Владимир Сухинин Герцог фронтира, или Вселенская замятня<a l:href="#n

Глава 1 Закрытый сектор. Инферно. Нижний слой. Брисвиль

Разрывая покров ночи, над нижним слоем Инферно поднималось огромным кроваво-красным пятном светило. Обагряя своими первыми жадными проблесками лучей бегущие на запад тучи, оно ознаменовало наступление нового тревожного дня. Оттого казалось, что облака в уступавшем утру редеющем ночном сумраке пропитаны кровью. Смерть, страх и четкое ощущение надвигающейся беды, как тошнотворные запахи, витали в воздухе.

Курама не спал. Он с большой долей тревоги смотрел с балкона своего дворца на запад. Туда, куда плыли гонимые ветром облака и где шли тяжелые приграничные сражения.

Войска князя Мефистоила, в свою бытность постельничего Курамы, вторглись в пределы его владений. Слишком рано и слишком не вовремя. Курама только что как два дня назад закончил казнить и пожирать души половины своего войска. Он стал значительно сильнее, но его могущества не хватало для сражения со всем войском вторжения.

Жизни демонов для него ничто. Они были лишь пищей, не больше. Преисподняя наплодит новых демонов и заселит ими Инферно. Какое ему дело до их жалких, ничтожных жизней. Но вот то, что Мефистоил быстро прознает о потерях в войсках Курамы и предпримет попытку вторжения, он не просчитал. Шпионы князей тьмы, этих жалких ничтожеств, были повсюду. Кураму посчитали слабым. А это плохо. Предлагать бывшему слуге союз или попытаться с ним договориться не имело смысла. Никто не будет договариваться со слабым.

Немного времени что-либо предпринять у Курамы еще было. Пока шли ожесточенные пограничные сражения, которые перемалывали резервы Курамы, он мог что-то придумать. Но скоро они закончатся, и не останется войск для защиты столицы. И могут подтянуться другие падальщики… Разгром и потеря домена будут неминуемы. Ему придется вновь начинать все сначала. И пока Рок расширяет свои владения, ему предстоит еще раз испытать горечь унижения.

Радовало (хотя какая тут может быть радость), что Мефистоил тоже не спешил, осторожничал, прощупывал силы Курамы и давал ему некоторое время, чтобы придумать путь спасения. По всему выходило, что надо обращаться к союзникам. Сначала к золотому скраву. Их связывало взаимное обязательство. Для Курамы это был пустой звук, но золотой строго придерживался договоренностей, и этим надо было воспользоваться. Он уже отправил гонцов в его земли, и оттуда пришел ответ от четверорукого гиганта — мутанта, что легион демонов вышел ему на помощь. Но что такое легион без магов и демонесс, сторожащих астрал. Капля в море. Ему нужны были не просто воины, а высшие демоны… или призванные существа…

— Грустишь, брат?

Вопрос раздался очень неожиданно. Он застал Кураму врасплох. И бывший владыка Инферно вздрогнул. Кто-то смог подобраться к нему очень близко и незаметно. Курама, закрывшись крыльями, резко обернулся, приготовился атаковать наглеца и с растерянностью остановился. Он увидел благообразного старичка с седой бородкой клинышком, волосами с проседью, спадающими на плечи, в мешковатой коричневой рясе, подпоясанной простой веревкой.

Курама, не веря своим глазам, уставился на непрошеного гостя…

— Ридас… Ты ли это, старый привратник?..

— Я, Курама, я… — старичок довольно рассмеялся. Смех получился дребезжащим и неприятно резал слух. Он сложил руки на выпирающем животике и почти с нежностью, по-родственному смотрел на демона.

— Как видишь, я единственный пришел к тебе на помощь. Поверь мне, никто из наших братьев не придет… Это печально, но такова жизнь. Каждый за себя. И в этом их слабость, Курама, — и ткнув в него пальцем, сварливо добавил: — И твоя тоже, брат… Такое позволительно разве что Року. Простак Рок. Как он ловко маскировался. А я все же догадывался, что за внешностью простодушного добряка скрывается ядовитая змея…

— И поэтому ты тысячи лет сидел у ворот лабиринта? — язвительно усмехнулся Курама. Старик не обиделся.

— Я был терпелив и ждал своего часа, брат. И как видишь, я дождался. — Старик оглядел с ног до головы Кураму. — Тебя трудно узнать в этом обличье. Если бы не твоя божественная аура…

— Ридас, — Курама в раздражении прервал гостя. — Хватит сотрясать воздух пустыми звуками. Ты покинул свое место у ворот, чтобы прийти мне на помощь? Как мило с твоей стороны. Иди и умри на границе…

Старичок беззлобно рассмеялся.

— Ха-ха. Я уже не у ворот лабиринта. Твой друг, золотой скрав, мне помог пройти лабиринт, и судья определил меня хранителем Преисподней. Ты понимаешь, что это такое?

— Не совсем… но имел несчастье зачерпнуть оттуда силу. Сырая энергия хаоса сожгла мою плоть, но вечный дух остался цел.

— Я знаю о твоей неудаче в борьбе с Беотой, не понимаю только, зачем ты к ней полез? Бедная недалекая девочка с душой чернее ее кожи.

— Это все в прошлом Ридас…

— Понимаю, — кивнул Ридас, — и не хочу затрагивать эту тему. Давай поговорим о будущем.

— О будущем?.. Интересное предложение, особенно звучащее из твоих уст.

— Да, о твоем и моем будущем, брат. Мы могли бы быть друг другу полезными. Я не претендую на твою власть в Инферно, ты не сможешь отобрать у меня власть над Преисподней. Как видишь, мы не враги…

— Короче, Ридас, говори, что ты задумал, или проваливай в свою Преисподнюю! — вновь прервал его раздраженный неожиданным появлением рядом с собой старика Курама.

— Раньше ты не был таким грубым…

— Раньше я имел другое тело, такое, как у тебя. А теперь я один из этих ничтожеств, что называют себя князьями тьмы. И ты хочешь, чтобы я был вежливым?..

— Нет, брат. Мне все равно, каков ты. Главное — в другом. Я пришел договориться. Я помогаю тебе, ты помогаешь мне, и все останутся довольными.

Курама задумался. Он постоял, глядя себе под ноги.

«А чем демоны не шутят, может, этот старый трус сможет мне помочь?»

— Оба останемся довольными? — спросил он. — Сначала скажи, как ты сюда попал?

— Я же из Преисподней, братишка, — добродушно захихикал старичок. — В Инферно для меня нет закрытых мест…

— Тогда иди и убей Мефистоила. Этим ты мне здорово поможешь…

— Убить я его не смогу, силенок не хватит. Но могу кое-что другое. Что скажешь о сотне магов, и двух десятках демонесс — ходоков по астралу, и паре легионов простых демонов?

— Скажу, что ты брешешь, старый пройдоха.

— Понимаю твое недоверие, — не обиделся Ридас. — Ты, будучи владыкой Инферно, не смог вызвать из Преисподней и десяток высших демонов. Но у меня есть на это власть и хватает энергии.

Курама испытующе посмотрел на Ридаса. Оценивающе оглядел старика и спросил:

— И ты дашь мне эти войска?

— Если договоримся, то дам… На время. Чтобы разгромить твоего противника.

— А потом?

— А потом обсудим наши дела вновь, брат. — Ридас перешел на деловой тон.

— Я согласен заключить с тобой договор, Ридас. Если моя помощь тебе не несет угрозы мне, — ответил Курама.

— Естественно! — утвердительно кивнул старик. — Ты тот союзник, который мне нужен сильным. Суть соглашения в следующем. Я помогаю тебе отразить набег Мефистоила, предоставляю войска. А после разгрома врага ты часть войска отправляешь в Преддверие. Что скажешь?

— И это все?

— Нет! — Тон старика стал жестким. — Ты заманишь к себе золотого скрава и применишь свиток заточения.

Курама опять задумался.

«Золотой скрав — надежный союзник. У него есть хорошие связи с орденом скравов. В подчинении несколько легионов демонов. Но для победы над Мефистоилом и остальными падальщиками этого недостаточно. Ридас дает ему именно то, что нужно. И ресурсы у него безграничные. Преисподняя плодит демонов непрерывно, перерождая умерших и восполняя их убыль. И главное, он ему не соперник. Чего не скажешь о золотом… Вызвать срочно скрава будет не трудно. Применить заточение тоже. Но заточение — это своего рода тот же лабиринт, и есть шанс оттуда выйти. Что будет, когда золотой сумеет выбраться из ловушки?.. Хотя… — Курама мысленно усмехнулся. — На это у него уйдет, не одна тысяча лет. Остается решить вопрос, как переправить войска Ридаса в Преддверие».

— Ридас, — Курама сознательно избегал слова «брат».

— Да, брат, — отозвался старик. Он заметил, как Курама дернул бровью, и слегка улыбнулся уголками тонкогубого рта, глаза при этом оставались у старика серьезными.

— А как я переправлю в Преддверие столько демонов?

— Я открою тебе портал. Но он действует всего десять секунд, поэтому правильно распорядись войском…

— А почему ты сам не можешь отправить войска туда? — Курама все еще искал подвох в предложении Ридаса. Старик помрачнел.

— Если бы мог, то не пришел бы к тебе, брат. Отсюда их может отправить только князь тьмы. То есть ты, брат. И врать не буду. Я пытался пробиться в Преддверие через Преисподнюю, но золотой, будь он неладен, отбил все мои атаки.

Курама понял, что Ридас действительно пришел к нему, потому что нуждался в его помощи, и желание поторговаться вспыхнуло в нем с большой силой. Он постоял, умеряя силой воли свои желания, Ридас может обойтись без него. Он имеет свой надел и просто положил глаз на надел золотого скрава. Это в порядке вещей среди хранителей. В конце концов побеждает более сильный и умелый, более способный. А вот он без помощи Ридаса обойтись не может, и Курама решился.

— Хорошо, Ридас, я согласен заключить с тобой союз. Ты даешь мне войска и открываешь портал, я отправляю в Преддверие твоих демонов, приглашаю золотого скрава к себе и применяю свиток.

— Хорошо, брат! — Ридас довольно потер руки. — Я не ошибся в тебе. Сейчас я открою портал, и у замка выйдут твои новые войска.

Ридас сплел неизвестное Кураме заклятие, и рядом с замком на черной, выжженной земле открылся проход в Преисподнюю. Из черной дыры маршем в шеренгах по десять пошли демоны. Сначала владыки, большие красные верзилы. Они вышли и встали плотным строем перед стенами замка. Было их немного, полтора десятка. Но у Курамы такой демон остался один. Следом с хлыстами в руках вышли демонессы и встали справа от владык. Затем показались черные мантии магов хаоса. Их были сотни. Они встали за отрядом демонесс. Сразу после этого валом повалили простые демоны. Они шли неиссякаемым потоком. Заполняли и заполняли пространство перед замком. И волны голов с рогами скрыли черноту земли. Они подняли головы. Их взгляды встретились с взглядом Курамы, и тысячи глоток заревели восторженное приветствие:

— Славься, повелитель… Повинуемся!

Они встали на одно колено и с обожанием в красных горящих глазах смотрели на двух существ, стоящих на балконе дворца. Один был человеком, другой — громадным черным демоном с крыльями, на концах которых торчали острые клыки.

— Они кому кланяются? — не отрывая взгляда от орущего моря демонов, почти шепотом спросил Курама.

— Тебе, брат. Они на твоей земле, в твоем домене. Они признали твою власть и готовы служить тебе. Ты уж прости, но я пойду. Много сил потратил на этих демонов. — Сказав это, Ридас исчез.

Глаза Курамы вспыхнули торжеством.

— Саймон! — заревел он во всю глотку, вызывая демона-распорядителя.

Распорядитель ждал за балконной дверью и, трепеща, вышел на балкон.

— Саймон?.. Видишь эту армию? Теперь ты главнокомандующий этой армией. Назначь за себя еще одного бездельника и отправляйся к своей армии.

— Вижу, мой господин… — демон согнулся в глубоком поклоне.

— Вооружи, снаряди и завтра выступишь к границе. Там есть глубокий каньон в горах. Спрячешь войско там. Прикроешь его от астрала. Враг скоро захватит приграничные крепости и, обойдя каньон, короткой дорогой пойдет на столицу. Я с остатками гарнизона выйду ему навстречу. Ударишь в спину, по ставке Мефистоила. И только тогда, когда он бросит в бой все свои резервы. И запомни! — Голос Курамы превратился в шипение ядовитой змеи. — Он нужен мне живым.

— Слушаюсь, мой господин! — Демон в трепете страха и восторга, непрестанно кланяясь, покинул балкон.

Восход осветил волнующееся море, пришедших из Преисподней демонов.

Величие картины наполнило сердце Курамы ощущением безграничной силы. Он захотел немедленно, сейчас же встретиться с наглым выскочкой Мефистоилом. Разгромить его, растоптать и сожрать его душу. Но Курама помнил о цене поспешности и не забывал о договоре с Ридасом. Ему нужно срочно вытащить сюда скрава Алеша. Курама заставил себя успокоиться. В конце концов он ждал тысячу лет, подождет еще пару сотен. Для срочной связи с союзником они обменялись свитками. Свитки были дорогие и одноразовые. Но Курама не был жадным и не собирал материальные богатства. Он его использовал. Свиток связи мгновенно оказался в его руках. Курама порвал его и стал ждать. Внизу новая армия, послушная воле своего командира, отхлынула от замка и направилась прочь за стены столицы. Курама смотрел им в спины и ждал.

Прошло несколько ридок, прежде чем золотой скрав ответил.

— Слушаю тебя, Курама, — послышался глухой, хрипловатый знакомый голос.

— Золотой, нужно, чтобы ты срочно прибыл ко мне.

— Как срочно?

— Если честно, то еще вчера. На меня напали.

— Напали? — скрав надолго замолчал. Он, видимо, обдумывал слова Курамы, а тот не мешал ему думать. — Кто и сколько их?

— Пока один, но скоро их будет много. Падальщики быстро собираются, когда чувствуют добычу.

— Ты так слаб?

— Я остался без войск, и вот что я тебе скажу. Нужно переговорить, и быстро. После меня они придут за тобой в домен, который я оставил тебе.

— Хорошо, Курама, я понял тебя. Завтра буду…

— Почему не сегодня?

— Я не в Инферно.

— Хорошо, золотой, я тебя жду завтра к вечеру. Успеешь?

— Успею.

— До встречи. И еще, берегись Ридаса.

— Уже знаю. Он и у тебя побывал?

— Да.

— До встречи, Курама.

Сеанс связи прервался, и Курама довольно потер руки. Золотой не должен видеть его возросшие силы. Легион четверорукого он придержит и соединит с гарнизоном. Завтра утром отправит на запад всю новую армию. Но сначала экипирует солдат тем, что осталось от казненных воинов.

Алеш Прокс, получив вызов от Курамы, был несколько удивлен и обескуражен неожиданностью вызова. Курама не производил впечатления хранителя, который будет просить о помощи. Но именно это прозвучало подтекстом за словами о встрече. Причем встрече скорой. Поразмыслив, он пришел к выводу, что в Инферно начались подвижки. Князья тьмы, собирающие армии, решились прощупать силы более слабых соперников. И таким, по всей видимости, оказался жадный проглот Курама, что, как свидетельствуют очевидцы, поглощает души демонов ради укрепления своей силы. Алеш понимал, что тому нужно вернуть свою божественную силу и плоть, и Курама к этому стремился всеми силами.

«Какой-никакой, а он единственный союзник, — подумал Алеш. — Надо наведаться к нему и узнать, что творится в Инферно, и он прав, за ним последует падение Рована. Тогда новый князь будет сотрудничать с иномирцами, и разгромить их будет гораздо сложнее».

Прокс находился в Брисвиле, где снял большой дом и поселил в нем дриаду и девочку — снежную эльфарку. В охране дома были два скрава. Ни один князь тьмы не мог позволить себе такой охраны. Слишком дорого. Но Прокс расплачивался дарами Преддверия, которые для него как для хранителя практически ничего не стоили.

Рядом с дриадой — волшебницей Вечного леса и девочкой он чувствовал себя уютно и в безопасности. Ему хотелось навсегда поселиться вместе с ними, никогда не расставаться, но как хранитель он доложен был заботиться о Преддверии. Иначе первородный хаос вырвется наружу и разрушит весь этот изначальный мир, откуда вышел Творец.

Алеш, сколько себя помнил, никогда не принадлежал себе. Сначала интернату для метаморфоз. Потом АДу. Теперь вот служению хранителя. И везде были одни и те же так не нравящиеся ему правила, когда все личное и все, что ему было дорого, нужно было отбросить. Он не мог долго находиться в Брисвиле, а ставшие ему родными девушка и девочка не могли жить в Преддверии. Там они подвергались мутации и могли быстро погибнуть. Но тот, кому он мало верил и кому вынужден был доверять самое дорогое, подсказал выход. Дух сумел создать костюм, защищающий выходцев с Сивиллы от жесткого излучения хаоса… Предстояло все это обдумать и принять правильное решение.

В Брисвиле Прокс пробыл недолго. Встреча с посланником Вейса вселила ему надежду, что он сможет освободиться от преследования АДа, а потом и от своего служения. Должность хранителя его тяготила.

Завтра утром он должен встретиться с Штифтаном на верхнем слое Инферно, предоставить тело красного демона и свою кровь. А после останется ждать известий о его кончине и допуск на спутник. Хотя со спутником не так все ясно и просто. На него зарится молодой авантюрист, Дух, и вроде даже хочет его украсть. Амбиции парня прямо королевские…

Ночь Алеш провел дома и утром, поцеловав дриаду и эльфарку, напоследок обняв их крепко, направился на вход.

— Алеш, — остановила его девочка, — будь осторожен, злой старик затаил на тебя зло, и не верь тому, к кому ты направляешься…

— А это кто? — Алеш остановился на пороге.

— Не знаю, Алеш, это в Инферно…

— Разберемся, — отмахнулся Прокс. Он вышел к воротам дома и остановился напротив стража. — Оревгей, я убываю на пару недель. По возвращении оплачу вам за следующие тридцать дней.

— Хорошо, Алеш, за девочек можешь не беспокоиться. Мы присмотрим.

Алеш кивнул и вышел за ворота.

Дом, снятый Проксом, находился в уютном тупичке и утопал в зеленых садах. Вдоль неширокой улицы росли аккуратно подстриженные кусты и небольшие клумбы цветов. Место было тихое, спокойное, и всякие криминальные личности здесь не появлялись.

Район находился на окраине Брисвиля, но недалеко от портальной площадки.

Брисвиль. Нейтральный мир, как здесь говорят. Странный кусочек вселенной, ограниченный городом и пригородами с фермами. Непонятный, относительно безопасный, живущий по своим законам, этот мир притягивал Алеша. Ему не нужны были просторы планет и галактик. Он хотел жить и жить счастливо. Для счастья не нужно пространство. Для счастья нужно, чтобы любил ты и любили тебя. Понимая, что сейчас это несбыточные мечты, Алеш вздохнул, отбросил навязчивые мысли и свернул на широкую прямую улицу. Здесь, поднимая пыль, сновали коляски богатых жителей Брисвиля, тянулись вереницы подвод купцов. Прибывшие и убывающие разумные с обитаемых планет сектора быстро шли навстречу друг другу. Мимо него с деловым видом пробежала стайка адских псов. Бегущий впереди пес кинул взгляд на Прокса, узнал его и лениво вильнул хвостом. У высокого забора портальной площадки сидели попрошайки. Тут же, прислонившись к стене, стояли воришки, оценивая внешне безразличным, но профессиональным взглядом прибывших.

Все это Прокс подмечал автоматически, по привычке вычленяя из суеты на улице важное. Опасности не было, никто за ним не следил, и никому не было до него дела.

Он спокойно прошел ворота и встал за караваном толстого демона, в очередь убывающих на Инферно.

Портальная площадь обладала интересным свойством, когда-то подмеченным Алешом. Не меняя внешних размеров, она могла вместить в себя очень большое количество разумных, животных и подвод. Внутри она была значительно больше, чем ее внешние размеры. И еще один интересный момент. Прибывая в Брисвиль, нужно было заплатить выездную пошлину. Убывающий ничего не платил. Вот такой вот странный город-мир.

Он уже взошел на площадку для убытия, как на рядом стоящей площадке для прибывающих появился Дух. Прокс хотел позвать его.

Когда они виделись в последний раз, расстались недовольные друг другом. Курама неожиданно повел себя странно и отказал в помощи Духу. Проксу хотелось загладить возникшее недопонимание, но тут сработал портал, и его перенесло на верхний слой Инферно.

Красная планета встретила Прокса сильным ветром и летящим по воздуху песком. Видимо, приближалась буря, и Алеш, испытав небольшое беспокойство, стал оглядываться. Где-то недалеко должен быть Штифтан. Задерживаться на верхнем слое в момент бури Прокс не горел желанием.

Быстро обойдя по кругу вершину холма, он не обнаружил Штифтана. Лишь вдалеке вдоль реки двигался караван купца. Правее тонкой цепочкой шли охотники на мутантов, собиратели магических ингредиентов. Узнать их можно было по большим заплечным мешкам за спиной.

Прокс подождал еще полчаса. Ветер заметно усилился и стал резким, порывистым. Внизу, за рекой, над стеклянной пустыней повисло темное марево. Все это говорило Проксу, что буря близка. Выждав еще пятнадцать минут и закрывая лицо рукавом куртки, раздраженный Прокс создал с помощью камня скрава портал на нижний слой Инферно и шагнул в темный зев открывшегося дрожащего по краям окна. Буря как-то действовала и на портал.

Портал схлопнулся, прихватив с собой подхваченный порывом ветра красный песок…

Прокс вышел в заброшенном городе, ставшем столицей для сенгуров и местных демонов. Отряхнул с одежды песок и огляделся. Город преображался.

Со всего домена сюда устремились демоны, обретая защиту и безопасность. Принимали всех. И все усердно трудились. Одни очищали сады и возделывали заброшенные поля, другие день и ночь отстраивали город.

Скоро демоны узнали, что под землей живут страшные крысоподобные существа, и в подземелья не совались. Оттуда не возвращался никто. Правитель домена четверорукий князь гигант Рован не мешал крысанам отлавливать старых демонов в пищу. В конце концов в городе установилось равновесие. Подземелья принадлежали крысанам, а верх города — демонам. Если неосторожный крысан появлялся наверху, он становился пищей для демонов. Если демон был неосторожен, то становился пищей для крысанов. И в том, и в другом случае обычно погибали старики и неудачники.

Рован встретил Прокса встревоженным. Он провел его к себе во дворец. Предложил еду, но Прокс, поблагодарив, отказался.

— Что тут у вас происходит? — спросил он Рована.

— Ситуация, Алеш, напряженная и малопонятная. Для войны время еще не пришло. Но этот черный крылатый демон, Курама, совсем сошел с ума. Он казнит своих подданных тысячами. Его палачи убивают всех без разбора и кричат: «Курама, прими эту жертву!» Слухи об этом разлетаются по всему Инферно. Проходящие мимо купцы рассказывают, что несколько князей тьмы сговорились убить этого дурака. Они не хотят возвращения Курамы. Как я понял, это был старший над всеми князь. А мы союзники этого пожирателя демонов. После него придут за нами…

— Это я понимаю, — остановил поток слов Прокс. — Ты наладил контакт с иномирцами?

— Я встречался с иномирцами, и у нас с ними договор. Я не мешаю им, они помогают мне. Но в последнее время иномирцы стали более настойчивыми и хотят за свою помощь, чтобы я им поставлял разумных с Сивиллы.

— Ты можешь их прижать, Рован, — ответил Прокс. — На торговлю разумными не соглашайся. Закончишь, как и твои предшественники, путешествием на перерождение.

Прокс смекнул, что синдикат пытается восстановить поставки разумных в открытый мир. Не затем он так много сделал, чтобы это прекратить и чтобы Рован начал это дело сначала.

— Я тебя понял, — согласился Рован. — Не наше это дело — воровать и торговать разумными, а прижать их я прижму. Что делать с войной, Алеш?

— Я сейчас направляюсь к Кураме, Рован. Переговорю с ним, выясню, что да как, а когда вернусь, сообщу тебе новости. Пока я не готов ответить. Если что, на мою помощь можешь рассчитывать.

— Спасибо, Алеш, она нам здорово пригодится. Как там Лерея?

— У нее отросли ноги, и она стала мне помощницей.

— Ух ты! Здорово. Я поначалу и не верил в такое, — обрадовался Рован. Затем, осознав, что проговорился, сильно смутился. — Прости, Алеш…

— Да ладно, я сам бы не поверил, если бы не видел такое. Ну давай бывай, я к Кураме…

Прокс вновь использовал камень скрава и перенесся в столицу Курамы.

На большого красного демона редкие прохожие, жители столицы, смотрели с опаской. Столица и так небольшая, с одноэтажными халупами опустела. Стояли закрытыми постоялые дворы и мастерские. Из этого Прокс сделал вывод, что купцы перестали посещать этот домен.

Да, Курама вел себя очень странно. Он явно торопился и уничтожал все, что попадалось ему в лапы. Будь то домен или демоны. Он как будто знал нечто такое, чего не знал Прокс. И что это, Алеш хотел выяснить. В чем логика странного поведения союзника.

Он прошел до подножия большого холма. По извилистой дороге поднялся к дворцу Курамы. Его ждали. Даже не называя себя, он был принят со всей помпезностью, достойной князя. Отряд воинов-гвардейцев сопроводил его в покои князя. А сам Курама встретил его не на троне, а у входа в зал приемов.

Улыбаясь пастью, полной острых зубов, посторонился и с легким поклоном, сделав движение лапами в сторону зала, предложил Проксу войти. Прокс улыбнулся, подумав про себя, что Курама еще тот позер, и прошел в зал. За спиной он услышал треск рвущейся бумаги. Острое чувство опасности кольнуло сердце. Он обернулся и увидел, как Курама, скривившись в ехидной ухмылке, рвал свиток.

— Я предупреждал тебя, золотой, остерегайся Ридаса, — произнес Курама, и в этот момент Алеша подхватил вихрь. Он закружил его и выдернул в черное узкое окно, возникшее рядом с ним. Прокс исчез в портале, и дыра в полу закрылась. В воздухе стал витать запах тления.

— Ну вот одно дело сделано, — бросая куски свитка на пол, произнес Курама. — Мне даже тебя немного жалко, золотой. Но нельзя быть таким доверчивым. Это будет тебе уроком.

Настроение Курамы было приподнятым…

Брисвиль встречал и провожал всех одинаково. С холодным безразличием к обитателям города, равнодушный к их вечной суете и как бы отстраненный от их проблем. Разумные жили сами по себе, город — сам по себе. И это чувствовалось и витало в воздухе.

Штифтан не стал останавливаться на постоялом дворе. Этот город, в котором состоялась его встреча с агентом с позывным Демон, ему не нравился. Люди, гномы, демоны и полудемоны пугали его своей дикостью, силой, грубостью и пренебрежением к жизни. Ему хотелось убежать от холодного отчуждения обитателей Брисвиля и поскорее вернуться обратно в такой знакомый, привычный ему и родной мирок станции. Улицы, свет, заезды, пыль дорог, смешение рас и огромные просторы этого мира вселяли в него неуверенность. И хотя он знал, что его подстраховывают агенты АДа, Штифтан ужасно боялся этого мира.

После того как Алеш ушел, он встал, быстро окинул взором зал и, не обнаружив своих обидчиков, облегченно вздохнул, бросил серебряную монету на стол и направился прочь из трактира. Он спешил.

В ночь он убыл на верхний слой Инферно, чтобы там в одиночестве переждать до утра.

Место предстоящей операции он изучил по снимкам и описаниям и знал, как выглядит поверхность верхнего слоя, но все равно бескрайние просторы, открывшиеся ему с вершины холма, серебристая лента реки, сверкающие блестки в свете луны на поверхности пустыни его заворожили. Он стоял поглощенный созерцанием и не замечал ничего вокруг себя. А оглядываться нужно было. Штифтан был обычным кабинетным работником. Имел отличные знания в области оперативной работы, базу третьего уровня, но не имел наработанных навыков. Он, как и все новички, проявил неосмотрительную неосторожность и за это поплатился. На площадке появился небольшой отряд демонов, и среди них были те самые два демона, что приставали к нему в трактире при постоялом дворе.

— Вон он! — радостно указал на замершего Штифтана один из демонов. Идиот из идиотов, но прикид дорогой.

Предводитель отряда, широкоплечий коричневокожий демон с загнутыми назад рогами и козлиными ногами, молча кивнул и направился к стоящему к ним спиной хуману.

Только сейчас Штифтан услышал скрип сухой земли под ногами за спиной и оглянулся. Лицо его, выражающее благоговение перед необъятным миром, открывшимся ему, стало бледнеть, и на нем отчетливо отразился страх.

Демон ухмыльнулся.

А Штифтан стал суетливо оглядываться, ища поддержки сил прикрытия. Но к своему ужасу, никого не увидел. А страшное чудовище в потертой кожаной броне с металлическими бляхами, надетой прямо на голое поросшее рыжими волосами тело, решительно направлялось к нему. Это было существо, которое в открытом мире можно было увидеть лишь на картинках детских сказок. А за его спиной, широко ухмыляясь, шли те самые демоны, что обвиняли его в воровстве.

Штифтан запаниковал. Он медленно пятился и пытался произнести три слова: что вам надо… Но он-то понимал, что им надо, и рожи демонов красноречиво об этом говорили. Слова из-за сильного волнения застревали у него в горле, и оттуда слышалось лишь: «Хр-р-р-р… Хр-р-р-р…»

— Стой! — приказал демон, и Штифтан повиновался. Он не находил в себе сил сопротивляться. — Раздевайся! — снова приказал демон, и Штифтан вновь повиновался. Дрожащими руками он стал расстегивать комбинезон, стилизованный под местную одежду. Он хорошо защищал от ударов и стрел, мог отразить магическую атаку и покрыть носителя защитным куполом, но все это Штифтан напрочь забыл. Он расстегнул и положил у ног пояс с молекулярным мечом и станером, снял небольшой рюкзак со всем необходимым набором для путешествия в мир Закрытого сектора и последним снял комбинезон. Аккуратно сложил у своих ног и остался стоять в одном нательном белье, с безвольно опущенными руками и испуганным взглядом.

— Фергус, — приказал кому-то из отряда предводитель. — Забери его шмот.

Вперед вышел один из печально знакомых Штифтану демонов и схватил в охапку имущество.

— Посмотри, что в наплечном мешке, — вновь приказал демон, с интересом рассматривая Штифтана.

— Да тут разный хлам, Козлый…

— Еще раз назовешь меня Козлым — и отдам на корм мутантам, — совершенно спокойно заявил предводитель.

— Прости, Шамсал… Но тут действительно разный хлам…

— Выброси его мешок и дай хуману свой. Пусть тащит припасы. Мул нам пригодится.

— У него еще ботинки ничего такие, крепкие. Может, и их снимем? — предложил Фергус. И хмуро окинув взглядом тщедушную фигурку Штифтана, прикрикнул: — А ну сымай боты!..

Штифтан дернулся выполнить приказ, но предводитель его остановил.

— Ботинки, хуман, оставь себе. Бери мешок и становись в середину. Фергус, отвечаешь за хумана.

— Понял, — недовольно буркнул демон и кинул Штифтану под ноги свой заплечный мешок: — Сложи свой шмот туда и надевай мешок. Да поживее, надо до бури спуститься вниз.

Только тут Штифтан обрел дар речи.

— Господа, это недоразумение… — громко завопил он, но получил удар кулаком в зубы, опрокинулся на землю и захлебнулся криком.

— Тебе сказано — живо, бледная пиявка, значит живо. Иначе еще поучу, — раздраженно произнес Фергус. Штифтан, глотая кровь из разбитой губы, ползая на коленях, стал собирать свои вещи и лихорадочно засовывать в мешок.

Фергус с презрением глядел на него.

— Откуда ты такой взялся, недоделок? Собрал шмот? Хорошо. Становись передо мной и мешок надень, тупица. Иди след в след, смотри под ноги… а то башку оторву, недотепа…

Штифтан понуро встал перед Фергусом, обернулся, чтобы сказать, что за него заплатят. Но тот толкнул его рукой.

— Топай, урод. Потом поговорим.

Отряд, растянувшись в цепочку, двинулся вниз. За рекой начиналась буря и забрасывала на вершину холма песок. Он бил в лицо и рассекал кожу до крови. Демоны надели маски, а Штифтан прикрывался руками. Он брел, шатаясь, и ни одной мысли не бродило у него в голове. Шок от пленения парализовал его ум и волю.

После ухода отряда демонов на холме появилась троица субъектов. Их фигуры возникли прямо из воздуха.

Один из них с невеселым смешком произнес:

— Шеф точно предрек, что Штифтан струсит и провалит задание. Вот же трус…

— Он босс в своем управлении. Сидит в кабинете и подписывает приказы, — ответил другой. — Всю работу делают такие, как мы. Винтики большой машины. Вейс хотел, чтобы он раскрылся. Вот и проследим за ним. В конце концов он смог раскрыть заговор, его пытались убить, но он выжил. Думаю, свой потенциал он еще откроет.

— За ними не пойдем, — произнес главный в тройке. — На нем жучок, мы всегда будем знать, где он. — Главный подобрал брошенный демонами рюкзак Штифтана.

— А зачем они его взяли с собой? — спросил третий.

— Сейчас он мул, тащит груз. Потом, если надо, будет приманкой для мутантов. Это сборщики магических ингредиентов. Мелкая банда начинающих сборщиков. Будет подыхать от излучения — сожрут.

— Веселая перспектива у начальника управления, — засмеялся второй.

— Будь моя воля, я бы их всех пропустил через такой опыт. Лучше бы и бережнее относились к нам, простым операм…

Инферно, разделенное на княжества, тихо бурлило. Точнее сказать, процессы подготовки к большой войне происходили на нижнем слое. Князья за столетия мира накопили силы, и жажда безграничной власти побуждала их занять место Курамы. А кто владеет нижним слоем, тот владеет всем Инферно.

Мефистоил был одним из старейших князей тьмы. После исчезновения владыки Инферно Курамы и потери им власти он наравне с другими приближенными к трону отхватил свой кусок и вцепился в него зубами. Многие дворцовые слуги, получив власть, не смогли ее удержать. Ушли в забвение, будучи смененными алчными и смелыми приближенными, или пали на полях сражений в пучине междоусобных войн, но он и несколько других князей остались, и они помнили Кураму.

Когда появились слухи, что какой-то князь, недавно взошедший на престол, призывает Кураму, это не вызвало особого беспокойства. Но, когда он стал захватывать домен за доменом, «старики» насторожились. Это неспроста, решили они и стали засылать шпионов в его земли. Скоро пошли слухи о сумасшествии этого князя и о том, что он убивает подданных, но их души не уходят в преисподнюю на перерождение, он их пожирает.

Тогда Мефистоил понял, что Курама вернулся и хочет обрести силу. Что будет с ним и другими князьями, не признающими его власть, после обретения Курамой той самой силы, что позволяла ему управлять целой вселенной Инферно, было понятно. Они лишатся посмертного возрождения, как и несколько неудачников до них. Кураму нужно было остановить. Но одному ему это было не под силу. Да, он мог бы разгромить его войска, но с большими потерями для себя, и тогда уже он, Мефистоил, станет лакомым куском для других соперников. А давать им такой шанс он не хотел. Подумав, старый постельничий обратился к бывшему виночерпию и распорядителю празднеств. Вместе они решили нанести Кураме сокрушительное поражение. Тем более стало известно, что у Курамы появились серьезные союзники. Золотой скрав и четверорукий мутант, новый князь тьмы. Если пустить события на самотек, то можно потерять все, в том числе и бессмертие. Был еще вариант признать власть Курамы и, сохранив жизни, лишиться доменов и власти. Но тем, кто вкусил власть, терять ее было труднее, чем терять жизнь. Князья держались за власть как ни за что другое.

На совете «стариков» было принято решение прощупать силы Курамы. Тем более что шпионы сообщили о казни половины войска. Первым, как предполагал план, выступил Мефистоил. Он обложил приграничные крепости Курамы войсками и начал осаду. Он не спешил. В многочисленных боях громил подходящие по частям резервы Курамы и ждал удобного момента. И этот момент настал. Вот уже трое суток, как резервы не подходили.

Мефистоил оставил магов и часть пехоты осаждать замки. Сам же с ударными подвижными частями быстро направился к столице Курамы. Шпионы сообщали, что у Курамы нет демонесс, которые могли сторожить астрал, и нет магов. Он часть из них сожрал первыми, а частью высшие демоны были уничтожены в приграничных боях. Все, что у него осталось, — это гарнизон столицы и пехотный легион демонов, подошедший на помощь от союзника.

Мефистоил должен был сообщить союзникам о начале наступления и уже объединенными силами трех армий выдвинуться к столице. Но жадность князей была так же безгранична, как и жажда власти. Мефистоил решил, что он один достоин победы, и не желал делить домен Курамы на три части. Он хотел, объединив домены, обрести новое могущество и уверенный в победе, пренебрегая всякой разведкой, рвался к столице. Он думал, что Курама запрется в замке, откуда его будет трудно выковырнуть, но тот сам шел навстречу своей гибели. Передовые отряды войска Мефистоила столкнулись с авангардом основных сил Курамы сразу за глубоким каньоном и были разбиты в коротком ожесточенном сражении.

Мефистоил проанализировал действия Курамы и вынужден был согласиться, что тот неплохой стратег. Он защитил свой левый фланг каньоном и сосредоточил основные силы на правом фланге. Так что обойти его войско Мефистоил мог бы только справа. Оценив свои силы и силы Курамы, он решил начать сражение с прорыва центра. Там стоял легион союзников, разнородно одетых и вооруженных демонов. Они больше напоминали толпу бандитов, головорезов, чем регулярное войско. Сильного концентрированного удара они не выдержат.

Но спешить с атакой Мефистоил не стал, он послал десяток демонесс в астрал. Вызнать, что находится в тылу войск Курамы. Каковы его резервы, и если получится, то нанести урон остаткам высших демонов. Свои силы он расположил не так, как Курама. Мефистоил расположил в центре тяжелую пехоту, за ней магов с метательными орудиями, а на флангах отряда магов тяжелую кавалерию. По замыслу Мефистоила, тяжелая пехота должна была связать центр построения войска Курамы боем. Им помогали маги с метательными орудиями. После того как центр прогнется и начнет отступать, в бой вступит тяжелая кавалерия, прорвет центр и ударит по ставке Курамы. Против сильного правого фланга Курамы Мефистоил поставил многочисленную легкую пехоту, усиленную демонессами.

Если Курама ударит в обход его войск или захочет помочь центру, его войска увязнут в массе легкой пехоты при поддержке двух десятков демонесс.

План, по замыслу Мефистоила, был отличным и сулил победу, полный разгром сил Курамы. Оставался неучтенным фактор самого Курамы. Но как справедливо решил Мефистоил, если бы его сил хватало на сражение с войсками князей, то он бы давно напал на соседа. Но Курама этого не делал. Значит, не так он силен, как могло показаться. И предстоящая сегодняшняя битва — тому хорошее подтверждение.

По знаку Мефистоила демонессы — ходоки по астралу покинули тела и ушли в высшие сферы. Он сидел в походном кресле, обозревал свои войска и ждал от них известий. И они пришли, но не те, которые ждал Мефистоил. Одна из демонесс, тело которой лежало невдалеке от того места, где он сидел, вскинулась и схватилась за глаза. Она завыла, выгнулась и, тоскливо воя, забилась на своем ложе. За ней последовала другая, потом третья, и этот ужасный вой демонесс сбил с князя ликующее настроение и окутал сердце Мефистоила легким туманом безотчетного страха. Уж очень тоскливо звучал этот наполненный ужасом и безысходностью стройный вой бесстрашных бестий.

Демонессы одна за другой стали приходить в себя, и их испуганные крики наполнили ставку Мефистоила.

Князь тьмы собрал волю в кулак и крикнул растерянному распорядителю при ставке:

— Угомони их и приведи одну из этих дур ко мне!

Распорядитель, большой красный демон, вскинулся и побежал к демонессам. Вскоре те перестали дрожать и кричать. Поднялись и преклонили колени перед распорядителем. Остались лежать лишь переставшие выть три демонессы. Демон дал знак демонессам подойти и стал задавать вопросы. Выслушал их и махнул рукой в сторону сидящего Мефистоила. Тот поморщился и увидел, как поднялась одна из трех демонесс, которые выли. Шатаясь и спотыкаясь о кочки, словно не замечая их или ослепнув, она направилась к распорядителю. Встала за его спиной, пошатываясь, постояла и вдруг вцепилась зубами в его шею. Ее хлыст обвил змеей тело демона, спеленав его. А демонесса, жадно урча, грызла его, как голодная собака кость. Распорядитель заорал, задергался, но хлыст крепко держал его в своих тисках.

Некоторое время все рядом присутствующие смотрели на это и молчали.

Первым не выдержал Мефистоил. Он указал скипетром на демонессу и заорал:

— Убейте эту тварь!

Его крик разорвал молчаливый всеобщий паралич, и трое телохранителей бросились к прилипшим друг к другу демону и демонессе. Им наперерез рванули, вскочив прямо с места, две лежавшие демонессы. Их хлысты прочертили в воздухе огненные символы, и разрубленные тела воинов упали на землю.

Тут Мефистоила пробрало основательно. Происходило нечто невообразимое. Страшное и непредсказуемое.

— Убейте их! — в истерике закричал бывший постельничий, и опомнившиеся демонессы бросились на своих подруг.

Хлысты рассекали воздух. Две демонессы с закрытыми глазами отбивались молча. Их хлысты с невероятной быстротой создавали свои кружева заклятий и разрушали заклятия бывших подруг. Они действовали невообразимо быстро, не подпускали к той, что жрала распорядителя. Наконец та оторвалась от демона и радостно закричала:

— Курама, прими эту жертву!

Она отпустила тело и тут же упала, рассеченная на несколько частей. Ее подруги полегли несколько ранее.

Телохранители окружили князя, взяв его в плотное двойное кольцо. Снаружи — воины, прикрывшиеся щитами и ощетинившиеся копьями, внутри — маги. Две демонессы из личной охраны молча застыли с приставленными к их горлу мечами.

Мефистоил был обескуражен и разозлен. Что-то случилось в астрале, и его преданные ведьмы напали на его слугу. Курама смог перед лицом всех демонов опозорить его. В этом нужно было разобраться. Он пальцем подозвал начальника телохранителей.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — поклонился немолодой крепкий демон.

— Габриэль, выдели мне воина, я назначу его новым распорядителем ставки.

— Слушаюсь, мой господин. — И крикнул окружившим их воинам: — Сардог! Подойди. — К нему тут же подбежал совсем седой, но еще крепкий демон. Упал на живот и замер.

— Вот, мой господин, это Сардог, он подойдет вам, — с поклоном ответил Габриэль. Он спрятал глаза, опустив их в землю, а седой воин дернулся, но остался лежать.

— Сардог, встань! — приказал Мефистоил. И воин быстро поднялся. Он не смотрел на Габриэля и взглядом уставился на сапоги князя. — Ты будешь распорядителем походной ставки…

И тут же демон стал расти, краснеть. Лямки креплений брони не выдержали и стали лопаться, но при этом причиняли боль седому демону. Он скинул с себя броню под ноги Габриэлю и поклонился князю.

— Сардог, иди и узнай, что приключилось в астрале. Ты, Габриэль, распорядись, чтобы демонесс в ставку не пускали. Отправьте их всех на наш левый фланг. — Оба демона поклонились и отошли от князя.

— Брат, зачем ты меня позвал? — тихо спросил Сардог. — Ты же знаешь, что я не люблю придворную жизнь…

— Так надо, брат. Времена нынче сложные, и лучше иметь рядом надежного товарища. Иди узнай, что там было, а то эти твари как с ума посходили. Даже мне в какой-то момент страшно стало.

Сардог вышел из круга охраны и, перешагнув тело бывшего распорядителя, подошел к группе теснившихся демонесс. На их лицах царила печать страха. Что в общем-то было не свойственно этим могучим волшебницам. Это они вселяли страх и трепет в сердца других разумных. Сила их магии позволяла им властвовать над другими демонами. Их пищей были муки разумных. И вот эти не знавшие жалости бестии сейчас трепетали.

— Кто мне скажет, что произошло в астрале? — спросил он и обвел взглядом демонесс. — Ты расскажи, — Сардог ткнул пальцем в ближайшую из чертовски привлекательных демонесс с прижатыми, как у трусливых собак, хвостами. Та, подчиняясь, робко вышла вперед. Покорно склонила голову.

— В астрале властвует крылатый демон, мой господин. Он заставил наших сестер вырвать себе глаза и подчинил их своей воле. Мы это видели и ничего не могли ему противопоставить. Он очень могучий колдун.

— Понятно. Он о чем-либо с вами говорил?

— Он назвался Курамой и хотел, чтобы мы ему служили… Три сестры, что ответили ему презрением, вырвали себе глаза. А мы вынуждены были покинуть астрал, иначе такая же судьба ждала нас…

— Я вас услышал, — произнес Сардог и, возвысив голос, приказал: — Идите на левый фланг и оказывайте воинам поддержку! Вы должны искупить свои промахи.

— Повинуемся, господин, — поклонились все бестии и спешно направились к месту назначения. Сардог посмотрел на труп демона и распорядился его убрать. Не оборачиваясь, чтобы проверить, как выполняют его приказ, прошел к Мефистоилу. Поклонился и стал рассказывать.

— Мой господин, астрал для нас закрыт. Там Курама. Он убивает демонесс и подчиняет их своей воле. Своих ходоков по астралу у него, видимо, нет. Он видит наши приготовления и будет готов встретить твоих воинов. Он заставил трех демонесс вырвать себе глаза, а потом подчинил их своей воле. Хозяин Инферно возвращается, мой господин. — Сказав это, Сардог покорно склонил голову.

Мефистоил не был злым и глупым. Он был грозным тираном, но ценил говорящих правду среди подчиненных и не окружал себя льстецами. Пройдя многолетнюю службу у Курамы, он понимал, как опасны для господина льстивые слуги, и даже тысячелетие правления не изменило его характер.

Он задумался над словами бывшего телохранителя. Их набирали из самых верных и преданных слуг, и им дозволялось несколько больше, чем остальным демонам.

Помолчав, он спросил:

— Ты, Сардог, считаешь, что мы проиграем эту битву?..

Глава 2 Закрытый сектор. Брисвиль

Наверное, я никогда не был так рад, как в тот момент, когда увидел свою невесту, а вернее уже жену и мать моего ребенка, целой и невредимой. Раньше я не верил в чудеса, но тут поверил безоговорочно. Не в те чудеса, которые творит магия, а в те, что творит случай и удача. Радостное чувство переполняло меня счастьем, как переполняет магма проснувшийся вулкан. Прущую из недр земли раскаленную массу не остановит никакая сила. Так было и со мной. И даже крик распорядителя площадки «Чего рот разинул? Давая слезай, пацан!» не огорчил меня. Я спрыгнул с площадки и, словно нож, прорезающий масло, прошел до орущей, как невменяемая, и подпрыгивающей Ганги. На ропот и недовольство других разумных, стоявших в очереди у кабинки, мы не обращали внимания. Меня не пытались остановить, а когда мы обнялись и я закружил Гангу, все примолкли.

Полудемоница выглянула из своей кабинки и грозно прикрикнула на стоявших в очереди:

— А ну всем расступиться! Не видите, тут встреча… двоих. — И умильно посмотрела на нас с Гангой.

И все повиновались. Мы остались в кругу каких-то непонятных людей и нелюдей. Я кинул девушке мешочек золотых монет и потащил Гангу прочь. Краем глаза заметил, что за нами увязался дворф и снежный эльфар в странной одежде. Такой же, как и на Ганге. Словно они вышли из сказки про Аладдина.

Только выбравшись за ворота, я обнаружил, что странная компания следует за нами неотступно. Замыкал эту компанию Фома… и о боже! Откуда этот еще тут?.. Отпрыск графа Шаро… Но он же сам отправился в другое измерение… Как так-то? Тут происходило нечто странное. И с этим нужно было срочно разобраться.

Я резко остановился и заслонил Гангу. Лютым волком уставился на наглых молодых парней и девушек, прилипших к нам. Меня поддержали два адских пса, что всегда околачивались у портала. Они встали рядом со мной. Их шерсть поднялась дыбом, и они грозно зарычали. Один из них передал мне, что это враги. Убить!..

— Стойте! — Ганга решительно оттолкнула меня и загородила опасных людей. — Это не враги — это моя охрана, они служат мне.

Только тогда я догадался поглядеть на их ауру. Поглядел и похолодел. Недавние события всколыхнулись в моей памяти: «Слуги деров! О боже! Как они попали сюда?»

— Ганга, отойди! — сурово приказал я. — Это враги! Это слуги деров. За ними они придут сюда, и всех нас ждет погибель.

— Не знаю никаких деров. Они мои телохранители, и я их в обиду не дам! — Ганга расставила руки, прикрывая вампиров от меня. Я сжал кулаки, еле сдерживаясь и размышляя, как быть. Но тут меня выручил Фома.

— Учитель! — крикнул он. — Это свои. Не убивайте их. Они служат вашей невесте.

— Что скажете? — обратился я мысленно к псам. Те уж точно знают, кто враг, а кто друг.

— Не… враги… — растерянно передал пес. — Эти не те, — туманно сообщил он, и псы потеряли к вампирам интерес. Молча отвернулись и побрели к своим лежкам, рядом с нищими.

— Давайте разберемся, кто есть кто, — предложил я. — Тут довольно странная компания. Вампиры, дворф с маленьким человечком на плече. Снежный эльфар и Шаро. Как вы все оказались вместе?

— Давай уйдем, любимый, отсюда, на нас таращатся десятки пар глаз. Я привела с собой только своих…

— Все свои, говоришь?.. — Я с прищуром посмотрел на смирного Шаро. — И этот тоже?

— Да, все свои, дорогой.

— Ладно. Как скажешь, любимая. Нам надо снять дом. Иначе мы спокойно не поговорим. Фома! — позвал я орка. — Быстро сними поблизости большой дом на пять суток.

Фома тут же направился в ближайшие переулки. Вскоре появился запыхавшийся, но довольный.

— Нашел небольшое поместье, учитель. Мы все там разместимся.

— Веди, Фома. Чувствую, разговоры будут долгими.

Дом действительно был большим и опрятным. Прятался за небольшим садом. И сдал нам его пузатый дворф за двадцать золотых илиров. Цены несусветные, но я не стал торговаться и выдал ему два мешочка золотых монет. Он считать монеты не стал, подкинул их в руке и, поклонившись, с важным видом ушел. Он не посмотрел даже, кто же к нему заселился. А я, вспомнив про Птица, вытащил его из сумки и пустил пастись в сад. Он отряхнулся и закричал.

— Ха… Ха… Ха… — Какого чегта-а?.. Где жгатва? — И хотел клюнуть дворфа. Тот отскочил и спрятался за Фому. Возмущенный Птиц заорал: — Смегтные!.. Габы! С-стоять!..

— Птиц, иди погуляй, — приказал я полоумному страусу-переростку. — Скоро я тебя покормлю. И никого не вздумай клевать…

— Это кто?.. Это что? — удивленно спросила Ганга, провожая взглядом уходящего прочь с важным видом бургомистра Птица.

— Подарок сыну, — ответил я и засмеялся. — Не хотел его бросать — забавный.

— Так ребенок еще не родился.

— Ну ведь родится.

— Да родится… но еще нескоро. А этот петух-переросток опасен. — Она осуждающе покачала головой. — Ты, как и прежде, спасаешь несчастных, хорошо, что не девку какую, а только это чудо в перьях…

И тут я вспомнил, что на площадке оставил вызволенных рабов. У них нет денег, чтобы оплатить перенос, и что с ними стало, неизвестно. Может, снова продадут в рабство. Кто знает местные правила?

— Фома! — позвал я орка.

Фома мгновенно очутился рядом.

— Слушаю, учитель.

— Фома. На портальной площади остались вытащенные мной рабы из Инферно. Снежные эльфары, орки. Старший у них Выргар Большой Кулак. Свидетель Худжгарха. Денег у них нет. Вот золото. — Я протянул ему десяток золотых илиров. — Передай эльфарам, и пусть идут своей дорогой, а орков веди сюда.

— Понял, учитель, сделаю.

Фома поспешно покинул поместье, а я повернулся к Ганге.

— Пошли в дом. Прикажи своим располагаться на первом этаже и охранять нас. Ты, дворф, и ты, эльфар, пошли с нами… и ты тоже, Шаро! — недружелюбно глядя на сына графа, приказал я.

В доме на втором этаже была большая столовая, там мы и разместились.

Когда все расселись, я оглядел внимательные лица спутников Ганги. И мягко предложил:

— А теперь, Ганга, рассказывай…

Через два часа подробного рассказа с уточняющими вопросами я знал все, что произошло с ней после похищения. Нельзя было не восхититься отвагой и смелостью моей орчанки, о чем я не преминул и сообщить. Ганга зарделась от удовольствия. А я встал и поклонился дворфу.

— Благодарю вас, уважаемый Башмунус, за то, что вы не оставили мою жену и всемерно ей помогали. За то, что вы бросились ее спасать и разделяли с ней все тяготы и тревоги, я у вас в долгу. В моем графстве, в Вангорском королевстве и в Доме Высокого хребта, в Снежных горах вы желанный и почетный гость. Я не знаю, чем могу вас отблагодарить, уважаемый Башмунус. У меня есть золото, драгоценные камни, все что захотите. Есть место для города дворфов, и вы можете получить право его основать.

Узнав, что он может стать основателем нового города, Башмунус впал в прострацию. Он широко раскрыл рот и не мигая смотрел на меня. В его бороде возилась крылатая девочка и теребила его бороду, что-то ему говоря. Удивительно, но ее видел только я, ну и может, еще сам Башмунус. Видимо, это существо случайно попало в наш мир, запутавшись в его бороде. Я уже знал, что в мире, где побывала Ганга и ее спутники, жили маленькие феи. Мне было ее жалко. Оставшись одна, оторванная от родины и своего народа, фея будет угасать. Ей будет тут плохо, думал я, разглядывая крошку. Но тут услышал ее писк.

— Мой бог! Нам дадут город. Ты быстрее соглашайся, я призову сюда свой народ. Это здоро-ово-о! — Крошка восторженно подняла рученьки и обратилась ко мне: — Уважаемый дылда. Мы согласны основать город на ваших землях. Благодарю вас за столь щедрое предложение.

Я растерянно оглядел сидящих за столом, но, кроме меня и Башмунуса, девочку никто не слышал и не видел. Я откашлялся: «Кхм-кхм» — и важно произнес:

— Да будет так.

— Что будет так? — тут же спросила Ганга.

— Будет так, как хочет маленькая фея, — ответил я.

— А она тоже здесь? — удивилась Ганга.

— Да, — смущенно кивнул дворф. — Она со мной.

— Ну надо же! Бедняжка, — жалобно произнесла Ганга. — Не успела уйти. И что теперь делать? Назад ее не вернешь?

— Она справится, — туманно ответил я, не желая выдавать тайну феи. — С уважаемым Башмунусом мы решили, а что делать с этим неудачником, — я указал взглядом на эльфара, тот сжался под моим взглядом. И пояснил: — Если его отпустить, то певца убьют свои. Братство убирает всех причастных к покушению. Он остался один. Мне тебя не жалко, эльфар, и безразлично, что с тобой будет. Можешь прямо сейчас встать и уйти. Я тебя преследовать и мстить тебе не буду…

Эльфар стал белее снега.

— Ваша милость, — залепетал он, — разрешите мне и дальше служить госпоже… Я понял, что вы все же получили право основать Дом в Снежных горах. Я один и стар. Я могу присоединиться к вашему Дому… если позволите.

Я посмотрел на Гангу, та согласно закрыла глаза.

— Ладно, присоединяйся к моему Дому.

— Теперь ты, Шаро. — Я посмотрел на своего давнего недруга. — Ты оказался везучей сволочью. И я не буду спорить с госпожой удачей. Ты можешь вернуться домой, а потом, если нужно будет, отправляйся в лес, чтобы тебя не сочли дезертиром. Но если ты опять станешь на моем пути, то я не буду уже таким благодушным. Ты понял меня?

— Понял, тан Аббаи, — потупив взгляд, ответил Шаро. — Вы не одолжите мне пару золотых, чтобы я мог вернуться домой, и обещаю, я не буду становиться вам поперек пути, но не отвечаю за своего отца…

Я усмехнулся. Поверить этим шакалам, которые готовы предать мать родную, я не мог. Из благородства у таких, как Шаро, было лишь слово «благородные». Но он дал клятву шаману, и это давало мне право его не убивать, а отпустить.

— Хорошо, вот илиры. Вы можете сразу отправляться. Уверен, ваш отец будет вам рад. — Я положил две монеты на стол, и Шаро, пряча глаза, их быстро схватил, встал, отвесил аристократический поклон и, не поднимая глаз, сказал: — Всего хорошего, господа. — И быстро вышел из столовой. Я посмотрел ему вслед.

«Видимо, у удачи есть противник, что помогает таким сволочам, как Шаро, или готовит мне новое испытание. Как говорится, то, что нас не убивает, делает сильнее», — подумал я и выбросил Шаро из головы.

— Шав, иди устраивайся, найди себе комнату и отдыхай, — распорядился я, — и ты, Фома, тоже иди отдыхай. Проводите уважаемого Башмунуса и проследите, чтобы он хорошо устроился.

Орк, дворф и эльфар ушли, а мы остались с Гангой вдвоем. Моя орчанка смотрела на меня горящими глазами и, встав, подошла ко мне, прижала голову к своей груди.

— Я соскучилась… — прошептала она.

— Я тоже, милая…

— Пошли и мы отдохнем… — Ганга отпустила мою голову и села на колени. Я помолчал, обдумывая, как поступить, но все же дело, по которому я прибыл в Брисвиль, было важнее отдыха с Гангой. Я отстранил голову и посмотрел ей в глаза.

— Несколько позже, Ганга. Я сюда прибыл по делу. Ты сама знаешь, что скоро начнется великая замятня. Это, — пояснил я, — всеобщий хаос и беспорядки. Мой враг создал нужные ему условия для вселенского хаоса. Вот-вот начнется война Лигирийской империи и Вангора. Степь раскололась. Мой враг поднял восстание подгорных орков. В Снежных горах с часу на час начнется гражданская война. Твое похищение ускорило этот процесс противостояния Домов. А тут, в Брисвиле, окопались мои враги. Мне нужно их спровоцировать на нападение на меня. Наше совместное прибытие в Брисвиль оказалось весьма шумным и как нельзя кстати. Мне надо сходить к своему агенту и дать ему указания, как действовать. Враги должны посчитать, что я слабая добыча, и решить напасть на меня. Здесь, в Брисвиле, я не могу первым начать враждебные действия, но ответить могу… Ты говорила, что вампиры — отменные бойцы?

— Да, Ирри, им нет равных на Сивилле. Но я вижу по твоим глазам, что у тебя есть план… Сразу скажу! — Она решительно поднялась, подошла и села мне на колени. — Я тебя одного не оставлю. Делись своим планом.

Я понял, что Ганга не отступит, не в ее характере прятаться от схватки. Это не изнеженная аристократка Вангора. Это умелая и безжалостная к врагам воительница-шаманка, пустившая на своем веку немало крови. Прятать ее от иномирцев не имело смысла, не отступит. Как говорится, и в радости, и на войне вместе, пока… Буду надеяться, что это «пока» не наступит быстро.

— План примерный. Враги должны узнать, что я остановился в Брисвиле и что меня не охраняют. Они должны считать, что я легкая добыча.

— Легкая добыча? — переспросила Ганга. — Они что, не знают, кто ты? Что ты почти бог?

— Ну я не бог, дорогая. И они этого точно не знают. Они думают, что я агент их противника, которого они ловят.

— И через тебя они хотят поймать его?

— Да.

— Их много?

— Точно никто не знает, но думаю, больше трех десятков…

— Меньше сотни… — пренебрежительно фыркнула Ганга. — Это даже не смешно.

— Действительно, — серьезно ответил я. — Они опасные противники. Иномирцы со своим вооружением представляют большую опасность. Их нельзя недооценивать.

— Ну тогда давай нападем первыми, — предложила Ганга.

— Ты знаешь, где у них база. Я не знаю, но мой агент знает.

— Твой агент? Это кто?

— Ее зовут Ведьма, и ей подчиняются все нищие и адские псы в Брисвиле.

— Я слышала о ней… и она твой агент? Ты действительно бог, Ирри.

— Нет, любимая, не бог. И не искушай судьбу, говоря такое. Удача не любит самозванцев.

— Хорошо, прости меня, не буду. Но как ты хочешь все устроить?

— Пока не знаю…

— Гер Брунгхельд. — В кабинет главы отделения ордена Искореняющих в Брисвиле заглянул невзрачный, понурый брат в серой рясе. Не поднимая глаз, спросил: — Вы позволите? — Говорил он очень вежливо и почтительно, на грани подобострастия, но, когда он поднял голову, глаза его смотрели с долей иронии. Говоря, он окинул взглядом кабинет. Новый руководитель отделения синдиката в Брисвиле оказался любителем роскоши. Золоченая мебель, мягкие кресла, большой инкрустированный стол… Мысленно понурый брат усмехнулся.

После того как орден пополнили новоприбывшие члены синдиката, многое поменялось в жизни контрабандистов. Старая гвардия, которая заложила основы организации в трех мирах Закрытого сектора, была или уничтожена, или отправлена на «перевоспитание». А новое руководство ввело свои правила. Того простого обращения и понимания с полуслова, как прежде, уже не было. Не было и той отдачи, мастерства, стремления преуспеть, которые помогли контрабандистам захватить власть в ордене Искореняющих и стать влиятельной силой в Вангоре. Вроде все делали ту же самую работу, показывали старание, но результаты были мизерные. Страх и отсутствие инициативы стали атрибутом всех дел старожилов-агентов синдиката. А новые члены совершали ошибки и промахи. Спешили показать результат и терпели одну неудачу за другой. Все это вызывало растущее недовольство Советника. Его последней удачной операцией была подстава АДу своего двойника. Но во всем остальном он не продвинулся ни на шаг. Караваны с разумными рабами не могли пройти земли нового князя Инферно. И мешал им в этом не кто иной, как опальный бывший агент АДа с позывным Демон. Он умудрился стать значимой фигурой в раскладе сил и якобы дезертировал и перестал быть агентом АДа, но продолжал мешать синдикату. Его поимка стала делом чести неуловимого Советника. Советник не был глупым и недалеким исполнителем и, убирая старых членов ордена, убирал тех, кто мог сопротивляться его новой активной линии. Те, может быть, и обросли связями и давали результат, но работали медленно. А ему нужен был прорыв, и он его готовил…

Новый руководитель отделения недовольно посмотрел на дежурного. Тот оторвал его от составления отчета. Нужно было показать результат, а его не было. Оттого мысли гера Брунгхельда парили в невесомости. А глаза искали ответ на побеленном потолке.

Услышав вопрос, отвлекающий его от «плодотворного занятия», не срывая раздражения, спросил:

— Тебе чего?

— Там прибыла Ведьма. Хочет с вами встретиться.

Брунгхельд поморщился. Бывший статусный агент синдиката хорошо устроилась. К ней не подступиться, и она этим пользовалась. Сам Советник запретил ее трогать.

— Ты узнал, что она хочет? — брюзгливо спросил Брунгхельд.

— Она говорит, у нее важное сообщение…

Дежурный был из «старичков». Важные дела таким не доверяли, но их мнением интересовались.

— Ей можно доверять, брат Агустен?

— В какой-то мере, гер…

— А в какой?

— В той, где лежат ее интересы.

— Вы говорите загадками, брат. Выражайтесь яснее. — Брунгхельд попытался унять раздражение. Между «стариками» и «новичками» не было ни доверия, ни взаимопонимания. Были и разные методы работы, что воздвигало стену отчуждения между ними, которое часто переходило в скрытую вражду.

— Надо узнать, что она хочет, гер Брунгхельд. Тогда и решить, стоит ей доверять или нет.

Брунгхельд понял, что добиться чего-либо дельного от этого дежурного не получится.

— Хорошо, пусть войдет, — разрешил он.

В кабинет, обставленный изысканной мебелью, уверенно вошла красивая, ухоженная женщина в дорогом наряде. В магическом зрении она светилась амулетами, как новогодняя елка. Брунгхельд раньше ее не видел, но знал, что это был высокопоставленный агент синдиката, внедренный в управление АДа, раскрытый старым лисом Вейсом. О таких провалах всегда сообщалось руководителям ячеек синдиката. И он, глядя на женщину, не мог отделаться от ощущения, что она никакой не агент, а местная королева, не меньше. И она не испытывала ни малейшего страха перед местью организации. А именно на страхе держалась дисциплина.

Брунгхельд почувствовал сильнейшее раздражение. Предательница не только не понесла наказания, но и свободно передвигалась и даже заявилась к нему.

Ведьма прошла к столу, и Брунгхельд, хотевший встретить Ведьму сидя, не выдержал и поднялся. Она остановилась у стола и улыбнулась. Хозяин кабинета засмотрелся на женщину, источавшую уверенность, властность и доброжелательность одновременно.

— Рад видеть вас, Ольга, — он поприветствовал женщину и указал рукой на стул напротив, — присаживайтесь.

— Мне видеть вас, гер Брунгхельд, удовольствия не доставляет. Все знают, что меня зовут Ведьма. Ольга умерла в камере АДа. Но вы тут новенький и многое не знаете, я прощаю вас.

Ведьма села и прямо посмотрела на недовольно сморщившегося Брунгхельда.

— Дела у вас идут неважно, гер Брунгхельд. Новое поколение агентов не скоро войдет в курс дела, а «старичков» вы убрали. Ума не приложу, как вы собираетесь тут закрепиться…

— Хм… — Брунгхельд откашлялся. — Вы пришли рассказать мне об упущениях в моей работе?

— Я бы даже не стала этим себя затруднять. Мне на вас наплевать. Вы тут недолго проживете… и я бы не посетила вас, если бы не одно обстоятельство…

— Вы так уверенно говорите… — перебил ее недовольно скривившийся хозяин кабинета. — Имеете основания?

— Имею. У вас слишком много врагов. Начиная с гильдии ветеранов наемников и заканчивая скравами. Но я пришла не обсуждать с вами ваши проблемы. Просто хотела показать, что вы ни черта не стоите по сравнению с теми, кто был до вас. А мне, к сожалению, приходится иметь дело именно с вами.

— Так вы пришли по делу?.. — Брунгхельд, привыкший к беспрекословному послушанию подчиненных, еле сдержался. Сцепил руки, лежавшие на столе, и крепко сжал пальцы. Ведьма это заметила, и уголки ее красных губ слегка дрогнули.

— Естественно, — ответила она. — Так сложилось, что наши интересы совпали. А теперь по существу. Меня навещал бывший агент АДа с позывным Демон…

Брунгхельд вздрогнул и недоверчиво произнес:

— Бывших агентов, мидера, не бывает… Если они только не мертвые…

— Этот исключение. Он ведет с вами свою личную войну. Так вот, он приходил, чтобы передать мне привет от Вейса. На него вышли люди старого лиса и кое-что предложили за уничтожение базы синдиката в Инферно.

— Но если он не агент, то как они на него смогли выйти?

— Правильный вопрос. У Демона есть здесь суперагент с позывным Дух. Он местный и очень удачливый аристократ из нехейцев. Магически одаренный и очень способный молодой человек. Демон всегда его использует для связи.

— И что это нам дает? — Брунгхельд насторожился. Впился взглядом в лицо женщины. Он пытался понять, блефует она или говорит правду. Может, это ловушка АДа?

— Поймав Духа, найдете Демона, — спокойно выдержав пристальный взгляд, ответила Ведьма.

— Ха! Искать его по всей Сивилле? Не смешите меня, мидера. Помощника Демона искали до нас и не нашли. Думаю, вы знаете, что пропали редчайшие артефакты, сделанные в единственных экземплярах магами темного ковена, но со смертью магов были потеряны и сами способы их изготовления. И все указывало на него… И что?.. А ничего. Ни Духа, ни артефактов.

Ведьма довольно рассмеялась.

— Я же говорила, очень способный молодой человек. Умеет Демон подбирать помощников. Этого у него не отнять. Вместе они представляют большую опасность любому противнику. Но вы искали не там, где надо.

— А где же надо?..

— А это я скажу, если мы договоримся, гер Брунгхельд.

— А вы не боитесь, мидера, — вкрадчиво произнес хозяин кабинета, — что эти знания мы можем получить и просто так, бесплатно.

— А вы попробуйте, — Ведьма презрительно скривилась, — и через час все ваше отделение будет мертво.

— Вы в этом уверены?

— Если бы не была уверена, то не пришла бы сюда.

— Вы знаете, Ведьма… — Брунгхельд откинулся на спинку стула, на котором сидел. Побарабанил пальцами по столу, разглядывая потолок. Затем улыбнулся. — В то, что нас убьют, я верю. Мы собрали всю доступную информацию о вас, но я не верю, что вы пришли поделиться с нами информацией из побуждений преданности…

— Со мной поработал Вейс. Сделал своим внештатным агентом, убил и переправил сюда. Здесь меня воскресили. О какой преданности вы говорите?..

— Вы так спокойно об этом рассказываете… Хм… Синдикат убивал и за меньшие прегрешения.

— А что мне остается? Скрывать, что меня завербовал Вейс, пообещав жизнь? Какой в этом смысл? Это и так понятно. Иначе как бы я оказалась тут? Но, к счастью, моя судьба сложилась несколько иначе, чем думал старый лис, да и я сама тоже. Я могу послать и Вейса, и синдикат куда подальше и могу быть самой собой. И я не Ольга, я Ведьма. Повторяю, Ольга умерла в камере. И я свободна от каких-либо обязательств. Но у меня есть счет к Вейсу.

— Вы хотите отомстить?

— Нет. Слово «месть» к этому по определению не подходит.

— Так чего же вы хотите?

— Я хочу, чтобы, после того как поймаете и выпотрошите Демона, вы его отдали мне. И неважно, будет он в здравом уме или лишится рассудка. Но он должен быть целым, с руками и ногами… — Подумав, добавила: — И с головой и всеми частями тела, что у него были до поимки.

Брунгхельд удивленно воззрился на Ведьму.

— Я могу узнать, зачем он вам понадобился?

— Не можете. Достаточно того, что я скажу, где найти Духа. Он выведет вас на Демона. Надеюсь, с местным аристократом вы сможете справиться без проблем. Но учтите, он очень ловок и умен. И очень опасен. Не пренебрегайте моим предупреждением.

— Откуда вы это знаете?

— Он был у меня.

— Даже так?

Ведьма промолчала, не удостоив контрабандиста ответом.

— Я не могу, мидера, решать такие вопросы самостоятельно…

— Тогда прощайте, гер Брунгхельд, — Ведьма решительно поднялась.

— Постойте, мидера. Я свяжусь кое с кем и дам ответ через несколько дней…

— Вы долго не проработаете. Тут так дела не делаются, гер Брунгхельд. Жаль, что я ошиблась в вас. Через несколько дней будет поздно. Дух опять исчезнет… Прощайте. — Ведьма повернулась, чтобы уйти.

— Да подождите вы! — Брунгхельд вскочил со своего места. Он был явно взволнован. — Не стоит так горячиться. Я сейчас все уточню. Подождите меня здесь в кабинете. Думаю, мы сможем с вами договориться.

— Хорошо, я подожду ровно десять ридок, а потом ухожу. — Ведьма поджала губы, надменно посмотрела на вспотевшего контрабандиста и села.

Брунгхельд выскочил из кабинета и поспешил на узел связи. Долго ему ждать не пришлось.

— Говорит Брунгхельд из отделения в Брисвиле, соедините с Советником.

— Соединяю.

И тут же он услышал четкое:

— Слушаю.

— Гер советник, это Брунгхельд. Пришла Ведьма, то есть Ольга Брус, и готова поделиться информацией, где найти связного агента АДа Демона. Позывной агента Дух.

— Что она хочет за информацию?

— Чтобы, после того как мы вытрясем все из Демона, мы отдали его ей, даже если он будет невменяемым… Но я ей не верю, гер Советник.

— Почему?

— Потому что она не скрывает, что была завербована Вейсом.

— Ольга осталась прежней Ольгой. Умной и очень талантливой, не то что ты, тупица. Как бы я хотел, чтобы отделением в Брисвиле руководила она…

— Э-э-э-э… Но гер Советник, она же перевербована!

— А что ей оставалось делать? Стать невменяемой? Естественно, она согласилась на условия Вейса. И ты бы согласился, и работал на АД. А она молодец, смогла вырваться из лап этого волкодава.

— Я не понимаю, гер Советник, она же всех предала!..

— Только тех, кого Вейс захватил, и десяток посредственных исполнителей. Остальные продолжают свою работу на станции. Соглашайся с ее условиями.

— А вас не настораживает ее просьба забрать себе Демона, гер Советник? Он должен быть не покалечен, разве что только лишиться рассудка…

— Странной? Брунгхельд. Здесь все становятся странными, и ты тоже, раз стал спрашивать моего разрешения. Ольга не может не вести свою игру. Она получила свободу, силу и может диктовать условия. Нет ни одного разумного в Брисвиле, кто захотел бы стать врагом Ведьмы. Это и показывает, что она не блефует. Она хочет добраться до Демона нашими руками. Умна, бестия, ничего не скажешь. Она еще о чем-либо предупреждала?

— Да, говорила, что связной очень опасный и удачливый человек. И вместе с Демоном они еще более опасны.

— Она права. И теперь я ей еще больше верю. Можно было подумать, что это ловушка. Но предупреждение о степени опасности говорит, что она знает, о чем предупреждает. Хорошо подготовьтесь, гер Брунгхельд. Это ваша проверка на состоятельность. Промашки быть не должно.

— Понял, гер Советник. Все сделаем в лучшем виде, прощайте.

— Удачи.

Брунгхельд отключился и облегченно вздохнул. Он получил разрешение на операцию и может обещать Ведьме удовлетворить ее пожелание. За то, что их разговор могут перехватить, он не переживал. Связь была налажена по стационарным маякам. Засечь узкий сигнал было практически невозможно. А у АДа не было необходимых технических средств в секторе для выявления такой системы связи.

Воодушевленный открывшимися перспективами, он вошел в кабинет и, радостно улыбаясь, доложил:

— Мидера, ваша просьба удовлетворена. Вы получите Демона после того, как мы его найдем и поработаем с ним.

— Подпишите договор, гер Брунгхельд. Я давно разучилась верить на слово.

— Договор? Кого с кем?

— Вы и я. Если вы не выполните обещание или оно не будет выполнено по вине другого, вы отдаете мне свое тело.

— Тело? — Брунгхельд был сбит с толку. — Зачем вам мое тело?

— Я провожу магические эксперименты. Так что, вы подпишете договор или мне уйти?

— Э-э-э… Мидера, подождите. Ваше… э-э-э… простите, предложение несколько обескураживающее. Может, вам пригодится тело другого члена организации?

— Я преследую несколько целей, гер Брунгхельд. Мне нужен Демон или, на худой конец, вы. И подписав договор, вы будете из кожи лезть, чтобы поймать Демона, а потом сделаете все возможное, чтобы его отдали мне.

— Э-э-э-э… тело?

— Да, живое тело…

— Уф-ф-ф… я даже не знаю. А можно прочитать договор?

— Пожалуйста, он готов. — Ведьма положила лист перед Брунгхельдом.

Тот прочитал, вытер пот со лба и, поколебавшись, подписал его. Ведьма видела по лицу контрабандиста, что он этот договор ни в грош не ставит. Она улыбнулась и, не забирая лист со стола, начала говорить.

— Дух снял поместье в Садовом тупике, дом номер пять. Там он будет находиться еще три дня. Со своей невестой-орчанкой. С ним десяток молодых парней и девушек. Орк-шаман. Дворф и снежный эльфар — певец. Молодые люди, похоже, охрана. Они с оружием, но без брони. Это все, что я знаю. Остальное за вами, гер Брунгхельд.

Ведьма встала, взяла со стола лист и, сложив его пополам, засунула за вырез платья на груди.

— Удачи на охоте, — проговорила она и вышла.

— Тварь! Грязная тварь! — Брунгхельд излил свою ненависть к Ведьме на чернильнице. Он схватил чернильницу и запустил ее в стену. Выпустив пар, он сел.

— Дежурный! — крикнул он и, когда тот вошел, приказал: — Командиров десятков ко мне. За катакомбами организовать наблюдение, фиксировать всех посетивших Ведьму.

Дежурный не моргнув глазом спросил:

— Нищих тоже фиксировать?

— Я сказал всех, тупица! Под личиной нищего может быть агент.

— Понял, гер Брунгхельд, передам ваше распоряжение группе слежки.

Дежурный понял, какую глупость сморозил начальник, но поправлять его не стал. Не стал и предлагать свои предложения. Хотят дурковать, пусть занимаются дуростью, решил он и пошел оповещать командиров десятков.

Брисвиль был маленьким космосом. Непонятный, непостижимый и опасный для тех, кто нарушал его неписаные законы. Люди, демоны, эльфары и дворфы жили здесь без предрассудков, так свойственных Сивилле и Инферно. Смешивались, рождали метисов и устраивали свою жизнь. Те, кто остался здесь жить, не стремились покинуть Брисвиль. Мне же никогда не приходило в голову остаться тут навсегда. Слишком тесно, скучно, размеренно и пресно. Изо дня в день одно и то же. А еще незримое давление на психику, которое я испытывал, попадая сюда. Как будто кто-то наблюдал за мной и взвешивал мои поступки. Брисвиль на первый взгляд обычный провинциальный городишко, по которому я шел, поднимая пыль сапогами, и от нечего делать глазел по сторонам. Широкая немощеная улица, по которой днем двигались караваны купцов. Высокие каменные заборы домов и поместий. Проулки, усаженные клумбами. Длинные вереницы приезжающих и отъезжающих. Богатые двигаются на колясках, бедные — пешком. Я шел пешком. Пеший не привлекает к себе внимания.

Я не мог воспользоваться телепортом, потому что здесь напрочь отсутствовали возможности привязки к местности. Их было не установить. Хочешь куда-либо попасть — иди пешком. Вот я и шел.

Недалеко от катакомб, на другой стороне города, меня встретил адский пес. Передал эмоции радости и, лениво виляя хвостом, пошел рядом. Он проводил меня до кабинета Ведьмы, а в пещере улегся у моих ног. Положил морду на лапы и вздохнул, как сильно уставший от повседневной суеты человек. Прикрыл глаза и вроде как уснул. Он передавал мне эмоции покоя, презрение к человеческой суете и, лежа у моих ног, делал вид, что он выше всех моих ничтожных забот.

«Мне бы так, — подумал я. С огорчением покачал головой. — Да не получится».

Ведьма встретила меня вполне дружелюбно, но спокойно и с долей серьезности во взгляде. Указала рукой на кресло у столика и сама пересела на кресло напротив.

— Привет, — поздоровался, улыбаясь, я и, почувствовав некоторую напряженность, повисшую в воздухе, нагнувшись, погладил пса. Надо было понять, что происходит, и не выдать своей заинтересованности.

— Добрый вечер, ваша милость. Не ожидала вас так быстро. — Ведьма глядела на меня прямо. Немного с прищуром, и у меня сложилось такое впечатление, что она прощупывала меня.

— Обстоятельства изменились, мидера. События ускоряются, и можно не успеть… Да и не везде получается опередить противника. Вот думаю нанести ему удар здесь, в Брисвиле, там, где он его не ждет.

— А я вот подумала… — Ведьма замолчала, потеребила тонкий кончик платка из эльфарского шелка, накинутого на обнаженные плечи. — Зачем вам это? Отделение синдиката тут бездействует… Для чего нужно растрачивать время и силы?..

Ощущение странности, которое я уловил в самом начале, усилилось. Но я пока не мог понять, в чем дело.

— Причин много, — ответил я. — Заставить противника перевести часть сил с Сивиллы сюда, в Брисвиль. Отвлечь его внимание… Перекрыть канал связи между Инферно и Сивиллой. Но главная причина — это заставить его пересмотреть планы. Ну и действовать самому согласно своему плану. Менять его на ходу не имеет смысла. Не вижу для этого причин. Сейчас самое удобное время, потом будет некогда.

— А у него серьезные планы по Сивилле? — поинтересовалась Ведьма.

— Очень. И они мне мешают.

Ведьма покивала головой.

— Понимаю, — произнесла она. — У вас уже есть план?

— Есть, — кивнул я. — Но давайте говорить открыто. Что произошло? Я чувствую в вас напряжение.

— Вы правы, — Ведьма улыбнулась уголками губ. — Вы умеете меня чувствовать, как хороший эмпат. Мы с вами в одной связке, и я вам подчиняюсь, как и обещала, но меня смущает то, что вы слишком молоды… И я заметила, что вы часто действуете без хорошо продуманного плана… Удача, конечно, на вашей стороне, но это опасное положение вещей… Ваша милость.

— Я понимаю ваше беспокойство, мидера. — Я избегал называть ее Ольга. Она этого не любила. Но называть симпатичную женщину Ведьмой у меня не поворачивался язык. — И вы правы. В большинстве случаев я действую без определенного плана, можно сказать — по обстоятельствам. Могу обрисовать общую картину, без частностей. Вы меня, надеюсь, поймете.

— Попробуйте, ваша милость.

— Закрытый сектор — своеобразный мир. Вы не находите? — поинтересовался я.

— Нахожу, и что? — в голосе женщины послышалась нескрываемая усмешка. Еще бы, я говорил очевидные вещи.

— Давайте обойдемся без колкостей и допросов, мидера, — холодным, но спокойным тоном предложил я. — Вы можете быть свободны от всех обязательств, кроме одного. Хранить молчание о том, что узнали.

— Ваша милость, простите меня. — Ведьма не выдержала и широко раскрыла глаза. — Вы не так поняли меня. Я беспокоюсь в первую очередь о вас…

— Спасибо, но я в этом не нуждаюсь. Я хочу помочь вам разобраться в ситуации, которую вы не понимаете. Вы готовы меня выслушать?

— Да, ваша милость.

— Хорошо. Так вот если кратко, то в этом мире есть хранители. Это не боги, это высшие существа, которые воюют между собой за влияние. Люди и другие разумные вовлечены в эту борьбу. Но эти хранители составляют планы на сотни лет, и наши планы — это часть планов этих хранителей. Если вы задумали что-то и стали исполнять задуманное, считая, что это ваш план, то на самом деле это вполне может быть часть плана хранителя, в котором вы приняли участие. Человек просто букашка. Так что я по жизни стараюсь действовать без четко проработанного плана и часто меняю его на ходу. Так проще разрушать чужие планы. А они не могут просчитать мои ходы, чтобы включить меня в свои планы.

— А вы не думаете, что это тоже часть планов одного из хранителей? — спросила Ведьма, и по ее вопросу я понял, что она знает о хранителях.

Я улыбнулся и ответил:

— Этот вопрос я оставлю вам на размышление. Вы со мной?

— Да, ваша милость. И простите меня за недоверие. Я просто уставшая дура, возомнившая себя незнамо кем…

— Хорошо, — кивнул я. — Забудем об этом инциденте. Вот что вам предстоит сделать. Вы пойдете к тому, кто главный от Искореняющих в Брисвиле, и расскажете ему, что я остановился в Садовом тупике, дом номер пять. Там небольшое поместье с садом. Со мной невеста-орчанка, дворф, орк и снежный эльфар. Еще группа молодых парней и девушек как охрана. Надо заставить синдикат напасть на меня большими силами. Передайте им, что я очень опасен.

— Да, на это они клюнут, — кивнула Ведьма. — Хорошо, ваша милость, я это сделаю. А вы не оплошайте там. Я и ваша эльфарка, мы на вас надеемся.

— Постараюсь, мидера. Кстати, как поживает ваша гостья?

— Если честно, то в сильно расстроенных чувствах. Ваш последний приезд выбил ее из обычного равновесия. Девушка не понимает, как ей поступить. С одной стороны, долг перед княжеством очень сильно на нее давит. С другой стороны, она испытывает к вам какие-то чувства, но вы не даете им развиться в нечто большее… Я вижу, что она не понимает ситуации и разрывается.

— М-да… — пробормотал я. — Ох уж эти родовые условности и чувства… Но понимаете, я не могу на них ответить. У меня две жены уже есть… и они меня просто убьют… — Я развел руки, показывая, что это не в моих силах.

— Так поговорите с ней об этом. Не обязательно залезать в любовные отношения. Можно просто оставаться близким другом на правах брата.

— Вы в это верите? — скептически скривился я. — А вы не думаете, что братские отношения перерастут в нечто большее?

— Вы мужчина, и все будет зависеть от вас. Она примет ваши правила, если вы оставите их на том уровне, о котором я говорила. Она вам будет даже благодарна… Потом. Сейчас она тоже вам благодарна и витает в розовых мечтах. Вы ее спасали и оберегаете. Поэтому она готова с вами делить постель и даже жизнь, не задумываясь о последствиях. Но это очарование партнером проходит со временем. А это опасно. Ничто так не разделяет бывших любовников, как разочарование. Помогите ей принять правильное решение.

— Хорошо, я попробую, — соглашаясь, кивнул я и задумался над словами умудренной жизнью женщины. Тора действительно благодарна мне за свое спасение и видит во мне и желанного мужчину, и одновременно угрозу своему положению в обществе эльфаров. Она мне нравилась, и я даже был в нее влюблен. Но зачем мне проблемы с княжеством и три жены? Я же не султан. Да, надо с ней поговорить и расставить все по местам. Я решился.

— Позовите ее, — попросил я.

Ведьма удовлетворенно кивнула и встала с кресла… Улыбнулась с теплотой во взгляде. Напряженность прошла. Она, покачивая бедрами, покинула кабинет. Я задумчиво глядел ей вслед, и вдруг меня озарило откровение.

— Да она флиртует!.. Вот те на… — Додумать я не успел.

Тора почти вбежала в кабинет, увидела меня и остановилась. На ее лице блуждала улыбка, но она была робкой и несмелой, что так не вязалось с обликом былой уверенной в себе снежной гордячки. Взгляд Торы искал на моем лице ответы на мучившие ее вопросы. Это было видно. И она меня ждала. Говорун, сидящий на ее плече, нахохлился и спросил:

— Мясо принес?

— Ты наглый жрун, — автоматически ответил я и улыбнулся Торе-иле.

— Сам тупой, — ответила птица и нахохлилась.

— Не обижай малыша! — улыбнулась нашей перепалке Тора.

— Привет, Тора, — поздоровался я и направился к девушке. Обнял ее и поцеловал в обе щечки. Почувствовал, как она напряглась. Стала твердая, как дерево. Но тут же, когда я перестал ее целовать, расслабилась.

— Привет, Ирридар. Ты привез новости?

— Новости тоже есть. Присядем.

Она кивнула и села. Посмотрела на меня, склонив голову. Я тоже посмотрел на девушку и усилил иллюзию облика Рабе, потому что в магическом зрении было видно, что она стала сползать. Запитал иллюзию на ауру Торы. Еще раз оглядел творение своих рук и остался доволен.

— Так вот, — начал я свой рассказ. — Я все же получил право основать свой Дом в Снежных горах. Дом Высокого хребта. Что скажешь?

Ее взгляд вспыхнул недоверием.

— Ты это серьезно?

— Вполне. Но это не все новости. В твоих горах скоро вспыхнет гражданская война.

— В наших горах, — поправила меня эльфарка.

— Ну да, в наших, — кивнул я. — Молодые дома решили обмануть Высший совет и представили ему демоницу в твоем облике. Скандал разразился непередаваемый. Такой шум поднялся. Это что-то! Старшие дома требуют предать суду тех, кто все это устроил. Братство объявили вне закона. Представители Молодых домов покинули столицу. Старшие дома собирают ополчение и хотят силой заставить Младшие дома выдать преступников. Молодые дома закрыли свои территории и тоже собирают силы. Но ни те ни другие еще не готовы выступить. А еще среди Старших домов есть предатели, что поддерживают Молодые дома. В том числе они есть и в твоем Доме, Тора. Полного согласия в совете Старших домов нет. Я думаю, что совет потребует призвать тебя домой, чтобы ты объединила эльфаров. Им нужно знамя и княгиня.

— Ты хочешь сказать… — медленно, с паузой спросила она, — что скоро мое заточение здесь прекратится?

— Да. — Я был лаконичен.

— Нам придется расстаться? — эльфарка прикусила губу. Она была девочкой смышленой и понимала все с полуслова. А я подумал, что вот мы и подошли к главному.

— Тора, давай определимся на будущее. Ты понимаешь, что это важно и для тебя, и для твоего народа. Ты нужна эльфарам, они нужны тебе. Моей женой ты стать не можешь. Я не приму эту жертву. Слишком много поставлено на кон. Жизнь и благополучие всего снежного народа. Я обещал твоему деду стать тебе ближе мужа, но не думаю, что он имел в виду любовную связь. Кроме любви, между мужчиной и женщиной есть любовь между братом и сестрой. Замуж выходят короли не по любви… К сожалению, они не принадлежат себе… Ты тоже…

— Я тебя поняла, Ирридар. — Тора выпрямила спину и смотрела на меня вполне спокойно. Ни тени смущения или недовольства не промелькнуло на ее красивом лице. — Ты будешь мне помогать укрепляться на троне на правах брата. Тайного брата. Это правильно. Но если я захочу твоей любви как женщина, ты мне не откажешь?

«Опа! — На такую откровенность я не рассчитывал. — А Тора умнее, чем я думал, и проницательнее. В самом деле достойная правительница гор».

— Ты откровенна со мной. Я это ценю, Тора, — помолчав, произнес я, — и я тоже буду откровенен. У меня есть две жены. Ты их видела. Это Ганга и Чернушка. Скоро у меня будут от них дети.

— Я это помню, Ирридар. Я не ревную. У тебя жены, у меня будет муж. Но политику не делают разделенные разумные. Я не претендую на роль жены. Понимаешь?

