Mark Greaney.

The Gray Man.

Печатается с разрешения издательства Trident Media Group LLC и литературного агентства The Van Lear Agency.

Хочу поблагодарить Джеймса Йегера и его блестящую группу инструкторов из Tactical Response Inc. в Кэмдене, штат Теннесси, которые ввели меня в курс дела по стрельбе из винтовок и пистолетов, неотложной медицинской помощи и командной тактике, но особенно за то, что им хватило любезности погасить меня после того, как они меня подожгли. Боже, благослови вас; Америка становится более безопасным местом благодаря тому, что делаете вы и ваши ученики.

Большое спасибо Джеймсу Роллинсу, Девину Грэни, Карен Отт Мейер, Джону и Керри Эколсам, Майку Коэну, Грегу Джонсу, Эйприл Адамс, Николь Гир-Робертс, Стефани и Эбби Стоваль, а также Дженни Крафт. Писатели ценят своих читателей, и я высоко ценю вас всех.

Мой агент Скотт Миллер из Trident Media Group и мой редактор Том Колган из Беркли тоже получают мою глубокую и неизменную благодарность. Это было весело, ребята. Может быть, повторим как-нибудь в другой раз?

Отдаленная вспышка света в утреннем небе привлекла внимание окровавленного водителя «Лендровера». Поляризационные очки «Окли» защищали его от ослепительного солнечного сияния, но он все равно щурился через отблеск на ветровом стекле, пытаясь различить контуры пылающего воздушного судна, которое вертелось вокруг своей оси и неслось к земле; за ним оставался кометный хвост черного дыма.

Это был вертолет, большой армейский «Чинук», но какой бы ужасной ни казалась ситуация для оставшихся на борту, водитель «Лендровера» испустил тихий вздох облегчения. Его эвакуационным транспортом был построенный в России вертолет КА-32Т с группой польских наемников, вылетевший из-за границы в Турцию. Для водителя гибнущий «Чинук» был прискорбным зрелищем, но все же лучшим, чем подбитый КА-32Т.

Он смотрел, как вертолет вращается в неуправляемом падении, пятная небо перед собой горящим топливом.

Он жестко вывернул руль «Лендровера» вправо и поехал на восток, прибавляя скорость. Окровавленному водителю хотелось как можно скорее убраться отсюда. Как бы он ни желал что-то сделать для американцев на борту «Чинука», он понимал, что их судьба не в его власти.

К тому же, у него были собственные проблемы. Уже пять часов он колесил по песчаным пустошам западного Ирака, убегая от результатов грязной работы, оставшейся позади, и сейчас находился менее чем в двадцати минутах от эвакуации. Сбитый вертолет означал, что через считаные минуты место падения будет кишеть вооруженными бойцами, оскверняющими тела, стреляющими в воздух из штурмовых винтовок и пляшущими вокруг словно толпа придурков.

Эту вечеринку окровавленный водитель был не прочь пропустить, если только сам не станет памятным подарком для гостей.

«Чинук» упал слева от него и исчез в отдалении за бурым взгорком.

Водитель сосредоточился на дороге перед собой. Это не моя проблема, твердо сказал он себе. Он не был обучен поисково-спасательным операциям и неотложной помощи для других людей, — и он определенно не имел навыков ведения переговоров о заложниках.

Он был обучен убивать. Он сделал это на границе с Сирией, и теперь пришло время для выхода из зоны огневого поражения.

Пока его «Лендровер» мчался через пыль и жаркую воздушную пелену, он начал диалог с собой. Внутренний голос убеждал его повернуть обратно, примчаться к месту крушения «Чинука» и проверить, есть ли выжившие. Но его внешний голос был более прагматичным.

— Двигайся, Джентри, продолжай движение. Этим парням уже не помочь. Ты ничего не можешь сделать.

Слова Джентри были разумными, но его внутренний голос никак не хотел заткнуться.

Первые боевики, прибывшие к месту крушения, были не из «Аль-Каиды» и не имели отношения к сбитому вертолету. Это были четверо местных парней, вооруженные старыми «Калашниковыми» с деревянными прикладами и удерживавшие хлипкий КПП в ста метрах от того места, где вертолет воткнулся в городскую улицу. Они протолкались через ряды зевак, уличных мальчишек, рассыпавшихся в стороны, когда двойной ротор вертолета повернулся к ним, и водителей такси, съехавших с дороги, чтобы избежать столкновения. Четверо юных вояк приблизились к месту крушения с опасливой осторожностью, но без признаков тактических навыков. Громкий хлопок посреди бушующего огня, — пистолетный патрон, взорвавшийся от жара, — моментально послал их в укрытие. После некоторого колебания их головы повылезали наружу, они прицелились из автоматов и опустошили обоймы в груду искореженного металла.

Из-под обломков выполз мужчина в почерневшей от копоти американской пустынной униформе и тут же получил два десятка пуль из «Калашниковых». Он затих, как только первые пули прострочили его спину.

Расхрабрившись от адреналина после убийства человека перед кричащей толпой, парни вышли из укрытий и приблизились к рухнувшему вертолету. Они перезарядили автоматы и вскинули стволы, намереваясь расстрелять пылающие тела пилотов в кабине. Но прежде, чем они успели открыть огонь, сзади подъехали три автомобиля: пикапы с открытыми кузовами, полными вооруженных арабов.

«Аль-Каида».

Местные автоматчики благоразумно отступили от места крушения, спрятались за спинами гражданских и стали возносить хвалы Аллаху, пока люди в масках спрыгивали на землю и разворачивались вокруг вертолета.

Еще два переломанных трупа американских солдат вывалились из кормовой части «Чинука», и это были первые кадры, запечатленные тремя операторами съемочной группы «Аль-Джазиры», вылезшими из последнего пикапа.

Примерно в миле от них Джентри съехал с дороги, свернул в русло пересохшего ручья и как можно глубже загнал «Лендровер» под прикрытие высокой ржаво-бурой травы вдоль берега. Он подбежал к откидному заднему борту, закинул на плечо рюкзак и поднял длинный желтоватый футляр за ручку для переноски.

Когда он отошел от автомобиля, то впервые заметил пятна высохшей крови, покрывавшие его наряд свободного кроя, который маскировал его под местного жителя. Это была не его кровь, но она бросалась в глаза.

Он знал, чья это кровь.

Через полминуты движения по пересохшему руслу он перебрался через невысокий пригорок и пополз вперед так быстро, как только мог, толкая снаряжение перед собой. Когда Джентри почувствовал себя достаточно укрытым за песком и сухим камышом, он достал из рюкзака бинокль и поднес к глазам, сосредоточившись на столбе черного дыма, поднимавшегося в отдалении.

Он крепко сжал челюсти.

«Чинук» упокоился на улице городка Баадж, и вокруг уже собралась небольшая толпа. Бинокль Джентри был недостаточно мощным, чтобы разглядеть подробности, поэтому он перекатился на бок и расстегнул длинный футляр.

Внутри лежала винтовка «Барретт M107» пятидесятого калибра, отстреливавшая гильзы размером с половину пивной банки и выпускавшая тяжелые пули с дульной скоростью примерно девять футбольных полей в секунду.

Джентри не стал заряжать винтовку, но нацелился в сторону места крушения, чтобы воспользоваться мощным оптическим прицелом. С шестнадцатикратным увеличением он хорошо видел огонь, пикапы, безоружных штатских и вооруженных боевиков.

Некоторые были без масок. Местные бандиты.

Другие носили черные маски или бедуинские куфии, обернутые вокруг лица. Это были арабские наемники из «Аль-Каиды», иностранные ублюдки. Они прибывали сюда, чтобы убивать американцев и коллаборационистов, извлекать выгоду от нестабильности в регионе.

Проблеск металла взлетел в воздух и резко опустился. Сабельный удар по фигуре, распростертой внизу. Даже через мощный снайперский прицел Джентри не мог сказать, был ли лежавший человек жив или мертв, когда клинок врезался в его тело.

На его скулах заходили желваки. Сам Джентри никогда не был американским солдатом, но он был американцем. И хотя он был никак не связан с вооруженными силами США и не имел перед ними никакой ответственности, годами наблюдаемые телевизионные кадры таких зверств, одно из которых сейчас разворачивалось перед ним, одновременно внушали отвращение и раздражали его до пределов выдержки, которая была почти безграничной.

Мужчины вокруг вертолета дружно заулюлюкали. В колышущихся волнах жара, поднимавшихся от сухой земли между его наблюдательным пунктом и местом крушения, ему понадобилось несколько секунд для осознания происходящего, но вскоре он распознал причину злобного веселья убийц, собравшихся вокруг вертолета.

Ублюдки радостно плясали над трупами.

Джентри убрал палец с предохранителя громадной винтовки и прикоснулся кончиком пальца к гладкому спусковому крючку. Лазерный дальномер подсказывал ему расстояние до цели, а небольшая группа холщовых шатров между ним и танцорами, хлопала под порывами жаркого бриза и давала ему представление о поправке на ветер.

Но у него хватало ума не открывать огонь. Если он сейчас зарядит «Барретт» и нажмет на спусковой крючок, то конечно, убьет пару-другую этих говнюков, но весть о снайпере моментально распространится по этому сектору, и тогда вокруг станет так жарко, что каждый половозрелый мужчина с оружием и мобильным телефоном будет у него на хвосте, прежде чем он успеет преодолеть оставшиеся пять миль до места эвакуации. Тогда эвакуационная группа будет отозвана, а ему придется самостоятельно выходить из зоны поражения.

Нет, сказал себе Джентри. Жалкое возмездие было бы справедливым, но оно поднимет такую бурю дерьма, с которой он не готов управиться.

Джентри не был игроком или азартным человеком. Он был частным убийцей, наемным бойцом, контрактным оперативником. Он мог разнести в клочья полдюжины этих мерзавцев быстрее, чем зашнуровать собственные ботинки, но он понимал, что возмездие будет иметь свою цену.

Он сплюнул перед собой вязкой смесью слюны и песка и повернулся, чтобы убрать снайперскую винтовку обратно в футляр.

Съемочная группа из «Аль-Джазиры» тайно пересекла границу Сирии еще неделю назад с единственной целью: заснять очередную победу «Аль-Каиды» в западном Ираке. Видеооператор, звукооператор и репортер/продюсер двигались по маршруту террористической организации, ночевали в ее убежищах вместе с членами террористической ячейки и засняли пуск ракеты, попадание ее в «Чинук» и огненный шар, упавший на землю.

Теперь они вели съемку ритуального обезглавливания уже мертвого американского солдата. Мужчины средних лет с нашивкой на бронежилете, на которой от руки было написано: «Филиппс — Национальная гвардия Миссисипи». Никто из съемочной группы не говорил по-английски, но они договорились между собой, что записали на пленку уничтожение элитной группы коммандос ЦРУ.

Традиционное прославление Аллаха продолжилось танцем боевиков и выстрелами в воздух. Хотя в ячейке «Аль-Каиды» насчитывалось шестнадцать человек, теперь перед дымящимся металлическом корпусом выстроилось более тридцати вооруженных мужчин. Оператор навел камеру на моктара, местного вождя, пляшущего в центре торжества. Поймал его точно в кадр, в длинном белом балахоне, ярко контрастировавшем с черным дымом на фоне остатков вертолета. Моктар перепрыгнул на одной ноге через обезглавленного американца и взмахнул в прыжке рукой с окровавленным ятаганом.

Это был кассовый снимок. Оператор улыбнулся, изо всех сил стараясь сохранять профессиональный вид и не следовать ритму пляски во славу Аллаха, делам которого он был свидетелем вместе со своей камерой.

— Аллаху акбар! — вскричал моктар вместе с остальными. «Бог велик!»

Он восторженно прыгал вместе с иностранцами и ухмылялся в густую бороду, глядя на сожженный и окровавленный кусок мертвого американского мяса, лежавший в пыли у него под ногами.

Команда «Аль-Джазиры» тоже разразилась восторженными криками. И оператор снимал все это недрогнувшей рукой.

Он был профессионалом; объект съемки находился в центре, камера не дрожала и не отклонялась в сторону.

По крайней мере, до того момента, когда голова моктара дернулась в сторону и взорвалась, словно раздавленная виноградина, расплескивая кровь, ткани и костные фрагменты.

Тогда камера тоже дернулась в сторону.

Джентри не смог совладать с собой.

Он посылал пулю за пулей в толпу вооруженных мужчин и одновременно проклинал себя за недисциплинированность, так как понимал, что пускает насмарку свой рабочий график и операцию в целом. Он не слышал собственных проклятий. Даже с ушными затычками, рев «Барретта» был оглушительным, когда он последовательно выпускал тяжелые пули, а вторичная отдача от дульной вспышки взметала вокруг него песок и мелкий мусор, оседавший на лицо и руки.

Когда он сделал паузу, чтобы зарядить вторую обойму, то быстро оценил ситуацию. С точки зрения ремесла, он совершил глупейший поступок, какой только можно было сделать, фактически прокричав боевикам, что их смертельный враг находится совсем рядом.

Но, черт побери, если это не казалось правильным решением, то что? Он снова приложил длинную винтовку, буквально дрожавшую от упругой отдачи, к изгибу плеча, посмотрел в оптический прицел и продолжил нести возмездие. Через мощный прицел он увидел, как части тела разлетаются в воздухе, когда очередная пуля прошила середину туловища очередного боевика в черной маске.

Это была просто месть, и не более того. Джентри понимал, что его поступки мало что меняют в общем раскладе вещей, — разве что несколько сукиных сынов переходят из плотного в жидкое и газообразное состояние. Его тело продолжало стрелять в разбегавшихся убийц, но его разум уже беспокоился о ближайшем будущем. Теперь ему не стоит даже пытаться достичь посадочной площадки. Еще один вертолет в этом районе будет слишком хорошей мишенью для выживших и озлобленных бойцов «Аль-Каиды». Нет, решил Джентри: он пойдет пешком; найдет дренажный канал или небольшой вади[1], покроет себя грязью и пустынным мусором, будет весь день лежать на жаре, не обращая внимания на голод, укусы клопов и желание помочиться.

Это будет скверно.

Тем не менее, подумал он, вставляя третью и последнюю обойму в дымившуюся винтовку, его плохое решение принесло какую-то пользу. В конце концов, полдюжины мертвых ублюдков, — это полдюжины мертвых ублюдков.

Через четыре минуты после заключительного снайперского залпа один из выживших боевиков «Аль-Каиды» опасливо высунул голову из дверного проема шиномонтажной лавки, где он нашел укрытие. Спустя несколько секунд, все больше убеждаясь в том, что его голова останется прикрепленной к туловищу, тридцатишестилетний йеменец вышел на улицу. Вскоре за ним последовали остальные и встали посреди бойни. Он насчитал семь трупов, судя по количеству нижних конечностей, валявшихся в кровавой жиже, и разделив это количество пополам, так как различимых голов практически не осталось.

Пятеро мертвецов были его братьями по оружию из «Аль-Каиды», включая командира ячейки и его старшего помощника. Двое других были местными.

Слева от него продолжали дымиться остатки «Чинука». Он направился туда мимо людей, прятавшихся за автомобилями и мусорными бачками. Их зрачки были расширены от потрясения. Один из местных потерял контроль над желудком и теперь извивался в пыли, как безумный.

— Вставай, дубина! — крикнул йеменец в маске. Он пнул человека в бок и пошел дальше. Четверо его коллег, прятавшихся за одним из пикапов, стояли рядом со съемочной группой «Аль-Джазиры». Оператор курил, держа сигарету в трясущихся пальцах, словно человек на поздней стадии болезни Паркинсона. Камера висела у него на боку.

— Все, кто жив, грузятся обратно. Мы найдем снайпера.

Он посмотрел на широкие пространства песчаных полей с мелкими пригорками, и на дороги, уходившие к югу. Пыльное облачко висело над подъемом примерно в миле от них.

— Там! — указал йеменец.

— Мы… мы поедем туда? — спросил звукооператор «Аль-Джазиры».

— Иншалла.

Если будет на то воля Аллаха.

В следующий момент какой-то местный мальчишка окликнул их, умоляя подойти и посмотреть. Мальчик укрывался за чайным прилавком не более чем в пятнадцати метрах от смятого носового конуса вертолета. Йеменец и двое его подручных перешагнули через окровавленный торс, не распавшийся на части только из-за рваного черного плаща. Это был иорданец, их командир. На стене, рядом с которой он упал, и на окне чайной запеклись брызги крови.

— Что такое, парень? — рассерженно крикнул йеменец.

Мальчик ответил через силу, как будто ему не хватало дыхания:

— Я… я кое-что нашел.

Йеменец и двое его людей последовали за мальчиком в маленькое кафе, обошли упавший столик и заглянули за стойку. Там, на полу, прижавшись спиной к стене, сидел молодой американский солдат. Его глаза были открыты, и он быстро моргал. У него на руках лежал второй неверный. Этот мужчина был черным и либо мертвым, либо потерявшим сознание. Рядом не было видно никакого оружия.

Йеменец улыбнулся и похлопал мальчика по плечу.

— Пригоните сюда машину! — крикнул он тем, кто собрался снаружи.

Десять минут спустя три пикапа «Аль-Каиды» разделились на перекрестке. Девять человек отправились на юг на двух автомобилях. Он постоянно звонили по мобильным телефонам, собирая местных жителей на помощь для прочесывания местности в поисках одинокого снайпера. Йеменец и двое других боевиков везли двух раненых американских пленников на конспиративную квартиру в близлежащем городке Хатра. Оттуда йеменец мог позвонить своему руководству и выяснить, как будет лучше поступить с новоявленной добычей.

Йеменец вел машину, сириец ехал на пассажирском месте, а египтянин охранял почти бессознательного солдата и его умиравшего партнера в кузове автомобиля.

Двадцатилетний Рикки Бейлис немного восстановился от шока, вызванного падением вертолета. Тупое свербение в его сломанной берцовой кости сменилось раскаленными вспышками боли. Он посмотрел на свою ногу, но увидел лишь порванную, опаленную штанину камуфляжной формы и ботинок, вывернутый под неестественным углом. Возле ботинка лежал второй солдат. Бейлис не знал этого пехотинца, но нашивка на форме свидетельствовала, что его зовут Кливлендом. Кливленд находился в бессознательном состоянии. Бейлис посчитал бы его мертвым, но его грудь немного поднималась и опускалась под бронежилетом. Повинуясь инстинкту, на каком-то выбросе адреналина, Рикки выволок его из руин вертолета и притащил в магазинчик рядом с местом крушения, где их тут же окружили широко распахнутые глаза иракских детей.

Он вспомнил своих друзей, погибших на борту «Чинука», и испытал моментальную печаль, смешанную с недоверием. Но печаль быстро рассеялась, когда он посмотрел на человека, сидевшего над ним в кузове автомобиля. Мертвым друзьям Рикки сильно повезло. Это он был злосчастным неудачником. Ему и Кливленду, если этот парень вообще очнется, предстояло ритуальное отрубание башки перед телекамерой.

Террорист посмотрел на Бейлиса и легонько пнул носком теннисной туфли в его раздробленную ногу. Потом медленно надавил с дикой улыбкой, обнажившей кривые заостренные зубы.

Рикки заорал.

Не снижая скорости, автомобиль перевалил через небольшой подъем за городской чертой Бааджа и поспешно остановился перед дорожным блоком на окраине города, обычным изобретением повстанцев. Тяжелая цепь, обернутая вокруг двух столбов, нависала над самой дорогой. На виду были двое ополченцев. Один расслабленно восседал на пластиковом стуле; его голова была откинута на расписной забор, украденный с детской площадки. Второй стоял у конца цепи, рядом со своим отдыхающим партнером. С его плеча стволом вниз свисал «Калашников», а в руках он держал тарелку с хумусом и кусок лепешки, кусочки еды свисали с его бороды. Старый пастух сгонял жалкое стадо овец на дальней стороне дорожного блока.

Человек из «Аль-Каиды» в очередной раз проклял нерешительность повстанцев из северного Ирака. Двое лентяев с цепью, — и это все, что они могли смастерить в качестве пропускного пункта? С такими идиотами сунниты могут передать управление курдам и йезидам. Йеменец опустил окошко и крикнул иракцу, стоявшему перед ним:

— Открывай ворота, дурень! Там снайпер на юге!

Ополченец отложил свою еду и направился к пикапу, стоявшему посреди дороги. Он приложил ладонь к уху, как будто не расслышал крик йеменца.

— Открывай ворота или…

Йеменец вдруг оторвал взгляд от подходившего ополченца и посмотрел на сидевшего у забора. Его голова свесилась набок, а секунду спустя он рухнул со стула и упал на землю. Было ясно, что он мертв и сидел со сломанной шеей.

Боевик в кузове автомобиля тоже это заметил. Он быстро выпрямился, ощущая угрозу, но сбитый с толку общей ситуацией. Как и его новый командир, он смотрел на приближавшегося человека.

Бородатый ополченец выпустил из-под балахона правую руку с черным пистолетом и стремительно поднял ее. Два выстрела, прозвучавшие почти одновременно, свалили египтянина обратно в кузов.

Бейлис лежал на спине и глядел на палящее полуденное солнце. Он почувствовал, как автомобиль затормозил и остановился, потом услышал крик водителя, невероятно быстрые хлопки выстрелов, а потом увидел, как падает стоявший над ним человек в маске.

Еще один треск пистолетного залпа, хруст разбитого стекла, короткий выкрик по-арабски, — и все стихло.

Рикки закричал и задергался, лихорадочно пытаясь столкнуть с себя окровавленный труп. Его старания закончились, когда кто-то поднял мертвого террориста, вытащил тело из кузова и сбросил на дорогу. Бородатый мужчина, одетый в серый арабский бурнус, ухватил Рикки за бронежилет и привел его в сидячее положение.

Жгучее солнце мешало Бейлису разглядеть черты незнакомца.

— Идти можешь?

Рикки все еще казалось, что это видение, навеянное травматическим шоком. Мужчина говорил по-английски с американским акцентом.

— Эй, парень! — крикнул тот. — Ты еще здесь? Идти можешь?

Бейлис медленно обратился к пустынному призраку:

— Моя… у меня сломана нога, а этот парень совсем плох.

Незнакомец быстро осмотрел сломанную ногу Рикки.

— Перелом обеих костей голени, — резюмировал он. — Жить будешь.

Потом он положил руку на шею другого солдата и огласил мрачный прогноз:

— Ни единого шанса.

Он быстро огляделся по сторонам. Молодой уроженец Миссисипи так еще и не увидел его лицо.

— Оставим его здесь, — сказал незнакомец. — Сделаем, что сможем, но мне нужно, чтобы ты перебрался на пассажирское сиденье. Вот, оберни лицо.

Он снял куфию с головы мертвого террориста и протянул Рикки Бейлису.

— Я не могу наступить на эту ногу…

— Подбери сопли. Нам нужно двигаться. Я принесу свое снаряжение, а ты давай, двигай!

Незнакомец повернулся и побежал по тенистой аллее. Бейлис бросил свою кевларовую каску на сиденье, намотал куфию, выбрался из кузова и запрыгал на здоровой ноге. Боль от переломанной правой голени вонзалась ему в мозг. Улица была полна штатскими самого разного возраста, но они держались на расстоянии и наблюдали за происходящим как за жестокой театральной постановкой.

Когда Бейлис распахнул дверь с пассажирской стороны, араб в черной рубашке и с такой же маской на лице вывалился на улицу. Над его левым глазом виднелось единственное пулевое отверстие. Второй террорист опрокинулся грудью на рулевое колесо; мелкие вздохи сдували с его губ кровавую пену вместе с тихими хрипами. Рикки закрыл дверь за собой, когда неизвестный американец распахнул дверь со стороны водителя и выбросил раненого на асфальт. Он снова достал пистолет и почти не глядя выстрелил в умирающего. Потом бросил в кузов коричневый вещмешок, АК-47 и винтовку М4. Уселся за руль, и в следующее мгновение автомобиль тронулся с места, переехав опущенную цепь дорожного поста.

Мозг Рикки все еще пытался осмыслить недавние события и моменты боя вокруг него.

— Нам нужно вернуться, — тихо сказал он. — Там могут еще быть живые люди.

— Их нет. Ты один такой остался.

— Откуда вы знаете?

— Знаю, и все.

— Потому что вы из группы снайперов, которые разнесли в клочья этих парней на месте крушения? — после некоторой заминки поинтересовался Рикки.

— Возможно.

Почти минуту они ехали в молчании. Бейлис смотрел на горы через ветровое стекло, потом переводил взгляд на свои дрожащие руки. Вскоре молодой солдат обратил внимание на водителя, но как только это произошло, незнакомец рявкнул:

— Не смотри на меня!

Бейлис подчинился и перевел взгляд на дорогу перед собой.

— Вы американец? — спросил он.

— Верно.

— Части особого назначения?[2]

— Нет.

— ВМФ? Вы «морской котик»?

— Нет.

— Военная разведка?

— Мимо.

— А, я понял. Вы из ЦРУ или что-то в этом роде.

— Нет.

Бейлис покосился на бородача, но быстро отвел взгляд в сторону.

— Тогда откуда вы? — спросил он.

— Просто проходил мимо.

— Просто проходили мимо? Издеваетесь что ли?!

— Больше никаких вопросов.

Они проехали больше километра, прежде чем Рикки спросил:

— Какой у нас план?

— Нет никакого плана.

— У вас нет плана? Тогда что мы делаем и куда направляемся?

— У меня был план, но тебя в нем не было, так что не надо скулить о том, как я намерен выбраться из этого дерьма.

Рикки немного помолчал, обдумывая услышанное.

— Вас понял, — сказал он. — Планы пересматриваются.

Еще через минуту-другую Бейлис покосился на спидометр и увидел, что они движутся по плохой гравийной дороге со скоростью около шестидесяти миль в час.

— У вас в рюкзаке есть морфин? — спросил он. — Нога болит, прямо сил нет.

— Извини, парень, но ты должен находиться в ясном уме. Тебе предстоит вести машину.

— Мне?

— Когда мы углубимся в холмы, то ненадолго остановимся. Я выйду, и дальше вы оба поедете сами.

— А как же вы? У нас ПОБ[3] в Таль-Афаре. Наш вертолет направлялся туда, когда нас подбили. Мы можем поехать туда.

Передовая оперативная база была обустроена по-спартански и находилась в уединенном месте, но там имелись гораздо лучшие условия для защиты от нападения, чем в грузовом пикапе на открытой дороге.

— Ты можешь это сделать, а я нет.

— Почему?

— Это долгая история. Никаких вопросов, рядовой, ты помнишь?

— Дружище, о чем вы беспокоитесь? Вам за это медаль дадут или еще чего похлеще.

— Вот именно, еще чего похлеще.

Через несколько минут они оказались среди холмов у подножия Синджарских гор. Незнакомец свернул с дороги и направил пикап в пыльную рощицу финиковых пальм. Он вышел из машины, забрал свой рюкзак и М4, а затем помог солдату перебраться на место водителя. Бейлис кряхтел и постанывал от боли.

Потом незнакомец проверил состояние солдата, лежавшего в кузове.

— Мертв, — бесстрастно подытожил он.

Точными и быстрыми движениями он избавил Кливленда от бронежилета, оставив его лежать в коричневых шортах и футболке. Бейлис негодующе ощетинился при виде такого отношения к мертвому солдату, но промолчал. Этот человек… черт побери, кем бы он ни был, ему удалось выжить в этой бандитской стране благодаря целесообразности, а не сантиментам.

Незнакомец уложил свое снаряжение возле ствола финиковой пальмы.

— Тебе придется пользоваться левой ногой для управления газом и тормозом, — сказал он.

— Да, сэр.

— Твоя оперативная база находится прямо на севере, в пятнадцати кликах[4] отсюда. Держи АК на коленях, магазины рядом с собой. Будь ниже травы, насколько это возможно.

— Что это значит, сэр?

— Постарайся быть как можно более незаметным. Не разгоняйся, но и не останавливайся; не снимай куфию.

— Вас понял.

— Но если ты не сможешь избежать контакта, стреляй во все, что тебе не нравится, понятно? Крепко запомни это, рядовой. Тебе придется побыть скверным парнем, чтобы выжить в следующие полчаса.

— Ясно, сэр. А как же вы?

— А я и так скверный парень.

Рядовой Рикки Бейлис поморщился от барабанного ритма боли, пульсировавшей в ноге. Он смотрел вперед, а не на человека слева от себя.

— Кем бы вы ни были… спасибо.

— Возвращайся домой и забудь мое лицо; это будет твоя лучшая благодарность.

— Вас понял, сэр, — рядовой покачал головой и хмыкнул. — Просто проходил мимо.

Бейлис развернул машину и выехал на дорогу. Напоследок он посмотрел в зеркало заднего вида, где должен был стоять незнакомец, но в пыли из-под колес и дрожащем от жары воздухе уже ничего нельзя было разглядеть.

Из шестиэтажного коммерческого здания на Бэйсуотер-роуд в Лондоне открывается вид на буколическую аномалию в центре Лондона: Гайд-парк и Кенсингтонские сады. Значительную часть верхнего этажа белого здания занимают офисы «Челтенхэм Секьюрити Сервисис», — частной фирмы, заключающей контракты с личными телохранителями, охранным персоналом для компаний и предприятий и со стратегическими разведслужбами британских и западноевропейских корпораций, осуществляющих зарубежную деятельность. Фирма «ЧСС» была задумана, основана и находилась под ежедневным управлением шестидесятивосьмилетнего англичанина по имени сэр Дональд Фицрой.

Первую половину среды Фицрой напряженно работал, но теперь он заставил себя вытолкнуть из головы самую важную задачу. Он сделал паузу, чтобы прояснить мысли, барабаня мясистыми пальцами по резной крышке стола. У него не было времени на человека, который терпеливо дожидался в приемной, рядом с секретаршей, — более насущная проблема требовала полной сосредоточенности, — но вместе с тем, он не мог с порога отказать посетителю. Придется ненадолго отложить решение текущего кризиса.

Молодой человек явился час назад и сообщил секретарше сэра Дональда, что ему нужно побеседовать с мистером Фицроем по чрезвычайно срочному делу. Такие визиты были регулярным событием в штаб-квартире «ЧСС». Но этот визит не относился к разряду обычных, и Фицрой едва ли мог предложить настойчивому молодому человеку прийти в другой день, поскольку тот был сотрудником «Лоран Групп», — огромного торгово-промышленного конгломерата со штаб-квартирой во Франции, который управлял поставками, перевозками, инженерными сооружениями и портовой инфраструктурой для газовой, нефтяной и минеральной индустрии по всей Европе, Азии, Африке и Южной Америке. Концерн «Лоран Групп» был крупнейшим клиентом Фицроя, и уже по этой причине он не мог отослать молодого человека прочь с вежливыми извинениями, независимо от важности своих текущих дел.

Фирма Фицроя занималась безопасностью объектов корпоративной структуры «Лоран Групп» в Бельгии, Голландии и Соединенном Королевстве, но каким бы крупным ни был этот его контракт по сравнению с другими корпоративными договоренностями «ЧСС», сэр Дональд прекрасно понимал, что это лишь капля в бочке ежегодного бюджета, выделяемого на безопасность огромной международной корпорации. В профессиональных кругах, занимавшихся защитой и безопасностью, было известно, что «Лоран Групп» организует свою структуру безопасности децентрализованным образом, нанимая местных подрядчиков для обременительных работ в восьмидесяти с чем-то странах, где имелась корпоративная недвижимость. Это могло означать нечто столь невинное, как отбор секретарш для офиса в Куала-Лумпуре, но также и более зловещее, например, переломать ноги строптивым докерам в Бомбее или подавить сомнительное профсоюзное объединение в Гданьске.

И, конечно же, время от времени руководству «Лоран Групп» из парижской штаб-квартиры требовалось навсегда устранить ту или иную проблему, и Фицрой знал, что у них существуют свои люди для такой работы.

У большинства международных корпораций, работающих в таких странах, где больше бандитов, чем полицейских, и больше голодных, жаждущих работы, чем образованных людей, готовых объединяться ради реформ, есть свои грязные тайны. Да, такие корпорации пользуются методами, которые никогда не входят в список тем на заседании совета директоров и не занимают строчку в бюджете ежегодной финансовой отчетности, но «Лоран Групп» была известна особенно жесткой политикой в деле защиты своих ресурсов и активов в странах третьего мира.

И это никак не влияло на фондовую стоимость ее акций.

Дональд Фицрой выбросил из головы беспокойство о другом деле, нажал кнопку интеркома и попросил секретаршу впустить посетителя.

Прежде всего Фицрой обратил внимание на костюм молодого человека с приятной внешностью. Своеобразный лондонский обычай: определи портного и узнаешь, что за человек перед тобой. Костюм от Huntsman на Сэвил-Роу много говорил Фицрою о его посетителе. Сам сэр Дональд отдавал предпочтение костюмам от Norton amp; Sons, строгим и опрятным, но с менее выраженным деловым акцентом. Тем не менее, он оценил стиль молодого человека. Быстрым и опытным взглядом англичанин определил посетителя как американского барристера[5] с высшим образованием, который, однако, с уважением относился к манерам и одежде Соединенного Королевства.

— Давайте обойдемся без преамбулы, мистер Ллойд, — произнес Фицрой, поднявшись из-за стола с доброжелательной улыбкой. — Позвольте мне догадаться: один из здешних юридических колледжей? Кингз-колледж, я полагаю. Возможно, после университетского обучения у себя дома, в Соединенных Штатах. Осмелюсь предположить Йель, но готов сначала выслушать вас.

Юноша широко улыбнулся и протянул холеную руку для крепкого рукопожатия.

— Верно, сэр, Кингз-колледж, но у себя дома я закончил Принстон.

Они обменялись рукопожатием, и Фицрой проводил гостя к зоне отдыха в передней части рабочего кабинета.

— Да, теперь я это слышу. Принстонский выговор.

— Впечатляюще, сэр Дональд, — сказал Ллойд, когда Фицрой уселся напротив него за кофейным столиком. — Полагаю, вы научились всесторонне оценивать людей в вашем прежнем профессиональном качестве.

Фицрой приподнял седые кустистые брови, наливая кофе для обоих из серебряного кофейного прибора на столике.

— Год или два назад обо мне вышла статья в газете Economist. Вероятно, оттуда вы почерпнули кое-какие сведения о моей карьере на службе Британии.

Ллойд кивнул и отхлебнул кофе.

— Каюсь, виновен. О вашей тридцатилетней службе в MI-5, — в основном, во время беспорядков в Ольстере. Потом о выборе профессионального признания в сфере корпоративной безопасности. Уверен, что эта лестная статья помогла в развитии вашего дела.

— Несомненно, — отозвался Фицрой с хорошо отработанной улыбкой.

— Должен также признаться, что я никогда не встречался с настоящим рыцарем добродетели.

Фицрой громко рассмеялся.

— Моя бывшая жена до сих пор величает меня этим титулом в кругу наших друзей. Она подчеркивает, что это признак аристократизма, а не благородства. Но меня нельзя причислить ни к тем, ни к другим, поэтому она считает это определение крайне неподходящим.

Фицрой произнес эти слова без всякой горечи, лишь с добродушным самоуничижением. Ллойд издал вежливый смешок.

— В вашем лондонском офисе я обычно веду дела с мистером Стенли, — продолжал Фицрой. — Чем вы занимаетесь в «Лоран Групп», мистер Ллойд?

Ллойд поставил свою чашку на блюдце.

— Прошу извинить меня за внезапность, с которой я попросил о встрече с вами, но также прошу прощения за резкость, с которой я намерен перейти к сути дела.

— Ничего страшного, молодой человек. В отличие от многих англичан, особенно принадлежащих к моему поколению, я уважаю резкий подход американских бизнесменов. Бесконечные чаи с кексами, несомненно, ухудшают британскую продуктивность. Так что можете палить из обоих стволов, как говорят янки.

Фицрой потягивал кофе. Молодой американец слегка подался вперед.

— Моя поспешность в меньшей степени касается моего американского происхождения, нежели важнейшей потребности моей компании.

— Надеюсь, я смогу быть полезен.

— Не сомневаюсь. Я здесь ради того, чтобы обсудить событие, произошедшее двадцать часов назад в Аль-Хасаке.

Фицрой наклонил массивную голову и улыбнулся.

— Здесь вы поймали меня на живца, молодой человек. Вынужден признать, что мне не известно это название.

— Это в восточной Сирии, мистер Фицрой.

Наигранная улыбка Дональда Фицроя заметно померкла, и он ничего не сказал, лишь опустил чашку на блюдце перед собой.

— Я снова извиняюсь за поспешность, — сказал Ллойд, — но дело настолько срочное, что фактор времени уже не играет роли: его просто нет.

— Я внимательно слушаю, — доброжелательная улыбка на устах англичанина умерла и была похоронена десять секунд назад.

— Вчера, около восьми вечера по местному времени, убийца расправился с мистером Исааком Абубакиром. По всей вероятности, вам известно, что это министр энергетики Нигерии.

— Любопытно, — произнес Фицрой гораздо более прохладным тоном, чем раньше. — У вас есть представление о том, чем занимался нигерийский министр энергетики в восточной Сирии? Единственная энергия, которую там можно добывать, — это рвение местных джихадистов, которые собираются там перед проникновением в Ирак для разжигания внутреннего конфликта.

Ллойд улыбнулся.

— Покойный министр был радикальным мусульманином. Возможно, он собирался предложить повстанцам некоторую материальную поддержку. Но я здесь не ради того, чтобы оправдывать его поступки. Меня волнует только факт убийства. Насколько мне известно, убийца выжил и бежал в Ирак.

— Какое невезение.

— Только не для него. Убийца был хорош и даже более того: он был лучшим. Его называют «Серым Человеком».

Фицрой скрестил ноги и откинулся на спинку стула.

— Это миф.

— Не миф, а человек. С неимоверными навыками, но человек из плоти и крови.

— Почему вы здесь? — в голосе Фицроя не осталось и следа от первоначальной отеческой доброжелательности.

— Я здесь потому, что вы его куратор.

— Кто-кто?

— Его куратор. Вы проверяете его контракты, обеспечиваете логистические потребности, снабжаете разведывательной информацией и направляете вознаграждения на его банковские счета.

— Где вы слышали эту чушь?

— Сэр Дональд, если бы у меня оставалось время, то я оказал бы вам всевозможное почтение, которого вы заслуживаете. Мы могли бы вести словесные дуэли. Я делал бы выпады, а вы парировали, и мы бы танцевали здесь до тех пор, пока один из мечей не нанес бы смертельный удар. К сожалению, сэр, сейчас я нахожусь под огромным давлением, вынуждающим меня распрощаться с церемониями, — Ллойд снова отхлебнул кофе и чуть поморщился от горечи. — Мне известно, что убийцей был Серый Человек, и мне известно, что вы контролируете его действия. Вы можете спросить, откуда я это знаю, но я просто солгу, а наши отношения в ближайшие несколько часов зависят от нашей способности откровенно беседовать друг с другом.

— Продолжайте.

— Как я уже сказал, Серый Человек пересек границу между Сирией и Ираком, но упустил возможность эвакуации из-за глупой попытки ввязаться в бой с превосходящими силами мятежников. Он убил или ранил более десяти человек. Спас национального гвардейца США и вернул труп его товарища. А теперь он в бегах.

— Откуда вы знаете, что Серый Человек убил мистера Абубакира?

— Никто другой не мог выполнить эту задачу, поскольку никому на свете не удалось бы нанести такой точный удар.

— Но вы сказали, что он совершил глупую ошибку.

— Это очередное доказательство моей правоты. Когда-то Серый Человек был оперативником на службе у США. Потом что-то не задалось, он попал под прицел ЦРУ и скрылся от своих бывших хозяев. Несмотря на разногласия с Лэнгли, Серый Человек до сих пор во многом остается американским патриотом. Он не смог проигнорировать крушение подбитого вертолета и оставить безнаказанной гибель одиннадцати американцев.

— Это и есть ваше доказательство?

Ллойд разгладил борт своего пиджака.

— Нам уже некоторое время было известно о том, что Серый Человек заключил контракт на убийство Абубакира. После насильственной смерти уважаемого министра нам не пришлось строить догадки о личности его убийцы.

— Прошу прощения, мистер Ллойд. Я пожилой человек, и вам придется объяснить мне кое-какие простые вещи. Что вы делаете в моем офисе?

— Моя компания готова предложить вам трехкратное увеличение стоимости контрактов с «ЧСС», если вы окажете нам содействие в нейтрализации Серого Человека. Не вдаваясь в ненужные подробности, могу сообщить, что президент Нигерии попросил нас помочь ему и свершить правосудие над убийцей его брата.

— Но почему «Лоран Групп»?

— Это как раз ненужные подробности.

— Они окажутся весьма необходимыми, если вы собираетесь продолжить наш разговор.

Ллойд выдержал паузу и медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Есть две причины. Во-первых, наша компания располагает мощным и широко разветвленным аппаратом безопасности, и президент полагает, что у нас есть средства для решения этой проблемы в его интересах. Как вы понимаете, мы раньше уже оказывали нигерийцам мелкие нестандартные услуги подобного рода, — Ллойд небрежно махнул рукой. — У нас хорошая служба клиентской поддержки.

Брови Фицроя приподнялись.

— И вторая причина. У Джулиуса Абубакира есть определенные рычаги влияния на нас. На следующей неделе мы готовились подписать с ним крупный контракт. Этот контракт лежал у него на столе, когда ваш человек убил его брата. Меньше чем через неделю президент покидает свою должность; он дал нам время до этого срока, чтобы отомстить за убийство брата.

— Какого рода контракт он должен одобрить?

— Такой, который мы не можем и не собираемся терять. Вам известно, сэр Дональд, что Нигерия не только добывает много нефти, но и пускает на ветер огромное количество сопутствующего природного газа? Этот газ пузырями выходит на поверхность из нефтяных скважин и улетучивается в объеме до тридцати миллиардов тонн в год. Абсолютно бессмысленная трата энергии и прибыли.

— И «Лоран Групп» хочет получить этот газ?

— Разумеется, нет. Газ является природным ресурсом и принадлежит замечательному нигерийскому народу. Но только у нас есть технология для запечатывания нефтяных скважин, откачки сжиженного газа в порт Лагос, транспортировки на наших танкерах с двойным корпусом и системой контроля температуры, и последующей заводской очистки для нигерийцев. Мы потратили четыре года и более трехсот миллионов долларов на научные исследования и разработки для этого проекта. Мы построили специальные танкеры и переоснастили доки для строительства новых судов, мы уладили вопросы с земельными правами и с прокладкой газопровода.

— И все это без экспортного контракта? Похоже, что «Лоран Групп» нужны новые юристы, — сухо пошутил Фицрой.

— У нас был контракт с Абубакиром! — оскорбленно вскинулся Ллойд. — Но его люди нашли лазейку. Мы исправили это несчастное упущение, и ожидали лишь росчерка его пера, чтобы скрепить договор и приступить к делу. А потом ваш человек убил его брата.

— Я по-прежнему не вижу связи.

— Прошу прощения за лексику, но связь заключается в том, что президент Абубакир — самодовольный болван и заноза в жопе.

Фицрой кое-что заметил во взволнованной суетливости Ллойда.

— Думаю, я понял, в чем дело. Ваш офис несет ответственность за ту лазейку в контракте. Теперь хозяева отправили вас ко мне с поручением загладить вашу провинность.

Ллойд снял тонкие очки и медленно потер переносицу.

— Это незначительная погрешность, которая не выдержала бы и пятиминутного рассмотрения в любом цивилизованном суде.

— Но вы имеете дело с самой коррумпированной страной в мире.

— На самом деле, с третьей в мире по уровню коррупции, но ваше замечание справедливо, — сказал Ллойд. — Сделав глоток кофе, он нацепил на лицо свежую улыбку. — Абубакир угрожает передать права на разработку нашим конкурентам, хотя их компания даже не подавала заявку на контракт. Конкурентам понадобится десять лет, чтобы достичь нашего нынешнего уровня технологической инфраструктуры и инженерно-производственного опыта, а между тем Нигерия будет терять миллиардные доходы.

— Как и «Лоран Групп».

— Действительно, мы не министерство общественных услуг в нигерийском правительстве. Нами движут собственные интересы; я лишь упоминаю о двойной выгоде для несчастных нигерийских бедняков, которые проиграют, если мы не найдем Серого Человека и не убьем его.

— Если эти несчастные бедняки остаются бедняками, несмотря на миллиарды нефтедолларов, ежегодно поступающих в Нигерию, то я сомневаюсь, что новые газопроводы как-то улучшат их жизнь.

Ллойд пожал плечами.

— Пожалуй, мы отклоняемся от насущной темы.

— Тогда как насчет заказчика? Почему президент не хочет получить его голову? Если ваша разведка не ошибается, то Серый Человек был лишь тем, кто нажимал на спусковой крючок.

Ллойд улыбнулся безрадостной улыбкой.

— Вы прекрасно знаете, что заказчик погиб в автокатастрофе несколько месяцев назад. Серый Человек мог и должен был сохранить при себе уже переведенные деньги и спокойно забыть о работе. Но убийца продолжил свою миссию. Видимо, он считал, что выполняет благородное дело.

— А как насчет меня? Если вы думаете, что я участвовал в организации убийства Исаака Абубакира, то почему бы не открыть охоту и на меня?

— Мы знаем, что заказчик контракта действовал через систему односторонних контактов. Один агент вслепую выходил на другого агента, контактировавшего с третьим агентом, который связался с вами. Но у президента Джулиуса Абубакира не хватает воображения для таких хитростей. Он хочет, чтобы ему доставили голову убийцы его брата. Не более и не менее.

— Когда вы говорите, что президент хочет получить его голову… полагаю, все же в переносном смысле?

— Хотелось бы, сэр Дональд. Нет, президент направил в мой офис человека из своей администрации убедиться, что моя миссия была успешно завершена. Этот человек сказал мне, что положит голову Серого Человека в контейнер с сухим льдом и доставит ее национальному лидеру по дипломатической почте. Чертовы варвары, — последние слова Ллойд пробормотал себе под нос.

— Есть ли какой-то другой способ подкупить президента Абубакира? — спросил Фицрой. Он хорошо знал, как часто бывают устроены договоры с государством в странах третьего мира.

Ллойд уставился в точку на стене. Его взгляд сделался отстраненным, как у старика, вспоминающего прошлое.

— О, мы уже старались подкупить его, мистер Фицрой. Деньги, шлюхи, наркотики, дома и яхты. Это ненасытный сукин сын. Мы вручили ему луну и звезды за лагосский контракт. Но, несмотря на это, даже сейчас он договаривается с нашим конкурентом. Единственное, что не может сделать никто, кроме нас, — это принести ему голову убийцы его брата, и так он держит нас за яйца.

— Если Абубакир такой деспот, почему он добровольно отказывается от власти?

Ллойд помахал рукой в воздухе, как будто ответ был очевидным.

— Он уже непристойно богатый человек. Он изнасиловал свою страну. Теперь пришло время насладиться послевкусием своей власти.

— И поэтому вы здесь.

— Все очень просто, мистер Фицрой. Опять-таки, я извиняюсь за такое невежливое вмешательство в ваш распорядок, но я уверен, что работа, которую мы предложим «Челтенхэм Секьюрити», более чем компенсирует потерю одного убийцы, пусть даже очень хорошего.

— Мистер Ллойд, я уважаю мужчин… с очень простыми убеждениями, — сказал Фицрой. — Они хорошо реагируют на такие понятия, как лояльность, доверие и чувство чести. Последнее часто бывает направлено не по адресу, но все равно движет ими. Если я отдам жизнь одного человека, — моего лучшего человека, — ради получения неких заманчивых контрактов, это едва ли послужит моим лучшим интересам.

— Напротив. Этот ваш убийца является таким же товаром, как и любой другой. Такой товар имеет короткий срок годности. Полгода, год, но определенно не более трех лет. А потом он будет мертв, может даже обезглавлен. Будет бесполезен для вас в качестве источника доходов. С другой стороны, мое предложение пополнит ваши сундуки до конца вашей предпринимательской деятельности.

— Я не жертвую своими людьми ради бизнеса.

Последовала короткая пауза.

— Понимаю. Я поговорю с Парижем; возможно, я смогу подсластить пирог.

— Дело не в сахаре, а в том, что такой десерт мне вообще не по вкусу.

Ллойд подался ближе к нему. В его голосе послышалась тень угрозы.

— Если я не могу подсластить варево, то буду вынужден перемешать его. Мне необходима смерть вашего убийцы. Мне хотелось бы использовать пряник, но я готов прибегнуть к кнуту.

— Предлагаю быть поосторожнее, паренек. Мне не нравится направление нашей беседы.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга.

— Мне известно, что вы направили эвакуационную группу, чтобы забрать Серого Человека сегодня вечером. Я хочу, чтобы вы приказали вашим людям ликвидировать его. Один телефонный звонок вместе с финансовым поощрением должен быстро и чисто решить эту задачу.

Фицрой прищурился.

— Где, черт возьми, вы могли услышать об этом?

— Я не уполномочен раскрывать источники нашей разведывательной информации.

— Это блеф. Вы ничего не знаете.

Ллойд улыбнулся.

— Я введу вас в краткий курс моих знаний, а потом вы решите, блефую я, или нет. Я больше знаю о вашем парне, чем вы сами. Настоящее имя вашего убийцы — Кортленд Джентри, сокращенно Корт. Он американец и ему тридцать шесть лет. Его отец управлял тренерской школой SWAT[6] в окрестностях Талахасси, штат Флорида, где и вырос Джентри. Мальчик ежедневно тренировался вместе с тактическими специалистами. В шестнадцать лет он уже инструктировал группы SWAT в технике ближнего боя. В восемнадцать лет связался с нехорошими людьми в Майами, немного поработал на колумбийскую банду и был арестован в Ки-Уэст за расстрел трех кубинских наркоторговцев в Форт-Лодердейле.

Влиятельный человек из ЦРУ, который прошел стрелковую подготовку в школе отца Корта, вытащил парня из тюрьмы и послал его на работу в секретный отдел Оперативного управления. Несколько лет он участвовал в тайных операциях по всему миру, — в основном, это были бескровные работы по проникновению и добыче информации, — до 11 сентября 2001 года, когда его перевели в спецподразделение по особым операциям, где он вошел в состав ударной группы, работавшей в режиме постоянной боеготовности. Она официально известна как специальное подразделение «Гольф-Сьерра», но получила неофициальное ласкательное название «группа физического воздействия».

— Это какие-то сказки.

— Это была специальная тактическая группа с широкими полномочиями, состоявшая из людей, которых мы называем агентами «легкими на подъем». Лучшие из лучших. Отнюдь не в стиле Джеймса Бонда. Нет, эти парни гораздо больше полагались на кинжалы, чем на плащи. В течение нескольких лет они были лучшей командой ликвидаторов в ЦРУ. Они убивали неподкупных и упорных; они убивали тех, от кого не оставалось надежды получить ценную информацию; они убивали тех, чья смерть вселяла наибольший страх в сердца террористов.

Но четыре года назад все пошло вкривь и вкось. Некоторые утверждают, что там была замешана политика; другие убеждены, что Джентри провалил задание и исчерпал свою эффективность. А третьи настаивают, что он стал очень плохим парнем. По каким-то причинам, на него было получено уведомление о срочной ликвидации. Бывшие коллеги из спецподразделения по особым операциям открыли охоту на него. Джентри особенно не скрывался: он убил нескольких коллег из «Гольф Сьерра», пытавшихся убить его, а затем ушел в подполье и исчез с радаров. Проводил время в Перу, в Бангладеш, в России, — бог знает, где. Через полгода у него закончились деньги. Тогда он обратился в частный сектор, стал работать на вас и делать то, что он умеет лучше всего. Резать глотки и отстреливать головы. Снайперские ружья и выкидные ножи.

В дверь кабинета тихо постучали. Секретарша Фицроя заглянула внутрь.

— Прошу прощения, сэр. У вас звонок.

Она закрыла дверь за собой. Фицрой встал, и Ллойд последовал его примеру.

— Я могу подождать снаружи, — сказал молодой американец.

— Нет надобности. Наш разговор окончен.

— Вы делаете большую ошибку, когда предлагаете мне уйти. Мне нужно, чтобы ваша эвакуационная команда ликвидировала Серого Человека. Если вы не считаете мое более чем щедрое предложение достаточным, то я позвоню в несколько мест и посмотрю, что еще можно сделать. Но чего я не могу сделать, мистер Фицрой, так это вернуться к моим работодателям, не разрешив эту проблему.

С Фицроя было достаточно.

— Ваши боссы ошиблись в расчетах. Меня нельзя подкупить так же, как какого-нибудь поганого африканского диктатора.

Глаза молодого американца стали суровыми и непроницаемыми.

— Тогда я вынужден еще раз принести извинения, — они обменялись рукопожатием, но дружеский жест не коснулся выражения их лиц. Когда Ллойд направился к двери, то подошел к заправленной в рамку статье из газеты Economist, висевшей на стене. Заголовок гласил: «Бывший куратор разведки становится магнатом корпоративной безопасности». Ллойд указал на статью и повернулся к пожилому англичанину.

— Превосходная статья. Масса информации.

Потом он посмотрел на фотографию с изображением Фицроя-младшего, его жены и сына-подростка.

— У вашего сына есть еще две дочери, не так ли? Он живет здесь, в Лондоне, в таунхаусе на Сассекс-Гарденс, если я правильно помню газетную статью.

— Этого там не было.

— Разве? — Ллойд пожал плечами. — Наверное, прочитал где-то еще. Всего хорошего, сэр Дональд. Мы будем на связи. Можете ожидать посылку в течение часа.

Он повернулся и исчез за дверью.

Фицрой какое-то время стоял за столом в своем кабинете.

Сэра Дональда было нелегко испугать, но он ощущал безошибочный, леденящий холодок страха.

За два часа до рассвета на заброшенном аэродроме уже стояла палящая жара. Громоздкий «Локхид L-100» в конце взлетной полосы стоял с погашенными огнями, чтобы его нельзя было различить издалека, но пилоты сидели в креслах, и их руки находились возле регуляторов подачи топлива. Пропеллеры выдували сухую пыль и мелкий песок, бивший в обветренные лица и пересохшие глотки пяти человек, стоявших на бетонированной площадке у опущенного пандуса. Все взгляды были устремлены на юг, за ветхий барак аэропорта, за проволочную ограду, в бесконечную тьму западного Ирака.

Пятеро мужчин стояли вплотную, но нормальное общение было невозможным. Даже на холостом ходу четырехлопастные моторы фирмы Alison наполняли воздух мерным рокотом, сотрясавшим землю. Без коротковолновых раций «Харрис-Фалькон» и ларингофонов их слова были бы такими же пустыми, как пустынный ландшафт, простиравшийся за пределы их очков ночного видения.

Маркхэм подвинул левой рукой висевший у него на груди короткоствольный «Хёклер энд Кох» и нажал пальцем правой руки кнопки радиопередатчика на разгрузочном жилете.

— Он опаздывает.

Перини закусил кончик трубки, свисавшей с плеча, и втянул немного теплой воды из полупустой фляги у себя в рюкзаке. Он сплюнул на занесенную песком бетонную дорожку у себя под ногами. Его винтовка «Мосберг» болталась на правой руке.

— Если этот сукин сын так крут, то как он мог не поспеть вовремя к месту эвакуации?

— Он так крут, как о нем говорят. Если Серый Человек опаздывает, на то есть причина, — сказал Дулин, положивший руки на бедра. Его автомат с коротким столом висел горизонтально поперек груди. — Ничего, это короткое задание. Заберем его, перенесем в колыбельке через границу и забудем, что мы вообще видели этого ублюдка.

— Серый Человек, — в голосе Макви прозвучали почтительные нотки. — Это же тот парень, который убил Милошевича. Проник в тюрьму ООН и отравил этого сукиного сына, — его автоматическая винтовка М5 висела на лямке, толстый цилиндр глушителя почти упирался в бетон. Он поддернул оружие вверх.

— Нет, дружище, ты неправильно понял, — сказал Перини. — Он убил того парня, который убил Милошевича. Этот Милошевич собирался расколоться и назвать имена чиновников ООН, которые помогали ему устроить геноцид в Боснии и в Косово. ООН прислала убийцу, чтобы отравить старину Слободана, а потом уже Серый Человек прикончил его, — он отхлебнул еще теплой воды и смачно сплюнул. — Серый Человек, — это чертов хрен. Ему на все плевать, и он ничего не боится.

— Так или иначе, он опаздывает, — повторил Маркхэм.

Дулин посмотрел на часы.

— Фицрой сказал, что нам придется подождать, а возможно, и немного повоевать. Каждый хаджи на пятьдесят километров вокруг охотится на Серого Человека.

— Я слышал, что он сделал ту работенку в Киеве, — произнес до сих пор молчавший Барнс. Он отошел дальше всех от хвостовой рампы самолета и уставился в темноту через трехкратный прицел ночного видения своей штурмовой винтовки М4.

— Дерьмо собачье, — заявил Далин, и двое других немедленно согласились с ним.

Но Макви принял сторону Барнса:

— Я тоже слышал, что Серый провернул эту хрень в одиночку.

— Ни за что, — ответил Маркхэм. — Киевская операция была не под силу одному человеку. По меньшей мере, там понадобилась полная спецгруппа из двенадцати человек.

Барнс покачал головой.

— Слышал, что стрелок был один. И это был Серый Человек.

— Я не верю в чудеса, — буркнул Маркхэм.

В наушниках у всех пятерых раздалось характерное потрескивание. Дулин поднял руку, призывая остальных к тишине, и нажал кнопку передачи на своей рации.

— Повторите последнее сообщение.

Снова потрескивание. Потом разрозненные слова, выпадающие из шума статического электричества:

— Тридцать секунд… в движении… погоня!

Голос был нераспознаваемым, но намерение совершенно ясным.

— Это он? — спросил Барнс.

Никто не смог ответить.

Очередной всплеск шума в наушниках, потом голос зазвучал более четко. Они смотрели на открытые ворота перед маленьким аэродромом.

— Пробиваюсь с боем! Не стрелять!

— Ваш сигнал пропадает, — сказал Дулин в микрофон. — Повторите ваше расположение.

— …северо-запад… — донеслось через шум статики.

Почти сразу же они услышали треск на севере, потом автомобильный гудок. До тех пор все смотрели на юг. Они повернули головы и стволы на шум и увидели гражданский пикап с выбитой фарой, который проломил ограду и вылетел из песка на бетон. Автомобиль в крутом заносе двигался прямо к L-100.

— У меня компания! — снова раздался голос в наушниках.

В этот момент из-за бугра выскочили фары дико вилявшего автомобиля. Сначала две, потом четыре, потом еще больше.

Дулин моментально оценил ситуацию. Перекрывая шум двигателя, он прокричал своим бойцам:

— В самолет!

Все пятеро были уже на борту, и самолет покатился по взлетной дорожке, когда вооруженный мужчина в грязном камуфляже и бронежилете выбежал на рампу. Макви ухватился за протянутую руку в перчатке, втащил «багаж» по крутой наклонной плоскости, и Маркхэм дернул рычаг гидравлического подъемника, закрывавшего рампу. Дулин дал команду пилотам по внутренней связи, и четыре турбовинтовых двигателя взревели на полную мощность.

Когда пандус закрылся, «багаж» опустился на четвереньки посреди пустого салона. Его винтовка М4 была перекинута через армейскую разгрузку стандартного образца, ячейки которой были в основном пусты, и бурую камуфляжную куртку Номекс[7], порванную в нескольких местах. Его лицо было закрыто предохранительными очками, покрыто потом и следами маскировочной раскраски. Он снял шлем и бросил его на пол, уже слегка наклонившийся при взлете. От слипшейся массы густых русых волос на его голове шел пар, а с бороды капал пот, как из протекающего крана.

Дулин поднял Серого Человека на ноги и усадил его на скамью, прикрепленную вдоль борта. Потом пристегнул его страховочным поясом и встал рядом.

— Вы ранены? — спросил он.

Человек помотал головой.

— Дайте я помогу снять снаряжение! — крикнул Дулин, заглушая рев двигателей.

— Пусть пока побудет на мне.

— Как угодно. Этот полет продлится не более сорока минут. Когда приземлимся в Турции, сразу же отправимся на конспиративную квартиру, а завтра вечером у Фицроя будут инструкции для вас. До тех пор мы будем прикрывать вашу спину.

— Я ценю это, — сказал вконец измотанный мужчина в промежутке между двумя глубокими, хриплыми вдохами. Он положил локти на черную винтовку, висевшую у него на шее.

Четверо остальных пристегнулись к красной страховочной сетке за скамьей, протянутой вдоль фюзеляжа. Все они смотрели на новоприбывшего, безуспешно пытаясь примирить невыразительный вид сидевшего рядом полевого агента с его сверхчеловеческой репутацией.

Серый Человек и Дулин сидели возле ящика со снаряжением, привязанного страховочной сеткой к центру фюзеляжа.

— Я собираюсь позвонить Фицрою и сообщить ему, что мы взлетели, — сказал Дулин. — Возьму бутылку воды и скоро вернусь.

Он повернулся и побрел вверх по полу круто поднимавшегося самолета. На ходу он достал из кармана спутниковый телефон.

В Лондоне было немногим более трех часов утра, и на шестом этаже белого офисного здания на Бэйсуотер-роуд пожилой человек в мятом костюме в тонкую полоску барабанил пальцами по крышке стола. Его лицо было почти белым; пот стекал по мясистой шее и впитывался в рубашку из тонкого сукна. Дональд Фицрой старался успокоиться, убрать тревожные нотки в голосе, что было совсем непросто.

Снова зачирикал спутниковый телефон.

Он в двадцатый раз посмотрел на фотографию в рамке, стоявшую на столе. Его сын, теперь сорокалетний мужчина, сидит в гамаке на пляже, его красавица-жена рядом с ним. Девочки-близнецы на коленях у родителей. Все безмятежно улыбаются.

Фицрой оторвал взгляд от фотографии в рамке и посмотрел на пачку фотоснимков, которые держал в руках. На них он тоже смотрел уже раз двадцать. Та же семья, те же четверо людей, хотя близняшки стали немного старше.

Качество соответствовало типичной съемке службы внешнего наблюдения: семья в парке, близнецы в школе рядом с Гровнер-сквер, невестка толкает тележку с продуктами на рынке. Фицрой определял углы съемки и расстояние до объектов; фотограф незримо сообщал, что находился очень близко и при желании мог дотянуться до каждого.

Намек Ллойда был предельно ясным: семью Фицроя могли достать в любой момент.

Спутниковый телефон чирикнул в третий раз.

Фицрой с силой выдохнул, швырнул фотографии на пол и взял надоедливое устройство.

— Стэндстилл. Как слышно, Фулкорт?

— Пять из пяти, Стэндстилл, — ответил Дулин. Он плотно прижал к уху приемник сотового телефона, чтобы заглушить рев двигателей. — Как слышите меня?

— Ясно и четко. Доложите обстановку.

— Багаж у нас, эвакуирован с намеченной позиции.

— Ясно. Каково состояние багажа?

— Дерьмовое, сэр, но говорит, что на ходу.

— Ясно. Оставайтесь на связи, Фулкорт.

Дулин провел по лицу рукой в перчатке и посмотрел в заднюю часть грузового самолета на своих четырех спецагентов. Потом его взгляд сосредоточился на Сером Человеке, сидевшем в дальнем конце скамьи. Защитные очки, борода и маскировочная краска скрывали черты его лица, но Дулин все равно видел, как он устал. Он прислонился к стене и свесил руки над М4. Его глаза смотрели куда-то вдаль. Группа Дулина собралась по правую сторону от Серого, отделенная от него несколькими метрами скамьи.

Через полминуты Дональд Фицрой вернулся на линию.

— Фулкорт, это Стэндстилл. Оперативное задание изменилось. Разумеется, вы и ваши люди получите соответствующее вознаграждение.

Дулин выпрямился и нахмурил лоб.

— Принято, Стэндстилл. Ваши инструкции по дальнейшему проведению операции?

— Доставка багажа отменяется.

Дулин невольно вскинул голову.

— Отрицательно, Стэндстилл. Мы не можем вернуться на аэродром. Он кишит повстанцами, и…

— Я имею в виду другое. Мне нужно, чтобы вы… уничтожили багаж.

Наступила пауза.

— Фулкорт — Стэндстилл. Повторите, что вы сказали?

Тон голоса на другом конце спутниковой линии изменился. Он стал менее отстраненными и более… человечным?

— У меня… у меня проблемы, Фулкорт.

— Полагаю, что так, — голос Дулина тоже выбился из лаконичного протокола радиосвязи.

— Мне нужно, чтобы его ликвидировали.

Дулин обхватил подбородок рукой в перчатке. Его пальцы постукивали по щеке.

— Вы уверены в этом? Он один из ваших парней.

— Знаю.

— Я тоже один из ваших парней.

— Все очень сложно, друг мой. Обычно я так не поступаю.

— Это неправильно.

— Как я сказал, вы получите компенсацию за это отклонение от первоначальной цели операции.

Взгляд Дулина остановился на «багаже», когда он спросил:

— Сколько?

Пять минут спустя Дулин окидывал взглядом своих людей, одновременно протягивая руку к селектору радиостанции, прикрепленной к грудной оснастке. Он повернул диск на несколько щелчков.

— Ничего не говорите. Просто кивните, если слышите меня.

Барнс, Макви, Перини и Маркхэм подняли головы и огляделись по сторонам. Их взгляды нашли Дулина, стоявшего у носовой переборки, и они одновременно кивнули. Между тем Серый Человек тупо смотрел на ящики со снаряжением перед собой.

— Послушайте. Стэндстилл приказал нам ликвидировать багаж, — через тридцать метров хорошо освещенного пространства в салоне Дулин мог видеть их потрясенную реакцию. Он пожал плечами. — Не спрашивайте меня, парни. Я просто на работе.

Четверо мужчин на скамье посмотрели на «багаж», сидевший на дальнем конце скамьи возле рампы, пристегнутый к бортовой сетке, с винтовкой М4 на груди, лохматой бородой и взглядом, упиравшимся в заклепки металлического пола.

Потом они повернули головы к командиру группы и одновременно кивнули.

Корт Джентри сидел в одиночестве у закрытой рампы, слушал вой двигателей и пытался перевести дух, а затем успокоить свои чувства. Физически он находился на скамье у борта самолета L-100-30, но его разум находился внизу, среди песка и темноты.

В полном дерьме.

Ближайший к нему спецагент, сидевший справа, обошел вокруг грузового поддона со снаряжением и уселся на скамье напротив него. Краем глаза Джентри заметил, что командир эвакуационной группы поправляет свой боекомплект. Он начал посматривать на других людей, но его внимание было сосредоточено на человеке у носовой переборки.

Что-то было не так.

Командир группы жестко выпрямился, а его лицо было напряженным, хотя он и не смотрел ни на что в особенности. Его винтовка М5 висела на груди; он поправил перчатку на правой руке.

А его губы шевелились. Он что-то сообщал по внутренней связи, отдавал распоряжения своим людям.

Джентри посмотрел на собственную рацию «Харрис Фалькон». Она была настроена на канал остальных членов группы, но сейчас он не мог слышать внутренние переговоры.

Странно.

Корт повернулся к троим, сидевшим рядом с ним на скамье. Судя по их позам и выражению лица, они не расслаблялись после напряженной эвакуации из горячей зоны. Нет, они двигались и выглядели так, как будто готовились к бою. Джентри шестнадцать лет занимался тайными операциям; изучение лиц и оценка угроз были залогом его выживания. Он знал, как выглядит агент после окончания боя, и как выглядит тот же человек перед его началом.

Он незаметно отстегнул карабин пояса, прикреплявшего его к скамье, и развернулся лицом к людям вокруг него.

Дулин стоял у носовой переборки; он прекратил сеанс связи и просто смотрел на Джентри.

— Что происходит? — крикнул Джентри так, чтобы его было слышно.

Дулин медленно выпрямился.

— Что бы вы ни собирались сделать, вам нужно только… — начал Корт.

Маркхэм быстро развернулся на скамье к Серому Человеку, поднимая пистолет. Джентри оттолкнулся от стены под скамьей подошвами ботинок и заскользил к хвостовой части, пытаясь укрыться за грузовым поддоном с ящиками военного снаряжения.

Начался бой. Тот факт, что Корт не имел понятия, почему члены спасательной команды вдруг набросились на него, не имел значения. Он не мог потратить ни одного нейрона на размышление о таком повороте событий.

Корт Джентри был убийцей людей.

Это были люди.

И больше ничего не оставалось.

Маркхэм выстрелил из пистолета «Сиг-Зауэр», но пуля ушла выше. Прежде, чем Джентри исчез за ящиками, он увидел, как Маркхэм и Барнс быстро отстегнули ремни от сетки.

Макви был единственным, кто оставался слева от Джентри, когда Серый Человек присел за грузовой платформой; он находился примерно в девяти метрах лицом к кабине пилотов. Корт понимал, что если он положит противника слева, то устранит один из секторов обстрела, поэтому он перекатился на левое плечо, выставил М4 с приподнятым стволом из-за ящиков и выпустил длинную очередь. Мужчина в защитных очках отлетел к стене, а его «Хёклер энд Кох» выпал из бессильных рук.

Мертвый Макви упал на скамью.

Джентри убил его, не имея понятия, почему так вышло.

Все остальные, кто остался в салоне L-100, немедленно открыли ответный огонь; четыре человека поливали позицию Джентри свинцом.

Корт низко пригнулся за ящиками, когда фюзеляж за его спиной страшно заскрипел, под давлением выпуская воздух через десятки пулевых отверстий. Пилоты в кабине не могли слышать стон пробитого корпуса, зато они услышали перестрелку в салоне, поскольку направили L-100 в крутое пике для снижения разницы бортового и забортного давления, которая теоретически могла разорвать самолет на куски.

Пике создало ситуацию кажущейся невесомости для Джентри и четырех оставшихся убийц. Корт выкатился из относительно безопасного укрытия и совершил пару обратных сальто, в итоге оказавшись на потолке салона и сползая к рампе, которая теперь стала наивысшей точкой грузового отсека.

Двое стрелков тоже взмыли в воздух, на ходу паля в свою мишень.

Джентри почувствовал, как девятимиллиметровые пули от М5 прострочили внешнюю броню его тактического бронежилета. Сила удара на мгновение выбила его из равновесия, но в своем положении вверх тормашками он заметил, что один из бойцов не отстегнулся от стенной сетки и теперь лихорадочно дрыгал ногами в воздухе, прилепившись к стене справа от Джентри.

Этот тип был легкой добычей.

Джентри застрелил Перини в голову из М4. Его тело обмякло, руки и ноги затанцевали в невесомости быстро снижавшегося самолета.

Следующие десять минут четверо оставшихся в живых мужчин вращались в воздухе, как носки в сушилке. Дулин, командир группы, находился ниже остальных. Он смог зацепиться за полосу страховочной сетки у переднего отсека и надежно закрепить одну руку; теперь он пытался нацелить полуавтоматическую винтовку на Джентри, парившего в десяти метрах над ним. Но Маркхэм и Барнс поочередно столкнулись с Джентри в неуправляемом вращении. Приклады, ботинки и кулаки мелькали в разные стороны каждый раз, когда цель оказывалась слишком близко для огневого боя.

Хотя люди испытывали ощущение невесомости, на самом деле они мчались к земле, падая с неба на максимальной скорости. Вот только они находились в самолете, который тоже падал, поэтому у них не было никаких ориентиров, доказывавших, что они камнем летят вниз.

