— Кейн, — кричу я, сбегая за ним по лестнице.

Слезы струятся по моим щекам, грудь болит от моего признания и воспоминаний, которые угрожают затянуть меня.

— Кейн, остановись. Пожалуйста. — Мои ноги двигаются быстрее, чем тело, и я спотыкаюсь у подножия лестницы, врезаясь в стену.

Боль пронзает мое плечо, когда сталкиваюсь с неоштукатуренной кирпичной кладкой, но я не останавливаюсь.

Не могу.

Мне нужно сказать ему правду.

— Кейн, — зову снова, пока бегу к парковке, но уже слишком поздно. Его машина с визгом шин выезжает со стоянки.

— Не-е-ет, — кричу я, обхватывая себя руками, пытаясь успокоиться, чтобы не разбиться вдребезги на тротуаре, и все студенты университета «Мэддисон Кингс» могли это видеть.

Рыдание вырывается из моего горла, но как раз в тот момент, когда мои колени угрожают вот-вот подкоситься, сильные руки подхватывают меня.

— Все в порядке, Лет. Я держу тебя.

Услышав Леона, беспокойство в его голосе, это разрушает тот небольшой контроль, который еще оставался над моими эмоциями, и я срываюсь. Уродливые рыдания вырываются из груди, а поток слез течет по моим щекам.

Леон подхватывает меня на руки, явно чувствуя, что я не смогу идти, и, уткнув мою голову в изгиб своей шеи, несет меня обратно в мою комнату в общежитии.

Понятия не имею, останавливает ли его кто-нибудь, говорит ли что-то, когда мы проходим мимо, единственное, на чем я могу сосредоточиться — это боль. Потеря. Горе. Пустота, которую мне только недавно удалось немного заполнить.

Еще один всхлип вырывается из меня, когда меня поражает причина потери этого чувства.

Это был он.

Кейн заставил все это исчезнуть.

Я крепче прижимаюсь к Леону, когда он пинком закрывает мою дверь и опускается вместе со мной на кровать.

Парень ничего не говорит, прижимая меня к себе и нежно поглаживая рукой вверх и вниз по моей спине в молчаливой поддержке.

Его тело дрожит под моим. Я могу себе только представить, что он, должно быть, думал, чувствовал, наблюдая, как я вот так бегаю за Кейном.

Я знаю, как парни его ненавидят. Но то, что они знают, лишь верхушка айсберга, и не сомневаюсь, что, когда те узнают правду, их гнев станет еще более свирепым.

Понятия не имею, сколько времени проходит, пока Леон просто обнимает меня. Я благодарна, что никто больше не пытается войти и проверить меня. Мне не хочется никого сейчас видеть и не хочется разговаривать. Я просто хочу исчезнуть.

Он думает, что я…

Снова всхлипываю.

— Кексик, ты меня пугаешь, — шепчет Леон, чтобы еще больше не напугать меня.

— Я в порядке, — шмыгаю я носом.

— Ложь не поможет.

Подняв голову с его плеча, я смотрю в его обеспокоенные глаза.

Парень задыхается от шока в ту же секунду, как видит мое лицо.

Я могу только представить себе состояние моей внешности.

Я выглядела как автокатастрофа еще до того, как Кейн ворвался сюда.

Он переводит взгляд с меня на мою шею и грудь.

— Черт возьми, Лет. Что этот ублюдок с тобой сделал?

Его хватка на мне становится крепче, когда его гнев снова вспыхивает.

— Нет, нет, это не… — начинаю я, но вскоре понимаю, что понятия не имею, что сказать.

— Он сделал это. — Это не вопрос. Думаю, в этом нет необходимости. Мы оба знаем ответ. — Что происходит, Кексик? Поговори со мной, пожалуйста.

Я нервно сглатываю, пока Леон в ожидании закусывает нижнюю губу.

— Я… — Я нахожу его взгляд, прежде чем снова опускаю глаза к его губам.

— Летти, — предупреждает Леон, явно чувствуя, куда направляются мои мысли.

Я перемещаюсь, пока не оседлываю его, и глаза парня темнеют от моего движения.

— Заставь это уйти, — бормочу я, прижимаясь губами к его губам.

— Летти, это не… мы не должны… черт, — бормочет Леон мне в губы, когда я втягиваю нижнюю губу в рот и впиваюсь в нее зубами.

Он поднимает руку к моим волосам, когда теряет контроль, его язык проникает в мой рот, сплетаясь с моим.

Я сосредотачиваюсь на нем, на каждом движении моего языка, на покачивании бедер, когда трусь об него. Все остальное исчезает, пока не перестает поглощать меня, разбивая на миллион кусочков.

Желание захлестывает меня, когда Леон повторяет мои интенсивные движения, пока внезапно не исчезает.

— Что за… — Я поднимаю взгляд и обнаруживаю, что меня положили на кровать, а Леон расхаживает по небольшому пространству моей комнаты, запустив руки в волосы, с противоречивым выражением лица и выпуклостью в джинсах.

Меня охватывает холод, и я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками, внезапно осознав, что на мне только майка и шорты.

— Ли?

На этот раз Леон останавливается при звуке моего голоса и поворачивается, чтобы посмотреть на меня, его взгляд скользит по тому, что он может видеть на моем покрытом синяками теле.

— Мне жаль. Я не должен был…

— Нет. Это моя вина. Мне жаль. Я просто… — Делаю глубокий вдох. — Я просто хотела, чтобы все это исчезло.

Суматоха в гостиной заставляет нас обоих поднять глаза, прежде чем дверь распахивается, и паникующий Лука заполняет собой дверной проем.

— Что происходит? Я получил голосовое сообщение… — Его взгляд останавливается на мне. — Черт.

Меня обхватывает другая пара рук, но на этот раз я сильнее, и мне удается обуздать свои эмоции.

— Я в порядке. Все нормально.

Он ставит меня на ноги и смотрит на мое тело.

— Это ни хрена ненормально. Посмотри на себя.

— Я в порядке.

Он поднимает руку и убирает волосы с моей шеи.

— Скажи мне, что это не он, — предупреждает Лука пугающе низким голосом.

Я нервно сглатываю, и это все, что ему нужно.

— Ублюдок, — рычит парень, отворачиваясь от меня и ударяя кулаком в стену.

— Лука, — кричу я, спеша к нему и обхватывая руками его крепкие плечи. Не хочу, чтобы он поранился и повредил руку. — Прекрати, пожалуйста. П-пожалуйста. — Мой голос срывается, когда я вижу кровь на его костяшках, и тот сразу расслабляется в моих объятиях.

— Черт возьми, Летти. Во что ты ввязалась?

Он снова обнимает меня, прижимая к себе крепче, чем когда-либо прежде.

Воздух вокруг нас становится тяжелым, и я извиваюсь, чтобы он отпустил меня.

— Мне нужно выпить, — бормочу я, протягивая руку к стулу за толстовкой, чтобы прикрыться.

— Пойду, принесу что-нибудь, — говорит Леон.

— Покрепче.

Он кивает, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Поднеся руку к губам, я вспоминаю наш поцелуй. Это была ошибка. Я поняла это в ту же секунду, как сделала это.

Опустив руку, прижимаю ладонь к груди прямо над сердцем, которое, кажется, разбилось на миллион кусочков.

Лука следит за каждым моим движением, пока я снова сворачиваюсь калачиком на кровати.

Я не смотрю на него, но чувствую его взгляд и его беспокойство.

— У блондинки в комнате был виски, — говорит Леон, возвращаясь с бутылкой.

— Элла, — говорю я, хотя мой голос слаб. — Ее зовут Элла. Это с ней ты танцевал на вечеринке.

— Да, да, та самая. Вот, — произносит он, передавая бутылку.

Открутив крышку, я подношу бутылку к губам и делаю большой глоток.

Матрас на кровати прогибается, когда Лука садится рядом со мной, а Леон усаживается на стул напротив меня.

Виски обжигает горло до тех пор, пока не начинает согревать желудок. Это более чем приветствуется, но едва ли снимает напряжение.

Образ опустошенного лица Кейна, когда я призналась, что на самом деле произошло после вечеринки Скай восемнадцать месяцев назад, преследует меня. Причина, по которой моя жизнь рухнула, и я оказалась здесь, а не в Колумбии.

— Ладно, я понимаю, что ты, вероятно, не хочешь сейчас говорить. И если просто хочешь посидеть здесь в тишине, то мы можем делать это так долго, как тебе нужно, но… — Я смотрю во взволнованные зеленые глаза Луки. — Он причинил тебе боль? Типа… ударил тебя? — Его челюсть сжимается, пока парень ждет ответ на свой вопрос.

— Нет, — шепчу я. Все отметины и синяки на моем теле появились более чем по обоюдному согласию. — Не физически.

— Что он сделал, Лет? — спрашивает Леон, заработав предупреждающее рычание от Луки, у которого на удивление сейчас немного больше терпения.

— Н-ничего, — признаюсь я, уткнувшись лбом в колени, вспоминая минуты перед тем, как он покинул мою комнату.

— Но…

— Есть вещи, о которых он… о которых никто не знает. — Я вздрагиваю, потому что ненавижу признаваться, что у меня есть от них секреты.

— Ладно.

— Боже, это такой беспорядок. Я даже не знаю, с чего начать.

— С начала, — настаивает Лука.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, хотя не совсем уверена, что именно собиралась сказать, когда дверь в мою комнату снова распахивается.

Мы втроем поднимаем глаза и видим стоящего там Зейна. Его глаза широко раскрыты, а грудь вздымается, как будто он только что пробежал через кампус, чтобы попасть сюда.

— Что с твоим телефоном? — бормочет он.

— Что случилось?

Он смотрит на Луку и Леона.

— Все в порядке?

Парень кивает.

— Это Кейн. Он в больнице.

— Что? — вскрикиваю я, вскакивая со своего места на кровати. — Что случилось?

— Я не знаю. Харли только что звонила, чтобы сказать мне, что они с Кайлом едут в больницу Мэддисона. Ее сотовый отключился до того, как я узнал подробности.

— Срань господня, — выдыхаю я. Мое тело движется на автопилоте, когда я обуваюсь и хватаю сумочку, потянувшись за ключами от машины. — Черт. У меня нет машины. — Я смотрю на них троих, наполовину ожидая, что они наотрез откажутся от моей следующей просьбы. — Кто-нибудь из вас может отвезти меня в больницу?

— Ты хочешь поехать к нему? — спрашивает Лука, неверие написано на его лице.

— Мне нужно. Это моя вина.

— Не думаю…

— Это моя вина, — твердо говорю я.

Кейн был так зол. Ему не следовало садиться за руль.

Я должна была остановить его.

Если бы он только позволил мне все объяснить.

— Я отвезу тебя, — говорит Леон. — Я на машине. — Он бросает взгляд на Луку, зная, что это вызовет недовольство. — Но тебе нужно надеть штаны. — Он кивает на мои ноги, его губы сжимаются в тонкую линию от того, что он там видит.

Я смотрю на свои голые ноги. Толстовка закрывает худшие из отметин, но все они ясно видят свидетельства того времени, которое мы с Кейном провели вместе.

Если бы я не была такой оцепеневшей, то была бы смущена этим.

— Черт возьми, Лет, — бормочет Зейн, разглядывая отметины.

— Оставь это, Зейн, — рявкаю я. На самом деле я не в настроении обсуждать это с моим братом.

Натянув леггинсы, я снова засовываю ноги в кеды и иду к двери.

— Ну же, пошли, — огрызаюсь теперь на Леона.

Он смотрит то на Луку, то на Зейна.

— Поехали. Я должна быть там.

Выхожу из своей комнаты на дрожащих ногах.

Каждая пара глаз поворачивается ко мне, но я продолжаю смотреть перед собой. Только когда начинаю сбегать вниз по лестнице, я понимаю, что Леон на самом деле следует за мной.

Он подходит ко мне и переплетает свои пальцы с моими.

Мы молча спускаемся на стоянку, но я резко останавливаюсь, прежде чем мы добираемся до его машины.

— Что? Что случилось? — спрашивает он, как только понимает, что я остановилась.

— Моя машина. — Я поднимаю руку и указываю на нее, как будто это не очевидно.

— Э-э… И? — Я смотрю на него и вижу его нахмуренный лоб.

— Это не имеет значения. Ее чинили, и я не ожидала, что вернут так быстро.

— Ясно.

— Поехали. — Я подхожу к машине Леона и сажусь на пассажирское сиденье.

К счастью, до больницы всего пятнадцать минут езды, хотя кажется, что проходит около пятнадцати часов, когда Леон заезжает на парковку.

Как только машина останавливается, я дергаю за ручку двери.

— Эй, подожди, — торопливо кричит Леон.

Оглядываюсь на него, умоляя сказать то, что ему нужно как можно быстрее, потому что теперь, когда я здесь, мне нужно знать, что происходит.

— Что бы ни случилось, я просто хочу, чтобы ты знала, что я не буду судить. Ты можешь рассказать мне все, что угодно, хорошо?

Эмоции застревают у меня в горле, когда я смотрю в его темно-зеленые глаза.

— Я тебя не заслуживаю, — выдавливаю я.

— Ох, Кексик. Это мне повезло. Пойдем, посмотрим, что происходит.

Я знаю, что это, вероятно, последнее место, где Леон хочет провести свой вечер четверга, но его преданность мне побеждает ненависть к Кейну, и мы вместе мчимся в отделение скорой помощи.

Я направляюсь прямо к стойке регистрации, как только двери открываются для нас, но не добираюсь туда.

— Летти, — зовет знакомый голос, и когда я поворачиваюсь, то вижу Харли, мою младшую сестру, бегущую ко мне.

Она бросается ко мне и обнимает.

— С ним все в порядке? Что случилось? Где Кайл? — Все вопросы вываливаются из меня разом.

Взяв меня за руку, Харли ведет меня туда, где она сидела, когда мы вошли.

— С ним все будет в порядке, — уверяет она меня, и я чувствую, что могу дышать впервые с тех пор, как появился Зейн и сбросил бомбу. — Он попал в автомобильную аварию.

Мое сердце замирает. Я была права. Все это моя вина.

— Он выехал на встречную полосу.

— Господи, — бормочет Леон, проводя рукой по лицу.

Я ценю, что ему действительно не все равно, и он не стоит в стороне, желая, чтобы результат оказался хуже.

— А вот и Кайл. — Харли кивает на двери позади нас. — Он сможет рассказать больше.

— Привет, — говорит он.

— С ним все в порядке? — спрашиваю я в спешке, несмотря на то, что Харли только что ответила мне на это.

— Пойдем, сама убедишься.

Все кажется расплывчатым, когда я прихожу в себя.

Последнее, что помню, это то, как я уезжал с тренировки и послал на хрен Луку и Леона, когда они вышли из здания.

После этого все как в тумане.

Я знаю, что был измотан, но какого хрена происходит?

Поворачиваю голову в сторону, и боль пронзает мой позвоночник. Такая сильная, что у меня перехватывает дыхание.

— Он приходит в себя, — произносит знакомый голос.

Я все еще сплю?

— Кейн? Брат, ты меня слышишь?

— Кайл… — У меня так пересохло в горле, что я больше не могу говорить.

— Тебе нужно попить? Вот. — К моим губам прижимается соломинка, и я втягиваю немного воды. Мои глаза все еще отказываются открываться.

— С-спасибо, — шепчу я, когда все снова начинает затуманиваться.

Тьма окутывает меня, и реальность, которую я пытался постичь, снова ускользает.

Я слышу ее голос и борюсь за то, чтобы проснуться, увидеть ее, прикоснуться к ней.

Перед глазами всплывает картинка: мы находимся в моей спальне в доме, и она стоит в дверях в ванную, обернутая только моим полотенцем.

Мое тело накаляется, когда я рассматриваю отметины на ее теле.

Синяки вокруг ее горла, красные отметины на груди и на бедрах, виднеющиеся из-под полотенца.

Мой член набухает, когда я смотрю на нее.

Такая чертовски красивая.

— Принцесса, — рычу я, протягивая ей руку и откидывая одеяло, чтобы она могла присоединиться ко мне. Я, конечно, еще не насытился ею.

Какое-то движение на моей руке отвлекает меня от мыслей о Летти. Это прикосновение определенно не ее, и кровь, бегущая по моим венам, почти сразу же остывает.

— Ты скоро проснешься ради нас, молодой человек? — спрашивает незнакомый голос, хотя звучит так, будто он за миллион миль отсюда. — Твой брат и девушка ждут тебя здесь.

— О, нет. Я не…

Услышав ее голос, я изо всех сил борюсь с туманом, но темнота слишком сильна, и я снова ненадолго ускользаю.

Она здесь? Где бы это ни было.

— Брат, успокойся. Все в порядке. — Теплая рука опускается на мое предплечье. — Кейн. Все в порядке.

Кайл.

Его рука скользит вниз к моей руке, и он сжимает ее. Но мне нужна не его рука.

Собрав все свои силы, я заставляю себя открыть глаза.

Флуоресцентный свет сверху обжигает мои глаза, и они сразу же начинают слезиться, делая все еще более размытым.

— Кейн. — Надежда в голосе брата заставляет меня бороться за то, чтобы вернуться. — Эй, — говорит он, и, наконец, в моих глазах достаточно проясняется, чтобы увидеть, как Кайл смотрит на меня сверху вниз.

Он выглядит ужасно, как будто не спал целую неделю.

Эта мысль заставляет меня отвести от него взгляд.

Стерильная комната появляется в поле зрения вместе с трубкой капельницы, которая исчезает на тыльной стороне моей ладони.

Черт возьми.

— Что… где я? — Каждое слово, кажется, разрывает мне горло.

— Вот. — Кайл пододвигает ко мне чашку и прижимает соломинку к моим сухим губам.

Я выпиваю всю воду, заставляя его снова наполнить ее, чтобы я мог выпить еще.

— Ты в больнице.

— В больнице?

— Кайл, нужно вызвать врача.

Все мое тело напрягается при звуке ее голоса.

Я пытаюсь разглядеть ее, но Кайл загораживает мне обзор.

Протянув руку, я слабо прижимаю ее к его животу, постукивая, чтобы заставить его отступить.

В ту секунду, когда он это делает, и мой взгляд падает на нее, все дыхание вырывается из моих легких.

Летти сидит, свернувшись калачиком, в кресле в углу. Ее волосы собраны на макушке, на лице нет макияжа, под глазами темные круги от недосыпа, а зубы впились в нижнюю губу. Она обнимает стаканчик кофе на вынос, как будто нуждается в нем, чтобы выжить.

Оторвав взгляд от моего брата, она смотрит на меня и удивленно распахивает глаза, несмотря на то, что только что услышала мой разговор и была той, кто велел Кайлу вызвать врача.

На краткий миг я испытываю облегчение, увидев ее.

Затем воспоминания обрушиваются на меня как гребаное цунами, и если бы я уже не лежал, то, клянусь, они бы повалили меня на пол.

— Убирайся. — Требование звучит так тихо, что я сомневаюсь, что кто-то действительно его слышит.

Кайл застывает рядом со мной.

— Убирайся.

Ее губы приоткрываются, как будто Летти собирается спорить, глаза измучены и полны слез.

Мне плевать, что она сейчас чувствует.

Она сделала это.

— Убирайся. Блядь. Вон, — выплевываю я, сжимая кулаки.

Катетер жжет в моей левой руке, а мышцы плеч болят от движения. Я понятия не имею, что именно произошло или что со мной не так, но сейчас единственное, что мне нужно, — чтобы она ушла из этой комнаты.

Летти вскакивает со стула.

— Нет, останься, — настаивает Кайл.

Она колеблется и переводит взгляд с меня на него.

— Если бы ты знал, что она сделала, ты бы так не говорил. Мне нужно, чтобы она убралась из этой комнаты. — Произнося эти слова, я даже не смотрю на нее. — Она чертова лгунья, и я не хочу, чтобы она была здесь.

Ее шокированный вздох разносится по безмолвной и стерильной комнате.

Кайл хочет возразить, я вижу это по его лицу, но благоразумно держит рот на замке, глядя на Летти с чем-то похожим на извинение на лице.

Звук ее шагов отвлекает мой взгляд от брата, и я наблюдаю, как она выходит из комнаты, уходит от меня.

Мое сердце колотится в груди, и мне кажется, что оно снова раскалывается, как тогда, когда девушка сказала мне правду.

Летти останавливается в дверях, и я паникую.

Мои руки дрожат, а грудь часто вздымается, я пытаюсь втянуть в себя воздух, в котором так нуждаюсь.

Аппарат рядом со мной начинает пищать, но я не обращаю на это внимания, когда ее взгляд, наконец, встречается с моим.

— Это не то, что ты думаешь. Ты должен позволить мне все объяснить.

Я качаю головой, настойчивые гудки продолжаются.

— Меня не интересует то, что ты хочешь сказать. Отвали от меня на хрен.

Она вынуждена отойти в сторону, когда вбегает медсестра.

— Мистер Ледженд, как бы ни было приятно видеть, что вы проснулись, вам действительно нужно успокоиться.

Прищурившись, я предупреждающе смотрю на Летти, она, наконец, понимает намек и выходит из комнаты.

Падая обратно на кровать, я закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов, пока медсестра проверяет мои жизненные показатели и отчитывает меня за то, что я так разволновался.

— Тебе очень, очень повезло, молодой человек. Но это не значит, что ты в таком состоянии, чтобы волноваться. Тебе нужно отдохнуть, твое тело через многое прошло.

Я ничего не говорю, даже не смотрю на нее, предполагая, что она записывает мои жизненные показатели, а затем обещает вернуться позже.

— Что случилось? — спрашиваю я, как только понимаю, что в комнате только мы с Кайлом.

Он опускает голову, проводит пальцами по волосам и смотрит на меня сверху вниз.

— Ты выехал на встречную полосу, Кейн. Что, черт возьми, случилось?

Я качаю головой.

— Я отвлекся.

— Ты, блядь, отвлекся? Ты чуть не врезался в чертов грузовик.

— Моя машина?

— Господи Иисусе, мать твою. Кто-то должен вернуться и проверить твою гребаную голову. Ты должен радоваться, что, черт возьми, остался жив. — Его голос становится громче, когда страх начинает брать над ним верх. — Если бы ты умер, тогда я…

— Прости, — шепчу я, вина разливается по моим венам при взгляде на его лицо. — Извини, просто все пошло наперекосяк, я не подумал. Думаю, мне не следовало садиться в машину в таком состоянии.

Он поднимает на меня бровь, как бы говоря: «Ты, блядь, так думаешь?» Но мне нужно было уйти от нее.

Едва я думаю о тех нескольких минутах перед тем, как сбежать, мой гнев начинает брать верх.

— Она не выходила из этой комнаты с тех пор, как приехала сюда.

— Мне все равно, — бросаю я ему. — Я не хочу думать о ней. Говорить о ней. Она — ничто.

— Ладно. Значит, можно с уверенностью предположить, что именно она стала причиной всего этого?

— Ей не следовало сюда возвращаться, — бормочу я.

— Это ее дом, Кейн… вроде того.

— Мне плевать. Я слишком много работал для того, чтобы попасть сюда, чтобы все испортить.

Кайл подтаскивает стул и садится рядом со мной.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

— Нет, — честно отвечаю я. — Все чертовски болит. — Хотя я не говорю ему, что самая сильная боль у меня в груди, и не думаю, что какое-либо количество лекарств поможет с этим.

— Тебе удалось избежать сотрясения мозга или каких-либо переломов костей, но тебя сильно помяло. Тебя ввели в искусственную кому на сутки.

— Ты был здесь все это время?

— Да, и Летти тоже.

— Не надо, — бормочу я. Просто слышать ее имя прямо сейчас — это уже слишком. — Думаю, это объясняет, почему ты выглядишь так дерьмово.

— Видел бы ты себя, брат. — Он закатывает глаза, откидывается на спинку стула и кладет ноги на край моей кровати. — Ну, давай. Я хочу знать о колледже, учитывая, что ты пробыл там почти две недели, и у меня не было ничего, кроме нескольких дерьмовых разговоров с тобой.

— Не притворяйся, что ты не был слишком занят с Харли, чтобы поговорить со мной.

Его щеки немного краснеют, и на губах играет улыбка.

Как бы я ни был счастлив, маленькая часть меня умирает внутри. Я всегда буду связан с Летти, нравится мне это или нет. Что-то подсказывает мне, что мой младший брат не собирается отпускать ее младшую сестру в ближайшее время.

— Переезд в Роузвуд был лучшим, что могло случиться со мной, — признается он.

— Забавно, видел бы ты свое лицо в тот день, когда я забрал тебя из колонии и сбросил на тебя бомбу. Я думал, ты сразу вернешься в тюрьму за убийство.

— Эй, я верил в тебя.

— Серьезно? — Я поднимаю бровь, глядя на него.

— Ну, теперь верю. Я просто хочу, чтобы тебе не пришлось откладывать свою жизнь ради меня.

— Дело сделано, — говорю я, хотя ложь кажется горькой на языке. — Мы все там, где должны быть. — Мои слова замедляются, когда мое измождение снова берет верх. — Мне нужно… — Я проваливаюсь в забытье, даже не закончив предложение.

Хотя в ту секунду, когда в моем сознании появляется образ Летти с ребенком на руках, я жалею, что не мог бороться с этим дольше.

— Ты уверен, что не хочешь вернуться домой? — спрашивает Кайл, медленно идя рядом со мной к дому Харрисов.

— Я в порядке. — Это ложь. Каждый гребаный дюйм моего тела болит, но я не собираюсь бежать обратно в Роузвуд. Мое место здесь. К тому же, черт возьми, мысль о том, чтобы сидеть в машине, пока он везет нас обратно в Роузвуд, заставляет меня плакать. Путешествие из больницы сюда было достаточно скверным.

— У меня твоя сумка, — раздается мягкий голос позади нас.

Я вздрагиваю, зная, что в ту секунду, когда посмотрю на владелицу, это снова будет похоже на удар битой в грудь. Глаза Харли так похожи на те, в которые я больше никогда не хочу смотреть, что мне больно.

— Спасибо, Котенок. Я возьму ее.

— Хорошо, я принесу воды, чтобы он мог принять свои лекарства.

— Он здесь и более чем способен позаботиться о себе, — огрызаюсь я.

— Мы знаем, брат. Просто позволь нам помочь, хорошо?

— Неважно, — бормочу я, обхватывая рукой перила и используя их, чтобы тащить свое тело вверх по лестнице.

Какого черта моя комната на втором этаже?

Кайл колеблется позади меня, я чувствую его потребность помочь, но, к счастью, он отстраняется и позволяет мне самому справиться с этим.

К тому времени как протискиваюсь в свою спальню, я чувствую себя так, словно пробежал марафон. Падаю на кровать и хочу, чтобы боль, пронзающая мое тело, утихла.

Матрас проваливается в изножье кровати, и я приподнимаюсь на подушках, чтобы посмотреть на брата.

— Тебе нужно с ней поговорить.

— Ты опять за старое?

— Да. Харли волнуется.

— Это не моя проблема, брат. Извини.

— Это хрень собачья, и ты это знаешь. Она просидела там всю гребаную ночь, ожидая, когда ты проснешься. Ты не видел, как она была напугана.

— Мне все равно. Она не имеет права беспокоиться обо мне.

Он стонет, встает с кровати и шагает по моей комнате.

— Ты чертовски невероятен, — бормочет он.

— Наши пути больше не должны были пересекаться.

— Так что, теперь все в порядке?

— Мы закончили говорить об этом.

— Знаешь, иногда я тебя чертовски ненавижу.

— Ты просто беспокоишься о том, что Харли злится на меня.

Лицо Кайла становится свекольно-красным от разочарования.

— Это не имеет никакого отношения ко мне. Дело в тебе. Ты делаешь больно Летти, тем самым делаешь больно моей девочке. И все потому, что ты слишком упрям, чтобы поговорить с ней и оставить прошлое позади.

— Но дело совсем не в прошлом, знаешь ли. — Я захлопываю рот в тот момент, когда слова слетают с моих губ.

— Ни хрена я не знаю. Ты закрываешься от меня каждый раз, когда я упоминаю ее имя.

— Я ненавижу ее. Нам больше не о чем говорить.

— Ладно. Понятно. — Он качает головой, прежде чем раздается тихий стук в дверь, и к нам присоединяется Харли.

В ту секунду, когда она входит в комнату, ее взгляд мечется между нами.

— Я не вовремя? — спрашивает она, явно чувствуя напряжение так же сильно, как и мы.

— Нет, все нормально. Он просто ведет себя, как упрямый осел.

— Пффф, кто бы говорил, — выпаливает Харли, зарабатывая шлепок по заднице от моего брата.

— Вы оба можете идти, — говорю я, глядя в потолок.

— Вау, ты действительно засранец, знаешь это?

— Знаю. Мне бы не хотелось портить свою репутацию.

К счастью, сообщив мне, что они проинструктировали Девина и Эллиса, которые находятся внизу, что они должны проверять меня каждый час и следить за тем, чтобы я принимал лекарства, они уходят.

Я люблю своего брата больше всего на свете. Все, что я делал в жизни, было ради него и нашего будущего, но сейчас… Мне просто нужно побыть одному.

Я благодарен ему за поддержку, но у меня не было ни минуты для себя с тех пор, как очнулся в той больничной палате поздно вечером в пятницу, и мне действительно просто нужно перевести дух.

Смотрю в потолок, вспоминая события, которые привели к тому, что я сел в машину и облажался.

Конечно, я ничего не сломал и не нанес серьезного ущерба, но уже сейчас знаю, что пропущу первую игру сезона. Потребуется чертово чудо, чтобы я был в форме к субботе.

Держу пари, Лука и Леон на седьмом небе от счастья по этому поводу.

Сжимаю кулаки, когда думаю о них двоих. Знали ли они все это? Знали ли, что скрывает Летти? Я один был в неведении о том, что она сделала?

Мое тело нагревается, когда гнев, который я почувствовал в ту секунду, как только те слова сорвались с ее губ, снова поглощает меня.

Она забеременела в ночь вечеринки у Скай.

Забеременела.

От меня.

Мое сердце бешено колотится в груди.

Я всегда был осторожен. Всегда пользовался защитой. До нее.

Как и во всем остальном, я схожу с ума, когда нахожусь рядом с ней.

Мои зубы скрипят, когда я думаю о том, что она ни разу не попыталась связаться со мной. Даже не попыталась сообщить мне.

«Ты бы не стал слушать и не принял это», — кричит тихий голос в моей голове, но я отключаю его.

Мне хотелось бы думать, что, если бы она появилась у моей двери и объяснила, что беременна, я поступил бы правильно.

Но у меня не было такой возможности.

Она позаботилась о своей маленькой проблеме.

Просто заставила ее исчезнуть.

— Скарлетт, черт возьми, где мой ребенок?

— Его… его нет.

— Нет?

— Мне жаль. Мне так жаль.

Я рычу в тишину своей спальни. Мои мышцы напрягаются от желания пойти к ней, обхватить рукой ее гребаное горло и заставить все объяснить. Но даже если бы я мог, у меня нет гребаной машины. Еще одна моя вещь, которую она испортила.

— Ты в порядке, чувак? — В комнату заглядывает Девин.

— О да, просто замечательно.

— Нужна компания?

Я приподнимаю бровь, и он поднимает руки, защищаясь.

— Хорошо, я лишь предложил. Оставлю тебя наедине.

— П-подожди, — зову я, прежде чем он исчезает. — Что случилось с камерами?

— Пока ничего. Ты оказался в больнице, и мы вроде как отложили это в сторону.

— Это была она.

Он кивает.

— Мы знаем. Вопрос в том, почему?

— Кто-нибудь из вас пытался спросить ее?

— Нет. Подумали, что тебе захочется самому.

— Виктор что-нибудь сказал?

— Нет.

Хмурю брови в замешательстве.

— Но ведь они его, верно?

— Ну, я почти уверен, что это не твоя девушка на самом деле шпионит за нами, так что да.

— Она не моя гребаная девушка.

— Конечно. Извини. Крикни, если я тебе понадоблюсь.

— Уверена, что с тобой все в порядке? — спрашивает мама, передавая мне сумку, в которую я бросила несколько вещей, прежде чем сбежать из «Мэддисон Кингс» ранним субботним утром.

Я вернулась в общежитие и обнаружила, что все проснулись и ждут меня. Они не могли знать, что Кейн выгонит меня, и это заставляет меня задуматься, как долго они бы ждали, если бы я не появилась.

Все до единого вскочили при моем появлении, но именно Элла бросилась вперед и обняла меня. Брэкс и Уэст быстро последовали за ней, пока я не оказалась в центре группового объятия.

Извинившись, я собрала сумку, в то время как Элла наблюдала с моей кровати, к счастью, не задавая вопросов, и, еще раз обняв, она смотрела, как я выезжаю со стоянки.

Они писали мне сообщения все выходные, проверяя, все ли со мной в порядке, и я заверила их, что все хорошо. Что мне просто нужно немного пространства после всего.

Они слышали спор между Кейном и мной, хотя я понятия не имею, действительно ли они слышали слова, которые мы выплевывали друг в друга.

Я очень надеюсь, что нет.

Достаточно того, что я сказала ему то, что сказала. Мне действительно не нужно, чтобы все общежитие знало, что я скрывала.

— Да, я в порядке, — печально говорю я, жалея, что не могу остаться здесь подольше.

Мама, должно быть, видит, что я держусь только за тонкую ниточку, потому что обнимает меня, поддерживая.

— С ним все будет в порядке, — шепчет она мне на ухо, и я срываюсь.

Уродливый всхлип вырывается из моего горла, когда я представляю его лежащим на больничной койке.

Кейн всегда был такой подвижный. Полным жизненной энергии. Поэтому видеть его лежащим там совершенно беспомощным с аппаратами и трубками… Меня передергивает.

Сделав глубокий вдох, я отпускаю маму и одариваю ее улыбкой, которая, надеюсь, убедит ее в том, что со мной все будет в порядке, даже если я снова чувствую себя разбитой вдребезги.

— Все будет хорошо, — тихо говорит она, сжимая мою руку в знак поддержки. — Дай ему немного времени, а потом расскажи все.

Я киваю, боясь, что, если открою рот, то снова расплачусь.

— Спасибо, — говорю я, прежде чем отойти и открыть дверь.

Опустившись на водительское сиденье, вдыхаю чистый аромат. Кейн не только починил мне шину, но и вымыл ее.

Ключи лежали на кухонном столе в моем общежитии, а я и понятия не имела.

Качаю головой, когда слезы снова угрожают пролиться.

«Ты можешь это сделать», — говорю я себе. — «Ты сильная».

Покончив с маленькой ободряющей речью, я слегка машу маме и отправляюсь в обратный путь в университет «Мэддисон Кингс».

Я знаю, что его выписали и что сейчас он дома. Харли держала меня в курсе его состояния, которое на самом деле было не так страшно, как казалось, когда Кейн лежал в той постели. Ему повезло. Очень повезло. Но это не значит, что он сможет продолжать жить так, как будто ничего не произошло.

Надеюсь, это означает, что у меня будет, по крайней мере, несколько дней, чтобы снова встать на ноги, прежде чем мне придется встретиться с ним лицом к лицу и все рассказать.

Мои руки дрожат при мысли о том, чтобы посмотреть в его жесткие, злые глаза и рассказать об аде, через который я проходила в течение нескольких месяцев после той вечеринки.

Знаю, что совершила ошибку, не сказав ему, как только узнала, что беременна, но я была в ужасе, и каждый раз, когда смотрела на его контакт в своем телефоне, почему-то трусила.

У меня было чувство, что он мне не поверит, что убедит себя, что я просто пытаюсь заманить его в ловушку или что-то в этом роде.

Я не утруждаю себя включением стереосистемы и еду в тишине, только мои мысли составляют мне компанию.

Уехать на выходные было правильным решением.

Мне не только нужно было установить некоторую дистанцию между Кейном и мной, но я знала, что братья Харрис будут преследовать меня.

Возможно, он и не произнес этих слов, но я поняла, что он был слишком зол только из-за того, что я улизнула посреди ночи.

Они уже нашли камеры и точно знают, кто их установил.

Крепче сжимаю руль, думая о том, что сделают Харрисы, чтобы отомстить.

Все, на что я могу надеяться, это то, что Виктор получил то, что ему было нужно, до того как они их нашли, или я сейчас в полном дерьме.

Я еще не готова встретиться с реальностью, поэтому останавливаюсь на стоянке позади нашего общежития.

Глушу двигатель и смотрю через лобовое стекло на студентов, которые слоняются вокруг с таким видом, будто им на все наплевать.

Глубоко вздыхаю, чертовски желая, чтобы моя жизнь не была такой. Я забыла, каково это — просто быть студентом, у которого нет никаких забот, кроме как вовремя сдавать задания.

Смотрю на здание, а затем на свою сумочку.

Часть меня хочет написать ему, спросить, все ли с ним в порядке. Но я знаю, что Кейн не хочет слышать обо мне. Черт, после того как он выгнал меня из больничной палаты, сомневаюсь, что он когда-нибудь захочет увидеть меня снова.

Он думает, что я… Я даже не могу подобрать слов.

Мне нужно с ним поговорить. Знаю, что мама права. Но как мне это сделать, если я уже знаю, что он откажется от любой моей попытки.

Чувствуя себя побежденной жизнью, я распахиваю дверцу машины и вылезаю наружу.

Пора снова войти в свою жизнь.

В общежитии воцаряется тишина, как только я захожу в общую зону.

— Летти! — Элла вскакивает и подходит, чтобы обнять меня, прежде чем я успеваю закрыть дверь. Все остальные прожигают меня обеспокоенными взглядами. — Мы не были уверены, вернешься ли… ты… когда…

— Простите, что я сбежала, — извиняюсь я, как только меня отпускают из объятий.

— Все хорошо, правда, ребята? — Элла поворачивается к остальным.

— Конечно. Тебе не за что извиняться, — говорит Уэст с широкой улыбкой.

— Как у него дела? — спрашивает Вайолет, морщась, в то время как все бросают на нее смертоносные взгляды. — Что? Разве мне нельзя беспокоиться о сокурснике?

Все игнорируют ее и поворачиваются ко мне.

— С ним все будет в порядке. Его выписали из больницы. Я, пожалуй, пойду в свою комнату.

Их взгляды следуют за мной, когда я обхожу стол, за которым они все сидели, наслаждаясь ужином, и вытаскиваю свой ключ.

— Это не твоя вина, — произносит нежный голос позади меня.

Я останавливаюсь посреди комнаты.

— На самом деле моя.

— Летти, — вздыхает Элла. — Пожалуйста, не вини себя. Он сам пришел сюда, чтобы поговорить с тобой.

— Да, из-за меня. Все это из-за меня.

Кейн прав. Во всем виновата я.

— Нет, я не позволю тебе в это верить.

Я со стуком роняю сумку на пол и опускаю задницу на край кровати.

— Сколько из нашего спора вы, ребята, слышали? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от своих ног.

— Немного. Через дверь было не очень легко разобрать слова. — Матрас прогибается рядом со мной, и она тянется к моей руке. — Что бы это ни было. Я здесь. Ты можешь рассказать мне все, что угодно, я могу хранить секреты.

Смотрю на нее, в ее медовых глазах отражается сострадание, которого я никогда не видела у нее раньше, и задаюсь вопросом, насколько честна она была со мной о том, что слышала.

— Я действительно ценю это. Но это все еще слишком болезненно.

— Я понимаю, и это совершенно нормально.

— Мне нужно с ним поговорить. Нужно объяснить.

— Просто дай ему немного времени.

— Он никогда меня не простит, — признаюсь я.

— Я думала, ты его ненавидишь? — спрашивает Элла, но в ее тоне нет осуждения.

— Все сложно.

— Как всегда, — выдыхает девушка, заставляя меня думать, что она сама сейчас с чем-то имеет дело.

— Ты хочешь поговорить об этом? — предлагаю я.

— Я… э-эм… я снова переспала с ним.

— С Кольтом?

— Угу.

— Но я думала, он против повторов.

— Очевидно, я нарушила правило.

— Так в чем проблема?

— Как только он понял, что натворил, то выгнал меня.

— Ох.

— Да. Так хладнокровно. Его пловцы все еще были внутри меня и все такое, — невозмутимо говорит она.

— О, боже. — Я разражаюсь смехом, и, когда снова вспоминаю ее слова, мое хихиканье становится только хуже.

Смеясь, я забываю обо всем на добрых две минуты.

— Черт, прости, но мне действительно это было нужно, — говорю я сквозь смех, вытирая слезы с глаз.

— Я рада, что из этого вышло хоть что-то хорошее.

— Да ладно тебе. Не притворяйся, будто тебе не понравился процесс.

— Хорошо, да. Все было бы не так плохо, если бы парень не был так чертовски хорош в этом.

— Он тебе нравится, да?

— Мне нравится его член, если ты это имеешь в виду.

Обнимаю ее за плечи, пока она дуется, радуясь, что я могу утешить ее, а не наоборот.

— Ты разберешься. Если тебе повезет, они выиграют в субботу, и он захочет отпраздновать это событие.

— В доме Дельты будет вечеринка. Очевидно, они все будут там.

— Да? Значит, у тебя есть неделя, чтобы понять, как ты собираешься показать ему, что он теряет. При условии, что он до этого временем не позвонит тебе.

— Мы должны пройтись по магазинам, купить мне убийственные платья. — Ее лицо загорается, и я не могу не почувствовать, как ее возбуждение просачивается и через меня.

— Звучит как план. Скажи мне, когда и где, и я буду там.

— Отлично. — Она вскакивает. — С тобой все будет в порядке? У меня есть задание, которое нужно закончить к утру.

— Да, я в порядке. Спасибо тебе.

— В любое время. Если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где меня найти.

Смотрю, как Элла идет к двери, и она почти уходит, прежде чем я окликаю ее.

— Да? — говорит она с широкой улыбкой.

— Ты слышала, не так ли?

Она медленно выдыхает, подбирая нужные слова.

— Я стояла прямо здесь, готовая ворваться и надрать ему задницу за то, что он зашел слишком далеко. — Она грустно улыбается мне. — Когда… если… ты будешь готова. Я здесь. — Она посылает мне воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой дверь.

Я думала, что мне будет неприятно знать, что кто-то знает мою тайну, но, когда думаю о ее признании, понимаю, что чувствую облегчение. А еще признательность за то, что она понимает, что я не чувствую себя достаточно сильной, чтобы говорить об этом. Понятия не имею, что я сделала, чтобы заслужить Эллу в своей жизни, но благодарна, потому что думаю, что она станет очень хорошим другом.

Я принимаю душ и целую вечность сушу и выпрямляю волосы, просто чтобы мне было чем заняться, чтобы не оказаться в своей машине и не отправиться туда, где, как я знаю, находится Кейн. Сворачиваюсь калачиком в постели с ноутбуком, чтобы просмотреть задание, которое написала у мамы в эти выходные на завтра.

Я уже на середине, когда раздается стук в дверь.

— Входи, — отзываюсь я, предполагая, что Кейн не может вернуться, чтобы повторить вечер четверга.

Хотя, когда дверь начинает открываться, я внезапно паникую, что могу ошибаться.

— Эй, Элла сказала, что ты вернулась, — говорит Лука, входя в мою комнату, закрывая за собой дверь и высасывая весь воздух из комнаты.

Он выглядит ужасно.

— Лу, что случилось?

— Это? — спрашивает он, указывая на свое разбитое лицо. — Повздорили с Ли.

— Вы дрались? Почему?

Он пожимает плечами, сбрасывает кроссовки, стягивает толстовку через голову и забирается ко мне в постель.

— Неважно. Скучал по тебе, — бормочет парень, убирая мой ноутбук на край кровати и притягивая меня в свои объятия.

Его запах окружает меня вместе с его теплом, и я сразу же расслабляюсь в его объятиях.

— Меня не было только одни выходные.

— Знаю, но я только что вернул тебя.

Чувство вины снова захлестывает меня, зная, что это я приложила руку к тому, что мы потеряли друг друга на пару лет.

— Я вернулась.

— Прости за вечер четверга. Я немного растерялся.

Он отпускает меня, и я тянусь к его руке, смутно припоминая, как он ударил по стене. Хотя большинство моих воспоминаний о том, что произошло после исчезновения Кейна, как-то размыты.

— Ты хоть обработал раны?

— Все будет хорошо. Видела бы ты другого парня. — Он улыбается, но натянуто.

— Скажи мне, что ты не выбил дерьмо из Леона из-за меня.

Его взгляд мечется между моими глазами, но слова, которые, наконец, срываются с его губ, не заставляют меня почувствовать себя лучше.

— Не беспокойся о нас, Лет.

— Но… — Он прижимает два пальца к моим губам и слегка качает головой.

Я так потерялась в его сверкающих зеленых глазах, что даже не заметила, как его пальцы соскользнули с моих губ.

— Об этом? — спрашивает он, обводя кончиком пальца одну из отметин Кейна.

Моя температура поднимается, когда я вспоминаю о том, как он сосет мою кожу, и я ненавижу себя за это.

— Что на самом деле происходит? Я думал, ты ненавидишь его. — Слова Луки вымучены, его движения контролируются, пока он ждет моего ответа.

— Эм… — Я колеблюсь, отводя взгляд, чтобы не смотреть в его добрые глаза. Те, которые должны заставить мою кровь закипеть, а мое тело ожить.

«Почему это не может быть он?» — спрашиваю я себя в миллионный раз.

Все было бы намного проще.

— Я действительно ненавижу его. Ничего не происходит. Это был обряд экзорцизма.

— Это был… Ясно, — вздыхает он.

Его брови сходятся на переносице, пока парень изо всех сил пытается понять.

В моей голове это тоже не имеет никакого гребаного смысла.

— Это… все кончено?

— Никогда и не начиналось. Это была… ошибка.

Лука ложится и тянет меня за собой, пока мы не оказываемся почти нос к носу на моей подушке.

Он долго молча изучает меня, и хотя мне абсолютно комфортно в его компании, чем дольше это продолжается, тем чаще начинает учащаться мое сердцебиение.

— Скарлетт, — шепчет он, поднимая руку, чтобы заправить прядь моих волос за ухо. — Я… — Он замолкает, и у меня перехватывает дыхание.

— Лу, — выдыхаю я, отчаянно желая, чтобы он продолжил, но в равной степени напуганная тем, что тот собирается признаться в чем-то, что я не готова услышать.

Его взгляд падает на мои губы, когда я произношу его имя, и парень опускает руку мне на талию. Его прикосновение согревает меня изнутри.

Он нервно сглатывает. Это странно, потому что тот всегда кажется таким уверенным в себе. Через секунду его взгляд снова находит мой.

— Я действительно ненавижу, что он сделал это с тобой.

— Я отдала столько, сколько получила. — Как только эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что совершила ошибку.

Все его тело напрягается.

— Ублюдок, — выдыхает он. — Так это была ты?

— В смысле? — Мысль о том, что Кейн хвастается тем, что произошло между нами в раздевалке — с Лукой и Леоном — заставляет меня содрогнуться.

— Черт возьми. — Он проводит рукой по лицу. — Ничего особенного. Я столкнулся с ним и… это не имеет значения. Скажи мне, что ты с ним покончила, — умоляет он.

— Конечно. Мы никогда ничем и не были.

— Тогда почему?

— Помнишь Райли?

Когда я переехала в Роузвуд и познакомилась с Лукой и Леоном, мы с Райли все еще были вместе. Мы были вместе в течение нескольких месяцев, пока я не поняла, что, во-первых, я была безумно влюблена в своего лучшего друга и думала о нем больше, чем о своем парне, а во-вторых, отношения на расстоянии — даже если оно преодолевается всего за тридцать минут — никогда не сработает. Я покинула Харроу-Крик и становилась другим человеком с реальным будущим впереди.

— Он был лучшим другом Кейна.

— О, — говорит он, не нуждаясь в дополнительных словах от меня, чтобы объяснить, почему у Кейна могут быть такие проблемы со мной. — Он винит тебя.

— За это и еще за кое-что.

— Черт.

— Да, черт.

— Скажи мне, что я сплю, — умоляет Эллис на следующее утро, после того как мне потребовалось около миллиона лет, чтобы спуститься вниз.

— У меня занятия. Я уже отстаю от класса.

Он смотрит на меня широко раскрытыми от шока глазами.

— Ты чуть не умер.

— Не преувеличивай, — бормочу я, отодвигая стул напротив и пытаясь сесть, не показывая ему, насколько мне больно.

— Если бы тот грузовик не свернул, ты бы уже был в деревянном гребаном ящике. Тебе чертовски повезло, что он задел лишь заднюю часть.

— Знаю, — бормочу я, желая лучше помнить тот роковой момент.

Я помню панику, страх, гнев, которые гнали меня вперед. Но ничего не помню, кроме того, что видел фары грузовика.

— Что сказал доктор о столь скором возвращении?

— Мне плевать, что сказал доктор. У меня лишь несколько синяков. Раньше я выходил с футбольного поля в гораздо худшем состоянии и проводил ночь на вечеринке.

Ладно, это небольшое преувеличение, но я ни за что не останусь в постели весь день и не испорчу свой первый год в колледже.

Чувствуя, как взгляд Эллиса прожигает мне макушку, я смотрю на него, и парень приоткрывает губы, как будто хочет что-то сказать, но не решается.

— Выкладывай, — рявкаю я, раздраженный тем, что он сдерживается.

— Что?

— Что ты хочешь сказать?

— Что случилось с Летти, перед тем как ты врезался в грузовик?

— Я сделал это несознательно, — огрызаюсь я.

— Нет. Но то, что произошло, было больше, чем из-за тех камер, верно?

Я прищуриваюсь, глядя на него, удивляясь, откуда он это узнал.

— Мика, — замечает он, отвечая на мои невысказанные вопросы. — Они все слышали, как вы орали друг на друга.

Мое сердце начинает бешено колотиться при мысли о том, что другие стали свидетелями того, что произошло между нами в четверг вечером. Услышали то, в чем она мне призналась.

Кого, черт возьми, я обманываю, вероятно, я последний, кто узнал правду.

Хотя я единственный человек, который должен был знать правду о последствиях той ночи.

Сжимаю кулаки под столом.

Мне нужно ее увидеть.

Нужно услышать правду.

Пусть она признается во всех своих гребаных грехах, чтобы я мог решить, что мне с ней делать.

— Что он сказал? — Я пронзаю Эллиса взглядом, от которого большинство отшатнулось бы, но он сидит уверенно, ничуть не испуганный.

— Ничего, просто все звучало жестко.

«Ты даже не представляешь».

— Это давно назревало.

