Молодая женщина Изабель переезжает в новой дом со своими тремя маленькими детьми. Новые соседи не очень нравятся знаменитому певцу, но с каждым днём он все больше интересуется этим странным семейством. Вскоре интерес перерастает в нечто большее. Содержит нецензурную брань.
Молодая женщина с маленьким ребёнком на руках стояла на дорожке возле дома и командовала грузчиками, которые таскали коробки с вещами. Двое маленьких ребят, лет 5 и 4, не больше, носились за собакой, радостно вереща.
Лай, крики детей и грохот неслись в открытое окно Маршалла. Вчера вечер с друзьями закончился почти на рассвете, голова от выпитого алкоголя страшно раскалывалась и немного подташнивало. Этот дикий шум разбудил его. Еле разлепив глаза, он убедился, что все же это раннее утро, будильник показывал без десяти восемь. «Свихнулись что ли? Нафиг этот старик помер так некстати, пропал их тихий район. Дети, собака, что ещё?», — Маршалл встал, вдохнул холодный воздух из окна, все же началась весна и на улице пригревало весеннее солнышко. Он отодвинул штору и глянул на двор соседей. Бардак полный, дети уже в грязи носятся за огромным псом, таким же грязным, который радостно виляет хвостом и счастлив такой веселой игре, женщина худенькая, почти прозрачная, с длинными светлыми волосами, завязанными в хвост, в светлом пальто и высоких сапогах держит совсем крошку на руках, все же это девочка, потому что в розовом. На Холли тоже одевали розовый костюмчик, его малышка, хотя какая малышка, ей уже 24 года. Сейчас у неё столько всего, что она редко приезжает. Тяжело вздохнув, он закрыл окно и завалился в кровать. Сон.
Через несколько часов он проснулся, голова уже была не месте, хотелось есть. Накинув на спортивный костюм жилетку, Маршалл захватил вчерашний бургер, пару бутылок пива и уселся на веранде на скамейку. Что может быть лучше холодного пива и жирной еды при похмелье? Он с опаской посмотрел на соседский двор: два мальчика пинали мячик, их уже переодели в чистые костюмчики, на веранде стояла коляска, а под ней лежала здоровая псина высунув язык и часто дышала. Соседушка отправила отпрысков гулять, по всей видимости. Что ж, пока они не орут. Он откусил большой кусок от бургера и запил его пивом. Можно потренироваться в написании рифм. Углубившись в себя, мужчина и не заметил, как что-то пролетело через забор и два испуганных птенчика оказались рядом с его забором. Они перешептывались и толкали друг друга. Наконец, мальчик постарше решил окликнуть хмурого мужчину.
— Дяденька, здравствуйте! Можно вас отвлечь?
Мужчина вздрогнул, так как был на своей волне и мире и сейчас его просто выдернул из мыслей чей-то писклявый голос. Началось… он повернулся на голос и увидел двух мальчишек.
— Дяденька, у вас наш мячик. Можете нам его кинуть?
Маршалл проследил за взглядом ребят и увидел на своей лужайке круглый старый мяч. Говорили ему, лучше поставить высокий забор, но нет! Это же испортит газон, будет тебе бросать тень. Лучше тень, чем вот это…пришлось встать, взять мяч и подойти к забору. Легким движением, он перебросил его через ограждение и собрался уходить.
— Дяденька, а почему у вас такие большие штаны? И борода? Вы бомж или непутевый человек? — произнёс мальчик, который был помладше.
Да уж, обижаться на сказанное от такого юнца было бессмысленно. Он же не со зла? Наверное. Хотя его так называли, но не сейчас. Теперь Маршалл крутой и богатый, а не бездомный и непутевый. И слово то такое, наверное, родители так говорят. От этой женщины, которая выглядит, как фея из волшебной сказки и наверное питается пыльцой, такое не услышишь, точно отец, какой-нибудь солдафон, такое говорит. У таких фей всегда грубые мужья. Почему такие выходят именно за таких?
— Я ни непутевый и дом у меня есть. Тебя как зовут, малыш?
— Том, в честь Тома Сойера.
Мальчик постарше, толкнул Тома в бок и тихо прошептал ему на ухо, но Маршалл его услышал.
— Мама не разрешает нам говорить с незнакомцами, — и он потянул его за рукав. Том помахал Маршаллу ручкой и он улыбнулся. Хороший мальчик, добрый и общительный.
Ребята снова начали играть, а он уселся за свои рифмы. Но периодически посматривал на них. Через минут сорок зашевелилась коляска и раздался детский плач. В дверях появилась женщина, на ней было платье и передник. Передник! Кто сейчас их носит? Точно жена какого-то вояки из 60-х годов. Она ласково взяла дочурку и ушла в дом. Ребята поиграли ещё немного в мяч. Вскоре им это надоело и они затеяли новую игру. Один закрывал глаза ладонями, а второй хлопал и убегал, потом они менялись. Маршалл с интересом наблюдал, как взаимодействуют два мальчишки, отложив свою тетрадку и попивал пиво. Когда солнце начало садиться, два брата, почему-то ему показалось, что они точно братья, пошли в дом. Пора было и ему уходить с улицы, ничего интересного больше нельзя было углядеть.
Перед тем как лечь спать, Маршалл снова открыл окно, чтобы впустить чистый весенний воздух и взглянул на соседний дом. В окнах на втором этаже горел свет. В одном из он разглядел прыгающих на кроватях ребят. Потом зашла женщина, видимо, сказав, что пора спать и выключила свет. Затем она зашла в другую комнату и пробыла там почти час. Маршалл не наблюдал, просто бросал взор на окно, пока беседовал со своим менеджером. Положив телефон на стол, он хотел закрыть окно и увидел, что женщина погасила свет и направилась вниз. Она мыла посуду и он мог поклясться, что она плакала. Отец семейства так и не появился. Странно. Надо что ли спросить, кто купил этот дом. Точно не будет спокойствия теперь.
Изабель, так звали фею-соседку Маршалла, действительно плакала. Домыв посуду, она снова попыталась набрать знакомый номер, но услышала лишь короткие гудки. Поставил ее в чёрный список, значит. Хорошо, что у неё осталось небольшое наследство во Франции, которое удалось удачно продать. Денег после покупки этого дома должно хватить на пару лет и доход от издания нескольких книг постоянно приходил, но ничего нового она не писала уже несколько лет. А вот пора бы начинать уже опять садиться за стол и трудиться, но никаких мыслей не было. И времени не было. Надо будет подумать о няне все же. Хоть Марк и был против нянь, но теперь они одни и она не справляется совсем. Тоска, боль, обида — все обрушилось сразу и она заплакала ещё горче. В соседнем доме мелькнула тень и она поняла, что за ней наблюдают. Какой позор! Изабель закрыла жалюзи и села на кафельный пол. Слёзы лились не переставая. Нужно как-то собраться с мыслями, она обязана справиться.
Дни летели один за одним, со своим однообразием и различием лишь в погоде. Маршалл каждый день наблюдал со своего двора за новыми обитателями старого дома. Дети как по часам выходили гулять и играть во дворе, с каждым днём погода становилась все теплее, а солнышко ласковее. Он сидел на скамейке перед домом с тетрадкой в руке и записывал рифмы и фразочки. Улучшая и улучшая. Дети поглядывали на него, сначала настороженно, а затем стали здороваться. Вскоре он узнал их имена- старшего звали Питером, девочку, которая спала в коляске, Вэнди, ну, а женщину — Изабель. А ещё, более общительный Том рассказал, что мама из Франции и они едят только полезную пищу и что он, когда вырастет непременно купить коробку с чипсами и бургерами, потому что все его друзья по детской площадке в другом городе пробовали, а он — никогда. Мама считала это очень вредной пищей и кормила их морковным супом, который он ненавидел. Папа же больше к ним не приедет, потому что он погиб, защищая Родину. Действительно, вояка. Маршаллу сразу стало понятно, почему почти каждый вечер Изабель плачет… По всей видимости, это произошло не так давно, значит подкатить к Фее не получиться быстро. Изабель — какое необыкновенное имя и так ей подходит. Он произносил его медленно и по слогам- «И-За-Бель». И почему-то хотелось сразу круассанов и шампанского с малиной. Она выходила с ребятами и ездила в местный магазин. Том и Питер помогали носить сумки и смешно корчили рожицы, изображая рвоту, когда несли овощи и всякую странную дрянь, а Маршалл изображал, что простреливает голову пальцем и падает в обморок. Иногда Изабель поворачивалась к нему и хмурилась, видя как он кривляется. Она смешно хмурилась, эта маленькая блондинка.
Но вот в один хмурый весенний денёк из дома никто не вышел. Маршалл как обычно уселся на лавочку на крыльце дома и стал поглядывать на дверь в промежутках написания текста. Час, второй час — никто не появился. Может он спал, пока они вышли? Но нет, он заметил небольшое движение в доме, а потом и детский плач, который никак не заканчивался. Так и прошёл день. Удручённый, что его новые маленькие друзья не вышли из дома, он решил развеяться и отправился на встречу с подружкой. В конце концов, лёгкая встреча не помешает, с приездом новых соседей он вторую неделю из дома не выходил. Во время свидания мысли все равно не покидали его о новых соседях. Почему-то и знакомая, которая намекала на интим после ресторана не вдохновляла. И не блондинка она, и руки у неё не такие изящные…да черт возьми, эта женщина не выходит из головы. Чего себя мучить скучной беседой? Он расплатился и ушёл из ресторана, оставив в недоумении девушку. Сам позвонил, а потом сбежал…
Подъехав к своему дому он взглянул на окна соседей. Внизу горел свет — это хорошо, значит они дома. Маршалл припарковался и взяв пакеты с едой, пошёл к себе. Через секунду выбежал Том. Его маленькое личико было все в слезах.
— Сэр, маме очень плохо. Вэнди плачет все время, я ей даже своего мистера Пигги дал, а она все плачет… и кушать нечего, а Питер не хочет ничего говорить вам, а просить некого больше… может, вы дадите немного молока и Вэнди так плачет…
Маршалл встал как вкопанный, конечно, не могло ничего случиться хорошего, что изменит весь их распорядок. Он чувствовал где-то внутри, что случилось что-то плохое.
— Том, а можно я зайду к вам с молоком и хлебом? — парень утёр слезки рукавом и так по-детски кивнул, что все внутри загорелось от боли. Почему вот так происходит? Почему такой вот пацан так себя ведёт? Почему?
