Оператор: Служба спасения, говорите.

Женский голос: Пришлите скорую в «Хэппи Форест»!

Оператор: Что случилось?

Женский голос: Пожалуйста, быстрее! Мы на поле для стрельбы из лука, возле пещеры Санта-Клауса, рядом с эльфийской беседкой для курения.

Оператор: Мне нужно понять, что случилось. Вам угрожает опасность?

Женский голос: Не угрожает, но нужна скорая.

Человека подстрелили. Несчастный случай.

Оператор: Помощь уже в пути. Вам нужно ответить на пару вопросов, это не повлияет на время приезда скорой. Хорошо?

Женский голос: Пусть поторопятся. Столько крови!

Оператор: Ладно, вы сказали, что его подстрелили. Чем именно? Вы что-нибудь видите?

Женский голос: Стрела. Стрела для лука.

Оператор: Как вас зовут?

Женский голос: Алекс.

Оператор: Хорошо, Алекс. Пострадавший в сознании?

Женский голос: Да. Нет. Не очень.

Оператор: Он дышит?

Женский голос: Да, пока еще. Прошу вас, приезжайте поскорее.

Оператор: Я уже сказала, что, пока вы говорите со мной, к вам мчится машина с мигалкой.

(Шум ветра и другие звуки внезапно обрываются.)

Оператор: Когда это случилось?

Алло!

Алекс, он в сознании? Он что-нибудь понимает?

Алло!

Алло!

Вы меня слышите? Алекс, вы меня слышите?

Мэтт знал о предстоящей поездке уже пару месяцев, но решился рассказать о ней только сейчас.

Он ничего не скрывал от Алекс, просто относился к трудным разговорам так же, как к своей почте.

Увидев под дверью письмо, Мэтт перешагивал через него, а если конвертов было слишком много, рассовывал их по всем углам. За плитой, на книжных полках — письма валялись всюду, куда он мог дотянуться, и, что самое главное, он даже не собирался их читать.

Такой у него был способ избавляться от неотложных дел. Если же отправитель упорствовал и присылал еще одно письмо, Мэтт выражал (и, как Алекс успела понять, действительно чувствовал) крайнее изумление тем, что проблема не разрешилась сама собой.

Через пару недель после того, как Мэтт переехал к Алекс, в доме скопились кипы писем.

Наткнувшись раз или два на конверты в самых неожиданных уголках, как-то вечером Алекс собрала все найденные письма вместе.

И одно за другим выложила их от входной двери до кухонного стола, как дорожку из хлебных крошек в сказке про Гензеля и Гретель.

Она была в спальне, когда вошел Мэтт в обнимку с целой грудой писем:

— Ал, все это мне? Неужели?

— Я сложила все письма вместе, чтобы тебе было проще их разобрать.

Мэтт пожал плечами, и груда покачнулась.

— Не понимаю, зачем нужна почта. Кто в наше время читает бумажные письма?

Через пару недель конверты снова торчали из каждой щели.

Тем вечером, когда Мэтт рассказал о поездке, Алекс приготовила пирог — настоящий пирог, целиком и полностью. Разве что кроме теста: Алекс ведь не машина времени. В свои тридцать семь она по-прежнему чувствовала, что готовить еду — это настоящее событие; и она заслуживает награду, если делает что-нибудь посерьезнее кукурузных хлопьев с молоком.

Мэтт вошел, когда Алекс уже мыла чашки. Он задержался в дверях, как если бы от нечего делать спустился на нижний этаж и не мог решить, остаться или уйти.

— Знаешь, что я ответил Клэр по поводу Рождества?

— Нет, — Алекс мельком оглянулась.

— Разве я не говорил об этом? — он сделал круглые глаза.

— Нет, не говорил.

Мэтт сдул прядь волос со лба, он делал это по сто раз на дню. Его темные волосы были очень густыми для мужчины под сорок, и Алекс подозревала, что он специально старался это подчеркнуть. Была ли у него эта привычка раньше? Алекс хотела бы спросить об этом у кого-нибудь, кто знает Мэтта дольше, чем она. Едва ли это важно, но Алекс — ученая. Как только появляется гипотеза, ее следует проверить. Алекс любила, чтобы факты были ясными и четкими.

— Боже, Ал, до чего я бестолковый.

Чтобы не отвечать, Алекс вертела в руке стакан, высматривая мыльные разводы.

Мэтт все еще стоял в дверях позади нее, но вдруг сделал шаг и погладил ее по руке:

— Я просто не знал, как рассказать тебе. Думал, будешь кипятиться.

Отметив плавный переход от «я думал, что уже говорил» к «я не знал, как рассказать», Алекс сняла резиновые перчатки и шлепнула их на сушилку для посуды. Она обернулась к Мэтту:

— Я буду кипятиться?

Мэтт поманил ее к себе и обнял за талию:

— Разумеется, вполне справедливо кипятиться, — он поцеловал ее в лоб. — Даже праведно кипятиться, я бы сказал. А не сходить с ума, как некоторые.

Это не предвещало ничего хорошего.

— Продолжай.

— Ты знаешь, я не встречал Рождество со Скарлетт с тех пор, как мы с Клэр расстались.

Алекс кивнула:

— Скарлетт приедет на Рождество к нам? Было бы неплохо.

— Не совсем… Клэр хочет, чтобы мы вместе поехали куда-нибудь на уик-энд.

Алекс помолчала, чтобы осмыслить как следует:

— Мы вместе?

— Да, вместе. Ты и я. Она и Патрик. И Скарлетт — наш почетный гость.

Алекс уставилась на Мэтта. Жестом она пригласила его сесть за стол. Это был не тот разговор, который можно вести стоя в дверях. Ей вообще не хотелось говорить об этом, но раз уж пришлось, то для начала было бы неплохо сидеть с Мэттом лицом к лицу.

— Есть такой туристический парк в Северном Йоркшире — «Хэппи Форест», — Мэтт оперся на спинку стула, как будто не мог усидеть на месте. — На Рождество они из кожи вон лезут, чтобы устроить праздник. Олени в гирляндах, искусственный снег. Эльфы Санта-Клауса бродят по лесу и распевают рождественские песни.

Алекс посмотрела на полку с винами, но заставила себя отвести взгляд. Она старалась не раздражаться. Злость — первый шаг к потере здравомыслия, а это — личное и профессиональное поражение.

Она присела на стул, и тот скрипнул.

— В это Рождество? Ты хочешь сказать, уже через месяц?

Мэтт опустился на стул рядом. Он взял ее ногу в пятнистом носке и положил себе на колени.

— Мы ведь обсуждали это, разве нет? — он погладил ее ступню. — Как здорово будет, если Скарлетт проведет Рождество вместе со мной и с Клэр.

— Но мы не обсуждали это так, не обсуждали это всерьез.

Мэтт посмотрел на ее ногу.

— Разве?

— Мы просто хвастались друг перед другом, какие мы взрослые и ответственные люди. Это был несерьезный разговор.

— Для меня — серьезный.

Алекс почувствовала, что сердце ее смягчилось. Милый Мэтт, он думал, что эта идея — действительно хорошая. Мэтт, который в свои тридцать восемь наконец смирился, что не станет знаменитым диджеем. Который недавно купил себе скейтборд и уверял, что построит во дворе площадку для скейтбординга (Алекс даже не возражала, зная, что до этого дело все равно не дойдет).

Мэтт, который думал, что разговор будет не таким трудным, если гладить Алекс по ноге.

Она опустила глаза:

— Мы хотели разве что поужинать вместе. Я уверена, мы не говорили о том, чтобы провести совместно целый уик-энд, — Алекс продолжала разглядывать свои ногти. — Клэр не может всерьез полагать, что это хорошая идея. Она же умная женщина.

— Она говорит, мы поладим. Ты ей нравишься.

— Она мне тоже, — торопливо сказала Алекс. И тут же спросила: — Ты сказал ей, что я согласна?

Мэтт, казалось, полностью сосредоточился на ее ноге. Он наклонил голову, и челка закрыла его лицо.

«„Шторы“, — подумала Алекс. — Так называли эту стрижку в начале девяностых. Тогда она больше подходила эпохе — и возрасту людей, которые ее носили».

— Прости, мне казалось, мы уже обсуждали поездку. Извини. Можем придумать предлог и отказаться. Работа. Семейные проблемы, — Мэтт вопросительно поднял глаза. — Смерть бабушки?

— Я спрашиваю, сказал ли ты ей, что я согласна? Мэтт виновато улыбнулся.

— А что думает Патрик? Разве он не собирался встретить Рождество в Ноттингеме со своими детьми?

— Они уже подростки. Клэр говорит, они его терпеть не могут.

Алекс вдохнула поглубже:

— Так что же? Поездка уже забронирована?

— Уверен, можно вернуть деньги. Но ты же знаешь Клэр, у нее все четко. Если она что-то вбила в голову, то ничего не поделать, — Мэтт сокрушенно покачал головой. — Думаю, она уже чемоданы собирает.

Алекс сжала губы:

— Другие тоже так делают? Проводят праздники со своими бывшими и их новыми семьями?

Мэтт пожал плечами:

— Какая разница?

— Если мы все отменим, то виновата буду я.

— Я тебя насильно никуда не тащу, Ал, — Мэтт приподнял ее ногу и со стуком опустил на пол, будто согнал с колен кошку. — Если ты и правда не хочешь ехать, то давай не поедем. — Он помолчал. — Я не поеду без тебя, это было бы странно.

— Да уж, суперстранно.

— Ты же говорила, что вы с Клэр наверняка бы подружились. Если бы встретились в других обстоятельствах.

«Да, говорила, — подумала Алекс. — Но вырывать слова из контекста нечестно. Нельзя смешивать серьезный, ответственный разговор и пустую ванильную болтовню».

Мэтт положил руки на стол.

— Я очень хочу провести этот праздник со Скарлетт. Ей уже семь лет, Ал. Последний раз, когда мы встречали Рождество вместе, ей было четыре.

— Конечно, Скарлетт важнее всего. Но разве нельзя просто пригласить ее к нам?

— Клэр — ее мама. Не могу же я забрать у нее Скарлетт на Рождество. Это было бы нехорошо.

Алекс закрыла глаза. В одной этой нелогичной фразе Мэтт виден весь, как он есть. Раздражающе великодушный и готовый помочь.

Она открыла глаза и посмотрела на грязную посуду в раковине. Может быть, не всегда готовый помочь. Но что касается таких — неправильных, как ей казалось, — вещей, он всегда рад побыть рыцарем.

Алекс внимательно посмотрела на него:

— Ты хорошо все обдумал?

— Что обдумал? — он озадаченно скривил рот.

— Ну, не знаю. Разве тебя ничего не смущает? Вообще? Нам не будет с ними неловко?

— С чего бы это?

Алекс посмотрела в окно. Во дворе мигал огонек сигнализации, и его свет выбивал из темноты сада застывшие картинки.

Вспышка. Закоптелые бельевые веревки. Вспышка. Ржавый садовый стул со сломанной ножкой. Вспышка. Тигр в плаще — марионетка, брошенная на дорогу, запачканная и выцветшая от грязи, — ее забыла подруга, которая приходила в гости с ребенком.

Алекс повернулась к Мэтту. Она была решительно против того, чтобы относиться к мужчине как к младенцу. Многие ее подруги обращались со своими бойфрендами так, будто те — криворукие и беспомощные муженьки из рекламы стирального порошка. Но иногда даже ей было трудно избежать этого. Алекс не выносила, когда Мэтт разговаривал с ней как с женушкой из телерекламы, которая, уперев руки в боки, читает ему лекцию о средствах для мытья посуды.

Алекс чуть наклонилась вперед, не сводя глаз с Мэтта:

— Что ты думаешь — только честно, — что ты думаешь о Рождестве, которое мы проведем с твоей бывшей женой?

— Все кажется запутанным, только если много думать об этом, Ал. Путаница только в голове.

— Никаких предчувствий или затаенных обид?

Мэтт задумался.

— Да нет, ничего такого.

— Тебе точно больше нечего добавить? Это последняя страница в твоей книге? Музыка кончилась, пластинка доиграла и все окей?

Мэтт откинулся на спинку стула.

— Я просто беспокоюсь о тебе, — добавила Алекс. — Многим такая ситуация показалась бы сложной.

«Например, мне, — подумала она, — мне уже сложно».

Мэтт помолчал, обдумывая ее слова.

— Я не чувствую к Клэр ничего. Ни любви, ни ненависти, — сказал он наконец. — Она просто… Для меня она просто мама Скарлетт. И мы должны с ней поладить, потому что она — мама Скарлетт.

— Разумеется, — Алекс потерла ступней о ножку стола. — А Патрик? Тебе хочется проводить с ним выходные?

— Уверен, он нормальный парень.

— А как же его «черная дыра антиличности»?

— Слушай, я же просто паясничал. Клэр он нравится, а она в мужчинах знает толк. — Мэтт увидел выражение лица Алекс и, протестуя, поднял ладони: — Нет, только не сегодня. Извини, Ал. Не смешно.

Он поднялся со стула.

— Обдумай все хорошенько. Что бы ты ни решила, это будет правильно. Просто позови меня, когда что-то надумаешь.

И помчался вверх по лестнице, оставив Алекс с горой грязной посуды.

Сказав Клэр, что выйдет на работу пораньше — разобрать бумаги, в полшестого утра Патрик отправился в тренажерный зал. После обеда он сходил туда еще раз.

Две тренировки в день — то, что надо. Силовые упражнения с утра, кардио — в обед. Однажды он даже провел деловой разговор по телефону со своим солиситором прямо на беговой дорожке.

Такова была его жизнь, и таков был он сам — успешный адвокат-барристер сорока трех лет, отец двух с половиной детей (если считать Скарлетт за половину). Он до сих пор носил рубашки в обтяжку, покупая их в молодежных — даже слишком молодежных — магазинах. Одежда была не по возрасту, но кому какое дело, если он смотрелся в ней по-прежнему превосходно?

Алекс решила позвонить Клэр перед поездкой, чтобы все выяснить. Через Мэтта невозможно ни о чем договориться, он вечно все путает.

Достаточно вспомнить тот случай, когда он впервые пригласил ее на семейную вечеринку и оказалось, что она единственная, кто не взял купальник: Мэтт забыл сказать, что у них есть бассейн. Впрочем, как и то, что его семья довольно богата — а это был еще больший сюрприз для Алекс.

Мэтт, конечно, не смущаясь, разделся и плюхнулся в бассейн в одних трусах. Алекс подумала о своем нижнем белье и предпочла остаться на суше.

До рождественской поездки оставалась всего неделя. Скарлетт и Пози сидели на заднем сиденье. Мама везла их в большой торговый центр, но только чтобы доехать от развязки до парковки, они потратили целых двадцать минут. Слишком много машин и слишком мало дорог.

— Это отвратительно. Отвратительно, — мама хлопнула ладонью по рулю. — Консюмеризм. Тьфу!

Мама часто повторяла Скарлетт: «Терпение все преодолевает». Скарлетт было любопытно, часто ли мама говорит это сама себе.

Изогнувшись на переднем сиденье, мама посмотрела на Скарлетт:

— Это место — худшее, что есть в мире.

Едва мама снова повернулась к лобовому стеклу, Скарлетт взглянула на Пози и закатила глаза. Пози закатил глаза в ответ.

Они с Пози были одного роста (если не считать кроличьих ушей), но в машине Скарлетт смотрела на него сверху вниз. Мама сказала, что Пози не нужно детское кресло. Скарлетт хотела бы, чтобы кресло у него все же имелось, но она не спорила. Было два голоса против одного: Пози тоже не хотел сидеть в детском кресле. Его фиолетовые уши и без того елозили по крыше салона.

Мама снова хлопнула ладонью по рулю:

— Куда они все едут, у них и так полно барахла!

Скарлетт поняла это как намек:

— Мы возвращаемся домой, да?

— Конечно, хочется все бросить и уехать. Но у тебя ведь нет подарка для Алекс.

Скарлетт подумала, что это сомнительный предлог. Она была едва знакома с Алекс. Но Скарлетт хотелось походить по магазинам, поэтому она ничего не ответила.

Отправить письмо со стороны Клэр было очень предусмотрительно. Клэр вообще была предусмотрительной. (Алекс, конечно, едва ее знала, но старалась думать о ней только хорошее. А как иначе построить добрые отношения?)

Алекс кликнула на приложение к письму и пробежала глазами по странице.

Купальник. Резиновые сапоги. Полотенце. Плащи-дождевики. Шапка, шарф и перчатки. Фонарик.

Алекс пролистала в конец списка, где было указано, кто какие вещи берет.

Алекс и Мэтт: бумажные полотенца, тряпки, моющее средство, таблетки для посудомоечной машины, стиральный порошок, чай, кофе и сахар.

Клэр и Патрик: рождественские украшения, туалетная бумага, свечи, соль и перец, масло сливочное и растительное, травы и специи, хлеб и молоко.

Все очень рационально.

Но почему на Алекс накатила волна клаустрофобии, едва она открыла это письмо? Почему ей захотелось снять джемпер, ослабить повязку для волос и распахнуть окно?

Алекс отодвинула ноутбук и зажала пальцами нос. Она почувствовала, как подкатывает головная боль, какая обычно случалась перед грозой: как будто под глазами что-то распухало и толкало их наружу. Предсказывать грозу с помощью носовых пазух — это была ее суперсила, бесполезная суперсила, про которую не нарисуют комикс и которая не спасет планету.

— Что значит — их нет дома?

Стоя на пороге, Патрик уставился на Линдсей; в руках он держал тяжелые коробки, обернутые скользкой фольгой, — с рождественскими подарками. Под весом коробок напрягались боковые мышцы спины, название которых Патрику не удавалось припомнить.

— Это значит, что они ушли, — и таким голосом, будто делает одолжение, Линдсей добавила: — Эмбер на роликовой дискотеке, а Джек у Лео.

— Но я же предупреждал, что приеду в полдень! Ты же знаешь, завтра я уезжаю на праздники!

— Я думала, ты просто завезешь подарки, — Линдсей скрестила руки на груди. — Мог бы уточнить, что приедешь навестить детей. Я же не ясновидящая.

Патрик перехватил коробки поудобнее, полный решимости не отдавать их. Линдсей, очевидно, хотела, чтобы он поскорее оставил их и убрался, но Патрик считал принципиальным не потакать ее желаниям.

— Что Джек делает у Лео?

— Играет в компьютерные игры.

— Почему бы ему не поиграть дома?

Дети, которые целыми днями сидят за закрытыми шторами, переговариваются друг с другом через наушники, сбиваются в стаи со своими виртуальными друзьями и мучают виртуальных существ, — почему бы его сыну не стать одним из них?

— Что тебе сказать? — ответила Линдсей, пожав плечами, все еще со скрещенными на груди руками. — Может быть, они просто не желают тебя видеть. Я же им не гребаный надзиратель.

— Но ведь это дети, Линдсей. Ты обязана быть их гребаным надзирателем.

Она снова пожала плечами, проигнорировав его злобный взгляд:

— Тогда сам о них заботься. Если сможешь убедить их встретиться с тобой, — она протянула руки. — Ну, ты хочешь, чтобы я взяла коробки, или как?

Патрик прищурился, но Линдсей и глазом не моргнула. За годы совместной жизни она обрела иммунитет к его взгляду и теперь демонстрировала лишь холодную ярость, глядя, как он стоит у нее на пороге (на пороге, который на две трети принадлежал ему — не по документам, но по справедливости, если посмотреть на дебетовые соглашения и на то, кто внес больше стартового капитала).

Хуже всего было то, что Линдсей выглядела раздраженной, без всякого намека на чувство вины — как будто она открыла дверь одному из тех мошенников, которые ходят от дома к дому и продают кухонные принадлежности. Лицо Патрика было столь же неприятным для нее, как блеск визитки и требование купить половую тряпку за двойную цену.

— На, держи, — Патрик сунул подарки ей в руки. — Передай, что папа желает им счастливого гребаного Рождества, — он посмотрел ей в глаза. — Но не говори гребаного. Это только для тебя.

Патрик прошагал по дорожке, которая когда-то принадлежала ему, и снял машину с сигнализации. Он рывком сорвался с места и махнул рукой водителю, перед которым резко выскочил на шоссе.

Он сам упаковывал эти подарки. Сам. Он надеялся, что встреча с детьми будет радостной: объятия и восторженные лица — может быть, даже имбирный кофе в «Старбакс», смех, распакованные подарки и, наконец, прощание: «Мы будем скучать по тебе в Рождество, папочка!» Впрочем, слово «папочка» из уст его детей-подростков звучало настолько неправдоподобно, что могло разрушить даже самые идиллические фантазии.

Линдсей могла хотя бы притвориться, что раскаивается.

Ведь именно она его бросила, и это она должна скакать перед ним на задних лапках и интересоваться, как он поживает, а не напускать на себя такой вид, как если бы он только за тем и явился, чтобы закатывать истерику. Она вела себя так, будто время, что он провел с ними, осталось навсегда позади, будто он пытается с просроченным проездным билетом прошмыгнуть в автобус. С билетом, за который — о, не забывай об этом, Линдсей, — он до сих пор платит своими потом и кровью.

Не стоило так сердиться.

Это была его главная ошибка как отца, и он знал это: нельзя так сердиться.

«Может быть, они просто не желают тебя видеть».

Ему уже хотелось бросить своих детей и вложить всю отцовскую любовь в Скарлетт: девочка — чистый лист, пока ни единой галочки в списке отрицательных черт. Одна из причин, почему люди заводят детей, — хотят создать улучшенную копию самих себя; но теперь Патрику уже не казалось, что дети — это его собственная копия. Теперь они были на все сто процентов — копия Линдсей.

Патрик еще помнил, как щемило в груди, когда он брал их на руки. Когда Эмбер смотрела на него глазами, огромными, как у диснеевской принцессы. Когда Джек просил взять его с собой на теннисный матч — подавать мячи, и когда при каждом крике «аут!» он мчался на корт, а после игры сказал: «Папочка, я хочу играть в теннис так же, как ты».

Он по-прежнему чувствовал, как у него сосет под ложечкой, если долго не видел их, ведь все это было ради детей: звонки адвокатам, работа с документами за полночь, поездки по сомнительным судам у черта на куличках, подъем в пять утра, чтобы оплатить ипотеку за дом, от двери которого у него уже не было ключей.

Но Линдсей не собиралась с ним делиться.

Алекс вдохнула поглубже и щелкнула мышкой на вложение.

Затем яростно почесала шею.

И откинула голову назад, сжав двумя пальцами переносицу.

Расписание:

Алекс специально не стала покупать новую одежду для поездки. На кого производить впечатление?

Единственным человеком, которого она могла впечатлить, была она сама; и сделать это можно было, только стараясь не производить впечатления на других.

Последний рабочий день подходил к концу; прощальный день — про себя называла его Алекс. Она получила от коллег целую пачку рождественских открыток и гору подарков.

В коробочке от Руби оказалась тревожная кнопка.

— Пригодится в поездке, — сказала Руби.

Алекс не стала ее благодарить.

Только в последний вечер перед отъездом Алекс начала собирать вещи. Теплая и мягкая одежда. Никаких каблуков и вечерних нарядов — ничего броского.

Она положила в сумку щипцы для волос и косметичку. Потом выложила и то, и другое. После некоторой борьбы с собой положила косметичку обратно. Но щипцы для волос она точно не будет брать.

И совершенно точно — никакого макияжа перед утренним кофе. К завтраку она не будет переодеваться. Они должны принять ее такой, какая она есть: в растянутой за четыре года пижаме с изображением мистера Щекотки. И путь валят ко всем чертям, если не нравится!

Дрожа от волнения, Алекс свернула джинсы и положила их в сумку. Она посмотрела на свои трясущиеся руки и глубоко вздохнула.

* * *

Допрос свидетелей. Джаред Паркер, 27 лет.

Заведующий стрельбищем в «Хэппи Форест».

Допрос велся лицом к лицу.

Комнаты для сотрудников Центра приключений в «Хэппи Форест».

Он уже был без сознания, когда я подоспел на поле с аптечкой. Скорая помощь как раз подъезжала, так что я видел все только мельком.

Я заметил торчащую стрелу. Еще раны и синяки на лице.

Разумеется, расскажу все, что знаю. В тот день тренировки проводил Альфи, мы уже отправили его домой. Бедняга, он просто в шоке.

Насколько тяжелые были ранения — трудно сказать. Стрела наносит страшные раны — это вам не аккуратные дырочки от пуль, стрела сгибается, когда входит в плоть. Я знаю это из теоретического курса.

Хорошо, послушаю запись, если это вам поможет.

(Слушает запись звонка в службу спасения.)

Думаю, она неплохой человек. А запись просто обрывается в конце?

В самом деле? Еще пять минут в том же духе? И никаких звуков на заднем фоне?

Я узнал о происшествии, когда ко мне в помещение примчалась женщина — та же, чей голос на пленке.

Алекс? Ясно, пусть будет Алекс.

* * *

Отрывок из рекламной брошюры «Хэппи Форест»:

Едва оказавшись здесь, вы поймете, что очутились в другом мире, ведь наш поселок был построен специально для отдыха.

Свобода от рутины и городской суеты обострит ваши чувства.

Вы сможете насладиться чудесным ароматом цветов и наедине с природой снова почувствуете себя ребенком!

Даже взрослые ощущают волшебство «Хэппи Форест». Приезжайте, и здесь вы обретете себя!

* * *

Она совершенно выдохлась, так бежала. Когда я вышел в поле, увидел, что там еще три человека. Мужчина лежал на земле, другой стоял возле него на коленях, а женщина со светлыми волосами просто смотрела на них.

Да, они выглядели спокойно, когда я увидел их. Просто как бы… ждали чего-то. Вероятно, были в шоке.

Бедняга Альфи. Его теперь уволят, но единственное, что он сделал не так, — это дал им подписать бланк отказа от претензий и отпустил без инструктажа. Альфи — почти подросток, а блондинка, как он сказал, торопила его и была очень убедительна. Он не смог ей отказать.

Прежде я их не встречал. Но спросите Шейлу на стойке регистрации, она знает всех и вся.

Шейла Капур. Капур.

Я слышал, с ними была девочка. Куда же она подевалась, когда они пошли стрелять?

Была в танцевальном кружке? Оставили одну и пошли стрелять? Нечего сказать, странная семейка.

Ну, знаете, мои родители тоже в разводе. До сих пор с содроганием вспоминаю свадьбу двоюродной сестры — а ведь они тогда встретились только на один день.

Разведенная пара проводит Рождество со своими новыми семьями? Что же это за люди такие?

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

Пози поправил ремень безопасности:

— Но я боюсь!

Скарлетт ласково улыбнулась:

— Не бойся.

Все три часа, что Скарлетт и Пози провели в машине по пути в «Хэппи Форест», они перешептывались и думали, что же делать с Алекс.

Мама в сотый раз обернулась к ним:

— Почему бы тебе не посмотреть мультик?

— Нам и так хорошо, — громко сказала Скарлетт. И затем обратилась к Пози: — Говори потише, ты шепчешь слишком громко.

Мама отвернулась и теперь смотрела вперед.

Патрик следил за дорогой. Он всегда садился за руль, потому что мама говорила, он плохой пассажир. Он вечно елозил в кресле и давил ногами в пол. Это было забавно, но маме не нравилось.

— Мы расскажем Алекс, что узнали? — спросил Пози. — Про ученых и все такое?

— Лучше вести себя как обычно: так надежнее, — ответила Скарлетт. — Но гляди, как бы нам не остаться с ней наедине.

Пози кивнул. Его уши шлепнули по крыше салона.

— Мы должны будем поздороваться с ней, — сказала Скарлетт. — Потом просто скажем, что устали и должны лечь спать пораньше. И нужно отдать ей этот подарок.

— Я не доверяю ей.

— Давай просто держаться от нее подальше, — Скарлетт по-прежнему не верилось, что Алекс для развлечения мучает кроликов, но сторониться ее — почему бы и нет? В любом случае с ней скучно.

Спереди снова донесся мамин голос:

— Ты точно не хочешь посмотреть мультик?

— Нет, нам и так хорошо, — громко ответила Скарлетт.

— Помнишь, что я тебе говорила? — спросила мама. — Это праздник для людей. Я не хочу, чтобы Пози в эти выходные был с нами.

— Мне жаль, дружище, — прошептала Скарлетт.

Пози недовольно скрестил лапы на груди.

— Скоро, — сказала мама, — будет заправочная станция, если тебе надо в туалет.

Скарлетт поняла, что действительно немножко ерзает.

— Надо. — Забавно, как это мама узнала, что Скарлетт хочет в туалет, раньше, чем она сама.

Пози отвернулся к окну.

— Я уеду в Китай, если эта Алекс так и будет болтаться у нас под ногами.

— Пози, не говори так!

— Черт побери, Скарлетт! Ты понимаешь, что испытываешь мое терпение? — мама повернулась к ней, и ее глаза сверкали от ярости. — Забудь про Пози хотя бы на пять минут! Иначе — я не шучу — ты доведешь меня до белого каления!

Патрик остановил машину на последней заправке у поворота к «Хэппи Форест».

Он выключил зажигание и с облегчением увидел, что на заправочной станции есть люди. На протяжении многих миль им не встретилось ни одного фонаря, и дорога выглядела жутковато, хотя часы показывали всего четыре пополудни. За городом Патрик всегда чувствовал себя неуютно. Не стоило смотреть «Избавление» в слишком юном возрасте, думал он.

Патрик, Клэр и Скарлетт выбрались из машины. Патрик поневоле нахмурился, увидев, что Скарлетт открывает дверь для этого «Пози». Патрик не любил, когда Скарлетт тихонько что-то нашептывала: ведь если кто-то говорит шепотом, то это значит, он говорит о нем, о Патрике. Как будто настоящих людей ему было мало. Теперь же еще приходилось думать, о чем сплетничают воображаемые животные.

— Отведу Скарлетт в туалет, — Клэр хлопнула дверью. — Купи мне сникерс, когда будешь расплачиваться.

— Ладно, — Патрик поставил руки на поясницу и выгнул позвоночник. Он чувствовал легкое покалывание в спине: не стоило сидеть за рулем так долго.

Патрик считал, что Скарлетт должна уже забыть этого кролика. Клэр думала, что кролик — это нормально для ребенка, но Патрику уже надоело всюду таскать с собой дополнительный стул. Он был сыт по горло этой игрой. Иногда ему казалось, что Клэр и сама рада поиграть в кролика. Как будто тоже хотела воображаемого друга.

Заправляя машину, Патрик от нечего делать разглядывал женщин, которые вышли из красного «Опель Корса». Это была семья, сразу три поколения: два ребенка, мама и, как ему показалось, бабушка. Маме, очевидно, было холодно в легкой джинсовой куртке, она ежилась, словно пытаясь уменьшиться и зарыться в куртку поглубже. Патрику ее лицо показалось смутно знакомым.

Заполнив бак, он повесил заправочный пистолет и зашел в магазин. И занял место в очереди позади мамы в джинсовой куртке.

— Не взять ли еще дров? — крикнула она через зал. — Если будет холодно — кончатся быстро.

— Как хочешь, деточка, — бабушка следила за двумя девочками, которые с осторожным оптимизмом разглядывали мороженое в холодильнике.

Патрик глазел на конский хвост мамы. Пара седых волосков ярко выделялись на черном фоне. Она выглядела очаровательно, хотя и очень неформально, в своих ботинках и джинсовой куртке.

И Патрик точно где-то уже встречал ее.

Он подумал, может быть, видел ее по телевизору.

Ведущая ток-шоу или актриса из сериала.

— А что с растопкой, Николь? — обратилась бабушка к маме. — У нас хватит или стоит прикупить еще на всякий случай?

Николь. Патрик нахмурился.

Николь Гарсия. Конечно же!

Николь повернулась и что-то крикнула матери в ответ.

Патрик пристально разглядывал Николь, пытаясь вспомнить, каким было ее лицо тридцать лет назад, и в его воображении всплывали ее серьги-кольца и круглые губы, губы, блестящие и красные от леденцов, которые она постоянно сосала.

Николь, раздраженно вздохнув, вышла из очереди и подошла к матери.

— Четвертая колонка?

Патрик моргнул и вернулся в реальность; он кивнул работнику заправки.

— Пятьдесят четыре и сорок семь центов.

По радио зазвучала мрачная новогодняя песня середины 70-х: песня об одиночестве на Рождество.

Патрик услышал, что кто-то встал в очередь позади него. Он просто затылком чувствовал, что это была Николь.

Патрик пропустил ее вперед:

— Проходите. Я возьму что-нибудь еще.

— Благодарю, — Николь заплатила за бензин.

Патрик выбрал жевательную резинку без сахара.

— И это тоже посчитайте, — сказал он продавцу. Он протянул свою карточку и взглянул на Николь, рядом с которой уже стояли дети. Он так и не заговорил с ней, а она уезжала.

Она выходила из магазина. Уже сейчас. Прямо сию секунду! И он ничего не делал, чтобы этому помешать!

Патрик взял сдачу у продавца и шагнул в сторону Николь.

Та говорила с детьми:

— Девочки, никакого мороженого. Выпьете чаю, когда приедем в «Хэппи Форест». Это всего в пяти минутах отсюда.

Патрик остановился. Махнул продавцу зажатой в руке жевательной резинкой.

Затем пружинистым шагом прошел через заправку. Подбросил упаковку с резинкой и поймал ее.

Его настроение не испортилось, даже когда в машине Клэр назвала его бестолковым и отправила обратно за сникерсом.

Патрик вынул молоко и йогурты из термопакета и поставил их в пустой холодильник. Он прислушался к веселой болтовне Клэр и Скарлетт в саду у домика.

Затем вытащил бутылки с белым вином и положил их в самый низ холодильника, подперев йогуртами, чтобы не катались туда-сюда.

Николь Гарсия. Та самая Николь Гарсия.

Лишь увидев ее, он словно перенесся в прошлое, почувствовал былое подростковое волнение.

И, поддавшись внезапному порыву, — незаметно для себя — он стал преследовать ее.