— Не совсем…

— В этом ты, Ирридар, весь. Там, где нужно соображать, ты тормозишь. Наш тайный союз нужно скрепить нечто большим, чем братская любовь. Среди братьев и сестер идет скрытая конкуренция. Ее нет только у любовников. И про это говорил мой дед. Он сразу понял, что я не смогу тебя забыть, ты слишком… — она замялась, покраснела, — короче, слишком отличаешься от остальных… Понятно?

Я смущенно посмотрел на Тору. Теперь передо мной сидела не студентка, презирающая людей, а княгиня, которая знала, что хотела получить за свое служение, и наградой оказался я. Я ее понимал. У нее была отличная интуиция и твердая воля, но я не переходящий кубок… Я хотел поступить, как предлагала Ведьма, и навязать свои правила, но, посмотрев в ее глаза, я понял, что без отвержения отговориться не получится. Тора для себя все решила.

— Договорились, — улыбаясь и пряча за улыбкой свою растерянность, ответил я. Не так пошел наш разговор, как предполагала Ведьма. Видимо, я плохой переговорщик, а она не разбирается в королевах…

Тора стала собранной и задумчивой. Она получила, что хотела, и теперь, по-видимому, размышляла, как все устроить.

— Как ты собираешься доставить меня в горы? — спросила она. — Привозить тайно? Если так, то это не годится… Я должна попасть в горы как правительница, а не как беженка.

— Моя жена Ганга, — начал я, и Тора не выдержала и при этих словах поморщилась. Я не стал обращать на это внимания и продолжил: — Посол Великого хана орков. Мой Дом через нее заключил с орками союз. Тебя в горы доставят три тысячи отборных всадников на лорхах под твоим и моим знаменами.

— Хорошо, что ты это предусмотрел, — кивнула Тора. — Надо будет, чтобы меня встретила тысяча всадников-эльфаров. Тебе придется решить эту проблему в совете.

Тора уже не просила, она диктовала условия. Я кивнул, соглашаясь с ней. Посидел полридки, поглядел в потолок, ничего больше не придумал и поднялся.

— Ну если мы обо всем договорились, то я пошел.

Тора тоже поднялась.

— Жду тебя, — величественно произнесла она, — возвращайся быстрее.

— Ага, — кивнул я. — Как только, так сразу. — Поклонился, склонив голову, и вышел. Тора меня задерживать не стала. Обнимать на прощание тоже. Для себя она все уже решила. Причем за нас обоих. Я буду ее любовником, когда она этого захочет. Уходя, я думал: «И как так получается, что женщины вьют из мужиков веревки? Почему?» Шел, шел, но ответа не нашел…

— Что сообщили разведчики? — гер Брунгхельд был строг, собран и суров. Это дело поимки связного должно стать его ступенькой наверх в иерархии организации, и он старался предусмотреть все. Посылал разведку под личиной торговцев. У хозяина дома под предлогом покупки поместья получили план дома и участка. Установил слежку за поместьем. И теперь он собирал информацию воедино. Докладывал специалист по боевым операциям.

— В поместье живет молодой аристократ. Вроде вангорский граф с невестой-орчанкой…

Гер Брунгхельд поморщился.

— Ужас, — не сдержался он. — Жениться на клыкастой зеленой обезьяне. До чего эти дворяне странные люди…

— Его невеста очень красива, гер Брунгхельд, и не похожа на орчанку.

— Да-а? Ну ладно. Захватим их и посмотрим, что с ней можно будет сделать. Что там дальше?

— С ними прислужник-орк. Он маленький, но на шамана не похож. Видимо, прислуга орчанки. Еще дворф и снежный эльфар. Все как говорила Ведьма. Дом охраняют молодые люди. Парни и девушки, но, по всей видимости, просто для отвода глаз. Сколько их, мы точно не установили, но не больше пятнадцати. Из оружия у них лишь кинжалы. Об этом говорил и хозяин поместья. Но они бдительны и, видимо, имеют специальную подготовку. Дом окружен охранным заклятием. Мы попробовали пройти сквозь него, и тут же свободные от дежурства охранники прибыли к месту прорыва. Мы еле успели унести ноги. Но думаю, что они не смогут нам помешать, не тот уровень. Что до самого графа, то его возможности нам неизвестны, но раз есть магическое заклятие, то он может быть магом. Орчанка, как все женщины этого народа, магией не владеет.

— Давайте ваши предложения, — распорядился Брунгхельд. — И учтите, нас предупредили о том, что объект очень хитер и опасен. Все должно быть сделано быстро и без промашек.

— Я это понимаю, гер Брунгхельд. Поэтому для захвата объекта предлагаю создать три группы. Первая группа — это группа контроля. Она будет расположена по внешнему периметру поместья. Она нужна на случай прорыва и попытки ухода объекта и как резерв. Вторая группа — группа блокирования охраны. Это два десятка бойцов. Третья и основная группа — это группа захвата. Из четырех пар, вооруженных парализаторами. У группы контроля будет негатор — артефакт, блокирующий магию на небольшой территории. Так мы блокируем магию и лишим противника основного его оружия. Остальное уже дело техники. Осталось решить, что делать с орком, дворфом и эльфаром. Ну и с орчанкой.

— Если не будут мешать, просто усыпить, — немного подумав, ответил гер Брунгхельд. — Если окажут сопротивление, то действуйте по обстоятельствам, на сопутствующие потери не надо обращать внимания. Орчанку захватить вместе с объектом. Будет более сговорчивым.

— Понятно, гер Брунгхельд. Кто будет руководить операцией?

— Как кто? Я. Доложите о времени готовности.

— Готовность через два часа. Наблюдатели на месте, объект тоже.

Глава 3 Закрытый сектор. Брисвиль

Прогоняя последние отблески дневного света, на улицы Брисвиля опустилась ночная тьма. Город, оживленный днем, с наступлением темноты словно вымирал. Улицы пустели. В домах зажигались светильники. Приезжие просиживали в кабаках постоялых дворов. Даже нищие не ходили по улицам, забираясь в свою заброшенную каменоломню. Здесь не было служб муниципалитета или городского управления, чтобы ставить фонари. Город существовал сам по себе, по своим незыблемым правилам, о которых никто точно не знал, но как-то догадывался. Вместе с темнотой на улицы приходила тишина.

В сгустившейся темноте не было видно людей, одетых в черные облегающие костюмы. Они окружили поместье и ждали сигнала к началу атаки.

Двое суток нас пасли наблюдатели (ох и медленно собирались эти ребята, и мне пришлось ради них задержаться в Брисвиле). Но действовали они довольно грамотно, особо не отсвечивали и часто сменялись. Приходили разносчики товаров, и их запускали в поместье. Покупали у них продовольствие и давали им возможность осмотреться. Вели себя расслабленно и показывали, что живущие здесь ничего не опасаются. Хозяйством занимались Фома и рачительный дворф. Мы с Гангой им на глаза не показывались. Вампиры ничем не выдавали своих возможностей, но и не пренебрегали службой.

На вторую ночь противник зашевелился. Его бойцы обложили поместье и стали дожидаться сладких утренних часов для сна. Все верно. Я бы тоже так поступил на их месте. Всего я насчитал двадцать восемь человек, а вернее двадцать девять. Я видел их по сканеру и сумел подсчитать. Все верно, двадцать девять. Один был как бы отдельно.

Десять человек, окружив поместье, расположились за периметром забора и за стеной соседнего участка. Остальные бойцы синдиката были за пределами проулка, на улице, ведущей к портальной площадке, и жались к придорожным кустам.

«Как бы на их месте действовал я? Первым делом использовал бы негатор и парализаторы. Ну что же, я к этому тоже готов. Я знаю, кто вы, а вы не знаете, кто я…»

Командир группы контроля гер Брунгхельд, он же красный, проверял готовность своих людей. Внутри него свербел зуд суеты, и он не давал покоя, как говорится, ни себе ни людям. Он даже дал название цветов группам бойцов, участвующим в операции захвата Духа. Желтый — группа блокирования. Синий — группа захвата. Черный — группа проникновения во двор и нейтрализации охраны. Себе взял красный.

Каждые десять ридок он требовал доложить обстановку. Бойцы мысленно проклинали и посылали его подальше, но, подчиняясь, выходили на связь.

— Желтый! Доложите о ситуации вокруг объекта!..

— Красный, докладывает второй. Все тихо. Объект на месте. В окне второго этажа в одной из комнат горит свет.

— Третий на связи. Ворота закрыты. В сторожке охрана не спит.

— Четвертый на связи. У меня глухая стена, все тихо…

Так по очереди все передали об обстановке. В поместье не было суеты. Никто из живущих там, по всей видимости, не подозревал о ночном захвате. Кто-то еще не спал на втором этаже, но это могла быть охрана. Окна комнаты, где находился объект, были темны.

«Спит голубчик», — удовлетворенно подумал командир группы и передал сообщение Брунгхельду:

— Объект спит. В поместье ничего не подозревают.

В ответ он получил сообщение:

— Отлично! Готовность номер два. — Это означало, что до начала операции остался один час.

Все снова замерли на своих местах.

Время тянулось медленно и уныло. Под утро потянуло сыростью и стал наползать серый туман, неизменный спутник заката и восхода в Брисвиле.

— Внимание всем! — раздалось по общей связи. — Готовность номер один! — Пришло время выдвигаться на исходные позиции.

Группа блокирования выдвинулась к воротам. Группа захвата стала группироваться с тыльной стороны дома с крюками и кошками. Брунгхельд ждал доклады командиров групп о том, что все на своих местах. Время неожиданно ускорилось, адреналин пошел в кровь. Брунгхельд, как руководитель операции, вспотел от волнения, но был доволен четкими действиями своих людей. Наконец все доложили о готовности, и он скомандовал:

— Вперед!

Командир группы контроля включил негатор, и тут же рядом появилась размытая фигура. Она отобрала у него артефакт, а самого ударом по голове оглушила. Не успев ничего произнести или сделать, он кулем повалился на землю.

Боец группы блокирования в одежде нищего постучал в ворота.

— Кто? — раздался сонный вопрос.

— Срочное сообщение господину графу от Ведьмы!

— Сейчас открою, подожди.

Запоры щелкнули, и калитка открылась. К удивлению мнимого нищего, в проеме калитки никого не было, лишь из темноты сбоку раздался спокойный голос:

— Ну чего там застыл, заходи.

Нищий выставил руку со станером вперед и заскочил внутрь. Быстро огляделся, водя станером из стороны в сторону, но там, откуда слышался голос, никого не было. Он быстро сместился в сторону, и за ним внутрь стали забегать другие боевики. Свет в сторожке погас, и послышались убегающие шаги. Двор поместья погрузился в темноту.

— Тепловизоры! — скомандовал командир группы. — Рассредоточиться! Не дать охране войти в дом. Первый и третий, к крыльцу!

Двое налетчиков побежали к крыльцу, но на их пути возникли две тени, еле заметные в ночном сумраке даже в окуляры тепловизоров. Бежавшие боевики остановились, подняли оружие. Плохо различимые фигуры исчезли. Но зато боевики получили болезненные удары по лицу, упали и покатились по небольшому уклону к воротам.

— Нас атаковали и не пускают! — в панике заорал в ларингофон третий.

— Они очень быстры и умеют скрываться, — поддержал его первый. — Тепловизоры их плохо различают.

— Все к крыльцу. Контроль входа! — быстро сориентировался командир. И восемь бойцов помчались со всех ног к высокому крыльцу поместья…

Хлопнули двери входа в дом, и дверь оказалась нараспашку.

— Демоны снулые! — зарычал командир. — Быстрее в дом, на перехват! Станеры к бою! Применять по готовности!

Группа бойцов, тесня и толкая друг друга, вломилась внутрь. Следом вбежал командир. И тут включился яркий свет. Ослепшие и ошалевшие боевики, не зная, что делать, замерли. Тепловизоры сыграли с ними плохую шутку. Растерявшиеся налетчики, услышав голоса, стали разрядами станера палить во все стороны. Вскоре весь десяток лежал парализованный на полу.

— Идиоты! — продолжал рычать командир, чувствуя свою полную беспомощность. — Как можно было так попасться на простую уловку дикарей? Кто дал команду стрелять?

— Вы командир, — ответил один из бойцов. — Ой… У меня отобрали станер…

Дальше наступила тишина. Только кто-то подошел к командиру и вытащил из рук парализатор, затем снял с головы средство связи.

— Эти готовы! — услышал он молодой спокойный голос. — Как там наверху?

— Уже заканчивают, — послышался ответ. Говорила девушка.

Группа захвата, забросив кошки и крюки, быстро поднималась к окнам. Окна для проветривания душных помещений были открыты, и налетчики один за одним влезали в комнату. Когда последний боец оказался внутри, командир доложил:

— Мы на месте, приступаем к захвату.

Брунгхельд ощерился в довольной ухмылке. Его план сработал. Вот что значит опыт проведения операций и хорошее планирование.

Двое бойцов из группы захвата двинулись к скрывающейся в темноте двери. Один осторожно ее толкнул. Она не поддалась. Он потянул ручку двери на себя. Та же история. Он толкнул ее сильнее. Но дверь оставалась закрытой.

— Дверь закрыта на замок, — передал он сообщение командиру группы. Тот подошел и достал отмычки. Повозился с полминуты, и замок с легким щелчком открылся.

— Готово, — сообщил он отряду. — Третья двойка, проверить коридор! — Он открыл дверь, и в нее влетел небольшой цилиндр. Раздался взрыв, и яркая вспышка резанула по глазам. Ослепшие бойцы замерли.

Командир опомнился первым.

— Не применять станеры! — завопил он. — Себя заденем.

Но было поздно: его правую руку задел луч станера, и командир, наполовину парализованный, прислонился к стене. Сполз по ней на пол и прокричал:

— Идиоты! Вы меня оглушили! Красный! Это синий. Нужна поддержка! Нас атаковали светошумовой гранатой. Мы ослепли… — Сильная рука вырвала у него станер и сняла с головы устройство связи.

Брунгхельд, услышав призыв командира группы захвата, сначала оторопел: «Как светошумовая граната? Откуда?» Но затем стал отдавать команды:

— Желтый, быстро отправь своих людей в поместье. Черный, как у тебя дела?

— Нормально, красный. Мы держим контроль над входом в дом. Охрана обезврежена. — Голос был хриплый.

— Что с твоим голосом, желтый?

— Получил удар по гортани. Эти парни очень быстры и ловки.

— Понял, направь своих в дом, там оказывают сильное сопротивление.

— Понял, сейчас сделаю.

А дальше произошло настолько нечто неожиданное, что лишило гера Брунгхельда способности соображать. У него вырвали станер, ударили в скулу, и он поплыл. Его скрутили сильные руки и потащили в проулок.

Лезших со всех сторон боевиков отлавливали по одному, обездвиживали и сносили в дом. Когда все было закончено, привели растерянного и взмокшего от страха гера Брунгхельда.

В доме горели светильники, и глава отделения ордена Искореняющих увидел то, чего не хотел бы видеть даже в самом страшном сне. Лежащих на полу своих обездвиженных бойцов. Причем раздетых до нижнего белья. Рядом стоял молодой парень с длинными черными волосами до плеч. Он с усмешкой на устах посмотрел на вошедшего Брунгхельда.

— Доброе утро, гер Брунгхельд, — поздоровался он. — Должен признать, что качество бойцов синдиката по сравнению с теми, кто был до вас, весьма плачевно. Ну да это к лучшему. Вы должны знать, что нарушили правила Брисвиля и без причин напали на меня. За это понесете наказание. Конечно, убивать я вас не буду. Вы же не убили никого из моих людей, но отправлю вас погулять подальше отсюда. Прогуляйтесь, подумайте над смыслом жизни, может быть, захотите построить ее по-другому.

Тон, которым говорил молодой человек, был спокоен. В нем не было гнева или злости, и он успокаивал. Не дожидаясь ответа от растерянного Брунгхельда, который водил глазами по полу, распорядился:

— Любимая, открывай портал.

Вперед вышла красивая девушка в странной одежде. Она держала в руках свиток. Развернула его и гортанно прокричала несколько слов.

В большом холле на первом этаже раскрылся черный подрагивающий зев портала. Молодые парни ловко подхватили первого обездвиженного бойца и зашвырнули в темноту. Они действовали настолько быстро, что не успел Брунгхельд опомниться от слов парня, как оказался один. Сильный толчок в спину заставил его пробежать и упасть в портал. Вылетел он на песок и упал на живот. Остальные бойцы лежали парализованные. В рот Брунгхельду попал песок, и он, сев, стал отплевываться.

«Ну хорошо, что хоть не убили», — обреченно подумал он и услышал шорох песка за спиной. Обернувшись, он так и остался сидеть с открытым ртом. В десяти метрах от него под сенью деревьев расположились люди.

— Ты смотри, Мархиб. Небо выкинуло нам новую жертву дэвам. — Сидящий старик махнул рукой себе за спину, и тут же из-за бархана выскочило с десяток вооруженных кривыми мечами мужчин. Худых, загорелых до черноты и скалящихся белыми зубами…

После того как главарь банды иномирцев с помощью свитков, отобранных в свое время у сына графа Шаро, убыл в далекое путешествие, появилась Шиза.

— У меня плохие предчувствия, — сообщила она.

— В смысле? — недоумевая, спросил я.

— В том смысле, что сейчас до меня стало доходить, что мы, возможно, осуществляем план Рока.

— Интересное предположение, — помедлив и пытаясь понять смысл ее слов, ответил я. — Оно на чем-то основано?

— А ты сам-то не понимаешь?

— Если честно, то нет, не понимаю. А что я должен понять?.. М-м-м… Мы всего лишь убрали часть боевиков синдиката в параллельный мир, и как это согласуется с планами Рока?

— Возможно, напрямую.

— Ладно, спорить не буду, говори, что ты думаешь, а там посмотрим. В конце концов мы на войне, а на войне совершают ошибки обе стороны.

— Надо же, как студент поумнел, — послышался трескучий голос дракона. — Что случилось? Он проглотил таблетку для ума? — И негодник расхохотался, а я вспомнил свой дурацкий сон, как мы с тещей покупали у мясника на рынке таблетку для ума. В сердцах сплюнул и увидел недоуменный взгляд Ганги.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Разбираюсь, — туманно ответил я. Пока я не понимал, что встревожило Шизу, но и отмахиваться от ее чуйки не стал. — Ну что там? — поторопил я Шизу.

— Смотри. Первое, что мне пришло в голову, — это то, что ты через Ведьму раскрыл себя синдикату. Они знают, что ты вангорский граф, нехеец, и сложить один плюс один смогут быстро. Они предполагают, что ты захватил их артефакты, и теперь кинут часть своих сил на твои поиски. А искать тебя будут недолго, заявятся в замок. А там, как ты понимаешь, оказать им сопротивление никто не сможет. Отсюда какой вывод?

Я тупил. Задумался и, перебирая мысли, запутался в них. Слишком много вариантов пролетело в голове и не задержалось. Отвлекали помощники, окружившие меня и Гангу. Они смотрели с вопросом в глазах, вроде того, а что дальше?

— Всем по местам. Быть готовым к немедленному убытию! — распорядился я. — Ганга, посмотри, что там есть на завтрак. Мне подумать надо.

Вампиры словно испарились. Раз — и их не стало. Отличные помощники, лишних вопросов не задают, кровь у живых не пьют. Непонятно, чем питаются и почему их не сжигает свет местной звезды. А может, это все выдумки про то, что они должны гореть в лучах солнца…

— Не отвлекайся, — оборвала мои разноречивые мысли Шиза.

Я посмотрел на не сдвинувшуюся с места Гангу и махнул рукой:

— Любимая, иди займись делом. — И ляпнул: — Чапай думать будет…

Ганга прищурилась.

— Так, значит, он все же есть? — обличающе проговорила она.

Я недоуменно посмотрел на невесту-жену. Почему я так ее называю? Ну потому, что мы живем как муж и жена, если эту жизнь можно назвать супружеской. В последнее время, да и в остальное, мы видим друг друга редко. То она где-то путешествует, то я. Но, встречаясь, спим вместе, хотя не сочетались законным браком по орским обычаям.

— Кто? — моргая глазами и не понимая сути вопроса, спросил я.

— Чапай. И он с тобой думать будет. Где он? В твоей сумке? С которой ты не расстаешься даже в постели?

— Неправда, в постели я полностью раздетый, — ответил я и почувствовал, что несу всякую глупость. Мои мозги заняты обдумыванием слов Шизы, а Ганга своими неуместными вопросами сбивает меня с мыслительного процесса, который и так дается мне с трудом. Я ведь не гений-мыслитель и скрывать этого не буду, я человек озарения. Вложи мне в голову идею, и я придумаю, как ее осуществить. Быстро, четко и, главное, неожиданно для врагов. — Ганга, — укоризненно произнес я, — Чапай — это командир, это я так себя обозвал. Мне подумать нужно о важном. О нашей безопасности, а ты меня отвлекаешь. Иди займись делом.

— Когда твои дела станут менее важны, чем семья?

— Скоро.

— Как скоро? Мы вместе уже двое суток, а ты меня любил всего один раз. Я соскучилась…

— Хорошо, я подумаю и полюблю тебя снова, — поцеловав Гангу в щечку, хлопнул ее по попке и подтолкнул к выходу.

— Я тоже хочу любви и ласки, — капризно произнесла Шиза. А я поднял глаза к потолку.

— О боги, смилуйтесь… Все чего-то хотят… Говори, что надумала.

— Переспи с Торой, она мне эмпатетически близка, и она скоро станет княгиней. У вас родится ребенок…

— Ты дура?.. — я даже рот разинул, и настолько это было неожиданно для меня, что я даже не понял, как произнес это вслух. Но зато услышала Ганга и остановилась в дверях. Медленно повернулась.

— Как ты меня называл? — опасно сузив глаза и сложив руки на груди, спросила Ганга.

— Это я не тебя, любовь всей моей жизни, — испугавшись, проблеял я.

Ганга обвела глазами холл.

— Я тут никого, кроме тебя и себя, не вижу, — проговорила она. И в ее голосе почувствовался смертельный холод.

— Я по связи говорю со своим агентом, — нашелся я. — Иди, зайка…

— Какая я тебе зайка? Я разумная!

Я мысленно застонал.

«О творец и судья его. Как же сложно с этими женщинами!..»

— Ты очень разумная. Вот и покажи свой разум и не мешай мне. Все очень сложно… — я изобразил печальный взгляд, и это сработало.

— Хорошо, что ты это понимаешь, и больше не называй меня зайцем, ты знаешь, я этого не люблю.

— Хорошо, любимая. Я этого не забуду.

Ганга, величаво вздернув голову, так же важно удалилась, оставив меня наедине с Шизой и моими мыслями.

— Хватит молоть чепуху! — пояснил я смеющейся и довольной Шизе. — Говори, что надумала, не отвлекайся.

— Я не надумала, я провела анализ общей ситуации, и он показал, что с вероятностью восемьдесят три процента использовать Ведьму для атаки на синдикат — это задумка Рока.

— Наверное, твой анализ дал и ответ, для чего это ему нужно? — спросил я.

— Мы можем только предположить. Но и так понятно, чтобы заставить тебя потратить силы и время на защиту семьи. Чем больше у тебя проблем, тем меньше от тебя хлопот.

— Но мы можем нанести превентивный удар по ордену, — ответил я.

— И это тоже может быть в плане Рока, с неприятными для тебя последствиями.

— Какими?

— Это может быть очередная ловушка. Ты уверен, что знаешь все уловки Рока?

— Это я тоже понимаю, — согласился я. — Ты думаешь, что он считает меня настолько тупым, что я начну атаковать орден на Сивилле?

— Вполне может быть. Не будешь же ты, оберегая свою семью, сидеть безвылазно в замке. Это свяжет тебе руки. Хотя это ему выгодно. А если начнешь таскать своих близких с собой, то подвергнешь их какой-нибудь другой угрозе. Уверена, он предусмотрел все такие случаи.

— А я могу их разместить на Горе.

— Надолго?

— Пока не решу вопрос с орденом Искореняющих…

— А если он этого и добивается, а сам начнет атаку на Гору? У него хватит сил ее захватить. Удерживать он ее не будет. Слишком много будет тратиться энергии благодати на удержание. Но он захватит твою семью, и что ты будешь тогда делать?

— Ну ты и вопросы задаешь.

— А как ты хотел? Борьба вступила в острую фазу. А ты являешься большой помехой планам Рока. Хотя это все предположение. Возможно, он хочет сразу решить две проблемы: избавиться от Ведьмы и заставить тебя тратить время на обеспечение безопасности семьи.

— А Ведьма-то ему чем помешала?

— Она раздражающий фактор, не подчиненный планам Рока. Здесь, в Брисвиле, появилась сила, которая ему не подчиняется. А многие планы проходят через Брисвиль. Ведьма — весьма влиятельная сила в нейтральном мире, и она была сама по себе, а сейчас твой агент. Значит, твои позиции в нейтральном мире сильнее его позиций.

— Значит, атака на отделение синдиката в нейтральном мире была ошибкой? — спросил я.

— Нет. Ты сделал то, что должен был сделать. И я думаю, Рок это учитывал.

— И что конкретно он ждет от меня и синдиката?

— От тебя — ошибок. От синдиката — атаку на Ведьму. Те такой потери не простят. Они сразу догадаются, что Ведьма приложила свою ручку к исчезновению их людей. Начнется атака по всем правилам цивилизованного мира с оружием своего мира.

— Но это же откроет орден как подразделение синдиката. Его, возможно, будут уничтожать из космоса. А нападение тут ставит под угрозу их самих. Ведьма без боя не сдастся. А орден к тому же — это орудие Рока. Как-то не сходится.

— В том виде, в каком находится сейчас, орден Искореняющих Року уже не нужен. Он помеха. Он его уберет и заменит чем-то более новым и успешным. Заодно иномирцы выполнят часть его далеко идущих планов. Или ты нападаешь первым и попадаешь в ловушку, или они убирают Ведьму и захватывают дворец, по ходу атакуя твой замок.

Скорее всего, атака ордена на дворец короля Вангора — это способ внедрения новой силы. Эта сила остановит орден и приблизится к королю.

— Но ведь это я должен остановить орден! Какая еще новая сила? Кто способен остановить иномирцев? Не понимаю…

— Кто-то из окружения короля. Его надо искать. Он везде выигрывает.

— А вот дырку ему от бублика, а не выигрыш, — хмуро ответил я. — Как говорил мой командир полка: «Не все коту творог, бывает, и мордой о порог». Думай, Шиза, кто там мог затаиться у короля под боком и кто этот хитрюга, что знает про атаку ордена. Подкидывай идеи. И подумай, мог Рок догадаться, что я буду в замке и буду защищать короля?

— Хорошо, подумаю.

Анализ Шизы породил во мне свет озарения, как поступить дальше. Пока я загружал мозги вопросами, что делать и кто виноват, расслоенное сознание выдало решение.

— Мы еще задержимся тут на сутки, — мысленно произнес я.

— Он что-то надумал? — как-то испуганно спросил дракон.

— А я почем знаю, — не скрывая удивления, ответила Шиза. — У него в голове то ветер, то, понимаешь, свет озарения. Одно ясно: пойдем по лезвию ножа. Готовь эвакуационный комплект для перехода на пустой слой…

— Не надо бзде… — хотел я приободрить приживальцев, но выходило несколько грубо, по-командирски, отечески, и поправился: — Бояться, господа…

Реализуя мгновенно созревший план, я оставил окунувшихся в суету Шизу и дракона, обитателей поместья, наводить порядок. А сам отправился к Ведьме.

— Ваша милость? — Ведьма вышла ко мне с сонными глазами, в цветастой ночной рубашке до пят и в накинутом на плечи большом платке. Прикрыла рот ладошкой. Зевнула и почесала мочку уха. — Вы сегодня рано. Что-то случилось?

— Случилось. Отделения синдиката в Брисвиле больше нет. Как я понял из допроса боевика синдиката, в штаб-квартире бандитов остался дежурный и два охранника.

— Значит, у вас все получилось?!

— Да. Но теперь следует ждать ходов синдиката и их руководителя Советника. Это вам о чем-нибудь говорит? Вы же неплохо знаете их порядки.

— М-м-м… Дайте подумать. А пока я думаю, пройдемте в кабинет, выпьем взвару и поговорим, — предложила Ведьма. — Сегодня прохладно.

Мы прошли в ее красиво обставленную пещеру, и Ведьма взяла со стола колокольчик. Позвонила в него. Мелодичный звон действовал умиротворяюще. Появился нищий и поклонился.

— Хромец, прикажи заварить нам взвар и принеси засахаренные орешки, — распорядилась Ведьма.

Нищий поклонился и вышел. Ведьма села. Видно было, как под рубашкой она сдвинула вместе колени. Жестом руки предложила мне сесть. Я тоже сел и понял, что ведьма хочет мне понравиться. Уж очень подчеркнуто красиво она сидела. Пришлось делать вид, что я ничего не заметил. Но это было трудно. У нас с ней была эмпатическая связь. Я чувствовал ее эмоции, она — мои. И я видел хитрый огонек, пробежавший в ее глазах, когда она окинула меня быстрым взглядом и тут же отвела его. Проверяла, какое воздействие она произвела. Но я сидел с непроницаемым лицом. По крайней мере, мне так казалось. Она думала, я ждал взвар из ягод, меда и трав.

— Вы правы, ваша милость, — прервала молчание Ведьма. — Советник не такой человек, чтобы это пропустить мимо себя. Он обязательно захочет получить ответы…

Принесли поднос с серебряным чайником и вазами с орешками. Она подождала, когда сонная девушка-полудемоница расставит чашки, нальет в них напиток и уйдет. После этого продолжила:

— Но я хорошо здесь укрепилась…

— У них негаторы магии и оружие своего мира. Вы понимаете, что это значит…

— Понимаю. Но я сразу говорила, что атака на них в Брисвиле — это…

— Это было необходимое, осознанное решение, — твердо заявил я. — Не бывает действий без последствий. Нужно быть к ним готовым. Вы не готовы, поэтому я пришел к вам.

От моих слов Ведьма даже растерялась. Она с долей удивления в глазах посмотрела на меня.

— А вы? — спросила она после недолгого молчания.

— А я готов. Поэтому я здесь.

— Хм… — откашлялась женщина и сделала глоток напитка. Она давала себе время обдумать мои слова. Я тоже пригубил из чашки ароматный взвар и закинул в рот орешек. Разжевал сладкий плод и снова отхлебнул. — Хм. Так расскажите, как нам действовать? — предложила она.

— А план такой. Я вас забираю отсюда с собой. Здесь вы уже свою задачу выполнили. Побудете оператором следящих систем в моем замке. После вместе с флотилией кораблей в свое время переброшу на Суровую. Там вы займете место заместителя губернатора. И будете графиней. Получите надел и сможете выйти замуж. Вы будете заместителем по безопасности с широкими полномочиями. Но это в открытом мире. Здесь вы оставите за себя того, кого пожелаете. Пойдете в трактир «Большой кулак» и поговорите с хозяином Ур Цвангом. Расскажете ему правду… почти правду. Что вам пришлось убрать их врагов здесь, в Брисвиле, и что вы ждете нападения на пещеры. Также скажете, что вы покидаете Брисвиль. Ветераны ждут случая отомстить синдикату. И это уже будет их война, а не ваша. Можете передать катакомбы им. Завтра вечером вы и ваша гостья убудете со мной на Сивиллу. Успеете все сделать?

— Успею, — задумчиво кивнула Ведьма. — Но как быть с нейросетью? У меня ее нет.

— На корабле вам поставят базу безопасности третьего ранга. На Суровой получите последнюю, четвертого…

— Но она очень дорогая! — удивленно воскликнула Ведьма. — У меня нет столько средств. Даже то, что захвачу отсюда, не покроет эту сумму… Кстати, а что я могу отсюда забрать с собой?

— Все что захотите, но не очень громоздкое.

— Хорошо. Но…

— База за мой счет, — остановил я ее невысказанный вопрос. — От вас преданность и хорошая работа. Информацию по ситуации на Суровой получите от секретаря Брыка. Соберите вашу гостью. Она убывает с вами.

Женщина просияла.

— В моей преданности не сомневайтесь, ваша милость.

Я кивнул и поднялся. Стоя, допил свой взвар и, отвесив легкий вежливый поклон, покинул пещеру.

В свете анализа Шизы и моего озарения я не мог покинуть Брисвиль и не завершить дела с синдикатом. Когда я на рассвете покидал катакомбы, то один из псов передал мне, что в кустах прячутся чужие. Догадаться, кто это, было не трудно. Соглядатаи синдиката. Они контролируют вход и отслеживают тех, кто приходил к Ведьме. Обычная практика спецслужб и бандитов.

Шагая к поместью, в котором мы расположились, размышлял, как с ними поступить. Оставить или захватить парочку шпионов? А что с ними делать? Убить? Не хочется портить карму. Еще удача отвернется. Пленить? А для чего они мне нужны?.. В итоге решил передать их на усмотрение Ведьмы. Псу, который сопровождал меня обратно, я мысленно передал приказ сообщить о чужаках хозяйке, и он, посмотрев мне в глаза, тут же отстал.

Пока я шел, разрозненные кусочки усвоенной мной информации сложились в нужную картинку пазла. Да, у меня появились некие намеки плана действий.

Группу ликвидаторов в Брисвиле встретят хорошо подготовленные ветераны. И бойцам синдиката не поможет их оружие. Тем более что их не будет много, от силы десяток человек, но и это ослабит их силы, которые они выделят для захвата дворца Меехира Девятого. Да леший бы с этим королем, я ему ничего не должен, но там королева, мать моего ребенка. И ради них надо спасать всю королевскую чету. Охранять мой замок будут вампиры. Уж эти ребята не по зубам синдикату. С учетом того, что я их снабжу средствами связи, наблюдения и поражения, замок будет неприступен. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Ганга вернулась и не одна, а с отрядом волшебников-вампиров. Они могут колдовать, мгновенно перемещаться, видеть в темноте, как днем, и обладают просто нечеловеческой силой и выносливостью. Питаются они, как обычные люди, простой пищей. А кровь у них была с собой. Ну если надо будет, буду подкармливать их кровью врагов. А врагов у меня много. Хотя им, как я понял, нужна кровь магически одаренных разумных, да и не только разумных. Подойдет кровь магических животных. Вон как плотоядно на Птица смотрят, так бы и сожрали. А он, гуляя по саду, косится на них с опаской, не подходит.

В иерархии вампиров я немного разобрался. С Гангой прибыли низшие из гнезда вампиров, бойцы назывались трэлы. Они не боятся света и практически не нуждаются в крови. Их трансформация в полноценного вампира происходит медленно, тысячелетиями. Их тела со временем трансформируются в нечто непонятное, то ли в мумию, то ли еще во что. Вырастает магическая сила, но появляется уязвимость к свету. Но мне нужны для осуществления планов именно трэлы. Сильные, быстрые и магически одаренные, неуязвимые для простого оружия и для света.

Вернувшись от Ведьмы, я собрал военный совет. На нем присутствовала недовольная отсутствием ласки Ганга и девушка-вампирша ситрэла Лира. Девушка, как услышала о совещании, тут же попросила позвать ситрэла Валенсия, старшего трэла над парнями. Я пожал плечами и разрешил:

— Зови.

Когда появился Валенсий и все уселись, я откашлялся.

— Кх-кх. Значит, так, парни и девушки… и несравненная Ганга. — Я мельком посмотрел на Гангу и продолжил: — Мы тут натворили дел. Правильных дел. Но за это нужно будет отвечать. Те люди, которых мы отправили погулять по пескам пустыни, иномирцы, и за них нам будут мстить. На вас, господа трэлы, возлагается задача охраны моего замка…

— Мы служим госпоже Ганге и выполняем только ее приказы, — тут же ответила девушка, а парень согласно кивнул.

— Я не против. — Не стал спорить с очевидным. — Она вам прикажет исполнять мои распоряжения, а пока слушайте и запоминайте. Враг будет не таким глупым, как эти остолопы были. Он подготовится, и вам тоже нужно будет подготовиться. Я научу вас пользоваться техникой и дам супероружие, вот такой вот меч, как у Ганги. Вы его, наверное, видели в деле.

Оба вампира кивнули. А Ганга с прищуром уставилась на меня.

— Хочешь управлять моими охранниками? — тихо и вроде безразлично спросила она. Я помедлил и осторожно кивнул. Уж очень многозначителен был ее взгляд.

— Тогда и ты должен кое-что для меня сделать и сделать сразу после совещания.

Я вновь кивнул. Ганга, удовлетворившись этим, приказала девушке и парню:

— Выполняйте все его приказы, как мои.

Вампиры встали и поклонились мне. Потом снова сели.

— Очень хорошо, — ответил я. — Совещание окончено.

Трэлы, несколько удивленные краткостью совещания, ушли, а Ганга хищно уставила на меня свой с небольшой горбинкой нос, так, словно хотела меня им заклевать. Затем молча встала и потянула меня за руку наверх, в спальню. Я не сопротивлялся. Сам соскучился…

В спальне мы провели полдня. Ганга вышла оттуда растрепанная и счастливая, я — несколько усталый и обремененный мыслями.

Пора было навестить штаб-квартиру синдиката и пошуметь там. Мне нужно было добиться быстрой реакции Советника. А какой она будет, предположить было не трудно. Главное — вести себя как надменный местный аристократ. Нагло, презрительно и не очень умно. Пусть у него сложится впечатление, что я хитрый, ловкий, но не очень умный. Что в общем-то и правда. В прошлой жизни я звезд с неба не хватал. Комбат — это был мой потолок. Но раз волею высших сил я попал сюда, то надо соответствовать. Тем более что имею «плюшки» в помощь. Шизу, малышей, Лиана и расслоенное сознание, которое действует само по себе, минуя мой мозг. Зато выдает готовые ответы. Мое дело — этим умело пользоваться.

Так вот, один из ответов был такой. Надо заставить синдикат спешить. А как? На мой взгляд, добиться этого просто. Показать себя в штаб-квартире, никого не убить, но устроить там шумиху. При этом дать возможность оставшимся членам банды испытать сильный страх. Что я и хотел провернуть. Помогать мне должна была Ганга. Так и так я бы от нее не отделался. Оставалось придумать ей роль. И я решил сделать ее наживкой.

Когда светило, устав светить за весь день, стало опускаться, подул ветерок, предвещающий наплыв вечернего тумана. Мы вышли из поместья по одному. Сначала я, потом через пару ридок вышла Ганга. До штаб-квартиры нужно было идти ридок двадцать.

Архитектура Брисвиля не была чем-то сверхъестественным, но все же, мне думается, строилась по определенному плану. Через весь город, прорезая его, шла широкая немощеная дорога с каменными тротуарами по краям. По бокам тротуаров — заборы, ограждающие участки домов. Или лавки и магазинчики. Их было много. Через каждые сто метров появлялись проулки, ведущие в тупички. Примерно через двести метров шли перпендикулярные улицы влево и вправо. Идущие до параллельных главной улице улиц. Но уже не таких широких. Вот на такой улице в тупичке и располагалась штаб-квартира синдиката, в поместье немного больше того, какой снял для нас Фома. Первой к воротам поместья должна была подойти Ганга и завести с охранниками разговор. Я под скрытом должен был ее прикрывать. Конечно, я мог и сам перелезть через забор, но нужен был эффект интриги.

Во дворе поместья было тихо. Дневной зной сменялся прохладой, и ветерок приятно ворошил волосы молодому парню, что сидел на скамейке у ворот внутри поместья. Он блаженно закрыл глаза и отдыхал. Его отдых прервал голос из сторожки.

— Брат Грицай, к нам направляется какая-то баба. Да красивая, чертовка.

— Что за баба? — лениво спросил парень и открыл глаза, поднял соломенную шляпу, прикрывавшую лицо, и выпрямился.

— Да откуда мне знать? Говорю же, красивая.

— А почему ты решил, что идет к нам?

— Грицай, не тупи! Мы в тупике, и она направляется прямо к нам.

— Может, шлюха? Заработать хочет. Так я не против…

— Дурень, — беззлобно ответил голос из сторожки. — Шлюхи в кабаках сидят. Это, может быть, от Ведьмы посланница.

— Ну, как подойдет, так узнаем. Чего раньше времени суетиться?

— Как бы беды не было, Грицай. Наши-то сутки уже как пропали. Известий от них нет. И Брунгхельд запретил передавать в центр известия без его участия. Вот сидим и непонятно чего ждем. Я сообщу дежурному…

— Не спеши. Этот чудак из старых. А они рады поржать над нами. Подойдет, разберемся, что к чему, и тогда уже сообщим брату Агустену.

— Лигирийский мерин ему брат, — ответил недовольный голос из сторожки.

В дверь калитки застучали бронзовым кольцом по такой же пластине.

— Надо же, действительно к нам! — несколько удивленно произнес парень и открыл окошко калитки. Оглядел похотливым взглядом девушку. «Действительно красива», — мысленно оценил он и спросил: — Тебе чего, красотка. Подзаработать хочешь?

— Не нуждаюсь, — презрительно скривилась красотка. — Меня к вам послали передать требование…

— Чего-о? — удивленно протянул парень. — Какое еще требование?..

— Вы должны заплатить сто тысяч золотых корон.

— Сто тысяч!.. Кому? За что?..

— За своих людей, что напали на Аруфана, сына графа Шаро. Их пленили. Если в течение семи дней золото уплачено не будет, их казнят в замке Шаро.

— Как казнят? — казалось, парень перестал соображать. Он тупо смотрел в окошко на серьезное лицо девушки.

— Велели передать, что четвертуют.

Из сторожки послышался грубый голос:

— Тащи эту дуру сюда!

Парень опомнился и, открыв калитку, попытался схватить девушку за рукав. Но та очень шустро отскочила на шаг назад. С головы парня слетела соломенная шляпа, и он рванулся за девушкой.

— Не так быстро, сучонок, — проговорил голос, и в лицо брату Грицаю прилетел увесистый удар. Он отправил его обратно за ворота. Влетев внутрь, он, раскинув руки, распластался на каменных плитах двора. Из сторожки выскочил широкоплечий мужчина с парализаторами в руках и растерянным взглядом оглядел улицу. За воротами никого не было. Девушка неожиданно исчезла. Постояв несколько мгновений и оценив отсутствие видимой угрозы, мужчина наклонился над поверженным товарищем. И тут же, так же как и его товарищ, получил удар по лицу. Но, по всей видимости, ногой. Схватившись за него руками, он задавленно взвыл. Затем его грубо ухватили за волосы и резко дернули вверх. Мужчина отчаянно закричал.

— Заглохни, смерд, — зашептал ему в ухо голос, до паники внушающий ужас. — Передай своим. Сто тысяч золотых, или всех четвертуем. — Затем неожиданный сильный пинок под зад заставил охранника пробежать пяток шагов и рухнуть на камни.

Оба охранника пролежали на камнях почти минуту. Потом поднялся брат Грицай и тряхнул головой. Увидел лежащего с разбитым носом товарища и истошно закричал:

— Тревога! Нападение!..

— Хватит орать! — послышался голос из динамика в сторожке. — Я все видел. Закрой калитку, и пусть брат Людвиг придет в дежурку.

Парень похлопал глазами и подчинился. Поднялся, осторожно подошел к воротам. Помедлил и выглянул. И тут же его ухватили за нос. Ему было больно и обидно. Некто невидимый избивал их и издевался над ними.

— Не забудь, — прошептал вкрадчивый тихий голос. — Семь дней…

Удар ногой в живот заставил брата Грицая отлететь от калитки и упасть на плиты двора. Калитка с грохотом захлопнулась.

Людвиг поднялся и, не обращая внимания на товарища, шатаясь, направился в дом. Там дежурный дал ему выпить эликсир исцеления и усадил на стул.

— Рассказывай, — потребовал брат Агустен.

— Это просто дикари! — возмущенно воскликнул Людвиг. — Они невидимые и больно бьют… Совсем страх потеряли.

— Я не об этом спрашиваю. Что они хотели?

Избитый охранник потрогал распухший нос и облизал разбитые губы.

— Денег они хотели.

— Побирались, что ли?

— Нет. Требовали сто тысяч или четвертуют Брунгхельда с его командой.

— Они — это кто? Баба?

— Баба просто передала требования. А требовал какой-то граф Шаро.

— Ты, Людвиг, словно поглупел. Подробно можешь рассказать, что произошло.

— В калитку кольцом ударила эта девка, красивая надо сказать. Грицай хотел ее затащить внутрь, а она отскочила, а потом нас стали бить…

— Мало, видимо, — вздохнул дежурный.

— Что «мало»? — не понял его товарищ.

— Мало вас били, идиотов. Надо было бить больше. Даже толком рассказать не можете…

— А нечего рассказывать, — обиделся избитый Людвиг. — Передала эта баба требования. За то, что напали на сына графа Шаро, Аруфана, нужно заплатить выкуп сто тысяч корон. А кто-то невидимый прикрывал ее и нас избил. Вот и все. Мы ничего не успели сделать. Брунгхельд, тварь, захвачен этим Шаро, и теперь ему грозит казнь через четвертование. Кстати, а это что за казнь?

Дежурный сидел и слушал с задумчивым видом.

— Руки и ноги отрубят топором, — ответил он.

— Ничего себе казнь! А вообще Брунгхельду так и надо. Строил, гад, из себя короля…

— Заглохни, — прервал его дежурный. — Я на узел связи. Ты остаешься за меня. — Агустен вышел. Пришел на узел связи и вызвал орден.

— Соедини с Советником! — потребовал Агустен.

На том конце спросили:

— Кто говорит?

— Брат Агустен из Брисвиля.

— Соединяю.

Затем раздался голос Советника, сухой и трескучий, как ломаемый высушенный камыш.

— Слушаю.

— Гер Советник, операция поимки Духа провалена. Группа Брунгхельда в количестве двадцати девяти человек не вернулась с задания. Предположительно, захвачена неким графом Шаро, который потребовал за них сто тысяч золотых корон. Срок уплаты — семь дней, иначе их всех четвертуют.

— Откуда поступила информация, брат Агустен? — спокойным голосом уточнил Советник.

— В штаб-квартиру в Брисвиле явилась девка и передала ультиматум.

— Ее задержали?

— Нет. Ее прикрывали бойцы под невидимостью. Они избили охрану. Схватить нападавших не представлялось возможным. Всего в Брисвиле осталось нас трое. Я и два охранника. Нападавшие действовали быстро и дерзко. Они не стали никого убивать. Видимо, хотели показать свои возможности и серьезность намерений.

— Понятно, брат Агустен. Вы знаете, почему Брунгхельд напал на графа Шаро?

— Понятия не имею. Но хочу уточнить, что не на самого Шаро, а на его сына, Аруфана Шаро… Эта семья нам известна, и иногда орден использовал его влияние среди аристократов.

— Значит ли это, брат Агустен, что его Брунгхельду подставила Ведьма?

— Вполне возможно, гер Советник. Я при разговоре не присутствовал. Но знаю, она предупреждала, что объект хитер и опасен. Может быть, гера Брунгхельда подставила Ведьма, а может быть, этот самый объект. Или сын Шаро и есть нужный объект, что маловероятно. Тогда бы он не потребовал выкуп. Хотя это может быть часть плана запутать нас…

— Наблюдение за катакомбами установили?

— Да, гер Советник, но соглядатаи пропали. Они не выходят на связь.

— Значит, все-таки Ведьма? Как считаете, брат Агустен?

— Считаю, ее надо захватить и допросить, гер Советник. Но у нас нет для этого сил и средств, а действовать нужно срочно.

— Ты зачем сказала им про Шаро? — возвращаясь обратно в поместье, спросил я веселую и раскрасневшуюся Гангу. — Мы же договорились, ты говоришь о нашем замке.

— Любимый, я подумала, что это опрометчиво — говорить о нашем замке. Слишком это… это, — Ганга запнулась, подбирая слова, — по-простому, что ли, — нашлась она.

— Но ты же подставила Шаро!..

— И что? Он мне с самого начала не нравился. Враг всегда остается врагом.

— Да? А как же тогда певун из эльфаров? Мы его приблизили.

— Снежные эльфары не люди. Они не такие коварные и лукавые. А люди… они странные и непостоянные. Сегодня друг, а завтра враг. Среди хуманов много предателей и воров. За деньги и мать и отца продадут. Ты сам мне это говорил. А снежок просто запутался, ему задурили голову. Это тоже твое выражение. Уверена, твои враги нас найдут, но пойдут более длинным путем. Это даст нам время подготовиться.

— Не очень-то ты высоко ценишь людей, — невесело усмехнулся я. Хотя понимал, Ганга где-то права. Для людей, что в этом мире, что в моем, деньги стали богом. Золото, богатство, власть развратили верхушку, а низы, ропща на произвол власть имущих, хотели бы на них походить или занять их место, чтобы, тоже наплевав на закон, воровать и богатеть. Этим пользовались и лесные эльфары, и лигирийцы. Напугав или скупив большую часть дворян королевства Вангор, тайно проводили свою политику. И только его величество Меехир Девятый пока или не догадывался об истинном положении вещей, или свыкся с этим, считая свое положение незыблемым. Какой самообман самодержцев! Сначала они окружают себя льстецами, затем те их низвергают. Мне вспомнился Николай Второй, которого предали его генералы и приближенные. А еще раньше Лжедмитрии, еще раньше Борис Годунов. И все они пали жертвами тех, кого приблизили…

— Я на людей насмотрелась, — ответила Ганга и замолчала. Я же не стал спорить.

Вечером явилась Ведьма в сопровождении «служанки» Рабе. Вещей у нее было мало. Простой кожаный саквояж, и только.

Фома ушел за орками и должен был нас ждать у портальной площади. Ганга, не обращая внимания на Ведьму, резанула взглядом по Рабе, а та ответила ей таким же острым взглядом. Я понял, что обе приценивались друг к другу. Примеряются для будущих баталий. Но ничем больше не выказали своего соперничества. Я вздохнул свободнее. Хотя отчетливо понимал: мне предстояли нелегкие времена — путешествие с обеими женщинами до столицы Снежного княжества. И их скрытая неприязнь друг к другу может прорваться наружу в самый неподходящий момент. Но я питал робкую надежду на сдержанность и выдержку снежной эльфарки. Ганга, та была проста, как ветер в степи. Ей неведомы были сложные интриги дворцов. В ее понимании проблемы решались просто и в поединке. Убила соперницу, и конфликт себя исчерпал, и этого я боялся больше всего. Но пока все шло более-менее гладко.

Мы без происшествий добрались до портальной площади и без проблем убыли на Сивиллу. В город Азанар.

Глава 4 Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь. Королевство Вангор Старые горы. Высокие планы бытия

В степь пришла мягкая, влажная осень. С запада потянулись тучи, гонимые переменчивыми ветрами. Часть туч застревала в Снежных горах, не в силах преодолеть покрытые вечным льдом вершины. Часть огибала хребет и двигалась дальше, принося с собой солоноватый запах морских просторов. Вольные ветра колыхали зеленое море травы, поднявшейся выше колен лорхов от выпавших обильных осадков. Степь пришла в движение.

У восточных предгорий Снежных гор, рассекающих степь почти на треть ее ширины, собирались бесчисленные отряды кочевых орков. Отряды свидетелей Худжгарха целеустремленно двигались к восточной оконечности Снежных гор, перекрывая широкие пространства. Им навстречу, поднимая в небо столбы пыли, двигались западные подгорные племена. Земля гудела. Трава исчезала, оставляя на их пути голую, серую, истоптанную копытами землю. Все живое, что обитало в степи, старалось побыстрее уйти с их пути.

Только орки, верующие в Сына, настолько были преданы Худжгарху, что не имели и тени сомнения в решимости исполнить его волю. А именно воля Худжгарха, Сына Творца, вела их в то место, где они должны были перекрыть путь вглубь степи подгорным племенам.

Десять тысяч воинов, испытавших победы под знаменем Худжгарха, готовы были идти за ним за край ойкумены[2].

Тысячи всадников с разных концов степи стекались в одно место. Для многих орков было делом чести сразиться под знаменем Сына. Больше битв, больше подвигов — и тем более будет доволен Отец сынами своими. И пусть заблудшие, погрязшие в ереси шаманы подгорных орков сотрясают воздух пустыми словами. Пусть то там, то здесь они объявляют себя то ревнителями старой веры, то сторонниками Нового движения, все они будут посрамлены, как и те, кто был до них. А они, чтущие Сына, воины правды, сражаются по воле Отца всех орков и ведомые его Сыном побеждают. Это была неоспоримая для них истина. Сын Отца вел их от победы к победе.

Все силы Свидетелей, выделенные для сдерживания подгорных орков, прибыли вовремя. Дисциплина, царившая в войсках, была жесткая. Никто не осмелится ее нарушать. В каждой сотне свои пророки. Они имеют связь с Грызом и возвещают волю Сына, если надо, навлекут на нерадивых его гнев. А это страшно.

Грыз не сидел в походном шатре. Он объезжал войска. Разведчики сообщили, что стойбища пятнадцати подгорных племен снялись со своих мест и сплошным потоком двинулись на юг, к ставке Великого хана. Все происходило так же, как и тогда, когда ревнители старой веры шли войной на Свидетелей Худжгарха. Отдельные кочевые племена на их пути становились жертвами алчных вождей и шаманов. Тех, кто не хотел идти войной на ставку Великого хана, громили в скоротечных боях и забирали у них все: скот, женщин, детей. Слабодушных присоединяли к походу. Степь вновь обагрилась кровью орков в братоубийственной войне.

Слухи о кровавом походе разлетались по степи со скоростью перелетных птиц. На пути воинствующих племен стояли те, кто не хотел признавать Сына, но не хотел и воевать против Великого хана. Грыз специально отступил от предгорий на десять дней пути. Эти племена, не признающие Сына и власть Великого хана, пользуясь воцарившимся хаосом в степи, жили каждый сам по себе. Теперь им довелось испытать тяжелую руку мятежников. Кочевые рода стронулись с места и вместе с стадами животных двинулись на юго-восток, сгоняя со своих мест другие племена. Но неожиданно это могучее движение было остановлено тысячами хорошо вооруженных и решительных воинов. Племена мигрирующих орков встали между молотом и наковальней. Они не были сплочены и, старясь уйти с пути подгорных орков, представляли собой разрозненные рода, самостоятельно продвигающиеся на юг.

Их встречали отряды Свидетелей Худжгарха и объявляли волю Великого хана.

— Дальше пути нет. Или возвращайтесь на свои пастбища, или становитесь в ряды войска, — так говорили им командиры отрядов. — Ваши стада, женщины и дети будут под нашей защитой.

Многочисленность войск Свидетелей, их решимость пугала и впечатляла. Орки, признающие лишь силу, которой они могут подчиниться, десятками, потом сотнями вливались в войско Свидетелей, объединялись в тысячи и занимали место второй линии в боевом порядке войска Грыза.

Грыз с почетом и с уважением встречал каждого из вождей. Оказывал вождям достойный прием и постепенно завоевывал сердца неуступчивых орков.

Тем, кто в самонадеянности проявлял глупость и строптивость и требовал прохода сквозь войска Свидетелей, указывал направление назад к племенам подгорных орков. С такими он не церемонился. Гнал в шею. И многие рода, понимая, что их ждет у подгорных орков, оставляли своих заносчивых вождей, присоединялись к войску Грыза. Таким он обещал защиту и поддержку. А со временем возвращение их угодий. Свою веру в Сына не навязывал. А слово Свидетелей уже принималось степью как твердое слово. И главное, они не грабили, а брали под защиту стада, жен и детей. Орки всегда с уважением относились к силе, а Свидетели были сильны сплоченностью, духом и количеством воинов. Все отлично вооружены, обучены и дисциплинированны.

Охотно шли в строй старики. Они находились во второй линии в войсках и занимали летучими отрядами промежутки между тысячами. Так что ни разведчики противников, никто другой не мог незаметно проскользнуть сквозь боевые порядки войска Свидетелей Худжгарха.

Так уж получалось, что наделенные силой Рока шаманы и вожди мятежников, уверовав в свою непобедимость и высшее предназначение, становились фанатично жестокими к тем, кто не разделял их убеждения. А на тех, кто в страхе пошел с ними, они смотрели с высокомерным презрением и ставили их в первую линию атакующих воинов. Таким оставалось лишь гибнуть и пробиваться вперед. Потому что за их спинами двигались воины Нового движения, которые безжалостно убивали малодушных и тех, кто отступал.

Ряды мятежников росли и становились грозной силой, спаянной страхом и верою в свою избранность.

Постепенно росли и силы Грыза. Ко времени подхода орды подгорных орков в его войске насчитывалось уже шестнадцать тысяч бойцов, и еще пять тысяч шли от Великого хана.

Первая волна орды с ходу схлестнулась с отрядом в сто всадников молодых львов, как их называл Худжгарх. Они были подготовлены и вооружены на космической базе. Несмотря на то что Свидетелей Худжгарха было в пять раз меньше, они приняли бой и не отступили…

Старший ученик шамана подгорного племени орков выхрай, Ургуй, ехал с передовым отрядом в пять сотен отборных воинов. Худой, изможденный многочисленными постами и с горящим взором фанатика, он крепко держал в своих руках верность воинов. Слабость рук шамана компенсировалась лютой жестокостью к любым проявлениям трусости. Хватало одного его слова, чтобы провинившийся воин откусил свой язык или убил самого себя. Его боялись. Перед ним трепетали.

Ему помогали младшие ученики из других племен. Все они были объединены духами лжи и обольщения. Им самим казалось, что они всесильны.

Воодушевленные шаманами воины быстро расправлялись с непокорными родами встречных племен. Гордость и презрение переполняли сердца воинов отряда. А непрерывные победы порождали в них ложное чувство превосходства избранных Отцом. Им казалось, что ничто не могло остановить этот поток жаждущих сражений бойцов. Встречные племена гибли или склоняли головы перед непреодолимой силой Нового движения.

Новое учение было на устах шаманов. Учение об учителях, которых Отец послал детям своим для вразумления.

Учение было простое и понятное для несложного ума орка. Сила рождает власть. А силу дает Отец. Кому Отец дал силу, тот и достоин править степью. Называлось учение Новое движение.

Шаманы перед боем проводили обряд обретения силы, и войско, завороженное словами шаманов, не ведая страха смерти и боли, с диким ожесточением бросалось в битву. Их натиск был неудержим. И пока для подгорных орков все складывалось весьма успешно. Это уже были не разрозненные, как обычно, племена орков. А настоящая сплоченная идеей превосходства орда со своим советом вождей и блюстителями чистоты веры — шаманами. Вожди не имели между собой споров, а шаманы укрепляли их единство. Объединенные войска орды насчитывали больше тринадцати тысяч воинов, но за ними шли неисчислимые стада лорхов, баранов и коз, которых вели и пасли домочадцы.

Этот поход был сродни переселению целого народа. И шел он под лозунгом «Восстановление справедливости в степи». Тех, кто был против такой справедливости, просто разбивали в бою или застигали врасплох быстрым налетом. Делили скот и, разделяя племя на роды, присоединяли к племенам по частям. А тех, кто под страхом смерти вынужден был присоединиться, гнали перед собой, заставляя нападать и грабить другие встречные племена.

Ургуй ехал рядом с командиром полутысячи Грохом из племени жаксыров. Половину отряда составляли пришлые орки под командованием сотников и десятников из проверенных подгорных орков. Отряд уже не раз показывал свою силу и громил непокорные рода других племен.

— Грох! — к командиру полтысячи подъехал десятник из телохранителей. — Разведчики сообщают, что дальше путь перекрыт. Там сотня чужих разведчиков, и они вылавливают наши разъезды. От передовой разведки осталось трое, остальных убили или захватили.

— Смогли узнать, кто это был? — опередив Гроха, спросил Ургуй.

— Да, над ними бунчук еретиков Худжгарха.

Ургуй важно кивнул.

— Да, мы слышали от других вождей, что еретики встали на нашем пути. Ну что же, тем лучше. Сразу покажем этим заблудшим овцам, кто теперь в степи хозяин. Грох, — обратился Ургуй к командиру передового отряда. — Собери всех воинов для ритуала обретения силы.

Грох согласно кивнул и стал отдавать команды телохранителям. Те, получив приказ, быстро разъезжались в разные стороны. Нужно было собрать все сотни вокруг шамана. А тот слез с лорха и стал доставать из седельной сумки сосуды с ароматным маслом.

Действовал шаман без суеты. Привычно порошком мела очертил вокруг себя круг, расставил горшочки и поджег фитили. Вскоре в небо потянулись струйки сизого дыма. Вскоре они окружили стеной сидящего с закрытыми глазами шамана.

Вокруг места, где сидел Ургуй и вдыхал ароматы горящего масла, стали собираться сотни…

— Даргыз! Впереди разъезды подгорных. Их много. Что прикажешь делать? — полусотник из разведчиков был спокоен.

— Как далеко они? — уточнил командир сотни.

— Пять-шесть лиг. Отряды по десять всадников. Но они идут широким фронтом. Прочесывают степь. Грамотно действуют. Между собой поддерживают зрительную связь.

— Заманивайте их в ловушки. Покажите им, что нас мало, и по возможности захватите пленных. Тех, кто попытается удрать, убейте.

Разведчик, не отвечая, молча кивнул и развернул разгоряченного лорха. Он ускакал за холм, а Даргыз по радиосвязи, встроенной в шлем, вызвал командиров десятков.

— Внимание всем командирам. Впереди передовой отряд врага. Разведка ловит их разведгруппы. Нам предстоит бой с превосходящими силами противника. Группа высотной разведки, запускайте дрон-ястреб. Задача — отследить расположение отряда противника. Нам нельзя давать им возможность провести ритуал обретения силы. В противном случае битва будет кровопролитной. Главная цель — шаманы. Подход к противнику должен быть как можно тщательней скрыт. Атака лавой. Первый удар наносим волной огненных шаров. Потом рубака. Атакуем с левого фланга противника с обходом в тыл.

Всем полная боевая готовность. Выдвижение по моей команде.

Новыми военными терминами они пользовались вовсю. Откуда у них это знание и почему, орки не задавались вопросами. Так нужно Худжгарху.

Снаряжение львят было лишь с виду похожим на обычное снаряжение орков. Броня не пробивалась никаким холодным оружием. От магических атак защищали амулеты Худжгарха. На правой руке каждого — браслет с огненными шарами, на левой — торнадо. Щит с встроенным парализатором и в руке мультитул с молекулярным мечом. Худжгарх не жалел усилий для снаряжения и обучения бойцов экспедиционной тысячи.

Все они прошли корабль-базу и получили новые боевые умения.

Разведчики Свидетелей действовали тройками. У каждого была своя роль.

— Шураз. Сюда направляется разъезд подгорных. К командиру тройки подполз молодой орк. Тройка пряталась в узкой изгибающейся лощине. Они слезли с лорхов и лежа наблюдали за местностью.

— Далеко?

— Лагов триста. Их восемь всадников. Едут тесной группой.

— Покажи им себя и замани в лощину. Мы встретим их.

— Понял.

Разведчик поспешил вниз к своему лорху. За ним последовали двое. Они лихо вскочили на боевых быков, и орк-приманка подстегнул своего быка. Тот медленно, но затем все быстрее направился на другой конец лощины. Воин выскочил во фланг разведчикам противника и сразу же стал стрелять из лука. Стрелял очень метко. А не ожидавшие нападения орки сплоховали. Двое воинов, пораженные стрелами, упали на шеи быков. И тут же воин скрылся в лощине. Остальные бойцы, разозленные предательским нападением, погнали быков следом. Нападавший не спешил. Он встретил показавшихся из-за гребня противников стрелами. И еще один раненый свалился с быка, после чего погнал лорха по извилистому дну балки прочь от погони. Преследователи, гортанно издав клич, бросились следом и тут же за одним из поворотов напоролись на огненные шары двух бойцов, находящихся в засаде. Они почти мгновенно сгорели вместе с лорхами. В узкой лощине им некуда было деться. Первый разведчик вернулся и притащил с собой раненого противника…

Короткие ожесточенные сражения происходили по широкому участку степи, и через полтора часа пришел доклад командира разведки.

— Даргыз, всех перехватить не удалось, их слишком много. Троим после схватки удалось уйти. Несколько групп не вступило в бой, отошло. Пятеро захвачены в плен, и сорок воинов оказали сопротивление. Очень яростное. Фанатики. Они гибли и не сдавались. Пришлось принимать крайние меры. Сдавшиеся — это из присоединенных в походе племен. Они не такие фанатики, как подгорные. Мы их допросили. Перед нами передовой отряд из полтысячи воинов. Воины, смешанные из всех племен. Это что-то новое в тактике орков. Ведет их сын вождя племени жаксыров, Грох. Очень жестокий и смелый воин. С ним шаман-прорицатель из племени выхрай, Ургуй. В каждой сотне смотрящий за дисциплиной и покорностью, младший ученик шаманов. Нам надо спешить. Они будут проводить ритуал обретения силы. Действует он три-четыре часа. Потом у воинов наступает сильная слабость, и их можно брать голыми руками. Если не успеем атаковать до начала ритуала, лучше отступить.

— Я тебя понял, Варгуз. Мы уже выступаем. Дрон показал нам место расположения всего отряда противника. Они стягиваются в одно место. В широкую лощину с высохшим руслом реки. Удобная позиция для атаки с левого фланга. Расстояние до противника четыре лиги. Успеем. — Затем по связи с командирами десятков передал: — Всем внимание! Выступаем с исходных позиций. Порядок выдвижения походный. Разворачиваемся в боевой порядок для атаки по моей команде. Вперед!

Сотня шла слаженно и тихо. Лавировали между холмами, до поры до времени скрывая свое присутствие. Ехали быстро, но без спешки. Дрон под видом ястреба кружил в небе. Командир отряда Даргыз имел визор на забрале шлема и видел, как вокруг дыма собираются, теснятся воины отряда подгорных орков. Самый удобный момент для нанесения слаженного удара.

— До противника одна лига, — сообщил по связи десятникам Даргыз. — Разворачиваемся в боевой порядок.

Отряд, следующий двумя параллельными колоннами, стал разворачиваться в лаву. Во главе отряда скакали десятники. Сотник Даргыз скакал в середине и руководил выдвижением. Это раньше командиры орков лихо гнали лорхов впереди своих воинов. Теперь тактика Свидетелей изменилась. Вместо показной удали бойца командная работа десятков и сотен.

От противника их скрывала широкая низина с высохшей поймой реки, в которую для проведения обряда собралась полутысяча. Даргыз видел, как тесно друг к другу, вытянувшись кишкой, стояли воины подгорных орков. А в середине построения клубился сизый дым. Лишь несколько часовых стояли на краю и наблюдали за степью. Они увидели отряд Свидетелей, когда он выскочил из небольшой рощи и стал под углом к низине заходить на атаку.

Сотня уходила вправо от основных сил подгорных орков. Это было странно, и двое воинов замешкались, засмотревшись на всадников. Затем опомнились и быстро спустились вниз. Но атакующих было уже не остановить. Сотня, слаженно огибая широкую балку, спускалась вниз. Ни привычного крика, ни воинственных кличей, так свойственных оркам, не было слышно. Только монотонный, гулкий топот копыт возвещал об атакующих всадниках. Руки воинов были подняты вверх над головами. Скакали, соблюдая равнение в шеренгах.

Изгибаясь, словно толстая огромная змея, сотня всадников втягивалась в балку. Командиры и следующие за ними бойцы уже видели дым и сгрудившихся воинов противника. Те стали медленно, очень медленно разворачивать своих лорхов навстречу массе несущихся всадников. Но было поздно. Основная часть всадников проникла в балку, и от них неожиданно отделилась стена огня. Она быстро понеслась в сторону врага. Десятки огненных шаров создали эту стену, и, когда они встретились с живой плотью лорхов и воинов, раздался долгий, как канонада, оглушительный взрыв. Это слилось в один кромешный ад. Взрывы многочисленных фаерболов, запущенных с разными, хоть и небольшими интервалами по времени, разметали толпу сгрудившихся в одном месте орков. Новый огненный шторм прошел дальше, спалил шамана и его окружение, прорезал, словно нож, ряды орков на противоположном конце и погас за их спинами.

Балку наполнили крики ужаса, боли. Истошно вопили ранее не знавшие поражений раненые и обожженные орки. Громко мычали боевые быки с оторванными ногами, с развороченными внутренностями. А по воздуху разносился сладковатый запах паленого мяса. Низина чернела выжженной землей и обгорелыми телами.

Сотня, завершая разгром противника, проскакала по телам поверженных врагов на другой конец балки. Все было как на учениях. Убегающих в страхе орков не преследовали. Их было мало, и все они в какой-то мере были ранеными и оглушенными. Отряд разошелся по балке. Тяжело раненных добивали без пощады. Тех, кто мог сам передвигаться, разоружали и гнали пешком прочь. Из балки потянулась тонкая ниточка обреченно бредущих орков.

Это было первое и обидное поражение Нового движения на поле боя. Даже не поражение, а разгром. Шаманы подгорных, узнав про это, задумались.

Ранняя осень в Снежных горах затянула небо в лохмотья темно-серых туч. Местами прошли сильные дожди, и дороги размокли. Наступила пора сбора урожая. Но Младшим домам было не до сбора урожая. Братство мобилизовало население районов, где компактно расположились Младшие дома. Забирали в войска всех: и воинов, и пастухов, и землепашцев. В боевую готовность пришли пограничные силы и, покинув места службы, концентрировались в районах, приграничных с Вечным лесом.

Новый глава Братства развил бурную деятельность. Его штаб стал штабом восстания. Проблема заключалась только в том, что отсутствовали связь и координация действий с экспедиционным корпусом лесных эльфаров. А без их поддержки не имело смысла начинать боевые действия. Сил не хватит. Раньше этим вопросом занимались глава Дома Медной горы и подготовленные инструкторами лесных эльфаров его спецы, Дети ночи. Но после странной и необъяснимой гибели почти всех взрослых членов Дома связь с корпусом оборвалась, и ее надо было наладить снова. Кроме того, между снежными эльфарами Младших домов и Вечным лесом возникли напряженность и недоверие. Кто-то очень умело ломал все планы и стравливал их между собой. Военно-политическое руководство Братства грешило на Кирсан-олу, брата князя Вечного леса. В лес с широкими полномочиями был откомандирован заместитель главы Братства, лер Остерма-ил.

Дорога в лес, где ждали «союзники», была известна и пароли тоже. Лер Остерма-ил надеялся, что они остались в силе. Путь пролегал через узкий край пустынной степи и предгорий Старых гор. Отряд из десяти всадников передвигался скрытно и только ночами.

Они спешили. К удивлению снежных эльфаров, ранее безлюдные степи теперь были обжиты кочевьями орков. Они не подходили к самим горам, но вдалеке ночами виднелись огни походных костров.

— Как же сильно изменились времена, — огорчительно произнес лер Остерма-ил. — Он вглядывался в темноту горизонта, где пылали отблески многочисленных костров. — Раньше, в былые времена моей молодости, разве ж можно было даже подумать, что орки вновь заселят этот участок степи. Где величие нации? Какой упадок, леры! — Он говорил, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я помню, как молодыми мы тут хорошо почистили местность от зеленых лягушек. А теперь!.. До чего Старые дома довели наш народ!.. И я благодарю судьбу, что остались еще в наших горах неравнодушные эльфары к великой судьбе нашей нации.

Речь лера Остерма-ила была пронизана низкопробным пафосом, к которому привыкли его спутники. Они отвели взгляды от далеких огней орков и промолчали. Трое из них понимали, что им предстояло договориться о помощи лесных эльфаров в войне со Старшими домами, даже идя на большие уступки, вплоть до подчиненности управлению Снежными горами из Вечного леса. О какой гордости снежного народа и его великой судьбе тут могла идти речь? Тем более что пограничные силы, набираемые из Младших домов, давно перестали охранять этот рубеж. Да и к чему это, если там союзники, а орки по привычке избегали тут селиться. Опасно… Было. Но, как они увидели, времена действительно изменились…

Миновали за одну ночь степь и вступили в приграничный лес. Он зарос молодыми порослями, колючими кустарниками и стал труднопроходимым. Приходилось двигаться извилистыми кабаньими тропами.

Переночевали в пещере, на склоне хребта Старых гор, и утром двинулись вдоль подножия на восток. Где-то там должны быть расположены скрытые заставы лесных эльфаров. Мобильные группы пограничных рейдеров. Путь посольской миссии шел к ним.

Остановили их уже через полдня пути. На склоне впереди и выше появился воин в сером маскхалате, и он махнул рукой.

— Стойте! — приказал он. — Назовитесь!

— Я лер Остерма-ил, — повышая голос, крикнул снежный эльфар. Он выехал немного вперед от основной группы. — Заместитель главы Братства. Еду с посольством к нашим союзникам — лесным эльфарам.

Воин в маскхалате рассмеялся.

— У нас есть союзники, это люди. А снежные эльфары — наши неблагодарные слуги. Мы не нуждаемся в союзе с вами. Вы этого еще не поняли, ледышки?

Остерма-ил, ища поддержки, обернулся на своих спутников, но те нахмурились и потупились. Никто не проронил ни слова. А воин продолжал глумиться.

— Если хотите проехать до нашего начальства, скажите, кому принадлежат Снежные горы. За каждый неправильный ответ будем убивать по одному снежному эльфару.

Теперь со всех сторон отряд окружили вышедшие из-за камней и кустов воины в маскхалатах. Их было около трех десятков, и они откровенно смеялись над растерявшимися снежными эльфарами. Те, как ротозеи, проехали мимо и никого не обнаружили.

Не так себе представлял лер Остерма-ил встречу с союзниками. Видимо, что-то изменилось в Вечном лесу или сведения о сложном положении Младших домов дошли до лесных эльфаров, и они получили новые указания. Догадаться, какой смысл лесные вкладывали в свой вопрос, было нетрудно. Лер Остерма-ил вновь обернулся на своих спутников и, не найдя в них твердости и возмущения словами пограничников, негромко проскрипел, как будто во рту у него была ржавая дверь:

— Лесным эльфарам.

— Кому? Мы не расслышали, — смеясь и скалясь, спросил тот же воин, и Остерма-ил вынужден был возвысить голос.

— Лесным эльфарам.

— С тобой, снежок, все понятно, — перестав смеяться, отозвался воин. — А почему молчат твои спутники? Они с тобой не согласны?

Остерма-ил обернулся и зло прошипел:

— Чего молчите? Повторите то, что они хотят услышать. Не развалитесь, и горы не будут принадлежать им, если вы это скажете…

— Это позор! — высказался один из молодых бойцов охраны. — Мы не рабы и не слуги…

— Так скажи им про это, если ты такой смелый, — огрызнулся Остерма-ил.

— И скажу! — Воин набрал в грудь воздуха и крикнул так, чтобы его услышали все: — Мы не рабы и не слуги вам, мы равные!..

Закончить свою пылкую речь он не успел. Стрела, пущенная неизвестно откуда, вошла ему прямо в открытый рот, и эльфар, сбитый ударом, свалился с лошади.

— Идиот, — снова проскрипел Остерма-ил. — Кто еще хочет пообедать стрелой?

Больше желающих не нашлось. И его спутники наперебой закричали:

— Снежные горы принадлежать лесному народу!

— Правильно, снежки, — с кривой насмешкой на лице кивнул воин в маскхалате. — Хотя проблеяли словно бараны, которых вы пасете на склонах наших гор, но принимается. — Воин не стеснялся в выражениях. — А теперь скажите, кто вы?

Остерма-ил на время впал в ступор. Он понимал подоплеку вопроса. Его заставляли сказать, что он слуга лесных эльфаров. Начинать свою посольскую миссию с такого ответа было сродни поражению и позору.

Ему на помощь пришел один из его ближайших помощников, что мог очень умело вести переговоры. Он крикнул:

— Леры, мы посольство!.. — И вновь стрела, попавшая в рот, остановила его речь. Он слетел с седла, как и первый эльфар.

Окружившие их лесные эльфары ржали в полный голос. Для них это было отличным развлечением.

Остерма-ил затравленно огляделся и, понимая, что спасение миссии в признании господства лесных эльфаров, сразу как-то обмяк, ссутулился и стал выглядеть жалко.

— Леры, — жалобно произнес он. — Мы просители и прибыли к вам просить принять нас под свою защиту.

— Сойдет, — кивнул воин и стал спускаться вниз. — Твои спутники согласны с такой постановкой вопроса? — уточнил он, и все снежные эльфары громко вразнобой произнесли: — Да-а… Да-а…

— Хорошо, леры, я вас услышал. Перейдем к знакомству, я лер Шираз нур, двоюродный брат жены Кирсан-олы и его личный представитель. Мы вас ждали. Сначала проведем переговоры мы с вами. Уточним позиции, потом вы будете представлены лично Кисран-оле или мы вас повесим. Все зависит от того, с чем вы прибыли.

Остерма-ил понял, что его миссия провалена, не начавшись. Но ничего изменить уже было нельзя. Без помощи лесных эльфаров восстание Младших Домов обречено на поражение. И его, и других лидеров Братства ждет позорная казнь.

«Уж лучше позор служения лесу, чем бесславная смерть», — подумал он и вяло улыбнулся.

— Мы договоримся, лер Шираз нур.

Прежде чем убыть в район Вечного леса, где меня ждали, с одной стороны, отряды, ведомые правой рукой Великого хана и моим родичем Быр Карамом, постаревшим и не имеющим уже прежней ловкости орком.

Ну а на юге леса, куда подходили молодые орки из соперничавших за власть в степи племен, меня ждали студенты академии Азанара, где я имел честь учиться и по воле его величества короля Вангора был назначен старшим.

Но прежде чем убыть к местам предстоящих боев, я провел три дня дома, в своем замке, где меня с Гангой радостно и с восторгом встретили Чернушка и дворфа Лия. Что интересно, там уже была Рабе в обличье человеческой девушки. Как она там оказалась, я спрашивать не стал. Смогла добраться — и молодец. А обитатели замка встречали ее двойника с открытыми ртами. Две Рабе в одном месте — это было уже слишком, и я вернул Торе ее облик.

Все радовались, а я хранил в душе печать глубокой озабоченности. Моя привычная жизнь с какого-то времени стала сплошной беготней, которой не было видно конца и края, от одного уголка вселенной до другого. Имея две руки и одну голову, я должен был решать кучу разных важных вопросов, чтобы не исполнились коварные замыслы Рока. А как иначе? От этого зависела не только моя жизнь, но и жизни тех, кого я любил и кем дорожил.

Прошлый Виктор Глухов лишь изредка давал о себе знать. Он смешался с сознанием Ирридара, нехейского отпрыска благородных кровей, и в итоге получилась такая гремучая смесь, от которой ныли зубы не только у Рока, но и у сестры его, лисички Беоты. Только здесь я стал понимать значение фразы «движение — это жизнь»… Все больше и отчетливее я стал понимать, что нужно на кого-то перекладывать часть управленческих и исполнительных функций. Только как это сделать? Тут не батальон солдат, и передо мной стоят непростые задачи. Я боялся признаться самому себе, что мне просто было страшно. А вдруг тот, на кого я переложу часть дел, не сможет принять верное решение?.. А? Последствия такого меня откровенно пугали.

Я крутился как мог. Ночь принадлежала моим соскучившимся по ласке женам, а день — делам. Все три дня, что я пробыл в замке, спать не ложился. Зато были довольны и Ганга, и Чернушка, и Шиза. Только Тора хмуро из-под тонких бровей смотрела на моих жен и не смотрела на меня. Я не до конца понимал ее чувства, но надеялся, что хваленая выдержка снежных эльфаров не даст ей устроить скандал из-за ревности. В конце концов, думал я, она из княжеской семьи и должна была впитать с молоком матери понимание, что замуж она пойдет с выгодой для ее народа, а не под влиянием переменчивых чувств. И я не ее собственность.

В охрану Торе я определил двух вампирш. Еще по две охраняли Гангу и Чернушку. Парни составили отряд замкового спецназа. Из своих запасов я им выделил мультитулы и станеры. Выдал средства ближней связи. В подвале замка оборудовал место для оператора следящих систем, и там засела Ведьма, которая не только хорошо знала, как с ними работать, но и знала, как координировать действия боевиков-вампиров. Ждать прибытия отряда Искореняющих оставалось недолго.

К моему удивлению, мой замок больше не интересовал Вечный лес и его шпионы тут не появлялись. Чернушка и уволенные сыщики из службы безопасности, перешедшие ко мне на службу, отменно потрудились. Глубоко вникать в их дела я не стал, заслушал доклад Чернушки, поблагодарил сыщиков, наградив их сотней золотых корон, и убыл.

Рабе-демоница осталась в замке моим незримым оком. Только она могла учуять чужака под любой личиной, и как награда ей разрешалось испить зарвавшихся членов ордена Искореняющих…

Сначала мне надо было попасть на Гору в Граднагоре, куда пришлось забрать и Птица. Тот, попав на хоздвор, стал уничтожать кур и гусей. Отчего его чуть не пристрелила из арбалета разъяренная Лия. Проглот почувствовал себя царем в птичьем царстве и с воплем «Смегтные!» прижал лапой прыгнувшего на него боевитого петуха. А потом его просто сожрал. Птичница, увидевшая бесславный конец любимца Лии, побежала докладывать о святотатстве. Птиц, как потом рассказывали очевидцы, принял ее за убегающую дичь и с воплем «С-с-стой, ра-а-аб!..» понесся следом за ней. Бедная крестьянка, увидев погоню и услышав крик Птица-динозавра, заголосила на весь двор. Из хлева на ее крик выбежал свинарь и с ходу залепил Птицу по маленькой башке лопатой, чем и спас птичницу и самого Птица от неминуемой мести Лии. Она подумала, что петух-переросток помер. Но он отлежался и, когда я прибыл разбираться, шатаясь, поднялся. Посмотрел на меня и пожаловался.

— Эти смегтные совсем стгах потегяли, — произнес он это почти внятно и без ошибок. Вот так и пришлось его забирать с собой. Хотя Лия предлагала устроить из него шикарное жаркое.

На Горе царил идеальный порядок, чему я, кстати, сильно удивился. Три обалдуя, Рострум, Мастер и Мессир, понуро смотрели на меня и вздыхали.

Как только я появился на своем балконе, тут же загудел рог и выбежала «богиня» Мата. Следом плелись, как свита, любители карт. Орк-распорядитель вышел важно и с достоинством поклонился. Мата сделала реверанс и махнула платочком. Трое из ларца, одинаковых с лица, затянули: «Славься…» Но не так самозабвенно, как прежде.

Последним появился Авангур. Он подошел и радостно меня обнял.

— Не часто ты, командор, посещаешь свое убежище, — с легким укором произнес он.

— А что, вы соскучились? — в ответ спросил я.

— Не то чтобы… но лучше бывать здесь почаще. А то иной раз не поймешь, кто тут хозяин, ты или Мата…

— А что не так? — недоуменно спросил я. — Вижу, в городе полный порядок. Город растет. Мои наместники не балуются. Еще не пропили и не проиграли в карты мой город. И думаю это все благодаря Мате. Верно?

— Верно, — вздохнул Авангур. — Только после того, как она тут прочно обосновалась, стало скучно. Посмотри на своих наместников. Они такими ходят день и ночь. Рострум даже пару раз пытался свести счеты с жизнью — бросался со стены вниз. Потом плакал, что такая жизнь ему не в радость.

— Да? — удивился я. — А чего им для счастья не хватает?

— Свободы.

— Какой свободы, Авангур? Они что, в тюрьме?

— Да, Гора стала для них тюрьмой. Это Мата так постаралась. Им ничего нельзя. Нельзя играть в карты, нельзя проявлять себя в каком-либо виде. Они должны сопровождать нашу «богиню» по городу или стоять у ее дверей, если она отдыхает.

— А чего это они ее так слушаются?

— Так это ты ее поставил в такое положение над всеми. А она, став еще как бы богиней, обрела духовную силу и власть в городе. Теперь здесь новые порядки.

— Ты что-то хочешь предложить? — спросил я, не зная, как отнестись к такому положению вещей. С одной стороны, Мата права и в городе должен быть порядок. С другой стороны, мои спецназовцы не раз показали себя непревзойденными защитниками Горы. Рока даже побороли в мое отсутствие.

— Дай им свободу от Маты, и все наладится. Пусть она управляет гражданскими делами, а делами военными пусть занимаются твои обалдуи. Появится равновесие.

Я пожал плечами и спорить не стал. В конце концов Авангур был созданием Творца и кое-что, если не многое, понимал лучше меня. Ему виднее.

Я махнул рукой, и Мата со свитой подошла ко мне. Птиц все это время озирался, не понимая, куда попал. Он попытался клюнуть Авангура на предмет определения съедобности. Но тот лишь шлепнул его по голове, и Птиц, заклекотав, как испуганная курица, отбежал.

— Совсем ра-аб стр-р-ра-ах-х-х потерялр-р-р, — возмущенно заголосил он.

— Заглохни, — приказал Авангур, и Птиц моментально примолк.

— Зачем ты его сюда притащил? — спросил Авангур.

— Девать было некуда, привязался. В замке хотел оставить, внизу, так он стал кур жрать. Лия, моя управительница, пообещала из него жаркое сделать, а я с ним Инферно прошел. Он мне словно боевой товарищ. Не могу я его есть, как жаркое, и бросить не могу. Понимаешь?

— Нет, — кратко ответил Авангур. — Если тебе его жалко бросать, отдай его Роструму. Они найдут общий язык.

— Как скажешь. — Теперь плечами пожал я и обратился к Мате: — Мата, благодарю тебя за порядок на моей Горе. Так уютно и опрятно здесь не было никогда. — Мата от удовольствия расцвела. — За это я отдаю в твои руки гражданские дела в Граднагоре. Обустраивай, украшай этот город. — А вы, — я обратился к понурой свите, — отвечаете за его оборону, не лезете в дела Маты, она не лезет в ваши дела. И тебе, Рострум, отдаю этого Птица. Ухаживай за ним. Он умный и говорящий. Забирай его, бери своих подчиненных и иди занимайся своими делами.

Троицу не надо было два раза уговаривать. Мастер ловко тут же вскочил верхом на Птица, и тот, оглашая замок испуганными воплями, помчался прочь. Следом с криками восторга и неописуемой радости вприпрыжку побежали Рострум и Мессир, Рострум орал: «Отдай, это мое!»

Я повернулся к распорядителю.

— Без моего разрешения эту троицу и птицу в замок не пускать. В городе пусть делают что хотят.

Орк поклонился, показывая, что он понял распоряжение. А я вновь посмотрел на Мату.

— Как там наш Бурвидус? — поинтересовался я.

— Он стал великим пророком.

— Даже так! Великим. Быстро что-то. И сотни лет не прошло в служении, а его признали великим. Голова у него не закружится от таких почестей?

— Дворфы давно ждали прихода чего-то подобного, — ответил за Мату Авангур. — А Бурвидус где словом, где палкой насаждает культ Маты. Набирает учеников во всех трех городах дворфов. Строятся храмы. Он проводит службы, где обличает соплеменников и лечит больных. Поток благодати от его служения обильными ручейками идет на Гору и тут распределяется между всеми участниками… только появились интересные особенности, — Авангур замялся.

— Какие еще особенности? — насторожился я.

— А ты посмотри вниз, на склон, — ответил Авангур, — сам увидишь.

Горя любопытством, я подошел к краю балкона и глянул вниз. Там внизу, у подножия, стали подниматься невысокие шпили отростков гор.

— У нас свои горы растут у основания твоей Горы, — засмеялся Авангур.

Я растерялся. Посмотрел на улыбающегося Авангура, потом вниз и спросил:

— А это не опасно? Не выдает ли это нас Року?

— Нисколько. Он не видит роста твоей Горы, поэтому решение разделить потоки было верным. Братья, как увидели, что у них появились свои горки, так с таким усердием стали работать, что мы с Матой за ними не успеваем. Окружили Бурвидуса своим вниманием и заботой, подсказывают ему, кого проклясть, кого благословить. Щедро делятся благодатью, а она только прибавляется.

— Ну да. Принцип ясен. Чем больше сеешь, тем больше получаешь урожай, — кивнул я.

— И это работает, — согласился Авангур. — Проклятые беднеют, благословенные процветают. Члены магистратов ему в рот смотрят. А торговцы в храм несут пожертвования. Он раздает их бедным, тратит на храмы и пополняет казну городов. Просто взрыв мозга, командор. Твои идеи приносят блестящие результаты.

— Ну если так, — согласился я, — то пусть будет великим. Но если зазнается, то приструните своего пророка. Слава, она может погубить как малого, так и большого. И пусть частенько навещает свою невесту.

— Мата не дает ему зарываться, строго следит, — успокоил меня Авангур. — Ты чем думаешь дальше заниматься?

— Степью и лесом… Еще Снежным княжеством… И еще королевством Вангор. Дел, Авангур, хватает, не знаю, за что сначала браться.

— А ты посмотри на степь. Там подгорные орки двинулись на юго-запад и краем захватили племена, что враждовали с твоими Свидетелями. Скоро там развернется большая битва.

— Битва? Я стараюсь ее избежать.

Подошел к краю балкона, приблизил картинку степи. Глянул всеобъемлющим взором вокруг и увидел, как от западных отрогов Снежных гор на степь идет стена темно-бордового огня. Она пожирала все, что попадалось на ее пути, оставляя за собой одно пепелище.

— Ого! — присвистнул я. — Впечатляет. — Путь огню преграждала полноводная река. «Ага, — догадался я. Это мои Свидетели. И что-то их много». — Спасибо, Авангур, что подсказал. Сгоняю-ка я туда.

— Я с тобой.

— Пошли, — не стал возражать я. Глянул еще раз на степь и, заметив разросшийся зеленый туман над участком степи, поинтересовался: — Это у моих или у противников мор?

— У противников. Они сейчас притихли. Войска Свидетелей прошли по их землям. Так они очень присмирели. Часть племен колеблется и хочет принять веру в Сына. Там работают твои пророки с моей помощью. У таких мор проходит. — Авангур рассмеялся. — Умеешь ты наводить страх. Как ты говоришь? Доброе слово и плеть лучше, чем одно доброе слово?

— Где-то так, — согласно кивнул я. — Пошли?

— Пошли.

И мы пошли. Сделав пару шагов по воздуху, очутились в ставке Грыза. Такое со мной случилось впервые. Я сам не понял, как это произошло и что меня толкнуло сделать шаг с края балкона. Раньше я пользовался телепортами. Упасть я не боялся, но и никогда раньше так не передвигался.