Он обогнул свой участок и вошёл к ним. Том взял его за куртку, так как в руках были пакеты с едой и повёл к себе. Когда он вошёл в дом, все внутри говорило о беде. Детский плач, такой жалкий, уже бессильный, и больше ничего.
— А где мама? — Эм поставил на пол пакеты и посмотрел внимательно на пацана.
— Наверху. С ней Том и Вэнди. Она плачет, мы ей дали попить, но она плачет. Том сказал, нужна еда, но мы не знаем, чем малышей кормить, — от этих слов у него все упало. Явно, взрослый человек знает что делать, почему она ничего не говорит? Почему Изабель молчит? Что с ней?
Маршалл взбежал по лестнице и вошёл в комнату. Маленький Питер сидел на кровати рядом с матерью и держал ее за руку. Девчушка плакала жалобно в кроватке. Изабель была бледна и похоже без сознания. Малышка, почувствовав постороннего заплакала сильнее, Питер оглянулся, с отчаянным взглядом. Где-то внутри себя этот маленький мужчина напоминал его самого, такой же решительный и беспомощный, он хотел что-то сделать, но вот что? Маршалл дотронулся до неё и понял, что она вся горит. Он достал телефон и набрал своего агента.
— Пришли срочно врача, не ко мне домой, в соседний. Я тут. — агент сказал, что сейчас все исполнит. — Так, давай-ка иди в ванную и намочи полотенце, надо маме на лоб положить холодное что-то. А ты, Том, пойдём с тобой и Венди, мама же чем-то ее кормила?
— В коробке есть смесь, но она ее не часто давала, она сама ее кормит.
Маршалл прижал пищащий комок, который попытался беззубым ротиком укусить его за одежду от голода. Он спустился вниз и увидел чистые бутылочки, а в шкафу смесь. Вскипятив воду и разбавив смесь в бутылке, он наконец дал еду малышке. Она жадно начала пить и через некоторое время уснула на его руках. Вниз спустился Том и отчитался, что положил полотенце на лоб мамы. Эм аккуратно уложил девочку на диван и стал ждать врача, который приехал очень быстро и без лишних вопросов, что он делает в чужом доме, поднялся на верх. Маршалл поднялся тоже и стал ждать. Спустя минут пятнадцать врач вышел и тяжело посмотрел на него.
— Я сделал уколы женщине, температура должна спасть. Но нужно потом пропить лекарства, я все на тумбочке оставил и ещё, потом надо приехать в больницу. У неё мастит. Женщине нужен уход и кормить грудью уже нельзя. В доме же ребёнок?
— Да, малышка поела смесь детскую. Она спит.
— Пойдём посмотрим, что она ест. Надо что-то посущественней купить будет. Ее маме больше нельзя кормить грудью… как вообще довели ее до такого? — врач тяжело и зло вздохнул и пошёл вниз. После рекомендаций Маршалл заказал еду, лекарства через интернет магазин. Доктор ушёл и они остались втроем со спящей девочкой.
— Вы когда ели в последний раз?
— Вчера, пока мама могла ходить, — Питер пнул Тома, чтобы тот молчал. — Питер, но ведь я не вру. Маме плохо ещё с утра и кушать хочется.
— Тебе бы живот набить, — Питер нахмурил лобик и стал ковырять краешек обивки дивана.
Маршалл поднял брошенные пакеты и пошёл на кухню.
— Не знаю как вы, бро, но я купил замороженные бургеры и хочу их в микроволновке разогреть и съесть. Ещё есть картошка фри. Кто со мной?
Том радостно побежал за ним, а Питер посмотрел на спящую сестренку и сел рядом на диван с ней. Но аромат еды был так силён и голод поборол все чувства. Он прошёл на кухню и уселся на стульчик. Маршалл выложил разогретую еду на стол и ребята стали жадно поглощать ее. После еды наступило какое-то всеобщее счастье и дети привалились в комнате в креслах и задремали. Нельзя на таких маленьких людей вешать столько проблем и бед. Ему хотелось задать ей много вопросов и все же что-то иное в нем говорило, когда он выполнил все, что должен был сделать их бы отец — накормить и успокоить, Маршалл поднялся опять наверх.
Она горела. Ее мучил тяжелый сон и во сне она бормотала, что нужно покорить ее детей.
— Я все сделал. Не переживай, думай о себе.
Она приоткрыла тяжёлые глаза и посмотрела на него. Этот взгляд, ее горячее тело, сухие губы… что с ним случилось? Его пронзило. Сейчас она думала не о своей жизни. Нет! Она думала о детях? Разве его мать подумала бы на грани жизни и смерти о нем? Разве не нужно думать себе?
— Я не могу встать, я пробовала…
— Шшшш… тихо. Я все сделал. Они сыты и все хорошо. Сейчас надо только думать о себе, — она обмякла на его руках, а он держал ее тёплое тело и думал лишь о том, что никогда не видел таких как она. Фея… нет, она самое прекрасное в его жизни.
Что-то горело, давно и долго, разносясь по всему району, даже такому элитному. Хотя воздух на планете не купить же? Гарь проникала везде: в дома, через открытые окна, въедалась в одежду и шторы, мебель. Где-то вдали лаяла собака… глухой и одинокий лай, через запах гари. Изабель хотелось закрыть окно и включить вентиляцию, чтобы выветрить этот мерзкий запах, но он никак не уходил. Во сне она снова и снова повторяла, как встаёт и закрывает окно, как включает очиститель воздуха, а затем опять проваливается в липкий запах гари и этот чертов лай собаки. Наконец, это мучение закончилось, она открыла глаза и очень захотела есть. На ней была другая одежда и окно, оно все — таки было открыто и из него шёл запах гари… что происходит? Где ее дети? Ей надо их накормить! Где Вэнди? Она сорвала одеяло и на негнущихся ногах попыталась встать. Для этого она опиралась не стены и медленно, шаг за шагом аккуратно ползла по комнате. Грудь немного побаливала, трясущимися руками она дотронулась до неё. Сколько она так валяется? Ей нужно было сцедиться и покормить малышку. Она нащупала на себе какие-то бинты. Что всплывало в сознании. Мужчина с бородой, потом женщина с добрым лицом, она что-то делала с ней…это все как во сне. Может и сейчас она спит и ей только кажется, что она ползёт по стенке своей спальни. Изабель открыла дверь и услышала смех своих детей и играющую музыку. Аккуратно, шаг за шагом она спускалась по лестнице. Голоса становились сильнее, Питер все громче смеялся. Питер, который вот уже несколько месяцев все время хмурится и стал похож на старика! Из последних сил, цепляясь за перила она вошла в гостиную.
На журнальном столике стояли пустые грязные тарелки, валялся дорогой телефон и небольшая колонка, из которой лилась не менее странная музыка, жесткий рэпчик. Том, одетый в большую футболку и кепку вместе с мужчиной, одетым похоже на него, которому это отлично шло, читали слова из песни и корчили рожицы. Вэнди сосала пустышку и внимательно наблюдала из переносного креслица за этой парочкой. Где-то она слышала эту песню, староватую…а детям она нравится, ей и самой она нравилась, особенно, в этом странном исполнении.
Первым ее заметил Том, он побежал к ней и зарылся личиком в ее руки.
— Мамочка, мамочка, наконец ты проснулась!
Питер тоже вскочил и обнял ее за ноги. Она пошатнулась и уперлась рукой о косяк. Стоять стало сложнее. Мужчина, каким-то быстрым движением подошёл к ней и подхватил ее на руки, причём так по свойски, что даже немного было перебором. Но сил не было совсем вырываться, поэтому она просто подчинилась.
— Зачем встала, говорил же тебе, что нужно лежать?
Она посмотрела на него удивленно. Кто он и чего командует у неё в доме? Может, она потеряла память, а в этих провалах она вышла замуж за этого бородатого мужика? И дети, прям вьются вокруг него… лицо было очень знакомым. Наконец он ее аккуратно усадил и она смогла его нормально разглядеть. Это сосед. Стоп! Сосед у неё дома?!
— Простите, пожалуйста, у меня видимо провалы в памяти… ничего не помню, после того, как стало плохо утром.
— Эммм… так, я ваш сосед, меня зовут Маршалл- Изабель вопросительно посмотрела, явно не поняв, кто он. — Том попросил к вам зайти. Вы были без сознания несколько дней и я без вашего разрешения позволил себе похозяйничать. К вам приезжали врачи и медсестра, все дети целы и здоровы, накормлены. Памперсы я умею менять и в целом мы хорошо провели несколько дней, — выпалил он сразу и заглянул ей в глаза, оценивая, сердится ли она. Прозрачные глаза моргнули и она потупила взгляд.
— Я вам очень благодарна, даже не знаю что сказать. — она обхватила голову и попыталась вспомнить хоть что-то. Несколько дней. Они жили без неё несколько дней и совсем чужой человек заботился о них всех. Как она дошла до такого? Как так вышло, что осталась совсем одна. Нена- большая псина прошла цокая когтями к ней и положила на колени голову. Даже она не боялась этого Маршалла.
— С собакой мы тоже гуляли, пока доктор у вас был, но она нервничала и лаяла, когда мы отходили подальше от дома, — он почесал лохматую голову псина и она завиляла хвостом.
— Маршалл, у вас найдётся и меня покормить, очень есть хочу.
— Конечно, ребята, пойдёмте маме макарон болоньезе подогреем и ещё надо смесь сделать для Вэнди. — при словах о дочке Изабель поднесла руки к груди. Тугая повязка. Она посмотрела на соседа, он приложил палец к губам и прошептала «позже». Она кивнула и откинулась на спинку дивана. Поход от комнаты до гостиной отнял много сил. Мальчишки и Маршалл загремели на кухне: братики доставали поднос и красиво раскладывали тарелки, в то время как Эм наливал смесь и ставил бутылочку в емкость для подогревания молока. Через некоторое время они втроём оказались опять в комнате. Нена не отходила от хозяйки, а малышка, увидев еду в руках соседа выплюнула пустышку и стала причмокивать. Том водрузил поднос на столик и взял тарелку в руки. Пахло ароматно. Маршалл взял девочку на руки и умело дал ей бутылочку. Изабель лишь моргала.