— Итак, полагаю, что это было из-за Райли? — догадывается он.

— Отчасти.

— Понятно. Ну, видимо, тебя нужно подвезти, — говорит он, допивая свой кофе и вставая из-за стола.

— Да, моя машина… — Я вздрагиваю, гадая, в каком состоянии находится моя малышка. — А где моя машина?

— Хрен его знает. На свалке металлолома. Прости, — шепчет он последнее слово, когда видит, как краска отливает от моего лица. — Думаю, это еще одна вещь, за что ты можешь ее винить, да?

— Ты тоже думаешь, что я должен все это забыть, не так ли?

Он находится на полпути через комнату, но останавливается на моих словах.

— Кейн, — выдыхает он, оглядываясь на меня через плечо. — Не мое дело говорить тебе, что чувствовать и как со всем этим справляться. Что я точно знаю, так это то, что она сама бы и не додумалась устанавливать эти камеры, и нам нужно знать, во что играет Вик.

— Согласен.

— Возможно, стоит вернуть должок.

— Хочешь прослушивать ее общежитие, чтобы узнать правду?

Сначала я хватаюсь за эту идею — иметь возможность наблюдать за ней, когда она понятия не имеет, что я все вижу. Но затем мое волнение исчезает, как только я вспоминаю, с кем еще она тусуется, и что они могут делать в этой комнате.

Я качаю головой.

— Почему нет?

— Потому что она никому ни хрена не расскажет о Вике. Она не настолько глупа. Я вытяну это из нее.

— В следующий раз было бы здорово сделать этого немного менее драматично.

— Посмотрю, что смогу сделать. — Было бы хорошо, если бы она никогда не бросала эту бомбу.

— Я уезжаю через тридцать минут. Хочешь, я дотащу твою задницу наверх?

Я смотрю на свои спортивные штаны и толстовку.

— Нет, я пойду так.

— Выглядишь дерьмово.

— Я в курсе. Чувствую себя также.

Это моя вина. Я принял только половину обезболивающих, которые прописал врач, потому что таблетки вырубают меня, а мне не хочется провести следующие несколько дней как в тумане.

Мне нужно вернуться к жизни. Нужно увидеть Летти.

Я допиваю свой кофе, когда через двадцать минут появляется Эллис с сумкой на плече, готовый идти.

— А где остальные? — спрашиваю я, когда за ним никто не следует.

— Черт его знает, я им не отец, — выплевывает он, направляясь на кухню за едой. — Съешь это, похоже, тебе это нужно. — Он бросает в меня батончик мюсли, и я почти успеваю его поймать, хотя при этом мое плечо, черт возьми, убивает меня. — Ты действительно уверен, что это хорошая идея?

— Я просто посижу в классе. Это ничем не отличается от сидения на диване.

— Как скажешь, чувак. — Эллис выглядит совсем не убежденным. — Это? — Он указывает на сумку, которую я притащил с собой по лестнице, и когда я киваю, он перекидывает ее через плечо вместе со своей. — Тогда пошли, ты же не хочешь опоздать, иначе все увидят твое избитое лицо, когда ты войдешь в класс. Наверное, лучше всего просто спрятаться в тени.

— Пошел ты. Ты просто злишься, потому что даже в таком виде я выгляжу лучше тебя, — бормочу я.

— О да, это точно, — невозмутимо отвечает он.

К тому времени, когда Эллис подъезжает на ближайшую стоянку к зданию Вестерфилда для моего урока американской литературы, я жалею, что не принял больше таблеток. Но отказываюсь показывать ему, что страдаю больше, чем он уже знает, поэтому, как только Эллис заглушает двигатель, я распахиваю дверь и готовлюсь к боли, которая вот-вот придет.

— И? — спрашивает он, прежде чем я встаю с сиденья.

— Что? — рявкаю я, желая поскорее покончить с этим.

— Если… — Он хихикает. — Когда увидишь ее, не горячись. Мы не знаем всей истории. Может, она и не заслуживает того, что мы будем поджаривать ее задницу.

— Ты прав, ты не знаешь всей истории, так что позволь мне самому разобраться с Летти, хорошо?

Его взгляд прожигает мне спину, когда я поднимаюсь с пассажирского сиденья, но я не оглядываюсь. Мне не нужно видеть беспокойство или жалость на его лице.

В кампусе все еще относительно тихо, когда я вхожу в здание и направляюсь в аудиторию на утреннюю лекцию.

Все, мимо кого я прохожу, смотрят на меня так, словно у меня внезапно выросла лишняя голова. Уверен, что все они слышали сплетни о том, что произошло. Команда Даннов, вероятно, взяли за правило распространять сплетни о том, что я не тренировался и пропущу, по крайней мере, первые две игры сезона из-за этого.

Аудитория пуста и все еще погружена в темноту, когда я толкаю дверь и вхожу внутрь.

Всепоглощающий аромат лимонного средства для мытья полов смешивается с затхлым запахом старого дерева, когда я пробираюсь вглубь комнаты.

Направляюсь на самое заднее сиденье, в стороне от прохода, откуда я смогу наблюдать, как все входят внутрь.

Опускаясь на стул, мне требуется очень много времени, чтобы отдышаться и восстановить энергию, которую потратил, чтобы добраться сюда.

Достаю свои книги, прежде чем вытащить из кармана батончик мюсли, который бросил мне Эллис.

Не прошло и десяти минут, как голоса в коридорах становятся громче, и всего через несколько секунд студенты начинают заполнять места вокруг меня, готовые к началу новой недели.

Пока часы отсчитывают минуты до начала урока, я начинаю задаваться вопросом, появятся ли они вообще, но за минуту до начала дверь открывается, и входит Кольт, один из парней из команды, за которым быстро следуют Данны, идущие по бокам от Летти.

Я игнорирую их и сосредотачиваюсь на ней.

Ее волосы безупречны, как и макияж, но я вижу все, что она пытается скрыть.

Ее глаза налиты кровью, а круги под ними темные, несмотря на макияж. Девушка нервно покусывает нижнюю губу, входя в комнату, но не поднимает взгляд, а просто позволяет Луке и Леону проводить ее к ряду свободных мест.

Летти не ждала, что я буду здесь. Если бы это было так, то я не сомневаюсь, что она сканировала бы комнату, пытаясь найти меня. Чтобы знать, откуда я могу появиться.

Только когда останавливается на ступеньках, чтобы позволить Кольту и Луке пройти по ряду, она поднимает взгляд.

Мне нравится думать, что это потому, что она чувствует мой взгляд, что я влияю на нее так же сильно, как и она на меня, но, возможно, я принимаю желаемое за действительное.

Но затем ее взгляд поднимается выше и останавливается на мне.

Девушка может быть в другом конце комнаты, но, клянусь Богом, я слышу шокированный вздох, когда ее подбородок опускается.

Угрожающая улыбка изгибается в уголке моего рта в знак приветствия. Этот момент прямо сейчас… ее шок, ее страх. Он делает всю боль, которую я вытерпел, чтобы попасть сюда, чертовски стоящей того.

Леон кладет руку ей на поясницу, чтобы привлечь внимание, и она быстро отрывает взгляд от меня, чтобы посмотреть на него.

То, как девушка смотрит на него, вызывает боль в моей груди. Я могу читать ее как открытую книгу, и чувства, которые Летти испытывает к обоим парням Данн, ясны.

Это заставляет меня задуматься — и не в первый раз — о том, какова реальность происходящего между ними. Я дразнил ее за то, что она трахается с ними. Но так ли это? Неужели они действительно думают, что она принадлежит им? Неужели действительно верят, что смогут забрать ее у меня? И думают ли они хоть на секунду, что смогут дать ей то, что могу дать я?

Мысль о следах, которые я оставил на ее теле, заставляет меня улыбнуться. Если они подобрались к ней так близко, как я опасаюсь, то они знают. Они точно знают, кто способен заставить ее сойти с ума. И это уж точно не один из них.

Мое сердце бешено бьется о ребра, когда я позволяю Леону усадить меня на место рядом с Лукой, готовясь к началу нашей лекции.

Все вокруг меня расплывается, когда обжигающий жар его взгляда опаляет мою спину.

Он не должен быть здесь. Ему следует быть дома, поправляться.

Но…

Черт.

— Вот черт, — рявкаю я, когда все мои ручки с грохотом падают на пол у моих ног.

— Ты в порядке? — спрашивает Лука, хватая мою дрожащую руку, когда я наклоняюсь, чтобы схватиться за его ногу.

Его успокаивающее прикосновение немного расслабляет меня, и я наклоняюсь к нему, нуждаясь в том, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет хорошо.

— Конечно. — Я улыбаюсь, но он понимает меня лучше, поэтому не ведется на это.

— Лет, ты дрожишь.

— Слишком много кофе? — Это не должно было прозвучать как вопрос. В ту секунду, когда Лука слышит ложь, он оглядывается через плечо, правильно предполагая, что — или кто — так повлиял на меня.

Он явно не замечает Кейна, прячущегося в тени в самом конце комнаты.

Его обеспокоенный взгляд находит мой, и комок эмоций растет у меня в горле.

Я ненавижу это.

Знаю, что должна просто сказать ему правду. Но я беспокоюсь о том, как он отреагирует.

Смотреть, как он пробивает стену в четверг вечером, и видеть доказательства того, что он и Леон поддрались из-за меня, будет только верхушкой айсберга, если они узнают правду.

Я не могу так поступить ни с одним из них. Футбол в колледже всегда был их мечтой. Как и НФЛ. Я отказываюсь быть человеком, который встанет на их пути.

— Вот, держи, — говорит он, поднимая ручки из-под стула.

— Спасибо.

Лука вглядывается в мое лицо, изучает меня. Миллион вопросов крутится на кончике его языка, но, к счастью, у него нет возможности задать ни один из них, потому что профессор Уитмен начинает нашу лекцию, и мы вынуждены слушать.

Опустив левую руку на мое бедро, он мягко сжимает его в знак поддержки, а правой берет ручку и начинает делать заметки.

Его прикосновение кажется предательским, в то время как взгляд Кейна продолжает обжигать мой затылок.

Не в силах остановиться, я наклоняюсь к Луке и быстро целую его в щеку.

Он поворачивается ко мне, его улыбка озаряет его глаза и заставляет зеленый блеск искриться чем-то, что я не хочу признавать.

Когда проснулась сегодня утром, Луки уже не было рядом, а на его месте, с другой стороны моей подушки, была записка, в которой говорилось, чтобы я позвонила ему, если он мне понадобится, и что встретится со мной на занятиях.

Хотя я скучала по нему, я знала, что он поступил правильно.

Что-то изменилось между нами, пока парень обнимал меня прошлой ночью. Он хотел мне что-то сказать, я почти могла прочитать это, но была в ужасе от слов, которые, я думаю, тот хотел сказать.

Если — или когда — он скажет то, чего я боюсь, тогда это снова все изменит, и я не уверена, что смогу с этим справиться.

Прямо сейчас я нуждаюсь в нем.

Нуждаюсь в моем лучшем друге, которым он всегда был. Возможно, в прошлом было так много раз, когда я отчаянно хотела, чтобы линия размылась, но сейчас не то время.

На мгновение я опускаю свою руку к его и сжимаю, прежде чем снова сосредоточить свое внимание на нашем профессоре и изо всех сил стараться не тратить всю лекцию на мысли о парне, сидящем позади меня.

Не успеваю я опомниться, как низкий голос профессора Уитмена смолкает, хотя я едва слышала слова.

Я со стоном убираю книги и ручки.

— Ты в порядке? — спрашивает Леон.

— Отлично. Лучший день в моей жизни, — невозмутимо отвечаю я.

— О, мы купим тебе кекс, чтобы компенсировать это.

Я улыбаюсь ему в надежде, что это избавит его от беспокойства в глазах.

— Звучит потрясающе. Спасибо.

— Эй, в чем дело? — спрашивает Лука, вставая, когда я не следую за ним. Леон и Кольт уже на полпути вниз по лестнице, направляясь к дверям вместе с толпой. Однако я позаботилась о том, чтобы немного отстать.

— Мне просто нужна минутка.

— Но…

— Лука, пожалуйста. Я иду выпить кофе. Просто встретимся там.

Его глаза умоляют меня просто пойти с ним, и именно тогда, когда я думаю, что он согласится, Лука поднимает взгляд. И на этот раз я знаю, что он замечает Кейна.

— Скарлетт, — рычит он, его челюсть сжимается от гнева.

— Все в порядке, Лу.

— Ничего не в порядке. Посмотри, что он с тобой сделал, как с тобой обращался.

— Он не прикоснется ко мне. Нам просто нужно поговорить.

Лука смотрит на меня сверху вниз, его ноздри раздуваются, мышцы на шее пульсируют.

— Лу, — умоляюще шепчу я.

— Я буду прямо за дверью. Леон тоже. Если мы тебе понадобимся, крикни, и мы уберем этого ублюдка.

Я улыбаюсь ему, понимая его потребность защитить меня, даже если это немного удушающе.

— Спасибо, — говорю я, когда он перекидывает сумку через плечо и отступает от меня.

Прежде чем развернуться, смотрит на то, что, как я могу только предположить, является парой яростных синих глаз позади меня.

С молчаливым предупреждением, повисшим в воздухе, Лука неохотно уходит с последним из студентов.

В ту секунду, когда дверь закрывается, оставляя нас наедине, я с трудом могу дышать.

Тишина длится очень долго, но я не могу найти в себе силы обернуться и что-то сделать.

— В чем дело, Принцесса? — Его глубокий голос эхом разносится по огромному пространству, и я вздрагиваю, когда он словно ударяет меня прямо в грудь.

— Нам нужно поговорить. — Понятия не имею, слышит ли он меня, потому что мой голос звучит тихо и слабо, и я ненавижу это.

— Нет, тебе нужно уйти. Я даже смотреть на тебя не могу, — выплевывает он.

Оскорбленная его словами, я вскакиваю со стула и бросаюсь к проходу.

В ту секунду, когда мой взгляд падает на него, я задыхаюсь.

Он больше не сидит в тени, прячась от мира, Кейн стоит на самом верху лестницы, держась за ближайший стул, как будто это его спасательный круг.

Синяки на его лице, которые я помню по больнице, все еще темные и злые, но это единственный видимый признак того, через что он прошел.

— Где твоя повязка? Твоя рука…

— Все в порядке, — рявкает он, и его слова эхом разносятся по комнате.

Я хочу поспорить с ним, но знаю, что это бессмысленно.

Медленно парень начинает спускаться, и когда я говорю «медленно», я действительно это имею в виду.

Боль искажает его черты до такой степени, что я чувствую ее за него. Но я знаю, что он не обрадуется моей помощи. Поэтому лишь крепче сжимаю сумку, впиваясь ногтями в кожаный ремешок.

Мое дыхание становится более затрудненным, чем ближе он подходит, и мои мышцы умоляют убежать. Но я отказываюсь.

Ничто из того, что он может сказать или сделать со мной, не причинит мне такой боли, как то, через что я уже прошла.

В тот момент, когда Кейн оказывается передо мной, его рука взлетает быстрее, чем я ожидала, и обхватывает мое горло.

Он откидывает меня назад, так что его хватка — единственное, что удерживает меня от падения с лестницы.

Я нервно сглатываю, движение, которое он не упускает, если судить по его широкой улыбке.

Мои глаза умоляют его позволить мне говорить, выслушать меня, чтобы я могла сказать ему правду, но боюсь, что даже если бы сказала эти слова прямо сейчас, он бы их даже не услышал. Он слишком зол.

— Кейн? — Мне удается немного ослабить его хватку.

Он наклоняется надо мной, его холодный, жесткий взгляд пронзает меня. И даже с гневом, его прикосновение может меня завести, но в этот момент я думаю, что боюсь его больше, чем когда-либо.

Парень выглядит одержимым. И синяками я тут точно не отделаюсь.

— Так не должно быть, — шепчу я, когда его пальцы немного отпускают мое горло.

— Ну, может, тебе стоило подумать об этом раньше.

С кажущимся небольшим усилием он толкает меня вниз по лестнице.

Я почти чувствую его боль с каждым его шагом, она прямо в его глазах, и подозреваю, что он совершенно не осознает, что я могу прочитать ее в нем.

Я вскрикиваю от шока, когда моя спина ударяется о стену. Мы так близко к двери, что боюсь, Лука и Леон могут ворваться в любой момент.

Я не хочу, чтобы кто-то из них дрался. Достаточно того, что они столкнулись друг с другом из-за этого.

Кейн опускает свое лицо к моему. На мгновение мне кажется, что он собирается меня поцеловать. Моя кровь нагревается, и волна желания ударяет в низ живота.

Неважно, как сильно я его ненавижу, как яростно он говорит мне, что ненавидит меня. Это тепло, эта химия, которая всегда между нами, просто кипит под поверхностью и ждет, чтобы взорваться.

Но парень не делает движения к моим губам, вместо этого щетина на его челюсти царапает мою щеку, прежде чем его теплое дыхание касается моего уха.

— Ты гребаная лгунья, Принцесса. Лгунья и убийца. И ты, черт возьми, заплатишь.

— Кейн, нет, я этого не делала…

Парень отстраняется, и ненависть в его взгляде немедленно останавливает мои слова. Дрожь пробегает по моему телу. Он в ярости.

— Я покончил с тобой. И надеюсь, ты знаешь, что дальше будет только хуже. Потому что, когда Виктор набросится на тебя, он выставит меня гребаным щенком.

Моя кровь леденеет при одном упоминании его имени.

— Мы закончили, Принцесса.

Он отпускает меня, и я приваливаюсь к стене, мои слабые ноги едва удерживают меня.

Сделав три огромных шага назад, он не сводит с меня глаз, направляясь к двери.

— Значит, вот как? Ты просто собираешься забыть обо всем этом? Скормить меня дьяволу и позволить ему делать за тебя грязную работу?

В его глазах вспыхивает что-то, чего я не могу прочесть, но его губы кривятся в дьявольской ухмылке.

— Будь осторожна, Хантер, — предупреждает он, подходя к двери и распахивая ее.

Лука вваливается в комнату, явно подслушивая под дверью.

— Держи своих гребаных псов на поводке, — выплевывает Кейн, обходя Луку и направляясь к двери.

— Пошел ты, Ледженд. Это ты будь осторожен. Если я еще раз услышу, как ты угрожаешь моей девочке, я…

Кейн оборачивается и пронзает Луку своим смертоносным взглядом.

— Тогда что? Что ты сделаешь, красавчик? Что ты на самом деле собираешься делать?

Лука выпячивает грудь, сжимает кулаки, словно готовясь к бою.

— Лу, нет, — кричу я, бросаясь к нему, прежде чем он успевает замахнуться на Кейна. — Ты лучше, чем он, — шепчу я, мои руки обхватывают его бицепс в надежде, что мое прикосновение немного охладит его пыл.

Кейн смотрит туда, где я касаюсь Луки, сжимает губы в разочаровании.

— Можешь забирать ее, — выплевывает он, наклоняя подбородок в мою сторону. — Но предупреждаю, я уже попортил шлюху.

Рев, который вырывается изо рта Луки, не похож ни на что, что я когда-либо слышала раньше.

Обегая его, я прижимаю руки к его груди.

— Оставь это, Лу. Пожалуйста.

Его грудь вздымается, ноздри раздуваются, когда он смотрит на Кейна.

— Ты заслуживаешь лучшего обращения, Лет, — кипит он.

— Он подначивает тебя, а ты играешь ему на руку.

Оглядываясь через плечо, я нахожу Леона, который едва сдерживается, и, наконец, Кейна с самодовольной ухмылкой на лице.

— Не хочешь меня слушать, тогда отвали и оставь меня в покое. Ты прав, Кейн. Мы закончили.

Потянувшись к руке Луки, я переплетаю свои пальцы с его, прежде чем схватить Леона, когда подхожу к нему.

— Думай обо мне, что хочешь. Твое мнение не имеет никакого значения. Особенно, когда мы все знаем, какой ты мудак.

Прежде чем Кейн успевает ответить, мы втроем проходим мимо него и выходим за дверь.

— Срань господня, ты видела его лицо? — гремит Леон, когда мы выходим из здания. — Никогда не думал, что доживу до этого дня, но вы, мисс Хантер, просто, черт возьми, выпотрошили его.

— Кейну все равно, что я говорю. Его сердце и душа черны. — Но, даже произнося эти слова, я знаю, что это неправда, потому что я видела выражение лица Кейна так же, как и Леон, и мне требуется каждая унция сил, чтобы не вернуться за ним.

Я смотрю на свой телефон, сидя с Лукой и Леоном в том же кафе, куда они привели меня в мой первый день в университете.

Быстро набираю ответ, предложив встретиться с нами, я немного глубже опускаюсь в кресло со своим кофе.

Лука и Леон немного расслабились, но я знаю, что пока не расскажу им всю правду о том, что произошло с Кейном, они будут продолжать смотреть на меня раздраженными и сердитыми взглядами.

Я просто надеюсь, что Элла, присоединившись к нам, снимет напряжение.

Проходит всего пять минут, когда за нашим столиком появляется блондинка и выдвигает стул между Леоном и мной.

Она смотрит на них с пылающими щеками, прежде чем перевести взгляд на меня.

— Как ты это делаешь? — шепчет она, и все, что я могу сделать, это расхохотаться. — Я серьезно. Ты сидишь здесь, как будто это обычное дело.

— Ага, — говорю я с ухмылкой.

— Эй, как дела? — спрашивает она парней, оторвав от меня взгляд.

Они оба смотрят на нее с веселым выражением на лицах.

— Хорошо, — говорит Лука и, приподняв бровь, ведет взгляд вниз по ее телу.

Элла ерзает под его вниманием и смотрит на стол.

Когда Лука смотрит на меня, он подмигивает и качает головой.

— Дьявол, — шепчу я ему, но он только пожимает плечами.

— Итак… первая игра сезона в субботу. Ребята, вы готовы?

— Пфф, умоляю, — усмехается Леон. — Мы всегда готовы.

— А я и забыла про эго Даннов, — невозмутимо говорю я.

Парни смотрят на меня с улыбкой, но я слышу невысказанные слова между ними. Теперь у них нет принимающего, и, несмотря на то, как сильно они ненавидят Кейна, они оба знают, что он лучший. Еще одна причина, по которой они его ненавидят. Кейн им нужен.

К счастью, разговоры о футболе и предстоящем сезоне отвлекают всех от слона в комнате.

— Ты сегодня занята? — спрашивает Элла, когда Леон идет заказать нам еще кофе.

— Просто учусь.

— Хорошо, мы идем гулять.

— О?

— Вайолет не перестает болтать о новом фильме Зака Эфрона. Подумала, что мы могли бы пойти вместе. Итак, ужин и кино?

— Звучит как отличное свидание.

— Кроме того, в четверг мы идем в торговый центр за платьями для субботнего вечера. Нам нужно выглядеть горячо, чтобы отпраздновать победу ребят.

— Черт возьми, да, — соглашается Лука, его глаза устремляются на меня.

— Звучит потрясающе, — честно говорю я.

Прямо сейчас мне нужно это, что-то нормальное, чтобы отвлечься от каждой ненормальной части моей жизни.

— Собираешься провести здесь весь вечер? — спрашивает Эллис, глядя туда, где я неподвижно сижу на его пассажирском сиденье возле дома позже в тот же день.

Смотрю на входную дверь, мне кажется, что она находится за миллион миль отсюда.

Я чертовски устал. Знал, что идти сегодня на занятия плохая идея, но ничто не могло меня удержать. Даже боль, которую я сейчас испытываю.

— Возможно, — признаю я.

Сейчас это кажется самым простым вариантом.

— Значит, теперь ты готов признать, что тебе больно, — бормочет он.

— Чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я сказал, что ты был прав, и я должен был тебя послушать?

— Для начала. — Он вылезает из машины и захлопывает за собой дверцу.

Ожидаю, что он оставит меня в машине, но я должен знать лучше, потому что Эллис — это не Эзра или Девин, он мягче.

— Давай, придурок, — требует он, распахнув мою дверцу и потянувшись ко мне.

— Я в порядке. Я сам могу …

Он смотрит на меня, приподняв бровь.

— Ладно, хорошо, — уступаю я и позволяю ему помочь мне выйти из машины.

Стону наполовину от боли, наполовину от облегчения, как только падаю на кровать. Мне кажется, что после сегодняшнего дня я мог бы проспать целый год.

— Я принесу ужин и лекарства.

— Все в порядке, — возражаю я. — Я просто немного полежу здесь, а потом спущусь.

Губы Эллиса приоткрываются, чтобы возразить, но он решает не делать этого и пятится из комнаты.

В ту секунду, когда он уходит, я закрываю глаза и позволяю боли омыть меня.

Образ того, как Летти уходит от меня с Даннами по обе стороны от нее, снова и снова проигрывается в моей голове.

Я должен был бороться сильнее, но правда заключается в том, что у меня не было сил.

Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы противостоять ей, и я падал быстрее, чем мог контролировать.

Ненавижу, что из-за этого я выглядел слабым. Ненавижу, что они видели, что я чувствовал, когда она сказала последнее слово и ушла от меня.

Я действительно хочу верить словам, которые выплюнул ей в лицо, что между нами все кончено, но, черт меня дери, если это правда. Мы еще не закончили. Даже и близко. И я не хрена не позволю Виктору наложить на нее лапы.

Единственный человек, который заполучит Скарлетт Хантер в свои руки — это я.

Просто, может быть, не сегодня… или даже не завтра.

Я прихожу в себя от ощущения мягких кончиков пальцев, скользящих по моей щеке.

Летти.

Распахиваю глаза, и мне приходится несколько раз моргнуть, чтобы заставить голову осознать то, что я на самом деле вижу.

— Что за?..

— Я слышала, тебе нужна сиделка.

Все мое тело сжимается, когда Алана пальцами пробегает вниз по моей шее и по моей груди, прикрытой рубашкой.

— Я в порядке, спасибо.

— Да ладно тебе, милый, — мурлычет она своим раздражающим высоким голосом. — Ты знаешь, что я могу заставить тебя почувствовать себя намного лучше.

— Ты не должна быть здесь, Алана.

Она касается моей щеки прохладной рукой, когда смотрит мне в глаза.

— О, тебе нужны еще лекарства?

— Нет, мне нужно…

— Еда? Я могу пойти и приготовить тебе что-нибудь.

— Нет, мне нужно побыть одному. Тебе лучше уйти.

Отвернувшись от нее, я сосредотачиваю свое внимание на стене.

— Но…

— Мне ничего от тебя не нужно, Алана. Мы не пара. Ты замужем и должна быть со своим мужем.

— Он не хочет меня, и ты это знаешь, — выплевывает она. — Но мы могли бы…

— Нет. Уходи.

Ее губы приоткрываются в шоке, но она проглатывает любой следующий аргумент.

— Ладно, хорошо. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

Она встает с кровати и идет к двери. Только сейчас я замечаю, во что она одета. Наряд медсестры настолько маленький, что едва прикрывает ее задницу. Это зрелище не вызывает во мне никаких чувств.

Если бы он был на ком-то другом, тогда… Я вытряхиваю эту мысль из головы.

— Кейн?

— Да, — выдыхаю я, когда она наполовину выходит за дверь.

— Кто такая Летти?

Моя челюсть сжимается от ее вопроса, и кровь закипает. Откуда она знает ее имя?

— Никто, а что?

Она качает головой.

— Ничего, ты просто произнес ее имя во сне.

— Хм, странно.

«Или нет, учитывая, что я хотел бы, чтобы ты была ею».

— Увидимся позже, — говорю я, снова отводя взгляд в надежде, что это заставит ее уйти.

Ее шаги раздаются в моей тихой комнате, когда она сбегает вниз по лестнице, и, к счастью, через несколько секунд звук хлопнувшей входной двери заставляет все вокруг меня дребезжать. Думаю, это ее способ показать, как она отнеслась к моему отказу.

Хотя я понятия не имею, чего она ожидала.

Мы не пара. И никогда не были гребаной парой.

Я всегда лишь делал свою гребаную работу. Жаль, что Алана не может увидеть то, что есть на самом деле.

Мне требуется больше времени, чем я хочу признать, чтобы уговорить себя выползти из постели, но, в конце концов, мой урчащий желудок заставляет меня двигаться.

Проходя мимо, я бросаю взгляд на дверь ванной, отчаянно нуждаясь в душе, но знаю, что у меня не хватит сил. Вместо этого я направляюсь в коридор в надежде найти какую-нибудь еду.

Когда я, наконец, спускаюсь вниз, то нахожу Девина, Эзру и Эллиса, сидящих вокруг коробок с пиццей на вынос.

— Кто из вас, гребаных придурков, впустил ее? — рявкаю я в ту же секунду, как вхожу в комнату, не сводя глаз с каждого из них, а не с еды, в которой отчаянно нуждаюсь.

— Не я, чувак. Не смотри на меня, — говорит Девин, поднимая руки в знак капитуляции.

Я игнорирую Эллиса, потому что только один из близнецов на такое способен.

— Что? — спрашивает Эзра, как будто не может поверить, что я могу сердиться из-за этого. — Ты что, блядь, ее не видел? — Он поднимает руки, имитируя ее большую грудь, когда Эллис шлепает его по затылку. — Ай! За что?

— Ты свинья.

— Если вы не можете оценить отличные сиськи, когда они перед вами, это не моя гребаная проблема.

— Я не хочу, чтобы она была здесь. Ты понял?

— Лекарства делают тебя раздражительным. Ты должен был подумать о том, чтобы позволить ей хотя бы отсосать тебе, чувак, прежде чем выбросить ее задницу на улицу. Ай! — Эллис снова бьет его. — Я просто говорю, что ты чертовски напряжен.

— Я не хочу, чтобы она приближалась ко мне. Ты, — говорю я, указывая прямо на Эзру, — даже не приближайся к ней, мать твою.

— Я знаю, знаю, ты не делишься своими игрушками, если не участвуешь в этом.

— Один раз, Эз. Один гребаный раз.

Я закатываю глаза и хватаю коробку с пиццей с его колен, поднося кусочек ко рту.

— Эй, это мое…

— Ешь дерьмо.

Эллис подавляет смех, но Девин откидывает голову назад и смеется над удрученным выражением лица Эзры.

Я провожу ночь, снимая напряжение с парнями и надирая задницу Девину на Xbox.

Никто не упоминает слона в комнате, которым является Летти и камеры, и я не могу быть более благодарен этому, хотя это не значит, что она исчезла из моих мыслей.

Она всегда там. И так было всегда.

Но чем меньше я буду думать о последствиях всего этого с Виктором, тем лучше.

Мы до сих пор понятия не имеем, чего он пытался достичь своей маленькой шпионской миссией, так что, думаю, нам остается только надеяться, что он получил то, что ему было нужно, и на какое-то время отвалил.

В моем животе оседает страх того, что бы это ни было, это как-то связано с Ридом и его допросом парней, но я не хочу обсуждать это с ними. Девин сказал мне, что у них проблемы с поставками, в то время как Рид думает, что проблема с поставками здесь, в Мэддисон.

В чем бы ни была проблема, это действительно не мое гребаное дело.

«Вот только он втянул в это дело Летти».

Я вытряхиваю эту мысль из головы, извиняюсь, прежде чем, зевая, направляюсь в постель.

— Знаешь, твоя постель была бы приятной и теплой, если бы ты позволил ей остаться.

— Я бы предпочел спать во дворе, — бормочу я, бросая стакан в раковину на кухне и направляясь к лестнице.

— Ты злой, когда не трахаешься. Ты должен позвонить Лет… Ай! Ради всего святого, прекрати это делать, чувак, — кричит он Эллису.

— Ну, тогда перестань болтать, мать твою. Кейн знает, что делает. И если ему нужно потрахаться, то он, блядь, это сделает без твоих подсказок. Не похоже, что у него нет предложений.

— В отличие от тебя.

— Заткнись на хрен.

Я ухожу, пока они не начали драться, и нам с Девином пришлось бы оттаскивать их друг от друга. У меня нет ни сил, ни терпения на это дерьмо.

Несмотря на усталость, я часами смотрю в потолок, каждый дюйм моего тела болит, как будто я провел день на ринге с Девином или, что еще хуже, с Ридом.

Мне нужно было принять обезболивающие таблетки и позволить им вырубить меня, но я ненавижу отсутствие контроля.

Прокручиваю в голове события дня, вспоминая выражение лица Летти, когда она умоляла меня выслушать ее, позволить ей сказать мне правду.

Но что хорошего может выйти из правды?

Нашего ребенка больше нет, потому что она не сочла его достойным того, чтобы появиться на свет. Не посчитала меня достойным быть его отцом.

Солнце уже почти взошло, когда я, наконец, вырубаюсь, и, когда мой будильник звонит, а затем Эллис заглядывает в комнату, чтобы посмотреть, готов ли я к занятиям, я говорю им обоим заткнуться, поворачиваюсь на другой бок — хотя и медленно — и снова отключаюсь.

Когда просыпаюсь, мне еще больнее, чем когда я очнулся в больнице, и у меня нет выбора, кроме как принять прописанные лекарства, чтобы просто засунуть свою задницу в душ.

Я пропускаю две лекции во вторник, и, поскольку знаю, что в среду у меня нет занятий с Летти, то не могу найти мотивацию, чтобы вытащить себя из постели.

Я, наконец, снова выхожу из дома перед нашим уроком статистики в четверг утром, и, к счастью, к тому времени я начинаю чувствовать себя немного более живым.

Я выхожу вслед за Эллисом из дома, и мое сердце замирает, когда я смотрю на место, где должна быть припаркована моя любимая «Скайлайн».

Она была у меня с пятнадцати лет. Я начал работать на Виктора после того, как наши родители умерли, когда мне было четырнадцать. Всего через пару месяцев после того, как Летти решила, что мой лучший друг — подходящий для нее мальчик. И я откладывал каждый заработанный пенни, чтобы купить эту машину.

Думаю, имеет смысл, что Летти разрушила для меня и ее.

Причины ненавидеть ее продолжают накапливаться.

Я сжимаю пальцы, когда представляю, как снова обхватываю ее горло, как в понедельник. Тогда мне было физически больно это делать, но сегодня я сильнее, а завтра буду еще сильнее.

В следующий раз, когда девушка окажется со мной наедине, ей будет не так легко уйти.

Моя кровь кипит при одной мысли о том, что я хочу с ней сделать. Как хочу заставить ее заплатить, причинить ей боль, наказать ее.

Она может захотеть поговорить, объяснить, попытаться найти выход, но это не то, что произойдет.

Сегодня я не прихожу на занятия рано, и не прячусь в тени. Вместо этого прихожу поздно, чтобы убедиться, что каждый ублюдок в аудитории знает, что я там.

Летти попыталась проигнорировать меня, когда я, наконец, вошел в кабинет статистики, но я чувствовал ее пристальный взгляд, как бы она ни старалась скрыть его, когда проходил мимо, чтобы занять свое место.

Но это ничто по сравнению с нашим дневным занятием, когда Лука и Леон поворачивают свои ненавистные взгляды на меня, как только я вхожу.

Они следят за каждым моим движением, когда я нахожу место, откуда открывается прекрасный вид на них троих, или, что более важно, на руку Луки на бедре Летти.

При виде этого у меня сжимается грудь.

Все тело Луки напряглось, другая его рука на столе сжалась, как будто он готовился бороться за свою девушку.

Пфф. Его девушка.

Он понятия не имеет. Но скоро узнает.

Парень мог проигнорировать следы, которые, уверен, он уже обнаружил на ее теле. Но в следующий раз, черт возьми, я позабочусь, чтобы он знал наверняка, что она моя. Он и все остальные ублюдки.

Потому что Скарлетт Хантер принадлежит мне.

Хотела бы я сказать, что занятия под взглядом Кейна, обжигающего мне затылок, проходят проще.

Но это не так.

Вместо того чтобы беспокоиться о том, что он может сделать или сказать дальше, я беспокоюсь о том, что с ним что-то не так. Что врачи пропустили сотрясение мозга или что-то еще, и он вернулся в больницу.

Телефон все время прожигает дыру в моем кармане. Было бы так легко написать ему, спросить, все ли с ним в порядке и не нужно ли ему что-нибудь. Но я уже знаю, что Кейн этого не хочет. Он не собирается мне все упрощать.

Если хочу получить возможность поговорить с ним, мне нужно быть умнее.

— С ним все будет в порядке, — говорит Элла, когда мы идем через кампус на утренние занятия.

— Ч-что? — спрашиваю я.

— Лет, тебе не нужно притворяться со мной. Я не близнецы. И не собираюсь набрасываться и пытаться сломать ему нос, если ты хотя бы упомянешь его имя.

— Я бы хотела посмотреть, как ты попытаешься, — бормочу я, думая о ее крошечных кулачках, размахивающих вокруг.

— Не в этом дело. Если ты хочешь поговорить о нем, о том, что произошло, я всегда готова выслушать. Зона, свободная от осуждений, помнишь?

— Я знаю, просто…

Она протягивает руку и обнимает меня за плечи.

— Я знаю. И с ним все будет в порядке, и скоро ты все ему расскажешь.

— Он не хочет слышать.

— Захочет. Просто дай ему время. На прошлой неделе он рухнул с обрыва. Не всегда все можно исправить в одночасье, Лет. Иногда стоит переждать.

— Хочешь сказать, что он того стоит?

Она пожимает плечами.

— Все улики указывают на то, что нет. Но я не хуже других знаю, что, когда дело доходит до любви, сердцу не прикажешь.

— Л-любви? — заикаюсь я.

— Он тебе нравится, Летти. Я вижу, как ты смотришь на него, и как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит. Под всей этой кипящей ненавистью скрывается нечто гораздо более глубокое.

— Нет, ты ошибаешься, — заявляю я с полной уверенностью.

— Может быть. Только время покажет. Сменим тему? — весело спрашивает она, когда Лука и Леон обходят здание, их лица начинают сиять при виде нас. — А еще есть эти двое. Скарлетт Хантер неосознанно разбивает сердца на своем пути, — шепчет она.

Я бросаю на нее пристальный взгляд, прежде чем меня сжимают сильные руки.

— Элла. — Леон кивает в приветствии, и все ее лицо вспыхивает. Для той, кто утверждает, что разбирается в сердечных делах, она явно смущается рядом с симпатичным парнем.

— Мы принесли тебе кофе, — говорит Лука, отпуская меня и передавая мне чашку, которую я не заметила в его руке.

— О, спасибо, не нужно было. Я знаю, как ты занят…

Он прижимает два пальца к моим губам и выгибает бровь.

— Если хочу принести тебе кофе, я принесу тебе кофе, Лет.

— Спасибо, — шепчу я, забирая его у него, когда он протягивает стаканчик.

Мое сердце сжимается, когда наши пальцы соприкасаются, потому что я просто не чувствую той же искры, как когда мы соприкасаемся с Кейном, а я бы все отдала, чтобы это произошло с любым из этих парней.

В них гораздо больше смысла. Они будут относиться ко мне правильно, любить меня правильно.

Но мое сердце не бьется для них.

Только для него.

И я ненавижу себя за это.

— Готова? — спрашивает Лука после того, как я делаю неловкий глоток слишком горячего кофе.

— Да, давайте сделаем это.

Мы прощаемся с Эллой и Леоном, которые направляются в другую сторону, и вдвоем идем к зданию Баскервиль.

Мы делаем всего пару шагов, когда пальцы Луки касаются моих, а затем крепко сжимают мою руку.

Я смотрю на него, чувствуя на себе его взгляд, и улыбаюсь, хотя на самом деле не чувствую этого, когда снова умоляю, чтобы внутри меня вспыхнул огонь от его прикосновения.

Ненавистные взгляды, которые я чувствую от всех девушек, слоняющихся по кампусу, горят все жарче, когда мы идем вместе.

— Ты ведь знаешь, сколько сердец сейчас разбиваешь, верно? — спрашиваю я, пытаясь разрядить напряжение, возникшее между нами.

— Мне на них наплевать. Но не на тебя. — Он притягивает меня к себе, когда мы входим в здание. — Я беспокоюсь. — Он делает шаг ко мне, и моя спина ударяется о стену.

— Я… я в порядке, — заикаюсь я, когда его завораживающие зеленые глаза смотрят в мои.

— Ты вообще спала прошлой ночью? — спрашивает он, поднимая руку так, что его ладонь касается моей щеки.

Успокаивающее тепло разносится по моему телу так, как может сделать прикосновение лучшего друга.

Я пожимаю плечами.

— Немного.

Его глаза изучают мои, как будто парень собирается найти в них все ответы, которые ему нужны. Он всегда так хорошо читал меня в старших классах. Но после всего, я научилась закрываться от всех, чтобы выглядеть так, будто я выживаю, в то время как внутри все рушилось быстрее, чем я могла контролировать.

— Поговори со мной, Лет. Я здесь.

— Я знаю, — выдавливаю я сквозь комок в горле.

Я хочу рассказать ему все. Правда, хочу. Но он пойдет прямо к Кейну и… Я не могу этого допустить.

Тяжесть моих секретов давит на меня, когда его глаза умоляют меня рассказать ему все.

Парень прижимается лбом к моему лбу, и мои глаза наполняются слезами.

— Я хочу помочь.

Я киваю, не в силах ничего сказать из-за переполнявших меня эмоций.

— Хочешь, я приду сегодня вечером после тренировки, помогу тебе немного поспать?

Он не хуже меня знает, что я лучше сплю в его объятиях. Просто к этому никому из нас не нужно привыкать.

Но, несмотря на то, что я это знаю, с моих губ срывается совсем другой ответ.

— Хорошо.

Улыбка на мгновение подергивается на его губах, прежде чем она должным образом появляется и освещает его глаза.

— Все будет хорошо, Лет. Я сделаю все, что тебе нужно. Тебе нужно только попросить.

— Я не отвлекаю твое внимание от других девушек? — спрашиваю я через несколько секунд.

Я знаю репутацию Луки, знаю уже много лет. Раньше это меня беспокоило. Мне хотелось быть его единственной и неповторимой, но теперь, когда я монополизировала его время, мешая ему получить то, что ему нужно, мое тело переполняет чувство вины.

— Нет, — твердо заявляет он.

Проглатываю комок, который снова подскакивает к горлу от невысказанных слов, которые я снова могу прочитать в его глазах.

— Пошли, мы опоздаем.

Быстро поцеловав меня в лоб, парень отступает назад, снова берет меня за руку и тянет к классу статистики.

Уэст и Брэкс задерживаются за пределами комнаты, в то время как другие студенты вваливаются внутрь.

Лука кивает им, показывая мне все, что нужно знать о том, почему они ждут.

Для них нет ничего необычного в том, чтобы быть моими телохранителями, но тот факт, что сейчас они планируют это, беспокоит меня.

— Встретимся после, хорошо? Мы можем пойти пообедать.

— Э-э… конечно. — В последний раз сжав мою руку, он еще раз кивает моим новым защитникам и уходит по коридору в свой класс.

— Пошли, девочка, — говорит Брэкс, когда они с Уэстом берут меня под руки и провожают в аудиторию.

Я сразу понимаю, что его здесь нет. Долгий вздох срывается с моих губ, когда меня снова захлестывает беспокойство.

— Итак… — начинает Уэст, как только мы находим свои места. — Вы с квотербеком выглядели мило, когда вошли. Хочешь нам что-нибудь сказать?

— Нет.

Брэкс усмехается моему прямому ответу, но прежде чем я успеваю сказать что-то еще, атмосфера в комнате меняется.

Мне не нужно смотреть на дверь, чтобы понять почему, но мой взгляд перемещается без указания моего мозга.

Я изо всех сил стараюсь держать глаза подальше от него, чтобы выглядеть так, будто мне все равно, что Кейн, наконец, появился, но это почти невозможно.

Синяки на его лице немного уменьшились, и он, кажется, двигается легче, чем в понедельник. Беспокойство за него, которое росло во мне, утихает, когда парень проходит через переднюю часть лекционного зала и начинает подниматься по ступенькам в сторону от нас, когда профессор Ричман входит внутрь и приступает к началу нашего урока.

Его внимание остается на мне на протяжении всей нашей лекции, хотя я ни разу не поднимаю на него глаз.

Логично предположить, что после двух дней пропуска Кейну нужно внимательно слушать, но я бы поставила деньги на то, что он не слышит ни слова из уст профессора Ричмана.

Как только занятие заканчивается, быстро собираю вещи и убираюсь к черту из класса, Уэст и Брэкс следуют за мной по пятам, пока я проталкиваюсь сквозь толпу.

Как и ожидалось, когда выхожу, Лука уже стоит у противоположной стены, упершись ногой в стену и глубоко засунув руки в спортивную куртку. Его голова опущена, позволяя волосам упасть на лицо, но его глаза следят за мной.

— Отлично выглядишь, Данн, — говорю я, подходя к нему.

— О, да? — Его глаза блестят от возбуждения.

Я закатываю глаза.

— Как будто сам не знаешь.

— Лука, — визжит какая-то девушка позади меня, чуть не отталкивая меня с дороги, чтобы добраться до него.

— Привет, — говорит он, едва взглянув на нее, когда она прижимается к нему и прижимает руку к его груди.

— Прости, Грейс. Я занят.

Лука не сводит с меня глаз, пока Грейс следит за его взглядом.

Меня забавляет, как трудно ей приходится бороться, чтобы не закатить глаза.

— У меня есть час до следующего урока. Я думала, мы сможем…

— Я занят. — Он отталкивается от стены и обнимает меня за плечи. — Голодна? — спрашивает парень, глядя на меня сверху вниз и полностью игнорируя девушку.

Ее лицо становится красным, когда девушка переводит взгляд с него на меня. Но потом она замечает Брэкса и Уэста, и ее настроение мгновенно меняется.

Качая головой, я снова смотрю на Луку, вспоминая, что он только что задал мне вопрос.

— Да. — Честно говоря, я совсем не голодна. После того как Кейн наблюдал за мной в течение последних трех часов, все, что мне хочется сделать, это пойти и спрятаться, но я знаю, что мне это не сойдет с рук.

— Прекрасно. Пицца? — спрашивает он меня, а затем смотрит на парней.

— Черт, да, — соглашается Брэкс, обхватывая Уэста за плечи и оттаскивая его от Грейс.

Он надувает губы и плетется за нами.

— Это было необходимо? — бормочет он.

— Твой брат, вероятно, уже трахал ее. Не думал, что тебе нужны его объедки.

— Брат? — спрашиваю я.

— Да, Кольт — его старший, более красивый и более талантливый брат, — шутит Брэкс.

— Заткнись на хрен, чувак. Все это ложь, и Летти это знает.

Я смеюсь над ними обоими, удивляясь, как я раньше не видела сходства.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, когда Лука ведет меня к стоянке, где ждут Леон, Кольт, Элла и Вайолет.

Я не могу удержаться от смеха, глядя на выражение полного благоговения на лице Эллы, пока она стоит между двумя парнями.

— В одно место за пределами кампуса. Подумал, что ты захочешь уехать на несколько часов.

— Да, — почти кричу я.

— Тогда поехали. — Он открывает для меня дверцу своей машины, и я падаю на сиденье, когда Уэст и Брэкс забираются на заднее сиденье. Остальные садятся в машину Леона, и мы уезжаем.

Как раз перед тем, как Лука сворачивает со стоянки, я замечаю Кейна, выходящего из здания. Его взгляд почти сразу находит мой через окно, как будто он точно знал, где я нахожусь.

Дрожь пробегает по моей спине, кровь нагревается от одного только взгляда.

Его лицо печально, и мне хочется потребовать, чтобы Лука остановил машину, чтобы я могла поговорить с ним. Но я знаю, что он меня не выслушает, Кейн уже ясно дал это понять.

Оторвав взгляд, я пытаюсь сосредоточиться на шутках Уэста и Брэкса, но это трудно сделать, когда мое желание, страх и беспокойство сталкиваются и отправляют меня в штопор.

— Я готова провести немного времени с девочками, — говорит Элла, беря меня и Вайолет за руки, когда мы идем в торговый центр бок о бок позже в тот же день.

Наш урок литературы был примерно таким же напряженным, как я ожидала, так как Лука и Леон были в полной боевой готовности на случай, если Кейн выкинет какое-нибудь дерьмо. Но, кроме того, что парень наблюдал за нами, он не пытался заговорить со мной или даже приблизиться.

Меня это устраивает.

Даже Кольт, похоже, присоединился к клубу «Мы должны защитить Летти любой ценой». Я не уверена, кто его посвятил: Лука или Уэст. Это мог быть кто угодно.

Но независимо от того, сколько парней присматривают за мной, я боюсь, что этого никогда не будет достаточно.

Когда Кейн решит, что хочет добраться до меня, он это сделает, независимо от того, сколько членов футбольной команды прикрывают мою спину.

Кейн не играет по правилам. Никогда. Он играет грязно и всегда выигрывает.

От одной мысли об этом меня бросает в дрожь.

— Так что сначала, платья или купальники? — спрашивает Вайолет, когда мы углубляемся в огромное здание.

— К-купальники? — заикаюсь я, прищурив глаза в сторону Эллы.

Она ничего не говорила о том, что ей нужен гребаный купальник для вечеринки в Дельте.

— Да, черт возьми, вечеринки Дельты у бассейна легендарны.

Мое сердце уходит в пятки. Я не хочу разгуливать в крошечном бикини.

— О… Думаю, я откажусь от купальника.

— Чепуха. Давай сначала купим их.

Я стону, когда они вдвоем тянут меня к магазину с купальными принадлежностями.

— Мы найдем тебе идеальный, Лет. Эти парни не поймут, что их сразило, — почти кричит Элла.

Я воздерживаюсь от вопроса, о каком конкретно парне она говорит, потому что сейчас не хочу думать ни о ком из них.

К тому времени как мы подходим к раздевалке с охапкой купальников, я не могу отрицать, что немного возбуждения девчонок начало просачиваться в мои вены.

Конечно, я хочу быть на вечеринке, хочу отпраздновать первый успех парней в сезоне — потому что, конечно же, они выиграют — и если это означает несколько дополнительных шотов, чтобы преодолеть мой страх показать немного кожи, то так тому и быть.

Я могу стоять здесь, желая, чтобы прошедший год никогда не случился, и чтобы я была так же уверена в своем теле, как и тогда, когда впервые поступила в Колумбийский университет, или могу воспользоваться моментом и насладиться побегом, который предлагают мне мои новые друзья.

Они провожают меня в кабинку, а сами входят в те, что по обе стороны от меня.

— Летти? — зовет Элла.

— Да.

— Сначала примерь красный. Думаю, это тот самый.

Бросаю взгляд на одежду, висящую на крючке передо мной.