Посреди хаоса, криков и дезориентации от потери контакта с землей, Корт снова кувыркнулся назад. Он выпустил винтовку, и ее ремень соскользнул с шеи, повиснув над головой. Медленно вращаясь, она вышла за пределы досягаемости. Он достал пистолет «Глок-19», готовясь к неприцельной стрельбе, но почувствовал жгучую боль от пули, попавшей в правое бедро. Удар отбросил его ногу назад, как удар молота. Он проигнорировал травму, и через несколько секунд его подошвы нашли опору на заднем пандусе. Он посмотрел на переднюю часть фюзеляжа, которая теперь находилась прямо внизу, и поймал в прицел Дулина. Одной рукой командир эвакуационной группы держался за страховочную сетку возле носовой переборки, а в другой руке он держал над головой полуавтоматическую винтовку, направленную в сторону Серого Человека. Корт быстро выстрелил шесть раз подряд и увидел результат, когда пули ударили Дулину в пах и нижнюю часть туловища.

Джентри быстро повернулся в поиске двух оставшихся целей — Барнса и Маркхэма, — но труп Макви, проплывавший в воздухе, загораживал сектор огня. В этот момент пилот, судя по всему, решил, что с него хватит пыли на лобовом стекле, и резко вышел из пике. Все пассажиры, живые и мертвые, жестко врезались в стальной настил на полу транспортного самолета и покатились к передней переборке, словно шары в боулинге. Пистолет Джентри вылетел у него из руки при ударе об пол, и он покатился вперед, с каждым толчком ощущая вспышки боли от пулевой раны в бедре.

Докатившись до передней переборки, пока самолет летел горизонтально, Корт почти успел ухватиться за страховочную сетку, но пилот L-100 вдруг стал набирать высоту. Сила инерции еще немного протащила Джентри вперед, но когда воздушное судно пошло вверх под углом сорок пять градусов, он смог лишь кончиками пальцев дотянуться до нейлоновой сетки рядом с неподвижным телом Дулина, прежде чем его отбросило назад.

Серый Человек на мгновение выпрямился, но тут же упал и заскользил, а затем покатился, оторвался от пола и пролетел до половины корпуса. Боль в простреленном бедре усугубилась ударом в бок, когда он приземлился в задней части самолета, но она была ничем по сравнению с шоком от прилетевшего тела Маркхэма, врезавшегося в грудь Корта. Маркхэм был развернут в другую сторону и еще больше ошеломлен резким ударом, поэтому Серый Человек без труда обхватил руками голову спецагента. После безжалостного рывка с поворотом шея Маркхэма треснула, спинной мозг разорвался, и он умер на месте.

Мертвый агент носил штурмовую винтовку на лямке с одноточечным креплением, и она висела у него на груди как ожерелье. Корт попробовал снять ее, но она зацепилась за край разгрузочного жилета мертвеца. Тогда Корт подтянул ее к плечу и попытался навести прицел на последнего оставшегося члена эвакуационной группы, который воспользовался ножками длинной скамьи как стремянкой, чтобы подняться в пустую кабину бортпроводника, который на грузовом самолете выполнял роль оператора погрузочно-разгрузочных работ.

Корт нажал на спуск, но услышал лишь короткий щелчок. Он нашарил запасную обойму в разгрузочном жилете Маркхэма, зарядил М5 и приготовился к стрельбе как раз в тот момент, когда цель исчезла в тесной каморке. Самолет снова выровнялся, и центр тяжести Корта вернулся к норме. Он держался низко за грузовой платформой ближе к заднему люку, выжидая момент, когда Барнс выглянет из-за двери.

Внезапно Джентри услышал громкий шум и почувствовал, как грузовая рампа за его спиной пришла в движение. Заревел ветер.

Барнс включил опускной механизм рампы из кабины оператора. Секунду спустя самолет начал очередной крутой подъем.

Пока Корт хватался за сетку, крепившую ящики на грузовой платформе перед ним, Барнс появился у носовой переборки. Он был одет в черное, а на его спине болтался парашютный ранец. Очевидно, он пришел к выводу, что самолет получил слишком большие повреждения, или же опасался, что пилоты могут попасть под шальной огонь. Барнс крепко вцепился в страховочную сетку и с одной руки выпускал в сторону Корта пулю за пулей из М4, пока пандус полностью не раскрылся за спиной Серого Человека.

Корт потянулся за спину свободной рукой и сорвал винтовку с шеи Маркхэма за миг до того, как мертвец выкатился из самолета и канул во тьму. Самолет продолжал подниматься, и вскоре тело Макви проскользнуло мимо Джентри и исчезло в ночи. Тело Перини было пристегнуто к сиденью, а труп Дулина по-прежнему болтался в страховочной сетке.

В живых оставались только Джентри и Барнс.

Корт держал полуавтоматическую винтовку в правой руке, а левой вцепился в сетку над ящиками. Перчатка врезалась в пальцы, и он знал, что долго так не продержится. Он скреб по настилу пятками ботинок, пытаясь ослабить давление на руку, но угол подъема становился все круче.

Оставались считаные секунды до падения с рампы.

Но у Джентри еще был последний шанс. Он поднял винтовку Маркхэма над ящиками и выпустил длинную очередь в Барнса. Пули попали в нагрудную пластину бронежилета, так что голова Барнса откинулась назад и стукнулась о переборку с достаточной силой, чтобы он лишился сознания. Угол наклона самолета достиг сорока пяти градусов, и раненый Барнс не удержался; он упал на колени и покатился по полу к заднему люку.

Для Джентри это была единственная возможность покинуть гибнущий самолет, и он не хотел упустить ее. Он отпустил грузовую сетку и с силой оттолкнулся вправо подошвами и коленями. В прыжке он ухватил бесчувственного человека за ремни на ранце, и они вместе выпали в ночное небо через открытый люк.

Джентри сцепил руки вокруг Барнса и скрестил ноги за его спиной. L-100 над ними почти моментально скрылся из виду, и рев двигателей сменился воем ветра.

Корт кряхтел и стонал от усилий держаться как можно крепче. Он не смел тянуться к вытяжному кольцу парашюта. Если он потеряет свою непрочную хватку, то больше никогда не обретет ее в черном ночном небе. Он был почти уверен, что это снаряжение снабжено автоматическим устройством активации CYPRES, которое выпустит резервный парашют через двести метров, если владелец по-прежнему будет находиться в свободном падении.

Джентри и его несостоявшийся убийца падали, переворачиваясь в холодной темноте.

Одной рукой Корт нащупал на плечевой лямке парашюта место, за которое было удобно ухватиться, поэтому он отпустил вторую руку, чтобы найти такое же место с другой стороны. В этот момент он услышал однотонный гудок, продолжавшийся менее секунды.

Затем сработал резервный парашют.

Корт держался одной рукой. Этот парашют не был предназначен для двоих людей, один из которых дергается и тянет, стараясь держаться покрепче, поэтому они все равно падали слишком быстро и притом вращались как на карусели. Это продолжалось еще несколько секунд, прежде чем Джентри начал блевать от головокружения. Падать было уже недалеко, но рвота сменилась сухими спазмами еще до того, как они врезались в землю.

Приземление Корта было смягчено точным падением на человека с парашютом. Он проверил состояние агента, который приземлился на спину, да еще и с лишним человеком в нагрузку. Пульса не было.

Оказавшись на твердой земле, Джентри совладал с разбушевавшимся желудком, ощупал бедро и на мгновение скривился от боли, но потом достаточно оправился, чтобы сесть. Первые проблески рассвета, брезжившие слева от него, указывали направление на восток.

Разобравшись со сторонами света, он оценил обстановку. Он находился на ровной земле, примерно в центре пологой долины. Невдалеке слышалось журчание ручья, а где-то дальше блеяли козы. Мертвый агент валялся как сломанная кукла, резервный парашют хлопал за ним на холодном предутреннем ветру. Корт обыскал его снаряжение и нашел медпакет в набедренном кармане.

Сидя на траве, Корт как мог постарался обезболить и перебинтовать рану в темноте. Он предполагал, что ему предстоит долгая прогулка до границы, и хотел подлатать ногу так, чтобы выдержать путь. Это была чистая сквозная рана, не задевшая крупные сосуды и не причинившая ортопедического ущерба, — почти не о чем беспокоиться, если с самого начала правильно обработать ее и не возражать против нескольких дней или недель болезненного дискомфорта. Когда тело Джентри и его разум вспомнили хаос последних пяти минут, к его горлу вновь подступил комок желчи.

Потом он встал и медленно пошел на север, в сторону Турции.

Фицрой сидел напротив Ллойда на диване в своем кабинете. Даже когда пожилой мужчина слушал собеседника по спутниковой связи, он не сводил гневного взгляда с молодого юриста.

— Ясно, — сказал Фицрой в трубку. — Спасибо.

Он закончил вызов и аккуратно положил телефон на стол перед собой. Ллойд с надеждой взирал на него, но Фицрой прервал гляделки и хмуро уставился на ковер.

— Похоже, все мертвы, — буркнул он.

— Кто умер? — со сдержанным оптимизмом поинтересовался Ллойд.

— Все, кроме пилотов. Мне сказали, на самолете была изрядная потасовка. Кортленд не собирался просто так уходить в мир иной, и здесь нечему удивляться. Пилот нашел тела двух из моих людей на борту, четверо остальных исчезли. Кровь на полу, стенах и потолке; более пятидесяти пулевых пробоин в фюзеляже.

— Моя фирма компенсирует ваши убытки, — деловито сказал Ллойд и кашлянул. — Но они не нашли тело Джентри? Он мог выжить?

— Судя по всему, нет. Потеряно много оружия и снаряжения, самолет долго летел с открытой грузовой рампой. Среди пропавших вещей числится парашют, но нет причин полагать…

— Если наша цель не обнаружена, и если у него были шансы спрыгнуть за борт с парашютом, то я едва ли смогу убедить нигерийцев, что дело сделано, — перебил Ллойд.

— Он был один против первоклассной группы из пяти человек, бывших бойцов канадского спецназа. Ясно, что я выполнил свою часть сделки. Теперь я любезно прошу вас сделать то же самое. Перестаньте угрожать членам моей семьи.

Ллойд пренебрежительно махнул рукой.

— Абубакир потребует доказательств. Он хочет голову Джентри в ящике со льдом.

— Черт возьми, парень, — я сделал, как мне было сказано! — Фицрой был рассержен, но он больше не опасался за свою семью. Вскоре после прибытия Ллойда сэр Дональд позвонил своему сыну, велел ему собрать жену и детей и немедленно отправляться на вокзал Сент-Панкрас, чтобы успеть на второй утренний поезд «Евростар» во Францию. В этот момент они должны были обустраиваться на семейной летней вилле к югу от пляжей Нормандии. Фицрой был уверен, что люди Ллойда не найдут их там.

— Да, вы сделали, как вам было сказано. И вы будете продолжать в том же духе. В моем офисе сидит очень тихий, но чрезвычайно зловещий нигериец, который не будет довольствоваться только моими заверениями. Мне нужно, чтобы вы уточнили траекторию полета этого транспортного самолета, а потом мне понадобится группа для расследования…

Спутниковый телефон, лежавший на столе Фицроя, издал характерный сигнал из двух пронзительных коротких звонков. Сэр Дональд посмотрел на телефон и моментально повернулся к Ллойду.

— Это он, — сказал Ллойд, реагируя на очевидное потрясение собеседника.

— Это его звонок.

— Тогда ответьте и включите динамик, чтобы я слышал.

Фицрой пересек комнату и нажал кнопку на скрытой консоли в его столе.

— «Челтенхэм Секьюрити», — прозвучал отдаленный голос. Слова перемежались с затрудненным дыханием. — И это вы называете спасательной операцией?

— Рад слышать твой голос. Что произошло?

Ллойд быстро достал блокнот из своего чемоданчика.

— Я собирался спросить то же самое.

— Ты ранен?

— Как-нибудь выживу. Но не благодаря эвакуационной группе, которую ты прислал за мной.

Фицрой посмотрел на Ллойда. Молодой американец что-то написал в своем блокноте и поднял его. Нигерия.

— Сынок, я слышал о вашей стычке от выживших пилотов. Эти люди не были моими кадровыми служащими. Просто группа наемников, которые однажды поработали на меня. Мне нужно было срочно найти кого-то после того, как поляки из первой эвакуационной группы вышли из игры.

— Из-за того, что случилось в Ираке?

— Да. Весь сектор стал запретной зоной после твоего вчерашнего маленького представления. Поляки отказались продолжать работу. Люди, которых я послал вместо них, давали понять, что за деньги они готовы на любую работу, несмотря на риск. Очевидно, кто-то успел добраться до них и подкупить в последний момент.

— Кто?

— Мои источники утверждают, что нигерийский президент Джулиус Абубакир охотится за твоей головой.

— Откуда он знает, что я ликвидировал его брата?

— Без сомнения, благодаря твоей репутации. Ты достиг положения, когда некоторые задания настолько сложны или затрагивают такие высокие интересы, что только твое имя приходит на ум.

— Вот дерьмо, — тихо сказал голос на другом конце линии.

— Где ты? — спросил Фицрой. — Я могу прислать другую команду, чтобы забрать тебя.

— Ну уж нет.

— Послушай, Корт, я могу помочь тебе. Абубакир через несколько дней покидает свой пост. Он уйдет с невообразимыми богатствами, но его власть и его возможности будут ограничены, когда он станет обычным гражданином. Опасность, которая тебе сейчас угрожает, скоро пройдет. Позволь мне вытащить тебя и присмотреть за тобой до тех пор.

— Я и сам могу уйти с радара. Позвоните мне, когда у вас будет больше информации об этих охотниках за моей головой. Не пытайтесь меня найти: это бесполезно.

Связь прервалась. Ллойд захлопал в ладоши.

— Хорошо сыграно, сэр Дональд, — похвалил он. — Вполне себе представление. Ваш человек ничего не заподозрил.

— Он доверяет мне, — сердито отозвался Фицрой. — В течение четырех лет он имел все основания считать меня своим другом.

Американский юрист оставил без внимания его расстроенные чувства.

— Куда он может направиться?

Сэр Дональд откинулся на спинку дивана и провел ладонью по лысой голове. Потом он вдруг оживился.

— Двойник! Вам нужна голова в ящике со льдом? Я могу доставить вам такое удовольствие! Откуда Абубакир сможет узнать разницу?

Ллойд покачал головой.

— Две недели назад, еще до того, как президент потребовал от нас убить Джентри, он запросил всю разведывательную информацию по Серому Человеку. У меня, по такому случаю, имелись фотографии, модели зубного ряда, полная история и так далее. Я направил все это ему в надежде, что этот сукин сын просто убьет Джентри своими силами до покушения на его брата. Абубакир знает лицо вашего человека. Мы не можем использовать чье-то тело или даже голову в качестве адекватной замены.

Фицрой медленно наклонил голову.

— Откуда, черт побери, вы могли завладеть этой информацией?

Ллойд довольно долго размышлял над ответом. Он снял шерстинку, прилипшую к его безупречным брюкам.

— До переезда в Париж на службу в «Лоран Групп» мы с Серым Человеком работали вместе.

— Вы из ЦРУ.

— Был в прошлом. Определенно, все это осталось позади. Боюсь, в патриотизме нет денежного содержания.

— Зато есть деньги для охоты на патриотов и угроз чужим детям?

— Так получается, что это хорошие деньги. Мир вообще странное место. Когда я еще работал в управлении, то скопировал личные файлы. Я планировал использовать их в качестве разменной монеты, если бывшие коллеги пристроятся у меня на хвосте. Лишь по благоприятной случайности эти документы оказались полезными в моей нынешней должности. — Ллойд встал и начал расхаживать по кабинету Фицроя. — Мне нужно знать, где сейчас находится Джентри, куда он направляется и что он обычно делает, когда уходит в укрытие.

— Когда он уходит в укрытие, то просто исчезает. Так что можете попрощаться с вашим природным газом. Серый Человек не появится на чьих-либо радарах в течение нескольких месяцев.

— Это неприемлемо. Мне нужно получить от вас какие-то сведения о Джентри, — любую информацию, которая мне не известна. Когда он работал на нас, то был настоящим автоматом. Ни друзей, ни членов семьи, до которых ему было бы хоть какое-то дело. Ни любовницы, согревающей постель долгими ночами после работы. Его административный файл — скучнейшее чтение, какое только можно представить. Ни слабостей, ни пороков. Теперь он стал старше; несомненно, у него появились личные связи и склонности, которые позволят нам вычислить его следующий шаг. Если вы можете мне что-то рассказать, — не важно, насколько банальное, — то я воспользуюсь этим, чтобы выманить его наружу.

Фицрой улыбнулся краешком рта. Он ощущал отчаяние в голосе молодого собеседника.

— Ничего, — ответил он. — Вообще ничего. Мы общаемся по неотслеживаемому спутниковому телефону и по электронной почте. Если у него есть дом, женщина или тайная семья, то я не знаю, где их искать.

Ллойд подошел к окну за столом Фицроя. Англичанин оставался на диване и наблюдал за незваным гостем, как будто сам Фицрой был посетителем, а Ллойд — владельцем «Челтенхэм Секьюрити».

Американец вдруг развернулся к нему.

— Вы можете предложить ему работу! Легкую работу за большие деньги. Конечно, он не откажется от простого задания с высокой оплатой. Отправьте его на новую миссию, а я подготовлю засадную команду.

— Проклятье, неужели вы думаете, что ему бы удалось так долго прожить на идиотской погоне за прибылью? Сейчас он не испытывает интереса к деньгам. Он занят тем, что старается слиться с окружающей обстановкой. У вас был шанс убрать его, но вы провалились. Теперь уезжайте к себе и зализывайте раны, но оставьте в покое меня и мою семью!

Фицрой заметил, как по лицу Ллойда прошла нервная судорога, постепенно сменившаяся улыбкой.

— Что ж, если бесполезно пользоваться слабостью Джентри, чтобы выманить его, то мне придется воспользоваться вашими слабыми сторонами, — он достал из кармана телефон и улыбнулся Фицрою, когда сказал в трубку: — Заберите Филиппа Фицроя и его семью. Они находятся в летнем коттедже в Нормандии. Отвезите их в Шато Лоран.

Фицрой поднялся на ноги.

— Ты, гребаный ублюдок!

— Виновен по всем статьям, — своим тоном Ллойд насмехался над английской чопорностью. — Мои соратники будут удерживать вашего сына и членов его семьи в уединенном поместье, которым «Лоран Групп» владеет в Нормандии. О них будут заботиться вплоть до удовлетворительного разрешения проблемы. Вы свяжетесь с Серым Человеком и назовете ему место их содержания. Вы скажете, что нигерийцы держат в заложниках вашего единственного ребенка, его обожаемую жену и двух милых маленьких дочерей. Скажите ему, что эти чернокожие дикари пообещали изнасиловать мамочку и убить остальных через три дня, если вы не выдадите, где скрывается ваш наемник.

— И какой толк может быть от этого?

— Я знаю Джентри. Он предан, как щенок. Даже если его несколько раз пинали ни за что, он будет до смерти защищать хозяина.

— Не будет.

— Будет. Он возьмет на себя спасательную миссию. Он поймет, что полиция бессильна, и он перевернет небо и землю, чтобы попасть во Францию. Видите ли, сэр Донни, компас Корта Джентри никогда не указывал на истинный север. Да, он профессиональный убийца, но все его операции, — как под началом ЦРУ, так и в частной практике, — были направлены против тех, кого он считает достойными внесудебной казни. Террористы, мафиозные доны, наркоторговцы, всевозможные злодеи. Корт убийца, но он считает себя орудием правосудия, блюстителем справедливости. Это его изъян и его слабость. И она станет причиной его конца.

Фицрой знал о Корте Джентри примерно то же самое, что услышал. Логика Ллойда была вполне здравой, но он все же попытался воззвать к чувствам молодого солиситора[8].

— Вам не нужно вовлекать в это дело мою семью. Я сделаю все так, как вы хотите. Я уже доказал вам это. Вам не нужно задерживать их, чтобы я сказал Джентри, что моя семья находится в заложниках.

Ллойд небрежно отмахнулся от предложения сэра Дональда.

— Мы отлично позаботимся о них. Но если вы попытаетесь обмануть меня и провернуть любую хитроумную уловку, то у меня будет средство влияния, не так ли?

Фицрой встал и пошел к Ллойду — медленно и с угрожающим видом. Хотя он был почти на тридцать лет старше американского юриста, бывший разведчик обладал гораздо более массивным телосложением. Ллойд попятился.

— Мистер Лири и О’Нил, вы не могли бы войти? — позвал он.

Фицрой дал отгул своей секретарше и находился один на рабочем месте. Но Ллойд привел своих подручных. Двое мужчин спортивного вида вошли в кабинет и встали у двери. Один был белокожим и рыжеволосым, около сорока лет на вид, в простом деловом костюме, который слегка топорщился у бедра, будто там был спрятан пистолет. Второй был постарше, около пятидесяти лет, с седеющим армейским ежиком волос на голове. Его пиджак свободно болтался на туловище, намекая на целый арсенал, скрытый под полами.

Фицрой мог распознать наемных громил с первого взгляда.

— Ирландские республиканцы, — заметил Ллойд. — Ваши старые враги, хотя не думаю, что мы предоставим им свободу действий в этом отношении. В следующие несколько дней мы будем часто встречаться друг с другом. Нет никаких причин, чтобы наши сердечные отношения превратились в нечто иное.

Прошедшим летом Клэр Фицрой исполнилось восемь лет. Но сейчас стоял конец ноября, и она со своей сестрой-близняшкой Кэтрин должна была оставаться в серой сырости лондонской непогоды и осеннего холода без каких-либо поблажек в учебном распорядке. Каждое утро ранняя прогулка в начальную школу на Норт-Одри-стрит, потом внеклассные занятия и трижды в неделю — фортепианные уроки для Клэр и вокальные уроки для Кэт. В выходные дни — с мамой по магазинам, либо с папой, — дома или на футбольном матче. Каждые две недели одна из девочек приглашала подругу на «пижамную вечеринку», и, пока унылые осенние небеса сменялись сухими и более унылыми зимними небесами, мысли и мечты Клэр все чаще обращались к Рождеству.

Рождество они всегда встречали во Франции, в летнем доме ее отца неподалеку от Байё в Нормандии, — как раз напротив их лондонского дома по ту сторону Ла-Манша. Клэр предпочитала Нормандию Лондону и представляла себя будущей фермершей. Поэтому для нее стало приятным сюрпризом, когда директор школы зашел в класс для девочек сразу же после переклички и вызвал Клэр и Кэти к себе в кабинет. «Пожалуйста, девочки возьмите с собой учебники и все остальное, — сказал он. — Прошу прощения за неожиданное вторжение, миссис Уилинг. Можно продолжать урок».

Отец ждал их в кабинете директора. Он взял девочек за руки и отвел их к такси, ожидавшему на улице. Поскольку сам он водил «Ягуар», а мама ездила на «Саабе», девочки не имели понятия, куда они направляются. Мама сидела на широком и длинном заднем сиденье такси; как и отец, он выглядела серьезной и отстраненной.

— Девочки, у нас короткий отпуск. Мы едем в Нормандию на поезде «Евростар». Нет, нет… не глупите, ничего страшного не случилось.

В поезде девочкам не сиделось на месте. Родители тихо беседовали друг с другом, оставив Кэти и Клэр сломя голову носиться взад-вперед по вагону. Клэр услышала, как папа позвонил дедушке Дональду по мобильному телефону. Он говорил тихим и сердитым голосом, каким еще никогда не пользовался в разговорах с дедушкой. Она оставила сестру одну прыгать по вагону на одной ножке. Клэр смотрела на озабоченное лицо отца, слышала горечь в его голосе, а его слова было невозможно истолковать иначе как гнев и досаду.

Папа захлопнул телефон и обратился к маме.

Маленькая Клэр видела своего отца таким расстроенным лишь однажды, когда тот накричал на водопроводчика, чинившего умывальник в их лондонском таунхаусе. Водопроводчик сказал маме что-то такое, отчего ее лицо сделалось красным, как помидор.

Ей хотелось плакать, но она не показывала виду.

Клэр со своей семьей вышла из «Евростар» в Лилле, где они пересели на поезд западного направления и поехали в Нормандию. К полудню они уже были в коттедже. Кэти помогла маме помыть свежую кукурузу на обед. Клэр сидела на кровати в комнате наверху и смотрела на подъездную дорожку и на отца, который расхаживал по гравию и говорил по мобильному телефону. Иногда он клал руку на дощатую ограду сада.

Гнев и ожесточенность отца вызывали у нее сосущую пустоту в животе.

Ее сестра находилась внизу, все такая же несведущая и беззаботная. Клэр считала Кэти менее зрелой, несмотря на их одинаковый возраст.

Папа наконец положил телефон в карман, поежился от холода и повернулся к дому. Он успел сделать лишь несколько шагов, когда за ним остановились два коричневых автомобиля. Он развернулся, когда оттуда начали быстро выходить незнакомые люди. Клэр насчитала шестерых; все здоровенные, в кожаных куртках разного цвета и фасона. Первый из них с улыбкой протянул руку, и папа пожал ее.

Остальные мужчины собрались вокруг ее отца и на дорожке к коттеджу. Тот смотрел, как они проходят мимо, и на мгновение Клэр увидела выражение его лица, где первоначальное недоумение сменилось замешательством, переходящим в ужас. Клэр вскочила на ноги.

А когда все шестеро мужчин, как один, сунули руки под куртки и достали большие черные и серебристые пистолеты, восьмилетняя Клэр Фицрой закричала.

Курту Ригелю шел пятьдесят второй год, и он был таким высоким, светловолосым и широкоплечим, как подразумевало его немецкое имя. Он присоединился к «Лоран Групп» семнадцать лет назад после выхода в отставку из немецкого бундесвера и поднялся по служебной лестнице от заместителя директора по безопасности в гамбургском филиале через полдюжины зарубежных должностей в странах третьего мира, с каждым разом все более нищих и опасных для жизни, до поста вице-президента отдела по управлению угрозами для безопасности (ОУУБ) в парижской штаб-квартире корпорации. Это был длинный титул, — претенциозная вывеска, скрывавшая простое объяснение его работы.

Ригель был тем человеком, к которому обращались, если заказчику нужно было сделать что-то плохое. Незаконные обыски, команды взломщиков, группы корпоративного шпионажа, специалисты по медийной дезинформации. Даже профессиональные убийцы. Когда агенты Ригеля приходили в ваш офис, это означало, что либо они собираются помочь вам избавиться от трудной проблемы, либо вы сами являетесь трудной проблемой, и кто-то прислал их избавиться от вас.

Руководство «департаментом темных дел» практически гарантировало, что Ригель не поднимется выше по корпоративной лестнице. Никому не хотелось командовать парадом и быть главным рубщиком голов при свете дня. Но Ригель ничего не имел против стеклянной крыши над головой. Напротив, он рассматривал свою должность практически как вассальную собственность и выстроил вокруг себя целую династию экспертов по безопасности. За четыре года на посту президента ОУУБ его агенты устранили трех политических кандидатов в Африке, трех борцов за права человека в Азии, колумбийского генерала, двух журналистов-расследователей и около двадцати сотрудников «Лоран Групп», которые по той или иной причине не смогли вытянуть ответственные задания. Лишь один человек в «Лоран Групп» знал обо всех тайных операциях; Ригель жестко разделил и изолировал должностные полномочия своих подчиненных, а вышестоящие лица корпорации достаточно хорошо разбирались в его тактике и понимали, что не хотят знать ничего сверх необходимого.

Если возникали проблемы, то вызывали Ригеля. Когда проблемы исчезали, Ригель получал тихие благодарности и вознаграждение.

Это делало Курта Ригеля чрезвычайно могущественным человеком.

Офис в парижской штаб-квартире, обшитый тиковым деревом, вполне устраивал его. Как и сам Ригель, кабинет был большим и светлым, основательно обустроенным, но тихим и почти неприметным между отделами промышленного шпионажа и IT-индустрии в южном крыле городского комплекса «Лоран Групп». На стенах его кабинета было развешано более полудюжины охотничьих трофеев. На Монмартре жил таксидермист, который фактически зарабатывал себе на жизнь с помощью африканских сафари и канадских экспедиций Курта. Головы носорога, льва, лося и оленя-вапити пустыми глазами смотрели на посетителей со своих настенных креплений.

Именно здесь он ежедневно в пять вечера тренировался. Около сотого приседания, когда он весь вымок от пота, чирикнул сигнал внешней линии связи. Несколько линий он мог игнорировать, пока не закончит упражнение, но это был шифрованный номер «горячей линии», и он почти с утра ожидал этот звонок.

Он взял полотенце, подошел к письменному столу и включил микрофон громкой связи.

— Ригель слушает.

— Добрый день, мистер Ригель. Это Ллойд из юридического отдела.

Ригель отхлебнул из бутылочки с витаминным раствором и уселся на краю стола.

— Ллойд из юридического отдела. Чем могу быть полезен?

Голос Ригеля напоминал звучный рык артиллерийского офицера, которым он когда-то был.

— Мне сказали, что вы будете ожидать моего звонка.

— Со мной связался сам генеральный директор, не более и не менее. Марк Лоран лично велел сосредоточить все усилия на вашем проекте. Он также рекомендовал обеспечить вас мускулами и специалистом по связи. Надеюсь, что мой техник и команда бывших вояк из Белоруссии помогли разрешить ваше затруднение.

— Да, благодарю вас. Техник сейчас со мной. Ваши вояки находятся во Франции и делают то, что им приказано.

— Хорошо. Марк Лоран впервые лично позвонил мне и попросил уделить особое внимание этой операции. Я заинтригован. Неужели ребята из юридического отдела влипли в крупные неприятности?

— Да. В общем, ради блага компании этот вопрос нужно побыстрее снять с повестки дня.

— Тогда не тратьте ни секунды понапрасну. Что еще я могу предложить, кроме той группы, которую направил вам?

Ллойд выждал паузу.

— Мне не хотелось бы шокировать вас, но нам нужно срочно убить человека, — медленно произнес он.

Ригель промолчал.

— Вы на линии?

— Я жду, когда вы скажете что-нибудь шокирующее.

— Надо понимать, вы раньше занимались этим?

— В отделе по управлению рисками мы предпочитаем говорить, что к любой проблеме можно подходить двумя способами. Проблема может быть терпимой или устранимой. Если проблема остается терпимой, мистер Ллойд, то мой телефон не звонит.

— Вы знакомы с лагосским контрактом на природный газ? — поинтересовался Ллойд.

— Я подозревал, что это связано с фиаско в Нигерии, — моментально ответил Ригель. — Ходили слухи, что какой-то тупой юридический советник забыл сделать вычитку контракта, и нигерийцы вставили нам пистон на десятимиллиардной сделке, в которую мы уже вложили двести миллионов. У меня было ощущение, что со мной свяжутся по этому поводу.

— Да, но все обстоит несколько сложнее, чем вы полагаете.

— Мне это не кажется таким уж сложным. Дайте адрес этого несчастного юриста, и мы представим дело как стопроцентное самоубийство. Тупой ублюдок должен был бы иметь представление о чести и лично покончить с собой, но нельзя же ожидать такой лояльности от стряпчего. Только без обид, мистер Ллойд из юридического отдела.

— Нет! Нет, Ригель, вы неправильно поняли. Нам нужно убить другого человека.

Ригель вежливо кашлянул.

— Тогда продолжайте.

Ллойд рассказал вице-президенту ОУУБ об убийстве Исаака Абубакира и об отказе президента подписать исправленный контракт без физических доказательств смерти убийцы его брата. Курт презрительно фыркнул.

— Мы ложимся в постель с этими диктаторами, а потом удивляемся, что они хватают нас за яйца, — его английский был безупречным, но пересыпанным американскими идиомами. Он уселся за стол, взял ручку и подтянул к себе блокнот по кожаной поверхности стола. — Итак, нам нужно опознать убийцу и избавиться от него?

— Он уже опознан.

— То есть, вам нужно просто ликвидировать его? Признаться, после звонка мистера Лорана я ожидал чего-то более сложного.

— Разумеется. Но дело в том, что этот убийца не так уж прост.

— Вся трудность с частными киллерами заключается в опознании их личности. Если вам известно, кто он такой, я найду и прикончу его в течение двадцати четырех часов.

— Это было бы идеально.

— То есть, если речь не идет о Сером Человеке. Он на пару зарубок выше остальных.

Ллойд промолчал. После долгого ожидания, Ригель сказал в микрофон:

— Значит, вот оно как? Мы и впрямь говорим о Сером Человеке, не так ли?

— Это будет проблемой?

Настала очередь Ригеля сделать паузу.

— Безусловно, это осложнение, — наконец ответил он. — Но все-таки не проблема. Он чрезвычайно хорошо маскируется, отсюда и его прозвище. Его трудно найти, но преимущество в том, что у него нет причин ожидать нашего внимания к нему.

Ллойд снова погрузился в молчание.

— Или они есть?

— Вчера вечером я организовал покушение на него. Оно сорвалось, и он выжил.

— Сколько людей он убил?

— Пятерых.

— Идиот.

— Мистер Ригель, Серый Человек не идиот. Его биография показывает…

— Это не он идиот, а вы! Чертов законник, который пытается организовать покушение на величайшего в мире убийцу! Без сомнения, это была какая-то плохо спланированная, сляпанная на коленке и бездарно исполненная катастрофа, а не операция! Вам следовало немедленно обратиться ко мне. Теперь он будет настороже в ожидании нового покушения с любой стороны.

— Я все же не идиот, Ригель. Мне удалось взять под опеку его куратора. Я убедил его, чтобы он помог нам определить, где находится Джентри.

— Кто такой Джентри?

— Кортленд Джентри — это Серый Человек.

Ригель выпрямился за столом и расправил плечи.

— Откуда вам известна его личность?

— У меня нет полномочий говорить об этом.

— Кто его куратор? — Ригелю не нравилось быть получателем, а не источником подобной информации в «Лоран Групп». То обстоятельство, что какой-то дерьмовый американский барристер делится чрезвычайно секретной информацией, словно газетными сплетнями, заставляло Ригеля сжимать кулаки от гнева.

— Его куратора зовут Дональд Фицрой. Он британец, ведет дела в Лондоне и даже выполняет кое-какие наши заказы…

Ригель еще крепче сжал мощные кулаки.

— Только не говорите мне, мистер Ллойд из юридического отдела, что вы похитили сэра Дональда /Фицроя!

— Так и есть. Кроме того, его сын вместе с членами семьи задержан и находится в поместье «Лоран Групп» в Нормандии.

Ригель сгорбил массивные плечи и обхватил голову руками. Через несколько секунд он посмотрел на микрофон.

— Меня недвусмысленно уведомили о том, что вы руководите этой операцией. Я должен обеспечивать вас людьми, материалами, разведывательными данными и любыми советами, какие только смогу предложить.

— Все верно.

— Могу я начать с небольшого совета?

— Это было бы превосходно.

— Мой совет, мистер Ллойд из юридического отдела, состоит в том, чтобы вы извинились перед сэром Дональдом за тягчайшее недоразумение, освободили его вместе с членами его семьи, вернулись к себе домой, сунули в рот ствол пистолета и вышибли себе мозги к чертовой матери! Задержание Фицроя было огромной ошибкой.

— Тогда вы можете обойтись без этого совета и попросту предоставить мне больше людей. На данный момент мне неизвестно, где находится Серый Человек, но я знаю, куда он направится. Фицрой пошлет его в Нормандию. Он будет двигаться по суше с востока на запад. Пока я не знаю, где находится его исходный пункт, но если вы окажете мне достаточную поддержку, то я расставлю людей по всей Европе и буду охотиться на него по мере приближения.

— Почему он должен отправиться в Нормандию? Ради спасения семьи Фицроя?

— Вот именно. Ему сообщили, что нигерийцы похитили их и будут удерживать до тех пор, пока Фицрой не выдаст его голову. Он возьмет на себя разрешение этой проблемы.

Ригель побарабанил пальцами по крышке стола.

— Я согласен с вашей оценкой. Он имеет репутацию рыцаря в сияющих доспехах и не станет доверять французским властям.

— Совершенно верно. От вас мне требуется группа внешнего наблюдения и группа ликвидации. Сейчас ваша минская бригада охраняет его семью во Франции, но мне бы хотелось получить труп Джентри до его появления в Нормандии, так как время имеет критический характер.

— Это Серый Человек. Вам понадобится больше ресурсов.

— Что вы предлагаете? Я имею в виду, кроме пожелания, чтобы я покончил с собой.

Ригель посмотрел на дальнюю стену своего кабинета. Голова кабана, обрубленная по плечи, уставилась на него в ответ.

— Для выполнения задачи в поставленный срок мне понадобится сотня наблюдателей.

— Вы готовы обеспечить сотню специалистов по наружной слежке?

— Мы называем их агентами слежения.

— Как вам угодно. Вы можете это обеспечить?

— Разумеется. И вам понадобится не менее дюжины команд убийц-охотников, распределенных по вероятному пути его следования, координируемых из командного центра и получивших указание на совместный поиск и уничтожение цели.

В голосе Ллойда чувствовалось изумление масштабом предлагаемой операции.

— Не менее двенадцати команд?

— Конечно же, речь не идет о сотрудниках компании. Слишком высока вероятность наводки на «Лоран Групп». Нет, нам нужны иностранные агенты из «неведомых стран», как любят говорить американцы. Жесткие люди, мистер Ллойд из юридического отдела, если вы понимаете, что я имею в виду. Жесткие люди, привыкшие к жесткой работе, когда других решений не остается.

— Вы говорите о наемниках.

— Вовсе нет. Серый Человек либо уклонялся от столкновения, либо разделывался с каждой шайкой наемных убийц, нанятых для его устранения в прошлом. Нет, для полной уверенности нам нужны готовые полевые подразделения. Команды государственных убийц.

— Не понимаю. О каких государствах идет речь?

— У нас есть филиалы в восьмидесяти странах по всему свету. У меня добрые отношения с руководителями внутренней безопасности в десятках стран третьего мира. Эти люди располагают многочисленным спецназом для борьбы с внутренними беспорядками и зарубежными агентами влияния в своих странах.

Ригель помедлил, обдумывая свой план.

— Да, я свяжусь со своими коллегами из правительственных структур в странах третьего мира, где мне смогут подобрать крутых парней без малейших моральных принципов. Я проведу переговоры, и через полдня, начиная с этого времени, в воздух поднимется дюжина служебных реактивных самолетов. Каждый из них будет упакован самыми плохими парнями с самыми большими пушками, и перед каждой группой будет поставлена одна и та же задача. Все они будут соперничать за возможность убить Серого Человека.

— Что-то вроде соревнования?

— Вот именно.

— Невероятно…

— Мы уже делали так раньше. Конечно, не в таких масштабах, но в прошлом у нас были причины для того, чтобы несколько команд соперничали друг с другом ради достижения одной цели.

— И все-таки я не понимаю. Почему эти правительства будут помогать нам?

— Не правительства как таковые, а секретные службы. Вы можете представить, какой вклад может внести премия в двадцать миллионов долларов, пополнившая казну тайной полиции, — скажем в Албании, — в обеспечение стабильности и безопасности государства? Или для угандийской армии? Или для управления внутренней разведки Индонезии? Эти организации время от времени действуют независимо от своих государственных лидеров, когда это выгодно для них и для страны в целом. Мне известно, в каких странах аппарат внутренней безопасности санкционирует убийства за деньги для своих людей; в этом нет никаких сомнений.

— Я понял, — ответил Ллойд после затянувшейся паузы. — Эти спецслужбы не беспокоятся насчет американского возмездия. Они знают, что ЦРУ не будет охотиться на убийц Серого Человека.

— Ллойд, победители сами могут обратиться в ЦРУ и выторговать себе дополнительное вознаграждение от американцев. В Лэнгли уже долгие годы хотят добраться до Серого Человека. Вы же знаете, что он убил четырех сотрудников управления?

— Да, знаю. Мне нравится ваш план. Но можем ли мы сделать все это тихо и без огласки? Я имею в виду, без негативного влияния на имидж «Лоран Групп»?

— Мой отдел имеет зарегистрированные подставные компании; они созданы для отрицания вины на основании неосведомленности о последствиях. Мы пользуемся летными экипажами «Лоран Групп», когда организуем рейсы под прикрытием этих компаний с целью проникновения групп ликвидаторов на континент вместе с их оружием и боеприпасами. Это обходится дорого, но Марк Лоран дал мне инструкции добиваться успеха любыми средствами.

Связи Ригеля с руководством корпорации были неопровержимыми, но политическое чутье Ллойда требовало, чтобы он утвердил свою позицию.

— Я остаюсь руководителем операции, — напомнил он. — Я буду координировать передвижение наблюдателей и стрелковых групп. Ваша задача — обеспечить меня этими ресурсами.

— Согласен. Я организую наше маленькое соревнование, расставлю всех по местам и передам вам оперативное управление группами. Держите меня в курсе дел и не мешкайте, если понадобится мой совет. Я охотник, Ллойд. Охота на Серого Человека среди европейских улиц будет лучшей охотничьей экспедицией в моей жизни, — он помедлил. — Но мне жаль, что вы так нехорошо вляпались с Фицроем.

— Предоставьте это мне.

— Разумеется, я так и сделаю. Сэр Дональд и его семья — это ваша проблема, а не моя.

— Не вижу никаких проблем.

Джентри был вынужден признать, что удача еще не совсем покинула его. Не прошло и одного часа, пока он хромал на север, направляясь к границе с Турцией, как его подобрал патруль курдской полиции. Курды в северном Ираке любят американцев, особенно американских солдат. Теперь, судя по его изорванной униформе и характеру ранений, они посчитали его бойцом одной из групп американского спецназа. Разумеется, Корт не собирался разубеждать их в этом. Они отвезли его в Мосул, отмыли дочиста и наложили новую повязку на простреленную ногу в клинике, построенной американцами. Через семь часов после того, как он выпрыгнул из заднего люка самолета без парашюта за спиной, американский убийца в отглаженных брюках и хлопчатобумажной рубашке садился на борт коммерческого самолета, вылетавшего в Тбилиси.

Такой поворот к лучшему не был обусловлен только удачей. Один из запасных планов Корта заключался в самостоятельной эвакуации из Ирака, и при подготовке к такой возможности он вшил в штанины брюк фальшивый паспорт с турецкой и грузинской визой, немного наличности и другие необходимые документы.

Конечно, время от времени Корту везло, но он не полагался на это. Без подготовки он был бы ничем и никем.

После прохождения грузинской таможни с канадским паспортом на имя независимого журналиста Мартина Болдуина, он купил авиабилет в Чехию, в Прагу. Во время пятичасового перелета он выспался в полупустом салоне и приземлился в аэропорту Рузине в начале одиннадцатого утра.

Корт знал Прагу как свои пять пальцев. Когда-то он работал здесь и часто пользовался пригородными районами для временного укрытия. После поездки в такси и на метро он прогулялся по булыжной мостовой в Староместском районе и снял крошечную комнату в мансарде гостиницы, расположенной в четверти мили от Влтавы. После долгого горячего душа он уселся перебинтовать бедро, когда запищал спутниковый телефон, лежавший в его рюкзаке.

Джентри проверил телефон, убедился в том, что звонит Фицрой, и продолжил обрабатывать огнестрельную рану.

Джентри испытывал вполне понятное раздражение по поводу эвакуационной группы, решившей ликвидировать его. Он не допускал возможности, что сэр Дональд мог отдать своим людям личный приказ о его убийстве. Но он был рассержен, поскольку операция Фицроя оказалась скомпрометированной до такой степени, что нигерийцы смогли внедриться в текущий процесс и почти смогли стать его палачами. Фицрой резко возражал против убийства Абубакира после смерти заказчика, и теперь Джентри гадал, не специально ли сэр Дональд выбрал такую продажную группу наемников для эвакуации, чтобы выказать свое неодобрение.

Организованная структура поддержки агентов, созданная Фицроем, называлась «Сетью», и эта «Сеть» была единственным страховочным тросом для Джентри во время полевых операций. Она состояла из практикующих врачей, которые могли оказать помощь раненому человеку, лицензированных частных пилотов, которые могли принять на борт безбилетного пассажира, не обращая внимания на его снаряжение, профессиональных типографов, которые могли предоставить поддельные документы. Список тех, кто мог помочь, только разрастался со временем. Джентри старался как можно реже прибегать к услугам «Сети», в отличие от других оперативников, работавших на Фицроя. В конце концов, характерным качеством Серого Человека была высокая мобильность в сочетании с малозаметностью. Но всем, кто занимался такой жесткой и напряженной работой, как Джентри, иногда требовалась небольшая помощь, и он не являлся исключением.

Джентри работал на Фицроя последние четыре года, начиная с нескольких месяцев после того вечера, когда ЦРУ недвусмысленно дало понять, что больше не нуждается в услугах своего самого опытного и успешного охотника на людей. Корт мысленно вернулся к тому вечеру. За первыми признаками недовольства последовала бомба в его автомобиле, группа ликвидации в его квартире и международный ордер на арест, выданный министерством юстиции США и распространенный через Интерпол в структуры правопорядка по всему миру.

В то время Джентри отчаянно нуждался в работе, чтобы иметь средства на жизнь при необходимости постоянно скрываться от американского правительства, поэтому он пошел на контакт с Фицроем. Англичанин руководил вполне законным агентством безопасности, но Корт имел дела с темной стороной «Челтенхэм Секьюрити Сервисис», когда выполнял задачи по ликвидации и задержанию людей в подразделении особых операций ЦРУ, поэтому организация Фицроя была естественным местом для трудоустройства человека с его навыками, недавно лишившегося работы.

С тех пор он стал некой звездой в мире частных оперативных агентов. Хотя практически никто не знал его имени или того факта, что он работал на Фицроя, Серый Человек превратился в легенду тайных операций в западном мире.

Как и в любой другой легенде, многие подробности были изменены, преувеличены или просто выдуманы. Но одной из подлинных деталей мифа о Сером Человеке была его личная этика: он принимал только те контракты, которые считал заслуженным наказанием для будущей мишени. Это было абсолютным новшеством в мире наемных убийц, и хотя это обстоятельство повышало его репутацию, оно также заставляло его быть чрезвычайно щепетильным при выборе операций.

Джентри брал на себя труднейшие заказы, в одиночку проникал в бандитские страны, сталкивался с легионами врагов, наращивал свою репутацию и одновременно увеличивал средства на банковском счету. За четыре года он успешно выполнил двенадцать операций против террористов и их заказчиков, против современных работорговцев, боссов наркомафии и незаконной торговли оружием, а также русских «воров в законе». Ходили слухи, что он уже заработал больше денег, чем мог потратить за всю свою жизнь, и это наводило на мысль, будто он продолжает работу, чтобы искоренять зло, защищать слабых и делать мир лучшим местом с помощью прицела своей снайперской винтовки.

Это был миф о Сером Человеке, но, как и в большинстве героических сказаний, прототипом героя являлся реальный человек. Его мотивы были сложными и неоднозначными, в отличие от приписываемых ему качеств героя комиксов, но в глубине души он все-таки причислял себя к «хорошим парням».

Нет, он не нуждался в деньгах и не испытывал желания умереть. Корт Джентри был Серым Человеком просто из-за своей убежденности в существовании очень плохих людей, которые действительно заслуживали смерти.

Ллойд и двое его ирландских подручных усадили Фицроя в лимузин «Лоран Групп» и повезли его по городу под проливным дождем. Никаких разговоров не было. Фицрой сидел тихо, держа шляпу в руках между коленей, и удрученно смотрел на вечерний Лондон, поливаемый дождем. Ллойд не расставался с мобильным телефоном, отдавая распоряжения и принимая звонки, постоянно сверяясь с Ригелем, который связывался с людьми со всего мира — он начал приводить их поспешный план в действие.

Лимузин прибыл к британскому представительству «Лоран Групп» вскоре после часа ночи. Местный офис французской корпорации располагался в огороженном трехэтажном особняке в Фулхэме. Автомобиль выкатился за ворота, миновал два кольца вооруженной охраны и поехал по гравийной дорожке к одноэтажному строению рядом с вертолетной площадкой.

— В течение какого-то времени это место будет вашим домом, сэр Дональд. Прошу прощения, если он не соответствует вашим привычным стандартам, но во всяком случае, вы не останетесь в одиночестве. Я со своими людьми ни на шаг не отступлю от вас, пока мы не уладим это дело и не сможем вернуть вас на ваше законное место на Бэйсуотер-роуд с дружеским похлопыванием по плечу, или по лысине, как вы предпочтете.

Фицрой промолчал. Вместе с сопровождающими, он под дождем проследовал в здание и прошел по длинному коридору. Еще двое мужчин в костюмах стояли перед маленькой кухней, и он сразу же распознал их как сотрудников безопасности в штатском. На какой-то момент в нем загорелась искорка надежды; должно быть, это отразилось на его лице, поскольку Ллойд сказал:

— Извините, сэр Дональд, но это не ваши люди. Парочка тяжеловесов из нашего офиса в Эдинбурге. Эти шотландцы верны мне, а не вам.

Фицрой пошел дальше по коридору.

— Я знаю тысячу таких парней, — пробормотал он. — Эти ребята не присягают на верность. Они присягают деньгам и оборачиваются против вас, если цена оказывается достаточной для них.

— Тогда мне повезло, что я могу так щедро платить им, — отозвался Ллойд и провел картой-ключом перед считывающим устройством у последней двери.

За ней оказался просторный конференц-зал с тиковым столом и стульями с высокими спинками. Стены комнаты были покрыты плоскими мониторами, уставлены компьютерами, а в центре висел большой жидкокристаллический дисплей с картой Западной Европы.

— Не соблаговолите ли занять место во главе стола? — любезно поинтересовался Ллойд. — Принимая во внимание ваше рыцарское достоинство, я приношу извинения, что мы не смогли подобрать круглый стол и пришлось обойтись овальным.

Американец хихикнул над собственной шуткой. Двое шотландских громил заняли места у двери, а боевики из Северной Ирландии встали по углам. В комнату вошел худой чернокожий человек в красновато-коричневым костюме и уселся за стол перед бутылкой с водой.

— Мистер Феликс работает на президента Абубакира, — объяснил Ллойд, но не стал формально представлять их друг другу. — Он здесь ради того, чтобы подтвердить смерть Серого Человека.

Мистер Феликс кивнул Фицрою через стол.

Ллойд тихо посовещался с молодым человеком, носившим волосы собранными в конский хвост на затылке, с кольцом в носу и в толстых очках, отражавших свет мониторов на столе перед ним. Потом он повернулся к сэру Дональду.

— Все идет по графику. Этот человек отвечает за коммуникацию между наблюдателями, охотниками и мною. Мы зовем его Техником.

Молодой человек встал и вежливо протянул руку, как будто не имел понятия о том, что его знакомят с жертвой похищения.

Фицрой отвернулся.

В следующий момент Техник принял чей-то вызов через наушники. Он тихо заговорил с Ллойдом; в его речи слышался британский выговор.

— Превосходно, — сказал Ллойд. — Немедленно перебросьте ресурсы в этом направлении. Определите его местонахождение.

Он с улыбкой повернулся к Фицрою.

— Иногда мне выпадает немного удачи. Кое-кто заметил Джентри в Тбилиси, когда он садился на рейс в Прагу. Самолет уже приземлился, поэтому мы не можем засечь его в аэропорту, но у нас есть люди, которые проверяют гостиницы. Надеюсь, к его пробуждению завтра утром мы будем иметь на месте ударную группу, поджидающую его.

Час спустя Ллойд сидел за столом напротив Фицроя. Верхний свет был приглушенным, и Техник выставил лампы фоновой подсветки за спиной американца. Видеокамера на потолке повернулась в его сторону. На мониторе появился силуэт Ллойда, — такой размытый, что ему пришлось помахать рукой, чтобы убедиться, что он смотрит на самого себя в реальном времени.

Один за другим ожили настенные экраны по другую сторону стола. В нижней части каждого экрана высвечивалось название и местное время. Луанда из Ботсваны первой вышла на линию. Четверо мужчин сидели в конференц-зале, похожем на тот, что был в Англии. Как и Ллойда, их подсвечивали фоновые лампы, и были видны только их силуэты. Потом появилась индонезийская Джакарта; на этот раз шесть темных фигур сидели рядом плечом к плечу и глядели в монитор. Потом, почти одновременно, откликнулись Триполи, Ливия; Каракас, Венесуэла, Претория, ЮАР; Эр-Рияд, Саудовская Аравия. В следующие пять минут к сетевой конференции присоединились Албания, Шри-Ланка, Казахстан и Боливия. Еще минуту у Техника заняло подключение Фритауна из Либерии. И наконец, появилась трансляция из Южной Кореи, но там за столом сидел всего лишь один азиат.

Это были правительственные отряды убийц, которых Курт Ригель собирал для большой охоты. Он уже поговорил с главами ведомств каждой группы, поэтому счел ниже своего достоинства прямое общение с оперативниками. Это была работа Ллойда. Как сказал Ригель, он лишь помогал с организацией и консультациями.

Перед включением двусторонней аудиосвязи Ллойд обратился к Технику.

— Где остальные корейцы?

Техник быстро сверился с бумагами у себя на столе.

— Они прислали только одного человека. Не думаю, что это имеет какое-то значение. Здесь у нас более пятидесяти человек в двенадцати командах.

Потом Техник заверил Ллойда, что его голос будет изменен программными средствами и станет совершенно неузнаваемым.

Когда Техник проверил аудиосвязь с переводчиками, рассаженными вне обзора камер, Ллойд откашлялся. Его силуэт поднес ладонь ко рту, затем опустил ее.

— Джентльмены, мне известно, что вы получили общие сведения о задаче, которую мы подготовили для вас. На самом деле, все очень просто. Мне нужно найти человека, но это не ваша проблема. У меня есть около ста агентов слежения, которые в данный момент ожидают вызова или уже прочесывают район будущих операций. Когда этот человек будет обнаружен, его нужно нейтрализовать. Это и будет вашей целью.

Изображение на мониторах в двенадцати разных местах изменилось. На экране появилась цветная фотография чисто выбритого Корта Джентри в спортивном пиджаке и очках с тонкими металлическими дужками. Ллойд взял ее из фальшивого паспорта в своем досье ЦРУ.

— Это Серый Человек, или Корт Джентри. Боюсь, мне неизвестно, как он мог изменить свою внешность. Не позволяйте обыденности одурачить вас. Он был лучшим охотником за головами, когда-либо работавшим на ЦРУ.

Кто-то пробормотал что-то по-испански. Ллойд понял только одно слово: «Милошевич».

— Да. Полагаю, многие из вас уже знакомы с этим человеком по его репутации. Некоторые говорят, что он убил Милошевича, некоторые утверждают обратное. Некоторые предполагают, что он стоял за драматическими поворотом событий в прошлом году в Киеве… Наиболее разумные признают, что это невозможно. Тем не менее, мне кое-что известно о конкретных заданиях, которые он выполнял во время своей работы на американское правительство и на частных заказчиков. Могу заверить вас, что мистер Джентри является самым высокопрофессиональным оперативным агентом-одиночкой, которого вы можете встретить на своем пути.

— Похож на педика, — произнес новый бестелесный голос. Распознав акцент, Ллойд немедленно сосредоточил внимание на трансляции из Южной Африки. Его измененный голос загремел в наушниках.

— Этот педик подойдет к вам, воткнет ледоруб между ребрами, порвет легкое и будет стоять над вами, пока вы не захлебнетесь кровью, — американский юрист был не на шутку раздосадован. — Сначала убейте его, а потом можете рассказывать, каким гребаным дрочилой он оказался. А пока не убили, держите ваши чертовы мальчишеские комментарии при себе.

Южноафриканцы молчали.

— Серый Человек в совершенстве владеет снайперскими навыками, техникой ближнего боя с применением холодного оружия и боевым искусством израильского спецназа «крав-мага», — продолжал Ллойд, сердито поглядывая в сторону силуэтов из Претории. — Он может убивать из длинноствольного оружия, из короткоствольного оружия или вообще без оружия. Он может уничтожить вас с расстояния одной мили, или вы умрете, чувствуя его дыхание у себя над ухом. У него обширная подготовка по использованию взрывчатых материалов и даже ядовитых веществ. В ЦРУ ходили слухи, что однажды в пакистанском Лахоре он воспользовался духовой трубкой для ликвидации своей цели в ресторане, а перед этим беспрепятственно миновал группу личной охраны этого человека, — Ллойд сделал паузу для большего эффекта. — Джентри находился за соседним столиком. Он продолжал есть, когда его цель упала замертво.

Итак, джентльмены, после окончания этого брифинга вы начнете операцию. Мы высылаем двенадцать оперативных групп на двенадцати самолетах в разные аэропорты по ожидаемому маршруту следования Джентри через Европу в ближайшие сорок восемь часов. Я буду организовывать и координировать ваши действия отсюда, и вы будете получать от меня любую разведывательную информацию, доходящую до моего сведения. Каждая группа, которая примет активное участие в охоте и выживет, получит миллион долларов плюс компенсацию всех расходов. Группе, которая убьет Джентри, будет выплачена премия в двадцать миллионов долларов.

— Что может сделать Америка, если мы убьем его? — звучным голосом поинтересовался какой-то африканец.

Ллойд повернулся к монитору с трансляцией из Либерии, хотя он был не уверен, что говорили оттуда.

— Я обсудил этот вопрос с руководителями ваших организаций. Фактически, Джентри уже приговорен к смерти правительством США. Существует негласное распоряжение, по которому в него можно стрелять без предупреждения. У него нет друзей и близких родственников. Никто на свете не будет плакать о нем в случае его смерти.

Потом кто-то заговорил по-азиатски. Когда он закончил, переводчик спросил:

— Где он сейчас находится?

— Вчера ночью он вылетел в Прагу. Наши агенты проверяют все столичные гостиницы, но пока мы не знаем, задержался ли он в городе.

— Какую команду посылают в Прагу? — поинтересовался кто-то еще.

— Албанцев. Географически они находятся ближе всего.

— Это несправедливо! — воскликнул один из южноафриканцев.

Ллойд снял очки и потер переносицу.

— Никаких обид для албанцев, но я не думаю, что первая группа, с которой он столкнется, заполучит его голову.

С албанской стороны послышался возмущенный ропот, быстро заглушенный шиканьем.

— Да, мы убьем Джентри в следующие два дня. Но работать придется на износ. Многие из вас могут умереть, — Ллойд немного помедлил, без особого успеха пытаясь создать впечатление, будто ему не все равно. — С учетом сказанного, мы даже не знаем, смогут ли албанцы первыми столкнуться с ним. Возможно, он уедет далеко на запад еще до приземления их самолета. В таком случае, если мы нападем на его след в Праге, господа албанцы вернутся в самолет и устроят новую засаду поближе к пункту конечного назначения. Я заверяю всех присутствующих, что более отдаленные диспозиции на востоке не дают четкого преимущества.

Ллойд выпрямился на стуле. Его силуэт выглядел тонким, но спортивным и подтянутым.

— В заключение позвольте мне сказать следующее. Делайте все необходимое для выполнения задачи. Побочный ущерб меня совершенно не волнует. Если вы не можете переварить нескольких мертвых детишек, убитых пенсионеров или их домашних питомцев, то вам нечего делать на борту наших самолетов. Ваша цель — убить Корта Джентри. Сделайте это, и вы получите миллионы для ваших организаций, а также удостоитесь благодарности от Центрального разведывательного управления. Если вы не справитесь, то, скорее всего, погибнете от его руки. Больше вам не о чем беспокоиться. Есть вопросы?

Вопросов не было.

— Тогда, джентльмены… игра начинается.

В четверть пятого утра сотрудник службы безопасности «Лоран Групп», приехавший из мощного агрокомплекса компании в окрестностях Брно, показал фотографию Джентри сонному регистратору четырехэтажной гостиницы в Старе-Место — старом городе Праги. Пожилой мужчина за стойкой долго рассматривал фотоснимок. Сначала он заявил, что не уверен, но когда незнакомец с пронзительным взглядом вручил ему пятьсот крон, его отношение сразу изменилось. Теперь он был уверен в том, что чисто выбритый мужчина на фотографии и бородатый турист из номера в мансарде — это один и тот же человек.

Агент наблюдения немедленно позвонил Ллойду. Он был сотрудником «Лоран Групп», а Ллойду было дано строгое указание оберегать таких людей от любых непосредственных действий, поэтому американец посоветовал ему отправляться домой.

— Группа уже в пути, — сказал Ллойд.

— Если он нужен вам мертвым, я сделаю это за сто тысяч крон.

Ллойд хохотнул в трубку.

— Нет, вы этого не сделаете.

— Вы намекаете, что я не справлюсь с…

— Да. Именно это я и хочу сказать.

— Высокомерный американский ублюдок.

— Я высокомерный американский ублюдок, который только что спас твою никчемную чешскую шкуру. Езжай домой и забудь обо всем. Ты получишь премию за хорошую работу.

— Ненавижу американцев!

Ллойд расхохотался во весь голос, когда его собеседник прервал связь.

Джентри проснулся в пять утра. Огнестрельная рана в бедре ныла и пульсировала болью; о хорошем ночном сне нечего было и мечтать. Он медленно и с усилием сел на кровати, наклонился вперед, чтобы потянуть поясницу и подколенные сухожилия, потом встал и несколько раз резко нагнулся из стороны в сторону. Он хотел провести этот день в движении. Пункт назначения пока оставался неопределенным, но чем раньше он покинет гостиницу, тем лучше.

После быстрого визита в уборную, где он заодно проверил повязку на ноге, Корт оделся в то же самое, в чем приехал сюда. Потом он выглянул в окно, поискал признаки наружного наблюдения, но не заметил ничего необычного. Тогда он спустился по лестнице и вышел из здания в двадцать пять минут шестого.

Он создал мысленный список дел на сегодняшний день. Сначала проверить свой пражский тайник и забрать маленький пистолет. Он больше не собирался летать; несколько авиарейсов за последние сутки были аномалией в его жизни, поскольку Корт крайне не любил оставаться безоружным. Он летал коммерческими рейсами только в крайних случаях, и это происходило не более десяти раз за последние четыре года. Теперь, проходя безоружным по темным и пустынным булыжным мостовым Праги, Корт чувствовал себя обнаженным. Единственным утешением для его боеспособности оставался маленький складной нож Spyderco, прикрепленный к ремню, который он купил у курдского полисмена. Лучше, чем ничего, но не сравнить с любым огнестрельным оружием.

После тайника он собирался выбраться из города, купить дешевый мотоцикл и уехать куда подальше. Может быть, провести целую неделю, двигаясь между городками и селами Чехии или Словакии. Он надеялся, что так сможет потянуть время до тех пор, пока нигерийский президент не покинет свой пост, и возможно, все-таки оставит Джентри в покое.

Никто не может исчезнуть быстрее или незаметнее, чем тридцатишестилетний американец.

Пока Корт шагал к станции метро, он решил, что в его списке дел на сегодня есть еще один очень важный пункт. До него донеся соблазнительный аромат кофе из только что открывшегося маленького кафе. В этот момент он думал, что кофе ему необходим никак не меньше, чем пистолет.

Он ошибался.

Густой туман заволакивал полутемную улицу перед кафе, и моросящий дождь закапал как раз в тот момент, когда Корт поднялся на две ступеньки и вошел в крошечное заведение. Была всего лишь половина шестого утра, и у него сложилось впечатление, что сегодня он был первым посетителем. Корт достаточно хорошо владел чешским языком, чтобы поздороваться с девушкой за стойкой. Он указал на исходивший паром кофейник, потом на большое пирожное, и наблюдал, как миловидная девушка наливает ему чашку густого черного напитка и кладет в пакет его скромный завтрак.

Потом за его спиной звякнул колокольчик. Он оглянулся и увидел троих мужчин со сложенными зонтиками, отряхивавших с курток капли дождя. Они были похожи на местных жителей, но Корт не мог быть уверен в этом. Первый мужчина коротко взглянул на него, и Джентри отнес свои покупки к маленькому прилавку с сахаром и молоком, чтобы приправить кофе.

Корт покосился на застекленную афишу на стене, рекламировавшую грядущие поэтические чтения, потом праздно посмотрел в окно, на темную и дождливую улицу.

Несколько секунд спустя он вышел из кафе и направился к станции метро «Мустек», не обращая внимания на холодный утренний ливень. Корт не возражал против холода; он ценил его природную способность вдыхать жизнь в усталые мышцы и еще не до конца проснувшийся мозг. Вокруг не было других пешеходов: холод и дождь с раннего утра позаботились об этом. Мимо проехало несколько грузовых фургонов, и Джентри заглядывал в мокрые ветровые стекла, когда они проезжали мимо. Он нашел вход в метро и спустился по длинной лестнице. Все еще усталые глаза постепенно приспосабливались к жесткому электрическому освещению и отблескам на белых полированных плитках пола и настенного покрытия.

Он следовал по указателям в извилистом тоннеле. Очередной эскалатор отвез его глубже в недра сонного города, а очередной поворот приблизил его к ярко освещенному вестибюлю станции метро.

Незадолго до поворота направо Корт подошел к мусорному бачку, куда опустил нетронутый кофе и бумажный пакет с пирожным. Потом он завернул за угол, прошел еще два шага и остановился.

Он несколько раз быстро расслабил и напряг мышцы. Его руки, спина, ноги, шея и даже челюсти напряженно застыли. Потянувшись к поясу, он быстрым движением выхватил раскладной нож и тут же раскрыл его. Со стороны могло показаться, что нож сам прыгнул ему в руку.

Он развернулся, шагнул в обратную сторону, оттолкнулся в прыжке, стараясь как можно быстрее покрыть наибольшее расстояние, и вонзил трехдюймовый клинок в горло человека, который следовал за ним.

Человек был плотно сложенным, высоким и широкоплечим. В мясистой правой руке он держал пистолет из нержавеющей стали. Корт стиснул его запястье и направил ствол в сторону и вниз на тот случай, если человек в смертных корчах нажмет спусковой крючок.

Корт не терял времени на разглядывание умирающего, но если бы он это сделал, то увидел бы шок и смятение еще до наступления паники и прихода боли. Вместо этого Серый Человек оттолкнул мужчину к углу тоннеля, где тот налетел спиной на второго убийцу и застиг этого человека на повороте, когда тот доставал оружие. Корт держал рукоять ножа правой рукой. Нож по-прежнему торчал в горле первого человека, и он воспользовался им как рычагом для толчка и в то же время другой рукой попытался вырвать пистолет из пальцев умирающего. Тот не поддавался. Теперь за падающим вторым противником Корт мог видеть третьего, уже готового к стрельбе.

Корт боднул головой в грудь человека с ножом в горле, рывком перенес его через упавшего на пол второго убийцу и быстро надвинулся на последнего в очереди.

Грохот выстрела в пустом тоннеле был оглушительным; звук усилился, отражаясь от низкого потолка и стен коридора, и превратился в настоящую какофонию. Джентри почувствовал, как пуля ударилась в спину окровавленного человека в его руках. Прогремел второй выстрел, поразивший в плечо его партнера по смертельному танцу. Тем не менее, Корт продолжал толкать мертвеца спиной вперед и наконец придал ему дополнительное ускорение. Он вытащил нож из горла и в последний раз попытался выхватить пистолет из мясистой руки. Нож достался Джентри, но пистолет по-прежнему крепко сжимала рука трупа, который врезался в третьего человека.

Теперь Джентри стоял между двумя живыми убийцами; каждый из них был вооружен и находился не более чем в трех метрах от него. Убийца, оставшийся за его спиной, еще секунду назад лежал на полу. Он наверняка откатился в сторону и теперь готовился к стрельбе. А человек, стоявший перед Кортом, отталкивал с пути истекавшего кровью мертвого коллегу, чтобы заново навести оружие на цель. Корт взмахнул ножом, который он держал за лезвие, и бросил его сверху вниз, вытянув руку перед собой. Удар был идеальным: нож глубоко вошел в правую глазницу. Брызнула кровь, и наемник рухнул на колени, хватаясь за нож обеими руками. Он выпустил пистолет.

Джентри не стал оценивать угрозу у себя за спиной. Вместо этого он рванулся вперед в падении с протянутыми руками, изо всех сил стараясь заполучить огнестрельное оружие. Как раз перед тем, как он упал, раздался еще один выстрел. Он не почувствовал удара и предположил, что убийца целился ему в спину, но промахнулся из-за внезапного прыжка Джентри.

Корт проскользил по холодному полу и забрал пистолет, выпущенный из рук третьим стрелком. Человек с ножом в глазу стоял на коленях, — умирающий, но еще не мертвый, — и завывал истошным голосом. Джентри перекатился на спину рядом с ним и развернулся для стрельбы по последнему врагу, сохранявшему боеспособность. Его противник имел шанс выстрелить еще раз, но немного замешкался, так как Корт находился совсем рядом с его партнером.

Серый Человек не стал медлить. Из лежачего положения он начал посылать пулю за пулей в вооруженного противника и видел, как тот разворачивается, падает и умирает.

Американец выпрямился над телами троих мужчин, распластавшихся посреди ярко освещенного белого коридора. Кровь забрызгала стены и лужицами собиралась под трупами. У него в ушах звенело, а в раненом бедре пульсировала жаркая боль.

Эти трое скомпрометировали себя в кофейне. Он распознал в них стрелковую группу, как только они вошли внутрь, и заметил безошибочный проблеск узнавания в глазах первого человека, бросившего взгляд на Джентри.

Распознав угрозу, которую представляла эта троица, Корт некоторое время наблюдал за ними в отражении застекленной афиши о поэтических чтениях, в окнах кафе и в ветровых стеклах проезжавших автомобилей. На лестнице у входа в метро он почувствовал их приближение. В тоннеле они подступили еще ближе, и к последнему повороту перед станцией он понял, что пришло время действовать.

Корт был более проворным, лучше подготовленным и абсолютно хладнокровным, но теперь, стоя над тремя трупами, он прекрасно понимал, что была лишь одна настоящая причина, по которой они превратились в мертвечину, а его сильно бьющееся сердце продолжало разгонять живую кровь по телу.

Удача, черт бы ее побрал. Тупая удача.

Эти убийцы просто решили выпить по чашке кофе, прежде чем занять позиции вокруг его гостиницы, а Корт случайно оказался в кафе, когда они зашли туда.

После этого все шло своим чередом.

Корту повезло.

Он знал, как хорошо быть счастливчиком. Но он также понимал, что удача может в одно мгновение изменить ему. Удача была преходящей, мимолетной и неустойчивой.

Быстро и без тени сомнений Корт обыскал трупы. Он понимал, что первые утренние пассажиры могли появиться из-за угла в любую секунду. Менее чем через полминуты после последнего выстрела, Серый Человек забрал пистолет CZ чешского производства, а также небольшую пачку евро и чешских крон.

Минуту спустя он вернулся на улицу в брезентовой куртке, снятой с одного из убитых мужчин. Утренний дождь скрывал следы крови на его темно-коричневых брюках. Он шел через туман, целенаправленно, но без спешки направляясь к автобусной остановке возле Карлова моста. Он слегка прихрамывал, но в остальном совершенно не отличался от растущей толпы людей на улицах, начинавших свой рабочий день.

Фицрою предложили для отдыха маленькую комнату с кроватью, но он наотрез отказался. Вместо этого он погрузился в беспокойную дремоту на стуле с высокой спинкой за столом в конференц-зале. Техник двигался от одного терминала к другому вокруг его сгорбленной фигуры, а Ллойд регулярно звонил по мобильному телефону. Сотрудники безопасности всю ночь стояли у дверей внутри комнаты и снаружи.