— Растешь, брат, — похвалил меня Авангур. — Скоро Рока догонишь. Не видел я раньше, чтобы так ходили…

Он как-то странно на меня посмотрел и исчез. А у меня не было времени задумываться над его словами. Между горящих костров к своему походному шатру широкими шагами шел усталый Грыз, окруженный командирами. Припыленный, с зеленым обветренным лицом, которое проще было бы назвать мордой с выдающимися клыками.

Он увидел меня, стоящего у костра охраны. Воины зажаривали на вертеле целого барана и на меня не обращали внимания. Я был им невидим. Но меня мог видеть Грыз. Он изобразил радостную улыбку, которая несведущим в орках людям вполне могла показаться кровожадным оскалом.

Он подошел к костру и, махнув рукой, отпустил свиту. Встал рядом и, к удивлению охранников, проговорил:

— Рад видеть тебя, мой господин. Пройдем в шатер?

— Пошли, — согласился я. Снял заклятие невидимости, и мы под удивленные взгляды телохранителей, которые только что увидели появившегося из воздуха хумана, зашли с ним в его походный шатер.

Две жены, всегда сопровождавшие Грыза, молодая и не очень, увидели его и меня. Тут же без лишних вопросов, без суеты стали накрывать длинный невысокий стол простыми яствами кочевников. На столе появились гайрат в кувшине, лепешки, вареное мясо на глиняной тарелке, жареная речная рыба, жирная похлебка, сыр, зелень. Грыз подхватился и налил в пиалу гайрат, с поклоном протянул мне. Я взял и пригубил, поставил пиалу на стол.

— Ты, Грыз, ешь и слушай, потом будешь отвечать. Как ты знаешь, подгорные отправились в поход на Великого хана. На пути их стоишь ты. К тебе от хана идут пять тысяч всадников для поддержки. Потом подойдут еще восемь. Как я понимаю, подгорные хотят устроить генеральное сражение. Тебе нужно его избегать. Налетами надо рвать его войско по частям. Оно в массе своей разрозненное, и нельзя давать ему возможность собраться. Раздели свои войска на три части. Две части разведи по широким флангам, освободив проход между ними. Третью часть направь в обход орды к их стадам и соплеменникам. Уводи скот, нападай на стойбища. Этим ты вынудишь его разделить свои силы. Он вынужден будет охранять свой скот. Правый и левый отряды поочередно должны наносить удары по слабым краям войска противника. Они недалеко пройдут под ударами летучих отрядов. Вынуждены будут встать в оборону. Это нам и нужно. Добейся этого. Потом я поставлю другую задачу. Тебе все понятно?

— Понятно, мой господин. Сделать это будет нетрудно.

— Хорошо. Что тебе известно о войске противника?

— Их около двенадцати тысяч, — ответил Грыз. — Они присоединили к себе часть племен, что встретили на своем пути. Держат их страхом и посылают в бой перед собой. У нас были первые стычки с их отрядами. Все отряды противника разгромлены. Но участвовали в сражении твои молодые львята. Им нет равных. Но не все у меня такие бойцы. Много стариков, они опытные, но, сам понимаешь, длительного боя не выдержат. А у подгорных есть ритуал обретения силы. Шаманы готовят своих воинов к сражению. Те после ритуала не знают страха, не чувствуют боли и могут неутомимо сражаться без устали несколько часов подряд. Потом, правда, остаются без сил.

— Вот этим нужно воспользоваться, — ответил я. — Заставь их шаманов провести ритуал. Покажи, что готов к битве, а затем отведи своих воинов с поля боя. Подгорные, конечно, начнут преследовать вас, но ты знаешь, как увеличить выносливость лорхов. Отходи, кружи, держи их на расстоянии. Расстреливай из луков, а по истечении времени, когда силы их ослабеют, нападай. И так поступай каждый раз. Сильно не зверствуй. Они просто заблудшие. Как нужно воевать, тебя учить не надо. Подскажу только одно. Если прижмет, используйте массово амулеты торнадо. Это поможет вам оторваться от преследователей. Для тебя главное — сдержать их до нападения империи на Вангор. Потом орки хлынут грабить империю, и подгорные пойдут следом, их и шаманы не удержат. Понял мою задумку? Если сможешь, уничтожай их шаманов, без них подгорные ничего сделать не смогут. Ну вроде все обговорили. У тебя вопросы остались?

— Нет, мой господин. Задача понятна и проста. Не дать подгорным пройти до ставки Великого. Уничтожать шаманов, в тяжелые бои не ввязываться.

— Все верно, Грыз. Ну ты оставайся, а я пошел. Удачи. Провожать меня не надо.

Я встал и вышел из шатра. Огляделся. Авангура нигде не было видно. Махнув на него рукой, сделал уже привычный шаг и оказался на Горе.

Внизу в городе по улицам носился Птиц и что-то громко вопил. На его спине сидел Рострум и отважно махал саблей. Следом бежали и орали двое его подчиненных и целая толпа радостных горожан. Мата с осуждением на красивом лице смотрела с балкона на воцарившийся внизу шум и гам. Я вздохнул, покачал головой, но вмешиваться не стал. Птиц сам за себя постоять может. А вот развлечений в моем городе не хватает. Кинотеатр им, что ли, построить или цирк с театром?.. «Подумаю», — решил я и шагнул с балкона в сторону войска Быр Карама.

Быр старел и становился все более нудным и невыносимым маразматиком. Он видел предателей там, где их по определению быть не могло, и не видел того, что творилось у него под носом. Ему уже давно было пора на покой, но оставлять столь важный пост предводитель Гремучих змей не спешил. Он часто дремал на «курултаях», а если говорил, то бывало невпопад. Но он был бесконечно предан Великому и происходил с ним из одного племени и рода. Он стал как тот пресловутый камень, под который не затекала вода разного рода событий, — тормозом многих начинаний, и при этом он был на своем месте несокрушим. Хотя времена наступили суровые и многие стали понимать, что он уже не успевал за изменением обстановки. Степь проснулась, и со всех ее сторон потянулись в ставку Великого неприятные известия. Быр терялся, надувал щеки и только делал вид, что у него все под контролем. Но с таким контролем Великого хана давно бы уже сменили на другого Великого хана, если бы не вмешался я, ваш покорный слуга.

Войско молодых волчат располагалось пятью лагерями в трех днях пути от Старых гор, и дальнейший его путь пролегал южнее на полусотню лиг. Сверху мне было видно, что лагерь Быра хорошо обустроен. Есть и разъезды, и охранение. Вместе с волчатами шли наставники, старики. Они в боях участия принимать не будут. Но вот поддерживать дисциплину и порядок они хорошо умеют. Славная традиция передачи опыта поколениям сложилась у орков.

Быр был насуплен. Сидел у костра и о чем-то думал. Хотя я подозревал, что он просто дремал. Так и вышло.

— Привет, родич, — поздоровался я, и Быр, не ожидавший увидеть меня рядом, испуганно вскрикнул.

— Ик… Ты откуда тут взялся, непутевый? — Он огляделся по сторонам и быстро успокоился, взял себя в руки и стал сверлить меня взглядом блеклых от старости глаз.

— Откуда надо, — немного грубовато ответил я. — Разговор есть.

Он огляделся еще раз и дал знать рукой охране не беспокоиться. Хотя эти орки были из рода Гремучих змей, меня хорошо знали и считали своим хуманом, ни один из них не дернулся в мою сторону, они только хитро оскалились.

— Если есть разговор, то говори. Я слушаю, — пошамкав морщинистым ртом, произнес чем-то недовольный Быр.

Я посмотрел в сторону Старых гор и показал рукой.

— Посмотри туда, уважаемый Быр Карам. Там на северных склонах Старых гор стоит войско лесных эльфаров. На южных — армия Лигирийской империи. Понимаешь?

— Нет. Что нужно понять?

— Надо подождать, когда лесные эльфары вторгнутся в Снежные горы. Отойди от этого места на два-три дня пути назад и жди моего сигнала. Я появлюсь и поведу твое войско в лес.

— А зачем нам ждать, человек? Мы можем напасть на лесных ящериц…

Понимая, что старый хрыч может упереться и сделать по-своему и поломать мне все планы, пришлось прибегнуть к крайним мерам.

— Так велел Худжгарх, — пояснил я.

— А что мне твой Худжгарх. Он мне не начальник. Я служу хану, а не Худжгарху. Это ты у него на побегушках…

— Быр, не советую спорить с Сыном Отца — накажет.

— Хо! Насмешил, — рассмеялся старый неисправимый орк. — Накажет. До неба высоко, до Отца далеко. Какое ему дело до старого Быра?

— Ему есть дело до всего, что касается его планов. Тем, кто им следует, он помогает, тем, кто им мешает, наказывает. Я все тебе сказал, старик. Выбор за тобой. Но если твои кости останутся белеть здесь, в степи, никто горевать не будет. Найдут нового орка на место правой руки. Бывай.

Я поднялся. В душе таилось немного злости на вредного старика. Им мог управлять только Великий хан, которого Быр слушался беспрекословно, причем с самого детства.

— Постой! — остановил меня Быр. — Сколько нам ждать?

— Пока не знаю. — Я прямо посмотрел в глаза Быра. Зачем юлить и обманывать его? — Но я постараюсь ускорить их выдвижение. Города эльфаров на юге останутся без прикрытия, а там хорошая добыча. Используй этот момент, Быр, и прославишься как удачливый вождь. Устрой волчатам учения на дня три-четыре…

— Хорошо, родич. Я это сделаю. Пусть Худжгарх не сердится.

— Я ему передам, — кивнул я и исчез.

Часть дел я сделал. Теперь мой путь лежал к брошенным на произвол судьбы и под присмотр моих вассалов студентам академии. Своенравным, гордым и непокорным. Чую, придется принимать жесткие меры к строптивым аристократам. Наглые мажоры, считающие себя неприкасаемыми, часто вызывали у меня одно лишь отвращение и желание кого-нибудь повесить, так сказать, в назидание другим. А может быть, это проснулось генетическое чувство ненависти простолюдина к дворянам из памяти Виктора Глухова, дед которого по отцу был из крестьян и в свое время вместе с селянами повесил барина на воротах его усадьбы.

Глава 5 Закрытый сектор. Планета Сивилла. Вечный лес Неизвестно где. Верхний слой Инферно

Далекому от Вечного леса простому обывателю в Лигирийской империи или королевстве Вангор место обитания лесных эльфаров может показаться непроходимой чащобой, в которой живут низкорослые, худые, ушастые и малоприятные обитатели. Бытует мнение, что они лазят по деревьям и, как обезьяны, живут на их ветвях. И только союз с людьми позволил им выйти из леса и дикости. Сами обитатели леса — лесные эльфары, по мнению обывателей, злобны, очень высокомерны, мстительны и творят в городах людей все что захотят. И на них нет управы. Потому что любое нелицеприятное слово в их адрес или даже косой взгляд карается жестокой местью. Страшнее зверя — лесного эльфара только кровожадный орк. И где-то обыватель будет прав.

Границы Вечного, или Великого, леса, как часто его называют, представляют собой труднопроходимый лес со множеством ловушек, магически одаренных хищных животных и разного рода опасностей для чужаков, решивших на свой страх и риск погулять по лесу. Но за приграничной полосой густого, непроходимого леса шириной две лиги начинается совсем другой лес, который более похож на ухоженный парк, чем на лес. Широкие аллеи и просеки пересекают его с юга на север и с востока на запад. Чем ближе к центру леса, тем больше городов с красивыми домами. Между городами расположились фермы и плантации плодовых культур, на которых работают те, кто определен к труду. Как и у снежных эльфаров, у лесных существует разделение общества на дома и рода занятий. Высшие рода — воины и управленцы. Низшие дома трудятся на полях, плантациях и в мастерских. Между лесными эльфарами и орками существует давняя вражда из-за споров, кто первороднее. Каждый из этих народов считает себя первым творением Творца и непомерно этим кичится. Все остальные расы на Сивилле в их понимании достойны лишь быть рабами и слугами. Но если орки просты и понятны, они сами по себе и ни с кем в союзы не вступают, то лесные эльфары вынуждены были вступить в союз с королевством людей. Их с одной стороны поджимает Лигирийская империя, с другой — орки, а на юге, в Снежных горах, обитал непримиримый враг — снежные эльфары. Так было до последнего времени.

Союз с людьми сильно бил по самолюбию лесных эльфаров. Они считали это унижением для их первородности. Люди для них были слугами, низшими, и они мстили людям за каждый мелкий проступок, за неприязненный взгляд, брошенный в их сторону. В городах королевства Вангор они чувствовали себя неприкасаемыми господами. Превосходя людей в ловкости и в умении владеть холодным оружием, они охотно вызывали дворян на дуэли и с легкостью убивали неосторожных аристократов. Если не могли убить на дуэли, в дело включался изощренный механизм мести. Месть у лесных эльфаров была возведена до уровня государственной политики. Естественно, это охлаждало пыл любому жителю королевства начинать спорить с лесным эльфаром. Каждый здравомыслящий подданный королевства Вангор знал, что обидеть лесного эльфара — это значит погибнуть самому и погубить своих близких. Их боялись и ненавидели. Но королям Вангора приходилось с этим считаться и мириться. Союз с лесом сдерживал аппетиты империи. Так было до последнего времени.

Зато в Лигирийской империи лесные эльфары были вне закона и там не появлялись. Что также склоняло аристократов Вангора стать подданными империи и наконец освободиться от ненавистного страха перед лесными эльфарами.

Меня трудно было назвать здравомыслящим человеком. Я ухитрился сразу же стать врагом леса. И находился под давлением страшной мести с их стороны. И понимая, что хуже уже ничего не будет, стал их открытым и скрытым врагом. Открытым как граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Скрытым как хранитель степи Худжгарх. И еще неизвестно, кто страшнее.

Но политику королей и императоров определяют не сами правители и не их окружение. А те, кто стоит над ними и борется за власть.

За империей и Вечным лесом стоял Рок. За степью, или вернее частью ее, — Худжгарх, молодой, неокрепший хранитель. Вангор и Снежные горы были сами по себе. Западное полушарие принадлежало красавице Беоте, но она была насколько прекрасна внешне, настолько же черна душой. Жестокая и хитрая правительница, которой приносили кровавые жертвы ее жрицы-дзирды.

Пришло время, и Рок положил глаз на Вангор и Снежные горы. Потерпев неудачу в степи, он замыслил новую хитроумную комбинацию. Хотя почему замыслил новую комбинацию? Он спланировал ее давно и долго и упорно готовил для нее почву. Лишь мое появление в раскладе сил на планете как Худжгарха стало ломать его планы. И тогда он открыл охоту на моих близких. Скотина…

Я его не то чтобы ненавидел, я его презирал за мелочность, жадность и мстительность. Но и серьезно опасался. Рок накопил большие силы и влияние на планете и стал угрожать не только мне, но и своей красавице сестре чернокожей Беоте. Она мало чем отличалась по складу характера от своего братца. Такая же жестокая, алчная и мстительная. Только силенок у нее поменьше, и она прячется от Рока на другом полушарии. А я-то рядом. Так что битва у нас, можно сказать, не на жизнь, а на смерть. Причем смерть угрожает только мне.

Я не стал возвращаться в Вечный лес (чтоб он весь сгорел) по их дорогам, через погранпосты и таможню. Пришел, как и ушел, телепортом.

Студенты продолжали жить в тренировочном лагере пограничников и тренироваться в целях слаженности совместных боевых действий с новобранцами лесных эльфаров. Внешне все казалось безоблачным. Штоф, которому я придал на усиление невесту Ринаду, из бывших чигуан, которых я, можно сказать, почти насильно сосватал, управлял отрядом умело и поддерживал дисциплину. Но я не верил в благолепие картинки. Аристократы не могли просто так признать главенство простолюдина. Что-то они замыслили. А я стал очень подозрительным. Поэтому не стал проявлять себя в лагере и решил походить среди студентов под скрытом и послушать, что говорят, какие глупые замыслы родились в их буйных головушках в мое отсутствие. Говорят, что подслушивать неприлично. А собирать разведданные вполне себе хорошо. Так вот и я решил собрать разведданные.

Мое возвращение совпало с возвращением студентов с полевых занятий. Наступал вечер. По озеру гулял и рябил воду ветерок. У берегов шумел тростник.

Благородные жили компактно в центре лагеря. Девочек заботливо окружили домики мальчиков, а все ребята неблагородного происхождения жили на его окраинах, что, впрочем, ничуть их не оскорбляло.

Первое, что бросилось в глаза, — это то, что благородным господам носили воду из озера простолюдины-студенты. Умеют господа нагибать простых людей, а у тех привычка служить и вечно кланяться не проходит с годами. Видимо, впитали с молоком матери. Хотят носить — пусть носят, я им не мама и не папа.

Воду грели в котлах и разносили по домикам, но, правда, только девочкам. Неблагородные дамы не мудрствуя лукаво мыли свои прелести в озере за кустами, и за ними, хихикая, подглядывали трое балбесов, которых я воздушным кулаком отправил в воду. Полет ребят был впечатляющим, а визг девчонок оглушительным. Студентки опомнились первыми и с воплями «Топи их, девочки!» сразу же набросились на парней. Особой стыдливостью они не обладали, не позволяло быть гордыми простое звание.

Я не стал смотреть продолжение трагикомедии и пошел дальше обходить лагерь. У котлов собрались усталые, пропыленные светские дамы и обсуждали мужские достоинства лесных эльфаров.

— Я вам скажу, девочки, — вещала краснощекая, полноватая дева из старшего выпускного курса, — что лесные кавалеры гораздо галантнее, чем наши парни. Они какие-то более изысканные, что ли. Мне один из них подал руку, когда я оступилась, и шепнул, что хочет провести со мной вечер.

— Да видела я, как ты, Мориса, строила ему глазки и вздыхала так, что грудь готова была выпасть ему в руки, — засмеялась другая, стройная и бледная, как вампирши Ганги, девушка. — Сама готова его позвать в свою кровать. А могла бы — убежала к нему в шалаш.

— И что? — не смутилась краснощекая пышка. — Я слышала, — она понизила голос, — что эльфары такие искусники в постели, что нашим парням и не снилось.

— И что, ты ему дашь? — заинтересованно спросила третья девушка с нашего курса. Ее я видел на занятиях. Она из красных — боевых магов. Но имя девушки я не знал.

— Вот еще! Пусть поухаживает, а там посмотрим, — кокетливо проговорила пышка.

— Не боишься потерять девичью честь? — спросила еще одна.

— А чего ее беречь? — презрительно фыркнула пышка. — Все равно меня папенька выдаст замуж за старика. Богатого сорокалетнего старика. Ему, что ли, свою розу распустившуюся отдать? Вот еще! Пусть радуется моему телу… А первым хочу, чтобы у меня был эльфар или… — она выдержала театральную паузу, и все девушки, желая услышать, кому еще их подружка готова подарить свою девственность, с интересом уставились ей в рот, — или пусть это будет наш несносный нехеец. Он такой решительный, такой красавчик и уже граф. Его сам король обласкал. Папенька писал, что ему король хочет дать земли на границе с орками и присвоить титул герцога.

Я от услышанного чуть не упал на землю, прикрыл отвалившуюся челюсть и стал слушать дальше.

— А чего это он тебе про него написал? — спросила бледнолицая и нахмурилась. — У него есть невеста из орков. Брр, — она передернула плечами. — Ужас-то какой. Жена — клыкастая орчанка. Поверить не могу.

— Ну и что, что есть? Он вон спит со всеми своими вассалами, — отмахнулась пышка.

— И с парнями, что ли? — недоверчиво спросила из-за спин девушек какая-то магиня. Лица ее не было видно. — Я бы с таким точно не переспала бы.

— Дура ты, он спит только с девушками. А папаня написал, чтобы я к нему пригляделась. Он будто бы будущий фаворит короля. Не зря его старшим над нами назначили.

— Вот как. Я бы ему тоже дала, — ответила бледнолицая гусыня. — Вы видели эту новенькую рядом со Штофом. Уверена, она его любовница.

— Штофа?

— Сама ты Штоф. Ирридара.

— Да ты что?

— А откуда она? Благородная?

— Ночью появилась. Когда Аруфан пропал, сын графа Шаро. Похоже, что она благородная, только с нами не общается. Живет в домике нехейца.

— А куда пропал Шаро?

— Да кто же его знает. Удрал, или убили эльфары. Он тут бунт против нехейца затевал, подговорил наших парней ударить ему в спину во время боя с орками. Они уже и план составили. Может, нехеец прознал да и по-тихому его прикончил. Он может. Лют бывает, — отозвалась пышка. — Вон и демонов зубами грыз, и эльфаров на поединках крошил. Сотню, говорят, не меньше….

— А тело тогда где?

— Может, в озере схоронил.

— Нет, девочки, — решительно заявила бледнолицая. — Коли он будет герцогом, то убивать его нельзя. Надо по очереди. Всем, кто хочет побывать в его постели, нужно будет выбрать номер по жребию. Я напишу на бумажках числа, и будем тянуть из мешочка. Кто какой номер вытянет, в том порядке и пойдет терять свою честь. — Девчонки не выдержали и прыснули в кулачки. — И будем тайно охранять от парней. А то удумали. Герцога убивать. Каждая из нас может стать его фавориткой.

— Я тоже хочу с ним переспать, — послышался робкий голос какой-то девушки, и тут же все заголосили вразнобой:

— И я… И я…

Я в сердцах сплюнул. Толком ничего не узнал, но слухов наслушался мама не горюй. И Аруфана утопил, и герцогом стал… И теперь надо еще опасаться любви аристократок, что решили отдать мне свою девичью честь.

К парням я идти не стал. Мне было понятно, что беспокоиться не о чем. Заводила бунта пропал, а остальные себе на уме. Подставляться под мой гнев не будут. Как пел Высоцкий: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков».

Я не торопясь прошел по лагерю в свой домик и нашел там Эрну и Ринаду. Они как ни в чем не бывало готовили ужин. Эрна резала колбасу и хлеб. Ринада жарила на очаге тушку большой птицы. Может, фазана, а может, тетерева. При этом они переговаривались между собой.

— Я думаю, скоро господин появится, — видимо продолжая ранее начатый разговор, ответила Ринада. — Я его чувствую.

— А я не чувствую, — с печалью в голосе ответила Эрна, — но жду. Очень жду.

— Ты делишь с ним постель, он разве тебя не сосватал? — Ринада задала вопрос, не глядя на Эрну, и быстро провернула тушку. Полила ее соусом. Раздалось шипение, и по комнате поплыл аппетитный аромат.

Я сел на скамью за стол и приготовился слушать. Как много интересного можно узнать, если тебя не видят. Удивительное рядом. Ранее непримиримые соперницы спокойно обсуждают свою жизнь и меня.

— Сосватал, как и тебя, — ответила Эрна.

— Но со мной он не спит, — печально отозвалась Ринада. — А я бы была ему за это благодарна. Я никогда не знала, что такое любовь. Жила страхом и ненавистью, а он вернул мне смысл жизни… Не убил. А я его предала, обманула… Да…

— Я тоже его предала и обманула, но он меня простил.

— Ты тоже предала его? — Ринада полуобернулась и удивленно посмотрела на Эрну.

— Да, было дело. Лесные эльфары опоили меня зельем… — Этна резко замолчала. На ее глазах навернулись слезинки. — Прости, — вытирая слезы, произнесла она. — Не хочу вспоминать… Лучше скажи, тебе Штоф нравится?

— Не знаю, но господин хочет нас поженить. Я не могу противиться его воле, служить ему — для меня большая радость. Штоф хороший, преданный и надежный. И я для него не игрушка и не кукла. Он ко мне хорошо относится. Думаю, мы будем отличной парой, если лесные выродки меня не найдут и не убьют. А я думаю, что они меня найдут. Для них я предательница.

— Не думай об этом. Ирридар не даст тебя в обиду. Не бойся, сестра. Он весь лес сожжет, но защитит. Поверь мне, я знаю, что говорю.

— Хорошо бы, — вздохнула Ринада, — весь лес сжечь… Вместе со школой чигуан.

«А это идея! — подумал я. Надо навестить это учебное заведение. Посмотреть, что можно сделать, и принять решение. Лишить лесных эльфаров такого козыря — это отличная мысль. Молодец, Ринада».

Почти неслышно в дом прошел Штоф. Опрятный, с мокрыми волосами после купания в озере. Наверное, перед тем как зайти в дом, причесался. Настороженно огляделся и спросил:

— Тут кто-то был?

— Нет, — хором ответили девушки, — только мы.

— Странно. Я чувствую посторонний запах. Кто-то из вас пользовался духами?

— Нет, — вновь хором ответили девушки, а Штоф стал принюхиваться.

— Может, показалось, — произнес он и сел рядом со мной на лавку. Вновь задергал ноздрями.

— Как обстоят дела на тренировках? — поинтересовалась Ринада.

— Внешне неплохо. Но это странные занятия. Мы отрабатываем действия с небольшой группой эльфаров новичками. У меня складывается такое впечатление, что мы должны встретить и остановить орков как передовой сводный отряд. Такие отряды уничтожаются в первых сражениях. Нас используют неправильно. Наша задача и предназначение — усиливать оборону и осуществлять прикрытие основных сил. Так написано в боевом наставлении для магов, а нас готовят сражаться как пехоту в рядах бойцов. Что-то тут неправильно. Жду милорда, чтобы поделиться с ним этими мыслями. Он кому-нибудь сказал, когда вернется?

— Мне нет, — ответила Эрна.

— И мне не сказал, — поддержала Эрну Ринада.

Штоф вздохнул и положил подбородок на руку.

— Вот и мне не сказал, — произнес он. — Благородные шепчутся, что нас из-за милорда отправили умирать. Студенты ропщут… Вчера пытались меня заколдовать. Пришлось таким дурням вправлять мозги…

Я не стал больше таиться и проявился. Голова Штофа соскользнула с руки и почти ударилась об стол, но он сумел ее в последний момент удержать. Икнул и издал тонкий звук:

— И-и-и-и…

Эрна порезала себе палец и, защищаясь, в страхе выставила перед собой нож. Ринада радостно завизжала.

— Привет, — улыбнулся я. — Штоф, ты так хорошо различаешь запахи? Я раньше этого за тобой не замечал. — Штоф вновь икнул и обрел дар речи.

— Милорд, так можно заикой остаться. Вы как тут появились?

— Как и все. Мама родила. Потом я жил в нехейских горах. Когда мне исполнилось шестнадцать лет, я поступил в академию магов в Азанаре…

— Дальше мы знаем, — улыбнулась Эрна. — Он спрашивает про сейчас. Как вы появились в доме?

— Пришел. Незаметно. Это я умею.

— Но здесь наложено заклятие, чтобы видеть невидимок… — растерянно произнес Штоф.

— А кто его накладывал? — спросил я.

— Вы, милорд.

— Ну вот тебе и ответ. Тот, кто накладывает заклятие, тот может его и обойти.

— Вы прятались, милорд?

— Нет, просто скрывался. Походил по лагерю, послушал, что говорят.

— И что услышали? — к столу подошла раскрасневшаяся Ринада.

— Услышал, что меня хотят сделать герцогом.

— Кто? — Штоф раскрыл рот. — Студенты?

— Нет, король. Он хочет отдать мне приграничные с орками земли. Так одной из студенток написал отец. Так что ты можешь стать бароном, Штоф. А Ринада — баронессой.

— А я? — не выдержала Эрна.

— Ты тоже хочешь стать баронессой?

— Хочу, милорд.

— Значит, станешь. Я понял так, что ты не хочешь идти замуж за Черридара.

— Не хочу, милорд.

— Хм… почему?

— Я думаю, он не тот муж, который нужен мне. Он… Он… ограниченный человек, милорд. Простите за откровенность. Он даже поэтов не знает.

— Ага, помню про несбывшуюся любовь. Но тебе трудно будет найти себе мужа — знатока поэзии. Может, передумаешь?

— Нет.

— Ну тогда скажешь об этом ему сама. Насильно я тебя замуж выдавать не буду.

— Спасибо, милорд.

— А ты, Ринада, что скажешь о своем женихе? Согласна выйти замуж за будущего барона?

Девушка улыбнулась.

— Меня все устраивает, милорд. Не знаю, что думает сам будущий барон. — Она кинула быстрый взгляд в сторону Штофа и отвернулась. Занялась тушкой на вертеле, делая вид, что полностью поглощена готовкой.

— Меня тоже все устраивает, милорд, — поспешно отозвался Штоф.

— Хорошо. Пусть так и будет, — удовлетворенно кивнул я. — Теперь, Штоф, по поводу твоих сомнений. Да, ты прав. Нас отправили погибать. Месть ушастых из леса. Но у нас в горах есть поговорка: «Не было бы счастья, да несчастье помогло». Она точно отражает положение вещей… — Я улыбнулся, разгоняя хмурые тучи в его глазах. — Мы не будем умирать, а создадим проблемы для союзников. С лукавыми поступают по их лукавству. С завтрашнего дня начинаем новые тренировки. Сначала поужинаем, а потом все вам объясню. Ты, Штоф, позовешь всех наших.

Лица моих товарищей просветлели.

— Ринада, скоро будет готов твой фазан?

— Это каплун, господин. Через час где-то.

— Хорошо. Тогда я на час вас покину и скоро вернусь…

Лер Вей лур пребывал в мрачном настроении. Это было видно по выражению его кислой физиономии.

Лагерь лесных эльфаров находился на другой стороне озера и был построен из шалашей. Командир пограничной сотни сидел у костра и, нахмурив брови, смотрел на невысокие языки пламени. Молодой воин напротив него сноровисто жарил куски мяса на тонких шпагах.

Я проявился за спиной воина и шутливо изрек:

— Что ты, воин мой, не весел? Что ты голову повесил?

Вей лур вскинул голову, а боец ухватил шпагу с мясом и, обернувшись, наставил на меня.

— Отставить! — крикнул капитан, и боец, узнав меня, расслабился. Хмыкнув, он вновь приступил к своему занятию.

— Граф, ты как сюда попал? — спросил капитан и поднялся. Глядя на мое веселое лицо, склонил голову в поклоне, приветствуя меня. — Вокруг посты…

— Я умею ходить, — туманно ответил я. — У меня разговор к тебе есть. Вижу, ты, лер, какой-то нерадостный.

— А чему радоваться?

— Отойдем? — предложил я и многозначительно посмотрел на эльфара. Тот кивнул и направился к озеру. Я пошел следом. На берегу, у тростниковых зарослей, он огляделся.

— Ну, тут чужих ушей нет, говори, зачем пожаловал.

— Да дело касается в том числе и твоего настроения, Вей лур. Я так понимаю, твое командование не спешит присылать сюда резервы?

— Не спешит, и его не будет, это ясно как день. И вас, и нас оставили на съедение этим волчатам…

— Не так все мрачно, дружище. Мы же с тобой почти торговые партнеры, поэтому у меня есть план. Но дело в том, что он нанесет некоторый ущерб твоему княжеству. Зато спасет и нас, и вас. Что скажешь?

— Скажу, что хотел бы послушать твой замечательный план…

— Вей лур, — я с улыбкой посмотрел на пограничника. — Вопрос в доверии. Ты мне доверяешь?

— Тебе доверяю. Говори. И если твой план не уничтожит наше княжество, я согласен его выслушать и последовать ему.

— Он не несет угрозы поражению твоему княжеству и даже городам лесных эльфаров, а вот столице и тому месту, где готовят рейнджеров, не поздоровится.

— Мне плевать на столицу и столичных хлыщей, граф. А рейнджеры сами могут о себе позаботиться. На то они и рейнджеры. Говори уже, не томи.

— Мы завтра начнем тренироваться по-новому. Твои бойцы будут заманивать противника в ловушку. Мои маги будут тренироваться эту ловушку ставить. Все должно быть очень четко отработано. Если короче, то у меня есть свитки порталов, в которые нужно заманить орков, и как можно больше. Все, конечно, туда не попадут, но значительно ослабят орков. Не добившись цели нас разбить, орки после нескольких неудачных попыток перестанут атаковать наш маленький отряд и повернут на Лист Ордая. А там есть войска. Мы останемся в стороне и выживем.

— М-да… — погладил небритую щеку Вей лур. — И много у тебя таких свитков?

— Нет, не много. Поэтому надо хорошо все отработать. Тут я полагаюсь на сноровку твоих бойцов. Они должны здорово разозлить волчат и заставить их атаковать нас достаточно безрассудно. Одна ошибка — и нас сомнут.

— Слава лесу, что немного, — задумчиво ответил пограничник.

— Будь уверен, Вей, что, пока вы наши союзники, лесу ничего не угрожает, а в случае предательства, сам должен понимать, войска королевства войдут в столицу. — Я блефовал, но был убедителен. — После того как орки заполнят столицу, лесные эльфары задумаются, как они там оказались. В конце концов выяснят, что у Вангора есть телепорты в их столицу, и присмиреют. А кто бы не присмирел, узнав, что лес стал проходимым.

— Хорошо, — кивнул Вей лур. — Завтра начнем. Я скажу своим, что у нас есть телепорты, которые отправляют орков подальше отсюда. И не совру, и правды не скажу. — Он негромко, но весело рассмеялся.

Прокса сорвало с места, закружило и швырнуло в темноту. Он больно приложился о каменный пол спиной. Сгруппироваться или сразу понять, что с ним произошло, он не успел. Все произошло очень стремительно. Падение было быстрым и коротким. Он даже не испугался. Его втянуло в темноту открывшейся воронки в тот момент, когда он был совершенно уверен, что ему ничего не угрожает. Последнее, что он услышал перед тем, как его затянуло, — это неразборчивое бормотание Курамы, и все.

Он лежал, еще не до конца понимая, что его обманули. Но постепенно до него стало доходить, что он попал в хитрую ловушку, расставленную ему Курамой. С обидой на себя подумал: «Как глупо!» Он стал жертвой своей излишней доверчивости.

Прокс, стараясь успокоиться, полежал в темноте еще пару минут. Затем его сознание обрело способность ясно мыслить.

— Да уж, — осуждая себя, негромко пробормотал он. И уже мысленно добавил: «Попался так попался. Как мальчишка!»

Прокс с запоздалым огорчением понял свою ошибку, которую никогда бы не допустил как агент. Слишком уверовал он в свою удачу и силу хранителя, а еще в то, что он нужен Кураме.

«Идиот», — обругал он себя, но вынужден был признать, что его ловко провели. Просто играючи. Он заставил себя проглотить обиду и собрать волю в кулак. Надо не плакать, а думать, как отсюда выбраться. И знать бы еще, куда его занесло.

Прокс вставать не торопился. Если на него не напали сразу, то непосредственной угрозы для него нет. А значит, можно полежать и подумать над ситуацией, в которую он попал. Но вначале понять, почему он угодил в ловушку? И кому это выгодно?

Значит, его позвал Курама. Якобы для оказания помощи. Если вдуматься, то никакой конкретно помощи он оказать прямо сейчас Кураме не мог. Непосредственной угрозе Ровану тоже не было. Да и бандиты из синдиката помогли бы ему. Тогда, что его толкнуло поспешить к бывшему хранителю Инферно? Какие такие скрытые помыслы двигали им? А они были…

«Были, — мысленно повторил Прокс и почесал лоб. На него что-то упало сверху и щекотало. Он ладонью смахнул помеху мыслям и принялся рассуждать дальше. — Не могло не быть. И это не страх поражения Рована… Да, точно! — Прокс лежа огорченно покачал головой. Потянули его к Кураме долги Духу. — Я должен был Духу помочь, получить поддержку Курамы и хотел как-то решить этот вопрос. А тут так удачно потребовалась помощь Кураме».

Да уж, оказал он помощь. Теперь ему самому нужна помощь. Курама его отправил телепортом в неизвестность и, скорее всего, куда-то очень далеко. Только зачем? Что он от этого выиграл? Это странно. Прокс был его союзником, и неслабым союзником. Кроме того, Кураме он не был конкурентом. Власть Курамы не распространялась на Преддверие. Тогда почему Курама его предал?.. Остается не много вариантов. И скорее всего, потому что у Курамы появился более сильный союзник. А кто еще сможет стать союзником Курамы в Инферно? И заодно противником Проксу. Кто?..

Прокс на полридки задумался, и тут его осенило. В Инферно только один противник у Прокса — Ридас! Не зря Курама предупреждал его о Ридасе. Значит, старый пройдоха сумел убедить Кураму убрать Прокса из Преддверия. Хочет в его отсутствие захватить этот домен и предложил Кураме больше, чем мог дать он, Прокс.

Тогда все логично и понятно. Осталось решить, что делать. Сдохнуть или побороться. Что там говорил Дух? Служение хранителя всегда вернет того обратно? Дух тоже был отправлен в другую вселенную и смог вернуться. А где находится он? Может, где-то в темнице, откуда нет выхода. О таких капсулах в пространстве Прокс слышал. Или тоже в другом мире? Плохо, если его заточили в пространственную капсулу. Из нее выхода вроде нет. Или есть?

«Это предстоит еще узнать», — подумал Прокс и принюхался. Пахло тлением, пылью, и еще он чувствовал эманации страха и безысходности. Казалось, это место было пропитано чужой скорбью и муками.

Вновь что-то упало Проксу на лицо. Он смахнул рукой и сел. Огляделся в темноте и запустил магический светлячок.

После того как Прокс стал хранителем, он получил дополнительные магические способности и сейчас был этому рад. Простенькая способность, но она его здорово выручила. Светлячок поднялся над его головой. Золотистый свет, как от простой лампочки накаливания, вырвал из темноты кусочек пространства.

Прокс с интересом и затаенной надеждой, что он не в пространственной тюрьме, а где-то в другом месте, пусть неизмеримо далеком, огляделся.

Сначала глянул вверх, откуда на него что-то падало. Там висело тело человека, по которому ползали черви. Они-то и падали на Прокса. В нос ударил запах разлагающегося тела. Внизу этот запах так сильно не распространялся. Поморщившись от брезгливости, Прокс на коленях отполз от висельника. Затем поднялся в полный рост.

К нему вернулась уверенность и спокойствие полевого агента. Вместе с тем и профессиональные навыки.

Прокс завязал нос и рот шейным платком и подошел ближе к телу. Внимательно стал его рассматривать. Странный человек в богатой одежде. Лицо, изъеденное червями, уже не разглядеть. Лишь волосы с проседью дали Проксу знать, что перед ним не юноша. Да и фигура полноватая, как бывает у человека далеко за сорок.

Прокс обошел тело по кругу.

«Сам повесился, — решил он, разгадывая разбухшего покойника. — На шнуре. Откуда только взял? С собой носил на всякий случай?.. Я вот не догадался. По решетке забрался к потолку, прицепил петлю к крюку, который как будто специально был приделан для таких целей к потолку. Сунул голову в петлю и отпустил руки. Прыг — и труп. Судя по стоянию трупа, случилось это не больше пяти-шести дней назад. Не мог подождать меня. Просветил бы, где мы…» — Прокс осуждающе покачал головой. Нет, он вешаться не будет, он поборется за свою жизнь.

Закончив рассматривать мертвеца, Прокс подошел к решетке, прошелся вдоль нее. Решетка была во всю стену, от пола до потолка. Потрогал ее рукой. Попытался сломать. А когда ничего не получилось, отпустил прутья. Еще раз прошелся вдоль решетки. Ни единого намека на дверь и замок. За решеткой каменный пол, утопающий в расступающемся свете светлячка тьме. Ни стен, ни других преград не видно. Прошелся вдоль стены, сложенной из больших каменных глыб. Нечего и думать такую стену сломать. Насчитал пять шагов и уперся в точно такую же стену.

Сделав круг, вернулся к мертвецу.

Итак, это камера. Пять на пять шагов и примерно три метра высотой. Под ногами мусор, обрывки одежды. Вон сапог лежит в углу, покрытый пылью, и кругом чьи-то останки.

«Все-таки капсула, — прогоняя прочь отчаяние, подумал Прокс. — И висельник — тому подтверждение. Свел счеты с жизнью и не стал мучиться. Да и другие останки тоже тому подтверждение».

Прокс сел на корточки в углу у сапога. Закрыл глаза и задумался. Он старался привести свои чувства в покой. Алеш, как никто другой, знал, что паника — это путь к смерти. А пока человек хранит разум в покое, у него есть шанс спастись. Пусть мизерный, но шанс. А это больше, чем ничего.

Прокс стал медитировать. Память агента услужливо подсказала способ успокоиться и привести чувства в порядок. Именно разыгравшиеся чувства разрывают человека, не давая ему возможности воспользоваться разумом и принять правильное решение. Уже через пару минут он был спокоен и мог анализировать.

«Надо обыскать останки, а потом тело, — решил он. — Может, найдется что-то полезное». Он взял в руки сапог и сунул руку внутрь. Пусто. А что он надеялся там найти, свиток телепорта? С грустной усмешкой понял, что да, надеялся. Повертел сапог в руках. Он был сделан из мягкой кожи, но размер маленький — или на ребенка, или на женщину. Прокс отставил сапог в сторону и стал исследовать остальные останки. Повсюду были разбросаны черепа, кости и заплесневелая рваная одежда. В камере чувствовалась сырость, и она проникала сквозь решетку. Особенно это чувствовалось в углу, где была неширокая щель в стене у пола, и она создавала сквозняк. Он и выдувал тленный запах трупа. Прокс поднял глаза и пристально посмотрел в темноту за решеткой. Если влажный воздух приходит оттуда, значит, это не капсула в пространстве. Там должен быть выход…

Прокс обратил внимание, что одежда на полу разорвана в лоскуты. Кости разбросаны, и пара черепов размозжена. Кто-то тут дал волю гневу и отчаянию. Выместил ненависть и злобу на останках.

Полазив по ним, Прокс не нашел ничего стоящего. Осталось внимательно осмотреть висельника.

Прокс окинул взглядом грузную фигуру и увидел то, на что с первого раза не обратил внимания. А именно на то, что из широкого обшлага зеленого камзола что-то торчит. Он протянул руку и потянул за вылезший уголок. В его руках оказался свернутый в трубочку когда-то белый кусок материи. А сейчас серый и чем-то измазанный. Прокс обновил светляк и осторожно развернул материю. Как оказалось, это был кусок рубахи, и он был исписан мелким почерком. Только вот этого языка Прокс не знал. Он приблизил ткань ближе глазам и понял, что буквы или символы были написаны кровью. Хорошо ему знакомый характерный буро-серый оттенок с небольшими разводами. Прокс перевернул материю, поменял верх и низ, но все равно ничего не прочитал. Перевернул ее обратной стороной и тоже все впустую. По какому-то наитию он перешел на магическое зрение, и, к его удивлению, символы засветились золотистым светом. Он неожиданно понял, что понимает этот текст. Может его прочитать.

Если ты, незнакомец, читаешь это послание, то ты маг. А значит, оно тебе поможет выбраться из ловушки, куда попала я, Исидора Лаварская, несостоявшаяся княгиня Лавара. Перед тем как ты прочитаешь мое послание дальше, дай клятву Манувару, что отмстишь за меня…

Дальше вновь шли нечитаемые символы.

«Однако, — удивленно подумал Прокс. — Ничего в жизни не дается просто так, и за свободу, которую можно и не обрести, нужно отплатить. С другой стороны, а какой у меня выход? Умереть здесь, как все остальные. Что-то не хочется». И Прокс, больше не раздумывая, произнес клятву:

— Я, Алеш Прокс, обещаю в память об Исидоре Лаварской отомстить за нее и даю эту клятву Манувару. Клятва действительна, если мне помогут отсюда выбраться.

Прокс прислушался. Было тихо. Он огляделся, и, к его сожалению, ничего не изменилось. Вздохнув, он посмотрел на лоскут, что держал руках, и заморгал. Вновь появился читаемый текст.

— Ты поклялся Манувару, и он не отступит от тебя, пока ты не выполнишь свое обещание, незнакомец. Когда меня предательски пленили, то провели обряд запрета на магию. Я не могла ее использовать, чтобы выбраться отсюда. Моя сестра Генриетта смогла сделать многое, но не все учла. Я, перед тем как убить себя, предала свою душу Владыке Тьмы и Боли Манувару. А он заточил ее в кольце с рубином. Найди его и надави на рубин…

Дальше текст обрывался. Прокс, не веря глазам, пробежал по нему взглядом еще раз. Все верно. Ничего больше не написано. Ни как отсюда выбраться, ни самого простенького заклятия телепорта. Лишь надави на рубин.

Прокс, не убирая из рук лоскут ткани, посмотрел вокруг себя. Кольцо он не видел среди разбросанных останков. Тогда где он может быть? Взгляд уперся в мертвеца. Обежал его и остановился на левой руке. В опухший палец врезалось и почти скрылось в разлагающейся плоти кольцо с большим красным камнем.

«О как! — подумал Прокс. — А может, этот висельник тоже смог воспользоваться подсказкой и вместо обретения свободы повесился?»

Прокс долго стоял в раздумьях. Он понимал, что это вполне может быть еще одной ловушкой и кто-то таким образом приносит жертвы Владыке Тьмы и Боли.

«Стать еще одной жертвой? Совершить суицид? А какой выход? — разглядывая тело, подумал Прокс. — Так и так смерть. От обезвоживания или самоубийства. Но шанс спастись появился, и им пренебрегать нельзя. Как же поступить? Оставить кольцо на руке мертвеца и нажать на камень? А если освободится он, а я останусь за решеткой? Нет, такое надо исключить».

Немного поколебавшись, Прокс протянул руку и попытался снять кольцо. Но палец так раздулся, что кольцо очень плотно сидело на нем. Поморщившись, Прокс достал складной нож, открыл лезвие и отрезал палец. Кольцо соскочило и, тонко звякнув, упало на пол. От удара оно подскочило и покатилось к решетке. Прокс недоуменно на него посмотрел и вздрогнул. В голове сверкнула вспышкой озарения мысль. Проклятое кольцо может укатиться за решетку, и тогда его недостать. Прощай, свобода! Он прыгнул вслед за кольцом и попытался его схватить. Но толстые пальцы демона не могли его удержать, оно лишь изменило направление и покатилось дальше, ударилось о стену и легло на пол в пяти сантиметрах от края решетки.

Прокс от охватившего его напряжения почувствовал, как вспотел. Закрыл глаза и трансформировался в человека. На это у него ушло секунд десять. Когда он открыл глаза, кольца на том месте не было. Прокс удивленно и с нарастающим чувством страха стал оглядываться по сторонам. Между ног пробежала небольшая крыса и устремилась к щели в стене. В зубах она держала кольцо.

— Куда? — взревел Прокс и попытался раздавить грызуна, но, топнув ногой, наступил ей на хвост. Крыса пискнула и выронила кольцо, отчаянно заскребла лапами по полу. Прокс отпустил крысу и нагнулся к кольцу, чтобы его поднять, но мелкая тварь лапой задела кольцо и, удирая со всех ног, отбросила его обратно к решетке.

Прокс бросился следом. Упал на колени и руками стал ловить кольцо. Он так сильно волновался, что несколько раз промахнулся. И только вытянувшись во весь рост на полу, в отчаянном последнем броске накрыл ладонью выкатившееся за решетку кольцо.

Сердце Прокса бешено стучало в груди, отдавалось набатом в голове, и он, лежа, прижимая к каменному полу ставшую такой дорогой ему вещь, думал, что с ним происходит нечто странное. Он чуть было не лишился своего единственного шанса на спасение. Такой несуразной оплошности он за собой не наблюдал никогда.

Прокс, не вставая, подтянул кольцо поближе и сунул его в карман штанов. Не вынимая руки и сжимая в кулаке кольцо, как что-то самое дорогое в его жизни, он старался привести свой ум и чувства в порядок.

«Это неспроста, — размышлял он, когда смог совсем успокоиться. — Кто-то или что-то мне мешает».

Прокс осторожно вынул руку из кармана. Сел у стены и разжал кулак. Ладонь вспотела, а на ней лежало кольцо с большим рубином. Боясь потерять кольцо, он надел его на палец и почувствовал странное равнодушное успокоение, но оно было сродни обману. Как будто его ловко ведут к определенной цели. Как часто он вел свою жертву, заставляя ту путем хитрых комбинаций принимать нужные Проксу решения. Чувства полевого агента взвыли, как коты, попавшие в клетку с голодным тигром.

Он тут же снял кольцо. Сжал его в ладони и поглядел на висельника. Заработал анализатор нейросети.

«Опосредованная опасность, исходящая от предмета в руке. Угроза анализу не поддается. Возможные варианты действий: выбросить, использовать без контакта с телом».

«Итак, — задумался Прокс. — Предмет явно опасен, если он на владельце или тот напрямую с ним контактирует. Это понятно. — Перед ним висел очередной неудачник, что не смог правильно распорядиться кольцом. Оно было на его руке. И возможно, этот повелитель боли заставил его совершить суицид. — А как? Скорее всего, через контакт с кольцом. Он воздействовал на несчастного с помощью кольца. Тогда почему несостоявшаяся герцогиня ничего об этом не написала? А может, ей не дали это написать?.. М-м-м… Или не успела?..»

Принять это послание, что он спрятал в поясную сумку, за ловушку Проксу не позволял обширный опыт агента. Так ловушки не делают. Это скорее побочный эффект заклятия. А может, так отбирают тех, кто сможет справиться с местью, а значит, должен обойти поставленные на его пути ловушки. Прокс сам так отбирал перспективных исполнителей. Это ему было знакомо и упрощало понимание возникшей опасности, но при этом давало пищу для размышлений. Если это отбор хитрых и ловких исполнителей, то дело, которое ему предстоит выполнить, будет непростым.

— Ох непростым! — вздохнул Прокс и тут же сам себя успокоил: — А когда мне поручались простые дела? Надо закрыть глаза на то, что я золотой скрав и хранитель, наделенный силой и властью. Сейчас я простой агент, которому надо выполнить очередную трудную задачу.

Его мысли пришли в порядок. Страхи отошли на второй план, и пришло понимание, с чего надо начать.

Он осторожно положил кольцо рядом с собой между ног. Поискал глазами, что бы ему пригодилось для контакта с кольцом, и увидел, как из щели под стеной высунулась морда крысы.

— Ну точно это неспроста, — догадался Прокс и неподвижно замер. Крыса покрутила носом, смешно шевеля усами, и, не увидев опасности, вылезла из щели. Встала на задние лапы и стала поглядывать на Прокса. Он все это время не шевелился и изображал изваяние. Наконец крыса осмелела и направилась в его сторону. У его ног грызун вновь встал на задние лапы и уставился глазами-бусинками на человека. Но тот не шевелился и не проявлял к крысе интереса. Подождав, крыса осторожно направилась к кольцу и только хотела его схватить, как Прокс молниеносно ухватил грызуна пальцами за шею сверху. Крыса пискнула, попыталась изогнуться и укусить руку человека, но Прокс сильно прижал ее к полу и немного придушил. Подождал, когда тушка крысы обмякла. Потом он другой рукой надел кольцо на лапу крысы и, не отнимая ее от пола, нажал на рубин.

Тело крысы выгнулось. Она неожиданно сильно рванулась и выскочила из ослабшего захвата Прокса. Не ожидавший такой прыти от грызуна, Прокс автоматически отклонился от взвившейся ракетой вверх крысы. А она запищала и приземлилась на лапы. А затем со всех ног бросилась бежать к противоположной стене. Врезалась в нее головой и упала на бок. Кольцо покрылось красным свечением и лежало у ног Прокса. От него исходило холодное сияние, и оно росло, вытягивалось вверх и вскоре стало ростом с ребенка. В нем проглядывался контур человека. И чем дальше, тем больше он становился осязаемым. Еще через десяток ридок на месте поднявшегося к потолку бордового света появилась полупрозрачная красноватая фигура обнаженной девушки с волосами, лежащими на груди и прикрывающими ее от нескромного взора Прокса. Руками девушка прикрывала пах. Глаза девушки были закрыты. Создалось впечатление, что она спала стоя.

Прокс поглядел на кольцо, лежащее на полу. Оно больше не светилось, и сама девушка отделилась от него. Прокс посидел в некотором смятении полридки. Он молча разглядывал появившееся приведение, о которых читал в детстве в сказках. Затем осторожно кашлянул: «Кхм…» И задал, казалось бы, глупый вопрос:

— Вы меня слышите?

Девушка открыла глаза и недоуменно посмотрела на Прокса. Затем убрала руки от паха и потерла ими глаза.

— Я не сплю? — в ответ спросила она.

— Вроде нет, — осторожно ответил Прокс. — Вы кто?

Девушка подняла глаза к потолку и задумалась.

— Я так долго спала, что забыла, кто я… Я… Я пытаюсь вспомнить.

— Может, вы Исидора Лаварская, несостоявшаяся герцогиня Лавара? — предположил Прокс, и лицо девушки перекосилось мучительной судорогой. Она всхлипнула и прикрыла лицо руками.

— Какой ужас! — рыдая, воскликнула она. — Я действительно Исидора… Неудачница. — Она тихо проплакала ридку-другую, затем вытерла слезы на лице и, убрав руки, грустно улыбнулась. — Благодаря вам я вспомнила все. Вы нашли мое послание и кольцо, где заточена моя душа, и смогли избежать смерти от заклятия Темного властелина, произносить имя которого запрещено во всем Лаваре и соседних королевствах. Значит, вы поклялись отомстить за меня? Это благородно с вашей стороны. Многие пытались выйти отсюда с помощью кольца, но заклятие Неназываемого заставляло их покончить с собой. Я уже потеряла надежду обрести покой… — Девушка всхлипнула вытерла выступившие слезы, с видимым облегчением вздохнула и продолжила: — Но тут появились вы, благородный рыцарь, и разрушили заклятие. Можете надевать кольцо без опасения. Неназываемый заточил мою душу в кольцо и заставил мучиться после смерти. Каждый раз, когда попавший сюда очередной несчастный заключенный использовал кольцо, я просыпалась и видела смерть избранного и крушение своих надежд. И хотя Неназываемый жесток и коварен, он верен своему слову. Мы выйдем отсюда вместе, и вы совершите акт мести…

— Я не против, госпожа княгиня…

— Не называйте меня княгиней. Я ей не стала, и все благодаря тому, что была слепа от любви. — Глаза девушки блеснули пламенем. — Я любила Роланда, графа Моравии, а он любил мою сестру Генриетту, молоденькую потаскуху, которая попала под влияние темного культа Неназываемого, переспала со всеми конюхами нашего замка. Со всеми гвардейцами. Она очень хотела занять мое место. Я об этом знала, но не придавала этому значения. Все права были на моей стороне, и другие лорды ее бы не поддержали. Ах как я ошибалась! Когда умер наш отец герцог Лаварский, она приворотным зельем опоила графа Роланда и вовлекла в свой культ поклонения Неназываемому. Они оба обманом заманили меня к графу в гости. Лишили своим колдовством способности к магии. А потом заточили меня здесь. Но предварительно Роланд и его друзья надругались надо мной. Потом они с помощью омерзительного обряда жертвоприношения закрыли мне доступ к магическим чакрам.

И так я оказалась здесь истерзанная и полностью обнаженная. Лишенная доступа к источникам силы. Они думали, что избавились от меня навсегда, но жажда мести пылала в моей душе и не давала мне умереть. Я стала истязать свою плоть и призывать Неназываемого. Это продолжалось очень долго, но однажды он явился на мой зов. Я просила о мести, и за это он потребовал мою душу. Я согласилась. А он рассказал мне, что надо сделать, и оставил это кольцо с камнем душ. Я написала послание на куске истлевшей рубахи. Писала своей кровью. То, что мой господин приготовил испытание для избранного, я не знала. И увидела это только тогда, когда первый из попавших сюда магов после меня покончил с собой. Он повесился сам. Вон на том крючке, который появился после ухода Неназываемого. Там был еще тонкий шелковый шнур… Их было несколько, и, каждый раз просыпаясь, я страдала и мучилась оттого, что стала невольной участницей их смерти. Но тебе, благородный рыцарь, как-то удалось разрушить это заклятие. Теперь мы можем выйти и отомстить… После чего я обрету свободу и покой.

— Кхм, — откашлялся Прокс. — А как давно вы тут, госпожа? — спросил Прокс, подозревая, что мстить уже некому.

— Я не знаю. Сто, а может, тысячу лет…

— Так, может, те, кому вы хотите отомстить, уже умерли?

— Нет. Это капсула времени. Тысяча лет тут как одно мгновение там… Вы сколько пробыли тут? — спросила Исидора.

— Не больше часа, госпожа.

— О-о-о! — удивленно протянула девушка. — Вы настоящий герой. Многие провели тут по нескольку лет, прежде чем начали действовать.

— Несколько лет? — удивился Прокс. — А чем они питались и что пили?

— Это тоже еще одно изуверское испытание заключенному. Они питались крысами, рыцарь. Ловили их и ели сырыми…

Прокс удивлённо уставился на девушку и только смог произнести:

— Да уж…

Он надел кольцо на палец. Прислушался к себе. Больше тревоги кольцо не вызывало. Но мало ли хитрых ловушек подстроил Владыка Тьмы и Боли, или по-другому Неназываемый. С него станется…

— Не бойся, хе-хе, — раздался негромкий смешок за его спиной.

Прокс мгновенно обернулся. Напротив него стоял молодой парень с коротко стриженными волосами и щегольски постриженными усами. В коричневом облегающем бархатном камзоле, рейтузах странного желтого цвета до колен и белых чулках. На ногах молодого человека блестели лакированные черные туфли на высоком каблуке. В руках он держал тонкую трость из черного дерева с золотым навершием. Франт улыбался. Принять его за Владыку Тьмы и тем более так назвать не поворачивался язык.

Прокс вежливо склонил голову в поклоне и произнес:

— Приветствую вас, господин…

Ветер задувал все сильнее и сильнее. Мелкий острый песок немилосердно сек кожу лица, попадал в рот, залетал за воротник. Штифтан, не имея защитной маски, прикрывал лицо рукой. Он плохо видел, куда шел, и, глядя исключительно вниз, себе под ноги, старался попадать след в след идущему впереди демону. Сзади его непрестанно подталкивал ногой злой надсмотрщик Фергус. Тяжелый мешок за плечами тянул вниз, и вскоре Штифтан стал выдыхаться. Они спустились в неглубокий каньон речки и пошли вдоль берега, вниз по течению. Дышать стало легче, но силы постепенно оставляли Штифтана. Привычный к кабинетной работе, он здорово уступал в силе и выносливости своим пленителям. Ноги стали заплетаться. Он стал чаще спотыкаться и в один момент упал.

— Поднимайся, стручок недозрелый! — прикрикнул Фергус и двинул Штифтана ногой по ребрам. Удар был не болезненный, но обидный. Штифтан попытался подняться и лишь сумел встать на карачки.

— Не могу, — прохрипел он. — Лучше тут убейте.

Самолюбие и гордость униженного цивилизованного человека требовали от Штифтана собраться, встать и встретить смерть лицом к лицу, но он был не в состоянии сделать даже это. Кроме того, на него напала апатия. От бессилия, испытанного пленения и отчаяния он хотел или упасть и лежать, или чтобы эти мучения закончились.

— Шамсал! — перекрикивая шум ветра, Фергус позвал вожака шайки. — Этот кусок дерьма не хочет идти. Может, его прирезать? Перережем горло, и дело с концом. Что с ним нянчиться?

Вожак остановился и обернулся. Хмуро глянул на ползающего на четвереньках хумана. Мешок завалился тому на голову и прижимал голову к земле. Человек пытался его вернуть за спину, но тот постоянно сползал ему на шею. Вид Штифтан имел весьма жалкий. Шамсал сплюнул и произнес:

— Себе перережь, недоумок. Хуман непривычен к переходам, устал. Забери у него мешок, и пусть идет пустым.

— Да зачем он нужен?.. — попытался протестовать Фергус, но идущий за ним козлоногий демон тихо произнес:

— Ты, наверное, хочешь быть за него приманкой?

— Я? — Фергус отшатнулся. — Да ну тебя! Не хочу я быть приманкой. Вон пусть хуман ей будет…

— Пасть закрой! — прикрикнул Шамсал. — И забери у него мешок.

Демон подошел к Штифтану, грубо поднял его за заплечный мешок и стащил его с обессиленного Штифтана. Тихо на ухо зашептал:

— Иди, кусок дерьма, или я буду отрезать тебе по одному пальцу и заставлять их есть.

— Пить, — хрипло дыша, ответил Штифтан, обрадованный тем, что тяжесть со спины исчезла. — Дайте пить…

— На, пей, — Фергус всучил ему в дрожащие руки флягу. Штифтан жадно приложился, сделал несколько глотков и вдруг широко раскрыл глаза и закашлялся.

— Это что? Спиртное? — часто дыша, спросил он, и все демоны заржали в полные глотки.

— А ты что думал, небесная роса? Лучший в Брисвиле самогон, хуман. А теперь хватит надувать щеки, топай дальше. — Он напрягся, подхватил заплечный мешок, который нес Штифтан. Надел его на себя. Подправил лямки и, удовлетворенный тем, как он сел, хлопнул Штифтана по плечу: — Иди давай, дохляк.

Штифтан послушно обернулся и упал на колени. Опустил голову к реке и стал жадно пить мутную воду.

— Совсем сдурел, хуман, — проговорил Фергус и стал оттаскивать Штифтана от реки. — Стой, урод. Это плохая вода.

Человек блаженно ощерился.

— Вкусная, — произнес он и громко отрыгнул.

— Дурень, как есть дурень! — взмахнул руками Фергус. — Откуда ты такой взялся? — Он поднял на ноги человека в грязном нательном белье и толкнул его вслед за уходящим отрядом. — Пошевеливайся, кусок дерьма.

Штифтан уже гораздо живее зашагал следом за впереди идущим демоном. После того как они спустились в каньон и у него забрали груз, он перестал бороться с ветром, песком и усталостью. Он напрягся и сумел сосредоточиться. Мысли потекли в нужную сторону. Размышляя, он анализировал свое положение.

Кто он для этих демонов, что в общем-то такие разные и в то же время схожие в своей дикой необузданной грубости и хамстве? Сейчас он в роли раба. Эти демоны просто дикари, опирающиеся на грубую физическую силу и свое подавляющее моральное превосходство. А он просто растерялся в этом мире и оценивал его мерками цивилизованного человека. Что убивать — это плохо, рабство — пережиток первобытного человека. А нагрубить — некультурно. Он струсил применить свое оружие из-за неготовности убивать. Хотел договориться мирно и откупиться… Сплоховал перед натиском и непривычной грубостью местных жителей. Растерял свою уверенность. И вот результат: он станет приманкой для мутантов. Эта банда собирателей магических ингредиентов — низшая каста рейдеров. Бедняки, неудачники, и он попал к ним в плен. Хуже не придумаешь. Прикрытие где-то потерялось, и он остался один на один с большой проблемой в виде восьми демонов.

Необходимо добраться до своего оружия, а оно в мешке у Фергуса. Обратно его не отдадут, хотя не знают, что это такое. Придется отбирать силой, а это значит, вступить в прямое противостояние с противником, который превосходит его в силе и количестве бойцов. Он один, их восемь. Вооружены арбалетами и короткими клинками. Может, есть еще магические боевые артефакты. Самый опасный из них — Шамсал козлоногий. Вожак. Его слушаются беспрекословно. Как ни странно, самое слабое звено в этой шайке Фергус. Он глуп и самонадеян. На этом можно сыграть. Главное — забрать свои вещи из мешка, тогда он им покажет… В походе этого не сделать. Значит, нужно ждать привала.

Штифтан поднял голову и посмотрел на темнеющее небо. Скоро наступят потемки, понял он, и тогда объявят привал. Лишь бы его не связали.

Отряд шел еще около часа и с наступлением темноты перебрался вброд до небольшого острова посередине реки. На острове из земли выпирал большой камень, а с противоположной стороны острова росли густые кусты. У камня были видны следы от кострищ. Видимо, тут часто останавливались такие вот отряды за органами мутантов.

Шамсал огляделся и объявил привал.

— Все останавливаемся здесь! — Он сбросил на землю свой мешок. — Руга, — он хлопнул по плечу одному их ближайших к нему демонов. — Лезь на камень. Твоя первая смена. Потом Фергус. За ним Шотла. Я беру на себя утренние часы. Фергус, стреножь нашего хумана. Для его же безопасности. А то надумает удрать, и сожрут его.

— Слышал, доходяга? — Фергус грубо толкнул стоявшего столбом, уставшего Штифтана. — Садись.

Штифтан не споря подчинился. Сел на земли и поджал ноги.

— Ты копыта-то выставь, урод. Мне связать их надо.

Штифтан натянуто улыбнулся, посмотрел на свои уставшие и гудящие от длительной ходьбы ноги.

— Может, попозже свяжете, чтобы я успел отдохнуть? — без всякой надежды, что его послушают, попросил он.

— Еще чего! Вытягивай свои ходули, — не отступил Фергус. Но тут вмешался Шамсал.

— Хуман верно говорит. Дай ему отдохнуть. Пока мы не спим, он не сбежит. А если перетянешь ему ноги, кровь застоится, и он идти не сможет. Кто его понесет? Ты, Фергус.

— Да больно надо! — скривился демон. — Прирежу его, и все дела.

— И все дела, — передразнил его Шамсал. — Дела будут, когда надо будет выбирать приманку, и как ты думаешь, кого назначат ребята? — Шамсал ехидно ухмыльнулся.

Фергус зло посмотрел на Штифтана и буркнул:

— Иди под камень. Сторожи мой мешок — и чтобы никто туда не залез. Что пропадет, у тебя из жопы достану. Понял, тварь?! — взгляд Фергуса не сулил Штифтану ничего хорошего. Этот недалекий демон, что-то задумал, и это что-то сулило малоприятное для Штифтана.

Он покорно подошел к брошенному мешку Фергуса, поднял его и отнес к камню. Сел рядом, поудобнее устроился и положил руку на мешок. Осторожно стал его ощупывать. Его вещи лежали сверху. Он сам их туда складывал. Но его манипуляции не ускользнули от внимательного взгляда Фергуса.

— Ты что там щупаешь, урод? Думаешь, это сиська бабы? — И тут же заражал над своей шуткой. — Сиди тихо.

Демоны разожгли костер и стали готовить что-то бурлящее в котле. Штифтан согрелся и незаметно уснул.

Проснулся он от толчка в плечо.

— Просыпайся, соня. Все на свете проспишь. Разомни ноги и сходи по нужде в реку, потом иди завтракать.

Штифтан открыл глаза и увидел Фергуса, который развязывал ремни на его ногах. С огорчением подумал, что проспал удобный момент скрыться. Он горестно вздохнул и поднялся. Нестерпимо хотелось сходить по маленькой нужде.

— Не вздыхай! — прикрикнул на него Фергус. — Считай, что тебе повезло. Мы тебя не съели. — И увидев дикий взгляд Штифтана, и то, как он испуганно дернулся от этих слов, снова громко захохотал…

Глава 6 Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы Королевство Вангор. Замок Тох Рангор

— Господин граф, я рад, что вы вновь посетили нашу столицу. Мы уже начали беспокоиться. — Лер Мерцал-ил действительно был обеспокоен. Он осунулся, и под глазами появились темные круги. Он выглядел так, будто долгое время недосыпал. Даже глядя на его помятый сюртук, можно было догадаться, что в столице Снежного княжества происходит нечто если не тревожное, то довольно странное.

— Простите, лер, я недопонимаю… о чем именно вы начали беспокоиться и как это относится ко мне? — Я решил сразу уточнить, что он имел в виду. Уж очень напористо он действовал. Я еще не стал подданным Снежного княжества. У меня лишь есть законное право основать свой Дом, и только после того, как я выполню все условия, определенные законами, меня можно с оговорками признать подданным. А именно построю дворец, проложу дорогу. Только тогда мой Дом запишут в реестр Молодых Домов и выделят место в Малом совете. И этих бюрократов я знаю. Дадут на копейку, а потребуют на миллион. И как я понимаю, все к этому идет.

— Ну как же! — всплеснул руками Мерцал-ил. — Нам надо столько обсудить, столько сделать. Вас ждут на совете…

— А когда он состоится? — перебил я бывшего секретаря Великого князя, хотя догадывался, что заседание совета состоится нескоро. Получив всю полноту власти, эти леры навряд ли согласятся быстро с ней расстаться. Власть позволяет им ничего не делать и ни за что не отвечать и при этом пользоваться всеми привилегиями властителей, в том числе и обогащаться. Удобная позиция.

— Через семь дней, господин граф, — довольно бодро пояснил эльфар и улыбнулся.

— Поздно, — нахмурив брови, сурово бросил я. — Вы упускаете время. Молодые дома собирают ополчение. К ним на помощь спешат отряды Вечного леса, а у вас тут и конь не валялся.

— Кто? — лер с великим изумлением уставился на меня. — Какой конь, граф?..

— У нас, в нехейских горах, есть такая поговорка о тех, кто ничего не делает, а только болтает. Высший совет только болтает. Дела надо делать, господа. Иначе будет поздно.

— Так и я о том же говорю, граф. Через семь дней будет заседание совета, на нем будет принято решение призвать льерину Тору-илу.

— Позвольте полюбопытствовать, для чего?

— Э-э-э… Как для чего? Вы это спросили в каком смысле? — запнулся Мерцал-ил и вновь тупо уставился на меня.

— В прямом, лер. Зачем вы хотите призвать льерину Тору? Для передачи ей власти?

— Власти? — лер Мерцал-ил еще больше удивился и даже открыл рот. — Нет конечно! Она еще очень молода и неопытна. При ней будет регентский совет, и ей придется утверждать решения совета…

— Нет! — отрезал я.

— Что «нет»? — спросил ошарашенный ответом лер.

— Она на этих условиях не вернется. Она просила меня передать совету следующее: льерина Тора-ила вернется в Снежные горы только полноправной княгиней. Встречать ее должна на границе со всеми причитающимися почестями тысяча гвардейцев. И они должны с почетом доставить ее в столицу, где совет в соответствии с законом передаст ей полноту власти.

— Но это невозможно, господин граф, — лер Мерцал-ил вновь взмахнул руками, словно хотел взлететь. — Совет на это не пойдет!

Я сжалился над эльфаром и дружественно положил ему руку на плечо.

— Давайте говорить откровенно, лер Мерцал-ил. Мы с вами понимаем и льерина Тора-ила тоже понимает, что совет не хочет отдавать власть. А Тора не желает быть ширмой для старых пердунов, чтобы те за ее спиной обстряпывали свои дела. Она девушка умная и готова взвалить на свои хрупкие плечи бремя власти и все последующие за этим проблемы. Стать княгиней и знаменем, под которым объединятся все здоровые силы княжества. Она также хорошо понимает, что все провалы регентский совет свалит на нее, а победы присвоит себе. Ну кто в здравом уме и твердой памяти согласится на предложение Высокого совета. Сами посудите, вы бы на такое пошли?

Лер долго мочал, переваривая сказанное. Видимо, у него в голове случился разрыв сформированного стойкого шаблона его взглядов на мир. В его понимании принцесса Тора не могла претендовать быть полноправной правительницей. За ней никто не стоит. И только старые традиции заставляют леров Старших Домов терпеть ее как княгиню, притом без значимой власти. «Ну кто она такая?» — читалось на его недоуменном лице. Он моргал, смотрел мимо меня. Затем пришел в себя и спросил:

— И как же теперь нам быть? Она нужна здесь.

— Она вам нужна как ширма, чтобы обманывать народ снежных эльфаров. Думаю, в свете открывшихся обстоятельств нужно собирать внеочередной совет и обсуждать требование льерины Торы-илы. Вы выступите и скажите им все, что я передал вам.

— Я-я-я?

— Да, вы.

— Нет. Я не могу. Меня просто разорвут…

— Тогда, лер Мерцал-ил, ничем не могу вам помочь. Тора в княжество не вернется и выйдет замуж. Скорее всего, за меня. А совету придется отвечать перед народом, почему так случилось, и нести бремя ответственности. Но я думаю, что даже этого не случится. Молодые дома в союзе с Вечным лесом в этом споре поставят точку и заодно повесят весь Высший совет на деревьях в парке совета. В княжестве разразился кризис, лер. И разрешиться он может только кровью. Только вот чья прольется кровь? Это еще неясно. Да и мои перспективы основать свой Дом стали вновь далекими. Молодые дома этого не потерпят. Они напишут новые законы.

— Я знаю, что надо делать! — всполошился Мерцал-ил. — Вы выступите перед советом и расскажете им все то, что рассказали мне. А я соберу внеочередной совет и подготовлю нашу фракцию. Вы готовы выступить, господин граф?

— Конечно нет. Зачем мне это?

— Как зачем? Вы поможете нам и льерине…

— Лер Мерцал-ил, вы знаете, как я хорошо к вам отношусь. Но я уверен, что мое выступление ничего не решит. Совет не согласится признать Тору полноправной княгиней. Он может это сделать только под давлением обстоятельств. Но пока ему ничего не угрожает, а потом, когда они осознают опасность, будет поздно.

— Но мы должны что-то предпринять!..

— Вот и предпринимайте.

— Постойте, господин граф. Без льерины Торы-илы нам не объединить Дома. Она нужна здесь.

— Кому, лер Мерцал-ил? — я уже начал уставать ходить по кругу.

— Нам, эльфарам, и совету!

— В качестве кого?

— В качестве фигуры, вокруг которой объединятся Старшие дома.

— Конечно, объединяться за спиной лишенного власти правителя очень удобно. Можно обделывать свои делишки. А в случае чего все свалить на правителя. Но она на это не пойдет.

— Граф, вы доставьте ее сюда, а мы уже разберемся…

— Она что вам, бездушный груз, чтобы я ее сюда доставил под домашний арест регентского совета? Чем вы лучше Молодых домов, которые хотели ее выкрасть и сделать заложницей? Даже не думайте. Я ее защищал не для того, чтобы кто-то украл у нее власть.

Лер сдулся. Он беспомощно на меня посмотрел и спросил без всякой надежды в голосе:

— Может, у вас есть какой-нибудь план?

— Есть. Вы собираете совет и озвучиваете позицию Торы-илы. Я это подтверждаю. Ваша фракция выступает за передачу власти внучке Великого князя. И убеждаете совет в необходимости такого решения. Совет соглашается. После этого я привожу Тору в княжество, где ее встречают с почестями, достойными князя.

— Вы опять за свое, — недовольно проговорил эльфар. — Я же уже сказал, что это невозможно.

— Понимаю, — ответил я. Налицо конфликт интересов некоторых личностей. Интересы княжества отошли на второй план, если не на последний. — Честь имею, лер Мерцал-ил. Великому бы сейчас за вас было бы стыдно.

Я поклонился кивком головы и собрался уходить.

Встреча проходила в поместье, принадлежащем роду Мерцал-ила, и мы прогуливались в ухоженном саду, подальше от посторонних глаз.

— Ну постойте, граф, — остановил меня Мерцал-ил. — Я поговорю с членами нашей фракции, останьтесь здесь на пару дней. Мы вместе постараемся убедить наших сторонников принять позицию льерины Торы-илы. Не за этим ли вы сюда прибыли?

— За этим, лер Мерцал-ил.

Я вновь путешествовал по восточному полушарию Сивиллы. Я разрывался и не видел другого выхода, как успеть везде, где «подгорало».

После того как я определил новые задачи экспедиционному корпусу магов Вангора и отряду лесных эльфаров, срочно убыл в Снежные горы, в столицу. Нужно было ускорить события и заставить Старшие дома приступить к активным действиям по подавлению мятежа Молодых домов. Та еще задачка — заставить действовать поросших мхом аксакалов совета Старших домов. Они и спят-то на ходу. И между Домами нет согласия. Все стараются выторговать себе особое положение. В этом я убедился, посетив собрание сторонников Великого князя.

В зале, где проходили тайные переговоры лояльных Дому Великого князя леров, стоял шум. Эльфары спорили до хрипоты, но так и не могли прийти к единому мнению. Я сидел в сторонке и помалкивал. Мне уже стало ясно, что совет отвергнет притязания Торы на единоличную власть. Они скорее договорятся с Молодыми домами, вернее с лидерами Братства, чем отдадут власть в руки честной девушки. Спорящие эльфары, еще не начав войну, уже готовились ее проиграть. Вопрос лишь стоял как? Проигрыш оставлял им часть власти и возможность набивать свой карман. А победа сулила им тяжелую жизнь подданных княгини и честное служение, за которое надо будет отвечать в случае промахов. Но они давно отвыкли честно служить. Годы жизни при прежнем князе их развратили. Постепенно служение князю заменялось служению своей выгоде. Появлялись влиятельные группировки, проталкивающие через совет нужные им решения. Все решалось в кулуарах. Там продавались и покупались интересы родины. Рождались новые неписаные правила сдержек и противовесов, которым следовали. Нарушать их было неприлично, а о законах стали забывать. Для них прежние законы были не писаны. И часть вины в этом лежала на Великом. Он допустил многое, что раньше было тайной, а теперь полезло из всех щелей. Я думаю, он это понимал, поэтому ушел из жизни. Совесть замучила. Но, уходя, оставил после себя проблемы, которые должна была решить его внучка. А заодно он припряг и меня разруливать ситуацию, дав конфетку в виде письма совету. Ну да, о мертвых или молчат, или говорят хорошее. Поэтому я про него промолчу.

Спор длился уже два часа, а воз и ныне был там. Я задремал. Кто-то это заметил, и спорщики обратились ко мне.

— Господин граф, может, у вас есть что сказать? — тронул меня за плечо лер Мерцал-ил. В зале стало тихо. Я открыл глаза и увидел, что взоры присутствующих скрестились на мне.

— Есть, леры, — ответил я. — Вы тут выдумываете новые правила. Как вам договориться с Молодыми домами о примирении. На самом деле речь идет, и вы это хорошо понимаете, но скромно умалчиваете, о договоре с лидерами Братства, которое вы же объявили врагами снежного народа и предателями. Прежде чем об этом рассуждать, примите новый закон, оправдывающий Братство. Иначе вас не поймут. Потом уже его должны разнести по Домам глашатаи. И уже после одобрения главами Домов договаривайтесь. Только мне непонятно, от чьего имени вы будете вести переговоры? От имени Высшего совета или от имени князя? Насколько я знаю законы княжества, совет не уполномочен решать такие вопросы. И я понимаю, что княгиня вам нужна, чтобы быть марионеткой в ваших руках и вы могли договориться с Братством о разделе сфер влияния. Я только хочу спросить леры, а честь в Снежных горах еще осталась?

Тишина, грянувшая после моих слов, оглушила мрачных, пришибленных моей откровенностью эльфаров. А потом она взорвалась негодующими воплями.

— Как вы смеете?! Что вы себе, граф, позволяете?!. — И все в таком духе. При этом никто не посмел меня вызвать на дуэль.

Я слушал и молчал. Когда шум стал стихать, я проговорил:

— Никто из вас, кричащих, не вызвал меня на дуэль. Вы знаете, что я прав, и трусите, господа. И мне за вас стыдно. Я вот думаю, а нужно ли мне быть среди вас? Вы предали своего князя, потом захотели предать его внучку. Прощайте.

Я ушел, оставив возмущенных моей откровенностью эльфаров.

Эти эльфары могут лишь говорить. Они не «люди» дела, «люди» слов. Это я понял и понял, что за словоблудием они хотят утопить всякую возможность обрести самостоятельного, сильного правителя. Ну и флаг им в руки.

Я, не оборачиваясь, под шум возмущенных криков и угроз в мой адрес вышел и направился в квартал орков. По дороге я размышлял, как поступят эти господа? И понял, что они наперекор всем своим законам под видом недопущения братоубийственной войны начнут тайные сношения с Братством. Будут изворачиваться, таиться, заключать скрытый от всех глаз договор. И договорятся. И тем и другим князь не нужен. Будет избран временный совет, куда войдут лидеры Братства и предатели из Старших домов. Неуступчивых арестуют и сделают врагами народа. Часть несогласных восстанет против несправедливости. Временный совет призовет лесных эльфаров, и их мечами подавят всякое недовольство. И наступит черный век для всех снежных эльфаров.

Мог бы наступить, если бы не мое вмешательство. Придется пересматривать планы и возводить Тору на престол силой мечей орков. Но сначала нужно побывать на совете. Не все там такие предатели, как эльфары из Дома князя.

По дороге меня нагнал Мерцал-ил. Он быстрым шагом приблизился и молча пошел рядом. Мы долго шли, и почти у самых ворот оркского квартала он заговорил.

— Господин граф, мы хотели бы знать, как вы поступите?

— О чем вы, лер Мерцал-ил?

— О том, какие дальнейшие шаги по отношению к льерине Торе-иле будут сделаны с вашей стороны.

— Мой ответ будет зависеть от того, кто спрашивает. — Я остановился и в упор посмотрел на эльфара.

— Им интересуются патриоты княжества, те, кто хочет помочь льерине Торе встать на престол.

— В качестве кого?

— В качестве самостоятельной правительницы.

— Ну что же, лер Мерцал-ил, я доверяю вам, как доверял князь. Я приду сюда с орками и силой их мечей посажу принцессу на престол, как того хотел ее дед. Я заключил союз с орками, и моя невеста вернулась… — Я посмотрел на вечернее небо, где еще не появились звезды. В горах небо не такое, как в степи. Оно более яркое и кажется ближе. Перевел взгляд на эльфара и жестко продолжил: — Я подожду того момента, когда Молодые дома начнут наступление и с помощью лесных эльфаров начнут захватывать Снежные горы. Все предатели перейдут на их сторону, а те, кто не перейдет, окажутся в тяжелом положении. Тогда придет освободительница Тора-ила, великая княгиня, и изгонит захватчиков. И никакой совет не помешает ей сесть на престол своего деда. А вы должны понимать, что после того, как я смогу разгромить врагов, мое влияние на принцессу будет достаточно велико, чтобы отблагодарить преданных лично ей представителей Домов… — Это был далеко идущий посыл, который должен был показывать Мерцал-илу и стоящим за ним эльфарам, что я далеко не простачок, который за бесплатно будет для них выгребать каштаны из костра. У меня есть свои далеко идущие цели. Он широко раскрыл глаза и понял, что теперь я могу стать закулисным правителем, а все они останутся за бортом. Сложный выбор.

— Я понимаю, — после недолгого раздумья произнес эльфар. — Можете рассчитывать на наше содействие, поверьте, нас немало.

— Ну если вас немало, лер, то поберегитесь в течение нескольких дней. После совета служба безопасности и предатели попытаются вас изолировать. Сумеете оказать сопротивление?

— Сумеем, господин граф. Мы готовы.

— Вот и славно. Когда соберется совет?

— Завтра в полдень.

«Ага, понятно, — подумал я. — Значит, сегодня ночью стоит у себя ждать гостей. Кто предупрежден, тот вооружен, и мне стоит срочно посетить базу».

— Удачи, лер Мерцал-ил, — попрощался я с эльфаром и зашел за ворота оркского квартала. Оттуда телепортировался прямо на корабль-базу. Там у меня «квасился» в медкапсуле пожизненный слуга — лесной эльфар. Он получал укороченную базу шпиона-диверсанта. Кроме того, я дал ему новое имя. А как же, новая жизнь начинается с нового имени. И будет он Петр, что значит на греческом языке «камень». Ловкий, быстрый, магически одаренный, прошедший курс боевой и специальной подготовки развитого мира и преданный, не знающий сомнений помощник. Почти как Фома. Его я заберу с собой на планету. Он сможет менять внешность на любую, какую надо в данный момент. На человека, на орка, на снежного эльфара или демона. На мужчину или женщину. Он получил жарганит — камень, увеличивающий магический запас, и новые знания по всем разделам магии. Искин, выделенный для обработки магических заклятий, сумел их оцифровать и создать базу магической науки трех уровней. Причем базу обширную, состоящую из школ различных стихий. На это у него ушло почти тридцать дней. За основу были взяты слепки моего сознания, сознания Чернушки, Ганги и чигуаны, которые тоже были оцифрованы.

Как-то я задумался, что неплохо бы создать копию своего сознания. Мало ли чего может случиться. Если придется умереть, то последней моей волей будет запуск этого сознания в любое подходящее тело. Осталось только это тело найти и сохранить.

Теперь мне предстояло проверить эффективность проделанной работы. Хотя первые опыты, проведенные на Чернушке, показали, что она усвоила вложенные в нее знания из базы и вполне могла ими пользоваться. Но там я действовал очень осторожно и инсталлировал ей всего пару простых заклятий: «Иллюзия» первого уровня и «Очищение идриша». Рисковать своей женой и ребенком я не хотел.

Но прибыл я на базу не только для того, чтобы забрать Петра. Я собирался укрепить оборону оркского квартала боевыми мини-дронами. Десяток шустрых боевых машин должны были, по моему замыслу, уничтожить всех нападавших до единого. Операцию я мысленно назвал «Шок и трепет», и начиналась она с того, что я хотел украсть спутник у АДа. В противном случае мои дроны будут тут же уничтожены из космоса.

Операция готовилась Брыками давно. Они заполнили системы спутника и ждали своего часа. А искин базы просчитал возможные варианты. На это дело нужен был весь мой магический запас. Чтобы пробить туннель в пространстве для телепортирования такой громады на большое расстояние, моего запаса магии не хватало, и я не мог за один прием переместить спутник достаточно далеко. Но тремя прыжками мог вполне себе это позволить. Надо было только подзаряжаться через малышей и Лиана и блокировать работу систем спутника.

Я сел на ложемент командира корабля и отдал Брыку-секретарю команду на изоляцию спутника АДа. Кодированный сигнал дошел до закладки в системах спутника через три минуты. И тут началось. Конечно, я получал информацию с опозданием, но все равно это того стоило. Системы спутника словно взбесились. Везде как затычки-заглушки стояли предложения отгадать загадку — и получишь доступ к управлению. Одновременно с этим пошла атака на главный искин спутника. А следом туда переместился я. Шиза активировала телепорт. И спутник исчез. Исчез из поля зрения АДа. А я пошел в жилой сектор и лег в медкапсулу. Надо было быстро восстановить запас энеронов. А так как этот процесс для меня был очень болезненным, я решил проделать это в капсуле и в отключке.

Пришел я в себя оттого, что меня грубо выталкивала из постели Шиза.

— Хватит спать, соня. Давай приходи в себя, и подвинем спутник дальше.

Я нежился на шелковых простынях. Потянулся и лениво спросил:

— А отсюда нельзя?

И тут же увидел в руках симпатичного симбионта в короткой маечке чугунную сковородку.

Мое сознание сразу прояснилось. Я знал, как хорошо умела использовать Шиза не по назначению этот предмет кухонный посуды. Я успел лишь сказать: «Ну не надо, я сам», как неотвратимый удар сковородки вернул меня в обычный мир.

— Вот гадина! — произнес и почесал саднивший лоб. Могла бы придумать нечто получше, например «крибли, крабля, бумс», и вернуть меня в сознание простым заклятием.

— В следующий раз так и сделаю, — ответила Шиза. — Перемещаем спутник?

— Перемещаем, — недовольно ответил я и снова впал в забытье.

Снова я нежусь на шелковых простынях и думаю, как хорошо тут устроились симбионты. Я, значит, бегаю, скачу, как сайгак. Сплю где попало. А они кайфуют вот тут, как на курорте…

Вижу склоняющуюся надо мной Шизу, и она спрашивает:

— Пришел в себя?

— Пришел, — отвечаю я и тянусь руками к ней. Шиза задорно смеется. На ее щеках появились милые ямочки. Я тянусь к щечкам, чтобы их ухватить, и слышу мелодичное: «Крибли, крабля». А затем из-за спины Шизы появляется сковорода, и быстрый бумс по моей голове.

Я снова в космосе и почти в коме. Такой гул стоит в голове, что я плохо соображаю. Перед глазами все плывет.

— Придется остановиться, — сквозь шум и гул слышу я женский голос. — Его нервная система перенапряжена. Сознание дает сбои.

— Ну еще бы, — вторит ей грубый, ворчливый мужской голос. — Только такой дурень, как студент, позволит поджаривать себя током высокого напряжения. Все спешит куда-то… Он долго будет в таком состоянии?

— Минут двадцать. Подлечим, подправим ауру и отправим на корабль-базу.

Слова стали затухать. Сон накрыл меня спасительным покрывалом, а проснулся я уже не на корабле-базе, в кресле капитана. Дрон-стюард стоял рядом и держал в манипуляторах поднос с кофе и булочкой. Я охотно подкрепился. После чего почувствовал себя полным сил. После того как допил кофе и смахнул в рот крошки от булочки, появилась Шиза.

— Виктор, тебе не надо брать на планету дроны.

— Да-а-а? Это почему?

— Потому что любое воздействие на этот мир извне оказывает на него влияние, и мир этому влиянию сопротивляется.

— И что из этого? Пусть сопротивляется…

— Я проанализировала поступки Рока и их последствия.

— Интересно. И что показал твой анализ?

— Он показал, что если использовать инструменты воздействия извне, то начнет расти сопротивление системы. Мир Закрытого сектора можно представить закрытой самодостаточной системой. Рок, использовав влияние на мир извне, когда он атаковал твою Гору, попал под откат системы. Во-первых, она дала возможность твоим обалдуям выстоять. Это была ее реакция защиты. Если бы система не реагировала, то давно бы была захвачена. Но почему-то этого не происходит. Сейчас Рок медленно, но уверенно теряет эртану. Он поплатился за свою жадность и чрезмерное увлечение призывами существ. А это нарушает стабильность системы, и она атакует уже его. Это он понимает и спешит. Ему нужно захватить весь континент и избавиться от конкурентов, или призванные им «джидаи» лишат его значительных запасов. Оставшись единственным хранителем на континенте, он на какое-то время притихнет и спокойно подождет, когда все успокоится. Ты тоже напорешься на этот механизм. Он сработает в будущем против тебя.

— Интересно… — снова повторил я свою фразу. — И как быть?

— Поменьше используй тут плоды цивилизации. Ты перетащил сюда аппаратуру связи. Оружие. Это влияет на твою судьбу. Этим ты не укрепляешь свои позиции, а ослабляешь. Надежда на технику тебя подведет в самый неподходящий момент. Мир Сивиллы изолирован специально. Не нарушай баланс.

— Не нарушай баланс… — задумчиво повторил я вслух. — У тебя есть предложения?

— Да. Используй то, что дает этот мир.

— Это понятно. А как быть с тем, что я уже притащил? Забрать обратно?

— Желательно убрать с планеты. Оставь лишь мультитулы у бойцов. Ты притащил оружие, но убрал спутник от планеты. Так что равновесие пока восстановлено.

— Ты в этом уверена?

