Однажды мне с коллегой нужно было слетать в другой город по рабочим вопросам. Буквально туда и обратно. Я купил билеты на самолет, и мы прибыли в аэропорт Шереметьево. Времени до вылета оставалось немного, так что все уже были наготове. Многие выстроились в очередь, чтобы поскорее зайти в самолет.

Время шло, а в самолет нас не запускали. Наконец на табло загорелось сообщение, что вылет задерживается на один час. Все расстроились, а мы отправились в бизнес-зал, где можно было перекусить и немного отдохнуть. У коллеги была специальная карта, по которой мы прошли в лаунж-зону бесплатно.

Спустя некоторое время нас пригласили в самолет, и все с радостью в него загрузились. Но мы так и не взлетели, а через полчаса старший бортпроводник сообщил по громкой связи, что аэропорт города прибытия не готов принять наш борт из-за сильного тумана, поэтому всех попросили выйти из самолета и вновь набраться терпения в ожидании вылета.

Наша встреча была назначена на вечернее время, так что мы успевали к назначенному часу даже с задержкой рейса, поэтому снова отправились в бизнес-зал и продолжили обсуждать рабочие вопросы за очередной чашкой кофе вприкуску с бутербродами и пирожными. Спустя пару часов я услышал наши фамилии и понял, что нас срочно зовут на посадку. Кроме нас больше никого не ждали, мы чуть не опоздали на самолет — и это при задержке вылета на четыре часа.

Лететь нужно было три с половиной часа, поэтому пассажиры погрузились в свои дела: кто-то спал, кто-то смотрел фильмы, я же писал очередной иск в суд. Спустя три часа командир самолета объявил, что аэропорт города прибытия не дает посадку, поскольку туман все еще не рассеялся. В итоге наш самолет приземлился в аэропорту другого города, находящегося за триста километров от пункта назначения.

После посадки я в первую очередь отзвонился клиентам и сообщил о возникшей ситуации. Нас обещали посадить на другой борт, который летит в нужный нам город. Однако время шло, а самолет так и не был выделен.

По закону в связи с задержкой рейса (а мы находились в процессе доставки нас в нужный город, время ожидания является задержкой) нам должны были предоставить еду и питье. Представители авиакомпании исправно исполняли эти обязанности, а в начале первого часа ночи всех загрузили в автобус и повезли в гостиницу. Пока мы доехали, пока всех зарегистрировали, пока мы разбрелись по номерам — было уже около двух часов ночи. Вылет самолета был назначен на восемь утра, поэтому времени на сон оставалось совсем немного.

Половина пассажиров, в основном те, кто жили в конечном пункте назначения, отправились туда на такси, не дожидаясь посадки на самолет. Мы же приехали в аэропорт в надежде улететь хотя бы утром. Главная проблема была в том, что в тот же день мы должны были вернуться обратно в Москву. Запланированный на утро вылет так и не состоялся, и мы приняли решение ехать на такси. Благополучно добравшись до города назначения, мы с коллегой провели встречу и, договорившись обо всем, вылетели обратно в Москву.

Наша поездка была омрачена задержками и отсутствием должного комфорта. По факту авиакомпания нас не доставила в город назначения, заставив какое-то время мучиться без сна. Описав эти события и приложив билеты с отметками аэропорта, я направил две претензии, в которых просил вернуть деньги за билеты и компенсировать дорогу на такси. Правда, последние расходы нам подтвердить было нечем, так как чек от водителя получить не удалось.

Спустя месяц на мою электронную почту пришел ответ, в котором авиакомпания приносила извинения за доставленные неудобства, а также просила предоставить реквизиты для перечисления заявленных сумм. Спустя несколько дней на наших банковских картах появились деньги за билеты, а также за такси.

Мы ежедневно сталкиваемся с десятками юридических ситуаций: покупаем в магазине продукты, исполняем трудовые обязанности, переходим дорогу, пользуемся услугами коммунальных служб. Все эти отношения называются правовыми, поскольку регулируются законодательством нашего государства.

Описанная выше история — яркий пример правовых отношений. В этой ситуации я действовал, имея знания юриста, которые позволили благополучно разрешить правовую проблему. Возникает вопрос: как бы действовал человек, не имея подобных знаний? Ответ очевиден. Каждый, кто хоть раз столкнулся с судебной системой, обращался за помощью к специалисту. Юристы и адвокаты призваны быть проводниками между сводами законов и лицами, их применяющими, становясь зачастую для всех нас теми, кто защитит от тяжелых юридических проблем, как в детстве родители становились нашим щитом от окружающего мира.

В процессе своей деятельности юристу приходится сталкиваться не только с разнообразными профессиональными задачами, но и с очень разными людьми. Общаясь с клиентами, юристу нужно проявлять и гибкость ума, и чудеса психологии, и недюжинное терпение. Все это помогает не только быть успешным, но и оказывать реальную помощь людям, попавшим в юридическую беду.

Истории, рассказанные в этой книге, взяты из реальной жизни. Для кого-то они станут развлечением в часы досуга, а для кого-то поучительными рассказами, позволяющими избежать в будущем ошибок, совершенных их героями. Своей книгой мне хотелось бы вызвать интерес к юриспруденции и в то же время поселить в головах читателей мысль о том, что каждым делом должен заниматься профессионал: дома́ должен строить строитель, а судебные дела должен вести юрист.

Особую благодарность хочу выразить непревзойденному мастеру карикатуры и, на мой взгляд, лучшему художнику этого жанра Алексею Викторовичу Меринову. Несмотря на возникшие трудности, Алексей Викторович поддержал меня и не отказался нарисовать карикатуру для обложки этой книги. Надеюсь все дальнейшие проекты мы также будем осуществлять вместе.

Давайте вместе отправимся в мир историй, где правда может быть юридической.

Однажды мне довелось участвовать в необычном гражданском деле, где разбирался наследственный спор. Ко мне обратилась девушка с просьбой защитить ее в деле, в котором она и ее брат выступали ответчиками.

История была такова. Жили-были два родных брата. Их жизни сложились как под копирку: оба женились, у обоих по двое детей, причем у каждого старший ребенок — дочь, а младший — сын, у обоих личная жизнь разладилась, и, будучи разведенными, они проживали в одной квартире, доставшейся им в наследство от родителей. Братья вели обычный образ жизни, но имели слабость к алкоголю. Не злоупотребляли, но выпивали дурманящие напитки частенько, как правило в компании общего знакомого.

В один из таких застольных вечеров братья поспорили, да так крепко, что младший ударил несколько раз ножом старшего, от чего тот скончался до приезда скорой помощи.

На место происшествия выехала не только скорая помощь, но и оперативная группа. Младшего брата тут же задержали, а приятеля-собутыльника расспросили обо всех обстоятельствах, и тот подтвердил нападение младшего брата на старшего. Кроме того, с места происшествия изъяли орудие преступления — нож, на котором, естественно, были отпечатки пальцев младшего брата. С этим набором доказательств вины Каина доставили в отдел полиции и поместили в изолятор временного содержания.

Для следователя, который вел это уголовное дело, было очевидно, кто подозреваемый, кому предъявлять обвинение и в отношении кого составлять обвинительное заключение и направлять дело в суд. Однако следователя, да и всех остальных, ждал сюрприз. Младший брат, протрезвев и осознав, что он натворил, умудрился покончить жизнь самоубийством — повесился в камере изолятора временного содержания спустя 12 часов после происшествия.

Следователю ничего не оставалось, кроме как прекратить уголовное дело в соответствии с пунктом 4 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса РФ. По данному основанию уголовное дело прекращается в случае смерти подозреваемого или обвиняемого.

Прошли все процедуры погребения, и встал вопрос о наследстве: у братьев в равных долях была в собственности квартира. Наследниками первой очереди каждого из братьев были их дети, которые обратились к нотариусу с заявлениями о принятии наследства. И тут началось самое интересное. При жизни старший брат написал завещание, распорядившись всем своим имуществом и назначив наследником своего младшего брата, то есть того, кто лишил его жизни. В связи с такими обстоятельствами наследниками оказались дети младшего брата. С юридической точки зрения выглядит это так: после смерти наследодателя открывается наследство (статьи 1113 и 1114 Гражданского кодекса РФ), имущество, составляющее наследственную массу в момент открытия наследства, переходит к наследникам в порядке универсального правопреемства (в неизменном виде и в один момент).

Возмущению наследников старшего брата не было предела: младший брат лишил жизни их отца, а в итоге все имущество наследуют дети братоубийцы, но не они. Было принято решение обратиться в суд, чтобы отстоять свои наследственные права. Исковые требования были таковы: признать покойного младшего брата недостойным наследником и отстранить его детей от наследования.

Наследники старшего брата использовали как основание своих исковых требований совершение младшим братом умышленных противоправных действий, направленных против наследодателя: совершение преступления против жизни и здоровья наследодателя. Кстати сказать, следователь квалифицировал деяние младшего брата по части 4 статьи 111 Уголовного кодекса РФ: причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Поначалу это дело показалось мне проигрышным. Мой оппонент предлагал выгодные условия для моих клиентов: поделить наследственное имущество поровну между всеми наследниками. И предложение почти было принято. Но профессиональное чутье не позволяло так просто сдаться и подстегивало меня к поиску более выгодного решения этой сложной юридической задачи и выхода из сложившегося юридического конфликта.

Правовой анализ статьи 1117 Гражданского кодекса РФ позволяет сделать вывод о том, что для признания недостойным наследником по заявленному наследниками старшего брата основанию необходимо подтверждение умышленных противоправных действий, направленных против наследодателя, в судебном порядке. Иными словами, чтобы младший брат был признан недостойным наследником, суд должен был вынести приговор о признании его виновным в совершении вменяемого ему преступления (ибо никто не может быть признан виновным, кроме как по приговору суда — часть 1 статьи 49 Конституции РФ). А поскольку приговора не было, то и суд вынес решение об отказе в удовлетворении требований истцов о признании покойного младшего брата недостойным наследником и отстранения моих клиентов от наследования.

Кстати сказать, в этой ситуации ярко проявилась правовая неопределенность. С одной стороны, умышленные противоправные деяния младшего брата против старшего очевидны: доказательств его вины предостаточно. Это и показания очевидца, и следы пальцев рук на орудии преступления. Однако нет приговора суда, а значит, нельзя признать наследника недостойным. При этом уголовное дело можно довести до приговора даже в случае смерти подозреваемого или обвиняемого. Но это возможно только по инициативе его родственников в целях реабилитации. Естественно, наследники младшего брата такую инициативу не проявили, а наследникам потерпевшего такой инициативы законом не предоставлено.

Справедливо ли решение суда? Многие скажут, что нет. Однако в суде не ищут справедливости, суд — это борьба доказательств и ничего более.

Всем известно, что знак препинания может поменять смысл всего предложения. История, которая приключилась с моим клиентом, наглядно доказывает эту непреложную истину.

Столкновение транспортных средств на дороге в наше время не редкость. Автомобилей становится больше, интенсивность движения выше и, как следствие, больше дорожно-транспортных происшествий (ДТП), в том числе с установлением обоюдной вины водителей в совершении ДТП. Такая ситуация возникает, когда оба водителя при совершении ДТП нарушили правила дорожного движения (ПДД). Еще одним обязательным условием является наличие связи между нарушением ПДД и совершением ДТП.

В одном деле водителю пришлось очень долго доказывать, что он не виновен в ДТП. Ситуация была следующая.

На проезжей части с односторонним двухполосным движением друг за другом двигались два автомобиля. Впереди идущее транспортное средство, «мерседес», постоянно перестраивалось из одного ряда в другой. При этом у него все время был включен указатель поворота направо. В очередной раз перестроившись в левый ряд, «мерседес» резко начал поворачивать направо, пытаясь въехать во двор. Идущий в правом ряду и немного позади «запорожец» (второй автомобиль) не смог затормозить и столкнулся с «мерседесом», повредив всю его правую часть. Пассажир «запорожца» получил травмы, которые впоследствии были определены как легкий вред здоровью. Факт ДТП был запечатлен на камеру видеорегистратора.

По факту ДТП было возбуждено производство об административном правонарушении, в результате которого виновным объявлен водитель «запорожца». Доказательством его виновности стало заключение технической экспертизы, согласно которой водитель «запорожца» имел техническую возможность избежать столкновения при соблюдении п. 10.1 ПДД.

Эксперт рассчитал скорость движения «запорожца», основываясь на записи видеорегистратора, разложив ее на кадры, а также на замерах расстояния между столбами, стоящими вдоль проезжей части. Отправной точкой для определения технической возможности остановиться был взят момент включения «мерседесом» правого поворотника.

Инспектор, расследовавший это административное правонарушение, решил, что водитель должен был тормозить, и, более того, при наличии технической возможности остановить транспортное средство именно он и является виновным в ДТП.

Дело было направлено в суд, поскольку нарушение ПДД повлекло причинение вреда здоровью пассажира. На этом этапе водитель обратился ко мне за помощью.

Изучив материалы дела и запись видеорегистратора, я решил оспаривать техническую возможность остановки «запорожца» в данной дорожной ситуации. Естественно, для этого нужны были специальные познания.

Надо сказать, по данной категории дел достаточно сложно убедить суд назначить судебную экспертизу, поскольку, во-первых, это затягивает судебное разбирательство, что очень не по душе российскому правосудию, а во-вторых, суду необходимо представить доказательства того, что такую экспертизу необходимо назначить. В деле-то уже была техническая экспертиза, а чтобы назначить другую, нужно найти изъяны первой.

Чтобы не затягивать судебный процесс и одновременно представить доказательства необходимости проведения судебной экспертизы, я обратился в независимую экспертную организацию для подготовки заключения по сложившейся дорожной ситуации.

Изучив административный материал и видеозапись с регистратора, эксперт пришел к выводу, что водитель «запорожца» невиновен в совершении ДТП. По мнению эксперта, в момент возникновения опасности водитель «запорожца» начал торможение и не имел технической возможности остановить транспортное средство и избежать столкновения.

Возникает вопрос: почему два эксперта сделали противоположные выводы, изучая одну и ту же дорожную ситуацию? Дело в том, что спорным в данной истории был тот самый момент возникновения опасности. Инспектор поставил перед экспертом некорректную задачу, изначально определив в качестве момента возникновения опасности включение водителем «мерседеса» указателя поворота направо. Якобы в этот момент водитель «запорожца» должен был начать торможение вплоть до остановки своего транспортного средства. Эксперт, отвечая на этот некорректный вопрос, определил наличие технической возможности остановить автомобиль, поскольку расстояние позволяло совершить этот маневр. Как следствие, водитель идущего позади транспортного средства был объявлен инспектором виновным в совершении ДТП.

Итак, одна из двух задач была решена: мы добыли доказательство необходимости назначения судебной экспертизы и в то же время опровергающее заключение, данное в период расследования правонарушения у инспектора. Однако назначение судебной экспертизы все же затянет судебный процесс.

Чтобы избежать проволочек, я решил вызвать и допросить в судебном заседании эксперта, давшего последнее заключение.

Суд принял данное заключение в качестве доказательства и вынес решение о прекращении в отношении водителя «запорожца» производства по делу об административном правонарушении за отсутствием состава административного правонарушения. Виновность была оспорена и исключена. При этом суд в решении указал на нарушение ПДД водителем «мерседеса»: он должен был убедиться в безопасности своего маневра — поворота направо с крайнего левого ряда.

Однако на этом история не заканчивается. После ДТП решается не только вопрос о виновности кого-либо из водителей (в некоторых ситуациях возможно и лишение права управления транспортным средством), необходимо еще и получить возмещение материального ущерба, причиненного транспортному средству.

От имени водителя «запорожца» я обратился в страховую компанию с целью получения страхового возмещения. Ответ страховщика был вполне ожидаем: виновный в ДТП не установлен, поэтому в выплате было отказано.

Снова суд и снова борьба, причем не только с ответчиком, но и со всеми участниками судебного разбирательства (водитель «мерседеса» был привлечен к участию в качестве третьего лица), и даже с судьей. В первом же судебном заседании суд прямо высказался, что решение по делу об административном правонарушении, где водитель «запорожца» был признан невиновным, к гражданскому делу отношения не имеет.

В итоге суд назначил судебную экспертизу по установлению степени вины обоих водителей. Результаты экспертизы нас не удивили: эксперт дал заключение, что в ДТП виноваты оба водителя! В данной дорожной ситуации водитель «запорожца» имел техническую возможность остановить транспортное средство путем своевременного торможения (в качестве момента возникновения опасности снова был выбран момент включения указателя поворота направо), а водитель «мерседеса» должен был убедиться в безопасности своего маневра.

Суд, основываясь на данном заключении, вынес вроде бы соломоново решение: взыскать со страховой компании половину стоимости восстановительного ремонта, признав вину в ДТП обоюдной, степень вины каждого — пятьдесят на пятьдесят процентов.

Однако мое обостренное чувство справедливости убедило водителя «запорожца» обжаловать это решение. Основаниями для обжалования стали следующие моменты:

— суд не учел установленный другим судом факт отсутствия у водителя «запорожца» нарушения ПДД. В противном случае он был бы признан виновным в совершении административного правонарушения за причинение легкого вреда здоровью. На юридическом языке это называется преюдицией: обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, не должны доказываться повторно;

— в основу решения положено заключение эксперта, который не смог пояснить в судебном заседании, как он определил наличие технической возможности остановки транспортного средства водителем «запорожца».

Завершило эту историю апелляционное определение вышестоящего суда, которым были расставлены все точки над i. Водитель «запорожца» не виновен в ДТП ни с точки зрения законодательства об административных правонарушениях, ни с точки зрения гражданского законодательства. Страховое возмещение со всеми расходами было взыскано в полном объеме.

Ни гвоздя вам ни жезла и удачи на дороге!

Человек, который в силу своей профессии часто общается с людьми, обладает большим преимуществом: у него очень много друзей. Причем он даже не подозревает об этом. Многие согласятся со мной, что «свои» врач, юрист, работник администрации, учитель иностранного языка и т. д. — это всегда полезно. Будучи еще школьником, я слышал от своей преподавательницы английского языка, как часто к ней обращаются друзья, знакомые, соседи с просьбами перевести на русский язык самые разные тексты: аннотации лекарств, бирки с одежды, инструкции к игрушкам их детей (раньше перевод на русский язык всех этих текстов не являлся обязательным по закону). Теперь и я сталкиваюсь с различными профессиональными просьбами практически каждый день.

Однажды ко мне обратилась бывшая одноклассница, сообщив, что она уже проиграла в суде. С моей стороны не обошлось без коротенькой лекции на тему своевременности обращения к врачу, чтобы болезнь можно было вылечить с наименьшими затратами, наконец, чтобы ее вообще можно было вылечить. К юристу — как к врачу: чем раньше обратиться, тем больше шансов добиться положительного результата.

Районный суд вынес решение о сносе жилого дома, который моей подруге достался от бабушки. Так сказать, родовое имение. Дело осложнялось тем, что земельный участок, на котором стоит дом, принадлежит муниципалитету. Соответственно, снос жилого дома влечет за собой утрату и земельного участка, поскольку он используется не по своему целевому назначению.

Ситуация малоприятная, к тому же и непростая. Суть сводилась к следующему. Супруг моей подруги решил улучшить жилищные условия, поскольку дом находился в плачевном состоянии: нужно было поменять балки перекрытия, усилить фундамент, заменить крышу и так далее. Сказано — сделано. Но, как водится, строительные работы он начал, не получив необходимых согласований.

Напомним, что на тот момент (2017 год) для реконструкции капитального объекта недвижимости требовалось получение разрешения, как и для строительства нового объекта (статья 51 Градостроительного кодекса РФ). В настоящее время для строительства или реконструкции достаточно направить уведомление: процедура, по сути, осталась прежней, только раньше нужно было получить разрешение, сейчас — лишь ответ о том, что уведомление считается принятым.

В связи с тем, что реконструкция производилась без разрешения, администрация города обратилась в суд о сносе самовольной постройки.

Муниципалитет в лице администрации как собственник земли обоснованно считал реконструированный дом самовольной постройкой, поскольку дом в измененном виде является новым объектом недвижимости, а возникновение нового объекта должно сопровождаться получением разрешения. Районный суд, он же суд первой инстанции, вынес решение только на том основании, что дом был признан самовольной постройкой. А поскольку пунктом 2 той же статьи предусмотрено, что лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности и она подлежит сносу, суд обязал мою одноклассницу за свой счет снести реконструированный дом.

Суд уже состоялся, решение принято, а в этой ситуации наступают тяжелейшие для юриста последствия: при обжаловании в апелляционной инстанции новые доказательства могут быть представлены только в том случае, если будет доказано, что они не могли быть представлены в суде первой инстанции. Причины из разряда «забыли», «а мне никто не говорил» и подобные в апелляционной инстанции не принимаются. Нужны действительно веские причины. Например, в ходе судебного разбирательства был направлен запрос, а ответ на него получен после вынесения решения.

Изучив материалы, я отметил, что суд не учел один очень важный момент.

Согласно п. 26 совместного постановления Пленума Верховного суда РФ № 10, Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 г. «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», рассматривая иски о признании права собственности на самовольную постройку, суд устанавливает, допущены ли при ее возведении существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, создает ли такая постройка угрозу жизни и здоровью граждан.

К существенным нарушениям строительных норм и правил следует относить, например, такие неустранимые нарушения, которые могут повлечь уничтожение постройки, причинение вреда жизни, здоровью человека, повреждение или уничтожение имущества других лиц («Обзор судебной практики по делам, связанным с самовольным строительством» (утв. Президиумом Верховного суда РФ 19 марта 2014 г.).

При оценке значительности допущенных нарушений при возведении самовольных построек принимаются во внимание и положения ст. 10 Гражданского кодекса РФ о недопустимости действий граждан и юридических лиц, осуществляемых исключительно с намерением причинить вред другому лицу, или злоупотреблении правом в других формах, а также соразмерность избранному способу защиты гражданских прав.

Таким образом, снос постройки, в том числе самовольно возведенной, представляет собой санкцию за виновное противоправное поведение, являющуюся крайней мерой государственного воздействия, в силу чего и с учетом положений ст. 3, 4 Гражданского процессуального кодекса РФ, ст. 10 Гражданского кодекса РФ может быть применен судом лишь при наличии совокупности следующих условий:

• отсутствие разрешения на строительство;

• нарушение вследствие возведения строения прав и охраняемых законом интересов именно того лица, которое обратилось за судебной защитой; создание указанным строением угрозы жизни и здоровью граждан;

• отсутствие прав на земельный участок, на котором возведена такая постройка, а также несоответствие объекта виду земельного участка, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем подобных объектов.

В ходе судебного разбирательства была назначена и проведена судебная строительно-техническая экспертиза, подтвердившая, что в процессе реконструкции были соблюдены все строительные и градостроительные нормы, за исключением несущественных. Также было установлено, что разрешение на строительство не было получено. Однако вопрос о том, являются ли нарушения существенными, не выяснялся.

Я составил апелляционную жалобу, а предварительно было подготовлено заключение о том, что выявленные нарушения несущественны и не угрожают жизни и здоровью людей, а также все они устранимы.

Дабы «закрепить» доказательство, придать ему форму допустимого, мы ходатайствовали о проведении дополнительной судебной строительно-технической экспертизы для установления невыясненного вопроса.

Суд согласился с моей позицией и удовлетворил ходатайство, экспертиза была назначена и проведена. Эксперт подтвердил, что нарушения устранимы и несущественны. Суд апелляционной инстанции отменил решение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении искового заявления администрации в полном объеме.

Кстати говоря, через суд можно признать право собственности на самовольную постройку, проведя ряд экспертиз и согласований, если заранее не получено разрешение на строительство или не подано уведомление о начале строительства.

Началось все с того, что однажды после долгой зимы дачники начали возвращаться на свои сотки для приведения участков в порядок.

Семья Петровых (фамилия изменена) не являлась исключением. Каково же было их удивление, когда они не смогли попасть на свой участок, поскольку там, где в прошлом году легко проезжала машина, стало узко: соседи передвинули забор на их территорию.

Возмущению Петровых не было предела, и глава семейства немедленно отправился к соседям для получения разъяснений. Новые владельцы земельного надела, Ивановы, занимались делами на своем участке. В ответ на вопрос, почему забор передвинут, старший Иванов вынес документы, согласно которым граница их земельного участка проходит именно там, где сейчас стоит забор. Петров покричал-покричал, да успокоился — не драться же ему с соседом, цивилизованные люди разбираются в суде.

Так и вышло, Петров обратился в суд и… проиграл. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении искового заявления об устранении препятствий в пользовании земельным участком путем переноса забора. Суды последующих инстанций не изменили принятого решения, и Петровым ничего не оставалось, как смириться с таким положением вещей.

Дело было вовсе не в том, что сосед такой вредный. При формировании земельных участков садового товарищества кадастровым инженером была допущена ошибка: границы земельного участка были определены неправильно. В результате Петров при возведении забора (сетки-рабицы) руководствовался некорректно установленной границей. Новые соседи, выяснив, что забор стоит неправильно, подвинули его.

Долгие судебные разбирательства поссорили соседей. Однако судебных тяжб можно было избежать, причем как со стороны Петровых, так и со стороны Ивановых.

Петровым нужно было проконсультироваться с грамотным кадастровым инженером, прежде чем идти в суд. Специалист определил бы, что налицо реестровая ошибка, и исправлять ее необходимо вне стен суда. Ивановым же не следовало самовольно передвигать забор, поскольку это и послужило поводом для обращения в суд.

Реестровая ошибка — воспроизведенная в Едином государственном реестре недвижимости ошибка, содержащаяся в межевом плане, техническом плане, карте-плане территории или акте обследования, возникшая вследствие ошибки, допущенной лицом, выполнившим кадастровые работы или комплексные кадастровые работы, или ошибка, содержащаяся в документах, направленных или представленных в орган регистрации прав иными лицами и (или) органами в порядке межведомственного информационного взаимодействия, а также в ином порядке, установленном Федеральным законом от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», либо в порядке, установленном для осуществления государственного кадастрового учета до дня вступления в силу указанного закона (пункт 3 статьи 61 ФЗ «О государственной регистрации недвижимости»).

В итоге все закончилось тем, что в садовом товариществе произвели повторную геодезическую съемку и исправили возникшие недочеты.

Однажды мне довелось участвовать в необычном судебном процессе. Ко мне обратилась клиентка, с которой мы сотрудничаем очень много лет. Когда она вошла в офис, я сначала подумал, что Ядвига (именно так зовут мою клиентку) пришла в гости, поскольку в руках у нее была коробка с тортом. Однако визит был не просто дружеским, женщина пришла по делу.

Семнадцать лет назад Ядвига взяла на воспитание ребенка. Это решение было принято ею отнюдь не с целью усыновления ребенка в дальнейшем. Мать маленького чуда и сама на тот момент еще была подростком, девочке было всего 17 лет. В семье рождение ребенка восприняли негативно, а мама роженицы должна была усыновить малыша через полгода, по возвращении из США. Срок в полгода определен неслучайно: только по истечении этого времени можно было начинать заниматься усыновлением.

Ядвига оформила опеку над ребенком и подала в суд ходатайство о лишении родительских прав. Отец ребенка был неизвестен, молодая мама наотрез отказалась называть его имя. В этой связи лишали родительских прав только ее.

Суд вынес решение о лишении родительских прав и назначил молодой маме выплачивать Ядвиге алименты, поскольку к моменту вынесения решения девушка уже была совершеннолетней.

Спустя полгода, которые бабушка взяла в качестве тайм-аута, малыш подрос, поправился (когда ребенок попал к Ядвиге, у него был недобор веса и диагностировано несколько заболеваний, к счастью, излечимых), стал здоровым и крепким. Опекун постаралась, чтобы ребенок развивался правильно, и прикладывала для этого все усилия.

Однако прошло еще три месяца, а к Ядвиге так никто не обратился. Моя клиентка стала разыскивать бабушку, а заодно и маму ребенка. Невероятными усилиями ей удалось наконец связаться с бабушкой. Это сейчас можно созвониться с человеком, находящимся где угодно, главное, чтобы интернет был. А в то время и интернет был в новинку. Из переписки Ядвига поняла, что бабушке хорошо за рубежом и без внука и усыновлять малыша, как планировалось ранее, она не собирается.

Ядвига тоже не планировала оставлять чужого ребенка. Тем более что муж изначально был против этой затеи, а в нынешней ситуации и вовсе поставил женщину перед выбором: либо брак и счастливая семья (у Ядвиги и мужа была дочь), либо чужой малыш, но без него. Возможно, супруг и не ушел бы, но моя клиентка решила не рисковать и приняла решение отдать малыша в Дом малютки.

Эту новость Ядвига сообщила матери ребенка, и данное известие сподвигло последнюю взяться за ум и вернуть сына: она обратилась в суд и была восстановлена в родительских правах.

С той поры прошло много лет, а история внезапно заиграла новыми красками. Задолженность по алиментам, которые нерадивая мамаша должна была выплачивать, все это время висела над ней как дамоклов меч. И в один прекрасный момент сработала неповоротливая машина службы судебных приставов-исполнителей: задолженность была взыскана и перечислена в пользу Ядвиги.

Опекунша даже и не поняла, откуда пришли денежные средства, поскольку ей регулярно поступали деньги на карту от разных источников. Спустя примерно год в адрес Ядвиги пришла судебная повестка, с которой она и появилась у меня в офисе.

Лишенно-восстановленная мамаша обратилась в суд о взыскании неосновательного обогащения в размере двадцати четырех тысяч рублей. Она посчитала, что исполнительное производство должно было быть прекращено после того, как ее восстановили в правах матери, а алименты не должны взыскиваться, поскольку решением о восстановлении, как она считала, обязанность выплачивать алименты с нее была снята.

Так-то оно так, да не так вовсе. Алименты нельзя возвратить, даже если они взысканы при наличии счетной ошибки. Такая ошибка присутствовала: вместо положенных двадцати двух тысяч были взысканы двадцать четыре.

Вместе с Ядвигой мы пришли к мировому судье и представили возражения. В первую очередь, денежная сумма не является неосновательным обогащением и не подлежит взысканию, поскольку это сумма невыплаченных алиментов. Во-вторых, в соответствии со статьей 1109 Гражданского кодекса РФ не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения алименты при отсутствии недобросовестности со стороны получателя денежных средств и счетной ошибки.

