Марк Грэни Серый Человек Цель обнаружена

Глава 1

Он купил в аптеке упаковку парацетамола и бутылочку минеральной воды. Несколько месяцев назад его тяжело ранили; он получил пулю в бедро и удар ножом в живот. Боль ослабевала неделю за неделей. Его тело обладало невероятной силой самоисцеления, гораздо большей, чем его разум. У Корта развилась зависимость от таблеток и инъекций: викодин и оксикодон, демерол и дилаудид. Хирург в Ницце пополнял его аптечку после операции на ране в животе, и с тех пор Джентри каждый день глотал таблетки. Но он целенаправленно отказался от них, когда взошел на борт литовского грузового судна; он выдержал целую неделю добровольной детоксикации, и теперь чувствовал себя ужасно.

Парацетамол не был заменой сильнодействующим препаратам, но ритуал глотания таблеток приносил некоторое утешение.

Через три часа после высадки на берег он зарегистрировался в китайской бюджетной гостинице, расположенной в переулке возле Парнелл-стрит, в полумиле к северу от реки. В комнате было темно и сыро, пахло плесенью и жиром: запах шел из вентиляции ресторана, что находился на два этажа ниже. Почти горизонтальный дождь лупил в окно, но так и не смог его отмыть, стекло изнутри было покрыто жирной грязью.

Джентри лег на промятый матрас и уставился в потолок, ни о чем особо не думая. Неделю он болтался в море на лодке, теперь было странно находиться на твердой земле, не шататься взад-вперед и не качаться на волнах.

Ему потребовалось несколько часов, чтобы уснуть под непрерывный звук капель дождя, барабанящих в окно.

Позже днем Корт сидел в китайском ресторане при гостинице, где заказал лапшу со свининой. Там же он воспользовался купленным в магазине мобильным телефоном для выхода в интернет. Он зашел в раздел объявлений на сайте, рекламировавшем экстремальные туры на Уральский хребет, ввел пароль для форума сотрудников и дополнительный код для закрытой связи с одним из участников.

«Я на месте», — напечатал он, попивая терпкий апельсиновый сок.

Через несколько секунд маленькое окошко форума мигнуло и обновилось. Ему ответили.

«Полагаю, в Бангкоке?» Это был условный сигнал для опознания собеседника. Личность Джентри подтверждалась его ответом.

«Нет, в Сингипуре». Ошибка в написании подтверждала тест на опознание.

«Приятная поездка, мой друг?» Корт прочитал ответ и впился зубами в вонтон, жирный, как окно в его номере.

Он мысленно закатил глаза.

Эта поездка совсем не была приятной, а Григорий Иванович Сидоренко не был другом Корта Джентри. У Корта не было друзей. И едва ли они были у Сидоренко — или Сида, как его называли знакомые на Западе. Он был русским вором в законе и «смотрящим» за Санкт-Петербургом. Он возглавлял организацию, контролировавшую нелегальные казино, торговлю наркотиками, бордели, группы боевиков и наемных убийц… а теперь он был временным хозяином Серого Человека, который подался к нему от безнадежности.

Хотя Григорий Сидоренко управлял сетью зарубежных агентов, он не был Дональдом Фицроем. Сэр Дональд в течение нескольких лет был его куратором после того, как ЦРУ вынудило Джентри бежать из США, выпустив международный ордер на арест и приказ стрелять в него без предупреждения. Фицрой взял его под крыло, предлагал хорошие задания по ликвидации нехороших парней, а однажды даже нанял его для защиты своей семьи. Но однажды Фицроя загнали в угол, и он сдал Корта, хотя потом безмерно извинялся и даже предлагал собственную жизнь в качестве возмещения. Джентри знал, что больше никогда не сможет доверять ему.

Он больше не сможет доверять никому.

Сид был подонком, но по крайней мере он представлял собой известную величину. Корт ни на миг не доверял двуличному русскому мерзавцу, но Сид мог предложить некоторые из самых щедрых и заманчивых контрактов в его ремесле. И Сид был согласен с позицией Джентри, что тот будет браться только за такие дела, которые сочтет справедливыми, или за те, которые будут хотя бы немного перевешивать в светлую сторону «морального нейтралитета».

Такое дело и привело Корта в Ирландию.

Визит в Дублин был его первой операцией для Сида. Он прочитал досье объекта, взялся за работу, немного поспорил в онлайне насчет низких расценок, а потом неохотно согласился. Ему нужно было поддерживать форму. Период простоя в сочетании с последствиями ранений и обезболивающими препаратами сделали его менее жестким, а он совершенно не мог позволить себе даже немного размякнуть.

Корт запомнил факты из досье объекта, имевшие прямое отношение к делу. Стандартная оперативная процедура перед ликвидацией. Имя — Дугал Слэттери. Возраст — пятьдесят четыре года. Национальность — ирландец. Рост — высокий. Вес — тяжелый. В молодости был боксером, но не смог прорваться через плотную толпу местных середнячков с боксерскими талантами. Тогда он стал типичным «быком», вышибалой в дублинских ночных клубах. Постепенно поднялся из общей массы: выполнял кое-какую грязную работу для местного преступного синдиката, вразумлял ленивых польских проституток и сталкивал лбами турецких накродилеров за невыполнение планов продажи. Дорос до рядовых убийств — бандитские разборки, ничего особенного, — пока ему не дали задание на континенте. В Амстердаме он блеснул по-настоящему, когда расстрелял соперника своего босса, а перед этим вышиб дух узловатыми кулаками из двух его телохранителей.

Оттуда он поднялся на второй уровень в профессиональной классификации наемных убийц. «Мокрые дела» в Анкаре, на Сардинии, в Калькутте и Таджикистане. Как отметил Корт, он не работал в одиночку. Он не занимался самостоятельным планированием операций, но в его послужном списке числились весьма заметные убийства. Только не в нравственном смысле: он убил полицейского следователя, честного бизнесмена, одного или двух журналистов. Но Корт оценил, что хотя сами операции были не особенно блестящими, зато грамотно исполненными.

Тем не менее, согласно досье Сида, последний раз он убивал шесть лет назад. После этого сведения о нем становились все более скудными. Если отбросить предположения, о его жизни было достоверно известно лишь то, что он играл на барабане в фольклорной ирландской группе, выступавшей пять раз в неделю в туристическом районе Темпл-Бар в центре Дублина.

Трудно ожидать, что за такую работу твое имя внесут в расстрельный список.

Джентри считал эту операцию нейтральной с нравственной точки зрения. Это человек был убийцей, как и он сам. Конечно, Корт видел разницу: он проверял свои цели и принимал решение, что их деяния заслуживают внесудебной расправы. Ясно, что Дугал Слэттери этого не делал. По словам Сида теперь ирландец находился на содержании международной преступной организации под управлением итальянцев. Вполне возможно, что его следующей жертвой могла стать упрямая проститутка или владелец ресторана, отказавшийся платить деньги мафии.

Корт решил, что убийство Дугала Слэттери определенно не снизит уровень мирового зла, но и никому не повредит.

Никому, кроме самого Дуга Слэттери.

«Алло? Вы еще там?» Предыдущее сообщение от Сида поступило три минуты назад. Корт позволил мыслям унести его в прошлое; теперь он заставил себя сосредоточиться на маленьком экране.

«Я здесь. Никаких проблем».

«Сколько времени вам понадобится?»

«Неизвестно. Сегодня вечером оценю ситуацию. Буду действовать при первой благоприятной возможности».

«Понимаю, друг мой. Только не затягивайте с этим. У меня есть еще одна работа для вас».

Корт знал, что эта «работа» никогда не заканчивается. Но большинство таких «работ» подразумевало контракты, на которые он не мог согласиться. Он сам рассудит, стоит ли браться за следующее дело. Тем не менее он не стал спорить с Сидоренко.

«Хорошо».

«Буду ждать хороших новостей. До свидания, друг».

Корт отключился и убрал телефон в боковой карман куртки. Он покончил с едой, расплатился и вышел из отеля.

* * *

Ранним вечером он обошел окрестности Графтон-стрит. Он провел целый час, наблюдая за одеждой и манерами местных жителей и стараясь ассимилироваться в толпе. Для профессионала это не составляло труда: Дублин был интернациональным городом, полным поляков, русских, турок, китайцев, латиноамериканцев… и даже ирландцев. Не было какой-то особой внешности или походки для подражания; тем не менее Корт заглянул в магазин подержанной одежды на Доусон-лейн и вышел с пакетом в руке. В туалете соседнего торгового центра он переоделся в поношенные синие джинсы, трикотажную кофту с капюшоном и черную джинсовую куртку. Черные кроссовки и темно-синяя вязаная шапка дополнили образ.

Вечером он слился с общей массой, двигаясь как один из местных жителей. Он провел быструю проверку безопасности, садясь в поезда DART[2] и выходя на разных станциях, чтобы удостовериться в отсутствии слежки. В мире было гораздо больше людей, которые хотели бы видеть Корта Джентри мертвым, чем недоброжелателей Дугласа Слэттери, и он имел это в виду, планируя свои действия на будущее. Убийство ирландца было второстепенной целью, а первостепенной, как всегда, оставалось собственное выживание. Личная безопасность занимала большую долю его внимания.

Удовлетворенный результатом проверки, он направился в район Темпл-Бар на южном берегу реки Лиффи.

В десять вечера он сидел в баре «Оливер Сент-Джон Гогарти»[3]. Хотя был вечер среды, в популярном туристическом пабе собралось много народу. Американцы, европейцы, азиаты. Единственным ирландцами были бармены, официантки и музыканты.

За последние несколько месяцев Корту редко приходилось бывать в шумных публичных заведениях. Он залег на дно на юге Франции и жил в крошечной мансарде крошечного дома в деревушке на склоне холма, откуда время от времени делал вылазки на сельский рынок и в продуктовую лавку, где можно было купить консервы и бутилированную воду. Даже его редкие визиты в Ниццу для встреч с врачом были совершенно незаметными. Стояла зима; ночные клубы и вычурные магазины на Английском променаде, кишевшие людьми в туристический сезон, были закрыты или стояли почти пустыми, как ему нравилось. Бар «Оливер Сент-Джон Гогарти» был настоящим проклятием для его обычной работы. Девушка за стойкой уже спросила, как его зовут, а две англичанки за соседним столиком попытались вовлечь его в легкомысленную беседу. Он проигнорировал их предложения и оглядывал помещение, потягивая «Гиннесс» и жалея о том, что у него нет таблетки дилаудида, которая бы его успокоила. Потом он сердито одернул себя и мысленно приказал вернуться к делу.

В мире есть только два вида людей: овцы и волки. Корт был волком и знал об этом. Последние несколько месяцев слегка расслабили его, но волк всегда остается волком, что было особенно ясно в этом баре, где он находился в окружении сотни овец. Никто в толпе не выискивал взглядом скрытые угрозы. Никто не замечал выходы, пути отступления, потенциально опасных людей вокруг или тип стекла в парадном окне. Никто в толпе не обращал внимания на редких полицейских, патрулировавших улицы, или на схему освещения в соседнем переулке. Никто не знал, где нужно садиться, чтобы ни одно зеркало не отбрасывало твое отражение.

Ни у кого не было плана по спасению своей жизни в случае необходимости.

И ни у кого не было плана поубивать всех вокруг, если дело вдруг примет неожиданный поворот.

Да, он находился в стаде овец, но на самом деле здесь присутствовал еще один волк. Согласно досье Сида, барабанщик на сцене тоже был крепким орешком. В «традиционной» ирландской музыкальной группе играло пять человек, и, хотя Джентри плохо разбирался в подобных делах, судя по реакции клиентов заведения они были мастерами своего дела. Крупный седой мужчина, сидевший на скамье сбоку от сцены, играл на боуране, традиционном ирландском барабане. Он серьезно относился к своей работе и опустил голову, как будто хотел уловить все музыкальные тонкости. Для Корта он был больше похож на пожилого музыканта, чем на пожилого убийцу. Возможно, он уже давно не занимался «другой работой». Молодой худощавый юноша рядом с ним дудел в оловянный свисток перед микрофоном. Гитаристы играли в унисон и дружно пели, а овцы захлебывались от восторга. Корт мог разобрать лишь отдельные слова, но в песне шла речь о молодой красавице, неурожае картошки и о вечно пьяном муже.

Корт допил пиво и направился к выходу.

Глава 2

Дугал Слэттери попрощался с товарищами-музыкантами в половине двенадцатого, убрал густую седую шевелюру под шерстяную кепку и покинул бар «Оливер Сент-Джон Гогарти» со своим барабаном в кожаном футляре, закинутом через плечо. Поздний вечер был холодным, но ясным, как и тысяча других вечеров, когда он играл в баре, и, как и в прошлые разы, ему хотелось пропустить пинту-другую перед возвращением домой. В нескольких минутах ходьбы можно было найти целую дюжину пабов, а его квартира находилась в миле отсюда, на другой стороне Пирс-Стейшн. Он поступил как обычно: направился в излюбленное место.

Слэттери прихрамывал из-за больного колена. Собственно, одно его колено было больное, а второе — очень больное, но хромать на обе ноги невозможно, поэтому он опирался на более здоровый сустав, двигаясь в холодной ночи.

У здоровенного ирландца ушло почти полчаса, чтобы добраться до бара «Падрик Пирс», названного в честь католического лидера, казненного британцами в 1916 году после Пасхального восстания. Этот паб принадлежал ревностным католикам; стены и окна маленького заведения были украшены фотографиями и реликвиями старого мятежа.

Дугал, прихрамывая, вошел внутрь, положил плащ и боуран на скамью в угловой кабинке и направился к стойке бара за пинтой «Гиннесса», которую уже наливали в кружку.

* * *

Корт Джентри нашел темный дверной проем и присел на ступеньке. Сегодня он прошел пешком больше, чем за последние месяцы, и был удивлен ноющей болью в мышцах бедер и икрах вместе со слабым покалыванием в правой ноге — там, где его подстрелили в прошлом декабре. Он жалел об отсутствии викодина, но понимал, что не может одновременно глушить боль и сохранять остроту восприятия, поэтому просто сидел и смотрел на входную дверь паба по ту сторону улицы. Сегодняшний вечер был посвящен разведке; он проследит за объектом до дома, а потом решит, где и когда нужно приступить к действию.

Заведение называлось «Падрик Пирс». Крошечная пивнушка, судя по виду снаружи. Вероятно, излюбленное местечко Слэттери, судя по тому, что тот миновал бесчисленное количество мест для отдыха и выпивки, прежде чем остановиться здесь. В Дублине было больше баров на душу населения, чем в любом другом городе мира. Ирландцы любили свои пабы, и Корт не был удивлен, что ему пришлось провести часть вечера, наблюдая за дверью заведения и ожидая, пока объект выйдет на улицу.

Джентри поднялся на затекшие ноги. Он хотел размять мышцы, закоченевшие от холода и усталости, и ему была нужна темная подворотня, чтобы отлить. Он понимал, что наиболее естественным местом для такого дела и для молодого ирландского выпивохи, которым он хотел казаться, будет узкий проход между баром и соседней улочкой, поэтому перешел на другую сторону и направился в темноту. Там он по запаху нашел стену за мусорными баками и справил свои дела, а потом быстро застегнул ремень. Шум в переулке привлек его внимание: двое мужчин вышли через заднюю дверь, осветив аллею в пятидесяти футах от него, и послышался звук оживленных разговоров изнутри. Мужчины направились к боковой стене, справили нужду и вернулись обратно, не имея понятия о незнакомце, стоявшем рядом в темноте.

Выходит, изнутри бар был гораздо более просторным, чем предполагал Джентри. Он прошел вдоль кирпичной стены к задней двери. С другой стороны доносился характерный стук сталкивавшихся бильярдных шаров и хриплые мужские голоса — громкие, но неразборчивые. Впереди Джентри увидел место, где узкий проход соединялся с переулком; оставалось лишь гадать, не ушел ли Слэттери этим путем. Возможно, он даже почувствовал слежку за собой, хотя Корт не видел признаков этого во время получасовой прогулки от Темпл-Бар.

Проклятье. Джентри понимал, что либо ему сегодня нужно отказаться от дальнейшей слежки и попробовать завтра, либо зайти в паб и убедиться, что объект находится на месте. Угроза компрометации в таком большом помещении была минимальной; судя по звукам, там находились десятки людей, а Джентри умел сливаться с общей массой как на улице, так и в просторных помещениях. Он направился к парадному входу, втянув голову в плечи, чтобы казаться на дюйм ниже ростом, и распахнул дверь бара «Падрик Пирс».

Когда Джентри вошел в паб, то сразу же понял, что совершил непростительную ошибку. Он оказался в маленькой комнатушке. Бильярдная, звуки из которой доносились от черного хода, была отгорожена дверью с большой вывеской «Только для членов клуба». Спереди находился миниатюрный бар, три столика и несколько табуреток у стены. Он подошел к стойке бара, взял табуретку, не глядя по сторонам, достал бумажник, и уставился на бутылки. Он чувствовал на себе напряженные взгляды посетителей, но еще не знал, есть ли Слэттери среди них.

В воздухе повисло почти физически ощутимое облако недоброжелательности. Здесь было не место для чужаков.

Он наконец посмотрел в зеркало за стойкой бара. Все, кто находился в пабе, включая Дугала Слэттери и двоих его молодых приятелей, смотрели на него.

Жесткие парни, подумал Джентри.

Его внимание привлекла табличка над зеркалом: «Никакого пения».

Суровая тут компания.

Проклятье.

Бармен, окинувший его долгим взглядом, медленно отложил газету и приподнял рыжие брови.

— Пинту «Гиннесса», — сказал Корт.

* * *

Слэттери потягивал пиво и слушал, как двое молодых парней в его углу жалуются на плохое судейство во время вчерашнего регбийного матча между «Клонтарфом» и «Томондом». Дугал был болельщиком «Уондерерс», поэтому ему было глубоко наплевать на рефери, засудившего несчастный «Клонтарф», но ему было приятно находиться в обществе молодых завсегдатаев. Он поднял голову, когда открылась входная дверь; для случайных посетителей было уже поздновато, но чего только не бывает. Он проводил взглядом незнакомца, направлявшегося к бару, моментально забыв о своих собутыльниках.

Тревожный звонок зазвучал в голове Дугала Слэттери так же громко, как главный колокол собора Церкви Христовой в одной миле к западу отсюда. Само присутствие незнакомого человека в пабе «Падрик Пирс» было необычным, а этот парень еще и был среди слушателей в «Оливере» сегодня вечером. Более того, он выглядел довольно молодым, подтянутым и, пожалуй, слишком беззаботным.

Явно не местный. Да, он одевался как любой ирландец, но чутье Слэттери говорило, что он — чужак. Когда мужчина уселся на табурет, ирландец внимательно присмотрелся, выискивая признаки оружия в наплечной кобуре, оттопыривавшей грудь, или в поясной кобуре, изменявшей осанку при переходе в сидячее положение. Он ничего не заметил, но правая сторона тела незнакомца оставалась закрытой от него.

— Пинту «Гиннесса», — сказал тот человек. Ничего странного, никакого чужеземного акцента. Даже смахивает на ирландца, но говорит слишком тихо и вкрадчиво.

Он из полиции? Может, из Интерпола? Дугал знал, что копы в полудюжине стран хотели бы заковать его в наручники и уволочь с благословенного острова. Нет. Этот человек не был похож на полицейского; он выглядел слишком расслабленным для такой работы.

Он знал, как нужно заказывать пиво, а это уже кое-что. Невежественные иностранцы тянулись за бокалом сразу же после того, как он оказывался на стойке перед ними, что было вопиющей ошибкой. Стаут наливают в два приема; бармен дает пене осесть, что занимает минуту-другую, пока пиво находится в обманчивой близости от посетителя, предлагая ему выказать свое невежество.

Но у этого незнакомца были хорошие манеры.

Слэттери поймал его взгляд в зеркале, бесстрастный и мимолетный. Все остальные завсегдатаи паба тоже смотрели на незнакомца. Он посмотрел на них в ответ, прежде чем переключить внимание на бармена. Джордж был не более рад видеть этого чужака, чем Слэттери, но он налил пиво, взял деньги и вернулся к своей газете.

Дугал наклонился к парням, сидевшим за его столиком, и тихо обратился к ним. Его тон был небрежным, но в словах не было и намека на улыбку.

— Послушайте, ребятки. Не хотите немного развлечься перед тем, как мамочка уложит вас в постель?

* * *

Корт выдал себя и понимал это. Он сидел у стойки бара и глядел на свое пиво, изображая физическую расслабленность, но его ум напряженно работал, составлял схему активного сопротивления десятку человек в помещении, немногим просторнее школьного автобуса. Джентри не сомневался, что у многих есть ножи. Скорее всего, и кастеты. Возможно, даже обрез, спрятанный за стойкой бара. Корт носил пистолет в поясной кобуре, но это было не самое эффективное оружие для защиты от толпы. Обычный русский «Макаров». С надетым глушителем мог быть полезным орудием для убийцы, но пули калибра.38 и магазин с восемью патронами бессильны против массы человеческой плоти, окружавшей его со всех сторон, а спусковой механизм неудачно расположен, что ухудшает боеспособность. Конечно, Корт мог понаделать кровавых дырок в нападавших, если дело дойдет до этого, но если они бросятся на него одновременно и целеустремленно, то ему крышка.

Он отпил глоток «Гиннесса». Пинта пива еще никогда не выглядела такой огромной. Ему показалось, что он никогда не осушит кружку до дна, чтобы получить предлог для выхода на темную улицу. За спиной он слышал, как Слэттери перешептывается с собутыльниками. Корт не стал смотреть в зеркало. Было ясно, что Слэттери засек его раньше в баре «Оливер Сент-Джон Гогарти». Теперь он вводил своих дружков в курс дела. Если повезет, то Слэттери выкинет фортель и устроит засаду на улице. Уйдет со своими приятелями и оставит их прятаться в темноте. Если не повезет, то все случится здесь и сейчас. Дугал встанет и объявит на всю комнату, что человек, который выбьет дух из чужака за стойкой, получит «годовой запас „Гиннесса“ за мой счет».

Вот сукин сын, подумал Джентри. Когда он выздоравливал во Франции, то мечтал поскорее вернуться в форму, но теперь все происходило слишком быстро.

Корт начал вставать. Его кружка была наполовину полна, но он решил, что если сможет уйти отсюда по своей воле, это должно произойти сейчас, прежде чем Слэттери завершит свои планы. Но бармен проворно опустил свою газету.

— Пиво не понравилось, да?

Должно быть, шестидесятилетний рыжий здоровяк с бочкообразной грудью, уловил флюиды недоброжелательности между Слэттери и незнакомцем.

Корт не был расположен к беседе, поэтому сделал вид, будто хотел передвинуться на табурете, и отсалютовал кружкой.

— Славная брага, — сказал он, надеясь, что фраза прозвучит по-ирландски, хотя и не был уверен.

Слева от него двое парней, сидевших рядом с объектом, направились к выходу. Еще двое за его спиной встали; Корт следил за ними по мере их приближения. Они угрожающе расселись по обе стороны от него.

Мужчина слева заговорил первым. От него несло виски и табаком.

— Ты откуда, паря?

Корт глядел прямо перед собой. Он отказался от попыток имитировать ирландский выговор.

— Работаю на контейнеровозе «Маерск». Пришвартовались сегодня днем, выходим утром.

— Ты откуда взялся? — второй мужчина повторил вопрос первого.

— Я же сказал.

— Ты что, родился на борту? Родом-то откуда сам будешь?

— Парни, оставьте человека в покое, — эти слова исходили от Дуга Слэттери. Он встал, похромал к стойке и установил визуальный контакт через зеркало. — Всегда приятно видеть новое лицо, включая проезжих. Не обращай на них внимания, друг.

Почему сегодня все называют его «другом»?

Глава 3

Через пять минут Джентри вышел из бара «Падрик Пирс». Слэттери ушел первым, сразу же после «спасения» чужака от двух местных громил, которые молча вернулись на свои места за столом. Бармен не отводил взгляда от газеты.

Корт пошел на восток по Пирс-стрит, то и дело ныряя в тень примерно в ста ярдах от хромого мужчины с барабаном, закинутым за плечо.

Теперь все изменилось; операция ускорилась из-за решения Джентри войти в паб через парадную дверь. Теперь он не мог просто проследить за Слэттери. Он спугнул цель, которая теперь ударится в бега или будет строить линию обороны. Не требовалось блестящего ума, чтобы пресечь угрозу нападения со стороны одного человека. Убегай или построй круг из фургонов, ощетинившихся ружьями. Это была первая страница из руководства «Как избежать покушения на жизнь», и Джентри не сомневался, что Дугал читал эту книжку.

Крепкий юноша в черной рубашке с логотипом регбийного клуба вышел на улицу из укрытия за большим мусорным баком примерно в двадцати футах перед Кортом. Джентри замедлил шаг и остановился, глядя на него и держа руки опущенными вдоль тела. Это был один из парней, сидевших со Слэттери в баре «Падрик Пирс». Ирландец продемонстрировал длинный кусок цепи в руке за спиной, покачивая им, словно маятником.

— Какого хрена тебе нужно от моего друга? — его густой акцент был почти неразборчивым, но это не имело значения. Корт не слушал его. Его внимание было сосредоточено на посторонних звуках, таких как тихие шаги, которые в любую секунду могли послышаться за спиной. Дружок этого типа был где-то рядом, и Джентри не сомневался, что тот нападет сзади. Он может попробовать удушающий захват, или, что более вероятно, хлестнет цепью или монтировкой по незащищенной спине жертвы. Корту приходилось иметь дело с гораздо лучше подготовленными и снаряженными противниками. Но когда он работал под прикрытием в доках или посещал злачные места в преступных районах, то вдоволь навидался драк и потасовок с участием тупоголовых громил и знал, что следует делать.

На самом деле не имело значения, где ты находишься. В уличных драках было что-то вроде универсального языка.

Человек в черной рубашке крикнул что-то еще, на этот раз совершенно невнятное, и вот оно: тихие шаги, набиравшие ход за спиной. Корт заставил себя смотреть на противника впереди, вплоть до последнего момента.

Он действовал молниеносно, когда вступил в первую драку за несколько месяцев. Одним слитным движением он низко присел, развернулся и отодвинулся в сторону, когда увидел лысого молодого человека в оранжевой регбийной рубашке, который с силой опустил согнутый арматурный прут на то место, которое он занимал три четверти секунды назад. Вес железного прута и сила инерции увлекали ирландца вперед, и он продолжал двигаться, прежде чем осознал, что удар не достиг цели. Корт быстро выпрямился, толкнул нападавшего левой рукой, чтобы придать ему дополнительное ускорение, и выбросил правый кулак, сработавший как поршень. Удар, попавший прямо под правое ухо, сломал челюсть, откинул голову в сторону, и нападавший потерял сознание за несколько секунд до падения на мостовую.

Арматурный прут с лязгом покатился по камням. Ирландец упал ничком и прокатился вперед, пока не замер, раскинув руки и ноги в разные стороны, у ног своего приятеля.

Он не шевелился. Следы крови с разодранной щеки, которой он проехался в дорожной пыли, блестели под кобальтовым светом уличных фонарей.

Парень в черной рубашке принялся бешено вращать цепь, поглядывая на павшего друга. Потом бросился в сторону, в равной мере объятый яростью и ужасом, и посмотрел на бородатого мужчину, который расслабленной походкой приближался к нему.

Человек в своей стихии.

Цепь метнулась вперед.

Серый Человек заступил на пути удара, ловко поймал цепь левой рукой и сильно рванул, выбив противника из равновесия и подтянув его к себе.

Резкий удар в горло опрокинул ирландца на спину. Задыхаясь, он катался по мостовой и хватался за разбитую и распухающую гортань, беспомощно глядя на бородача, который присел на корточки перед ним. Голос американца звучал ровно и спокойно, как будто он сам устроил засаду в темноте.

— Пожалуйста, назови адрес Слэттери. Я спрошу только один раз.

* * *

Четыре минуты спустя пистолетный глушитель толкнул незапертую дверь квартиры 66 в кооперативном доме «Куинс-Корт». За глушителем находился пистолет Макарова в модификации «Байкал», а за пистолетом находился Серый Человек. Он был предельно сосредоточен — особенно потому, что владелец квартиры преднамеренно оставил дверь открытой, хотя и знал, что за ним придут.

Когда Джентри вошел в ярко освещенную комнату, ему не пришлось гадать, где находится объект. Слэттери сидел за простым деревянным столом в центре комнаты, где стояла бутылка ирландского виски и три стопки, и глядел на дверь. Корт заметил, что ирландец сменил рубашку и теперь на нем была надета черно-синяя трикотажная кофта с логотипом регбийного клуба, расстегнутая сверху и туго обтягивавшая его массивный живот. Любимая команда?

Слэттери долго смотрел на него. Потом взял одну стопку и перевернул ее вверх дном. Ну, конечно: он ожидал двух гостей, которые остались лежать на улице. Оправившись, Дугал медленно поднял вторую стопку.

— Выпьешь, паренек?

Он явно нервничал; его обычно хриплый голос звучал надтреснуто. Корт быстро осмотрел комнату; при этом его оружие оставалось направленным в лоб мишени.

— Руки на стол, — он говорил тихо, но со спокойной уверенностью. — Держи их на виду.

Слэттери подчинился.

— Ты убил их?

— Регбистов? Нет, с ними все будет в порядке… рано или поздно.

Слэттери кивнул и пожал плечами.

— Как нож сквозь масло, да?

— Они не доставили трудностей.

— Они смотрелись бы получше, если бы не надрались в доску. Ладно, садись и давай потолкуем. У меня отличный виски.

Корт продолжал выискивать невидимые угрозы, не позволяя себе расслабиться. Объект казался странно покорным своей участи, что могло оказаться уловкой.

— Нет.

Ирландец снова пожал плечами.

— Тогда, может быть, ты разрешишь мне сначала немного выпить.

Не ожидая ответа, он налил в стопку порцию «Олд Бушмиллс» забросил виски в открытый рот, поставил ее на стол и снова наполнил.

Корт направился к окну, по пути выключив верхний свет. Находясь в темноте, он посмотрел на улицу.

— Никто не придет, — сказал Слэттери. — Я ждал тех двоих, с которыми ты уже встретился. Если они еще могут ходить, то уж точно не пойдут в эту сторону.

Корт проверил спальню, кухню и совмещенный санузел. Они были одни. Ирландец продолжал сидеть за столом, глядя на дверь. Он выпил очередную порцию и налил еще.

Он терпеливо ждал.

Когда Джентри снова встал перед ним, Слэттери обхватил бутылку и протянул ее гостю.

— Уверен, что не хочешь капельку? Когда я был в деле, мне помогало.

Корт покачал головой и поднял пистолет.

— Послушай, парень, — быстро заговорил Дугал. — Я понимаю, что ты должен это сделать. Никаких возражений с моей стороны. Когда-то я был в деле и знаю правила. Только окажи мне маленькую услугу. У меня есть ребенок. Не совсем ребенок, ему сейчас около тридцати. Он в Голуэе.

— Мне-то какое дело?

— У него синдром Дауна. Хороший мальчик, но не может позаботиться о себе. Я поместил его под частную опеку. Кроме меня, у него никого не осталось.

— Мягко говоря, мне плевать.

— Просто так вышло. Я посылаю достаточно денег, чтобы уберечь его от государственной опеки.

Корт взвел курок «Макарова» большим пальцем. Дугал заговорил еще быстрее:

— Без денег он окажется в психиатрической клинике. Поверь, этого и врагу не пожелаешь. Мой мальчик — это наказание за мою жизнь. Можешь загасить меня к чертовой матери, но не заставляй его платить за это.

Корт подумал, что ему следовало всадить пулю в голову этого человека, как только он вошел в комнату.

— У всех кто-то остается. Я не могу тебе помочь.

— Да, ты не можешь мне помочь. Но ты можешь помочь ему. Я прошу лишь один день. Гребаные двадцать четыре часа, и я взломаю банк, валютный обменник или что-нибудь еще. По Доусон-стрит каждый день проезжает инкассаторская бронемашина. Я добуду деньги, чтобы его нормально устроили, только мне нужно немного времени. Если бы я знал, что ты придешь за мной, то позаботился бы заранее, но получилось как-то неожиданно. Я уже давно не при делах и думал, что меня оставили в покое. Послушай, я не убегу. Завтра я стопроцентно отправлю перевод в Голуэй, а потом вернусь сюда, и ты сможешь завалить меня. Клянусь маминой могилой. Ты получишь плату за мой скальп, а я отправлю деньги моему мальчику, чтобы за ним присмотрели, когда меня не станет. Смотри, я сижу здесь и оказываю тебе уважение. Показываю, что я не беглец. Я не боец, больше нет. Я сижу тут и отдаю себя тебе. Надеюсь, что ты поступишь правильно и дашь мне один день, чтобы я обеспечил достойное будущее для моего сынка.

Он почти плакал. Выглядел отчаявшимся человеком. Корт не сомневался в его искренности. Тем не менее он взял себя в руки и поднял оружие.

— Извини, приятель. Этому не бывать.

Голубые глаза Слэттери наполнились слезами, когда он опрокинул следующую стопку. На этот раз он не стал наливать снова.

— А я-то подумал, у тебя есть душа. Ошибся. Значит, мой сын пойдет под государственную опеку, — он слабо улыбнулся. — Но не все потеряно; у меня есть одно маленькое утешение. Я знаю, что однажды Сид пришлет за тобой такую же сволочь.

Корт слегка опустил пистолет.

— Сид?

— Ты новый парень Сида, так? Я его старый парень, так что вижу твое будущее, понятно? Он послал тебя на мокрое дело, чтобы освободить место для тебя в своей организации. Это твоя проверка на лояльность.

Когда Корт не ответил, слезящиеся глаза Слэттери широко распахнулись.

— Он не сказал тебе, да? Что за ублюдок! Ты небось думал, что он передал тебе контракт от кого-то еще, кто хочет моей смерти? Нет, дружок, все это придумал Сид, от начала до конца.

Корт немного опустил ствол пистолета.

— Почему?

Слэттери налил себе еще одну порцию и проглотил ее.

— Пять лет назад Сид подвалил ко мне. Я… я тогда работал на другого русского. Сид сказал, что ему нравится моя работа и он хочет, чтобы я перешел к нему. Я только спросил: «Кого завалить?» Все знают, что Сидоренко предлагает самые жирные контракты. Он сказал, что мне нужно просто убрать того человека, который занимает мое будущее место. Создать вакансию для себя, понимаешь? Этот тип, израильтянин, пережил дни своей славы. Уж не знаю, почему. Сид сказал, что когда я уберу его, стану главным жеребцом в его конюшне.

— И ты убил его.

— Истинная правда, я так и сделал. Разве это не наш бизнес? А теперь я слишком стар и слаб, чтобы брать крупные контракты. Я больше не приношу денег, как раньше, так что он послал тебя, чтобы ты разобрался со мной. Он считает, что если есть хотя бы минимальная возможность, что я развяжу язык, обращусь в газету или в Интерпол, чтобы прижать его, то от меня нужно избавиться.

Корт был поражен. Сид солгал ему насчет принципиального смысла его контракта. Русский не действовал в интересах подрядчика, но собирался убивать по своей прихоти. Потом Корт немного успокоился и напомнил себе о наиболее грязных делишках Слэттери из досье Сида.

— Он поведал мне о грязных убийствах из твоего прошлого.

— Грязные убийства? Грязные убийства? А что такое, черт побери, «чистое убийство»?

Корт с неподдельным изумлением посмотрел на него и наклонил голову.

— Я имею в виду, что ты убивал невинных людей.

— Чепуха. Ты судишь обо мне по словам Сида? Тогда ты гребаный идиот. Давай кончай с этим. Прострели мне башку и будь доволен собой. Грязные убийства? Невинные люди? Да ты самый претенциозный убийца, который когда-либо осквернял собой эту богом забытую планету!

Ноздри Слэттери гневно раздувались, когда он смотрел на глушитель, прикрепленный к стволу маленького «Макарова». В его глазах светилось пьяное торжество и ни капли страха.

После долгой паузы Корт опустил пистолет. Он пододвинул деревянный стул и медленно опустился за стол напротив ирландца.

— Пожалуй, теперь я выпью.

Слэттери не сводил глаз с американца, когда наливал на двоих.

Глава 4

Через десять минут Корт убрал оружие в кобуру. Он решил не убивать человека, сидевшего перед ним. Ирландец не улыбнулся и не вздохнул с облегчением, но протянул руку, и они обменялись рукопожатием. Некоторое время они сидели в молчании, в тусклом свете уличных фонарей, проникавшем в маленькую комнату. Корт положил руки на стол, чтобы успокоить Слэттери.

— Сид будет недоволен, — наконец сказал Дугал.

— У нас было соглашение. Я сказал ему, что буду выполнять лишь те контракты, которые одобрю сам. Если он выдает мне неверные сведения, у меня есть право выйти из игры. Пошел он к дьяволу.

Слэттери поднял бутылку «Бушмиллс».

— Я выпью за это. К дьяволу Сида!

— Ты же знаешь, он пришлет кого-то еще вместо меня.

— Да. Скорее всего. Возможно, мне следует сдаться и дать тебе пристрелить меня, чтобы я не путался под ногами.

— Я не принимаю заказы от объектов для ликвидации, — сказал Корт.

Толстый ирландец добродушно рассмеялся.

— Хорошая шутка, приятель. Возможно, мои драчуны вернутся из больницы, когда появится следующий ликвидатор. Надеюсь, в следующий раз гребаный Сид Сидоренко пришлет мне того, с кем они смогут управиться.

Корт хмыкнул.

— Это вряд ли.

Дугал Слэттери налил себе еще одну стопку, а потом, словно задумавшись, подвинул к себе стопку Корта и стал наполнять ее.

— Нет, с меня довольно, — сказал Корт.

Слэттери не отвлекался от своего занятия.

— Это всего лишь третья, мой мальчик. Третья порция всегда делает из человека мужчину, клянусь тебе!

Корт пожал плечами и потянулся к выпивке, втайне надеясь, что крепкий алкоголь послужит заменой обезболивающим, в которых он так нуждался.

— Наверное, тебе нужно будет уехать из города до… — начал он.

Стол взлетел в воздух, прямо ему в лицо. Стопка виски ударилась в подбородок прежде, чем он успел схватить ее. Голова Джентри откинулась назад, и он упал с табурета.

Громадный ирландец опрокинул стол на него. Слэттери бросился вперед еще до того, как Корт грохнулся на пол, и его мясистые пальцы сомкнулись на мускулистой шее американца.

Корт попытался вскрикнуть, но не мог издать ни звука. Два больших пальца впились в его глотку, угрожая сломать кадык. Несмотря на внезапное падение, инстинкт подсказал ему резко повернуть голову, чтобы освободиться от вражеской хватки. Он взмахнул рукой, пытаясь отвести захват, но мощные руки ирландца даже не пошевелились.

— Стой! — прохрипел Джентри. Он искренне собирался оставить Дуга Слэттери в живых. Но тот либо не верил этому, либо по какой-то причине считал, что Сидоренко убедит своего убийцу вернуться, и теперь хотел предотвратить такую возможность. Лежа на спине, со здоровенным ирландцем, наседавшим сверху и душившим его, Корт видел только один выход. Он скользнул по дешевому линолеумному полу и оттолкнулся каблуками, направляя себя и своего противника к тому месту, где его согнутые ноги уперлись в дверь маленькой квартиры. Из этого положения, отталкиваясь ногами и по-прежнему пытаясь разорвать удушающий захват, он начал поднимать ноги по двери. Шесть дюймов, два фута, три фута. Он оторвался от пола и принял напор Дугала на голову и плечи. Потом со всей силой оттолкнулся от двери и выполнил неуклюжую стойку на голове, а потом откатился назад. Его голова выскользнула из захвата Дугала, который по инерции рухнул вперед. Корт приземлился на колени на перевернутом столе и отпрянул назад, чтобы избежать жестоких ударов вслепую от бывшего боксера. В следующую секунду оба оказались на ногах. Корт посмотрел на нападавшего; лицо ирландца было свекольно-красным и блестело от пота. Его глаза яростно пылали. Он что-то кричал, — видимо, по-гэльски, — но Корт не понимал его.

Джентри хотел сказать, что это ошибка, и он просто собирался уйти, но все было бесполезно. Слэттери шагнул вперед и выбросил правый кулак, наполовину зацепивший левую скулу Корта. После вспышки боли его глаз мгновенно заслезился, и поле зрения стало размытым.

Корт сильно недооценил грубую силу и поразительную скорость пожилого толстяка. Эта ошибка легко могла стоить ему жизни.

Он отступил в угол, увеличив расстояние между собой и противником, и потянулся за «Макаровым», но кобура была пуста. Корт был уверен, что пистолет вывалился, когда он сделал стойку на голове, и теперь валялся где-то возле перевернутого стола или разбитого стула.

Слэттери заметил пустую кобуру Корта, и его багровое лицо расплылось в свирепой улыбке.

— Ты труп, парень!

Ирландец выбросил очередной короткий прямой удар. Джентри заблокировал его, но не получил никакого преимущества. Кулак не достиг цели, но сила удара, попавшего в предплечье, отбросила его к стене, где он упал на колени.

Он быстро встал, как раз вовремя, чтобы поднырнуть под новый прямой удар. Джентри ответил колющим ударом ладони в солнечное сплетение Дугала и врезал ему в пах тыльной стороной ноги.

Слэттери остался невозмутимым.

— Божья моча, ты дерешься как девка!

Тогда Корт вспомнил слабое место Слэттери: он полчаса следовал за хромавшим мужчиной, который старался не перемещать вес на левое колено. Он яростно ударил под это самое колено; Дугал завопил и зашатался, но не упал. Вместо этого он продолжал наступать, хотя атака американца предвосхитила его следующий ход.

Корт резко пригнулся и ушел вправо, когда правый кулак ирландца рассек воздух над его левым ухом. Американец стремительно бросился вперед, подпрыгнул и ухватился правой рукой за правое плечо своего противника. Последовала серия отточенных практикой движений: удар плечом, захват шеи, рывок вверх. Корт ухватился за правую сторону воротника кофты Слэттери, закрутил его на шее, дернул изо всех сил и перехватил с другой стороны левой рукой.

— Дерись как мужчина, поганый ты…

Слова Дугала потонули в рокочущем хрипе. Джентри закрутил его воротник как удавку. Он обвил правой рукой его шею, как будто в страстном объятии, уперся коленом в его копчик, а левой рукой мощно тянул и тянул воротник фуфайки, врезавшейся в жирное горло боксера.

В панике перед переломом гортани, Слэттери пошел кругами, припадая на больное колено, треснул американского убийцу спиной о подоконник, потом об стену, проломив гипсокартон и сбросив с крючков дешевые литографии усатых боксеров, мутузивших друг друга без перчаток, а потом боком упал на пол вместе с Кортом.

В этот момент, наполненный хрипом и тяжелыми вдохами, кто-то забарабанил в дверь с другой стороны. Женщина разразилась криками, спрашивая мистера Слэттери, все ли с ним в порядке. Дугал уже не мог говорить. Он пытался дотянуться левой рукой до дверной ручки, но силы покинули его из-за нехватки кислорода в легких. Когда он дотянулся пальцем до задвижки, Корт молниеносно блокировал движение правой рукой и загнал стержень в проушину, а потом ногами оттолкнулся от двери.

Оба рухнули на пол в центре комнаты.

Слэттери не мог вдохнуть воздух, то в нем еще оставалось порядочно боевого духа, и ему удалось воспользоваться ногами как рычагом, когда он перекинулся на Корта. Но Джентри не хотел, не собирался его отпускать. Он подхватил инерцию движения, снова перекатился и оказался сверху.

Еще полминуты они кряхтели и дрыгались, лягая друг друга среди обломков мебели и предметов домашней обстановки. Джентри заплел ногами одну из рук Слэттери, но другой кулак лихорадочно колотил его по спине и затылку.

Ирландец попытался нанести удар головой, но их головы уже были плотно прижаты друг к другу, и у него не оставалось свободного места для маневра.

Потом сопротивление замедлилось. И наконец прекратилось.

Корт продолжал сдавливать шею Слэттери, когда немного наклонился вперед, чтобы проверить его состояние. Его глаза выпучились, лицо приобрело неестественно пурпурный оттенок и было покрыто потом, от которого несло виски и уксусным перегаром. Корт видел, как его собственная кровь капает из губы, рассеченной от удара стеклянной стопкой.

Выпученные глаза моргнули.

Корт немного ослабил свою хватку. Дугал сделал быстрый вдох, подавился и захрипел.

Лицо Корта находилось в нескольких дюймах от него. Он заговорил между судорожными вдохами после жестокой схватки.

— Ребенок… Твой сын… это правда?

У Слэттери распух язык, глотка почти закрылась. Он выплюнул сгусток крови.

— Клянусь.

Корт кивнул и вытер пот со лба.

— Ладно… — проговорил он, все еще немного задыхаясь. — Ладно. Не беспокойся, я присмотрю за ним. Все будет хорошо.

Глаза ирландца, вылезшие из орбит, смотрели прямо на него. Он смаргивал слезы, смешанные с кровью, которые стекали по его щекам. Он судорожно вздохнул, и вязкая жидкость потекла у него из носа. Потом кивнул и сдавленно прошептал:

— Вот и славно, парень. Беру свои слова назад. У тебя есть душа. Ты добрый человек.

— Да, это я, — Корт прижал пальцы ко лбу Слэттери и нежным движением отодвинул с его лба слипшиеся влажные волосы. Потом кивнул. — Я, твою мать, настоящий святой.

Одним быстрым движением Корт Джентри подхватил «Макаров», валявшийся на полу рядом с ним, вдавил глушитель в мясистую шею Дугала Слэттери и выпустил пулю, пробившую подбородок, язык, носовые пазухи и мозг. Пуля калибра.38 с полой головкой проплясала в мозгу ирландца, прежде чем успокоиться за левым ухом. Его выпученные глаза остекленели и остались открытыми после смерти.

Корт скатился с его груди и опустился на спину рядом с мертвецом. Он был изможден, опустошен, лишен чувств и энергии. Его лицо болело от ударов, нога и живот ныли от ран, полученных в прошлом году.

Вместе со Слэттери он лежал посреди разрухи в маленькой квартире и невидящими глазами смотрел в низкий потолок.

Глава 5

Десантный баркас вышел из полосы тумана где-то в полумиле от берега. Во мгле за кормой литовский контейнеровоз, который был средством доставки и эвакуации Корта с Изумрудного острова, уже повернул на север, вывел двигатели на полную мощность и направился в порт приписки. Корт стоял на носу небольшого баркаса и рассматривал причалы Гданьской судоверфи, выраставшие впереди. Он был единственным пассажиром на судне.

Корт продолжил разговор, начатый по спутниковому телефону.

— Паулюс, я хочу, чтобы все было предельно ясно. Все до последнего цента, кроме вашей комиссии, отправляется пациенту. Мне безразлично, как вы это оформите; просто сделайте это.

— Никаких проблем. Мы можем учредить небольшой трастовый фонд с автоматическими регулярными отчислениями для частной клиники. Я навел справки по вашему запросу: это лучшее учреждение в Ирландии для людей с такими особенностями развития.

— Хорошо.

Собеседник замялся; Корт ощущал его неудобство.

— Сэр. Как вы понимаете, мне нужно будет связаться с сэром Дональдом.

— Валяйте. Поскольку вы так или иначе собирались это сделать, передайте ему следующее: эти деньги не принадлежат ни мне, ни ему. Они принадлежат ребенку. Если он тронет их, ему придется иметь дело со мной.

— Пожалуйста, герр Льюис, не угрожайте сэру Дональду. Он мой работодатель. По долгу службы я буду обязан передать ему ваши слова…

— Я рассчитываю на это. Хочу, чтобы вы все передали дословно. Если он прикоснется к этому счету и попытается что-то сделать с деньгами, я постучусь в его дверь.

— Герр Льюис, пожалуйста…

— У вас есть мое сообщение, Паулюс.

— Я знаю, что он выполнит ваше желание. И я распоряжусь счетом по вашему указанию. Возьму только мою стандартную комиссию за управление средствами.

— Danke.

— Bitte shÖn. Сэр Дональд очень хорошо относится к вам, герр Льюис. Не знаю, почему ваши пути разошлись, но надеюсь, что когда-нибудь вы встретитесь и обсудите…

— До свидания, Паулюс.

Еще одна неловкая пауза.

— Auf wiedersehen, герр Льюис.

Джентри убрал спутниковый телефон в холщовую сумку и сосредоточил внимание на новой угрозе впереди.

Корт заметил ее с трехсот ярдов до берега: большой черный автомобиль на пристани. С двухсот ярдов он мог различить людей, привалившихся к автомобилю, а со ста пятидесяти ярдов насчитал четверых громил. С пятидесяти ярдов он определил их как славян в плохо сидевших костюмах, собравшихся у дорогого лимузина.

Разумеется, это были подручные Сида, которые собирались посадить его в автомобиль и устроить загородную поездку; это обстоятельство приводило его в бешенство. После высадки Корт собирался на несколько дней исчезнуть в прибрежном городе, а потом, когда он будет готов и вернется в нормальную форму, связаться с Сидом через сайт уральского туроператора. Сэр Дональд, его бывший куратор, никогда не заставлял его контактировать со своей службой безопасности, но эти бандиты, посланные его нынешним работодателем, с которым он собирался расстаться, несомненно, прибыли сюда в качестве сторожей и сиделок, которые должны были убедить Джентри вести себя тихо и вернуться на поклон к их повелителю.

— Мать вашу так, — проворчал Корт, когда расстояние сократилось до двадцати пяти ярдов. Мужчины пришли в движение. Двое слезли с капота лимузина, остальные выбросили окурки и затоптали их. Корт уже видел золотые цепочки на их шеях. Русские бандиты, кто же еще? Они подошли к краю причала и встали там, отрезая путь к бегству.

Корт осмотрел причал, выискивая какое-нибудь место для укрытия.

Ничего. Проклятье.

Корт сошел с баркаса на плавучую пристань и встал перед четырьмя головорезами. Не прозвучало ни единого слова. Единственной формой общения были взгляды, которыми обменивались пятеро мужчин, накачанных тестостероном. Все они находились на работе, и никто из них не был особенно рад этому. Старый командир подразделения особых операций ЦРУ, бывший «морской котик» и неутомимый матерщинник Зак Хайтауэр, называл это «глазной еб…й», что было грубым, но точным описанием мужчин, меривших холодными взглядами чужую силу и доблесть.

Корт медленно отвел в сторону полу пиджака, открывая рукоять «Макарова» в поясной кобуре. Один из русских помоложе шагнул вперед и выдернул пистолет из кобуры, ощерившись на Джентри с таким видом, как будто он сам нашел оружие. Потом он обхлопал Корта сзади и спереди, достал нож из его кармана и положил в свой. Заглянув в холщовую сумку на плече Джентри, он прикарманил и спутниковый телефон, но больше не нашел ничего интересного. Довольный тем, что разоружил Серого Человека, русский отступил назад и нетерпеливым жестом поманил американца к автомобилю.

Корт снял сумку с плеча и бросил ее другому громиле, чтобы тот нес ее. Сумка ударилась о его грудь и упала; он не обратил это внимания, продолжая сверлить иностранца мрачным взглядом.

Корт не удержался от улыбки. Он шагнул вперед и с коротким смешком поднял сумку, пошел к черному лимузину, открыл заднюю дверь и забрался внутрь.

Час спустя он находился в воздухе. Легкий корпоративный «Хоукер-400» поджидал кортеж на летном поле международного аэропорта имени Леха Валенсы. Не было ни паспортного контроля, ни таможенной проверки; во всяком случае, никто не задавал Корту вопросов и не просил предъявить документы. «Хоукер» пронзил слой кучевых облаков и воспарил в ясное утреннее небо над Польшей. Вместе с ним в салоне на семерых человек находились четверо мужчин, забравших его у причала. Они показали, где находится еда и напитки, и на ломаном английском объяснили, что полет продлится лишь два часа. Они не сказали, куда направляется самолет, но в этом и не было надобности.

Корт знал: его везли к боссу, а босс жил в России, в Санкт-Петербурге.

Корт откинулся на спинку кресла и расслабился, потягивая минеральную воду и слушая болтовню подручных Сида. Двенадцать лет назад он неплохо понимал русский язык, но теперь его знания покрылись ржавчиной. Закрыв глаза и сосредоточившись на репликах мужчин, он как будто перестраивал мозг для понимания почти недоступной речи.

Он был вполне уверен, что Сид и его люди не подозревают о его знании русского языка, и полагал, что сможет воспользоваться их невежеством, чтобы получить преимущество в ближайшие часы.

«Хоукер» залег на крыло и начал опускаться, приземлившись сразу же после полудня. Предположение Корта о полете в Санкт-Петербург для встречи с работодателем подтвердилось, когда во время снижения он увидел в иллюминаторе очертания Финского залива. Он узнал и аэропорт: «Ржевка» находился на востоке от Северной столицы и был менее удобным для сообщения с центром города, чем международный аэропорт, но Корту уже приходилось бывать здесь.

В старые добрые дни, более десяти лет назад, Джентри работал оперативником ЦРУ, жившим за рубежом в одиночку под прикрытием. Теоретически его операции могли происходить в любой точке планеты, на дружеской или на вражеской территории, но на практике он более или менее постоянно действовал на территории бывшего СССР. Россия, Украина, Таджикистан, Грузия, Литва — у ЦРУ были причины посылать своих сотрудников из программы подготовки независимых агентов в восточную глушь, где они выслеживали, преследовали и даже убивали торговцев оружием или ядерными секретами. Какое-то время казалось, что единственными достойными продажи вещами из-за бывшего «железного занавеса» были реликвии, оставшиеся от былой империи, и какое-то время казалось, что единственным заданием для Корта Джентри и коллег из его подразделения было проникновение на чужую территорию, слежка за объектом, доклады о его действиях и установка следящей аппаратуры в его доме и/или подкуп его друзей, и/или подложные доказательства его причастности к преступлению.

И/или убийство объекта.

Но то были девяностые годы. Старые добрые деньки.

До 11 сентября 2001 года.

После этого он побывал в Петербурге лишь однажды, в январе 2003 года. Но тогда он находился в составе группы «Гольф-Сьерра», «лихого отряда» из подразделения особых операций ЦРУ, — полувоенной команды для проведения нелегальных операций, охотившейся на террористов и их пособников по всему свету. Корт и остальные прилетели в этот самый аэропорт на реактивном самолете ЦРУ. Часть группы осталась на конспиративной загородной даче, а Корт и Зак Хайтауэр поселились в убогой съемной квартире за пару кварталов от шикарных отелей на Невском проспекте. На третьей неделе их пребывания в городе группа погрузилась на резиновую десантную лодку «Зодиак» и устроила атаку на контейнеровоз, вышедший из петербургского порта. Предполагалось, что на борту находятся ядерные материалы, которые направляются в Ирак к Саддаму Хусейну. Но там оказалось обычное оружие, о чем Зак Хайтауэр и доложил в Лэнгли по спутниковому телефону. Им велели оставить оружие в покое, пригнать лодку обратно и поскорее убраться из России. Это сильно озадачило их, но кое-что прояснилось потом, когда этот самый груз был «обнаружен» в Басре, Ирак, и предъявлен средствам массовой информации вместе с русскими надписями на упаковках и прочими доказательствами. За судном следили всю дорогу до Ирака, а груз мониторили со спутников. Морские пехотинцы, которые нашли его, получили указание, где нужно искать, и унижение России подтолкнуло их к содействию американской миссии в Ираке. Немного, но тем не менее.

Все это относилось к политике, а политика не входила в официальную миссию «лихого отряда». Корту это не нравилось, но тогда Зак сказал, что ему платят не за чувства, а за дела.

От самолета Корта проводили по мерзлому гудрону на сотню метров до длинного черного лимузина. Надсмотрщики усадили его спереди. Один из них сказал:

— Ты садишься вперед, потому что задние места предназначены для ви-ай-пи, — при этих словах он улыбнулся, показав достаточно металлических зубов для приема местных радиостанций. — А ты просто пи.

Он рассмеялся, перевел шутку для своих приятелей, и те захохотали в ответ.

Пока они ехали на запад, Корт старался запомнить дорогу на тот случай, если ему придется искать обратный путь в аэропорт. Он не собирался долго быть здесь. Полминуты на то, чтобы выразить протест Сиду за его задержание, нарушавшее их договоренность, еще полминуты на выражение его чувств по поводу обмана насчет задания. Может быть, еще десять секунд на заявление, что он завязывает с этой работой, а если бритые головорезы Сида попытаются задержать его, то в организации босса русской мафии скоро появятся новые вакансии.

Но в конце концов все вышло не так, как он представлял.

Глава 6

После часовой поездки Корта отвели к массивному дому в северном пригороде Петербурга. Он никогда не бывал здесь и должен был признаться, что не смог бы найти это место на карте. Широкие улицы, обсаженные деревьями, величественные старые дома, большие участки с ландшафтным дизайном.

Лимузин свернул на подъездную дорожку, и Корт посмотрел на дом, выраставший вдали. С архитектурной точки зрения, он был великолепным.

Но по мере приближения Корту становилось ясно, что кучка тупоумных приспешников Сида также подряжалась в качестве домохозяев и садовников, к чему они были еще меньше приспособлены, чем к требованиям безопасности. Вокруг были расставлены палатки с горящими кострами, мимо которых лениво прогуливались молодые люди, так что это больше напоминало старинный военный лагерь. Несколько грузовых автомобилей, облепленных грязью и производивших жалкое впечатление, стояли на неухоженной лужайке по обе стороны от дороги.

Фасад особняка был покрыт облупившейся краской, на гравийной площадке перед домом валялись бутылки, сигаретные окурки и прочий мусор. Корт вышел из лимузина, и его провели через кухню, похожую на столовую в общежитии, хозяйка которого слегла с нервным срывом: груды немытых тарелок в раковине, куча пластиковых подносов и бутылки водки, рядами расставленные на полу в качестве художественного оформления.

Корт не был чистюлей, но не мог удержаться от мысли о летних перспективах для крыс и насекомых на этой кухне. Он был благодарен за холодный воздух из раскрытого окна, а три или четыре кошки, которых он заметил по пути, по крайней мере обеспечивали некоторую защиту от грызунов.

Далее находились два пролета широкой полукруглой лестницы. Мужчины сидели на ступеньках, играли в видеоигры на портативных консолях, читали газеты и курили. Каждый из них имел при себе полуавтоматический пистолет на коленях или в наплечной кобуре. Некоторые носили типичные костюмы российских гангстеров, но большинство были одеты в разнообразную камуфляжную форму, что делало их более похожими на «выживальщиков» или охотников.

К дьяволу их, подумал Корт. Он мог уложить пятерых из них в любом месте, даже не запыхавшись.

Но он понимал, что его мужская самоуверенность была проблемой, как и тот факт, что он видел в десять раз больше вооруженных людей на территории поместья.

Схема безопасности Сидоренко явно предусматривала ставку на количество, а не на качество.

Наконец Джентри проводили через позолоченные двухстворчатые двери в приемную. За столом сидел секретарь. Он был прилично одет, и у Корта сразу же возникло впечатление, что он был неизмеримо более компетентным в своей работе, чем полсотни бездельников, толкавшихся в округе этой роскошной дыры.

— Можно попросить вашу верхнюю одежду, сэр? — осведомился он по-английски, почти без акцента. Он встал из-за стола и вышел навстречу.

— Я совсем ненадолго.

Секретарь немного растерялся, но тут же овладел собой.

— Как пожелаете, сэр. Сюда, пожалуйста, — его жест сопровождался любезной улыбкой, но потом он обратился к четырем русским охранникам: — Держитесь поближе к нему.

Слова были произнесены по-русски, но Джентри их понял.

За очередными позолоченными дверями находился просторный и темный зал; единственный свет исходил от большого камина справа от массивного стола в комнате с паркетным полом. Другой мебели не наблюдалось, и в зале было холодно, как в промышленном холодильнике, несмотря на наличие камина. Когда Джентри направился к человеку за столом, его шаги отдавались гулким эхо, как в старинном соборе.

— Приятно наконец видеть вас воочию, мистер Грэй.

Джентри узнал голос Григория Ивановича Сидоренко. Голос был гнусавым и пронзительным и странно не соотносился с его лицом. Русский босс был тщедушным, с крошечными глазками и вытянутыми лицом; его очки казались такими же хрупкими, как он сам.

Но он был моложе, чем думал Джентри. Где-то в районе сорока пяти лет, хотя у него явно имелись проблемы со здоровьем. Складывалось впечатление, будто он страдает от недоедания: его впалые щеки были изжелта-белыми даже в тусклом свете камина.

Сид протянул руку для приветствия, но Корт проигнорировал ее. Он понимал, что все, происходившее после его прибытия в Гданьск, — головорезы, черный лимузин, самолет, оружие и обстановка, — все это было предназначено для того, чтобы продемонстрировать власть над ним. Иногда мелкие люди с большой властью пользуются ею непропорционально ради компенсации своих воображаемых недостатков. Все это было ему знакомо, но приходилось отвечать огнем на огонь и восстанавливать господствующее положение.

— У нас был договор. Он не предусматривал личных встреч. Вы нарушили договор, и это мне не нравится. Вы не можете произвести на меня впечатление третьесортными ублюдками с золотыми цепями и вонючими подмышками. Я пришел добровольно лишь потому, что заявляю о выходе из нашего договора.

Молодые охранники вокруг Корта не понимали его слова, но, судя по его разгоряченному тону решили приблизиться и вопросительно поглядывали на хозяина. Тот остановил их поднятой рукой, а потом махнул пальцами, разгоняя их по углам. Они подчинились. Корт слышал их шаги, затихавшие за его спиной.

Сидоренко не сводил глаз с Корта. Он медленно опустился на свое место за столом и отпил глоток красного чая из пиалы, украшенной сусальным золотом. Корт было подумал, что он испугался, но следующие слова русского босса прозвучали спокойно и без видимого напряжения.

— Вы когда-нибудь видели человека, заживо сваренного в кислотной ванне?

— Это риторический вопрос?

— Речь о моем коллеге, — Сид махнул рукой, словно отгоняя прочь опасения своего гостя. — Я его не трогал. Это случилось вскоре после залоговых аукционов, — думаю, в 1993 году. Я держал команду бухгалтеров и юристов, которые работали на одного московского воротилу. Он не был олигархом и не блистал умом. Но он больше всего любил деньги и силой выбил себе долю в нескольких торговых сетях, а потом начал запугивать или убивать совладельцев. Как бы то ни было, он решил, что один из его подчиненных выводит средства из его легальных учреждений, и пригласил нас на сходку в своем загородном доме под Одессой. Там нас поджидали очень крутые ребята; некоторые местные спецназовцы подхалтуривали на службе у этого кретина. Нас, девятерых человек, отвели в амбар, раздели догола и приковали к железнодорожным шпалам. Два дня нас избивали и обливали холодной водой. Дело было в октябре, и самый пожилой из нас, — адвокат, — умер в первую же ночь. Во вторую ночь наш работодатель пришел в амбар и сказал, что если один из нас признается, то спасет жизнь остальным. Никто не ответил. Избиения продолжались еще двенадцать часов.

Пока Сидоренко говорил, Корт осматривал комнату.

— На третий день умер еще один. Не помню его лица, но если не ошибаюсь, он был специалистом по нормативному праву. Наш работодатель пришел еще раз и повторил свое предложение. Опять-таки, никто не сознался. Я был уверен, что он убьет всех, но, к счастью для остальных, он испытывал глубокое недоверие к евреям. Когда он смотрел на нас, валявшихся в грязи и крови, то заметил, что один был обрезанным. Натан Булычев. Он решил, что этот еврей и есть обманщик, поэтому приказал принести большое деревянное корыто, стоявшее на улице. Корыто наполнили растворителем для свинцовых белил, — это мощная кислота, — и он велел нашим спецназовским палачам зачерпывать ее и поливать бедного Натана. Это продолжалось около часа. Его кожа покраснела, потом пошла пузырями и начала отваливаться, отчего он вопил и корчился от боли. Нас заставили смотреть. Наконец, когда палачи устали работать ковшами, они взяли крюки для обметывания стогов сена и вонзили их в руки и ноги Натана. Они подняли его и швырнули в кислотную ванну. Все мы, его бывшие друзья и коллеги, хотели только того, чтобы он поскорее умер, — ради себя и ради нас. Он издал крик, который я никогда не забуду, и продолжал кричать, пока его расплавленное лицо не ушло под кислоту и больше уже не поднималось. Чудовищное зрелище.

Корт понимал, что Сид получает удовольствие от своего рассказа. Он не знал, что сказать, поэтому заметил:

— Похоже, что кража у этого человека была не лучшей идеей.

Сид пожал плечами и потянулся за чаем.

— Кстати, Натан был совершенно ни при чем, — деловитым тоном заметил он. — Это я присвоил деньги и потом воспользовался ими для собственного бизнеса. Наш работодатель отпустил всех остальных. Его убили в Москве в 1994 году, пока он примерял новый костюм в ателье.

Корт вздохнул.

— Есть ли смысл в этой истории? Если есть, то я его не понимаю. Или я просто должен был испугаться? Но я не испугался.

Глава 7

— Смысл в том, что я даю вам понять, кто я такой. Я могу быть вашим другом. Я хочу быть вашим другом. Но если вы приходите ко мне домой и говорите так, как сейчас, если вы не проявляете уважения, то я могу стать вашим врагом. Не тешьтесь мыслью, что мои обходительные манеры позволяют вам презирать меня в моем собственном доме. Я прошел долгий путь, чтобы стать таким, как сейчас. Чтобы добиться успеха в России, нужно в равной мере обладать двумя качествами: мозгами и жестокостью. Тот бандит, о котором я говорил, был жестоким мерзавцем. Его убийства производили должное впечатление, но потом, когда он пошел в ателье без охраны… Безусловно, ему не хватило ума осознать последствия своей жестокости. Другие люди, — к примеру, бухгалтеры вроде меня — втянулись в преступные схемы, потому что у них были мозги для достижения успеха, но в условиях жесточайшей конкуренции, государственной коррупции и кровожадной охоты за деньгами… умных счетоводов сметали с доски еще быстрее, чем жестоких кретинов.

Тогда я понял, что рядом нет никого достаточно умного для бизнеса и достаточно решительного для продвижения вперед. Мозгов мне было не занимать… это я знал. Но жестокость? Для развития этого качества понадобилось определенное время.

— Значит, вы стали бросать людей в кислоту?

— Нет, я хорошо обхожусь с моими работниками. Если вы еще не догадались, то большинство из них — это национал-социалисты. Они избивают иммигрантов для потехи. Судя по цвету вашего лица и волос, они думают, что вы с Кавказа… так что здесь нет ваших поклонников. Нет, я не угрожаю им: я даю этим молодым людям жить по-своему, распоряжаться в этом доме и очень щедро плачу им.

— Золотыми цепочками?

Сид непринужденно рассмеялся.

— Ха! Нет, не золотыми цепочками. Они получают свое жалованье в евро. Раньше были доллары, но время не стоит на месте. Я понимаю, что вы рассержены. Мистер Грэй, вы можете сто раз повторить, что больше не хотите работать на меня, но обещаю, что у меня есть самые лучшие предложения, которые придутся вам по вкусу.

На стене слева от Джентри висела огромная картина в массивной позолоченной раме. В зыбком свете на него смотрело квадратное лицо Сталина с пронизывающим взглядом.

— Славная картина, — заметил Корт и опустился на неудобный деревянный стул с высокой спинкой.

Сидоренко покосился на портрет, как будто только сейчас заметил его.

— Да. Я уважаю властный дух, который она внушает.

— Вы не производите впечатление человека из старой гвардии.

— Что вы имеете в виду?

— Коммуниста. Я думал, что все криминальные миллиардеры — это капиталистические свиньи, как и остальной цивилизованный мир.

Сидоренко захохотал с разинутым ртом, булькая остатками чая в горле.

— О да, я свинья, но без идеологии, — он снова посмотрел на портрет. — Конечно, дядюшка Джо[4] был ужасным человеком, но он сказал одну из самых блестящих фраз: «Смерть решает все проблемы».

— «Нет человека, нет проблемы», — поправил Корт.

Сидоренко одобрительно улыбнулся.

— Разумеется, вы должны это знать. Это же декларация вашей миссии, разве нет?

— Нет.

Сид пожал плечами.

— Значит, оперативное кредо? — он не стал дожидаться ответа. — Сталин, Романовы, Великая Отечественная война, современный феномен русских скинхедов и националистов. Как видите, у меня есть склонность к самым ужасным вещам. Я сторонник жестокой власти. Человек, обладающий способностью причинять смерть и несчастья ближним, более могуществен, чем богатый и знаменитый добрый человек.