— Мам, ты есть будешь? — Том поднёс вилку к ее лицу. Изабель аккуратно забрала тарелку и вилку и молча стала есть, поглядывая на малышку и Маршалла. Девочка наелась и засопела на его руках.
— Перенесу ее в кроватку и вернусь — шепотом сказал он.
Немного насытившись Изабель прикрыла глаза и задремала. Она открыла глаза, когда и ее, как дочку, сосед нес на руках по лестнице. Ему нравилось ее касаться, она была очень легкой и воздушной. Ее хотелось оберегать, что он уже несколько дней и делал. Мальчики тихо шли сзади.
— Так, бро, марш спать в комнату, сказку на телефоне себе включите, я тебе Питер показывал как делается это и Нену заберите, она нервничает, видите?
— Да, бро, — Питер захихикал и взял псину за ошейник.
Он тихо вошёл в ее спальню и положил ее на кровать. Ей не хотелось выдавать себя, что она уже проснулась, но Маршалл это заметил и сам первый заговорил:
— Я разбудил тебя, прости.
— Это вы простите, заставила тащить меня на верх. И вообще, вы тут возитесь с нами…
— Считай это акт добра, — он улыбнулся. — Ребята мне сказали, что у вас никого нет и твой муж погиб.
— Маршалл, они не знают на самом деле всей правды, я не хотела их травмировать, обещайте, что не скажете никому? — она нахмурилась и заломила руки. — Мне безумно стыдно, что я вот вас втянула. У меня нет никого из родных здесь, я жила во Франции до замужества, родители погибли и меня воспитывала тетя с дядей. Но они далеко и я так растерялась, что довела ситуацию до такой степени… вы совсем не обязаны… сколько я должна за врачей и еду, за все?
— В следующий раз, когда мне нужна будет помощь я вас попрошу, это будет и плата. Я тоже живу один, а одному жить хреново, даже при наличии денег.
— Да, можете на меня рассчитывать, мы в долгу не останемся.
— Что за тайна? О которой никто не знает и ты так переживаешь? — он смотрел в упор на неё своими необыкновенными глазами. Ему она чертовски нравилась, если бы не ее болезнь и слабость, он наверное, поцеловал бы ее или даже… о чем он думает? Это просто пошло, но он все — таки мужчина, а она чертовски привлекательная женщина и сидят они одни в ночное время у неё в спальне…черт. — Из окна тянет гарью, горит торговый центр. Я закрою, невозможно дышать прям.
— Отец моих детей нас бросил, он не военный, а бизнесмен. Все банально. Молодая помощница и мы не нужны стали. — он стоял к ней спиной и по одной этой спине можно было сказать, что он сердит. Как? Дети голодные, она непонятно когда нормально ела и спала, чуть до операции не довела себя на груди, а оказывается был человек, который просто обязан им тут помогать!
— Он что, мудак? А зачем ты рожала? Троих? Нет, это просто какая-то безответственность…
Она заплакала и тихо прошептала:
— Я знаю, что идиотка. О его романе я узнала на седьмом месяце и тут ничего не поделаешь. Он быстро развёлся со мной и даже не приходил никогда после. Только алименты платит. А я так развалилась… — Маршалл приобнял ее.
— Эй, я же не о тебе. Ты молодец, но всем нужна помощь. Надо было няню хоть нанять. Ты себя измотала и вот это произошло, потому что не следила за собой, — он провёл по месту, где была перевязка. — Врач сказал ещё пару дней и лактация кончится совсем.
— Мне операцию делали или…?
— Нет, все нормально. Сейчас столько всего, твои малышки будут в полном порядке. — он покраснел и отступил от неё. Чего он несёт? Но она не особо заметила или новость, что все хорошо, смягчила пошлые слова. Изабель улыбнулась ему.
— Маршалл, что мне делать теперь?
— Ну, на сегодня план такой — спать. Я пойду в комнату Вэнди, а ты отдыхай и набирайся сил. А завтра будет завтра.
Он намотал ее золотые волосы на пальцы и дёрнул слегка на себя. Она вскрикнула, но подчинилась, выгибаясь и отклоняясь на него. Маршалл не выпускал ее, крепко держа за волосы одной рукой, а второй обхватя талию, слегка кусая плечо. Его движения в ней были дикими и необузданными, она громко стонала и заводила еще сильнее. Это просто безумие владеть этой женщиной, он отпустил волосы и прижал освободившейся рукой ее за шею к себе, его зубы оставляли на мраморной коже следы. Пусть будет вся в засосах и все вокруг видят, что она только его.
Он проснулся весь мокрый с чертовой эрекцией. Как подросток, в его то возрасте! Что он делает в розовой комнате? Ах да, он же вчера остался опять ночевать в этом доме с ней под одной крышей. Малышка спала сладко, рассвет только зачинался. Может, глянуть, как она там? Да чего он врет себе, просто глянуть на неё хочется. Эта фея свела его с ума. Зачем они приехали и нарушили вполне спокойную жизнь! Он не будет ей говорить, раз она не помнит, что раздевал ее, пока она была вся мокрая, что перевязывал грудь, потому что некому было это делать, сестра же не будет каждые два часа менять повязки. И эта грудь, с розовыми сосками сводила его с ума. Он, конечно, видел много голых женщин, но ему сейчас от этого было нелегче. И кожа как мрамор и шёлк на ощупь. Ему пришлось обтирать ее, а хотелось большего однозначно, потому что все внутри поднялось и он краснел и порой приходилось долго дышать, чтобы сдерживать себя от приступа острого желания. Или сказать ей, что да, он чертов маньяк, засел у неё дома и видел ее голой, а сейчас все его мысли о том, чтобы просто раздвинуть ей ноги и овладеть ей. Тогда она вызовет полицию, будет скандал и прощай все его старания. Интересно, когда ее бросил муж кто-то был после? Судя по тому, как она себя ведёт — точно не было. Как вообще эту фею можно было бросить? Он бы на руках ее носил туда сюда, чтобы она даже земли не касалась. И дети такие добрые и хорошие, никаких проблем с ними нет. Все в доме аккуратно, а ещё, конечно, он не удержался и почитал ее романы. Просто полистал ночью и до утра не смог уснуть. Питер сказал, что она писатель и даже указал на эти самые книжки. Порывшись в сети, он понял, что романы популярны среди женщин, а когда прочитал некоторые страницы — сидел весь красный. Фея в жизни оказалась совсем не феей. Хотя, кто знает, может это только фантазии и для увеличения продаж, женщинам же нравится такое, романы с эротикой. Вот по этой причине мысли о ней стали ещё больше навязчивыми. Она действительно все это проделывала или это только в ее голове? А если и в голове, то что мешает воплотить… опять эти мысли! Он тихо спустился на кухню и налил холодной воды. Сделав пару глотков, стакан с водой выскочил из рук, хорошо, что был пластиковым и не разбился из-за этого. Изабель стояла в ночной сорочке перед ним и не мигая смотрела на него. Волосы плавно опускались на плечи и при свете первых лучей она вся светилась.
— Боже, ты чего так рано встала? У меня чуть инфаркт не случился! — тихо прошипел он.
— Я хотела тоже попить и слышу, кто-то на кухне роется. Забыла, что и вы тут.
— Да уж… глупо. Ты как? И это… хватит мне говорить «вы», я себя старым чувствую.
— Прости, я даже не подумала об этом. — она приблизилась к нему, ступая босыми ногами по кафелю. Маршалл сглотнул, вот что она сейчас творит? Знала бы, что в его голове сейчас. — Получше. Сытный ужин, пара часов сна без температуры, ещё ноги трясутся, но мне стало значительно лучше, — она стояла очень близко к нему, ее ноги были в лужице с водой, но почему-то она не замечала этого. — Меня на руках никто не носил никогда. Я видела, что ты следил из своего дома за мной, — опа, поворотец! Такого уж точно Маршалл не ожидал. — Зачем? — ее тонкие пальчики дотронулись до его подбородка, в месте, где была маленькая ямочка. Сейчас снесет крышу, подумал он и притянул ее к себе так сильно, что ее мокрые ноги оказались на его ногах.
— Следил. Ты красивая, — это все, что он мог выдавить из себя.
— Ты разлил воду на полу, может кто-то упасть… — также шепотом сказала она и почти вплотную встала рядом с ним, заглядывая в прозрачные глаза. Она изучала его лицо маленькими тонкими пальчиками, какая же тонкая ладонь и изящная. Его руки были на ее талии, он боялся шелохнуться и от этих прикосновений, сводящих с ума, он возбуждался ещё сильнее. Под этой сорочкой ее мраморное тело. Он не одевал на неё эту одежду, она сама переоделась. Руки невольно поднялись выше и через тонкую ткань он ощутил все те же бинты. Черт, она же сутки назад горела вся, а сейчас ещё слаба. Изабель почувствовала его руки на повязках и смутилась. Опустила опять глаза и хотела отстраниться от Маршалла.
— Прости, так глупо я себя веду… ты позаботился обо всем за меня и на руки меня взял, я не знаю, что у меня в голове… черт, я просто забыла, что в бинтах и с кучей детей. Ты тут стоял на кухне, а я уснуть не могла и кажется нафантазировала черт знает что… — она бы и дальше находила себе оправдания, если бы он не поцеловал ее горячие губы. Она ответила и с какой-то неуемной жаждой стала его целовать. Их языки сплелись, он посасывал ее спелые губы и затем снова проникал в неё языком.
Послышался детский писк наверху, заставивший их оторваться друг от друга, но Маршалл все ещё ее не отпускал.
— У тебя мокрые ноги, я тебе не разрешаю ходить тут босой. Хватайся за мою шею, отнесу тебя, так уж и быть обратно в спальню и успокою Вэнди. Она из-за смены питания просыпается ночью, видимо животик болит.
Она обхватила его за шею и опять оказалась в его руках. Только теперь не без чувств, поэтому несколько минут, что он поднимал ее, она гладила его волосы и шею. Наконец, он поставил ее перед спальней.
— Ты устал с нами, иди спать ко мне, а я займусь малышкой.
— Я не хочу спать у тебя в спальне. Поэтому ты сейчас ляжешь в кровать к себе и мы вернёмся к тому месту, на котором нас прервали немного позже. Ок?
Она кивнула и исчезла за дверью. Но ему вернуться ночью не удалось, потому что как только Вэнди угомонилась, Маршалл почти сразу уснул.