Сэр Дональд проснулся в половину седьмого утра и потягивал черный кофе, когда Техник обратился к Ллойду через комнату:

— Сэр, албанцы не отвечают.

Ллойд, сидевший на стуле напротив Фицроя, пил кофе и рассматривал карту Праги. Он посмотрел на говорившего и пожал плечами.

— Трудно ответить, когда ты мертв.

— Но мы точно не знаем… — с надеждой заговорил Техник. Фицрой не слушал его.

— Минус один, — пробормотал он. — Остается одиннадцать. Это не займет много времени.

Фицрой улыбнулся, когда подносил чашку к губам, и это не ускользнуло от внимания Ллойда. Он встал, обошел вокруг стола красного дерева и опустился на одно колено перед сэром Дональдом.

— Мы с вами можем выглядеть противниками, но сейчас у нас общая цель, — тихо сказал он. — Если вы тайно радуетесь победе Серого Человека, то помните, что чем ближе он к цели, тем выше ставки. Чем быстрее он отправится в грязь, тем лучше будет для вас, вашего сына, невестки и драгоценных маленьких внучек.

Улыбка сэра Дональда померкла.

Примерно через час запищал спутниковый телефон Фицроя. Ллойд и его люди моментально перешли в режим молчания. Сэр Дональд нажал кнопку громкой связи после третьего звонка.

— Корт? Я пытался связаться с тобой. Как ты там?

— Что за херня тут происходит?

— Ты о чем?

— Еще одна боевая группа только что попыталась замочить меня.

— Ты шутишь.

— Похоже на шутку?

— Честно говоря, нет. Кто они?

— Ни хрена не похожи на нигерийцев. Трое белых козлов, с виду из Центральной Европы. У меня не было времени проверять их удостоверения личности. Впрочем, если бы от этих парней был какой-то толк, они бы не носили документы.

— Должно быть, Абубакир продолжает использовать наемников. Неудивительно, у него тугие карманы. Ты не пострадал?

— Пострадал, но только не от этих клоунов. Вчера в самолете получил пулю в бедро.

— Огнестрельная рана?

— Ничего страшного.

Ллойд быстро потянулся к блокноту и записал информацию.

— Сынок, возникли осложнения.

— Осложнения? За последние сутки мне пришлось ухлопать восьмерых человек из-за прокола в вашей агентуре. Вы чертовски правы насчет осложнений!

— Нигерийцы знают, что я твой куратор.

На другом конце спутниковой линии наступила пауза.

— Вот дерьмо, Дон, — наконец сказал Джентри. — Как это произошло?

— Как я и сказал… осложнения.

— Тогда вы находитесь в такой же опасности, как и я, — в голосе американца появилось беспокойство. — Это лишь вопрос времени, когда они доберутся до вас.

— Они уже добрались.

Новая пауза.

— Что случилось?

— Они забрали мою семью. Моего сына, невестку и внучек.

— Двойняшек, — тихо сказал Корт.

— Да. Они держат их во Франции и внушают мне, что я должен сдать тебя, иначе они убьют их. Полчаса назад они дали мне двое суток для того, чтобы захватить тебя живым или мертвым. У них есть оперативные группы, которые охотятся за тобой, но они хотят, чтобы я сливал им информацию о твоем местонахождении.

— Очевидно, ты уже это сделал.

— Нет, сынок. Я не сказал ни слова. Конечно, ты был как-то скомпрометирован в Ираке, а нигерийский агент видел, как ты садился на самолет в Тбилиси. Я ничего им не сказал, и не собираюсь этого делать.

— Но у них семья вашего сына.

— Я не воюю со своими людьми. Ты тоже член семьи.

Лицо Фицроя болезненно исказилось от отвращения к собственным словам, но Ллойд кивнул, явно одобряя способность пожилого англичанина одновременно предавать и подбадривать своего лучшего убийцу. Фицрой виртуозно играл на немногих оставшихся душевных струнах Серого Человека.

Ллойд знал досье Джентри, как свои пять пальцев. Он знал, что будет дальше.

— Где их держат?

— Шато в Нормандии, к северу от Байё.

— Сорок восемь часов?

— Уже минус полчаса. Дедлайн наступает в воскресенье в 8:00. По их словам, у них есть осведомители во французской полиции; любой намек на государственную операцию против этого места приведет к массовой резне.

— Да, от копов не будет проку. У меня более высокие шансы пойти одному.

— Не знаю, о чем ты думаешь, Корт, но тебе слишком опасно предпринимать любые…

— Дон, ты должен доверять мне. Попасть туда и самостоятельно расчистить это дерьмо, — лучшее, что я могу сделать. Мне нужно, чтобы ты поставлял мне любую информацию об их силовых структурах, не выдавал информацию обо мне, и тогда я верну твою семью.

— Как?

— Как-нибудь.

Настало время для паузы со стороны сэра Дональда. Он протер глаза толстыми пальцами и медленно произнес:

— Тогда, сынок, я останусь перед тобой в неоплатном долгу.

— По одной проблеме за раз, босс, — и на линии все стихло.

Ллойд торжествующе потряс кулаками в воздухе.

— Вы получите голову, за которой охотитесь, — сказал Фицрой, повернувшись к нему. — Но вы должны придерживаться условий сделки.

— Сэр Дональд, ничто не осчастливит меня больше, чем возможность отозвать моих людей и оставить в покое вас и вашу семью.

Корт Джентри четыре года работал в качестве частного оперативного агента. Перед этим была «Гольф-Сьерра», или «группа физического воздействия», а еще раньше он выполнял одиночные задания для ЦРУ. Если не считать нескольких сотрудников агентства со стальными взглядами, Джентри провел большую часть своей зрелой жизни в одиночестве. Когда он действовал под глубоким прикрытием, то завязывал отношения, необходимые для выполнения его миссий, но эти отношения были мимолетными и основанными на лжи.

Как в старые времена разведки, он вел жизнь «на холоде».

За последние шестнадцать лет был лишь один эпизод, когда Корт выступал не в роли убийцы, шпиона или сумрачной фигуры, сливавшейся с ландшафтом. Два года назад Фицрой ненадолго нанял Серого Человека в совершенно необычном качестве для его профессионального резюме. На два с половиной месяца Корт стал телохранителем, присматривавшим за двумя внучками сэра Дональда.

Их отец был успешным строительным подрядчиком в Лондоне. Он не пошел по стопам отца в сумрачное царство разведки; он был честным бизнесменом и играл по правилам. Тем не менее, Филиппу Фицрою довелось поссориться с какими-то пакистанскими дельцами из криминального мира. Конфликт был связан с противодействием его компании муниципальному предложению, которое открывало широкие возможности для использования незарегистрированных и неквалифицированных рабочих на его стройплощадках. Филипп Фицрой логично утверждал, что будет только лучше для лондонцев, если строительством торговых центров и жилых домов станут заниматься профессионалы, но шайка пакистанцев годами выжимала деньги из нелегальных иммигрантов. Теперь они решили, что если удастся пристроить больше нелегалов на высокооплачиваемую работу, из них можно будет выдоить больше денег.

Все началось с телефонных угроз. Филипп должен был отступить и прекратить лоббирование интересов своей компании. Потом Элиза Фицрой, жена Филиппа, обнаружила в почтовом ящике фальшивую самодельную бомбу. Скотланд-Ярд возбудил уголовное дело; детективы с кислыми физиономиями терли подбородки, чесали в затылках и обещали быть бдительными. По мере того, как Филипп продолжал борьбу с трудовым законодательством, поступали новые угрозы, и полицейские поставили возле его дома дежурный автомобиль с вечно сонным сотрудником.

Однажды ранним вечером Элиза разбирала школьный рюкзак шестилетней Кэти, пока девочки смотрели телевизор. Он достала из внешнего кармашка сложенный листок, подумав, что это записка для родителей от миссис Бизли. Когда она развернула листок, то увидела надпись, выведенную крупными прописными буквами:

«Мы можем забрать их в любое время. Отступись, Фил».

Элиза в истерике позвонила Филиппу; тот с не меньшей нервозностью позвонил сэру Дональду, и через семь часов Фицрой-старший приехал к ним домой вместе с американцем.

Американец не отличался массивным телосложением или высоким ростом. Он был молчаливым и избегал зрительного контакта. Элиза решила, что ему около тридцати лет, но Филипп давал ему около сорока. Он носил джинсы и объемный свитер, под которым, по предположению Филиппа, скрывалось неведомое количество богомерзких инструментов для причинения вреда ближним. Небольшой рюкзак, казалось, не покидал его плеча.

Сэр Дональд уселся в гостиной с Элизой и Филиппом, между тем как американец остался ждать в коридоре. Он объяснил встревоженным родителям, что этого человека зовут Джим, — просто Джим, — и что он, возможно, лучший в своем деле.

— Что же это за дело? — поинтересовался Филипп.

— Давай скажем, что тебе будет лучше и спокойнее с ним, чем с целым кортежем полицейских автомобилей. Это не преувеличение.

— Он не выглядит особенно крутым парнем.

— Это часть его работы. Он держится незаметно.

— И что, черт побери, нам нужно с ним делать?

— Кормите его сэндвичами дважды в день, держите на кухне горячий кофейник и забудьте, что он здесь находится.

Но Элиза отказалась относиться к американцу как к неодушевленному предмету. Она была вежлива с ним и встречала такое же вежливое обращение с его стороны. Он никогда не смотрел на нее; она подчеркнула это, когда ее муж начал задавать вопросы. «Он смотрит в окно на улицу, в окно на задний двор, потом на дверь комнаты девочек. Он ни разу не посмотрел на меня. Это у вас с ним общее, Филипп, так что вы должны хорошо поладить друг с другом».

Появление нового человека в семье Фицроев неизбежно привело к трениям между супругами.

Джим понравился Клэр и Кэти. Они передразнивали его американский акцент, и он добродушно относился к этому. Каждый день он отвозил их в школу на «Саабе» вместе с Элизой. Маленькая Кэти в шутку сказала, что он плохо водит машину, и все были удивлены, когда он рассмеялся и признался в том, что обычно передвигается на поездах или ездит на мотоцикле. Через несколько секунд его лицо снова окаменело, и он сосредоточился на зеркалах заднего вида и на дороге перед собой.

Почти два месяца он находился рядом с девочками каждую минуту после того, как они просыпались, а пока они спали, он был на койке в коридоре возле их двери. Единственный волнующий момент за все это время наступил в воскресенье по пути на рынок, когда дорога оказалась перекрыта из-за автомобильной аварии. Как только поток машин остановился, Джим резко свернул на тротуар. Он одним движением расстегнул спортивную куртку, и Элиза увидела рукоять пистолета в кобуре под мышкой. Он вел машину через разбегавшуюся толпу прохожих, подруливая левой рукой и держа правую руку на пистолете под курткой. Через десять секунд они выехали обратно на мостовую. Он ни словом не обменялся с пассажирами, как будто это была обычная воскресная поездка за молоком и пирожными, но мать и девочки смотрели на него широко распахнутыми глазами.

А однажды утром он исчез. Одеяло было оставлено сложенным на койке, подушка лежала сверху. В газетах писали, что пакистанская преступная шайка была ликвидирована доблестными сотрудниками Скотланд-Ярда; опасность миновала, и сэр Дональд отозвал своего американца.

Филипп и Элиза испытали великое облегчение, когда угроза отступила и нелепые новшества в трудовом законодательстве были отменены. Но девочки долго плакали, когда отец сообщил им, что «дядя Джим» был вынужден уехать в Америку, и скорее всего, он больше не вернется.

Менее чем через час после разговора с Фицроем Корт приобрел мотоцикл. Это была «Хонда СМ450» 1986 года с приличным мотором и покрышками, которые не должны были износиться за несколько дней напряженной езды.

Продавец был местным юношей, который работал на автозаправочной станции по дороге в Себеров к юго-востоку от Праги. Никаких документов, только наличные, плюс несколько сотен крон за шлем и карту, — и Корт оказался на дороге.

Он действовал без промедления. Корт знал, что ему потребуется не менее суток, чтобы добраться до Нормандии. Он мог разработать план, находясь в движении и созваниваясь с Фицроем по ходу маршрута. Не было времени предаваться размышлениям, сидя на парковой скамье в шестистах километрах от цели.

После покупки мотоцикла он остановился возле своего тайника в арендованной на долгий срок комнатушке, расположенной в четырех милях от центра города. У него не было при себе дверного ключа, поэтому он вскрыл замок. Если бы возникли вопросы, то при необходимости он мог бы назвать номер кредитной карты, используемой для ежемесячной оплаты, но вокруг никого не было. Он обустроил тайник около трех лет назад и с тех пор побывал там лишь однажды, и теперь в маленькой неосвещенной комнате было холодно, пыльно и попахивало плесенью. Она была совершенно пустой, если не считать четырех вещмешков армейского образца, сложенных стопкой и обернутых в белые пластиковые пакеты для мусора. В тайнике находились пистолеты, разобранные винтовки, боеприпасы, одежда, еда в вакуумной упаковке и медицинские принадлежности. Он бросил в один из вещмешков пистолет CZ, доставшийся во время схватки в подземном переходе, и достал оттуда небольшой «Вальтер P99-Компакт» с двумя дополнительными обоймами. Оружие было чистым и хорошо смазанным, но он все равно проверил боезапас, действие затвора и ударника. Прочее оружие он оставил без внимания. Корт понимал, что едва ли сможет пересечь границу Евросоюза[9] с целым арсеналом на спине. Придется обойтись пистолетом.

Потом он раскрыл аптечку, спустил брюки и уселся на холодном, грязном полу. Царапанье крыс в фанерном простенке давало представление о состоянии санитарных норм. Корт с профессиональной увлеченностью осмотрел свою рану, полученную сутки назад. Как ни странно, до сих пор он ни разу не получал огнестрельных ранений, в отличие от десятков других травм, связанных с работой. Боль в ноге оставалась резкой и пульсирующей, но ему приходилось сильнее страдать от ожогов, сломанных костей и куска шрапнели, застрявшего в шейной мышце.

Он щедро полил йодом входное и выходное отверстия, вскрыл пакет с бинтами и антисептический крем, постарался как можно лучше перевязать свою рану в полумраке, а потом запихнул все запасы в маленькую сумку, которую сунул в карман. Во втором вещмешке он обнаружил теплую одежду и переоделся в плотные вельветовые брюки, коричневую байковую рубашку с пятнами от машинного масла и брезентовую куртку на теплой подкладке. Далее последовали кожаные походные ботинки с высокой шнуровкой, рабочие перчатки, быстро согревшие его пальцы, и черная вязаная шапка, надетая поверх защитной горнолыжной маски. Он закрыл вещмешки и запечатал их в прежнем положении, потом закрыл дверь и уселся на мотоцикл.

Через считаные минуты он оказался на перекрестке к югу от города. В нескольких часах езды на запад находилась граница Германии, потом граница Франции, потом Нормандия.

Если бы все было так просто. Он шумно вздохнул, хотя звука не было слышно за рокотом мотора. Пар от его дыхания проходил через микрофибровую маску, закрывавшую рот.

Нет, по пути ему предстояло сделать несколько жизненно важных технических остановок. Он знал, где достать все необходимое, но это означало, что ему придется провести лишних полдня в пути.

В первую очередь, Корту нужен был новый «аварийный выход» в виде очередного комплекта фальшивых документов. Паспорт, по которому он попал в Чехию, оставался при нем, и он знал, что этого хватит для поездок в Центральной Европе, где еще далеко не все иммиграционные процессы были интегрированы и компьютеризированы, но он уже засветил имя Мартина Болдуина, независимого канадского журналиста. Лишь безнадежный оптимист или полный идиот мог воспользоваться этим паспортом для въезда в ЕС, а Джентри не был ни тем, ни другим. Но еще больше он нуждался в надежном прикрытии для того, чтобы выбраться из Европы после окончания боевых действий. Корт прекрасно понимал, что когда сделает то, что собирался сделать в Нормандии, он должен будет залечь на дно где-то очень далеко, и легальные документы с удостоверением личности могли обеспечить ему достижение этой цели.

Корт знал в Венгрии одного человека, который мог быстро обеспечить его такими документами. С ними он мог беспрепятственно проникнуть в ЕС, и, если в пути ему по какой-то причине понадобится предъявить паспорт, он сможет без опаски сделать это. А после завершения операции он сможет избавиться от оружия и снаряжения и сесть на самолет, направляющийся в Южную Америку, на острова Тихого океана, — да хоть в чертову Антарктику, если ему будут дышать в спину так же жарко, как последние два дня.

После Нормандии у него не останется времени на суету с покупкой фальшивых документов и не будет возможности быстро убраться из континентальной Европы.

Холодный ноябрьский ветер дул с запада, когда Джентри повернул на шоссе E65, ведущее через Брно в Словакию, огибавшее Братиславу и дальше идущее на юг к венгерской границе. Оттуда останется совсем немного до Будапешта. Шестичасовая поездка, с учетом двух остановок для заправки и переезда через две плохо охраняемых границы.

Когда Джентри дал полный газ и наклонился навстречу холодному ветру, он заставил себя думать о следующих сорока восьми часах. Это было мрачное, но необходимое размышление, и в любом случае, гораздо лучшее, чем воспоминание о предыдущих сорока восьми часах.

Джентри прибыл в венгерскую столицу в три часа дня. Низкие бело-серые дождевые облака нависали над округлыми зелеными вершинами холмов Буды на западной стороне Дуная, разделявшего пополам город с населением в четыре миллиона. Последний раз Корт посещал Будапешт четыре года назад, во время своего первого задания для Фицроя, — несложной местной операции против сербского киллера, который подложил бомбу в ресторане, чтобы убить контрабандного поставщика оружия, но при взрыве погиб американец, брат заказчика. У выжившего брата имелись деньги и связи в преступном мире, поэтому ему было нетрудно связаться с Фицроем и нанять собственного убийцу. А для Фицроя не составило труда отправить свое последнее выгодное приобретение в Будапешт, где Джентри нашел пресловутого серба в портовом баре, напоил его допьяна, а потом вонзил нож ему в позвоночник и тихо опустил безжизненное тело в черные воды Дуная.

Джентри также был знаком с Будапештом с более ранних времен, во время своей работы в управлении. Почти десять лет он посещал этот город примерно раз в два года, следя за дипломатами или осуществляя скрытое наблюдение за сомнительными русскими бизнесменами в особняках Буды и отелях Пешта. Однажды он ликвидировал таджикского убийцу, нацелившегося на местного резидента ЦРУ, поскольку рядом не было никого, кто мог бы разобраться с этой проблемой.

Во время своей работы в Будапеште Корт много раз встречался с местным мошенником широкого профиля по имени Ласло Сабо. Это был аморальный и коварный негодяй, готовый сделать что угодно для кого угодно, если кто помашет перед ним толстой пачкой венгерских флоринов. Его специальностью была подделка, продажа и покупка удостоверений личности и качественное изменение документов в предельно сжатые сроки. Он помог десяткам сербских военных преступников бежать из Центральной Европы незадолго до начала слушаний в международном суде и заработал массу денег, подчищая грязные концы той войны и других конфликтов. В 2004 году от столкнулся с Джентри, когда согласился изготовить документы для чеченского террориста, который бежал из Грозного и ускользнул от российских властей, а потом оказался в Будапеште по пути на запад. Джентри со своей «группой физического воздействия» застигли чеченца на пригородном складе, которым владел Ласло. Дело дошло до перестрелки, и в суматохе боя взорвалась реторта с фотографическими реактивами Ласло, убившая террориста на месте. Корту с остальными пришлось исчезнуть до приезда пожарных, упустив Ласло из виду. Вскоре Корта отправили за другой, более крупной рыбой, но он запомнил Сабо и держал мошенника в зоне внимания на случай, если ему когда-нибудь понадобятся подобные услуги. Обычно Корт пользовался услугами типографских мастеров из «Сети» Дональда Фицроя, но было приятно знать, что в Будапеште есть человек, который за соответствующую цену может превратить тебя в другого человека, хотя бы на бумаге.

Ласло Сабо был неисправимым подлецом, на этот счет у Корта не было ни тени сомнения. Но он также знал, что Сабо — настоящий мастер своего дела.

Была половина четвертого к тому времени, когда Корт заполнил бензобак, купил шаурму и лимонад в маленьком турецком ларьке на улице Андрасси и оставил мотоцикл в нескольких домах от логова Ласло в Пеште, примерно в одном километре от набережной Дуная. Холодный дождь шел резкими порывами, но Джентри никак не пытался защититься от непогоды. Его мышцы устали после долгого дня, дождь промочил волосы, бороду и одежду, но еще и поддерживал его в бодром состоянии.

Дверь в доме Ласло была обманкой. Ржавая железная плита высотой не более полутора метров, на петлях, погруженных в каменный косяк здания на улице Этвёш, была покрыта пожелтевшими и рваными рукописными объявлениями. Она выглядела так, словно никто не проходил через нее со времен Второй мировой войны, но, когда Корт закончил жевать шаурму с рубленой бараниной в огуречном соусе, дверь со скрипом приоткрылась и выпустила на улицу двух худых чернокожих мужчин. Сомалийцы, предположил Корт. Очевидно, нелегальные иммигранты, поскольку никакой обладатель законных документов не отправился бы к Ласло по доброй воле. Корт знал, как легко теперь было для африканцев и уроженцев Ближнего Востока легально иммигрировать в Европу. Двое болванов, прошедших мимо него под дождем, каким-то образом умудрились не соответствовать почти универсальным иммиграционным правилам, и это было несомненным указанием на их темные делишки.

Конечно, Серый Человек понимал, что на свете есть очень мало людей, которых разыскивают активнее, чем его, — сам он был воплощением темных делишек, хуже, чем эти темнокожие бедняги.

Джентри постучался в ржавую железную дверь левой ладонью. Его правая рука покоилась на пистолете в поясной кобуре под непромокаемой курткой. Ответа не последовало и через минуту после следующего стука. Наконец Корт нашел пластиковую кнопочку домофона в верхнем левом углу дверного проема.

— Сабо? Мне нужна помощь, и у меня есть деньги.

— Рекомендации? — послышался дребезжащий жестяной голосок из интеркома. Несмотря на безошибочный венгерский акцент, английский выговор был хорошим. В тоне голоса звучала чистая скука. Корт был лишь следующим в длинной очереди посетителей, готовых выкладывать свои деньги.

— Я один из людей Дональда Фицроя, — хотя Сабо не принадлежал к специалистам «Сети», он безусловно знал это имя.

Пауза тянулась достаточно долго, чтобы Корт забеспокоился, но потом раздалось жужжание замка, отпираемого с пульта дистанционного управления. Корт осторожно проскользнул за железную дверь, вошел в темный коридор и направился к освещенной точке в пятнадцати метрах впереди. Там оказался другой дверной проем, а за ним помещение, напоминавшее сочетание мастерской, научной лаборатории, библиотеки и фотостудии. Ласло сидел за письменным столом у стены, повернувшись лицом к посетителю.

Длинные седые волосы Сабо рассыпались по плечам. Он носил ветхие черные джинсы венгерского производства и наполовину расстегнутую синтетическую рубашку, обнажавшую костлявую грудь. Ему было шестьдесят лет, хотя лицо тянуло на восемьдесят, а тело — на тридцать. Следы жизни, наполненной тяготами. Корту он казался постаревшей рок-звездой, которая до сих пор считала себя крупной рыбой.

Сабо довольно долго смотрел на Корта.

— Знакомое лицо, — произнес он. — Возможно, я узнаю вас без бороды и дождевой воды?

Корт знал, что Сабо никогда не видел его лицо. Когда они напали на логово Сабо с «группой физического воздействия» в 2004 году, он носил балаклаву. Кроме того, было темно, а бой оказался быстрым и беспорядочным.

— Не думаю, — ответил Джентри, оглядывая комнату в поисках скрытых угроз. Провода, плющом свисающие со стен, столы и полки с оборудованием, коробками и книгами, запертые архивные шкафы вдоль одной стены, фотостудия в углу помещения с камерой на треноге напротив стула на подиуме.

— Американец. Тридцать пять лет от роду. Рост метр восемьдесят, вес сто семьдесят фунтов. Вы держитесь совсем не так, как полицейский или военный человек, и это хорошо.

Корт вспоминал фрагменты из досье. Советские специалисты обучили Сабо электронному наблюдению, изготовлению фальшивых документов и другим нелегальным темным искусствам; он шпионил для русских, но при этом работал на обе стороны, предоставляя Москве информацию о соотечественниках и одновременно помогая состоятельным венграм эмигрировать через лазейки в Железном Занавесе.

Его маргинальной, условной и дорого купленной помощи собственному народу оказалось достаточно, чтобы он избежал возмездия после крушения Советского Союза, хотя Джентри помнил, как читал о том, что Ласло не раз получал реальные и виртуальные тумаки за свои связи с Москвой.

— Я всего лишь человек, которому срочно нужен ваш товар, — сказал Корт.

Ласло встал и потянулся к трости, прислоненной к столу. Он тяжело опирался на нее, пока шел к посетителю. Корт обратил внимание на его сгорбленное тело и сильную хромоту. Эта травма появилась уже после того, как он видел Сабо пять лет назад.

Через целую вечность Сабо оказался перед Кортом и опасно наклонился к нему, вторгаясь в личное пространство. Он взял американца за подбородок и повернул его голову слева направо.

— Что за товар?

— Паспорт. Чистый, а не фальшивый. Мне он нужен сейчас, и я готов с лихвой заплатить за труды.

Ласло кивнул.

— Как у Норриса дела?

— Норриса?

— Я имею в виду сына сэра Дональда Фицроя.

— То есть Филиппа.

— Да. У сэра Дональда все еще есть летний дом в Брайтоне?

— Понятия не имею.

— Честно говоря, и я тоже, — заметил Сабо и пожал плечами.

— Я понимаю необходимость проверки моей добросовестности, но я очень спешу, — сказал Корт.

Сабо кивнул и похромал к одной из скамеек, расставленных по всей комнате перед столами с компьютерами, микроскопами, документами, камерами и другим снаряжением.

— У Фицроя есть своя сеть поддержки, в том числе изготовители документов. Зачем вам возиться с Ласло?

— Мне нужна быстрая и качественная работа. Всем известно, что вы лучший.

Венгр снова кивнул.

— Может быть, это чистая лесть, но вы совершенно правы. Ласло лучший в своем деле, — он заметно успокоился. — Я сделаю для вас отличные документы, и возможно, вы поговорите с Фицроем об оказанных услугах. Замолвите словечко за Ласло, вы же понимаете.

Корт терпеть не мог людей, которые говорили о себе в третьем лице, но при необходимости он умел быть вежливым.

— Выпустите меня отсюда с чистыми документами меньше чем через час, и я обязательно сделаю это.

Сабо выглядел довольным.

— Недавно ко мне в руки попала партия бельгийских паспортов. Новые серийные номера, не числятся в розыске. Совершенно законные.

Корт выразительно покачал головой.

— Нет. Две трети краденых паспортов на черном рынке являются бельгийскими. Даже чистые документы гарантированно подвергнутся самой тщательной проверке. Мне нужно что-то менее очевидное.

— Я уважаю осведомленных клиентов. — Ласло встал, опираясь на трость, и направился к другому столу. Он побарабанил пальцами по маленькому блокноту, исписанному карандашными пометками, потом поднял голову. — Да. Полагаю, вы можете сойти за уроженца Новой Зеландии. У меня уже долго хранится несколько новозеландских паспортов. Большинство моих нынешних клиентов — африканцы или арабы, а с ними такой фокус не проходит. Как я сказал, эти паспорта какое-то время пролежали без дела, но Ласло может подправить серийный номер, когда я буду вставлять вашу информацию, не испортив голограмму. Такой паспорт нельзя будет отследить до пропавшей когда-то партии.

— Отлично.

Сабо опустился на скамью и испустил протяжный вздох; это показывало Джентри, что движение было утомительным и неудобным для него.

— Пять тысяч евро, — объявил он.

Джентри кивнул, достал деньги из маленького рюкзака и показал их Ласло, но не стал отдавать.

— Как насчет вашей внешности? Я могу сфотографировать вас в нынешнем виде, или мы можем придумать нечто более профессиональное.

— Сначала мне хотелось бы вымыться.

— У меня есть душ. И бритвенный прибор. Есть галстучный костюм, который будет вам впору. Можете подготовиться, пока Ласло будет работать с документами.

Корт прошел по коридору и по запаху обнаружил ванную, где воняло мужским потом и плесенью. В душевой нашлось мыло, бритвы и ножницы; все было разложено по полочкам для наемников, нелегальных иммигрантов и преступников, которым требовалось на несколько минут замаскировать свою подлинную сущность для фотографии, на которой они предстанут перед полицейскими и сотрудниками таможенного контроля маленькими лордами Фаунтлероями[10]. Впервые за три месяца Джентри сбрил бороду. Он положил маленький «Вальтер» на полочку рядом с шампунем и бритвами. Когда он закончил, пистолет был покрыт мыльной пеной.

Джентри тщательно смыл сбритые волосы. Каждый волосок являлся уликой для опознания по ДНК, поэтому Корт провел больше времени, собирая остатки бороды, а не сбривая ее.

Он посмотрел на себя в зеркало, расчесал каштановые волосы и сделал слева пробор, который должен был исчезнуть, когда они высохнут. Его лицо несколько постарело, морщины от ветра и солнца глубже врезались в кожу. Он чувствовал, что сбросил вес после начала сирийской операции, и под его глазами образовались бледные мешки.

Однажды, когда ему было двадцать шесть лет, он провел без сна четыре дня подряд. Он выслеживал вражеского агента в Москве и проследовал за ним на загородную дачу, когда его дерьмовая прокатная «Лада» окончательно вышла из строя посреди метели. Серому Человеку пришлось совершить пеший марш-бросок, чтобы не замерзнуть до смерти.

Теперь, в возрасте тридцати шести лет, он выглядел гораздо хуже после четырехдневной работы, чем в тот раз, когда эвакуационная группа вытащила его, наполовину замерзшего, из сугроба и посадила в вертолет.

Обтеревшись, Корт натянул влажные от дождя штаны. Он был осторожен, чтобы не сорвать подмокшую повязку на бедре. Потом застегнул ремень, надел носки и ботинки. Нацепил белую парадную рубашку со слишком узким воротничком, оставленную Ласло, и повязал дешевый галстук. Синий пиджак, который чувствовался как картонная коробка, оттопыривался на плечах, и он даже не попытался застегнуть его. Корт убрал пистолет в кобуру на бедре, сунул в карман запасные обоймы и многофункциональный складной нож и вернулся в лабораторию Ласло.

Сабо сидел в кресле-каталке за чертежным столом, нагнувшись над раскрытым паспортом с бритвой в руке. Он окинул клиента долгим взглядом.

— Удивительная метаморфоза.

— Да.

— Прошу устраиваться для фотографирования, — маленький пластиковый стул стоял на подиуме перед широкой голубой портьерой, свисавшей с потолка. Цифровая камера на треноге, подключенная к настольному компьютеру, находилась в нескольких метрах.

Корт ступил на полый внутри деревянный подиум и опустился на стул. Он немного поправил пиджак и галстук, пока Сабо подкатил свое кресло и занял позицию перед фотоаппаратом.

— Нам нужно придумать имя для паспорта, — сказал он. — Хорошее новозеландское имя.

— Оставляю это на ваше усмотрение. Мне сойдет любое.

Сработала вспышка, и Джентри начал подниматься.

— Еще пару снимков, пожалуйста.

Он опустился обратно.

— У меня есть имя для вас. Хотя не думаю, что оно вам понравится.

— Я же сказал, все…

— Оно пафосное. Театральное. Загадочное.

— Думаю, мне совершенно не нужно…

— Почему бы не назвать вас Серым Человеком?

Джентри тупо уставился в камеру, когда вспышка на мгновение ослепила его.

Вот дерьмо.

Сабо смотрел на него.

Джентри начал вставать. Он почувствовал, как стул сместился под ним. Он успел вскочить на ноги, но пятки уже провалились вниз. Прежде чем отреагировать, он машинально раскинул руки в стороны. Его пиджак сбился к шее, колени взлетели перед глазами. Он падал назад, и пластиковый стул скользил вместе с ним. Свет внезапно исчез, и он провалился в темноту, а затем приземлился на бок; его падение было смягчено чем-то мягким и влажным.

Хотя удар оказался не слишком болезненным из-за мягкой обивки, он выбил воздух из легких Джентри. Он рефлекторно вскочил, выхватил пистолет и стал разворачиваться во все стороны в поисках любой угрозы.

Это был кирпичный колодец, сделанный в виде резервуара. Посмотрев вверх, он увидел, что упал с высоты примерно четырех метров, где подиум раскрылся, чтобы поглотить его. Прежде чем он смог дотянуться до стула, тот поднялся в воздух на тонкой цепочке, стукнулся о край подиума и исчез. Над ним закрылся плексигласовый люк, запечатавший его в темном контейнере.

Сабо медленно нагнулся над краем люка, посмотрел вниз и улыбнулся.

— Да ты издеваешься! — раздраженно крикнул Джентри.

— Предполагаю, ты вооружен. Дикие животные обычно готовы к бою. Но тебе стоит подумать, прежде чем стрелять, — Сабо постучал тростью по прозрачной крышке люка. — Здесь два дюйма закаленного плексигласа, и тебе придется побегать, чтобы уклониться от рикошетов, — он постучал себя по лбу костлявым пальцем. — Так что не дури.

— У меня нет времени на эти игры, Сабо!

— Наоборот. Все, что у тебя осталось, — это немного времени.

Сабо попятился и скрылся из виду.

Джентри сорвал пиджак, галстук, рубашку и огляделся по сторонам темного провала. Он был круглым, примерно два метра в диаметре, и выглядел как старый водосточный колодец. Цилиндрическая каменная стена была слишком отвесной и скользкой от плесени, чтобы карабкаться вверх. Матрасы, на которые он упал, были гнилыми и вонючими. Несомненно, здесь были проблемы с канализацией. Заглянув под матрасы, он обнаружил старую водопроводную трубу из литого железа. Труба была горячей на ощупь. Термальные купальни в Будапеште были туристической достопримечательностью; вероятно, по этой трубе ключевая вода из термального источника перекачивалась из одного места в другое. Труба протекала; вода капала и немного па́рила в месте стыка трубы со стеной.

Корт снова посмотрел вверх. Это было особенно поганое место для смерти.

Десять минут спустя Сабо вернулся и с улыбкой встал над Кортом.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался Джентри.

— Я помню тебя. Думаешь, я забыл? Две тысячи четвертый год, спецгруппа быстрого реагирования ЦРУ.

Корт знал, что Сабо не мог видеть его лицо в 2004 году. Тем не менее, он крикнул:

— Это верно, и мои бойцы знают, где я сейчас нахожусь.

— Какая патетика! Ты больше не работаешь в управлении.

— Где ты об этом слышал?

Шестидесятилетний венгр на минуту исчез, потом вернулся и положил лист бумаги лицевой стороной вниз на плексигласовый люк в шести футах над пленником.

Джентри увидел собственное лицо, старый снимок крупным планом, сделанный ЦРУ для какой-то документации. Над фотографией было написано: «Разыскивается Интерполом для допроса». Просто снимок и описание, — никаких имен.

— Люди из американского правительства целый год семь дней в неделю сидели в автомобиле на улице рядом со мной после того, как ты, мягко говоря, подал в отставку из ЦРУ. Они были твердо уверены, что ты обратишься к Ласло за помощью. Их присутствие было крайне неблагоприятным для моего бизнеса, мистер Серый Человек.

— Сабо, все очень серьезно. Послушай, я тебя знаю. Я знаю, что ты позволишь мне откупиться от тебя. Я могу позвонить человеку, и он переведет деньги…

— Сэр Дональд не сможет выкупить твою безопасность. Мне не нужны его деньги.

Джентри посмотрел на человека, стоявшего над ним, и понизил голос.

— Мне совсем не хочется причинять вред калеке.

— Калеке? Это ты изувечил меня!

— О чем ты болтаешь?

— Ты устроил стрельбу в моей фотолаборатории. Думаешь, я забыл об этом?

— Я не стрелял в тебя.

— Нет, ты стрелял в чеченца, но попал в контейнер с персульфатом аммония. Опрокинул порошок в ванну с алюминиевыми квасцами, и бац! Чеченец капает с потолка, а бедный, беспомощный Ласло обожжен до полусмерти, и нервы его нижних конечностей повреждены от вдыхания токсичных паров.

Опять сплошное дерьмо. Корт пожал плечами.

— И кто тут виноват? Ты помогал террористу проникнуть на Запад. ЦРУ должно было отправить меня обратно, чтобы покончить с тобой.

— Может быть, но с тех пор я завел дружбу с хорошими людьми из Центрального разведывательного управления. Это они рассказали мне, что ты был командиром группы, которая взорвала мой склад и искалечила мои ноги. Можешь не верить, но в наши дни местная резидентура ЦРУ и старый Ласло имеют достаточно добрые рабочие отношения.

— Почему я не могу в это поверить? Ты всегда играл во все стороны.

— Думаю, наши отношения только улучшатся теперь, когда я позвонил им и сообщил, что запер тебя в надежном месте. Они уже едут сюда, чтобы забрать тебя.

На щеке Корта дернулась мышца.

— Скажи мне, что ты не сделал это.

— Сделал, сделал. Я собираюсь сдать тебя ЦРУ в обмен на некоторые послабления. Наши отношения на самом деле не так хороши, но передача им их главной мишени может облегчить жизнь для старого Ласло.

— Как скоро они будут здесь?

— В пределах двух часов. Местный резидент заказывает вертолет из Вены с целой кучей тяжеловесов, чтобы взять тебя под стражу. Я сказал ему, что твоя репутация переоценена, — в конце концов, дряхлый старик Ласло лично поймал тебя, — но он был непреклонен. Видишь, понадобилась крупная операция просто ради того, чтобы забрать тебя. А тем временем ты можешь поразвлечься, пока они…

— Ласло, ты должен очень внимательно выслушать меня.

— Ха! Посмотрите, как он юлит и виляет хвостом. Посмотрите, как дрожит Серый Человек…

— Они пришлют группу не для того, чтобы вывезти меня отсюда. Они пришлют группу ликвидаторов. А когда они придут сюда за моей задницей, то не жди, что они помашут тебе ручкой и оставят живого свидетеля. Так они не работают.

Ласло наклонил голову набок, немного подумал и заявил:

— Они не причинят мне вреда. ЦРУ нуждается во мне.

— Они нуждались в тебе до тех пор, пока ты не позвонил им, тупой сукин сын!

Нервы Сабо начали сдавать.

— Хватит болтать! — закричал он. — Если ты считаешь, что старуха с косой уже близко, то у тебя есть еще несколько минут, чтобы попросить у Бога прощения за твои грехи.

— У тебя тоже.

Ласло Сабо скривился, и его обеспокоенное лицо отодвинулось от прозрачного люка наверху.

Телефон сэра Дональда Фицроя позвонил в три часа дня. Ллойд нажал кнопку громкой связи, хотя звонок поступил не от спутникового телефона Джентри.

— «Челтенхэм Секьюрити».

— Добрый день, сэр Дональд. Я звоню в связи с важным деловым вопросом.

— Мы знакомы?

— Полагаю, наши пути не пересекались. Вы можете называть меня Игорем.

Фицрой был краток со звонившим. У него было более чем достаточно проблем, чтобы проявлять вежливость в разговоре с неким посредником, который говорил с густым восточноевропейским акцентом.

— Ваше дело меня совершенно не интересует. Я крайне занят. Если у вас есть законный бизнес, вы вполне можете связаться с моей секретаршей и договориться о встрече.

— Что же… Серый Человек вроде бы считает, что занимается законным бизнесом в ваших интересах. Он сказал, чтобы я позвонил вам, и настаивает, что вы готовы щедро заплатить за его безопасное возвращение.

— Серый Человек находится с вами?

— Совершенно верно.

— Вы из какой команды?

— Какая команда? Я играю сам за себя, сэр.

Фицрой и Ллойд молча переглянулись. Ллойд нажал кнопку выключения звука.

— Не думаю, что это один из наших охотников, — сказал он.

Сэр Дональд включил звук, чтобы собеседник мог слышать его.

— Дайте мне поговорить с ним.

— Боюсь, в данный момент это невозможно.

Ллойд снова нажал кнопку выключения звука. Он повернулся к Технику, сидевшему за батареей компьютеров у стены.

— Звонок поступил из Будапешта, со стороны Пешта, — сообщил Техник. — У него стоит программа переадресации номера. Сейчас я попробую точно определить, где это.

Ллойд посмотрел на большую карту на стенном мониторе.

— Что, мать его, Корт делает в Будапеште?

Фицрой не обратил на него внимания и включил громкоговоритель в центре стола, разблокировав звук.

— Я… возможно я заинтересован в том, чтобы принять ваше предложение, Игорь. Но мне нужна уверенность, что мой человек фактически находится на вашем попечении.

— Прискорбно, что никому нет веры в этом мире. Хорошо, сэр Дональд. Дайте мне немного времени; я двигаюсь совсем не так быстро, как раньше.

Из динамика донеслись шаркающие звуки. Примерно через минуту голос раздался снова:

— Давайте, мистер Фицрой, можете говорить.

— Парень, это ты?

Послышался голос Джентри, отдаленный или чем-то приглушенный:

— Он позвонил в агентство. Группа ликвидаторов будет здесь меньше, чем через полтора часа. Дон! Я в…

Шорох, треск и снова шаркающие звуки. Голос с акцентом вернулся на линию.

— У вас есть один час, сэр Дональд. Перечислите пятьсот тысяч евро, и я отошлю вашу птичку в полет заблаговременно, чтобы избежать встречного предложения от конкурентов. Вот номер счета. У вас есть ручка?

Минуту спустя связь прервалась. Фицрой и Ллойд молча уставились на Техника, но молодой британец с кольцом в носу покачал головой.

— Шестой округ Будапешта. Это мы знаем наверняка, но я не смог уточнить локацию. В шестом округе насчитывается четверть миллиона телефонов, и он мог позвонить с любого из них.

Ллойд был явно разочарован, но не спешил показывать это. Он повернулся к пленнику.

— Кого он знает в Будапеште?

Фицрой потер лоб и пожал плечами.

— Думайте, черт возьми! К кому мог обратиться Джентри?

Сэр Дональд вскинул голову.

— Сабо! Он не из моей «Сети», но это старый мошенник и фальсификатор, работавший еще с красными…

— Есть адрес? — перебил Ллойд.

— Я могу получить его.

— Моя ближайшая оперативная группа находится в Вене, в ста километрах оттуда. Мы никак не успеем доставить их на место в такие сжатые сроки. Нам придется заплатить Сабо, чтобы он не отдал Джентри в руки ЦРУ.

Фицрой покачал головой.

— Забудьте об этом. Сабо — настоящая змея. Если он позвонил в ЦРУ, то сделал это, чтобы втереться в доверие. Сейчас он позвонил мне, поскольку Джентри сказал ему, что я готов заплатить за освобождение. Ласло Сабо заберет мои деньги и все равно сдаст его ЦРУ. Он будет использовать меня, пока не начнет использовать их.

— ЦРУ заберет Джентри или убьет его?

— Это не важно. Если они убьют его, то заметут следы. Тело не появится и через несколько недель, а то и вообще никогда. Абубакир не подпишет контракт только из-за наших заверений, что с Джентри покончено. Вы убьете мою семью точно так же, как если Джентри выживет и улетит с ними.

— Тогда у нас есть меньше часа на то, чтобы доставить убийц к дому Сабо и сделать дело до того, как туда прибудут парни из управления.

У Джентри ныла шея от необходимости задирать голову к пластиковому потолку наверху. Он слышал какие-то звуки возле люка, поэтому крикнул:

— Как ты собираешься выпустить меня отсюда, прежде чем спецгруппа ЦРУ прикончит нас обоих?

Наверху показалось морщинистое лицо Сабо.

— Как только я получу деньги сэра Дональда, то буду единственным, кто уберется отсюда.

— Фицрой убьет тебя за предательство.

— Ха! У меня есть друзья на Востоке. Я давно хочу выбраться отсюда, и полмиллиона евро будет почти достаточно, чтобы начать жизнь заново.

— Послушай, — почти умоляюще сказал Корт. — На кону стоит больше, чем ты знаешь. Целая семья была похищена. Забрали двух девочек, восьмилетних двойняшек. Их убьют, если я вовремя не попаду во Францию, чтобы предотвратить это. Выпусти меня отсюда, и я клянусь, что ты получишь свои деньги. Ты получишь все, что захочешь…

— Две маленькие девочки?

— Да.

— Будут убиты?

— Нет, если я успею…

Ласло злобно рассмеялся.

— Очевидно, ты ошибся, когда принял меня за своего духовника. Русские хирургически удалили мою душу тридцать пять лет назад, и теперь мне глубоко наплевать.

Он снова исчез.

Ллойд позвонил Ригелю в обшитый тиком кабинет в Париже. Немец ответил после первого звонка.

— У вас есть агенты в Будапеште?

— У меня есть агенты повсюду.

— Стрелковые отряды, группы убийц?

— Нет. Только несколько уличных соглядатаев. Я могу организовать команду непрофессиональных киллеров, но зачем? Разве я не предоставил вам достаточное количество опытных убийц за последние двенадцать часов? Только не говорите, что Серый Человек уже пережевал и выплюнул их всех, — с явной насмешкой добавил он.

— Мы послали группы на запад. Но Джентри отправился на юг, в Венгрию, — очевидно, чтобы иметь возможность побыстрее бежать из Европы, когда он закончит дела в Нормандии.

— Благоразумно. Оптимистично, но благоразумно.

— Да, но ему не повезло в этом смысле. Фальсификатор из Будапешта сумел обвести его вокруг пальца. Запер его где-то и только что позвонил сэру Дональду с требованием выкупа.

— Дайте-ка я догадаюсь. Ласло Сабо?

— Откуда вы знаете?

— Давайте так: вы не можете сказать в одной фразе слова «Будапешт» и «обвести вокруг пальца», не упомянув о Сабо.

— Вы можете выслать людей по его адресу в Пеште?

— Разумеется. Ласло один, или у него есть охрана?

— Все гораздо сложнее. Сабо сдал Корта ЦРУ. Их группа спешит на место для захвата; остается чуть более часа.

Ригель вздохнул, и в его голосе зазвучала обреченность.

— Если он попадет в руки ЦРУ, то лагосский контракт уйдет в историю. Если они возьмут его, то в воскресенье мы не сможем доказать Абубакиру, жив он или мертв.

— Тогда пусть этого не случится, хорошо?

— Вы хотите послать команду киллеров для перестрелки с американской разведкой? Вы сошли с ума?

— Люди из ЦРУ подумают, что эти бойцы работают на Джентри или на похитителя. Если ваши парни окажутся достаточно годными для дела, они не будут задерживаться, чтобы поболтать.

Ригель ненадолго задумался. Когда он заговорил, то у Ллойда сложилось впечатление, что немец придумывал план на ходу.

— Индонезийская ударная группа в настоящий момент находится в воздухе. Они направляются во Франкфурт, но сейчас пролетают над Центральной Европой. Возможно, нам удастся изменить курс полета, посадить их и внедрить в город в течение часа. Времени в обрез, но это наш единственный шанс.

— Они хороши в деле?

— Да. Это Kopassus, четвертая группа спецназа. Лучшие стрелки, каких может предложить Джакарта. А теперь я приступаю к работе.

Капитан Бернард Килзер проверил высоту по радиоальтиметру. Это была вольфсбургская модель, почти незнакомая для него, поскольку самолет был взят в аренду, и он привык летать на других судах. Он летел на запад-северо-запад на высоте тысяча сто метров. «Бомбардье Челленджер 605» был произведением искусства, соединенным с высокой технологией. Разумеется, никто не отменял обязанностей пилота, но до сих пор, в течение семи часов их девятичасового полета из Нью-Дели во Франкфурт, ему и второму пилоту было почти нечем заняться, кроме как бодрствовать, наблюдать за бортовыми системами и смотреть в небо.

Оба пилота почти без остановок находились в воздухе уже шестнадцать часов. Их маршрут начался в Джакарте, в два часа ночи по местному времени. Они полетели на запад, остановились для дозаправки в Нью-Дели, а потом сразу же продолжили полет.

Обычно капитан Килзер и его второй пилот, старший помощник Ли, развозили корпоративных боссов по Юго-Восточной Азии. Они также перевозили ученых «Лоран Групп», важнейших компьютерных технологов и других специалистов, необходимых в пятнадцати корпоративных филиалах от южной оконечности Японии до восточной Индии.

Помимо этих рабочих перелетов, Килзер и Ли также развозили высокопоставленных сотрудников с женами в отпускные вояжи по южным островам или на роскошные вечеринки в Брунее к самому султану. Однажды Килзер даже совершил челночный рейс с клиентами компании и филиппинскими «девушками по вызову» на уединенный тропический остров, населенный французскими поварами и шведскими массажистками, где они провели целую неделю в праздных оргиях и кутежах.

Килзер перевозил всевозможных сотрудников «Лоран Групп», но ему еще не приходилось видеть такую группу, которая сейчас находилась у него на борту.

За его спиной в салоне сидели шестеро индонезийцев. Они выглядели, как молодые военные, но были одеты в гражданское. Грузовое отделение «Челленджера» было заполнено зелеными брезентовыми рюкзаками. Пассажиры большей частью вели себя тихо. Во время прогулок из пилотской кабины в туалет Килзер бросал взгляды в восьмиметровый салон и видел, как темноту пронзают лучи тонких фонариков; некоторые мужчины рассматривали карты, другие мирно спали.

Это была дисциплинированная группа, направлявшаяся для выполнения какой-то важной миссии, и Килзер не имел представления, почему ему приказали доставить их в Европу.

Лысеющий тридцативосьмилетний немецкий пилот потянулся за спину, где лежал ланчбокс. На многофункциональном дисплее вспыхнули огоньки.

— Вам поступил наземный вызов из главной конторы по защищенной связи, — сообщил второй пилот.

— Принято, — Килзер отвернулся от ланчбокса и щелкнул переключателем на центральной консоли, чтобы предстоящий обмен сообщениями попадал только в его наушники.

— Ноябрь Дельта Три Зеро Виски, перехожу на прием.

— Говорит Ригель, как поняли?

Килзер знал, что Курт Ригель является вице-президентом отдела тайных операций для всей корпоративной структуры «Лоран Групп». Этот немец был известен как невероятно жесткий паршивец. Килзер вдруг получил более ясное представление о миссии подтянутых молодых людей, сидевших в его самолете.

— Слышу громко и четко, мистер Ригель. Чем могу помочь, сэр?

— Как далеко вы находитесь от Будапешта?

— Минутку, — Килзер посмотрел на второго пилота, азиата с британским выговором. — Это Ригель. Хочет знать, как далеко мы от Будапешта.

Старший помощник Ли проверил координаты по системе навигационного управления. Он ввел координаты с клавиатуры слева от него и через несколько секунд ответил:

— В ста семи километрах к юго-юго-востоку и в двенадцати километрах над землей.

Килзер передал информацию и услышал ответ Ригеля:

— Наши планы изменились. Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее приземлились в Будапеште.

Лоб и шея Килзера покрылись пленкой холодного пота. Ему стало нехорошо при мысли о том, что придется отказать руководителю секретных операций.

— Сожалею, сэр, но это невозможно. У нас нет летного плана на Венгрию. У нас будут серьезные проблемы с иммиграционными властями и службой безопасности.

— Не рассказывайте мне, что возможно, а что нет. Посадите самолет, отдайте индонезийцам их снаряжение, а потом убирайтесь оттуда.

Капитан Килзер помедлил с ответом.

— Как мы сможем выбраться оттуда? Если мы приземлимся без разрешения, то нас посадят в тюрьму, а если…

— Объявите о чрезвычайной ситуации на борту. Не сомневаюсь, что вы сможете найти причину, чтобы посадить самолет где угодно. Если вас задержат для допроса, я оплачу ваше освобождение. Мы сможем уладить дела с венграми постфактум, и это не ваша забота. Просто убедитесь в том, что индонезийцев не будет на борту, прежде чем вы вырулите в зону прилета.

— В будапештском аэропорту Ферихедь слишком много полиции. Они окружат самолет, и мы будем вынуждены…

— Тогда не приземляйтесь там. Найдите ближайший региональный аэропорт, посадите самолет и выпустите людей из заднего люка. Все ясно?

Капитан лихорадочно перелистывал страницы на многофункциональном дисплее, просматривая карты всех местных аэропортов.

— Аэропорт Токол находится в сорока минутах езды от центра Будапешта. Его взлетно-посадочная полоса достаточно длинная.

— Слишком далеко! Мне нужно, чтобы индонезийцы через час были в центре города!

Килзер продолжил поиски.

— Есть аэропорт Будаерш. Оттуда ехать двадцать минут, но взлетно-посадочная полоса не забетонирована и слишком короткая.

— Насколько короткая?

— В идеальных условиях для этого самолета с грузом необходима посадочная полоса длиной в тысячу метров. В Будаерше длина ровно такая, но сейчас идет сильный дождь, и без бетонного покрытия это будет все равно, что садиться в грязь…

— Тогда у вас не будет проблем с торможением, прежде чем вы выкатитесь за пределы полосы. Сажайте самолет!

— Вы требуете совершить аварийную посадку, сэр? Это очень опасно.

— Если вы хотите, чтобы опасность для вас не исходила от меня, то посадите самолет в Будаерше. Это ясно?

Килзер скрипнул зубами.

— Там будет ждать машина с водителем, чтобы забрать индонезийцев, — сказал Ригель.

— Сэр, я вынужден снова подчеркнуть, что это приведет к международному инциденту.

— Эту заботу я беру на себя.

— Принято, сэр.

Килзер отключил связь и в отчаянии стиснул штурвальную колонку.

— Что происходит? — спросил второй пилот.

— Судя по всему, Ли, нам с вами придется помочь Индонезии вторгнуться в Венгрию.

Старший помощник резко побледнел.

— Что за мерзавец этот Ригель!

— Ja, — отозвался Килзер. Он щелкнул несколькими переключателями на центральной панели, снял самолет с автопилотирования и медленно потянул штурвал на себя.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, — заговорил он в микрофон. — Ноябрь Дельта Три Зеро Виски…

В течение следующего часа Ласло Сабо каждые пятнадцать минут сверялся с компьютером для проверки состояния номерного счета, который он продиктовал Фицрою. Между частыми подключениями к Интернету он собрал чемодан с вещами, необходимыми для долгой поездки, позвонил в местную службу такси и заказал лимузин, который должен был ожидать его у входа в половине пятого для поездки в будапештский аэропорт Ферихедь. Он купил авиабилет первого класса до Москвы, а потом позвонил своему знакомому в российской столице и договорился, чтобы его забрали из аэропорта по прибытии.

Несмотря на бурную деятельность, он все равно время от времени хромал к плексигласовому люку и проверял свою добычу. Серый Человек, голый по пояс, сидел на матрасах в холодном колодце, прислонившись спиной к скользкой стене и глядя прямо перед собой.

Ласло было глубоко безразлично, что он обрекал человека на верную смерть; ему было нипочем взять у сэра Дональда пятьсот тысяч евро, а потом нарушить сделку; ему было нипочем, что жизнь двух несчастных школьниц лежит на весах его импровизированного плана. Он не родился социопатом, но научился социопатии и следовал принципам этого психического расстройства с такой же аккуратностью и вниманием к деталям, как и к изготовлению фальшивых паспортов.

Он не лгал, когда сказал, что русские удалили его душу. Он долго был осведомителем, сотрудничал с местными силами сопротивления, помогая диссидентам бежать из страны, а затем передавал советской стороне их маршруты на Запад. Ласло столько лет играл на обе стороны, провернул такое количество махинаций, что для него больше не существовало правых и неправых, — только способы получения личной выгоды и устранения препятствий.

По прошествии часа он снова проверил свой счет, но деньги так и не были перечислены. Когда он позвонил Фицрою, то узнал, что в его банке произошла какая-то заминка. Нужно подождать еще несколько минут, и средства уже в пути. Ласло заподозрил недоброе; он пообещал, что лично всадит несколько пуль в голову Серого Человека, если деньги не поступят в ближайшее время, а затем, противореча собственному обещанию, предупредил сэра Дональда, что ЦРУ вытащит из Серого Человека все подробности тайных операций «Челтенхэм Секьюрити Сервисис», и собственная голова Фицроя окажется на плахе через день-другой после того, как Сабо сдаст своего пленника американцам.

Наконец, Ласло дал англичанину еще пятнадцать минут, проверил колодец, а затем позвонил шоферу и сообщил о задержке, но велел держать двигатель включенным.

Сабо рвал все связи со своей прежней жизнью. Если агенты ЦРУ прибудут до его отъезда, то скорее всего, его убьют. Если нет, то он начнет все сначала в России.

Капитан Бернард Килзер медленно повернул голову к старшему помощнику Ли. От этого движения пот, выступивший на лбу, залил ему глаза. Ли посмотрел на капитана, смаргивая с ресниц собственный пот.

Лица обоих мужчин были мертвенно-бледными.

«Бомбардье Челленджер» неподвижно стоял в грязи. За ветровым стеклом пилоты могли видеть только траву и ограду, полускрытую за проливным дождем. Они использовали каждый сантиметр посадочной полосы, а потом еще восемьдесят метров насквозь сырого чистого поля. Больше места не оставалось.

Сердце Килзера гулко стучало, его кровь бурлила. Ригель заставил их пойти на аварийную ситуацию, которая через три секунды могла закончиться очень и очень плохо. Хотя самолет не превратился в огненный шар, и его жена не осталась со страховой выплатой после гибели мужа, немецкий пилот имел все основания полагать, что теперь ему какое-то время придется погостить в венгерской тюрьме.

Тем не менее, они выжили. Самолет был оснащен противоскользящими углеродными тормозами и гравийными дефлекторами, предотвратившими разрушение трехколесной машины от столкновения с каменным мусором, вылетавшим из-под шасси при посадке. Как бы то ни было, Килзер и Ли понимали, что их арендованный «Челленджер» не сможет сам по себе улететь из Венгрии. Шасси и двигатели, несомненно, получили повреждения, и понадобятся тяжелые тягачи, чтобы вытащить самолет стоимостью в двадцать миллионов долларов из вязкой грязи, где он сейчас находился.

Через несколько секунд, немного оправившись от стресса и усталости после посадки, Килзер отключил все системы по стандартной процедуре пожара на борту. Теперь единственным звуком был шум дождя, хлеставшего по корпусу и закаленному стеклу кабины.

В своем аварийном сообщении диспетчеру аэропорта Будаерш он заявил, что почувствовал в кабине запах дыма. Если бы у него оставалось время на выдумки, они с Ли, без сомнения, придумали бы что-нибудь более правдоподобное и верифицируемое. Но с того момента, когда он получил вызов от Ригеля, и до настоящего времени прошло лишь тридцать пять минут, а в промежутке все его умственные и физические силы были посвящены событиям, разворачивавшимся между крутым спуском с высоты на скорости в семьсот миль в час и остановкой на дальнем конце слишком короткой, мокрой и грязной посадочной полосы в незнакомом аэропорту.

Он чертовски хорошо справился и понимал это. В момент торжествующего оптимизма и всплеска адреналина после удачной посадки он даже думал, что сможет уболтать венгров и отвертеться от тюрьмы, если им еще немного повезет. Но эта мечта померкла, когда движение за ветровым стеклом кабины вернуло его к действительности. Черный пассажирский микроавтобус проломил ограду прямо перед ним. Шестеро индонезийцев, появившихся из-за правого борта «Бомбардье» надевали рюкзаки, забранные из грузового отсека. Пока капитан Килзер и старший помощник Ли безмолвно наблюдали за событиями перед кабиной, черный автомобиль сдал назад в грязи, круто развернулся в траве под дождем, выехал на дорогу с другой стороны и умчался в грозу.

Килзер знал, что этот момент не ускользнет от внимания людей в диспетчерской вышке аэропорта. И он понимал, что из-за этого они с Ли отправятся за решетку до того момента, пока этот мерзавец Ригель не выкупит их.

Когда Килзер надевал фуражку и выходил из самолета навстречу дождю, хлещущему в лицо, и пронзительному вою приближавшихся сирен, ему пришло в голову, что у мистера Ригеля, несомненно, есть еще много насущных дел до окончания дня, поэтому им с Ли стоит подготовиться к тому, что на какое-то время о них забудут.

Денежный перевод появился на счете Сабо, когда он в ярости третий раз набирал номер Фицроя. Группа ЦРУ должна была прибыть на место через десять минут; положение становилось критическим, но теперь деньги были получены, и он мог уехать. Он повесил трубку сразу же после ответа Фицроя. Потом последний раз проверил Серого Человека, пожелал ему удачи на прощание, закончил паковать чемодан и побрел к коридору из своей мастерской-лаборатории, шаркая настолько быстро, как позволяло наполовину парализованное тело.

Он приближался к двери, когда зазвонил телефон. Он подумал, что резидент ЦРУ собирается дать ему последнюю информацию о движении группы агентов, и решил ответить на звонок. Ему бы не позвонили за несколько секунд до их прибытия.

Он снял трубку.

— Я выполнил свою часть сделки, — сказал Фицрой. — Теперь тебе пора выполнить твою часть.

— Я поражен, сэр Дональд. Мои телефоны засекречены, как вы…

— У меня свои способы, Ласло. А теперь освободи Серого Человека, пока они не пришли за ним!

Пот, уже выступивший от напряжения на спине старика, стал холодным, как лед. Фицрой знал, кто он такой. Сабо понимал, что теперь ему до конца жизни придется беречь спину от агентов хитроумного англичанина.

— Я немедленно освобожу вашего парня.

— Ты не станешь вести двойную игру, не так ли? Устраивать размен между мной и ЦРУ?

— Даю слово джентльмена.

— Вот и хорошо, Ласло. Наслаждайся деньгами.

Фицрой повесил трубку. Сабо подумал было еще раз заглянуть в колодец через прозрачную крышку, но быстро отказался от этой мысли. Он торопливо побрел по коридору с чемоданом в руке.

Он подступил к маленькой железной двери, но та распахнулась внутрь, как только он потянулся к ручке. Яркий свет ударил в глаза венгру, хотя снаружи было темно и дождливо. Потрясенный, он отступил назад, запнулся о больную ногу и упал навзничь. Прищурив глаза, он увидел группу мужчин в черном с высокими масками на лицах, — полдюжины бойцов с короткоствольным оружием на изготовку. Над каждым автоматом был прикреплен мощный фонарик. Первый мужчина опустился на одно колено и поднял Сабо за шиворот.

— Куда-то собрались? — тихо спросил он по-английски.

Это были люди из ЦРУ. Сабо почти не видел глаз говорившего за защитными очками.

— Я… я ждал вас. Просто хотел отнести чемодан в машину. Собирался уехать отсюда, когда вы закончите со своими делами.

— Ну да, конечно. Где объект?

Сабо помогли встать на ноги. Все, кто столпился в узком коридоре, выставили стволы перед собой.

— Он в передней комнате, в конце коридора. Наступите на подиум и посмотрите вниз. Он сидит в каменном мешке глубиной четыре метра, накрытый толстым…

— Вот и покажите.

Сабо отлично знал этот тон. Торга не будет. Он повернулся и побрел обратно в сопровождении американских спецназовцев.

Войдя в плохо освещенную комнату, командир спецгруппы SAD[11] расставил пятерых людей вдоль стен и медленно подошел к подиуму. Ласло подгонял его, говорил, что бояться нечего, и даже не меньше трех раз ввернул фамилию местного резидента ЦРУ, давая понять бойцам агентства, что он «один из них». Наконец, тяжело вооруженный и одетый в броню командир группы ступил на подиум и осторожно заглянул через плексигласовое стекло.

Ласло обратился к нему, все еще желая втереться в доверие.

— У него вроде бы есть пистолет, но стрелять бесполезно, пока крышка закрыта. Ему придется увертываться от рикошетов в тесном пространстве. Ваш босс обещал Ласло, что о нем позаботятся. Может быть, мне стоит позвонить ему, и тогда вы узнаете все, что Ласло сделал для вас. Он называет меня «мой верный Ласло».

Командир тактической группы нагнулся ниже, потом еще ниже. Опустился на колено на плексигласовом люке. Потом медленно повернулся к Ласло.

— Что это за чертовщина?

Ласло ничего не понял.

— Что вы имеете в виду? Это Серый Человек, упакованный в красивую обертку для моих друзей из ЦРУ…

— Вы убили его? — спросил американский оперативник, поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к венгру.

— Разумеется, нет. Почему вы спрашиваете?

Опираясь на трость, пожилой фальсификатор быстро захромал к подиуму посмотреть, что пошло не так.

Корт не провел последний час в праздном безделье, как полагал Сабо. Как только венгр оставил его в покое, он снял свое ожерелье через голову и содрал с него тонкий слой кожи, под которым скрывалась острая и прочная проволока. С ее помощью он перерезал выступающий отрезок водопроводной трубы под матрасами. Он разрезал ее до того места, когда еще несколько поперечных движений вскрыли бы трубу и за считаные минуты заполнили колодец горячей минеральной водой.

Когда с этим было покончено, Джентри достал пистолет, извлек патрон из гнезда и вынул запасные магазины из карманов. Пользуясь непромокаемыми ботинками как устройством для сбора, и плоскогубцами из многофункционального ножа, он разобрал каждый патрон и высыпал в один ботинок порох, изготовленный на основе калийной селитры. Когда он собрал порох от тридцати одного патрона, которые имел при себе, то разобрал один из магазинов, убрал пружину, заново прикрепил верхнюю пластину, плотно набил его порохом из ботинка и положил сверху подаватель магазина, уплотняя взрывчатое вещество в металлической обойме. Корт воспользовался пружиной, чтобы прочно закрепить ходовую часть механизма.

Ласло время от времени возвращался посмотреть на него. Старый калека издавал столько шума на деревянном подиуме, что Серому Человеку не составляло труда вовремя спрятать свое устройство под гнилой матрас.

Потом Джентри снял носок и наполнил его пустыми гильзами, так как порох не воспламенялся без капсюлей в каждой гильзе. Он соединил набитый порохом магазин с носком и крепко связал их вместе шнурками от ботинка.

Он держал свое приспособление в кулаке. Вместе с тяжелым носком, оно обладало взрывной мощностью, примерно эквивалентной ручной гранате.

Джентри поспешно оторвал несколько полосок ткани от матраса и связал их в тонкую ленту длиной около трех метров. Он перезарядил «Вальтер» единственным оставшимся патроном, оставил пустое окно в магазинной коробке и привязал пистолет к другим оторванным полоскам ткани, чтобы дуло трехдюймового ствола было нацелено точно в носок, наполненный капсюлями и взрывчатым веществом. Самую длинную тряпку он прикрепил к спусковому крючку «Вальтера».

Наконец, Джентри снял штаны. Он туго перевязал штанины у лодыжек и в области паха. Так образовались две полости, наполненные воздухом. Им недолго было оставаться плотными, но этого было достаточно для Корта. Последний шнурок он использовал для того, чтобы привязать к штанам гранату. Потом сел и положил штанины на ноги, чтобы Ласло на смог сразу заметить разницу.

Наконец, он вырвал из матраса кусочки поролоновой набивки, чтобы использовать их как затычки для ушей в нужное время.

Потом он начал ждать.

Вскоре Сабо склонился над люком с прощальными словами и исчез. Это стало сигналом к действию. Серый Человек с лихорадочной поспешностью разрезал водопроводную трубу. Через минуту колодец по колено наполнился умеренно горячей водой. Корт встал, удерживая в руках гранату с прикрепленным пистолетом и надутыми штанами.

Он стоял в одном белье и ждал, пока поднимется вода.

Через три минуты он всплыл вместе с водой и матрасами, барахтаясь на месте. Через шесть минут колодец наполнился почти до краев. Джентри боролся с паникой: не было никакой гарантии, что его устройство сработает, но даже если бы оно и сработало, его мощности могло оказаться недостаточно, чтобы взорвать люк.

Когда вода остановилась в трех дюймах под плексигласовой крышкой, Корт сделал несколько глубоких вдохов. Он наполнил легкие до отказа и поднырнул, разместив плававшую бомбу возле одной из петель люка. Он разместил матрас между собой и бомбой, заработал руками и опустился на дно колодца, одной рукой держась за тряпку, связанную со спусковым крючком пистолета, а другой — за водопроводную трубу, чтобы удержаться на глубине. Взглянув вверх, чтобы убедиться, что все на месте, он заметил, что его устройство отплыло от петли. Тогда он рванулся вверх, истощая последние резервы силы. В легких почти не осталось воздуха. Он оттолкнул матрас между собой и бомбой, переместил ее и снова устремился на дно. Огнестрельная рана в бедре горела от напряжения. Паника, лихорадочное усилие и кислородное истощение дополняли друг друга, загоняя его сердце вглубь тела.

В конце концов, он добрался до трубы и ухватился за нее. Посмотрел вверх и убедился, что устройство на месте.

Незадолго до того, как потянуть тряпичный шнур, он заметил темную фигуру, склонившуюся над подиумом, опустившуюся на колено и повернувшую голову к невидимому собеседнику.

— Должно быть, он мертв, — сказал командир группы. — Эта яма наполнена…

Агент в черном взлетел в воздух с приглушенным хлопком. Плексиглас взорвался у него под ногами, горячая вода брызнула во все стороны, и острые куски пластика вонзились в потолок. Оперативник приземлился слева от подиума, и его окатило теплой волной.

Другие бойцы рефлекторно кинулись в укрытие. Сабо упал на спину в центре комнаты.

Командир остался жив. Он встал на колени и навел оружие на подиум слева от него.

— Господи! — выкрикнул он. — Всем стоять на местах!

И тут малорослые люди в гражданском с нацеленными винтовками ворвались в комнату из коридора. Началась бешеная перестрелка.

Ласло Сабо умер первым.

Даже с самодельными затычками для ушей, барабанные перепонки Корта едва не лопнули от силы ударной волны. Он оттолкнулся от дна и устремился к поверхности. Разумеется, он не имел понятия, кто ждет его наверху. ЦРУ? Ласло, в последний раз пришедший посмотреть на него? В конечном счете, это не имело значения; ему был нужен воздух.

Он сильно разогнался, поэтому, когда его голова показалась над водой, он отшвырнул пластиковый люк. Обе петли были сорваны, и плексигласовое стекло раскололось пополам. Он сделал огромный вдох и перевалился через край на пол, покрытый теплой водой. В итоге он оказался у дальней стены комнаты. Вокруг звучали выстрелы и крики, но Корт не видел никого у края подиума. Он встал на колени, низко пригнулся и рванул к заднему коридору, шлепая мокрыми ногами по линолеуму и не оглядываясь назад. Что бы ни происходило в той комнате, Джентри не собирался оставаться посреди боя безоружным и не имея представления о сторонах конфликта.

Очередь из полуавтоматического оружия разнесла дверной косяк, и он разлетелся в одном шаге от лица Джентри. Он побежал прямо туда, через перепад давления от сверхзвуковых боеприпасов и разлетавшиеся щепки, — дальше по коридору и в ванную, где он брился полтора часа назад. Там он быстро подобрал рюкзак и забросил его на плечо.

В одном нижнем белье и с повязкой на бедре Корт устремился в маленькую спальню в конце заднего коридора. Низкая двуспальная кровать стояла под окном с тонкой проволочной решеткой. Он разбил стекло металлическим журнальным столиком, поднял матрас и толкнул через подоконник, чтобы прикрыть оставшиеся осколки, а потом прополз по матрасу и вывалился в маленький двор. Дверь дома за апартаментами Ласло была заперта, поэтому Корт побежал в дальний конец двора. Он ухватился за железную решетку на окне первого этажа, чтобы забраться на балкон второго этажа, где после нескольких осторожных ударов пяткой разбил стеклянное окно.