Я не могу отрицать, что он потрясающий, и подозреваю, что Элла может быть права. Цвет на фоне моей кожи будет выглядеть великолепно. Единственная проблема в том, что он чертовски крошечный.

— Будет сделано.

Я быстро снимаю одежду и снимаю ткань с вешалки. С верхом приходится немного помучиться, со всеми его ремнями, но как только все встает на место вместе с трусиками, обнажающими задницу, я не могу не уставиться на себя в зеркало.

Черт возьми.

— Хорошо, девочки. Давайте посмотрим товар, — кричит Вайолет, явно готовая продемонстрировать свой первый вариант.

Звук раздвигаемых занавесок эхом отдается вокруг меня.

— Летти? — зовет Элла.

Сделав глубокий вдох, я откидываю занавеску.

— Твою мать, — выдыхает Элла.

— Девочка, ты его покупаешь, — добавляет Вайолет.

— Данны потеряют головы.

— Н-нет, не… — Элла пронзает меня взглядом, от которого у меня сводит живот от нервов.

Я не хочу, чтобы они так на меня смотрели… правда?

— Ваши тоже убийственные, — говорю я, указывая на них двоих и их бикини.

— Не уверена насчет цвета, — говорит Вайолет, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону перед зеркалом. — Я попробую красный. — Она проскальзывает обратно в свою кабинку, оставляя меня с Эллой.

— Ты это понимаешь, верно?

— А у меня есть выбор? — Я поднимаю бровь.

— Точно нет. Но если ты не хочешь надевать его завтра, я полностью пойму.

Я снова смотрю на себя в зеркало в полный рост, чувствуя, как моя уверенность начинает расти, и в равной степени рада, что большинство отметин, оставленных Кейном на моем теле на прошлой неделе, почти исчезли.

Не раздумывая, я подношу руку к одному из синяков на ключице.

— Ты скучаешь по нему? — шепчет Элла так, чтобы Вайолет не слышала.

Скучаю?

— Он никогда не был моим, чтобы скучать.

Она приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но передумывает, потому что несколько секунд молчит.

— Это нормально — скучать по чему-то, даже если это никогда не принадлежало тебе. Даже если это всего лишь воспоминание.

Ее слова ударяют меня, как чертов грузовик.

Я знаю, что она кое-что знает, но не знает всего и не знает, как сильно меня задели эти слова.

Слезы жгут мне глаза, и я изо всех сил стараюсь сдержать их, не желая утонуть в прошлом, когда должна сосредоточиться на своем будущем.

Я киваю. Хотя не уверена, что хоть одно из наших воспоминаний достойно того, чтобы его запомнили.

Я быстро вспоминаю более веселые времена, когда мы играли, катались на велосипедах в трейлерном парке жарким летом, плавательные бассейны и ведра с ледяной водой.

Улыбка растягивает мои губы. Похоже, не все воспоминания бесполезны.

— Ты ведь покупаешь его, верно? — спрашивает она, меняя тему разговора.

Я оглядываю себя в зеркале и искренне улыбаюсь тому, что вижу.

— Да.

— Уверенность хорошо смотрится на тебе, Лет. Попробую-ка еще парочку, а то я не уверена на сто процентов.

— Хорошо.

Я снова переодеваюсь в джинсы и рубашку, отказываясь примерять остальные варианты, которые принесла с собой, зная, что ни один из них не сравнится с первым.

Мы оплачиваем наши покупки, прежде чем отправиться на поиски трех убийственных платьев.

Удивительно, но менее чем через час мы втроем размахиваем сумками, пока смеемся над сообщениями, которые присылают нам Брэкс и Уэст, требуя украдкой взглянуть на наши наряды для вечеринки.

— Так вы говорите, что вы все живете вместе уже более двух лет, и никто из вас не трахался друг с другом? — спрашиваю я девчонок, когда мы садимся с подносами, полными тако.

— Нет. Не было никаких сексуальных моментов.

— Но не из-за того, что они не пытались. — Вайолет смеется, заставляя меня вспомнить о более чем откровенном предложении Брэкса перед вечеринкой Луки и Леона.

— Они горячие, не могу поверить, что вы никогда даже близко не подходили.

— О, возможно, были близкие ситуации, — смущенно признается Элла, прежде чем Вайолет разражается смехом.

— О, боже, та игра в «Твистер» на первом курсе.

— И это причина, по которой Брэкс хочет тебя. Толчок в правильном направлении в ту ночь, и он бы просто скользнул в нужное место.

Вайолет выглядит так, будто хочет поспорить, но после паузы просто пожимает плечами.

— Моя юбка была слишком короткой для «Твистера».

— И твои трусики ничего не прикрывали.

— М-да, хорошие были времена.

— Серьезно, мы все теперь как семья. Между нами все иначе, — говорит Элла, закончив смеяться.

— Значит, ничего подобного не произойдет?

Они обе прищуриваются, глядя на меня.

— Нет, а что? Знаешь что-то, чего не знаем мы?

Я думаю о реакции Мики в мои первые дни на то, что Элла с кем-то спала.

— Нет, мне просто было любопытно.

— Я бы спросила, не запала ли ты на одного из них, но, думаю, мы все знаем, что у тебя и так парней больше, чем ты можешь вынести.

Я поднимаю руки и смеюсь.

— Виновна. — Так чертовски приятно быть с двумя потрясающими девчонками, которые не осуждают меня за то, что происходит в моей жизни прямо сейчас.

Я действительно чертовски нуждалась в этом.

— Возьмем пончики с собой? — спрашивает Элла, когда мы убираем со стола и направляемся к ее машине.

— Это вообще не вопрос, — бормочет Вайолет. — Ребята отрекутся от нас, если мы появимся без них.

С тремя огромными коробками пончиков мы возвращаемся в кампус.

Я чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое время.

Подавшись вперед со своего места на заднем сиденье, я просовываю голову между двумя передними сиденьями, когда Элла и Вайолет выкрикивают тексты Билли Эйлиш так, словно от этого зависят их жизни.

— Спасибо за это, — говорю я, как только музыка смолкает. — Мне действительно нужно было просто отвлечься.

— В любое чертово время, девочка, — напевает Элла. — Идешь на йогу в воскресенье?

— Черт возьми, да.

Парни практически набрасываются на нас, как только мы входим в общежитие.

— Прочь с дороги, животные. Мы купили их, так что у нас преимущество выбора, — объявляет Вайолет, заставляя их всех делать то, что она говорит.

Взяв по одному, мы позволяем голодающим мужчинам сунуть свои руки в коробки.

Я все еще смеюсь над ними, возвращаясь в свою комнату.

— Там для тебя небольшой сюрприз, — говорит Уэст, подмигивая, когда замечает, что я убегаю.

Мое сердце на минуту подпрыгивает, но потом я вспоминаю, как они защищают меня, и точно знаю, что не найду там дьявола, ожидающего меня.

И оказываюсь права, когда, распахнув свою дверь, и обнаруживаю, что не кто иной, как Лука Данн, развалился за моим столом.

— Привет, — здороваюсь я, входя и бросая свои сумки на край кровати.

— Пончик?

Его глаза расширяются, когда он переводит взгляд с моих на тарелку в моей руке.

— Эм… да. Бери.

— Я не возьму твой.

— Лу, — говорю я со смехом. — Все в порядке. Мы ели тако. Я объелась.

— Поделимся?

— Конечно. — Подняв пончик с тарелки, я откусываю огромный кусок, прежде чем передать его парню.

И в шоке наблюдаю, как он засовывает всю оставшуюся часть в рот.

— А девушки утверждают, что ты сексуален. Видели бы они тебя сейчас, — невозмутимо говорю я, пока он жует.

— Что? — бормочет он, его глаза блестят от восторга. — Только не говори мне, что не сгораешь от страсти ко мне прямо сейчас, — спрашивает он, как только проглатывает.

— О да, мои трусики тают прямо на мне. У тебя крошки… везде, — говорю я, размахивая рукой перед ним, потому что их слишком много, чтобы просто указать, где именно.

— Хмм… — Он стряхивает их прямо на мой пол. — Так что там о твоих трусиках? — Его брови изгибаются таким образом, от которого, я знаю, другие девушки падают в обморок. Должна признать, что это действительно эффектно, потому что мой лучший друг, в конце концов, чертовски горяч.

— На месте, спасибо. Посмотри сюда. — Я роюсь в одной из своих сумок и достаю едва заметный купальник.

— Срань господня. Только не говори мне, что это на субботний вечер.

— Может быть, — ухмыляюсь я.

— Господи, — бормочет он, проводя рукой по волосам. — Хочешь продемонстрировать? Знаешь, просто чтобы я мог решить, действительно ли он уместен или нет?

Наклонив голову, я держу клочок ткани на кончике пальца, как будто обдумываю его просьбу.

— Эм… нет.

— Не вини парня за попытку.

Он делает шаг ко мне, и атмосфера между нами меняется.

— Повеселилась с девчонками?

— Д-да. Эм… почему ты здесь?

— Ой. — Он прикрывает сердце рукой.

— Я не это имела в виду. Просто не ожидала, что ты будешь здесь.

— Почему? У тебя запланирована встреча для секса? — Как только эти слова слетают с его губ, он, должно быть, осознает свою ошибку.

— Нет.

— Черт, я…

Его глаза удерживают мои, и моя правда вертится на кончике языка, но когда я открываю рот, это не то, что выходит наружу.

— Работаешь над нашим заданием? — спрашиваю я, обходя его, чтобы посмотреть, что он разложил на моем столе.

— Д-да.

Он хватает меня за руку и заставляет посмотреть на него.

— Я могу уйти, если хочешь, — предлагает он, его глаза темнеют от разочарования.

Только тогда я вспоминаю его слова, сказанные сегодня утром, когда он предложил мне переночевать здесь, чтобы я действительно могла поспать несколько часов.

— Не говори глупостей. Побудешь немного один? Мне нужно принять душ.

— Без проблем, — говорит он, дергая меня за руку и притягивая к себе, чтобы обнять.

— О, я знаю, мистер Данн.

Он заливается смехом, и я мгновенно чувствую себя лучше.

Парень падает обратно на мой стул, а я прихожу в себя и направляюсь в ванную.

Мой телефон звонит, когда я прохожу мимо сумочки, и я вытаскиваю его.

Мне приходится дважды взглянуть на имя, уставившееся на меня с экрана, потому что я не ожидала ничего от него услышать.

От его слов из моего горла вырывается вздох.

— Все в порядке?

Я смотрю в обеспокоенные глаза Луки и заставляю себя улыбнуться.

— Конечно.

«Откуда, черт возьми, он знает?»

Дрожащими руками закрываю за собой дверь ванной и прислоняюсь к ней.

Я думала, он со мной закончил.

Тихий смех срывается с моих губ, потому что небольшая часть меня даже поверила в это.

Я такая идиотка.

Когда дело доходит до нас с Кейном, я подозреваю, что это никогда не закончится.

Если только он не убьет меня.

Обычные защитники Летти исчезли, когда в пятницу утром она входит на социологию. За ней следует один из приспешников Луки и Леона, но он, похоже, не особенно заботится о роли няни.

В ту секунду, когда ее задница опускается на стул, ее телефон жужжит, и, вытащив его, она тупо смотрит на экран.

Ее голова слегка дергается в сторону, прежде чем девушка успевает взять себя в руки. Вместо ответа она блокирует телефон и кладет его на стол перед собой.

Она смотрит на предпросмотр на экране, и ее плечи напрягаются от гнева.

Хорошо, я добрался до нее.

Она смеется, читая это, и моя демонстрация чрезмерно раздутого эго производит желаемый эффект, потому что Летти берет телефон и начинает отвечать.

Я вхожу в дом Дельты с Эллой и Вайолет по обе стороны от меня, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за долгое время.

На мне купальник под черным облегающим платьем, который я купила по их настоянию. Добавила огромные серьги-кольца, маленькое колье-чокер и босоножки на ремешках на смехотворно высоких каблуках.

Я чувствую себя прежней собой, и это чертовски приятно.

Добавьте несколько коктейлей, которые мы выпили, пока готовились, и радость от эпической победы парней сегодня днем, и я чувствую, что я на вершине мира.

— Давай веселиться, — кричит Элла, закидывая руки за голову и покачивая бедрами, когда мы входим внутрь, как раз в тот момент, когда ритм стихает.

— Вы двое потанцуйте, а я принесу напитки, — предлагаю я, пробираясь через переполненный дом, пока не нахожу кухню.

Схватив три стакана, я наполняю их водкой и содовой, прежде чем вернуться обратно и попытаться не пролить их на себя.

Горячие взгляды следуют за мной, когда я пробираюсь сквозь толпу, я вижу несколько лиц, которые узнаю по своим занятиям, но никто не останавливает меня, когда я прохожу мимо.

— Вот, держите, — кричу я девочкам, присоединяясь к ним в середине гостиной, где они танцуют.

— Команда уже здесь?

— Нет.

— Хорошо, мне нравится, когда они приходят на вечеринку после победы.

Я улыбаюсь, гордость за то, чего достигли Лука и Леон сегодня днем, заставляет мою грудь раздуваться.

Мы пьем, танцуем и смеемся, ожидая их появления, но они, похоже, не спешат сюда.

— Мне нужно пописать, а потом пойдем на улицу. Этот бассейн манит меня, — кричит Вайолет, отрываясь от нас.

— Мы пойдем с тобой, правда, Лет?

— Конечно.

Выбросив наши теперь уже пустые стаканы в мусорное ведро, мы поднимаемся наверх и присоединяемся к очереди в ванную.

К счастью, она быстро движется, и всего через десять минут девушки выводят меня на улицу.

— Боже мой, почему мы не пришли сюда раньше? — спрашиваю я, оглядывая задний двор в гавайском стиле.

Здесь есть пляжные хижины, бар, где подают коктейли из кокосовых орехов, девушки и парни в травяных юбках, а бассейн почти полон студентов, наслаждающихся тем, что та же музыка изнутри звучит из динамиков, которые выстроены вдоль заборов, которые тянутся по всей длине двора, а затем на деревьях в конце.

Я оглядываюсь, пытаясь осознать все это, моя челюсть в шоке падает. Когда мне сказали, что это вечеринка у бассейна, я представляла себе не это.

— Теперь ты понимаешь, зачем тебе понадобился купальник?

— Да, понимаю. — И я действительно чувствую себя немного разодетой прямо сейчас, глядя на всех.

— Тогда давай, чего мы ждем? — спрашивает Вайолет, кладя свою сумочку на стол рядом с нами и снимая платье с тела, к большому удовольствию некоторых парней, окружающих нас.

— Снимай его, девочка, — кричит кто-то, и она тут же поворачивается на голос.

В доме раздается громкое приветствие, и на губах Эллы появляется широкая улыбка.

— Ребята здесь.

В мгновение ока она снимает платье через голову и бросает его на стол. У нее нет возможности поправить прическу, потому что Брэкс и Уэст выбегают из дома и набрасываются на нее, пока все трое не падают в бассейн.

Я хохочу, когда они швыряют ее, как будто она не более чем тряпичная кукла.

— Давай, девочка. Снимай. Сними его, — кричит она, когда ее выпускают на воздух.

Повернувшись ко мне, Уэст и Брэкс присоединяются к ее скандированию, пока почти все здесь не смотрят в мою сторону.

Мои щеки пылают под взглядами всех присутствующих, и я благодарна алкоголю, который бурлит в моем организме, потому что это дает мне уверенность, в которой я нуждаюсь, чтобы бросить свою сумочку на стол, как Элла и Вайолет, и стянуть платье вниз по телу.

— Да, девочка, — кричит Элла, в то время как парни свистят, помогая мне чувствовать себя менее неловко из-за того, что я показываю так много кожи.

— Черт возьми, — рявкает глубокий голос позади меня, посылая дрожь по спине.

Крутанувшись, я поворачиваюсь к Луке и почти бросаюсь в его объятия.

— Поздравляю, — визжу ему в ухо, заставляя его немного отстраниться.

Его руки опускаются мне на талию, от их жара у меня поднимается температура.

— Спасибо, это была хорошая игра.

— Хорошая? Ты был на высоте.

— Ты следила за мной?

— Я всегда наблюдаю за тобой во время игр, глупый. — Я хлопаю его по плечу. На что мне еще смотреть, кроме него и Леона? Не то чтобы мне действительно нравился футбол.

Только когда стена дома ударяется мне в спину, я понимаю, что он переместил нас.

— Ч-что ты делаешь? — спрашиваю я, заметив, что он загнал меня в ловушку.

Его взгляд на мгновение мечется между моими глазами, прежде чем прижать меня к стене.

Мое сердце колотится от его внимания, мой румянец усиливается, что я чувствую, как он распространяется вниз к моей груди.

— Л-Лу?

Когда его глаза снова встречаются с моими, зеленый цвет почти исчезает в пользу орехового, который появляется, когда он под кайфом, пьян или… возбужден.

Мой рот наполняется слюной, и я быстро сглатываю, мое тело реагирует на его близость и чистый мужской запах, в то время как мой мозг пытается держать нас в узде.

— Тебе нужно одеться. — Его голос так тих, что я почти не слышу его.

— Что? Не сходи с ума, это вечеринка у бассейна.

Я смотрю вниз и вижу, что на нем сине-белые шорты, доказывающие, что он точно знал, что это за вечеринка.

— Я знаю. Но ты не можешь так ходить.

Я смотрю на себя, а затем снова на него.

— Тебе не нравится?

— Не задавай вопрос, на который не готова услышать ответ, Лет.

Он делает шаг ближе, тепло его тела обжигает мою кожу, когда он упирается предплечьем в стену рядом с моей головой.

— Ладно.

Наши взгляды встречаются, что-то, к чему я не привыкла, потрескивает между нами.

— Лу, чувак. Отпусти девчонку и иди за гребаной выпивкой, — гремит голос у него за спиной, но я не вижу, кто это, потому что он прячет меня своим огромным телом.

— Если не хочешь, чтобы я сломал нос какому-нибудь ублюдку сегодня вечером, тебе нужно снова надеть платье.

— Перестань быть таким пещерным человеком. Он не такой уж маленький.

Парень качает головой.

— Нет, он выглядел маленьким, свисая с твоего пальца. На твоем теле он выглядит чертовски греховно.

— Лу, — парень пытается снова, и на этот раз он делает шаг назад от меня, чтобы я могла увидеть, кто его ждет.

Кольт закатывает глаза на своего капитана, прежде чем я оглядываюсь через его плечо и вижу, что Леон смотрит на меня так, словно хочет проглотить меня целиком.

Этот купальник был очень, очень плохой идеей.

Бросив на меня последний взгляд, Лука подходит к Кольту, который ведет его внутрь. Лу на мгновение останавливается, чтобы что-то сказать своему брату, прежде чем они оба смотрят на меня.

Лука исчезает внутри, но Леон не сводит с меня глаз.

Через секунду он подходит ко мне и опускает глаза.

Прямо перед тем как остановиться, он качает головой, понимающая ухмылка играет на его губах.

— Что? Это всего лишь купальник, — говорю я, вскидывая руки. — Я одета так же, как любая другая девушка здесь.

— Я знаю, Кексик. — Он притягивает меня к себе, и я приветствую его поддержку.

— Ты был невероятен сегодня.

— Я рад, что это выглядело легко, правда в том, что нам кое-кого не хватало.

У меня перехватывает дыхание от его невысказанных слов.

— О?

— Я могу ненавидеть этого хрена, но он чертовски хорош на поле.

— Он скоро вернется. Он слишком упрям, чтобы оставаться в стороне дольше, чем это необходимо.

— Спасибо, чувак, — говорит Леон, отпуская меня и принимая два напитка от одного из членов команды первокурсников, в котором я узнаю одного из их личных официантов вечеринки две недели назад.

— Спасибо, — говорю я, забирая у него один стакан.

— Давай веселиться.

Взяв за руку, Леон ведет меня к пустому шезлонгу и, сев так, чтобы мои ноги все еще были на земле, он тянет меня вниз, чтобы я села между его ног, и обнимает меня за талию, так что у меня нет выбора, кроме как прислониться к нему.

Возможно, он и не потребовал, чтобы я снова надела платье, как его брат, но что-то подсказывает мне, что то, что я закутана в него, оказывает похожий эффект.

Теперь на меня никто не смотрит. Оглядывая задний двор, я обнаруживаю, что большинство из них на самом деле отвернулись. Сейчас лишь девушки злобно смотрят на меня за то, что я отняла у них одного из их любимых королей.

— Знаешь, мне не нужна нянька.

— Я просто тусуюсь со своим другом, в этом нет ничего плохого.

— Есть, когда у тебя есть скрытый мотив.

— Я…

— Не надо, — говорю я, прерывая его еще до того, как он начинает.

Они могут быть немного властными, но, честно говоря, я бы предпочла сидеть здесь с Леоном, чем, если бы ко мне приставал какой-то парень.

— Где ты был всю неделю? Как будто ты избегаешь меня. — Его руки напрягаются вокруг меня при этом вопросе. — Что? — спрашиваю я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. — Ты что, правда избегаешь меня?

— Нет, — честно отвечает он, не сводя с меня глаз. — Не мне тебе рассказывать, что мы с Лукой немного увлеклись в прошлые выходные, я просто давал вам, ребята, немного пространства.

— Значит, вы дрались из-за меня. — Я вздыхаю, вспоминая синяк на щеке Луки. — Потому что я поцеловала тебя?

— Нет, Лет, — говорит он, переплетая наши пальцы. — Это было уже давно. Нам просто нужно было выпустить пар. Тебе не нужно беспокоиться об этом.

— Но я беспокоюсь. Не хочу, чтобы вы ссорились.

— Мы братья, — заявляет он. — Это то, что мы делаем.

— Я помню, — бормочу я, мысленно возвращаясь к тем временам, когда они дрались в старшей школе.

— Ты закончила? — спрашивает он, кивая на мой стакан.

— Да.

— Тогда давай веселиться. Мне нужно отпраздновать победу.

Мы танцуем, пьем, Брэкс и Уэст, наконец, добираются до меня, когда Элла таинственно исчезает примерно в то же время, когда исчезает и Кольт, и внимание Леона крадет какая-то рыжая, которая хлопает ресницами на него, несмотря на то, что он явно не заинтересован.

Лука сидит с другими членами команды, включая моего брата, на террасе. Его взгляд постоянно прожигает меня, несмотря на то, что я просто тусуюсь с друзьями. Каждый раз, когда наши глаза встречаются, между нами что-то потрескивает, но он не подходит, чтобы присоединиться к нам. А просто задумчиво смотрит со своего места, опрокидывая напиток за напитком.

Наконец, мне удается освободиться от парней, и, стащив одно из полотенец, которые услужливо свернуты на одном из столов перед деревьями в конце двора, я вытираюсь и отступаю в тень, чтобы посмотреть, как все наслаждаются весельем со стороны.

Позади меня раздается шум, но меня отвлекает визг, когда Уэст, Брэкс, Зейн и пара его друзей плюхаются в бассейн, заливая всех, кто сидит рядом.

Я смеюсь над ними, когда чувствую движение позади себя, но не успеваю никого предупредить, потому что чья-то рука закрывает мне рот, а другая обхватывает за талию, и меня тащат в сторону деревьев.

Весь воздух вырывается из моих легких, когда меня прижимают к стволу дерева, и я смотрю в слишком знакомые голубые глаза.

— Наслаждаешься жизнью? — шипит он, отрывая взгляд от моих глаз и опуская его вниз по моему телу. Здесь темно, так что я сомневаюсь, что он много видит, но что-то подсказывает мне, что он наблюдал за мной и точно знает, как мало на мне надето. — Грязная маленькая шлюха, — рычит он, посылая покалывание прямо к моему клитору.

«Как он это делает?»

Я сдерживаю свой ответ. В любом случае, это было бы бессмысленно, учитывая, что его рука все еще закрывает мое лицо.

— Я наблюдал за тобой… — Как я и подозревала. — Позволяла им лапать себя?

Я пожимаю плечами и отвожу от него взгляд, как будто мне все равно.

Кейн придвигается ближе, его тяжелое дыхание обдувает мое лицо и посылает мурашки по моей коже.

Его злые, холодные глаза смотрят в мои, пока я удерживаю маску на лице. Алкоголь в моих венах укрепляет мою уверенность.

— Почему? — выплевывает он. — Зачем ты это сделала?

Когда он впервые опускает руку к моему горлу, я все еще думаю, что Кейн имеет в виду парней на вечеринке, но на самом деле они ничего не сделали. Моему мозгу требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Осознание приходит, когда я вспоминаю, как сегодня днем получила сообщение о том, что его машина была доставлена из ремонта.

— Почему нет? — спрашиваю, заставляя мышцу, которую я редко вижу, начать пульсировать у его виска.

— Мне ничего от тебя не нужно. — Его голос низкий и хриплый, и я думаю, что он очень старается сдерживаться прямо сейчас. Его пальцы сжимаются вокруг моего горла, а взгляд опускается к моим губам.

Чувствуя себя дерзко, я высовываю язык и облизываю им нижнюю губу.

— Что ты собираешься делать, Кейн? Наказать меня и отправить обратно на вечеринку?

При моих словах из его горла вырывается рычание.

— Они уже хотят меня трахнуть. Представь себе выражение их лиц, когда я снова появлюсь после того, как ты закончишь со мной.

Я не должна была дразнить его, но мой рот, кажется, сейчас сам по себе, и я не могу остановить льющиеся слова.

— Разве ты не этого хочешь? Чтобы они все, Лука и Леон, знали, что я твоя?

— Принцесса. — Его предупреждение, вероятно, напугало бы большинство девушек, но я знаю Кейна. Может, он и полон гнева и злобы, но сейчас вся власть в моих руках.

— Так что ты собираешься делать, здоровяк?

Парень тянет ко мне руку, обхватывает пальцами верх моего купальника, резко дергая ткань, пока он не падает вокруг моей талии.

Гигантская рука грубо хватает мою грудь, разминая ее самым мучительно восхитительным образом.

— О, боже, — всхлипываю я, когда он сжимает мой сосок достаточно сильно, чтобы причинить боль.

Мое сердце трепещет, когда он продолжает.

— Разве я сказал, что тебе это может понравиться? — рявкает он, прижимая меня бедрами к дереву, позволяя мне почувствовать его твердость животом.

— Кейн, — стону я, когда его другая рука присоединяется, лаская и дразня меня.

— Нет, — рявкает он. Хотя я понятия не имею, что он говорит мне не делать. Наслаждаться?

Опускаясь вниз, он кусает мою грудь, заставляя меня кричать, когда ожог от его зубов делает всю верхнюю половину моего тела горячей.

Так сильно сжимаю пальцами его волосы, пока не чувствую боль. Хотела бы я сказать, что удерживаю его на месте, пока он ласкает мою грудь, но не думаю, что смогла бы оттащить его прямо сейчас, даже если бы попыталась.

— О, черт, — выдыхаю я, когда его зубы впиваются в мой сосок.

Боль расцветает, вся моя грудь пульсирует, заставляя меня задуматься, не откусил ли он эту чертову штуку. Но потом я забываю обо всем этом, когда Кейн скользит рукой между бедер, находя мою мокрую киску.

— Я же сказал не наслаждаться, — бормочет он мне в грудь.

— Нет, не говорил, — выдыхаю я, тяжело дыша. — Черт, — кричу я, когда он вводит в меня два пальца. Потирая мои стенки и находя мою точку G. — Черт, черт, черт.

Его рот прижимается к моей шее, и он сосет достаточно сильно, чтобы разорвать кожу.

— Кейн, — кричу я, когда мой оргазм достигает пика, но прежде чем успеваю упасть через край, его пальцы исчезают, и меня разворачивают.

— Держись, — рявкает он, и я протягиваю руку, чтобы схватиться за дерево, когда парень стягивает мои трусики вниз по ногам.

Мои колени едва держат меня, когда слышу шелест спускаемых штанов позади меня.

Через несколько секунд парень раздвигает мои ноги шире и проводит головкой своего члена по моей влаге.

Из моего горла вырывается стон, но мне удается остановить мольбу, которая вертится на кончике языка.

— Без защиты, Принцесса.

Он толкается вперед, прежде чем я успеваю осознать его слова.

— О, черт, — кричу я, когда мои руки ослабевают, и мое лицо летит к дереву.

Грубая кора царапает мою щеку, прежде чем Кейн ловит меня, его пальцы впиваются в мои бедра, гарантируя, что парень собирается заменить синяки, которые только что исчезли с моего тела.

Он врывается в меня снова и снова, входя так глубоко, что становится больно, но это только делает мое освобождение сильнее, чем когда-либо.

— Кейн, Кейн, — повторяю я.

— Не. Говори. Ни. Слова, — выплевывает он между толчками. — Все это ложь. Все, что ты говоришь — ложь.

— Нет, — хнычу я, зарабатывая себе сильный шлепок по заднице.

— Думаешь, что ремонт моей машины все компенсирует? Компенсирует все, что ты сделала со мной? Всю ложь, предательство, боль.

— Нет, Кейн. Нет, это не так…

— Прекрати, — ревет он, трахая меня еще сильнее, пока оргазм не обрушивается на меня без предупреждения.

Я кричу, хотя понятия не имею, что на самом деле говорю, когда волна за волной удовольствия проходит через меня, превращая мои мышцы в кашу и заставляя потерять свой чертов разум.

Я смутно осознаю, что парень замер позади меня, прежде чем гортанный рев вырывается из его горла, и его член яростно дергается внутри меня, наполняя меня своим семенем.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я вспоминаю последствия того, что произошло в последний раз.

Слезы жгут мне глаза, когда воспоминания угрожают овладеть мной.

Как только закончил, Кейн отпускает мои бедра, и я падаю на землю у его ног. Боль пронзает мои колени и руки, но это ничто по сравнению с агонией, которая разрывает мою грудь.

Я подтягиваю трусики и переворачиваюсь.

Он уже снова одет и смотрит на меня сверху вниз угрожающим взглядом.

— Не лезь в мои дела, Принцесса.

— Как будто ты держишься подальше от моих.

Кейн делает шаг ко мне, но если он думает, что я его боюсь, тогда ему нужно подумать еще раз.

С моих губ срывается визг, когда он протягивает руку и хватает меня за горло, поднимая с грязной земли. Смотрит на меня, сжав челюсть, прежде чем снова перевести взгляд на мои губы.

— Поцелуй меня, — рычу я. — Рискни.

— Пошла ты, — выплевывает он, отпуская меня и исчезая в темноте.

— Срань господня, — выдыхаю я, дрожащей рукой тянусь к горлу, где только что были его пальцы. — Черт.

Звук вечеринки слышен всего в нескольких футах от меня, и реальность обрушивается на меня.

— Что я наделала?

Мне требуется добрых пять минут, чтобы взять свое тело под контроль достаточно, чтобы быть уверенной, что, когда встану, мои колени не подогнутся.

Поправляю бикини, прикрываясь, но я уже знаю, что не могу просто вернуться, как будто ничего не случилось.

Я вся в грязи, у меня царапины на коленях и щеке, и я уверена, красные, злые отметины по всей груди и шее.

Лука или Леон — черт, любой из команды — только взглянет на меня, и весь ад вырвется на свободу.

Оглядываясь назад, это, вероятно, не самое лучшее, что можно сделать, но под воздействием алкоголя и с толчками этого потрясающего оргазма, все еще заставляющего мои конечности дрожать, я поворачиваюсь и ухожу.

Ветки и камни врезаются в мои ноги, но я думаю, что это меньшее из двух зол, когда иду туда, где, как мне кажется, находится дорога.

Мы не так далеко от кампуса, понадобится максимум двадцать минут, чтобы вернуться. Если мне повезет, кто-нибудь похитит меня и избавит от страданий до того, как я туда доберусь.

Качая головой от гнетущих мыслей, я расправляю плечи, когда уличные фонари появляются в поле зрения сквозь деревья, и продолжаю идти вперед.

Я просто скажу остальным, что напилась и уехала домой.

Я останавливаюсь, мысли о моей сумочке, телефоне и бумажнике, лежащих на столе возле бассейна, поражают меня. Но этого недостаточно, чтобы заставить меня повернуть назад.

Я вздрагиваю, выходя на тротуар. Земля может и более ровная, но камни режут так же сильно, как и ветки.

Спешу вниз по улице и, клянусь, не дышу, пока не сворачиваю за угол и не удаляюсь от домов братства, которые стоят вдоль улицы.

Откинув волосы с лица, я высоко держу голову и иду с уверенностью, которой на самом деле не чувствую.

Улица, к счастью, пуста, когда я пробираюсь мимо домов. Я понятия не имею, сколько сейчас времени, но многие окна погружены в темноту. Я оглядываюсь через плечо. Их жители, вероятно, веселятся в доме, который я только что покинула.

Рокот двигателя заставляет мою спину выпрямиться. Мой пульс учащается, но я отказываюсь оглядываться через плечо, не желая наблюдать, как машина останавливается, готовая что-то сделать или сказать.

Я знаю, что в этом районе полно студентов, и найти девушку, совершающую позорную прогулку только в бикини, вероятно, не самая необычная вещь, которую они когда-либо видели, но мне бы действительно не хотелось, чтобы кто-то заметил меня.

К счастью, машина проезжает без какой-либо драмы, хотя я могу только представить, что кто бы ни был внутри, тот показывал пальцем и смеялся.

В следующий раз, когда слышу вдали шум машины, я меньше паникую. Хотя мне действительно следовало быть более бдительной, потому что машина замедляется позади меня.

Предполагая, что это просто пара парней, которые, вероятно, делают все возможное, чтобы глазеть на мое почти голое тело, я продолжаю идти.

Отказываясь поворачивать назад, я ускоряю шаг, когда они не пытаются проехать мимо меня.

Мое дыхание учащается, и все мое тело начинает дрожать, когда мои мысли о том, что меня похитят, возвращаются на передний план моего разума. Но что-то подсказывает мне, что мне не может так повезти. Наверное, это просто Кейн собирается сказать мне, что я выгляжу как шлюха.

Решив, что последний вариант, вероятно, более вероятен, я продолжаю идти. Дверь машины закрывается позади, как выстрел в грудь. Я как раз собираюсь бежать, когда руки обнимают меня, и я снова прижата к сильной груди.

Я кричу, но крик заглушает огромная рука. Рука, которая, как я уже знаю, не принадлежит Кейну.

Я размахиваю руками и ногами, пытаясь ударить того, кто держит меня, но это бессмысленно.

Меня разворачивают и швыряют на заднее сиденье черной «Таун-кар».

В ту секунду, когда взгляд останавливается на машине, мои волосы встают дыбом еще больше. Есть только один человек, который приехал бы на такой машине, чтобы найти меня.

Подняв взгляд, я встречаюсь с самодовольными, но злыми глазами Виктора Харриса.

— Скарлетт, какой сюрприз. Ты даже приоделась по такому случаю.

Я открываю рот, чтобы ответить, но не успеваю, потому что тупая боль пронзает мою голову и все становится черным.

Когда начинаю приходить в себя, все мое тело болит, но не больше, чем голова.

Я пытаюсь открыть глаза, но веки такие тяжелые, что, кажется, будто мои ресницы слиплись.

Я стону, пытаясь бороться с темнотой, которая снова хочет завладеть мной. Но рядом со мной кто-то заговаривает, и я тут же прихожу в себя.

— Папа? — зову я, заставляя себя открыть глаза и глядя направо. — О, боже, папа, — хнычу я, когда смотрю на него.

Оба его глаза потемнели и опухли, со лба стекает засохшая кровь, нос выглядит кривым, как будто он сломан, а губы разбиты.

— Что случилось? Где мы? Что происходит?

У меня кровь стынет в жилах, когда я вспоминаю последнее лицо, которое видела перед тем, как все потемнело.

Виктор Харрис.

Я вспоминаю его слова из машины две недели назад: «У меня есть легкий доступ к людям, которых ты любишь, Скарлетт. Ты никогда не должна забывать об этом».

— О, боже, — всхлипываю я.

Я облажалась, и теперь мой отец заплатит за это.

Я пытаюсь пошевелить руками и вскоре понимаю, что они связаны за спиной. Пальцы онемели, когда я пытаюсь пошевелить ими. Я переставляю одну ногу и обнаруживаю, что тоже не могу этого сделать.

Черт возьми.

Я на секунду опускаю голову, пытаясь заставить свой мозг проснуться, чтобы по-настоящему сосредоточиться на том, что здесь происходит.

Оглядываю комнату, но нет ничего, что могло бы дать мне хоть какой-то намек на то, где мы находимся. Комната пуста, стены серые и покрыты темными пятнами. Пятна, на которые я даже не хочу смотреть, не говоря уже о том, чтобы подумать, что это может быть.

Высоко на стене слева от меня есть одно окно, но оно заколочено досками и не пропускает никакого света. Понятия не имею, на улице все еще ночь, или я пробыла здесь достаточно долго, чтобы взошло солнце.

Воспоминания о том, как я оказалась здесь, заставляют меня посмотреть вниз. И обнаруживаю, что на мне не только купальник, а кто-то натянул на меня грязную рубашку, чтобы прикрыть меня. Хотя не уверена, должна ли быть благодарной или нет, потому что она пахнет так, будто последний человек, который мог ее носить, умер в ней.

Вздрагиваю, впервые осознав, насколько мне чертовски холодно. Яркий прожектор, который освещает нас обоих, излучает немного тепла, но этого недостаточно, и вскоре мои зубы начинают стучать.

— Г-где мы?

— Я не знаю. — Я борюсь со всхлипом, который хочет вырваться из моего горла от холодного тона моего отца.

Я смотрю на него, но он не двигается. Его глаза по-прежнему устремлены в одну точку перед ним, но, когда я смотрю, чтобы увидеть, что привлекает его внимание, я ничего не вижу. Тот конец комнаты погружен в темноту.

— Мне так жаль, — шепчу я, мой голос срывается от эмоций.

— З-за… что? — Он впервые поворачивается ко мне, давая мне первый полный обзор его лица, и я борюсь, чтобы не показать свою реакцию.

— Это все моя вина. — Я чуть не плачу.

— О, милая. Это не так, пожалуйста, не думай так.

— Он… он дал мне задание, а я облажалась.

— Он что? — ревет папа, его голос отражается от безмолвного пространства вокруг нас.

— Теперь это не имеет значения. Он сказал мне, что если я облажаюсь, то он пойдет за моей семьей, и вот мы здесь.

Папа борется в своих оковах.

— Где ты, чертов мудак, — кричит он, так сильно дергая за веревки на запястьях, что я боюсь, как бы он не оторвал себе руки.

Я понятия не имею, чем связаны мои, но папины крепко стянуты кабельными стяжками, которые врезаются в его кожу и увеличивают лужу крови на полу под ним.

— Успокойся, — прошу я.

— Успокоиться? Успокоиться, черт возьми? Этот мудак привязал мою девочку к гребаному стулу. — Он смотрит на меня, его глаза задерживаются на моей щеке. Видя боль в его глазах, я даже не хочу думать, как это выглядит. — И он, черт возьми, причинил тебе боль.

— Я…

Он пронзает меня взглядом, который тут же обрывает мои слова.

— Иди сюда и посмотри мне в лицо, ты, гребаный мудак.

Я смотрю на отца, опустив подбородок. Как будто он совершенно другой человек, чем тот, с которым я росла. Думаю, что могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз я слышала, как он ругался, но сейчас папа ведет себя, как одержимый.

Я прищуриваюсь, глядя на него, изучая, как слюна вылетает у него изо рта, а его тело дрожит от едва сдерживаемой ярости.

Я вообще знаю своего отца?

Тяжелые шаги, доносящиеся из темноты, останавливают его крики, и через тридцать нервных секунд появляется он.

Страх пробегает по моей спине, и взгляд Виктора останавливаются на мне, прежде чем опускается по моему телу.

— Это позор. Мне очень понравилось то немногое, что на тебе было надето.

Папин стул дребезжит, когда он снова пытается вырваться.

— Успокойся, Уильям. Ты должен гордиться своей девочкой. Похоже, она вся в отца.

Папин взгляд прожигает меня, но я отказываюсь отводить взгляд от монстра, уставившегося на меня.

— Отпусти его, — требую я.

Виктор задерживает мой взгляд на мгновение, прежде чем кожа вокруг его глаз сморщивается, и он откидывает голову назад, смеясь.

— Ух ты, Скарлетт. У тебя яйца больше, чем я когда-либо думал. Как жаль, что мать когда-то сбежала с тобой. Ты могла бы стать для меня настоящей ценностью. — Его взгляд снова задерживается на моем теле, и мой желудок сжимается от отвращения.

— Оставь ее в покое. Это не имеет к ней никакого отношения, — ревет папа.

— О, но, Уильям. Это имеет к ней самое непосредственное отношение. Видишь ли, не только ты меня обманываешь, а вы оба. И можете поспорить на свои гребаные задницы, что я собираюсь докопаться до сути.

— Я не имею к этому никакого отношения. Я сделала то, что ты хотел, и установила твои камеры, — выплевываю я. — Не моя вина, что ты не получил информацию, которую хотел.

— Нет, но это привело к тому, что один из моих лучших людей оказался в больнице, не так ли, Скарлетт.

— О чем он говорит? — требует ответ папа, но я снова отказываюсь смотреть на него.

— Несчастный случай с Кейном не имеет к этому никакого отношения.

— О, еще как имеет. Он был зол, и ты толкнула его через край.

— Его действия за гранью моего контроля.

Он вздыхает и качает головой.

— Кажется, это у тебя обычное дело, да? Сначала Райли, а теперь Кейн. Ты проклятие, Скарлетт Хантер.

Папа ахает, но мы оба не обращаем на него внимания.

— Так почему же ты пошел ко мне? У тебя тоже есть гребаное желание умереть? — Я ухмыляюсь.

Он хихикает, холодно и зло, и я чувствую это до кончиков пальцев ног.

— Итак… — говорит он, наконец, переводя взгляд от меня к моему отцу. — Папочка, ты хотел сказать своей дочери, почему вы оба здесь, или мне оказать тебе честь?

— Пошел ты. — Папа плюет Виктору в лицо.

Он достает из кармана носовой платок и вытирает слюну, прежде чем поднять руку и ударить папу прямо в лицо. Его нос снова разбит, и с подбородка льется поток крови.

— Прекрати, пожалуйста, — кричу я. — Прекрати. Это не его вина.

— Ох, Скарлетт, видишь ли, это как раз его вина, — возражает он, отступая на шаг от моего отца и снова вытаскивая носовой платок, чтобы вытереть костяшки пальцев. — Твой папочка не просто тупой механик, во что он заставил тебя поверить. Он управляет большей частью моей цепочки поставок.

— Что? — спрашиваю я, отшатываясь в шоке. — Нет, ты лжешь. Не может быть. Нет…

— Прости, милая. — Голос отца прорывается сквозь мой шок, и я сижу, уставившись на него с широко открытым ртом.

— Что?

— Это правда. Я работаю на этого мудака.

От слов отца из горла Виктора вырывается рычание.

— Это никогда не входило в мои намерения, но кое-что случилось, и у меня не было другого выбора.

— Но кто-то выкупил гараж, они заплатили долги, они… — Приходит осознание. — Это был Виктор.

На лице Виктора появляется самодовольная ухмылка.

— Папа, как ты мог? — плачу я.

Он продал свою гребаную душу дьяволу.

— У меня не было выбора, или вы бы остались на улице, но я бы никогда не сделал этого со своей семьей.

— Но ты все же отпустил нас. Когда мама решила, что с нее хватит, ты просто стоял там и позволил нам уйти.

— Ладно, как бы весело это ни было, — говорит Виктор, останавливая все, что я собиралась сказать. — Вам обоим предстоит усвоить очень важный урок.

Мое тело дрожит от безмолвной угрозы в его голосе.

— Никто не проявляет ко мне неуважения, не действует за моей спиной, не пытается украсть. — Он смотрит прямо на моего отца. — Не делает больно моим мальчикам. — Он поворачивается ко мне. — Без последствий.

— Я не украл у тебя ни единого гребаного пенни, Виктор, — умоляет папа.

Он делает шаг ко мне, вытаскивая плоскогубцы из заднего кармана, обходя мой стул.

— Нет, — рявкает папа, явно понимая, к чему все идет. — Не прикасайся к ней, пожалуйста. Вымести это на мне.

— Папа, нет. Ты только что сказал, что ничего не сделал.

Виктор колеблется позади нас, хотя я уверена, что это не потому, что он не может решить, кому из нас навредить. Он извращенный ублюдок, и более чем счастлив помучить нас обоих, не задумываясь.

Знаю, что многие слухи, которые ходят вокруг Харроу-Крик о его поведении, преувеличены, но они исходят из доли правды, я точно это знаю.

Слезы катятся по моим щекам при мысли о том, что он обрушит свой гнев на моего отца, когда тот невиновен. Виктор может ему и не верить, но я верю.

Мой отец никогда бы не сделал ничего из этого добровольно. Я считаю, что у него не было выбора, и он сделал это ради своей семьи. Это тот человек, которого я знаю. Мой отец.

Виктор двигается, и я наблюдаю за каждым его шагом через плечо, когда он подходит к моему отцу.

— Нет, пожалуйста. Я сделаю все, что угодно, пожалуйста. Не причиняй ему вреда. — Теперь это привлекает внимание больного ублюдка.

— Что угодно? — рычит он.

— Да, что угодно.

Его взгляд скользит по моему телу, как будто никакого стула, закрывающего от него обзор, вообще нет.

— Знаешь, как бы это ни было заманчиво, я могу найти шлюх получше тебя одним щелчком пальцев.

— Не смей разговаривать с… — Отец кричит, когда Виктор наклоняется, зажимая плоскогубцы на одном из его пальцев.

— Нет, пожалуйста! НЕТ, — молю я, когда тело отца сотрясается от боли.

Я не слышу приближающихся шагов, когда стоны агонии отца наполняют мои уши, пока он не встает передо мной.

У меня перехватывает дыхание, когда мой взгляд останавливается на Риде.

Я не видела его много лет, но эти годы были добры к нему, если не обращать внимания на то, что парень выглядит как более молодая и горячая версия своего злобного отца.

— Хватит, Виктор, — рявкает он, и Виктор замирает.

— Что мы можем для тебя сделать, сынок?

— Уильям не тот, кто тебе нужен. Я нашел крота.

Мои легкие сдуваются быстрее, чем я когда-либо знала, когда огромный поток воздуха проходит через мои губы.

— О, боже, — выдыхаю я, моя голова кружится.

— И?

— Об этом уже позаботились. — Рид кивает в сторону отца, и Виктор встает рядом с сыном и его заместителем.

— Хорошо. Отлично. Итак, Уильям свободен?

— Да. Меня заверили, что он не знал о сложившейся ситуации. Но мы будем следить за тобой, — предупреждает Рид моего отца. — Еще одна лажа, и ты так легко отсюда не выйдешь.

— А Скарлетт?

— Я с ней разберусь. — Его глаза впились в мои, и тот же уровень страха сотрясает мои кости, как это было, когда его отец смотрел на меня.

Было бы глупо полагать, что только потому, что Рид моложе, его будет легче убедить, чтобы он позволил мне выбраться из этой передряги.

Мы могли вместе ходить в школу. Он может быть другом Кейна. Но у него нет привязанности ко мне, и все в Харроу-Крик точно знают, что Рид Харрис делает со своими врагами.

Парень вытаскивает клинок из-за пояса и делает шаг ко мне.

— Пожалуйста, нет, — умоляю я, когда он подходит ближе.

Что-то похожее на веселье светится в его глазах, прежде чем его губы на мгновение приоткрываются, перед тем как коснуться моего уха.

— Будь чертовски напугана, Скарлетт, — предупреждает он, его глубокий голос посылает мурашки по моей коже.

Я задерживаю дыхание, когда он исчезает позади меня, и секунду спустя я вздыхаю с облегчением, обхватив себя руками и осматривая повреждения на запястьях. К счастью, они в лучшей форме, чем у папы, но это не заставляет меня чувствовать себя лучше в этой ситуации.

Затем Рид разрезает путы на моих лодыжках и поднимает меня на ноги.

Мои колени едва держат меня, и если бы не его рука, обнимающая меня за талию, то я бы сейчас валялась кучей дерьма на земле.

Это заставляет меня задуматься, как долго я была привязана там и не осознавала этого.

— Пошли, — рявкает Рид, его жесткая хватка впивается в мою талию.

— Но мой папа, — хнычу я.

— Нам с твоим отцом нужно кое-что обсудить, Принцесса, — рычит Виктор, когда Рид оттаскивает меня.

— П-пожалуйста, не причиняйте ему вреда, — умоляю я.

— Как насчет того, чтобы беспокоиться о себе? Мой сын точно знает, как наказать женщину, не так ли, мальчик?

— Нет, — кричит папа, стул так сильно качается от его попытки сбежать, что опрокидывается. Папа падает головой о холодный бетонный пол.

— Нет, — кричу я, пытаясь вырваться из хватки Рида, чтобы добраться до него.

— Пойдем, — требует он, поднимая меня на руки, как будто я маленький ребенок.

Я борюсь, чтобы вырваться, но его хватка слишком крепка, и, в конце концов, мои мышцы слабеют, когда он уносит меня от той судьбы, которую должен встретить мой отец.

Рид молчит, пока мы не выходим за пределы того, что, как я теперь понимаю, является зданием клуба «Ястребов».

Почти каждая пара глаз поворачивается в нашу сторону, когда он проходит через общественные зоны, где болтаются все члены клуба. Тот факт, что так много людей все еще бодрствуют, дает мне первый намек на то, что, возможно, я не так уж долго была в отключке.

Эта мысль подтверждается, когда Рид пинком распахивает дверь, и мы выходим на солнце, только начинающее появляться над горизонтом.

Парень останавливается возле своего грузовика и ставит меня на ноги.

Распахнув дверь, достает изнутри черную толстовку с капюшоном и протягивает ее мне.

— Вот, надень это. Ты воняешь.

— О… эм…

— Все в порядке, я не собираюсь причинять тебе вред.

— Но он сказал…

— Я знаю, что он сказал. Так ты хочешь переодеться или нет?

— Д-да. — Не раздумывая, я быстро стягиваю отвратительную рубашку через голову и бросаю ее на землю.

— Везучий ублюдок, — бормочет Рид, когда я забираю у него толстовку.

— Что?

— Черт. Ничего.

Схватив с земли рубашку, которую я сбросила, он открывает заднюю дверь и бросает ее внутрь.

— Залезай, — говорит он, кивая на заднее сиденье грузовика.

— О… конечно.