— Это ваше оперативное кредо?

— Не совсем. Развлечение, не более того. Большая часть моих деловых интересов лежит в относительно безобидной плоскости: проститутки, отмывание денег, продажа краденых автомобилей, кредитных карт, наркотиков… все, что приносит деньги, но не они являются моей подлинной страстью. Ничто не удовлетворяет меня больше, чем роль сильного игрока в той индустрии, где вы занимаетесь своим ремеслом. Я говорю об индустрии смерти. Я русский человек, а русская история полна убийств и разрухи. Очень много страдальцев и очень мало торговцев страданиями. Я решил примкнуть ко вторым. Ужасно, но все-таки лучше, чем оказаться раздавленным, вы согласны?

Корт промолчал. Он привык работать с безумцами, обставлять их или работать против них. Этот русский урод был всего лишь одной из пешек на том поле, где ему приходилось играть.

— Вы мой инструмент, — продолжал Сид. — Полезное орудие.

— Если я так решу.

Сидоренко улыбнулся.

— Да, если вы так решите. Именно поэтому сегодня я доставил вас сюда.

— А я думал, для того, чтобы запугать меня.

— Вы напуганы?

— Ничуть.

Сид снова улыбнулся.

— Вот и хорошо, потому что есть другая причина. У меня есть работа для вас. — Он отпил большой глоток красного чая и слегка подался вперед с деловым видом: — Если бы вы прямо сейчас могли убить кого угодно, кого бы вы выбрали?

— Грега Сидоренко.

Сид рассмеялся, Корт нет. Постепенно веселье русского куда-то пропало и превратилось в легкую улыбку.

— Лучший убийца в мире хочет убить меня. Я должен быть напуган. Но я не боюсь, потому что, когда я назову вам имя вашей следующей цели, вы поблагодарите меня, и мы станем добрыми друзьями.

Корт встал и развернулся на каблуках. Четверо охранников быстро отлепились от стен и начали приближаться к нему.

— Я ухожу, — обратился он к Сиду. — Если эти ребята попробуют меня остановить, то они пострадают. У меня такое впечатление, что это зрелище может позабавить вас, но тогда вам придется искать себе новых дуболомов.

— Президент Бакри Аббуд! — провозгласил Сидоренко, словно герольд, возвещающий о прибытии важной особы.

Серый Человек замер на месте, но не стал поворачиваться.

— Я не возражаю против трудных задач, но не берусь за невозможные. К нему невозможно подобраться.

Он снова направился к выходу.

— Как правило, да, но у меня есть выходы на него и график его передвижений. Я знаю, как приблизиться к нему на безопасное расстояние, и у меня есть план отхода.

Корт презрительно фыркнул.

— Тогда почему вы сами не возьметесь за это?

— Я не говорил, что это будет просто. Но вы… вы можете это сделать. Просто выслушайте мой план. Разумеется, после этого вы все равно сможете уйти, если вам не понравится. Но я уверен, что вы останетесь довольны.

Корт повернулся и сделал несколько шагов к столу.

— Президент Судана знает, что он конченый человек. Уголовный суд в Гааге выпустил международный ордер на его арест за геноцид в Дарфуре. Он окружен телохранителями, он контролирует национальную полицию, армию, флот и ВВС, разведывательные ведомства… Он единолично правит этой гребаной страной! Один человек не сможет подобраться к нему.

Сид медленно потягивал чай.

— Через девять дней из Белоруссии отправится российский транспортный самолет с военным снаряжением для армии президента Аббуда. Пункт назначения — Хартум, столица страны. Это секретный полет: никаких деклараций, никакой таможни, никаких проблем. Через четыре дня после этого наступит 10 апреля, день рождения Аббуда, который он всегда проводит в Суакине — старинном портовом городке, где нет военного гарнизона и правительственных учреждений. Он поедет туда со взводом личной охраны, от двадцати до тридцати человек, но это все. Разумеется, его усадьба будет хорошо защищена, но он будет три раза в день ходить в местную мечеть. Утром, на рассвете, президент будет лично выполнять призыв муэдзина к молитве с минарета при мечети. Суакин окружен руинами древних башен и зданий, построенных еще при римлянах. Опытный профессионал со снайперской винтовкой сможет найти несколько хороших позиций, не так ли?

— Не знаю, — ответил Корт, изображая досаду, но тем не менее он слушал.

— Мистер Грэй, завтра я могу положить два миллиона долларов на ваш банковский счет. Я могу поместить вас на этот транспортный самолет, который через девять дней полетит в Судан, и я могу устроить так, что вы покинете аэропорт незамеченным. У меня есть свой человек, который отвезет вас в Суакин. Через неделю, если задача будет выполнена, я могу организовать ваше возвращение в аэропорт и перелет в Россию на нашем самолете. Потом вы отправитесь домой с двумя миллионами долларов на банковском счете.

— Четыре миллиона. Плюс комиссия с вашей доли. Ваш заказ должен исходить от человека, крайне заинтересованного в устранении Аббуда.

— Это правда.

— Кто это? — Корт снова опустился на неудобный стул.

Сидоренко наклонил голову вбок, слегка удивленный вопросом.

— Насколько я понимаю, вы обычно не интересуетесь, кто платит деньги. Вас интересует, достоин ли объект того наказания, за которое вам платят.

— Я стал не очень доверчивым после предыдущего контракта.

Теперь Сид был неподдельно удивлен.

— Слэттери? Но он был именно таким, как я сказал.

— Однако плательщик был указан неправильно, — ровным тоном ответил Корт.

Русский задумался над этим аргументом и в его маленьких блестящих глазах появилось отсутствующее выражение. Его зрачки реагировали только на свет от дров, пылавших в камине. Сначала Джентри показалось, что Сид хочет возразить ему, изобразить недоумение или отрицание. Но тот поднял руки в шутливом жесте капитуляции и пожал плечами.

— Правда, я обманул вас. Мне очень жаль. Но взамен я отвечу на ваш вопрос: не более и не менее. Российское правительство желает смерти Аббуда. Они платят деньги. Они заказали контракт. Разумеется, через посредников.

— Вы снова лжете. Россия и Китай — практическое единственные страны, которые поддерживают дружественные отношения с Аббудом. Зачем России…

— Потому что наши отношения с Суданом далеко не такие хорошие, как у Китая. Три года назад Китай расширил права на добычу полезных ископаемых в Дарфурской пустыне, особенно в крупном секторе под названием «Участок 12А». В то время Москве было наплевать на кусок пустыни у границы с Чадом.

— Но Китай что-то нашел, — сказал Корт.

— Не что-то, а самое прибыльное из всего.

— Нефть.

— Да, в огромном количестве. Сейчас, пока мы беседуем, китайцы вовсю разрабатывают «Участок 12А». Везут специалистов и оборудование. Скоро начнутся буровые работы, разрешенные Аббудом. Но если устранить Аббуда, то влиятельные члены парламентского совета Судана, — люди из собственной партии Аббуда, — дадут Москве понять, что новые руководители выдворят китайцев и отдадут русским «Участок 12А» по взаимовыгодной договоренности между странами.

— Если суданцы уже имеют договор с китайцами, то как новый президент может проигнорировать это?

На какое-то мгновение Сидоренко показался глубоко разочарованным в своем выборе убийцы. Тон его ответа указывал на опасную наивность собеседника.

— Это Африка, друг мой.

Корт кивнул.

— И что этот новый человек сделает с геноцидом в Дарфуре?

— Как вы понимаете, ничего нельзя утверждать с уверенностью. Но было бы логично, если после смерти Аббуда положение начнет улучшаться. Кроме того, Дарфур станет важным для чего-то еще, кроме истребления нищих и отчаявшихся людей. Преемник Аббуда может покончить с геноцидом, чтобы ООН убралась куда подальше тратить западные деньги в другом месте, — Сид улыбнулся. — А потом туда придут мои соотечественники.

Джентри ничего не сказал, но посмотрел на портрет Сталина и на дрова, потрескивавшие в камине.

— У вас есть возможность устранить очень плохого человека, — с нажимом произнес Сид. — И наверное, это будет серьезным шагом к окончанию геноцида, который творится там последние десять лет.

— Ну да, конечно, — пробормотал Корт, глядя на огонь. Сиду было наплевать на геноцид или на дурных правителей; это была лишь попытка воодушевить убийцу, которого он считал миролюбивым паинькой.

Русский улыбнулся.

— Было бы славно, если бы вы доверяли мне, но наши отношения завязались совсем недавно. Доверие приходит со временем. Между тем, вы можете сами разобраться в этом вопросе, провести собственное исследование. Мои люди устроят вас в одной из лучших гостиниц. Вечером вы сможете просмотреть материалы, которые я подготовил для вас, узнать главных игроков, их связи и интересы, изучить карты. Приезжайте сюда завтра утром и дайте ответ. Я уверен, что вы примете верное решение, а потом мы сразу же начнем подготовку к операции, в соответствии с вашими запросами.

Корт медленно кивнул.

— А ваши люди? — спросил он. — Следует ли мне предположить, что им приказано оставаться рядом со мной?

Григорий Сидоренко улыбнулся, но его взгляд остался серьезным.

— Да, вы можете на это рассчитывать. Петербург — довольно опасное место для непосвященных. Они будут присматривать за вами, — тут он приподнял брови с озорной улыбкой. — Сегодня вам предстоит много работы, но я могу обеспечить вас приятной собеседницей. После работы бывает приятно… немного расслабиться.

— Вы имеете в виду проститутку?

— Эскортницу высшего класса.

Корт сгорбил плечи. Теперь еще и это.

— Сид, не присылайте ко мне женщину.

— Как пожелаете, мистер Грэй. Я лишь подумал, что это улучшит ваше настроение.

Он сказал охранникам что-то по-русски и рассмеялся вместе с ними. Корт не понял ни слова.

— До завтра, — сказал Сид и махнул рукой на прощание.

Глава 8

Джентри пообедал в русском ресторане, где не было ни одного другого клиента. Он сидел в глубине зала, а охранники наблюдали за входом и заворачивали любых посетителей, пока официанты сидели в углу и угрюмо курили, но не жаловались. После трапезы его отвели в гостиницу «Коринтия» на Невском проспекте. Лимузин причалил к разгрузочной площадке, и пятеро людей Сида провели американца через служебный вход. Служебный лифт поднял их на двенадцатый этаж, где они прошли в угловой номер по длинному, ярко освещенному коридору. Корта проводили в апартаменты и сказали, что охранники всю ночь будут находиться в соседнем номере. Они разбудят его в семь утра для завтрака, а потом отвезут к Сиду, чтобы он дал ответ на предложение.

Молодой человек с гладко выбритой головой тихо затворил дверь.

Для полулюкса номер выглядел слишком роскошно: здесь явно поработали люди Сидоренко. Просторная зона отдыха примыкала к узкому балкону. Телефон отсутствовал. Коридор из гостиной вел в большую спальню, — опять таки, без телефона, — соединенную с ванной комнатой в современном стиле. В тумбочках Корт обнаружил богатый набор туалетных принадлежностей, которого хватило бы на футбольную команду для подготовки к вечеринке в злачных местах города. На кровати лежала единственная смена одежды: шелковый спортивный костюм черного цвета с широкими красными лампасами и золотой буквой V под велюровым воротником. Такой наряд сочли бы пошлым в любой стране мира, кроме тех, что раньше находились за «железным занавесом».

В гостиной он увидел толстую кипу бумаг, книг и буклетов, открытых и помеченных фломастером для его удобства. Вероятно, их поместили сюда по приказу Сида, чтобы Корт мог проверить все, что русский криминальный босс говорил о Судане, русских, китайцах и об «Участке 12А» в дарфурской пустыне.

Корт проигнорировал домашнее задание. Вместо этого он вышел на балкон и посмотрел на проспект, забитый уличным транспортом. Он провел там около минуты, разглядывая окружающие здания и щурясь от уличных огней. Потом вернулся в ванную. Взял банку крема для бритья и салфетку из махровой ткани и сунул в карманы пиджака перед тем, как выйти на балкон. Ловко перекинув через ограду сначала одну, потом другую ногу, он скользнул вниз по декоративному водостоку, прикрепленному к стене рядом с балконом. Поравнявшись с одиннадцатым этажом, он дважды качнулся, чтобы набрать инерцию движения, и выбросил ноги вперед. Когда он приземлился на пол нижнего балкона, то сразу же понял, что этот номер занят. Горел свет, и повсюду валялась одежда, но жильцов не было видно. Корт предположил, что они ушли обедать. Дверь балкона была заперта, поэтому он быстро встряхнул банку с кремом, нажал на фиксатор и выдавил слой пены на стекло оконной двери рядом с ручкой. Когда банка опустела, на окне образовалась густая пенистая масса размером с обеденную тарелку. Он обернул руку махровой салфеткой и нанес короткий удар по намазанному стеклу, пробив дыру величиной с кулак. Раздался треск, но не громкий звон битого стекла, так как пена смягчила удар и заглушила звук, упавшего на пол стекла. Корт бросил салфетку в комнату, повернул ручку изнутри и открыл дверь.

Он вошел в номер, проверил одежду на полу и в чемоданах и был разочарован, когда не нашел ничего подходящего для себя. Разочарован, но не удивлен. Ничто в его жизни не давалось легко, и ему редко удавалось осуществить любой замысел без помех. Он вышел из номера и направился по коридору к лестнице. Спустившись на четыре пролета, он прошел по другому коридору к следующей лестничной площадке и вышел в вестибюль. Там нашел дверь для служебного персонала, которая вела в прачечную. Никто не обратил внимания, когда он вошел туда.

Через полчаса после выхода на балкон на двенадцатом этаже Джентри, одетый в свежий костюм, вошел в крошечный пансион, расположенный в четверти мили от Невского проспекта. В этой непримечательной гостинице он останавливался в 2003 году с Заком Хайтауэром, командиром «лихого отряда», когда они ожидали набега на грузовое судно, нагруженное оружием для Саддама. Тогда, как и сейчас, это была неприглядная дыра, но место было тихое и уединенное, в конце глухого переулка, где можно было видеть всех, кто входит и выходит.

Он заплатил пожилой даме двадцать евро за одну ночь в пансионе. Она попросила паспорт, но он только пожал плечами и достал еще две бумажки по двадцать евро. Она пожала плечами в ответ и взяла деньги. Он попросил комнату на втором этаже с видом на улицу, и она повела его по узкой лестнице мимо общего туалета, вдоль коридора с дощатым полом, поскрипывавшим под ногами. Она открыла дверь ключом, отвернулась и зашаркала назад, не сказав ни слова.

Корт предпочел провести ночь здесь, а не сидеть взаперти в роскошном номере на Невском проспекте, в окружении бритоголовых бандитов. Ему хотелось рухнуть на кровать и поразмыслить о своих возможностях. Можно удрать и раствориться в безвестности, а можно продолжить работу с Сидоренко и даже вернуться в свой номер вовремя, чтобы просмотреть его документы и сделать кое-какие выводы.

Корт вошел в полутемную комнату и включил свет. Ничего не произошло. Вот дерьмо. Он раздраженно вздохнул и ощупью двинулся вперед, руководствуясь слабым уличным освещением, пробивавшимся из-за виниловых занавесок. Он обошел маленькую двуспальную кровать, раздвинул занавески и повернулся, чтобы осмотреть комнату.

Пятеро человек стояли лицом к нему. Неподвижные, как статуи, они расположились вдоль стен, но все находились не более чем в двух метрах от Серого Человека.

Реакция «сражайся или беги» сработала моментально, и Корт атаковал. Он низко пригнулся и напал на мужчину в правом дальнем углу. Врезался в здоровяка, когда его сцепленные руки с силой опустились на голову Корта. Сила столкновения прижала их к стене. Корт лягнул назад левой ногой, чтобы попасть в пах тому, кто бросился на него сзади. Попал во внутреннюю часть бедра — болезненный удар, но не выводящий из строя. Когда он резко выбросил правую руку вверх для апперкота открытой рукой, чтобы избавиться от противника, взявшего его в борцовский захват, кто-то в прыжке нанес ему сильный удар справа. Корт успел ударить первого противника в лицо, а потом его развернуло, и он упал на кровать, где еще двое схватили его за ноги в попытке удержать на месте.

Свободной рукой он жестко ударил в солнечное сплетение мужчину, который надвигался на него. Почувствовал кевларовый бронежилет под черной рубашкой и понял, что не причинил никакого вреда.

Пока он боролся и дрался, ясно понял, что эти люди были профессионалами. Нет, они были просто чертовски хороши — шустрые, сильные и отлично подготовленные. Более того, они работали вместе и не издавали ни звука, пока сражались с ним. Ему удалось крепко ударить плечом в скулу невысокого мужчины, приложив его об изголовье кровати, оттуда тот грохнулся на пол. Но другие мгновенно заменили раненого товарища, прижимая его конечности к кровати своими телами, пока он отчаянно пытался освободиться.

Глянув налево, он увидел, как один человек достал из темноты какой-то предмет и с осторожной уверенностью стал приближаться к нему. Корт увидел отблеск металлической иглы, короткий пластиковый тубус. Игла шприца надвигалась, готовая впрыснуть неведомую дрянь в его кровеносную систему, если он не попробует остановить человека со шприцем.

Корт тут же пришел к выводу, что это сотрудники спецотдела ЦРУ по особым заданиям, оперативная группа в полном составе. Он оказался в глубокой заднице. На него уже давно был выпущен ордер о ликвидации. Годами ему удавалось скрываться от этих людей, но теперь они его нашли.

Рано или поздно это должно было случиться.

Корт на мгновение расслабил левую руку и предоставил захватчику момент отдыха от борьбы. Уловка сработала, и он выбросил руку вперед, под захватом и в сторону того, кто его удерживал. Когда он высвободил руку, то нанес свирепый прямой удар в лицо человеку со шприцем. Тот закинул голову, выронил шприц и схватился за разбитый нос. Но оперативник, державший его левую ногу, быстро протянул руку, схватил покатившийся по полу шприц, воткнул иглу Джентри в бедро и надавил поршень, пока тот безуспешно барахтался на кровати.

— Сукин сын! — выкрикнул Корт. Он не знал, что ему ввели, но понимал, что битва проиграна.

Он сразу же перестал двигаться. Какой смысл? Теперь он был все равно что мертв.

В комнату вошел шестой человек — медленно, но с характерной манерой самодовольного превосходства. Корт попытался сосредоточить внимание на нем, но уже чувствовал, как препарат начал действовать на его центральную нервную систему. Что бы ему ни вкатили, это было мощное средство; он достаточно долго работал с ядами и боевыми анальгетиками, чтобы распознать действие седативного препарата. Его мышцы расслабились, тело как будто расплавилось и вдавилось в матрас.

Новый человек склонился над ним, а остальные расползлись в стороны. Двое из пяти лежали неподвижно; трое других спокойно врачевали травмы своих коллег, но этот человек с любопытством глядел на него. Его лицо казалось смутно знакомым, но приступ головокружения не давал сосредоточиться.

Человек выпрямился и произнес:

— Здорово, Корт.

Сквозь дымку, окутавшую разум, Корт узнал этот голос. Человек взял его за щеки и оттянул их в стороны, пока его рот не раскрылся. Слюна потекла на подбородок из-под высунутого языка.

— Он отключится через двадцать секунд, — обратился человек к остальным. Потом снова посмотрел на Джентри. — Предсказуемо. Я знал, что ты выберешься из отеля и придешь сюда. Разве ты не усвоил новые советы для туристов за последние восемь лет? — Он улыбнулся. — К несчастью для тебя, я хорошо помню это место.

Он повернулся к коллегам.

— «Сьерра-шесть» никогда не был везунчиком. Когда-то мы шутили, что если пойдет дождь из мохнаток, то единственная елда из него упадет ему на голову.

«Сьерра-шесть»?

Хотя Корт чувствовал, как проваливается в темноту, его онемевшие губы шевельнулись, и он прошептал одно-единственное слово, прежде чем все погасло.

— Зак?

Глава 9

— Ты помнишь меня, Джентри?

Джентри даже не помнил, как его зовут. Когда он очнулся, его глаза были открыты, и оставалось лишь гадать, находился ли он в сознании или только сейчас пришел в себя. Он был уверен, что не умер, хотя остальное находилось под вопросом. Потом он ощутил холод, посмотрел на свою голую грудь и нижнее белье и пришел к выводу, что сидит на стуле. В окружении четырех стен, с руками, связанными за спиной. Он видел мужчин, стоявших вокруг, и ощущал их недоброжелательность, но из-за остаточного действия инъекции ему было трудно сосредоточиться на их лицах. Во время тренировок в рамках секретной программы ЦРУ по подготовке автономных операторов в Харви-Пойнт, штат Северная Каролина, он получал инъекции, глотал или вдыхал около двадцати пяти изменяющих восприятие химических веществ с целью проверки и совершенствования его сноровки, проворства и когнитивных способностей под влиянием препаратов. Однажды он даже поднялся на третий этаж по веревочной лестнице и успешно вскрыл замок, находясь под воздействием мощной дозы верседа[5], хотя даже не вспомнил об этом двадцать минут спустя. Он многое узнал про опиаты и другие анестезирующие средства, но сейчас он с уверенностью мог сказать, что его дела плохи.

Он вдруг вспомнил, что около трех недель не принимал сильнодействующие таблетки и почти избавился от привычки к мощным анальгетикам, которую он приобрел за месяцы лечения и реабилитации на юге Франции. Теперь его беспокоило, что неведомая дрянь, которой его накачали, сведет на нет его работу по устранению проблемы.

Разумеется, если бы один из этих людей выстрелил ему в голову, то не было бы никакой проблемы.

Смерть решает все.

Трое мужчин вышли через маленькую дверь, оставив лишь одного, кто говорил раньше.

— Обожди немного, — сказал этот человек. — Несколько минут назад мы сняли тебя с капельницы. Скоро ты придешь в себя. Дай мне знать, когда сможешь слышать меня четко и ясно, — хорошо, братишка?

Корт опознал голос еще до того, как узнал лицо. Он потряс головой, чтобы отделаться от ощущения липкой паутины, опутавшей мозг, и часто заморгал. Потом прищурился и наклонил голову.

— Разве я не убил тебя раньше?

— Никак нет, Корт. К чему тебе убивать меня? Когда-то у нас вышло мелкое недоразумение, но ничего особенного.

— Хайтауэр. Зак Хайтауэр, — Корт старательно произнес имя, как будто собеседник не знал, как его зовут. Язык ворочался с трудом.

— Тебе нехорошо? — осведомился Зак.

— Да… нет.

— Тогда слушай внимательно, братец. Я четыре года ждал этого момента. Теперь мне будет очень досадно, если ты все пропустишь, — он щелкнул пальцами перед лицом Джентри. — Ты еще здесь? Великолепно. Значит… это тебе за Пола Линча.

Хайтауэр врезал ему в челюсть.

Корт упал на пол вместе со стулом, и тысячи звезд вспыхнули у него перед глазами.

— Твою ж мать! — сказал он.

— Твою ж мать! — повторил Зак. Корт посмотрел вверх и увидел, как Зак держится за свой кулак, явно испытывая боль. Корт облизнул нижнюю губу и сплюнул кровь. Зак поднял его за волосы вместе со стулом. Движения Корта были вялыми от седативного препарата, но удар в челюсть заметно прояснил голову.

— А это за Дино Ридуса, — Хайтауэр снова ударил его в лицо. Джентри снова грохнулся на пол, почувствовал, как заплывает левый глаз, и услышал, как Хайтауэр снова шипит и тихо ругается от боли.

— Ридус пытался убить меня, — прохрипел Корт. — Вы все собирались убить меня!

— Заткнись нахер, Джентри! Мы еще не разобрались с тобой!

Корт перекатился на колени, поймал равновесие и опустился на пол вместе со стулом без чужой помощи. Его левый глаз почти закрылся, непроизвольные слезы туманили зрение.

— Ты, он, Линч и Морган, — все вы вдруг решили прикончить меня! Что мне оставалось делать? Опустить руки и подставить голову?

— Пожалуй, было бы неплохо, — сказал Хайтауэр. — Жена Кита Моргана точно оценила бы это.

Хайтауэр ударил Корта в голову наотмашь левой рукой. Уже не так сильно, но он снова потряс рукой в воздухе, чтобы успокоить боль.

Корт пошатнулся, но на этот раз смог усидеть на месте. Он сплюнул на пол вязкий комок крови и сказал:

— Очень жаль, что у тебя меньше рук, чем гребаных мертвых друзей.

— Они были и твоими друзьями, Корт! Пока ты не убил их! — Хайтауэр занес кулак для очередного удара.

— Давай! — закричал Корт. — Я знаю о санкции «стрелять без предупреждения»! Будешь так цацкаться со мной, и мы проваландаемся всю ночь! Доставай пушку и выполни свою поганую работу!

Зак удержал кулак перед лицом Джентри и медленно опустил руку. Он стиснул зубы и кивнул. Потом протянул руку назад, вытащил из поясной кобуры тупорылый никелированный револьвер и одним плавным движением приставил дуло ко лбу Корта Джентри.

Корт заморгал. У него дернулась мышца на щеке, когда он посмотрел на Зака и тихо спросил:

— Может, хоть скажешь мне почему? Теперь это никому не повредит.

Зак проигнорировал вопрос, продолжая держать пистолет перед лицом Корта еще пять, десять, двадцать секунд.

— Чтобы ты знал… — наконец сказал он. — Что бы ни случилось после этого, Шестой… до конца твоей жизни. Все, что дальше случится с тобой… это подарок от меня.

Жестко блеснув глазами, он опустил оружие и убрал его в кобуру за копчиком.

Корт сморгнул капельку пота, стекшую со лба ему в глаз.

Зак уперся руками в бедра, глядя на своего пленника. После паузы, заполненной тяжелым дыханием обоих мужчин, он спросил:

— Ты скучал по мне, Корт?

Корт снова заморгал.

— Как по дырке в башке, — осторожно сказал он.

Зак криво усмехнулся.

— Это легко устроить.

Он повернулся и вышел из комнаты, давая Корту возможность успокоить нервы и оценить обстановку. Судя по толстому слою белой краски и скудной меблировке тесной комнатки, он сразу решил, что находится на судне. По всей видимости, рядом с моторным отсеком, судя по мерному гулу за стеной. Он не ощущал движения воды, что не имело особого значения, поскольку чувство равновесия сейчас все равно было нарушено.

Хайтауэр вернулся с пластиковым пакетом, наполненным кубиками льда, и канцелярксим ножом в другой руке. Он зашел за спину Корта и одним умелым движением перерезал пластиковые стяжки на его запястьях. Потом Зак с отвратительным скрипом подтащил другой стул, уселся напротив Корта и бросил пакет ему на колени. Тот сразу приложил лед к глазу и нижней губе, чтобы унять растущую боль.

Джентри смотрел на Хайтауэра правым глазом. Прошло четыре года с тех пор, как они вместе работали в подразделении ЦРУ, известном как «Гольф-Сьерра». Хайтауэр, командир группы, имел позывной «Сьерра-один». Джентри, будучи самым молодым и младшим по званию, имел позывной «Сьерра-шесть»; это ему всегда приходилось первым прорываться через запертые двери. Хайтауэру теперь было около сорока пяти лет, но его голубые глаза оставались яркими, как у ребенка. Он был высоким и подтянутым, без единого грамма лишнего жира; только квадратная челюсть немного портила общее впечатление. Классическая военная стрижка, в коротких соломенных волосах появились первые проблески седины. Корт знал, что Зак родился и вырос в Техасе, поступил в ВМФ после того, как был звездой бейсбола в колледже, и десять лет прослужил в прославленном подразделении «морских котиков»[6]. Потом он присоединился к подразделению особых заданий ЦРУ, которое занималось проведением полувоенных операций. Зак был весьма смышлен, крепок и уверен в себе, пользовался особым успехом у женщин и был популярен в мужском обществе.

Короче говоря, типичный «морской котик».

— Как жизнь? — поинтересовался Хайтауэр, глядя на содранные и разбитые костяшки пальцев своей правой руки. На мгновение Корта посетила мысль вскочить со стула и молниеносным движением раздробить ему трахею, но он понимал, что остатки наркотика в кровеносной системе все еще замедляют его реакции. Зак не казался обеспокоенным; разумеется, он лучше знал, как действует это проклятое средство.

— Иногда получше, иногда похуже.

— Судя по слухам, у тебя все нормально. За прошлые четыре года ты провел от трех до пяти операций. По всему миру. Заработал неплохое состояние. В Лэнгли считают, что ты прищучил обоих братьев Абубакир, — одного в Сирии, а другого в Мадриде, через несколько недель. Во французской разведке толкуют, что кто-то подходящий под твое общее описание в прошлом декабре разнес половину той Европы, где говорят по-французски. Даже украинцы лопочут, что ты провернул то дерьмовое дело в Киеве. Но ты тут ни при чем, верно?

— Не верь всему, что слышишь. Как вы нашли меня?

Зак пожал плечами.

— «Эшелон»[7] перехватил изрядный кусок мобильного трафика между громилами Сидоренко. Полагаю, у них есть кодовое имя для тебя, но какой-то болван назвал тебя по-русски «серым мужчиной» в разговоре по незащищенной линии.

— «Серый Человек», — с раздраженным вздохом перевел Джентри. — Просто блестяще.

— Долбаные гении, эти Иваны, — язвительно произнес Зак. — Они сказали, что сегодня утром ты встретишься с их боссом. Национальное аэрокосмическое агентство направило сообщение в Лэнгли, а оттуда оно попало ко мне.

Корт кивнул.

— Стрельба без предупреждения, Зак. Ты вырубил меня и привез сюда, чтобы хорошенько отшлепать?

— Нет, официальный ордер поставлен на паузу, пока мы с тобой не побеседуем. А небольшая взбучка — это личное.

— Ты называешь это взбучкой?

— А кто сказал, что я закончил?

Корт сдвинул светло-серые брови над переносицей.

— Тогда, в Вирджинии, я застрелил тебя в упор. Сорок четвертый калибр. Я видел, как ты выпал из окна с третьего этажа.

Зак ухмыльнулся, как гиена, но его ухмылка не выглядела радостной.

— Только не напоминай. Бронежилет задержал пулю, но я чертовски жестко приземлился на промышленный кондиционер. Переломы таза в двух местах плюс перелом ключицы и пары ребер, — Зак скривился, как будто вспоминал это событие, но потом ему в голову пришло что-то еще. — Понятия не имел, что ты носишь «дерринджер».

— Не было причины упоминать об этом. Похоже, и к лучшему.

Зак пожал плечами.

— Зависит от точки зрения. По правде говоря, лучше бы я знал заранее.

— Так почему вы здесь? Что я сделал?

Зак снова пожал плечами, как будто ответ не требовал объяснений.

— Приказ о ликвидации, спущенный сверху. Ты знаешь, как это бывает.

— Нет. На самом деле не знаю. Какого черта, Зак? Что я сделал плохого? — голос Корта звучал почти жалобно.

Хайтауэр тяжело вздохнул.

— Не знаю. Я всего лишь рабочая пчелка. Выполняю приказ и на следующий день возвращаюсь на работу как ни в чем не бывало.

— Хрена с два. Тебе назвали причину.

— Паренек, когда это я нуждался в причине, чтобы выполнить приказ? Я не такой, как ты, весь из себя благородный и вдумчивый. Я выполняю дрянную работу с улыбкой на лице.

Корт был уверен, что его бывший командир лжет: никто в ЦРУ не смог бы приказать командиру полевой группы особого назначения ликвидировать одного из собственных коллег без элементарного объяснения. Но он решил оставить это на будущее.

— Ребята, которые наехали на меня сегодня вечером, — это твой новый «лихой отряд»?

— Более или менее. Не «Гольф-Сьерра», а «Виски-Сьерра», но я по-прежнему «Сьерра-один». В бюрократическом смысле мы отличаемся от прежней группы. Задачи и правила полевых операций стали куда более жесткими, чем в прежние времена. Но идея в целом та же самая. В моей новой команде есть двое бывших «котиков», парень из «Дельты» и еще двое из армейского спецназа, которые перешли под крыло ЦРУ для проведения секретных операций. Славные ребята, но определенно не дотягивают до твоего калибра, — он улыбнулся. — Ты здорово отделал Тодда: сломанный нос и вывихнутая челюсть.

— Прошу прощения, — неискренне отозвался Корт.

— Бывает, — Зак делано пожал плечами.

— Так почему я здесь?

Зак Хайтауэр потянулся за пакетом со льдом, взял его из рук Джентри и приложил к распухшему кулаку.

— Аббуд. Президент Бакри Али Аббуд.

Глава 10

— Что с ним такое?

— Ты собираешься прихлопнуть его для Сида.

Корт не видел смысла прикидываться дурачком. Если ЦРУ было известно об этом, то, наверное, там знали больше подробностей о предстоящей операции Сидоренко, чем было известно ему самому.

— Я еще ни на что не соглашался.

— Да, но ты согласишься. Нам это нужно.

— Почему ты думаешь, что мне не насрать на ваши хотелки?

— Послушай меня, мальчик. Либо это, либо ордер о твоей ликвидации. Так что, почему бы и нет?

Корт отобрал пакет со льдом и приложил к разбитой нижней губе, оставив заплывший левый глаз открытым.

— Я слушаю.

Хайтауэр наклонился вперед.

— Вот какой расклад, мальчик… — Джентри было тридцать шесть лет, но Хайтауэр называл его «мальчиком» с момента их первой встречи восемь лет назад. — Мы хотим, чтобы ты подрядился работать на Сидоренко и воспользовался русскими для проникновения в Судан. Они подготовили для тебя качественный оперативный план, — лучше, чем мы можем предложить без использования транспортных средств и логистических возможностей агентства, — а нам не разрешено это делать.

— А потом?

— А потом, когда ты будешь готов прихлопнуть Аббуда, мы хотим, чтобы вместо этого ты в последний момент похитил его.

— Похитил?

— Так точно.

— А потом?

— Потом ты передашь его мне и моим парням. Мы будем на месте, не на виду, но поблизости. Ты передашь его нам и эвакуируешься на лодке вместе с моей группой.

— Зачем ЦРУ понадобился Аббуд? Вашингтон хочет очистить Дарфур от грязи, как и остальные нормальные страны, а этот Аббуд практически единолично несет ответственность за геноцид.

— Это правда, но POTUS[8] и его люди хотят передать Аббуда в Международный уголовный суд в Гааге. Он хочет вручить им Аббуда на серебряном блюдечке. На него уже три года назад открыт международный ордер об аресте.

— Это мне известно. Но прибить его будет гораздо быстрее и чище, причем без подозрений в участии ЦРУ. Вам бы лучше просто отпустить меня, чтобы я выполнил работу для русских.

Зак хохотнул.

— Знаю, Корт. Твое предписание для любой болезни — двойная доза свинца в голову. Но в Вашингтоне наступили новые времена, братец. Президент и его команда в Белом доме заигрывают с Европой, поддерживают международные организации и прочую дрянь. Они хотят поставить эту операцию себе в заслугу.

Корт не верил своим ушам.

— Должно быть, ты разыгрываешь меня. Белый дом действительно хочет спасти жизнь Аббуду, чтобы передать его европейцам?

Зак пожал плечами.

— Дело не только в этом. Услуга за услугу, взаимовыгодная сделка и куча других выражений, за которые мне слишком мало платят, чтобы я понимал их. Но в целом… так оно и есть.

Корт покачал головой.

— Не то что в старые добрые дни, да?

— Да. Пять лет назад мы могли просто взять и пристрелить, кого нужно было пристрелить. К черту международные судилища. Послушай, я согласен: на кой ляд нужно так рисковать, чтобы потом передать этого засранца в ООН или куда-то еще? Но кто-то в Лэнгли убедил кого-то в Белом доме, кто убедил президента, будто у нас есть верный способ захватить Аббуда и передать его в распоряжение Международного суда в Гааге без неприятных последствий для нас, даже если дело пойдет не по плану.

— И я — этот самый верный способ, — сказал Корт.

— Вот именно. Любое разведывательное ведомство, которое чего-то стоит, хорошо знает, что ЦРУ хочет видеть труп Серого Человека. Это делает тебя образцом правдоподобного отрицания. Если дело пойдет вкривь и вкось, там не будет душка секретной операции ЦРУ.

— Значит, это была идея ЦРУ?

— Сто процентов. Группы поиска и уничтожения лишены возможности действовать автономно. Военные дроны могут летать на высоте тридцать тысяч футов и отстреливать плохих парней направо и налево своими «Хеллфайрами»[9], но полувоенные оперативные группы вроде «Виски-Сьерра» просто сидят на жопе. Белый дом ограничил все, чем мы занимаемся. Даже наш тренировочный режим страдает от этого. Мы не убиваем террористов, не проводим операции в дружественных странах и не подтираем задницы, если у нас нет трехслойной туалетной бумаги с ароматом персика. ЦРУ нужна эта операция, чтобы показать президенту, что специальные оперативные группы все еще могут представлять ценность для нового, политкорректного и обходительного ведомства. Ты — наше доверенное лицо: ты берешь риск на себя, приносишь нам Аббуда на блюдечке, мы передаем его в Министерство юстиции, а они отдают его в распоряжение Международного уголовного суда. Президент и его трусливые прихвостни дадут нам большую свободу действий, если убедятся в том, что мы можем ублажить его европейских приятелей, передав им Аббуда на гуманное заклание. У нас нет беспилотников, которые могут кого-то похитить, — во всяком случае, пока еще нет.

— Как насчет Сидоренко?

— Мы провернем дело таким образом, чтобы Сид решил, что мы шлепнули тебя и похитили Аббуда в ходе одной операции. Поверь, ты больше не захочешь работать с этим психопатом, любителем черной икры. Даже по сравнению с остальными русскими бандитами Грег Сидоренко с его нацистскими отморозками выглядит полоумным.

Корт склонил голову набок.

— Если вы собираетесь находиться в боевой зоне для передачи Аббуда, то как вы сможете гарантировать отсутствие последствий для ЦРУ?

Зак махнул рукой:

— Это детали. Мы затаимся и проведем большую часть времени в международных водах, а потом сделаем быструю вылазку на берег. Ты выполнишь тяжелую работу, а мы поддержим тебя. У суданской резидентуры ЦРУ есть информатор в Суакине, который знает расписание поездок Аббуда. На всякий случай он занимается разработкой чрезвычайных сценариев; ему известны распоряжения для президентских телохранителей и их тактика.

— Как это поможет мне?

Зак улыбнулся.

— У группы личной охраны есть протокол действий на случай нападения, когда президент совершает свою ежедневную прогулку к мечети. При появлении угрозы, когда они находятся на площади перед мечетью, они уводят Аббуда в местный банк и запираются в сейфовой комнате до прибытия поддержки.

— Полагаю, у вас есть возможность убедить их в наличии подобной угрозы?

— У суданской резидентуры есть план. Они контролируют повстанческий отряд Суданской армии освобождения в сто человек, который может напасть на Суакин в воскресенье, 10 апреля, в 6:35 утра. Как раз в то время, когда Аббуд со своей свитой выйдет на площадь. Президент с группой лучших телохранителей войдет в банк, который, разумеется, должен быть совершенно пустым.

— Но он не будет пустым.

Зак снова улыбнулся и энергично кивнул.

— Ты все правильно понял. Ты будешь там, готовый вывести из строя охрану, захватить Аббуда и вывезти его из города, пока суданские повстанцы будут скакать вокруг и устраивать фейерверки, отвлекая местных и остатки команды Аббуда. Потом ты встретишься со мной, и дело в шляпе.

Было ясно, что Хайтауэр увлечен предстоящей операцией; он постоянно жестикулировал, пока объяснял план.

Корт на несколько секунд задумался и спросил:

— Теперь можно разразиться аплодисментами?

— Это хороший план, Шестой. Мы называем его «Ночной сапфир».

— Прямо мурашки по спине, — язвительно заметил Корт, никак не тронутый рвением Зака.

— Но лучшая часть — это сделка, которую меня уполномочили предложить тебе.

Джентри окинул своего бывшего командира долгим взглядом, прежде чем заговорить.

— ЦРУ уже четыре года хочет уложить мою голову на плаху. Какая еще сделка может заинтересовать меня?

— Для начала никакой плахи. Мы отзываем гончих псов. Не только в ЦРУ, но и в Интерполе.

— Интерпол меня не пугает.

— Знаю, тебя нелегко испугать. Но я знаю, чего боится Серый Человек.

— Чего я боюсь, Зак?

— Нас. Разве ты не хочешь освободиться от нас? От приказа стрелять без предупреждения? Я знаю, каково тебе приходится, братец. Люди толкуют о Сером Человеке так, будто ты какой-нибудь долбаный Джеймс Бонд, который летает на реактивных лайнерах по всему миру, угорает в лучших клубах и распивает мартини с красавицами на Лазурном побережье. Но я знаю, каково это на самом деле — находиться в бегах, мотаться из одного паршивого городка в следующий, где никто тебя не любит, где ты никому не нужен, где всем наплевать на твою жизнь. Вечно прятаться в тени и рыскать глазами, опасаясь убийц вроде меня, готовых загнать тебя в угол. Жрать бобы из консервной банки на лестнице в тараканьем притоне, пока настоящие Бонды в белых смокингах лакомятся хвостом лобстера в ресторане отеля «Four Seasons».

Эти слова были чистой правдой, но Корт не собирался доставлять Заку удовольствие от сознания его правоты.

— Мне нравятся бобы.

— Нет, не нравятся. В твоей нынешней жизни тебе не нравится ничего, кроме работы. Работа — это ты. Все остальное — просто временные неприятности. Я знаю итог, «Сьерра-шесть». Быть Серым Человеком — сплошное расстройство, и больше ничего.

— Дай-ка, я угадаю. Ты хочешь спасти меня от этого?

— Ты чертовски прав. Я могу сохранить твою работу, но на тебя больше не будут охотиться. По крайней мере, мы не будем охотиться.

— Работу? На кого?

— Разумеется, на ЦРУ, — Зак протянул руку, взял Корта за подбородок и повернул его лицо из стороны в сторону. — Я думал, мы уже обсудили это. Может быть, я слишком сильно ударил тебя?

Он снова взял у Джентри пакет со льдом и приложил к своей руке.

— Я проверну для тебя эту авантюру в Судане и после этого ты предложишь мне работу? Как будто прошлых четырех лет и не бывало? Все вернется к тому, как было в прежние времена?

— Никак нет. Я предлагаю контрактную работу. Ты делаешь так, чтобы руки у Лэнгли оставались чистыми, и твое жалованье будет куда выше, чем правительственный оклад. Мы хотим вернуть тебя, — Зак улыбнулся и пожал плечами. — Ладно, я выражусь яснее. Я не имею в виду кабинетную работу и забронированное место на парковке в Лэнгли. С людьми вроде тебя так не бывает. ЦРУ не собирается признавать свое сотрудничество с Серым Человеком. Но время от времени мы сталкиваемся с ситуациями, когда люди начинают говорить: «Лучше бы „Сьерра-шесть“ по прежнему был с нами, а не барахтался в помойке, отстреливая сутенеров и наркодельцов по частным заказам». Клянусь, иногда нам тебя не хватает.

Он выдержал многозначительную паузу и добавил:

— Ты всегда был лучшим. Мы хотим, чтобы ты оставался в живых, Корт. Делал грязную работу под чужим флагом.

— Откуда мне знать, что вы не убьете меня после суданской операции?

— Потому что ты нужен нам. Мы не предлагаем тебе выращивать нарциссы в Айове по программе защиты свидетелей. Мы хотим, чтобы ты продолжал заниматься своим делом и жил на холоде, а мы будем делать вид, будто по-прежнему гоняемся за твоей задницей. Послушай, это у тебя в крови, и агентство до сих пор может пользоваться твоими услугами, несмотря на тот облом в 2006 году. Теперь Вашингтон не дает оперативным группам поиска и уничтожения пачкать руки в грязи. Но если мы всё разыграем правильно, то у тебя будут грязные руки, зато мы будем поддерживать тебя. Это же идеальный вариант, парень. Вроде как слизывать кокаин со шлюхиной задницы. Понимаешь, о чем я?

Корт медленно покачал головой:

— Не вполне понимаю.

— Послушай, ты ведешь себя цинично, но я знаю тебя. Ты патриот, сынок. Ты ссышь сине-красно-белым цветом. Белому дому кое-что нужно. Мне кое-что нужно, и тебе кое-что нужно. Мы можем помочь друг другу, — он усмехнулся. — И все останутся в выигрыше.

На несколько минут дискуссия свернула в сторону обсуждения подробностей будущей операции. У Зака был готов ответ на каждый вопрос Джентри. Когда список оперативных деталей подошел к концу, Корт отобрал у Хайтауэра пакет со льдом и прижал его к распухшему месту под глазом. Зак с тоской посмотрел на пакет, но не стал возражать.

— Мне нужно услышать об этой сделке от вышестоящего начальства, — хрипло сказал Корт.

— Например? — поинтересовался Хайтауэр без особого удивления.

— С меня будет довольно Мэтью Хэнли. Полагаю, наш старый куратор сейчас руководит отделом спецопераций, если не поднялся еще выше.

— Мэтта выдворили из отдела спецопераций. Последнее, что я слышал о нем, — занимается кабинетной работой где-то в Южной Америке. Кажется, в Парагвае.

Корт не скрывал своего недоумения.

— Он был гением по части секретных операций. Что случилось?

— Ты случился, дурачок. После того как один из его лучших бойцов слетел с катушек и перестрелял членов собственной группы, ему пришлось забыть о повышении по службе.

— Значит, я еще и в этом виноват?

— Историю пишут победители. Ты вроде как сумел выжить, но ЦРУ еще предстоит написать официальную историю о том, что и почему ты сделал.

Корт немного подумал и повторил:

— Мне нужно услышать об этой сделке от вышестоящего начальства.

Хайтауэр кивнул:

— Разумно. Посиди здесь, я скоро вернусь.

Корту вернули его одежду. Он оделся и стал ждать.

Глава 11

Примерно через час двое людей Зака вернулись в комнату, где держали Корта. Он размышлял о том, как собирается объяснить своим русским «коллегам» явные следы побоев на лице. Подчиненные Зака — крупный чернокожий и сухопарый белый постарше — провели его по узкому коридору, мимо водных и паровых труб, вверх по узкой лестнице в кабину на верхней палубе. Они выражали неприязнь к Корту злобными взглядами и как бы случайными тычками в спину и сбоку, когда нужно было повернуть. Джентри понимал, что если он сейчас вырубит одного из этих молодчиков, это не повысит его репутацию в глазах остальных.

Но ему было все равно. Он не собирался заводить дружбу, хотя им предстояло работать вместе во время миссии. Эти парни должны быть профессионалами, как и он сам, у которых оперативная работа стоит на первом месте.

Работа не предусматривала доброго отношения друг к другу.

Когда Корт расположился в новой каюте, он увидел голубой монитор на столе перед ним. Зак вошел секунду спустя, на ходу засунув спутниковый телефон в чехол на поясе.

— Ладно. Сейчас ты кое с кем поговоришь. Он посвящен в детали операции и знает, кто ты такой, но в любом случае ты для него не являешься сотрудником ЦРУ, бывшим сотрудником ЦРУ или американским гражданином. Ты иностранный агент, и к тебе будут обращаться соответствующим образом. К тебе будут обращаться по старому кодовому имени «Сьерра-шесть».

Корт кивнул.

— Кодовым именем для президента Аббуда будет «Орикс».

— Что это такое?

— Мне самому пришлось спросить. Вроде бы какой-то вид африканской антилопы.

Корт пожал плечами. Протокол с использованием кодовых имен уже много лет был частью его жизни. Когда он работал в «лихом отряде», его называли «Сьерра-шесть», хотя он пользовался десятками кодовых имен или псевдонимов во время своих заданий. Еще до работы с Заком, когда он находился в программе подготовки автономных агентов, его кодовое имя «Нарушитель», якобы наугад выбранное компьютером, было зловеще точным. ЦРУ вытащило Джентри из тюрьмы в южной Флориде, где он отбывал пожизненный срок за тройное убийство второй степени (он убил троих колумбийских наркодилеров), и предложило ему работу, от которой он не мог отказаться.

Он ни на секунду не верил, что компьютер мог назвать его «Нарушителем».

Экран перед ним замерцал и включился. Появилось изображение мужчины в сером костюме от «Брукс Бразерс» и галстуке с виндзорским узлом. Старше шестидесяти лет, очки в тонкой оправе на переносице. Лицо и осанка старого солдата. Секунду спустя Джентри узнал его.

Он был удивлен и даже немного потрясен.

— «Сьерра-шесть», вы меня узнаете? — голос был резким и отрывистым; ни намека на улыбку или другие эмоции.

— Да, сэр, — мгновенно ответил Корт. Он повернулся к Заку. Хайтауэр улыбнулся и приподнял брови, явно гордясь своей возможностью устанавливать видеосвязь с таким человеком.

Это был Дэнни Кармайкл, нынешний директор Национальной секретной службы США, в недавнем прошлом руководитель отдела секретных операций ЦРУ. Он был живой легендой: признанный специалист по Дальнему Востоку, долгое время прослуживший начальником резидентуры в Гонконге.

Иными словам, Дэнни Кармайкл был главным во всем, что касалось операций ЦРУ. Корт понимал, что операция имеет важное значение, но обычно высшее командование внешней разведки США не оставляло следов при подобной грязной работе.

— Насколько я понимаю, «Сьерра-один» ввел вас в курс нашего предложения по экстраординарной выдаче Орикса. Я готов подтвердить детали операции «Ночной сапфир».

— Да, сэр, — ответил Корт. Больше ему ничего не приходило в голову. Ему еще не случалось говорить с таким высокопоставленным представителем руководства. Он испытывал нечто сходное с благоговением, тем более странным, что Кармайкл определенно поставил свою подпись под распоряжением о его ликвидации после событий 2006 года.

Кармайкл изложил генеральный план операции, которую они обсуждали с Заком, но с гораздо большим количество терминологических эвфемизмов. Корту предстояло осуществить «силовое задержание Аббуда», а не «сцапать его», как говорил Хайтауэр. Он должен был «нейтрализовать любые угрозы со стороны личной охраны Аббуда», а не «всадить парочку разрывных пуль в свиное рыло каждого телохранителя».

Терминологическое несовпадение было характерным различием между работниками и менеджерами в этой организации. Корт привык чаще слышать жаргон Зака, нежели возвышенные речи людей вроде Кармайкла, но он знал, что результаты будут одинаковыми независимо от политической корректности или грубой непринужденности объяснений.

Люди умрут.

Пока Кармайкл разглагольствовал, Хайтауэр прислонился к переборке и изображал пальцами открывающийся рот, передразнивая оратора на экране. Но в остальном «Сьерра-один» был воплощением хороших манер.

Когда Кармайкл покончил с оперативными разъяснениями, он перешел к сделке, имевшей наиболее важное значение для Серого Человека.

— Вы сделаете это для нас, «Сьерра-шесть», и наши действия по вашей ликвидации немедленно прекратятся. Это значит, что любые текущие санкции или директивы, направленные против вас, утратят свою силу. Действующий ордер на розыск через Интерпол будет отозван. Существующие коммюнике, направленные Центральным разведывательным управлением иностранным разведывательным ведомствам, будут аннулированы. Запрос ЦРУ на сведения от системы «Эшелон» и других дата-центров относительно ваших действий и местонахождения перестанет действовать. Мы подчистим все остальные свободные концы. ФБР, Объединенное командование специальных операций, иммиграционная и таможенная полиция, Министерство торговли…. Вы больше не будете представлять интерес для любого федерального ведомства или агентства Соединенных Штатов.

Корт не знал, что Объединенное командование специальных операций тоже принимало участие в охоте на него. Это подразумевало «отряд Дельта», где имелись отборные разведчики и головорезы. С другой стороны, упоминание Министерства торговли не заставляло его трястись от ужаса.

— Я понял, — сказал Корт.

— Отлично. Значит, мы пришли к соглашению?

— Вы расскажете мне, зачем все это?

Кармайкл выглядел немного раздосадованным: вероятно, ему было неудобно заключать сделки с изгоями общества. Но он кивнул и сказал:

— Президент Аббуд объявлен в розыск по решению Международного уголовного…

— Прошу прощения, сэр. Я имел в виду… Вы можете сказать, откуда взялся приказ о моей ликвидации? Почему вы с самого начала начали охоту за мной?

Последовала долгая пауза. Дэнни Кармайкл отвел взгляд от камеры и посмотрел куда-то вбок — возможно, обратился за советом. Наконец он снова повернулся к камере.

— Сынок, — сурово произнес он. — Если ты действительно не знаешь, что сделал, то, наверное, всем будет лучше, если я не скажу тебе.

— Не понимаю.

— Давай двигаться вперед. Забудь о распоряжении на ликвидацию. Мы готовы забыть о ней. Так мы договорились насчет президента Аббуда?

Корт посмотрел на Зака. Тот посмотрел на него в ответ.

— Да, сэр, — сказал Корт. — Я сделаю все возможное, чтобы выполнить свою часть сделки. Буду полагаться на то, что вы и «Сьерра-один» выполните вашу часть.

Кармайкл кивнул, но не улыбнулся.

— Вот и хорошо. У нас больше не будет контактов, Шестой. «Сьерра-один» будет осуществлять командные функции в группе и на месте проведения операции «Ночной сапфир», а также руководить выдачей президента Бакри Али Аббуда из Судана Международному уголовному суду в Нидерландах. При условии, что в Африке все пройдет хорошо, договоренности о дальнейших операциях будут обсуждаться через прикрепленного к тебе оперативного сотрудника отдела специальных операций.

— Ясно. Спасибо, сэр.

Кармайкл коротко кивнул, и экран погас.

— Я уже думал, что он никогда не заткнется, — сразу же сказал Зак.

Корт встал и посмотрел на часы.

— Ты доволен, Шестой? — спросил Зак.

Корт Джентри на мгновение ощутил безысходность своего положения. Он собирался выполнить задачу по-своему, но это было нелегко.

— Лучше доставь меня в отель, — сказал он. — Шестерки Сида не должны заметить мое отсутствие.

Зак ухмыльнулся.

— Заметано. Пара моих ребят отвезет тебя обратно и уложит в постель. Не обессудь, если сперва они будут не слишком дружелюбны. Они немного взвинчены из-за всего происходящего. И потом, у них сложилось впечатление, что ты был тем мудаком, который убил нескольких людей из собственного подразделения, а потом убежал искать славы и богатства в частном секторе.

— Откуда у них могли взяться подобные мысли, Зак?

«Сьерра-один» поднял руки в жесте шутливой капитуляции.

— Наверное, я несу частичную ответственность за их недоверие к тебе. Кроме того, недавно ты вывел из строя их коллегу Тодда, — он улыбнулся и с излишней силой похлопал Корта по спине. — Эй, будет славно снова поработать с тобой. И последнее: давай поговорим о снаряжении.

— А что с ним?

— Все необходимое снаряжение для операции «Ночной сапфир» уже находится в Судане. Но что касается личного снаряжения, дай мне знать, что тебе понадобится, и я постараюсь все подготовить на следующей неделе.

— Спутниковый телефон для связи с тобой. Что-нибудь такое, что будет хорошо работать в Северной Африке. «Хьюджес Турайя» вполне сойдет. И запас батареек. Этого будет достаточно.

Хайтауэр посмотрел на Джентри.

— Ты собираешься раздолбить башки плохим парням с помощью спутникового телефона? Я говорил об оружии, Шестой.

— Все необходимое оружие я получу от Сида. Он получше вас разбирается в этом.

— О, вот это было больно. Но поскольку ты сэкономишь несколько баксов налогоплательщикам, пожалуй, я не буду возражать.

Глава 12

Корт вернулся в свой номер в «Коринтии» в 4:45 утра. Они с Хайтауэром еще около часа обсуждали подробности операции, потом его вывели через трюм яхты и усадили в резиновую моторную лодку в сопровождении двоих людей Зака. Они не обменялись ни словом, пока бороздили холодную черную воду Финского залива и причалили к берегу примерно в четыре утра. Автомобиль ожидал на причале; Корта отвезли в гостиницу и доставили в номер. Хайтауэр подумал обо всем, — даже о том, чтобы снять номер прямо над этажом Джентри. Люди из «Виски-Сьерра» вышли на балкон, перебросили веревку через перила и вручили Корту маленький блокнот с контактной информацией для группы.

— Эй, мужик, — сказал темнокожий оперативник. Его представили как Спенсера, а другого, помоложе и с хорватским акцентом, звали Мило. — Люди всякое болтают о тебе. Обычно я не слушаю сплетни, но… Это ты тогда был в Киеве? Просто скажи «да» или «нет».

Джентри убрал блокнот в задний карман и произнес единственную фразу за час поездки:

— Пошел нахер.

Он не обратил внимания на веревку и перебросил ноги через перила, потом качнулся на руках и бесшумно спрыгнул на свой балкон.

Спенсер перегнулся через ограждение и тихо сказал:

— Сам пошел нахер, Шестой. Встретимся через две недели в сточной канаве.

* * *

Джентри принял душ, посмотрел в запотевшее зеркало на свое избитое лицо, потом взглянул на будильник. Пять часов утра. За два часа он должен придумать какое-то объяснение тому, как ему удалось заработать синяк под глазом и рассеченную губу, лежа в постели и изучая бумаги в номере роскошного отеля. Обнаженный, Корт толкнул дверь, собираясь выйти из ванной, но остановился, повернулся и по внезапному наитию распахнул дверцу медицинского шкафчика. Он заглянул внутрь, и его сердце учащенно забилось. Люди Сида укомплектовали шкафчик дюжиной рецептурных лекарств: антигистамины, антибиотики, препараты от эректильной дисфункции. Все это не имело отношения к его текущим обстоятельствам, но он почти сразу же увидел обезболивающее. Дилаудид в таблетках по четыре миллиграмма. Его сердце забилось в предвкушении немедленного облегчения, которое принесет одна таблетка. Но его плечи смиренно опустились от осознания того, что он не испытывал реальной боли и знал, что не нуждается в сильных опиатах. За пять секунд он мог превратить в ничто три недели стоической детоксикации.

Корт выдавил две таблетки, запил их водой из-под крана, а потом, в моментальной вспышке гнева и стыда, отправил остальное в унитаз и спустил воду.

Потом он оделся в безобразный спортивный костюм, который оставили люди Сида, и лег на кровать. Его разум скоро будет бесполезен; ему нужно было подумать, прежде чем таблетки подействуют в полную силу.

Он думал о президенте Аббуде. Если операция «Ночной сапфир» закончится успешно, то кровожадный деспот останется в живых. Это обстоятельство сильно донимало Джентри. Наверное, все было не так просто, но сталинская цитата в устах Сида содержала некую правду, которая находила отклик в его сердце, хотя он не признавал ничего общего между собой и Дядюшкой Джо. «Смерть решает все проблемы. Нет человека, нет проблемы». Нет, Корт так не думал; лишь немногие проблемы можно было решить с помощью политического убийства. Но оно, несомненно, способствовало достижению многих краткосрочных целей. И определенно, убийство злодея положит конец его злодеяниям.

Убийство Аббуда вычеркнет из мира частицу зла. Корт Джентри не дал бы и ломаного гроша за все остальное.

Действие дилаудида было внезапным. Неслышная волна удовлетворения пробежала по его мозгу, как будто во лбу разбили яйцо, которое растеклось внутри черепа. Какое-то время он просто лежал, разглядывая балдахин над кроватью и получая удовольствие от узоров, вышитых на шелковой ткани. Он был одновременно рад психическому облегчению от таблеток и сердит на себя за то, что поддался искушению.

Корт поборол следующую волну расслабления и вернулся к размышлению над текущей ситуацией.

Ему не нравилась мысль о похищении одного из самых ненавистных людей на планете. План Сида был для него гораздо более предпочтительным, чем план Хайтауэра, но Хайтауэр предлагал более существенную награду. Отмена директивы о его ликвидации не решит всех проблем Корта, но будет лучше четырех миллионов долларов в банке. Деньги ни к чему, когда нет того, кто мог бы потратить их, а имея ЦРУ на хвосте последние четыре года, он находился в состоянии постоянного бегства от преследования по всему земному шару.

Да, он был бы рад вернуть доброе расположение ЦРУ. Какой бы его поступок ни стал причиной директивы на стрельбу без предупреждения, наверное, он мог возместить это похищением Аббуда и его передачей Заку и группе «Виски-Сьерра» на серебряной тарелочке.

В дверь постучали. Корт взглянул на часы рядом с кроватью, и увидел, что уже семь утра.

Вот проклятье. Он не знал, то ли вообще не спал, то ли обезболивающее заставило его провести два часа в полусонном забытьи.

Корт услышал, как открылась дверь гостиной. Секунду спустя трое мужчин вошли в его комнату. Они принадлежали к тому же разряду уличных громил, которые привезли его в отель вчера вечером. Их костюмы были помяты; возможно, они спали не раздеваясь, прямо в коридоре или в соседнем номере. А может быть, веселились всю ночь напролет. Корт медленно встал, потер глаза и ощутил, как химия в кровеносной системе замедляет его движения и влияет на чувство равновесия. Он заметил, что мужчины с одобрением рассматривают его черно-лиловый спортивный костюм с золотыми вставками. Потом они посмотрели на его лицо. Даже за бородой они могли видеть его распухшую нижнюю губу, а подбитый и заплывший глаз был на виду.

— Что случилось? — спросил по-русски первый из них. Корт начал было отвечать, но вовремя сдержался. Вот дерьмо! Дилаудид наполнил его мозг туманом; он не мог действовать эффективно.

Он пожал плечами, — вероятно, слишком деланым жестом, — и подождал, пока русский не поймет свою ошибку и не повторит вопрос по-английски. Когда он это сделал, Корт ответил:

— Я упал с кровати. Эти шелковые простыни очень скользкие.

Глава 13

Сразу же после завтрака Корта отвезли к Григорию Сидоренко. На этот раз босс русской мафии находился во дворе; холодное серое утро и легкий дождь пополам со снегом не помешали ему принимать утренний чай в безлиственном саду. Он сидел за металлическим столиком под красным навесом, в золотистой пижаме и мягких шлепанцах. Двое молодых людей с миниатюрными автоматами стояли в кустах немного поодаль. Они внимательно следили за Кортом, но тот прекрасно понимал, что если у них возникнет желание стрелять в него из этих автоматических пукалок, то они изрешетят своего босса так же быстро, как и свою цель.

Американец скривился при виде непрофессионального протокола службы безопасности. Для него видеть такую любительскую тактику было все равно что слышать скрип ногтей по грифельной доске.

Джентри подошел к Сиду в компании двух громил, которые сопровождали его от гостиницы и не сказали ни слова на обратной дороге. Он коротко кивнул и сказал:

— Давайте сделаем это.

— Что случилось с вашим лицом?

— Ничего особенного. Вы слышали, что я сказал?

Немного поколебавшись, Сид кивнул, хлопнул в ладоши и показал большие пальцы. Американский жест в его исполнении выглядел комично.

— Превосходно. Это радостная новость для нашего правительства.

— Но вы должны понять, что это моя операция, — продолжал Корт. — Вы будете четко следовать моим инструкциям, иначе я выхожу из игры.

Сид выпрямился и быстро кивнул.

— Я уйду отсюда один. Мне нужно время для подготовки и планирования, и я не хочу, чтобы эти нацистские уроды маячили возле меня. Через несколько дней я передам контактный адрес. Ваши парни смогут приехать и забрать меня, — Корт протянул листок бумаги с рукописным текстом. — Они должны будут привезти с собой это снаряжение. Потом они отвезут меня в тихое загородное место по вашему выбору, где я буду пристреливать винтовку и проверять остальное снаряжение. С того момента, когда я полностью восстановлю оперативные навыки, я буду следовать вашим указаниям до прибытия в Судан. В Хартуме я встречусь с вашим агентом, и он отвезет меня к побережью. Там я залягу на дно и уйду со связи до завершения операции. Я извещу вас о проделанной работе по собственному спутниковому телефону, и тогда мы сможем обсудить эвакуацию.

Сид сиял от восторга.

— Блестяще! Я сделаю именно так, как вы говорите.

* * *

На следующей неделе Корт проверял и пристреливал оружие и усердно занимался физическими упражнениями в холмах и лесах к востоку от Петербурга. Он залезал на высокие деревья и носил рюкзак, наполненный камнями. Он ежедневно посещал солярий в живописном городе Пушкине, расположенном к югу от Северной столицы. Он корпел над картами, книгами и распечатками, изучая действующих игроков в суданском регионе, от плохо вооруженных повстанческих отрядов до структуры, тактики и подготовки НСБ, грозной Национальной службы безопасности Судана. Он изучил историю, законодательство, инфраструктуру, дороги и порты, расположение аэропортов и дислокацию военных гарнизонов.

Особое внимание он обратил на побережье Красного моря, поскольку там ему предстояло действовать — сначала в роли убийцы на службе у русского преступного синдиката, а потом в роли оперативника, выполняющего извлечение и передачу президента Аббуда в интересах ЦРУ.

Мыль о «возможных осложнениях» уже казалась ему циничным преуменьшением того, что его ожидало.

Он снова встретился с Заком Хайтауэром после того, как остальные члены группы «Виски-Сьерра» улетели для сбора на яхте ЦРУ под званием «Ханна», переоборудованной под их нужды и уже находившейся в Эритрее, готовой отплыть в Порт-Судан, примерно в тридцати милях к северу от Суакина. Зак и Корт провели вместе целый день, работая над кодами, картами, снаряжением и оперативными планами. Ни один аспект этой миссии не был слишком незначительным для обсуждения. Хайтауэр объяснил, каким образом СОА, — Суданская освободительная армия, воевавшая против арабов и особенно против Аббуда, — проведет утром перед похищением Аббуда диверсию, которая должна отвлечь большинство охраны президента и заставить его укрыться в сейфовой комнате местного банка. У суданской резидентуры ЦРУ был агент, бывший член группы личной охраны Аббуда, который указал, что стандартной оперативной процедурой при нападении на президента по дороге к мечети Суакина было укрытие президента в защищенном помещении банка до прибытия вертолетного отряда со спецназовцами из Порт-Судана. До сих пор деятельность СОА в этом районе была почти нулевой, и Аббуд уже двадцать раз посещал Суакин без каких-либо инцидентов.

Корт должен был дожидаться в банке, чтобы перехватить президента и вывезти его из города, в то время как «Виски-Сьерра» расположится на окраине и по возможности будет воздерживаться от участия в боевых действиях. Потом они разместятся на большом надувном «Зодиаке» и поплывут к «Ханне», которая снимется с якоря и направится на север. Потом Хайтауэр поместит Аббуда в мини-субмарину, прикрепленную к днищу яхты, и оттуда Орикс и «Сьерра-один» продолжат плавание к рыболовному траулеру ЦРУ в международных водах. Таким образом, если на борт «Ханны» поднимутся люди с катеров суданской береговой охраны, они не найдут никаких следов похищения.

Далее «Ханна» поплывет вдоль побережья Красного моря и в конце концов встанет на якорь в порту Александрии. К тому времени Аббуд уже будет находится в одной из тюрем Международного уголовного суда в Гааге.

Это был смелый и даже дерзкий план. Но Корт не видел в нем невозможных или плохо продуманных элементов. Тем не менее огромное количество факторов могло нарушить ход операции. Человеческие ошибки и непредвиденные ситуации случаются постоянно. Как и провалы разведки. Как и феномен «попадания дерьма в вентилятор» согласно закону Мэрфи.

Но в любом случае, даже если все пойдет по плану, это создавало впечатление отчаянной попытки отдела специальных операций ЦРУ доказать свою пользу для администрации, которая практически исключала из своей повестки проведение секретных полувоенных акций.

Через три дня самостоятельной работы Корт набрал номер, полученный от подручных Сидоренко, и связался с его секретарем. Корт сказал, что получил легкую травму во время физических тренировок и попросил доставить ему упаковку не самых сильных болеутоляющих таблеток, чтобы поскорее выздороветь. В темном переходе станции метро «Выборгская» он встретился с одним из молодых скинхедов Сида, который молча передал ему бумажный пакет.

Корт проглотил две таблетки дарвосета, пока стоял на платформе и ждал поезда, который отвезет его поближе к гостинице на Загородном проспекте. Он старательно убеждал себя, что ему больно. Колото-резаная рана живота, полученная четыре месяца назад, действительно осложняла его тренировки для брюшного пресса, — узел рубцовой ткани растягивал мышцы и причинял ноющую боль, — но на самом деле это была не та боль, о которой стоило беспокоиться… если бы не его пристрастие к обезболивающим препаратам.