Нет. Он не преследовал ее, вовсе нет. В этом не было ничего предумышленного. Ему просто хотелось увидеть Николь снова, и это был его единственный шанс, потому он и ухватился за него.

Волоски на его шее стояли дыбом, но он старался не обращать на это внимания.

Он не преследовал ее, это же очевидно.

Патрик подумал, что пора бы уже разобрать вещи и отправиться на пробежку. Большими шагами он вышел на веранду. Клэр и Скарлетт, опустившись на колени, кормили с рук белок соленым арахисом. Патрик считал, что кормить диких животных солью не следует. Но у Клэр, видимо, было свое мнение на этот счет.

— Я хочу разобрать вещи, — сказал он Клэр. — Но не знаю, какую спальню выбрать: маленькую или большую.

— Ты только погляди, — Клэр показала Скарлетт на особенно пухлую белку. — До чего смешная мордочка.

Патрик не понимал, зачем Клэр понадобились белки. Клэр всегда казалась ему непредсказуемой. Она могла найти радость буквально во всем — в одежде, в фотографиях. Поначалу Патрику это нравилось, но теперь начинало немного беспокоить.

Клэр посмотрела на Патрика:

— Ты такой беспомощный.

— Ну спасибо.

— Просто займи любую комнату. Кто успел, тот и съел.

— Мы не можем занять большую спальню. Они скажут, что мы эгоисты.

Клэр встала.

— Никуда не уходи, милая, — сказала она Скарлетт. Клэр поднялась в дом, и Патрик зашел следом.

— Тогда давай займем ту маленькую спальню для двоих, — тихо сказала она.

— Но я не хочу маленькую спальню.

— Тогда займи нормальную.

— Я же говорю, так нельзя!

— Почему мы так суетимся из-за пустяка?

С веранды в дом зашла Скарлетт:

— Белка не голодная. Я оставила орешки на земле, вдруг передумает.

— Вернись и принеси пакет, Скарлетт, — бросил Патрик, — не надо мусорить.

Скарлетт, шаркая ботинками, вышла на улицу. Она вытряхнула орехи и забрала пакетик. Чтобы закрыть дверь на веранду, ей пришлось упереться ногами в пол и потянуть за ручку двумя руками.

— Во сколько они приедут? — спросил Патрик.

Клэр пожала плечами.

— Разве Мэтт тебе не писал?

В ответ Клэр только рассмеялась.

— Надеюсь, Алекс более предупредительная, чем он?

Клэр мельком посмотрела на Скарлетт.

— Мэтт очень даже предупредительный, — она бросила на Патрика говорящий взгляд, чтобы он вспомнил: рядом с ними стоит дочь Мэтта. — Он просто чуть менее организованный, чем другие.

Клэр и Скарлетт пошли в маленькую спальню. Скарлетт толкала перед собой чемоданчик в виде зебры.

— По крайней мере, Скарлетт разберет свои вещи, — сказал он Клэр в спину.

Та не ответила.

Внезапно Патрика осенило.

— Скарлетт! — крикнул он. — Иди, посмотришь, как я брошу монетку.

В сумерках Алекс и Мэтт подъехали к домику. Они увидели силуэт бегущего человека в свете сказочных фонариков. Он явно возвращался домой с пробежки и был одет в профессиональный и, по-видимому, очень дорогой костюм из лайкры.

— Это Патрик? — спросила Алекс.

— Ага, — Мэтт покрутил ручку, и стекло опустилось. — Выше ноги, дохляк!

Патрик резко обернулся, застигнутый врасплох.

Через секунду он выдавил из себя подобие улыбки. Мэтт потянул рычаг тормоза и выскочил из машины. Он хлопнул Патрика по спине.

— Здорово, дружище, — и тут же помчался в дом. — Скарлетт!

Алекс медленно выбралась из машины, разминая затекшие ноги.

— Патрик? — она протянула руку. — А я Алекс.

Патрик пожал руку с такой церемонной вежливостью, что она почувствовала себя на рабочем совещании.

— Пробки на дороге? — спросил Патрик. — Мы ждали вас к четырем.

— О, в четыре мы только выехали, — Алекс открыла багажник и вытащила оттуда чемодан.

Патрик подхватил его.

— Я помогу.

— Спасибо, — Алекс взяла дорожную сумку Мэтта. Та оказалась подозрительно легкой: Мэтт явно подошел к поездке слишком легкомысленно.

«Увлажняющий крем я, так и быть, одолжу, — подумала Алекс, — но за зубной щеткой пусть едет в магазин».

— Оставь здесь, — Патрик кивнул головой на сумку Мэтта. — Тяжести возьму я.

— Мне вовсе не тяжело.

Патрик, казалось, хотел возразить, но передумал.

Вслед за ним Алекс зашла в дом. Сумка была легкой, а значит, в это Рождество она не получит много подарков. Впрочем, они с Мэттом никогда подарками не увлекались. У самой Алекс в чемодане была разве что пара символических вещиц для него. Бутылка бренди. Пара носков с изображением Лайно из мультсериала «Громокошки» (не так давно они говорили о «Громокошках», и ей показалось, это будет забавно и мило). Что бы Мэтт для нее ни припас, даже если это совсем крохотная безделушка, Алекс будет этому рада — лишь бы он догадался ее упаковать и снять ценник.

Алекс шла по коридору вслед за Патриком. Она видела, как вздуваются мышцы на его ногах. Высоко на бедре, где волос не было, словно клякса, сидела жирная родинка. В шортах нормальной длины родинка, конечно, была бы незаметна.

Алекс думала, что увидит его в более домашней обстановке. Например, за судоку или с бокалом вина. А он напоминает русского президента, который на выходных рубит дрова и ходит на медведя. В этих коротких шортах, с раздутыми мускулами, он даже близко не шел в сравнение с Мэттом.

Но… разве стоит их сравнивать?

Клэр и Алекс были совсем разными женщинами. Клэр была элегантная, лощеная, с белоснежной кожей, по-юридически расчетливая; ее стиль сразу слепил глаза. Глядя на нее, можно было легко вообразить кокетливый смех и быстрые цокающие шаги по паркету. В то время как у Алекс туфли не цокали, они скрипели.

Когда они вошли в главную комнату, Патрик сказал:

— Вы будете жить внизу.

Алекс хотела получше рассмотреть гостиную, соединенную с кухней, но Патрик торопливо повел ее дальше, как будто хотел поскорее куда-то отвести.

Они вошли в спальню, и Алекс поставила сумку на пол. Почти все пространство в комнате занимали две раздельные кровати.

Патрик повернулся к ней:

— Мы не хотели забирать себе большую спальню наверху, но отдавать ее вам тоже не хотелось.

— Понятно, — улыбнулась Алекс.

— Чтобы сделать выбор, я бросил монетку. Удача была на нашей стороне.

— Ясно.

— Я сказал, что нам стоит заснять это на камеру, но Клэр решила, что это необязательно.

— Все в порядке.

— Скарлетт смотрела внимательно. Беспристрастный судья. — Патрик помолчал. — Выпал орел. Как я и загадал.

— Патрик, все хорошо, — Алекс постаралась изобразить непринужденную улыбку.

— Я возьму ключи от вашей машины, — Патрик протянул руку. — И разгружу остальные вещи.

— Нет, все в порядке, Мэтт поможет.

— Я настаиваю. Ключи, пожалуйста.

У Алекс уже не было сил состязаться в любезностях, так что она нехотя отдала ключи.

Патрик взял их и выскользнул из комнаты. Алекс расстегнула сумку, чтобы достать зарядное устройство.

— Ну здравствуй, незнакомец, — Алекс услышала голос Клэр из соседней комнаты. — Дай обниму тебя.

Затем донесся голос Мэтта:

— Твоя блузка пахнет домом. Нашим старым домом.

— Должно быть, тот же стиральный порошок.

Алекс перестала копаться в сумке и выпрямилась.

Домом.

Клэр появилась в проходе:

— Тук-тук!

Она протянула руки и ослепительно улыбнулась. Алекс чуть наклонилась, чтобы обнять ее. Клэр, как Алекс и предполагала, любила крепко обниматься. Ее затылок пришелся Алекс на уровне носа, и та почувствовала пикантный аромат ее волос. К нему примешивался какой-то другой, смутно знакомый запах.

Это был не запах дома. Потому что Алекс знала, как пахнет дом.

Клэр покачала Алекс в объятиях и отпустила.

Из-за угла вынырнул Патрик с парой пальто, перекинутых через руку, и со скейтбордом Мэтта. Он сложил все на пол и исчез без единого слова.

Алекс проводила его взглядом:

— Кажется, Патрик собрался принести сюда все наши вещи.

— Его не переупрямить, — Клэр махнула рукой. — Проще подождать, пока он сам разберется. Я поставлю чайник, вы, должно быть, устали.

Клэр ушла, и Алекс упала на мягкую постель.

Мэтт просунул голову в дверь:

— Ты не против, если мы со Скарлетт пойдем поглядеть на уток?

Алекс улыбнулась в ответ:

— Передай им от меня корочку хлеба.

Мэтт помахал и исчез.

— Но уже стемнело! — крикнула ему вслед Алекс.

Разве утки не спят, когда темно? Она не знала.

Алекс огляделась. Спальня была крошечная, ящики в тумбочке — размером с коробку из-под обуви. Две вешалки в шкафу печально постукивали друг о друга. В комнате пахло спичками и стружкой от карандашей: это была прирученная природа, прирученная и безопасная для детей. Это ее устраивало.

Но дом… Дом — это было нехорошо.

Алекс вышла в гостиную, соединенную с кухней. Она сперва почувствовала запах, а потом увидела большую рыбину, распакованную, возлежащую на кипе целлофана.

Клэр показала на рыбу:

— Просто решила почистить ее к завтрашнему дню.

Алекс слегка улыбнулась. Она старалась больше не смотреть на рыбу. Алекс не знала, как она называется, но это была большая рыба. Одним своим видом она как бы сообщала: «Только посмотрите, какой у нас праздник». Это была рыба для особого случая.

Но Алекс терпеть не могла рыбу.

Она терпеть не могла запах — кислый запах разложения, запах выходных в умирающем провинциальном городке на побережье. Она терпеть не могла вкус, хотя ее уверяли, что вкус рыбы гораздо лучше запаха. Алекс иногда соглашалась попробовать кусочек, и, по ее мнению, это было вранье.

И она просто не выносила, как рыбы выглядят. Они выглядят абсолютно мертвыми, с широко распахнутыми мраморными глазами. Алекс понимала, откуда берется еда, и связанные с этим моральные вопросы она решила для себя много лет назад. Но ей не нравились эти глаза. Эта была единственная в своем роде еда — с застывшими мраморными глазами.

Алекс не любила, когда ей напоминали о ее брезгливости. Ведь она — боже правый — была ученой. Это могло показаться признаком внутренней слабости.

— Прекрасная рыба, — сказала Клэр. — Но Скарлетт отбрыкивалась, потому что терпеть ее не может. Она думает, что рыба отвратительна. Зажала нос, как будто я заставляла ее есть.

Алекс слегка улыбнулась.

— Но я объяснила ей, что нельзя просто так отказываться, если тебе что-то не нравится. Не хочу, чтобы она выросла привередой.

Алекс отодвинулась подальше от рыбы, в сторону Клэр. Рыбный запах уже был не так силен и не перебивал этот аромат от Клэр.

Алекс бросила ей короткую улыбку:

— Только схожу в туалет.

Алекс поспешила обратно в спальню и откинулась на спинку кровати.

Она думала о запахе Клэр.

Алекс не особенно любила духи. Сама она никогда ими не пользовалась, хотя Мэтт на прошлое Рождество подарил ей флакон. Она использовала эти духи лишь пару раз, из вежливости, и Мэтт говорил ей, что от нее замечательно пахнет. Тем не менее Алекс тихо, но решительно спрятала флакон поглубже в ящик.

Алекс привстала с кровати. Что ж, от правды не уйти. Духи у Клэр точно такие же.

Вместе с папой и Пози, шаркая ножками, Скарлетт возвращалась с озера. Пози смотрел на опавшие листья, кончики его ушей поникли.

— Как жаль, что сегодня не было уток, — сказал папа, проведя рукой по волосам.

— Мы поищем их завтра, Пози, — добавила Скарлетт.

— Обещаю тебе, Пози, — сказал папа. — Мы найдем самых больших и самых голодных уток в мире. И ты дашь им целую буханку хлеба. Утки подумают, что ты Хлебный царь. Здорово, правда?

Пози в ответ лишь робко улыбнулся.

Патрик постарался занять себя чем-нибудь, чтобы не думать о Николь. Он принес бокалы, приготовил сэндвичи, расставил тарелки с оливками и орехами. И с радостью отметил, что к половине девятого они с Клэр стали хозяевами вечера.

Мэтт уложил Скарлетт в постель и теперь сидел на диване вместе с Алекс, а Клэр смешивала коктейли на кухонной половине. Патрик экспериментировал со светорегулятором. Эта гостиная-кухня-столовая нуждалась в мужской руке.

«Самое главное — правильно начать, — думал Патрик. — Как начнешь, так и пойдет».

— Жаль, что нет ничего, кроме сэндвичей, — сказал он. — Завтра мы приготовим что-нибудь нормальное.

— Говоря мы, он имеет в виду меня, — Клэр прошла через гостиную, в руках она несла по бокалу. — Я запеку ската.

— Алекс терпеть не может рыбу, — простодушно сказал Мэтт.

— Мэтт! — Алекс покраснела.

Мэтт взглянул на нее:

— Что? Лучше было не говорить? Чтобы ты завтра давилась рыбой?

— Хватит, — Алекс повернулась к Клэр. — Мне очень жаль, Клэр.

— Глупости, — Клэр поставила бокал на подставку перед Алекс. — Я сделала арбузный коктейль. Безалкогольный. По рецепту из воскресного журнала.

— Ты вообще все рассказал, да? — Алекс стрельнула глазами в Мэтта.

Мэтт развел руками:

— Я подумал, иначе тебе будет неловко. Поэтому рассказал заранее, до поездки. Что не так?

Второй напиток Клэр отдала Мэтту. Патрик отметил, что Мэтт не сказал ей спасибо, а Клэр этого даже и не ждала.

— Тебе нечего стесняться. Извини, что лишний раз привлекла внимание, — Клэр взяла Алекс за руки. — Я хотела как лучше.

— Знаю. Спасибо.

Клэр улыбнулась, разжала ладони и снова пошла на кухню за напитками.

Алекс издала неуклюжий звук, будто прочистила горло.

— Мне кажется, нужно внести ясность: да, мне пришлось завязать с выпивкой, но не надо думать, что я была конченой алкоголичкой, все не так плохо. Просто пила немного, — ее лицо вспыхнуло. — Я была из тех, кто слишком налегает на дешевое вино. Кого в газетах называют бомбой замедленного действия для здравоохранения.

— Да, я понимаю, — Клэр кивнула.

— Я не валялась в кустах с подбитым глазом и не дралась с попрошайками на бензоколонках.

— Есть и хорошая новость: в будущем Алекс едва ли будет драться с попрошайками, — заметил Мэтт и похлопал Алекс по колену. — Она отлично справилась.

Алекс добродушно оттолкнула его руку. Патрику показалось, что замечание Мэтта было бестактным, но Алекс почему-то не обижалась.

Клэр дала Патрику коктейль. Он хотел сказать спасибо, но потом решил, что это будет выглядеть странно, ведь Мэтт ее не благодарил.

— Как бы то ни было, теперь я не пью, и в этом нет ничего странного, — Алекс потерла губы. — Не все люди пьют.

Патрик спросил себя, всегда ли Алекс так много — и так быстро — болтает.

— Я не утверждаю, что это навсегда. Может быть, через год снова попробую алкоголь; например, изредка буду пить на свадьбах или днях рождения.

Клэр подняла бокал с коктейлем:

— Чокнемся?

Они сдвинули бокалы. Клэр откинулась на раскладном диване и вытянула ноги. Видимо, пыталась сделать вид, что диван удобный и мягкий.

— Все это так чудесно. Игры, прогулки, караоке. Узнаем друг друга получше.

Все с одобрением закивали. Алекс немного запоздала и кивнула слишком энергично.

— Скарлетт никогда не видела настоящей природы. Жизнь в городе… Когда я была маленькой, я еще до обеда успевала насчитать двадцать коров и четыре поросенка, — Клэр перевалилась на бок и подтянула под себя ноги. — А Скарлетт пищит от восторга, едва завидя утку.

Мэтт фыркнул.

— Не всем же расти среди разбитых тракторов и навозных куч. — Потом, заметив выражение ее лица, он добавил: — Не хочу сказать, что у тебя было плохое детство. Просто ферма у твоих родителей паршивая.

— Меня твое мнение не волнует. О тебе они тоже не слишком лестно отзываются.

— Я не о них говорю, а только о ферме, — засмеялся Мэтт.

— Какая разница. Ты бы лучше подготовился как следует: они тоже приедут сюда на Рождество и многое не прочь с тобой обсудить.

Патрик увидел, что Алекс застыла в ужасе. Мэтт просто рассмеялся, но, заметив выражение лица Алекс, улыбнулся и сказал:

— Ал, она просто шутит. Она бы не стала их приглашать. Только их здесь не хватало.

Клэр ослепительно улыбнулась Алекс.

— Я думаю, Клэр права насчет загородной жизни, — сказал Патрик. — Скарлетт стоит проводить больше времени на природе.

С минуту они помолчали. Потом Мэтт пересел на краешек кресла и с ухмылкой спросил Клэр:

— Так что твои родители говорят обо мне?

— Ничего.

— Наверняка что-то говорят, иначе ты бы так не шутила.

— Они вообще имени твоего не упоминают, — сказала Клэр и щелчком стряхнула перышко с рукава. — Называют тебя «тот лентяй».

Патрик поднял глаза. Клэр говорила не совсем правду.

Патрик хотел бы сказать Мэтту, что они обычно называют его «отец Скарлетт». Что его, Патрика, они называют по имени, а Мэтта — уже нет.

— Жаль. Несмотря на всю эту дрянь — холодный дом с курами, которые забегают внутрь, будто у них там насест, — несмотря на все это, я проводил с твоей родней кучу времени.

Клэр закатила глаза:

— Нет, это неправда.

— А у твоей мамы всегда были отличные волосы. Помню, она наводила вот такой причесок на голове, — Мэтт зачесал пальцами волосы набок.

— Заткнись.

— А эта ее очаровательная снисходительность в разговоре с официантами! Она смотрит на них сверху вниз, будто аристократка из исторической пьесы, — он обернулся к Алекс. — Я называл ее «графиня».

Алекс слегка кивнула в ответ.

— Заочно, конечно, — добавил Мэтт и обратился к Патрику: — Скажи-ка, Пат, она и тебя тоже гвоздит взглядом, если ей что-то не по душе? Смотрит будто на червяка.

Услыхав «Пат», Патрик чуть не поперхнулся:

— На меня она так не смотрит.

Клэр поднялась с дивана:

— Приготовлю еще коктейли.

Мэтт тоже встал:

— Я помогу. Покажешь, как делать ту арбузную штукенцию?

Патрик проводил взглядом Мэтта — тот удалился расслабленной походкой беззаботного человека. Патрик отпил из бокала и повернулся к Алекс, чтобы что-нибудь сказать. Но она на него не смотрела.

Алекс отвернулась к окну веранды и вглядывалась в темноту за стеклом. Она нахмурилась, и в выражении ее лица ощущалась тревога — тревога, причину которой Патрик не мог понять.

Когда они закрыли дверь спальни, Алекс почувствовала, что у нее камень упал с плеч.

— Никто из нас не ложился спать так рано за всю историю наблюдений, — Мэтт порылся в чемодане. — Кажется, придется одолжить твою зубную щетку.

Алекс намотала ремень сумки на спинку стула.

— Боишься, как бы не стянули кошелек? — спросил Мэтт.

Алекс проследила за его взглядом:

— Просто привычка. Я в одном доме с незнакомцами.

— Они вполне знакомые, эти незнакомцы.

— Но не Патрик. Его я вижу впервые.

Алекс помогла Мэтту сдвинуть кровати, подталкивая их ногами. Там, где кровати стояли раньше, ковер казался новее и мягче, хотя кисточки по краям были в густом слое пыли.

— Мэтт?

Он поднял глаза.

— Мэтт, пожалуйста, не заставляй меня петь караоке.

Он улыбнулся и обнял ее:

— Я не дам тебя в обиду.

Алекс выскользнула из его объятий и направилась в ванную комнату при спальне. Втянув голову в плечи, она начала чистить зубы.

Сверху донесся какой-то шум, и Алекс замерла. Пульсирующий звук с верхнего этажа: слабый, ритмичный скрип.

Она постояла с зубной щеткой во рту, прислушиваясь, потом сплюнула в раковину. Она отметила, что паста — белоснежная, а в былые времена, после бутылки вина на ночь, она сплевывала нечто ржавое.

Мэтт сидел на кровати без рубашки и с телефоном в руках.

— Они не сказали пароль от Wi-Fi?

Алекс проскользнула в постель. Она осторожно отодвинула телефон Мэтта тыльной стороной ладони.

— Интернет подождет до утра.

Мэтт положил телефон на тумбочку. Он забрался в постель и задергал ногами, будто ребенок в истерике, высвобождая заправленное одеяло.

Потом потянул одеяло Алекс и соединил его со своим, чтобы не проникал холодный воздух. Он обнял Алекс, притянул ее к себе, и она оказалась ровно под холодной щелью между двумя одеялами.

Прижавшись к Мэтту, Алекс устроилась поудобнее, их тела уютно слились и совпали друг с другом.

— Сертификат в спа-салон — зачем они это выдумали?

Мэтт прикрыл ее своим одеялом:

— Это хорошая идея.

— Может, сходишь в спа вместо меня? Это ты любишь валяться и плевать в потолок.

— Я бы рад, но ведь Клэр хочет, чтобы пошла ты. Закажешь массаж лица, будешь как приличная леди.

— Очень предусмотрительно со стороны Клэр.

Они немного полежали молча.

— Еще хотела рассказать… Это немножко нелепо, — Алекс подоткнула одеяло под щеку. — Когда я была в ванной, трубы сверху ритмично скрипели.

— Это и правда нелепо, Ал. Звучит как начало одного из анекдотов твоего папаши.

— Словно кто-то занимался сексом наверху.

Мэтт, не отодвигаясь от Алекс, вывернул руку за спину, пытаясь нащупать прикроватный выключатель. Алекс почувствовала, как тревожно заколотило у него в груди. Свет вспыхивал и гас: Мэтт пытался нащупать нужную кнопку.

— В такой бредовый праздник можно подумать что угодно, — Алекс приподнялась, чтобы Мэтт мог вытащить вторую руку и наконец выключить свет. — Можно подумать, они и впрямь занимаются сексом наверху.

Мэтт наконец нашарил нужный выключатель, и комната погрузилась во тьму.

Алекс ведь просто пошутила. Сказала, что в голову взбрело. Но Мэтт молчал.

Алекс приподнялась в кровати и попыталась различить его голову в лунном свете. Она не видела выражение лица, только общий силуэт и тонкие полоски ресниц.

— Клэр бы не стала заниматься сексом здесь, в заколдованном лесу? Учитывая, что мы тоже спим в этом доме, ведь правда?

— Откуда мне знать?

— Я подумала, ты можешь хотя бы предположить, — нахмурилась Алекс.

Мэтт не ответил.

Алекс вгляделась в темный контур его лица:

— О чем ты думаешь?

— Знаешь, терпеть не могу, когда ты спрашиваешь, о чем я думаю. Будто у меня могут быть глубокие мысли. Думаю, кто победит в драке, барсук или сова.

— Стала бы Клэр заниматься сексом в одном доме с нами?

— Сова, наверное. Потому что у нее есть клюв. К тому же может отлететь в сторонку и очухаться, если выдохнется.

— Мэтт, прекрати увиливать.

— Нет, это ты прекрати! Ты ведешь себя несуразно.

Алекс еще немного приподнялась в кровати.

— Пожалуйста, хватит этих несуразностей, — сказал Мэтт.

— Я не веду себя несуразно.

— Ведешь. Я чувствую, какая у тебя напряженная спина. Очень несуразная спина.

— Я просто размышляю, вот и все. Пытаюсь добраться до сути, — Алекс села, протянула руку и щелкнула выключателем. — Ты же знаешь, я всегда докапываюсь до сути вещей. Это полезно.

Мэтт заморгал от внезапного света. И натянул одеяло на голову.

— Они бы не стали заниматься сексом во время поездки, — сказала Алекс. — В одном доме с нами.

— Должно быть, это все трубы, — привыкнув к свету, Мэтт стянул одеяло с лица, чтобы взглянуть на Алекс. — Ого, как тебя перекосило, — сказал он, взяв ее за руку.

Мэтт ничего не добавил, и Алекс выключила свет. Она смотрела на занавески — черный прямоугольник, высвеченный по краям лунным сиянием.

Она попыталась снова устроиться в обнимку с Мэттом, но их тела больше не совпадали. Там где раньше были уютные впадины и углубления, теперь торчали ребра, острые углы и было слишком много рук.

Они немного полежали вместе. Алекс ждала, пока их тела расслабятся и совпадут снова.

— Ал?

— Чего?

— Знаешь, ты самый логичный, самый разумный человек из всех, что мне попадались. У тебя не мозг, а машина.

Алекс ничего не ответила.

— Постарайся не забывать об этом. Потому что в эти выходные ты ведешь себя так, будто свихнулась.

Алекс зажмурилась. Она напрягла все тело, стиснула бедра и крепко сжала ягодицы.

— Я знаю, — в конце концов выдавила она.

ДЕНЬ ВТОРОЙ

Было девять утра. Алекс улыбнулась Клэр, увидев, что та вошла в гостиную. Потом сделала глоток чая и стала разглядывать стены из светлого дерева и старомодные покрывала в клеточку.

На обеденном столе стояла электрическая новогодняя елочка с улыбкой, сделанной из мишуры, и отплясывала весьма развязный танец.

Елка завихляла ветками-бедрами, и помпон на ее шапке затрясся в такт хрипловатой песенке.

Алекс задумалась, на самом ли деле елка смотрится жутковато, или ей это только кажется из-за дурного настроения.

— Да или нет? — переспросила Клэр. — Оставить елку? Или все-таки убрать?

Алекс кашлянула:

— Как хочешь.

— Мы не могли не захватить новогодние украшения, без них было бы грустно. А эта елка — такая глупая и такая, знаешь, — Клэр пожала плечами, — компактная.

Алекс улыбнулась.

— Ее можно выключить, — добавила Клэр.

— Ну хоть что-то в ней есть хорошего, — Алекс надоело изображать на все согласную женщину-робота.

— Ну вот! Я знала, что она тебе не нравится! — Клэр широко улыбнулась. — Я захватила с собой коробку, так что, если будет очень доставать, — только скажи.

Хлопнула входная дверь. В дом вошел Мэтт и стянул с головы шапку. Его волосы, заряженные статическим электричеством, сразу встали дыбом. Он пригладил их ладонью, но это не слишком помогло.

Вслед за ним вошла Скарлетт — в желтом платье принцессы и скрипучих розовых сапожках.

— Спасибо, пап!

Алекс, как всегда, на мгновение испытала чувство нереальности происходящего, когда Скарлетт назвала Мэтта папой. В обычной жизни Мэтт вел себя настолько не по-отцовски, что эти слова резали слух. Наверняка здесь есть какая-то ошибка.

Пару лет назад Алекс заметила, что если подруги сообщают о своей беременности, то уже не стоит отвечать: «Не повезло. Будешь делать аборт?» И все же… Есть взрослые люди, а есть люди вроде Мэтта.

— Скарлетт! — позвала Алекс. Ей показалось, что она выбрала слишком покровительственный тон, и постаралась говорить попроще. — С добрым утречком, подружка.

Скарлетт посмотрела на Алекс.

— Доброе утро, Алекс, — сказала она и обратилась к Клэр: — Можно мне айпад?

— Нет, — Клэр пошарила в сумке и выудила коробочку карт с принцессами. — Вот, лучше поиграй в это, — она перевела взгляд на Алекс и подняла бровь.

Алекс цокнула языком:

— А ты умеешь обращаться с детьми. Впечатляет.

— Конечно, — Клэр рывком поднялась с дивана. Белые горошины на ее пижаме были полупрозрачными, и Алекс заметила темные контуры сосков. — Что ж, оставлю вас вдвоем, чтобы вы могли получше познакомиться. Поможешь мне вымыть посуду, Мэтт?

Познакомиться? Алекс решила проигнорировать это предложение. Да, разумеется, они со Скарлетт мало общались. К тому же Скарлетт только что поздоровалась с ней с таким официальным видом, будто стояла у окошка в банке. Но говорить, что они не знакомы, — это уже слишком. Клэр и в самом деле так думает?

Она думает, что Алекс не умеет общаться с детьми?

Или, что еще хуже, Алекс действительно не умеет общаться с детьми?

Скарлетт начала раскладывать карты полукругом. При этом она громко разговаривала сама с собой, будто вела телепередачу.

— Можно поиграть с тобой? — Алекс постаралась улыбнуться как можно доброжелательнее. — Научишь меня этой игре?

Скарлетт замотала головой:

— Я играю с Пози.

Клэр вытянула переполненный мешок из мусорного ведра.

— Может быть, Пози займется чем-нибудь еще, чтобы мы могли общаться друг с другом? — Клэр затянула ленту на мешке и взглянула на Скарлетт.

Скарлетт угрюмо посмотрела в ответ.

— Мы же договаривались. Рождество — наш семейный праздник. Праздник для людей, не для зверей. Если ты захочешь покататься на пони или сходить в бассейн, Пози не будет в этом участвовать.

Мэтт мыл посуду, и вода плескалась из раковины во все стороны.

— На пони умещается только один пассажир, — он посмотрел на Клэр, сделав невозмутимое лицо, и повернулся обратно к раковине. — Вдвоем кататься запрещено, это небезопасно.

Клэр добавила:

— Помнишь, как тебе хотелось покататься на пони? Это же настоящая живая лошадь!

— Кстати, шлемов с дырочками для кроличьих ушей не бывает, — Мэтт взглянул на Клэр и Алекс — проверить, понравилась ли им шутка.

— Мы как будто в фильме «Харви», — закатила глаза Алекс.

Скарлетт не удостоила ее взглядом.

— Я думаю, у нас есть еще немножко времени для чтения, прежде чем мы пойдем в бассейн, — сказала Клэр. — Почему бы тебе не отвести Пози в спальню? Он может посидеть там, а ты заодно принесешь книжку.

Скарлетт мрачно уставилась на Клэр.

Клэр не отводила взгляда.

— Ладно, Пози. Зато ты сможешь сам себе выбрать книжку. — Скарлетт вышла из комнаты, держа вытянутую руку за спиной и уводя невидимого кролика.

Клэр оглядела свою пижаму в горошек.

— Ну, пора бы и переодеться. Через полчаса идем в бассейн, никто не возражает?

Все согласно закивали. Алекс проводила Клэр взглядом, когда та взбегала по лестнице.

Интересно, Клэр сегодня снова будет пользоваться этими духами? — подумала она.

И тут же сжала губы от отвращения к себе. Здесь нечем заняться, вот в чем проблема.

— Мэтт, не передашь сумку?

Мэтт протянул сумку, и она достала книгу. Откинувшись на спинку дивана, пролистала ее.

Алекс уже в третий раз начинала читать эту книгу. Она купила ее на вокзале, возвращаясь с конференции по медицине, где выступала с докладом. Это была книга «для общего развития», которую газеты обычно включают в список самой важной литературы всех времен. И которую она купила, на секунду забыв, что ей плевать на все эти списки.

Алекс решила дать книге последний шанс. Не получится — отнесет ее на благотворительную барахолку.

Алекс открыла первую страницу и попыталась составить из слов предложения. Но нет. Ее мысли расползались.

Просто будь как все. Все, что тебя окружает, — крошечные туалеты, поющие елки, невидимые кролики, пятидневные уик-энды, агрессивные лысые мужчины, которые шастают в коротких шортах в девять утра, — все это нормально.

Патрик сидел на диване в гостиной. Он выудил книгу из рюкзака и положил ее на колено.

На диване напротив Алекс читала «Улисса». Патрик был впечатлен. Он и сам всегда хотел почитать «Улисса», но руки не доходили. (Или, может быть, дело было не в этом. Может быть, он просто хотел, чтобы «Улисс» был уже прочитан, а это все-таки существенная разница.)

Патрик взглянул на свою книгу: триллер в мягкой обложке, который ему посоветовал персональный тренер. Буквы заголовка истекали кровью. Чуть ниже был изображен бегущий мускулистый мужчина с пистолетом.

Патрик пожалел, что не выбрал что-нибудь поинтеллектуальнее. Он знал, что его личный тренер очень даже начитан. По крайней мере, мог бы посоветовать что-нибудь из классики.

Патрик взглянул в окно, на соседний домик — домик Николь, — и быстро отвернулся. Он понял, что трясет ногой, и попытался успокоиться.

Он ведь только что вернулся с пробежки. Неужели ему этого не хватило? Нужны еще упражнения?

На другой половине углового дивана сидел Мэтт и хохотал в телефонную трубку.

— Разумеется! — он развалился на диване, свесив ноги, держа телефон чуть ли не в полуметре от уха. — Я заеду после Рождества, и мы все уладим. Если ты перепишешь контракт, мы точно что-нибудь придумаем, — он снова засмеялся. — И не благодари. Я бы и рад сказать, что это я подкинул тебе подарок, но мы же оба знаем, что я бы в жизни до этого не додумался.

Патрику захотелось попросить его, чтобы держал телефон поближе к уху и говорил потише.

— Да от меня толку как от козла молока. Помощница босса это знает. Что она тебе сказала? — Мэтт выслушал ответ. — Преле-е-естно, — он растянул «е». — Но ты не задавайся. Знаешь, сколько ты с нами растранжирил? Я могу весь офис золотом уделать только потому, что ты, лентяй, не хочешь поднять зад и найти дешевого поставщика. С одной комиссии с твоих счетов я куплю гидроцикл. Я куплю, а тебе, так и быть, разрешу его продать.