Влезаю внутрь, раздумывая, действительно ли я хочу, чтобы он забрал меня. С одной стороны, мне хочется оказаться как можно дальше от этого места, но, с другой стороны, мой отец внутри, и я понятия не имею, сможет ли он уйти так же легко, как я.

Как только оказываюсь внутри, Рид захлопывает за мной дверь и забирается на водительское сиденье.

— А как насчет моего отца? — спрашиваю я, просовывая голову между сиденьями.

Мое тело кричит от моего внезапного движения, но я отталкиваю боль, моя потребность знать, будет ли мой отец в безопасности или нет, важнее.

— Твой отец может позаботиться о себе, Летти. Он был частью этой жизни в течение многих лет и знает правила.

— Кстати, об этом.

— Летти, — выдыхает он, выезжая со стоянки и поворачивая к шоссе, ведущему в округ Мэддисон. — Не мое дело рассказывать тебе о жизни твоего отца.

— Ну, ты мне очень помог, — фыркаю я, откидываясь назад и прислоняясь головой к окну. — Который час?

— Шесть утра.

Мои веки тяжелеют, когда я смотрю на проезжающий транспорт. Последствия алкоголя, который я выпила до того, как моя ночь превратилась в сущий ад, давно прошли. Голова пульсирует, но думаю, что это больше связано с тем фактом, что Виктор вырубил меня.

Чем дольше Рид едет, тем больше я чувствую, как начинаю отключаться. Моя потребность бороться вместе с адреналином покидает мое тело и оставляет меня измученной и сломленной. Это то чувство, с которым я знакома, но которое с радостью бы никогда больше не испытала.

— Вот, — говорит Рид, и когда я оглядываюсь, то вижу, что он протягивает мне сумочку, туфли и платье, которые я оставила на вечеринке.

— Как ты?..

— Как насчет того, чтобы просто поблагодарить?

— Спасибо, — шепчу я, забирая их у него и кладя на колени, слишком измученная, чтобы делать с ними что-то еще.

Я не знаю, сколько еще продержусь, но, в конце концов, мои тяжелые веки закрываются, и вибрация автомобиля погружает меня в столь необходимый сон.

Я лежу на кровати с все еще нераспечатанным письмом Летти в руке и смотрю в окно на оранжевое зарево, которое начинает освещать небо.

Мне нужно поспать, но мое тело все еще гудит от наших нескольких минут в лесу за домом Дельты.

Я знал, что не должен был идти. Но не мог остановиться.

Мысль о том, что она празднует с командой, с Даннами, была слишком сильной, чтобы игнорировать ее, и я обнаружил, что впервые после аварии сажусь в свою машину и направляюсь через весь город.

Чего я не ожидал, так это того, что произошло дальше.

Я думал, что мне придется наблюдать за ней издалека. Ну, я так и делал. Довольно долго, но когда она двинулась, чтобы побыть вдали от всех остальных, я понял, что должен нанести удар, иначе, вероятно, буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Я едва реагирую на хлопнувшую входную дверь. Эллис был здесь, когда я вернулся, но Девин и Эзра все еще были на какой-то вечеринке. Меня приглашали туда, но я даже не слушал. После вечера пятницы я закончил. К тому же, я знал, где будет Летти, и ни за что не собирался быть на другой вечеринке.

Шаги гремят по лестнице, приближаясь к моей комнате, и я немного подтягиваюсь на кровати, понимая, что они либо направляются ко мне, либо к Эллису, если поднимаются на верхний этаж.

Через две секунды моя дверь распахивается, но человек, стоящий в дверном проеме, не тот, кого я ожидал, как и тело в отключке в его руках.

— Какого хрена? — Я вскакиваю с кровати, откидываю простыни, чтобы Рид мог уложить Летти.

На ней мужская толстовка с капюшоном. Ее ноги покрыты царапинами и грязью, но ни одна из них не так страшна, как засохшая кровь, покрывающая правую сторону ее лица.

— Какого черта, Харрис? — рявкаю я, опускаясь на колени рядом с ней и осторожно раздвигая ее волосы, чтобы взглянуть на рану.

Рид отвечает только одним словом, и от этого у меня кровь стынет в жилах.

— Виктор.

— Ублюдок, — выплевываю я. — Почему?

— А как ты думаешь, почему? Она не дала ему информацию, которую он хотел получить о поставках.

Я оглядываюсь через плечо, когда Рид опускается в кресло за моим маленьким столом.

— Чушь собачья. Это не имеет к ней никакого отношения.

— Виктор подтянул Уильяма за это.

— О черт. Она знает?

Он кивает, и я делаю глубокий вдох.

— Да. Он привязал их обоих к стульям. Если бы я не появился вовремя… то…

Ему не нужно больше ничего говорить, у меня уже мурашки бегут по спине. Я более чем осознаю, на что способен Виктор.

— Как ты ее вытащил?

— Уильям не сделал ничего плохого, он просто увяз в этом дерьме.

— Он ожидал, что ты причинишь ей боль?

— Возможно. Но я ее не трогал. — Он поднимает руки в знак капитуляции.

— Я знаю, чувак. Даже не подумал об этом.

Девушка шевелится в моей постели, и я задаюсь вопросом, достаточно ли она в сознании, чтобы осознавать, где находится.

— Мне пора, — говорит Рид, поднимаясь с моего стула.

— Подожди, — кричу я, прежде чем он открывает дверь.

— Зачем ты привез ее сюда?

— Потому что знал, что ты не захочешь, чтобы она была где-то еще.

Грустная улыбка подергивается в уголке моего рта.

— Спасибо, чувак.

Он кивает и проскальзывает в дверь. Я слышу его шаги, удаляющиеся вниз по лестнице, прежде чем за ним закрывается входная дверь.

Я наблюдаю за Летти в течение нескольких минут, отчаянно желая заползти в кровать рядом с ней и притянуть девушку в свои объятия, но знаю, что сначала мне нужно вымыть ее, как следует проверить рану на ее голове на случай, если понадобятся швы.

Как могу быстро бегу на кухню, чтобы взять аптечку первой помощи, которую я видел, спрятанную под раковиной, и миску с теплой водой.

Как только возвращаюсь в свою комнату, я снова опускаюсь на колени, опускаю ватный тампон в воду и начинаю очищать ее лицо.

Летти стонет, когда тепло касается ее кожи.

— Все в порядке, Принцесса. Ты в безопасности. — Я почти смеюсь над своими словами. Возможно, она и пережила черт знает что сегодня вечером, но все началось с того, что я затащил ее в лес и жестко трахнул, прислонив к дереву. Я должен быть последним человеком, с которым она чувствует себя в безопасности. И все же она здесь, и я сделаю все, что в моих силах, прямо сейчас, чтобы сделать все это лучше.

Как только смываю кровь, вижу, что порез у нее на виске выглядит не так уж плохо. Накладываю пластырь на всякий случай, прежде чем выбросить все, что я использовал, и, наконец, заползаю на кровать рядом с ней.

Лежу на боку и просто смотрю, как она мирно спит. Моя потребность разбудить ее, чтобы точно узнать, через что Летти прошла, сильна, но я знаю, что мне нужно дать ей отдохнуть.

Нуждаясь быть рядом с ней, я прижимаюсь всем телом к ее телу. И говорю себе, что это для нее, чтобы согреть ее, но знаю, что это чушь, когда от нашего контакта вылетают искры.

Летти, должно быть, тоже это чувствует, потому что все ее тело напрягается, прежде чем ее глаза распахиваются.

Ее громкий вздох наполняет тишину комнаты, прежде чем девушка в панике пытается сесть.

— Где, черт возьми…

— Все в порядке, Принцесса. Ты в безопасности, — повторяю я свои прежние слова. Но когда она поворачивает ко мне свои широко раскрытые, полные ужаса глаза, то выглядит совсем не успокоенной.

— Мне нужно уйти. — Ее рука взлетает, чтобы сбросить простыни, но я обхватываю ее за предплечье, и девушка тут же замирает.

— Летти, ты сегодня через многое прошла. Просто приляг и отдохни минутку, хорошо?

Она моргает, глубоко вздыхает и кивает.

Медленно ложится обратно, явно не имея в себе сил бороться за то, чтобы действительно уйти от меня.

Она смотрит в потолок, а ее собственные стены так высоки, что не уверен, смогу ли взобраться на них.

— Посмотри на меня, Принцесса.

Девушка отказывается, напрягает челюсть, а крошечные ручки сжимаются в кулаки поверх простыней.

— Летти, пожалуйста.

У меня перехватывает дыхание, когда она делает то, что ей говорят, — возможно, впервые в жизни — и я нахожу ее глаза полными непролитых слез.

— Все в порядке. Теперь ты в безопасности.

— М-мой отец?

— С ним все будет в порядке, — успокаиваю я, протягивая руку и обхватывая ее подбородок, проводя большим пальцем по ее щеке, ловя одинокую слезу, которая ускользает от моих слов.

— Н-но… он…

— Работает на Виктора. Я знаю, детка.

Между ее бровями пролегает глубокая морщина.

— Как давно ты знаешь?

— Некоторое время. Но не мне было говорить тебе об этом, да ты и не стала бы слушать, даже если бы я попытался.

Она открывает рот, чтобы возразить, но, должно быть, быстро понимает, что я прав, потому что снова закрывает его.

— Он причинил тебе боль? — тихо спрашиваю я.

— Т-только рана на голове, когда вырубил меня.

— Значит, он тебя не трогал?

— Насколько мне известно, нет. Когда я очнулась, на мне была та мерзкая рубашка. Кто-то натянул ее на меня, но я не знаю кто. Понятия не имею, как долго я была в отключке, так что…

Каждый мускул в моем теле напрягается, когда я представляю все то, что Виктор мог сделать с ней, пока Летти была без сознания.

— Я не чувствую, что кто-то причинил мне боль. Т-трогал меня. — Ее глаза расширяются, как будто ее только что осенило воспоминание. — Ну, кроме тебя. Черт. — Она поднимает руки и закрывает лицо. — Мне нужно домой. Все, наверное, гадают, куда я делась. Они, наверное, сходят с ума.

— Я все улажу, — заверяю ее. — Тебе просто нужно отдохнуть.

Она кивает, явно не имея сил бороться со мной.

— У тебя есть обезболивающее? Моя голова… — Она замолкает, на самом деле ей больше не нужно ничего говорить.

— Конечно. Я принесу.

В ту секунду, когда передаю ей таблетки, Летти глотает их, прежде чем снова устроиться под моим одеялом. И, черт возьми, если вид ее там не трогает что-то внутри меня.

Ложась рядом с ней, я смотрю прямо перед собой.

— Расскажи мне, что случилось, — требую я.

— Думала, что ты не хочешь говорить?

Ее слова вызывают боль в моей груди.

— Я… кто-то причинил тебе боль?

— Да, ты это сделал.

Я открываю рот, но выходит лишь долгий выдох.

— Зачем ты это сделала? — продолжаю я, несмотря на ее нежелание общаться.

— Что именно? Тебе нужно уточнить, — бормочет она.

— Камеры. — Я решаю начать с самой легкой части всего этого.

Девушка выдыхает, прежде чем спокойно ответить.

— Потому что не думала, что у меня есть выбор. Виктор угрожал моей семье… и я не знала, что мой отец уже был связан с ним.

— Мне жаль.

— За то, что он в этом замешан, или за то, что не сказал мне?

Я пожимаю плечами.

— И то, и другое. Не то чтобы я имел какое-то отношение к тому, что он был частью этого.

— Ч-что он делает? — нерешительно спрашивает она.

— Тебе действительно нужно немного отдохнуть, — говорю я, пытаясь увести разговор в сторону от этой темы.

— Скажи мне, — резко бросает она, резкости в ее тоне достаточно, чтобы заставить меня посмотреть на нее.

Летти лежит с закрытыми глазами, так что я понятия не имею, как она сейчас себя чувствует.

— Он организует распространение. Гараж — это прикрытие.

— Господи. Не могу поверить, что он завязан.

— Из того, что я слышал, у него не было особого выбора. Его семья была в опасности.

— Ясно, — вздыхает она.

— А как насчет… а как насчет остального? — спрашиваю я, хотя все еще не уверен, что готов узнать, но чувствую, что мне нужно максимально использовать это маленькое перемирие между нами.

— Ты читал мое письмо? — Я смотрю на пол, куда, как я знаю, он упало, когда Рид ворвался в комнату.

— Нет, — признаюсь я.

— Я написала его не просто так.

Мои губы приоткрываются, но снова не выходит ни слова. Все, что я чувствую — это вина и боль. Сожаление топит меня за все то, что я мог бы сделать по-другому, за все ошибки, которые я совершил. Почти все из которых касались Летти.

— Хорошо, — шепчу я.

Девушка не отвечает, и когда ее дыхание выравнивается, и тело, наконец, расслабляется, я вздыхаю с облегчением, что она получает отдых, в котором нуждается ее тело.

Я же, с другой стороны, просто лежу, уставившись в стену, и пытаюсь набраться смелости, чтобы прочитать то, что Летти хотела мне сказать.

Понятия не имею, сколько прошло времени, но, когда я, наконец, встаю с кровати и беру конверт, солнце уже давно взошло и струится сквозь щель в занавесках.

Прежде чем сделать что-то еще, я хватаю ее сумочку и достаю телефон.

Он разрядился, поэтому я подключаю его к зарядному устройству и жду, пока включится.

Требуется всего две попытки, чтобы взломать ее пароль. Кажется, я слишком хорошо ее знаю.

Там есть пропущенные вызовы и голосовые сообщения от Луки, Леона, и от всех ее соседей по общежитию.

Я колеблюсь, пытаясь придумать лучший способ справиться с этой ситуацией. Я вряд ли смогу ответить Даннам так, как она, они увидят подделку. Точно также я вряд ли смогу сказать им, что она со мной, это их не успокоит.

В конце концов, я открываю одно сообщение и нажимаю «Набрать».

— Где ты, черт возьми? — раздается сонный, хриплый голос в трубке.

— Это Кейн, — шепчу я, не желая будить Летти. — Она со мной. С ней все… в порядке.

— Ты действительно думаешь, что я в это поверю? — На заднем плане слышится шорох, а затем глубокий рокот мужского голоса.

— Она спит в моей постели, так что не могла бы ты, пожалуйста, отозвать поисковую группу?

— Зачем мне это делать? — огрызается она, внезапно проснувшись.

— Потому что ты хороший друг, Элла.

Девушка выдыхает свое разочарование.

— Ты обещаешь мне, что не причинишь ей вреда.

— Обещаю. Когда проснется, я попрошу ее позвонить тебе. Но мне нужно, чтобы ты отозвала остальных, и…

— Дай угадаю, не говорить Даннам, что она с тобой?

— Ну, если не хочешь столкнуться с их гневом.

— Хорошо, — вздыхает она, голос ее звучит измученно и раздраженно. — Отлично. На этот раз я сделаю за тебя грязную работу. Но только в этот раз.

— Я ценю это. Слушай, я знаю, что все так…

— Хреново.

— Я хотел сказать «сложно», но и так пойдет. Но я никогда не трону и волоска на ее голове, мне нужно, чтобы ты поверила в это.

— Что случилось, Кейн? Ты меня пугаешь.

— Это не моя история, но с ней все в порядке, и я попрошу ее позвонить тебе.

— Отлично. Хорошо. Думаю, мне просто придется довериться тебе.

— Знаю, что это будет непросто, — невозмутимо отвечаю я. — Но я ценю это.

— Теперь я могу снова заснуть?

— Да, как только ты сообщишь новости остальным.

— Хорошо. Пока.

Элла вешает трубку прежде, чем я успеваю раскрыть рот.

Ну, ладно. Я знал, что она разозлится.

Положив телефон сбоку, я снова поднимаю письмо с колен и смотрю на ее почерк.

Втянув воздух, переворачиваю его и просовываю палец под клапан, открывая его.

Мое сердце бешено колотится, когда вытаскиваю бумагу. Понятия не имею, что Летти здесь написала, но меньше всего я ожидаю, что из сложенного письма выпадет маленький квадратик.

Я поднимаю его и ахаю.

— Срань господня. — Моя рука дрожит, когда я смотрю на нечеткое черно-белое изображение.

Я смотрю на легко узнаваемого ребенка, и моя грудь сжимается от этого зрелища.

Это мой ребенок?

Желая узнать больше, я осторожно кладу снимок на бедро и открываю письмо.

Тепло Кейна проникает в меня, и впервые я чувствую, что на самом деле могу быть достаточно сильной, чтобы совершить путешествие по дорожке воспоминаний в мои самые темные дни.

Проснувшись, я меньше всего ожидала увидеть, что парень читает мое письмо.

Я знала, что он этого не сделал. Если бы это было так, он бы что-нибудь сказал.

Возможно, он ничего не знал о том, что произошло, но не думаю, что Кейн достаточно холоден, чтобы не поддаться влиянию правды.

— Прости за то, что я сказал, — тихо признается он, прижимаясь губами к моим волосам. — Мне жаль, что я предположил, что ты могла…

— Все в порядке.

Он напрягается, его хватка на мне граничит с болью.

— Нет, не в порядке. Я обвинил тебя в… Я даже не могу произнести этого. Черт. Летти, мне очень жаль.

Я пожимаю плечами. Сейчас мне не нужны его извинения. Уже слишком поздно.

Между нами повисает тишина, когда мой взгляд находит письмо и снимок УЗИ на полу, где оно упало, когда парень вскочил.

После долгих, мучительных минут Кейн, наконец, заговаривает, пугая меня.

— Я говорил с Эллой. Она даст всем знать, что с тобой все в порядке.

— Ты говорил с Эллой? — спрашиваю я, как будто он только что сказал это на другом языке.

— Да, я подумал, что она самый безопасный выбор.

Я киваю, понимая, что он имеет в виду.

— Как ты себя чувствуешь?

Опустошенной. Сломанной. Измученной. Я проглатываю все это.

— Хочется есть. Сколько сейчас времени?

— Почти обед.

Его голос хриплый, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Ты вообще спал?

— Я в порядке, — уверяет он меня, но я могу сказать с одного взгляда на него, что это не так.

— Я пойду домой и дам тебе отдохнуть.

— Нет, — торопливо выпаливает он, крепче обнимая меня. — Останься. Давай я принесу тебе поесть, ты можешь принять душ или что-нибудь еще. Я просто… — Он отворачивается от меня, подозреваю, чтобы я не прочитала слишком много в его глазах. — Ты нужна мне прямо сейчас.

От его признания у меня перехватывает дыхание.

Протянув руку, я обхватываю его подбородок, пытаясь повернуть его голову обратно ко мне, но парень отказывается.

— Кейн, я…

— Я не знаю, как все это переварить, Принцесса. Я пытаюсь, просто…

— Это слишком много.

Невеселый смех срывается с его губ, прежде чем Кейн снова замолкает.

Мое сердце разрывается, когда я смотрю, как парень пытается справиться со всем, что он только что узнал. Мое собственное горе также неумолимо, но у меня было больше времени, чтобы справиться с этим. Год этой тьмы, которая гноилась во мне с тех пор, как все произошло.

— Из меня дерьмовый повар, но может, у тебя есть какие-нибудь пожелания?

Я хочу заставить его поговорить, но решаю не делать этого. Это новая территория для нас, и можно с уверенностью сказать, что это минное поле. Я более чем осознаю, что в любой момент могу сказать что-то такое, что щелкнет его выключатель, и парень может престать быть милым, и его гнев может вернуться в полную силу.

— Нет, все, что у тебя есть, будет здорово.

Я поворачиваюсь, готовая отстраниться от него, но, к моему удивлению, Кейн сжимает меня крепче.

— Используй все, что сможешь найти. Я оставлю одежду на кровати, когда ты закончишь.

— С-спасибо, — заикаюсь я, чувствуя себя странно, говоря это, когда обычно мы лишь оскорбляем друг друга.

— Не за что.

Наконец Кейн отпускает меня, и я иду через его маленькую комнату, одетая только во вчерашний купальник и толстовку Рида.

Открываю дверь ванной, когда Кейн снова заговаривает.

— Скарлетт?

Я останавливаюсь, ожидая продолжения.

Гнетущая тишина тянется несколько секунд, и я оглядываюсь через плечо.

Кейн сидит на краю кровати, все еще одетый только в боксеры, с его прекрасным телом и татуировками на виду, но его опущенная голова и смущение в его глазах мешают мне насладиться видом, как я обычно делала.

— Я… Прости меня. — От хриплости его голоса, от его честности у меня волосы встают дыбом.

— За что именно? — Я не могу не спросить, зная, что он за многое должен извиниться.

— Я… эм… — На мгновение парень отводит взгляд, прежде чем его глаза возвращаются ко мне. — За то, что заставил тебя поверить, что меня не было бы рядом.

Хочу ответить, но быстро проглатываю слова. Вместо этого лишь киваю и проскальзываю в ванную комнату.

После всего что произошло, он может говорить все, что угодно, но что-то подсказывает мне, что если бы я сказала ему правду тогда, ничего бы не изменилось.

Кейн бы не поверил мне.

Мой желудок сжимается от этой мысли.

То, как он ведет себя сейчас, вызвано шоком. Шоком и жалостью к тому, что я пережила.

Со вздохом я тянусь в его душ и включаю его, прежде чем снять одежду.

Вода такая горячая, что обжигает кожу и заставляет меня вздрогнуть, когда я вхожу под душ, но я не делаю ни малейшего движения, чтобы переключить ее.

Мне это нужно, все, что угодно, чтобы отвлечься от боли в груди от потери.

Готова ли я была стать мамой? Абсолютно нет. Я жила жизнью своей мечты и не хотела ничего менять, но мало что могла с этим поделать, потому что не собиралась избавляться от своего ребенка. Даже если это порождение дьявола.

Я знала, что найду способ заботиться о малыше, и надеялась, что, когда у меня хватит смелости признаться родителям, они поддержат меня и помогут поступить правильно.

У меня просто не было шанса зайти так далеко.

Посмотрев вниз, я нахожу ограниченный выбор геля для душа Кейна и бутылку шампуня.

— Что ж, ладно.

Не имея особого выбора, я протягиваю руку и беру бутылку.

В ту секунду, как открываю крышку, запах Кейна поглощает меня, и я сразу же жалею об этом. Он покроет каждый дюйм моей кожи, даже не прикасаясь ко мне.

Я максимально использую свои ограниченные ресурсы и выключаю душ, как только заканчиваю. После всего, что произошло с тех пор, как проснулась здесь, я совсем забыла о ране на голове, пока не запустила пальцы в волосы, чтобы вымыть голову. Мне едва удалось сдержать крик боли, когда мои глаза наполняются слезами.

Виктор гребаный Харрис.

Мысли о моем отце заставляют слезы вернуться. Мне нужно знать, что с ним все в порядке. Нужно с ним поговорить. Нужно узнать правду.

Потянувшись за единственным полотенцем на вешалке, я пытаюсь обернуть его вокруг себя, но оно почти ничего не прикрывает.

Почистив зубы зубной пастой Кейна, я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Я не слышала его с другой стороны, так что могу только надеяться, что парень все еще внизу, и я смогу одеться, прежде чем он появится снова.

К счастью, его комната пуста, и, как и было обещано, на кровати рубашка и пара чего-то похожего на совершенно новые боксеры, сложенные сверху, но я не добираюсь до кровати, потому что снимок на тумбочке привлекает мое внимание.

Пока я не вытащила его из своей маленькой шкатулки памяти, чтобы положить в письмо Кейну, я не смотрела на него месяцами. Было легче спрятать его с глаз долой, хотя я никогда ничего не забывала. Ни разу.

Протянув руку, я поднимаю его и смотрю на нашего ребенка, когда боль от потери снова омывает меня. Все, что произошло после того, как я услышала эту ужасную новость, останется со мной навсегда. Я уже знаю, что никогда больше не почувствую такой боли. Это было ужасно.

Я настолько погружена в свои воспоминания, что не слышу, как Кейн поднимается по лестнице, и только когда он закрывает за собой дверь, его взгляд падает на мое едва одетое тело, я понимаю, что он там.

— Прости, я…

— Все в порядке. — Положив снимок обратно, я поворачиваюсь к нему. — Ого, я думала, ты сказал, что не умеешь готовить, — говорю я, принимая поднос, полный еды из его рук.

Оторвав взгляд от моих ног, он прочищает горло и находит мои глаза.

— Это просто блинчики.

— Выглядят великолепно, спасибо.

— Не за что.

Неловкость заполняет пространство, когда мы оба пытаемся постичь это новое перемирие между нами.

Я не настолько наивна, чтобы думать, что оно продлится долго. Кейн просто делает то, что считает правильным в данной ситуации, и я не могу сказать, что это не приветствуется. Мысль о том, чтобы остаться одной в своей комнате в общежитии после всего, что произошло прошлой ночью, наполняет меня ужасом, особенно потому, что я знаю, что все будут засыпать меня вопросами. Мне нужно придумать достойное оправдание тому, что произошло, потому что ни то, что я была похищена главарем банды, ни то, что я была в постели Кейна, ничего не улучшит.

Глубоко вздохнув, пытаясь собраться с мыслями, я снова смотрю на одежду, которую он оставил.

— Я… я могу выйти…

— Кто ты и что сделал с Кейном? — спрашиваю я.

— Принцесса, — выдыхает он. — Я просто пытаюсь поступить правильно.

— Это странно, — признаю я.

— Ты бы предпочла, чтобы я на тебя кричал?

— Может быть, — признаю я. По крайней мере, это было бы нормально. То, что происходит сейчас просто… странно.

— Я дам тебе…

— Все в порядке. Ты видел все это раньше.

— Но…

— Кейн, — огрызаюсь я. — Перестань проявлять заботу, это тебе не идет.

Его губы приоткрываются в шоке от моей вспышки агрессии.

Похоже, парень хочет что-то сказать, но я не даю ему шанса. Вместо этого хватаю одежду и поворачиваюсь к нему спиной, натягивая боксеры на ноги под полотенцем, и надеваю рубашку через голову, прежде чем стянуть полотенце и использовать его, чтобы выжать воду из волос.

— У тебя есть расческа? — спрашиваю я, зная, в каком состоянии сейчас находится моя длинная грива.

— Верхний ящик. — Он кивает на свой комод, и я открываю его.

Внутри я нахожу расческу, щетку, воск и несколько других мужских средств для волос, а также большую коробку презервативов. Приятно знать, что он намерен наслаждаться всеми преимуществами студенческой жизни, хотя я замечаю, что она полная.

— Не похоже, что ты был очень занят, — бормочу я.

— Что?.. Хм, нет.

— Так ты пытаешься сказать мне, что печально известный Кейн Ледженд не трахал каждую охотницу за джерси, которая хотя бы взглянула в твою сторону?

Парень смотрит на меня с того места, где сидит, откинувшись на спинку кровати, с тарелкой на коленях.

Секунду он изучает меня, формулируя свой ответ.

— Как Клара, ты имеешь в виду?

— Так ее звали? — Я притворяюсь невежественной. По правде говоря, я до сих пор живо помню, что почувствовала, когда он назвал ее «принцессой».

Кейн усмехается, качая головой, подносит кусок бекона ко рту и откусывает кусочек.

— Ты не можешь лгать мне, Принцесса. Я практически чувствую твою ревность.

— Серьезно? — Я выгибаю бровь, раздраженная тем, что он видит то, что я так отчаянно пытаюсь скрыть.

— Иди и поешь, Принцесса. — В его голосе нет никаких намеков, но от его доминирования у меня по спине пробегает дрожь.

Мое тело двигается само по себе в соответствии с его требованием, и прежде чем осознаю это, я забираюсь на кровать рядом с ним, и Кейн ставит тарелку мне на колени.

— Как голова? Я принес еще таблеток, — говорит он, кивая на бутылку на подносе.

— Болит.

— Расскажи, что случилось.

— Кейн, — вздыхаю я, подозревая, что то, что я расскажу ему о событиях прошлой ночи, только разозлит его и изменит то, что происходит между нами.

— Просто скажи мне. Тогда я решу, кого убить первым.

— Видишь, поэтому я не говорю тебе.

Рычание рвется из его горла на мой отказ.

— Скажи мне, или я найду информацию в другом месте, но тебе не понравится результат твоей лжи.

— Я не лгу, а…

— Не говоришь мне. Почему ты пытаешься защитить меня? Ты же меня ненавидишь.

Горький смех срывается с моих губ.

«Да, я сижу здесь в твоей постели и завтракаю, потому что я так сильно тебя ненавижу».

— Понятия не имею, кто меня схватил, — тихо говорю я. — После тебя… оставшись одна, я решила, что не могу вернуться на вечеринку, и отправилась через пролесок.

Хватка Кейна на вилке становится крепче, так как я уверена, что он помнит, что на мне было или не было надето.

— Ты решила попытаться дойти до дома пешком… одна? — вскипает он.

— Ну, не возвращаться же мне на вечеринку и не объявлять всем, что ты только что трахнул меня у дерева, не так ли?

— Так и должна была сделать.

— Да, ну, конечно. Встретиться с Лукой и Леоном было бы намного проще, чем с Виктором, но сейчас уже немного поздно, тебе не кажется? — выплевываю я, раздражаясь из-за того, что теперь он решил защитить меня, когда изначально был тем, кто оставил меня в лесу. Чего именно он ожидал от меня?

— Что он сделал?

— Кроме того, что ударил меня по голове и привязал к стулу, на самом деле ничего. Но папа был в плохом состоянии. Мне нужно помочь ему, вытащить его оттуда.

— Принцесса, я восхищаюсь твоим желанием попробовать. Но твой отец — член банды. Очень опасной банды. Ты не можешь просто прийти к его трейлеру, сказать ему, что тебе это не нравится, и ожидать, что он сможет уйти. Он занимается этим уже много лет, это его жизнь.

— Его семья должна быть его жизнью, — бормочу я.

— Иногда приходится делать плохие вещи, чтобы защитить тех, кого мы любим.

— Осторожнее, в следующий раз ты покажешь мне, что у тебя есть сердце.

Его тело напрягается рядом со мной, и я задаюсь вопросом, не задела ли я его за живое.

— Ты понятия не имеешь, что я должен был сделать, чтобы вернуть Кайла, я… — Он качает головой. — Это не имеет значения.

— Ты можешь рассказать мне, — предлагаю я, наконец, разрезая один из блинов, лежащих на моей тарелке, и отправляя кусок в рот.

— Нет, наверное, мне лучше этого не делать.

— О, боже, это действительно вкусно, — стону я.

Кейн смотрит на меня. Его голубые глаза чуть темнеют при взгляде на мои губы, когда я слизываю с них сироп.

— Хм… эм. — Связь между нами, трещит так громко, что я почти слышу ее. — Р-расскажи мне о… о нашем… — Он замолкает.

— Ребенке? — заканчиваю я за него.

— Да. Черт. — Он бросает пустую тарелку на край кровати и проводит рукой по лицу. — Не могу смириться с тем фактом, что ты была беременна моим ребенком. Это звучит так неправдоподобно.

— Поверь мне, все это было очень реально.

— О нет, я не имел в виду…

— Все в порядке.

— Нет, это не так. — Парень поворачивается так, что все его внимание сосредоточено на мне. Моя кожа покалывает, когда он осматривает каждый дюйм моего тела.

— Ладно. Я узнала о беременности примерно через четыре недели после вечеринки. У меня была задержка, но я просто подумала… надеялась, что это из-за стресса или что-то в этом роде. Месячные никогда не были регулярными, так что в этом не было ничего особенного. Но время шло, и я просто знала, что откладываю неизбежное.

Я вздыхаю.

— До того момента смотреть на маленькое окошко, в котором хранилась моя судьба, было самым страшным, что я когда-либо испытывала. Если бы я только знала, что ждет меня в будущем, то, возможно, не была бы так напугана.

— Ненавижу, что ты не смогла мне рассказать. — Боль в его голосе грозит разрезать меня на части, но я знаю, что он понимает, почему этого не произошло.

— Я тоже. Шло время, и мне было так одиноко. Я не могла сказать тебе. Бесчисленное количество раз я сидела там с телефоном в руке, глядя на твой контакт. Но просто знала, что ты не примешь этого.

— Ненавижу, что ты, вероятно, права.

— Так и есть, Кейн. Но сейчас нет смысла корить себя за это. Это не изменило бы исхода.

— Но я мог быть там, рядом с тобой.

Я пожимаю плечами. Мы оба знаем, что, скорее всего, его бы там не было. Он бы этого не принял.

— Так что же случилось? Почему…

— Я не знаю. Они так и не нашли причины. Он просто…

— Он?

— Да. Врачи сказали мне после того, как я его родила.

— Тебе пришлось..? Черт, Скарлетт.

Слышать о том, что ей пришлось родить нашего мертвого ребенка — самая душераздирающая вещь, что я когда-либо испытывал. Я видел и делал много вещей, которые должны были повлиять на меня за эти годы. Но все это меркнет по сравнению с тем, как Летти стойко рассказывает о том, через что ей пришлось пройти.

Еще более ужасно то, что ей прошлось пройти через это в одиночку.

Блядь.

Сжимаю кулаки от отчаяния. Я хочу помочь, хочу унять боль, повернуть время вспять и быть рядом с ней, держать ее за руку и вытирать ее слезы.

Но я не могу. Ущерб был нанесен, и знаю, что боль останется с ней навсегда.

— Жаль, что ты никому не сказала, — шепчу я после нескольких минут молчания, после того как она храбро вспомнила события, последовавшие после процедуры УЗИ.

— Теперь это не имеет значения. Мама узнала, когда я, наконец, сломалась и уехала из Нью-Йорка. Я была в плохом состоянии и просто не смогла больше это выносить.

Летти вздыхает.

— Я думала, она возненавидит меня за то, что я бросила учебу и испортила лучшую возможность в моей жизни, но она просто выслушала меня, когда я рассказал ей все, обняла и сказала, что все будет хорошо, и, самое главное, она помогла мне. Без нее я не уверена, что была бы сейчас здесь.

— Ты имеешь в виду в колледже? — спрашиваю я, об альтернативе даже думать не хочется.

— Не знаю, — шепчет она. — Мне было очень плохо, Кейн. Действительно чертовски плохо.

Я опускаю голову на руки, не в состоянии переварить все это прямо сейчас.

Это уже слишком. Вся эта ситуация с Летти ужасна, но это…

Я никогда не ожидал этого.

Мне хотелось злиться на нее за то, что она избавилась от моего ребенка. Я цеплялся за этот гнев и не позволял себе рассматривать какие-то другие варианты того, что нашего ребенка больше нет. Но оказывается причина, заключалась не в том, что она решила не оставлять его в живых.

— Мне пора возвращаться. Пусть все сами увидят, что со мной все в порядке.

— Тебе необязательно уходить, — говорю я. Слова странно слетают с моих губ после всех тех раз, когда я отталкивал ее.

— Я знаю, Кейн. Но это, — говорит она, указывая между нами. — Мы так не поступаем. Мне нужно уйти и позволить тебе собраться с мыслями и вспомнить, что ты ненавидишь меня.

На моих губах появляется грустная улыбка. Не в силах остановиться, я протягиваю руку и беру прядь ее теперь почти сухих и вьющихся волос между пальцами.

— Я не…

— Не надо, — огрызается она, вскакивая с кровати, как будто я только что обжег ее. — Могу я одолжить… — она смотрит на свои ноги, — что-нибудь. Я постираю и верну тебе утром.

— Конечно, вернешь, когда сможешь. — Я нахожу самую маленькую пару спортивных штанов, которые у меня есть, и передаю их ей, с сожалением наблюдая, как девушка натягивает их, прикрывая ноги.

— Спасибо. Я вызову такси и оставлю тебя в покое.

— Летти, заткнись на хрен. Я отвезу тебя.

— Это совсем не… — Она обрывает себя, когда, наконец, смотрит на меня и видит решимость на моем лице. — С-спасибо.

— Это даст тебе возможность рассказать мне все о том, что с ней случилось, а?

Летти нервно сглатывает, как будто вся драма, произошедшая за последние несколько часов, заставила ее забыть о ее маленьком трюке с моей машиной.

Я быстро натягиваю кое-какую одежду, пока она собирает свои вещи, и мы вместе выходим из комнаты.

Парни болтаются в гостиной, когда мы спускаемся на первый этаж, и в ту секунду, когда Летти поворачивается туда, откуда доносится шум, я прижимаю руку к ее пояснице и призываю ее продолжать идти, но вскоре понимаю, что уже слишком поздно.

— Ледженд, у тебя там какая-то горячая цыпочка? — Шаги приближаются быстрее, чем я успеваю вывести Летти из дома.

В секунду, когда Девин появляется в дверях, его лицо искажается от гнева.

— Какого хрена? — рявкает он. — Вернулась, чтобы снова попытаться подставить нас?

— Нет, я не…

— Оставь это, Дэв, ладно?

— Оставить? — спрашивает он, широко раскрыв глаза. — Она, блядь, пыталась настучать на нас Вику. Я, блядь, не собираюсь ничего оставлять.

— Ну, тебе придется, — рычу я.

— Или, блядь, что? — Он сокращает расстояние между нами, явно еще более разозленный, чем я думал, снова найдя Летти в своем доме.

— Ребята, пожалуйста, не надо. Я ухожу, хорошо? Я ничего не сделала и сожалею о том, что произошло. Твой отец не оставил мне выбора.

В глазах Девина что-то мелькает, я думаю, понимание. Он прекрасно знает, как трудно иногда избегать приказа отца.

— Я облажалась, ясно? Он не получил того, что хотел, и я была наказана за это, мой отец тоже. Так мы можем просто отпустить это?

Наконец Девин отрывает от меня свой сердитый взгляд и смотрит на Летти.

Он может быть моим лучшим другом, но то, как он смотрит на нее, заставляет меня хотеть прижать ее к себе, чтобы защитить. Легко забыть, что Летти не такая, как большинство девушек. Она выросла среди самых страшных мужчин штата.

Мальчики Харрис, может, и не их отец, но его кровь все еще течет в их жилах, и они могут включать ее, когда захотят.

— Убери ее на хрен отсюда, — рявкает он, не сводя с нее пристального взгляда.

— Братан, — говорю я, хлопая его по груди. — Она сказала свое слово. Отпусти это, черт возьми.

— Пошел ты, Ледженд. Она, блядь, тебе что-то наплела?

— Очень бы хотелось, — бормочу я, снова направляя Летти к входной двери. С чем угодно было бы справиться легче, чем с тем ударом, который она нанесла.

Девушка молчит, пока я веду ее к своей машине, припаркованной перед домом под странным углом, точно так же, как я оставил ее, после того как провел с ней время прошлой ночью. Я должен был чувствовать себя лучше, снова трахнув ее, преподав ей урок за то, что она думала, что может откупиться от меня ремонтом машины. Но в глубине души, я был благодарен, что моя малышка вернулась.

— Она выглядит как новенькая, да? — спрашиваю я, желая знать, что с Летти все в порядке после стычки с Девином.

— Выглядит великолепно.

Я выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь в сторону кампуса, в то время как Летти возится с завязками на моих спортивных штанах, которые туго затянуты вокруг ее талии.

— Зачем ты это сделала?

Краем глаза замечаю, как она пожимает плечами.

— После всего, что я с тобой сделал, ты починила мою машину, не задумываясь, без всякой причины?

— Я знаю, как много она для тебя значит. И это была моя вина, что ты разбил ее.

— Я был за рулем, Принцесса. Это была моя вина.

Она качает головой.

— Я должна была рассказать тебе о камерах. Может быть, мы могли бы придумать что-нибудь, чтобы успокоить Виктора. Тогда бы за моей задницей сейчас не охотились все Харрисы.

— Они не охотятся на тебя. Рид принес тебя в дом. Он знает, что у тебя не было выбора.

— Но я позволила тебе убежать, думая обо мне самое худшее, — продолжает она, не останавливаясь, чтобы обдумать то, что я только что сказал о Риде.

Но, правда в том, что если с Ридом все в порядке, что я могу предположить, поскольку он был тем, кто забрал ее от Виктора и любой опасности, привезя ее ко мне, то и другие тоже будут в порядке.

Младшие братья Харрис, возможно, и не возражали бы против того, чтобы бросить вызов своему отцу, но Рид — это совсем другая история.

— Это не твоя вина, Летти. Я поспешил с выводами, позволил прошлому затуманить мой разум.

— Прошлое, которое ты видишь совершенно иначе, чем все остальные.

Я крепче сжимаю руль, когда представляю лицо Райли.

— Как бы там ни было, сейчас это не имеет значения. Мы все еще живы, и ты получил свою любимую машину обратно.

— Да, все просто чертовски здорово, — бормочу я, мой гнев начинает всплывать на поверхность.

Это самая легкая вещь, за которую можно уцепиться, когда, кажется, что я теряю контроль над всем, что меня окружает. Когда то, чему я позволял подпитывать себя все эти годы, начинает превращаться во что-то другое.

Включаю поворотник, чтобы свернуть на стоянку, ближайшую к зданию общежития Летти, и выдыхаю воздух, который задерживал, когда паркуюсь на свободном месте.

— С-спасибо, — заикаясь, бормочет она, отстегивая ремень и хватая сумочку, готовясь вылезти.

Девушка сжимает пальцами ручку, когда я зову ее по имени.

— Да?

— Хочешь, я провожу тебя? — Мои пальцы снова сжимают руль, когда я думаю о том, что с ней может что-то случится по дороге в комнату.

— Не думаю, что это хорошая идея. Там, наверху, ты всем не очень нравишься.

— Мне плевать, что они думают.

— Ну, да, но…

— Но ничего, Принцесса.

— Просто оставь это, ладно? Не создавай больше проблем, чем уже есть.

От ее слов у меня сжимается челюсть.

— Что ты собираешься им сказать? — выдавливаю я.

— Я еще не решила. Но не правду, это уж точно.

— Да, потому что плохо проводить со мной время. — Ненавижу уныние, которое охватывает меня с каждым произнесенным словом.

— Кейн, — вздыхает она, поворачиваясь ко мне. — Прости, что не сказала тебе. Я на самом деле сожалею. Но я знаю, что ты понимаешь почему, и надеюсь, ты не будешь держать на меня зла. Я сделала все, что могла, для нашего ребенка, но этому не суждено было случиться, и мне придется вечно жить с воспоминаниями о том, что произошло.

— Если… если бы все пошло по-другому… ты бы сказала мне об этом до того, как он родился?

— У меня нет ответа на этот вопрос, Кейн. Я не могу предсказать, что случится в будущем. Если бы могла, все, возможно, было бы немного легче принять.

— Принцесса, — рычу я, не получив ответа, которого хотел.

— Надеюсь, что так бы и было. Но…

Я впервые смотрю на нее, пока она пытается подобрать правильные слова.

— Но? — подсказываю я.

На ее губах появляется улыбка.

— Ты можешь быть чертовски пугающим, когда захочешь.

Я смеюсь, моя собственная улыбка растягивает губы, когда Летти немедленно разрушает напряжение, которое спустилось вокруг нас.

— Да, это отчасти связано с работой.

— Не могу поверить, что ты все еще работаешь на этого придурка.

— Я вынужден делать то, что должен, — бормочу я, не особо впечатленный тем фактом, что я все еще марионетка Виктора после всех этих лет и всех обещаний, которые я выполнил, чтобы сделать свою жизнь лучше.

Летти колеблется несколько секунд, заставляя меня бояться того, что она собирается спросить дальше. Обычно она за словом в карман не лезет, так что от того, что она сдерживается сейчас, у меня скручивает живот.

— Что ты для него делаешь?

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но я быстро проглатываю слова.

— Ничего такого, о чем я хотел бы, чтобы кто-нибудь знал.

— Так плохо, да?

— Иногда, но большую часть я оставил позади. Скажем так, мое стремление попасть сюда привело к большему кровопролитию, чем это было необходимо.

— Черт. — Она проводит рукой по лицу. — Ты лучше, чем он, чем они. Ты ведь это знаешь, верно?

— Я ребенок Харроу-Крик, Летти. Лучше и быть не может, ты же знаешь.

— Нет, — выплевывает она. — Это чушь собачья, и ты это знаешь. У тебя в кармане билет в НФЛ, если захочешь. Если не упустишь эту возможность. Тебе нужно уйти от всего этого, сосредоточиться на том, что важно.

— А что, если я не смогу? — спрашиваю я, зная, что невозможно просто уйти от Виктора Харриса и «Ястребов», особенно после того, как я так глубоко увяз. Я участвовал в сделках, битвах, убийствах и вымогательствах, в которых большинство членов никогда бы не участвовали из-за моей связи с детьми Харриса. Нельзя просто так уйти, когда у вас есть такая информация.

Девушка пожимает плечами.

— Это твоя жизнь, а не моя, Кейн. Я просто говорю то, что думаю.

Когда я не отвечаю, девушка снова тянется к ручке, и на этот раз я не останавливаю ее.

— Думаю, еще увидимся, — бормочет она. — Спасибо, что позаботился обо мне.

Дверь захлопывается, и она уходит, прежде чем я успеваю ответить.

— Не за что, — бормочу я в тишину своей машины, наблюдая, как девушка уходит.

Мои пальцы сжимаются на руле от желания пойти и проверить ее, и в ту секунду, когда девушка исчезает внутри здания, я проигрываю борьбу и вылезаю из машины.

Я стою на том же месте, что и в ту ночь, когда наблюдал за ее окнами. Знаю, что должен вернуться к своей машине. Ей придется кое-что объяснить своим соседям, так что вряд ли она появится в своей комнате в ближайшее время.

Но ничто все равно не заставляет меня двигаться, и я просто стою и жду. Жду, чтобы убедиться, что Летти вернулась в свою комнату и что никто не поджидал ее на лестнице.

Вытащив из кармана телефон, я звоню Риду. Он отвечает не сразу, а когда отвечает, его тяжелое дыхание громко звучит у меня в ухе.

— Трахаешь какую-то задницу? — спрашиваю я.

— Эм… да, что-то в этом роде, — бормочет он. — Что тебе нужно?

— Виктор закончил со Скарлетт?

— Насколько я знаю, да.

— А что с ее отцом?

— Отправили обратно на работу с очень болезненным предупреждением.

— Ясно, хорошо. Если он еще раз прикоснется к ней, я…

— Он не будет, — уверяет меня Рид, и я мгновенно расслабляюсь. Если и есть на свете человек, которому я полностью доверяю, так это он.

— Хорошо.

Связь обрывается прежде, чем я успеваю сказать что-нибудь еще. Я опускаю руку и смотрю на ее окно.

У меня перехватывает дыхание при виде того, как девушка стоит там, как гребаный ангел, с ярким светом ее комнаты позади нее.

Наши взгляды пересекаются на несколько секунд, прежде чем Летти исчезает в комнате, позволяя мне уйти, зная, что она в безопасности. По крайней мере, сейчас.

В ту секунду, когда вхожу в дверь, все вскакивают и бегут ко мне.

— Я в порядке, — говорю я, когда Элла разглядывает меня. К счастью, мои растрепанные волосы закрывают пластырь, который Кейн наложил на мою рану.

Довольная тем, что видит, она обнимает меня за плечи.

— Мне нужно пойти и убить его во сне? — шепчет она мне на ухо, заставляя меня задаться вопросом, что она сказала остальным, если понижает голос.

— Нет, все в порядке. Правда.

— Хорошо. — Она слегка сжимает меня, прежде чем отпустить.

— Какого черта, Лет? — рявкает Брэкс, стоя рядом с Уэстом, выпятив грудь.

— Простите, я не хотела никого из вас беспокоить.

— Слушай, только не сбегай так снова, даже если увидишь гребаных Queen.

Я смотрю на Эллу, которая просто улыбается мне и подмигивает.

— Мне очень жаль. Телефон сдох, и… это было безответственно с моей стороны.

— Поскольку ты в безопасности, на этот раз мы тебя прощаем, — говорит Уэст. — Но Лука и Леон сходят с ума. Их будет труднее убедить.

Мой желудок сжимается, когда я думаю о них. Независимо от того, что собираюсь им сказать, будь то ложь или правда, они не будут счастливы. Я на самом деле удивлена, что они не сидят здесь и не ждут.

— Они были здесь все утро в надежде, что ты появишься, — говорит Мика, как будто может читать мои мысли. — Мы отправили их домой, когда узнали, что ты в безопасности. — Он одаривает меня понимающей улыбкой, которая заставляет меня думать, что он тоже точно знает, где я была.

— Я позвоню им немного позже, мне просто очень нужно переодеться.

Я смотрю на себя и морщусь, когда замечаю, что толстовка, которую Кейн мне дал с логотипом «Пантер». Что-то подсказывает мне, что если посмотреть на заднюю часть, на ней, вероятно, его игровой номер, который легко докажет, что я лгу своим друзьям.

— Ты голодна? — спрашивает Вайолет, возвращаясь на свое место на кухне, где, как я предполагаю, она готовит ужин.

— Не сейчас, но, может, попозже.

— Принято. Сегодня вечер Энчилады.

— Мой любимый вечер недели, — объявляет Уэст, потирая живот, как маленький ребенок.

— Не могу дождаться, — говорю я, направляясь в свою комнату, зная, что Элла идет за мной по пятам.

Я оставляю дверь открытой, позволяя ей войти за мной и, опустив сумочку на комод, иду к окну.

Не знаю, зачем я это делаю, но нисколько не удивляюсь, когда вижу, что Кейн смотрит на меня снизу вверх.

У меня перехватывает дыхание, и это не остается незамеченным Эллой.

— Что случилось?

— Н-ничего, — заикаюсь я, отступая и поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее. — Ну, давай, спрашивай, — говорю я с ухмылкой.

— Никаких вопросов. Можешь рассказать мне все сама, если захочешь.

Вздохнув, я сворачиваюсь калачиком на кровати, и она повторяет мое движение на другом конце.

Было бы так легко перевернуть страницу, держать все это запертым внутри, но что-то внутри меня умоляет просто сорвать пластырь и выпустить все наружу.

Я призналась Кейну, и было важно, чтобы он первым услышал, что произошло после мамы. Теперь пришло время сказать кому-то еще и попытаться правильно двигаться вперед.

Я делаю глубокий вдох и просто позволяю словам течь.

— Чуть больше полутора лет назад я была на вечеринке у себя дома, в Харроу-Крик. Я была уверена, что его там не будет, но мне следовало бы знать лучше. В конечно итоге мы оказались на заднем дворе и…

— На заднем дворе? — спрашивает она с ухмылкой.

— Да, в луже, если быть точной, потому что, пока мы были там, начался дождь.

Элла кивает, и в ее глазах искрится веселье.