Однако мировой судья принял во внимание только один довод: алименты не являются неосновательным обогащением в сумме двадцати двух тысяч и взыскал в пользу истца разницу в две тысячи рублей.

Это была уже победа, поскольку удалось «отбить» необоснованно заявленную сумму. Однако нас такое решение не устроило, и мы подали апелляционную жалобу, основным доводом которой стало неприменение судом первой инстанции нормы материального права, подлежащей применению, а именно статьи 1109 Гражданского кодекса РФ, в которой сказано, что не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения алименты при условии, что:

— перечисленные денежные средства являются алиментами;

— отсутствует недобросовестность со стороны получателя денег;

— отсутствует счетная ошибка.

То, что деньги были перечислены в качестве алиментов, сомнений не вызывало, как и тот факт, что о недобросовестности Ядвиги не могло быть и речи: деньги были взысканы и перечислены службой судебных приставов.

Оставалось понять, взыскание и перечисление алиментов в большем объеме — это счетная ошибка или ошибка, не связанная с подсчетами. Судебная практика исходит из того, что счетной ошибкой могут быть только неправильные арифметические действия: неправильно сложили, поделили, умножили и так далее. Если ошибка возникла в ситуации, когда ничего не считали, то и ошибка не будет являться счетной.

В нашем случае денежные средства сначала взысканы с должника, а затем направлены взыскателю. Ошибка была связана с тем, что судебный пристав-исполнитель ничего не считал и отправил взысканные средства как есть. Налицо халатное отношение должностного лица к своим обязанностям, поэтому истцу нужно было заявлять требование к службе судебных приставов, поскольку действиями ее сотрудников причинены убытки должнику.

Апелляционная инстанция с такими доводами согласилась и отменила решение мирового судьи. Как там дальше было, к сожалению, неизвестно, ведь юридическую помощь проигравшей истице оказывали другие юристы.

Однако продолжение у этой истории все-таки было. Со словами «не мы начали эту войну» я обратился от имени своей доверительницы Ядвиги с исковым заявлением о взыскании неустойки за невыплату алиментов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 115 Семейного кодекса РФ основанием для взыскания неустойки по алиментам является одновременное наличие следующих обстоятельств:

— наличие задолженности у плательщика алиментов;

— задолженность образована по вине плательщика алиментов.

Неустойка определяется в размере 0,1 % от суммы задолженности по алиментам.

Также мы заявили о взыскании судебных расходов по делу, где на нас «нападали» с исковыми требованиями о взыскании неосновательного обогащения. Поскольку судебный процесс мы выиграли, то с проигравшей стороны мы попросили взыскать расходы на услуги юриста, а также иные расходы, относящиеся к судебным (почтовые расходы, государственная пошлина и проч.). Суд поддержал наше ходатайство.

По поводу неустойки у нас с Ядвигой возник спор: она настаивала, что необходимо подавать за все 17 лет, я же считал, что следует ограничиться последними 3 годами до момента выплаты алиментов. Судебная практика по срокам давности в сфере взыскания неустойки за невыплату или несвоевременную выплату алиментов уже сложилась, более того, по данному вопросу есть разъяснения Верховного суда РФ (п. 65 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26.12.2017 № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов»).

В итоге мне удалось убедить клиентку принять мою позицию. Главным аргументом явилась возможность наших оппонентов взыскать с моей доверительницы судебные расходы пропорционально той части, в которой будет отказано в иске. Если бы иск был удовлетворен на 30 %, то противоположная сторона могла заявить о взыскании 70 % судебных расходов.

Суд взыскал неустойку в заявленном нами размере, несмотря на то что ответчик возражал против удовлетворения иска и ходатайствовал о снижении неустойки. Аргументом суда стала длительность неисполнения обязанности по уплате алиментов.

Сумма оказалась немаленькая, но Ядвига предложила разрешить эту ситуацию мирным путем: она отказалась от взыскания всех сумм, кроме тех, что потратила на судебные издержки. Такое предложение было более чем выгодным, поэтому истец и ответчик разошлись мирно. В итоге моя клиентка осталась при своих, а алиментщица получила, на мой взгляд, хороший урок: разумные и спокойные переговоры гораздо лучше, чем длительные изматывающие дорогостоящие судебные тяжбы. Плохой мир всегда лучше хорошей войны!

Живет семья себе, живет, и тут — бац! — повестка в суд. Да не от кого-нибудь, а от брата! У Анны и Сергея один отец, а матери разные. Законом такие родственники называются неполнородными братьями и сестрами.

В далеком 1993 году квартира была приватизирована на четверых человек: Анну, ее мужа и двоих сыновей. Отец Анны отказался от приватизации и в скором времени скончался. Сергею же на тот момент было 8 лет.

Анна была в шоке от полученной повестки, но рассказала, что с братом особо отношения не поддерживала: большая разница в возрасте, да и мамы их по понятным причинам не ладили между собой. Так что общение предстояло не из приятных.

В расстроенных чувствах Анна пришла ко мне в офис, имея на руках только повестку. Нужно было знакомиться с материалами дела в суде, что я и сделал после оформления доверенности.

Оказалось, иск был заявлен о признании недействительной сделки приватизации. Основание — Сергей не включен в договор как несовершеннолетний.

В соответствии со статьей 7 Закона РФ от 04.07.1991 № 1541-1 «О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации» в договор передачи жилого помещения в собственность включаются несовершеннолетние, но только те, которые:

— имеют право пользования данным жилым помещением и проживают совместно с лицами, которым это жилое помещение передается в общую с несовершеннолетними собственность;

— проживают отдельно от указанных лиц, но не утратившие право пользования данным жилым помещением.

В исковом заявлении как раз было указано второе основание: Сергей когда-то жил с отцом, но переехал вместе с мамой в другую квартиру.

В соответствии с жилищным законодательством лицо, добровольно выехавшее из жилого помещения в другое жилое помещение для постоянного проживания, утрачивает право проживания, говоря юридическим языком, пользования жилым помещением. Однако, когда речь идет о несовершеннолетних, ни о какой добровольности речи быть не может: ребенок не волен принимать решения о месте проживания. Таким образом, у нашего истца были все шансы требовать признания договора приватизации жилого помещения недействительным.

В качестве еще одного основания истец заявил тот факт, что Анна со своей семьей по адресу приватизированной квартиры не проживала. Сергей утверждал, что Анна и члены ее семьи были зарегистрированы, но фактически не проживали в квартире.

Честно говоря, пришлось попотеть, работая над этим делом. В первую очередь необходимо было доказать тот факт, что истец, по словам Анны, не жил в квартире. А затем требовалось получить подтверждение, что ответчик с семьей в этой квартире действительно жили. С момента приватизации прошло более 15 лет, поэтому с получением доказательств возникли некоторые трудности.

После долгой беседы с Анной и ее семьей мы сформировали круг организаций, где могли быть документы с указанием адреса места жительства. Сначала мы получили документы из поликлиник: дети ответчицы родились в той самой приватизированной квартире и к ним ходила патронажная сестра, участкового педиатра вызывали на дом по этому адресу. Также были получены документы из детского сада и школы, где был указан адрес приватизированной квартиры. Кстати сказать, и детский сад, и школа находились рядом с домом со спорной квартирой.

С Анной и ее мужем было немного сложнее. В тот период они не обращались к врачам в поликлинику, никаких заявлений в государственные и муниципальные органы не писали. Оставались только документы, связанные с работой. Но за прошедшие годы Анна и ее муж не раз меняли место работы, так что надо было разыскивать работодателей, у которых они трудились на тот момент. Документы в итоге нашлись в архиве. При ликвидации организации должны сдавать все документы в городской архив, но трудность могла быть в том, что не все собственники такие ответственные. Впрочем, нам повезло, работодатели Анны и ее мужа оказались законопослушными, поэтому все документы сдали в архив. И в этих документах был указан тот самый адрес, по которому приватизирована квартира.

Все эти документы мы представили в суд, и теперь оставалось доказать факт непроживания в квартире истца. Для этого мы подали в суд ходатайство об истребовании доказательств: сведений из поликлиники и школы, которые относятся к адресу приватизированной квартиры по микрорайону. Сам истец в суд не приходил, воспользовавшись правом иметь представителя и не участвовать лично в судебных заседаниях. А представитель истца все время обещал уточнить эту информацию у своего доверителя, но каждый раз в суде говорил, что забыл спросить или спрашивал, но не записал и не запомнил.

Суд не может делать запросы по всем школам. А потому мы напомнили оппоненту, что обязанность доказать те обстоятельства, на которые истец ссылается в своем исковом заявлении, лежит именно на нем.

Судом были сделаны запросы в детский сад и школу, которые посещали дети Анны, поскольку эти учреждения расположены в микрорайоне спорной квартиры. Оттуда пришли ответы, согласно которым истец данные учреждения не посещал. Конечно, это не являлось прямым доказательством непроживания истца в квартире, но у истца в ответ нечего было представить. Поэтому пришли свидетели, которые все как один говорили одно и то же.

Суд оценивает доказательства в их совокупности по своему внутреннему убеждению. Так вот для того, чтобы убеждение судьи при оценке такого доказательства, как свидетельские показания, было на моей стороне, необходимо максимально дискредитировать свидетелей, заставить их ошибаться. Первый свидетель поплыл на вопросе, сколько было в квартире комнат: назвать количество не смог, хотя утверждал, что был близким другом семьи истца и часто бывал в квартире. Со вторым свидетелем было сложнее, его никак не получалось поймать на лжи. Но в один прекрасный момент свидетель рассказал, что, когда отец истца и ответчика заселялся в квартиру, он помогал заносить мебель и другие вещи на лифте на шестой этаж. Я был очень рад этому уточнению, ведь дом был без лифта и пятиэтажным!

Мы также пригласили свидетелей, которые, к слову, были не подставными людьми, как у нашего визави, а соседями Анны по лестничной площадке. Они подтвердили нашу позицию и, как ни старался адвокат истца, не сообщили суду информацию в пользу истца.

Суд вынес решение, которым в полном объеме отказал истцу в удовлетворении иска. Это решение было обжаловано, но суд апелляционной инстанции оставил его в силе.

Да, чуть не забыл. В ходе судебного разбирательства мною было заявлено о пропуске срока исковой давности. (Это важно, поскольку суд не применяет срок исковой давности без соответствующего заявления ответчика, соответственно, у суда нет обязанности отказывать в иске без такого заявления, даже если этот срок пропущен.) Сергей обратился в суд спустя 15 лет, а значит, срок ему нужно было восстанавливать. Адвокат истца подал заявление, в котором ссылался на несовершеннолетний возраст его доверителя, однако суд срок не восстановил, поскольку истец обратился спустя пять лет после достижения им совершеннолетия. Поэтому мы ко всему прочему заявили о пропуске истцом срока исковой давности.

В данном случае судья вправе не рассматривать гражданское дело по существу, то есть не допрашивать свидетелей, не запрашивать другие доказательства, если срок давности по исковым требованиям пропущен: истечение срока давности является самостоятельным основанием для отказа в иске. Но судья решил разобраться в деле досконально.

Мать истца была крайне недовольна исходом разбирательства — в адрес судьи, ответчика, его представителя, то есть меня, летели проклятья и оскорбления. Судья этого не слышал, а мы с моим доверителем не стали отвечать взаимностью, просто молча ушли. Однако на этом история не закончилась.

Спустя некоторое время Анна снова пришла ко мне с повесткой. Теперь в отношении нее шел процесс у мирового судьи по обвинению в оскорблении. Раньше оскорбление было преступлением, причем частного обвинения, то есть возбуждалось по заявлению потерпевшего. В настоящее время данное деяние декриминализировано, то есть трансформировалось в административное правонарушение, ответственность за которое предусмотрена не Уголовным кодексом РФ, а Кодексом РФ об административных правонарушениях.

Я не веду уголовные дела, поскольку для этого кроме интереса нужен статус адвоката. Ни того, ни другого у меня нет. Но Анна настаивала на том, чтобы защищал ее именно я. Законодательная возможность встать на защиту моей клиентки у меня была: по уголовным делам, рассматриваемым у мировых судей, статус адвоката не обязателен, достаточно высшего юридического образования. После долгих переговоров было принято решение, что я буду защитником по этому делу.

Мать Сергея, назовем ее Варвара Степановна, указала в заявлении, что в здании суда, возле зала судебного заседания, при рассмотрении дела о признании договора приватизации недействительным моя подзащитная назвала ее нехорошими словами, тем самым унизив ее честь и достоинство. Конечно же, все было наоборот, но заявление уже рассматривается в суде, и просто сказать «Да это ложь!» было недостаточно.

Судья очень подробно опросил свидетелей, присутствовавших при инциденте в суде, отобрав немного работы у меня и моего коллеги с противоположной стороны. Возник вопрос: а было ли оскорбление не как факт, а как суть. Для разрешения этого вопроса была назначена лингвистическая экспертиза, результаты которой должны были прояснить, является ли «обзывательство» унижающим честь и достоинство личности. В итоге эксперт заключил, что слово «тварь» не может быть оскорблением.

Суд вынес оправдательный приговор, после которого Анна больше никогда не видела своих нечестных родственников.

С Ядвигой наше сотрудничество началось очень давно, и на протяжении всего этого времени у нее регулярно появлялись юридические проблемы. То бывший супруг не платит алименты, то налоговая неправильно делает начисления, то управляющая компания не чинит крышу, и квартиру заливает…

14 лет назад Ядвига во второй раз стала мамой. Отец ребенка был очень рад рождению сына. Поскольку молодой семье негде было жить, их приютил свекор Ядвиги, волевой мужчина, офицер в отставке. Дедушка сначала был гостеприимен и радушен, но постепенно отношение к родственникам переменилось. Дед часто ворчал по поводу и без: ему не нравилось жить вместе с сыном и его семьей. А тут Роберт, отец ребенка, заинтересовался другой женщиной, и в один прекрасный момент, вернувшись с детьми домой после отдыха на даче у родителей, Ядвига не смогла попасть в квартиру. Ключ не подходил к замку, а из-за двери дедушка сообщил, что они теперь в этой квартире нежеланные гости.

Созвонившись с Робертом, Ядвига узнала, что отношения между ними прекращены.

Со слезами на глазах изгнанники побрели на остановку, чтобы уехать обратно к родителям, поскольку жить было негде. Несколько раз Ядвига пыталась попасть в квартиру, чтобы хотя бы забрать оставшиеся там вещи. Но дед был неумолим: пускать ее в жилище он категорически не соглашался.

Прошло несколько лет, и Ядвиге потребовалась для сына справка с места жительства. Каково было ее удивление, когда ей сообщили, что сын больше не зарегистрирован в квартире, откуда их выгнали и не хотели больше пускать.

С этой проблемой Ядвига пришла ко мне в офис. На официальном сайте суда было указано, что дедушка обратился с требованием о признании утратившим право пользования жилым помещением в отношении внука, а также других родственников. По результату рассмотрения дела было вынесено заочное решение, которым требования заявителя были удовлетворены: все, в том числе и сын Ядвиги, были признаны утратившими право пользования квартирой.

Заочное решение отличается от обычного тем, что выносится в отсутствие ответчика или всех ответчиков. После его вынесения дается семидневный срок со дня получения решения на его отмену. Обычное решение можно только обжаловать в вышестоящую инстанцию. По истечении указанного срока заочное решение можно, как и обычное, обжаловать в вышестоящий суд. Для отмены заочного решения необходимо соблюсти два условия:

— суду необходимо представить доказательства уважительности неявки в судебное заседание;

— должны иметь место обстоятельства, которые способны повлиять на решение суда.

Самая большая проблема заключалась в том, что суд решение вынес полтора года назад, а значит, истек срок, отведенный для обжалования заочного решения. Судебные органы очень редко восстанавливают сроки в таких ситуациях.

Ознакомившись с материалами дела, я обратил внимание на то, что Ядвиге направляли извещения по адресу регистрации, но адресату они не могли быть доставлены, т. к. номер дома был указан неверный. Этот факт являлся основанием не только признать неявку Ядвиги в судебное заседание уважительной, но и вообще отменить решение, поскольку в соответствии с процессуальным законодательством отсутствие надлежащего извещения является безусловным основанием для отмены решения суда. Доказательства, влияющие на решение суда, у нас были: ребенок выехал из квартиры не по своей воле, при этом и его мама не добровольно сменила место жительства. Оставалось восстановить срок.

Заявление об отмене заочного решения было первоначально подано без ходатайства о восстановлении срока на подачу такого заявления. Логика была проста: Ядвига решение не получала, а узнала о нем только после ознакомления с материалами дела. Соответственно, срок не был пропущен. Однако судья, рассматривавший вопрос принятия заявления, вынес определение о его возврате, поскольку, по его мнению, срок пропущен и его нужно восстанавливать. Мы были не согласны с таким выводом, но было очевидно, что упускать возможность отменить заочное решение нельзя. Поэтому параллельно подали два документа: заявление об отмене заочного решения с ходатайством о восстановлении пропущенного срока на его подачу и частную жалобу на определение суда, которым заявление было возвращено в связи с истечением срока на его подачу.

Пока частная жалоба добиралась в суд апелляционной инстанции, судья отказал в восстановлении срока на подачу заявления об отмене заочного решения. На это определение мы также подали частную жалобу. Надежда на положительный исход таяла с каждым днем.

Суд апелляционной инстанции рассматривает частные жалобы без вызова участников процесса и без выслушивания доводов. Однако мы с Ядвигой явились в назначенное время в суд, чтобы лично услышать решение. Обе жалобы вышестоящий суд решил рассматривать в одном производстве. Радости не было предела, когда мы услышали, что наши жалобы удовлетворены и заявление об отмене заочного решения направлено в суд первой инстанции для рассмотрения. Суд апелляционной инстанции подтвердил нашу позицию, согласно которой срок для подачи заявления об отмене заочного решения не был пропущен.

Спустя некоторое время дело вернулось в суд первой инстанции, и было назначено заседание по рассмотрению вопроса об отмене заочного решения. Никогда не жалуюсь на судей, но в этот раз я это сделал. То ли судья была недовольна тем, что ее определение было отменено, то ли она симпатизировала адвокату противоположной стороны, может, были еще какие-то причины, но она упорно не желала слышать наши доводы и активно способствовала тому, чтобы наши оппоненты представили доказательства, опровергающие наши. Мне пришлось написать жалобу председателю суда, основным доводом которой стал тот факт, что законом установлен ограниченный срок для рассмотрения вопроса об отмене заочного решения — 10 дней, которые истекли месяц назад.

Председатель суда принял нашу сторону и призвал судью, рассматривавшую наше заявление, придерживаться буквы закона. Признаться, я ожидал, что она станет метать громы и молнии, однако наставления руководителя пробудили в судье беспристрастность, и вопрос был рассмотрен в рамках закона. Это была вторая победа, а за ней последовала и третья: заочное решение было отменено!

Главные последствия отмены заочного решения:

— решение теряет свою силу, все принятые им резолюции не действуют;

— дело рассматривается заново, и можно представлять какие угодно доказательства.

Первым делом Ядвига написала заявление в органы по вопросам миграции об отмене решения о снятии с регистрационного учета по месту жительства. Затем мы представили в суд недостающие доказательства по делу.

На нашем пути возникло новое препятствие: начальник районного отдела по вопросам миграции не хотел выдавать справку о регистрации сына Ядвиги в спорной квартире, требовал решение суда о том, что ребенок не признан утратившим право пользования жилым помещением, то есть имеет право проживать в квартире. Снова пришлось обжаловать бездействие чиновника вышестоящему руководству. В жалобе были подробно описаны законодательные основания, позволяющие выдать такую справку. Кстати говоря, я жалобы пишу таким образом, чтобы у рассматривающего ее должностного лица не было сомнений в правильности моих доводов. Как правило, это работает и жалобы удовлетворяются. Так вышло и в этот раз.

Пока мы разбирались со справкой о регистрации по месту жительства, подошло время рассмотрения дела по вопросу признания ребенка утратившим право пользования жилым помещением. Суд вынес решение о частичном удовлетворении иска: все, кроме сына Ядвиги, были, как говорят простым языком, выписаны из квартиры. При этом адвокат противоположной стороны всячески старался затянуть процесс, но в этот раз судья был неумолим: решение вынесено в отсутствие представителя истца, а ходатайство об отложении в связи с отпуском адвоката не было удовлетворено. Естественно, это решение было обжаловано, но суд апелляционной инстанции не поддержал доводы наших оппонентов и оставил решение суда первой инстанции в силе.

С момента принятия решения о признании утратившим право пользования жилым помещением сына Ядвиги до отмены этого решения и отказа в удовлетворении иска в отношении моего маленького клиента прошло два с половиной года. За это время дедушка успел приватизировать квартиру и стать ее единоличным собственником. Естественно, такое положение вещей не устраивало Ядвигу, поскольку в этом случае у ее сына не было никаких прав на это жилье.

С точки зрения закона приватизация квартиры без согласия кого-либо из членов семьи незаконна. Администрация города как уполномоченный орган от собственника (муниципалитета) не могла знать о незаконности сделки, поскольку решением суда все жильцы разом стали бывшими и не имели прав на квартиру, в том числе права на участие в приватизации. Однако факт остается фактом: решением подтверждено право сына Ядвиги на квартиру. Кстати, имя у подростка настолько же распространенное, насколько редкое у его мамы, — Андрей.

Защитить права несовершеннолетнего можно было двумя способами:

— требовать включения Андрея в договор приватизации. В этом случае дед с внуком были бы собственниками квартиры в равных долях;

— признать договор приватизации недействительным и вернуть квартиру в муниципальную собственность.

Мы выбрали второй вариант. Причины такого выбора были очевидны: став собственником половины квартиры, Андрей в будущем получил бы массу спорных ситуаций, я бы сказал конфликтных. Их возникновение неизбежно, если одним объектом недвижимости владеют несколько собственников. А ситуация могла усугубиться после того, как дедушка покинул бы этот мир: у него минимум два наследника, один из которых — отец Андрея, никак не участвующий в его жизни, не испытывающий к нему отцовских чувств и, кстати, лишенный родительских прав в отношении своего сына. Второй вариант оптимален: Андрей после своего совершеннолетия смог бы проживать в квартире и, возможно, наладить отношения с дедом, помогать ему в старости. В дальнейшем стать единоличным пользователем (все мы не вечны), а затем и полноправным собственником большой трехкомнатной квартиры.

Суд признал договор приватизации недействительным и вернул квартиру в муниципальную собственность. Однако нас ждал другой сюрприз. В квартире поселилась девушка с мужем и тремя детьми, называвшая себя внучкой нашего дедушки. На самом деле родственных отношений между ними не было: Маша была падчерицей старшего сына дедушки, причем юридически это не было оформлено.

От своего имени и от имени своих несовершеннолетних детей Маша подала апелляционную жалобу на решение, в соответствии с которым Андрей получал право проживания в квартире. Мотивом жалобы стал тот факт, что ее и детей не привлекли к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований, поскольку она с семьей проживает в спорной квартире. Естественно, срок для обжалования прошел, и Маша одновременно с апелляционной жалобой заявила ходатайство о восстановлении пропущенного срока.

Несмотря на наши возражения, суд первой инстанции — а именно он рассматривает ходатайства о восстановлении процессуальных сроков — Маше срок для подачи апелляционной жалобы восстановил. Хоть я и был уверен в том, что решение по Андрею устоит в апелляционной инстанции и его не отменят, все-таки обжаловал определение о восстановлении срока.

Дело в том, что судья, удовлетворяя ходатайство Маши о восстановлении пропущенного срока, совсем не учла тот факт, что Маша и ее дети не являются лицами, участвующими в этом гражданском деле. Кроме того, никакие права решением суда не затрагиваются, поскольку рассматривался вопрос о жилищных правах совершенно иных лиц, а не ее или ее детей.

Суд апелляционной инстанции согласился с нашими доводами и отменил определение суда первой инстанции, возвратив апелляционную жалобу в связи с тем, что решение суда не затрагивает ни права Маши, ни права ее детей. Тут бы выдохнуть, но дальше — больше. Оказывается, это было только начало продолжительной изматывающей борьбы. Борьбы за жилье.

Поскольку Андрей зарегистрирован в спорной квартире, его в лице законного представителя Ядвиги привлекли в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования по делу о признании Маши и ее детей членами семьи дедушки. Этот судебный процесс был нужен для того, чтобы минимизировать потенциальную долю Андрея в квартире и не позволить ему заселиться туда. В случае удовлетворения иска Маши жизнь в квартире была бы просто невыносимой: три разные семьи, при этом одна из них нежеланная, не смогли бы жить без конфликтов.

Несмотря на то что я представлял интересы третьего лица, которое не является стороной по делу, мы заняли самую активную позицию. Первое, на что мы обратили внимание суда, был тот факт, что письменного согласия на вселение посторонних людей в квартиру Ядвига как законный представитель несовершеннолетнего сына не давала. С точки зрения закона на это указывает статья 70 Жилищного кодекса РФ: вселить как членов семьи в квартиру можно только при условии получения письменного согласия всех членов семьи, в том числе временно отсутствующих. Второй наш довод состоял в том, что Маша не является родственницей ни дедушке, ни Андрею. Закон разделяет членов семьи на родственников и супруга и не являющихся таковыми. При этом к первой категории отнесены супруги, дети и родители, а ко второй — все остальные. По первой категории достаточно получить письменное согласие всех членов семьи, а по второй — еще и согласие наймодателя, в данном случае муниципалитета в лице администрации города. Ни одного из этих документов получено не было. А если же в квартиру вселятся все претендующие на проживание, общая площадь на каждого человека будет менее учетной нормы. В этом случае наймодатель не только не даст согласия, но и вообще имеет право запретить вселение на основании той же статьи 70 Жилищного кодекса РФ.

Как ни пыталась Маша доказать суду, что они с дедушкой ведут общее хозяйство, все было тщетно: этот факт уже не имел значения, поскольку вселение в квартиру было произведено с нарушением законной процедуры. Верховный суд РФ указал, что такое вселение следует рассматривать как незаконное и не порождающее у лица прав члена семьи нанимателя на жилое помещение (пункт 28 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 02.07.2009 № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации»).

Суд отказал Маше в удовлетворении иска, решение было обжаловано, но безуспешно.

Но и это еще не все. Прошедший судебный процесс инициировал новый: в квартире поселились незаконные жильцы, а добровольно выезжать они не хотели. Кроме того, дедушка по-прежнему не пускал Андрея в квартиру.

Каково было наше удивление, когда на первое заседание ответчики принесли справку о том, что в спорной квартире зарегистрированы Маша и ее дети! Только что прошел судебный процесс, в котором установлено, что без письменного согласия нельзя вселить новых членов семьи и, соответственно, зарегистрировать их по месту жительства, — и тут такое!

Я стал отрабатывать все версии произошедшего и пришел к выводу, что регистрация по месту жительства произошла неслучайно. После приватизации квартиры дедушка зарегистрировал свое право собственности на квартиру в органах Росреестра. Ему были выданы документы о том, что он собственник квартиры. Именно с этими документами дедушка пошел в паспортный стол и зарегистрировал Машу с детьми в квартире. Там-то никто и слыхом не слыхивал обо всех решениях судов.

Но дедушка знал о том, что квартира уже не его, а муниципальная, и действовал совершенно осознанно. Реакция была молниеносной: я написал заявление в отдел по вопросам миграции в целях признать регистрацию новых жильцов недействительной, а также заявление в полицию на возбуждение уголовного дела по факту фиктивной регистрации по месту жительства (статья 322.1 Уголовного кодекса РФ).

По заявлению в орган по вопросам миграции регистрацию всех новых жильцов отменили, о чем был выдан официальный ответ. В отношении дедушки было возбуждено уголовное дело, но вскоре прекращено с назначением судебного штрафа (это возможно на основании статьи 76.2 Уголовного кодекса РФ в случае совершения преступления небольшой или средней тяжести впервые).

Суд встал на нашу сторону и постановил выселить Машу с детьми, а также обязал дедушку не чинить препятствия в пользовании жилым помещением. Недобросовестные действия Маши и дедушки по смене регистрации по месту жительства привели к тому, что у детей больше не было регистрации в тех квартирах, в которых они были зарегистрированы ранее: теперь собственники этих квартир отказывались принять обратно несовершеннолетних. А права Андрея полностью восстановлены и больше не нарушаются.

Мне нравится ездить в общественном транспорте. В мегаполисе он просто незаменим, поскольку можно быстро добраться до нужного места. На машине, конечно, комфортно, но, во-первых, самому приходится рулить, во-вторых, нескончаемые пробки сильно действуют на нервы, когда, в частности, опаздываешь на судебное заседание, а в-третьих, общественный транспорт дешевле обходится. Да, на дальние расстояния я чаще всего еду на машине, порой общественным транспортом не добраться вовремя, но по городу удобнее и быстрее передвигаться трамвайно-автобусным способом.

В один из будних дней я ехал в суд. В автобус зашел пожилой мужчина, и я решил уступить ему место. Он долго не соглашался, но моя настойчивость и резкая манера вождения водителя автобуса убедили его присесть на мое место. Мужчина долго благодарил и рассуждал на тему «молодежь уже не та, что в советское время», намекая на то, что я — молодежь и отношусь к лучшей ее части. Я поблагодарил за комплимент, но не согласился с тем, что молодежь совсем плохая. Да, уже не та, но это и понятно: времена меняются, а вместе с ними меняемся мы. Привычка отстаивать свою позицию стала причиной нашего шутливого спора.

Пожилой мужчина, его зовут Сергей Михайлович, предположил, что я юрист, раз так дельно отстаиваю свое мнение. Когда я ответил ему, что он не ошибся, Сергей Михайлович со словами «Вас-то я и искал» вышел вместе со мной, хотя на самом деле ему нужно было ехать еще долго. Я предложил ему приехать в офис, чтобы в спокойной обстановке обсудить его вопрос, но Сергей Михайлович был неумолим, сказал, что подождет меня, чтобы после судебного заседания угостить меня хорошим обедом и поговорить о его юридической проблеме. Я не стал спорить, и Сергей Михайлович проследовал со мной на судебное заседание, где он присутствовал как слушатель. Кстати, многие приходят на судебные разбирательства, и законом это не запрещено: каждый может присутствовать в зале во время заседания, если, конечно, это не особая категория дел, где весь судебный процесс является закрытым.