Он захохотал, откинув голову.

— Ладно, катайся на здоровье, — он поскреб липкое пятнышко на джинсах. — Ну, может быть, не гидроцикл. Скорее, байдарку. Но если ты добавишь в контракт эти пункты, я куплю классный гидроцикл.

Патрик удивлялся, как Мэтту удается извлекать столько веселья из разговора по телефону.

— Н-да… в Ноттингеме моря нет. Как я об этом не подумал. Может быть, в бассейне? Хотя гидроцикл не поместится в шкафчик в раздевалке, — Мэтт снова засмеялся. — Ладно, давай. Не скучай на выходных, приятель.

Мэтт повесил трубку, все еще похохатывая.

«А это ведь был рабочий звонок!» — внезапно осознал Патрик. И дело не только в гидроциклах и бассейнах: Мэтт называл клиента лентяем и признавал, что плохо справляется с работой. И это был настоящий рабочий разговор с настоящим клиентом.

И чем он только мог привлечь женщину вроде Алекс — и женщину вроде Клэр, — этого Патрик не понимал. Уж точно Мэтт ничего не планировал специально. Оказался в нужном месте в нужное время — чистая удача.

Патрик покосился на Мэтта. Тот просто сидел на диване с блуждающей улыбкой. И ничего не делал.

— У нас есть книги наверху, Мэтт; можешь одолжить, если хочешь.

— Эх, спасибо, Патрик, но я не читаю.

— Ты не читаешь… Не читаешь книг?

— Ну да, — Мэтт ухмыльнулся. — Жизнь слишком коротка.

Патрик не знал, что ответить.

— Знаю, читать — это полезно, — продолжал Мэтт. — Особенно если попадается хорошая книжонка. Но, согласись, большинство книг — просто сплошная задница.

Патрик помахал своей книгой в мягкой обложке.

— Я люблю читать. В поезде я всегда читаю. Прочитываю как минимум по книге в неделю, — он услышал свои слова как бы со стороны и постарался отмести мысль о том, что это неправда.

Мэтт засмеялся:

— Ну и правильно делаешь, Эйнштейн.

Скарлетт вернулась с фломастерами и бумагой.

— Пози остался наверху? — спросил Мэтт.

Скарлетт бухнулась на пол и улеглась на живот:

— Да.

— Молодец, — Мэтт улегся с ней бок о бок. — Дай мне листочек. Спорим, я нарисую лошадку быстрее тебя. Я мастер рисовать лошадей.

Патрик смотрел, как они рисуют. В том, что Мэтт не читал книг, не было ничего необычного: Клэр тоже не читала. Но ведь Клэр все время занята чем-то еще. В то время как Мэтт… Мэтт просто бездельничает. И даже не считает, что это плохо.

Патрик отложил книгу и взялся за ноутбук. Он огляделся — нет ли Клэр поблизости — и открыл сайт «Айронмена». На главной странице была фотография мускулистого спортсмена с блестящей кожей, в солнечных очках и с ликующей улыбкой — фотография, которая вызвала у Клэр такое сильное отвращение.

Но если Клэр не подсматривала через плечо, то картинка вовсе не казалась ужасной. И хотя, по правде говоря, Патрик был не прочь вмазать по этому самодовольному лицу, лицу человека, который купается в успехе, фотография совершенно не коробила Патрика, если он представлял ее у себя в голове. И ставил свое лицо вместо того, что на фото.

Патрик вообразил собственные бицепсы, раздувшиеся после тренировок; представил, как блестит на солнце золотая медаль. (Хотя надо признать, что в это время года в Уэльсе солнце почти не показывалось. И Патрик выглядел бы мокрым, в отличие от человека на фото: он всегда сильно потел.)

С чувством вины Патрик захлопнул ноутбук.

Он подобрал книгу и открыл ее. Но не читал — вместо этого смотрел, как Мэтт и Скарлетт дружелюбно малюют вместе. Со своей собственной дочерью Патрик не рисовал уже много лет. Конечно, теперь она была подростком, но все же… Он давно не занимался с Эмбер ничем столь умиротворяющим.

— Очень трудно, — сказала Скарлетт Мэтту, — трудно изобразить, как Незабудка хромает.

Мэтт перевалился на левый бок и вытянулся, чтобы разглядеть рисунок:

— Почему Незабудка хромает?

— Ушибла копытце. А глаз зажмурила, потому что у нее конъ-юн-кти-вит.

— Бедняжка Незабудка, — засмеялся Мэтт. — Отведем ее на мыловаренный завод?

Мэтт поднял взгляд и посмотрел на Алекс, та сидела в другом конце комнаты.

Скарлетт наморщила лобик:

— Зачем это?

— Скарлетт, папа просто дурачится, — Алекс оторвала глаза от книги и поймала взгляд Мэтта. — Говорит всякие странности. Я сама его частенько не понимаю.

Патрик почувствовал, как между ними проскочила искорка веселья, хотя они даже не улыбнулись. Ему стало неуютно. Им с Клэр не случалось переглядываться так, будто они шутят по секрету. Так, будто даже без слов могут развеселить друг друга. Патрику искренне хотелось бы научиться так шутить. Но у них с Клэр не получалось.

Зато он помнил, что британские пары в среднем занимаются сексом один раз в неделю. У них с Клэр секс случался гораздо чаще, а значит, с отношениями было все в порядке. По крайней мере, статистически.

— Скарлетт, — сказал Патрик, сам себе удивляясь, — покажем папочке наш танец?

И они со Скарлетт показали то, что так долго репетировали под электронную музыку: руки за спину и прыжки как в музыкальном клипе.

Мэтт поднялся. Улыбаясь, он смотрел, как Патрик танцует с его дочерью. Никаких выпадов, никаких колкостей, никаких попыток вернуть внимание Скарлетт и снова увлечь ее рисованием. Ничего.

Поэтому, когда они закончили танцевать, Патрик решил пойти еще дальше:

— Скарлетт, давай наперегонки до почтового ящика и обратно?

Скарлетт заверещала от радости.

Мэтт улыбнулся и похлопал Патрика по плечу, словно хотел сказать: «Ты славный парень».

Патрик знал, что это не так. По крайней мере, сейчас он этого явно не заслуживал.

В эту секунду Патрик осознал — по-настоящему осознал, — что с Мэттом праздники окажутся невеселыми. Что спортивные состязания будут слишком дружелюбными, чем-то в духе «главное не победа, а участие» и «мы все здесь победители».

Клэр вприпрыжку спустилась по лестнице:

— Собрали вещи для плавания? Выдвигаемся в пять?

— Эх, Пат, — Мэтт сочувственно потрепал его по руке. — Ничего, почтовый ящик подождет до следующего раза.

Патрик опустил глаза на свою руку, а потом оглядел лицо Мэтта, его улыбку.

Он совершенно не понимал этого человека.

Алекс отложила книгу. Она собирала принадлежности для купания и размышляла.

И как она позволила себя в это втянуть?

Все из-за Мэтта. Ненавистного, очаровательного, несносного Мэтта.

Алекс хорошо помнила, как впервые встретилась с Мэттом — это было ее двенадцатое свидание за год после того, как она рассталась со Стивом — мужчиной, у которого было пальто как в сериале «Шерлок», всегда аккуратно подстриженные ногти и, как выяснилось, невыносимый характер.

Алекс фиксировала все свидания в таблице. Нельзя проводить эксперимент, если ты не собираешь сведения. С самого начала она обнаружила проблему, связанную со знакомствами через интернет: с каждой новой встречей приходится повышать требования, чтобы оправдать свой предыдущий отказ. Она видела, как шансы на удачную сделку падают: ведь она стареет, а неизученный рынок сужается.

Да, звучит жестоко, но Алекс была реалисткой. Потому-то она и завела таблицу, чтобы не ошибиться с выбором.

Сайты знакомств, по мнению Алекс, были чем-то вроде лаборатории настоящей жизни. Знакомиться там — словно выращивать отношения в пробирке. А если ты делаешь что-то в лабораторных условиях, то нужна объективная точка зрения, тщательно взвешенные и замеренные контрольные образцы. В лаборатории Алекс не было места для самоутешения.

Скарлетт с высоты оглядывала парк. Ее немного потряхивало, потому что папа все время приседал и пытался устроить ее поудобнее. Кататься на плечах у папы было не так весело, как раньше: папа шел медленно и пошатывался, но Скарлетт все равно нравилось рассматривать мир сверху. Она видела деревья, домики, озера и огромный стеклянный дом, похожий на волшебный замок — там находился бассейн.

Другие взрослые шагали рядом со Скарлетт и папой, у них были прозрачные сумки для плавательных принадлежностей. Пози плелся позади, он был сам по себе.

— Ты в порядке? — Алекс вопросительно посмотрела на папу. — У тебя щеки порозовели.

Папа снова слегка подбросил Скарлетт, чтобы не сползала. Он сделал еще пару шагов и остановился:

— Все, приехали, не могу больше.

— Но раньше ты не уставал, — удивилась Скарлетт.

Пози покачал головой:

— Это Алекс виновата, что он остановился.

— Дело в том, — сказал папа, — что девочки растут. Поначалу это незаметно, но потом… Прости, Скар.

— Не зови меня Скар. Скар — это злой лев из «Короля Льва».

— Да ладно тебе, Мэтт, — сказала мама. — Вполне мог бы донести Скарлетт до бассейна. Или ты не в форме?

Папа угрюмо посмотрел в, ответ:

— Ну ладно. Скарлетт, а давай лучше покажем всем, как ты поднимаешь меня.

— Сможешь поднять маму? — папа отпустил ее, и она спрыгнула на землю. — Давай прямо сейчас и попробуем.

Мама встала перед Скарлетт и приготовилась.

Скарлетт присела на корточки; ее коленки тряслись. Она глубоко вдохнула и подняла маму. Было немножко тяжело, зато взрослые заулыбались, это было приятно.

Алекс захлопала в ладоши, притворяясь, будто хочет подружиться со Скарлетт:

— Ну и мышцы, Скарлетт, снимаю шляпу. Ты крошка, но крепенькая, да?

Скарлетт опустила маму.

— Ну а теперь меня, — сказал папа. — Я же тебя поднимал, теперь твоя очередь.

Скарлетт оценивающе посмотрела на папу. Она знала, что Патрика точно не поднимет — уже пробовала миллион раз, — но папа был пониже и занимал не так много места в пространстве.

— Хорошо.

Она присела на корточки перед папой. Папа забрался на нее — увы, не так аккуратно, как мама, и держать его на плечах было куда труднее. Но Скарлетт смогла сделать пару шагов, прежде чем отпустила его.

— Чудесный фокус, украсит любую вечеринку, — сказала Алекс.

Папа пригладил полы пальто:

— Наша маленькая принцесса сильная, как самосвал.

Мама широко улыбнулась Скарлетт:

— Попробуешь теперь поднять Алекс?

— Ни за что, — Пози решительно помотал головой. — Не позволяй ей дотронуться до тебя, Скарлетт. А кроме того, это же тяжелый груз. Она слишком грузная.

Еще секунду все молчали.

— Не нужно, все в порядке, — сдалась Алекс.

— Я бы попробовала, — Скарлетт посмотрела маме в глаза. — Но Пози говорит, что Алекс слишком грузная.

Взрослые переглянулись.

— Это неправда, — быстро ответил папа.

— Это просто нелепо, — нахмурилась мама.

Патрик оглядел Алекс с головы до ног, словно пытаясь прикинуть, сколько она весит.

Алекс сложила руки на груди, и ее прозрачная сумка качалась у живота.

— Скорее бы уже попасть в бассейн. Может, прибавим шагу?

— Хорошая идея, — торопливо согласилась мама.

Они снова направились к бассейну, а папа и Алекс шли чуть в стороне ото всех.

— Ты ведь весишь на семь килограммов больше меня, — донесся до Скарлетт шепот Алекс.

— Да, разумеется, — папа ласково дотронулся до ее плеча.

— У меня индекс массы тела — двадцать два с половиной. Это же идеальный вес.

— Не воспринимай ее слова так буквально, — папа взял ее за руку. — Думаю, она просто устала поднимать нас.

Скарлетт посмотрела на папино лицо. Из-за огорчения у папы был усталый вид.

Она повернулась к Пози и покачала головой:

— Пози. Впредь веди себя прилично.

— А что? — Пози пожал плечами. — Разве я виноват, что она грузная?

Алекс вошла в бассейн со стороны водных горок, ошеломленная силой запахов вокруг.

Резкий запах хлора забивался глубоко в нос, но у него было обилие полутонов. Алекс попыталась определить их и классифицировать.

Тальковая присыпка. Освежитель воздуха с яблочным запахом. Мокрое полотенце. Чипсы.

И — куда же без этого слабый запах мочи.

Алекс погрузилась в холодную воду. Она с тревогой увидела, как ее грудь колышется в купальнике.

В этот момент она поняла, что брать с собой бикини было плохой идеей. Алекс совершенно не хотелось сверкать своей грудью перед Патриком или гоняться по всему бассейну за уплывающим лифом на глазах у Клэр и Скарлетт.

Однако Клэр со Скарлетт поблизости не было. Они ушли «в лягушатник», как выразилась Клэр, а Мэтт, Патрик и Алекс решили проверить, подойдут ли водные горки для Скарлетт.

Алекс нырнула с головой в холодную воду и опустилась на дно бассейна. Вода разметала ее волосы, они медленно проплывали перед лицом, словно водоросли.

Когда она вынырнула, к ней подплыл Мэтт.

— Это просто ледовитый океан какой-то, — сказал он и показал на свои плавки, собираясь что-то добавить.

Алекс откинула с лица мокрые волосы.

— Пожалуйста, только не рассказывай мне о размере своих гениталий.

Алекс с Мэттом проплыли мимо женщины с длинными серьгами. Та плыла высоко вытянув шею — просто ужас с точки зрения эргономики. «Интересно, Клэр — тоже одна из тех, кто готов неуклюже барахтаться, лишь бы не намочить волосы? — спросила себя Алекс. — Нет. Наверное, нет».

Алекс с удовлетворением отметила, что, несмотря на всю нелепость этой поездки, ее внутренний монолог по отношению к Клэр оставался вполне дружелюбным.

Патрик подплыл к Мэтту и Алекс. Он встал на дно, затянул ремешок на очках для плавания и с мясистым шлепком опустил их на глаза. Пластмасса вдавилась в кожу, и глазные яблоки выпучились, как у лягушки.

Втроем они подплыли к месту, где начиналась искусственная речка. Вода бурлила и пузырилась в переплетающихся потоках.

Патрик замахал руками:

— Не плывите сразу. Соблюдайте дистанцию по отношению к впереди плывущим гонщикам.

Услышав слово «гонщики», Алекс с Мэттом переглянулись. Патрик взялся за бортик у начала реки. Он нажал кнопку на больших спортивных часах, оттолкнулся и нырнул в поток.

Через секунду Алекс прыгнула туда же. Она подгребла к внутреннему углу поворота, где река, как заметила Алекс, текла быстрее. Потом опустила лицо в воду и кролем выплыла в более медленную и широкую ее часть.

Она подняла голову и огляделась.

Позади Мэтт неторопливо плыл по течению, жестикулируя и болтая с пожилой женщиной и ее мужем, на плечах у которого сидел ребенок. Судя по всему, травил анекдоты.

Впереди — Патрик, вращаясь всем корпусом, греб профессиональным кролем.

Алекс замедлила темп и поплыла левее, чтобы воспользоваться силой течения. Поток подхватил ее, и она со скоростью пули обогнала Патрика.

Алекс приблизилась к гладкому препятствию в виде айсберга на середине реки. Внезапно что-то врезалось в ее тело, и она со всего разгона натолкнулась на айсберг.

Алекс завалилась набок и, наглотавшись воды, остановилась.

Она огляделась и увидела, как Патрик победно пронесся мимо.

Так это Патрик толкнул ее на айсберг? Быть такого не может.

Алекс присмотрелась к нему. Тот, несомненно, старался плыть как можно быстрее.

Он и вправду пытается соревноваться с ней?

Если да, то Патрик все делал неправильно. Он, очевидно, плыл по той стороне реки, где было по-меньше людей, но это было ошибкой. Потому что течение в этой части было совсем медленное.

Алекс смотрела, как он барахтается на мелководье, пытаясь не сесть на мель. Этот парень явно не знал даже базовых законов гидродинамики, не говоря уже о теореме Бернулли.

Не задумываясь о том, что творит, Алекс замахала руками, словно мельница. Она вылетела на самую быструю часть реки. Течение подхватило ее и помчало вперед, будто на американских горках.

Через пару секунд она уже обогнала Патрика.

Неужели это и правда происходит? Неужели она соревнуется с Патриком в детском бассейне?

Да, видимо, так оно и есть.

Они прошли еще один поворот. Алекс плыла впереди, она двигалась быстрее за счет потока, но периодически теряла контроль. Она ударилась о пластиковый бортик, и ее бедро обожгло болью.

Она замедлила темп, глотая воздух, и внезапно почувствовала щекочущее касание на лодыжке. Чьи-то пальцы хватали ее за ногу!

Она оглянулась и увидела, что Патрик плывет прямо за ней.

Он что, пытается схватить ее за лодыжку? Он ведь не ребенок, ему сорок три года!

Алекс поднажала. Но снова почувствовала, как чья-то кожа коснулась ее ноги.

Немыслимо!

Алекс ударила ногой в ответ. И по ее ушам резанул вопль.

— Лили! — раздался крик. — Лили, ты в порядке?

Алекс схватилась за бортик и остановилась. Затем поднялась на ноги.

Патрик кролем пронесся мимо, мышцы на его руках вздувались.

Алекс огляделась.

В реке, чуть позади нее, женщина прижимала к себе маленькую белокурую девочку. Девочка плакала и терла ладонью висок. На ней был плавательный круг в виде шеи брахиозавра и нарукавники с рыбками из мультфильма «В поисках Немо».

— Ох, только не это! — Алекс задохнулась от волнения. — Мне безумно жаль. Она появилась из ниоткуда, я просто не заметила…

Алекс запнулась, поняв, что оправдывается, как пьяный водитель.

Она протянула руку, чтобы погладить девочку по голове, там, где пролегла яркая царапина. Но мать повернула ребенка другим боком, и рука Алекс застыла на полпути.

— Видимо, я слишком долго не стригла ногти на ногах. Мне очень, очень жаль.

— Все хорошо, — ответила мать.

— Нет, — сказала Алекс. — Совсем не хорошо.

Мать кивнула головой, соглашаясь.

— Мне жаль. Мне безумно жаль. Видимо, вам сейчас не хочется меня видеть. Не буду путаться под ногами.

Алекс развернулась и поплыла вниз по течению, пока не потеряла их из виду. Она нырнула и, прижав ноги к груди, свернулась в позе зародыша, прислушиваясь к загадочным подводным звукам.

Она не выныривала, пока не застучало в ушах.

Наконец, тяжело дыша, она поднялась на поверхность, и ее медленно понесло вниз по течению, к последнему бассейну. Она безразлично соскользнула по маленькому водопаду и окунулась с головой.

Выбравшись по лесенке из воды, Алекс равнодушно смотрела в пространство.

Из-за поворота реки стремглав выскочил Мэтт. Его голова зависла над водяной горкой, и затем боком он шлепнулся в бассейн.

— Эгей, а это довольно весело, — Мэтт забрался по лесенке и подошел к Алекс. — Хотя для Скарлетт тут слишком опасно. Говорят, одна тетка так мчалась, что заехала ребенку ногой в лицо.

Алекс выдавила улыбку. Откуда-то донесся электронный писк; обернувшись, она увидела Патрика под пальмой. Тот возился с наручными часами.

— А теперь у меня важный вопрос: ты брала с собой кошелек? — Мэтт похлопал себя по животу. — Знаю, Клэр приготовит обед, но, думаю, немножко чипсов никогда не повредит.

После обеда Алекс откинулась на спинку стула и смотрела, как весело Клэр и Мэтт болтают со Скарлетт. Чувство стыда с каждой минутой усиливалось. В ноге пульсировала боль, и уже начал неспешно проявляться синяк — последствия удивительно экстремального плавания по детской водяной горке. Ушиб на бедре затвердел и вскоре обещал налиться глубокими оттенками фиолетового и зеленого.

«Взрослые люди так себя не ведут», — подумала Алекс. Она потянулась за салатом, и запах хлорки ударил ей в нос. Что ж… Алекс надеялась, что хлоркой пахли ее руки, ведь никогда не знаешь, чем моют листья в супермаркетах. Салат готовил Мэтт, а он едва ли догадался сполоснуть листья под краном.

Зазвонил телефон Мэтта. Тот поднял трубку:

— А, дружище! — Мэтт уютно утонул в диванных подушках и закивал головой. — Да, звучит не очень. Не стоит оставаться с мамой целую неделю. Так и будете тиранить друг друга все Рождество.

Алекс сразу же узнала возмущенный голос из телефонной трубки.

— Уолши, — пояснила она Клэр.

Клэр фыркнула:

— Уолши все еще живет с мамой? Что-то «две недельки» немного затянулись.

— Если надоело там сидеть, можешь приехать к нам сюда, — сказал Мэтт в трубку. — Если ты не против спать на диване. Клэр не будет возражать.

Алекс попыталась разобрать слова Уолши. Но слышала только общий тон его голоса — скептический.

— Эх, ну ладно, — Мэтт насупился.

Алекс помахала рукой, чтобы привлечь внимание Мэтта.

— У него же есть ключи от нашего дома. Пусть поживет там пару дней.

Уолши заслуживал награды: ведь он понял, насколько ужасна эта поездка.

— Слыхал, что сказала? — Мэтт помолчал, выслушивая ответ. — Уолши говорит, что ты просто супер. И что поменяет постельное белье перед тем, как съехать.

— Он не поменяет, — сказала Клэр.

— Знаю, — ответила Алекс.

Мэтт повесил трубку и вернулся за стол.

— У нас кончается молоко, — сказала Клэр. — Мэтт его выпил, хотя напитков было предостаточно. Никто не хочет съездить в супермаркет?

— Разве здесь нет магазинов? — спросила Алекс.

— В прошлый раз магазин тут был, но теперь закрыт на ремонт.

Алекс мысленно закончила предложение: «…в прошлый раз, когда мы с Мэттом приезжали сюда».

«Было бы неплохо прокатиться на машине, — подумала Алекс. — Глотнуть городского воздуха и отдохнуть от навалившихся проблем».

— Нам нужно кое-что еще купить, — обратилась Клэр к Патрику. — Я отведу Скарлетт кататься на пони, а вы с Алекс поезжайте в магазин. Я составлю список.

— Мне и в одиночку неплохо, правда, — Алекс выпрямилась. — Я и сама найду супермаркет.

— Патрик знает, как проехать, — сказала Клэр. — Мы заезжали туда по пути.

Алекс с силой откинулась на спинку стула.

Скарлетт наблюдала, как мама с папой вместе моют посуду и смеются. Она не помнила, когда последний раз видела их такими веселыми.

Раньше мама с папой ругались по любому поводу. Из-за работы, покупок — даже из-за Скарлетт иногда. Часто папа забывал что-то сделать или что-то купить, а у мамы ведь не десять рук. Мама это часто повторяла. Скарлетт и сама уже напоминала папе, если тот что-то забывал: «Соберешь меня на уроки по плаванию?», «Ты приготовил мне сэндвич в школу?», «Ты не забыл список покупок?».

Пози потянул Скарлетт за рукав:

— Давай утащим айпад наверх. Мама забыла, что он у нас.

Скарлетт опустила глаза на айпад:

— Мама будет недовольна. Она обычно сама решает, когда дать его нам.

— Но мама им почти не пользуется. Ты же помнишь, она говорит, что интернет — это для зомби, а айпад — пылесос, который высасывает время. Ей не нужен айпад. Она не будет по нему скучать.

Скарлетт взглянула на маму с папой у раковины. Папа уже не мыл посуду, он облокотился на стол, перекинув полотенце через плечо, и кивал, слушая, что говорит мама.

Мама стала его подгонять, и он снова вернулся к раковине.

— Кроме того, хочу узнать, что эта ученая вчера про меня сказала, — добавил Пози. — Она сказала: жить со мной — все равно что «жить с Харви». Что бы это значило?

— Не знаю.

— Но это должно что-то значить. Лучше не отдавать айпад никому: в интернете мы узнаем, что захотим. Надо быть во всеоружии. Тем более пока она здесь.

Скарлетт обдумала эту мысль.

Она встала и повернулась лицом к маме с папой, спрятав айпад за спину.

— Мы с Пози пойдем наверх, — сказала она. — Мы хотим, чтобы нас не беспокоили.

Папа улыбнулся:

— Хорошо, цыпленочек.

Она развернулась, держа айпад так, чтобы мама с папой его не заметили. И бросилась вслед за Пози вверх по лестнице.

Патрик вел машину, а Алекс смотрела в окно, наблюдая, как лес расплывается пятнами капустного цвета.

Это молчание было не просто неловким, но и крайне нелепым. Конечно, Патрик пытался обогнать ее сегодня утром, но ведь здесь, в «Хэппи Форест», он был ее естественным союзником. Они оба лишь косвенно принадлежат этой семье. Поэтому глупо враждовать.

— Знаешь, — Алекс повернулась к Патрику, — у меня до сих пор болит нога после водяных горок.

Патрик смотрел вперед на дорогу.

— Если бы Мэтт заработал такой синяк, он бы назвал его гематомой, — Патрик перевел рычаг коробки передач.

— Это не гематома.

Патрик включил левый поворотник.

— Конечно, взрослые люди не должны так себя вести, — Алекс выдавила смешок. И постаралась, чтобы ее голос звучал чуть более непринужденно. — Все это было слишком… живенько.

Патрик закашлялся:

— Я люблю соревноваться и, боюсь, иногда слишком увлекаюсь. Я записался на «Айронмен», он будет проходить в следующем году в Уэльсе.

— Ты правда схватил меня за ногу на водяных горках?

На секунду повисло молчание.

— А ты правда лягнула девочку с косичками?

Алекс повернулась на сиденье и пристально посмотрела на Патрика. Тот с каменным лицом смотрел вперед на дорогу.

Это что — шутка?

— Я никому не скажу, — добавил Патрик.

Алекс откинулась на сиденье. Так это действительно шутка. В конце концов, почему бы не пошутить. Наверняка Патрик тоже считал эту поездку полным кошмаром.

— Очень приятно видеть, — осторожно сказала Алекс, — что Мэтт и Клэр так хорошо ладят.

Патрик кивнул.

— А у тебя с бывшей женой тоже дружелюбные отношения?

Патрик скривил рот — от злости или боли.

— Нет.

— Я не хотела совать свой нос.

Патрик посмотрел на нее:

— Линдсей не слишком дружелюбна.

И снова уставился на дорогу.

— Думаю, многие могут сказать такое о своих бывших. Но только не Мэтт с Клэр. Должно быть, это был необычайно мирный развод, — сказала Алекс. — Впрочем, Клэр — спокойная и здравомыслящая, я уверена, она приняла это с достоинством.

Патрик бросил на нее вопросительный взгляд.

— Извини, — сказала Алекс. — Видимо, это неуместный разговор.

Патрик по-прежнему молчал. Кажется, нарочно.

— Что думаешь?

— Ничего, — Патрик смотрел прямо на дорогу.

— Ничего не хочешь сказать? — нахмурилась Алекс.

Патрик медленно повернулся к ней, потом снова уставился на дорогу.

— Здесь, на севере, воздух особенно бодрящий. Тебе так не кажется?

У развилки Патрик притормозил и свернул налево.

Так нечестно. Патрик не был готов к этому разговору.

Такого не может быть — такого просто не может быть, — чтобы Мэтт сам, по своему желанию, порвал с Клэр. Клэр — это высота, которую Мэтт в жизни бы не смог покорить. Клэр просто недосягаема для него.

А это значит, Мэтт лгал Алекс. И это было нехорошо.

Потому что если вдруг Алекс это выяснит и если это испортит всем выходные, то в этом будет виноват он, Патрик. В последнее время Клэр сваливала на него вину за все неудачи.

Так что даже если солгал Мэтт, то виноватым окажется Патрик. Разве это честно?

Патрик почувствовал, что у него напряглись плечи в предчувствии трудного разговора. Он повращал ими взад-вперед.

В любом случае поездка уже шла не по плану. Клэр была груба с ним. Словно бы весь кредит доверия, что он должен был получить за Рождество, проведенное вдали от собственных детей, уже исчерпан. И это было несправедливо. Потому что за такой поступок кредит должен быть гораздо больше.

Кроме того, не стоит забывать, что он преследовал Николь. (Нет, не преследовал. Просто незаметно, из лучших побуждений, держался поблизости. А это же совсем другое дело.)

Патрик взглянул на Алекс. Та, казалось, уснула на сиденье справа.

Что ж, по крайней мере, перестала болтать.

Патрик почувствовал, что краснеет, едва подумал об утреннем заплыве. Он был честным человеком и признавал, что в самом деле был неправ. Конечно, он сам все это начал, но хорошо, что не он ударил ногой ребенка. Это давало ему хотя бы крошечное моральное преимущество.

Поездка оказалась совсем не такой, как он планировал.

У него по-прежнему не выдалось возможности сообщить Клэр, что он записался на «Айронмен», — под «возможностью» он подразумевал подходящий момент сказать ей об этом так, чтобы не разозлить. И чем дольше он тянет, тем сложнее будет это сделать.

К тому же аквакомплекс, куда они ходили утром, оказался сплошным разочарованием.

Он думал, что сможет тренироваться здесь для заплывов на дальние дистанции. В рекламной брошюре говорилось, что у них имеется десять различных бассейнов, но это лишь отчасти являлось правдой. Там действительно была уйма мини-бассейнов, но все это были или водяные горки, или джакузи, или же медленные искусственные реки, где нельзя нормально набрать скорость, без того чтобы не врезаться в какую-нибудь толстуху на надувном круге, увешанную бижутерией и дрейфующую с закрытыми глазами, будто у нее целая вечность в запасе.

В главном бассейне было еще хуже.

Единственный кусочек, где можно по-настоящему плавать, оказался крошечным, он был неправильной формы, а края слишком изрезаны, чтобы выполнять поворот с кувырком. Бассейн напоминал озеро в джунглях; очевидно, здесь эстетика оказалась важнее, чем спортивные достижения пловцов.

Что еще хуже, каждые пятнадцать минут, по гудку, через бассейн проходила искусственная волна — само по себе это было неплохо, поскольку привносило разнообразие и служило дополнительным препятствием, но именно в этот момент в бассейн валила толпа детей в нарукавниках.

Патрик перевел рычаг коробки передач.

Эта поездка совершенно не отвечала его ожиданиям.

Они купили в супермаркете, что нужно, и на обратном пути Алекс притворилась, что спит.

Очевидно, Патрик представлял себе развод Мэтта и Клэр иначе, чем она. Поэтому и не захотел продолжать разговор. Может быть, Клэр рассказывала ему об этом по-другому?

Потому что такие вещи случаются.

Алекс не могла судить за это Клэр. Это было вполне естественно и так далее, и в двадцать первом веке люди могут сами решать, что хорошо, а что плохо, и так далее, и не бывает «правильных» и «неправильных» способов строить отношения и так далее, да и кто Алекс такая, чтобы судить Клэр?

Алекс могла бы весь день напролет оправдывать Клэр и повторять свои «и так далее», в которые она действительно искренне верила. И все было бы в полном порядке.

При условии, что солгала Клэр. А не Мэтт.

Мэтт говорил Алекс, что он сам бросил Клэр, а не наоборот. Она выяснила это еще на третьем свидании, в кино, как и кучу других вещей.

В тот день, например, она узнала, что Мэтт всегда смешивает соленый попкорн со сладким, но, увлекшись фильмом, проносит его мимо рта, оставляя полукруг из кукурузы на ковре.

Еще она выяснила, что Мэтт, по его словам, «терпеть не может читать субтитры». Что у него смешанные чувства к 3D, потому что «3D — слишком уж реалистичная хрень», и что он постоянно вздрагивает и дергает головой в самых предсказуемых моментах.

Что он не завязывает шнурки, «ведь их все равно потом развязывать».

Что он любит занять место с краю, потому что всегда берет в зал самый большой стакан с газировкой.

И еще она выяснила, что именно он бросил Клэр. Это было последнее, что она извлекла из того вечера.

Алекс узнала, что их отношения «больше не работали», и Мэтт «осознал, что нужно развестись, хотя это и грустно». Что «для Скарлетт будет лучше, если ее мама с папой не будут грызться» и «ребенок не должен расти в доме, где родители больше не любят друг друга».

Но теперь Алекс спрашивала себя, что, если на самом деле именно Клэр бросила Мэтта.

Конечно, возможно, Мэтт и не лгал. Может, именно Клэр соврала Патрику. А может быть, развод казался Клэр их общим решением: они оба чувствовали, что между ними пролегла пропасть, и так случилось, что Мэтт первый взял быка за рога и сказал, что пора расстаться.

Это было бы замечательно, просто чудесно. Эта интерпретация полностью устраивала Алекс, если бы не одно «но».

Все это звучало бы правдоподобно, если бы Мэтт хоть раз за время, что они живут вместе, один лишь раз показал себя человеком, который чувствует необходимость перемен, готов решать конфликты и брать быка за рога.

Один-единственный раз.

Алекс не могла игнорировать эту мысль.

Она почувствовала на себе взгляд Патрика и замерла. Патрик отвернулся и снова стал следить за дорогой.

Если Мэтт и лгал ей, то только из самолюбия. Мэтт пытался убедить ее, что он — желанный товар, ни разу не отвергнутый покупателями, товар не уцененный и в оригинальной упаковке.

Если это так, то она купилась. И в этом не было ничего хорошего. Алекс не хотела, чтобы ее отношения с Мэттом были такими же, как у ее родителей. Ее мама, приобретая одежду, говорила папе, что «это почти бесплатно, на распродаже», а папа курил тридцать лет спустя после того, как завязал, — но только раз в неделю, когда мама уходила на вечерние курсы по керамике.