— В общем, я забеременела от него. — Она не ахает и не выказывает никакого шока, доказывая, что я была права насчет того, как много она слышала о нашем споре. — Но у меня случился выкидыш на двадцатой неделе.

Теперь наступает шок.

— Твою мать, двадцать недель? О, боже, Лет. — Она тянется к моей руке, и ее глаза наполняются слезами. Однако я чувствую себя на удивление стабильно.

— Я ничего ему не говорила. Была слишком напугана.

— Он ничего не знал? — Ее глаза так широко распахиваются, что, клянусь, вот-вот выскочат.

— Я никому не говорила. Не знала, как это сделать. Знала, что моя мама была бы разочарована мной. И знала, что Кейн возненавидит меня, если вообще признает, что я говорю правду. Я просто… испугалась. А потом все это внезапно закончилось, и я решила, что могу просто двигаться дальше, понимаешь?

Элла качает головой.

— Нет. Нельзя справиться с чем-то подобным в одиночку, Летти.

Невеселый смех срывается с моих губ.

— Мне ли не знать. В конце мая я наконец-то достигла дна и потащила свою жалкую задницу домой, чтобы признаться маме. Она очень сильно помогла, и вот я здесь.

— Черт, Летти. Итак, прошлой ночью?

— Кейн и я… — Я замолкаю, как мне вообще начать объяснять, что происходит между Кейном и мной. — Он обвиняет меня во многих вещах, которые с ним случились. Я почти уверена, что он никогда не имел этого в виду, и все эти эмоции просто гноились в нем и выплескивались на меня как ненависть.

Я снова вздыхаю.

— В детстве я встречалась с его лучшим другом, но он умер. Кейн винит меня, потому что в ту ночь, когда я рассталась с ним, он напился и въехал на своей машине в дерево.

— Господи.

— В ночь той вечеринки его младшего брата поймали с наркотиками и отправили в колонию для несовершеннолетних на год. Кейн был со мной, когда все это происходило. Опять же, это моя вина. И так цепляется одно за другое.

— Неудивительно, что ты не хотела говорить ему о ребенке.

— Да, но я ошибалась. Я должна была хотя бы попытаться. Тот спор, который ты слышала, произошел, когда я впервые рассказала ему об этом. Он предположил худшее и…

— Он думал, что ты сделала аборт?

— Да.

— Еще одна причина для ненависти.

— Потом он уехал и чуть не умер. Снова моя вина и…

— Ты ведь понимаешь, что из этого получится хорошая книга, верно?

— Книга? Это чертова катастрофа. — И я даже не упомянула о «Ястребах» или участии Виктора.

— Всегда есть время для счастливого конца. — Я смотрю на нее в полном недоумении. — Что? Я немного романтик, подай на меня в суд.

Я не могу удержаться от смеха, глядя на ее глупое выражение лица.

— И что? Прошлой ночью у вас был горячий, страстный секс на почве ненависти? — предполагает она.

— Э-э… да, что-то в этом роде.

— Девочка, парни Данн будут разбиты, когда узнают, что ты трахалась с плохим мальчиком.

Мое сердце падает.

— Мне нужно с ними поговорить. Они знают, что я была с ним… После того как в прошлый раз они видели доказательства.

— Я не завидую тебе, но если они нуждаются в утешении, ты знаешь, к кому их послать. — Она шевелит бровями, и я разражаюсь смехом.

— Значит, вчера вечером у тебя не было ничего с Кольтом?

Ее лицо грустнеет, заставляя меня пожалеть, что я спросила.

— Нет, в последний раз, когда я его видела, какая-то рыжая сосала ему лицо.

— Придурок.

— Да уж.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем он.

— Может, и так, но сейчас я просто хочу его.

Я грустно улыбаюсь ей.

— Я должна оставить тебя и позволить переодеться в свою собственную одежду. — Она смотрит на мой слишком большой наряд. — Я имею в виду, ты потрясающе выглядишь, но…

— Да, мне нужно надеть свое собственное нижнее белье.

— Ты сбежала оттуда в спешке прошлой ночью, да?

Я нервно сглатываю, когда ко мне возвращаются воспоминания о моем уходе с вечеринки.

— Да, — шепчу я.

Элла встает с моей кровати и идет к двери.

— Если тебе что-нибудь понадобится, группа поддержки, например, когда ты будешь разговаривать с парнями, просто крикни мне.

— Спасибо, Элла. Я очень ценю это.

— Всегда пожалуйста. — Она мило улыбается мне и исчезает.

Я откидываюсь на спинку кровати и на несколько секунд закрываю глаза, пытаясь набраться храбрости, чтобы пошевелиться и пойти к Луке и Леону.

Я должна сделать это сегодня, не могу ждать до завтрашнего урока. Это несправедливо по отношению к ним.

Проходит почти два часа, когда я, наконец, выхожу из своей комнаты. Запах энчилад Вайолет наполняет общежитие, заставляя мой желудок урчать, но я знаю, что не могу остановиться, чтобы поесть, иначе я никогда не сделаю то, что мне нужно.

— А, вот и она. Мы думали, ты нас бросила, — говорит Брэкс, когда я выхожу.

— Да, эм… — Все взгляды устремляются на меня, и я нервно сглатываю. — Мне нужно выйти, так что не беспокойся обо мне.

— Я оставлю тебе немного, и ты сможешь поесть позже.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но твердый взгляд на лице Вайолет останавливает меня.

— Спасибо, — говорю я, направляясь к двери, прежде чем она убедит меня остаться.

К тому времени как подъезжаю к дому Даннов, я уже на грани нервного срыва. Перед домом полно машин, и боюсь, что в доме слишком много народу.

Тяжело вздохнув, я вылезаю из машины и направляюсь к входной двери.

Неловко стою там после стука, когда никто, кажется, не спешит открывать.

В конце концов, я тянусь к ручке и открываю ее.

— Эй? — кричу я, низкий ритм музыки из гостиной доносится до меня.

Знакомое лицо выглядывает из кухни, чтобы посмотреть, кто это, и глаза Кольта расширяются в ту же секунду, как он видит меня.

— О черт, девочка. А ты храбрая.

Его слова ударяют меня как грузовик, и вызывают волну нервов.

— Г-где они?

— Следуй за мной.

Я делаю, как мне говорят, и следую за ним в гостиную. Но когда парень входит прямо в комнату, я зависаю в дверях.

— Лу, Ли, к вам посетитель.

О, боже.

Они оба поворачиваются ко мне, и я сглатываю, пытаясь проглотить комок, который внезапно появился в моем горле.

Их лица застывают, когда они понимают, что это я, и их глаза прищуриваются. Их действия почти одновременны, и если бы я не так нервничала, то могла бы найти это забавным.

В комнате воцаряется тишина, очевидно, команда знает, что произошло прошлой ночью, и им так же любопытно услышать объяснение, как и близнецам. Я делаю шаг назад, когда они встают и делают шаг ко мне.

Парни приближаются ко мне, но едва смотрят на меня, когда выходят в коридор. Предполагая, что они хотят, чтобы я последовала за ними, иду к другой двери, через которую они проходят, и падают на два дивана.

Оглядываю кабинет с огромным плоским экраном на стене и несколькими игровыми консолями под ним.

Я не понимаю, сколько времени прошло, пока Лука не рявкает:

— Итак?

Стоя спиной к закрытой двери, я смотрю ему в глаза. Хотя это последнее, что я хочу сделать, когда замечаю, как они разъярены.

— Простите, мне не следовало так исчезать.

— Черт возьми, Лет. Мы сходили с ума. Потом звонит Элла с какой-то ерундой насчет встречи со старым другом. Это не ты, Летти, ты так не поступаешь.

— Я знаю, мне очень жаль. Я была пьяна и…

— Это был он, не так ли? — выплевывает Лука, прерывая меня.

У меня начинают дрожать руки. Я знала, придя сюда, что не смогу солгать им, хотя у меня нет ни малейшего намерения рассказывать им о Викторе, я знала, что должна признаться о Кейне.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но из них не выходит ни слова. По-видимому, это все, что нужно Луке, потому что он встает, хлопая ладонью по устройству рядом с ним, заставляя меня пискнуть и подпрыгнуть в испуге.

— Лу, успокойся, — умоляет Леон.

— Она ушла ради него, — кипит Лука. — Ради этого гребаного мудака. Иисус. — Он проводит рукой по лицу, гнев волнами исходит от него. — Какого хрена ты делаешь, Лет?

— Все сложно, — шепчу я.

— Нет, это чертова катастрофа, вот что это такое. Он гребаный засранец, но ты продолжаешь возвращаться к нему снова и снова. Разве не помнишь, как он обращался с тобой в прошлый раз?

— Да, но я…

— Это чертовски смешно. Я не могу продолжать смотреть, как ты делаешь это с собой.

— Ч-что?

— Ты собираешься продолжать встречаться с ним?

— Я… эм… Я не знаю, что будет дальше.

— Я, блядь, знаю. Или я, или он. Если хочешь, чтобы он продолжал обращаться с тобой как с дерьмом, то я не собираюсь сидеть и смотреть, как он, блядь, разорвет тебя на миллион кусочков.

— Ты не имеешь это в виду, — хнычу я, уже чувствуя, что вот-вот сломаюсь.

— Разве нет?

— Лу, пожалуйста. Это необязательно должно быть так.

— Нет, так, — рявкает он, прежде чем выскочить за дверь, захлопнув ее за собой так сильно, что, клянусь, весь дом вздрагивает.

Из меня вырывается рыдание, и я прикрываю рот рукой, пытаясь остановить его, но это бессмысленно.

Мои колени слабеют, и я начинаю сползать по стене.

Это не должно было быть так.

Но прежде чем я падаю на пол, руки обхватывают меня, и прижимают к твердому, но теплому телу.

Мои рыдания становятся сильнее, когда Леон относит меня к дивану и опускает к себе на колени.

— Ш-ш-ш, Кексик. Все в порядке.

Леон проводит рукой вверх и вниз по моей спине, пока я пытаюсь взять себя в руки.

— Нет, не в порядке. Он просто…

— Я знаю, — успокаивает он. — Он злится и сам не понимает, что говорит.

— Он говорил довольно уверенно, когда выдвигал ультиматум.

— Он не имел это в виду.

Слова Леона не заставляют меня почувствовать себя лучше.

— Он говорил довольно уверенно, — шепчу я.

— Просто дай ему немного времени. Он боялся, что с тобой что-то случилось, что Кейн мог причинить тебе боль.

— Я знаю, как это выглядит, Ли. Но… все гораздо сложнее.

— Я в этом не сомневаюсь.

Он позволяет мне сидеть там, пока я прихожу в себя.

— Мне нужно поговорить с ним, — говорю я, отталкиваясь от колен Леона, но его хватка становится только крепче.

— Пусть остынет. Пусть переспит с этим. Может быть, попробуем завтра. Сейчас, когда сезон начался, он в стрессе, наш отец сидит на шее. Все навалилось на него, и ты…

— Я делаю только хуже.

— Да.

— Черт, — говорю я, уронив голову на руки. — Мне так жаль. Я не хотела…

— Я знаю, Лет. — Он убирает мои руки от лица и обхватывает мою щеку, заставляя меня посмотреть в его темно-зеленые глаза.

Его беспокойство просачивается сквозь его собственный затянувшийся гнев, и я снова почти рыдаю при виде этого.

— Мне правда очень жаль. — Мой голос срывается.

— Я знаю. — Он снова обнимает меня и крепко прижимает к себе, позволяя своей поддержке согреть меня.

Я сижу так еще минут десять, прежде чем Леон позволяет мне слезть с его колен. Потом вытираю щеки тыльной стороной ладони и высоко поднимаю голову.

Леон не задает мне никаких вопросов, он просто позволяет мне говорить, если я захочу, но сейчас я не хочу. Рассказывать Элле сегодня днем было достаточно утомительно.

— Мне пора идти, наслаждайся вечером.

— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно.

Я качаю головой.

— У меня куча работы. Этот уик-энд прошел не совсем так, как планировалось.

Леон встает, когда я иду к двери, но его глубокий голос останавливает меня, прежде чем я успеваю открыть ее.

— Лет?

Я оглядываюсь через плечо, мои глаза встречаются с его.

— Я здесь. Если тебе нужно поговорить, о чем угодно, я весь внимание.

Я улыбаюсь ему.

— Я не забыла о нашей сделке. — Я подмигиваю, вспоминая, как всего несколько недель назад он сказал, что расскажет все, если я сделаю то же самое.

Что-то похожее на панику мелькает в его глазах при моих словах, говоря мне, что, что бы парень ни скрывал, он не готов говорить об этом.

— Спасибо, — тихо говорю я с улыбкой. — Ты можешь проверить Луку? Я беспокоюсь о нем.

— С ним все будет в порядке, Лет. Сейчас все просто напряженно.

Чувство вины грозит поглотить меня целиком. Я не хочу больше давить на плечи Луки, знаю, что он уже имеет достаточно веса в команде и безумных ожиданий от своего отца.

Я киваю, открывая дверь.

— Увидимся завтра.

— Конечно.

Леон провожает меня до двери и целует в лоб, прежде чем я машу ему на прощание и направляюсь к своей машине.

Как только оказываюсь на водительском месте, я поворачиваюсь к дому и смотрю на третий этаж.

Сейчас на улице темно, но из-за света, сияющего позади него, силуэт Луки отчетливо виден в окне.

Все внутри меня кричит, чтобы я вернулась в дом и заставила его поговорить, кричать, орать все, что ему нужно. Но я знаю, что он этого не хочет.

Я знаю его достаточно долго, чтобы знать, как парень справляется со стрессом, и вот оно. Он запирается, и что бы я сейчас ни делала, его упрямая задница не смирится с этим.

Леон прав. Мне просто нужно дать ему время.

Все будет хорошо. В прошлом мы всегда со всем справлялись.

Я заглушаю тихий голос в своей голове, который кричит мне, что теперь все по-другому, потому что я не хочу признавать, что все меняется.

Завожу машину и с сожалением отрываю взгляд от своего друга.

У меня слишком много дел, чтобы сидеть здесь и пялиться на парня, который, кажется, хочет меня с опозданием в четыре года.

С тяжелым сердцем я уезжаю, зная, что меня ждет тарелка энчилад и домашнее задание.

— Тебя не должно быть здесь, — гремит глубокий голос сквозь музыку, играющую в моих ушах.

Нажав кнопку «Стоп» на беговой дорожке, я вытаскиваю один из своих AirPods и поворачиваюсь к тренеру.

— Я знаю, сэр. Но мне нужно…

— Ты не играешь в субботу. Приказ врача.

— Я могу тренироваться? — спрашиваю я, надеясь, что он поверит, что я знаю свои пределы.

— Веди себя спокойно. Если пропустишь больше двух игр в этом сезоне, мы, возможно, просто найдем способ обойтись без тебя, Ледженд.

— Я понял, сэр. — Я киваю, благодарный, что он позволяет мне тренироваться.

Мне это чертовски нужно. С того момента как вчера ушел от Летти, в моей голове полный беспорядок. Я провел всю ночь, расхаживая по своей комнате, отчаянно пытаясь избавиться от накопившейся энергии и гнева. К этому утру, когда проснулся вовремя для практики, я знал, что мне нужно что-то сделать. И вот я здесь.

Я был первым на парковке и единственным в здании.

И посещение современного тренажерного зала дало мне освобождение, которого я жаждал, не вытаскивая свою задницу на ринг и не пытаясь сломать несколько костей.

То, что Летти сказала мне вчера. В чем она призналась…

Блядь. Я все еще не могу прийти в себя.

Схватив полотенце с вешалки, я вытираю им лицо, слегка морщась, когда натыкаюсь на все еще заживающий синяк на одной стороне лица.

Она потеряла нашего ребенка и прошла через гребаный ад в одиночку.

Сжимаю руки в кулаки от желания ударить кого-нибудь, что-нибудь.

Я и раньше испытывал гнев. Почти ежедневно.

Но прямо сейчас эта ненависть и безнадежность? Я понятия не имею, как с этим справиться.

Зная, что тренер ждет меня на поле, я немедленно направляюсь в ту сторону.

Как только переступаю порог, в комнате воцаряется тишина, когда парни смотрят на меня.

Но только когда Лука делает шаг вперед, его лицо искажено яростью, я понимаю, что все может быть хуже, чем обычно.

— Ты гребаный мудак. Что ты сделал с ней на этот раз? — рявкает он прямо мне в лицо и хлопает ладонями по груди.

— Лу, остынь. Тренер будет здесь с минуты на минуту.

— Мне плевать. Я хочу знать, что он сделал.

— Я ничего не делал.

— Она бы просто так не ушла с вечеринки, чтобы быть с таким козлом, как ты.

Я смотрю на него какое-то мгновение, изучая вену, вздувшуюся у него на лбу, и мышцы, пульсирующие на шее.

Парень действительно чертовски зол.

Улыбка дергается на моих губах, зная, что я вывожу его и просто жду, когда он попытается нанести свой первый удар. Он гребаная киска, которая думает, что справится с этим. Я ждал много лет, чтобы уничтожить его.

— Тогда тебе нужно начать пересматривать свое мнение. Потому что именно это и произошло, Данн.

— Лу, — снова говорит Леон, обнимая брата за плечи. — Просто оставь это.

Лука рычит на меня, сжимая кулаки по бокам, готовясь к тому, что будет дальше, но, к сожалению, у него нет шанса.

— Лука, — рявкает тренер. — Есть много других, кто хотел бы занять твою позицию, если ты не воспринимаешь ее всерьез.

— Брат? — Леон дышит брату в ухо, отчаянно дергая его за плечо, чтобы заставить его отступить.

— Я, блядь, наблюдаю за тобой, Ледженд. Если хоть один гребаный волосок упадет с ее головы, я, блядь, убью тебя.

На моих губах появляется улыбка.

— Ты предполагаешь, что ей не нравится, когда я причиняю ей боль? — Я знаю, что не должен провоцировать, но ничего не могу с собой поделать.

— Ты гребаный мудак.

— Лука. Данн, — одновременно рявкают Леон и тренер, заставляя его уйти, но по напряжению его плеч, когда он отодвигается на некоторое расстояние между нами, ясно, что это последнее, что он действительно хочет сделать.

Не уверен, то ли практика более жестокая, чем обычно, или это просто мое исцеляющееся тело, но, к тому времени, когда мы направляемся к шкафчикам, я чертовски устал. И едва могу переставлять ноги. Чувствую слабость, и я чертовски ненавижу это.

Я последним вхожу в душ, что, вероятно, хорошо, потому что это дает Луке шанс попасть туда первым и убраться с моего пути.

Если бы он начал что-то сейчас, боюсь, у меня не хватило бы сил сдержаться. И я не хочу, чтобы эта ситуация развивалась именно так. Когда это произойдет, я хочу быть в полной форме, чтобы я мог вырубить этого ублюдка. Показать ему, почему Летти предпочла меня ему.

Большая часть команды уже покинула раздевалку в пользу еды, остается только пара задержавшихся парней.

Стоя под горячими струями душа, я поднимаю голову и позволяю воде пролиться на меня дождем, давая мыслям вернуться ко вчерашнему дню и откровениям в письме Летти, опустошению в ее глазах, когда она рассказывала мне все, что пережила.

Прежде чем осознаю, что делаю, я поднимаю руку и ударяю кулаком по плиткам передо мной.

Гортанный рев вырывается из моего горла, когда я повторяю это действие снова и снова, пока кожа на костяшках пальцев не трескается и кровь не покрывает стену.

Эмоции застревают у меня в горле, когда я представляю ее одну в больнице, со слезами на глазах и только этим снимком УЗИ, за который можно держаться.

— Блядь, блядь, блядь, — рычу я, продолжая колотить по стене.

Измученный, я опираюсь предплечьем о стену и опускаю на нее голову, моя грудь вздымается, а тело дрожит от напряжения и эмоций.

Только когда, наконец, отстраняюсь и оборачиваюсь, я понимаю, что у меня есть аудитория.

Леон наблюдает за мной, сдвинув брови и с беспокойством в глазах.

— Прекрати, — выплевываю я. — Мне не нужна твоя гребаная жалость.

— Ну, это хорошо, потому что ты, черт возьми, ее не получишь.

— Что тебе надо? Или ты намеревался просто стоять и пялиться на мою задницу?

— Я не… нет, вообще-то, пошел ты, Кейн. Я собирался спросить, все ли с тобой в порядке, видя, как ты выбиваешь дерьмо из стены. Собирался попытаться быть порядочным гребаным человеком. Но пошел ты.

Парень разворачивается и уходит из душа.

Я быстро выключаю воду, хватаю полотенце и оборачиваю его вокруг талии.

— Подожди, — кричу я, бросаясь за ним. — Ты ее видел?

Он поворачивается и некоторое время пристально смотрит на меня.

— Да, она заходила вчера вечером. А что?

Мои губы приоткрываются, но я проглатываю слова, которые вертятся на кончике языка. Я не хочу, чтобы они думали, что что-то не так, если она не хочет, чтобы они знали.

— Просто спросил.

Его брови изгибаются, когда он стоит, скрестив руки на груди, ожидая, что я уточню, но я никогда этого не делаю.

— Она тебе действительно нравится? Ты действительно собираешься превратиться в приличного гребаного человека и обращаться с ней так, как с ней следует обращаться?

Черт, я хочу сказать «да». И эта мысль сама по себе потрясает меня до глубины души.

Я хочу быть достаточно хорошим. Год назад я явно им не был, когда она нуждалась во мне. Летти могла винить себя, потому что боялась. Но все это на моей совести, а не на ее.

— Честно говоря, понятия не имею. Между нами… все сложно. В выходные она рассказала мне кое-что, что изменило ситуацию. Вещи, о которых она должна была рассказать мне давным-давно, и, черт возьми… Я не… я, блядь, не знаю, что с этим делать. — Подняв руки, я провожу пальцами по мокрым волосам и тяну, пока не становится больно. — Это все моя гребаная вина, что она здесь. Что ей пришлось бросить Колумбийский университет. Что она пережила столько гребаной боли. Я просто… черт. — Я вздыхаю, замечая шокированное выражение его лица и понимая, что сказал слишком много. — Черт, забудь, что я сказал.

На его лице появляется недоверчивое выражение.

— Ну, да, конечно. Летти — одна из моих лучших подруг, Кейн. Она была рядом со мной, когда я больше всего в ней нуждался, и я, черт возьми, намерен сделать то же самое для нее.

— Так, где же ты был в прошлом году? — рявкаю я, прекрасно зная, что она была одна. Где, черт возьми, он был тогда? Он даже не знает, что с ней случилось. Ни один из них не знает.

Леон бледнеет, его губы приоткрываются, чтобы ответить, но я уже знаю, что у него нет аргументов.

— Мы все были втянуты в нашу новую жизнь.

— Отлично. Она нуждалась в тебе, в ком-то, в любом гребаном человеке, а мы все были слишком отвлечены жизнью.

— Что случилось?

Я качаю головой.

— Хорошая попытка, но тебе придется поговорить с ней, если хочешь знать. Я не имею права разглашать ее секреты.

— Справедливо. — Он замолкает позади меня, когда я вытираю костяшки пальцев и начинаю натягивать одежду, готовясь отправиться в класс. — Ты действительно хочешь ее?

— А ты?

— Э-э…

— В любви и на войне все средства хороши, Данн. Пусть победит сильнейший.

Бросив последний взгляд в его сторону, я стягиваю со скамейки сумку и перекидываю ее через плечо. Мои мышцы болят от движения, но, черт возьми, я позволю ему это видеть. Он уже видел больше, чем мне хотелось показать, и больше не получит от меня ни унции.

Я запрыгиваю в машину, не теряя времени, завожу двигатель и выезжаю со стоянки. Мне нужно кое с кем повидаться.

Взглянув на часы, замечаю, что у меня есть немного времени до начала занятий. Надеюсь, она все еще будет там, и Лука, блядь, Данн не опередит меня.

В кампусе все еще относительно тихо, когда я въезжаю на стоянку, провожу рукой по все еще влажным и растрепанным волосам и вылезаю из машины.

Пробежка вверх по лестнице заставляет мои ноги гореть после долгого утра, но я не позволяю этому остановить меня, мне просто нужно немного отдышаться, когда добираюсь до вершины, как гребаной киске.

Легко забыть о несчастном случае и моем коротком пребывании в больнице, когда я так сосредоточен на возвращении к нормальной жизни.

Как только отдышался, я направился к главной двери и вошел внутрь, как будто я здесь живу.

Брюнетка на кухне готовит что-то, от запаха у меня слюнки текут, когда я приближаюсь, но здесь не только она, потому что каждая пара глаз, кроме пары, которую я хочу, поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

Как и в тот раз, когда я пришел на тренировку сегодня утром, в комнате воцаряется тишина, когда в воздухе повис миллион и один невысказанный вопрос.

— Летти все еще здесь?

Оба парня, которые сегодня утром дважды испытали этот шок, толкаются, чтобы встать.

Их покровительство вызывает у меня улыбку, но я не позволяю им это увидеть.

Возможно, в прошлом они выводили меня из себя тем, что не позволяли приблизиться к ней и всегда были привязаны к ее бедру, но сейчас я рад, что у нее есть эти парни.

— Все в порядке, — успокаивает Элла, ее южный акцент сильнее, чем я помню по нашему короткому телефонному разговору.

Девушка делает шаг ко мне, выдерживая мой пристальный взгляд, как будто она не едва пяти футов ростом, и что я не мог бы сломать ее, как веточку, если бы захотел.

— Она знает, что ты приедешь? — Ее глаза подозрительно сужаются.

— Нет, разве это имеет значение?

Она опускает взгляд по моему телу, но делает это не так, чтобы заставить меня думать, что она хочет трахнуть меня, а так, как будто пытаясь понять, как лучше убить меня, когда я неизбежно все испорчу.

Девушка качает головой, снова поднимая взгляд.

— Еще раз причинишь ей боль, и мы придем за тобой, придурок, — шипит она. Если бы не смертельно серьезное лицо, я бы рассмеялся, но у меня такое чувство, что она действительно верит в эти слова.

— Хорошо, милая. Я сделаю все, что в моих силах.

Я делаю шаг, чтобы обойти ее, но ее крошечная рука опускается на мое предплечье, останавливая меня.

— Я серьезно, Кейн. Она и так пережила достаточно душевной боли, — шепчет она, стараясь, чтобы никто больше не услышал ее слов.

Наши глаза встречаются на мгновение, молчаливое понимание проходит между нами.

«Она знает».

— Летти в своей комнате. Думаю, что она проспала.

Вряд ли это удивительно после всего, через что она прошла в эти выходные.

Я киваю Элле и направляюсь к Летти, когда Брэкс и Уэст начинают выражать свое неодобрение, что мне позволили войти.

Не обращая внимания на их препирательства позади меня, я стучу в ее дверь своими не раненными костяшками пальцев.

— Да, — зовет она, и от ее мягкого голоса у меня по спине пробегает дрожь.

Я понятия не имею, как она воспримет мое появление. Когда девушка ушла от меня вчера, то ясно дала понять, что ожидает, что мы вернемся к тому, как все было раньше.

Но я этого не хочу.

Повернув ручку, толкаю дверь и вхожу внутрь, только комната пуста.

Ее косметика и расческа лежат на столе, и в воздухе витает аромат ее духов. Мой рот наполняется слюной, а член набухает при воспоминании о том, как пахнет ее тело вблизи.

— Я сейчас, — кричит она из ванной. — Можешь пойти без меня, если хочешь.

Предполагая, что она думает, что разговаривает с Эллой или с кем-то еще, я сажусь на край ее кровати и жду.

Всего через несколько секунд свет гаснет, и Летти появляется в дверях.

При виде нее у меня перехватывает дыхание. Она выглядит чертовски идеально. Ее юбка сидит высоко на бедрах, демонстрируя безумно длинные ноги, рубашка облегает ее торс, подчеркивая тонкую талию и круглые сиськи. Ее лицо безупречно и не показывает никаких признаков событий субботнего вечера.

Ей повезло, что она так легко отделалась. Дрожь пронзает меня, зная, на что способен Виктор и насколько хуже все могло быть.

— К-Кейн? — заикается она, выпрямляя спину, как будто готовится к бою. — Что ты здесь делаешь?

Наклонившись вперед, положив локти на колени, я делаю вид, что еще раз оглядываю ее с ног до головы, прежде чем нахожу ее прищуренные, подозрительные глаза.

— Пришел, чтобы отвести тебя в класс.

— Эм… зачем?

Я смеюсь над ней, отталкиваясь от кровати и сокращая расстояние между нами. И не останавливаюсь, пока не оказываюсь прямо перед ней.

— Как твоя голова? — Приподняв ее волосы, я обнажаю порез, который проходит по линии ее волос. Девушка задыхается в ту секунду, когда я протягиваю руку и прикасаюсь к ней, даже если это всего лишь мимолетное прикосновение моих пальцев к ее виску.

— Я… все в порядке.

Довольный тем, что рана, похоже, заживает, я опускаю ее волосы обратно и вместо этого сосредотачиваюсь на ее глазах.

Девушка пытается сделать шаг назад, но с тем углом, под которым она сейчас стоит, все, чего добивается — это врезается в дверной проем.

Протянув руку еще раз, я обхватываю ладонью ее подбородок, потирая большим пальцем ее щеку.

— К-Кейн?

Ее глаза изучают мои, смущение заполняет их, когда Летти прикусывает нижнюю губу, пытаясь понять, во что я играю.

Не могу точно сказать, почему я здесь. Черт, я не могу признаться в этом даже себе, не говоря уже о ней. Поэтому просто наклоняюсь вперед, намереваясь быть тем, кто прикусывает эту губу.

— Нет, — говорит она, быстро помещая пальцы в пространство между нашими губами.

— Принцесса, — выдыхаю я, мои губы касаются мягкой кожи, прежде чем мой язык выскальзывает, чтобы попробовать ее на вкус.

— М-мы не будем этого делать.

— И что, по-твоему, мы делаем?

— Я не позволю тебе внезапно стать таким милым и притвориться, что тебе не все равно, потому что я наконец-то рассказала тебе, через какой ад прошла. Мне не нужна твоя гребаная жалость, Кейн. Я тебе не поэтому сказала.

Горький смех срывается с моих губ.

— Это не жалость, Принцесса.

— Ну, что бы это ни было, я этого не хочу.

Ее слова поражают меня, как чертова пуля.

— Ты не … — Отступив от нее на шаг, я пристально смотрю ей в глаза. — Ты не хочешь этого? — Я качаю головой, пробегая глазами по ее телу. Ее румянец стекает со щек на грудь, соски под рубашкой затвердели, а бедра плотно сжаты. — Тогда тебе лучше рассказать об этом своему телу.

Она отталкивается от стены и поворачивается ко мне спиной.

Мой гнев поднимается на ступеньку выше, что девушка может вот так просто отмахнуться от меня. Я двигаюсь быстрее, чем она, и в мгновение ока моя передняя часть прижимается к ее спине, и я одной рукой обнимаю ее за талию, прижимая к себе, а другой обхватываю ее за горло.

Ее пульс грохочет под моими пальцами, выдавая то, что она сейчас чувствует.

— Ты не можешь убежать от меня, Принцесса.

— А, вот и он, — шутит она. — Кейн Ледженд, которого я знаю и ненавижу.

Мои пальцы сжимаются от ее комментария.

— Ты же не хочешь, чтобы я был милым, правда, Принцесса? Ты хочешь, чтобы я был злым.

Все ее тело дрожит, прижимаясь ко мне.

— Ты грязная маленькая шлюшка, Скарлетт.

На этот раз ее дрожь сопровождается всхлипом, и я не могу сдержать улыбку, зная, что она меня не видит.

Мы стоим так долгие секунды, ее учащенное дыхание — единственный звук в комнате.

Только когда я двигаю рукой, кладя ее ей на живот, чтобы сильнее прижаться к ней, девушка двигается.

— Кейн, — выдыхает она, — что ты сделал?

Ее руки опускаются на мои, и она поднимает их, осматривая мои разбитые костяшки пальцев.

— Это не имеет значения, — бормочу я.

— Кого ты ударил? У тебя была работа прошлой ночью? Мой отец… — Она паникует. — С моим отцом все в порядке?

— Насколько я знаю, с ним все в порядке, Принцесса.

Она немного расслабляется в моих объятиях.

— Он не отвечал на звонки, когда я звонила ему вчера вечером.

— Вероятно, просто был занят.

— Мне нужно его увидеть.

— Нет, — рявкаю я.

Она использует момент, когда я отвлекаюсь, чтобы высвободиться из моих объятий, и поворачивается ко мне лицом.

— Нет? Мне не разрешено навещать отца? Тебе нужно уйти, — говорит она, вытягивая руку и указывая в направлении двери.

— Пообещай мне кое-что, — говорю я, делая еще один шаг к ней и игнорируя флюиды «оставь меня в покое», исходящие от нее.

Летти обхватывает себя руками, а я смотрю на нее сверху вниз.

— Обещать тебе кое-что? Ты, должно быть, шутишь, верно? Я ничего тебе не должна, Кейн. Ничего.

Игнорируя ее слова, я продолжаю.

— Не вздумай ехать в Харроу-Крик, — предупреждаю я тихим голосом и надеюсь, что в нем звучит та серьезность, на которую я рассчитываю.

— Это мой дом, Кейн. Почему мне нельзя туда поехать?

— Потому что теперь ты знаешь правду. Виктор, возможно, и отпустил тебя, но он не забудет, что ты знаешь о том, что делает твой отец, и у него нет причин доверять тебе. Если хочешь держаться подальше от его радаров, тогда оставайся, блядь, здесь. Если хочешь увидеть своего отца, я все улажу.

Она качает головой, как будто я несу чушь.

— Если ты пойдешь туда, то можешь никогда не вернуться.

Ее нервное сглатывание говорит мне, что она, по крайней мере, слышит мои слова.

— Теперь ты готова идти на занятия?

Ее рот открывается от шока.

— Я не пойду с тобой на занятия. Мне не нужен гребаный телохранитель.

— Здесь ты в безопасности, и я не поэтому предлагал.

— Просто уходи, Кейн. Я не хочу и не нуждаюсь в том, чтобы ты провожал меня в класс. И… — быстро добавляет она, — если я узнаю, что твои кулаки выглядят так, потому что Лука или Леон были на другом конце, тогда…

— Тогда что, Принцесса? — спрашиваю я, снова сокращая расстояние между нами.

— Тогда… тогда… — заикается она.

Протянув руку, я хватаю ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

— Они не заслуживают тебя, Летти.

— А ты? — шепчет она.

— Черт возьми, нет, но я буду бороться усерднее.

Мои губы прижимаются к ее губам, прежде чем девушка успевает пошевелиться.

Я отчаянно хочу углубить поцелуй, заставить ее подчиниться мне, но, если это произойдет, мы оба пропустим занятия, а я не могу себе этого позволить. Поэтому вместо этого отстраняюсь и отпускаю ее.

— Увидимся позже. Не делай глупостей.

В ту секунду, когда дверь захлопывается, я могу свободно дышать, кажется, впервые с тех пор, как обнаружила Кейна сидящим на моей кровати.

Мне не нужно спрашивать, кто впустил его сюда. Здесь чувствуется рука маленькой мисс Романтичной Эллы. Уверена, что ребята никогда бы не впустили его сюда без боя. Боя, из которого, я уже знаю, Кейн бы вышел победителем, черт возьми.

Он прав насчет того, что только что сказал, он действительно дерется сильнее и грязнее.

Мое тело вспыхивает, когда я думаю о грязной стороне. И, черт возьми, если я не хотела послать все к черту, когда он схватил меня и прижал к себе.

Но я не могу. Не могу потерять себя из-за него, его порочного рта и грубых прикосновений. Это все лишь из-за жалости и чувства вины за то, что я потеряла нашего ребенка.

Нет, этого не произойдет.

Нас не будет.

Я рада, что Кейн выслушал меня и поверил. Он даже не поставил под сомнения, что это был его ребенок. Не вернулся к своим обычным оскорблениям, назвав меня шлюхой, и не предположил, что я переспала с половиной парней в Колумбийском университете перед тем, как быть с ним. Кейн просто принял мои слова за правду.

Черт, я даже поверила ему, когда он сказал, что был бы рядом. Прямо сейчас, узнав об этом год спустя, я действительно верю, что он думает, что был бы там, чтобы поддержать меня. Хотя думаю, что реальность могла бы быть совсем другой, но сейчас уже слишком поздно беспокоиться об этом.

Грохот в дверь пугает меня, и, когда поднимаю глаза, я вижу, как Элла, спотыкаясь, влетает внутрь как вихрь.

— Ты в порядке? — торопливо спрашивает она.

Сделав храброе лицо, я запихиваю все мысли вместе с Кейном обратно в коробку в своей голове, и поворачиваюсь к ней.

— Да, я в порядке. Готова идти на занятия? — спрашиваю я, взглянув на часы.

— Ты уверена? — с любопытством спрашивает она.

— Конечно. Уверена.

Элла молчит, когда я собираю свои вещи, и мы вместе выходим из здания.

— Чего он хотел?

— Честно говоря, думаю, что он просто пытается успокоить свою вину, будучи милым.

— Он был милым? — спрашивает Элла так, будто это самая абсурдная вещь, которую она когда-либо слышала.

— Он хотел проводить меня на занятия.

— Ого, и собирался понести твои книги?

Я не могу удержаться от смеха вместе с ней, и после выходных, которые у меня были, мне это действительно нужно.

Светит солнце, раннее утреннее тепло касается моей кожи, и запах позднего лета наполняет мой нос. Несмотря ни на что, я чувствую себя хорошо. Независимо от того, как больно было возвращаться в прошлое, знание того, что у меня больше нет секретов от Кейна, похоже на то, словно с меня сняли огромный груз. Добавьте к этому, что Элла тоже знает правду, и с каждым шагом мне становится немного легче.

Хотя все это немного рушится, когда мы приближаемся к зданию, и я нахожу только одного Данна, ожидающего меня.

События прошлой ночи нахлынули снова, когда на лице Луки отражаются боль и гнев.

Я никогда не хотела причинить ему боль, но и лгать ему тоже не собиралась.

— Доброе утро, — говорит Леон с вымученной улыбкой.

— А где другой телохранитель? — невинно спрашивает Элла.

— Э-эм… — Леон колеблется, его глаза находят мои.

— Я рассказала им обоим правду о том, где была в субботу вечером. Лука не очень хорошо это воспринял, — говорю я Элле. — Как он? — спрашиваю я, поворачиваясь к Леону.

— Он… Помнишь, каким он был в школе во время сезона?

— Да, — шепчу я, слишком хорошо помня давление, которое он оказывал на себя, не говоря уже о давлении, которое испытывал от их отца.

— Ну, вот. В колледже ставки выше, и давление хуже.

— Господи. Может быть, мне не следовало…

— Нет, Летти. Ты поступила правильно. Он возненавидел бы тебя еще больше, если бы ты солгала ему.

— Да, знаю. Я просто…

— Ты не можешь защитить его, Лет. Просто дай ему время, которое ему нужно, и он придет в себя.

— Как только сезон закончится? — сухо спрашиваю я.

— Нет, он справится гораздо раньше, — говорит Леон, и что-то за моим плечом привлекает его внимание.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, что это тот самый человек, о котором идет речь. Я могу прочитать это на лице Леона.

Напряжение становится невыносимым, когда Лука подходит к нам.

— Мы опоздаем, — холодно говорит он, не глядя мне в глаза.

Прежде чем кто-либо из нас успевает что-либо сказать, он разворачивается и входит в здание.

— Ну, тогда пошли, — бормочет Элла, устремляясь за ним.

— Может, тебе стоит поговорить с ним, предложить подбодрить его, — говорит Леон Элле, пока она не отошла слишком далеко.

— О, я бы с удовольствием, но не думаю, что я та, кто ему нужен.

Мое сердце падает в желудок от ее слов, и боль вспыхивает в груди.

Я не хотела причинять ему боль.

Мы втроем следуем за Лукой и входим внутрь.

Элла прощается и исчезает в своем классе, а мы с Леоном сворачиваем в наш.

Лука уже сидит, когда мы входим, но каким-то чудом он оставил два наших обычных места рядом с собой.

Может быть, он не так уж и зол.

Когда мы проходим через переднюю часть лекционного зала, другой набор сердитых глаз прожигает меня.

Мое сердце бешено колотится, когда я продолжаю ставить одну ногу перед другой.

Я сажусь на свое обычное место рядом с Лукой, но, в отличие от обычного, парень напряжен рядом со мной.

Я смотрю на него, желая что-то сказать, но не в состоянии найти нужные слова. Лука замечает мое внимание, потому что его челюсть тикает, когда я смотрю на его профиль, но он не делает никаких попыток повернуться ко мне.

Мои губы приоткрываются, чтобы извиниться, но слова умирают на моем языке, прежде чем я успеваю что-то произнести.

Наш профессор, начинающий лекцию, в конце концов, отвлекает мое внимание от Луки на то, на чем я должна сосредоточиться.

Чувствуя на себе взгляд Леона, я смотрю на него, и он улыбается, хотя это и близко не отражается в его глазах.

Я ненавижу все это. Ненавижу, что Лука злится на меня и вызывает раскол между ними.

И ненавижу, что Кейн злится на меня, хотя мне действительно наплевать на то, что он думает.

Профессор Уитмен продолжает лекцию, я пытаюсь сосредоточиться на его словах, но вскоре обнаруживаю, что мысли перешли на беспокойство о парнях, сидящих по обе стороны от меня вместе с моим отцом в Харроу-Крик.

К тому времени, когда лекция подходит к концу, и я смотрю на свои заметки, то понимаю, что мне удалось записать не намного больше, чем тема и дата.

Перевод сюда должен был стать шансом начать все с чистого листа, но я не могу избавиться от ощущения, что снова все испортила.

В ту секунду, когда появляется возможность сбежать, Лука вскакивает со своего места и покидает лекционный зал, не оглядываясь.

Я с тяжелым сердцем наблюдаю за каждым его движением.

Я жду, пока Леон соберет вещи, прежде чем выйти и направиться к лестнице.

— Кофе? — спрашиваю я, желая, чтобы этот понедельник был похож на предыдущие, и мы втроем могли бы пойти вместе.

— Конечно. Я мечтаю об одном из тех кексов с тех пор, как проснулся сегодня утром.

— Это из-за посыпки. Они вызывают привыкание, — шучу я, пытаясь вырваться из своего мрачного настроения.

Уже в дверях я чувствую присутствие Кейна позади себя.

— Неприятности в раю, Принцесса? — шепчет он мне на ухо, отчего у меня по спине пробегают мурашки.

Держа голову высоко поднятой, я продолжаю идти, не желая тревожить Леона, который немного впереди меня разговаривает с Кольтом.

— Значит, теперь ты собираешься игнорировать меня, таков план?

— У меня нет никакого плана, — рявкаю я, поворачиваясь на каблуках и пригвоздив его яростным взглядом.

Кейн лишь ухмыляется мне, и я проклинаю себя за то, что реагирую на него.

— Если ты пытаешься казаться равнодушной ко мне, то делаешь действительно дерьмовую работу.

— Я ничего не пытаюсь сделать, ты мне безразличен. — Это неприкрытая ложь, и мы оба это знаем, но я не готова принять то, что на самом деле чувствую, когда парень стоит прямо передо мной.

— Значит, Данн зол, потому что ты снова провела ночь в моей постели, — объявляет он, на мой взгляд, слишком громко.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, — бормочу я. Мои глаза умоляют его говорить потише.

— О, Принцесса. Когда твоя прекрасная задница проводит ночь в моей постели, это означает, что все это имеет отношение ко мне.

— Мы даже не трахались, — выпаливаю я, как раз когда Леон появляется рядом со мной, чтобы посмотреть, что происходит.

Мои щеки горят, когда Кейн обдумывает мой комментарий.

— Ты права, в постели — нет. — Он наклоняется, его губы касаются раковины моего уха. — Но я точно знаю, что у тебя на спине все еще остались царапины от дерева.

Я не могу остановить жалобный всхлип, который срывается с моих губ при воспоминании.

— Отстань. Мы закончили.

Кейн хихикает, когда пальцы Леона переплетаются с моими, и он тянет меня прочь.

— Конечно, Принцесса, продолжай в это верить.

Ничего не могу с собой поделать и показываю ему средний палец через плечо, когда мы выходим из комнаты.

Элла находит нас в кафе после утреннего урока, присоединяясь к нам за столиком, как обычно, но отсутствие Луки очевидно. Я понятия не имею, куда он исчез, и когда спросила Леона, не думает ли он, что мы должны пойти и найти его, он рявкнул на меня, так что с тех пор я держу рот на замке. Я знаю, что Леон тоже беспокоится, и если мы продолжим развивать эту тему, это никому не поможет.

К счастью, не отвлекаясь ни на Луку, ни на Кейна на моих дневных занятиях по психологии с Эллой, мне действительно удается сосредоточиться и сделать несколько приличных заметок, которые помогут мне с работой, которую я должна написать.

— Есть планы на вечер? — спрашивает Элла, когда мы направляемся к нашему общежитию.

— Да, вообще-то. Я еду домой к отцу.

При воспоминании о нем, избитом и окровавленном в кресле рядом со мной в воскресенье, у меня кровь стынет в жилах.

Кейн заверил меня, что с папой все в порядке, но пока не увижу это собственными глазами, я не смогу выкинуть из головы тот образ с кровью, капающей с запястий, и Виктора с плоскогубцами.

— А у тебя? — спрашиваю я.

— О, знаешь, горячее свидание с докладом по экономике. Думаю, что он может быть тем самым, — шутит она.

— Стремно.

— Знаю. Я думала, что в колледже все будет связано с сумасшедшими вечеринками.

Мы смеемся, пока поднимаемся в общежитие, прежде чем она исчезает в своей комнате, желая мне приятного вечера.

Я мило улыбаюсь ей, но у меня такое чувство, что сегодняшний вечер будет совсем неприятным.

Теперь я знаю правду и хочу знать все. И не собираюсь покидать трейлер, пока папа не расскажет мне все, что мне нужно знать.

Я бросаю книги на стол, провожу щеткой по волосам и брызгаю на себя духами, прежде чем направиться к машине.

Мой желудок скручивается от нервов во время всей поездки в Харроу-Крик. Все вопросы, которые у меня есть к отцу, крутятся у меня в голове, как вихрь, и к тому времени, когда добираюсь туда, количество вещей, которые мне нужно знать, только удвоилось.

Свет в трейлере выключен, когда я подъезжаю, и впервые я рассматриваю возможность того, что его может не быть дома.

Папа всегда был дома, поэтому я просто предположила, что он больше не работает.

Занавески дергаются, когда я останавливаюсь рядом с его потрепанной старой машиной, и выключаю двигатель. Моя рука дрожит, когда я тянусь к ручке двери.

Вылезая из машины, я смотрю на трейлер напротив, трейлер бабушки Кейна, и вздыхаю.

Хотела бы я сказать, что мечтаю вернуться в прошлое и сделать все по-другому, когда дело касается его, но правда в том, что я не сделала ничего, чтобы заслужить то, как парень обращался со мной на протяжении многих лет.

Когда-то мы были друзьями. Когда были моложе, даже было время, когда я думала, что мы могли бы стать парой. Но потом Райли пригласил меня на зимние танцы, и я согласилась, и на этом все закончилось. Я стала его.

Именно тогда Кейн изменился. Но я ничего ему не сделала. Ничего из того, в чем он меня всегда обвинял.

Оторвав взгляд, я отбрасываю эту часть своей жизни в сторону и сосредотачиваюсь на причине, по которой я здесь. Развернувшись, направляюсь к входной двери. Но в отличие от многих других случаев, когда я навещала папу с тех пор, как мы все уехали, он не приветствует меня широкой улыбкой на пороге.

Я стучу, несмотря на то, что он знает, что я здесь, прежде чем хорошенько толкнуть распухшую дверь и войти внутрь.

— Папа, — зову я. — Это я.

Он молчит, пока я прохожу через кухню и сворачиваю в гостиную.

Папа сидит на своем обычном месте на диване, но, в отличие от обычного, он почти не похож на моего отца. Синяки и припухлости еще хуже, чем я ожидала.

— О, боже, — кричу я, подбегая, чтобы сесть рядом с ним.

— Я в порядке, — выдавливает он.

— Нет, на самом деле это не так. Ты вообще обращался к врачу?

— Я в порядке.

— Папа, нет, — возражаю я. — Ты не в порядке. Нужно убедиться, что ничего не сломано.

— Я не могу, милая. Врачи позвонят властям и… — Он замолкает, потому что знает, что я точно понимаю, что он имеет в виду.

— Это Харроу-Крик, папа. Должен быть, по крайней мере, один доктор, которому ты можешь позвонить.

— Летти, все в порядке. Со мной все будет хорошо. Нет ничего такого, с чем бы я не сталкивался раньше.

Во мне поднимается гнев, из-за его жизни, о которой никто из нас ничего не знал.

— Нет, это чушь собачья, — рявкаю я, к его большому удивлению. — Я не оставлю тебя сидеть здесь и страдать. Что-то может быть сломано.

— Это не так, — твердо говорит он.

— Ладно… хорошо…

Я встаю и выхожу из комнаты, прежде чем он успевает что-то сказать.

— Скарлетт, пожалуйста. Я… мне жаль. — Его голос срывается, и мои шаги замедляются по пути в ванную.

Качая головой из-за того, что он думал, что я ухожу из-за его упрямой задницы, я продолжаю идти вперед и ищу аптечку первой помощи, которая всегда была в шкафу под раковиной.

Его глаза полны непролитых слез, когда я возвращаюсь с коробкой в руке.

— Мне так жаль, — шепчет он.

— Не сейчас.

Я заползаю на диван на коленях и открываю коробку, чтобы взять то, что мне нужно.

Так осторожно, как только могу, принимаюсь за очистку его лица от засохшей крови. Похоже, он пытался привести себя в порядок с тех пор, как вернулся домой, но ему это не очень удалось.

Папа молчит, пока я работаю, но не сводит с меня глаз. Как будто они умоляют меня не задавать вопросов, которые, как он знает, крутятся у меня в голове, но у него мало шансов избежать неизбежного.

Я очищаю раны, покрываю некоторые из его худших порезов пластырем, прежде чем заняться его запястьями, которые выглядят ужасно с рваными ранами по всему периметру. Я ненавижу, что с ним так поступили из-за меня, потому что он пытался защитить меня.

— Мне так жаль, пап. — Слова вырываются без моего ведома, и он смотрит на меня с непониманием.