Он все спал и спал и даже во сне это казалось странным и беспокоило его. Когда открыл глаза, солнце давно встало и на часах был полдень. Вэнди не было рядом. Маршалл вскочил из кровати и быстро, в чем спал, спустился вниз. Из кухни доносился запах оладий и овощей с мясом. Войдя на кухню, он обнаружил Изабель у плиты в чертовом переднике. Эта Изабель в переднике и та, что вчера к нему приставала были разные. Может сестра близнец? Но в доме никого больше не было, он точно это знал.
— Привет! Я обед готовлю и пожарила оладьи на завтрак. Садись.
— А дети где? — он плюхнулся на стул и подтянул ароматную тарелку.
— Гуляют все во дворе с Неной.
— Ты зачем вскочила? — он откусил оладушек. А она хорошо готовит.
— Я же не могу все время лежать и мне значительно лучше. Кстати, я позвонила врачу, сегодня пить лекарства уже не нужно, — она замялась и посмотрела на него. — Маршалл, не знаю что на меня вчера нашло, давай будем считать, что у меня временно поехала крыша. Больше не повторится такого. Друзья? — она протянула руку.
— Уверенна? — он посмотрел на узкую ладонь, но пожимать не стал.
Изабель вскочила и направилась к супу, помешала его и что-то добавила ещё в него.
— На обед останешься? Мы тебя тут эксплуатировали…
Где-то в глубине дома заиграла мелодия. Маршалл встал и пошёл искать свой телефон. Изабель прислушалась:
— Давай сегодня, я дома. Да. Отлично, жду тебя. Целую.
Интересно, кого это он целует? Когда он вошёл, она яростно резала какие-то овощи большим тесаком.
— Спасибо за вкусный завтрак, — он подошёл к ней сзади и тихо шепнул ей на ухо. — Тебе не идёт этот передник.
Изабель развернулась к нему и уставилась своими голубыми глазами.
— А мне нравится мой передник и моя жизнь. И никто не нужен мне, все отлично и так!
— Хорошо, — он поднял руки вверх. — Я поиграю с ребятами. С обедом — спасибо, но у меня гости. Если чего — я напротив, — и ушёл наверх забрать свои вещи.
День прошёл как обычно, как было до болезни. Наконец она стянула повязку. Грудь уже не горела и молока не было. Даже три беременности, кормление не испортили ее фигуру. Она покрутилась раздетая перед зеркалом. Ещё больше похудела, пожалуй. Изабель накинула халат и хотела идти в ванную, как услышала из окна шум подъехавшей машины. Она выглянула в окно и увидела, как белокурая молодая девица вышла из такси и направилась к двери Маршалла. Дверь открылась и она исчезла за ней. Что и требовалось доказать! Все мужики — кабели!
Изабель включила тёплую воду и встала под струи освежающей воды. А притворялся то как искусно! Хотя, разве она имеет право так злиться? Он ей понравился и нельзя этого отрицать. Факт остаётся фактом. Более того, она его захотела.
Она легла в комнату Вэнди и никак не могла уснуть, когда малышка проснулась, переложила ее к себе и от сладкого запаха стало немного спокойнее.
Все следующее утро и день из дома никто не выходил, а она то и дело под любым предлогом поглядывала в окно и вышла на улицу даже с детьми поиграть. Но никого не было. Наконец, под вечер девица вышла из его дома и также уехала на такси.
Изабель заварила ромашковый чай и смотрела из окна кухни на его дом. Было уже очень поздно, дети спали. Она глотнула сладковатую жижу, от которой должны были успокоиться нервы и яростно кинула ее в раковину. Чашка раскололась. Да какого черта!
Изабель молотила в дверь со всей силой и давила на звонок. Где-то сверху включился свет и раздались его шаги. Дверь распахнулась и заспанный Маршалл удивленно уставился на неё.
— Чего случилось? Дети? Собака? С тобой что-то? — она отпихнула его из прохода и влетала фурией в прихожую.
— Я тебе что, дура там какая-то? Гадкий ублюдок! — не найдя ничего, что можно было кинуть в него, Изабель вбежала в кухню, открыла полку с тарелками и пульнула в бежавшего за ней мужчину. — Ненавижу!
— О! Это даже интересно! И на что ты так злишься? — он сложил руки на груди, но все же решил не приближаться к ней близко.
— А ты не знаешь?! Да? — она швырнула чашку и Маршалл пригнулся. Чашка полетела жалобно в коридор.
— Вообще не понимаю о чем сейчас ты, — стараясь не орать он ответил.
— Да, не понимает он. Посмотрите-ка на эту невинность! Не дала ему себя трахнуть, он сразу вызвал шлюху! И как?! Отлично тебе было? Чего ты ее сегодня не оставил на ночь? А?
— А зачем, у неё дела? — в его голосе появились нотки смеха.
Изабель ещё больше рассердилась и увидев набор сковородок, стала их швырять просто на пол. Затем полетела ваза с фруктами. Апельсины, бананы, яблоки рассыпались по полу. Слёзы зло катились по лицу.
— Зачем ты приперся к нам?! Какого черта ты торчал у нас и строил из себя хорошего парня? Чего надо тебе от меня?! Хотя я то знаю чего! Задела самолюбие, да?
— Нет, а ты ори, это прикольно. Наконец я увижу твоё настоящее лицо. Давно маску не снимала? А?
— Ты сейчас о чем? — она немного притихла.
— Я тут почитала твои рассказы. Ты ж с себя писала их. Так? Чего молчишь? Когда последний раз хоть что-то накропала?
— Мне надоело слушать эту хрень, — она хотела пройти, но Маршалл оттолкнул ее назад.
— А что так? А? Не нравится, когда правду говорят? Ты же вот такая, как сейчас, сумасшедшая, живая, плохая девчонка, а не мамаша с передником? Или я не прав? Молчишь?
— Это не твоё дело вообще.
— А чего ты притихла сразу? По больному резанул? Вбежала, кухню разнесла… Ты же всегда такая и была.
— Это не меняет сути дела! Я ухожу! После шлюхи мне тут делать нечего! — она попыталась ещё раз выйти, но в силу разницы в весовой категории, Маршалл ее скрутил и поволок к себе в зал. Она билась и пыталась его укусить, но безуспешно.
— Больная сучка! Ты вообще соображаешь что-то? — он тыкнул ей в лицо две фотографии. Одна с ним и маленькой девочкой, а вторая опять же с ним и отдаленно напоминающих шлюху, которая вчера была у него дома.
— Моя дочь, Холли! Дочь!!! У меня тоже есть дети, но старше! Потому что я старше тебя, знаешь ли!
Изабель перестала вырываться и застыла.
— Я… мне очень…
— Так, теперь вот молчи, иначе я тебе подзатыльник дам. Говорить буду я, а ты слушать и делать, что я сказал или не делать. Все зависит от того, чего хочешь ты! Слышишь?! Ты!
Она кивнула и постаралась хоть как-то пригладить волосы на голове, которые развивались в разные стороны. Тушь и помада поплыли от слез, вид просто был ужасный.
— Вот нет, мне больше нравится как ты орешь и ругаешься, нежели льёшь слёзы и начинаешь извиняться. Я не хочу трахать фею, которая не фея вовсе! Я хочу быть с тобой настоящей. По сему, ты сейчас пойдёшь к себе, оденешь то блядское красное платье, с разрезом короче некуда, как на том фото, которое гуляет в сети! Да, я и его вчера посмотрел, — он предупреждающе поднял палец, чтобы она молчала. — Туфли на каблуках, накрасишься, чтобы прям жесть и мы пойдём пить. Тебе больше не надо есть полезные вещи, Вэнди ест смесь и я это знаю. На счёт детей — няня. Будет сидеть, пока мы сначала нажремся как свиньи, потом в клубе потанцуем, а потом будем спать, пока не придём в себя. Если не согласна — выметайся!
Она ошарашено на него посмотрела и решила применить последнее средство. Изабель медленно подошла к нему и ласково провела пальцами по его торсу, а затем ниже. Маршалл перехватил ее руку и зло сказал:
— Не беси меня, повторяю, с феями я не трахаюсь. Хочешь меня — жду через пятнадцать минут.
Она злобно фыркнула и вышла из его дома, хлопая дверью.
Платье развивалось на ветру, она глотала холодное шампанское и смотрела на огни ночного города. Смотрела, как королева. Это ее город и она делает что хочет. Ветер холодный, облизывающий руки и тело, развивающий волосы, проникал в лёгкие. Ее мужчина смотрит через окно и не может пошевелиться, потому что нельзя. Потому что сейчас она не здесь, она парит и нельзя вмешиваться. Она дышит этим воздухом, она поглощена своим телом, она слушает, как глухо в ушах бьется сердце. Сколько алкоголя в крови? Изабель покачнулась и он появляется, чтобы подхватить руки, тело, душу. Бокал летит на бетонный пол и он отрывает ее от пола и несёт. Голова так пьяна и не ее, хочется спать.
Больше ничего нет. Звенит в ушах. Что-то мягкое под спиной и его руки на ней. Маршалл снимает с неё одежду, туфли, чулки, на этом месте он замирает и целует ее внутреннюю сторону бедер, а затем снимает их. Затем расстегивает сзади платье и поднимает его вверх. На ней лишь дорогое белье. Изабель смотрит на него, но сил нет совсем. Если он хочет, пусть делает что хочет, она же просто уснёт. Потому что от танцев и алкоголя нет сил.
Сильно тошнит. Изабель открыла глаза и увидела его. Маршалл крепко спит рядом. Очень хочется пить, она аккуратно спускает свои ноги и поднимается с кровати. Это не ее дом, значит он притащил ее к себе. А ещё нет одежды на ней. Об этом она спросит позже, жажда попить сильнее. Босыми ногами она идёт по деревянному полу, аккуратно, чтобы он не издавал много шума. На первом этаже, точно есть кухня и кувшин с водой. Вчера, когда все крушила, она его видела. Что ж, он стоит на месте и все прибрано. Когда он только успел? Она вчера ели собралась, когда Маршалл подкатил машину к ее воротам. Спрошу попозже… холодная вода полилась в горло и разбавила алкоголь, что был в крови. Странно все это. С каких пор она ночует у чужого мужчины голая и не помнит, чем закончился вечер даже. Изабель подходит к зеркалу и рассматривает своё тело. Она красивая, что говорить. Ничего не испортило его. На шее пару кровоподтёков, это она помнит, он целовал вчера ее в лифте и запускал ей пальцы в трусики, пока поднимались. Она так его хотела, что готова была отдаться на месте, но он лишь ехидно улыбнулся, пискнул лифт и они вышли, будто не было этой близости секунду назад. А сейчас хочется спать… она прокралась наверх в его кровать и легла. Маршалл совершенно по свойски ее притянул к себе и они уснули.