Алекс смотрела, как Патрик переводит рычаг коробки передач.

Набрав воздуха в легкие, она спросила:

— Ты не думаешь, что вся эта поездка немного… странная?

Патрик только пожал плечами.

— Разве не так?

— Парня своего спроси, — ответил Патрик.

— Да, но я хорошо знаю Мэтта, его легко уговорить на что угодно. Это ведь Клэр предложила.

Патрик проехал мимо указателя в виде ежика на въезде в парк.

— Это была идея Мэтта, — сказал он.

— Нет.

Патрик повернулся к Алекс, потом снова перевел взгляд на дорогу:

— Клэр четко сказала мне, что это Мэтт придумал.

Алекс ухватилась за край сиденья. Они проходили последний поворот, уже у самого дома.

— Черт!

От крика Патрика Алекс подскочила.

Патрик надавил на педаль, завизжали тормоза.

Алекс почувствовала, как что-то ударилось о бампер, и машина, дернувшись, остановилась.

— Он стоял прямо посреди дороги! — Патрик съехал на обочину и посмотрел сквозь заднее стекло. — Просто смотрел и не шевелился, стоял и ждал, пока его собьют!

Алекс вышла из машины вслед за Патриком, они оставили двери нараспашку.

Патрик провел руками по своему лысому черепу. Схватившись за затылок, он уставился в пространство, словно вратарь, пропустивший пенальти.

— Глупая, глупая птица, — сказал Патрик.

Алекс посмотрела на фазана. Тот лежал посреди дороги прямо на спине, вытянувшись, словно решил отдохнуть. Его длинный, похожий на тростинку хвост, дрожа, похлопывал по асфальту. Глаза были широко раскрыты.

— Надо переложить его на обочину? — Патрик в растерянности тер брови.

— Он еще жив, — заметила Алекс. — И страдает.

Патрик натянул рукава толстовки на кулаки.

Алекс поглядела на Патрика — на его раздутую грудь, на то, как он храбрится, на это бурлящее варево из страха, гнева и черт-знает-каких-еще-чувств. На его натянутые на кулаки рукава.

— Сделай что-нибудь!

Патрик не шевелился.

Фазан еще раз мягко хлопнул хвостом.

Давай же, Патрик.

Но он не двигался.

Алекс не могла просто стоять, смотреть, как мучается живое существо, и ждать, пока Патрик соберется с мыслями.

Она осторожно опустилась на колени возле неподвижного фазана, прямо на мокрый асфальт.

— Привет! — ласково шепнула она фазану. Хвост едва заметно дрогнул.

Алекс протянула руки. Она обвила пальцы вокруг шеи фазана и почувствовала, что перья мокрые и мягкие.

Еще секунду она помедлила, потом стиснула руки. И с силой вывернула их в разные стороны.

Она услышала хруст и поняла, что бархатистая шея птицы сломалась.

Алекс смотрела, как птица умирает. Потом осторожно положила ее на асфальт. Алекс опустилась на пятки, глядя на мертвого фазана. На нее нахлынула усталость.

Внезапно позади раздался крик.

Алекс вскинула голову и огляделась.

Семья, живущая в соседнем домике, где был припаркован красный «Опель Корса», высыпала на крыльцо. Все они — бабушка, мама и два ребенка — смотрели на Алекс. На Алекс и мертвого фазана перед ней.

Но крик доносился не оттуда.

Алекс перевела взгляд в сторону, на крыльцо их домика.

Там стояли Клэр, Мэтт и Скарлетт. Клэр ладонью закрывала глаза Скарлетт и суетливо, но безуспешно пыталась увести ее внутрь.

— Она убила птичку!

Алекс подбежала к ним:

— Нет, все было не так!

— Она убийца!

— Нет! Скарлетт, я объясню! Мне пришлось это сделать! Фазану нужно было умереть!

Скарлетт снова закричала.

— Пози! — она бешено заколотила ручками. — Беги, Пози, удирай! Спасайся!

Извиняясь всем своим видом, Клэр с трудом протолкнула Скарлетт в дверь.

— Я разберусь, — сказала она одними губами.

Алекс подошла к Мэтту, они переглянулись. Алекс снова посмотрела в сторону мертвого фазана и отряхнула грязь с колен.

Патрик откашлялся:

— Что ж. Спасибо тебе.

На секунду он обернулся и посмотрел на женщин у соседнего домика.

— Н-да, — сказала Алекс.

Мэтт положил руку на ее плечо:

— Ты все правильно сделала. Я тобой горжусь.

Алекс ничего не ответила. Она вошла в дом, оставив фазана лежать на дороге.

Она прошла через гостиную, прямиком в спальню, захлопнула дверь, но по-прежнему слышала отчаянные рыдания Скарлетт на втором этаже.

Алекс повалилась на кровать.

Еще никогда в жизни ей так сильно не хотелось выпить.

Патрик разглядывал мертвого фазана. Тот казался крохотным и беззащитным.

Патрик сбил птицу, а потом стоял, просто стоял и смотрел, как Алекс добивает ее.

— Что нам делать с телом? — спросил Мэтт.

У Патрика в ушах все еще звенел крик Скарлетт: «Убийца!»

— Не называй это телом.

Его единственным утешением было то, что не он сам свернул шею фазану на глазах у Скарлетт. Иначе следующие несколько недель превратились бы в сплошной кошмар.

Слишком поздно. Прошлое уже не изменить. Случившееся заставило его мужское самолюбие пошатнуться, как если бы его превзошли в чем-то. Как если бы он теперь тоже должен был сломать шею какой-нибудь птице, чтобы мир пришел в равновесие.

И вот Николь Гарсия — великолепная Николь Гарсия — направлялась к нему; засунув руки в карманы джинсов, с выражением вежливого сочувствия на лице.

Нет, не так он надеялся встретиться с ней снова. Не то чтобы он планировал конкретную встречу, но он хотел бы показать себя с лучшей стороны. И уж точно Николь не должна была видеть, как он калечит птицу, а потом стоит в растерянности и смотрит, как женщина ее добивает.

— Все в порядке? — Николь перевела взгляд с Патрика на Мэтта. — Я хотела сказать, что стояла у окна и все видела. Фазан вынырнул прямо перед машиной, — она снова посмотрела на Патрика. — Вы бы просто не успели затормозить.

— Фазаны… — улыбнулся Мэтт. — У них вообще нет мозгов, это просто овощи с крыльями, — он посмотрел на Патрика. — Как думаешь? Возьмем его на суп? Клэр знает, как его ощипать, на ферме этим занималась.

— Не стоит, — Патрик подумал о Скарлетт. Он посмотрел на Николь, пытаясь придумать, что бы такое сказать.

Он держал руки в карманах, повторяя позу Николь, словно зеркало. И раскачивался с пятки на носок.

В голову ничего не приходило.

Поверх джинсов Николь носила нечто вроде длинного пушистого жилета, который спускался почти до колен. Он полнил ее; в этой одежде она напоминала дородную фермершу. «Забавно, — подумал Патрик, — если бы я не знал, что она — самая прекрасная женщина из всех, что ступали по земле, то, глядя на нее, я бы в жизни об этом не догадался».

— Я Мэтт, — сказал Мэтт. — Надеюсь, ваши-то дети не перепугались?

Николь улыбнулась:

— Николь. Они в полном порядке, но это-то меня и тревожит. Бог знает, что они видят в школе, их ничем не проймешь.

— Я и сам мог убить фазана, — сказал Патрик, — но Алекс меня опередила.

Он помолчал. Сначала он пожалел, что снял домик рядом с ней, но теперь она была здесь, рядом с ним и…

— Я Патрик. Патрик Эшер.

Ну вот. Он наконец это сделал.

Николь приветливо улыбнулась.

Патрик посмотрел на свои ботинки и пошаркал ими немного.

Потом поднял взгляд на Мэтта. Он не хотел, чтобы Мэтт присутствовал при этом, но знал, что лучшей возможности ему не выпадет.

Патрик сделал круглые глаза и попытался изобразить удивление:

— Николь… Николь Гарсия, не так ли?

Николь склонила головку набок и внимательно посмотрела на него. Патрик боялся увидеть неприязнь на ее лице, но нет — она по-прежнему была дружелюбна:

— Извините, но…

— Я Патрик Эшер. — Главное — не дать ей сказать, что она его не помнит. — Школа Святого Свитина. Театральный кружок.

Николь подняла бровь, потом ее лицо просветлело.

— Ух ты! — она искренне засмеялась. — Как ты меня узнал?! Я теперь Николь Тревор, много лет уже никто не звал меня Гарсия.

— Ты совсем не изменилась.

Она игриво толкнула его в плечо кулачком:

— Это неправда.

— Это правда, — сказал Патрик и повернулся к Мэтту: — Хотя в школе мы редко видели Николь. Ее вечно выгоняли с уроков из-за юбки.

— Юбки? Слишком короткой или слишком длинной? — спросил Мэтт, осклабившись.

Николь улыбнулась в ответ.

— Когда как. Вечно сражалась с системой. Вся власть — женщинам! — она с улыбкой покачала головой. — Но теперь я мать, конечно.

— Я тоже, — сказал Патрик.

Мэтт засмеялся.

— Ну, ты меня поняла, — добавил Патрик.

— Школа Святого Свитина. Надо же… — Голос у Николь был ниже, чем в школе, чуть погрубевший от сигарет и времени. Зато в ее смехе звенела радость, которой в пятнадцать лет не было. — Да, время летит. Моих дочерей вы уже видели, их зовут София и Эмили. Одиннадцать и девять лет.

— У меня девочка и мальчик, четырнадцать и тринадцать лет. Эмбер и Джек. Но они не с нами, остались с матерью. Я здесь со своей парой, — он покосился на Мэтта. — Нет-нет, не с ним. С девушкой.

Николь покачала головой.

— Даже не могу сосчитать, сколько лет прошло со школы. — Она отступила на пару шагов, как если бы хотела получше рассмотреть Патрика, и тот немного приосанился. — Как я рада тебя видеть! Есть что-то чудное в том, чтобы встретить старого друга, правда?

Патрик расплылся в улыбке. Друга.

— Да, мир тесен, — протянул Мэтт, и Патрик вспомнил, что тот еще здесь.

Николь повернулась к Мэтту:

— Ты знаешь, что он играл главную роль в «Гамлете»?

Патрик по-детски улыбнулся. Николь кое-что о нем помнила. (Хотя надо признать, что помнила она не так уж много: на самом деле Патрик играл придворного, у которого даже слов не было. Но она помнила, что он выступал на сцене, и только это имело значение.)

— А волосы-то у него росли? — спросил Мэтт у Николь. — Или так и ходил луковкой?

Николь улыбнулась:

— Росли. И довольно густые.

Мэтт кивнул:

— Заходи к нам в гости с детьми, Николь. Расскажешь пару баек о вашем детстве. Думаю, Патрик выкроит свободную клеточку в своем графике, если ты заглянешь к нам завтра вечерком.

Патрик напрягся. Сколько поводов для беспокойства!

Николь кивнула:

— Было бы замечательно.

Мэтт улыбнулся во весь рот:

— Класс. Приготовим эгг-ног или что-нибудь в этом роде. Расскажешь, каким ботаником был Патрик в школе. Готов поспорить, заворачивал учебники в бумагу и домашку сдавал вовремя.

Николь рассмеялась.

На лице Патрика застыла улыбка.

Мэтт кивнул в сторону фазана.

— Думаю, надо его убрать, — он посмотрел на Николь. — Хотя, может быть, ты его заберешь? Помыть, ощипать — и будет вкуснотища.

— Нет, фазан нам ни к чему. Но спасибо.

— Не трогай фазана, Мэтт. Я сам разберусь, — резко сказал Патрик.

Николь помахала на прощанье. Патрик увидел знакомые морщинки на носу, когда она улыбнулась. Она возвращалась обратно в свой домик.

Патрик поглядел ей вслед.

— Николь Гарсия, прямо по соседству с нами! — сказал он и повернулся к Мэтту: — Она была очень популярна в школе. Одна из самых классных девочек. Носила огромные серьги-кольца.

Мэтт ухмыльнулся:

— Классное воспоминаньице, можно петушка потискать.

Патрик что-то проворчал в ответ.

— Что-что?

— Не надо пошлостей.

— Пат, — Мэтт положил ему руку на плечо, — я же просто дурака валяю.

— Мы давно не дети, моей дочери уже четырнадцать лет, Мэтт.

Мэтт развел руками:

— Я же сказал: извини. Не имел в виду ничего дурного, тебе показалось.

Патрик наклонился и поднял фазана.

Вместе они дошли до мусорных контейнеров, что стояли сбоку от домика. Мэтт поднял крышку серого бака:

— Давай, бросай.

— Не тот бак. Открой зеленый.

— Фазаны отправляются в переработку?

— Они же съедобны, — ответил Патрик. — Считаются за садовые отходы.

Мэтт склонил голову набок.

— Утилизация фазанов. Кто бы мог подумать?

Он поднял зеленую крышку, и Патрик засунул мертвую птицу внутрь.

— Она же убийца! — кричала Скарлетт.

Мама с папой загораживали выход, чтобы Скарлетт не выбежала из спальни. Они пытались ее схватить, но Скарлетт не хотела, чтобы ее хватали. Она отбивалась и толкалась.

Это мама с папой во всем виноваты. Они позвали сюда Алекс, разве нет?

Пози метался по комнате: туда-сюда, туда-сюда. Он прижимал уши лапками и снова отпускал, так что они вставали торчком.

— Скарлетт, дай мне сказать! — крикнул папа.

— Я хочу домой!

Мама с папой переглянулись.

— Не говори так! Это наш семейный праздник. Мы не можем поехать домой.

— Тогда пусть уедет Алекс!

— Птица уже была ранена, — сказала мама. — Алекс не специально убила ее, она убила ее из жалости. Потому что птичке было больно и она умирала. Понимаешь?

Пози с размаху уселся на пол, как обычно, когда сердился:

— Неужто просто так совпало, что птичка была ранена? Это она так говорит!

— Это она так говорит, — повторила за ним Скарлетт. — Вы верите убийце?

— Она просто сжалилась над фазаном, — сказал папа.

— Сжалилась! — Пози подпрыгнул и снова заметался по комнате.

— Может, возьмем еще пару конфет из календаря? — спросил папа с надеждой в голосе.

Пози оглянулся на него и заскакал снова:

— Как он только может думать о шоколаде в такое время!

— Почему тебе так нужно, чтобы мне понравилась Алекс? — спросила Скарлетт. — Разве ты не видишь, она чудовище!

Мама с папой беспомощно посмотрели друг на друга.

— Пози с самого начала говорил, что она убийца. Я сказала: «Я не верю тебе, Пози», но он снова и снова повторял. И оказался прав!

— Думаю, Пози все только усложняет, — осторожно заметил папа.

— Не вздумай обижать Пози!

Мама положила Скарлетт руки на плечи:

— Может быть, Пози стоит отдохнуть и успокоиться? Давайте повеселимся. Посадишь меня к себе на плечи?

— Нет! Оставьте меня в покое! — задохнулась Скарлетт.

Ей стало трудно дышать. В животе ворочалось странное чувство: ей было непривычно видеть, что мама и папа вместе ее утешают.

Но она не могла верить им. Она знала: верить им нельзя — особенно если они утешают ее вдвоем.

Ведь она помнила, как впервые появился Пози.

Алекс приняла душ, надеясь, что шум льющейся воды заглушит рыдания Скарлетт на втором этаже.

Это сработало — примерно на пять минут. Но Скарлетт была неутомима: она по-прежнему вопила, когда Алекс вышла из душа.

Кожа Алекс все так же пахла хлоркой, хотя это был уже второй душ после бассейна.

Вернувшись в гостиную, она прислушалась к крикам Скарлетт наверху. Алекс разобрала голос Мэтта, тот пытался ее утихомирить.

Клэр сбежала вниз по ступенькам и крепко обняла Алекс.

— Не переживай насчет Скарлетт, — прошептала она. Ее щека коснулась мокрых волос Алекс. — С ней все будет хорошо.

Алекс наклонила голову к шее Клэр и вдохнула слабый аромат духов.

— От тебя так приятно пахнет, — сказала Алекс.

— Вернусь через минутку, — Клэр взбежала по лестнице.

Алекс осталась в гостиной одна. Она повалилась на диван и натянула платье-рубашку на колени. Ей почудилось, что волосы покрыты слизью, будто это комок водорослей, которые лезут в глаза. Она почувствовала, как холодная капля ползет по спине.

Алекс прислушалась к приглушенным голосам Клэр и Мэтта, которые успокаивали Скарлетт.

Потом откинулась на спинку и закрыла глаза. Она представила флакон духов, что Мэтт подарил ей на прошлое Рождество. Прозрачное стекло, узкая «талия», затычка в виде цветка.

Алекс снова принюхалась, пытаясь уловить хотя бы след этих духов в воздухе. Но чувствовала лишь сильный запах шампуня и легкий намек на поглотитель запахов для холодильника.

Она снова представила Мэтта и Клэр в комнате Скарлетт, как они утирают ей слезы.

Алекс взглянула на входную дверь. Патрик был на улице и занимался… Впрочем, Алекс не было дела до его занятий.

Алекс поднялась и подошла к лестнице на второй этаж.

Она помедлила, положив руку на перила, потом мягко пошла по ступенькам.

На верхней площадке было темно. Из-за скошенного потолка нельзя было выпрямиться. Здесь еще сильнее пахло деревом, чем в спальне внизу. Пахло, как в сауне.

Алекс огляделась. Здесь было три двери: одна — заперта, две другие — приоткрыты. Из-за запертой двери донесся приглушенный голос Мэтта, потом — голос Клэр, слов было не разобрать.

Алекс направилась к одной из открытых дверей. Она шагнула сквозь дверной проем, стараясь не думать о том, что делает.

Это была ванная комната. Она была больше, чем у них с Мэттом внизу, но все равно слишком маленькая и неудобная. Алекс пробежала глазами по туалетным принадлежностям.

На краешке ванны стояла бутылочка с шампунем, на ней — веселое яблоко с глазами и надпись: «Нет больше слез!» На раковине лежала полосатая зубная щетка с Тигрой из «Винни-Пуха» и зубная паста с котиком из «Хелло Китти».

Алекс вышла из ванной и потопталась, разглядывая вторую дверь.

Она прислушалась: в доме ни шороха.

Осторожно, на цыпочках, Алекс вошла в комнату.

Она посмотрела на гору чемоданов в углу. На смятые джинсы, лежащие на кровати, — с узором на задних карманах, — Алекс помнила, что Клэр надевала эти джинсы сегодня.

Алекс снова потеребила свое платье и, чуть помешкав, зашла в ванную комнату при спальне.

Здесь было два расстегнутых несессера: один темно-синий, другой в цветочек. Алекс наклонилась над тем, что в цветочек, и достала лежащий сверху флакон.

Это была та самая прозрачная бутылочка, с «талией» и цветком сверху. Она была почти пустая.

Алекс подняла глаза и поглядела в зеркало.

Оттуда, не шевелясь, на нее смотрела женщина в мокром пятнистом платье. Волосы, потемневшие от влаги, свисали по бокам, обнажая изможденные скулы.

Алекс наблюдала за тем, как капля ползет по лицу. Та зависла на подбородке и покачнулась, прежде чем шлепнуться на пол.

Внезапно она услышала, как открылась дверь.

— Я быстро, — донесся голос Клэр, теперь он был пугающе четкий. — Пойду спрошу, когда идем играть в гольф. Неужели он до сих пор возится с этой птицей.

Ответ Мэтта Алекс не разобрала. Клэр добавила:

— Думаю, в шесть. Я останусь и приготовлю ужин.

Алекс услышала шаги, они удалялись вниз по лестнице.

Помедлив секунду, Алекс положила флакон обратно в несессер. Она повернулась, чтобы выйти из ванной, но опрокинула тюбик с пастой в раковину.

Алекс положила тюбик на место и прислушалась.

Снаружи не доносилось ни звука, и она тихонько прокралась по ковру и вышла из спальни.

Дверь в комнату Скарлетт была открыта. Оттуда послышался голос Мэтта:

— С соленой карамелью или клубничное со сливками?

— Клубничное, — ответила Скарлетт астматическим голосом. Мэтт обернулся и увидел Алекс. И едва заметно нахмурился.

— Я просто заглянула, нет ли у Клэр фена, — сказала Алекс и закрыла за собой дверь. — Не хотела вас беспокоить, думала, Скарлетт не захочет меня видеть. Или мне лучше зайти и поговорить с ней?

— Думаю, не стоит. Она все еще переживает, — Мэтт внимательно поглядел на Алекс. — Разве у нас внизу нет фена?

— Наш совсем слабый. Я хотела посмотреть, не захватила ли Клэр свой.

— И как, захватила?

Алекс на секунду растерялась:

— Я не нашла. Не копаться же в ее сумках.

Мэтт по-прежнему внимательно глядел на нее.

— Хорошо. Я рад, что ты не копалась в ее сумках. Учитывая, что Клэр сейчас внизу и ты могла бы просто спросить ее.

Алекс посмотрела вниз с лестницы и покрутила кольцо на пальце:

— Не нужно, наш фен тоже подойдет. Ты все объяснил Скарлетт? Объяснил, почему я это сделала?

— Конечно, — отрезал Мэтт.

Вдвоем они молча спустились в гостиную.

— Алекс! — Патрик помахал клюшкой, чтобы привлечь ее внимание. Они стояли на поле для минигольфа. — Твоя очередь.

Алекс даже не стала примериваться, никакого замаха. Она просто шагнула вперед и безразлично ударила по мячику в сторону мельницы, будто игра не имела к ней ни малейшего отношения.

До лунки у основания мельницы оставалось не больше метра, но Алекс промахнулась. Мячик с глухим стуком ударился о дерево и отскочил.

Патрик опережал всех уже на четырнадцать ударов, но все же игра оказалась не такой интересной, как он ожидал.

Немногим ранее, едва они вышли из дома, Скарлетт заметила одинокое перышко посреди дороги — оно осталось от фазана.

Скарлетт долго смотрела на перышко. Наконец расстегнула карман курточки-анорака, спрятала перо и аккуратно застегнула молнию.

Теперь же, на поле, едва Алекс попыталась подойти к ней, Скарлетт отпрянула.

Алекс спросила, хочет ли та мороженого («Жалкая попытка», — подумал Патрик), и Скарлетт, кажется, впервые в жизни отказалась.

Патрика порадовала ее самодисциплина и верность себе. Уже не в первый раз он подумал, что Скарлетт похожа на него больше, чем его собственные дети.

Он увидел, что Скарлетт пытается отойти в сторонку, к краю площадки:

— Куда ты собралась, деточка?

— Нам с Пози нужно обсудить кое-что важное.

— Ладненько, — весело отозвался Патрик.

Он наблюдал, как Скарлетт разговаривает сама с собой на краю зеленой лужайки.

— Я уверена, ты в безопасности, — с твердостью в голосе проговорила Скарлетт. — Она убивает только птиц. Не кроликов. — Скарлетт помолчала. — Да, ты прав, Пози. Сегодня птицы, завтра…

Алекс поискала глазами Мэтта. Но тот отвернулся и присел на корточки, завязывая шнурки.

Скарлетт продолжала:

— Я не дам тебя в обиду, Пози. Просто не подходи слишком близко. Осторожность никогда не повредит.

Патрик посмотрел на Мэтта, ожидая, что тот сделает Скарлетт замечание. Но Мэтт просто потряс ботинком, распрямляя брючину, и занес клюшку над мячом.

Мэтт покачал клюшкой, делая замах, но Патрику показалось, он не прицеливается, а просто пытается убить время.

Подошла очередь Патрика бить по мячу. Он спросил себя: если он не станет делать удар — кто-нибудь это заметит? Или они так и будут считать ворон и слушать, как Скарлетт говорит гадости про Алекс.

Он подождал. Одна секунда, две, три. На двенадцатой секунде Мэтт опомнился:

— Твой черед, Тайгер Вудс.

Тайгер Вудс. Это уже начинало злить. В прозвище не было ничего обидного, но Мэтт звал его так с самого утра, еще до того, как они начали игру. Он словно признал превосходство Парика еще до того, как увидел его идеально отточенный свинг. Это сводило комплимент к нулю.

Патрик занял стойку, расставив ноги пошире. Он примерился к деревянной преграде в виде рта клоуна — нужно было попасть в дыру между зубов. От мяча до преграды было несколько метров, причем ландшафт был довольно неровный. Если Патрик промахнется, то мяч скатится по склону на стартовую площадку.

Но Патрик не промахнется.

Он сделал хорошо отработанный свинг, собрался и ударил.

Мячик полетел, не касаясь травы, и угодил точь-в-точь в рот клоуна, даже не задев стенок.

Патрик перевернул клюшку и оперся на нее.

— Неплохо, — в конце концов сказал Мэтт.

Патрик нагнулся, поднял мяч и переложил его на следующий участок. Потом достал таблицу очков и карандашом отметил количество ударов. Они были на восьмой лунке, и Алекс с Мэттом еще ни разу не подобрались к Патрику.

— Хороший удар, — сказала Алекс на автопилоте; в ее голосе не чувствовалось восторга.

— Видишь тот листочек, Скарлетт? — Мэтт показал на сухой листок, лежащий на лужайке. — Посмотрим, если я буду катить мяч в обратную сторону, попаду я по нему или нет.

— Нет никакой «обратной стороны»! — не сдержавшись, возмутился Патрик. — Бьют только в одну сторону: в сторону лунки!

Мэтт прицелился в листочек. Он промахнулся, и мячик неторопливо прокатился прочь.

— Ничего, в следующий раз попаду, — сказал Мэтт Скарлетт и смешно наморщил нос.

Патрик сложил листок с таблицей и положил его в карман. Закрыв глаза, он постоял немного, потом открыл их и снова вернулся к игре.

Алекс протиснулась мимо Клэр — достать лимонад из холодильника:

— Жаль, что ты не пошла на гольф.

Клэр прижалась к столешнице, чтобы дать Алекс пройти. Потом снова стала шинковать лук:

— Мне хотелось поскорее покончить с приготовлением ужина.

Алекс облокотилась на кухонный шкаф позади:

— Мне кажется, ты делаешь буквально всю работу! Надеюсь, ты не меняла планы из-за этой истории с рыбой?

— Ничего страшного, — Клэр подняла глаза на Алекс, не прекращая шинковать лук. — Кроме того, это был трудный день для Скарлетт, она ведь тоже не жалует рыбу, — Клэр показала на бокал на столе. — Люблю пить вино, пока готовлю. Есть что-то приятное в том, чтобы пить в одиночестве, правда?

— Да, — Алекс постаралась изобразить непринужденный тон. — Это здорово, насколько я помню.

— Ох, — Клэр отложила нож. — Извини.

— Все в порядке.

— Тебе понравился гольф?

Алекс посмотрела на бокал и быстро отвела взгляд.

— Понравился, спасибо, — она снова протиснулась мимо Клэр, чтобы взять стакан из буфета. — Мне чем-нибудь помочь?

— Просто сядь и отдохни. Скарлетт хорошо себя вела?

Алекс открыла банку:

— Как паинька.

Клэр сверкнула улыбкой:

— Вот видишь. В этом возрасте дети не умеют дуться подолгу.

Алекс подумала, не рассказать ли Клэр, как Скарлетт на самом деле себя вела? «Нет, она вела себя плохо. Все время шептала про Алекс — Убийцу зверей». Скажи она это — и отношения со Скарлетт уже не исправить. Никто не любит стукачей. Тюремные инстинкты не дремлют даже в семилетних девочках.

Алекс оглядела гостиную. Мэтт со Скарлетт сидели за обеденным столом и играли в «ладошки». Мэтт не позволял Скарлетт выиграть, и каждое новое поражение та встречала радостным визгом.

— Не хочешь пойти прогуляться, Мэтт? — спросила Алекс.

— Хорошо, — сказал Мэтт, поднимаясь со стула.

— Мы с Пози хотим поиграть с тобой еще в одну игру, папа, — сказала Скарлетт.

Мэтт на секунду завис над стулом, не зная, встать или сесть обратно. В конце концов шлепнулся на сиденье.

— Только если Пози не будет жульничать. Не доверяю кроликам. Профессиональные шулеры. Никогда не садись за карты с кроликом, если у того длинные рукава, — он посмотрел на Алекс. — Потом сходим, хорошо?

Алекс спросила у Скарлетт:

— Знаешь, почему у кролика длинные уши?

Скарлетт даже не посмотрела в ее сторону.

— Пози хочет поиграть в «Счастливую семейку», — сказала она Мэтту.

Мэтт посмотрел на Алекс и, как бы извиняясь, пожал плечами. Потом перевел взгляд на Скарлетт:

— Пози знает, во что поиграть. Но за ним нужен глаз да глаз. Иначе обжулит нас в два счета.

В другом конце комнаты Патрик достал телефон и набрал номер:

— Линдсей?

Алекс огляделась. На глаза ей попался «Улисс». Без особого энтузиазма она придвинула к себе книгу.

Патрик смотрел за окно, в темноту.

— Дети сейчас дома? — его голос прозвучал так формально, будто он назначал встречу с парламентариями. — Я звонил им на мобильные. Никто не отвечает. Опять!

Патрик зашагал через комнату. Он театрально развернулся и стал вышагивать обратно. Потом резко замахал рукой:

— Просто пусть перезвонят мне. Пожалуйста!

Патрик втиснул телефон обратно в карман. Он подтянул брюки на коленях и опустился на диван напротив Алекс, широко раздвинув ноги и кипя возмущением. Он подобрал ноутбук и с яростью забарабанил по клавиатуре.

От лука у Алекс защипало в глазах, и это мешало читать. Мэтт пошел в ванную, и она проводила его взглядом. Сквозь стены и закрытую дверь она четко слышала, как он писает: струя, потом струйка, капли и шум сливного бачка.

Мэтт вернулся в комнату и улыбнулся Алекс. Она улыбнулась в ответ.

Неужели нельзя было остановиться в доме, где можно отойти друг от друга хотя бы метра на четыре?

— Патрик! — позвала Клэр.

Патрик не шевелился, уткнувшись в экран ноутбука. Клэр положила нож на кухонный стол:

— Патрик?

Ноль реакции.

Клэр подошла к дивану и встала у него за спиной:

— Патрик!

Патрик вздрогнул и слегка прикрыл крышку компьютера:

— Терпеть не могу, когда ты подкрадываешься.

— Я не подкрадывалась. Ты не реагировал, когда я тебя звала. Не понимаю, чего ты так прилип к «Фейсбуку», это же полная ерунда, — она махнула рукой на экран. — А это кто такая?

— Мы ходили в одну школу. Она сейчас в соседнем домике, чистое совпадение. Мы с Мэттом повстречали ее сегодня. Мэтт пригласил ее завтра зайти в гости.

— Ну надо же! Вы были друзьями в школе?

— Мы вместе ходили в театральный кружок, — Патрик сделал паузу. — Она была среди самых популярных девочек, поэтому мы вращались немного в разных кругах.

Мэтт фыркнул:

— Значит, она не ходила с тобой в кружок поделок?

Патрик проигнорировал его.

— Что ты хотела? — спросил он у Клэр.

Клэр подумала секунду.

— Уже ничего. — Она вернулась на кухню, сделала глоток вина и снова взялась за резку овощей.

— Я помню популярных девочек в школе, — сказал Мэтт, осклабившись. Он присел на краешек обеденного стола и сделал серьезное выражение лица, словно ему было что рассказать. — Самая-самая была Джемма Купер, — Мэтт встряхнул головой, сбросив волосы со лба. — Ее брат играл за молодежную команду «Форест». Уолши однажды крутил с ней шашни, они сидели вместе в парке на скамейке. Мы просто поверить не могли!

— Вы подглядывали за ними? — засмеялась Клэр.

— Конечно, мы подглядывали! Это было событие! — Мэтт посмотрел на Алекс. — Ты веришь, что у Уолши был роман с самой крутой девушкой в школе? Да!.. В то время он мог уболтать кого угодно. Хотя они не просто так гуляли, она ему сделала… — Мэтт покосился на Скарлетт. — Не суть.

Когда Скарлетт отвернулась, Мэтт произнес одними губами: «Ми-нет».

Патрик с шумом захлопнул ноутбук.

— Но тут мы уже не подглядывали. Я сейчас не очень понимаю, чем она нас привлекала. У нее была химзавивка. Целый стог волос, залитый лаком, — Мэтт покачал головой. — Джемма Купер! Сколько лет я о ней не вспоминал. Надо будет напомнить про нее Уолши. Хотя лучше не стоит: это его только огорчит. Будет думать, как низко он пал.

Патрик надеялся, что рыба будет хотя бы к чаю. Но нет. Он был разочарован, однако ничего не сказал. Он умел блюсти приличия.

Конечно, рыбы не было из-за Алекс. Теперь же Алекс сбежала с ужина и уже полчаса болтала по телефону. Это было крайне невежливо, учитывая, что Клэр готовила по второму разу специально ради нее.

Когда посуда была убрана, Патрик, Скарлетт, Клэр и Мэтт вернулись за стол.

Скарлетт угостила всех шоколадками из рождественского календаря, но Патрик отказался. Конечно, до «Айронмена» было еще несколько месяцев, но все равно надо держать себя в форме. Патрик открыл коробку с «Монополией» и начал считать карточки-деньги. Ему всегда нравилось играть за банкира, это была его роль, он это чувствовал.

Скарлетт поставила на поле сразу две фишки.

— Пози любит играть за «утюг».

— Скарлетт, сегодня Пози с нами играть не будет, — сказала Клэр и сделала глоток вина. — Только не сегодня. Это семейный праздник.

— Но Пози обожает «Монополию». Он обидится.

— Я сказала — нет, — спокойно ответила Клэр. — Уложи Пози спать, пожалуйста.

Скарлетт сделала кислую мину.

Патрик с легкой неприязнью наблюдал за тем, как Мэтт запихивает себе в рот сразу две шоколадки.