Корт понимал это и иногда думал, что на самом деле не жестокие головорезы, желавшие его смерти, а добрый пожилой доктор из Ниццы, который подсадил его на морфин, в конце концов станет причиной его погибели.

Глава 14

Русский транспортный самолет «ИЛ-76» был впечатляющей машиной с фюзеляжем более 150 футов и почти таким же размахом крыльев. Корт стоял перед самолетом в предрассветных сумерках, где жидкий лунный свет смешивался с серой мутью. Рядом с ним стоял Григорий Сидоренко. Они вместе прилетели из Петербурга на «Хоукере» в белорусский город Гродно и приземлились полчаса назад. Безусловно, у Сида не было никаких причин находиться здесь; это противоречило всем процедурам и мерам безопасности, с которыми Корт познакомился за шестнадцать лет оперативной работы. Но его русский заказчик пожелал лично присутствовать при отправке. С учетом минусовой температуры, Сид выглядел нелепо в своем коконе из шерсти и хлопка, кожи и меха, из которого выглядывал его тонкий нос и острый подбородок.

Корт был озадачен восторженным отношением русского босса к предстоящей операции. Это было совершенно не похоже на поведение его бывшего работодателя, сэра Дональда Фицроя. У сэра Дональда было не больше желания находиться рядом с агентом перед отправкой на дело, чем самому провести операцию. Но Сид был любителем, — по мнению Корта, извращенным фанатом, — таких вещей.

— Все готово, — сказал русский. — Вылет в 10:00.

— Знаю.

— Семь часов пятнадцать минут до Хартума.

Корт кивнул.

— Говорят, пилот очень хороший.

Корт промолчал.

— Вылет в южном направлении. Польша находится позади нас, так что пока самолет не достигнет границы с…

— Сид. Мне наплевать, в какую сторону мы полетим.

Русский немного помолчал, потом сказал:

— Не знаю, как вам удается быть таким спокойным. Ведь сейчас все ваши мысли сосредоточены на операции. Опасности, непредвиденные обстоятельства, угроза жизни. А вы стоите со скучающим видом, как будто ждете поезда, который отвезет вас на работу.

Корт продолжал смотреть на аэродром. Разумеется, Сид не знал и половину правды. Придуманная им операция была сравнительно легкой по сравнению с тем, что Корту предстояло осуществить на самом деле. Застрелить человека с пятисот ярдов, а потом затаиться в холмах примерно на неделю, пока не настанет пора возвращаться, было гораздо проще, чем изобразить подготовку к убийству, но вместо этого в последний момент выполнить молниеносное похищение, опасное перемещение по вражеской территории и доставить пленника заказчику.

Поэтому Корту больше всего хотелось пустить пулю в голову кровожадному ублюдку Бакри Аббуду и покончить с этим.

— Как вы можете оставаться таким спокойным? — спросил Сид.

Серый Человек повернулся и впервые за утро посмотрел в глаза русскому мафиози.

— Это моя работа, — ответил он.

Григорий Сидоренко оскалил зубы в неожиданно широкой улыбке.

— Фантастика!

Транспортный самолет являл собой преимущество функциональности над формой и стилем. «ИЛ-76», названный «Кандидом» по классификации НАТО, был огромным, и его широкие крылья слегка провисали в состоянии покоя. В полутьме он напоминал спящего великана. Корту хотелось подойти поближе и пинком разбудить его, но он знал, что вскоре этим займется русская команда, и самолет успешно доставит его в Хартум вместе с военным оборудованием, которое составляло его основной груз. В строгом смысле слова этот полет не был военным. Самолет и его команда принадлежали «Рособоронэкспорту», российской государственной структуре, занимавшейся военным экспортом по всему миру. Грузовые самолеты переправляли оружие в Индию, Судан, Ливию, Венесуэлу и десятки других стран, где существовали реальные или предполагаемые зоны военных конфликтов.

— Что здесь за груз? — с праздным интересом осведомился Джентри.

— Кроме вас? Ящики с крупнокалиберными пулеметами «Корд», боеприпасы и сопутствующее снаряжение.

— Они разрешены ООН? Как насчет санкций?

Сид фыркнул, выпустив клуб пара в холодный утренний воздух.

— Это бестолковые санкции. России разрешается продавать Судану военное оборудование при условии, что оно не будет использовано в Дарфуре.

— Если Россия поставляет в Судан крупнокалиберные пулеметы, то можно не сомневаться, что они будут использованы в Дарфуре. Там идет война.

— Вот именно, друг мой, — Сид улыбнулся, не уловив язвительные нотки в голосе Корта. — Москва верит на слово президенту Аббуду, и, похоже, ООН это устраивает.

— Невероятно, — пробурчал Корт себе под нос.

Сид похлопал его по спине.

— И это здорово, не так ли?

С этими словами русский повернулся и направился в терминал аэропорта, где было тепло.

* * *

Корт вытянулся на спине вдоль четырех красных пластиковых сидений «ИЛ-76». Лишь узкий промежуток отделял место его отдыха от огромных грузовых контейнеров в центральной части самолета. Рядом с ним стоял тактический рюкзак «МультиКам», где находилась разобранная снайперская винтовка «Блазер R-93» немецкого производства, «Винчестер Магнум» калибра.300 и двадцать обойм с патронами. А также бинокль, две осколочных гранаты, две дымовых гранаты, небольшой запас сухого пайка, вода и пищевые соли от обезвоживания. Он взял с собой боевой медкомплект на случай тяжелых травм, но не захватил ничего от синяков и порезов. На поясе и в камуфляжных брюках он носил десятимиллиметровый пистолет «Глок», боевой нож, мультитул и фонарик.

Он был одет в длинную белую тобу, традиционный суданский балахон.

Команда самолета оставила его в покое. Начальство из «Рособоронэкспорта» велело им доставить человека в Хартум, и это было все, что они знали.

Перед вылетом Джентри по-русски попросил командира не беспокоить его, за исключением экстренных случаев, поэтому когда один из пятерых членов команды подошел к нему и начал кричать, пытаясь перекрыть шум двигателей, он понял, что пора рассердиться или встревожиться. Человек позвал его в кабину, и Джентри последовал за ним по узкому проходу вдоль серых деревянных ящиков, подвешенных на роликах, которые были прикреплены к направляющим рельсам на потолке по всей длине фюзеляжа. В салоне не было иллюминаторов; только стеганая обивка и страховочные сетки, закреплявшие на бортах дополнительное снаряжение. Это напомнило американцу другой грузовой самолет, на котором он четыре месяца назад летел над северным Ираком. Тот полет мог плохо закончиться для Джентри, — его бедро до сих пор побаливало там, где пуля пробила мышцу, — но он гораздо хуже закончился для пятерых человек, которые находились вместе с ним в грузовом отсеке.

Кабина «ИЛ-76» была просторной: четверо человек размещались на верхнем уровне, а штурман сидел внизу и немного впереди, окруженный морем циферблатов, кнопок, индикаторов и компьютерных мониторов. Пилот, рыжий русский лет сорока с небольшим по имени Геннадий, который носил слишком большие для его лица летные очки и показался Джентри неестественно худым, поманил его вперед. Молодой, плотно сбитый бортинженер передал американцу радионаушники с микрофоном, чтобы ему было удобно общаться с пилотом.

— Что случилось? — спросил Корт по-русски.

— Суданский авиадиспетчер связался с нами. Появилась проблема.

— Расскажите.

— Нам изменили курс. Мы больше не направляемся в Хартум.

— А куда?

— В Эль-Фашир.

— Почему?

— Не знаю, но, наверное, сейчас там срочно необходимо оружие для суданской армии.

Корт взял ламинированную карту со стола бортинженера. Тот посмотрел на него, но не стал возражать.

— Где находится этот чертов Эль-Фашир? — проворчал Джентри, разворачивая карту.

— В Дарфуре, — мрачно ответил второй пилот, повернувшийся к нему. Он указал пальцем в перчатке на дальний конец карты, противоположный от того района, где планировалась операция Корта.

Корт оторвал взгляд от карты.

— Твою ж… — только и сказал он.

— Это для вас проблема, да?

— Моя работа не в Дарфуре.

— Я ничего не могу поделать, — сказал Геннадий. — Мне придется повернуть; мы не получили разрешения на посадку в Хартуме.

— Твою ж!.. — повторил Корт. Он положил наушники на консоль и вышел из кабины, прихватив карту с собой.

Через пять минут он разговаривал с Сидоренко по спутниковому телефону. Пока он ждал соединения, изучал карту.

— Это неприемлемо! Как я выберусь из аэропорта Эль-Фашира, преодолею сто миль по кишащей бандитами пустыне плюс еще триста миль по суданской территории? Теперь между мной и моей целью находится гребаный Нил!

— Да. Понимаю, это проблема. Мне нужно подумать.

— У меня нет времени на ваши размышления! Мне нужно, чтобы этот самолет вернулся на прежний курс!

— Но это невозможно. Мое влияние распространяется на Москву, а не на Хартум. Вам придется приземлиться там, куда вас направляют суданцы.

— Вы понимаете, что если не исправить положение, то нашей операции конец?

На самом деле Корт беспокоился насчет операции Зака «Ночной сапфир», а не о контракте с Сидом.

— Я сделаю все возможное, — пообещал Сид и повесил трубку, а Корт продолжал расхаживать в узком проходе между бортом самолета и ящиками с оружием.

Эта неприятная случайность принадлежала к разряду «дерьма, попавшего в вентилятор». Никто не был виноват в сложившейся ситуации, но Корт понимал, что теперь его положение сильно осложнилось.

К чести Сидоренко, он перезвонил гораздо быстрее, чем ожидал американец.

— Мистер Грэй, у нас есть решение. Вам придется вылететь вместе с самолетом после разгрузки в Эль-Фашире и вернуться на авиабазу в Белоруссию. В трехдневный срок запланирован другой рейс в Хартум. Там будут запчасти для вертолетов и другие вещи, которые едва ли направят в Эль-Фашир. Все будет в порядке.

— Три дня, начиная от сегодняшнего?

— Правильно.

— За один день до приезда Аббуда в Суакин? Мне не хватит времени попасть туда и все подготовить.

Корт полагал, что ему хватило бы времени, если бы он собирался осуществить план Сидоренко, а не операцию «Ночной сапфир». По оценке Джентри, у него оставалось недостаточно времени для разведки местности, чтобы повысить шансы на успех операции Зака. Но, разумеется, он не мог объяснить это человеку на другом конце линии спутниковой связи.

На этот раз Сид сорвался на крик:

— У меня нет лучшего выхода! Я не мог это предвидеть! Наше правительство не могло это предвидеть! Оставайтесь вместе с командой и возвращайтесь обратно. Через три дня мы попробуем снова.

Корт отключился и опять стал расхаживать по узкому проходу.

— Сукин сын, — пробормотал он.

Через несколько минут он позвонил Заку. Хайтауэр взял трубку после первого гудка. Он был явно удивлен звонком от Джентри.

— Ты вышел на связь почти за сутки до назначенного срока, Шестой.

— Тем не менее я опаздываю, — Корт вкратце описал, что произошло, и спросил: — Тебе что-нибудь известно об этом аэропорте? Могу ли я выбраться оттуда и направиться в Суакин?

— С таким же успехом ты мог бы оказаться на обратной стороне Луны. Вокруг Эль-Фашира повсюду военная зона. Красный Крест, частные неправительственные организации и миротворческие отряды Африканского Союза из UNAMID[10] — практически единственные иностранцы в этом регионе. Ты можешь купить поездку на восток у какого-нибудь местного храбреца, достаточно решительного, чтобы не побояться джанджавидского ополчения и суданских правительственных войск, патрулирующих пустоши, но я этого не рекомендую. Лучше придерживайся указаний Сида, возвращайся из Судана и вернись в регион через три дня. Нам лишь придется немного ускорить подготовку, когда ты окажешься на месте. Я сообщу Кармайклу, что случилось.

— Принято. Конец связи.

— Обожди немного, — сказал Зак. — Один полезный совет. Не знаю, сколько вам придется проторчать в Эль-Фашире, но оставайся на территории аэропорта. Если ты высунешь нос наружу и тебя прищучат, то увезут в Призрачный Дом.

— Звучит очаровательно, — сказал Корт, когда вой двигателей самолета изменил тон. Они начали разворачиваться на юг и немного опускаться.

— Что угодно, только не это. Так местные называют правительственные секретные тюрьмы по всей стране, но та, что в Эль-Фашире, имеет особенно дурную славу. Попадешь туда — уже не выйдешь, и тебе не дадут умереть медленно. Поганое местечко.

— Ясно. Тогда я воздержусь от местных туров по окрестностям. Конец связи.

Глава 15

Подавленное настроение Элен Уолш мгновенно улучшилось, когда она увидела, как луч предзакатного солнца отразился от металлической поверхности высоко в небе. Это был большой самолет, неторопливо закладывавший последний вираж в тысяче метров над бурой возвышенной равниной северного Дарфура. Самолет, совершающий посадку в Эль-Фашире, был потенциальной возможностью покинуть это убогое место.

Элен застряла здесь после прибытия транспортного самолета ООН с работниками гуманитарной службы. С ее документами вышла проблема; в путевом пропуске UNAMID отсутствовала необходимая печать, которая открыла бы ей доступ в лагерь ООН для временно перемещенных лиц в Зам-Заме. Из-за этой оплошности ей не разрешили покидать аэропорт до тех пор, пока не появится самолет, вылетающий из Эль-Фашира.

Уже три дня она ждала рейса, который сможет доставить ее в хартумский офис. Прилетел самолет ООН, но команда осталась на борту для дозаправки топливом из автоцистерны ООН. Самолеты китайской государственной нефтяной компании прилетали и улетали, но они возвращались в Пекин, а не в Хартум, и ясно давали понять, что она не может улететь с ними. Суданские военные самолеты тоже прилетали и улетали, но они не оказывали услуги такси для белой женщины.

Но этот новый самолет неожиданно появившийся из жаркого марева над пустыней и нацеливающийся на посадочную дорожку, мог стать ее билетом отсюда. Он не был военным, не имел маркировки ООН, а его форма была не похожа на китайские самолеты. Элен была знакома с воздушным транспортом и обычно могла за считаные секунды определить тип самолета, но эта машина садилась на фоне яркого предвечернего солнца, поэтому было невозможно увидеть отличительные признаки. Но ей было все равно. Кому бы ни принадлежал самолет и куда бы он ни собирался полететь дальше, она настроилась сделать все возможное, чтобы попасть на борт.

Элен не была тщеславной или подверженной модным веяниям, но еще до того, как самолет коснулся дальнего конца летной полосы, она поспешила в уборную. Она миновала двух дарфурских женщин, выходивших наружу и с ног до головы закутанных в живописные оранжевые балахоны. Они подталкивали перед собой трех маленьких детей. Тюрбаны женщин были высокими и широкими; как осознала Элен, они служили эффективной защитой от пыли, носившейся в воздухе. Когда она подошла к зеркалу и посмотрела на себя, то едва не отпрянула от ужаса. Ее рыжеватые волосы казались пепельными из-за серой пыли, плававшей вокруг; тонкие морщинки вокруг глаз на тридцатипятилетнем лице резко обозначились из-за пыли, соли и высохшего пота.

Она быстро вытащила из рюкзака белую футболку и намочила ее мутноватой водой из-под крана, потом вытерла лицо этим самодельным полотенцем. За последние семьдесят два часа она столько раз пользовалась этой футболкой таким образом, что ткань пошла грязными полосами. Отвернувшись от раковины, она наклонила голову к грязному полу уборной и несколько раз с силой провела пальцами по волосам, вытряхнув облачко пыли. Потом выпрямилась, отвела от глаз упавшие локоны и заменила головную повязку.

Еще один взгляд в зеркало не наполнил ее облегчением, но стало немного лучше. Она убрала влажную футболку в рюкзак, закинула его на плечо и вышла из уборной, собираясь вернуться в зону прилета.

Она услышала рев двигателей еще до того, как увидела самолет. Он вырулил на стояночное место по другую сторону пандуса от четырех самолетов ООН, примерно в четырехстах метрах от двери, откуда вышла Элен. С такого расстояния в пыльном воздухе она все еще не могла определить тип самолета, но заметила, что на фюзеляже нет логотипа авиакомпании или названия страны. Судя по форме и размерам, это был грузовой самолет. Когда она пошла в ту сторону, то сразу же попала в водоворот лихорадочного движения. Несколько таможенников и сотрудников аэропорта прошли перед ней, потом проехал пикап с дюжиной солдат, свесивших ноги с кузова, и две старых грузовых платформы. Она подумала, не стоит ли подождать, пока не уймется суматоха вокруг прибывшего борта, но решила идти дальше. Она не знала, как долго этот рейс будет оставаться на земле. Вряд ли долго; все остальные, кто приземлялся здесь, старались побыстрее улететь из Эль-Фашира, если у них было достаточно топлива. А если этот самолет прибыл на дозаправку, то все закончится через считаные минуты.

Элен не собиралась упустить свой шанс.

* * *

Пока Элен шла к самолету, стоявшему в дальнем конце пандуса, он был частично закрыт маревом пустынного миража, поднимавшегося от раскаленного, потрескавшегося асфальта. Уже немного стемнело, но еще не стало прохладнее. Воздух над массивным фюзеляжем самолета дрожал и переливался от выбросов двигателей, работавших на холостых оборотах.

Через полминуты пилот выключил двигатели. Вой четырех мощных турбин сменился голосами солдат в отдалении и неустанным жужжанием насекомых в пустынном кустарнике, росшем по обе стороны от рулежной дорожки.

Кортеж встречающих, состоявший из солдат и сотрудников аэропорта, отделял ее от самолета, и она не раз останавливалась, взвешивая доводы за и против. Стоит ли подождать, пока они сделают свои дела и разойдутся, или проталкиваться через галдящую толпу чернокожих в военных мундирах, деловых костюмах и белых тобах, чтобы прямо обратиться к членам летной команды? Оба варианта не выглядели многообещающе, но она быстро пришла к выводу, что движение будет предпочтительнее ожидания неподалеку от самолета, который вполне мог улететь без нее.

А потом она резко остановилась на потрескавшемся гудроне.

Не сводя глаз с самолета, она сняла рюкзак с плеча, положила перед собой и быстро раскрыла застежку. В спешке она уронила на землю две пропотевших блузки, пока не вытащила небольшую черную книжку с переплетом на трех металлических кольцах. Она опустилась коленями на рюкзак, чтобы не обжечься, и быстро полистала книжку. После трех быстрых взглядов на самолет ей удалось найти нужную страницу.

Да. Она издала тихий возглас, почти потонувший в стрекоте сверчков и саранчи вокруг нее.

— Бог ты мой!

Это был «ИЛ-76», и, судя по просадке его десятиколесного шасси, он был заполнен грузами. «ИЛ-76» был чрезвычайно распространенным русским транспортным самолетом, обслуживавшим гуманитарные организации, транспортные компании и военных в половине земного шара. Но если глаза Элен не обманывали ее, это был «ИЛ-76МФ», усовершенствованный вариант с более длинным фюзеляжем.

Она медленно оторвала взгляд от самолета и собрала в рюкзак свои вещи. Еще медленнее повернулась и пошла обратно, к терминалу аэропорта.

Ее волнение росло, пока она с небрежным видом прогуливалась по жаре, возвращаясь по собственным следам. Волнение сдерживалось пониманием, что она не может провести телефонный звонок из аэропорта, поскольку там не было общественных телефонов, и ей сказали, что административная линия не работает последние три дня. Она не сомневалась, что администраторы лгут, но это ничего не меняло. Она не могла позвонить в свой офис.

Еще никогда в своей профессиональной карьере, а возможно, и во всей жизни, Элен Уолш, — следователь по особым поручениям Международного уголовного суда в Гааге, — не ощущала такой решимости.

И такого одиночества.

Глава 16

Эта белая женщина будет проблемой.

Корт переоделся в летный комбинезон, чтобы не выделяться на фоне остальных членов команды, и спустился вместе с ними по заднему пандусу самолета. Жара и запах сухой земли сразу же ударили ему в лицо, и он прищурился в резком предвечернем свете, оглядываясь по сторонам и оценивая обстановку. Слева он увидел занесенный песком старый самолет ООН с отломанной хвостовой частью и признаками пожара на борту в виде закопченных иллюминаторов и частично расплавленных двигателей. Справа в жарком мареве, испускаемом двигателями его собственного самолета, стоял ряд вертолетов ООН; лопасти их пропеллеров низко опустились, как будто были готовы растаять. За ними виднелось еще несколько самолетов, припаркованных вплотную друг к другу. Судя по виду, это была легкомоторная авиация ООН. Крошечный новый терминал находился в нескольких сотнях ярдов впереди. Справа от него начиналась ограда, отделявшая аэродром от дороги, рядом с которой валялось еще несколько искореженных и ржавых остатков воздушного транспорта.

Насекомые были повсюду: жуки, комары и саранча, которую он не видел, но слышал стрекот из кустов вдоль пыльной рулежной дорожки.

Потом он заметил ее в небольшом отдалении; трудно было не заметить белую одинокую женщину на ярко освещенном асфальте возле аэропорта в западном Судане. С пятидесяти ярдов он видел, как она смотрит на его самолет, потом опускается на рюкзак, достает книжку и листает ее. Она остановилась на какой-то странице и медленно выпрямилась, упершись руками в бедра. Потом начала медленно, но верно отступать к терминалу. У Джентри возникло сильное подозрение, что она отлично знала о том, что этот самолет не должен был появиться здесь.

Да, эта белая женщина определенно будет проблемой для них.

* * *

Корт держался на заднем плане и слушал, как у подножия погрузочной рампы Геннадий разговаривает по-английски с суданскими военными чиновниками. Грузовики, предназначенные для разгрузки оружия, отставали от графика; пройдет еще час, прежде чем они достигнут аэропорта. Топливо для «ИЛ-76» имелось в наличии, и заправка могла начаться незамедлительно, пока сотрудник аэропорта проводит летчиков в уборную и ресторан. Они остановились в дальнем конце рулежной дорожки. Это было сделано, чтобы отвадить немногочисленных гражданских лиц и иностранных сотрудников гуманитарных организаций, бродивших вокруг терминала, от нежелательного приближения к транспортному самолету без опознавательных знаков, где они могли увидеть что-то, не предназначенное для их глаз. Между тем Геннадия и его спутников пригласили воспользоваться услугами терминала, пока они будут ожидать разгрузки и заправки самолета.

После ухода суданцев Корт предложил Геннадию оставить людей на борту. С точки зрения безопасности он не видел никакой пользы в том, что русские будут бродить среди гражданских лиц. Но самолетом командовал первый пилот, а не безбилетник, и Геннадий сказал своим людям, что у них есть три часа до вылета, а вернуться нужно будет за час, поэтому до тех пор они могут делать все что угодно.

Через двадцать минут Корт и члены команды «ИЛ-76» покинули гнетущую жару и поднялись по лестнице от бокового входа в зал ожидания аэропорта. Корт едва сам не остался в самолете, но решил, что нужно будет присматривать за русскими, чтобы они не выкинули какой-нибудь номер. Он не взял с собой никакого снаряжения. Его пистолет остался в рюкзаке на борту самолета. Он не имел представления о здешних мерах безопасности и не хотел сталкиваться с риском обыска какими-нибудь ретивыми местными охранниками. Лишь бумажник, набитый евро, рублями и суданскими фунтами, оттягивал карман его летного комбинезона оливкового цвета. Лестница вывела их в практически пустой зал ожидания, меньше типичного американского супермаркета. Вокруг бродили редкие местные жители, а суданские солдаты сидели на полу или расхаживали с штурмовыми винтовками, повешенными на плечо стволом вниз. Сначала члены команды вместе со скрытым среди них иностранцем воспользовались уборными и сполоснулись, а потом нашли крошечный ресторан. Официант, назвавшийся египтянином (как будто русским было дело до этого), энергично приветствовал их и раздал меню. Никто из русских не говорил по-арабски. С другой стороны, Корт провел более чем достаточно времени в арабских странах, чтобы сделать заказ, но он придержал язык. Он не собирался отличаться от остальных, выступив в роли переводчика.

Геннадий распоряжался за столом. Судя по всему, он много раз бывал здесь; как осознал Джентри, в этом не было ничего удивительного. Откровенное пренебрежение африканского деспота к международным санкциям было в порядке вещей, как и готовность русских получить выгоду от этого… как и возмущение ООН каждый раз, когда там становилось известно об этом.

Пока они ждали еду, Корт продолжал незаметно осматриваться по сторонам. Глаза еще не вполне приспособились к мягкому освещению после яркого солнца снаружи. Он оглянулся через плечо и внутренне скривился.

Проклятье. Вот и белая женщина.

Совсем некстати.

* * *

— Прошу прощения, джентльмены. Кто-нибудь из вас говорит по-английски?

Элен широко улыбнулась, обратившись к пилоту, сидевшему во главе стола. Судя по осанке и выражению лица, она поняла, что он был здесь главным; он сидел с прямой спиной за столом среди мужчин в пропотевших летных комбинезонах.

В летной команде было пять человек; все они носили одинаковую зеленую униформу без именных табличек, эмблем, нашивок или знаков различия. Судя по стрижке и физическому состоянию, никто из них не был похож на военного, но Элен привыкла не делать поспешных выводов. Это могли быть военные пилоты, работавшие на Рособоронэкспорт, или бывшие русские военные. Без разницы.

— Да. Я немного говорю, — рыжий пилот улыбнулся ей и смерил ее медленным оценивающим взглядом. Элен понимала, что он делает это для развлечения коллег и что сейчас она представляет собой не особенно аппетитное зрелище. Она немедленно заклеймила этого мужчину как свинью, но напомнила себе, что может воспользоваться этим обстоятельством. Некоторые из других мужчин тоже придвинулись ближе к ней.

— Отлично, — сказала она с дружелюбной улыбкой, призванной успокоить их сомнения, хотя они и так не выглядели настороженными. — Элен Уолш, сотрудница ООН, — она произнесла эту ложь без малейшей запинки. — Очень рада видеть вас, ребята. Я уже три дня как застряла в Эль-Фашире. Дожидаюсь транспорта, чтобы выбраться отсюда в Хартум или в Порт-Судан… сейчас я уже почти готова улететь куда угодно, лишь бы подальше от этого аэропорта. Буду рада заплатить вам за помощь и уверена, что мое ведомство найдет общий язык с вашими работодателями.

Похотливый пилот явно не понял всего, что она сказала. Он несколько раз дернул головой. Элен знала, что говорит слишком быстро; ритм ее слов как будто следовал за учащенным сердцебиением.

— Вероятно, мы сможем договориться. Пожалуйста, присоединяйтесь к нашему ужину, а потом мы все обсудим.

— С удовольствием, — Элен села и улыбнулась, но она чувствовала, что этот тип не собирается пускать ее на борт. Он собирался держать ее поближе по личным причинам.

Теперь она понимала, что едва ли может надеяться улететь на этом загадочном самолете, но она приструнит этого козла и постарается вытянуть из него информацию или даже сумеет поближе увидеть самолет вместе с его грузом.

Это была игра для двоих. Она придвинулась ближе к нему.

— Что вы делаете? — спросил кто-то по-русски на другом конце стола. Элен посмотрела на говорившего и поняла, что каким-то образом неправильно посчитала русских. За столом сидело шестеро, а не пятеро мужчин, и этот шестой обратился с вопросом к пилоту. Как и у большинства из них, у него была густая борода и нечесаные волосы, но у него они были длиннее, чем у других. Он казался более спортивным, чем остальные, и более загорелым. Когда пилот не ответил, он повторил свой вопрос:

— Что вы делаете?

* * *

— Что ты имеешь в виду, — по-русски ответил Геннадий. — Я предложил этой милой женщине поужинать с нами.

— Нельзя пускать ее на борт самолета, — ровным голосом сказал Корт, напрягая свои познания русского языка.

Геннадий посмотрел на него и ответил:

— Не говори мне, кого я могу или не могу пустить на самолет. Не знаю, кто ты такой, но я командир экипажа. Я отвечаю за этот рейс.

Корт отвернулся и посмотрел на солдат, бродивших по залу ожидания. Происходившее все больше напоминало очень нехорошую заварушку.

Женщина из Канады представилась как Элен. Она улыбалась и пожимала руки. Корт не посмотрел ей в глаза, но вяло пожал руку и назвался Виктором.

— Так откуда вы, ребята?

— Мы русские, — ответил Геннадий.

— Русские? Ого, это здорово.

Корт стал внимательно изучать лицо женщины, как начинающий живописец изучает масляные мазки на музейной картине.

— Что привело вас в Дарфур?

Играй по-умному, Геннадий, — по русски подумал Корт.

— Какова ваша работа в ООН? — осторожно спросил русский пилот, отвечая вопросом на вопрос. Не очень-то умная игра.

Женщина улыбнулась и попросила его повторить, хотя Корт видел, что она отлично поняла его. Джентри был натренирован на реакции лимбической системы мозга, контролирующей подсознательные действия. Он знал, как различать движения, выражения лица и позы, указывавшие на обман. Женщина быстро покосилась вправо, когда услышала вопрос; для Корта это было сигналом, что она собирается солгать. Небольшая задержка перед просьбой повторить вопрос была очередным указанием на подготовку лживого или уклончивого ответа.

— Я административная сотрудница, отвечающая за доставку гуманитарной помощи, — наконец ответила она. — Логистика и все такое. Ничего интересного.

Она потянулась и почесала левую руку пальцами правой руки.

Ерунда, — подумал Корт. С другой стороны, Геннадий казался довольным ее небрежным ответом.

— Ясно. А мы доставляем в Дарфур нефтяное оборудование, — сказал пилот, когда египетский официант начал расставлять чашки горячего чая.

Корт не был удовлетворен ответом Геннадия; лучше бы тот сказал, что это не ее дело. Но по крайней мере он не сказал, что привез в Дарфур тонны крупнокалиберного оружия и боеприпасов.

Женщина выглядела озадаченно, и встроенный датчик беспокойства у Джентри перескочил на следующий уровень.

— Понятно, — сказала она, но язык ее тела свидетельствовал о недоумении. Почти неуловимая игра выражений на ее лице указывала на волнение, а не на озадаченность. — Я думала, что китайцы пользуются собственным оборудованием.

— Китайцы? Почему вы говорите о китайцах? Мы, русские, — настоящие специалисты по добыче нефти. Особенно в Сибири, — добавил Геннадий с улыбкой, которую он сам, по-видимому, считал сексуальной.

Исследования Корта о Судане и местной нефтяной промышленности за последние две недели обеспечили его знаниями, которыми, очевидно, обладала эта Элен Уолш. Китайцы контролировали все нефтяные месторождения в регионе Дарфура. Было понятно, что Геннадий не знает об этом.

— О! — она изобразила удивление, но Корт распознал ее осведомленность о том, что русский пилот солгал насчет груза. Она не стала продолжать и высыпала серый сахар из пакетика в свой чай, размешав его пластиковой ложкой.

Ему показалось или ее рука задрожала?

— Зачем вы прилетели в Эль-Фашир? — спросил Геннадий.

Она помедлила и вновь потянулась рукой к другой руке, одновременно прикрывая и успокаивая себя. Серый Человек, как специалист по телесным реакциям, ясно считывал в ее движениях признаки тревоги и обмана.

— Я приехала для инспекции лагеря для перемещенных лиц в Зам-Заме. К несчастью, мои сотрудники не выправили все необходимые документы и разрешения, поэтому меня не выпустили из аэропорта. Мне на самом деле очень нужно выбраться отсюда.

Она снова посмотрела на пилота. Тот приподнял брови, но ничего не сказал и не предложил ей место у себя на борту.

— Вы уже бывали в Дарфуре?

— Да, — с важным видом ответил Геннадий. — Много раз.

Женщина кивнула, не переставая улыбаться.

— Здесь ужасно. Четыреста пятьдесят тысяч убитых за последние восемь лет. Миллионы людей в лагерях для беженцев, здесь и по ту сторону границы с Чадом.

— Да, — сказал Геннадий. — Война — это очень плохо.

Корту захотелось перегнуться через стол и отвесить ему хорошую оплеуху, чтобы стереть неискренность с его лица.

— У вас потрясающий самолет, — сказала Элен после небольшой паузы. — Это «Ильюшин», да? Даже в ООН есть такие, — она осеклась и быстро добавила: — По работе мне приходится следить за перевозкой множества грузов, но никогда не доводилось летать на грузовом самолете.

— Да, это «ИЛ-76». Превосходный самолет, — с важным видом произнес Геннадий, и Уолш подобострастно закивала.

— У меня есть пилотская байка для вас, — сказала Элен с натянутой улыбкой. — Знаете ли вы, что Амелия Эрхарт приземлилась в Эль-Фашире, когда пыталась совершить кругосветный перелет?

Геннадий наклонил голову.

— Кто?

— Амелия Эрхарт, женщина-пилот. Знаменитая женщина, которая пропала без вести во время своего кругосветного перелета в 1937 году.

Геннадий молча пялился на нее.

— Конечно же, вы слышали…

— Я никогда не слышал об этой женщине, но не удивлен ее исчезновением. Женщины не могут быть хорошими пилотами, — сказал он таким тоном, словно это было элементарным фактом аэронавтики. Замечание сопровождалось презрительным взмахом руки и чмокающим звуком выпитого чая. Корт успел заметить, как женщина на мгновение сбросила маску восхищения русским пилотом и выказала истинное чувство отвращения.

Но в следующий момент маска вернулась на место.

— Что же, я слышала великолепные отзывы о русских самолетах. И об Ильюшине. Наши самолеты ООН выполняют свою работу, но она довольно скучная. Как вы думаете, могу я посмотреть поближе на ваш замечательный самолет? Не беспокойтесь, я не попытаюсь улететь на нем. Я же тогда пропаду без вести.

Ее дружелюбная улыбка была абсолютно притворной.

Геннадий долго улыбался ей в ответ, но не отвечал. Он слегка пожал плечами, как бы давая понять, что все возможно.

Другие русские задавали ей вопросы на ломаном английском. Замужем ли она, — нет. Откуда она родом, — из Ванкувера. Сколько времени она провела в Судане, — один месяц. Корт не видел обмана в ее ответах. Но он замечал, как она поглядывает на него, вероятно замечая его внимание к ней. Он снова отвернулся.

* * *

Они все покупаются на мои слова, кроме загорелого. Он что-то подозревает. Он знает, что я их обманываю.

Элен попробовала многозначительно улыбнуться ему, но он уже отвернулся. В отличие от остальных, он не глазел на нее. Не считая короткой перепалки с Геннадием, он не принимал участия в разговоре, но ей было ясно, что он все слышит. Либо он отлично понимал ее слова, либо делал вид, что это так.

Но более важным, чем тихий мужчина на другом конце стола, был большой самолет в дальнем конце рулежной дорожки. Она должна была поближе увидеть его, сделать одну-две фотографии и каким-то образом получить больше полезной информации об этом рейсе в центр северного Дарфура. По ее предположению, суданская армия уже сейчас могла разгружать самолет.

— Скажите, вы сами разгружаете самолет или это делают сотрудники нефтяной компании?

— Суданцы все сделают, — ответил Геннадий и сразу же добавил: — Разгрузка продолжится еще не менее часа. Мои люди вернутся и помогут им, но я могу остаться здесь и еще немного побеседовать с вами за чаем.

Пока они улыбались друг другу, молчаливый мужчина в дальнем конце стола обратился к пилоту. Они говорили по-русски, и Элен не понимала ни слова.

* * *

— Я ей не доверяю, — сказал Корт по-русски, не беспокоясь о том, что женщина может услышать недоверие в его тоне. — Она задает слишком много вопросов.

Геннадий оторвал взгляд от женщины и повернулся к Джентри.

— Мне не нужно доверять ей, — ответил он на том же языке. — Я собираюсь трахнуть ее. Когда она помоется и накрасится, то будет выглядеть прилично.

Корт вздохнул.

— Мы улетаем через два часа.

— Я не собираюсь делать это немедленно, хотя и сейчас хватает времени. Я имею в виду мою следующую поездку в Хартум. Сейчас я сервирую стол. Когда я в следующий раз буду в Хартуме, то хорошо покушаю.

Элен следила за их разговором, но явно ничего не понимала.

Корт снова вздохнул и подумал, не стоит ли упомянуть о Сидоренко. Скорее всего, это напугало бы Геннадия и отвадило его от похотливых мыслей. Но он этого не сделал.

— Давайте поедим и вернемся на самолет, — сказал он.

— Хорошая мысль. Вы с ребятами уйдете, а я еще немного посижу с мисс Канадой, — Геннадий добродушно рассмеялся, и остальные присоединились к нему.

Корт сердито отвернулся, сдерживая свой гнев.

— Почему у меня такое чувство, что вы говорите обо мне? — с улыбкой поинтересовалась Элен Уолш.

Корт молча встал и пошел к самолету. Он решил не дожидаться еды и обойтись сухим пайком из своего рюкзака.

Глава 17

Джентри еще раз зашел в уборную и медленно сполоснул лицо, чтобы успокоиться. Он решил выпить две таблетки гидрокодона[11], когда доберется до рюкзака; это поможет ему расслабиться во время обратного перелета в Белоруссию и ничему не повредит. У него останется еще три дня для восстановления оперативной готовности.

Но сначала ему нужно было присмотреть за этой женщиной из Канады. Лично он был совсем не против, чтобы кто-то обратил внимание на деятельность русских в Дарфуре — позвонил в газету, обратился в международную организацию, раскрыл правду о нарушении санкций. Но только не сейчас. Корту была необходима эта закулисная договоренность, хотя бы до завершения операции. Ситуация, когда западная женщина могла сунуть гаечный ключ в шестеренки «Рособоронэкспорта» и тем самым нарушить его планы проникновения в Судан, была абсолютно неприемлемой.

Он завернул кран и вытер руки о штанины своего комбинезона, когда в уборную вошел штурман. Он кивнул американцу и сказал:

— Геннадий предложил этой бабе показать ей самолет, — Корт видел, что штурман не в восторге от этой идеи, но русский лишь добродушно пожал плечами. — Мы с Владимиром поспорили на этот счет. Я думаю, что Геннадий оттрахает ее в кабине, а Владимир считает, что она отвесит ему оплеуху и сбежит. Хочешь поучаствовать, приятель?

В отличие от штурмана, Джентри не собирался принимать как должное такое грубое нарушение правил безопасности. Он молча прошел мимо, собираясь вернуться в зал ожидания. Там он увидел, как женщина вместе с Геннадием идет к лестнице, ведущей к боковому выходу: она с рюкзаком на плече, он с тарелкой еды в руке.

— Ради бога, — пробормотал Корт. Ему хотелось ухватить Геннадия за рыжие вихры, прижать в углу и сказать, что он собирается позвонить боссу петербургской мафии, который организовал этот полет. Один звонок от Корта, и Сид распорядится через полчаса запереть семью Геннадия в каком-нибудь подвале. Если Джентри упомянет имя Сидоренко, Геннадий мгновенно станет послушным.

Потом Корт увидел сотрудников службы безопасности аэропорта, со скучающим видом стоявших за высокой стойкой.

Да, это был лучший вариант. Он мог произвести впечатление на суданцев, если сообщить им, что эта проныра из ООН собирается увидеть секретный груз российского оружия.

Корт сохранит свое оперативное прикрытие, женщина из ООН не узнает ничего, что могло бы помешать этому или следующему рейсу, а русская команда не узнает ничего ненужного о Джентри и его работодателе.

* * *

— Английский? — обратился Корт к скучающему молодому полисмену и к его соседу. Те покачали головами.

— Français? — снова отрицательная реакция.

— Ладно, — сказал Корт и неохотно переключился на арабский: — Asalaam Alaykum.

— Wa Alaykum as-Salaam, — последовал вежливый, но официальный ответ.

— Мне нужно поговорить с вашим начальством, — продолжал Корт по-арабски.

— В чем проблема?

— Я с русского самолета. Там есть небольшая проблема с безопасностью.

Полисмен кивнул и тихо заговорил в переносную рацию. Корт не понимал быструю речь на суданском диалекте фарси. Потом полицейский взглянул на него.

— Подождите минутку.

Меньше чем через минуту появились двое тонкокостных бородатых мужчин в черных костюмах с галстуками.

Упс, подумал Корт. Только не эти придурки. Он не собирался поднимать такой большой шум из-за женщины.

Оба человека из НСБ[12] говорили по-английски, и Корт отвел старшего сотрудника в сторону. Тот был низкорослым и жилистым; он носил толстые очки в слишком широкой для его овального лица оправе. На вид в нем не было ничего зловещего или угрожающего, но он и его подчиненный явно командовали здесь. Охранники и сотрудники аэропорта, чиновники суданского правительства и даже военные старались держаться подальше от людей из Национальной службы безопасности.

— Женщина, белая женщина, — сказал Корт — Кто она такая?

Человек пожал плечами и пренебрежительно махнул рукой.

— Она из Канады. Мы запретили ей покидать территорию аэропорта, но не стали арестовывать ее. Она всего лишь гуманитарная сотрудница из UNAMID; ее документы в порядке, но она забыла поставить печать, которая разрешает приезд в лагерь Зам-Зам.

— Думаю, она может причинить неприятности.

— Она не имеет значения, — просто очередная кавага, которая застряла в аэропорту и дожидается рейса на Хартум.

— Кавага?

— Это значит «белая». Прошу прощения.

— Она задает вопросы о нашем самолете и о грузе.

Это привлекло внимание сотрудника НСБ. До него дошло, что если самолет «Рособоронэкспорта» официально не должен был находится в Дарфуре, то представитель Запада может заинтересоваться этим обстоятельством. Корту было не по душе сдавать эту женщину оперативникам из НСБ. Сначала он надеялся пробудить интерес у охраны аэропорта, но теперь ничего не поделаешь. Если они будут действовать на основании его информации, то ее как минимум задержат на несколько часов. Кто знает, подумал Корт, ее даже могут выдворить из страны, если они будут достаточно обеспокоены ее интересом к русским.

Тем не менее он должен был продолжать операцию: его миссия имела первостепенное значение, даже если позволит этим отморозкам из НСБ отмахнуться от этой назойливой мушки на его пути.

Сотрудник НСБ посмотрел из грязного окна на летную полосу. День быстро угасал, а «ИЛ-76», стоявший в нескольких сотнях метров слева, нельзя было увидеть отсюда.

— Нам было поручено задерживать все рейсы неправительственных организаций, пока вы находитесь здесь. Но никто не говорил о людях, которые уже находятся здесь.

Он явно беспокоился за свою шкуру. Это было на руку Джентри; мотивированные люди постараются выполнить работу.

— Предлагаю задержать ее до нашего отлета, — сказал он. — Эта женщина не видела груз и пока еще ничего не знает. Она не имеет представления, что мы из «Рособоронэкспорта».

Корт не стал упоминать о том, что она с самого начала пыталась подойти к «ИЛ-76» и едва ли не умоляла пустить ее на борт; это могло навлечь на нее серьезные неприятности. Небольшая озабоченность со стороны спецслужб — вот и все, что ему было нужно для разрядки ситуации и решения вопроса. Он склонялся к мысли, что теперь все будет нормально.

Сотрудник НСБ признательно кивнул.

— Хорошо, хорошо. Мы побеседуем с ней.

* * *

Через десять минут двое сотрудников НСБ увели крайне озабоченную, но покорную Элен Уолш в небольшой служебный кабинет, расположенный в стороне от зала ожидания. Корт Джентри и русский пилот последовали за ними. Корту хотелось просто остаться с командой и поскорее улететь ко всем чертям, но Геннадий настаивал на том, что должен присутствовать на допросе, а Джентри не мог допустить, чтобы тот торчал там один. Геннадий разозлился на суданцев, сорвавших его попытку соблазнения привлекательной женщины. Очевидно, он думал, что если поможет ей на допросе и разберется с этими неприятными типами из третьего мира, то без труда заманит ее в постель во время своего следующего рейса в Хартум.

Но Корт понимал, что русский еще больше разозлился на него. Они обменивались мрачными взглядами, пока стояли по обе стороны от Уолш. Геннадий, несомненно, догадался, что американец выдал Элен службе безопасности. Корт догадывался, что, по мнению русского пилота, это была гнусная выходка американца, позавидовавшего интересу канадки к обаятельному мужчине.

Что за поганый день, думал Корт, обмениваясь грозными взглядами с Геннадием. Только бы не стало еще хуже.

Старший сотрудник НСБ — тот, что с толстыми очками, — потратил минуту-другую на обыск рюкзака Уолш. Корт думал, что он делает это для проформы, но когда тот достал черную записную книжку на пружинах, которую Джентри уже видел раньше, когда она остановилась на подходе к самолету, ему стало не по себе. Он надеялся, что там не окажется ничего особенно подозрительного. Сотрудник перелистал страницы и остановился на рукописном рисунке с описанием самолета «ИЛ-76». Он посмотрел на женщину.

— Почему вы задаете вопросы об этом грузовом рейсе? Какой у вас интерес к этому самолету?

— Мне нравятся самолеты. Разве это преступление в вашей стране?

Сотрудник долго смотрел на нее. В стране, где немногим женщинам разрешается хотя бы работать за пределами дома, дерзкая белая женщина была слишком необычной, и он не знал, что с ней нужно делать.

* * *

Элен обнаружила, что больше не боится. Она многого добилась за последний час, и хотя ей не удалось получить фотографические доказательства, что русские нарушают санкции, действия НСБ служили дополнительным доказательством, что она находится на верном пути.

До сих пор она хорошо справлялась, и знала об этом. Действуя под прикрытием сотрудницы ООН, она очаровала пилота и убедила его пригласить ее на борт. Они поднялись на двадцать пять ярдов по заднему пандусу самолета, когда появился джип с солдатами, и ее забрали. Русский настоял, что отправится вместе с ней; ему хотелось изобразить рыцаря в сияющих доспехах, хотя разумеется, ему гораздо больше хотелось залезть ей в трусики.

Когда они вернулись в аэропорт, она увидела двух сотрудников НСБ, которые допрашивали ее три дня назад, вместе с подозрительным русским типом по имени Виктор. Он явно настучал на нее в службу безопасности, чтобы она никуда не улетела.

Ублюдок. Она знала, что он пытается скрыть, и ему не удастся остаться безнаказанным.

* * *

— Послушайте, она занимается перевозкой товаров ООН, — вмешался Геннадий. — В воздушном флоте Объединенных Наций есть самолеты «ИЛ-76». Она должна знать, какие они большие, как далеко летают и сколько груза могут унести. Когда она попросила меня показать ей самолет, то не сделала ничего плохого.

Он потянулся через стол и взял листок бумаги из записной книжки, чтобы подтвердить свою правоту.

Сотрудник НСБ немного подумал над его словами и сказал:

— Возможно, вы правы. — Он повернулся к Уолш: — Так на кого вы работаете в Хартуме?

Элен вздохнула и закатила глаза. Почесала правой рукой предплечье левой руки.

— Я уже десять раз повторяла. Я работаю в UNAMID, в отделе транспорта и логистики. Я прилетела сюда, чтобы расспросить наших сотрудников в лагере Зам-Зам об их надобностях, и…

— Как зовут вашего директора? — спросил сотрудник тайной полиции. Он взял буклет, который принес с собой.

— Чарльз Стивенс, — Уолш натянуто улыбнулась. — Он тоже из Канады.

Мужчина несколько секунд смотрел в раскрытый буклет, потом угрюмо кивнул и отложил книжку.

Корт только начал успокаиваться, когда посмотрел на Геннадия, стоявшего по другую сторону от женщины. Пилот напряженно вглядывался в листок бумаги с рисунком и информацией об «ИЛ-76». Его лицо было хмурым и озадаченным, что не предвещало ничего хорошего.

— Элен, — тихо сказал Геннадий. — здесь нарисована МФ-модификация «ИЛ-76».

Она пожала плечами, — слишком быстро и небрежно, по мнению Корта. Ее реакция выглядела деланной.

— Правда?

— Да. ООН не фрахтует самолеты «ИЛ-76МФ», — русский смотрел на нее, но она продолжала смотреть на сотрудников НСБ.

— Нет?

— Нет… им это ни к чему.

Дело дрянь, подумал Корт. Геннадий заподозрил ее. Проклятье, разве он сам не относился к ней с подозрением? Зачем сотруднице гуманитарной миссии ООН понадобился ручной эскиз русского самолета? Он надеялся, что она еще может как-то объясниться и найти выход из положения, потому что никак не мог помочь ей.

— Кто ты и на кого ты работаешь? — громко спросил Геннадий. Он взял женщину за плечи и развернул лицом к себе.

Глава 18

Русский пилот взял ее за плечи и развернул лицом к себе. Он вычислил ее, и она поняла, что не может разыгрывать перед ним дурочку, как перед НСБ.

Настало время для контрудара.

Когда она была девочкой, то превратила отцовскую поговорку в свою мантру. «Играй по-крупному или иди домой». Всю жизнь она преодолевала пределы своих возможностей, не соглашалась быть второй и не шла на полумеры. А теперь она обнаружила доказательство нелегальных поставок оружия из России в Судан, — именно то, о чем она давно подозревала и хотела предотвратить, когда переехала в Голландию и вошла в штат Международного уголовного суда в Гааге.

Прошло время быть застенчивой и податливой, время убегать и прятаться. Она воспользуется весом своего положения, властью своей организации, силой международного сообщества, вырвется из рук этих бандитов и вернется в свой офис, где сможет поведать о своей находке. В Хартуме она смотрела сверху вниз на правительственных чиновников, которые находились на несколько ступеней выше по служебной лестнице, чем эти мелкие клоуны в черных костюмах, и она не собиралась подвергаться унижениям и угрозам с их стороны. А русский пилот был высокомерным ублюдком, которому следовало понять, что женщины не обязаны склоняться перед его прихотями.

Сыграть по-крупному или отправиться домой?

Элен не собиралась отправляться восвояси с этим темным секретом, о котором многие подозревали и который должен был быть открыт всему миру.

Он собиралась сыграть по-крупному.

* * *

Скажи что-нибудь, — думал Корт. Женщина стояла на месте, гневно глядя на высокого русского пилота. Корту нужно было покончить с этим и упрятать ее в какую-нибудь маленькую камеру в аэропорту, пока они не навострят лыжи и не уберутся отсюда.

Скажи что-нибудь! Что угодно, — безмолвно умолял Корт, но когда она наконец нарушила молчание, он тут же пожалел, что она заговорила.

— Ну хорошо, джентльмены. Меня зовут Элен Уолш, и я не являюсь сотрудницей UNAMID. На самом деле я являюсь инспектором Международного уголовного суда, здесь, в Судане, я расследую нарушения санкций, касающихся поставок оружия из-за границы.

Господи, ты только что подписала свой смертный приговор, — подумал Корт, не веря своим ушам. Как она могла быть настолько глупой?

Сотрудники НСБ выпучили глаза, а Геннадий отвернулся от женщины и посмотрел на Джентри с таким выражением, будто его ударили абордажным топором по голове.

— Нам уже давно было известно об этом рейсе, — продолжала Уолш. — Меня прислали сюда для личного наблюдения. Могу заверить, что мои руководители, — как в Хартуме, так и в Нидерландах, — прекрасно знают, что я нахожусь здесь. Если мне немедленно не разрешат поговорить с моими сотрудниками, то наступят…

— Ты лжешь! — закричал Геннадий ей в лицо. — Мы не должны были приземлиться в Эль-Фашире; нас отклонили от курса в последний момент. Никто не посылал тебя сюда шпионить за нами!

Сотрудники НСБ оправились от изумления и наперегонки устремились к Элен Уолш.

— Падла! — Геннадий начал что-то кричать остальным членам своей команды, которые собрались неподалеку в здании аэропорта. Корт ничего не мог поделать. Двое людей из НСБ мгновенно развернули Элен Уолш, нагнули ее и заковали в наручники. Они явно имели двухскоростной режим, и она только что переключила их на вторую скорость. Без сомнения, они беспокоились о своей карьере и даже о собственной жизни. Они позволили этой женщине свободно разгуливать по аэропорту, пока самолет «Рособоронэкспорта» стоял в ожидании разгрузки.

— Гребаная канадская шлюха! — заорал Геннадий. Русский отвесил ей мощную оплеуху. Корт было двинулся вперед, чтобы сломать ему челюсть и оттеснить сотрудников НСБ, но остановился. Он действовал под двойным прикрытием, и ни одно из его alter ego не имело мотивации помешать тайной полиции задержать эту женщину. Он не мог показать суданцам, что представляет собой нечто большее, чем член команды русского грузовика, и не мог показать русским, что он не просто беспристрастный агент, которого послали в Судан.

Поэтому он стоял и смотрел, как люди из НСБ надели на нее наручники и как она лягнула Геннадия, пока он стоял перед ней и вопил по-русски. Вскоре появились четверо вооруженных солдат суданской армии, без сомнения привлеченных криками и звуками борьбы в служебном помещении. Русские попятились к выходу, но некоторые пытались заглянуть внутрь, любопытные и возбужденные.

Старший сотрудник НСБ жестко взял Элен за подбородок и повернул к себе.

— Есть место, куда мы отправляем незваных гостей. Обещаю, что через несколько минут после прибытия в Призрачный Дом вы пожалеете о шпионаже против Судана.

— Шпионаж? Я не шпионка! Как член международной организации, я имею все права…

— Больше ни слова! — воскликнул Корт, даже не пытаясь скрыть свой американский выговор и оставаться под прикрытием. Эта идиотка с каждой секундой усугубляла свое положение. — Просто заткнитесь и делайте, что вам сказано. Вы ничего не знаете. Выберитесь отсюда и сделайте все, что сочтете необходимым, но не показывайте никому, что вы знаете…

— Вы говорите по-английски? — она уставилась на Корта; на смену ее гневу пришла растерянность.

Корт попытался урезонить женщину короткими фразами, непонятными для остальных. Он переключился на французский в надежде, что она поймет то, что останется недоступным для суданцев.

— Вы не оттуда! Не говорите, что вы из Гааги, иначе они убьют вас! Скажите им, что вы солгали. Скажите, что вы никто и ничто. ООН, не более того.

Один из сотрудников НСБ удивленно взглянул на него, но он был слишком занят, стараясь усадить на место сильную женщину.

Элен заплакала и закричала одновременно.

— Я не говорю по-французски, урод! Ты знаешь английский или нет? Помогите!

* * *

После того как Элен усадили на стул и сковали руки за спиной, несколько солдат вышли наружу вместе с одним из сотрудников НСБ, который звонил по телефону. Все русские вернулись в зал ожидания, понимая, что представление закончилось.

Корт остался в комнате вместе с женщиной, расхаживая взад-вперед. Он остановился перед ней и наклонился поближе. Ее рассеченная губа кровоточила от удара Геннадия, а коричневая блузка была порвана на плече от немилосердного солдатского обращения.

Он тихо и поспешно обратился к ней, чтобы его не услышали.

— Слушайте внимательно. Не противьтесь им, но будьте твердой. Потребуйте разговор с сотрудником UNAMID. Больше ничего не говорите. Вы не работаете там, где сказали. Вы ничего не видели. Вы ничего не знаете, — Джентри смотрел в пол, а не на нее. — Все будет в порядке.

Он отвернулся и медленно направился к двери.

— Кто вы? — окликнула она.

Он замедлил шаг, но не остановился.

— Никто.

* * *

Джентри и остальные члены команды шли по темному асфальту к самолету, огромный корпус которого маячил невдалеке.

Корт был одновременно взвинчен и встревожен; он чувствовал себя негодяем из-за того, что случилось с канадкой. Он шел вперед, опустив голову и сгорбив плечи. Он пытался внушить себе, что она сама обрекла себя на гибель необдуманными словами, что это была ее вина, а он ничего не мог с этим поделать.

Мисс Элен Уолш была мертва.

— Это ты виноват, Джентри, — тихо сказал он, ковыляя в ночи вслед за остальными.

Они находились в двухстах ярдах от самолета, когда Джентри начал отставать. Рядом оставался только Геннадий. Он расправил плечи и поднял голову.

— Геннадий. Не оставляйте меня.

Пилот повернул голову, но продолжал идти.

— Что? Где?

— Подождите меня. Я должен…

— Мы вылетаем сейчас. Пятнадцать минут на разогрев, и мы в воздухе. Не знаю, о чем ты толкуешь, но я не собираюсь никого ждать. Пошли.

Корт стоял в темноте; насекомые тренькали и жужжали, цокали и кликали в кустах вокруг него. Он оглянулся через плечо на темный терминал. К служебному выходу подъехал черный четырехдверный седан.

— Твою мать! — выкрикнул Корт.

— Пошли! — сердито рявкнул Геннадий.

Корт посмотрел на самолет и подумал о рюкзаке со своим снаряжением. Ему хотелось иметь при себе хоть что-нибудь из этого.

— Да что с тобой такое? — спросил Геннадий.

Корт угрожающе помахал пальцем перед его лицом.

— Не оставляйте меня здесь! Я скоро вернусь. Не стартуйте до моего возвращения!

Он знал, что если произнесет имя Григория Сидоренко, пилот безоговорочно подчинится ему, но еще не мог нарушить оперативную безопасность на таком уровне.

— Пожалуйста, — только и добавил он. Не дожидаясь ответа, он развернулся и побежал к терминалу.

Глава 19

Серый Человек мигом преодолел сто ярдов в теплой ночи, не имея никакого плана, кроме намерения найти женщину и понять, как он может помочь ей. Он не собирался устраивать драку в аэропорту, полном солдат и сотрудников тайной полиции, поэтому приходилось импровизировать. Он видел впереди яркий луч искусственного света из распахнутой двери служебного входа. Появились двое из НСБ, потом двое вооруженных сержантов суданской армии вывели Элен Уолш и затолкали ее в автомобиль. Солдаты устроились по обе стороны от нее, а люди из НСБ расселись впереди. Автомобиль тронулся с места и поехал туда, откуда появился. Корт понимал, что они увозят женщину из аэропорта.

И он знал, куда они направляются.

В секретную тюрьму НСБ в Эль-Фашире.

В Призрачный Дом.

— Твою мать! — снова выкрикнул он и остановился. Двое охранников окинули его любопытными взглядами из дверного проема, но не стали выходить наружу.

Джентри оглянулся по сторонам в поисках транспортного средства и ничего не увидел. Тогда он развернулся и пошел к самолету. Как только он вышел за пределы тусклого освещения из окон терминала и скрылся с глаз охранников, то пустился бежать. На этот раз он обогнул боковую сторону здания и устремился между грузовыми контейнерами, выстроенными в ряд, как мобильные офисы для каких-то неправительственных организаций, которые давно смылись из региона. Когда он пробежал мимо и покинул теплый асфальт, его ноги тут же увязли в песке с тростниковой соломой и затвердевшей грязи. Он направился к небольшому холму на краю аэропорта, примерно в пятидесяти ярдах. Там была металлическая ограда. Корт отметил, что ограда шла параллельно оживленной дороге, когда на улице было еще достаточно света для изучения окрестностей. Теперь он не видел никаких фар, но не видел и охранников, посмевших сунуться в непроглядную тьму. Он пробежал мимо остатков двухмоторного самолета, который явно потерпел крушение и был доставлен сюда на вечную стоянку, приговоренный быть занесенным песком переменчивых пустынных ветров.

Корт остановился у подножия ограды. Она была высотой в десять футов, с толстыми мотками бритвенно-острой колючей проволоки наверху. Он развязал шнурки на ботинках, но оставил их на ногах и проворно забрался наверх. Там, уцепившись одной рукой под колючей проволокой, он снял один ботинок, потом другой. Потом поочередно вдел руки в ботинки, несмотря на боль, причиняемую стальной сеткой пальцам ног. Он надавил на колючую проволоку подошвами ботинок, стараясь покрыть как можно более широкий участок, и прижал опасные колючки наверху толстыми резиновыми мысками. Потом, удерживая ботинки в неподвижном положении, он поднялся выше по сетке ограды, пока не принял позу пловца на тумбе, готового к выстрелу стартового пистолета. Он перенес вес тела на руки, оттолкнулся ногами, балансируя на руках, а затем рывком перенес ноги на другую сторону ограды. Совершив переворот в воздухе, он полетел вниз; ботинки слетели с его рук, когда он оторвался от колючей проволоки, и он покатился по сухой земле.

Корт не пострадал, не считая мелких синяков на руке и спине, и сразу же нашел один ботинок в темноте. Через несколько секунд он увидел, что второй ботинок застрял в колючей проволоке; пришлось подняться обратно и оторвать его от шипов. Еще через полминуты он зашнуровал ботинки и направился к дороге с небольшого пригорка.

Корт не изучал карту Эль-Фашира и не был уверен, что знал об этом месте до сегодняшнего дня. Но он сидел в кабине и внимательно осматривал местность вокруг аэропорта, когда «ИЛ-76» заходил на посадку. Поэтому он знал, что дорога, на которую повернул автомобиль НСБ, тянется примерно на милю в северном направлении, где примыкает к шоссе, идущем с запада на восток. На этом перекрестке автомобиль повернет направо и через несколько минут достигнет Эль-Фашира. Если бы у Корта было какое-то транспортное средство, он мог бы перехватить сотрудников НСБ до того, как они приедут в Призрачный Дом. Свет на дороге впереди поначалу наполнил его оптимизмом. Спустя несколько секунд он увидел единственную фару, что означало приближение мотоцикла. Это был идеальный вариант; на мотоцикле Корт мог бы лавировать в транспортном потоке и опережать другие машины, чтобы найти Элен Уолш и ее захватчиков.

Он пригнулся в темноте и стал ждать.

Конечно, он не имел понятия, где находится Призрачный Дом, но практически все местные жители должны были знать расположение тюрьмы, принадлежавшей тайной полиции. Он сомневался, что кто-то сможет проводить его до парадной двери и вежливо постучать, но был уверен, что получит правильные указания на любом городском перекрестке за небольшую пачку суданских фунтов.

План Корта был жестоким, но эффективным. Он подождет, пока водитель не окажется в нескольких ярдах перед ним, потом выйдет на дорогу и собьет человека вместе с мотоциклом. Он подготовился к этому, но заметил, что мотоцикл движется медленнее, чем можно было бы ожидать на пустой дороге. Тогда он предположил, что это мотоскутер, который все равно был бы эффективным средством для проезда по узким улочкам и лавирования в транспортном потоке, хотя и с меньшей скоростью.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем за светом фары обозначился четкий силуэт, и Корт выругался вслух. Это был крошечный моторикша, — скутер с крытой скамьей на трех человек за спиной водителя, со слабеньким двухтактным мотором и широкой задней осью с двумя колесами, как у трицикла.

Джентри был раздосадован. Пожалуй, это было самое медленное транспортное средство, не считая ослиной повозки. Тем не менее ехать было гораздо лучше, чем бежать трусцой, поэтому он вышел на темную дорогу. Он не пытался напасть на водителя или опрокинуть хлипкий экипаж; вместо этого он помахал рукой.

Моторикша остановился. За рулем сидел чернокожий мужчина в тюрбане.

— Такси? — спросил он, не выказав ни малейшего удивления при виде бородатого белого человека в комбинезоне военного образца. Очевидно, Корт не был первым иностранцем, сдуру заблудившимся в темных пригородах Эль-Фашира. Он поспешно забрался на скамью, и водитель выжал газ на рулевой ручке, медленно послав свой экипаж вперед со звуком мотокосилки на влажной траве.

Корт велел водителю отвезти его на местный сук, то есть на рынок. В каждом африканском городе имелся рынок, и это захолустье не отличалось от других, потому что водитель не стал ничего спрашивать. Вместо этого он повернулся и предложил продать пассажиру стаканчик воды из кулера на заднем сиденье. Корт посмотрел на кулер и увидел рядом бутылки с водой, которые явно перенаполняли уже не один раз. Он действительно хотел пить, но не собирался пробовать местную водопроводную воду. На полу также валялся небольшой ремонтный комплект для скутера и мешок из джутовой ткани. В комплекте не нашлось ничего интересного, кроме красного фальшфейера и маленькой ржавой отвертки.

Корт прибрал их к себе в качестве первых инструментов для осуществления смутной идеи, которая начала зарождаться у него в голове.

Они проехали на восток не более трех минут и оказались в городе. Не менее четверти транспортных средств на дороге были ослиными повозками, и двухтактный двигатель моторикши вдруг показался не таким уж маломощным по сравнению с ними. Еще одну треть транспорта составляли автомобили неправительственных организаций: ООН, ЮНИСЕФ, CARE[13] и Красного Креста. Кроме того, на дороге встречались военные машины UNAMID и солдаты суданской армии на мотоциклах. Последние десять процентов городского транспорта были представлены местными жителями на автомобилях и грузовиках. Они находились в меньшинстве на собственных улицах.

Корт несколько раз просил водителя ехать быстрее, но даже при такой скорости он полагал, что они значительно опережают автомобиль НСБ, выехавший с противоположной стороны аэродрома. Однако любая пробка или ненужный поворот могли свести к минимуму это преимущество.

Они подъехали к рыночной площади и остановились.

— Вот рынок. Двадцать фунтов.

— Я хочу, чтобы меня отвезли к Призрачному Дому, — сказал Корт и не удивился, когда водитель резко повернул голову и уставился на пассажира. Никому в здравом уме не приходило в голову наведаться в пыточную тюрьму тайной полиции. Корт заранее достал из бумажника толстую пачку банкнот и помахал ими перед водителем.

Но какую бы ценность ни представляли деньги, этого было недостаточно.

— Я не знаю такого места. Вот рынок. Хотите выпить? Там много лавок с содовой, есть хороший чай.

— Мне не нужна долбаная содовая. Мне нужна штаб-квартира НСБ. Просто доставь меня куда-нибудь рядом. Покажи, куда идти, и дальше я пойду пешком.

Корт достал еще несколько мятых банкнот. В свете витрины, питающейся грохочущим и дымящим бензогенератором, он заглянул в округлившиеся глаза водителя. Тот медленно кивнул и посмотрел на деньги, потом на безумного американца.

— Я высажу вас за два квартала. Возле футбольного стадиона.

— Стадион находится в двух кварталах от Призрачного Дома?

— Да, — водитель кивнул. Корт ощущал нервное напряжение и был уверен, что человек говорит правду.

— Хорошо. Дам больше денег, если поедешь быстрее.

В этот момент Джентри услышал шум в небе. Он сразу понял, что это; даже не нужно было смотреть. Но он все-таки поднял голову и увидел силуэт «ИЛ-76МФ», поднимавшийся в звездное небо.

— Гребаные русские, — проворчал он, хотя и не мог винить их.

Корт почувствовал себя невероятно одиноким, но сейчас не было времени думать об этом. Ему был нужен план.

Они снова влились в вечерний транспортный поток и почти сразу попали в пробку. Гудок водителя Корта потерялся в дружном напеве более громких автомобильных гудков. Ослиная тележка справа от рикши продвинулась вперед на несколько футов, и Корт заметил в просвете грунтовую тропу, идущую рядом с дорогой. Там, при свете единственной лампочки, сидел мужчина на перевернутом металлическом ведре. Рядом с ним находился контейнер размером с магазинный пивной бочонок, с резиновым шлангом, закрепленным сверху и обернутым сбоку. Надпись на выставленной впереди деревянной рукописной табличке на арабском и английском языке гласила: «Бензин». Мужчина набирал пальцами горсти риса из плошки и отправлял в рот.

Джентри тут же наклонился вперед, протянул руку и выдернул ключ из замка зажигания под носом у водителя.

— Я сейчас вернусь, — сказал он и не обратил внимания на крики, полетевшие ему в спину, когда он устремился через улицу к продавцу бензина.

На ходу Корт поспешно вытащил бумажник, достал еще одну порцию замусоленных суданских фунтов и протянул их продавцу. Пожилой мужчина кивнул, быстро встал и с любопытством посмотрел на иностранца. Корт не понял в чем дело; он сказал «Бензин!» и указал на бочонок. Позади раздавалось гудение автомобилей и мотоциклов, а люди на лошадях и мулах гневно кричали на моторикшу, застрявшего посреди улицы. Корт снова крикнул «Бензин!» и только потом сообразил, что продавец не понимает, куда нужно наливать. Мгновенно оценив ситуацию, он протянул продавцу еще одну бумажку и указал на ведро, на котором тот сидел. Корт сам взял ведро и перевернул его; оно вмещало около двух галлонов. Продавец посмотрел на него как на сумасшедшего, но тем не менее сделал подсос из шланга и пустил струю в жестяное ведро.

Понадобилось полторы минуты, чтобы наполнить ведро, и когда Корт вернулся к водителю рикши, он явно был самым ненавистным человеком в Эль-Фашире. Его встретил дружный хор гудков. Он протянул ключи водителю, который продолжал всячески ругать его, пока заводил двигатель. Корт поставил ведро на пол и закрепил его между ногами. Потом достал еще пачку денег из бумажника протянул руку и помахал ею перед рассерженным дарфурцем. Тот замолчал и потянулся к деньгам, но Корт отдернул руку и похлопал водителя по спине:

— Скоро, друг мой!