— О, милая. Это не твоя вина. Причина, по которой я оказался там, была полностью моей виной. Виктор наказывал меня. Он думал, что я иду против него, и использовал тебя как рычаг, чтобы запугать меня и заставить признаться.

— Нет, — говорю я, качая головой. — Я была там, потому что провалила работу, которую он мне дал. — Я не могу смотреть ему в глаза, произнося эти слова, но все же чувствую, как от него волнами исходит разочарование.

— Скарлетт, нет. Почему? Зачем тебе это делать?

Я поднимаю на него глаза.

— Из-за тебя. Из-за всех вас. Он собирался причинить тебе боль, если я этого не сделаю.

— Ну… — начинает он, но я обрываю его.

— Очевидно, в то время я понятия не имела, что ты работаешь на него. У меня не было причин полагать, что ты имеешь какое-то отношение к долбаному главарю банды, пап. О чем, черт возьми, ты думал?

— О том же самом, что и ты. Я должен был защитить свою семью.

— Должен был быть другой способ.

Он открывает рот, чтобы ответить, но из него выходит только поток воздуха, прежде чем папа качает головой.

— Я чуть не потерял все, Летти. Бизнес, дом, все, ради чего я столько лет работал из-за того несчастного случая.

— Я… я знаю, но Виктор Харрис? Можно ведь было взять кредит где-нибудь в другом месте, найти другого покупателя.

— Я пытался. Никто не интересовался «Гаражом», который едва держался на плаву. Но он сделал мне предложение, от которого я не мог отказаться.

— Чтобы стать его гребаной марионеткой? — рявкаю я.

Папа кривит губы из-за моего языка, но я не извиняюсь. Мы уже давно прошли точку невозврата.

— Я не видел другого выхода. У твоей мамы была мечта выбраться отсюда, и я тоже этого хотел. Мне так чертовски сильно хотелось этого для всех вас. Я подумал, что смогу прожить с этим несколько лет, заработать немного денег, а потом мы сможем уехать все вместе и получить семейную жизнь, о которой мы всегда мечтали.

— Но мы уехали без тебя, — шепчу я, слишком хорошо помня тот день, когда мы помахали ему на прощание и уехали, чтобы начать нашу новую жизнь в Роузвуде.

Оставить его позади было одной из самых трудных вещей, которые я когда-либо делала. В детстве у меня были самые счастливые родители. Они никогда не ссорились, и я всегда была на сто процентов уверена, что они не выдержат дистанцию. Но вскоре после несчастного случая с папой начались ссоры, и для нас все начало меняться. Теперь во всем этом так много смысла.

— А мама знала?

— Вначале нет. Но ей не потребовалось много времени, чтобы узнать правду. — На его губах появляется грустная улыбка, а в его глазах — любовь, которую я слишком хорошо помню к моей матери. — Она была так зла. Я думал, что она в прямом смысле убьет меня.

— Господи, пап, — бормочу я, отодвигая аптечку и глядя на его разбитое лицо.

— Мне так жаль. Я просто хотел, чтобы у вас у всех все было и…

— Понятно. Я знаю, что у тебя были хорошие намерения. Хорошие, но глупые, — быстро добавляю я. — Что случилось? Почему ты не мог поехать с нами? Начать все сначала как семья, как планировал?

— Я по наивности кое-что упустил из виду. Нельзя просто так уйти от Виктора Харриса и «Ястребов». Особенно если знаешь обо всей цепочке поставок. Я подписал собственное свидетельство о смерти, продав душу дьяволу. Поэтому мне пришлось отпустить вас и заплатить за свою ошибку.

— Ты все еще любишь ее, не так ли? Ссора, резкие слова — все это было…

— Я буду любить твою маму до самой смерти, Скарлетт. Она самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал. Она умная, сильная и такая… — Он замолкает, думая о ней. — Знаешь, ты такая же, как она. — Он тянется к моей руке, морщась от боли, когда сжимает ее. — У тебя та же сила и та же решимость. Ты собираешься сделать что-то действительно невероятное со своей жизнью, я просто знаю это. И очень горжусь.

От его слов в моем горле образуется комок эмоций, который становится все труднее и труднее проглотить.

— Я оказалась в том же самом месте, что и ты, ты действительно в этом уверен?

— О чем он тебя просил?

Я рассказываю ему о камерах и их установке в доме Харрисов.

— Понятия не имею, что он пытался выяснить, но он явно думает, что они ему лгут.

— Да, — заявляет он.

— Т-ты знаешь?

— Милая, я знаю больше, чем когда-либо хотел. Я оказался в более глубоком положении, чем когда-либо ожидал. Рид присматривал за тобой?

— Ч-что? — заикаюсь я, опешив от его внезапной смены темы.

— Рид, после того как забрал тебя, присматривал за тобой?

— Э-э… д-да.

— Хорошо. Скарлетт, мне нужно, чтобы ты пообещала мне кое-что, хорошо?

— Эм… конечно, — шепчу я, мне не нравится резкий тон его голоса.

Рокот двигателя заполняет тишину вокруг нас, пока я жду, чем он собирается меня огорошить, но никто из нас не обращает на это внимания, даже когда машина останавливается, и хлопают дверцы.

— Мне нужно, чтобы ты держалась от него подальше. Подальше от Харрисов и всех, кто с ними связан.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, когда дверь трейлера с грохотом ударяется о стену, и раздается холодный, сердитый голос, от которого каждый волосок на моем теле встает дыбом.

Я прихожу на тренировку после занятий с самыми лучшими намерениями, несмотря на то, что мое тело все еще болит после утреннего занятия. Мне отчаянно хочется вернуться к нормальной жизни, выйти на поле и почувствовать кожу мяча под кончиками пальцев. Но тренер бросил на меня один взгляд и решительно отослал меня, к большому облегчению Луки, если его самодовольная ухмылка через плечо тренера о чем-то говорит. Я показал ему средний палец перед уходом, но это не удовлетворило мою потребность в том, что я действительно хотел с ним сделать.

Я видел, как сегодня утром на уроке он отшил Летти. То, как он отказался даже взглянуть на нее, когда она явно так отчаянно хотела поговорить с ним, а затем то, как он почти выбежал из аудитории, как только Уитмен закончил.

Когда Летти объяснила мне, что рассказала им правду о том, где она была, я знал, что они оба будут в ярости. Но чтобы Лука ее отшил. Этого я не ожидал. Я думал, он слишком увлечен ею, чтобы даже подумать об этом. Интересно.

Зная, что она меня не ждет, я направляюсь в ее общежитие. Я предупредил ее, что буду бороться, чтобы доказать, что она ошибается, и это может начаться прямо сейчас, поскольку в данный момент у меня свободное время.

— О, смотрите-ка, он вернулся за очередным раундом, — бормочет Элла, едва оторвав взгляд от блокнота на обеденном столе, когда я врываюсь в их общежитие во второй раз за день.

— Она в своей комнате? — спрашиваю я, шагая в ту сторону, прежде чем девушка успевает ответить.

— Нет.

Одно это слово останавливает меня на полпути.

— И где же она?

Медленно Элла отводит глаза от того, что делает, как будто я серьезно причиняю ей неудобства.

— Зачем мне тебе это говорить?

— Потому что ты не идиотка.

— Ты продолжаешь причинять ей боль, Кейн. Снова и снова. — Мои зубы скрипят, а кулак сжимается от ее слов.

— И это имеет какое-то отношение к тебе, потому что…

— Потому что она моя подруга, и ей больно. Она не хочет, чтобы ты был здесь. Или рядом с ней.

— Это ее слова или твои, потому что я знаю, что ей нравится, когда я рядом с ней.

— Фу, ты такая свинья.

Ножки стула скрипят по кафельному полу, когда Элла встает.

— Хм, странно, я думал, что ты неравнодушна к грязным игрокам. Это должно сделать меня твоим идеальным типом.

— Придурки не мой тип, — рычит она, оглядывая меня с ног до головы.

— А, так вот почему Кольт выгнал тебя в субботу вечером ради лучшего перепиха? — спрашиваю я, заставляя ее опустить подбородок.

— О-откуда ты это знаешь? — заикается она, не в силах скрыть свою боль.

Я делаю шаг к ней.

— Потому что… — Я понижаю голос, зная, что это напугает ее и заставит извиваться, как маленькую мышку. — Я все знаю.

По правде говоря, я лишь догадываюсь из того, что слышал от парней за последние пару недель, и из того, что видел в социальных сетях, но ей не нужно этого знать, потому что я знаю, что попал точно в цель.

— Значит не больно, когда тебя отбрасывают в сторону, как охотницу за джерси, которой ты на самом деле являешься?

— Пошел ты, Кейн. Пошел. Ты.

Схватив свой блокнот, она проносится мимо меня, прежде чем хлопнуть дверью своей спальни так сильно, что все общежитие дребезжит от ее гнева.

Я, с другой стороны, не могу не улыбнуться.

— Эй, чувак. Что… что происходит? — спрашивает тихий парень из их группы. Я несколько раз видел его с Эллисом, так что знаю, что они друзья.

— Ничего. Она просто чересчур эмоциональна.

— Элла? — спрашивает он. — Да, с ней такое бывает. — Он качает головой, мягкая улыбка играет на его губах, когда он думает о ней, прежде чем подойти к холодильнику, чтобы взять бутылку воды.

— Ты случайно не знаешь, где Летти? — спрашиваю я на всякий случай.

— Да, поехала домой, чтобы повидаться с отцом, — невинно отвечает он.

Моя кровь превращается в лаву.

Я бросаю короткий взгляд на ее дверь, пока наш сегодняшний разговор проигрывается в моей голове.

«Пообещай мне кое-что. Не вздумай ехать в Харроу-Крик».

Вот зараза.

Нацепив на лицо улыбку, которую, черт возьми, совсем не чувствую, я благодарю парня, прежде чем вернуться к своей машине.

Моя хватка на руле слишком крепка, когда я направляюсь к нашему дерьмовому дому. Раны на костяшках пальцев снова кровоточат, но я не позволяю этому остановить меня, потому что мысль о том, что она попадет прямо в лапы Виктора, блядь, Харриса по прибытии в Харроу-Крик, пугает меня до чертиков.

Летти легко отделалась в субботу вечером, но будет гораздо хуже, когда он обнаружит, что она шныряет на его участке.

Трейлерный парк выглядит точно так же, как и всю мою жизнь. Здесь темно, сыро и это одно из самых унылых мест, где я когда-либо имел неудовольствие проводить время. Повсюду разбитые машины, выстроившиеся вдоль выбоин, сломанная мебель, игрушки и всякое прочее дерьмо.

Я чертовски ненавижу это.

Как мои родители умудрились застрять здесь, черт его знает. За эти годы я не раз задавался вопросом, действительно ли то, что они потеряли свои жизни в том столкновении в тот день, было для них худшим вариантом. Это, конечно, лучше, чем гнить в аду в этом месте всю жизнь.

Останавливаю машину позади машины Летти и выпрыгиваю из нее.

Не утруждаю себя стуком, я уже знаю, что она внутри.

— Скарлетт? — кричу я в ту же секунду, как открывается дверь. Я вхожу в старый трейлер, более чем когда-либо благодарный за то, что у меня есть приличный гребаный дом, в котором я могу жить, и отправляюсь на ее поиски.

— Какого черта, Кейн? — рявкает она, вскакивая с дивана, как будто намеревается физически удалить меня из дома своего отца.

Понизив голос, я не спускаю с нее глаз.

— Я же говорил тебе не приезжать сюда.

— А я сказала тебе отвалить.

Мои зубы скрипят до такой степени, что боюсь, что сломаю один из них.

— Похоже, тебе нравится выводить меня из себя, Принцесса, — рычу я, игнорируя тот факт, что смертельный взгляд Уильяма Хантера прожигает дыры в моем черепе.

Ее губы приоткрываются, уверен, чтобы выплюнуть еще больше оскорблений, которые заставят меня захотеть наказать ее, но не ее голос заполняет пространство вокруг нас.

— Тебе нужно уйти, — рявкает Уильям, наклоняясь вперед на диване, несмотря на то, что он выглядит так, будто едва может двигаться.

— Нет проблем, но я забираю с собой твою дочь.

— С какой стати? Я не какая-то тряпичная кукла, которую ты можешь таскать за собой, Кейн.

— Ты будешь тем, кем я хочу тебя видеть, когда ты намеренно бросаешь мне вызов и подвергаешь себя опасности.

— Ей ничего не угрожает, — выплевывает Уильям.

Оторвав взгляд от Летти, я переключаю свое внимание на ее отца.

— Ты в этом уверен? — Он слегка бледнеет, давая мне ответ, в котором я нуждаюсь. — Вот именно. Ты облажался, старик. Теперь она знает правду, а это значит, что она в гребаной опасности.

— Виктор не рискнул бы прикасаться к ней.

Невеселый смешок срывается с моих губ.

— Виктору на всех наплевать. Он уничтожит собственную плоть и кровь, если это принесет ему пользу. Грея не видели уже несколько гребаных месяцев, а Виктор ходит с таким видом, будто ему наплевать, где его младший сын и жив ли он еще.

— Он чуть не убил мою дочь, — рычит Уильям.

— Еще больше причин защищать ее, тебе не кажется? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

Его глаза задерживаются на мне еще на мгновение, в них безмолвное предупреждение. Он не хочет, чтобы я был рядом со Скарлетт, это очевидно, но также знает, что я прав.

— Но ты один из них. Почему я должен доверять ее тебе?

— Потому что у тебя нет другого выбора. Ты все это знал, но, похоже, не спешил отправлять ее туда, где она в безопасности.

— Думаешь, она в безопасности в Мэддисоне?

— В большей безопасности, чем она здесь, в этой дыре.

— Но братья Харрис…

— Не представляют для нее угрозы. Как и я, — перебиваю я. — А вот Виктор Харрис чертовски опасен.

Уильям кивает головой, уступая мне.

— Он прав, милая. Тебе лучше уйти.

— Что? — кричит Летти. — Нет. Ты ведь несерьезно, да? Я не оставлю тебя в таком состоянии. Ты хоть что-нибудь ел с тех пор, как вернулся?

— Я в порядке, Скарлетт. И прекрасно могу о себе позаботиться.

Летти пыхтит, ее губы недовольно поджаты, а маленькие кулачки сжаты в гневе.

— Отлично, вперед, — рявкаю я, указывая на выход. Думаю, что это прозвучало довольно вежливо, учитывая, что на самом деле я хочу перекинуть ее через плечо и вынести из этого места.

— Я никуда с тобой не пойду, — выплевывает она, к большому не удовольствию своего отца.

— Видишь, совсем как твоя мать, — бормочет он, пока она стоит, уперев руки в бока, с раздраженным выражением на лице.

— Вы двое невероятны.

— Пожалуйста, Лет. Просто возвращайся в колледж и держись подальше от опасности. Ты можешь позвонить мне в любое время. Я обещаю, что со мной все в порядке.

— Ты работаешь на дьявола, и не можешь быть в порядке, черт возьми.

— Летти, это моя жизнь, — говорит он с сокрушенным вздохом. — Я так живу в течение многих лет. Пожалуйста, просто позволь мне продолжить.

— Нет, я не уйду, пока не приготовлю тебе ужин и не приберусь здесь.

Когда отец и дочь упрямо смотрят друг на друга, не желая уступать, мое терпение лопается.

— Кейн, какого хрена ты делаешь? — кричит она, когда я делаю именно то, что должен был сделать в ту секунду, когда пришел сюда, и перекидываю ее через плечо.

— Мы уходим.

— Нет, ему нужно…

— Ужин, я слышал. Мы закажем ему пиццу на обратном пути.

— Я не пойду с тобой. — Ее кулачки обрушиваются на мою задницу, когда я выхожу из трейлера ее отца. — Папа, помоги мне, — кричит она, дрыгая ногами в надежде, что это заставит меня опустить ее.

Это не сработает.

Я поворачиваюсь, глядя на ее отца, прежде чем выйти из его дома.

Черты его лица суровы, глаза прищурены.

— Надеюсь, ты знаешь, что я только что предупредил ее держаться подальше от таких, как ты, Ледженд.

— Отлично. Просто иногда это не так просто.

— Если ты подвергнешь ее опасности, я сам убью тебя.

— Вы можете доверять мне, сэр. С ней ничего не случится. Не я здесь плохой парень.

Летти насмехается над моими словами.

— Нет, ты чертов дьявол, — выплевывает она.

— Ну-ну, мы все знаем, что этот титул зарезервирован для Виктора, — рычу я на нее. — Я попрошу кого-нибудь помочь немного прибраться здесь, пока ты будешь приходить в себя.

Я киваю Уильяму, прежде чем распахнуть дверь и выйти. Летти все еще вертится в моих руках.

— Отпусти меня, — кричит она, снова начиная бить ногами и кулаками.

Пара подростков, которые пинают мяч по дорожке, поднимают глаза, но, как и на все, что здесь происходит, даже глазом не ведут на то, как грубо я обращаюсь с женщиной. Что в значительной степени подводит итог этому месту.

Открываю пассажирскую дверь и опускаю ее внутрь.

— Я никуда с тобой не поеду. — Девушка борется, цепляясь за мое предплечье, когда я прижимаю ее к месту, обхватив рукой за шею.

Наклоняясь, пока мой нос почти не касается ее, я смотрю в ее темные, злые глаза.

— Ты полностью проигнорировала мои приказы, Принцесса.

Она усмехается.

— Я не подчиняюсь твоим гребаным приказам, Кейн. На самом деле ничьим приказам. Я хотела убедиться, что с моим отцом все в порядке. Мне плевать на Виктора и на всех этих гребаных «Ястребов». Насколько я понимаю, вы все — сборище долбанутых психопатов-преступников.

— Тебе, блядь, не должно быть все равно. Сколько раз мне нужно это повторять? Он убьет тебя.

— Тогда, черт возьми, позволь ему, — кричит она, пожимая плечами, как будто ей действительно все равно.

Мои пальцы сжимаются вокруг ее горла, но она даже не вздрагивает.

— Давай, будь хорошим маленьким прихвостнем и делай за него грязную работу. Это то, чем ты занимаешься, не так ли, Кейн? Ты убиваешь людей за эту мразь.

Я сжимаю челюсть, зубы скрипят так сильно, что даже больно. Мое сердце бешено колотится, и мне приходится бороться, чтобы остановить дрожь в руке, прижатой к ней.

— Принцесса, — выдавливаю я сквозь красную дымку гнева, окутавшую меня.

Она смотрит на меня так, словно ей на все наплевать. К несчастью для нее, я чувствую, как ее пульс громыхает под моим прикосновением.

— Не двигайся с места или твой отец станет свидетелем того, чего он, блядь, действительно не хочет видеть.

Ее губы приоткрываются, чтобы ответить, но когда отрывает взгляд от меня и смотрит через мое плечо, я знаю, что он действительно наблюдает за нами.

Летти нервно сглатывает, прежде чем опустить голову и посмотреть на свои колени.

Приятно знать, что она может выполнять приказы, когда в этом замешана ее семья.

Предупреждающе сжав ее горло, я бросаю сумочку ей на колени и захлопываю дверцу, прежде чем подбежать к водительскому сиденью.

Я завожу двигатель и, не глядя туда, где, я знаю, стоит Уильям, наблюдая за нами, отъезжаю от его трейлера и удаляюсь от места, в которое я бы с радостью больше никогда не ступил.

— Кейн, я…

— Не надо, — рявкаю я, вцепившись в руль так крепко, что становится больно, и пальцы сводит судорогой.

Девушка выдыхает и отворачивается от меня, прижавшись лбом к окну.

Прислонившись головой к подголовнику, я делаю пару глубоких вдохов, желая, чтобы мой гнев на ее чертовски глупые решения остыл.

На секунду это срабатывает, но потом я смотрю на Летти, и образ ее, привязанной к стулу, как описал мне Рид после того, как она рассказала мне только самые основы того, что произошло, всплывает у меня в голове.

— Какого хрена ты делаешь? — выпаливает она, вздрогнув, когда я резко поворачиваю налево, подрезая машину, которая приближалась с другой стороны дороги.

Я стискиваю зубы и проглатываю свой ответ, когда мы продолжаем двигаться вперед еще несколько миль, прежде чем машина начинает подпрыгивать, когда местность меняется. Вскоре мы оказываемся под прикрытием деревьев и совершенно одни.

— О, хорошо, ты привез меня в такую глушь, чтобы убить?

— Не искушай меня, черт возьми, Принцесса, — рычу я, протягивая руку и вплетая пальцы в волосы на ее затылке и притягивая ее голову к себе.

Ее губы приоткрываются в шоке, но она ничего не говорит, когда я прижимаюсь к ее губам. Я погружаю язык в ее рот, когда ее руки атакуют мои руки и грудь — все, что она может достать — в попытке оттолкнуть меня.

Летти борется с каждым моим движением, с каждым движением моего языка, пытающегося заставить ее подчиниться, но только когда я снова беру ее за горло, ее руки прекращают атаку, а тело начинает расслабляться под моей хваткой.

— Сдавайся, Принцесса.

— Пошел ты в задницу, Кейн.

— Отличная гребаная идея.

Все еще отказываясь поцеловать меня, наши губы остаются прижатыми друг к другу, не двигаясь, пока наше учащенное дыхание смешивается. Ее глаза не отрываются от моих, но с каждой секундой я вижу, как ее решимость начинает слабеть.

Наклонившись, я расстегиваю ширинку и неловко стягиваю ткань с задницы.

Скользнув рукой обратно в ее волосы, я оттягиваю ее от себя. Ее глаза сразу же устремляются вниз, туда, где я сейчас медленно работаю своей твердой длиной.

Желание темнеет в ее глазах, золотые блики почти сверкают.

— Кейн?

— Ты у меня в долгу, Принцесса.

— Э-эм…

— Ты ослушалась меня. Заставила ехать в Харроу-Крик, чтобы забрать тебя.

— Я не…

Не заинтересовавшись ее аргументами, я опускаю ее голову ниже, пока она не нависает прямо над моей длиной.

— Соси, Принцесса. Сделай так, чтобы все это стоило моего времени.

Мое сердце грохочет в груди, и температура поднимается, когда его пальцы сжимают мои волосы, заставляя меня приблизиться к его длине.

Я так чертовски зла на него прямо сейчас, что мое тело дрожит от сдерживаемой ярости. Желание откусить эту штуку в отместку за его поступок пещерного человека перед моим отцом очень сильно. Но не так сильно, как мое вожделение к нему.

Мой клитор пульсирует, пока я остаюсь, подвешенная над центральной консолью, как дешевая шлюха.

Полагаю, что так и есть.

Кейн думает, что я у него в долгу, и это лучший способ заставить меня заплатить.

— Принцесса, — рычит он, его глубокий низкий голос посылает сильную дрожь по моему телу. — У меня мало времени, блядь, — рявкает он, и я сокращаю расстояние и глубоко втягиваю его член в рот.

Его вкус взрывается на моем языке, заставляя мой рот наполниться слюной для большего.

Его крепкая хватка на моих волосах, когда парень тянет меня назад, жжет кожу, но боль только усиливает интенсивность между моими ногами.

— Черт возьми, Принцесса, твой рот… — Его слова затихают, когда парень снова толкает меня вниз полностью контролируя мой ритм.

Каждый раз, когда опускает мою голову, он загоняет свой член все глубже в мое горло, пока я не начинаю давиться.

— Черт. Так чертовски хорошо, Принцесса, — стонет он, продолжая использовать меня для собственного удовольствия.

К тому времени, когда его член начинает еще больше твердеть у меня во рту, показывая, что парень уже близко, мои трусики мокрые, а сердце сжимается от желания снова почувствовать его внутри меня.

— Кейн, — стону я, когда он отстраняет меня, заставляя отпустить его.

— Не ты командуешь, Принцесса, — рычит он, грубость его голоса не помогает моей ситуации.

Прежде чем я понимаю, что происходит, его гигантские руки обнимают меня за талию, и меня перетягивают на его сторону машины.

— На тебе юбка. Как будто ты знала, что это произойдет, — бормочет он, задирая ткань вокруг моей талии и обхватывая пальцами край моих трусиков, звук рвущегося кружева смешивается с нашим тяжелым дыханием.

От его слов меня охватывает гнев. Как он может даже предположить такое? Я и на секунду не думала, что он бросится за мной в погоню и засунет свой член мне в глотку.

Моя рука вылетает без указания моего мозга, но Кейн быстрее меня, и его пальцы крепко сжимают мои задолго до того, как я вступаю в контакт с его щекой.

— Хочешь сделать все еще хуже, Принцесса?

Его хватка на моих запястьях и бедре сжимается до боли, достаточно, чтобы завтра они были в синяках.

— Тогда не намекай, что я, блядь, это спланировала, — шиплю я.

— Тогда не притворяйся, что тебе это не нужно.

Переместив мою руку так, чтобы она обвилась вокруг его шеи, он опускает свою к моей сердцевине.

— С тебя, блядь, течет, — заявляет он, погружая в меня два пальца и заставляя мои мышцы напрячься, чтобы втянуть его глубже. — Грязная маленькая шлюха.

Как всегда, его слова посылают вспышку жара в мою киску, заливая его руку еще больше, что он не упускает.

— Черт, Принцесса.

Я почти кричу от потери его пальцев, но вскоре забываю об этом, когда парень проводит головкой своего члена по моей влаге.

— Кейн, — стону я, пытаясь опуститься на него, когда он добирается до моего входа. Сжимаю руку на его шее, пока я пытаюсь взять контроль в свои руки.

— Это не так работает, — выдавливает он, протягивая руку, чтобы снова схватить меня за горло, толкая меня назад на руль.

В ту секунду, когда я оказываюсь там, где он хочет, его бедра поднимаются, его член заполняет меня одним быстрым толчком.

— Кейн, — кричу я, когда жжение от его вторжения уступает место удовольствию.

— Скучала по мне, Принцесса?

Самодовольство в его голосе и ухмылка на его лице пробуждает желание ударить его снова, но я знаю, что это бессмысленно, потому что уверена он может прочитать это в моих глазах.

Руками шарю вокруг, пытаясь найти что-то, за что можно ухватиться, когда он начинает двигаться внутри меня, притягивая мои бедра вниз, чтобы встретить каждый из его жестоких толчков.

Опускаю ладонь на окно, холодное стекло на мгновение охлаждает мою разгоряченную кожу.

— Когда ты научишься делать то, что тебе, блядь, говорят? — выплевывает он, продолжая жестко трахать меня.

Его волосы упали на лоб, кожа покраснела от напряжения, губы скривились, как будто ему больно.

— Черт, — говорю я в спешке, пытаясь ухватиться за грани реальности, которые быстро ускользают, пока он внутри меня. — Ты в порядке? Тебе же нельзя…

— Заткнись, Принцесса, — рычит он, и мои губы тут же захлопываются.

Я смотрю на него, подняв брови.

«Знаешь что, я надеюсь, что тебе действительно чертовски больно».

Его ухмылка говорит мне, что он точно знает, о чем я думаю.

Его пальцы сжимаются, и я опускаюсь на него все ниже, гарантируя, что каждый раз его член попадает в ту волшебную точку глубоко внутри меня.

Мое тело горит, нервные окончания покалывают, готовые к разрядке, которая находится на расстоянии прикосновения.

Кейн знает, что я близко. Мы уже достаточно долго играли в эту игру, чтобы он знал мои сигналы. Запустив руку мне под рубашку, он стягивает чашечку моего лифчика вниз и сжимает мой сосок, пока тот не начинает гореть от боли.

— У меня есть миллион причин, по которым я не должен позволять тебе кончить, Принцесса, — предупреждает он. — Как насчет того, чтобы сказать мне, почему должен позволить?

Я смотрю на него. На напряженные мышцы на его шее. Пробегаю взглядом по его груди и прессу, чертовски желая, чтобы на нем не было рубашки, чтобы я могла увидеть мышцы, сжимающиеся там, когда он входит в меня.

Взглядом снова нахожу его глаза. Темнота его гнева и желания почти полностью поглотила синеву. Осознание того, что именно я вызываю у него такую реакцию, заставляет меня почувствовать себя гребаной богиней.

— П-потому что ты этого хочешь?

— Черт, Летти. — Кейн ладонью хлопает по окну с такой силой, что я испускаю испуганный крик, прежде чем хватает меня за бедра, чтобы переместить меня именно туда, куда он хочет.

— Давай, Принцесса. Кончай на мой гребаный член.

Он снова врезается в меня, и я откидываю голову назад, когда меня охватывает удовольствие. Мое тело содрогается, когда волна за волной удовольствие обрушивается на меня снова и снова.

Жесткие движения Кейна и хватка на моем теле не ослабевают, пока его член не набухает еще больше, растягивая меня немного шире, а затем он падает через край. Вид его и ощущение его члена, дергающегося внутри меня, заставляют меня кончить во второй раз еще до того, как первый оргазм утих.

Не в силах удержаться, я падаю ему на грудь, пытаясь восстановить контроль над дыханием.

Его член смягчается внутри меня, но недостаточно, чтобы выскользнуть, когда я отталкиваюсь от его тела и сажусь.

Стон вырывается из его горла при моем движении, и когда смотрю ему в лицо, вижу, что его веки плотно сжаты.

— Я должен перегнуть тебя через капот машины и обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь, — цедит он сквозь зубы.

— Потому что трахнуть меня на переднем сиденье было недостаточно? — спрашиваю я веселым тоном.

— Мне никогда не будет достаточно, — бормочет он, и у него перехватывает дыхание, как будто парень на самом деле не собирался произносить эти слова вслух.

Не желая даже признавать, что он имеет в виду под этим заявлением, я начинаю слезать с него.

Его руки скользят по моим бедрам, пальцы сжимаются на несколько секунд, но, в конце концов, Кейн отпускает меня и позволяет мне упасть на пассажирское сиденье.

— Нам пора возвращаться. — Мой голос ровный, лишенный каких-либо эмоций, когда я возвращаюсь на свое место и пытаюсь поправить одежду. Мои бедра болят, и доказательство того, что он только что кончил в меня без гребаного презерватива, дает о себе знать.

Мое сердце продолжает бешено колотиться, но я отказываюсь впускать мысли о прошлом в свою голову.

Чувствуя себя голой в короткой юбке и без трусиков, я неохотно смотрю на него, когда Кейн приводит себя в порядок, и не упускаю вспышку красного кружева, которое торчит из его кармана.

— Ты серьезно? — выпаливаю я, не сводя глаз со своих трусиков.

Парень мрачно усмехается, но ничего не говорит, когда садится прямо и немного опускает окно, позволяя свежему лесному воздуху смешаться с запахом секса, который наполняет машину.

Моя кожа горит, когда я вспоминаю, что только что произошло.

Подняв руки, провожу пальцами по волосам, чтобы пригладить их, и пытаюсь найти хоть какое-то спокойствие во всем этом хаосе.

Сердитый взгляд Кейна обжигает мне лицо, но он не делает никаких попыток увести нас отсюда.

— Мы можем ехать, пожалуйста?

— Ты всегда хотела сбежать от меня, Принцесса.

— И ты удивляешься почему? — бормочу я, более чем готовая оставить весь этот вечер позади.

— Вот, — говорит он, передавая мне свой телефон. — Закажи своему отцу ужин.

Я смотрю на телефон и хмурюсь.

— Я сама могу это сделать, — огрызаюсь я, протягивая руку за сумочкой, чертовски надеясь, что там есть чертова салфетка, потому что… фу.

— Закажи ему еду, Принцесса, — рычит Кейн, когда он бросает свой телефон мне на колени. Его грубый и глубокий голос вызывает во мне дрожь.

— Ладно.

Поднимаю его дрожащими руками и обнаруживаю, что Кейн оставил для меня открытое приложение. Прокручиваю страницу, пока не нахожу то, что, как я знаю, любит папа, а затем вбиваю его адрес.

— Готово. Держи. — Я бросаю телефон обратно так, как он сделал со мной, и не могу сдержать ухмылку, когда, очевидно, ударяю его по яйцам, и парень вздрагивает.

Он оглядывается, когда мы поворачиваем на главную дорогу, но ничего не говорит.

Я снова сворачиваюсь калачиком и не спускаю глаз с проносящихся мимо зданий, пока пейзаж не меняется, когда мы выезжаем из города.

— Мэддисон в той стороне, — говорю я, указывая на поворот, который он пропустил, чтобы наконец-то увезти нас из Харроу-Крик.

— Я в курсе, Принцесса.

— Но…

Он бросает на меня взгляд, который умело отсекает любые аргументы, которые могли сорваться с моих губ.

Понятия не имею, куда мы едем, сейчас мы в основном окружены лесом, но у меня такое чувство, что что бы это ни было, это не хорошо.

Я нервно сглатываю и смотрю, как парень продолжает вести машину. Всего через несколько минут в поле зрения появляется знак.

— Кейн?

— Что? Я голоден, — говорит он так, будто это был план с самого начала.

— Мы едем в «У Холли»?

— Да. Проблемы?

Я качаю головой, когда он заезжает на стоянку.

Я не была здесь много лет. Помню, как мама и папа однажды в детстве покупали нам блины. Кажется, это было на день рождения Зейна или типа того в качестве особого угощения. У нас не было таких денег, чтобы мы могли много позволить себе есть вне дома, даже в закусочной.

Только когда выхожу из машины, я вспоминаю, чего мне не хватает. Прохладный воздух окружает мою набухшую киску, и я задыхаюсь.

— Проблемы? — снова спрашивает Кейн, теперь уже из-за капота и приближаясь ко мне с мрачным выражением на лице.

— Да, у тебя мои чертовы трусики, — шиплю я, чувствуя себя голой без них, несмотря на то, что никто бы об этом не знает.

— О, эти? — спрашивает он, ухмылка растягивает его губы, когда он вытаскивает их из кармана.

Мои зубы скрипят, когда он поднимает их вверх.

— Теперь они тебе ни к чему. Они погублены, как и твоя киска. Потому что, если ты еще не поняла… — Кейн делает шаг вперед, прижимая меня к машине. Его все еще полутвердый член прижимается к моему животу, когда он опускает губы к моему уху. — Я, блядь, владею тобой.

Рукой скользит между нами, и находит низ моей юбки.

«О, боже мой».

Я зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от того, где мы на самом деле находимся, когда его пальцы раздвигают мои складочки и касаются моего все еще очень чувствительного клитора.

— Такая чертовски влажная для меня, Принцесса, — рычит он, проскальзывая дальше и пронзая меня пальцем.

— К-Кейн, мы на парковке, — выдыхаю я, отчаянно желая, чтобы он остановился и продолжал одновременно.

Я никогда не встречала никого, кто заставлял бы мою голову и тело воевать так, как это делает Кейн.

Я ненавижу его и жажду.

Хочу, чтобы он ушел, и чтобы остался.

Хочу, чтобы это закончилось, и хочу большего.

Одно я знаю точно: Кейн сводит меня с ума.

— На пустой парковке, — поправляет он. — Никто не увидит, если я трахну тебя прямо здесь.

— Кейн, — хнычу я, когда он скручивает пальцы и начинает тереть заветное местечко. — Вот дерьмо.

— Но знаешь что? — шепчет он, его горячее дыхание вызывает мурашки по всему моему телу.

Качаю головой, но движение такое легкое, что я удивляюсь, как он вообще это замечает.

Я задыхаюсь, когда парень быстро убирает свои пальцы от меня.

— Я не буду.

Кейн отодвигается, пробегает взглядом по моему телу, прежде чем поднести пальцы ко рту и облизать их.

Прилив тепла заливает мое сердце, когда парень, закрыв глаза, пробует меня на вкус.

Какого черта он выглядит таким чертовски сексуальным, делая это?

«Потому что он прекрасно знает, как сильно это тебя сейчас заводит».

— Пошли, — резко говорит он, беря меня за руку и оттаскивая от машины, чтобы мы направились к входу в закусочную.

Парковка, возможно, и была пуста, но внутри закусочной есть посетители, и в ту секунду, когда мы входим, все взгляды устремлены на нас. Мои щеки горят от смущения, зная, что они, вероятно, наблюдали шоу.

Я слегка отстраняюсь, прячась за Кейна.

— Эй, — рявкает он, притягивая меня к себе. — Они просто завидуют. — Его ухмылка показывает, как парень гордится тем фактом, что они точно знают, что он делал со мной около своей машины.

Мудак.

— Мне плевать, даже если и так. — Я не хочу, чтобы они смотрели на меня так, будто раздевают меня догола своими глазами.

От этой мысли у меня внутри все переворачивается.

— Не волнуйся, Принцесса. Они умрут, прежде чем приблизятся к тебе. Я могу тебе это обещать.

— Кейн, мой мальчик, — произносит мягкий женский голос, когда пожилая женщина направляется в нашу сторону с широкой улыбкой на лице.

Она похожа на бабушку, о которой я всегда мечтала. Та, кто научит печь, шить одежду для кукол и спустит с рук шалости, которые бы не спустили родители. И она смотрит на Кейна так, словно он буквально свет ее жизни.

Взглянув на него, я вижу такую же нежность в его глазах и мягкую улыбку, которая не очень часто появляется на его губах. При виде этого что-то мелькает у меня в животе, и желание, чтобы он так смотрел на меня, внезапно становится невозможно игнорировать.

— О-хо-хо. — Она останавливается как вкопанная, когда замечает меня рядом с Кейном. — Скарлетт Хантер, ну надо же!

У меня перехватывает дыхание от того, что она знает мое имя. Я покинула Харроу-Крик много лет назад, откуда ей знать, кто я такая?

— Эм… з-здравствуйте, — заикаюсь я. — М-мы знакомы? — спрашиваю я, совершенно сбитая с толку всем этим.

— Пару раз виделись, но ты была маленькой, — тихо говорит она. — Я — Холли. Она улыбается. — Обычный столик, молодой человек?

— Как всегда, Хол.

Женщина снова улыбается Кейну так, как, я уверена, улыбнулась бы милому молодому парню, а не злобному члену банды, который, вероятно, мог бы выжать из нее жизнь одной рукой и не вспотеть.

С рукой Кейна на моей пояснице, нас ведут к кабинке прямо в задней части закусочной, отрезая нас от всех остальных посетителей. Я сажусь и ожидаю, что парень сядет напротив меня, но, к моему шоку, он опускается рядом со мной.

Мой желудок переворачивается, но я не уверена, от волнения или от страха, когда его горячая ладонь опускается на мое голое бедро.

— Что будете пить? — спрашивает Холли, то ли не видя, где находится рука Кейна, то ли просто игнорируя его действия. Я склонна думать, что это последнее.

— С-содовую, пожалуйста. — Я пытаюсь оттолкнуть его руку или, по крайней мере, опустить ее, но парень не поддается.

— То же самое, — добавляет Кейн.

— И как обычно?

— Да, для нас обоих.

— Сейчас принесу. Вы, ребятки, развлекайтесь. — Она улыбается Кейну, и мое сердце тает. Хорошо, что у него есть какая-то семья, кроме Харрисов, после того как он потерял родителей, когда был моложе, а затем свою бабушку менее года назад.

— У меня нет права голоса в том, что я ем? — спрашиваю я, когда он смотрит, как Холли уходит на кухню.

— Нет.

— А что, если мне это не понравится?

— Понравится, — заявляет Кейн с полной уверенностью. Он наклоняется ко мне, убирая носом волосы с моего уха. — Я точно знаю, что тебе нужно, Принцесса.

Мое дыхание прерывается от его слов, его глубокий голос и молчаливое обещание того, что должно произойти, посылают дрожь по моей спине.

Его рука сжимает мое бедро, прежде чем сдвигается немного выше.

— Кейн, — предупреждаю я, сканируя взглядом пространство вокруг нас в поисках зрителей.

— Никто не видит, и никто не осмелится подойти к этому столу, если только они не принесут еду или напитки.

— Э-этого достаточно. Холли кажется слишком милой для таких, как ты.

Он посмеивается над моими словами.

— Не позволяй ее милой улыбке обмануть тебя. Эта женщина знает все.

— Да, по-видимому, так. Откуда она меня знает?

Он на мгновение задумывается.

— Потому что я говорил с ней о тебе, — признается он, хотя при этом не смотрит на меня.

— Почему? Что ты сказал?

Парень пожимает плечами, когда официантка помоложе подходит с нашими газировками и ставит их перед ним. Ее взгляд не отрывается от Кейна, и если бы не тот факт, что она только что принесла два бокала, я бы не засомневалась, что девушка знает, что я вообще здесь сижу.

Кейн, однако, не смотрит на нее, даже когда бормочет: «Спасибо».

— Что ты рассказал ей обо мне, Кейн?

— Это не имеет значения.

— Для меня имеет. — Не знаю, почему я это говорю или даже думаю, что он может сжалиться надо мной.

Он замирает, прежде чем медленно повернуться в кресле, чтобы посмотреть на меня.

— Она все знает, — признается он. Его глаза удерживают мои, чтобы я могла увидеть в них правду.

— В-все?

— Ну, не последние события. Или секс в библиотеке. Она, вероятно, получит удовольствие от этого. Так что… — Он поворачивается и поднимает руку. — Эй, Хол…

— Нет, — визжу я, хватая его за руку. — Не смей.

Когда он снова смотрит на меня, клянусь Богом, я перестаю дышать, потому что на его лице самая захватывающая улыбка.

— Я пошутил. Но хорошо знать, как ты относишься к тому, чтобы делиться.

— Она пожилая женщина, Кейн. Достаточно взрослая, чтобы быть твоей бабушкой.

Он пожимает плечами, когда появляются две тарелки с самыми большими гамбургерами, которые я когда-либо видела.

— Я никогда не съем все это, — бормочу я.

Холли мягко улыбается мне, когда я в ужасе смотрю на огромное количество еды.

— Просто сделай все, что в твоих силах, милая. Этот парень закончит то, с чем ты не справишься.

— Спасибо.

— Скарлетт, — говорит она, как будто не может поверить, что я здесь. — Тебе более чем рады здесь. — То, как Холли изучает меня, заставляет меня задуматься, что именно она обо мне знает. Если то, что говорит Кейн, правда и что она знает все, то почему она не ненавидит меня так, как он? Он ведь никак не мог представить меня в хорошем свете.

— Ешь, — говорит он через несколько секунд, когда Холли оставляет нас наедине, а я все еще сижу, погруженная в свои мысли.

— Почему она не ненавидит меня?

Кейн держит гигантский бургер перед своим лицом, когда я смотрю на него, но я не упускаю из виду, как его глаза морщатся от улыбки.

— Зачем ей это?

— Из-за тебя.

— Холли умнее меня. — Вот и все, что он говорит, прежде чем прерывает разговор, запихивая еду в рот.

— Я так объелась, — жалуюсь я с пассажирского сиденья Кейна, положив руки на свой раздутый живот, когда он, наконец, везет нас обратно в Мэддисон. — Я давно не была такой толстой.

— Ты не толстая, Принцесса.

— Мне ли не знать. Я жутко похудела после всего этого.

Настроение в машине портится при моем упоминании о прошлом и о том, что мы потеряли.

— Тебе следовало лучше заботиться о себе.

— Легче сказать, чем сделать, когда не видишь смысла в жизни.

— Господи. — Кейн потирает подбородок, прежде чем в отчаянии запустить пальцы в волосы. — Я продолжаю все портить. Даже не знаю, что сказать, чтобы все исправить.

Сжимаю губы от уязвимости в его тоне. Он пытается, я знаю, что пытается. Но не уверена, что он когда-нибудь по-настоящему поймет, каково это — потерять нашего ребенка так, как это сделала я.

— Ты ничего не портишь. Нет правильных слов, нет способа волшебным образом исправить то, что сломано.

— Ты не сломана, Лет, — говорит он, мельком взглянув на меня, прежде чем вернуть взгляд на дорогу.

— На самом деле я говорила не о себе, но рада, что ты так не думаешь. — Жаль, что я не чувствую того же. Весь прошлый год я жила с ощущением, что в любую секунду могу разлететься на миллион осколков. Конечно, становится лучше, но это все еще там, над поверхностью.

Вокруг нас снова воцаряется тишина, когда парень делает последний поворот на стоянку у моего общежития.

— А как насчет моей машины? — спрашиваю я, вспомнив, что она стоит у папиного трейлера.

— Я попрошу парней доставить ее сюда.

— Не нужно. Завтра я попрошу кого-нибудь из ребят помочь мне. — Невозможно не заметить, как крепко его пальцы сжимают руль.

— Не нужно их вмешивать.

На секунду я понятия не имею, о чем он говорит, но потом до меня доходит.

— На самом деле я говорила не о Луке или Леоне, Кейн. Вам нужно забыть обиды. Они хорошие ребята.

— Лука игнорирует тебя, потому что ты была со мной в субботу вечером. Хорошие парни так не поступают.

— Он просто хочет для меня самого лучшего, а ты никогда не давал ему повода думать, что это ты.

— Нет, он хочет тебя для себя.

Я качаю головой.

— Этот корабль давно уплыл.

— Так ты с ним трахалась? — спрашивает он, поворачивая ко мне прищуренные глаза.

— С Лукой? Нет, ни разу. — Он кивает, но его глаза вспыхивают гневом, когда тот замечает мои невысказанные слова. Однако это знание, похоже, не так сильно выводит его из себя, как предположение, что у нас с Лукой что-то было.

— Иди и собери сумку, — требует он.

— Э-эм… Что?

— Иди и собери сумку, — повторяет он, как будто я идиотка. — Ты здесь не останешься.

— Я здесь живу.

— Может, и так, но сегодня ты будешь спать в другом месте.

— Э-эм…

Его взгляд опускается вниз по моему телу и останавливается там, где мои бедра плотно прижаты друг к другу.

— Мне нужно напоминать тебе, почему в твоих же интересах делать то, что тебе говорят?

— Н-нет, — заикаюсь я, когда в нижней части живота появляется покалывание.

— Хорошо. У тебя есть десять минут, или я приду за тобой. И тебе не понравится, что произойдет, если мне придется это сделать. — От его угрозы у меня между ног разливается жар.

— Э-эм… хорошо, — соглашаюсь я, зная, что на самом деле у меня нет выбора, но и не скажу, что он мне действительно нужен.

Его голубые глаза сверкают злым намерением, когда я расстегиваю ремень и тянусь за сумочкой.

— Поторопись.

— Что за нетерпение?

— Я провел последние два часа, сидя рядом с тобой и зная, что ты без трусиков. Я чертовски нетерпелив, Принцесса.

Чувствуя себя голой, я вылезаю из его машины, стараясь не засветить задницей никому, кто мог бы слоняться по стоянке, и спешу к своему общежитию.

Я не должна быть так взволнованна из-за того, что проведу ночь с дьяволом, но его маленькие прикосновения и поддразнивания за последние несколько часов, плюс то, как мил он был с Холли, и что-то внутри меня смягчилось. Ну, это или я просто чертовски возбуждена. Наверное, мне лучше не думать об этом слишком много и просто плыть по течению. Делать то, что кажется правильным.

Общежитие пусто, когда я иду в свою комнату. И я благодарна, потому что последнее, что я хочу сделать, это объяснить, где я была или куда сейчас направляюсь с упакованной сумкой.

Я врываюсь в свою комнату, мысленно перечисляя все вещи, которые мне понадобятся для моей импровизированной ночевки, но в ту же секунду как открываю дверь, я замираю на месте.

Я поправляю штаны, пытаясь освободить место для своего набухающего члена, от вида того, как покачивается ее задница, когда Летти уходит от меня.

Часть меня хочет пойти с ней, чтобы убедиться, что она сделает так, как ей, велели — соберет сумку и вернется. Но другая часть хочет посмотреть, действительно ли она это сделает. Эта часть также втайне надеется, что девушка этого не сделает, потому что я действительно хотел бы подняться туда через десять минут и отшлепать ее по заднице за невыполнение приказов.

Я сжимаю кулак от одной только мысли, а сердце грозит взорваться, когда образ отпечатка моей руки на ее круглой заднице заполняет мой разум.

Красиво. Чертовски восхитительно.

Я сжимаю руль в надежде, что это поможет мне удержаться на месте, вместо того чтобы поддаться желанию следовать за ней.

К счастью, мой телефон звонит в кармане, это идеальное отвлечение.

Или, по крайней мере, так должно быть.

Смотрю на экран и отвечаю на звонок, зная, что это единственный способ избавиться от него.

— Ледженд, — рявкает Виктор в ту же секунду как соединяется звонок. — В среду вечером. Алана. Никаких оправданий, и на этот раз на всю ночь. Никаких отговорок.

— Нет, Вик. Я закончил, помнишь?

— Я могу выпереть тебя из команды быстрее, чем Алана заставит тебя кончить. Поступай правильно.

Тишина, которая наполняет мое ухо, говорит мне, что он уже повесил трубку.

— Ублюдок, — огрызаюсь я, хлопая ладонью по рулю. — Черт.

Откинув голову назад, пытаюсь взять свое дыхание под контроль.

Я знал, что это должно было произойти. Знал, что он никогда не выполнит свою часть сделки, но какой у меня был выбор? Либо сделать то, что он от меня хотел, либо попрощаться с получением опеки над Кайлом и своей мечтой играть в футбол в колледже.

— Черт.

Когда мой взгляд снова находит часы, я замечаю, как долго Летти отсутствует, и гнев расцветает, посылая раскаленную ярость по моим венам.

Раньше я бы лишь разозлился, что она игнорирует приказ, но после короткого разговора с Виктором все стало гораздо хуже.

Выпрыгнув из машины, я почти бегу к зданию и быстро поднимаюсь по лестнице на ее этаж.

Общая зона пуста, когда я направляюсь к закрытой двери комнаты Летти.

Я не перестаю думать о том, что она прячется от меня и ожидаю, что дверь будет заперта в жалкой попытке удержать меня подальше. Поэтому удивляюсь, когда нажимаю на ручку, и дверь распахивается, но что меня еще больше шокирует, так это сцена, разворачивающаяся перед моими глазами.

Мои зубы скрипят, а кулаки сжимаются, готовые наконец-то нанести удар, в котором я так отчаянно нуждаюсь.

Посреди своей комнаты стоит Летти, чье лицо держит в ладонях расстроенный Лука.

Только он больше не смотрит на нее сверху вниз, а стреляет в меня своим смертоносным взглядом.

— Убери свои гребаные руки от нее, — киплю я, моя кровь бурлит от одного его невинного прикосновения.

Его губы кривятся в ухмылке.

— Отвали, Ледженд. Она не хочет, чтобы ты был здесь. — Парень отпускает ее и тянет себе за спину.

— Я? — недоверчиво спрашиваю я. — Она не хочет, чтобы я был здесь? Это не я игнорировал ее весь день. Я правильно к ней относился, заставил кончить и пригласил на ужин.