Очередной комплимент от Сергея Михайловича не заставил себя ждать. После судебного заседания, которое закончилось вынесением решения в пользу моего клиента, мой потенциальный клиент сказал, что я дрался как лев. Я получаю удовольствие от своей работы, победы вдохновляют меня, но комплименты так и не научился принимать: всегда смущаюсь и говорю несуразицу (поэтому обычно стараюсь ограничиваться словами благодарности, простым и понятным словом «спасибо»).

Мы зашли в кафе под названием «Ташкент», и я понял, что на обед нам предложат блюда узбекской кухни. Сергей Михайлович здесь был своим, его сослуживец был владельцем этого кафе, и нас встретили с традиционной азиатской гостеприимностью.

Пока мы обедали, Сергей Михайлович рассказал о своей проблеме. Несколько лет назад он купил внуку автомобиль, который оформил на себя. Спустя некоторое время Сергей Михайлович получил повестку в суд: оказывается, автомобиль был в залоге у банка, поскольку приобретен на кредитные средства. Продавец, естественно, об этом не сказал. Да и Сергей Михайлович не проверял — во времена его молодости был другой строй, а к пенсии жизнь не научила быть осторожным и опасаться мошенников.

Судебный процесс новоиспеченный владелец авто проиграл, суд встал на сторону банка и кроме того, что взыскал с продавца машины задолженность по кредиту, еще и обратил взыскание на заложенное транспортное средство. То есть машину, купленную на честно накопленные деньги, должны были продать с торгов, а Сергею Михайловичу только и оставалось, что самому разбираться с продавцом и взыскивать с него свои деньги. К тому же суд вынес определение о запрете регистрационных действий со спорным автомобилем: Сергей Михайлович не мог его продать или подарить, то есть никаким образом не мог им распорядиться. Оставалось только кататься на нем до тех пор, пока судебные приставы-исполнители его не изымут и не продадут с торгов.

Чувство справедливости заставило моего клиента добиваться возбуждения уголовного дела в отношении мошенников, из-за которых возникла эта ситуация. После долгих обращений к следствию, жалоб на бездействие сотрудников предварительного расследования уголовное дело было возбуждено и даже доведено до приговора. На скамью подсудимых попала группа мошенников, состоящая из работника банка и двух «перекупов» (на бытовом сленге перекупами чаще всего называют людей, занимающихся скупкой автомобилей по заниженной цене и дальнейшей перепродажей по рыночной, иногда завышенной цене). Эти люди по подложным документам оформляли кредит на лицо, которое даже не подозревало об этих действиях, на покупку автомобиля и затем продавали автомобиль по прошествии нескольких месяцев под предлогом того, что машина владелице не понравилась. При этом в качестве будущего собственника и продавца машины выбирали только женщин, поскольку новая, почти без пробега машина может быть только у женщин. Считается, что автоледи аккуратнее в управлении автомобилем, не так часто ездят, что позволяет сохранить минимальный пробег, и машина остается как новая в первые годы эксплуатации.

Приговор был вынесен, группа мошенников получила реальные сроки лишения свободы. Однако теперь Сергею Михайловичу нужно было требовать свои деньги с осужденных, а не с продавца, поскольку автоледи деньги не получала и в этой истории проходит лишь свидетелем. Конечно же, моему клиенту не хотелось требовать компенсацию понесенных убытков с осужденных преступников, поскольку получить их будет крайне тяжело: пока они будут отбывать наказание в исправительном учреждении, денег от них не дождешься, а после отсидки эти люди вряд ли будут добровольно отдавать деньги или найдут себе официальную работу, чтобы постепенно расплатиться с моим клиентом.

Здесь нужно было придумать что-то другое. Первая мысль, которая пришла на ум, — это возобновление судебного процесса, по факту которого были удовлетворены требования банка по обращению взыскания на транспортное средство. Это было возможно только в случае наличия новых или вновь открывшихся обстоятельств. Поэтому я ознакомился с материалами гражданского дела, отфотографировав его, как говорится, от корки до корки.

Новыми обстоятельствами являются такие обстоятельства, которых на момент вынесения решения не было. Например, отменен судебный акт, на основании которого вынесен другой судебный акт. Вновь открывшимися называют те обстоятельства, которые существовали на момент рассмотрения дела, но не были известны ни суду, ни участникам спора. Например, в деле есть заключение эксперта, но впоследствии установлено, что оно является заведомо ложным.

Я написал заявление о возобновлении гражданского дела по вновь открывшимся обстоятельствам, поскольку мошеннические действия существовали на момент рассмотрения дела, что подтверждало добросовестность моего клиента. Но перед подачей решил ознакомиться с материалами дела еще раз. Пролистывая фотографии на ноутбуке, я обратил внимание на тот факт, что исполнительный лист для принудительного исполнения решения суда банк не получал. Я решил повременить с подачей написанного заявления и написал запрос в службу судебных приставов о наличии или отсутствии исполнительного производства в отношении моего клиента об обращении взыскания на автомобиль. Спустя некоторое время я получил ответ, из которого следовало, что исполнительное производство по решению суда не возбуждалось. Этот ответ в корне изменил стратегию операции по спасению Сергея Михайловича. Дело в том, что с момента вступления в законную силу решения суда об обращении взыскания на транспортное средство прошло больше трех лет. Этот срок дается взыскателю на принудительное исполнение решения суда. Поскольку банк не брал исполнительный лист и не предъявлял его к исполнению на протяжении трех лет, то по истечении указанного срока он утратил возможность продать автомобиль с торгов.

С учетом новой информации я написал другое заявление — о снятии обеспечительных мер в виде запрета на регистрационные действия с автомобилем. Суд удовлетворил нашу просьбу и снял с машины арест. Мотивация сводилась к следующему. Получение присужденного по решению суда — это право взыскателя, а не его обязанность. Поэтому, если по истечении трехлетнего срока взыскатель не выразил желание получить исполнение решения суда, значит, он утратил к нему интерес. В этой связи меры, принятые для обеспечения исполнения удовлетворенного требования, к которому утрачен интерес, должны быть сняты.

После вступления в законную силу определения суда о снятии ареста Сергей Михайлович осуществил все необходимые действия по снятию ареста в ГИБДД, а затем продал машину, как он выразился — от греха подальше. Вырученные деньги отдал внуку для покупки другого автомобиля со словами «если что — ковыряйся сам».

С тех пор прошло много времени, а я до сих пор наслаждаюсь узбекской кухней в любимом кафе Сергея Михайловича «Ташкент», где мы встречаемся уже не как юрист со своим клиентом, а как старые добрые друзья.

Есть у меня друг, у которого что ни день, то приключение. Он попадает в самые разные истории, из которых мне потом приходится его вызволять. Как-то раз ранним субботним утром звонит мне его супруга Полина и говорит, что Пашу забрали в полицию и дома он не ночевал. Я испугался, что друг мой в этот раз попал в историю посерьезней предыдущих. Но, к счастью, все было не так страшно, как могло показаться на первый взгляд.

У Паши трое детей, и все девочки. Как раз в тот день у него родилась третья дочь и он «проставлялся» на работе. Если быть точным, Паша угощал своих работников, поскольку является владельцем небольшого бизнеса. Новоиспеченный многодетный отец был очень щедр, поэтому практически каждый, воспользовавшись этим, перебрал.

Далее, со слов Павла Анатольевича, солидного человека, руководителя компании, кто-то выбросил бутылки на проезжую часть. Работники соседних ларьков вызвали полицию, те по приезде зафиксировали мелкое хулиганство, но забрали в отдел не всех, точнее не забрали никого, кроме Паши. Поскольку своего друга я знаю очень хорошо, смею предположить, что он возмущался больше всех, пытаясь в изрядном подпитии отстоять свои права. Однако сам Павел не смог внятно объяснить, почему его доставили в отдел полиции, а остальных — нет.

Я приехал в отдел, удостоверился, что мой друг здесь, жив и здоров, и стал ждать, когда всех начнут развозить по судам: кого к мировому судье, кого в районный суд. Моего подзащитного везли к федеральному судье, поскольку кроме мелкого хулиганства Павел Анатольевич еще и сопротивлялся, говоря юридическим языком, оказывал неповиновение законному требованию представителя власти.

Мы обменялись с судьей сочувствующими взглядами — обоим пришлось работать в выходной день. После заслушивания обвинения по части 2 статьи 20.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях я начал свою речь о том, что Павел человек хороший, отец, воспитывающий троих детей (все свидетельства о рождении детей я предусмотрительно взял с собой), не привлекавшийся к административной ответственности, работающий, способный оплатить штраф. Судья после моих слов о штрафе спросил: «Что же получается, каждый, у кого есть деньги, может хулиганить и откупаться штрафами?» Я заявил, что веду не к этому, просто человек оступился, на радостях, что у него родилась дочь, выпил лишнего, вот и возникла такая ситуация. Добавил также, что Павел вину свою признает полностью, раскаивается в содеянном и обязуется впредь подобного не совершать. Судья принял наши доводы и назначил моему другу штраф, который мы сразу же оплатили. Если бы не наши просьбы о штрафе, сидеть под арестом Павлу Анатольевичу.

Однако эта история вовсе не о мелком хулиганстве. Через несколько дней ко мне в офис со словами «я мимо проходил, решил зайти» забежал Паша. Вид у него был удрученный. После обмена любезностями я прямо спросил: «Что случилось?» Павел достал из рюкзака документы и передал их мне. Изучив материалы, я понял, что на моего друга подали в суд о взыскании долга. Паша сказал, что действительно брал деньги в размере двухсот тысяч рублей, однако отдал их. Я пояснил, что возврат денежных средств должен подтверждаться документально, поскольку в деле есть письменный документ о получении денег. Для сведения: долг может подтверждаться не только договором займа, но и другими письменными доказательствами. Поскольку факт передачи денег зафиксирован письменным документом, то свидетельскими показаниями факт возврата подтвердить нельзя.

В деле была нестыковка: расписка была на шестьдесят тысяч, а Павел говорил о двухстах тысячах. Оказалось, что деньги возвращены частями: сначала была расписка на двести тысяч, затем, после возврата ста сорока тысяч, предыдущая расписка была уничтожена и взамен написана новая. Вот только возврат ста сорока тысяч был наличными, а остальные возвращены с карточки супруги.

Мы договорились о том, что Павел соберет все необходимые документы и принесет их мне, тогда и уточним план действий. Я изучал материалы, среди которых была выписка по банковской карте, где, к моему удивлению, сумма перечислений в адрес истца составляла двести тысяч рублей. Пришлось вызвать семейную пару на разговор и выяснить обстоятельства перечисления денег.

Павел — добрый человек, отличный отец, но чертовски непослушный муж. Поэтому супруге приходится периодически устраивать мужу спектакли на тему «Я с тобой разведусь». И один из таких спектаклей дошел до реального судебного разбирательства, а супруги даже не разговаривали длительное время. Как раз в этот период Полина решила закрыть все долги и перечислила все двести тысяч истцу на его банковскую карту. Выяснилось это только сейчас, когда я начал сверять цифры, понимая, что они «не бьются».

Оставалась одна трудность: в долг брал один супруг, а отдавал другой. Чтобы избежать разночтений, мы привлекли к участию в деле Полину в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования. От супругов я подготовил пояснения, из которых следовало, что денежные средства занимались на семейные нужды и долг считается совместным. В этой связи возврат долга одним из супругов является надлежащим исполнением обязательства. А возврат в большем размере мотивирован тем, что в этот период супруги между собой не общались и находились в стадии развода. О возврате денежных средств Павлом наличными Полина не знала.

Суд принял наши доводы и отказал истцу в удовлетворении его требований в полном объеме: и по сумме долга, и по процентам, и по судебным расходам.

Следующим этапом было обращение в суд на истца, которому супруги отдали лишнее, — иск о взыскании неосновательного обогащения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1102 Гражданского кодекса РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Исключение составляют случаи, установленные статьей 1109 Гражданского кодекса РФ. Не подлежат возврату в качестве неосновательного обогащения:

1) имущество, переданное во исполнение обязательства до наступления срока исполнения, если обязательством не предусмотрено иное;

2) имущество, переданное во исполнение обязательства по истечении срока исковой давности;

3) заработная плата и приравненные к ней платежи, пенсии, пособия, стипендии, возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, алименты и иные денежные суммы, предоставленные гражданину в качестве средства к существованию, при отсутствии недобросовестности с его стороны и счетной ошибки;

4) денежные суммы и иное имущество, предоставленные во исполнение несуществующего обязательства, если приобретатель докажет, что лицо, требующее возврата имущества, знало об отсутствии обязательства либо предоставило имущество в целях благотворительности.

В суде, где истец требовал с Павла долг, было установлено, что он получил денежные средства в большем количестве, нежели было необходимо. Поэтому судебный процесс прошел без каких-либо затруднений. Исключение составил лишь тот факт, что истец, а в этом деле уже ответчик, ходатайствовал несколько раз об отложении судебного разбирательства для представления доказательств, свидетельствующих о возврате ста сорока тысяч. Естественно, представить ему было нечего, и неосновательное обогащение было взыскано со всеми процентами и судебными расходами.

Супруги живут в мире и согласии, а все действия, даже когда в ссоре, стараются согласовывать, чтобы не возникло впредь ситуаций, подобных описанным.

Материнство и детство в нашей стране охраняются законом, государство призвано защищать и охранять интересы этой категории граждан, создавать для них максимально комфортные условия, в том числе обеспечивать социальную поддержку. Кто-то скажет, что это все только на бумаге, и будет отчасти прав. Российские управленцы стараются реализовать функции государства в этой сфере, однако чаще всего люди не понимают, почему, например, пособие на ребенка составляет такой мизер.

С недавних пор в нашем обществе появилась такая категория мам, как мамы-предприниматели. Для них предусмотрено такое же пособие, как и для мам, работающих по найму: пособие по беременности и родам. Обязательным условием для бизнес-леди является вступление в правоотношения с Фондом социального страхования по добровольному социальному страхованию. Говоря простым языком, нужно купить у государства страховку. Купил в текущем году, в следующем можешь воспользоваться.

Ко мне обратилась одна из таких бизнес-леди с весьма неоднозначным вопросом. В предыдущем году она заключила договор добровольного социального страхования и оплатила страховку. Под Новый год ей выдали больничный по беременности и родам, который начинался в предыдущем году, а заканчивался в текущем. Все необходимые документы она подала сразу после новогодних праздников. Однако заботливый Фонд социального страхования отказал в выплате пособия: больничный открыт в предыдущем году, значит, пособие не положено. Конечно, ситуация неприятная. Вроде бы все сделала как надо, но денег как не было, так и нет.

Формально Фонд прав: если заплатил в предыдущем году, то пособие можешь получить только в следующем. Однако юристы всегда толкуют закон буквально. В пункте 2 части 2 статьи 1.3 Федерального закона № 255-ФЗ от 29.12.2006 «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности» страховым случаем по обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством признаются в том числе беременность и роды. То есть к страховым случаям отнесены беременность и роды, а не факт выдачи застрахованному лицу листка нетрудоспособности. Следовательно, для назначения и выплаты пособия по беременности и родам имеет значение наличие самого страхового случая, подтвержденного в установленном порядке медицинской организацией, и уплата застрахованным лицом, добровольно вступившим в правоотношения по обязательному социальному страхованию, страховых взносов за календарный год, предшествующий календарному году обращения за пособием.

Иначе говоря, страховой случай (беременность и роды) является длящимся событием, а пособие выплачивается как до (70 дней), так и после родов (также 70 дней). Пособие до и после родов выплачивается и в увеличенном объеме. Например, в случае осложненных родов период выплаты пособия после рождения ребенка составляет 86 дней, а при рождении двух и более детей после многоплодной беременности — 110 дней (см. часть 1 статьи 10 Федерального закона № 255-ФЗ).

С этими аргументами мы обратились в арбитражный суд. Права женщины были защищены. Суд указал, что то обстоятельство, что листок нетрудоспособности выдан заявителю в предыдущем году, не может препятствовать реализации страхователем в целом гарантированных государством прав на социальную защиту, предоставляемую гражданам по добровольному социальному страхованию.

В силу части 2 статьи 9 Федерального закона № 255-ФЗ основаниями для отказа в назначении застрахованному лицу пособия по временной нетрудоспособности являются:

— наступление временной нетрудоспособности в результате установленного судом умышленного причинения застрахованным лицом вреда своему здоровью или попытки самоубийства;

— наступление временной нетрудоспособности вследствие совершения застрахованным лицом умышленного преступления.

В рассматриваемом случае оснований для отказа в назначении и выплате пособия по беременности и родам судом установлено не было. Арбитражный суд вынес решение в пользу моей доверительницы, признав отказ незаконным. При этом все судебные расходы были взысканы с ответчика в полном объеме, несмотря на возражения, описанные на десяти страницах.

Перефразируя известное выражение, скажу так: офис — это не роскошь, а место для встреч. По такому принципу я выбрал офис для работы и встреч с клиентами, который был удобен не только с точки зрения транспортной доступности, но и по своему расположению: на первом этаже и с отдельным входом.

Арендодатель по имени Али, человек с доброй душой и большим сердцем, принял меня с распростертыми объятиями, поскольку мы с ним дружим уже очень давно. В какой-то момент я решился на аренду у него офиса, хотя и понимал, что тот мне не по карману. Али убедил меня, сказав, что «по одежке встречают, по уму провожают, а офис у юриста — показатель немаловажный». На этом и порешили, учитывая тот факт, что мне удалось добиться от него скидки по дружбе.

Новый офис всегда интересно обустраивать, поскольку все выглядит немного по-другому, несмотря на то что вместе со мной переезжают та же мебель и те же картины. Прошло три месяца с того момента, как я «заселился» в новый офис, и вот в один из вечеров, когда я уже собирался уходить, выключая компьютер и убирая со стола одновременно, в дверь робко постучали, после чего в офисе появился Али с какой-то женщиной. Вид у них был удрученный, и я понял, что возвращение домой откладывается, и пригласил гостей присесть. Проблема моих визитеров заключалась в том, что в суде рассматривалось гражданское дело о взыскании ущерба, причиненного заливом квартиры, а ответчиком выступала женщина, пришедшая с Али и оказавшаяся его тещей.

Ситуация была серьезная. Во-первых, ущерб оценивался в крупную сумму, составлявшую более полумиллиона рублей. Во-вторых, из документов следовало, что виновной в заливе является теща Али — Гаюнар, поскольку она является собственником квартиры, из которой произошел залив нижерасположенных квартир. В качестве подтверждения прилагался акт о заливе, в котором управляющая компания указала, что залив произошел вследствие разрыва трубы полотенцесушителя.

Для сведения: ответственность управляющей компании заканчивается до первого отключающего устройства. Иными словами, управляющая компания отвечает за стояки холодной и горячей воды до крана (причем включительно). Об этом говорят Правила содержания общедомового имущества в многоквартирном доме (утв. Постановлением Правительства РФ № 491 от 13.08.2006).

Прорыв полотенцесушителя свидетельствовал о наличии вины Гаюнар, поскольку он находится за пределами первого отключающего устройства. Залив произошел в январе, а в акте вдобавок было указано, что в квартире были открыты окна и это явилось причиной прорыва трубы.

Али умолял помочь разрешить возникшую ситуацию в пользу его тещи. Я не мог гарантировать победу, поскольку только суд принимает решение, а мы, юристы, можем лишь способствовать его принятию и склонить чашу весов на сторону своего клиента. Дело было трудным, но я все же за него взялся. Чутье подсказывало мне, что в этой истории не все так, как описывал истец.

В первую очередь я ознакомился с материалами дела, изучил действующее законодательство и судебную практику. Все вело к тому, что Гаюнар придется выплачивать компенсацию ущерба.

Встреча с клиентом и опрос его по рассматриваемому делу всегда является полезным, поскольку решение юридической проблемы зависит не только от профессиональных качеств юриста, но и от полноты объективных данных, полученных от доверителя. Поэтому я попросил тещу моего арендодателя вновь приехать ко мне в офис для разговора. Однако ничего нового узнать не удалось. Я обратил внимание на фотографии с места залива — в квартире не был сделан косметический ремонт. Гаюнар пояснила, что квартира была куплена по договору долевого участия в строительстве и ремонт она сделать не успела.

После того как я прочитал в очередной раз акт о заливе и сопоставил информацию с тем, что сообщила Гаюнар, у меня родилась идея.

В судебное заседание пришли все стороны, хотя по такой категории дел в основном приходят только юристы. Истец очень эмоционально рассказывал, как он пострадал, как был уничтожен свежий дорогостоящий ремонт. Его юрист тихо дремал, ожидая скорейшего вынесения положительного для его клиента решения.

Несмотря на то что это была стадия ходатайств, судья не остановил излияния пострадавшего соседа снизу. Истец закончил, его юрист ограничился фразой о том, что ходатайств не имеется, и настала моя очередь привести свои доводы и заявлять ходатайства. Поскольку многоквартирный дом был недавно сдан и введен в эксплуатацию, то на все его составляющие действует гарантийный срок. Полотенцесушитель, который прохудился, также имеет гарантийный срок, который начинается с момента его установки. Поэтому первое ходатайство было о привлечении застройщика к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования. Второе ходатайство было направлено на истребование документации о вводе жилого дома в эксплуатацию, поскольку там имеются сведения о дате установки того самого полотенцесушителя.

Сторона истца в лице юриста не возражала против моих ходатайств, поскольку уверенность в причине залива — разрыв полотенцесушителя из-за распахнутых в морозную погоду окон — была стопроцентной.

Суд удовлетворил оба ходатайства, и судебное заседание было отложено. Нам предстояло выяснить еще один вопрос: могло ли прорвать трубу из-за низких температур. Для этого я обратился к эксперту, предоставив информацию из материалов дела. Эксперт пояснил, что для разрыва трубы необходимо, чтобы вода внутри замерзла. При постоянной циркуляции в трубе горячей воды она просто никак не могла замерзнуть, а чтобы это произошло, температура воздуха должна быть достаточно низкой.

Получив эти данные в следующем судебном заседании, я заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы с единственным, но очень важным вопросом: мог ли образоваться прорыв полотенцесушителя при тех обстоятельствах, которые описаны в акте о заливе. Суд удовлетворил и это ходатайство, поскольку данный вопрос являлся краеугольным в данной истории. Судье действительно стало интересно, может ли труба, в которой постоянно циркулирует горячая вода, разорваться при минус 10 градусов по Цельсию.

Гражданское дело вернулось от экспертной организации спустя полтора месяца. Выводы эксперта ошеломили истца: разрыв полотенцесушителя не мог произойти при описанных в акте обстоятельствах. Для этого нужна температура ниже 48 градусов по Цельсию, а на протяжении всего января такой температуры не было даже близко. Максимум минус 21. Истец тут же обвинил всех в том, что «эксперта купили, заключение незаконно», за что был наказан судебным штрафом, охладившим его пыл.

Попытки назначить дополнительную и повторную экспертизы не увенчались успехом, поскольку для этого не было оснований. Из документов о вводе в эксплуатацию следовало, что полотенцесушитель был установлен за полтора года до залива, а гарантийный срок устройства равен 60 месяцам.

Единственным выходом для истца была замена ненадлежащего ответчика (моего клиента) на надлежащего (застройщика). Однако юрист со стороны истца настолько растерялся, что ничего не стал менять: иск был обращен к Гаюнар. В итоге суд отказал в удовлетворении исковых требований в полном объеме. Нам удалось доказать, что залив произошел не по вине моего клиента, поскольку разрыв трубы случился из-за плохого качества материала, а вовсе не из-за открытых зимой окон.

Как-то раз позвонил мой друг, адвокат по уголовным делам, с которым мы учились в одном и том же высшем учебном заведении и вместе снимали квартиру в годы учебы. Живем мы в разных городах, видимся редко, чаще всего на рыбалке, куда ездим раз в год, а посему остается только созваниваться. Мы, как обычно, поговорили о наших житейских делах, справились о здоровье домочадцев, разузнали о победах на профессиональном поприще. И как-то само собой мой друг вспомнил, что у его знакомого идет судебное разбирательство о взыскании с него долга, который тот уже вернул. Поскольку гражданскими делами мой товарищ не занимается, то он предложил мне вести это дело.

Я не сразу согласился, поскольку у клиента не было доказательств возврата долга, а если бы были, тогда услуги юриста ему были бы ни к чему: либо кредитор не пошел бы в суд, либо клиент с легкостью доказал возврат денежных средств. Но что-то мне подсказывало, что дело обещает быть интересным.

Договорившись с клиентом о сумме гонорара, я полетел к месту проведения судебного разбирательства. Речь шла о нескольких миллионах рублей, поэтому клиент был готов оплачивать мои расходы по перелету и пребыванию в другом городе, только бы помощь была реальной.

До ознакомления с материалами дела в суде я уже разработал линию защиты, поскольку из разговора с клиентом почерпнул нужную информацию, которую теперь нужно было облечь в доказательственную форму и представить суду. Но давайте обо всем по порядку.

Мой клиент Вардан взял в долг по договору займа несколько миллионов рублей. Деньги были нужны для приобретения техники для его строительной фирмы. В банк решил не обращаться, поскольку процедура получения кредита достаточно сложная, нужно представить массу документов, а собирать документы он очень не любит. Факт получения займа был засвидетельствован распиской.

Перед получением денег Вардан выдал займодавцу доверенность на продажу дома с земельным участком. Это было сделано в качестве гарантии того, что он вернет долг. Хотя с юридической точки зрения этого недостаточно, необходимо было оформить залог недвижимости и зарегистрировать договор в территориальных органах Росреестра. Оформление доверенности не гарантирует заемщику, что займодавец в процессе возврата долга не продаст недвижимость, причем по той цене, по которой сам решит.

На протяжении полугода мой клиент отдавал деньги, забирал при этом первоначальную расписку, взамен писал новую, но с новой датой и указанием на то, что он вернул часть долга в определенном размере. В какой-то момент сумма уменьшилась, и Вардан возвратил всю сумму, забрав расписку.

Спустя время моему клиенту снова понадобились деньги на развитие нового направления. Не хватало совсем немного, поэтому Вардан решил взять в долг один миллион частями по сто тысяч. Встретились, договорились, Вардан написал расписку и разошлись.

Взаимоотношения между моим клиентом и займодавцем сложились приятельские, и Вардан забыл про выданную доверенность на продажу дома с землей. Как впоследствии оказалось, совершенно напрасно: Эльчин, так звали займодавца, продал дом с землей и ничего не сказал своему заемщику. Обнаружилось это обстоятельство, когда Вардан решил подарить эту недвижимость своему сыну на свадьбу. Придя в МФЦ для оформления договора дарения, отец с сыном узнали, что сделку совершить невозможно по причине наличия другого собственника у этой недвижимости.

Прихватив с собой праведный гнев, Вардан направился к Эльчину. К счастью, Карабахского конфликта между заемщиком и займодавцем не случилось. Мужчины поговорили как взрослые люди и договорились, что Вардан не возвращает взятые в долг денежные средства, а Эльчин не отдает деньги с продажи дома. Эти условия были записаны Варданом на салфетке и переданы займодавцу. Тот положил салфетку в карман, и мужчины пожали друг другу руки. Про расписку все благополучно забыли, с нее-то и начался конфликт в суде.

В исковом заявлении Эльчин указал, что он выдал один миллион рублей под 10 % в месяц. Поскольку в расписке не был указан срок возврата денежных средств, займодавец направил требование о возврате займа, а после того как не получил удовлетворения своего требования, обратился в суд. В итоге сумма, которая складывалась из суммы займа и процентов за 46 месяцев, из миллиона выросла до 5,6 миллиона.

Иск был подан по истечении трехлетнего срока на истребование денежных средств от продажи дома с земельным участком, что делало бессмысленным заявлять встречный иск о взыскании этих денег. А так как в расписке не был указан срок возврата долга, то заявлять о пропущенном сроке исковой давности было невозможно: срок давности в этом случае начинается с момента направления требования о возврате долга.

Я подготовил возражения относительно исковых требований, суть которых сводилась к следующему.

В расписке было указано, что заем выдается в размере один миллион рублей по 10 % в месяц. Повторюсь: не под 10 % в месяц, а по 10 % в месяц. Разница заключается в том, что если заем выдается по 10 % в месяц, то это означает выдачу займа частями — по 10 % от одного миллиона в месяц (по сто тысяч), как и было на самом деле. Если бы было указано, что заем выдается под 10 % в месяц, то речь шла бы о выдаче процентного займа с ежемесячным начислением процентов по 10 % в месяц.

Второе основание возражений сводилось к тому, что между сторонами отсутствуют взаимоотношения по займу. Заемщик и займодавец решили произвести зачет встречных требований: Вардан не возвращает сумму займа, а Эльчин — сумму, полученную от продажи дома. Доказательством проведения зачета служит передача салфетки, на которой были описаны условия зачета.

Однако главной проблемой было отсутствие доказательств получения истцом заявления о проведении зачета встречных однородных требований, как того требует закон в ст. 410 Гражданского кодекса РФ. После того как представитель истца сообщил, что никакого заявления о зачете его доверитель не получал, судья поставил вопрос о необходимости доказать этот факт.

Гражданское процессуальное законодательство содержит условие, при котором доказательство принимается в качестве такового: обстоятельства по делу должны быть подтверждены определенными средствами доказывания. Например, нельзя подтверждать факт возврата денежных средств по договору займа свидетельскими показаниями, поскольку эти факты должны подтверждаться другими средствами доказывания: расписками, безналичным перечислением денежных средств и т. д.