Водитель поехал вперед. Тем временем Корт открыл бутылку с водой, стоявшую напротив. Даже в скудном освещении из окон домов и фар проезжавших автомобилей он видел густой черный осадок на дне. Пить такую воду означало почти наверняка заразиться дизентерией, но Корт не собирался пить ее. Вместо этого он как следует облился водой, включая руки, волосы, лицо и одежду.

Водитель оглянулся через плечо на это удивительное действо, но Корт жестом велел ему смотреть вперед и вести машину.

Вскоре дарфурец остановился возле большого, но старого футбольного стадиона. Он указал на оживленный перекресток впереди и жестами показал, что тюрьма находится слева. Потом он повернулся на сиденье и протянул руку за деньгами. Корт отдал суданские фунты, которые держал в руке, и поглубже залез в свой бумажник. Теперь американец вытащил тонкую пачку купюр другого цвета, но любой суданец мог узнать евро, когда видел их. Водитель медленно кивнул и стал более серьезным, когда увидел, сколько ему дали. Он сообразил, что за четыреста евро можно купить абсолютно новый комплект для моторикши, и невольно сглотнул.

Ему понадобилось еще несколько секунд, чтобы понять, что именно этот кавага предлагает ему сделать. Когда водитель взял деньги, мокрый белый человек с жестяным ведром бензина выбрался наружу, расстегнул свой комбинезон, разделся до мокрых шортов и футболки и протянул комбинезон водителю. Тому не понадобилось много времени, чтобы понять, что ему предлагают — нет, его заставляют — поменяться одеждой с белым незнакомцем. Он неохотно выбрался из машины и стал раздеваться прямо на обочине. Прохожие останавливались и смотрели на них. Кавага облачился в белую тунику и коричневые штаны, положил в карман отвертку и фальшфейер, потуже застегнул кожаный ремень, а потом снял тюрбан с головы дарфурца и обмотал себе лицо и голову, превратив их в белую маску. Не сказав ни слова, иностранец снял крышку с бензобака мотоскутера и бросил ее на дорогу. Потом торопливо уселся за руль и плотно зажал ведро между коленями. Он открыл еще одну бутылку воды и облил свою новую одежду, а потом дал газу, и ржавая красная машина с кряхтением влилась в поток уличного движения.

Дарфурский водитель стоял на обочине под уличным фонарем рядом с футбольным стадионом, и чесал затылок, пока вокруг него собиралась любопытная толпа.

* * *

Корт надеялся, что он не опоздал. Когда Элен Уолш доставят в Призрачный Дом, даже попытка спасти ее станет самоубийством и никак ей не поможет. Ему нужно было что-то сделать, прежде чем автомобиль НСБ достигнет своей цели.

Впереди у перекрестка он увидел очередную пробку, состоявшую из битых автомобилей, тягловых животных, запряженных в деревянные или ржавые железные телеги, и машин неправительственных организаций. Он повернул руль влево, подскочил на низком бордюре и поехал прямо среди людей, возвращавшихся с работы или совершавших вечернюю прогулку. Люди в белых тюрбанах разбегались или отпрыгивали в стороны, словно опасаясь за свою жизнь, но на такой скорости моторикша мог лишь наставить синяков неосторожному пешеходу.

Корт пытался представить, что его ждет впереди, так как не имел представления, что на самом деле увидит за угол. Но ему уже не раз приходилось видеть штаб-квартиры тайной полиции по всему третьему миру, в бывших колониальных странах. Это будет низкое прямоугольное здание, окруженное защитной стеной, с передними воротами, сторожевой будкой и каким-нибудь движущимся барьером. В таких местах нередко можно было увидеть пулеметы, закрепленные среди мешков с песком, или даже бронемашину во дворе.

Лучше бы эта проклятая следовательница оценила, что делаю, подумал он, но потом вспомнил, что если бы не его собственное вмешательство, она бы не оказалась в том бедственном положении, из которого он теперь собирался вытащить ее.

Корт подъехал к повороту налево, оставив за спиной новые крики и сигналы гудков. Он слишком круто вошел в поворот, и левое заднее колесо маленькой машины на несколько секунд оторвалось от земли, прежде чем грохнуться на пыльную мостовую, отчего кабина завибрировала с пронзительным скрипом. Бензин выплеснулся на штанину, но ему удалось спасти восемьдесят процентов содержимого, скомпенсировав толчок поднятым коленом другой ноги.

Призрачный Дом находился впереди и справа от него. Стена оказалась ниже, а само здание выше и наряднее, чем он ожидал. Ворота с будкой охранника находились на ближней стороне дороги, а на дальней стороне виднелось что-то вроде бункера с жестяной крышей.

Автомобиль НСБ собирался повернуть направо с перекрестка перед ним, недалеко от входа в Призрачный Дом.

Проклятье, подумал Корт. Я не успею.

Тем не менее он выровнял маленькое такси и тронулся вперед, надеясь вопреки всему, что какая-то неожиданность замедлит движение полицейского седана.

Ослик с тележкой, нагруженной пластиковыми канистрами для воды, вышел на перекресток перед автомобилем НСБ, заставив его притормозить и дать гудок. Машина находилась в двадцати пяти ярдах от входа в Призрачный Дом, и Корт понял, что это его шанс. Он должен был добраться до седана, хотя шансы на успех его плана оставались ничтожными. Он схватил ведро с бензином за ржавую ручку, дал полный газ и помчался к неподвижному автомобилю. Как раз в тот момент, когда ослиная тележка укатилась с пути и седан двинулся вперед, Джентри отпустил ручки руля, повернулся на сиденье и спрыгнул на мостовую. Его мотнуло вперед, он расплескал еще немного бензина, но удержался на ногах и побежал к гудящему и вопящему затору.

Мотоскутер со скрежетом врезался в переднюю пассажирскую дверь автомобиля НСБ на скорости двадцать миль в час и толкнул его на деревянную телегу впереди.

Глава 20

Машины вокруг раздраженно гудели, досадуя на неизбежную задержку. Животные ревели и блеяли, напуганные шумом столкновения и пронзительных гудков.

Автомобиль НСБ остановился посередине перекрестка; его фары высвечивали пар, вырывавшийся из решетки радиатора. Трехколесный мотоскутер отскочил и завалился набок на улице. Бензин вытекал на мостовую из его открытого бензобака.

Корт оказался у пассажирской двери в тот момент, когда наполовину оглушенный командир НСБ распахнул ее ударом ноги. Джентри ухватил маленького очкарика за шиворот, отволок на пару шагов и отпустил, а потом поднял ведро обеими руками и окатил его бензином с ног до головы.

Двое солдат выскочили с заднего сиденья, а водитель начал медленно выходить со своей стороны, когда Корт выхватил фальшфейер, свернул крышку и дернул запальное кольцо. Последовал небольшой взрыв огня и искр. Он держал фальшфейер в левой руке подальше от тела, а правой рукой подтянул командира НСБ и взял его в удушающий захват.

Солдаты из автомобиля подняли винтовки и заорали на него.

Младший офицер НСБ обошел вокруг автомобиля, держа пистолет обеими руками и целясь ему в голову, и закричал на него.

Трое охранников из Призрачного Дома, которые приближались к месту аварии с автоматами на плечах, что-то вопили ему.

Корт стоял в центре перекрестка, обхватив командира за шею.

— Если потянешься за пушкой, я сожгу тебя, — прошептал он на ухо суданцу.

Тот ничего не ответил, но свесил руки по бокам, подальше от поясной кобуры под пиджаком.

Корт поднес искрящий фальшфейер ближе к нему и резко отдернул назад.

— Если они застрелят меня, я уроню это. Если я уроню это, ты сгоришь. Понятно?

Тот понял. Он поднял руки и закричал в хаос, царивший вокруг. Корт узнал суданский вариант арабского языка.

— Опустите оружие! Положите оружие! Не стреляйте!

Никто не опустил оружие, но никто и не выстрелил. Корт продолжал мотать тщедушного командира НСБ налево и направо, стараясь сделать себя подвижной мишенью, чтобы какой-нибудь снайпер на крыше здания НСБ или чересчур рьяный охранник или полицейский дважды подумал, прежде чем нажать на спусковой крючок. Пока он занимался этим, продолжая удерживать фальшфейер в опасной близости от командира тайной полиции, то быстро взглянул на заднее сиденье черного седана. Элен Уолш не двинулась с места. Она смотрела на него широко распахнутыми глазами.

— Вы в порядке? — спросил он. Он быстро двинулся к другой стороне автомобиля, по-прежнему стараясь остудить головы ретивым стрелкам.

— Вы в порядке? — повторил он. Она отрешенно кивнула, и он забеспокоился, что она впала в ступор. — Слушайте внимательно! Садитесь на место водителя! Скорей, сейчас же! Возьмите себя в руки!

Корт прошагал на несколько футов взад и вперед. Пригнулся, едва не повалив командира НСБ на мостовую. Автомобильные гудки, крики, рев и блеянье животных раздававшиеся с трех сторон перекрестка, стали еще громче. Корт понимал, что фальшфейер будет гореть еще не дольше минуты. Через шестьдесят секунд ему предстояло либо убежать отсюда, либо все поджечь.

Он предпочитал первое.

Элен наконец соскользнула с заднего сиденья. Он беспощадно кричал и матерился, чтобы сосредоточить ее и вернуть к действительности. Нужно было убедить ее в реальности угрозы жизни и в том, что только он мог спасти ее.

— Правильно, — он заговорил спокойнее, когда она уселась за руль. — Все хорошо. Посмотрите, можно ли запустить двигатель.

Второй человек из НСБ, сопровождавший Элен от аэропорта, медленно отступил от автомобиля и передвинулся влево от Корта. Джентри беспокоился, что он собирается выстрелить, сначала отодвинувшись подальше от огненного шара, который неизбежно последует за выстрелом. Разумеется, его босс погибнет, но Джентри догадывался, что он был следующим в очереди на повышение и увидел возможность создать для себя вакантное место.

За его спиной появились несколько миротворцев Африканского Союза, попрыгавших с БМП. Они демонстративно, но осторожно начали махать винтовками, не понимая происходящего, но исполненные уверенности, что они никому не позволят стрелять в их сторону без уничтожающего ответного огня.

Превосходно. Теперь на Джентри было направлено двадцать пять стволов, и он не сомневался, что подавляющее большинство людей, целившихся в него, не дали бы и ломаного гроша за единственного заложника, который сгорит заживо.

Пора!

Элен завела автомобиль, а Корт оттолкнул своего пленника на несколько футов в сторону и велел ей двигаться вперед рядом с ним. Она отвела седан от ослиной тележки, а задний бампер задел остатки моторикши, прежде чем она переключилась на переднюю передачу. Джентри отпустил шею офицера, но продолжал махать фальшфейером рядом с его телом, а затем потянулся и выдернул пистолет из поясной кобуры. Он направил пистолет на другого сотрудника НСБ, который, похоже, передумал открывать огонь. Любой выстрел из этой толпы вооруженных людей мог устроить огненный ад на перекрестке и привести к неуправляемой перестрелке со всех сторон. Вероятно, другой человек из НСБ пришел к выводу, что миротворцы за его спиной будут готовы стереть с лица земли все живое перед собой, если он выстрелит в белого человека.

Пока Элен ехала рядом с ним, он велел ей медленно двигаться вперед. Потом отступил в сторону и отошел от наполовину распахнутой задней двери. Он оставил командира НСБ на перекрестке возле разбитого мотоскутера и сломанной повозки, не считая другого транспорта, напиравшего с трех сторон. Держа пистолет в правой руке, Корт размахнулся левой рукой и отправил остатки горящего фальшфейера широким броском через голову полицейского в лужу бензина, разлитую на улице возле протекающего бензобака. Потом опустился на корточки и выпустил по одной пуле в грудь каждого из оперативников НСБ. Развернулся в полуприседе, побежал и заскочил на заднее сиденье автомобиля.

— Давай, давай, давай! — крикнул он.

Перекресток взорвался, выбросив языки пламени и клубы дыма. Ударная волна была ощутима даже через открытую дверь автомобиля.

Элен Уолш резко нажала на педаль газа, и машина рванулась на север.

Никто не стрелял в них, через сорок метров они повернули и оказались в темном переулке, а в небе за ними поднимался огненный шар.

* * *

— Куда мы едем?

Член команды русского военно-транспортного самолета, который явно не был русским, сидел на заднем сиденье автомобиля, пока Элен ехала по узким, перегруженным улочкам мимо серых домов с жестяными крышами и бурых глинобитных стен, расходившихся в разные стороны. Она проезжала перекресток за перекрестком, иногда разгоняясь до сорока километров в час, но часто замедляясь до черепашьего шага, чтобы пропустить стадо коров или овец либо обогнуть сломанную повозку.

— Куда мне ехать? — кричала она в таких случаях, но человек позади как будто не обращал на нее внимания.

Наконец он ответил, и голос его был более мягким, чем там, на перекрестке.

— Просто двигайтесь вперед. У вас отлично получается.

Да, признала она, у меня отлично получается. Она ни разу в жизни не испытывала душевного потрясения и теперь сохраняла это странное присутствие духа и ощущение спокойствия.

— Вы там никого не убили, нет? — спросила Элен. В отличие от состояния духа, ее голос был ломким и смущенным, пока она справлялась с чувствами, готовыми прорваться в любую секунду.

— Конечно, нет. Выпустил пару предупредительных выстрелов. Мне нужно было задержать их, пока мы не сможем оторваться.

Она поверила. Судя по его голосу и действиям, он не был человеком, который привык убивать.

— Куда мы направляемся?

— Пока нет определенного места. В эту сторону.

— Кто вы?

— Не сейчас, — только и ответил он.

— Вы не русский, — сказала она, глядя на него в зеркало заднего вида.

— Вы это вычислили? Ах да, вы же следователь по особым поручениям, — отозвался он, и Элен не смогла понять, съязвил ли он весело или со злостью.

— Американец? — она поняла это по его выговору.

— Не сейчас, — повторил он.

Еще полчаса они ехали на север и почти не говорили друг с другом. Американец что-то пробормотал о необходимости поменять автомобиль, но не давал ей остановиться, как будто не мог задержаться в городе хотя бы на несколько минут, чтобы найти новое транспортное средство. Он оставался на заднем сиденье. Сначала она думала, что он остался там, чтобы присматривать в зеркало заднего вида за возможной слежкой, но после нескольких быстрых взглядов назад убедилась в том, что он сидит в темноте и поглядывает по сторонам, как будто не знает, что делать дальше. Он выглядел очень решительным с пистолетом и фальшфейером, когда кричал на маленького мужчину, которого держал в захвате. Но теперь ее беспокоило, что он исчерпал запас сил — физических или эмоциональных — и ей придется самой принимать решения.

— Мне нужно добраться до телефона, — сказала она. — Позвонить людям, которые смогут помочь.

— Никак нет, — ровно ответил он. — Поезжайте дальше.

Его голос неожиданно окреп.

— Скоро мы окажемся в пустыне.

— Не в пустыне. В Сахеле.

Она оглянулась на него.

— Где?

— Это кустарниковая зона между саванной на юге и пустыней на севере. Редконаселенная, жарко, как в пустыне, но не совсем так. Пустыня начинается в сотне миль к северу отсюда.

— Ладно. Как бы там ни было с географией, нам в самом деле нужно убраться отсюда?

— Да.

— Но там не будет телефонов.

— Нет, — согласился он. — Пока что нам придется сойти с радаров. Потом мы отыщем путь в надежное место. НСБ откроет охоту на нас. Они будут прослушивать телефонные линии и поднимут в воздух вертолеты; они наводнят шпионами улицы, рынки и гостиницы Эль-Фашира. Нам нужно выбраться в чистое поле. Проведем ночь под открытым небом, а потом направимся в один из лагерей для перемещенных лиц под эгидой ООН.

— У меня нет полномочий для прохода туда, — возразила она.

— У вас не было полномочий для ареста русских поставщиков оружия, однако вы попытались это сделать.

Она покачала головой.

— О чем я только думала?

— Не имею понятия, леди, — сказал он. — Просто хочется спросить. Если не считать угрозы приговора международного суда и вежливой просьбы предоставить телефон, чтобы сдать преступников правосудию, у вас был еще какой-то план?

— То-то и оно, — Элен снова покачала головой, думая о своих неосторожных словах. — Я юрист по профессии. Лишь несколько месяцев назад подала заявку на поступление в международный суд. Я сама подделала документы ООН; мне надоело сидеть в офисе и протирать задницу. Я хотела приехать в Дарфур и увидеть все своими глазами. Никто из моего отдела не знает, где я или чем я занимаюсь.

— Должен признаться, у вас есть характер, — в конце его слова прозвучали почти невнятно, и она поняла, что ему больше не хочется говорить.

Глава 21

Еще десять минут они ехали на север. Ее попытки разговорить молчаливого незнакомца сталкивались с ловкими отговорками или с открытым пренебрежением. Они набрали скорость на пустой дороге за городом. В конце концов мужчина попросил ее притормозить и съехать на пологий склон рядом с дорогой. Она спросила насчет диких животных, и он признался, что не знает об этом, но обещал при случае защитить ее. Не то чтобы она верила ему — она до сих пор не знала, на чьей он стороне, — но понимала, что сейчас у нее нет выбора. Она будет делать как сказано.

Склон привел их в лощину, которая тянулась к каменистому руслу пересохшей речки. Во время дождливого сезона, наступавшего примерно через два месяца, прятаться в этой канаве было бы самоубийством. Ручейки, прорезавшие кустарниковую пустошь, направляли сюда сотни тысяч галлонов дождевой воды, но сейчас это место выглядело вполне безопасным. Переплетенные кусты поднимались на несколько футов по обе стороны пыльной лощины. В некоторых местах вершины кустов смыкались и образовывали живую арку на высоте шести футов. Корт попросил ее поставить автомобиль в этом месте и выключить двигатель.

Горячий металл лязгал и пощелкивал, медленно остывая в ночи.

— Проверьте бардачок. Нет ли там воды?

Она открыла крышку, но внутри не было ничего, кроме пластикового пакета с лимонными карамельками. Корт вышел наружу, продрался через кусты и заглянул в багажник, но там было пусто.

— Сегодня ночью мы обойдемся, а утром найдем воду, — сказал он.

— Что будем делать теперь? — она посмотрела на мужчину, почти невидимого в темноте. Она слышала, как он устраивается позади и кладет ноги на сиденье.

— Постараемся поспать.

— Как мне вас называть?

— Кроме меня здесь никого нет. Если вы говорите, я вынужден полагать, что вы обращаетесь ко мне.

— И то правда, — сказала она, хотя ей не нравились умники. Она, как могла, постаралась устроиться поудобнее на переднем сиденье, повернувшись спиной к пассажирскому окошку. Оно треснуло снаружи от столкновения с мотоскутером, но внутренняя рама осталась целой. В конце концов она улеглась так, чтобы видеть мужчину, лежавшего на спине позади с ногами в другую сторону.

— Меня зовут Элен, если вы забыли.

— Да.

Долгая пауза.

— Вы не собираетесь говорить со мной?

— Нам нужно отдохнуть. Завтра мы не уедем отсюда; это слишком опасно. Мы пешком пойдем к дороге и попробуем остановить дружественный автомобиль.

— Как мы узнаем, что он дружественный, прежде чем остановим его?

Она скорее услышала, чем увидела, как он пожал плечами.

— По правде говоря, понятия не имею, — ответил он, и она снова почувствовала, что он хочет завершить разговор.

— Вы на самом деле работаете в «Рособоронэкспорте»?

Молчание.

— Вы какой-то наемник?

Молчание.

— Шпион?

— Постарайтесь уснуть, Элен.

Она раздраженно вздохнула.

— Скажите мне имя. Если хотите, можете выдумать его, но мне нужно как-то называть вас.

— Называйте меня Шестой? — произнес он через несколько секунд.

— Боже милосердный! Это значит, что где-то есть пятеро таких же, как вы?

— Поспите, Элен, — повторил он, и на этот раз ей пришлось оставить его в покое.

* * *

Минуту спустя она поняла, что не может уснуть. А кто смог бы после того, что произошло час назад? К тому же в автомобиле было душно и неприятно пахло.

— Шестой, мы можем открыть окна?

— Никак нет.

— «Никак нет»? Почему бы просто не сказать «нет»?

— Нет.

Он уселась и немного наклонилась в его сторону.

— Нет, мы не можем открыть окна?

— Мы не можем открыть окна.

— Почему? Здесь жарко и душно. Я не могу заснуть в такой жаре.

— Скорпионы, пауки, питоны, ядовитые… — деловитым тоном начал он.

— Ладно, ладно! Мы оставим окна закрытыми.

Шестой промолчал.

— Почему вы вернулись за мной?

— Не знаю.

— Нет, знаете. Вы можете поговорить со мной. — Она немного помолчала и добавила: — Пожалуйста, поговорите со мной. Мне страшно, сердце еще не успокоилось, и я просто не смогу заснуть в таком состоянии. Мне нужно лишь несколько минут. Не выдавайте никаких секретов, не говорите ничего особенного, но, пожалуйста, помогите мне.

Мужчина продолжал молчать. Она едва различала его силуэт в темноте, но он лежал неподвижно. Элен не видела выражение его лица и не знала, открыты или закрыты его глаза.

Она была уверена, что он превратился в статую, и вздрогнула, когда он наконец ответил.

— Я вернулся за вами, потому что был виноват в вашем положении.

— Виноват? Почему? Каким образом?

— Я прилетел сюда, чтобы выполнить работу. Важную работу. На самом деле хорошую работу — такую, какую вы бы одобрили.

Он больше ничего не сказал. Даже произнесенные слова он выбирал крайне осторожно, взвешивая каждую фразу.

— И?.. — она надеялась на продолжение.

— А потом вы попались мне на пути. Я попытался отделаться от вас простейшим способом, какой мог придумать. Не получилось.

— Или получилось слишком хорошо.

— Да, пожалуй. Не знал, что вы из МУС[14]. Я принял вас за очередную назойливую кумушку из гуманитарной миссии ООН.

Она была благодарна за разговор — за ощущение, что ей удалось приоткрыть уголок плотно сомкнутой раковины этого загадочного американца и заглянуть внутрь.

— На самом деле это неплохое описание моей работы в МУС, — сказала она.

Элен заметила, как пошевелилась его борода, и представила, что он улыбается. Это оказалось трудно.

— Так или иначе, я хотел, чтобы вы отстали, пока мы не улетим. Хотел обойтись местной охраной, но тут появились люди из НСБ. Они собирались убить вас.

— Вы так думаете?

— Я это знаю.

— Откуда?

— Я знаю таких людей. Они прежде всего пекутся о своей заднице. Они понимали, как напортачили, раз вы подобрались так близко, и выбрали единственное средство, которое им известно.

После спокойного объяснения незнакомца, что она едва избежала смерти, все пережитое за последние три часа внезапно обрушилось на нее. Элен уронила голову на руки. Ее пальцы подрагивали, тело обмякло, в висках неприятно покалывало. Она почувствовала себя бесконечно усталой.

— Я… Я просто… — Элен замолчала, поспешно развернулась на сиденье и стала яростно дергать дверную ручку, колотя в искореженную дверь другой рукой. Когда дверь распахнулась, она наполовину высунулась в кусты, на ходу извергая поток рвоты. Через несколько секунд, когда тошнота улеглась, она еще какое-то время откашливалась и отплевывалась в сухое речное русло. Потом накатила вторая волна тошноты, и ее рвало до тех пор, пока она не начала отрыгивать, содрогаясь всем телом, пока уже стало нечего извергать. Она снова сплюнула, чтобы очистить рот, и расплакалась, свесив голову из машины.

Незнакомец позади даже не пошевелился.

— Я… мне очень жаль, — только и сказала она. Смущение заставило ее почувствовать себя глупо.

— Не беспокойтесь, — прозвучал удивительно мягкий голос у нее за спиной.

Она вытерла рот рукавом блузки.

— Со мной такое происходит постоянно, — сказал Шестой.

Ей понадобилась целая минута, чтобы забраться обратно в автомобиль, закрыть дверь и принять полулежачее положение на переднем сиденье. Ее слезы и всхлипывания постепенно утихли. Она еще несколько раз вытерла лицо, ощущая взгляд молчаливого мужчины в темноте, хотя даже не видела, открыты ли его глаза.

Наконец, когда высморкалась и пришла в себя, она спросила:

— Думаете, мы выберемся из этой переделки?

— Да. Через сутки в это время вы будете живы и здоровы, в надежном месте.

Он казался уверенным в себе, и это очень помогло ей.

— А что насчет вас? — с любопытством спросила она.

Он пожал плечами.

— Я живу день за днем.

Она не вполне поняла, что это значит, но решила не развивать эту тему.

— Вы женаты?

— О да.

Она медленно отняла руку от лица и посмотрела на силуэт на заднем сиденье.

— Нет, не женаты. Вы солгали.

— Почему вы так говорите?

— Не знаю, но вы не женаты.

Он кивнул; это она заметила.

— Вы правы. Впечатляюще.

Она выпрямилась и немного наклонилась между сиденьями. Ее глаза заблестели, как будто началась игра.

— Дети?

— Без комментариев.

Он немного расслабился и начал шутить, но по-прежнему был начеку.

— Не уверена, но не думаю, что они у вас есть.

Он промолчал.

— Отец, мать?

— Отец, — он ответил слишком быстро, чтобы не поверить ему.

— Откуда вы родом?

— Детройт, Мичиган.

— В самом деле? Я тоже! Вернее, была, пока мои родители не переселились в Канаду. В какую школу вы ходили?

Долгая пауза.

— Ладно, я не из Мичигана, — признался он.

Элен рассмеялась и сама удивилась этому.

— Обманщик! Впрочем, и я тоже не из Мичигана.

Она увидела, как он улыбнулся и пожал плечами.

— Вы довольно хороши в этом.

Она шмыгнула носом, широко улыбнулась и сказала:

— Вы даже не представляете, насколько.

Глава 22

В начале апреля утро в Сахеле обычно бывает жарким и солнечным и становится все жарче и солнечнее с каждым часом, под верещание птиц и стрекот насекомых. В душном салоне автомобиля, под буро-зеленым пологом густого кустарника, Джентри смахнул с кончика носа сороконожку и попытался снова заснуть, но не смог.

Он протер глаза и вытер пот, высохший ночью на лбу и ресницах, потом открыл окно. Салон сразу наполнился свежим воздухом, и он глубоко задышал. Ему удалось поспать два-три часа, да и то урывками, но при его образе жизни тело привыкло извлекать максимальную пользу от минимального отдыха. В приглушенном утреннем свете под растительным пологом он попытался распланировать день. У него не было спутникового телефона, и он не мог сообщить «Сьерре-один» о том, что произошло. Но он и не особенно жаждал этого звонка. Посадка в Дарфуре была неудачной случайностью, но ее можно было обойти сравнительно легко. В отличие от того, что случилось потом. От всех угроз для операции, возникших в Эль-Фашире. Корт прекрасно понимал, что это его вина. Ряд промахов и недоразумений с его стороны привел его к нынешней ситуации и подверг опасности провала операцию «Ночной сапфир», в которой Корт играл ключевую роль.

Что теперь, Джентри? Он посмотрел на женщину. Корт уже долгое время не находился так близко к особе женского пола, не считая двух пожилых медсестер на лечении во Франции и ассистентки ветеринара, чьи дилетантские швы, несомненно, спасли ему жизнь и помогли сохранить жизнь тем, кого он отправился спасать в прошлом декабре.

Сейчас все было по-другому. Она спала в нескольких футах от него — тихая, спокойная, и, насколько он мог судить по своему ограниченному опыту, вполне довольная. Ночью она несколько раз вскрикивала от страха и будила Корта, но он ничего не сделал, чтобы успокоить ее.

Он не знал, как это делать. Утешение не принадлежало к числу его профессиональных навыков.

Она была красивой. Примерно его возраста, с короткими рыжевато-каштановыми волосами, разметавшимися во сне по лицу. Он уважал ее присутствие здесь, в зоне боевых действий, хотя в целом придерживался невысокого мнения об адвокатах и международных организациях. Для человека вроде Корта МУС был не чем иным, как банкетным залом, наполненным чересчур образованными и недостаточно опытными профессиональными нытиками и склочниками, которые к тому же не имели реальной исполнительной силы или полномочий на все то, что они обещали делать. Для такого человека, как Корт, — судьи, жюри присяжных и палача в одном лице, — МУС казался невероятно далеким от реального мира.

Но он невольно уважал эту женщину. То, как она выпятила свою маленькую грудь и объявила себя следователем МУС в окружении убийц, было невероятно глупо, но, несомненно, дерзко. Эта девушка была крепкой, с жестким характером, даже если ей не хватило ума вовремя придержать язык.

Он солгал ей об убийстве двух человек из НСБ, но сделал это ради ее же блага. Судя по ее вопросам, сейчас она не смогла бы спокойно воспринять такую информацию, а ему было нужно, чтобы она могла управлять автомобилем и сохраняла душевное равновесие. Ему пришлось убить их, потому что даже со сменой одежды и тюрбаном, обмотанным вокруг лица, они бы легко опознали его как члена команды «ИЛ-76», который говорил по-английски и по-французски и кричал на женщину. Ему повезло, что Элен Уолш не видела, как он стрелял в них, и он не видел смысла обременять ее этим знанием.

Она начала шевелиться, облизнула губы и потерла нос. На мгновение ему захотелось протянуть руку и отвести волосы, упавшие ей на лицо. Это было мощное чувство. Оно напомнило ему об ощущении, которое он испытывал, когда смотрел на баночку с болеутоляющими таблетками в своей комнате в Ницце. Он понимал, что ему не следует протягивать руку, но это не умаляло его желания.

Вчера ночью он слишком много болтал. Внезапно вспомнив об этом, он раздраженно поморщился. Их разговор продолжался не менее часа. Ей удалось вытянуть из него больше правдивой информации, чем любому другому человеку, с кем он встречался за очень долгое время. Девяносто процентов разговора было посвящено ей, — ее семье, друзьям, опыту и впечатлениям от работы в МУС. Но в остальное время говорил он, и половину этого времени он говорил правду. Конечно, он не выдал никакой оперативной информации; в этом можно было не сомневаться. Но он признался, что у него есть родители и они развелись, когда он был совсем молодым, что у него был брат — тот умер несколько лет назад. Он понятия не имел, почему рассказал об этом. В конце концов он пришел к выводу, что она была чертовски хорошей следовательницей, вытягивающей факты из собеседника и вселяющей в него уверенность, что они просто болтают. Между тем она оценивала каждое слово, выбрасывала ненужное, а на основе остального составляла впечатление о человеке и понимание того, кто он такой.

И что он пытается скрыть.

Корт испытывал неуютное и стойкое ощущение, что эта женщина, которая сейчас спала в трех футах от него, отделенная лишь спинками передних сидений, каким-то образом глубоко заглянула ему в душу и узнала его историю, его прошлое и внутренних демонов, которых он прятал даже от себя.

Это было тошнотворное чувство незащищенности и уязвимости. В то же время оно наделяло его родством с этой женщиной и создавало ощущение близости, к которому он совершенно не привык.

Корт долго смотрел на нее. Он наблюдал, как ее грудь вздымается и опадает в такт медленному сонному дыханию.

Потом он вдруг отвернулся и выпрямил спину.

Кончай с этим, Корт! Кончай немедленно! Ты сидишь по уши в дерьме среди воюющих арабов. Включи свои чертовы мозги! Он внезапно невзлюбил эту женщину. Она была очередной угрозой, она была слабостью, которая могла погубить его.

Он умел переключать свой мозг подобным образом. Конечно, это умение было причиной его одиночества, но и спасало ему жизнь.

Корт вышел из автомобиля, не потрудившись сделать это тихо, чтобы Элен не проснулась. Он продрался через кусты, закрывавшие седан, и встал в лощине, стянул с себя местную тунику, позаимствованную у рикши вчера вечером, и остался в бурой футболке.

Он достал пистолет, конфискованный у командира НСБ и внимательно осмотрел его. Это был «Булл Чероки». Ему показалось ироничным, что говоривший на арабском сотрудник тайной полиции носил израильский пистолет, из которого и был убит. Для Корта это был не лучший выбор, но вчера вечером это оружие исправно послужило ему.

Он выбрался из лощины и посмотрел на дорогу в четверти мили впереди, за чахлым кустарником, наполовину занесенным песком. Он не заметил автомобилей. На запад дорога шла прямо, но на востоке, в сторону Эль-Фашира, она превращалась в извилистый путь и исчезала за пологим склоном.

Ландшафт был суровым в прямом смысле слова. Не пустыня Сахара с песчаными дюнами: здесь были редкие деревья, акации и баобабы, росли кусты и жесткая трава, но поверхность выглядела сухой и жесткой, как камень.

Он услышал, как женщина выбралась из автомобиля, ей понадобилось не больше минуты, чтобы оглядеться и найти его на буром земляном гребне лощины. Она молча встала рядом с ним — ближе, чем ему бы хотелось, — и проследила за его взглядом, направленным на восток.

— Не думаю, что вы увидели там кафешку «Вафельный домик», который я не замечаю на таком расстоянии.

Корт покачал головой.

— Вы отдохнули?

— Да, немного.

— Мне снились кошмары, но сейчас я чувствую себя нормально. Спасибо, что поговорили со мной.

Корт промолчал.

— У меня такое впечатление, что вы не часто так поступаете. Болтаете, чтобы кто-то смог расслабиться.

Опять молчание.

— Так или иначе… я ценю это.

Корт вглядывался бескрайнюю пустошь перед собой, желая, чтобы она отошла на два шага в сторону.

Его взгляд скользил вдоль дороги в поиске автомобилей.

— Кто-то сегодня встал не с той ноги?

Корт осознал, что ведет себя как полный осел. Он превратил гнев на свою недавнюю откровенность в плохие манеры. Сейчас он чувствовал себя еще глупее, чем когда проснулся. Он смягчился и повернулся к ней, не глядя в глаза.

— Все нормально, я просто думаю о сегодняшних планах.

— Где мы сейчас? Это известно?

— Примерно в двадцати километрах от окраины Эль-Фашира. Больше пока нечего сказать.

— Куда мы направимся?

Корт посмотрел через плечо Элен и увидел дрожание воздуха, — дымный призрак на краю ложного горизонта на западе. Он поднимался от пустынной дороги, которая в Дарфуре могла сойти за автостраду. Судя по размеру облака, он понял, что это конвой тяжелых грузовиков. Через некоторое время он увидел белую краску. Они не принадлежали суданскому правительству и не были частной автоколонной. Нет, это была какая-то неправительственная международная организация.

Он указал на пыль, поднимавшуюся вдалеке.

— Мы направимся туда же, куда и они.

Элен и Корт быстро выдвинулись к дороге. Канадка провела пальцами по волосам, пытаясь привести их в порядок. Джентри в замешательстве смотрел на нее.

— Хорошее первое впечатление никогда не повредит, — с улыбкой сказала она, отряхивая пыль со своей одежды. — Я бы попросила у вас зеркальце, но думаю, я скорее найду здесь «Вафельный домик».

Корт был очарован странным поведением женщины.

— Послушайте, — обратилась к нему Элен. Он видел, что она испытывает определенное неудобство. — Будет ли нормально, если вы отойдете назад, — может быть, даже встанете за деревом, — пока я попробую остановить их. Я не хочу их спугнуть — они могут быть нашим единственным шансом.

Корт не возражал. Он был подозрительным белым бородачом с пистолетом, заткнутым за пояс. Он предполагал, что конвой сопровождают солдаты UNAMID, войска Африканского Союза, прикомандированные к миссии ООН, и не сомневался, что они остановят конвой ради хорошенькой белой женщины на обочине. Корта восприняли бы как угрозу, а судя по тому, что он знал о скрытности UNAMID и нежелании сражаться ни с кем, он и сам не хотел отпугнуть их.

— Да, это неплохая идея. Но не напортачьте. Ложитесь посреди дороги, если понадобится, но остановите эти грузовики. И не говорите им, что вы из МУС или что у вас были неприятности с тайной полицией. Эти НПО не любят ввязываться в неприятности. Скажите им…

— Что, если я скажу, будто я репортер, а вы мой фотограф? Мы заблудились в Эль-Фашире, пока искали гостиницу, а потом нас ограбили, отвезли сюда и бросили у дороги.

Корт был сам готов предложить нечто подобное. Ее легенда была очень хорошей.

— Это может сработать, — признал он. — Давайте попробуем.

Джентри отошел от дороги и спрятался в кустах. Элен прошла вперед на пятьдесят метров, чтобы между ними образовалась некоторая дистанция.

* * *

Через десять минут шестидесятилетний Маурицио Бьянки проследовал за женщиной из Канады вдоль ряда грузовиков к ее коллеге, — американскому фотографу, или как там она его назвала. Его лицо атаковали жирные мухи размером с монету в пятьдесят евроцентов. Он снял широкополую шляпу и отмахивался от них, но чувствовал, что проигрывает эту битву. Сегодня полуденная жара наступила уже к десяти утра, и температура приближалась к тридцати семи градусам. Он хотел доставить свой конвой в Дирру к полудню еще до этого удивительного события.

Марио думал, что видел все на дороге из Эль-Фашира в Дирру. Черт побери, он уже сто раз преодолевал этот 125-километровый отрезок пути за последние восемь лет работы, а потом и руководства римским неправительственным агентством «Сперанца Интернационале». Бьянки переправлял сотрудников и припасы в гуманитарные лагеря организации по эту сторону от Дирры и успел привыкнуть к жаре, запахам, насекомым, животным и опасностям этого маршрута.

Он сталкивался с пьяными мятежниками, грабителями с большой дороги, правительственными или суданскими военными патрулями, с миротворцами из Африканского Союза и, конечно, со страшным джанджавидским ополчением.

Но за все время своих поездок по этому жалкому подобию нормальной дороги он ни разу не сталкивался с белыми пешеходами, говорившими по-английски.

Какое-то безумие.

Марио Бьянки имел безупречную репутацию в индустрии гуманитарных агентств. Он взращивал ее на протяжении своей сорокалетней карьеры, работая по всей Африке. Итальянец был известен как человек, знающий свое дело и умевший ловко обходить не только настоящие минные поля, но и лавировать на минных полях международной дипломатии. Независимо от того, где или на кого он работал, его конвои всегда достигали цели, его клиники были хорошо укомплектованы, а его сотрудники получали зарплату. Это казалось чудом с учетом того, где он бывал и чем занимался, но каким-то образом мародеры и мятежники Лорента Кабилы из ADFL обходили его стороной, маньяки RUF из Сьерра-Леоне не мешали его усилиям по эвакуации гражданских лиц с их территории и даже подростковая либерийская банда «Парни из Вестсайда», убивавшая практически всех ради развлечения, позволяла ему заниматься своим делом на контролируемых территориях.

Он получал премию за премией повсюду в странах первого мира. Ни один сезон не проходил без того, чтобы Марио Бьянки в смокинге не выходил на освещенную сцену под сдержанные, но энергичные аплодисменты мировой элиты во фраках и вечерних платьях. Его успехи были грандиозными еще до Дарфура, но местные зверства привлекали синьора Марио Бьянки, как мотылька, летевшего на пламя.

Здесь, в Дарфуре, его репутация достигла почти мифических размеров. Когда ООН уже не осмеливалась посылать в Дарфур конвои без вооруженного эскорта, когда частные НКО застряли в Хартуме, слишком потрепанные геноцидом в Дарфуре для реальной работы на местах, конвои «Сперанца Интернационале» продолжали действовать в регионе; их лагеря, клиники, склады и станции водоснабжения оставались на месте. Разумеется, иногда они подвергались налетам джанджавидского ополчения и даже местных повстанцев, но это были мелочи по сравнению с тем, что переживали другие организации.

Успех Марио Бьянки опирался на одно простое и распространенное обстоятельство.

Марио давал взятки.

Крупные взятки.

Всем и каждому.

«Парни из Вестсайда» в Либерии не тревожили его, поскольку он платил им десятки тысяч долларов за разрешение на работу. Разумеется, если бы благонамеренные американцы и европейцы, которые жертвовали деньги его организации, узнали о том, что большая часть их освобожденных от налогов пожертвований немедленно превращается в бакшиш для четырнадцатилетних либерийских бандитов, которые покупают на эти деньги марихуану, патроны и порнофильмы, они бы тут же перекрыли кран. Если бы те же благотворители имели представление, что после того, как конголезские «отряды смерти» брали плату за доступ к территории со «Сперанца Интернационале», они тут же требовали выкуп со всех НКО в регионе, а когда наиболее принципиальные отказывались платить, их выслеживали и убивали, оставляя «Сперанца Интернационале» единственной гуманитарной организацией в Конго, то они бы с меньшим энтузиазмом отнеслись к спонсированию убийства цивилизованных соотечественников.

В Дарфуре все происходило так же. Американские кинозвезды снимали рекламу в лагерях «Сперанца Интернационале», деньги приходили и уходили, причем немалая их часть доставалась джанджавидским убийцам, которые шлялись по северному Дарфуру, насиловали, жгли и убивали, перемещались на спинах лучших верблюдов из Чада, с лучшими АК-47 из Египта и лучшими спутниковыми телефонами из Японии, купленными на европейские и американские деньги.

Для Бьянки это не представляло никаких проблем. Он был на месте и занимался делом. Он делал то, то нужно было сделать, и кто мог судить его дела, сидя в удобном кресле, пока он смахивал мух с носа в сорокаградусной жаре посреди грязной дороги в преисподней?

Теперь его цинизм столкнулся с текущей ситуацией. Двое американских журналистов на дороге в Сахеле? Если честно, теперь ему хотелось, чтобы он приказал колонне двигаться дальше и оставить белую женщину на обочине дороги. Независимые репортеры, работавшие в Дарфуре без кураторов из суданского правительства, были нарушителями покоя и занозой в заднице для его операций. Даже доставка этой женщины в Дирру была серьезной угрозой для его организации. Если суданское военное ведомство прознает об этом, то из Хартума последуют санкции, которые нанесут вред денежным потокам для гуманитарных лагерей. Конечно, все можно решить с помощью взяток, но экономический спад в развитых странах сократил поток пожертвований, а в этой экономике у него не было других инструментов, кроме подкупа в интересах благотворительности.

Бьянки увидел впереди белого мужчину.

— Где его камера? Вы сказали, что он фотограф.

— Так и есть. Я же объяснила, вчера бандиты украли наш автомобиль. Вместе со всем, что там было. Мы уже несколько часов ждем здесь, пока не появятся нормальные люди.

— Вы находитесь в двадцати пяти километрах от Эль-Фашира, — заметил он.

— Эй, не смотрите на меня так! Это не я была за рулем.

Марио не сомневался в словах женщины. Дорожные бандиты действительно орудовали на шоссе между Эль-Фаширом и Диррой. В сезон дождей, когда движение было медленным и часто случались поломки, конвои «Сперанца Интернационале» по возможности старались передвигаться с вооруженным эскортом UNAMID, так как было невозможно подкупить всех дарфурских фермеров или пастухов с автоматами Калашникова в руках. Но в это время года они могли справиться почти с любыми мелкими вооруженными группами, которые пытались причинить вред.

Кроме джанджавидского ополчения, которому он щедро платил за то, чтобы его конвои не трогали.

Итальянец был уже в нескольких шагах от белого мужчины, беседовавшего с африканскими водителями и грузчиками, которые вышли на обочину, оставив свои машины на холостом ходу. Американец не имел при себе никакого снаряжения, даже рюкзака на спине. Он носил пропотевшую бурую футболку и черные штаны местного покроя. Когда он повернулся, футболка оттопырилась у него на спине.

Мужчина был загорелым и бородатым; вездесущая пыль Сахеля покрывала все его лицо. Он разговаривал с местными жителями по-французски. В этих местах французский язык был не редкостью, так как это был преобладающий язык населения Чада, граница с которым находилась в сотне миль к западу.

Американец смотрел в другую сторону. Когда он обменялся рукопожатием с молодым дарфурским грузчиком, Марио увидел рукоятку пистолета на его правом бедре.

Итальянский координатор гуманитарной помощи приоткрыл рот от изумления. Он не мог поверить, что этот болван носит оружие. Ковбой из Америки! И он ожидал, что просто сядет на один из грузовиков «Сперанца Интернационале» и уедет в безопасное место? С таким инструментом, выпиравшим из-за пояса штанов на резинке, он мог лишь навлечь опасность на всех.

Не сказав ни слова, Марио Бьянки приблизился к иностранцу со спины и протянул руку, собираясь разоружить его.

Как выяснилось, это была чрезвычайно неудачная мысль.

Глава 23

Возможно, с учетом подготовки и настроения Джентри прикоснуться к его личному оружию было не так опасно, как сунуть руку в ржавый капкан, но чертовски близко к этому. Как только американец ощутил прикосновение и задолго до того, как Бьянки начал вытаскивать пистолет у него из-за пояса, он развернулся в сторону угрозы и мощным движением вскинул руку, отбив руку нападавшего вверх и в сторону от оружия. Продолжая движение, он заступил левой ногой за ноги нападавшего, а левой рукой провел апперкот в челюсть. Тот отшатнулся назад, зацепился за подставленную ногу и рухнул на спину в облаке пыли, поднятой молниеносными движениями Джентри.

Корт выхватил пистолет, нацелил оружие на поверженного врага, а потом быстро осмотрелся в поиске новых противников.

Элен стояла в десяти футах от них, побелев от ужаса.

* * *

Пять минут спустя ничто не было прощено или забыто, но пожилого итальянца подняли на ноги, отряхнули и водрузили упавшую шляпу ему на голову. Ему понадобилось время, чтобы прийти в себя, поэтому он сел на подножку одного из грузовиков, попивая апельсиновую газировку и куря сигарету. Элен Уолш сидела рядом с ним и сыпала извинениями, словно дипломат, а не следователь, которым она была, или журналистка, которую она изображала. Корт стоял на обочине, отвергнутый всеми из-за того, что, по его мнению, имел неосторожность носить огнестрельное оружие в зоне боевых действий.

— Никакого оружия! — один из африканских водителей, седой мужчина средних лет, встал в десяти футах от американца и махал рукой запретительным жестом. — Никакого оружия!

— Вы не получите мое оружие, — холодно сказал Корт.

— Никакого оружия! Никакого оружия! — судя по всему, это были единственные английские слова, известные водителю, который продолжал грозить ему пальцем.

— Скажи еще раз, тупица, — отрезал Корт. Тот последовал его совету, причем дважды, прежде чем замолчал и отступил в сторону, чтобы дать пройти женщине и своему боссу. Судя по их скованной походке и напряженным лицам, Корт видел, что Элен и синьор Бьянки все еще злились на него.

Он посмотрел на Элен.

— Нельзя прикасаться к чужому оружию.

— Ты уже говорил об этом, Шестой, — сердито отозвалась она. — Послушай. Я отправляюсь в Дирру вместе с ними. Они все еще могут взять тебя — в качестве личной услуги для меня, но только если ты отдашь пистолет синьору Бьянки.

— Что он собирается с ним делать?

Марио Бьянки решил высказаться лично. Он все еще потирал загривок и страдальчески морщился, думая о том, найдется ли в Дирре физиотерапевт или массажист, который разомнет ему мышцы.

— Я выброшу оружие в пустыню, — сказал он. — А вы что собирались с ним делать?

Корт закатил глаза.

— Я мог бы что-нибудь придумать.

— В этом конвое нам не нужно оружие. Мы не ищем неприятностей.

Корт долго смотрел на пожилого итальянца.

— У неприятностей есть забавная особенность, — наконец сказал он. — Иногда они сами находят вас.

Взгляд Бьянки был таким же твердым и напряженным, и передавал такое же отвращение к человеку, стоявшему напротив него.

— Вы не сядете в мой грузовик с оружием.

Корт понимал, что это опасная трата времени. Ни один другой автомобиль не проехал по шоссе после приближения конвоя «Сперанца Интернационале». Если он хотел выбраться отсюда, прежде чем появятся местные бандиты, суданские солдаты или люди из НСБ, то должен был подыграть итальянцу. Он с раздраженным вздохом достал оружие. Бьянки потянулся к пистолету, но Корт отвернулся от него к мелководному сухому руслу на южной обочине дороги. Он извлек обойму, выщелкнул пули на землю и ногой отправил их в канавку. Некоторые закатились в трещины, другие остались на виду. Потом он извлек патрон в зарядной камере и разобрал оружие, вытащив затвор, высвободив затворную пружину и отделив ствол. Он размахнулся и зашвырнул детали так далеко, как только мог.

Элен подошла к нему. Ее голос смягчился; она хотела, чтобы проблема осталась позади.

— Ну вот. Разве это было так трудно?

Корт посмотрел на пустынный ландшафт и поскреб укус песчаной блохи на левом запястье.

— Скажу через час-другой.

Через десять минут Корт занял центральное место в кабине третьего из четырех грузовиков конвоя. Он мало что мог видеть через ветровое стекло, кроме клубов пыли от впереди идущих машин. Элен сидела в переднем грузовике вместе с Марио. Марио разделил их, — возможно, подумал Корт, чтобы пожилой сластолюбец мог приударить за припорошенной пылью, но все еще привлекательной канадкой. Вместе с Джентри в кабине находился седой водитель Рашид и молодой грузчик Бишара из «Сперанца Интернационале». Бишара удивительно хорошо говорил по-английски, хотя был не в ладах с географией. Он спросил Корта, не вырос ли тот в одном городе с Дэвидом Бэкхэмом. Корт большей частью не обращал на него внимания и смотрел в боковые окна. Он знал, что они еще не вышли из зоны влияния НСБ. По словам Марио, оставалось еще два часа езды до Дирры. Они приедут туда после полудня. Там он отведет Элен в безопасное место в лагере «Сперанца Интернационале» для перемещенных лиц внутри страны. Она получит доступ к устройствам связи и сможет организовать какое-то подобие эвакуации с помощью вертолета или по суше с вооруженным эскортом UNAMID. Корт же собирался нанять автомобиль с водителем для возвращения в Эль-Фашир. В городе он найдет кого-нибудь, кто продаст ему мобильный телефон на черном рынке. Он позвонит Сиду, возложит вину на русских пилотов «ИЛ-76», расскажет о заигрываниях Геннадия со следовательницей из МУС и заставит Сида найти для него какой-то другой способ убраться из Эль-Фашира. Если он сделает все это за полтора дня, то все еще успеет вовремя добраться до Суакина и провести операцию.

Время поджимало, но он надеялся, что на его пути больше не встретятся серьезные препятствия.

Корт отхлебнул теплой воды из бутылки, полученной от Бишары. Он тщательно проверил бутылку и убедился, что она не была наполнена повторно. Двое дарфурцев слушали жутковатую музыку по плохо настроенному приемнику, висевшему за головой Джентри на сдвижной крышке люка в грузовое отделение. Радиосвязь между грузовиками почти потонула в скорбных причитаниях арабской певицы. Бишара подпевал, пока седой водитель не присоединился к нему.

Они подпевали следующей песне, а потом следующей. Корт на мгновение пожалел об отсутствии пистолета, которым мог бы проделать дырку в радиоприемнике.

Бишара прекратил пение лишь для того, чтобы спросить Корта о разных артистах американского хип-хопа, о которых Серый Человек имел весьма отдаленное представление. Он продолжал игнорировать парня, который в конце концов вернулся к своей музыке.

Время от времени внутренняя радиосвязь оживала, и потрескивающий голос синьора Марио Бьянки с итальянским акцентом сообщал те или иные подробности водителям других грузовиков. Корни рухнувшего старого баобаба, которые нужно отодвинуть в сторону, перекрыли край дороги; сухой вади[15] впереди требовал движения на пониженной передаче; убежавший верблюд остановился по ходу движения, поэтому будет короткая задержка.

Корт чувствовал бы себя гораздо лучше, если бы конвой двигался с вооруженным эскортом.

— Почему с вами нет солдат из UNAMID? — обратился он к Бишаре.

Молодой человек пожал плечами, продолжая качаться в такт музыке.

— Дарфур такой же большой, как ваш Техас, и здесь есть всего лишь десять тысяч солдат UNAMID, — наконец ответил он. — Большинство из них сидят в лагерях. Не хватает для каждого маленького конвоя, — он улыбнулся. — Но у нас нет проблем. Джанджавиджи не нападают на «Сперанца Интернационале», это все знают.

Корт удивленно взглянул на юношу.

— А почему?

— Мистер Марио — большой друг джанджей.

Корт посмотрел на пыль за ветровым стеклом.

— Великолепно.

* * *

Корт не заметил, что Бьянки уже некоторое время не выходил на связь. Он не слышал почти ничего, кроме заунывной музыки и подпевания в душной кабине. Но когда голос итальянца наконец прорезался по рации, Корт сразу же выпрямился. В тоне Бьянки что-то изменилось. Его скованность немедленно привлекла внимание американца; он протянул руку и быстро повернул регулятор громкости.

— Лагерь «Сперанца Интернационале» в Дирре, это конвой. Машина номер один, конец связи.

Корт взмахом руки приглушил пение попутчиков и выключил радиоприемник.

— Машина номер один, прием, — женский голос с австралийским акцентом.

— Марджи, — бестелесный голос Бьянки звучал серьезно и официально. Корт уже десять лет изучал признаки стресса в голосе при удаленном общении. Он понял, что этот сеанс связи означает неприятности, еще до того, как итальянец заговорил:

— Наш конвой подобрал женщину, которая называет себя следовательницей Международного уголовного суда. Она вместе с коллегой. Ты можешь связаться с их офисом в Хартуме и подтвердить ее личность? Если она та, за кого себя выдает, нам нужно запросить вертолет…

— Проклятье! — выкрикнул Корт. Двое местных жителей уставились на него.

Корт понимал, что эти сообщения, несомненно, перехватываются НСБ, которая, даже не будучи первоклассной службой безопасности, несомненно, определит, что люди из «Сперанца Интернационале» недавно подобрали тех, кто убил двоих правительственных агентов и устроил огненную вакханалию перед Призрачным Домом вчера вечером.

Гребаная полицейская сука, подумал Джентри, но одернул себя. В вопросах доверия она была не обязана оказывать ему предпочтение перед синьором Бьянки. Должно быть, она почувствовала себя в безопасности, сидя во главе гуманитарного конвоя, и поделилась с руководителем своими соображениями. Это было понятно, но грозило почти неминуемой катастрофой.

Мозг Джентри заработал на полных оборотах. Какова вероятность, что НСБ перехватила эту передачу? Как скоро они сложат два и два? Какие шансы, что они смогут мобилизовать силы в этом районе и либо перехватить конвой, либо встретить их уже в Дирре? Какие шансы остаются на то, что им позволят миновать охрану UNAMID и проникнуть в лагерь, где девушку будет не так просто захватить?

Корт смотрел на пыль и жаркое марево за окном. Думай! Думай, Джентри! Что они собираются сделать? Они не станут ждать, пока Элен спокойно приедет в лагерь для беженцев в Дирре. Она расскажет все о том, как они нарушают международные санкции. Они не будут ждать, пока миротворцы из UNAMID присоединятся к гуманитарному конвою. Тогда их окружат и вобьют в землю, даже если нападающие не будут особенно стараться.

Нет, решил Корт: если бы он возглавлял НСБ, то как можно скорее ударил бы по конвою, пока они находятся на открытой местности. Перебить всех, чтобы не обращать внимания на женщину из МУС как на первоочередную мишень.

На обдумывание этих вариантов ушло меньше минуты. Его мозг был приучен к оценке опасности, к восприятию угроз, к уловкам и обходным маневрам, к убийству и боевым действиям.

В НСБ могли отрядить взвод солдат суданской армии как раз вовремя, чтобы перерезать путь для конвоя. Но это казалось мало вероятным. Им оставалось меньше двух часов до пункта назначения.

Нет, у НСБ были связи и власть над другой вооруженной силой, которая свободно перемещалась по местности и могла направиться куда угодно.

Боже мой, подумал он, только не эти ублюдки.

Как ни тяжело было это признать, Джентри видел лишь один возможный вариант развития событий. Он кивнул и решительно сжал зубы. Потом посмотрел на Бишару:

— Дай мне карту.

Бишара порылся в бумагах, разбросанных на полу. Он рассмеялся.

— Зачем тебе карта? Тут только одна дорога. Негде заблудиться, дружище.

Тем не менее он достал сложенную карту, и Корт немедленно приступил к ее изучению.

Карта был любительской, но он видел потенциально опасные черты ландшафта — невысокие ущелья и узкие лощины, которые им нужно будет преодолеть по пути в Дирру. Любое из этих мест подходило для засады.

— Слушай, парень. На нас скоро нападут. Прямо здесь, на дороге.

Бишара широко распахнул карие глаза:

— Кто может напасть на нас?

Корт посмотрел на монотонный пейзаж мимо молодого дарфурца. Местность поднималась к югу, где на склонах впереди раскинулись мощные кусты африканской акации.

— Джанджавидское ополчение, — голос Корта звучал твердо, но его тон был нервным.

Чернокожий юноша наклонил голову вбок и махнул рукой, словно отгоняя муху:

— Не, приятель.

Джентри повернулся к водителю:

— Оружие. Мне нужно ваше оружие.

Бишара ответил за старшего мужчину, который не говорил по-английски:

— Мужик, у нас нет оружия.

— Да ладно! Я знаю, что вы должны были что-то припрятать на случай налета этих джанджей. Я не из ООН и никому не скажу. Если на нас нападут, то мне понадобится ваш «Калашников», чтобы удержать их.

— У нас нет оружия, друг. И джанджи не придут. Мы из «Сперанца Интернационале».

— Сегодня это не имеет значения, — сказал Корт.

Он прикинул свои возможности. Он мог связаться с Бьянки по радио и рекомендовать остановку конвоя. Потом он мог рассказать ему об опасности, причиненной сообщением, попросить его выключить рацию и вернуться в Эль-Фашир.

Нет, слишком много переменных. Что, если Бьянки не согласится? Что, если НСБ или солдаты суданской армии уже преследуют их из Эль-Фашира? Тогда дальнейшие переговоры лишь замедлят движение и подвергнут их еще большей опасности.

Лучше всего будет продолжать путь и пытаться достигнуть относительной безопасности в лагере «Сперанца Интернационале» возле Дирры до прибытия налетчиков.

На это можно было надеяться, но это совсем не означало, что Серый Человек собирался сидеть сложа руки и дожидаться своей участи.

Он попытался предугадать действия командира вооруженной банды всадников, находившихся где-то поблизости. Каким будет его план?

Вот дерьмо. У него не было ни малейшего представления. Джентри имел определенную подготовку в деятельности мелких тактических групп, но не конных отрядов. Эта деятельность была незнакомой для него. Он пытался вспомнить кинофильмы с Джоном Уэйном, которые они смотрели с отцом и братом, когда он был школьником. Может, какая-то тактика пригодится?

Нет. Дьюк[16] бы скоро отдал концы в этой индейской пустоши, если бы не имел верного «Винчестера», чтобы уравнять шансы. Старые вестерны не имели отношения к нынешнему бедственному положению.

Корт перестал гадать о лучшей тактике для нападающих. В конце концов, это была не схватка краснокожих с американской кавалерией. Здесь ополченцы наступали на НКО. Всадники не будут искать возвышенную местность и подходящее поле боя. Нет, они просто нападут на беззащитный конвой. Они могут сделать это в любое время и в любом месте.

Судя по тому, что ему было известно о джанджавидских ополченцах, они не нападали на конвои ООН и вообще на какие-либо конвои. Нет, они грабили деревни, жгли хижины, убивали и насиловали. Потом они занимались грабежом.

Грабежом! Да. Грузовики понадобятся им в целости и сохранности, чтобы украсть содержимое.

Теперь Корт мог представить, что будет. Они остановят конвой, выгонят всех наружу и начнут резню.

Инструкторы ЦРУ в Харви-Пойнт учили Корта всему необходимому, но никто не учил его голыми руками предотвращать массовое убийство.

Он рефлекторно посмотрел на кузов грузовика.

— Что вы везете? — спросил он Бишару, который был явно встревожен его настойчивыми предупреждениями о засаде.

— Ничего особенного. Никакого оружия. Почему ты говоришь, что джанджи…

— Что там у вас? — более настойчиво повторил Корт.

— Снаряжение для лагеря. Кровати, радиоприемники, лампы, столы и прочая дрянь для офисных сотрудников и жилых помещений. Еще инструменты для строительства новой водокачки. А почему ты говоришь, что джанджи…

— Давай-ка посмотрим, — Корт развернулся на сиденье и открыл маленький люк, ведущий из кабины в просторное грузовое помещение. Там едва хватало места, чтобы протиснуться внутрь, перебраться через мешки с просом и ухватиться за какой-то металлический стеллаж, чтобы подняться над кучей сложенного груза.

— Передай мне свет, — крикнул Джентри молодому человеку, который высунулся вслед за ним.

— Что передать? — спросил Бишара.

— Чертов британский английский, — проворчал Джентри. — Дай мне фонарик!

Минуту спустя Корт и Бишара стояли на четвереньках поверх грузовой кучи. Здесь едва можно было ползать, а без фонарика было темно, как ночью. Они сталкивались друг с другом на каждом ухабе дороги. Водитель, наверное, гадал о происходящем, но продолжал рулить, как ни в чем не бывало.

— Почему ты говоришь, что джанджи нападут на нас? — Бишара наконец закончил свой вопрос.

Корт рылся среди коробок, пока говорил, бросая ненужное слева и справа от себя, а Бишара светил ему фонариком.

— НСБ ищет эту белую женщину, — объяснил Джентри. — Они хотят убить ее. Радиопередача Бьянки дала им понять, что она здесь. Думаю, у НСБ нет своих патрулей на дороге, поэтому они свяжутся с джанджами, чтобы достать нас. Тогда они убьют меня и эту женщину, но думаю, они перебьют вас всех только чтобы скрыть факт своего сотрудничества с НСБ.

Бишара кивнул, понимая, что скрывают за собой слова этого бешеного американца.

— Что я могу сделать?

— Нам с тобой нужно поработать вместе. Если получится, мы сможем вытащить остальных, понимаешь?

Юноша кивнул.

— Наш водитель, Рашид. Ты ему доверяешь?

Бишара пожал плечами.

— Я из племени загава, он из племени масалит. Но он хороший человек. Я скажу ему, чтобы он слушался тебя. Но что нам делать?

— Сначала помолимся о том, что я ошибся.

Молодой Бишара с серьезным видом наклонил голову.

— Дарфурцы постоянно молятся. Но джанджи все равно приходят и убивают нас.

Корт продолжал яростно копаться в грузе. Он уже отложил в сторону бензиновую зажигалку и механический будильник. Поднял тяжелый моток больших пластиковых пакетов для мусора и поднял его под свет фонарика. Затем он прорылся через пачки муки и канистры растительного масла. Убрал с дороги корзины с одеждой, сам взял фонарик и посветил на тяжелый деревянный ящик, стоявший на дне грузового отделения. Под крышкой обнаружилось сварочное оборудование, ацетиленовая и кислородная установки, сварочный шлем, металлические трубы и горелка.

Корт отвернулся и посмотрел на Бишару.

— Если они придут, мы будем драться.

— Американец, я знаю джанджей. Они разрушили мою деревню и изнасиловали двух моих сестер. Одну они убили, а другая повредилась умом после этого. Моего отца тоже убили. Остались только мы с матерью, она в лагере в Дирре. Если они придут, мы ничего не сможем поделать. У них пушки, лошади, верблюды. Если они пойдут на нас, мы умрем.

Корт покачал головой.

— Мы сможем это сделать. Эти джанджи — убийцы, но они трусы. Они приходят не сражаться, а убивать. Мы осложним их задачу, расквасим несколько носов, может быть, убьем пару человек, а потом они сломаются и убегут. Поверь мне, они не ищут битвы. Эти ребята убивают женщин и детей просто ради забавы. Мы справимся с ними.

— Не имеет значения, что они не настоящие солдаты. У них оружие, а у нас нет ничего, чтобы остановить их!

— Есть.

— Что же у нас есть?

— У вас есть я.

Парень уставился на него.

— Ты просто спятил, — сказал он, на его лице появилась кривая улыбка.

Значит, Бишара тоже немного спятил. Корт сразу понял, что он сможет поработать с этим пареньком.

— Как насчет других грузовиков?

— Э-э-э, в первом главным образом продукты. Припасы для рабочих, а не для беженцев. Инструменты для починки колодца…

— Забудь об этом. Что в грузовике перед нами?

— Брезентовые тенты, вода и шесть небольших генераторов для лагеря. Еще насос для колодца.

Тактическая часть мышления Джентри откликнулась еще до того, как он успел сформулировать ответ.

— Ничего стоящего. Последний грузовик?

— Ух-х, — Бишара на секунду задумался. — Ручные инструменты, доски и гвозди для строительства новой уборной. Да, и бензин для генераторов.

Корт направил фонарик на молодого человека.

— Бензин?

— Ну да.

Серый Человек кивнул.

— И сколько там бензина?

Глава 24

Бьянки удивился, когда увидел людей, заблокировавших дорогу впереди. Не менее пятнадцати человек; некоторые сидели на крупных, серых в яблоках, лошадях, другие восседали еще выше на бурых и желтых верблюдах. Их винтовки висели на груди или на плечах, красочные тюрбаны закрывали не только волосы, но и лица. Многие носили темные очки, кое-кто облачился в разносортный боевой камуфляж и армейские ботинки, но большинство были обуты в сандалии. Несколько человек носили свободные плащи с накладными карманами, а другие были почти обнажены выше пояса, не считая тактических жилетов, набитых винтовочными обоймами.

Это были джанджавиды. Обозначение происходило от арабских слов «конь» и «злой», так что их можно было назвать злыми всадниками. Темнокожие представители разных племен, происходившие от лучших арабских коневодов Судана, которые также разводили крупный рогатый скот или верблюдов. В наши дни любой арабский крестьянин, имевший лошадь, верблюда, а иногда и грузовой автомобиль, мог стать членом финансируемого правительством ополчения, творившего бесчинства над немусульманским населением западного Судана в течение последних восьми лет. Они были причиной гибели сотен тысяч людей и появления миллионов беженцев; они насиловали, калечили и терроризировали почти все живое на своем пути.

Если в мире существовало настоящее зло, — а кто мог это отрицать? — то джанджавиды были злом.

Но Марио Бьянки не боялся. Он знал этих людей.

Это конкретное воплощение зла находилось у него на содержании.

Итальянец был раздосадован очередной задержкой, но совершенно не беспокоился. Он имел договоренности с командирами этих людей, позволявшие ему беспрепятственно передвигаться по дорогам Дарфура. Иногда его останавливала банда представителей того или иного местного племени. Они не были жестокими невежами; они просто велели ему выйти из кабины, в то время как их соплеменники менее обходительно выволакивали его людей из грузовиков. Но Марио Бьянки знал, что ему нужно лишь поговорить с командиром банды, почтительно упомянуть несколько имен и даже предложить свой спутниковый телефон, если младший командир не знал о его договоренностях и хотел получить подтверждение от начальства.

На этом все и заканчивалось.

Бьянки велел своему водителю остановиться. Он посмотрел на женщину из Канады, чьи распахнутые глаза сосредоточились на вооруженных людях впереди.

— Никаких проблем, — бодро сказал он. — Я знаю, кто командует этими джентльменами. Вам не о чем беспокоиться.

Он провел ладонью по ее щеке и улыбнулся.

— Эй, Бишара! — крикнул Корт, стоявший на полу грузовика. Он держал в руке инструмент из дерева и железа, с помощью которого сколачивал раму из сосновых столбиков; другая сторона инструмента заканчивалась острым топориком, а сбоку торчала небольшая монтировка. — Почему мы остановились?

— Люди на дороге! — крикнул в ответ Бишара.

Корт едва расслышал его. Он зарылся в кучу багажа и снаряжения, подобно кроту, поэтому его слух и подвижность были ограничены из-за мешков, чемоданов, палет с канистрами воды и рулонов брезента. Пот капал у него со лба, затекал в глаза и уши. Даже глубокий вдох был непростым делом в тесной и душной норе, которую он расчистил. Бишара вернулся и немного помог ему, но наличие двух человек, раскидывающих и растаскивающих груз на нескольких квадратных футах, скорее мешало, чем помогало. Джентри послал молодого человека наверх с инструкциями для водителя. Потом попытался одновременно пользоваться молотком и фонариком, но оставил эту затею. Работа молотком в полной темноте стоила ему четырех ушибов на пальцах и кисти за пять минут, но возня со светом замедляла дело, хотя это был адский труд.

— Это джанджавиды! — через некоторое время сообщил Бишара.

