Ехал я намедни на 39 троллейбусе в больницу Джанелидзе. Хорошо так ехал, душевно – на сидячем месте и главное –  бесплатно, по пенсионной, значит карточке.

Это вам не маршрутка какая  ни – будь, где пенсионер, не пенсионер – все равно плати по полной. Ну и вот, еду я  себе вполне комфортабельно и внимательно озираю  купчинские окрестности.

Заходит бабушка –  интеллигентная такая и не старая еще совсем, на грядки сгодится. Садится, значит напротив и беседу пытается завести – видать разговорчивая.

А я то не очень разговорчивый, тем более – в больницу еду, Джанелидзе. Ну, бабуля и умолкла – сидит, значит –  скучает. А тут другая женщина заходит, тоже пожилая, но помоложе будет.

Заходит, значит и тоже садится напротив – рядом с той, разговорчивой.  Разговорчивая на нее и  набросилась, как кролик на капусту.

И давай про огород, про грядки, про болезни и прочую фигню. Мне, конечно, совсем неинтересно, да и вздремнуть уже хочется – погода то теплая, томная, сонливая.

А пересесть уже и некуда, народ поднабрался понемногу – это же Купчино, все – таки, не Петроградка. Вот я и сижу, терплю, значит, и вздремнуть все же пытаюсь.

И вдруг слышу – про Беглова говорят, это которого Путин хочет к нам в губернаторы. Ну, мужик то он, видать, бестолковый – даже снег убрать не может, только с паводком  нашим невским хорошо справился.

Я потом правда читал, что на Неве паводка и не бывает, да и сам никогда не видел.  Но, все равно – справился ведь, подготовился – так и доложил: «к паводку город готов».

Да это и не важно все – Путин то хочет его в губернаторы, значит человек правильный, проверенный. Вот и эта, которая разговорчивая  – сказала: Беглова, мол,  по телевизору часто показывают, и все время он какие – то вопросы важные решает, деловой, значит мужик.

А ведь  верно сказала – меня вот  не показывают, и вас не показывают, потому что вопросы мы важные не решаем, и нечего нас показывать. А Беглов решает – вот его и показывают.

И притом учесть надо – у нас зря не показывают. Раз показывают, значит, человек правильный, деловой,  такого и выбрать можно. Тем более –  Путин хочет, а Путин зря не захочет.

Вот с такими хорошими мыслями я и приехал в больницу Джанелидзе. Подремать, конечно, не получилось, но с хорошими мыслями.

Захожу к маме в палату, подошел к окну – от солнца завесить. Поглядел вниз, а там свалка – самая что ни на есть неорганизованная. Мешки какие – то огромные, белые  и все кучей наваленные.

И видно, что кроме крыс никто на этой свалке не бывает. Ну, я и подумал – как же так, полная получается антисанитария, а  ведь больница же, все – таки. Тут все хорошие мысли у меня и исчезли – нет, пожалуй, не буду голосовать за Беглова – телевизор, телевизором, а  у меня и собственные глаза есть.

Недавно многоуважаемый Николай Карлович Сванидзе выразил крайнее удивление неразумным поведением российских чиновников, которые всячески оскорбляют и поносят простых сограждан, которым все это очень даже обидно.

Сказать по правде, мне такое повальное «оскорбительство», вроде бы, не поощряемое и примерно наказуемое властями тоже было непонятным – такое впечатление, что они все там посходили с ума.

Но затем пошла череда показательных порок крупных чиновников Арашуков, Горринг, Абызов, Ишаев – всех не счесть), и все стало понятным.

Несколько лет я ничего не слышал о Лёше – горбуне, и вот однажды, в жаркий июльский денёк поехали мы на рыбалку на Макаровские озера, что под Выборгом. Половить рыбку и  конечно, покупаться, как следует.

Водичка на Макарах очень даже чистая – даже раки водятся, а красота там прямо неописуенная. Поставили мы, значит, сеточки с вечера, как положено, шашлычок пожарили, водочки попили и спать залегли.

А наутро приезжает к нам Леха, да не один, а с подругой – Лерой её звали, а может и Леной,  ну пусть будет Лера – вам то какая разница?

И было этой Лере лет этак тридцать с небольшим – в самый раз, мой любимый возраст, между прочим (я,  вот старею, а любимый возраст не смещается,  и меня это очень даже беспокоит, и жену тоже).

А внешность у неё была, довольно – таки, миловидная, только совсем без зубов. Зато фигурка вполне себе аппетитная – третий размер, тоже мой любимый, между прочим.

А жара – просто невыносимая стояла.  Ну, поглазел я на Леру, поглазел, да и пошел купаться – а что еще в такую жару делать. Надо вам сказать, что был там такой огромный плоский камень – метрах в двадцати от берега, ну прямо –  таки целый пляж. Вылез я, значит, на этот камень (ловок еще был тогда, и без живота совсем – живот то у меня только после второй женитьбы появился), растянулся и загораю себе в полное удовольствие.

Ну, вы же понимаете, что в таком положении трусы – они совершенно лишние. Вот они и лежали рядышком, обсыхали, как положено. Лежу это я, значит, в самом натуральном виде и наслаждаюсь, так сказать, природой нашей родной  карельской.

Вдруг слышу –  всплеск какой – то рядом с камнем. Поглядел – а там Лера на камень мой взбирается – тоже ловкая, значит. Ну, я её и спрашиваю культурно, как положено – «ничего, что я в таком, так сказать, натуралистическом виде?».

А она смеется игриво так, как положено, и сама с себя купальник скидывает.  Ну, меня то этим не удивишь – я таких дамочек натуральных в походах повидал немало, иных только в поезде одетыми и видел. Да и Леха где – то рядом совсем – а может у них любовь?

Вот, значит, лежу я себе  тихонечко (полтинник то мне тогда уже точно стукнуло, потому и тихонечко), но иногда, конечно, на лерины прелести, еще не увядшие совсем окончательно, посматриваю – все – таки, мой любимый размер.

И все бы у нас было очень даже культурно, но тут на камень взобрался «папик», а папик тот был очень злой до женского полу. Глазки у него сразу нехорошим блеском заблестели, и стал он бедную девушку за всякие интимные места прихватывать.

И, вообще, судя по всему (а был он тоже совсем без трусов), собирался совершить над ней развратные действия.  Я ему и говорю – «ты чего,  папик счас же Леха приплывет!». А он нахально  так отвечает – «не боись, не приплывет – он уже давно водки нажрался и в палатку залез».

«М –  да… это на Леху похоже – он всегда так отдыхает» –  с тревогой подумал я. Но тут Лера как – то вывернулась из цепких и похотливых лап папика  (я же говорю – ловкая была) и нырнула в воду (там глубоко, у камня ). Папик за ней, но уже поздно – берег то близко совсем.

В общем, хорошо закончилась та история – «папик» только очень расстроился. Напился тоже водки и залег рядом с Лехой, по братски, значит.

А потом узнал я, что Лёха вставил Лере зубы и на ней женился, как порядочный человек. И вроде бы даже детки у них появились – как положено.