Уже был полдень, когда Изабель открыла глаза. Спокойствие, солнечный свет через плотные шторы пробивал дорожку на полу. Ее вчерашнего спутника не было рядом. Сколько она выпила и чего? Все вперемежку, водка, а потом шампанское и сколько того и другого не понятно. Поэтому так плохо было утром. Она потянулась и увидела на тумбе запотевший графин с водой и лимоном, и банку пива. Пожалуй да, пиво сейчас спасёт и что-нибудь поесть. Пара жадных глотков хмельного напитка и стало легче. Где интересно ее платье?
Вчера она вбежала в дом к себе в комнату. В шкафу висело то самое платье, от Валентино. На свой первый гонорар она его купила и одела только на фотосессию, о которой говорил Маршалл. Оно было очень красивым, подчёркивающим где нужно фигуру, с глубоким вырезом на груди и спине. Изабель сняла с себя всю одежду и достала новое красивое белье. Как давно она не одевала что-то, в чем не уснуть и что было сделано для того, чтобы его кто-то снимал и сходил с ума. Платье стало даже немного великоватым, но не портило ее. Пара взмахов кисточкой и алая помада. Что ж, мистер всезнайка, теперь ты точно будешь моим. В дверь позвонили и одновременно засигналила машина. Она вышла из комнаты и увидела сонного Питера.
— Маам, ты уходишь?
— Питер, мне срочно нужно на встречу. Моя подруга с вами побудет. Хорошо? — она нежно улыбнулась и Питер кивнул.
Они молча ехали в машине, Маршалл барабанил иногда по рулю и поглядывал на неё. Очень красивая.
— Куда едем? — решила наконец прервать затянувшееся молчание.
— В клуб. Мы же собираемся надраться и потанцевать.
— Ага. А какой? — она нервно открыла зеркальце на лобовом стекле и посмотрела, не потекла ли помада.
— Мне нравится одно место, но если ты будешь против — поедем, куда хочешь ты. Ты необыкновенная сейчас.
— Спасибо, — она смущённо закрыла зеркальце и посмотрела на него. Он был одет в серые в клетку брюки интересного фасона, футболку и кожаную куртку, на голове кепка. Ему все это определенно шло и носил он вещи как-то без пафоса, хотя, как настоящая француженка, Изабель с первого дня оценила, что на нем не просто какие-то мешковатые штаны из масс-маркета, а что-то явно дорогое.
— Сними кепку.
— Зачем? Мне так комфортнее.
— Потому что мне так хочется.
— С тебя тогда поцелуй. Не просто поцелуй там — чмок и все. А как тогда, ночью.
— Я согласна, — Маршалл посмотрел на неё и резко припарковался на обочине.
Она перемахнула через коробку передач и оказалась у него на коленях. Изабель сорвала кепку и погладила его волосы на голове, а затем поцеловала. Маршалл притянул ее к себе ближе, свою маленькую фею в развратном платье и погладил обнаженную спинку. Все внутри загорелось, он жадно целовал эти алые губы и гладил ее. На его действия девушка тяжело задышала и он услышал стон желания. Как давно этого не было. Он оторвался, сейчас не время и место не то, можно конечно прямо сейчас ей овладеть и наконец утолить жажду, но они же едут развлекаться. Это подождёт.
— Кепка снята, поцелуй зачтён, поехали дальше, — Изабель переместилась на своё сиденье, платье безбожно задралось и губы стали ещё ярче, щеки горели, а главное ее прозрачные глаза засверкали.
— Тебе дать салфетку, ты съел мою помаду.
— Нет, пусть все видят… чего мне стесняться, я с самой красивой женщиной буду.
На входе в клуб была огромная очередь, но они вошли легко, без ожидания. Его словно все знали, некоторые даже здоровались и обнимали его.
— Я смотрю ты всех знаешь. Часто тут бываешь?
— Нет. Потом как-нибудь расскажу, — ему очень нравилось, что из всех присутствующих в зале его знают все, а она даже не представляет кто он. С ней можно быть просто Маршаллом, добрым соседом, который влюблён. Ведь это так и есть, он просто сосед для неё, просто мужчина, также как и она, не писатель, а просто женщина с тремя детьми в красном платье. И все же несколько людей их фотографировали на телефоны. Маршалл хотел написать своему агенту, чтобы он отследил и снимки не попали в прессу, но потом решил, а ну и пусть. Пусть все знают. Ему нечего стесняться. Он разведён и имеет право на счастье тоже, тем более пусть знают, что и блондинка занята. На неё все мужики за барной стойкой пялятся. Надо выйти на другой этаж, в вип зону иначе он вмажет сейчас кому-то. Этот неподдельный интерес к его женщине вызывал бешенство, она же только его.
— Пойдём к лифту, тут есть более приятное место повыше и вид на город отличный.
Изабель кивнула и она прошли через зал к лифту. Двери разъехались и они зашли в него. Кроме них никого не было. Маршалл нажал на кнопку на 20 этаж, а затем прижал ее к стенке и стал целовать ее за ухом, шею и ключицу, покусывая и рыча. Его руки были везде и там, где было совсем горячо. Изабель часто дышала и стонала. Мелодия зазвучала и двери разъехались, он рывком оторвался от неё и потащил за руку. Было тяжело дышать и ноги как ватные. Что он творит, просто сводит с ума.
Надо все-таки встать. Изабель поискала взглядом шкаф, что же в нем? На полках лежали разные футболки, выбрав что-то подлиннее, не ходить же голой целый день по чужому дома, она вышла из комнаты. За соседней дверью шумела вода, она открыла дверь и позвала его:
— Маршалл? Ты тут?
— Ага, а ты думала кто?
Изабель вошла в ванную, душевая была прозрачной, но валил пар и летели брызги, его обнаженное тело было видно плохо. Она тяжело сглотнула и тихо спросила?
— Я могу присоединиться?
Изабель сняла безразмерную футболку, положила ее аккуратно на тумбочку и шагнула к нему в клубы пара и тёплую воду. Он смотрел на неё не мигая, изучая внимательно ее тело, струйки воды стекали по изгибам. Эм прижал ее к себе, вода полилась на волосы и они были словно под дождем. Глаза, словно два голубых озера, в них можно было утонуть, она потянулась к нему и нежные губы сплелись воедино. Своим обнаженным телом Изабель прижималась к его мокрому телу, возбуждение было настолько сильным, что кружилась голова, она ощущала его твердость физически и все что она хотела сейчас, чтобы это было в ней. Она гладила его торс и хотела опуститься ниже, но Маршалл перехватил ее руки и нежно прошептал на ухо: «Мы тут грохнемся, фея». Он достал с полочки шампунь и нанёс его на мягкие волосы, нежно массируя голову. Вода смывала пену и оставляла волшебный аромат на коже и волосах.
— Ты хочешь меня помыть, как Вэнди? — Изабель рассмеялась и тут же прикусила губу, так как Маршалл смотрел на неё совершенно безумно.
— Я сейчас хочу совсем другого и боюсь тебе не понравятся мои мысли. Ты же хотела душ принять…
— Ты совсем не прав, я сюда зашла для другой цели, — она стала жадно целовать его шею, затем спускаясь языком ниже и ниже.
Маршалл выключил воду, схватил ее за руку и вытащил из душа.
— Накинь халат, только недавно температурила, ходит голой везде… — проворчал Маршалл и завязал вокруг бёдер полотенце.
Он внимательно смотрел, как она кутается в большой халат, затем завязал ей полотенце на голову, опять взял за руку очень крепко и молча потащил из ванной. Они вошли в спальню, Маршалл закрыл дверь и развернулся к Изабель.
— Изабель, если мы сейчас это сделаем, то дальше все изменится. Мне 47 лет, я не хочу играть в игры и быть любовником на одну ночь. Я точно хочу большего.
— А мне надоело разговаривать, — она сняла с себя халат и полотенце с волос. — У меня секса не было почти полтора года, я сейчас свихнусь от тебя.
Больше Маршалл ждать не стал, он завалил ее на кровать, жадно трогая везде, кусая и целуя ее кожу, губы, трогая набухшие соски, гладя ее животик и опускаясь ниже. Из тумбочки он достал пакетик, раздвинул ее ноги и вошёл в ее горячее тело. Изабель застонала и обвила его ногами и руками, задыхаясь от удовольствия. Несколько толчков и буря наслаждения захлестнула ее, так быстро, что она не ожидала сама. Слишком долго ждала, слишком сильно хотела.
— Детка, я тебя так быстро не отпущу, — тихо прошептал он, ощущая, как она дрожит в конвульсиях под ним.
Он закинул ей ноги выше на плечи и проник ещё глубже, Изабель застонала ещё громче, хватаясь за простынь. Вторая волна удовольствия накрыла их уже обоих.
Они лежали молча, прижавшись к друг другу. Маршалл гладил ее руку, а она слушала его сердце. Сейчас оно билось спокойно.
— Теперь я обязан на тебе жениться. Ребятам стыдно будет смотреть в глаза, что я их маму так имею… — он тихонько рассмеялся.
— У тебя есть ещё силы на шутки, — сонливо произнесла Изабель.
— Это не шутки. Я чертов собственник и маньяк, раз отдалась мне, придётся теперь быть со мной. Так что-либо вы ко мне переезжаете, у меня, кстати, дом больше, либо я к вам. Спать одной без меня я не разрешаю.
— В какой момент ты стал мной командовать? — рассмеялась она. — Ты скоро передумаешь.
— Я не передумаю. Ты поспи и нам надо идти к детям. Кстати, пока ты спала, я их навестил, все у них хорошо, но… — она уже уснула и Маршалл накрыл ее голый плечи одеялом.