— Нет. Это предположения, основанные на анализе. А анализ проведен не совсем корректно. Не хватает вводных данных. Но тебе лучше поверить моим выводам, хуже не будет.

— Ладно, поверю. Но молекулярные мечи я могу дать своей охране? Они маленькие, а спутник большой…

— Предлагаю компромисс. Дай бойцам оружие на время боя и забери после. А лучше создай заклинание призыва таких мечей. На сто двадцать секунд.

— А как я это сделаю?

— Раздел магии колдовства «Призыв». Если можно призвать живых существ, то призвать материальный объект гораздо проще. Я сейчас эти возможности изучаю.

— Изучай, — согласился я. — А мне пора к снежкам.

В столице Снежного княжества наступила ночь. Улицы погрузились в темноту. Стояла тишина, нарушаемая криками ночных сов. У-у-у-у… У-у-у-у-у. Рядом со мной стоял невозмутимый Петр.

— Прими иллюзию человека, — распорядился я. — Не надо излишне волновать моих товарищей.

Внутри квартала орков, на стоянке повозок, горел костер. В стороне быки жевали овес. У костра сидел дежурный орк из прибывшей со мной охраны.

— Тихо, без шума буди всех! — распорядился я. — И позови командира охраны.

Им стал после изгнания сына Грыза высокий и статный метис Огруз. Мать его была лесной эльфаркой.

Началось оживленное шевеление. Из темноты к костру потянулись орки. Затем подошли снежные эльфары, возглавляемые Гради-илом. Подошел Огруз. Я отвел в сторону Огруза и снежных эльфаров. Местных орков мы не будили.

— Слушайте меня внимательно, — зашептал я. — Свет факелов и фонарей не зажигайте. Сегодня ожидается нападение на квартал. Нас хотят убить. Но мы этого не позволим. — Я из своей сумки стал доставать коробки с мультитулами и укладывать на земле. — Это оружие, — пояснил я и достал один из мультитулов. — Нажимаете на зеленую кнопку, а затем желтую. Появляется лезвие. Будьте осторожны. Малейшее прикосновение к лезвию, и вы отрубите себя часть тела.

Я взял из ножен Огруза кривой меч и провел по нему слегка гудящим синим лезвием. Меч разрезался словно тростинка. Вокруг раздались удивленные возгласы.

— Нажали на красную кнопку, — продолжил я, — и лезвие пропало. Петр, раздай оружие. — Лесной эльфар под удивленные взгляды собравшихся споро раздал молекулярные мечи и встал рядом со мной.

— Построились в одну линию, — отдал распоряжение я. — Проверю, как вы умеете им пользоваться.

Сумели все. Кто тормозил, тому помогал Петр. Немного потренировались.

— Теперь разберем сектора под охрану. Я и Сулейма держим ворота. Снежные эльфары под командой Гради-ила контролируют запасные ворота. Орки разбиваются на тройки. Два бойца и один шаман. Расходятся вдоль периметра забора. Петр, ты следишь за всем периметром и помогаешь там, где появятся проблемы. Вопросы есть?

— Есть. Врагов убивать? — спросила Сулейма.

— Убивать.

— Кто враги? — уточнил Гради-ил.

— Служба безопасности. Предатели.

— Понятно, — натянуто произнес бывший разведчик. А я понял, что убивать своих соотечественников он не горел желанием.

— Гради-ил, никаких сомнений не должно быть. Снежные эльфары придут убивать всех без разбора. — Я сурово оглядел осунувшиеся лица снежных эльфаров.

— Милорд, не сомневайтесь, мы верны вам и вашему Дому, — ответил Гради-ил.

— Тогда по местам. Огруз, Петр, обучите бойцов владению новым оружием.

Ждать пришлось недолго. Видимо, те, кто захватил власть в службе безопасности, спешили. Их тоже могли арестовать и должны были это уже сделать. Но по какой-то причине не сделали. Я передал Мерцал-илу список предателей. Тех, кто имел связи с Братством. А там было до трети офицеров из столичной службы безопасности. В том числе и командир гвардии, что пытался штурмовать мой замок и забрать у меня Тору.

Ох уж эти договорняки. Одни решали, как подороже продать себя, другие надеялись уладить разногласия миром. Им всем мешал я. Убив меня, можно было потребовать принцессу обратно. А Меехир Девятый с радостью ее отдаст. Ему не нужны проблемы со Снежным княжеством. А что у них происходит, это их внутренние дела. Поэтому заговорщики долго не готовились. Подняли гвардейцев и повели их к оркскому кварталу. Сканер отобразил множество красных точек, и половина из них направилась к воротам. На воротах в будке храпел пожилой страж-орк. Он не проснулся даже тогда, когда в ворота застучали.

— Кто там? — спросил я, подражая хриплому говору орков.

— Послание для господина графа Тох Рангора.

«Вот же скоты! — подумал я. — Умалили мой титул. Я тан Абаи Тох Рангор».

— Сейчас открою, — сварливо ответил я и отворил калитку. Быстро отступил и открыл портал в Вечный лес.

Толпа молчаливо вбегающих эльфаров устремилась в мою сторону и быстро исчезала в портале. За моей спиной стояла Су и что-то невнятно подвывала. А толпа эльфаров, не обращая внимания на то, что их товарищи бесследно исчезают, напирала и напирала. Пока наконец поток бойцов в броне не иссяк и портал не схлопнулся, поглотив большую половину нападавших. Перед воротами образовалась пустота, и в проеме открытой калитки появился эльфар в золоченой броне. Он растерянно огляделся и спросил:

— А где все?

— Там, куда вы их, лер, отправили.

— Это куда? — недоуменно спросил он.

— На тот свет.

Эльфар поднял забрало, и я вспомнил его, лер Крити-ил.

— Лер Крити-ил, вы меня не помните? — спросил я с усмешкой. — Вы штурмовали мой замок… — договорить я не успел. Эльфар взревел, как раненый медведь, и бросился ко мне. На ходу он безуспешно пытался вытянуть длинный меч из ножен. Я приготовился встретить его. Но тут мимо меня, визжа, как кошка, увидевшая собаку, схватившую ее котят, пронеслась комета. Упала под ноги эльфара и он, споткнувшись, грохнулся об землю. Продолжая пронзительно визжать, ему на спину вскочила фурия, в которой я узнал Сулейму. Она одной рукой ухватилась за забрало и задрала голову эльфара вверх. Затем всадила ему в горло свой стилет. Раз, другой… Тело предводителя эльфаров обмякло, а Су продолжала громко визжать и разбудила орка-сторожа.

— Что тут у вас происходит? — продирая сонные глаза, проворчал он. — И чего вам не спится?..

Крик командира нападавших подхлестнул остальных, и они со всех сторон полезли через низкий забор. В калитку ворвалось с десяток воинов, и надо было спасать и Су, и сторожа.

Выход в боевой режим, и мои руки стали черными. Они, как лапы зверя, рвали все, что попадалось им по пути. Плоть, металл, мечи, булавы, щиты. Без разницы. Щиты я отрывал вместе с руками. Разорвав на куски ворвавшихся, я по их телам выбежал за ворота и с тыла набросился на не успевших перебраться через забор гвардейцев-эльфаров. В прошлый раз, когда они штурмовали мой замок, я их пожалел. А теперь… Я не слышал крики, звон оружия и, словно коса смерти, прошелся по эльфарам, оставляя после себя кровавое месиво. Когда никого снаружи не осталось, я вышел из боевого режима. И тут на меня обрушился шум схватки. Крики, предсмертные вопли, воинственные кличи и визг, который я не спутаю ни с чем. Визг обезумевшей Сулеймы. Я снова вошел в боевой режим и ворвался в калитку. Но тут же вышел из боевого режима. Это визжала Сулейма. Она сидела на поверженном эльфаре и визжала, закрыв глаза. Девушка била стилетом по броне и не могла ее пробить. Пришлось отобрать у нее ее стилет и поднять с тела. Шум схватки затихал. Мимо нас попытались пробежать удирающие бойцы противника, но тут появился Петр и быстро с ними разобрался.

— Ты чего так разъярилась? — спросил я успокаивавшуюся девушку.

— Я его узнала, милорд. Этот говнюк украл меня и по приказу отчима отвез в лагерь рабов. Там меня купили торговцы живым товаром с острова. Я знаю, где находится этот черный невольничий рынок. Я вспомнила…

«Чем глубже в лес, тем больше партизан, — подумал я, — какие еще тайны хранят высокородные Дома эльфаров. Не Снежные горы, а гадюшник какой-то…»

Шум боя быстро затихал. Еще кое-где по оркскому кварталу раздавались предсмертные вопли и мольбы о пощаде. Это орки искали спрятавшихся по кустам и строениям испуганных эльфаров и, находя, безжалостно добивали. К утру убитых и растерзанных снесли и сложили внутри ограды.

— Это кто ж их так? — обходя трупы, спросил орк-сторож. — Славно поработали! — гордость так и перла из старика. — Надо одноглазому Бутрыму сообщить. Пусть пожалуется совету. Нарушение границ посольства — это почти война. Эх, как славно было бы топором помахать, да силушка уже не та. Пойду Бутрыма будить. Порадую…

Граф Шаро проснулся от щекотки. Он, не открывая глаз, провел рукой по лицу и попытался снова уснуть. Но его лицо опять стало что-то щекотать. Он раздраженно буркнул:

— Проклятые мухи, — и потер лицо. От этого действия проснулся окончательно, открыл глаза и замер. Над ним порхал кинжал, и в свете ночного светильника над головой его лезвие зловеще поблескивало полированной сталью.

— Кто тут? — с опаской, не повышая голоса, спросил он. Скосил глаза налево, где спала жена, но ее там не было.

Голос из темноты ответил.

— Это может быть твоя смерть, Шаро. Ты что удумал? — говорил не тот, кто угрожал кинжалом. И голос показался Шаро знакомым.

— Э-э-э… Простите, я не понимаю, о чем вы?

— Это вполне может быть. Ты выставлял условие выплаты тебе сто тысяч золотых корон?

— Сто тысяч корон? За что?

— За то, чтобы освободить наших людей.

Шаро помолчал. Он не был глупым и трусливым человеком. Жадным, мстительным, высокомерным и жестоким, но не дураком. Он задумался над тем, что происходит, и ничего не придумал.

— Ну, почему молчишь? — спросил голос из темноты, и кончик лезвия опасно придвинулся к глазам.

— Будет лучше, если вы все подробно объясните, тогда я смогу вам точно ответить. Я не знаю ни о каких деньгах и ни с кого их не требовал.

— Хорошо… Я поясню. Речь идет о том, что кто-то якобы напал на твоего сына и при этом эти кто-то исчезли без следа, а от твоего имени пришли посланники и сказали, что ты требуешь выкуп за этих людей.

— Я никого не посылал. Мой сын дома. Он недавно вернулся из Брисвиля…

— Вот как! Он был в Брисвиле?

— Да, его пленил враг нашего рода, нехеец, граф Тох Рангор. А потом отпустил.

— Хм-м. Я хочу послушать историю твоего сына, Шаро.

— Он может сам все рассказать, преподобный брат Люцир.

— Ты меня узнал, — раздался тихий смех.

— Конечно, и я вам не враг. Где моя жена?

— В безопасности, Шаро. Сейчас приведут твоего сына, и мы послушаем его историю. Приведите молодого Шаро! — распорядился тот, кого назвали преподобным Люциром.

Рассказ Аруфана, сына Шаро, многое прояснил. Люцир даже удивился находчивости молодого нехейца. Так дерзко подставить своего врага — это надо было суметь. И могло бы сработать, не будь они люди из развитого мира и такие несложные комбинации разбирали на раз.

«Заигрался Дух, — задумчиво покачал головой Люцир. — Но теперь ему не спастись. Не сам, так его близкие попадутся, а он сам явится, чтобы сохранить их жизнь».

— Ты когда отправляешься в лес? — спросил Аруфана Люцир.

— Завтра хотел.

— Хорошо. Собирай там информацию. Потом отцу доложишь, как будут проходить боевые действия. Все хорошо запоминай. Понял?

— А вы кто?

— Сынок, не твое дело знать, кто это. Слушай, что говорит господин, и делай, как он сказал, — поспешно остановил расспросы сына граф Шаро.

— Хорошо, — угрюмо ответил Аруфан, — но я дал клятву не вредить нехейцу, а он там главный среди студентов.

— И не вреди, — усмехнулся человек из темноты. — Смотри, запоминай и все рассказывай отцу. С кем встречается нехеец, кто ему близок, кто ему друг.

— Понял, — снова угрюмо ответил Аруфан.

— Ну вот и хорошо. Вы спите, еще рано. Твоя жена, Шаро, пока у нас побудет.

И несколько теней покинули спальню.

— Чернушка, — голос, раздавшийся из динамика переговорного устройства на столике у кровати, разбудил дзирду. Она поспешно поднялась, села на кровать и прикрыла голое тело простыней.

— Слушаю тебя, Ведьма, — проговорила она в настольный коммуникатор.

— Пришли чужие, Чернушка. Двенадцать человек. В лиге от замка, на опушке леса. Те, о ком говорил Ирридар…

Брат Люцир, один из старейших агентов синдиката, внедренный в орден Искореняющих, сохранил свое место при Советнике. Тот заметил его целеустремленность и преданность. Люцир не участвовал в мелких заговорах, не строил козни, не саботировал приказы нового руководства и старался делать свою работу хорошо. В ордене Искореняющих он возглавлял отдел внешних сношений, отвечал за работу с аристократами Вангора и с агентами влияния Лигирийской империи. Его деятельностью Советник был доволен, поэтому доверил ему руководство операцией по выявлению тех, кто в своей дерзости осмелился нанести такой болезненный удар ордену. Люцир сразу не поверил, что это мог сделать граф Шаро, о чем и сообщил Советнику.

— Шаро — интриган, но он сторонник объединения с империей и враг Вечного леса. Мы используем его, чтобы протолкнуть наши идеи в среде аристократов, а мы помогали ему получить влияние при дворе Крензу. Он вполне лояльный к нам дворянин. Не очень умный, но и дураком его не назовешь. Кто-то очень ловкий его подставил. Я навещу Шаро и все выясню.

Советник согласно кивнул и разрешил:

— Действуйте, брат Люцир.

Посещение дома Шаро в столице оказалось на редкость результативным. Наконец-то они узнали, кто скрывался за псевдонимом Дух. И полученная информация Люциру не очень понравилась.

Молодой нехейский дворянин, изгнанник из вотчины отца-барона, проявил незаурядные способности. Быстро поднялся до графа. Оказал большую услугу снежным эльфарам и даже получил возможность основать свой Дом. Отстоял интересы и честь короля Вангора в Вечном лесу и прирезал там десяток дуэлянтов. И за это получил титул герцога и земли на границе с орками. Ему это решение еще не сообщили. Во дворце ждали, как повернутся события в Вечном лесу в противостоянии с орками. Он вдобавок женился на их небесной невесте, что приравнивалась к принцессе королевской крови. Еще он захватил в одиночку столичную тюрьму и стал «скорпионом» тайной стражи. Да, умел Демон находить помощников. Поговаривали, что в Азанаре нехеец смог загрызть зубами самых страшных наемников Инферно — скравов. Сколотил банду и стал авторитетом в преступном мире. Но это, скорее всего, выдумки. Но то, что этот юноша так долго водил за нос ищеек синдиката, поднимало в глазах Люцира и Советника авторитет графа немыслимо высоко. И вот такого агента АДа нужно было поймать. И Советник, и Люцир сошлись во мнении, что его стоит перекупить. Уж больно ловок и удачлив этот нехеец…

Для проникновения в замок Тох Рангор Люцир взял десять бойцов и одного мага, владеющего школой магии пространства. Таких сил Люциру казалось достаточно. Ведь они будут использовать оружие продвинутого цивилизованного мира, и на их стороне внезапность. Пусть нехеец думает, что его план удался.

На сомнения Советника по поводу малочисленности отряда и что Брунгхельд не справился с задачей и с бо́льшим количеством бойцов ответил, что Брунгхельд был посредственным руководителем, отправленным в Брисвиль в связи со своей некомпетентностью, но наличием связей в организации. Люцир подчеркнул, что он берет с собой только опытных, проверенных бойцов. И скорее всего, им предстоит захватить членов семьи нехейца. И если он поймет, что сил не хватает, он вызовет подкрепление. Честность и смелость, с которой Люцир не боялся выражать свое мнение, импонировали Советнику, и он нашел план брата Люцира разумным.

Отряд боевиков из ордена Искореняющих выдвинулся в Азанар. Оттуда на купленных лошадях добрался до леса, расположенного рядом с замком вдоль дороги, ведущей из Азанара.

Люцира поджимало время. Приближался срок, объявленный графом для выплаты ста тысяч золотых корон выкупа. И если их не выплатить или не поймать самого графа или его близких, он приведет приговор в исполнение. В этом Люцир не сомневался. Как и все нехейцы, граф Тох Рангор проливал кровь врагов ведрами.

План был простой — добраться с темнотой до стен замка. Маг откроет портал за стены, и отряд, проникнув в замок с помощью станеров, обезвредит охрану. А дальше дело лишь техники. Захватят или графа, или его близких. А они скажут, где граф. Тому некуда деваться.

— Что в замке? — спросил Люцир наблюдателя.

— Тихо. Никто ничего не заподозрил, — ответил смотрящий в визир прибора наблюдения наблюдатель. — Стяг спущен. Графа в замке нет. Но служба несется исправно. Там охрана из нехейцев. Четверо часовых на стенах, один на донжоне. Видно, что бойцы бывалые. Все немолодые. Патрулей нет. Похоже, что тут бандиты не промышляют. Дороги оживленные и поддерживаются в хорошем состоянии. К замку ведут несколько дорог, и по ним часто подъезжают крестьянские подводы. Привозят продовольствие и сено. Судя по всему, этот дворянин весьма зажиточный.

— Еще бы, — усмехнулся Люцир, — он получил его после смерти префекта, которому мы содействовали, а он помогал нам. Нехеец смог сблизиться с Великим ханом, чем-то угодил королю, и тот его щедро наградил. От орков он тоже получил награду — принцессу. Ловкий, стервец, своего не упустит. Но сейчас он нарвался.

— А я вот даже представить себе не могу, что надо такое сделать, чтобы так понравиться оркам? Они же считают людей, равными скоту… — вслух произнес маг. — И еще жена-орчанка. Брр-р. Не позавидуешь.

— Вот поймаем его или его жену — и узнаем, — усмехнулся Люцир. — Граф полон тайн. Как он смог пленить бойцов в Брисвиле и имел наглость потребовать за них выкуп? Он что, настолько уверен в себе? Исключительная наглость и дерзость.

— Если он посчитал, что напавшие бойцы из его мира, то вполне мог потребовать выкуп, это в порядке вещей, — ответил маг. — Он маг, и видимо, сильный. А дурень Брунгхельд не использовал негаторы. Вот и попался.

— А графу откуда знать о наших возможностях? И даже хорошо, что его нет в замке. Никто не знает, как действуют похищенные им артефакты. Он и нас мог бы взять в плен или убить…

— Я слышал о пропаже редких артефактов, — поддержал разговор Люцир.

Сидеть и ждать темноты было скучно, а время тянулось медленно.

— Что это за игрушки? — спросил он.

— Да мало кто знает, — ответил маг. — Ими занимался брат Рем. Он нашел отступников-магов, создавших организацию темного ковена, и они якобы призвали существо, что откупилось этими артефактами. Там был Прован, темный маг. Но он погиб при ритуале вызова, а Рема ликвидировали за провал. Ты же знаешь наши правила — не лезь не в свои дела. Поэтому все окутано мраком тайн. Кто что-то знал, ушли из жизни и унесли секреты с собой.

— А какое отношение к артефактам имел нехеец? — усмехнулся Люцир. — Он тогда был еще несовершеннолетний дикарь, спустившийся с гор. Нет, не верю я, что это работа нехейца. Рем всегда был себе на уме. За это и поплатился. Это он припрятал артефакты.

— Может быть, — согласился маг. — Тогда каждый что-то себе находил…

Тема пошла скользкая, и Люцир поспешил ее закрыть.

— Ладно, хватит об этом. Ушей много, — он многозначительно повел глазами на наблюдателя. Маг тоже был из старой гвардии, он понял его правильно и перевел разговор на другую тему.

— Люцир, не вздумай применить негатор магии до создания портала в замок. И сразу после того, как перенесемся, не включай. Досчитай до десяти и только после этого используй. Иначе такой откат пойдет, что нас размажет по земле.

— Учту, Морис…

Сон моментально слетел с Чернушки. Она быстро осознала, что нужно делать, и стала собирать информацию:

— Что они делают? Ты точно уверена, что это чужие?

— Точно уверена. Они скрылись в лесу и теперь на его границе в кустах наблюдают за замком. У них есть электронная аппаратура слежения. Я засекла энергетические и тепловые импульсы. Это иномирцы, о которых говорил Ирридар. Что будем делать?

Чернушка думала недолго.

— Ничего. Наблюдать. В замке пусть все идет своим чередом. Сообщим информацию только Ганге. За завтраком соберем совет и обсудим. Врагов всего двенадцать. Значит, наши возможности недооценивают. А это странно. Ирридар пленил гораздо больше бойцов в Брисвиле.

— Предположения есть?

— Есть. Это может быть разведка, а основные штурмовики прибудут позже.

— Вполне может быть. Только как они будут штурмовать стены?..

— Я думаю, они не будут брать стены штурмом или тайно проникать, перелезая их, — ответила Ведьма. — Переберутся через стены с помощью телепорта. Потом включат негатор и станерами вырубят охрану. Потом попытаются захватить нас. Они видят, что стяг графа спущен, значит, его здесь нет. А с нами, они думают, справятся быстро. Мы же слабые, беззащитные женщины! — и Ведьма громко рассмеялась своей шутке. — Ха-ха…

Ей вторила Чернушка. Дзирде тоже стало смешно.

— Хорошая шутка, Ведьма. Ха-ха…

За завтраком о наблюдателях молчали. За столом присутствовали Тора и Лия и появившейся ночью в замке Бурвидус. А их посвящать в дела секретные обе женщины не хотели. Чернушка лишь многозначительно посмотрела на Гангу и мысленно передала:

— После завтрака надо поговорить.

— Хорошо, — отозвалась орчанка. Кинула быстрый взгляд на снежную эльфарку. Ту будто подменили. Раньше она была веселой, общительной, а сейчас отгородилась от всех молчанием и проводила время в своей комнате со своей говорящей птицей. Ганга к ней в душу лезть не стала. Не в характере у орчанок такие тонкости. Не хочет общаться — и не надо. Своих дел хватает.

Лия занята хозяйством всего графства и заботится о его благополучии. Ганга была ей благодарна. У нее бы не получилось так умело вести дела. Лия менялась только тогда, когда в замке появлялся ее жених болтун Бурвидус, ставший служителем культа какой-то Мары. Разодетый в бархат и кружева Бурвидус всегда попадал в подземную тюрьму, и тюремщик приходил с докладом к Чернушке. Его выпускали, а он с достоинством здоровался с Чернушкой и уходил в спальню к Лии. Оттуда она выходила бледная, с синими кругами под глазами. Приседала, говорила: «Ку» — и убегала на хоздвор. Пряталась там от рыскающего по замку дворфа. Сейчас Бурвидус, как и все, молча и степенно ел. Он попытался проповедовать о своем культе, но Ганга небрежно бросила:

— Сгною в подвале. Лучше замолчи.

И дворф неожиданно тут же умолк. Уткнулся в свою тарелку и молчал. В общем, завтрак проходил в напряженной, скучной обстановке.

Собрались в подвале Ведьмы.

— Ну что ты хотела сказать? — спросила Ганга.

— Прибыли те, о ком говорил Ирридар. Они сидят в лесу и за нами наблюдают, а мы за ними. Вот посмотри, — Чернушка показала на экран. На экране был виден край леса, прилегающий к дороге. Ведьма приблизила изображение, и орчанка хорошо разглядела человека, лежащего в кустах, в черной облегающей одежде, очень похожей на ту, во что были одеты нападавшие в Брисвиле. Он смотрел в какой-то ящик.

— Это у него что? — спросила она.

— Прибор наблюдения, — ответила Ведьма.

— Что они предполагают сделать?

— План у них простой, — ответила Ведьма. — Открыть портал в замок, потом отключить магию и захватить нас в плен.

— Мы им нужны, чтобы через нас добраться до Ирридара?

— Да, Ганга, ты все правильно поняла, — кивнула Чернушка.

— Ну как говорит наш муж, флаг им в руки. Попадут они в тюрьму и пусть там включают негатор. Заложим в камере фугас и дистанционно подорвем. Наш муж сказал, пленных не брать. Эта нечисть должна быть искоренена. А если кто останется живым, того допросим.

— Нет, Гангачка, сначала надо допросить, — не согласилась Ведьма. — Пригрозим взрывом, и они сдадутся.

— Будем пытать? — орчанка оскалила клыки.

— Нет, вколем сыворотку правды.

— Жаль… Может, сначала попытаем? У меня тоже есть способ развязать языки. Только ни разу не приходилось им пользоваться. Хотелось бы проверить.

Ведьма и Чернушка переглянулись.

— Можно и так, — неуверенно произнесла Ведьма.

Глава 7 Закрытый сектор. Нижний слой Инферно. Неизвестно где Королевство Вангор, замок Тох Рангор. Снежные горы. Степь

Битва перевалила за полдень. Легион союзников стоял насмерть и, умирая или убивая врага, каждый воин кричал: «Курама, прими эту жертву!» Так распорядился делать Курама. Этот клич воодушевлял бойцов Курамы и делал слабыми воинов Мефистоила. Воинственный клич воинов Мефистоила тонул в этом хоре криков. И по полю битвы неслось нескончаемое «Курама-а-а-а… Курама-а… Прими… жертву… жертву…». От этого крика, слившегося в нескончаемые вопли, трепетали сердца врагов, слабели руки, держащие оружие, и натиск, который вначале казался неудержимым, как прилив воды в океане, раз за разом разбивался о стойкость плохо вооруженных воинов союзника Курамы. Они гибли и уносили с собой двух, а то и трех врагов. Пехота Мефистоила отходила, чтобы дать возможность магам и баллистам нанести удар по противнику, но легионеры словно прилипали к врагам и преследовали их по следам, не давая возможности отрядам пехоты войск Мефистоила оторваться. Это походило на отступление и бегство. Командиры, понимая, что так в конце концов может и случиться, были вынуждены вновь и вновь посылать отряды в наступление, и волна битвы возвращалась на прежние позиции.

Мефистоил, наблюдая за битвой, все больше сатанел. Он рычал и бросался кубками с вином, тарелками в свою охрану. Демоны, понимая, что их владыка в ярости, прикрывались щитами и близко не подходили. Курама смог выключить из битвы основную ударную силу войска Мефистоила — демонесс и магов с баллистами. И теперь его пехота бесславно гибла во славу Курамы. Гибли и воины Курамы, но враг получал их силу, а Мефистоил ее терял. Наконец он не выдержал и захотел все решить одним ударом.

— Мой резерв в атаку на левый фланг противника. Пусть всадники прорвут ряды их конницы и ударят по ставке этого Курамы.

Его ревущий голос подхлестнул командира резерва, и он помчался к своим бойцам. Вскоре большой отряд всадников в черных вороненых латах на рогатых черных конях слаженно покинул ставку и направился в сторону демонесс. Демонессы смешались с конными воинами и вместе с всадниками устремились на противника. Им навстречу хлынули войска Курамы. Они встретились на полпути, и грохот от столкновения на несколько ридок заглушил все звуки на поле боя. Теперь уже вступили в бой и смешались все имеющиеся войска у противников. Даже невооруженному глазу было видно, что войск у Курамы значительно меньше и они таяли, как воск свечи. Еще немного — и наступит перелом в битве…

— Курама-а-а!.. Курама-а-а… — этот клич резанул ухо. Мефистоил недоуменно оглянулся и замер. С тыла на него неслась огромная армия конных и пеших воинов. Воины приближались без всякого строя, толпой. Но их было столь много, что они закрывали собой горизонт.

— Господин, надо уходить! — к Мефистоилу подбежал демон-распорядитель. — Курама нас обманул и поставил основное свое войско в тылу.

Растерявшийся князь не сразу понял, о чем тот говорит, а когда к нему пришла способность соображать, было уже поздно. Воины его охраны стали падать, пораженные невидимым противником.

— Демонессы… — прошептали губы князя и в страхе затряслись. Давно он не испытывал такого ужаса. Против десятка демонесс, атакующих из астрала, даже он был бессилен. Глаза его в поисках спасения в смятении забегали по полю битвы. Он вскочил с походного трона и что есть силы припустил в сторону каньона. Он сам не понимал, почему туда бежит. Ему хотелось быть просто подальше от места битвы и спрятаться. Несколько раз он пытался открыть портал в свой замок, но бестии из астрала разрушали его заклятия. Добежав до края каньона, он прыгнул вниз. Сгруппировался и, присев, поднялся вновь. Не оглядываясь, стал продираться сквозь колючие кусты. Выскочил на дно и повернул в сторону от места гремящей битвы. Он не успел сделать и десятка шагов, как остановился и вскрикнул от обжигающего удара невидимого кнута демонесс. Путь вперед был прегражден. Мефистоил взвизгнул, как свинья, которая догадалась, что приговорена стать обедом, и опрометью помчался в другую сторону. Но пробежал недалеко. На его пути из воздуха появился огромный черный демон с крыльями.

— Ты куда-то спешишь, Мефистоил? — почти ласково спросил крылатый демон.

Мефистоил глянул на ауру демона, и все надежды на спасение покинули его. Перед ним стоял бывший его господин. Мефистоил остановился и без сил опустился на колени.

— Прости меня, владыка, — прошептал он и смиренно опустил голову.

— Ну что поделать, Мефистоил? — вздохнул демон. — Я никогда не был кровожадным. А ты служил мне верой и правдой. Готов ли ты мне вновь послужить?

Мефистоил поднял голову и с надеждой посмотрел на Кураму.

— Да, мой господин, я буду тебе служить.

— Ну тогда проверим твою верность. Скажи «Курама, прими мою жертву».

Мефистоил опасливо зыркнул по сторонам. Убедился, что они были одни. Рядом не было ни палачей, ни воинов, и он осмелел.

Облизал пересохшие губы и произнес:

— Курама, прими мою жертву. — И в тот же миг почувствовал, что здорово ошибся в бывшем господине. Опрометчиво доверился простодушному виду. Его с силой потянуло вон из тела, и душа Мефистоила, понимая, что это конец и возрождения не будет, беззвучно подвывая от ужаса, была вышвырнута из тела. И неумолимая, непреодолимая сила потащила к Кураме. А тот широко открыл пасть и проглотил ее…

Дальнейший путь посольства снежных эльфаров был недолог, но полон скорби и порушенных надежд. Все снежные эльфары посольства очень ясно понимали, что едут к господам и сами хотят посадить их себе на шею. Каждый из них вдруг осознал, что вместо лидерства Старших Домов они получат господ-рабовладельцев. Еще они поняли, что народ Снежных гор их не поддержит и их имена будут навечно прокляты… Так случилось раньше, и так будет в будущем. Но ничего уже изменить было нельзя…

— Итак, лер Остерма-ил, мы знаем, что происходит в Снежных горах. Братство бездарно упустило возможность начать успешное восстание. В вашей среде много предателей, и вы даже не смогли удержать полученную от нас принцессу. Устроили какое-то дешевое представление и разрушили все, что мы годами и десятилетиями выстраивали. Великий очень недоволен. — Шираз нур сидел напротив Остерма-ила. В палатке их было двое. Остальные снежные эльфары под присмотром воинов сидели на стволах поваленных деревьев у походных костров.

В лагерь лесных эльфаров они попали через час после встречи, и Шираз сразу же потащил Остерма-ила для ведения переговоров.

— Сейчас важным является то, — говорил с нажимом лесной эльфар, — какие у вас полномочия. Мы и так потеряли много времени и потратили значительные силы, чтобы подготовиться к вторжению в Снежное княжество. Если у вас широкие полномочия и вы их можете как-то подтвердить, то разговор имеет смысл продолжить, лер Остерма-ил.

— Я вас понимаю, — сухо ответил снежный эльфар. — Назовите ваши условия.

— Это другой разговор, — кивнул Шираз. — Вы понимаете, что в свете происходящего вы можете рассчитывать на вассалитет, не больше, и то с оговорками? Что скажете?

— Скажу, что вы правы. Лидеры Братства понимают, что мы зависим от помощи лесных союзников и готовы ее принять почти на любых условиях…

— Уточните, что это значит «почти», лер. — Шираз насмешливо посмотрел на снежного эльфара.

— Первое. Лидеры Братства хотят иметь гарантии личной безопасности. Второе. Вам нужны будут те, кто сможет управлять княжеством от вашего имени и сдерживать недовольство. Поэтому не надо вводить прямое правление леса на территории Снежного княжества. Иначе начнется партизанская война. Мы готовы стать такими правителями, подчиняясь Вечному лесу.

— Это все?

— Да.

— Понятно, лер Остерма-ил. Вы так говорите под давлением обстоятельств. А с чем реально вы ехали на переговоры?

— Это уже не имеет значения, лер Шираз нур.

— Ваша позиция мне понятна, — удовлетворенно кивнул лесной эльфар. — Сегодня же отправимся в резиденцию Кирсан-ола…

Полноводная река событий стремительно понесла Прокса по извилистому каньону жизни. Еще вчера он был могущественным хранителем Преддверия, источника всего живого во вселенной, а сегодня он стал узником.

Прокс вежливо склонил голову в поклоне и произнес:

— Приветствую вас, господин… — Он замялся, ожидая подсказки от незнакомца.

— Меня называют Неназываемый. Еще Владыкой Тьмы и Боли. Еще Мануваром. Называй меня, как тебе больше нравится.

— А просто господином Мануваром можно?

— Можно, — легко согласился франт. — Ты как-то странно меня разглядываешь? Тебе не нравится мой наряд?

— Кхм… — поперхнулся Прокс, не ожидавший такого вопроса. — Мне в общем-то все равно, как вы одеты, господин Манувар.

— Тебе, может быть, и все равно, а мне вот нет. Не хотелось бы выглядеть смешным. Владыка боли — и смешной. Это как-то несовместимо. Правда? Бояться и уважать не будут. Так что не так с моей одеждой?

— Ваши штаны, господин Манувар, не сочетаются по цвету с верхом.

— А что с ними не так?

— Слишком яркие и вычурные. Действительно, могут засмеять. Пусть они будут такого же цвета, как и верх наряда, или чуть-чуть потемнее.

Короткие штаны Манувара поменяли цвет. Он оглядел себя и произнес:

— Действительно, так лучше. Отрежу руки своему портному. Подлец, решил мне отомстить за то, что я заставил его съесть лучшую швею. Эти люди такие неблагодарные. Но ты мне понравился, чужак, иди с миром. — Манувар своей тростью прикоснулся к решетке, и она исчезла.

Прокс быстро сделал пару шагов и вышел из темницы, оглянулся на франта и спросил:

— А куда мне дальше?

— Неудачница тебя проводит, — загадочно улыбнулся Манувар.

— К неудаче? — спросил Прокс.

— Догадливый, именно туда.

— А по-другому нельзя?

— Можно, но тебе не понравится. Я не просто так помогаю, я питаюсь болью и несчастьями. Готов их перетерпеть?

— Если это поможет мне вернуться обратно в свой мир, то да… И выполнить клятву, данную тебе.

— Не забыл о ней, это хорошо, — задумчиво поглаживая трость, произнес Манувар. — Но если ты просишь, чтобы я помог тебе вернуться, то должен утолить мой голод. Что скажешь?

Прокс обреченно вздохнул. Без помощи этого божка он обратно не вернется, а боль терпеть его учили.

— Хорошо, я согласен, — произнес он.

— Ну тогда в путь, мой герой. — Франт отсалютовал тростью и исчез.

Из кольца вплыло приведение.

— Мне жаль тебя, — с печалью в голосе произнесло оно. — Но теперь ты вынужден будешь исполнять план Неназываемого. А он хочет, чтобы я воплотилась.

— Ну так воплощайся, — опрометчиво произнес Прокс и тут же упал от удара по голове. В голове загудело. Сознание на секунду-другую поплыло, а когда он смог ясно видеть и понимать происходящее, то увидел, что рядом находятся маленькие человечки с локоть высотой в синих больничных халатах. Руки его и ноги были распяты и веревками из кожаных ремней привязаны к кольям, вбитым в пол. А сам он полностью голый.

— Эй, вы кто такие? — возмущенно закричал Прокс. — Вы что делаете? И почему меня связали?

— Выполняем твое желание, смертный, — сложив руки на груди, ответил толстенький коротышка.

— Он не смертный, — перебил коротышку другой, худой и сутулый, коротышка. — Он полусмертный.

— И ты в этом уверен? — спросил толстячок.

— Вполне. Погляди на его слоеную ауру.

Два человечка стояли по разные стороны его головы и разговаривали между собой. Прокс поворачивал голову то в одну сторону, то в другую.

— Это еще ничего не значит, — не согласился толстый. — Он, может, просто сильный маг, и он из другого мира. Может быть, там все по-другому.

— Это вряд ли, — не соглашался сутулый.

— А это, коллега, можно проверить только путем эксперимента, — веско заявил толстый. — Эксперимент — брат опыту. Мы отрежем ему голову и проверим, будет он после этого жить или нет.

— Эй! Вы чего удумали, коротышки? Не надо резать мне голову, я сразу скажу. Я смертный и без головы жить не смогу.

— Пациент рассказал нам свою историю болезни, — пробубнил толстый, — так и запишем в анамнез. Хомопрямоходящий, смертный.

— А я все же предлагаю проверить его полусмертность, — не сдавался сутулый. — И поможет нам в этом научный эксперимент.

— И что вы, коллега, собираетесь проделать с этим объектом научного исследования? — с интересом спросил толстый.

— Мы ему отрежем что-нибудь жизненно важное.

— Что, например?

— Ну например… — Сутулый оглядел тело Прокса. Тот захотел под этим взглядом сжаться, спрятаться, но не мог. — Например, то, что у него болтается между ног.

Прокс вздрогнул и замычал:

— Не надо. Только не это!

— А что так, больной? Вы этим дорожите?

— Очень! И как это покажет мою полумертвость?

— Неполумертвость, дорогой наш пациент, а полусмертность. У полусмертных ткани тела регенерируют. И вот еще что. Я смотрю на эту деву, что нам предстоит воплотить, и у нее нет этих рудиментов, как у вас. Там все чисто, аккуратно, с дырочкой. Прелестно просто. Разве вы не хотите получить такое же? Как можно ходить с такими отростками? Это дикость. И должен вам заметить, для того чтобы эта девушка получила плоть, нам надо взять телесную ткань у вас, и я думаю, что это самое походящее место. Мы сразу сможем сделать два добрых дела. Проверим вашу полусмертность и облечем плотью новый объект. Так что не надо нас отговаривать…

— Я не хочу тело из его члена! — возмущенно подала голос Исидора.

— А откуда же нам брать ткань? — недовольно спросил худой коротышка.

— Из ноги? Так он не сможет ходить…

— Возьмите у него ребро, — подсказало привидение.

— Ребро? — задумался толстый. — А это идея. И для костей материал, и для плоти. Начинаем, коллега…

Ночь кромешными сумерками покрыла лес и дорогу. Лохматые тучи заволокли небо и низко нависли над замком. Черно было внизу и вверху.

В темноте двенадцать фигур сливались с дорогой, по которой бежали к замку. Они растянулись цепочкой и старались не стучать обувью по каменистому, утоптанному полотну дороги. Неожиданно один из них зацепился ботинком о выступающий камень и с негромким испуганным криком упал, растянулся на дороге и выругался.

— Твою мать! Ухоженная дорога, Лившиц! Чтоб тебя так бабы ухаживали.

— Тише, Тэль…

Все остановились и тут же присели. Послышалась приглушенная ругань злым шепотом.

— Я нос разбил об эти колдобины…

— Под ноги надо смотреть.

— Да тише вы…

— Я и смотрел. Только тут черт голову сломит. Темнота. Не дороги, а сплошные ухабы. Дикари…

— Заглохни.

— Я баб в замке трахну… Всех. И орчанку тоже… Я зол.

— Я тоже, — раздался голос из темноты. — Хочу орчанку…

— Все замолчали, я сказал! Уроды. Еще не добрались, а они о бабах думают. Вперед, и тихо.

Отряд вновь устремился к стенам замка.

Подошли скрытно. Их не заметили часовые на стенах. Они продолжали спокойно ходить взад и вперед, но ничего подозрительного не видели.

— Морис, — шепнул Люцир, — открывай портал.

— Уже делаю, не мешай, — раздался ответный шепот. — Не промахнитесь, он будет прямо у ворот. Я захожу последним.

Через несколько ридок раздался новый приглушенный шепот:

— Готово. Я держу портал. Вперед.

Плохо различимые в темноте фигуры стали исчезать одна за другой.

Раздался громкий стук о ворота и негромкий, придушенный вскрик, полный боли.

— Я не попал в портал. О-о-о… Мать твою…

— Придурок! — зашипел Морис. — Правее надо брать, не в калитку метить.

— Ой как больно. Моя голова…

— Тэль, заглохни. Парни, закиньте этого идиота, а то он нас выдаст.

Вновь раздался звук, но теперь глухой и приглушенный. И тихий тоскливый вой:

— У-у-у-у-у… Суки-и-и…

— Да тише вы! Что там у вас?

— Мы не попали Тэлем в портал. Он в стену врезался.

— Я же вам сказал, правее надо.

— Мы и взяли правее, только он вырывался.

— Да отправляйте его уже.

Раздалось шуршание, стоны, и все стихло.

Морис огляделся, товарищей не было видно, и он последним шагнул в портал.

Люцир, шагнувший в портал первым, на некоторое время потерял способность ориентироваться в пространстве. Вокруг было необычно темно и тихо. Он потоптался в темноте и замер. Командир отряда держал негатор в руке и готовился его применить, но время шло, а его партнеры не спешили проходить окно портала.

Вдруг у него мягко, но решительно стали отбирать негатор.

— Не суйтесь, — приказал Люцир и получил увесистую зуботычину, рука разжалась, и у него вырвали негатор.

— Вы что творите, сволочи! — грозно, но шепотом произнес он и тут же почувствовал, что его скрутили и стали обыскивать.

— Ой! Тут кто-то есть, — раздался приглушенный возглас справа, и тут же следом негромкий шлепок — и вновь тишина.

— Готово, Люцир, — услышал командир отряда голос мага. — Включай негатор.

— Не могу.

— Как это?

— Эти дурни у меня его отобрали. Тут темно как не знаю где. Ничего не вижу, и воняет, как в хлеву.

— Сейчас я зажгу светляк, — ответил маг, но Люцир его перебил: — Не вздумай. У кого негатор?

— У меня, — послышался тихий ответ.

— Включай его.

— Включил.

— Морис, давай зажигай свой светляк.

— Как я включу, если работает негатор.

— А-а, точно. Надо понять, куда мы попали. Это явно не двор…

— Тут клетка, — ответил кто-то впереди него. — Мы в клетке.

Люцир сделал пару шагов на голос и, вытянув руки, стал шарить перед собой. Он нащупал толстые прутья и прошелся по ним руками.

— Вот же… Морис, ты куда нас привел? Это вроде как камера. Вытаскивай нас отсюда.

— Как я вас вытащу, если включен негатор? Есть у кого гаситель магии?

— У меня.

— Отключите его.

— Отключил, — послышался негромкий ответ. Морис зажег светляк и замер с открытым ртом. Через толстые прутья на них, смеясь, смотрели три женщины и несколько парней.

Небо, омытое дождями, синело над степью. Поднялись высокие травы, и у лорхов было много пищи. В пяти днях пути от Снежных гор друг перед другом расположились полчища орков.

Последователи Нового порядка готовились к решающей битве. Перед ними стояли войска еретиков, и их было много. Совет вождей заседал уже второй день подряд. Решали, как быть. Вел совет старый горбатый шаман племени хурчаг. Кыр Гар. Кыр Гар был главным идеологом новой веры, и его слушались беспрекословно. Он не навязывал свою волю, но предлагал решения, и они были мудрыми.

Родом шаман был из гаржиков, потому имел двойное имя. В детстве мать уронила его с повозки, и колесо проехало по мальцу, сломав спину. Мальчик вырос и пошел учеником к шаману. Сумел возвыситься не столько шаманским умением, сколько умением давать полезные советы вождю.

Подгорные племена издавна жили обособленно. В дрязги других племен не лезли, и их было принято не замечать. Они даже не всегда отправляли своих представителей на совет вождей. Обитали они с не населенной эльфарами стороны Снежных гор. Считалось, что они не воинственны и малочисленны. Но времена поменялись, и в степи как-то сразу появилась новая могучая сила.

— Странно ведут себя еретики, — размышлял вслух Оргай — вождь хурчагов. — Не нападают, перекрыли нам путь и стоят на месте. Еще более странно то, что они появились там перед нашим прибытием, как будто знали о нашем походе. Мы тут встали как камень, и надо что-то делать. Что говорят разведчики? — Он обратился к вождю племени дробов — одноглазому Крыжгу.

— Еретики плотно обложили наш стан. Далеко разведчики пройти не смогли. Мелкие группы они просто уничтожают, а крупные заманивают в засады и почти полностью истребляют. Применяют неизвестную нам магию. Земля поднимается столбом и движется на наши отряды, и они жгут наших воинов огнем. Подбираются, когда шаманы начинают проводить ритуал обретения силы.

Всех не убивают. Раненых, кто может идти, отпускают без оружия. Дух наших воинов от этого позора падает. Им враг кажется непобедимым. Если долго простоим, в племенах начнется брожение.

— Никто не говорил, что будет легко, — сварливо ответил шаман. — Так выковывается дух победы. Умирают слабые, и очищается племя от мусора. Огонь новой веры полыхает в наших сердцах и управляет нашим разумом. Да, приходится признать, что противник хитер и ловок. Но он не спешит к решающей битве, значит, считает себя слабым. Он ждет именно того, что мы, простояв тут, разбежимся. Раз не удалось за все это время разузнать о его силах, положим свою надежду на Отца и сами определим время и место решающей битвы. Пророки-шаманы проведут обряд, и мы двинем свои войска на еретиков. Они или уйдут с нашего пути, или вступят в сражение. Так и так им несдобровать. Вы сами видели, что в бою нашим окрыленным славой Отца воинам нет равных. Определите, вожди, время сражения, и начнем. Ждать больше не имеет смысла.

— Кыр Гар, как всегда, говорит мудро, — удовлетворенно кивнул Оргай. — Когда начнем приготовления к битве?..

Решили выйти общим войском на полдня пути от стойбищ и дать сражение в промежутке между Желтой рекой и Холмами Предков, поросшими дубами.

— Подгорные решились на генеральное сражение, вождь Грыз, — сообщил начальник разведки молодых львов. — Они вышли из своих лагерей и собрались вместе. До них не больше полдня пути. Какие будут указания?

Грыз довольно ощерился, показав огромные желтые клыки.

— Очень хорошо, — отозвался он. — Пришло время для активных действий. Передай командиру, пусть собирает свою тысячу, обойдите стан противника и нападайте на их стойбища. Забирайте скот, женщин и детей. Тех, кто будет сопротивляться, убивайте. Остальных щадите. Уводите всех назад к их местам прежнего обитания. Это ваша первая и главная задача. Остальное передам по связи. Свободен.

Орк поклонился и ушел.

— Морта, — обратился Грыз к молодой жене, — позови связиста.

Женщина быстро выскользнула из походного шатра и вскоре вернулась с учеником шамана-пророка.

— Ругдый, передай сообщение войскам. Боевая готовность полная. Противник готовится провести генеральное сражение. Командующему левым флангом приказываю: до тех пор, пока не закончится действие ритуала обретения силы, в прямое столкновение с противником не вступать. Затем совершать быстрые налеты и бить по краям его войска. Главная цель — шаманы. Воинов стараться щадить, это наши братья, обманутые лжецами. Наша задача — заставить их вернуться на свои прежние места обитания. Вождь Грыз.

Повтори.

Связист слово в слово повторил сообщение.

— Молодец, иди, — отпустил его Грыз. — Абгур! — позвал он начальника телохранителей. В шатер зашел молодой воин и поклонился. — Собирай на совет командиров тысяч моего правого фланга…

Снежные горы, похожие на горы Кавказа, с белоснежными шапками, сияющими в лучах светила, радуют глаза и огорчают сердца. Общество снежных эльфаров прогнило сверху до низу, и я не пошел на заседание совета Старших Домов. Я понимал, что они ни до чего не смогут договориться. Слишком разные там сцепились интересы. Ну пусть в своем безумии спорят, делят власть, я подожду своего часа.

Братству надо спешить. Они вне закона и не станут оттягивать момент призвания войска лесных эльфаров. Вот тогда картина мира поменяется. А пока одноглазый Буртым погрузил тела эльфаров на телеги (правда, предварительно сняв всю броню и оружие) и с двумя десятками подвод отправился к зданию совета. Он мрачно смотрел себе под ноги. Шагал пешком, и зрелище убитых и растерзанных эльфаров было действительно ужасающим. Тела складывали по частям. Молекулярные мечи разрезали воинов гвардии пополам. Я шагал рядом и держал в руке документ договора между моим Домом и Великим ханом, подписанный полномочным послом Гангой и скрепленный магической печатью кольца хана. Этот договор я хотел передать совету перед своим убытием.

Процессия мертвых не осталась без внимания, и за нами увязалась толпа. И чем ближе мы подходили к кварталу князя, тем больше она становилась. Никто не спрашивал, что это за останки. На лицах толпящихся эльфаров лежала печать непередаваемого ужаса. У ворот квартала мы остановились. Они оказались закрыты. К нам вышел начальник караула и, посмотрев на телеги, с трудом выдавил:

— Это что?

— Это останки тех эльфаров, что ночью напали на посольство орков, — ответил Буртым. — Гвардия князя Снежных гор. Вон лежит их командир, самый верхний. Он командовал нападением. Я хочу видеть членов совета и передать им тела… А также получить объяснения.

Начальник караула насупился еще больше.

— Я не могу вас пропустить, у меня приказ.

— А у меня полномочия, полученные от вашего князя, о свободном проходе. Тела можете забрать и похоронить по вашим обычаям. А те, кто дал вам такой приказ, нарушают закон.

— Князя больше нет, — неуступчиво ответил офицер и окинул тяжелым взглядом тела соотечественников. Не сдержался и проглотил комок, застрявший в горле. Естественно, он знал о том, что гвардия пошла на штурм оркского посольства, и никак не ожидал, что обратно они вернутся в таком виде.

— Разрешение князя может отменить лишь совет. У вас есть полномочия говорить от имени совета, — не отступал Буртым.

— У меня свое начальство, — набычился эльфар. — Я исполняю его приказы.

Буртым нисколько не был обескуражен таким ответом. Он повернулся к толпе.

— Народ Снежного княжества! Слушайте и не говорите, что не слышали. На орков сегодня ночью силами княжеской гвардии было совершено предательское нападение. Совет Старших Домов отказывается разбираться в этом прискорбном случае. Мне как послу великого оркского народа ничего не остается, как от имени Великого хана объявить войну Снежному княжеству.

— Да будет так!

Он удивил меня. И теперь договор моего Дома с орками уже не имел значения.

Толпа, негромко гомонившая за нашими спинами, замолчала, а Буртым развернулся и зашагал прочь. Прямо на толпу. Я пошел следом.

— Стойте! — закричал нам вслед опомнившийся начальник караула. — Вы можете пройти.

— Поздно, — ответил, не оборачиваясь, Буртым. — Пусть члены совета сами придут в посольство. Мы сегодня покидаем столицу.

Толпа расступалась и пропускала нас. Кто-то попытался завести толпу и закричал: «Они убийцы! Смерть оркам!» Но его тут же заткнули силой, так что раздался только булькающий звук, как будто его прирезали, так оно и оказалось. На земле с перерезанным горлом, подплывая кровью, лежал молодой орк. Рядом с ним образовалось пустое пространство, и остальные, даже если бы хотели его поддержать, не осмелились. Мы прошли мимо тела. Толпа молчала и расступалась.

У себя в шатре Буртым налил гайрат себе и мне. С уважением и поклоном головы подал мне.

— Благодарю тебя, посланник Худжгарха. Ты порадовал мое сердце и совершил то, о чем я мечтал столько лет. Мы показали этим выскочкам, какого цвета у них кровь. Я уйду с миром на сердце.

Я кивнул, принимая его благодарность, отпил глоток и спросил:

— Куда это ты собрался?

— Нас не выпустят и убьют по дороге, — ответил он.

— Ты ошибаешься, Буртым. Уже через час тут будут толкаться члены совета. Они не смогут вести войну на два фронта с лесными эльфарами и орками. И члены совета не дураки. Жулики — да, но не дураки. Тебе надо придумать, за какие отступные ты заберешь свои слова о войне обратно. — Я усмехнулся и подмигнул ему. — А я тебе подскажу.

Председательствующий на совете лер Чатра-ил внешне был спокоен, но по его впалым щекам гуляли желваки. Он долго молчал, пока старшие члены родов Дома князя препирались друг с другом. Затем не выдержал и громко хлопнул по столу.

— Мы заигрались, леры, — громко и властно произнес он. — Вы понимаете, что мы в состоянии гражданской войны с Младшими домами. Они мобилизуют население и создают армию. У них на подходе части из Вечного леса. А теперь еще случилась война с орками. Кто из вас надеется остаться в живых в этом конфликте?

Все тут же примолкли.

— Но я первым делом хочу знать, кто отдавал приказ атаковать посольство орков силами нашей гвардии. Нас здорово подставили, и вы никак этого не поймете. Нас объявят врагами народа за разжигание войны и подлое нападение на посольство. Мы нарушили священное правило гостеприимства. Нам, леры, не простят этого. Так кто отдал приказ гвардии? Я хочу это услышать. И кто распорядился не пускать посла на прием в совет?

Все примолкли и стали поглядывать друг на друга.

— Это мог сделать кто-то из службы безопасности, — ответил лер Мерцал-ил.

— Не смешите мои брови, — презрительно ответил Чатра-ил. — Это мог сделать лишь облеченный властью эльфар. Надо немедленно поднимать по тревоге верные нам части. Объявлять мобилизацию всех союзных нам Домов. Окружить столицу и никого не выпускать. Но я думаю, уже поздно. Зачинщики покинули город. Арестуйте всех, кто остался в живых из гвардии. О чем они только думали?

— Это понятно, о чем думали, — ответил один из присутствующих леров, моложавый, но с проседью в бороде. — Они хотели убить графа и иметь возможность забрать в горы принцессу Тору. Она бы стала знаменем для всех снежных эльфаров. Простое решение. Но граф оказался гораздо могущественнее, чем мы предполагали.

— Так вы о готовящемся нападении знали, лер Торбину-ил?

— Это обсуждалось после того, как лер Мерцал-ил озвучил требование графа поставить льерину Тору-илу полновластной правительницей. На тот момент избавиться от наглого выскочки казалось разумным. Но отмашку на проведение операции мы не давали.

— Я так понимаю, что вы знаете, кто дал?

— Я могу догадываться, но доказать не смогу.

— Какие же вы идиоты! — обреченным голосом проговорил Чатра-ил. — Вы подписали себе смертный приговор. Никто заморачиваться доказательством вашей вины не будет. Вас просто казнят как мятежников и свалят все беды на ваши жадные и бестолковые головы. Я немедленно отправляюсь в посольство орков. Лер Мерцал-ил, на вас возлагается задача мобилизации. Действуйте жестко, без оглядки на лица…

Не прошло и часа, как у ворот посольства орков столпились важные, разодетые леры. Старик сторож смотрел на них через открытую калитку и ворчал:

— Ну чего шумите? Посол отдыхает перед дорогой, приходите вечером.

Но эльфары еще громче стали шуметь и требовать встречи с послом.

На шум вышел Буртым, оглядел одним глазом примолкших эльфаров и кивнул председателю совета.

— Проходите, лер Чатра-ил, — пригласил он эльфара, — остальные пусть подождут или расходятся по домам.

На зашумевших эльфаров Чатра-ил цыкнул, и те примолкли. Он вошел в калитку и сопровождаемый орком прошел в переговорный шатер. Я там находился под скрытом.

Чатра-ил огляделся и спросил:

— А что, графа нет? — в голосе худощавого, подтянутого эльфара слышалось удивление.

— Вы пришли к нему? — невозмутимо спросил орк.

— Я думал, что он тоже будет участвовать в переговорах, — пояснил эльфар.

— Садитесь, лер, — Буртым указал на кошму на полу и даже своим блеклым глазом не повел, когда гость взглядом стал искать стул или скамью. Он специально перед этим убрал все кресла и столы из шатра. Сам сел и уставился на эльфара. Тот вынужден был сесть по оркским обычаям.

Им принесли гайрат, и Чатра-ил вынужден был его пить, не показывая свою брезгливость. Насколько я знаю, снежные эльфары довольно брезгливые разумные и к гайрату не притрагиваются, считая его нечистым продуктом. Не пьют они также кислое молоко. Традиции, понимаешь.

— Так в качестве кого вы хотели видеть графа Тох Рангора? — спросил Буртым.

— Я думал, что он тоже влиятельное лицо, — нейтрально ответил эльфар.

— Может быть, — кивнул Буртым, — но при чем тут это? Вопрос касается Снежного княжества и Великого хана орков. Вы же по этому вопросу прибыли?

— Главным образом да, за этим. Но мы выяснили, что нападавшие охотились за графом и он стал причиной нападения на посольство…

— А причина не важна, лер Чатра-ил. Если в княжестве попираются законы, причины не нужны. Их можно придумать кучу. Так что вы хотите?

— Я хочу просить вас не допустить войны Снежного княжества и орков.

— Это невозможно. Я представляю лично Великого хана. А вы кого представляете? Себя?

— Нет конечно… Не только…

— Высший совет?

— В какой-то мере да…

— Не смешите меня, лер Чатра-ил. Сейчас в княжестве безвластие. Вы и за Дом князя ответить не можете. Но я понимаю ваше стремление все решить миром. Только сожалею, я не могу опозорить своего хана. Война объявлена, и даже моя смерть ничего не решит. Но у меня для вас есть послание от графа. Хотите послушать?

— Говорите, — отозвался помрачневший, как туча, эльфар.

— Война объявлена, таковы традиции, — продолжил говорить Буртым. — Не мне их отменять, но она не будет вестись против здоровых сил княжества. Все, кто объединится вокруг княгини Торы-илы и лера Мерцал-ила, ее секретаря, выйдут победителями, проигравшим — смерть.

Услышав, что орк признал Тору княгиней, ушлый эльфар понял, что орки играют на стороне бывшего князя и его сторонников. Никаких переговоров с советом не будет. Хан не признает его легитимность. Будут они только с верными княгине Домами.

Эльфар на секунду задумался и спросил:

— Почему хан хочет помочь принцессе?

— Не принцессе, княгине, — вновь повторил орк. — Хан заключил военный союз с Домом Высокого хребта. А Дом Высокого хребта признал льерину Тору-илу княгиней Снежного княжества. Вот договор, который я должен вам передать. — Орк протянул эльфару свернутый пергамент. Чатра-ил бегло его прочитал и засунул за обшлага рукава. Лицо его прояснилось.

— Ну что же, я могу говорить от имени своего Дома. Мы арестуем всех предателей, которых выявим здесь. К сожалению, основные заказчики нападения на посольство сбежали. Но они будут объявлены вне закона. Ваше посольство до окончания войны будет под защитой Дома Великого князя. Мы признаем льерину Тору-илу Великой княгиней Снежного княжества. И будем плечом к плечу с воинами орков сражаться на ее стороне. Об этом сегодня же объявят глашатаи на площадях.

Орк удовлетворенно кивнул.

— Тогда посольство орков не покинет столицу княжества, лер Чатра-ил.

— Один только вопрос, — эльфар внимательно посмотрел на одноглазого Буртыма. — А лер Мерцал-ил знает, что он секретарь Великой княгини?

— Надеюсь, вы ему об этом сообщите, — оскалился Буртым.

Итак, часть дел сделана. Старшие дома разделились на тех, кто верен старым традициям, и тех, кто хочет договариваться с Братством. Мира между ними уже не будет. Только те Дома, что перейдут на сторону восставших Младших домов, еще не знают, какая участь им уготована. Они не нужны ни Младшим домам, ни лесным эльфарам. Для Младших они конкуренты за власть, для лесных — постоянная угроза их владычеству над Снежными горами. Именно Старшие дома подняли восстание. Только самообман, что они что-то еще могут, и желание остаться у власти толкает этих леров на предательство своей Родины. И это хорошо. У меня получилось отделить зерна от плевел, и помог мне в этом, сам того не ожидая Буртым, что взял и, нимало не сомневаясь, объявил войну княжеству.

Вот орки в этом все. Простые и воинственные. У них любой орк может быть послом, и он же, следуя традициям, взял и объявил войну. Придется, прежде чем вернуться в лес, посетить Великого хана, сообщить ему радостную весть и полечить от несварения желудка.

Два старых интригана, как всегда, были в шатре хана. Цедили сквозь кабаньи клыки холодный гайрат и прятались от жаркого южного солнца в тени стеганного тройного шелка. При моем появлении на кошме они оба вздрогнули и икнули.

— Ик. — Раздалось двойное икание в шатре. — Да чтоб тебя лорх затоптал, — выругался верховный шаман и прижал чашу с гайратом к сердцу. — Разве ж можно так пугать?

— И тебе не хворать, дедушка, — поздоровался я. — Это я в лечебных целях.

— В каких еще лечебных целях?

— Так спросите у великого и могучего властителя степи. Светоча мироздания и сосредоточения мудрости. — Я, сидя, поклонился остолбенелому хану.

— Что спросить, шарныга непоседливая?

— Как поживает его запор.

Хан опомнился и, не глядя на нас, тяжело поднялся.

— Я сейчас, — произнес он и поспешил из шатра.

Старый шаман лишь покачал головой.

— Снова твои шутки, хуман?

— Нет, это передовая методика лечения запоров, дедушка. И притом бесплатная, духам платить не надо. Двойная выгода.

— Пустобрех.

— Не скажите, вот сейчас хан придет и все расскажет как есть.

Старик повертелся на подушках, поморщился, словно его мучил геморрой. Я это заметил и участливо спросил:

— Геморрой мучает, дедушка?

Старик даже глаза выпучил. Хотел сказать что-то резкое, но тут вернулся с довольным лицом… мордой хан.

— Облегчились, Ваше ханское Величество? Это я как лекарь спрашиваю. Мне можно рассказать Я, если можно заметить, почти ваш лечащий маг.

— Облегчился, — важно кивнул хан и сел. — Но больше так не делай, а то, не ровен час… немолод уже. Кхм… — откашлялся он, сделал внимательное выражение кабаньей морды и спросил: — С чем пожаловал?

— У меня две новости. С какой начать?

— С плохой, — буркнул шаман и пожевал сухими сморщенными губами.

— Они обе хорошие.

— Тогда с той, что менее хорошая, — отозвался хан, и они переглянулись с шаманом.

— Хорошая новость состоит в том, что ваш посол Буртым в столице Снежного княжества объявил княжеству войну. — Я просто сиял как начищенный пятак, а лица, простите, морды стариков медленно мрачнели.

— Почему? — первым опомнился хан.

— В столице, да и в княжестве, бардак, — вздохнул я.

— Что в княжестве? — в один голос переспросили старики.

— Беспорядки. На посольство напала гвардия. Мы еле отбились.

Старики вновь переглянулись.

— Ты тоже там был? — спросил старик шаман.

— Да, — подбоченясь, гордо ответил я. — Мы бились как львы. Порубили всех эльфаров. Вот славная битва была. Буртым пел песню героев. — Это меня просто понесло.

— Какую песню? — удивился хан. Я не давал им опомниться.

— Вставай, степь широкая, вставай на смертный бой. С эльфарской силой грозною, с проклятою ордой. Пусть ярость благородная. …Вот как-то так.

Они оба моргали.

— Буртым сошел с ума? — спросил шаман. — Или ты так шутишь?

— Мне показалось, что перевод слов со старооркского верный.

— Я спрашиваю, почему эльфары напали на посольство? — пришел в себя хан и нахмурил брови.

— Это вторая хорошая новость.

— Даже так? — скривился хан. — И что в ней хорошего?

— Они хотели убить меня в стенах посольства.

— Если хотели, то почему не убили? — с ядом в голосе спросил верховный шаман и по совместительству мой дедушка. Любит он меня чрезмерно.

— Я что, дурак? Дать себя убить? Я призвал Худжгарха в помощь, и мы так наваляли бледнолицым, что они приходили мириться. Но мы честь не посрамили и мир отвергли. Заодно от вашего имени, Ваше Величество, признали внучку верховного, ушедшего от нас к предкам, княгиней.

Оба уставились на меня с двух сторон. Первым среагировал старый шаман.

— Стой! — остановил он меня и хана. — Тох Рангор, ты можешь нормально объяснить, что произошло, по порядку и в чем наш интерес?

— Другое дело, — кивнул я. — Слушайте. Я с войском Свидетелей Худжгарха буду возводить на престол принцессу Тору-илу. Ее поддерживает часть Домов снежных эльфаров. Мы разгромим оппозицию и войска лесных эльфаров, которые готовы оккупировать Снежные горы и установить там свою власть. И вместе с порабощенными снежными эльфарами напасть на степь. Мы этого не допустим. Княгиня станет союзником Великого хана.

— А почему она будет мне союзником? — осторожно спросил хан. Старый шаман с тем же вопросом в глазах подался в мою сторону.

— Потому что она мой союзник, а я ваш родственник. И Великий перед смертью хотел, чтобы я помогал внучке. Я обещал.

— Ну мы это поняли, — кивнул хан, — а что нам дает этот союз?

— А вы, Ваше степное Величество, думаете, это последнее восстание в степи, которое подняли подгорные? И что Свидетели Худжгарха за вас будут всегда класть на поле брани свои головы?

Хан задумался. Переглянулся с шаманом.

— Ты что-то знаешь? — спросил он.

— А что тут знать? Южные набирают силу. Они хотят установить свою власть над степью. Им мешают Свидетели Худжгарха и вы, Ваше Величество. На кого вы обопретесь в столь сложный момент?

— Союз со снежными не поддержат многие вожди, — осторожно произнес хан.

— Согласен, но после войны в горах объединение войск орков и снежных эльфаров приведет к покорности все племена. Пора этот нарыв резать, Ваше Величество.

— Это ты так хочешь? — уточнил хан.

— Нет, этого хочет Худжгарх.

Глава 8 Закрытый сектор. Планета Сивилла. Высокие планы бытия. Королевство Вангор. Замок Тох Рангор. Вечный лес. Инферно. Верхний слой Неизвестно где

Перед убытием в Вечный лес я посетил свою Гору. Оттуда обозрел пространство. Южное крыло войск «волчат» вплотную подошло к Вечному лесу, и его командир явно спешил опередить северное крыло под командованием Быр Карама. А тот проводил маневры, то наступая, то отступая, кружил у предгорий Старых гор. Здесь все шло по плану, и у меня было время побывать в своем замке, а заодно обсудить с Торой ситуацию, сложившуюся в Снежном княжестве, что я и сделал. Но предварительно собрал совещание моих сподвижников — хранителей.

Ждать их пришлось недолго, и время я потратил, наблюдая странную до нелепости картину. Полюбовался зрелищем мести Птица Роструму.

Доставленный с Инферно говорящий страус-переросток с зубами дракона в пасти был взнуздан и под седлом. Украшен золоченой уздечкой и чешуйчатой, сверкающей на солнце броней. Он сначала смирно стоял рядом с наездником, а когда Рострум отпустил поводья и отвернулся, что-то говоря Мастеру, то, недолго думая, ухватил того сзади за шею и оторвал бедняге голову. Взмахнул пастью и закинул голову в широко раскрытый рот. Только проглотить не сумел, мешали во рту трензеля удил. Голова застряла в пасти и орала благим матом. Змеи обвивали голову Птица и кусали ее. Безголовый Рострум расставил руки и ловил хищного страуса, который не давался в руки и кружил вокруг него. Два других обалдуя сначала смотрели на это широко раскрытыми глазами, а затем, не сговариваясь, подхватили своего командира под руки и просто скинули с горы. После этого начали драться за место командира. Лупили друг друга, пинали, плевались, размахивали руками и что-то кричали. Что они кричали, плохо было слышно. А Птиц, не сумев сожрать голову градоначальника, выплюнул ее и стал ловить змей, что быстро потащили орущую проклятия голову вслед за телом.

Видимо, Рострум недалеко улетел, где-то «по дороге» вниз зацепился руками. Потому что вскоре его безголовое тело появилось над крепостной стеной. Быстро ухватило голову и водрузило на место. Птиц тут же стал удирать, видимо понимая, что его ждет за попытку убийства своего всадника. Но Рострум сначала решил отомстить двум своим подчиненным и вытащил из-за пазухи красной мантии настоящий одноразовый гранатомет. Прицелился и выстрелил.

Взрыв разметал Мастера и Мессира на части, а Птиц тут же вернулся и стал хватать и глотать мелкие из них. Рострум уселся на стену и подбадривал своего кровожадного «коня». Появился Авангур и тоже стал смотреть на то, что творится внизу. А там Мессир и Мастер собрались в неполный комплект Франкенштейнов и напали на Птица. Смотреть на такое без содрогания было невозможно. Я отвернулся и спросил Авангура:

— И часто подобное происходит на моей Горе?

— Да почти каждый день. Этот петух-переросток постоянно старается сожрать кого-нибудь. То дворфа, то одного из этих, — Авангур кивнул вниз, показывая на дерущихся монстров. По-другому их я назвать не мог. У одного не хватало части лица с носом. У другого торчали голые зубы без щек. — Обычно после этого они петуха потрошат, жарят на вечном огне и сжирают…

Я в удивлении вскинул брови.

— А он что, после этого возрождается?

— Каждый раз следующим утром. Вообще от него много шума и беспокойства. Забрал бы ты его отсюда куда-нибудь.

— Куда? Он всем надоел. И он меня выручал несколько раз.

— Отправь его пастись на травке в свой домен в Снежных горах.

— Да-а? — задумался я. — Подумаю.

Совет длился недолго. Мата получила указания поднять дворфов на войну с лесными эльфарами и признать Тору-илу княгиней Снежного княжества. Ей должны были помогать три брата, покровители ремесел, животных и бардов. Авангур отправлялся на бой с лжепророками подгорных орков, а я — к себе в замок.

Чтобы не пугать неожиданным появлением домочадцев, появился я во дворе замка и увидел царившую там суету. Хотя был только ранний рассвет и достаточно темно, но дружина была приведена в боевую готовность. Во дворе стоял вооруженный отряд. На стенах расположились лучники. По двору вели со связанными руками одетого в черный комбинезон человека. Командовал Черридар. Увидев меня, заорал во всю глотку:

— Всем на колено. Поднять стяг графа. Милорд в замке!

— Отставить! — я быстро отменил его приказ. — Доложи, Черридар, что тут происходит.

— Нападение, милорд. Отряд неизвестных телепортом проник в замок, а этот, — он указал на связанного человека с разбитым носом и головой, — стучался в калитку. Он не успел проникнуть через телепорт. Был очень настойчив. Пришлось отворить калитку и пустить. — Черридар громко рассмеялся. — Вот он был удивлен и еще спросил: «А где наши?»

Я подошел к связанному человеку, оглядел его в свете горящих факелов.

— Ты кто? — поинтересовался я.

— Я мессир Тэль из ордена Искореняющих.

— А-а-а, — с пониманием покивал головой я. — А зачем пожаловал?

— В гости…

— В гости? А тебя звали? — Я был удивлен его тупостью, поэтому прямо спросил: — Ты, Тэль, тупой?

— Почему сразу тупой? — обиделся тот.

— Ну, потому что более глупой версии я еще не слышал. Вы пришли захватить меня или мою семью. Верно? Я именно так понимаю ваше присутствие в моем замке. Ты-то почему не прошел в портал, а стучался в калитку?

— Я не попал в портал. Промахнулся в темноте, а потом он схлопнулся. А вы кто?

— Я граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор. Владетель этого замка. Чудной ты, право. Давно на Сивилле?

— Третий месяц пошел.

— А что, у синдиката закончились профессиональные агенты?

Пленный кинул на меня испуганный взгляд и промолчал.

— Закройте его отдельно, — приказал я. — Вы его предварительно обыскали?

— Забрали все, — подтвердил Черридар.

— Не думаю, что все. Разденьте догола и посадите в подвал. Я потом с ним поговорю. Где мои девочки?

— В подвале, милорд.

— Пойду посмотрю, кого они поймали.

В подвале при свете светляка я увидел Ведьму, Гангу, Чернушку и троих парней-вампиров. За решеткой на них испуганно смотрели сбившиеся в кучу агенты синдиката. Я подошел, обнял обрадованных моим появлением Гангу и Чернушку, поздоровался с Ведьмой и спросил:

— Искореняющие, кто тут среди вас главный? — Ответом мне было молчание. — Что, хотите быть четвертованы вместе с остальными?

— Нет, — тут же выступил вперед один из арестованных. На его лице выступил пот, губы подрагивали. Он был бледен и немного заикался.

— Я мессир Л-л-л-люцир. Г-г-главный.

— Скажите, мессир, что хочет Советник? Смерти или выплатить откуп за нападение на меня? Я был к синдикату нейтрален, пока вы не напали. Демон тоже вас не щемил. Чего вам не сиделось? Или думаете, что иномирские боевые средства вам помогут? Нет, не помогут. Они у меня тоже есть. Мы поймали Тэля. Он сам попросился в замок. Я отправлю его к Советнику. Теперь откуп пятьсот тысяч. Как думаете, мессир, Советник за вас заплатит?

— Вполне может быть, — Люцир уже пришел в себя от моей речи. — Он хочет сотрудничества.

— Я не хочу. Торговля людьми и их органами мне претит. Я сам по себе. На АД мне наплевать, как и на вас. Получу откуп — оставлю в живых. Нет — благодарите Советника. Уходим, девочки, — я приобнял своих жен и направился на выход. На крик «Граф, постойте!» я не обратил внимания. В моей голове уже созрел план использования пленников.

— Ты надолго? — первой спросила Чернушка.

— Нет. Надо поговорить с Торой — и оправлюсь на войну. Хан орков объявил войну Снежному княжеству.

— Я с тобой, — подалась вперед и, выскальзывая из объятий, объявила Ганга.

— И я, — поддержала ее Чернушка.

— Вы останетесь охранять наши владения. Наш враг хитер и коварен, не обольщайтесь. Он еще предпримет атаки и уже не будет так безрассуден. Мы в окружении врагов. И спорить не надо. Переночую — и в путь. Там, — я указал рукой в бескрайную даль, — я должен быть спокоен и уверен, что вы не сорветесь с места и будете благоразумными. Ради наших детей. — Я нашел слабую струнку моих воительниц и этим пользовался. Инстинкт материнства у них был на первом месте. Девочки насупились, но быстро сдались.

— Раз ты останешься всего на одну ночь, — заявила Ганга, — то мы будем проводить ее вместе, втроем.

— Как скажете, эта ночь принадлежит вам, — я снова обнял своих жен. — Может, сначала позавтракаем?

Весь день у меня уже был распланирован. После завтрака я уединился с Торой в своем кабинете. Разговор предстоял непростой. Я за нее принял решение, и его как-то надо было правильно до нее донести и получить согласие.

— Как настроение? — спросил я, покосившись на Говоруна. Тот спал или делал вид, что спит, на жердочке под потолком.

Тора была в синем простом платье без всякого золотого или серебряного шитья. На голове вместо замысловатой прически простой туго стянутый хвост волнистых белых волос, открывающий красивую белую шею. Голова гордо посажена. Но во взгляде миндалевидных синих, как небо, глаз таилась невысказанная тоска.

— Не очень, — ответила Тора. — Жду от тебя, Ирридар, известий. Заканчивается терпение жить взаперти.

— Придется еще немного потерпеть, Тора, — вздохнул я и, не отводя взгляда, сел напротив нее. — В Снежном княжестве совсем дела пошли плохо. Среди глав Старших домов нет согласия. Одни хотят примириться с Молодыми домами и разделить с ними власть. Другие хотят призвать тебя как ширму и за твоей спиной обстряпывать свои делишки, а в случае неудач — свалить все на тебя. У тебя там мало оказалось сторонников, Тора. Это надо признать со всей откровенностью. Грядет междоусобная война.

Младшие дома призвали лесных эльфаров. Собирают войска, чтобы разгромить Старшие дома и лишить их власти. Им не нужны предатели из Старших домов, они согласны стать вассалами леса. Я на себя взял смелость и отказался отдать тебя в заложники представителям Дома князя. Я им сказал, что ты вернешься в княжество как полновластная правительница, и никак иначе.

Я замолчал, ожидая ее реакции. Тора не изменилась в лице. Внимательно, но спокойно меня выслушала.

— Это значит, — спросила она после короткой паузы, — у меня нет шансов вернуться домой княгиней, но есть шанс вернуться и стать той, которой будут управлять умудренные жизнью эльфары?

— Да, они хотят создать регентский совет, — кивнул я.

— Ну если нет другой возможности послужить Родине, а только как простой символ единения моей страны, то мне стоит согласиться с решением глав Домов. Как ты считаешь?

— Ты можешь сделать этот выбор. Но должна четко понимать, что ты будешь служить не Родине, а интересам лишь одной группы в совете, и то не самой многочисленной. Есть другой способ послужить своей Родине и вернуться как настоящая княгиня. Но он потребует от тебя мужества и наличие государственного ума.

— Интересное предложение для девушки иметь такое мужское качество характера, как мужество. Но оно у меня есть. Что касается государственного ума, то он формируется, когда облеченный властью разумный служит не своим интересам, а интересам своей страны. Это я понимаю. Ты взялся мне помогать, и я готова доверять твоему суждению. Говори, что ты задумал.

— Великий хан степи признал тебя княгиней. Он не будет вести дела с советом. Гвардия твоего Дома напала на посольство орков в столице. Они хотели убить меня. За это посол объявил войну совету, который инициировал нападение. У тебя будет войско, чтобы привести совет к покорности и разбить лесных эльфаров. Ты станешь настоящей освободительницей своей страны. И никто — понимаешь? — никто не осмелится сомневаться в твоем праве править.

— Войска даст хан?

— Формально — да. Но эти войска подчиняются мне. И чтобы ты не подумала, что народ тебя не примет с войском орков, я передаю тебе слова лера Чатра-ила. Дом князя признает тебя законной и полновластной княгиней. Об этом объявят глашатаи на площадях. И верные княжескому Дому эльфары плечом к плечу будут сражаться рядом с орками против предателей и захватчиков. У тебя есть свой секретарь, это лер Мерцал-ил.

Девушка вздернула бровки.

— Даже так! — Подумав, она произнесла: — Как это у тебя получилось?

— Это судьба, Тора, — улыбнулся я, ответив ей поговоркой снежных эльфаров.

— Когда все начнется?

— Надо подождать, когда большинство Домов определится, к кому они примкнут.

— Это правильно, — согласилась Тора. — Не хочу получить нож в спину, как его получил дед. — Она встала и подошла ко мне вплотную. — Ты сможешь меня полюбить, Ирридар? — спросила она, заглядывая мне в глаза, и этим ввела в ступор.

Синело небо в хлопьях пробегающих облаков. В густых ветвях меллирионов, шумя листвой, гулял ветер, и слышалось пение птиц. В высокой зеленой траве стрекотали кузнечики. Вечный лес казался красивой, беззаботной сказкой, наполненной волшебным очарованием и нежностью. Живи и радуйся. Но все это было лишь красивой картинкой, за которой пряталась угнетающая ненависть народа леса и его злоба ко всему, что было за пределами леса. Сами жители Вечного леса, как яд, разъедали и убивали первозданную красоту природы. От них исходили флюиды смерти. Они плыли по лесу и одевали его в мрачный смердящий саван.

Студенты из Азанарской академии находились между молотом и наковальней. В тылу отряда магов из Вангора жили ненавидящие людей лесные эльфары, и в их города не хотелось возвращаться. А впереди к лесу подходили кровожадные орки, не щадящие ни людей, ни лесных эльфаров. К эманациям смерти прибавились эманации страха.

«Скорей бы уже отсюда убраться», — думал каждый студент магической академии, пожив в лесу и вкусив его прелести. У них сложилось впечатление, что они находятся на пиру, где на столе вместе с изысканными яствами лежат разлагающиеся трупы. Хотелось бежать! И бежать подальше от этой эльфарской зачумленности. И только непреклонная воля графа Ирридара тан Аббаи Тох Рангора удерживала их вместе и заставляла исполнять возложенный на них долг.

Штоф в отсутствие милорда стал его негласным заместителем и руководил отрядом студентов академии Азанара. Ему помогал штаб из вассалов графа, и они своей сплоченностью и силой заставили слушаться разномастную студенческую братию. В помощь им были назначены Штофом десятники из простолюдинов, а тех с радостью поддерживали студенты из таких же, как они, неблагороднорожденных. Их было больше, и они зажали в своих тисках дисциплины аристократов так, что те боялись даже кинуть косой взгляд в сторону командира.

Но так было на учениях. В повседневной жизни простые парни и девушки продолжали по укоренившейся привычке обслуживать быт аристократов.

Прошел еще один день в учениях. Усталые, но довольные студенты вернулись в лагерь. Потянулись дымки от костров в небо. Студенты собирались группами и обменивались впечатлениями. Лица их потемнели от южного загара. Исчезла аристократическая бледность с лиц девушек. Свежий воздух, непрестанные физические нагрузки и простая, но сытная пища нарядили щечки красавиц ярким задорным румянцем.

В лагерь въехал всадник на ящере. Озабоченно осмотрелся по сторонам. У пробегающего мимо паренька спросил:

— Где мессир Штоф?

— Там, — махнул студент в глубь лагеря, — в офицерском домике. — Всадник поблагодарил и последовал дальше.

Штофа он нашел сидящим на крыльце.

— Привет еще раз, мессир Штоф, — с натянутой улыбкой поздоровался он.

— Так виделись уже, лер Вей лур. — Штоф поднялся, отряхнул сзади штаны. — Что-то случилось? — догадался он.

— Орки вошли в лес. Впереди основной орды широкой сетью идут разведчики, потом авангард. За ними двумя колоннами идут пешие молодые орки.

— Далеко?

— День пути отсюда.

— Когда нужно выдвигаться? — Штоф подобрался и стал предельно серьезным.

— Сегодня в ночь. Надо перекрыть им путь на север. Сомневаюсь, мессир, что мы их сможем задержать… — Лицо эльфара сморщилось, и он, не выдержав, отвернулся от человека. Покатал желваки по загорелым до черноты скулам и постарался успокоиться.

— Понятно, подкрепление ожидать не приходится?

— Скорее всего, нет. Я послал известие в Лист Ордая, но там сдвинутся с места только тогда, когда нас уже не будет. Да и нет там войск, все ушли на север. Удара на восток никто не ожидает. Нам приказано перекрыть им путь движения на север и продержаться до подхода основных сил.

— Понятно, — вновь повторил Штоф и спросил: — Вас что-то тревожит, лер Вей лур?

— Да, мессир Штоф. Несколько вещей. Орков значительно меньше, чем ожидалось, и все они пешие. Где-то прячутся их верховые всадники. Не знаете где?

— Да откуда, лер. Я же не орк.

— Тогда, может, скажете, когда появится ваш лорд, граф Тох Рангор.

— Он появится в нужное время, не беспокойтесь, лер Вей лур.

— Странно даже, — задумчиво проронил эльфар. — Граф появляется и исчезает внезапно. Я боюсь даже предположить, что наш лес стал проходимым для людей.

— Все когда-то меняется, — загадочно отозвался Штоф. — Когда нужно выдвигаться на позиции?

— В полночь.

— Ну время отдохнуть и поесть еще есть, — ободряюще улыбнулся Штоф. — Сделаем все, что в наших силах, лер.

Эльфар лишь кивнул и повернул ящера в обратную сторону. Штоф долго смотрел, как удаляются усталой походкой изнуренный за день ящер и мрачный, как осенняя ночь на севере, лесной эльфар.

«Странные мы союзники, — подумал Штоф, когда спина эльфара скрылась за поворотом. — Два народа, ненавидящие друг друга».

После отбытия к своим бойцам командира пограничников Штоф собрал совещание штаба.

— Ребята, — начал он. — Час битвы настал. Я уверен, милорд прибудет к началу боевых действий. Но нам все же надо иметь свой план действий. Он прост и состоит в выполнении задач, определенных наказом самого милорда. В бои не втягиваться. Атаковать боевой магией и отступать, отрываться от противника. Заманивать побольше их воинов в порталы. Наша задача — измотать противника и заставить его идти на восток, а не на север. Мы к этому готовились, а милорд заранее выдал нам свитки. Их всего двадцать, так что использовать их нужно как можно эффективнее. Все свитки разделим между собой. Каждый из вас на своем участке будет применять их по своему усмотрению. Действуем отдельными группами, как тренировались. Разница лишь в том, что территория леса, которую мы охватим, значительно больше, чем на тренировках. Связь будем поддерживать через амулеты. Учтите, помощи ждать неоткуда. Каждая группа должна полагаться лишь на свои силы. Выдвигаемся в полночь. Готовность — за полчаса до полуночи. Сбор на плацу.

Вопросы?

Ни у кого вопросов не возникло. И так все было понятно. Никто не трусил и не боялся орков. Все понимали, что задача стоит перед ними сложная, но выполнимая. А если что — милорд поможет, в этом они не сомневались.

С темнотой лагерь преобразился. Студенты готовились к выходу, запрягались повозки с припасами, командиры групп проводили инструктаж. Повсюду горели поднятые над головами светляки.

Мессир Штольц, учащийся магистратуры в Вангоре, бесплотной тенью всюду следовал за Штофом. Формально он оставался главным за графа Тох Рангора, но, будучи простолюдином и «крохобором», мастером-артефактором с маленьким запасом магических сил, очень боялся своих родовитых студентов. И был рад спихнуть бремя командования на энергичного, волевого и жесткого студента, простоватого на вид, но со взглядом опасного хищника.

Ровно в полночь, к большому удивлению Вей лура, отряд магов был готов выдвинуться к месту предстоящих боев.

«Если у них ученики академии столь организованны и дисциплинированны, то каковы тогда полные маги? — с трепетом в душе подумал он. — Не заблуждаются ли наши командиры по поводу слабости Вангора?..»

Эти мысли пронеслись у него в голове и лишили лесного эльфара покоя. Он видел их на тренировках. Не понимал всей сути их маневров, но та уверенность, с которой люди отрабатывали раз за разом одни и те же приемы, его сначала удивляла, потом стала пугать. Они знали, что делали, и в отличие от него и его бойцов были полны решимости сражаться и побеждать. Что удивительно, даже в отсутствие их главного командира. Он не понимал, на что они надеялись, и от этого на душе эльфара становилось еще более тревожно. А что, если, разгромив империю в предстоящей войне, окрепшая армия Вангора, воодушевленная победой, вторгнется в лес? Что ей можно противопоставить?..

Тревожные мысли наполняли душу простого пограничника горечью и сомнениями. Прав ли он был, согласившись с графом на авантюру с переносом орков в города княжества? Вей лур тревожно оглядел ряды людей, их спокойные лица и махнул рукой.

— Трогаемся, — скомандовал он.

Сводный отряд из лесных эльфаров и магов-людей, в котором не набиралось даже тысячи бойцов, к утру пешим маршем вышел на рубеж обороны. Здесь заканчивались малопроходимые дебри и начинался ухоженный лес.

Студенты уже не пугались густых чащ леса и умели в нем ориентироваться. Втайне от лесного эльфара Штоф раздал командирам групп план участка леса, переданный ему милордом, в котором должны были проходить бои. На плане указывались места засад, пути отхода и маршруты маневров. Все сводилось к тому, что если группы отступали, то, маневрируя, они должны были выйти в тыл оркам и заставить их остановиться и повернуть назад. Для успеха выполнения придуманного плана милордом требовалось иметь холодную голову, смелое сердце и хорошую боевую выучку.

Дальнейшие действия должны были показать, имелось ли это все у студентов академии Азанара.

Разбитые на десятки сводные группы разошлись широким фронтом и затаились. Это уже были не птенцы, выброшенные из гнезда, а молодые, жаждущие добычи хищники. Уверенные в себе, в своих силах и объединенные волей их командира, которого они боялись больше, чем орков. Даже больше, чем нехейца. Штоф с командой сумел заставить себя уважать. Немалую лепту в это внесла Ринада. Самых упорных и непослушных она тайно вылавливала и заставляла испытывать такой страх, что практически все они накладывали в штаны и после общения с ней становились самыми послушными студентами. Она не жалела ни парней, ни девушек. Методы устрашения у чигуан были доведены до совершенства, как и методы обольщения.

Как только заняли рубеж обороны, к Штофу приблизился Вей лур и раскрыл свой план местности.

— Смотри, мессир, — стал объяснять он. — Орки-разведчики движутся к нам широким фронтом, от этого холма справа до этого пруда слева. За прудом болотистая местность. Идти по болоту орки не будут. Они прут напролом прямо через лес. Их не останавливают наши ловушки. На место погибших встают новые бойцы из авангарда. Можно сказать, они своими телами прокладывают путь остальному войску. В авангарде тысяча бойцов. Он в трех лигах от групп разведки. Уничтожить с вашей помощью разведку будет не сложно. Как быть с авангардом?

Штоф внимательно изучал план и нанесенные на него пометки. Он видел свои группы и тропы, по которым двигались орки. Авангард противника отклонился к пруду. Там были более проходимые места и реже лес.

— Думаю, надо уничтожить все отряды разведчиков вплоть до пруда, — оценив местность и свои силы, ответил Штоф. Он сразу сообразил, какую выгоду можно извлечь, используя местность. — Надо оставить парочку отрядов разведчиков. Вот тут, — он указал пальцем район пруда, — чтобы те сообщили командиру авангарда, что в этом месте у нас слабая оборона. На других направлениях отработают маги, причем очень жестко, и создадут видимость сильной обороны.

— А если они не поддадутся на вашу уловку, мессир?

— Тогда встретим авангард массированными ударами магии. Орки, понеся потери, отойдут. Там тоже не дураки командуют. Лезть одним авангардом на главные силы не будут. А будут они искать слабые места. И все равно придут к пруду.