Громкий треск выстрелов продолжался внизу и позади него. Корт аккуратно обогнул выступающие осколки разбитого стекла, когда влезал в окно, но когда он пробрался в квартиру и опустился на ковер, то сразу порезал ступни. Тихо вскрикнув от боли, он упал на колени и снова порезался.

Пробравшись по-крабьи через маленькую спальню, он наконец выпрямился и заковылял в ванную, где стал рыться в медицинском шкафчике. Через несколько секунд он сел на унитаз и начал обрабатывать новые травмы. Правая ступня была в порядке; он залил маленький порез антисептиком и обмотал туалетной бумагой. Гораздо хуже обстояло дело с подъемом стопы левой ноги, где имелся довольно глубокий прокол. Корт быстро промыл его и крепко стянул полотенцем для рук, чтобы остановить кровотечение. Ранку нужно было зашить, но он понимал, что до этого дойдет не скоро.

Левое колено почти не пострадало, в отличие от правого. С гримасой боли Корт вытащил изогнутый осколок стекла, разорвавший кожу на выходе. Кровь струйкой потекла на пол.

— Твою мать, — простонал он, наскоро промывая и перевязывая рваный порез.

Три минуты спустя до него дошло, что стрельба на другой стороне двора прекратилась. Он слышал сирены, крики, плач разбуженного младенца в соседней квартире.

Джентри думал, что квартира пуста, но когда он вошел в гостиную, — во влажных трусах, с перевязанными ступнями и коленями, — то увидел пожилую женщину, в одиночестве сидевшую на диване. Она бесстрашно глядела на него ярко-голубыми глазами. Он поднял руку, чтобы успокоить ее, но в этом не было надобности.

— Я не причиню вам вреда, — сказал он, хотя и сомневался, что его понимают. Он жестами показал, как натягивает брюки, и она медленно указала на комнату дальше по коридору. Там он нашел мужскую одежду, вероятно, от покойного мужа, но скорее от сына, ушедшего на работу. Выбрал синий рабочий комбинезон и натянул на себя. Тяжелые ботинки со стальными носками были слишком велики, но вполне сошли с двумя парами белых носков.

Джентри поблагодарил женщину поклоном и улыбкой. Она медленно кивнула в ответ. Он достал из рюкзака пачку евро и положил на стол. Пожилая женщина произнесла что-то непонятное, так что он еще раз поклонился и вышел из квартиры в вестибюль на втором этаже.

Израненный, безоружный, без средств передвижения и документов, ради которых он приехал в Будапешт, Корт Джентри вышел на улицу, где шел мерный дождь. Он посмотрел на часы. Было пять вечера; прошло восемь с половиной часов с начала его путешествия. Теперь он находился гораздо дальше от цели, чем в самом начале.

Ллойд и Фицрой ждали вестей об индонезийцах. Новости пришли, но не от командира группы, а от Джентри. Спутниковый телефон сэра Дональда зазвонил.

— «Челтенхэм».

— Это я.

Фицрою пришлось собраться с духом, чтобы продолжить.

— Слава богу! — наконец сказал он. — Ты избавился от Сабо?

— Да. Прошел по самому краю.

— Что случилось?

— Точно не знаю. Похоже, что когда появилась оперативная группа SAD, Сабо успел вызвать какую-то личную охрану, и поднялся большой шум.

Ллойд переглянулся с Фицроем.

— Э-ээ… Понятно. Как ты там?

— Выживаю.

— Где ты сейчас?

— До сих пор в Будапеште.

Ллойд и Фицрой посмотрели на Техника. Он высунул голову из-за монитора и покивал, подтверждая слова Джентри. На мониторе были координаты вышки сотовой связи, через которую прошел сигнал мобильного телефона.

— Что теперь? — спросил Фицрой. Вопрос был в равной степени обращен к Ллойду и к другому американцу, который звонил ему.

— Я направляюсь на запад. План не изменился. У вас есть новая информация для меня?

— Хм, да. Те люди, с которыми ты повстречался в Праге сегодня утром, были албанцами. Обычные наемники, законтрактованные нигерийской секретной службой.

— Теперь они, наверное, законтрактовали новую команду. Есть мысли о том, с чем мне придется столкнуться?

— Трудно сказать, сынок. Я работаю над этим.

— Что вам известно о вражеской силовой структуре вокруг вашей семьи?

— Четверо или пятеро нигерийцев из их тайной полиции. Никак не профессиональные убийцы, хотя мою семью они напугали до полусмерти.

— По мере приближения мне понадобится точное место.

— Принято. Ты будешь там завтра утром?

— Нет, сначала мне нужно сделать остановку.

— Надеюсь, не очередной опасный объезд?

— Нет. Это попутная остановка.

— Хорошо, — помедлив, отозвался Фицрой. — Тебе еще что-то нужно от меня?

— Что-то еще? А что вы мне уже дали? Послушайте, вы мой куратор, сделайте что-нибудь полезное. Мне нужно знать, столкнусь ли я по пути с новыми головорезами, и если да, то сколько их будет. Мне нужно знать, как эти проклятые нигерийцы выяснили мое имя. Как они узнали о вас? Здесь сплошные неувязки, и мне нужно связать концы с концами, прежде чем я прибуду в Нормандию.

— Понимаю. Я работаю над этим.

— У вас были новые контакты с похитителями?

— Время от времени они связываются со мной. Они думают, будто я готов заглянуть под каждый камень, лишь бы найти тебя. Я обзваниваю всех, кто работает в моей «Сети». Просто так, чтобы хорошо выглядеть перед ними.

— Продолжайте в том же духе, а я буду держаться подальше от «Сети». Звоните, если что-то узнаете.

На этом Джентри прервал связь.

Через две минуты Ллойд и Фицрой получили более подробное объяснение произошедшего. Позвонил Ригель, и втроем им удалось составить более или менее цельную картину. Шестеро индонезийцев были уничтожены. В живых не осталось никого. Агенты ЦРУ подожгли дом, чтобы замести следы. Было неизвестно, какие потери понесло управление. Сабо погиб, а Джентри воспользовался очередной из своих девяти жизней и каким-то образом вырвался на свободу.

— Так где он теперь? — спросил Ригель.

— Направляется на запад из Будапешта.

— Поезд, автомобиль, мотоцикл?

— Мы не знаем. Он позвонил с обычного мобильного телефона. Очевидно, стащил или отнял у какого-то прохожего и выбросил сразу же после звонка.

— Можете доложить что-нибудь еще? — осведомился Ригель.

— Это вы мне докладывайте, Ригель! — сердито рявкнул Ллойд. — Что случилось с вашими великолепными коммандос из Индонезии? Кажется, вы говорили, что Джентри не сравнится с ними.

— Джентри не убивал их; это сделала спецгруппа ЦРУ. Послушайте, Ллойд. Мы знали, что Серый Человек обладает повышенной живучестью, и охота на него требует терпения. Мой план с самого начала состоял в том, что одна или две команды выведут его из равновесия, заставят его реагировать на наши действия, а не действовать на упреждение. Таким образом, когда он столкнется со следующей командой, то будет плохо подготовленным.

— У нас осталось еще десять команд, которые поджидают его, — сказал Ллойд. — Он нужен мне мертвым до окончания ночи.

— Хоть в чем-то мы согласны, — Ригель дал отбой.

Затем Ллойд обратил внимание на Фицроя. На лице англичанина промелькнуло страдальческое выражение.

— В чем дело?

Душевная боль Фицроя была неизбывной.

— Думаю, он мне кое-что выдал. Он не собирался сообщать мне, но я догадался.

Лойд выпрямил спину. Немногочисленные складки на его костюме в тонкую полоску мгновенно расправились.

— Что? О чем он вам сказал?

— Я знаю, куда он направляется.

Лицо молодого американского юриста медленно расплылось в улыбке.

— Превосходно! — он потянулся за своим мобильным телефоном. — Куда?

— Здесь есть подвох. Лишь трем людям известно о том месте, куда он направляется. Один из них уже мертв, другой — это Серый Человек, а третий — это я сам. Я расскажу вам, где это место, но если актеры вашего реалити-шоу не укокошат его там, он будет знать, что я подставил его. Если ваши парни упустят его на этот раз, то хитрые игры закончатся.

— Это уже моя забота. Скажите, куда он направляется.

— Граубюнден.

— Это еще где?

Всю дорогу в самолете Сунг Пак Ким просидел неподвижно, погруженный в медитативное состояние, но его глаза были открыты, и он бодрствовал во время посадки в аэропорту Шарля де Голля. Он был единственным пассажиром бизнес-джета «Фалькон-50». Его маленькие руки с грубыми ладонями лежали на коленях, глаза скрывались за стильными солнечными очками. Безупречно пошитый костюм в тонкую полоску не менее безупречно вписывался в окружавшую его обстановку. Салон был обустроен для руководителей высшего уровня, и Ким выглядел как моложавый, но в остальном непримечательный владелец крупной азиатской компании.

«Фалькон» съехал с посадочной полосы на рулежную дорожку, проехал мимо длинного ряда припаркованных корпоративных лайнеров и наконец повернул к открытой двери ангара. Ожидавший лимузин, все еще влажно поблескивавший от моросившего на улице дождя, стоял в центре ангара. Водитель находился рядом.

Как только реактивный самолет остановился, и турбины смолкли, в семиместный салон вошел второй пилот с нейлоновой спортивной сумкой в руке. Он опустился напротив Сунг Пак Кима и положил сумку на стол красного дерева между ними.

Ким ничего не сказал.

— Мне было велено передать вам это после приземления. Все вопросы с иммиграционной службой улажены, таможенных проблем не будет. Вас ожидает автомобиль.

Коротко стриженный кореец почти неощутимо кивнул.

— Добро пожаловать в Париж, сэр, — сказал второй пилот. Он встал и ушел в кабину, закрыв за собой раздвижную дверь.

Оставшись один, Сунг Пак Ким расстегнул молнию на сумке и достал автоматический пистолет «Хёклер энд Кох» MP7A1. Он оставил без внимания выдвижной приклад и держал оружие перед собой как обычный пистолет, глядя через простую прицельную систему.

Два длинных, узких магазина, каждый из которых вмещал по двадцать патронов с экспансивными пулями калибра 4,6×30 мм, были скреплены друг с другом нейлоновой стяжкой.

Он положил оружие обратно в сумку.

Потом он достал мобильный телефон и наушник. Вставил наушник в положенное место и включил его. Телефон он тоже включил, прежде чем положить его в карман пиджака. Компактный GPS-приемник отправился в другой карман. Запасные обоймы к MP7A1, глушитель и смена одежды остались нетронутыми в сумке.

Наконец, он вынул из сумки складной нож с черной рукоятью и черненым лезвием, который тоже отправился в карман.

Две минуты спустя он сидел в лимузине. Водитель смотрел прямо перед собой, когда Ким сказал:

— Центр города.

Лимузин плавно выкатился из ангара.

Ким был южнокорейцем, убийцей из Национальной разведывательной службы.

Он был лучшим специалистом у себя на родине. Пять «мокрых» дел в Северной Корее, большей частью без какой-либо поддержки, сделали Кима легендой в его подразделении. Еще семь операций в Китае против нарушителей северокорейских санкций, две операции в России против распространителей ядерных секретов и несколько убийств соотечественников в Южной Корее с целью закрепления неустойчивой позиции страны по отношению к враждебному северному соседу сделали тридцатидвухлетнего Сунг Пак Кима наиболее очевидным кандидатом, когда его руководителей попросили прислать в Париж убийцу для охоты на другого убийцу в обмен на твердую валюту.

Ким не высказывал мнений о своих заданиях и операциях. Работая в одиночку, он не имел возможности высказывать их, но если бы кто-то поинтересовался его мыслями, то он бы сказал, что это абсолютно гнилая миссия. Двадцать миллионов долларов за голову Серого Человека, бывшего оперативника ЦРУ, который, по слухам в профессиональной среде, не заслуживал такого предательства со стороны своих хозяев. Это ничем не напоминало патриотические операции для защиты национального суверенитета, которыми Ким занимался на протяжении своей карьеры.

Тем не менее, Ким понимал, что он является орудием внутренней и внешней политики Южной Кореи. Его мнения никто не спрашивал, а те люди, чье мнение высоко ценилось, решили, что он должен отправиться в Париж, обустроиться в городе, ждать звонка с указаниями о местонахождении Серого Человека, а потом всадить этому бедолаге несколько пуль в спину.

Граубюнден — это восточный кантон Швейцарии, скрытый в небольшой ложбине внутреннего изгиба австрийской границы. Он известен как «кантон ста пятидесяти долин», и одна из этих долин тянется с востока на запад в регионе под названием Нижний Энгадин. Крошечная деревня Гуарда расположена на выступе крутого холма высоко над маленькой долиной, всего лишь в нескольких милях от австрийской и итальянской границы. К ней ведет лишь одна крутая, извилистая дорога, а от миниатюрной железнодорожной остановки внизу вы потратите сорок минут энергичной ходьбы, чтобы добраться до фахверковых домов наверху.

В деревне почти нет автомобилей, а количество фермерского скота значительно превосходит количество жителей. Узкие булыжные мостовые идут вверх или петляют между белыми домами рядом с поилками и огороженными садами. Деревня резко заканчивается возле луга у крутого склона холма, густо поросшего сосновым лесом, который сменяется скалистыми утесами, нависающими над Гуардой безмолвными наблюдателями всего, что происходит в долине и на подступах к деревне.

Селяне понимают немецкий язык, но между собой общаются на романском, — языке, на котором говорит менее одного процента из семи с половиной миллионов швейцарцев, больше никто во всем мире.

В четыре утра лишь снежная поземка кружила на узкой дороге, ведущей из долины в Гуарду. Одинокий мужчина, одетый в плотные джинсы, теплую куртку и черную вязаную шапку, хромал вверх по крутому горному серпантину. За плечами у него висел небольшой рюкзак.

Десятью часами раньше, через несколько минут после разговора с Фицроем по розовому мобильному телефону, который он вытащил из раскрытой сумочки вдрызг пьяной студентки, мотавшейся по тротуару, Джентри нашел в Будапеште уличный развал одежды и обзавелся полным гардеробом, от кожаных ботинок на ногах до вязаной шапки на голове. Через час после бегства из дома Сабо он сел на автобус, отправлявшийся с автовокзала Неплигет в пограничный венгерский городок Хегьешалом.

Он вышел из автобуса в полумиле от границы, направился из города в открытое поле на севере, потом повернул налево.

Стояла безлунная ночь. У Корта в рюкзаке был тактический фонарик, но он не стал им пользоваться. Вместо этого он брел на запад, и уже через милю ходьбы на израненных ногах ощущал теплую кровь, хлюпавшую в его носках между холодными пальцами ног.

Наконец, незадолго до восьми вечера, он пересек поле современных ветряных мельниц и оказался в австрийском пограничном городке Никельсдорфе.

Он вступил на территорию Европейского Союза.

Понадобилось пройти еще одну милю, — вернее, прохромать, с учетом пулевой раны в бедре и травмированных ступней и коленей, — прежде чем он вышел на нужную дорогу. Он направился на запад, поднимая большой палец перед проезжавшими машинами в общепринятом жесте. Мимо проехал грузовик, но он держал путь на север, и водитель не мог помочь. Второй и третий водитель тоже ехали не туда, куда ему было нужно.

В четверть десятого его подобрал швейцарский бизнесмен, ехавший в Цюрих. Корт сообщил, что его зовут Джимом. Бизнесмен хотел попрактиковаться в английском, и Корт любезно помог ему. Во время поездки по Австрии они говорили о своей жизни и семьях. История Корта была сплошной выдумкой, но он лгал профессионально. Он рассказал о скандальном разводе в Виргинии и о своем давнем желании посетить Европу. О том, как он столкнулся с уличными грабителями в Будапеште и потерял свои вещи, но ему повезло спасти бумажник с наличными и паспорт, а друг из восточной Швейцарии обещал помочь ему и поддержать до тех пор, пока он не отправится домой на следующей неделе.

Пока они ехали и беседовали в ночи, Корт поглядывал в зеркало заднего вида со своей стороны, чтобы убедиться в отсутствии слежки. Между россказнями о местах, где он никогда не бывал, и людях, которых выдумал, он также размышлял о предстоящей задаче. Джентри пытался осмыслить и предугадать события следующих тридцати часов.

Вечером в пятницу движение по трассе А1 было довольно плотным, но «Ауди» его попутчика оказалась быстрой и верткой. Они обогнули Зальцбург с севера. Корт предложил пересесть за руль, чтобы швейцарский бизнесмен мог пару часов поспать.

«Ауди» повернула на Энгадинер-Бундесштрассе и пересекла северо-восточную границу Швейцарии в три часа ночи. На швейцарской границе не было таможенного пропускного пункта, хотя страна официально не числилась в составе ЕС. Швейцарец настоял на ночной остановке для отдыха, утверждая, что Джим просто должен попробовать швейцарское пиво и поделиться своим искренним мнением. Корт согласился и потом подробно нахваливал плотность, цвет и вкусовую гамму, приправляя все комплиментами, которые однажды услышал в мюнхенской пивной по отношению к немецким маркам пива. Это убедило глубоко впечатленного бизнесмена доставить Корта прямо в пункт назначения, а не высадить там, где их пути должны были разойтись.

Они круто развернулись на юг и поехали на запад по шоссе № 27 через долину, хотя пасмурной ночью не могли видеть ничего по обе стороны от светового конуса фар. Наконец, в городке Лавин, Джентри выбрал фахверковый дом, отстоявший от главной дороги, и объявил его своей целью. Ему предстояла двухмильная прогулка в снегу, но он решил, что если в конце пути его ждут неприятности, то лучше не подвергать опасности хорошего человека, совершившего доброе дело.

— Спасибо за все. Auf Wiedersehen, — Корт вышел из автомобиля и обменялся рукопожатием с водителем через окно, а потом помахал ему на прощание.

Когда габаритные фонари «Ауди» свернули за угол в отдалении, Серый Человек повернулся в обратную сторону и двинулся на запад посреди легкого снегопада.

Он целенаправленно шел вперед, хотя устал до мозга костей. Поток адреналина, который, вместе с дисциплинированностью, последние двадцать часов безостановочно гнал его вперед, теперь иссяк, и оставалась только сила воли. Он нуждался в отдыхе и надеялся обрести несколько часов покоя наверху, в конце крутого подъема до Гуарды.

К десяти минутам пятого снегопад прекратился. Корт уже находился в деревне. Он не видел вокруг ни души, лишь огоньки, теплившиеся в маленькой гостинице. Свет в домах был выключен: пастухи, кузнецы, лавочники и пенсионеры еще крепко спали. Он продолжал путь, поднимаясь между домами, мимо старинных каменных поилок для овец, тянувшихся вдоль пешеходных улочек, мимо крошечных садов за крошечными оградами вокруг крошечных домов, — пока не вышел за окраину и не поднялся еще выше по склону холма по грунтовой дорожке. Вечерний снег запорошил склоны, хотя даже безлунной ночью Джентри замечал пятна темноты, выступающие элементы ландшафта, еще не занесенные снегопадом.

После подъема по заснеженному лугу в трехстах метрах над Гардой Джентри включил свой тактический фонарик. Сзади находилось голое пастбище, но теперь он вступил на опушку соснового леса. Снег, кружившийся между деревьев, и темная ночь скрывали дорогу перед ним, но свет фонарика освещал достаточно. Он заставил себя протащиться вперед еще на сто метров и наконец увидел маленькую лесную хижину.

Он стояла в тридцати метрах от дороги, которая тянулась дальше и выше через заброшенный участок чьей-то частной собственности. Ни у кого не было причины проходить мимо, а если бы она и была, то, чтобы заметить деревянную хижину, пришлось бы долго и внимательно вглядываться направо через лес. Огромный, проржавевший навесной замок неприветливо украшал входную дверь. Три окошка однокомнатной хибары были заколочены изнутри, а ближайшие сосны подступали к краям неказистой постройки.

Джентри прошел между деревьев и обвел хижину лучом тактического фонарика. За ней находился покосившийся сарай, тоже запертый навесным замком, который он проверил и убедился, что все в порядке. Продолжая обход, он осмотрел стены, деревянные планки на крыше, и наконец, входную дверь. Он снял перчатки, медленно провел пальцами по двери под косяком и что-то нащупал в верхнем правом углу. Деревянную зубочистку, засунутую под косяк. Если бы дверь была вскрыта, она бы упала на землю и подсказала Серому Человеку, что его убежище было скомпрометировано.

Удовлетворенный осмотром, Корт повернулся спиной к двери и отмерил ровно тридцать шагов в сосновом лесу, раздвигая ветви подлеска. В конце пути он отошел на пять метров вправо и опустился на колени.

Ключ находился в жестяной кофейной банке, примерно в пятнадцати сантиметрах под перегноем из сосновых иголок и мерзлой землей. Он выкопал банку с помощью плоского камня. Забрав ключ, он вернулся к хижине и открыл замок.

Воздух внутри был сухим, застоявшимся и таким же холодным, как и снаружи. В углу имелась маленькая угольная печка, но Джентри оставил ее без внимания. Вместо этого он зажег керосиновую лампу на игорном столе в центре комнаты и осмотрелся вокруг в ее тусклом свете.

На полке у стены лежали коробки с армейскими пайками, готовыми к употреблению, и Джентри впился зубами в первое же готовое блюдо, которое попалось ему на глаза, когда он вышел из уборной с биотуалетом. Он всухую заглатывал крекеры и бисквиты, сидя за узким столом.

Через полторы минуты с едой было покончено. Потом он встал, выдвинул из угла массивную угольную печку и поднял половицы, свободно болтавшиеся внизу.

Держа тактический фонарик между зубами, он спустился вниз по деревянной стремянке и оказался в холодном подвале высотой два метра и площадью около метра. Отвернувшись от лестницы, он встал перед тремя штабелями черных ящиков, каждый размером с большую коробку для инструментов. Это снаряжение занимало около половины места в подвале, а остальное место занимал металлический верстак, упиравшийся в дальнюю стенку. Здесь можно было только подниматься и спускаться по лестнице, а также разворачиваться для перемещения ящиков на верстак и обратно. Корт снял верхний ящик с первого штабеля, тяжело опустил его на верстак и откинул задвижки.

Рано утром, когда Корт сказал Фицрою, что спасет его семью, он сразу же решил отправиться в Гуарду, к своему самому мощному тайнику с оружием, скрытому в швейцарском лесу. У него было полдюжины других тайных запасников в Европе, но ничего похожего на Гуарду.

В первом ящике находилась черная полуавтоматическая винтовка МР9 «Брюггер энд Томмет» швейцарского производства. Корт вынул ее из вспененного полистирола, вставил полный магазин в ствольную коробку, прикрепил ремень к ложу и поднял над головой, чтобы вытолкнуть через люк на пол хижины. В другом ящике лежала разгрузка из нейлона и брезента, наполненная заряженными обоймами, которую можно было крепить к бедру или к штурмовому поясу. Она отправилась вслед за винтовкой.

Следующие пять минут Корт разбирал ящик за ящиком. Самую большую сумку он набил легким стрелковым оружием и взрывчатыми боеприпасами. В сумку поменьше он положил черный тактический костюм, лицевую маску, защитные очки, бинокль и маленький радиочастотный сканер, позволявший перехватывать радиокоммуникации на коротком расстоянии.

Около пяти утра Джентри вылез из подвала, толкая перед собой две брезентовые сумки. Вход в подземный тайник он оставил открытым. Он выпил ледяной воды из бутылки, проглотил две таблетки легких анальгетиков, чтобы приглушить боль в бедре, во второй раз воспользовался биотуалетом и снял с полки спальный мешок. Раскатав мешок на полу, он отпер задвижку входной двери, немного подготовил оборону хижины и забрался в спальник. Поставил будильник своих часов на половину восьмого утра. Двух часов сна должно хватить, чтобы освежить силы для следующего долгого дня.

Они явились через несколько минут после пяти. Микроавтобус остановился у подножия холма. Пассажирам казалось, как будто водитель потерял контроль над автомобилем на скользких улицах после утомительной поездки из Цюриха, продолжавшейся два с половиной часа. Недостаток его мастерства в таких условиях был вполне понятным. На дороге то и дело встречался гололед, а видимость иногда падала до нуля. Кроме того, оперативники с Ближнего Востока получили приказ как можно быстрее добраться до мигающей точки на их GPS-приемниках, и Техник с новой информацией каждые десять минут звонил им по спутниковой связи.

Их было пятеро, — все сотрудники внешней службы безопасности Ливийской Джамахрии, стрелковая команда, отобранная из лучших людей Каддафи. Все они являлись бывшими армейскими коммандос, и каждый знал свой автоматический пистолет «Скорпион SA-Vz61» как верного друга. Сорокалетний командир с суровым бородатым лицом носил гражданскую одежду для активного туризма на природе, как и остальные члены его команды. Он сидел рядом с водителем и безжалостно распекал его за любую оплошность, хотя все знали, что их товарищ был более привычен к поездкам по пустынным дюнам на бронированном джипе, чем к обледеневшему горному серпантину на микроавтобусе.

Тем не менее, они достаточно быстро добрались до Гуарды и припарковались на стоянке у железнодорожной станции в нижней части долины. Водитель поднял капот, быстро извлек реле зажигания и бросил его в спортивную сумку, тем самым сделав машину бесполезной до их возвращения. Потом они нашли узкую дорогу, ведущую вверх по склону холма, разошлись как можно шире и приступили к пешему восхождению.

Каждый нес в спортивной сумке свой маленький «Скорпион» со сложенным прикладом и запасной пистолет в наплечной кобуре. У многих при себе имелись гранаты и взрывчатка, чтобы выносить двери. Все носили вязаные шапки, плотные джинсы и одинаковые черные парки дорогого бренда, который обычно ассоциируется с профессиональными спортсменами.

В их спортивных сумках также лежали очки ночного видения, которыми они пока не пользовались.

Пятеро ливийцев поднимались в темноте по крутой, извилистой дороге. Они двигались быстро и без лишней суеты. Судя по их угрюмыми лицам, сосредоточенной походке и почти одинаковому виду, любой прохожий понял бы, что они затевают недоброе. Но никто из местных жителей не прогуливался по дороге у деревни в половине пятого утра, тем более в легкую метель, поэтому ливийцы остались незамеченными на булыжных мостовых швейцарской деревушки.

Каждый наемник имел при себе маленький портативный радиопередатчик, пристегнутый к поясу и подключенный к наушнику. По команде предводителя, они разошлись на западной окраине Гуарды и каждый отдельно двинулся на восток по выбранной пешеходной улочке. Эта тактика гарантировала, что каждый, кто случайно выглянет из окна, увидит только одного проходящего мимо человека. Если поднимется тревога, и сельчане станут говорить о чужаках, они могут подумать, что все видели только одного незнакомца.

На дальнем конце поселка отряд убийц воссоединился, как биологическая субстанция, отдельные клетки которой соединяются в чашке Петри. Командир сверился с показаниями GPS и повернул налево по грунтовой тропе, тянувшейся от выступа холма с крошечной деревней дальше по склону и в лес. Они различали тропу только потому, что надели очки ночного видения.

Командир сообщил бойцам последнюю информацию, полученную по GPS:

— Четыреста метров до цели.

Снег повалил сильнее, и легкое порхание снежинок превратилось в белое марево. Ливийцы раньше видели снег во время тренировок в Ливане или других миссий в Европе, но их тела не были приспособлены к такому холоду. Сорок восемь часов назад эта самая группа сидела в квартире в Триполи и работала с подразделением электронного наблюдения, стараясь определить источник любительского радиосигнала, в сообщениях которого содержалась неудобная критика полковника Каддафи. В той набитой людьми квартире было больше сорока градусов жары, поэтому мороз в предгорьях восточной Швейцарии был потрясением для их организмов.

Они едва не прошли мимо хижины. Лишь координаты GPS, предоставленные Техником, сэкономили им часы блуждания по лесу. Теперь их «Скорпионы» были вынуты из сумок, сумки закинуты за спину, складные приклады разложены, а оружие приведено в первичную боевую готовность: приклад прижат к плечу, прицел чуть ниже линии обзора их очков ночного видения. Каждый занял свою позицию вокруг хижины; потом, один за другим, они доложили обстановку. Командир начал с себя.

— Первый на позиции, десять метров до входной двери. Никакого движения. Окна закрыты ставнями.

— Второй вместе с Первым.

— Третий на западной стороне. Одно окно, закрыто ставнями.

— Четвертый на восточной стороне. Одно окно, закрыто ставнями.

— Пятый за домом. Окон нет, но есть сарай за главной постройкой. Снаружи висячий замок. Больше ничего нет.

— Пятый, оставайся сзади, — сказал командир. — Найди укрытие и будь наготове. Третий и четвертый возвращайтесь к передней двери. Мы войдем группой.

— Принято.

Джентри не видел снов, когда дремал в спальном мешке рядом с проемом в полу, который вел в земляной подвал. Анальгетики притупили боль в бедре и дали ему передышку, необходимую для расслабления. Его сон был глубоким и спокойным.

Но слишком коротким.

Командир снял с пояса осколочную гранату. Он выдернул чеку и медленно направился к двери, держа руку на спусковом рычаге. Второй находился перед ним и готовил взрывчатку, когда заметил, что дверь закрыта не полностью. Он повернулся к командиру и указал на щель.

Тот кивнул, повернулся к двоим бойцам сзади и прошептал:

— Дверь открыта. Готовьтесь.

Второй быстро толкнул дверь и присел, чтобы другие могли прицелиться в любого, кто находился внутри. Сначала было совершенно темно; даже очки ночного видения на помогали различить элементы обстановки.

Первый тихо вкатил гранату во внутреннее помещение. Второй, Третий и Четвертый отступили к углам хижины, чтобы их не задело ударной волной. Граната покатилась по полу и исчезла в темноте, но звук ее столкновения с твердой поверхностью произошел слишком рано. Когда командир развернулся, чтобы отступить в сторону, граната снова появилась в его очках ночного видения, выскочила из хижины и приземлилась в снегу перед дверью.

К счастью для ливийцев, все четверо вовремя увидели возвращенную гранату. Они нырнули в укрытие, — кто на заснеженную землю, кто за угол хижины. Взрыв ослепил троих, не успевших отвернуться как следует, а четвертый был сбит с ног кусочком шрапнели, который попал ему в локоть. Быстро оправившись, командир сорвал бесполезные очки ночного видения, вернулся к дверному косяку и вошел внутрь, стреляя в темноту. Второй и Третий последовали за ним, но через две секунды крик предводителя приморозил их к месту.

— Засада!

Перед тем как устало залезть в свой спальный мешок и отойти ко сну, Джентри натянул большую и ржавую проволочную сетку в двух футах за входной дверью. Ловушка двухметровой высоты весила более девяносто килограммов и покрывала метровый отрезок пола. С каждой стороны вогнутой сетки имелись крюки, крепившиеся в проушины по обе стороны от двери. Это фактически создавало баррикаду на пути штурмовой группы, заставляя атакующих скучиваться в дверном проеме, самом опасном месте прорыва. Эта ловушка была установлена в хижине, когда Корт впервые оказался в тайном убежище, и он невысоко ценил ее качества, так как ее было легко пробить взрывчаткой, опрокинуть тараном или даже несколькими сильными пинками. Но когда он вылез из спального мешка и присел после того, как граната сработала возле входной двери, то сразу понял, что старая ржавая баррикада только что спасла ему жизнь.

Он быстро отпихнул ногами обе сумки со снаряжением в крошечный подвал. Потом схватил «Брюггер энд Томмет» и одной рукой выпустил в дверь целую обойму, прежде чем нырнуть в подвал. Оказавшись на глубине полутора метров, он потянулся и закрыл за собой крышку.

Третий стоял на коленях в окровавленном снегу слева от входа в хижину. Осколок гранаты попал ему прямо в локоть и прошел через плоть и кость. Но он был дисциплинированным бойцом; он почти не шумел и быстро приложил к ране пригоршню снега, скривившись лишь от жгучего холода, поскольку еще не успел почувствовать настоящую боль.

Первый проигнорировал раненого бойца, когда приказал Второму вставить запал во всю оставшуюся взрывчатку и бросить ее в дверной проем. Через несколько секунд кусок «Семтекса» размером с кирпич упал у края сетчатой ловушки за дверью. Трое невредимых ливийцев спереди побежали прочь, причем Второй и Четвертый ухватили Третьего под руки и потащили с собой в укрытие.

Еще несколько секунд в черном лесу царила тишина. Единственным звуком был тихий шорох снегопада, соскальзывающего с сосновых веток, и рваное дыхание убийц из Триполи, прижавшихся друг к другу за упавшим дубовым стволом.

Ночь пронзила белая вспышка вместе с оглушительным взрывом, по сравнению с которым предыдущий разрыв ручной гранаты казался звуком пробки, вылетевшей из бутылки шампанского. Дверной проем от пола до дощатой крыши разлетелся на куски; разбитые бревна и сломанные сосновые ветки разлетелись на тридцать метров от деревянной постройки.

Пылающие куски еще летели вниз посреди снегопада, когда Первый, Второй и Третий проникли в руины хижины. Каждый из них дал по два-три выстрела, когда они проходили через разваленную переднюю стену. Первый пошел направо, Второй налево, а Четвертый двинулся прямо вперед. Свет от горящей ткани и бумаги направлял их шаги над раздерганной металлической изгородью, разбитым столом и полками, отдельными ящиками и кухонными принадлежностями, а также мириадами неопознанных фрагментов.

Когда они убедились, что в комнате и в маленькой уборной нет ничего живого, то стали пинать и раскидывать мусор на полу в поисках изорванного и обугленного тела. Пятый вышел на связь и подтвердил, что позади все спокойно, между тем как трое ливийцев внутри забеспокоились. Хижина была крошечной. Даже в глубокой тени понадобилось не более десяти секунд для того, чтобы убедиться в отсутствии тела.

Первый посмотрел на потолок и мгновенно определил, что там нет никакой мансарды или чердака. Тогда он медленно перевел взгляд вниз.

— Где-то здесь есть подвальный люк. Найдите его.

Они действительно нашли люк за перевернутой печкой, отпихнув с дороги несколько угольных брикетов. Пламя уже догорало, поэтому Первый зажег электрический фонарь, который упал с полки, но чудесным образом пережил взрыв. Он поставил его на пол рядом с люком.

— Осторожно, он мог подготовить сюрприз для нас. Если здесь нет тоннеля, прорытого под горой, то он в ловушке.

Второй и Четвертый кивнули; их уверенность возросла. Серый Человек прятался, как крыса в подполе.

Пятый стоял за толстой сосной на заднем дворе. В шести метрах перед ним находился сарай, запертый на висячий замок. Сарай был высотой не более полутора метров и стоял близко к хижине, но не примыкал к ней. Он связался с людьми внутри: они как раз собирались поднять крышку подпола длинным металлическим шестом. Потом они забросают подвал гранатами, зальют пистолетным огнем и спустятся вниз за головой своей жертвы.

Пятый пропустил все веселье боя. Он выругался вслух под снегопадом. Его «Скорпион» по-прежнему находился в боевой готовности.

Внезапно он услышал кашляющий звук заработавшего двигателя, доносившийся из хижины. Нет, не из хижины. Когда его взгляд метнулся к двери сарая, в лесу раздался грохот, навесной замок отлетел в сторону, а двери распахнулись настежь. Пятый только начал поднимать оружие, когда взревел мотор, и темный силуэт вылетел в воздух из темных глубин сарая.

Молодой ливийский солдат еще никогда не видел снегохода.

Пулеобразная машина приземлилась в нескольких метрах перед ним, и он нырнул в сторону, покатившись по снегу и сильно ударившись спиной о пенек. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть человеческую фигуру в маске и с большой сумкой на спине в задней части снегохода. Образ промелькнул в его очках ночного видения, словно размытое пятно.

Ливиец принялся шарить вокруг в поисках оружия, но он потерял его среди сосновых иголок и сугробов. Когда он поднял пистолет, темная фигура уже исчезала за маленьким взгорком, пригибая в стороны кусты и молодые ростки своими полозьями.

— Пятый, докладывай! — рявкнул голос Первого в наушнике.

— Он здесь, сзади! Поехал в гору!

— Застрели его!

Пятый побежал по склону.

— Помогите мне! Он на мотоцикле с лыжами!

Серый Человек знал, что ему понадобится развернуть снегоход и проехать обратно через боевую группу. Лес резко обрывался у огромной каменистой стены на вершине холма. Возможно, он мог бы какое-то время скрываться в лесу, но знал, что вся Гуарда уже на ногах, и встревоженные жители названивают в местную полицию. Им понадобится время, чтобы добраться до места, и больше часа на то, чтобы получить реальное подкрепление из Давоса. Но у Корта не было в запасе даже лишних минут, уже не говоря о часах.

Кроме того, он находился в ярости, так как понимал, что на свете есть только один живой человек, кроме него, знавший о существовании швейцарского тайника. Дональд Фицрой, мать его. Сэр Дон предложил Корту старый и надежный тайник вскоре после того, как Серый Человек присоединился к его команде. Тогда достопочтенный английский куратор признался, что человек, построивший и содержавший тайное укрытие в лесу, больше не нуждался в нем, так как его обнаружили расчлененным в неглубокой могиле на окраине Владивостока.

Джентри не беспокоился о дурных знамениях и принял этот подарок от Фицроя. Ему понравилось уединенное расположение деревни и долины, а тем более то обстоятельство, что любой приближавшийся колесный транспорт можно было услышать за сотни ярдов, а воздушный — за несколько миль.

Это было хорошее убежище. Джентри не сомневался, что оно сохранило бы этот статус, если бы Фицрой не выдал координаты людям, которые теперь изо всех сил старались убить его.

Незадолго до шести утра по лондонскому времени сэр Дональд Фицрой смотрел на зеленую лужайку из левого иллюминатора вертолета «Сикорски». Когда вертолет набрал требуемую высоту и устремился вперед, ландшафт резко изменился, в трехстах метрах внизу появились белые вершины и темная вода. Под ним находились белые утесы Дувра, край Британских островов и начало Ла-Манша. Они с Ллойдом и мистером Феликсом, представителем президента Абубакира, а также с Техником и четырьмя охранниками из «Лоран Групп» летели в Нормандию. Шестидесятивосьмилетний англичанин не знал причину этого решения.

— Дополнительный стимул, — туманно объяснил Ллойд около часа назад. — В том маловероятном случае, если ливийцы запорют свою работу в Швейцарии, и Корт выскажет, что он думает по поводу вас и вашей семьи, у меня есть еще одна приманка, которой я воспользуюсь, чтобы выудить его.

Прежде чем Фицрой успел задать уточняющий вопрос, Ллойд уже распоряжался о заправке «Сикорски» на вертолетной станции Баттерси для срочного вылета во Францию.

Сэр Дональд часто посещал континент, — иногда на самолете из Гатвика или Хитроу, иногда на скоростном поезде «Евростар» через тоннель под проливом, — но чаще предпочитал наземный и морской маршрут. Сначала поездом через Чатэм в Дувр, а оттуда на пароме до французского Кале, либо до Остенде или Зебрюгге в Бельгии. Это был старый путь, маршрут его молодости, и никакие быстрые самолеты или современные удобства в тоннеле под Северным морем не могли сравниться с ощущением гордости и любви, которое он чувствовал, когда возвращался в Англию на пароме и в отдаленной дымке над водой видел очертания величественных белых скал Дувра.

Есть ли более прекрасное зрелище в мире для англичанина?

А над утесами парили белые птицы, приветствовавшие путников над проливом точно так же, как семьдесят лет назад они приветствовали возвращавшиеся самолеты Королевских ВВС с пробитыми пулями тонкими корпусами, полные молодых парней, которые убивали, умирали и рисковали всем ради Ее Величества в воздушной войне с фашистами.

Теперь Дональд печально смотрел в иллюминатор, наблюдая, как красота Дувра исчезает позади в лунный предрассветный час, и понимал, что скорее всего больше не увидит этот пейзаж.

— Я только что получил известие от Ригеля. Ливийцы провалили задание, — Ллойд говорил через интерком, и его голос звучал искусственно в наушниках гарнитуры, из-под которых торчали пучки седых волос на голове сэра Дональда.

Фицрой обвел взглядом салон вертолета и обнаружил Ллойда на другой стороне, сидевшего спиной к нему. Он заметил, что безупречный костюм молодого американца сильно помялся за последние сутки, а галстук был распущен и свободно болтался на шее.

— Сколько убитых? — поинтересовался англичанин.

— Как ни удивительно, ни одного. Один боец ранен. Они утверждают, что Серый Человек — это призрак.

— Это сравнение не лишено смысла, — заметил Фицрой в микрофон.

— К сожалению, нет. Призраки уже мертвы, — Ллойд фыркнул. — Я направляю ливийцев в Байё для поддержки местной группы, если Джентри прорвется и через следующие группы. Но шансы на это ничтожны.

Фицрой покачал головой.

— Забудьте об этом. Я единственный, кто знал о тайном убежище в Швейцарии. Теперь он знает, что это я навел убийц на его след. Знает, что я с самого начала обманывал его, и едва ли будет склонен спасать мою семью.

Ллойд улыбнулся.

— Я подготовился к такому варианту.

— Вы свихнулись, что ли? Он не придет мне на помощь. Разве вы не можете этого понять?

— Это больше не входит в мои планы, — Ллойд отвернулся и начал совещаться с Техником.

Вертолет летел над проливом, и лунные отблески мелькали на воде, как цепочка рассыпанных алмазов. В семь утра «Сикорски» пролетел над Омаха-Бич — местом самой кровавой высадки союзных войск в Европе в «день Д». Около трехсот молодых американцев погибли в воде, на песчаном пляже и вокруг прибрежных скал. Но Ллойд не смотрел вниз. Он беседовал с Техником по интеркому; сэр Дональд слушал, но помалкивал. Ллойд властно раздавал приказы, организуя передвижения специалистов по внешнему наблюдению, словно фигуры на шахматной доске. Он приказал Технику направить все убойные группы, находившиеся к востоку от Гуарды, в западную часть Швейцарии: Цюрих, Люцерн, Берн и Базель. По мере уменьшения пути между исходным пунктом и целью Джентри, десяти остававшимся командам профессиональных убийц нужно было перераспределиться на меньшей площади.

— Давайте переведем венесуэльцев из Франкфурта в Цюрих. Пусть южноафриканцы отправятся в Берн на тот случай, если он вдруг повернет на юг. Кто у нас в Мюнхене? Значит, Джентри уже обошел стороной группу из Ботсваны. Давайте направим их в Париж для поддержки шриланкийцев, которые уже там. Казахи находятся в Лионе, верно? Лион слишком далеко на юге, но мы оставим их там, пока не получим новые разведданные. Пусть они держатся поближе к автостраде и будут готовы выдвинуться на север. Отправьте еще несколько специалистов по внешнему наблюдению в Цюрих; пусть они перепроверят список известных контактов Джентри. Кто еще есть в Париже? Мне безразлично, насколько он хорош в своем деле; одного человека недостаточно. Джентри часто посещал Париж, поэтому там мне нужны три группы плюс этот замечательный кореец. Он не выходил на связь? Не стоит беспокоиться, просто посылайте ему последние сведения. Раз он привык действовать в одиночку, то не будет названивать нам от скуки.

Клэр сидела на краешке кровати и беспокоилась. Была половина восьмого, и оставалось еще полчаса до того, как утро наберет полную силу.

Она поспала, но лишь потому, что мама заставила ее выпить какой-то ужасный зеленый сироп от кашля. Когда она проснулась, было еще темно. Спросонья она не поняла, где находится, но мало-помалу вспомнила ужасные события предыдущего дня, которые завершились короткой поездкой из семейной виллы в Байё в старинное шато с огромными воротами, длинной подъездной дорожкой и зеленой лужайкой. Она вспомнила здоровенных мужчин в кожаных куртках, говоривших на непонятном языке, и испуганные взгляды мамы и папы, раз за разом утверждавших, что все замечательно.

Клэр оглянулась, чтобы убедиться, что ее сестра спит рядом. Кэти была на месте; она тоже приняла столовую ложку сиропа от кашля.

Клэр посмотрела в окно. Единственной движущейся фигурой был громадный мужчина на гравийной автостоянке сбоку от замка. На шее у него висело большое ружье, и он курил одну сигарету за другой, вынимая их из кармана куртки.

Время от времени он с кем-то разговаривал по компактной рации. Клэр знала, что это за штука; она вспомнила об американце по имени Джим, который оставался вместе с ее семьей, когда она была маленькой. У Джима тоже была такая рация, и он показал ей и ее сестре, как нажимать на кнопку и разговаривать, словно по телефону, — а ее мама отвечала с другого конца сада на заднем дворе.

Эти люди вокруг были совсем не похожи на американца Джима. Хотя она мало что помнила о его пребывании у них дома, он всегда был вежливым и дружелюбным, а у этих мужчин были злые и хмурые лица.

Вчера вечером, прежде чем мама дала девочкам сироп от кашля, Кэти захотела прогуляться по замку, изучить его. Клэр пошла с ней, но она не играла, как ее глупенькая сестра. Сердитые мужчины почти не обратили на них внимания, когда они прошли через кухню. Кэти постучала ложкой по висевшим кастрюлям и сковородкам, потому что эхо причудливо отражалось от стен старого замка. Они побродили по бесконечным паркетным коридорам, но обошли стороной некоторые места, потому что там было слишком темно и страшно. Они нашли погреб с пыльными винными бутылками и большую библиотеку, наполненную книгами в кожаных обложках. Потом они проходили комнату за комнатой, где стены были увешаны головами жутких зверей с мехом, рогами и огромными клыками. По коридору пробежала рыжая кошка, и когда они последовали за ней в полуподвал, то увидели, как она толкнула форточку в окне над полкой, прошмыгнула сквозь образовавшуюся щель и исчезла в саду на заднем дворе.

Потом девочки обнаружили спиральную лестницу, которая поднималась виток за витком в башню над замком. Когда они включили свет, то увидели мужчину, сидевшего на стуле за столом и смотревшего в темноту за открытым окном. Он что-то крикнул девочкам на безобразном иностранном языке, а Кэти засмеялась и побежала вниз по лестнице. Мужчина рявкнул в свою рацию, и тут же появились другие, которые взяли девочек за руки и отвели в комнату родителей. Один из громил по-английски велел папе уложить детей в постель, а папа накричал на него, сказал, чтобы он держал руки подальше от его дочерей и в гневе удалился на балкон, пока мама отводила Кэти и Клэр в ванную, где дала им лекарство.

Это был ужасный день и такая же ужасная ночь, но теперь, когда Клэр проснулась, она знала, что это был не дурной сон, и сегодняшний день будет таким же отвратительным.

Пока Клэр сидела в полумраке на краю кровати и беспокоилась, ей показалось, что она слышит вдалеке какой-то странный звук. Вскоре он зазвучал громче и ближе. Небо вокруг ее лондонского дома было заполнено вертолетами, поэтому ей не понадобилось много времени, чтобы распознать стрекот несущего винта.

Она встала лицом к окну. Вертолет пролетел над лесом с дальней стороны большого фонтана на заднем дворе. Его черные винты вращались над белым корпусом, когда он приблизился к дальнему краю гравийной автостоянки, потом свернул в сторону и приземлился, покачиваясь на шасси. Боковая дверь открылась, и наружу вышли четверо мужчин в костюмах.

Порывы ветра от вертолетного винта распахнули пиджак у одного из них, и даже с шестидесяти метров Клэр разглядела пистолетную кобуру на фоне его белой рубашки.

Новые люди с оружием.

Пока винты замедляли вращение, наружу вышли еще четыре человека. Первый был чернокожим и носил коричневый костюм. Второй нес два чемодана. Он буквально побежал к замку, тряся волосами, перехваченными в хвост на затылке. Потом появился мужчина с атташе-кейсом. Его блестящие черные волосы были коротко стрижены и растрепались на ветру, но даже на расстоянии Клэр могла понять, что это важная особа. Он поглядывал по сторонам, поднимался на носки и жестами раздавал указания людям вокруг него.

Следующий человек, вышедший из вертолета, был крупнее и старше, с пучками седых волос вокруг ушей на лысой голове. Клэр прижалась носом к оконному стеклу и прищурилась, чтобы лучше видеть.

Потом она громко вскрикнула и разбудила Кэти, которая каким-то образом проспала приближение и посадку вертолета.

— Дедушка!

Фицрою выделили одну минуту для разговора с сыном и невесткой в кухне на первом этаже замка. Филипп с Элизой были подавлены, растеряны и слишком испуганы, чтобы сердиться.

Оттуда его проводили на третий этаж в просторную комнату, оборудованную схожим образом с конференц-залом лондонского филиала «Лоран Групп». Для него было подготовлено место, большое кресло в стиле Людовика XV. У Ллойда имелось свое кресло: черное, элегантное, современной модели. Техник уже находился за компьютером и расставлял оборудование на ряде столов, принесенных из других комнат и сдвинутых вместе. Он подключал к внутренней сети ноутбуки и устройства радиосвязи, организуя новый оперативный центр.

В комнате было три двери. Одна вела в примыкающую уборную, вторая в главный коридор, а третья, — как заметил Фицрой, когда один из белорусских охранников вышел туда, чтобы поговорить с Ллойдом наедине, — вела к спиральной лестнице, которая вела в башню над ними и спускалась к нижним этажам.

Новоприбывшие из Лондона продолжали обустраиваться в комнате, когда телефон сэра Дональда завибрировал на столе рядом с его креслом. Когда Ллойд нажал кнопку громкой связи для ответа, Техник крикнул, что он еще не готов отследить звонок.

— «Челтенхэм Секьюрити», — хрипло сказал сэр Дональд и закашлялся.

— Это я, — отозвался Серый Человек.

— Как ты, парень?

Последовала долгая пауза.

— Ты рассказал им про Гуарду.

Фицрой не стал этого отрицать.

— Да, я это сделал. Мне очень жаль.

— Но не так, как будет, когда твоя семья умрет. До свидания и удачи, Дон.

Ллойд встал посреди комнаты. Он быстро подошел к столу, наклонился над телефоном и заговорил.

— Доброе утро, Кортленд.

— Это еще кто такой?

— Не узнаешь мой голос?

— Нет.

— Когда-то мы работали вместе. Это Ллойд.

Молчание.

— Ллойд из Лэнгли, — продолжал американец. — Из того беззаботного времени, помнишь?

— Ллойд?

— Да. Как ты поживал все это время?

— Не помню никакого Ллойда.

— Ладно вам, мистер Джентри! Прошло не так уж много времени. Я работал на Хэнли, помогал ему направлять тебя и некоторых других агентов во времена «Отряда головорезов».

— Я помню Хэнли. Тебя не помню.

Фицрой видел, что Ллойд не на шутку разобиделся.

— Вы, костоломы и головорезы, никогда не славились общественным интеллектом, — в его взгляде, обращенном на Фицроя, мелькнуло замешательство. Потом он пренебрежительно махнул рукой. — Впрочем, это не важно. Что важно, — хотя, может быть, тебе и расхотелось приезжать в Нормандию и помогать твоему бесстрашному начальнику, — у тебя может возникнуть желание продолжить твой нынешний маршрут. Позволь заверить тебя: есть кое-что, чего ты действительно хочешь.

— Нет ничего, что я хотел бы так сильно, чтобы сознательно прийти в ловушку. Пока, Флойд.

— Я Ллойд, а не Флойд, и поверь, тебе лучше не класть трубку и выслушать мое предложение.

— Это ты четыре года назад разослал «срочное уведомление» обо мне? — спросил Джентри. Его голос по телефону звучал бесстрастно, Фицрой знал, что его вопрос глубоко личный и прочувствованный.

— Нет, это был не я. В то время я был не согласен с решением. Я считал, что ты еще можешь быть полезен для нас.

— Тогда кто? Хэнли?

— Отложим эту дискуссию на другой день. Может быть, обсудим это, когда ты прибудешь сюда.

— Заметано. Пока.

— В настоящий момент тебя должно волновать не то, кто спалил тебя в 2006 году, а то, кто спалит тебя завтра, если ты не нанесешь дружеский визит.

Джентри фыркнул в трубку.

— Нельзя спалиться дважды.

— Очень даже можно. Когда я уходил из управления, то обеспечил себе небольшую страховку. Я видел, что случилось с тобой и с несколькими другими людьми. Я видел, на какие варварские меры способны политики, когда успешная операция вдруг становится ненужной и опасной для мужчин и женщин, которые дают показания перед Конгрессом. И тогда я сказал себе: «Ллойд, ты слишком умный, чтобы идти по стопам закоренелых убийц вроде Корта Джентри и остальных». Так я и поступил, чтобы остаться в живых.

— Ты украл государственные тайны.

— Я уже сказал, что принадлежу к тем, кто выживает.

— Ты изменник.

— Это одно и то же. Я скопировал документы с подробным изложением операций, источников и методов, а также личные файлы.

— Личные файлы?

— Да, и они сейчас при мне.

— Дерьмо собачье.

— Обожди минутку. — Фицрой посмотрел, как Ллойд перебирает какие-то бумаги в золотистой папке на столе. Рядом с ней лежала стопка других папок. — Джентри, Кортленд А. Родился 18 апреля 1974 года в Джексонвилле, Флорида. Родители — Джим и Лиза Джентри. Имеется брат, ныне покойный. Поступил в начальную школу в…

— Достаточно.

— У меня есть гораздо больше. У меня есть все. Твоя карьера в управлении, начиная с подразделения особых назначений и программы подготовки автономно действующих агентов. Твои подвиги в команде «Гольф-Сьерра». Твои известные партнеры, знакомые. Фотографии, отпечатки пальцев, зубные карты, и так далее.

— Чего ты хочешь?

— Мне нужно, чтобы ты прибыл в Нормандию.

— Для чего?

— Это мы обсудим по прибытии.

Пауза тянулась достаточно долго, чтобы Фицрой уловил отголоски раздраженной беседы на втором этаже. Элиза кричала на Филиппа. Сэр Дональд знал о шаткости их брака и понимал, что они могут не выдержать психологического давления.

— Делай то, что намерен делать, Ллойд, — наконец заговорил Джентри. — Выставь мои документы на аукцион; мне наплевать на это. Я выхожу из игры.

— Отлично. Я распространю твои данные по всему миру. Через неделю любой гангстер, которого ты обидел, и любой недоделанный убийца, недовольный тем, что его контракт достался тебе, сядет тебе на хвост. Тогда последние двое суток покажутся тебе спокойным отпуском.

— Как-нибудь справлюсь.

— А Фицрой умрет. И члены его семьи тоже. Ты готов справиться с этим?

— Ему не следовало сдавать меня, — с легкой заминкой ответил Джентри.

— Ладно. Ты жесткий человек, Корт, и я могу это понять, но я забыл упомянуть об одной мелочи. Я забрал из управления не только твои личные файлы. Если ты не прибудешь в Нормандию, то я выставлю все имена, фотографии и известные контакты всех оперативников из подразделения особых назначений: действующих, пассивных, отставных и прочих. Каждый из них станет точно таким же, как ты: спаленным, загнанным, вывешенным на просушку, — потому что их услуги станут бесполезными, а их имена будут выскакивать во всех поисковых системах Интернета.

Прошло довольно много времени, прежде чем Джентри заговорил:

— Какого черта все это значит? Зачем тебе это, — только ради того, чтобы добраться до меня?

— Дело не в тебе, наглый засранец! Ты почти ничего не значишь в реальном масштабе вещей. Но ты нужен мне здесь, иначе я выжгу землю под ногами у лучших тайных агентов США. Я присмотрю за тем, чтобы каждый агент SAD и все их помощники почувствовали себя загнанными псами.

Корт Джентри промолчал. Фицрой наклонил голову; ему показалось, что он слышит слабый перестук колес по железнодорожному полотну на другом конце линии.

— Разумеется, понадобится несколько дней, чтобы выгрузить в Интернет все файлы о тебе и о людях из SAD, — продолжал Ллойд. — Там так много всего, что мне легче начать с чего-то другого. Если ты не будешь умным мальчиком и не появишься завтра, то сначала я проверю, как поживает семья Фицроя. Пожалуй, начну с младших, ты понял? Сначала убью детей, потом их родителей, а утром на десерт прикончу старого Фицроя.

Джентри заговорил после долгой паузы.

— Если ты тронешь Клэр и Кэти, то я найду тебя и буду пытать так медленно, что ты будешь молить о быстрой смерти.

Ллойд захлопал в ладоши.

— Вот это мне нравится! Чувства! Страсти! Тогда лучше приезжай сюда вовремя на чай с яйцами и бисквитами, потому что этим милашкам свернут шеи первым делом после завтрака!

Фицрой был погружен в угрюмое молчание. Во время разговора он оставался в стороне, словно позабытый пес. Но когда Ллойд произнес последнюю фразу, сэр Дональд вскочил со своего антикварного кресла, набросился на молодого американца и схватил его за горло. Их ноги запутались в разбросанных проводах от недавно поставленных компьютеров и микрофонов, и оборудование попадало со стола. Поворотное кресло опрокинулось, когда Ллойд полетел на пол. Сэр Дональд сорвал с Ллойда очки и с размаху вбивал кулаки в его скулы.

Понадобилось около десяти секунд, чтобы два охранника из Северной Ирландии ворвались в комнату и оттащили массивного англичанина от его сухопарого противника. Фицроя швырнули обратно в кресло; двое спешно подбежавших шотландских охранников удерживали его руки и голову. Крики и вопли гуляли по третьему этажу, пока белорусы не принесли цепные кандалы, обнаруженные в гараже рядом с оранжереей. Фицроя бесцеремонно приковали к креслу, но он продолжал сопротивляться до тех пор, пока цепи не были пропущены через ножки и подлокотники кресла и туго обернуты вокруг его конечностей. Холодные стальные звенья были обернуты вокруг его шеи и лба, а потом всю конструкцию закрепили тяжелым навесным замком.

Все это время Ллойд оставался на полу. Потом он сел, тяжело дыша, откинул упавшие на лицо волосы и поправил галстук. Он нашел свои очки на полу и надел их. Его лицо было слегка поцарапано, на руках и шее появились синяки, но в целом он казался невредимым.

Ллойд забрался в кресло и подкатился к телефону.

— Прошу прощения, Корт. Здесь кое-какие технические неполадки. Теперь все в порядке; ты еще с нами?

Но Джентри повесил трубку.

Ллойд посмотрел на Фицроя. Тот посмотрел на него в ответ, — главным образом потому, что был обездвижен цепями.

— Ему лучше продолжать путь, Дон. Ему лучше прийти сюда, иначе ты умрешь медленной и позорной смертью вместе с членами твоей семьи! Ты принимаешь меня за какого-то легковеса из «Лиги Плюща»? ЦРУ делало то же самое. Я шуршал бумагами, пока наглецы и костоломы получали всю славу. Так вот: катитесь вы все к долбаной матери! Я могу играть так же грязно, как и лучшие из ваших грязных людишек. Я сделаю все необходимое, чтобы все прошло успешно. Абубакир подпишет контракт, и мы начнем готовить газопроводы к пуску уже завтра во второй половине дня. Вы и ваши родственники будут забыты. Мне наплевать, останетесь вы живы, или умрете. Это ваше решение, Донни. Только попробуйте снова, и я не дам вам третьего шанса.

— Корт придет. Он придет и убьет тебя.

— Ему сюда не добраться. Но даже если бы он и смог, то Серый Человек уже совсем не тот, которого ты когда-то знал. Он изранен и обессилен, у него нет снаряжения.

— Снаряжения?

— Да. Эти молодчики — ничто без своих игрушек.

Сэр Дональд сердито хмыкнул.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Лучшее снаряжение Корта находится у него в голове. Все остальное: пушки, бомбы, боеприпасы… это лишь аксессуары.

— Ерунда. Вы купились на сказочки о тактических операциях. Он благородный бандит, и не более того.

— Это не сказки, и в его действиях нет благородства. Он такой же бесстрастный и четкий профессионал, как хороший мясник на бойне. Он делает свое дело. Встань у него на пути и увидишь, что будет.

— О, я всячески намерен преградить его путь.

Мясистое лицо Фицроя было свекольно-красным и покрытым потом после борьбы с пятью мужчинами. Он был прикован к креслу, как зверь, и металлическая цепь обвивала его шею и голову. Тем не менее, он улыбался.

— Я уже имел дело с болтунами. С мелкими мудаками, упоенными своей воображаемой силой. В свое время я видел много умников, вроде тебя: они появлялись и пропадали. Сейчас настал твой славный момент, но скоро он пройдет. Тебе меня не запугать.

Лицо Ллойда подергивалось, когда он наклонился к Фицрою.

— Да? А что, если я спущусь вниз и пропою ночную колыбельную твоим внучкам, а потом принесу тебе их косички? Что, если…

— Ты просто мелкий ублюдок. Боишься скованного мужчину, поэтому угрожаешь ребенку? Чем больше ты пытаешься убедить меня в том, какой ты крутой и опасный, тем больше подходишь под мое первоначальное описание. Ты хилый маменькин сынок, жалкая дрянь. Тебе не по силам старик, прикованный к креслу, поэтому ты отправляешься за кем-то послабее. Ты просто мерзкий мудак.

Ллойд прищурился от ярости и тяжело задышал Фицрою в лицо. Потом выпрямился, слегка улыбнулся и откинул назад прядь волос, отделившуюся от его безупречной прически.

— Я покажу тебе, что могу сделать. Только ты и я, — он протянул руку за спину, к одному из минских охранников у стены. — Кто-нибудь, дайте мне чертов нож!

Сунг Пак Ким проснулся в номере шикарного отеля «Палас Афина». Он был окружен роскошью, но не спал на кровати, не употреблял напитки из мини-бара, не пользовался обслуживанием номеров. Он спал на полу в чулане, предварительно установив вокруг охранный периметр из датчиков.

Он покинул номер в шесть утра и стал прогуливаться по парижским улицам, запоминая маршруты, ведущие на левый берег через мосты от правого берега, анализируя внешность и манеры поведения западноевропейцев и оценивая естественно возникающие места заторов в автомобильном и пешеходном движении.

Он получил на коммуникатор список имен и адресов известных контактов Серого Человека в Париже: бывший коллега из ЦРУ, который теперь работал в компании по исследованию потребительского рынка в небоскребе La Defense в западной части города; переводчик с афганского, чьими услугами отдел специальных операций пользовался в Кабуле в 2001 году и который теперь содержал респектабельный ресторан ближневосточной кухни на бульваре Сен-Жермен; информатор «Сети» Фицроя, который также был федеральным чиновником МВД в офисе неподалеку от Площади Согласия; опытный пилот, который совершал рейсы с группами SAD в Европе, а теперь работал на неполную ставку и жил в Латинском квартале.

Кореец воспользовался общественным транспортом для быстрого осмотра и оценки этих мест: доступа к зданиям, ближайших парковок и транспортных маршрутов. Он знал о существовании местных наблюдателей, нанятых людьми, которые убедили его правительство отправить его в Париж; фактически, в каждом месте из своего списка он замечал этих мужчин и женщин, не способных ускользнуть от внимания чрезвычайно хорошего оперативника. Он не сомневался, что Серый Человек тоже заметит их. Ким понимал, что его собственные навыки слежки куда лучше.

Потом Ким патрулировал городской центр и изучал карту. Он был готов быстро вернуться в любое из известных мест нахождения возможных помощников, если там появится Серый Человек, но не ожидал от него, что тот свяжется с кем-то из них. Ким был уверен, что Серый Человек, по возможности, постарается обойти Париж стороной. Это слишком густонаселенный район, где слишком много полицейских и слишком много камер, а все его старые знакомые, несомненно, будут находиться под наблюдением. Ким знал, что если американский убийца по какой-то причине будет вынужден проникнуть в город, то изо всех сил постарается раздобыть необходимое от источников, которых в данный момент нельзя с ним связать.

Ким знал это потому, что сам был убийцей-одиночкой. На него тоже охотились, как на бешеного пса, и он сам был вынужден избегать всех, кто имел склонность как-то помочь ему.

Но Ким также понимал, что уединенность, физическое изнурение, травмы и отчаяние приводят к ошибкам. Если Серый Человек каким-то образом доберется до Парижа, и ему что-то понадобится в городе, то он будет вести себя как загнанное животное, и все его действия будут направлены на выживание. Вероятно, этот наемник был самым опасным человеком в мире. Постоянный бег наперегонки со временем мог заставить его оступиться, но при этом делал его еще более опасным для окружающих. Ким не сомневался, что когда поступит сигнал о том, что Серый Человек находится в Париже, кровь рекой потечет по улицам Города Огней.

Джентри до рассвета ехал сквозь снег на украденном велосипеде, пока не достиг железнодорожной остановки у деревни Ардез. Вокруг бродило нескольких местных жителей, ожидавших первых утренних поездов на запад до Цюриха, либо на восток, к итальянской или австрийской границе. Американец одолжил мобильный телефон у подростка, ожидавшего восточный поезд, и вручил ему примерно сорок долларов ради того, чтобы позвонить Фицрою и высказать все, что он о нем думает. Он отошел на двадцать ярдов по бетонной платформе и стоял в снегу, пока подходил поезд до Интерлакена. Когда на другом конце линии разразилась ссора, он прервал звонок, стер номер из памяти телефона и вернул его пареньку. Несколько минут спустя Корт сел на первый утренний поезд до Цюриха. В субботнее утро он был единственным пассажиром в вагоне на протяжении большей части почти двухчасовой поездки по узкой долине. Ярко-красный поезд одну за другой проглатывал железнодорожные станции рядом с уютными деревушками.

Когда Джентри отогрелся в поезде, он проверил свои раны: спустил штаны и потрогал кончиками пальцев саднящие места на коленях и пулевые отверстия на бедре. Он переживал, что занес инфекцию в огнестрельную рану. Разумеется, плавание в колодце Сабо делу не помогло. В остальном все было более или менее нормально. Он прошел несколько миль с изрезанными ступнями, и они отзывались лишь тупой болью, как и его сломанное ребро.

Он должен был продолжать свой путь в Нормандию, хотя понимал, что шансы на успех уменьшаются с каждой милей, пройденной по пути к ожидавшей его ловушке. Фицрой повел себя как ублюдок, когда подставил его, но Корт был вынужден признать, что Ллойд поставил сэра Дональда в чертовски трудное положение. Корт размышлял, до каких пределов он сам мог бы дойти и кого он мог бы выдать на расправу, если бы маленькие двойняшки были членами его семьи и их жизнь находилась под угрозой кровопийцы со сворой вооруженных прихвостней, которые могли без колебания убить невинных детей.

От мысли о Ллойде у Джентри закипала кровь в жилах. Он действительно не помнил такого человека, но в ЦРУ не было недостатка в мелких офисных стратегах, работавших в тыловом обеспечении секретных операций, в то время как Серый Человек и подобные ему работали на острие. Корт не припоминал их лиц, но время от времени начальники по своим причинам знакомили его с тем или иным белым воротничком из Лэнгли. Должно быть, Ллойд был одним из них, прежде чем забрать совершенно секретные личные файлы сотрудников SAD и дать деру в частный сектор.

Что за ублюдок.

Корту хотелось вспомнить Ллойда, — отыскать что-нибудь в своей памяти, помогающее найти выход из бедственного положения, — но мерный перестук колес погружал его в сон. С его порезами, синяками, растянутыми мышцами и огнестрельной раной расслабление было отдельной проблемой, но он как будто слишком устал, чтобы испытывать боль. Он заснул за несколько минут до приезда в Цюрих, и был разбужен замедлением поезда и повторяющимся сообщением о конечной остановке. Когда он встал и направился к выходу, то мысленно выругал себя за дремоту с охотниками на хвосте.

На цюрихском вокзале он купил билет до Женевы. Это означало еще два часа тряски по рельсам, поэтому от подошел к ларьку с сосисками и купил большой братвурст[13] и чашку кофе. То было непривычное сочетание, но он надеялся, что кофеиновый импульс и полфунта белка поддержат его организм в бодрствующем состоянии.

За двадцать минут до отправления поезда Корт спустился на эскалаторе в большой торговый комплекс, расположенный на втором уровне под станцией, нашел платный туалет и оплатил кабину на двадцать минут вперед. Полностью одетый, он сел на унитаз и прислонился затылком к холодной стене позади. Железнодорожные вокзалы и станции были очевидными местами для слежки и охоты на людей. Ему не нравилась ограниченность выбора действий в туалетной кабинке, но лучше уж прятаться в туалете, чем четверть часа слоняться по перрону, изображая проезжего туриста. Если наемники Ллойда найдут его здесь, он выпустит в дверь кабинки пару обойм и постарается с боем пробиться наружу.

Это был не лучший план. Но, как признавался Корт самому себе, когда он взялся за эту операцию, то с самого начала расстался с любой претензией на благоразумие. Теперь он лишь продирался через дерьмо в надежде дожить до восьми утра воскресенья, а если повезет, то еще дольше.

Менее чем за минуту до отправления поезда Джентри вышел на перрон вдоль пути № 17 и тихо вошел в женевский поезд, когда тот пришел в движение.

Телефон Ригеля зазвонил в 9:40 утра. Он находился в своем офисе, несмотря на субботний день, а перед этим с неохотой отменил поездку на выходные в Шотландию, где собирался поохотиться на куропаток.

— Ригель.

— Сэр, это Крюгер. — Крюгер был начальником швейцарского отдела безопасности «Лоран Групп», расположенного в Цюрихе. — У меня есть информация о нашей цели. Я получил указания связываться с мистером Ллойдом, но решил сначала обратиться к вам.

— Отлично, Крюгер. Я передам информацию по назначению. Что у вас есть?

— Мы засекли его, сэр. Он только что сел на поезд отправлением в 9:40 до Женевы. Билет второго класса, без бронирования.

— Женева? Почему он отправился на юг? Мы ожидали его на западе.

— Возможно, он убегает, сэр. То есть, отказался от продолжения операции.

— Может быть, а может, и нет. Женева ему не по пути, но у него там есть контакты.

— Мои сотрудники внешнего наблюдения в Женеве готовы перехватить его на вокзале.

— Нет. Если он действительно направляется туда, то мы организуем для него другую торжественную встречу. Но это может быть уловкой, чтобы дезориентировать нас. Он может выйти раньше и пересесть на поезд во Францию. Организуйте наблюдение на всех остановках этого поезда между Цюрихом и Женевой. И убедитесь, что он не сошел с поезда, прежде чем поезд тронулся с места.

— Я сам нахожусь в поезде. Буду присматривать за ним по пути и сообщать новые подробности.

— Alles klar. Хорошая работа.

Потом Ригель связался с Техником в нормандском замке.

— Пусть венесуэльцы срочно передислоцируются на юг, вдоль маршрута утреннего поезда Цюрих — Женева с отправлением в 9:40. Серый Человек находится внутри, но он может попытаться выйти на любой остановке. Венесуэльцы должны быть готовы выйти на него по первому сигналу.

— Принято.

Ригель разложил на столе большую карту Швейцарии.

— Направьте южноафриканцев из Базеля в Женеву. Если Джентри все же доедет живым, пусть они проследуют за ним в Женеве и ликвидируют его на улице. На вокзале слишком много камер и полицейских.

Корт не протянул и пятнадцати минут. Он занял место у окошка на верхнем уровне последнего вагона второго класса. Там он снял пальто и обернул его вокруг тела, положив внизу руку с пистолетом.