— Дерьмо собачье, — проворчал Корт себе под нос. Он перестал колотить, включил фонарик и стал карабкаться на кучу груза. Осталось сделать еще одно. Он лишь теоретически понимал свой проект, так как раньше не создавал ничего подобного. Работа на лету при низкой освещенности была сплошным кошмаром. Многое могло пойти не так — фактически, так много, что единственной надеждой на осуществление его замысла была взаимная нейтрализация ошибок. Он почти не беспокоился, сработает ли его план, или нет; скорее он тревожился о том, что план сработает слишком хорошо.

Корт боялся совершенно реального и буквального перебора в уничтожении живой силы.

Ацетилен и кислород — два компонента, необходимые для сварки, — становятся чрезвычайно взрывоопасной смесью при условии нужных пропорций и замкнутого пространства. Корт поставил две большие цистерны и наполнил этой смесью шесть сорокагаллоновых мешков из плотного пластика, потом завязал их, как воздушные шарики, и положил наверху, заняв большую часть пустого места в грузовом отсеке. Чтобы сделать детонатор, он соединил будильник, зажигалку и длинный кусок джутовой бечевки. Он дважды испытал детонатор, прежде чем наполнить мешки, и убедился, что часовой молоточек может включить зажигалку и создать пламя из бутана.

Он хотел устроить громкий взрыв с сильным шумом и вспышкой, но без шрапнели, которая могла убить его, Элен Уолш и остальных членов конвоя «Сперанца Интернационале». Нет, он всего лишь собирался устроить диверсию как от огромной-светошумовой гранаты. Чтобы достичь такого эффекта, он и сложил мешки со смесью ацетилена и кислорода под самую крышу грузовика, надеясь, что ее оторвет взрывом, а весь груз останется внутри и не разлетится по окрестностям с бешеной скоростью. Ему также не хотелось, чтобы загорелся объемистый бензобак грузовика — тогда бы получилась бомба, убивающая все живое вокруг. Он не имел понятия, сможет ли его самодельное взрывное устройство возыметь желаемый эффект, — здесь в игру вступали десятки переменных, — но у него не оставалось иного выбора.

Корт также запланировал второй этап своей диверсии, исходя из предположения, что нескольких секунд смятения во вражеских рядах окажется недостаточно, чтобы получить заметное преимущество. Пыхтя от натуги, он подтащил бак с ацетиленом наверх и разместил его за сдвижным люком, направив кран в сторону мешков со взрывчатой смесью. Он нацелил выпускное отверстие слегка вниз, а потом выстроил вокруг него примитивную деревянную клеть с верхними и нижними перилами, по которым бак мог передвигаться как по стартовой площадке.

Наконец, когда грузовик остановился, он приоткрыл кран и попятился назад, раздвигая пластиковые мешки. У люка, ведущего в кабину, он установил будильник и трижды проверил зажигалку, чтобы убедиться, что молоточек ударит по колесику с кремнем, а потом открыл люк и полез в кабину, весь в поту и близкий к изнеможению.

Человек в тюрбане, восседавший на лошади, что-то резко крикнул водителю, который открыл дверь. Потом джанджавидский всадник несколько раз огрел Рашида плетью по спине, прежде чем направиться к следующему грузовику и повторить процедуру.

Джентри последовал за Рашидом и вывел Бишару из кабины, не менее обеспокоенный качеством своего устройства, чем сворой вооруженных противников.

* * *

Бьянки выбрался из первого грузовика, пока джанджавиды медленно приближались к конвою. Половина из них спешилась и повела лошадей в поводу, помахивая винтовками в свободных руках. Другая половина, — вероятно, старшие бандиты, — остались на своих скакунах, медленно объезжая грузовики с обеих сторон раскаленной дороги.

Бьянки распознал командира по властной осанке и тяжелому ожерелью из амулетов, висевшему у него на груди над патронными обоймами. Амулеты были благословлены святыми людьми и предназначались для защиты от пуль.

Итальянец вежливо обратился к командиру:

— Asalaam alaykum, — он приложил руку к груди в знак мира.

— Wa a salekum asam, — ответил тот с коротким кивком. Его голова находилась на уровне десяти футов, так как он сидел на спине здоровенного верблюда. Он не повторил мирный жест.

— Брат, почему нас остановили? — продолжал Бьянки по-арабски. — Командир Ибрагим — мой друг. Он разрешил нам проехать в Дирру.

Человек на верблюде посмотрел на него сверху вниз. Потом он взглянул на других людей из конвоя, которых выводили на обочину. Бьянки повернулся, чтобы убедиться, что все на месте и ведут себя прилично. Четыре водителя, четверо грузчиков, женщина из Канады с выражением ужаса на лице и американец. Он вспотел, его волосы прилипли ко лбу, взгляд был покорно опущен к земле. Бьянки еще раз посмотрел на него. Такой храбрец с пистолетом против пожилого человека. Теперь, среди настоящих воинов, он выглядел испуганным и потерянным.

Прежде чем повернуться к джанджавидскому командиру, Марио Бьянки заметил, что американец быстро взглянул на часы. «Какая нелепость», — подумал итальянец и уважительным тоном объяснил суть своих отношений с джанджавидами плохо информированному командиру, восседавшему на верблюде.

* * *

— Это плохо кончится, — прошептал Корт сквозь зубы. Он имел в виду не конных мародеров, а свой проект, над которым работал последние полчаса. Его жизнь, как и жизнь остальных членов конвоя, находилась в опасности, но не от бандитов на потных лошадях и вонючих верблюдах. Бишара подошел сзади и положил руку ему на спину.

— Это сработает? — тихо спросил он.

Корт повернулся к нему.

— Я не знаю, как это сработает. Но чертовски уверен, что скоро все взорвется.

Он подчеркнул последнее слово и подтвердил взглядом серьезность положения. Серый Человек хотел убедиться, что Бишара хорошо понял его.

— Удачи, мужик.

Корт кивнул:

— Тебе тоже, парень.

Ему хотелось поговорить с Элен и объяснить ей, что скоро начнется, но сейчас она была далеко впереди; ее уводили по дороге вместе с другими членами «Сперанца Интернационале». Когда он приблизился на достаточное расстояние, то все равно не мог обратиться к ней. Распространенные языки, которыми он мог пользоваться, — английский или рудиментарный арабский, — были бы понятны для многих джанджавидов. Ему нужно было оказаться рядом с ней. Она находилась недалеко от Бьянки, который стоял рядом с командиром. Корт постарался незаметно проскользнуть за его спиной. Это было не трудно, так как джанджи собирали всех в тесную группу возле обочины дороги. Здесь они находились примерно в пятидесяти футах от грузовика, в котором находилось наспех изготовленное диверсионное устройство. Корт старался отвести членов «Сперанца Интернационале» подальше, но бандиты держали их на месте. Все находились в тесном кругу; он буквально чуял исходивший от сгрудившихся в пыли людей запах испуга. Все смотрели на командира джанджавидов и на другого всадника с РПГ, притороченным к седлу. Элен оказалась плечом к плечу с Кортом, — человеком, которого она знала как Шестого.

— Они здесь потому, что я сказала Бьянки, кто я такая? — прошептала она. Она находилась на грани слез, как будто уже знала ответ.

— Я же сказал не делать этого, — ровно отозвался Корт. Его отвлекало кое-что еще, и у него не было сил сосредоточиться на ее чувствах и опасениях.

— Я… Я думала, это привлечет бойцов UNAMID.

— Ага, — отозвался Джентри и посмотрел на часы. Потом нервно покосился на всадников. Они стояли вокруг или пританцовывали в седлах, как будто чего-то ждали.

Корт тоже чего-то ждал. Но он не знал, что произойдет сначала. И какое из двух событий причинит наибольший ущерб.

Проклятье.

Он впервые прислушался к тому, что Марио Бьянки говорил арабскому командиру. Старый итальянец не затыкал рта с тех пор, как вылез из кабины. Он говорил по-арабски, но теперь односторонний разговор продолжился на французском.

— Вы можете взять мой телефон и связаться с командиром Ибрагимом. Он подтвердит, что я друг.

— Вы дружите с этими уродами? — по-английски спросил Корт.

Бьянки оглянулся на американца, стоявшего на обочине за его спиной. Он кивнул и сказал:

— У меня есть договоренности с начальством джанджавидов в этом районе.

— Да? И хорошо получается?

Бьянки проигнорировал американца и повернулся к командиру:

— Хотите позвонить по моему телефону?

— Нет, — ответил тот с высоты своего положения на верблюжьем горбе. — У меня есть свой телефон.

Бьянки кивнул.

— Пожалуйста, не могли бы вы тогда связаться с командиром Ибра…

— Командир Ибрагим связался со мной.

— Правда? — Бьянки вскинул голову. — Он сказал, что мы можем проехать, si?

Командир на верблюде медленно качнул головой.

— Тогда что же он сказал? — в голосе итальянца появились нотки подобострастия и неуверенности.

— Он сказал, что нужно сделать это.

Командир выкрикнул короткий приказ по-арабски. Всадник в темно-алом тюрбане на гнедом жеребце моментально объехал кружок сбившихся в кучу людей из конвоя. Корт на мгновение потерял его из виду за другим всадником, но потом он снова появился с тяжелым арканом в руках. Он ловко набросил петлю аркана на шею Марио Бьянки, который только начал оборачиваться на стук копыт за спиной. Всадник обмотал другой конец веревки вокруг луки седла и жестко ударил пятками по бокам коня. Животное рвануло вперед и прочь от дороги, в сторону скалистой пустыни на севере.

Марио Бьянки удивленно вскрикнул, затем веревка туго натянулась и дернула его вперед. Он упал. Бьянки неуклюже врезался в трех-четырех человек из своей команды, от чего те шарахнулись в разные стороны, как кегли в боулинге. Элен Уолш закричала, когда итальянца поволокли прочь. Стук копыт и звуки ударов его толстого тела о землю, острые камни и выступавшие из земли узловатые корни затихали в отдалении, пока его утаскивали на десять, двадцать, а потом и на сто ярдов, туда, где все, что от него осталось, — лишь облако пыли в неподвижном воздухе.

Глава 25

Корт посмотрел на часы. Он начал быстро оттеснять небольшую толпу вокруг него подальше от дороги, — сначала тычками, потом обеими руками.

Командир джанджавидов что-то крикнул своим спешившимся подчиненным. Это был суданский диалект арабского языка, но Корт уловил общий смысл.

— Забейте их до смерти.

Бандиты перевернули винтовки и подняли приклады. Удары полетели со всех сторон. Полдюжины вооруженных людей собирались уничтожить девятерых мужчин и одну женщину; они занимались своим жестоким делом под крики и мольбы о пощаде. В то же время всадники на лошадях и верблюдах стали теснее смыкать кольцо окружения, пользуясь массивными телами верховых животных, чтобы отталкивать с пути беззащитных людей.

Корту вскользь заехали по плечу прикладом винтовки, пока он смотрел в другую сторону. Удар повел его вбок и подставил под ляжку верблюда, на котором сидел командир. Вожак джанджавидов взглянул на него холодными угольно-черными глазами. Корт поморщился и снова посмотрел на часы.

Потом он повернулся к Элен. Она запнулась об упавшего мужчину и перекатилась на живот у его ног. Потом начала вертеть головой в поисках спасения, но бежать было некуда. Арабы окружили их со всех сторон.

Один лишь Корт Джентри знал, что самое безопасное место для нее находится там, где она лежит сейчас, лицом в пыли.

Он навалился на нее сверху, прижал к земле и закрыл ей уши ладонями.

Поехали, — подумал он и напрягся всем телом.

Из третьего грузовика, где ехали Корт и Бишара, донесся приглушенный хлопок, словно от автомобиля с неисправным глушителем. Его можно было услышать даже за криками и глухими ударами прикладов, но он не имел и десятой части той мощности, на которую рассчитывал Корт.

Что за… Он приподнял голову, не имея понятия, что пошло не так. Слабая диверсия была наименьшей из его забот.

Избиение моментально прекратилось, как только бандиты уставились на грузовик. Даже члены «Сперанца Интернационале», лежавшие на земле в распростертых и скорченных позах, растерянно оглядывались по сторонам.

Клубы черного дыма валили из кабины и переходного люка в третьем грузовике. Но крыша осталась на месте. Не было ни ударной волны, ни разлетевшихся обломков.

Посыпались приказы на арабском; двое всадников спешились, передали поводья остальным и побежали к грузовику. Корт знал, что они намеревались разграбить груз. Теперь они должны были убедиться, что груз не сильно пострадал.

Командир джанджавидов выкрикнул очередной приказ, хорошо понятный для Корта.

— Убейте их всех.

Бандиты встали в линию напротив своих распростертых жертв. Они подняли «Калашниковы» и перевели предохранители в автоматический режим.

Корт быстро поднялся на ноги. Один против десяти вооруженных мужчин, он потянулся за спину и нащупал что-то под рубашкой.

А потом это случилось. По какой-то причине первый этап диверсии Джентри обернулся провалом.

Но второй?

Второй этап оказался настоящим шедевром.

Когда бандиты приблизились к задней части грузовика, последовал очередной громкий хлопок, а потом демонический вой запущенной ракеты. Ацетиленовый бак вылетел сзади, сопровождаемый реактивным фонтаном огня. Быстрее, чем мог бы увидеть глаз, он пробил ветровое стекло четвертого грузовика и исчез в его грузовом отсеке.

Четырехтонный грузовик содрогнулся на опорной раме.

Корт снова бросился к Уолш и прижал ее к земле.

Грузовик взорвался огненным шаром. Барабанные перепонки были поражены оглушительным грохотом, мозги сотряслись в черепных коробках, как коктейли в шейкерах. Корт почувствовал, как волна пламени обволакивает его тело и моментально рассеивается. Ожог высосал кислород из воздуха и истощил его легкие. Он пыхтел и задыхался, пока новый воздух не пришел на смену пустоте.

Преодолевая боль в груди и короткое головокружение, он поднял голову и увидел, что ударная волна мгновенно убила одного бандита, а еще трое попадали с лошадей в оглушенном состоянии. Один из бойцов, двигавшийся между третьим и четвертым грузовиком, просто перестал существовать. Только испуганная ускакавшая лошадь указывала на его недавнее присутствие. Еще двое арабов были обожжены и ранены разлетевшимися обломками. Через шесть секунд после взрыва куски пылающего мусора продолжали падать вокруг. Лошади и верблюды разбегались в стороны или шатались на нетвердых ногах.

Все люди из «Сперанца Интернационале» были как минимум ошарашены, либо получили контузии. Но они лежали на земле, поэтому взрывная волна не так сильно затронула их. Джентри и Уолш находились в наилучшем состоянии, потому что он умудрился закрыть себе и ей уши руками. Тем не менее Корт пошатнулся, когда встал на колени. Он посмотрел на четвертый грузовик мимо людей, бродивших вокруг на заплетающихся ногах. Кабина почернела и перекосилась, но осталась на месте; рама, колеса и бензобак уцелели, но борта и крыша грузового отсека просто исчезли. Припасы и снаряжение, которые находились внутри, были разбросаны по дороге и горели, а некоторые все еще парили в воздухе. Корт повернулся и неуклюже шагнул к командиру, который каким-то образом удержался в седле своего огромного верблюда. Этот верблюд и еще одна лошадь были единственными животными, не разбежавшимися после детонации. Командир джанджавидов медленно поднял свой «Калашников» с откидным прикладом и навел автомат на Джентри. Белый человек был единственным из конвоя, кто остался на ногах, но движения командира были вялыми из-за дезориентации. Он только успел прицелиться, как Джентри отбил ствол в сторону взмахом левой руки. Правой рукой он вытащил из-за пояса инструмент, который прятал на спине под футболкой.

Это был комбинированный молоток и топорик; взявшись за рукоять со стороны молотка, Корт взмахнул топориком и со всей силы погрузил лезвие в коленную чашечку всадника на верблюде.

Тот не закричал, но его нога дернулась вверх, и он ухватился за колено, корчась от боли. Топорик глубоко вошел в кость и сухожилия, а рукоять вырвалась из хватки Корта. Командир соскользнул с седла на обратную сторону от нападавшего и упал спиной на сухую землю с высоты шести футов, утащив с собой автомат.

Корт отвернулся от верблюда и посмотрел на Элен Уолш, которая уползала на четвереньках от людей и грузовиков. За ней он услышал звук очереди из «Калашникова». Хотя он прикрыл уши от взрывной волны, стрекот все равно казался тихим и отдаленным. Он покосился в сторону заднего грузовика. Повсюду вокруг него валялись пылающие остатки груза. Он понимал, что бензобаки могут взорваться в любой момент, что запчасти грузовиков превратятся в тысячи сверхзвуковых пуль из горящего металла, что все они находятся в радиусе поражения и что каждое живое существо погибнет, если окажется поблизости.

Еще одна очередь из АК-47 подтолкнула Джентри к поиску оружия для себя. Автомат командира джанджавидов валялся по другую сторону от верблюда. Корт начал поворачиваться, собираясь пойти за ним, но тут что-то огромное врезалось ему в шею, как будто на него налетел автобус. Он рухнул вперед, придавленный невероятной тяжестью. Джентри лежал ничком, лицом в землю и раскинув руки. Он сразу понял, что его пригвоздило к земле нечто массивное и неподатливое.

Оглянувшись через плечо, он увидел огромную тушу верблюда, лежавшую на его ногах до самого пояса. Голова волосатого животного дергалась в агонии и в конце концов повернулась к Корту: пустые глаза с несообразно длинными ресницами, оскаленные зубы и влажный язык, вывалившийся наружу. Животное застрелили из штурмовой винтовки, и уже через несколько секунд кряхтения и барахтанья Джентри осознал, что он не сможет выбраться из-под полутонны мертвого веса.

Он потянулся за спину и попытался ухватиться за любой предмет, притороченный к седлу верблюда, который помог бы ему высвободить ноги или хотя бы сражаться, оставаясь на месте.

Но в пределах досягаемости не было ничего полезного.

Вокруг него продолжался бой. В пяти футах от его лица рухнул на колени водитель «Сперанца Интернационале»; из его ушей текла кровь от контузии. За ним другие люди, — как джанджавиды, так и члены конвоя, — двигались в разные стороны и с разной скоростью. Каждый из них находился на определенном этапе восстановления после мощного взрыва. Один из джанджей, тоже ошарашенный взрывной волной, безуспешно пытался забраться на своего верблюда. Животное взбрыкивало и пугливо пятилось от араба, который в итоге оставил это занятие. Вместо этого он вытащил РПГ из длинного чехла, притороченного к седлу сбоку от верблюда, и развернулся. Корт беспомощно наблюдал, как человек поднял оружие. Араб довольно долго размышлял над выбором цели. Он находился так близко к предполагаемым жертвам — людям, валявшимся в пыли на обочине дороги, что Джентри не сомневался: если он попытается уничтожить их, то погибнет вместе с ними. Но араб выглядел совершенно дезориентированным. Он нацелил РПГ и нажал спусковой крючок, забыв о том, что труба на его плече была снабжена внешним пусковым устройством, которое нужно было взвести перед выстрелом. Он опустил гранатомет и стал осматривать оружие. Корт смотрел на него, пригвожденный к земле тушей верблюда, и вскоре тот вроде бы разобрался в своей ошибке. Он поставил оружие на боевой взвод и навел его на группу спотыкавшихся людей.

Короткая очередь с другой стороны от верблюда заставила Корта втянуть голову в плечи, словно черепаха, прячущаяся в своем панцире. Джанджавид с РПГ откинулся назад и выстрелил в воздух; темное облако пыли и песка окутало его, когда он упал замертво.

Серый дымный след от реактивной гранаты потянулся в голубое небо, но потом отклонился на юг, где она взорвалась, не причинив никому вреда.

Корт снова оглянулся через плечо как раз в тот момент, когда молодой Бишара перепрыгнул через мертвого верблюда и уселся на корточки рядом с ним, держа дымящийся АК-47 в руках.

Он приветствовал американца широкой белозубой улыбкой.

— Ты все-таки взорвал этот грузовик, мужик!

Он приподнялся и выпустил короткую очередь над бурым брюхом верблюда в какую-то цель, невидимую для Корта. Ответный огонь был редким, но Корт видел фонтанчики пыли, проскакивавшие между его позицией и машинами на дороге. Рашид, водитель грузовика, на котором они ехали, снял автомат с верблюда мертвого гранатометчика, и открыл огонь по джанджавидам, хотя не имел никаких навыков ведения боя. Он выставил АК-47 перед собой, закрыл глаза и нажал на спусковой крючок, выпустив целую обойму калибра 7,62 над головой Джентри. Бишара нырнул в укрытие, спасаясь от новой угрозы, и завопил на старика. Корт надеялся, что он втолковывает, куда нужно направлять оружие перед стрельбой.

— Ты будешь сражаться, американец? — спросил Бишара, по-прежнему улыбаясь. Он искренне радовался возможности убивать джанджавидских мародеров, разоривших большую часть его родины по приказу президента Аббуда.

— Я застрял, — ответил Корт, все еще пытаясь освободиться. Он не чувствовал боли в ногах, только сильное давление, и надеялся, что когда наконец вырвется на волю из-под проклятого верблюда, ничего не будет сломано.

Бишара выпустил еще одну короткую очередь над мертвым животным. Длинная, толстая туша верблюда была превосходным укрытием, но Корт понимал, что джанджавидские всадники на другой стороне в любой момент могут обойти их позицию с фланга.

Молодой человек из племени загава повесил АК-47 на шею, взял Джентри под мышки и, продолжая низко нагибаться за верблюдом, потянул со всей силы. Корт не сдвинулся ни на дюйм. Один из других работников «Сперанца Интернационале» подполз к ним и стал помогать Бишаре. Каждый взялся за его руку, и на этот раз Корт ощутил, как его тело немного подвинулось. Джентри старался упираться коленями в песок, чтобы помочь им вытащить его. Новые выстрелы джанджавидов от первого грузовика заставили обоих суданцев броситься на землю рядом с Джентри, но потом они поднялись на четвереньки и снова принялись тянуть потного белого человека, придавленного тушей верблюда. Третья попытка оказалась успешной; Корт почувствовал, как его ноги освободились от гнета. Они сильно затекли, но он мог шевелить ими. Ничего не было сломано, поэтому он пригнул голову и поднялся на колени.

Джентри увидел, что водитель, который вытащил его, держит голову над самой землей, но Бишара находился в полуприседе, держа «Калашников» в боевом положении и поводя стволом из стороны в сторону с решительным выражением на лице.

За его спиной раздалась очередь из автомата. Молодой Бишара обернулся, изумленно вскрикнул и замертво рухнул в пыль.

В следующее мгновение Корт выдернул окровавленный и грязный АК-47 из-под трупа и развернулся на коленях. Он выглянул из-за верблюда и увидел шестерых джанджавидов, скакавших прочь. Они пересекли местность за первым грузовиком и временно исчезли с его линии огня. Ему удалось сделать один прицельный выстрел, попавший в поясницу последнего всадника. Тот накренился в седле и упал на песок.

Глава 26

Люди стонали и кричали от боли. Вокруг горели и дымили машины и остатки разбросанных грузов. Жаркий воздух был наполнен вонью кордита, дизельного топлива, горелой бумаги, резины и пластика. Корт поискал взглядом Элен Уолш среди кучи тел, разбросанных перед ним. Некоторые тела шевелились и стонали, другие лежали неподвижно. Он наконец заметил ее среди клубов дыма и облаков пыли. Она находилась на ногах, в пятидесяти ярдах от него, и направлялась к отдаленному телу Марио Бьянки, распростертому у подножия толстого баобаба. Потом Корт посмотрел на Бишару, чье мертвое тело сжалось в клубок, словно куча грязного белья перед загрузкой стиральной машины. Он умер почти мгновенно, и мухи уже кружили над пулевой раной на шее, обезумев от обилия свежей крови — настоящего сокровища для их грязных крошечных сердец.

Другой человек из «Сперанца Интернационале» был мертв и лежал ничком в нескольких ярдах от него. Осталось шестеро выживших, хотя у двоих из ушей сочилась кровь из-за контузии после взрыва самодельной бомбы Корта. Он полагал, что у них до конца дней будут проблемы со слухом, но по крайней мере они остались в живых. Еще у двоих были окровавлены руки или ноги — либо из-за шрапнели, либо от пулевых ранений. Три живых лошади и один верблюд все еще бродили вокруг. Они разбрелись не более чем на пятьдесят ярдов от грузовиков; эти животные были привычны к стрельбе и взрывам, к аду и неразберихе, которая заставила бы необученных лошадей скакать в панике, пока они не рухнули бы от изнеможения или обезвоживания. На дороге по-прежнему горел огонь, а четвертый грузовик был объят пламенем. Его бензобак мог взорваться в любую секунду.

Что за поганая судьба.

Корт ухватил за плечо ближайшего мужчину.

— Нужно отогнать два первых грузовика и собрать на дороге всех людей и животных. Бензобак четвертого грузовика вот-вот взорвется. Возможно, трутий тоже загорится.

Минуту спустя Корт подошел сзади к Элен Уолш. Она опустилась на колени над телом итальянца, лежавшего под деревом в сотне метров от дороги. Его одежда была порвана, лицо разодрано от столкновения с жесткой землей и камнями. Толстая веревка по-прежнему обвивала его шею.

Плечи Элен содрогались от беззвучных рыданий.

— Вы целы? — спросил Корт. Он не собирался быть вежливым с этой женщиной. Если бы она следовала его инструкциям, то ничего бы не произошло.

— Со мной все в порядке, — ответила она, почти не обращая на него внимания. — Но Марио мертв.

— Пошел он в жопу, — сказал Корт, глядя на неестественно скорченное тело. — Он сам навлек на себя это дерьмо.

Элен промолчала, глядя на него со смешанным потрясением и презрением.

Через несколько секунд раздался грохот. Бензобак четвертого грузовика воспламенился и взорвался с ревом пламени. Корт ощутил волну жара даже на таком расстоянии. Огонь выжег кислород из воздуха; клубы черного дыма вознеслись к небу, словно воздушный шар. После моментальной тишины третий грузовик тоже превратился в огненный вихрь.

Элен ахнула.

— Куда они направляются?

Выжившие люди из «Сперанца Интернационале» заняли два оставшихся грузовика, чтобы вывести их из радиуса поражения. Первый грузовик уже двигался вперед, постепенно набирая ход и оставляя за собой облако пыли.

— Куда они? — выкрикнула она.

— Скорее всего, в Дирру, — ответил Корт.

Второй грузовик стоял на холостом ходу. Все, кто остался, находились внутри. Казалось, что они готовы подождать Элен и Корта, но Джентри представил горячий спор в кабине насчет того, стоит ли оставить двоих белых людей умирать под палящим солнцем. Корт не был удивлен или напуган мыслью о таком исходе событий. Он выпрямился и зашагал к дороге.

— Успокойтесь, все в порядке, — бросил он через плечо и сам подивился уверенности, прозвучавшей в его голосе.

* * *

— Черт побери, — минуту спустя Корт опустился на колени над Бишарой. Взрыв бензобака опалил его тело и сжег большую часть одежды. Еще одно ненужное уродство для молодого человека, который так помог ему. Корт надеялся, что мухи, пировавшие на смертельной ране Бишары, были испепелены взрывом.

— Что? — спросила Элен.

— Он был отличным парнем.

— Вы были знакомы не более часа, — сказала она. Элен не спорила с ним; она действительно не понимала внезапного проявления чувств к только что умершему человеку, особенно с учетом того, как он отозвался о погибшем Бьянки. Она насчитала восемь трупов на обочине, не считая того, над которым склонился Шестой.

— Он спас нас обоих. Это был самый упорный сукин сын, с которым я имел честь работать за долгое время.

Последний целый грузовик развернулся и уехал, оставив белых людей в клубах оседавшей пыли. Элен побежала к нему, лихорадочно размахивая руками. Грузовик обогнал ее и умчался на запад.

— Нет! — закричала она.

Корт предположил, что недавний спор в кабине не касался возможности забрать или оставить их. Они дискутировали о том, следует ли ехать на восток, в Дирру, или на запад, в Эль-Фашир. И очевидно, выбрали последнее.

— И что теперь?! — выкрикнула Элен ему в лицо.

Он прошел несколько метров по дороге, опустился на колени и стал обыскивать труп командира джанджавидов. Извлек маленький бурдюк воды на цепочке и повесил себе на шею, достал полную обойму для АК-47 из черного холщового карманчика на груди. Поднял нож в декоративных ножнах, изучил клинок, сунул обратно в ножны и уронил рядом с мертвецом.

— Что нам делать? — со сдавленными рыданиями спросила она, наблюдая за тем, как он переворачивает на спину мертвого водителя «Сперанца Интернационале» носком ботинка. Он наклонился и вынул солнечные очки из нагрудного кармана окровавленной рубашки. Надел их и посмотрел на животных, бродивших вокруг.

— Вы умеете ездить верхом?

— Я… думаю, да. Но как далеко?

Корт посмотрел на часы. Там был встроенный приемник GPS, но сейчас он не работал. Великолепно.

— От двадцати пяти до тридцати миль, — наугад ответил он.

Потом он наклонился и поднял с земли второй АК-47 и сложил выдвижной приклад, значительно уменьшив длину оружия.

— Тридцать миль — вполне преодолимо, — объявил он и повесил второй автомат на плечо, стволом вниз. Потом легко пнул очередного бойца джанджей в поисках новой добычи. Тот застонал. Он был ранен, но жив. — Если мы снова не наткнемся на этих ублюдков.

Она стояла на месте, пока он занимался делом.

— Если рации в этих грузовиках еще работают, мы можем вызвать помощь…

— Ну да, — Корт посмотрел на нее. — Это так здорово получилось в предыдущий раз, так почему бы не повторить? — Его тон смягчился, но совсем немного. — Как вы думаете, откуда эти джанджи узнали о нашем присутствии в составе конвоя? НСБ прослушивает ближнюю радиосвязь. Это произошло не случайно. Они послали джанджавидов сюда, чтобы убить нас. Приказали им расстрелять всех, чтобы это не выглядело как убийство с одобрения правительства. Можете поверить, нам лучше не пользоваться рациями. Если повезет, они сочтут нас мертвыми. Когда эти грузовики доберутся до цивилизации, то можно не сомневаться, что сотрудники «Сперанца Интернационале» не признаются, что оставили нас здесь живыми. Для всего мира мы мертвы, и это может сыграть нам на руку.

Джентри склонился над другим раненым джанджавидом. Араб лежал на спине, его дыхание было частым и прерывистым, в легких слышались хрипы. Джентри снял с него фляжку с водой и отцепил длинный нож от пояса. Клинок прошел инспекцию, и он позаимствовал нож вместе с ремнем и ножнами.

— Как насчет них? — спросила Элен, когда Корт встал на ноги.

— Насчет кого?

— Насчет этих двух людей. Они ранены.

— И что с того?

— Мы можем помочь им?

— Вы врач?

— Нет, но…

— Я тоже. Выберите себе лошадь. Нам пора убираться отсюда.

Она несколько секунд смотрела на бородатого американца.

— Но эти люди… Что, если никто не придет за ними до наступления темноты? Здесь водятся дикие звери. Это же люди, Шестой. Вы не можете просто оставить их на смерть.

— Следуйте за мной. Выберите лошадь. Я бы взял верблюда, потому что ему не нужно столько воды, но если мы столкнемся в пустыне с другой шайкой джанджвидов, то нам понадобится скорость, чтобы оторваться от них. — Он снял два тюрбана с тел мертвых всадников и заткнул их под недавно приобретенный пояс.

— Мы возьмем раненых с собой, иначе я никуда не поеду, Шестой! — сердито крикнула Элен. — Это не подлежит обсуждению!

Корт не обратил внимания на ее слова; он больше говорил с собой, чем с женщиной.

— Верблюды на самом деле бегают очень быстро, но я не умею как следует управлять ими, поэтому легко потерять…

— Послушайте меня! Им нужно в больницу!

Корт замолчал и посмотрел на раненых.

— Скорее, в морг.

— Они живы! И я никуда не собираюсь без них!

Он наконец посмотрел на разъяренную женщину и вздохнул.

— Серьезно?

— Серьезно. Мы не можем оставить в пустыне двух живых людей.

Один из раненых тихо застонал.

Корт стиснул зубы и слегка выпятил подбородок, глядя на канадскую следовательницу. Он кивнул и снял автомат, висевший у него на шее, заставив женщину отпрянуть в ужасе. Потом он повернулся и без колебаний пристрелил обоих раненых, по одному выстрелу в грудь. Их тела затряслись в агонии, темная кровь брызнула из ран, а потом оба замерли в неподвижности.

Когда эхо от второго выстрела замерло в пустыне, Джентри вернул автомат в исходное положение.

— Проблема решена. Поехали.

Лицо Элен Уолш побелело от ужаса, потом покраснело от ярости. Она бросилась к американцу. Тот направился к одной из лошадей, но она схватила его за шиворот футболки и буквально развернула к себе. Он даже не посмотрел на нее и продолжил идти мимо горевшего грузовика.

— Скотина! Ты не лучше, чем они! — выкрикнула она, пока бежала рядом, пытаясь опередить его и встать лицом к лицу.

— Они мертвы, а я жив. Я бы сказал, что поживаю гораздо лучше них.

Он сказал это без всякой радости в голосе, продолжая движение. Но она наконец забежала вперед и положила руку ему на грудь. Ее загорелые пальцы ухватились за пропотевшую футболку. Свободной рукой Джентри резко отбросил ее руку, ухватил запястье и оттолкнул от себя. Он сердито поднял приклад автомата свободной рукой, словно собирался ударить в лицо.

Элен не испугалась; ее ярость вышла за рамки собственного благополучия.

— Ах, ты бьешь и женщин? Ты, грязное животное! Убивать раненых людей! Копаться среди мертвых тел, как стервятник! Взрывать…

— Как, твою мать, мы бы могли переправить их через тридцать миль пустыни? Они бы истекли кровью, а мы бы умерли в процессе!

— Мы могли бы отвезти их на лошадях!

— И двигаться в два раза медленнее? Ты хочешь выбраться отсюда до темноты?

— Не оправдывайся! Просто признай, что ты хотел убить их!

Он отпустил оружие и ее руку.

— Я признаю, что мне наплевать на этих двух парней, как и на остальных, кто остался там. Кроме Бишара. Остальные могут катиться в ад.

Она посмотрела на тела, потом на него.

— Что? Кто ты такой?

— Я тот, кем ты хочешь меня видеть. Сукин сын, который расстреливает раненых, или тот парень, который вытащил твою задницу из огня больше раз, чем ты можешь припомнить за последние сутки.

Он оседлал серую арабскую кобылу.

— Я могу вытащить тебя отсюда, но ты должна позволить мне заниматься делом.

— Твое дело — расстреливать раненых?

— Нет, если этого можно избежать. Но трата времени на этих говноедов приблизила бы нашу гибель. Я мог бы подождать полчаса, пока они бы сами не подохли, но у меня нет лишнего времени. Я мог бы оставить их, чтобы джанджи вернулись и нашли хотя бы одного живого, который указал бы им в нашу сторону, чтобы они могли догнать и убить нас, но я не сделал и этого. Ты хотя бы представляешь, что творят эти ушлепки? Они насилуют и убивают беззащитных женщин, они сжигают детей в огненных ямах на глазах у родителей только для развлечения. Четыреста тысяч мертвецов. Это, блядь, что-то значит для тебя? Можешь рыдать по этим джанджавидам, если так ты чувствуешь себя очень праведной, но я и глазом не моргну, когда буду стрелять в убийц женщин и детей.

Она долго смотрела на него. Слезы текли по ее лицу, по-прежнему искаженному яростью и ненавистью. Чистые дорожки, проторенные в запекшейся пыли.

— Ладно, они убивают женщин и детей, — сказала она. — Это я понимаю. Но кто ты такой?

Корт опустил АК-47 в петлю за седлом и подтянул удила. Он оглянулся на Элен Уолш и движением бедер пустил лошадь вперед мелкой рысью. Потом, когда они галопировали на восток, он наконец ответил ей:

— Я убиваю мужчин.

Глава 27

Через полчаса Элен Уолш и Корт Джентри находились в миле к северу от пустынной дороги в Дирру, направляясь на восток через узкий каньон, идущий параллельно дороге. Гнедая кобыла Уолш дважды едва не выбросила ее из седла: она привыкла к более твердой руке на поводьях. Джентри ловко управлялся со своей лошадью и всю дорогу молчал.

Он ощущал ярость женщины, ехавшей сзади, чувствовал ее ненавидящий взгляд, сверливший его спину, как палящий жар солнечных лучей. Время от времени она говорила, продолжая обвинять его:

— Теперь вы военный преступник. Вы это понимаете, не так ли? То, что вы казнили двух раненых пленников на глазах у следователя МУС, наводит на мысли, чем вы занимаетесь, когда никто не может уличить вас в преступлениях.

Корт всматривался в послеполуденное знойное марево в поиске медленно движущихся пылевых облаков, которые указывали бы на приближение лошадей. Время от времени он замечал такие облака, но они быстро перемещались по местности и были вызваны ветром, а не копытами скачущих лошадей.

— Я прибыла в Судан, для содействия аресту и осуждению разыскиваемого преступника. Но знаете, что? Я столкнулась с кем-то еще, кто, возможно, не так опасен в масштабах геноцида, как президент Аббуд, но с тем, кто с таким же пренебрежением относится к человеческой жизни. Это вы, Шестой. Я приложу все силы, чтобы вас предали суду за то, что случилось сегодня.

Корт взял курс немного севернее прежнего. Тропа, по которой они следовали раньше, в здешних местах могла бы сойти за дорогу, а он хотел оставаться в стороне от любого встречного движения. «Ты когда-нибудь делаешь перерывы?» — проворчал он себе под нос. Путь впереди, на выходе из каньона и дальше, в кустарниковых пустошах Сахеля, выглядел свободным. Он заговорил громче:

— Знаете, кто их убил? Вы их убили. Вы не делали того, что я говорил. Если хотите жить, то с этого момента будете делать, как я скажу. Если я окажусь под судом в Виннипеге или в другой поганой дыре, то буду слушать вас. Но здесь, на вражеской территории, вы будете слушать меня.

Его слова явно застигли ее врасплох, поскольку она привыкла к тому, что он игнорирует ее. Ей понадобилось около минуты, чтобы ответить, и даже тогда ее слова звучали растерянно.

— Я не судебный юрист. И я из Ванкувера.

Корт не ответил, продолжая глядеть вперед и выискивать угрозы.

— Как вы можете это делать? Вот так просто убивать?

— Подготовка.

— Военная подготовка?

Он промолчал.

— Мне нужно знать, кто вы такой, — сказала она. Он почти слышал, как вращаются шестеренки в ее голове. Теперь он стал объектом ее расследования.

— Нет, не нужно.

— Вы действительно работаете на русских?

— Однажды работал, но толку не вышло.

— Из-за меня?

— Да.

— Но… вы американец. Вы из ЦРУ?

— Никак нет.

— Тогда откуда?

— В настоящий момент я безработный.

— Ну да, конечно, — она не верила ему. — Значит, для вас это не бизнес, а удовольствие?

— Это приятнее, чем разборка с джанджавидами, — ответил Корт и отхлебнул из фляжки, снятой с мертвеца.

— Я серьезно, Шестой. Я намерена подать рапорт о том, что здесь произошло.

— Развлекайтесь на здоровье.

— Вы мне не верите?

— Мне наплевать.

— Вы не боитесь МУС?

Он жестко рассмеялся.

— Боюсь до усрачки, но как-нибудь переживу.

— Вы опасный человек, которого нужно остановить.

Он не замедлил хода, но потянул вожжи налево, чтобы посмотреть женщине в лицо.

— Но я не настолько опасен, чтобы вы не приняли мою помощь. Я не настолько опасен, чтобы вы не боялись оставаться со мной в пустыне, хотя у меня два автомата. Я не настолько опасен, чтобы вы не боялись сказать мне, как собираетесь сделать все возможное, чтобы упрятать меня в тюрьму. О чем это говорит, Уолш? Это должно говорить о том, что вы видите во мне скорее спасителя, чем демона.

Она немного подумала.

— Правосудие, о котором я говорю, — это не то правосудие, которое вы свершили над теми людьми. Я уважаю закон.

— Вы недостаточно уважали закон, чтобы заставить всех этих подонков перестать вышибать мозги и сесть в импровизированном судебном зале в грязи, чтобы вы их могли осудить как следует. Вы можете уважать закон, сколько хотите, но здесь никакой закон не спасет вашу задницу так надежно, как этот ржавый АК с грязными пульками.

— Я не дура. Я…

— Нет, вы именно такая! Все международные законники — сплошные идиоты. Наивные, глупые овцы, которые считают, что лучший способ заставить суданское правительство сложить оружие и прекратить геноцид — это составить обвинительные акты в Нидерландах и послать сюда добреньких юристов, чтобы бродить по пустыне и строчить гребаные отчеты. Можете считать себя святой, но здесь вы абсолютно ничего не измените.

Она уцепилась за его слова.

— А то, чем вы здесь занимаетесь, должно что-то изменить?

Корт хотел промолчать, но не сдержался.

— Вы чертовски правы. Так и есть.

— Значит, вы доставляете контрабандное оружие вместе с русскими и расстреливаете раненых. Это часть вашего плана по изменению мира к лучшему?

— Нет. Это был отвлекающий маневр.

— Тогда в чем ваша задача?

— Я не собираюсь рассказывать вам об этом.

— Почему?

— Неужели я выгляжу настолько тупым? — спросил Корт. — Пока мы не достигнем Дирры, то останемся на одной стороне. После этого вы пойдете своим путем, я — своим, и на этом все.

В его словах прозвучала окончательность, не ускользнувшая от Элен, и она оставила его в покое.

Они еще три часа ехали по пустошам, не обменявшись ни словом.

* * *

После пяти вечера Джентри оглянулся на женщину, чтобы проверить ее состояние. Она обгорела на солнце и сильно устала, но все еще прямо сидела в седле. Он остановил свою лошадь, слез на землю и отвязал бурдюк от седла. Потом напоил серую арабскую лошадь теплой водой, долгожданной для животного. Через полминуты он повторил этот процесс с лошадью Элен. Между тем женщина оглядывалась по сторонам, как будто спала в седле и только теперь проснулась.

Корт поднял голову и увидел странное выражение на ее лице.

— Что за чертовщина? — в ее голосе звучало скорее любопытство, а не тревога.

Джентри проследил за ее взглядом в ту сторону, откуда они пришли.

— Хабуб, — мрачно сказал он. — Песчаная буря.

Элен благоговейно смотрела на это зрелище. На плоской равнине, по которой они недавно проезжали, как будто выросла огромная гора. И эта гора надвигалась на них.

Корт поспешно привязал опустевший на три четверти бурдюк к седлу своей лошади. Потом вставил ногу в стремя и забрался в седло.

— Слезайте с вашей лошади и садитесь за мной. Скорее!

— Нет, — машинально ответила она и тут же спросила: — Почему?

— Если мы останемся на двух лошадях, то нас разнесет в стороны, а здесь это недопустимо. Садитесь за мной, скорее!

Элен помедлила, но потом слезла со своей гнедой кобылы и подошла к Корту. Он подсадил ее себе за спину, и она плотно обхватила его за пояс. Он передал ей один из тюрбанов, позаимствованных у мертвых джанджавидов.

— Закройте лицо, — сказал он. — Даже глаза.

— А вы? Как вы будете видеть дорогу?

Корт обмотал тканью свое лицо.

— Я не буду видеть, но постараюсь удержать нас в правильном направлении. Но самое главное — оставаться на лошади. Здесь негде укрыться и переждать бурю. Нам придется пройти через нее.

В идеальном случае Корт бы спешился и переждал бурю, но сейчас разумная тактика была роскошью, которую он не мог себе позволить. В Ираке он видел хабубы, которые продолжались до трех дней. Он понимал, что НСБ в любой момент может послать новых людей для охоты на них. Меньше всего ему хотелось угробить свою лошадь в глубоком овраге или вслепую налететь на полевой лагерь джанджавидов, но продолжение пути с учетом этих рисков было предпочтительнее по сравнению с остановкой при минимальном количестве воды и без какой-либо защиты.

Минуту спустя их настиг прохладный бриз, а вскоре после этого пришла туча пыли и песка. День внезапно сменился ночью; солнце исчезло в одно мгновение, и их объяла темная мгла. Чувство клаустрофобии охватило Элен, но она могла лишь плотнее кутаться в тюрбан и прижиматься лицом к потной футболке человека перед ней. Человека, который спас ей жизнь, но считал себя вправе судить о жизни других.

Корт поднес часы к глазам, пользуясь краем головной повязки как защитным козырьком. Он едва мог видеть, и пыль тут же осела на его роговице. Функция GPS по-прежнему бездействовала, но компас работал. Они направлялись на восток-северо-восток. Дирра находилась где-то впереди, но он не имел понятия, с какой скоростью они движутся посреди бури, поэтому главная проблема состояла в том, чтобы не пройти мимо окраины города в пыли или ночью. Конечно, там будет включен свет, хотя электричество в Дарфуре почти отсутствовало, но вокруг были пологие холмы, просевшие русла пересохших рек и скалы, которые вполне могли скрыть источники света, даже если пыльная буря затихнет.

Корт уже чувствовал, что обезвоживание влияет на его восприятие. Он ощущал усталость, легкое головокружение и дезориентацию, как будто крепко выпил. Нужно было побыстрее восстановить водный баланс организма. Хотя он ничего не видел в дюйме от своего лица, но отстегнул флягу от седла, открыл ее и поднес ко рту. Пыль и песок в воздухе и во рту сразу же смешались с горячей затхлой водой, превратившись в жидкий грязевой суп. Тем не менее он сделал глоток, хорошо понимая, что полезное далеко не всегда бывает приятным.

Он отвел руку за спину и вложил фляжку в руку Элен. Ей понадобилось около минуты, чтобы понять, чего он от нее хочет. Она отхлебнула воды и тут же начала кашлять.

— Там полно грязи.

— Ваше лицо тоже покрыто грязью. Пейте. Вам это нужно.

— Я в порядке, — сказала она и попыталась отдать ему фляжку.

— Пейте. При такой температуре вам грозит обезвоживание.

— Но там полно грязи.

— Грязь выйдет естественным путем, — холодно сказал Корт.

— Это отвратительно! Я не хочу!

— Вы хотите умереть от теплового удара? Пейте проклятую воду! — закричал он.

Она сердито и неохотно сделала еще несколько глотков. Пыль и грязь снова заставили ее закашляться, но жидкость прошла внутрь. Когда фляжка опустела, она выкинула ее.

* * *

Хабуб продолжался до наступления темноты, но Корту удалось каким-то образом удержать верный курс. Когда пыльная туча ушла вперед, они с Элен продолжили путь пешком, и Джентри вел лошадь в поводу. Животное оказалось невероятно надежным, и он хотел дать ему передышку, облегчив от тяжкой ноши на час-другой.

Их тела были с ног до головы покрыты пыльной коркой. Под этой бурой оболочкой они могли быть темнокожими африканцами, азиатами или инопланетянами, и никто не смог бы разобраться. Корт сознавал, что этот непреднамеренный результат песчаной бури может быть полезным, пока никто не подойдет слишком близко. Но он ошибался. Хотя их белая кожа оставалась скрытой, их западный облик было невозможно замаскировать.

Они оставались в стороне от пустынной дороги между Эль-Фаширом и Диррой и почти не продвинулись вперед во время бури, но находились недалеко от цели. Вскоре стали попадаться крошечные поселки, а по пыльным тропам между ними проезжали ослиные повозки и маленькие пикапы. Дарфурские селяне открыто глазели на них — двоих грязных кавага, ведущих джанджавидскую лошадь, — мужчину с двумя «Калашниковыми» и женщину, которая носила тюрбан, как мужчина. Здесь редко можно было увидеть подобное зрелище.

Корт беспокоился насчет местных жителей. Он знал, что в таких местах существует так называемый «пустынный телеграф», где новости необъяснимым образом передавались из одного поселка в другой со скоростью разговора по спутниковому телефону. В любой момент они могли столкнуться с джанджавидами, с вооруженными сотрудниками НСБ или с суданскими солдатами, которые подавили бы их численным превосходством. Или же они могли попасться на глаза солдатам UNAMID из Африканского Союза, которые бы арестовали их и положили конец его операции.

Но ему не оставалось ничего иного, кроме как продолжать идти вперед; нужно было доставить женщину в безопасное место. Он старался по возможности обходить поселки и навозные костры, он ждал, пока автомобили проедут мимо, а не проходил перед светом их фар.

Элен смертельно устала. Жара, постоянное напряжение, нехватка еды и питья привели ее в состояние, близкое к трансу, хотя иногда она пыталась вовлечь Корта в разговор. Джентри обнаружил, что он рассказывает ей больше, чем кому-либо еще. Хотя теперь она была решительно настроена против него, особенно после того, как он прикончил двух бесполезных ублюдков, напавших на конвой, он продолжал разговаривать с ней, и это раздражало его. Но он все равно не останавливался.

Около одиннадцати вечера воздух наконец остыл, и это придало Элен новую силу. Корт отдал ей остатки воды, вернувшие ее к жизни, как пересохший куст в пустыне.

— Сколько еще?

— Уже недолго. Еще час или около того.

— Мы можем сесть на лошадь?

— Никак нет. Нужно, чтобы она отдохнула, если будут неприятности и нам придется спасаться бегством.

— Ладно, — сказала она. — Это хотя бы имеет смысл.

Они шли плечом к плечу в низкой траве, под акациями с раскидистыми кронами, закрывавшими звезды. Она несколько раз мельком взглянула на него. Он был уверен, что она что-то замышляет, и не обращал на это внимания. Он надеялся, что она будет и дальше молчать, но не тут-то было.

— Шестой, я думаю, что многие очень плохие люди начинали с добрых намерений. А вы?

— Не знаю.

— Будьте осторожны, чтобы не стать тем, что вы ненавидите.

— Понятия не имею, о чем вы говорите.

— Нет, вы понимаете. Я верю вам. Я верю, что вы верите, что находитесь здесь ради справедливости. Но здесь нужны люди, которые спасают жизнь, а не отнимают ее.

Корт придержал Элен, чтобы она не наступила на муравейник. Он повел ее под руку, но потом сразу отпустил.

— Спасение жизни и ее прекращение не противоположны друг другу. Иногда это две стороны одной монеты. Время от времени мне приходится отнимать жизнь, но я бы не делал этого, если бы не знал, что спасаю другие жизни.

— Похоже, вы стараетесь оправдаться перед собой.

— Мне приходится оправдываться перед собой. Но я не обязан оправдываться перед вами. Люди вроде вас никогда этого не поймут. Попытка убеждения будет пустой тратой времени.

— Вы будете осуждены за военные преступления, которые совершили сегодня.

Что-то в тоне ее голоса насторожило Джентри. Она была разочарована в том, что он сделал, но боролась с противоречивыми чувствами.

— Кажется, вы уже говорили об этом.

— Мы поймаем вас.

— Разумеется. Вы три года пытались поймать Аббуда, и у вас есть его точный адрес.

Она ненадолго задумалась.

— Мы пытаемся. Рано или поздно МУС получит Аббуда.

— Нет, если МУС будет и дальше посылать в Дарфур одиноких канадок. Вам нужна огромная поддержка, чтобы пригвоздить его.

Он видел, что это замечание заинтриговало ее.

— Вы собираетесь помочь нам? Это ваш план?

Корт понимал, что уже сказал слишком много.

— Если я здесь ради Аббуда, то почему я оказался в Дарфуре? Нет, я был бы в Хартуме, где находится Аббуд.

Он надеялся, что она поверит в это. Элен пожала плечами.

— В любом случае, Аббуд — не мое дело, — сказала она. — Я работаю с нелегальными поставками оружия. Импорт оружия — это симптом, а болезнь — это Аббуд.

— Вы считаете, что он единственный, кто в ответе за местный геноцид?

Она обдумала свой ответ.

— Ответственный? Не полностью. Но я считаю, что он мог бы прекратить это. У него есть власть.

— Если кто-то прострелит ему башку, то все прекратится.

Корт впервые за сегодняшний день проявил интерес к разговору. Ему хотелось увидеть ее реакцию.

— Ваша пушка — ответ на любой вопрос, не так ли?

— Нет, не моя пушка. Меня же нет в Хартуме.

— Отлично, пусть будет так. Но вы реально думаете, что его убийство решит все проблемы?

— А вы?

— Нет, не думаю. Его сторонники могут продолжать войну годами, даже десятилетиями. Если он умрет, то все преференции для НКО, которые он пустил сюда, скорее всего, будут потеряны. Кто бы ни захватил власть, ему будут не нужны наблюдатели в западном Дарфуре, особенно если эта резня будет продолжаться.

— Значит, Аббуд — хороший парень? — он закинул наживку, чтобы разобраться в политической диспозиции.

— Конечно, нет! Он — воплощенное зло. Я просто говорю, что его смерть приведет к непредвиденным последствиям.

Корт знал о непредвиденных последствиях для русских. Они хотели убрать Аббуда, чтобы китайцы потеряли доступ к «Участку 12А».

Но какой ценой для региона?

Он слегка надавил на нее, стараясь выжать побольше информации. Ей было известно о Судане больше, чем ему, и он уважал это знание, хотя ее выводы казались ему в лучшем случае наивными.

— Как насчет других игроков в регионе? Русские, китайцы, США, Африканский Союз?

— А что?

— Думаете, у кого-то из них есть интерес к тому, что здесь происходит?

Она повернулась к нему на ходу, сопроводив его вопрос задумчивым вздохом. Арабская кобыла, идущая позади, тихо фыркнула.

— Китайцы получили права на добычу полезных ископаемых в северном Дарфуре. До сих пор они мало что нашли, но если они обнаружат что-то существенное, то это изменит политический расклад в Судане.

— Что вы имеете в виду?

— Китайцы имеют хрупкий альянс с Аббудом. У русских есть хрупкий альянс с… — Корт запнулся и неловко закончил фразу: — С местным вице-президентом, который придет к власти, если Аббуд исчезнет со сцены.

— Нет. Вице-президент настолько слаб, насколько это возможно. Я бы сказала, что у русских есть хрупкий альянс с правительством Чада. Некоторые полагают, что если устранить Аббуда, во властных кругах начнется склока, и гражданская война распространится на всю страну. Чад воспользуется этой возможностью для вторжения в Дарфур с помощью русских. Тогда начнется огненный шторм, итог которого будут определять две ядерных сверхдержавы. Лично я не верю в это, пока в Дарфуре не нашли крупных нефтяных месторождений. Этот заговор выглядит слишком крупным для России, чтобы включиться на полную мощность, если под здешними песками не скрывается что-то действительно важное.

Судя по уверенному тону, она знала, о чем говорит, и у Корта появилось гнетущее ощущение, что Григорий Сидоренко солгал ему. Русские хотели убить Аббуда не потому, что его смерть открывала доступ к «Участку 12А», а потому, что его смерть породит хаос, в ходе которого Чад захватит «Участок 12А» для русских в ходе военных действий.

Сукин сын.

Корта посетила внезапная мысль.

— Но ведь вы хотите арестовать Аббуда? Разве это не приведет к таким же последствиям, как и его убийство? Он окажется не у дел и не сможет предотвратить гражданскую войну.

— МУС полагает, что если мы сможем дать Аббуду причину использовать его власть и влияние в наших интересах, то его сторонники не попадут в ловушку и не станут пешками в игре между русскими и китайцами.

«Интересно», — подумал Корт. Но он не видел никаких возможных причин для сотрудничества Аббуда с МУС.

Они миновали пологий подъем с пальмовыми деревьями наверху. На другой стороне они увидели большой лагерь для перемещенных лиц, раскинувшийся в долине на несколько квадратных миль. По периметру горел свет, и можно было видеть несколько броневиков UNAMID. Костры из верблюжьего навоза с такого расстояния казались сотнями светлячков, крошечными янтарными точками на ложе долины.

— Невероятно, — прошептала Элен, упершись руками в бедра.

— Вы видите ворота? — спросил Корт и указал на проем в ограде, защищенный с обеих сторон двумя белыми бронемашинами.

— Да, — она взглянула на него. — Конечно, вы не пойдете со мной?

Корт оседлал джанджавидскую лошадь.

— Нет.

— Из-за того, что я сказала о вашем судебном преследовании? Послушайте, там вам будет безопаснее, чем здесь. Обещаю, что вас не отвезут в Дирру под арестом. Мы будем следовать закону. Против вас еще нет никаких обвинений.

— Я не собираюсь туда, потому что мне предстоит работа. И я собираюсь выполнить ее.

— Значит, вы собираетесь ускакать навстречу рассвету?

— Сейчас половина первого ночи.

Элен Уолш покачала головой и отмахнулась от жужжащих насекомых.

— Готова поспорить, вы считаете себя ковбоем. Но вы не ковбой, а человек вне закона. Вы…

— Мне нужно три дня, Элен. Три дня, а потом вы можете делать все, что вам заблагорассудится. Писать рапорты, посылать людей на мои поиски.

— Почему вы не расскажете мне о вашей миссии? Что случится через три дня? На кого вы работаете? Если наши цели пересекаются, я обещаю помочь вам.

— Без обид, мисс Уолш, но мне не нужна никакая помощь от вашей организации.

Она посмотрела на автомат, висевший у него на груди, и устало махнула рукой.

— Это все, что вам нужно?

— Я здесь не для того, чтобы убивать людей. Последние двадцать четыре часа я находился в полном отрыве от моей операции. Как я уже говорил, вы бы стопроцентно одобрили мои действия. Мне нужно всего лишь три дня, чтобы довести дело до конца. Ваше ожидание будет вознаграждено.

Уолш не ответила. Насколько он мог понять, она собиралась дать ему три дня, хотя бы из любопытства. Но он также мог представить, как она подходит к воротам лагеря и кричит солдатам UNAMID, чтобы они садились в джипы и преследовали белого всадника в ночной пустыне. Как и все остальные женщины, Элен Уолш была непостижимой тайной для Корта Джентри.

— Три дня. Я не прошу о большем.

С этими словами он натянул поводья, развернул лошадь и ускакал в темноту.

Глава 28

Корт сидел в комнате крошечной гостиницы в Эль-Фашире. За открытым окном за потрепанным и засаленным матрасом на полу начиналась утренняя городская суматоха: крики, блеяние животных и гудки проезжавших автомобилей.

Он был грязным и хотел принять душ, но здесь не было душа. Только сортирная дыра, прорезанная в полу уборной дальше по коридору. Весь вечер он расчесывал блошиные укусы и почти не спал, но чего можно было ожидать за жалкие гроши?

Ему понадобилось полтора дня и почти все оставшиеся суданские фунты, чтобы достать автомобиль с водителем, который согласился доставить его в столицу северного Дарфура. На остальные деньги Корт купил спутниковый телефон, добавив два АК-47 и часы, чтобы возместить разницу. У человека, увезшего его от Дирры, был кузен, который владел грязным пансионом в Эль-Фашире для дарфурцев, работавших на строительных проектах гуманитарных НКО. После короткой беседы с водителем кузен предложил Корту бесплатную комнату. Они даже обошли местные магазины и заплатили за одежду для него из собственных карманов. Корт обратил внимание, что многие суданцы обладают врожденной добротой и готовностью делиться своим временем и скудными пожитками с незнакомым человеком.

Он мог мало что предложить взамен, кроме слов благодарности на арабском и понимания местного языка жестов. Он так много раз прикладывал руку к сердцу и низко кланялся, что мог бы сойти за настоящего дарфурца, если бы не цвет кожи.

За свою карьеру Корт работал в десятках разных мест — либо в качестве оперативника-одиночки ЦРУ, либо в составе полувоенной оперативной группы того же ведомства, либо как наемный убийца в частном секторе, — и многие из этих мест, за неимением лучшего термина, можно было назвать человеческими отстойниками. Но время от времени, когда он оказывался где-то далеко, в географическом и культурном смысле, то пленялся местными пейзажами и жителями или их образом жизни и долго хранил память о них после завершения работы.

Сейчас он чувствовал нечто подобное по отношению к Дарфуру. Он не должен был находиться здесь. Здесь было многое, что заслуживало ненависти. Здесь было жарко, как в аду с тучами насекомых. Здесь правил деспот, командовавший бандами убийц и мародеров, но Корт ощущал упорство, трудолюбие и дисциплину местных жителей, встречавших каждый день жалкого существования с внутренним достоинством. Он невольно уважал этих людей за их борьбу за жизнь и ценил их доброту по отношению к нему.

Он с радостью отплатит за эту доброту, убрав со сцены человека, который систематически убивает их.

Он потянулся через матрас, взял телефон и набрал номер человека, находившегося в Санкт-Петербурге.

* * *

Григорий Иванович Сидоренко не спал. Его наемный убийца растворился на просторах Дарфура, на противоположном конце страны от того места, где ему полагалось быть, и за последние семьдесят два часа от него не поступало никаких известий. Более того, международные каналы новостей передавали репортажи из Дарфура об атаке на конвой гуманитарной помощи не более чем в полутора часах езды от того места, где Джентри видели последний раз. Подробности были скудными, но картина складывалась нехорошая.

Сид сидел на холоде за столом для завтрака, жевал сваренное вкрутую яйцо и смотрел на свой телефон. Он редко отрывал взгляд от аппарата за последние три дня.

Но когда телефон зазвонил, он вздрогнул от неожиданности.

Русский гангстер опрокинул «мимозу» в резном хрустальном бокале, потянувшись к телефону, коктейль из свежевыжатого апельсинового сока из Флориды, ликера Cuvée du Centenaire Grand Marnier и шампанского Krug Grande Cuvée пропитал его толстый флисовый халат с золотой подкладкой. Он не обратил внимания на лужу изысканных напитков и ответил на звонок.

— Слушаю вас, — сказал он по-русски.

— Это Грэй. Вы нормально слышите меня?

— Мистер Грэй, где вы?

— Я вернулся в Эль-Фашир. Сейчас я в безопасном месте, но не останусь здесь надолго.

— Что случилось?

— Ничего, о чем стоило бы беспокоиться. Немного сбился с пути.

— Сбился с пути?! Мистер Грэй, это неприемлемо! Вы поставили под угрозу весь ход операции! В ФСБ очень недовольны.

— Ничего не поделаешь.

— Мои люди поговорили с пилотом. Вы покинули аэропорт, чтобы спасти женщину. Женщину!

— Вашему пилоту не следовало улетать без меня.

— Женщину! — повторил Сид.

— Тут была более сложная ситуация…

— Это очень серьезная угроза для нашего рабочего графика.

— Нет проблем.

— Как вы можете говорить «нет проблем»? У нас не запланирован другой рейс в Хартум до отъезда президента Аббуда на побережье Красного моря! Как вы собираетесь…

— Вы можете вернуть самолет в Эль-Фашир?

— Да, я организовал перелет. Самолет вылетает сегодня из Белоруссии. Но мы можем только вывезти вас из страны. У пилотов больше не будет посадок в Судане.

— Нет надобности приземляться в другом месте.

— Не понимаю.

— Возьмите ручку и бумагу. Мне понадобится кое-какое снаряжение на этом самолете, если я собираюсь продолжить операцию. Пусть ФСБ поможет вам все собрать. Не беспокойтесь. Это мелкое недоразумение скоро будет забыто.

— Если они не приземлятся, то как вы…

— На обратном пути им понадобится летный план, который предполагает часть маршрута над Красным морем. Они могут это организовать. Теперь записывайте.

На другом конце линии послышалось шуршание.

— Подождите… Так, я готов.

Корт продиктовал список необходимых вещей, Сидоренко записывал за ним, как прилежная секретарша. Когда он закончил, русский босс шумно выдохнул воздух.

— Вы сможете это сделать?

— Конечно.

— А пилот… он сможет это сделать?

— Поговорите с ним, когда мы будем находиться в воздухе. Убедите его буквально следовать моим инструкциям.

— Да, разумеется, — Сидоренко больше не сердился. В его голосе снова зазвучали звонкие ноты взволнованного предвкушения. — Но это будет… опасно для вас.

— Вас заботит мое благополучие?

— Естественно. Я… я просто хочу знать, как еще можно вам помочь.

— Что-то еще?

— У меня был человек, который должен был доставить вас на автомобиле из Хартума в Суакин. Если мы продолжим так, как вы предлагаете, то вам придется пересекать местность в одиночку и пешком. Вы не похожи на типичного суданца.

— В том регионе есть племя светлокожих арабов. Рашайда. С близкого расстояния фокус не пройдет, но если кто-то увидит меня в автомобиле или идущим по полю, когда я буду в местной одежде и тюрбане, то может принять меня за рашайда, если не станет присматриваться.

— И вы готовы поставить на это свою жизнь?

— Так я обычно и делаю, — небрежно ответил Корт.

— Поразительно, — прошептал Сидоренко.

Наступила долгая пауза. Сид думал, что американец отреагирует на его комментарий, но тот лишь сказал:

— План остается в действии. После моего приземления больше никаких контактов до завершения работы.

— Да. Но человек, который собирался доставить вас в Суакин, служит там в городской полиции. Иногда он работает осведомителем для ФСБ. Он может обеспечить вас полезной разведывательной информацией. А я могу организовать встречу.

Корт обдумал предложение. В том, что касалось операции Сида, он на самом деле не нуждался в полицейском осведомителе. Но для операции Зака? Для операции «Ночной сапфир» определенно пригодится еще один источник информации о раскладе сил на местности.

— Договорились.

— Пожалуйста, мистер Грэй, запомните одну вещь, — назидательным тоном произнес Сид. — У меня есть женщины для вас. Много красивых женщин. Оставьте в покое тех, что вы найдете в пустыне; когда вы вернетесь, у вас не будет недостатка в женщинах!

Корт вздохнул.

— И почему я не подумал об этом?

* * *

Корт прислонился головой к фанерной стене комнаты. Он понимал, что ему нужно позвонить Заку, но до последнего оттягивал этот момент. Он знал, что получит фирменную выволочку от своего бывшего командира. И не ошибся.

После третьего звонка Зак ответил; на этот раз он обошелся без любезностей.

— Какого хрена, парень?

— У меня вышла задержка.

— Задержка? В самом деле? Хорошо. Я рад, что все обошлось, поскольку еще минуту назад я беспокоился, что мои гребаные часы спешат на двое суток!

— Я влип в историю с НСБ. И с джанджавидами.

— С НСБ и с джанджами? Ты покинул аэропорт.

— Да.

— Это, случайно, не имеет отношения к одной канадской телке, которая работает в МУС?

— Она что, проболталась?

— Она не проболталась. Мне все стало ясно, когда я увидел репортажи о взорванных конвоях НКО! Должно быть, ты вскружил ей голову; она говорит, что даже не помнит, как ты выглядишь, но дарфурцы утверждают, что какой-то лилейно-белый мерзавец взорвал два их грузовика и укокошил до хера джанджавидов. Какого дьявола ты вытворяешь?

— Она нуждалась в моей помощи.

— Вот как? Замечательно. Но знаешь, что? Мне тоже нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты выполнил свою треклятую работу! Если ты крутишь хвостом в пустыне, когда должен готовиться к самой важной спецоперации ЦРУ за последние десять лет, это не поспособствует отмене приказа о твоей ликвидации, Шестой.

— Я не крутил хвостом. Они собирались убить ее.

— Как трогательно! Сейчас я пролью реки слез. Целый гребаный Нил слез, потому что мы с ребятами уже собирались переплыть эту чертову реку, чтобы вытащить твою задницу из Дарфура.

Корт понимал: возможность того, что ЦРУ могло послать группу «Виски-Сьерра» в Дарфур ради спасения «Сьерры-шесть» равнялась нулю. Это было смехотворное утверждение. Тем не менее он знал, когда лучше молча выслушать пафосную демагогию «Сьерры-один». Как лесной пожар, который выжигает гору с такой скоростью, что не остается даже углей, гневная тирада Зака прервалась после того, как Корт перестал возражать ему.

— Послушай, — сказал Корт, уже уставший от беседы с Заком. — Все в порядке. Сегодня вечером Сид пришлет самолет сюда, в Эль-Фашир. Я буду в Суакине завтра вечером. Выйду на цель вовремя для начала операции в воскресенье, в 6:30 утра. Все идет по плану.

— Лучше дважды убедись в этом, парень. Поспеши на позицию. От этого многое зависит.

— Да, так точно. Конец связи.

Глава 29

Корт следил за исправно работавшим приемником GPS на своих новых часах, сидя на скамье в задней части салона «Антонова». Это позволяло ему определять геолокацию полета, чтобы не сомневаться, что пилот все делает правильно.