— А что, если, — глухо сказал Мэтт сквозь непрожеванный шоколад, — Пози и Скарлетт поиграют в команде? Можете поиграть за «утюг» вместе.

Посмотрев на Мэтта, Клэр покачала головой. Но, как удивленно отметил Патрик, не стала спорить, хотя Мэтт явно ставил ей палки в колеса.

Скарлетт кивнула Мэтту и, повернувшись в сторону, сказала:

— Садись сюда, Пози.

Она отодвинула Стул и спустя секунду снова слегка придвинула его к столу — очевидно, уже вместе с кроликом.

Хлопнула входная дверь, и в гостиную вошла Алекс. Она явно продрогла.

Патрик заметил, что при виде Алекс Скарлетт схватила рождественский календарь с шоколадками, которыми всех угощала, и спешно спрятала под столешницу.

— Все нормально? — спросил Мэтту Алекс.

— Да, — Алекс проскользнула на уже привычное место за столом. — Просто Руби хотела поболтать. Ты же ее знаешь, она разойдется — не остановишь. Играем в «Монополию»?

Патрик выдал ей стартовый капитал:

— Я банкир.

Алекс оживленно потерла ладони, пытаясь согреться:

— Ладно. Я тридцать лет уже не играла. Но не прочь сыграть.

— У тебя есть еще шоколадки, цыпленочек? — спросил Мэтт у Скарлетт.

Скарлетт помотала головой.

Скрип сверху наконец прекратился.

Алекс лежала, завернувшись в одеяло, и слушала тихое размеренное сопение на соседней кровати — сопение, которое изредка прерывалось громким щелчком.

В их первую ночь щелканье привело ее в замешательство. Алекс знала, что многие вещи в мире щелкают — но не носы же! Носы не щелкают!

Когда она наутро спросила об этом у Мэтта, тот рассмеялся.

— Надо было сказать тебе сразу. В детстве я сломал нос, и кусочек кожи или хрящик — короче, не знаю что, — но теперь оно не на своем месте, — он задрал подбородок, чтобы Алекс могла заглянуть в ноздри. — Видишь?

Алекс давно привыкла к этому звуку. Если не получалось заснуть, она прислушивалась к щелканью и засыпала. Алекс спрашивала себя, смогла бы она спать так же спокойно с кем-то другим. С кем-то, кто не щелкает.

«Едва ли придется засыпать с кем-то еще, — думалось ей прежде. — Отношения с Мэттом — это финальная точка. Конец фильма: время для титров».

Теперь же Алекс чувствовала, что совершенно не умеет строить отношения. Да и где ей было научиться? Она немедленно расставалась со всеми мужчинами, которые за ней ухаживали.

Так бывало даже в юности, когда она встречалась с мальчиками — любителями видеокассет. От них веяло чем-то блестящим и ультрамодным, но вся эта новизна быстро меркла.

Может быть, Мэтт — тоже эдакий мальчик с видеомагнитофоном?

Пфф… Пфф… Пфф… Щелк!

Алекс читала, что главный показатель успеха в отношениях — это нравится ли тебе запах человека. Ей и правда нравился запах Мэтта: печенье и шерсть с хорошим, чуть кисловатым оттенком. Запах, который она любила вдыхать, положив Мэтту голову на грудь.

А Мэтт считал, что Клэр пахла домом. Хотя он теперь жил в доме Алекс. Фактически это был их общий дом!

Да, они не покупали его вместе. Но дом был напичкан барахлом Мэтта: виниловыми пластинками, ботинками, придурковатым снаряжением для скейтбордистов — так что если Мэтт не считал этот дом домом, то мог бы, черт возьми, вести себя и поаккуратнее, как и полагается гостю!

Алекс гневно завертелась, разворошив постельный кокон. Она снова обернула вокруг себя одеяло и подоткнула углы, чтобы не проникал холодный воздух. Ночь продолжалась.

Пф… Пф… Пф… Щелк!

ДЕНЬ ТРЕТИЙ

Патрик взял низкий барьер. Перепрыгнув через него, продолжил свою пробежку вокруг озера.

Он пробежал насквозь стаю птиц, похожих на черноватых голубей. (Дрозды? Он не особо разбирался в природе.)

Патрик ускорил бег, чувствуя восторг от собственной мощи. Он может поднять на крыло целую стаю!

Посреди озера Алекс и Мэтт дрейфовали в лодке, они склонили головы друг к другу и выглядели задумчиво. Весла бесцельно болтались в воде. Совершенно не стараются, неужто даже не хотят попробовать?

Патрик продолжал бежать.

Клэр должна бы сделать ему поблажку. Ведь он пошел на уступки и согласился на эту поездку. Клэр была у него в долгу. Ведь в это время года он тосковал по Эмбер и Джеку особенно сильно.

Алекс ужасно его подставила с «Айронменом». Конечно, он сам виноват: должен был предупредить ее, чтобы держала все в тайне. Но ему не хотелось, чтобы Алекс увидела червоточинки в его — в целом идеальных — отношениях с Клэр.

Патрик пробежал через поле для гольфа и выполнил прыжок через большой пластмассовый мухомор.

Но, вероятно, в разговоре с Алекс он тоже подставил Мэтта. Должно быть, Мэтт лгал ей о том, как они с Клэр расстались.

В те времена Патрик испытывал к Мэтту жалость. Да и сейчас, вспоминая об этом, он чувствовал то же самое, ведь он прекрасно знал, почему Мэтт так метался. Мэтт вел себя как классический неудачник, и — если честно — Патрик и сам мало чем от него отличался, когда только-только расстался с Линдсей. Впрочем, Патрик-то понимал, что он должен преодолеть это, чтобы сохранить хоть какие-то остатки самоуважения.

— Раздевалка вон там, — женщина у столика регистрации широко улыбнулась, и ее щеки пошли складками; толстый слой макияжа очерчивал контуры лица, словно карта с тщательно выписанными горами и долами. — Халат и тапочки можете взять на обратном пути.

Алекс немного задержалась в коридоре. Она проводила взглядом группу купальщиков, которые праздным — в четверть от нормальной скорости — шагом прошлепали мимо, все в мягких халатах с медвежьими ушками и таких же фирменных тапочках. Чуть помешкав, она толкнула дверь в раздевалку.

— Алекс! — Клэр помахала ей из пушистого и сухого уголка комнаты, зоны, которая была отделена от «мокрой» части чем-то вроде стены из полотенец. Клэр сушила волосы, белокурые пряди развевались, когда она поворачивала фен.

Алекс глубоко вздохнула. Она помахала Клэр рукой и заставила себя улыбнуться.

Клэр уже оделась и собралась уходить; на лице был тональный крем, а веки темнели жидкой подводкой для глаз.

— Хочешь, пообедаем в ресторане при спа, прежде чем ты приступишь? — Клэр старалась перекричать шум фена. — Или тебе уже не терпится?

— Нужно надеть халат, чтобы нас пустили поесть?

Клэр рассмеялась.

— Не думаю, что они будут тебя заставлять, — она выключила фен и повесила его на место.

Алекс посмотрела по сторонам.

— Глядя на этих людей, которые ходят в халатах черепашьим шагом, я чувствую себя так, будто оказалась в доме престарелых, в отделении деменции, — она оглядела кресла с кнопками на спинках, тюбики с кремом для рук и одноразовые станки. — В суперроскошном доме престарелых.

— Ты в самом деле раньше не бывала в спа?

— Я в самом деле раньше не бывала в спа.

— Невероятно! Хотя, если подумать, я, например, ни разу не бывала на конкурсе красоты.

— Я тоже, — призналась Алекс. На что уходят годы жизни, удивилась она.

— Я всегда хотела поучаствовать в конкурсе красоты, — Клэр движением головы откинула волосы. — У меня бы получилось?

Алекс окинула взглядом минималистский макияж Клэр, облегающие джинсы, простую футболку, ее живописно растрепанные после сушки волосы, что спадали волнами.

— Несомненно, — наконец сказала Алекс. — Ты выглядишь великолепно.

Патрик просто пытался быть любезным, вот и все. Пытался сделать все правильно.

Но Мэтт почему-то раскричался на него. Прямо здесь, в пабе.

Может быть, напряжение между ними возникло еще раньше, до того, как они сюда пошли. Когда Патрик увидел, что Скарлетт жует тост прямо на ходу. Тогда он заметил:

— Скарлетт, любимая, ты же только что пообедала. Нельзя есть тосты на улице, это некультурно.

Скарлетт обернулась и посмотрела в сторону. Патрик проследил за ее взглядом и увидел, что неподалеку стоит Мэтт и — как Патрик недовольно заметил, — внимательно глядя на него, тоже уминает тост.

Патрик быстро сменил тему разговора.

Но ведь пока они шли сюда, вместе со Скарлетт и Клэр, все было в порядке. И Мэтта все устраивало, когда они выложили по фунтовой монете, чтобы зарезервировать столик для бильярда. Когда они искали мелок и выбирали кии, все по-прежнему было хорошо.

Но теперь, когда они покупали пиво, Мэтт расшумелся куда сильнее обычного. Патрик прежде не слышал, чтобы Мэтт так кричал:

— Патрик, ну хоть раз! Дай мне это сделать. Пожалуйста.

Патрик переводил глаза с Мэтта на Клэр и обратно:

— Что тебе надо?

— Вы с Клэр вообще все оплачиваете в эти выходные. Саму поездку. Еду. Мы с Алекс еще ни разу не заплатили, — Мэтт подобрал пакетик с чипсами с барной стойки и стал водить пальцами по его краю. — Господи, тут всего-то четыре кружки и пакетик чипсов!

Патрик посмотрел на кошелек:

— Но я уже достал деньги.

Мэтт швырнул пакет. Тот, вращаясь, покатился по стойке и остановился перед барменом — подростком в фартуке и фирменной одежде.

— Патрик, кончай уже быть мудаком!

Бармен слегка изогнул брови.

Клэр посмотрела на Скарлетт, та стояла поодаль, у бильярдного стола. Клэр потянула Мэтта в сторонку, чтобы Скарлетт не услышала.

— Он ведет себя как мудак, Клэр. Ты же видишь, он просто мудак какой-то!

— Но разве обязательно говорить это вслух? Перед собственной дочерью!

Мэтт шлепнул ладонью:

— Какая разница, она все равно не знает, что это.

— Хочешь, чтобы она в школе это повторяла? Играла в классики и кричала друзьям: «Твой черед быть мудаком!» Ты этого добиваешься?

Бармен с неестественным интересом принялся изучать бутылки на верхних полках.

Вернувшись домой, Скарлетт с Пози забрались на кровать и склонились над маминым айпадом. Мама до сих пор о нем не вспоминала. Она была сама не своя в это Рождество, и это оказалось очень даже кстати. Скарлетт и Пози прятали айпад под кроватью: так надежнее.

Скарлетт открыла окошко поиска.

— На конце «к» или «г»? — спросила Скарлетт.

— Думаю, «к», — предположил Пози.

Скарлетт напечатала слово и нажала кнопку «Искать».

Скарлетт с Пози посмотрели, что такое «тестикулы». Потом — что такое «неинтеллектуальный».

Скарлетт надавила на кнопку и выключила айпад.

— Мне кажется, твой папа не слишком любит Патрика, — заметил Пози.

— Да, — Скарлетт засунула айпад обратно под кровать.

Пози соскочил на пол.

— Алекс уже скоро вернется. Мы должны сделать так, чтобы она убралась отсюда, — он зашагал по комнате. — Мы должны защищаться.

Скарлетт перевернулась на спину и закинула руки за голову:

— Но что мы можем сделать?

Пози развернулся и потопал в обратную сторону.

— Я уже все обдумал. Нужно, чтобы твои мама с папой снова были вместе. Тогда папе уже не нужна будет Алекс.

Скарлетт нахмурилась:

— А куда мы денем Патрика, если мама с папой снова будут вместе? Он останется?

Пози перестал метаться и задумался:

— У бывшей жены Патрика есть друг?

— Думаю, нет.

— Тогда Патрик вернется к бывшей жене.

— Умница. Как здорово ты все придумал!

— Но мама с папой должны понять, что они снова хотят быть вместе, — Пози снова зашагал. — Чем они любили заниматься вдвоем? У них были любимые вещи? Раскраски? Головоломки? Пони?

— Нет, это не то, — Скарлетт пошарила взглядом по комнате в поисках идей.

И тут она вспомнила.

— Песни, — сказала Скарлетт. — Они ни разу не ссорились, когда пели караоке. И всегда очень смеялись.

Пози кивнул, и его фиолетовые уши закачались.

— Да, они должны спеть. У них есть любимая песня?

Был уже поздний вечер, когда Алекс наконец позволила себе выбраться из спа и потащилась домой.

Войдя в гостиную, она увидела, что вся мебель переставлена. Кофейный столик и стулья теперь теснились по углам, а в центре комнаты, над ковром, зияло пустое пространство.

Мэтт, согнувшись в три погибели и выпятив зад в сторону двери, делал что-то под телевизором.

— Все развлекаешься? — Алекс постаралась, чтобы ее голос звучал непринужденно. — С этого ракурса ты смотришься не лучшим образом.

Мэтт посмотрел по сторонам. На секунду их взгляды встретились, потом он опять залез под телевизор.

Алекс бросила на обеденный стол сумку с вещами, мокрыми после спа-салона. Она вытянула оттуда купальник и повесила его на батарею.

Алекс посмотрела, чем занимаются остальные. Патрик сидел на диване со Скарлетт на коленках. Клэр суетилась на кухне.

Поймав взгляд Алекс, Клэр улыбнулась:

— Ну как прошло боевое крещение?

Алекс откинула прядь со лба.

— Я замечательно расслабилась, — ответила Алекс и, повернувшись к Скарлетт, добавила: — Спасибо большое, Скарлетт.

Скарлетт в ответ церемонно кивнула.

Мэтт высунулся из-под телевизора.

— Разобрался-таки. Соединение оборвалось, — он сделал пару шагов спиной вперед и по-стариковски разогнулся.

Алекс взглянула на Патрика, изумленная, что починкой занимается Мэтт, а Патрик не только не пытается отнять у него работу, но и даже не путается под ногами.

Клэр отложила нож и сделала еще глоток коктейля:

— Ты наш герой, Мэтт!

Мэтт задорно поцеловал собственный бицепс.

Атмосфера перенасыщена иронией, решила Алекс. Интересно, кто-нибудь здесь еще способен сохранять серьезность?

Она обернулась к Патрику. Тот многозначительно смотрел на нее. Он явно хотел ей что-то сказать. На мгновение их взгляды пересеклись.

Алекс обвела глазами пустые бутылки из-под вина, расставленные тут и там:

— Кажется, я пропустила веселенький денек.

— Рождество же, — натянуто ответил Мэтт.

Алекс подняла руки, показывая, что сдается:

— Я не собираюсь никого судить.

Мэтт подобрал пульт от телевизора и потыкал кнопки. Алекс окинула глазами жужжащую черную консоль на полу, микрофоны на столе.

— Мэтт, ты же говорил, что караоке отменяется, — она хотела, чтобы это прозвучало как шутка, но все равно получился упрек.

Мэтт положил пульт на кофейный столик, взял бокал и допил остатки вина.

— Скарлетт захотела, чтобы мы спели. А ведь это ее праздник. Чем я могу оправдаться? — он посмотрел Алекс прямо в глаза. — Я тебе солгал, я лжец.

Алекс хотела было взять Мэтта за руку, но тот, не обращая внимания, прошел мимо нее на кухню.

Рука Алекс повисла в воздухе, и она, не зная, куда ее деть, обняла себя за живот.

Снова наполнив бокал вином, Мэтт вернулся в гостиную.

— Ну, машина больше не барахлит, — он присел на корточки перед Скарлетт. — Твой черед. Что будешь петь?

Скарлетт покосилась на Алекс и снова посмотрела на Мэтта. Она обхватила себя ручками и съежилась на стуле:

— Сначала ты.

— Ты же хотела спеть, — поднял бровь Мэтт.

Скарлетт решительно покачала головкой.

— Вы с мамой спойте песню, как вы встретились. Где дядя накрашенный. Покажи Алекс.

Патрик поднял глаза; он снова многозначительно посмотрел на Алекс.

Алекс слегка потрясла головой, чтобы показать, что не понимает.

— Скарлетт говорил о «Хьюман Лиг», — Мэтт повернулся к Клэр: — Давай, голубушка. По местам, — он поднял оба микрофона и протянул один Клэр. Потом обратился к Патрику: — Ты прости, Пат. Будет малость тоскливо.

Патрик промолчал.

Клэр взяла микрофон и театрально встряхнула волосами. Они с Мэттом стояли в центре комнаты, Мэтт жал на кнопки пульта.

— А ты поешь караоке? — спросила Алекс у Патрика.

— Иногда, — кивнул тот в ответ.

Мэтт положил пульт:

— Тогда очередь будет за тобой, дружище.

— Боюсь, я сейчас в неподходящем настроении для пения, — Патрик был натянуто вежлив.

Загорелся экран телевизора, начался клип. Зазвучали знакомые аккорды синтезатора песни «Разве ты не хочешь меня» группы «Хьюман Лиг».

Скарлетт уселась, скрестив ножки, и приготовилась слушать:

— Спой ту неправильную первую строчку, папа. И танец тоже.

Мэтт подмигнул ей. Он повращал микрофоном на проводе с видом профессионального певца.

На экране появились голубые буквы, и Мэтт начал петь.

— Это неправильные слова, — Алекс показала на экран. — Там должно быть про официантку в коктейльном баре.

Скарлетт обернулась к Алекс.

— У мамы с папой специальное начало в этой песне, — ее голос звучал твердо, и это встревожило Алекс. — Потому что они впервые встретились на танцах.

Алекс почесала щеку:

— Но ведь это даже не в ритм.

Мэтт проигнорировал замечание Алекс и повернулся к экрану. Теперь он пел правильные слова, его голос звучал чисто и уверенно. Алекс и не думала, что он может взять такие низкие ноты.

Пока Мэтт пел, Алекс глядела на Клэр. Та стояла с закрытыми глазами и качала головой из стороны в сторону, ожидая своей очереди и кокетливо похлопывая рукой по бедру, как если бы била в бубен.

Взгляды Мэтта и Клэр встретились, когда они пели. Это был своего рода театр, полный иронии театр. Алекс это понимала, разумеется.

Мэтт подобрался к басовитому припеву.

Алекс сжала ладони в кулаки.

— Папа хорошо поет, — прокомментировала Скарлетт, склонив голову набок.

— Да, — тихо ответила Алекс.

Во время проигрыша Мэтт воздел руки над головой. Его футболка задралась, и Алекс увидела тонкую линию волос, бегущую от пупка к ремню.

Когда подошло время дуэта, Клэр откашлялась и прижала микрофон к губам. Она свела брови, пародируя серьезность, и шагнула к Мэтту.

Клэр пела нарочито плохо, прямо в лицо Мэтту, закатив глаза. Должно быть, они чувствовали дыхание друг друга.

Только когда Алекс услышала, как Мэтт и Клэр перегнули палку с «ох-ох-ох-ох», до нее дошло, что все это не просто караоке. Это многократно отрепетированное представление. История из прошлого, которая разыгрывается у нее на глазах.

Дуэт закончился; Мэтт закружился на месте, потом выпутался из шнура.

Клэр наставила на Мэтта палец и кокетливо им покачала.

— По-прежнему не в ритм, — вполголоса заметила Алекс. — И не в рифму.

Клэр улыбнулась Алекс, соглашаясь с ней, и снова стала смотреть на экран. Она не умела петь и жутко фальшивила. Но пела с ироничной самоуверенностью.

Пока она исполняла свою часть, Мэтт приблизился к ней на несколько шагов. Он снова покружился, поманил Клэр пальцем и переступил провод, чтобы не запутаться.

Теперь Мэтт и Клэр пели дуэтом, прижавшись друг к другу спинами, как в клипе ABBA.

Алекс сделала шаг спиной к двери. Потом еще один.

Клэр развернулась вокруг своей оси и изогнулась всем телом.

Алекс обернулась посмотреть на Патрика. Он неподвижно наблюдал за представлением. На лице его застыла каменная улыбка.

На секунду Алекс охватило эйфорическое головокружение: ее теория подтвердилась. Она чуяла, что в этой поездке есть что-то неправильное.

Патрик поднялся. Он медленно подкрался к Алекс, не отрывая глаз от поющих.

Мэтт и Клэр склонились лицами друг к другу, и их голоса с удвоенной силой слились в последнем дуэте.

Алекс почувствовала Патрика сбоку от себя. Так они вдвоем и стояли, сосредоточившись, будто наблюдали за футболом со стоячих мест на стадионе.

Песня закончилась. Скарлетт в восторге захлопала в ладоши. Взглянув на Алекс, она вызывающе и самодовольно вздернула бровь.

Или не вздернула?

Нет же, быть такого не может.

Алекс подняла мобильник и сунула его в карман.

Она пошла в спальню, но по пути сменила направление, свернула на кухню и взяла самый большой бокал с подноса.

На виду у всех Алекс схватила запечатанную бутылку, вытащила пробку и налила полный бокал красного вина. Не оглядываясь, она взяла бокал с бутылкой и прошла через гостиную в спальню.

Настала такая тишина, что было слышно, как вращается диск в караоке-плеере.

Последним, что Алекс услышала, прежде чем захлопнула дверь в эту комнату кривых зеркал, был голосок Скарлетт: «Теперь — песню из „Бриолина“».

И затем: «…Почему все молчат?»

Патрик смотрел на Мэтта и Клэр. Те уставились друг на друга; микрофоны повисли у них в руках.

— Мэтт? — Клэр произнесла его имя так, будто оно уже содержало в себе множество вопросов.

Мэтт стоял, уткнувшись в экран телевизора, и жал кнопки на пульте, пролистывая песню за песней.

— Она взрослый человек. Пусть делает, что хочет.

— Ты не сходишь посмотреть, как она? — спросила Клэр. — Не будь таким, — она покосилась на Скарлетт и понизила голос, — козлом.

Мэтт пожал плечами:

— Да это же просто бухлишко. Ничего ей не будет.

Он наклонился к Скарлетт:

— Мы споем еще одну песенку, а потом пойдем к Санта-Клаусу, да?

Еще секунду он помедлил, потом поднял пульт и пролистал песни на консоли.

Патрик слушал, как Мэтт коверкает песню Элвиса, пуская петуха на самых высоких нотах. Мэтт был не таким уж плохим певцом, но Патрик никогда не понимал, почему караоке так любят люди, у которых нет идеального слуха. Он почувствовал смущение, когда Клэр добралась до визгливого припева. Правду сказать, его прямо скрутило от стыда за нее.

Патрик слушал песню Мэтта и думал, что стоило бы на него разозлиться. Ведь он совращает его девушку, ничего не скрывая, прямо у него на глазах. Но это жалкая попытка. Ни одну приличную женщину невозможно завоевать песнями.

Все это было, безусловно, омерзительно. Мучительно. Но ведь Алекс чувствовала себя еще хуже. Униженной.

Истина лежала на поверхности. Мэтт хотел заполучить Клэр. Да и разве могло быть иначе? Но Патрик на этот раз даже не держал на него зла. Мэтт все-таки ее бывший муж; неудивительно, что он хочет отвоевать ее обратно. Когда в жизни Клэр появился Патрик, они с Мэттом уже расстались, а это значит, Патрик и Мэтт никогда не соперничали друг с другом напрямую. Но косвенно — это совсем другое дело. Косвенно Патрик победил в этом состязании так же безусловно, как если бы пристрелил Мэтта на дуэли из длинноствольного револьвера.

Патрик был порядочный человек. И вполне мог бы смириться с поведением Мэтта. Потому что Клэр не отвечала Мэтту взаимностью.

А Клэр ведь не отвечала взаимностью. Конечно нет!

Когда Мэтт допел песню, Скарлетт потянула его за рукав:

— Пойдем теперь к Санте.

Патрик вглядывался в ее личико, горящее от восторга.

Патрик знал этот взгляд. Он уже видел такие глаза — у своей собственной дочери, когда они ездили к Санта-Клаусу в торговом центре в пригороде, шесть лет тому назад. Все было не напрасно — и пробки, и ссора из-за парковочного места, и даже целых пятнадцать фунтов, что пришлось выложить эльфу, который непрестанно чесал себе задницу, — все было не зря, когда он увидел лицо Эмбер, сидевшей на коленях у Санта-Клауса.

Патрик сел на диван, внезапно почувствовав слабость.

— Идите к Санта-Клаусу без меня, — он постарался говорить ровно. — Я останусь и посмотрю, как там Алекс.

Скарлетт улыбнулась ему.

— Замечательно. Только мама, папа и я, — сказала она и поскакала к двери.

— Пойдем с нами, Пат, — Мэтт говорил резче обычного. — Пусть Алекс делает что вздумается.

— Нет, — твердо произнесла Клэр. — Мы пойдем завтра утром, все вместе. Нельзя оставлять Алекс, если она чувствует себя нехорошо. Я перенесу бронь. Давай лучше споем еще пару песен, выпьем чаю, а она к нам присоединится, когда ей станет получше.

Патрик достал смартфон. Он нашел видео с Эмбер и тем явно фальшивым Санта-Клаусом.

Патрик отключил звук телефона и запустил видео.

И стал смотреть.

Слишком короткие брюки. Хриплое, прокуренное «хо-хо-хо!». Восторг на личике Эмбер, ровно такой, как Патрик помнил.

Патрик положил руку на живот. Все точно так, как он помнил.

Восторг. Волшебство. Ее взгляд. Это чудесное мгновение, когда, Эмбер и Патрик остались вдвоем в целом мире — пусть Эмбер и сидела на коленях у Санты.

Патрик выключил видео и бросил телефон на диван.

На прикроватной тумбочке с другой стороны кровати Алекс заметила телефон Мэтта. Она знала пароль, но… Алекс была выше этого.

Она посмотрела на свою тумбочку, там стояла бутылка, на дне которой еще оставалось немного вина. Алекс отвернулась.

Сегодня точно не стоит его допивать.

— Что происходит? — спросил Пози у Скарлетт.

— Не знаю, — прошептала Скарлетт.

— Не нужна мне никакая морковка. Почему Алекс говорит со мной? И притворяется, будто я отвечаю!

— Думаю, она устала, — ответила Скарлетт. Иногда тетя Кэти вела себя так же, и мама говорила: «Тетя Кэти устала». Скарлетт не верила, что кого-то можно этим обдурить: «устала» — значит, пьяная. Но, очевидно, так говорить невежливо.

— Не буду я есть эту морковку, — Пози показал в тарелку, которую поднесла ему Алекс. — Ученая наверняка ее отравила. А чего это она вдруг заговорила о трубах?

— Ш-ш-ш! Пози, — Скарлетт замахала на него ладошкой, — я пытаюсь слушать.

— Я спрашиваю, что ты думаешь о трубах, Патрик? — спросила Алекс. — Наверняка у тебя есть какие-нибудь идеи.

Патрик уткнулся глазами в булочку, которую только что намазал маслом. Он откашлялся:

— Инфраструктура в этом помещении не соответствует стандартам.

Алекс прыснула.

— Мне нравится, как ты изъясняешься, Пат, — она запихнула в рот еще один кусок ветчины.

Папа сосредоточенно собирал крошки со стола.

— Не понимаю, что там Патрик сказал. А еще он трясет стол, — заметил Пози. — Коленкой.

— Я знаю, — прошептала Скарлетт. — Ш-ш-ш!

— Давайте тогда поговорим, кто о чем мечтает, — Алекс обвела всех взглядом. — О чем вы мечтаете? Кто начнет?

Повисла тишина. Снаружи крикнула птица.

— Никто? — Алекс посмотрела на стул, где сидел Пози. — Пози, начни ты. Ты можешь утверждать, что счастлив? Чего ты ждешь от жизни?

Пози просто оцепенел.

Алекс закивала.

— Да-да, дружба — это важно. Преданный друг, — она еще раз кивнула. — Добрая нора и еды побольше? Я вижу, куда ты клонишь. Но вот думаю, будет ли этого достаточно? Будешь ли ты и в самом деле счастлив?

Пози протянул лапу и взял Скарлетт за руку.

Скарлетт повернулась к папе за помощью, но тот сосредоточенно терзал лист латука. Потом со злостью засунул его в рот.

Папа ведь почти всегда веселый. Должно быть, он тоже «устал».

— Смотри! — Пози явно запаниковал. — Она снова собралась это сделать, — Пози стиснул ладошку Скарлетт. — Заговорить со мной!

— Что правда, то правда. Спокойная жизнь — это важно, — Алекс понимающе улыбнулась Пози. — Понимаю, ты боишься, что все будет как в «Обитателях холмов».

— Чего-чего? — насупился Пози.

— Неудивительно, что этот мультик тебя не отпускает. Интересно, для тебя это как фильм ужасов? Или как документальное кино?

Папа со скрипом отъехал на стуле. Он взял свою тарелку и пошел на кухню.

Алекс злобно прищурилась:

— Ты собрался мыть посуду, Мэтт? Сам, безо всякого напоминания?

Папа не обернулся.

— Какой ты хороший человек! Как мне с тобой повезло! Какая я счастливая. Счастливая-счастливая!

Папа в ответ театрально помахал ей тарелкой:

— А уж я как счастлив!

Алекс широко улыбнулась:

— Наполни же бокалы, любимый мой.

— Алекс говорит так, будто она дама. Это потому, что она устала, — заметил Пози. — Как будто она из «Аббатства Даунтон».

Папа плеснул вина, стараясь не смотреть ей в глаза, потом налил вина и себе тоже.

— Гляди-ка! — Пози показал на Патрика, который ерзал на стуле. — Патрик словно сел на ежа.

Алекс обернулась к Скарлетт:

— Ну а ты, Скарлетт? Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

— Ой-ой-ой, — перепугался Пози. — Держи меня крепче.

— Космонавтом? — продолжала Алекс. — Юристом? Почтальоном?

Скарлетт отложила вилку.

— Парикмахером, — ответила она. — Или ветеринаром.

Пози отпустил ее руку.

— Ты зачем ей отвечаешь? — прошипел он.

Скарлетт пожала плечами.

Пози сложил лапы на груди.

Алекс подняла бокал, как бы провозглашая тост.

— Прекрасный выбор, — она сделала еще глоток. — Академические требования отличаются, но обе профессии замечательные. Почему ветеринаром?

— Я люблю зверей.

— А она тоже любит их. Любит их убивать, — прошипел Пози.

— Ш-ш-ш! — отмахнулась от него Скарлетт.

— Ты на меня шикаешь? — поинтересовалась Алекс.

— Нет. На Пози.

Алекс кивнула.

— Что ж. С животными ты разберешься легко. Тебе не привыкать, ведь у тебя есть Пози.

— Разберешься? — Пози посмотрел на Скарлетт. — А это-то что значит?

— С животными трудно иметь дело, — Алекс бросила взгляд на Патрика. — Ветеринарам приходится усыплять их, чтобы они не страдали. Как я вчера сделала с фазаном, когда Патрик его задавил.

Повисло молчание.

— Патрик задавил фазана? — переспросил Пози. — Нарочно?

— Ты ведь знаешь, что это Патрик его сбил, правда? — спросила Алекс. — Тебе же об этом рассказали.

Алекс опустила глаза на стол.

— Прости, Скарлетт, — Алекс аккуратно положила вилку, ее щеки порозовели. — Это было грубо с моей стороны. Из тебя получится отличный ветеринар. Или парикмахер. Тебе вообще не обязательно выбирать профессию прямо сейчас, но ты отлично справишься с чем угодно. Ты знаешь, откуда мне известно? Потому что ты шустрая. И ты не терпишь глупостей, — Алекс наклонилась к Скарлетт и взяла ее за руку. — И у тебя есть смекалка.

Патрик смотрел на папу так, будто пытался что-то сказать одними глазами.

Папа сделал долгий и медленный глоток вина.

— Знаешь, что такое смекалка? — спросила Алекс, по-прежнему держа Скарлетт за ручки. — Это значит, ты знаешь, чего хочешь. И не позволишь другим обдурить тебя. А я — я не такая, я — просто дерьмовая тряпка. А теперь, — Алекс просияла улыбкой и обвела всех взглядом, — кто хочет рождественский пирог? Кто-нибудь хочет?

— Она говорит «дерьмовая» так, будто мы взрослые, — сказал Пози. — Мне она начинает нравиться.

— Мне тоже, — ответила Скарлетт.

Патрик переводил взгляд со Скарлетт на Алекс и обратно:

— Может быть, тебе стоит прилечь?

— Мне? — Алекс ответила свирепым взглядом. — Что бы это значило? Мне надо прилечь?

Патрик прочистил горло:

— Просто думаю о тебе. Как ты будешь чувствовать себя утром.

— Как мило с твоей стороны. А ты, Патрик, как себя будешь чувствовать утром? Уставшим? Освеженным?

— Я…

— Вдруг трубы не дадут тебе заснуть сегодня? Такие громкие. Такие ритмичные.

— Так вы двое хотите сменить дом? — спросила Клэр у Мэтта. — Чего бы вы хотели? Больше места? Расположение получше? Вы уже присмотрели что-нибудь?

В дверь постучали. Алекс вскочила, чтобы открыть.

Она распахнула дверь. За ней толпились певцы, одетые как эльфы, в зеленых костюмчиках, красных шапках и полосатых чулках.

Не говоря ни слова, эльфы затянули «О, малый город Вифлеем». Старичок в переднем ряду держал ведерко для монет.

Широко улыбаясь, Алекс обернулась к остальным.

— Даешь еще песен!

Скарлетт покрутилась за столом, чтобы взглянуть на певцов. Эльфы поют рождественские песни, прямо здесь, у нее дома!

Она почувствовала, как лапа Пози скользнула в ее ладонь.

— Хорошо поют. Но не так хорошо, как твои мама с папой.

— Знаю, — сказала Скарлетт.

— Твои поют просто классно.

— Знаю, — повторила Скарлетт. Она посмотрела на Патрика, чтобы сказать спасибо за то, что заказал эльфов, но тот шептался с мамой и папой, пока Алекс стояла у двери. Скарлетт не слышала, о чем они шепчутся, потому что эльфы пели очень громко.