В нашем случае свидетелей, которые могли бы подтвердить факт передачи заявления о зачете, было бы недостаточно. Тогда я снова опросил своего клиента по всем обстоятельствам их встречи, причем разговор наш состоялся в том же самом кафе и за тем же столиком, где заключалась салфеточная сделка. Я обратил внимание на то, что в кафе есть камеры видеонаблюдения, и попросил хозяина кафе с нами поговорить. Каково же было мое удивление, когда Зураб, владелец кафе, сказал, что все записи за последние пять лет сохранились и не уничтожены. Объяснил он это тем, что ему лень чистить жесткий диск, места на нем еще достаточно, к тому же почти два года камеры висели просто для вида, запись не велась. Снова использовать камеры по прямому назначению Зураб начал только после того, как в кафе случилась драка и сотрудники следственных органов сильно ругались, что у них теперь больше работы: с записью было бы очевидно, кто зачинщик, кто еще участвовал в драке.

Мы попросили скинуть нам запись встречи Вардана и Эльчина, чтобы использовать в суде, и Зураб любезно согласился. Запись была очень плохого качества, на ней были видны Вардан и Эльчин, их манипуляции, но различить, что именно передается из рук в руки, и уж тем более что написано на клочке бумаги, было невозможно. С одной записью и свидетелями в суд идти было рискованно. Я решил сблефовать.

В судебном заседании истец со своим представителем чувствовали себя раскованно, поскольку у них все козыри были на руках, и ходатайств не подавали. Я же заявил сразу три ходатайства. Обычно ходатайства заявляются по одному, поочередно разрешаются судом с учетом мнения всех участников судебного процесса. Я об этом знаю, но решил заявить сразу все, чтобы оказать на истца психологическое давление. Первое ходатайство было о вызове и допросе явившихся свидетелей, которые, кстати, присутствовали при передаче салфетки. Второе ходатайство было о приобщении к материалам дела записи с камеры видеонаблюдения из того кафе, где произошла передача салфетки. Третье ходатайство было связано с назначением по делу судебной экспертизы для установления текста, написанного на салфетке. Кроме того, я отметил, что экспертиза дорогостоящая, передал суду документы, подтверждающие возможность проведения такой экспертизы одной экспертной организацией, где была указана весьма существенная сумма за выполнение подобных работ.

В этот момент нервы истца не выдержали, и он проговорился, что действительно был факт встречи и салфетка с написанными на ней условиями зачета действительно была ему передана. Представитель истца чуть в обморок не упал и попытался остановить своего доверителя, попросив о перерыве.

После перерыва рассмотрение дела продолжилось. В связи с тем, что истец начал говорить, я попросил не рассматривать заявленные мною ходатайства, а сначала допросить истца, которого не было на предварительном заседании, и тогда у меня не было возможности задать ему вопросы.

Суд согласился, поскольку показания истца могли исключить необходимость допроса свидетелей и назначения судебной экспертизы, что значительно сократит время рассмотрения дела и позволит завершить его в кратчайшие сроки.

Пообщавшись со своим юристом, Эльчин изменил показания, сказал, что он ошибся, признав, что получал салфетку с заявлением о зачете. Мои ходатайства его напугали, и в тот момент истец начал говорить правду, однако, немного успокоившись, он продолжил гнуть свою линию. Тогда мы перешли к обсуждению заявленных ходатайств. Естественно, сторона истца была против удовлетворения ходатайств, суд с учетом мнения сторон удовлетворил два из них: о допросе свидетелей и о приобщении записи камеры видеонаблюдения. Ходатайство о назначении судебной экспертизы было отклонено, поскольку суд посчитал невозможным установление текста расписки после просмотра записи. Конечно, мы сочли подобную мотивацию возмутительной, но смысла обсуждать решение суда по данному вопросу не было: все доводы и несогласия можно выразить в апелляционной жалобе.

Судебный процесс закончился для нас полным поражением. Суд удовлетворил требование о взыскании суммы долга в размере один миллион рублей и проценты в размере 4,6 миллиона рублей. Кроме того, были взысканы судебные расходы по оплате государственной пошлины и расходов на услуги юриста.

Надежда умирает последней, поэтому я подал апелляционную жалобу, в которой указал все нарушения, допущенные судом первой инстанции, но основными доводами по-прежнему были указанные в возражениях: долг возвращен зачетом, а процентов не было — заем выдан частями.

Впервые в моей практике судебное заседание в апелляционной инстанции откладывалось несколько раз по причине необходимости проверки доводов апелляционной жалобы. На последнем заседании судебная коллегия, состоящая из трех судей, удалилась в совещательную комнату и не выходила оттуда более часа.

Я волновался за исход дела как никогда, тем более что я знал правду этой истории. Когда оглашали апелляционное определение, казалось, стук моего сердца был слышен всем присутствующим в зале судебного заседания.

Суд апелляционной инстанции принял мои доводы и отменил решение суда первой инстанции полностью. В иске было отказано, и это была полная победа здравого смысла и правдивой позиции по делу.

Мотивы такого решения были следующими. Суд апелляционной инстанции, отменяя решение, согласился с тем, что в расписке указано «на передачу займа частями». Текст договора или иного документа должен толковаться буквально, то есть так, как там написано. А написано там, что миллион взят по 10 % в месяц и никак иначе.

По поводу зачета суд апелляционной инстанции принял во внимание мой довод о том, что истец злоупотребил своим правом. В заседании, в котором кроме письменного протокола также велась и аудиозапись судебного заседания (тогда это было экспериментом, аудиопротоколирование не являлось обязательным), истец подтвердил, что была встреча, на которой он получил салфетку с заявлением о зачете, а затем, после общения со своим юристом, изменил свою позицию. Статья 10 Гражданского кодекса РФ говорит о том, что при установлении злоупотребления правом суд в этой ситуации отказывает в защите нарушенного права. Факт зачета встречного однородного требования был доказан, а позиция истца, которая была изменена после консультации, не должна приниматься в расчет.

После судебного заседания Вардан настойчиво попросил меня поменять билет на другую дату. Я сначала сопротивлялся, но потом, посмотрев в календарь, поменял свое решение: завтра была суббота и у меня не было намечено важных дел.

Вечером было застолье, свойственное армянскому гостеприимству. Стол ломился от угощений, а хозяина застолья было не остановить. Каждый тост был связан с моим именем — пили за меня, моих родителей, за преподавателей из моего вуза, за моего друга, который меня рекомендовал, даже за президента нашей страны, который подписал Гражданский кодекс РФ. Вардан, пятидесятичетырехлетний мужчина с большим животом, танцевал народные танцы так, что все вокруг бы сказали, что он едва за тридцать перешагнул.

Я там был, мед, пиво пил… Но это уже другая история.

История началась с того момента, когда ко мне в офис вошла молодая женщина и сказала, что ей рекомендовали меня как самого лучшего юриста. Я, конечно же, был польщен, но предложил сначала рассказать свою историю, для того чтобы понять, справлюсь ли я с той проблемой, с который пришла Екатерина.

Девушка работала на крупном предприятии, штат сотрудников которого превышал несколько тысяч человек. Жизнь шла своим чередом: Екатерина вышла замуж, забеременела, благополучно родила и ушла в отпуск по уходу за ребенком, называемый в народе декретным. На тот момент по законодательству срок оплачиваемого декретного отпуска составлял полтора года. Сейчас этот срок составляет три года, правда, не для всех без исключения, но речь не об этом.

Екатерина обратилась ко мне с заочным решением суда, согласно которому она должна была выплатить своему родному предприятию более двухсот тысяч рублей. Прочитав решение, я понял, что компания вместо полутора лет выплачивала пособие три года. Впоследствии предприятие обанкротилось, и конкурсный управляющий начал изыскивать недочеты в работе предприятия, чтобы вернуть в конкурсную массу денежные средства для последующего расчета с кредиторами. Нет, компания обанкротилась отнюдь не из-за того, что Екатерине переплатили пособие. Неграмотно выстроенные рабочие процессы, неоправданные риски и хищения — вот что чаще всего является причиной банкротства компании.

Ситуация была нестандартная. С одной стороны, налицо ошибка работодателя, поскольку вместо полутора лет Екатерине выплачивали пособие три года. С другой стороны, я должен быть на стороне моей будущей клиентки и что-то придумать, ведь решение принято и есть очевидные факты переплаты.

Времени на раздумья практически не было: на подачу заявления об отмене заочного решения дается всего семь дней. Для отмены решения нужно представить суду уважительную причину неявки в назначенное время, а также доказательства, способные повлиять на исход дела.

С причиной неявки все было просто: Екатерина в этот день была на стоматологической операции, предупредила об этом суд, направив письмо по электронной почте, справка из стоматологической клиники была у девушки на руках.

С доказательствами, способными повлиять на исход дела, было сложнее. У Екатерины не было ничего, кроме ее умозаключений об абсурдности решения.

Законодательство построено таким образом, что переплату в виде неправильно выплаченных пособий или заработной платы можно было вернуть только в случае наличия недобросовестности со стороны получателя средств и отсутствия счетной ошибки. Только наличие одновременно двух этих обстоятельств позволяет взыскать указанные выплаты в качестве неосновательного обогащения (см. подпункт 3 статьи 1109 Гражданского кодекса РФ).

Истец в лице конкурсного управляющего ссылался на сбой в программе, используемой при начислении заработной платы и иных выплат. Однако никаких доказательств, кроме своих слов, истец не приводил. Это и возмущало Екатерину, которая только об этом и говорила.

Мне пришлось объяснить своей клиентке, что в отсутствие других доказательств, пояснения истца могут быть положены в основу решения, поскольку в силу статьи 68 Гражданского процессуального кодекса РФ они также являются доказательствами по делу. Поэтому нужно было работать уже с той ситуацией, которая сложилась.

Я начал размышлять о возможности сбоя в программе, анализировать, можно ли своевременно заметить и устранить неполадку. И тут меня осенило: денежные средства, выплачиваемые работнику в виде пособия по уходу за ребенком, учитываются в расходной части при расчете налога на прибыль. То есть работодатель может уменьшить налогооблагаемую базу по этому налогу на ту сумму, которую выплатил работнику.

Из этого следовало, что нам не нужно было устанавливать факт сбоя в программе и выяснять, как он повлиял на выплату пособия. Требовалось доказать, что предприятие в лице своих работников, ответственных за начисление выплат и сдачу налоговой и бухгалтерской отчетности, способно было увидеть ошибочно начисленные и выплаченные денежные средства. Халатность бухгалтера или нескольких бухгалтеров способствовала неправильному расчету пособия, что не является счетной ошибкой.

Действующее законодательство не дает определение понятию «счетная ошибка». Это приводит к тому, что на практике возникают сложности в принятии решения, что же является счетной ошибкой. Если неправильно умножили или поделили, то это ошибка при подсчетах, а значит, счетная ошибка. Это подтверждается позицией Верховного суда РФ и Роструда. Однако можно ли считать сбой в программе такой ошибкой — вопрос не из легких.

Кроме того, было много вопросов к самому истцу. В частности, локальными актами работодателя, например коллективным договором, могла быть предусмотрена выплата за счет средств работодателя пособия по уходу за ребенком до трех лет. Возможно, такое условие было и в трудовом договоре. Эти документы в суд представлены не были, как и те, которые подтверждали бы саму выплату денежных средств: в материалах гражданского дела не было платежных поручений, подтверждающих перечисление указанного пособия.

Я обратился за консультацией к своей знакомой, которая, помимо того что имеет экономическое образование и ученую степень кандидата экономических наук, ведет свое дело в сфере оказания бухгалтерских услуг. Итогом наших обсуждений стала бухгалтерская справка о невозможности совершения счетной ошибки и возможности ее своевременного обнаружения и исправления. По формальным признакам такого документа было достаточно для отмены заочного решения. Теперь оставалось убедить судью в том, что эти доказательства будут способствовать вынесению иного решения, нежели то, что уже имеется.

В судебном заседании мы ходатайствовали о приобщении документов, свидетельствующих об уважительной причине неявки и влияющих на итоговое решение суда. Несмотря на возражения истца, суд приобщил к делу эти документы и позволил выразить позицию по рассматриваемому вопросу. Кроме ссылки на бухгалтерскую справку как на доказательство, способное повлиять на исход по делу, я не преминул сообщить, что истцом не представлено доказательств невозможности выплаты пособия сверх установленного законом срока: в деле нет ни коллективного, ни трудового договоров, нет доказательств перечисления пособия вообще.

Судья удалилась в совещательную комнату и после непродолжительного отсутствия огласила определение об отмене заочного решения. Первая победа обязательно должна принести победу окончательную — с этой мыслью я отправился готовиться к основному заседанию.

В назначенный судом день судебного заседания все шло как-то неправильно. Сначала я забыл документы на столе, и за ними пришлось возвращаться. Затем пошел сильный снегопад, парализовав на некоторое время дорожное сообщение. Судебные заседания, а в тот день их было три, начинались с задержкой. Заседание по делу Екатерины было последним, и я ехал туда уже с опозданием, тщетно пытаясь дозвониться до помощника судьи и предупредить о том, что задерживаюсь по техническим причинам. На мою удачу в этом суде также были задержки, мне пришлось еще час дожидаться своей очереди.

Истец на стадии ходатайств попросил приобщить к материалам дела документы, свидетельствующие, по его мнению, об убедительности позиции и доказанности обстоятельств, имеющих значение по делу. Среди них были платежные поручения о перечислении денежных средств за вторые полтора года, при этом платежных поручений за первые полтора года истец не удосужился представить. Также был предъявлен скриншот экрана монитора с открытой программой, где было установлено, что Екатерине назначено пособие, стоит галочка напротив периода полтора года и представленного полного комплекта документов. Других документов истец не предъявил.

Истец, принеся кучу ненужных документов, рассчитывал на то, что я попрошу отложить судебное заседание, чтобы ознакомиться с ними и подготовить позицию по делу. Однако я заявил суду, что мне не требуется время на подготовку, поскольку готов дать оценку представленным документам и высказать свою позицию уже сейчас.

Относительно представленных документов и по делу вообще я обосновал свою позицию следующим образом. Истец не доказал факт совершения счетной ошибки, тем более вследствие сбоя программы:

— не представлено ни одного документа, свидетельствующего о неправильных расчетах;

— нет документов, подтверждающих сбой программы или то, что о нем стало известно только спустя полтора года;

— не представлено документов, подтверждающих излишнее перечисление денежных средств (платежные поручения представлены только за полтора года), поскольку из представленных документов можно сделать вывод, например, что пособие выплачено с опозданием;

— в назначении платежа указано, что это перечисление заработной платы, а в материалах дела нет доказательств того, что ответчик находился в декретном отпуске до достижения ребенком возраста трех лет, следовательно, Екатерина могла в этот период работать;

— ответчиком в опровержение доводов истца представлено никем не оспоренное заключение специалиста, которое подтверждает доводы ответчика об отсутствии счетной ошибки и исключает ее априори.

Кроме того, все забыли об еще одном юридически значимом обстоятельстве — добросовестности получателя выплаты, которая, а точнее, ее отсутствие, должна быть доказана истцом.

О добросовестности ответчика свидетельствовал тот факт, что Екатерина не знала о поступающих денежных средствах. Об этом свидетельствовала выписка по счету зарплатной банковской карты, из которой видно, что денежные средства поступали, но не снимались, как это было с суммами, перечисляемыми в первые полтора года. Дополнительно была представлена справка из банка о том, что уведомления по банковской карте не были подключены.

Судебное следствие было завершено, мы с оппонентом выступили в прениях, и судья ушла в совещательную комнату. Сорок минут томительного ожидания — и решение было оглашено: в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме. Победа далась нелегко, но тем она слаще.

За оплошность нерадивых сотрудников поплатился работодатель. Однако, как говорится, в умелых руках и посох — балалайка. Нужно следить за работой компании.

Многие юристы относят дела по взысканию алиментов к категории простых. Возможно, они не встречали сложные дела, где необходима долгая и кропотливая работа, а может, они настолько отшлифовали свое мастерство на подобных делах, что, как говорится, щелкают их как семечки. Я не классифицирую дела на сложные и простые, а потому уделяю внимание каждому случаю одинаково.

Знакомая моей клиентки как-то раз получила повестку в суд. Жутко испугалась, поскольку в повестке она была указана ответчиком. Стала искать специалиста для получения юридической помощи и познакомилась со мной.

История достаточно распространенная. Бывший супруг Галины обратился в суд с заявлением об изменении размера алиментов в связи с тем, что у него в другом браке родился еще один ребенок. Семейное законодательство устанавливает правила определения размера алиментов в зависимости от количества детей. На одного ребенка отдельно проживающий родитель должен уплачивать четверть от своего дохода, а на двоих — треть. Получается, что у алиментообязанного детей двое, а содержит он первого ребенка по-прежнему в размере 25 процентов от своего заработка.

Для того чтобы суд снизил размер алиментов, отдельно проживающий супруг должен доказать, что его материальное положение изменилось. У Сергея, бывшего супруга Галины, в качестве аргументов была лишь информация о том, что у него родился еще один ребенок, в связи с чем его материальное положение ухудшилось.

Однако мы представили возражения, согласно которым просили суд отказать в иске полностью. Сергей, по нашему мнению, не смог доказать ухудшение своего материального положения. Заработок Сергея, как следует из представленных справок, почти в три раза превышает среднюю заработную плату по региону и в десять — минимальный размер оплаты труда. Его материальное положение вполне позволяет содержать и старшего ребенка, и младшего, и даже всю его новую семью. Суд согласился с нашей позицией и отказал новоиспеченному дважды отцу в удовлетворении исковых требований.

В другой истории мне довелось также участвовать на стороне ответчика. Но в этом деле обращение в суд о взыскании алиментов последовало от нетрудоспособной матери, получающей пенсию по старости.

Александра Марковна требовала от своих дочерей, младшей из которых было почти 50 лет, алименты в твердой денежной сумме в размере двух прожиточных минимумов: по одному с каждой. Когда Светлана и Надежда принесли исковое заявление, первым делом я спросил, почему они не помогают своей матери. Ответ был эмоциональным и таким долгим, что мы два раза прерывались, чтобы попить чай, а я пожалел, что спросил об этом.

На самом деле ситуация обстояла не так, как ее описала пожилая истица. Несколько лет назад младшая дочь Александры Марковны, Светлана, вышла замуж во второй раз. Поскольку семья испытывала жилищные трудности, все проживали в трехкомнатной квартире будущей истицы. Спустя полтора года Валерий, супруг Светланы, получил жилищный сертификат как военнослужащий и молодая семья с сыном Светланы от первого брака переехала в новое жилье. Александра Марковна стала скучать по своим родственникам, и тогда начались первые конфликты. Сначала женщина требовала уделять ей внимание минимум три раза в неделю, а потом и вовсе каждый день. Кроме того, новоиспеченная теща начала настраивать дочь против нового мужа, сочиняя про него небылицы и всячески пытаясь его дискредитировать в глазах Светланы. Продолжалось это достаточно долго, но терпению дочери пришел конец: родственницы поругались. Как выяснилось позже, Надежда по аналогичным причинам конфликтовала с матерью. Дочери пытались наладить отношения, но все было бесполезно, потому что мать стояла на своем, поставив детей перед выбором: либо мужья, либо она. Женщинам было грустно от такого положения вещей, но пришлось выбирать не в пользу матери, не теряя при этом надежды на примирение с ней.

Юридически значимыми обстоятельствами при рассмотрении дел о взыскании алиментов с детей в пользу родителя являются нетрудоспособность и нуждаемость алиментополучателя. Оба понятия толкуются в юридическом смысле. Нетрудоспособность не всегда является неспособностью трудиться. Например, пенсионер является нетрудоспособным в силу закона, но трудиться он может. Нуждаемость в юридическом смысле — оценочное понятие. Как правило, человек нуждается, если его доход не превышает прожиточный минимум. Однако если прожиточный минимум соблюдается, то человек все равно может быть нуждающимся. В частности, когда у него имеется заболевание, требующее дорогостоящего лечения.

Размер пенсии Александры Марковны составлял два прожиточных минимума пенсионера по региону. В собственности у нее была трехкомнатная квартира, часть которой (две комнаты) она сдавала студенткам. К иску были приложены чеки на покупку лекарств.

Проанализировав все суммы доходов и расходов, можно было сделать очевидный вывод: истица вовсе не является нуждающимся родителем, поскольку ее доход превышал даже доход дочерей (не вместе взятых, а каждой по отдельности). Приложенные чеки свидетельствовали о покупке лекарств, но в суд не было представлено доказательств того, кто их купил, а также необходимости их приобретения. В таких случаях необходимо представить медицинские документы о назначении врачом соответствующих препаратов.

В итоге суд отказал в удовлетворении иска в полном объеме.

Продолжая тему алиментов, расскажу еще один случай, который выбивается из разряда обычных. Ко мне обратился мужчина с просьбой помочь разобраться в правильности действий судебных приставов. У него, по данным Федеральной службы судебных приставов (ФССП), образовалась крупная задолженность по алиментам. В то же время Виталий ежемесячно выплачивает алименты, отправляя денежные средства почтовым переводом. Деньги ни разу не вернулись, а бывшая супруга ни разу его не упрекнула в том, что он не помогает ребенку.

С огромной пачкой почтовых квитанций, в которых в качестве назначения платежа было указано «алименты», мы направились к судебному приставу-исполнителю. Выяснилось, что исполнительное производство длится уже пятый год! И все это время у Виталия копилась задолженность по алиментам. Так сложилось, что Виталий не пользовался банковскими картами, официального заработка не имел, в связи с чем пристав не смог отыскать у него денежные средства, чтобы обратить на них взыскание. Следует сказать, что и пристав мог бы быть порасторопнее: по месту жительства моего клиента за такой длительный период он ни разу не побывал, хотя Виталий проживает по месту своей регистрации.

Я написал заявление о перерасчете задолженности с учетом представленных квитанций. В итоге Виталий даже переплатил небольшую сумму, которая в дальнейшем была зачтена в сумму предстоящих платежей.

На этом и разошлись, но ненадолго. Виталий снова обратился ко мне за помощью, в этот раз бывшая супруга Мария оспаривала постановление пристава о перерасчете задолженности, поскольку, как она утверждала, ни копейки не получила по переводам, квитанции о которых мы представили приставу.

В судебном заседании выяснилась очень интересная деталь. В квитанциях о получении денежных средств на почте напротив фамилии бывшей супруги стояла подпись, но эта подпись была совершенно не похожа на подпись Марии. Адвокат бывшей супруги написал заявление о проведении проверки на почте, одновременно подав административный иск об оспаривании постановления пристава.

В ходе рассмотрения дела выяснилось, что денежные средства, которые предназначались дочери Виталия как алименты, получала почтальон, расписываясь за Марию. Материалы служебной проверки были переданы в следственные органы для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. Административный иск был оставлен без удовлетворения, поскольку обязанность моего клиента по уплате алиментов была исполнена, пристав не мог не осуществить перерасчет. Марии же было рекомендовано заявить гражданский иск в рамках уголовного дела о взыскании с почтальона денежных средств.

Узнав об этом, Виталий стал переводить денежные средства исключительно на счет ФССП, чтобы в дальнейшем они все-таки доходили до его дочери.

Решение любого семейного вопроса для юриста — весьма деликатная задача. С одной стороны, на юриста возложено обрамление семейной дилеммы в юридическую рамку, с другой — выяснение интимных подробностей — такая же часть работы, как и написание иска или возражения на него.

Ко мне обратилась женщина с просьбой помочь в деле об оспаривании отцовства. Бывший муж, с которым дама не в браке уже 13 лет, обратился в суд с заявлением, что пятнадцатилетний подросток не его сын.

Екатерина настаивала на том, чтобы я ей ответил, зачем спустя столько лет мужчина, записанный отцом ее сына, оспаривает свое отцовство. Я, конечно же, не мог этого знать до тех пор, пока сам бы этого не выяснил. Поэтому задал контрвопрос: сын на того отца записан или нет (как у М. Горького — а был ли мальчик?)? На этот вопрос я получил однозначный ответ, что сын и отец — биологически родные люди, запись в актах гражданского состояния была сделана через добровольное установление отцовства, поскольку Екатерина с отцом ребенка не состояла в зарегистрированном браке.

Юристу, как и врачу, необходимо сообщать только правду и не скрывать информацию. В противном случае «диагноз» будет поставлен неверно, а судебный процесс будет, вероятнее всего, проигран. Бояться откровенности не стоит, поскольку все сказанное становится профессиональной тайной.

Я засомневался в правдивости своей клиентки, уж очень бурно она отреагировала на мой безобидный вопрос. Поэтому я решил избрать тактику, которая позволит в определенный момент выбрать вариант поведения в суде.

В первую очередь на стадии ходатайств, когда ни одна из сторон не дает пояснений, мы просили суд передать дело по подсудности. Моя клиентка зарегистрирована по месту жительства в Краснодаре. А по общим правилам гражданско-процессуального законодательства рассмотрение гражданского дела должно происходить по месту жительства ответчика. Истец в лице своего представителя сильно возражал против передачи дела в другой регион, ссылаясь в том числе на то, что у Екатерины временная регистрация в городе, где рассматривалось дело, а сын здесь посещает школу.

Однако это не убедило судью. В Конституции РФ закреплено неотъемлемое право на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которого оно отнесено законом (ст. 47 Конституции РФ). Поэтому дело все же было передано в суд Санкт-Петербурга.

Истец, написав и подав иск, не приложил ни одного доказательства, которое бы свидетельствовало о том, что он не является отцом ребенка моей клиентки. Единственное, что он предполагал осуществить, так это ходатайствовать о назначении генетической экспертизы, о чем «папаша» указал в иске. Возражать против ее назначения было бессмысленно, поскольку представление доказательств, чем и является проведение экспертизы, является правом стороны по делу, в данном случае истца. Поэтому мы не только не возражали против ее проведения, но и не явились в суд, чтобы не давать пояснения.

Пришло время проведения экспертизы. Накануне я созвонился с Екатериной, чтобы уточнить, нет ли форс-мажорных обстоятельств, препятствующих завтрашней экспертизе. В ответ я услышал рыдания, и стало ясно, что нам есть о чем поговорить.

В кафе, где мы договорились встретиться, не было никого, кроме персонала: время завтрака уже прошло, а время обеда еще не наступило. Екатерина была чем-то встревожена. На вопрос «что случилось?» я получил вполне ожидаемый ответ: Екатерина боялась проводить экспертизу. Я очень часто слышу подобные вопросы от своих клиентов: «А вдруг экспертиза покажет, что отец не отец, что с этим делать?» Вот и сейчас, услышав привычное волнение, я, как обычно, задал встречный вопрос: «А есть сомнения в том, что он не отец?» Как правило, все женщины отвечают, что истец является отцом, без каких-либо сомнений. Однако Екатерина наконец-то призналась: в действительности истец биологическим отцом не является. Когда будущие супруги познакомились, Екатерина была уже на четвертом месяце беременности. Супругами называю их условно, поскольку брак между ними не был зарегистрирован, а отцовство устанавливалось в добровольном порядке в территориальном органе ЗАГС.

В соответствии с пунктом 3 статьи 48 Семейного кодекса РФ отцовство лица, не состоящего в браке с матерью ребенка, устанавливается путем подачи в орган записи актов гражданского состояния совместного заявления отцом и матерью ребенка.

Я не стал читать клиентке нотации, хорошо, что она мне призналась, хотя, конечно, могла это сделать и раньше, чтобы можно было сразу избрать тактику поведения. Мое чутье не подвело: я правильно сделал, что не стал давать в суде пояснения по делу. Если бы мы сначала говорили одно, а затем другое, то суд мог бы сделать вывод, что мы выбираем способ защиты для того, чтобы выиграть процесс. Учитывая, что суд выносит решение, основываясь не только на доказательствах, но и на внутреннем убеждении, это убеждение могло быть не в нашу пользу, и процесс было бы сложно направить в нужное и, самое главное, положительное направление.

Я успокоил Екатерину и отправил ее с сыном на экспертизу, а сам стал думать, как помочь своей клиентке выиграть суд. Кстати сказать, если не явиться на экспертизу, то суд признает факт доказанным в зависимости от того, какая сторона уклонилась от проведения экспертизы (часть 3 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса РФ). Поэтому в любом случае проводить экспертизу было необходимо.

По прошествии нескольких недель результаты генетической экспертизы вместе с делом поступили в суд. Эксперт пришел к выводу, что истец биологическим отцом не является.

Екатерина с мужем-истцом прожила 2 года, а затем они расстались. С тех пор прошло достаточно много лет, и все это время моя клиентка получала алименты от отца ребенка, который, оказывается, ему не отец, лишала его родительских прав, взыскивала неустойку за несвоевременную оплату алиментов и т. д.

Однажды Екатерина обратилась в суд с требованием, как любят его называть женщины, о лишении отцовства. По сути, Екатерина сама хотела много лет назад оспорить отцовство нынешнего истца и жить своей жизнью, не обременяя себя его присутствием в их с сыном жизни. Но отсутствие юридического образования и возможности оплачивать услуги юриста не позволило довести дело до конца, точнее, даже его начать. После подачи иска его сначала оставили без движения, чтобы Екатерина смогла устранить недостатки искового заявления, а затем вернули иск, поскольку недостатки так и не были устранены.

Расставание, как выяснилось, было обусловлено тем, что неродной отец не смог смириться с тем, что он воспитывает «чужого» ребенка и не является биологическим отцом. Постоянные ссоры на этой почве регулярно происходили на глазах у знакомых и близких Екатерины.

В те годы, когда у Екатерины родился сын, в России начиналась эпоха интернета. Екатерина писала письма «отцу» ребенка на электронную почту. В одном из писем истец, отвечая на вопрос, почему он не помогает сыну и не платит алименты, упоминал, что не собирается «оплачивать жизнь чужого ребенка», советовал найти родного отца и с него получать деньги.

Именно эти доказательства: определение суда о возвращении искового заявления, письмо из электронной почты и показания свидетелей мы предъявили суду. Как это могло помочь? Все очень просто. Семейный кодекс РФ в пункте 2 статьи 52 провозглашает, что требование лица, записанного отцом ребенка на основании пункта 2 статьи 51 настоящего Кодекса, об оспаривании отцовства не может быть удовлетворено, если в момент записи этому лицу было известно, что оно фактически не является отцом ребенка. Наша ситуация как раз подпадала под эту норму закона, поскольку в пункте 2 статьи 51 Семейного кодекса РФ речь идет о записи об отце ребенка по совместному заявлению матери и отца, что и было осуществлено после рождения сына Екатерины.