Подбородок Луки опускается, когда Летти шипит:

— Кейн.

— Ты была с ним сегодня? — спрашивает Лука Летти, явно не веря ни единому слову, слетающему с моих губ.

— Да, — шепчет она.

— И ты снова с ним трахалась?

— Лука, пожалуйста. Нам обязательно это делать? — Она смотрит на него сквозь ресницы, умоляя оставить эту тему.

Его плечи опускаются в поражении.

Может, мне и не нравится этот придурок, но сейчас я не могу не испытывать к нему немного жалости.

Она ему нравится, это очевидно, но он ни к чему не приходит, и его реакция только укрепляет то, что Летти сказала мне ранее о том, что они никогда не спали вместе. Сейчас он хватается за соломинку, хотя я почти уверен, что в глубине души он знает, что уже проиграл.

— Ты действительно хочешь его?

Я перестаю дышать, как только вопрос срывается с его губ.

— Э-эм… — Летти бросает на меня быстрый взгляд.

— Давай, Принцесса. Ответь на его вопрос.

— Я… эм… — Она переводит взгляд с него на меня, и в ее глазах появляется паника. Для нее здесь нет правильного ответа, она причинит боль, по крайней мере, одному из нас, что бы ни сказала.

— Летти, — умоляет он, заставляя ее снова взглянуть на него.

— Ты должен уйти, — предлагаю я, давая Летти выход, видя, что мы оба уже знаем ответ на его вопрос.

Девушка пришла сюда, чтобы собрать вещи и провести со мной ночь. Со мной, а не с ним.

Причина, по которой она стоит здесь без трусиков — я. И это мое имя она выкрикивала всего несколько часов назад, когда ее киска была растянута вокруг моего члена.

Лука выдыхает воздух, и я тут же втягиваю его, моя грудь расширяется, зная по его реакции, что я победил.

Парень поворачивается и сокращает расстояние между нами.

— Если ты, блядь, снова причинишь ей боль, я убью тебя. — Он тычет пальцем мне в грудь, удерживая мой взгляд.

Огонь, который был в его глазах, когда я ворвался сюда, исчез. Парень выглядит… побежденным.

В отличие от обычного, я не ухмыляюсь ему в лицо и не плюю в ответ на оскорбление, чтобы посыпать рану солью.

— Договорились.

Его глаза немного расширяются от удивления, но он больше ничего не говорит, вместо этого один раз кивает, а затем выходит из комнаты, закрыв за собой дверь.

— Лука, — в панике кричит Летти, бросаясь вперед, как будто собирается преследовать его, но я останавливаю ее на полпути.

— Нет, мне нужно пойти…

— Нет, Принцесса. Не нужно. Он большой мальчик и может сам о себе позаботиться.

— Я не хочу причинять ему боль, Кейн.

Я притягиваю ее к себе и обнимаю за талию, видя слезы, наполняющие ее глаза, и легкую дрожь нижней губы.

— Ты за него не отвечаешь.

— Он мой лучший друг, — шепчет она, не в силах больше смотреть мне в глаза.

— Поэтому он должен поддерживать тебя, а не заставлять тебя чувствовать себя так.

Девушка вскидывает голову, ее глаза сужены от гнева.

— Не обращай это против него, — огрызается она. — Он не сделал ничего плохого.

— А ты?

Ее губы приоткрываются, чтобы ответить, но она не может найти слов.

Развернув нас, я прижимаю ее спиной к стене.

— Вот именно. Ты тоже не сделала ничего плохого.

— Я не сказала ему правды.

— И? Это твое право. Только потому, что он твой друг… — Я, черт возьми, чуть не плюю в нее этим словом. — Это не значит, что он должен знать все о твоей жизни.

— Я лгала ему в течение многих лет, — признается она. — Я никогда не говорила ему, что у нас была история.

— Ну, я думаю, это многое объясняет.

— Ваше соперничество и так было достаточно плохим. Я не хотела усугублять ситуацию, рассказывая, как сильно ты меня ненавидишь.

— Хмм… — бормочу я.

— Никогда не думала, что мы все окажемся в одном и том же гребаном месте. — Она вздыхает, выглядя измученной всей этой ситуацией.

— Ну, у судьбы были другие идеи, потому что мы здесь, и я намерен показать тебе, насколько это может быть хорошо.

— Почему, Кейн? Почему ты вдруг стал таким… таким милым? — Ее тело напрягается под моей хваткой, и не сомневаюсь, что, если бы я не удерживал девушку на месте прямо сейчас, она бы сбежала.

Обхватив ее подбородок, я провожу большим пальцем по ее щеке, удерживая ее глаза в плену.

— На хрен. Мы не идем ко мне. Мы останемся здесь.

Летти задыхается, когда я поднимаю ее, прижимая к стене бедрами. Ее ноги автоматически обхватывают мои бедра, а губы приоткрываются для меня.

Погружаю язык в ее рот, и она жадно сосет его. Забыв о вопросе, который она задала, давая мне еще немного времени, чтобы понять ответ, потому что сейчас все, что я знаю, что больше нигде в мире я не хотел бы быть.

— Т-тебе нужно уйти, — выдавливает она, когда я отрываю свои губы от ее, оставляя дорожку поцелуев на ее шее.

— К черту это, Принцесса. Я никуда не уйду.

Обхватив пальцами подол ее рубашки, я поднимаю ее вверх. Девушка сопротивляется в течение самой короткой секунды, прежде чем поднять руки, чтобы позволить этому случиться.

— Не стесняйся продолжать бороться со мной, ты знаешь, как сильно я это люблю.

— Ты мудак, — выдыхает она, когда я целую ее набухшую грудь, оттягивая кружево, чтобы обнажить ее твердый сосок под ним.

— Я знаю.

Обхватив губами вершину, я глубоко втягиваю сосок в рот, заставляя Летти выгнуться от стены и запрокинуть голову от удовольствия.

— О, боже, Кейн.

— Хочешь, чтобы я ушел, детка?

Переключаюсь на другую грудь, пока девушка трется об меня бедрами, пыталась найти трение, в котором нуждалась.

Оторвав ее от стены, несу девушку к кровати, по пути расстегивая лифчик.

Опускаю Летти вниз, расстегиваю пуговицу на ее юбке и стягиваю оставшуюся часть одежды с ее тела.

Вид девушки, лежащей передо мной, вызывает боль в моей груди.

Она не должна хотеть меня после всего. Не должна позволять мне делать это после того, через что я заставил ее пройти. Но когда опускаюсь на колени и раздвигаю ее бедра, я без сомнения знаю, что прямо сейчас Летти тоже не хотела бы быть где-то в другом месте ни с кем другим.

Раздвинув ее ноги, я наклоняюсь вперед и провожу языком по ее киске, собирая ее сладкие соки.

— Кейн, — кричит она достаточно громко, чтобы встревожить все общежитие. Не то чтобы меня это волновало. Она может выкрикивать мое имя до хрипоты, мне все равно.

Девушка приподнимает бедра от кровати, когда я втягиваю ее клитор в рот и провожу по нему зубами, кусая достаточно сильно, чтобы вызвать укол боли, что, я знаю, она любит.

Другие могут подумать, что она такая милая и невинная, но я знаю правду. Моя девочка любит немного грубости.

Протянув руку, я провожу ладонью по ее животу, удерживая ее на месте, и снова нахожу ее грудь.

Перекатывая сосок между большим и указательным пальцами, я дразню ее вход другой рукой, заставляя девушку извиваться и умолять о большем.

— Становишься нетерпеливой, Принцесса? — рычу у ее входа, гарантируя, что она почувствует каждую вибрацию моего глубокого голоса.

Запускает пальцы мне в волосы, притягивая меня ближе, пока кожа на голове не начинает гореть. Это сводит меня с ума, черт возьми.

— Кончи мне в рот, Принцесса. — Я сгибаю пальцы, нахожу место, которое заставляет ее кричать, и сильнее посасываю ее клитор, пока у нее не остается другого выбора, кроме как разрушиться подо мной.

— Кейн, — кричит она. — О, черт. Черт. Черт, — скандирует она, наслаждаясь происходящим.

Как только она успокаивается, я встаю, вытирая рот тыльной стороной ладони. Стянув рубашку через голову, я сбрасываю штаны на пол, скидываю кроссовки и ныряю к ней, захватывая ее рот в грязном и влажном поцелуе, когда беру член в руки, устаиваясь у ее входа.

— П-презерватив, — бормочет она, прерывая наш поцелуй.

— У меня его нет, Принцесса.

Я слегка отстраняюсь как раз вовремя, чтобы увидеть страх, промелькнувший в ее глазах.

Мое сердце болит из-за боли, которую Летти была вынуждена вытерпеть из-за меня. Потому что я был таким гребаным мудаком, что она не чувствовала, что может сказать мне правду.

— Мы можем остановиться, — хрипло говорю я, хотя мне чертовски больно это делать.

Я ожидаю, что Летти согласится, поэтому, когда ее губы изгибаются в улыбке, и она заливается смехом, мои брови в замешательстве сдвигаются.

— Ты действительно сделаешь это? Остановишься прямо сейчас?

Каждый дюйм меня кричит «нет», требует, чтобы я сказал ей, что нам просто не повезло и что это больше не повторится, и взять то, что мне нужно. Это то, что я обычно делаю. Уверен, что она к этому привыкла. Но я не могу, не в этот раз.

— Д-да, — выдавливаю я, зная, что это правильно.

На ее губах появляется самая красивая улыбка.

— Кейн, — вздыхает она, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. — Кто ты? — Ее глаза несколько секунд изучают мои, и я боюсь, что она может увидеть в них больше, чем хочу ей показать, но не могу отвести взгляд.

Я не отвечаю, просто не могу. Понятия не имею, что сейчас между нами происходит, все, что я знаю, это то, что я не хочу, чтобы это прекращалось.

— Верхний ящик.

— Э-эм… — Я колеблюсь, мой мозг не слушается в течение нескольких секунд.

— Презервативы. Верхний ящик.

— О… д-да, точно.

Потянувшись, я открываю его и нахожу коробку, но прежде чем успеваю раскрыть один, Летти вырывает его из моих пальцев и разрывает фольгу.

Я сажусь на пятки и смотрю, как она достает презерватив из пакетика и тянется ко мне.

В ту секунду, когда прикасается ко мне, электрический разряд пронзает мое тело.

Заметив это, Летти смотрит на меня сквозь ресницы, соблазнительная улыбка играет на ее губах.

— Ты играешь с огнем, Принцесса.

— Хорошо. Я хочу обжечься. — Она раскатывает резинку по моей длине, затем откидывается на ладони, широко расставляя ноги и демонстрируя мне каждый дюйм своего тела. — Трахни меня, Кейн. Не сдерживайся.

— Черт, — рычу я, обнимая ее за талию и притягивая к себе, сразу же располагаю ее так, чтобы я мог вонзиться в нее.

Девушка вскрикивает, ее ногти впиваются мне в спину, когда я широко растягиваю ее.

Запустив руки в ее волосы, я заставляю ее запрокинуть голову и прижимаюсь губами к ее губам, втягиваю нижнюю губу в рот и кусаю, пока вкус меди не наполняет наши рты.

— Моя, — рычу я, наклоняясь вперед и заставляя ее лечь на спину, чтобы я мог трахнуть ее именно так, как ей это нужно.

Раздвинув ее бедра шире, я медленно выхожу, пока ее киска сжимается вокруг меня, прежде чем снова толкнуться так сильно, что кровать со стуком ударяется о стену.

Обхватив одной рукой ее бедро, удерживая на месте, я протягиваю руку и обхватываю другой ее горло, сразу же ощущая ее бешеный пульс под кончиками пальцев.

— Хочешь, чтобы я тебя трахнул? Сообщение принято, Принцесса.

Ухмылка изгибается на ее губах, прежде чем я делаю еще один выпад и стираю ее с ее лица.

— О, черт, — кричит она.

К тому времени, когда я падаю рядом с ней, мы оба тяжело дышим, наша кожа покрыта блестящим потом, красная от царапин, засосов и следов укусов.

Именно так, блядь, и должно быть.

Каким-то чудом никто не постучал в ее дверь, чтобы убедиться, что я на самом деле не пытаюсь ее убить, потому что могу только представить, как это звучало для ее соседей.

Когда я, наконец, вырубаюсь, мое тело болит самым восхитительным образом, и Летти прижимается ко мне, наши конечности сплетаются вместе, и ее запах наполняет мой нос.

Я знаю, что мне нужно уйти, но прямо в этот момент я не могу заставить себя сделать это.

Вытягиваю ноги, когда начинаю приходить в себя, и боль в бедрах заставляет меня быстрее проснуться, когда воспоминания о причинах боли, врезаются в меня, как грузовик.

— Кейн? — шепчу я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на другую сторону моей маленькой кровати. Не знаю, зачем я беспокоюсь, хотя уже знаю, что его там нет.

— Черт, — выдыхаю я, обнаруживая, что там пусто, и роняю лицо на подушку.

Я вчера облажалась?

Должна ли я была бороться сильнее и оттолкнуть его?

— Черт возьми.

Стук в дверь пугает меня, и я инстинктивно натягиваю одеяло, чтобы скрыть свое обнаженное тело.

— Д-да? — кричу я.

— Это я и Ви. Мы можем войти? — весело спрашивает Элла по другую сторону двери.

— Эм…

— Нет смысла прятаться, Лет. Мы все слышали, — добавляет Вайолет.

— Черт возьми, — бормочу я, уронив голову на руки. Неудивительно, что он хотел поехать к нему домой. — Подождите секунду.

Вскакиваю с кровати, мое тело кричит на меня за то, что я двигаюсь так быстро, когда я натягиваю шорты и рубашку, и убираю пустые упаковки из-под презервативов, разбросанные по полу и тумбочке, прежде чем открыть дверь для любопытных сучек.

— Срань господня, — выдыхает Элла, как только входит в мою комнату и смотрит на меня.

Наверное, мне следовало сначала посмотреть в зеркало.

— Хорошо, где я могу найти одного из таких парней? У него есть какие-нибудь горячие друзья, потому что, черт возьми, девчонка, — говорит Вайолет с восхищенной улыбкой на лице, оглядывая меня с ног до головы.

— У него есть друзья, но я бы не хотела знакомить их ни с кем из своих, — бормочу я, направляясь в ванную, чтобы проверить повреждения, которыми они, кажется, так впечатлялись.

— Черт, — шепчу я себе под нос. Хотя, не знаю, почему я так удивлена. Я не только чувствую все, что он причинил мне прошлой ночью, но и это не в первый раз, когда я была в постели с Кейном. Я точно знала, как все будет, когда требовала, чтобы он трахнул меня. Я точно знала, что делаю и о чем прошу.

На моих губах появляется улыбка, потому что, несмотря на то, что я выгляжу так, словно меня снова растерзал медведь, я не могу пожалеть об этом ни на секунду.

В тот момент, когда Кейн прикасается ко мне, он пробуждает во мне что-то такое, о существовании чего я до него и не подозревала.

Я думала, это из-за ненависти, из-за того, что он ненавидел меня так же сильно, как я его.

Но прошлой ночью дело было не в этом.

Ладно, в его машине это могло быть. Парень был безумен. Так чертовски разозлился, что я проигнорировала его требования и поехала к отцу, несмотря ни на что. Но когда мы вернулись сюда, то, как он целовал меня, как прикасался, хотя и жестко, все было по-другому. Все в нем было другим.

И как бы хорошо это ни было, это также и ужасно.

Схватив резинку для волос, я скручиваю свою спутанную гриву в беспорядочный пучок, затем чищу зубы и умываюсь.

Я все еще выгляжу так, словно на меня напали, но, по крайней мере, у меня нет размазанного макияжа по всему лицу.

— Итак, — говорит Элла, протягивая мне чашку кофе, которую я не заметила, когда она вошла.

Я нетерпеливо беру ее у нее, ожидая, что вот-вот сорвется с ее губ.

— Мы предполагаем, что твоя ночь была такой же жаркой, как и звучала.

Я не могу удержаться от смеха, когда мое лицо горит ярко-красным.

— Эм… это было что-то.

— Держу пари, Лука думал, что все его Рождества наступили сразу. Что о…

— Это был не Лука, — выпаливаю я, прерывая ее.

— Н-но я впустила его. Он пришел, чтобы поговорить с тобой и…

— Он был здесь, когда я вернулась, но затем ушел. — Они обе уставились на меня, ожидая дополнительной информации.

Со вздохом я опускаюсь на свой стул и рассказываю основные события ночи, прежде чем вернуться сюда, чтобы собрать сумку и найти Луку, ожидающего меня.

— Он извинился, попытался объяснить мне, почему игнорировал меня, но затем в комнату вошел Кейн, явно слишком нетерпеливый, чтобы ждать меня и…

— Кто нанес первый удар? — спрашивает Вайолет.

— Вообще-то, никто. Все прошло… почти спокойно.

— Ты разбила ему сердце, не так ли?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь придумать, как объяснить все, что касается Луки.

— Лу не хочет меня на самом деле.

— Он тебе это сказал? — спрашивает Элла. — Потому что это определенно выглядит не так каждый раз, когда он смотрит на тебя.

— Все сложно, но я знаю Луку почти лучше, чем себя, и уверена, что он просто пытается сделать что-то из того, что могло быть между нами несколько лет назад. На него давят, и он пытается переключиться на более легкие времена.

— Он так сказал? — снова спрашивает Элла.

— Нет, он, вероятно, понятия не имеет. — Я качаю головой, тревога за моего лучшего друга становится все сильнее.

— Но что, если ты ошибаешься?

Я несколько мгновений обдумываю ее вопрос.

— Нет, — уверенно заявляю я. — Ему просто нужно хорошенько подумать и понять.

— Поэтому он просто ушел? Просто так? — спрашивает Вайолет, выглядя смущенной.

— После угрозы убить Кейна, да.

— Это больше похоже на правду, — смеется она.

— Итак, Кейн? Значит, между вами теперь что-то есть? — спрашивает Элла.

— Черт знает, что происходит. В одну минуту он ненавидит меня, а в следующую… ну… — Я обмениваюсь взглядом с Эллой, молча добавляя «он узнал правду».

— Он вышибает твои гребаные мозги и заставляет тебя кричать, как банши?

— Да. Типа того. Он, наверное, проснулся этим утром, вспомнил, что ненавидит меня, и сожалеет обо всем этом, — бормочу я.

Они обе уставились на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова.

— Ты жалеешь об этом? — спрашивает Элла, склонив голову набок как щенок.

— Я должна, — честно отвечаю я.

— Но ты этого не делаешь?

— Уф, — стону я, вставая со стула и начиная ходить по комнате. — Знаю, вы думаете, что я сумасшедшая, что не должна быть рядом с ним после того, что он сделал. Я просто…

— Эй, — говорит Элла, вставая передо мной и заставляя меня остановиться. — Я ни о чем не думаю. Ты единственная, кто находится в центре ситуации, ты единственная, кто знает все. Как и говорила тебе раньше, я не осуждаю. Я просто хочу убедиться, что ты примешь правильное решение и в конечном итоге не пострадаешь.

— Но это неизбежно. С таким парнем, как Кейн, не бывает счастливого будущего.

Я думаю о «Ястребах» и всех овдовевших женщинах, все еще живущих в Харроу-Крик, потому что стать членом этой гребаной банды — смертный приговор. Я вспоминаю, как вчера Кейн рассказывал мне о Холли, как она потеряла мужа в бандитской разборке.

Если что-то случится с Кейном, если каким-то гребаным чудом мы найдем способ преодолеть все, что было раньше, как, черт возьми, я могу быть с ним, зная, какую работу он выполняет, с кем связан и, в конечном счете, что тот, вероятно, умрет.

— Всегда есть шанс, — тихо говорит Элла, ее внутренний романтизм выходит наружу.

— Может быть, — шепчу я, не желая вдаваться в свои настоящие проблемы, когда дело касается Кейна. Я не хочу, чтобы они знали, что у меня есть какая-либо связь с «Ястребами». Чем меньше они знают, тем в большей они безопасности.

— Прошлая ночь была веселой, — говорю я, смеясь над выражением их лиц. — И, может быть, это все, что будет. Мы наконец-то избавимся от всего напряжения, которое накапливалось годами. Возможно, это случится снова, а может и нет. Как бы то ни было. Не то чтобы у меня действительно было время на что-то серьезное, а у него есть футбол. Сейчас есть более важные вещи.

У меня болит грудь, когда я произношу эти слова, но я контролирую свои эмоции, чтобы убедиться, что девчонки не видят, насколько сильно мне на самом деле больно предполагать, что это больше не повторится.

— Мне нужно подготовиться к занятиям. Посмотрим, смогу ли я найти что-нибудь из одежды, чтобы скрыть все это.

— Охотницы за джерси возненавидят тебя, — говорит Вайолет с самодовольным видом.

— Еще больше причин скрываться, — бормочу я, направляясь к своему маленькому шкафу, чтобы найти что-нибудь из одежды.

— Хорошо, мы оставляем тебя. Будешь готова через тридцать минут?

— Конечно, — говорю я, когда они направляются к двери.

Я думаю, что они обе ушли, когда дверь закрывается, поэтому голос Эллы пугает меня.

Взглянув на нее, я вижу ее нежное романтическое лицо и внутренне стону.

— Это нормально — хотеть от него большего, Лет. Я знаю, ты думаешь, что это закончится катастрофой, но всегда есть шанс на счастливое будущее. Все, через что вы прошли, могло произойти, как способ наконец-то свести вас двоих вместе.

Мои губы приоткрываются, но я обнаруживаю, что у меня нет слов.

Она улыбается мне и, наконец, исчезает, оставляя меня обдумывать ее теорию.

Вплоть до УЗИ на двадцатой неделе я верила, что все произошло не просто так, или, по крайней мере, хотела в это верить. Но услышав, что моего ребенка больше нет, во мне рухнуло все, что, как мне казалось, я знала о жизни.

Я достаю из шкафа свитер большого размера и пару леггинсов. Горловина никогда не покроет все отметины вокруг моего горла и ключицы, но это лучшее, что у меня есть.

Быстро приняв душ и наложив минимум макияжа, я отправляюсь позавтракать, а затем на занятия с девчонками.

Только в общей зоне не только девушки, но и парни, и я теперь что-то сродни гвоздю программы.

Я закатываю глаза, когда иду к ним, борясь с желанием убежать обратно в свою комнату и спрятаться.

— Веселая ночка, мисс Скарлетт? — спрашивает Уэст с такой же веселой ухмылкой, как у Брэкса, и даже у Мики. Я думала, что, по крайней мере, он сможет скрыть свое удовольствие от того, как я извиваюсь под их взглядами.

— Да, спасибо. А у тебя? — Я осознаю свою ошибку в ту же секунду, как вопрос слетает с моего языка.

— О да, черт возьми. Это было похоже на гребаное порно из реальной жизни. Моя рука давно так не работала. Ай! — жалуется он, когда Вайолет шлепает его по затылку. — За что? — дуется он.

— Мы не хотим об этом слышать.

— О, но это нормально, что все мы это слышим? — Он машет рукой в моем направлении, и я молюсь, чтобы земля просто поглотила меня.

— Фу, ты кобель, — жалуется она, вставая и бросая свою тарелку в раковину.

— Эй, прошлой ночью не мое имя кричали так громко, что мы все не спали.

— Я ухожу, — говорю я, направляясь к двери, отказываясь от завтрака. Все равно не думаю, что смогу это переварить.

— Летти, подожди, — зовет Брэкс, прежде чем мне удается убежать.

— Да? — шиплю я, неохотно поворачиваясь к нему.

— Кейн выглядит таким же побитым, как и ты этим утром. Хорошая работа, девочка. Горжусь тобой.

Подняв руку, показываю средний палец ему и Уэсту и почти выбегаю из общежития.

Бегу вниз по лестнице, мое сердце колотится в груди, когда меня поражает осознание того, что Кейн пошел на тренировку в таком виде, как будто на него напала сука во время течки, и что Лука это видел.

— Черт, — кричу я, вырываясь через главный вход и набирая полные легкие воздуха позднего лета.

Ненавижу это чувство, что меня разрывают надвое два совершенно разных парня. Я закатываю глаза. Три, если добавить Леона, хотя он, кажется, может видеть происходящее так, как не может Лука. Он способен сделать шаг в сторону и взглянуть на ситуацию непредвзято.

Я не хочу причинять боль Луке, он был лучшим другом, о котором я даже не могла просить все эти годы, но в то же время я не могу быть тем человеком, которого, по его мнению, он хочет видеть во мне прямо сейчас. Парень не хочет смотреть правде в глаза, и это не поможет ему в долгосрочной перспективе.

Затем Кейн… Я даже не знаю, что и думать о том, что между нами происходит.

Понятия не имею, идут ли за мной девчонки, но я не проверяю. Перспектива тихой прогулки в класс, чтобы прочистить голову, на самом деле кажется мне лучшим вариантом прямо сейчас.

Я опускаю глаза, в то время как моя голова кружится от мыслей о Луке и Кейне и обо всем, что произошло с тех пор, как я начала здесь учиться.

Делаю всего несколько шагов, когда знакомый голос, зовущий меня по имени, заставляет мои шаги замедлиться.

Когда слышу его снова, я останавливаюсь и оборачиваюсь.

Зрелище передо мной такое, которое я никогда не думала, что когда-нибудь увижу, но я не могу сдержать улыбки, которая почти совпадает с его улыбкой, когда Кейн бежит, чтобы догнать меня.

— Эй, ты пытаешься сбежать? — спрашивает он, подходя ближе и обнимая меня.

— Эм… да, что-то в этом роде.

Его брови озабоченно хмурятся.

— Я оставил тебе записку с просьбой подождать меня.

— Записку? Я не видела. Я вроде как попала в засаду девчонок, которые хотели узнать подробности прошлой ночи, — говорю я, изогнув бровь в обвинении.

— Эй, не вини меня. Я хотел отвести тебя к себе.

— Ну, похоже, им это понравилось. Использовали… живые звуковые эффекты.

На его губах появляется довольная ухмылка, а глаза блестят от возбуждения.

— И не нужно выглядеть таким довольным собой, — бормочу я, хлопая его по груди в притворном разочаровании. В эти дни мне становится все труднее и труднее злиться на него по-настоящему. Эта ухмылка, которую я раньше считала злой, теперь творит странные вещи с моими внутренностями.

— Принцесса, если бы ты видела мою спину, ты бы знала, почему я так чертовски доволен собой.

— О, боже мой.

— Но с другой стороны, — говорит он, протягивая руку, чтобы убрать мои волосы с шеи. — Ты сейчас выглядишь довольно хорошо. — Его взгляд обжигает мою кожу, когда он восхищается работой своих рук.

— О, да? Почему я не удивлена, что ты более чем счастлив, что я разгуливаю в таком виде?

Кейн обхватывает мои волосы и тянет, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх.

— Мне это чертовски нравится. Просто однажды это нужно сделать моей фишкой.

— Что?.. — Я не успеваю спросить, что он имеет в виду, потому что его губы прижимаются к моим, и все предыдущие мысли вылетают у меня из головы, когда его язык проникает в мой рот.

— Хорошо, Плейбой, отпусти нашу девочку, — кричит Элла, как только они выходят из здания и обнаруживают, что Кейн сжимает меня в объятиях.

Я пытаюсь отстраниться, но Кейн хватает меня за подбородок и заставляет оставаться на месте, когда они обе присоединяются к нам.

— Вы обе просто завидуете, — говорит он, его губы касаются моих, его горячее, мятное дыхание обдувает мое лицо.

— Черт возьми, конечно, я завидую, — объявляет Вайолет, к большому удовольствию Кейна. — Не думаю, что у меня когда-либо была такая ночь, как эта.

— Вы двое идете или собираетесь на еще один раунд? — бормочет Элла.

— Мы идем, — говорю я ей. — Так ведь? — Я пронзаю Кейна взглядом, который, надеюсь, означает, что у него нет другого выбора, кроме как согласиться.

Он двигает бедрами, чтобы я могла почувствовать, как его длина прижимается к моему животу.

— Если хочешь. Хотя я мог бы придумать гораздо лучший способ провести свое утро. — Еще одно движение бедрами.

— У нас занятия.

— Хм, печально. Как думаешь, мне может повезти в заднем ряду? — спрашивает он, шевеля бровями.

— Я бы сказала, что твои шансы невелики, Плейбой.

Парень запрокидывает голову и заливается смехом, когда я использую прозвище Эллы.

— Пошли, — говорю я, максимально используя его отвлечение и отступая от его тела, хотя Кейн не позволяет мне уйти далеко, переплетая свои пальцы с моими, и мы бок о бок отправляемся вслед за Эллой и Вайолет.

Я понятия не имел, чего ожидать, когда сегодня утром пришел на тренировку. Часть меня думала, что Лука набросится прямо на меня после того, что произошло прошлым вечером в общежитии Летти. У него было несколько часов, чтобы обдумать это, представить, что могло произойти после того, как он ушел, так что я мог только представить, что он был готов вырубить меня.

Чего я действительно не ожидал, так это того, что он полностью проигнорирует меня.

Лука не поднял глаз со своего места на скамейке, когда я вошел, и единственной его реакцией на то, что другие парни подшучивали надо мной по поводу состояния моей изувеченной спины, было то, что его мышцы напряглись.

У меня нет причин думать, что ему вдруг стало все равно, хотя бы потому, что ему явно не все равно. Часть меня благодарна за то, что у Летти есть друг, который, вероятно, сделал бы для нее все, что угодно, если бы она попросила, но другая часть меня не хочет, чтобы ей было к кому обратиться. Эгоистично, но теперь, когда она моя, я хочу, чтобы она принадлежала только мне.

Тренировка прошла без какой-либо драмы, что было шоком не только для меня, но и для Леона, который почти все время переводил взгляд со своего брата на меня, как будто мы были бомбой замедленного действия. Я думаю, что так и есть.

В какой-то момент напряжение между нами закипит. Я думаю, даже тренер знает, что это неизбежно, он, вероятно, просто молится, чтобы этого не случилось на поле.

Я уже собирался уходить, чтобы встретиться с Летти и проводить на занятия, когда на меня упала тень, только когда я посмотрел вверх, это был не тот человек, которого я ожидал увидеть. Это был Зейн.

— Я ценю, что ты ни разу не упомянул ее имя, пока парни подшучивали над тобой по этому поводу. — Он кивает подбородком к следам укусов на моей шее. — Но не думай, что я наивен насчет того, кто это был. — Его глаза предупреждающе сужаются, когда я встаю и смотрю на него. — Если ты причинишь ей боль…

— Позволь мне избавить тебя от этой речи, Хантер. Как насчет того, чтобы ты просто пошел и встал в очередь позади нашего капитана, чтобы выбить из меня дерьмо, когда я все испорчу.

— Когда ты все испортишь?

«Да, когда», — думаю я про себя. Думаю, мы все знаем, что это произойдет, как бы я ни старался.

— Что-нибудь еще?

— Она через многое прошла, Кейн. Ты не…

— Я знаю, — говорю я, понижая голос. — Она мне все рассказала.

— В-все? — ошеломленно спрашивает он.

— Да. Мы поговорили. Разобрались с дерьмом. — Я указываю на свое тело.

— Значит, вы вот так поговорили? — Он ухмыляется.

— Что-то типа того, — признаю я, потому что, черт знает, мы могли бы поговорить гораздо больше. Но у нас достаточно лет, чтобы наверстать упущенное.

— Хорошо, ладно. Но советую тебе не использовать ее для какой-то больной и извращенной игры, в которую ты играешь.

— Я не пл…

— Я знаю тебя, Кейн. Знаю таких парней, как ты. Не забывай об этом. — Он делает шаг назад, как будто хочет, чтобы это были его последние слова, но я ни за что не позволю ему этого.

— Ты ни хрена не знаешь о таких парнях, как я, — выплевываю я. — Только потому, что ты родился в Харроу-Крик, не значит, что ты что-то знаешь о том, каково это — действительно жить там, выживать там.

Зейн качает головой, его глаза темнеют от презрения.

— Я знаю, что единственная причина, по которой ты сейчас здесь — это твои связи. Связи с такими людьми, с которыми я не хочу, чтобы моя сестра была рядом.

Я не могу сдержать смешок, который срывается с моих губ.

— Я не тот, о ком тебе нужно беспокоиться. Я скорее умру, чем позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось.

— Поверю в это, когда увижу, Ледженд.

— Неважно. — Я натягиваю толстовку через голову и убираю волосы с лица, все время чувствуя на себе его пристальный взгляд. — То, что происходит между мной и твоей сестрой, не твое дело. Точно так же, как то, что происходит между твоей младшей сестрой и моим младшим братом. А теперь, прошу прощения, мне пора. — Я протискиваюсь мимо него, не впечатленный его маленькой лекцией. Если бы он действительно так сильно заботился о Летти или был так близок с ней, как делает вид, то, возможно, она не была бы одинока в прошлом году.

Мы провели день вместе так, как никогда раньше. Я держал ее руку в своей, когда мы вошли в наш класс социологии, и мы сели вместе сзади, как я и предупреждал, хотя мне не удалось осуществить следующую часть моей фантазии. Думаю, над этим стоит поработать.

— Я приглашаю тебя куда-нибудь сегодня вечером, — говорю я ей после того, как мы следуем за Уэстом и Брэксом со статистики в конце дня.

Она сразу же останавливается, заставляя студентов, пытающихся убежать за нами, врезаться прямо в нее.

— Эй, смотри, куда идешь, — скулит высокий голос.

Мне едва удается сдержать стон разочарования, когда я смотрю через плечо Летти и вижу, что Клара смотрит на нее с отвращением, скривив губы.

— Извини, — бормочет Летти, отходя в сторону, чтобы дать всем возможность пройти.

— О, Кейн, — выдыхает Клара в ту секунду, когда понимает, что я рядом. Выражение ее лица мгновенно меняется, ее стервозное лицо давно исчезло, когда она хлопает ресницами и надувает губы, глядя на меня. — Давно не виделись. Как дела? — мурлычет она, делая шаг вперед и поднимая руку, как будто собирается протянуть ее и положить мне на грудь.

Потянув Летти за руку, которая все еще зажата в моей, я притягиваю девушку к своей груди и обнимаю за талию.

— Я в порядке. Был занят. — Оторвав от нее взгляд, я смотрю на Летти. — Готова идти, Принцесса.

— Что?.. — начинает Клара, но в ту секунду, когда я обращаю на нее свой смертоносный взгляд, она быстро закрывает рот. Если она осмелится сказать что-нибудь о Летти, то у меня не будет проблем с тем, чтобы преподать ей урок уважения.

Развернув Летти, я вывожу ее из здания.

— Вот сучка, — бормочет Летти, как только мы оказываемся вне пределов слышимости Клары.

— Ревнуешь, Принцесса?

— К ней? Пфф, умоляю.

— Не к ней, а потому, что она хочет меня.

Она смотрит на меня с недоверием на лице.

— Серьезно? — рявкает она, прежде чем отвернуться от меня и попытаться уйти.

— Что? Она точно не делает из этого секрета, — говорю я, трусцой следуя за ней.

— Да, и есть вероятность, что ты уже трахнул ее.

— Ч-что? — спрашиваю я.

— О, не смотри так потрясенно. Ты игрок, и все это знают.

Я открываю рот, чтобы возразить, но на самом деле не могу.

— У меня были свои моменты.

Она закатывает глаза и снова пытается уйти.

Догнав ее, я обхватываю рукой ее шею сбоку и прижимаю к себе.

— Принцесса, я не был ни с кем, кроме тебя, с тех пор как мы снова встретились. — Я смотрю ей в глаза, чтобы она могла увидеть в них правду.

Девушка на мгновение отводит взгляд и вздыхает, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Прошло около четырех недель, Кейн. Это не так уж впечатляет.

— Не совсем, если бы ты знала, сколько у меня было предложений. — Ее губы раздвигаются, чтобы задать мне трепку. — Я шучу, шучу. — Хотя на самом деле это не так.

— Да, ну а я не была ни с кем, кроме тебя, с той ночи, так что…

— Принцесса, — говорю я, прижимаясь своей головой к ее. — Мне не нужна Клара. Не нужны ни охотницы за джерси, ни какая-либо другая девушка.

Не думаю, что она знала, что ей нужно было это услышать, но в ту секунду, когда слова слетают с моих губ, все ее тело расслабляется.

— Что происходит, Кейн? — спрашивает она, и чувствую, как из нее сочится уязвимость. — Я все жду, что ты вытащишь ковер из-под меня и скажешь, что все это была одна дурацкая шутка.

Я сжимаю пальцы и притягиваю девушку еще ближе, не оставляя ни у кого из окружающих вопросов о том, что я чувствую, даже если она чертовски невежественна.

— Это не шутка, Лет. Это… Я не знаю. Что-то новое? Волнующее? Начало чего-то?

— Волнующее, пока ты не вспомнишь, что ненавидишь меня, и не передумаешь? — Я вижу поражение и боль в ее глазах, и я не произносил этих слов.

— Нет. Волнующее, потому что я открываю для себя новые вещи, и был чертовски глупым все эти годы.

Летти кивает, соглашаясь с тем, что я говорю, по крайней мере, сейчас.

На нас падает тень, заставляя меня отпустить ее, хотя на самом деле я хочу снова бросить ее в свою машину и отвезти домой.

— Как бы это ни было мило, у нас тренировка, Ледженд, — говорит Уэст, когда они с Брэксом наблюдают за нами.

Похоже, ее телохранители доверяют мне так же мало, как и она.

— Знаю, уже иду. — Повернувшись к Летти, я целую ее в лоб.

— Пойдем, — говорю я, беря ее за руку и поворачивая в направлении общежития, где оставил машину на стоянке.

Уэст и Брэкс следуют за нами, но я игнорирую их, когда мы говорим о задании, которое Летти собирается начать, пока я буду на тренировке.

— Я заеду за тобой в семь, — говорю я ей, когда мы останавливаемся у входа. — Будь готова и надень что-нибудь красивое.

— Тебе не нужно тащить меня в какое-то шикарное место.

— Ш-ш-ш. — Я прижимаю пальцы к ее губам. — Ничего особенного, просто не закусочная.

— Хорошо, — выдыхает она, убирая мою руку от своих губ, чтобы она могла дотянуться и коснуться ими моих.

— И собери сумку. Сегодня ты будешь спать в моей постели.

Соблазнительная улыбка изгибается на ее губах, заставляя мой член набухать от одной только мысли об этом.

Девушка наблюдает за мной с края парковки, когда я сажусь в свою машину и уезжаю. Я все еще чувствую ее замешательство по поводу происходящего, но полон решимости доказать ей, что я не играю ни в какие игры.

Мой телефон звонит, когда я веду машину, и только когда подъезжаю к тренировочному комплексу, я достаю его из кармана.

Мой желудок сжимается, когда я вижу, чье имя загорается на моем экране.

Я собиралась тратить пару часов на учебу, как я и сказала Кейну, но как только Элла услышала о нашем импровизированном свидании сегодня вечером, то сразу же потащила меня к шкафу и потребовала показать, что я собираюсь надеть.

Не удовлетворившись моим выбором, она швырнула мне мою сумочку и потащила в ближайший торговый центр.

Мы даже не зашли в магазин. Я увидела маленькое черное платье в витрине и сразу же поняла, что это то, что нужно.

Оно не такое же, как то, которое я надевала на вечеринку Скай, но очень похоже.

Я больше ни на что не стала смотреть, мы просто нашли вешалку с платьями, схватили нужный размер и направились прямо к кассе.

Вероятно, оно было немного чересчур для того, что запланировал Кейн, он сказал, что не будет ничего особенного, но в ту секунду, когда мой взгляд упал на него, я поняла, что это судьба и что это единственное платье, которое я смогу надеть сегодня вечером.

Огромная часть меня хочет забыть о той ночи, долгое время я думала, что из нее не вышло абсолютно ничего хорошего, но слова Эллы, сказанные ранее днем, не перестают повторяться в моей голове, и, может быть, просто может быть, она была права.

Возможно, нам было суждено оказаться здесь и сейчас.

Я улыбаюсь, когда Кейн открывает пассажирскую дверцу, чтобы я забралась внутрь.

— Знаешь, я бы поставила деньги на то, что ты безнадежен, но, похоже, ты можешь достать из себя джентльменские штучки.

— Принцесса, — рычит он, беря меня за подбородок своей жесткой хваткой. — Я думал, ты уже знаешь, что я могу достать для тебя все что угодно.

Мои колени немного слабеют от его слов. Я киваю, насколько позволяет его хватка, когда мои мышцы сжимаются, болят, напоминая мне, как именно он доставляет удовольствие.

— Продолжай так на меня смотреть, и на этот раз нам придется окрестить заднее сиденье моей машины.

Жидкая похоть наполняет мои вены, когда я живо вспоминаю, насколько хороши были и капот, и переднее сиденье его машины. Даже не сомневаюсь, что задняя часть будет такой же умопомрачительной.

— Знаешь, — говорю я, проводя кончиком пальца по его шее и груди, которая видна из-за расстегнутого воротника. — Я так и не кончила на капоте. Так что за тобой должок.

Его глаза вспыхивают желанием.

Парень приближается, заставляя меня врезаться в машины, его большая рука приземляется в его любимом месте на моей шее. От этого движения по моему телу пробегают мурашки. Единственное, что может быть лучше этого — когда его член у меня в горле.

— Серьезно? — спрашивает он, глядя мне прямо в глаза.

— Угу.

— Любой мог бы подумать, что ты не хочешь идти на ужин, Принцесса.

— Понятия не имею, что навело тебя на эту мысль, — невинно говорю я, хотя хриплость в моем голосе выдает меня.

Он рукой скользит вниз, просовывает палец в низкий вырез моего платья и отрывает ткань от моего тела. Его взгляд отрывается от моего лица, чтобы заглянуть внутрь.

— Принцесса, — рычит он, обнаруживая, что моя обнаженная грудь смотрит на него в ответ.

Его член, который уже рос у моего живота, твердеет еще больше.

— Скажи мне, что на тебе есть трусики.

— Хмм… Не помню. Думаю, тебе придется это выяснить.

Его глаза удерживают мои в течение долгих, мучительных секунд, пока наши грудные клетки вздымаются от желания.

— Садись в гребаную машину, Принцесса, — рычит он таким глубоким голосом, что не думала, что такое возможно.

Его глаза темнеют еще больше, пока не становятся ужасающе черными, отчего у меня внутри все переворачивается.

Я знала, что играла с огнем, когда покупала это платье, но, черт возьми, оно будет стоить того позже.

Проскользнув между ним и машиной, я опускаюсь на пассажирское сиденье, стараясь не выставлять напоказ то, что на мне может или не может быть надето под ним.

Через пару секунд парень издает долгий, болезненный вздох и захлопывает за мной дверь, обрывая нашу связь и позволяя моему телу остыть, даже если это всего на несколько секунд, пока обходит капот к стороне водителя.

Кейн не произносит ни слова, заводит двигатель и выезжает с парковки.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, когда кампус исчезает вдали позади нас.

Его хватка на руле становится крепче, прежде чем он смотрит на меня. У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю голод в его глазах.

— Подожди и увидишь.

Потянувшись, он кладет руку мне на бедро, кончиками пальцев скользит под подол, чтобы погладить мою кожу.

Я изо всех сил стараюсь контролировать свое дыхание, когда он продолжает мучить меня, пока мы едем по городу.

Когда останавливаемся, мы оказываемся на улице, усеянной ресторанами всех видов, какие только можно себе представить. Я смотрю в окно, пытаясь угадать, в какой из них он меня поведет.

Предполагая, что он захочет, чтобы я подождала, я задерживаюсь на своем месте, пока Кейн не открывает дверь и не протягивает руку, чтобы помочь выйти.

— Спасибо, сэр, — соблазнительно говорю я, вставая во весь рост. Он так близко, что моя грудь касается его груди, заставляя меня задыхаться.

Парень не упускает из виду мою реакцию на невинное прикосновение.

— Сегодня вечером будет весело, Принцесса, — обещает он.

Сжимая мою руку в своей, он ведет меня к греческому ресторану. Запах готовящейся внутри еды доносится до меня еще до того, как Кейн открывает дверь, и мой желудок урчит в предвкушении.

— Добрый вечер, мистер Ледженд. Мисс, — говорит хостес, когда мы останавливаемся рядом с ним.

Я бросаю взгляд на Кейна, услышав, как мужчина приветствует его по имени, но он не обращает на меня внимания, вместо этого слишком занят, здороваясь, как будто только что столкнулся с давно потерянным другом.

— Адриан, это Скарлетт.

— Привет, — неловко говорю я, удивляясь, как Кейн так хорошо знает кого-то здесь, когда провел почти всю свою жизнь в Харроу-Крик.

— Надеюсь, вы голодны? — говорит мужчина с улыбкой. — Мы подаем лучшую греческую еду.

— Не терпится попробовать, — говорю я, надеясь, что это звучит нетерпеливо, но в основном я просто в замешательстве.

Адриан ведет нас к столику в дальнем углу ресторана, где мы будем вне поля зрения других посетителей, разбросанных по залу. Мы получаем больше, чем несколько взглядов от других гостей, вероятно, потому что я слишком разодета, но я игнорирую их всех, когда мы проходим мимо.

Ресторан потрясающий, все светлое, стены выложены кирпичом, и повсюду пышные зеленые растения. Такое ощущение, что мы в отпуске, а не в центре Мэддисона.

Адриан оставляет нас с несколькими оливками посреди стола и какими-то напитками, который Кейн выпивает, прежде чем парень едва отошел от стола.

— Часто приходишь сюда? — спрашиваю я, что-то просто не так с этим местом.

— Иногда. Еда просто безумная.

Я оглядываюсь назад, туда, где Адриан сейчас приветствует еще одну пару внутри, и пытаюсь подавить свои опасения.

— Что случилось, Лет? — Он тянется через стол, и я не могу удержаться, чтобы не потянуться к нему, чтобы Кейн мог взять ее. Его брови сходятся вместе, когда парень смотрит на меня.

— Я… я… — выдыхаю я, чувствуя себя нелепо из-за того, что так странно отношусь ко всему этому. — Ничего страшного. Это просто… неожиданно. Я изо всех сил пытаюсь прийти в себя.

Кейн улыбается мне, и я с облегчением вижу, что он понимает.

Обхватывает другой рукой основание моего стула и притягивает меня ближе.

Заправляя прядь моих волос за ухо, он обводит носом раковину, отчего у меня по спине пробегают мурашки.

— Перестань слишком много думать об этом, Принцесса. Просто делай то, что считаешь правильным, — шепчет он.

— Что всегда казалось правильным, так это убежать от тебя как можно дальше.

Он хихикает.

— Все меняется, Летти. Люди меняются.

— Меняются? — спрашиваю я, поворачиваясь к нему и удерживая его взгляд, отчаянно желая увидеть что-то, что подтвердит, что парень говорит мне правду, что это действительно что-то значит, что он не просто тянет меня за собой и ждет идеального момента, чтобы сбросить меня с большой высоты.

Он рукой находит мою шею сбоку, большим пальцем поглаживает мою щеку. Мое тело хочет прильнуть к его прикосновению, но я так боюсь того, что произойдет, если я слишком ослаблю бдительность с ним.

Я смотрю в его пылающие голубые глаза, мое сердце неуклонно колотится в груди, и впервые я осознаю, как быстро все изменилось для меня.

Или так было всегда? Всегда ли между нами что-то было? Было ли это просто завуалировано ненавистью и потребностью причинить боль?

— Так и есть, — подтверждает он после долгой паузы. Требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, что я задала ему вопрос, мои мысли вертелись в голове со скоростью миллион миль в минуту, заставляя меня потерять контроль над реальностью.

— Что бы это ни было, Принцесса. Это так чертовски приятно, тебе не кажется?

Я киваю, потому что уже знаю, что не могу ему солгать. Он уже доказывал мне, что может читать меня как открытую книгу.

Кейн наклоняется немного ближе.

— И я не думаю, что смогу остановиться, даже если бы захотел. — Он берет мою руку в свою и поднимает ее к своей голове. — Ты здесь уже гребаные годы, Лет. — Он постукивает кончиками моих пальцев по своему виску. — Ничто из того, что я сделал, не вывело тебя отсюда. И боюсь, что где-то на этом пути ты оказалась вот здесь. — Он опускает руку к груди, прямо над сердцем, и у меня перехватывает дыхание.

Его сердце колотится под моей ладонью, как и мое, когда его глаза удерживают мои. И впервые в жизни я действительно верю, что смотрю на настоящего Кейна. Не футболиста, не «Ястреба», не мальчика, пытающегося проявить себя в Харроу-Крик. Просто Кейна. Человека, которому причиняли боль снова и снова. Который хочет лучшей жизни, чем та, которую ему подарили. Который сделает все для своей семьи — для своего брата. Кейна, который, осмелюсь сказать, просто хочет нормальной жизни, любви, будущего.

Я киваю ему, комок эмоций растет так сильно в моем горле, что у меня нет шансов что-либо сказать.

— Вы готовы сделать заказ? — Сильный греческий акцент поражает меня, и когда я оглядываюсь, то вижу девушку с блокнотом наготове и смотрящую прямо на Кейна.

Закатив глаза, я оглядываюсь на него, но вместо того чтобы смотреть на официантку, парень все еще пристально смотрит на меня.

— О, у меня даже не было возможности посмотреть меню, — признаюсь я.

— Можно мне? — спрашивает Кейн, заглядывая в меню.

Зная, что он был здесь раньше, я соглашаюсь и слушаю, как он отбарабанивает наш заказ, заставляя официантку уйти, к ее большому разочарованию.

Кейн ждет, пока девушка уйдет, затем снова наклоняется ко мне.

— Мне очень жаль, Летти.

Недоверчивый смешок срывается с моих губ.

— Что ты такой горячий, что она не могла не пялиться на тебя передо мной? — выпаливаю я, мгновенно сожалея о своих словах, когда вижу дерзкую ухмылку на его лице.

— Ну, нет, но приятно знать, что ты думаешь, что я горячий.

— Неужели ты думаешь, что я бы сидела здесь, если бы мне было неприятно смотреть на тебя? — спрашиваю я.

Кейн качает головой и возвращается к тому, что говорил.

— Нет, Лет. Я сожалею обо всем, о прошлом, обо всех вещах, в которых я винил тебя. Прости за все, через что я заставил тебя пройти. За то, что позволил тебе думать, что я ненавидел тебя так сильно, что ты даже не могла рассказать мне о… — В спешке я подношу пальцы к его губам, чтобы прервать его слова.