Он летел на «АН-26», значительно менее крупном транспортном самолете, чем тот, на котором он прибыл в Судан три дня назад. Оставалось гадать, сколько еще людей находится на борту. Корт ни с кем не разговаривал и не заглядывал в кабину после того, как поднялся на борт менее двух часов назад. Он ожидал у конца взлетной полосы аэропорта в Эль-Фашире и провел четыре часа, отмахиваясь от мух, отгоняя мелких скорпионов и пауков размером с обеденную тарелку и лежа в укрытии под сломанным крылом одного из заброшенных самолетов, которые лежали, как мертвые птицы, вдоль бетонной полосы. Сначала он рассчитывал подождать в кабине одного из этих самолетов, но там было слишком жарко и тесно, а кроме того, ему пришлось бы разбираться со змеями. Когда он перелез через ограду аэропорта, у него осталась последняя бутылка воды, и он допил последний глоток за час до посадки русского самолета, который снова пошел на взлет почти через три часа.

Он забрался внутрь через люк, который они оставили открытым по указанию Сида, которое тот передал летной команде «Рособоронэкспорта» через ФСБ. Пока он перемещался в тускло освещенном грузовом салоне, то нашел заказанное снаряжение, прикрепленное к страховочной сетке. Это был такой же рюкзак, какой он имел при себе во время предыдущего полета, плюс несколько новых предметов, необходимых для измененного плана операции в связи с его трехдневным пребыванием в Дарфуре. Члены команды «Антонова» не потрудились даже выйти из кабины и убедиться, что погрузка прошла нормально и у него есть все необходимое.

Этим русским было наплевать на него и на его работу. Вероятно, они были раздосадованы необычным летным планом и определенно раздражены непривычным маневром, который им предстояло выполнить, не говоря уже о грубом вмешательстве ФСБ с указаниями о том, как и что они должны делать.

Они не хотели знать, с кем имеют дело. И это вполне устраивало Серого Человека.

Он провел первый час полета, с одержимой тщательностью проверяя и перепроверяя свое снаряжение. Он не доверил этим русским свою жизнь и не доверял их проверке всех необходимых устройств, которые ему понадобятся в течение ближайших сорока восьми часов, чтобы сохранить свою жизнь и выполнить поставленную задачу. Когда он убедился, что все в порядке, то опустился на скамью и попробовал расслабиться.

Вскоре его мысли отвлеклись от предстоящей миссии. Ему хотелось принять болеутоляющую таблетку, хотя он не испытывал боли. Уровень адреналина был высоким, как всегда бывало перед началом работы, но сейчас его беспокоило, что он нервничает сильнее, чем прежде.

Когда-то, работая в опергруппе SAD, он был похож на хорошо отлаженный механизм.

Женщина из Канады каким-то образом сумела залезть ему в голову. Ему не хватило ума не вступать с ней в разговоры и не оправдываться перед ней, но в ее поведении было что-то, одновременно раздражавшее и успокаивавшее его. Он бы никогда не признался в уважении к ней — он был абсолютно не согласен с профессиональным ханжеством, принятым в ее ведомстве, — но на темной стороне, где ему приходилось работать, редко встречались настоящие люди. И хотя в обычной жизни она, скорее всего, была идеалисткой и пацифисткой, распевавшей песню «Мы — это мир» и обнимавшей деревья, по крайней мере, она была идеалисткой, которая сталкивалась лицом к лицу с реальными опасностями этого мира.

Самолет начал круто снижаться, отчего желудок подкатил к горлу, и Корт расстегнул пряжку ремня безопасности.

Во время дня, который они провели вместе, Элен Уолш нажала какие-то кнопки в голове у Джентри, и, хотя эта женщина прямо сейчас могла готовить обвинительный акт, начинать расследование и вкладывать все силы в попытку отправить его за решетку, Корт не мог сказать, что больше не хочет видеть ее.

Он покачал головой. Черт, выбрось эти бредни из головы.

«Ан-26» быстро выровнялся, отчего желудок Корта дернулся в противоположном направлении. Со скрипом и жужжанием за его спиной раскрылся задний грузовой люк. За красным освещением кабины появилось холодное ночное небо. Порыв воздуха был громким, как пневматический хлопок, но едва ощутимым, так как аэродинамика самолета не пропускала ветер внутрь.

Да, когда-то он был хорошо смазанным механизмом.

Корт встал, убедился в том, что снаряжение надежно закреплено на теле, и стал продвигаться к темному люку.

Он внушал себе, что все еще остается механизмом, и он верил в это. Просто ему нужно было немного больше смазки, чем в прежние дни.

Серый Человек медленно прошел по наклонному пандусу и вывалился в черное небо.

* * *

Здесь, у восточного побережья Судана, ночной воздух был прохладным; легкий бриз, задувавший со стороны океана, обеспечивал это. Область холмов Красного моря, топографическая аномалия к западу от Порт-Судана и к северо-западу от Суакина, поднималась на тысячу футов над Сахелем: бесформенное скалистое искажение темно-коричневого цвета над плоским ландшафтом.

В половину первого ночи на склонах холмов не светился ни один огонек, лишь в небе висел узкий серп луны. На десятки километров во всех направлениях не было источников электричества, но эти холмы не были необитаемыми. Здесь жили народы беджа и рашайда. Они пасли коз или содержали маленькие фермы на плато, торговали на рынках Порт-Судана или Суакина, возделывали землю, где только могли, и питались ее скудными плодами. Больше всего они старались избегать могущественных арабских племен, которые имели власть и возглавляли правительство Судана.

Когда-то в этих холмах нашли золото. Со времен фараонов золотую руду добывали и транспортировали по суше в Каир и Александрию. Теперь добыча драгоценных металлов в регионе почти прекратилась, но гипс, железную руду и известняк все еще выцарапывали из негодной породы и отправляли в те места, где существовала потребность в сырье для строительных материалов.

Здесь все это определенно не требовалось.

Несколько лет назад здесь бушевала война. Как и в Дарфуре или в южном Судане, восточные меньшинства однажды попытались восстать и сбросить ярмо угнетения. Они были плохо организованы, еще хуже вооружены и материально обеспечены, поэтому их покорение стало лишь легким делом на фоне гораздо более крупных и кровопролитных гражданских конфликтов на другом конце этой обширной страны.

Теперь на темном и прохладном краю холмистой возвышенности с видом на плоскую прибрежную равнину, которая тянулась на двадцать миль до Порт-Судана, не было ничего, кроме тощих коз, оставленных на ночном выпасе народом беджа. Многие животные спали стоя, другие лениво жевали пучки зеленой травы.

Серая коза громко заблеяла, к ней присоединилась другая, потом третья. Вскоре козлиные крики слились в хор, а потом маленькое стадо разделилось и разбежалось от центра, оставив свободное пространство на травянистом склоне.

Большой коричневый рюкзак грохнулся на пустое место и покатился по склону, размахивая за собой двадцатипятифутовым шнуром.

Через несколько секунд человек в темной одежде приземлился на обе ноги и как будто восстановил равновесие после короткой пробежки, но парашют над его головой сдувался и надувался под порывами ветра и мотал его из стороны в сторону. Он споткнулся и побежал вперед, дергая и подтягивая стропы на ходу.

Через тридцать метров он наконец остановился. Парашют лежал на земле, козлиное блеянье постепенно затихло, и стадо вернулось на прежнее место, как будто и не заметило странного вторжения.

Джентри опустился на землю, прижал трепещущую парашютную ткань к груди и огляделся в темноте.

— Полное дерьмо, — сказал он, не обращаясь ни к кому в особенности, потом согнулся пополам, оперся на левый локоть и сблевал в сухую траву.

Когда он пришел в себя, то прополоскал рот водой из фляжки в рюкзаке, сплюнул и поглядел вдаль. Он сидел лицом к востоку и видел на северо-востоке огни Порт-Судана примерно в двадцати милях по прибрежной равнине. Потом он повернулся направо и посмотрел на юг. Он знал, что Суакин находится там, в двадцати пяти милях или немного больше. Нужно было как можно скорее добраться туда.

Ему уже хотелось быть там и разведать территорию, исследовать реальную местность вместо карты и уточнить свой план.

Корт встал и обнаружил, что его левая ягодица ушиблена и немного опухла, но не обратил на это внимания. В рюкзаке были болеутоляющие средства. И слабые, и самые сильные. Он упрятал их поглубже, борясь с искушением и желая подольше обойтись без них. Это была временная победа, поскольку он больше не залезал в рюкзак за таблетками.

Несколько минут он провел среди тощих коз, спрятав парашют и другие ненужные мешки в колышущейся траве и зарослях кустарника. Он переоделся, облачившись в простые темно-синие штаны и темно-зеленую рубашку с короткими рукавами; и то, и другое было куплено вчера в Эль-Фашире. Рашайда, светлокожие арабы местного происхождения, часто предпочитали западный стиль одежды длинным плащам и широким балахонам. Он понимал, что при личном контакте никто не поверит, что он принадлежит к рашайда: ни один носитель арабского языка не купился бы на его неуклюжую речь, да он и говорил на другом диалекте. Поэтому он собирался избегать близких контактов, а при необходимости называть себя боснийским мусульманином, который изучал арабский язык в Египте, но решил совершить хадж — очистительное мусульманское паломничество в Мекку, в Саудовской Аравии. Среди мусульман Восточной Африки Суакин был известен как порт, откуда можно было переправиться через Красное море в Джидду для дальнейшего перехода в Мекку. Корт даже приобрел молельный коврик на рынке Эль-Фашира, чтобы подкрепить свою историю.

Пожалуй, это было самое ненадежное прикрытие, которое он когда-либо изобретал. Джентри не знал ни слова на сербохорватском языке, принятом в Боснии. Он не мог найти никакой веской или даже хлипкой причины для того, чтобы босниец, который учился в Египте, вдруг решил проникнуть в Саудовскую Аравию через Судан. Он не мог объяснить происхождение большого рюкзака, а тем более снайперской винтовки и других интересных вещей, хранившихся в рюкзаке. Он не мог объяснить крупную сумму денег в его бумажнике и денежном поясе. Он не мог рассказать, каким путем пришел из Египта в Судан, или объяснить, где он жил в Каире.

При любых серьезных вопросах он решил изображать дурачка, что было легче всего в данных обстоятельствах.

Нет, эта легенда могла сработать только при мимолетных встречах. Если бы его остановили полицейские, солдаты или любой правительственный чиновник более высокого ранга, чем уборщики верблюжьего навоза на улицах, то, несмотря ни на что, он мог бы предстать в единственном облике: неверный убийца, упавший с неба.

Около часа ночи Серый Человек забросил свой рюкзак на спину и начал спускаться с холма.

* * *

В восемь утра Корт сидел по-турецки на высокой куче соломы, уложенной в двухколесную тележку, которую тянул осел и вели двое мальчиков из народа беджа. Мальчики, едва достигшие совершеннолетия, носили прически «афро» в виде копны буйных завитков и были одеты в мешковатые бежевые штаны и бурые жилеты, под которыми их молочно-шоколадная кожа казалась румяной в лучах утреннего солнца. Корт скормил им историю о боснийском паломнике, которая удовлетворила их, и дал им несколько суданских фунтов, которые они с радостью приняли. Они направлялись в Суакин к своему дяде вместе с осликом и тележкой, и хотя это средство передвижения было не быстрее пешехода, Корт определенно предпочитал его.

Он объяснил мальчикам, что, будучи иностранцем, непривычным к местным обычаям, не хочет неприятностей с местными властями, и они с помощью общеупотребительных арабских слов и пантомимы посоветовали ему прятаться в сене от проезжающих автомобилей или перед контрольно-пропускными пунктами. Для мальчиков это было игрой, и он подкупил их сытным завтраком и чаем в придорожном ларьке для тех, кто направлялся в Суакин, чтобы попасть на паром в Джидду. Он даже купил ослику отдельный обед с такой же едой, как у людей, что вызвало у мальчиков истерических хохот.

После полудня, когда в мглистой дымке показалось побережье Красного моря, Джентри зарылся глубоко в солому и оставался там. Он старался не задохнуться в пыли и не думать о покалывающих и щекочущих ощущениях в штанах и под рубашкой. Движение на дороге стало гораздо более оживленным: автобусы, телеги, запряженные ослами и лошадями, пешеходы и редкие автомобили. Дважды мимо проехали военные транспортные грузовики.

Сидоренко снабдил Джентри подробными письменными материалами о Суакине. Корт большей частью оставил их без внимания, не считая карты: сочинение о древнем порте не показалось ему значимым для предстоящей операции. Но он все-таки прочитал короткую статью о городе и был восхищен его богатой историей. Наряду с ежедневными паромами в Джидду, Суакин был также известен как последний порт активной работорговли в Африке, которая прекратилась лишь в 1946 году. Суакин играл ключевую роль в африканской работорговле независимо от того, кто контролировал город: египтяне, османцы или британцы. Многие самые большие и красивые здания в городе (практически все они теперь находились в плачевном состоянии) были построены на средства от этой жестокой, но прибыльной индустрии.

Корт знал, что не стоит ожидать ничего особенного от местной инфраструктуры, но у президента Аббуда была ферма на окраине города, и он получал удовольствие от личного исполнения утреннего призыва на молитву с высокой галереи минарета у мечети с видом на Красное море.

Именно это обстоятельство включило мечеть в маршрут Корта Джентри.

Глава 30

С наступлением темноты Серый Человек находился немного к северу от Суакина и глядел на воду лагуны. Красное море находилось примерно в трех милях к востоку. Эта узкая бухта защищала маленький порт и веками служила естественной транспортной артерией до 1907 года, когда открылось мореходное сообщение из Порт-Судана в сорока милях к северу, после чего Суакин утратил былое значение. Джентри по-прежнему носил суданскую одежду западного образца, которая здесь не выделялась на общем фоне. Со своей загорелой кожей, темной бородой и волосами, покрытый запекшейся пылью после дневного переезда и в белой тюбетейке на местный манер, с расстояния он мог бы сойти за араба, возможно, из народа рашайда. Легенда о боснийском паломнике оставалась наготове, хотя здесь она выглядела не более правдоподобно, чем в двадцати милях к западу.

Он спрятал свой рюкзак глубоко между валунами в десяти ярдах от края теплой воды. Потом нашел похожее на пещеру углубление в прибрежных скалах и выбрал его в качестве временной позиции.

Ветерок, задувавший с океана, не был прохладным, но все же это было движение воздуха, несравнимое с удушливой жарой в Эль-Фашире или шестью часами, проведенными в ослиной тележке. Мягкие прикосновения воздуха в глубокой тени за валунами напоминали касания женской руки, хотя у Корта практически не было подобного опыта в последние несколько лет. Он опустился на спину и отпустил мысли в свободное плавание, опустив босые ноги в лужу морской воды и положив голову на ботинки. Ему хотелось принять болеутоляющее, чтобы в последний раз расслабиться перед стремительными действиями и опасностями завтрашнего утра.

Но у него не оставалось времени для полноценного отдыха, нужно было позвонить Заку, встретиться с ним и забрать некоторое снаряжение, которое ему понадобится завтра утром. Также нужно было встретиться с Мохаммедом, полицейским из Суакина, который состоял на довольствии у русской разведки.

Он достал спутниковый телефон «Турайя», нажал пару кнопок и стал ждать.

— Ты здесь? — теперь Зак думал только о предстоящей миссии. Он по-прежнему сердился на Корта из-за Дарфура и отказывался обмениваться грубоватыми мужскими шутками, как в прежних разговорах.

— Подтверждаю.

— Давай встретимся в «Эхо» через сорок пять минут.

— Принято. «Эхо», через сорок пять минут.

— Конец связи.

* * *

«Эхо» было кодовым названием для руин здания казначейства в старом Суакине, которые представляли собой остров с разрушенными коралловыми и каменными зданиями, соединенный дамбой с Эль-Гейфом, или новым Суакином, находившимся на континентальном побережье. Корт проигнорировал дамбу, вместо этого он положил свои ботинки, штаны и пистолет в маленький водонепроницаемый рюкзак, забросил его на спину и переплыл лагуну в самом узком месте, потратив не более пяти минут на переправу. Лагунная протока на другой стороне острова была глубже и шире первой. Он мог видеть ее в отдалении при свете из окон большой, старинной с виду тюрьмы на противоположном берегу. Несколько маленьких рыбацких лодок, пришвартованных к дамбе, покачивались на воде, дальше стояли на якоре частные яхты с электрогенераторами, освещавшими снасти и паруса, питавшие аудиосистемы с гремящей западной музыкой и, без сомнения, подававшие электричество в кухни и каюты, несравненно более удобные, чем любые жилища в темном городке на побережье.

Руины старого Суакина были погружены во тьму, не считая тусклого полумесяца в ночном небе. Развалины древних зданий из кораллового известняка, воздвигнутых в XII веке, когда здесь находился главный порт Северной Африки, теперь превратились в кучи щебня под величественными стенами и лестницами, ведущими в никуда, царственными колоннадами и отдельными колоннами среди зарослей кустарника, извилистых тропинок и битого камня. Единственным людьми на острове были несколько смотрителей, которые жили в деревянных хижинах на дальней стороне. Все остальные обитатели были четвероногими. Джентри не успел пройти и пятидесяти футов, как его окружили голодные кошки. Он выбрал тропу, ведущую вверх по склону холма, и шел пригнувшись в темноте, а кошки следовали за ним со всех сторон. Но они вели себя тихо и скрытно, как и он сам; ничто не выдавало движения этой странной свиты, кроме редкого мурлыканья в темноте. Еще через пятьдесят ярдов Джентри осторожно приблизился к старому зданию казначейства и услышал в кустах звук, слишком громкий для кошачьих лап. Он достал из рюкзака «Глок-19» с глушителем и быстро обернулся, но обнаружил, что смотрит на коленопреклоненного верблюда, лениво жующего свою жвачку и глядящего на него в ответ.

Корт убрал оружие в кобуру и посмотрел на здание из-за двух больших упавших колонн кораллового известняка, прислушиваясь к любым другим звукам, кроме музыки с отдаленных яхт, верблюжьего чавканья и кошачьего мурлыканья. Минуту спустя на втором этаже здания дважды мигнул луч фонарика, и Джентри направился туда по узкой тропе.

От здания сохранилось немногим больше двухэтажного фасада со спиральной лестницей в углу и двумя сотнями футов полового настила на втором этаже. Все остальное — крыша, боковые стены, задняя стена и большая часть второго этажа — лежало огромной кучей камней и прогнивших балок на уровне первого этажа. У основания лестницы Корт увидел «Сьерру-два», заместителя Зака. Брэд, старший в команде «Виски-Сьерра», имел окладистую бороду с сильной проседью и носил традиционный местный наряд: белый тюрбан на голове, «калашников» в руках.

«Сьерра-два» кивнул, не проявляя ни малейшего дружелюбия.

— Иди наверх, — сказал он.

Каменные ступеньки выглядели достаточно прочными, но Корт повсюду видел признаки того, что это строение долго не продержится. Он осторожно поднялся по лестнице и обнаружил Зака Хайтауэра в юго-западном углу второго этажа, — по сути, в единственном углу, где еще был настоящий пол. Зак сидел со скрещенными ногами, одетый и вооруженный точно так же, как «Сьерра-два». За последние восемь дней он отрастил короткую бородку, но в остальном выглядел так же, как и в Петербурге.

Джентри уселся рядом с ним, а несколько кошек принялись бродить вокруг. Зак отодвинулся в темноту, и Корт последовал за ним, пока они больше не могли разглядеть друг друга.

— Вы не промокли, — заметил Корт.

— Мы сняли «Зодиак» с яхты и подошли с темной стороны лагуны. «Ханна» стоит на якоре в пятнадцати километрах к северо-востоку.

— В суданских водах?

— Да. Нас посетил береговой патруль с пародией на обыск. Они думают, что мы австрийцы, которые курсируют под парусом вдоль побережья и ждут, пока им доставят запчасти к двигателю по DHL в Порт-Судан. Мы угостили их пивом и сигаретами, короче, подружились с ними.

Корт отцепил черную кошку от своей ноги и шугнул ее на лестницу.

— Ты уже был в городе? — спросил Зак, чуть подвинувшись к нему по каменному полу, чтобы говорить потише. Звук голосов предательски далеко разносился в ночной тишине.

— Никак нет. А вы?

Зак кивнул. Корт видел лишь кончик его подбородка, который поднялся и опустился.

— Адская дыра. И можешь поверить, я видел адские дыры. Там есть привкус Старого Запада. Электричество подается только от генераторов. Только одна замощенная площадь. Все остальные улицы и переулки покрыты спрессованной глиной, а также ослиным, козьим и верблюжьим дерьмом. Дома из потрескавшегося кораллового известняка, вроде этой развалины. Там нет ни одного здания, которое я не смог бы развалить за полчаса, орудуя одним кирпичом. Примерно семьдесят пять процентов построек — убогие хижины, сложенные из древесного плавника, листов жести и ржавых пятидесятигаллонных бочек.

— Значит, нет укрепленных укрытий, если начнется шум, — заметил Джентри, озвучивая очевидный смысл слов Зака.

— Если завтра утром будет шумно, то дома начнут рушиться тебе на голову от звуковых волн, — Зак пожал плечами. Корт услышал движение, но не разглядел его в темноте. — Что будет не так уж плохо для местных. Это местечко давно нуждается в программе городской реконструкции.

— Полицейские?

— Ничтожное число во время нашей разведки. Несколько китайских АК-47 в придачу к патрульным болванам в гражданской одежде. Три или четыре пикапа да пара столетних пушек перед полицейским участком.

— Пушек?

— Просто для украшения.

Корт кивнул.

— К твоему сведению, наша суданская резидентура по-прежнему какает кирпичами от твоих действий в северном Дарфуре, — сказал Зак. — Все говорят, что «Сьерра-шесть» сорвался с катушек и провернул собственную операцию в четырехстах милях от намеченной цели.

Он посмотрел на Джентри в ожидании ответа.

— Да, — со вздохом признал Корт. — Вышло как-то неловко.

Зак пожал плечами.

— Белый дом прикопался к Дэнни Кармайклу, желая узнать, что происходит. Я разделяю их озабоченность.

— Я рассказал тебе, что произошло.

— Эта женщина из МУС. Канадка. Она может опознать тебя?

— Она не знает, кто я такой.

— Она может причинить неприятности?

— Может быть, для меня, но не скоро. Не для этой операции.

— Ты уверен в этом?

Корт обдумал вопрос и ответил:

— Да, уверен. Она считает меня воплощением зла… но она действительно верит, что наши интересы совпадают, пока я нахожусь здесь, чем бы я ни занимался.

Зак долго сидел в темноте. Казалось, что он решил отказаться от дальнейших расспросов, хотя и неохотно.

— Завтра в половине седьмого утра Аббуд покинет дом, где он остановился на ночь. Прогулка до мечети занимает десять минут. Оттуда пять минут до площади и одна минута, чтобы доставить его к дверям банка. СОА — Суданская освободительная армия — ударит по площади с севера ровно в 6:35.

— У них есть часы?

— В суданской резидентуре утверждают, что да.

— «Виски-Сьерра» не находится в прямом контакте с мятежниками?

— Нет. У резидентуры есть прикрепленный сотрудник в городе, он руководит действиями СОА, — Зак пожал плечами, словно говоря «А что тут поделаешь?». — Мне нужно, чтобы ты выдвинулся на свою позицию в банке, когда говно попадет в вентилятор.

— Вас понял.

— Когда захватишь Орикса, оттащи его на один квартал к югу и на восемь кварталов к западу от заднего выхода из банка. Там, на автостоянке возле кирпичного завода, будет стоять четырехдверный седан, черная «Шкода-Октавия». Суданская резидентура доставила его туда и заплатила одному из сотрудников фабрики, чтобы тот провел ночь на капоте и присматривал за автомобилем. Вот ключи.

Корт взял их и спросил:

— Где вы собираетесь быть до начала концерта?

— Я с Брэдом, Мило и Дэном останусь на «Ханне». Мы будем на месте завтра утром.

— А где «Сьерра-пять»?

— Спенсер уже в городе. Они с прикрепленным сотрудником из суданской резидентуры остановились в гостинице под названием «Суакин-Пэлас». Спенсер заверил меня, что это вовсе не дворец. Тем не менее с третьего этажа открывается хороший вид на площадь. Сотрудник ЦРУ собирается свалить сегодня ночью, чтобы убраться с глаз долой, но Спенсер останется там и будет нашими глазами.

— Хорошо, — Корт был приятно удивлен присутствием наблюдателя на целевой позиции, хотя его не меньше удивляло, что Зак расположил одного из своих людей так близко к месту действия. Впрочем, он не стал проверять свою удачу и спрашивать об этом. Вместо этого он спросил Хайтауэра о мятежниках.

— Люди из СОА уже на месте и готовы к выдвижению?

Зак пожал плечами.

— Лучше бы они были готовы. Суданская резидентура выложила четыреста тысяч долларов, чтобы обеспечить их участие. Тридцать пять мятежников завтра утром атакуют с севера по нашей команде.

— Тридцать пять?

Зак кивнул.

— А что случилось с сотней?

Когда Хайтауэр убеждал Корта согласиться на операцию «Ночной сапфир», он пообещал, что сотня мятежников из СОА свяжет руки службе безопасности Аббуда и местной полиции. Но Зак не выказал беспокойства от такого расхождения в цифрах. Он небрежно махнул рукой, словно это было незначительной мелочью.

— Это все равно будет чрезмерное проявление силы. Пара машин на площади, еще столько же возле полицейского участка и на дороге в город. Нам известно, что если личная охрана Аббуда будет недалеко от банка во время налета, они постараются запихнуть его в банк независимо от количества и качества стрельбы вокруг. Нам не нужна крупная заварушка в городе, так что тридцать пять мятежников будет идеальным количеством.

— Ты говоришь так, словно кто-то продал тебе эту байку, а теперь ты пытаешься продать это мне.

Зак слегка улыбнулся, впервые после разговора с Кортом по спутниковому телефону, когда он летел в Эль-Фашир четыре дня назад. Потом поднял руки в жесте капитуляции.

— Ну да. Суданская резидентура обещала мне сотню мятежников. Потом мне сказали, что их будет тридцать пять. Их объяснение было именно таким, как я сказал. Это здравые слова, особенно если посмотреть на план города, но мне не нравится планировать операцию на одних данных, а потом исполнять ее, исходя из других данных.

Корт кивнул в темноте.

— Тем не менее ты хочешь продолжать?

— О да, — без промедления ответил «Сьерра-один». — Мы-то хороши.

С минарета мечети на западе прозвучал призыв на вечернюю молитву. Если все пойдет по плану, завтра перед рассветом Корт окажется в двух кварталах от этой мечети. Он посмотрел на Зака.

— У тебя есть что-то для меня?

Зак нажал большим пальцем кнопку беспроводной связи, вмонтированную в указательный палец его перчатки, а заговорил в каплевидный микрофон у правой щеки.

— Брэд, тащи барахло.

«Сьерра-два» появился наверху несколько секунд спустя. Рюкзак был примерно того размера, как ожидал Корт, — такой же, как и другой его рюкзак, спрятанный у края воды примерно в трехстах ярдах от этого места.

— Мда, так мне понадобится носильщик.

— Эй, парень, ты же официально выполняешь две операции. Вот тебе и два набора снаряжения.

Хак передал ему маленькую пластиковую коробку, и Джентри открыл ее. Это была радиосистема C4OPS, которой группа «Виски-Сьерра» собиралась пользоваться завтра утром. Казалось, что в новом технологическом устройстве есть все, кроме встроенной кухонной раковины. Рация, GPS, кнопки PTT для беспроводной связи, которые можно было устанавливать на перчатки или на оружие, наушники с шумоподавлением на случай стрельбы и скрытый микрофон, практически невидимый, если носить его на бородатом лице. Зак познакомил его с системой C4OPS еще в Санкт-Петербурге, но раньше Корт никогда не слышал о ней.

— Как насчет шифрования? Есть вероятность, что противник сможет перехватывать наши передачи?

— Я покажу, — сказал Зак. Он включил устройство и нажал кнопку беспроводной связи. Потом шепотом заговорил в микрофон: — Добрый вечер, доходяги и проходимцы. Меня зовут Закари Пол Хайтауэр. Мой номер социального страхования 413-555-1287. Президент Аббуд отсасывает у верблюдов.

«Сьерра-два», стоявший на лестничной площадке, обернулся к ним.

— Это мой номер.

Зак улыбнулся и пожал плечами.

— Разве? Виноват, Брэдли! — Он повернулся к Корту. — Так ты можешь слушать наши передачи и будешь знать, что происходит на нашей стороне. Но я не хочу, чтобы ты забивал сеть. Ничего не передавай. Если понадобится поговорить со мной, воспользуйся «Турайей». Я буду иметь телефон при себе, подключенный к наушникам, даже при жестком столкновении.

— С какой стати вы окажетесь в жестком столкновении? Я думал, что вы с парнями будете держаться в стороне до нашего рандеву на болоте.

— Чего только не бывает, братец. Если дело обернется плохо, кто знает, что пойдет не так? Мы будем оставаться в готовности на берегу для поддержки, если ситуация потребует этого. У нас есть местная одежда и второсортное оружие. Мы не собираемся ввязываться в бучу с полным американским боекомплектом ради возможности отрицать свое участие. У нас пушки из Германии, Израиля и России, обувь из Хорватии, рюкзаки из Китая, бронежилеты из Австралии.

Корта удивляло, что группа «Виски-Сьерра» так тщательно подготовилась к вооруженной схватке, но он давно не принимал участия в крупной операции. В качестве одиночного оперативника он самостоятельно продумывал логистику и добывал снаряжение.

Зак наклонился вперед, и его профиль высветился в лунном сиянии. Он протянул руку в перчатке, и Корт пожал ее.

— Удачи тебе завтра. Еще увидимся с тобой и Ориксом, когда дело будет сделано. Устроим вечеринку на «Ханне» после эвакуации, что твои рок-звезды.

— Неплохой план. Но сначала вам придется подбросить меня обратно через лагуну.

— Без проблем.

Корт внимательно изучал лицо и тело Хайтауэра, выискивая признаки обмана. Он видел тревогу и озабоченность насчет самой операции, но ничто в его жестах не давало причины заподозрить предательство. Знание о том, что «Сьерра-один» не получал другого приказа о порядке проведения операции, немного успокоило его.

Глава 31

В десять вечера Джентри стоял на уличном перекрестке в нескольких кварталах от того места, где он высадился на берег из шестиместного «Зодиака» под командованием Зака. Он отступил в темноту, но многие местные жители проходили в нескольких футах перед ним. Некоторые косились на него с любопытством, но не с подозрением или страхом. Из справочной информации Сида о Суакине он узнал, что командам и пассажирам западных прогулочных яхт, которые швартовались в гавани, часто разрешалось совершать покупки в магазинах и питаться в городе, если они платили за эту привилегию и не имели израильских виз в своих паспортах. Корт полагал, что белые люди здесь представляют редкое, но не невиданное зрелище, поэтому даже если оттенок его кожи вызывал легкое недоумение, не стоило опасаться, что он вызовет тревогу.

Старый белый «Мерседес» остановился на перекрестке. Он замер на холостом ходу, и плохо отрегулированный двигатель выкашливал клубы выхлопных газов в ночной воздух, пока водитель ждал внутри. Судя по всему, это был Мохаммед, местный полисмен, получавший деньги от ФСБ. Корт не сразу вышел из тени; сначала он убедился в том, что за автомобилем нет слежки. В конце концов он решил, что если шпионом не окажется ослик, тянущий на тележке бочку с водой, то все чисто. Других автомобилей рядом не было.

Корт забрался на пассажирское место, и машина покатила по темным и запыленным улицам.

Лицо водителя было неподвижным и бесстрастным. Корт чувствовал, что даже если бы салон был освещен самыми яркими лампами с самого большого футбольного стадиона США, это ониксовое лицо не проявило бы больше эмоций.

Полицейский заговорил первым, по-русски. Его голос был приглушенным и жестким.

— Вы русский?

Этот тип работал на русских, поэтому не было причин смущать его.

— Точно.

— Хорошо. Скажите вашим, что мне нужно больше денег.

— Я не твой агент. Сам им скажи.

Не шевелилось ничего, кроме губ африканца. Корт видел вендинговые аппараты, более оживленные с виду, чем этот осведомитель.

— Я нахожусь в опасном положении, когда встречаюсь с вами и помогаю ФСБ в этом деле. Сейчас гораздо опаснее, чем когда я согласился. Мне нужно больше денег, чтобы продолжать работу.

Корт не поверил ему. Судя по его опыту, правило, при котором информатор требует больше денег в последний момент, не имело исключений. Они часто указывали, что обстоятельства стали более сложными и опасными. По убеждению Корта, главной задачей этого человека было доставить его из Хартума в Суакин, а поскольку Джентри не понадобилась эта услуга, ему было наплевать, оплатил ли ее Сид или ФСБ. Тем не менее ему нужно было убедиться, может ли этот коп быть чем-то полезен для него.

Ему начинало казаться, что дело не стоит затраченных усилий.

— У меня нет денег, — это была ложь, но Корт не собирался бросать деньги на ветер ради этого подонка. — Если у тебя есть информация для меня, я передам начальству, что ты оказал большую помощь.

Человек с каменным лицом притормозил и остановил автомобиль. Со всех сторон было темным-темно, а фары высвечивали облако пыли из-под покрышек. Мохаммед заглянул ему в глаза. Корт надеялся, что он выглядит таким же мрачным и грозным, как и его собеседник.

— Этого недостаточно.

— Тогда больше не о чем говорить. Я скажу ФСБ, что ты передумал. Уверен, скоро они свяжутся с тобой.

Корт сделал вид, что собирается выйти, хотя знал, что последует дальше.

— Подожди.

Корт откинулся на спинку сиденья с потрескавшейся кожаной обивкой. Пистолет врезался ему в бедро.

— В Суакине что-то назревает.

Корт решил, что сейчас услышит очередную байку, оправдывающую алчность Мохаммеда. Он вздохнул, но следующие слова осведомителя привлекли его внимание.

— Я думал, что Аббуд появится только со взводом личной охраны, — двадцать пять человек или около того. Обычно так и бывает. Да, в Порт-Судане их больше, — они остаются с его вертолетом, — но когда он приезжает в Суакин, его сопровождают двадцать пять охранников.

— Что изменилось на этот раз?

— Сегодня днем приехали люди из НСБ.

— Тайная полиция в городе?

— Правильно.

— Сколько их? — Корт посмотрел на свои руки.

— Я видел пятерых. — Человек в тени задумался и добавил: — Но в городе еще и много военных. Вам нужно остерегаться их.

— Много — это сколько?

— Как минимум пехотная рота.

Эти слова заставили Джентри посмотреть на водителя.

— Есть соображения почему?

— Говорят, группу мятежников отследили до фермы на окраине города.

В этот момент Корт понял, что операция ЦРУ была скомпрометирована.

— Мятежники?

— Да, из СОА. Очень странно. Обычно они не заходят так далеко на восток.

— А известно, сколько их там?

Полицейский махнул рукой; это был его первый жест с начала разговора.

— Немного. Не больше дюжины.

Дюжина. Сначала Зак пообещал сотню мятежников, потом урезал их количество до тридцати пяти. Теперь самый надежный источник информации в регионе сообщил ему, что на самом деле их двенадцать. Корт не винил Зака; конечно, если бы «Сьерра-один» знал, что обещанное пушечное мясо окажется настолько бесполезным, он не стал бы так далеко заходить с этой операцией. Корту уже приходилось видеть такое резкое сокращение ожидаемой поддержки. Нет, он винил суданскую резидентуру ЦРУ в чрезмерных обещаниях и несбыточных ожиданиях. Вероятно, в окрестностях Суакина никогда не было сотни бойцов СОА: по их наилучшему предположению, можно было набрать тридцать пять человек, но и это оказалось несбыточной мечтой.

Двенадцать повстанцев СОА, уже скомпрометированных местными властями, никого не могли ввести в заблуждение. Если попытка похитить президента произойдет сегодня утром, армия раздавит жалкий отряд мятежников за считаные минуты.

Корт по-прежнему мог убить президента для Григория Сидоренко, но его похищение для ЦРУ было исключено без настоящего отвлекающего маневра. Теперь Джентри было ясно, что Зак должен прервать свою операцию.

— Поэтому мне нужно больше денег, чтобы помочь вам завтра.

Корту нужно было поговорить с Заком, чтобы понять, состоится ли завтрашняя операция. Но он понимал, что теперь ему может понадобится помощь Мохаммеда, чтобы убраться из города. Если операция «Ночной сапфир» отменяется, то, возможно, ЦРУ захочет, чтобы он выполнил работу для Сида и эвакуировался с помощью связей ФСБ, как было запланировано в первоначальном сценарии.

— У меня есть две тысячи евро.

— Мне нужно десять тысяч.

Корт выждал паузу. Это были не его деньги, и ему было наплевать, сколько на самом деле платят этому человеку, но последние пятнадцать лет ему часто приходилось торговаться за то или иное в странах третьего мира, и он знал, что нужно делать.

— Три тысячи сейчас, еще три тысяч потом.

Указанная сумма, вероятно, в три раза превышала годовой заработок этого мрачного ублюдка. С учетом того, что русские уже заплатили ему столько же или еще больше, этот клоун получал неплохой куш.

Мохаммед долго смотрел на Джентри. Наконец он поставил автомобиль на скорость и выехал на улицу.

— Договорились.

Они с Кортом несколько минут обсуждали подробности соглашения, пока «Мерседес» ползком двигался по ночному городу. Корт пытался разведать окрестности, поглядывая в грязные окна, но не мог разобраться в путанице улочек и переулков с грунтовым покрытием.

Наконец Мохаммед снова остановился. Корт был удивлен, обнаружив себя на том же месте, где его подобрали полчаса назад.

— Завтра утром я буду в оговоренном месте в условленное время, — сказал полицейский. — Я отвезу вас в дом в Хартуме, где вы сможете подождать до безопасной переправки в аэропорт.

Корт запустил руку в карман и вытащил толстую пачку евро, перехваченную резинкой. Разумеется, это были деньги Сида, ЦРУ не выделило ему никаких денег.

* * *

В одиннадцать вечера Корт вернулся в свое ночное укрытие. Он убедился, что его рюкзаки остались в целости и сохранности, открыл бутылочку с теплой водой и напился. Потом взял спутниковый телефон и позвонил.

Зак ответил с третьего звонка.

— Только собрался сладко подремать, — сонно сказал Хайтауэр. — Лучше бы это было важно, Шестой.

— Нужно отменить «Ночной сапфир». Мятежники были скомпрометированы.

Когда Хайтауэр отозвался, его голос был резким и встревоженным.

— Кто говорит?

— Осведомитель ФСБ, местный полицейский. В город прибыла команда из НСБ и рота суданской пехоты, поскольку в окрестностях обнаружили дюжину вояк из СОА.

— Дюжину?

— Так точно.

— Одну дюжину? Двенадцать человек?

— Его информация выглядит убедительно.

Наступила долгая пауза.

— Долбаная суданская резидентура.

— Именно то, что я думаю. Либо ЦРУ сильно преувеличило способность СОА подтянуть силы к месту действия, либо…

— Либо говнюки из СОА просто соврали, чтобы вытрясти побольше денег из Дяди Сэма. А потом еще и скомпрометировали свои задницы!

— Вот именно, говнюки.

— Вас понял, — до Корта донесся приглушенный смешок «Сьерры-один». — Никогда не думал, что скажу это, но слава богу, что есть Сидоренко и его местные связи.

— Ну да. Здесь было бы очень грязно.

— Дай мне доложить об этом Дэнни.

— Скажи ему, что нужно прервать операцию.

— Посмотрим, что он скажет.

— Перезвони, как только сможешь. Я по-прежнему могу пристрелить Орикса, и никакие местные силовики меня не остановят.

— Давай посмотрим, что скажет Дэнни, — повторил Зак.

* * *

С оперативной точки зрения, ночное укрытие Корта было почти идеальным местом для склада вещей и нормального отдыха. Когда он открыл оба больших рюкзака и рассортировал снаряжение для быстрого доступа к нужным вещам, то нашел большой валун, теплый и достаточно плоский, чтобы растянуться на нем. Тихий плеск волн в лагуне поможет ему уснуть, когда придет время для отдыха.

Он больше часа ждал обратного звонка от Зака. Телефон зазвонил после полуночи, когда он закрыл глаза и погрузился в легкую дремоту.

Корт подключил спутниковый телефон к системе C4OPS, поэтому когда у него в ухе чирикнул микрофон, он просто нажал кнопку и переключил разговор на гарнитуру.

— Слушаю, — сказал он.

— Кармайкл велит продолжать.

— Со стрельбой в Аббуда по плану Сида, так?

— Никак нет. Мы придерживаемся плана «Ночной сапфир». Похищение Орикса и эвакуация водным путем.

— Как, черт побери, я смогу похитить его, когда…

— Суданская резидентура не верит этому. Там думают, что это либо брехня, которую скармливает твой источник, либо твоя собственная брехня, которую ты скармливаешь нам. В местном ЦРУ утверждают, что в окрестностях находятся тридцать пять бойцов СОА, и нет никаких сведений о крупных перемещениях НСБ или суданских военных. Они говорят, что СОА ударит по площади в 6:30 утра и у нас не будет проблем.

— Я не пытаюсь никого обмануть, Зак.

— Знаю. Послушай, Кармайкл дает мне карт-бланш на самостоятельное решение по ходу операции. Если завтра утром покажется, что дело швах, он разрешил мне прибыть прямо на место.

— Ты собираешься быть в банке вместе со мной?

— Нет, но мы будем рядом. Он дал «Виски-Сьерре» зеленый свет на прямое действие, если этого потребует ситуация.

Корт со свистом втянул влажный воздух.

— Серьезно? Вы собираетесь устроить перестрелку с телохранителями и суданскими регулярными войсками? Что случилось с брехней насчет разумного отрицания вмешательства ЦРУ? Зачем я вообще тебе нужен, если ты получил зеленый свет на…

— Корт, Кармайкла прижали к стенке. Он дал кое-какие обещания, которые должен выполнить любыми доступными средствами. Он обещал Белому дому, что мы передадим Орикса европейцам. Грубо говоря, это значит, что мы обязаны это сделать. Будущее отдела специальных операций зависит от этого.

— Будущее моей задницы зависит от этого. Ты обещал, что дело сведется к нескольким телохранителям Аббуда против сотни мятежников. Теперь это телохранители, рота суданской пехоты и неизвестное количество агентов НСБ против парочки пикапов с горсткой необученных придурков, которые уже были скомпрометированы!

— Я же сказал, суданская резидентура не считает, что они скомпрометированы. Но даже в этом случае «Виски-Сьерра» будет решающим силовым фактором. Мы доведем дело до конца.

— Этот план нужно хорошенько перетрясти, Зак.

— Сынок, ты помнишь, сколько операций «лихого отряда» прошли как задумано в добрые старые дни?

Корт немного подумал и пожал плечами.

— Не припомню ни одной, но…

— Вот именно. Этот план — лучшее, что у нас есть, и если все пойдет нет так, мы что-нибудь придумаем на ходу. Как всегда.

— Мне это не нравится.

— Я сделаю пометку о твоем несогласии и помещу ее в папку «Кому какое дело, что думает Корт?» — Зак рассмеялся собственной шутке. — Что я когда-то говорил тебе, Шестой? Ты не обязан любить это…

— Но ты должен сделать это, — закончил Корт. Он был раздосадован, но у него не осталось возражений. Он выполнит свою работу, и Хайтауэр знал об этом.

— Хочешь вернуться в семью? Тогда сделай свое дело в операции «Ночной сапфир». Тогда ты сделаешь Кармайкла очень довольным и отзывчивым человеком. Не беспокойся, парень. «Виски-Сьерра» будет рядом и поможет вытащить тебя.

— Шестой, конец связи, — пробормотал Джентри после долгой паузы.

Глава 32

Корт проснулся и посмотрел на часы. Крошечные светящиеся трубочки, наполненные тритием, подсказывали ему, что пора вставать.

Было 4:30 утра, и воздух был напоен прохладой, веявшей от океана. Корт сел и сделал глубокий вдох.

Он проспал самое большее два часа, да и то урывками. Мысли о предстоящей операции заставляли его ворочаться с боку на бок; его мозг прокручивал подробности и последствия с многочисленными развилками «если — то», которые он никак не мог примирить друг с другом. С какой стороны ни посмотри, новый день грозил обернуться не чем иным, как грандиозным провалом. Он чувствовал себя как человек, попавший на неуправляемый поезд, и было уже поздно спрыгивать с него.

Из рюкзака, полученного от Зака, он достал арахисовый батончик «Солдатское топливо», насыщенный белком и витаминами и созданный диетологами армии США. Сорвав обертку, он принялся быстро жевать, и с каждой минутой его лицо становилось все более угрюмым. Он запил батончик водой из походной фляжки «Кэмэл-Бак».

Джентри по-крабьи спустился по валунам к краю воды. Пока он облегчался в лагуну, то решил сменить одежду на нечто более тактически целесообразное, но потом передумал. Ему бы хотелось надеть штаны со множеством карманов, важных для оперативной работы, но его пропыленный и засаленный местный наряд, в котором он шагал пешком, спал, плавал и ехал на ослиной тележке, выглядел слишком аутентичным, чтобы променять его на что-то чистое и чуждое окружающей обстановке.

Он взвалил на спину рюкзак, полученный от Сида, и вступил в прохладную темную воду лагуны. Тяжелый рюкзак был водонепроницаемым, со встроенной воздушной камерой, обеспечивавшей плавучесть, и Джентри уцепился за него, пока плыл через лагуну.

Через двадцать минут его голова появилась на вершине минарета на острове Старый Суакин. Он забрался на галерею, в открытую комнату под зубчатой верхушкой башни. Когда остров был живым, а мечеть работала — как минимум, двести лет назад, — отсюда муэдзин выпевал адан, ежедневный пятикратный призыв к молитве. Теперь здесь обитали только птицы, и прибытие Джентри потревожило сонных голубей. Они разлетелись в стороны, но хлопанье крыльев не представляло затруднения для Корта. Местные кошки наверняка тревожили пернатых существ достаточно часто, чтобы ранний утренний вылет птиц мог поднять тревогу. Корт осторожно прополз через минарет на коленях и руках в перчатках, огибая кучки свежего голубиного помета. Он беспокоился не о том, что его могут заметить, а скорее о том, что старинная каменная постройка распадется под его весом и погребет его под развалинами. Но этого не произошло. Джентри раскрыл рюкзак, достал составные части снайперской винтовки «Блэзер» и стал собирать оружие.

Все это было маневром, вводившим противника в заблуждение. Сегодня он не собирался использовать винтовку для точного снайперского выстрела. Эта сцена должна была убедить Сидоренко в том, что его лучший убийца каким-то образом оказался скомпрометированным и захваченным или убитым спецназовцами ЦРУ. Когда Аббуд окажется живым и будет показан по телевизору в Гааге, Сиду останется только гадать, что случилось со снайпером, которого он отрядил для убийства президента. Кармайкл пообещал: Лэнгли даст понять, что полувоенное формирование SAD («поиск и уничтожение») наконец покончило с самым разыскиваемым преступником и остановило его на побережье Красного моря за считаные секунды до того, как он собирался совершить убийство.

Корт не мог знать, сработает ли его уловка. Сид не был идиотом. Но Джентри решил, что чем больше улик о подготовке к убийству Аббуда он оставит на месте, тем скорее Сидоренко и его люди поймут, что существующая информация совпадает с физическими следами последнего известного местонахождения Серого Человека.

Поэтому американец не торопился и обустроил снайперскую позицию. Оружие было выставлено на сошке, прицельный колпачок поднят, а оптика точно настроена на выстрел с 400 метров при минимальном ветре. Винтовка была заряжена, запасные обоймы аккуратно разложены с правой стороны.

Удовлетворившись своей работой, Корт бросил последний взгляд из снайперского укрытия. Отсюда он без труда мог убить президента Аббуда, сесть на скоростной катер у дальней оконечности острова, быстро доплыть до яхты по спокойным волнам Красного моря и на полном ходу отойти в международные воды. Конечно, у суданцев имелись артиллерийские катера, — если не повезет, он мог столкнуться с одним из них, — но шансы на спасение от суданского ВМФ были куда более велики, чем любые шансы на успех операции «Ночной сапфир». Корт медленно покачал головой. Целая масса вещей за пределами его контроля должна была пойти наилучшим образом в ближайшие несколько часов.

Джентри спустился по лестнице. В предрассветных сумерках на грунтовых тропинках острова Старый Суакин, он прошел три квартала до края воды, убедившись в том, что следы его отступления будет невозможно найти. Он поднял заметно полегчавший рюкзак и шагнул в теплую воду. Это было все равно что плыть в бассейне, хотя запашок гнили свидетельствовал о том, что вода не подвергалась химической очистке.

Когда он погрузился по шею, держась за плавучий рюкзак обеими руками, то оглянулся на остров. Если подложные улики будут обнаружены в течение часов или дней, его имя будет связано с этим местом. Убийца обустроил снайперское гнездо и залег в ожидании добычи.

А потом покажется, что убийца просто растворился в воздухе.

Серый Человек мрачно улыбнулся, заработал ногами и поплыл к берегу в ста метрах от него.

* * *

В пять часов утра на грязных улочках Нового Суакина не было ни души. Оставался час до рассвета и полтора часа до появления Орикса, но Корт уже выдвинулся на позицию, спрятавшись в тени длинной жестяной крыши рыбного рынка на юго-восточном углу площади. С ним был рюкзак ЦРУ, нагруженный пятьюдесятью фунтами снаряжения. Его спутниковый телефон был прикреплен к левой стороне пояса под свободной рубашкой, подключенный к системе C4OPS, которая была прикреплена рядом. В уши вставлены беспроводные наушники, а тонкий проводок на щеке змеился ко рту, оставляя гарнитуру почти незаметной в спутанных волосах и бороде.

На поясе под рубашкой он носил «Глок-19» с глушителем и две запасные обоймы, всего 64 патрона калибра 9 миллиметров. Не так уж много для боя, но сегодняшняя битва должна была развернуться вокруг него, а не перед ним.

Тем не менее ему сильно не хватало огневой мощи.

Корт неторопливо настраивался на окружающую обстановку. По улицам бродили неприкаянные верблюды; ослики находились в загонах или были привязаны к деревянным столбам. Город вокруг почти в буквальном смысле выглядел как из библейских времен, за явным исключением старой и обветшавшей мечети перед ним. Здесь во времена Христа не было мечетей, но, должно быть, тот самый вид, который Джентри созерцал из-за лотка рыботорговца, ничуть не изменился с XII века. Он вообразил самого себя в те дни и подумал, не прятался ли какой-нибудь шпион или убийца в этом самом месте и в это самое время суток, питая злокозненные намерения по отношению к посетителю мечети на другой стороне площади.

Лишь тогда он заметил несколько анахронизмов, которые сильно отличали реальность от XII века. Кое-какие ослиные тележки находились на виду, но все они были снабжены толстыми резиновыми шинами, а не старинными деревянными колесами. Большую часть металлических кровель и обшивки окружающих лачуг составляли расплющенные канистры из-под масла или даже жестяные кофейные банки. Синее пластиковое ведро свисало на веревке из окна второго этажа.

Внезапно в его голове раздался чей-то голос. Это было так неожиданно, что он схватился за пистолет и привстал, ударившись головой о деревянную полку над собой, прежде чем понял, что голос принадлежит Заку и слышен через наушники. Он опустился на колени, злясь на себя.

— Доброе утро, Шестой, где бы ты ни был. Мы с ребятами только что выпили по второй чашке кофе и теперь выдвигаемся на побережье. — Вздох и звук долго потягивания. Очевидно, для драматического эффекта. — Проклятье. Уверен, что хорошо работать в команде, а не убегать, бояться самого себя в темноте и надеяться, что крыса, ползущая по твоей ноге, не вцепится тебе в яйца только потому, что ты не можешь шевельнуться и выдать свою позицию.

Корт машинально посмотрел вниз и проклял себя. Там не было никакой крысы.

— Братец, очень скоро ты будешь работать с нами. Разумеется, ты останешься чужаком, но обещаю, что время от времени мы будем пить кофе все вместе.

Джентри кивнул. Было хорошо снова чувствовать себя частью команды, даже с оговорками для взаимоотношений.

— Но все по порядку. Давай переживем это утро. Первый, конец связи.

— Вас понял, — прошептал Джентри, но не стал включать передатчик. Он медленно встал, уклонившись от полки наверху, и пересек крошечный проулок, направляясь к боковому входу в банк. Замок открылся через полминуты; это была простая работа для взломщика с двумя узкими инструментами и динамометрическим ключом.

Внутри было темным-темно. Пыль кружилась в лунном свете на фоне круглых и стрельчатых окон. Корт включил маленький фонарик, взял его в зубы и пошел к колоннаде, тянувшейся вдоль восточной стороны здания. Джентри видел, что это место существует уже сотни лет, но очевидно, банковское дело нынче не пользовалось популярностью в Суакине. Помещения были открыты и почти пусты, он увидел несколько столов и телефонов, деревянных архивных шкафов и лестницу, ведущую в подвальный этаж. Корт проследовал к главному входу и убедился, что тот соответствует схеме, полученной от Зака. Лестничные пролеты слева и справа вели к парадной двойной двери. Они поднимались к узкому атриуму над дверями, с большими окнами, выходившими на площадь. Джентри провел там несколько минут, размещая свое снаряжение, спускаясь и поднимаясь по спиральным каменным лестницам, чтобы проверить, все ли будет под рукой, когда Орикс со своими охранниками вломится в банк, спасаясь от нападения на площади.

Корт посмотрел из открытых окон атриума, впервые как следует увидев площадь. Это место было не похоже на площадь в том смысле, как он привык видеть в Европе, Азии и Латинской Америке. Оно имело размер двух футбольных полей из твердого грунта без единой травинки — большое и ровное земляное пространство. Справа, на северо-западной стороне, стояли какие-то ветхие двухэтажные здания, беленая архитектура в колониальном стиле в крайней степени упадка, так что грязь была заметна даже в лунном свете. Справа, к северо-востоку от площади, не было ничего, кроме убогих лачуг из дерева, фанеры и жести, грубо сколоченных или примотанных друг к другу с помощью проволоки. Возможно, с мрачным юмором подумал Джентри, все это держалось лишь на воззваниях к Аллаху и надежде на лучшее. Лачуги тянулись вниз вдоль пологого склона до края воды и дамбы, ведущей к острову Старый Суакин.

С западной стороны и слева от его наблюдательного пункта он увидел лучшие здания Суакина, в том числе гостиницу «Суакин-Пэлас». Корт посмотрел на третий этаж, гадая, не следит ли за ним «Сьерра-пять». Он стоял почти в полной темноте поодаль от окна, но полагал, что у Спенсера есть очки ночного видения или что-то в этом роде. Потом он осторожно поднял руку.

— «Сьерра-пять» — «Сьерра-один», — послышалось в наушниках секунду спустя.

— «Сьерра-один» на месте, — ответил жестяной голос Зака.

— «Сьерра-шесть» на позиции.

— Ничуть не сомневался, — сказал Хайтауэр.

Корт опустил руку. Странно было оказаться под наблюдением, особенно в такой момент. Он продолжал осматривать другие здания вокруг площади. Настоящие древности из кораллового известняка. «Старые, как Мафусаил», — подумал Джентри и задался вопросом, не был ли Мафусаил родом отсюда.

Он посмотрел на улицу, откуда должны были прибыть машины СОА, если они вообще приедут. Если нет, то Корт собирался оставить все свое снаряжение здесь и выскользнуть наружу через боковую дверь банка. Суданцы обнаружат любопытный набор приспособлений, разбросанных по зданию, где их президент должен был укрыться в случае опасности, но ЦРУ никак нельзя будет обвинить в нападении или в потенциальной засаде. Все это снаряжение было произведено и закуплено за пределами США.

Но суданская резидентура твердо заверила, что мятежники прорвутся в город. Все поверили в это до такой степени, что посчитали источник Корта ненадежным и не заслуживающим доверия.

«Твою ж мать», — подумал Корт. Он совсем не так планировал свои одиночные операции. Для частного убийцы все обстояло гораздо проще.

Глава 33

Серый Человек закончил работу в банке в 6:10 утра. Он как раз вернулся на свой наблюдательный пункт на втором этаже, когда услышал передачу Зака.

— «Виски-Сьерра» на позиции. Третий на крыше в северо-западном углу площади; Пятый у окна третьего этажа «Суакин-Пэлас» в юго-западном углу. Остальные держатся вместе в трех кварталах к северо-востоку от площади. Мы сидим в бежевом… стоп, как называется эта хрень?… В бежевом «Форде-Эколайн». СОА ударит с запада. Сейчас они уже должны выходить на позицию. Если Первый увидит или услышит их, операция начинается.

Дружный хор «Вас понял!» от его подчиненных сопровождал его передачу.

Через десять минут на востоке забрезжил рассвет. Рельеф города понижался от площади к воде, поэтому со своего наблюдательного пункта на втором этаже Корт мог видеть отдаленный блеск моря там, где оно сливалось с небом. Через несколько минут Орикс должен был появиться на другой стороне площади, но никто до сих пор не видел признаков СОА. Они должны были, как минимум, уже находиться на подходе, и два оперативника «Виски-Сьерра» к западу от площади уже должны были услышать или увидеть их.

Но ничего не происходило.

Джентри понял, что имел в виду Зак, когда сказал, что в городе чувствуется атмосфера Старого Запада. Глядя из окна на пыльную площадь, простые здания, коновязи и поилки для скота, ослиные тележки, деревянные навесы и оружие, готовое для перестрелки, он вполне мог представить себя в другом мире и в другом времени.

Он глотнул воды из фляжки и в четвертый раз проверил укладку вещей в своем рюкзаке.

Напряжение стремительно возрастало.

— Первый — Пятому, — сказал Зак в его наушнике.

— Пятый на связи, Первый, — ответил Спенсер, мускулистый темнокожий член группы, который был сержантом армейского спецназа до перехода в оперативную группу ЦРУ.

— По-прежнему ничего в твоем секторе?

— Отсюда ничего не просматривается.

— Третий?

— Никакого движения на северо-западе, босс.

Хайтауэр замешкался, и Джентри подумал, не возникло ли у него желание прервать операцию.

— Хорошо. Похоже, нам придется продолжать с планом «Браво».

Корт Джентри, стоявший в темном атриуме банка, озадаченно нахмурился. Что за черт, что такое план «Браво»? Если существовал план «Б», то его оставили в полном неведении.

— Вас понял, босс, — сказал Третий. — У меня РПГ наготове.

РПГ? На висках Серого Человека выступил холодный пот.

Корт потянулся к кнопке своего спутникового телефона, чтобы узнать у Зака, что за чертовщина здесь происходит.

Но ему не пришлось этого делать.

— Ладно, Шестой, я введу тебя в курс дела, пока ты не окочурился, — бестелесный голос Зака был почти сокрушенным. — Мы с Дэнни беспокоились о том, что СОА может не прорваться к нам на помощь. Суданская резидентура сыпала обещаниями… но ты сам видел, как их число таяло на глазах. Твой источник из полиции и его информация о том, что СОА была скомпрометирована, практически решили дело. Братишка, нам придется продолжать, даже без СОА. Тебе нужен не бой, а диверсия, небольшая заварушка, чтобы телохранители направили Орикса в нужное место. Поэтому, Шестой, мы собираемся устроить эту заварушку. Верно, Третий?

— Так точно, Первый.

— Третий и Пятый откроют прицельный огонь. Этого будет достаточно, чтобы Орикс с ближайшей охраной ломанулся в двери банка. Потом мы вдарим по оставшимся на площади с северо-восточной стороны, чтобы прижать их к земле на минуту-другую. После этого ты сможешь показать себя… — Последовала долгая пауза. — Кстати, это план Дэнни. Я не хотел говорить тебе раньше, потому что… блин, я надеялся, что СОА все-таки будет на месте. Надеюсь, ты не слишком огорчился.

Корт не огорчился, но пришел в ярость. Сотня мятежников свелась к нулю, и Зак даже не упомянул о пехотной роте суданской армии, находившейся где-то рядом. Корт предполагал, что у него будет достаточно времени, чтобы доставить Орикса к автомобилю и вывезти из города, пока телохранители будут сражаться с повстанцами. Но теперь он мог рассчитывать на поддержку лишь пяти человек на площади, а их почти сразу остановят и практически не оставят ему времени, чтобы вывести Орикса из банка, провести его на десять кварталов до автомобиля и вывезти в безопасное место.

Корт получил приказ не пользоваться системой C4OPS, но теперь ему было наплевать.

— Ты, сукин сын! Я не успею вывести его…

— Прочь со связи, Шестой! — распорядился Зак. Как командир группы, он имел приоритет над передачами всех остальных ее членов. — Орикс и его охрана появились на северо-восточном углу площади. Готовься ударить сзади, Третий.

— Цели установлены, — тихо отозвался Дэн.

Корт посмотрел в окно, освещенное первыми лучами рассвета. Он едва мог видеть движение — массу людей в темных костюмах, появившихся на площади. Он покосился на лестницу и подумал о побеге, хотя и не представлял, куда мог бы отправиться. Теперь было уже слишком поздно продолжать операцию Сида; он не мог вернуться к «Блэзер» и застрелить Аббуда, а если он не сделает этого, Сидоренко не поможет ему выбраться из страны.

С другой стороны, если он не присоединится к операции «Ночной сапфир», то Зак и ЦРУ тоже не помогут ему эвакуироваться из Судана.

Он застрял меж двух огней в точке невозврата, поэтому Хайтауэр не счел нужным поставить его в известность о запасном плане.

Теперь придется следовать плану «Ночной сапфир».

— Двести ярдов до банка, — сказал Пятый. — Я ударю, когда они будут проходить мимо дверей.

— Принято.

Джентри бросил последний взгляд на свое снаряжение в атриуме: все было на месте. Он наконец успокоился. Это было не похоже на большинство других его операций, но им приходилось похищать террористов во времена «лихого отряда», и он представлял, как это делается. Тем не менее, это была крупнейшая, наиболее сложная и напряженная по времени миссия, в которой ему приходилось участвовать. Планы были хороши и необходимы, но в итоге многие из них шли прахом.

— Сьерра-три — Первому.

— Первый на связи.

— Босс, под моей позицией прошел грузовой автомобиль.

— СОА? — Корт слышал надежду в голосе Хайтауэра.

— Секунду… — Короткая пауза. — Никак нет. Это регулярные суданские войска.

— Пятый — Первому. У меня тут тоже солдаты. Два квартала к западу, выдвигаются к площади.

— Мать вашу так, — с чувством ответил Зак.

Проклятье, подумал Корт. Суданская армия была здесь, в отличие от СОА. Тогда кого же искали военные?

Прищурившись, он посмотрел на площадь. Справа от него солнце поднималось над водой как свежий красный волдырь. Рассвет отбрасывал зловещие отблески на здания из беленого известняка справа от него. Свита Аббуда, немногим более двадцати человек, приближалась к его позиции.

— Первый, это Третий. Что нам делать, босс? — наушник Корта полнился сообщениями от «Виски-Сьерра», хотя ему самому было велено сохранять молчание.

— Отмена, отмена, — прошептал он, вкладывая в каждое слово унцию воображаемой магической силы. — Отмена.

Он оставался у окна, но был готов бежать вниз по лестнице и на улицу. Он еще мог уйти — не к автомобилю, подготовленному для него, а к воде. На пристани были пришвартованы рыбацкие лодки; он мог взять одну из них и уплыть отсюда.

Зак вышел на связь. Корт знал все интонации его голоса, и он слышал растущее напряжение.

— Количество объектов «Танго», прием.

— Третий — Первому. Около тридцати человек. Один бортовой внедорожник. Вижу ручное оружие и РПГ. Возможно, несколько ПКМ.

ПКМ — русский пулемет с ленточной подачей боеприпасов.

— Вас понял, — ровно ответил Зак.

— Пятый — Первому. Здесь их примерно столько же. Патрулируют колоннами, с виду не ожидают крупных неприятностей.

— Принято, Третий. Подождите еще немного.

— Отмена, — снова прошептал Джентри. А потом, словно перенесшись в прошлое, когда жизнь и смерть зависела от «Сьерры-один», а Корт находился в ожидании на острие копья: — Спокойно, Зак. Спокойно, Зак…

Корт понимал, что все — в том числе, и его жизнь — зависит от следующего приказа «Сьерры-Один»: тихая и безопасная эвакуация и расследование причин жалкой неудачи «Ночного сапфира».

Или наоборот.

Гребаная Третья мировая война.

— Спокойно, Зак.

И вот оно:

— «Сьерра-один» — всем, всем, всем.

Спокойно, Зак.

Долгая пауза.

— Прекращение операции. Отмена боевой готовности. Оставайтесь на позициях, пока кортеж Орикса не войдет в мечеть, потом тихо отступаем из зоны…

Корт испустил самый долгий вздох облегчения в своей жизни.

Каждый член «Виски-Сьерра» по очереди вышел на связь и подтвердил выполнение приказа. Эти люди были настоящими профессионалами; они не выказывали ни облегчения, ни разочарования по поводу отмены миссии в самый последний момент.

Джентри в последний раз посмотрел на президента Аббуда, оживленно шагавшего по площади в окружении телохранителей. Было обидно находиться одновременно и рядом с целью, и так далеко от нее, но Джентри тоже был профессионалом. Он быстро отвернулся от окна и спустился из атриума к парадной двери банка. Пошел по темному коридору с колоннами и почти достиг бокового выхода, когда в его наушниках снова ожили сообщения группы «Виски-Сьерра».

* * *

Зак Хайтауэр поставил штурмовую винтовку между коленями и раздраженно откинулся на подголовник пассажирского сиденья, когда Брэд/«Сьерра-два» поставил грязный грузовой автомобиль на передачу. За ними, в задней части автофургона, сидел Мило/«Сьерра-четыре». Он был обращен лицом к задней двери и держал между ног большой HK-21. Этот пистолет-пулемет с выдвижным прикладом для плеча был снаряжен не менее мощными патронами, чем многие снайперские и охотничьи винтовки, но выпускал их гораздо быстрее из магазина на 100 патронов. Мило выступал в роли «багажной мартышки» — человека, готового стрелять из распахнутой задней двери, чтобы стряхнуть с хвоста любую погоню. Сейчас он бездействовал при закрытых дверях и без целей позади, но если бы операция пошла своим чередом, то «Сьерра-четыре» причинил бы наибольший ущерб.

Автофургон стоял в глубокой тени, укрытый в переулке в нескольких кварталах от площади, далеко от того места, откуда поступили сообщения о появлении суданских пехотинцев. Не считая кур и коз на дороге, они не наблюдали никакого движения, поэтому выехали из укрытия и направились на юг. Площадь находилась впереди, поэтому Брэд сделал первый поворот налево, чтобы оказаться ближе к порту и избежать столкновения с охраной Аббуда.

Но переулок закончился тупиком у верблюжьего загона. Это была большая круглая постройка из дерева и листов жести, рядом в пыли лежали несколько верблюдов, и не было никакой возможности объехать это.

Брэд дал задний ход. Он и «Сьерра-один» смотрели в зеркала заднего вида.

Зак первым увидел опасность и закричал, обращаясь к товарищам и всем, кто мог его слышать по рации:

— Солдаты!

«Сьерра-два» ударил по тормозам. На перекрестке в двадцати метрах за ними, откуда они только что выехали, стояло полдюжины солдат в зеленых мундирах. Они вскинули автоматы китайского производства «Тип 81» и целились в машину. Один из них выкрикнул команду.

Мило, сидевший сзади, мощным пинком распахнул настежь задние двери. Он поднял свое оружие и послал несколько коротких очередей в сторону солдат на перекрестке.

Трое умерли на месте. Остальные бросились на землю и ответили встречным огнем.

Зак отстегнул ремень безопасности и развернулся между сиденьями вместе с израильской штурмовой винтовкой «Тавор TAR-21», стреляя над левым плечом «Сьерры-четыре». Брэд переключился на переднюю передачу, поддал газу, и большой автофургон «Форд» проломил ограду загона, заставив сонных бурых верблюдов убраться в разные стороны.

* * *

Серый Человек опустил плечи в жесте покорности судьбе.

Он мог протянуть руку и открыть задвижку черного хода. По ту сторону находился темный переулок. Несколько бросков и поворотов, и он окажется в порту, в водах лагуны или на рыбацкой лодке. Через несколько минут он окажется в безопасности.

Но последние слова Зака и стрельба на севере все изменили.

Третий вышел на связь.

— «Сьерра-три» пошел, — его слова сопровождались взрывом гранаты, выпущенной из РПГ рядом с позицией Джентри.