А потом провалился в сон.

— …weis.

Корт спал, прислонившись щекой к окну, но голос медленно вывел его из забытья. Хотя его зрение было мутным, а глаза налились кровью, он видел снежинки, танцевавшие в воздухе по другую сторону окна. Ему хотелось высунуть язык через стекло и попробовать их на вкус. Сельский пейзаж укрылся под белой пеленой, лишь самые крутые скалы и горные склоны, где снег не мог удержаться надолго, отливали серым и бурым цветом. Низко нависавшие серые облака и заснеженная деревенька впереди. Прекрасное зимнее утро.

— Ausweis! — произнес голос справа. Корт быстро повернулся и посмотрел; он уловил командные нотки.

Четверо сотрудников швейцарской полиции в мундирах и при оружии стояли в проходе вокруг него. Они носили серые брюки и двухтонные серые кители. Это были Municipaux, городская полиция, а не хорошо обученные федералы. Тем не менее, в их набедренных кобурах болтались мощные пистолеты «Глок-17». Старший из них протягивал руку с раскрытой ладонью.

— Ausweis, bitte.

Корт немного понимал по-немецки. Седой сержант полиции хотел видеть не проездной билет, а удостоверение личности.

Это было нехорошо.

Джентри передвинул пистолет, спрятанный под пальто, зажал его между пластиковым сиденьем и стеной вагона, а затем выпрямился.

У него не было никаких документов, кроме билета. Когда оружие скрылось из виду, он запустил руку в карман пальто, порылся там и предъявил билет. Но полицейский даже не взглянул на него.

— Будьте добры, предъявите документы, — сказал он по-английски.

— Я потерял паспорт. Сейчас направляюсь в американское посольство в Женеве, чтобы мне выдали другой.

Все четверо полисменов явно понимали английский, поскольку их взгляды стали откровенно презрительными и враждебными.

— Вы американец? — спросил старший.

— Канадец.

Корт понимал, что он в беде. Возможно, ему удалось избавиться от пистолета, но на его лодыжке еще оставалась кожаная кобура. Полицейские выглядели достаточно толковыми парнями; не было никаких шансов, что его не станут обыскивать. Когда они обнаружат кобуру, то обыщут сиденье и тут же найдут пистолет.

— Где ваш багаж?

— Украден, — не имело смысла завязывать приятельские отношения. Корт понимал, что ему, скорее всего, придется разделаться с этими парнями, чтобы остаться на свободе. Ему совсем не нравилась мысль о ликвидации нескольких ни в чем не повинных полицейских, но он не видел другого способа обойти эту проблему. Несмотря на четырехкратное численное превосходство, американец знал, что скорость, неожиданность и эффективность действий дадут ему преимущество в тесном пространстве между рядами сидений в вагоне поезда.

Такое уже бывало в его карьере.

В следующий момент дверь вагона раскрылась и появились еще трое полицейских. Они встали в дверях, поодаль от первой группы.

Семеро на одного. Вот дерьмо. Похоже на настоящую полицейскую операцию. Корт не испытывал иллюзий по поводу своей способности обездвижить четырех мужчин, а потом преодолеть семь с половиной метров и свалить еще троих, прежде чем его изрешетят пулями.

— Встаньте, пожалуйста, — произнес седой полицейский перед ним.

— Почему? Что я сделал?

— Встаньте, пожалуйста, и я объясню.

— Я всего лишь еду в…

— Я не буду просить еще раз.

Корт сгорбил плечи, встал и шагнул в проход. Один из молодых полицейских развернул его и быстро сковал ему руки за спиной. Другие пассажиры увлеченно наблюдали за происходившим. Появились смартфоны, и Джентри по мере сил старался уклоняться от их камер, направленных на него.

Молодой офицер, обыскавший его, незамедлительно обнаружил складной нож в кармане и кобуру на голени. Когда обыскали сиденье, то пистолет продемонстрировали всем присутствовавшим, как будто ценный приз.

— Я федеральный агент США, — сказал Корт, поскольку ему не оставалось ничего иного. Он не мог ожидать, что ему вернут пистолет и похлопают по плечу, но надеялся, что они могут немного расслабиться и открыть ему возможность для бегства.

— Без удостоверения? — поинтересовался старший полисмен.

— Я потерял его.

— Да, так вы и сказали. Кстати, вас не было в Гуарде сегодня утром?

Серый Человек, окруженный камерами смартфонов и широко распахнутыми глазами, предпочел обойтись без ответа. Один из новоприбывших полицейских стоял в проходе и говорил по мобильной рации. Вскоре поезд начал замедлять ход.

Ригель принял звонок в 11:38 утра.

— Сэр, это снова Крюгер. Джентри сняли с поезда в городке Марнан. Непредусмотренная остановка.

— Кто снял его с поезда?

— Муниципалы, городская полиция. Он закован в наручники и сидит на платформе, окруженный полицейскими. Я слышал, как один из копов вызывал автофургон из Лозанны для его перевозки. Теперь он в руках полиции.

— Вы тоже сошли с поезда?

— Нет, другим пассажирам не разрешили покидать места. Я высажусь в Лозанне, сразу же отправлюсь в полицейский участок и буду ждать его прибытия.

Ригель дал отбой, посмотрел на карту и позвонил Ллойду.

— Сообщите венесуэльцам, что Джентри находится в Марнане, примерно в тридцати километрах к северу от Лозанны. Он задержан полицией.

— Это недопустимо! — мгновенно ответил американец. — Он нам нужен!

Ригель посмотрел через стол на ряд великолепных звериных голов, его охотничьих трофеев, которые смотрели на него в ответ.

— Это мне известно. Передайте венесуэльцам, что у них карт-бланш на применение оружия. Они могут уничтожать всех, кто встает у них на пути.

— Вот это разговор! Они настолько хороши?

— Они из тайной полиции Уго Чавеса. Лучшее, что мог предложить Каракас.

— Да, но насколько они хороши?

— Скоро узнаем, не так ли?

Джентри дрожал от холода на деревянной скамье в середине платформы маленькой железнодорожной станции. Его левая рука была прикована к железному подлокотнику скамьи. Пятеро муниципалов стояли вокруг под легким снегопадом; остальные уехали на поезде.

У Джентри сложилось впечатление, что его описание было распространено после утреннего переполоха в Гуарде. По его догадке, полиция устроила допрос кассирше на железнодорожной станции Ардез из-за украденного велосипеда. Она должна была запомнить одинокого иностранца, отправившегося на первом утреннем поезде в Цюрих. А поскольку Цюрих был главным транспортным узлом этой крошечной страны, то осталось лишь оповестить полицию о проверке всех поездов, автобусов и самолетов из Цюриха и дать описание тридцатипятилетнего на вид нелюдимого иностранца с темно-русыми волосами, одетого в старое пальто.

Вывеска на платформе гласила, что они находятся в Марнане. Корт не имел представления, где искать этот городок на карте, но телесные ощущения подсказывали, что он проспал около двух часов, так что он полагал, что находится где-то недалеко от Женевы. Ему придется найти способ, чтобы освободиться от этих людей и направляться дальше. Часы в его голове продолжали тикать.

Старший полисмен опустился на скамью возле него. Его волосы были белыми, как заснеженная горная вершина, и от него исходил свежий запах лосьона для бритья.

— Мы ждем машину из Лозанны. Они отвезут вас в участок. Там следователи собираются поговорить с вами насчет перестрелки в Гуарде и о пистолете, который у вас нашли.

— Да, сэр, — теперь Джентри пробовал дружелюбный подход, поскольку не знал, что еще можно сделать. Конечно, это не приведет к его освобождению, но поможет одержать верх над полицейскими, и если они ослабят бдительность хотя бы на мгновение, у него появится возможность. Тем не менее, ношение огнестрельного оружия гражданским лицом в Швейцарии считалось тяжким преступлением, почти сравнимым с массовым убийством в Америке.

— Можно мне сходить в туалет?

— Нет. Придется потерпеть, уж извините.

Молодые полицейские вокруг рассмеялись. Корт вздохнул. Так или иначе, стоило попробовать.

Слева от него, в конце платформы, вверх по склону уходила двухполосная дорога. Асфальт был мокрым, но чистым, и блестел как лакрица, рассекая пополам заснеженный склон пологого холма. Высоко на склоне, в сорока метрах от края платформы и примерно в ста метрах от того места, где сидел Корт, был припаркован темно-зеленый грузовой автофургон. Облачка выхлопных газов вырывались из глушителя за автомобилем.

Корт посмотрел направо, стараясь найти какое-то преимущество, прежде чем появятся новые полицейские. Справа от него находилась окраина городка: пряничные домики, рассыпанные вокруг более современных построек. Дым из печных труб поднимался в небо над домами и растворялся в серой безбрежности.

Зеленый автофургон, — точно такой же, как стоявший на другой стороне, — медленно выкатился из городка и подъехал к автозаправке в тридцати метрах от того места, где сидел Корт. Он остановился на автостоянке, в стороне от заправочных колонок.

Серый Человек моментально пришел к выводу, что их взяли в клещи.

— Сержант! — окликнул он старшего по званию.

Пожилой мужчина разговаривал со своими подчиненными, но подошел к скамье Корта.

— Пожалуйста, слушайте внимательно. У нас проблема. По обе стороны от нас появились зеленые автофургоны. Внутри них или рядом с ними находятся люди, которых послали убить меня. Они без колебаний расправятся с вами и вашими людьми, чтобы добраться до меня.

Полисмен посмотрел на автомобили справа и слева, потом опять на Джентри.

— Что за чушь вы несете?

— Это хорошо подготовленные убийцы. Вам нужно убраться в помещение станции. Скорее!

Полицейский медленно отцепил рацию с пояса и поднес ко рту. Он не сводил взгляда с Джентри. Потом он по-немецки велел своим людям подойти ближе и переключился на английский.

— Две зеленые машины: одна к северу, другая к югу. Этот человек утверждает, что там люди, которые приехали выручить его.

— Не выручить, а убить!

Пятеро полицейских переглядывались и посматривали в сторону автофургонов, но не проявляли никакой инициативы.

— Это какой-то трюк, — сказал молодой блондин, расстегивая кобуру пистолета.

— Кто вы такой? — спросил кто-то еще.

Корт проигнорировал вопрос.

— Нам нужно как можно скорее зайти внутрь, — сказал он.

— Следите за ним, — обратился старший полисмен к своим сотрудникам. — Я проверю, в чем там дело.

Он повернулся и зашагал по платформе к автомобилю на юге, возле автозаправки.

— Сержант! — позвал Корт. — Не стоит этого делать!

Но седой полисмен в плотной форменной куртке оставил его слова без внимания. Он спустился с лестницы и подошел к маленькой автозаправке. Окна зеленого автофургона были тонированными. Он стоял на холостом ходу, пуская тонкие струйки выхлопных газов.

Пока сержант городской полиции приближался к автомобилю, Корт обратился к его подчиненным.

— Теперь он умрет. Не впадайте в панику; нам придется действовать вместе. Если вы попытаетесь бежать, они перестреляют вас. Если хотите жить, то слушайте меня.

— Заткнись, — бросил один из них. Все четверо смотрели на сержанта, подошедшего к окошку со стороны водителя. Он постучал по стеклу своей маленькой рацией.

— Не забывайте о втором фургоне! — настойчиво обратился Корт к полицейским, окружившим его.

— Заткнись, — повторил полисмен. Джентри видел растущее беспокойство, пока их головы поворачивались взад-вперед, с севера на юг.

Сержант постучал громче. На глазах у Джентри и остальных седой мужчина наклонился к густо тонированному стеклу. Должно быть, он увидел какое-то движение, указывавшее на опасность, поскольку быстро попятился и потянулся к пистолету на бедре.

Окно со стороны водителя разлетелось в треске выстрелов. Человек в черном облегающем комбинезоне и горнолыжной маске выскользнул из машины на мостовую с короткоствольным автоматическим пистолетом в руке. Он выпустил еще три пули в шатающегося сержанта, и тот замертво упал на спину.

Четверо копов вокруг Джентри выхватили свое оружие; их выучка немного пострадала от паники. Попасть в цель с тридцати метров из такого оружия было затруднительно, но они начали палить вниз по склону, крича от потрясения и пригибаясь в поисках укрытия.

— Другой фургон! — завопил Корт. — Другой гребаный автомобиль!

Он упал на холодный бетон рядом со скамьей, держа над собой левую руку, прикованную к подлокотнику.

Полицейские оглянулись и увидели четырех человек в масках, шагавших по черной дороге в их сторону. Все они держали такие же пистолеты, как у человека на автозаправке, к которому теперь присоединились еще трое. Восемь убийц приближались уверенно, как будто у них было все время в мире.

— Снимите с меня наручники! Нам нужно внутрь! — прокричал Корт, но полицейские лишь вжимались в бетонную платформу, сидели на корточках или прятались за багажными тележками, продолжая неточную стрельбу, пока люди в черном угрожающе надвигались на них с противоположных сторон.

Лысый молодой полицейский что-то кричал в рацию, закрепленную на погоне его куртки. Он пригнулся в четырех метрах от Джентри за багажной тележкой, которая плохо защищала его от людей, шедших с севера, со стороны холма, и совсем не защищала от людей, шедших от заправки.

Корт видел бетонную крошку, которая летала по платформе в направлении молодого копа, который смотрел в другую сторону и кричал в микрофон. Каждый взрыв цемента и пыли случался все ближе и ближе к нему, пока наконец сверхзвуковые пули не вонзились ему в спину и в ноги. Он упал на бок и задергался на бетоне. Предсмертные судороги прекратились так же быстро, как и начались.

— Кто-нибудь, дайте мне пистолет! — крикнул Корт. Трое оставшихся полицейских не обратили на него внимания. Они продолжали неточную стрельбу и перезаряжали пистолеты медленно, дрожащими руками.

Корт извернулся ужом на холодном бетоне. Он уперся ботинками в железные ножки скамьи и лягнул изо всех сил. Он отчаянно пытался отбить большой железный подлокотник, к которому был прикован, от остальной части огромной деревянной скамьи. Металлический наручник больно врезался в его запястье, пока он пинал и тянул. Вскоре в его действиях появился ритм: пинок обеими ногами, треск старого дерева, рвущая боль в плече и запястье.

Автоматная очередь прошлась по окну над его головой. Осколки разбитого стекла разлетелись над скамьей во все стороны. Продолжая лягаться, он повернул голову и посмотрел направо. Второй полисмен был ранен в плечо и бедро. Он выронил свой пистолет и корчился от боли на платформе.

Потребовалось тридцать ударов обеими ногами, чтобы отломать металлическую оконечность от деревянной скамьи. Один последний удар каблуками и рывок руки. Боль в левом запястье была мучительной, но скамья распалась на части. Джентри пополз на коленях, склонился над тяжелым куском декоративного металла и поднял его. Десятикилограммовая металлическая штуковина по-прежнему была прикреплена к его исцарапанному и распухшему запястью. Он обхватил ее скованной рукой и под перекрестным огнем побежал к раненому копу, корчившемуся посередине платформы. Находясь примерно в четырех метрах, он бросил железку перед собой и упал, проскользив по полу. Она приземлилась на бетон с таким громким шумом, как и раздававшиеся вокруг выстрелы. Его распухшее запястье напряглось в наручнике.

Склонившись над швейцарцем, он потянулся к его поясу.

— Мое бедро! — вскрикнул тот. — У меня тяжелое ранение в…

— Уж извини, — сказал Корт, снимая ключ от наручников с цепочки на служебном ремне полицейского. Он был запятнан кровью. Склонившись ниже от воя сверхзвуковых пуль, только что пронзивших воздух над его правым ухом, Корт выставил железный подлокотник перед собой и толкнул его к краю платформы. Пополз за ним и снова толкнул.

Раненый полицейский выбросил руку и ухватил Корта за ногу в жалкой попытке получить помощь и одновременно вернуть контроль над задержанным, как будто это имело теперь какое-то значение. Джентри отпихнулся от умирающего человека, схватил его упавшую «Беретту» и продолжил ползти. Грохот пистолетных выстрелов преследовал его вдоль края платформы, немного не доставая до него и до его железного якоря. Потом он перевалился через край. Его перевозбужденный мозг едва не ударился в панику, когда ему на мгновение показалось, что он потерял ключ в снегу, но Корт быстро нашел его. Поднявшись на колени, он постарался выровнять замерзшие пальцы на ключе, чтобы отомкнуть наручники на левом запястье.

Из пяти полицейских, снявших его с поезда, только двое оставались в боеспособном состоянии. Оба пригнулись за плохим укрытием на платформе. Не желая подставлять свою голову под прицел любого, кто видел его маневры, Джентри продвинулся еще на несколько футов, а потом выглянул через край платформы. Он крикнул копам, чтобы они бежали к нему из-под прикрытия. Один откликнулся, что у него кончились патроны. Второй был ранен в правую руку и стрелял с левой руки через каменный горшок для растений. Судя по его технике, он был правшой.

Движение на железнодорожной остановке привлекло внимание Джентри. Немногочисленные обычные граждане уже давно разбежались или валялись без чувств, поэтому, когда он увидел двух человек, бегущих по платформе из станционного здания, то понял, что кому-то из атакующих удалось обойти их позицию.

Дверь на платформу распахнулась, и двое человек в черных масках появились над полисменом с раненой рукой.

Корт поднял «Беретту» правой рукой; левая была бесполезна из-за травмы. С расстояния в четыре метра он застрелил обоих мужчин в лицо. Инерция их движения вперед в сочетании с ударами пуль привела к тому, что они столкнулись друг с другом и упали на холодный бетон.

Его «Беретта-92» сухо щелкнула после второго попадания. Магазин опустел.

— Эй! Швырни мне его пушку!

Он уже третий раз обратился с просьбой об оружии. Вся разница заключалась в том, что на этот раз двое оставшихся в живых полисменов видели его в работе. Молодой коп с окровавленной рукой поспешно толкнул к нему небольшое черное оружие одного из членов стрелковой группы.

Это был «HK MP5», один из самых распространенных пистолетов-пулеметов в мире. Он уютно устроился в руках Серого Человека. Американец проверил магазин, который оказался заполненным тридцатью девятимиллиметровыми патронами. Он крикнул раненому копу, чтобы тот перебросил другой «Хёклер и Кох» своему товарищу, у которого закончились патроны. Когда передача состоялась, Корт добавил:

— Поставьте на полуавтоматический огонь! Стреляйте по одному разу во все стороны, пока не кончатся боеприпасы! Понятно?

— Oui! — откликнулся коп.

— Давайте!

Присев на корточки, Джентри поспешил вдоль края платформы, двигаясь на север и сокращая расстояние между собой и четверкой, приехавшей с холма на автофургоне.

С севера доносились звуки приближавшегося поезда. Корт слышал сирены со стороны городка. Он старался забыть обо всем, пока полз в снегу вдоль путей. Обо всем, кроме людей, приближавшихся к платформе из-за бетонного угла впереди. Его запястье пульсировало от боли, а колени горели от порезов, полученных во время бегства из квартиры Ласло Сабо в Будапеште вчера вечером. Вездесущая боль в бедре от первого пулевого ранения сейчас была наименьшей из его проблем.

Топот ног и звук голосов на углу бетонной платформы: эти люди говорили по-испански. По-испански? Неужели весь этот чертов мир вознамерился убить его? Они собрались у лестницы, ведущей на платформу. Хотя у Джентри звенело в ушах, он слышал звонкое щелканье и скрипы пружин, когда они перезаряжали свои MP5.

Когда он выпрямился, то оказался лицом к лицу с двумя мужчинами, которые тоже как раз вставали. Корт выстрелил с одной руки в автоматическом режиме с расстояния менее трех метров. Оба атакующих упали, и он выпустил по еще одной короткой очереди в каждое дергающееся тело. Выпустил оружие, взял новое из руки мертвого стрелка, потом развернулся и побежал обратно на платформу.

Он даже не рассматривал побег, хотя имел прекрасную возможность скрыться как от испаноязычного отряда убийц, так и от швейцарской полиции. Но вокруг шел бой, Корт уже был в него втянут, поэтому скрываться сейчас казалось неправильным. Двое ни в чем не повинных полицейских еще оставались в живых, и одни они долго не продержатся. Несмотря на приближение сирен и мелькание огней, отражавшихся от стекол немногих оставшихся окон станции, Корт Джентри побежал на помощь полицейским, выставив перед собой здоровую руку с оружием и постоянно находясь в поиске новых целей.

Клэр Фицрой сидела на кровати и смотрела в окно на газон и густой лес позади. Небо было серым и унылым с тех пор, как они приехали в шато вчера во второй половине дня, но с утра облака немного рассеялись, и видимость улучшилась.

Почти нетронутый обед стоял рядом с ней. Ее сестра спустилась на кухню, — к маме, папе и людям в кожаных куртках, которые повсюду следовали за отцом, — но Клэр уклонилась от еды за общим столом. Она сказала родителям, что у нее болит живот, и попросила разрешения вернуться в свою комнату.

Боль в животе была реальной. Она появилась от беспокойства, тяжко глодавшего Клэр уже более суток. Поспешный отъезд из школы, встревоженные лица мамы и папы, телефонный спор между ее отцом и дедом, появление вооруженных людей и поездка на больших черных автомобилях в загородный замок.

Что-то снаружи привлекло ее внимание. Она подалась ближе к окну спальни и прищурилась, а потом взволнованно привстала. Вдалеке она могла видеть горделивые шпили огромного собора Нотр-Дам в Байё, знакомые по предыдущим поездкам. Она знала, что в Байё есть полицейский участок, расположенный недалеко от большого водяного колеса, куда папа возил ее с сестрой. Он помнила полисменов в красивых мундирах, улыбавшихся ей прошлым летом.

Если бы удалось вырваться из дома, то наверное, он могла бы бегом пересечь широкую темную лужайку и пробраться через лес Байё, несмотря на холод и расстояние. Там она нашла бы полицейский участок и рассказала, что происходит. Конечно, полицейские пришли бы на помощь; они бы заставили людей в уродливых кожаных куртках отпустить ее родных.

Мама с папой были бы очень рады.

Путь был бы долгим, но Клэр знала, что сможет одолеть его. Она была самой быстрой крайней нападающей в школьной футбольной команде. Нужно спуститься в погреб и вылезти наружу через маленькое окно, куда они с сестрой загнали кошку вчера вечером.

Восьмилетняя Клэр Фицрой решительно застегнула пальто, надела рукавички и приоткрыла дверь спальни. Как только она вышла в длинный и плохо освещенный коридор, то услышала голоса на лестнице, они доносились сверху. Она поспешила к лестничному пролету, ступая легко и бесшумно.

Когда она вышла на лестницу, наверху раздался крик. Она замерла на месте и вскинула голову. Крик раздался снова, на третьем этаже. Она начала спускаться, оглядываясь, когда услышала низкий, утробный звук.

Это был дедушка Дональд. Казалось, что он плачет.

Клэр быстро спустилась на первый этаж и тщательно обошла стороной кухню и столовую, поскольку ее родители и сестра сейчас должны были сидеть за обедом. Если они увидят ее, то отец рассердится и велит ей вернуться в комнату.

Коридор перед ней поворачивал направо, к каменной лестнице, спускавшейся в винный погреб. Клэр двигалась быстро и избегала любого шума, который мог выдать ее.

Она бегом свернула за угол и едва не врезалась в спину громадного охранника.

Клэр замерла, как вкопанная. Человек носил коричневую водолазку, и сзади она видела черный ремень автоматической винтовки, которую он носил на груди. К его поясу были прикреплены пистолет и рация. Он патрулировал коридор в нескольких футах от нее, двигаясь неторопливо и бесшумно. Маленькая Клэр не смела попятиться или повернуться и убежать. Она просто стояла посреди коридора за его удалявшейся спиной. Он шел медленно. Сначала он находился в полутора метрах от нее… потом в трех… и наконец, в пяти.

Охранник открыл дверь слева от себя. После обзорной экскурсии с сестрой Клэр знала, что там находится маленькая уборная.

Он вошел внутрь и закрыл дверь за собой.

Где-то за спиной она слышала голоса мужчин, беседовавших друг с другом. Она быстро прошмыгнула мимо двери в уборную и спустилась в погреб по каменным ступеням.

Минуту спустя она залезла на полку, протолкнула свое маленькое тело через окошко и выкатилась на заднюю лужайку. Она присела на корточки, озираясь по сторонам, и увидела на расстоянии мужчину, который выгуливал на поводке большую собаку. Как и мужчина в коридоре, он двигался в противоположном направлении. Клэр смотрела мимо белого каменного фонтана и яблоневого сада на линию горизонта.

Вот они: шпили собора в Байё.

Еще один раз оглядевшись напоследок, Клэр удовлетворенно кивнула. Потом встала и побежала так быстро, как только могла. Было холодно, и пар вырывался у нее изо рта, когда она миновала фонтан, достигла лужайки и помчалась с такой скоростью, как еще никогда в своей жизни.

Несколько недель назад она забила гол в футбольном матче с командой начальной школы «Уолнат-Три-Уок». Она находилась на левом фланге, когда мяч отскочил к ней после неудачного паса. Она покатила мяч к воротам на полном бегу, финтом обвела защитницу и ударила низко с правой ноги, заработав свои первые очки за сезон.

Папа был так рад, что отвез девочек в пиццерию по пути домой. С тех пор он каждый день говорил об ее достижении.

Клэр бежала по зеленой траве стриженой лужайки точно так же, как она бежала за мячом к воротам. Она просто не обращала внимания на холодный воздух, горевший в легких, и на маленькие кинжалы боли в ногах. Ей просто нужно было добраться до сада, где плохие люди не смогут поймать ее. Она должна была добраться до шпилей, чтобы найти полицейский участок. Она должна была кому-то рассказать о том, что происходит в замке. Она должна была спасти свою семью.

Клэр находилась лишь в нескольких ярдах от сада и уже чувствовала сладкий яблочный аромат, когда оглушительный грохот выстрела раскатился над широкой лужайкой позади нее и эхом отдался от ряда деревьев впереди. Она споткнулась и кувырком полетела в низкие кусты у края сада.

— Это еще что за хрень?! — изумленно воскликнул Ллойд, хотя прекрасно понимал, что слышал выстрел из автоматической винтовки. Он высунул голову из командного центра. Охранник в дальнем конце коридора на третьем этаже тоже явно не понимал, что произошло.

Ллойд выбежал на лестницу мимо него. Молодой американец снял пиджак, галстук болтался у него на шее, воротничок был широко расстегнут. Рукава его рубашки были закатаны, подмышки и волосы на голове пропитались потом. Смесь пота и крови пятнала его рубашку там, где он случайно коснулся свежей раны, которую сам же и нанес несколько минут назад.

На площадке второго этажа он едва не столкнулся с белорусским охранником, поднимавшимся ему навстречу.

— Что случилось? — спросил Ллойд. — Кто стрелял?

— Идите за мной. Скорее, пожалуйста!

Ллойд последовал за ним на первый этаж. Из жилых помещений доносились вопли. Голос принадлежал Элизе Фицрой и доносился из кухни. Люди из Минска вопили на нее в ответ. Появился мистер Феликс, который осведомился у Ллойда о происходящем и получил короткое распоряжение вернуться в библиотеку и закрыть дверь. Ллойд направился на кухню, но охранник, идущий впереди, обернулся и взял его за руку. Он что-то сказал, но его английский был отвратительным. Ллойд стряхнул его руку, однако последовал за ним на улицу через заднюю дверь.

Сначала американец не видел ничего, кроме белого каменного фонтана, зеленой лужайки, отдаленного яблоневого сада и ясного голубого неба. Следуя за охранником, он обошел вокруг фонтана и обнаружил трех белорусов с собакой, стоявших над темным силуэтом в траве.

— Джентри? — Ллойд не мог в это поверить. Как этому мерзавцу удалось так быстро…

Человек с собакой отступил в сторону, открывая Ллойду вид на тело, ничком распростертое на траве.

Ллойд стиснул зубы.

— Зараза! Вот дерьмо! Это последнее, что мне было нужно сегодня!

В ста пятидесяти метрах от них из сада вышел еще один охранник. Правой рукой он удерживал на поводке крупного черного пса, поперек его груди болтался автомат, а левой рукой он тащил за собой маленькую девочку с темно-русыми волосами.

Одна из близняшек. У Ллойда не было времени узнавать их имена, а тем более различать их по внешности.

Ллойд сдернул компактную рацию с бедра у белоруса, который вывел его во двор, и нажал кнопку передачи.

— Ты. Обведи ее вокруг дома и зайди с парадного входа. Нам здесь только не хватало щенячьих истерик.

— Да, сэр, — отозвался охранник с другого конца лужайки. Он дернул девочку за руку и поволок ее вдоль края сада, чтобы она не могла увидеть тело ее отца, лежавшее ничком в густой траве с маленькой дыркой в затылке и с вдребезги разнесенным лицом.

Джентри выехал на автостраду, направляясь на юг в сторону Лозанны, а затем собираясь обогнуть Женевское озеро на западе. В его зеленом автофургоне застряло несколько девятимиллиметровых пуль, но указатели давления масла и количества топлива стойко удерживались посередине шкалы. Далеко за ним на железнодорожной станции как минимум четверо южноамериканцев валялись мертвыми в снегу. Остальные были пригвождены к месту восемью полицейскими из четырех патрульных машин, недавно подъехавших к месту перестрелки. Корт успел перемахнуть через пути как раз перед проходом большого междугороднего поезда. Затем он кружным путем поднялся по склону холма и забрался в зеленый автофургон со вставленными ключами и работавшим двигателем.

Теперь он находился в бегах. Пятнадцать минут назад он был самым разыскиваемым человеком в Швейцарии. Хотя это почетное звание, безусловно, отошло к латиноамериканским головорезам, устроившим стрельбу на железнодорожной станции, Корт все еще занимал второе место и понимал, что местные власти очень скоро выпустят оповещение об опасном преступнике, разъезжающем на изрешеченном пулями зеленом автофургоне.

Никто не сказал о вертолете белорусам, охранявшим шато Лоран. Поэтому, когда «Сикорски S76» появился из-за леса на юге, резко пошел на снижение и приземлился на вертолетной площадке рядом с гравийной автостоянкой, вокруг дома разыгралось настоящее светопреставление.

Только Ллойд был осведомлен о предстоящем прибытии вертолета из Парижа. Он сидел в диспетчерской и слушал затихающий рокот вертолетного винта за витражным окном рядом с собой. Он послал Техника вниз чем-нибудь перекусить и задвинул стул Фицроя вместе с прикованным к нему сэром Дональдом в соседнюю уборную.

Ллойд сидел в одиночестве и смотрел на каменную стену перед собой.

Три минуты спустя дверь за его спиной распахнулась, но он не стал сразу же оборачиваться.

— Ллойд? Ллойд!

Американский адвокат медленно развернул вращающееся кресло к новому гостю в замке. Ригель был очень крупным мужчиной, ростом как минимум метр девяносто пять. Его светлые волосы с седыми прядями были гладко зачесаны назад, кустистые брови недовольно нахмурены. Он носил плотные брюки цвета хаки и замшевый спортивный пиджак. Воротничок его рубашки был расстегнут. Он был примерно на двадцать лет старше Ллойда, но не давал своему телу размякнуть, а его мощный голос и властный вид подсказывали Ллойду, что вторая половина дня будет трудной и напряженной.

Ллойд так и не встал.

— Добро пожаловать в шато Лоран, мистер Ригель.

Ригель был заметно рассержен.

— Вам не пришло в голову сообщить охранникам о моем прибытии? Трое белорусов только что сказали мне, что едва не открыли огонь по моему вертолету.

— Это было бы прискорбно.

Казалось, Ригель был готов дать волю своему гневу, но он не стал продолжать дискуссию.

— Где представитель Абубакира?

— Мистер Феликс находится внизу. Мы разместили его в комнате, примыкающей к библиотеке. Я сказал ему, что позвоню, если будут новости.

— Вы слышали, что Джентри снова ускользнул из петли?

— Да, слышал.

— Так или иначе, Женева у нас под контролем. Если он появится там, то мы возьмем его.

— Вы все время говорите об этом.

— Может быть, мы не завалили его на улице с одного выстрела, но мы изматываем его, психологически и физически. Скоро у него закончится оружие, боеприпасы, маршруты отхода, время и кровь.

— Надеюсь, вы правы. А то у меня заканчиваются заложники.

Ригель опустился на стул Техника.

— Как я сказал вам перед вылетом, Марк Лоран направил меня сюда для оперативных консультаций. Не надо так смотреть на меня: мне не больше нравится быть здесь, чем вам нравится видеть меня. Поганая неразбериха, которую вы развели, а теперь еще и усугубили, плохо скажется на моей карьере независимо от исхода событий. Когда Лоран узнал, что охранник застрелил заложника… в общем, он сказал: «Курт, лети туда. Сделай то, что должен сделать».

Ответ Ллойда был пронизан усталым сарказмом.

— Мсье Лорану не стоит беспокоиться. Сомневаюсь, что это повторится. Здесь больше не осталось идиотов, которые лезут под пули.

— Где сейчас семья Фицроя?

— Заперта в комнате на втором этаже.

— Они знают, что случилось?

— Мать знает, дети нет.

— И как она?

— Один из моих телохранителей ввел ей дозу успокоительного, чтобы в ближайшее время она была смирной.

Ригель кивнул.

— А сэр Дональд?

Ллойд указал на дверь в дальнем конце комнаты.

— Он там.

— Из-за чего началась стрельба?

Ллойд пожал плечами. На мгновение показалось, что весь ход операции больше не представляет для него интереса.

— Одна маленькая дрянь попыталась сбежать. Снайпер на крыше заметил ее и передал вниз по рации. Я в то время был занят и свою рацию отключил. Когда охранники побежали за ней, Фил сорвался с катушек; думаю, он решил, что они могут покалечить ее. Он прорвался через двух вооруженных парней из Минска, выскочил через заднюю дверь и рванул за своей дочерью.

— И?

— И снайпер застрелил его.

Ригель посмотрел в окно на заднюю лужайку.

— Бедный сукин сын всего лишь пытался защитить свою семью. Он бы вернул ребенка и не стал драться с остальными. Никакой отец не оставит в беде свою маленькую дочь.

— Похоже, наш снайпер не был семейным человеком.

— Сэр Дональд знает?

— Да. Я сказал ему.

— Как он воспринял это?

— Никаких эмоций. Просто сидел и смотрел.

— Ну, ладно. Собираюсь поговорить с ним и объяснить, что это был несчастный случай.

— Желаю удачи.

— Почему бы вам не передохнуть, Ллойд? Вы очень плохо выглядите.

Ллойд встал. Ригель заметил кровь на его рубашке, но промолчал.

— Я все еще командую здесь, — сказал Ллойд.

Курт Ригель озадаченно покачал головой.

— Вот и замечательно. Мне не нужно еще больше ответственности за эту катастрофу, чем уже есть. Я прибыл для консультаций и полезных предложений. Например, не упускать из виду восьмилетних девочек и не убивать заложников, которые не собираются сбежать и не представляют угрозы. Не забывать предупреждать охрану о прибытии дружественного вертолета. Такого рода предложения, знаете ли.

Ллойд встал и молча направился к лестнице, ведущей на кухню.

Ригель прошел через комнату и распахнул дверь, за которой, по словам Ллойда, находился сэр Дональд. Немец удивился при виде большой, выложенной кафелем ванной комнаты. Фицрой сидел на стуле посреди комнаты, освещенной свечами. Он смотрел на Ригеля влажными, налитыми кровью глазами. Его голова, руки и лодыжки были прикованы к стулу железными цепями, изорванная рубашка валялась на полу перед ним, и он оставался в изрезанной майке, пропитанной потом и кровью. Его лицо распухло от побоев, на рваных твидовых брюках расплывались пятна крови. Курт Ригель сразу понял, что его кололи ножом.

— Scheisse[14], — произнес Ригель. Он вышел из комнаты, распахнул дверь в коридор и обратился к двоим шотландским охранникам, стоявшим на лестничной площадке: — Мне нужно снять оковы с заключенного и вымыть его. Забинтовать ему ноги и найти новую смену одежды. Шевелитесь, парни!

Пятнадцать минут спустя Ригель сидел на табурете возле кровати под балдахином в хозяйских апартаментах на втором этаже. Сэр Дональд лежал в кровати и смотрел на него. С англичанина сняли оковы, вымыли и переодели его. Влажная повязка свободно висела на его правом виске, где неумелый удар порвал кожу. Синяки на скулах и подбородке не удостоились внимания.

Никто из мужчин не хотел говорить первым, хотя Фицрой отказался от кофе, качнув головой. Его полузакрытые глаза светились недоброжелательностью.

Ригель наконец решил, с чего начать.

— Сэр Дональд, меня зовут герр Ригель. Сначала позвольте принести искренние извинения за подобное обращение с вами. Я понятия не имел, что Ллойд собирался… Нет, никаких оправданий. Я беру на себя ответственность за это и постараюсь все исправить.

Фицрой ничего не сказал, хотя его взгляд не выказывал ни малейшей признательности.

— Скоро будет еда и питье. Может быть, что-нибудь покрепче? Бренди? Англичане часто любят немного поспать во второй половине дня, да?

По-прежнему никакого ответа.

— Тогда продолжу. Приношу глубочайшие соболезнования в связи с гибелью вашего сына. Никакие мои слова или дела…

— Тогда не беспокойтесь, мать вашу. — Голос Дона был скрипучим и сухим, как пересыпаемый песок.

— Ясно. Просто хочу, чтобы вы знали… никто не предусмотрел, что такое может случиться. Опять-таки, никаких оправданий. Мне следовало с самого начала находиться здесь. Как только я услышал об инциденте, то вылетел сюда. Ваш сын поступил так, как любой отец поступил бы на его месте. Он не должен был умереть, — Курт Ригель замялся и повторил: — Он поступил так, как сделал бы любой другой человек.

Казалось, Фицрой задумался над его словами, но так и не ответил.

— С этого момента я буду следить, чтобы с вами и членами вашей семьи все было хорошо. Мистер Ллойд будет координировать и направлять поиск и нейтрализацию Серого Человека. Я также буду заведовать местной обороной в том маловероятном случае, если мистеру Джентри удастся проскользнуть через охотничьи кордоны, расставленные для него.

— Он скоро будет здесь, фриц.

Ригель выпрямился и улыбнулся краешком рта.

— Ему удалось нейтрализовать или способствовать нейтрализации албанцев, индонезийцев и венесуэльцев, а ливийцы понесли одну непредусмотренную потерю во время отхода. Иными словами, он уничтожил три убойные команды и ослабил четвертую. Тем не менее, между ним и нами остается еще девять таких команд. Плюс полторы сотни агентов внешнего наблюдения, которые высматривают его. Плюс четырнадцать человек охраны в этом замке. Плюс техник-координатор, который мониторит телефоны и компьютеры всех сообщников Джентри на пути его вероятного маршрута. Известно, что он ранен и наверняка устал. Его ресурсы почти на нуле.

— Он будет здесь, — деловитым тоном отозвался Фицрой.

Немец снисходительно улыбнулся.

— Посмотрим, — его взгляд помрачнел. — Мистер Фицрой, вы профессионал. Уверен, что вы понимаете ситуацию. Я лишь оскорблю ваше здравомыслие, если скажу, что мы отпустим вас после решения вопроса с Серым Человеком. Вы не хуже меня понимаете, что мы не можем просто открыть ворота и выпустить вас. Без драматизма, но… как говорят в кино, вы просто слишком много знаете. Независимо от итога с Джентри и нашего контракта в Лагосе, вы не покинете шато Лоран, пока остаетесь в живых. Ага, вы это понимаете; я вижу по глазам.

Но я готов заключить с вами сделку, как с профессионалом. Никто не тронет близнецов и вашу невестку. Они достаточно пострадали. Я просто задержу их здесь до прибытия мистера Джентри. Потом они будут свободны. Если Серый Человек не свяжется с другими людьми, не привлечет полицию или военных для штурма нашего маленького замка, не будет никакой опасности для этой женщины и ее дочерей независимо от подписания контракта с мистером Абубакиром. И я обещаю, что вы больше не потерпите недостойного обращения от рук мистера Ллойда.

Фицрой кивнул и задрал подбородок.

— Я хочу, чтобы с телом моего сына обошлись с должным уважением.

— Не стоило и говорить об этом. Я обеспечу достойный гроб. Мы переправим тело Филиппа в Британию на вертолете. Его доставят на место по выбору вашей невестки, когда та вернется домой.

Фицрой медленно кивнул.

— Сделайте это и уберите девочек с линии огня, когда придет Серый Человек. Тогда я останусь у вас в долгу и не нарушу ход вашей операции.

Когда придет Серый Человек. Ригель подавил желание улыбнуться.

— Даю слово джентльмена. Я могу как-то улучшить ваше самочувствие до начала битвы за замок? — он невольно подпустил немного сарказма.

— Мне бы очень хотелось поговорить с Клэр. Она беспокойная девочка, и мне трудно представить, что сейчас творится у нее в голове. Небольшой разговор наедине между внучкой и дедом, только и всего.

— Это одна из близнецов? Я все устрою.

— Спасибо, это было бы замечательно.

Десять минут спустя Ригель стоял напротив Ллойда на кухне. Оба пили кофе, не обращая внимания на сэндвичи, лежавшие на тарелке на кухонном островке перед ними.

— Почему вы пытали Фицроя?

— Он не хотел серьезно относиться к ситуации.

— Вы безумец, Ллойд. Предполагаю, это безумие имело официальный диагноз, — возможно, в детстве, — но вам удалось скрыть это от ЦРУ и Марка Лорана.

— Как вам угодно, Ригель.

— Оставьте Фицроя в покое.

— У вас есть проблема побольше меня, Курт. Нам нужны люди в Швейцарии для уборки мусора, который за собой оставил Джентри.

— В смысле?

— Техник получил весточку от наблюдателя в Лозанне. Швейцарцы взяли живыми двух венесуэльских оперативников. Мы должны быть уверены, что они не заговорят.

— Так вы хотите убить их?

— Как иначе мы убедимся в их молчании?

Ригель пожал плечами.

— Без «Лоран Групп» венесуэльская нефть перестанет течь. Без «Лоран Групп» их экспортная нефть не сможет быть доставлена на перерабатывающие заводы. Чавес нуждается в нас не меньше, чем мы нуждаемся в нем. Пара стрелков, которые не смогли ни дело сделать, ни умереть как следует, не осложнят наши добрые отношения с этим психопатом. Я свяжусь с директором Генерального разведывательного управления в Каракасе и дам ему знать, что хотя миссия завершилась провалом, они получат утешительный приз в том случае, если их агенты будут держать рот на замке. Когда швейцарские власти разрешат чиновникам из венесуэльского посольства встретиться в тюрьме с выжившими оперативниками, то я не сомневаюсь, что эти мерзавцы в самых красочных выражениях распишут, что произойдет с их семьями, если они не возьмут на себя всю ответственность за провал. Одно упоминание о международной корпорации, нанимающей разведывательное ведомство из страны третьего мира для убийства европейского путешественника… и все их жены, дети, родители и соседи отправятся в венесуэльскую копию Гулага.

Ллойд уважительно кивнул.

— Поэтому вы не пользуетесь обычными наемниками?

— Наемники не отвечают ни перед кем, кроме самих себя. Я предпочитаю людей, на которых могу оказывать неограниченное влияние.

— Значит, нам нужно лишь найти Джентри.

— У нас есть агенты «Лоран Групп» во всех стратегических точках Женевы, — в каждой больнице, везде, где у него есть известные контакты. Техник занимается мониторингом телефонов и полицейских раций. Южноафриканцы находятся в центре города и готовы к действию. Если один из моих наблюдателей увидит Серого Человека, ударная группа будет на месте через пятнадцать минут.

Фицрой так и не поел, хотя заставил себя выпить две порции виски и немного минеральной воды. Травмы, полученные от Ллойда, оставили его почти бессильным, но не сломленным. Оплеухи, тычки ножом в бедро… Это были поступки отчаявшегося человека, не более того.

В 1970-е годы, когда Дональд был молодым сотрудником разведки, работавшим в Ольстере, пятеро мятежников в капюшонах похитили его на стоянке такси. Его отвезли на какой-то склад и полтора часа избивали кусками водопроводной трубы и резинового шланга. К тому времени, когда группа быстрого реагирования САС спустилась на канатах с вертолета, убила троих членов ИРА[15] в завязавшейся перестрелке и казнила двух других, поставив их к стенке, у двадцатишестилетнего разведчика было шесть переломов и непоправимое ухудшение зрения левого глаза.

Взбучка, которую он получил от Ллойда, не шла ни в какое сравнение с этим. У американца имелось должное рвение, но не было таланта причинять боль. Кроме того, в его действиях не было ощущения «правого дела» или твердых убеждений, — только личная паранойя и беспокойство, вызванное ненадежностью своего положения. Фицрой подумал, что наверное, один лишь Корт Джентри сейчас подвергается большей опасности, чем молодой Ллойд. Он предполагал, что Марк Лоран с большой вероятностью прикажет этому Ригелю убить американского юриста, если Джулиус Абубакир не подпишет контракт завтра в восемь утра.

Со своей стороны, сэр Дональд был избит, но не утратил аналитические способности. У него имелся некий план; он собирался воспользоваться своим хитроумием, профессиональными навыками и жизненным опытом, чтобы подтолкнуть окружающих к достижению цели, которой он не мог достичь самостоятельно. Хотя сэр Дональд Фицрой был прикован к постели, он планировал жестоко отомстить тем, что осмелился пойти против него, его семьи и его лучшего убийцы.

Дверь спальни тихо приоткрылась. Фицрой допил остатки виски и быстро поставил бокал на туалетный столик.

Клэр неуверенно, опасливо вошла в комнату. Потом она увидела его, подбежала к кровати и обняла деда за мощную шею.

— Привет, милая. Как ты?

— У меня все хорошо, дедушка. Но ты ранен!

— Неудачно свалился с лестницы, душенька. Ничего страшного, пройдет. Как твоя сестра?

— Кэти прекрасно себя чувствует. Ей здесь нравится.

— А тебе нет?

— Нет. Я боюсь.

— Чего?

— Всех этих людей. Они грубо обращаются с нами. С мамой и папой тоже.

— Но ты хорошо себя ведешь?

— Да, дедушка Дональд.

— Вот и молодец! — Фицрой посмотрел в окно и сказал: — Дорогая Клэр, я хочу устроить небольшую игру. Хочешь поучаствовать?

— Игру?

— Да. Один из тех людей… присматривает за нами. Он прилетел на вертолете сегодня утром. Я слышал, как товарищи называли его Лири. Он ирландец. Знаешь, кого я имею в виду?

— С рыжими волосами?

— Молодец!

— Да, дедушка. Он сидит в кресле у подножия лестницы.

— Вот как? Слушай, Клэр: я видел, что у мистера Лири есть телефон, прицепленный к карману его синей куртки. Не думаю, что он носит эту куртку, когда находится в доме. Он вешает куртку в шкаф, кладет на пол, или, может быть, на диван внизу. Я подумал, что мы можем устроить мистеру Лири маленький розыгрыш. Как думаешь, когда его не будет рядом, ты сможешь подкрасться, как кошечка, и забрать телефон из его куртки?

— Я видела его куртку на вешалке. Телефон тоже видела. Наверное, когда мистер Лири пойдет на кухню пить чай, я смогу забрать его.

— Хорошо. Постарайся это сделать для дедушки Дональда. Когда заберешь телефон, спрячь его в карман или под свитером, а потом скажи охранникам, что хочешь повидаться со мной.

— Что, если они не разрешат?

— Назовись именем сестры. Ты же можешь выдать себя за Кэти? Скажи, что твоя сестра тоже хочет поговорить с дедом, чтобы было честно.

— Но я не похожа на Кэти.

— Поверь, дорогая, для этих людей вы совершенно одинаковы. Поменяйся одеждой с сестрой, выдай себя за Кэти, и мы снова поболтаем.

— Хорошо. Я попробую украсть телефон и принести тебе.

— Это не кража, милая. Просто игра.

— Нет, не игра. Я не маленький ребенок и понимаю, что происходит.

— Да, разумеется. Я так и думал. Но пожалуйста, не беспокойся: все будет в порядке.

— Где папа?

Пауза Фицроя была короткой, его лицо осталось бесстрастным. Сэр Дональд почти полвека лгал своим агентам, и ему было нетрудно солгать своей внучке.

— Он в Лондоне, милая. Ты тоже скоро будешь дома. А теперь беги и будь осторожна.

Корт оставил автофургон у главного железнодорожного вокзала Женевы Корнавен в северной, более бедной и неблагополучной части Женевы. Парковка у вокзалов была простым методом конспирации. Когда автомобиль найдут, — а Корт не сомневался, что это произойдет очень скоро, — его преследователи в первую очередь рассмотрят возможность, что он просто угнал первый попавшийся автомобиль. Им придется потратить время и силы, чтобы установить, куда он мог уехать.

Это было не идеальным вариантом, но во всяком случае, лучше чем бросать украденный автомобиль возле того места, куда он на самом деле собирался попасть.

Погода была холодной, но ясной, и последние осенние листья летали по широким улицам города. От вокзала Корт пошел на юг, мимо уличных шлюх и секс-шопов квартала красных фонарей, через мост над каналом, впадавшим в огромное Женевское озеро, мимо пожилых банкиров и дипломатов, направлявшихся в те самые секс-шопы и к уличным шлюхам, которых он оставил позади. В пяти минутах ходьбы к югу от моста широкие современные улицы сменились булыжными мостовыми, а витрины шикарных магазинов внезапно уступили место средневековым каменным стенам и архитектура на холме сменила современность на старинные, живописные здания Старого города.

Джентри сверился с туристической картой, висевшей на стене в холле отеля, пряча расцарапанное и распухшее левое запястье от японской пары, стоявшей рядом с ним, и вернулся на морозную улицу. Еще несколько минут подъема по узкой аллее вывели его на площадь перед собором Святого Петра. Здесь собрались туристы; их взгляды и объективы фотокамер были обращены в сторону впечатляющего фасада тысячелетнего собора. Корт прошел за спинами двух десятков зевак и растворился в боковой улочке, тянувшейся вдоль южной стороны собора. Слева от него находилась белая двухметровая стена с большими железными воротами в центре. Когда он проходил мимо ворот, то заглянул внутрь. Там стоял белый дом с маленьким парадным садом и высокими каштанами по обе стороны дорожки, ведущей к двери. Деревья тянулись к свету в тени собора Святого Петра, нависавшего перед ними. Корт свернул в крошечный переулок, вымощенный булыжником и отходивший от узкой улицы, и направился по извилистому пешеходному пути, похожему на тоннель, который вел его вдоль и вокруг белого дома.

Здесь стена достигала высоты двухэтажного здания. Вдоль нее выстроились современные дома: жилой дом с маникюрным салоном с одной стороны, детский сад с другой стороны. Несколько туристов бродили по узкой торговой улочке, которая шла дальше под гору.

Джентри мгновенно распознал наблюдателя, — привлекательную женщину с длинными, уложенными в косы вокруг головы светлыми волосами. Она сидела за столом для пикника на маленькой игровой площадке в промежутке между домами. Корт находился в пяти метрах от нее, но она смотрела на белый дом справа от него.

Джентри развернулся и пошел назад по переулку вверх и вокруг стены, окружавшей белый дом. В стену был встроен железный поручень, помогавший пожилым пешеходам одолевать крутой подъем. Корт залез на поручень и подтянулся на стену здоровой рукой. Он перекинул на другую сторону сначала одну ногу, потом другую и спрыгнул, приняв на здоровую ногу большую часть отдачи от приземления.

Тем не менее, после прыжка и подтягивания на одной руке все больные места разболелись пуще прежнего.

В маленьком саду Джентри разглядел за стеклом систему безопасности. Он знал, как обходить всевозможные контрмеры, но эта штука выглядела слишком сложной. Здесь были нужны схемы, инструменты и время.

Пригнувшись, Джентри пробрался под окном и выпрямился возле боковой двери. Он достал «Беретту», которую подобрал на платформе рядом с телом убитого швейцарского полисмена незадолго до бегства с места перестрелки. Держа пистолет на уровне пояса, он легонько толкнул дверь.

Она была не заперта.

Он вошел в коридор, потом в хорошо обставленную кухню. Свет был выключен, но он слышал звуки телевизора, работавшего в соседней комнате. Светящийся экран отражался в зеркале коридора на другой стороне кухни, и он воспользовался этим мерцающим светом, чтобы осмотреться.

Он увидел пистолет, лежавший на одной из столешниц: большой «Кольт-1911» сорок пятого калибра.

Американский пистолет.

Джентри осторожно пересек длинную кухню. Он поднял оружие и сунул в задний карман брюк. Распухшее запястье отблагодарило его за это движение вспышкой боли, отдавшейся в локте. Корт двинулся по коридору, теперь уверенно выпрямившись, и вошел в просторную гостиную.

Плазменный экран висел над большим камином, в котором потрескивали сосновые дрова.

Мужчина сидел на кожаном диване спиной к Корту. Его взгляд был прикован к телевизору. Передача шла на французском языке, но изображения были достаточно ясными для Корта. Менее двух часов назад он стоял на этой самой железнодорожной платформе. Он говорил с молодым полисменом, который теперь лежал мертвым лицом вниз на заснеженном бетоне. Видеокамера запечатлела тот момент, когда безжизненное тело накрыли желтым брезентом.

Корт убрал пистолет в кобуру. Вокруг больше никого не было.

— Привет, Морис.

Мужчина встал и повернулся. Он был бледным и морщинистым, лет семидесяти на вид и явно нездоровым. Если появление Джентри в его квартире было сюрпризом для старика, тот никак не выказал этого.

— Привет, Корт, — сказал он по-английски с американским выговором.

— Не трать время на поиски, — сказал Джентри. — Твой пистолет у меня.

Морис улыбнулся.

— Нет. У тебя один из моих пистолетов.

Старик вытащил из-под рубашки маленький револьвер и нацелился в грудь Джентри.

— Этого у тебя нет.

— Я и не знал, что ты параноик. В былые дни ты не был так осторожен.

— Так или иначе, тебе следовало бы держать меня на мушке, пока не убедился бы, что я безоружен.

— Твоя правда.

Старик выдержал небольшую паузу. Револьвер в его руке не дрогнул.

— Черт побери, парень, я учил тебя лучшему.

— Это так. Прошу прощения, сэр, — почтительно отозвался Корт.

— Ты хреново выглядишь.

— У меня выдалась парочка беспокойных дней.

— Мне приходилось видеть тебя после таких дней. Ты никогда не выглядел так плохо.

Корт пожал плечами.

— Я больше не ребенок.

Старик смерил Джентри долгим взглядом.

— Ты никогда им не был.

Морис покрутил револьвер в руке и резким движением бросил оружие американцу. Корт поймал его и рассмотрел.

— Специальный тридцать восьмой калибр, с укороченным стволом. Другой — «Кольт-1911». Знаешь, Морис, нет такого закона, который гласит, что если ты старый, твое оружие тоже должно быть старинным.

— Да пошел ты. Хочешь пива?

Джентри швырнул револьвер на кожаный диван.

— Больше всего на свете.

Две минуты спустя Корт восседал за кухонной стойкой. Он прижимал к распухшему запястью пакет с мороженой голубикой. Холод обжигал кожу, но опухоль спадала. Он все еще мог шевелить пальцами, так что рука сохраняла функциональность, хоть и ограниченную.

Он был в гостях у Мориса, просто Мориса. Корт не знал его настоящего имени, хотя был уверен, что это не Морис. Он был сотрудником ЦРУ старой закалки, главным инструктором Джентри в подразделении особых операций во время прохождения программы подготовки автономных агентов в тренировочном центре Харви-Пойнт, Северная Каролина. Корту были известны лишь какие-то крохи информации об этом человеке и его биографии. Он знал, что Морис отточил свои навыки во Вьетнаме, совершал заказные убийства в рамках программы «Феникс»[16] и провел следующие двадцать лет Холодной войны шпионом в Москве и Берлине.

Он был демобилизован много лет назад и работал инструктором ЦРУ, когда двадцатилетнего осужденного убийцу привели в его импровизированную классную комнату в алюминиевом ангаре с видом на Атлантический океан. Джентри был тихим и самоуверенным, невероятно ранимым, но обладал нужной дисциплиной, интеллектом и рвением. Морис обучил его менее, чем за два года, и заявил оперативному командованию, что этот паренек был самым лучшим агентом, вышедшим из его рук.

Это случилось четырнадцать лет назад, и с тех пор их дорожки редко пересекались. Мориса снова привлекли к работе после катастрофы 11 сентября 2001 года, как и большинство высокопрофессиональных отставных агентов, все еще державших руку на пульсе. Из-за возраста и хрупкого здоровья его направили в Женеву для работы в финансовом отделе управления секретных операций ЦРУ. Его знание швейцарских банкиров и банковской системы, дополненное сорока годами использования номерных счетов для подставных корпораций ЦРУ, делало его эффективным казначеем для оплаты операций и оперативников по всему миру.

Это была легкая работа, — чистая по сравнению с некоторыми заданиями, которые он выполнял в более молодом возрасте, — но не без опасностей и подводных камней. Вскоре после того, как Корта выгнали из агентства, самого Мориса уволили со службы за растрату. Что-то, связанное со злоупотреблением денежными средствами, хотя Корт ни на минуту не поверил официальной истории.

В Лэнгли считалось, что теперь Морис полностью завязал с ЦРУ. Корт не знал этого наверняка и не был стопроцентно уверен, что Морис не пойдет против него; это объясняло первоначальное недоверие ученика к своему учителю.

Морис вручил Джентри бутылку французского пива. Корт положил пакет мороженой голубики на колени и пристроил сверху больное запястье. Холод мало-помалу притуплял ноющую боль.

— Тяжелые травмы? — осведомился старик.

— Не очень.

— Ты всегда был крепким засранцем.

— Я учился у лучших, что ныть бесполезно. С тобой это никогда не работало.

— Я шесть лет не видел тебя. Кипр, не так ли?

— Да, сэр.

— Ты видел наблюдателя снаружи?

— Да. Девушка с косами.

— Молодец. Она довольно хороша и одета как туристка. В Старом Городе вообще полно туристов. Я их ненавижу.

— Слоняются туда-сюда.

— Вот именно. Окажи себе услугу, Корт. Когда отойдешь от дел, устройся в каком-нибудь Богом забытом местечке, где нет туристов.

— Я так и сделаю.

Морис покашлял, прочищая горло.

— Новости носятся в воздухе. Еще бессвязные, пока кто-нибудь не сложит одно с другим. Прага, Будапешт, а сегодня утром на австрийской границе. Я понял, что затевается нечто большое, но не знал игроков, пока в половине двенадцатого не начались местные новости. Примерно через час после появления наблюдательницы все местные телестанции начали передавать новости о перестрелке к северу от Лозанны. Тогда я сообразил, что ты направишься сюда.

— Откуда ты узнал, что это я?

— Увязал одно и другое. Загнанный человек, сосредоточенный на выживании. Сеет смерть и разрушения на своем пути. Чем больше становилось тел, тем больше я убеждался: «Вот идет Корт Джентри».

— И вот, я здесь, — отстраненно произнес Джентри, глядя на бутылку у себя в руке.

— Скажи мне, что ты не убивал этих бедных копов.

— Ты меня знаешь. Я не стану убивать полицейского.

— Я знал тебя. Но люди меняются.

— Я не изменился. Полицейские задержали меня, когда подъехала группа ликвидаторов. Я пытался убедить копов, что теперь не являюсь их главной проблемой. Они не слушали.

— Куча людей хочет видеть тебя мертвым, Корт.

— Ты тоже вышел из моды, ЦРУ спалило тебя.

— На меня нет ордера на расстрел без предупреждения. Ты был единственным, на кого они так ополчились.

— Тем не менее, они подставили тебя, Морис. Ты был одним из честных парней. Им следовало оставить твою репутацию незапятнанной.

Морис ничего не сказал.

— Чем ты теперь занимаешься? — спросил Корт.

— Финансы, частый сектор. Больше никакой шпионской работы.

Корт обвел взглядом дорогую остановку и вид из окна.

— Похоже, твои дела в порядке.

— Деньги делают деньги, разве ты не слышал?

Корт отметил нотки, звучавшие как агрессивное оправдание. Он помотал пиво в бутылке и повернул левую руку, чтобы распределить холод вокруг распухшего запястья.

— Помнишь парня из Лэнгли по фамилии Ллойд?

— Конечно. Надутый маленький модник с юридической степенью из Лондона. Кингз-Колледж, я полагаю. Он помешал одной финансовой операции, которую я проводил на Каймановых островах, незадолго до того, как меня кинули. Умный паренек, но изрядный подлец.

— Именно он устроил мне все это дерьмо.

— Без шуток? В то время ему было не более двадцати восьми лет. Сейчас, наверное, тридцать два или около того. Я слышал, он ушел из Лэнгли около года назад.

— Что случилось со всеми хорошими парнями? — риторически вопросил Корт.

— До 11 сентября мы были корзинкой с несколькими гнилыми яблоками. Потом появился целый яблоневый сад. Теперь гнилых яблок хватает, чтобы заполнить целые корзины. То же дерьмо, но в других масштабах. Ничего удивительного.

Минуту-другую они молча потягивали пиво, отдыхая в обществе друг друга, как будто встречались каждую субботу. Потом Морис закашлялся, и его кашель перешел в приступ легкого удушья. Когда он закончился, Джентри спросил:

— Что с тобой такое?

Морис на мгновение отвернулся.

— Печень и легкие, выбирай сам, — бесстрастно ответил он.

— Все плохо?

— Хорошая новость в том, что, если я не умру от рака легких, меня прикончит рак печени. С другой стороны, меня могут похоронить с работающей печенью, если я умру всего лишь от рака легких. Пью и курю больше пятидесяти лет.

— Мне очень жаль.

— Не надо. Если бы мне дали еще один шанс, то я бы ничего не изменил, — его смех снова перешел в сухой кашель.

— Сколько времени у тебя осталось?

— Это самое забавное. Док говорит, что мне осталось жить полгода. Я говорю: «Тогда я не успею вам заплатить». А потом он дает мне еще шесть месяцев, — Морис рассмеялся, захрипел и закашлялся.

— Значит, полгода?

— Да, так мне сказали семь месяцев назад.

— Тогда не плати ему, — сказал Корт. Это был черный юмор, и ему было неприятно шутить с бывшим наставником о его близкой смерти.

— Вернемся к тебе. Во что ты впутался?

— Это связано с работой, которую я закончил на прошлой неделе. Похоже, кое-кто сильно разозлился на меня.

— Цветной парень, который получил пулю в Сирии. Али-Баба, или как там его звали. Это был ты, верно?

— Абубакир, — поправил Корт, но не стал отрицать или подтверждать слова собеседника.

Морис пожал плечами.

— Парень заслужил свое. Я следил за твоей карьерой в частном порядке. Твои операции всегда были светлыми пятнами. Не просто идеально исполненными, но и высокоморальными.

— Скажи это Ллойду.

— Многие говорят, что в Киеве тоже был ты.

— Так говорят.

— Ну, и?

Телефон Мориса зазвонил. Старик протянул тщедушную руку к трубке на стене и ответил на звонок. Его серые зрачки слегка расширились, когда он посмотрел на своего гостя.

— Это тебя.

— Черт, — Джентри взял трубку. — Да?

— Корт? Это Дон.

— Что вам нужно?

— Они не знают, что я звоню тебе. Клэр украла телефон у одного из парней, охраняющих замок. Вся в деда, верно?

Джентри скрипнул зубами. Морис передал ему новую бутылку холодного пива.

— Ты спятил, Дон? Клэр — это не шпион из Белфаста. Ты не можешь управлять ей, как одним из твоих агентов! Она маленькая девочка, твоя внучка!

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер, дружок. Она блестяще справилась с задачей.

— Мне это не нравится.

— Тебе нужна информация или нет?

— Какой мне прок от твоей информации? Откуда мне знать, что ты до сих пор не…

— Они убили Филиппа, Корт. Клэр попыталась сбежать. Ублюдки застрелили моего мальчика, когда он бросился за дочерью.

— Бог ты мой.

— У нас осталась только надежда.

— Мне жаль, — Корт помедлил. — Как ты узнал, что я здесь?

— Ллойд знает, что ты в Женеве.

— Я думал, перестрелка по пути из Цюриха собьет его со следа.

— Почти удалось. Я пораскинул мозгами, что ты можешь делать в Женеве. Знал, что тебе хватит ума не обращаться ни к кому из моей «Сети». Потом вспомнил о старом банкире управления из Женевы, который был инструктором агентов особого назначения. Решил, что ты имел с ним дело в прошлой жизни. Вызвонил несколько контактов и получил номер.

— Как ты можешь звонить оттуда без их ведома?

— Они думают, что я сдался. Я лежу в постели с ножевыми ранами и выбитыми зубами по милости этого паршивца Ллойда. Он отделал меня, но крайне непрофессионально. Не может даже нормально замучить человека. Сейчас я вроде как наполовину овощ, покорный старый пердун в постели на втором этаже. Но я не сдался, Корт. Признаюсь, когда я думал, что единственная надежда для моей семьи — это твоя смерть, я рассчитывал на нее. Теперь я совершенно уверен, что единственная надежда для моей семьи — это твое скорейшее появление. Я хочу хоть как-то помочь тебе разнести это место в клочья.

— Только держи своих девочек подальше от этого, ясно? Они всего лишь дети.

— Даю слово.

— У Ллойда действительно есть документы, о которых он говорит?

— У него есть твое личное досье из ЦРУ и еще на пару десятков сотрудников. Бумаги и информация на дисках. Он вывез нас из Лондона, чтобы гарантировать твое появление.

— Почему он это делает?

Фицрой рассказал Корту все, что ему было известно о «Лоран Групп». О требованиях Абубакира. О Ригеле, о минских охранниках и об армии соглядатаев. О двенадцати ударных группах из дюжины стран третьего мира, отправленных на охоту за Серым Человеком, и о призе в двадцать миллионов долларов.

Пока сэр Дональд сообщал все эти сведения, Морис достал из шкафа голубую коробочку и принес ее на кухню, где сидел Корт. Престарелый финансист и бывший инструктор отдела особых операций очистил антисептиком порезы на запястье своего протеже, затем сжал охлаждающие гелевые пакеты, чтобы вызвать химическую реакцию, и приложил компрессы к руке. Потом он забинтовал распухшее левое запястье Джентри и наложил повязку, чтобы компрессы не съехали. Это была четкая и аккуратная работа человека, привыкшего к уходу за ранеными.

— Не могу поверить, что они пошли на такое только ради выполнения контракта, — сказал Корт, выслушав доклад Фицроя. — Конечно, десять миллиардов долларов — это жирный кусок, но если Абубакир уверенно выдвигает подобные требования, то надо думать, у него есть какие-то иные мотивы.

— Согласен. Перестрелка с швейцарской полицией — невероятный риск для такой компании, как «Лоран Групп», даже если они пользовались услугами контрактников из Венесуэлы.

— На кону нечто большее, чем обычный контракт, — сказал Джентри. — Попробуй разобраться в этом, Дон.

— Я поговорю с Ригелем. У него немного больше здравомыслия, чем у Ллойда.

— Хорошо. Держи этот телефон при себе с выключенным звуком.

— Как мне связаться с тобой, когда ты будешь в пути?

Джентри посмотрел на Мориса.

— У тебя, случайно, нет запасного спутникового телефона, который я могу купить или одолжить на время?

Старик беззвучно рассмеялся и удалился по коридору, где очередной приступ кашля согнул его пополам. Вскоре он вернулся со спутниковым телефоном: это была модель «Моторола Иридиум», хорошо знакомая Джентри. Такими телефонами пользовались шпионы, военные и рисковые искатели приключений: он был немного больше обычного кнопочного телефона и заключен в прозрачную пластиковую оболочку, ударопрочную и водонепроницаемую. Корт признательно кивнул, когда взял его. Номер был написан на бумажке, приклеенной с обратной стороны, и Корт сообщил его Дональду, прежде чем положить устройство в передний карман брюк.

Повторив номер, Фицрой немного помедлил, а потом сказал:

— Корт, мальчик мой, остается еще одно. Когда все закончится, и ты перебьешь всех, кто сейчас угрожает тебе, я собираюсь связаться с тобой и назвать адрес. Это будет незаметное место, куда можно приходить и уходить без опаски. Ты увидишь маленький однокомнатный коттедж, и я буду сидеть там в одной майке и брюках, с руками на столе. Я буду ждать тебя. Я отдам тебе свою жизнь за то, что сотворил с тобой, и за то, что ты сделал для меня. Это слабое утешение для тебя, но может быть, тебе станет легче. Я горько сожалею о том, что произошло с тобой за последние двое суток. Я был в отчаянии. Я пошел на это не ради себя, а ради семьи. Спаси их, и я буду готов умереть, чтобы ты мог обрести покой.

Пауза.

— Корт? Ты еще там?

— Сбереги девочек, Дон. Сделай это для меня. Остальное мы обсудим, когда все закончится.

Джентри повесил трубку.

Корт вернул домашний телефон Морису и допил вторую бутылку пива. Стерев с бутылки отпечатки пальцев кухонной тряпкой, он прошел в заднюю часть дома и выглянул наружу из-за длинных занавесок.

— Ты займешься наблюдательницей после моего ухода?

— Она просто сидит там. Думаю, как-нибудь справлюсь; я еще не умер.

— Ты еще переживешь нас всех.

— Такие слова от тебя, сынок, звучат не слишком утешительно. — Морис сменил тон и ласково спросил: — Я могу еще как-то помочь тебе?

— Мне нужно сделать… одну вещь в северной Франции. Должен добраться туда к завтрашнему утру и немного повоевать.

— Ты не в том состоянии…

— Это не имеет значения. Мне нужно ехать туда.

— Тебе нужны деньги?

— Немного не повредит, если поделишься.

— Конечно, я могу одолжить тебе наличные. Что еще нужно?

— Я возьму сорок пятый калибр, если у тебя есть запасные обоймы.

Морис закашлялся и сплюнул. Его речь становилась все более сиплой.

— С такой большой игрушкой ты можешь пораниться. Их уже не делают так хорошо, как раньше. Я дам тебе что-нибудь более современное.

— Я надеялся, что у тебя есть «тревожный чемодан», который ты сохранил на всякий случай. У меня практически ничего нет, поэтому я буду благодарен за любое снаряжение.

— У меня есть тайник в двух кварталах отсюда.

Как раз на случай дерьмовых ситуаций. Судя по тому, что я слышал, твоя ситуация подходит под это определение.

— Это очень щедрое предложение.

— Все лучшее для моего лучшего ученика, — Морис исчез в заднем коридоре. Минуту спустя он вернулся с пачкой евро в конверте и ключом на цепочке. Он написал адрес на конверте и передал деньги и ключ своему протеже. — Думаю, ты останешься доволен снаряжением.

Корт убрал вещи в карман.

— Еще пива?

— Я бы с удовольствием, но мне пора идти.

— Ясно.

Морис вытряхнул на ладонь Джентри несколько противовоспалительных и обезболивающих таблеток из флакона, стоявшего в кухонном шкафу. Корт проглотил две таблетки вместе с последним глотком пива. Потом они пошли к задней двери.

— Мне хотелось бы еще раз повидаться с тобой, — сказал Корт. — Если я переживу завтрашний день, то мне придется на какое-то время исчезнуть. Может быть, если ты не будешь оплачивать счет твоему врачу, мы пропустим еще по бутылочке пива.

Морис улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

— Я умираю, Корт. Нет смысла выдавать желаемое за действительное.