Адвокат противоположной стороны не ожидал такого поворота. Видимо, истец рассказал ему историю взаимоотношений с моей клиенткой полностью. Суд, естественно, отказал в удовлетворении иска. Неродной отец остался отцом.

Как говорится, назвался груздем — полезай в кузов.

Законодательство любой страны несовершенно. Где-то в большей степени, где-то в меньшей, но лазейки для злоупотребления всегда можно найти.

Однажды мне довелось участвовать в судебном разбирательстве между предпринимателями. Один подал на другого в суд с требованием взыскать круглую сумму по договору займа, а также начисленные проценты в соответствии с договором. Замечу, что сумма процентов за пользование займом составляла половину от суммы займа.

Предприниматели были из разных регионов. Истцом представлена копия договора займа, в которой было установлено, что все споры должны разрешаться по месту жительства займодавца. Поэтому истец подал в суд по месту своего жительства в арбитражный суд своего региона. Это так называемая договорная подсудность, когда стороны договора заранее определили, где будет проходить судебное разбирательство, если не получится договориться до суда.

Ответчик, интересы которого я представлял, узнал об этом судебном процессе чисто случайно, но самое главное — вовремя. Подготовиться к судебному заседанию не получилось, поскольку письмо с повесткой было получено накануне, а исковой материал, который истец при подаче иска направляет, как правило, почтой, мой клиент не получил: то ли отправили не туда, то ли еще не пришло письмо, то ли где-то затерялось… В общем, пришлось идти вслепую, основываясь только на рассказах клиента.

Первое, о чем было заявлено в суде, — иск ответчик не получил, поэтому отзыв на иск не подготовлен. Второй вопрос, который был поднят на обсуждение, — вопрос подсудности: ответчик проживает в другом регионе, значит, по общему правилу судебное разбирательство должно проходить в арбитражном суде региона проживания ответчика. Представитель истца возражал о передаче дела по подсудности, мотивируя тем, что в договоре займа указано рассмотрение дела по месту жительства истца. Предполагая такую мотивацию, я попросил представить подлинник договора.

Дело в том, что суд при оценке каждого доказательства руководствуется Арбитражным процессуальным кодексом РФ (АПК РФ), а именно статьей 71 АПК РФ. В части 6 названной статьи указано, что арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа. Таким образом, чтобы считать доказанным факт заключения договора займа и, в частности, соглашения о подсудности, нужно в суд представить подлинник договора займа.

Судебное заседание было отложено, а в определении арбитражный суд указал на необходимость представления истцом подлинника договора займа.

Прошло два месяца с момента заседания, и настал день второго судебного заседания. До заседания я в очередной раз подал заявление о том, что документы, запрошенные судом с обязанностью истца представить их заблаговременно, ответчиком не получены.

Истец представил в заседании расчет судебных расходов, но стороне ответчика не направил и даже в заседании не передал, мотивируя это тем, что пока неизвестно, какую сумму взыщет суд. Однако в такой ситуации ответчик лишается права представить возражения на заявление о взыскании судебных расходов. Поэтому документы хоть и были приняты, но истца вновь обязали представить недостающие документы ответчику.

Такие действия также расцениваются как злоупотребление. Последствия для злоупотребившей своими правами стороны установлены законом. В частности, на сторону, которая злоупотребляет своими процессуальными правами и (или) процессуальными обязанностями, могут быть отнесены все судебные расходы, даже в том случае, если сторона в итоге выиграет процесс (ст. 111 АПК РФ).

В ходе второго заседания я настаивал на рассмотрении ходатайства о передаче дела по подсудности. Представитель истца, естественно, настаивал на отказе в удовлетворении ходатайства, поскольку в копии договора было указано на договорную подсудность. Суд ушел в совещательную комнату и вынес вполне справедливое определение о передаче дела по подсудности. Это была маленькая победа, поскольку в такой ситуации истец не может в дальнейшем ссылаться на копию договора без предъявления подлинника. Соответственно, все условия договора, на основании которых истец основывает свои требования, не будут приниматься судом в расчет. Все договорные проценты, неустойка также не будут взыскиваться.

Дело ушло в другой регион, и было назначено очередное судебное заседание. Истец представил в материалы дела платежное поручение, из которого следовало, что денежные средства были отправлены и списаны с расчетного счета истца с назначением платежа: перечисление денежных средств по договору займа.

Неоспоримое доказательство перечисления денег, при этом платежное поручение, по сути, не является доказательством заключения договора займа. И вот почему.

В соответствии с п. 1 ст. 807 Гражданского кодекса РФ (ГК РФ) по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг.

Статья 808 ГК РФ предусматривает письменную форму договора при займе больше 10 000 рублей для физических лиц, а для юридических лиц (организаций) — независимо от суммы. Последствия несоблюдения письменной формы сделки предусмотрены ст. 162 ГК РФ: несоблюдение простой письменной формы сделки лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства.

Чтобы подтвердить отношения займа, истцу необходимо было представить доказательства того, что ответчик взял на себя обязательство по возврату денежных средств, как того требует ст. 807 ГК РФ. Однако платежное поручение об этом не свидетельствует, поскольку назначение платежа формируется тем лицом, которое перечисляет денежные средства, и не зависит от воли получающего эти денежные средства. Поэтому в такой ситуации истец выбрал неправильный способ защиты, и иск не может быть удовлетворен по указанным в нем основаниям.

Единственный способ, при котором истец вправе обратиться в суд, — это взыскание неосновательного обогащения.

Однако история повернулась совсем по-другому. Мой доверитель все время говорил, что деньги по договору займа он не получал. Я это воспринял как тот факт, что по договору займа денег не получено, но деньги на счет поступили. Поэтому отвечал, что деньги-то все равно получены. Однако в очередной раз поговорив с клиентом, мы все-таки нашли понимание друг с другом: деньги на счет не поступали вовсе!

Я стал разбираться: как могло случиться, что деньги были перечислены и этому есть бесспорное доказательство, но не зачислены на счет ответчика. Оказывается, это возможно. При перечислении денежных средств истцом была допущена ошибка в указании ИНН получателя платежа, поэтому платеж был перечислен, но не зачислен на счет ответчика, получив статус «невыясненный». Поскольку платеж «завис», по инструкции банк направляет отправителю уведомление с просьбой уточнить платеж. При отсутствии уточнения со стороны отправителя денежные средства ему возвращаются.

Я попросил клиента взять выписку по расчетному счету за весь период с даты платежа по настоящее время, чтобы подтвердить отсутствие прихода денежной суммы как в день платежа, так и после него вплоть до даты подачи иска. Также ходатайствовал перед судом об истребовании выписки по расчетному счету истца, чтобы подтвердить свое предположение о том, что платеж вернулся истцу.

Итог был очевиден: деньги ушли со счета истца, побыли в статусе невыясненного платежа и вернулись обратно. Естественно, истцу в иске было отказано. Более того, судебные расходы на оплату услуг юриста были взысканы с истца в полном объеме, что бывает крайне редко. Видимо, действия истца были расценены судом как злоупотребление своим правом.

Наша жизнь наполнена разными событиями. Одни удивляют и поражают, другие остаются практически незамеченными, а есть те, которые мы не можем забыть, как, например, одна история из моей практики.

Номер моего телефона доступен каждому, кто захочет найти юриста среди юристов: он есть на различных информационных ресурсах, на сайте компании и в контактах друзей, знакомых и клиентов. Мне позвонила женщина и сообщила, что мой номер ей дала подруга, которая является моей клиенткой. Проблема была не у обратившейся ко мне женщины, а у ее дочери, которая не могла получить паспорт. Дочери к тому времени уже исполнилось 22 года, и она никогда не получала паспорт. Более того, Светлана (так зовут девушку) успела родить двоих детей, которым не смогла оформить свидетельства о рождении по причине отсутствия паспорта у нее самой.

Обратившись в органы по вопросам миграции, Светлана не смогла установить личность: не было документов, доподлинно свидетельствующих о том, что она — это она.

Изучив все документы, мы стали восстанавливать картину происходящего до достижения Светланой 14 лет. На каждое событие был свой документ: родилась — свидетельство о рождении, посещала детский сад — справка из дошкольного образовательного учреждения, училась — справка из образовательного учреждения, однако аттестат не выдан, поскольку нет паспорта. Дальше подготовили доказательства, что Светлана является собой: фотографии Светланы с родителями, друзьями, добыли справку из детского лагеря о том, что девочка там отдыхала, к этой справке — общее фото из лагеря. Заручились поддержкой свидетелей, и я сформировал исковой материал.

Поскольку паспорта у Светы не было, то и доверенность сделать было невозможно. Поэтому исковое заявление подписала моя беспаспортная клиентка, а весь исковой материал пришлось отправить почтой, ведь в суде без паспорта исковое заявление сдать нельзя.

Этот случай удивил даже видавшего виды судью: гражданское дело рассматривалось председателем суда. Он собирал картину из представленных нами пазлов и, как любой судья, ставил под сомнение каждое представленное доказательство. Свидетели были допрошены чуть ли не под пытками времен святой инквизиции. Хотя свидетелям, по их словам, проще было ощутить на себе пытки инквизиторов, чем еще раз подвергнуться подобному допросу со стороны судьи.

В итоге суд вынес решение, которым установил факт идентичности личности. После получения решения суда Светлана получила паспорт и оформила детям свидетельства о рождении.

Но в некоторых ситуациях для получения паспорта установления личности недостаточно. Самвел прошел стандартную процедуру установления личности в органах по вопросам миграции, представив необходимые документы и заручившись поддержкой свидетелей, среди которых были и родители. Однако паспорт получить он не смог. Самвел по национальности армянин, в связи с этим миграционные служащие предложили молодому человеку подтвердить, что у него отсутствует гражданство Армении. Самвел родился и вырос в России, учился в России и в Армении никогда не был. Однако это не позволило ему подтвердить отсутствие армянского гражданства. Дело в том, что Республика Армения в своем законодательстве установила уникальную правовую норму: каждый армянин независимо от места рождения автоматически получает гражданство Армении. По этой причине армянское консульство выдало справку, согласно которой Самвелу документы не выдавались, но он является гражданином Армении. С этой проблемой он ко мне и обратился.

Ребенок приобретает гражданство Российской Федерации по рождению, если на день рождения ребенка (статья 12 Федерального закона от 31.05.2002 № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»):

а) оба его родителя или единственный его родитель имеют гражданство Российской Федерации (независимо от места рождения ребенка);

б) один из его родителей имеет гражданство Российской Федерации, а другой родитель является лицом без гражданства, или признан безвестно отсутствующим, или место его нахождения неизвестно (независимо от места рождения ребенка);

в) один из его родителей имеет гражданство Российской Федерации, а другой родитель является иностранным гражданином, при условии, что ребенок родился на территории Российской Федерации либо если в ином случае он станет лицом без гражданства;

г) оба его родителя или единственный его родитель, проживающие на территории Российской Федерации, являются иностранными гражданами или лицами без гражданства, при условии, что ребенок родился на территории Российской Федерации, а государство, гражданами которого являются его родители или единственный его родитель, не предоставляет ребенку свое гражданство.

Ситуация тупиковая: с одной стороны, по месту рождения (так называемое право почвы) Самвел — гражданин России, с учетом того, что отец Самвела получил российское гражданство до его рождения («право крови»). С другой стороны, армянские власти признают его своим гражданином и выдают об этом соответствующие документы. Универсальный способ разрешить сложившуюся ситуацию — обратиться в суд, что и было сделано.

Однако и тут оказалось не все так гладко. Мама Самвела получила российское гражданство после его рождения, что юридически не позволяло обратиться в суд на основании «права почвы и крови», поскольку ребенок должен родиться у российского гражданина. А с отцом была другая проблема: его фамилия не совпадала с фамилией Самвела: разница была в одной букве. Учитывая эти детали, единственным способом установить правовую связь между моим клиентом и российским государством оставалось установление факта родства отца и сына, а далее — факта наличия российского гражданства.

Обычно в таких ситуациях государственные органы по вопросам миграции отдают решение вопроса на откуп суду. Что и было сделано. Представив доказательства родства, нам удалось решить бюрократическую проблему, и иск был удовлетворен.

Оба наших героя, получив паспорта, спокойно пользуются своими гражданскими правами. Светлана наконец устроилась на работу, а дети были оформлены в дошкольные образовательные учреждения. Самвел, как и мечтал, женился на прекрасной девушке.

Законов в нашей жизни очень много. Например, законы физики, которые невозможно нарушить. Есть законы, которые созданы людьми: нормы права и морали. Но в жизни есть еще такие закономерности, ни установить, ни понять которые человек не в силах. Одну из таких закономерностей многие зовут законом бумеранга. Есть еще закон подлости, но сейчас речь не о нем.

Мои коллеги из фирмы Avocat специализируются на юридической помощи российским гражданам за пределами нашего государства. Если нужно сопроводить сделку с недвижимостью, оформить наследство или создать бизнес на территории Европы, то это к ним.

Одним из клиентов компании Avocat являлся бизнесмен Платон Захаров. У него была масса дел на территории одного европейского государства, поэтому он обратился за помощью к моим коллегам.

На протяжении двух лет они успешно сотрудничали. Однако жизнь внесла свои коррективы: в мире случилась пандемия и границы между странами закрылись. В тот момент руководитель и собственник компании Avocat Прохор находился в Европе. Не вдаваясь в подробности законодательства европейских стран, скажу, что вернуться можно было, но только при помощи российского МИДа, однако в этом случае бизнес моих коллег перестал бы работать: вопросов россиян, требующих решения на территории Европы, стало еще больше, а авиасообщение было ограничено вывозными рейсами. Поэтому руководитель компании принял решение остаться за границей, а работники перешли на удаленную работу.

Прошел год удаленки, работа шла, бизнес удалось спасти. Но беда пришла откуда не ждали. Прохор позвонил мне и сообщил, что на расчетный счет был наложен арест на сумму почти десять миллионов рублей. Часть денежных средств уже списана, причем немаленькая сумма, остальное обязательно спишут, поскольку исполнительный лист предъявлен напрямую в банк. Это полностью парализовало деятельность компании, нечем было расплачиваться с контрагентами, платить за необходимые сервисы, зарплату…

Я начал разбираться и выяснил, что в банк предъявлен исполнительный лист от того самого Платона Захарова. Из материалов дела следовало, что Захаров обратился в суд о взыскании с моих коллег неосновательного обогащения. Якобы он обратился к ним за помощью, но не получил услуги, акты об оказании услуг не составлялись.

Это было очень странно, и вот почему. Во-первых, клиент на протяжении двух лет регулярно перечисляет денежные средства. Это происходило не разово, а частями, на протяжении длительного времени. Во-вторых, Платон указал в исковом заявлении, что обратился за одной услугой, а в платежных документах в качестве оснований платежа указано аж шесть разных услуг.

Созвонившись с руководителем компании Avocat, мы устроили разбор полетов. Первое, что я услышал, — подтверждение, что услуги все оказаны. На мое предложение предоставить акты, которые свидетельствовали об оказании услуг, Прохор ответил, что они отсутствуют. Услуги, как правило, нематериальны, их нельзя пощупать. Например, доставка: человек везет документы и передает их адресату. Соответственно, чтобы доказать, что документы доставлены, составляется акт приема-передачи документов, где адресат распишется в получении. Так же и здесь: услуги по совершению оформительских действий на территории Европы должны были быть заактированы, что подтверждало бы факт оказания услуг.

Казалось, ситуация безвыходная. Но процессуальное законодательство позволяет подтверждать факт оказания услуг не только признательными документами, в частности актами, но и другими доказательствами.

Для удобства мы разбили на группы все оказанные услуги, ориентируясь на назначение платежа в платежных поручениях. Итого были оказаны услуги:

— по оформлению выездных документов (виз) для возможности выезда за рубеж;

— оказанию услуг по получению разрешения на строительство в одной из европейских стран;

— управлению недвижимостью на территории одной из европейских стран;

— подаче налоговой и бухгалтерской отчетности на территории одной из европейских стран.

По каждому виду услуг был заключен договор в письменном виде и подписан сторонами, вопреки доводам истца.

Однако наличие доказательств оказания услуг еще не победа. Дело в том, что решение суд уже принял, оно вступило в законную силу, и началось его исполнение. Сначала нужно было восстановить пропущенный срок на обжалование решения, затем обосновать невозможность представления доказательств, поскольку в апелляции новые доказательства принимаются только при отсутствии возможности их представить в суде первой инстанции. Лишь потом можно говорить о том, что истец слукавил и заявил неосновательный иск.

Мы подали апелляционную жалобу. Доводами для восстановления срока являлся тот факт, что все работники были переведены на удаленную работу, а руководитель находился за пределами России. По этой же причине ответчик не смог представить доказательства в суде первой инстанции.

На удивление, суд первой инстанции восстановил срок для обжалования и направил дело в апелляцию. Теперь предстояло обосновать незаконность решения суда первой инстанции. Доказательства, свидетельствующие об оказании услуг, были представлены, но решение-то выносилось без них.

В апелляционной жалобе одним из доводов для отмены решения являлся факт ненадлежащей оценки доказательств, точнее, их неполной оценки. Истец обратился в суд и указал, что он обратился к ответчику за получением услуги по подаче налоговой и бухгалтерской отчетности иностранной компании, где бизнесмен является учредителем. Однако в назначении платежных поручений указаны иные услуги, не связанные с отчетностью компании Захарова. В этом состояла судебная ошибка.

Юридически значимыми обстоятельствами по делу являются факты незаконного сбережения ответчиком имущества, а также отсутствие оснований для признания указанного имущества полученным на законных основаниях (в дар, благотворительность, по несуществующей сделке и проч.). Но без выяснения фактических обстоятельств невозможно сделать юридический вывод о неосновательности переданных средств.

Этого суд не сделал: не выяснил, почему в назначении платежа указано основание, не совпадающее с той услугой, за которой истец обратился к ответчику. Кроме того, не затронут вопрос, связанный с регулярностью платежей: почему истец, оплачивая различные услуги и не получая их, продолжал оплачивать их, в частности, это касалось ежемесячных платежей по договору управления недвижимостью.

Суд принял все наши доказательства и вынес решение об отказе в удовлетворении иска в полном объеме. Такое решение суда апелляционной инстанции было неожиданным даже для нас, поскольку нам не удалось представить прямых доказательств оказания услуг по оформлению вида на жительства (одна из последних оказанных услуг).

Дело в том, что в апелляционной жалобе я сослался на недобросовестное поведение истца. По своей сути, заплатив за услуги и получив их в полном объеме, истец пытался вернуть денежные средства вопреки действующему законодательству. Гражданское законодательство такое поведение не приветствует и в статье 10 Гражданского кодекса РФ устанавливает, что не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу. В случае несоблюдения указанного правила суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Так и получилось: суд отказал в защите нарушенного права, хотя в действительности оно не было нарушено в связи с тем, что истец действовал недобросовестно и пытался своими действиями причинить имущественный вред ответчику. Помимо этого суд направил данные материалы для проведения проверки и, при наличии признаков преступления, возбуждения уголовного дела.

Платон Захаров получил 5 лет лишения свободы за мошенничество: результат недобросовестного поведения, которого можно было избежать, если бы не его алчность.

Возвращался я как-то раз на машине с соревнований, где выступал мой старший сын. Пришлось ехать ночью, поскольку на следующий день было очень важное мероприятие у моего клиента: ежегодное общее собрание акционеров, где мое присутствие было обязательным, так как юридическую обвязку осуществлял именно я.

Выехал я поздним вечером, а ехать нужно было почти всю ночь. На дорогу опустился туман, и скорость движения пришлось снизить. После нескольких часов в пути туман все не рассеивался. И вдруг внезапно прямо посередине проезжей части я замечаю идущего по ходу моего движения человека. Я не знаю, какие силы мною руководили, но решение было принято мгновенно. Тормозить было бесполезно, поскольку расстояние не позволяло вовремя остановиться и не сбить человека. Поэтому я резко повернул руль сначала вправо и также резко влево. Такой маневр позволил буквально на двух колесах объехать пешехода и вернуться обратно на полосу движения.

После того как мое сердце перестало бешено колотиться и немного успокоилось, я начал анализировать ситуацию и понял, что мне крупно повезло. Во-первых, я смог принять правильное решение в сложившейся ситуации. При торможении, как того требует пункт 10.1 ПДД, я не смог бы избежать ДТП. Во-вторых, справа была достаточно широкая обочина, которая позволила мне не только объехать человека, но и не улететь в кювет. В итоге я успешно добрался до места назначения без происшествий. Однако в моей практике бывали другие ситуации.

Однажды ко мне обратился мужчина для того, чтобы взыскать ущерб от ДТП, причиненного его транспортному средству. Бампер, капот и лобовое стекло ему повредил пешеход. Из материалов следовало, что мой клиент сбил пешехода, в результате чего образовались указанные повреждения. Но водитель в ДТП не был виноват — пьяный пешеход двигался по проезжей части по ходу движения. То ли его качнул хмель, плескавшийся в его организме, то ли он решил тормознуть попутку, но его маневр стал причиной ДТП, в котором пешеход пострадал не меньше автомобиля: бампер-перелом левой ноги.

В судебной медицине бампер-переломом называют перелом ноги в области голени или бедра в зависимости от транспортного средства. В области голени перелом происходит от удара легкового автомобиля, а в области бедра — грузового или иного транспортного средства (например, внедорожника). При этом образуется клиновидный отломок кости.

По факту независимой оценки повреждений автомобиля я предложил своему клиенту сначала попытаться урегулировать спор в досудебном порядке. Дело в том, что законом предусмотрена ответственность за причинение вреда жизни и здоровью даже тогда, когда причинитель вреда в этом не виноват. Ситуация моего клиента была именно такой.

Разберем по порядку. Транспортное средство является источником повышенной опасности. В соответствии с пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих, обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего.

Освобождение от ответственности связано с двумя условиями:

— непреодолимая сила — чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства (понятие дается в статьях 202 и 401 ГК РФ). Чаще всего это какое-либо стихийное бедствие (наводнение, ураган, землетрясение);

— умысел потерпевшего, то есть такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид).

Во всех остальных случаях ответственность владельца источника повышенной опасности наступает даже без его вины. Но законодатель предусмотрел еще один фактор — степень вины самого потерпевшего (если нет умысла).

Статья 1083 ГК РФ регулирует вопрос об учете вины потерпевшего и причинителя вреда. В частности, если грубая неосторожность[1] содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. На основании абзаца 2 пункта 2 статьи 1083 ГК РФ при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Все это я рассказал своему клиенту, поскольку, заявляя требование о взыскании ущерба, мы рисковали получить встречное требование о взыскании морального вреда, причиненного в связи с повреждением здоровья в ДТП. Однако это его не останавливало: в любом случае подобное требование могло быть выдвинуто потерпевшим и без нашего иска к нему. С такой логикой не поспоришь, и мы обратились в суд.

Ответчик поступил именно так, как я и прогнозировал. Правда, сумму он заявил в десять раз превышающую ту, что заявляли мы в качестве ущерба, причиненного автомобилю. К тому же он заявил ко взысканию еще и утраченный заработок, пока он был на больничном.

По поводу утраченного заработка все было просто. Это зона ответственности страховой компании, поэтому по нашему ходатайству она была привлечена в качестве участвующего в деле лица: сначала в качестве третьего лица, а потом — соответчика.

Несомненно, ответчик претерпевал физические страдания: все-таки перелом ноги, вдобавок длительное лечение также влияет на равновесие психики. Однако в данной ситуации мой клиент не был виноват в причинении вреда здоровью, и теперь требовалось только обосновать грубую неосторожность самого потерпевшего.

Этим мы и занялись. В материалах, сформированных сотрудниками ГИБДД, было предостаточно доказательств. Во-первых, ответчик был привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 12.29 Кодекса РФ об административных правонарушениях за то, что он передвигался по проезжей части автодороги при наличии обочины (нарушение пункта 4.1 ПДД). Во-вторых, потерпевший находился в состоянии алкогольного опьянения.

Суд принял наши доводы и максимально снизил сумму морального вреда, поэтому данное решение не обжаловалось. С учетом этой суммы потерпевший все равно остался должен моему клиенту. Кто-то скажет, что не очень справедливо, когда ты не виноват, а приходится выплачивать денежные средства. Но, как говорили древние, Dura lex sed lex (Закон суров, но это закон).

На ум приходит еще одна история. Мне довелось представлять интересы молодого человека, который сбил пешехода на пешеходном переходе. Вина моего подопечного была неопровержимой, да и сам водитель ее не оспаривал. И все же было в этом деле за что зацепиться.

Это был пасмурный день. Движение на том участке дороги с пешеходным переходом было очень интенсивным, здесь явно требовался светофор. Но ответственные лица, как говорится, не чесались, никаких действий не предпринимали. Пожилой пешеход, несмотря на свой возраст и, повторюсь, опасность участка, достаточно живо ступил на зебру, после чего сразу же получил удар передком по своему задку. Дело в том, что пешеход каким-то чудесным образом повернулся, как та избушка на курьих ножках, к лесу передом, а к автомобилю задом. Надо отдать должное водителю: он мгновенно среагировал на внезапное появление пожилого пешехода и нажал педаль тормоза. Но чуда не произошло, и автомобиль толкнул деда в мягкую часть тела.

Любое соприкосновение с движущимся автомобилем, даже легкое, даже с останавливающимся, влечет за собой передачу кинетической энергии, вследствие чего человек чаще всего теряет равновесие. Так случилось и с пешеходом — он упал и повредил себе, по его же словам, все.

Приехали все: сотрудники полиции, скорая помощь, оставалось еще пожарных дождаться или сотрудников МЧС. Тоже все как в анекдоте. Поступает звонок в пожарную службу. Звонящий говорит: «Тут врач с полицейским дерутся. Я даже не знаю, куда позвонить».

В итоге дед уехал на скорой в больницу. По факту обращения за медицинской помощью было возбуждено производство об административном правонарушении за причинение вреда вследствие ДТП. Однако оснований для привлечения к административной ответственности не было, так как степень тяжести вреда оказалась минимальной. Водителю был назначен штраф за то, что он не пропустил пешехода.

Пока шло производство по делу об административном правонарушении, неосторожный водитель попытался загладить свою вину и передал потерпевшему некоторую денежную сумму. Однако это пешехода не устроило, и он пошел в суд.

В своем исковом заявлении пожилой истец в красках описал, как на него наехал автомобиль, как он падал, а затем лечился. Среди заявленных требований была не только компенсация морального вреда, но ущерб, причиненный имуществу (якобы в ДТП пострадали его куртка, брюки и туфли), а также затраты на лечение в частной медицинской клинике. В этой связи к участию в деле была привлечена страховая компания.

Исковые требования не были удовлетворены как к страховой компании, так и к моему клиенту. Истец не доказал причинную связь между совершенным наездом и причиненным ущербом. А лечение в частной медицинской клинике было связано с наличием у пожилого пешехода хронического заболевания, причем договор с клиникой был заключен значительно раньше наезда автомобиля. Требование о компенсации морального вреда не было удовлетворено по причине того, что водитель компенсировал денежную сумму до предъявления иска, что, во-первых, по мнению суда, было достаточным, а во-вторых, доказывало добросовестность водителя, который во внесудебном порядке стремился урегулировать спор. При этом истец, обратившись с иском, действовал недобросовестно, а, как известно, пользование своими правами не должно осуществляться с целью причинить ущерб другим лицам.

Внимательность на дороге должна присутствовать как со стороны водителя, так и со стороны пешехода, ведь на кону жизнь и здоровье человека.

Долго не решался описать эту историю, но все-таки расскажу. Однажды поздним вечером мне позвонила обеспокоенная женщина, которая сообщила о страшном поступке своего брата. Он буквально пытал ее престарелую мать, прикладывая раскаленный утюг к ее груди и требуя выдать ему деньги на покупку алкоголя. Деньги нерадивый сын, конечно же, получил, и благополучно улетучился в царство Бахуса со своими друзьями, такими же алкоголиками. Измученная мать позвонила дочери, та, в свою очередь, мне.

Я не занимаюсь уголовными делами, но имею представление, как поступить в той или иной ситуации в случае совершения преступления. Я порекомендовал Валентине Сергеевне обратиться в полицию и дал контакты своего коллеги, адвоката, занимающегося уголовными делами, если возникнет необходимость в более серьезной помощи.

Спустя несколько дней Валентина Сергеевна снова позвонила мне и попросила встретиться для консультации. Консультация была по моему профилю, женщина хотела узнать, как вернуть подаренное. Ее мать, Клавдия Степановна, подарила своему сыну и одновременно родному брату Валентины Сергеевны квартиру, в которой сама проживала. Такое решение женщина объяснила тем, что не хотела, чтобы дети после ее смерти делили наследство.

В российском законодательстве предусмотрено несколько ситуаций, при которых даритель может отменить дарение и потребовать возвратить подарок:

1) если одаряемый совершил покушение на его жизнь, жизнь кого-либо из членов его семьи или близких родственников либо умышленно причинил дарителю телесные повреждения;

2) если обращение одаряемого с подаренной вещью, представляющей для дарителя большую неимущественную ценность, создает угрозу ее безвозвратной утраты;

3) если дарение совершено индивидуальным предпринимателем или юридическим лицом в нарушение положений закона о несостоятельности (банкротстве) за счет средств, связанных с его предпринимательской деятельностью, в течение шести месяцев, предшествовавших объявлению такого лица несостоятельным (банкротом);

4) если даритель переживет одаряемого и это условие указано в договоре.

Единственным вариантом отмены дарения, совершенного Клавдией Степановной, являлось обращение в суд с исковым заявлением об отмене дарения в связи с тем, что сын причинил ей телесные повреждения. Проблема, которая никак не позволяла с уверенностью идти в суд, — нежелание матери сажать сына. Даже мой коллега, занимающийся уголовными делами, не смог ее убедить, хотя и предложил несколько вариантов, по которым не предусмотрено реальное лишение свободы для ее сына.

Пришлось пойти на хитрость. С одной стороны, мне нужно было получить доказательства для отмены дарения, с другой — не допустить привлечения к ответственности сына-мучителя (хотя искушение довести ситуацию до наказания преступника было велико). Я попросил своего коллегу сопроводить Клавдию Степановну к следователю, чтобы она дала нужные показания, но таким образом, чтобы у нас была возможность допросить и ее сына. Старушка согласилась после того, как мы ее убедили в необходимости присутствия адвоката для закрытия дела. Все прошло удачно, сына допросили, и в протоколе он дал признательные показания о своих злодеяниях.