— Хорошо, пойду оповещу своих, — кивнул пограничник и ушел. Штоф через амулеты связи сообщил об обстановке и дал указания, как действовать.

Передовых одиночек-разведчиков орков встретили стрелки Вей лура. Они без труда, прячась в густой листве деревьев, перестреляли орков и скрылись. Заметив тела товарищей, убитых стрелами, орки из отрядов разведки сгрудились теснее, прикрылись щитами, как черепахи, и, не обращая внимания на убитых, двинулись дальше. Они впервые встретили организованное сопротивление. До этого воины попадали в ловушки и гибли в пасти хищных зверей.

Плотное построение от стрел спасало, от магии нет. То там, то тут неожиданно лес озарился яркими вспышками. Громкий грохот разлетелся над кронами деревьев. Стесненные в плотные толпы, орки-разведчики гибли десятками. Я наблюдал эту картину с высоты своей Горы и вмешиваться не спешил. Не пришло мое время, и Рок не показал свои возможности.

Мне хорошо было видно, как исчезали во вспышках ослепительного света передовые отряды орков-«волчат». А там, где они гибли, оставалась черная, выжженная до земли растительность и обугленные тела. В одном месте, у пруда, только лесные эльфары сдерживали наступление разведгрупп орков. И те медленно, но целеустремленно, не считаясь с потерями, продвигались вперед.

От них в тыл был направлен гонец, и я понял замысел Штофа. Он стянул туда три группы магов и полторы сотни лесных эльфаров. Он готовил авангарду ловушку. Выманит их с помощью эльфаров и отправит через портал куда-то подальше в лес. Используя как эталон свитки эльфаров, я заготовил с помощью Шизы свои свитки, усиленные магией крови. Я стал ждать развитие событий и горел желанием узнать, куда попадут орки. То, что они куда-то попадут, я не сомневался. Только вот куда? Шиза еще тот маг-пространственник. На своей шкуре испытал ее художества, когда был закинут в западные земли Беоты.

Сквозь кусты к передовому охранению авангарда выскочил разведчик. Он спешил. По его зеленоватому, клыкастому молодому лицу струился пот. Но воин этого не замечал. Одетый в стальные пластинчатые доспехи с меховым подбронником, он привык к таким мелким неудобствам. Его остановила пара воинов охранения.

— Что там впереди? — спросил кряжистый, широкоплечий и низкорослый метис орка и дворфа.

— Там, где проходили мы, стоят стрелки эльфаров. Пара сотен всего. Магов не видно. Они перебили половину наших. Пробовали пробиться врукопашную, но куда там. У них стрелометы и всадники на ящерах… Пришлось отступить. Что у остальных отрядов? Мы слышали взрывы по лесу.

— Остальным, — произнес метис, — здорово досталось. Погибли почти все. Там маги засели с основными силами. К ним на ближний бой не подобраться. Лучников наших «лесные обезьяны» выбивают из своих дальнобойных луков. Ты давай не задерживайся, если пришел с докладом, дуй к командиру. — Разведчик кивнул и скрылся за кустами.

Старый Шырбрум не раз водил «волчат» в походы на лес и каждый раз возвращался раненым. Последний раз еле его довезли. Но сильный организм орка выдержал и ранение, и переезд. Сначала по лесу под огнем лесных эльфаров, затем по степи под палящими лучами светила.

Он не спешил. Разведчики в лесу таяли, как снег, а противника все не было видно. Известная тактика ушастых: сначала нанести урон ловушками и зверями, затем нападать наскоками. Но здесь, на границе леса, только пограничники и мелкие отряды охотников. Основные силы лесных эльфаров собраны у городов, где орков ждет богатая добыча. Поэтому надо приготовиться к изнуряющим мелким стычкам и найти слабое место в мобильной обороне пограничников, ударить туда и обойти засады эльфаров. Они сами уйдут, боясь окружения. Что делают орки с лесными пленными эльфарами, в лесу знали хорошо. Никто не горел желанием попасть в плен и стать жертвой шаманов.

Только неожиданным оказалось то, что их встретили маги людей. Раньше такого не было. Те разведчики, кому удалось спастись, сообщили о массированном применении огненной магии. Но выживших было мало.

«С другой стороны, — подумал Шырбрум, — это даже лучше. Не будут мешать штурмовать города. Хуманы глупы и самонадеянны. Думают, что их магия защитит. Окружим и пустим мужиков-людишек на ремни и барабаны. От пленных магичек родятся магически одаренные детишки. Таких баб можно дорого продать на рынке рабов. Верно говорили шаманы, поход будет удачным».

Его размышления прервал телохранитель. Он поклонился и произнес:

— Шырбрум, с правого фланга прибыл разведчик. Там нет магов и только лесные эльфары. Они заняли оборону у пруда и отражают все атаки передовых отрядов.

— Зови его сюда.

Вскоре Шырбрум знал расклад на правом фланге, но спешить атаковать не стал. Он позвал командира первой сотни.

— Крызжак, попробуй сбить эльфаров с их позиций у пруда, но сильно не углубляйся, прощупай их силу. Надо проверить, точно там нет магов? А ты, Хуршаг, — обратился он к ученику шамана, — готовь свой ритуал. Воины должны быть защищены и бесстрашны.

Сотня Крызжака понесла потери сразу. Только отошла на лигу от авангарда, как ее обстреляли с разных сторон. Раненых не подбирали, прикрылись щитами и двинулись плотным строем дальше. По ним перестали стрелять из луков, и сотня дальше двигалась без препятствий. А когда орки дошли до пруда, по тесным рядам «волчат» ударили стрелометы. Большие, как копья, стрелы пробивали и щиты, и сразу двоих, а то и троих орков. Ряды «волчат» смешались, а им во фланг ударили всадники на ящерах. Мощным ударом разорвали строй надвое и, не задерживаясь для рукопашной схватки, ускакали прочь. В прореху полетели десятки стрел, собирая свою жатву. Сотня стала пятиться, а затем орки не выдержали и, потеряв всякое подобие строя и желание продолжать битву, пустились наутек. Им в спину, убивая и раня, летели стрелы. До авангарда добрались едва три десятка бойцов. Остальные, убитые и раненые, остались лежать на земле, в траве и густых кустах.

Раненый Крызжак истекал кровью — стрела засела у шеи в правом плече, он сморщился от боли и доложил Шырбруму:

— Оборона крепка. Лесных тварей одной сотней не взять. Но магов я не видел. Там одни стрелки, стрелометы и всадники на ящерах. Засеку сделали, проходить трудно. Моих больше половины положили. Если не поторопимся, они туда подкрепление вызовут.

Шырбрум, не отвечая, молча кивнул. Посмотрел на стрелу в плече сотника и сухо приказал:

— Иди к шаманам, пусть тебя полечат. — Думая о своем, рассеянно посмотрел вслед уходящему сотнику.

«Крызжак — смелый и неплохой сотник, — размышлял Шырбрум, — просто так на убой бойцов не поведет. Значит, эльфары выставили у пруда усиленный отряд своих бойцов. Место узкое, как горлышко кувшина, и его удобно оборонять малыми силами. Маги там действительно не нужны».

Он имел в составе авангарда семь сотен бойцов, это то, что осталось от тысячи за два дня перехода по лесу. А бойцов-эльфаров встретили только сегодня к утру. Крызжак прав, надо успеть опередить резервы. Если враг поймет, что мы нащупали его слабое место, то подтащит туда резервы. Маги и стрелки задержат войско еще дня на три и нанесут потери. Потом отойдут и займут новый рубеж обороны, тогда это будет не поход, а путь на кладбище. И несмываемый позор ему как командиру.

Шырбрум больше не сомневался. Он вызвал оставшихся сотников.

— Враг хитер и коварен, — скрипучим, старческим голосом, в котором скрывалось раздражение, заговорил Шырбрум. — Эльфары выставили перед собой магов-людей. Поставили их на убой. Смысл понятен. Нанести нам как можно больше потерь, при этом сохранить жизни своим бойцам для последующих решающих схваток. Через магов пройти можно, но потеряем много бойцов. На правом фланге есть слабое место, но там сильная оборона эльфаров. Нам нужно пробиться именно в этом месте и обойти с тыла магов. Тогда они отступят. Вам надо действовать очень быстро. Стремительно проскочить мертвое пространство, которое простреливается из луков, врубиться в ряды эльфаров и в скоротечном бою их разгромить. Тут важна скорость и еще раз скорость. Все понятно? Повторяю. Быстро выдвигаетесь. Нападаете. Прорываетесь и выходите в тыл магов-людей. Сможете атаковать их — атакуете, нет — даете им убежать. Даже полевая крыса, зажатая в угол, сражается как степной волк. Пусть уходят. Все. Дальше путь на города севера открыт. Остатки сотни Крызжака прикрывают основной отряд от нападения всадников на ящерах. Обряд провели, — он махнул рукой. — Ступайте во славу Отца.

Авангард построился в семь плотных колонн по пять воинов в шеренге, прикрылся щитами и ведомый сотниками быстро выдвинулся в указанном Шырбрумом направлении. Двигались бегом. Расступались, обегая деревья, проламывали кусты и вновь смыкались. Между сотнями было тридцать шагов. Сначала двигались широким фронтом, а затем стали вытягиваться в длинную змею. Их обстреляли, но урон был незначительный. Когда показался пруд, то перед орками на поляне выстроились эльфары-лучники. Сделали пару выстрелов и бросились бежать.

Понимая, что у них появился хороший шанс завершить битву одним могучим ударом, сотники приказали атаковать и преследовать эльфаров. Всадников на ящерах не было. Орки, потеряв строй, с громкими воинственными криками азартно бросились догонять лучников. Толпа за толпой, проламывая кусты, исчезала в редколесье. Шума боя не было слышно, и Шырбрум понял, что его план удался. Лесные эльфары, дав жестокий отпор разведчикам, не ожидали, что орки нанесут именно здесь основной удар, поэтому испугались и бежали с поля боя. Он, сопровождаемый шаманом и пятеркой воинов охраны, верхом на лорхе въехал на берег пруда и направился к помятым прибрежным кустам. Когда Шырбрум миновал их, то потянул уздечку, останавливая своего быка. Он с оторопью в узких старческих глазах смотрел на смеющихся людей в мантиях. Один из них поднял руку с ветвью зеленой ракиты и направился к нему.

Остановился в трех шагах.

— Орк, — произнес он, — есть разговор. Отойдем?

Шырбрум опомнился быстро. Собрал волю в кулак. Резанул косым взглядом по спутникам человека, но спокойный, уверенный тон парламентера успокоил его разгулявшиеся нервы.

Он только кивнул и слез с лорха. Они отошли к берегу.

— Я командир отряда магов. Зовут меня Штоф.

Орк вновь оценивающим взглядом оглядел молодого мага.

— Больно ты молод для командира, — проворчал он.

— Ты тоже привел молодежь, орк. Наши решили выставить нас против «волчат». — Шырбрум понимающе кивнул. Он разделял мнение людей, отправивших молодых магов на войну. Хорошая школа и боевой опыт.

— Я Шырбрум, командую авангардом… Кстати, где он?

— Мы отправили его в лес, подальше отсюда, потрепать войско князя, — усмехнулся Штоф. Шырбрум сначала от этих слов дернулся, затем ощерился.

— Славные дела они там устроят. Что ты хочешь, хуман?

— Хочу, чтобы ты повернул своих на восток. Там открытая дорога до самого Листа Ордая. Мы перекрываем дорогу на север к столице.

— Почему я должен тебе верить, хуман?

— Нас эльфары отправили сюда умирать. Мы не хотим умирать, но если вы не поменяете направление удара, то и мы, и вы понесем потери. Мы не хотим умирать за лесных эльфаров. Вы хотите пограбить. Так идите и получите славу в городах востока. Там мало войск. Все они на севере, куда идет ваша вторая колонна.

Шырбрум сообразил сразу. Это действительно удача, о которой говорили шаманы. Лезть на север, где сосредоточены войска эльфаров, нет смысла. Люди, исполняя союзнический долг, будут стоять насмерть, и, куда еще они смогут отправить войска «волчат», неизвестно. О таком козыре в руках магов он и предположить не мог, но именно это меняло ход кампании.

— Мы отправим туда разведку, — решился орк. — Если все так, как ты говоришь, хуман, мы пойдем на восток. Мы пришли сражаться не с вами, а с лесными обезьянами. Надеюсь, ушедшие славно повоюют. Это все, что ты хотел мне сказать?

— Все, орк.

— Тогда я возвращаюсь.

Я с долей гордости в душе наблюдал, как студенты академии Азанара, возглавляемые Штофом, заманили орков в ловушку и всех до единого отправили тремя порталами в неизвестность. Да и орки сами охотно перли в ловушку, не подозревая, откуда они вынырнут. Они видели небольшую группу людей и очень хотели до них добраться. А то, что бегущие перед ними бесследно исчезали, не заставляло их задуматься. Их гнал вперед воинственный азарт и сильное желание посчитаться с недосягаемым врагом, позорно избегающим честной схватки.

Мне стало интересно, куда же волчата попали? Я пробежал глазами по лесу. Там, где я уже побывал, не было тумана, скрывающего окрестности от моего взора. С удивлением увидел, что орки тремя группами разной численности оказались около Листа Ордая и в самом городе. Там вовсю шли схватки. Орки пробивались к воротам. Часть из них с ходу штурмовала башни крепостных стен. Другой отряд рвался к воротам с внешней стороны. Третий был в двух лигах от города и громил подходящую колонну резервистов. Эльфары, вооруженные лишь охотничьими луками и кинжалами, падали под яростными ударами орков, как снопы. А «волчата» наконец добрались до своего исконного врага и вымещали на резервистах накопившуюся злобу и ненависть.

Я решил помочь орками и телепортировался в Лист Ордая под скрытом.

На меня, мгновенно вырвав из тишины, обрушился шум боя. Лязг железа, крики раненых и боевые кличи племен молодых бойцов-орков.

Они не оплошали и не сильно удивились тому, куда попали. Без тени сомнения или робости по команде сотников они атаковали городскую стражу. Причем удар был нанесен по защитникам стены. На свою беду, командующий гарнизоном связался со мной и решил наказать. Теперь его воины гуляют где-то по лесу, а город остался практически без войск.

Отряд орков прижал стражу к воротам, но та еще держалась. Им помогали лучники — жители города. Они расположились на мостах и обстреливали сверху своих врагов. Урона, надо признать, лучники наносили мало. Орки были в стальной броне, прикрыты большими круглыми щитами. У оседлых орков кузнечное дело было хорошо развито. Но стрелков становилось все больше и больше. А сопротивление стражи росло. Им на помощь подтягивались жители и маги. Магов, правда, было немного — от силы десяток, остальные были отправлены в войска. Воины на стенах не могли оказать серьезную поддержку стражникам. Они отбивали атаки орков снаружи. Я понимал, что эти волчата зря погибнут, если я им не помогу. Я, в конце концов, их хранитель, хотя их отцы меня не признают. Приняв иллюзию орка, я врезался в плотную группу стражников с ростовыми щитами. Их амулеты разрядились почти мгновенно. Мой иллюзорный меч в черных руках мелькал, как мельница, и крошил эльфаров, как капусту. За мной оставалась широкая просека из павших тел. Эльфары дрогнули и подались назад. Мне в голову и спину стали прилетать стрелы, но энергетический щит пока справлялся. Я усилил натиск и пробился к воротам. По телам стражников, скользя в крови и ликуя оттого, что мог спокойно пролить кровушку «людоедов»-эльфаров, подобрался вплотную к створкам. Скинул бревно запора и надавил на створки. Мне помогли другие орки. Ворота распахнулись, разошлись, и две группы орков с радостными воплями встретились у стен.

— На стены! — закричал я так, чтобы меня услышали все, и телепортировался на мост. Там, как ангел смерти, прошелся по магам и стрелками. Выбил основную, ударную силу защитников города. Горожане, охотники, владельцы лавок, ресторанчиков, ремесленники, но не солдаты, увидев, что происходит с их товарищами, в страхе побежали прочь.

Волчатам дважды повторять не надо было. Они лавиной хлынули ко второй башне, и я понял, что участь ее защитников решена. Перебравшись на шпиль казармы, которую мы оставили и с которой после нашего ухода сняли флаг короля Вангора, я стал смотреть на продолжение штурма.

Конечно, сил, чтобы захватить город, у орков не было, но закрепиться на стенах и у ворот они вполне могли и могли дождаться подхода основных сил. Лишь бы те поторопились. Я ждал, как проявит себя Рок. Будет ли он вмешиваться или предоставит все случаю? А может, он позаботился о помощи эльфарам на такой случай? И что это могло быть? Я склонялся к мысли о тайном агенте с магическими способностями. Любил он такие схемы. Простые и надежные. Прикрепил нить благодати к агенту и дал ему сверхспособности. Но, видимо, я дул на воду[3].

Шло время. Орки овладели частью стены и башнями у ворот. Они крепко засели там. А у жителей не было сил их оттуда выбить. Установилось временное равновесие, и все зависело от того, кто первым подойдет — орки или подкрепления эльфаров…

Ветер, дующий из пустыни двое суток, стих, перестал заносить в лощину, где протекала река, песок, и дышать стало свободнее.

Дальнейший путь отряда собирателей магических ингредиентов пролегал по берегу извивающейся неширокой реки. Берега заросли мелким красноватым кустарником с длинными зелеными колючками. Шли по тропке, проложенной зверями у отвесной стены правого берега. Огибали валуны и чавкали подошвами по мокрой глинистой почве.

Штифтан совсем отупел и, уперев пустой взгляд себе под ноги, бездумно шагал вслед за козлоногим демоном. Его сознание пряталось от ужаса, подступающего к душе, и замерло на краю опасной пропасти сумасшествия.

«Чавк-чавк» — мерные звуки шагов помогали не думать и не давали первобытному страху овладеть всем его существом. Это была борьба трусливой души и духа оперативника АДа. И дух проигрывал.

К полудню Штифтан распрощался с надеждой обрести спасение и сдался. Он решил покончить жизнь самоубийством. Но даже на это у него не хватало смелости. Он шел и твердил себе: «Сейчас. Вот еще два шага — и я брошусь в воду». Он делал два шага и, глянув на горбы странных существ, выступающие из воды, вновь говорил себе: «Вот еще два шага — и все…»

Но в тот момент, когда он уже хотел перешагнуть границу между жизнью и смертью, проявилась нейросеть. Странно, что она спала все время до этого.

— Критическое состояние психики носителя. Блокировка эмоций и желания суицида. Анализ окружающей обстановки. Живые разумные. Враждебные. Живые неразумные. Враждебные. Носитель не способен к адекватным действиям. Формирую пакет информации для отдела психологической подготовки. Беру управление носителя под свой контроль.

Вспышка света очистила разум Штифтана. Он вдруг быстро огляделся и, посмотрев себе за спину, поправил мешок.

— Чего зыришь? — прошипел озлобленно демон. — Шуруй вперед и не оглядывайся. — Неожиданно для него Штифтан улыбнулся.

— Попить дай, — попросил он.

Фергус кинул взгляд вперед, на козлоногого командира, заметил, как у того дернулось длинное, поросшее серой шерстью ухо. Это он прислушался к их разговору и, скривившись, отцепил флягу от пояса, протянул хуману. На этот раз во фляге была вода. Штифтан с удовольствием сделал три глотка и вернул флягу. Подмигнул демону, отчего тот дернулся, как от удара, и, злорадно ухмыляясь, отвернулся.

На привале, устроенном на полянке у реки, намытой при половодье на ее изгибе, Фергус подошел к козлоногому командиру. Тот расположился в небольшой пещерке, образовавшейся в стене обрыва.

— Послушай, — обратился шепотом он к тому, — не нравится мне настроение хумана. То он шел словно на смерть, то сильно изменился. Осматривается, ухмыляется, чую, сбежать хочет или еще что плохое задумал.

— Отстань, — отмахнулся козлоногий и улегся на свой мешок. — Тебе дали задание следить, вот и следи. Хочешь быть приманкой — убей его.

— А почему я?

— Потому что ты самый тупой. Еще вопросы есть?

— Нету, — шмыгнув носом, с обидой в голосе отозвался Фергус. Посмотрел в сторону сидящего у его мешка Штифтана и проворчал: — Самый тупой. Больно все умные тут собрались.

Он поднялся и отошел от командира.

— Огонь разожги, тупая тварь, — Фергус решил отыграться на хумане и пнул того ногой.

— Я не умею, — отозвался человек. — Покажи как, и я разведу огонь. Или отдай мои вещи, там есть розжиг.

— Еще чего! Вещи ему отдай, — брюзжал Фергус. — Собери валежник, я костер разожгу. Это ты хоть можешь?

— Это могу, — ответил Штифтан. Неохотно поднялся с земли. Ноги гудели от усталости, и не хотелось вставать, но ослушаться приказа демона он не посмел. Рано еще.

— Ты откуда такой неприспособленный взялся? — не сдерживая раздражения, спросил демон. — Сроду таких неумех не видал. Из благородных, что ли?

— Он самый — отозвался Штифтан, собирая ветви и палки на берегу.

— А чего в Инферно подался? Испытать себя хотел?

— Нет, встреча там была назначена, да никто не явился.

— Надурили тебя, значит?

— Наверное.

— Ну и поделом тебе. Будешь знать, что жизнь она не сказка. Иди сюда, я покажу, как кресалом пользоваться.

Штифтан подошел, присел на колени и стал смотреть, как демон высекает огонь. Искры весело падали на кусочек мха, и сразу же вспыхнул огонек.

— Понял как? — спросил Фергус, подул на огонь и сунул его под ветви. Вскоре задымил костер.

— Заночуем тут, — неожиданно объявил командир. — Я чувствую, поблизости появились твари. Грабер, — командир посмотрел на самого молодого козлоногого демона, — лезь на верх обрыва и сторожи.

Демон кивнул и очень ловко забрался по отвесной стене наверх. Мелькнули раздвоенные копыта, и он скрылся в зарослях прибрежных кустов.

«Сколько демонов, и все они разные», — с удивлением подумал Штифтан.

— Давай сюда свои ноги, — оборвал его мысли Фергус.

— Зачем?

— Я их свяжу.

— Так я не собираюсь убегать.

— Кто тебя знает? Что-то ты повеселел. Может, захотел стать едой для мутантов, а оно мне надо? — спросил он и сам себе ответил: — Не надо. Вытягивай свои копыта.

— У меня нет копыт.

— Поговори у меня! Обстрогаю твои лапы до копыт — и станешь козлоногим, — Фергус рассмеялся своей шутке, но, уловив косой взгляд командира, поперхнулся: — Кхм… Умник тут нашелся…

Штифтан позволил связать себе ноги и улегся на бок, прямо на голый песок. Закрыл глаза и на время отключился.

— Надо же, как умаялся! — удивился его охранник. — Сразу уснул. Ну и спи, чудо человеческое.

Штифтан проспал до полуночи. Костер догорал. Ветерок, гуляющий по поверхности реки, долетал до обрыва и леденил тело. Раздувал угасающий огонь в углях. Фергус громко храпел по другую сторону мешка. У костра дремал и клевал носом сторож. Штифтан действовал четко и осторожно. Ловко и неслышно развязал мешок и стал вытаскивать свое снаряжение, сначала нащупал мультитул. Вытащил. Привел его в действие. Еле слышный вибрирующий звук никого не разбудил. Укол в висок — и Фергус перестал храпеть.

Дальше Штифтан вытащил свой комбинезон. Кинул оценивающий взгляд на сторожа и разрезал веревки, стягивающие лодыжки. Усилием воли заставил быстро течь кровь по венам.

Дальше он действовал на рефлексах под управлением нейросети. Тенью метнулся к сторожу, уколол того лезвием в голову. Сторож, не просыпаясь, стал валиться в костер. Штифтан его придержал и уложил рядом. Быстро натянув комбинезон, он активировал его функционал и почувствовал себя совсем уверенно. Повернулся в сторону спящих демонов и услышал легкий скрип под ногами за спиной. Быстро повернулся и уставился в глаза командира.

— А ты не так прост, хуман, как вначале показалось. Строил из себя дурака. — В руках козлоногого был заряженный арбалет, и он смотрел в грудь Штифтану. — Бросай свою игрушку, хуман, и становись на колени…

Выстрел из лазера, встроенного в рукоятку мультитула, пришелся козлоногому в глаз. Запахло паленым, завоняло горящей плотью, и козлоногий выронил арбалет. Упал на колено и, продолжая сверлить злым взглядом Штифтана, повалился мордой вниз ему под ноги.

Шорох сверху заставил Штифтана отпрянуть к воде. На то место, где он только что стоял, с криком приземлился молодой демон с козлиными ногами. Он с воплем прыгнул на человека с кинжалом в руках, пытаясь вонзить его в шею, но быстрый росчерк меча развалил его надвое. На землю упали две половинки тела и задергались.

От крика проснулись остальные четверо демонов. Но Штифтан уже был в боевом раже. Он, не давая им опомниться, короткими взмахами рубил не до конца проснувшихся врагов. С радостной злостью, с упоением проливая кровь на песок, утолял рвущуюся наружу ненависть к своим поработителям.

За десяток секунд бой был закончен. Штифтан огляделся и злорадно оскалился, сейчас в нем жил первобытный человек с его инстинктами выживать и убивать. Отключив оружие, убрал его в карман. Еще все не закончено.

Ему предстояло еще вернуться к порталу.

Наблюдатель с другой стороны реки передал:

— Объект освободился…

Перед глазами все рябило. Волнами наплывал туман, затемняющий сознание. Прокс был бессилен что-либо предпринять или изменить. Он почувствовал, как острое лезвие разрезало кожу и мясо в районе нижнего правого ребра. Сначала было не больно, затем раздался голос одного из коротышек:

— Тащи молот и зубило.

Ему в ответ прилетело:

— Вот, все на месте, держи зубило, я буду бить…

А дальше начался ад из мук боли и мычаний Прокса. Когда тому стали без анестезии вырубать ребро, он пожалел, что согласился помучиться.

— Какое крепкое! — кряхтел невидимый хирург-садист. — Не оторвать.

Прокс захотел отключить сознание, и услышал голос нейросети:

— Ранение носителя. Насильственное вмешательство. Инициирую метаморфозную фазу.

Прокс заскрипел зубами и дал команду отставить. Без боли и потери ребра Неудачницу не восстановить. Надо терпеть. И он терпел, мычал, хрипел, но терпел.

— Смотри, как стонет! — Голос приглушенный и далекий, словно уши заложили ватой.

— Да, и не дохнет. Вот крепкий объект. Другой бы на его месте давно отошел бы за грань, а этот полусмертный цепляется за свою никчемную жизнь, как голодный пес за кость. А что он в жизни хорошего видел?

— И что он видел? — заинтересованно спросил другой.

— А это мы сейчас посмотрим. По его внутренностям погадаем?

— Не стоит, коллега, это не научно. Лучше посмотрим ауру этого индивида. Она у него сложная и радужная. Что это нам говорит?

— И что это нам говорит? — с интересом спросил первый голос.

— Это я у вас спрашиваю, коллега.

— А я у вас.

— М-да… Мы зашли в научный тупик. Требуется эксперимент.

— Какой?

— Мы деву-привидение засунем в ауру этого здоровяка, и она нам расскажет, что там увидела.

— Великолепно, коллега, но как же ребро? Мы его почти отрубили.

— Да бросьте вы быть таким щепетильным, коллега. Подумаешь, ребро? Ребро — это… это не голова, — нашелся говорливый.

— Не трогайте меня своими лапами, недомерки! Я не хочу ложиться на этого рыцаря. Делайте что надо и облеките меня в плоть.

Раздался шлепок.

— Точно! Нам надо деву облечь в плоть. Как я мог забыть?

— Сволочи, — слезно прохрипел Прокс. — Заканчивайте уже меня мучить.

— Это кто говорит, коллега? Вы слышали оскорбления?

— Это смертный говорит.

— Нет, это говорит полусмертный.

— Как интересно. Их оказывается двое! Мы сможем одно ребро взять у смертного, второе у полусмертного.

— А кто из них кто?

— Это покажет научный эксперимент, коллега.

— Какой именно?

— Мы обоим отрежем голову. Кто выживет, тот и полусмертный.

— Великолепно, коллега. Приступим?

— Стойте! — звонкий женский голос оборвал диспут. — Отрезайте ребро и облекайте меня в плоть. Больше ничего не трогайте.

— Мы это сделаем, дева. Как быть с рудиментами, что между ног?..

— Ничего не делайте. Они мне еще пригодятся в том виде, в каком есть.

— Вы тоже хотите иметь это безобразие?

— Да, хочу, но не так, как вы думаете. Заканчивайте уже.

— Странно, коллега. Нам рудименты отрезали, а мы не можем. У вас есть объяснение этому факту?

— Нет, но это обидно. У нас нет, а у него есть. Мы отрезаны от источника познания женщины.

— Зато у нас есть руки.

— Точно! Как я не подумал об этом. Ломайте ему ребро.

Раздался противный хруст — вспышка новой боли. Прокс замычал, и наконец наступило долгожданное забвение.

Первым делом, когда он проснулся, ощупал низ паха.

— Там все в порядке, рыцарь, — раздался негромкий милый смешок.

Глава 9 Закрытый сектор. Инферно. Преддверие. Вечный лес Неизвестно где

Ридас появился неожиданно. Курама еще не начал казнить пленных, сдавшихся на милость победителю, как невысокая полноватая фигура в сером мешковатом балахоне замелькала среди тел поверженных врагов. Он шустро огибал нагромождение тел и, радостно улыбаясь, направлялся к Кураме.

Что-то неприятное и отталкивающее было в слащавой улыбке хранителя Преисподней. Искусственное, наигранное, что не вязалось со взглядом его серых холодных глаз. Они смотрели из-под густых седоватых бровей оценивающе и как бы примерялись к Кураме — стоит нападать или подождать.

Курама насторожился. Он не знал, что можно ожидать от старого привратника. Вокруг Курамы были воины, призванные Ридасом из Преисподней, и, насколько они верны ему, Кураме, оставалось загадкой за семью печатями. Предательство среди братьев-хранителей было возведено в ранг добродетели, а проигравший подвергался насмешкам и унижениям. Он надолго выбывал из борьбы за власть. Курама прошел этот путь и проходить еще раз не собирался. Он внутренне подобрался, готовый ко всему.

Ридас подошел и радостно поздравил Кураму.

— Поздравляю, брат, с победой. Очень хорошо ты спланировал и провел сражение. Сразу видно отменного стратега. — Ридас огляделся. — Я вижу, что часть войск тебе уже не нужна, а мне, брат, нужно поторопиться. Что-то предчувствия у меня недобрые…

— В смысле? — удивился настороженный Курама.

— В смысле, что этот золотой скрав сумел выбраться из западни.

— Почему ты так считаешь?

— У меня с ним есть, я бы так выразился, что-то наподобие эмпатной связи. Я его чувствую, и чувствую на воле. Силен негодник, нечего сказать, и опасен очень. Учти это, брат. Он непонятный и непредсказуемый. Его невозможно просчитать. А мы с тобой теперь повязаны. Вместе нужно будет, если чего, отбиваться.

Курама выслушал и не изменился в лице, но сам подумал: «Трусит старый прохвост. Запахло жареным, вот и торопится».

Отмахнул назойливую муху и проворчал:

— Ты конкретнее говори, что ты хочешь, а то пугаешь только.

— Отправь демонесс и сотню воинов в портал, который я открою, — вот что мне надо. Только поторопись, я много сил потратил на переброску войск сюда и еще не восстановился.

Курама ничего не ответил, он повернулся в сторону командующего призванными войсками.

— Подойди сюда! — приказал он. Демон послушно приблизился, почтительно склонил голову. — Три десятка демонесс, что в твоем войске, и отряд из сотни пехотинцев собери тут, и быстро. — Демон вновь поклонился и убежал. Вскоре его зычный голос раздался среди бойцов.

— Всех демонесс ко мне и командира первой сотни, первого полка с сотней тоже. И быстро, сволочи, не то на корм пойдете!

Вскоре недалеко от Курамы почтительно замерли три десятка демонесс. К ним подходили, гремя доспехами и оружием, воины-пехотинцы.

— Этого хватит? — уточнил Курама.

— Думаю, вполне, — удовлетворенно согласился Ридас. — Преддверие осталось без хозяина, так что захватить его будет несложно.

Курама оценивающе глянул на Ридаса.

— Все хотел тебя спросить, Ридас, зачем тебе это Преддверие? Там и жить-то невозможно.

— Там хоть есть небо и чистый воздух, брат. А что есть в Преисподней? Огненное озеро перерождения. Вопли мучеников и постоянный дым. У меня на него открылась аллергия.

Курама понимал, что Ридас темнит. Разговоры про чистый воздух и дым его не убедили, но добиваться признания от старика не стал. Он лишь ответил:

— Отряды готовы, Ридас. Открывай портал.

Старик развел руками, и между ними появилось темное пятно. Оно разрослось, и его края, испуская короткие молнии, затрепетали.

— Командуй, брат, — кряхтя, произнес Ридас. — Удерживать портал очень сложно.

Курама многозначительно посмотрел на демона-командующего. Тот правильно понял этот взгляд.

— Эй, вы, сотня из первого полка, и вы, демонессы, шагом марш в портал! — зарычал он.

Первыми в портал сиганули демонессы, затем по шеренгам в портал зашагали пехотинцы.

— Поторопи их, брат, — попросил, напрягаясь, Ридас. Жилы на его шеи вздулись, словно он держал тяжелый, с великим трудом поднятый груз.

— Пошевеливайтесь, адские отродья! — зарычал командующий армией, и демоны побежали в портал. Когда последний из них зашел и скрылся за темной пеленой портала, Курама по какому-то наитию толкнул туда ослабевшего Ридаса. Тот вскрикнул и, споткнувшись, нырнул в темень. Сверкнули молнии, и окно портала закрылось.

Лерея блаженствовала в объятиях Несущего удовольствие. После долгих любовных утех сенгурка, ставшая управительницей Горы хранителя, усталая и удовлетворенная, погружалась во владения морфея. Никогда она не была так счастлива, как сейчас. Видимо, счастливая судьба свела ее с Алешом и наградила за все ее муки и страдания. Она вытянулась на скомканных простынях, прикрыла глаза и из приоткрытого пухлого рта, тихо вибрируя, исходили звуки легкого храпа. Несущий удовольствия нежно гладил ее плечи и грудь.

— Госпожа! — В спальню ворвался взволнованный Страж горы. Он своим криком вырвал Лерею из объятий сладостного сна. Сенгурка недовольно приподнялась и только тогда открыла глаза. Взъерошенный вид огромного демона ее удивил и вызвал раздражение. Как он не к месту появился со своими вечными тревогами…

— Что случилось? — спросила она, сдерживая нарастающее раздражение. Страж горы ревновал к демону-распорядителю, но ничего сделать не мог. Поэтому иногда мешал им проводить время в постели, выдумывая разные предлоги. Лерею эта ревность забавляла, тешила ее самолюбие, и она спускала ему эти маленькие козни.

— Массированное вторжение, госпожа. Ловушки захватили много демонесс и одного старика. С Горы с порталом спускаются воины, и их много…

— Сколько «много»?

— Не считал, госпожа.

— Тупица. Так иди и посчитай. Поднимай охрану по тревоге. Дай знать старейшинам в поселках, чтобы оборонялись. Ступай! — она властно махнула рукой на растерянного демона.

— А ты чего разлегся? — Лерея ногой столкнула развалившегося на кровати Несущего удовольствие и излила на него свое нахлынувшее внезапно раздражение. Тот упал на ковер и с обидой во взгляде поднялся. — Одевайся, — не обращая внимания на чувства демона, приказала сенгурка. — Зови Рохлю, и пойдем смотреть пленников. Чую я, не простой старик нам попался. — Она накинула на себя легкую пурпурную тунику, что так шла к ее цвету кожи, подпоясалась поясом из кожи речного вампира и надела сандалии.

В этом наряде она была похожа на греческую богиню, только с небольшими рожками на голове.

Несущий удовольствия уже не раз испытал крутой нрав сенгурки и почти мгновенно «испарился» из спальни. Вскоре он вернулся с заспанным коротышкой.

Рохля был одновременно труслив и нагл безмерно. Ничему его жизнь не научила. Он каждый раз совершал одну и ту же глупость — пытался всем доказать, что он бог, после чего получал по морде и бежал жаловаться Лерее. Оттуда выходил через пару часов с вытаращенными глазами и красный, как вареный рак. Поговаривали, что она заставляла его себя вылизывать, начиная со ступней. За что Рохля снова был бит, но уже Несущим удовольствия. Он бездельничал, приставал к демонессам, наушничал и постоянно жаловался на жизнь. Один раз попробовал устроить мятеж, подговорив нескольких демонесс признать его господином. За что был препровожден в темницу и отдан на пару дней суккубам — двум бестиям, что служили Лерее. Но и это не изменило характер Рохли. Пользы он не приносил, хлопот больших, правда, тоже. В общем, он был бесполезным существом, но иногда смешил Лерею и забавлял ее рассказами о жизни в лабиринте хранителей. От него Лерея узнала о существовании сынов Творца. Одного она не могла понять: почему Алеш был хранителем, но его не признавали за сына Творца. Объяснения Рохли, скудные и путаные, ясности не вносили. Но от него Лерея, сама того не подозревая, многое почерпнула. Первое, что она поняла, что служит одному из богов этого мира и что она вторая после него. Как ни странно, ее сила после такого знания возросла.

— Пошли в темницу, Рохля, — сурово распорядилась Лерея, и незадачливый хранитель гномов затрясся от страха.

— За что, госпожа Лерея? Я всего лишь… Я спал. Я ничего не сделал!

Рохля смотрел жалобно снизу вверх, стараясь не встречаться взглядом с сенгуркой, и губы его предательски тряслись. Лерея склонила голову и внимательно посмотрела на Рохлю. Она уже поняла никчемный характер несостоявшегося хранителя и поэтому решила уточнить.

— Точно? — спросила она. И в интонациях ее голоса послышались нотки, что она-то знает, что сделал Рохля, и ему лучше признаться.

— Ну почти ничего, — заюлил маленький паскудник.

— Да этот извращенец трахал гарпию, что мы поймали и хотели приготовить на ужин, — сообщил вернувшийся Несущий удовольствие. — Теперь, наверное, папашей станет, — выдал он и захохотал в полный голос. — Да и крылатой дамочке понравилось. Она сначала шипела, пыталась его укусить, потом закатила глаза и только стонала.

— Это я не специально! — завопил Рохля. — Я проиграл Стражу горы в карты. Вот… Эта скотина жульничала, да я доказать не мог. Вот…

Лерея закатила глаза и лишь покачала головой. Рохля был в своем репертуаре. Но чтобы с самкой гарпии?.. Это… «Да ну его», — мысленно отмахнулась она и направилась первой в подвалы замка. Не стоил этот паскудник того, чтобы о нем думать. Следом посеменил Рохля. Он шел и канючил:

— Не наказывайте меня, госпожа Лерея. Я больше не буду.

Лерея не выдержала и остановилась на полпути к клеткам. Всем телом повернулась к Рохле. Презрительно произнесла, как оплевала:

— Рохля, чтобы я тебя в своей спальне больше не видела. Вылизывай зад своей гарпии. Это раз. Второе, пока не сварят гарпию, ты будешь ее удовлетворять… Нет, ее не сварят. Ее отпустят. Мне вот тоже стало интересно, появится у нее детишки или нет. Иди и молчи! — приказала она. — И не надо меня благодарить. — Затем, улыбаясь, добавила под тихий смешок Несущего удовольствие: — Совет вам да любовь. В темнице посмотришь на пленных, может, кого узнаешь.

Рохля с ненавистью глянул на демона и уткнулся себе под ноги.

Дальше они шли молча. Рохля, словно пришибленный поленом, плелся следом за сенгуркой бледный и растерянный. Несущий удовольствие еле сдерживал рвущийся наружу смех.

В клетке, набитой орущими демонессами, сидел прижатый к прутьям и стонал старик в сером балахоне.

Рохля увидел его и радостно завопил:

— Попался, старая сволочь! — И как обезумевший, бросился к старику. Тот попытался отпрянуть от прутьев, да куда там? Он не смог даже пошевелиться, а Рохля, подбежав, ударил старика ногой по лицу. Старик громко завопил и ухватился руками за разбитый нос.

— Это кто? — спросила Лерея, обращаясь к беснующемуся коротышке.

— Это, госпожа, сволочь Ридас. Это он взял меня в плен и мучил. Требовал отдать ему мое служение. На, гад! — Рохля снова попытался ударить старика, но на этот раз попал ногой по пруту и завопил, прыгая на одной ноге: — А-а-а… Еще один хранитель. Он враг нашему хранителю.

— Откуда он? И хватит кричать.

— Он из Преисподней. А ну, скотина, отдавай мне твое служение! — И он попытался снова ударить старика ногой. Но какая-то из демонесс изловчилась и ухватила Рохлю за ногу. Рыча, потянула к себе. И Рохля, осознав, в какую передрягу попал, заголосил объятый ужасом: — Госпожа, спасайте!..

— Так вот кто постоянно на нас нападал, — удовлетворенно произнесла сенгурка.

— А ну, твари! — прикрикнула она на демонесс. — Замолчали! — На вопли раздираемого лапами Рохли она не обращала никакого внимания. Но попавшие в плен твари стали плеваться и показывать ей разные непристойные жесты. Рохле уже оторвали ногу. О лежал прижатый к прутьям решетки и громко стонал. К захватившей Рохлю демонессе присоединилась еще одна. Она обвила его шею хвостом.

Лерея усмехнулась и придавила бестий повышенной силой гравитации. Демонессы охнули, а Ридас закатил глаза.

— Если вы готовы мне служить, — добавила Лерея, глядя на демонесс, — то я вас отпущу. Если нет — раздавлю так, что из вас дерьмо потечет. — Она усилила нажим, и бестии в один голос завопили:

— Мы готовы тебе служить, госпожа!..

Ридас так устал, что даже не понял, как упал в темное пятно портала. Он почувствовал, что теряет остатки сил, покачнулся, потерял равновесие и обессиленный рухнул на землю. Да так неудачно, что нырнул головой в свой же открытый им портал в Преддверие. Он специально открыл его не на гору скрава, где имелся вход в Преисподнюю, а на территорию самого Преддверия. Сил для атаки и захвата Горы ему хватало.

Для начала, по его задумке, нужно было захватить все поселки и лишить обороняющихся на Горе подпитки благодати подданных прежнего хранителя. И уже с их помощью штурмовать Гору с замком. Защитников там было мало, и их можно было переманить.

Но сам он не хотел прыгать в этот портал. Он должен был появиться из Преисподней несколько позднее и поднабравшись сил.

Только проклятый золотой скрав спутал все его карты и замыслы. На освобождение у него должна была уйти не одна тысяча лет, а он взял и освободился за день. Как он мог? «Эх, ослабли заклятия заточения», — лежа на животе, огорченно думал Ридас.

Но долго предаваться размышлениям ему не дали. Кто-то грубо саданул его по ребрам и прохрипел:

— Вставай, мешок с дерьмом. Что ты тут разлегся?

Недовольный грубым обращением, Ридас с возмущением в горящем взоре поднялся на колени, а затем был сбит с ног толчком проходящего мимо пехотинца и снова стал подниматься.

— Я вас на ремни порежу, скоты! — шипел старик, пытаясь придать своему телу вертикальное положение, что удавалось ему с трудом. От усталости кружилась голова, и Ридас шатался, как пьяный. Он ухватился рукой за близстоящего демона и приказал: — Всем стоять! Командир сотни, ко мне!

Ридас плохо видел, все расплывалось, как тумане, и еще хуже соображал. Поэтому до него не сразу дошло, что его никто слушаться не собирался. Пехотинец стряхнул дряхлую руку и пнул его под зад.

Ридас пробежал пару шагов и опустился на карачки. Снизу, грозно ругаясь, закричал:

— Сволочи! Всех без перерождения оставлю… — Но новый пинок под ребра заставил его охнуть и зашипеть от боли.

— Поднимете его! — раздался чей-то строгий приказ. Старика с силой и грубо вздернули вверх, тряхнули так, что у него клацнули зубы. Напротив него стояла одна из демонесс и раздраженно хлестала по каменистой земле хвостом.

— Ты, старый дурак. Мы подчиняемся Кураме, и ты тут не хозяин. Так что закрой пасть и слушай меня. Я не знаю, зачем ты нас сюда засунул, но верни обратно. Здесь мне не нравится.

Ридас, возмущенный до глубины души таким неподобающим обращением, не выдержал, задергался в сильных лапах и стал плеваться, изрыгая проклятия.

— Вон в бездну, тварь! Проклинаю! Заточу! Сгною…

Удар хвоста по лицу заставил его поперхнуться, но не остановиться. Он еще сильнее задергался и пнул демонессу ногой.

— Скинь его в пропасть, — приказала демонесса, и воин отшвырнул старика от себя. Ридас, вопя от страха, покатился по крутому склону вниз и неожиданно исчез.

Появился он, продолжая громко вопить, среди демонесс. Упал на них сверху, и его тут же бесцеремонно скинули под ноги. Прижавшись к прутьям, избитый и потерявший былую уверенность, Ридас по-стариковски скрючился и тихо от бессилия стал подвывать.

Только сейчас до него дошла правда, которую он не хотел принимать в своей гордыни. Как же! Он хранитель места, где перерождаются демоны, и он возмечтал, что теперь его власть над ними безгранична. А правда состояла в том, и в это его ткнули носом, что демоны, которых он передал Кураме, уже никогда ему служить не будут.

Ридас шмыгнул разбитым носом и похолодел. В тюрьму вошел Рохля…

Кирсан-ола встречал посольство снежных эльфаров в своем поместье, куда был сослан недовольным его работой братом. Но даже находясь в ссылке, он не оставлял руководства своей всесильной службой, правда, втайне от Великого князя леса. Он был хорошо осведомлен о событиях в Снежных горах. О провале тщательно подготовленного восстания Младших домов и о потере ими принцессы, выкраденной у людей его спецами. Он ждал их прибытия и был весьма доволен собой. Случилось то, о чем он всегда говорил старшему брату. Снежные эльфары рабы по натуре, и их надо только дожать. Великий же спешил и хотел, чтобы они были союзниками. Теперь снежки приползли к нему покорно, как рабы, на брюхе.

Кирсан-ола не без основания считал, что Снежные горы уже пали. Разделившийся народ не устоит. Старшие дома погрязли в коррупции и дрязгах. И между ними нет согласия в том, как дальше выстраивать свою политику. Одни хотели видеть на престоле внучку погибшего князя. Другие хотели, чтобы правил совет. А третьи, чтобы при княгине был регентский совет, ограничивающий власть княгини.

Пока они спорили, Младшие дома поспешно собирали войска. Но сил, чтобы победить Старшие дома, все равно не имели. Братство — подпольная организация Младших домов, ставившая своей целью захват власти в Снежных горах, — было объявлено вне закона. Им некуда податься, только под покровительство лесных господ.

Кирсан действительно был доволен своей прозорливостью. Он принимал посольство снежных эльфаров с показным радушием. А почему не попотворствовать наивной гордости снежков, которые вскоре станут слугами, пастухами и солдатами на службе лесного народа. Пусть напоследок потешат свое самолюбие. Кнут на них найдется…

— Итак, господа. — Кирсан-ола с доброжелательной улыбкой приглашал гостей присесть за стол. — Нам надлежит утрясти практические вопросы. Политику оставим в стороне. Главное сейчас — это сосредоточиться на нанесении ударов по гарнизонам, верных совету Старших домов. Расчистить путь к столице и захватить ее.

— Разложите карту предстоящих боевых действий! — приказал Кирсан своим ординарцам. Те быстро развернули карту на столе и встали в сторонке.

— Итак, — повторил Кирсан. — Вот Старые горы, леры. Здесь на склонах и в ущельях со стороны Снежных гор расположились наши экспедиционные части. Не буду скрывать. Там пятнадцать тысяч отборных бойцов, и это несмотря на то, что нам приходится отражать набег саблезубых орков. Вы должны понимать, как мы хотим помочь вам, нашим братьям, в вашей справедливой борьбе. — Кирсан говорил серьезно, лишь в уголках его зеленых глаз иногда мелькал насмешливый огонек и тут же гас прикрытый длинными, как у девушки, ресницами. — Наша карта, как вы можете видеть, леры, неполная. Нет точных сведений о гарнизонах и проходах в горах. Леры, вы привезли с собой карты?

Лер Остерма-ил достал из своей походной сумки свернутый рулон и развернул его, приложил к карте Кирсана.

— Ну вот другое дело, — удовлетворенно произнес Кирсан. — Что мы видим? — Он внимательно изучал пометки на карте. — Значит, тут на востоке и тут на юге ваших гор находятся войска Младших домов, лер Остерма-ил. Они сведены в два корпуса, а между ними стоят гарнизоны Старших домов. И дороги проходят через эти города. Еще там два города дворфов. Но их во внимание не принимаем. Коротышки, как всегда, носа не высунут из своих пещер. В левом крыле я вижу восемь тысяч, в правом три. Сколько из них настоящих бойцов?

— Пять — пять с половиной тысяч, — ответил посол.

— Кратчайший путь до столицы княжества проходит именно посередине. А вот это обходные маршруты? Я так понимаю?

Посол кивнул.

— Тогда записывайте, лер Остерма-ил. Кампания будет проходить следующим образом. Ваши войска атакуют гарнизон города Тенистой рощи с двух направлений. Ваша задача — оттянуть на себя побольше сил совета Старших домов и связать их непрестанными боями. А мы в это время по тропам проходим им в тыл. Один удар наносим в спину войска совета, другой — по столице. Две седмицы — и Старшие дома капитулируют.

Дальше мы садимся за стол переговоров и определяем будущее политическое устройство Снежного княжества. У вас есть кандидатуры, которым можно доверить управление страной?

Лер Остерма-ил молча протянул Кирсан-ола еще один свиток.

— Хорошо, что вы об этом позаботились, — кивнул Кирсан и, не читая, убрал свиток в ящик стола. — У нас не будет возможности координировать свои действия, леры, поэтому определим дату, когда вы начнете атаку на крепости. Мы вступим на следующий день. Затягивать с этим не надо.

— Мы готовы выступить сразу, как доведем информацию до командования, — ответил посол. — Сегодня мы убудем обратно…

— Вас телепортом отправят сразу к подножию Старых гор, — прервал посла Кирсан-ола. — Сколько вам нужно времени, чтобы встретиться со своим командованием?

— Через три дня мы будем на месте. Еще день на отдачу и доведение приказов. На пятый день мы выступим.

— Хорошо, леры, я вас услышал. Удачного пути. — Кирсан вежливо кивнул и направился прочь из кабинета. Вызвал своего мага и телепортировался во дворец Великого князя. Ему одному разрешалось такое перемещение.

Стража у портальной площадки отдала честь. Кирсан, не глядя на офицеров, широкими уверенными шагами зашагал по коридору дворца. Поднялся на третий этаж, где располагались личные покои Великого, и, слащаво улыбаясь, попросил секретаря князя доложить, что прибыл его брат Кирсан-ола по срочному делу.

— Заходите, Кирсан-ола, — поклонился эльфар, — Великий вас ждет. — Он распахнул перед ним дверь и остался стоять в почтительном поклоне.

Несколько сбитый с толку и удивленный Кирсан шагнул в открытую перед ним дверь.

Брат стоял у стола с картой и что-то на ней изучал. Глянул на Кирсана и произнес:

— А-а-а. Прибыл. Заходи.

Кирсан зашел, натянуто улыбнулся и подошел к столу.

— У меня, брат, хорошие известия, — произнес он.

— Рассказывай. Это связано с посольством снежных эльфаров?

— Да-а… Откуда ты это знаешь?

— Я, брат, многое знаю, что происходит в княжестве. Работа у меня такая. Говори, до чего договорились?

Кирсан скрыл свое недовольство и начал говорить.

— Договорились о начале кампании через пять дней. Снежки атакуют гарнизоны совета, наш экспедиционный корпус тайными тропами проходит к их столице. Десять — четырнадцать дней, и Снежное княжество будет повержено. Казним несговорчивых, и они снова будут рабами…

— Брат, — князь прошелся вдоль стола. — Ты не понимаешь простой истины. Рабы склонны восставать, и опять через лет двадцать-пятьдесят они наберутся сил и поднимут восстание. Заключат новый союз с людьми, и уже мы будем у них рабами. Времена поменялись, — огорченно произнес Великий. — Орки захватили Лист Ордая. Казнят наших соплеменников и грабят город.

— Как? — удивленно воскликнул Кирсан. — Как это стало возможно? Я ничего не знаю про это…

— Это случилось вчера. Тебе не сообщали, чтобы ты, не отвлекаясь, мог закончить переговоры с посольством Братства. Орки неожиданно появились в городе, захватили ворота и стену. Затем к ним подошло подкрепление, и они захватили все стены. Горд был обречен. И знаешь, в чем дело?.. Я считаю, их туда отправили телепортом маги-люди. Они не стали умирать и сражаться, а сделали все очень хитро. Меехир, сволочь, все рассчитал. Помнишь тех тварей, что прорвались к тебе в священную рощу? А потом орки появились в месте, где тренировались рейдеры, а потом полк из Ордая? Его перекинули в столицу студенты. Вот и сейчас они просто телепортами отправили орков на восток.

— Твари! Их надо всех убить! — взорвался гневом Кирсан.

— А толку? Разорвем союз с людьми Вангора, и придут люди империи. Мы ничего не сможем доказать. Маги стоят на месте и выполняют приказ не пускать орков на север. Это я отдал такой приказ, брат. Беда в том, что Вечный лес перестал быть защитой для нашего народа. Люди могут появиться где угодно, и нам надо с этим считаться. Это раньше наш лес был недоступен всем народам, теперь он проходной двор. Не спрячемся… Это надо учитывать в раскладе сил. С Вангором ссориться нельзя. Он наш единственный союзник. Пока. Ты вот что сделай. Закончи со Снежным княжеством быстро и не жди выступления Молодых домов. Наступай сам. Нет у нас времени. У Старых гор ждет основное войско «волчат». Они не спешат входить в заколдованный лес, и я догадываюсь почему. Знают, что их там ждет. А они ждут, когда мы с севера перекинем войска на восток, и, обойдя заколдованный лес, вторгнутся в Вечный лес с запада. Пройдут по просекам своих товарищей и ударят конными на север, на столицу. Мы не выдержим двух ударов на север и восток. Кто-то очень умный и знающий о наших возможностях организовал набег. Чтобы трагедии не случилось, тебе нужно свой корпус перебросить к степи и не дать им войти в лес с запада. А для этого тебе надо договариваться со снежными уродами. Дать им власть под нашим патронажем. Мы будем для них старшими братьями. На первое время, пока все не утрясется, — князь поднял руку, останавливая возможные возражения Кирсана.

Прокс пришел в себя и, вспомнив болтовню двух коротышек, инстинктивно ощупал себя руками между ног. Затем почувствовал боль в боку и прижал руку к больному месту. В глазах прояснилось, как и в голове. В памяти всплыли последние часы его жизни. Сумасшедшие коротышки-хирурги, свое беспомощное положение, бесконечная боль, доводящая до потери сознания, потеря ребра. Он сморщился. Открыл глаза и огляделся. Рядом с ним, поджав под себя ноги, сидела такая же, как и он, полностью обнаженная девушка. Она с грустинкой в глазах гладила его правый бок.

— Проснулся, — констатировала она очевидный им обоим факт. Ее голос был больше похож на детский — тоненький, с переливчатыми нотками, слегка певучий. Говоря, она растягивала слова.

Прокс сел. Продолжая морщиться от боли, огляделся. Тот же каменный коридор. Но теперь над потолком горел фонарь, давая тусклый красноватый свет. Пахло горящим маслом и застоялой сыростью.

— А где моя одежда? — спросил он.

— Ролинги забрали в качестве платы.

— Какие ролинги?

— Те, что облекали меня в плоть.

— А… а плата за что?

— За операцию. У меня ничего не было, вот я и расплатилась твоей одеждой.

— Там была моя поясная сумка с эликсирами и камнями.

— Та, что у тебя под головой была?

— Не знаю, где она была, но она у меня была, — отозвался Прокс. Потерять сумку, он очень не хотел. Она была набита «богатствами»: эликсиры, алмазы, рубины, изумруды, сердца элементалей. За все это можно было купить небольшое королевство.

— Я, видимо, на ней сижу. А то камень холодный, и попка мерзнет, — ответила девушка. Прокс облегченно перевел дыхание. Не все пропало. Одежду они найдут. А эликсиры нужно пить сейчас, а то бок невыносимо саднит. Внутри ощущение как от потери.

«Со временем разберусь», — успокоил себя Прокс. Вспомнил, что он голый и девушка с интересом его рассматривает. Повозился, сжал ноги, пряча свое достоинство, и даже немного покраснел. Обнаженным он привык быть в образе демона, а как человек испытывал стеснение рядом с другими людьми.

— А я все уже разглядела, — невозмутимо отозвалась девушка, заметив его смущение и желание прикрыться. — Считай, мы как брат и сестра или дочь и отец. Мы с тобой теперь из одной плоти. А как тебя зовут, мой рыцарь?

— Алеш.

— А какое у тебя прозвище? Ты какие подвиги совершил?

— Я-я? Э-э-э… Боролся с демонами.

— О-о-о! Алеш Демоноборец. Это звучит впечатляюще. А я Исидора Неудачница, будем знакомы.

— Почему ты себя называешь неудачницей? — спросил Прокс, оставаясь в то же время скованным стеснением и не зная, что толком предпринять.

Встать голым было откровенно стыдно. Хотя девушка вела себя раскованно и не стеснялась своей наготы. Хотя, с другой стороны, чего ей стесняться? Она хорошо сложена и красива. Длинные волосы прикрывали грудь, а низ живота прикрывали ладошки. Она сидела, по-мужски расставив колени, и сквозь тонкие пальцы видна была темная поросль волос. Алеш при разговоре старался туда не смотреть.

— Потому что я не смогла стать Исидорой, герцогиней Лаварской. Я, Алеш, бездарно все… просрала. Прости меня за такое грубое выражение, но это так.

— Интересно у вас выражаются аристократы, — хмыкнул Прокс. — Забудь про неудачи. Теперь ты со мной, и мы победим. Надо только раздобыть одежду и выйти из этого места. Ты знаешь, где мы?

— В лабиринтах тайных ходов замка отца. Он показывал мне схемы, но это было давно, и надо сориентироваться.

— Интересное начало, — отозвался Прокс. — А как мы попали из пространственной тюрьмы в твой замок?

— Неназываемый получил пищу болью и благословил нас своей милостью.

Прокс, не отвечая, кивнул и включил сканер нейросети. Вблизи не было живых существ, но сеть просканировала стены, и перед его внутренним взором появился отрезок лабиринта. Закрученный по спирали ход, ведущий вниз, он терялся в сером мареве неизвестности. С другой стороны был тупик, но за стеной обнаружились новые ходы сообщения.

— Тут только один путь, вон туда, — показывая направление рукой, произнес Прокс, — и он ведет вниз. Ты что-то про это место знаешь?

Девушка помедлила с ответом.

— Догадываюсь, — тихо, с печальным вздохом ответила она. — Надо будет пройти мимо пещер кобольдов. А они те еще кровожадные твари, едят людей, причем сырыми.

— Проделки Неназываемого? — уточнил Прокс. Девушка вновь вздохнула и кивнула. — А зачем рыли подземные ходы через место обитания этих кобольдов?

— Чтобы противник, обнаружив подземные ходы, не смог через них пробиться в замок.

— Ну это я могу понять, — согласился Прокс, — но как с ними договаривались?

— Торговали, — девушка опустила глаза.

— Людьми? — догадался Прокс, и Исидора согласно кивнула.

— Ты можешь отдать мне мою сумку? — попросил Прокс. — Там есть нужные мне вещи.

— Конечно, бери. — Девушка встала и протянула сумку Алешу.

Прокс порылся в сумке и обнаружил сердце каменного элементаля.

«Должно сработать», — подумал он. Не поднимаясь, стал готовить девушку к трансформации тела.

— Исидора, я сейчас приму облик… м-м-м… другого существа. Так мне сподручнее, и, если что, я смогу защитить нас от кобольдов. Ты не бойся моего превращения. Внутри я останусь тем же рыцарем-демоноборцем.

— Понимаю, Алеш. Ты колдун, — кивала головой Исидора. — Это может нам помочь. Давай превращайся.

Алеш напрягся и пожелал превратиться в демона. Он выгнулся, как кот, увидевший собаку, и зарычал. Боль от раны на боку прострелила его и скрючила. Он не выдержал и громко застонал. Мысленно успел себя обругать за то, что забыл выпить эликсир исцеления. А затем тело стало меняться.

Девушка с ужасом смотрела, как на полу стал появляться огромный красный демон. Сначала на выгнутой дугой спине появился толстый хребет позвоночника. На нем даже можно было сосчитать костяшки. Исидоре показалось, что сейчас кожа не выдержит растяжения и скелет человек появится наружу. Рыцарь громко с отчаянием закричал, заскреб пол руками. Его пальцы на ее глазах превратились в когти. Руки вздулись буграми мышц, и на голове, поросшей красно-рыжими волосами, появились рога. Затем с каменного пола поднялся настоящий демон из низших слоев. Его красные большие глаза светились безумием.

Девушка прижалась к стене и пропищала:

— Не ешь меня, демон… — В ее синих глазах плескался ужас. Она беззащитно прижимала руки к груди и готова была разрыдаться.

Прокс выпрямился. Почувствовал, что боль в ребрах утихла, но ощущение потери осталось. Он сжал и разжал плацы на руках, притопнул ногами, проверяя способность двигаться, и остался доволен. Так он себя чувствовал вполне свободно.

— Не бойся меня, Исидора. Я не буду причинять тебе вред. Ведь я твой мститель и защитник, — голос демона раскатом грома прокатился по коридору, эхом отозвался от стен и, затихая, скрылся в далекой темноте подземелий.

Девушка прижала руки к ушам, зажимая их, и от страха присела. Прокс видел, как задрожали и подкосились ее ноги.

Он подправил силу голоса и уже спокойно произнес:

— Не бойся, я твой друг.

Протянул ей огромную лапу и, помогая подняться, ободряюще улыбнулся. Девушка посмотрела на зверский оскал острых зубов и зажмурилась. Затем потеряла сознание.

Пришла она в себя, когда очутилась на руках демона. Он осторожно ее поднял, прижал к груди, поросшей жесткими, колючими волосами, и понес.

— Как ты? — спросил демон, заметив, что девушка открыла глаза.

— Вроде нормально. Только что-то в бок колет, и ты мне грудь сильно зажал.

Прокс ослабил хватку. Исидора рукой поправила зажатую между ней и демоном правую грудь. Почесала бок и стала поудобнее умащиваться.

— Ты правда меня не съешь и не отдашь кобольдам? — спросила она.

— Не съем и не отдам.

— Значит, я навеки проклята?

— Почему ты так говоришь? — удивился Прокс. Нести девушку было легко, он почти не чувствовал ее веса, но зато получил ощущение полноты.

«Ребро оказалось рядом, — догадался он. — Вернулось, можно сказать».

— Потому что говорят, всех проклятых забирают с собой демоны, а ты пришел забрать меня.

— Кто так говорит? — спросил Прокс.

— Все говорят, — тихо отозвалась Исидора, — и мама, и папа, и бабушка… — Она зевнула и, как ребенок, потерла глаза. А Прокс понял, что не может расстаться с этой девушкой, потому что она часть его. И если он уйдет, а ее оставит здесь, то будет до конца жизни ощущать болезненную потерю.

«Вот же Неназываемый! Подгадил все-таки!» — Алеш догадался, кто виновник его нынешнего состояния. Он и за гранью миров будет питаться его, Алеша, болью потери. Ему показалось, что он услышал за спиной ехидный смешок. Быстро оглянулся, но никого не увидел. Постояв, он блеснул зубами, криво усмехнулся и уверенно зашагал во мраке подземелья как днем. Глаза демона хорошо видели в темноте.

Девушка прижалась к груди демона и вроде успокоилась. Вопросы не задавала и вела себя вполне тихо.

Сканер показывал, что они спускаются все ниже и ниже, совершая один поворот за другим. Стала сильнее чувствоваться сырость и затхлость. Под лапами демона стало скользко от мокроты. Зато на стенах появился синий светящийся мох. И он шевелился. Прокс пригляделся и увидел на нем маленьких юрких ящериц. Они замирали, когда он проходил мимо, и большими немигающими глазами провожали двух больших существ.

За очередным поворотом показалась дыра, неровно вырубленная в скальном массиве. Коридор, обложенный гранитными глыбами, закончился, и за дырой потянулся невысокий ход, резко уходящий вниз. Прокс остановился и осмотрелся. На его взгляд, это была уже естественная каверна, промытая водой в песчанике. Его думки прервал возглас Исидоры:

— Тут начинается царство кобольдов.

— Как хоть они выглядят? — поинтересовался Прокс и опустил девушку с рук на пол. — Надо знать. А то прибью случайно черепаху, а это не кобольд.

— Очень худые, бледные, с длинными руками-лапами существа без глаз. Ростом они с человека. Пасть полна острых зубов. Они лапами копают землю и камни. Острые когти на передних руках-лапах. Ходят полусогнутыми. Но здесь их не будет. Они там дальше, — она указала, красивым пальчиком в глубь пещеры. — Они могут разговаривать по-человечески, но не любят. Папочка с ними торговал…

— Это я уже понял, — кивнул Прокс. — Идем дальше, но держись ко мне поближе, на руках тебя нести больше не могу. Сама понимаешь, вдруг придется отбиваться. Так что в случае опасности прячься мне за спину.

Девушка сразу заняла позицию за его спиной. Прокс оглянулся, хмыкнул, увидев ее округлившиеся глаза, и отвернулся.

— Я одного не пойму, — произнес он. — Зачем нужно было строить туннели так, чтобы образовался тупик? Это ж сколько сил и труда впустую потратили. И кобольдам заплатили…

— И ничего не впустую, — отозвалась Исидора. — Это для тех врагов, что пройдут кобольдов. Придут, увидят тупик и повернут обратно. Поблуждают, а их кобольды съедят. Так что дед мой, который строил этот замок, все учел. Это просто я такая невезучая, что мы попали в тупик. Ты не сердись, демон-рыцарь. — Исидора потрясла его локоть, привлекая к себе внимание.

— И что, у вас так много врагов, что приходилось строить такие подземные ловушки?

— Конечно. Братья, сестры. Все хотят занять место герцога. Мой дед сам убил своего брата и занял его место, а отец отбился от дяди Эрика Длиннорукого и наемников с севера. А еще троюродные дяди и тети. И король Ботсваны постоянно хочет отвоевать герцогство…

— Я вижу, вам тут не скучно, — невесело усмехнулся Прокс.

— Скучно, — грустно ответила Исидора. — Приходится большую часть времени прятаться в замке. Балы не часты. На охоту выезжать опасно. Могут подстеречь и убить. Даже любовника нормального не найти. Не с конюхом же спать.

— Да уж. Действительно, — с непонятными для девушки интонациями ответил Прокс. — И давно это у вас?

— После второй магической войны случилась вся эта замя́тня. Маги огня восстали против магов воды. Что-то там не поделили. Верховный архимаг волшебник Манувар хотел их примирить, но его низверг и лишил власти ученик, волшебник Радзивилл. Он проклял Манувара, и тот стал изгнанником. Его имя запретили упоминать под страхом смерти. Он лишен возможности творить волшбу, и только муки смертных дают ему возможность колдовать, поэтому его еще называют Властелином Тьмы и Боли. Он не может появляться на дневном свету — сгорит.

— Прелестно! — покачал головой Прокс. — Становится все интереснее и интереснее. А кем при жизни был Манувар?

— Владыкой Сардора я был, странник, — раздался за спиной знакомый Проксу голос.

Девушка ойкнула и, пригнувшись, шмыгнула между ног Прокса. Тот резко обернулся и ойкнул одновременно с девушкой. Он от неожиданности и боли. Та от страха. Оба одновременно увидели Владыку Тьмы и Боли. Прокс вздрогнул. Он не ожидал такой встречи. А Исидора ничего лучше не придумала, как спрятаться у него между ног, неожиданно для Прокса ухватила руками чресла демона, прячущиеся в густом мехе, и сжала своими ладошками, причем хватка оказалась очень крепкой. Выставила причиндалы Прокса перед собой, как щит.

Манувар эти экзерсисы не пропустил мимо своего внимания и громко захохотал. Он еще громче стал смеяться, увидев борьбу демона и девушки за обладание демонического внушительного достоинства. Алеш пытался осторожно отодрать руки девушки от себя, а та стала в страхе повизгивать и хвататься снова и снова.

— Да отпусти ты меня! — взмолился Прокс, краснея под взглядом хохочущего Манувара. Хотя, казалось бы, куда быть еще краснее.

— Я не могу, демон-рыцарь, — пищала девушка, прижавшись к его ноге. — Мне страшно.

— Не бойся… Мне самому страшно… Отпусти. Вдруг ты от страха оторвешь чего… — Прокс понял, что попал в довольно глупое положение, и перестал отдирать от себя девушку. Опустил руки, прикрыл свое хозяйство, находящееся во власти Исидоры, и саму девушку.

— Ну насмешили, — вытирая слезы, произнес взахлеб Манувар. — Ну и насмешили. Вот так парочка. Один — маг-метаморф, другая — необъезженная кобылица. Вон как ухватилась, не отодрать.

— Я не лошадь, — неубедительно прозвучало снизу. — Я девушка.

— Может, отпустишь меня, девушка? — попытался воспользоваться тем, что все успокоились, спросил Прокс. — А то неудобно. Тут посторонние…

— Еще чего, — Исидора болезненно дернула чресла демона. Он сморщился при этом. — Защищай меня, — прошипела она.

— Да как? И от кого? Ты не даешь мне пошевелиться.

— Не знаю, демон-рыцарь. Ты обещал.

— Отпусти его, Исидора Демоническая, — весело произнес Манувар.

Девушка услышала новое прозвище, отпустила Прокса. Ручками отвела в стороны его руки и протиснула голову между ног Прокса.

— Как ты меня назвал? Исидора Демоническая?

— Да. Ты же получила плоть демона. А демоны никогда неудачниками не были.

Девушка вылезла наполовину, и он с облегчением вздохнул.

— Ну наконец-то. — Вытащил слабо упирающуюся девушку из-под ног и взял как ребенка на руки. Та прижалась к нему и обняла его за шею. С опаской уставилась на франта в коричневом бархатном наряде.

— Поговорить бы, — намекнул Прокс.

Франт усмехнулся:

— Успеется. Знаю, о чем ты хочешь поговорить. Тебе эта девчушка рассказала кое-что про меня. Я хочу только пояснить. Я до сих пор жив и ношу проклятие своего бывшего друга Радзивилла. Оно пройдет вместе с его смертью. Я был магом-целителем и созидателем. Правил миром Сардора больше тысячи лет. Видимо, стал самонадеян и не заметил, как в мир пришла скверна. Все изменилось. Маги, люди, животные. И как-то незаметно. Появились тайные общества. Секты. Культы. И в один день моя власть над Сардором рухнула. Теперь тут безвластие и хаос. Радзивилл не смог удержать власть. А я брожу в ночи.

— Интересная сказка, — недоверчиво хмыкнул демон. — И что это за скверна?

— Демоны.

— Что-о?..

Прокс вытаращился на франта.

— Какие еще демоны?

— Существа из низшего мира, питающиеся душами жителей верхнего мира, то есть душами людей. Соблазны — их сила. Они проникли в этот мир через разлом. Как он появился, я не знаю. Это тайна за семью печатями. Но искушения стали проникать в наш мир и захватывать умы людей. Демоны сулили несчастным власть и богатство, за это просили себе их душу после смерти. И люди поддались на эти посулы. Не всякий своим умом и способностью или трудом мог добиться желаемого. А тут нужно было всего лишь отдать свою душу после смерти. Никто не страшился того, что будет после смерти. Считалось, что после того, как человек умрет, уже ничего не будет. Так появились демонопоклонники, и началась эпоха войн и разрухи.

Демон некоторое время молча смотрел себе под ноги. Он пытался представить себе картину этого мира и роль демонов Инферно в этой истории. Но она не складывалась. Как демоны Инферно могли сюда попасть и когда?..

«Курама! — пришло к нему внезапное озарение. — Это он стал черпать силу из глубин Преисподней, и высвобожденная им энергия не только уничтожила его плоть, но и разорвала границы континуума. В Преддверие хлынули существа из других миров, а демоны в их миры. Видимо, так. Только непонятно, зачем демонам души людей?» Об этом он и спросил франта.

— Зачем демонам души людей? — повторил его вопрос Манувар. — Чтобы жить и перерождаться в людей. Получив человеческую душу, демон поднимается на верхний слой в облике человека, имея внутри свое демоническое естество. Вырастая, он стремится получить власть. И таких стало много в мире Сардора.

— Это я понял. Не все, но смысл мне ясен, — отозвался Прокс. — А как они могут давать людям возможность обрести силу и власть?

— Они откуда-то черпают энергию. И она бесконечна. С ее помощью устраивают дела для грешников. Имея много магической энергии, можно менять мир.

— Значит, цель демонов — перевоплотиться в людей?

— Совершенно верно. Они хотят жить, и жить хорошо. И чтобы люди стали у них рабами. Они помогают не всем, а только тем, кто уже имел какую-то власть, и тем, кто готов на все ради денег и власти.

— Я тебя услышал, Владыка Тьмы и Боли, — мрачно произнес Прокс и спросил: — Но зачем ты мне это все рассказываешь?

— В древних свитках было пророчество. Оно было написано до моего правления. Когда чаша мерзости переполнится, в мир придет сокрушитель демонов и закроет разлом. Я случайно нашел этот свиток. Могу появляться ночью в библиотеке. Вернее, в ее подвале. Радзивилл часть книг сжег, а часть закрыл в подвале. Вот там я и обнаружил это пророчество.

— Ну хорошо, обнаружил, и что? Я-то тут при чем? Я просто пленник…

— Ты сам назвал себя демоноборцем и запустил механизм пророчества. Теперь его исполнение на тебе, Алеш Демоноборец.

— Нет, — Прокс попятился.

— Да, Алеш.

— Нет… Я не гожусь для этого…

— Да, Алеш, да. Судьба нас не спрашивает. Она нами распоряжается так, как ей угодно. Смирись и исполни, что должен…

Глава 10 Закрытый сектор. Планета Сивилла. Степь Инферно. Верхний слой. Королевство Вангор. Столица королевства Вангор. Преддверие

Степь содрогалась от топота тысяч копыт боевых быков орков. Объединенные войска пятнадцати подгорных племен собрались в одном месте, провели в племенах ритуалы обретения силы и воодушевленные шаманами устремились на преграждавшие им путь отряды Свидетелей Худжгарха.

Удар многотысячного войска, состоящего из одних всадников, приходился на центр построения войск Свидетелей. Казалось, ничто во вселенной не могло остановить удар такой массы, мотивированной на победу армады. Решимость и жажда кровавой битвы читались на лицах скачущих воинов. Сотня за сотней, тысяча за тысячей покидали воины Нового движения свои места стоянок и соединялись в единый всесокрушающий поток всадников.

Пыль из-под копыт боевых быков поднималась до самого неба и застила видимость до горизонта. Глухой, но хорошо различимый гул содрогающейся земли под копытами лорхов наполнял степь. Все замерло. В страхе затихло. И спасалось от копыт боевых быков воинства Нового движения.

Для воинов подгорных племен это была решающая схватка, которая должна была решить исход всей кампании в степи и изменить расклад сил. Больше уже никто не смог бы остановить многотысячную армию воинов, сплоченных единой верой и непоколебимой уверенностью в своих силах.

Грыз это хорошо понимал. Сидя на лорхе, со спокойным равнодушием наблюдал, как издалека к ним движется огромное облако пыли. Слышно было, как гудела земля. Все это задолго до появления самих всадников возвещало о наступлении заблудших, как обозвал Худжгарх последователей Нового движения.

«Наконец-то они решились», — подумал Грыз. Понаблюдал за облаком пыли, оценивая силы подгорных. Обернулся и посмотрел на своих спутников. Страха на их зеленоватых обветренных лицах не было.

— Пора, — произнес Грыз и направил лорха в сторону от приближающегося войска. За ним потянулись остальные.

На пути наступления противника как приманка остались малочисленные отряды из воинов на молодых быках, подкрепленных божественной силой Худжгарха. Им предстояло увести за собой передовые тысячи подгорных орков.

Как и ожидал опытный Грыз, накачанные под завязку силой командиры подгорных тысяч купились на оставленную приманку. Они жаждали битвы, славы и победы. Заметив всадников Свидетелей, они приняли их за передовые отряды основного войска и гнали свои тысячи и сотни прямо на них. А сотни всадников «лжебога» отступали. Отступление противника лишь раззадорило наступающих подгорных орков и придало им импульс к азарту.

Вожди подгорных понимали, что бесконечно это продолжаться не может. Быки не могут долго выдержать такой скачки, как это могут делать лошади. Они сильны в прямой атаке, как таран. Могут неспешно перемещаться на десятки лиг, но быстрой скачки ни один лорх долго не выдержит, и было понятно, что в конце концов лорхи всадников их врагов устанут. Надо только продолжать их преследовать, а нагнав, вступить в схватку. Тут-то и получат они урок, который, по словам шаманов, не изгладится из памяти десятков поколений. И слава Отца вновь засияет над степью.

Лорхи подгорных, как и воины, получили подпитку на силу и выносливость. Еще немного — и сшибка неминуема. В азарте погони командиры забыли о времени, а оно неумолимо утекало. Гонка затянулась, а они никак не могли догнать врага. Тот не уставал. Уже больше часа продолжалась погоня. Трава истаптывалась на многие лиги копытами лорхов. Пыль застила глаза тем, кто скакал позади передовых тысяч. Она плотно забивала ноздри и глаза оркам, а также их быкам. Не давала дышать и видеть окружающую обстановку. Постепенно всадники основного войска стали отставать. Не знающие об этом две передовые тысячи вырвались далеко вперед основных сил.

За ними с расстояния полутора лиг из-за гряды песчаных холмов наблюдали всадники Свидетелей под предводительством Грыза.

Тактика боя была оговорена заранее, и командиры тысяч знали, что означает каждый жест их вождя.

Грыз поднял правую руку со сжатым кулаком и махнул в сторону отставших от авангарда основных сил подгорных. Лава всадников подалась вперед и перевалила через гряду, бесчисленными волнами прокатилась по вершинам холмов и устремилась во фланг оркам подгорных племен. Они мчались, набирая скорость, наперерез, а те в клубах пыли не различали ничего из того, что происходило вокруг.

На расстоянии выстрела из лука всадники Свидетелей стали выпускать стрелы по неспешно скачущим оркам подгорных племен и сразу уводили лорхов в сторону, противоположную от направления движения противника. Волна за волной подскакивали всадники, пускали тучи стрел, сшибали всадников, ранили лорхов и безнаказанно уходили прочь.

Командиры тысяч подгорных орков, следующие за передовыми отрядами, первыми поняли, что происходит что-то неладное. Их воинов осыпали тучи стрел. Убивали, ранили, калечили орков и быков, но они не видели, кто это нападает.

Так продолжалось довольно долго. Гибли и кричали раненые орки, мычали и бесились быки, не желая слушаться всадников. Избиение подгорных вносило в их ряды хаос. Наконец терпение командиров сотен закончилось, и они, нарушая построение и приказы, погнали свои сотни в сторону, откуда летели стрелы. Выскочив из полосы пыли, увидели радостно скалящихся всадников, стреляющих в них из луков.

Разъяренные орки подгорных племен тут же погнались за дерзким и наглым врагом. Плотное построение войска подгорных орков, направленное на один сокрушающий удар, стало рассыпаться на отдельные отряды. Единого командования больше не существовало. Приказ, отданный вначале найти и разгромить врага, был частично исполнен только передовыми тысячами. Они целеустремленно преследовали обступающие сотни, неся при этом потери от стрел. Но это их не останавливало. Они не без основания полагали, что за ними следуют другие тысячи и они-то уже разберутся с трусливым врагом, не осмелившимся встретиться лицом к лицу, как подобает настоящему орку. Примерно так и происходило, как думали эти командиры. Две тысячи отделились от основного войска, которое постепенно рассыпалось, преследуя атаковавших их с флангов лучников.

Здесь тоже происходили те же самые события по тому же сценарию, что и с передовыми тысячами. Первые сотни, вышедшие из построения, неслись за врагом сломя голову, не думая, а что у них за спиной и с флангов. А там их поджидали новые свежие сотни на неуставших быках. Они выскакивали наперерез и осыпали подгорных орков тысячами стрел, после чего уходили в сторону.

Лорхи, раненные в ноги стрелами, теряли темп и даже останавливались. Мычали от боли и не слушались всадников. Основной урон от обстрелов пришелся на не защищенных броней быков. Хотя защита воинов тоже оставляла желать лучшего. Кожаные ремни с костяными накладками, надетые поверх бараньих и волчьих шкур.

Скорость погони упала, и отряды подгорных заметались из стороны в сторону в бесплодных попытках догнать всадников-стрелков. Отряды разных сотен и тысяч стали сбиваться в отдельные группы. Между их командирами не было согласия. Приказы воинам отдавались противоречивые. А вокруг них кружили нескончаемую карусель всадники. Сменяя друг друга, сотни стрелков, не приближаясь на расстояние рукопашной схватки, расстреливали сбившихся в кучу и не знающих, что делать, орков подгорных племен. А когда они бросались на обстреливающих их врагов, Свидетели каждый раз уклонялись от встречного боя. Но вместо них с флангов выскакивали все новые и новые сотни и били стрелами, били по подгорным так, словно запас стрел был нескончаемый. Уже множество орков, лишенных своих быков, бежало на своих ногах за всадниками. Много тел лежало на вытоптанной черной земле. И множество быков без всадников, громко мыча и придя в бешенство от ран, сминая пеших, металось по полю боя.

И еще одной проблемы не замечали подгорные — как постепенно падали с седел плохо защищенные от стрел шаманы. А за ними охотились специально назначенные лучшие стрелки в сотнях.

Битва, которая должна была произойти на небольшом участке степи и в которой должны были быть разгромлены Свидетели Худжгарха, потеряла свой наступательный порыв и рассыпалась на огромном пространстве на сотни небольших сражений. Уже через два часа после начала наступления единого войска подгорных не существовало. Как и не существовало запасного плана на такой случай. Свидетели Худжгарха растягивали войска противника все шире и шире. Все дальше и дальше уходили в погоне за неуловимыми всадниками передовые тысячи подгорных орков. Все просторнее становилось на поле странной битвы, больше похожей на избиение. Не было уже тысяч как основной единицы боевого отряда. Сотня гналась за сотней, и ей в тыл и фланг выходила другая сотня Свидетелей, заставляя сменить направление и яростно, но бездумно устремиться за новым врагом. На поле боя установился хаос. Не было единого командования у подгорных и у Свидетелей Худжгарха. Сражения приобрели массовый локальный характер отдельных стычек, где каждый сам себе был командир. Когда заканчивались стрелы, начинались ожесточенные короткие схватки, в которых гибли как те, так и другие. И Грыз, обозревая с холма сражение, понимал, что он ничего поделать уже не мог. Азарт битвы кровавой пеленой затянул глаза всем.

Но все же лучшую организованность и выучку продемонстрировали Свидетели Худжгарха.

Некоторая довольно внушительная часть стрелков продолжала выполнять план Грыза. Уставшие быки Свидетелей Худжгарха отводились подальше от боя, в степь, а всадники пересаживались на свежих, отдохнувших лорхов, пополняли стрелы, меняли сломанные луки и вновь устремлялись в атаку на растерянных и сбитых с толку постоянными неудачами подгорных орков…

Гыр Кар ехал на таком же старом лорхе, как и он сам. Шаман и его ближайшие ученики находились в арьергарде наступающих войск. Сначала отряд, в котором ехал шаман, двигался вместе с остальными войсками. Но затем пыль одолела и его. Он, чихая, протирая слезившиеся глаза, приказал отстать. Подождав, когда основное войско удалится на достаточное расстояние, арьергард ушел вправо, где было меньше пыли, и продолжил движение дальше.

Примерно час двигались, не набирая скорость, и ничего особого не происходило. Затем скорость основного войска увеличилась и стала нарастать. Центр войска подгорных орков быстро удалялся от арьергарда. Войско в едином порыве стремительно уходило дальше.

Прискакал разведчик и сообщил Гыр Кару, что Свидетели отступают. В сражение не ввязываются и только отстреливаются из луков.

— А что основные сила врага Отца нашего, видели? — спросил Гыр Кар.

— Нет, не видели. Только передовые отряды, несколько сотен, и все. Убегают они. Трусят.

— Убегают? — прошамкал сморщенными губами шаман. — Куда убегают?

— Отступают перед нами.

— Передай вождям, пусть ускорят наступление. Не надо, чтобы враг оторвался.

— Сделаю, — ощерился разведчик и, подхлестнув быка, поскакал вдогонку за войском.

— Тебя что-то тревожит, Кар? — спросил старика шаман Рзуй из племени ворскаков.

— Пока нет, — равнодушно ответил Гыр Кар. — Так и должно было случиться. Но они не уйдут далеко, примут бой. Хотят подождать, когда закончится действие ритуала обретения силы. Но силы их лорхов уже на исходе. Они сами загнали себя в ловушку. Могли бы просто нас пропустить, и все. Теперь им конец. — Старый шаман прикрыл глаза. Ветер пригоршней кинул в лицо пыль.

Но прошел еще час, а встречного боя все не было, а затем события понеслись вскачь, и Гыр Кар ничем этому помешать уже не мог. Войско, собранное в пробивной кулак, стало рассыпаться прямо у него на глазах. Оно не разбегалось, а растекалось в стороны, и вот уже казалось, вся степь кишела мелкими отрядами, хаотично снующими туда-сюда. Со своего места подслеповатый Гыр Кар не видел, что точно происходило, но понял: все пошло не по плану. Он плотно сжал губы и выругался.

— Растяпы! Попались на уловки врагов. Рзуй, пошли гонца к вождям, пусть отступают.

— Как так-то, Гыр? — изумился шаман.

— А так. Наши сейчас в этой суете все силы растеряют, а потом враги изобьют нас, как младенцев. Новое поле битвы соберем, и уже не так, как сейчас. Враг показал, что он тоже умеет воевать. Чтоб их гиены степные сожрали!.. — Затем приказал командиру арьергарда: — Выршаг, возвращаемся в лагерь.

Полтысячи воинов развернули быков и стали удаляться от места развернувшегося грандиозного сражения. Давно степь не видела собранных вместо стольких тысяч верховых воинов, участвующих в битве. Все поле боя было покрыто поднявшейся пылью. Шум схватки сотрясал небеса.

Голос Отца, как называли Гыр Кара, ехал полный мрачных дум. Враги нашли способ, как избежать разгрома. Это его сильно злило и ущемляло гордыню. Тактика врагов оказалась неожиданно действенной, и ей нужно было что-то противопоставить. Но что? Как этих скользких шарныг заставить сражаться по правилам? Что предпринять, пока дух воинов не пал? Потом они перестанут верить своим шаманам и вернутся в свои стойбища. Мечта стать верховным шаманом всех орков блекла все сильнее. Убить одного строптивого несогласного на глазах остальных легко, но всех не убьешь. А заставить поверить ему вновь будет немыслимо трудно. Столько сил было потрачено на организацию этого похода. А сколько ресурсов и времени. О Отец!..

Шаман ехал, размышляя, и в конце концов в его уме засветился ответ. Надо изменить направление атаки. Он поведет войско на стойбища Свидетелей. Тогда они точно не смогут уклониться от решающего сражения. Пусть это задержит его на пару месяцев, зато он решит проблему, названную Свидетели Худжгарха. А потом…

Додумать, что будет потом, он не успел. Впереди, отвлекая его от размышлений, раздались взволнованные крики воинов:

— Смотрите! Там враги! Враги перед нами!..

— Кто там? — недовольный тем, что его прервали на таком важном месте, спросил своего ближайшего ученика Гыр Кар.

— Сейчас узнаю, учитель, — откликнулся тот и погнал лорха вперед. Вернулся он через пять ридок. — Разведчики сообщили. Там впереди дорогу перекрыли всадники Свидетелей. Не меньше чем в полтысячи.

— Что они делают? — спокойно уточнил Кар.

— Скачут на нас.

— Передай командиру, пусть атакует их, — приказал Гыр. — Наконец-то начнется настоящее сражение.

Он подстегнул быка и проехал вперед. Привстал на стременах и вгляделся в степь перед собой. На них издалека надвигался столб пыли. Но его взгляд зацепился за такой же столб пыли, приближающийся слева. Их атаковали с фронта и с фланга.

— Пусть себе скачут, — пробубнил он. — Размажутся о нашу твердость. — Сел на седло и довольно потер руки. В победе своих воинов он не сомневался. А это укрепит дух воинов.

Враги приближались, уже было можно различить передовые ряды, и послышался топот копыт. Гыр Кар ждал, когда масса всадников встретится в лобовом ударе и он применит защиту. Он очень хотел показать воинам свое могущество.

Враг опустил копья и мчался на них. Шаман усмехнулся:

— Самонадеянные глупцы. — Он сложил руки на груди и победно оглядел свою свиту. — Сейчас слава Отца засияет перед вашими глазами, — громко и торжествующе произнес он.