Эльфы допели. Все в домике захлопали, особенно шумно — Алекс.

— Эльфы — это знак, тебе пора в кроватку, Скарлетт, — мягко сказала мама.

Скарлетт даже не спорила. Она вылезла из-за стола.

— Спокойной ночи.

И, не говоря больше ни слова, поскакала вверх по лестнице.

— Вот что я тебе скажу, — прошептал Пози, забираясь вверх по ступенькам вслед за Скарлетт. — Когда папа переедет к нам, я сломаю эту караоке-штукенцию. От песен у меня уже в голове гудит.

Скарлетт нахмурилась в ответ и открыла дверь спальни.

— Теперь почистим зубы и — под одеяло, — Пози полез под кровать, виляя хлопчатым хвостиком. — Нужно найти мультик, о котором говорила Алекс. «Обитатели холмов». Интересно, что она имела в виду, — он показал на айпад и вопросительно посмотрел на Скарлетт.

Скарлетт кивнула.

Вместе с Пози они пошли в ванную и почистили зубы.

Скарлетт закрыла дверь спальни и забралась в постель.

Она свесилась с кровати, подняла айпад и положила его на коленки:

— Нам, вообще-то, не разрешают этим заниматься.

Пози уютно примостился рядышком:

— Но ты же знаешь мамин пароль от «Нетфликс», правда?

Патрик удивленно проводил взглядом Скарлетт, когда та карабкалась по ступенькам. Что? Никаких капризов? Никаких «еще минуточку» или «можно взять айпад»?

Алекс захлопала в ладоши.

— Чудесно, чудесно поете, — она махнула старичку с ведерком, чтобы входил. — У меня нет денег. Мэтт, ты что-нибудь дашь?

Мэтт вытащил кошелек из заднего кармана и бросил десятифунтовую купюру в ведерко.

Патрик сам себе удивился: ему стало жаль Мэтта.

— А еще у нас есть рождественский пирог, — предложила Алекс человечку с ведерком, — если хотите.

— Ох, нет, — старичок потер живот, — пироги в меня уже не лезут.

Когда все «спасибо» и «с Рождеством» были сказаны, Алекс закрыла за ним дверь.

— Спасибо, Мэтт, — сказала Клэр, откинувшись за столом. — Это было щедро.

— Мэтт необычайно щедрый, — Алекс обернулась к Клэр. — Хотя он ни разу не заплатил мне за съем дома, с тех пор как переехал ко мне два года тому назад. Видать, по рассеянности. А знаешь, что стало с деньгами, которые его родители откладывали на совершеннолетие Скарлетт? — Алекс широко развела руками. — Мэтт одолжил их Уолши! Как дальновидно, да?

Мэтт повернулся к Клэр:

— Это не так.

Алекс сделала большой глоток вина:

— А мы-то знаем, Уолши всегда возвращает все до последнего пенса.

Клэр с Мэттом уставились друг на друга.

Клэр отставила бокал с вином:

— Только не говори мне, что это правда.

Мэтт уперся ладонями в стол.

— Слушай, я верну деньги когда угодно — за мной должок, я все верну. Уолши надо было платить заем, а проценты там немыслимые, ему пришлось бы еще больше залезть в кредит. Это был, так сказать, вопрос денежного оборота.

Клэр провела языком по губам.

— Я же пообещал: верну. Не надо переживать, — сказал Мэтт, но Клэр не отвечала, и он добавил: — Не нервничай. Не нервничай, — повторил он дважды.

Клэр сверлила Мэтта глазами.

— Я этого так не оставлю, — произнесла она, и Патрик снова почувствовал жалость к Мэтту. — Мы не будем обсуждать это сейчас. Но мы обязательно — обязательно — поговорим об этом завтра.

Кто-то снова позвонил в дверь.

В этот раз Патрик опередил Алекс. На пороге стояла Николь. На ней был праздничный топ, который блестел, как рыбья чешуя. Она протянула бутылку вина.

— Я не слишком рано пришла? — Ее руки были покрыты мурашками. — Я могу зайти потом, когда вам будет удобно. Сейчас подходящее время для вина?

— Самое подходящее! — вскричала Алекс. Она махнула рукой — мол, входи. — Наилучшее время. Какое будешь пить?

Николь, улыбнувшись, посмотрела на Алекс и пробежала глазами по столу.

— Красное, например.

Алекс пошла на кухню за бокалом.

— Николь, — Николь протянула руку Клэр. — Мы с Патриком ходили в одну школу.

Клэр внимательно посмотрела в ответ:

— Я сначала не поверила, когда услышала. Удивительное совпадение. Приятно познакомиться. Я Клэр.

Николь взяла бокал вина, который ей поднесла Алекс, и села за стол.

— Дети уже спят?

— Ребенок. Только один, — сказала Клэр. — Скарлетт. И да, она спит.

— Здорово, — Николь окинула всех взглядом. — Я просто пытаюсь понять, кто есть кто, — она развела руками.

Алекс ослепительно улыбнулась.

— Мы одна большая счастливая семья. Дай я объясню. Мы живем вместе с Мэттом, раньше он был женат на Клэр, — она поочередно указывала рукой на каждого. — Клэр теперь живет с Патриком, и мы еще пару дней назад были незнакомы вообще, а теперь мы вместе съехались сюда, в этот маленький домик в богом забытом месте.

— Это прекрасная затея, — Николь улыбнулась в ответ.

Алекс глотнула вина:

— Так оно и есть. Любимый, передай бутылочку, пожалуйста.

Поколебавшись, Мэтт передал Алекс бутылку красного вина.

— Жаль только, бывшая жена Патрика не с нами, — наливая вино, Алекс полностью сосредоточилась на бутылке. — Они не в ладах.

Патрик посмотрел на Николь и беспомощно пожал плечами.

Николь сочувственно улыбнулась.

— Мне никогда не приходилось иметь дело с разводом. Должно быть, это тяжело.

Алекс отмахнулась, как бы говоря: «чепуха». Рукой она задела бокал, и тот закрутился на оси. Алекс придержала его ладонью.

Патрик продолжал улыбаться Николь, теперь уже фальшивой улыбкой.

— Каким был Пат в школе? — спросила Алекс у Николь.

— Гм… — Николь поглядела на Патрика. — Милым. Тихим. Прилежным.

— Неудивительно, — ответила Алекс. — Он до сих пор очень серьезный. Он знает все про процентные ставки и — как ты сказал, Мэтт? — кон-со-ли-ди-ро-ван-ны-е, — Алекс тщательно, по слогам, произнесла слово, — долговые обязательства.

Мэтт треснул кулаками по столу. Не говоря ни слова, он вышел в туалет.

Патрик, нахмурившись, обернулся к Алекс:

— На самом деле в этих штуках я не слишком разбираюсь. Я больше знаю о субстандартном ипотечном кредитовании, банкротствах и…

— А на виолончели играешь? — оборвала его Алекс.

— Нет.

Алекс махнула рукой и повернулась к Николь:

— А как у него было с девочками? Он был обаяшка?

— Это лучше спросить у него самого, — улыбнулась Николь.

— Нет, — коротко ответил Патрик. — Я был ботаником.

— Мы вращались в разных кругах, — Николь тепло улыбнулась Патрику. — Он был прилежным учеником, а я — прогульщицей, из тех, кто курит и красит ногти. Мы пересекались только в театральном кружке.

— Школа. Как давно это было, — Алекс откинулась на стуле. — В те времена все, кроме секса, казалось глупостью. Я потеряла девственность в пятнадцать, это было в ботаническом саду, я даже не знала фамилию того парня. Помню, меня удивило, насколько это скучно. Сильнее всего я чувствовала, как ветки впиваются мне в зад. — Она повернулась к Патрику: — Что скажешь, Пат?

Патрик сделал большой глоток вина.

— Каждому свое, — он посмотрел на Николь. Та опустила глаза и сжала губы, теребя ожерелье. Она уже не улыбалась.

В комнате повисло молчание; стало слышно, как Мэтт мочится в туалете.

Мэтт спустил воду и вернулся в гостиную.

Алекс обернулась к нему:

— А ты, любимый, был моложе меня, когда потерял девственность, правда? В четырнадцать, кажется? Под каруселью в луна-парке?

— Алекс, у тебя зубы уже красные, как у алкоголички, — ровно сказал Мэтт. — Ты как ужравшийся вампир. Может, лучше просто заткнешь пасть?

— Кто-нибудь еще хочет высказаться? — Когда все промолчали, Алекс вздохнула. — Я просто пытаюсь веселиться, — она обвела всех взглядом. — Ну ладно. Давайте посчитаем, со сколькими людьми мы все переспали. Я вот, — она наклонила голову, — кажется, с пятнадцатью. Но это приблизительно, погрешность в двадцать процентов.

— Алекс, — Мэтт понизил голос. — Ты же взрослый человек.

Алекс повернулась к Патрику.

— Как по тебе, это много? Мало? — Потом, вывернув шею, посмотрела на Клэр: — А ты что думаешь? Слишком много? Или слишком мало? Как тебе кажется?

Николь допила вино.

— Иди спать, — тихо, но твердо произнес Мэтт.

Патрик повернулся к Николь:

— Еще вина?

— Я сказала маме, что вернусь через десять минут, — Николь встала.

Патрик поглядел на ее праздничный блестящий топ, на бутылку вина, что она принесла.

— Разумеется.

Алекс по-прежнему впивалась взглядом в Клэр.

— Ведь некоторые врут, когда говорят о таких вещах. Разве не грустно, что кому-то приходится скрывать свое прошлое? Но ты бы не стала лгать, правда, Клэр?

Клэр выдержала ее взгляд.

— Поговорим об этом наедине, Алекс? — она поднялась. — Пойдем?

Патрик встал из-за стола.

— Николь, я тебя провожу.

— Тут ведь недалеко.

— Пат такой джентльмен, — заметила Алекс. — Благородный рыцарь из былых времен.

Николь встала. На ее лице застыла вежливая улыбка. Патрик проводил ее к двери.

— Ты даже не попробуешь рождественский пирог? — крикнула ей вслед Алекс.

— Спасибо. Но я не очень люблю такие пироги, — мило улыбнулась Николь.

— Да, — задумчиво произнесла Алекс и занесла нож. — Никто их не любит.

Двумя руками она воткнула нож в самый центр пирога. И оставила его внутри, так что ручка торчала наружу. Никто не шевелился.

Наконец Мэтт встал со стула:

— Алекс. Мы все старались сделать вид, будто ничего не происходит, чтобы тебе потом не пришлось краснеть. Но теперь все окончательно убедились, что ты совершенно невыносима, когда пьяная. Все, включая эту милую женщину, которая живет по соседству и с которой ты даже незнакома!

Патрик и Николь поторопились выбраться из домика на свежий воздух. Но и сквозь закрытую дверь они все еще слышали голос Мэтта.

— Иди спать, пока ты не натворила еще чего-нибудь, за что тебе будет стыдно. И молись, чтобы завтра хоть кто-нибудь с тобой разговаривал!

Патрик и Николь молча по хрустящей замерзшей траве направились к домику Николь.

Патрик засунул руки в карманы джинсов:

— Мне нужно извиниться.

— Не стоит. Все хорошо.

— Алекс обычно не пьет.

— Такие праздники легко могут обернуться скандалом. Любые семейные праздники. С тех пор, как мы приехали, мои дети ссорятся не переставая. Это очень напрягает. Впрочем, сейчас они спят, — Николь слегка улыбнулась Патрику. — Не хочешь зайти?

У них за спиной хлопнула дверь. Патрик обернулся и увидел, что Мэтт вышагивает по траве к озеру, ссутулившись в своем пальто.

Патрик взглянул на Николь. Она казалась такой маленькой. Такой тонкой.

— Мне стоит пойти проверить, как там Клэр. Нужно привести в порядок весь этот дурдом.

Николь скрестила покрытые мурашками руки на груди и потерла плечи ладонями. Патрик старался не обращать внимания на ее соски, твердые от холода и ясно просвечивающие сквозь чешуйчатый топ.

— Тебе лучше зайти в дом, Николь. Холодно, — Патрик заглянул ей в глаза. — Приятного вечера. И прости.

— Ты не виноват, — Николь в последний раз растянула губы в мучительно беззащитной улыбке и зашла в домик, тихо прикрыв за собой дверь.

Патрик, не оборачиваясь, побрел обратно. Он понимал, что дверь в другой мир для него теперь закрыта. И больше не откроется никогда.

Скарлетт досматривала финальные титры, проплывающие по экрану айпада.

Они с Пози лежали вместе под одеялом, держась за руки. Пози мягко сжал ее ладонь. Но Скарлетт не сжала его лапу в ответ.

Они смотрели на экран, пока титры не кончились. Повисла тишина. Скарлетт покрепче закуталась в одеяло. Она пыталась не заплакать снова.

— Это было… — Пози первый нарушил молчание.

— Эти кролики просто ужасны.

Пози замолчал. Он казался перепуганным, будто в постель забралось привидение. Он приглядывался к Скарлетт.

— Я думала, что знаю о кроликах все, — сказала Скарлетт.

— Я тоже, — откликнулся Пози.

Скарлетт вытащила ладошку из его лапы:

— Они убивали друг друга. Столько крови!

Скарлетт хотелось, чтобы Пози заверил ее, что все это недоразумение.

Но он сказал другое:

— Может быть… Может быть, мы знаем о кроликах не так много, как нам кажется.

Скарлетт уставилась в пространство и задумалась об этом.

В конце концов она попросила:

— Не мог бы ты встать с моей кровати?

Пози откинул одеяло, встал и заботливо укрыл Скарлетт.

Теперь он стоял в дальнем конце комнаты, у двери, и оттуда глядел на Скарлетт:

— Прости меня.

Скарлетт молчала.

— Мы… то есть кролики, должно быть, иногда бываем не в духе. Я не знал об этом, честно. Я так же удивлен, как и ты.

Скарлетт подтянула коленки к животу и обхватила их руками.

— Ты теперь меня боишься? После того, как мы посмотрели этот мультик, — спросил Пози.

Скарлетт покрепче стиснула коленки:

— Немножко. Да.

— Я бы не стал такими вещами заниматься. Ну, ты понимаешь. Убивать других кроликов.

— Пожалуйста, замолчи.

Повисло молчание.

— Ты хочешь, чтобы я вернулся в сушильный шкаф? — спросил Пози.

— Да, пожалуйста, — прошептала Скарлетт.

Алекс покрепче свернулась калачиком и подоткнула одеяло под голову.

Она ожидала, что сможет заснуть быстро, учитывая эффект, который этанол оказывает на продолговатый мозг. Качество сна, разумеется, упадет, поскольку алкоголь подавляет секрецию вазопрессина. Но с засыпанием проблем быть не должно.

Однако она лежала уже битый час, размышляя о том, что сказала. Ее мысли по-прежнему возвращались к той бутылке вина, что стояла на прикроватном столике.

Алекс вскочила с кровати, схватила бутылку и направилась в ванную комнату. Она вылила остатки вина в раковину и оставила бутылку на краю ванны.

Затем вернулась в постель.

Когда Мэтт выбежал из дома, весь запал у Алекс сразу же пропал. Мэтт треснул дверью, и что-то внутри нее сдулось и скомкалось, и только отвращение к себе по-прежнему раздувалось — где-то в горле и во рту.

Алекс уткнулась взглядом в стол:

— Мне очень жаль.

— Думаю, тебе стоит выспаться, — сказала Клэр.

Патрик тихонько зашел в дом.

Алекс закрыла лицо руками.

— Мне очень жаль, — приглушенно повторила она.

— Алекс, — ответила Клэр. — Конечно, ты наговорила довольно много гадостей, но ведь мы — это мы. Ты пьяная, и мы все частично виноваты. В конце концов, никто не пострадал.

— Нет смысла обсуждать это, пока ты в таком состоянии, — голос Патрика звучал куда жестче. — Просто иди спать.

В ожидании, пока вернется Мэтт, Алекс почистила зубы, смыла макияж. Потом натянула на себя пижаму. Она даже воспользовалась зубной нитью.

Так она и лежала, свернувшись калачиком, размышляя о том, что наговорила, изредка утыкаясь ртом в подушку, словно пытаясь сдержать слова, которые уже вылетели изо рта.

После такой дозы алкоголя Алекс должна бы чувствовать себя радостно из-за повышенного дофамина. Но почему-то это не работало.

Алекс сжала руки в кулаки и до боли впилась ногтями в ладони.

Ее сердце билось слишком быстро. Вероятно, результат стресса, который увеличил активность нейронов в голубом пятне. Норадреналин оказывал эффект на сердце, кровеносные сосуды и респираторные центры. Алекс повертелась в кровати.

Когда уже алкоголь, наконец, доберется до продолговатого мозга?

Пока Клэр была в ванной, Патрик услышал, как внизу открылась и закрылась входная дверь.

Клэр мягким шагом вошла в комнату.

— Мэтт вернулся, — Патрик отложил смартфон.

Клэр погасила верхний свет.

— Хорошо, — она скользнула в постель. — Я все представляла, как он сидит один у озера и дрожит, пытаясь доказать, что все еще злится, — она фыркнула. — Должно быть, решил, что в такой мороз лучше простить Алекс.

— Он не простил ее. По крайней мере, он не в спальне. Смотрит телевизор в гостиной. Старый выпуск «Алло, алло!».

Клэр достала телефон и включила будильник.

— Поехали завтра домой. Сегодня стало ясно, что все это — большая ошибка.

Домой. Патрик подумал о своих детях. Что придется делать неловкие звонки, извиняться, менять планы. Его двусмысленное положение в семье станет еще более очевидным, а Рождество, проведенное дома, только ухудшит ситуацию.

— А что же Скарлетт? — спросил Патрик.

— Думаю, ты прав. Посмотрим, как дела пойдут утром, но оставаться не обязательно. Никто нас здесь не держит, мы ведь на выходных.

— Вы раньше с Мэттом ссорились? Как Мэтт с Алекс сегодня?

Клэр перекатилась на свою сторону и повернулась к Патрику спиной:

— Все ссорятся.

— Алекс просто пороховая бочка какая-то.

— Она не в себе. Эта поездка сводит ее с ума.

Патрику захотелось, чтобы Клэр повернулась к нему.

— Знаешь, я до сих пор не понимаю многого, о чем она говорила.

Клэр громко зевнула, даже не пытаясь подавить зевок.

— Она же напилась в стельку, Патрик. Какой там может быть смысл?

— Хотя я не удивлен, что Алекс рехнулась из-за этой поездки, — сказал Патрик, глядя Клэр в затылок. — Она боится.

Наконец Клэр повернулась к нему:

— Чего же?

— Это очевидно. Мэтт хочет снова заполучить тебя.

— Это смешно.

— Но Алекс это видит.

— Мэтт обожает Алекс. А сегодня он на нее взъелся только потому, что она напилась и наговорила глупостей.

— Он был просто убит, когда вы расстались.

— Это давно забыто и поросло травой.

— Ты ведь не стала бы возвращаться к нему, правда?

Клэр снова зевнула. Патрику опять захотелось, чтобы она зевала не так громко. Более нежно.

— Прошу тебя, Клэр. Я хочу, чтобы ты это сказала. Мне это нужно.

Вздох.

— Конечно, я не вернусь к нему. Нет.

— Ты уверена?

— То, что происходит между нами, никак не связано с Мэттом.

Патрик приподнялся и сел.

— Пат, — теперь даже Клэр его так называла. — Вернуться к Мэтту — такого у меня и в мыслях не бывало. Ни за что, никогда. Может быть, если бы у нас не было Скарлетт, если бы мы вели жизнь попроще, тогда, возможно, у нас бы что-нибудь получилось. И неважно, что мы сейчас дружим, потому что, когда мы жили вместе, ничего не получалось. Вот и все.

— Но ты сказала, что-то «происходит между нами»?

— Просто фигура речи, — Клэр отвернулась к стене.

— Клэр…

— Я устала. День был тяжелый, я уже языком не ворочаю. Я посплю, ладно? Прошу тебя.

Патрик все глядел ей в затылок, рассматривая узелок в волосах, который остался после резинки.

— Спокойной ночи, — сказала Клэр в стену.

Патрик погладил ее по плечу:

— Спокойной ночи.

Она ничего не ответила, и Патрик добавил:

— Я люблю тебя.

Клэр вывернула руку назад и похлопала Патрика по бедру.

— Спокойной ночи, — она убрала руку и отодвинулась подальше к стене.

Патрик все еще гладил ее плечо. Он вдохнул аромат ее шеи. Смесь знакомых запахов. Шампунь с миндальным молочком, который она заказывала по интернету целыми коробками. Ее духи. Даже слабая химическая нотка — раствор для контактных линз — фирменный запах Клэр.

Через минуту дыхание Клэр сделалось глубоким, и она начала посапывать: это было нечто вроде обратного отсчета перед тем, как Клэр окончательно заснет.

«Что тебе снится, Клэр?» — мысленно спросил Патрик, глядя ей в затылок.

ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ

К четырем утра Патрик решил, что с него довольно. Он попытался растормошить Клэр, но та лишь пробормотала в подушку:

— Засыпай уже. Завтра ты все увидишь в другом свете, — так она сказала. Как будто разговаривала с ребенком.

— Не могу уснуть.

— Тогда иди побегай, что ли.

— Ночь на дворе!

Клэр не ответила. Видимо, решила, что уделила ему и без того слишком много внимания.

Патрик ждал утра. Ждал, постукивая ногой по матрасу. Его мысли крутились, как мельничные жернова.

Она никогда еще не предлагала ему пойти побегать. Никогда!

В пять утра Патрик сделал отжимания возле лестницы.

В шесть — спустился на цыпочках вниз и схватил с тумбочки карандаш и блокнотик Скарлетт с «Холодным сердцем» на обложке. Пока Патрик писал, непонятный пушистый зверек на кончике карандаша ходил ходуном.

Патрик писал и писал, пока карандаш не затупился. Целых шесть страниц.

Как только Клэр зашевелилась, Патрик подскочил и поднял шторы.

Клэр зажмурила глаза и рывком перевернулась на живот.

— Господи, Патрик! — пробурчала она в подушку.

Патрик протянул ей письмо:

— Я написал для тебя письмо.

Клэр не двигалась.

— Не хочешь прочитать?

— Я же едва проснулась. Ты же видишь.

Рука у Патрика повисла.

— И я больше не собираюсь все это обсуждать.

Все ночные страхи вернулись с новой силой.

— Что ты имела в виду ночью? Ты сказала, что-то происходит между нами?

Клэр приподнялась на локтях:

— Сейчас не будем об этом говорить. Это праздник Скарлетт.

— Нет, Клэр, мы поговорим об этом. И прямо сейчас! Я ждал всю ночь.

Клэр села и отбросила волосы с лица:

— Пожалуйста, успокойся. Нам уже пора иди к Санта-Клаусу.

— Я не мог уснуть из-за того, что ты сказала.

Клэр откинула покрывало и поднялась на ноги.

— Я уверен, ты хотела меня задеть, — добавил Патрик. — Я уверен в этом.

Клэр направилась в ванную. Патрик сжимал и разжимал кулаки.

Он ведь делал все, как она хотела. Все это время.

Он прислушался к звукам в ванной. В конце концов услышал, как она спустила воду в туалете. Затем — шум воды из-под крана.

Клэр вернулась в комнату, и Патрик вскочил.

— Ты не видел айпад? — Клэр огляделась. — Давненько он мне не попадался на глаза.

— Какой еще айпад? Нам надо поговорить, Клэр!

Она подняла руку:

— Давай поговорим после. Это праздник Скарлетт.

Патрик потряс бумажками:

— Ты должна хотя бы прочитать мое письмо.

Клэр посмотрела на листочки. Но даже не протянула руку за ними.

— Что Алекс имела в виду, когда спросила, сколько у тебя было мужчин?

Этот вопрос всплыл у него в голове еще в третьем часу утра. С тех пор он так и плавал на поверхности сознания, медленно вращаясь вокруг своей оси.

Клэр закрыла глаза:

— Алекс просто баламутила.

— Но что именно она баламутила?

— Ничего.

— Нельзя баламутить ничего. Должно быть, есть нечто, что можно баламутить. Вода. Пруд, — Патрик знал, что его голос звучит недостаточно уверенно. — Лужа.

— Она напилась и несла черт знает что.

— Но все ее поняли, кроме меня, Клэр. Я заслуживаю хоть немного уважения.

Клэр потерла уголок рта, внимательно приглядываясь к Патрику.

— Хорошо, — наконец ответила она.

— Спасибо, — удовлетворенно кивнул Патрик.

— Мэтт, видимо, сказал Алекс, сколько у меня в жизни было мужчин.

Патрик задумался. Потом вопросительно поднял плечи.

Клэр вздохнула, как если бы Патрик был неразумным ребенком. Патрик снова сжал кулаки.

— У меня было гораздо больше мужчин, чем я тебе говорила. Гораздо больше. Я лгала тебе, потому что знала, что тебе это не понравится, а не потому, что мне стыдно.

Патрик увидел, что разговор подошел к развилке. Перед ним открылись два совершенно разных пути. Первый: Клэр солгала ему, в то время как Мэтту сказала правду, и они уютно шептались вдвоем за спиной у глупого простофили Пата.

Но голова у Патрика и без того была забита вопросами. Поэтому он выбрал второй, более простой путь:

— Сколько мужчин?

Клэр закрыла глаза:

— Я не знаю.

— Двадцать?

Клэр пожала плечами.

Патрик нахмурился:

— Пятьдесят? Сотня?

— Я же говорю, не знаю. Не считала.

Это было немыслимо. Немыслимо. Патрик тяжело опустился на кровать и спрятал лицо в ладонях.

В дверь постучали.

Клэр подскочила, прошла через комнату и открыла дверь.

За ней оказался Мэтт с кошельком в руке. Он кивнул Патрику, потом посмотрел на Клэр.

— Ты ведь перенесла Санта-Клауса на десять часов? Пора выдвигаться.

— Прости. Я только натяну джинсы и уже бегу.

— Ладно, не торопись, — он глянул Клэр через плечо. — Доброе утро, Пат.

Патрик смерил взглядом Клэр. Футболка с надписью «Смирнофф», в которой она спала, едва прикрывала трусики. Но разве он мог возмущаться. Все равно Мэтт уже видел ее раньше в нижнем белье.

Да весь мир уже видел ее в нижнем белье!

— Слушай, — Мэтт сунулся в комнату. — Мне жаль, что случилось прошлой ночью. Алекс ни жива ни мертва от стыда, она будет прятаться от вас до конца уик-энда. Она не пойдет сегодня к Санта-Клаусу, останется здесь: страдать головной болью и мучиться совестью, — он оглянулся на дверь и приглушенно сказал: — Простите нас за эту пьяную сцену. Все уже наладилось.

Клэр махнула рукой в ответ на его слова.

— И, Клэр, я обещаю, что верну деньги Скарлетт. Я не позволю Уолши оставить их у себя. Да ни за что на свете! Я расплачусь сам, если Уолши не вернет их. Но он вернет. И я заплачу все с процентами, выше, чем в любом банке. Скарлетт — маленькая финансистка, она просто об этом не знает.

— Я не собираюсь портить праздник Скарлетт, — оборвала его Клэр. — Но мы поговорим об этом позже. И ты все исправишь, как только вернемся в город. И мне все равно, как ты это сделаешь, даже если тебе придется заложить дом Алекс.

— Это больше не повторится, — оправдывался Мэтт. — И наверняка Алекс ужасно раскаивается, что проболталась.

— Нет, Мэтт, — ответила Клэр. — Тут дело не в Алекс. Ты должен раскаиваться! Это твоя проблема, а не ее.

Патрик сидел, облокотившись на спинку кровати. Он не мог поверить своим ушам.

Алекс и Мэтт уже помирились? После всего, что произошло ночью? После того, как Алекс выставляла себя дурой, злобно бросалась на всех и напрашивалась на неприятности. После того, как она прогнала очаровательную Николь Гарсия?

Мэтт повесил голову, и темная прядь волос упала ему на глаза. Патрику захотелось протянуть руку и выдрать ее с корнем.

Мэтт не заслуживал такой шевелюры. Он не трудился, она досталась ему просто так.

— Все хорошо, Пат? Чего ты такой красный?

— Отжимания, — Патрик заметил, что по-прежнему сжимает в руке письмо; он дернулся и спрятал его за спину. — Делал отжимания.

— Мы со Скарлетт пока оденемся, — Мэтт вышел из комнаты. — Встретимся внизу. Адьос, амигос.

Клэр с видимой неохотой закрыла за Мэттом дверь.

Патрик немедленно вскипел снова:

— Любимая, я опозорен.

— Сочувствую.

Клэр подобрала с пола вчерашние джинсы и натянула их поверх вчерашнего белья.

— Ты меня опозорила, — объяснил Патрик.

— Чем же? — Клэр сощурилась.

— Что значит «чем»? — запнулся Патрик.

Клэр стянула футболку, схватила лифчик и застегнула его на спине.

— Чем же именно ты опозорен?

— Ты меня предала.

Клэр вздохнула, наигранно изображая терпение.

— Ты опозорен, потому что я переспала с толпой мужчин или потому, что я тебе солгала, а Мэтту сказала правду?

Клэр надела свежую футболку.

Патрик нервно кашлянул.

Это был явно какой-то тест. Только один из вариантов был верным. А может быть, оба они были неверными, или даже неверных вариантов было еще больше, словно в одном из лабиринтов Скарлетт, где множество тупиков и только один выход.

Клэр провела расческой по волосам, внимательно глядя на Патрика, она ждала ответа.

— Поверить не могу, что ты это сделала! Ты рассказала ему. Вы с ним смеялись у меня за спиной, смеялись над доверчивым простофилей Патриком.

— У Алекс куда больше поводов для огорчения сегодня утром.

Патрик отмахнулся.

— Мэтт тоже не показал себя молодцом, — Клэр заплела волосы в пучок, — в этой истории с деньгами. К тому же пересказал Алекс наш личный разговор. Так что давай лучше забудем эту ночь, как дурной сон.

— Меня выставили на посмешище!

Клэр взяла из чемодана свернутые комочком носки.

Казалось, у Клэр не осталось сочувствия к нему, и теперь перед Патриком стояла незнакомка, яростно натягивающая одежду. Патрик и подумать не мог, что можно надевать носки с таким презрением. Но, оказывается, можно.

— Что еще ты Мэтту рассказала? Все, над чем ты сама смеешься? Они знают все? Знают, чем я люблю заняться перед сексом? Про жировую складку у меня на копчике? Какое у меня выражение лица во время секса?

— Прошлым вечером только ты один остался на белом коне, Пат. Только ты один.

— Пат-рик! — Патрик вскочил с кровати. — Меня зовут Пат-рик, черт подери! И ты это знаешь!

Клэр схватила сумочку:

— У нас нет на это времени. Пора идти к Санта-Клаусу.

— Я не знаю, как теперь смотреть им в глаза!

— Тогда оставайся.

— Так просто?

— Так просто.

— Отлично, в любом случае я не собирался к Санта-Клаусу. Не с тобой, — Патрик сделал шаг к Клэр. — Знаешь, с кем я хотел бы пойти к нему? Со своими собственными детьми! Но я не могу. Потому что поехал сюда.

Клэр открыла дверь:

— Не думаю, что они пошли бы к Санте. Они же подростки.

— Не учи меня, Клэр!

— Я иду к Санта-Клаусу. А ты приведи свои мысли в порядок. Побегай, что ли. Потом, когда вспомнишь, как подобает себя вести взрослому человеку, присоединяйся к нам — мы пойдем стрелять из лука.

— Не говори про мои занятия бегом таким тоном!

Клэр повесила сумочку на плечо.

— Я не могу смотреть им в глаза. После всего, что они узнали. Они смеются надо мной.

— У них и без тебя хватает проблем.

Патрик пожал плечами.

— Ты испортишь Рождество Скарлетт. Ты этого хочешь? — сказала Клэр.

— Почему я один во всем виноват? Почему все вели себя неправильно, но все равно виноват я?

Клэр открыла дверь:

— Тут нет твоей вины, конечно, нет.

И она ушла.

Они стояли в очереди к домику Санта-Клауса. Мама протянула эльфу двадцатифунтовую бумажку. Потом повернулась к Скарлетт.

— Ну как, классно?

Эльф засунул мамины деньги в карман у себя на животе. В таких карманах кенгуру носят кенгурят. Он пошуршал, выудил фунтовую монету и дал ее маме.

Мама посмотрела на монетку, но не стала ее брать.

— Это все?

Эльф кивнул.

— С Рождеством.

— И вас тоже с Рождеством, — сказала мама так, будто имела в виду что-то еще. Она посмотрела на папу. — Опять обчистили. Знали ведь, что мы придем.

Папа улыбнулся Скарлетт:

— Хочешь, чтобы мы пошли к Санта-Клаусу с тобой? Или пойдешь сама?

— Сама, — ответила Скарлетт. — Я редко что-то делаю сама.

Папа широко улыбнулся ей.

Скарлетт думала, что день будет радостным. Они гуляли вместе с мамой и папой, втроем, как в старые добрые времена. И мама с папой больше не спорили, чья очередь мыть посуду или кто поцарапал машину. Мама больше не кричала, что она «сыта по горло», а папа не говорил, что «с него довольно». Так что все было куда лучше, чем раньше.

Но Пози пропал. Поэтому Скарлетт чувствовала страх. И огорчение. И облегчение. И злость.

Пози ушел, чтобы защитить Скарлетт от самого себя, чтобы не наброситься на нее? — так делали вампиры из книжек, о которых твердил ее бебиситтер Чарли.

Но Скарлетт понимала, что Пози тоже был напуган. Она сама смотрела тот мультик с ужасом, а Пози ведь кролик. А кролики в мультике делали такие вещи…

Скарлетт боялась даже вспоминать об этом.