Получив постановление от полиции, я сформировал исковой материал и отправился в суд. Ответчик, зная о судебном процессе, сначала не являлся. Однако на заседание, которое должно было стать заключительным, он пришел. И не один, а с представителем! Все были немного шокированы, поскольку ответчик вел аморальный образ жизни и не то что на адвоката, на свою слабость к алкоголю не имел средств.

В отношении исковых требований были заявлены возражения, ответчик утверждал, что не совершал никаких действий, направленных на причинение телесных повреждений своей матери. Ответчик не понимал, а его юрист не знал, что в материалах дела достаточно доказательств его вины. Его показания были им же подписаны, что ответчик и подтвердил в судебном заседании. Кроме того, мы представили справки из больницы, куда Клавдия Степановна обратилась сразу же после получения ожогов. В итоге суд удовлетворил иск и дарение было отменено.

Кстати, юристу ответчик пообещал половину квартиры, если тот сможет выиграть процесс. Поэтому он и пришел в суд, думая, что процесс будет несложным, представляя уже, как после продажи квартиры и раздела денежных средств он сможет потратить их.

После безуспешного обжалования решение суда вступило в законную силу. Вместе с Клавдией Степановной и решением с отметкой о вступлении в законную силу мы обратились в регистрирующий орган, и квартира вновь была оформлена на нее.

Прошло 10 лет, и снова раздался звонок от Валентины Сергеевны. Она сообщила печальную новость: Клавдия Степановна умерла, старушке было 92 года. Оказалось, что и брат Валентины Сергеевны скончался и теперь его дети претендуют на половину квартиры как наследники по праву представления. Что с этим делать, она не знала, поэтому попросила «что-нибудь придумать».

Долго думать не пришлось, как, собственно, и уговаривать меня взяться за это дело. Поскольку дети обратились к нотариусу с заявлением о принятии наследства, то проблему нужно было решать через суд.

Дело было несложным, так как главным доказательством стало решение об отмене дарения. Мы заявили о признании покойного брата недостойным наследником и отстранении его детей от наследования. Суд принял единственное правильное решение и удовлетворил наш иск. Законом установлено, что недостойным наследником считается тот, кто совершил в отношении наследодателя умышленные противоправные действия, причинив вред здоровью. При этом такие действия должны быть подтверждены судебным актом: приговором или решением суда. Поскольку Клавдия Степановна не позволила довести дело до приговора, суд руководствовался решением суда об отмене дарения, которым было установлено причинение телесных повреждений наследодателю. За нерадивого отца расплатились дети, в наследстве им было отказано.

В моей практике был еще один интересный случай, но здесь я выступал на стороне одаряемого.

Мой клиент получил в дар от своей родной тети жилой дом с земельным участком. Спустя 15 лет родственница обратилась в суд с требованием признать договор дарения недействительным, поскольку, как она утверждала, заключения этого договора никогда не происходило.

Сам договор в деле отсутствовал, так как истица не смогла его предоставить. Поэтому нам пришлось сделать запрос в администрацию на предоставление в суд его экземпляра (договор был заключен до создания Росреестра). Однако у моего клиента имелся свой экземпляр договора, который был приобщен к материалам дела. В договоре напротив графы «Даритель» были указаны фамилия, имя и отчество истицы, написанные ручкой, а не напечатанные на печатной машинке, как весь текст договора. Адвокат истца утверждал, что, поскольку отсутствует подпись истицы, то есть закорючки, которые мы ставим, когда, например, получаем посылку, договор не считается заключенным.

Истица также утверждала, что фамилия, имя и отчество напротив графы «Даритель» написаны не ею. В этой связи была назначена почерковедческая экспертиза, чтобы проверить утверждение дарителя. Все это время мне не давала покоя мысль о том, является ли написание фамилии, имени и отчества и отсутствие краткого росчерка подписанием договора в юридическом смысле.

Я перерыл все законодательство, судебную практику и кучу правовой литературы и пришел к выводу, что нет никаких требований к подписанию договора. Будь то закорючка, фамилия или еще какой-то знак, все будет считаться подписью. Главное требование — возможность впоследствии идентифицировать подписанта. В нашем случае даритель поставила подпись в виде фамилии, имени и отчества. Кстати сказать, проставление полностью этих персональных данных позволяет максимально идентифицировать того, кто подписывает документ.

Почерковедческая экспертиза установила, что фамилия, имя и отчество написаны истицей собственноручно. Я представил возражения на исковые требования, в которых изложил свою позицию по поводу отсутствия краткой подписи. Кроме того, заявил об истечении срока исковой давности.

Суд согласился с моей позицией и отказал в удовлетворении иска в полном объеме, причем как в связи с истечением срока исковой давности, так и по причине того, что написание фамилии, имени и отчества является подписанием договора.

Вот такими разными могут быть подарки, каждый со своей историей.

В жизни каждого из нас бывали ситуации, когда на какую-то серьезную покупку не хватало денег. В этом случае обычно выручают заемные денежные средства. С недавних пор в нашей стране появилось бюро кредитных историй (БКИ), в котором собирается вся информация о полученных кредитах, возврате или просрочках по кредиту. Взяв данные из БКИ, кредитная организация может определить надежность заемщика и принять решение о выдаче кредита или об отказе в его выдаче.

Ко мне обратилась девушка, которая столкнулась со следующей проблемой. Марина решила приобрести в ипотеку квартиру. Заработная плата была высокой и позволяла бы выплачивать кредит, однако, обратившись в банк, девушка получила отказ. Данное решение, мягко говоря, удивило Марину, поскольку кроме высокой зарплаты у нее была идеальная кредитная история: несколько кредитов без просрочек, а иногда и досрочно, были возвращены. Менеджер банка посоветовал заказать сведения из БКИ, чтобы исключить как фактор банковского отказа плохую кредитную историю. Каково было ее удивление, когда в справке из БКИ она обнаружила три микрозайма на небольшие суммы, один из которых не был возвращен.

Ситуация неоднозначная. С одной стороны, займы существуют, отражены в БКИ, получены по паспорту. С другой стороны, Марина утверждает, что с учетом ее достатка микрозаймы на небольшие суммы ей попросту были не нужны. Не доверять своей клиентке у меня не было оснований. Первое, что мы сделали, это написали заявление в полицию. Нам важно было не найти человека, который оформил на Марину эти займы, а добыть доказательства того, что Марина этого не делала. Несколько месяцев нам пришлось совместными усилиями заставлять полицейских работать. Сотрудник, которому повезло вести это дело, не знал, с чего начать и куда писать запросы, но вместе мы все же справились с задачей.

Полиции удалось получить несколько ответов на запросы, на основании которых я смог воссоздать картину произошедшего. Все три займа были оформлены онлайн. На сайте микрофинансовой организации (МФО) неизвестный, используя скан паспорта и свой номер телефона, поочередно оформлял займы. Он использовал разные IP-адреса с разной территориальной принадлежностью, причем все они располагались достаточно далеко от города, где проживала Марина. Первый и второй заем были вовремя возвращены, а третий не погашался, ни один платеж не был внесен по графику. Денежные средства поступали на виртуальный кошелек, после чего перечислялись на банковские карты.

Получив от полицейских необходимые документы, я написал исковое заявление и отправился в суд. Добытой информации было недостаточно, чтобы признать договор незаключенным (именно с этим требованием мы обратились в суд).

Если в процессе оспаривания заемщиком договора займа по его безденежности будет установлено, что деньги или другие вещи в действительности не были получены от займодавца, договор займа считается незаключенным (статья 812 Гражданского кодекса РФ).

Отличие незаключенного договора от недействительного состоит в том, что незаключенным является договор, который по факту не совершен, а недействительным — заключенный договор, но с какими-либо недостатками (пороками). К недействительному договору можно отнести, например, договор, заключенный лицом, не достигшим определенного законом возраста.

Для того чтобы доказать непричастность Марины к заключению договоров займа, нужно было установить следующее:

1) на кого оформлен интернет-кошелек;

2) сведения о том, к какому номеру телефона привязан интернет-кошелек;

3) кому принадлежит номер телефона, который использовался для идентификации личности при оформлении займов;

4) кому принадлежит номер телефона, который использовался для регистрации интернет-кошелька;

5) полные данные банковских карт, на которые перечислялись денежные средства, поскольку информация от эмитента кошелька была предоставлена в усеченном формате (были известны восемь цифр: первые четыре и последние четыре);

6) кому принадлежат банковские карты, на которые перечислялись денежные средства;

7) сведения об открытых счетах Марины в том банке, где эмитированы банковские карты, на которые были перечислены денежные средства с интернет-кошелька. Эту информацию было решено запросить через суд, несмотря на то что мы самостоятельно представили справку об отсутствии в этом банке счетов, оформленных на Марину, в целях проверки достоверности представленных нами доказательств.

В исковом заявлении я ссылался на статью 812 ГК РФ, согласно которой заемщик вправе оспаривать договор займа по его безденежности, доказывая, что деньги или другие вещи в действительности не получены им от займодавца или получены в меньшем количестве, чем указано в договоре. Если будет установлено, что деньги или другие вещи в действительности не были получены от займодавца, договор займа считается незаключенным.

К исковому заявлению была приложена справка с работы о том, что Марина не покидала город, осуществляла свою трудовую деятельность в те дни, когда оформлялись займы. После первого судебного заседания начали приходить ответы на судебные запросы. Номер телефона, использовавшийся при идентификации личности при получении займов, был оформлен на организацию, которая прекратила свое существование через месяц после оформления микрозаймов. Несмотря на то что дальше копать было некуда, этот ответ подтверждал непричастность Марины к номеру телефона, а значит, и к займам. По сути, можно было дальше не продолжать и не ждать других ответов, но, как известно, суд оценивает доказательства в их совокупности, а дело должно быть рассмотрено полно и всесторонне. Поэтому было важно получить и другие доказательства.

Ко второму судебному заседанию подоспели возражения МФО на исковое заявление. Представитель МФО в красках описал процедуру получения займа, указал свои доводы, по которым нужно в иске отказать, а также приложил кучу документации, среди которой была копия паспорта Марины. Я обратил внимание на тот факт, что номер паспорта, дата и орган выдачи не совпадали с теми, что указаны в моей доверенности. Марина пояснила, что МФО представила копию предыдущего паспорта, который вот уже пять лет как не используется: был заменен по достижении двадцатилетнего возраста.

Этот факт играл нам на руку. С одной стороны, ничего не мешало Марине приложить свой старый паспорт, который был заблаговременно отсканирован или сфотографирован. С другой стороны, МФО должно проявлять определенную степень осмотрительности при заключении подобных сделок. На момент выдачи займа паспорт был, что называется, просрочен. Это должно было посеять сомнения в умы сотрудников безопасности при проведении проверки достоверности представленных документов.

Дальше — больше. От эмитента интернет-кошелька пришли сведения о том, что кошелек является неименным, но номер телефона совпадал с тем, что использовался при идентификации личности при выдаче займов. Также данная организация предоставила полные сведения о банковских картах, на которые были зачислены денежные средства с интернет-кошелька.

Банк предоставил данные граждан, на которых оформлены банковские карты. Среди них не было Марины. Все эти люди проживали в тех городах, из которых оформлялись, судя по IP-адресам, займы. Сведения, предоставленные нами самостоятельно, о том, что у Марины нет счетов в указанном банке, подтвердились.

Суд вынес единственно правильное решение, удовлетворив исковое заявление в полном объеме. Помимо непосредственно самого требования о признании договоров займа незаключенными, я в исковом заявлении просил обязать МФО отозвать сведения из БКИ о заключении Мариной этих договоров.

Ответчик не стал оспаривать вынесенное решение, поскольку перспектива получения денежных средств с тех граждан, которым на банковские карты были перечислены денежные средства, ему показалась более выгодной.

Марина оформила ипотеку и благополучно поддерживает репутацию добросовестного заемщика.

Почти в одно и то же время ко мне обратились два предпринимателя с аналогичной проблемой. И у того, и у другого были вынесены судебные акты о взыскании денежных средств, при этом оба не знали о производстве в арбитражных судах.

Для того чтобы понять, кто прав, кто виноват, нужно сначала разобраться. Ведь одни халатно относятся к получению корреспонденции, а другие ее не получают по уважительным причинам: был на отдыхе, болел и не мог пойти за отправлением, почтовая квитанция об отправлении доставлена не вовремя или вовсе не доставлена. Поэтому я написал заявление об ознакомлении с материалами дела.

Оба дела были рассмотрены в упрощенном производстве. Такой порядок предусмотрен для определенных категорий дел, например, когда с организации взыскивают денежные средства на сумму не более восьмиста тысяч рублей. В этом случае стороны в суд не приходят, судебные заседания не проводятся, дается возможность представить доказательства и свои пояснения, которые направляются в суд в письменном виде.

В первом деле ситуация выглядела так. Истец направил иск в арбитражный суд, который, в свою очередь, направил ответчику по адресу его регистрации по месту жительства определение о принятии искового заявления к производству и о необходимости представить отзыв и доказательства в установленный судом срок. По истечении данного срока арбитражный суд вынес решение, которым удовлетворил исковые требования в полном объеме.

Я обратил внимание, что извещение моего клиента произошло с нарушением почтовых инструкций. Судебное извещение направлено 24 декабря, поступило в отделение оператора почтовой связи по месту регистрации ответчика 26 декабря, в тот же день состоялась неудачная попытка вручения судебной корреспонденции. Почтовое отправление возвращено отправителю 3 января.

В соответствии с пунктом 34 Правил оказания услуг почтовой связи (утверждены Приказом Минкомсвязи России от 31.07.2014 № 234) почтовые отправления разряда «судебное» и разряда «административное» при невозможности их вручения адресатам (их уполномоченным представителям) хранятся в объектах почтовой связи места назначения в течение 7 дней. При исчислении срока хранения почтовых отправлений разряда «судебное» и разряда «административное» день поступления и возврата почтового отправления, а также нерабочие праздничные дни, установленные трудовым законодательством Российской Федерации, не учитываются.

В соответствии со ст. 112 ТК РФ нерабочими праздничными днями в Российской Федерации в том числе являются 1, 2, 3, 4, 5, 6 и 8 января — новогодние каникулы. Письмо с определением о принятии искового заявления и рассмотрении гражданского дела в порядке упрощенного производства было возвращено 3 января, то есть в нерабочий праздничный день.

Соответственно, были нарушены правила об извещении ответчика, поскольку возврат корреспонденции был осуществлен не только в нерабочий день, но и по истечении всего четырех дней, а не семи, как того требует действующее законодательство.

Во втором деле ситуация выглядела совсем смешно. Предпринимателя извещали по адресу, в котором был указан другой номер дома. Причем данный адрес указал сам истец, а суд не проверил эту информацию, хотя в договоре был указан правильный адрес.

По обоим делам я написал апелляционные жалобы. Суть первого дела сводилась к следующему. Между организацией и предпринимателем был подписан договор строительного подряда, согласно которому коммерсант должен был произвести капитальный ремонт кровли здания. На расчетный счет предпринимателя были перечислены денежные средства в виде аванса. По словам истца, работы не были выполнены ни на рубль, поэтому через суд компания потребовала возвратить перечисленные денежные средства. При этом часть денежных средств была перечислена на счет предпринимателя, а часть передана наличными денежными средствами.

Я попросил своего клиента рассказать, как он видит эту ситуацию. С его слов, все было иначе. Да, денежные средства на счет коммерсанта поступали, но наличными деньги он не получал. При этом работу на сумму перечисленных денежных средств он выполнил, но документы по обоюдному соглашению подписывать не стали, разошлись как в море корабли, не имея друг к другу никаких претензий. Как потом выяснилось, у компании-заказчика претензии появились.

После получения апелляционной жалобы по этому делу судья арбитражного суда приняла решение перейти к рассмотрению дела не только по правилам суда первой инстанции, но и по общим правилам искового производства, когда истец и ответчик, а также иные участвующие в деле лица вызываются в суд и проводятся судебные заседания. Это была первая победа, поскольку у нас появилась возможность представить доказательства и повлиять на итоговое решение по делу.

Переход к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции означает рассмотрение дела без ограничений, которые есть при рассмотрении дела в апелляционной инстанции. В частности, при таком рассмотрении можно представлять доказательства в неограниченном количестве; в апелляционной инстанции доказательства представляются только при условии, что сторона докажет невозможность их представления в суде первой инстанции.

В первое судебное заседание истец не явился. Но я не мог оставить это дело без контроля, поэтому приходил на каждое заседание, да и мотивация у нас, как стороны ответчика, была больше. К первому заседанию я подготовил заявление о фальсификации доказательств (приходный кассовый ордер, свидетельствовавший о передаче денежных средств наличными, мой клиент не выдавал, а значит, и не подписывал), а также ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы. Заседание было отложено, поскольку на заявление о фальсификации нужно было получить реакцию от истца: либо он исключает приходник из числа доказательств, либо настаивает на этом доказательстве, и тогда проводится соответствующая почерковедческая экспертиза.

На следующее судебное заседание явились директор компании-заказчика, истца по делу, и третье лицо — предприниматель, который заканчивал ремонт кровли, а по документам якобы выполнил ее полностью. В деле было много нестыковок, поэтому в судебном заседании я постарался получить от них максимум информации.

Первое, чего мне удалось добиться от директора, — это получить признание факта выполнения моим клиентом работы. Он в подробностях рассказал, что было сделано, но в конце добавил, что работы не были приняты, поскольку, по его мнению, не соответствовали качеству. Третье лицо, предприниматель, который по документам выполнил всю работу, в своем отзыве указал, что осуществлял капитальный ремонт кровли здания самостоятельно, без привлечения подсобников. Это же подтвердил и в устных пояснениях.

В дальнейшем рассматривалось заявление о фальсификации доказательства. Достаточно долго директор, юридически слабо подкованный, не мог понять, чего от него хотят. Судье буквально на пальцах пришлось объяснять последствия исключения приходного кассового ордера из числа доказательств и установления факта подложности. В итоге директор согласился исключить приходник из числа доказательств. Судебное заседание было вновь отложено, но теперь по моей инициативе. Нужно было проанализировать новую информацию и подготовиться к следующему заседанию, предоставив дополнительные доказательства.

Поскольку директор подтвердил, что мой клиент работу выполнил, я обратился к специалисту для составления заключения о стоимости проделанной работы. Моя позиция сводилась к тому, что работа была выполнена и должна быть оплачена. Выполнение подрядчиком работ с нарушением требований к их качеству само по себе не означает, что заказчик освобождается от обязанности оплатить работы.

Судебная практика свидетельствует, что выполнение подрядчиком предусмотренных договором работ с устранимыми недостатками (дефектами) не освобождает заказчика от обязанности оплатить выполненные работы, но предоставляет ему возможность потребовать от подрядчика либо безвозмездного устранения недостатков в разумный срок, либо соразмерного уменьшения стоимости выполненных работ, либо возмещения своих расходов на устранение недостатков на основании пункта 1 статьи 723 ГК РФ.

В результате стоимость выполненных работ была больше, чем сумма выплаченных моему клиенту денежных средств. Кроме того, эксперт подтвердил, что один человек (в данном случае привлеченное истцом третье лицо) не мог справиться с указанной работой, причем в столь короткие сроки.

С этой позицией, заблаговременно отправив заключение специалиста и дополнение к ранее представленному отзыву в суд и всем участвующим в деле лицам, я отправился в судебное заседание. После долгих дебатов и непродолжительных прений судья ушла в совещательную комнату. Решение превзошло все наши ожидания: истцу было полностью отказано в иске.

Во втором деле ситуация была схожая. Мой клиент оказывал услуги по созданию сайта в интернете. Вся работа была разбита на этапы, после завершения каждого должны были быть подписаны акты. Услуги были оказаны в полном объеме, акты подписаны. Но путаницу создавало то, что было заключено два договора: первый — между директором и моим клиентом, по которому были перечислены деньги, а второй — между компанией и моим клиентом, по которому также были перечислены деньги. В первом случае деньги были перечислены директором, а втором — со счета организации. По факту все услуги были оказаны, но акты подписывались только между компанией и моим клиентом.

По результату рассмотрения апелляционной жалобы суд, как и в первом деле, перешел к рассмотрению дела по правилам первой инстанции, но в упрощенном производстве. При этом был восстановлен срок для апелляционного обжалования, поскольку ответчик не получил извещения о рассматриваемом деле. По определению суда нами была представлена выписка из единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, где указан адрес регистрации по месту жительства моего клиента. К ней прилагался развернутый отзыв на исковое заявление, и сводился он к следующему.

Истец, заявляя требование о возврате аванса, представил в качестве доказательства чек из онлайн-банка о перечислении денежных средств. Однако он не свидетельствовал о перечислении денежных средств истцом ответчику по договору: в реквизитах не было сведений о плательщике, сведения о получателе платежа были неполные, не было указано назначение платежа. Таким образом, платеж невозможно идентифицировать, что, соответственно, не позволяет сделать вывод о наличии обязанности ответчика возвратить денежные средства истцу.

Вторым доводом стал тот факт, что обязательство по возврату денежных средств может возникнуть у моего клиента только в случае прекращения его обязательства по оказанию услуг по договору. Истец не представил в материалы дела ни доказательств расторжения договора в установленном законом порядке, ни доказательств отказа от исполнения договоров как заказчика, так и исполнителя. Истец не заявлял требования о расторжении договора. Кроме того, истец в исковом заявлении указывал, что договор сторонами, и в частности истцом, не расторгнут.

Апелляционная жалоба рассматривалась ни много ни мало четыре месяца. За это время часть взысканных денежных средств по исполнительному листу была перечислена истцу.

Однако решение суда первой инстанции было отменено и в иске было отказано в полном объеме. После этого я обратился с заявлением о взыскании судебных расходов, поскольку для обжалования мой клиент заплатил мне за услуги, а также с заявлением о повороте исполнения решения суда: нужно было вернуть те деньги, которые истец успел взыскать с предпринимателя. Статус-кво был восстановлен, все деньги были возвращены, а расходы компенсированы.

Безопасности сделок с недвижимостью все чаще уделяется особое внимание. От того, насколько тщательно будут проверены документы, а также другие факторы, влияющие на существо сделки, зависит дальнейшая судьба дорогостоящего имущества.

Сергей был в свободном плавании после окончания вуза и многочисленных переподготовок, повышения квалификации, курсов и всего прочего, от чего рейтинг специалиста растет с невероятной скоростью. Мысли молодого человека были заняты тем, как приумножить свой капитал.

Грамотные люди посоветовали ему вложить деньги в недвижимость, поэтому он обратился к риелтору для поиска подходящей квартиры. Выгодное предложение не заставило себя ждать. Продавалась замечательная однушка в центре города с отсутствием ремонта по цене, значительно ниже рыночной. Риелтор быстро подготовил все документы, и квартира была куплена. А спустя несколько месяцев начались проблемы.

Мехроб всю свою жизнь в России после переезда из Таджикистана пытался заработать деньги, причем все и сразу. Сначала, как и все приезжие, он хватался за любую работу. Но спустя уже пару месяцев мечтал о чем-то стоящем, что принесло бы ему крупную сумму денег. Получив вид на жительство, Мехроб познакомился с Ольгой и после непродолжительных ухаживаний переехал к ней жить. Спустя некоторое время его избранница забеременела и молодые сыграли свадьбу. У женщины уже был ребенок от предыдущего брака, но любви молодоженов это не мешало.

Первый ребенок Ольги, Анастасия, была желанным ребенком для своего отца, но счастье обоих длилось недолго. Некогда счастливая семья распалась по причине неверности Ольги. Ее отец не смог простить свою супругу и, пожертвовав общением с любимой дочкой, ушел из семьи. А вскоре светильник дней его угас вовсе: автомобиль, в котором он ехал в качестве пассажира, попал в ДТП, после которого в живых никто не остался.

Все, что нажил отец за свою жизнь, досталось его дочери. Анастасия по наследству стала обладательницей двух квартир: двухкомнатной, в которой она после развода родителей осталась проживать с матерью, и однокомнатной, которую ее мать Ольга и новоиспеченный отчим Мехроб решили продать.

После долгих уговоров Ольга сдалась. Мехроб предложил ей очень выгодный вариант: продать однушку дочери, на эти деньги открыть магазин, раскрутиться и после этого купить новую квартиру для Анастасии, оставаясь при этом в плюсе с действующим магазином, приносящим стабильную прибыль. По словам ее мужа и отца младшей дочери, удастся заработать и на квартиру их общему ребенку, и безбедно жить до пенсии.

Ольга выставила квартиру на продажу, но покупатель не шел. Мехроб справедливо заметил, что цена высоковата, поэтому нужно ее значительно снизить. На эту сниженную цену клюнул Сергей, риелтор начал готовить сделку.

Поскольку Настя была несовершеннолетней, всего пятнадцать лет, для продажи квартиры требовалось согласие как законного представителя, в данном случае матери, так и органа опеки и попечительства. Риелтор подготовил для них соответствующий пакет документов, и Ольга получила разрешение на сделку. В распоряжении должностными лицами разрешалось продать квартиру с условием покупки ребенку в течение месяца другой квартиры. Такое условие обусловлено законом: нельзя продать квартиру и ничего не купить взамен, поскольку такая сделка ведет к ухудшению жилищных условий ребенка и нарушению его прав собственности.

На сделку в органы по регистрации сделок с недвижимостью пришла вся семья, включая грудного ребенка. Мехроб пересчитал деньги и положил их в сумочку своей жене. Анастасия с мамой поставили свои подписи на договоре купли-продажи, который передали в окошко приветливому сотруднику Росреестра. После завершения процедуры все радостно разъехались по своим делам: Сергей — с удачным вложением денег, Мехроб — с деньгами на будущий бизнес, а риелтор — с гонораром от быстрой сделки.

И только бабушка Насти и мать Ольги, Елизавета Дмитриевна, осталась недовольна. Узнав, что квартиру ее внучки продали, а бизнес ее дочери и зятя так и не начал приносить ничего, кроме убытков, она написала заявление в прокуратуру с требованием провести проверку законности всех совершенных действий.

Прокуратура не заставила себя долго ждать и направила иск в суд о признании сделки с квартирой недействительной. Основным доводом, послужившим обращением в суд, являлся тот факт, что девочке не купили квартиру взамен проданной.

С этой проблемой Сергей и пришел ко мне. Положа руку на сердце, я не хотел брать это дело, поскольку очевидным был факт нарушения прав ребенка. Исходя из практики, которая сложилась к тому времени, иск должен был быть удовлетворен. Однако Сергей, понимая, что квартиру он уже потерял, настаивал на том, чтобы я взялся вести его дело, чтобы хотя бы вернуть то, что он отдал. Я согласился и начал готовиться к судебному процессу.

В тех случаях, когда кто-либо требует признать сделку недействительной, каждый юрист в первую очередь будет использовать довод о добросовестном поведении своего клиента, являющегося покупателем, а значит, о признании его добросовестным приобретателем. Этот довод использовал и я, но не с целью основной линии защиты, а для усыпления бдительности главных виновников этой ситуации — Ольги и Мехроба. Я закидывал в дело в каждом заседании все новые и новые возражения, общаясь при этом с горе-родителями, выступая на их стороне. При этом я посоветовал им рассказать всю правду про деньги, которые они получили и потратили не по назначению.

Допросом Ольги и Мехроба я остался очень доволен. Они сообщили суду, что девочка деньги не получала, а получили они, распоряжались ими по обоюдному согласию и своему усмотрению, решив сначала заняться бизнесом, заработать на вложении и после этого купить ребенку квартиру.

Суд, конечно же, признал сделку недействительной, передал квартиру обратно в собственность несовершеннолетней Анастасии, но вопрос с денежными средствами, переданными моим клиентом, оставил открытым. Поэтому нам пришлось обращаться с самостоятельным иском о взыскании неосновательного обогащения.

Однако ответчиком была не Настя, а ее мама с мужем: деньги девочка не получала, а посему и отвечать не должна. Я использовал все наработки первого дела для получения максимальной выгоды для своего клиента.

В первую очередь определил надлежащего ответчика, исключив ребенка из этой схемы. Конечно, было бы лучше взыскать деньги с продавца, которым по документам являлась Настя, чтобы потом обратить взыскание на ее имущество, ту самую квартиру, которую Сергей купил. Тем более что у девочки было две квартиры и в однушке она не проживала, то есть это не единственное жилье. Однако Настя денежные средства не получала, поэтому за деньги отвечать должны те, кто их получил.

Во-вторых, супруги действовали вместе, получали и тратили деньги также вместе. Поэтому иск был обращен на них двоих. К моменту признания сделки недействительной супруги успели развестись. Соответственно, отношения испортились, они порознь решали все свои проблемы. Для моего клиента было выгодно получить решение не только в отношении мамы Насти как ее законного представителя, которая с маленьким ребенком нигде не работала, жила на пособия на младшую дочку и старшей дочери по потере кормильца. Нужно было заставить отвечать и Мехроба, который имел пусть и непостоянный, нестабильный, но заработок, из которого Сергей будет получать возврат выплаченных им денежных средств.

Часть 2 статьи 45 Семейного кодекса Российской Федерации определяет, что взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. При недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них.

При этом общие обязательства (долги) супругов, как следует из смысла указанной правовой нормы, — это те обязательства, которые возникли по инициативе супругов в интересах всей семьи, или обязательства одного из супругов, по которым все полученное им было использовано на нужды семьи.

С учетом того, что денежные средства были потрачены по инициативе обоих супругов в интересах своей семьи, необходимо было взыскать с Ольги и Мехроба неосновательное обогащение в солидарном порядке.

Суд согласился с моей позицией и взыскал с обоих супругов в солидарном порядке всю денежную сумму, которую Сергей уплатил за квартиру, а также проценты за пользование чужими денежными средствами.

Звонит мне как-то коллега, адвокат по уголовным делам, и спрашивает, хорошо ли я сплю по ночам. Я ответил ему по-одесски, что не понял юмора, и попросил пояснить, что произошло. От его рассказа, подкрепленного фотографиями в мессенджере, волосы на голове начали шевелиться.