— Вот эта слава, учитель? — негромко и испуганно вскрикнул его ученик и указал подрагивающей рукой налево. Гыр Кар глянул в сторону, указанную учеником, и хотел что-то произнести, но так и остался сидеть с открытым ртом. Он увидел зрелище, от которого у него на миг перехватило дыхание. На них неслась стена из огненных шаров, и она сияла, как раскаленное солнце. Он сделал вдох и применил приготовленную защиту. Вал огня столкнулся с мерцающей стеной и взорвался. Грохот оглушил его и спутников. Самого шамана сбросило с лорха. Он упал сбитый воздушной волной под ноги лорха, лицом прямо в свежую кучу навоза. Оглушенный, но не лишившийся присутствия духа шаман хотел подняться, но лорх, мыча и пятясь, наступил ему на спину. Раздался хруст, и Гыр Кар ощутил мгновенную боль, а потом перестал чувствовать тело. Он лежал, задыхаясь в навозе, а по нему топтались испуганные лорхи. Он не видел, как новая волна огня из рядов, атакующих с фронта, прокатилась по арьергарду и уничтожила его за считаные ридки. Самого Гыр Кара от огня спас упавший сверху лорх, прикрыв от сжигающего жара своей тушей. Но он же придавил бесчувственное тело шамана к земле. И Гыр Кар, Голос Отца, мечтавший стать верховным шаманом всех орков, захлебнулся в бычьем дерьме. Вместе с ним в этом сражении бесславно погибли почти все шаманы подгорных племен…

Воины подгорных еще некоторое время гонялись за неуловимым противником, но действие ритуала, усиливающее физические возможности орков, стало медленно, но неумолимо спадать. Еще происходили отчаянные смертельные схватки, еще скакали вперед две передовые тысячи, но Грыз, обозревающий грандиозное поле битвы, понимал: это был конец, бесславный конец экспансии подгорных племен…

В ночи пряталась тишина. Чужое, темное, бездонное небо с ледяшками звезд нависало над головой. Штифтан, убив последнего демона, расставив широко руки, пригнувшись, затравленно оглядывался по сторонам. Боевой запал, охвативший его, прошел неожиданно, как и появился, оставив после себя отчаянную пустоту и растерянность.

«А что дальше? — в голове возник вопрос и не нашел ответа в сознании. На песке лежали тела убитых им демонов, а в душу заползал ужас цивилизованного человека. — Я убийца! Я убил их всех. Но вот эти трое ничего мне не сделали…» На его глазах выступили слезы жалости. Он жалел и себя, и троих несчастных, что оказались сонными рядом и были им убиты. Они не сделали ему ничего плохого. Он мог бы договориться, но, испугавшись, убил их. Та решимость сражаться за свободу, что овладела им ненадолго, куда-то испарилась, и он не мог отделаться от ощущения, что все, что он только что сделал, было сделано напрасно. Ему не вырваться из цепких лап этого дикого мира и не вернуться назад. Он один. Брошен всеми и неподготовлен к таким испытаниям. Если бы это был привычный мир станций и населенных людьми планет. Без этой магии и колдовства. Где убивают без суда. Где превращают в рабов… Там, у себя, все проще и понятнее. Ты руководишь — другие исполняют.

Потом Штифтан без тени стыда понял, что ему не так жалко этих троих убитых демонов, как страшно возвращаться одному. Он скорбел о том, что мог бы с ними договориться вернуться вместе. Убеждал себя в этом и корил за излишнюю жестокость. Потеряв цель, он потерял смысл того, что делать дальше.

Штифтан ощутил себя маленьким ребенком, который, оказавшись в огромном мире, испугался и захотел спрятаться за маму. Но мамы не было.

Он опустил руки, сгорбившись, подошел к затухающему костру и буквально упал. Сел на сырой песок, скрестил ноги и тупо уставился на тлеющий огонек. Думать не хотелось. Эти мысли пугали его и лишали моральных сил.

Таким его и застал утренний рассвет. Продрогший от ночного холода Штифтан с трудом распрямил спину и бездумно подкинул ветви в потухший костер. Бессмысленно смотрел, как ветви не хотят разгораться. В его сознании наступил сбой.

В чувство Штифтана привел сканер. Он включился автоматически. В поле зрения сканера попала красная точка. Одна, потом вторая…

«Мутанты!» — прилетела испугавшая его мысль, и Штифтан, приходя в смятение, вскочил. Это был снова кабинетный работник, привыкший к повседневной рутине и не понимающий, как выживать в первобытном мире. Без помощников, связи, охраны. Он затравленно огляделся. Тела демонов остались лежать там, где он их оставил, и под ними набежала кровь. Видимо, на ее запах стали собираться хищники.

Штифтану стало по-настоящему страшно. В памяти всплыли образы тварей пустыни, их возможности, и повстречаться с ними он очень не хотел. Он хотел жить. Штифтан забыл все, чему учили в школе АДа. Естество обыкновенного труса проснулось в нем с новой силой. Он сорвался с места и побежал против течения реки. Он бежал по тропинке, по которой пришел сюда с отрядом демонов, и, убегая, не подумал о том, чтобы забрать с собой чей-то мешок. А он мог ему пригодиться. Об этом он вспомнил после нескольких часов бега трусцой, когда обессиленный и голодный присел у большого камня, чтобы отдышаться.

«Идиот. Как можно было так неосмотрительно поступить? Нервишки пошаливают, — обругал он себя. — Непрофессионально веду себя, как ребенок. Я специальный агент АДа, почти начальник управления, а испугался каких-то тварей… — Но тут же пришла мысль, оправдывающая его поступок. — Да, я оперативник. Но я никогда не был предназначен и не проходил подготовку как полевой агент. Моя сильная сторона — это анализ, планирование и обобщение… — стал оправдывать свой промах Штифтан. — Придется вспомнить методичку полевого агента в мире Инферно и следовать ей».

— Куда это он сорвался? — удивленно спросил один из троих людей, что наблюдали за Штифтаном с противоположной стороны реки.

— Испугался. Мутанты подходят, — ответил старший тройки.

— Странно. Он очень ловко разделался с демонами и вдруг испугался мутантов?..

— Ты когда-нибудь убивал разумного своими руками? — спросил старший.

— Приходилось, а что?

— А то, что Штифтан попал в школу АДа случайно. Его способность обобщить разрозненный материал увидел куратор и рекомендовал его как аналитика. Но на тестировании он на отделение аналитики не прошел и был зачислен на оперативный курс. Там он показал себя тихим, скрытным и трусливым. Стал стукачом и по протекции уходящего на пенсию безопасника был отправлен в управление, где руководил Вейс. Там по-крупному облажался. Точно не знаю, что там произошло, но вроде настучал на Вейса в Центральный офис. А тот вышел победителем в схватке с ревизором. Потом от позора его спас Вейс. Он что-то разглядел в этом парне и оказался прав, Штифтан сумел раскрыть заговор предателей из Центрального офиса, и там провели чистки. Так вот, Штифтан — патологический трус и никогда никого не убивал. Сейчас он пребывает в шоке от содеянного. А мы должны ему помочь преодолеть свой страх.

— Это как?

— Погоним к нему мутантов. Пусть отбивается.

— А если они его сожрут?

— Я же говорю, он трус и будет за свою шкуру сражаться до конца.

— Если он такой нужный Вейсу спец и такой трусливый, чего он его послал в Закрытый сектор? Мог доверить это дело нам, спецам из ССО.

— Он спрятал Штифтана от мести. За ним охотятся пальдонийцы, и кое-кто из Центрального офиса им помогает. Там своя скрытая борьба, и Штифтан в ней как приманка.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мишель рассказал, командир группы защиты в управлении Вейса. Мы с ним сослуживцы-пограничники. Он хорошо о Штифтане отзывался. Его слабость — это трусость. Он боится боли и начальства. Вот мы и будем ему помогать преодолевать его слабости… Смотри, как чешет, как на соревнованиях, не догнать. Ладно, хватит валяться. Пошли, что ли…

В ордене Искореняющих в последнее время царила напряженная обстановка. С появлением Советника много поменялось в жизни орденских братьев. Не стало той доверительной атмосферы, что сплачивала орден. Наушники из новоприбывших членов синдиката создавали атмосферу нервозности, мелких ссор и подстав. Соперничество между вновь прибывшими и старыми членами ордена достигло кульминации. Советник этому потворствовал. Он понимал, что старые члены ордена объявили ему резиновую забастовку. Они продолжали заниматься своими делами, но результата как не было, так и нет. Заменить их некем, новенькие еще долго будут входить в курс дела, и не все они профпригодны к тому делу, к которому поставлены. Пополнения из внешнего мира ждать не приходилось. Пути в Закрытый сектор частично были перекрыты кораблями Сил специальных операций. Несколько грузовиков были взяты на абордаж и взорваны искином кораблей вместе со штурмовиками и членами экипажа. В таких условиях продолжать трафик поставок стало очень рискованно. Набрали пополнение из разных команд с корабля и базы в Инферно. Техники, кладовщики, охранники. Но они хотя бы слушаются Советника беспрекословно. Вопреки ожиданиям, что с прибытием Советника наладятся поставки разумных и магических ингредиентов в открытый мир, этого не произошло. Советник еле сдерживал рвущийся наружу гнев, но ничего изменить не мог. Неудачи преследовали его одна за другой. Он понимал, что долго фрау терпеть такое положение вещей не будет и ему придется ответить за провал. Он даже подумывал о запасном варианте спасения…

Советник стоял у окна и думал о руководителе синдиката, о которой все слышали, называли просто фрау, но никто из высшего и среднего звена команды синдиката ее вживую не видел. А кто видел, тот был распылен на молекулы и уже не мог поделиться своими впечатлениями.

Мысли были нерадостными. Он впервые не смог справиться с положением вещей. И мешали этому двое. Демон и его агент Дух. Если от кораблей ССО еще можно было скрыться и пробраться в открытый мир через многочисленные гравитационные воронки, то проход караванов через нижний слой Инферно к базе был начисто перекрыт. Иногда Советник задумывался, как могли всего два человека сломать хорошо налаженную машину нелегальных поставок в открытый мир, в которой было задействовано несколько сотен профессиональных специалистов всех уровней и скрытая поддержка некоторых членов правительства АОМ? И как они сумели заблокировать всю деятельность синдиката в Инферно? Для него, знающего возможности синдиката, это было непостижимо. Теперь вот еще неожиданные неприятности произошли в Брисвиле… Недооценил он Духа. Может быть, этот молодой аристократ опаснее, чем Демон? Умный, решительный и удачливый. Как долго он был под самым носом и умело скрывался. Талант. Несомненный талант у этого местного аристократа портить кровь. Такие иногда рождаются. Но он человек, и у него должны быть слабые места.

«Какие у него могут быть слабости? — размышлял Советник. — У всех они есть, даже у меня. Семья? Местные за нее держатся крепко. Еще что? Деньги? Он требовал золото. Может быть, его можно перекупить? Какое дело местному дворянину до того, что происходит в открытом мире? Для него, как и для других местных дворян, должно быть важно, что происходит здесь и сейчас. На первом месте всегда собственное благополучие, все остальное потом. Верность, Родина — это лишь слова, за которыми прячется алчность и корысть. Чем он отличается от ему подобных? Слишком удачлив? Но и удача когда-нибудь отворачивается от таких. — Советник знал это по своему опыту. — Слишком высокую цену он за себя заломил? Может быть. Время покажет. Но ждать нельзя. Надо достать Демона, что перекрыл караванные пути в Инферно, и Дух — единственная ниточка, ведущая к бывшему агенту АДа. — Сомнения одолевали опытного Советника. — Не мало ли Люцир взял бойцов, чтобы поймать этого Духа? Но, с другой стороны, Люциру виднее, и без доверия работать нельзя…»

— Гер Советник, — вошедший в кабинет секретарь прервал его размышления. — Там пришел брат Тэль из команды брата Люцира. У него к вам сообщение.

— Кто пришел? — вышел из задумчивости Советник. Он силился вспомнить этого брата, но не мог. «Видимо, из новеньких», — решил Советник.

— Брат Тэль из команды Люцира. У него сообщение для вас.

— Какое?

— Я не знаю. Он сказал, что сообщит это только вам. Он из тех братьев, что уходили с командой Люцира на задание.

— Ах, этот! Зови его, — оживился Советник. Он прошел к своему столу и сел. Накатило предательское волнение, которое он постарался унять. Сделав пять глубоких вдохов, уставился на дверь. Она приоткрылась, и появилась взлохмаченная голова. Огляделась. Затем дверь распахнулась шире. В кабинет вошел высокий брюнет и опять огляделся. Не увидев никого, кроме сидящего за столом Советника, подошел ближе и тихо произнес:

— Гер Советник, у меня для вас есть секретная информация.

— Присаживайтесь, брат Тэль, — Советник указал взглядом на стул за столом напротив него.

Брат Тэль сел.

Советник упер в него потяжелевший взгляд. Он почувствовал, что миссия Люцира не дала положительных результатов, но не спешил начинать разговор первым.

— Меня к вам послал граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор.

Брови Советника помимо его воли поползли вверх.

— Интересное начало, — произнес он. — И что хочет господин граф?

— Он хочет, чтобы вы оставили его и его семью в покое. Он…

— Подождите, брат Тэль, — перебил его Советник. — Вы же были в команде брата Люцира и отправились, чтобы захватить или его, или кого-то из его семьи. Так?

— Так, гер Советник. Но брат Люцир и вся команда попали в плен к графу.

— В плен? А как же вы?..

— Они попали в замок телепортом и были схвачены сразу. Я прошел последним через калитку ворот. Меня стража пустила и арестовала на глазах графа. Люцир и остальные остались в плену. Мне было велено доставить вам сообщение.

— Так вы сдались? — удивился Советник.

— А что мне оставалось делать? Меня схватили, раздели догола и отобрали все имущество. Спорить с графом я не решился. Сразу стало видно, что он убийца. Хладнокровный и беспощадный. Моя смерть ничего бы не дала.

Советник кивнул.

— Хорошо, это я понял. Что хотел конкретно этот граф-убийца?

— Это не шутки, гер Советник. Он очень опасен…

— Да понял я, понял. К сути переходите. — В тоне Советника проскользнуло сдерживаемое раздражение.

— Граф хочет, чтобы синдикат к нему не лез. Он сам по себе, мы сами по себе. Он в наши дела не лезет, мы не лезем к нему. У него имеются проблемы с Лесным княжеством, и еще разбираться с нами он не хочет. Но если мы не услышим его, он примет превентивные меры.

— Какие меры?

— Нет врага — нет проблем, так сказал граф.

— Он это серьезно?

— Вполне.

— Он в самом деле угрожал существованию ордена Искореняющих? — не поверил Советник.

— Да, угрожал, гер Советник.

— Он что, ненормальный или слишком нагл и самонадеян?

— Я бы не сказал о нем такое, гер Советник. Граф слов на ветер не бросает. И мне кажется, у него есть все возможности осуществить сказанное. Он напомнил, что в Брисвиле в ближайшее время наших представителей не будет. И это только начало. Всего лишь ответ на враждебные действия. И самое главное. Я уверен, что он не местный.

— Не местный? А кто?..

— Из открытого мира, но не из АДа.

— Даже так!.. — Советник замолчал и стал сверлить недоверчивым взглядом брата Тэля. Не увидев сомнений на лице искореняющего, спросил: — И я должен доверять вашему суждению, брат Тэль?

— Можете, гер Советник. Граф хорошо знает расклад в открытом мире. Про существование синдиката. Про АД. И мне кажется, он из параллельной структуры.

— Что это еще за структура? — Невозмутимость Советника дала трещину. То, что он услышал, выходило за рамки понимания ситуации и требовало осмысления и доказательств. Уж очень неправдоподобно звучали слова простого искореняющего.

— Та, что двигает его по карьерной лестнице в Вангоре, — пояснил брат Тэль. — У которой есть здесь свои интересы, и они не являются интересами кого бы то ни было из АДа.

— Он как-то об этом обмолвился? — Советник напрягся. Подумал: «Неужели в Закрытом секторе появилась новая сила?» — и уточнил: — Может быть, он креатура Вейса?

— Нет, это что-то другое, и он мало связан с Демоном. Тот дал ему лишь прикрытие и, можно сказать, его тут легализовал. Дальше он действовал сам по себе. Вполне вероятно, что самого Демона перевербовали. АД его предал, но он не скрылся, как это можно было предположить. А все продолжает делать свою работу. Возникает закономерный вопрос: почему? Ответ очевиден. Он играет в другой команде, что обеспечила ему неприкосновенность.

— Как? — Советник повел раскрытыми ладонями перед собой. — Как вам удалось все это понять, брат Тэль?

— Я не оперативник и не боец, гер Советник. На корабле-базе я занимал должность помощника системного аналитика. А граф говорил так, чтобы было понятно, что он не местный дурачок и с ним по правилам, по которым мы играем с местными аристократами, играть нельзя. По сути, он хочет, чтобы мы ему не мешали и не отвлекали его нападками…

Советник задумался и постучал пальцами по столу. Информация, что принес этот брат, нуждалась в тщательном анализе и проверке. Если все так, как говорит Тэль, то расклад сил на планете меняется. В игру вступила третья сила, которая до поры до времени скрывала свое присутствие, а теперь под давлением обстоятельств вынуждена была приоткрыться.

— А вы, случаем, не предполагаете, что это за третья сторона? — осторожно спросил Советник.

— Нет, гер Советник. Не предполагаю. Мне не хватает данных даже для отдаленно приблизительно анализа. А надуманным умозаключениям я не доверяю.

— Я понимаю вас, брат Тэль. Последний вопрос. А где находятся наши братья из Брисвиля? Он не сказал?

— Сказал, — с тяжелым вздохом ответил Тэль. — Он выполнил свое обещание.

Брови Советника вновь дернулись вверх.

— Он их четвертовал?

Тэль лишь кивнул.

— Однако… — покачал головой Советник. — Он что, бессмертный и ничего не боится?

— Он нас не боится, гер Советник. И еще. Он сказал, что через меня можно поддерживать связь, если понадобится.

— Связь? Для чего?

— Может быть, мы попадем в сферу интересов графа и сможем обойтись без войны.

— Хм. Каков наглец! Нет, но он точно ненормальный! — не сдержался советник. — А с такими действительно нужно быть осторожнее. Никогда не поймешь, что у него в голове. То убивает три десятка наших людей самым зверским образом, то предлагает иметь связь, чтобы не допустить дальнейших эксцессов. Он сумасшедший? Что скажете, брат Тэль? Вы с ним близко общались.

— Он не сумасшедший. Он нам показал, что настроен весьма решительно. Знает, кто мы, нас не боится и всегда держит слово. Если он решит нас уничтожить, его никто не остановит. Ни король, ни наши связи, ни законы. За ним стоят нехейцы и орки. Год назад он захватил один столичную тюрьму и поставил королю условие: или схватят тех, кто его обидел, или начнется война с орками. И король уступил.

— Откуда вам это известно, брат Тэль? — Советник почти с ненавистью смотрел на искореняющего. Не такие известия он ждал. А в свете сказанного им его положение еще больше усугублялось. Достать Демона через Духа, оказывается, практически невозможно. И получается, что за блокированием базы в Инферно стоит третья сила. В это ему никто не поверит без доказательств. А где их взять? Сослаться на мнение рядового специалиста? Бред.

— Эта информация есть в базе данных обо всех значимых аристократах Вангора. Я с ней ознакомился по распоряжению брата Люцира. Перед отбытием на задание…

Советник встал из-за стола и стал ходить по кабинету. Он долго молчал, думая о своем, и наконец спросил:

— Известно что-то о судьбе самого Люцира и его команды?

— Нет, мне граф про это ничего не сказал, а я побоялся спросить.

— Почему?

— Много знаешь — меньше живешь, гер Советник.

Советник понимающе кивнул.

— Хорошо, брат Тэль, идите к себе. Благодарю вас за информацию и ваши выводы. Мы посмотрим, что с ними можно сделать.

Тэль поднялся и вышел. Советник вызвал секретаря.

Он стоял у окна спиной к вошедшему брату, услышал, как отворилась со скрипом дверь, и, не оборачиваясь, приказал:

— Позовите гера Сандерса.

Секретарь вышел и вскоре в кабинет без стука вошел невысокий щуплый брат в серой поношенной рясе с умным, проницательным взглядом черных глаз.

— Вызывал? — спросил он.

— Попросил прийти, Сандерс, — поправил его Советник. Повернулся к вошедшему и прошел к своему столу. Сел. — Ты у нас руководишь отделом безопасности. Расскажи мне, кто такой брат Тэль.

— Его к нам прислали недавно. На корабле пристрастился к выпивке. Нарушал дисциплину, и капитан сбагрил его нам. Был помощником системного аналитика. Тихо лакает местный самогон. Вино не признает. Хорошо соображает, когда трезвый. Выполняет все, что ему поручают. В общем, он на подхвате. Но как боевик он слаб. Еще любит баб. Вот и все, что о нем можно сказать.

— У меня есть подозрение, что его перевербовали, — подумав, произнес Советник. — Проверь его с помощью сыворотки. Мозги не ломай. Если он не предатель, то очень может пригодиться. И еще. Есть такой граф Тох Рангор. Надо бы проверить, как у него с личной системой безопасности. Закажи его наемным убийцам, только Гильдию убийц не подключай. Не верю я тамошней дамочке.

— Его надо убить?

— Честно, не знаю, но если смогут, то не жалко. Главное, чтобы ниточки не вели к нам.

— Понял, сделаю. Еще что есть?

— Нет, — неожиданно устало отозвался Советник. — Иди, Сандерс. Мне о многом подумать надо…

Над Листом Ордая поднимался дым. По городу слышались вопли разбегающихся лесных эльфаров, радостные, воинственные крики «волчат». В Вечный лес пришла беда, которую не ждали.

Орки захватили Лист Ордая быстро. На помощь к прорвавшимся в город волчатам подошли подкрепления и ворвались в открытые ворота. Они быстро смяли жалкие остатки городской стражи и ополчения. Заполонили город и приступили к грабежу. Подкрепления для защиты города не подошло, а командующий гарнизоном и глава города удрали телепортом. Оставшись без защиты, Лист Ордая был отдан на разграбление оркам. Женщины лесных эльфаров — ценные рабыни. Ценились мужчины-ремесленники. Остальных не жалели, вымещали вековую ненависть.

И мне, честно признаться, не было жалко лесных эльфаров. У меня с ними своя война до смерти, и меня они жалеть не будут. Так чего мне думать о жителях Ордая, если они не нужны своему князю?

Я не остался смотреть, как грабили и крушили город. Не стал смотреть, что стало с жителями. Не мне устанавливать тут правила войны, и не мне жалеть тех, кто хотел меня убить. Сердце очерствело, покрылось рубцами, и я на дикую вакханалию, творившуюся в городе, смотрел глазами нехейца. Без радости, но и без сострадания.

Вместо этого я решил посетить старика Гронда и отблагодарить его за помощь в поисках Ганги. Без него у меня ничего бы не получилось.

В столицу я прибыл поздним утром и пришел во дворец. Вернее, в целый комплекс вычурных зданий, похожий на небольшой город за крепостной стеной, в котором размещалось больше двадцати трех- и двухэтажных дворцов. Сам Королевский дворец. Летний дворец. Осенний дворец. Дворец с садами. Казармы. Гостевой дворец. Здание тайной стражи. Казначейство и куча чего еще, во что я не вникал. С конюшнями, ипподромом и всем тем, без чего настоящему аристократу прожить ну никак нельзя.

Значок «скорпиона» был пропуском повсюду, кроме крыла личных покоев Его Величества в Главном дворце. Но туда я проникал с помощью телепорта. И прямо в будуар мадам фрейлины Ее Величества.

Но сейчас мой путь лежал к зданию тайной стражи. Гвардейцы взяли алебарды на караул, и я беспрепятственно прошел к кабинету Гронда. По дороге встретил графа тан Кране, моего бывшего опального начальника, и он очень любезно со мной раскланялся, загадочно улыбнулся и поспешил прочь. Я недоуменно посмотрел ему вслед и прошел в приемную Гронда. Секретарь тут же вскочил и поклонился.

Не успел я сказать, чтобы он доложил о моем прибытии своему начальнику, как он тут же расшаркался и поспешил сообщить, что он немедленно, ну непременнейше сейчас же доложит о моем прибытии, и быстро исчез за дверью, словно испарился.

Тут же открылась дверь, и меня торжественно пригласили войти, добавив к моему имени и роду приставку «риз».

«Однако…» — подумал я.

В отличие от сияющего улыбкой до ушей секретаря Гронд имел кислый вид, как будто он только что разжевал лимон.

Я изысканно поклонился и поприветствовал старого интригана.

— Доброго здравия, мастер.

— Садись, — не отвечая на поклоны, произнес Гронд, и таким нелюбезным тоном, словно увидел заимодавца, который пришел истребовать долг. Короче, не очень приветливо и при этом старался скрыть это под показной маской озабоченности занятого человека, которого оторвали от важных дел. Он закрыл папку, лежащую перед ним, поправил стопку бумаг на столе и многозначительно посмотрел на меня. Видишь, сколько дел, а ты типа отвлекаешь, красноречиво говорил его взгляд. Но я и бровью не повел. Плавали, знаем все его уловки.

— Мастер, вы не рады моему появлению? — прямо спросил я.

— А есть повод? — спросил он.

— А вы, случаем, не из Одессы? — вырвалось у меня.

— Я из Вангора, — помедлив, ответил он. — Чего приехал? В степь никак не соберешься?

— Вот это вы зря, мастер. У меня на первом месте не личные дела, а дело государево.

— Да-а-а? Ты в этом уверен?

— Уверен. Я был в степи и договорился с Великим ханом о том, что он направит в империю тысяч двадцать орков пограбить их города. Вот.

У старика дернулась щека.

— Сколько?.. — Он, не веря, уставился на меня.

— Примерно двадцать тысяч, но, скорее всего, их будет больше. В десяти днях пути от границ империи стоят войска орков. Их тысяч двадцать пять, и они все пребывают.

— А что они там делают? — сорвался на хрип взволнованный Гронд. Он расстегнул воротник мундира и повертел головой.

— Тренируются.

— Зачем?

— Чтобы побеждать.

— Вижу, что не брешешь. Кого они собираются побеждать?

— Ну конечно, не Вангор, мастер. Как вы могли такое подумать?

— Это орки. Им все равно кого грабить, нас или империю…

— Нас будут грабить имперцы, если вы этого не знаете, мастер, — подначил его я. — Зачем им идти по руинам, когда совсем рядом курочка с золотыми яйцами.

— Какая курица? Ты не заболел?

— Это такое выражение о богатстве. У нас в горах так говорят, — добавил я, заметив, что старик не понимает земных поговорок. А я, как всегда, вылез со своим земным лексиконом. — Рядом нетронутые и неприкрытые войсками богатые города империи. Так куда, по-вашему, пойдут орки? — спросил я и с укором в глазах посмотрел на старика.

— М-да. Вполне возможно, — процедил он сквозь тонкую нить губ. — Но как ты это смог устроить? У меня нет сведений о войсках орков в этом месте.

— По-родственному, мастер. Вот кольцо от хана. — И я показал руку с магическим перстнем. — Ну и удачно сложились благоприятные обстоятельства.

— В это я поверю скорее, — буркнул Гронд. Посидел в задумчивости и произнес: — Значит, тебе нужно идти на доклад к Его Величеству и сообщить о положительном завершении посольства…

— Простите, мастер, а вы не можете сходить на прием к Его Величеству вместо меня и сообщить ему столь радостную весть?

— Могу… А ты что, не хочешь немножко славы?

— Не хочу увеличивать количество недругов, мастер. Завидовать начнут. Палки в колеса… Мгх… Вредить станут, явно и тайно. А в этом случае в королевстве останется очень мало благородных подданных. Просто мимолетно упомяните про меня Его Величеству. Мол, был такой по-вашему распоряжение у орков, и хан, благоволя к Его Величеству, в качестве благодарности за подарки… и все в таком духе.

— Хорошо, студент, сделаю. Еще что есть сообщить?

— Есть. Хочу поблагодарить за помощь в поисках жены…

— Нашел? — оживился Гронд.

Я довольно улыбнулся.

— Нашел, мастер. Спасибо. И вот еще в качестве благодарности принес карту расположения войск империи у Старых гор. — Я подал ему свиток. Гронд недоверчиво ее принял. Помедлил, глядя на меня.

— Когда успел? — поинтересовался он.

— Мои агенты достали, прямо из штаба командования имперских войск. Но это только между нами, — предупредил я.

Гронд развязал тесьму и растянул свиток.

— Однако! Как подробно, — присвистнул он. — И название частей, и места складов, и построенный порт. Император не поскупился… Это надо сначала показать Кронвальду. Он здесь, в столице. Пусть передаст королю, а мы копию снимем и конфиденциально упомянем о твоем участии в добыче информации. Лишним не будет.

Я, соглашаясь, кивнул.

— Скажите, мастер. А что за разговоры ходят, будто Его Величество наградил меня землями и герцогством?

— Что, сороки уже разболтали? — недовольно проворчал Гронд и глянул на меня исподлобья.

— Студенты говорили между собой, а им родители сообщили.

Старик помолчал, оценивающе окинул меня взглядом. Поджал губы. Посмотрел в окно и нейтральным тоном начал говорить, не глядя на меня.

— Ну ты же видишь одинаковые сны с Ее Величеством, — произнес он.

— В каком смысле, мастер?

— Ну ваши сведения неожиданно часто совпадают…

— Мастер, я не понимаю столь тонких намеков. Надеюсь, они не оскорбительны для меня. Просто скажите как есть.

— Ничего оскорбительного, студент. Ее Величество ходатайствовало перед Его Величеством наградить тебя землями на границе с орками и сделать третьим герцогом королевства. За то, что ты отстоял честь короля у лесных эльфаров. И угодил ему. Прямо скажу, очень угодил. Не знаю, как ты угодил Ее Величеству… Но ты можешь и не такое провернуть.

— Мастер, а что об этом говорят? — насторожившись, спросил я. О моих отношениях с королевой знала только фрейлина.

— Кто именно и о чем? — Гронд посмотрел на меня со смешинками в глазах.

«Он о чем-то догадывается, — понял я, — но не говорит вслух. Ну догадки не разгадки. — успокоился. — И интересно, как много придворных еще об этом подозревает?»

— Ну кто еще считает, что я чем-то угодил Ее Величеству?

— А зачем тебе это знать?

— Прирежу за попрание моей чести.

Старик хотел что-то сказать, но вместо этого поперхнулся и вытаращился на меня. А мой суровый вид и решимость, с которой я это произнес, произвели на него сильное впечатление. Он погрозил мне пальцем.

— Не вздумай, риз. Так думаю я и мессир Кронвальд. Нас тоже зарежешь?

— Если не будете распускать слухи, то не зарежу, — ответил спокойно я, отметив, что он тоже назвал меня не студентом, а титулом герцога.

У Гронда дернулся левый глаз, и он прижал его ладонью.

— А скажите, мастер, почему ко мне проявлена такая немыслимая милость и щедрость?

— Причин много, Ирридар. — Гронд преобразился и стал предельно серьезным. — Его Величество умный правитель. Он подмечает всех успешных подданных, а ты невероятно успешен. Ты будешь противовесом Крензу. У того много власти скопилось в его жадных руках, и он запросто может предать Его Величество. А без гения Крензу не будет поступать золото в казну. Меехиру приходится лавировать между властными группировками. Между патриотами и финансистами. А у тебя со временем будет сила, позволяющая удерживать этих жадюг в определенных рамках. Его Величество именно этого и добивается. В твоей преданности Вангору никто не сомневается, а твоя репутация — это пугало для аристократов. При поддержке короля ты сможешь обуздать этих ворюг. Но ты не сильно радуйся. Титул и земли — это лишь верхушка дерева. Корни спрятаны. Но на тебя возлагается задача охраны границы за свой счет. Заселение ее пустых земель подданными. Тебе понадобятся бароны и графы, а их где-то надо брать. Я не представляю, как ты со всем этим справишься, но не сомневаюсь, что справишься. Указ уже подписан и ждет тебя в Королевской канцелярии. Его Величество принял решение не освещать широко сей указ. И тебе не стоит об этом повсюду преждевременно говорить. Сделай все тихо. Забери указ. Получи земельную грамоту и немедленно заселяй земли. Подсказывать надо, где их взять?

— Не надо. Мне их орки приведут из империи.

— Правильно мыслишь. Что там по налогам, я не знаю, но вроде лорды, охраняющие границы, их не платят. Я верю, ты сможешь и тут развернуться. Годков через пятнадцать мы будем тебе в пояс кланяться.

— Кланяться? Зачем? Мне дороже ваша дружба, мастер. И мессира Кронвальда тоже.

— Я это знаю, мой мальчик. Знаю, — по-доброму улыбнулся старик и подмигнул мне.

Рохля вопил так, что заглушал все остальные звуки в подвале замка, и Лерея, не столько из жалости, она уже поняла, что собой представляет бывший хранитель, лишенный своего служения, сколько чтобы он не орал, приказала Несущему удовольствие собрать коротышку-хумана вместе. Демон, очень недовольный этим приказом, подошел к темнице, небрежно вырвал Рохлю из цепких объятий демонесс, оторвав при этом еще и руку и не обращая внимания на вопли человека, сложил его на полу по частям. Только очень небрежно. Одну ногу приложил к плечу и презрительно отвернулся. Лерея, не замечая этой небрежности, использовала сырую энергию на восстановление тела Рохли. То, что она увидела потом, лишило дара речи не только ее, но и орущих от навалившейся тяжести демонесс. В подвале стало тихо. Рохля пошевелился, вскочил и упал. Вновь поднялся и запрыгал на одной ноге. Тряся рукой вместо второй ноги, ухватился, словно обезьяна, ею за прут решетки, и от нее отпрянули демонессы. Вид человека с рукой вместо ноги и ногой вместо руки, внушал им ужас. Рохля махал конечностями и скверно ругался. Он проклинал и демонов, и подлого Ридаса, и Творца за то, что тот сотворил его. Брызжа слюной, он подскакал к остолбеневшему демону Несущему удовольствие и ногой вместо руки врезал тому по вытянувшейся от удивления морде. Удар оказался довольно сильным, и демон брякнулся на зад. И тут Лерея увидела результат своего лечения. А Рохля прошелся колесом вокруг упавшего демона, завыл тонко и отчаянно-безнадежно. По коже сенгурки от этого воя прокатилась волна мурашек.

— Ты что наделал, идиот! — набросилась она на Несущего удовольствие.

— А что? — удивился демон, для которого хуман был лишь пищей и только. — Какая разница? Это же непутевый хуман…

— Я тебе сейчас вместо рук самому ноги приделаю, — возмутилась Лерея и решительно выхватила из ножен меч. Несущий удовольствие ползком, спиной назад отпрянул от сенгурки.

— Госпожа, — залепетал он в страхе. — Я сейчас все исправлю. Отрублю ему ноги и руки, а вы снова приделаете ему как надо.

Рохля, услышав, что обещал сделать демон, взвизгнул и очень быстро покатился колесом из подвала.

— Догнать! — закричала сенгурка, и два стража бросились вдогонку за человеком. Несущий удовольствие вскочил и помчался следом.

Лерея, не произнося ни слова, подошла и отворила дверь камеры.

— Выметайтесь! — приказал она. — Вы теперь стражи астрала. Идите и представьтесь Стражу горы. А ты, сын Творца, — она ткнула пальцем в распластанного на полу камеры Ридаса, — расскажешь мне, зачем сюда пожаловал.

— Все расскажу, госпожа, — заюлил старик. — Всю правду, без утайки. Я союзник твоего господина Алеша. Пришел на помощь к нему, да опоздал. Его Курама, один из князей Инферно, предал и отправил в заточение в другой мир. Я не успел его предупредить. А Курама напал и на меня. Я вынужден был бежать с моими отрядами сюда. Больше нигде портал не открывался. Если ты мне поможешь и освободишь, я верну твоего господина. Поверь мне, мы не враги.

— Что-то не верится, старик. Я тебя видела. Ты нападал несколько раз на наш замок. И Алеш предупреждал о тебе.

— Это не я, госпожа, клянусь Творцом, чтоб мне не возродиться. Это мой брат-близнец. Он хранитель Преисподней, и он очень коварный. Я же всего лишь начинающий хранитель одного из слоев Инферно. Мы вместе с твоим господином сражались с Ридасом.

— Но тебя признал Рохля, — продолжая сомневаться, ответила сенгурка. — Я видела, ты его поймал и заточил, а я сняла его с креста…

— Рохля! Нашли кому верить, госпожа! Он вас двадцать раз продаст и купит. Кому вы верите? Он самый никчемный из хранителей. Он даже лишился своего служения. Он просто ошибка создателя. Всем нам в назидание, чтобы мы видели это чудо и не стали такими. Вы что, не разобрались в нем? Он, даже став калекой, удрал.

— Ладно, о Рохле потом поговорим, старик. Расскажи мне, что ты знаешь про Алеша и как можешь его вернуть.

— Он в заточении в пространственной капсуле. И чтобы его вернуть, надо находиться на том месте, откуда он попал в темницу. Провести ритуал поиска и открыть туда портал…

— Что ты мне рассказываешь сказки, старик? Я тебе не верю. Поймают Рохлю, и он расскажет мне, кто ты такой на самом деле. Судя по Рохле и по твоим рассказам, хранители весьма лживые и мерзкие существа. Посиди пока тут, под давлением.

Сенгурка отвернулась и пошла прочь из подвала. Ее провожал в спину взгляд старика, полный злобы и ненависти. На пороге Лерея внезапно резко обернулась и перехватила этот лютый взгляд, усмехнулась, погрозила пальцем онемевшему от страха Ридасу и вышла.

Глава 11 Неизвестно где. Закрытый сектор. Планета Сивилла. Снежные горы Королевство Вангор. Столица Вангора

— Да какое мне дело до того, что происходит здесь у вас? Я невольный, случайный гость. Помогу вот ей, — Прокс приобнял Исидору и указал на нее взглядом. — И вернусь к себе, в свой мир… — Алеш не успел закончить, как франт усмехнулся, и ухмылка Алешу не понравилась.

— В свой мир ты вернуться не можешь. Тебя там ждут, чтобы убить. Сначала выпотрошат, как у вас говорят, а потом убьют. А тот мир, откуда ты пришел сюда, это не твой мир. Но там ты помогаешь. Почему здесь отказываешься?

— Манувар, давай говорить честно, я здесь не по своей воле и, чтобы отсюда убраться, пообещал помочь этой девочке, и все. Я постараюсь это обещание и клятву тебе выполнить. Но спасать целый мир от нашествия демонов — это не в моих силах. У меня даже одежды нет.

— Силу получает тот, кто идет дорогой сильных, Алеш. Иди — и получишь эту силу. Одежду ты раздобудешь.

— Ты так говоришь, как будто это просто. Пришел, прогнал демонов, и все, мир спасен? Я даже не знаю, с чего начать и как выйти из этого подземелья.

— Для начала смирись с судьбой. Ты все равно от нее не убежишь. Прими решение очистить этот мир от скверны, и она тебе поможет.

— Поможет, как же, — невесело, с неприкрытым скепсисом в голосе ответил Прокс. — Она лишь засовывает меня в задницу. И так из раза в раз. Я даже не понимаю, под какой проклятой звездой я родился.

— Под звездой героя, Алеш.

— Да брось ты. Какая еще звезда героя? — Прокс махнул рукой. — Скажешь тоже. — Он замолчал, уставился взглядом себе под ноги и задумался. Из задумчивости его вывел кашель франта: «Кхм». Прокс поднял глаза. — Ты считаешь, у меня нет выбора? — спросил он.

— Выбор есть всегда. Ты мог бы умереть, но выбрал жизнь и вот стоишь тут передо мной, а меня мало кто видел из живущих в образе Владыки Тьмы. Немногие соглашаются пострадать за помощь. Радзивилл проявил дьявольскую изобретательность. Чтобы я смог помочь кому-то, этот просивший помощи должен был страдать, вот как эта девочка, что прижимается к тебе.

— Ага, и поэтому ты сделал так, что отдал мое ребро ей. И я без нее чувствую пустоту. Мне теперь что, забирать ее с собой?

— Это издержки моей работы, Алеш. А ребро — самый подходящий материал для плоти. Поверь. Мы все связаны ограничениями и многими правилами. И даже боги не всесильны.

— У меня там невеста… осталась.

— Не бойся, она примет ее, как и тебя. Вы теперь одна плоть. Если она любит тебя, то полюбит и Исидору. Если она тебя не любит, она станет прогонять ее. Все просто, ты разберешься.

— Я так понимаю, Исидоре герцогиней не быть? Да?

— А ты сам посмотри на эту девочку. Какой из нее правитель? И она будет счастлива с тобой. Я уверен.

— Ты так говоришь, будто я уже вернулся, — скривился Прокс.

— Ты уже стоишь на этом пути, только трусишь. Дорогу осилит идущий, Алеш. Ты это понимаешь не хуже, чем я.

— Может, ты скажешь, что мне делать, чтобы изгнать демонов и закрыть пролом?

— Я не знаю этого. Это откроется только тебе как тому, кто осуществляет пророчество. Если бы знал, сам постарался бы закрыть пролом.

— Ох уж эти ваши мистические пророчества, — проворчал Прокс, понимая, что ушлый Владыка Боли и Тьмы не отстанет от него. Он увяз в этом деле по колено. — Что там сказано в этом пророчестве?

— Вот свиток, почитай, — франт вытащил из широких обшлагов сюртука свиток и протянул Алешу. Прокс постоял в сомнениях, не желая принимать от него свиток, но под взглядом франта со вздохом протянул руку и забрал его. Помедлил, крутя в руках, и решился развернуть.

На тонком пергаменте золотыми буквами была написана тарабарщина.

— А я не понимаю, что тут написано, — обрадовался Прокс. — Видимо, не для меня.

— А ты переверни свиток. Держишь верх ногами, — засмеялся франт. Прокс смутился, перевернул пергамент и неожиданно понял смысл написанного.

«Когда придет предел мерзости, придет и спаситель. Он назовется Демоноборцем и будет ликом сам как демон. С кровоточащей душой и силой богов. Он закроет пролом и изгонит мерзость в ее мир. Таково мне было видение.

А теперь я ухожу с миром. Старец Феофил, не справившийся с мерзостью».

— А ты уверен, что он не сумасшедший? — спросил Алеш.

— Конечно сумасшедший, — согласился франт. — Он решил сам стать демоноборцем и пал жертвой своей неосмотрительности. Но перед уходом написал это пророчество и дал ему силу ценой своей жизни. Как видишь, все сходится. Ты в образе демона, но с кровоточащей душой. Я это вижу, и ты наделен силой богов. Твоя душа страдает из-за предстоящей разлуки с Исидорой.

— Ты сам это подстроил! — воскликнул возмущенный Прокс.

— Ничего я не подстраивал. Это сделали коротышки, и я их не науськивал.

Прокс замолчал, закрыл глаза и стал считать до десяти, чтобы успокоиться. В это время у него в голове метались мысли — соглашаться или не соглашаться. При согласии наступал мир в душе. При несогласии — неясная тревога.

— Десять, — вслух произнес Прокс и открыл глаза.

— Десять — это что-то значит? — спросил франт.

— Это значит, что я согласен исполнить это гребаное пророчество.

В руках Прокса засияло маленькое солнце и втянулось ему в ладони.

— Ой! — воскликнула Исидора. — А где свиток с пророчеством?

— Оно вошло в избранного, — торжественно проговорил Манувар.

— В какого еще избранного, Манувар? Хватит этой неуместной патетики. Побереги ее для очередных дурней. Я не ребенок. Просто понимаю, что обстоятельства заставляют меня принять его, иначе не вернусь. Ты меня обжулил, поманил конфеткой, а заставил работать на талант золота.

— При чем здесь я? — искренне удивился франт. — Я просто как мог помог тебе выбраться из заточения, и все. Остальное — это твои решения.

Прокс, понимая, что с франтом спорить бесполезно, махнул рукой. Обнял за плечи девушку.

— Пошли, Исидора, — мягко произнес он. — Нам предстоит долгий и нелегкий путь.

— А как же он? — девушка обернулась и посмотрела на стоявшего скрестив руки на груди франта.

— А у него своя дорога. Нам не по пути…

Берта, бывшая чигуана, ставшая на время снежной эльфаркой Керной из Дома Медной горы и Дочерью ночи, наблюдала, как возвращалось из леса посольство Братства. Она проследила их отъезд и теперь ждала обратно.

На посольство вышли случайно. Отряд Берты кружил у одной из крепостей, где засели трое членов Братства, и за ними они вели охоту.

Отряд лера Остерма-ила появился на их пути внезапно, и сначала Берта хотела его атаковать, но, послушав их разговоры, решила захватить на обратном пути. Ей нужен был документ, что посольство повезет от лесных эльфаров.

В отряде бывших Детей ночи было десять бойцов. Она сама, ее заместитель — Зарка-ил, его два друга и оставшиеся в живых девчонки, что помогали в горном лагере заниматься с детишками.

Дом Медной горы был уничтожен почти полностью, и ни один снежный эльфар не знал, кто это сделал. Берта воспользовалась случаем и обвинила в убийстве руководство Братства, которое, по ее словам, боялось Детей ночи и главу Дома Медной горы, поэтому и ликвидировало этот Дом силами лесных эльфаров. Берта, если надо, могла быть убедительной. И ей поверили. Теперь остатки Детей ночи стали мстителями и где только могли тихо убирали значимых членов Братства. Сейчас они охотились за посольством. О том, что Братство хочет отправить посольство в лес, Берта узнала от «повесившегося» секретаря командующего Восточным пограничным округом.

Берта была уверена, что у них послание для Братства и условия нового соглашения. Вот его она и хотела добыть. Положение братства было катастрофическим. А как умели лесные господа использовать момент, она отлично представляла.

— Что-то их меньше стало, — прошептал Санта-ил, лежащий в засаде рядом с Бертой.

— Или в заложники оставили, или убили по дороге, — проговорила Берта. — Сообщи нашим, они сейчас будут поворачивать. Нападения не ждут. Их главного — лера Остерма-ила надо брать живым.

— Понял, Керна. Уже иду.

Эльфар отполз, спрятался за камнями и, пригнувшись, побежал под горку.

Цепочка из шести всадников приближалась к отвесной скале, нависшей над дорогой, ведущей к пограничной крепости Снежного княжества. Сейчас там располагался гарнизон из мобилизованных эльфаров Младших домов.

Всадники из тайного посольства проехали Дикий лес, Старые горы и сейчас, вздохнув с облегчением, возвращались без опасений. А чего опасаться? Ехали по территории Снежного княжества.

На это Берта и рассчитывала, устраивая засаду перед занятой отрядами Братства крепостью.

Со своего места она видела, как сверху на всадников упали веревки и по ним быстро спустились бойцы. Всадники ничего не предпринимали, видимо не понимая, что происходит. А в это время их просто стали вырезать. Прошло менее полминуты, как у ног коня лежал сбитый на землю и оглушенный лер Остерма-ил.

Девчонки быстро, но без суеты погрузили тела убитых на их лошадей и погнали их к пропасти. Остерма-ила связали и потащили к Берте.

Он шел, спотыкаясь, и, даже стоя на коленях перед девушкой, плохо соображал. Но увидев перед собой снежных эльфаров, лишь мотал головой. У него случился припадок, и он стал заикаться.

— М-м-м-м-ы-ы-ы с-с-с-в-в-в-ои, — с трудом выговорил он.

— Кому вы свои? — спросила Берта. — Лесным эльфарам? За сколько родину продали?

— М-м-м-м-ы-ы-ы н-н-н-е п-п-пр-р-р-ро-о-о-о-да-авв-в-вали. А-а-а в-в-вы к-к-кт-т-то?

— Мы те, кто выжил из Дома Медной горы. Наш Дом уничтожили рейдеры леса. А вот зачем ты туда ездил, лер, мне интересно. Обыщите его.

— Да забрали мы у него сумку, и вот оно послание, довольно интересное. Послушайте друзья, — произнес Зак. — Оно все объясняет. И предательство лидеров Братства, и гибель нашего Дома. Это то, что ждет нас в ближайшем будущем. — Он стал читать, развернув лист пергамента.

«От Великого князя Вечного леса слугам своим, снежным эльфарам.

Милостью нашей даруем вам жизнь и процветание. Мы рады возвращению заблудших слуг наших в лоно своей страны.

Этим посланием объявляем нашу волю.

Все покорившиеся Вечному лесу обретут прощение, и с них смывается позор отступников. Для всех непокорных — участь рабов или смерть. Снежному народу даруется самоуправление под руководством лидеров Братства. Деление на Старшие и Младшие дома упраздняется. По всей территории Снежных гор, заселенных снежными эльфарами, вводится единый налог — десятая часть от всего. Снежное княжество переименовывается в Доминион Снежных гор. Титул князя упраздняется. Доминионом управляет совет, выбранный из числа лидеров Братства. Вводится воинская повинность и войска, состоящие из снежных эльфаров, ставятся под командование генералов и старших командиров лесных эльфаров.

Да воссияет звезда двух народов над миром Сивиллы!

Брат Великого князя, по поручению Великого князя, Кирсан-ола».

— Вот такое вот послание с сиянием над нашими головами, ребята. Нас продали в рабство, хотя обещали союз и равенство. Ну что, лер? Вы решили быть главными среди рабов?

— М-м-м-м-ы х-х-х-х-от-т-тели с-с-с-спа-а-а-асти н-н-н-а-а-аш н-н-народ…

— Вы себя хотели спасти. — Берта толкнула ногой стоящего на коленях эльфара. — Вас объявили вне закона, и вы решили продать всех нас Вечному лесу, чтобы выжить. Сволочи! Я бы тебя убила, но сделаю лучше. Легкой смерти ты недостоин. Мы будем тебя возить по поселениям и показывать тебя и эту грамоту. Пусть простые эльфары узнают, кто предатели.

Упавший на землю лер Остерма-ил хотел что-то сказать.

— Не-е-е-е… — Но удар сапога Зака-ила вогнал не сорвавшиеся слова обратно…

Столица Вангора, пышно-вычурная, с дворцами и садами в центре, постепенно линяла и теряла свой лоск к окраинам. В общем-то, как и все города мира. Ничего нового или удивительного. Город с населением примерно сто пятьдесят тысяч с пригородами за городской стеной. Если за городской стеной кипит ремесленно-трудовая жизнь, то в центре жизнь протекает в праздниках, в балах и пирах. Жизнь паразитирующая, аристократическая.

Понимая, что жизнь — штука переменчивая, я не стал задерживаться у Гронда и направился прямиком в королевскую канцелярию.

Бюрократия Вангора соперничала с бюрократией городского исполкома или паспортного стола. Чтобы что-то получить там, нужно было собрать кучу справок, как нужных, так и бесполезных. Замучаешься бегать по инстанциям. Того нет, тот на совещании в области. Приходите завтра, а лучше на следующей неделе. А на следующей неделе у тебя справка не по той форме и печать вот тут смазана…

Королевская канцелярия — это королевство в королевстве. Я это понял сразу, как попал туда. Никакие титулы тут тебе не помогут сразу решить вопрос.

Не имеющие титулов лордов важные озабоченные клерки, кланяясь, спихивали меня друг на друга и тут же исчезали в прохладных коридорах административного дворца. Но я уже по опыту общения с казначейством знал, как решаются вопросы. Спустился на первый этаж и подошел к охраняющему вход гвардейцу. Протянул ему серебряную монетку и попросил позвать начальника караула. Тот сразу повеселел и гаркнул во всю свою пропитую глотку:

— Старшой! На выход!

Из караульного помещения вышел важный, усатый, седой крепыш. Окинул меня профессиональным взглядом. А я показал мешочек с серебром. Он повеселел и кивнул мне, приглашая войти в караулку.

— Сержант, тут пять серебряных корон, — я потряс мешочком. — Они будут ваши. А мне надо получить жалованную грамоту. Ты, надеюсь, знаешь, кому сколько дать и как без проблем ее получить.

Сержант степенно поправил усы.

— Ждите меня, ваша милость, здесь. Сейчас я все организую.

Он вышел, а я остался стоять у окна, обозревая небольшой двор с гранитной брусчаткой, по которому бродили голуби. Вскоре он вернулся, и не один. С ним был уже знакомый мне клерк, которого я останавливал в коридоре.

— Это рен Шнапс, ваша милость. Он поможет вам в вашем деле, — сообщил сержант, жадно поедая глазами кошель в моих руках. Я кинул его сержанту, и он сразу сунул туда нос. Удовлетворенный увиденным, завязал горловину и кивнул клерку. Тот сложил руки на груди и радостно, словно увидел вернувшегося родного отца с подарками, заговорил:

— Ваша милость, вопрос сложный, но решаемый…

— Рен, — остановил его я. — Просто скажите, сколько кому дать, и пойдемте делать дело. Время, как говорится, деньги.

— Точно сказано, ваша милость. Каким титулом вас наградил Его Величество? Бароном, графом?

— Герцогом.

В караулке установилась тишина. Челюсти обоих коррупционеров отпали. Глаза приобрели ошеломленное выражение.

— Герцогом? — захлопнув рот, переспросил Шнапс. — Вы не шутите?

— Рен Шнапс, вы хотите получить свое вознаграждение?

— Да, то есть нет, но если…

— Так да или нет? — переспросил я, заметив, как заметались глазки жуликоватого Шнапса. Он хотел получить золото и боялся будущего гнева будущего герцога. Очень боялся. Я решил ему помочь. — Рен, я хочу отблагодарить служащих, проявивших ко мне должное уважение, и больше ничего.

— О риз, — обрадовался Шнапс. — С этим проблем не будет. Дайте мне пятьдесят золотых корон вашей благодарности, и я проведу вас в комнату ожидания. Все сделаю в лучшем виде.

Я пошарил в сумке, нашел нужное, положил перед ним на подоконник мешочек с золотом и отступил. Он его взял, и тот просто исчез у него из рук. Ну прямо фокусник, да и только. Кланяясь в пояс, клерк пригласил следовать за ним.

Я прошел хорошую школу общения с такими винтиками государственной машины. Они без смазки буксуют, и поэтому золото не жалел.

Вскоре я стал обладателем грамоты на титул герцога и получил рекомендации, к кому обратиться в земельном реестре. Они все повязаны между собой, и лучше заплатить, чем убивать их. А другого выбора они не предоставляют.

В земельном реестре я прошел тот же путь и вскоре стал обладателем обширных земель по всей границе со степью и получил в свое владение даже город. За отдельную плату.

Осанистый, с благообразной бородкой старичок в хорошо сшитом сюртуке, сложив руки на груди, вежливо спросил:

— Риз, вы хотите получить в управление город на границе?

— Конечно, уважаемый рен, — тут же отозвался я. — И я готов хорошо вас за это отблагодарить. А что за город?

— Город Бродомир. Это свободный город. Он не принадлежит казне, и это мало кто знает. За тысячу золотых илиров я впишу его в земельную грамоту вместе с остальными землями. Укажите, сколько будет у вас графств, вернее маркграфств, мы это укажем отдельно, потому что права владетелей приграничных земель шире, чем права владетелей во внутренних областях. Ваши права мы опишем в земельной сказке.

— Где? — удивился я.

— В описании земель. Так сколько вы планируете иметь подданных графов, риз.

Я задумался.

— А сколько надо? — уточнил я.

— Лучше восемь или девять, больше не надо, меньше тоже. Больше только у Крензу, но он герцог королевской крови. Это будет ваша партия при дворе короля.

— Девять маркграфов, — ответил я. — А что с баронами?

— Их вы назначите своими правами и наградите титулами и землями.

— Очень хорошо, рен. Рад знакомству. Вот тут полторы тысячи монет, — я вытащил три больших мешка по пятьсот монет каждый.

В золоте я не нуждался. Кроме доходов от своих земель и предприятий, инженерный комплекс, перерабатывая астероиды, добывал различные редкоземельные металлы. Золото и серебро. Там же делались золотые и серебряные илиры. Со временем я хотел заменить Крензу как казначея королевства, но мое время не пришло, а золота и серебра было с избытком. Имперские илиры были как доллары на Земле и ценились несколько выше, чем вангорские короны, и они ходили основной расчетной валютой по всему миру Сивиллы.

Город Бродомир, где меня в свое время арестовали и где я встретил свою любовь Гангу. Правда, тогда она хотела меня убить за пристальный взгляд на ее открытую грудь. Я мстительно потер руки.

«Ну, ребята, и оторвусь я на вас».

У меня было пять лет, чтобы заселить эти земли. Графы у меня были. Это мои вассалы. Баронами сделаю молодых изгнанников из нехейских гор. Из империи завезу крестьян. Лишь бы не вмешался Рок и это не было частью его коварных планов. Но раскинув своим небольшим умишком, решил, что Рок тут ни при чем. Я был очень доволен посещением земельного реестра. За небольшую для меня сумму я получил обширные земли с обширными правами. Просто королевский подарок от королевы, надо бы ее навестить и отблагодарить, а то как-то… Да, как-то невежливо…

Быть в Вангоре и знать, что там находится архимаг, бессменный глава Академии магии в Азанаре, мессир Кронвальд, и не навестить его было бы проявлением моей невежливости и высокомерия. Поэтому я вышел из здания Королевской канцелярии и направился на выход из дворцового комплекса. У ворот за крепостными стенами всегда дежурили наемные экипажи, и нанять извозчика труда не составило.

— К Гильдии магов, — приказал я. Сел и, отдыхая, трясясь на брусчатке, покатил по городским кварталам.

По сторонам я не глазел, а мысли мои вертелись вокруг ордена Искореняющих. Я поставил руководство ордена перед сложной проблемой. Отправив туда парламентера, показал, что знаю, кто они такие и что я очень опасен. Одной из моих целей было спровоцировать их на нападение на себя.

Брат Тэль оказался хорошо пьющим аналитиком. Выжрав в одну глотку литр самогона, который варила Лия и заливала в дубовые бочки, искореняющий расслабился и разговорился. Рассказал о службе на корабле, обругал капитана и гера Советника, который круто поменял порядки в ордене. Но мало чего достиг. Казнив пятерых старых ордынцев, нажил себе кучу врагов. Посетовал, что деваться некуда, и захрапел прямо за столом. Я сам пригласил его за свой стол, угостил обедом и предложил выпить. От вина он небрежно отказался.

— А самогон есть? — спросил он прямо. Что-то в этом члене преступного синдиката выделяло его среди остальных бойцов, что томились в подвале. Он был как открытая книга, прост и читаем.

Вот теперь мне надлежало ждать ответных ходов этого Советника. А какие они будут, трудно было предположить…

У Гильдии магов, прервав мои размышления, извозчик остановился. Я расплатился серебряком и вышел из коляски, кинул сидящему нищему такую же серебряную монетку и с удивлением увидел, что он протягивает мне сдачу в виде бумажки.

Сделав вид, что не удивился этому, взял бумажку и спрятал ее, зажав в кулаке. Нищий быстро поднялся и засеменил прочь. Я обернулся и посмотрел ему вслед. Уже зайдя за ворота ограждения гильдии, развернул бумажку.

«Милорд, вас заказали убийцам».

— Вот и все, что было написано на бумажке.

Кто прислал это послание, я догадывался. Все нищие в таких местах работали на Гильдию убийц. А там руководила одна интересная мадам, и мне стоило после посещения мессира Кронвальда наведаться в гильдию.

Мессир, в отличие от старика Гронда, встретил меня вполне приветливо.

— Заходите, ваша светлость, — встав при моем появлении из-за стола, пригласил он.

«Значит, признал меня герцогом», — подумал я. Если к ризе Крензу как к человеку, в котором текла королевская кровь, обращались «Ваше Высочество», то ко мне, награжденному титулом герцога, было более простое обращение, но уже не как к графу.

— Узнал, что вы в столице, мессир, и решил засвидетельствовать вам свое почтение. — Я отвесил изысканный лигирийский поклон.

— Ну что вы, риз Тох Рангор, это я должен…

— Оставьте эти условности, мессир, вы мой начальник академии, я ваш студент. Вы позволите войти?

— Конечно. Я уже пригласил вас. Присаживайтесь, тан Аббаи. — Мессир Кронвальд сразу перешел на неформальное общение. Он сел и внимательно посмотрел на меня. — Что хорошего скажете?

— Был у мессира Гронда, отдал ему карту расположения войск империи у северного подножия Старых гор. Он вам ее передаст. Там собраны огромные запасы продовольствия фуража и амуниции. Указано число сосредоточенных войск. Наемники, дружины лордов, имперские регулярные части, всего примерно сорок тысяч бойцов.

— Сколько? — мессир Кронвальд, пораженный моими словами, смотрел на меня не мигая.

— Примерно сорок тысяч. И войска все время прибывают. Впереди наемники и легкая кавалерия лордов. Они первыми начнут вторжение. Их задача — обойти пограничный корпус королевства и выйти ему в тыл. Таким образом они перекроют поставки продовольствия и фуража и отрежут корпус от городов.

Мессир посидел ридку, в задумчивости уставившись взглядом в столешницу. На его лице появилось волнение.

— Мне срочно нужна эта карта, — произнес он. — У меня всего пятнадцать тысяч воинов, и это в основном пехота. Крензу не дает денег на сбор ополчения и закупку коней. Жаловаться Его Величеству бесполезно, он трясется за каждый илир. Дружины лордов в целях конспирации не мобилизуются. Риз, я не знаю, как быть? — мессир с вопросом в глазах посмотрел на меня.

— Я думаю, что пора проводить мобилизацию, — ответил я на его взгляд. — Скрыть подготовку к войне сейчас вряд ли удастся. Да это уже и не важно. Войну не отменить. Империя собрала огромные силы и рассчитывает на победу. Сбор дружин вскроет наши намерения, но поможет прикрыть тыл корпусу. Только это надо делать быстрее.

— Это я понимаю. Как давно вы отдали карту Гронду?

— Примерно два часа назад, мессир.

— Ага… понял. Значит, он скоро сам прибудет, но я вижу по вашему лицу, что у вас есть какой-то план?

— Есть, мессир. Но все будет зависеть от решения Его Величества.

— В каком смысле?

— Я могу атаковать тылы армии Лигирийской империи и лишить ее снабжения, но за это я хочу забрать все добытые трофеи себе.

— Это, тан Аббаи, жирный кусок и очень большой. Им можно подавиться. И как вы себе это представляете?

— Просто. Выпрошу у Великого хана семь-восемь тысяч молодых орков и с ними пройдусь по тылам войск империи после их вторжения.

— Его Величество скорее откусит себе руку, чем отдаст трофеи, которые можно продать. На это не надейтесь. Чтобы забирать себе трофеи, нужно иметь патент капитана наемников. Быть причисленным к какому-то отряду королевских войск. Получить приказ пройтись по тылам. Наемники воюют за трофеи, и все, что добыли, это их. У вас есть такой патент?

— Нет, но вы можете его для меня достать, мессир, в этом я не сомневаюсь.

— В этом, тан Аббаи, вы ошибаетесь. Вы не можете получить патент наемного капитана. Вы аристократ с земельным наделом и должны выставить на войну свою дружину. Лицензию выдают безземельным дворянам и богатым ренам.

— Понимаю, — кивнул я. — А пол капитана важен?

— Что вы имеете в виду, тан Аббаи?

— Может ли лицензию получить женщина?

— Может, но о таком я не слышал. Да и вряд ли король на это пойдет.

— А кто ее выдает? Эту лицензию, мессир?

— Смотря кому хочет подчиняться капитан. Или главный штаб королевских войск, или глава Тайной стражи.

— То есть сейчас мессир Гронд?

— Да, тан Аббаи, но он ее вам не даст.

— А моей невесте?

— Орчанке?

— Нет, черной эльфарке.

— Мгм… — замялся архимаг. — Слышал я о ней. Откуда она у вас?

— Из дальних стран, мессир. Так как?

— Ну не знаю. Надо спросить у старины Гронда.

— О чем вы хотите спросить старину Гронда? — раздался голос у дверей.

В кабинет без стука вошел мастер Гронд и сел на диван у окна.

— Сейчас поясню, — перехватил я инициативу у мессира Кронвальда. — Вы ознакомились, мастер, с картой и видели, сколько там войск собрала империя. Я предлагаю отправить меня в рейд по тылам имперских войск. Но мне нужен патент капитана наемников.

— Зачем? — удивился Гронд.

— Тан Аббаи хочет прибрать к своим рукам все добытые им трофеи, — пояснил мессир.

— Хочет — пусть забирает, я-то тут при чем? Дай ему его патент.

— Я не могу.

— А я, значит, могу?

— Ты можешь. Но не ему, а его невесте.

— Кому? — Гронд буквально вытаращился на мессира Кронвальда, потом посмотрел на меня и спросил в третьем лице: — Он с ума сошел?

— Нет. Наоборот. Он хочет взять у своего тестя восемь тысяч всадников и разгромить тылы имперской армии.

— Хорошее дело. И что? Зачем ему патент.

— Чтобы забрать себе все добытые трофеи.

— А ты, студент, не подавишься? — с ядом в голосе спросил меня Гронд.

— Мастер, попрошу выбирать выражения. Я не только студент, но и с некоторого времени риз.

— Что, и грамоту получил? — прищурился старый интриган.

— Вот, — я положил на стол жалованную грамоту, и оба старика стремительно ринулись к ней. Рассматривали, ощупывали, только что не нюхали.

— Да-а, вот это, я понимаю, взлет, — произнес Гронд, усаживаясь снова на диван. — Всего за каких-то два года стал бароном, графом и герцогом. Под богами ходишь, ваша светлость. И все-то вам мало…

— Давайте я поясню, — не смущаясь, ответил я. — Сил империи хватает для разгрома королевства. Внутри королевства аристократы спят и видят, как бы переметнуться на сторону империи. Их дружины в случае двух-трех поражений перейдут на сторону императора. Он поставит Крензу своим наместником. А что будет лично с вами? Я-то уйду в степь. Там мне каждый кустик дом родной, и я имею свой домен в Снежных горах. Что, скажите, стоят эти трофеи ваших жизней и победы королевства?

— Завернул так завернул, — крякнул Гронд. — А почему ты решил, что королевство без тебя потерпит поражение?

— У мессира Кронвальда пятнадцать тысяч пехоты против сорока тысяч имперцев. Аристократы ждут удобного момента, чтобы перейти на службу императора, это вы хорошо знаете. Уничтожив корпус, имперцы объединятся с дружинами лордов и через неделю парадным маршем войдут в Вангору. Если вас не убьют на войне, то повесят на площади перед дворцом, как и других патриотов королевства, вместе с Его Величеством.

— Вот что будет, если орки не помогут Вангору? Вы справитесь с армией империи? Нет. Спрашивать, почему орки не пришли на помощь, будет некому. А кто поведет орков в империю?

— Кто поведет орков? — повторил Гронд и перекинулся взглядом с мессиром Кронвальдом. — И кто же?

— Я. Вы дадите мне задание набрать отряд наемников и отправите в тылы имперской армии. Командовать отрядом наемников будет черная эльфарка, Ильридана тан Аббаи. А трофеи мне нужны, чтобы рассчитаться с наемниками и себе оставить на строительство герцогства. Так стоят ли эти трофеи победы королевства?

— Что скажешь? — спросил Гронд мессира.

— А что тут говорить? Его светлость нарисовал картину бытия, в котором нас нет живых. И если он не получит этот патент, мы с тобой точно не доживем до зимы. Я ему верю. Но штаб королевских войск ему патент не даст. Там спят и видят, как избежать войны. Кроме того, он поубивал многих отпрысков генералов. Остаешься ты и твой приказ как «скорпиону». Найти капитана наемников, на которого ты выпишешь патент, и приказом отправишь его в тыл имперской армии, а что он оттуда вывезет, не наши проблемы. Пусть разбирается сам с королевскими интендантами. Все по закону. Не подкопаешься. Если мы победим, а победителей, как ты знаешь, не судят. Проиграем, будет не важно, сколько трофеев он захватил. Так что выписывай патент на его невесту и оформляй приказ. А я отправлю тебе секретный приказ начать диверсии в тылу имперцев.

Получив согласие двух высокопоставленных стариков на выдачу Ильридане патента, я вышел из Гильдии магов и направился к храму Создателя. Недалеко от запустелого храма за высоким забором пряталось поместье, где обитала Мамочка, бессменная глава Гильдии убийц, и ее подручный братец Чика. Чика в гильдии осуществлял сношения с миром заказчиков, и ответ, кто меня заказал, мог дать он.

Храм находился на отшибе у старой городской стены. Туда я добрался на извозчике. Вылез из коляски и под иллюзией женщины-беднячки прошел мимо нищих, кинул одному из них медную монетку и зашел за кусты. Бедные дамочки, что хотели подработать, «подрабатывали» там, естественно, самым простым способом, задрав юбку. Нищий, что получил от меня монету, понял мои намерения, но скривился. Я был для него и других мужских особей непривлекательной дамочкой, старой и обрюзглой, но мне этого и надо было. Из кустов я телепортировался на стену и по ней под скрытом прошел до поместья. Еще один прыжок телепортом, и я внутри небольшого двухэтажного особнячка. Незамеченным прошел по коридору и так же незаметно попал в кабинет Чика. Сел напротив него и снял скрыт.

Чика вздрогнул, и сало на его щеках затряслось, как холодец. Испугавшийся толстяк хотел поднять тревогу, но я положил руку на его руку и мягко произнес:

— Не надо поднимать шум, Чика. Я к тебе от хозяина. Вот. — И положил перед ним записку. — Он хочет знать, кто его заказал и кому?

Толстяк вспотел, оглядел меня и вытер лоб рукавом.

— Как вы сюда попали, рена? — спросил он.

— Я могу попадать в любое место, куда захочу. Так кто?

Чика помедлил.

— Чика, ты хочешь, чтобы сюда явился сам хозяин? Тогда ты можешь писать завещание. Я знаю, что с заказчиками встречаешься ты, и твое молчание можно расценить как признак предательства.

Чика помнил, чем закончилось мое прошлое посещение гильдии, и тут же заговорил.

— Нам не заказывали. Заказ пришел от человека графа Шаро. Он вышел на одну банду, промышляющую в городе. Банда платит нам, но работают самостоятельно. Они не из Вангоры, с юга. Если кого им надо убрать, то сначала сообщают нам, чтобы, так сказать, не было лишних неприятностей от них. Так я и узнал о заказе. Отменять его не стал, уверен, что хозяин справится с ними, но решил предупредить, как только его увидят мои людишки.

Я покивал головой, умудренный жизнью Чика поступил верно. И скрыл нашу связь, и меня предупредил.

— Когда они хотят совершить нападение?

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Думаю, как только вас найдут. Грубо работают, без изюминки. По купцам и богатым ренам, на аристократов еще не замахивались.

— А почему вам хозяина не заказали? — поинтересовался я.

— Да почем мне знать? — развел руками Чика. — Может, денег пожалели, мы дорого берем. Может, какая другая причина. Хочу сказать, что в банде маг, лигириец.

— Где они проводят время?

— В трактире «Ночная сова», в нижнем городе. Мне, если честно, трудно представить, где они хозяина могут найти. Его же пути с ними не пересекаются.

— Можно у портальной площадки пересечься, — ответил я. — Другого места я тоже не знаю. Странно все это. Шаро сделал на хозяина заказ, не рассчитывая на результат. Мамочка знает?

— Знает. Она тоже не понимает смысл такого заказа. Если только кто-то не хочет натравить хозяина на Шаро? И избавиться от него его руками.

— Вполне возможно, — кивнул я. Вытащил мешочек и положил на стол. — Здесь драгоценные камни, — пояснил я. — На сумму пятьсот золотых монет. Это за верность. И сделайте так, чтобы банда незаметно исчезла. Просто исчезла насовсем, и все. Вроде как получили аванс и удрали с ним.

Чика взял мешочек, развязал горловину и высыпал камни на руку. Сразу повеселел.

— Передайте, рена, хозяину, что все сделаем в лучшем виде. И передайте ему нашу благодарность. К Мамочке наведаетесь?

— Нет, Чика, не буду отвлекать ее. Мне достаточно разговора с тобой. Прощай.

Я вышел в скрыт и телепортировался на стену.

Граф Шаро проснулся от ощущения опасности. Он осторожно приоткрыл глаза. В тусклом свете лампадки, горящей всю ночь, он одними глазами, не вертя головой, оглядел комнату. Рядом сопела, лежа спиной к нему, жена. Одеяло сползло с ее плеч, открывая шелковую ночную рубашку. В комнате никого не было, но это его не успокоило. Он привстал на локте, и тут же к его шеи приставили что-то острое. Невидимый гость тихо прошептал:

— Лежите смирно, Шаро. У меня к вам есть разговор.

Шаро, помня визит братьев из ордена Искореняющих, подчинился. Лег на подушку и также шепотом спросил:

— Что вам надо? — Он не стал спрашивать, кто к нему пожаловал, и так было понятно, что ночной гость этого не скажет. Но хотелось бы узнать о причине такого визита.

— Стало известно, что ваш человек нанял убийц для устранения некого важного лица. Это лицо хотело узнать, кто вас подбил на такую глупость? Не стоит запираться, что вам это неизвестно.

— Запираться не буду, скажу только, что мне действительно об этом неизвестно. Скажите, кто этот мой человек, который нанял убийц. Я никогда не занимался такими гнусностями.

— Я это знаю, граф. Но кто-то от вашего имени нанял убийц. Вы не знаете, кто бы это мог быть?

— Знать не знаю. Мало ли проходимцев гуляет по свету, и, если не секрет, кто наемные убийцы? По ним можно определить уровень заказчиков.

— Да просто обыкновенная банда.

— Ха! Да кто угодно мог нанять банду и свалить на меня…

— Тише, а то жена ваша проснется, а мне не хотелось бы ее убивать, — предупредил ночной гость.

Граф Шаро понизил голос до шепота.

— Тот, кто нанял простую банду убить важное лицо, не хотел его убивать. Он хотел вывести это важное лицо на меня. Не представляю, кому я так помешал? У меня вроде нет таких уж явных врагов… Кто-то хочет отвлечь внимание важного лица на меня, а у меня, стало быть, с этим важным лицом случались неприятности… Я знаю только одно важное лицо, которое в свое время доставило мне неприятности, но не до такой степени, чтобы его заказывать убийцам. Тем более обыкновенной банде. Это важное лицо просто так убить себя не даст. Тут и специалисты гильдии не справятся. Странно это. Вы меня убьете?

— Смысла не вижу в этом. Но думаю, тот, кто заказал важное лицо, хотел, чтобы вы рассказали кое о ком. Это, случаем, не братья Искореняющие?

— Может быть. Они меня тоже посещали ночью и спрашивали об одном важном лице. Оно выставило требования братьям и подставило меня под их неудовольствие…

— Понятно, граф. Важное лицо не желает вашей смерти. Спите спокойно. — Острие перестало давить на шею. Граф потер рукой место укола.

«Не дом, а проходной двор, — недовольно подумал граф. — Надо возвращаться в замок. В столице стало жить небезопасно».

Уходя из дома графа Шаро, я уже понимал, что в этом деле замешаны братья Искореняющие. Только чего они хотели получить на выходе? Подставляя графа Шаро таким грубым методом, они показывали мне, что тоже могут обманывать и наводить на ложный след. А еще, я так понимаю, проверяли систему моей личной безопасности. Насколько я самоуверен и неосмотрителен в повседневной жизни. И хотели понять, какие шаги я предприму в поисках заказчика. Они по моим ответным действиям определяли мой психотип, чтобы иметь возможность по нему предугадать мои шаги. Так делают спецслужбы и большие влиятельные преступные кланы.

Круто работают специалисты Советника, и, наверное, они ждут моих шагов. Гадают, доберусь я до истины или нет? Приду мстить или не буду? Посетят Шаро и узнают, что у него был ночной гость. Это им многое откроет по поводу моих возможностей. Что ж, надо запускать вторую фазу операции под кодовым названием «Синдикат». Это даст им повод задуматься.

— Гер Советник! — в кабинет руководителя отделения синдиката в Закрытом секторе заглянул взволнованный секретарь. — Появился Люцир и его люди.

— Люцир? — Советник поднял взгляд от планшета на столе. — С командой?

— Да, гер Советник.

— Передайте приказ Сандерсу. Всех прибывших с Люциром поместить в камеры по отдельности. Люцира проверить с помощью сыворотки и привести ко мне на допрос.

— Слушаюсь, гер Советник.

Секретарь ушел, осторожно прикрыв за собой дверь, а Советник задумался.

«Почему Дух отпустил напавших на его замок бойцов? Чего он добивается? Показывает, что он нас не боится, или, наоборот, хочет уладить недоразумение миром? Не может он не иметь плана. Но что это за план? Не думает же он, что мы просто так примем обратно пленных. Он должен понимать, что мы устроим им проверку и можем их вообще ликвидировать. А может, он этого и добивается? Посеять семена недоверия к Люциру и его людям и убрать нашими руками под видом предателей. Заставить братьев ненавидеть меня и бояться больше, чем самой смерти. Тогда вспыхнет новый бунт. Перегибать палку нельзя. Сначала надо проверить всех на правду через инъекцию сыворотки. Одного пропустить через „мозгоправ“. Братья это поймут, и это не вызовет ненужной напряженности среди искореняющих. Ну подумаешь, если кто-то при этом потеряет рассудок, хотя и этого может не произойти. А каков прохвост этот граф! Какую интересную задачу передо мной поставил. Достойный противник. Весьма…»

Его мысли прервал приход брата Сандерса. Он, как всегда, вошел без стука, прошел и сел на свободный стул.

— Посмотрел на прибывших, — произнес он. — Ничего странного в них не увидел. Ни страха, ни радости. Пришибленные, как и должно быть. Растеряны. Ну еще бы, они знали о судьбе парней из Брисвиля, а их отпустили даже без допроса. Потомили в подвале и просто выгнали за ворота без всяких объяснений. Правда, без снаряжения. Это то, что удалось узнать, пока их размещали в камерах, из короткого разговора с Люциром.

— Ты ему веришь?

— У меня работа не верить никому, — ответил Сандерс. — Понять надо, почему Дух так поступил.

— Может, завербовал и отправил обратно как двойных агентов? — сделал предположение Советник.

— У каждого из них стоит блок против вербовки. Как у тебя и у меня. При согласии служить другим наступит мгновенная смерть. Его не обойдешь. Не могут снять там у нас, а тут и подавно.

— А если его можно снять с помощью магии?

— Если бы было можно, то мы об этом уже знали. Ты, думаешь, не проводили такие эксперименты? Проводили, и много раз. Все они были безуспешны. Этот Дух ставит перед нами много вопросов…

— Ты его заказал?

— Да, наш человек заказал его одной из сильных банд. Они не принадлежат Гильдии убийц. Работают сами по себе. Но рекомендации имеют хорошие. Работают грубовато, но чисто. Следов не оставляют. Если он обладает связями в преступном мире, он о заказе узнает и примет меры. Убийцы исчезнут, или их найдут мертвыми в назидание другим, что скорее всего. Если исчезнут, значит, испугались, взяли задаток и удрали. Это нам скажет, что он весьма влиятельное лицо в королевстве. Ну а если покушение удастся, то он не так крут, как хочет показаться, и мы о нем забудем.

— Оставим без наказания наши провалы? — уточнил Советник.

— Можно провести акции против его семьи, если захочешь, — ответил Сандерс. — Но сначала главное — захват дворца. А для этого нам нужны все братья. Предлагаю всех допросить с помощью сыворотки и на этом закончить. Мы не знаем, что творится в голове того аристократа. Аристократы могут быть необыкновенно жестокими и в то же время необыкновенно благодушными.

— Ладно, делай, как считаешь нужным, — согласился Советник. — Главное сейчас — это захват дворца, ты прав. Распыляться не будем. Остальное потом, и этот дворянчик тоже. Сменится власть — мы его прижмем к ногтю.

Глава 12 Неизвестно где. Закрытый сектор. Инферно. Верхний слой Планета Сивилла. Степь. Высокие планы бытия

Прокс уходил в глубины подземелий, не испытывая радости. И чем глубже он погружался, тем мрачнее становился. В голове вертелись мысли о мести предателям Ридасу и Кураме. По опыту знал, что погружаться в месть опасно, но сейчас ничего поделать с собой не мог. На него вновь нагрузили груз, как на краура (носильщиков груза в Инферно), и опять не спрашивая на то его согласия. То заставили пройти путь хранителя и стать им, то сейчас он должен положить все свои силы и жизнь на борьбу с демонами, или, как здесь их называли, мерзостью. И чего рогатым не сиделось в Инферно? Зачем им понадобилось захватывать этот мир? Да еще в облике людей. Не иначе как демоны изменений тут появились. Эти любят человечину.

— Ты расстроен? — перебила его мысли Исидора.

— Не то слово, — вздохнул Прокс. — Я должен впрячься не в свое дело и спасти этот мир. Я себя-то не знаю, как спасти. Ходим вон голыми… — и тут вспомнив, как за него цеплялась Исидора, погрозил пальцем. — И ты давай не цепляйся за меня. Иначе это плохо кончится для нас обоих.

— Ты, Алеш, меня прости, — слезно попросила девушка. — Я очень испугалась Неназываемого. Очень! Я всю жизнь жила под страхом, что однажды он ко мне придет… И вот как увидела его, то так и испугалась. Сильно испугалась. Я себя не контролировала. Не злись, пожалуйста.

— И чего ты его боишься? — спросил Алеш, не понимая страха девушки. — Он вроде был добрый волшебник, стал не злой, а просто проклятый. Хочет помогать людям, но эта помощь выходит им через боль и страдания. Не просите его помощи, вот и все дела.

— Да как же не просить, Алеш?! Помочь-то больше некому! Вот и просим втайне от смотрящих.

— Смотрящих? А это кто?

— Это глаза и уши Радзивилла Властителя. Они наблюдают за смертными и ищут слуг и поклонников Неназываемого. Находят их и сжигают на кострах. Просить или поклоняться Неназываемому — большой грех.

— Если это грех, то чего вы его просите?

— Так я же говорю, помочь людям может только он.

— Какой-то замкнутый круг. Поклоняться — грех, а не поклоняться нельзя. Как вы тут живете?

— Плохо, Алеш. Вот посмотри на меня. Меня предала родная сестра… А Неназываемый помог.

— Да-а, помог, — буркнул Прокс. — Ты хоть понимаешь, что должна будешь уйти со мной и тебе не сидеть на троне отца.

— Пускай. Я не хочу на нем сидеть. Опасно. Убьют или отравят. А с тобой нестрашно, — девушка прижалась к руке демона. — Ты такой надежный и будешь меня любить, а мне большего и не надо. У тебя такие большие чресла… Ни у кого я таких не видела. И наши дети будут с такими же рожками, как у тебя. Это так мило.

Прокс глянул сверху вниз на беззаботно щебечущую девушку и стал успокаиваться. А что он, собственно, взбеленился? Не так уж все плохо у него. Он освободился из магической темницы, получил в помощницы эту красавицу. Вроде как и силу от пророчества. Может, все и получится у него. Исидора вон в этом не сомневается. Уже примерила на себя шкурку жены, и то, что он в обличье демона, ее не смущает.

— Прорвемся, — решил он и зашагал увереннее.

Несмотря на горькие размышления, Прокс не терял концентрации. Сканер ощупывал пространство вокруг них, а сам он подмечал все, что находилось рядом. Пещеры были высокими и широкими, и они уходили вглубь все ниже и ниже. Камень, желтый песчаник, был рыхлым и пористым. Такой копать было нетрудно, и несколько раз ему попадались места, которые носили следы выработки породы. Туннели расчищали и делали шире. На стенах и потолке остались глубокие узкие прорези, как будто кто-то когтями процарапал эти борозды.

— Я есть хочу. У тебя в сумке есть еда? — спросила, слегка капризничая Исидора.

— Найдем кобольда и съедим его, — пошутил Прокс, а девушка приняла его шутку за чистую монету.

— Ладно, — вздохнула она. — Я такая голодная, что и на кобольда согласна.

— А их вообще едят? — спросил Прокс.

— Не знаю. Мне их не готовили… — рассеянно отозвалась Исидора.

Прокс недоуменно покачал головой и зашагал дальше.

Исидора производила странное впечатление. Несомненно, она была умна и прагматична, не слишком избалована, и он бы назвал ее заряженной на выживание. Но в то же время в ней было больше от ребенка, чем от взрослой девушки. Выглядела она лет на шестнадцать-семнадцать. Хотя для девушки-хуманки была высокой, стройной, и он бы сказал, спортивной. Сильные ноги балерины и руки фитнес-модели. Видно, что холодным оружием она владеть умела.

Наготы своей не стеснялась и даже села у стеночки прямо у него на глазах и справила малую нужду. При этом удивляясь, как ребенок, увидевший нечто необычное.

— Надо же! — не смущаясь, воскликнула она. — Я пописала.

— И что тебя удивляет? — спросил отвернувшийся Прокс.

— А то, что я пописала.

— А что в этом такого? Это естественная потребность человека.

— А я долго не имела плоти, Алеш. И для меня все вновь. Фу, как пахнет нехорошо, пошли отсюда.

Прокс обернулся и увидел, что Исидора нагнулась и принюхивалась. Он взял ее за руку и потащил подальше от этого места.

Еще через час пути им повстречался кобольд-разведчик. Так его мысленно обозвал Прокс. Тот прятался за камнем и следил за людьми. Прокс понял, что он ждет, когда они подойдут, и тогда нападет. Не дожидаясь этого, он из сумки достал сердце каменного элементаля и приготовился его применить. Самого кобольда он не видел, а когда заметил, то применять камень не стал, спрятал сердце и встретил выскочившее существо ударами рук и ног. Первый удар отбросил бледную тварь на камень, за которым она пряталась. А подскочивший к кобольду Прокс не дал твари опомниться и молниеносным ударом ноги сломал противнику шею. Кобольд обмяк и скатился на каменный пол пещеры. Теперь Прокс мог рассмотреть тварь внимательнее.

Худое жилистое тельце и тонкие ножки с когтями. Длинные передние конечности с такими же когтями. Существо было буквально свито из жил, и удар лапы мог нанести серьезную рану любому. Просто Прокс оказался быстрее и опередил удар. На маленькой сморщенной мордочке ютились большие уши и выступающий вперед нос с широкими ноздрями. Глаз не было, зато была полная острых зубов пасть. Выглядел кобольд, по мнению Прокса, омерзительно. Но ничего не поделаешь. Нужно поддерживать жизнедеятельность организма, а для этого ему и Исидоре нужна пища. Неизвестно, когда они выйдут на поверхность и что их там ждет. А дальше этих тварей будет больше.

Прокс когтем распорол брюхо кобольду, вытащил внутренности и выбросил за камень. Умело снял шкуру и располосовал тушку на полосы, Исидора внимательно, но не брезгливо наблюдала за его действиями. Затем Прокс создал небольшое магическое пламя «Стена огня», обложил его камнями и стал на нем жарить полоски мяса, закрученные на берцовых костях того же кобольда. Запахло жареным, и по пещере потянул дымок. Прокс постоянно переворачивал кости и не давал мясу пригореть.

— Ну, горячее сырым не бывает, — произнес он и протянул первый «шампур» девушке.

Исидора не жеманилась. Схватила кость двумя руками и, дуя на мясо, стала грызть его, как голодный волк. Только что не рычала. Прокс взял второй шампур и вцепился зубами в скворчащий кусок. Мясо было жестким, но вполне съедобным. Исидора доела свой кусок и обратной стороной ладони вытерла жирный, измазанный рот.

— Хоть и жестко, и без соли, но я наелась, — произнесла она.

Прокс, соглашаясь с ней, кивнул и умял еще одну порцию. Затем поискал глазами на полу и подхватил камень. Примерился и одним ударом расщепил кость. Повертел ее в руках, усмехнулся и задорно произнес:

— Вот теперь у нас есть оружие. — Затем то же самое он проделал и с другой костью.

Вооружившись двумя костями, он пригласил девушку следовать дальше:

— Пошли, Исидора.

Та кивнула и улыбнулась измазанным черным жиром ртом. Это было столь забавно, что Прокс не выдержал, прижал девушку к себе и предплечьем вытер ей лицо.

— Найдем воду — умоемся, — скептически осмотрев измазанную физиономию, философски заметил он.

Следующего разведчика обнаружили через полчаса хода за поворотом.

— Отстань на шагов пять, впереди засада, — предупредил девушку Прокс, а сам пошел вперед.

Кобольд, думая, что он выскочил неожиданно, был встречен ударом кости в морду. Не давая ему ударить лапой, Алеш пнул тварь ногой и отбросил ее от себя. Та со всего маха ударилась о стену. На пол кобольд упал уже мертвый. Прокс не стал подходить к телу. Дождался Исидору, и они двинулись дальше.

Еще два раза им повстречались кобольды, сидящие в засаде, и у всех был один и тот же конец. Твари не особенно хитрили. Быстрый прыжок на жертву и удар когтями — вот их арсенал приемов. Прокс, уже зная это, встречал кобольда в полете встречным ударом кости. Но бил теперь в грудь. Этого удара хватало, чтобы тварь нанизалась на кость и сразу же умирала.

Чем ниже пробирались Прокс и Исидора, тем шире становились пещеры и проходы между ними. В конце концов им повстречалась подземная речушка. Оба с жадностью приникли к воде и долго пили.

Отдуваясь, Исидора села на камень, погладила живот и довольно произнесла:

— Я напилась. Как вкусно. Вкуснее вина… — И неожиданно стала серьезной. — Дальше поселение кобольдов. Я вспомнила. Видела карту, что показывал папаня. А за ним ответвления наверх влево в тупик и пропасть. Вправо выход в лес в озерцо. Вход находится под водой. Что делать будем?

— Пойдем вправо… Как только минуем поселения кобольдов, — спокойно пояснил Прокс. У него был план, как пройти пещеры, заселенные кобольдами. Осталось только увидеть, сработает он или нет. Прокс надеялся, что сработает. Магия тут была и ничем не отличалась от той, что была в Закрытом секторе. Поэтому он, не сомневаясь, достал сердце каменного элементаля и использовал заклятие возрождения. Бросил сердце на каменный пол и приказал появиться элементалю. В пещере раздался громкий треск. Из-под каменного основания пещеры стало подниматься мощное завихрение. Исидора пискнула и нырнула за спину Прокса. Присела, прячась, и стала шарить руками по меху внизу. Прокс сразу же пресек ее попытки ухватить его чресла и сжал ручки девушки своим руками. Негромко приказал:

— Прекращай меня хватать. Держись в метре от меня и ближе не подходи.

Девушка, стуча зубами, в ужасе смотрела на поднимающийся из пола смерч и не понимала того, что говорил Алеш. Тогда он ее встряхнул. Она клацнула зубами и прищемила язычок. Промычала: «М-м-м-м» — и пришла в себя.

— Что это, Алеш? — спросила она. Посмотрела на скованные пальцами Прокса свои руки и взмолилась: — Отпусти меня. Мне больно.

— Держись от меня в метре за спиной, ближе не подходи, — приказал он, — и не бойся. Это мой воин.