Няня была очень умелой и дети хорошо провели время, пока ее не было дома. Этот перерыв был очень нужен и мысль, что няня все-таки иногда должна помогать и приходить стала не такой уж и страшной. Маршалл отъехал по делам и Изабель стала готовить ужин, в ожидании его домой. Мальчики щёлкали пультом телевизора, а Вэнди грызла прорезыватель для зубов в своём креслице. Все так странно, ещё неделю назад она и не думала, что будет готовить ужин для соседа. Она жарила тефтели и улыбалась, он обещал не задерживаться, а ещё она будет с ним сегодня спать в одной кровати. Так давно этого не было, ну, не считая вчерашней ночи, которую сложно назвать романтичной, так как она ничего не помнила из-за алкоголя.
— Маам! Маам! Подойди! — крикнул Питер из гостиной.
— Сейчас, что такое случилось? — она вытерла руки и прошла к ним.
— Смотри, на Маршалла дядя похож очень. Надо ему показать сегодня, ты посмотри как его зовут, покажем ему, вот он будет смеяться.
Мальчишки затанцевали под озорную и ритмичную песню, изображая рейпера. Изабель остолбенела. Это не дядя похож на Маршалла, это и есть он. В телевизоре поёт Маршалл. Конечно, она помнила, что где-то видела его, но она так давно не видела клипы с ним, да и телевизор вот уже много лет особо не смотрела. Он же был блондин, а ее Маршалл брюнет и с бородой. Песня закончилась и ведущий стал нахваливать новую работу.
— Да, малыш, я все запомнила и мы покажем Маршаллу ее.
Она вернулась на кухню и взяла телефон. На экран полезли его фото и биография. Стало очень душно и она открыла окно. Он и есть тот самый рейпер, это его имя…она просто не увлекалась его музыкой никогда, слушала рок и была очень далека от всего того, что он делал. Глупая курица… что теперь делать? Изабель закрыла окно и продолжила готовить. Ужин никто не отменял.
Через час раздался звонок в дверь, собака радостно залаяла, мальчишки побежали открывать ему дверь. Изабель накрыла на стол и стояла на кухне в ожидании страшного.
— Я купил коробку пончиков. Все-таки брокколи и тефтели не самая вкусная еда, поэтому нам полагается приз за чистые тарелки, да, бро?
Ребята завизжали от радости и ввалились все втроём на кухню.
— Пойдём ужинать? — он взглянул на неё и сразу понял, что произошло что-то плохое. Она осунулась, нацепила чертов передник и была опять бледной. — Так, бро, нам надо с мамой поговорить, дайте десять минут, посмотрите пока телевизор.
— Маршалл, а мы видели дядю похожего на тебя в клипе. Маам, ты обещала показать! Когда поедим, ты же покажешь?
— Да, да. Но после ужина, — она натянуто улыбнулась и протянула ему телефон. Дети выбежали из кухни. — Это ты, ведь?
Он только взглянул. Конечно, глупо было надеяться, что она не скоро узнает о нем всю правду. Он хотел рассказать сам, но в век интернета это было просто глупостью.
— Да, я. Для тебя это что-то меняет?
— Маршалл, мы обычные люди и у меня трое детей. Тебе это надоест в скором времени и что тогда делать нам? Я точно не соберусь, а дети будут раздавлены. За короткое время они тебя сильно полюбили, а я…
— Что ты? Изабель, ответь, что ты?! — он взглянул в ее голубые глаза и замер в ожидании вердикта.
Капли дождя барабанили по откосу и козырьку на окнах в гостинице Монреаля. Весна переменчива и тёплая погода сменилась холодным дождем, угнетая и напоминая позднюю осень. Номер был большой и красивый, даже пафосный, хотя Маршалл и не любил всей этой мишуры, но его агент всегда все делал по высшему разряду. Был в этой гостинице один плюс, никакие папарацци не потревожат его и он спокойно подготовиться к концерту.
После самолета Маршалл очень устал, все же он уже не молод, поэтому почти в 6 вечера лёг спать. Удобная кровать, мягкое белье укутало и убаюкало. Мысли же… они кружились вокруг неё. Ее слова задели душу и стало так хорошо на сердце. Ему не хватало именно ее в жизни.
Тем самым вечером она все же сказала: «Ты мне дорог, кажется, я сильно влюбилась» и потупила взгляд. Маршалл взял ее узкие ладони в свои и поцеловал каждый пальчик. Она все же фея, хрупкая и необыкновенная. А потом прижал ее к себе тихо шепнул: «Сними этот ужасный передник. Или я сейчас сниму его сам и это будет крайне неприлично». Она вся покраснела и развязала завязку сзади.
Где-то в дали барабанил дождь, шёлковые волосы щекотали его оголенное плечо и горячие губы целовали за ухом и жарко шептали: «Вернись ко мне». Почему она это говорит сейчас? Маршалл взял ее лицо в руки и она стала исчезать. Вот он уже в лесу- кругом туман. Он видит Изабель, но стоит недалеко от него. Ее лицо в слезах, она протягивает руки к нему навстречу. Шаги, такие тяжёлые, так медленно он идёт и не приближается, а становится все дальше и вот уже ее силуэт скрывает туман. Пронзительный крик…
Маршалл резко сел на кровать и потер лицо. Это просто страшный сон. После самолета она ему сразу позвонила и они всю дорогу болтали до отеля по телефону. Несколько дней и он вернётся. С ними няня и она не будет одна. Он схватил телефон в темноте, тыкнул кнопку и понял, что аппарат разрядился. Пришлось включить свет и искать зарядку. Часы показывали три ночи. Он решил умыться пока заряжается телефон. Стерильная чистота в ванной, не то, что у Изабель. Утки и дельфины в тазу, куча гелей для душа, щёток зубных. Он и свою пристроил к ним. А сейчас одноразовая щётка стояла в стаканчике. Стерильность и никакой души в этом всем.
Он вернулся в спальню и наконец загорелось яблоко, оповещая, что он выходит на связь с миром. Телефон брякнул и появилось сообщение, что ему раз 15 звонила няня Изабель. Негнущимися пальцами он набрал ее номер и полились холодные и безучастные гудки. Живот и все внутри сковало от страха. Что могло случиться за пару часов? Почему няня звонит, а не Изабель?!
Несколько часов назад.
Изабель села в машину и вздохнула. Хорошо, что есть няня теперь. Нет, она любила детей, но иногда хотелось пойти в магазин одной и просто побродить по рядам, не бегая и скидывая по списку продукты. Она уже позабыла, как ходила за покупками на рынок в Париже. Вдыхала ароматы, пробовала спелую клубнику и дыню, выбирала помидоры с их неповторимым ароматом, а потом шла вдоль Сены до ее небольшой квартиры. Приготовить вкусный обед, налить бокал сухого вина и придумывать свои истории, сидя на подушках на низком подоконнике. Америка — это не Европа. Ей не хватало этого всего. Ей много чего не хватало! Утренней прогулки до булочной с круассанами, чашки горячего кофе и неспешных прогулок вдоль реки. Она любила гулять именно по набережной Сены. Было в это что-то волшебное, сколько поколений людей гуляли также? О чем думали, смотря на отражение прекрасного города в воде?
Изабель достала из кармана губную помаду, нанесла вкусный слой на губы, смотря в зеркало дальнего вида. Она решила купить продукты в супермаркете, пока дети укладывались спать и испечь запеканку к завтраку. Как там Маршалл? Что делает? Он сразу позвонил, как приземлился, а она сразу стала тосковать, потому что он очень далеко и сегодня придётся спать одной. Так мало прошло времени, а Маршалл стал ей дорог. Ей хотелось запереть в клетку это все и никому не показывать. Но он артист и ему нужно выступать, а не сидеть возле неё. Она согласилась попробовать и нужно терпеть и не расстраивать его. Выехав из закрытого посёлка, Изабель проехала по проселочной дороге к супермаркету. Хорошо, что магазин работает 24 часа. Она открыла машину и вышла из неё, сумка с документами лежали на заднем сидении. Сзади раздались шаги в ее сторону. Знакомый голос произнёс.
— Привет! Давно не виделись!
— Марк? Что ты тут делаешь? — бывший муж смотрел на неё со злобой, в руке у него была газета.
— Почитал утром газету, оказывается, моя жена развлекается с известным рэпером.
— Марк, ключевое слово, бывшая жена. Ты для этого приперся сюда?
— Знаешь, меня не пустили сегодня к собственным детям. Или это не мои дети? Ты всегда же была с приветов и эти бульварные романчики… Я смотрю, ты быстро меня забыла и уже кувыркаешься с другим мужиком?
— На этом фото мы просто входим в клуб. И вообще, тебя это не касается. Где ты был все это время? Я столько раз звонила тебе. Ты же отказался даже от опеки, все на меня спихнул!
— Я смотрю, ты смелая стала. Это он тебя этой смелости научил? — Марк приблизился к ней ещё на несколько шагов.
— Мне надоело слушать этот бред, у меня дела. Хочешь общаться с детьми — звони днём, обсудим. На сегодня сеанс психотерапии закончен! — Изабель развернулась к нему спиной, открыла дверцу и потянулась за сумкой. Удар и все потемнело перед глазами. Она провалилась в темноту.
Вдох и ещё вдох, боль где-то у затылка. Она открыла глаза, которые налились свинцом и увидела серый близкий потолок. Ощутила движении машины. Огоньки от фонарей мелькали через стекло. Где она? Что происходит? Слишком опасно что-то говорить, в голове шумело все и эхом отдавало биение сердца. Когда водитель матернулся, Изабель поняла, что это Марк. Совсем свихнулся что ли? Но лучше не шуметь и делать вид, что ещё не пришла в себя. Машина куда-то завернула и она немного откатилась назад на сидении. Он затормозил, открыл дверь и вышел. Не теряя ни минуты, Изабель рывком села, быстро открыла дверь и выскочила из машины. Свежий воздух оказался в легких. Все что было нужно — это бежать, бежать подальше от машины, от Марка.
— Эй, куда это ты собралась! — он закрыл багажник и направился за ней.
Она бежала вперёд, как не бегала ещё никогда. Спасительный лес должен укрыть от него. Все ближе и ближе. Уже больно дышать, во рту все пересохло, но тело на адреналин несётся вперёд. Вот она уже в чаще, все глубже и глубже. Преследователя уже не слышно, но нужно бежать ещё дальше. Сил нет совсем. Убедившись, что Марк сильно отстал, она наконец остановилась и села, прислонившись к дереву. Изабель ощупала голову — на пальцах была кровь. Сил больше нет. Как можно было так вляпаться?! Сил больше нет, совсем. Что делать? Нужно дождаться утра, а сейчас можно немного закрыть глаза и подремать, сил нет никаких и очень тошнит.