Спенсер присоединился к нему.

— Пятый на цели, — из гостиницы «Суакин-Пэлас» грянула автоматная очередь.

Все изменилось. Через считаные секунды телохранители Аббуда должны были ворваться в банк вместе с президентом.

Серый Человек повернулся и потянулся к «Глоку-19» в набедренной кобуре.

Прямо за дверью, на площади, люди Аббуда открыли ответный огонь из пистолетов. Корт втянул отдающий плесенью воздух старого банка, расправил плечи и стиснул зубы, прежде чем прошептать:

— Вот и началось.

Он быстро взбежал по лестнице и занял позицию.

Через несколько секунд двойные двери банка распахнулись от ударов.

Добро пожаловать на гребаную Третью мировую.

Глава 34

Люди внизу кричали и вопили, но без признаков паники. Нет, это были опытные телохранители. Их команды были адресованы их руководителю, президенту Судана. Корт знал процедуру: телохранители входят в помещение плотной группой с Ориксом в центре. Когда они перекрывают вход, то ведут его в самую защищенную часть здания — в подземную сейфовую комнату. Джентри не имел представления, сколько охранников вошло вместе с Аббудом; это зависело от того, где они находились, когда началась стрельба, от точности выстрелов Третьего и Пятого и от других факторов. Но в итоге не имело значения, сколько их там, — два человека или двадцать. Корт Джентри подготовил сюрприз для них.

Он нажал на кнопку дистанционного пульта, лежавшего на подоконнике. Это действие включило электромагниты двух ригельных замков, которые он прикрепил к каждой створке двойных дверей внизу. Между створками дверей моментально выдвинулись трехдюймовые стальные болты, надежно закрепив их. Это гарантировало, что в ближайшее время больше никто не сможет проникнуть внутрь.

Потом он поднял с дешевого линолеумного пола двадцатифунтовое устройство, взявшись за ручку для переноски, откинул защитный колпачок и нажал пусковую кнопку. Секунду спустя он перебросил тяжелое устройство через перила. Оно упало в сторону вестибюля, но поскольку устройство было прикреплено к перилам шестифутовым шнуром, то оно сработало с двухсекундной задержкой, как только оказалось на уровне глаз мужчин, столпившихся внизу. Электронный светошумовой механизм без использования пиротехнических средств в последний момент замигал и запищал, что привлекло внимание всех находившихся внизу людей. Устройство не было предназначено для летального воздействия, но Корт все равно бросился на пол атриума и замер в позе эмбриона, закрывая ладонями наушники C4OPS.

Прототип этого устройства был разработан в лаборатории отдела науки и технологии ЦРУ; Зак называл его «Большим Взрывом». Оно предназначалось для создания физиологической и психологической дезориентации при помощи света и звука. «Яйцеголовые» из Лэнгли действовали осторожно, и при создании устройства пользовались только стандартными деталями, произведенными во Франции, Германии и Японии, чтобы избежать ярлыка «Сделано в США» и нежелательных ассоциаций с секретной службой.

Яркая вспышка отразилась от стен атриума и обожгла веки, даже несмотря на зажмуренные глаза, и, несмотря на закрытые ладонями уши с противошумовыми наушниками C4OPS, высокий вой сирены был оглушительным. Обещанный оптический эффект был равен воздействию от взгляда на солнце в течение 110 миллисекунд, а в замкнутом пространстве звуковой удар повреждал барабанные перепонки и мог контузить человека на расстоянии двадцати футов. Корт стучал зубами, пока известняковая крошка и куски штукатурки дождем сыпались на него с потолка, но не обращал внимания на боль и падающий мусор. Он почти мгновенно вскочил на ноги.

У него не было времени на ожидание.

Когда он бегом спускался по лестнице, то выставил перед собой пистолет, не вполне уверенный в том, что он увидит внизу. Джентри быстро вошел в вестибюль. Шестеро человек находились в той или иной степени бессознательности, и одним из них был Орикс. Один из охранников стоял на коленях и вслепую нашаривал свой пистолет, валявшийся на коврике. Корт пустил ему пулю в затылок, и человек рухнул лицом на оружие, которое искал. Джентри переступил через неподвижные тела еще двух оглушенных охранников, чтобы вплотную приблизиться к пожилому мужчине, лежавшему на спине. Да, это был Орикс. Президент Аббуд потерял сознание, а двое молодых охранников рядом с ним находились в сознании, но были совершенно дезориентированы. Они лежали ничком и корчились в собственной рвоте. Джентри тут же расстегнул воротничок плотной белой рубашки Аббуда и развязал его галстук. Он опустился на колени перед президентом, подхватил его под мышки и притянул к себе. Потом нагнулся и взвалил тяжелое неподвижное тело на правое плечо. Мощным движением выпрямил ноги и встал, держа Орикса на плече приемом «вынос пожарного». Подойдя к задней двери, он аккуратно уложил тело и снова достал пистолет.

Корт поспешно вернулся в вестибюль. Хотя в ушах еще звенело от утихшего воя сирены, он слышал громкую стрельбу снаружи. Оставалось радоваться, что самая яростная стрельба раздавалась на севере и западе, что не мешало его маршруту отступления.

В вестибюле Джентри поднял пистолет и прострелил лодыжки каждому из четырех живых телохранителей. Он с надеждой огляделся по сторонам в поисках штурмовой винтовки или автомата, но не заметил ничего, кроме дешевых пистолетов, не стоивших внимания.

Люди на улице колотили в парадную дверь и требовали, чтобы их впустили внутрь. Джентри оставил вестибюль и раненых людей позади. Они придут в себя через минуту, но голова у них будет болеть еще много часов, не говоря о простреленных лодыжках. Что важнее, им понадобится немедленная помощь, которая отвлечет здоровых телохранителей, солдат и других, кто окажется рядом. Останутся лишь немногие, кто будет готов преследовать похитителя.

Джентри вернулся к черному ходу, перезарядив пистолет. Там он взвалил Орикса на двухколесную ручную тележку, полученную от Зака. Это было небольшое разборное устройство, состоявшее в основном из выдвижных трубок ПВХ, твердой пластиковой напольной плиты в основании и двух толстых резиновых колес. Он просунул руки Орикса в петли из эластичного шнура, закрепил их, перевел дыхание и прислушался.

Стрельба снаружи продолжалась короткими очередями. Она была хаотичной и как будто распространялась вокруг. Это могло означать неприятности, но он не слышал выстрелов со своей стороны здания.

Корт отодвинул тяжелый засов задней двери и открыл ее. Сначала он посмотрел налево, в сторону площади. Там было чисто.

Потом он посмотрел направо. Двое гражданских стояли на пыльной грунтовой дороге. Они выглядели как рыбаки из народа беджа и не были вооружены. Когда Корт прицелился в них, они сразу же подняли руки. Он по-арабски велел им убираться, но они продолжали стоять. Впрочем, когда он выразительно махнул пистолетом с длинным глушителем, они все поняли и исчезли в считаные секунды.

Минуту спустя Джентри бежал трусцой в тени, толкая перед собой тележку с президентом. Он преодолел два квартала на юг и был замечен лишь двумя растерянными местными жителями, которые не пытались помешать ему. Теперь Корт пробежал мимо длинной низкой стены и повернул в открытые ворота частной резиденции. На маленьком грунтовом дворе он отпустил двухколесную тележку и опустился на колени рядом с ней. Сейчас он находился в ста ярдах от здания банка. Один раз он повернул направо и несколько раз сворачивал налево в узкие переулки, поэтому был наполовину уверен, что до сих пор никто не выследил его.

Треск выстрелов на площади продолжался.

Словно по сигналу от суфлера, Орикс начал качать головой вправо-влево. Корт отстегнул президента, усадил его и несколько раз пошлепал по щекам. Он достал из рюкзака пластиковые наручники и сковал руки суданского президента перед его туловищем. Потом достал бутылочку воды из бокового клапана рюкзака, открыл ее и щедро плеснул в лицо чернокожему мужчине, а остатки вылил ему на лысину.

Орикс полностью пришел в себя. Он по-прежнему оставался дезориентированным, и его зрачки были расширены. Джентри напоил его водой из походной фляжки и снова шлепнул по щеке.

Орикс выплюнул воду тонкой струйкой, угодившей Корту в лицо. Потом попытался отогнать яркие фантомные огни, плясавшие у него перед глазами.

Джентри крикнул ему в ухо, чтобы перекрыть неизбежный звон в ушах Аббуда:

— Очнитесь! Эй, откройте глаза! Посмотрите на меня!

Ему удалось завладеть вниманием президента. Глаза Аббуда были широко распахнуты, но временно ослепли по центру линии зрения из-за «Большого Взрыва». Он видел предметы и человека перед собой, бросая взгляды наискосок. Он был явно потрясен, но с каждой секундой его сознание пробуждалось, словно после дурного сна.

Орикс потряс головой, пока безуспешно пытался избавиться от пляшущих перед глазами огней и звона в ушах.

Корт много раз пользовался светошумовыми гранатами, но устройство, с помощью которого он вывел из строя Орикса и его телохранителей, было новым и довольно мерзким. Джентри был рад, что лишь косвенно подвергся его разрушительному воздействию.

— Кто вы такой? — крикнул Орикс по-арабски. — Что… что случилось с…

— Послушайте, — сказал Джентри по-английски. — Меня послали убить вас. Это была моя работа. Но кто-то еще захотел, чтобы я не убил, а похитил вас. Понимаете?

Президент медленно кивнул, словно до сих пор сомневался, не было ли это жестокой шуткой. Корт смотрел на него несколько секунд, пока не заметил волну паники, плеснувшую в глазах Орикса.

— Я попробую похитить вас, но мы должны договориться. Если все слишком осложнится, то я вернусь к плану А. За это мне все равно заплатят больше, чем за план Б. Если дела обернутся плохо и вы будете причинять мне трудности, пока мы стараемся убраться отсюда, то план А вступит в силу. Тогда я оставлю ваш труп на улице, отправлюсь домой и буду считать денежки. Вы понимаете?

Орикс снова кивнул. Паника никуда не делась, но выражение его лица стало осмысленным. Теперь он понял.

— Так что вам будет лучше, если вы не заставите меня вернуться к плану А. Ясно? Нам нужно быть на одной стороне, чтобы все прошло гладко.

— Американец… Вы американец?

— Так точно, мать вашу за ногу, — Корт испытал гордость, когда произносил эти слова. Он уже давно не действовал в интересах США.

— Хорошо. Какое у вас звание?

— У меня нет звания.

— Нет звания? Вы офицер, так?

Корт рассмеялся, когда подтолкнул тележку к стене, чтобы скрыть ее из виду от прохожих на улице.

— Просто морпех, дядя. Либо это, либо чистить картошку, и я вытянул короткую соломинку.

Орикс явно не понял шутку. Он снова покачал головой, чтобы прояснить зрение, и заявил:

— Я хочу сдаться вашему старшему офицеру.

Джентри усмехнулся.

— Прошу прощения, но пока здесь больше никого нет.

— Ладно, — разочарованным тоном произнес Аббуд. — Моя голова…

Джентри достал из нагрудного кармана две болеутоляющих таблетки.

— Пока что примите это.

Орикс взял таблетки и с подозрением уставился на них.

— Это всего лишь болеутоляющее. Уверен, что вы поблагодарите меня через несколько минут.

Аббуд медленно положил таблетки в рот и запил их глотком воды. Поперхнулся, но смог проглотить.

— Вы можете бежать?

— Бежать? Я едва могу видеть!

— Вы можете двигаться быстро? Скажите «нет», и план А будет лучшим выходом для меня, потому что нам нужно поскорее убрать задницы отсюда.

Орикс задумчиво кивнул.

— Я могу бежать.

— Вот и умница. А теперь я помогу вам встать.

Орикс огляделся по сторонам. Похоже, он только теперь услышал стрельбу.

— Кто стреляет? Откуда эта стрельба?

Корт понял, что пленник еще не сообразил, как происходит его похищение. Впрочем, не удивительно.

— Это мои друзья. Они отвлекают ваших друзей. Нам нужно выйти через задний ход, пройти несколько кварталов на юг и сесть в лодку. Вы готовы?

Орикс снова кивнул. Он оказывал услужливое содействие в собственном похищении. Несмотря на дезориентацию, он понимал альтернативу, глядя на решительно настроенного американца, намеренного так или иначе добиться своей цели.

— Давайте двигаться, — сказал Корт и жестко подтолкнул Орикса к маленькому каменному дому.

* * *

«Сьерра-один», «Сьерра-два» и «Сьерра-четыре» болтались в автофургоне, когда он сел на брюхо, рванулся вперед и пополз вверх по взгорку. Задние двери были распахнуты, и Четвертый прикрепил страховочный ремень к привинченным центральным сиденьям. Никто точно не знал, где они находятся, хотя они целыми неделями корпели над картами города. У Брэда даже имелась спутниковая фотография Суакина, прикрепленная перед ним клейкой лентой. Но все улицы и переулки выглядели одинаково, бесконечное море ветхих брезентовых и деревянных лачуг казалось неизменным, а все дорожные знаки давно были пущены на кровельный материал или на дрова.

Последние три минуты трое мужчин провели в мелких стычках с суданскими правительственными солдатами из Вооруженных сил Судана. Военные отряды в городе были совершенно дезорганизованы. Брэд дважды поворачивал на улицу и убеждался в том, что колонна солдат находится впереди. Еще два раза они сталкивались с армейскими грузовиками, не обменявшись ни одним выстрелом, так как военные машины сдавали назад, лишь бы не оказаться под огнем.

Вокруг царила полная неразбериха, но если правительственным войскам не хватало организации, они возмещали это численным превосходством. Пока автофургон «Виски-Сьерра» пробивался по улочкам на северной окраине города, все больше суданских солдат появлялось с разных сторон от стен и заборов. «Сьерра-четыре» опустошил целый магазин после прорыва через верблюжий загон, и теперь Мило поспешно перезаряжал оружие, уверенный в скорой перестрелке.

Между вспышками автоматного огня в четверти мили от автофургона в наушниках раздался голос «Сьерры-пять».

— Эй, Первый. Здесь не помешала бы помощь. Вояки убрались с линии огня, и я передислоцировался на второй этаж, но скоро они вернутся и вдребезги разнесут этот постоялый двор.

— Понял, Спенс, — ответил Зак. — Мы собираемся забрать тебя в кратчайшие сроки; просто мы немного заплутали здесь.

— Поезжайте туда, где стреляют. У меня тут около дюжины охранников Орикса, которые заняли позиции на площади и палят куда попало. Ориентируйтесь по звуку.

— Мы стараемся, — ответил Зак, когда Брэд дважды круто повернул налево и пристроился за армейским джипом с русским пулеметом без стрелка, укрепленным в задней части кузова.

Брэд тут же повернул направо.

— «Сьерра-один» — «Сьерре-три». Доложите ситуацию.

— Они бьют по мне из двух переулков, — ответил Дэн, не прекращая стрельбу. Два выстрела из его винтовки нарушили передачу в наушниках Зака. — Огонь не скоординирован, и я занимаю возвышенную позицию на крыше, но их чертовски много. Если они прорвутся вниз, то поджарят меня. Как слышите?

Новые выстрелы задержали ответ Хайтауэра.

— Слышу четко и ясно. Мы в пути.

— Контакт сзади! — крикнул Мило из-за спины Зака. В маленьком металлическом кузове фургона его штурмовая винтовка заработала как отбойный молоток, усиленный отдачей от сошки и выбрасываемых гильз. Зак развернулся, готовый вступить в бой со своим «Тавором», но Брэд совершил очередной быстрый поворот и увел их с линии огня.

— Первый, это Третий. Я заметил вертушку, приближается с севера.

— Вертолет? Гражданский или военный?

— Эмм, секунду. Да, военный. Большой, жирный ублюдок. В семи или восьми километрах отсюда, летит низко и быстро направляется сюда, как будто ему тут самое место… Похож на «МИ-17».

— «МИ-17» — это «Гиппо». У суданцев нет такой авиации, — «Гиппо» было обозначением НАТО для русских транспортных вертолетов «МИ-17».

— Абсолютно уверен, что это «Гиппо», босс.

— Принято, черт побери, — проворчал Зак. Мало что можно поделать со штурмовой винтовкой против атаки с воздуха.

— Пятый — Первому!

— Слушаю, Пятый.

— Огонь из ручного оружия к западу от меня. Не в моем секторе. Шестой находится в километре к западу от площади, так?

— Он не должен быть там. Шестой, если можешь связаться, дай знать, где ты.

— Шестой — Первому, — раздался в наушниках голос Корта. Его голос звучал уверенно и лаконично. — Никак нет, сэр. Орикс у меня, и мы находимся к юго-востоку от площади. Пытаемся пробраться к гавани.

Зак обдумал ситуацию, пока автофургон выполнил очередной крутой поворот — на этот раз направо.

— Должно быть, повстанцы из СОА. Лучше поздно, чем никогда. Я возьму на себя всех, кто попадется на пути. Как думаешь, Пятый, этого будет достаточно?

— Я не впечатлен. Это даже не половина того, что свалилось на меня!

— Секунду, — перебил «Сьерра-два», сидевший за рулем. — Эта аллея выходит на северо-восточный конец площади.

— Уверен? — спросил Зак. Для него аллея выглядела точно так же, как последние переулки, где они проезжали.

— Да. Поедем вперед и через полминуты окажемся на площади. Какие распоряжения?

Зак немного подумал и сказал:

— Какого черта. Мы больше не хотим заблудиться, а Спенса и Дэна выжмут досуха, если мы не заберем их.

— На площади будут войска и телохранители Аббуда, — предупредил «Сьерра-два», направляя машину вперед.

Хайтауэр кивнул и включил передатчик.

— Третий, Пятый, мы выезжаем на площадь через двадцать секунд. Прорвемся через огонь, развернемся за банком и подберем вас обоих после отступления с позиций в одном квартале к западу от площади. Пригните головы пониже!

— Вас понял, — ответили оба, почти одновременно.

— Четвертый, сейчас будет горячо! — крикнул Зак, обернувшись к Мило.

— Поддай жару! — раздался ответный крик от «багажной мартышки».

* * *

Джентри находился не более чем в пяти кварталах от площади, когда туда ворвался автофургон «Виски-Сьерра». Он слышал визг покрышек, встречный и ответный огонь из автоматов и пистолетов, который и не думал стихать.

Он также слышал автоматные очереди дальше на западе — возможно, в окрестностях Суакина. Огонь из АК-47 начинался и прерывался с обеих сторон, и он воспринял это как неравный бой между частью суданских вооруженных сил и недоумков из СОА, которых ЦРУ все-таки заставило вступить в дело. Судя по звуку, линия огня приближалась к нему. Наверное, прошло много времени, прежде чем суданская резидентура убедила СОА немного пострелять за свой счет.

Несмотря на перестрелки в утреннем городе, насколько он мог видеть, в его секторе все было чисто. Они с Ориксом стояли на коленях под тенистым навесом у старой кирпичной печи, примыкавшей к крошечной булочной под открытым небом. Оставалось лишь пятьдесят ярдов до лодок на воде. Он мог видеть деревянные суденышки в заливе, красные корпуса, маняще покачивавшиеся на волнах. Всего лишь пятьдесят ярдов по открытой местности. Джентри беспокоился о присутствии солдат GOS на севере вдоль пляжа или на дамбе к острову Старый Суакин, но еще больше его беспокоили сообщения о вертолете. Даже если ему с Ориксом удастся сесть в лодку, передвижение по воде сделает их беззащитными перед огнем с воздуха.

Еще несколько секунд он обдумывал ситуацию.

— Забудем про лодку, — сказал он вслух и повернулся к Ориксу. — У меня есть автомобиль в восьми кварталах к юго-западу от площади. Туда мы и отправимся. Сейчас же!

Он толкнул президента в ближайший переулок, и они побежали. Когда первый квартал остался позади, Орикс быстро повернул налево и нырнул в еще более узкий переулок, поднимавшийся по склону пологого холма. Корт погнался за ним и уже протянул руку, чтобы схватить здоровяка за шиворот и вернуть его на путь истинный, когда взвод из пяти солдат GOS вышел из задней двери маленького каменного дома из кораллового известняка, не более чем в пятнадцати футах от президента. Они растерянно вскинули оружие, еще не понимая, с кем им пришлось столкнуться. Корт воспользовался этим кратковременным преимуществом. Он встал между солдатами и Ориксом, грубо оттолкнув президента в сторону и одновременно поднял пистолет. Он выпустил две пули в грудь командира, ухватил Орикса за галстук и рванул пленника в сторону, одновременно уложив еще одного солдата выстрелом в лоб.

Остальные солдаты бросились в укрытие туда, откуда они только что вышли. Корт отпустил Орикса и метнулся к автомату, валявшемуся возле одного из мертвецов. Но длинная очередь невидимого стрелка прочертила дорожку из пуль всего лишь в одном футе перед ним. Поэтому он повернулся и отступил за угол, снова схватил своего пленника и как можно быстрее побежал — одна рука на пистолете, а другая на шее президента Судана.

Глава 35

Суакин в основном населен выходцами из народов рашайда и беджа, но, поскольку это все еще рыночный и портовый город, там можно встретить выходцев со всех концов страны. Динка, фур, нуба, масалиты, нуэры — почти все они приезжали сюда жить или торговать. Здесь были и нубийцы, темнокожие не арабского происхождения, сосредоточенные в основном вокруг Нила на Западе.

Одна из нубийских семей жила в лачуге из древесного плавника, джутовой мешковины и жестяных листов к юго-западу от площади. Там же находился их бизнес: хозяин хижины изготавливал сандалии из козлиной кожи на резиновой подошве из старых покрышек и продавал их перед входом, в грязном переулке.

Его сын умер, так что продавец сандалий растил четырех внучек и внука: трех девочек и одного мальчика.

Хозяин дома, возившийся с девочками, позвал своего двенадцатилетнего сына Андана, чтобы тот укрылся в темноте с остальными членами семьи, но Андан отказался вести себя как трус. Вместо этого он открыл старый сундук возле своей циновки, и вытащил оттуда длинный лук, главное сокровище его отца. Хотя дед накричал на него, Андан подхватил три стрелы, прежде чем выбежать из дома навстречу звукам перестрелки.

Его лачуга стояла на холме, и, стоя у двери, он видел дым и вспышки света на площади. На западе тоже стреляли, но далеко. Андан бегом спустился по шаткой деревянной лестнице на склоне холма. Он перепрыгивал через две-три ступеньки; его юное, жилистое тело радовалось физическим усилиям, угольно-черные ноги так и мелькали в воздухе. Когда стрельба усилилась, он рефлекторно втянул голову в плечи.

Он миновал старика на деревянных костылях, который стоял перед своей лачугой. Калека потребовал, чтобы он вернулся домой, но Андан не обратил на него внимания.

Андан собирался спасти свою семью и свой город от неведомой угрозы.

Нубийцы были бесстрашными и яростными воинами со времен фараонов, а их любимым оружием всегда был лук. Само название «Нубия» означает «Земля лучников». Нубийские лучники были желанными наемниками в древних войнах, вплоть до далекой Персии.

Семья Андана происходила от десяти поколений лучников и изготовителей луков, но луки не приносили им дохода, в отличие от АК-47, китайских копий АК и автоматов «Тип 81». АК был более мощным оружием, чем лук, и его было легче смастерить, но технологически это было ненамного более сложное оружие. Поэтому дед Андана переключился на изготовление сандалий, но Андан с раннего детства овладел мастерством использования большого бамбукового лука с кожаной оплеткой для рук, с костяной инкрустацией на концах и в центральной части.

* * *

Андан вылетел в другой переулок через небольшую проволочную калитку между ветхими столбами. Он пониже нагнул голову перед пробежкой, держа отцовский лук в правой руке, а стрелы в левой.

Появились другие горожане, в основном убегавшие от перестрелки. Андан миновал их на ходу, устремляясь в обратную сторону, где кипел бой.

Он повернул за угол и замер на месте. В тридцати метрах впереди, у входа в переулок, появился темнокожий человек в черном костюме. Он спотыкался, как будто его подталкивали сзади. Его руки были связаны перед туловищем, и на нем были надеты самые блестящие и начищенные ботинки, какие Андану приходилось видеть в своей жизни. Молодой суданец быстро скользнул в дверной проем полуразрушенной лавки мясника и скрылся в утренней тени, прижавшись спиной к стене, а потом опустился на корточки. Он высунул голову из-за угла и увидел, что чернокожего толкает вперед бородатый белый мужчина.

Неверный.

В правой руке белый мужчина держал длинный пистолет и кричал, пока еще двое бежали в сторону укрытия Андана.

— Шевелись! Шевелись!

Иностранное слово ничего не значило для Андана, но было ясно, что темнокожий человек находится под принуждением.

Когда шаги и непонятные сердитые выкрики приблизились к его убежищу, Андан посмотрел на другую сторону от двери, в метре от его босых ног. Там валялся мертвый петух; его перистый труп почти сгнил и кишел личинками. Суданский юноша прищурился. Он выбрал стрелу и отложил остальные на пыльный порог рядом с собой. Потом нацелил бритвенно-острый зазубренный наконечник в самый гнилой кусок мяса мертвой птицы и глубоко погрузил его, провернув направо и налево, как ключ в замке.

Покрыв наконечник стрелы гнилостными бактериями, юноша расплылся в улыбке.

Темнокожий человек прошел мимо, едва не свалившись вперед. В нескольких шагах за ним следовал орущий неверный с черным пистолетом в руке.

Андан выпрямился и шагнул в переулок вслед за своей мишенью. Он наложил стрелу на лук и оттянул тетиву, подняв оружие на уровень глаз и сосредоточившись на бегущем белом мужчине, который приближался к повороту. Мужчина носил рюкзак, поэтому Андан сместил прицел в сторону шеи.

— Аллаху Акбар, — Андан отправил стрелу вперед, подобно гордым нубийским стрелкам за две тысячи лет до него.

* * *

— Налево, налево! — прокричал Корт президенту Аббуду. Пожилой мужчина спотыкался на ходу; его равновесие частично было нарушено из-за наручников, но Корт не сомневался, что этот хитрец намеренно замедляет их отступление. Джентри не собирался это терпеть и занес правую руку, что отвесить ему подзатыльник и окончательно убедить в серьезности положения.

Как только рукоятка пистолета стукнула по потной лысине Аббуда, Корт испытал пронзительную боль в правой лопатке над рюкзаком, всего лишь в трех дюймах от позвоночника. Сила удара толкнула его вперед и немного развернула вбок. Он споткнулся, но не упал, и обогнал президента на повороте.

— Уф! — он закряхтел от удара, жгучая боль не исчезла, когда он замедлил шаг и обернулся через плечо.

В его лопатке торчала длинная серая стрела.

Корт на мгновение остановился, глядя на нее. Ему было трудно осознать, что находится у него за спиной. Потом он посмотрел на грудь, чтобы убедиться, что стрела не пронзила его насквозь. Нет, этого не произошло. Он закинул руку за спину, но не дотянулся до стрелы. Потом снова побежал вперед, то и дело оглядываясь на древко у себя за спиной.

— Ни хера себе, — пробормотал он.

* * *

Бежевый автофургон резко затормозил у бокового входа трехэтажной гостиницы — здания в колониальном стиле, которое, вероятно, было архитектурной жемчужиной сто лет назад. Со своими деревянными балконами, щипцовыми козырьками над окнами, белыми ставнями и декоративными обрешеченными колоннами, гостиница была похожа на старинный отель в Нью-Орлеане. Зак смотрел через ветровое стекло, выискивая цели, но не мог не заметить ветхости этого здания и домов на другой стороне дороги. Спенсер нырнул внутрь через боковую дверь автомобиля, и фургон снова рванулся вперед. Мило дал пару коротких очередей, чтобы суданские пехотинцы не высовывались из укрытий, но, судя по всему, атака СОА на западе отвлекла большинство из них от юго-западного угла площади.

Спенсер уже два дня бродил по Суакину под прикрытием, поэтому он был облачен в местный наряд и имел при себе лишь маленький автомат «Узи». Он быстро подхватил бронежилет с надетым сверху разгрузочным жилетом, который ожидал его на заднем сиденье, и стал застегивать крючки, пока «Форд-Эколайн» мотался по рытвинам на грунтовой дороге.

Автомобиль «Виски-Сьерра» повернул на север и набрал скорость там, где дорога расширилась и стала более ровной. Местные жители попрятались по домам, что было благом для них и удобством для Зака. Он не сомневался, что суданские солдаты даже не задумываются о побочном ущербе, хотя он сам и его люди всячески старались избегать этого.

Менее чем через тридцать секунд после того, как они забрали «Сьерру-пять» возле гостиницы, автомобиль снова затормозил, на этот раз у двери двухэтажного дома. Спенсер приоткрыл дверь автомобиля.

— Третий, мы не собираемся сидеть здесь весь проклятый… — начал Зак.

Тяжелый удар в крышу грузового автомобиля заставил его покачнуться на подвеске и глухо отозвался в барабанных перепонках людей, сидевших внутри. Это был Дэн, спрыгнувший с крыши дома. Он сполз на землю и нырнул в открытую дверь. Третий захлопнул дверь за собой, а Второй снова надавил на газ.

Зак снова включил рацию и вызвал Корта.

— «Сьерра-один» — «Сьерре-шесть». Я забрал моих ребят, и мы убираемся отсюда. Пока ты будешь сам по себе. Удачи, и берегись этой гребаной вертушки. Первый, конец связи.

Они проехали не более пятидесяти ярдов по ровной дороге, когда трое полисменов в темных мундирах появились на крыше небольшой кузнечной лавки. Каждый из них столкнул с крыши по два тяжелых бетонных блока. Один из блоков шлепнулся перед автофургоном, что заставило Брэда резко вильнуть вправо, едва не процарапав борт старого седана «Шевроле», стоявшего у обочины. Потом он выкрутил руль влево и едва не столкнулся с двумя пустыми моторикшами на другой стороне дороги.

Еще одна группа местных жителей на крыше другого здания изготовилась к метанию бетонных блоков и больших покрышек. Хайтауэр понимал, что попытка проехать под ними будет слишком опасной.

— Налево, Брэд, давай налево!

Автофургон, почти не сбавляя скорости, свернул в узкий переулок. Едва успев завершить поворот, Брэд закричал:

— Впереди противник!

Ветровое стекло фургона раскрошилось и потрескалось. Оно не разбилось, но на нем появилась строчка пулевых отверстий, окруженных белой крошкой.

Что-то дернуло Зака за предплечье и обожгло ему лицо и шею. Он поднял штурмовую винтовку над приборной доской и выпустил через стекло длинную очередь в автоматическом режиме, опустошив магазин на тридцать патронов и превратив ветровое стекло в кусочки белого песка.

Автомобиль резко вильнул влево. Зак понимал, что на такой скорости и в такой узкой аллее не остается места для ошибок. Он ждал удара, и удар наступил: автофургон занесло вправо, и на этот раз Хайтауэр не сомневался, что следующее столкновение будет очень жестким, причем с его стороны. Он поджал ноги, когда большой фургон врезался в белое здание справа, резко затормозил и остановился в четырех метрах от разбитой стены из бетонных блоков.

Пар из радиатора с шипением устремился вверх перед разбитым окном. Автофургон отслужил свой срок.

— Уходим! Уходим! — немедленно закричал Зак.

Отдав приказ на выгрузку, Хайтауэр выкатился из-за передней пассажирской двери, упал на твердый грунт, приземлившись на плечо и бедро, и обнаружил, что смотрит в противоположном направлении от стрельбы. Он оглянулся через плечо. Один из его людей уже швырнул белую дымовую гранату, чтобы закрыть линию огня для стрелков на дороге. Распадающийся на части жилой дом из кораллового известняка находился лишь в нескольких футах от его головы. Окно было прямо над ним, на высоте пояса. Зак не стал тратить времени и вставать; он прыгнул из сидячего положения, проломил стекло и снова жестко приземлился на первом этаже. Это был какой-то темный офис. Скорее всего, одно из правительственных учреждений, но здесь никого не было в такую рань, и генераторы для освещения не работали. Зак быстро встал на колени и принялся перезаряжать винтовку. Он не мог не заметить кровь у себя на руках, на перчатках, на полу, где он приземлился, и на своей винтовке. Но он продолжал работу, не отвлекаясь на то, чтобы проверить свои травмы.

Стрельба на улице продолжалась непрерывно. Когда Зак вставил новую обойму и начал вставать, в разбитое им окно на полном ходу влетел «Сьерра-два». Они столкнулись по касательной, и Брэд шлепнулся на пол, а его винтовка «FAMAS F1» откатилась по полу на несколько ярдов.

— Четвертый ранен! — раздался голос в наушниках Зака. Это был голос Дэна, сам Дэн все еще находился на улице, полной летающего свинца.

— Я подавляю огонь с севера, Второй откроет дверь фургона, — крикнул он в микрофон. — Приведите Мило сюда!

Хайтауэр выставил ствол в окно и начал стрелять вдоль улицы короткими очередями. Не оглядываясь, он знал, что Брэд уже бежит к задней двери дома, чтобы помочь остальным попасть внутрь.

Зак старался экономить боеприпасы, но вскоре они закончились. Он находился в укрытии, но остальные члены его группы вели активную перестрелку, чтобы прикрыть и вывести из-под огня своего раненого товарища. Хайтауэр отложил пустую винтовку и достал пистолет «Сиг-Зауэр» из набедренной кобуры. Высунувшись на улицу, он начал стрелять с правой руки, одновременно нащупывая осколочную гранату в нагрудном кармане левой рукой.

Когда затвор его пистолета раскрылся, выбросив последнюю гильзу, «Сьерра-пять» снял с плеча маленький «Узи» и открыл огонь. Зак изо всех сил запустил гранату в сторону противника.

— Пошла осколочная! — крикнул он и отступил в комнату для перезарядки оружия и оценки ситуации.

Четвертый сидел на полу с автоматом «Хеклер энд Кох» в руках и прикрывал дверь, через которую он и двое других проникли в здание. Штанина его правой ноги была окровавлена, и Третий быстро проверил рану. Второй уже пересек большую комнату, расталкивая с пути столы и стулья, и выглянул в окно с южной стороны. Хайтауэр заметил, что он прихрамывает на ходу.

Зак перезарядил оружие; у него осталось шесть магазинов для винтовки. 150 патронов не казались солидным боезапасом, тем более что он уже расстрелял 90 патронов в перестрелках за последние пять минут.

Когда он шел по комнате, чтобы связаться с Брэдом, то посмотрел на собственные раны. Чистое, почти идеально круглое пулевое отверстие в правом предплечье. Оттуда вытекала кровь, пачкавшая рубашку и снаряжение, но больше он не нашел никаких травм, кроме ссадин и порезов от битого стекла на щеках, под защитными очками.

— Третий, он может ходить? — спросил Зак, когда подошел ко Второму.

— Подтверждаю. Думаю, у него треснула малоберцовая кость, и он теряет кровь. Необходимо срочное лечение, но так или иначе, он может несколько минут пройти пешком.

— Ладно. Все ко мне, будем прорываться отсюда. Мы не дадим этим придуркам окружить нас.

Глава 36

Корт прослушал сообщение Зака, обращенное к нему, пока бежал вместе с Ориксом. Полминуты спустя в отдалении раздался треск и грохот. Обмен сообщениями по радио давал понять, что оперативники «Виски-Сьерра» смогли выбраться на улицу, но было ясно, что они находятся по колено в дерьме.

Но у Корта имелись собственные проблемы. Они с Ориксом укрылись в какой-то хибаре вместе с местными жителями, прятавшимися от взвода солдат, бежавших к площади. Единственная большая комната была темной и грязной, с щелями в стенах, где рифленая жесть неплотно прилегала к плавниковому дереву. Джентри держал свой «Глок» у виска президента. Серый Человек отдувался после бега и адреналинового выброса, и кривился от боли с каждым вдохом, когда мышцы вокруг стрелы судорожно сокращались. Он глядел на семью из девяти человек, которые сидели на полу и глядели на него. В комнате были дети, маленькие темнокожие суданцы, чьи широко распахнутые глаза говорили Джентри о том, что он был самым странным зрелищем в их жизни.

Глаза взрослых людей выражали страх и некоторое удивление, но в первую очередь — праведный гнев на то, что этот белый человек со своим пистолетом и пленником ворвался в их мирный дом и угрожает им своим присутствием. Жизнь этих людей проходила в повседневных тяготах, суровых условиях, болезнях, работе, голоде и отсутствии свободной воли, не говоря о гражданских свободах. Еще одна опасность, новый вызов их существованию — все это сталкивалось с их презрением и яростью, а не с ужасом.

Хотя взрослые обратили внимание, что белый человек не направлял свой пистолет ни на кого, кроме мужчины в костюме.

Эти люди не имели понятия, что находятся в обществе президента своей страны. Он ничего не значил для них.

Корт игнорировал стрелу, засевшую в его спине, насколько это было возможно. Судя по боли, она вонзилась в лопаточную кость, но он мог двигать рукой и плечом. Ему повезло, что выстрел оказался не слишком мощным. Еще три дюйма, и стрела пронзила бы верхушку его сердца, и сейчас он лежал бы мертвым в переулке, где его подстрелили. Он предполагал, что лучник стрелял с большого расстояния, либо это была женщина или подросток. Иначе острый снаряд пробил бы его тело насквозь.

Спина дьявольски болела, но рана не убивала его, хотя он был уверен, что если бы зацепился стрелой за выступ стены, ему сейчас было бы куда хуже. Он снова попробовал завести руку за спину и вытащить стрелу, но не дотянулся до нее. Его посетила мысль попросить одного из местных помочь ему, но прямо сейчас ему хотелось только поскорее убраться из города, и он не мог сделать перерыв для медленной и деликатной процедуры, которую мог доверить лишь преданному человеку.

Вскоре солдаты покинули улицу. Корт кивнул престарелому главе семьи в неловком жесте благодарности, и снова вышел на дорогу вместе с Ориксом. Они дошли до автомобиля, который стоял именно там, где сказал Зак. Корт без проблем усадил Аббуда, но ему оказалось трудно занять место водителя со стрелой в спине и рюкзаком на плечах. Ему пришлось наклониться вперед, опустить спинку кресла и немного развернуться влево. Наконец он повернул ключ в замке зажигания и завел двигатель.

Его рубашка, мокрая от крови, липла к спине.

Когда он выехал со стоянки, вертолет пролетел не более чем в ста футах над их головами. Звук был таким громким и зловещим, что Корт низко пригнулся.

Вертолет развернулся и полетел туда, где группа «Виски-Сьерра» вела бой в полумиле к северу.

Корт поддал газу, и автомобиль рванулся вперед. Из-за резкого старта стрела врезалась в заднее сиденье.

— Блядь! — завопил он, когда вспышка боли прострелила руку, плечо и шею. Продолжая кричать, он встретился взглядом с испуганным президентом. Гнев и адреналин бушевавший в крови, одержали верх над здравым смыслом.

— Какого хрена, чувак? Что за мудацкая страна? Что за кусок дерьма, где ты правишь? Стрела? Ты серьезно?

Корт оторвал правую руку от рулевого колеса, сжал кулак и хрястнул Аббуда в лицо. При этом он опять задел стрелой о заднее сиденье и снова завопил от боли.

* * *

Группа «Виски-Сьерра» вырвалась из офисного здания в переулок на востоке. Затем они вместе или поочередно пробежали через мешанину шатров и бамбуковых хижин, хибар из джутовой ткани и гофрированной жести, жалких лачуг из плавника и ржавых автомобильных запчастей. Они зигзагами продвигались на северо-восток при каждой удобной возможности. Зак и его люди меняли направление, чтобы избавиться от погони, и постепенно приближались к воде. Вертолет находился в воздухе, но члены группы укрывались под навесами, прижимались к стенам и продолжали бежать. Если это был «Гиппо», — а Зак еще не видел воздушную машину, — то он имел вооружение класса «воздух — земля». Но и без этого он мог иметь на борту две дюжины вооруженных солдат, готовых причинить неприятности.

Мило явно замедлял их марш-бросок. Его правая нога кровоточила, и он все время спотыкался. Он перешел на вялую трусцу, слабел с каждой минутой, и «Сьерра-один» ничего не мог поделать с этим.

Зак и сам терял кровь, но прямо сейчас рана не входила в его десять приоритетов.

Тем не менее им необыкновенно легко удалось разорвать контакт с солдатами GOS. Лабиринты трущобного поселка со многими проходами не более пяти футов шириной делали Суакин удобными не только для укрытия, но и для скрытного передвижения без риска быть замеченными издалека.

Зак со своей командой мог бы находиться еще дальше от последней точки огневого контакта, если бы не движение по проходам и переулкам. Темнокожие мужчины, женщины и дети сновали повсюду. Рикши занимали свободные проемы, а упрямые туземцы при всем желании не могли убраться с пути окровавленных, вопящих и размахивающих оружием кавага. Хайтауэру дважды пришлось бить прикладом в стены хижин и рушить их, чтобы проложить дорогу. Его люди целились в каждого встречного, но штатские уклонялись от любого противодействия, поэтому «Сьерра-один» и его люди пока никого не застрелили.

Группа «Виски-Сьерра» достигла северо-восточной оконечности трущобного городка и оказалась на пустынном карнизе. Крутой склон холма перед ними, совершенно лишенный растительности, спускался на пятьдесят ярдов к дороге, за которой находился рынок. Там были брезентовые, деревянные и полностью открытые лотки, где продукты или другие товары просто выкладывались на землю на расстеленной ткани. Но там было и бетонное здание, занимавшее три городских квартала и вмещавшее множество постоянных лавок и складских помещений.

В командной директиве это строение называлось «Торговый центр Альфа».

По другую сторону находился ряд деревянных построек, обозначенных как «Рынок Браво», а к востоку от них открывалось водное пространство.

Пока Первый раздумывал, следует ли послать крошечный отряд вниз, позади раздался крик Пятого.

— Противник сзади! — Он выпустил очередь из «Узи». — Они на подходе!

Солдаты GOS обнаружили их.

Зак сразу же понял, что им придется подставиться под огонь на склоне холма. Им нужно было укрыться за надежными стенами, чтобы иметь шансы сдержать вооруженный натиск.

Вертолет кружил на низкой высоте в четверти мили от них, но потом развернулся к позиции Зака, которой мог достигнуть за двадцать секунд.

— Пошли. Третий, помоги Четвертому!

Раненый Мило вырвался из объятий Дэна, развернулся к противнику и опустился на колени.

— Идите, ребята! Я задержу их!

Зак Хайтауэр схватил молодого человека за шиворот и встряхнул его.

— Эй, герой! Заткнись, мать твою, и делай, как было велено. Это не сраный Голливуд!

— Сэр!

Зак грубо отпихнул его к Дэну, который обхватил товарища за пояс, и оба побежали с холма. Через несколько секунд Хайтауэр споткнулся на крутом склоне. Земля была жесткой, как камень, и покрыта налетом сухой пыли. Он упал вперед и покатился по склону, а потом проехался на животе. Спенсер и Бред сделали то же самое рядом с ним. Спенсер тут же вскочил и обернулся, чтобы прикрыть их, но лямка винтовки Брэда запуталась в его снаряжении, и ему понадобилось больше времени.

Дэн и Мило все еще скользили по склону на корточках, выставив оружие перед собой для равновесия и для того, чтобы стволы не забились грязью, когда Зак увидел наверху суданских солдат. Они со Спенсером срезали двоих одиночными выстрелами, остальные разбежались по укрытиям.

После длинной очереди прикрывающего огня от Брэда, Хайтауэр велел ему помочь Дэну отвести Мило в первую дверь «Торгового центра Альфа». Раненый двадцатидевятилетний оперативник был практически выведен из строя; он не мог встать на ноги без помощи двоих мужчин, увешанных тяжелой броней и снаряжением. Когда они вышли из зоны поражения, у Спенсера закончились патроны.

— Прикрой! — крикнул «Сьерра-пять».

— Прикрываю, — ответил Зак, опустившись на колени и выпустив пулю в голову, показавшуюся на гребне холма. Выстрел пришелся слишком низко и вызвал маленький обвал из пыли и камешков.

Спенсер перезарядил оружие и вернулся в схватку, когда вертолет пролетел прямо над ним и Хайтауэром. Теперь Зак мог подтвердить, что это действительно «МИ-17», русский «Гиппо», который не должен был находиться в распоряжении суданского правительства. Но он не стал задерживаться на этой мысли, так как «МИ-17» открыл огонь из тяжелого пулемета, укрепленного на одном из внешних пилонов.

— Шевелись! — крикнул он Пятому, и оба побежали со всех ног, спасая свою жизнь.

Глава 37

Корт остановил маленькую «Шкоду-Октавию» за открытыми воротами частного владения в десяти километрах к северо-западу от Суакина. Территория со всех сторон была обнесена восьмифутовой бурой стеной. Судя по виду железных ворот, Джентри ожидал увидеть большой дом, но обнаружил лишь крошечную одноэтажную постройку с незастекленными окнами да нескольких коз, жевавших сено на грунтовом дворе.

Грязный белый «Мерседес» Мохаммеда находился здесь и стоял в заднем углу двора.

Корт больше не слышал звуков отдаленной стрельбы, а его рация, подключенная к гарнитуре, находилась за пределами зоны связи, поэтому он не имел представления, что происходит с Заком и его командой в Суакине. Он не видел вертолет в зеркале заднего вида, но это ничего не значило, поскольку «МИ-17» летал так низко, что его было невозможно разглядеть с такого расстояния.

Орикс вел себя тихо: двадцать миллиграммов оксиконтина[17] позаботились об этом. Он более или менее оставался в сознании, но был безразличным к происходящему вокруг. Он тихо сидел, пристегнутый на пассажирском сиденье, положив руки на колени, и смотрел в окно на проплывающие пейзажи, словно впервые попал в страну, которой он правил. Они миновали множество ослиных тележек с людьми, убегавшими из города, которые отчаянно старались избежать безумия, разразившегося на обычно тихих улицах в самое обычное воскресное утро. Присутствовал и регулярный коммерческий транспорт, и даже за окраинами города, прямо перед ним, проезжали автобусы, грузовики, ослы и верблюды. Орикс просто смотрел на это. Он не улыбался, не пугался, но лишь наблюдал за происходящим.

Он вел себя именно так, как хотелось Джентри.

С другой стороны, Корт чувствовал себя ужасно. Острая боль в спине усиливалась с каждым подскоком автомобиля, а на дороге от Суакина было полно ухабов. Пот заливал ему глаза, и какое-то насекомое, похожее на слепня, донимало его всю дорогу, заставляя мотать головой, уклоняться и неизбежно вгонять долбаную стрелу еще глубже в его многострадальную спину.

Корт остановил автомобиль и посмотрел на Орикса. Нет, он никуда не уйдет. Он выбрался из автомобиля и впервые выпрямился за пятнадцать минут. Достал свой «Глок» и опустил руку с пистолетом. Мохаммеда нигде не было видно. Корт предполагал, что он сидит в своем автомобиле, но ничего не мог разобрать за тонированными стеклами.

Пока он шел к «Мерседесу», Мохаммед вышел из автомобиля. У него в руках ничего не было, поэтому Корт убрал пистолет в кобуру. Высокий беджа выглядел взволнованным, но ничуть не удивился появлению Корта.

Мохаммед подошел к Корту, который остановился недалеко от своего автомобиля. Очевидно, полисмен не заметил темнокожего мужчину, сидевшего на пассажирском месте, как и стрелу, торчавшую из спины Корта.

— Что случилось? По радио сообщают, что в городе стрельба. Большая стрельба!

— Да, там довольно жарко.

— Они стреляли в вас? Солдаты стреляли в вас?

— Некоторые.

— Вы сделали это? — спросил Мохаммед.

Корт пожал плечами.

— Да, я сделал то, что собирался сделать.

— Но если вы здесь… в кого они стреляют теперь?

Корт оглянулся на свой автомобиль через стрелу, торчавшую в спине. Мохаммед проследил за его взглядом.

— Кто это?

— Мужик, которого я подобрал по дороге, — ответил Корт.

Мохаммед опасливо прошел мимо и наклонился, чтобы посмотреть через раскрытое пассажирское окошко. Потом быстро выпрямился.

— Это Его Превосходительство. Я не понимаю. Вы должны были…

Мохаммед развернулся, и его зрачки сузились, когда он увидел глушитель в трех дюймах от своего лба.

Он не услышал выстрел, который убил его.

* * *

— Кто этот человек? — поинтересовался Аббуд, когда Корт вывел его из автомобиля. Корт уже забрал ключи Мохаммеда и накинул тряпку на его окровавленную голову. Он отвернулся от президента, взял Мохаммеда под мышки и потащил к багажнику «Мерседеса».

— Местный полицейский. Он работал на людей, которые наняли меня, чтобы убить вас.

— Что? — а потом, сразу же: — Предатель!

Американец открыл багажник «Мерседеса». Со стрелой, вонзившейся в дельтовидную мышцу, было мучительно поднимать мертвый вес и запихивать его в багажник, но он сделал дело. Потом посмотрел на Аббуда.

— У вас нет болезней сердца?

Он раскрыл рюкзак и достал бутылку воды.

— Сердца? — озадаченно спросил Аббуд. — У меня немного кружится голова, но с сердцем все в порядке.

— У вас все в порядке со здоровьем? Нет проблем с респираторной системой и кровяным давлением?

Аббуд подошел ближе и встал рядом с белым человеком со стрелой в лопатке и со странными вопросами. Человек опустил бутылку воды рядом с телом. Что это за безумие?

— Я очень здоровый человек. К чему эти вопросы о моем состоянии? И зачем вы даете мертвецу бутылку воды?

Корт снял галстук президента с его шеи и расстегнул пуговицы его накрахмаленной белой рубашки, открыв белоснежную майку с V-образным вырезом.

— Это не для него. Забирайтесь в багажник.

— Что?

— В багажник, немедленно!

— С этим…

Белый человек толкнул Аббуда в затылок, потом запихнул его в багажник автомобиля, достал складной нож и перерезал отпускной шнур. Толстый суданец оттолкнул труп, чтобы устроиться поудобнее. Он не хотел перечить белому человеку.

Он не хотел способствовать своему похищению. Он не хотел залезать в темный багажник рядом с окровавленным трупом предателя.

Но больше всего ему не хотелось, чтобы американец перешел к плану А.

* * *

В десяти километрах от позиции Корта Зак Хайтауэр смог собрать своих людей в первом из двух длинных и симметричных двухэтажных зданий. Торговый центр выглядел довольно современно для правительственного учреждения: самодельные деревянные лотки и ряды пустых прилавков были разбросаны вокруг в полном беспорядке. Это больше напоминало крытый блошиный рынок с низкой арендной платой, чем типичный американский ТЦ. Пол представлял собой грязное месиво, как будто в дождливый сезон здесь прошел селевой поток. Наряду с товарами в закрытых и зарешеченных киосках, на открытой центральной площадке высились горы мусора, словно тут жили сквоттеры. Это не удивляло, так как здания торгового центра выглядели куда более надежными, чем дома большинства жителей Суакина. Хайтауэр предполагал, что здесь должна была находиться какая-то охрана, но, наверное, она убралась подальше, когда здесь появились шестеро окровавленных белых людей с безумными взглядами, стрелявшие из автоматов по вертолетам и правительственным войскам.

Здания выглядели солидно, но определенно не были неприступными. Там были незастекленные оконные проемы на высоте пояса, дверные проемы без дверей, а за этим торговым центром находилось точно такое же здание напротив позиции «Виски-Сьерра», с длинной крыши которого снайпер мог целиться в открытое окно.

И гребаный вертолет продолжал летать над ними.

Нога Четвертого находились в плохом состоянии и кровоточила в нескольких местах. Большинству людей в таком состоянии не захотелось бы вставать, а не то что рваться в бой, но Мило был «морским котиком» ВМФ и физически превосходил 99,99 % остального населения Америки, поэтому он мог продержаться еще какое-то время.

Но Зак понимал, что как только Четвертый потеряет два литра крови, то потеряет сознание или будет близок к этому. Ему отчаянно хотелось найти укрытие для своих людей, заняться ранами Мило, поделить боезапас и перевести дыхание.

Сейчас они находились в трех кварталах от моря. Они воспользовались топориком, чтобы прорубиться через стену корзинной лавки в маленькое почтовое отделение. Было немногим более семи утра, поэтому офис еще не открылся, но с другой стороны запертой двери и из-за окон доносились голоса. Группа расположилась внутри, люди пригнулись и не выглядывали из-за офисной стойки. Пятый подкрался к входной двери, приоткрыл ее и тут же закрыл. Он обратился к Первому, который загораживал прорубленное ими отверстие в стене.

— Бесполезно, Зак. Солдаты GOS бродят снаружи и обмозговывают ситуацию, но они увидят нас, если мы выйдем из-под прикрытия.

— Вас понял, — ответил Хайтауэр. Насколько он мог понять, солдаты, преследовавшие их, сейчас обдумывали возможность, что их президент мог находится в плену у людей, в которых они стреляли. Это заставляло их дважды подумать, прежде чем вступать в бой, и давало группе «Виски-Сьерра» некоторое преимущество. Но ситуация была хаотичной и непредсказуемой, он не мог надеяться, что здравомыслие и дисциплина противника удержат его от стрельбы.

Он кивком указал на металлическую спиральную лестницу, которая поднималась к темному отверстию над ними. Скорее всего, там находился небольшой склад, а не второй этаж.

— Третий, загляни туда и посмотри, можно ли выбраться на крышу, но берегись вертолета. Нам нужно двигаться на юго-восток, в сторону порта.

Бородатый Дэн подхватил свою штурмовую винтовку «FAMAS F-1» и быстро полез в темноту. Когда он исчез, Первый посмотрел на Второго, который кивнул на Четвертого.

— Нам нужно остановить кровотечение, иначе они выследят нас.

Второй захромал к Четвертому еще до того, как Зак успел договорить. Четвертый охранял дыру в стене с автоматом в руках, пока Второй опустился на колени рядом с ним и начал раскладывать снаряжение из медпакета, прикрепленного к грудной оснастке тактического жилета.

Минуту спустя над ними медленно и низко пролетел вертолет, словно пытался заглянуть в окна второго этажа.

— Дэн, — Зак вызвал Третьего по рации.

— Слушаю, босс.

— Мне нужно, чтобы ты что-нибудь сделал с этим «МИ-17».

Ответ последовал после небольшой паузы:

— Я бы с радостью, босс, да оставил «Стрингер» в других штанах.

Брэд и Мило рассмеялись. Спенсер выдвинулся в коридор, который вел в открытое помещение, стараясь прикрыть все возможные точки проникновения.

— Третий! — рявкнул Зак. — Этот вертолет нужно обезвредить. Мне до лампочки, как ты это сделаешь, но не спускайся вниз, пока этот гребаный «МИ-17» не упадет. Как слышишь?

— Слышу тебя хорошо, Зак, — последовал твердый ответ.

— Мы передадим тебе «Хеклер энд Кох» Четвертого. Это будет лучше, чем твой «FAMAS», — Зак посмотрел на Четвертого, который, хотя и лежал на спине с покрытой кровью ногой от правого колена, явно не хотел расставаться с оружием. Он передал автомат Брэду, который, в свою очередь, оставил раненому свою штурмовую винтовку. Брэд устремился вверх по лестнице с мощным автоматом; через несколько секунд он спустился и продолжил обрабатывать окровавленную ногу.

Хайтауэр заговорил в микрофон:

— Мы не сможем выбраться из города, пока над нами летает эта птичка. Когда мы окажемся на открытой дороге, у нас не будет никакого прикрытия от удара с воздуха. Если Дэн сможет убрать с дороги «МИ-17», то мы направимся на восток, к побережью. Оттуда мы поплывем. Все ясно?

— Четвертый не может плыть, босс, — сказал Второй.

Зак посмотрел на Четвертого, чье лицо стало мертвенно-бледным от потери крови.

— Нахер это дерьмо, — сказал Четвертый. — Если мне прикажут плыть, я поплыву.

Зак перевел взгляд на Второго, тот выразительно покачал головой. Мило начал было возражать, но Хайтауэр поднял руку.

— Прекрати нести эту героическую чушь прямо сейчас, парень. Никто не впечатлен. — Он включил общую связь. — Мы так или иначе направимся к воде и заставим их преследовать нас, а потом исчезнем. Вернемся обратно по пройденной территории. Если повезет, то они решат, что мы отправились поплавать. Нам нужно ввести противника в заблуждение.

Все дружно кивнули. Они понимали цену риска. Они знали, что никто не придет на выручку и нужно полагаться только на себя.

И на Серого Человека.

Зак снял спутниковый телефон с нагрудной оснастки и нашел номер 6 на клавиатуре. Он снова посмотрел на свою окровавленную руку и задался вопросом, сколько времени сможет сохранять боеспособность, но перестал думать об этом, когда Джентри ответил на вызов.

— Эй, братец, — сказал «Сьерра-один». — На твоем конце дела обстоят так же паршиво, как здесь?

— Мы с Ориксом в безопасности. А вы, похоже, в дерьме по самые уши.

— И по-прежнему там.

— У тебя есть план, Чарли?[18] — сарказм Джентри был направлен на план «Браво», который сработал не лучшим образом.

— Ты же знаешь.

— Сомневаюсь в этом.

Наступила пауза.

— Я работаю над этим. Где ты?

— Где-то в пятнадцати километрах к северо-западу. Я поменял машину, когда уезжал из города. Никто не следовал за нами.

— Похоже, парень, ты крепко сидишь на жопе, в отличие от нас. Мы зажаты со всех сторон, двое раненых, боезапас на исходе. Армия выжидает в надежде, что «Гиппо» покрошит нас, чтобы им снова не пришлось подставляться под огонь. Либо они не думают, что мы захватили их президента, либо им все равно.

— «Гиппо»? Я не знал, что у местной армии есть «МИ-17».

— Это определенно «Гиппо».

— Кто ранен? — спросил Джентри.

— Мило получил пулю в ногу. Мы остановили кровопотерю, но он не выйдет отсюда самостоятельно.

— А второй?

— Ваш покорный слуга.

— Ты боеспособен?

— Черт побери, да. Могу крушить мертвецов от заката до рассвета. Просто словил пулю в нерабочую руку, хотя в такой день все руки должны работать.

— Проклятье. Здесь тоже один раненый.

— Кто?

— А на кого ты, блядь, подумал, Зак? Ты послал меня одного, помнишь?

— Знаю, придурок. Думал, ты говоришь об Ориксе.

— С Ориксом все в порядке.

— А ты порезался?

— Что-то вроде этого.

— Куда в тебя попали?

— У меня в спине стрела торчит.

— Что? Повтори.

— В меня попали долбаной стрелой. Еще не вытащил ее, но работаю над этим.

— То есть у тебя в спине торчит стрела? По-настоящему?

— Так точно.

— Что за дьявольщина? Здесь никто не стреляет из лука.

— Я в это не ввязывался, Зак! Даже не видел стрелка. Лучше бы в меня попали из калибра 7,62 с ПКМ, которые разъезжают по городу.

— Стрела… Будь я проклят.

— Послушай, Зак. Я могу пробраться к вам. Сейчас я направляюсь в укрытие. Привяжу Орикса к опорной балке и вернусь за вами. У меня есть «Глок» с запасной обоймой, и я могу…

— Никак нет. Ты останешься на месте и пока что будешь охранять посылку. Мне не нужно, чтобы ты ворвался сюда, как генерал Кастер[19], и в итоге потерял президента. Мы постараемся сами выбраться из этого дерьма.

— Ясно.

— Как ты собираешься вынуть стрелу?

— Попрошу президента помочь мне.

Зак присвистнул.

— Он должен вести себя дисциплинированно.

— Да. Постараюсь убедить его.

— Ладно, удачи тебе. Но пока ты там играешься в индейцев и ковбоев, взрослые парни прижали меня в глухом лесу. Перво-наперво займись собственной безопасностью, а потом свяжись со мной.

— Вас понял.

Зак прервал связь. Как только он поднял голову, мощный пулеметный огонь ударил в северную сторону здания, густым дымом рассыпая обломки бетона и штукатурки. Все трое упали ничком и ответили на огонь.

— Давай, Дэн! — крикнул Зак в микрофон. — Очисти мне небо!

Но его слова потонули в невероятном шуме.

Глава 38

К восьми утра группа «Виски-Сьерра» оказалась полностью отрезанной с запада и сверху. Спенсер на карачках вернулся в комнату, где собрались остальные. Он получил три пули из АК-47 в нагрудную пластину бронежилета, и у него текла кровь из нескольких шрапнельных попаданий в нос и щеки.

Дэн оставался на крыше. Он нашел какое-то укрытие и пытался найти возможность для повреждения вертолета, но для этого ему пришлось бы оказаться на открытом месте, а «Гиппо» кружил слишком близко. Остальные четыре члена команды лежали ничком на первом этаже. Джип с пулеметом позади, с которым Брэд едва не столкнулся раньше, теперь разносил вдребезги часть рынка, где пряталась «Виски-Сьерра». Зак и остальные даже не могли поднять головы, чтобы ответить на огонь.

— Дэн, ты можешь спуститься на ту сторону крыши и пристрелить этого пулеметчика?

— Никак нет, босс. «Гиппо» висит прямо перед моей позицией. Если высуну голову, то потеряю ее. Не могу вступить в бой, пока он не отодвинется.

Треск вертолетных винтов отчетливо слышался на заднем плане.

— Вас понял.

— Скоро они обойдут нас с фланга! — крикнул Брэд, перекрывая грохот выстрелов.

Хайтауэр кинул.

— Ладно. Всем, всем, всем: мы идем на прорыв. Это плохо, но это все, что мы можем. Брэд, по моей команде ты выбрасываешь все дымовухи как можно дальше через западное окно и пытаешься выбраться на дорогу между нами и пулеметом. Дэн, оставайся в укрытии, но бросай свой дым в ту же сторону изо всех сил.

— Вас понял, босс.

— Спенсер, бросай дым в окно на востоке, между рыночными зданиями. Как понял?

— Все ясно.

— Я брошу дымовую гранату вместе со Спенсом. Потом, по моей команде, Спенсер выходит в окно на востоке, стреляет в «Гиппо» и уносит свою задницу оттуда. Нужно, чтобы вертолет последовал за тобой, Спенс. Как только это случится…

— …я всажу ему в задницу восемьдесят патронов из HK, — перебил Дэн.

— Умница. Потом Спенсер смещается к рынку «Браво». Солдаты GOS решат, что мы передислоцируемся туда, а мы тем временем выходим на юг через другую дверь.

— Вас понял, — сказал Спенсер. Выход на открытое место был равносилен смертному приговору, но в его голосе не прозвучало ни малейшего колебания или тени страха.

— Мы свяжемся как можно скорее, — сказал Зак.

— Звучит неплохо, — ответил «Сьерра-пять». Снова никаких признаков понимания своей близкой смерти.

— Брэд, Мило под твоей опекой.

— Понял, но мне нужно еще разгрузить его, чтобы он мог двигаться.

— Сделай это, — последовала пауза, чтобы Брэд мог снять тактический жилет, рюкзак и пояс с боеприпасами со своего раненого пациента. — Ладно, ребята, за дело. Вперед!

Из окон и с крыши полетели дымовые гранаты. Люди поднялись на колени под прицельным огнем. Несмотря на боль и слабость, Мило тоже встал на колени, выстрелил и швырнул осколочную гранату в западную сторону.

— Пошла осколочная!

Красно-белый дым повалил из канистр на улицах по обе стороны от здания.

Спенсер снял большую часть снаряжения со спины и бедер. Вооруженный только «Узи», пистолетом и несколькими запасными обоймами, он выпрыгнул из окошка почтового отделения, пробежал сорок метров по диагонали между рыночными лотками и попытался достичь следующего здания. Его скрывали густые клубы бело-красного дыма, но наверху и сзади «Гиппо» развернулся вокруг оси и устремился за ним.

Высокий темнокожий оперативник замедлил бег и открыл стрельбу по вертолету. Вернее, он поднял свое бессильное оружие, чтобы дать длинную очередь, но «Гиппо» выстрелил первым. Пулеметные очереди вгрызлись в деревянные ларьки слева и справа от него, и Спенсер снова пустился бежать.

«Гиппо» надвинулся ближе, создав расстояние между собой и крышей первого здания. Тогда Дэн, «Сьерра-три», вышел из своего укрытия и приложил автомат к плечу.

Он совместил красную точку в прицеле с узлом хвостового винта «МИ-17» и открыл огонь короткими прицельными очередями, чтобы справиться с отдачей. Он не останавливался, пока не выпустил все восемьдесят патронов, а ствол автомата не раскалился добела.

Уже через несколько секунд над хвостовой частью вертолета появилось облачко черного дыма. Воздушное судно содрогнулось и отклонилось вправо, прекратив преследование человека на рынке. Оно кренилось все сильнее и сильнее. Дэну показалось, что пилот пытается развернуть вертолет и открыть огонь по нему, но взрыв моторного узла в хвостовом роторе, — гораздо более мощный, чем первоначальное облачко дыма, — перевел «МИ-17» в неуправляемое вращение по вертикали главного винта.

Вертолет находился в восьмидесяти футах над землей, полностью лишенный управления, и Дэн нырнул в лестничный колодец, на ходу выкрикивая предупреждение для «Сьерра-пять»:

— Он падает, Спенс! Убирайся с рынка!

Хвост «МИ-17» врезался во второй этаж здания, где находился Зак и большая часть группы «Виски-Сьерра». Вертолет резко качнулся в обратную сторону и рухнул на землю кабиной вперед. Перед падением высота составляла лишь около тридцати футов, но большая машина двигалась на скорости, поэтому взрыв с огненным шаром гарантировал, что на борту не осталось выживших.

Хайтауэр точно знал, что случилось с «Гиппо», хотя он не видел попаданий Дэна и не был свидетелем того, как вертолет свалился в штопор между двумя торговыми центрами. Но он слышал все звуки и передачи от человека на крыше, и когда он с двумя своими людьми проходил мимо окна, яркая вспышка и волна жара слева не оставили сомнений в судьбе «МИ-17» и его экипажа.

Трое людей продолжили движение по короткому коридору, где они встретились с Дэном, который спустился с крыши по лестнице. Брэд и Дэн взяли Мило под руки, а Зак возглавил путь, пока они старались увеличить расстояние между собой и местом последнего огневого контакта с противником.

— Первый — Пятому, — передал Зак в микрофон, осторожно пробираясь по остаткам длинного магазина мелочей, изрешеченного огнем из тяжелого пулемета. Ткани, бумаги, плетеные корзины, керамические горшки — все здесь было разорвано в клочья или разнесено вдребезги.

— Первый — Пятому. Как слышишь, Пятый? — Нет ответа. — Первый вызывает Пятого. Спенс?

В наушниках царило молчание.

* * *

Корт вошел в постройку с камышовой крышей, поводя стволом «Глока» из стороны в сторону, и через пять секунд убедился, что все чисто. Стены были в основном из плотной мешковины, со вставками из фанеры, дерева и распоротых покрышек, дверью служила расплющенная бочка.

Внутри было темно и очень душно. В застоявшемся неподвижном воздухе не ощущалось никаких запахов, поэтому американец полагал, что владельцы давно уехали и не скоро вернутся. Он снял несколько паутин, попинал ногами кучу мусора в углу, чтобы убедиться, что там никто не прячется, достал нож и начал прорезать дыры в мешковине для лучшего освещения и вентиляции.

Ему повезло найти это убежище. После заключительного сеанса связи с Хайтауэром Серый Человек решил не углубляться в заболоченные пустоши, как он первоначально собирался. Вместо этого он решил держаться поближе к Суакину на тот случай, если ему понадобится вернуться туда и помочь в эвакуации группы «Виски-Сьерра». Поэтому он свернул с главной дороги, бесцельно поплутал по грунтовой трассе, миновал несколько ослиных тележек и одну деревушку, выискивая место, где можно поставить автомобиль и немного отдохнуть. Заброшенное жилище было окружено высокой травой и почти не просматривалось с дороги. Он сразу же понял, что это подходящее место, хотя в траве наверняка было полно ядовитых змей и кусачих насекомых.

Джентри убрал оружие в кобуру и вернулся по собственным следам к «Мерседесу», чтобы разгрузить багажник.

Орикс находился в сознании и был жив-здоров. В его широко распахнутых глазах чередовались разные выражения: облегчение, негодование и даже блаженное довольство, навеянное действием обезболивающего препарата. Он выпил целую бутылку воды и каким-то образом сумел снять майку. Белая рубашка буквально прилипла к нему, пропитанная потом, с лысины капало.

В багажнике уже начало попахивать мертвечиной.

* * *

— Вы не работаете на американское правительство, — заявил Орикс, когда его вели к лачуге. — То, как вы казнили этого человека. То, как вы ударили меня и зашвырнули в багажник. Разговоры о деньгах и убийстве. Американские служащие так не работают.