Супруга моего коллеги попросила помочь своей знакомой найти ее родственника. Знакомая проживает в другом государстве, поэтому в Россию приехать для нее проблематично, да и затратно. Он как адвокат направил различные запросы и стал ждать соответствующих ответов. Однако информации не стало больше даже после того, как все ответы пришли. Оставалось разыскать адрес места жительства родственника и поехать туда в надежде отыскать его в добром здравии. Кстати сказать, поиски начались после того, как мужчина перестал отвечать через социальные сети, а номер мобильного телефона был отключен.

Коллега очень хотел помочь обратившимся к нему за помощью, и ему удалось узнать адрес места жительства родственника. Несмотря на поздний вечер, дверь никто не открыл, хотя обычно в это время все уже дома, но еще не спят. Тут адвокат почувствовал, что так просто дело не закончится. Решив побеспокоить соседей, он поинтересовался, как давно они видели своего соседа. Кто-то вообще был с ним не знаком, кто-то говорил, что давно не видел. Те, кто его знают, сообщили, что мужчина не очень общительный, живет один, никого не напрягает. В общем, сосед как сосед, ничего необычного.

На следующий день мой коллега снова направился к пропавшему родственнику домой. Вновь дверь никто не открыл, и по согласованию с разыскивающей родственницей он обратился к участковому, для того чтобы вскрыть дверь и понять, проживает ли мужчина в этой квартире, или у него есть какое-то другое жилье.

Когда дверь была вскрыта, присутствующие чуть не потеряли сознание. В квартире стоял очень неприятный запах, а после осмотра был обнаружен труп. Картина была жуткая, как в фильмах ужасов, поскольку человек умер примерно год назад и пролежал в своей квартире мертвым все это время. На место происшествия была вызвана оперативная группа, чтобы исключить или установить факт насильственной смерти. Однако, по словам судебного медэксперта, определить что-либо уже было невозможно, поскольку тело мумифицировалось и какие-либо следы на нем обнаружить не представлялось возможным.

В красках обрисовав эту картину и прислав фотографии, коллега предложил мне заняться вопросом оформления наследственных прав родственницы, которая инициировала поиски умершего мужчины. Я согласился, и мы приступили к работе.

Для начала нужно было оформить смерть наследодателя. Никто не знал точную дату его смерти, а экспертным путем ее определить было невозможно. Точнее, никто не хотел с этим возиться, и было предложено установить примерную дату смерти исходя из данных, полученных от родственников. Поскольку после смерти прошел примерно год, то родственники пропустили срок для принятия наследства. А значит, надо было обращаться в суд для восстановления этого срока и доказывания уважительности причин его пропуска. Мне хотелось с наименьшими трудностями помочь оформить наследственные права родственников, однако на предложение обозначить датой смерти дату обнаружения тела было отвечено отказом. Пришлось согласиться с примерной датой, установленной экспертом.

Со свидетельством о смерти и документами, подтверждающими родство, мы отправились к нотариусу для оформления заявления о принятии наследства. Принимать нас там не хотели и отправляли сразу в суд. Однако нам удалось убедить нотариуса, что мы потеряем время, ибо суд нас все равно отправит к нотариусу. Процессуальное законодательство содержит в себе нормы, согласно которым в суд приходят, если права нужно защитить или восстановить, а у нас пока только смерть человека и в суд идти не с чем.

Процедура у нотариуса несложная: после принятия заявления нотариус осуществляет розыск имеющегося имущества и рассматривает документы, полученные от потенциальных наследников. При необходимости запрашивает дополнительные документы, если что-то не сходится и не стыкуется.

Как и ожидалось, мы получили отказ в выдаче свидетельства о праве на наследство в связи с пропуском срока для принятия наследства. С этим отказом мы пошли в суд, заявив не только о восстановлении срока для принятия наследства, но и о признании права собственности на наследственное имущество. Так мы сэкономили и время, и деньги клиентки, поскольку после судебного решения не пришлось снова идти к нотариусу.

При рассмотрении вопроса о восстановлении срока на принятие наследства юридически значимым обстоятельством, подлежащим доказыванию, является уважительность пропуска этого срока. Точного перечня уважительных причин в законе не содержится. К ним могут быть отнесены тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность. Тот, кто обращается за восстановлением срока, должен доказать, что он не знал об этом событии по объективным и независящим от него обстоятельствам.

В суд были представлены доказательства уважительности причин пропуска срока для принятия наследства. Во-первых, родственница была неблизкой, троюродная сестра, общались нечасто и вовремя заметить пропажу родственника не представилось возможным; во-вторых, наследница проживает далеко за пределами России; в-третьих, тщетно пыталась отыскать брата, но какие-то подвижки в этом вопросе случились, когда ей удалось подключить к поискам частного детектива, услуги которого она и оплачивала. Документы о сотрудничестве с этим специалистом также были приложены в качестве доказательств уважительности пропуска срока для принятия наследства.

Суд удовлетворил иск полностью, и женщина стала обладательницей двух квартир, дома с земельным участком на берегу самой известной реки России, гаража и денежного вклада на крупную сумму.

До моего переезда у меня был сосед Адиль. Хороший парень, работящий, семью содержит полностью, родителям помогает. Кроме основной работы подрабатывал в такси еще в те времена, когда диспетчеры только появились. Каждый раз, когда мы встречались, рассказывал мне о тонкостях профессии таксиста. Разные ситуации с ним приключались: пассажиры то не заплатят, то сказать адрес не могут, то забудут что-нибудь. Один раз спящего кота в корзинке оставили. Хорошо, что номер пассажира остался в списке звонков, а то пришлось бы животное домой везти, не выбрасывать же на улицу.

Мы всегда встречались случайно, а тут он домой ко мне пришел. Я сразу понял, что с ним что-то серьезное произошло. В очередной раз Адиль после работы поехал подзаработать на своей машине. Он остановился на парковке, где собирались таксисты, и так же, как остальные, начал предлагать свои услуги. Несколько раз к нему подходил неизвестный мужчина и предлагал уехать с этого места подобру-поздорову. Однако Адиль не из робкого десятка, поэтому каждый раз вежливо отвечал, что действует в рамках закона и профессиональной этики.

Три молодые особы возвращались с вечеринки жутко уставшие, поэтому требовалось немедленно доставить каждую домой. Все они, невзирая на стоимость, загрузились в машину Адиля, и тот повез их по домам. Через некоторое время их догнала патрульная машина ДПС с включенными проблесковыми маячками и требованием остановиться.

Адиль подчинился требованию сотрудников полиции и вышел из машины в надежде быстро закончить с ними разговор и поехать дальше развозить пассажирок, жаждущих поскорее попасть домой. Быстро не получилось. Сотрудник заподозрил Адиля в том, что тот находится в состоянии алкогольного опьянения, и предложил ему поехать на медицинское освидетельствование. Адиль сказал, что не пьян и не хочет куда-либо ехать, и предложил пройти освидетельствование на месте. Но полицейский, именовавшийся тогда милиционером, был непреклонен и настаивал на медицинском освидетельствовании в медицинском учреждении.

Ситуация была патовая: с одной стороны, не хотелось терять водительские права за отказ от прохождения медицинского освидетельствования, с другой стороны, не хотелось потерять и без того сложно приходящий заработок. Адиль, чувствуя несправедливость, настаивал на том, чтобы ему дали возможность пройти освидетельствование на месте посредством алкотестера. Алкотестера у инспектора не оказалось — не выдали. В итоге сотрудник ДПС оформил документы об отказе от медицинского освидетельствования и направил их в суд. С этими новостями Адиль и пришел ко мне.

Судебное заседание было назначено уже на следующий день, времени на подготовку было очень мало. Поэтому мы решили ходатайствовать о вызове сотрудника ДПС для дачи пояснений, а также понятых, которые могут рассказать о происходивших событиях. Нужно было получить немного времени, чтобы качественно подготовить позицию и представить максимум доказательств. Поэтому Адиль пошел в суд без меня, но с ходатайством об отложении судебного заседания для того, чтобы воспользоваться юридической помощью (при рассмотрении дел об административных правонарушениях этот способ действует безотказно). Суд удовлетворил все ходатайства, вызвал всех в суд и отложил заседание.

Когда речь идет об административном правонарушении, в первую очередь смотрят на соблюдение порядка привлечения к административной ответственности. В ситуации Адиля такой порядок не был соблюден.

На медицинское освидетельствование водитель направляется в ограниченных случаях, исчерпывающий перечень которых дан в законе. В частности, в соответствии с пунктом 10 Правил освидетельствования[2] направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения водитель транспортного средства подлежит:

а) при отказе от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения;

б) при несогласии с результатами освидетельствования на состояние алкогольного опьянения;

в) при наличии достаточных оснований полагать, что водитель транспортного средства находится в состоянии опьянения, и отрицательном результате освидетельствования на состояние алкогольного опьянения.

Ни один из этих случаев не имел места, поэтому именно на нарушении процедуры привлечения Адиля к административной ответственности я и строил защиту. Главной проблемой в этой ситуации был тот факт, что сотрудник ДПС оформил протокол о направлении на медицинское освидетельствование, указав, что Адиль якобы отказался от освидетельствования на месте. Однако в нашем рукаве был козырь, который мы предъявили на судебном заседании.

Как и в уголовном процессе, при привлечении к административной ответственности действует презумпция невиновности — пока не доказано иное, человек не виновен в совершении инкриминируемого ему деяния. Но для того, чтобы не допустить судебной ошибки, адвокаты работают не только над тем, чтобы развалить доказательства стороны обвинения, но и ищут доказательства, свидетельствующие о невиновности их подзащитного. Поэтому любые доказательства, полученные законным путем, могут быть представлены в материалы дела.

После недолгих обсуждений с моим соседом и по совместительству клиентом было принято решение выложить наш козырь сразу, чтобы не подвергать опасности исход всего дела. Адиль записал на диктофон весь разговор с сотрудником ДПС, который составлял документы об административном правонарушении. При этом Адиль несколько раз повторил, что разговор записывается. Это придало записи большую легитимность. Поскольку сотрудник ДПС не явился в судебное заседание, суд, выслушав запись, признал его явку обязательной и отложил судебное заседание.

На следующем судебном заседании инспектор подтвердил, что возможности провести освидетельствование на состояние алкогольного опьянения у него не было, так как алкотестер ни ему, ни напарнику не выдавался. Судья не могла поверить услышанному и несколько раз переспросила, не ошибся ли он. Инспектор спокойно повторил сказанное, а после прослушивания аудиозаписи подтвердил, что этот разговор состоялся между ним и Адилем при составлении документов, имеющихся в материалах дела.

Показания инспектора оказались сюрпризом для судьи, но не для нас. Перед судебным заседанием мне удалось пообщаться с сотрудником ДПС и напомнить ему, что он, во-первых, является должностным лицом, во-вторых, мы легко докажем факт отсутствия у экипажа ДПС каких-либо алкотестеров или иных приборов для освидетельствования на состояние алкогольного опьянения. Так что ложные показания вскроются, и мне не только удастся освободить Адиля от административной ответственности, но и привлечь к ответственности инспектора. Такой разговор и стал причиной правдивых показаний, в которых сотрудник ДПС ссылался на бездействие своего начальства. Однако вопрос судьи, зачем вообще нужно было составлять материал на водителя, если не было никакой возможности определить законным путем его состояние, остался без ответа. Инспектор просто пожал плечами.

Судья удалилась в совещательную комнату и после продолжительного отсутствия огласила свое постановление: признать виновным и лишить права управления транспортными средствами на полтора года. Все наши доводы были расценены мировым судьей как способ уйти от ответственности. Звучало это как оскорбление — нас назвали лжецами.

На обжалование постановления, вынесенного мировым судьей, дается 10 дней. Мы не стали выжидать, и буквально на следующий день жалоба была зарегистрирована на судебном участке. Вышестоящий суд, рассматривавший нашу жалобу, снова вызвал инспектора для допроса. Судья районного суда также недоумевала, как так произошло, что инспектору не был выдан алкотестер. Даже вынесла представление на имя начальника УВД о недопущении подобных нарушений. Однако жалоба не была удовлетворена. Суд посчитал доказанным факт совершения Адилем административного правонарушения, а показания инспектора были использованы с такой формулировкой: «Допрошенный в судебном заседании инспектор ДПС показал, что водитель отказался от прохождения медицинского освидетельствования». Несомненно, он подтвердил отказ Адиля от этой процедуры, но суд нигде не указал, что требование сотрудника ДПС было незаконным. В итоге оставалась надежда на благоразумие судей вышестоящего суда надзорной инстанции.

Мы подготовили новую жалобу и направили в областной суд. Все, что можно было сделать, мы сделали в судах нижестоящих инстанций. Жалоба в надзорной инстанции рассматривалась без проведения судебного заседания, а значит, и без вызова участников судебного процесса. Нам оставалось только ждать.

Предновогодняя суета всегда вызывает бурю разнообразных эмоций. Положительные эмоции от ожидания праздника сменяются тревогой и усталостью, вызванными подведением итогов рабочего года, бесконечными отчетами, а затем радостные чувства вновь наполняют сердце, когда погружаешься в подготовку новогодних сюрпризов и подарков для своих близких.

31 декабря я был занят приготовлениями к празднику, который отмечал в кругу своей семьи и друзей. В дверь позвонили, и я уже с досадой подумал, что снова раньше времени пришли гости. Но на пороге стоял счастливый Адиль, держа в руке постановление заместителя председателя областного суда об отмене всех судебных актов нижестоящих судов. Действия инспектора ДПС были признаны незаконными, поскольку у него отсутствовали законные основания для направления водителя на медицинское освидетельствование на состояние опьянения. Производство по делу об административном правонарушении в отношении моего соседа было прекращено, а это значило, что он не виновен в совершении административного правонарушения и может управлять автомобилем.

Лучшего подарка на Новый год Адиль, по его словам, никогда не получал, не считая тех, что ему дарила мама. Я тоже был рад такому известию. Праздник удался!

Каждая семья стремится к тому, чтобы в доме всегда был достаток, и ответственные за это члены семьи прикладывают к тому массу усилий. Чаще всего таковыми являются старшие в семье, но в последнее время дети становятся главными добытчиками, зарабатывая в интернете не меньше популярных певцов и артистов. Однако эта история из того времени, когда интернет использовался для почтовой переписки и заполнения профиля страниц в только-только зарождающихся социальных сетях.

Надежда и Василий зарабатывали достаточно, чтобы прокормить семью, раз в год отдохнуть на море и немного отложить на черный день. Скопив приличную сумму, супруги решили ее приумножить. Долго обсуждали варианты вложения денег, начиная от банковского вклада и заканчивая игрой на бирже. В итоге остановились на том, что Надежда займется бизнесом, а Василий по возможности будет ей в этом помогать. Супруга давно хотела сменить род деятельности, поскольку работа диспетчером такси не была пределом ее мечтаний. Василий же не хотел уходить со своей работы. Он состоялся как железнодорожник, занимал пусть и не самую высокую, но руководящую должность, имел стабильную заработную плату со всеми ведомственными привилегиями.

Супруги решили приобрести мини-магазин, располагавшийся на остановке общественного транспорта. Перспективы были очень неплохи: люди всегда нуждались в товарах широкого потребления, однако не у всех была возможность ездить за ними по магазинам. Остановка в этом плане была удобным местоположением, поскольку по пути люди могли приобрести здесь любой товар — от хлеба до колбасы.

Сделка прошла успешно, и Надежда стала хозяйкой мини-магазина. Права на недвижимость зарегистрировали в Росреестре, после сделали небольшой ремонт и наконец началась торговля. Поставщики отгружали товар с отсрочкой платежа, что позволило Надежде не вкладывать большие деньги в закупку и поддерживать достаточно широкий ассортимент.

Прошло полгода, и настала пора продлить договор аренды земельного участка, принадлежащего городу, на котором располагался мини-магазин. Для этого Надежда обратилась к риелтору, который специализировался на вопросах, связанных с землей. Они подготовили все необходимые документы и стали ждать ответа от администрации города. Неожиданно для всех в продлении договора аренды земельного участка было отказано.

Вместе с риелтором Надежда обратилась в суд с требованием признать незаконным отказ администрации города и обязать продлить договор аренды земельного участка на новый срок. Ранее в Земельном кодексе РФ действовала статья 36, позволявшая собственнику объекта недвижимости реализовать преимущественное право на владение и пользование землей под ним. На этом и был основан иск в суд.

В ходе судебного разбирательства администрация заявила встречный иск. Городские юристы требовали от Надежды устранить препятствия в пользовании земельным участком и снести магазин. Это требование для начинающей бизнес-леди было поистине шокирующим. Купить недвижимость, чтобы через полгода ее снести, — в высшей степени «удачное» вложение денег!

В этот момент мы и познакомились. Моя клиентка была подругой Надежды и рекомендовала ей обратиться ко мне за помощью. Дело было не из легких, поскольку оно уже разрослось до двух томов, к тому же по отдельным моментам нужна была помощь сторонних специалистов.

Изучив дело, я обнаружил два очень неприятных для Надежды факта. Изначально на месте, где стоял мини-магазин, ничего не было. Земельный участок был получен в аренду с назначением «для проектирования и строительства остановочного павильона, совмещенного с временным мини-магазином». Арендатором было получено разрешение на строительство, после чего права на недвижимость были зарегистрированы в Росреестре. В дальнейшем объект был продан мужчине, который, в свою очередь, перепродал его Надежде. Таким образом, постройка не соответствовала назначению земельного участка.

Вторым моментом стало несоответствие фактической конфигурации и площади мини-магазина характеристикам объекта недвижимости, зарегистрированного в Росреестре. Вместо тридцати метров однокомнатного помещения фактически было двухкомнатное сорокаметровое помещение. Данный факт автоматически делал помещение самовольной постройкой.

С сожалением я объяснил Надежде, что дело было проиграно еще до того, как все обратились в суд. Моя клиентка купила кота в мешке, даже несмотря на то, что право на объект недвижимости было зарегистрировано в установленном законом порядке. Оставалось только найти выход из ситуации с минимальными потерями.

Несмотря на то что перспектива положительного исхода стремилась к нулю, я решил использовать все возможные способы отстоять собственность. Одновременно мы готовились к следующему судебному процессу, который позволял вернуть хотя бы свое.

Суд был непреклонен, как и вышестоящие инстанции. В иске моей клиентки было отказано, а иск администрации был удовлетворен в полном объеме. Договор аренды не был продлен, а Надежда была обязана за свой счет снести здание мини-магазина.

В ходе судебного процесса с администрацией города в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, был привлечен продавец мини-магазина. Выяснилось, что объект он приобрел в том виде, в котором тот существовал на момент разбирательства в суде.

К сведению. В процессуальном законодательстве выделяются два вида третьих лиц: заявляющие самостоятельные требования и не заявляющие. К первому виду относятся такие лица, которые имеют свои требования относительно предмета спора. Например, супруг обратился с требованием о разделе совместно нажитого имущества. В свою очередь родители, считая это имущество своим, поскольку передавали денежные средства в дар своей дочери, обращаются о признании на него права собственности в этом же деле. Если самостоятельных требований у третьего лица нет, то такое третье лицо считается не заявляющим самостоятельных требований. Права и тех, и других третьих лиц должны затрагиваться вынесением решения суда.

Мы попытались мирно урегулировать спор с продавцом, однако это ни к чему не привело, поэтому мы обратились в суд с иском о взыскании с продавца суммы, уплаченной по договору, а также убытков, связанных со сносом здания. Суд первой инстанции в иске отказал. Мотивация была убийственной: стороны исполнили свои обязательства по договору, соответственно, оснований для взыскания денежных средств не имеется.

В такие моменты часто люди решают, что юрист некомпетентен, и хотят продолжить работу с другим. И людей можно понять: сначала я взял проигрышное дело и не выиграл его, затем проиграл в деле, где вроде бы справедливость должна быть на нашей стороне. Из такой ситуации я извлек важный урок. В любой ситуации с клиентом нужно быть честным, требуя взамен такое же честное отношение. А еще нужно разговаривать с клиентом, обсуждать ситуацию и не давать ложных надежд.

Я пригласил Надежду в офис, и мы поговорили на тему прошедших судебных процессов, а также обсудили будущие. Женщина была настолько расстроена, что не хотела дальше продолжать бороться за свое имущество. Как говорится, не жили богато, нечего и начинать. И тут мне вспомнились строчки из книги Макса Фрая: «Пока не попробуешь, не узнаешь, как это бывает, и ни черта не поймешь». Перефразировав цитату, я сказал Надежде, что мы никогда не узнаем, получится ли выиграть в суде апелляционной инстанции, если мы не попробуем это сделать. Ведь надежда умирает последней. Последние слова женщина поняла буквально, и со словами «я умру последней, но не сдамся» согласилась идти дальше.

В суде апелляционной инстанции судебные процессы обычно проходят очень быстро: заслушиваются доводы апелляционной жалобы, если апеллянт начинал затягивать, его прерывают, указывая на то, что все это судебная коллегия уже прочитала в подробной тридцатилистовой жалобе и не нужно ее перечитывать. В этот раз нам не только дали выступить, причем и мне, и Надежде (обычно заслушивали кого-то одного), но задали несколько вопросов, которые носили в какой-то степени обвинительный характер: почему не проверили объект перед покупкой? какие документы были переданы для проверки перед сделкой? И так далее. Надежда сообщила, что сделку вел риелтор и она полагалась на его профессиональное мнение. Ответ судей удовлетворил, и они от нее отстали.

Волнительные полторы минуты в совещательной комнате тянулись вечность. Судебная коллегия огласила свое решение по делу, правда оказалась на нашей стороне: суд отменил решение суда первой инстанции и вынес новое, которым все исковые требования были удовлетворены. Надежда вернула вложенные деньги и компенсировала свои убытки. Компенсировать нервы и слезы за полтора года судебных процессов, конечно, не удастся, но это опыт, который, как известно, лучший учитель.

Деятельность нотариуса у многих ассоциируется с ведением наследственных дел. Причина такого стереотипа заключается в том, что только нотариус во внесудебном порядке оформляет права наследников на имущество покойного родственника. Споры между наследниками разбирает уже суд. Но бывает и так, что спорить приходится с самим нотариусом.

Несколько лет прошло с того момента, как было оформлено наследственное имущество на мать и супругу покойного. У мужчины не было детей, поэтому круг наследников состоял из двух убитых горем женщин. Все необходимые документы были представлены в срок, поэтому процедура вступления в наследство прошла стандартно.

Следует отметить, что срок для принятия наследства составляет шесть месяцев (статья 1154 Гражданского кодекса РФ). Однако обратиться к нотариусу необходимо не после истечения этого срока, а до его истечения. Очень часто на практике встречаются случаи, когда наследники, полагая, что нужно ждать истечения срока в шесть месяцев, пропускают его и обращаются к нотариусу с опозданием.

Однако спустя время выяснилось, что мужчина приобрел два гаража, но оформить не успел. Супруга об этом не знала, поскольку сделка была накануне трагического события. А документы на гаражи хранились у ничего не подозревающего племянника, которому дядя передал их со словами «пусть у тебя полежат». Обнаружилось все это после того, как племянник в связи с переездом в новую квартиру взялся перебирать вещи и, разбирая бумаги, наткнулся на договоры о приобретении недвижимости.

С этими документами наследники вновь пошли к нотариусу. Но здесь была проблема. Любой договор о приобретении недвижимости должен пройти государственную регистрацию. Однако сделка не была зарегистрирована. В договоре фигурировали гаражи как объекты недвижимости, но такой индивидуализирующий признак, как кадастровый номер, указан не был. При этом на договоре была пометка председателя гаражного кооператива о том, что предыдущий собственник выплатил имущественный пай в полном объеме.

Нотариус, сделав запросы о зарегистрированных правах на указанные гаражи, получил ответ об отсутствии возможности предоставить информацию, поскольку данных о недвижимости недостаточно. На этом основании было вынесено постановление об отказе в совершении нотариального действия и было рекомендовано обратиться в суд. В общем, стандартная ситуация, когда нотариус не может выдать свидетельство о праве на наследство из-за какого-либо недочета в документах. В суде эти недостатки устраняются путем представления доказательств.

Я написал исковое заявление и обратился в суд. Среди доказательств были представлены списки членов гаражного кооператива: один был составлен до сделки, где владельцем гаража числился продавец, а другой — в день сделки. Оба списка были подписаны председателем кооператива и скреплены печатью. Суд вынес решение о включении в наследственную массу пая, выплаченного за гаражи.

Однако нотариус указал, что суд неправильно вынес решение: нужно было включать в наследственную массу гараж, а не имущественный пай на него. Нотариус взял тайм-аут и отправил меня ни с чем.

Прошли все сроки, которые нотариус взял на размышление, а ответа все не было. Несколько раз пришлось съездить к нему за новостями, но все попытки что-либо узнать были безуспешны: сначала нотариус был болен, потом слишком занят, а потом ушел в отпуск. В итоге почти через три месяца мне на руки было выдано сообщение, согласно которому из копии решения суда и договора купли-продажи следует, что между продавцом и наследодателем был заключен договор купли-продажи гаражей. На договоре имеется отметка и печать гаражного кооператива о том, что пай за гараж, принадлежащий продавцу, выплачен полностью и согласно списку гаражного кооператива за наследодателем числятся гаражи, а также расписка продавца о получении денег от наследодателя за проданный гараж. Пай на гараж был полностью выплачен продавцом, который в связи с этим, согласно статье 218 Гражданского кодекса РФ, стал собственником гаража и продал его наследодателю. Наследодатель при этом стал собственником гаража и уплатил за него деньги продавцу. Следовательно, наследственным имуществом наследодателя в данном случае является не пай, который им не выплачивался, а гараж, приобретенный им по договору купли-продажи. Однако переход права не был зарегистрирован в Едином государственном реестре недвижимости.

Я сначала не знал, что с этим делать. Нотариус не написал, что отказывает в совершении нотариального действия по выдаче свидетельства о праве на наследство. То есть, по сути, это сообщение не было отказом. Но и выдавать свидетельство о праве на наследство нотариус не собирался. С этим мнением нотариуса я решил обратиться в суд за разъяснением вынесенного решения суда о включении имущественного пая на гараж в наследственную массу. Основания оспаривать решение нотариуса у меня не было, так как самого решения как такового не было. Поэтому оставалось получить еще одно мнение от компетентного органа, а затем уж вести переговоры с нотариусом.

Суд, вынесший решение о включении имущественного пая в наследственную массу, рассмотрел мое заявление и, как ожидалось, отказал в разъяснении судебного решения. Судья не нашла оснований что-либо разъяснять: все было понятно, имущественный пай является объектом собственности, который может являться наследственным имуществом. Нотариус может выдать свидетельство о праве на указанное наследственное имущество.

С заявлением о выдаче свидетельства о праве на наследство на конкретный имущественный пай и копией определения об отказе в разъяснении судебного акта я обратился к нотариусу. Снова нотариус взял месяц на раздумье. На тридцатый день я получил ответ — отказ в выдаче свидетельства о праве на наследство. Было два варианта: оспорить отказ или идти в суд о признании права собственности на имущественный пай. Был выбран первый вариант, поскольку мнение нотариуса не совпадало с моим.

В судебном заседании были изложены доводы относительно сложившейся ситуации. Судья спросила у нотариуса, оспаривалось ли решение суда о включении имущественного пая в наследственную массу. На что нотариус ответил, что не оспаривалось. При этом у него имелась такая возможность, поскольку он был привлечен к участию в деле в качестве заинтересованного лица.

Суд признал отказ нотариуса незаконным и обязал выдать свидетельство о праве на наследство на имущественный пай. Нотариус не был согласен с судебным решением, но оспаривать его не стал. А поскольку вступивший в законную силу судебный акт обязателен к исполнению, то и оснований для отказа у нотариуса больше не имелось.

Однажды я ехал в электричке, и мне позвонил приятель, которому я ответил по-итальянски: «Buongiorno, ragazzo![3]». Если честно, то это весь мой словарный запас на итальянском языке. В школе и академии я изучал английский язык. А ответ на итальянском или, например, на французском придуман мной просто шутки ради: бывает так, что люди теряются и уточняют, мне ли они позвонили. Но это я проделываю только с близкими людьми. Ну вот такой я странный человек.

Так вот, ответил, поговорил, а когда я отключился, сидящий рядом мужчина заговорил со мной на итальянском. Мне, конечно, польстило, что иностранец принял меня за своего, но на русском я попытался ему объяснить, что не знаю итальянского, только отдельные слова. Мужчина на чистом русском сказал мне, что может научить, проблем нет. Так завязался наш разговор, в конце которого я получил новое дело.

Владлен в девяностые уехал в Италию на заработки. Надо сказать, дела шли у него неплохо, и в Россию он приезжал только по рабочим вопросам, налаживать российско-итальянский торговый оборот. А продавать в зарождающемся капиталистическом государстве было одно удовольствие. Бывшие в недавнем прошлом советские граждане, которые начали зарабатывать в кооперативах на рыночных отношениях, впитывали иностранную культуру через одежду, обувь и другие вещи, как губка.

Прошли годы, состояние разрасталось, поэтому российскому итальянцу пришла в голову мысль о покупке недвижимости в столице. Проблемы не было, и новое жилье для него и семьи не заставило себя долго ждать. Хорошая добротная трешка в новом недавно построенном доме теперь была собственностью Владлена и его семьи.

Между тем в стане управляющей компании произошел раскол. Нынешний председатель товарищества собственников недвижимости (ТСН) не устраивал его заместителя, поэтому началась кампания по свержению неугодного руководителя. Бывший зам стал новым председателем ТСН, старый председатель организовал жилищно-строительный кооператив (ЖСК), и началась битва. Раскол произошел и среди жильцов. В связи с этими событиями было организовано общее собрание, где было принято решение о ликвидации ТСН и избрании ЖСК управляющей компанией. Начались междоусобные войны, которые вылились в длительные судебные тяжбы. В итоге через несколько лет ТСН выиграло войну и на законных основаниях стало управляющей компанией большого многоквартирного дома.