Самолёт взмыл в воздух. Агент все ещё злился на него, все же отменить концерт в последний день, перенести на неизвестный срок-это огромная потеря денег и его в том числе. А главное из-за чего? Какая-то девчонка пропала и не берет трубку… может она решила вообще его кинуть, а он не понимает этого. Но смотря на нервное лицо своей звезды, сомнения рассеивались и уже не казались такой уж опрометчивостью сделанного поступка. Да и полиция, после звонка из их службы безопасности как-то резво отреагировали. Оставалось теперь ждать. Хорошо, что на самолете есть возможность позвонить и не нужно ждать посадки. Но телефон предательски молчал.
Маршалл нервно включал и выключал его, поглядывая на время. Прошло чуть больше часа, после всей этой кутерьмы, звонков в полицию, организации возврата домой и всяким другим вещам. Телефон ожил, это звонил один из его безопасников, бывший офицер полиции:
— Мистер Мэйлз, доброго времени суток! Кое-что удалось выяснить.
— Я очень внимательно слушаю, Джон. Говори как есть.
— Изабель действительно вечером поехала в ближайший супермаркет и там на неё напал мужчина. На видео четко его разглядеть не удалось, но ее бывший муж подъезжал к вашему посёлку и хотел попасть к вам. Охранник его не пустил и мы предположили, что именно он и напал. Мы связались с нынешней его женой, она сообщила, что этот Марк не появился вечером после работы и телефон не берет.
От этих слов все внутри сжалось. Сколько прошло часов? Что он с ней сделала? С его малышкой? За такое время можно было сто раз изнасиловать и убить. Все потемнело перед глазами и стало трудно дышать. Маршалл резко сел в своём кресле, все кто летел с ним в миг умолкли и стало тихо.
— Ты как? — агент положил на его плечо руку и озабоченно посмотрел в глаза.
— Я норм, что дальше? Вы ищете этого ублюдка?
— Да, как раз едем в отель, в двух часах езды от магазина. Засекли его телефон. Он то, идиот, не отключил его.
— Держите меня в курсе. И Джон…сразу все говорите, не нужно миндальничать.
— Хорошо, сэр.
Маршалл отключил телефон и уставился в иллюминатор. Говорить ни с кем не хотелось. Пусть сами перезванивают и узнают. Его мысли были на здесь. Как он допустил такое? Слишком мало времени прошло, он так был занят самой Изабель, ее изгибами, губами, волосами, что ничего не спросил толком о ее жизни. Он не хотел заставлять ее вспоминать, а надо было. Тогда бы она сидела дома и никуда не моталась. Обычная жизнь не для него, все кто рядом с ним подвержены излишнему вниманию. Это обратная сторона его популярности и денег. Он не может просто приходить домой с пакетом еды, смотреть телевизор, читать на ночь сказки, а затем целовать все ночь свою фею. Нет, он должен быть на чеку, что вдруг они выйдут все вместе в парк и какой-нибудь идиот от излишней любви начнёт совать ему его же альбом или их будут фотографировать сидя на дереве… Если бы не те фото в клубе, где они были, Марк ничего не узнал. Это его вина. Он хотел вытащить Изабель из созданного ей мира, вернуть к жизни? А нужно ли было вообще это делать? Это ему хотелось прежде всего, а не ей. Она зарылась в своих проблемах, потерялась, но он не психолог. С чего он решил, что нужно спасать именно так? Может это его эгоизм? Он потерял голову и всеми способами пытался затащить ее в постель. Эти способы были действенны, но про то, что их снимут и будут такие последствия, конечно, предположить было невозможно. Надо было посоветоваться, хотя, что уж себя обманывать, будто кто-то лучше него знает, что ему нужно. Вспомнить бы молитвы, но они в голову не лезли никак. Может просто попросить Бога? В чем виновата его фея? Маршалл прикрыл глаза и погрузился в свой мир.
За окном мелькали деревья, ночной туман постепенно рассеивался. Они ехали уже полтора часа от аэропорта. Напряжение было страшное в салоне. Рядом сидел еще один безопасник, который встретил их в аэропорту. Он и поведал, что Марк был в стельку пьян, спал в номере, но Изабель рядом не было. Заднее сиденье его машины все в крови. Сейчас делают анализ, но ее бывший муж признался, что ударил ее по голове. У него спустило колесо и пока он пытался его поменять — Изабель сбежала. Догнать ее он не смог и вернулся к тачке. Сейчас он показывает место, где все произошло. Полиция будет прочесывать лес.
— Мистер, Мэйлз, все же я настаиваю поехать домой. Ее могут долго искать…
— Дик, не хочу грубить, но заткнись…
Через примерно час показались вдали огоньки полицейских машин. Они подъехали к ним. Маршалл открыл дверь и вышел на обочину. Как же холодно, ведь ещё весна. В лесу ещё холоднее. Где же она сейчас? Может лежит и умирает на этой холодной земле.
— Мистер Мэйлз, мы прочесываем лес. Марка увезли в участок на допрос.
— Я тоже пойду…
— Вас не имеет смысла уговаривать? Да? Возьмите рацию, куртку потеплее и фонарь. Будьте на связи.
Маршалл нацепил куртку и пошёл в сторону леса, где мелькали огоньки. Холод, мерзкий холод и роса от травы. Ноги почти сразу намокли. Изо рта шёл пар. Он зашёл в лес и стал идти, периодически крича ее имя. Это страшно. Что он скажет мальчишкам? Что мама осталась в лесу? Что он не защитил? Он блуждал по лесу, иногда казалось, что ходит кругами и тогда возвращался к дороге и начинал с другого места. По рации раздался треск и неизвестный голос прокричал: «Нашёл. Сейчас отправлю координаты. Жива, но бес сознания. Срочно врачей.» Маршалл рванул к этой точке, когда приближался увидел врачей. Ее поднимали на носилках, шея была упакована в корсет. Он подошёл к ней, дотронулся до холодной руки. Какая же она холодная.
— Она без сознания? Что с ней?
— Долго лежала на земле и похоже сотрясение все же. Разберёмся в больнице.
Они ехали в скорой, Маршалл держал ее руку и молил Бога, чтобы она открыла глаза. Свои чистые самые красивые глаза в мире. На ее светлых волосах запеклась кровь. Это резало его душу изнутри. Эти маленькая узкая ладонь. Такая аккуратная. Под ногтями грязь и вся перепачкана ее кровью.
Он ждал в приемном покое, ждал и опять молился. Затем вышел врач и сказал, что все не так уж плохо, сейчас ее согревают, сотрясение есть, но небольшое. Если он хочет, может побыть с ней в палате.
Палату, конечно, он взял платную, самую дорогую. Поэтому все можно. Ему принесли даже ужин, но есть совсем не хотелось. Она все не приходила в себя.
— Любимая моя, вернись ко мне. Очень тебя прошу, как я буду жить без тебя…? — слёзы полились из глаз, такие едкие и горькие. Он дотронулся до ее руки губами. Уже не такая холодная и руки помыли. Врач, который осмотрел ее, сказал, что Марк ее не тронул, за это он может не переживать. Спасибо, хоть на этом. Какая же она смелая! Сбежала и спряталась. Спасла себя. А он сейчас совсем слабый, ему хочется умереть возле неё. Только пусть взглянет на него хоть ещё один раз. Своими прозрачными глазами.
Пальцы вздрогнули, коснулись его горячих слез. Глубокий вдох, словно заново наполняя ее тело, ещё вдох. Она открыла глаза. Рядом сидел мужчина, положив на койку голову. Волосы такие темные и кое-где уже появилась седина. Во рту очень сухо и губы словно и не свои. Он ещё не понял, что она открыла глаза. Он все ещё плачет возле неё. Может это сон? Она куда-то провалилась и было так холодно и страшно. И темно. Сил не было открыть глаза. А сейчас она в другом месте. Маршалл поднял голову и увидел те самые глаза. Он вскочил и коснулся ее лица рукой.
— Милая моя…
Что помогает нам в тяжелую минуту, когда просвет ещё даже не виден и ситуация кажется совершенно безысходной? Что помогает выбраться из тяжелой болезни? Что даём нам силы идти дальше? Любовь. Бескрайняя, неподдающиеся логике. Именно любовь мужчины и женщины, неродственная, а двух незнакомцев, связывающая два сердца в одно. Любовь лечит и даёт надежду. Только она может повернуть историю жизни и все вверх дном.
Любовь Маршалла была огромной к Изабель. Его любовь лечила ее раны, как душевные, так и телесные. День за днём, по маленькой ложечки. И вот она уже снова улыбалась и сияла. И дом стал жить своей прежней жизнью, с овощными супами, пирогами, детским смехом и лаем огромной собаки. Ее же любовь давала ему чувство семьи, которую он так долго хотел, но именно эта маленькая фея и могла ее наколдовать.
Но за даже таким обычным счастьем всегда приходит беда. Беда, которую никто не ждал, которую боялись. Пандемия. Конечно, они не были бедны и могли позволить себе не выходить за ворота дома сколь угодно времени. Как хороший отец, желающий защитить всех своих любимых, Маршалл предложил держаться вместе и позвал всех к себе, дом позволял и не нужно было переживать за всех на расстоянии. Из его детей только Холли — родная дочка взяла свой чемодан и оказалась у порога их дома. Она, конечно, видела фото Изабель в журнале и даже спрашивала отца о ней. Естественно, она как женщина, сразу поняла, что это не минутное увлечение. Это бесило ее в глубине души, поэтому и решила пожить с ними и возможно вразумить отца. Все же она его малышка. Зачем ему женщина с тремя детьми и психопатом бывшим мужем? Если приложить немного усилий, можно покончить с этой девицей. В это она искренне верила, когда запихивала в машину последний чемодан и стартовала до дома отца.
Изабель попыталась потянуться и поняла, что руки буквально занемели. Маршалл так крепко ее обнимал и фактически спал на ней с тех самых пор, как ее выписали. Огромный бриллиант сверкнул от солнечного света на ее безымянном пальце. Она не хотела торопить события, но спорить с ним не стала, когда на второй день в больнице он пришёл и просто одел ей кольцо.