— Я могу что-то сделать для тебя? Встретиться с кем-то или присмотреть за чем-то?

— Никого не осталось: ни семьи, ни друзей. Было только Управление.

— Мне известно это чувство, — сказал Корт. Проводить время с наставником было приятно еще и потому, что у Джентри было очень мало возможностей поговорить с человеком, который прошел в своей жизни примерно то же самое, что и он. Но это было еще и грустно. Угнетающе, потому что Корт видел частицу себя в усталом циничном взгляде старика, стоявшего перед ним в гостиной, и понимал, что хотя никому не нравится быть старым, в его ремесле выживание было лучшим, на что можно надеяться.

И это называлось успехом?

— Ты можешь кое-что сделать для меня, — с улыбкой сказал Морис. — Когда выпутаешься из этой заварушки, я хочу, чтобы ты убрался на какой-нибудь далекий тропический остров. Когда ты прочитаешь в газете, что заплесневелый от старости американский банкир умер в Швейцарии, отправляйся в свою любимую таверну, найди хорошенькую девушку и пей вместе с ней до утра. Я серьезно. Тебе пора завязывать с такой жизнью. В мире еще остались места, где никого не волнует, кто ты такой, и что ты сделал. Отправляйся туда. Познакомься с кем-нибудь. Живи как человек. Сделай это ради меня, парень.

— Я постараюсь.

— Когда-нибудь ты поймешь. Все вещи, которые ты сотворил, все прошлые дела, которые ты считал мертвыми и похороненными… ты думаешь, что оставил их позади, но это не так. Ты просто отправил их на склад. Там они будут лежать до тех пор, пока ты не останешься в тихой и темной комнате наедине со своими воспоминаниями и проклятыми демонами тех, кого ты убил.

— Мне пора идти, Морис.

— Я понимаю, что не могу отговорить тебя от того, что ты собираешься сделать. Но подумай о моих словах. Обо всем том дерьме, которому я учил тебя в Харви-Пойнт. Чем скорее ты забудешь, чему я тебя учил, тем скорее ты последуешь тому, о чем я говорю сейчас, и тем скорее прекратятся убийства и смерть. Конец проповеди.

Они обменялись рукопожатием.

Привычная бесстрастная маска сразу же вернулась на лицо Корта. Он поглубже засунул конверт с деньгами в карман брюк, переложил спутниковый телефон во внутренний карман куртки и направился к задней двери. Потом выглянул из-за жалюзи бокового окна в средневековый переулок.

Он сразу заподозрил недоброе.

— В чем дело? — спросил Морис, почувствовавший его беспокойство.

— Проверь сзади. Посмотри, там ли еще эта девушка.

Морис прошел по коридору и вскоре сообщил Корту:

— Ее там нет.

— Они отозвали ее.

— Кто?

— Ликвидаторы.

— Потому что они не хотят, чтобы она оказалась рядом, когда начнется стрельба?

— Вот именно.

— Они уже здесь? — спросил Морис, вернувшись к Джентри.

— Не здесь, но близко, — ответил Серый Человек. — Я почти чую их вонь, — он прищурился и повернулся к старику: — Скажи, что ты не сдал меня, Морис.

— Никогда в жизни, Корт.

Последовала секундная пауза.

— Я верю тебе. Извини.

— Кто снаружи? Есть идеи?

Корт и Морис забаррикадировали двери платяным шкафом и книжной этажеркой.

— Бог его знает. В последние три дня за мной охотились все подряд, только что убийц с Марса не было.

— Значит, это марсианские убийцы. Я слышал, они настоящие ублюдки. Ты можешь уйти через потолок. Проползешь по доскам до вентиляционного люка. Откроешь люк, протолкнешься наружу и окажешься в мансарде детского сада за моим домом. По субботам они закрыты. В полуподвале есть коридор, который ведет в маникюрный салон в доме напротив. Тебе бы не повредил хороший маникюр, но постарайся воздержаться от искушения. Выйдешь через парадную дверь на улицу Пургатор, потом спустишься по переулку на улицу Анфер. Там тебя вряд ли будут ждать.

— А полиция?

— Ближайший участок находится во Дворце Правосудия, но кому нужны войска на передовой? Лучше вообще не звонить им, иначе здесь будет кровавая баня.

Джентри стоял неподвижно и смотрел на Мориса. Старик от души рассмеялся, борясь с кашлем.

— Я уже давно проложил этот отходной маршрут. Для себя, когда я был куда подвижнее, чем сейчас. Несколько месяцев назад я попросил соседского паренька проползти наверху и посмотреть, все ли в порядке. Никаких проблем, можешь приступать.

— Пошли со мной.

— Ты не протащишь мою дряхлую задницу через этот лаз. И я больше ни от кого не убегаю. А теперь иди.

— Морис, через несколько минут сюда вломится группа убийц. Они знают, что ты помог мне. Они сделают все, чтобы вытянуть из тебя информацию.

Морис грустно улыбнулся и пожал плечами.

— Я никогда не боялся умереть, Корт. Но мысль о бесполезной смерти мне отвратительна. Если бы я получил по одной пуле во Вьетнаме за каждого чертова друга, которые у меня там были, это была бы достойная смерть. Если бы я умер на работе в ЦРУ, это была бы почетная смерть. В зависимости от того, что я делал в то время, можно было выбирать. Ты понимаешь, о чем я говорю. Но сидеть здесь, в этом доме в Женеве, переключать каналы телевизора и выхаркивать легкие, пока моя печень гниет заживо… в этом нет никакого достоинства.

— О чем ты?

— О том, что я умру ради тебя, парень. За последние четыре года ты совершал гораздо более справедливые убийства, чем все это проклятое Управление. Ты заслуживаешь помощи, когда попадаешь в безвыходное положение.

Джентри не знал, что сказать, поэтому промолчал.

— Не упусти этот шанс, мальчик. Убирайся отсюда. Я задержу их; возможно, расквашу пару носов. Ничего не обещаю, но постараюсь проредить их строй.

— Я никогда тебя не забуду.

Морис улыбнулся и указал вверх.

— Если я прорвусь через охрану и попаду на небеса, то замолвлю за тебя словечко перед Ним. Посмотрим, удастся ли мне спасти твою тощую задницу еще и в загробной жизни.

После неловкого объятия, когда оба уже думали о предстоящей битве, Морис сказал:

— И еще одно. Надеюсь, ты сохранишь хорошие воспоминания обо мне. Не думай обо мне плохо, если… если узнаешь, что я совершил кое-какие ошибки в жизни.

— Ты мой герой, и это никогда не изменится.

— Спасибо, мальчик.

Снаружи послышался визг тормозов.

— Иди!

Джентри кивнул. Он стиснул плечо старика и прыгнул на потолочную балку. Когда он подтянулся и оказался в узкой мансарде, сломанные ребра и распухшее запястье снова запротестовали от боли. Он только успел откинуть крышку вентиляционного люка, когда мощный пинок в парадную дверь отодвинул платяной шкаф на целый фут в коридор.

Морис развернулся и поспешил на кухню так быстро, как ему позволяли старые ноги и измученные легкие. Дверь за его спиной треснула после очередного удара. Он ухватился за массивную газовую плиту и рывком отодвинул ее от стены на несколько дюймов. Потом стал отчаянно шарить за плитой, напрягаясь до предела, но никак не мог ухватить нужную вещь. Он огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы дотянуться до цели.

Южноафриканские коммандос служили в Национальном агентстве безопасности ЮАР. Командир группы из шести человек стоял во дворе перед парадной дверью белого дома с пистолетом «Бенелли» в наплечной кобуре, пока остальные члены группы доламывали забаррикадированную дверь. Потом они разошлись отработанной тактической цепочкой по двухэтажному зданию. Они разделились на две части в середине первой комнаты. Первая группа вошла в спальню, где увидела старика, сидевшего за столом с руками за головой и переплетенными пальцами. Он глядел в дальнюю стену и являл собой образец покорности. Первый боец грубо столкнул его на пол и обыскал. Он нашел пистолет на ремне и бросил его в раковину.

— Это антикварная редкость, идиот! — произнес старик, когда двое южноафриканцев бесцеремонно водворили его на стул. Потом они отнесли его в гостиную вместе со стулом и подождали, пока остальные члены группы не объявили о том, что в доме все чисто.

Когда команда собралась вокруг пленника, старый американец обвел взглядом их лица.

— Южноафриканцы, — заключил он, судя по их виду и акценту.

— Где Серый Человек? — спросил командир.

— Только посмотрите на себя, — Морис проигнорировал его вопрос. — Трое черных, трое белых. Черное дерево и слоновая кость. В старые добрые дни ваши белые отколошматили бы черных, да?

Ответа не последовало.

— Вы, белые ребята, небось, скучаете по апартеиду?

— Где Серый Человек? — повторил командир.

— Ага, ваш командир все-таки белый. Сохраняете сегрегацию, да? Плантаторы переселили рабов в большой дом, но по-прежнему отдают приказы. Я прав?

Один из чернокожих бойцов снял свой «Узи» с нагрудного ремня и замахнулся, готовый ударить прикладом в челюсть Мориса.

— Стоп! — крикнул командир группы. — Он пытается тянуть время, чтобы его любимец мог убраться подальше. Это не сработает, старик. А теперь… Где Серый Человек?

Морис улыбнулся.

— Теперь моя очередь спросить: кто это такой?

Лидер нахмурил брови и заговорил с протяжным бурским акцентом.

— Теперь моя очередь врезать тебе за насмешку вместо ответа.

Он кивнул чернокожему оперативнику, стоявшему рядом с ним, и приклад «Узи» врезался в челюсть американца, отчего его голова резко откинулась назад.

— Давай попробуем еще раз, старый засранец. Куда он ушел?

Морис сплюнул кровью вместе с кусочком нижней губы на пол перед ним.

— Не помню. Я достиг того преклонного возраста, когда память начинает отказывать. Все забываю, знаете ли. Старость — не радость.

После напряженной паузы командир выкрикнул ему в лицо:

— Я больше не буду спрашивать! Серый Человек был здесь. Где он сейчас?

— Извините, молодой человек, мне нехорошо. Не возражаете, если я отойду в уборную?

Командир убийц посмотрел на своего подчиненного.

— Врежь ему еще раз.

— Он ушел, — мгновенно сказал Морис. — И вы его не найдете.

Южноафриканец ощерился на старика.

— Я найду его. Найду и убью. Репутация Серого Человека — это всего лишь раздутый пузырь.

Морис рассмеялся и сразу же закашлялся.

— Знаешь, сколько людей, которые говорили то же самое, теперь гниют в гробах?

— Со мной так не выйдет, приятель.

Морис одобрительно кивнул.

— Должен признать, здесь ты прав. От тебя останется слишком мало для целого гроба. Но не беспокойся: я слышал, что похоронная служба в Женеве работает как часы. Если повезет, они успеют соскрести достаточно твоих останков, чтобы наполовину заполнить урну на каминной полке твоей матери.

Южноафриканец склонил голову набок.

— О чем ты толкуешь, старый придурок?

— Просто говорю, что твое будущее выглядит мрачно, но есть и хорошие новости.

Южноафриканец посмотрел на своих людей. Он явно имел дело со спятившим безумцем.

— Ладно, босс, я подыграю тебе. А какие хорошие новости?

— Твое мрачное будущее будет коротким.

Морис улыбнулся и тихим голосом завел молитву об отпущении грехов.

В рациях прорезался голос Техника. Шестеро бойцов поднесли руки к наушникам, чтобы лучше слышать.

— Наблюдатель сорок три сообщает, что объект только что вышел из маникюрного салона на другой стороне улицы от дома. Он идет пешком, направляется на запад.

Командир южноафриканцев кивнул и снова обратил внимание на Мориса.

— Есть еще хорошие новости, дедуля. Нам не придется пытать тебя, чтобы узнать, куда он делся.

Морис продолжал молиться с закрытыми глазами. Командир южноафриканской группы пожал плечами, прицелился ему в грудь и выстрелил с одной руки.

Когда пуля вылетела из ствола в огненной вспышке, южноафриканец взлетел в воздух, и ударная волна вынесла его на кухню. Он сломал шею, кожа на его руках и лице моментально сгорела. Остальные пятеро разделили его участь, хотя в гостиной было меньше места, и никто не успел взлететь.

Морис мгновенно умер от пули, выпущенной в грудь с близкого расстояния.

Пожарные, прибывшие на место происшествия несколько минут спустя, распознали характерные признаки серьезной утечки бытового газа, — вероятно, из соединения между стеной и большой газовой плитой. Это было прискорбное, но увы, слишком частое явление в старых домах вроде этого. Лишь через несколько часов, когда пожар был потушен, а уровень воды и пены снизился настолько, чтобы можно было осмотреть тела, следователи начали чесать затылки. Семь тел, обгоревших и промокших до неузнаваемости, давали слишком мало информации. Но количество огнестрельного оружия вокруг жертв, кроме одной, было, мягко говоря, крайне необычным для мирной Женевы.

Через пять минут после выхода из маникюрного салона Серый Человек шел на запад по Рыночной улице, выискивая нужный адрес. Пошел легкий дождь, мешавший разглядывать номера домов. Когда он повернул на улицу Торговли, позади прогремел мощный взрыв.

Он остановился, как и другие пешеходы вокруг него. Но, в отличие от них, Джентри не стал оборачиваться. Постояв несколько секунд под дождем, он зашагал вперед, только немного сгорбил плечи и опустил голову.

Заметив наблюдателя, он свернул в маленький крытый переулок, где избавился от хвоста в пешеходной толкучке перед «Макдоналдсом».

Несколько минут спустя он нашел одноместный гараж в дальней части подземной парковки под площадью Конфедерации. Субботним вечером вокруг никого не было, и ключ, полученный от Мориса, открыл подъемную дверь.

Она открылась со скрипом, и пыль внутри забилась ему в ноздри вместе с машинным маслом. Полминуты он ощупью искал выключатель, пока не столкнулся с большим предметом, стоявшим посредине. Над ним был шнур, ведущий к мощной лампочке на потолке.

Джентри едва не ослеп от яркого света лампочки без абажура. Он поспешно опустил дверь и обнаружил, что большой предмет в центре гаража был автомобилем, накрытым большим куском брезентовой ткани.

Морис ничего не говорил ему об автомобиле. На секунду Корту показалось, что он каким-то образом попал в чужой гараж.

Он стащил брезент на бетонный пол.

Перед ним находился большой черный седан, четырехдверный «Мерседес» S-класса с черным кожаным интерьером.

Корт прикинул, что такой автомобиль должен стоить более ста тысяч долларов.

— Спасибо, Морис, — прошептал он.

Открыв незапертую дверь со стороны водителя, Серый Человек увидел, что ключи находятся в замке зажигания. Когда он посмотрел на приборную панель, то увидел, что пробег не превышает четырех тысяч миль. Эта красота несомненно сделала бы его восьмичасовую поездку в Нормандию более быстрой и комфортабельной, но были и другие способы передвижения. Нет, он реально нуждался только в оружии. В Европе его было гораздо труднее достать, чем удобные средства передвижения.

С щемящим предвкушением он открыл багажник и обошел автомобиль.

Четыре алюминиевых чемодана стояли бок о бок. Корт положил один из них на остальные и открыл защелки.

Уголки его губ поползли вверх.

Тяжелый металл.

— Мой герой, Морис, — пробормотал он.

«Хёклер энд Кох» MP5, хорошо смазанный и лежащий в поролоне; четыре магазина с тридцатью патронами в каждом по обе стороны, и две осколочных гранаты.

Он зарядил автомат, послал один патрон в патронник и положил на переднее сиденье вместе с запасными обоймами.

Во втором чемодане находились две осколочных и две светошумовых гранаты и маленький кубик пластиковой взрывчатки «Семтекс» с дистанционным взрывателем. Корт оставил это снаряжение в багажнике.

В шершавом алюминиевом чемодане под номером три лежал портативный GPS-навигатор, две одинаковых рации и ноутбук. Это снаряжение отправилось на заднее сиденье автомобиля.

В последнем чемоданчике Джентри обнаружил два девятимиллиметровых пистолета «Глок-19» и четыре обоймы к ним.

В приливе интуиции, он поднял коврик в багажнике «Мерседеса». Там он обнаружил кое-что еще: штурмовую винтовку АR-15. Рядом с запасной покрышкой лежал пластиковый контейнер с тремя заряженными магазинами калибра.223, всего девяносто патронов.

Корт потратил несколько минут на зарядку спутникового телефона и знакомство с GPS-навигатором. Все это время сирены полиции, пожарной службы и «Скорой помощи» продолжали завывать возле дома Мориса.

Этот крупный оружейный тайник кое-что объяснил Джентри про его бывшего наставника. Во-первых, он уже не работал в ЦРУ и жил открыто и свободно, но все еще имел основания полагать, что ему придется с боем прорываться на волю, если он окажется в критической ситуации.

А во-вторых, судя по первоклассному автомобилю, количеству и качеству оружия, Джентри было ясно, что слухи о его учителе возникли не на пустом месте.

Он действительно совершал хищения со счетов, которые обслуживал для ЦРУ.

Морис определенно понимал, что Джентри придет к такому выводу, однако предложил ему свой тайник. Последнее желание умирающего человека состояло в том, чтобы Корт воспользовался его подарком и не слишком резко судил о своем бывшем наставнике.

Когда Джентри выехал из гаража, глядя перед собой через тонированное ветровое стекло, и миновал первых сотрудников аварийных служб, спешивших к месту преступления, его обуревали противоречивые чувства. Сам он ни разу в жизни не присвоил и десяти центов. Он не накручивал суточные тарифы, когда ликвидировал свои цели или совершал тайные обыски во владениях гангстеров и наркоторговцев. Он был киллером, но не вором. То, что Морис крал средства ЦРУ, разочаровывало, но большую часть украденного Джентри собирался использовать по назначению. В его голове странным образом уживались идеалистические и прагматические позиции. Воровство Мориса заслуживало порицания, но Корт пообещал себе, что не будет строго судить его. Напротив, он собрался восстановить честь старика и употребить каждую выпущенную пулю для освобождения невинных заложников в Нормандии и возвращения личных досье агентов отдела специальных операций.

Ригель стоял за спиной Техника, Ллойд слева от него. Молодой человек с длинными волосами, завязанными в конский хвост, вглядывался в мониторы и прижимал наушники, чтобы лучше слышать. Судя по выражению его лица, двое командующих операции понимали, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Наши местные источники подтверждают, что все южноафриканцы мертвы, — сказал Техник. — В целевой локации произошел мощный взрыв. Похоже на крупную утечку газа, — несомненно, вызванную стрельбой или другими боевыми средствами. Пожарные до сих пор работают на месте; они еще не подсчитали количество тел, но подтверждают, что выживших не осталось.

— А Джентри? — спросил Ллойд.

Техник покачал головой.

— Его видели выходившим из здания за несколько минут до взрыва.

— Кто его видел?

— Наблюдатель, который потерял его в толпе.

— Да что же это такое! — выкрикнул Ллойд. — Мне что, самому придется убить его?

Ригель достал из кармана мобильный телефон и набрал номер.

— Да, это я, — заговорил он через несколько секунд. — Мне нужен вертолет. Запишите, что понадобится, все соберите и будьте здесь до наступления темноты. Тепловизоры, датчики движения и телеметрии, приборы дистанционного наблюдения, мониторы и кабельная проводка. У вас есть все это?

Выслушав ответ, он продолжил:

— Найдите Сержа и Алана и посадите их в этот вертолет. Скажите им, чтобы взяли все необходимое для установления камер по всему периметру шато Лоран.

Ригель повесил трубку. Ллойд уставился на него.

— О чем речь?

— Оборудование для электронного наблюдения. Люди, которые будут устанавливать и обслуживать его.

— Зачем?

— Это для Джентри. Сегодня ночью.

— Между ним и нами все еще пятьсот километров и тридцать пять стрелков. Вы же не можете всерьез думать, что он доберется до замка?

— Моя обязанность — гарантировать, что он умрет. Не имеет значения, случится ли это в Женеве, во Французских Альпах или прямо на лужайке внизу. Моя работа состоит в спасении вашей операции. Я собираюсь воспользоваться всеми инструментами, всеми техническими преимуществами, всеми людьми и боевыми средствами, какие только смогу расположить между ним и его целью.

Техник посмотрел на мужчин, стоявших за его спиной. На лице молодого англичанина впервые отразился страх.

— Никто не говорил, что он на самом деле может проникнуть сюда. Я же не боец, бога ради.

Ригель сурово посмотрел на него сверху вниз.

— Считайте, что вы получили повышение.

Техник отвернулся к компьютеру.

Ригель поднялся на башенку и велел белорусскому снайперу присоединиться к ним с Ллойдом на заднем дворе. Снайпер встретился с ними у фонтана; его большая винтовка системы Драгунова была перекинута на грудь. Вместе они медленно прошли по запятнанной кровью траве к яблочному саду, который начинался в дальней части заднего двора и тянулся на несколько сотен метров до высокой каменной стены, окружавшей поместье. Ригель и снайпер понюхали воздух, затем опустились на корточки и потрогали траву. Они тщательно оценивали обстановку. Ллойд выглядел утомленным и раздосадованным.

Когда Ригель обратился к снайперу по-русски, Ллойд уставился в сторону сада.

— Вы понимаете задачу в случае необходимости огневого контакта?

— Если кто-то движется к замку, стрелять без предупреждения.

— Правильно.

— Это очень просто.

Ригель поковырял носком ботинка ровно подстриженный газон и снова понюхал воздух.

— Сегодня утром был туман?

— Да. Видимость не более двух сотен метров. Не мог видеть ничего дальше линии деревьев почти до десяти утра.

— Это не будет проблемой. Если он вообще доберется сюда, это произойдет до восхода солнца.

Белорус кивнул, разглядывая сад через оптический прицел своей винтовки.

— Вы не должны были убивать отца, — сухо сказал Ригель.

Снайпер пожал плечами, не отрываясь от прицела.

— Если бы вы были здесь, я бы этого не сделал. В тех обстоятельствах у меня не было командира, не было руководящих указаний. Я принял решение открыть огонь на поражение. Я всегда так делаю, если не получаю иного приказа.

Ригель кивнул и окинул снайпера пристальным взглядом.

— Я видел тело. Входную рану. Хорошее решение или нет… это был превосходный выстрел.

Белорус опустил винтовку, но продолжал оглядывать сад. Он не выказал никаких эмоций.

— Да. Так и есть.

Ллойд устал от того, что на него не обращали внимания.

— Послушайте, Ригель, вы зря тратите время. Даже если Джентри доберется сюда, чего не произойдет, неужели вы думаете, что он побежит по газону посреди двора?

— Такая возможность не исключена. Он сделает то, что посчитает наилучшим для себя.

— Это безумие. Он не собирается штурмовать замок в одиночку.

— Я должен подготовиться и на этот случай. Его выбор будет ограниченным.

— Тогда почему бы вам не начинить этот проклятый сад противопехотными минами? — сарказм Ллойда граничил с издевательством.

Ригель смерил его долгим взглядом.

— Не знаете, где бы я мог достать противопехотные мины?

В этот момент запищал телефон, лежавший в кармане у Ллойда.

— Да?

— Это Техник. Джентри звонит на номер сэра Дональда. Я могу переадресовать звонок на ваш телефон.

Ллойд нажал кнопку громкой связи.

— Давай.

— Привет, Ллойд, — голос Джентри звучал устало.

— Значит, ты опять выскользнул из петли. А я-то сегодня вечером надеялся постоять над твоими обгоревшими останками.

— Вместо этого твои наемные уроды убили семидесятипятилетнего американского героя.

— Верно. Смертельно больного шпиона, жировавшего на вольных хлебах. Извини, я вытру слезы с глаз.

— Шел бы ты на хер, Ллойд.

— Ты в Женеве?

— Ты знаешь, что да.

— Хочешь, чтобы я отправил тебе по факсу подробную карту? Северная Франция, черт бы ее побрал, находится во Франции, а не в южной Швейцарии. Не знаю, зачем ты отправился к Морису. Деньги, документы, оружие или, возможно, напарник с пушкой. Все это, в конце концов, не имеет ни малейшего значения. Единственное, о чем тебе сейчас стоит беспокоиться — это время, потому что завтра утром, когда часовая стрелка остановится на восьми, а минутная на двенадцати, начнется гребаный сезон охоты на маленьких британских девочек!

— Не беспокойся, Ллойд. Я скоро буду там.

— Почему ты звонишь?

— Я тут сижу и беспокоюсь о том, что ты можешь расслабиться и решить, будто я погиб при взрыве. Возможность того, что у тебя может быть приятный день, действительно не давала мне покоя, поэтому я решил позвонить тебе, попросить оставить для меня свет включенным сегодня ночью.

Ллойд фыркнул в микрофон.

— Ты просто хотел убедиться, что я не счел нашу миссию проваленной. Не спустился вниз и не стал убивать Фицроев, потому что они больше мне не нужны.

— И это тоже. Не знаю, сколько еще осталось ударных групп между мной и тобой, но никакие бандиты не помешают мне взять тебя за горло уже через несколько часов.

Техник подбежал к троице, стоявшей на заднем дворе. Задыхаясь от усилий, он протянул листок с торопливо написанными словами «Спутниковый телефон — не отслеживается». Ллойд нахмурился.

— Корт, твоя смерть неизбежна, — сказал он. — Почему бы тебе не сэкономить наше время и силы? Если ты убьешь себя, положишь свою голову в сумку-холодильник и пришлешь мне, то упростишь жизнь для всех остальных.

— Предлагаю сделку. Я обеспечу тебе голову. Держи наготове коробку со льдом. Скоро я дам тебе возможность соединить одно с другим.

— Это похоже на план, приятель.

— Завтра утром Джулиусу Абубакиру придется искать себе новую промокашку, чтобы было с кем переговоры вести. Потому что, когда ты проиграешь, — а ты проиграешь, — то либо я тебя убью, либо это сделает кто-то другой.

Лицо Ллойда исказилось от гнева.

— Я тебе не промокашка, тупой дуболом! Мне приходилось видеть много наглых убийц вроде тебя, и где они теперь? Ты не отличаешься от них. Тебе стоит помнить, что, несмотря на твою репутацию и грозное прозвище, ты всего лишь прославленный вышибала. Ты умрешь через несколько часов, и я забуду о тебе, прежде чем трупные черви до тебя доберутся.

Последовала короткая пауза.

— Дай-ка, я догадаюсь. Твой папочка был кем-то важным.

— На самом деле, мой отец очень важный человек.

— Тогда понятно. Скоро увидимся.

Джентри прервал связь. Ригель скрыл свою улыбку от Ллойда. Техник стоял согнувшись, положив руки на колени и все еще отдуваясь.

— Кажется, Джентри на самом деле собирается попасть сюда, — сказал он, и в его прерывистом голосе звучал неподдельный ужас.

— Возвращайся к работе, — отрезал Ллойд. — Мне нужно поднять вертолеты, мне нужны люди на поездах. Я хочу, чтобы он умер прежде, чем доберется до Парижа!

Час спустя Ригель стоял на стене с зубцами, обрамлявшей заднюю часть крыши замка. Он глядел из-за декоративных зубцов на мирный пейзаж в холодном, но ярком предвечернем свете. Три группы белорусов, по два человека в каждой, с рациями и штурмовыми винтовками, прочесывали территорию поместья по диагональным траекториям. Снайпер и наводчик находились слева от Ригеля, в башенке с круговым обзором на переднюю и заднюю лужайку. Вертолет с тепловизорами только что сообщил, что оборудование уже в пути из Парижа вместе с двумя инженерами, которые установят его менее чем за один час.

Техник направил вторую команду из Женевы на скоростном поезде в Париж. Никто до сих пор не видел Джентри. Еще три команды и большинство наблюдателей занимали позиции на автострадах во французских Альпах, где Серый Человек мог проезжать на автомобиле или на мотоцикле. Три других команды убийц находились в Париже. Это было очевидное направление для Джентри, город, в котором находятся его сообщники, куда он вполне мог направиться за поддержкой или боеприпасами.

В данный момент Курту Ригелю оставалось только ждать.

Тем не менее, что-то беспокоило его.

Это началось с одной досадной мыслишки и усиливалось с каждой минутой, когда он пытался примириться с тем обстоятельством, что подровнял все концы так хорошо, как только мог. Но и после этого оставалась некая неудовлетворенность.

В конце концов, он определил причину своего недоброго предчувствия: это были слова Серого Человека, обращенные к Ллойду. Конечно, Джентри должен был догадаться, что эта операция против него связана с убийством Исаака Абубакира. Но что он имел в виду, когда назвал Ллойда «промокашкой» Абубакира? Каким образом Джентри мог узнать, что Ллойд не просто служащий Абубакира или агент ЦРУ? О том, что он выполнял другую работу, связанную со сделкой. Ригель читал расшифровки Техника предыдущих разговоров между Ллойдом и Джентри. Ллойд и Фицрой ни разу не упоминали о «Лоран Групп» или об истинных причинах всей этой затеи. Как Серый Человек мог догадаться, что эта операция была результатом сделки между двумя сторонами? Почему он был уверен, что жизнь Ллойда зависит от его успеха или неудачи?

Понадобилась еще целая минута размышлений, и когда ответ пришел к Ригелю, он почувствовал себя охотником, выслеживающим добычу на сафари. При выслеживании зверя, опытный охотник может найти указания в следах животного, — намеки на знание о том, что его преследуют. Зверь почуял запах и уловил движение. Его поступь изменилась, он ощутил угрозу, и теперь лишь чрезвычайно умелый охотник мог распознать его признаки.

Курт Ригель был таким охотником.

У Джентри было не только общее представление о реальном масштабе операции против него. У него были конкретные подробности, которые он мог получить только одним способом.

Ригель развернулся на бастионе и вошел в замок. Он миновал Ллойда, выходившего из уборной, и направился дальше по коридору с решимостью бойца штурмового отряда. Ллойд ощутил его настроение.

— Что такое? В чем дело?

Ригель не ответил. Он промаршировал по коридору и спустился на второй этаж по широкой лестнице с ковровой дорожкой. Потом такой же поступью двинулся по другому коридору, — мимо картин и подсвечников, мимо двери комнаты Элизы Фицрой, мимо спальни, где были заперты ее дети. Вместе с Ллойдом, едва не наступавшим ему на пятки, он миновал Лири, одного из ирландских наемников, доставленных Ллойдом из лондонского филиала «Лоран Групп». Пятидесятидвухлетний немец ударил плечом в массивную дверь, которую охранял Лири, и она распахнулась настежь. Сэр Дональд Фицрой, лежавший на кровати в большой комнате под белым одеялом, молча смотрел на процессию, вошедшую к нему.

Ригель протопал к кровати сэра Дональда. Он отбросил в сторону показную вежливость, которую проявлял во время прошлой встречи. Он выглядел как человек, которого жестоко одурачили, и который жаждал возмездия.

— Где? — спросил он тихим голосом, не вязавшимся с его новыми манерами.

Ллойд и Лири стояли в центре комнаты и переглядывались, пытаясь найти какое-то объяснение происходящему.

— О чем вы говорите? — спросил сэр Дональд.

Ригель достал свой «Штайер» и приставил ствол к лысому лбу сэра Дональда.

— Это ваш последний шанс, — прошептал он. — Где он?

После короткой паузы руки Дональда Фицроя медленно зашевелились под одеялом. Вскоре появился мобильный телефон, который он протянул немцу.

Ригель сунул телефон в карман, даже не взглянув на него.

— Кто? — тихо и сердито спросил он.

Сэр Дональд не ответил.

— Мне понадобится несколько секунд, чтобы определить владельца. Вы можете уберечь себя от изрядных страданий, если ответите сами.

Сэр Дональд отвернулся от Ригеля и посмотрел на Ллойда. Потом его взгляд остановился на охраннике из Северной Ирландии.

— Падрик Лири работал на меня в старые добрые времена, еще в Белфасте. Ты был одним из моих самых верных наводчиков, Пэдди, — он перевел взгляд на Курта Ригеля. — Тем не менее, этот шельмец содрал с меня королевскую сумму за возможность сделать два жалких звонка.

Когда сдержанное бешенство Ригеля обратилось против ирландца, Фицрой окликнул своего остолбеневшего охранника.

— Извини, старина. В конце концов, не думаю, что я смог бы заплатить тебе те самые десять тысяч фунтов. Утешайся тем, что ты остался верным слугой дворянина британской короны.

Лири посмотрел на Ригеля.

— Это гнусная ложь! Этот чертов британец! Он лжет! Я впервые увидел этого старого ублюдка лишь два дня назад!

— Это ваш телефон? — Ригель достал аппарат из кармана и показал его.

Лири несколько секунд смотрел на него, потом решительно направился к кровати.

— Мать твою, как тебе удалось заграбастать мой…

В комнате грохнул выстрел. Голова Лири резко качнулась вперед, и он рухнул на пол к ногам Ригеля. Немец моментально опустился на колено и вскинул свое оружие.

Ллойд стоял в центре комнаты с вытянутой рукой, в которой он держал маленький автоматический пистолет серебристого цвета. Ствол по-прежнему был направлен туда, где находилась голова ирландца, когда разрывная пуля калибра 0.380 вошла ему в затылок.

— Nein! — взревел Ригель.

Ллойд заговорил, размахивая пистолетом, словно указкой.

— У нас хватает проблем и без того, чтобы беспокоиться о врагах и предателях среди нас самих! — он махнул рукой в сторону Ригеля, который находился в низком полуприседе и внимательно следил за движениями пистолета в руке Ллойда. — Вы хотели обращаться с Донни, как с джентльменом, и вот как он отплатил вам! Он использовал вашу мягкость против вас. Он манипулировал людьми с тех пор, как я появился на свет. Вот его методы! Выясните, кому он звонил и что говорил. Сделайте это сейчас, иначе я позвоню Марку Лорану и скажу ему, что вы препятствуете осуществлению моей операции!

Ллойд опустил пистолет, повернулся и вышел из комнаты. Несколько секунд Ригель все еще стоял на колене и машинально выискивал новые цели, потом он выпрямился и убрал пистолет в кобуру.

— Я разочарован, — сказал он, повернувшись к Фицрою.

Голос Фицроя был удивительно сильным.

— Я вижу отчаяние, Ригель. Я вижу его в ваших глазах и в глазах Ллойда. Дело не только в контракте на добычу и транспортировку природного газа. У Абубакира есть что-то еще для влияния на «Лоран Групп». Нечто такое, что может разнести на куски вашу организацию, если всплывет на поверхность.

Ригель посмотрел в зеркало, висевшее над платяным шкафом, и поправил седеющие светлые волосы кончиками пальцев.

— Да, сэр Дональд. Мы умудрились поставить себя в незавидное и довольно опасное положение. Мой отец говорил: «Если спишь с собаками, не удивляйся, что у тебя заводятся блохи». Мы много лет спали с множеством разных собак. Абубакир — одна из худших, и он многое знает о том, что сделал Марк Лоран ради денег и власти. После деколонизации Африки ресурсы континента были готовы для эксплуатации… для любого, кто был готов танцевать с тиранами и деспотами. Мы долгие годы держали Абубакира в заднем кармане… а теперь сами угодили ему в карман. Он угрожает подробно рассказать о методах, которыми не брезговал Марк Лоран, когда вычерпывал африканские ресурсы. Это некрасивая история. Мы предпочитаем, чтобы уходящий президент держал язык на замке.

Ригель направился к двери, но остановился на полпути и посмотрел на пленника.

— Я пришлю кого-нибудь, чтобы убрать труп.

— Можете не беспокоиться. Когда Корт доберется сюда, трупы будут валяться по всему дому.

Пятеро бойцов из «Аль-Мухабарат Аль-амма», Службы общей разведки Саудовской Аравии, летели на запад через Альпы на украденном «Еврокоптере EC145». Вертолет принадлежал местному перевозчику, который прилично зарабатывал тем, что доставлял сноубордистов и лыжников-экстремалов на недоступные иными способами вершины Монблана и соседних гор.

Теперь владелец глянцево-черного «Еврокоптера», бывший майор французской армии, лежал мертвым в своем ангаре, с пулей в сердце, выпущенной из пистолета с глушителем, а саудовцы направляли его вертолет на север над автострадой. Дорога внизу поднималась и шла под уклон, петляла и исчезала в альпийских тоннелях, мчалась мимо зеленых лесов и таких синих озер, что голубое небо вокруг казалось тусклым по сравнению с ними.

По-английски говорил только саудовский пилот. Время от времени он вступал в контакт с Техником по открытому каналу двухсторонней связи, которая то появлялась, то исчезала, прерываемая зубчатыми горными пиками, между которыми они пролетали. Техник одновременно вел другие ударные группы и передавал информацию от наблюдателей на автовокзалах и стоянках такси. После того, как Серый Человек покинул дом старого финансиста в Женеве и избавился от слежки на улице, о нем не было никаких известий.

Наиболее очевидным выбором для путешественника, направлявшегося из Женевы через юго-западную Францию в центральные регионы страны, было шоссе A40. Там, возле города Вириат, он мог остаться на шоссе A40 по пути к A6, либо повернуть на северо-восток в Дижон по шоссе A39. Так или иначе, поездка до Парижа занимала около пяти часов по сравнению с шестью-семью часами при выборе объездных маршрутов.

Саудовцы на вертолете знали, где искать свою цель. Если Джентри вообще отправился в путь по суше, он должен был проехать под ними по шоссе A40.

Они просто не знали, какую машину нужно искать.

Тридцать наблюдателей расположились на перевалах, остановках для отдыха или обочинах шоссе, включив аварийные сигналы и подняв капоты своих автомобилей. Другие двигались в транспортном потоке. Каждый агент, занимавшийся слежкой, наблюдал за дорогой и высматривал лица проезжавших водителей, насколько это было возможно. Это была слишком крупная операция, чтобы остаться скрытой от полиции, поэтому Ригель с самого начала возражал против нее. Когда стало ясно, что Джентри не садился на поезд или на автобус, Ригель хотел, чтобы все наблюдатели, команды убийц и все ресурсы были стянуты в Париж. Он был уверен, что Серый Человек не обойдет Париж стороной. Ригель предполагал (и Ллойд не оспаривал этого), что бывший финансист ЦРУ, с которым Корт встретился в Женеве, скорее всего, снабдил его необходимым снаряжением, оружием, медикаментами, автомобилем и деньгами. Ригель также полагал, что если у Серого Человека было время принять звонок от Дональда Фицроя, то у него имелось время и для встреч с другими помощниками, контакты с которыми он мог получить от престарелого банкира, с его богатыми связями. Если Корт договорился о поддержке людьми или материально-техническими ресурсами, он мог получить эту поддержку только по дороге к цели.

Париж был последним крупным городом на этом маршруте, где имелось множество наемных стрелков, изготовителей фальшивых документов, торговцев оружием на черном рынке, бывших пилотов ЦРУ и других темных личностей, которых Серый Человек мог нанять для помощи в освобождении Фицроев и возвращении личных досье, украденных Ллойдом у американской разведки.

Ригель хотел, чтобы все оперативные ресурсы были сосредоточены в Париже, но Ллойд потребовал устроить одну последнюю засаду у главной дороги на север, чтобы остановить Джентри, прежде чем он успеет приблизиться к замку.

Джентри не воспользовался магистралями A40, A6 и A39. Это были самые рациональные маршруты, но он рассудил, что они целесообразны только для тех путешественников, на которых не нацелены десятки убийц, расположившиеся вдоль этих дорог.

Корт решил, что масштаб операции, развернутой против него, оправдывает лишние два часа поездки, несмотря на боль и усталость. Семь часов за рулем, только чтобы добраться до Парижа, казались непозволительной тратой времени, но Корт не видел альтернативы. Автобусы и поезда отпадали из-за количества оружия и снаряжения, которое он вез с собой. Оставался только автомобиль.

По крайней мере, путешествовал он с шиком. «Мерседес S550» был элегантным и внушительным, а почти новый интерьер щекотал ноздри ароматом хорошо выделанной кожи. Двигатель мощностью 382 лошадиных силы тихо урчал на скорости сто тридцать километров в час, а спутниковая аудиосистема составляла компанию водителю. Время от времени Джентри включал местное радио и пытался разобрать французскую речь в поисках фрагментов информации о перестрелках в Будапеште, Гуарде и Лозанне, а также о взрыве дома в старинной части Женевы.

К пяти вечера физическое изнеможение заставило Джентри съехать с дороги. Он поставил машину на остановке для отдыха неподалеку от городка Сен-Дизье. Он заправил бензобак и приобрел вездесущий французский сэндвич с ветчиной и сыром в длинном багете. Выпил две банки содовой и купил большую бутылку минеральной воды после визита в уборную. Через пятнадцать минут он вернулся на дорогу. GPS-навигатор, лежавший на приборной панели, сообщал о том, что он доберется до Парижа не раньше девяти вечера. Рассчитав все необходимое, что понадобится сделать до выезда в Нормандию, Джентри пришел к выводу, что может подъехать к замку в половине третьего ночи.

Впрочем, он был вынужден признать, что это произойдет лишь в том случае, если у него не будет никаких проблем в Париже.

— Пора вернуть всех в столицу, — сказал Ригель. Он стоял за Ллойдом и Техником, только что вернувшись в командный центр после того, как два часа проработал с французскими инженерами по технике безопасности над созданием электронного кордона вокруг замка.

Ллойд кивнул и повторил слова немца Технику, сидевшему рядом. Потом он повернулся к вице-президенту отдела по управлению угрозами для безопасности.

— Куда он делся, черт бы его побрал?

— Мы знали, что он может выбрать другой маршрут. Есть сотня способов, которыми он может приехать в столицу. Поездка по второстепенным и сельским дорогам замедлит его передвижение, но он все равно попадет туда.

— Это если он едет в Париж.

— Мы предполагаем, что он не собирается в одиночку штурмовать хорошо защищенную крепость, полную бойцов и заложников. Он собирается заручиться чьей-то поддержкой перед приездом сюда, а в Париже у него больше известных контактов, чем где-либо еще. Если он вообще остановится, то в Париже. Все его возможные сообщники у нас под присмотром. Кроме того, поскольку он ранен, я расставил наблюдателей во всех парижских больницах.

— Он не пойдет в больницу.

— Согласен. Скорее всего, нет: он не может так рисковать.

— Может быть, к врачу из «Сети» Фицроя?

— Возможно. Но наши уличные агенты следят за всеми его известными контактами.

— Я не хочу, чтобы он ушел из Парижа живым.

— Нетрудно догадаться, Ллойд.

Джентри достиг восточной окраины Парижа субботним вечером, через несколько минут после девяти часов. Боли в ступнях, коленях, бедре, запястье и грудной клетке только усиливались из-за невероятной усталости, но он все равно въехал в город и нашел чрезвычайно дорогое место для парковки в подземном гараже рядом с вокзалом Сен-Лазар. Он переложил оружие на заднее сиденье, запер машину и направился на улицу.

У него было много времени для проработки своего плана действий в Париже, и он воспользовался GPS, чтобы найти несколько местных магазинов. После пятиминутной прогулки холодным и туманным вечером, он вошел в «Макдоналдс», протолкался через многонациональную толпу детей и вошел в уборную. Там он провел полторы минуты, умывая усталое лицо, причесываясь, пользуясь туалетом и протирая одежду гелевым освежителем воздуха.

Слабая попытка вымыться, но все же лучше, чем ничего.

Пять минут спустя он вошел в магазин на улице Рима за несколько секунд до того, как торговец повесил табличку на двери с надписью «Закрыто». Корт выбрал дорогой черный костюм в тонкую полоску, белую рубашку, голубоватый галстук, ремень и туфли. Расплатившись, он отправился в магазин спорттоваров на другой стороне улицы, закинув на плечо сумку с новой одеждой. Там он купил полный комплект прочной туристической одежды, выдержанный в коричневых тонах.

Он вернулся на улицу, когда последние магазины одежды закрывались до утра, нашел привокзальную аптеку и купил электробритву, опасную бритву, ножницы, крем для бритья и несколько шоколадок. Когда он направился к кассе для оплаты, то заметил длинный черный зонтик респектабельного вида, свисавший с полки на изогнутой ручке. Этот мужской аксессуар привлек его внимание. Повозившись с новыми покупками и предыдущими пакетами, он подхватил зонтик и расплатился со скучающим азиатом на кассе.

Сразу же после десяти вечера Джентри отнес свою добычу на вокзал, держась ближе к стенам, опустив голову и избегая камер наблюдения в длинном и широком вестибюле. Он проигнорировал нескольких боснийских женщин, клянчивших мелочь, и вошел в пустую уборную в конце коридора и рядом с платформой, куда подошел последний вечерний поезд. Расставив сумки на полу, он приступил к работе.

Корт быстро разделся до пояса и подстриг волосы. Он старался отправить как можно больше волос в унитаз, но также разложил на полу пластиковые пакеты от покупок, чтобы поймать остальное.

Потом он побрил голову электробритвой до короткой щетины. Немного крема вместе с опасной бритвой довершили дело. Он дважды выглянул из туалетной кабинки, чтобы посмотреться в зеркало, но быстро отступал, если возникало подозрение, что кто-то может войти.

Когда он закончил, то аккуратно запихнул пластиковые пакеты с обрезками волос в мусорное ведро и спустил воду в унитазе. С чисто выбритой головой он снова подошел к раковине и поспешно облачился в новый костюм, включая рубашку, галстук и туфли. Он надел темные очки, взял свой респектабельный зонтик и собрал остальные пакеты.

Через восемнадцать минут после того, как Джентри вошел в уборную, оттуда вышел другой человек.

Разумеется, прическа и одежда изменились, но и походка стала более размашистой, осанка прямой и энергичной. Корт боролся с желанием прихрамывать на правую ногу. Джентльмен в дорогом костюме спустился по лестнице в подземный гараж, где сложил свои сумки, взял один из пистолетов «Глок» и вернулся на улицу: хорошо одетый парижанин, возвращавшийся домой из модного ресторана, помахивая зонтиком, двигался вместе с другими прохожими в ноябрьском тумане. В половину двенадцатого он сел в такси на улице Сен-Лазар и на сбивчивом английском объяснил водителю, что ему нужно попасть в Сен-Жермен-де-Пре на левом берегу Сены.

Сунг Пак Ким заметил казахов у собора Нотр-Дам. Он не сомневался, что у них была одна цель. Они не могли укрыться от его зоркого взгляда, и кореец был уверен, что Серый Человек распознает их с такой же легкостью. Он также миновал трех или четырех неподвижных наблюдателей; его опыт и подготовка выделяли их на фоне субботней толпы, но, тем не менее, он счел их достаточно профессиональными.

Ким знал свою цель. Если Серый Человек собирался сделать остановку в Париже, то теперь он уже должен был находиться в городе. И без того обостренные чувства Кима напрягались еще сильнее, пока он слушал последние неутешительные доклады от Техника в миниатюрном наушнике, и кореец переходил от одного бульвара к другому с беззаботным видом, сохраняя примерно равную дистанцию до всех мест, где могли находиться контакты Джентри.

Ким шел в полной тишине по пустой улице. Впереди горела вывеска ирландского паба; в остальном на улице было темно, и он пользовался ночью как союзницей, двигаясь быстро и уверенно, как ночной охотник. У перекрестка бульвара Сен-Мишель и улицы Соммера он нырнул в переулок, нашел пожарную лестницу, которую заметил раньше во время дневных прогулок по городу, и высоко подпрыгнул, чтобы ухватиться за нижнюю перекладину. Оливково-зеленый рюкзак за его спиной мотнулся в сторону и вернулся на место под весом автоматического пистолета «Хёклер энд Кох» с запасными обоймами, когда корейский убийца подтянулся на руках. Он проворно и беззвучно поднялся по металлической лестнице до шестого этажа. Еще один мощный рывок, и он оказался на крыше. Отсюда он мог видеть Эйфелеву башню примерно в двух километрах перед собой, Сену справа от него и Латинский квартал вокруг. Крыши вдоль бульвара Сен-Мишель смыкались друг с другом и образовывали тропу, проходившую высоко над улицей.

Это будет отправной точкой для Кима на сегодняшний вечер. Если Джентри появится где-то на левом берегу Сены, Ким сможет быстро и тихо пройти по этому ряду зданий или по другому такому же. Если Серый Человек появится на правом берегу Сены, Ким сможет попасть туда за считаные минуты, спустившись вниз и перебежав через любой из мостов на севере, пересекавших быструю, холодную реку, мерцавшую отраженным светом Города Огней.

Корт Джентри вышел из такси возле интернет-кафе на бульваре Сен-Жермен. Он купил час времени в Интернете и двойной эспрессо в баре, а потом вежливо протолкался через группы студентов к свободному компьютеру в глубине помещения. Очки низко сидели на носу, зонтик свисал с предплечья, в руках у него были чашка и блюдце.

Корт вышел в сеть, открыл браузер и ввел запрос «Недвижимость „Лоран Групп“ во Франции». Он перешел по ссылке на сайт, который рассказывал о владениях огромного концерна: порты, офисные здания, склады, сельскохозяйственные угодья, на этом сайте была даже отдельная страница о корпоративных курортах. Здесь он нашел шато Лоран, семейное владение, используемое корпорацией, к северо-востоку от деревушки Мэзон в Нижней Нормандии. Получив название, он приступил к расширенному поиску, нашел сайт с описанием частных замков во Франции и просмотрел потрясающие фотографии поместья XVII века. Он запомнил некоторые факты, проигнорировал остальные, — вроде того, что президент Миттеран охотился на кроликов в местных угодьях, или тот факт, что некоторые старшие офицеры Роммеля разместили там своих жен, когда заканчивали приготовления к операции «Атлантическая стена».

Он записал адрес ручкой, позаимствованной у смуглого паренька за соседним компьютером, потом перешел на корпоративный сайт «Лоран Групп». Ему понадобилось несколько минут, чтобы обнаружить шато среди корпоративных владений, — замок числился как вспомогательный офис, а не корпоративный курорт, — но там Корт нашел телефонный номер главного здания. Он записал номер на запястье, пока паренек рядом с ним смеялся и протягивал листок бумаги, от которого он вежливо отказался.

Потом американец несколько минут изучал спутниковую карту окрестностей замка. Форму леса, ближайшие водные потоки, сады за трехсотлетним каменным зданием, гравийные дороги, проходившие поблизости от каменной стены.

Он внимательно рассмотрел снимки здания. Одна башенка возвышалась над всем замком; Корт понимал, что это место для снайпера. Он отметил, что ширина открытой лужайки между замком и яблоневым садом позади составляет примерно двести метров. Расстояние до парадной двери было меньше, но каменная стена с той стороны была выше и лучше освещена. Он полагал, что из наблюдения там есть патрульные с собаками, агенты в деревне, и возможно, вертолет.

В распоряжении Ллойда имелись все ресурсы для защиты особняка от одного усталого, хромого бойца.

Укрепления не выглядели неприступными; лишь немногие места были неприступными для Джентри. Но если он прямо сейчас покинет Париж, то не доберется до Байё раньше двух часов ночи. У него оставалось время до восьми утра для спасения семьи Фицроя, но то было ложное утешение. Он понимал, что если хочет получить какой-то шанс на успех, то должен сделать свой ход посреди ночи, когда охранники будут сонными, а их реакция замедленной.

Безусловно, были способы проникнуть в шато Лоран, но Корт знал, как трудно будет попасть внутрь без тщательного изучения всех принятых мер безопасности.

А свободного времени как раз не было. В лучшем случае, два часа перед рассветом.

Опять-таки, если он покинет Париж прямо сейчас; но это не входило в его планы.

В час ночи Корт сидел в кафе «Люксембург» и пил второй эспрессо за вечер среди молодых и красивых парижан, наслаждавшихся ночной жизнью. Он не прикоснулся к маленькому сэндвичу, лежавшему на тарелке перед ним. Кофе горчил, но Джентри понимал, что кофеин поможет ему в следующие несколько часов. Кофеин и обильное питье, поэтому он опрокинул в рот вторую бутылочку минеральной воды за пять евро, пока делал вид, что читает вчерашнюю газету «Монд». Его взгляд шарил по сторонам, но то и дело возвращался к дому № 23 на другой стороне улицы.

На самом деле, Корту хотелось встать, уйти и покинуть город, так и не достигнув своей цели в Париже. Он знал, что пойдет на огромный риск, если решится нанести визит человеку из дома на другой стороне улицы, но он нуждался в помощи, — не только для себя, но и для эвакуации семьи Фицроя. Там, напротив, жил датчанин Ванзен, бывший контрактник ЦРУ и великолепный пилот малой винтовой авиации. Корт собирался нанести ему нежданный визит, помахать перед ним пачкой евро и сильно преуменьшить опасность поездки в Байё в пять утра, чтобы забрать семью из четырех человек и самого Корта и переправить их низко над Ла-Маншем в Соединенное Королевство. Ванзен был его известным контактным лицом, так что Ллойд мог узнать его телефон еще в начале операции, начать прослушивать и поместить соглядатая у него под дверью. Корт хорошо понимал, что не может позвонить Ванзену, но рассчитывал ускользнуть от внимания одного или двух наблюдателей и нанести внезапный визит.

Да, это был хороший план, думал Корт, прихлебывая черный кофе и рассеянно уставившись в газету, раскрытую перед его лицом.

Но постепенно он начинал понимать, что план был невыполнимым.

Конечно, Корт мог оставить с носом пару соглядатаев и все равно добраться до Ванзена.

Пару, но не полдюжины.

Потягивая эспрессо, он засек пятерых наблюдателей, а в толпе находился еще один явно не местный человек.

«Срань собачья», — подумал Корт. Теперь он не только знал, что не может проникнуть в квартиру Ванзена и предложить ему работу, но и начал чувствовать себя чрезвычайно уязвимым в окружении дюжины соколиных глаз.

Первыми были двое, молодая парочка, вышедшая из кафетерия на другой стороне улицы. Они внимательно разглядывали всех белых прохожих и часто поворачивали головы к двери, над которой находилось убежище Ванзена. Еще один — мужчина в припаркованном автомобиле. Уроженец Ближнего Востока постукивал пальцами по приборной доске, как будто слушал музыку, и следил за проходившими мимо людьми. Четвертый стоял на автобусной остановке перед Люксембургским садом, как будто ожидая попутный транспорт, но он даже не глядел на номера подходивших и отходивших автобусов.

Пятый стоял на балконе второго этажа и держал в руках камеру с телескопическим объективом и делал вид, будто фотографирует оживленный перекресток, но Корт ни на секунду не поверил в это. Он вел съемку улицы внизу и дома напротив, но не обращал внимания на хорошо освещенное здание Пантеона слева от него. Никаких снимков типичных французских стендов и красивой чугунной ограды Люксембургского сада.

Шестой была одинокая женщина в кафе, сидевшая за несколько столиков перед Джентри. Он специально занял место сзади, но рядом с панорамным окном вдоль стены. Отсюда он мог наблюдать за всеми, кто находился внутри, закрывая лицо газетой, и в то же время смотреть направо, в сторону дома Ванзена и ближайшей окрестности. Она делала то же самое.

Наблюдательница под номером шесть была особенно ловкой. Она почти все время глядела на большую чашку мокко перед собой, не поворачиваясь к окну. Ошибкой была ее одежда и поза. Она была француженкой, — он мог судить об этом по ее внешности и наряду, — но она оставалась в одиночестве, и никто даже на секунду не приблизился к ней. Красивая, молодая француженка, которая проводит субботний вечер одна, вдали от друзей, но в незнакомом кафе, в чужом районе.

Покончив с маленьким сэндвичем, допив кофе, и отказавшись от великого плана побега после спасения Фицроев, он пришел к выводу, что нужно немедленно убираться из города, поехать в Байё, а там будет видно. Его душевное состояние достигло низшей точки со вчерашнего утра, — теперь он чувствовал себя еще более подавленным, чем когда сидел в заплесневелом колодце в лаборатории Ласло, — но Джентри знал, что сейчас не время жаловаться на обстоятельства. Он бросил на стол несколько евро и направился в уборную через задний коридор. Облегчившись, он прошел дальше по коридору, с важным видом прошел через кухню и вышел на улицу через заднюю дверь.

Никто на кухне даже не взглянул на мужчину в черном костюме.

Серый Человек обладал такой способностью.

Через пять минут Ригель снова стоял на крыше и смотрел из-за зубчатых укреплений на сад, залитый лунным светом. Слабый запах яблок доносился до него в холодном воздухе. Ригелю хотелось немного прояснить голову, отделаться от Техника, Ллойда, белорусских охранников, непрерывных докладов от парижских наблюдателей и наемных убийц, которые до сих пор никого не убили.

В его кармане защебетал мобильный телефон. Он боролся с желанием проигнорировать звонок. Вероятно, это один из руководителей иностранных разведслужб, задававшийся вопросом, почему члены его оперативной группы не напоминают о своем присутствии, и как, черт побери, могло получиться, что все они погибли при выполнении коммерческого заказа. Ригель понимал, что ему понадобятся месяцы, если не годы, чтобы сгладить последствия этой катастрофы, и то при условии, что лагосский контракт будет подписан к восьми часам утра. Если же подписания не состоится, а Ригелю не хотелось даже думать об этом варианте, то он потеряет работу, или, по меньшей мере, свою должность. Лоран слишком много поставил на эту операцию, чтобы примириться с любым исходом, кроме успеха.

Ригель чувствовал, что его голова лежит на плахе, как и голова Ллойда. Нет, не совсем как у Ллойда. Ригель был уверен, что в случае провала операции Лоран в итоге прикажет ему ликвидировать Ллойда. Сам он не умрет в результате фиаско, но тем не менее его карьера будет разрушена после того, как зверства корпорации в Африке попадут на всеобщее обозрение этим бесстыдным сукиным сыном, Джулиусом Абубакиром.

Телефон снова зазвонил. Со вздохом, который заклубился легким паром в ночном воздухе, он достал аппарат и принял звонок.

— Ригель.

— Сэр, это Техник. Вам звонят по стационарной линии. Могу переадресовать звонок на мобильный.

— По стационарной линии? Вы имеете в виду проводной телефон в замке?

— Да, сэр. Не знаю, кто это такой. Он говорит по-английски.

— Спасибо, давайте.

В трубке послышался щелчок.

— Простите, с кем я говорю? — осведомился Ригель.

— С человеком, которого вы все никак не можете убить.

По спине Ригеля пробежал холодок. Он не знал, что Фицрой сообщил его имя Серому Человеку.

— Мистер Джентри, — сказал он, собравшись с духом. — Разговор с вами — это честь для меня. Я следил за вашей карьерой и считаю вас весьма грозным противником.

— Лесть ни к чему не приведет.

— Я просмотрел ваше досье.

— Интересно?

— Да, очень.

— Дочитайте до конца, Курт, потому что я намерен забрать свое досье из ваших мертвых рук.

Курт Ригель издал смешок.

— Что я могу сделать для вас?

— Я просто хотел поболтать.

— Я всю жизнь охотился на всевозможную дичь, большую и малую, включая многих людей. Но я впервые веду светскую беседу с моей добычей незадолго до убийства.

— Могу сказать о себе то же самое.

После короткой паузы Ригель рассмеялся. Его смех раскатился по темному пространству заднего двора.

— Ах, значит теперь я стал вашей добычей?

— Вы знаете, что я приду за вами.

— У вас не получится, но даже если вы доберетесь до Нормандии, то определенно не приблизитесь ко мне.

— Посмотрим.

— Мы знаем, что вы находитесь в Париже.

— В Париже? О чем вы толкуете? Я стою у вас за спиной.

— Вы остроумный человек, и это мне нравится, — со смешком отозвался Ригель, но не удержался от того, чтобы оглянуться через плечо на пустую дорожку вокруг крыши замка. — Все ваши известные контакты находятся под присмотром десятков наблюдателей.

— Правда? А я и не знал.

— Да. Должно быть, вы переходите от одного старого знакомого к другому. Вы засекаете мои группы наблюдения, поскольку хорошо знаете свое дело, но вы недостаточно хороши, чтобы стать невидимым. Вы отрезаны от всех источников поддержки. Кругом вода, но нет ни капли для питья.

— Гордитесь собой, не так ли?

— Как только мы заметим вас, то устремимся со всех сторон. В Париже у меня почти столько же пушек, сколько и зорких глаз.

— Тогда мне повезло, что я не в Париже.

Ригель помедлил. Когда он снова заговорил, его тон изменился.

— Я хочу, чтобы вы знали: смерть Филиппа Фицроя была прискорбным инцидентом. В то время меня не было в замке, иначе этого бы не случилось.

— Не старайтесь очаровать меня вашим профессионализмом. Это не спасет вас, когда я приду. Вы с Ллойдом оба покойники.

— Вы продолжаете любезно напоминать об этом. Но вам следует знать, что я вернул телефон, который сэр Дональд взял у охранника. Ваш источник информации внутри замка был ликвидирован.

Корт промолчал.

— У вас мрачные перспективы, друг мой.

— Да. Может быть, я просто отступлю в сторону. Оставлю это дело.

Ригель немного подумал.

— Мне так не кажется. Когда вы повернули на юг и отправились в Женеву, мне показалось, что вы решили выйти из игры. Но нет: вы такой же охотник, как и я. Это у вас в крови, не так ли? Вы не можете повернуть обратно. У вас есть цель, которую вы преследуете, и это смысл вашего существования. Без таких мишеней, как я и Ллойд, вы были бы пропащей душой. Утром вы никуда не уйдете; нет, вы придете за нами и умрете по пути. Вы должны это понимать, но вы скорее готовы умереть в погоне за добычей, нежели отказаться от охоты.

— Вероятно, мы сможем заключить альтернативное соглашение.

Ригель улыбнулся.

— Ага, теперь мы подходим к причине вашего звонка. Значит, дело не только в светской болтовне. Слушаю вас с интересом, мистер Джентри.

— Вы потеряете контракт. Через семь часов, когда я по-прежнему буду жив, Абубакир отдаст сделку по природному газу вашему конкуренту и раскроет всю информацию о «Лоран Групп», которую он имеет против вас. Вам этого не избежать. Но если вы отпустите девочек вместе с матерью, если вы доставите их в безопасное место, то завтра утром, когда я появлюсь после дедлайна, я убью Ллойда, — сделаю за вас вашу работу, — но пощажу вас.

— Пощадите меня?

— Даю слово.

— Я всегда представлял вас в образе карикатурного хищника. Ловкий убийца, не более того. Но на самом деле вы умный человек, правда? При других обстоятельствах мы могли бы подружиться.

— Вы заигрываете со мной?

— Не смешите меня, Джентри. Но завтра я посмеюсь от души, когда буду стоять над вашим телом, очередным трофеем для мой витрины.

— Вам бы следовало рассмотреть мое предложение.

— Вы переоцениваете свою переговорную позицию, сэр. Мы получим ваш труп в течение часа.

Последовала небольшая пауза.

— Что ж, можете надеяться на это. Советую хорошо выспаться, мистер Ригель.

— Я еще немного обожду со сном. Я ожидаю добрых вестей от моих помощников в Париже. Bon soir,[17] Корт.

— A bientot[18], Курт.

— Только еще одно, мистер Джентри. Удовлетворите мое профессиональное любопытство. Киев… это были не вы, правда?

На линии наступила мертвая тишина, и Ригель зябко передернул плечами от холодного ветра, внезапно налетевшего с побережья, в четырех километрах к северу.

Наблюдателю было скучно, но он привык к скуке. Он провел двенадцать часов на углу одного и того же перекрестка и выпил эспрессо в трех разных кафе: первые два раза за уличными столиками ярким утром и серым холодным днем, а в третий раз — внутри, за столиком у окна, когда последнее дневное тепло исчезало с мостовых и тротуаров.

В девять вечера он переместился в свой автомобиль, маленький «Ситроен», стоявший у паркомата, который он регулярно подкармливал мелочью, словно голодного домашнего любимца.

Но наблюдатель был профессионалом, и скука не влияла на его внимательность. Он оставил двигатель включенным ради тепла, но не включил радио; его слух при слежке часто оказывался не менее важным, чем зрение. Работающее радио притупило бы остроту его чувств, необходимую для того, чтобы распознать незнакомого человека в проходившей мимо многотысячной толпе.

Он не имел понятия о масштабе операции, но знал свою роль. Эта роль заключалась в статичном наблюдении. В отличие от других агентов из его подразделения, он не был приставлен к месту, где мог находиться известный сообщник преследуемого. Его задачей было общее наблюдение в одном из узловых пунктов с большой пешеходной проходимостью. У него была фотография нужного человека, и он провел целый день, стараясь сопоставить старый маленький снимок с живой, дышащей и движущейся целью, обученной методам противодействия слежке, и, без сомнения, пытавшейся затеряться в толпе прохожих.

Но наблюдатель сохранял оптимизм, иначе его работа потеряла бы смысл. Он знал, что любое сомнение в своих способностях лишит его той сосредоточенности, которую он должен был сохранять в своей маленькой миссии.

Наблюдатель не был убийцей. Когда-то давно он служил полицейским в Ницце, потом какое-то время работал во французской контрразведке как агент внешнего наблюдения, следя за русскими или другими шпионами в составе мобильных групп уличных наблюдателей, принадлежавших к низшему звену разведывательной структуры. Недавно он пробовал себя в роли частного сыщика в Леоне, но теперь в основном исполнял поручения Ригеля в Париже. В континентальной Европе всегда существовала необходимость кого-то выслеживать, и этот наблюдатель обычно работал в команде. Хотя он был старше большинства остальных наблюдателей, у него не было лидерских качеств. Когда он был трезв, то работал лучше других, но время от времени он напивался, поэтому на него нельзя было полагаться в долгосрочной перспективе. Впрочем, сегодня он оставался трезвым, как стеклышко.

Наблюдатель в тысячный раз посмотрел на фотографию, которую он держал в руке. Для него не имело значения, что сделало это лицо или какая участь его ожидает после того, как его заметят.

Лицо было не человеком, а просто объектом.

Лицо не было живым; оно не дышало, не думало, не чувствовало, не страдало и не любило.

Лицо было просто объектом, а не человеком.

Распознание объекта в полевых условиях приносило премию от Ригеля. Оно не вызывало у наблюдателя ни малейшего чувства вины или раскаяния.

В половине второго ночи наблюдатель помочился в пластиковую бутылку, не уронив ни капли и ничуть не стесняясь своего поступка в окружении красивых людей, беспечно проходивших в нескольких футах от него по бульвару Сен-Жермен. Он плотно завинтил крышку, бросил теплую бутылку на пол и поднял голову как раз в тот момент, когда в неверном свете уличного фонаря появился мужчина. Он двигался вместе с группой прохожих, но наблюдатель почему-то сразу выделил его среди остальных. Он был моложе других, не имел пары, как большинство из них, а его костюм выглядел несообразно по сравнению с их менее официальными нарядами. Человек в «Ситроене» заметил мужчину, когда тот находился примерно в двадцати пяти метрах от него. Когда он подошел ближе, его очки, гладко выбритая голова и общие черты лица вошли в фокус.

Наблюдатель не пошевелился, лишь мельком взглянул на мятую и влажную фотографию, по-прежнему сжатую в руке, и перевел взгляд на фигуру, приближавшуюся в ночном тумане.

Возможно. На пятнадцати метрах наблюдатель прищурился; ему показалось, что он различил легкую хромоту. Да, этот человек берег правую ногу. Говоривший по-французски англичанин, регулярно выходивший на связь в течение всего дня, сообщил ему, что объект слежки мог быть ранен в бедро.

Да. Когда объект максимально приблизился к «Ситроену», оставаясь примерно в пяти метрах от автомобиля, наблюдатель заметил два характерных признака, закрепившие его уверенность в том, что его двенадцатичасовое бдение окупилось с лихвой. Лицо мужчины слегка искажалось от боли каждый раз, когда он наступал на правую ногу.

Это, и еще его глаза. Хорошо обученный наблюдатель заметил бегающий взгляд молодого человека, когда тот проходил мимо. Хотя он изображал богатого бездельника, слонявшегося по бульвару без какой-либо видимой цели, его глаза находились в постоянном движении. Этот человек выслеживал наблюдателей. Как только агент в «Ситроене» убедился в этом, он прекратил наблюдение и опустил голову, пока объект не прошел мимо. С сильно бьющимся сердцем он выждал несколько секунд, прежде чем быстро заглянуть в зеркало заднего вида, не поворачивая голову и не поднимая плечи. Человек в костюме уходил на восток по бульвару Сен-Жермен.

Наблюдатель поставил автомобиль на первую передачу и нажал единственную кнопку в своем наушнике. Когда гудок подсказал, что вызов принят, он услышал:

— Это Техник. Докладывайте.

Наблюдатель был хорошо подготовлен, но все-таки не смог скрыть нотки волнения в своем голосе. Это было то, ради чего он жил, и он ценил это даже больше, чем деньги за хорошо выполненную работу.

— Техник, это Шестьдесят третий, — сказал он. — Я засек его. Он движется на восток, идет пешком.

Ему не требовалось ничего добавлять. Техник знал его точное расположение по координатам GPS.

Такие моменты наполняли наблюдателя кипучей энергией и удерживали его от пьянства достаточно, чтобы довести дело до конца. Теперь он хорошо поработал, поэтому вернется домой и отпразднует это щедрым возлиянием. И праздновать он будет так же, как работал.

Один.

Звонок наблюдателя передавался по общей сети, и это означало, что все пять ударных групп, находившихся в Париже, услышали новость одновременно. Это было ошибкой со стороны Техника, так как гарантировало разногласия между конкурентами, отсутствие резервных групп и прикрытия на отходных маршрутах. Но молодой англичанин не мог совладать с собой; они провели полдня в бесплодных поисках цели, и мысль о том, что Джентри вообще окажется в Париже, была всего лишь предположением. Поэтому, когда его наконец обнаружили, Техник просто направил всех вооруженных людей в его направлении.

Техник ни за что не признался бы в этом Корту или Ригелю, но после исчезновения Джентри в Женеве он боролся с нараставшей паникой. Он управлял разными миссиями: подпольными операциями, организованными убийствами, он заведовал логистикой, координацией и связью с многочисленными агентами, но еще никогда его собственная жизнь не подвергалась опасности. Его начальство впервые целенаправленно разработало сценарий, при котором загнанный человек, профессиональный убийца, отлично знал, где находится центр управления операцией, и как он может туда попасть. Плохому парню выписали личное приглашение на свидание с Техником, и это было непростительной глупостью. Тем не менее, длинноволосый юноша, окруженный сетью высокотехнологичных устройств, был вынужден признать, что это возымело действие на его сосредоточенность и внимание к ситуации.

У Техника появилась личная заинтересованность в том, чтобы замочить этого сукиного сына прежде, чем тот доберется до замка, и поэтому он передал всем группам текущие координаты объекта, как только получил подтверждение.

Ллойд появился за его спиной неожиданно, когда Техник признавался сам себе, что совершил необдуманный ход. Внезапное появление начальника заставило его вздрогнуть. Вся эта операция изрядно расшатала его нервы.

— Ригель слышал новости по рации! Мы нашли его?

— Наблюдатель на бульваре Сен-Жермен, первоклассный ветеран, засек его в узловой точке. Сказать по правде, это редкостная удача. Судя по списку его известных контактов, нельзя сказать, куда он направляется.

— Мы же не собираемся потерять его, верно?

— Я направил туда еще двух наблюдателей. Больше не мог. Серый Человек сразу распознает любого, кто не работает на высшем уровне.

— Ясно. Какую ударную группу ты послал за ним?