На протяжении нескольких лет, пока управляющие компании разбирались между собой, кто из них будет управлять домом, люди, не зная, на чьей стороне правда, либо не платили за услуги ЖКХ, либо платили кому-то из двух компаний. Несомненно, правильный выбор, как оказалось, сделали те, кто платил ТСН, поскольку оно вышло победителем из этой войны и перед ТСН у них не оказалось задолженности. Владлен, как выяснилось, сделал неправильный выбор, оплачивая коммунальные услуги ЖСК. Теперь ТСН в судебном порядке требовало от него оплатить задолженность, накопленную за эти годы.

Ситуация осложнялась тем, что в суд нужно было идти уже завтра. При этом предстоящее заседание было не первым, где можно было привести какие-то аргументы и отложить рассмотрение дела. Пришлось пожертвовать сном, чтобы сформулировать позицию и написать качественные возражения, а затем в судебном процессе донести все это до суда. А еще снять копии письменных доказательств, без которых в суде делать было нечего. Идти в процесс с одними письменными возражениями без доказательств — то же самое, что идти с голой шашкой на танк.

К началу судебного заседания все было готово. Судье очень не понравилось, что мой клиент пришел с юристом, поскольку это сулило ей дополнительную работу. Все доказательства и письменные возражения были приобщены судом к материалам дела. Однако оставался один вопрос, требовавший проверки. Мои попытки добиться переноса судебного разбирательства разбивались о камни процессуальных сроков. Именно эта причина была истинной, но отказы были мотивированы тем, что причины для отложения не существенны. Тогда я ходатайствовал о привлечении ЖСК к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования. Оплата за услуги ЖКХ происходила этой управляющей компании, поэтому их интересы напрямую могут быть затронуты решением по данному делу. Это ходатайство суд удовлетворил, а поскольку был привлечен новый участник, судебное разбирательство подлежало отложению.

Следует отметить, что в соответствии с частью 1 статьи 154 Гражданского процессуального кодекса РФ срок рассмотрения гражданского дела у мирового судьи составляет один месяц, а в федеральных судах — два месяца. Однако эти сроки очень часто нарушаются судьями, рассматривающими гражданские дела, а когда инициатива нарушения срока рассмотрения дела исходит от участника судопроизводства, например в виде ходатайства об отложении судебного заседания, то со стороны суда встречается жесткое противодействие.

В ходе судебного заседания я обратил внимание на одну нестыковку: площадь квартиры в документах о собственности не совпадала с той площадью, которая была указана в квитанциях об оплате, а именно была меньше. Соответственно, начисление по статьям расходов, где площадь квартиры играет роль, было некорректным. Пересчитать было несложно, и я дополнил возражения новым доводом, позволявшим снизить сумму взыскания.

Суть возражений сводилась к тому, что оплата за коммунальные услуги одной управляющей компании, если выставляются квитанции от двух управляющих компаний, является добросовестным исполнением обязанности по оплате услуг ЖКХ. Требовать с потребителя услуг повторной оплаты незаконно. Ссылался я на позицию Верховного суда РФ, выраженную в Постановлении Пленума[4].

На следующем и заключительном судебном заседании нам дали слово, наши дополнительные возражения были приобщены к материалам дела, и суд удалился в совещательную комнату.

Из всего периода, за который было предъявлено ко взысканию, неоплаченными оставались три месяца. Суд согласился с нашей позицией и взыскал ту сумму, которая не была оплачена. Это была победа, поскольку Владлен не рассчитывал на то, что уже оплаченные ЖСК суммы будут учтены и вычтены из той задолженности, которую предъявило ТСН.

По прошествии трех месяцев ТСН обратилось в суд с апелляционной жалобой и ходатайством о восстановлении пропущенного срока на обжалование решения суда. В судебном заседании мы, естественно, возражали. При этом истец не представил ни одного доказательства того, что срок был пропущен по уважительным причинам. Было установлено, что решение получено представителем истца по почте, а спустя два с половиной месяца была подана апелляционная жалоба, то есть с пропуском срока на обжалование, который составляет один месяц со дня изготовления решения суда в окончательном виде.

Суд вынес определение об отказе в восстановлении пропущенного срока, которое было обжаловано в вышестоящий суд. В суде апелляционной инстанции частные жалобы за исключением некоторых категорий рассматриваются без извещения участвующих в деле лиц и проведения судебного заседания. Так было и с этой жалобой. К нашему великому удивлению, суд апелляционной инстанции отменил определение и восстановил срок для подачи апелляционной жалобы. В деле якобы не нашлось доказательств направления решения суда истцу, не присутствовавшему в судебном заседании, хотя сам истец в своей жалобе указывал на факт получения решения суда.

Обжалование судебных актов по вопросу восстановления срока на апелляционное обжалование ни к чему не привело, срок остался восстановленным.

При рассмотрении апелляционной жалобы судебная коллегия слушала только истца, принимала документы только от истца, причем были приобщены документы, которые ранее не заявлялись истцом, что было явным нарушением процессуальных норм: в апелляционной инстанции доказательства могут быть приобщены только в том случае, если сторона, ходатайствующая об их приобщении, докажет невозможность их представления в суд первой инстанции. Ничего из этого не обсуждалось. В итоге решение суда первой инстанции было отменено и иск был полностью удовлетворен. Сказать, что я расстроился, — значит не сказать ничего.

Как правило, в вышестоящих инстанциях мало шансов на отмену судебных актов. Однако если не использовать все возможности для обжалования, предоставленные российским процессуальным законодательством, то никогда не узнаешь, получилось бы или нет. Придерживаясь такой позиции, я начал готовить кассационную жалобу. С 2019 года процедура в суде кассационной инстанции изменилась, появилась система кассационных судов общей юрисдикции. Стала использоваться так называемая сплошная кассация, когда все кассационные жалобы рассматриваются в судебном заседании. Ранее суд кассационной инстанции решал, передать кассационную жалобу для рассмотрения в судебном заседании или нет.

После принятия кассационной жалобы к рассмотрению была назначена дата судебного заседания. А поскольку кассационный суд общей юрисдикции находился в другом городе, я заранее подготовился и купил билеты на поезд. Мне нравится путешествовать, а если выдается командировка, то никогда не отказываюсь. Во-первых, это всегда смена обстановки, во-вторых, возможность увидеть другой город с его достопримечательностями и культурным наследием. Однако в этом деле движущим фактором было стремление добиться справедливости. Да и город я этот знал как свои пять пальцев, сам бы мог стать гидом для туристов.

Судебная коллегия, состоящая из трех судей, внимательно выслушала нас, а потом председательствующий судья начал задавать нам вопросы. Никогда ранее я не встречал такого интереса к делу, поэтому был, с одной стороны, шокирован происходящим, с другой — рад такому развитию событий. Если суд проявляет интерес к делу, значит, есть желание разобраться в этой запутанной истории. После длительной беседы, состоящей из вопросов суда и ответов юриста и его клиента, суд удалился в совещательную комнату для принятия решения по кассационной жалобе. Наши ожидания оправдались, апелляционное определение было отменено с направлением на новое рассмотрение. Суд кассационной инстанции согласился с нашим основным доводом: наличие споров между управляющими организациями по управлению многоквартирным домом не может служить основанием для возложения на добросовестного потребителя обязанности по двойной оплате жилищных и коммунальных услуг.

Через некоторое время состоялось судебное заседание в суде апелляционной инстанции, где решение суда первой инстанции было оставлено без изменений. Победа, которой мы добились изначально, осталась таковой после нескольких рассмотрений в вышестоящих инстанциях.

Все понесенные расходы (государственные пошлины, транспортные расходы, оплата услуг юриста и другие) были взысканы с ТСН, а та часть денежных средств, которую Владлен должен был заплатить по решению суда, была зачтена в счет взысканных расходов.

Владлен продал квартиру, забрал семью и уехал в Италию, где у него есть прекрасный дом, расположенный неподалеку от Венеции. Иногда звонит мне и хвалится изысканными блюдами итальянской кухни, которые сам готовит для себя и своих близких, а также посетителей своего небольшого ресторанчика.

Покупки, как правило, приносят массу радостных эмоций. А уж если это приобретение новой квартиры!.. Сколько приятных хлопот сразу появляется: покупка и расстановка мебели, выбор бытовой техники, оборудование различных зон в квартире — для отдыха, чтения, работы, просмотра телевизора — и многое другое. Если квартира приобретена без ремонта, то забот сразу прибавляется.

Николай, заработав на первоначальный взнос, купил для своей семьи квартиру в ипотеку. Несмотря на то что ему с супругой и маленьким сыном было где жить, он решил, что со временем в однушке, доставшейся главе семьи от бабушки по наследству, им станет тесно.

Квартира была приобретена в строящемся доме. Первая мрачная новость пришла от застройщика в тот момент, когда дом уже должен был быть сдан. Ориентировочно просрочка должна была составлять полгода. С этим можно было мириться, учитывая, что жилье у Николая есть, а дом фактически был построен, оставалось провести заключительные работы.

Настал день приемки квартиры. Николай — человек практичный, поэтому для подписания акта он приехал со специалистом, который в дальнейшем будет делать в квартире ремонт. Когда новосел увидел вместо заявленной застройщиком металлической входной двери деревянную, он понял, что не зря приехал принимать квартиру не один.

Акт был подписан с учетом перечня обнаруженных при осмотре недочетов, коих оказалось 18: неровные стены, царапины на окнах, а также наличие высокого уровня шума от работы крышной котельной и лифта. Между сторонами было подписано соглашение, согласно которому застройщик был обязан устранить недостатки в течение сорока пяти дней. Указанный срок прошел, а воз и ныне был там.

За нарушение срока устранения недостатков (дефектов) объекта долевого строительства застройщик уплачивает гражданину — участнику долевого строительства, приобретающему жилое помещение для личных, семейных, домашних и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, за каждый день просрочки неустойку (пеню) в размере 1 % (одного процента) от стоимости по устранению недостатков (часть 8 статьи 7 Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации»).

Мы обратились в экспертное учреждение, чтобы на бумаге зафиксировать все недочеты и отклонения от строительных и санитарных норм и правил. В частности, уровень шума, производимый работой крышной котельной и лифта, в несколько раз превышал установленные нормы. По сути, это была главная претензия моего клиента, поскольку остальные недостатки были легко устранимы. В заключении эксперт-оценщик указал стоимость работ и материалов, необходимых для устранения проблемы своими силами. Можно, конечно, требовать исправление недочетов от застройщика, но это могло затянуться на долгие годы, поэтому для моего клиента предпочтительнее было получить компенсацию за расходы на ремонт.

В судебном заседании ответчик никак не хотел согласиться с тем, что котельная и лифт работают слишком громко, ведь строительство дома происходило по проекту. В итоге судом по ходатайству ответчика была назначена экспертиза. В очередной раз было установлено нарушение по уровню шума в квартире, а также оценена стоимость устранения недостатков выполненных работ.

Суд удовлетворил наши требования в полном объеме. Через два месяца, несмотря на отсутствие выплаты застройщиком компенсации расходов, квартира была готова к заселению. Впоследствии выяснилось, что и соседи страдали от работы крышной котельной и лифта, но они даже не думали, что это можно исправить. Оказалось, что строители забыли провести звукоизоляционные работы, а когда этот недочет был исправлен, во всех квартирах девятого этажа стало тише.

Мы пишем стихи, делаем видеоролики, фотографируем — и все это есть результат нашего творческого труда, или, как выражаются юристы, результаты интеллектуальной деятельности (РИД). Каждый такой результат охраняется законом, поскольку право на РИД принадлежит тому, кто его создал. Здесь, конечно, нужно сделать небольшую поправку. Права на РИД делятся на имущественные и личные неимущественные. Последние, к которым, например, относится право авторства, неотъемлемы от его автора. Нельзя законно продать право являться автором, например, картины. Если ее написал Васнецов, то сказать, что автором является Рембрандт, нельзя. А вот имущественные права можно передать по договору, например, можно предоставить певцу право исполнить песню.

Светлана кроме своей основной работы увлекается написанием статей в профессиональные журналы. Написав несколько материалов, она отправила их в редакции разных журналов, ожидая ответ о публикации и о согласовании с ней авторского вознаграждения. Спустя некоторое время она написала новую партию статей и вновь отправила их на публикацию. Но ответов было немного, в основном статьи не подходили под формат журналов.

Получив извещение о бандероли, Светлана отправилась в почтовое отделение. Каково же было ее удивление, когда, распечатав бандероль, она увидела там экземпляры журнала с напечатанными там ее статьями. Договор с издательством заключен не был, авторское вознаграждение с ней никто не согласовал. Девушка была возмущена таким поведением, поэтому обратилась ко мне для того, чтобы я помог свершиться акту возмездия за нарушение ее имущественных прав.

В соответствии со статьей 1301 Гражданского кодекса в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных Гражданским кодексом РФ (статьи 1250, 1252 и 1253), вправе в соответствии с пунктом 3 статьи 1252 Гражданского кодекса РФ требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации:

1) в размере от десяти тысяч рублей до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения;

2) в двукратном размере стоимости контрафактных экземпляров произведения;

3) в двукратном размере стоимости права использования произведения, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование произведения тем способом, который использовал нарушитель.

Во время судебного заседания ответчик не отрицал авторства моей клиентки. Да и отрицать это было бесполезно, поскольку статьи были направлены на официальную электронную почту издательства. Ответчик избрал для себя иную линию защиты.

В законе есть положение, согласно которому опубликованная ранее статья по текущим экономическим, политическим, социальным и религиозным вопросам может быть воспроизведена в периодическом печатном издании, коим является журнал, если автор или иной правообладатель специально не запретил такое воспроизедение. Ответчик ссылался на это положение закона и утверждал, что не должен был ни платить, ни заключать со Светланой договор.

Очевидно, что эта позиция не выдерживает никакой критики, о чем я и уведомил суд. Во-первых, статьи являлись разбором профессиональных тонкостей текстильного бизнеса с рекомендациями и описанием успешного опыта. Они никак не были связаны с текущими экономическими, политическими, социальными или религиозными вопросами. Во-вторых, из указанных ответчиком правовых норм следует, что опубликование статей по текущим экономическим, политическим, социальным и религиозным вопросам, без согласия автора и при отсутствии запрета автора, возможно в случае, если эти статьи были правомерно опубликованы в периодических печатных изданиях. Однако ответчиком не были представлены доказательства, что опубликованные им без согласия автора и без выплаты вознаграждения статьи ранее были правомерно опубликованы в периодических печатных изданиях.

Суд вынес решение, которым признал факт нарушения ответчиком авторских прав моей клиентки, но компенсацию взыскал частично, поскольку закон предусматривает различную степень ответственности за нарушение авторских прав.

Светлана человек не жадный и заявила минимальную сумму за каждую статью: по десять тысяч рублей. Однако суд взыскал по пять тысяч за статью, что не было правильно ни с точки зрения закона, ни с точки зрения автора. Еще одной причиной для расстройства стала длительная подготовка решения: за то время, пока писалась мотивировочная часть судебного акта, мог родиться человек. Девять месяцев мы ждали этого момента. В итоге мы подали апелляционную жалобу в вышестоящий суд.

Кроме снижения суммы компенсации ниже низшего предела, установленного законом, суд отказал во взыскании транспортных расходов, поскольку, как указал суд, доказательств, подтверждающих, что данные расходы были понесены истцом именно в связи с рассматриваемым делом, суду не представлено.

Суд апелляционной инстанции поправил своих коллег из районного суда и изменил решение. Размер компенсации определяется судом в пределах, установленных Гражданским кодексом РФ, в зависимости от характера нарушения и иных обстоятельств дела с учетом требований разумности и справедливости. Правообладатель вправе требовать от нарушителя выплаты компенсации за каждый случай неправомерного использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации либо за допущенное правонарушение в целом.

С учетом того, что ответчиком были опубликованы четыре разные статьи моей клиентки в разных номерах журнала, судебная коллегия пришла к выводу, что с ответчика в пользу истца следует взыскать компенсацию за четыре случая нарушения исключительных прав истца.

Что касается транспортных расходов, то судебная коллегия указала, что я как представитель истца присутствовал в судебном заседании, на которое, судя по датам на железнодорожных билетах, приехал специально. Поэтому оснований для отказа во взыскании этих расходов у суда первой инстанции не было.

Светлана не хотела ссориться с издательством, поэтому требования были достаточно мягкими: размер компенсации лишь немного превышал обычный размер вознаграждения за статью. Сотрудничеству данный спор не навредил, автор и издательство до сих пор работают вместе, но по заранее согласованным в договоре условиям.

Россия — один из мировых лидеров по добыче природного газа наряду с такими странами, как США и Иран. Однако пользоваться полезным ископаемым в нашей стране может не каждый. Достаточно много территорий в России и в настоящее время не газифицированны. А те, которые пользуются газом, сталкиваются с разными проблемами, возникающими порой на ровном месте.

Кроме судебного сопровождения своих клиентов я занимаюсь юридическим обслуживанием хозяйственной деятельности компаний: договорная работа, кадровое сопровождение, корпоративные вопросы и так далее. Руководитель одной из таких организаций обратилась ко мне с вопросом, который касался ее родителей. Им внезапно отключили газ. Ситуация требовала срочного решения, поскольку газ использовался для отопления дома, а на носу была зима.

Я быстро сформировал исковой материал и направил его в суд. Законодательством РФ предусмотрен определенный порядок уведомления потребителя поставщиком газа о предстоящем отключении, в том числе по основаниям, которые зависят от потребителя, например при неоплате за газ.

В соответствии с пунктом 46 Правил поставки газа для обеспечения коммунально-бытовых нужд граждан (утв. Постановлением Правительства РФ от 21.07.2008 № 549; далее — Правила) до приостановления исполнения договора поставщик газа обязан направить абоненту уведомление по почте заказным письмом (с уведомлением о его вручении) о предстоящем приостановлении подачи газа и его причинах не позднее чем за 20 календарных дней до дня приостановления подачи газа.

Такого уведомления не было, на этом основании в исковом заявлении мы требовали восстановить подачу газа.

В судебное заседание пришли представители газовой компании и предъявили письменные возражения, а также заявили о допросе свидетелей. Позиция ответчика сводилась к тому, что отключение произошло по причинам, не требующим предварительного уведомления. Контролерами газового хозяйства был осуществлен выход для проведения инвентаризации газового оборудования. В ходе проведения инвентаризации было установлено наличие самовольно газифицированного дополнительного строения, по внешнему виду напоминающего баню, доступ к которому не был предоставлен. В связи с установленным фактом подключения незарегистрированного газового оборудования к газораспределительной сети абоненту было произведено доначисление. Поскольку самовольное подключение газового оборудования к распределительной сети влечет за собой возникновение аварийной ситуации, было произведено отключение газопровода с вырезкой участка газопровода и установкой заглушки.

Мне стало интересно, каким образом не был предоставлен доступ к строениям, где якобы был самовольно подключено газовое оборудование. Ответ рассмешил даже судью: контролеры (они присутствовали в судебном заседании в качестве свидетелей) постучали в калитку, им никто не ответил, и они ушли. Мне очень хотелось спросить, использовали ли они бинокли, чтобы рассмотреть газовое оборудование, но я пожалел судью, боясь, что с ней случится истерика.

Однако, несмотря на то что действия со стороны газовой компании выглядели абсурдно, их позиция перечеркивала наши основания для удовлетворения иска: мы заявили, что нас не предупредили, а ответчик указывает, что они и не должны были предупреждать. И в пункте 47 Правил есть такое основание для приостановления подачи газа без предупреждения, как аварийная ситуация.

На этом заседание завершилось, поскольку необходимо было что-то возразить нашим оппонентам. Я выехал на место, где разворачивались события, чтобы своими глазами осмотреть незаконное газовое оборудование и услышать от своих подопечных, что происходило в тот день, когда якобы приходили контролеры. Естественно, никакого оборудования, кроме газового котла в доме, не было. Баня топилась дровами, как, по моему мнению, и положено топиться настоящей бане. А в тот день родители моей клиентки были дома, как и обычно. В последнее время старики если и отлучаются из дома, то только по одному.

На следующее заседание я пришел, вооружившись ходатайством о назначении судебной экспертизы. Нужно было доказать, что нет никакого дополнительного газового оборудования, тем более незаконно подключенного.

Следует отметить, что судебная экспертиза назначается не всегда, а только при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла (статья 79 Гражданского процессуального кодекса РФ).

Суд назначил экспертизу, по ее результатам факт наличия незаконных действий со стороны моих клиентов не подтвердился. Суд обязал газовую компанию немедленно восстановить подачу газа, выплатить компенсацию морального вреда за нарушение прав потребителя со всеми полагающимися штрафами и судебными расходами.

В другом деле был похожий случай. У моего клиента был отключен газ по причине возникновения аварийной ситуации. Константин поставил в своем жилище газовый котел, работающий на отопление и подогрев воды. Все работы по проектированию и монтажу газового оборудования выполнила компания, оказывающая соответствующие услуги. Затем Константин отправил в газовую компанию заявку на заключение договора обслуживания внутридомового газового оборудования. Пришедший контролер газового хозяйства установил, что архив не содержит проектную документацию, которая включала бы такое газовое оборудование, как газовый котел. И отключил газ, установив заглушку.

Я написал в газовую компанию претензию с требованием объяснить причину приостановления подачи газа и требованием ее восстановить. Согласно ответу газовиков, газоснабжение на вводе в квартиру вследствие установления газового оборудования, не соответствующего проектной документации, было отключено для предотвращения аварийной ситуации. В ответе содержалась ссылка на пункт 78 Правил пользования газом в части обеспечения безопасности при использовании и содержании внутридомового и внутриквартирного газового оборудования при предоставлении коммунальной услуги по газоснабжению (утв. Постановлением Правительства РФ от 14.05.2013 № 410 «О мерах по обеспечению безопасности при использовании и содержании внутридомового и внутриквартирного газового оборудования»). Однако в ответе не было конкретизировано нарушение, вменяемое моему клиенту, вследствие которого была приостановлена подача газа.

Ничего не оставалось, как обратиться в суд. Параллельно я обратился в архив газовой компании, чтобы отыскать проектную документацию, в которой якобы отсутствовала информация о газовом котле. Однако в архиве меня ждал сюрприз: документации по квартире Константина не было вовсе. С одной стороны, мы не сможем доказать факт того, что котел в проекте был, а с другой — наши оппоненты не смогут подтвердить его отсутствие.

В ходе судебного заседания судом было предложено представить доказательства по делу относительно наличия или отсутствия котла в проектной документации. Поскольку мы обратились в суд в рамках законодательства о защите прав потребителей, то бремя доказывания лежало на ответчике (пункт 28 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей»). Но я решил добыть доказательства нашей правоты, для чего обратился к предыдущему собственнику, и не прогадал.

На завершающем судебном заседании ответчик, как и ожидалось, не предоставил проектную документацию, сославшись на ответ от архивного отдела, что таковой в распоряжении газовой компании не имеется. Я, в свою очередь, эту документацию предоставил. И понял, почему она отсутствует у газовиков. Дело все в том, что почтовый адрес квартиры Константина поменялся в связи со сменой наименования улицы. Для проверки данных был объявлен перерыв, после которого ответчик предоставил свой экземпляр той же документации. За время перерыва, а раньше он объявлялся на срок не более пяти дней, я успел получить документ от администрации города о том, что нынешний адрес квартиры Константина являлся тем самым, что указан в проектной документации.

Суд вынес решение в нашу пользу, поскольку ошибки сотрудников газовой компании возникли по вине самой компании, которая не актуализировала информацию в своих базах данных.

Хорошо, что такая невнимательность не привела к негативным последствиям. Но случаются и более опасные ошибки. Ко мне обратился мужчина, которому отключили газ за неуплату. С одной стороны, газовики, имея законную возможность на отключение, правильно действуют: есть должник, были направлены уведомления, оплата не поступила, значит, подача газа приостановлена. С другой стороны, не всегда это можно сделать, как с моральной, так и с юридической точки зрения.

Анатолий Ильич пришел ко мне уже с решением суда первой инстанции, чтобы написать апелляционную жалобу. Ему отключили газ, а суд указал, что действия газовиков законны. Однако суд апелляционной инстанции по моей апелляционной жалобе (тогда она называлась кассационной) отменил это решение на том основании, что отключение произошло в отопительный сезон, а приостановление отопления в этот период не допускается.

В итоге судом было постановлено обязать газовую компанию восстановить подачу газа и взыскать компенсацию морального вреда. Мужчине было где пожить, пока в доме не было отопления, поэтому его жизни и здоровью ничего не угрожало.

Мария Сергеевна, пожилая женщина за семьдесят, жила одна, супруг скончался семь лет назад от инфаркта. Дочь и зять навещали маму часто, не давали ей зачахнуть в одиночестве.

Квартира давно требовала ремонта, поэтому зять нанял бригаду строителей, которые, не мешая проживанию Марии Сергеевны, потихоньку выполнили все ремонтные работы. Отлучалась женщина из своей квартиры только на время ремонта ее комнаты.

Спустя примерно год в ванной комнате случилась неприятность, которая вылилась в прямом и переносном смысле в большущий ущерб. Произошел залив из отвода трубы на полотенцесушитель. В соединительной муфте образовался свищ — сквозное отверстие, появившееся в результате коррозии металла. При этом очаги коррозии распространялись изнутри муфты на поверхность.

Горячая вода достаточно долго заливала квартиру снизу, в результате чего намокли не только потолки, полы и стены квартиры соседки снизу, но и мебель, располагавшаяся на кухне и в ванной комнате. Начались переговоры по компенсации возникшего ущерба, но договориться не удалось: соседка заявила слишком большую сумму.

Пострадавшая от залива женщина обратилась в суд. Была назначена экспертиза, согласно которой сумма ущерба была значительно снижена, почти в три раза. Кроме того, эксперт установил, что причиной залива стала коррозия на муфте. Поскольку кусок бракованной трубы располагался после шарового крана, установленного на стояке горячей воды, то вина в заливе лежала на собственнике квартиры, то есть на Марии Сергеевне. По судебному решению женщина была обязана выплатить сумму ущерба со всеми судебными расходами.

С этой историей ко мне пришел зять Марии Сергеевны, Алексей. Судебное решение уже было вынесено и вступило в законную силу. Более того, было возбуждено исполнительное производство и с пенсии Марии Сергеевны взыскивались денежные средства. Алексей попросил проанализировать эту ситуацию и попробовать ее исправить, поскольку адвокат, занимавшийся этим делом, ничего не смог предложить.

Несколько дней ушло на то, чтобы изучить дело, составлявшее три тома по 200 листов. Первое, что приходило на ум, — зацепиться за качество проведенных ремонтных работ. Но здесь претензий к строителям не было, поскольку они сделали все на совесть. Оставалось проработать версию с муфтой. Она же не могла появиться из ниоткуда, значит, ее где-то приобрели. За ее качество должен отвечать продавец (или производитель). Я нашел в материалах дела чек на покупку этой муфты в известном гипермаркете строительных материалов. На этом основании компания-продавец была привлечена к делу в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

Мое предложение возложить ответственность за залив на магазин стройматериалов Алексей воспринял с радостью. Сначала я подготовил претензию и направил в компанию по юридическому адресу. В ответ мы ничего не получили, в связи с чем отправили иск в суд. Логика нашего требования складывалась из двух составляющих: муфта как некачественный товар и убытки, полученные вследствие продажи некачественного товара.

Убытками на основании статьи 15 Гражданского кодекса РФ являются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Существуют определенные нормы, на которые производители товаров ориентируются. Для изделий из металла существуют ГОСТы, один из которых устанавливает срок службы металлических муфт не менее 10 лет. С момента покупки и установки муфты не прошло 10 лет.

Вопрос о сроках обнаружения недостатков в товаре регулирует закон РФ «О защите прав потребителей». Срок предъявления претензий (по истечении двух лет со дня покупки) не должен превышать срока службы, а этот срок как раз прошел. При этом обязательным условием является наличие в товаре существенного недостатка.

Я обратился в экспертную организацию, для того чтобы определить, является ли недостаток существенным. Очевидно, что коррозия металла существенно влияет на качество товара, но в суд нужно представить доказательства, предположений недостаточно.

Суду было представлено два заключения: одно, проведенное в рамках первого дела, где установлено, что причиной залива стала некачественная муфта; второе заключение свидетельствовало о наличии в муфте существенного недостатка, поскольку при изготовлении была нарушена технология, позволяющая металлической муфте противодействовать силе коррозии.

В итоге суд встал на нашу сторону и взыскал все убытки, которые понесла Мария Сергеевна. Справедливость восторжествовала, и настоящий виновник залива был привлечен к ответу.

С раннего детства я люблю мультфильмы, которые не перестаю смотреть до сих пор, несмотря на то что мои дети скоро станут совершеннолетними. В школе история как предмет мне давалась достаточно легко, поскольку интерес к ней был неподдельным. Сейчас я с удовольствием смотрю фильмы, основанные на реальных событиях.

История, несомненно, является важной составляющей нашей жизни, поскольку ее изучение позволяет выявить различные закономерности и в дальнейшем применять полученные знания для регулирования тех или иных жизненных процессов.

Эта книга — лишь малая часть истории, события которой происходят с нами ежедневно. Позволят ли описанные случаи чему-то научиться — я не знаю. Возможно, читателю пригодится алгоритм действий, который используется при решении юридической проблемы. Кому-то будет полезно найти аналогичную ситуацию, чтобы правильно отстоять свои права. А может случиться так, что книга подтолкнет читателя к решительным позитивным действиям.

Все может быть, ведь мы с вами творим историю.

Подробно можно изучить этот термин в моей статье: Резепов И. Ш. Понятие грубой неосторожности потерпевшего по российскому гражданскому праву // Законодательство. — 2012. — № 12. — С. 23–26.

См.: Постановление Правительства РФ от 26.06.2008 г. № 475 «Об утверждении Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов и правил определения наличия наркотических средств или психотропных веществ в организме человека при проведении медицинского освидетельствования на состояние опьянения лица, которое управляет транспортным средством».

Привет, приятель!

См.: пункт 36 Постановления Пленума ВС РФ от 27.06.2017 № 22 «О некоторых вопросах рассмотрения судами споров по оплате коммунальных услуг и жилого помещения, занимаемого гражданами в многоквартирном доме по договору социального найма или принадлежащего им на праве собственности».