Но Пози никогда ничего похожего не вытворял; по крайней мере, Скарлетт не помнила. Скарлетт подумала, что Пози, должно быть, не такой кролик, как те. Худшее, что он делал, — вел себя как младенец, отказывался куда-нибудь идти, бухался на пол, скрестив лапы, — просто потому что боялся. И если Пози говорил «нет», то часто это значило, что Скарлетт тоже не стоит никуда идти. Поэтому Скарлетт обычно не возражала против капризов Пози.

С другой стороны, было приятно, что Пози в кои-то веки нет рядом.

Пока они шли к Санте, мама с папой взяли ее с двух сторон за руки. Они хотели покачать Скарлетт, как часто делали раньше, когда она была маленькая.

— Даже и пытаться не стоит, — сказала мама, пыхтя так, будто уже выбилась из сил, пытаясь поднять Скарлетт с земли.

Скарлетт ухватилась за руки мамы и папы повыше, по самые локти.

— Ох! — воскликнула мама. — Ты слишком большая!

— Да уж, это настоящая тренировка. Ты изрядно потяжелела, Скарлетт, — сказал папа. — Кто съел все пироги?

Мама сердито посмотрела на папу:

— Думаешь, это смешно?

Она рассыпалась словами вроде «самооценка» и «безответственность», но Скарлетт за ней не поспевала, потому что мама, когда злилась, говорила очень быстро и сложными словами.

Но держать маму с папой за руки было здорово, пусть даже Скарлетт уже слишком взрослая, чтобы ходить за ручку. К тому же ей больше не приходилось постоянно останавливаться и смотреть, как там Пози.

Скарлетт спросила себя, не стоит ли побольше времени проводить с людьми и поменьше — с Пози. В одиночку она обычно была не такой смелой. Когда она приглядывала за Пози, она становилась гораздо храбрее. Но сегодня… Сегодня она не могла точно описать свои чувства.

Она не хотела, чтобы Пози уходил навсегда. Только не так. Только не из-за «Обитателей холмов». Ведь теперь, стоя в очереди к Санта-Клаусу, Скарлетт окончательно поняла, что Пози — не такой кролик, как в мультике. У Пози были недостатки, но он никого не обижал. И ни разу в жизни не гонялся за другими кроликами по полям и по кустам, пытаясь их убить.

Эльф с кенгуриной сумкой поманил Скарлетт толстым пальчиком.

— Следующий!

Мама легонько подтолкнула Скарлетт в сторону эльфа.

Эльф повел Скарлетт в домик Санта-Клауса. Это был ряженый Санта, но Скарлетт притворилась, будто он настоящий, — ради мамы с папой.

Пози был бы рад увидеть Санту. Скарлетт даже не стала бы говорить ему, что это обман.

Ненастоящий Санта широко улыбнулся:

— Здравствуй, маленькая девочка!

Скарлетт изобразила восхищенную улыбку и уселась на стул.

Патрик бежал и бежал, мимо озера, мимо «Дома мороженого», мимо площадки для мини-гольфа. Он бежал через лес и уже миновал щит на выезде из парка.

Он должен бежать отсюда.

Весь мир будто сговорился против него. Даже сейчас, когда он вышел на пробежку, чтобы скрыться ото всех, и бежал через лес, не разбирая дороги, он все равно случайно наткнулся на них возле домика Санта-Клауса. Вот как ему «везло». Он предпочел бы не видеть, как Клэр, Мэтт и Скарлетт смеются вместе — будто они одна семья. Как будто все вернулось на круги своя. Как будто Патрик не существовал.

Патрик бросился бежать со всех ног. Он не остановился, чтобы поговорить с ними, лишь бы не видеть самодовольное лицо Мэтта. Нужно просто убежать, далеко-далеко. Хотелось бежать, бежать и бежать, пока все не забудется. Пока бег не залечит раны.

Он увидел Николь с детьми, они гуляли по парку, и дети на ходу играли в смартфоны. Николь взглянула в его сторону, но Патрик и не подумал остановиться.

Сейчас ему нужно было бежать.

Патрик бежал по однополосной дороге, по которой они с Алекс ездили в супермаркет, даже не заботясь, что его могут сбить, уставившись вперед пустыми глазами, усиленно работая ногами, будто за ним гонится стая тигров.

Она его бросила.

Он же видел, к чему идет дело. Презрение в глазах Клэр. Ее нежелание говорить с ним. Зачем что-то говорить, она и без Патрика все решила. Она даже не прочитала письмо, отмела его как нечто раздражающее. А ведь Патрик так тщательно подбирал слова любви!

Во всем виноват Мэтт. Иначе и быть не может. Мэтт разрушил все. Он хотел заполучить Клэр, а Клэр — необъяснимо, но факт — захотела к нему вернуться. Мэтт победил, несмотря на все свои глупости: увлечение скейтбордом, подростковую прическу и идиотское караоке.

Все это козни Мэтта — разве может быть иначе? Клэр не могла ни с того ни с сего бросить Патрика, после стольких лет. Неужели она превратится во вторую Линдсей? Как это жестоко с ее стороны!

Мэтт манипулировал всеми с самого начала. Он вовсе не заботился о Скарлетт и ее празднике. Он хотел заполучить Клэр. Алекс — это просто прикрытие.

Неудивительно, что Алекс была как на иголках все эти дни. А Патрик ничего не замечал — вот в чем ирония судьбы. Дело в том, что он доверял Клэр. Ведь он так много для нее сделал!

А сколько времени он проводил со Скарлетт, читая ей на ночь все эти книги, старательно изображая голосок собачки по имени Мохнатый Маклэри.

Он вложил свое время. Он заслуживал счастья. И уважения тоже. Он честно отработал свое право быть членом этой семьи.

Клэр не могла так с ним поступить. Просто не могла!

Патрик споткнулся о низкую ветку и полетел, раскинув руки и ноги.

— Черт!

Он перекатился на спину и сел, задыхаясь. Сморгнул какую-то жидкость, которая заливала его левый глаз, и вытер бровь тыльной стороной ладони.

Патрик поморгал еще, но жидкость все лилась. Смесь крови и пота, с песчинками гравия.

Патрик прижал ладонь к брови, чтобы остановить кровь. Так он и сидел, схватившись за глаз и тяжело дыша. Его тело после бега теряло жар с каждой секундой, и вот уже холод стал взбираться по ногам.

Патрик задрожал.

Начался дождь. Сначала немного моросило, а потом полетели и крупные капли.

Патрик покрепче прижал руку к брови. Но как бы сильно он ни давил, слезы по-прежнему щипали глаза.

Дождь перешел в тяжелый ливень.

Посреди автодороги, перепачканный кровью, Патрик спрятал лицо в ладонях и разрыдался.

Едва Алекс услышала, что все вернулись из домика Санта-Клауса, она подошла к Скарлетт — осторожно, опасаясь, что кролик опять будет возмущаться. Скорее всего, с прошлой ночи он так и дулся на нее.

Но ни Скарлетт, ни Пози не капризничали. Скарлетт опять надела курточку и в ожидании глядела на Алекс своими всеведущими глазками.

Когда чуть позже Алекс поставила перед ней на столик две порции мороженого, Скарлетт — подумать только — сказала спасибо.

Более того, пока они ели, им удалось провести неплохой разговор из серии вопросов и ответов.

Алекс погрузила ложку в холмик соленой карамели:

— Понравилось у Санта-Клауса?

Скарлетт пожала плечами.

— Твой папа сказал, Санта подарил тебе зефирных хрюшек.

Скарлетт длинной ложкой провела по мороженому.

На озере кто-то запустил фейерверк, и Алекс подскочила на стуле. Любой внезапный шум все еще причинял ей муки. Она и забыла, каково это — чувствовать похмелье.

Алекс сделала еще одну попытку:

— Санта-Клаус сказал, что подарит тебе на Рождество?

— Он был ненастоящий. У него борода игрушечная, — Скарлетт медленно подняла глаза на Алекс. — Но он сказал, что мы с мамой и папой — счастливая семья.

— Очень мило с его стороны.

Скарлетт грустно помешала ложкой растаявшее мороженое.

— У тебя все хорошо, Скарлетт?

— Пози пропал.

— Ох! — Алекс не знала, как реагировать. — Это… плохо?

— Это из-за тебя.

— Да? — Алекс старалась, чтобы ее голос звучал невозмутимо.

— Потому что ты сказала нам про «Обитателей холмов».

Алекс отложила ложку.

— Мы не знали, что это за мультик, поэтому посмотрели его ночью на айпаде.

— О господи, нет! — Алекс почувствовала давление в носовых пазухах и схватилась за переносицу. — Я и не думала, что ты станешь его смотреть. Это ужасный мультик!

Скарлетт пальчиком вытерла каплю мороженого на скатерти.

— Пози испугался сам себя. Он не знал, что кролики могут быть такими плохими.

Алекс спрятала лицо в ладонях:

— Скарлетт, это просто ужасно. Мне так жаль.

— Но ты помогла справиться с пауком.

Алекс чуть-чуть приподняла голову:

— Ты права, я от него избавилась.

— И ты его не убила.

— Не убила.

— А значит, Пози ошибался насчет ученых.

— Так, значит, все дело в Пози?

— Он боится тебя. Поэтому и придирается. Это он предложил сделать так, чтобы мама с папой спели караоке, чтобы они снова были вместе. Он пытался защититься от тебя.

Алекс кивнула.

— Он сказал, когда ты уйдешь, Патрик тоже вернется к своей бывшей жене, а я останусь с мамой и папой.

— Думаю… Думаю, Пози ошибся насчет Патрика. Едва ли он захочет вернуться к своей бывшей жене.

— Когда Пози это говорил, звучало хорошо.

Алекс постаралась не отводить глаз и спросила:

— Ты скучаешь по тому времени, когда родители были вместе? Это вполне нормально.

Скарлетт смотрела на мороженое. Оно таяло и превращалось в мутноватую жижу на дне стакана.

— Но ты же понимаешь, что они больше не будут жить вместе, — мягко произнесла Алекс. — Правда? Им хорошо жить отдельно друг от друга, — она смотрела, как Скарлетт печально засовывает ложку мороженого в рот. — Понимаешь? Прости меня. Знаю, это грустно. Но это обычное дело. Наверняка в школе у многих родители живут раздельно?

Скарлетт отставила стакан с мороженым.

— Все твои друзья живут вместе с мамой и папой?

— Эрин живет отдельно от папы.

— Эрин — твоя подруга?

— Иногда. Когда не ведет себя как дурочка.

Алекс подумала о Руби.

— Эрин встречается иногда со своим папой? Уверена, они хорошо проводят время вместе.

— Он в тюрьме. Ограбил почту.

— Правда? — Алекс подумала, что стоит расспросить Клэр о папе Эрин. — А что другие твои друзья?

— Стэн тоже живет отдельно от папы. Его папа уплыл сражаться с пиратами.

Алекс вежливо улыбнулась.

— Не с теми пиратами, что в мультиках, — на личике у Скарлетт появилось уже знакомое снисходительное выражение. — С настоящими современными пиратами. Они плавают на кораблях на другом конце земли.

— Ого! — улыбка у Алекс погасла.

— Стэн говорит, что маме нравится, когда он уезжает к пиратам. Если папа дома, она все время кричит и хлопает дверью.

Алекс отодвинула растаявшее мороженое.

— Что я могу сделать для тебя, Скарлетт? Чем тебе помочь?

Скарлетт снова пожала плечами. «Должно быть, унаследовала это от отца, — подумала Алекс. — Ген пожимания плечами, сверхдоминантный ген по мужской линии».

— Не дари мне больше одежду.

— Хорошо, — Алекс рассмеялась от неожиданности.

— Одежда — не подарок.

— Ясно. Буду знать, — Алекс перестала смеяться, потому что вспомнила. — Я… — она осеклась. Если сказать заранее, то это окончательно все испортит? — Не важно.

Они молча глядели друг на друга.

— Хочешь еще мороженого перед тем, как мы пойдем стрелять из лука? Или колу?

— Мне не разрешают пить колу.

— Я никому не скажу.

— Не хочу. От нее зубы портятся.

Алекс подняла ладони, показывая, что сдается.

— У тебя дома нет игрушек, — Скарлетт отодвинула стакан с мороженым подальше. — Это скучно. Где ты прячешь все игрушки?

— У меня же полным-полно пазлов. Из экологически чистого картона.

— Пазлы не считаются.

— Одежда — не подарок, а пазлы — не игрушки, — Алекс утвердительно кивнула. — Запомню. Я в этом не очень разбираюсь, у меня же нет собственных детей. Так что твои советы мне пригодятся, — она положила локти на стол. — Ну-ка, скажи мне, какие игрушки считаются игрушками, и я подумаю, что бы такое купить, когда ты приедешь в гости в следующий раз.

Когда Патрик вернулся в домик, все было так, словно они с Клэр и не ссорились. Но в плохом смысле.

Патрик хлопнул дверью, но Клэр едва на него взглянула. Она отмывала кухню, как всегда чересчур энергично: терла столешницу тряпкой с таким видом, будто делает серьезную работу. Из-за этой кипучей деятельности Патрик не только не мог и слова вставить, но даже и жаловаться не имел права. Клэр наверняка заметила царапины у него на лице, но, видимо, не настолько обеспокоилась, чтобы спросить, откуда они.

Мэтт, задрав ноги на диван, бешено водил пальцем по экрану смартфона.

— Как дела, Пат? — он уставился на Патрика, очевидно собираясь спросить про царапины, но потом, видимо, передумал. — Хорошо побегал?

Патрик внимательно посмотрел на Мэтта — знает ли он? Пусть Клэр только попробует что-нибудь рассказать. Это не его ума дело.

Патрик промолчал, и Мэтт снова уткнулся в телефон.

Патрик налил стакан воды и выпил.

— Где остальные?

— Алекс повела Скарлетт есть мороженое, — Клэр с шумом захлопнула посудомоечную машину. — Они к нам присоединятся уже на стрельбище — через полчаса.

— Я быстро приму душ, — Патрик налил еще один стакан.

Никто не ответил, и Патрик пошел вверх по лестнице.

Пусть Клэр только попробует — пусть только попробует — что-нибудь рассказать Мэтту!

Алекс со Скарлетт вышли из «Дома мороженого» в дружелюбном молчании. Давление в пазухах продолжало расти. Это из-за жуткого похмелья или надвигается гроза? А может, и то и другое сразу?

На ресницы Алекс упали капли дождя.

— Надо перейти дорогу, — Алекс показала рукой. — Поле для стрельбы будет справа. Твои мама с папой уже там. Надеюсь, оставят и нам парочку стрел.

Пахнуло навозом. Скарлетт наморщила носик.

Алекс понимающе улыбнулась:

— Природа прекрасна.

— И она воняет.

— И правда воняет.

Легким шагом они пересекли дорогу и направились к стрельбищу. Сквозь завывание ветра Алекс услышала вдалеке крик. Крик радости, должно быть.

У входа на поле висел значок: мишень с торчащей стрелой. «Зона стрельбы из лука. Уважаемые посетители, соблюдайте правила безопасности. Не оставляйте детей без присмотра. За несчастные случаи компания ответственности не несет».

Поле было окружено живой изгородью, аккуратной и недавно подстриженной. Она была невысокая, но все же повыше Скарлетт. Алекс шла к воротам и оглядывала стрельбище. Внезапно она замерла.

В поле, за рядом мишеней, она увидела Мэтта, Патрика и Клэр. Они стояли, образовав равносторонний треугольник, подняв луки, наставив стрелы друг на друга в мексиканском противостоянии.

Патрик стоял к Алекс спиной. Он что-то кричал Клэр, хотя его лук был направлен на Мэтта. Клэр с Мэттом тоже держали Патрика под прицелом.

Алекс не могла расслышать слов, но видела страх на лице Мэтта. Красную шею Патрика. Видела, как дрожали его руки, когда он в ярости потряс луком.

Алекс положила руку на плечо Скарлетт:

— Подожди секундочку.

— Зачем? — Скарлетт подняла глаза. Она явно не видела, что происходит в поле.

Алекс приняла невозмутимый вид, по-прежнему глядя вдаль. Она видела ужас на лице Мэтта, стрелу, направленную на него. На мгновение она потеряла равновесие, как если бы тело стало слишком легким для ее ног. Этого просто не может быть! Она не может стоять сейчас здесь и видеть то, что видит.

Мэтт перевел глаза с Патрика на Клэр. В ту же секунду он заметил Алекс. Их взгляды встретились.

Алекс погладила Скарлетт по голове: показать Мэтту, что Скарлетт тоже здесь.

Мэтт округлил глаза. Он неистово задергал луком, и Алекс поняла, что это значит: «Уведи ее поскорее».

— Пози ждет меня там? Ты его видишь?

— Там никого нет, — Алекс положила руку Скарлетт на плечо. — Стрельбу из лука отменили, — она еще раз посмотрела на троицу в поле. — Из-за дождя.

Мэтт еще секунду смотрел на Алекс и снова вцепился взглядом в Патрика.

— Но дождя почти нет, — возразила Скарлетт. — Я даже не промокла. И Пози будет искать меня здесь.

— Из-за дождя луки скользкие. Поэтому они небезопасны, — Алекс услышала дрожь в собственном голосе. — Пойдем поищем, чем еще заняться.

Патрик отвел руку со стрелой чуть ниже, а дугу лука приподнял вверх. В ответ Мэтт сделал шаг назад. Не сводя глаз с Патрика, он замотал головой.

— А вечером уже стемнеет… — Скарлетт стала скулить.

— Возражения не принимаются. Вернемся завтра. Давай лучше найдем какое-нибудь занятие в помещении? Можешь выбрать все, что захочешь.

Алекс медленно развернулась к дороге. Она заставила себя сделать шажок в сторону от стрельбища, потом еще шажок.

Шаг за шагом она шла все быстрее, и теперь уже быстро удалялась от поля и тянула за собой Скарлетт.

Прежде чем свернуть за угол, Алекс еще раз взглянула на стрельбище.

Патрик, Клэр и Мэтт по-прежнему стояли треугольником, подняв луки в дрожащих от усталости руках.

Алекс заставила себя отвернуться. Она направилась в сторону спортивного комплекса и потянула за собой Скарлетт.

— Она моя! — Патрик видел, что брызжет слюной, но ничего не мог поделать. — Она выбрала меня, а не тебя! Я победил!

Мэтт заморгал, на его лице ничего нельзя было прочесть.

Патрик думал, что, сказав Мэтту эти слова, он почувствует себя лучше. Почему же ему так хотелось плакать?

Патрик изо всех сил старался, чтобы лук не дрожал.

— Я победил!

Мэтт по-прежнему держал натянутый лук, твердой рукой направляя стрелу в его сторону.

— Ты победил.

— Но теперь, — Патрик уже ненавидел дрожь в собственном голосе, — теперь все так, будто я даже не существовал.

— Дружище, ты существуешь, — Мэтт стал говорить тише, с каким-то неожиданным терпением. — Ты совершенно точно существуешь.

Патрик снова пришел в ярость. Мэтт наставил на него оружие и пытается с ним помириться!

— Если я тебя пристрелю, то ты не сможешь увести у меня Клэр! Знаешь что, Мэтт? — Патрик едва справлялся с собственными руками, и стрела ходила ходуном вверх-вниз. Руки болели и дрожали от усталости. — Я тебя пристрелю. Прямо сейчас. И, кстати сказать, стрелять я умею! — он посмотрел на Клэр. — Я брал уроки стрельбы из лука до того, как мы сюда приехали. Я говорил тебе, что ходил на гольф с Джоэлем, а сам брал уроки.

Клэр уставилась на него.

— Николь Гарсия прошлым вечером за мной увивалась. Я мечтал о ней полжизни. И я сказал ей нет. Из-за тебя, Клэр. Потому что я люблю тебя.

— Пат, пожалуйста, успокойся, — встрял Мэтт. — Прошу тебя.

Патрик молниеносно повернул голову:

— Какой еще гребаный Пат! Меня зовут Патрик!

— Я просто хочу быть твоим другом. Прости, Патрик, дружище, я больше не…

— Ты не заслуживаешь такой женщины, как Клэр! Ты в жизни и пальцем не пошевелил. Ты даже мое имя правильно произнести не можешь!

— Патрик, Патрик. Я понял. Уже не забуду, теперь точно.

— Патрик! — крикнула Клэр. — Не вздумай стрелять в Мэтта. Ты все равно промахнешься.

Мэтт покосился на Клэр:

— Ты все только портишь.

Клэр дернула луком в сторону Мэтта, чтобы замолчал, и крикнула Патрику:

— Если ты его застрелишь, то я застрелю тебя. Я застрелю тебя, и глазом моргнуть не успеешь!

— Я же сказал, Клэр, я брал уроки стрельбы. Если выстрелю — не промахнусь. Я хорошо подготовился к поездке, я выполнил свое домашнее задание! — Патрик посмотрел на Мэтта. — Ты думаешь, что заслуживаешь любви Клэр, но ты-то не сделал домашнего задания! Сделал или нет? Отвечай!

— Нет, — выдавил Мэтт.

— Я так много трудился, и ты все равно победил. Ты победил! Разве это по правилам? Скажи мне, разве это по правилам?

— Угомонись, дружище, — голос Мэтта впервые дрогнул. — Ты все не так понял. Ты — это не ты. Ведь на самом деле ты хороший человек.

— Я очень зол.

— Я вижу. Давайте все немножко притормозим. Опять эти примирительные нотки. Как это злит! — Тебе просто чертовски везет! Так не должно быть. Должно быть все наоборот. Ты такой везучий!

— Кажется, сейчас мне не слишком-то повезло. Какой-то псих — только без обид! — тычет в меня стрелой.

— Стреляй, Мэтт! Пока он сам не выстрелил!

— Клэр, прошу тебя, не лезь, ты только мешаешь. Патрик не будет в меня стрелять. Он не такого сорта парень.

— Я, черт подери, как раз такого сорта! — заартачился Патрик и натянул тетиву посильнее.

— Стреляй, Мэтт!

Мэтт слегка опустил лук и поглядел на Клэр.

— Если тебе так не терпится, что же ты сама не стреляешь? Лук у тебя есть, — Мэтт снова поглядел на Патрика. — Но давайте лучше успокоимся, никто ни в кого не будет стрелять.

— Я буду! — Лук у Патрика затрясся. — Пока ты меня не завалил.

— Приятель, никто не собирается тебя валить. Кому это надо? Только ты один и талдычишь о том, как бы кого пристрелить.

Патрик молчал, и Мэтт снова медленно возвел лук.

— Я это сделаю. — Стрела в руках Парика слегка качнулась; он потянул за тетиву. — Прямо сейчас.

Мэтт потряс головой. Он явно не верил Патрику.

Патрик прицелился.

Внезапно его плечо взорвалось болью. Он пошатнулся и сделал пару шагов назад. Огонь! Огонь!

Мэтт бросил лук со стрелой в траву. Патрик смотрел то на Мэтта, то на лук, ничего не соображая.

Внезапно он понял, что лежит. Он лежит на ковре лицом вверх.

Нет! «Ковер» — неправильное слово. «Трава». «Трава» — вот как это называется.

Он совершенно не понимал, что происходит.

— Клэр, ты что натворила? — голос Мэтта был еле слышен, в голове у Патрика завывали сирены. — Он бы не стал в меня стрелять! Ты что!

Патрик посмотрел на свою грудь. Он увидел, что из его тела торчит деревянная штучка, а на куртке распускается что-то красное. Что-то красное вытекает из его тела.

О боже.

— Он готовился выстрелить! — Клэр в панике срывалась на крик. — Я спасла тебе жизнь!

— Вот дерьмо, Клэр! Я же сказал, не станет он стрелять.

— Если честно, — Патрик чуть приподнял голову. Он с трудом ворочал языком, как будто тот стал слишком большой и не умещался во рту. — Я бы выстрелил.

Он снова положил голову. Ему захотелось так сказать, потому что он умирает? Чтобы не оставлять после себя неясностей.

«Это потому, что я честный человек, — понял Патрик. — Честный человек».

— Ты бы не стал стрелять, — с жаром сказал Мэтт. — Ты в жизни бы этого не сделал.

— Сделал бы, — Патрик провел языком по губам. — И я бы не промазал.

— О боже, — Клэр бросила лук на траву. — Что я натворила? Он в порядке?

Патрик постарался собрать немножко слюны во рту, чтобы можно было говорить:

— Я вижу звезды, туннели — все такое.

Клэр опустилась на колени возле Патрика и взяла его за руку.

— Белое сияние, ангельский хор, все сразу.

Сирены завывали у Патрика в голове. Он чувствовал вспухающую боль в плече и верхней части груди, пустоту в животе и в ногах. Может быть, он и не видел сияния и не слышал ангельского хора, но он, несомненно, умирал.

Патрик посмотрел в испуганные глаза Клэр:

— Ты же не вернешься к нему, а, Клэр? После того, как я умру.

Клэр решительно покачала головой:

— Нет. И ты не умрешь.

— Ты все не так понял, приятель, — Мэтт тоже опустился на колени рядом с ним. — Разве я брошу Алекс?

— Но ты собиралась бросить меня? — голос его теперь казался тонким от отчаяния. — Клэр? Ты же собиралась? Или я ошибся?

Клэр подняла глаза на Мэтта.

— Он хочет это знать, — сказал Мэтт. — Он действительно хочет знать, скажи ему.

— Я был прав? — в голосе Патрика зазвучала мольба. — Я знаю, я был прав. Ведь иначе, иначе…

— Ты не умираешь, — Клэр, не моргая, смотрела на Патрика. — Но ты прав. Я собиралась уйти от тебя.

— Спасибо! — с облегчением сказал Патрик.

Клэр спокойно кивнула:

— Но не к Мэтту. Это просто смешно.

Патрик положил голову на мокрую, холодную траву.

Он был поражен, что умрет молодым, в расцвете физических сил. Он представил толпу на похоронах. Цветы. Слезы. Слезы его детей. Они поймут, что не ценили его, — но слишком поздно.

Они никогда не забудут Патрика. И это надолго выбьет Линдсей из колеи.

Патрик спросил себя, придет ли на похороны Николь Гарсия.

Он закрыл глаза и подумал, что, скорее всего, придет.

Алекс подбежала к воротам стрельбища.

Поверх изгороди она увидела Мэтта и Клэр. Те стояли в траве на коленях, склонившись над лежащим Патриком. Они говорили с ним, взяв его за руки.

Патрик казался больным. Сломанным. Из его плеча что-то торчало вверх, в небо.

— Что вы наделали! — Алекс схватилась за голову.

Мэтт поднял глаза и посмотрел на нее издалека. Клэр чуть не подскочила на месте.

Алекс бежала через поле, спотыкаясь о комья земли.

— Патрик! Ты в порядке?

Мэтт снял пальто и приложил его к ране, возле стрелы.

— Он без сознания. Должно быть, шок. Не потеря крови. Он не умер.

Алекс встала на колени и присмотрелась к Патрику. Тот выглядел умиротворенным.

— Выглядит так, будто умер.

— Он умер! — запричитала Клэр.

— Клэр, — спокойно произнес Мэтт, — он точно не умер.

— Нужно позвонить в полицию, — заметила Алекс. — И в скорую помощь.

— И что же мы скажем?! — Клэр вскочила на ноги.

Все трое переглянулись.

— Кто это сделал? — Алекс заметила, как напряженно звучит ее голос.

Алекс уставилась на Клэр с Мэттом. Те молчали.

— Ну же, давайте, мы не в школе. Признавайтесь уже.

Нет ответа.

Алекс достала телефон из кармана, набрала 999 и поднесла трубку к уху. И отвернулась от остальных.

— Человека подстрелили, — голос Алекс дрогнул. — Пришлите скорую в «Хэппи Форест»! Пожалуйста, быстрее! Мы на поле для стрельбы из лука, возле пещеры Санта-Клауса.

Поговорив с оператором около минуты, Алекс отключила динамик на телефоне. Она бросила его в траву и повернулась к Мэтту.

— Они будут через пятнадцать минут. Я не вешала трубку, только выключила динамик, чтобы они не перезвонили.

— Думайте, думайте, — сказал Мэтт. — Что мы скажем.

— Скажите правду. Кто стрелял в него?

— Какая разница? — голос у Мэтта завибрировал. — Знаю, это прозвучит странно, но посмотри, он счастлив теперь. Правда, Ал. Он улыбается.

— Таким счастливым я его никогда не видела, — кивнула Клэр.

— Все с ним будет в порядке, когда очухается, — сказал Мэтт.

— Мэтт, не вздумай увиливать, — сказала Алекс. — Нельзя это скрывать. Это ведь не игра, это жизнь. Кто стрелял?

Мэтт поднял глаза на Алекс:

— Штука в том, что мы вместе виноваты, Ал. Мы вместе это сделали.

— Значит, это была Клэр, — Алекс посмотрела на нее. — Ты попадешь в тюрьму, Клэр. Прости, тут ничего не сделать.

— Вот дерьмо, — пробормотал Мэтт. — Мне жаль, подруга.

— Мы должны сказать полиции правду, — отозвалась Алекс. — Патрик все равно скажет правду, когда очнется.

— Клэр не хотела стрелять, — заметил Мэтт. — Она защищала меня. А Патрик, может быть, и не настучит на нее. Когда очнется, поймет, что сам виноват. Он это уже признал. Практически.

— Я застрелила его, — Клэр медленно опустилась в траву на колени. — Застрелила его. О господи! Кто же я после этого?

Мэтт положил ей руки на плечи.

— Хватит убиваться. Нужно действовать рационально.

— Он может умереть. У него же дети, — Клэр спрятала лицо в ладонях. — Конечно, они его ненавидят, но все-таки…

— У нас нет сейчас на это времени, — в голосе у Мэтта появилась отеческая строгость, которую Алекс не слышала прежде. — Мы уже ничего не исправим. И он не умрет. Соберись.

— Я его застрелила.

— Это не та правда, которая нам нужна, — твердо сказал Мэтт. — Нам нужна другая правда.

— Правда в том, что Клэр застрелила его! — воскликнула Алекс.

— Но мы не должны этого говорить. Клэр попадет в тюрьму. Ты понимаешь, как она будет страдать? Она — я имею в виду Скарлетт, — Мэтт покосился на Клэр. — Прости. О тебе я тоже беспокоюсь, конечно.

Клэр отмахнулась.

— Клэр не попадет в тюрьму, если Патрик скажет, что это был несчастный случай, — заметила Алекс.

Все трое уставились на Патрика, на его довольную легкую улыбку. Он бы казался спящим, если бы не стрела, торчащая из плеча, да красное пятно, расползающееся по ткани.

— Я думаю, Пат будет на нашей стороне, — предположил Мэтт. — Когда успокоится.

— Если он скажет полиции, что я выстрелила нарочно, они не поверят, что это несчастный случай, — Клэр пнула земляной комок. — Они легко соберут свидетельства. Все знают, что он меня давно задолбал. Я говорила подругам, что брошу его еще до Рождества. Если вы попытаетесь меня прикрыть, у вас тоже будут неприятности. Что, если мы все попадем в тюрьму? Кто позаботится о Скарлетт?

— Кстати, где она? — Мэтт огляделся.

— На уроке танцев. Учится танцевать бурлеск.

— Что-что? — Мэтт резко развернулся к Алекс.

— Позанимается часок, ничего ей не будет, — Алекс посмотрела на Клэр. — Почему ты в него выстрелила?

— Патрик хотел стрелять в Мэтта. Он так сказал. Он понял, что я хочу его бросить, — Клэр засунула руки в карманы. — И был в ярости. Думал, что я уйду от него к Мэтту. Это просто смехотворно, зачем мне этот Мэтт сдался. Без обид.

Клэр кивнула Алекс, извиняясь. Подумав немного, кивнула Мэтту тоже.

— Это не обидно, — сказала Алекс.

— Ну, все-таки немножко обидно, — вставил Мэтт, — если кого-то интересует мое мнение.

— Прости, — извинилась Клэр.

— Мы скажем, что я это сделал, — сказал Мэтт. — Случайно. Это будет не так подозрительно. Клэр умеет стрелять, а я — нет. И будем надеяться, что Патрик тоже будет на нашей стороне, когда очнется. Уверен, он будет на нашей стороне. Тем более что он уже понял, что Клэр ко мне не вернется.

— Но, если мы скажем, что стрелял ты, они все равно могут подумать, что ты сделал это нарочно, — сказала Клэр. — Что ты ревновал. И бармен вспомнит про ссору в пабе. Когда ты назвал Патрика мудаком.

— Когда это ты успел? — удивилась Алекс.

— Это уже не исправить, — покачал головой Мэтт.

— Да, — согласилась Алекс. — Клэр права. И они заподозрят, что Клэр тебя выгораживает. Ведь ты отец Скарлетт.

— Что же тогда делать? — спросил Мэтт. — Что мы скажем?

Алекс опустилась на колени возле Патрика.

— Что я была с вами, — Алекс посмотрела на лицо Патрика. Он выглядел необычайно умиротворенным. — И что это сделала я. Патрик показывал мне, как стрелять, — он же брал уроки, правда? Я никогда прежде не держала в руках лук и не прошла инструктаж. Я не могу понести ответственность.

Алекс сделала глубокий вдох. Она взяла в руки лук Клэр и потрогала его по всей длине. Потом склонилась над Патриком, дотронулась до стрелы, торчащей из плеча, и осторожно сжала ее в кулаке.

Алекс отпустила стрелу, отошла от Патрика на пару шагов и повернулась к Клэр:

— С какого угла ты в него стреляла? Покажите, где вы с Мэттом стояли.

Клэр с Мэттом переглянулась. Они встали по местам, Клэр натянула воображаемый лук. Хотя руки Клэр были пусты, они все равно дрожали.

— Вот так и стояли, верно? — уточнила Алекс.

— Верно, — сухо ответила Клэр.

— Верно, — тихо подтвердил Мэтт.

— Ясно.

Алекс обвела взглядом поле. Траву. Ограды. Все казалось таким обыкновенным, нормальным. Она передернулась.

— Что, если Патрик нас не поддержит? — спросил Мэтт.

— Тогда наши показания будут равноценны, — сказала Клэр.

Они постояли молча.