Но сразу добиться от Исидоры желаемого у него не получилось. Она вновь присела и закрылась руками, как будто это могло ее спасти от возникшего из пола пещеры чудовища, но при этом снова стала шевелить руками в поисках Прокса. Он отошел от нее на шаг. Не нащупав Прокса, Исидора истерично закричала:

— Я хочу в тебя вернуться и спрятаться. Ы-ы-ы-ы… Пожалей меня-я-я-я.

— Да что с тобой, Исидора? — не понимая ее страха и истерики, спросил Прокс.

— Я твоя часть. Мне страшно. Я хочу в тебя залезть. Пусти маня.

— Куда? Куда я тебя пущу?

— Я залезу тебе на спину и буду сидеть там.

— Нет!

— Да!

Девушка вскочила и бросилась к Проксу, но получила от него звонкую, но несильную оплеуху, удивленная и ошеломленная упала на задницу.

— Ты ударил меня?! — воскликнула она.

— Не цепляйся за меня.

— Ты… Ты… грубиян и деревенщина! Меня никто никогда не бил. Я ухожу! — решительно заявила она. Поднялась с пола. Сделала два шага в сторону и обернулась. — Ты что, не будешь меня удерживать?

— Иди, иди, — махнул рукой Прокс в сторону, откуда они пришли.

— Я не уйду и не надейся. А когда выйдем из подземелья, я прикажу гвардейцам тебя выпороть. Вот.

— Хорошо. Так и сделаешь, а сейчас ближе чем на два шага ко мне не приближайся. Еще оплеуху получишь.

Исидора вздрогнула и остановилась. На ее лице промелькнул страх. Левая щека девушки горела багрянцем.

— Я тебе не дам, — огрызнулась она.

— Чего ты мне не дашь? — удивился Прокс. — У тебя ничего нет.

— Я тебе не дам как жена.

— В каком смысле? — Прокс уставился на густо покрасневшую девушку. — Ты мне не жена, и я ничего не просил.

— Ты не отвертишься, я буду твоей женой, — выпалила она и отвернулась. Не выдержала, кинула на Прокса взгляд и буркнула: — Выйду замуж и не дам.

— Тебе придется здорово постараться, чтобы стать моей женой, — усмехнулся Прокс. — А пока следуй за мной на расстоянии двух шагов и не мешай. — Прокс увидел, что элементаль полностью сформировался, и приказал ему следовать впереди него, а сам зашагал следом.

— А она красивая? — догнал его вопрос Исидоры.

Прокс остановился.

— Кто?

— Та, что должна меня полюбить как тебя.

— Красивая.

— Красивее меня?

— Вы разные… И по-своему неповторимо-красивые. Вас нельзя сравнивать.

— Ты ее любишь?

— Да.

— А меня?

— Еще не знаю.

— А когда узнаешь?

— Со временем.

— А я тебя люблю без времени, — грустно отозвалась за его спиной Исидора. Они, переговариваясь, продвигались дальше и вышли к окраине поселка кобольдов. Исидора, наученная Проксом, не приближалась к нему.

К удивлению Прокса, охраны у поселка не было. Да и сам поселок представлял собой огромную пещеру. В стенах пещеры были вырыты норы, и они, как соты, облепили стены от пола до потолка. По «двору» поселка между плетеными загородками сновали кобольды. В загородках находилась какая-то живность, но с того места, где стоял Прокс, не было видно, что за животные находились в загонах. До некоторой поры на них никто не обращал внимания, но стоило элементалю приблизиться к ручью, разделяющему поселок и туннель, по которому пришел Прокс, они мгновенно замерли. Прокс похолодел. Тварей было несколько десятков, а из нор высунулись еще несколько десятков морд. Они уставились безглазыми мордами в их сторону. Затем как по команде сорвались с места и бросились на элементаля. Тот неистово, быстро закружил верхней частью вокруг своей оси и стал закидывать кобольдов камнями. Удары сносили сразу по три-четыре кобольда за раз. Они тесной толпой спешили добраться до врага. И все это происходило в полном молчании. Упавшие кобольды не поднимались, а безвольными куклами валялись на полу. Тех тварей, что добрались до элементаля, засыпало камнями, поднятыми с пола элементалем. И их конец был ужаснее конца тех, кто не добежал. Два последних кобольда неожиданно бросились наутек.

Прокс остановился за стеной наваленных камней и стал смотреть, что будет дальше. Некоторое время ничего не происходило. Кобольды попрятались в норах, и Алеш задумался. Как-то надо пройти поселение, а твари могут ударить им в спину, но вот как выкурить их из нор? Он не знал. И оставлять за спиной таких противников было поистине страшно. Но ответ пришел вскоре. К элементалю потянулась процессия, и впереди шел толстый большой кобольд в набедренной повязке из шкур. Не доходя до элементаля шагов двадцать, процессия остановилась. К удивлению Прокса, толстый заговорил скрипучим голосом.

— Повелитель подземелья! Наша склоняется перед твоя сила, и наша просит принять наши дары… — Толстый упал на колени, и за ним упали на колени остальные кобольды.

Прокс быстро смекнул, что надо делать, и стал приказывать:

— Моя принимает подарки. Неси сюда. Посмотрим, ничтожный.

Толстый обернулся и подал знак лапой следующим за ним кобольдам. Те живо поползли на коленях к ручью и за собой тащили что-то завернутое в шкуры. Элементаль, повинуясь Проксу, их не трогал. Свертки остались лежать у ручья, а кобольды быстро ретировались.

— Что там? — из-за руки Алеша выглянула, сгорая от любопытства, Исидора.

— Подарки принесли.

— Ух ты! Здорово. Мы будем богаты, муж мой. Там драгоценные камни, и я знаю, как их использовать. Мы наймем войско.

Прокс на слова «муж мой» крякнул, но промолчал. Он уже понял, что от этой девчушки никуда не деться. Да и предположение ее вполне могло быть верным. Хотя в мешках могут быть и дары дикарей: ракушки и куски мяса. Вполне в их духе.

Исидора смело выступила из-за стены камней и направилась к мешкам. Прокс увидел, как зашевелились уши и носы кобольдов, и предупредил на всякий случай:

— Стойте там, не приближайтесь.

А следом раздался радостный визг Исидоры:

— И-и-и-и… Мы спасены! — И она исполнила танец сумасшедшей. Прыгала, высоко задирая ноги, вертела руками, хлопала в ладоши, не заботясь о том, что на нее смотрят. — Иди сюда, Алеш, — не переставая скакать, позвала она Прокса. — Нам надо это все унести с собой…

Ночь застала Штифтана за камнем, у которого он присел днем. Эрат не хотел себе признаться, что он боится идти дальше один. Вокруг него сжималось кольцо мутантов. Он видел это на сканере, и он наивно полагал, что ему удастся отсидеться за камнем, прячась от хищников.

Надежду остаться незамеченным, пока хищники сходят на водопой и уйдут, придавало то, что уже дважды подходили стаи различных мутантов и, не замечая его, пили воду и уходили. Он уже привык к их появлению и просто лежал, старался не шевелиться, пока они пили воду.

Но неожиданно все поменялось. Это Эрат понял, когда увидел, что новые твари его обложили полукругом со стороны обрыва и медленно приближаются к тому месту, где он прятался.

Вглядевшись в сканер, Эрат понял, что это не случайно. Его заметили или учуяли и теперь ищут. Стая хищников, а никем другим эти мутанты быть не могли, двигалась в его сторону. Он стал их считать.

«Один, два, три… восемь». Восемь неизвестных ему голодных тварей выслеживали его, чтобы утолить свой голод.

Несколько раз Штифтан проклинал тот день, когда ему, счастливому до одури, предложили учебу в престижной школе агентов АДа. Еще бы. Такой шанс мальчику, сыну простого рабочего, обслуживающего системы вентиляции, с маленькой транзитной станции выпадает очень редко. Это единственный шанс выбиться в люди, получить новый статус и начать совсем другую жизнь, полную радостей и приключений. Так казалось по первости, а потом… Потом наступила та реальная жизнь, где каждый борется за свое место под солнцем и где все хищники.

Штифтан хищником не был. Он был жертвой и очень страдал от этого. Чтобы выжить в жесткой среде сверстников, стал информатором школьного эсбэшника. Про это скоро узнали, но бить остерегались. Просто он стал изгоем.

Старик помог ему с карьерой. Стажировку Эрат прошел в школе, составляя отчеты, а назначение получил подальше от цивилизованного мира, на станцию, которая была закреплена за Закрытым сектором. Здесь Штифтан показал себя скромным и исполнительным сотрудником Управления АДа. Он скрупулезно собирал крупицы различной информации о месте предстоящих операций. С учетом личных качеств подбирал под них агентов и продвинулся в замы начальника Оперативного директората. Тихая работа, не требующая смелости и отваги. Казалось, будущее его уже обеспечено. Пройдет время, и он пойдет на повышение. Так и случилось, но сначала был провал с проверяющим ревизором. Он по своему обыкновению струсил и предал Вейса. А Вейс вместо того, чтобы изгнать его с позором, повысил. С этого момента мужество Штифтана подвергалось сильнейшим испытаниям. Но там были знакомые стены и люди. Как с ними ужиться или бороться, он знал. А тут дикий мир и хищники вокруг. Не его привычная среда, а необъятный, полный опасностей мир.

Штифтан запаниковал. Он вскочил и, понимая, что у него остается мало времени, заметался взглядом.

«Куда бежать?» — гвоздила в голове отчаянная мысль.

«Носитель подвергся панической атаке. Принимаю управление носителем на себя», — Штифтан услышал нежный голос и как-то неожиданно сразу успокоился. В голове царило легко отупение, не дающее прорваться в ум паническим мыслям. Чувства словно исчезли. Он был как бездушно-одеревенелый. Но зато все хорошо понимал и трезво оценивал обстановку.

«Прижаться к стене. Слева камень, он прикроет с той стороны. Остается только одно направление атаки — справа. Нет. Еще возможна атака сверху. Но это неважно. Твари будут подходить по одной. Я отобьюсь. Не надо паниковать», — Штифтан мыслил уже расчетливо, без парализующего страха. Заодно, возможно, сможет подкрепиться. Может быть, мясо мутантов будет съедобным.

Штифтан активировал меч и встал в боевую стойку. Он ждал.

Сначала послышалось рычание над головой. Штифтан поднял голову и сразу же отклонился в сторону. Сверху стали падать комья земли. Тварь подошла к обрыву, покрутилась и направилась к тропке, что вела к реке.

«Не хочешь прыгать, — мысленно усмехнулся Эрат, — правильно. — Иди сюда к папочке. Я отрежу тебе лапки». И тихо запел песенку страшилку из детства:

Иди к папочке, Я отрежу тебе лапочки. Я отрежу тебе ушки, Что торчали на макушке. Я отрежу тебе хвост, Что пошел так сильно в рост…

С этими словами он прыгнул вперед и рубанул по морде большой зубастой ящерицы. Та, извиваясь телом, не спеша приближалась к жертве. Голова ее отделилась от тела, и ящерица замерла в метре от него. Штифтан встал рядом с обезглавленным телом рептилии.

И зачем тебе башка? Коль не думает она, —

допел песенку Штифтан.

Вторая ящерица, ощупывая пространство раздвоенным языком, ползла по первой твари к нему, не обращая внимания на то, что у той не было головы.

И зачем тебе башка? Коль не думает она,

— повторил Штифтан последние строки дурацкой песенки и снес голову второй ящерицы. Нелепые слова песни-считалочки рассмешили Штифтана. Третья ящерица, залезая на вторую, вытянула лапы и опустила голову, слизывая вытекающую кровь своих товарок.

Штифтан воспользовался этим, и напевая: «Иди к папочке, я отрежу тебе лапочки», одним взмахом отрубил ее передние лапы.

Ящерица засвистела, разъяренно забила хвостом влево-вправо и обернулась в сторону другой ящерицы, что старалась на нее забраться. Вцепилась ей в морду, и между ними началась отчаянная схватка.

Штифтан помнил много забавных детских считалочек и загадок, глядя, как ящерицы терзали друг друга, запел новую песенку:

Четверо ребят пошли в бассейн купаться, Один из них утоп, а два пошли подраться…

— Сколько ребятишек осталось? — спросил он сам себя и увидел остальных тварей, что спешили к драке. — А осталось их четыре, — посчитал он.

Ящерицы от запаха крови словно сошли с ума и набросились на дерущихся, вскоре они разорвали на части и одну и другую. На Штифтана твари уже не обращали внимания. У них было вдоволь пищи. Но у Эрата ее не было. Нейросеть по команде носителя произвела анализ мяса и признала его годным к пище. Штифтан подобрался ближе и ухватил отрубленную лапу. Взобрался с ней на камень. Соскочил с другой стороны и поспешил перебраться через реку. Там отряхнул воду с непромокаемого комбинезона и потрусил в сторону покинутого утром лагеря, где остались лежать убитые им демоны. Ему нужны были припасы.

Закончив все свои дела в столице, я забрал у хмурого Гронда патент наемного капитана. Вместе с приказом, как «скорпион», получил короткий приказ набрать отряд наемников (особо указывалось сделать это за свой счет) и при вторжении войск империи в Вангор ударить по тылам армии противника. Лишать его складов. Проводить диверсии и перерезать коммуникации. Старики даже приободрились, узнав, что им будут помогать почти десять тысяч орков. Они не сомневались в том, что это мне по силам.

Сам я размышлял над ситуацией, которая сложилась на континенте. Лигирийцы диктовали моду всем человеческим общинам. Их культура была утонченнее, законы более лояльные к подданным. Не было расовой дискриминации, и права дворян были сильно урезаны. В империи не было крепостных крестьян. Барон был владельцем земли, на которой трудились свободные фермеры, и доходы баронств империи были выше, чем доходы баронов от барщины в королевстве.

В империи свободно могли находиться орки, снежные и лесные эльфары, но права имперцев были выше, чем права иноземцев. В империи лесные эльфары не могли себе позволить беспричинно убивать аристократов, вызвать их на дуэль или мстить в случае оскорбления. Все разногласия, споры решались в имперском суде. А имперские суды обычно защищали интересы подданных империи. Поэтому в империи никто не боялся мести лесных эльфаров. Единственный народ, который был изгнан из империи, — это идриши. И то только потому, что папа нынешнего императора не захотел отдавать долги, а банкиры-идриши не поняли ситуации. За что и поплатились, как и весь народ идришей.

По мне, так политическое устройство Лигирийской империи было как образец идеального государства. И не зря аристократы Вангора желали присоединения к империи. Кроме культуры, их привлекло то, что империя положила конец беспределу лесных эльфаров, чего нельзя было сказать о Вангорском королевстве. А сдерживало аристократов от открытого предательства ущемление прав дворян. Им приходилось мириться с вынужденным союзником, Вечным лесом. Но при таких друзьях врагов не надо.

Если бы Лигирийской империей не управлял Рок, я бы даже с радостью принял правление империи. Но жизнь поставила меня в противостояние с могущественным хранителем, и одному Создателю известно, почему он меня до сих пор где-нибудь по-тихому не пришиб. Сыны Творца имели необходимую информацию в таком объеме, в каком мне и не снилось, но не спешили ею делиться. А я не всегда знал, о чем надо спросить.

За размышлениями я незаметно переместился в верхние планы бытия в Граднагоре и, видимо, попал на оккультное жертвоприношение моего боевого страуса-динозавра в исполнении троицы «воскресших» иллюзий. Рострум, Мастер и Мессир, что каким-то непостижимым для меня образом в мое отсутствие все тут не профукали, не проиграли в карты и как-то управляли его жителями, разделывали еще живого Птица.

За сим святотатством с интересом наблюдали Мата и три неразлучных брата: Велес, скотский бог, Торн, покровитель ремесленников, и Бортоломей, покровитель искусств. Я незаметно встал за их спиной и тоже стал смотреть. И чем больше я смотрел, тем больше понимал, что Авангур был прав. Эта четверка не могла жить вместе. У меня в центре города у памятника великому и страхолюдному Худжгарху горел по прихоти этой самой троицы «вечный» огонь. На нем два обалдуя пытались зажарить моего боевого «коня». Третий, а это был, как обычно, несчастный Рострум, безголовый бродил по площади и искал свою бестолковую башку. Птиц лишился перьев и был связан ремнями. Устав бороться за свою жизнь, он слабо отбивался спутанными ногами. Мастер и Мессир, побитые, окровавленные и сильно разозленные, намеривались его разделать. Они ходили вокруг ощипанного Птица и примерялись к его шее. Но Птиц, зная, какая участь его ждет, обедом быть не хотел и брыкался.

— Эй! — крикнул я. — А ну, отпустили моего «боевого коня»! Кто вам позволил делать из него шашлык?

Мата вздрогнула и обернулась. Братья разочарованно посмотрели на замерших обалдуев, а потом на меня.

— Командор, да этот конь воскресает на следующий день и будет ловить этих дуралеев по одному и сжирать. Это так смешно… — проворчал Торн.

— Смешно? — переспросил я. — Тогда пусть он возрождается за счет твоей благодати.

— За мой счет? — удивился Торн.

— Ага.

— Не. Я не согласен. У меня ее мало.

— А мне она нужна для полезных дел, — отрезал я. — Мата, почему в городе беспорядки? Почему там происходит форменный разбой?

— Господин, вы сами запретили лезть к этим, — она изящным пальчиком манерно указала на четверых разбойников, замерших внизу. А те, заметив меня, взвыли, словно волки в голодную зиму на луну.

— Сла-а-а-авься… — затянули они. Безголовый Рострум стоял и дирижировал руками. С их появлением мой Граднагоре стал полон сюрреалистичности, и я ничего с этим поделать не мог. Они превращали его в филиал дурдома или фильм абсурда с жестокими мистическими элементами. Но ведь как-то город выстоял и строился…

Жители града, окружившие место приготовления шашлыка, подхватили гимн, прославляющий не меня, а город. Да и кто я, собственно? Так, маленький хранитель, а город вон какой большой. Я не стал слушать их завывания, а продолжил нравоучения. Это у меня получалось хорошо.

— К ним не лезь, но в городе должен поддерживаться порядок. Если они нарушают его, сажай в темницу и отправляй нарушителей на общественно полезные работы.

— А это что за работы? — удивилась Мата.

— Это тяжелый общественно полезный физический труд.

— Например? — недоумевая, спросил Торн.

Я задумался и тут же придумал:

— Например, пусть катят камни на гору снизу вверх. Как Сизиф[4] катал. А потом спускают их обратно своим ходом.

Мата осталась равнодушна к моим высказываниям, видимо ничего не поняла. А троица братьев вытаращилась на меня как на диковинку.

— А что тут полезного? — первым опомнился практичный Торн.

— А ты предложи что получше, — парировал я.

— Пусть таскают камни на мою гору и строят мне дом, — нашелся скотский бог.

— Не возражаю, — согласился я. — Займите их делом.

— А почему это тебе строить дом? — возмутился Велес. — Я тоже хочу дом…

— И я, — поддержал его Бортоломей, и они начали спорить, кому дом нужнее. Зная, что дело может дойти до ссоры и даже потасовки, я препирания между братьями остановил.

— Отставить споры! — скомандовал я. — Еще подеритесь тут. Тогда вы уже будете строить дом мне.

— Так он у вас есть, командор, — воскликнули трое в один голос.

— Тогда будете камни таскать снизу вверх и смотреть, как они оттуда катятся обратно, — ответил я, рассматривая самозабвенно поющих дебоширов внизу. А оттуда смутно долетали слова, похожие то ли на «еще не вмерла», то ли «еще польска не згинела». Я тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Повелеваю, — сурово произнес я и почувствовал свое собственное величие. — Кто первый обнаружит беспорядки, тому и будут хулиганы строить дом. Все.

Пока я разговаривал с братьями, не заметил, как появилось «окно» в воздухе и из него с немым удивлением на нас взирала Беота. Опомнился лишь тогда, когда Мата стала дергать меня за рукав и тыкать пальцем.

Я на секунду онемел, но быстро взял себя в руки. Изысканно расшаркался и поприветствовал чернокожую красавицу.

— Добрый день, несравненная Беота. Я счастлив вас лицезреть в моем домене. Не соблаговолите ли спустите к нам?

— Я к тебе, а не к ним, — ответила весьма грубовато хранительница западного полушария и презрительно окинула взглядом своих братьев. Те не остались в долгу и ответили ей такими же надменными взглядами. Я понял, что так презрительно смотреть не умею, Творец не дал таланта.

«Чтобы вот так артистично презирать все вокруг себя, хранителем надо родиться, — подумал я. — Вот что значит высокорожденный, даже стоя внизу, может одним взглядом показать меру своего… Чего? Да, своего… Да и шут с ними, что хотят, то пусть и показывают. Хоть голый зад. Но голый зад Беоты — это…» Я одернул себя и предложил:

— Тогда пройдем в мое скромное жилище, несравненная Беота, — указывая на свой дворец.

Она тут же очутилась рядом и взяла меня под руку. Несильно, но настойчиво повлекла во дворец. В спину нам понеслось:

— Сучка! Тварь черная! Зато красивая…

Беота шла, прижимаясь ко мне своим бедром, не обращая на оскорбления внимания.

— Это та самая Мата, которую ты представляешь моей сестрой? — спросила Беота. Я кивнул и спросил в ответ:

— Рохля растрепал?

— Он самый. Как ты мог с ним связаться?

— Это он связался со мной. Потом отдал свое служение.

— Идиот.

— Есть такое, — поддержал я ничего не значащий разговор, пока мы шли в зал приемов. Там расселись в креслах.

Я еще не приглашал Беоту внутрь дворца. Она с интересом огляделась.

— А тут довольно миленько, — похвалила она дизайн помещений, — хотя чувствуется отсутствие женской руки. Уюта не хватает.

И тут я насторожился. Этот разговор про уют и нехватку женской руки неспроста. Чтобы дать себе время подумать, не отвечая предложил:

— Вино, фрукты?

— Нет, благодарю. Не хочу быть отравленной.

— Ну, несравненная Беота. Я же не сын Творца. Такими делами не занимаюсь. Я человек простой и порядочный, не то что…

— С кем поведешься, от того и наберешься, — улыбнулась Беота, но улыбка ее была похожа на улыбку акулы.

— Вот это вы правильно подметили, несравненная Беота. Мои союзники учатся у меня и оставляют в прошлом свои вредные привычки предавать и воровать. Так что, вино или фрукты?

— Просто деловой разговор.

— Как скажете, нес…

— Хватит называть меня несравненной, Ирридар.

«Опа, — я запнулся, и слова застряли у меня в горле. — Она назвала меня человеческим именем. Неужели в самом деле прибыла звать в мужья? Не верится!»

— Как скажете, — повторил я и, натянуто улыбаясь, сложив руки на коленях, посмотрел на Беоту. Под ее ответным взглядом мне стало неуютно, и я сел свободнее. Откинулся на спинку и заложил ногу за ногу. Положил руку на спинку кресла и полуразвернулся в ее сторону. Она обратила внимание на мои телодвижения. А я смутился. Слишком расхлябанно сел, по-позерски. И снова собрался в кучку. Сел прямо и сунул сцепленные руки между колен. Под ее взглядом я чувствовал себя так, как чувствует себя кролик перед удавом. Очень неуютно.

— Кхм, — откашлялся я, чтобы сбить неловко возникшую паузу. — Так о чем вы хотели поговорить, Беота?

— О нас с вами, Ирридар.

— О нас с вами, — кивнул я. — А конкретно о чем?

— Вы видели силы, которые собрала империя для нападения на Вангор? — спросила Беота.

— Видел.

— Тогда вы понимаете, что королевству Вангор не устоять?

— Даже если это и так, то какое мне дело до людских королевств? У меня степь.

— Пока степь. А потом ее может и не быть, Ирридар.

— Почему вы так считаете?

— Потому что первым об этом мне рассказали вы. И вы оказались правы. Я изучила этот вопрос. Ты, Ирридар, оказался весьма дальновидным.

— Ладно, пусть будет так, — не стал спорить я. — В чем ваш интерес, Беота?

— Меня интересуете вы… Как муж. Вы достаточно хорошо показали себя, чтобы вас заметить и отметить.

— Понятно. Вы предлагаете себя мне в жены, чтобы, так сказать, разделить со мной горечь поражения от Рока?

— Нет. Радость от победы. Я помогу тебе отбить атаку Рока на Вангор.

— И… что взамен потребуется от меня?

— Мы объединим наши горы.

— То есть ваша гора вольется в мою? — уточнил я, хотя в это не верил от слова «абсолютно».

— Нет. Наоборот. Твоя гора вольется в мою.

— И кем я стану? Дворецким?

— Мужем.

— И мы будем иметь близость? Спать в одной постели? — спросил я.

— Вполне возможно.

— А кто будет сверху во время соития, я или вы?

От моих слов бедную Беоту передернуло, она посерела, но сдержалась. Отдаю дань ее выдержке.

— Ирридар, — сухо произнесла чернокожая красавица, — многие мужчины были бы счастливы просто лежать у моих ног и вылизывать их. А я предлагаю вам брак.

— Понимаю. Но он будет неравный, а быть под вашей ножкой я не очень горю желанием, и у меня уже есть две жены. А иметь три жены — это такой геморрой… Простите за грубое сравнение.

— Не извиняйтесь. Я не знаю, что такое геморрой, но, судя по вашему кислому виду, ничего хорошего. Я могу позаботиться об этих дурочках…

— Не надо, они меня устраивают.

— Да? И чем же? — На личике Беоты появилось обольстительное выражение. — Они лучше меня? Красивее? Ты вроде любовался моей попкой…

— Это утверждать не буду. Но у них есть одно несомненное достоинство.

— Да? И какое?

— У них нет мам, и у меня не будет тещ.

— У меня тоже нет мамы…

— А вот это неизвестно. Все человекоподобные разумные рождаются от женщин, и когда-нибудь, о чем я в ужасе думаю, она может появиться на пороге нашего жилища и попытаться установить свои правила. Я такое уже проходил.

— Что за глупости. — Беота скривилась. Гордо подняла голову и надменно прибила меня к креслу следующими словами: — Я рождена от Творца!

— Вот в этом-то и заключатся вся загвоздка! — выпалил я. — Используя свой статус по рождению, вы захотите поставить меня в подчиненное положение. Но это унижает мое мужское достоинство. Как вы отнесетесь к тому, если мы будем равноправными партнерами и поделим благодать пополам?

— Никогда! — вспылила Беота и обожгла меня гневным взглядом. — Ты забываешься, Ирридар. Я богиня…

— Да, вы богиня, — кивнул, соглашаясь я. — А я простой бывший смертный. Но не дурак же, в конце концов. Давайте подождем, пока не придет то время, когда мы сравняемся по силе. Тогда и поговорим о равном браке. Это не унизит вас и не поставит меня в зависимое положение, а пока можем заключить союз против Рока. Это будет вашей инвестицией в наше общее будущее.

— Да, ты не дурак, ты просто наглый мальчишка, возомнивший о себе невесть что. Рок не даст тебе набрать силу, он тебя раздавит. А я предлагаю тебе спасение. Я управляю тобой, ты степью, объединив эти силы, я разобью Рока. Я стану богом всей планеты, а ты моим мужем. Неужели тебе не хочется быть вторым после меня?.. И делить со мной постель? — лукаво добавила она.

— До постели я могу и не добраться, — пробурчал я. — Если я попробую воспользоваться своим супружеским правом, скорее всего, меня ждет темница, где ваши жрицы будут меня истязать и насиловать. А вы от моего имени будете управлять степью. Я на детей Творца насмотрелся. А по поводу того, что меня Рок раздавит, вы ошибаетесь. Вот посмотрите, — я открыл окно и показал ей место, где собрались подгорные племена и Свидетели Худжгарха. Зрелище многотысячного войска орков впечатлило даже меня.

Что там происходило, понять было трудно, но то тут, то там мелькали стяги Худжгарха.

— Это что? — спросила пораженная не менее меня увиденным Беота.

Я закрыл окно и доверительно соврал:

— Это войска, что ударят в тыл империи. Я захвачу ее столицу и буду править империей. А вангорцы свяжут боями ее армию. Рок не спасет лигирийцев.

— Ты блефуешь, — с сомнением в голосе произнесла моя гостья.

Я пожал плечами:

— Посмотрим. Я уже знаю, как отсечь Рока от его паствы в империи. Я повсеместно построю храмы Создателю и издам закон, обязывающий ее жителей раз в семь дней приходить и прославлять Творца. А себя сделаю его пророком.

Беота молчала и прожигала меня взглядом. То, что ей открылось, меняло всю картину мироустройства. Я неожиданно оказывался в центре мироздания. И каким-то непостижимым для нее образом воспользовался промашкой Рока, который все поставил на войну с Вангором. А моя идея отдать благодать Творцу, а не брать себе дала ей понять, что я добьюсь своего, и добьюсь быстро. Под величием Творца я быстро переформатирую религию империи.

— Посмотрим, что у тебя получится, — прервав молчание, произнесла она. — Мы вернемся к этому разговору… потом. Я не прощаюсь. Говорю до свидания, Ирридар. — Беота уже пришла в себя от моего экспромта. Она обрела прежнюю невозмутимость. Величественно встала, показывая свою еле прикрытую туникой великолепную фигуру, повернулась ко мне прелестным задом и, помахав ручкой, исчезла.

Я даже не успел подняться из вежливости. Я сидел и оторопело думал, удивляясь самому себе. Как это у меня так вышло ловко провести хитрейшую их хитрых «лис» Сивиллы? До меня дошло, что я, сам того не подозревая, открыл Беоте бесподобный план, которого у меня и в помине не было до начала разговора с ней. Я просто говорил первое, что в голову забредало, а оно такое забрело, что бедная Беота умчалась домой решать мой ребус, как пуля. Только что не уписалась. Я стал хохотать, а Шиза вторила мне. Мы оба поняли, что Беота постарается опередить меня и нападет на империю.

Хранительница западного полушария мгновенно поняла, что империя остается без прикрытия войск. Вангор свяжет боями армию вторжения. Я отвлеку на себя ополчение, а она, переплыв океан, войдет в неприкрытую войсками столицу и постарается осуществить мой неосуществимый план.

— Все они дети Творца — падальщики, — высказала свое резюме Шиза. — Беота не устоит пред искушением. Представляю, какая схватка начнется между гиеной и стервятником. А ты в это время будешь укреплять свое влияние в степи. Не понимаю только, как это у тебя получилось. Ты же не думал о таком плане.

— Не думал, крошка, и не гадал. Сознание сработало, а план красивый, жаль неосуществимый. Не с моими силами тягаться с Роком.

А вот Беота побарахтается. Увязнет в империи по самые ягодицы. Как ты думаешь, брать ее в жены или не брать?

— Проще сразу отравиться, — усмехнулась Шиза.

— Я тоже так думаю. Опасно брать огонь за пазуху.

— И чем тебе понравились ее ягодицы? — ревниво спросила Шиза.

— Тем, что их сотворил Творец. Идеально.

— Я тоже могу себе такие сделать.

— Не надо, — ответил я. — Ты мне нравишься такой, какая есть. А в Беоте много искусственного, а это довольно пресно. Я бы сказал в ней чрезмерно много красоты, но не совершенства, и это отталкивает…

Шиза успокоилась и спросила:

— Что делать будешь?

— Грыза навещу.

Мне действительно нужно было понять, что происходит в степи. Ее наглость Беота «Великолепная» удалились, и я мог без помех рассмотреть происходящее в степи, недалеко от восточных отрогов Снежных гор.

Такого скопления орков на такой огромной территории я никогда не видел. Это была Курская битва на территории планеты Сивилла. А то, что там происходила битва, пусть странная и слишком уж грандиозная, я понял сразу.

Перед моим взором простерлась степь, покрытая клубами пыли. Рассмотреть частности происходящего и сложить правильное мнение было невозможно. Поэтому я телепортировался к Грызу. Рядом с ним ехал оседлый, но свободный от всадника лорх. На него я и сел. Лорх дернулся, но тут же по моей команде успокоился и потрусил дальше.

Грыз отдавал зычным рыком команды.

— Сжать плотнее кольцо. Не давать подгорным вырваться из окружения. Тех, кто будет пытаться удрать, ссаживать с лорхов тупыми стрелами. Навались. Еще немного, и они дрогнут. Шаманов всех под нож. У нас свои есть. Он глянул в мою сторону и ойкнул: — Ой… Господин, вы мне напугали.

— Такой страшный? — засмеялся я.

— Для врагов — да, вы страшный, господин, — ощерился Грыз. — Для нас любимый господин. Это я от неожиданности испугался. Не ждал вас.

— Я пришел, чтобы узнать, что тут происходит? — ответил я, польщенный титулом «любимый господин».

— А что происходит? — рыкнул Грыз. — Нормально все происходит. Приводим к покорности веры в Худжгарха заблудших. Мы исполнили твой приказ, господин, дождались, когда силы подгорных иссякнут, и окружили их. Теперь вот принуждаем сдаться. Шаманов почти всех истребили, а без них они что малое дитя, не знают, что делать…

— Правильно делаешь, Грыз, — согласился я. — А что это за принуждение к вере?

Вождь войска Свидетелей Худжгарха не знал сомнений. Он потер подбородок и сурово ответил:

— Мы понесли потери, их надо восполнять. За здорово живешь мы их не отпустим. Примем присягу верности Худжгарху. Они готовы, я это чувствую. — И он оскалился, как волк на добычу.

Я не стал оспаривать его решение. Сломленный, но живой враг может стать другом, такое было в истории. Мертвый враг другом никогда не станет. А Грыз щадил орков из подгорных племен.

Я остался, чтобы посмотреть, что у него получится.

Через пару часов ситуация прояснилась. Прискакал посыльный.

— Вождь! — радостно закричал молодой воин с не до конца оформившимися клыками. — До вождей подгорных донесли предложение встретиться. Они согласны.

Грыз рыкнул.

— Стой. Здесь встречать вождей будем.

Его телохранители быстро образовали походный лагерь. Разожгли костры и поставили котлы с мясом. Глядя на это, я понял, что Грыз будет разговаривать с ними не как победитель. Он проявляет к ним уважение как к равным. Посмотрим, как те воспримут его жест доброй воли.

Еще через два часа к лагерю Грыза подъехали орки. Вид их был жалок. Уставшие, сморщенные морды со страдальческим выражением, трясущиеся руки. Они буквально чуть ли не падали из седла, а я понял, что подгорные орки неспособны сегодня сражаться. Грыз встречал гостей как радушный хозяин, стоя у своего костра и сложив в знак примирения руки на груди. Гости подъехали, с трудом слезли с лорхов и, оглядевшись, поблагодарили Грыза.

— Благодарим, вождь Грыз, за прием. Мы разделим с тобой пищу, — ответил за всех старый, со стертыми от времени клыками орк.

— Шармай! — воскликнул стоявший позади него моложавый орк. — За себя говори. Я не буду с врагами есть за одним костром.

Грыз спокойно перевел взгляд на орка.

— Тогда возвращайся к своим воинам и готовь их к битве, — безразличным тоном проговорил он. — Мы врагов не щадим. Сколько таких, как ты, приходило к нам, называя нас врагами, и все они кормят червей в степи. А тех, кто понял, что мы не враги, мы называем друзьями. Они вместе с нами радуют Отца от победы к победе. Нет в степи силы, способной противостоять воинству Худжгарха. И мы сегодня это вам показали. Вам не помогли обряды обретения силы. — Он громко засмеялся. — А как они могли помочь, если Отец всех орков с нами? Отец там, где победы, недоумок. Мы убьем лишь носителей лжи — шаманов. В бою убьем тебя, а воины твоего племени изберут нового вождя. Разумного. Есть еще такие, кто считает нас врагами? — спросил Грыз и обвел глазами присмиревших вождей.

Глава 13 Закрытый сектор. Инферно. Преддверие. Планета Сивилла Снежные горы. Степь. Неизвестно где

— Госпожа!.. Беда! — к ногам Лереи припал заскочивший в подвал замка Несущий удовольствие.

— Что случилось? — нахмурилась сенгурка. Ей не нравились такие повороты событий. Возникало ощущение, что она не управляет ситуацией, не все у нее под контролем, и приносящие плохие известия попадали в опалу.

— Рохлю, этого недоумка, захватили гарпии… Прости…

— Да чтоб ты жрал одно дерьмо! — сплюнула сенгурка. — Ну какая же это беда? Сожрут неудачника, и все. Хлопот будет меньше.

— Они его не жрут.

— М-м-м? — вопросительно промычала Лерея и остановилась. — А что они с ним делают?

— Совокупляются…

В расширенных глазах сенгурки застыл немой вопрос. Повисла короткая пауза.

— На кухне первая гарпия, которую он трахал, орет, чтобы ее отпустили к мужу. Он якобы отец всех гарпий из пророчества. Не хотите на это посмотреть?

— Творец упаси! — воскликнула с брезгливым выражением на лице Лерея. — Я не настолько пала, чтобы любоваться данным зрелищем. — Но все же не утерпела и, не сдерживая любопытства, спросила: — А Рохля что?

— Он орет, чтобы его освободили.

— Освободили?

— Да, госпожа. Он кричит, что не хочет быть хранителем народа гарпий.

— А гарпии?

— Они сожрали королеву и обхаживают его.

— Тогда его живым к нам не отпустят… Ничего не поделаешь. Пусть сидит в гнезде. Я потом с ним поговорю… Надо же, хранитель гарпий. Каков наглец.

— Это еще не все, госпожа…

— Говори. А потом пойдешь нужник чистить.

— Слушаюсь, моя госпожа, — склонился демон. — С горы гарпий спускается большой отряд демонов. Они сражаются с гарпиями и с боем прорываются в долину. Там такое творится…

— Ну пойдем посмотрим, — вздохнула Лерея. Сегодняшнее утро принесло много событий. И это значило, что Алеш действительно куда-то пропал. А его место тут же захотел кто-то занять. Не сам ли старик, попавший в клетку?

Они взошли на стену дворца, и Лерея приблизила изображение горы гарпий. Там действительно шел бой. Около сотни демонов и одна демонесса пробивались вниз под атакой десятков гарпий. Причем гарпии терпели сокрушительное поражение, но при этом продолжали остервенело атаковать демонов, безрассудно отдавая три жизни за одну жизнь демона.

— Скоро они пробьются к лесу, — произнесла Лерея. — Собирай наши силы, подождем, когда они подойдут к мосту, и там встретим их.

Несущий удовольствие быстро ушел. Лерея огляделась и не удержалась, посмотрела в сторону гнезда гарпий. Там Рохля «развлекался» с очередной тварью, а две ее подружки ждали на краю гнезда.

Когда она перевела взгляд на отряд пришлых демонов, то увидела, что он поредел.

«Сработали ловушки, — мысленно усмехнулась она. — Моих бойцов прибавилось. Но если полезут новые демоны, то могу не справиться. Нужно вытаскивать Алеша из ловушки».

Лерея спустилась в подвал. Там среди прижатых к полу десятка демонов лежал и стонал старик.

— Готовы мне служить? — спросила Лерея, и демоны тут же согласились, лишь старик промолчал.

— А ты чего молчишь? — обратилась она к старику.

— Я могу служить только Творцу, — кряхтя от натуги, отозвался тот. — Я хранитель.

— Тогда скажи, готов ли ты мне помочь вытащить Алеша из ловушки.

— Так я за этим и пришел, красавица, — подольстил старик свою речь.

— Тогда все выходите. Вы, — она ткнула пальцем в демонов, — марш к Стражу горы! А ты, старый, пошли со мной! — приказала она старику. Тот с облегчением распрямил спину и встал с пола.

— Ух, — облегченно выдохнул он. — Давно бы так.

— Что тебе нужно, чтобы ты смог вытащить Алеша? — спросила Лерея.

— Сил у меня осталось мало, госпожа. Но тут был мой непутевый брат Рохля, он бы нам помог.

— Зачем тебе Рохля? — насторожилась Лерея.

— Он станет проводником для Алеша. Или тебе его жалко?

— Его не жалко, но он у гарпий в гнезде.

— Это не важно. Надо подойти поближе, и я использую его силу.

— Тогда пошли, старик. И не вздумай что-нибудь выкинуть. Сгною в подвале или отдам гарпиям, будете вдвоем удовлетворять их.

— Пустое, госпожа, — отмахнулся старик.

Они вышли из дворца и направились к скале, где гарпии соорудили огромное гнездо.

— А что это там происходит, — подслеповато щурясь, спросил Ридас Лерею. — Они его жрут?

— Нет, он их оплодотворяет.

— Что? — вырвалось у старика. И он, не веря, посмотрел снизу вверх на сенгурку.

— Что слышал, — раздраженно ответила она. — Сам увидишь.

Они подошли ближе. Гарпии, шипя, носились над ними, но нападать не решались. Сверху слышалось:

— Он наш… Он наш… Не отдадим…

— Да уж, — прошептал старик. — Когда долго живешь, чего только в жизни не увидишь… Ты как там, Рохля?

— Спасите!.. На помощь. Оу-у-у-у… — раздался крик из гнезда.

— Рохля, дай твою силу, и я тебя вытащу, — крикнул старик.

— Да бери… только спасите… Оу-у-у.

И в тот же миг старик и Рохля окутались синеватым сиянием и… исчезли. В воздухе повис противный, довольный смех:

— Ха-ха-ха…

От Грыза я хотел отправиться к Быр Караму, но с вершины своей Горы я увидел, как войско лесных эльфаров тремя потоками устремилось в пределы Снежных гор. Они шли через участки, указанные на картах, переданных Кирсану-оле Братством.

Не встречая сопротивления, они за два дня дошли до первых поселений Старших домов. Впереди войск шли рейдеры. Они вырезали патрули. Уничтожали всех встречных снежных эльфаров. За ними в передовых отрядах двигались всадники на ящерах, за спинами которых сидели лучники-рейнджеры. Пограничники снежных эльфаров, бросив позиции, ушли в горы от отрядов лесных эльфаров и спрятались.

На первый взгляд казалось, что лесные эльфары беспрепятственно дойдут до столицы Снежного княжества и легко ее возьмут. Но несогласованность действий ополчения Младших домов и войск лесных эльфаров сыграла свою роль. Когда рейдеры леса вышли к городам Старших домов, запирающих проход в сердце Снежного княжества, их встретили боевые дружины Домов. А вот дружин Братства тут не было.

Естественно, информация о вторжении не могла не дойти до снежных эльфаров. И командовали дружинами не члены Высшего совета, а главы рядовых Домов. Собрали какое смогли ополчение из окружающих мест и не стали его размещать гарнизоном в городах. Они разметили эти отряды пастухов и охотников на скалах, вокруг тропок, идущих в обход дорог. В этом свою роль сыграл и я, ваш покорный слуга.

С началом вторжения я под видом снежного эльфара прискакал к главе Дома Тенистой рощи. Как я знал, это был смелый и неподкупный эльфар, далекий от интриг столицы и отвечающий за первую в этом районе оборонительную линию, территории Старших домов.

Я рассказал ему о начале вторжения и о том, что Младшие дома под предводительством Братства встали на путь предательства и не стали препятствовать вторжению. Ему же я передал якобы добытую у лесных эльфаров карту. Между делом посоветовал разместить ополчение на скалах, вокруг тропок и не дать лесным эльфарам обойти города с тыла.

Конечно, я понимал, что эта оборона будет прорвана, но даст время Старшим домам мобилизоваться. А также повод арестовать всех предателей.

Мне оставалось ждать, когда элита снежных эльфаров встанет перед дилеммой: либо погибнуть, либо призвать княгиню и ее войско.

Уже когда я собирался покинуть Снежное княжество, пришел зов от Берты.

Тонко завибрировала кровная нить, и я насторожился. Кто это мог потревожить меня?..

— Господин, — услышал я голос бывшей чигуаны. — Мы перехватили посольство Братства, ходившее в лес, и добыли документ. Он вам будет интересен.

— Ты где?

— У крепости Меловая гора. Нас окружили лесные эльфары, и мы прячемся в лесах на ее склонах. Сейчас передам координаты.

На нейросеть пришли координаты. Она их обработала и передала на корабль-базу. Оттуда пришел снимок, показывающий место и мелкие точки на снегу. Увеличив изображение, я увидел Берту и несколько девчонок. Некоторые были перевязаны окровавленными тряпками.

— Сейчас прибуду, — передал я. Вернулся на Гору и оттуда телепортировался на склон горы, где пряталась Берта и ее спутники.

Чтобы не выдавать себя, я находился под скрытом. Спрятался за большой валун и позвал Берту.

— Я за камнем, у тебя за спиной. Иди одна.

Берта тут же быстро развернулась и побежала ко мне.

— Керна. Ты куда? — раздался громкий девичий крик ей в спину.

— Подождите меня тут. Я скоро, — крикнула на ходу Берта и заскочила за валун. Резко остановилась, словно напоролась на стену, и завертела головой.

— Не ищи меня. Я тут под скрытом, — негромко отозвался я и вышел из невидимости. — Что у тебя произошло?

Берта от радости взвизгнула и кинулась мне на шею. Прижалась и тут же отстранилась. Глазки девушки засверкали радостным огнем восторга.

— Мы перехватили посольство предателей и у них нашли грамоту от князя леса. Вот она. — Берта протянула мне свиток. Я его развернул и стал читать.

— Однако, — хмыкнул я. — Молодец. А чего тут прячетесь?

— Со мной остатки Детей ночи. Мы мстим лесным эльфарам за убийство членов Дома Медной горы. Напали на стоянку обоза и сожгли его. А за нами увязались рейдеры. Еле оторвались. Но скоро они будут тут. У нас много раненых.

— А сколько вас?

— Десять Детей ночи и три десятка пограничников, что не захотели предать свою родину. Рейдеров три звезды.

— Три звезды — это много, — согласился я. — Кроме тебя, маги в отряде есть?

— Есть. Все наши девчонки, но они пустые. Поистратились, отбивая атаки рейдеров.

— Ну от рейдеров я вас спасу. А какие дальнейшие планы?

— Поднять Младшие дома на сопротивление захватчикам. Устроить им в тылу партизанскую войну.

— План неплохой, — согласился я, — а база для партизанской войны есть?

— Тут устроимся. Сюда подход неудобный, его можно перекрыть. В лесу глубокие пещеры…

— А как ты думаешь, Берта, другие эльфары из Младших домов к вам присоединяться?

— Мы показывали послание князя, и все, кто слушал его, были возмущены. Найдутся желающие, а тех, кто не захочет, принудим. Будут давать продовольствие, передавать информацию. Нам бы амулеты связи и наблюдения, мультитулы… Парочку дронов…

— Ага, а спутник тебе не нужен? — засмеялся я на просьбу Берты.

— Можно и спутник, — вполне серьезно сообщила она.

— Обойдешься. Будешь действовать тем, что есть. Копию послания я тебе дам. В пещеру, которую укажешь, телепортирую груз с продовольствием и амулетами. Будут стрелы с разрывом. Они очень эффективны против рейдеров и магов. С амулетами разберешься. Своим скажешь, что это помощь от Младшего дома Высокого хребта. А сейчас я полечу раненых и уничтожу рейдеров. Пошли. — И мы вышли из-за камня и увидели обалдевшие лица снежных эльфарок.

— Керна… Это кто? — спросила первая опомнившаяся, девушка с чумазым серьезным лицом.

— Это… — замялась Берта.

— Я из Дома Высокого хребта, — пришел я на помощь чигуане. Снежные эльфары не знали названия всех Домов. Домов было много, и они на этом не заострили внимание. Ну кому придет в голову заучивать названия больше сотни Домов, которые появлялись каждый год, когда отселялся один из родов.

— А как вы оказались здесь?

— Меня на помощь позвала Керна. И хватит вопросов. Я сейчас полечу раненых и встречу рейдеров. Вот вам, девочки, эликсиры, — я раздал флакончики, — где у вас раненые?

— В лесу в пещере, — растерянно ответила чумазая и тут же спросила: — А где находится ваш Дом?

— Ты самая любопытная? — улыбнулся я. — Недалеко от вашего бывшего Дома Медной горы. Нам там дали место за перевалом у горного озера.

— Так он еще не построен? — не отступала девчушка. Ее измазанное грязью суровое личико было напряжено.

— Нет, не построен. Но ты можешь в нем претендовать на должность начальника контрразведки.

— Я-я-я?

— Да, ты.

Девушка заморгала глазами и стала оглядывать подружек, ища у них поддержки.

— А мы? — выступила вперед высокая красавица с непокрытой головой и косами.

— А вы можете готовить для Дома Детей ночи. Я готов забрать всех из Дома Медной горы. И позаботиться обо всех. Но только после войны.

— А я согласна, — решительно сделала еще шаг девушка с косами. — Если Керна вам доверяет, то и я тоже.

— И мы… — хором взвизгнули девушки.

Девчушка, устроившая мне допрос, помолчала, а когда все утихли, кивнула: — Ладно, я согласна. А Керна?

— У Керны будет другое дело, и вам его знать не нужно… Ведите меня уже к раненым.

В пещере горел костер. Снежный эльфар с перевязанной окровавленной повязкой головой, в котором я узнал того, кому помогал выбраться из леса, поил раненых, лежащих на лапнике.

— Это кто? — напрягшись, спросил он. Берта хотела ответить, но я поднял руку, останавливая ее.

— Я тот, Зака-ил, кто помог тебе и твоим друзьям выйти из леса, когда вас обложили лесные эльфары. Ты был ранен и всю дорогу пролежал на лошади. Я охранял вас, когда вы ночевали в заколдованном лесу. Без меня вы бы стали едой для тамошних хищников. И я расстрелял засаду рейдеров Кирсан-ола, которые вас встретили в заброшенном городе. Неужели ты думаешь, что смогли бы сами вырваться из леса? Это никому, кроме меня, не удавалось.

— Вы кто? — Зака-ил ухватил рукоятку меча. Берта положила ему свою руку на руку, ухватившую эфес.

— Это друг, Зак. Его позвала я.

Эльфар недоверчиво посмотрел на девушку.

— Откуда у тебя такие друзья, Керна?

— Я долго пробыла в лесу, Зак, и там мы познакомилась. Я была там, когда на вас напали всадники на ящерах, и все видела. Он убил их. Мы патриоты своей страны и желаем ей свободу. А кто ты, Зак?

— Я-я? Ты же знаешь, кто я, — растерянно ответил эльфар.

— Я знаю, что ты возил карту в лес. И что вернулся и был арестован. Но я не знаю, кто ты, Зак? — От девушки пошли ледяные флюиды, и Зака-ил непроизвольно отшатнулся. Берта была прирожденным лидером. — Я могу тебе доверять? — спросила Берта.

— Конечно можешь…

— Тогда и ты мне доверяй.

— А я еще тогда понял, что нам помогают, — ответил лежащий на полу у ног Зака-ила раненый эльфар. — Не могли мы сами пробиться. Уж больно метко стреляли мы. Такого не наблюдалось ни до поездки, ни после. И как быстро стреляли…

— Я Санта-ил, и я патриот, — представился он.

— Я тебя знаю, — улыбнулся я. — Ты не послушал Зака-ила и не бросил его раненым.

— Зачем вы нам помогали? — спросил сильно смутившийся Зак.

— Сам догадайся, — сказав это, я стал доставать из сумки «лекарство», припасы и еду. Гора припасов росла на глазах пораженных партизан. — Это на первое время, — сообщил я. — Скоро пришлю больше. Разбирайте, а я пошел встречать рейдеров.

— Что, один? — встрепенулся Зак.

— Один. Сидите тут и не высовывайтесь пару часиков.

Я вышел в скрыт и телепортировался к склону, где засела первая звезда. Правда, от нее осталось только трое бойцов. Я вытащил из них жизнь и оставил лежать под скалой. Они выглядели так, как будто уснули и не проснулись. Ни тревоги, ни ярости, ни испуга на лицах.

Следующая пятерка пряталась под нависшей скалой. Ей тоже сильно досталось. Трое бойцов были раненые.

— Твари! — перевязывая раненую ногу, ругался один из рейдеров. — Предатели. Нам сказали, что здесь нас встретят как союзников, а они нападают исподтишка. Твари неблагодарные. Мы им несем нашу культуру, наш образ жизни, а они трусливо бьют в спину. Я никогда не верил этим снежкам. У них нет чести, нет благородства. Они достойны лишь умирать за Вечный лес и быть рабами.

— А ты видел, что среди них были их бабы? — спросил другой. Он шарил у себя в поясной сумке, что-то там выискивая.

— Видел. Я даже знаю, что с ними сделаю…

Но рассказать об этом он не успел. Я вытащил у них остатки жизни и оставил тела нетронутыми. Дети ночи их найдут и возьмут себе трофеи.

Последнюю группу рейдеров я нашел у поляны. Той самой поляны, где встретился с Бертой. Парализовал бойцов станером и связал. Пусть с ними разберутся «партизаны». А мне пора было посетить корабль-базу, сделать копию письма князя леса и наведаться в столицу Снежного княжества.

Исидора прекратила скакать и, зачерпнув горсть чего-то, подняла руки на уровне лица.

— Алеш, иди сюда! — радостно закричала она.

— А что там? — не выходя из-под защиты каменной стены, спросил настороженный Прокс.

— Самоцветы. Этого хватит нанять большую армию северян.

Прокс заставил элементаля перебраться через речку и подошел к подаркам кобольдов. В шкурах находились разноцветные камни. Зеленые, синие, желтые, прозрачно-белые, бордовые, розовые. Всех названий камней он не знал, но нейросеть сделала экспресс-анализ и выдала полный список. В конце была указана краткая характеристика:

— Необработанные драгоценные камни на сумму космокредитов…

Сумма впечатляла, но останавливаться на ней Прокс не стал. Он также не стал отказываться от подарка и стал на глазах удивленной девушки ссыпать камни в сумку с пространственным карманом. Закончив с этим делом, уставился на замерших кобольдов. А Исидора сноровисто полезла к нему в сумку.

— Ты куда дел камни? — шаря там рукой, спросила она.

— Не лезь туда, — запретил Прокс. На что получил неожиданный по простоте ответ.

— Я жена, мне можно. Где камни?

— Спрятаны. Ты всегда будешь шарить в моих карманах?

— Шарить в карманах? Зачем?

— А зачем ты лезешь в мою сумку?

— Я хочу понять, как там все поместилось?

— Хорошо поместилось. У меня сумка волшебная.

— Если она волшебная, почему там нет еды?.. А, знаю! — воскликнула Исидора. — Надо попросить ее. Сумочка, дай покушать? — И тут же стала копаться в ней. — Там нет еды, — обиженно произнесла она. — Почему твоя сумка меня не слушает? Прикажи ей! — она даже притопнула ножкой.

— Если ты, Исидора, считаешь меня своим мужем, то должна меня слушаться, — рассердился Прокс.

— А я слушаюсь. Я самая послушная жена.

— Тогда не лазь и не копайся в моих вещах.

— Как это? Любая жена копается в вещах мужа. И мама копалась, и бабушка…

— Зачем они это делали?

— Хотели узнать, есть у мужа любовница и кто она. Вот зачем.

— И как, узнавали?

— Конечно. Любовницы всегда дарят любовникам свои вещи.

— Например? — спросил, мысленно потешаясь над наивностью Исидоры, Прокс.

— Ну например, вышитый надушенный платок или веер. По вышивке можно узнать, кто любовница, и отравить ее.

— Зачем травить? — Прокс с немым удивлением в глазах уставился на Исидору.

— Как это «зачем»? Чтобы убрать конкурентку. Иначе она отравит тебя. Мою маму так и отравили. — Исидора вытерла слезы, выступившие из глаз.

— Ее отравила любовница твоего отца?

— Нет, жена ее любовника.

— То есть, — спросил Прокс, проверяя, правильно ли он понял слова девушки, — твоя мама имела любовника, женатого мужчину, а жена этого мужчины отравила твою мать?

— Все верно, — радостно отозвалась Исидора. — А вот бабушка, наоборот, отравила жену и стала герцогиней.

— Странно, — задумчиво произнес Прокс.

— А что странного?

— Зачем нужно было строить многоходовую комбинацию и запирать тебя в темницу, если можно было просто отравить?

— Чем изощреннее преступление, тем больше славы. Что тут непонятного? — ответила Исидора. — Таких властителей боятся. Внушать страх — это важно.

— А ты знала, что твоя сестра тебя может отравить?

— Она не стала бы этого делать, не ее стиль.

— Но ты знала, что она представляет для тебя угрозу?

— Знала.

— Почему не отравила ее? Или еще как не убрала со своего пути?

— Не смогла. Любила ее. Мы выросли вместе. Играли, ссорились, мирились и однажды поклялись не враждовать друг с другом. Она не справилась… — с огорчением произнесла девушка. — Стала клятвопреступницей и проклятой. Теперь по закону я должна ей отомстить.

— Как у вас тут все закручено, — удивленно произнес Прокс. — А если моя невеста тебе не понравится, ты ее тоже отравишь?

— Она тебе нравится? — спросила Исидора.

— Нравится.

— Тогда и мне понравится, — невозмутимо отозвалась девушка.

— А если все же не понравится, — не отступал Прокс.

— Да какая разница: нравится, не нравится? Она же не враг тебе, — отмахнулась Исидора. — За это не убивают.

— А за что у вас убивают?

— За власть.

— Понял, — ответил Прокс, хотя не до конца разобрался в хитросплетениях жизни в этом мире, но решил, что разберется в этом позже. А сейчас спросил: — И как ты хочешь отомстить сестре?

— Хорошо было бы засунуть ее в мою темницу. Надо только купить свиток переноса. А для этого найти чернокнижника, а они прячутся от смотрящих. Трудно будет. Нас ведь никто не знает. И вообще, — решительно заявила она, — раз в твоей сумке нет еды, пошли уже отсюда.

— Пошли, но сначала приоденемся.

Прокс собрал шкуры и стал мастерить подобие одежды. Склеивал их универсальным клеем, всегда хранящимся в сумке, и наконец слепил Исидоре накидку, а себе набедренную повязку. Надел балахон на недовольно сморщившуюся девушку.

— Эти шкуры воняют, — проворчала она, но подчинилась.

Кобольды провожали их, следуя в тридцати шагах позади них, и не проявляли агрессии. В загонах оказались лохматые свинки, чьи шкуры красовались теперь на Демоне и Исидоре. В корытах из выдолбленных бревен были навалены грибы, похожие на шампиньоны. А плантации грибов они встретили, выходя из поселения.

Когда по внутренним часам Прокса день подходил к концу, они вышли к подземному озеру.

— Выход тут под водой, — указала пальчиком Исидора.

Над Снежными горами повисло хмурое осеннее небо. Ветер гнал темные рваные тучи, мелкий затяжной дождь превратил дороги и тропы в горах в непроходимую слякоть.

Командующий первым экспедиционным корпусом генерал лер Буртаи нур пребывал в мрачном настроении. План кампании терпел крах из-за отсутствия поддержки войск Братства.

Его войска без боя прошли до земель Старших домов и застряли у перевала. Город-крепость был для них закрыт, и, чтобы пройти дальше, нужно было или брать город штурмом, или идти обходными тропами. Но в том-то и дело, что город должны были взять в осаду отряды Братства, поддержанные Младшими домами. А войска Младших домов закрылись в пограничных крепостях и сидели там, не высовывая носа. Мало того, часть отрядов снежных эльфаров ушла в горы и оттуда совершала неожиданные нападения на обозы с припасами. А припасы должны были дать пограничные крепости снежков.

Обойти по тропам крепость Старших домов, перекрывающую проход через перевал, не получалось. На скалах засели отряды лучников и магов. Они не давали рейдерам и всадникам пробиться в тыл и взять тропы под свой контроль. Да, они несли потери, но еще больше несли потери лесные эльфары. Рейдеры и мастера луков — рейнджеры гибли десятками. Не помогли подкрепления древолюдов, их просто сожгли. Всадников заваливали обвалами из камней. Рейдеров выбивали стрелки и маги, не давая им захватить господствующие скалы. И это были не регулярные войска, а ополчение. Их было много. Очень много. За каждым камнем, за каждым выступом, сверху, снизу, сбоку прятались снежные эльфары и ожесточенно отстреливались. Они гибли десятками, но забирали с собой наиболее боеспособные отряды рейдеров и рейнджеров. Элиту войска леса. И так долго продолжаться не могло.

Припасы заканчивались. Осадной техники не было. В тылу сидели в крепостях снежные эльфары Братства, и если они восстанут против его корпуса, то он, зажатый между войсками Малых домов и крепостью Старших домов, останется без припасов и бесславно погибнет.

Надо менять тактику ведения боевых действий, решил генерал. Он был военный, и для него военные цели были выше политических. А военная необходимость диктовала простое решение — остановить наступление.

Он находился в походном шатре. За столом с мрачными лицами сидели его старшие офицеры.

— Леры, — начал сурово генерал. — Вы сами видите, что кампания, начавшаяся успешно, затормозилась. Нам на помощь не пришли отряды Братства, и я считаю это предательством. У нас в тылу их крепость Меловая гора. Там припасы, осадная техника и рабы. Да, я говорю рабы, потому что предатель заслуживает или смерть, или рабство. Считаю необходимым послать срочное донесение командующему операцией Кирсану-оле и взять штурмом приграничную крепость Меловая гора. Этим мы обезопасим свои тылы. Лер Лори нур, вам поручается со своим полком осадить крепость Меловая гора и в кратчайшие сроки принудить ее к сдаче. Доставить сюда припасы и рабов для земляных работ. Вам в помощь выделяются все рейнджеры и рейдеры.

Авангарду прекратить штурм скал на тропах и занять оборону у подножия перевала с задачей не допустить внезапных атак ополчения на наш лагерь. Основным силам приказываю взять крепость на перевале в осаду. Да поможет нам Вечный лес, леры.

Город дворфов Рингард бурлил, полнился тревожными слухами и готовился к обороне. Член городского совета генерал Марувис развил бурную деятельность. Впервые в жизни ему довелось участвовать в мобилизации. И он, преисполненный гордости оттого, что в свое время, не жалея ремесленников и купцов, призывал их на военные сборы, твердой рукой, в которой была палка, сколачивал хирды.

Ему не удалось бы воспользоваться своим «священным» правом командовать армией военного времени, если бы на совете, где решался вопрос, что делать во время войны снежных и лесных эльфаров, не появился сам папа святой Бурвидус. Он ворвался на совет, как сияющее красное солнце. Сделал ку и пригрозил проклясть весь совет за неправильное приседание. Потом долго проповедовал о долге народа дворфов перед госпожой Матой. И когда впавшие в ужас от своих долгов, неожиданно повешенных на них святым папой, члены совета готовы были отдать последнюю рубашку, он призвал их к священной войне против оккупантов.

Глава городского совета к такому повороту был не готов. Одно дело — откупиться от грехов деньгами, другое дело — рисковать в войне. Он сморщился так, словно ему в зад засунули цветущую вишню с площади. А вечно недовольный и осторожный член совета глен Радурнус выступил с длинной речью против войны. Он долго говорил, что народ дворфов всегда был на стороне сильных и никогда не встревал в разборки других народов. Говорил о вековой мудрости народа, что позволяет ему жить мирно среди всех остальных недостойных народов. И что только они, дворфы, сохранят цивилизацию, когда жители на поверхности истребят друг друга.

Папа невозмутимо слушал его и не прерывал.

Успокоившийся глава совета хотел подвести итог и отказаться от участия в войне. Но его опередил Бурвидус. Он встал и кротко произнес:

— Вы, может быть, и правы, глен Радурнус. Но мы не выслушали славного генерала Марувиса. Может быть, город зря содержит воинов и тратит средства на содержание армии. Дворфы — мирный народ, и, если послушать вас, уважаемый Радурнус, армия вам не нужна.

Глен[5] Радурнус ободрительно кивнул, а генерал вскочил, как ужаленный.

— Как это не нужна! — потрясая кулаками, закричал он. — Мы богаты, а богатых принято грабить. Кто будет защищать наше добро, когда лесные эльфары захватят Снежные горы и захотят забрать наши богатства? Кто, я вас спрашиваю? — И не дав высказаться другим, решительно, как это может сделать штабной генерал, добавил: — Только сильная, снаряженная, обученная армия. А она не справится одна с войсками лесных ушастиков. И что скажут наши союзники — снежные эльфары, если мы отсидимся под землей и не поможем им? Разве мы не одни горы делим с ними? Разве не их сила была для нас защитой от грабителей? Я предлагаю вступить в войну. Вот так! И никак иначе. — Генерал стукнул кулаком по спинке кресла и сел. Все вздрогнули. Решительность генерала произвела сильно впечатление, но не на всех.

Глава совета недовольно зыркнул на генерала.

— Вам бы только повоевать, — раздраженно проговорил он. — И когда это снежные эльфары стали нашими союзниками? Я про это не слышал. — Глава обвел взглядом сосредоточенные лица членов совета. — Итак, уважаемые глены, — начал медленно говорить он. — У нас есть два предложения…

Его снова перебил Бурвидус. Он поднялся и степенно, без нажима стал говорить:

— Прежде чем вы, уважаемые глены, члены совета города, примите решение, надо узнать волю нашей богини по этому важному вопросу…

— И его, конечно, озвучите вы, святой папа? — прерывая Бурвидуса, язвительно произнес Радурнус. Глен Радурнус всегда был в оппозиции к генералу.

— Нет, уважаемый Радурнус. Я не возьму на себя такую смелость, — совершенно спокойно ответил Бурвидус. — Богиня Мата сама покажет нам свою волю. Тот, кто говорит свою волю, отличную от воли богини, у того… — он помолчал, придумывая наказание, но его снова насмешливо прервал Радурнус.

— У того вырастут рога.

— Пусть будет так, — согласно кивнул Бурвидус и попросил: — Мата! Богиня наша! Матушка! Пусть у того, кто не хочет исполнять твою волю и противится ей, вырастут рога на лбу.

И в тот же миг у главы городского совета и Радурнуса, а также еще у двоих членов совета на лбу стал расти рог. Он быстро увеличивался в размерах, и члены совета, у которых рог не вырос, ахнув, стали истово креститься, приседать и кукать, осеняя себя святым крестом.

— Ку! Ку! — разрывало тишину зала совета. Безрогие глены приседали, тряся толстыми задами, стараясь подражать папе Бурвидусу. Не щадя лба, крестились и благодарили матушку за мудрость, дарованную им, не спорить с ней.

Глава совета отчаянно взвыл и ухватился за рог.

— Я прошу прощения, госпожа Мата, — завизжал он. В его глазах плескался суеверный ужас. — Святой папа Бурвидус, и ты прости меня недостойного. Ку, ку. Я буду исполнять волю нашей матушки Маты. Ку. Ку… — истово крестился и приседал он.

А Радурнус свалился в обморок.

— Прощается тебе, сын мой, — перекрестил Бурвидус главу совета, и у того пропал рог. — И вам прощается, заблудшие, — папа осенил крестом рогоносцев. — А глен Радурнус останется с рогом в назидание тем, кто не верит в нашу матушку Мату и ее культ, — объявил папа.

А генерал довольно добавил:

— Пусть этот неуважаемый Радурнус пойдет руером[6] в армию и своим рогом поражает врагов нашей матушки.

Папа кивнул, не возражая, и тоже добавил к своей краткой, но впечатляющей речи:

— А также объявляю волю нашей богини. Все собранные средства культа матушки Маты пойдут в казну города на снаряжение армии.

Этого хватило, чтобы объявить мобилизацию в городе. А авторитет Бурвидуса поднялся до небес.

Вновь поднялся ветер, и его порывы приносили в дельту реки пригоршни песка. Приближалась новая буря — частая спутница искателей приключений на верхнем слое Инферно. Но она не беспокоила Штифтана. Он собрал в одном месте мешки убитых демонов и старательно сортировал содержимое. Штифтан сидел в углублении небольшой пещерки, перед ним горел костер, и на нем, скворча, жарилась нога ящерицы. В одном из заплечных мешков он обнаружил свой рюкзак, вытащил его, осмотрел содержимое. Демоны ничего не тронули. Скорее всего, не разобрались в нем. А там было все для выживания в Инферно на десять стандартных суток. В том числе и спасательный маяк. Военная аптечка, сухой паек и пакетики с порошком для получения чистой воды. Разорвав оболочку одного пакетика, Штифтан высыпал его в раскладную кружку. Соединяясь с молекулами воздуха, порошок зашипел, и вскоре кружка была полна чистой витаминизированной воды. Выпив ее, он приложил к шее аптечку. Выпитая из реки вода не была для него пригодной для питья, и скафандр уже давно подавал об этом сигнал. В его теле завелись паразиты. Через пять минут красный сигнал на аптечке погас, и она отпала от шеи. Сухой паек Штифтан решил не трогать.

Высыпал содержимое первого мешка у ног на землю и стал рассматривать. Одежда, баклажка, котелок, ножи, сеть, копченое сало неизвестного животного, замотанное в тряпочку. Вот и весь ассортимент, который Штифтана не впечатлил. Он сложил все обратно, кроме сала, и отнес мешок к реке.

Трупов демонов не было. Их сожрали мутанты. Лишь обглоданные черепа, втоптанные в прибрежный песок лапами хищников, напоминали о трагедии, случившейся ночью.

Остальные мешки имели тот же набор предметов. Лишь мешок вожака отличался наличием амулетов непонятного действия, и в самом низу лежало пять флаконов эликсира исцеления. Штифтан забрал сало, амулеты и эликсиры. Разделал ножом лапу рептилии и стал есть. Мясо было на цвет белым и не жестким. Волокна хорошо пережевывались. Закусив мясо салом, Штифтан утолил голод. Побродив по берегу, подобрал плавник и подкинул в костер. Сел в пещерку и задумался. Идти в бурю не имело смысла. Надо было продумать план дальнейших действий. Эрат уже вполне освоился в пустыне и не испытывал перед ней того прошлого безотчетного страха. Но надо было решать, активировать маяк для вызова спасательной группы или выйти к порталу?

Он не хотел выглядеть смешным, а это обязательно случится, если он поставит маяк. В нескольких днях пути от портала это было делать нецелесообразно. Бойцы спецназа так красочно распишут эпопею его спасения, что сказочникам и не снилось. Потом его история обрастет небылицами, и какая-нибудь обидная кличка к нему прилипнет на всю жизнь. О таких случаях он знал и сам смеялся над недотепами. Да и для карьеры это невыгодно.

«Пойду к порталу», — решил он.

Буря усиливалась. Ветер стал зловеще завывать, гоняя тучи песка над рекой, но в пещерке от горящего костра было тепло и уютно.

«Вряд ли твари в такую бурю пойдут на водопой», — решил Штифтан и поудобнее устроился в пещере. Подложил под голову свой рюкзак, подправил рукой и закрыл глаза. Он решил немного отдохнуть. Бессонная ночь и суматошный день давали о себе знать.

Уснул он быстро и видел во сне тревожные, обрывчатые, не связанные в одно сны. То Вейс его гнал палкой и кричал: «Где Демон?» То он вновь видел себя на утилизаторе мусора на станции и в который раз ждал смерти. Страх гадким пауком бегал вокруг его разума и пытался пробраться в душу. Но ему что-то мешало, и паук каждый раз отползал назад, чтобы вскоре вернуться. Штифтан метался и стонал во сне.

Но вот паук нашел щель в обороне и прыгнул. В ту же секунду нейросеть взвывала сигналом тревоги. Рефлексы не до конца проснувшегося Штифтана сработали автоматически. Он вскочил, выхватил мультитул, активировал меч и только тогда глянул на сканер.

Буря утихала и уже не выла, а только посвистывала. К нему со стороны реки приближались четыре красные точки. Сканер определил их как рептилий.

Штифтан мгновенно успокоился. С ними он уже имел дело и знал, как убивать.

Мутанты приблизились к реке и остановились. Штифтан смутно видел в темноте их силуэты. Ему показалось странным, что они стояли на задних лапах. Он подкинул дрова в затухающий костер, и пламя, разгораясь, осветило его на темном фоне пещеры. Он не сразу понял свою оплошность. Сгусток света полетел в его сторону и, ударившись о край пещеры, осыпал Штифтана осколками камней. Снова сработали рефлексы. Штифтан упал на пол пещеры и откатился к стене. Как оказалось, вовремя. Три яркие вспышки озарили силуэты рептилий, и в его сторону полетели три светящихся комочка. Они взрывом разбросали костер, осыпав углями Штифтана, и разорвались, встретившись со стеной за его спиной. Камни посыпались на ноги человека. Он вскрикнул и поджал их. Не задумываясь, перевел оружие в режим боевого лазера и открыл огонь по темным силуэтам. Рефлексы, наработанные на тренировках на тренажёрах, помогли. Нейросеть высвечивала цель, а Штифтану оставалось нажать спусковую кнопку. Три из четырех фигур упали. Четвертая резко ушла в сторону и на ходу открыла огнь. Штифтан покатился в противоположную сторону и сам стрелял не целясь, желая подавить своим быстрым огнем противника. Ему это удалось. Тварь, стреляющая плазмой, стала отступать. Но Штифтан не хотел отпускать такого опасного противника. Он мгновенно замер, прицелился и два раза нажал на спуск. Фигура, колыхающаяся на бегу, как мятник, склонилась и упала. Красные точки погасли на сканере.

Штифтан еще долго лежал, затаившись в темноте, но никого не обнаружил.

За пределом действия сканера за ним наблюдали трое.

— Чертова буря, — шепотом проговорил один из них. — Нас засыпало тонной песка. Полдня будем откапывать наше убежище. Это ладно, справимся, — отозвался старший. — Видели, как изменился наш герой. Он вернулся, проверил мешки, сожрал лапу рептилии. Даже я бы побрезговал.

— Меня тоже чуть не вырвало, когда он обгрызал кости, — ответил третий. — Вот что дикая жизнь делает с цивилизованным человеком.

— И что? — спросил второй.

— Превращает в дикаря, — пояснил командир мысль третьего. — Ты заснял этих рептилий с плазмометами? Первый раз таких вижу. Кто бы это мог быть?

— Скорее всего, пришельцы, как и мы, — отозвался третий.

— Откуда? — не поверил командир.

— Оттуда же, откуда и мы, — согласился второй с третьим, — из космоса прилетели.

— Заснял их? — снова уточнил командир. — Надо для отчета.

— Прибор наблюдения у третьего, он все снимает, — ответил второй.

А третий произнес:

— Упс…

— Что «упс»? Ты записал бой Штифтана и этих пришельцев?

— Забыл поставить на запись, командир.

— Как забыл? А что мы скажем по возвращении?

— Скажем, что прибор вышел из строя, — не растерялся третий. — Это же Инферно. Электроника летит к демонам.

— Как вышел? Он же работает?..

— Уже нет, — ответил третий и разбил о землю прибор. — Вот. Я же говорил, он не работает.

В мобильном убежище из графитовой пленки повисла немая сцена.

Я вернулся в столицу Снежного княжества, когда там было форменное столпотворение. Тысячи эльфаров высыпали на улицы, собирались в кучки и обсуждали вторжение лесных эльфаров. Мнения толпы разделились. Одни кричали, что в свете настигшей их общей беды нужно забыть распри и объединяться с Младшими домами. Другие спорили и требовали мобилизацию и наказать предателей, пустивших захватчиков в земли Старших домов. Дело часто доходило до стычек между сторонниками примирения и сторонниками жесткого курса. Стража с драками не справлялась, и повсюду вылезали на мое обозрение следы растерянности властей. Ситуацией никто не управлял.

Я решил выяснить причину такого положения дел у лера Мерцал-ила. Пришлось наложить иллюзию снежного эльфара и протискиваться сквозь орущую толпу. У ворот поместья княжеского рода я телепортировался внутрь дворца и прошел по первому пустому этажу. Видимо, все ушли на улицу горланить и спорить. Я еще подумал, нашли время спорить. Нашел на кухне старую кухарку и узнал у нее, где сейчас находится Мерцал-ил. Поднялся на третий этаж.

Бывшего секретаря князя я нашел в его кабинете. Он был растрепан, сюртук был измят, и этот щеголь, в прошлом следивший за своим внешним видом, как избалованная красавица, был явно не в себе. Увидев меня уже в своем родном облике, уставился на меня и молча тупо смотрел.

— Что происходит, лер Мерцал-ил? — спросил я. — Что с вами? Хотя извините. Я был невежлив и не поздоровался. Здравствуйте.

Вместо приветствия лер потер ладонями помятое, осунувшееся, постаревшее на лет десять лицо и спросил глухим голосом:

— Как вы сюда попали?

— Как попал? Через дверь. А как еще попадают в дом?

— Через дверь? Но там стража!

— И что? Когда меня могла остановить простая стража, лер Мерцал-ил? С вами-то что?

— А вы не знаете, господин граф? На нас напали.

— То, что это произойдет, вы знали давно. В чем проблема?

— В чем проблема? Граф, вы что, не понимаете? На нас напали.

— Я это хорошо понимаю. Я не пойму, почему от этого известия вы впали в панику?

— Потому что это случилось неожиданно…

— Постойте, — догадался я. — Вы не верили в то, что лесные эльфары нападут на княжество?

— Никто не верил, — хмыкнул лер и одернул криво сидящий сюртук.

— У вас неправильно пуговицы застегнуты, — подсказал я ему.

— Что? Какие пуговицы? О чем вы? У нас война! — в голосе лера слышалась неприкрытая истерика.

— Ну так объявите мобилизацию и отражайте нападение, лер Мерцал-ил.

— Отражать нападение? Да! Надо отражать нападение, — повторил он за мной. — А кто будет отражать? Вы убили весь гвардейский полк.

— Он самоубился об меня, лер Мерцал-ил. Все, кто на меня нападает, самоубиваются. Возьмите себя в руки и не раскисайте. Есть разговор.

— О чем мне с вами говорить? Вы захватили принцессу, держите под арестом. Убили почти всех воинов нашего Дома и куда-то исчезли… А мы тут…

— А вы тут не знаете, что делать, — вздохнул я. — Осмелюсь напомнить, что князь завещал мне оберегать принцессу Тору-илу и помогать ей взойти на престол, и это он сделал при вас. Прощайте, лер Мерцал-ил.

Я понял, что последние события сломили эльфара. Он потерялся среди интриг и компромиссов, которые ни к чему не привели, но оставили пустоту в душе и крушение надежд закончить конфликт миром. Может, это и к лучшему.

Партия мира, а я ее называл партией предательства, потерпела поражение в своих чаяниях. Их планы разрушило вторжение лесных эльфаров.

Сейчас столица пребывала в шоке. Деятельность органов власти была парализована. Но я верил, что в княжестве еще остались здоровые силы и на них можно будет опереться. Надо наведаться к председателю совета леру Чатра-илу, посмотреть и послушать, что скажет он. У нас с ним был договор.

Старого и, несомненно, одного из самых мудрых эльфаров, лера Чатра-ила, я нашел в здании совета в своем кабинете. Стража пропустила меня беспрепятственно. Он был один и о чем-то усиленно думал. Увидев меня, искренне обрадовался.

Встал, протянул руку и пожал ее.

— А я как раз о вас думал, граф. Был уверен, что вы обязательно появитесь в столь сложный для княжества час.

Я усмехнулся.

— Вы, как всегда, прозорливы, лер Чатра-ил. Но почему вы называете свое государство княжеством?

— Как «почему»? — удивился лер моему вопросу.

— Да, почему? — повторил я. — Князя у вас нет. Землями… хм… Старших домов правит совет из представителей глав Домов. У вас не княжество, а … — Я замялся, подыскивая слово, подходящее для определения формы правления в Снежных горах. Слова «республика» и «демократия» они не знали. Да и не было это демократией — властью народа. Это было чисто олигархическое правление кучки зажравшихся леров, которые ухватили власть, вцепились в нее, как собака в кость, и не хотели ее отдавать. — Короче, у вас творится беззаконие и развал всего. Вы принимать меры будете?

— Вы слишком суровы, господин граф.

— Может быть, лер Чатра-ил, но враг у порога вашего Дома, а вы ничего не предпринимаете?

— Понимаете, граф, очень уж неожиданно было совершено вероломное нападение. Многие из нас думали, что Младшие дома будут верны своему долгу и задержат войска леса. А оно вон как вышло. Многие и сейчас не знают, что делать, проводят консультации внутри Домов. Вырабатывают позицию… — Он развел руками. — Сейчас невозможно собрать совет. А без решения совета невозможно провести мобилизацию.

— Дожились до форменного саботажа, — покачал я головой. — Власть парализована предателями, враг атакует Снежные горы, и никто ничего не предпринимает. А на что вы надеетесь, лер Чатра-ил, что враг сам уйдет из гор?

— Хотелось бы.

— Не получится. Вас принуждают к решительным мерам. Почитайте этот интереснейший документ. — Я выложил на стол свиток с эдиктом князя Вечного леса. — Почитайте, — повторил я. — Это многое вам прояснит.

Лер не торопясь протянул руку и развернул свиток. Молча стал читать. Потом оглядел свиток магическим зрением и крякнул.

— Да уж, интересная вещица. И она многое прояснила. Откуда у вас этот документ, спрашивать не буду. Смогли достать, и ладно. Скажу спасибо, граф. Я сейчас же соберу совет. Приведут силой тех, кто не захочет. Оставайтесь, поверьте, будет не менее интересно.

— Хорошо, лер Чатра-ил, я останусь, — согласился я. Мне действительно было интересно посмотреть, что произойдет в совете и реакцию леров на этот эдикт.

Собирали «советников» три часа. Я успел навестить посольство орков, показать моим друзьям письмо князя, пообедать и, раздав указания, вернулся в зал совета. Там царило бурное возмущение. Больше половины леров не хотело находиться в совете и объясняло это неотложными важными делами.

— Как вы смеете в такое трудное и тревожное время для нашей страны отвлекать меня разной ерундой! Какой совет, когда идет война? — кричал на стражника, перегородившего выход, толстый эльфар. Двое других пытались, выломав окно, удрать через проемы второго этажа. Но их обратно загоняли древками алебард. Леры не сидели на местах, а кучковались по группкам и громко обсуждали произвол председателя. Лера Чатра-ила не было. Он, по моему мнению, давал членам совета время спустить пар. Прошло еще два часа, и леры, осознав бесполезность своих попыток покинуть зал совета, расселись на свои места. Сразу же вошел секретарь председателя и, позвонив в колокольчик, сообщил о прибытии лера председательствующего.

Чатра-ил вошел суровый и, не поднимая глаза на присутствующих, прошел на свое место.

Тут же вскочил лер Манру-ил, что встречал нас на пути к столице и был тайным противником партии войны и моим тайным врагом.

— Я не понимаю, почему в зале совета находится посторонний, — закричал он и указал рукой в мою сторону. — Кроме того, он убийца, убивший почти сотню наших гвардейцев. Его нужно арестовать!

— Граф Ирридар тан Аббаи Тох Рангор — глава Дома Высокого хребта находится в зале по моему приглашению, — степенно ответил лер Чатра-ил. — Я имею право приглашать на совет тех, кого посчитаю нужным. И он не виновен в смертях гвардейцев. Они нарушили свой долг и напали на посольство орков. Это была самозащита. Следствие установило тех, кто отдал преступный приказ напасть на посольство. К сожалению, они скрылись в землях, принадлежащих Младшим домам, и те отказались выдать правосудию преступников. Сядьте, лер Манру-ил.

— Это возмутительно, — крикнул Манру-ил, но подчинился и сел. Он хотел оставить за собой последнее слово, и Чатра-ил ему не мешал.

— Леры, — начал размеренно говорить председательствующий. — Времена нынче очень опасные, и обстоятельства, по которым я собрал совет, угрожают самому существованию Снежного княжества. На нас напал древний враг — лесные эльфары. Они уже у земель Старших домов. Младшие дома пропустили три корпуса вторжения через свои земли беспрепятственно. Три колонны врагов через центр, на востоке и на западе идут к нашей столице. Вот карта. — Он взмахнул рукой, и в воздухе возникло схематическое изображение Снежных гор. — Красные стрелки — это направления, по которым идут захватчики. Синим цветом обозначены места сосредоточения корпусов Младших домов. Зеленым цветом обозначены наши силы, что сдерживают наступление противника. Думаю, вы все понимаете, что нам надо принимать сложные решения, и я от вас их жду. Прошу высказаться, леры…

Глава 14 Открытый космос. Станция 57-Т. Неизвестно где. Закрытый сектор Инферно. Верхний слой. Степь. Вечный лес. Снежные горы

Временно исполняющий обязанности начальника Управления АДа перечитывал присланный Центральным офисом секретный формуляр. Он три раза пробежал глазами короткий текст и не верил своим глазам.

В отсутствие штаб-гренадира Штифтана его замещал начальник аналитического отдела Томас Говард. Правильное название службы звучало так — Директорат анализа информации, но название было длинным, и в обиходе между сотрудниками прижилось другое название — аналитический отдел.

Томас Говард не мог поверить тому, что прочитал.

«Совершенно секретно.

Только для руководителей Департаментов Управления АДа Пограничной космической станции особого режима, Станции 57-Т.

В Закрытом секторе с орбиты планеты Сивилла пропал спутник.

В кратчайшие сроки отправьте в Закрытый сектор группу специалистов для расследования данного инцидента. О результатах докладывать по мере поступления информации.

Заместитель директора Центрального офиса штаб-генерал Ма Бурвис».

«Как это могло произойти? — искренне недоумевал Говард. — Пропал спутник. Куда он мог пропасть? Подорвали его, что ли? Но если бы супник взорвали, то написали бы, что спутник уничтожен в результате террористического акта. А так коротко. Пропал, и все. Что нужно такое предпринять и что должно было произойти, чтобы космический спутник, не имеющий маршевых двигателей, пропал?..»

Просидев в глубоких раздумьях с полчаса, Говард не пришел ни к каким определенным выводам. Затем он по привычке включил персональный искин и затребовал всю имеющуюся информацию по спутнику у планеты Сивилла. Он не стал изучать весь массив информации. Ее было очень много. Говард задал параметры нового поиска. Необычные происшествия и события, происходящие со спутником и вокруг него. Затем подумал и поправил запрос. Происшествия и события, выходящие за рамки обычных явлений и процедур со спутником и вокруг него.

Здесь информации было значительно меньше. И эту информацию Говард смотреть не стал. Он дал задачу искину провести анализ, какое из событий, возможно, могло привести к исчезновению спутника с орбиты планеты.

Ответ искина был неожиданным и коротким.

Оказывается, перед исчезновением спутника он подвергся атаке неизвестного программного обеспечения, заблокировавшего всего его системы, кроме аварийного передатчика в «черном ящике», не связанного энергетическими линиями с системами спутника. Из этого следовало, что на спутнике была закладка шпионской программы. Ее активировали для захвата систем спутника. Было ясно: спутник банально украли. Оставалось неясным, каким образом спутник перетащили в другое место и куда? А также кому это по силам? Для транспортировки спутника нужен транспортный корабль…

Говард просмотрел записи разрешенных и несанкционированных проходов транспортных кораблей в сектор. Таких не было. За исключением полугодового проникновения корабля контрабандистов. Но он не появлялся в пределах Сивиллы, а следовал к удаленной планете Инферно, а на обратном пути был захвачен силами оперативников центра. На этом корабле находился неуловимый Советник, разыскиваемый преступник синдиката.

«Хотя, — подумал Говард, — сколько таких двойников Советника они уже ловили? Семь или восемь? Это вполне мог быть очередной двойник. Тем более что это больше похоже на „заказуху“, чтобы поднять рейтинг оперативной службы Центрального офиса. Что же получается? По данным, полученным искином, последними, кто имел доступ к спутнику, были специалисты Центра. Оперативники Управления Центрального офиса устанавливали там программы ловушки на Демона. После гибели начальника Оперативного управления Центра Соверьена Второго и спецотряда закладки остались. Кто-то, кто имел доступ к ним, активировал шпионские программы и украл спутник. И этот кто-то находится в Центральном офисе». От такого откровения Говард покрылся испариной.

Влезать в интриги высокопоставленных фигур Говард явно не горел желанием. Сообщать свои выводы «на верх» — тоже. Кто он? Всего лишь начальник аналитического отдела. Его дело маленькое: принять приказ и его исполнить, отправить группу расследования в сектор. Свои выводы он доложит Штифтану, а тот пусть распоряжается ими, как сам решит.

Говард подготовил секретный приказ заместителю начальника Оперативного директората Люису Корси, в котором описал ситуацию и обязал подготовить группу к вылету в Закрытый сектор. Еще одно послание он подготовил для Штифтана, который находился в командировке в Закрытом секторе. Он должен был на месте, как старший офицер Управления, возглавить расследование. В послании он поделился своими выводами и приложил выборку искина. Подумал и, поколебавшись, решил отправить краткое послание на закрытый почтовый сервер. Он знал, что это «почтовый ящик» Вейса, а иметь такого покровителя, сидящего в Межрате — высшем органе власти АОМ, имело большой смысл…

Ночь рваным бархатным небом накрыла верхний слой Инферно. На нем в черных прорехах мерцали небесные алмазы. Из пустыни доносились визги и ворчание мутантов, идущих на водопой. Кто-то кого-то сожрал, и отчаянный предсмертный вопль жертвы затихал так же быстро, как и возникал.

Штифтан удалился в сторону от реки. Идти одному по пустыне было опасно. Уже на вторую ночь его стала преследовать многочисленная стая странных животных, похожих на огромных неуклюжих собак, которых он видел в Брисвиле, только покрытых панцирем, как черепахи. Они были медлительными, но неутомимыми преследователями. Без сна и отдыха они загоняли свою жертву. И не просто загоняли, а целеустремленно гнали на засаду, лишая его возможности уклониться в сторону. Это Штифтан понял, когда сканер вспыхнул ярким расцветом красных точек впереди.

У него создалось впечатление, что у этих тварей был примитивный коллективный разум. Уж очень осмысленно они вели охоту. Засаду Штифтан перебил в ближнем бою. Сильные, но медлительные твари гибли от ударов молекулярного меча. А вот оторваться от стаи ему не удавалось. С ее пути уходили остальные хищники, и он беспрепятственно шел к порталу, и это его радовало, сражаться одновременно сразу с несколькими стаями и победить он не смог бы, даже если очень захотел. Его силы поддерживали транквилизаторы из аптечки. Из оружия остался лишь молекулярный меч. Заряды лазера давно закончились. Штифтан шел на одной силе воли, выдерживал расстояние до стати, не давая ей приблизиться и не уклоняясь от русла реки, возвращался к порталу. Ему нужно продержаться еще одни сутки. А там он вернется в Брисвиль, свяжется с Демоном и узнает, почему тот не пришел на встречу. Потом вызовет корабль и убудет в открытый мир. Его миссия здесь завершилась. Откровенно признаться, он этому был рад. Не его это дело — бродить по чужим планетам. На это есть другие, более подготовленные специалисты. Героем Штифтан себя не считал и никогда не имел желания совершать подвиги. Его удел — кропотливая, скучная, но очень нужная работа. Была бы его воля, он никогда бы не назначил себя на такое задание. Но Вейс имел по этому поводу свои соображения, а спорить с ним было невозможно. Старик говорил мягко и производил впечатление добряка, но за его простыми фразами всегда звучал металл.