Техник съежился в ожидании худшего. Безусловно, Ллойд придет в бешенство, когда узнает, что все уже в пути. Но прежде, чем он успел ответить, Ллойд сказал:

— К дьяволу все это. Все должно закончиться сейчас. Натрави всех парней с пушками на этого мерзавца. Кому какое дело, если полетят кровавые ошметки? Мы должны взять его за задницу в Париже.

Техник облегченно выдохнул, — так глубоко, что смог лишь прошептать:

— Есть, сэр.

Группы из Казахстана и Ботсваны находились ближе всего. Они прибежали с разных концов Латинского квартала, прижимая руки к бокам, чтобы их куртки не распахивались, демонстрируя оружие во время бега. Их взгляды были сосредоточены на очередном препятствии перед собой, и они чутко прислушивались к последним указаниям в наушниках. Техник передал им последние известные координаты мишени. Теперь объект находился вне поля зрения наблюдателя, который его засек, но другие соглядатаи приближались к цели, и сведения от них передавались по открытому каналу.

Пятеро бойцов из Ботсваны носили полуавтоматические пистолеты калибра.32. Пули обладали относительно слабой ударной силой, но команда компенсировала недостаток огневой мощи своей тактикой. Эти люди были обучены выполнять комбинацию из трех выстрелов под названием «мозамбикский профиль»: два быстрых выстрела в грудную клетку и последний прямо в лоб. Этот термин вместе с соответствующей тактикой появился в Мозамбике, когда родезийским солдатам с их мелкокалиберным оружием было трудно валить африканцев выстрелами в корпус, и они добавили контрольный выстрел в голову.

Четверо казахов носили под зимними куртками маленькие автоматические пистолеты «Ингрэм» со складными прикладами. Их пробежка привлекла внимание полисмена, который окликнул их, когда они перебегали улицу. Он принял их за иностранцев, замышлявших недоброе, и энергичными жестами приказал им остановиться, но потерпел неудачу.

Один член каждой ударной группы имел при себе цифровую видеокамеру, подключенную по Bluetooth к мобильному телефону. Так они могли представить командному центру доказательство, что именно они осуществили ликвидацию объекта, и следовательно, имеют право на получение главного приза.

В конце концов, это все еще было соревнование.

Каждая из групп знала, что другая приближается к объекту с противоположной стороны; это подгоняло их так же, как и необходимость добраться до цели прежде, чем она исчезнет. Это было нечто большее, чем охота: настоящее соперничество, и для обеих команд профессиональная гордость была не менее важна, чем деньги.

— Всем боевым группам, это Техник. У нас два наблюдателя в трех кварталах к востоку от последнего места, где появился объект. Он мог зайти в отель или уличное кафе, повернуть на юг в Латинский квартал или на север к Пон-Нёф, чтобы пересечь реку.

Обе команды замедлили ход и обсудили между собой последнюю информацию от Техника. Потом ботсванцы побежали на восток от Сен-Жермен, а казахи — на запад оттуда. Они распределились для проверки обеих сторон улиц; каждая маленькая группа охотников заглядывала в дверные проемы, переулки, отели и кафе на своем пути.

Сунг Пак Ким пробежал по крышам и заметно опередил то место, где в последний раз видели его добычу. Его наушник снова заработал. По характерным гудкам кореец понимал, что канал связи зашифрован для других ударных групп и наблюдателей. Он был единственным абонентом.

— Техник — Банши-1, как слышите?

— Слышу громко и ясно.

— Спуститесь на уровень улицы, и я направлю вас к нему. Он распознает присутствие других ударных групп и наблюдателей и постарается убраться оттуда. Они принудят его к бегству, но он не ожидает столкновения с убийцей-одиночкой. Я выведу вас на позицию, где вы сможете остановить его.

— Ясно.

Ким переступил через карниз крыши шестиэтажного жилого дома, нашел опору на подоконнике, одним гибким движением скользнул вниз, потянулся к водосточной трубе и обвил ее ногами. Труба была плохо прикреплена к стене, поэтому он воспользовался ею как переходом на пожарную лестницу, спустился по ней и спрыгнул на землю. Весь процесс занял менее одной минуты.

— Банши-1 на улице, Техник. Ведите меня к объекту.

— Две группы опережают вас, Банши. Мы думаем, что он повернул на улицу Бучи и смешался с толпой ради безопасности. Выдвигайтесь на два квартала в северном направлении и займите позицию для перехвата, если они не заметят его.

— Ясно, — сказал Ким, хотя и не собирался следовать этим указаниям. Кореец полагал, что он может читать мысли Серого Человека. За Кимом охотились много раз, и по своему опыту он чувствовал, что может предугадать каждое движение загнанного человека. Если бы группы иностранных агентов преследовали его в центральном районе Парижа субботней ночью, Ким бы заметил это, — как и Серый Человек. Если бы десятки наблюдателей были размещены на его пути, то Ким бы заметил это, — как и Серый Человек. Возможно, ему не удалось бы определить каждого противника, но Техник бросил на выполнение операции такие человеческие ресурсы, что Серый Человек должен был понять: против него развернута полномасштабная операция по уничтожению. Все тормоза были отпущены, все обычные правила ведения боя и задержания забыты. В толпе для него не будет безопасно. Убийцы, замеченные Серым Человеком, собирались прикончить его при первой возможности, так что яркие огни и прохожие были скорее помехой, чем прикрытием для загнанного человека.

Да, Ким ощущал чувства и намерения Серого Человека, и позволил им, а не указаниям Техника, стать его проводником. Слияние разумов между Кимом и Серым Человеком направляло корейского убийцу в мглистой ночи, на три квартала к востоку, в темный переулок, за полквартала от шума, огней и ночных гуляний. Он знал, что Сена находится в ста метрах к северу. Это означало, что если Серый Человек обнаружит плотную слежку, он должен будет повернуть на юг, чтобы раствориться в ночи; поворот на север не даст ему ничего, кроме моста через реку — очередной узловой точки наблюдения, которых он должен был избегать любой ценой.

Сунг Пак Ким нашел самое темное место в маленьком переулке, в двадцати пяти метрах к северу от бульвара Сен-Жермен и в двадцати метрах к югу от улицы Бучи. Он за считаные секунды мог выдвинуться в любую сторону, если наблюдатели засекут объект где-то поблизости. Но у Кима было ощущение, что этот маленький переулок будет местом последней схватки с его противником. Совсем недалеко от его темного укрытия находились рестораны и ночные клубы, наполненные клиентами. Где-то рядом были и его конкуренты из ударных групп. Он не хотел привлекать внимание к скорой встрече, пользуясь огнестрельным оружием, поэтому оставил MP7 в рюкзаке за плечами. Вместо этого он извлек складной нож из переднего кармана, раскрыл матово-черное лезвие и прижался к стене, ожидая свою добычу.

Корт Джентри чувствовал, как его черный костюм намокает от пота, струившегося по спине, когда он шел на восток по улице Бучи. В правой руке он держал зонтик, болтавшийся с каждым шагом; он боролся с желанием пользоваться зонтиком, как тростью, так как ступни жгло огнем от порезов, полученных позавчера в Будапеште.

Но не ходьба заставляла его потеть, а то, что он видел перед собой. В тридцати метрах впереди он заметил молодую пару, обнимавшуюся на скамейке. Они делали вид, что нежно беседуют друг с другом, но при этом активно следили за проходившими мимо мужчинами. Корт нашел лысого мужчину примерно своего возраста и держался за ним, следя за тем, привлечет ли этот человек необычное внимание у наблюдателей. Это означало бы, что его опознали и сообщили об этом другим агентам, ведущим слежку поблизости.

Молодые «любовники» на несколько секунд сосредоточились на лысом мужчине; потом один что-то сказал другому, и они продолжили наблюдение, убедившись в том, что он не является объектом их слежки. Корт сразу же понял, что он скомпрометирован. До сих пор он заметил по меньшей мере десять наблюдателей и был относительно уверен, что ему удалось избежать их внимания, но, должно быть, он кого-то пропустил, — какого-нибудь агента, неподвижно сидевшего в автомобиле с тонированными стеклами, — и тот сообщил о внешности и направлении движения Джентри всем городским охотникам и наблюдателям.

Корт рискнул быстро оглянуться через плечо. Трое темнокожих мужчин быстро шли по улице в двадцати метрах за ним, заглядывая в витрины магазинов. Еще двое следовали за ними по другой стороне улицы. Эти парни были частью одной группы и осматривали северную сторону улицы, глядя на столики, выставленные перед кафе.

Проклятье. Корт свернул в маленький темный переулок, ведущий к бульвару Сен-Жермен. Он понимал, что наблюдателей будет не много на левом берегу Сены только до тех пор, пока они не поймут, что он обнаружил слежку за собой.

Корт шел в темноте, глядя на световое пятно впереди и невольно постукивая концом длинного зонтика по мокрой булыжной мостовой. Звук эхом отдавался в узком проходе среди нависавших домов.

Корту нужно было поймать такси, чтобы вернуться на вокзал Сен-Лазар, забрать свой «Мерседес» и выехать в Байё. Эта остановка в Париже, как и остановка в Будапеште вместе с визитом в Гуарду вчера ночью, оказалась почти бесполезной. По крайней мере, на этот раз ему удалось уйти невредимым, а это уже кое-что, хотя ему действительно понадобится помощь, прежде чем…

В самом темном месте переулка мелькнуло какое-то движение, и слева от него внезапно появилась мужская фигура. Прежде, чем включились его отработанные рефлексы, Корт увидел руку с ножом, выброшенную из низкого замаха. Джентри выбросил правую руку, чтобы блокировать удар, но не успел.

Раньше он всегда успевал.

Корт Джентри почувствовал, как нож вонзился ему в живот и взрезал мягкую плоть чуть выше левой тазобедренной кости.

В два часа ночи луч света проник в темную спальню на втором этаже. Сэр Дональд лежал без сна. Остальные члены семьи переместились в его комнату, чтобы за всеми мог наблюдать один охранник. Клэр беспокойно ворочалась слева от своего деда, Кэти безмятежно похрапывала справа. Элиза была так накачана успокоительными, что было трудно понять, спит ли она или потеряла сознание. Она распростерлась на тахте в другом конце комнаты.

Дональд увидел силуэт шотландского охранника по фамилии Макспадден. Если тому приказали тайно помучить пленника, Фицрой сомневался, что выдержит.

Макспадден подошел к кровати, не обращая внимания на спящих девочек, и шепотом обратился к Фицрою:

— Я предлагаю сделку, старик. Вот телефон. Я забрал его из рюкзака одного из белорусов. Сейчас они все выдвинулись на боевые позиции; я единственный, кто остался на этаже.

— Отвали, — сказал Фицрой. — Я пытаюсь уснуть.

— Если вы умрете, у вас будет для этого уйма времени.

— Думаешь, я не почую ловушку? К чему такому подлецу, как ты, совать мне проклятый телефон?

— Потому что… потому что я хочу получить… какое-то снисхождение, когда все закончится.

Фицрой повернул свою массивную голову на подушке и вгляделся в человека, стоявшего над ним.

— Какое снисхождение?

— Серый Человек… Я слышал, что он сделал в Киеве. Если это правда, и если он провел хотя бы половину операций, о которых все говорят… если он убрал команды в Праге, Будапеште и Швейцарии… Черт, он может проникнуть сюда. Если это произойдет, я бросаю пушку и даю стрекача. Я не буду сражаться с этим хладнокровным ублюдком. У меня есть пара вещей, ради которых стоит жить, понимаете? Да, если он объявится здесь, а я убегу, мне совсем не хочется, чтобы Дональд Фицрой или его безумный цепной пес открыли охоту на меня. Понимаете?

Шотландец протянул телефон Фицрою, и тот взял его.

— Честно? — спросил Фицрой.

— Возможно, завтра утром вы будете мертвее мертвого, сэр Дональд. Я не собираюсь слишком сильно высовываться. Но если вы останетесь живы, то помните, что Юэн Макспадден помог вам.

— Я так и сделаю, Юэн.

— Позвоните вашему псу и скажите, что если он доберется сюда… я парень в зеленой рубашке и черных штанах. Мой пистолет будет валяться на полу; он может не беспокоиться об этом.

— Ты хороший паренек, Макспадден.

Шотландец отступил в темноту. Луч света снова появился, потом сузился и погас, когда он закрыл за собой дверь.

Нож еще глубже вонзился в живот Джентри. Боль была душераздирающей; от нее подгибались колени, расслаблялся желудок. Произошло что-то непонятное для Джентри; когда он посмотрел вниз, то увидел, что каким-то образом зацепил запястье нападавшего изогнутой ручкой зонтика. Джентри резко дернул вниз металлическую штангу зонтика. Ему не хватило сил вытащить нож из тела, но, по крайней мере, клинок вошел внутрь не более чем на пять сантиметров. Больно, мучительно больно, но гораздо лучше, чем если бы нож вошел по рукоятку, или хуже того, взрезал бы ему живот, как выпотрошенной рыбе.

Корт изо всех сил налег на зонтик правой рукой, а левой замахнулся на нападавшего. Удар в грудь получился слабым, поскольку у него почти не осталось сил после рывка правой рукой и из-за ножа, торчавшего в животе. Убийца нанес ответный удар и попытался боднуть головой, но Корт вовремя уклонился.

Корт потянулся к поясному ремню левой рукой, неловко ухватился за рукоять «Глока», но все-таки вытащил пистолет из-за пояса. В следующий момент убийца выбил оружие у него из пальцев, и пистолет с лязгом откатился в сторону по мостовой.

Они сражались свободными руками. Нападавший отбил попытку воткнуть пальцы ему в глаз, а Джентри блокировал удар открытой ладонью по кадыку, который бы несомненно убил его. Но лезвие из закаленной стали все еще оставалось у него в животе.

Нападавший оставил попытки воткнуть нож глубже или вспороть живот движением вверх; ручка зонтика на запястье мешала ему это сделать. Вместо этого клинок пошел вниз, достиг тазобедренной кости и вонзился в нее.

Джентри едва удержался от крика. Он почти обезумел от боли, но знал, что другие убийцы находятся совсем рядом. Любой шанс на выживание в схватке с человеком, который напал на него, моментально исчезнет, если они услышат его крики.

Корт изменил тактику. Он оттолкнулся ногами и налетел грудью на более низкого противника, который, как он теперь ясно видел, был азиатом. Он прижал нападавшего к стене, из-за чего нож вонзился чуть глубже.

Корт сопроводил толчок ударом головой; их лбы столкнулись с треском, прозвучавшим немного громче, чем предыдущие звуки схватки в переулке. Зонтик по-прежнему удерживал правую руку азиата внизу. Корт снова толкнул всей массой тела, и азиат попятился через переулок, врезавшись спиной в другую стену. Поскольку он не выпустил нож, Корт вынужденно двигался вместе с ним. Здесь освещение было получше, и несмотря на боль, замутнившую разум, Корт увидел лямки рюкзака и понял, что его противник старается достать что-то из-за спины свободной рукой.

Корт ухватил запястье корейца своей свободной рукой и вдавил его в кирпичную стену.

— Что в мешке? — прохрипел он, кривясь от боли и напряжения. — Что в мешке?

Освещения хватало для визуального контакта, и их взгляды встретились в неумолимой схватке, хотя веки подрагивали от прилагаемых усилий. Один толкал вперед, другой назад.

— Что в мешке?

Джентри дернул зонтиком вбок, ненадолго выбив азиата из равновесия, и воспользовался моментом, чтобы потянуться к рюкзаку, прижатому к стене. Для этого ему потребовалось напрячь мышцы брюшного пресса, и он хрипло застонал от боли.

Азиат повернул нож. Глубокая рана раскрылась, и Джентри почувствовал, как кровь свободно потекла через пах по внутренней поверхности бедер.

— Ах-хх! — это было тише, чем крик, но эхом отдалось от стен переулка. Корт ухватился за рюкзак и положил руку на застежку. Ким отбил руку в сторону боковым ударом головы. Очередной удар лбом от Корта ошеломил убийцу, так что Корту удалось быстро вскрыть рюкзак и запустить туда левую руку.

— Что там? Что там? — спрашивал он, пока слезы боли струились по его лицу. Слезы смешивались со слюной, вылетавшей из его рта в лицо нападавшего вместе с бессвязными словами.

— Вот чего ты хочешь? Ты этого хочешь, а?

Корт наполовину вытащил из рюкзака черный полуавтоматический пистолет и увидел страх, зародившийся в глазах противника. Ким потянулся назад и обхватил рукой широкий цилиндр глушителя, а потом сильнее надавил на рукоятку ножа. Корт попытался попятиться, но не смог, и лезвие еще на миллиметр продвинулось у него в животе.

Корт сунул палец в спусковую скобу и выстрелил из MP7. Ким оставил переключатель режимов огня в положении полуавтоматической стрельбы, как поступил бы и сам Джентри. Ствол был направлен в кирпичную стену за спиной Кима, поэтому пули взорвали кладку, и вокруг них заклубилась каменная пыль. Джентри нажимал на спусковой крючок так быстро, как только мог. Каждый выстрел вызывал отдачу, отчего его тело дергалось, и нож все глубже вонзался в плоть и кость. Ким вскрикнул от боли и выпустил глушитель, почти добела раскалившийся от стрельбы. Он обхватил обожженной рукой запястье другой руки, державшей нож и попытался одним мощным толчком вогнать клинок в позвоночник Серого Человека.

Кровь американца струилась по его опаленным пальцам.

Джентри одним быстрым движением выхватил опустевший «Хёклер энд Кох» из рюкзака и врезал горячим стволом по лицу Кима, сломав ему нос.

Оба упали на мостовую, наконец оторвавшись друг от друга. Ким лежал на спине, головой к изрешеченной пулями стене. Из его носа хлестала кровь, согнутая в локте обожженная рука замерла на животе. Его грудь тяжело вздымалась от потраченных усилий. Джентри лежал на боку посередине переулка и тоже тяжело дышал; рукоятка черного ножа непристойно торчала из его живота.

Корт попытался вытащить нож и вскрикнул от боли. Ким, обессиленный и оглушенный после сотрясения, поднялся на колени и лихорадочно пополз по холодному булыжнику, приближаясь к противнику.

Когда осталось полтора метра, он подпрыгнул в отчаянном стремлении ухватиться за нож, прежде чем Серый Человек вытащит его из живота.

За мгновение до того, как он приземлился на свою жертву, черный клинок вышел из туловища на всю длину, влажный от крови. Корт наискось рубанул ножом снизу вверх возвратным движением по незащищенному горлу азиата, когда тот падал на него. Брызнула артериальная кровь.

Сунг Пак Ким задергался и умер через несколько секунд, навалившись нижней частью туловища на тело Серого Человека.

Джентри уронил нож на мостовую и спихнул с себя все еще дергавшиеся ноги мертвеца. Одной рукой он развязал галстук и скатал его в клубок. Сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоить дыхание, и прижал клубок к отверстию в животе. Кровь потекла по его белой рубашке и закапала на булыжник.

— Господи! — воскликнул он, кривя лицо, покрытое слезами, слюной и соплями. Он ощутил приступ тошноты от острой щемящей боли, но подавил его и сосредоточился на деле.

Обычно Корт старался не оставлять следов своей ДНК, но сейчас ему было не до этого. Для полной уборки здесь была необходима ванна отбеливателя, команда очистки из пяти человек и полдня работ.

Давление скомканного галстука притупило боль, когда он напряг мышцы живота; без этого ему не удалось бы встать на ноги. Но он встал, пошатываясь, уперся рукой в стену и зашаркал вперед. Он слышал голоса позади. Прохожие на улице наверняка слышали шум схватки и звуки выстрелов. Полиция и убийцы будут здесь через считаные секунды. Он свернул за угол, в торговый пассаж. Магазины были закрыты на ночь, а торговля на вынос из ларьков прекратилась.

Корт шел пригнувшись, с побелевшим от напряжения лицом. Он двигался на север, в холодную ночь, а кровь ручейком струилась у него по ноге и капала на мостовую.

Через тридцать секунд один из ботсванцев протолкался через взволнованную толпу и обнаружил тело корейца в темном переулке. Место схватки в свете его фонарика напоминало сцену бойни из фильма ужасов. Он сразу же связался с Техником.

— Здесь мертвец азиатского происхождения. Почти обезглавлен.

Ллойд и Ригель стояли за спиной Техника, когда в микрофоне раздался голос африканского убийцы, говорившего по-английски с характерным акцентом.

Мистер Феликс вошел в комнату, отступил в тень и напряженно наблюдал за происходящим.

Техник щелкнул переключателем на электронной панели перед ним.

— Банши-1, вы меня слышите? Банши-1, как слышите?

Из микрофона донесся шуршащий звук. Ллойд и Ригель с надеждой смотрели на него.

— Сейчас он не может подойти к телефону, и не трудитесь оставлять сообщение, — насмешливо произнес африканец. Судя по всему, он снял радиомикрофон с мертвого корейца и теперь говорил за него.

— Пожалуй, этот кореец был лучшим из наших агентов, — сказал Ригель. — Его руководство придет в бешенство, когда узнает о его гибели.

— Ну их к дьяволу, — отрезал Ллойд. — Им следовало послать человека, способного выполнить задачу. Когда они дали нам только одного оперативника, я понял, что не так уж они и хотят нам помогать.

— Вы идиот, Ллойд. Вы хотя бы имеете представление, что совершил этот убийца за свою карьеру?

— Конечно, имею. Он оставил грязное пятно в парижском переулке. На все остальное мне глубоко наплевать.

В микрофоне снова прорезался голос охотника из Ботсваны:

— Здесь есть кровавый след, ведущий на север. Мы пойдем по следу и найдем его.

— Вот видите, — сказал Ригель. — Банши-1 все-таки послужил нашей цели.

Три минуты спустя последовал вызов от наблюдателя.

— Тридцать четвертый — Технику, прием.

— Докладывайте, Тридцать четвертый.

— Я на четвертом этаже, у окна дома на площади Сен-Мишель. Отслеживаю объект в видеокамеру. Могу направить видеосигнал для подтверждения.

Понадобилось еще десять секунд, чтобы установить видеосвязь. Когда плазменный экран на стене контрольного центра заработал, на нем ярко засияли огни Парижа, освещавшие силуэт Нотр-Дама. Сена была похожа на серебристую ленту, пересекавшую город. Казалось, что камера не направлена на какой-то конкретный объект.

— Где он? — рявкнул Ригель, превратившийся в охотника, который лихорадочно выискивал добычу. — Тридцать четвертый, сфокусируйтесь на объекте!

— Oui, monsieur.

Масштаб изображения изменился и сосредоточился на мосту Пон-Нёф, тянувшемуся через реку к собору. Одинокая черная фигура, спотыкаясь, брела вперед, потом остановилась и сгорбилась в середине моста. Человек явно был ранен и уходил от преследования, пытаясь добраться до Ситэ, крошечного острова посреди Сены, где стоит собор Нотр-Дам.

— Посмотрите на него! — торжествующе воскликнул Ллойд. — Он уже труп! Кто у нас поблизости?

Техник ответил прежде, чем Ллойд закончил свой вопрос.

— Казахи в тридцати секундах от него. Вы видите, как они выходят на мост с юга. Ботсванцы наступают им на пятки, а боливийцы находятся к северу от Сены. Шриланкийцы все еще в десяти минутах к западу от моста.

Изображение расширилось так, что можно было видеть дома на набережной Гран-Огюстен, огибавшей левый берег Сены. Несколько мужчин промчались по набережной и повернули на мост. Один из них поскользнулся на мокрой булыжной мостовой и упал, но остальные побежали вверх по мосту.

— Вот оно! — победно возгласил Ригель. — Скажите, чтобы они прикончили его, положили тело в автомобиль и доставили на вертолетную площадку. Там мы заберем его и предъявим мистеру Феликсу.

— Благодарю вас, мистер Ригель, это будет весьма удовлетворительно, — сказал Феликс, стоявший как статуя за группой взволнованных людей перед мониторами.

Камера наблюдателя вернулась к Джентри. Он развернулся и смотрел на казахов, которые теперь находились не более чем в сорока метрах от него. Раненый американец стоял прямо, несмотря на боль. Потом он оглянулся через плечо на другой конец моста.

— Тебе крышка, Корт, — радостно произнес Ллойд. — Ты никуда оттуда не убежишь. Сейчас тебя прихлопнут, как муху.

Но Ригель процедил сквозь зубы:

— Вот дерьмо…

— Что такое? — спросил Ллойд.

— Scheisse, — повторил Ригель по-немецки.

В этот момент Серый Человек поднялся на бетонный парапет моста. Он посмотрел на ближайшую группу преследователей, до которой оставалось двадцать пять метров.

— Нет! — выкрикнул Ллойд, осознавший причину беспокойства Ригеля. — Нет, нет, нет…

Курт Ригель взял микрофон со стола Техника, нажал кнопку передачи и закричал:

— Schiest ihn sofort! — он поймал себя на том, что от возбуждения заговорил по-немецки, и повторил: — Застрелите его немедленно!

Но было слишком поздно. Корт Джентри шагнул с парапета, пролетел десять метров и упал в мерцающую воду, поверхность которой безмолвно взорвалась, приняв вес его тела, а потом его темная фигура исчезла, когда течение снова превратилось в переливчатое зеркало.

Ллойд отвернулся от монитора и потрясенно обхватил голову руками. Потом он повернулся к Феликсу, молча стоявшему позади.

— Вы это видели? Вы видели, как он упал! Он мертв!

— Падение в воду не убивает человека, друг мой. Сожалею, но мне нужно подтверждение для президента.

Ллойд повернулся спиной к Технику и завопил так громко, что его должны были услышать во всем замке.

— Черт побери! Скажи им, чтобы тащили свои задницы в воду! Нам нужен труп!

Изображение на плазменном экране показывало, как казахи вышли на тот отрезок моста, где не более пяти секунд назад находилась их добыча. Все они перегнулись через парапет. Потом двое из них прыгнули в темную, холодную воду, а трое побежали обратно на левый берег.

Ригель повернулся к Технику:

— Он тяжело ранен, и падение ему не поможет. Направьте ботсванцев на набережную; пусть боливийцы и шриланкийцы сделают то же самое с другой стороны. Путь добудут моторную лодку на тот случай, если тело не вынесет на берег в скорейшем времени. Велите всем обыскать оба берега. Направьте всех наблюдателей вниз по течению, чтобы они нашли его, когда он всплывет. Нам нужно как можно быстрее получить его тело!

В половине третьего пошел мягкий снег. Деревья в саду Тино Росси на левом берегу Сены в пятистах метрах к восток-юго-востоку от собора Нотр-Дам, чуть слышно поскрипывали безлиственными ветвями в темноте. Там, между деревом и стеной, на спине лежал человек с полусогнутыми ногами и раскинутыми руками. Любой, кто подошел бы к насквозь мокрому телу, догадался бы, что оно побывало в реке. Возможно, собрав последние силы, он прополз на руках от края воды, пока не уткнулся в мягкую, влажную траву; возможно, он даже попытался встать, но потом руки и ноги полностью отказали ему, и тело рухнуло на землю.

Тело не двигалось и не издавало ни звука, пока не послышался тихий электронный писк, приглушенный мокрой одеждой.

Тело шевельнулось не сразу. Сначала дернулось плечо, и голова слегка повернулась в сторону, словно оценивая незнакомую обстановку. После очередного звонка рука медленно полезла в карман, достала пластиковый футляр и зашарила по нему пальцами. Футляр раскрылся, и спутниковый телефон упал в траву. Глаза человека продолжали смотреть в небо.

Спрыгнув с моста, Джентри сильно ударился о воду. Холод отобрал последние следы дыхания, остававшиеся в легких после удара. Он погрузился глубоко в воду. Когда он всплыл на поверхность, течение уже несло его под Пон-Нёф и дальше на запад. Около минуты он барахтался в воде, глотая ее пополам с воздухом, пока не заметил маленькую баржу с домом на ней, плывущую к нему вверх по течению. Несмотря на слабость, близкую к потере сознания, Корт уцепился рукой за нижнюю перекладину трапа, свисавшего с борта маленького судна, когда оно проплывало рядом с ним. Он цеплялся одной рукой и низко держал голову в пенистом кильватерном следе, пока баржа увлекала его под мостом, с которого он только что упал. Он слышал крики людей в воде, нырявших в надежде обнаружить тело или освещавших фонариками опоры моста.

Через десять минут Корту больше не угрожало немедленное обнаружение. Собрав последние силы, он попытался забраться на трап, чтобы подняться на борт судна, но не смог. Ослабевшие ноги, боль в животе, мокрые туфли и леденящий холод, — все это работало против него, и он упал обратно в воду. Он потянулся к барже, но его пальцы не зацепились ни за что, кроме воды, пока черное суденышко продолжало плыть вверх по течению.

К счастью для Джентри, он находился недалеко берега. Он смог выбраться из воды на мостовую, поднялся на ноги, но снова упал в сырую траву рядом с деревом в саду Тино Росси.

Здесь он двадцать минут пролежал с открытыми глазами, но расфокусированным взглядом под тихим дождем со снегом.

Телефон снова зазвонил, и он поднял аппарат, продолжая глядеть на невероятно низкие кучевые облака, подсвеченные городскими огнями.

Его голос был слабым и как будто отделенным от тела.

— Да?

— Добрый вечер. Это Клэр Фицрой. Пожалуйста, мистер Джим, можно мне поговорить с вами?

Джентри заморгал. Его глаза вдруг наполнились слезами вместо дождевых капель. Он, как только мог, постарался совладать со своим голосом и скрыть свою боль, изнурение, отчаяние, опустошенность и ощущение полного провала.

— Тебе давно пора спать.

— Да, сэр. Но дедушка Дональд сказал, что я могу позвонить вам.

— Ты еще помнишь меня?

— О да, сэр! Я помню, как вы отвозили нас в школу. Вы спали на маленькой койке в коридоре, но мама говорила, что вы на самом деле не спали, а присматривали за нами. Вы пили кофе, и вам нравилось, как мама готовит яйца.

— Правильно. С сыром.

Тазобедренная кость Джентри была поцарапана, стенка брюшной полости проткнута. Он не думал, что нож вошел достаточно глубоко, чтобы проникнуть во внутренности, но жгучая боль в центре его существа была неописуемой. Он полагал, что раны все еще кровоточат. Прошло около часа с тех пор, как он упал в реку, и он до сих пор никак не пытался остановить кровь.

Сирены «Скорой помощи» завыли справа от Джентри и унеслись прочь. Он был скрыт за каменной стеной и темнотой.

— Мистер Джим, дедушка Дональд сказал, что вы приедете и спасете нас.

Слезы струились по лицу американца. Он не умер, но чувствовал себя так, как будто находился при смерти. Он знал, что не сможет добраться до Байё, но даже если бы и смог, — что толку, если он истечет кровью перед дверью замка?

— Где твой дедушка?

— Он в спальне. Сейчас он не может ходить. Он сказал, что упал с лестницы, но это неправда. Здешние люди избили его. Он дал мне телефон, велел спрятаться в уборной и позвонить тебе, — она немного помедлила. — Поэтому я говорю шепотом. Ты придешь, да? Пожалуйста, скажи мне, что ты придешь. Если ты не придешь… ты наш единственный шанс, потому что папа улетел в Лондон. Мистер Джим… вы меня слышите?

Типичная уловка Фицроя. Если бы сэр Дональд позвонил сам, то Корт сказал бы ему, что все пропало. Но хитроумный ублюдок знал, что сейчас Джентри находится в отчаянном положении, и кто мог лучше убедить его продолжать борьбу, чем маленькая девочка?

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Вы обещаете?

Корт лежал в темноте. Его мокрый костюм скособочился на туловище, холодная грязь давила на шею и бритую голову.

— Я скоро буду, — медленно сказал он.

— Честное слово?

Корт посмотрел на рану у себя на животе и надавил на нее ладонью свободной руки.

— Обещаю, — немного громче ответил он. — А когда я приду, ты тоже должна мне кое-что пообещать.

— Да, сэр?

— Когда ты услышишь громкий шум, я хочу, чтобы ты пошла в свою комнату, залезла под кровать и оставалась там. Можешь сделать это для меня?

— Какой шум? Вы имеете в виду стрельбу?

— Именно стрельбу.

— Хорошо.

— Оставайся там, пока я не приду. Пусть твоя сестра сделает то же самое, ладно?

— Спасибо, Джим. Я знала, что вы придете.

— Клэр, — голос Джентри зазвучал с новой силой. — Мне нужно, чтобы ты тайком передала телефон твоему дедушке. Сделай это сейчас: мне нужно задать ему очень важный вопрос.

— Хорошо, Джим.

— И еще, Клэр. Спасибо, что позвонила. Было очень приятно слышать тебя.

Шестнадцать минут спустя Джентри брел по улице Кардинал-Лемуан. Дождь набирал силу, и вокруг никого не было, что можно было считать удачей для Серого Человека, поскольку он шел, прижимая руки к левой части живота и жестко выбрасывая вперед правую ногу. Примерно через каждые двадцать пять метров он останавливался, прислонялся к стене, к автомобилю или фонарю, сгибался пополам от боли и приходил в себя через несколько секунд, чтобы сделать небольшое количество шагов и снова прислониться к чему-нибудь от изнурения и потери крови.

Он нашел адрес, полученный от Фицроя. Как он и ожидал, дверь была закрыта и заперта на засов, поэтому он нашел темную нишу через несколько дверей, забился туда, уселся на картонке, словно нищий бродяга, и склонил голову. Вдали завывали полицейские сирены. Теперь все копы, убийцы и соглядатаи запрудили берега Сены, стараясь найти его, но их поиски были сосредоточены ниже по течению, и он надеялся, что они будут только мешать друг другу.

Он почти задремал, прижимая кулак к окровавленному животу, когда услышал какой-то шум в доме по адресу, который Фицрой дал ему. Выглянув из ниши, он увидел, как запертая дверь медленно приоткрылась. Он ожидал, что кто-то приедет на автомобиле, но очевидно, кто-то жил и работал на верхнем этаже дома.

На мостовой появилась женщина, едва различимая в свете уличного фонаря в двадцати метрах от него. Корт поднялся на ноги и побрел вперед.

— Allez! — тихо крикнула она. — Скорее!

Хромая, он прошел мимо нее и оказался в длинном коридоре. Хватаясь руками за стены, он сразу увидел, что оставляет за собой кровавые следы. Женщина быстро сунула голову ему под руку и поддержала его. Она была худой и высокой, но сильной. С каждым шагом он все больше отдавался ее власти.

Они вошли через дверь в темную комнату. Прежде, чем она успела включить свет, обремененная его весом, Корт вздрогнул от собачьего лая, раздавшегося совсем близко. Потом залаял другой пес, третий, пока десять собак или еще больше не принялись лаять вокруг него.

Когда включился яркий свет, Корт сразу же понял, что экстренная клиника, куда его направил Фицрой, на самом деле была ветеринарным кабинетом. У него подогнулись колени, и он тяжело привалился к женщине, поддерживавшей его. С мальчишеским кряхтением она выпрямила его и усадила на маленький стул.

— Parlez vous français? — спросила она, глядя на него сверху вниз. Он посмотрел на нее и не очень уместно отметил, что она была довольно хорошенькой.

— Parlez vous anglais? — спросил он.

— Да, немного. Вы англичанин?

— Да, — солгал он, не пытаясь имитировать английский выговор.

— Послушайте, мсье. Я пыталась объяснить мсье Фицрою. Доктора нет в городе, но я позвонила ему, и сейчас он едет сюда. Он будет здесь через несколько часов. Мне жаль, но я не знала, как тяжело вы ранены. Я не смогу вам помочь. Я вызову «Скорую помощь». Вам нужно в больницу.

— Нет. Вы из «Сети» Фицроя. По крайней мере, у вас есть лекарства, кровь и бинты.

— Простите, но не здесь. У доктора Лепэна есть доступ в соседнюю клинику, но у меня нет. Я всего лишь работаю с животными. Вам нужна экстренная помощь. Mon Dieu, вы совсем холодный. Я найду вам одеяло.

Она вышла из комнаты и вернулась с толстым шерстяным одеялом, от которого разило кошачьей мочой. Она набросила одеяло на плечи Джентри.

— Как вас зовут? — тихо, почти бессильно спросил Джентри.

— Жюстин.

— Послушайте, Жюстин. Вы ветеринар. Этого достаточно. Мне нужна только кровь, и…

— Я помощница ветеринара.

— Этого почти достаточно. Мы сможем. Пожалуйста, помогите мне.

— Я купаю животных! Я держу здесь собак для доктора! Я не могу вам помочь. Доктор уже в пути, но вы не можете ждать его. Вы совсем бледный. Вам нужна кровь. Жидкости.

— У меня нет времени ждать. Слушайте, я знаю боевую медицину. Я могу рассказать и показать вам все, что будет нужно. Нам понадобится кровь, кое-какие антибиотики и ваши руки. Если слабость и боль одолеют меня, я не смогу сделать то, что надо сделать.

— Боевая медицина? Но здесь не поле боя. Это Париж!

Корт закряхтел.

— Скажите это парню, который сделал это, — он откинул одеяло и отнял руку от ножевой раны. Его кровяное давление понизилось настолько, что кровь больше не вытекала толчками, но сочилась и блестела в резком освещении смотровой комнаты.

— Выглядит очень плохо, — прошептала Жюстин.

— Могло быть гораздо хуже. Лезвие прошло через мышцы, много крови, но все будет в порядке, если мне вольют немного первой положительной. Если сможете помочь, я уеду. Фицрой заплатит за труды вам и вашему врачу.

— Мсье, вы не слушаете меня! Я работаю с собаками!

Он прикрыл глаза и на мгновение погрузился в дремоту, но сказал:

— Представьте, что я собака.

— Как вы можете шутить? Вы истекаете кровью.

— Только потому, что мы спорим друг с другом. Где эта клиника? Мы можем поехать туда и взять все необходимое. Я не могу ехать в больницу. Только так, и никак иначе.

Она глубоко вздохнула, кивнула и завязала каштановые волосы в конский хвост.

— Давайте, я наложу повязку, чтобы вы больше не теряли кровь.

Собачий лай начал стихать.

В маленьком хирургическом кабинете в ветеринарной клинике было грязно. Там не убирались после закрытия в пятницу вечером.

— Извините, мсье. Если бы я знала о вашем приходе…

— Все в порядке.

Корт попытался забраться на металлический стол в центре комнаты, но Жюстин остановила его, взяла бутылку с чистящим спреем и наскоро протерла алюминиевую поверхность, пока ее пациент прислонился к полке с бинтами. Она выбежала за дверь и принесла подушку с дивана в приемной.

— Вам нужно свесить ноги с этой стороны. Этот стол не предназначен для людей.

— Хорошо.

Из последних сил он рванул воротник рубашки, чтобы распахнуть ее. Пуговицы запрыгали по кафельному полу. Жюстин стащила с него промокшие туфли и ножницами разрезала брюки, оставив его в одних трусах.

— Я… у меня мало опыта в лечении людей, — сказала она.

— У вас отлично получается.

Поборов робость, она осмотрела Джентри с головы до ног.

— Что с вами случилось?

— Пару дней назад я был ранен в ногу.

— Из пистолета? — она посмотрела на трехдневную рану в мякоти бедра, потом на окровавленный бок, и быстро натянула резиновые перчатки. — Mon Dieu.

— А потом я поранил колени и ступни битым стеклом.

— Вижу.

— Потом сломал ребро, когда катился с горы в Швейцарии.

— С горы?

— Да. Потом я потянул запястье, когда освобождался от наручников.

Жюстин промолчала. Ее рот слегка приоткрылся.

— А живот?

— Ножевая рана.

— Где?

— Здесь, в Париже. Думаю, около часа назад. А потом я упал в Сену.

Она покачала головой.

— Не знаю, чем вы зарабатываете себе на жизнь, мсье, да и не хочу знать. Как бы то ни было, вам нужно найти себе другую работу.

Корт слабо рассмеялся, разбудив боль в колотой ране.

— Мои навыки не способствуют честному труду.

— Прошу прощения. Я не понимаю эти слова.

— Не обращайте внимания. Жюстин, мы можем перевязать ножевую рану бинтами, но если мне не вольют немного крови, то я потеряю сознание.

— Клиника рядом, но она закрыта.

— Тогда мы откроем ее, — сказал Корт. — Давайте начинать. Мне нужно быть на ногах меньше чем через час.

Жюстин накладывала компрессионную повязку вокруг талии Корта, чтобы удержать толстый квадрат марли, который она положила на колотую рану.

— На ногах? Вам вообще нельзя двигаться, хотя бы несколько дней! Разве вы не понимаете, как тяжело ранены?

— Это вы не понимаете. Есть место, куда я должен попасть! Нужно лишь подлатать меня, чтобы я мог уехать отсюда.

Она стиснула зубы и широко распахнула глаза.

— Мсье, я не врач, но могу поклясться, что для вас сейчас нет другого места, кроме больницы. Иначе вы умрете через час.

— Со мной все будет в порядке. Должно быть.

Жюстин опустилась на колени, открыла низкий шкафчик и стала доставать оборудование.

— Это невозможно! Если мы сделаем вам переливание, кровь будет вытекать у вас из живота при каждом движении. Вам нужно наложить швы. Но и швы разойдутся, если вы будете двигаться.

Корт задумался. Он посмотрел на наручные часы и увидел, что было уже три часа ночи.

— Я… мне нужно попасть в Байё, в Нормандию.

— Сегодня ночью? Это безумие!

— Это дело жизни и смерти, Жюстин.

— Да. Вашей смерти, мсье.

Корт вытащил из кармана конверт Мориса, набитый деньгами. Деньги намокли, но чудо, что конверт вообще пережил падение в реку, как и ключи от автомобиля. Он протянул Жюстин влажный конверт.

— Сколько там? — спросил он, пока она вынимала деньги.

Она посмотрела на него.

— Очень много.

— Все это ваше, только помогите мне добраться до Байё до восьми утра.

— Как вы собираетесь попасть туда, если не в состоянии вести машину?

— Я могу вести автомобиль, но мне нужна ваша помощь, чтобы штопать и бинтовать меня на ходу. Мы можем организовать переливание по пути.

Она медленно выпрямилась.

— Швы? Прямо в машине? — каждое слово было пронизано недоверием.

Корт кивнул.

— Пока вы будете вести автомобиль?

— Да.

Она пробормотала что-то непонятное по-французски. Корт разобрал слово «собаки» и предположил, что из-за таких моментов она предпочитает иметь дело не с людьми, а с четвероногими пациентами.

Жюстин помогла ему натянуть на плечи влажную рубашку. Она не отрывалась от работы, пока говорила.

— Что такое должно произойти в Байё рано утром в воскресенье, чего вы не можете пропустить?

— Вы поверите, если я скажу, что мне нужно петь в церковном хоре?

Она покачала головой, но не улыбнулась.

— Нет.

— Хорошо. Тогда я расскажу вам.

И он рассказал. Его история изобиловала дырами, через которые мог бы пролететь аэробус, но общий смысл был понятен. Он рассказал ей о похищенных девочках и об отце, который погиб, пытаясь защитить их. Он рассказал о группах иностранных оперативников, которые охотились на него. Уже ощущая, как усталость и шок от потери крови туманят его разум, он рассказал ей о звонке Клэр и снова сказал о маленьких детях, которых он должен защитить.

Ее реакцией на его рассказ об убийцах и убийствах, о смертельной опасности, которой подвергались две маленькие девочки ради спасения репутации бандитского концерна, был нескрываемый ужас. Да, Жюстин работала помощницей уважаемого ветеринара, который иногда приходил по ночам и принимал странных и подозрительных пациентов. Доктор достаточно много рассказал ей о Фицрое и «Сети», и она умела не задавать лишних вопросов, но она не могла и представить, что люди могут быть такими жестокими и черствыми, как в истории этого незнакомца.

— Итак… что вы думаете? — спросил Корт.

— Почему вы доверяете мне?

— Отчаяние. Я был почти мертв на речном берегу сорок пять минут назад. С этого момента вы стали моей единственной надеждой. Если вы предадите меня, то я с таким же успехом мог бы остаться на берегу.

— Как насчет полиции?

— Ллойд сказал, что он убьет заложников, если к дому приблизится кто-то еще, кроме меня. Я знаю подобных людей. Если они угрожают, то выполняют свои угрозы. Мне придется выехать одному, но с вашей помощью. Я оставлю вас в Байё. Мой пункт назначения находится в нескольких километрах от городка. Вы сможете вернуться в Париж первым утренним поездом. Обещаю, что вы будете далеко от любой опасности.

— Как мне вас называть? — спросила она.

— Джим.

— Ну ладно, Джим. Мы поедем при одном условии.

— Что за условие?

— Разрешите дать вам немного обезболивающего, просто ради процедуры. Мы найдем в клинике что-нибудь подходящее для вас, когда ваше кровяное давление придет в норму после переливания. Мы возьмем мой автомобиль. Я отвезу вас на вокзал Сен-Лазар, чтобы забрать ваш автомобиль. Когда мы выедем из города, на дороге не будет пробок. Я буду обрабатывать ваши раны, пока вы будете управлять автомобилем.

Корт задумался над ее словами. Каждая клеточка его существа восставала против любых препаратов, которые могли затуманить разум и притупить реакцию, нарушить его сосредоточенность на текущей задаче. Он чувствовал, что может справиться с болью.

Ему не нравился замысел Жюстин, но по какой-то причине он действительно верил ей. И когда он смотрел на долговязую миловидную девушку, стоявшую перед ним, по-прежнему хорошенькую, несмотря на растрепанные после сна волосы, отсутствие макияжа и пот, выступивший над верхней губой от усилий, которые она приложила, чтобы спасти опасного незнакомца, то решил, что не имеет права спорить с ней.

Жюстин помогла Корту подняться на ноги, и они вдвоем медленно вышли из хирургического кабинета и заковыляли по коридору к задней части клиники. Джентри морщился от боли на каждом шагу. Один раз его голова свесилась на грудь, как будто он был готов отключиться.

Во дворе Жюстин прислонила его к стене, пока возилась с ключами.

— Это что еще за хрень? — спросил Джентри.

— Это мой автомобиль.

— Это автомобиль?

— Что в нем плохого?

— Он очень маленький.

— Когда я покупала его, то не знала, что мне придется перевозить пациентов на пассажирском сиденье.

— Справедливо. И кстати, ваш автомобиль точно не привлечет внимания.

Они улыбнулись друг другу, но улыбки быстро растаяли, когда она попыталась усадить его внутрь. Корт вскрикнул от боли и часто задышал, чтобы не упасть в обморок.

Жюстин понадобилось около минуты, чтобы завести маломощный двигатель. К этому времени Корт заснул, и она опустила его сиденье в почти горизонтальное положение. С некоторым усилием она смогла пристроить его ноги выше головы, чтобы у него не начался травматический шок. Когда она повернула на север по улице Монж, то увидела вдалеке вертолеты, кружившие над рекой.

Жюстин припарковала автомобиль за несколько дверей от входа в клинику на улице Эколь. В половине четвертого утра вокруг не было ни души. Корт пошевелился, огляделся по сторонам, потом попросил ручку и листок бумаги. Она покопалась в сумочке и передала ему конверт и карандаш.

— Я хочу, чтобы вы нашли еще одно лекарство. Оно должно быть среди педиатрических препаратов.

— Одной из девочек нужно лекарство?

— Нет, это для меня, — он что-то написал и протянул конверт Жюстин.

— Декстростат?[19] Что это за лекарство?

— Оно поможет мне. Это очень важно. Найдите его.

Она пожала плечами и пообещала поискать. Не добавив ни слова, она вышла из своего крошечного «Уно» и направилась к багажнику. Джентри не мог повернуться и посмотреть, что она делает. Через несколько секунд она подошла к стеклянной двери здания и быстро оглянулась в обе стороны. Размахнувшись монтировкой, она разбила стекло и протянула руку между выступавшими осколками, чтобы открыть дверь изнутри. Пока Корт беспомощно наблюдал за ней, она исчезла в темной клинике, и тут же зазвучал пронзительный сигнал тревоги.

Несмотря на грозившую опасность, Корт снова заснул. Он проснулся в крошечной двухместной машине, когда она рывком тронулась с места. В свете уличных фонарей, мелькавших над ними, пока они уносились от звуков тревоги, он уловил выражение лица молодой женщины: напряженность и решительность.

— Что вы достали? — спросил он.

— Три пакета первой положительной группы, два пакета декстрозы, морфин, викодин, оборудование для переливания крови, антисептики и комплект для наложения швов.

— И?

— И лекарство, о котором вы просили.

— Отлично.

— Да, — сказала она с легкой улыбкой. — Это было забавно.

В гараже на подземной парковке вокзала Сен-Лазар Жюстин и Корт пересели в большой «Мерседес». Джентри уселся за руль, ощущая головокружение и кривясь от боли. Жюстин приступила к переливанию крови и питательных веществ, пока они сидели вдвоем в темном и пустом гараже. Она прицепила мешки к плафону освещения наверху для непрерывной подачи раствора, и черный кожаный интерьер автомобиля словно расступился перед движениями молодой француженки, когда она склонилась над Кортом и обильно полила антисептиком его живот, чтобы жидкость впиталась в его рану и повязки.

Жюстин велела Корту лежать и расслабиться, а сама вышла из автомобиля. Она исчезла из его поля зрения, пока он думал о предстоящей задаче. Он понимал, что из-за этих задержек он может не добраться до замка раньше шести утра. У него практически не оставалось времени на разведку территории и получения тактической информации. Судя по тому, как обстояли дела, времени хватало лишь на то, чтобы подъехать к парадной двери и атаковать… если он хотел это сделать под прикрытием темноты. Проклятье. Корт сознавал, что его шансы на успех никогда не были особенно велики, но после ножевого ранения они стали ничтожно малы.

Тут вернулась Жюстин со свежей выпечкой и двумя большими порциями кофе. Корт выхватил из ее рук одну пенистую чашку и глотал, пока не обжег рот.

— Arrêt! Стоп! — скомандовала она. — Пейте медленно.

Корт схватил круассан и жадно вгрызся в него. Жюстин попыталась намазать круассан маслом, пока он ел, но он просто взял ломтик масла у нее из рук и проглотил.

— Ваша мать не гордилась бы вами, — строго сказала Жюстин. — Успокойтесь. Вы получаете необходимые жидкости и питание через капельницу. Слишком много еды в сочетании с морфином, и вас вывернет наизнанку. Пейте кофе медленно. Вы сможете вести автомобиль?

— Скоро выясним, — с мрачной решимостью сказал Корт. Покончив с едой, он медленно выехал из подземного гаража и покатился в ночь.

Он поехали по шоссе A15, уходившему на север от города; как и обещала Жюстин, в четыре часа воскресного утра движения практически не было. Она громко выругалась, когда заметила, что мешок с кровью опустел через несколько минут после выезда из города, поменяла его на второй литровый мешок и заменила декстрозу, чтобы жидкость поступала в капельницу с максимальной скоростью.

Шоссе A13 было самым прямым маршрутом в Байё, но Корт избегал его. Он знал, что за главным маршрутом к замку легко было установить наблюдение. Вместо этого Корт выбрал несколько окольных дорог, что прибавляло еще полчаса к его поездке.

В течение часа они откладывали неизбежное. Жюстин рассказывала о своей семье, друзьях и шести кошках. Судя по сбивчивой речи, Корт заметил, как она нервничает. Когда осталось меньше часа езды до замка, Жюстин притихла и аккуратно ввела крошечную дозу морфина в капельницу Джентри. Если бы его кровяное давление оказалось слишком низким, как это было в ветеринарной клинике, то морфин мог бы остановить его сердце. Но после двух с половиной пакетов крови она решила, что маленькая порция сильного обезболивающего стоит риска, — особенно с учетом того, что ему предстояло.

Пока они ехали в темноте, Корт почувствовал себя лучше: свежая кровь, обезболивающее и декстроза подкрепили его силы и дух. Они обсудили дальнейшие процедуры, и Жюстин потратила несколько минут на подготовку шовного материала и повязок, разложив их на приборной доске перед собой. Она съежилась, когда продела шовную нить в ушко бритвенно-острой изогнутой иглы, окунула ее в бутылочку антисептика и положила на стерильную марлю. Потом она раскрыла его рубашку, сняла повязки, вылила полбутылочки ему на живот, и он вздрогнул от жгучей боли.

Оба отстегнули ремни безопасности, и она встала на колени на пассажирском сиденье. Джентри положил руки высоко на руль, чтобы облегчить ей доступ к животу. Он допил последние несколько глотков остывшего кофе и бросил стакан через плечо на заднее сиденье. Жюстин воспользовалась лейкопластырем, чтобы прикрепить маленький фонарик Корта к нижней части руля для освещения операции. Ей нужно было только быть достаточно аккуратной, чтобы не заслонять обзор и не создавать тени.

— Раньше я никогда не делала этого на людях, даже в нормальных условиях, но мне приходилось зашивать кошек.

— Вы отлично справитесь, — заверил Корт. Он понимал, что они просто стараются успокоить друг друга. Но решимость Жюстин пошатнулась первой.

— Вы уверены? — спросила она и тревожно посмотрела на американца. — Мне придется глубоко проколоть мышцу, чтобы закрыть рану. Если я ограничусь подкожным слоем, то швы разойдутся даже от легкого движения.

Корт кивнул, мысленно сосредоточившись на предчувствии боли.

— Жюстин, — тихо сказал он. — Что бы я ни сказал или ни сделал… не останавливайтесь.

Она кивнула, набираясь решимости.

— Вы готовы?

Он коротко кивнул в ответ, снял с груди ремень безопасности, положил в рот и закусил зубами.

Дорога впереди была прямой, как стрела, и фары освещали путь.

Жюстин пронзила кожу пациента в сантиметре от кровавой ножевой раны. Изогнутая игла глубоко вошла в брюшную мышцу. Она прошла через разрез, и новая кровь запузырилась в свете фонарика. Кривизна медицинской иглы вывела ее из-под кожи в полудюйме от другой стороны раны.

Корт захлебывался тихим криком в ремень, зажатый между зубами.

Жюстин взяла нить рукой в перчатке, нацелила инструмент в обратную сторону и снова заправила ушко иглы. Она чувствовала, как слезы ее пациента падают ей на руку, несмотря на морфин в его крови. Она наложила второй шов, рядом с первым.

Пока продолжалась операция, автомобиль проехал еще десять километров. Жюстин не отрывалась от работы, но все время утешительно обращалась к пациенту на воркующем французском языке, как будто говорила с раненой собакой. Ей казалось чудом, что он продолжал вести машину и при необходимости совершал плавные повороты, а один раз даже притормозил. Жюстин пришла к выводу, что дорога впереди и необходимость сосредоточиться на езде были единственными стимулами, удерживающими его в сознании.

Она убирала кровь кусочками марли, пока работала, и подливала антисептик из бутылочки, которую поставила ему между ногами, чтобы не упускать из виду пульсирующую рану.

— Почти готово, — наконец сказала она. — Мне нужно лишь затянуть покрепче, и обрезать нитку. Осталось несколько секунд.

Она слышала над собой его тяжелое дыхание и беззвучные рыдания. Ритм этих звуков настораживал ее; теперь травматический шок мог наступить в любой момент.

— Вот так… я буду очень осторожной, — она потянула нить, и рана полностью закрылась. Кровотечение мгновенно прекратилось. — Да, превосходно. Теперь я только завяжу, и…

Автомобиль запрыгал по ухабам. Рессорная подвеска «Мерседеса» была великолепной, и она не сразу заметила, что они съехали с дороги. Но когда толчки не прекратились через несколько секунд, она взглянула на пациента.

И с ужасом убедилась, что его голова свесилась на грудь, а глаза закрыты.

Джим потерял сознание.

Черный «Мерседес» съехал с дороги и попал в аварию в половину шестого утра.

Все десять белорусских охранников выдвинулись на свои места: шестеро снаружи, двое у окон первого этажа, еще двое в башенке наверху. Серж и Алан, два инженера электронной безопасности, сидели в библиотеке на первом этаже. Их покрасневшие от усталости глаза сканировали мониторы, наблюдая за инфракрасными изображениями по периметру здания. Каждые пять минут они связывались с патрулями по мобильным рациям.

Ливийцы были единственным отрядом убийц и охотников, остававшимся поблизости. Они из последних сил боролись с усталостью, пока их автофургон патрулировал окрестности Байё. Теперь они были уверены, что большие деньги им не светят. Все остальные ударные группы были направлены в Париж для поиска объекта, как и все агенты внешнего наблюдения в радиусе трехсот миль. Ливийцы получили свой шанс в предгорьях Швейцарии, но потерпели неудачу, поэтому им было приказано оставаться в резерве и ждать. Теперь у них оставалась лишь ничтожная вероятность подстеречь Серого Человека на подступах к замку.

Никто не ожидал, что Джентри доберется до Байё.

Ригель, Ллойд, Техник и Феликс сидели в центре управления с приглушенным светом, пили кофе и посматривали на компьютерные мониторы с прыгавшими и дергаными изображениями с цифровых видеокамер в руках убийц и наблюдателей в Париже. Техник по-прежнему занимался организацией поиска по берегам Сены. К этому времени Ригель и Ллойд были вынуждены признать, что Джентри вышел на берег где-то ниже по течению и побрел прочь, поэтому область поиска по обе стороны реки была уже дважды расширена.

К половине шестого утра свежие новости из Парижа вызвали вспышку бурной деятельности вокруг замка. Наблюдатель, слушавший разговоры на полицейской радиоволне, сообщил о взломе в небольшой клинике скорой помощи в Пятом округе. Она находилась выше по течению от того места, где объект прыгнул в реку, но Техник послал наблюдателя выяснить подробности. Прибывшие владельцы клиники объявили о краже крови, оборудования и препаратов, необходимых для лечения проникающих ранений.

Ригель стоял за спиной Техника.

— Нам нужно разделить поиски. Оставьте боливийцев и шриланкийцев в Париже. Велите ботсванцам выехать сюда по автостраде и посмотрите, смогут ли они засечь его по пути. Отправьте вертолет, чтобы забрать казахов. Они самые опытные стрелки, и они нужны мне здесь. Они могут патрулировать проселочные дороги за поместьем и проверять все, что движется. И оповестите ливийцев в Байё! Им нужно оставаться там для наблюдения за железнодорожным вокзалом и маршрутами, проходящими через город. Если Серый Человек каким-то образом все еще сражается, он будет здесь до рассвета.

— Мы же видели его, — пробормотал Техник себе под нос. — Мы же видели его тяжело раненным. Видели, как он упал в воду…

Ллойд похлопал его по спине и вышел из комнаты, направляясь вниз, чтобы сказать инженерам за мониторами инфракрасных камер, что их цель может находиться где-то поблизости.

— Пожалуйста! Пожалуйста, Джим! Вы должны проснуться!

Корт Джентри открыл глаза. В темноте над ним маячила угрожающая фигура. Он инстинктивно вскинул руки, схватил ее за горло и повалил на землю рядом с собой.

Корт упал на Жюстин в высокой и влажной траве.

— Прошу прощения, — только и сказал он, слезая с молодой француженки. Он двигался медленно; его организм явно находился под влиянием остатков морфина.

Она тоже не торопилась вставать. Было темно, и лучше всего он мог видеть ее широко распахнутые глаза. В конце концов, она уселась рядом с ним, и он смущенно отвел взгляд. Потом попробовал оценить обстановку.

Он сидел в мокрой траве, прислонившись к борту «Мерседеса». Они находились в поле, и черный седан почти полностью увяз в густом кустарнике. Джентри полагал, что дорога находится в другой стороне. Свет луны рассеивался в тумане, но он мог различить неуклюжие движения стада коров на грязном поле рядом с автомобилем.

Воздух был холодным.

— Что… что это было? Где мы?

— Я не могла разбудить вас. Мы находимся к западу от Кана, все еще в тридцати минутах от Байё.

— Черт. Сколько времени? — американец медленно вспоминал свою миссию, выплывавшую из тумана его спутанных мыслей.

— Почти семь утра. Через час взойдет солнце.

— Мы потерпели аварию, да?

— Нет, мсье, это вы потерпели аварию.

Осознание возвращалось к нему медленно, но верно. Он положил руку на раненый живот, хотя сейчас было почти не больно. На нем была чистая коричневая рубашка. Через ткань он нащупал туго наложенную повязку. Потом он посмотрел на новые брюки.

— Вы переодели меня?

Жюстин смотрела в даль, на темное поле.

— Я нашла одежду в пакете из магазина. После аварии.

— Вы не пострадали? — спросил он.

— Практически нет. Отделалась синяками. Нам повезло: вы съехали с дороги на коровью тропу через живую изгородь и проломились в рощу. Автомобиль застрял. После аварии я дала вам немного лекарства, перевязала и переодела вас. С тех пор мы здесь. Недавно над нами пролетел вертолет, и я испугалась, что может быть, они ищут нас.

С каждой секундой в голове у Корта прояснялось. Теперь он вполне владел ситуацией.

— Мне не успеть вовремя, — сказал он.

— Вы же говорили про восемь утра. Мы еще можем доехать туда.

— Мне нужно было находиться на позиции до восхода солнца, — Джентри вздохнул и покачал головой. Он медленно встал и обнаружил, что это оказалось легче, чем он ожидал. — Что вы мне дали?

— Немного обезболивающего, а потом наложила очень тугую повязку, чтобы уменьшить боль.

— Хорошо. Я чувствую себя почти нормально.

— Это ненадолго. Боль скоро вернется. Я не стала давать вам другое средство… декстростат. Я прочитала инструкцию. Это сильный амфетамин. Если вы примете хотя бы одну таблетку, у вас повысится кровяное давление. Если мои швы несовершенны, у вас начнется кровотечение. Не только внешнее, но и внутреннее. Эти таблетки — чистое безумие в вашем состоянии.

— Я не собираюсь глотать одну таблетку. Я собираюсь вскрыть три капсулы и высыпать содержимое в горячий кофе. Это уберет защитное действие растворимой оболочки, поэтому эффект наступит мгновенно.

— Это самоубийство! — заявила она. — Я не врач, но прекрасно понимаю, что тогда произойдет с вашим организмом.

— Это поможет мне примерно полчаса поддерживать остроту мышления и реакции. Если после этого я истеку кровью, — что же, так тому и быть. Но сначала мне нужно выполнить работу.

Она запротестовала, но он перебил ее.

— Нам нужен новый транспорт. Что-нибудь местное, не привлекающее внимания.

Жюстин раздосадованно покачала головой.

— Тут неподалеку есть фермерский дом. Наверное, вы можете одолжить их автомобиль.

Корт посмотрел на дом, стоявший примерно в семидесяти метрах за живой изгородью. В одном окне уже горел свет. Старый четырехдверный «Фиат», до высоты пояса заляпанный грязью и навозом, стоял под окном.

— Да, пожалуй, я одолжу их автомобиль.

Он полез в багажник «Мерседеса» и достал второй «Глок». Первый потерялся в парижском переулке. Не глядя, он взвел курок и кончиком пальца проверил, что оружие заряжено.

— Я скоро вернусь.

За час до рассвета Ригель собрал все имевшиеся в наличии силы в замке и расставил их на боевые позиции. Он ожидал прибытия Серого Человека, если тот вообще собирался сдержать свое слово. Десять наемников из Минска были разделены на три группы по два человека и патрулировали сад, задний двор и дорогу к главным воротам с «Калашниковыми» в руках. Еще двое с АК-47 находились на первом этаже замка: один наблюдал в окно за подъездной дорожкой, а второй дежурил у окна на задний двор.

Последние двое белорусов находились в башенке наверху: снайпер с винтовкой Драгунова, оборвавшей жизнь Филиппа Фицроя, и наводчик, который носил AR-15 за спиной и поворачивался во все стороны с биноклем в руках.

Кроме белорусов, имелись трое наемников, которых Ллойд привез из Лондона: трое шотландцев и один уроженец Северной Ирландии. Труп еще одного ирландца лежал в подвале рядом с телом Филиппа. Двое находились на кухне с рациями в руках и полуавтоматическими пистолетами на коленях, ожидая поручений от Ригеля на случай появления Серого Человека. Третий, Макспадден, стоял на посту в коридоре перед дверью комнаты на втором этаже, где собралась семья Фицроев.

Еще были двое французских инженеров в библиотеке на первом этаже, следившие за мониторами инфракрасных камер, расположенных во дворе. Этим мужчинам было за сорок, когда-то они служили в пехоте, имели пистолеты в набедренных кобурах и умели ими пользоваться.

Оставались Ллойд, Техник, Феликс и Ригель в центре управления. Из них только Ригеля можно было считать настоящим бойцом. Он носил пистолет в наплечной кобуре под замшевым пиджаком. Ллойд, чья опасность для окружающих варьировалась в зависимости от его настроения, был вооружен маленьким автоматическим пистолетом, а на компьютерном столе перед Техником лежал заряженный «Узи», хотя длинноволосый англичанин никогда еще не находился в такой близости от заряженного оружия.

Таким образом, на девятнадцать защитников приходился один нападающий, но это была лишь внутренняя линия обороны. Четверо оперативников из Ливийской Джамахирии в десяти километрах от Байё находились в постоянном радиоконтакте с Техником. Они наблюдали за дорогой, идущей от города к замку, и за железнодорожным вокзалом, где скоро должно было открыться пассажирское сообщение. В элегантном черном «Еврокоптере», выписывавшем ленивые восьмерки на большой высоте, находились пятеро саудовцев. Они следили за дорогами из Кана на восток и даже за побережьем на севере, если Серый Человек волшебным образом вдруг высадился бы на побережье в Нормандии и попытался повторить вторжение союзных войск во Второй мировой войне.

Четверо казахов, недавно прибывших из Парижа, патрулировали окрестности на маленьком голубом «Ситроене», положив на колени «Калашниковы» со сложенными прикладами. Они ездили по грунтовым дорогам, пристраивались за ранними водителями и проверяли их номерные знаки, светили фонариками в лица пассажиров.

Казахи не пользовались рациями. Да, они прослушивали общение Техника с другими группами, но не реагировали на его призывы выйти на связь и доложить обстановку. Они находились там ради того, чтобы убить Серого Человека, получить деньги и отправиться домой. Они собирались связаться с людьми в замке лишь после того, как привезут тело Джентри к парадным воротам и потребуют деньги.

Ригель руководил операцией из контрольного центра, просторной диспетчерской комнаты на третьем этаже. Он был готов признать, что это нечестная схватка: более тридцати вооруженных мужчин против одного тяжело раненного противника с крайне ограниченными ресурсами.

Но Ригель был охотником, и честная схватка не входила в его планы.

Свет раннего утра занимался над Ла-Маншем, и первые оттенки рассвета легли на плечи Жюстин, пока она вела грязный четырехдверный «Фиат» по прибрежной дороге. Она четко соблюдала скоростной лимит и внимательно читала дорожные знаки.

Пассажирское и задние сиденья были пусты, если не считать нескольких алюминиевых чемоданов.

Она повернула налево у прибрежной деревеньки Лонг-сюр-Мер и не стала ускоряться или тормозить, когда вверху над ней пролетел черный вертолет. Он сделал еще два круга, а потом скрылся из виду на юго-западе.

Какое-то время дорога была совершенно пустой, но потом с гравийной дороги на левой стороне выехал голубой «Ситроен», поднимавший за собой клубы пыли и выхлопных газов. Она бросила взгляд в зеркало заднего вида, но не увидела ничего, кроме ярких фар. Несколько сотен метров автомобиль держался позади, а потом резко ускорился и пристроился сбоку от нее. Когда Жюстин осветил луч фонарика, она так сильно вцепилась в руль, что могла бы сломать пальцы. Скользнув по ней, луч переместился на заднее сиденье. Потом свет выключился; «Ситроен» обогнал ее, и когда она увидела вспыхнувшие стоп-сигналы, то была уверена, что сейчас ее заставят остановиться. Но автомобиль умчался прочь, и через минуту его задние габаритные огни исчезли в тумане.

Проехав несколько километров на юг, она сверилась с картой, разложенной на коленях, и рассмотрела карандашные пометки, оставленные Джимом. Впереди был поворот налево, и она повернула туда после того, как выключила фары. Узкая дорога шла прямо, по обе стороны высоко поднималась живая изгородь. После трехминутной поездки в темноте дорога повернула на юг, но она притормозила, съехала с мостовой и немного поддала газу, пока автомобиль не проехал полосу густого кустарника.

За живой изгородью поднималась трехметровая каменная стена. С ее места казалось, что она заполняет ветровое стекло и тянется до самого неба. Когда бампер мягко ткнулся в стену, она выключила двигатель.

Здесь было почти совсем темно из-за высоких деревьев, растущих по обе стороны дороги. Жюстин быстро вышла из автомобиля, позаботившись о том, чтобы не хлопнуть дверью. Она четыре раза медленно стукнула по багажнику «Фиата», подавая условленный сигнал о том, что все в порядке.

Секунду спустя крышка багажника поднялась. Джим смотрел на нее из своего тесного убежища внутри. Рядом с ним валялся бумажный стакан из-под кофе, а в руках он держал черную винтовку.

— Проблем не было? — спросил он, медленно выбираясь наружу. Она видела боль на его лице, которая пришла вместе с движением. Он положил винтовку на багажник и отошел в сторону, потягиваясь после тесноты багажника.

— Вокруг полно людей, — ответила Жюстин, стоявшая на дороге за автомобилем. — В автомобиле и в вертолете. Я уверена, что за стеной их гораздо больше. Должно быть, они считают тебя очень опасным человеком, раз тебя поджидает такая толпа.

Американец раздвинул высокие кусты, чтобы открыть заднюю дверь.

— Моя репутация несколько преувеличена.

— Что?

— Не обращай внимания. Я хочу поблагодарить тебя за все, что ты сделала. Ты заслужила эти деньги, до последнего цента. Без тебя я не смог бы добраться сюда.

Жюстин улыбнулась в полумраке.

— Ты еще ничего не сделал, Джим.

— Справедливое замечание.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Как будто только что принял тройную дозу амфетамина с двойным эспрессо. Твои швы отлично держатся.

Внезапно Жюстин осветили фары приближавшегося автомобиля. Она посмотрела на свет и быстро повернулась к Джиму за инструкциями. Но Джим исчез.

Через несколько секунд рядом с ней остановился голубой «Ситроен», откуда почти одновременно вышли четверо мужчин.

Жюстин, стоявшая в ярком свете, заслонила глаза козырьком ладони. Лучи фонариков шарили по ее телу с разных сторон, и она чувствовала себя обнаженной. Она видела силуэты длинных винтовок в руках мужчин. Кто-то кричал на нее, но она не понимала слова. Она посмотрела налево, потом направо в предутренних сумерках.

Она знала, что где-то за этими лучами света прячется Джим, убежавший от людей, которые теперь стояли перед ней. Она подумала, что, наверное, ему как-то удалось преодолеть каменную стену. Он оставил ее здесь объяснять, откуда взялись чемоданы со снаряжением на заднем сиденье, и придумать какую-то причину своего приезда сюда.

Ее сердце было готово разорваться от ужаса.

— Bonjour, — обратилась она к четырем силуэтам, и собственный голос показался ей тихим хныканьем.

Мужчины дружно направились к ней, держа оружие перед собой.

Пятнадцать метров, десять метров, — темные силуэты сходились, приближаясь к ней.

Потом их размеренное движение вдруг изменилось. Слева промелькнула быстрая тень, двое наступавших повернулись к ней, один начал поднимать длинную винтовку, а потом раздался удивленный вскрик, и одна из высоких фигур перед ней скорчилась на земле.

Она быстро попятилась к багажнику «Фиата», наблюдая за танцующими движениями света и теней перед собой. Через пыль, поднявшуюся на дороге, она различала мелькание рук и ног при обмене ударами и пинками; винтовки взлетали в воздух и лязгали на гравийной дороге посреди криков, глухих ударов и треска костей.