— Ал, — Мэтт оглянулся в сторону дороги. — Ты отвела Скарлетт на танцы и сразу пришла сюда. Все было как было. За одним исключением: мы хорошо ладили друг с другом весь уик-энд, — он посмотрел на Клэр. — У нас были хорошие отношения. А все остальное — то же самое.

— Верно, — согласилась Клэр.

— Верно, — сказала Алекс сквозь шум ветра, который донес вой сирен.

ДЕНЬ ПЯТЫЙ

Скрестив ноги, Скарлетт сидела на ковре перед телевизором в доме бабушки. Она смотрела на экран айпада, прислонив его к ножке стула.

Она поглядела на часы на стене. Почти семь минут двенадцатого.

И снова уставилась в темный экран айпада.

Бабушка сидела в кресле и дула на чай в своей кружке.

— Ох уж этот твой отец, это из-за него они не звонят.

Скарлетт скосила глазки на гору подарков рядом. Когда она на них глядела, ее тянуло ерзать, как будто очень хочется в туалет.

Скарлетт снова повернулась к экрану. Она уже успела хорошенько запомнить все упаковки.

— Пока ждешь, время тянется, — изрекла бабушка и сделала глоток чая.

Скарлетт ничего не ответила. Она думала о подарках. Большая коробка в бумаге с серебристыми звездочками. Еще одна, поменьше, с северными оленями. Рядом с ней — маленький подарок, плоский и мягкий, во «взрослой» упаковке, как будто сделанной из бумажного пакета.

Наконец экран айпада засветился. Скарлетт нажала на кнопку быстрее, чем зазвенел звонок.

На экране появились лица мамы и папы. Судя по белой стене и плакату на ней — «Зачем делать прививку от гриппа?», — они по-прежнему сидели в больничной столовой.

Скарлетт помахала ручкой.

— С Рождеством! — сказал папа.

— Не обязательно это говорить каждый раз, когда вы звоните.

— Но ведь сегодня праздник, — папа потер ладони. — Готова?

Скарлетт кивнула. Она подтянула коробку с серебряными звездочками поближе к экрану и вопросительно посмотрела на экран.

— Открывай, — кивнула мама. — Это от меня с папой.

Скарлетт сорвала бумагу с подарка.

И замерла. Она не могла ни слова вымолвить, только глазела на коробку.

Это же он! Настоящий! Будто волшебство. Джунглевый дворец Льва по имени Брайан.

— Там есть лифты-лианы, гривобрейный салон, все как надо, — сказал папа.

— Но ты же говорила, для Санта-Клауса это слишком дорого!

Мама подмигнула:

— Что я могу сказать? Ошиблась.

— Думаю, Санта-Клаус разбогател. Выиграл на скачках, — заметил папа. — А теперь скорее открывай следующий, пока нас отсюда не вытурили. В больнице нельзя звонить по телефону.

Мама стрельнула в папу глазами:

— Нет, это просто невыносимо. Ты бы еще погромче это крикнул, а то тебя никто не услышал.

Скарлетт не хотелось, чтобы мама забыла, зачем они здесь собрались, поэтому она специально шуршала перед экраном коричневой мягкой упаковкой.

Папа потянул кого-то за руку — эту руку Скарлетт поначалу не заметила.

— А это подарок от Алекс.

Рука перетекла в тело, и на экране замаячило лицо Алекс. Она смущенно помахала рукой.

Скарлетт снова посмотрела на подарок, уже с некоторым подозрением.

Она подержала его в руках и прикинула на вес, чувствуя, какой он мягкий.

И не стала его открывать. Вместо этого она снова посмотрела на Алекс.

Улыбка Алекс повисла.

— Неужели? — спросила Скарлетт.

Алекс вздохнула:

— В свое оправдание могу только сказать, что до вчерашнего дня мы с тобой об этом не говорили. А я купила подарок заранее.

Скарлетт покачала головой, чтобы выразить разочарование.

Алекс помолчала.

— Почему бы тебе не оставить его в упаковке, а я заберу и подарю взамен что-нибудь еще?

Услышав это, Скарлетт вытянулась:

— Льву по имени Брайан нужен дополнительный набор. Чтобы было, где парковать фургончик.

— Это нечестно по отношению к Алекс, — быстро сказала мама. — Он слишком дорогой.

Алекс дотронулась до маминой руки:

— Каждому льву нужно где-то парковать фургончик.

— Ты слишком добрая, — сказала мама. — И ты не понимаешь, к чему она клонит. Ведь у нее пока нет фургончика.

— Спасибо, Алекс, — сказала Скарлетт.

— Не за что. — Алекс снова ушла с экрана.

Скарлетт оттолкнула коричневый подарок и подтянула к себе коробку с оленями на обертке.

— А это от кого?

— Этот от меня и от папы тоже, — сказала мама. — Открывай скорее, потому что к Патрику через пять минут пустят посетителей.

Скарлетт разорвала бумагу с оленями.

Она посмотрела в коробку и ахнула от изумления.

В дверь постучали.

— Войдите, — отозвался Патрик.

В комнату зашла Клэр и молча указала на кровать, спрашивая, можно ли присесть. Патрик по-детски пожал плечами, как бы отвечая: «Все равно».

Клэр села на кровать и повернула к нему голову: — Вижу, тебе принесли рождественский пирог.

Патрик посмотрел на поднос с тарелкой и снова пожал плечами.

— Как ты? — мягко спросила Клэр.

— В меня стреляли. И у меня прокол легкого.

— Как ты себя чувствуешь?

— Как будто в меня стреляли.

— Ясно. Это значит, ты хочешь, чтобы я ушла?

Патрик ничего не ответил.

— Я просто подумала, что хорошо бы поговорить. О нас.

— Я думал, вчера между нами все было кончено.

— Ничего не кончено. Вчера мы… немного поговорили, но там были Алекс с Мэттом, и, кроме того… много всего происходило. Мы не закончили разговор.

— Тем не менее я бы предпочел его и не заканчивать. Давай оставим все как есть.

— Нам нужно поговорить об этом, — Клэр положила руку ему на ногу.

Патрик переложил ее руку на кровать.

— Думаю, нет. Мы оба высказались, и нет необходимости обсуждать это снова. Таков мой выбор, и я хотел бы, чтобы ты уважала мои пожелания по этому вопросу, спасибо.

— Но ты понимаешь, что я больше не хочу быть с тобой?

— Конечно. Поэтому — прошу тебя, Клэр, — дай мне хотя бы чуть-чуть спокойствия. Ты же меня подстрелила, разве тебе этого мало?

Клэр покосилась на дверь:

— Я могу попасть в тюрьму, знаешь ли. Если ты скажешь это полицейским.

— Это я виноват, что ты в меня выстрелила. Так я им и скажу, когда меня спросят. Вероятно, они уже скоро придут.

Клэр сделала круглые глаза:

— Пожалуйста, не говори им.

— Я спрошу, могу ли я отбыть наказание за тебя. Я буду защищать тебя, несмотря ни на что.

— Едва ли это сработает, поэтому, пожалуйста, придерживайся нашего плана.

— Я честный человек, Клэр. Я не из тех, кто лжет полиции.

Клэр снова поглядела на дверь:

— Если я попаду в тюрьму или потеряю работу, то пострадает Скарлетт. Она тебя любит, и ты знаешь это. Как бы ты ко мне ни относился, ты по-прежнему можешь ее навещать.

— Если я солгу полицейским.

— Даже если и нет. Но, Патрик, прошу тебя, расскажи им все так, как предложила Алекс. Не сделаешь этого — пострадают все.

— Да, я стыжусь своих поступков, но у меня все еще есть достоинство. Это все, что у меня осталось.

Клэр рывком вскочила с кровати.

— Прекрати этот театр. У тебя есть все! — Клэр зашагала кругами по крошечной палате. — Твои дети получили тревожный звоночек, и теперь ты будешь встречаться с ними куда чаще, я точно знаю. Ты расстаешься с женщиной, которая не слишком тебя любила, и в твоей жизни начинается новый этап. Все хорошо.

Патрик опустил глаза на свои ладони. «Все хорошо».

Разве все хорошо? Разве не унизительно донельзя то, что с ним произошло? Что Клэр уходит от него. Что он, Патрик, скажем так, рассердился, или даже разбушевался, угрожая всем луком со стрелами. Что в него стреляли. Что он не сможет участвовать в «Айронмене».

Ничего хуже и придумать нельзя.

И все же… жизнь на этом не заканчивается.

И все же… Клэр впервые за долгое время смотрела на него таким ласковым взглядом.

— Патрик, сделай мне одолжение.

Патрика так и подмывало сказать, что он не хочет никаких одолжений. Но, заметив нежность в ее глазах, он сдержался.

Клэр снова присела на кровать.

— С другой женщиной тебе повезет больше. Сможешь проявить себя, — она взяла Патрика за руки. — Не пытайся быть кем-то другим, даже если переживаешь, что все пойдет не по плану, — Клэр пыталась поймать его взгляд, но Патрик нарочно отводил глаза. — Может быть, в следующий раз, с другой женщиной, просто думай, что все получится. Что ты хорош сам по себе.

Патрик сурово посмотрел на капельницу рядом с кроватью:

— Ты думаешь, у меня будет другая женщина?

— Конечно, будет. Ты красивый, умный, добрый. Просто мы с тобой не подошли друг другу. Мне тоже приходилось притворяться. Я подшучивала над твоими странностями, лгала тебе о вещах, которых даже не стыжусь, только чтобы сделать жизнь проще. Это неправильно. Это был знак, что мы друг друга не понимаем.

Патрик смотрел на свои ноги.

Клэр сжала его руку:

— О чем задумался? Ненавидишь меня, да?

Патрик не знал. Мысли кружились в его голове, но он не мог схватиться ни за одну из них, так быстро они сменяли друг друга.

Надо что-то ответить.

— Сколько у тебя было мужчин? Просто интересно.

— Довольно много. Может быть, сотня. Я любила развлечься, когда мне было чуть за двадцать, — Клэр засмеялась, затем сделала серьезное лицо. — Не торопись забирать свои вещи. Не хочу, чтобы ты думал, будто есть шанс, что мы снова будем вместе, но, если это не огорчит Скарлетт, можешь пользоваться нашей запасной комнатой — так долго, сколько потребуется.

— Придется переставить сушилку для одежды. И велотренажер.

— Да, мы переставим.

— И выписки с твоего банковского счета, и налоговые документы.

— Хорошо.

— И белье там больше не нужно гладить. Меня это не устраивает.

— Все, что пожелаешь. Но подумай, какое это облегчение, что мы расстаемся.

— Облегчение!

— Потому что это давно должно было случиться. Только не думай, будто я испытываю к тебе неприязнь. Мне важно, чтобы ты это понял.

Патрик разгладил простыни:

— А что насчет тебя, Клэр? Найдешь еще кого-нибудь?

Клэр вздохнула.

— Сейчас мне не хочется. Может быть, поживу одна со Скарлетт. Ей едва ли нужен новый отец, ведь у нее есть вы с Мэттом. Думаю, и мне больше никто не нужен.

— А с кем будешь заниматься сексом?

Клэр пожала плечами.

— Для этого необязательно быть в отношениях.

— Обязательно, — нахмурился Патрик.

Клэр улыбнулась.

Патрик задумался. Было бы чудесно найти женщину, которая не спала с сотней мужчин. И которая бы не закатывала глаза без повода. Было бы здорово найти женщину, которой он был бы нужен. Которая бы смотрела на него с уважением.

Которая не стала бы в него стрелять.

В последнее время он тратил так много сил, чтобы удержать Клэр. И это было тяжело. Он пытался быть безупречным, но некая сила извне вмешивалась, и его усилия шли прахом. Из-за этого он чувствовал себя немного… не в своей тарелке.

Возможно, Клэр права. Но, конечно, Патрик не собирался ей это говорить.

— Так ты согласен? — спросила Клэр.

Сам того не желая, Патрик кивнул.

Алекс сидела на стуле рядом с палатой Патрика и поглядывала на часы. Рядом с ней сидел Мэтт и нервно дергал ногами, отрывая пятки от пола. Алекс положила ему руку на колено, чтобы перестал.

— Прости. Слишком много энергии.

Алекс глубоко вздохнула. Она вернулась в больницу только утром, но чувствовала себя так, будто и не уезжала: химический запах чистящих средств въелся глубоко в ноздри, а спина прилегала к спинке стула так, словно уже срослась с ней.

Мэтт снова задергал ногой. Алекс снова положила руку, чтобы его остановить.

Мэтт робко улыбнулся:

— Нервничаю. Интересно, как оно там?

— Клэр только что зашла. Они едва поздоровались. Через минуту Алекс повернулась к Мэтту:

— Как думаешь, о чем они сейчас говорят?

Они навострили уши. Голоса за дверью звучали ровно и вежливо.

— Не слышу, чтобы они кричали.

— Она же не собирается вернуться к Патрику, правда? — спросила Алекс у Мэтта.

— Конечно нет.

— Я думала, он расшумится.

Еще какое-то время они прислушивались.

— Может, его удар хватил? — предположил Мэтт.

Ты сказал родителям Клэр, во сколько мы заберем Скарлетт?

— Я сказал «в полдень». Но они обо мне такого плохого мнения, что и не требуют точности. Есть свои преимущества в том, что тебя считают конченым придурком.

— Они не против с ней сидеть?

— Ну, они немного озадачены тем, что Скарлетт все время вскидывает ноги и танцует вокруг стульев, а так все хорошо, — Мэтт засунул руку в карман и вытащил конверт. — Кстати. Я ждал все выходные, чтобы тебе подарить эту штуку. С Рождеством.

— А я твой подарок дома оставила, — Алекс рассматривала конверт. — Я думала, ты мне ничего не подаришь.

— Что за глупости, — нежно произнес Мэтт.

Алекс взяла конверт и распечатала его. Чувствуя себя неловко под взглядом Мэтта, она вытянула из конверта карточку. Это был буклет бутик-отеля в Котсуолдсе.

— Я забронировал для нас уик-энд через две недели. Подумал, что после этой поездки тебе понадобится еще одна, чтобы отдохнуть.

Алекс посмотрела на буклет и провела большим пальцем по каменному домику на фотографии.

— Когда ты ее забронировал?

— Четыре недели тому назад. Сразу после того, как ты согласилась поехать в «Хэппи Форест».

Мэтт потер подбородок, расчесывая царапинки после бритья:

— В баре там тридцать пять видов водки. Теперь ты снова пьешь.

— Не пью.

— Отличное, отличное решение, черт возьми!

Алекс слегка улыбнулась.

Мэтт сделал каменное лицо.

— Конечно, мне не хотелось ехать только с тобой, ведь теперь я понимаю, как хороши совместные поездки. Поэтому я еще кое-кого пригласил. Твоих родителей. И моих родителей, хотя они в разводе. И наших начальников.

Как мило.

— И того манерного телеведущего, от которого у тебя мурашки.

Алекс положила буклетик обратно в конверт, запечатала его и мягко поцеловала Мэтта в щеку.

Из-за угла показалась Николь Тревор, она тянула за собой двух девочек.

— Когда мы покончим с этим, — сказала Николь девочкам, — закажем шоколадный фонтан. Если будете хорошо себя вести.

Николь заметила Мэтта с Алекс и остановилась.

— Привет, — широко улыбнулся Мэтт. — С Рождеством.

— Николь, — Алекс смотрела в пол. — Я должна извиниться. В прошлый раз, когда мы виделись…

— Не переживай, — ответила Николь.

— Я больше не пью, — пробормотала Алекс в пол.

Когда Алекс заставила себя снова поднять глаза, Николь улыбалась.

— Как он там? — спросила Николь у Мэтта.

— Он в порядке, — ответил Мэтт. — Патрик сделан из прочного материала, герой, как ни посмотри.

Николь кивнула.

— Но для него это, конечно, целая трагедия, — Мэтт сделал наивное лицо. — Он собирался в этом году участвовать в «Айронмене». Он ведь практически сверхчеловек, быстрый, как ветер, может грузовик поднять. Он как Спиди Гонзалес и Джефф Кейпс в одном лице. Но теперь не сможет, из-за плеча.

— «Айронмен»? — Николь покачала головой. — Ух ты! Он амбициозный, да?

— Да, — Мэтт улыбнулся Николь.

Алекс сжала ему руку.

Клэр приоткрыла дверь палаты, где лежал Патрик:

— Можете входить.

Клэр посмотрела на Николь и широко улыбнулась.

— Как мило, что ты пришла. Ему будет приятно, — Клэр улыбнулась Мэтту. — Все в порядке. Мы договорились.

— Правда? — спросила Алекс.

— Как ни удивительно, да.

Алекс посмотрела на Мэтта.

— Нас слишком много. Я подожду здесь, — она сжала Мэтту руку. — Подожду тебя здесь.

Мэтт со всего размаху плюхнулся на кровать Патрика.

— Как делишки, Айронмен?

— Мне уже не стать Айронменом.

Патрик заметил, что взгляд Мэтта блуждает по комнате. Обычно Мэтт смотрел прямо в глаза, но только не сегодня.

— Ну, для меня ты всегда останешься Айронменом.

Патрик присмотрелся к Мэтту, пытаясь понять, шутит ли он, но на его лице ничего нельзя было прочитать. В глазах не было ни тени юмора.

Это придало Патрику уверенности, и он спросил:

— Мне вот что интересно, Мэтт. Ты не знаешь, они выбросили стрелу? Не мог бы ты пойти и спросить?

— Стрелу?

— Мою стрелу, — Патрик показал на перебинтованное плечо. — Ведь не каждый день в тебя стреляют.

— И правда, — ответил Мэтт. — Я спрошу, но думаю, она в полиции.

— Я просто подумал, она хорошо бы смотрелась на каминной полке. Куда бы я теперь ни переехал, — он поймал взгляд Мэтта. — Мы с Клэр расстались.

— Не повезло, приятель, — сочувственно кивнул Мэтт.

— Ну да, — ответил Патрик.

— Хотя она бывает просто несносная, — добавил Мэтт. — Так что нет худа без добра.

— Мне выйти? — спросила Клэр.

Патрик взял виноградину с тумбочки, небрежно бросил ее в рот и захрустел:

— Мы с Мэттом уже закрыли этот вопрос.

— Ага, мы закончили. Все по-прежнему, — Мэтт тоже потянулся за виноградиной. — Я только надеюсь, что ты и дальше будешь видеться со Скарлетт, — добавил он. — Она у тебя может многому научиться. Многому, чего я не знаю.

Патрик подумал над этим:

— Да, это правда.

— Тук-тук, — на пороге показалась чья-то тень.

Николь застенчиво вошла в палату. На ней был все тот же фермерский кардиган.

Патрик вытянулся и получше разгладил пижаму.

Николь откинула прядь волос со лба:

— Ты принимаешь посетителей? Или лучше зайти в другое время?

— Принимаю. Спасибо, что пришла.

Николь опустила глаза:

— Я хотела что-нибудь принести, но ведь Рождество. Все закрыто.

— Это вообще не проблема, Николь, — воскликнул Мэтт. — Можно дарить любую ерунду, хоть коробку спичек.

Николь кивнула.

— Да, это правда. Извини, Патрик, — она обвела взглядом палату. — Сколько цветов! Кто же их доставил в Рождество? Должно быть, все тебя очень любят.

Патрик постарался сдержать улыбку.

— Да, мне повезло.

«Неужели я это искренне?» — спросил Патрик сам себя.

И решил, что да. В конце концов, теперь он выживший.

Николь обернулась к двери.

— Дети! — крикнула она. — Вы идете?

Две девочки заглянули в комнату и тут же пропали.

Николь посмотрела на Патрика.

— Мэтт сказал мне, что ты хотел участвовать в «Айронмене». Уверена, ты показал бы прекрасный результат. Мне очень жаль.

Патрик улыбнулся:

— Жизнь — это то, что происходит с тобой, пока ты строишь планы.

«Кажется, это Джон Леннон сказал?» — спросил себя Патрик.

— Ты подашь иск на «Хэппи Форест»? — поинтересовалась Николь.

— Это невозможно. Клэр подписала отказ от претензий в обход правил.

Клэр уже собралась что-то вставить, но Патрик улыбнулся, показывая, что шутит.

Клэр поднялась:

— Я пойду за кофе. Пойдешь со мной, Мэтт?

Мэтт тоже встал:

— Заказывай, что тебе принести.

— Спроси, нет ли там протеинового коктейля, — сказал Патрик. — Что-то я ослаб немного.

— Ага, гляну, нет ли у них волшебного зелья для нашего Астерикса, — ухмыльнулся Мэтт.

Клэр с Мэттом вышли из палаты.

— Можно? — Николь присела на краешек кровати, Патрик чуть придвинулся к ней и почувствовал, как прогнулся матрас.

— Я… — Патрик опустил глаза. — Я заметил тебя сразу, как только мы приехали в парк. Я хотел поздороваться, но так и не выбрал момент. Я действовал спонтанно — и очень глупо.

— Я знаю.

— Только позже я осознал, что это выглядело, будто я тебя… выслеживал, что ли. Я не хотел этого. Обычно я веду себя более вежливо.

— Я рада, что ты взял домик по соседству.

Патрик наконец осмелился поднять глаза. Николь улыбалась ему.

— Мы с Клэр расстались, знаешь ли. Рано или поздно это должно было произойти.

Николь еле заметно кивнула:

— Мэтт уже сказал мне.

— Правда?

— Вчера. Когда он пришел, чтобы забрать Скарлетт. Не подумай, он не сплетничал.

— Звучит так, будто сплетничал.

— Нет.

— Хорошо, что с ним мне больше не придется иметь дела.

— Он не такой уж и плохой.

— Наверное, — признал Патрик и посмотрел на дверь. — Девочки не будут входить? Я бы хотел с ними поздороваться.

— Ты уверен?

— Пригласи их зайти. Больше народу — веселее.

Николь встала и подошла к двери.

— Девочки! — крикнула она.

Через секунду появились дети. Николь провела их в палату.

— София и Эмили, верно? — улыбнулся им Патрик.

Николь ослепительно улыбнулась.

Эмили со смущением посмотрела на Патрика. София же глядела на него с нескрываемой неприязнью.

Патрик поймал взгляд Софии и поднял бровь. София свирепо посмотрела в ответ.

Патрик снова ей улыбнулся.

«Дети всегда такие дети, — сказал он себе. — Ну да ничего».

— Могу я попросить твой номер телефона? — спросил Патрик у Николь. — Увидимся как-нибудь в Ноттингеме, как старые друзья. Вспомним былые времена.

— Было бы здорово, — ответила Николь.

Патрик широко улыбнулся. Он знал, еще рано думать о том, чтобы с кем-то встречаться. И он точно не хотел начинать новые отношения с кем-то, живя у Клэр в подсобке среди ящиков с налоговой отчетностью и велотренажеров. Но ему нравилась эта женщина. Он был готов на тысячу стрел ради нее.

— Жаль, что так вышло с твоим плечом, — сказала Николь.

— Да, — Патрик провел языком по губам. — Жаль.

— Но ты по-прежнему сможешь бегать. Может, займешься марафонами вместо «Айронмена»? Много-много марафонов?

— Да, — задумался Патрик. — Да. Может быть.

Скарлетт сидела на низкой каменной ограде в дедушкином саду за домом.

Это был не совсем сад — Скарлетт видела доильные машины во дворе и не могла с точностью сказать, где заканчивается сад и начинается ферма. Патрик однажды сказал, что ферма — это «не место для детей», но коровы, гуси, поросята — для кого это все? Для взрослых?

Скарлетт услышала, как бабушка хлюпает сапогами по грязи, направляясь к коровнику:

— Скарлетт!

Скарлетт смотрела, как приближается бабушка. Ее сапоги были куда более грязными, чем сапожки Пози. У Пози обувь всегда была чистая, потому что она была ненастоящая. Сам Пози был ненастоящий. Пора бы уже повзрослеть. Как сказала София: «Нельзя всю жизнь оставаться маленькой».

Скарлетт посмотрела на серебристую дорожку на стене: улитка оставила за собой слизистый след.

София ничего не знала про Пози, Скарлетт ей не рассказывала. София говорила о торговом автомате неподалеку от танцевального кружка. Она сказала, что маленькие дети могут заказать только напитки попроще, но если немного подрасти, то можно заказать газировку. И тогда Скарлетт подумала про Пози.

«Нельзя всю жизнь оставаться маленькой».

Скарлетт понимала, что это правда.

Но все же, все же… Скарлетт не видела Пози с тех пор, как они посмотрели «Обитателей холмов». Она вспомнила, как Пози выходил из комнаты, его уши грустно висели. Он ушел в сушильный шкаф и даже не обернулся.

Бабушка наконец добралась до Скарлетт, ее сапоги чавкали по грязи.

— Ну как ты там, нормально?

Скарлетт кивнула.

— Твой отец снова звонил. Он тебя заберет сегодня, не знаю во сколько, — бабушка грузно опустилась на ограду рядом со Скарлетт. — Больше мне не удалось из него ничего вытянуть. Ты и сама знаешь, какой у тебя отец.

— Почему ты говоришь слово «отец» так?

— Как?

— Как будто у этого слова внутри много других слов.

Бабушка улыбнулась:

— Не понимаю, о чем это ты.

Скарлетт проследила пальцем след улитки.

— Папа уже виделся с Патриком?

— Да. Кажется, ему уже лучше после падения.

И он в хорошем настроении, это радует.

— Он не падал. В него попали стрелой из лука. Алекс это сделала.

Бабушка натянуто улыбнулась. Она посмотрела на коров в поле:

— Откуда ты знаешь?

Скарлетт пожала плечами.

— Это был несчастный случай?

Скарлетт снова пожала плечами.

Бабушка по-прежнему глядела в поле.

— Что же. Думаю, эта Алекс заедет сюда вместе с папой, чтобы тебя забрать. Во сколько бы это ни случилось. Как будто у нас дел нет: надо ведь кормить животных, готовить еду, все по расписанию.

— Ясно.

Бабушка краем глаза посмотрела на Скарлетт:

— Нам нравится Алекс?

— Нам?

— Тебе.

Скарлетт подумала хорошенько:

— Да. Сейчас она нам нравится.

— Это хорошо.

— Правда, у Алекс дома нет игрушек, она должна их купить. Но она уже об этом знает.

Бабушка положила Скарлетт руку на плечо:

— Я пойду в дом. Крикни, если понадоблюсь.

Скарлетт стала рассматривать след улитки на стене. Но вскоре опять услышала звук шагов.

— Мне вернуться домой, бабушка?

Никто не ответил, и Скарлетт подняла глаза.

На дорожке перед ней стоял Пози.

— Чао!

Сердце Скарлетт сильно забилось.

— Классный прикид, — Пози кивнул на ее ботинки.

Скарлетт опустила глаза на свои сапожки-луноходы:

— Они почти такие же, как у тебя.

— Даже лучше. Они золотые. Золото лучше серебра.

Скарлетт снова поглядела на свои сапожки:

— Они пачкаются сильнее, чем у тебя.

— Такова жизнь, — Пози пожал плечами.

— А еще у меня есть Джунглевый дворец Льва по имени Брайан.

Пози даже присвистнул:

— Так, значит, Санта все же смог его купить.

Скарлетт кивнула.

— Покажешь мне, как ты научилась танцевать в танцевальном кружке?

— Здесь нет стула. Без стула нельзя.

— Жаль, — ответил Пози. — Наверняка у тебя отлично получается.

— Еще бы.

Пози присел на ограду рядышком со Скарлетт.

— Я пришел попрощаться. Снова отправляюсь в путешествие, — Пози щелкнул пальцами по этикетке сбоку на попе. — Обратно в Китай.

Скарлетт поглядела на этикетку и снова заглянула ему в глаза:

— Надолго?

— Это большая страна. И у меня там много знакомых, так что это займет какое-то время.

— Ты будешь жить в замке?

Пози пожал плечами:

— Наверное. Там полно классных замков, но я еще не выбрал, в каком жить. Хочу просто пожить для себя, заняться своими делам и, ну ты поняла.

Издалека донеслось ржание. Скарлетт услыхала быстрый перестук копыт.

— Я помогу тебе собраться в дорогу, — Скарлетт наклонилась и подобрала несколько листочков. В ее ладошках они превратились в двадцатифунтовые купюры, и она протянула их Пози. — Вот. Тебе понадобятся деньги на первое время.

— В Китае никто не пользуется деньгами, — тепло улыбнулся Пози.

Скарлетт опустила руку:

— Я так мало знаю о Китае.

— Понимаю. Может быть, когда-нибудь я расскажу тебе о Китае все, что знаю.

— Ты вернешься? — озадаченно спросила Скарлетт.

— Только если ты захочешь.

Стук копыт усиливался. Все ближе и ближе.

Пози, кажется, не обращал внимания.

— Будет повод — вернусь. Например, на день рождения — когда тебе десяток стукнет. Или потанцевать с тобой на выпускном.

— Хорошо, — сказала Скарлетт. — Мне бы этого хотелось.

— В любом случае, — Пози обернулся и снова посмотрел на Скарлетт, — пора бежать, — он показал через плечо большим пальцем. — Это мой единорог.

Из-за угла галопом примчался единорог. Он сбавил шаг, остановился неподалеку и затряс радужной гривой.

У Скарлетт перехватило дыхание.

Пози похлопал по седлу единорога:

— Славная девочка.

Пози стал прикреплять к ногам единорога какие-то металлические штучки, тщательно осматривая каждую. Единорог тоже поднимал копыта по очереди, чтобы как следует рассмотреть эти штуковины.

Когда Пози прикрепил все четыре, единорог легонько фыркнул.

Пози подергал за седло, чтобы проверить, прочно ли держится. Он встал одной ногой в стремя, другую перекинул через единорога и опустился в седло.

Скарлетт приставила ладошки ко лбу, чтобы заслонить солнце.

Пози улыбнулся ей. И нажал на рычаг, торчащий у единорога на боку, — так делал Патрик, чтобы включить газонокосилку. Металлические штучки на ногах единорога затряслись и затрещали.

Копыта уже не касались дорожки. Единорог взлетал, прямо вверх, в небо. Из копыт било пламя — красное, желтое, золотое, словно из ракеты.

Скарлетт смотрела, заслонив глаза рукой.

Единорог взлетал все выше и выше. Пози натянул вожжи, и единорог кувыркнулся в воздухе.

Скарлетт захлопала в ладоши от удовольствия.

Пози выпрямился в седле и отсалютовал Скарлетт.

Скарлетт вскочила и помахала ему в ответ.

Теперь единорог полетел прямо. Он двигался неловко, словно карусельная лошадка. Пози скакал по небу, над деревьями, над фермой и через поля.

Скарлетт бежала за ними вслед, но не могла догнать: они улетали все дальше и дальше.

Только когда они почти исчезли из виду, Скарлетт замедлила бег и остановилась. Она отчаянно махала двумя руками, едва сдерживая слезы.

— Передавай своим друзьям в Китае привет от меня! — крикнула она.

Она не знала, услышал ли ее Пози, но он помахал в ответ. В конце концов Пози на единороге стал просто пятнышком в небе.

Скарлетт прижала ладони к груди, тяжело дыша. Она ощущала, как колотится сердце — это из-за того, что она бежала в тяжелых сапогах? От чувств у нее перехватило горло.

Скарлетт смотрела в небо, пока пятнышко не растворилось окончательно. И даже после этого она по-прежнему щурилась и вглядывалась в горизонт. Но ничего уже не видела.

Наконец она отвела ищущий взгляд от неба.

Пози исчез. Теперь уже навсегда.

Эта книга никогда бы не вышла в свет без моего замечательного литературного агента Кэролайн Хардман. Кэролайн, я благодарна вам за поддержку и преданность. В этом астральном путешествии вы были замечательным проводником. Я благодарю Терез Коэн за то неистощимое воодушевление, которое она проявляла к моей работе, а также чудесных сотрудников литературного агентства «Хардман-энд-Свайнсон», которые были моими спутниками и с которыми я чувствовала себя в надежных руках.

Огромное спасибо Эмаду Ахтару за поддержку, которую он оказал моей книге, а еще за множество ценных советов и шуток, что заставляли меня смеяться всякий раз, когда мы виделись. Также я благодарю Бетан Джонс, Лорен Вузи, Лору Свейнбэнк, Джен Бреслин и всех в издательстве «Орион», кто со знанием дела работал над моей книгой и заодно терпеливо смотрел фотографии моей собаки.

Спасибо Андреа Уокер и сотрудникам «Рэндом Хаус» в США и всем другим издательствам за пределами Британии, которые публиковали эту книгу: «Флев», «А. В. Бруна», «Евромедиа», «Ауфбау», «Мондадори», «Эвро Букс», «Знак», «Дженерал Пресс» и «Ашетт в Австралии и Новой Зеландии». (А также другим издательствам, которые издадут эту книгу после 2018 года, — спасибо вам от меня в будущем.)

Спасибо «Савви Ауторз» за радость общения, поддержку и мудрые советы. Мне очень повезло в тог день, когда я нашла вас.

Особое спасибо людям, чья работа не связана с книгами. Моим друзьям, которые занимаются спортом, которые живут в смешанных семьях, барристерам и ученым. Я хочу начать с извинений. Конечно, вы совершенно не похожи на этих персонажей. Нисколько.

Спасибо Эндрю Беннетту, Даррену Бертвеллу, Крейгу Блиту, Мириам Брэдли, Лорне Дэвис, Эмме Даффи, Энтони Даттону, Дому Даути, Али Хоггу, Джеймсу Хоггу, Астону Келли, Аманде Моффат, Стю Моффату, Элисон Пис, Клэр Раффо, Кейт Реган, Мэтту Регану, Крису Тафту, Кейт Тафт и Джейн Шлосберг. Спасибо ребятам — любителям покера, всем моим знакомым из Холмс Чэпел и окрестностей, а также друзьям по переписке и друзьям по голосовой почте. Спасибо маме, папе, Тому, всем Хьюзам, Теду и Линде.

И наконец, Флетчу. За ежедневную порцию вдохновения, шуток, эксцентрики и неловких ситуаций. Тебе — самое большое спасибо.