В преследовании стаи был один положительный момент — путь вперед был свободен, а у Штифтана хватало энергетиков, чтобы добраться до портала. Он уже свыкся с окружающим его миром. Вокруг стеклянистый песок, темная лента реки, крики мутантов и их исчезающие силуэты при его приближении. После памятной встречи со стреляющими ящерами такие больше ему не попадались. Как профессионал-теоретик, Штифтан сумел зафиксировать на носитель бой с этими странными созданиями, и ему пришло в голову, что это некая разумная, технически развитая раса рептилий. Об этом необходимо было доложить в Центр. О них сведений у АДа не было.

Этот мир был полон загадок и таил в себе множество неоткрытых тайн.

Но они не интересовали Эрата. Он очень хотел жить и вернуться домой, где его ждала новообретенная любовь…

Прилетевший на нейросеть пакет сжатой информации заставил Эрата вздрогнуть. Не останавливаясь, он дал команду нейросети распаковать архив и пошел дальше, через десять минут он остановился. Остановился так, словно напоролся на стену. Ему предписывалось убыть на планету Сивилла и выяснить причины исчезновения спутника с орбиты планеты.

«Они что, идиоты?» — подумал Штифтан и продолжил движение. Ворчание приближающихся бронированных собак его подтолкнуло к действиям.

Как он вызовет корабль, раз спутник пропал? Из Брисвиля это сделать невозможно. Никто не знает, где находится этот город. Его вообще нет ни на одной звездной карте. А главное, как он узнает причину исчезновения спутника?.. Ну если только в его распоряжении будет корабль, тогда можно попробовать что-то выяснить. «Значит, у меня появилась новая цель, это Сивилла», — огорченно подумал Штифтан и в сердцах стукнул ногой маленький камешек, попавшейся по дороге. Выместив на камне свое негодование, вспыхнувшее нем из-за неожиданно возникшей проблемы со спутником, Эрат несколько успокоился. Ему придавался в помощь местный агент Дух, которого завербовал Демон. Но тот, как хорошо знал Штифтан, был человеком со скверным характером и обычно вообще не слушал приказы, идущие от руководства. Но с этим приходилось мириться. Таковы они, агенты местные, аристократы напыщенные, самовлюбленные, кичливые аристократы. К ним нужен подход, который назывался золото. А золото Штифтану не дали.

Долгий, утомительный путь не способствует долго держащемуся раздражению. И вскоре Штифтан перестал с возмущением думать о приказе Центра. Он, отупев от непрерывной однообразной дороги, к исходу третьих суток вышел к подножию холма, на котором был расположен портал. Остановившись на несколько секунд, он обернулся и, зло ухмыляясь, показал стае кукиш. Затем поправил лямки облегчившегося рюкзачка и пошел к вершине. Из портала выходил очередной караван демонов. Двое охранников увидели Штифтана и резво направлись в его сторону. Не доходя трех шагов, остановились и надменно приказали ему остановиться и раздеться. Штифтан даже не разозлился. Он молча активировал меч и пошел на демонов. Те, опытные в захвате рабов, расступились и попытались схватить его с боков. Удары крест-накрест мечом развалили демонов надвое, а Штифтан невозмутимо прошел мимо упавших половинок тел. Он не оглядывался на убитых, а, уперев пустой взгляд в портальную площадку, целеустремленно двигался к ней, остальные, увидев, какая участь постигла их товарищей, сделали вид, что ничего не произошло. А караван повернул в противоположную сторону и направился вниз к реке. Портал остался свободным.

— Ты это видел? — негромко присвистнув, спросил третий. — Он убил разумных, не пытаясь с ними договориться.

— Видел, — хмуро насупив брови, буркнул командир. — Из таких вот тихонь и получаются самые лютые начальники. Они никого потом не жалеют. Двигаем следом. У нас новый приказ.

Стая «волков», потеряв добычу, горестно взвыла и направилась за ушедшим караваном…

О берег пещеры с тихим шелестом плескалась покрытая ряской вода.

— Ты уверена, что выход под водой? — спросил Прокс, с сомнением рассматривая мутную с тухлым запашком воду.

— Да, выход замаскирован под водой, — кивнула Исидора. — Мне самой не хочется туда лезть.

Прокс постоял в глубокой задумчивости:

— Я вот чего не понимаю, Исидора. Если это вход, ну или выход из подземелья, то почему нет прохода во дворец?

— Почему нет? Есть, — ответила девушка.

— Тогда у меня назрел еще один вопрос, — разглядывая недовольным взглядом девушку, произнес Прокс. — Если есть проход во дворец, то почему мы не прошли сразу туда? Для чего нам выходить на поверхность далеко от дворца?

— Ты это у меня спрашиваешь? — в ответ изумилась Исидора. — Ты мужчина. Шел впереди. Я шла за тобой…

— Исидора, — перебил ее Прокс, — ты мне сказала, что одно ответвление подземелий идет в тупик, второе на выход…

— Я не так говорила, — теперь с обидой в голосе прервала его девушка. — Почему ты считаешь меня глупой? Я сказала, проход налево ведет в тупик, направо на выход. Ты же сказал, что пойдем направо, я подчинилась. Есть еще один проход вокруг пещеры кобольдов. Он ведет во дворец.

— Исидора! — воскликнул сильно пораженный логикой девушки Прокс. — Ты просто могла бы сказать, что есть еще один путь…

— Могла бы, но ты, Алеш, не стал слушать. Потребовал, чтобы я шла позади тебя в двух шагах и не приближалась. Я думала, ты знаешь, что делаешь… Я тебе доверилась… — на ее глазах навернулись слезинки. Прокс, получив отповедь, крякнул и вынужден был признать, что это его оплошность. Мог бы со своим опытом расспросить подробнее о подземелье. Он задумался.

— Ты знаешь, — прервав задумчивую паузу, произнес он. — Ты права. Я знаю, что делаю. Я спасаю нас и ваш мир. Но я не знаю, как его спасти. Может быть, в самом деле будет даже лучше выйти не во дворце, а вдали от него. Осмотримся, послушаем, что люди говорят. Купим одежду и подумаем, что первым делом сделать…

— Мы что, по городу будем ходить в этих шкурах?

— Нет. Одежду добудем.

— Как мы ее добудем?

— Отберем, — рассеянно ответил Прокс. Он снова погрузился в размышления. Ему нужен был приблизительный план действий. — Значит, так, — решил Алеш. — Мы выйдем из подземелья в ночь. Что тут рядом находится?

— Лес и разбойники.

— Ты уверена, что тут есть разбойники?

— Они всегда тут были, — ответила девушка.

— А что, их не ловили? — удивился Прокс.

— Почему не ловили? Ловили, — ответила Исидора. — Но они откупаются и снова разбойничают.

Брови Прокса полезли вверх.

— Все знают, что они откупаются, и никаких мер не принимают?

— Знают, — согласилась Исидора. — Только судьи ими подкуплены, а решение суда обязательно для исполнения. Кроме того, они платят владетелю леса.

— А кто владетель?

— Моя сестра.

— Получается замкнутый круг, — вслух подвел итог разговора Прокс. — Разбойники разбойничают на дорогах, ведущих в город. Чтобы они могли грабить, они платят местному владетелю. Если их ловят, они откупаются от суда и снова прячутся в лесу.

— Да, все так, Алеш.

— Я все больше поражаюсь, слушая тебя, Исидора, — проговорил Прокс, — и думаю, как тут можно жить?

— Мы привыкли, — спокойно ответила девушка. — А ты знаешь, сейчас день или ночь? — спросила она, меняя тему разговора.

— Я нырну и вылезу снаружи, — подумав, ответил Алеш. — Потом вернусь и расскажу тебе.

— Только не бросай меня, Алеш, — встревоженно отозвалась Исидора. — Я этого не вынесу.

— Не бойся. Я вернусь. — Он погладил девушку с большими печальными глазами по волосам и мягко повторил: — Не бойся.

Исидора прижала его руку к своим губам.

— С тобой, Алеш, я ничего не боюсь. Мне невыносима мысль о разлуке…

Прокс зашел в холодную воду, брезгливо скривился и, погрузившись по шею, нырнул. В мутной воде ничего не было видно, но он поплыл, как ему казалось, вперед. И вскоре над головой увидел светлое пятно. Оттолкнулся ногами, подгреб руками и вынырнул. Протер лицо рукой и повертел головой. Посмотрев направо, замер. Прямо на него с удивлением из-под густых белесых бровей смотрел мужик с удочкой в руках. Он сидел на бревнышке на берегу в метрах восьми от всплывшего Прокса и, разинув рот, молча на него пялился.

— Здорово ночевали? — поприветствовал он мужика.

— Не жалуюсь, — с небольшой паузой, отозвался тот. — А ты кто?

— Водяной, — тут же нашелся Прокс. Сказался опыт полевого агента. — Хозяин этого болота. — И не давая мужику опомниться продолжил: — Ты рыбу ловишь, а они мне жалуются. Вот пришел тебя наказать.

— Так я тут по первости, ваша милость. Тут Прошка, сорванец, промышлял…

— Не ври мне. Вы разбойнички, вам веры нет, — «закинул удочку» Прокс, — откупаться будешь?

— Буду, ваша милость, — мужик расслабился, и Прокс, глядя на него, понял, что эта процедура мужику хорошо знакома. — Что хотите? Серебро там или предметы какие? Цацки, рухлядь имеется.

— Не надо мне твово добра, — по-крестьянски ответил Прокс. Он хорошо знал: чтобы расположить к себе человека, надо говорить на понятном ему языке. — Скучно мне. В воде рыбы да русалки. Лучше новости расскажи, как людишки живут, о чем сплетничают.

— Ох ты ж волосатый еж. Русалки! — мужик сдвинул на затылок соломенную шляпу. — А люди брешут, что их нету.

— А хочешь, покажу? — Прокс хитро посмотрел на мужика.

— Русалку?

— Да, русалку. Токмо по пояс. Они не любят себя показывать, а если покажут свой хвост, то утащат тебя в воду, и будешь ты там утопленником.

— Утопленником? Нет, не надо мне ее хвост. А так, кому расскажу, не поверят, — проговорил ошарашенный мужик. — А когда ж покажете, ваша милость? Хоть одну головку.

— Да вот поговорю с тобой и позову ее. — Он подплыл к берегу и вылез.

Мелкому мужику высокий и крепкий Прокс в набедренной повязке показался богом. Он упал на колени и взмолился:

— Не убивайте, ваша милость.

— Не буду, рассказывай, повесели мою душу, человек.

— Ага, — попятился мужик и, не вставая с колен, стал говорить. — Значится, новости такие. Герцогиня наша, стало быть, вышла замуж за колдуна приезжего. Бывшего-то муженька отравила и схоронила. Но люди брешут, что она имеет в полюбовниках аж самого Радзивилла Властителя, а женка Радзивилла узнала об этом и хочет ее извести. Мол, наняла черных колдунов. Но я думаю, врут.

— Почему так думаешь? — спросил Прокс.

— Так Радзивилл поизвел всех черных магов. Они под запретом. Как же его жена может их нанять?

— Просто, — отозвался Прокс. — Они могли откупиться.

— Ох ты, дело-то какое?! Я и не подумал об этом. — Мужик всплеснул руками. — Вот оно как. Значит, не брешут люди-то. Еще на рынке шептали, скоро перемены будут. Мол, Неназываемый вернется. Да не один, а с воинством великим, и будет по земле мор.

— Брешут, — отмахнулся Прокс, — если бы так было, то я бы знал. Совсем недавно с Неназываемым общался. Он не говорил, что хочет вернуться.

У мужика отвисла челюсть, и он замер, как изваяние. Потом его начала бить дрожь.

— Не бойся, — приободрил его Прокс, — он из темноты не выходит. Что в городе творится? Много там вельмож да принцев?

— Принцев не видел, ваша милость, а богатеев наехало много. Через три дня праздник Великого плодородия.

— Что за праздник такой?

— Да чудной праздник. Народ пить будет да бабами меняться.

— Как это? Насовсем, что ли?

— Не-е, только на ночь. Потом мужья будут их пороть.

— Кого пороть?

— Как «кого»?! Баб. Прямо на площади, розгами. Чтоб, значит, не блудили.

— Что, и богатых тоже?

— Не-е, тех не порют. У них свой праздник, в замке. А что они там делают, нам неведомо.

— Интересно. Хочу посмотреть, — произнес Прокс. — Принеси мне и русалке нарядной одежды, богатой. Найдешь? А я тебя за то, что развеселил меня, отблагодарю каменьями драгоценными.

— А как же она хвост-то свой спрячет?

— Я ей ноги наколдую.

— Вон оно как. — Мужик хитро прищурился. — А не обманешь, ваша милость.

— Получится — обману, не получится — обманывать не стану, — равнодушно ответил Прокс. — Грех дурака не обмануть.

— Это верно, ваша милость. За счет дураков и живем. Так я скоро. Вы тут подождите…

— Стой, — остановил его Прокс.

— Чего еще? — мужик замер на месте.

— Других не посвящай. Узнаю, что проболтался про меня, найду и утоплю. Будешь мне под водой сказки рассказывать.

— Так никого нет, ваша милость, все на деле. Я остался и Прошка-полудурок за сторожа. Так я пошел?

— Иди, — разрешил Прокс. Мужик поспешно скрылся в лесу, который вырастал густыми кустами сразу за озерцом. А за кустами поднимались кривоватые кряжистые дубы.

Прокс нырнул и вернулся в пещеру, где на берегу, поджав ноги и положив голову на колени, ждала его Исидора. Увидела вынырнувшего Прокса и радостно заулыбалась.

— Ты вернулся! Не обманул, — воскликнула она и вскочила.

— Исидора, не надо бояться, что я тебя брошу. Во-первых, я дал клятву Неназываемому, во-вторых, ты моя плоть, и я к тебе привязан, как и ты ко мне.

Прокс вылез на берег.

— Там снаружи лес и разбойники, — сообщил он. — С одним из них я договорился, что он принесет нам одежду. Тебя представил русалкой, себя водяным владыкой. Покажешь ему плечи и грудь, выше пояса из воды не вылезай.

— Хорошо… А грудь обязательно показывать?

— Ты стесняешься? — спросил Прокс.

— Чего?

— Ну своей груди?

— Нет, не стесняюсь. Она у меня красивая. Но нужно ли ее показывать постороннему?

— Ты права, не нужно, — не раздумывая согласился Прокс. — Вылезешь из воды по плечи и скажешь мужику, что если он будет подглядывать за тобой, то схватишь его и утопишь.

— Он не поверит, — высказала свое мнение Исидора. — Все знают, что русалки существуют только в сказках. Их никто никогда не видел.

— Раз сказки про них говорят, значит, они есть, — решительно заявил Алеш. — Но не всем дано их видеть. А кто видел, тот утонул. Их своим колдовством русалки заманили в воду. Такая судьба у тех несчастных, кто видел то, чего видеть нельзя.

Исидора, переваривая сказанное, уперла взгляд в Прокса и молча на него рассеянно смотрела.

— Вот, значит, почему русалок никто не видел, — наконец произнесла она. — На реке у города часто находили утопленников. Бедняжки, как им плохо одним, — с сочувствием в голосе произнесла Исидора.

— Кому? — удивленно спросил Прокс. — Утопленникам?

— При чем тут утопленники?! Русалкам. В воде сыро и холодно. Они ищут мужского тепла и любви, а вместо этого получают утопленников. Их точно кто-то проклял.

Прокс поджал губы и решил с ней согласиться.

— Наверное… — тихо произнес он и отвел взгляд.

Он не стал обсуждать с ней эту тему дальше. Исидора была наивной и верила каждому его слову. Прокс подумал, что если все жители этого мира такие простодушные, то не мудрено, что власть в их мире захватили демоны.

Они одновременно вынырнули на поверхность. На голове Исидоры в волосах застряла ряска и придала волосам зеленый оттенок. Почти сразу же появился мужик с мешком в руках. Он еще не дошел до озерца, как увидел головы парочки, торчащие из воды, и бухнулся на колени.

— Русалка, — прочитал по его губам Прокс. А мужик произнес: — Ох ты ж волосатый еж. В самом деле русалка!

Прокс глянул на Исидору и мысленно с ним согласился. С ряской на волосах она вполне могла сойти за русалку.

— Ты одежду принес? — первой спросила Исидора.

— Принес, — тихо отозвался мужик.

— Неси сюда и положи у воды. Потом отойди и отвернись. Будешь подглядывать, с тобой случится то же самое, что и с остальными, кто меня видел.

— А что с ними случилось? — не выдержал и спросил разбойник.

— Утонули, — кратко бросила Исидора. — Отворачивайся. Мой хвост ты не должен видеть.

Мужик живо подчинился. Прокс вылез из воды первым и вытряхнул здоровенный мешок, туго набитый тряпками на траву. Отложил в сторону женские наряды и прошептал:

— Исидора, выбирай.

Девушка, не отводя взгляда от спины разбойника, выбралась на берег, зябко поежилась и стала быстро перебирать предметы одежды. Панталоны и сорочку она откинула в сторону. Брезгливо сморщилась в ответ на вопросительный взгляд Прокса.

— Они ношеные, — тихо пояснила она.

Затем стала живо одеваться. Надела бордовую юбку из бархата, белую шелковую блузку и длинный кафтан из зеленого бархата. Отгребла в сторону одежду и вытащила сафьяновые сапожки с острыми загнутыми вверх носами. Примерила и осталась довольна.

— Великоваты, но сойдет, — произнесла она. — Теперь можно ехать в город. Кстати, а экипаж у нас есть? — спросила она и, уже не таясь, вполне нормальным голосом крикнула: — Тебя как зовут, разбойник?

— Аврос, госпожа русалка.

— Не называй меня русалкой. Я сейчас в облике человека. Называй меня Марьяной. Можешь обернуться.

Разбойник помедлил, но потом решился и обернулся.

— Ох ты ж волосатый еж! — воскликнул он. — Баба без хвоста…

— Сам ты баба. Я дама из благородного дома, — надменно произнесла Исидора. — У тебя экипаж есть?

— Найдется, госпожа.

— Хорошо, поедешь кучером, — приказала Исидора, и разбойник, соглашаясь, кивнул.

Прокс тоже был одет по местной моде. Кожаные штаны в обтяжку, высокие до колен сапоги из плотной коричневой кожи, белая рубаха из тонкой бязи, колет и золоченый пояс.

— Нам нужна шпага, — оглядев Прокса, произнесла Исидора, — для владыки… воды.

Мужик замялся, а Прокс из своей сумки достал пригоршню камней.

— Иди сюда, — позвал он разбойника. Высыпал в расставленные ладони камни. У разбойника глаза полезли на лоб. Он, не веря своему счастью, уставился на неожиданно упавшее ему в руки богатство и не слышал, что ему говорил Прокс. Тогда Алеш затряс его за рукав.

— А… Что? Ваша милость? Я все сделаю, вы только прикажите.

— Экипаж и шпага, — приказала Исидора из-за спины Прокса. — Сам прилично оденься. Кучером будешь.

В город Крновище, столицу герцогства Лаварского, въезжали в экипаже, запряженном двойкой гнедых коней. Стражники, увидев герб на карете, отдали честь копьями.

— Это карета вельмож Мазовецких, — просветила Исидора Прокса. — Видимо, разбойники напали на пустую карету и захватили ее.

— Почему ты думаешь, что карета была пустой? — поинтересовался Прокс, разглядывая из окна кареты красоты и пейзажи природы мира Теллурии.

Сначала был густой дубовый лес с проселочной дорогой. Затем показались дымки, тянувшиеся в небо. И с пригорка, на который они поднялись, стал виден сам город, окруженный стеной, сложенной из белого известняка, и деревеньки, расположившиеся перед ним под радующими глаз желтыми соломенными крышами. Из труб, торчащих над крышами, поднимался дым. Дорога вела вдоль возделываемых полей, не заворачивая в деревеньки. Обычный сельский пейзаж, ничего особенного.

— Потому что, — ответила Исидора, — так всегда делают. Впереди едет пустой экипаж, а вельможи через несколько часов после него. Разбойники захватывают экипаж и уходят. Дорога оказывается свободной. Все просто.

— Так они могут не уйти, — не согласился Прокс, — они же наверняка знают, что следом поедут богатенькие вельможи.

— Ну и что. Если они не уйдут, по дороге проедет дорожная стража с волшебниками, их схватят и посадят в тюрьму. Поэтому они хватают лошадей, экипаж и прячутся в лес. Потом они продают все это в городе. Нам тоже надо будет продать этот экипаж и купить свой. Я уже распорядилась.

— Когда успела? — не поверил Прокс.

— Когда ты уходил в кусты справить нужду. Еще надо к скупщикам проехать, обменять камни на золото и серебро. Я лучше знаю, что надо делать, Алеш. Ты сейчас слушай меня.

Прокс посмотрел на девушку и молча кивнул.

Карета тряслась по каменной мостовой. Улицы были узкими, и два экипажа не могли разминуться. Но как потом узнал Прокс, на улицах было организовано движение только в одну сторону. Та, по которой ехали они, вела в центр. А параллельная улица, наоборот, из центра.

Прокс обратил внимание, что Исидора разительно преобразилась. Она стала уверенной и властной. Это, по-видимому, произошло из-за того, что она попала в привычную свою среду, решил он, и не стал вмешиваться.

Аврос завернул за угол и остановил экипаж.

— Скупка! — крикнул он, не слезая с козел.

— Помоги мне сойти, — попросила Исидора и, когда Прокс вышел, протянула ему руку. Грациозно сошла и направилась к ступеням высокого крыльца, ведущего к дверям с броской вывеской, на которой что-то было написано, но Прокс этого алфавита не знал. Он проследовал за Исидорой и вошел следом. Перед Исидорой кто-то стоявший за дверью распахнул дверь. Дальше был узкий коридор и поворот. За поворотом еще одна дверь с окошком. Окошко открылось, и из него на гостей смотрел толстячок с добродушным лицом, его гладко выбритые толстые щеки лоснились.

— Что вам угодно-с? — спросил толстяк.

— Мы хотим поменять драгоценные камни на золото и серебро, — произнесла Исидора и, полуобернувшись к Проксу, произнесла: — Дорогой, покажи мастеру наши камни.

— Сколько? — спросил Прокс.

— Десяток.

Прокс пошарил в сумке и вытащил десять разноцветных камней. Положил один на полочку перед лицом толстяка. Остальные зажал в кулаке. Обернулся и оценивающе оглядел крепко сложенного охранника с окованной стальными полосами дубиной на поясе. Тот близко не приближался, контролируя выход. Толстяк живо ухватил камень и посмотрел на него через большую лупу.

— Пять золотых соверенов, — произнес он и, ожидая ответа девушки, не мигая смотрел на нее.

— Восемь, — не согласилась с его оценкой Исидора.

— Он не стоит восемь золотых, пани, — ответил толстяк, и добродушие исчезло с его лица.

— А сколько он стоит? — спросил Прокс.

Толстяк бросил быстрый взгляд на мужчину и, пошамкав губами, сказал:

— Семь, но я дам за него шесть. Его надо будет огранить, это стоит денег. Еще камни есть?

— Есть, — кивнула Исидора. — Дорогой, положи их все, что в руке, перед мастером.

Из скупки они вышли богаче на пятьдесят золотых и сотню серебряных соверенов. На лошадином рынке продали за двадцать соверенов карету и лошадей. За пятнадцать золотых соверенов купили одноконную коляску с верхом и коня.

— Теперь к портному, — приказала Исидора, и разбойник, хорошо знакомый с городом, погнал коня в другой конец города. Там Исидора подобрала себе три комплекта одежды, белье и выбрала для Прокса другую, более богатую одежду.

От портнихи они вышли другими людьми, респектабельными богачами.

— Аврос, вези нас в гостиницу «Золотая лилия». На сегодня ты свободен. Ждем тебя завтра к обеду, не пропадай.

— Да ни в жизнь! — осклабился довольный разбойник. — Буду как солнышко.

В гостинице их разместили на третьем этаже в двухместном номере. На предложение назвать себя Исидора, опередив Прокса, ответила:

— Вельможи Сыстровецкие, муж и жена из Трщебича. Горячую ванну и ужин в номер. Вино из виноградников Брно. Красное.

Прокс молча шел рядом, не вмешиваясь и не вылезая перед Исидорой.

Женщина, хозяйка гостиницы, принимающая их, несколько раз бросила на него любопытный взгляд.

Когда они ушли, она поджала губы и скептически произнесла вслух:

— Как же, из Трщебича они. Муж и жена. Любовники из Леднице. Горян видно издалека по их стати. Какой мужчина! Ай-ай. Я бы такому тоже отдалась…

В номере Исидора упала спиной на широкую кровать, широко раскинула руки и с облегчением вздохнула.

— Как же хорошо снова ощутить себя в теле, принять горячую ванну и упасть в чистую постель. Дорогой, нам нужно попасть на праздник к герцогине.

Она села. Прокс, осматривающий комнаты, вернулся и посмотрел на девушку.

— У тебя есть план? — спросил он.

— Есть, — с полной невозмутимостью в голосе ответила Исидора. — Мы завтра поедем к башне магов. Ты там узнаешь, где можно найти темных магов. Мы купим у них свиток заключения…

— Постой, Исидора. Ты считаешь, что белые маги расскажут нам, где прячутся темные? Ты это серьезно?

— Конечно. А как мы по-другому узнаем о темных? Маги все друг про друга знают.

— А как я узнаю? Мне просто так скажут: «Прокс, иди налево, там пещера, и в пещере темные маги». Это не смешно.

— Дорогой. Ты мужчина и должен думать, как решить тот или иной вопрос. Я всего лишь слабая девушка…

В комнату без стука зашли три девушки с ведрами в руках, прошли мимо Прокса в другую комнату и в медную ванну стали выливать воду. Сделав все, что нужно, ушли. Прокс подошел к двери и закрыл ее на запор. Вернулся к Исидоре.

— Ну предположим, мы узнаем, — продолжил рассуждать Прокс, — где прячутся темные маги. Найдем их. Купим свиток. Как мы его используем?

— Для этого нам надо попасть во дворец на праздник. Там ты подойдешь к моей сестре и применишь свиток. После чего мы убежим.

— Вот так просто возьмем и убежим? — не поверил Прокс. — Да нас из зала дворца не выпустят.

— Ну тогда ты вызовешь своего монстра, а он всех убьет, — не смутилась Исидора. Она стала раздеваться, складывая одежду на кровать.

Прокс задумчиво смотрел на нее.

— Ну план в общих чертах понятный и вполне рабочий, надо только продумать детали, — произнес он.

Исидора осталась нагишом. Без стеснения, но строго посмотрела на Прокса.

— Я приму ванну. Ты долго не думай. Жду тебя в постели. Соскучилась я по мужской ласке.

Прокс автоматически кивнул, а через пару мгновений с удивлением посмотрел на девушку.

— Ты приглашаешь меня в постель? — уточнил он.

— Ну а куда еще? — удивилась она в ответ. — Ты муж и должен исполнить свой супружеский долг. Только будь осторожен и нежен, я еще не раскрытая…

На степь опустились сумерки. Ночные хищники вышли на охоту. Птицы на редких деревьях замерли, нахохлились перед сном. На темном покрывале неба засияли первые звезды. По траве потянулся влажный, прохладный туман.

Отряды молодых орков под предводительством Быр Карама двигались в темное время суток. К исходу вторых суток подошли к массиву полосы Дикого леса. Я двигался впереди и, обнаружив, уничтожал секреты пограничников лесных эльфаров. По правде сказать, их было немного. И они надеялись на свою природную способность оставаться незамеченными в лесу. Но мой сканер обнаруживал и определял все живое в радиусе его действия. Таким образом орки вышли к лесу никем не обнаруженные.

Дальше они должны разойтись и пятью колоннами двигаться по еле заметным тропам. Карты проходов через Дикий лес я выдал командирам отрядов через Быра. Старый занозистый орк, который по неизвестной мне причине, не испытывал ко мне приязни, больше не ворчал и не смотрел на меня сердито из-под лохматых бурых бровей. Он твердой рукой управлял молодым ополчением и весьма ревностно следил за своей репутацией военачальника. А в этом он полагался на меня. Смекнул, старый хрыч, что лучше послушать моего совета, чем попасть впросак со своей гордыней, а впоследствии стать посмешищем для всех орков. В своем последнем походе он явно не горел таким желанием. И как я понял, моя помощь примиряла его со мной.

Я, конечно, догадывался об истоках его неприязни ко мне. Он, по всей видимости, считал, что спокойные времена в степи прошли с моим приходом, и мог обвинять в этом меня. А жизнь на планете быстро менялась. Так быстро, что он не успевал за ее изменениями. Пора было уступить свое место более молодым и подвижным оркам, но Быр врос в свою должность правой руки корнями. Не выкорчевать. Как говорится, сам не ам и другим не дам.

Дикий лес орки прошли, как нож проходит сквозь масло, быстро и без боя. За одну ночь перехода без потерь вышли к заколдованному лесу, который ранее «расколдовал» я, отпустив хранителя и захватив чудо-юдо из другого мира. Это была та еще история, которая чуть было не погубила меня и заставила обоср… Пардон, сильно испугаться Лиана, моего дракона-симбионта.

Границы заколдованного леса были отчетливо видны. Лес резко поредел, и дальше нужно было идти по трем направлениям. Один путь вел на восток, к центральным областям лесного княжества. Второй — на север к богатым торговым городам, а третий — к святая святых леса, в Меллирионовую рощу, где обитали их маги-друиды и где выращивали древолюдов. Я хотел надолго лишить лесных эльфаров такого смертоносного оружия, а заодно и их магов, у которых была непонятная мне магия. Только вот меллирионы трогать нельзя. Одушевленные великаны признали меня почти своим. Поэтому я направился с третей колонной.

Но это сегодня. А несколько дней назад я посетил незабываемое мероприятие — заседание совета Старших домов. Из того, что я увидел и услышал, отчетливо осознал простую вещь. Снежные эльфары, только если смотреть с расстояния, кажутся существами высшего порядка. Честными сильными и благородными. А на самом деле они ничем не отличаются от людей. Хотя смотрят на нас, человеков, с чванливым презрением. Мы типа продажные, лживые и недостойные разумные. Так считают они, а я посчитал такими их. Вернее, не их и не всех, а элиту. Продажными шкурами, готовыми предать все и вся, лишь бы не изменилось их положение, которое они заняли не потому, что достойны его, а по праву рождения в семье элиты. И чем, скажите мне, они отличаются от сыновей и дочерей людских баронов и графов?.. Вот и я о том же.

Как-то услышал одну мудрость. Не знаю, кто ее произнес, но она показалась мне верной. Родители, обеспечивающие всем своих детей, делают нищими своих внуков. Вот эти сидящие в гробовом молчании разжиревшие дети могут потерять все, что нажили их предки.

Молчание установилось после того, как председатель предложил им высказать не свое мнение, а предложить решение возникшего кризиса. Галдевшие леры смолкли, как по мановению волшебной палочки, и тупо уставились на председателя, лера Чатра-ила. А тот с невозмутимым видом оглядывал ряды, где сидели члены совета.

Я понимал их трудности. Высказать свое мнение и не нести за него никакой ответственности — это одно. А вот смотреть в завтрашний день может не каждый. Вернее, смотреть могут все, мало кто может это делать. Вот так, ни больше ни меньше. Так вот, смотреть они могли, а делать что-то нет.

Взгляды застывших с открытыми ртами леров красноречиво говорили: «Ты что это такое предложил? Мы так не играем…»

Очумелое молчание взорвалось воплями.

— Какое решение можно предложить? — вскочил один из леров в бордовом сюртуке. — Мы не имели консультаций внутри Дома и не проводили консультации с последователями нашей линии. Вы нас согнали сюда насильно, лер Чатра-ил, и требуете решений? Это просто невозможно!

— Да! Поддерживаю вас, лер Шаргон-ил. Это просто возмутительно. Наш Дом не имеет повестки по этому вопросу. Надо сначала провести согласование позиций… — поддержал его сидящий далеко справа от него рыхлый эльфар в вышитом серебром сюртуке.

— Вы могли бы заранее обговорить все моменты! — вскочил другой эльфар в простом кожаном колете и белой рубашке с широкими рукавами по моде снежных эльфаров. Рукава были длинными и висели на полметра вниз от кистей рук. — Разве вы не знали о ситуации, возникшей в княжестве?

Его прервал узколицый худой эльфар с крючковатым носом.

— Предлагаю для начала обменяться мнениями, — начал он. Его тут же поддержала половина членов совета.

— Да. Это правильно. Надо высказать мнения, — загалдели с разных мест леры. Я лишь успевал вертеть головой.

Но лер Чатра-ил тоже не лыком был шит. Он понял, что сейчас леры утопят любое решение в своих мнениях и будут переливать из пустого в порожнее до самого вечера. Потом разойдутся и разбегутся. Мало кто из них, смотря в завтрашний день, хотел участвовать в принятии непопулярного решения — воевать. Он позвонил в колокольчик и, когда шум утих, спокойно, но веско произнес:

— Мнениями, леры, будете обмениваться после решения совета. Обстановка всем нам ясна. Враг напал на нашу страну. Часть Домов снежных эльфаров под предводительством запрещенного Братства предала интересы страны. Положение чрезвычайное, и у нас всего два варианта: объявить мобилизацию или сдаться на милость победителя.

Снова установилась тишина. Слова Чатра-ила взорвались, как бомба, и оглушили всех, кроме меня, и самого Чатра-ила.

— Как сдаться? — негромко воскликнул один из эльфаров.

— У вас, лер Манга-ил, есть другое решение? — спросил председатель.

— Сдаваться нельзя. Нас проклянут потомки, — проговорил ошарашенный эльфар.

— Ну так предлагайте, — подтолкнул его Чатра-ил.

— Я-я, не знаю, что делать… — растерянно ответил лер и сел. Стало понятно, что сдаться хотят многие в надежде получить теплое место. Но не решаются озвучить это вслух. Лично я не понимал, на что они надеются? На то, что лесные эльфары доверят им управлять народом от их имени? Это было в моем понимании безумием. Но для этих чинуш, привыкших договариваться, такое понимание напрочь отсутствовало. Они слишком много о себе мечтали. Как же! Без них никогда не решался ни один вопрос. Так было, и так будет и в будущем при любой власти. Лесные завоеватели приходят и уходят, а они остаются и будут верой и правдой служить лесному князю. Лер Чатра-ил тоже это понял.

— Может быть, леры, — с издевкой в голосе произнес он, — вам поможет понять бессмысленность упования на новую власть этот документ, добытый графом Тох Рангором, главой Дома Высокого хребта. — Чатра-ил развернул свиток и стал читать. — Как видите, леры, — свернув свиток, произнес он, — вам места у трона князя леса нет. Вам не доверяют даже лизать ему сапоги.

— Вы забываетесь, лер Чатра-ил! — вскочил лер Марта-ил. — Никто не собирается лизать сапоги князя Вечного леса. Но всегда есть место переговорам. Мы все разумные и можем договориться путем взаимных уступок. Предлагаю послать посольство в Вечный лес. У посольства есть дипломатический иммунитет. Войска леса его не тронут.

— У меня два вопроса, — поднялся крепкий широкоплечий эльфар. — О каких уступках лесу может идти речь и вы лично, лер Марта-ил, готовы возглавить посольство?

Марта-ил заюлил глазами. Он искал поддержки у соседей по ряду, но те отводили глаза.

— Ну-у, — затянул эльфар. — Как глава посольства я не гожусь. Это лучше доверить более опытному среди нас, нашему уважаемому председателю, — «перекинул мяч» леру Чатра-илу Марта-ил. — А уступки нужно обсудить. — Он облегченно вздохнул, как человек сбросивший с себя тяжелый груз, высокомерно, победно оглядел членов совета, мол, знай наших, и сел.

— Пока мы будем обсуждать уступки и собирать посольство, — невозмутимо ответил лер Чатра-ил, — нас захватят. Некому будет уступать. Посольство можно будет собрать, когда мы отобьем первый натиск и перейдем в наступление, тогда мы отправим посольство и потребуем репарации. Я готов в этих условиях возглавить посольство, а сейчас предлагайте решения, как нам выстоять.

Я не думал, что на этом закончатся выкрутасы членов совета. Больше половины из них не хотели воевать. Так и случилось. Не продавив решительность председателя, они перешли ко второму акту мерлезонского балета.

— Раз война неизбежна, — начал говорить худой горбоносый эльфар, — предлагаю послать посольство Младшим домам. Нам надо снять ярлык предателей с Братства. Мы один народ, у нас одна страна. Мы сможем с ними договориться. Тогда уже объединив наши силы, мы изгоним врага с нашей святой земли. — Говорил он пафосно и явно наигранно.

— Позвольте узнать? — спросил председатель. — Что вы можете предложить членам Братства? Вы готовы уступить им свое место в совете?

— Почему именно я? — возмутился худой эльфар. — У нас достаточно других членов совета.

— Например? — заинтересованно спросил председатель. Его явно забавляла эта ситуация.

— Например, лер Вимта-ил из Дома Крутого кряжа. Дом мелкий, и совет не понесет существенных потерь. Можно расмотреть вопрос еще по семи-восьми Домам…

— Ах ты тварь! — рядом с худым оказался тот самый крепыш с длинными рукавами. Он размахнулся и ударил худого в нос. — Мелкий Дом! — прорычал он.

За худого заступился низкий широкоплечий эльфар, и началась потасовка. Леры орали, кричали и махали руками. Я отодвинулся подальше от свалки. За дракой невозмутимо наблюдал лер Чатра-ил. Он перекинулся со мной взглядом и ободряюще улыбнулся. Через минут десять драки на кулаках начала побеждать малочисленная фракция. Она сплоченно встала стеной и просто избивала своих более многочисленных, но слабых духом товарищей. Многие из них спешили спрятаться за спинами товарищей. Тела избитых и поверженных эльфаров валялись под лавками, и ряды защитников худого редели. Я понял, что это именно защитники худого, потому что одним из последних был схвачен низкорослый и скинут с высоты места, на котором он отбивался, вниз. Упав на карачки, низкий эльфар дернулся и, распластавшись, затих. Последние бойцы сопротивления бежали с поля боя, но были возвращены под конвоем стражников.

Чатра-ил позвонил в колокольчик.

— Как я понимаю, — громко произнес он, — совет принял решение о мобилизации и отпоре агрессору.

Его слова покрыл шум редких аплодисментов победителей.

Глава 15 Закрытый сектор. Планета Сивилла. Вечный лес Высокие планы бытия. Неизвестно где

Осень в Вечном лесу выдалась теплой, мягкой и влажной. Тучи накрыли северную часть леса, а южную обогревали лучи местного светила. Запах прелых листьев достигал открытого окна кабинета Великого князя леса. Он стоял у окна, отвернувшись от сидящих за овальным столом глав служб и генералов княжеского армейского штаба. Доклады он слушал вполуха и думал о череде неприятных сюрпризов, которые преподнесли орки и снежные эльфары. Еще он думал о том, что те, кто здесь собрался, боялись его гнева больше, нежели говорить правду. Они лгали, обманывая его. Боялись потерять его милость и страшились его гнева.

«Я окружил себя льстецами и обманщиками, — с огорчением подумал он. — Бездарными лизоблюдами, скрывающими от меня правду. А что еще хуже, я не могу положиться даже на родного брата. Надо исправлять ситуацию».

Великий князь повернулся к сидящим за столом и посмотрел на делающего доклад начальника пограничной стражи. Тот красный, как осенний лист чичиры (черемухи), читал по бумажке.

— Лер Кром нур, вы можете вкратце доложить истинное положение дел на нашей границе леса со степью. Куда именно вторглись новые отряды орков и как они прошли туда незаметно? Просто скажите, где сейчас эти орки? — князь говорил спокойно, но от взгляда его синих, похожих на лед глаз эльфару стало не по себе. Он ухватил рукой ворот мундира и оттянул его. Повертел багровой шеей и откашлялся. Он хотел что-то сказать, но только задыхался и хватал ртом воздух.

— Леры, я вас предупреждаю. — тихим голосом произнес князь. — Не надо приукрашивать ситуацию. Говорите правду, какая она есть. Раз уж все так нехорошо для Нас сложилось, Нам нужно знать правду и принимать на ее основе решения. Те, кто будет лгать Нам в лицо, будут казнены. Найдите в себе силы и смелость говорить правду.

Говоря это, князь понимал, какую трудную задачу он ставит перед присутствующими начальниками. Он сам их отбирал по принципу не преданности, а льстивости.

Правя Вечным лесом вторую сотню лет, он в какой-то момент уверился в своей безгрешности и не хотел больше слушать тех, кто приносил неприятные известия. В его окружении остались лишь те, кто умел быть льстивым и мог преподнести ему то, что он хотел слышать.

Но вот ситуация резко поменялась, и они все, князь обвел недобрым взглядом замерших, словно изваяния, эльфаров, все они не знали, что теперь говорить. Льстить нельзя, правду говорить смерти подобно. Их тоже окружали те, кто им льстил, а кто выбивался из «шеренги», тех гнобили, затирали и не давали продвижения. Но именно они знали правду.

— Среди вас есть тот, кто сможет четко и правдиво доложить, что происходит в Вечном лесу и в Снежных горах? — князь смотрел на чиновников, как удав, не моргая.

Делающий доклад закатил глаза и упал в обморок. Сидящий рядом начальник армейского штаба последовал за ним. Князь подошел к своему месту у стола и, взяв в руки серебряный колокольчик, позвонил. На звон в кабинет вошла стража.

— Этих двоих, — князь небрежным взмахом руки указал на бесчувственных эльфаров, — что валяются под столом, повесить на площади. Объявить через глашатаев, что они предали своего князя. — Он перевел взгляд на сидящих за столом и сурово добавил: — Их Дома объявить лишенными всех прав и выселить на границу со степью. Имущество изъять в пользу казны.

Когда тела унесли, князь уже более спокойно обратился к генералам.

— Кто предоставит мне правдивые сведения?

Поднялся Кирсан-ола.

— Сядь, брат, — махнул рукой князь. — Я знаю, что ты мне скажешь правду. Я хочу понять, тут собрались верные мне эльфары или предатели? Начнем с пограничников. Кто сделает доклад?

Поднялся сильно побледневший эльфар.

— Вы кто? Представьтесь, лер, — потребовал князь.

— Второй заместитель корпуса рейнджеров лер Саржи нур, Великий.

— Почему вы прибыли на совещание? Где ваш начальник? — сурово спросил князь.

— Он болен, Великий.

— Болен? Чем?

— Не могу знать.

— А первый заместитель где?.. А впрочем, не важно. Кирсан, командира корпуса рейнджеров и его первого заместителя арестовать и вылечить с помощью виселицы. Оздоровим Наши командные кадры. Времена сложные и требуют решительности. Докладывайте, лер Саржи нур.

Эльфар проглотил комок, застрявший в горле, и принялся говорить:

— По нашим сведениям, вторая орда орков, что кочевала к югу от леса, скрытно подошла к Вечному лесу, рассредоточилась и за одну ночь прошла Дикий лес. Затем разделилась на три орды. Одна двинулась на север к торговому поясу городов, вторая орда направилась на соединение с орками, захватившими Лист Ордая. Третья орда пошла на восток. Ее цели неизвестны…

— Как получилось, что пограничники проспали эту орду? — прервал его князь.

— Это нам не известно. Предполагаем, что так стало возможным из-за особого ритуала, примененного шаманами. Орду не видели, пока она не вышла к месту расположения войск пограничной стражи. Военные городки Алдай, Майрум и Крист взяты штурмом. Все пограничники, что не успели отойти, убиты.

Пытаемся их сдерживать отрядами лучников-рейнджеров, но разделение орды на три потока снижает наши военные возможности. Требуются дополнительные силы армии, чтобы остановить эти орды, Великий. Силы орков распределены неравномерно. Самая многочисленная орда идет на север. Самая немногочисленная — на восток.

— Есть предположение, зачем орки пошли на восток? — спросил князь.

Командир корпуса тяжело вздохнул и с трудом ответил:

— Если предположить, что у них есть карта леса, Великий, то там три цели. Ставка тайной стражи Кирсан-ола, обход северных городов с востока и выход к незащищенным базам снабжения и Священная роща прародителей. Мы знаем, что цели орков — это грабеж. Поэтому склоняемся к выводу, что, скорее всего, это разгром ставки тайной стражи по пути к базам. Это вынудит нас отправить часть сил для обороны этого района и ослабить территориальные войска в районе Листа Ордая. Сама схема вторжения весьма необычна для орков. Это не просто набег, это хорошо спланированное вторжение с непонятными пока для нас целями. Вторжение очень похоже на войсковую операцию человеческих государств. Мы пока сдерживаем наступательный порыв орков в районе города Лист Ордая. Но если к ним подойдет подкрепление или вторая орда обойдет войска теробороны с тыла, то орки хлынут в глубь леса. Путь на столицу будет открыт.

— Я услышал вас, лер. Назначаю вас командующим пограничными силами. Разработайте план прикрытия района Листа Ордая. Составьте расчет необходимых сил. Проведите мобилизацию во всех приграничных городах. Задействуйте магов-людей. Щадить их не надо. Дополнительных армейских сил у вас не будет.

Эльфар склонил голову и мрачно кивнул.

— Кирсан, — обратился князь к брату, — доложи, что ты знаешь о командирах орков и их силах.

— Разведка доложила, — не вставая, стал говорить начальник тайной стражи леса, — что орки подошли к лесу двумя ордами. Южная орда — это в основном оседлые орки числом семь-восемь тысяч пеших бойцов. Они первыми вступили в лес. Их ведут три командира, ранее нам неизвестные, но передовые отряды возглавляет старый орк Шырбрум, это его четвертый поход в лес. Его шаманы применили ритуал переноса, и часть войск орков попали в город Лист Ордая, а часть за город на западе. Они разгромили подходящий резерв и атаковали город с запада. Поэтому город пал. Больше они такой ритуал не применяли. Могу предположить, что на него они потратили уйму сил и не способны на такую переброску. Но это только предположение.

Северной ордой из кочевых племен командует правая рука Великого хана Быр Карам. Он впервые в таком походе, и могу предположить, что это он спланировал поход как армейскую операцию…

— А что происходит в степи, Кирсан?

— Моя агентура докладывает, что там продолжается смута. Ханом недовольны многие оседлые племена. А также кочевые подгорные племена. Между сторонниками новой веры в Худжгарха, в так называемого сына Отца, и ревнителями старых традиций идут нескончаемые схватки, в которых неизменно побеждают сторонники новой веры, и число их растет. Они расположили свои стойбища в треугольнике между южными отрогами Снежных гор, северными склонами Старых гор и заколдованным лесом. Сами ни на кого не нападают.

— Их отношение к Вечному лесу? — спросил князь.

— Нейтральное. Их молодежь в поход на лес не пошла.

— Причина недовольства Великим ханом?

— Поддержка тех, кто верит в Худжгарха. Их многие считают еретиками.

— Почему хан их поддерживает?

— Они обещали ему свою военную поддержку.

— Подумай, брат, можем ли мы извлечь пользу от этих еретиков? Может, стоит их поддержать. Они, получается, охраняют нас с юга. Оттуда вторжения нет.

— Подумаю, что можно предпринять, — кивнул Кирсан.

— Теперь хочу знать, что происходит на фронтах в Снежных горах? Почему продвижение Наших войск застопорилось? Кто доложит?

— Разреши, Великий? — поднялся седой лер в годах и обросший брюшком.

— Сидите, лер Ардо вей. Вы возглавляете армейскую разведку?

— Так точно, Великий. — Эльфар снова сделал попытку подняться, но взмах руки князя опустил его на стул.

— По пока не выясненным причинам наши союзники из Братства не все выступили одновременно с нами. Они закрылись в приграничных крепостях или отошли в горы. В прямое боестолкновение с отрядами наших войск не вступали. Но и не помогали. По плану они должны были захватить проходы в горах и осадить города-крепости на перевалах. Но этого не случилось. Командиры Старших домов с отрядами ополчения успели занять скалы над тропами и провели быструю мобилизацию. У наших войск нет осадной техники. Поэтому войска остановились под стенами городов.

— Так произошло везде? — уточнил князь.

— Нет, на двух из трех перевалов. На западе, где расположены основные силы Братства и его руководство, мы вышли с ними на связь, и они выделили силы для осады города Тенистая лощина. Они также попытались взять под контроль обходные тропы, но полностью это сделать не удалось… Их остановили подошедшие резервы ближайших Младших домов, которые не подчинились Братству.

— Что говорят по этому поводу лидеры Братства? Почему ими не исполнены обязательства?

— Говорят, что посольство из леса не вернулось и они ничего не знали. Еще говорят, что им не хватило времени оповестить все лояльные к ним Дома. Наше наступление было для них неожиданным.

— Каков расклад сил в Младших домах?

— Треть глав Младших домов отвергает предложения Братства. И будет сражаться с нами.

— Что происходит у Старших? — пытал эльфара князь.

— Там царит паника, Великий, они не знают, что делать. Мобилизацию пока не объявляют.

— Это странно. Почему?

— Они не хотят войны. Многие могут погибнуть в сражениях, а их места в совете займут другие. Думаю, они хотят переговоров.

— Я вас услышал, лер. Кирсан, что скажешь ты?

— Посольство, по всей видимости, перехватили противники Братства. Скоро мы это узнаем, когда эдикт, адресованный лидерам Братства, будет распространен среди Домов. Это плохо и несвоевременно. Братство утратило контроль над Младшими домами или его не имело в том объеме, как они нас убеждали. Трудность возникла еще и потому, что на востоке командующий корпусом лер Буртаи нур осадил приграничную крепость Младших. Поводом стало то, что обозы, идущие к нему, по дороге громили отряды снежных эльфаров. Они отрезали его корпус от снабжения. Он выдвинул им ультиматум сдать крепость, но комендант крепости, не получивший приказа от своего руководства, отказался это сделать. Буртаи нур мог бы подождать и дождаться приказа от Братства, но вместо этого он действовал решительно и стал штурмовать крепость. Это все.

— Итак, леры. На сегодня мы имеем весьма неутешительные результаты. Враг вторгся в пределы Вечного леса и придвигается вглубь по разным направлениям. Мотивы этого вполне понятны. Он растягивает наши силы и хочет ударить в одном важном для него направлении. Это не столица, а северные города, где собраны наши запасы. Он ими хочет овладеть. Для этого у него есть все необходимые силы. Наши самые боеспособные войска застряли в Снежных горах. Вам не кажется, что это хорошо спланированная кем-то операция? Северная орда напала после того, как экспедиционный корпус вторгся в Снежные горы. Думаю, это совсем не случайно. Откуда у орков сведения о корпусе? Откуда знание проходов в Вечном лесу? Кто за всем этим стоит?

— Я знаю только одного заинтересованного в этом, — проговорил Кирсан. — Это Вангор.

Прокс лежал в темноте с открытыми глазами. Он сам не понимал, что его толкнуло в постель к Исидоре. То ли ее по-женски властный, призывный приказ долго не засиживаться. То ли возникшее влечение к этой красивой и странной аристократке, умершей и по причуде Неназываемого обретшей плоть и вторую жизнь. Но, как бы то ни было, он не смог долго размышлять над планом, обрисованным Исидорой, и после ее купания в ванной помылся сам и залез к ней в постель.

Исидора приняла его с жаром раскаленной звезды и необузданной страстью дикарки. Он был нежен и ласков, она податлива и в меру развращена. У них все получилось. Исидора, утомленная и счастливая, заснула у него на груди. А Прокс размышлял над ситуацией. А ситуация была непростой. С многочисленными неизвестными величинами в лице магов и сестры Исидоры и с непредсказуемым исходом. А это для полевого агента равнялось провалу. Раньше он бы не задумываясь пожертвовал Исидорой, но сейчас после того, как он прошел лабиринт скрава, внутри него что-то поменялось. Его отношение к людям стало другим. У него появились близкие, а это было слабым местом любого агента. Свой счастливый шанс он уже использовал. Выбрался из темницы. Другого не будет. Это он хорошо знал по опыту. Поэтому ему предстояло все хорошо обдумать и грамотно действовать.

«Маги, они не сами по себе, — размышлял Прокс. — Естественно, они находятся под наблюдением смотрящих. Я видел их рядом с гостиницей. По улице неспешно шли двое мужчин в красных сутанах, в красных шапочках, и на мантиях в районе груди с левой стороны были золотом вышиты очки, такие как носят слабовидящие, не желающие провести коррекцию зрения.

Обращаться к ним прямо было глупо. Сдадут. Можно воспользоваться связями разбойника. Средства для подкупа есть. Но и среди разбойничьей братии есть агенты смотрящих. Нужно выяснить, кто из магов может заниматься запрещенной деятельностью, в этом Аврос может помочь. Потом тайно наведаться к такому магу и все обговорить. Потом уже планировать следующий шаг. Время еще есть».

С этим Прокс уснул. Утром его разбудили ласки Исидоры. Быстро, к неудовольствию девушки, Прокс исполнил супружеский долг. Встал и стал одеваться.

— Алеш! — капризно надула губки и обратилась к Проксу Исидора. — Ты куда? Еще рано.

— Тебе рано, а мне нужно к магам. Ты дождись Авроса и приезжай к башне магов. Там встретимся. — Он нагнулся и поцеловал девушку в губы. — Не скучай.

— Буду, — капризничая, произнесла Исидора и отвернулась от Алеша к стенке.

Прокс хлопнул ее ладошкой по открывшейся попке и вышел.

До белой, в серых подтеках башни магов он добрался пешком, благо было недалеко. Сама башня хорошо видна с любого места города. Она возвышалась над остальными зданиями, и ее можно было видеть издалека. Вблизи она представляла собой широкое круглое основание, резко сужающееся кверху. Прокс поднял голову и посмотрел на ее верхушку с небольшим балконом.

«Метров сорок вышиной, — подумал он, — к чему такая неудобная конструкция?»

Заходить в башню не стал. Сел за столик, вынесенный на улицу у небольшого трактира, их тут называли кафе. Заказал вина и сытный завтрак. Он ждал того, кто сможет ему помочь. А такие тут должны быть. Во всякой организации есть те, кто занимается не совсем законной деятельностью. Их нужно только определить наметанным глазом. А глаз у Прокса был наметан на такие личности.

И вскоре он такого типа обнаружил. Из дверей башни вышел парень, одетый в серую мешковатую робу, он воровато огляделся и направился в сторону Прокса. Жуликов всегда выдают глаза и прячущийся крысиный взгляд. Он семенил по улице и что-то прятал под своим просторным балахоном. Не обращая внимания на Прокса, он зашел в кафе и вскоре оттуда вышел, но уже без того, что прятал. Вновь огляделся и пошел направо. Прокс встал и, оставив на столе серебряную монету, пошел следом. Парень в балахоне ушел недалеко. Зашел в трактир победнее и заказал пиво. Прокс подсел рядом и заказал самогон. Краем глаза заметил, как жадно блеснули глаза парня, когда он увидел покрытую капельками воды охлажденную бутылку.

— Будешь? — нейтральным голосом спросил Прокс, наливая себе, и парень, не стесняясь, подставил свою кружку с пивом.

Они расстались через полчаса. Прокс вернулся к башне, зашел внутрь.

В прохладе большого фойе его встретил парень в такой же серой мантии, как и тот, что пил с ним самогон. Как узнал Прокс от своего пьющего и вороватого информатора, так одевались ученики магов.

— Что вам угодно, пан? — поспешил к нему навстречу улыбчивый парень.

— Я бы хотел видеть мастера Бедрича, — также улыбаясь, ответил Прокс.

— К сожалению, он сейчас занят, — вежливо ответил ученик. Но золотой в руке Алеша поменял его отношение к посетителю. Он быстро выхватил монету и, слащаво улыбаясь, произнес: — Второй этаж, комната номер семнадцать. Мастер вас немедленно примет.

Прокс кивнул и поднялся на второй этаж. Прошел по кругу и нашел нужную комнату. Без стука отворил дверь и вошел. Вышел он минут через пять и спустился вниз на улицу. Прошел к столику у трактира, за которым сидел ранее, и стал ждать Исидору. Он пил вино и наслаждался ничегонеделанием.

Коляска, управляемая Авросом, появилась через полчаса. В коляске с поднятым верхом в легкомысленной шляпке сидела, надув губки, сама госпожа недовольства Исидора Лаварская, которая захотела показать Проксу весь арсенал женских ухищрений. Прокс заскочил в коляску на ходу и огорошил Исидору тремя словами.

— Будешь дуться — убью, — сказал просто, но со значением.

— Как? — вырвалось у сильно удивленной девушки.

— Могу задушить, чтобы ты не мучилась, или прирежу. Мы тут не в игры играем, а спасаем себе жизнь. Ты мешаешь. Всех, кто мне мешает, я убиваю, — произнес он, и Исидора сразу ему поверила.

— Прости, Алеш, я больше не буду. Я буду самой-самой послушной и буду помогать.

— Слишком много глаголов в будущем времени, детка. Мне нужно твое послушание здесь и сейчас.

— Я сама послушность…

Исидора сложила руки на коленях и маленьким испуганным зверьком уставлась в лицо спокойно сидящего Прокса. Сейчас она видела перед собой хладнокровного убийцу и, внутренне сжавшись, старалась его не разозлить.

— Аврос, — распорядился Прокс, — погоняй на рынок. Там есть палатка гадалки Розы.

— Знаю такую, ваша милость, — подхлестнув лошадку вожжами, не оборачиваясь ответил разбойник. Он тоже слышал слова, произнесенные Алешом, и тоже испугался.

— Аврос, ты зайдешь к ней и передашь привет от брата Адама. После этого попросишь амулет проклятия мужской силы. Скажешь, что это нужно для того, чтобы лишить силы мужа твоей любовницы. Она тебе не поверит, но скажет, к кому обратиться за амулетом.

— Понял, ваша милость. Но она меня знает…

— Это еще лучше. Но от легенды не уклоняйся.

— Понял. Сделаю.

— Зачем нам амулет? — шепотом спросила Исидора.

— Я его применю на себе, — также шепотом ответил Прокс. — Если ты будешь капризничать. — Исидора, вздрогнув, часто моргая, уставлась широко раскрытыми глазами на Прокса. Насмотревшись и наморгавшись, пискнула: — Зачем так жестоко меня наказывать за маленькую слабость?..

— Затем, чтобы не привыкала использовать свои слабости против меня. А вообще нам нужен не амулет, а черный маг. Только они наводят проклятия, и у них можно купить свиток заточения.

Услышав объяснения Прокса, Исидора немного успокоилась.

Аврос долго в палатке на задержался, он вышел и сел в коляску. Отъехал от рынка и, обернувшись, стал негромко говорить:

— Ваша милость, надо ехать в башню магов. Там есть каптер старик Милош, он приобретает камни, драгоценные металлы для магов-артефакторов. Ему надо сказать, что мы пришли от сестры Розы, и передать этот медальон. — Он протянул Проксу простенький медный медальон с изображением бегущего оленя. Прокс его взял и осмотрел магическим зрением Медальон был непростым, от него исходили темно-бордовые волны сияния, напоминающие демоническую ауру. Прокс кивнул и спрятал амулет.

— Когда подъедем к площади с башней, останови в квартале от нее, — распорядился он. Аврос стегнул лошадь вожжами, понукая ее быстрее переставлять ноги, и кивнул. — Исидора, ты пойдешь в башню магов и поговоришь с каптером…

— А почему я? — удивилась девушка.

— Потому что мы заметаем следы, детка. Мы прошли по цепочке до темного мага. И каждый раз это были разные люди. В башню к посреднику ходил я. К Розе Аврос, а к самому магу ты. Если нас начнут искать, то эти люди дадут противоречивые показания. У одного был молодой мещанин, у гадалки — разбойник, а у мага — девушка-дворянка. Так мы запутаем следы и не вызовем подозрений.

— Хорошо, дорогой, я сделаю, как ты просишь, — сдалась Исидора. — Ты все говоришь правильно, но мне непонятно, как темный маг может находиться в белой башне вместе со светлыми магами?

— Если что-то надо спрятать, то лучше положить это на виду. Кому придет в голову искать темного у светлых?

— Точно! — воскликнула Исидора. — Как я сама не догадалась. Ты такой предусмотрительный, Алеш. — Девушка прижалась к его руке, обняв ее двумя руками.

Не доезжая до башни, она вышла из коляски и неспешной походкой гуляющей девушки направилась вдоль по улице к башне. Прокс глядел ей вслед и размышлял. Мысли, гуляющие в его голове, были весьма невеселыми. Ему вдруг пришло в голову, что Закрытый сектор обладает возможностями, по сравнению с которыми весь потенциал открытого мира людей ничего не значит. Вот где находится этот мир Теллурии? О нем никто никогда не слышал. А он есть. Вот и Дух путешествовал по неизвестным мирам, и его невеста-орчанка. А сколько таких миров существует? Да неисчислимое множество, и проход в них есть только в Закрытом секторе. А что, если демоны проникнут и в мир людей АОМ? Захватят там власть и будут тайно управлять? Какие чудовищные события произойдут! Человечество станет на край своего уничтожения. Проксу стало страшно. Да, он согласен с Вейсом. Закрытый сектор нужно плотно изолировать. Технологический прогресс людей — это пшик по сравнению с неизмеримо большими возможностями магически одаренных существ. И Неназываемый прав. Экспансию демонов нужно прекратить. Только как? Это был вопрос из вопросов, на который у Прокса не было ответа. Вопросов было много, ответов не было…

Исидора из башни вышла через полчаса. Прошла квартал и села в коляску. Прокс следил за ней из-за угла. Наблюдателей, которые бы пошли за девушкой, он не заметил. Успокоившись, подошел и помог ей забраться в коляску.

— Ну как все прошло? — спросил он, когда они поехали прочь.

— Все хорошо. — улыбнулась раскрасневшаяся от быстрой ходьбы Исидора. — Маг принял меня, забрал медальон и внимательно выслушал. Я купила свиток и амулет проклятия мужской силы. Вот. — Она вытащила из-под юбки, задрав ее выше колен, свиток и серебряный амулет на серебряной цепочке.

— Ты все это спрятала в панталонах? — удивился Прокс.

— А куда еще я могла их положить? — удивилась вопросу девушка.

— Ты прятала при маге?

— Да. Он старый и лишь рассмеялся. Пожелал удачи в моей войне. Приглашал еще воспользоваться его услугами. Я за все отдала тридцать камней. Ты доволен?

— Вполне, — кивнул Прокс. — У нас есть еще один день и одна ночь до праздника. Надо подумать, как попасть в замок.

— Попасть в замок просто, — отозвалась девушка. — Нужно пошить одежду побогаче и приехать на праздник. Там мы представимся как пан и пани Сыстровецкие из Трщебича. Это другое воеводство в Черславском княжестве. Герцогство Лаварское — доминион Гишпандии. А Черславское княжество входит в Мадьярское королевство. Так что нас не узнают, но обязательно примут. — Аврос, — скомандовала Исидора, — поезжай на улицу Зеленый клин, — и пояснила посмотревшему на нее Проксу: — Там лучшие портные княжества.

Весь день ушел на примерки новых нарядов и покупки украшений для Исидоры. Она выбрала невычурные и не самые дорогие наряды для обоих и скромные по столичной мерке украшения: бусы из янтаря, такие же серьги, золотой браслет с янтарем и пару колец с желтыми аметистами.

— В Трщебиче добывают янтарь, — пояснила она свой выбор украшений. — Будет вполне правдоподобно, если у меня будут украшения из янтаря. Красиво и не очень богато. Все в меру.

Прокс вынужден был снова согласиться.

Вечер был занят любовными утехами. И Исидора добирала то, что не получила утром. Утром получила то, что не хватило с вечера.

Поднялись после обеда. Позавтракали. Погуляли по городу и продумали примерный план, как использовать свиток. На вопрос Прокса, зачем ей понадобился амулет проклятия, Исидора мстительно прошипела:

— Накажу своего жениха, что предал меня. Пусть его писюн вечно скорбит.

— Так поздно, его отравила твоя сестра. Она подкатывает к самому Радзивиллу.

— Ты в этом уверен? — серьезно спросила Исидора.

— Так сказал Аврос.

— Хм… Моя сестра не может без любовников. Сейчас у нее все равно кто-то есть! — решительно заявила она. — Кого-нибудь да проклянем. Уверена, там будут те, кто надо мной надругался.

Прокс пожал плечами и ничего не ответил.

Вечером, принарядившись, они сели в коляску и поехали в замок.

В городе уже начался праздник. На улицу выкатили бочки с вином, элем и самогоном. Музыканты играли на скрипках и дудках. Девушки и парни танцевали прямо на улицах, превратившихся в места празднования. Горели смоляные бочки, освещая площади, и их экипаж с трудом пробирался сквозь это скопление народа.

К замку прибыли, когда стало уже совсем темно. Стража, выслушав возницу, пропустила коляску беспрепятственно. Аврос подкатил ее к парадному подъезду и осклабился.

— Хорошо погулять, ваша милость. Когда прибыть за вами?

— Все, Аврос. Ты свободен. Экипаж твой. Можешь идти на все четыре стороны, — улыбнулся Прокс.

— Ну как скажете, ваша милость. Так я поехал?

— Поезжай, Аврос.

— Ежели что, я в лесу, ваша милость.

— Понял, — кивнул Прокс и подал руку Исидоре.

Они поднялись по высокому каменному крыльцу. Швейцар с поклоном отворил им дверь, и они вошли в большое, хорошо освещенное люстрами со свечами фойе. По лестнице с ковровой дорожкой поднялись на второй этаж. Оттуда доносилась музыка и шум. Прошли мимо склонившихся в поклонах слуг и вошли в большой зал, где играл оркестр музыкантов, царил полумрак и посередине стоял стол с напитками. По залу ходили парочки: мужчины и женщины в странных нарядах и в масках. Исидора потащила притормозившего Прокса дальше от выхода. Они прошли мимо стройной женщины в полумаске с высокой прической, в черном облегающем платье, затянутом под горло. Но, когда она повернулась к ним спиной, Прокс не выдержал и кхекнул.

— Кхе… Вот же волосатый еж! — повторил он присказку разбойника. И было отчего удивляться: снизу до самой спины платья не было и дама сверкала белым голым задом.

Исидора одернула засмотревшегося Прокса и зашипела:

— Не пялься.

Рядом с экзотически одетой дамой стоял мужчина в коротких обтягивающих белых панталонах с непомерно выпирающим мужским хозяйством впереди. Исидора, раскланиваясь и улыбаясь, протащила ошарашенного Прокса в темный угол.

— Это что? — шепотом спросил пораженный увиденным Прокс. — Оргия извращенцев?

— Ты почти угадал. Только не делай такого изумленного лица. Нам не надо привлекать к себе внимания.

— Да мы уже привлекли! Посмотри, как разодеты, вернее раздеты, эти люди. У кого задница… А у той, смотри, спереди ничего нет. — Он указал кивком головы на полную женщину в пышном красном шелковом платье, у которого не было переда. Она была в панталонах с вырезом в виде сердечка. — Ты тоже так одевалась на… праздник.

— Я была молодой, меня не пускали на такие праздники. И ты знаешь, я сама удивлена. Такого раньше не было, вернее, чтобы так откровенно оголяться, было непринято… — Исидора не договорила и ойкнула. Резко обернулась и ухватилась за платье. Прокс тоже обернулся и понял, что к Исидоре кто-то мелкий залез под платье и она с кем-то молча борется. Он сунул руку под ее платье и вытащил карлика, который весело заливался хохотом.

— В трусах, — запищал он. — Она в трусах. — Он сунул руку себе под нос и с наслаждением понюхал ее. — Молодая, необъезженная кобылица. В самом соку. — восторженно воскликнул он. Прокс от его слов растерялся, а карлик ловко крутнулся и вырвался. Он убежал под стол, выглянул оттуда, показал Проксу язык, вновь понюхал руку и поскакал вприпрыжку дальше. Шлепнул по заду голозадую даму и получил пинок от ее кавалера. Кувыркаясь, улетел к стене и спрятался за висящими плотными полотнами гардин, украшавших голые стены.

— Это шут моего отца, Брум. Он сумасшедший. Гаденыш, облапил меня прямо под панталонами. — Исидора густо покраснела.

К ним подошел с подносом в руке, на котором стояли фужеры, слуга и остановился. Исидора, чтобы скрыть смущение, схватила фужер и посмотрела на Прокса. Тот тоже взял фужер. Слуга величаво удалился.

В бокале было игристое вино с пузырьками. Пахло оно весьма недурственно.

— За успех! — желая как-то ободрить смущенную девушку, произнес Прокс и поднес фужер ко рту. Сделал глоток, почувствовал, как по гортани потекла сладковатая, приятная жидкость, и в тот же миг свет погас у него в глазах.

Вечный лес. Как же. Эти лесные эльфары те еще позеры. Приписывают себе величие, которого у этого народа отродясь не было. Сами посмотрите, может ли быть великим тот, кто сам себя возвеличивает. И все дело в том, что они считают себя первыми поселенцами Сивиллы. А раз они первые, то, значит, самые главные. Ну не смешно ли возвышать самих себя лишь по праву первого поселенца. И к чему они пришли? Оказались запертые в лесу. На маленьком участке. В нем они спрятались и отгородились от всего мира. В том числе и от братьев своих орков, которые тоже считают себя первыми. Не могут поделить первенство и воюют друг с другом уже тысячи лет.

А что оставили миру эти народы за тысячи лет своего существования? Великую культуру? А где их скульпторы, художники, поэты? Где все это?

А оно у людей, которых Творец, глядя на помешанных на первенстве первых своих творений, поселил на Сивилле. Вот они-то после себя оставят и памятники, и шедевры искусства. Так что самые великие на Сивилле — это люди. Но сейчас Рок разделяет их, стравливая друг с другом. А все потому, что забыли Творца. Короткая у людей память.

Над всем этим я размышлял, уводя небольшой отряд орков в тысячу бойцов в глубь Вечного и Великого леса, где жили возомнившие себя пупками вселенной садоводы и охотники. Не спорю, они облагородили лес, построили дороги, насадили сады и поставили красивые искусно возведенные деревянные города. Но и все. И этим стоит кичиться? На мой взгляд, это просто работа ремесленников, но не гениев.

Мы, обходя мелкие поселения и не встревая в затяжные сражения, известными мне путями двигались в глубь леса. Эльфары по свойственной им тактике устраивали на нашем пути многочисленные засады мелких групп рейнджеров. Их задача — нанести урон и отойти. Я назвал ее тактикой тысячи уколов. И она бы сработала, не будь меня с отрядом, и орки просто бы исчезли в глубинах леса. Обычно они доходили до первых городов, грабили их и, теряя бойцов и добытое награбленное, отступали. Так было всегда, но не сейчас. Теперь правила войны диктовал я.

Ночь настигла нас в девяти лигах от фермерской деревушки. Командир орков выставил охранение. Ученики шаманов окружили лагерь своей паутиной защиты. Дичи в лесу было много, и пищи хватало. Лагерь затихал, а я вышел на свою охоту.

Мой отряд, отданный Быр Карамом мне в подчинение, был окружен неприятельскими дозорами. Я понимал, что лесные эльфары чувствовали себя в лесу в безопасности и тупо постоянно пытались атаковать орков днем и ночью. Гибли и, не понимая, почему это происходит, каждую ночь с упорством обреченных пытались захватить нас врасплох. Так было и сегодня.

Мой сканер показывал приближение пяти групп, по десять-двенадцать бойцов с разных сторон. Это были не разведчики, а ополчение. Но тоже вполне себе нормальные воины, умеющие пользоваться и луком, и мечом, и даже магией. Вели их профессиональные командиры.

Оценив расклад сил, я решил начать с ближайших, что пробирались спереди. Как обычно бывало, с тыла нападать было уже некому. Я вышел в скрыт. Поднялся на поясе левитации и, применив заклятие слабого воздушного кулака, поднялся над вершинами деревьев и полетел в их сторону. Отряд рейнджеров из двенадцати воинов находился в трех лигах от лагеря. В руках у меня был лук, сделанный на корабле-базе по самым совершенным технологиям, и стрелы, имеющие в наконечнике яд паралича. Любое ранение приводило к смерти.

После первого дня пути я усовершенствовал свою тактику. Больше не носился как угорелый по лесу и не рвал несчастных, впавших в ужас эльфаров черными руками. Понял, что это глупо и неэффективно. Вспомнил о своем поясе левитации, доставшемся мне еще на первом курсе. Вспомнил забытое заклинание воздушного кулака с направленным вектором движения, сделал себе лук и стрелы.

Эльфары двигались по кабаньей тропе, растянувшись цепочкой. Нападения они не ждали. Шли уверенные, что у них все получится.

Я спустился пониже и залетел им в тыл. Натянул лук и пустил стрелу. Тут же наложил вторую стрелу. Их я держал в руке пять штук и пускал одну за одной. В боевой режим я не выходил. Моей скорости и умения хватало, чтобы уверенно поражать цели.

Что, что-то пошло не так, эльфары поняли после того, как потеряли половину бойцов. А я не стремился уничтожать всех. Мне был важен сам психологический момент тихого убийства. Обычно после таких смертей эльфары отступали, и, если имели глупость возвратиться обратно, я снова убивал одного-двух. Тогда они уходили и уже не возвращались. Наш путь был усеян телами эльфаров, а они даже не видели своих врагов. Думаю, это пугало даже самых отчаянных бойцов. Одно дело — погибнуть в бою лицом к лицу с врагом, другое дело — умереть от руки невидимого убийцы. Тут любой дрогнет.

Эльфары остановились. Идущий последним обернулся, что-то негромко крикнул остальным. Те вернулись. Только глянули на убитого и тут же стали разбегаться, прячась за деревьями. Затем перебежками стали отходить.

С этими все понятно, решил я и полетел, облетая по кругу, к той группе диверсантов, что подходила с севера.

Глава рода Дома Голубой росы лер Арчи бай не был профессиональным воином. Его Дом был древним, о чем говорила приставка «бай», но малочисленным. Старше его родного Дома были только Дома нур и ола. Род Арчи бая занимался выращиванием яблок и груш. У них имелись большие пасеки, и можно сказать, Дом процветал, торгуя медом, воском и фруктами, их товар в основном шел на экспорт в Лигирийскую империю. Не было в роду и охотников. Места, где жил род, были облагорожены садами, и звери обходили его стороной. Зато он выращивал на ферме оленей, чье нежное мясо ценилось по всему лесу и поставлялось к столу императора.

Арчи бай жил уже восьмой десяток, и на его памяти, и памяти его отца, и даже деда не было такого, чтобы враг так далеко продвинулся в глубь Вечного леса.

Теперь вот он по приказу главы Дома с домочадцами шел сражаться с заклятым врагом. Дом собирал силы, чтобы отразить нападение на деревню. И хотя он не был профессиональным военным, но меч и лук умел держать в руках. В помощь ему был придан рейнджер запаса лер Китчи бай. Ему тоже шел восьмой десяток, но по меркам эльфаров они были еще в расцвете сил.

— Мы выдвинемся к лагерю, — давал распоряжения рейнджер. — Нападем ночью, обстреляем из луков и отойдем. Подождем с полчаса и зайдем с другой стороны. Скажи своим, Арчи, чтобы на рожон не лезли. Орки в рукопашной схватке очень сильны, но в лесу как дети малые. Наша задача — их обстрелять, нанести урон и отойти. Мой сын ведет разведку. Встретимся с ним и поймем, как действовать на месте.

Впереди двигался рейнджер, за ним Арчи бай. Цепочкой растянулись домочадцы. Они двигались уже примерно час. Вдруг Китчи остановился и поднял руку со сжатым кулаком вверх. Он пригнулся, затем лег на тропу. Еле видимый в темноте, пополз вперед, к кустам чернухи (ежевики). Оттуда он вернулся через пять ридок со слезами на глазах и стрелой в руке.

— Там мой сын, — произнес он и показал рукой, в которой была стрела, в сторону кустов… — Убит. Я не знаю, чья эта стрела. Очень тонкая и прочная. Он убит в спину. Значит, к нему смогли подобраться очень близко и скрытно. Орки таких стрел не имеют…

— И что нам делать? — спросил Арчи бай, разглядывая стрелу. — Очень длинная, из большого лука стреляли.

— Да, по-видимому, — согласился отставной рейнджер. — Враг где-то тут. Я пойду первым на разведку. Вы ждите тут. Если меня убьют, отходите и отнесите стрелу главе Дома. Пусть отправит ее в столицу. Тут что-то странное творится, непонятное. Зачем орки вообще пришли сюда?..

Он отдал стрелу и пополз дальше, уходя в сторону от тропы и прячась в траве. Арчи напряженно следил за товарищем, но ничего не происходило. Тогда он осмелел и дал знак двигаться за ним. И тоже пополз по траве. Было тихо. Негромко стрекотали ночные кузнечики. По кустам перелетали ночные мотыльки. Арчи не чувствовал рядом с собой присутствие чужих. Птицы спали не потревоженные чужаками. Он хотел уже подползти к рейнджеру, но вдруг раздался тонкий, еле слышный свист, и рейнджер тихо вскрикнул. Арчи бай замер. Перед ним в трех метрах лежал Китчи со стрелой в спине и не шевелился. Арчи бай замер и так пролежал несколько ридок. Он вжался в землю и боялся пошевелиться. В него не стреляли. Дальше он не стал испытывать судьбу и стал отползать ногами вперед.

— Возвращаемся, — прошептал он, добравшись до домочадцев. — К лагерю не подобраться. Он окружен засадами.

В эту ночь я очень быстро разобрался с отрядами диверсантов и тоже решил отдохнуть. Вернулся в лагерь и сообщил зятю Быра, сутулому орку Шыр Кару, командиру орков, что в округе тихо.

Шыр уже знал, что по ночам, да и днем, я непостижимым для него образом убиваю эльфаров. Он проникся ко мне уважением и слушался беспрекословно.

— Сколько отрядов было? — спросил он, подавая мне кусок зажаренного мяса.

— Пять.

— Что-то мало.

— Это глубокий тыл, — пояснил я. — Здесь нет воинских отрядов, только ополчение Домов, — и стал неохотно жевать жесткое мясо, отрезая ножом куски.

Неожиданно ожила нейросеть. Шиза проснулась и объявила:

— Тебе пакет из АДа. Читать будешь? — и с обидой добавила: — И я не спала.

— Зачитайте текст, Ваше Высочество, — насмешливо ответил я.

«Центр Духу.

Секретно.

Вы переходите в подчинение новому куратору.

Вам надлежит прибыть в королевство Вангор в город Азанар и встретиться в трактире „Жемчужина Севера“ с новым куратором. Его приказы обязательны для исполнения».

— Передай им, что я послал их в задницу, а точнее в жопу, — ответил я. — Чего им не понятно?

— Сам передавай.

— Ладно, — не стал спорить я и отписался.

«Дух Центру.

Для ознакомления всем в АДу.

Я послал вас в задницу. Чего вам от меня надо? Я не работаю на АД».

Тут же пришел ответ.

«Центр Духу.

Секретно.

Прекратите хамить! Иначе ваша личность будет уничтожена. Приказ исполнить немедленно!»

«Дух Центру.

Для ознакомления всем в АДу.

— Ты дурак? Как ты можешь меня уничтожить? Кто у вас там работает? Одни бездари?»

Прошло достаточное количество времени, я уже дремал, как Шиза вновь стала меня беспокоить.

— Прими пакет.

— Давай.

«Центр Духу.

Секретно.

В „Секторе“ сложилась тревожная ситуация.

Наше руководство просит вас оказать всемерную помощь. Вознаграждение будет утроено».

От нечего делать я поинтересовался, а сколько у меня там накопилось?

Пришел ответ: восемьдесят четыре тысячи кредитов.

Я подумал, что слишком мало, и послал ответ утроить накопления, заодно спросил, есть ли поблизости детские дома, где содержатся дети без родителей.

Снова было долгое молчание, потом пришел ответ, что моя просьба удовлетворена и что организация, где содержатся дети-сироты, есть на станции. Там находилось тридцать восемь детей разного возраста.

Я потребовал передать мои средства этим детям. И чтобы не администрация получила их, а дети на накопительный счет в банке.

Мои требования были удовлетворены.

«Эк, как их прижало, — подумал я. — Видимо, информация, что спутник пропал, до них дошла. Еще меня рассмешило, что встреча назначена в моем трактире, в котором я так и не устроил варьете. Руки не дошли. А потом необходимость в этом отпала. Денег у меня было уже много. Ладно, — решил я, — встречусь с куратором, заодно узнаю, что АД планирует предпринять, чтобы найти спутник. Но это фигу с маслом им, как говорила моя бабушка. Спутник я не отдам. Пусть списывают его».

«Дух Центру.

Секретно.

Приказ получил, приступаю к выполнению».

Не успел я отписаться Центру, как пришел вызов от Ринады. Задрожала нить кровной связи и, вибрируя, стеганула по нервам. Я вздрогнул.

— Ринада, я тебя слушаю, — ответил я на вызов.

— Господин, пришел приказ из штаба пограничных сил Вечного леса. Магов хотят перебросить на другой участок фронта, куда — не говорят. Мол, для отражения атак орков. Я предчувствую, что их отправляют на убой.

— Я тебя услышал. Кто ведет переговоры с нашей стороны?

— Крохобор из столицы, но он в ваше отсутствие не может принять решение. На этом и стоит. Боюсь, они его додавят.

— Спасибо, Ринада. Сейчас прибуду.

— Шыр, — вставая с расстеленной на траве кошмы, произнес я. — Я отлучусь. До утра меня не будет. Если не успею к утру, двигайтесь самостоятельно. От стрелков прикрывайтесь щитами. Старайтесь обходить их с флангов.

— Понял тебя, Тох Рангор. Не беспокойся за нас. Наши воины даже не вступали в битву. Им будет полезно.

Я кивнул и перенесся на свою Гору. Там три моих спецназовца трудились над строительством чего-то малопонятного у подножия Горы. Сверху, пронзительно клокоча, на них смотрел и бегал по карнизу стены Птиц.

— Их теперь не разлучить, — услышал я голос за спиной. Обернулся. За спиной стоял с задумчивым видом Бортоломей. — Видишь, командор, как переживает твой «конь». Вчера они его съели, а сегодня он хочет к ним. Прижился, — вздохнул покровитель искусств.

— Да-а? — удивился я. — Ты считаешь, что он скучает по тем, кто его съел?

— Это же видно.

— А мне кажется, он хочет отомстить. И что они там делают? Внизу? — Я кивнул на троицу у подножия.

— Дом строят Авангуру. Наказаны.

— Ну если так, то ладно, — не стал влезать в их дела я и перенесся в полевой лагерь магов Вангора.

У костра сидели Фома, он молчал, мой заместитель, студент магистратуры из столицы и неизвестные мне два лесных эльфара.

— Вы обязаны исполнить приказ, — настаивал эльфар. — В военное время неисполнение приказа карается смертью…

— Кого хотите казнить? — спросил я, подходя к костру. Все вздрогнули. Еще бы. Я появился прямо из воздуха.

— Милорд! — вскочил Фома. — Нас хотят перебросить на другой участок фронта.

— Я это уже понял, — ответил я. Присел у костра на бревно и представился: — Герцог Ирридар тан Аббаи Тох Рангор Фронтирский. — Местность, переданная мне королем во владения, официально называлась Фронтир, и я получал прибавку к титулу.

— Герцог? — воскликнули одновременно все сидящие и стоящий Фома.

— Да, герцог, — подтвердил я. — Его Величество Меехир Девятый, дабы показать значимость помощи союзникам, даровал мне титул герцога и наградил землями. Статус нашего представительства в Вечном лесу повышен. Представьтесь, леры.

Оба эльфара вскочили.

— Лер Гарс нур, — поклонился высокий и худощавый. — Помощник губернатора Лист Ордая. А это мой помощник лер Бар нур, ваша светлость.

Я кивнул и, указывая рукой на бревно, предложил:

— Присаживайтесь, леры, и ты, Фома, садись. От кого пришел приказ?

— От командующего пограничными силами, ваша светлость.

Я вновь кивнул и ответил:

— Мы выполним этот приказ. Но на будущее запомните и передайте своему командованию: приказы мне, — я выделил это слово, — может отдавать только князь леса, и никто другой. Куда вы хотите перевести контингент союзников?

Оба эльфара застыли памятниками своей чванливости. Человек ткнул их носом в несоблюдение субординации. Так просидели секунд пять. Потом главный ожил.

— Э-э-э-э, — проблеял он и заморгал. — Конечно, ваша светлость… Э-э-э… маги переводятся на запад от Листа Ордая. Там идут ожесточенные сражения с орками…

— Что-то я там не видел никаких сражений, — ответил ему я. — Я только что оттуда. Орки сидят в городе. Войска теробороны в трех лигах от города. Вы что-то путаете, лер.

— Э-э-э-э, — вновь заблеял эльфар. — Готовится решительное наступление.

— Хорошо, — ответил я. — Но маги не пойдут, как прежде, впереди войск эльфаров. Они будут оказывать вашим войскам магическую помощь, как того предписывают наши наставления. Вы выделяете тысячу бойцов для охраны вангорских магов, и они подчиняются мне и моим заместителям. В случае если вы вновь захотите направить нас без прикрытия ваших бойцов в бой, мы телепортом уйдем в Вангор. Вся ответственность ляжет на ваших военачальников и князя Вечного леса, леры. Учтите это и передайте по команде. И еще. Добираться мы будем до нового места службы семь-восемь дней, не меньше.

Леры оторопело выслушали мою отповедь. И вновь главный заблеял:

— Э-э… Мы выделим вам подводы и довезем за двое суток. Подводы уже в пути. А ваши требования я доложу по команде.

— Вот и хорошо, леры. Вам есть еще что сообщить мне?

— Нет, ваша светлость…

— Тогда честь имею. — Я со своего с места телепортировался в Лист Ордая.

Шырбрум, как настоящий житель оседлых орков, обосновался в казармах, где до этого были мы. На плацу горел костер. Играли музыканты-эльфары. Он, словно предводитель монголов на Земле, сидел, поджав ноги, и пил вино. Вокруг расположились сотники, в свете костра вяло делали телодвижения полуголые эльфарки с синими лицами от побоев. Орки умели смирять этих гордых жителей леса. Я незаметно оказался рядом и сел справа от него. Вышел из скрыта и с любопытством стал рассматривать танцовщиц. Куда делась их гордость и высокомерие. Испуганные лица. В глазах животный страх.

Шырбрум покосился на меня и напрягся, но я улыбнулся ему и тихо произнес:

— Привет, Шырбрум. С победой.

— Ты кто? — также негромко спросил он. Я отдал должное его выдержке.

— Посланник Худжгарха. Слышал о Тох Рангоре?

— Слышал, человек. Тебя еретики называют «наш хуман».

— Все верно. Я по делу.

— Говори.

— Куда ваши орки направят следующий удар?

— Мы уже выполнили все задачи, Тох Рангор. Набрали добычи. Получили славу. Будем возвращаться.

— Если вы решите сейчас вернуться, то и половины добычи не унесете, — ответил я. — Эльфары баб своих отобьют. У меня другое предложение. Сейчас сюда двигаются повозки для переброски магов на другой участок боевых действий. Захвати повозки, погрузи добычу и направляйся на север к городу Медовый водопад. Туда двигается отряд в три тысячи волчат, отправленный Быр Карамом.

Напав с двух сторон, вы захватите город. Войск там нет, только ополчение. Все силы стянуты тут, чтобы не допустить проход к столице.

Только уходите незаметно. Оставь тут сотню воинов. Пусть лесные эльфары думают, что все войско орков тут. Город сожгите.

Медовый водопад — город небольшой, но он служит перевалочной базой для севера. Там еще повозками разживетесь и оттуда уже вернетесь в степь.

Шырбрум задумался.

— Воины баб не отдадут, — прошамкал он. — Они выбрали себе жен, но ты прав, их постараются отбить. Где будет проходить караван с повозками?

— Южнее Листа Ордая. Охраны там будет мало. Две сотни воинов-орков справятся. Караван большой, не пропустите его, только выдвигаться надо сегодня ночью.

Шырбрум кивнул и сделал знак телохранителю. Тот быстро убежал и вскоре вернулся с двумя пленниками. Я их узнал. И чуть не хлопнул себя по лбу. Уходя из города, мы забыли в тюрьме двух своих строптивых учеников академии. Вот теперь они стояли напротив нас и со страхом и трепетом смотрели на меня и орка.

— Забирай, — махнул рукой Шырбрум. — Мы нашли их в темнице.

— Почему не убил? — поинтересовался я.

— Враг моего врага мне не враг. А раз они были в темнице, значит, враги эльфарам. Я чту кодекс чести.

— Спасибо, Шырбрум. Худжгарх это запомнит.

— Что мне до твоего Худжгарха? Мы поклоняемся Отцу…

— Он может поднять твой род и сделать главным ханом оседлых. Встань под его знамена — и обретешь славу. Отец отдал степь своему Сыну.

— Славу? — усмехнулся орк. — Меня свои же разорвут.

— Не разорвут. Пока подумай. Потом как-нибудь я тебя навещу. А сейчас мне пора.

Я поднялся и подошел к студентам. Склонив голову, оглядел их бледные лица.

— Я могу вас забрать или оставить в рабстве, — сказал я. — Но если я вас заберу отсюда, то вы должны пообещать мне, что будете беспрекословно выполнять мои приказы и приказы младших командиров.

— Мы обещаем…

— Хорошо, и запомните, вы дорого мне достались. — С этими словами я взял их за плечи и перенесся на свою Гору. Я не боялся, что они ее увидят. Всегда мог сказать, что это им привиделось.

На балконе я увидел озабоченного Авангура.

— Командор! — поспешил он ко мне. — Империя напала на Вангор…

Конец книги.

Март 2023 г.