— Не сегодня. Ладно? Я провела последний год, думая об этом. Не сегодня.

— Хорошо, — говорит он против моих пальцев, прежде чем наклонить голову и захватить мои кончики пальцев между губами и пососать.

— О, — выдыхаю я, мои глаза прикованы к его губам. Зубами впиваюсь в нижнюю губу, наблюдая, как выскальзывает его язык, когда он ласкает их. — Кейн. — Я хотела, чтобы это прозвучало предупреждением, но вышло совсем не так.

— Я хочу тебя, — заявляет он, отпуская мою руку и снова переплетая наши пальцы. — Всегда хотел.

Мои губы приоткрываются, чтобы ответить, но у меня нет слов.

— Позволить Райли заполучить тебя было самой большой ошибкой в моей жизни.

Весь воздух вырывается из моих легких от его признания.

— Но… — Он подражает моему предыдущему действию, обрывая мои слова.

— Больше никаких воспоминаний о прошлом. Не сегодня. Сегодня вечером мы забудем о том дерьме, которое осталось позади, и… просто будем самими собой. Прямо сейчас. В этот момент. Просто два человека, которым не терпится убраться отсюда, чтобы раздеться догола.

Я хохочу.

— Ушам свои не верю.

— Отрицай сколько хочешь, Принцесса. Я точно знаю, что если ты действительно носишь трусики, то они чертовски мокрые.

Черт бы его побрал.

— Вот именно, — говорит он с улыбкой, когда я не отвечаю.

— Мне действительно нужно идти, — говорю я, целуя Летти.

На самом деле, натягивать одежду и идти на тренировку с кучей потных парней — это последнее, что я хочу сделать прямо сейчас, пока у меня в постели голая Летти, но вчера на тренировке я принял решение, что собираюсь доказать тренеру, что полностью здоров и могу играть в субботу.

Я сделал все, чтобы оказаться здесь, и не собираюсь пропускать игры, потому что у меня немного болит тело. К черту это.

Кроме того, я все еще не решил, как, черт возьми, я собираюсь разобраться с Аланой, так что, в зависимости от того, как это пройдет, суббота может стать моим первым и последним шансом поиграть за «Пантер», если Виктор узнает, что я перестал быть его маленькой сучкой.

— Ну, еще десять минут, — умоляет Летти своим глубоким и скрипучим утренним голосом.

Девушка тянется к моему члену и обхватывает пальцами его стальную длину.

— Опять? — спрашивает она, приподнимая бровь, зная, что только что заставила меня кончить.

— Ты в моей постели, Принцесса. Это побочный эффект, с которым тебе просто придется иметь дело.

— Хмм… Уверена, что я справлюсь.

— Хорошо, потому что это не изменится в ближайшее время. — Мне удается вырваться из ее объятий и неохотно подняться с кровати. — Ложись спать, я вернусь, чтобы забрать тебя, когда мы закончим.

Я смотрю, как она прижимается к моей подушке, вдыхая мой запах, и у меня болит в груди.

Думаю, что я уже становлюсь немного слишком одержимым ею.

Я натягиваю какую-то одежду и перекидываю сумку через плечо.

— Сладких снов, — шепчу я, предполагая, что девушка уже снова заснула, когда она не смотрит на меня. Я целую ее в макушку и направляюсь к двери.

— Кейн? — шепчет она, прежде чем я открываю дверь.

— Да, детка?

— Полегче с Лукой. Он борется с чем-то большим, чем просто ссора с тобой.

Я некоторое время пристально смотрю на нее. Летти здесь. В моей постели. И будет ждать, когда я вернусь. У меня есть именно то, что он хочет. Может быть, пришло время оставить наши разборки.

— Все, что захочешь, Принцесса.

— Ну, я бы хотела, чтобы вы были друзьями, но по одному шагу за раз, да?

— Возможно, это и к лучшему.

Я выскальзываю из комнаты, позволяя ей отдохнуть. Нам было не до сна, когда мы вернулись сюда прошлой ночью.

Часть меня хотела съехать на темную дорогу и позаботиться о ее просьбе снова трахнуть ее на капоте моей машины, но на этот раз, чтобы она прокричала мое гребаное имя, но я решил не делать этого. Я нуждался в ней в своей постели, снова и снова после того, как она всю ночь дразнила меня этим крошечным черным платьем и возможностью того, что под ним ничего не будет. Я обнаружил, что под ним на самом деле были трусики, хотя они были такими маленькими, что спорно, считаются ли они таковыми.

Неудивительно, что я последним вошел в раздевалку после того, как кое-как смог оторваться от Летти.

Лука и Леон смотрят прямо на меня, когда я врываюсь в дверь, но ни один из них ничего не говорит, вместо этого они уходят в противоположном направлении, чтобы начать разминку.

— Веселая ночка? — спрашивает Зейн.

— Ага. А у тебя?

— Просто выпивали с парнями.

Я срываю толстовку, меняю кроссовки и следую за остальными в спортзал.

— Ледженд, на пару слов, — рявкает тренер, когда я прохожу мимо его кабинета.

— Да, сэр, — говорю я, проскальзывая в комнату и опускаясь в кресло перед его столом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Я надеялся поговорить с вами о субботе.

— Ты не играешь. Предписания врача.

— Тренер, — выдыхаю я, проводя рукой по лицу. — Я в порядке. Честно.

— Ты нужен мне в отличной форме, Ледженд. Я знаю, на что ты способен, и хочу этого на сто процентов.

— Так и будет.

— На следующей неделе.

— Да, ладно, тренер. Пожалуйста. Я не для того так много работал, чтобы меня посадили на скамейку запасных, — пытаюсь я возразить, но по его суровому выражению лица понимаю, что из этого ничего не выйдет.

— Тащи свою задницу туда и докажи мне это.

Я встаю прежде, чем он заканчивает говорить, и подхожу к двери.

Я вкладываю все, что у меня есть, в нашу тренировку, пытаясь доказать, что я снова в форме, даже если внутри знаю, что это не так. Как будто, черт возьми, я позволю кому-то еще это увидеть.

К тому времени, как возвращаюсь в дом, от одного взгляда на лестницу у меня начинают болеть мышцы.

— Эй, я здесь, — раздается знакомый мягкий голос из гостиной.

Повернув, я вхожу и вижу, что Летти сидит с парнями за обеденным столом с кофе.

— Эй, я думал, ты будешь ждать в моей комнате, — говорю я, не сводя глаз с Девина, который выглядит менее чем впечатленным моей гостьей.

— Я знаю, но Эллис постучал. Сварил мне кофе.

Я улыбаюсь Эллису за то, что он принял ее после того, что произошло, и парень кивает мне в ответ.

— Ну, я купил рогалики, так что, если кто-нибудь захочет сварить мне кофе…

— Я пойду, а ты садись, — говорит Летти, вскакивая и собираясь обойти вокруг меня.

Вытянув руку, я притягиваю ее к себе.

— Привет, — говорит она, улыбаясь мне.

— Скучал по тебе, — шепчу я, хотя недостаточно тихо, потому что Девин издает рвотный звук, и я показываю ему средний палец за ее спиной.

Прижимаясь губами к ее губам, я показываю ей, как сильно по ней скучал, в основном, чтобы разозлить Девина, но также и потому, что она чертовски сексуальна и вся моя.

Я шлепаю ее по заднице, когда девушка направляется на кухню, прежде чем плюхнуться на освободившееся место с довольной ухмылкой на лице.

— О, твою мать, — бормочет Девин.

— Ревнуешь, Дэв? — спрашиваю я, вытягивая ноги. — Было время, не так ли?

— Ты гребаный мудак, Ледженд. Она уже знает, чем ты зарабатываешь на жизнь, мать твою?

— Зарабатывал, — поправляю я, хотя, учитывая, что у меня сегодня «свидание» с Аланой, думаю, что это ложь.

— О да? А Вик знает об этом, потому что ходят слухи, что…

Он замолкает, когда шаги возвращаются в нашу сторону.

Мы оба смотрим, как Летти идет к нам с кружкой в руке, прежде чем передать ее мне.

— Будь осторожна, Летти. Он кусается.

— О. — Она хихикает. — Я более чем осведомлена. Спасибо.

Она выдерживает тяжелый взгляд Девина в течение секунды, прежде чем повернуться ко мне и сесть мне на колени, когда я жестом приглашаю ее сделать это.

Сорок пять минут спустя мы сидим в моей машине и смотрим на здание Андерсон, где проходит занятие Летти по психологии, и ждем появления Эллы.

— Мы что-нибудь делаем сегодня вечером? — спрашивает Летти, и мой желудок проваливается в ноги.

— Я не могу сегодня, Принцесса. Кое-какие дела с парнями. — Ложь кажется горькой на моем языке, но вряд ли я могу сказать ей правду. И я все еще пытаюсь понять, как мне выбраться из того, чего от меня будут ожидать. Я даже не хочу видеть Алану, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к ней.

Она смотрит на меня с разочарованием в глазах.

— Работа?

— Ничего официального. Я больше на него не работаю.

— А он об этом знает?

Я делаю глубокий вдох.

— У нас была сделка, но…

— Дай-ка угадаю, он не остановился на этом. Вот это сюрприз! Как будто ему можно верить.

Мне хочется посмеяться над ее комментарием, но реальность такова, что это совсем не смешно.

— Тебе нужно найти способ уйти, Кейн.

— Поверь мне, Принцесса. Тебе не нужно мне этого говорить. Я думаю над этим.

— Если ты действительно этого хочешь. Колледж, футбол… — «Меня». Я слышу ее невысказанное слово громко и ясно. — Тогда тебе нужно найти способ выбраться раз и навсегда, или с таким же успехом ты можешь отказаться от всего этого и просто вернуться в ту жизнь.

— Я хочу этого, — обещаю я ей, протягивая руку и беря ее за руку. Подношу ее костяшки пальцев к своим губам и покрываю их поцелуями. — Я хочу тебя.

Девушка закрывает глаза, когда слышит эти слова. Она медленно кивает, но я не вижу особой надежды в ее глазах.

— Я не хочу быть связана с тем миром, Кейн. И не буду. Будь то мой отец или ты. Я и близко к этому не подойду. И если это означает, что мне придется разорвать отношения с папой, и мы останемся в прошлом, тогда я это сделаю. Я выбралась из того места, и отказываюсь возвращаться обратно.

— Я не хочу такой жизни для тебя, Лет. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.

— Я знаю, — заявляет она, и ее уверенность и сила поступать правильно наполняют мою грудь гордостью. Это также укрепляет мое уверенность в том, что мне нужно найти выход из этого. Я должен найти что-то, что заставит Виктора освободить меня.

Со вздохом откидываюсь на спинку сидения.

— Я придумаю способ. Я не откажусь от своего будущего.

Она улыбается мне.

— Элла вон там. Мне пора.

— Что ты собираешься делать сегодня вечером?

— Заниматься, учитывая, что ты монополизировал все мое время последние две ночи.

— О, что-то я не слышал от тебя жалоб по этому поводу.

— Может быть, и нет, но я отстала.

— Тогда увидимся завтра? — спрашиваю я, дергая ее за руку и заставляя наклониться над центральной консолью, чтобы я мог поцеловать ее.

Мне отчаянно хочется сказать ей, что я увижусь с ней после того, как закончу сегодня вечером, но не могу. Я не могу так поступить с ней.

— Перед статистикой?

— Конечно, Принцесса.

Схватив ее за затылок, я подношу свои губы к ее и целую так, что она вряд ли забудет об этом к завтрашнему утру.

После долгих минут Летти отстраняется и вытирает губы.

— Пожалуйста, постарайся быть в безопасности.

— Пока ты ждешь меня.

Летти улыбается, опускает взгляд на мои губы, как будто пытается убедить себя не оставаться здесь и не целоваться вместо того, чтобы идти на занятия.

— Хорошо. Мне действительно нужно идти.

Я поднимаю руки вверх.

— Я не останавливаю тебя.

— Может, и нет. Но ты все равно виноват.

Девушка вылезает из машины и достает свою сумку с заднего сиденья.

«Больше, чем ты думаешь, Принцесса».

У меня сводит живот от мысли, что Кейн где-то там, делает что-то для Виктора. Я знаю, что это безумие. Он работал на этого парня много лет, и до сих пор с ним могло случиться все что угодно, и я бы раньше даже не задумывалась об этом. Но после последних нескольких недель, после прошлой ночи, я бы солгала, если бы сказала, что не боюсь за него.

Харроу-Крик усеян овдовевшими женами «Ястребов», и хотя мы далеко не на том уровне отношений, но я не хочу знать, каково это — потерять кого-то, о ком я начинаю заботиться из-за какой-то дурацкой банды.

Тьфу, кого, черт возьми, я обманываю — начинаю заботиться? Я закатываю глаза от этой мысли. Я более чем забочусь о нем. И думаю, что после того, что Кейн сказал мне вчера вечером в ресторане, я, возможно, тоже ему не безразлична.

У меня было неприятное чувство, когда мы вошли в ресторан. Мне казалось, что он мог приводить туда на свидание других, и то, что между нами, могло быть для него всего лишь шуткой. Но то, что Кейн сказал мне о своих чувствах. Это для меня много значило. Я знаю, что мне следует быть более осторожной, знаю, что это безумие, потому что мы говорим о Кейне Ледженде. Мальчике, который ненавидел меня столько, сколько я себя помню, и винил во всем плохом, что случилось с ним за эти годы. Но глядя в его глаза, когда он сказал мне, что я проникла в его сердце. Черт. Даже сейчас у меня мурашки бегут по коже при одной мысли об этом. По его глазам я поняла, что он говорит мне правду.

Мое сердце колотится, когда я бесцельно смотрю на тихую библиотеку. Я должна заниматься, поэтому пришла сюда. Я пыталась сосредоточиться в своей комнате, но парни были в общей комнате, играла музыка, и они наслаждались приятным вечером, плюс каждый раз, когда я смотрела на свою кровать, то вспоминала, что Кейн был там, и мне просто нужно было выбраться. Мне нужно было тихое место, где я могла бы прояснить голову и сосредоточиться. Только я не могу, потому что беспокоюсь о Кейне.

Я все еще витаю в облаках, представляя все опасные и незаконные вещи, которые он мог бы делать прямо сейчас, поэтому не замечаю, как кто-то приближается ко мне, пока она не усаживается своей задницей на мой стол.

Обернувшись, чтобы посмотреть, кто это, я обнаруживаю самодовольную Клару, уставившуюся на меня в ответ.

Мне едва удается сдержать стон разочарования, пока я жду, что она что-нибудь скажет.

— Чего ты хочешь? — срываюсь я, в конце концов, когда она, кажется, более чем счастлива просто сидеть и пялиться на меня.

— Сегодня без бойфренда?

— Мы не привязаны друг к другу, если ты это имеешь в виду, — бормочу я, глядя на свой компьютер, экран которого потух, мешая мне притворяться, что я действительно что-то делала до того, как она подошла.

— Так и где же он?

— С друзьями, — огрызаюсь я, действительно не заинтересованная в том, чтобы быть втянутой в это дерьмо.

— Уверена в этом?

— Да. Ты закончила?

— Думаешь, ты такая особенная, а?

Я удивленно качаю головой.

— Нет, — честно отвечаю я.

— Ты хотя бы заглядывала в его социальные сети? Думаешь, что он твой… — Она смеется как сумасшедшая. — О, ты даже не представляешь, милая. — Она протягивает руку и приглаживает мои волосы, как будто утешая меня, и я отбрасываю ее.

— Если бы я хотела узнать твое мнение о моей жизни, я бы спросила об этом. А теперь, будь добра, оставь меня в покое.

— Конечно. Но небольшой дружеский совет, — говорит она, наконец-то снова вставая на ноги. Я ничего не говорю, чтобы подбодрить ее, опасаясь, что мои истинные чувства к ней могут случайно выскользнуть наружу. Я бы хотела выйти из этого как разумный человек и не опускаться до ее уровня. — Оставь таких парней, как Кейн Ледженд, девушкам, которые знают, как с ними обращаться.

Мои зубы скрипят, а кулаки сжимаются под столом. Я девушка из Харроу-Крик, и могла бы завалить ее и выдрать ее обесцвеченные волосы, если бы захотела, но не буду, потому что я выше этого.

— Отлично, спасибо, пока.

Я смотрю, как она уходит, гнев кружится вокруг меня, как буря, но я не позволяю ее словам разгораться. Для меня не новость, что у Кейна была изрядная доля женщин. Он уже был с несколькими до того, как я покинула Харроу-Крик, и могу только представить, сколько зарубок на столбике его кровати сейчас.

Я подавляю свою ревность. Возможно, они и были с ним когда-то, но прошлой ночью в его постели была я. Это мою ладонь он прижал к груди и сказал, что я поселилась внутри.

Я. А не Клара или кто-то другой из тех сучек, кто охотится за спортсменами, или девушки из его прошлого. Я.

И у меня нет причин думать, что Кейн сейчас где-то еще, кроме того, что он мне сказал. Если бы собирался солгать о чем-нибудь, он бы скрыл, что сегодня вечером работает на «Ястребов». Но он этого не сделал. Кейн открыто сказал мне об этом, зная, что мне это не понравится.

Я заставляю себя отгородиться от ее комментариев о его социальных сетях и сосредоточиться на том, ради чего действительно пришла сюда — на работе над моим заданием, а не для того, чтобы преследовать Кейна на каждой интернет платформе, на которой смогу его найти.

Тем не менее, к тому времени, когда возвращаюсь в общежитие позже тем же вечером и достаю свой телефон, и обнаруживаю, что у меня нет никаких сообщений или чего-либо от него, мое любопытство берет верх.

Открыв Instagram, я ищу его, а затем просматриваю его фотографии и видео с тегами.

Есть несколько от парней из его команды и пара фоток, которые пометил Эзра — они все тусуются у него дома. На одной видео блондинка, которую я имела неудовольствие увидеть сегодня вечером.

Зная, что мне не следует этого делать, я пытаюсь заставить себя закрыть приложение и забыть об этом. Клара — шлюха, я знаю ее типаж. Я помню, как они все висли на Луке и Леоне во время учебы в школе. Это все игры, чтобы попытаться зацепить игроков. Но, даже зная это, я не закрываю приложение, а вместо этого нажимаю кнопку «Воспроизвести».

Мои губы кривятся от отвращения, когда я вынуждена наблюдать, как Клара прикасается к нему, проводя пальцами по его бицепсу, как будто Кейн принадлежит ей.

Но это ничто по сравнению с тем, как он смотрит на нее.

— Срань господня, — выдыхаю я, прикрывая рот рукой, когда парень наклоняется к ней и видео обрывается.

Я закрываю приложение.

Снова и снова говорю себе, что все было не так, как выглядело. Я помню, каким искренним он был, когда сказал, что не был ни с кем другим с тех пор, как начал учиться здесь, и я ему верю. К тому же, на самом деле мы не вместе, так ведь? Я не имею права злиться на то, что он делает. Возможно, Кейн сказал все правильные вещи, чтобы заставить меня растаять прошлой ночью, но на самом деле наши отношения только начались.

Но все это не имеет значения, потому что образ ее с ним, то, как он наклонился к ней, теперь запечатлелся в моем сознании, подпитывая мою неуверенность в том, что он делает со мной, и мои подозрения, что он играется со мной ради забавы.

Сидя на краю кровати с телефоном в руке, я открываю наш предыдущий разговор и отправляю ему сообщение с вопросом, как прошла его ночь.

Я сижу, уставившись в экран минут десять, но сообщение не отображается, как прочитанное, и, наконец, я беру себя в руки, откладываю его и направляюсь в душ.

Вчера вечером, когда ложилась спать, я проверила свой телефон. Меня не ждало никакого сообщения. И первое, что я сделала сегодня утром, когда проснулась — снова его проверила. Но все равно ничего нет, а мое сообщение даже не было прочитано.

Пока я лежу, уставившись в потолок, мои опасения по поводу того, что могло произойти, продолжают переполнять мой разум.

Что если прошлой ночью что-то пошло не так? Кто-нибудь вообще знает, где он находится?

Мое сердце бешено колотится, когда я представляю себе все худшие возможности. В конце концов, я сдаюсь и набираю его номер.

Идут гудки, и, в конце концов, меня отсылают на его голосовую почту.

Я вешаю трубку. Кейн увидит, что я позвонила, ему не нужно слышать, как я волнуюсь. Если предположить, что он все еще жив.

«Мне все равно», — говорю я себе в миллионный раз.

Но это ложь. Меня это волнует больше, чем хочу признать, и я в ужасе от того, что все может закончиться еще до того, как действительно начнется, потому что, наконец, из всего этого дерьма все начало налаживаться.

Сосредоточившись, я понимаю, что Кейн должно быть на тренировке. Вероятно, он просто загулялся вчера поздно вечером, а сегодня встал рано утром. Он, наверное, просто не проверил свой телефон.

Я готовлюсь к занятиям, говоря себе, что он будет здесь, как и обещал, и когда, в конце концов, выхожу из здания чуть больше часа спустя, я полна надежды, которой, конечно, не чувствовала раньше. Но в ту секунду когда оглядываюсь, и никого не нахожу, мое сердце снова замирает. Страх, который я почувствовала, когда проснулась, возвращается и комок застревает у меня в горле.

— Эй, я думала, Кейн зайдет за тобой, — говорит Элла, когда вскоре выходит за мной из здания и обнаруживает, что я стою на тротуаре, в надежде, что он появится.

— Да, я тоже, — печально бормочу я.

— Ну, ребята еще не вернулись, так что, может быть, они задержались на тренировке, — говорит она, и в ее глазах светится надежда.

Элла действительно хочет верить, что все это с Кейном может быть реальным, что для нас может быть волшебное «долго и счастливо». Прямо сейчас я не чувствую позитива.

— Да, может быть. Пошли.

Я нахожу Уэста и Брэкса болтающимися на нашем утреннем занятии.

— Скарлетт, — зовет Брэкс, когда замечает меня, и раскрывает объятия, как будто собирается обнять меня по-настоящему.

— Что случилось с вами двумя этим утром? — говорю я, игнорируя его перевозбуждение.

— Тьфу, тренер не переставал говорить о субботней игре. Думаю, мои уши все еще кровоточат. Буквально.

Значит, Элла была права.

— Ну, у тебя еще есть день лекций, которые нужно прослушать, — шучу я, беря их за руки и входя в комнату.

— А как насчет твоего парня? — спрашивает Уэст.

— А что с ним? Уверена, что он достаточно взрослый, чтобы прийти на занятия, — говорю я с улыбкой, как будто от этих слов у меня не болит в груди.

Мы втроем находим места вместе, и как бы я ни боролась с этим, я не могу не посмотреть в конец комнаты, где мы с Кейном сидели в последний раз.

Остальные студенты усаживаются за нами, быстро заполняя свободные места, прежде чем появится профессор Ричман и начнет лекцию.

— Кейн был на тренировке? — спрашиваю я Уэста.

— Да, хотя выглядел чертовски дерьмово. Может, он заболел и вернулся в постель?

Я осторожно достаю свой телефон из сумочки, чтобы посмотреть, ответил ли он мне. По-прежнему ничего.

Страх тяжестью сидит у меня в животе, и с каждой минутой становится только хуже. Я отчаянно хочу выйти из класса и позвонить ему, чтобы узнать, что происходит.

Но в ту секунду как я делаю это, звонок снова переходит на голосовую почту.

Твою мать.

День тянется, и становится только хуже, когда я сталкиваюсь с Девином, выходя из библиотеки, где я пряталась от мира.

— Черт, прости, — говорю я, когда он чуть не опрокидывает кофе на себя.

«Верный способ заставить его хорошо к тебе относиться, молодец, Скарлетт».

— Да, ничего страшного, — бормочет он, явно злясь на меня.

— Эм… Дэв? — спрашиваю я, когда он обходит меня, явно не желая стоять и болтать.

— Да?

— Г-где Кейн? Он пропустил занятия и…

— Он с Ридом.

Ну, полагаю, что он жив.

— Почему?

— Черт его знает. — Он пожимает плечами. — Думаю, пытается разобраться в своей дерьмовой жизни. — Его тон, когда он говорит это, делает совершенно очевидным, что во всем этом есть моя вина.

— Я никогда не просила его меняться, Девин.

«Нет, ты просто сказала ему выбрать сторону, разве это лучше?»

— Поверь мне, когда я говорю, что я так же шокирована всем этим, как и ты.

— Я не шокирован, Летти. Кейн хотел тебя уже давно. Я был на твоей стороне, сказал ему держаться от тебя подальше и позволить тебе жить своей собственной жизнью, но потом ты действовала за нашими спинами.

— Не по собственной воле. Виктор угрожал моей семье.

— Все в порядке, я понимаю. Просто прикрывай спину, потому что ты более чем ясно дала понять, что нам нужно следить за своими.

Я разочарованно выдыхаю, и он использует эту возможность, чтобы отвернуться от меня и исчезнуть в библиотеке.

Не чувствуя себя лучше в этой ситуации, я направляюсь на следующее занятие. Поднимаю голову и улыбаюсь, когда подхожу к Леону, который слоняется за пределами лекционного зала.

— Эй, ты кого-то ждешь? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо.

— Да, тебя.

Я смотрю на него и открываю рот, чтобы что-то сказать, но он опережает меня.

— Ты в порядке?

Слезы наполняют мои глаза, когда он смотрит на меня с беспокойством в своих глазах.

— Да, все хорошо.

Парень подозрительно приподнимает брови.

— Мне уже нужно надрать ему задницу? — спрашивает он с ухмылкой.

— Нет. Тебе не нужно вмешиваться. Как Лу?

Грустная улыбка растягивает губы Леона, и это все, что мне нужно.

— С ним все будет в порядке. Ты заходишь?

Я оглядываюсь через плечо в надежде, что Кейн вот-вот войдет в дверь и подхватит меня на руки. Я уже знаю, что его там не будет, но все равно разочарованный вздох срывается с моих губ.

— Давай, Кексик, — говорит Леон, обнимая меня за плечи и поворачивая к двери.

Мы идем на наши обычные места, но вместо того чтобы сесть между близнецами, я оказываюсь далеко от Луки, когда Леон занимает мое обычное место.

Я смотрю на него, но, несмотря на то, что парень знает о моем присутствии, Лука не смотрит на меня в ответ. Снова как в понедельник, и я ненавижу это.

— Дал о себе знать? — спрашивает меня Элла, когда я нахожу ее слоняющейся возле моего класса по литературе, готовой вернуться в общежитие.

— Нет.

Выражение ее лица падает, пока движение за моим плечом не привлекает ее внимание.

— Мы должны идти, — говорит она, подходя ко мне и беря меня под руку.

Оглянувшись через плечо, я вижу Леона, Луку и Кольта, выходящих из лекционного зала.

— Есть что-нибудь, о чем мне нужно знать? — спрашиваю я, когда мы выходим на послеполуденное солнце.

— Абсолютно нет. Итак, у парней тренировка, ты переживаешь из-за Кейна. Пойдем, расслабимся.

— Эл, у меня куча работы, которую нужно сделать.

— Она никуда не денется, когда мы вернемся. Ну же. — Она сильнее дергает меня за руку, заставляя двигаться быстрее.

— Куда мы идем?

— Сюрприз. Собери сумку, возьми купальник и оставь свои проблемы.

Хотела бы я сказать, что возбуждение, мерцающее в ее глазах, было заразительным, но все, что я чувствую в животе — это тяжесть моего страха перед тем, что произошло с Кейном.

Что-то не так, я, возможно, не смогу понять, что именно, но знаю, что это не хорошо.

Я в ванной, пытаюсь что-то сделать со своими волосами, когда, наконец, звонит мой телефон. Моя щетка со стуком падает на стойку, прежде чем упасть на пол, когда я выбегаю в комнату.

Я выдыхаю, не осознавая, что задерживала дыхание, когда вижу имя Кейна.

— Привет, — говорю я в спешке задолго до того, как подношу мобильник к уху. — Все в порядке? Ты в порядке?

Секунду парень молчит, и у меня начинает кружиться голова, а сердце бешено колотится в груди.

Но когда его голос, наконец, раздается в трубке, мне от этого не становится легче.

— Д-да. Все хорошо. — Каждый волосок на моем теле встает дыбом от холодного тона его голоса. Такого отстраненного, как будто его на самом деле сейчас нет здесь, со мной.

— Ты лжешь, — выпаливаю я, не желая ходить вокруг да около.

Мы достаточно лгали за все эти годы.

— Нет. Просто есть несколько вещей, с которыми мне нужно разобраться.

— С Ридом?

— Э-эм…

— Я столкнулась с Девином, — говорю я, заполняя для него пробелы.

— Да, точно. Я с ним, мы просто разбираемся с кое-каким дерьмом.

— Хорошо, ладно. Ты будешь завтра на занятиях?

— Я не знаю. Слушай, мне нужно идти. Я просто… Мне очень жаль, Летти. Как только со всем разберусь, я буду рядом с тобой. Обещаю.

Я колеблюсь, не зная, что ответить, в конце концов, то, что я говорю, вероятно, неправильно.

— Я имела в виду то, что сказала вчера утром в машине, Кейн. Я не собираюсь жить такой жизнью, так что если это так, то тебе нужно сказать мне сейчас.

— Принцесса, — выдыхает он, и я представляю, как он в отчаянии проводит рукой по волосам. — Мне нужно, чтобы ты доверилась мне. Ты можешь это сделать?

Я прикусываю нижнюю губу. Моя первая реакция — «да», но это безумие. За эти годы парень снова и снова доказывал мне, что я не должна ему доверять, и я все еще не убеждена, что он не играет со мной в игры.

— Хорошо, справедливо, — грустно говорит он, когда я не отвечаю. — Но я собираюсь доказать тебе, что ты можешь это сделать.

— Хорошо. Итак…

— Скоро увидимся, Лет. Я обещаю.

— И что, по-твоему, я должна делать все это время? Просто сидеть здесь и ждать, как неудачница?

— Что? Нет. Я этого от тебя не ожидаю. Наслаждайся жизнью, ты учишься в колледже. Я буду рядом раньше, чем ты успеешь оглянуться.

— Хорошо, ладно. — Раздается тихий стук в мою дверь. — Мне нужно идти.

Я вешаю трубку, прежде чем парень успевает что-то сказать в ответ, и беру под контроль выражение лица, прежде чем позвать Элле войти.

— Ты готова? — спрашивает она, когда я прячу голову в шкафу, притворяясь, что ищу купальник, хотя на самом деле я просто борюсь со слезами.

Кейн просит довериться ему. Да, как будто это так просто.

Элла отвезла нас в спа-салон на другом конце города. Оказалось, что у нее были сертификаты со дня рождения в начале года, и у нее не было возможности ими воспользоваться.

Обстановка в салоне была невероятной, и я бы расслабилась, если бы не тот факт, что я все время повторяла в голове свой короткий разговор с Кейном снова и снова, как будто в его словах где-то был ключ к пониманию того, что происходит на самом деле.

Я пыталась включиться в разговор с Эллой и Ви, но каждый раз, когда они смотрели на меня, я видела в их глазах отражение моей собственной печали, и знала, что терплю неудачу.

Пятница очень похожа на вчерашний день. Кейна нет рядом, чтобы проводить меня на занятия, и, помимо того, что я знаю, что он был на тренировке, потому что Брэкс проговорился об этом за завтраком, как только они вернулись, я не вижу его и не слышу о нем весь день.

Я сижу одна на нашем уроке социологии, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит профессор, но почти не слышу ни слова из этого, так как беспокоюсь о том, где находится человек, который должен сидеть рядом со мной.

Я вспоминаю урок во вторник, когда Кейн все время пытался дотронуться до меня, пока мы были скрыты в тени, и я не могу не пожелать, чтобы мы могли вернуться к этому.

Нуждаясь в кофеине, я направляюсь в кофейню и заказываю себе ванильный латте и кекс с посыпкой. Это не то же самое, что проводить здесь время с Лукой и Леоном, но думаю, что это придется сделать, прежде чем я проведу вторую половину дня, пытаясь отвлечься на задания.

Заведение переполнено, но, к счастью для меня, пара встает прямо передо мной, и я быстро занимаю их столик.

У меня даже не было возможности сорвать обертку с кекса, когда кто-то усаживается на стул рядом со мной.

— Не возражаешь? — шепчет блондинка, прерывая разговор, который она вела с кем-то по телефону, и указывая на стул рядом со мной.

— Конечно, — говорю я и смотрю, как она опускает на него свою задницу.

— Я знаю, — говорит она в телефон, — мне скоро придется ему сказать. Он начнет замечать.

Я сосредотачиваюсь на своем кексе, но не могу не слышать ее разговор, находясь в такой близости.

— Тринадцать недель. Я прошла первое УЗИ в прошлую среду.

Человек на другом конце провода что-то говорит, и у меня болит сердце от того невероятного впечатления, которое только что испытала эта женщина, впервые увидев своего ребенка. Я хорошо помню этот момент.

— Да, определенно не от мужа.

Мои глаза расширяются от ее признания.

— Это было… по крайней мере, полгода назад, но почему меня это должно волновать, когда вместо этого обо мне заботится парень из колледжа.

Тишина.

— О, да, конечно я оставлю его. Мне просто нужно сначала сказать его отцу, убедиться, что мне есть, где жить.

Они еще несколько минут болтают о планах женщины, и я изо всех сил стараюсь перестать слушать, но, в конце концов, бросаю даже попытки, это лучше, чем смотреть телевизор.

Я как раз доедаю свой кекс, когда блондинка, наконец, заканчивает разговор и опускает свой телефон на стол.

— Прости, мне, наверное, не стоило занимать это место.

Поняв, что она обращается ко мне, я смотрю в ее светло-голубые глаза и впервые вижу ее безупречное лицо. Она потрясающе красива, и я не могу не задаваться вопросом, что не так с ее мужем, что он не прикасался к ней все эти месяцы.

— О-о, все в порядке. Я никого не ждала.

— Отлично. Я просто борюсь с сильнейшей утренней тошнотой. — Она достает из сумки бутылку воды и делает глоток. — Это так утомительно.

— Ну… хм, поздравляю.

Она улыбается мне, склонив голову набок, как будто ей действительно небезразличны мои слова.

— Спасибо. Я действительно в восторге от этого.

«Держу пари, что другие не будут», — думаю я про себя.

— Мне действительно пора идти. Большое спасибо за место.

— Да… пожалуйста, — бормочу я, когда понимаю, что она уже ушла.

— Привет, — говорит Элла, бросаясь ко мне. — Новый друг? — спрашивает она, наблюдая, как женщина исчезает за дверями.

— Нет.

— Фу, мне только что дали самое безумное задание. Это займет, наверное, все выходные, — жалуется она, сбрасывая свои сумки на пол. — Хочешь еще? — спрашивает она, кивая на мой кофе.

— Д-да, конечно.

Элла направляется к очереди, чтобы принести нам напитки, и всего через несколько минут снова возвращается.

— Значит, сегодня никакой вечеринки? — спрашиваю я, звуча слишком обнадеженной, если судить по ее приподнятой брови.

— Ха, хорошая попытка. Мы собираемся куда-нибудь сегодня вечером, и ты будешь наслаждаться жизнью. К черту Кейна Ледженда. Мы собираемся напиться и танцевать всю ночь напролет.

Как и было обещано, несколько часов спустя именно там я оказываюсь с очень крепким напитком в руке, наблюдая, как Элла и Ви двигаются на танцполе.

— Не собираешься присоединиться к ним? — раздается знакомый голос у меня за спиной.

Мика подходит и встает рядом со мной, пока мы смотрим, как они танцуют и смеются.

— Она тебе нравится, да? — спрашиваю я, водка развязывает мне язык.

Мика немного напрягается, прежде чем оправляется от шока, вызванного моим вопросом.

— Это так очевидно?

— Я много чего замечаю.

— Это не имеет значения. Ей не интересен такой парень, как я.

— Мика, ты отличный парень, — говорю я, отрывая взгляд от девушек и поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

— Но я не футболист.

— Это всего лишь ее фантазия.

— Неужели?

— Иногда мы просто не видим того, что находится прямо у нас под носом. Может быть, ее нужно немного подтолкнуть в правильном направлении, — говорю я, ударяясь плечом о его плечо.

— Я не могу. Если я испорчу атмосферу в нашем общежитии, я никогда себе этого не прощу.

Мои губы приоткрываются, чтобы сказать что-то еще, но я решаю не делать этого. Я едва могу разобраться в своей личной жизни прямо сейчас, и последнее, что мне нужно, это давать кому-то еще советы.

Словно читая мои мысли, Мика встает передо мной, убеждаясь, что мое внимание приковано к нему.

— Все будет хорошо, ты же знаешь, да?

Я прищуриваюсь, глядя на него. Я до сих пор понятия не имею, насколько глубока его связь с Эллисом, но со временем начинаю задаваться вопросом, не больше ли она, чем я изначально думала.

— Что ты знаешь?

Парень невинно поднимает руки вверх.

— Летти, я…

Наклонившись к нему, я задаю вопрос, который уже некоторое время мучает меня.

— Мика, ты «Ястреб»?

Все его тело замирает, когда это последнее слово слетает с моего языка.

— Нет, — заявляет он. — Я не один из них, но…

— Но связан с ними, — догадываюсь я.

— Что-то в этом роде.

— Тебе нужно быть осторожным. Они…

— Тебе не нужно ни о чем меня предупреждать, Лет. Я знаю, что это за люди. Но иногда тебе приходится танцевать с дьяволом, чтобы получить то, что хочешь.

— Что, черт возьми, это значит? — рявкаю я.

Он пристально смотрит на меня, его глаза говорят все, чего не говорят его губы.

— С Кейном все будет в порядке, Лет. Просто дай ему немного времени, чтобы разобраться во всем этом.

Мои губы приоткрываются, но жужжание телефона в кармане брюк отвлекает меня от того, что я собиралась сказать.

Вытаскиваю его и имя, уставившееся на меня с экрана, заставляет мое сердце забиться быстрее.

Даже не было вопроса о том, буду ли я смотреть игру. С тех пор как подружилась с Лукой и Леоном, я никогда не пропускала ни одной игры — ну, если только они не играли с «Разрушителями», но у меня были на то свои причины.

Я натягиваю свою фиолетовую майку «Пантер» и стою перед зеркалом, глядя на свое отражение.

Большинство отметин от моей ночи с Кейном исчезли, но даже в их отсутствие воспоминания все еще со мной. И за последние два дня мое разочарование только возросло.

Я знаю, что сказала, что мне не нужны никакие подробности о «Ястребах» или о том, что он для них делает. Я отдаю себе отчет в том, что ему сказала. Но это не значит, что я не хочу связаться с ним и заставить рассказать мне все, что он делал за последние три дня.

Кейн был на тренировке с ребятами, так что он был здесь, в кампусе. Если с ним все в порядке, как он сказал мне по телефону, то почему не мог прийти и навестить меня? Что он делал такого, что заставляет его прятаться от меня?

Небольшой визит Клары к моему столику в среду вечером мелькает у меня в голове, но я снова блокирую эти мысли. Он не был с кем-то другим. Я поверила ему, когда он сказал, что был только со мной, и я действительно хочу сохранить это. Кейн — воплощение много чего плохого, но я верю в то, что он сказал мне во вторник в том ресторане.

— Фу, — стону я, злясь на себя. Я повторяла это снова и снова в течение последних сорока восьми часов, и мне надоело ходить по кругу.

Что мне нужно, так это он. Кейн, стоящий передо мной и говорящий мне правду.

Я выпрямляю волосы, наношу легкий макияж, прежде чем обрызгать себя своими любимыми духами, и направляюсь на встречу с остальными.

Элла, Ви, Мика и я все вместе направляемся на стадион. Я нервничаю задолго до того, как мы подъезжаем к парковочному месту, но это не из-за того, что увижу Кейна позже, это из-за Луки и Леона.

Всегда было одно и то же. В то время как они были спокойны перед игрой, я всегда нервничала.

Элла смотрит на меня и, должно быть, может прочесть выражение моего лица.

— Ты же знаешь, что они выиграют, — говорит она с широкой улыбкой.

— Уверена в этом.

Мы находим свои места и смотрим, как чирлидерши переворачиваются и кружатся по полю, поднимая настроение толпе, но независимо от того, сколько людей болеют вокруг меня, я не могу найти в себе силы взволноваться.

Я нервничаю за парней, и теперь, когда здесь, предполагая, где находится Кейн, я все больше и больше беспокоюсь о том, что он может мне рассказать.

Я осматриваю стадион, пока мы ждем появления команд, разглядывая черно-оранжевых фанатов Миссури, которые приехали на игру. Из того, что я слышала за завтраком, «Пантеры» разгромили «Тигров» в прошлом году, так что им есть что доказывать, и их фанаты, похоже, перевозбуждены.

Я задерживаю дыхание, когда появляются команды и готовлюсь к свистку.

Мой взгляд сразу же останавливается на Луке и Леоне, и я посылаю безмолвную молитву за них. Я знаю, как сильно они оба этого хотят, и как сильно давят на себя, особенно Лука. Я действительно хочу, чтобы все это окупилось и чтобы они прошли весь путь до конца.

Элла и Ви кричат рядом со мной, охваченные волнением.

Я осматриваю команду, ищу остальных, нахожу Уэста, Брэкса и Зейна. Мое сердце переполняется, когда я вижу, как мой брат там, внизу, воплощает свои собственные мечты в реальность. Но я не вижу Кейна.

«Пожалуйста, не говорите мне, что он не пришел на игру».

Я знаю, что Кейн не должен был играть, но все равно ожидала, что он будет здесь. Он рассказал мне, как умолял тренера выпустить его на поле на этой неделе после того, как пропустил последнюю игру. Я не думала, что парень так легко сдастся.

Но затем море фиолетового расступается, и весь воздух вырывается из моих легких, когда появляется Кейн.

Я не видела его на футбольном поле уже… много лет. Я старалась не ходить на игры средней школы Харроу-Крик, но с игрой Зейна это не всегда было так просто. Но вид его там сейчас делает со мной странные вещи, не говоря уже о том, что это вчетверо увеличивает мои прежние нервы.

Минуты пролетают незаметно, пока тренер разговаривает с ними, и парни готовятся, но у меня падает сердце, когда Кейн направляется к скамейке запасных, на его месте начинает играть второй принимающий.

Ребята встают на позиции, раздается свисток, и толпа вокруг меня сходит с ума, но я остаюсь на своем месте и наблюдаю. Даже после всех этих лет поддержки Луки и Леона, я все еще не совсем понимаю, почему все вокруг меня кричат в то время, когда они это делают, если, конечно, мы не забиваем, что, к сожалению, случается не так часто.

Когда наблюдаю, как Лука выкрикивает инструкции по поводу своих атак, и вижу, как его разочарование берет верх над ним, особенно по поводу того, что тот, другой принимающий, похоже, продолжает лажать.

В какой-то момент Леон заканчивает тем, что оттаскивает Луку от него после того, как тот совершает очередную ошибку.

— Успокойся, черт возьми, — бормочу я, беспокоясь, что, если он продолжит в том же духе, его вышвырнут из игры за драку с членом его собственной команды.

Раздается свисток к концу третьей четверти, и мы проигрываем на двадцать очков.

Волнение окружающих меня людей начинает ослабевать по мере того, как становится очевидным, что сегодня победы им не видать.

— Что, черт возьми, с ними случилось? — Я слышу, как кто-то говорит позади меня. — Они же, блядь, разгромили их в прошлом году.

Несколько других бормочут подобные комментарии, когда я мысленно прошу Луку собраться с мыслями.

Чувство вины давит на мои плечи из-за того, что я не помогла ему справиться со всем давлением, которое он испытывал на этой неделе, и ненавижу то, что я могу иметь какое-то отношение к этой потенциальной потере в начале их сезона.

— Святое дерьмо, — выдыхает Элла, ее рука обхватывает мое предплечье, отрывая мой взгляд от колен.

— Что?

— Кейн будет играть.

Я сразу же обнаруживаю, что парень надевает шлем и готовится сыграть последнюю четверть.

— Черт. Я надеюсь, что он готов к этому.

— Он не дурак, Лет. Если бы это было не так, он бы не играл. Но прямо сейчас им нужно гребаное чудо, так что надеюсь, что он в форме.

Я наблюдаю за Лукой, когда Кейн выходит на поле, но парень не выглядит счастливым, хотя я думала, что он будет рад замене в своем нападении.

Леон, с другой стороны, хлопает Кейна по плечу, когда тот направляется к своей исходной позиции, и они оба обмениваются кивками, прежде чем сосредоточиться на текущей задаче.

Свисток раздается еще раз, и все пододвигаются к краям своих кресел, чтобы посмотреть, сможем ли мы справиться с этим в оставшееся время.

Разница в команде почти сразу заметна даже для такого фаната футбола, как я.

Лука, возможно, и не в восторге от замены, но я начинаю по-настоящему понимать, почему Кейну было предоставлено место стартующего принимающего. Потому что он действительно чертовски хорош.

Я улыбаюсь про себя, наблюдая, как парень бежит по полю, радуясь, что те, кто, возможно, сомневался в нем, думая, что его появление в команде было вызвано исключительно его связями с Виктором и «Ястребами», чертовски ошибались.

Гордость переполняет меня, когда я наблюдаю, как трое моих любимых мужчин работают вместе, как будто у них действительно может быть способ сосуществовать в течение следующих нескольких лет, не убивая друг друга.

Я наблюдаю, но не обращаю внимания на то, что на самом деле происходит передо мной, когда вокруг меня раздается всемогущий рев, когда наша команда забивает тачдаун.

Я вскакиваю вместе с толпой, не желая выглядеть единственной, кто не радуется, и хлопаю в ладоши, когда Лука снова собирает команду в надежде, что еще есть время победить в игре.

Последние несколько минут игры напряжены, каждое движение, которое делает один из парней, вызывает вздохи, охи или ахи, разносящийся по стадиону.

— Святое гребаное дерьмо, это было круто, — восклицает Элла, когда мы выходим со стадиона, как только игра заканчивается и ребята уходят с поля.

— Да, невероятно, — соглашаюсь я, моя голова все еще погружена в собственные мысли.

— Не могу поверить, что после всех этих лет поддержки Даннов ты, блядь, понятия не имеешь, что только что смотрела, — кричит Мика, звуча совершенно ошеломленно.

— Я пыталась, это просто не мое. Уверена, что они чувствовали себя также, если бы я заставляла их ходить на балет или что-то в этом роде каждые выходные.

Он смеется надо мной, когда мы вываливаемся на парковку.

Заметив машину Кейна, я говорю остальным, что встречусь с ними на вечеринке позже, и направляюсь туда, чтобы подождать его.

Усевшись на капот его малышки, смотрю, как все остальные расходятся, и все место медленно становится пустынным.

В конце концов, команда выходит из заднего входа стадиона.

Их ждет довольно огромная толпа, большинство из которых, похоже, женщины. Я закатываю глаза, почти ощущая отсюда отчаяние охотниц за джерси.

Я вижу, как появляются Лука и Леон, прежде чем их затягивает толпа. Я слишком далеко, чтобы они могли меня заметить. И почти уверена, что в любом случае я последний человек, которого Лука сейчас хочет видеть.

Мы скоро поговорим, я уверена. Просто хочу позволить ему разобраться со всем этим в свое время. Футбол — это самое важное, на чем ему сейчас нужно сосредоточиться.

В тот момент, когда замечаю Кейна, выходящего из здания, все мое тело напрягается, и я спрыгиваю с машины. Парень осматривает стоянку и находит меня.

Улыбка изгибает его губы, когда он ускоряет шаг, чтобы быстрее добраться до меня. Его движения не такие плавные, как обычно, и мне интересно, сколько вреда он причинил себе, играя последние пятнадцать минут, когда мы все знаем, что он не должен был этого делать.

Кейн почти добрался до меня, когда я чувствую, что кто-то приближается ко мне сзади. Но я не оборачиваюсь, я слишком потеряна в Кейне, чтобы даже заботиться о том, кто это может быть.

Все прекрасно до тех пор, пока Кейн не замечает того, кто позади меня и выражение его лица меняется с возбуждения на чистый ужас.

Меня с силой отталкивают в сторону, когда кто бы это ни был, проходит мимо меня. Если бы не машина Кейна, то уверена, что я оказалась бы на земле от силы толчка.

— Кейн, боже мой, ты был невероятен. Я же говорила, что тренер должен был позволить тебе играть. — Ее болезненно сладкий голосок заставляет меня вздрогнуть, и меня охватывает чувство, что я уже где-то слышала его.

Выпрямившись, я поворачиваюсь и вижу блондинку, прижимающуюся к Кейну.

Но не просто какую-нибудь блондинку. Вчерашнюю блондинку из кафе.

Сердитое рычание наполняет мои уши, и только когда она обращает на меня свои голубые глаза, я понимаю, что оно исходило от меня.

— О, прости меня, милая. Я не хотела тебя толкать, просто хотела поскорее добраться до своего мужчины.

— Н-нет, Летти. Послушай…

— Ты? — рычу я, игнорируя попытку Кейна что-то сказать.

У нее хватает наглости мило улыбнуться мне.

— О, ты та девушка из кофейни. — Она притворяется смущенной, но я вижу ее насквозь. Она все спланировала. Все это.

Подняв подбородок, смотрю на нее, мои кулаки сжаты по бокам, а желудок сжимается, когда воспоминание о том, что я подслушала ее телефонный звонок, возвращается ко мне.

Она беременна. Не от своего мужа. От студента колледжа.

Нет.

Мои глаза устремляются на Кейна, который пытается оттолкнуть женщину от себя.

— Летти, нет. Это не то, на что похоже. Мы не…

Я смотрю ему в глаза, позволяя наблюдать, как мое сердце разбивается на миллион осколков.

— Нет, Кейн. Это именно то, на что похоже. Мы закончили.

Я поворачиваюсь на каблуках и бегу так быстро, как только могу, но этого недостаточно, потому что вскоре я слышу топот ног позади себя, прежде чем его теплая рука обхватывает мое плечо.

Парень поворачивает меня к себе и ахает, когда видит слезы, текущие по моим щекам.

— Летти, пожалуйста. Позволь мне…

— Она, блядь, беременна, — кричу я, мой голос срывается от эмоций. — Она, блядь, беременна твоим ребенком.

Кейн замирает, его глаза расширяются, когда мои слова оседают в его голове.

— Сюрприз, милый, — говорит блондинка, появляясь рядом с ним и подтверждая мой худший кошмар.

На этот раз, когда я бегу, меня никто не останавливает. И когда я, наконец, падаю в чьи-то объятия, то знаю, что они всегда будут поддерживать меня.