Вторая фигура упала и осталась лежать неподвижно в свете фар «Ситроена». Она видела, что это не Джим. Тени снова сошлись в клубящемся пылевом облаке, и показалась фигура мужчины, обхватившего руками голову и шею другой фигуры. Подъем, поворот, и Жюстин услышала резкий щелчок, когда шейные позвонки раздробились от мощного скручивания.

Жюстин видела рукопашные бои только в кино. Здесь все было не так. Движения казались более стремительными, жестокими и смертоносными. Во взаимодействии противников не было ничего от балета или поэзии, никакой хореографии. Только непреклонное столкновение одной силы с другой, молниеносные реакции, ворчание и вскрики диких зверей, тяжелое дыхание, выдававшее утомление или панику. Схватка была настолько безжалостной, что создавалось впечатление, будто мужчины готовы разнести вдребезги дорогу перед ней.

Теперь уже трое лежали на земле, а четвертый выбежал из света фар и устремился за отлетевшей в сторону штурмовой винтовкой. Теперь Жюстин увидела Джима, который устремился в погоню и пнул противника сзади. Они обменялись ударами, и Джим упал на дорогу, сильно ударившись спиной. Француженка быстро повернулась к багажнику и взяла оставленную там винтовку Джима, хотя не имела представления, как пользоваться этим оружием. Отвернувшись от схватки, она услышала сдавленный крик боли. Когда она подняла тяжелую винтовку и повернулась обратно, Джим стоял на коленях, а четвертый мужчина отступал от него, закрыв глаза руками. Джим поднялся на ноги, подхватил длинную винтовку и занес ее над головой. Пока Жюстин смотрела, он стал бить корчившегося человека прикладом винтовки. Удары сыпались один за другим, словно он рубил дрова топором. Его противник вскинул руки, защищая голову, но приклад угодил ему прямо в лоб. Брызнула кровь; следующий удар сломал челюсть, отвисшую в кошмарной гримасе. Джим нанес не менее дюжины ударов в уже разбитую голову, пока человек не вытянулся замертво на холодной дороге, и Жюстин не могла отвести глаз от этого зрелища.

Когда все закончилось, француженка медленно сползла на землю у бампера автомобиля. Она положила винтовку перед собой, закрыла лицо дрожащими руками и расплакалась.

Корт боролся с гипервентиляцией, пока оттаскивал с дороги четыре безжизненных тела. Он слышал, как в небе летал вертолет. Чтобы их обнаружить, вертолет должен был пролететь точно над ними — живая изгородь по обе стороны от дороги и высокая стена, окружавшая шато Лоран, защищала их. Но Джентри знал, что каждая секунда, проведенная на пыльной дороге, создавала дополнительный риск.

Он быстро проверил багажник чужого автомобиля в поисках любого снаряжения, годного к использованию, и сразу обнаружил четыре бронежилета уровня 3A. Практически бесполезно против пули, выпущенной из крупнокалиберной штурмовой винтовки, но чрезвычайно эффективно против малого стрелкового оружия вроде пистолетов. В багажнике также нашлись жесткие тактические накладки для локтей и коленей. Джентри забрал их; хотя ободранный локоть был наименьшей из множества забот в следующие полчаса, не имело смысла оставлять любое защитное снаряжение.

Потом он уселся за руль маленького «Ситроена», включил двигатель и загнал машину в густой кустарник, чтобы хоть как-то замаскировать ее от наблюдения с воздуха. Посмотрев вниз, он осознал, что порвал некоторые, если не все швы, наложенные Жюстин на рану в животе. Кровь намочила повязку и рубашку под бронежилетом. Она струилась по его ногам и капала на сиденье автомобиля.

— Дерьмо, — пробормотал он. Ему опять приходится жить взаймы.

Спрятав тела, автомобиль и зашвырнув АК-47 в кусты, он вернулся к Жюстин, все еще сидевшей возле «Фиата». Она вытерла слезы и убрала с глаз упавшие пряди волос. Потом медленно встала и посмотрела в сторону трупов, наскоро спрятанных в кустах. Их руки и ноги были разбросаны в неестественных позах.

— Они были плохими людьми, да?

— Очень плохими. Я был вынужден это сделать, а теперь мне придется перелезть через стену и снова сделать это.

Жюстин не ответила.

Корт стал открывать алюминиевые чемоданы. Сначала он надел штурмовой пояс, плотно затянув его, закрепил кобуру на правом бедре и разгрузочный подсумок с тремя запасными обоймами с левой стороны.

— Я выбился из графика. Мне пора идти.

Он закинул ремень штурмовой винтовки M4 через шею и левую руку и закрепил маленький полуавтоматический «Хёклер энд Кох» стволом вниз во вставке разгрузочного жилета, который он забрал из голубого «Ситроена». Потом сунул «Глок-19» в набедренную кобуру и липучкой прикрепил к жилету две осколочных гранаты. С переднего сиденья автомобиля он взял спутниковый телефон и сунул его в карман брюк.

Джентри был готов меньше чем за три минуты. Он повернулся к Жюстин, молча стоявшей за его спиной и по-прежнему глядевшей на разбросанные ноги четырех трупов.

— Мне нужно воспользоваться капотом автомобиля, чтобы перелезть через стену. Когда я это сделаю, ты должна дать задний ход, развернуться и возвращаться на прибрежную дорогу. Отправляйся на запад, а не на восток. Оставь автомобиль у ближайшей железнодорожной станции, какая попадется по пути, садись на первый парижский поезд и поезжай домой. Спасибо за все, что ты сделала для меня.

Взгляд Жюстин был отстраненным. Джентри понимал, что убийство четырех мужчин в рукопашной схватке прямо у нее на глазах стало сильнейшим потрясением для нее. Это ошарашило бы любого, — по крайней мере, любого нормального человека, не знакомого с его жизнью.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

— Ты плохой человек, Джим? — отозвалась она. Ее зрачки все еще были расширены от пережитого ужаса.

Он положил ладонь на ее руку и ласково, хотя и неловко погладил ее.

— Не думаю, хотя меня научили некоторым плохим вещам. Я делал… некоторые дурные вещи. Но только с очень плохими людьми.

— Да, — сказала она, и ее лицо немного просветлело. — Да. — Она посмотрела на него. — Желаю удачи.

— Возможно, когда я покончу с этим, мы сможем поговорить…

— Нет, — перебила она и отвернулась. — Нет. Лучше я попытаюсь забыть.

— Понимаю.

Она быстро обняла его, но Джентри чувствовал, что она делает это отвлеченно, как если бы после грубой вспышки насилия теперь принимала его за опасное животное. Ей явно хотелось убраться подальше от него и от этого безумия. Без единого слова она забралась на место водителя, а Джентри поднялся на капот автомобиля. Обезболивающее, которое она дала ему, пока он спал, приносило некоторое облегчение. Несмотря на это, подъем на стену был сущим мучением для человека с тяжелой раной в животе, не говоря уже о запястье, ноге и грудной клетке.

Джентри забрался на вершину каменной стены, свесил ноги вниз, спрыгнул в мягкую траву и услышал, как автомобиль на другой стороне стены дал задний ход и повернул на дорогу. Джентри посмотрел на часы: было 7:40 утра.

Плотный туман полностью скрывал замок. Он мог видеть только начало яблоневого сада перед собой. Ярко-красные фрукты валялись на земле, ряды невысоких деревьев с узкими стволами уходили вдаль.

Корт последний раз проверил снаряжение, сделал глубокий вдох, оценивая свой уровень боеготовности с учетом повреждений, и побежал через сад в густом сером тумане.

— Выключайте, — сказал Ригель.

Двое французов, которые двенадцать часов глядели на ряд мониторов в библиотеке, выполнили его приказ. Они стали щелкать переключателями слева направо, отключая изображения, поступавшие от инфракрасных камер во дворе.

— Что вы делаете? — спросил Ллойд, вошедший в комнату.

— Инфракрасные камеры предназначены для ночного наблюдения, Ллойд, — ответил Ригель. — Сейчас уже утро.

— Вы говорили, что он придет ночью.

— Да, говорил.

— Но он все-таки придет, верно?

— Не похоже на то, — произнес Ригель с унынием и растерянностью охотника, чья добыча в последний момент ускользнула от него.

— У нас есть еще пятнадцать минут, чтобы предъявить тело Феликсу. Что будем делать?

Ригель повернулся к молодому американцу.

— У нас есть вертолет и более ста мужчин и женщин, которые ищут его. Здесь, в замке еще тридцать бойцов, которые поджидают его. Мы подстрелили его. Мы воткнули в него нож. Мы сбросили его с горы, заставили спрыгнуть с моста. Мы убили его друзей, истощили его ресурсы. Что еще мы можем сделать?

Из портативных раций рядом с их мобильными телефонами послышался голос Техника.

— У нас появились проблемы.

— Какие? — спросил Ригель.

— Боливийцы вышли из игры. Они только что позвонили в Париж и сообщили об этом.

— Туда им и дорога, — отрезал Ллойд.

— А казахи не отвечают.

— Они никогда не отвечают, — буркнул Ригель.

— Саудовцы сообщают с вертолета, что не могут найти их на дороге.

Теперь заговорил Ллойд:

— Если бы они столкнулись с Серым Человеком, то мы бы услышали стрельбу. Так что не стоит беспокоиться. Наверняка, эти ублюдки сбежали, как и боливийцы.

Ллойд и Ригель поднялись по лестнице на третий этаж. Оба смертельно устали, но никому не хотелось показывать свою слабость другому. Вместо этого они обсуждали, что можно было сделать иначе, и какие действия еще можно предпринять.

Они вошли в центр управления и первым делом увидели Феликса, который стоял у окна с мобильным телефоном, поднесенным к уху. Через несколько секунд худой чернокожий мужчина в костюме завершил звонок и повернулся к ним. Он заговорил впервые за несколько часов:

— Мне жаль, джентльмены, но я должен сообщить, что ваше время вышло.

Ллойд с безумным взглядом подбежал к нему.

— Нет! У нас есть еще десять минут. Вы должны дать нам немного больше времени. Вы видели, как он упал в реку. Фактически, мы убили его. Нам всего лишь остается найти ту дыру, в которую он забился перед тем, как умереть. Скажите, Абубакиру, что вы видели…

— Вы получили инструкции предоставить тело, но не выполнили их. Я сообщил об этом моему президенту. Прошу прощения, но это моя обязанность. Вы должны понимать.

Широкие плечи Ригеля опустились, и он отвернулся. Он не мог поверить, что Серый Человек, если он жив, не придет спасать детей.

— Он может появиться в любую секунду, — сказал Ллойд. — Абубакир покидает должность только через час и может не подписывать другой…

— Теперь это уже бессмысленно. Я доложил президенту о вашем прогрессе… вернее, об отсутствии прогресса. Он подписал контракт с вашим конкурентом, пока мы говорили по телефону. Мне велели вернуться в Париж и ожидать дальнейших инструкций.

Ригель медленно кивнул и обратился к Феликсу:

— Вы можете улететь вместе с французскими инженерами. Они отправятся в Париж через час.

Феликс вежливо кивнул в ответ.

— Сожалею, что вас постигла неудача. Я высоко ценю ваш профессионализм и надеюсь, что наши интересы могут совпасть в будущем.

Немец и нигериец раскланялись друг с другом. Не обращая внимания на американца, Феликс вышел из комнаты, чтобы подготовиться к отъезду.

Ригель посмотрел на Техника.

— Оповестите ударные группы. Скажите им, что все кончено и они провалились. Дайте им знать, что во второй половине дня я свяжусь с главами их ведомств, чтобы обсудить некоторое… утешение.

Техник сделал так, как было велено. Потом он выключил мониторы, стоявшие перед ним, снял наушники, медленно положил их на стол и провел рукой по длинным волосам.

Трое человек, оставшихся в центре управления, несколько минут сидели наедине со своими мыслями. Утренний свет, сиявший за окном, как будто издевался над их поражением. К утру они должны были получить труп, а теперь утро смеялось над ними.

Ллойд посмотрел на часы.

— Без пяти восемь. Нет смысла откладывать.

Курт Ригель заглянул на дно кофейной чашки. Он ощущал крайнюю усталость.

— Что откладывать? — рассеянно спросил он.

— У нас еще остались обязанности на втором этаже.

— Вы имеете в виду сэра Дональда? — Ригель выпрямился. — Я сам займусь этим, а то у вас уйдет целый день.

Ллойд покачал головой.

— Не только Дональда. Всех четверых.

Ригель встал со стула.

— О чем вы говорите? Вы хотите убить женщину и детей?

— Я обещал Джентри, что они умрут, если он не придет. Он не пришел. Не надо изображать удивление.

— Он не пришел, и это значит, что он мертв. Зачем наказывать мертвеца, идиот?

— Он должен был лучше стараться, — Ллойд вытащил серебристый пистолет из кобуры на бедре и опустил руку с оружием. — С дороги, Ригель. Это все еще моя операция.

— Больше нет, — в голосе массивного немца прозвучала угроза.

— Как бы то ни было, у меня еще осталась работа, и я не вижу, как бы вы могли остановить меня, — сказал Ллойд. — Вы можете проявлять ханжескую снисходительность к членам этой семьи, но вы понимаете, что они могут сдать нас. Они должны умереть.

Он обошел Ригеля и направился к выходу в коридор.

Телефон Дональда Фицроя, лежавший на столе у Техника, внезапно зазвонил. Ллойд моментально обернулся. Молодой технический специалист быстро надел наушники. Феликс вернулся в комнату с чемоданчиком и бурым плащом, перекинутым через руку, и с любопытством прислушался.

Техник перевел звонок на громкую связь через навесные колонки.

— Алло? — сказал Ллойд.

— Доброе утро, Ллойд. Как дела?

— Ты опоздал, Корт. Мы потеряли контракт, и это значит, что ты проиграл. Мне больше не нужна семья Фицроев. Я как раз собирался пойти всадить в них несколько пуль. Хочешь послушать?

— Сейчас они нужны тебе живыми больше, чем когда-либо раньше.

Ллойд улыбнулся.

— В самом деле? Почему бы это?

— Страхование жизни.

— Правда, Корт? Я видел, как ты упал с моста вчера ночью. Не знаю, куда ты запропастился, но у тебя нет никаких…

— Забудь о контракте с Абубакиром. Не беспокойся, что твой босс уволит тебя. Не тревожься насчет громил Ригеля, которые когда-то придут за тобой холодной ночью. Не обращай внимания на будущие трудности. Прямо сейчас главная опасность на свете для тебя — это я.

— Какую опасность ты можешь…

— Потому что я тяжело вооружен, дьявольски зол и нахожусь тут, снаружи.

В центре управления моментально развернулась бурная, хотя и молчаливая деятельность. Ригель быстро подошел к окну и отодвинул кончиком пальца кружевную занавеску. Он напряженно вглядывался в густой туман на заднем дворе. Техник метнулся через стол к портативной рации и лихорадочно зашептал, передавая охранникам последние новости. Феликс достал свой мобильный телефон и устремился в коридор, нажимая кнопки на ходу.

Только Ллойд остался стоять на месте, будто его ноги приросли к полу.

— Ты блефуешь. Ты думаешь, я отпущу Фицроев просто потому, что ты якобы находишься рядом? За какого идиота ты меня принимаешь?

— За идиота с истекшим сроком годности. И я полагаю, что беспощадный жнец из «Лоран Групп» сейчас слышит нас. Ригель, то же самое относится к вам. Тронете волосок на голове детей или миссис Фицрой, и вы умрете в этом доме.

— Доброе утро, мистер Джентри, — сказал Ригель. — Если вы находитесь снаружи, почему бы вам не войти через парадную дверь? Лагосский контракт потерян, и наша мотивация убить вас исчезла. Игра окончена. Если вы действительно здесь, то почему бы не заглянуть на чашечку кофе?

— Если вы сомневаетесь, что я рядом, попробуйте связаться с четырьмя вонючими типами из голубого «Ситроена».

На мгновение наступила тишина. Ригель не знал, на каком автомобиле ездили казахи, но встревоженный Техник возобновил попытки связаться с ними. Не получив ответа, он посмотрел на старших; в его глазах плескался ужас.

— Весьма впечатляюще, — наконец сказал Ригель. — Человек в вашем состоянии, все еще способный разделаться с четверкой первоклассных оперативников без единого выстрела. Как я уже сказал, теперь между нами нет причин для ссоры. Пожалуйста, приходите, и мы…

— Освободите Фицроев и передайте досье группы SAD, иначе, Богом клянусь, я истреблю все живое в этом доме.

До сих пор Ллойд стоял, упершись руками в бедра и закатав до локтей рукава пропитанной потом рубашки. Но теперь он бросился через комнату к столу Техника и наклонился над микрофоном.

— Давай, кусок дерьма, давай, попробуй! А тем временем я возьму бритву и прирежу тех двух маленьких сучек внизу…

Ригель оттащил американского юриста от микрофона и толкнул его с такой силой, что тот ударился спиной о каменную стену. Потом сам наклонился и кашлянул.

— Корт? Не могли бы вы дать нам несколько минут, чтобы обсудить ваше предложение? Вы же знаете, как устроены корпорации; мы должны совещаться по любому поводу.

— Конечно, Ригель. Я перезвоню попозже. Не спешите, подумайте как следует.

Джентри прервал связь.

— Вызывайте сюда все ударные группы! — крикнул Ллойд Технику. — Немедленно!

Ригель поднял руку, останавливая Техника.

— С какой целью, Ллойд? — рассудительно спросил он. — Контракта больше нет, игра окончена.

— Но Серый Человек там, снаружи!

— Теперь это наша проблема. Марк Лоран не потратит ни цента на иностранных наемников, которые будут защищать нас. У нас больше нет премии в двадцать миллионов долларов.

Ллойд явно не подумал об этом. Он пожал плечами.

— Мы не обязаны сообщать им об этом.

Ригель покачал головой.

— Значит, вместо сражения с одним раненым человеком, вы теперь хотите разозлить Марка Лорана и полдюжины иностранных спецслужб? Я знал, что вы безумец, Ллойд; это уже очевидно. Но разве вы еще и самоубийца?

Техник смотрел на них в ожидании инструкций.

Потом он наклонил голову набок и прижал ладонь к наушнику.

— Подождите! Все группы так или иначе возвращаются сюда!

— Отлично, — сказал Ллойд, довольный тем, что проблема решилась сама собой.

— Почему? — поинтересовался Ригель.

— Феликс связался с ними. Он предлагает двадцать миллионов долларов наличными от Абубакира той группе, которая прикончит Серого Человека.

— Замечательно! — воскликнул Ллойд. — Как скоро они будут…

— Нет, совсем не замечательно, — возразил Техник. — Он велел убивать всех, кто попытается помешать им. В том числе, членов других групп. Включая и нас! Они собираются устроить сражение за голову Джентри прямо здесь, в замке!

Курт Ригель не стал медлить.

— Отзовите всех минских охранников в дом! Оповестите Сержа, Алана и трех британских стрелков. Мы должны защищать эти стены от любых угроз! И от Серого Человека, и от наемных убийц.

Техник взглянул на Ригеля.

— Ливийцы будут здесь через считаные минуты! Саудовцы летают над нами!

Ригель последний раз посмотрел в окно.

— Свяжитесь со штаб-квартирой «Лоран Групп» в Париже. Пусть готовят вертолет, чтобы эвакуировать нас отсюда! Потом свяжитесь с группами, скажите им, что мы еще можем работать вместе. Скажите им, что Джентри снаружи. Скажите, что мы никого не пропустим в замок. Им придется убить его до того, как он проникнет внутрь.

Техник развернулся в кресле и направил звонок в головной офис.

Джентри не собирался перезванивать Ригелю. Каждая секунда отсрочки его атаки на замок была очередной секундой для их защиты, чтобы выслать бойцов на поиски и вызвать подкрепления. И они могли в любой момент расправиться с девочками.

Нет, нужно было выдвигаться прямо сейчас. Утренний свет омывал землю, пока он лежал в яблоневом саду на заднем дворе. За серым туманом он различал лишь смутные очертания массивного строения на возвышении перед ним. Он миновал уже полкилометра с тех пор, как перебрался через стену, и все еще находился примерно в двухстах метрах от шато Лоран.

Открытая местность перед ним была главной проблемой. Когда он выйдет из-под укрытия деревьев и густого тумана, висевшего в воздухе, то окажется у всех на виду. Не стоило забывать и о вертолете, кружившем сверху. Он не видел его, но рокот винта выдавал его присутствие.

Даже без всех полученных травм это была очень трудная задача, но он знал, что больше нельзя тратить время. Корт приподнялся на колени, защищенные жесткими накладками, потом привстал. Он чувствовал, как по ноге стекает кровь из раскрывшейся ножевой раны. Мощная доза амфетаминов, введенная в кровеносную систему, значительно усиливала кровотечение.

— К черту, — сказал он вслух и снял с плеча винтовку М4.

Потом он встал и побежал изо всех сил, которые еще оставались.

Как только Техник оповестил внешний кордон охраны о приближении Серого Человека, Серж бросился из кухни в библиотеку и снова включил мониторы. Он знал, что инфракрасные камеры могут засечь любое крупное существо, скрывавшееся в тумане. Он напряженно переводил взгляд между несколькими мониторами. Вскоре он заметил тепловой отпечаток. Он потянулся за портативной рацией на столе и обратился ко всем бойцам, находившимся в замке.

— Движение на заднем дворе! Движение на заднем дворе! Один человек, быстро приближается!

— Где? — тут же отозвался Ллойд. — Где он, мать его?

— Приближается через сад. Mon Dieu, он может бегать!

— Где именно? — завопил Ллойд в микрофон.

— Он бежит прямо по центру!

Наводчик в башенке заговорил по тому же каналу. Его спокойный голос с сильным славянским акцентом был полной противоположностью воплям Ллойда.

— У меня нет цели. Мы пока не видим… Да. Один человек, быстро приближается. Мы снимем его!

Морис оставил Джентри впечатляющий набор военного снаряжения, но Морис принадлежал к старой школе, и оружие Корта не было идеально приспособлено к его потребностям. У винтовки М4 имелся открытый прицел, но не было оптического или голографического увеличителя, какие Джентри предпочитал в своем оружии. Пока он прорывался через туман, и очертания замка все яснее вырастали перед ним с каждым шагом, он заметил башенную бойницу наверху. Он знал, что это снайперское укрытие, и понимал, что у стрелка наверху есть лучший прицел, лучшая винтовка и гораздо более высокие шансы остановить его нелепую одиночную атаку.

Поэтому, не снижая скорости, Серый Человек поднес винтовку к плечу. Целенаправленный огонь с открытым прицелом на бегу был невозможен; его задача состояла в том, чтобы поливать башню свинцом и пригибать головы противников, пока он не добежит до стены здания. Корт знал, что в доме не было никого, кто мог сравниться с ним по опыту или боевой подготовке в ближнем бою. Ему нужно было всего лишь прожить достаточно долго, чтобы сблизиться с неприятелем.

Снайпер увидел, как цель выскочила из тумана перед ним. Струйки водяных испарений свивались в воронку за его спиной на бегу. Тридцатилетний белорус поправил прицел и поместил перекрестье в центр груди бегущего человека. Он заметил бронежилет под разгрузкой и на миллиметр опустил приклад винтовки Драгунова, чтобы перекрестье оказалось на лбу нападавшего. Когда его палец начал нажимать тугой спусковой крючок, он скорее почувствовал, чем увидел оружие цели, направленное на него. Дульные вспышки и треск выстрелов. Снайпер слышал стук и маленькие взрывы камня и дерева вокруг него, когда пули в металлической оболочке сталкивались со старинной каменной кладкой. Наводчик слева от него вскрикнул от боли, но снайпер был дисциплинированным человеком. Он не оторвал щеку от приклада и глаз от прицела.

Он уверенно нажал на спусковой крючок.

Джентри выпустил почти полную обойму из тридцати патронов в башню замка, приближаясь с максимально возможной скоростью. Ему хотелось опустошить магазин двумя-тремя более точными выстрелами, поэтому он вскинул черную винтовку к глазам, чтобы получить хотя бы какую-то картинку через прицел. Как только он это сделал, винтовка отлетела ему в лицо, вырвалась из рук и упала в траву.

Корт побежал дальше без оружия.

Через несколько шагов по мокрой лужайке до него дошло, что его М4, приклад которой больно ударил в скулу под глазом, выдержала удар пули, выпущенной из мощной винтовки. Хотя он потерял свое главное оружие, Джентри понимал, что оно спасло ему жизнь, отразив снайперскую пулю в голову. Не сбавляя темпа, он потянулся и взял на изготовку пистолет-пулемет МP5. Он снова выстрелил в башню, до которой теперь оставалось не более ста метров. Для бегущего по открытой местности человека, наводившего ствол без прицельной картинки в крошечную бойницу, это было не эффективнее мухобойки, но он надеялся хоть как-то прикрыться от встречного огня.

Снайпер увидел, как бегущий человек споткнулся от удара пули, и оторвал взгляд от прицела, чтобы оказать помощь своему партнеру. Наводчик был ранен в лицо мелкими кусками раскрошенной каменной кладки. Его очки были разбиты, по лбу текла кровь, но он оставался в сознании, и травмы были сравнительно легкими. В этот момент на заднем дворе снова вспыхнула перестрелка. Снайпер оглянулся и с удивлением заметил, что человек, который вроде бы только что был сражен его пулей, продолжил атаку. Судя по звукам выстрелов, он понял, что Серый Человек переключился на девятимиллиметровый автомат. Он быстро занял позицию за прицелом винтовки Драгунова. Внезапно раздались новые залпы из штурмовых винтовок, — на этот раз за его спиной, с другой стороны замка. Несколько секунд он не понимал, что происходит, пока один из его соотечественников не вышел на связь по рации, лежавшей на столе.

— Это ливийцы! Они у парадных ворот! Башня, башня, убирайте их!

Снайпер неохотно поднял тяжелую винтовку и отнес ее к передней бойнице башни. Теперь Серый Человек был чьей-то еще проблемой, а ему предстояло вступить в бой с более отдаленными противниками из Ливии.

Серый Человек больше не был отдаленной мишенью. Он находился совсем близко.

Совсем рядом со снайперской башней над проходом на крыше завис черный «Еврокоптер». Оттуда высыпались четверо тяжело вооруженных саудовцев в тактическом снаряжении, спрыгнувших на восточную часть плоской крыши с шестифутовой высоты. Они проигнорировали перестрелку, бушевавшую перед зданием. Вместо этого они заняли позиции за декоративными зубцами, обращенными к заднему двору, и сосредоточились на одинокой фигуре, бежавшей к замку по открытой местности.

По мере приближения к цели Джентри перенес огонь с башни замка на окно первого этажа, где мелькали дульные вспышки. Стены вокруг окна покрылись выбоинами; гранит отлетал пыльными кусками, стекло раскололось, а кружевные занавески разлетелись в стороны, когда несколько удачных выстрелов Корта нашли свои цели внутри. Трудно было стрелять на полном ходу и почти невозможно прицелиться. Корт больше не видел дульных вспышек за окном, но заметил черный «Еврокоптер» наверху перед ним, и людей, выпрыгивавших оттуда.

— Твою ж… — выдохнул он.

Корт все еще находился в полуметре от укрытия. Он заставил ноги работать еще быстрее, чтобы подобраться как можно ближе к замку, прежде чем стрелки из черного вертолета займут позиции и откроют огонь. На плоской лужайке он был легкой мишенью для прицельной стрельбы.

На бегу Джентри сорвал с жилета осколочную гранату, вырвал чеку зубами и отпустил спусковой рычаг. Прямо перед ним в окне второго этажа появилась высокая светловолосая фигура; человек поднял пистолет и выстрелил через стекло. Корт нырнул во влажную зеленую траву, спасаясь от выстрела, приземлился на правое плечо и совершил полный кувырок вперед. Закончив движение, он встал на ноги. Быстрый бег и кувырок придали его телу мощный импульс кинетической энергии, и он воспользовался этим, чтобы швырнуть гранату так высоко и далеко, как только мог. С расстояния в сорок метров похожая на картофелину граната взмыла в воздух по широкой дуге, поднялась над краем крыши и взорвалась, чудом не задев вертолет, который поспешил подняться в небо. Взрыв над головами саудовцев убил одного из них на месте и ранил другого в шею и спину. Двое остальных вовремя бросились в укрытие, но упустили возможность открыть прицельный огонь.

С парадной стороны дома двое белорусов и двое ливийцев были уже мертвы. Охранники из Минска были убиты недалеко от передних ворот. Они бегом возвращались под укрытие замка, когда машина с оперативными агентами из Триполи проломила кованые ворота, и ливийцы открыли стрельбу из «Скорпионов» прямо на ходу по гравийной дорожке. Снайпер на башне застрелил бойца на переднем пассажирском сиденье, всадив ему пулю в лицо, а первый человек, выскочивший из-за сдвижной двери, получил три пули от двоих белорусов, еще остававшихся в здании.

Двое оставшихся ливийцев убили охранников на подъездной дорожке и стали подкрадываться к парадной двери. Они поливали окна с обеих сторон огнем из «Скорпионов», профессионально держали дистанцию между собой и перекрикивались, когда меняли позицию и залегали в укрытие.

Один из них выпустил половину обоймы по петлям тяжелой дубовой двери и пинком отправил ее внутрь. Пока он перезаряжал оружие, створка двери грохнулась на пол, и он поймал две пули от ирландского охранника в прихожей, уложивших его замертво. Последний оставшийся в живых ливиец ответил ирландцу очередью из «Скорпиона»; кровь и мозги разлетелись по белой стене прихожей, когда тот рухнул на пол.

Ригель никогда не видел ничего подобного. Он держал Серого Человека под прицелом и видел темно-коричневую рубашку с пятнами крови на поясе, кобуру на правом бедре и подсумок с запасными обоймами на левом боку. Черный разгрузочный жилет и пистолет-пулемет на груди. Его голова была бритой, и даже с пятидесяти метров Курту показалось, что он различил свирепый блеск в его глазах.

Ригель поднял пистолет и прицелился в бегущего человека. Конечно, он понимал, что это далекая мишень для такого оружия, но для опытного стрелка по движущимся мишеням, каким и был немец, это не должно было стать сложной задачей. Но бегущий человек как раз вовремя упал под выпущенные пули, перекатился через голову, выпрямился и швырнул гранату. Ригель инстинктивно метнулся в укрытие возле стола Техника, предполагая, что бомба была предназначена для него. Но взрыв прогремел на крыше. Из разбитого окна донеслись крики и вопли людей наверху, и Ригель быстро вернулся к оконному проему, чтобы успеть сделать еще несколько выстрелов по приближавшейся цели.

Но когда он выглянул наружу, Серый Человек пропал, и теперь ничто не могло удержать его от проникновения в дом.

Невероятно.

Как и обещал Джентри во время вчерашнего телефонного разговора, добыча превратилась в хищника.

Джентри прижался спиной к стене замка и перезарядил оружие из подсумка с обоймами. На втором этаже прямо над ним находился высокий блондин с пистолетом. Еще выше должны были находиться стрелки из вертолета. Он был вполне уверен, что проредил их ряды, но не питал иллюзий насчет того, что полностью избавился от угрозы на крыше.

Слева и справа от него на уровне пояса находился ряд окон. Стекло, разбитое очередями из его автомата, делало их опасными для проникновения без подготовки. Слева находилось заднее крыльцо, а за углом на другой стороне — передний двор, где бушевала какая-то перестрелка. Справа тянулась стена с рядом окон и несколькими дверями. Низко пригнувшись, он побежал вдоль стены, задевая плечом шершавую гранитную кладку.

Он почти приблизился к двери, когда она раскрылась наружу. Когда это произошло, он вскинул оружие, чтобы послать очередь через створку, но в последнюю секунду заколебался. Что, если это кто-то из Фицроев? Корт понимал, что он был не лучшим человеком для проведения спасательной операции. В боевой обстановке у него была склонность стрелять во все, что двигалось, но теперь ему пришлось потратить дополнительное время на опознание цели.

Из-за двери высунулась голова человека. Она была крупной и принадлежала славянину, а когда Джентри увидел ствол пистолета, то убедился в правильности своего решения. Он послал восемь пуль через дверную створку, пока приближался к ней. На двери был установлен доводчик, но тело только что убитого наемника держало ее открытой для Джентри, когда он вошел в сумрачный коридор.

При первых звуках стрельбы на заднем дворе Клэр и Кэти Фицрой подбежали к спящей матери и разразились криками, умоляя ее проснуться. Оказавшись на ногах, Элиза пошатнулась; девочки поддержали ее с обеих сторон и повели в другой конец спальни, где на широкой кровати с четырьмя столбиками сидел дедушка Дональд. Клэр сообщила, что Джим хочет, чтобы все спрятались под кроватью, и дедушка Дональд согласился. Мама заснула прямо на полу. Клэр и Кэти в страхе прижались друг к другу, выглядывая из-под кровати со стороны двери в коридор, а дедушка оставался сверху.

После громкого взрыва на крыше в двух этажах наверху, дедушка Дональд позвал охранника.

— Макспадден! Макспадден!

Клэр увидела, как ботинки шотландского охранника вошли в комнату. Потом она услышала разговор наверху, хотя поняла далеко не все.

— Парень, лучше давай деру сейчас, но будь хорошим мальчиком и оставь пистолет.

— Поди к черту, Фицрой. Уже слишком поздно бежать. Мне понадобится оружие, чтобы удержать твоего бешеного пса. По рации сообщают, что он уже в доме.

— Макспадден, если ты увидишь моего пса, это будет последнее, что ты сможешь увидеть с оружием в руке. Можешь снять свои белые трусы и выбросить их как флаг капитуляции, если еще не замарал их. Давай, парень! Ты не понимаешь, против чего идешь. Ты можешь спастись, только помогая нам.

Клэр увидела, что мужчина зашаркал ботинками, как будто собирался убежать, но вместо этого он вернулся к дедушке. Рука потянулась вниз, приподняла брючину и появилась наружу с блестящим серебристым пистолетом.

Клэр закрыла ладонью рот Кэти, чтобы удержать ее от крика.

— Я оставлю мой запасной. Просто маленькая шестизарядная игрушка.

— Отлично, паренек. Теперь иди и сторожи дверь на тот случай, если вернется Ригель или этот психопат Ллойд. Если увидишь Серого Человека, скажи ему, что ты со мной.

— Ну да, и все будет хорошо, если только он захочет поболтать со мной. Я в жопе, Фицрой.

Охранник повернулся и вышел из комнаты. Через несколько секунд дедушка Дональд слез с кровати и заполз под кровать рядом с ними, держа блестящий пистолет в мясистой руке.

— Все в порядке, дамы. Теперь уже недолго. Наш Джимми идет сюда.

Ригель, Техник и Ллойд оставались в центре управления на втором этаже. Ллойд стоял у открытой двери в коридор с пистолетом в правой руке. Воротник его синей рубашки был расстегнут, галстучный узел болтался внизу.

Курт с Техником находились за компьютерами возле разбитого окна, примерно посередине между двумя выходами из комнаты. Они пользовались рациями для связи с белорусами, оставшимися в здании, и с двумя французскими инженерами внизу. Один из шотландцев пропал, но другой шотландец и последний выживший ирландец оставались на местах.

На крыше вдруг началась перестрелка. По предположению Ригеля, саудовцы из «Еврокоптера» вступили в бой со снайперской парой на башне. Он вызвал шотландского охранника и велел ему подняться на третий этаж для прикрытия коридора со стороны главного выхода из комнаты.

Потом один из белорусов объявил о прибытии шриланкийцев, подъехавших к передним воротам. Ригель вызвал снайперскую группу на крыше, но ответа не последовало.

И никто не знал, куда делся Серый Человек.

Ригель понимал, что теперь его единственной целью является собственное выживание. Ему была не нужна смерть Серого Человека; эта миссия завершилась. Несмотря на это, если бы Джентри появился из двери в коридор справа от него или из двери на винтовую лестницу слева от него, — если бы кто-то появился откуда-то, — то он бы всадил три пули из своего большого «Штайера» в лицо этому человеку, не потрудившись сначала опознать его.

Ему нужно было продержаться до прибытия эвакуационного вертолета из штаб-квартиры.

Корту хотелось пригнуться пониже, когда он шел по дому, но боль в животе не давала этого сделать. При необходимости, которая непременно наступит, он мог упасть на пол, ползти и перекатываться из стороны в сторону. Но он опасался, что если окажется в таком положении, то уже не сможет подняться на ноги. Поэтому он шел с прямой спиной, подтаскивая за собой онемевшую левую ногу.

Оказавшись в просторной кухне, он услышал стрельбу наверху, — возможно, на третьем этаже. В фойе первого этажа тренированный слух Серого Человека отметил завершение схватки одного стрелка с несколькими противниками, но теперь появилась новая угроза, и, судя по плотности огня, бой стал равным. Он различал характерные очереди из АК-47, выстрелы из полуавтоматических винтовок и крики на русском языке с одной стороны схватки.

Корт прошел через кухню. Он почти достиг двери в заднюю часть замка, прочь от стрельбы, когда она распахнулась, и перед ним появился чернокожий мужчина в коричневом костюме.

Корт направил свой MP5 на изумленного человека.

— Кто ты такой?

— Всего лишь дворецкий, сэр. Я не участвую в этом.

Джентри взял его за горло и повернул к стене. Прижав горячий ствол к его шее, американец быстро обыскал пленника и не нашел никакого оружия. Изъятый мобильный телефон отправился в кастрюлю с горячей водой на кухонной плите. Никаких опознавательных документов при нем не оказалось.

— Как тебя зовут?

— Феликс.

— Дай-ка я угадаю. Феликс, дворецкий из Нигерии?

— Нет, сэр. Я из Камеруна.

— Само собой, приятель.

Корт вытолкнул его за дверь и вышел из кухни. Чернокожий мужчина шел с поднятыми руками, а Джентри держался в нескольких футах за ним. Они миновали роскошную столовую с камином, отделанным золочеными накладками, и обогнули огромный дубовый стол. Стены были увешаны портретами и гобеленами. Когда они вошли в небольшой коридор с дверью слева, Корт прошептал человеку, идущему перед ним:

— Что там?

Тот заколебался.

— Там… спальня.

— Не уверен? Дворецкий, который не знает расположения комнат в доме?

— Я же сказал… это спальня. Я здесь новенький, сэр, и мне страшно.

— Открой дверь. Проверим твою правоту.

Корт достал «Глок» левой рукой и направил ствол за спину, но продолжал целиться Феликсу в голову из MP5.

Тот открыл дверь и оглянулся на Серого Человека. Корт заглянул через его плечо. Стопки постельного белья, покрывала и одеяла, уложенные на полки от пола до потолка. Кладовая для белья, а не спальня.

— Если ты дворецкий, тебе пора менять профессию.

Феликс промолчал. Перестрелка в передней части дома продолжалась.

Корт убрал «Глок» в кобуру на бедре и снял с разгрузочного жилета последнюю осколочную гранату. Он вынул чеку, придержал спусковой рычаг и вложил гранату в потную руку Феликса. Когда он убедился, что пленник крепко держит гранату, то сказал:

— Только не урони. И не думай, что ты сможешь воспользоваться ей против меня. Там стоит шестисекундный запал. У меня будет достаточно времени, чтобы пристрелить тебя и укрыться от взрыва в ближайшей комнате.

— Что мне делать с… — сиплым голосом начал Феликс.

— Просто иди передо мной. Я заберу гранату и отпущу тебя, как только достигну цели. Не волнуйся, ты и глазом не моргнешь, как снова окажешься в Камеруне.

Коридор повернул налево и уперся в большую двустворчатую дверь. Корт подтолкнул вперед испуганного африканца. Тот дважды попытался заговорить, но Джентри оба раза только шикнул на него.

— Открой эту дверь, — приказал он, по-прежнему стоя за поворотом в коридоре.

— Но я…

Джентри направил пистолет-пулемет ему в голову.

Феликс медленно повернулся и открыл правую створку двери, держа гранату за спиной в левой руке.

Почти мгновенно из комнаты донесся треск пистолетных выстрелов, и от массивной двери полетели дубовые щепки. Феликс крутанулся на месте и ничком упал в дверной проем.

Корт быстро ушел с линии огня, с кряхтением опустился на колени и досчитал до шести.

Серж и Алан медленно приблизились к двери библиотеки, держа свои «Беретты» наизготовку на вытянутых руках. Алан узнал человека, которого они только что убили.

— Это нигериец, — сказал он.

— Merde, — отозвался Серж и нажал кнопку своей рации как раз в тот момент, когда взорвалась граната, валявшаяся на полу рядом с мертвецом.

Ллойд и Техник одновременно вздрогнули, когда услышали взрыв гранаты на первом этаже, прямо под ними. Звук донесся не из прихожей, где продолжалась ожесточенная перестрелка, а из задней части дома. Он также прогремел во включенных рациях. Курт Ригель рискнул быстро выглянуть в окно. Он увидел черный «Евростар», улетавший на юг над остатками утреннего тумана. Внизу, у мраморного фонтана в саду, двое мужчин слаженными движениями продвигались вперед в низкой боевой стойке. Они были невысокими, чернокожими, носили черные лыжные костюмы и были вооружены автоматическими пистолетами.

— Только что прибыла группа из Ботсваны, — бесстрастно заметил Ригель, не обращаясь ни к кому в особенности. — А может быть, это либерийцы.

— Похоже, вокруг нас собралась целая Организация Объединенных Ублюдков, — сказал Ллойд у него за спиной.

Немец посмотрел, как двое африканцев пересекли лужайку и направились к задней двери. Он не стал стрелять в них. Поскольку Серый Человек находился внутри, Курт полагал, что боевики из Ботсваны будут скорее подспорьем, нежели помехой.

— Давайте забаррикадируемся в этой комнате, — предложил Ригель. — Втроем мы сможем отбиться от кого угодно до прибытия вертолета из Парижа.

— Но даже если я переживу все это, вы собираетесь убить меня, не так ли? — осведомился Ллойд.

Прежде чем ответить, Ригель убрал свой пистолет в наплечную кобуру под пиджаком.

— Джентри был прав; вам стоит больше беспокоиться насчет него, а не обо мне. Давайте, помогите мне.

Он поднял массивный стул, собираясь приставить его к двери на винтовую лестницу.

— Как бы то ни было, я предпочитаю разбираться с любыми угрозами при первой благоприятной возможности, — заявил Ллойд.

Ригель находился спиной к Ллойду. Он остановился, опустил стул, расправил плечи и медленно повернулся. Серебристый автоматический пистолет американского юриста был направлен в грудь Курта. Их разделяло не более шести метров.

— Опусти этот чертов пистолет. Давай, парень! У нас нет времени для этого. Разборки можно будет устроить после операции, когда мы все выберемся отсюда.

Техник сидел за столом и напряженно наблюдал за двумя мужчинами. Он не произнес ни слова.

— Я мог бы достать этого урода, — сказал Ллойд. — Я мог бы спасти контракт. Это ты провалил операцию, а не я.

— Как скажешь, Ллойд.

— Нет. Я хочу, чтобы ты это сказал. Медленно достань свой телефон. Позвони мистеру Лорану и скажи, что твой план оказался провальным. Возьми ответственность на себя.

— А потом ты застрелишь меня? Подумай, Ллойд! Он поймет, что я говорю под давлением, — они впервые услышали выстрелы на третьем этаже, далеко по коридору от их местоположения. — Нам нужно забаррикадировать эту комнату прямо сейчас! Потом все обсудим.

— Возьми телефон и позвони. Никаких фокусов.

Курт Ригель вздохнул и медленно запустил правую руку под пиджак. Его прищуренный взгляд был сосредоточен на Ллойде. Вместо телефона, он обхватил рукоятку своего «Штайера». Когда он начал вынимать пистолет из кобуры, готовый метнуться в сторону, чтобы уклониться от неизбежной стрельбы, то заметил, что взгляд Ллойда оторвался от него и нацелился на что-то позади. Курт воспользовался этой возможностью, чтобы выхватить «Штайер» и направить его в грудь американца. Когда он был готов выстрелить, кто-то окликнул его сзади.

— Я не вовремя?

— Ты истекаешь кровью, Корт, — сказал Ллойд. Его пистолет оставался направленным на Ригеля, и он попятился к открытой двери в коридор третьего этажа, но взгляд был устремлен на окровавленного человека в тактическом снаряжении. Серый Человек бесшумно появился из-за двери на спиральную лестницу, и пока Ллойд был сосредоточен на руке Ригеля под пиджаком, Джентри прицелился в него. Он держал на уровне глаз короткий пистолет-пулемет зловещего вида, направленный в центр груди американца.

— Бросай оружие, — сказал Джентри.

— К кому ты обращаешься? — поинтересовался Курт, стоявший спиной к Серому Человеку. Он должен был повернуть голову, чтобы увидеть Джентри, но не собирался этого делать.

— Если ты держишь пистолет, засранец, то я обращаюсь и к тебе, — ответил Джентри.

— Корт, приятель, ты долго не протянешь, — сказал Ллойд. — Ты совсем ослабел. У тебя побелело лицо, кровь хлещет на пол.

— Я проживу достаточно долго, чтобы прикончить тебя. Бросайте оружие. Ты, за столом: медленно встань и подними руки.

Техник сделал так, как ему было велено. Он стоял с высоко поднятыми руками и трясся от страха.

Ллойд начал опускать пистолет. Курт Ригель последовал его примеру. Немец на мгновение отвернулся от Ллойда, чтобы посмотреть на Техника.

И в этот момент Ллойд всадил пулю в грудь Курта Ригеля.

Немец схватился за рану и упал на бок. «Штайер» покатился по паркетному полу.

Техник истошно завопил.

Серый Человек выпустил короткую очередь в Ллойда, исчезнувшего в коридоре за дверью.

Корт боролся с приступом головокружения, неизбежным следствием падавшего кровяного давления. Его колени ходили ходуном, глаза закатывались. Потом его мозг как будто совершил перезагрузку, и когда в голове прояснилось, он обнаружил, что опустил оружие. Он быстро направил MP5 на длинноволосого молодого человека в наушниках, который стоял у компьютерного стола. Человек не шевелился, но его руки, поднятые над головой, заметно дрожали. Джентри понимал, что в течение следующих нескольких секунд его можно было уложить даже легким тычком. Он был рад, что юноша с волосами, собранными в конский хвост, был слишком испуган, чтобы сделать это.

— Кто ты такой? — спросил Корт.

— Просто… просто техник, сэр. Я отвечал за связь, и все такое. Я не ссорился с вами.

— По крайней мере, ты не пытаешься изображать дворецкого.

— Сэр?

Корт подошел ближе. По пути он нацелил свой автомат на открытую дверь в коридор и пинком отправил «Штайер» подальше от лежавшего на полу Ригеля. На столе Техника он обнаружил секретные файлы SAD.

— Здесь все? — спросил он.

— Насколько мне известно, сэр.

— Никаких копий и бэкапов?

— Мне об этом не известно.

Корт сгреб все в кучу и отправил в камин. Потом приказал Технику развести огонь.

Когда досье разгорелись, и компьютерные диски начали трескаться, Серый Человек развернул Техника и толкнул его на прежнее место за мониторами.

— Значит, это ты ведешь переговоры с людьми, которые охотятся на меня?

— О нет, сэр! Я всего лишь отвечал за электри…

— Тогда, полагаю, ты мне не нужен?

Техник замотал головой и быстро сменил тон.

— Да, да, сэр! Я отвечаю за переговоры и координацию между уличными наблюдателями и правительственными оперативными агентами.

— Хорошо. Тогда вызывай всех. Скажи им, что я только что выпрыгнул в окно и убегаю через сад на заднем дворе.

— Есть, сэр! — руки Техника тряслись, когда он щелкал переключателями на консоли, восстанавливая каналы радиосвязи.

— Всем, всем, всем, это Техник. Объект эвакуировался из замка. Он движется на север, бежит через сад на заднем дворе.

— Отлично. Теперь снимай ремень.

Техник быстро подчинился и протянул ремень Серому Человеку.

— Возьми его в рот и сильно закуси зубами.

— Сэр?

— Выполняй!

С округлившимися глазами, Техник запихнул ремень в рот.

— Закусил? — спросил Джентри.

Техник кивнул.

— Хорошо, — Корт ударил его прикладом в висок. Техник начал заваливаться со стула, но Джентри подхватил его и уложил его голову на стол лицом вниз. Потом он выпустил полную обойму в компьютеры и устройства радиосвязи, стоявшие на столе.

Корт зашатался от очередного приступа головокружения, но пришел в себя и перезарядил оружие. Удовлетворенный завершением этой части операции, он вышел в коридор третьего этажа, выставив «Хёклер энд Кох» перед собой.

Клэр Фицрой первой услышала шаги за дверью. Несколько минут назад совсем рядом началась стрельба, но потом все стихло. Но теперь кто-то шел к ним. Она крепко ухватилась за плечо дедушки Дональда и задрожала от страха. Часто моргая, она смотрела на пол в сторону двери.

Она услышала металлический лязг, шарканье, потом шорох задвижки. Дверь медленно приоткрылась, и Клэр увидела, как дедушка крепче сжал пистолет в мясистой руке.

Две пары ног вошли в комнату. Левый ботинок человека, вошедшего вторым, был мокрым и красным.

— Это Юэн, сэр Дональд. Не стреляйте.

Клэр начала выползать из-под кровати, но дедушка пихнул ее обратно. Он выпрямился, и она услышала разговор.

— Чертовски ради видеть тебя, мой мальчик! — сказал дедушка.

— Где девочки?

Клэр узнала голос мистера Джима, и теперь ничто не могло помешать ей выбраться наружу. Она вылезла из-под кровати, побежала к нему, обхватила его за ногу и за пояс и обняла крепче, чем кого-либо в своей жизни. Через несколько секунд она отстранилась и посмотрела на него. Он носил черный жилет, а с его пояса свисали сумки и пистолеты. В руке он держал какое-то странное ружье, а его лицо и лысая голова были белыми, как пергамент, бурые штаны покрыты кровью.

Его глаза покраснели и слезились. Пот градом капал с его лица.

Дедушка Дональд тоже заметил пятна на одежде Джима.

— Это твоя кровь, парень?

— Нет, не моя. Но я одолжил ее взаймы.

— Черт возьми, дружище, тебе нужен врач.

— Пока обойдусь, — Джентри мотнул головой в сторону шотландского охранника, стоявшего рядом с ним. — Этот парень говорит, что он с тобой.

— Юэн в самом деле помог мне.

— Ты достаточно доверяешь ему, чтобы он получил оружие?

Последовала короткая пауза.

— Да. Только следите за собой, Макспадден.

— Слушаюсь, сэр.

Корт снял MP5 через голову и вручил Макспаддену. Потом достал свой «Глок» из набедренной кобуры.

— Где Ллойд? Думаю, я задел его, но он успел смыться. Я думал, что он пошел сюда брать заложников.

— Я не видел этого сукиного сына, — сказал дедушка Дональд, и Джентри покосился на Клэр и Кэти.

— Следи за языком, Дон.

— Прошу прощения.

Корт огляделся по сторонам.

— А Элиза?

Макспадден и сэр Дональд под руки вытащили Элизу из-под кровати. Макспадден взвалил ее на плечо и пошел, держа перед собой «Хёклер энд Кох». Он возглавлял процессию. Сэр Дональд хромал следом с блестящим стальным револьвером в руке. Девочки едва не наступали ему на пятки, а Джентри прикрывал тыл. Он двигался все медленнее, опираясь на стены коридора и на перила лестницы. Клэр один раз попыталась поддержать его, но он лишь улыбнулся, сказал, что все отлично и посоветовал ей держаться ближе к дедушке.

Караван двигался медленно, так как состоял в основном из детей, раненых и бессознательной женщины. Через некоторое время они спустились в фойе первого этажа.

— Девочки! — окликнул Джентри. — Смотрите в спину вашему деду. Прямо вперед, понимаете? Не глазейте по сторонам.

В большой прихожей, обшитой деревом и облицованной камнем, царил кровавый хаос. Четыре тела за взорванными дверями, еще два окровавленных трупа в комнате и двое на лестнице, по которой они спускались. Обе девочки заплакали. Кэти раскашлялась от едкого запаха бездымного пороха, каменной пыли и горелого дерева. У подножия лестницы извивалась и дергалась распростертая на полу фигура, — бородатый мужчина с Ближнего Востока. Он был еще жив. Макспадден прошел мимо, как и остальные. Корт был последним, кто миновал тяжелораненого человека. Их взгляды на мгновение встретились, но Корт не замедлил шага, чтобы помочь ему.

Серый Человек не проявлял жалости к врагам.

Они вышли из фойе в просторную комнату отдыха, не затронутую битвой. Стены были увешаны большими семейными портретами. Макспадден помедлил, чтобы удобнее пристроить на плече Элизу Фицрой, а Джентри прислонился к стене для секундного отдыха. В этот момент из дальней двери в комнату вошел голый по пояс мужчина, — один из белорусских охранников. Он был ранен в шею, которую замотал влажным полотенцем, но держал «Калашников» в правой руке. Изумленный видом целого множества людей, он быстро вскинул оружие. Сэр Дональд открыл огонь из револьвера, так что полуголого белоруса вынесло за дверь и опрокинуло на спину.

Девочки зажмурились и завизжали.

Корт медленно поднял голову, когда все закончилось. Он даже не заметил угрозу. Он стремительно развернулся, уверенный, что Ллойд стоит у него за спиной, но там никого не было.

Его колени подогнулись, и он рухнул на пол, по пути опрокинув узкий столик. Фицрой с девочками подбежали к нему и помогли встать на ноги. Они поддерживали его, пока он не восстановил равновесие.

— Со мной все в порядке. Продолжайте движение.

Все шестеро вышли через боковую дверь на тропинку, которая вела к гравийной автостоянке позади. Шотландец с бессознательной женщиной на плече по-прежнему возглавлял путь. Где-то в глубине мглистого яблоневого сада раздавались отдельные выстрелы. Очевидно, ударные группы из разных стран столкнулись друг с другом в тумане. Сэр Дональд нашел большой черный седан «БМВ», увидел ключи в замке зажигания и велел всем побыстрее рассаживаться по местам. Корт тащился позади, поэтому Клэр побежала назад, чтобы помочь ему, и на этот раз он не возражал. Он дважды оглядывался через плечо в поисках Ллойда. Эти движения приводили к сильнейшим головокружениям. Шатаясь, он хромал вперед со скоростью улитки, да и то лишь с помощью восьмилетней девочки.

Клэр изо всех сил старалась поддерживать Джима в вертикальном состоянии. Он кривился и кряхтел, пока они двигались к большому черному автомобилю. Охранник из Шотландии передал свое оружие дедушке Дональду и положил маму на заднее сиденье, а Кэти устроилась рядом с ней. Охранник сел за руль, а дедушка на переднее пассажирское сиденье. Завелся двигатель, и Джим подтолкнул Клэр вперед и прошептал, чтобы она бежала к автомобилю. Она сделала, как сказано, забралась на заднее сиденье и повернулась, готовая втащить внутрь своего спасителя. Джим был уже в нескольких шагах от нее. Когда их взгляды встретились, он слабо улыбнулся.

Из замка донесся одиночный выстрел. Клэр смотрела на Джима, когда его глаза широко распахнулись, а тело дернулось вперед, подтолкнув его к автомобилю, но не до конца. Американец упал на колени, упершись жесткими накладками в гравий, посмотрел на шотландца, сидевшего за рулем, и крикнул:

— Поезжай!

Мощный автомобиль рванулся с места. Дверь со стороны Клэр захлопнулась от инерции движения. Она закричала, когда оглянулась назад и увидела тонированное стекло, потом заколотила кулачками по стеклу.

Джим, оставшийся позади на коленях, наклонился вперед, потом жестко упал ничком.

Облако пыли из-под колес автомобиля скрыло все остальное от глаз Клэр.

Корт беспомощно подтягивался на руках, каждый раз продвигаясь на несколько сантиметров по гравийной дорожке. Его ноги еле шевелились; камешки прилипали к крови на его лице и предплечьях. Оставалось полтора метра до края влажной травы. Оттуда еще двести метров до края яблоневого сада. При той скорости, с которой он двигался, должно было стемнеть раньше, чем он достигнет какого-либо укрытия.

Это было безнадежно, но его движениями управляли рефлексы, а не разум. Выйти из зоны поражения. Место назначения неважно.

— Эй, крутой парень! Куда это ты собрался, мать твою?

Крик Ллойда прозвучал сзади, сопровождаясь хрустом шагов по гравию. Шаги быстро приближались.

— Должен признать… ты подтвердил свое прозвище. Сжег файлы SAD и забрал Фицроев. Похоже, ты успел спасти все задницы, кроме собственной.

Корт продолжал ползти на окровавленных локтях к холодной, влажной лужайке. В конце концов, Ллойд наступил ему на спину, чтобы остановить его. Серый Человек с болезненной гримасой обернулся через плечо. Американец выставил перед собой маленькую автоматическую «Беретту». Его левая рука безвольно висела, плечо было окровавлено, но Ллойд казался безразличным к своим ранениям.

— Я выстрелил тебе в спину. Полагаю, это не очень благородно. Я не знал, что на тебе бронежилет. Но все равно больно, да?

Корт медленно перевернулся на спину. Утреннее небо заметно поголубело с тех пор, как он вошел в замок где-то пятнадцать минут назад. Ллойд стоял над ним и смотрел на него сверху вниз. Корт знал, что его «Глок» куда-то отлетел, когда он упал. У него не было сил поднять голову и посмотреть.

— Все-таки я не помню тебя, Ллойд, — хрипло произнес Джентри и закашлялся.

— Что ж, тогда ты будешь помнить меня в аду, правда? Мое лицо будет последним, что ты увидишь.

Ллойд направил пистолет в лицо Корта Джентри, и грянул выстрел.

Ллойд дернул головой, словно услышал что-то непонятное. Потом неуверенно сделал полшага вперед. На его губах и в ноздрях запузырилась кровь. Он кое-как выпрямился и снова направил пистолет в грудь Корта.

Сзади прогремел еще один выстрел, потом другой. Ллойд конвульсивно содрогался с каждым попаданием. Его пистолет выстрелил, но рука уже опустилась вдоль туловища. Пуля раздробила белые камешки между ногами Серого Человека, который лежал на спине и смотрел.

Ллойд выронил пистолет и замертво упал на гравийную дорожку.

Несколько секунд Джентри просто смотрел в небо. Наконец, он заставил себя приподнять голову и посмотрел на замок. Ригель стоял у разбитого окна на третьем этаже, и теперь его пистолет был направлен на Серого Человека. Потом немец медленно опустил оружие.

Еще несколько секунд двое мужчин глядели друг на друга. Оба слишком ослабели для слов и находились слишком далеко друг от друга для визуального контакта. Но этот долгий обмен взглядами был знаком взаимного уважения: каждый из воинов признавал заслуги другого.

Потом Курт Ригель упал назад и исчез из виду.

Корт уронил голову на траву. За звоном в ушах он различал характерный стрекот вертолетного винта. Это был не черный «Еврокоптер», а более крупный транспорт, приближавшийся с востока.

Он не поднимал голову от росистой травы, но повернулся на правый бок как раз вовремя, чтобы увидеть большой белый «Сикорски» с синим логотипом «Лоран Групп» на борту. Оттуда посыпались вооруженные люди, — полдюжины или вроде того, — которые начали осторожно продвигаться к замку. За ними последовали трое в оранжевых жилетах с рюкзаками на спине: врачи, санитары или спасатели. И наконец, вышли трое мужчин в костюмах, низко пригнувшись под ветром от лопастей вращавшегося ротора. Один держал в руках какой-то блокнот, другой справлялся с двумя чемоданами, а третий, гораздо старше первых двоих, носил свой костюм как мантию.

Как настоящий француз.

Корт утратил интерес к ним и вернулся к созерцанию восхитительного голубого неба. Минуту спустя (или прошло десять минут?), над ним встал вооруженный мужчина, который вроде больше интересовался трупом Ллойда, валявшимся поблизости. Он что-то крикнул в свою рацию.

Вскоре подошли трое в костюмах. Корт приподнялся на локтях при их приближении.

Пожилой мужчина выглядел незнакомым, но по его властной осанке и заискивающим позам остальных Джентри рассудил, что это некто иной, как Марк Лоран.

— Полагаю, вы мсье Джентри?

Корт промолчал. Человечек справа от Лорана вышел вперед и пихнул его в бок носком дорогого ботинка. Корт ничего не почувствовал; все его тело как будто онемело.

— Когда мсье Лоран задает вопрос, нужно отвечать.

— Все в порядке, Пьер. Ему нездоровится, — Лоран посмотрел на тела, разбитое стекло и дым, поднимавшийся над крышей замка. — Сделайте пометку, Пьер. В этом году рождественский праздник для совета директоров будет перенесен в другое место. Не думаю, что мы успеем привести здесь все в порядок.

— Oui, Monsieur Laurent.

— Мистер Джентри. Я вижу здесь молодого мистера Ллойда. Он выглядит таким же полезным, как и обычно. Вы, случайно, не знаете, где я могу найти герра Ригеля?

Голос Корта был тихим и сонным.

— Ллойд убил его. Он убил Ллойда. Перед вашим прибытием в корпорации возникли трения между отделами.

— Понятно, — Лоран пожал плечами, как будто люди вокруг него постоянно умирали, но это не имело к нему ни малейшего отношения.

— Я ничего не знал о происходящем здесь, — сказал Лоран, и Джентри снова не ответил. Это было типичное заявление человека, обладавшего громадной властью и произносившего очевидную ложь. Ему не было дела до того, верил ли ему Серый Человек. Нет, это было сказано ради подтверждения его юридической позиции.

Неправдоподобное отрицание.

Следующие слова Лорана удивили Корта.

— Мне нужен человек, — он огляделся по сторонам в ярком утреннем свете. — Видите ли, есть проблема. Деловой партнер, с которым я имел долговременные отношения, совершенно утратил свою пользу. Если позволить ему продолжать дела в том же духе, это не послужит ничьим интересам.

Марк Лоран казался почти утомленным. Он перевел взгляд на свои холеные ногти.

— А вы кажетесь мне тем самым человеком, который улаживает такие проблемы. У вас есть свободное время?

Корт приподнялся на локтях во влажной траве. Он повернул голову и посмотрел на труп Ллойда, потом отвернулся.

— В настоящий момент я немного занят, — сказал он.

Лоран беззаботно махнул рукой.

— О, я могу позаботиться об этом.

— Это было бы неплохо, — ответил Корт, готовый потерять сознание.

— И, насколько я понимаю, вы можете иметь личный интерес к кончине бывшего президента, а ныне обычного гражданина Джулиуса Абубакира. Ходят слухи, что вы устранили его брата, и теперь бывший президент регулярно покушается на вашу жизнь.

Корт дважды моргнул, прежде чем ответить.

— Я тоже слышал эти слухи, мистер Лоран.

Лоран кивнул.

— Абубакир сделал определенные заявления в мой адрес. Разумеется, абсолютно ложные. Мой бизнес основан на безупречной честности и принципиальности.

Выражение лица Джентри не изменилось.

— Несомненно.

— Тем не менее, иногда сенсационные заявления обретают собственную жизнь, что вызывает ненужные опасения и привлекает нежелательное внимание. По возможности, мне хотелось бы их избежать.

— Значит, вы хотите, чтобы я убил его.

Лоран кивнул.

— Я щедро оплачу ваши услуги.

Корт немного помедлил.

— Я вижу небольшую проблему в вашем предложении.

Француз приподнял брови.

— Какую же?

— Я истекаю кровью.

Лоран усмехнулся, щелкнул пальцами, и рядом появились три человека в оранжевых жилетах с носилками.

— Никаких проблем, молодой человек, — сказал Лоран, когда Корт упал обратно и потерял сознание. Позже он пережил этот разговор во сне и счел его самым странным и диковинным сном, который он когда-либо видел.

Оставалось лишь четыре дня до Рождественских каникул, и мама сказала девочкам, что они могут подождать с возвращением в школу до окончания новогодних праздников. Кэти радостно согласилась с маминым предложением, но Клэр отклонила его. Рутина важна для ребенка, и она хотела вернуться к привычному ходу вещей.

Возможно, это поможет ей обо всем забыть.

Ей очень хотелось забыть папины похороны, замок во Франции, шум, страх, выстрелы и кровь. Ей хотелось забыть о мистере Джиме. Дедушка Дональд сказал, что мистер Джим уцелел, но она больше не верила ни единому дедушкиному слову.

Она знала, что Джим был мертв, как и ее папа.

Клэр вошла в Гайд-Парк. Она всегда срезала путь к школе, целенаправленно двигаясь по Норт-Кэрридж-Драйв, поворачивала на тропинку, которая вела на Норт-Роу, а потом выбирала кратчайший путь по Норт-Обри-стрит. Мама хотела проводить ее в школу, но она отказалась. Ей хотелось, чтобы все оставалось так же, как при папе. Она самостоятельно ходила в школу и возвращалась домой.

На скамье у тропинки сидел человек. Она не обращала на него внимания, пока он не назвал ее имя, когда она проходила мимо.

— Привет, Клэр.

Она замерла на месте и повернулась к Джиму. Ее колени ослабли от потрясения, и она уронила на тропинку рюкзак с учебниками.

— Я не хотел пугать тебя. Твой дедушка сказал, ты не веришь, что со мной все в порядке. Я просто хотел прийти и показать, что у меня все хорошо.

Она обняла его, все еще не в силах поверить, что он жив.

— Ты… ты был ужасно ранен, — сказала она, плача от радости. — Тебе стало лучше?

— Совсем хорошо, — он встал, улыбнулся, сделал несколько шагов и вернулся к ней. — Видишь, я теперь могу ходить без твоей помощи.

Клэр рассмеялась и обняла его. Ее глаза наполнились слезами.

— Тебе надо пойти к нам домой. Мама будет так рада видеть тебя! Она даже не помнит, что ты был там, во Франции.

Джим покачал головой.

— Мне жаль, но нужно уезжать. У меня есть всего лишь несколько минут.

Она нахмурилась.

— Ты все еще работаешь на дедушку?

Джим посмотрел куда-то вдаль.

— Теперь я работаю на кого-то еще. Может быть, когда-нибудь мы с Доном наладим отношения.

— Джим? — она опустилась на скамью, и он последовал за ней. — Те люди, что убили моего отца. Ты убил их, да?

— Они больше никому не причинят вреда, Клэр. Обещаю.

— Я спросила о другом. Ты убил их?

— Многие люди погибли — хорошие и плохие. Но теперь все кончено. Это все, что я пока могу тебе сказать. Я не могу помочь тебе разобраться в этом. Может, это сделает кто-то еще. Надеюсь, что так и будет… но не я. Мне очень жаль.

Клэр смотрела на деревья в парке.

— Я рада, что дедушка Дональд не соврал насчет тебя.

— Я тоже.

Они еще немного посидели в молчании. Потом Джим заерзал на скамье.

— Тебе надо идти, да? — спросила Клэр.

— Извини, но я должен успеть на самолет.

— Все нормально. Мне нужно идти в школу. Заведенный порядок имеет важное значение.

— Да, — он вздохнул. — Пожалуй, это верно.

Они встали и снова обнялись.

— Позаботься о твоей сестре и матери, Клэр. Ты сильная девочка, и у тебя все будет хорошо.

— Знаю, Джим, — сказала она. — Счастливого Рождества.

На этом они простились друг с другом.

Корт медленно вышел из парка на Гровнер-сквер. Хромота, которую он прятал от Клэр, снова вернулась, и он морщился с каждым шагом. Черный седан «Пежо» с работающим двигателем стоял прямо за воротами. Он устроился на заднем сиденье, не проронив ни слова.

Двое французов в костюмах, сидевшие впереди, повернулись к нему. Один протянул ему кожаный портфель, когда автомобиль тронулся с места. Корт молча открыл его, проверил содержимое и застегнул молнию.

— Самолет ожидает в Стэнстиде, — сказал француз среднего возраста, сидевший на пассажирском месте. — Три часа летного времени. Вы будете в Мадриде ранним вечером.

Корт не ответил, глядя в окошко.

— Абубакир прибудет в гостиницу к шести вечера. Вы уверены, что у вас достаточно времени на подготовку?

Молчание.

— Мы забронировали для вас номер как раз под его апартаментами.

Джентри посмотрел на парк, мимо которого они проезжали. Дети гуляли с родителями, влюбленные прохаживались рука об руку.

Француз, сидевший впереди, грубо щелкнул пальцами у него перед носом, словно перед невнимательным слугой.

— Мсье, вы слушаете меня?

Серый Человек медленно повернулся к нему. Его взгляд прояснился.

— Ясно. Никаких проблем. Времени более чем достаточно.

— Я не хочу, чтобы вы все испортили, — сварливо отрезал пожилой француз.

— А я не нуждаюсь в ваших советах. Это мое шоу. Я назначаю время и место.

— Вы принадлежите мне, мсье. Мы потратили массу денег на ваше лечение. Вы будете делать, как сказано.

Корту хотелось возразить. Ему хотелось протянуть руки и сломать шею пассажиру на переднем сиденье, но он сдержался. Преемник Ригеля оказался еще большей задницей, чем Курт, но сейчас он был его боссом.

На какое-то время.

— Да, сэр, — сказал Корт, хотя ему хотелось сказать гораздо больше. Он оглянулся в окно и последний раз посмотрел на южную окраину парка, на влюбленные парочки, на детей и родителей, — на всех, чья жизнь так невероятно отличалась от его собственной.

«Пежо» повернул на Пиккадилли, оставив парк позади, и влился в густой поток утреннего лондонского транспорта.

Вади — сухоток, пересохший канал (арабск.) — прим. пер.

Солдат имеет в виду пехотные войска. В США нет понятия «спецназ», но существует множество специализированных подразделений ВС, служб внешней и внутренней безопасности (Прим. пер.).

ПОБ — передовая оперативная база (прим. пер.).

Клик (жарг.) — километр (прим. пер.).

Барристер — адвокат, имеющий право представительства в высших судебных инстанциях (прим. пер.).

Полицейский спецназ, группы быстрого реагирования (прим. пер.).

Nomex — это огнестойкий материал разработанный в начале 1960-х годов компанией DuPont и впервые выпущенный на рынок в 1967 году. Используется для изготовления защитной одежды (прим. пер.).

Юрист, квалифицированный адвокат с правом судебного представительства в высших органах власти (прим. пер.).

Здесь у автора неувязка, так как по косвенным признакам, действие книги происходит в 2005 году, когда Чехия уже вступила в ЕС (прим. пер.).

«Маленький лорд Фаунтлерой» (1896) — детский роман английской писательницы Френсис Бернетт (прим. пер.).

SAD (search and destroy) — группа поиска и уничтожения (прим. пер.).

Энгадин — регион в швейцарском кантоне Граубюнден, округах Малоя и Инн, горно-туристический курорт (прим. ред.).

Братвурст — сосиска из свинины и телятины (прим. пер.).

Дерьмо (нем.).

ИРА — Ирландская республиканская армия, объявленная в Британии террористической организацией (прим. пер.).

Операция «Феникс» — широкомасштабная операция, проводившаяся во время Вьетнамской войны в период с 1967 по 1972 год. Целями программы были выявление и нейтрализация ключевых фигур инфраструктуры партизанского движения на территории Южного Вьетнама (прим. пер.).

Спокойной ночи (фр.).

До скорой встречи (фр.).

Декстростат используется для лечения и профилактики синдрома дефицита внимания и нарколепсии (прим. пер.).