— Не жду ответа никакого кроме согласия. Считай, что тебя насильно замуж выдают, — он поцеловал ее в губы и стал доставать из пакетов еду, так как больничная была не съедобной по его мнению. — Это не одно и тоже.
— Да я вроде молчу.
— У тебя читается в глазах, что я твою свободу собрался отнять. Не свободу, а поменять статус. И потом, я живу у тебя, сплю с тобой — я серьёзный человек.
— Ладно. Но все же это как — то не романтично что ли? Где цветы? Ресторан и преклонение на одно колено.
Маршалл достал из последнего пакета букет фиалок и водрузил его на столик у кровати.
— Ресторанная еда на завтрак, букет стоит, кольцо одето. Считаю, что вставать на одно колено глупо в больнице. Но раз ты настаиваешь?.. — он преклонил колено и произнёс очень торжественно — Выйдешь за меня? Ответ только «да».
Изабель рассмеялась и кивнула.
Она покрутила своей ручкой, чтобы камень ещё немного поиграл и поцеловала его в нос. На неё тут же уставились прозрачные глаза и он сгрёб ее под себя. Изабель только пискнула, но поцеловала его в ответ.
— Тебе не кажется, слишком по-варварски так меня зажимать? — он уже целовал ее лебединую шею и гладил ее животик.
— Ничего не знаю, я вчера с вечера пытался тобой овладеть, но ты уснула под телевизор, — он снова вернулся к дорожке из поцелуев и ласкам. Изабель укусила слегка его за плечо. — Так, это скрытый приём, тебя придётся наказать за него, — он прижал ее за бёдра к себе сильнее и наконец погрузился в неё. Безумие и страсть. Она что-то нашептывала ему на ухо, явно какие-то пошлости, но это было уже абсолютно безразлично ему. Она только его и точка на этом.
К полудню на их пороге с чемоданами оказалась Холли. Она вошла в их дом и даже за очень сильной маскировкой Изабель на интуитивном уровне поняла, что все беды только впереди. За обедом Маршалл как обычно возился с детьми и не замечал нарастающее напряжение. Когда же мальчишки и он вышли в сад поиграть, Холли решила действовать.
— Вы совсем не похожи на обычных подружек отца. У вас, простите, ни фигуры, ни роста. Вы же взрослая женщина, вы же все понимаете.
Изабель смотрела на нежданную гостью и думала, что же ей такое ответить, чтобы потом как-то жить может и не один месяц под одной крышей.
Изабель отвернулась к окну и молчала. На заднем дворе мальчишки дурачились с Маршаллом, а ее огромная псина, переживала и бегала радостно лая и виляя хвостом.
— Прежде чем вы что-то ответите мне, я все же хочу вам кое-что рассказать про папу. Он хороший человек и лучший отец в мире, но я видела столько женщин рядом с ним. Пока не разбил вам сердце, потому что мне кажется, вы порядочная женщина, вы должны знать. Он не фанат беременности и собственных детей кроме меня он не хочет. Вы, я вижу, очень плодовиты и можете быстро забеременеть, а когда он вас отправит на аборт — вы разочаруетесь в нем. Знаете, сколько он так делал? Сколько девиц в слезах убегали из его дома? Да, он добрый, слёзы утрёт, кольцо подарит, а потом сбежит в самый ответственный момент.
— Холли, ты переходишь границы. Тебя не касаются наши взаимоотношения. Ты — гость в моём доме и на этом все.
Изабель стала загружать машинку для мытья посуды и больше не сказала ни слова.
Но в голове и сердце плотно засели те мерзкие слова. Даже бывший муж никогда не говорил об аборте. Насколько хорошо она знает Маршалла? Да, он вдохнул в неё жизнь, он рядом, он красив и влечение к нему очень сильное. Но все же, она много чего читала про него, что-то было и правдой. Конечно, его дочка ревнует и серьезно воспринимать слова не стоит, но, а если в них есть доля правды?
Ужин прошёл гладко, но Маршалл, словно чувствуя волнение своей любимой женщины, все время глазами спрашивал, все ли нормально? Наконец, дети улеглись, Холли ушла в дом Маршалла, так как хотела устроить онлайн вечеринку и они остались вдвоем.
Сейчас стены ее спальни давили на неё, когда он хотел поцеловать, Изабель увернулась.
— Нам нужно поговорить.
— Окей, ты весь вечер была странная. Тебе Холли что-то сказала? — он сел рядом с ней и взял за руку.
Изабель не хотелось его прикосновений, это словно животный инстинкт, который оберегает и не даёт самцу лишить самку потомства. Да, она беременна и не сказала ничего и молчит вторую неделю. Холли права, беременеет она очень быстро. А после больницы они не заботились о предохранении. Почему-то ей хотелось его всего и мысль о детях, которые могли быть с ним приносила безумную радость. Но она не спросила его об этом. Тогда ей казалось, что он так сильно ее любит и хочет того же, что и она. А сейчас он может сказать иное. Это страшно и мерзко. Очень заболела голова и Изабель встала с кровати и открыла окно, чтобы сделать пару глотков свежего воздуха.
— Маршалл, мне кажется, мы сильно торопим события. Мы толком ничего не знаем друг о друге, только на эмоциональном уровне. Мы даже вот не обсудили, хочешь ли ты ещё детей?
— Я как-то не думал об этом. У нас на двоих много детей и я так поглощён тобой, что пока не думал, если честно.
— Да, и Холли, она не в восторге от нашего совместного проживания. Знаешь, я готова биться за тебя от всех, но не от твоих детей. Ты же не хочешь, чтобы я билась за тебя с ней? Может, тебе стоит пожить с ней у себя? Пока она привыкнет?
— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Она уже взрослая и почему я должен, собственно, переезжать? Я хочу быть с тобой, замуж позвал тебя…
— Маршалл, тебе лучше переехать пока.
Он подошёл к ней. Её прямая спина ничего хорошего не говорила.
— Ты мне что-то не договариваешь. Но если ты хочешь…
— Да, я хочу. Вся эта пандемия, приезд твоей дочери…мне нужно время подумать. Одной.
Маршалл резко вышел и громко хлопнул дверью. Она слышала его злые шаги внизу и как он вышел в сад.
Может, стоило рассказать и не тянуть? В конце концов, ей не привыкать рожать одной. Почему так слова какой-то девчонки, ненамного старше её, так подействовали? Почему она поверила ей, а не любимому мужчине? Он же не сделал ничего такого, чтобы ставило под сомнение его любовь?
Река неслась, пробивая себе дорогу, омывая берега и подмывая почву. Бурная и неуемная. Она смоет все на своём пути — боль, печаль, радость и счастье. Она не оставит пустоту, она заполнит ее новой и чистой водой.
Изабель исчезла на утро, собрала своих детей и огромную собаку и просто уехала. Ничего не сказав, не оставив и следа о себе. Маршалл заметил это в полдень, когда никто не вышел на прогулку в сад. Ключи от ее дома он оставил ей, поэтому пришлось перелезать через забор, чтобы убедиться, что никого нет. Телефон молчал. Все кончено. Ничего не оставила после себя. Пустота, давящая на голову. Как это похоже на неё, он же знал ее и чувствовал, что за маской домашней женщины скрывается другой человек. И этот другой человек, который так страстно любил — может также все быстро закончить. Потому что она такая. Горячая, принимающая быстро решения. Она не захотела проблем, у неё их и так много. Это в ее стиле сбежать от них, от его любви. Он тихо сел на крыльцо возле ее двери, мерзкий телефон продолжал сообщать, что абонент не в сети. Она и вещи все оставила. Сбежала. Разбила все, чтобы быть счастливой.
Солнечные лучи пытались пробиться через невесомые шторы, касались легких пальцев, стучащих по клавиатуре. Маленький человечек пнул достаточно сильно под рёбра, Изабель погладила тугой живот и откинулась на спинку кресла. Последний штрих и можно отправлять книгу издателю. Она встала и подошла к окну. Снег искрился и было так красиво и празднично. Сколько всего было в этом году?
Дверь тихо отворилась и просунулась голова Маршалла.
— Ты закончила? Мы умираем с голоду уже, — он вошёл в комнату и обнял ее сзади, поцеловал в плечо и уставился в окно.
— Да, — печально ответила она.
— Что-то голос очень грустный. Ты всех убила в конце? — он улыбнулся своим мыслям и погладил ее руки.
— Нет, они расстались. Женщина сбежала от него и он не нашёл ее больше.
— Это потому что он — дурак. Надо было ему вернуться сразу и не дать ей даже помыслить об этом.
— Не все такие как ты. Зато роман вышел с красивым концом, а не фантастическим.
— Как скажешь, дорогая. Но все же ты пишешь про меня и я вот так не поступил. Вот и отстаиваю своего героя.
— Это мой герой. Никто тебе не мешает самому сесть и написать по-своему, — она повернулась к нему лицом и погладила любимые черты. Он не молод уже, но так красив и эти глаза. Как сильно она любит смотреть в эти упрямые глаза.
Изабель встала с кровати и пошла в ванную. Ее била крупная дрожь и сильно тошнило из-за нервов. Что делать? Что теперь делать дальше? Можно уехать и забыть все. Ничего не поздно. Он никогда ничего не узнает и не разрушит свою семью и связь с дочерью. Не будет метаться между двух огней. Не скажет тех ужасов и останется в ее воспоминаниях прекрасным человеком.
Слёзы полились сами по себе, она села на коврик в ванной и горестно заплакала. Как же это больно. Как она будет без него теперь? Как все быстро разрушилось! Слёзы душили, она открыла воду, ее всегда успокаивала вода, но не сейчас. Поток тёплой воды бился о дно ванны, Изабель протянула руку и попыталась умыться. Она встала на колени и зачерпнула побольше воды. Чьи-то сильные руки подхватили ее, а затем развернули. Маршалл прижал ее к себе, свою маленькую фею. Нежно гладил по голове и целовал в макушку.
— Неужели ты подумала, что я уйду? Я просто разозлился и вышел подышать. Не орать же на тебя?
— Я беременна, — она ещё громче заплакала.
— Я не очень понимаю, почему ты рыдаешь?
— Ты же не хочешь больше детей?
— С чего ты это взяла? Ты очень глупая женщина, — он поцеловал ее в губы.
Они так и стояли обнявшись долго, вода с шумом лилась в ванной, унося все тревоги.
Для подготовки обложки издания использована художественная работа автора в обработке художника — qcknr.