— Нет.

Президент остановился и повернулся к Корту.

— Вы солдат удачи.

Джентри подтолкнул его вперед.

— После всех расходов, меня скорее можно будет отнести к солдатам из среднего класса.[20]

— Я знаю, кто послал вас убить меня.

— Правда?

— Разумеется! Это же очевидно. У кого есть средства, чтобы заплатить вам и спланировать операцию; кто так ненавидит меня, чтобы дать ход этому делу? Все эти американские актеры, которые настроены против меня и купаются в деньгах. Я годами вижу их по телевизору, слежу за их обращениями к вашему Конгрессу, наблюдаю лживые вымыслы, которые они распространяют в своих «документальных фильмах». Я знал, что когда-нибудь эти неверные покусятся на мою жизнь.

Корт был не в настроении для светской болтовни. Стрела в его спине заставляла мышцы судорожно сжиматься от боли; теперь ему было даже трудно идти. Когда они подошли к двери, он сказал:

— Все верно. Когда это закончится, я стану главным актером в Голливуде. Получу гребаную звезду на тротуаре и прочую дрянь.

— Я также знаю, кто послал вас похитить меня… — президент умолк, когда остановился у входа в крошечное жилище. — Где мы? Что это за место?

— Заходите внутрь.

— Что вы собираетесь сде…

Корт довольно крепко приложил его рукояткой пистолета сбоку от затылка. Большой суданец пошатнулся, повернулся к хижине и вошел без дальнейших вопросов. Он остановился в центре тускло освещенной комнаты и огляделся по сторонам. Корт видел его смятение.

— Вы работаете на бедуинов?

— Заткнитесь.

Аббуд усилием воли стряхнул растерянность и превратился в дельца. Корт не ожидал ничего иного.

— Уверяю вас, я могу сделать так, что вам заплатят больше… гораздо больше.

— Заткнитесь.

— Нет, это не деньги из суданских банков. У меня есть счета по всему миру. Есть друзья на Западе и в Азии. Вы можете обогатиться так, что сами не поверите. Просто назовите вдвое большую сумму от той, что вам обещали, и я обеспечу…

— Заткнись и слушай! — Корт снова убрал свой пистолет, кривясь от боли, когда завел руку за спину и расстегнул лямки рюкзака. Потом он стал рвать на груди бурую футболку, сопровождая это проклятиями и кряхтением. После нескольких попыток он разорвал майку и встал перед Аббудом с голым торсом.

— Мне нужно, чтобы вы помогли мне вытащить стрелу.

— Стрелу?

— Нет, блин, помогите мне вывести кофейное пятно со штанины! Вытащить стрелу, что непонятно?!

Президент вскинул густые брови.

— А если я не соглашусь помочь вам?

— Тогда я убью вас.

Корт видел, как вращаются шестеренки в мозгу Аббуда. Этот хитрец понял, что похитителю нужно от него что-то важное. Теперь он собирался извлечь из этого преимущество.

— Что вы сделаете для меня, если я помогу вам?

— Я не убью вас. Пока что.

Шестеренки поубавили свой ход.

— Что я должен сделать?

— Я собираюсь лечь на землю лицом вниз. Нужно, чтобы вы уперлись мне ногой в середину спины, ухватили стрелу сразу за наконечником и вытащили ее из кости.

Глаза президента коварно блеснули, и Корт понял, о чем он думает.

— Вы планируете воткнуть стрелу мне в спину или шею сразу же после того, как вытащите ее. Если сделаете это, лучше найдите такое место у меня на шее, чтобы я умер мгновенно, иначе я перекачусь на спину и выпущу в вас шестнадцать пуль.

— Почему шестнадцать?

— Потому что в обойме только шестнадцать пуль. Помните: в Суакине я дал вам болеутоляющее на основе опия. Вы медленнее и слабее, чем думаете, и прямо сейчас далеко не так хорошо соображаете, как вам кажется. Вам нужно тщательно подумать, прежде чем сделать какую-нибудь глупость. Клянусь, я вышибу вам мозги, если ваш хитроумный план не сработает.

Молчание повисло в воздухе, такое же вязкое, как удушливая жара. На лице Орикса отражались неприятные образы, пляшущие у него в голове.

— Вы готовы попробовать? — наконец спросил Корт.

Президент Аббуд выждал долгую паузу.

— Это будет крайне болезненно для вас, — глухо произнес он.

— Для вас это проблема? Почему?

— Вы можете подумать, что я собираюсь убить вас, в то время как я пытаюсь помочь.

— Я буду ждать сильную боль в спине, — там, где торчит стрела. Если я почувствую сильную боль где-то еще, то президент Судана потеряет свои яйца. Это значит, что у вас больше не будет малышей-деспотов, понятно?

Аббуд кивнул. Корт достал свой пистолет и медленно опустился на колени, потом вытянулся ничком. Стрела застряла у него в лопатке. Она выйдет с трудом, а после этого начнется обильное кровотечение. У Корта был с собой набор для обработки мелких травм, но ничего для перевязки раны, которую он не видел и до которой не мог дотянуться, а пользоваться услугами суданского президента для перевязки было бы чертовски странно и рискованно.

Хотя наркотическая вялость Орикса была преимуществом для Джентри в его роли похитителя, от нее не было никакой пользы в его роли пациента. Бакри Аббуд мог с таким же успехом упасть на стрелу, как и вытащить ее; тогда бы он пригвоздил Корта к полу этой грязной норы, как бабочку в коллекции насекомых.

С какой стороны ни посмотри, Серый Человек понимал, что его дела плохи. Ему хотелось проглотить обезболивающие таблетки, но он застрял посреди большой операции, которая была близка к провалу. Сама мысль о таблетках в его кровеносной системе сейчас была неприемлема для него.

Корт пощупал «Глок», лежавший в правой руке. Какое-то время он ничего не слышал и не чувствовал. Наконец сверху раздался гулкий голос африканца:

— Вы можете развязать мне руки? Тогда мне будет проще…

— Нет, черт возьми. Просто хватайте и тяните.

Он почувствовал давление тяжелой подошвы между лопатками, болезненное шевеление стрелы в мышцах и кости, пока президент хватался за древко, а потом мучительный рывок, от которого глаза Джентри наполнились слезами, а из глотки вырвался хриплый вой. Жгучая, рвущая боль не прекращалась. Джентри перекатился на спину, снял оружие с предохранителя и автоматически вскинул пистолет в сторону нападавшего.

Он прицелился, что не представляло труда, так как цель находилась в двух футах от него.

Орикс стоял над ним, закрывая лицо связанными руками. Окровавленная стрела выпала из его пальцев на грудь Джентри.

Президент сделал это. Орикс не нарушил обещание, и все-таки Корт понимал, что он сам был невероятно близок к тому, чтобы пристрелить спасителя.

Боль в плече не унималась, но Корт поднялся на ноги и обнаружил, что стал более подвижным хотя бы из-за того, что теперь не приходилось думать о стреле, засевшей в спине.

— Хорошо.

— Как вас зовут?

— Зовите меня Шестым.

— Отлично, мистер Шестой. А вы можете звать меня президентом…

— Я могу называть вас, как захочу. А теперь, придурок, мне нужно позвонить по телефону. Сядь в углу и будь паинькой, ладно?

Глава 39

Заку и троим его людям удалось выйти из зоны поражения. После крушения вертолета солдаты правительства отступили — и от страха, и в попытке перегруппироваться. Хайтауэр со своей командой прошел по второму этажу торгового центра «Альфа» мимо прачечных, ветошных лавок, складов и булочных. Они застигли врасплох двух суданских солдат, которые определенно пожалели, что оказались не в том месте, пока их бесшумно убивали кинжалами. Брэд и Дэн взяли себе по автомату «Тип 81», так как их собственное оружие было бесполезно с пустыми магазинами. Брэд передал Мило штурмовую винтовку «FAMAS» в качестве импровизированного костыля, что заметно улучшило мобильность группы «Виски-Сьерра». В дальнем конце зала они спустились вниз и увидели пехотинцев GOS на улице в двух кварталах от рынка. Зак приказал своим людям выйти из-под прикрытия и двигаться через открытый рынок поближе к воде и другому ряду бетонных зданий, которое он называл торговым центром «Браво».

Крушение большого вертолета вызвало пожар на рынке, и черный дым от горевшего топлива, резины и ткани скрывал усталых мужчин, пока они пересекали открытую местность. Отступившие солдаты не стреляли в них, и казалось вероятным, что их передислокация останется незамеченной. На это трудно было надеяться, но пока что противник вроде бы не знал, где они находятся.

Хайтауэр за свою жизнь навидался достаточно боевых столкновений и понимал, что главной причиной их существования и продвижения вперед является растерянность противника. Он был уверен, что суданские солдаты и офицеры не имеют понятия, что сражаются всего лишь с группой из пяти человек и у этих людей нет их президента — заложника, которого они могли бы выставить в качестве живого щита. Если бы они знали, что единственная угроза находится здесь, в этих зданиях у рынка возле воды, то они бы просто сосредоточили свои силы, подавили сопротивление сокрушительным огнем и поубивали бы всех, кто находится внутри.

Пятеро человек, какой бы хорошей подготовкой они ни обладали, ничего не смогли бы поделать с таким штурмом.

И начинало казаться, что их уже не пятеро, а четверо. Спенсер не выходил на связь с тех пор, как выпрыгнул из окна, отвлекая на себя внимание вертолетчиков десять минут назад. Возможно, он потерял рацию или сигнал между зданиями оказался нарушенным, но «Сьерра-один» думал, что «Сьерре-пять» удалось пробежать через открытый рынок лишь ради того, чтобы столкнуться с превосходящими силами пехоты на другой стороне.

Тем не менее Зак и его люди осторожно продвигались через торговый центр «Браво», стараясь найти своего товарища.

Спутниковый телефон Хайтауэра завибрировал. Он нажал на кнопку ответа, переводившую звонок на его тактическую гарнитуру.

— Эй, Шестой. Уже нежишься на пляже и пьешь коктейль «майтай»?

— Мы в безопасности, — донесся голос Джентри с другого конца линии. — А вы?

— Все еще по колено в том же говне. Пятьдесят ярдов до воды в трех кварталах к северу от дамбы. Как твоя спина? Не встретил еще краснокожих по пути?

— Жить буду. Я тебе нужен там?

— Уверен, что справишься с Ориксом?

— Так точно. Привяжу и одурманю его. Он никуда не денется.

— Хорошо. Тогда седлай свою лошадку и скачи сюда со всех ног. Нам здесь нужны колеса, плюс ситуационный доклад о концентрации сил противника на улицах. Думаю, ты можешь незаметно приблизиться с запада, подбросить нас, а потом вернуться за посылкой для завершения эвакуации.

— Мать твою, Зак. Может, мне остановиться в придорожном «Макдональдсе» и купить вам по набору «Хэппи Мил»?

Зак хохотнул, когда опустился на колени в лавке, где изготавливали и продавали оловянные миски и кастрюли. Брэд находился впереди и прикрывал их позицию с автоматом «Тип 81». Дэн с Мило держались за ним.

— Парень, когда это ты стал таким остряком? — это был риторический вопрос; Зак знал ответ. — Единственным бургером, который ты получишь здесь, будет «Виски-Сьерра», если ты не приедешь и не снимешь наши задницы с гриля.

Зак услышал вздох, но он знал, что его бывший оперативник выполнит задание, несмотря на стоны и жалобы.

— Принято. Я в пути. Воспользуюсь рацией, когда войду в диапазон связи.

— Хороший мальчик. По пути сюда я хочу, чтобы ты позвонил на «Ханну» и дал им знать, где оставил президента. На тот случай, если никто из нас не выживет, чтобы они могли вернуться и забрать его.

— Принято. Шестой, конец связи.

* * *

Джентри понадобилось полчаса, чтобы обездвижить Орикса, сменить футболку на нечто менее рваное и окровавленное, накрыть голову тюрбаном, перелить топливо из припаркованного грузовика для заправки «Мерседеса» и вернуться в городские пределы Суакина. Он едва не забрал грузовик и не оставил «Мерседес», но старый дизельный седан хорошо послужил ему и не был скомпрометирован противником, а грузовик выглядел полной развалиной даже по местным стандартам. Направляясь в целевую зону, он миновал несколько армейских грузовиков и полицейских автомобилей, разъезжавших во все стороны, и обезумевших местных жителей, делавших то же самое.

Наверху пролетела пара истребителей F5 суданских ВВС, оставлявших четкие инверсионные следы в ярко-голубом небе.

Судя по всему, в передвижениях вооруженных сил почти не было координации, и Джентри посчитал это добрым признаком. Суданцы не имели понятия, насколько велики силы противника. Если исходить из передвижений Джентри к юго-востоку от площади, автофургона с оперативниками ЦРУ, который с боем прорывался по всему городу, и короткой стычки с мятежниками СОА на западе, для военных командиров GOS вырисовывалась невероятно запутанная тактическая картина. При наличии мощного огня и радиопереклички, раскрывавшей присутствие противника в разных частях города, они вполне могли считать, что их президента похитил отряд численностью в сто человек.

Когда Корт понизил передачу на «Мерседесе» для лавирования по узким переулкам между двумя рядами лачуг, армейский джип выскочил справа от него и прокатился перед ним на север. На мощеной дороге двухтонный грузовик с солдатами влился в поток движения рядом с ним и едва не столкнулся на Т-образном перекрестке с другим грузовиком, ехавшим на восток.

В городе больше не стреляли, и вертолет куда-то пропал. Завывали сирены, и узкая колонна дыма поднималась между гаванью и лагуной на востоке.

Похоже, здесь был бой, и похоже, этот бой закончился.

Джентри остановил автомобиль на открытом футбольном поле в четырех кварталах к западу от площади. К нему немедленно подошли люди, хотевшие продать ему брюкву, хотя час назад в нескольких кварталах отсюда бушевал местный вариант битвы при Арденнах. Оставалось лишь гадать, кому в голову придет покупать брюкву для вечернего супа в такое время, и он отмахнулся от продавцов, стараясь держаться так, чтобы борода, темные очки и тюрбан закрывали большую часть его лица и головы при движении. Он купил длинную белую тобу у продавца в одном квартале от футбольного поля и зашел в переулок, чтобы примерить новую одежду.

Теперь полицейские кишели повсюду. Джентри полагал, что большинство из них были доставлены из Порт-Судана, в сорока милях отсюда. В таком случае, они приехали совсем недавно, оказались посреди всеобщего хаоса и смятения, пытались раздобыть информацию, не были уверены в своей юрисдикции и боролись за подходящие укрытия с местными копами, солдатами и НСБ. Сейчас была последняя возможность сделать что-то ценное в Суакине до конца дня, и Корту приходилось спешить. Впереди он заметил дезорганизованный проверочный пункт местной полиции рядом с длинным навесом из дерева и рифленого железа, вмещавшим сотни деревянных клеток, в которых копошились отдельные петухи и куры. Вокруг слонялись десятки местных жителей. Лишь немногие занимались делом, а остальные собирались в группы и беседовали, распространяя последние слухи о происходящем. Копы оттолкнули нескольких человек возле пропускного пункта, поэтому Джентри решил направиться в обход.

Пыль от автомобилей и повозок на улице почти заслоняла обзор, как миниатюрная пылевая буря. Джентри едва мог видеть на пятьдесят футов вперед и надеялся, что полицейские и другие любопытные на улицах сталкиваются с такой же проблемой, поэтому он мог приближаться к цели с несколько большей уверенностью.

Он повернул в переулок налево, чтобы избежать проверки, и заблудился через считаные секунды. В городе было так мало настоящих дорог, что не составляло труда попасть в лабиринт едва обозначенных тропок между лачугами, которые могли тянуться на целые мили. Но город был построен на пологом склоне, опускавшемся к гавани, поэтому Корт старался двигаться под уклон и подальше от людей. Вскоре он оказался на площади.

При свете дня площадь казалась меньше, еще более грязной и многолюдной. Там было полно людей, животных и машин. Верблюды, ослы и козы смешивались с военными грузовиками, правительственными седанами и пикапами «Тойота» с пулеметами и кучами мужчин в кузовах. Два транспортных вертолета стояли посреди площади с лениво опущенными винтами; их недавние пассажиры уже охотились за похитителями президента. Со всех сторон завывали сирены скорой помощи, а люди кричали и вопили друг на друга. Полдюжины мертвых солдат лежали рядом с их братьями по оружию, и раненые находились повсюду. Корт увидел передвижную клинику для раненых горожан. Даже на расстоянии некоторые раны выглядели тяжелыми, и он быстро отвернулся, опасаясь увидеть раненых детей, чьи страдания он не мог вынести.

— Нам пришлось уничтожить деревню, чтобы спасти ее,[21] — прошептал он под нагретым тюрбаном, надвинутым на нос.

На его бедре под одеждой завибрировал спутниковый телефон, и звонок был переадресован на скрытую гарнитуру. Он ответил сразу же.

— Почти на месте, Первый. Нужно еще несколько минут.

— Хорошо. Мы ждем твою задницу, пока домовладелец не запросит с нас первую и последнюю месячную ренту. Как в городе?

— Здесь становится тесновато. Им нужно выяснить массу организационных вопросов. Нам нужно воспользоваться этим беспорядком. Нужно уходить прямо сейчас.

— Никак нет, мы еще не можем эвакуироваться.

Корт остановился как вкопанный.

— Почему нет?

— «Сьерра-пять» пропал без вести. Мне нужно, чтобы ты узнал, что с ним стало.

— Вас понял. Я найду машину и посмотрю, что можно сделать. Шестой, конец связи.

* * *

Зак распорядился о полной готовности к марш-броску через секунду после того, как Корт повесил трубку. Они провели последние полчаса на крыше северной оконечности торгового центра «Браво», примерно в сорока метрах от места крушения «Гиппо» между двумя зданиями. Но позиция на крыше не давала им хорошего вида на окрестности. Они нашли участок рваного и полусгнившего зеленого брезента, удерживаемого проволокой и деревянными рейками, под которым кто-то хранил дрова и пустые канистры для воды. Группа «Виски-Сьерра» расположилась в самых глубоких нишах этого строения для максимальной скрытности. Они сидели и ждали, потели, истекали кровью и стряхивали друг с друга мелких скорпионов, натянув защитные перчатки.

Четверо мужчин постарались как можно лучше подлатать свои раны. Зак перебинтовал предплечье и практически остановил кровотечение, а потом выпил воды с солями из своего пайка, для возмещения вышедших вместе с потом. Он собрал из полупустых магазинов одну полную обойму на тридцать патронов для своей винтовки, плюс еще один полупустой магазин в нагрудном кармане тактического жилета. У Брэда теперь имелся полностью заряженный автомат «Тип 81». Он травмировал спину и колено при крушении автофургона. К тому же он полагал, что заработал трещины в одном или двух ребрах с правой стороны, но не доложил «Сьерре-один» о своем состоянии. Дэн, который был единственным невредимым членом группы, тоже носил трофейный «Тип 81».

Состояние Мило временно стабилизировалось. С помощью множества витков армированной клейкой ленты Дэн прикрепил «F-1» Брэда к его ноге наподобие жесткой медицинской шины, а также наложил новую повязку на раздробленную ногу молодого американца хорватского происхождения. «Сьерра-четыре» имел при себе ли девятимиллиметровый пистолет «Хеклер энд Кох», а его броня и снаряжение были оставлены или распределены между другими членами группы, чтобы он мог продолжать движение. Он энергично протестовал и настаивал, что может нормально ходить, но его героизм лишь раздражал старших, более опытных оперативников. Они понимали его состояние лучше его самого и профессионально лечили его, даже ругаясь сквозь зубы на его попытки заверить, что с ним все в порядке.

Потом четверо мужчин покинули крышу в тактической цепочке, спустившись на два этажа по темной и узкой лестнице, и оказались в проулке, идущем с востока на запад. Мило дважды споткнулся на лестнице. Зак велел ему держать пистолет в правой руке, а левую руку положить Дэну на плечо для равновесия.

Проулок вел в сторону гавани, и группа медленно продвигалась вперед. С другой стороны деревянной двери доносились мужские голоса, и Зак предостерегающе вскинул руку, но потом голоса стихли. Звук сирен вдалеке смешивался с утробным ревом и протяжными криками верблюдов. Оперативники старались исключить любые шумы, не имевшие тактического значения. Вскоре они оказались у выхода из тенистого переулка.

Дэн первым выглянул наружу, где перед водой тянулась открытая и пустая улица. Остальные стеснились за ним.

Дэн замер как вкопанный.

— Впереди противник!

Глава 40

В пятидесяти ярдах от выхода из переулка, на кристально-зеленой воде перед островом Старый Суакин покачивался катер береговой охраны суданского ВМФ. На палубе стофутового судна был установлен пулемет калибра 12,7 мм, за которым стояли солдаты. Они быстро развернули ствол мощного пулемета в сторону белых людей, появившихся перед ними.

Зак остановился рядом с Дэном.

— Рассеяться! — крикнул он, и его люди разбежались налево и направо. Сам Хайтауэр подхватил раненого «Сьерру-четыре», толкнул его вправо и упал вместе с ним на пол лавки, где плели и продавали рыболовные сети.

Время для хорошей координации миновало. Больше не было прикрытия огневых секторов и перебежек из одного укрытия в другое. Люди изо всех сил разбегались, расползались и уклонялись в стороны.

Корабельный пулемет издал чудовищный рев. Пули, выпущенные из него, срезали крышу постройки над головой Зака. Он ухватил Мило за спинную ручку австралийского бронежилета, предназначенную для перетаскивания раненых бойцов, и оттащил в сторону. Хайтауэр обнаружил, что в лавке есть задняя комната с погнутой металлической дверью, которую он распахнул, проскользнув на спине и пнув каблуками в районе замка. За дверью находилась другая лавка, а за ней коридор, ведущий на юг. Зак пополз на четвереньках, волоча Мило за собой.

Пулемет снова заревел, круша дерево, металл, камень и ткань у них над головами. На верхней полке банка с черной смазкой раскололась пополам, и липкая жидкость закапала на их одежду и оружие.

Третий залп грянул из автомата, а потом все на какое-то время затихло.

— Группа «Виски», доложитесь, — прошептал Зак в микрофон.

— «Сьерра-три» полный порядок. Я со Вторым. Его гарнитура слетела, но он цел.

Зак быстро выдохнул от облегчения.

— Первый и Четвертый в порядке. Но скоро здесь будет целая армия. Нужно убираться отсюда на хрен. Шестой, ты принимаешь по этому каналу?

— Да, Первый, — ответил Корт.

— Хорошо. Когда ты наконец явишься за нами, не направляйся к востоку от центра «Браво». Там стоит не прогулочная яхта.

— Вас понял. Есть признаки «Сьерры-пять»?

— Никак нет. Но похоже, ему не удалось добраться до берега. Мы переместимся на пару кварталов к северу и посмотрим, что там. Всем остальным: держите головы ниже, пока мы будем сближаться.

* * *

Корт потратил следующие пятнадцать минут, заканчивая работу над планом, которая только началась, когда пулемет открыл стрельбу в четверти мили к востоку. Он вышел на группу из четырех молодых пехотинцев GOS, охранявших грунтовую тропу к северо-западу от площади. Тропа заканчивалась у мощеной дороги, которая вела из Суакина на запад, где она соединялась с автострадой Север-Юг, которая тянулась до Порт-Судана и дальше, в глубину страны. На перекрестке находилась автозаправка — удивительно современная с учетом ветхого состояния города. Корт относил это на счет того, что она находилась на автостраде, а в Судане имелась относительно разветвленная система автобусных маршрутов между крупными городами.

Солдатский джип был припаркован на грунтовой стоянке перед заправкой. В его задней части был смонтирован легкий русский пулемет ПКМ, накрытый черным пластиковым чехлом. Местные жители толпились вокруг этого временного убежища после бегства из центра Суакина, отвлекая внимание солдат.

Корт приблизился к джипу, закрыв лицо тюрбаном, и заглянул внутрь. Ключей не было в замке зажигания, и теперь ему нужно было выяснить, кто из солдат был водителем.

В его голове созрел план, но пока что ему нужно было подождать Зака.

* * *

Оба торговых центра, лачуги и лавки, воздвигнутые вокруг них, теперь кипели жизнью. Повсюду двигались солдаты с оружием на изготовку, покрикивая на штатских, чтобы те убирались с пути, а штатские вопили на них в ответ. Вьючные животные заполонили переулки, и пожарная «ведерная бригада» из худых как щепки мужчин таскала воду, заливая остатки пожара на рынке вокруг почерневшего вертолета. Солдаты расталкивали и этих людей, но местные восстанавливали цепочку и возвращались к работе — настолько велико было их желание спасти остатки скудного имущества от огня и черного дыма.

Но Зак, Брэд, Дэн и Мило не двигались с места, не убегали и не прорывались с боем в безопасное место. Они лежали ничком на втором этаже здания из глинобитного кирпича, обнесенного низкой стеной, примерно в пятидесяти ярдах к северу от торговых центров «Альфа» и «Браво». Все смотрели в открытый арочный проем, ведущий на балкон, где открывался вид на дорогу и неглубокую песчаную впадину к востоку от гавани. На другой стороне впадины, примерно в двухстах метрах, находилась автобусная станция. Там, прислонившийся к стене и окруженный как минимум двумя дюжинами солдат, сидел мускулистый темнокожий человек, явно раненый, но живой.

«Сьерра-пять».

Через четырехкратный прицел штурмовой винтовки «TAR-21» Хайтауэра — единственного оружия с оптическим прицелом, оставшегося в группе, — он видел, что Спенсер был без рубашки. Его лицо, плечи и шея были покрыты кровью, капавшей на бурые штаны. Его туловище блестело от пота, покрытое красноватой пленкой крови. Ему сковали руки за спиной, он находился в сознании, и мужчина в штатской одежде стоял на коленях напротив него, разговаривая с ним. Зак знал, что Спенсер не скажет ни слова в ответ на жесткий допрос, но он также понимал, что жесткий допрос в считаные секунды может превратиться в настоящую пытку.

И он никак не мог спасти товарища.

— «Сьерра-один» вызывает «Сьерру-шесть».

— Шестой на связи.

— Ты готов попробовать эвакуацию?

— Так точно. Мне нужно лишь знать, где вы находитесь. Как только вы найдете Пятого, будем действовать. С каждой секундой риск обнаружения возрастает.

Зак передал точные координаты и добавил:

— Они взяли Пятого. Мы видим его. Он жив, но недосягаем.

В течение нескольких секунд в наушниках слышалось лишь тихое потрескивание. Потом Корт отозвался:

— Ясно. Насколько я понимаю, у вас прямая видимость?

Зак кивнул в сумрачной комнате. Ветхая белая занавеска колыхнулась под дуновением жаркого ветра, и он на мгновение потерял из виду пленника. Зак понимал, о чем спрашивает Корт. Джентри был профессионалом из профессионалов и, конечно же, понимал, что нужно сделать. Он снял свой «Тавор» с предохранителя.

— Подтверждаю, Шестой: у меня прямая видимость. Он на автобусной станции к северу от нас.

Следующее сообщение Корта заставило его замереть на месте.

— Я это сделаю. Направлюсь вниз по склону холма и посмотрю. Вы сидите тихо, а я позабочусь об этом.

В комнате воцарилось молчание. Все понимали, что должно произойти, но только Джентри предложил сделать это.

Корт Джентри был конкретным человеком.

— Никак нет, сынок. Я ценю твое предложение, но это моя работа. Мне платят еще и за это.

— Уверен?

— Да. Просто скажи, когда ты будешь готов забрать нас.

— Я организую диверсию. Мне понадобится около тридцати секунд, чтобы тронуться с места, а еще через две минуты я буду у вас.

— Принято. Готовься, стартуем по моей команде.

Дэн находился ближе всех к Заку. Он протянул руку и сочувственно сжал плечо своего командира.

Хайтауэр стряхнул его руку. Они играли по правилам, не исключавшим и такую возможность.

— Черт побери, — прошептал Зак. Люди, избивавшие Спенсера, перекрывали линию огня; прицельная сетка была направлена в копчик сотрудника тайной полиции. Хайтауэру хотелось нажать спусковой крючок, но убийство человека из НСБ не стоило раскрытия их позиции.

В данный момент было только одно, что стоило разоблачения их позиции: нужно было помешать Спенсеру сообщить свои личные данные и цель операции. Он не сделает это добровольно, но сделает под пытками, и существовал лишь один способ предотвратить это.

Хайтауэр прищурился, глядя в прицел. По другую сторону от полицейского среди солдат началась суматоха. Они побежали вперед, один упал, другой закружился волчком и рухнул на колени. Сотрудника НСБ, закрывавшего линию огня для «Сьерры-один», отодвинули в сторону, а потом появился «Сьерра-пять», все так же окровавленный и закованный в наручники.

— Шестой, начинай через пять секунд, — сказал Зак.

— Подтверждаю, через пять секунд, — последовал лаконичный ответ.

Спенсер вырвался из толпы солдат, выказывая невероятную силу и чувство равновесия. Он ударил головой в лоб очередного солдата и на десять ярдов приблизился к позиции Хайтауэра, достигнув края песчаной впадины.

— Он пытается сбежать, — сказал Мило, не имевший оптического прицела.

— Нет, — тихо ответил Зак и сморгнул каплю пота. — Он старается помочь мне, чтобы выстрел был точным.

С запада донеслись звуки перестрелки, потом грохот взрыва. Диверсия Корта сработала. Зак увидел, как Спенсер упал на колени и раскрыл окровавленный рот. Секундой позже он услышал отдаленный крик:

— Давай!

«Сьерра-один» плавно нажал спусковой крючок и выпустил пулю калибра 5,56 миллиметров, пролетевшую через балкон над песчаной впадиной и попавшую в лоб его товарища. Голова Спенсера резко откинулась назад, и он рухнул на песок со сложенными на груди руками.

Через считаные секунды автоматный огонь, открытый с близкого расстояния, застучал по стенам комнаты. Белая занавеска разорвалась и улетела, пыль от попаданий между стальными балками и глинобитными кирпичам окрасила воздух в дымно-коричневый цвет.

Глава 41

— «Сьерра-шесть» на ходу! РВП[22] через сорок пять секунд!

— Принято, Шестой на ходу, — ответил Зак.

Корт выехал с автозаправки на джипе с открытым верхом. За его спиной языки пламени от пылающей топливной магистрали поднимались на семьдесят футов; огненные брызги разлетались во все стороны от бензоколонки.

Двое солдат упали замертво под огнем Корта, а четвертый получил удар ножом в печень и лежал лицом вниз. Штатские разбегались, спасаясь от огненного дождя, с необузданной яростью воспламенявшего все вокруг. Автобусы и микроавтобусы сталкивались друг с другом в попытке убраться с автостоянки. Местные жители на улице, которым не угрожал огонь, теперь были вынуждены разбегаться перед военным джипом, который развернулся по широкой дуге и теперь набирал скорость под управлением безумного кавага в тюрбане, который и стал причиной катастрофы.

Корт ехал на восток, выжимая всю возможную скорость из автомобиля. Чехол слетел с пулемета, жестко закрепленного в задней части кузова; в зеркале заднего вида он видел, как ПКМ подпрыгивает вместе с машиной на ухабах грунтовой дороги.

Он резко вывернул вправо перед группой ковылявших верблюдов и проломил деревянный ларек с фруктами, разбросав связки бананов в разные стороны. Вылетев с другой стороны, он оказался в ста метрах от дороги, ведущей к расположению «Виски-Сьерра». В этот момент два военных джипа выехали на перекресток впереди.

Проклятье!

Корт промчался мимо них. Они развернулись и устремились в погоню.

— «Танго» у меня на хвосте, Зак!

— Принято.

— Вы можете передислоцироваться на один квартал к югу или мне рвать когти прямо к вам?

— Встретимся в переулке, левый поворот за гостиницей. Когда заберешь нас, садись назад. Брэд будет за рулем. Ты всегда был паршивым водителем, — после короткой паузы добавил Зак.

— Вас понял, — Корт не стал спорить.

Переулки и аллеи были забиты людьми, животными, машинами и другими препятствиями для оперативника, пытавшегося двигаться на максимальной скорости. Джентри налег на гудок, продолжая ехать вперед. Рикша и ослиная тележка с бочкой воды перекрыли дорогу по новому маршруту, поэтому Корт проехал еще один квартал направо, потом жестко повернул налево. Здесь он был вынужден ударить по тормозам из-за маленькой толпы детей и овец на улице, и понял, что преследователи на армейских джипах находятся совсем близко. Он быстро поставил машину на ручной тормоз, развернулся и прыгнул назад. Рана в спине отдалась резкой болью, несмотря на болеутоляющий эффект адреналина, курсировавшего в кровеносной системе. Два джипа повернули за угол и тоже притормозили, а потом остановились, исчезнув в облаке пыли. Корт развернул ПКМ на турели в сторону автомобилей и потянул рукоятку перезаряжания, чтобы дослать патронную ленту в патронник. Он был так близко, что видел, как глаза водителя переднего джипа округлились от ужаса, и он лихорадочно задергал рычаг, пытаясь переключиться на заднюю передачу. Корт прицелился в капот автомобиля и нажал на спусковой крючок русского пулемета.

Оружие глухо щелкнуло. Пулемет оказался не заряжен.

Твою ж мать!

Корт достал «Глок-19» и выпустил полную обойму в два джипа, которые пятились за угол, сталкиваясь друг с другом в попытке избежать смертоносного огня. Это был не пулемет с патронной лентой, но сейчас девятимиллиметровый пистолет был еще более полезным оружием.

Как только они скрылись из виду, Корт прыгнул обратно на место водителя, отпустил тормоза и рванулся с места.

Ветровое стекло рядом с его головой покрылось сетью трещинок. Двигатель заглох.

— Черт! — он снял машину с ручника, завел двигатель и поехал вперед.

Через полминуты он наконец достиг точки сбора, где обнаружил четырех оставшихся членов «Виски-Сьерра», ведущих плотный бой. Их оружие трещало и бухало, когда они посылали пули в сторону ряда зданий на восточном конце переулка. Вражеские гранаты взрывались недалеко от цели, ответные пули посвистывали в воздухе. Корт остановил джип и перебрался на заднее сиденье, преодолевая адскую боль в левом плече, а Второй уселся за руль, перезарядил пистолет и поставил автомобиль на передачу. «Сьерра-три» выбежал из-за ряда бочек возле большого генератора. Он нес на спине Четвертого и держал в руке суданский пистолет «Марра», явно позаимствованный у противника. Дэн взвалил своего раненого коллегу на сиденье рядом с Кортом и сам забрался туда же. Через несколько секунд Хайтауэр запрыгнул на пассажирское место и занял прицельную позицию впереди.

Брэд поддал газу и направил автомобиль налево, едва не заставив Корта упасть на спину; он смог усидеть прямо, только ухватившись за ручку пулемета. На этот раз он вставил пулеметную ленту и послал длинную очередь в сторону бочек на углу, пока они уезжали. Топливо сразу же воспламенилось; прогремел мощный взрыв, и переулок затянуло клубами дыма, скрывавшими отступление американцев.

Через минуту они выехали на мощеную дорогу, ведущую за пределы города. Пробираясь через лабиринт трущобных переулков, они дважды сталкивались с группами пехоты, но их скорость и замешательство солдат сделали эти встречи бескровными. «Сьерра-три» оставался у ног Джентри; его взгляд и пистолет были нацелены на сектор обстрела с шести до девяти часов позади автомобиля. Его пистолет не мог делать то же самое, что и пулемет Корта, но мог направлять действия человека с более тяжелым оружием. Третий также знал, что Серый Человек закрывает сектор обстрела с трех до шести часов, а Брэд с Заком контролировали верхние две четверти «пирога».

Четвертый тоже находился сзади, но Мило потерял сознание от потери крови.

Корт наклонился к Заку и прокричал через окружающий шум:

— Эй! Здесь поверните налево, и я добуду нам новую тачку!

Зак размышлял менее секунды.

— Давай!

Он велел Брэду следовать инструкциям Корта. Они повернули на юг на вершине холма и въехали прямиком в армейский проверочный пункт. Около дюжины пехотинцев GOS находились посреди дороги, огороженной с обеих сторон глинобитными стенами частных домов. Корт нацелил ПКМ и взорвал небольшой грузовик с пулеметом, расстрелял небольшой пикап и уложил на землю всех, кто находился в радиусе двадцати ярдов. Остальные солдаты палили по американцам, когда те проехали мимо со скоростью пятьдесят миль в час. Брэд промчался сквозь дым, и машина вынырнула на другой стороне. Какой-то раненый пехотинец, валявшийся на спине на улице, перекатился на колени, поднял автомат и осыпал их джип градом пуль с пятнадцати футов. Корт стрелял в другую сторону и поздно заметил угрозу, но развернул свой ПКМ в сторону солдата, пригвоздил его к стене в брызгах разлетевшейся крови и посмотрел на свое незащищенное тело, уверенный в том, что его подстрелили.

Чудесным образом он не пострадал.

— Держитесь! — крикнул Брэд, и Корт упал на колени, хватаясь за ручки пулемета, когда автомобиль взлетел над вершиной холма и тяжело рухнул на подвеску, прежде чем выйти из зоны поражения.

Несколько секунд спустя Брэд потянулся к тактическому жилету и обнял себя правой рукой, продолжая управлять левой.

— Проклятие.

— Что такое? — спросил Зак, все еще прикрывавший свой сектор обстрела.

— Кажется, у меня треснуло ребро после приземления.

— Ты в порядке? — спросил Хайтауэр.

— Да, в порядке. Просто…

Заминка с ответом заставила «Сьерру-один» посмотреть на водителя. Брэд продолжал удерживать руль левой рукой, вдавив педаль газа, но поднял правую руку перед глазами.

Его пальцы были покрыты густой свежей кровью.

— Сукин…

Его рука медленно упала на колени, голова склонилась набок, потом упала на рулевое колесо.

— Третий, за руль! — Зак столкнул Брэда с водительского места себе на колени. Левая сторона туловища Второго намокла от крови. Вражеская пуля вошла ему в бок между подмышкой и бронежилетом.

Дэн перелез вперед и скользнул за руль, когда джип начало заносить влево. Он нажал на газ и свернул в сторону как раз вовремя, чтобы избежать столкновения с придорожной кучей гравия.

Пока Дэн вел машину, он ощупывал себя. Джентри нагнулся к нему.

— Пулевое ранение, левое плечо!

Дэн посмотрел, и увидел отверстие в верхней части плеча, не более чем в двух дюймах от яремной вены. Он истекал кровью, как заколотая свинья, но вел машину вперед.

Вскоре они подъехали к дому, где Корт утром встретился с Мохаммедом. Маленький седан «Шкода» по-прежнему стоял во дворе. Джентри понадобилось две минуты, чтобы найти ключи, брошенные в пыль. За это время раненый Дэн взял единственный оставшийся автомат и встал на страже у ворот, а Зак оказывал срочную медицинскую помощь Брэду, лежавшему на земле рядом с джипом.

— Давай, Брэдли! Не шути со мной, нахер! Вставай! — кричал он человеку, который — Корт мог видеть это даже с другой стороны двора — был явно мертв. Корт мимолетно подумал, не собирается ли Хайтауэр оживить и «Сьерру-пять» своей интенсивной терапией.

Зак не сдавался еще пять минут. К тому времени Джентри усадил раненого Четвертого на заднее сиденье «Шкоды», а Дэн получил поверхностную перевязку и сидел рядом с ним. Они помогли Заку уложить тело Второго в багажник. Потом Корт отвел Хайтауэра на пассажирское место. Он сел за руль, выехал за ворота и направился на север; четверо белых оставались невидимыми за тонированными стеклами автомобиля.

Глава 42

Двадцать минут спустя «Шкода» проехала под четырьмя армейскими вертолетами, летевшими из Порт-Судана на поддержку боевых действий в Суакине. Вертолеты полетели дальше и исчезли в зеркале заднего вида.

Хайтауэр молчал. Он выглядел совершенно обессиленным, почти без сознания. Раненый Четвертый отключился на заднем сиденье, а Третий выглядел так, словно огнестрельное ранение в плечо, наложенное на все утренние усилия и тяготы, утомило его до смерти.

Через некоторое время Зак с усилием выпрямился. Он наклонился к Корту, сидевшему за рулем, и стащил балахон с его плеча, чтобы осмотреть рану.

— Твоя спина воняет.

— Да, — рассеянно ответил Корт, глядя прямо перед собой. Крошечная группа раненых и почти безоружных людей была больше не в состоянии сражаться. Джентри старался увести их подальше от любой угрозы, более серьезной, чем насморк.

— Конечно, здесь полно нечистот, но каким образом рана может так вонять гноем через четыре часа?

— Не знаю. У тебя есть антибиотики?

— Нет. У нас собой только базовые медкомплекты. И мы почти использовали их, — верно, Дэнни?

— Да, босс, — Но «Сьерра-три» сорвал кусок бинта со своей раны на плече и протянул Заку.

Хайтауэр взял клейкую ленту и расположил бинт над раной в спине Корта, чтобы сдержать кровотечение. Это была небрежная работа — немногим лучше, чем ничего.

— Ты выживешь. Когда мы попадем на «Ханну», то приведем тебя в порядок.

— Отлично, — сказал Корт. Он не беспокоился о своем состоянии, хотя спина горела, как в аду.

В нагрудном кармане «Сьерры-один» завибрировал спутниковый телефон. Устройство почернело от сажи, сальной смазки и крови, но все еще действовало. Хайтауэр снял гарнитуру, когда пытался оживить Второго, поэтому сейчас он поднес телефон к уху.

— «Сьерра-один» на связи.

Это был Дэнни Кармайкл. Никакого приветствия не последовало.

— Мне только что позвонили из Белого дома. Посол США в Судане спрашивает, нет ли вмешательства ЦРУ в том, что он описывает, как… Цитирую: «Инцидент с „Черным Ястребом“[23] в Порт-Судане». Как мне реагировать на это?

— На вашем месте, сэр, я бы сказал, что разведка США сосет еще сильнее, чем разведка нашей резидентуры в Судане. Мы находимся в сорока милях к югу от Порт-Судана.

— Но дело не в этом, правда? У нас был инцидент «Черного Ястреба»?

— Никак нет. Вы не оснастили нас «Черными Ястребами» для крушения.

— Не ерничай, Первый. Вы взяли Орикса?

— Да, он в надежном месте.

— Вы эвакуировали его на борт «Ханны»?

— Никак нет. Но это следующий пункт в моем списке неотложных дел.

— Он вместе с Шестым?

— Э-ээ, нет. Шестой вместе с нами… с тем, что от нас осталось. Я потерял двух оперативников под вражеским огнем. Кстати, спасибо за то, что спросили о моих ребятах.

Корт посмотрел на Хайтауэра. Даже после всего, что случилось за последние несколько часов, такая резкость в общении с начальством была поразительной.

Ответ Дэнни продемонстрировал, что его внимание было сосредоточено на «Ночном сапфире», а не на здоровье членов оперативной группы.

— Где сейчас находится Орикс?

Корт Джентри ответил, продолжая управлять автомобилем.

— Орикс в надежном месте. Он никуда не денется.

— Почему вы не находитесь в этом чертовом месте?

— Группа «Виски-Сьерра» была скомпрометирована. Я вернулся помочь им. И я не подверг опасности операцию «Ночной сапфир».

— А если бы вас убили?

— Я передал координаты местонахождения Орикса на «Ханну» перед отъездом.

Гнев и раздражение Дэнни были очевидны в тоне его голоса.

— Люди на «Ханне» не уполномочены эвакуировать Орикса из Судана. «Ханна» не имеет оперативников вашего калибра, Шестой, хотя я не могу выразить, насколько я разочарован вашей способностью принимать решения за прошедшую неделю! Вы должны были вывезти Орикса из страны, прежде чем помогать другим.

Корт начал было отвечать, но Зак схватил телефон и поднес ко рту:

— У меня сто процентов раненых! Двое погибших в бою! Мы только что закончили четырехчасовой бой с несколькими сотнями пехотинцев при поддержке с воздуха. Там не должно было находиться столько солдат, а тем более вертолетов! А местная поддержка, которая нам была обещана, даже не появилась!

— По данным суданской резидентуры, они появились, хотя и немного опоздали.

— Суданская резидентура могла заплатить четыреста тысяч баксов за ослиную тележку с кучкой необученных засранцев, которые дали залп и убежали, но кроме этого мы не получили никакого содействия!

Наступила многозначительная пауза. Корт ожидал хотя бы внешнего раскаяния, но его не последовало.

— Тем не менее вы не должны были разоблачать ваше присутствие. А Шестой не должен был уклоняться от своей задачи, чтобы вытащить вас из неприятностей, которые вы сами устроили. Вы знали все риски, — на другом конце линии послышался вздох. — А теперь… перегруппируйтесь, соберитесь с силами и продолжайте «Ночной сапфир». Я сделаю, что смогу, чтобы утихомирить политический скандал. Это все.

Связь прервалась. Зак уронил телефон себе на колени, и аппарат скатился на пол. Первый слишком устал, чтобы подобрать его и положить в нагрудный карман.

— Черт возьми, Зак, — сказал Корт. — Твой босс — тот еще мудак.

— А то я не знаю.

* * *

Через час Корт остановил «Шкоду» возле хижины среди болотных трав и вошел туда с пистолетом в руке. Внутри ничего не изменилось, только стало еще жарче и душнее.

Орикс тоже находился в прежнем состоянии. Джентри сделал суданскому президенту инъекцию успокоительного препарата из одноразового шприца, которая должна была отключить его минимум на два часа, и сковал ему руки гибкими наручниками за спиной, вокруг прочной опорной балки в центре хижины. Сейчас он сидел скрестив ноги и повесив голову, как будто спал. Перед отъездом Джентри оставил ему пластиковую бутылку воды, хотя и не представлял, как Аббуд сможет выпить ее со связанными руками. Как выяснилось, президент все это время проспал.

Полчаса назад Корт доставил выживших членов группы «Виски-Сьерра» и мертвого оперативника к месту водной эвакуации на побережье в четырнадцати милях к северу от Суакина. Они сразу же укрылись в густых мангровых зарослях и отнесли туда своего павшего товарища. Зак вручил Корту маленький приемник, куда поступал сигнал передатчика с борта «Ханны», чтобы он в любой момент мог знать, где находится яхта, даже если двусторонняя связь по какой-то причине будет нарушена.

Первоначальный план состоял в том, что надувная лодка «Зодиак» с «Ханны» подойдет к берегу и заберет группу, но теперь не стоило и думать об этом в дневное время. Вместо этого один из членов команды судна ЦРУ должен был приплыть в мангровые болота на двухместной мини-субмарине и переправить оперативников на борт яхты одного за другим. Для такой операции понадобится остаток дня, но это было предпочтительнее, чем прятать четырех раненых людей по грудь в соленой воде на протяжении восьми часов в ожидании ночного рейса «Зодиака».

Корту было сказано вернуться в укрытие и подготовить Орикса к переброске на побережье по первому уведомлению. Наступит поздний вечер, прежде чем кто-то сможет вернуться для последних двух челночных рейсов с доставкой президента Судана и Серого Человека. Если место эвакуации окажется скомпрометированным, то Джентри придется самостоятельно разыскать новое место.

Корт отцепил Орикса от опорной балки, уложил его на спину и поставил рядом с ним бутылку воды и пакет изюма из своего рюкзака.

— Поешьте, — велел он.

Орикс не двинулся с места.

— Ты в сознании, придурок. Снотворное, которое я тебе дал, давно выветрилось.

Президент продолжал лежать неподвижно.

— Слушай, я не в настроении играть в игры.

Аббуд не пошевелился.

Корт опустился на колени над ним. Он поднял мясистую руку Орикса за запястье, как будто собирался проверить пульс, но вместо этого передвинул руку над лицом и отпустил ее. Если бы человек находился без сознания, рука шлепнула бы его по лицу, но вместо этого она медленно опустилась и театральным жестом упала сбоку.

— Садись, — сердито сказал Корт.

Аббуд все равно не отреагировал.

Корт достал из рюкзака складной многофункциональный инструмент, раскрыл кусачки и вставил мизинец президента между холодными металлическими лезвиями.

Президент Аббуд мгновенно открыл глаза. Он виновато улыбнулся; его белые зубы резко контрастировали с угольно-черным лицом.

— Это умный фокус: держать руку над лицом пациента, а потом отпустить ее.

— Рад, что тебе понравилось. Поднимай задницу, не то я отрежу этот палец. Думаю, если ты окажешься в международном трибунале с девятью пальцами вместо десяти, от этого ничего не изменится.

Орикс сел на грунтовом полу. Он взял бутылку воды и сразу же выпил половину.

— Я плохо себя чувствую.

— Это от лекарства, скоро пройдет. И, возможно, легкая контузия после «Большого Взрыва».

Орикс кивнул.

— Как ваша спина? — поинтересовался он.

— Как будто какой-то засранец подстрелил меня из лука. А ты как думал?

— Вы спасли своих людей от моих людей?

Корт посмотрел ему в глаза.

— Некоторых.

Орикс медленно кивнул.

— Я сожалею о сегодняшних потерях с обеих сторон.

— Это невероятно утешает, козлина.

На лице Аббуда появилось искренне оскорбленное выражение.

— Что будет теперь? — резко спросил он.

— Мы будем ждать.

— Как долго?

— Не знаю.

— Вы не знаете?

— Никто мне ничего не говорит, — сказал Корт, доставая из своего рюкзака еду и другие предметы. — Пока что ешь и перестань задавать вопросы.

Орикс пожал плечами и открыл пакет с изюмом. Он выглядел более спокойным и расслабленным, чем ожидал Корт. Отправляя в рот крошечные изюминки, он сказал:

— Мистер Шестой, вы должны признать, что я не доставляю вам никаких хлопот. Не понимаю, почему вы так враждебно настроены ко мне.

Корт начал снимать рубашку. Жалящая боль в лопаточной кости превращала в пытку даже это простое упражнение.

— Как ты помнишь, я приехал сюда, чтобы отстрелить тебе башку, поэтому не думаю, что с тобой так уж плохо обращаются.

— Я имел в виду ваши слова в разговоре со мной. То, как вы ударили меня в Суакине. Вы не похожи на образ благородного американского солдата, который ваша страна рекламирует по всему миру.

— Я не принадлежу к благородным американским солдатам.

— Тогда кто вы?

— Я тот парень, которого посылают, когда какой-нибудь засранец не заслуживает достойного обращения.

Медленно жуя изюм, Орикс рассматривал собеседника в жарком полумраке.

— Но, сэр, это ваша профессия. Вы здесь из-за того, что Запад считает военными преступлениями в Дарфуре. Это не касается вас лично, и, смею сказать, никак не касается членов вашей семьи. Нет причин относиться к этому как к личной вендетте. Мы можем поддерживать отношения на профессиональном уровне, пока находимся вместе?

Корт не ответил. Он открыл маленькую бутылочку дезинфицирующего средства, которую достал из рюкзака. Наклонился вперед, протянул руку назад и как мог постарался полить рану в лопатке.

— Тогда, в машине, — продолжал Орикс, — вы ударили меня в момент ярости, потому что не владели собой. Ваш гнев более грубый и примитивный, чем спокойный рассудок, которым я пользуюсь на войне в Дарфуре и за который меня преследует ваш клоунский суд.

Корт скривился, когда жидкость проникла во вспухшее отверстие у него на спине. Но он посмотрел на Аббуда с расстояния трех футов.

— Думаешь, я ударил тебя, потому что вышел из себя?

— Разумеется. Я видел это в ваших глазах. Вы были напуганы и рассержены, ваши эмоции одержали верх над вами. Вы набросились…

— Посмотрите мне в глаза. Сейчас я владею собой?

— Да. Сейчас это так, но…

Корт нанес Аббуду прямой удар в лицо. Голова президента откинулась назад на мясистой шее, из рассеченной губы закапала кровь.

— Да что с вами такое? — выкрикнул Орикс и закрыл руками лицо.

Джентри швырнул в рюкзак пустую бутылочку антисептика.

— Вы маньяк!

— Да. И тебе лучше помнить об этом.

Глава 43

Следующие полтора часа Джентри регулярно советовал президенту Аббуду заткнуться, пока он корчился от боли в спине. Необыкновенная жара и высокая влажность только усугубляли положение. Корт дважды залезал в свой рюкзак за таблетками гидрокодона, но оба раза воздержался от приема. Боль была реальной, и тело отчаянно нуждалось в освобождении от нее, но Корт понимал, что он должен терпеть и ждать сообщения от Зака.

Зак наконец позвонил около 16:00. Они с Мило вернулись на «Ханну», Дэн должен был прибыть на мини-субмарине еще через час. Корту было сказано, что, скорее всего, они воспользуются тем же местом для эвакуации в мангровом болоте, так как оно не было скомпрометировано. Время было назначено на полночь — то есть Джентри оставалось сидеть на месте еще около семи часов, прежде чем доставить Орикса на побережье.

Корт прервал связь и посмотрел на Орикса. Президент посмотрел на него. Его черная лысина была покрыта каплями пота, которые складывались в сложный орнамент и блестели под дуновениями теплого ветра через одну из рваных джутовых стен хижины, пропускавшей достаточно света. Его руки были свободны.

Корт снова посмотрел на свой рюкзак. Семь часов, и нечем заняться, только сидеть здесь и страдать… он думал о боли, о судорожных сокращениях мышц вокруг раны, и о том, что ему нужно сохранить подвижность для дальнейших действий. Единственным средством для этого было какое-то облегчение от боли.

Ему не понадобилось долго убеждать себя.

Минуту спустя он приковал правое запястье Орикса к центральной балке. Левая рука осталась свободной для еды, питья или справления малой нужды. Джентри убедился в том, что в пределах его досягаемости нет никакого оружия или инструментов. Орикс был надежно привязан и какое-то время мог позаботиться о себе.

Американец открыл свой рюкзак, оставил без внимания таблетки гидрокодона и достал самый большой шприц с морфином, полученным от ЦРУ. Он содрал упаковку с заряженного шприца и снял с иглы пластиковый наконечник.

Орикс испуганно попятился.

— Не волнуйся, — сказал Джентри. — Это для меня.

Он впрыснул в левую руку двадцать миллиграмм мощного опиата, сел и прислонился к стене, вне досягаемости от своего пленника.

Через полторы минуты его ресницы затрепетали, зрачки уменьшились, а боль начала проходить.

Орикс ясно видел, какое действие инъекция произвела на захватчика.

— Безумие. Какой солдат или шпион принимает наркотики во время операции?

— Заткнись, — отозвался Джентри. Комната перед ним поплыла в мягком сиянии. Он ворчливо добавил: — Боль замедлила бы меня потом, если бы я не утихомирил ее.

— А героин вас не замедлит?

— Это не героин, дубина, — отрезал он, хотя понимал, что действие препарата сходно с героином, хотя и не имеет такого галлюциногенного эффекта.

— Вы наркоман, — ровным тоном сказал Аббуд.

— А ты кровожадный деспот. Отвяжись от меня.

Любое раскаяние, которое он мог испытывать из-за употребления тяжелого наркотика во время операции, растворилось за считаные секунды, так как на первом этапе морфин давал мгновенное ощущение благополучия. Через десять минут после инъекции он оживленно беседовал с Аббудом, что разительно отличалось от его предыдущего поведения.

Но Корт не полностью утратил дееспособность. Во время их вежливой беседы в следующие полчаса Орикс поинтересовался его настоящим именем и домашним адресом, попросил одолжить телефон и поближе взглянуть на его замечательный пистолет. Серый Человек находился под воздействием опиата, но он не был безумен. Каждый раз он добродушно улыбался, а в ответ на просьбу показать пистолет сказал, что это была неплохая попытка.

Без четверти пять Корт совершенно успокоился. Это было наркотическое спокойствие, навеянное химическими веществами и совершенно неуместное в этом месте и в это время. Пока он болтал с Ориксом и беседовал с собой, то обнаружил, что невероятно гордится своей миссией вместе с храбрыми парнями из группы «Виски-Сьерра», — да упокоит Бог души двоих из них, — и рад знакомству с легендарным Дэнни Кармайклом.

Когда он закрыл глаза, пребывая в блаженном покое, то начал засыпать. Внутренняя расторможенность, вызвавшая его болтовню с пленником, теперь заставила его свесить голову на грудь, но тут зазвонил телефон.

Корт посмотрел на аппарат и широко распахнул глаза. Потом взглянул на Орикса и улыбнулся.

— Ох, черт. У меня неприятности. — Он нажал кнопку приема. — Алло?

— Ладно, Шестой, у нас перемена графика, — сказал Хайтауэр.

— Мать честная. Эм… я не знаю. Как там на яхте?

— Все хорошо, но мне нужно, чтобы ты разведал другое место для эвакуации. Северная сторона мангрового болота выглядит лучше при отливе. Давай туда и убедись, что там нет штатских. Иногда там появляются шатры бедуинов…

— Хочешь сказать… прямо сейчас?

— Нет, дурень. Когда тебе заблагорассудится. Конечно, я имею в виду сейчас.

— Э-ээ… ладно. То есть нет. Не сердись, но мне нужно подольше остаться здесь.

— Для чего?

Корт посмотрел на потолок. Он обратил внимание на затейливое плетение тростника; даже в темноте казалось, будто каждый стебелек обладает собственной личностью, своей целью, своим направлением в оплетке, и…

— Для чего, Шестой?

— Ладно тебе, Зак. Не сердись. Просто мне нужно… — Его голос затих.

— Да что с тобой такое?

— Ничего особенного. Но я хотел бы, чтобы ты увидел потолок этой хижины. Он прекрасен, мать его. Они сушат тростник, потом делают маленькие связки, потом делают из них большие связки, и так…

— Боже мой, Корт! Ты под кайфом?

Корт рассмеялся в микрофон.

— Где Орикс?

— Сидит прямо здесь. Хочешь поговорить с ним?

— Нет, хер с ним. Я хочу, чтобы ты…

— Вот он.

Корт встал и передал телефон Аббуду, который взял его свободной рукой.

— Вы говорите с президентом Бакри Али Аббудом. Кто это?

Сначала Хайтауэр не ответил. Потом очень медленно спросил:

— Что с моим человеком?

— Он задвинулся каким-то транквилизатором.

— Случайно?

Орикс посмотрел на Джентри. Тот вернулся к стене и прислонился к ней. Его глаза были открыты и сфокусированы на потолке хижины, губы беззвучно шевелились.

— Умышленно. На самом деле преднамеренно.

Зак Хайтауэр впервые не нашелся с ответом.

— Ладно. Хорошо… послушайте. У нас есть еще много агентов в этом районе. Если вы попробуете воспользоваться ситуацией…

— Не беспокойтесь, мистер из ЦРУ. Прежде чем ваш человек решил позабавиться, он заковал меня. Ваша операция отложена, но я не могу сбежать.

— Отдайте ему телефон.

Орикс посмотрел на спутниковый телефон и улыбнулся. Он нажал красную кнопку для окончания связи. Шестой продолжал глядеть в потолок; его взгляд не был сфокусирован, веки почти опустились. Президент Судана отчаянно пытался вспомнить телефонный номер своего кабинета, командира охраны… кого угодно. Да, секретарь президентского дворца в Хартуме: номер появился у него в голове. Он не знал, где находится, но мог направить целую армию на север от Суакина, на юг от Порт-Судана, на запад от побережья и на восток от холмов Красного моря. Он по-прежнему считал, что Шестой убьет его при первой возможности, если сочтет операцию похищения неудачной. Но если Шестой временно недееспособен, то ему может хватить времени для побега!

Он начал нажимать кнопки.

Оглянулся на похитителя и поднес телефон к уху.

Черный пистолет с длинным глушителем был направлен ему в лоб между глазами.

— Давай сюда.

— Да.

— Но это была хорошая попытка, — сказал американец.

* * *

Корт проспал два часа и проснулся на закате. Он все еще находился под влиянием морфина и почти не ощущал боли в спине, хотя эйфория покинула его, и он страшился следующего разговора с Хайтауэром. Орикс задремал в жаркой духоте хижины, и Корт воспользовался короткой паузой, чтобы выпить воды и съесть батончик «Солдатского топлива». Пока он жевал, взял телефон и с ленивой безмятежностью убедился в том, что «Сьерра-один» звонил шесть раз за последние два часа.

Корт отложил телефон и закончил свой обед. Потом он устроил миниатюрный костер из травы, веточек и кусков дерева, валявшихся вокруг. Он не нуждался в тепле, но сейчас, когда восточное побережье Судана погрузилось во мрак, было полезно иметь небольшое освещение.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Орикс, стоявший в центре комнаты. Корт видел, что он отвернулся и мочится в угол с помощью свободной руки.

— Боль в спине немного улеглась, — ответил Корт. — А в остальном все отлично.

— Ваш телефон постоянно звонит.

— Да, — сказал Корт, вернувшись к вежливому тону. — Мне нужно было позвонить какое-то время назад. Через два часа я доставлю вашу задницу на берег, а еще через день-другой вы окажетесь в камере, — он улыбнулся президенту. — Полагаю, вы рассчитывали, что убийство четырехсот тысяч ваших соотечественников пройдет без последствий?

— Друг мой, сегодня вы своими руками убили больше людей, чем я.

— Мы не друзья.

Орикс уселся, прислонившись спиной к балке, и вытер пленку пота, выступившую на лбу. Отблески пламени танцевали на его лице цвета черного дерева.

— Думаю, мы больше чем друзья. Мы почти братья.

— Вам стоит посмотреть в зеркало.

— Я имею в виду умозрительное сходство. Методы, которые мы выбираем. Мы оба убиваем, и мы оба решили, что это не должно нас беспокоить.

— Вы почти уничтожили целый народ. Мы с вами не…

— Значит, вас беспокоит не акт убийства, а его масштабы. Но можно возразить, что я делаю это с помощью политической полиции, а не собственными руками. Думаю, нужно гораздо больше жестокости, чтобы убить человека лицом к лицу, чем многих людей с помощью законов и через объявление войны. Вы более опасный человек из нас двоих. Только подумайте, сколько людей вы бы убили, если бы вам пришлось управлять страной или разведывательной службой. Вы бы уничтожали всех, кто выступает против вас.

Бакри Али Аббуд, президент Судана, наклонился ближе; его лысина наклонилась над костерком, лицо снова заблестело от пота.

— Прямо как я… брат, — он улыбнулся. — Мы с вами — одно и то же, мистер Шестой. Истребители человеческих отбросов. — Орикс выдержал многозначительную паузу. — Но я лучше преуспел в этом, чем вы, поэтому меня считают большим злом, чем вас. Интересно, как ощущение перспективы влияет на представления о добре и зле.

Джентри поворошил костерок длинной палкой. Он понимал, что лишь воздействие опиатов позволяет ему продолжать этот разговор.

— Вы были лучше меня, но вечеринка закончилась. Теперь вас запрут до конца вашей жизни.

Орикс снова улыбнулся. Корт внимательно посмотрел на него в свете пламени.

— Похоже, вы не особенно беспокоитесь, что вам придется провести остаток дней за решеткой.

— Уверяю вас, что если бы мне действительно грозила такая участь, то я был бы крайне встревожен. Но я не собираюсь сидеть за решеткой до конца моих дней.

— Да, если я передумаю и решу пристрелить вас прямо здесь.

Президент Аббуд рассмеялся гулким и ритмичным смехом.

— Не знаю, сможете ли вы воспользоваться оружием в вашем нынешнем состоянии.

— Можете проверить.

— Нет, нет! — Орикс махнул рукой. — Я буду рад, если вы согласитесь сопровождать меня по пути в Европу.

— В тюрьму, — добавил Корт.

— Да, на несколько месяцев. Я уверен в вашей правоте. Но я получал предложения, от которых до сих пор отказывался, — предложения, которые позволят мне получить убежище в любой из множества стран третьего мира. Кот д’Ивуар находится ближе всего к дому, но в данный момент я склоняюсь к выбору острова в Карибском море, где для меня все готово. Там я смогу побаловать себя чудесными сигарами, хотя прошу не рассказывать об этом моим женам.

Корт выпрямил спину, хотя по-прежнему сидел со скрещенными ногами.

— Чушь собачья.

— Дипломатия, — с улыбкой ответил Бакри Али Аббуд.

— Думаете, европейцы так просто отпустят вас?

Президент медленно покачал головой; его белые зубы снова блеснули в полумраке.

— Не только европейцы. Американцы тоже.

Джентри был ошарашен. Он понимал, что находится не в том состоянии, чтобы оценивать сигналы, посылаемые лимбической системой президента, и улавливать признаки обмана по мельчайшим изменениям на лице. Но этот подонок определенно выглядел уверенным в себе.

Улыбка словно приклеилась к лицу Аббуда, когда он произнес с преувеличенным американским акцентом:

— Как вы уже сказали, мистер Шестой, никто вам ничего не говорит, да?

— Почему? — хрипло спросил Джентри.

— Ради блага мира, — хохотнул Аббуд. — Как вы думаете, что случится, если мятежники из СОА убьют меня в моем родном городе? Гражданская война разразится в десятикратном масштабе по сравнению с нынешним, только будет еще хуже. Китайцам нужна нефть, поэтому они поддержат моего преемника точно так же, как поддерживали меня. Но Россия поддержит военный переворот, а не гражданскую передачу власти, и русские будут помогать нашим соседям на западе. Чад вторгнется в северный Дарфур и передаст тамошние нефтяные месторождения России в качестве платы за поддержку. Гуманитарные лагеря для беженцев окажутся в смертельной опасности, а UNAMID будет вынуждена убраться из страны, поскольку соглашение о сотрудничестве было заключено со мной, а не с правительством Чада. Китай будет подталкивать моего преемника к тотальной войне с Чадом ради возвращения «Участка 12А», а мой преемник, по сути дела, является слабым человеком. В отличие от меня, он подчинится их воле и примет условия, неприемлемые для меня. Китай просто купит его своим оружием, влиянием и деньгами. В результате через год после моей смерти Восточная Африка превратится в центр конфликта двух сверхдержав, и десятки тысяч людей погибнут, а еще миллионы будут вынуждены бежать с родных мест.

— Но разве ваше похищение не приведет к такому же результату?

— Наступит кратковременный хаос, но я соглашусь на условия, которые были тайно предложены мне три года назад. Если я раскрою подробности русских нелегальных поставок в Судан, если я прямо и настойчиво объясню моим сторонникам, что русские готовы раздувать пожар войны против нас, то русские потеряют свое влияние на гражданское население страны, и гражданская война прекратится. Если не будет гражданской войны, то сомнительно, что Чад решится на вторжение. Я могу даже распространить информацию, что Китай был причастен к моему похищению. Это повредит китайским интересам в регионе и вернет суданцам наши полезные ископаемые.

— Китай не имеет никакого отношения к вашему похищению.

Аббуд пожал плечами.

— Мои сторонники поверят мне. Кроме того, мои слова имеют подтверждение. Китайский спецназ тайно занимался подготовкой моих воинских подразделений в Порт-Судане, чтобы обеспечивать безопасность «Участка 12А» на границе с Чадом. Китаю хорошо известно, что русские положили глаз на его нефть, и китайцы знают, что Россия хочет видеть меня мертвым. Я могу убедить суданцев, что у меня возникли разногласия с Китаем, поэтому они решили убрать меня со сцены.

— Блестяще, — сказал Корт, хотя не испытывал ничего, кроме отвращения.

— Благодаря вашим коллегам. Все это было частью плана ЦРУ, — плана, предусматривавшего мою добровольную выдачу МУС. Как уже было сказано, тогда я отказался от их предложения насчет комфортной ссылки, — президент добродушно пожал плечами. — Поэтому вас и прислали сюда: чтобы сделать предложение более наглядным и убедительным.

— Значит, вы более полезны живым, чем мертвым.

Аббуд пожал плечами.

— Это очевидно. Вы увезете меня отсюда живым, и я сыграю свою роль. Как вы сказали сегодня утром в Суакине, мы с вами в одной команде. Но тогда вы еще не знали всей правды.

Спутниковый телефон зазвонил.

Глава 44

— Привет, Зак.

— Ты с нами или до сих пор видишь синих жирафов?

— Я в порядке и на ходу, прошу прощения за прежнее. Боль была чертовски сильной, и я неправильно рассчитал дозу…

— Забудь об этом. У нас проблема. Вся эта операция только что перевернулась вверх тормашками.

— Что случилось?

— В Лэнгли говорят, что мы завалили нескольких китайцев.

Корт подумал о недавних словах Орикса.

— Они были участниками боевых действий.

— Несомненно, но это все равно табу для высшего руководства.

Корт знал, о ком идет речь.

— Это спецназовцы, тренировавшие суданских вояк в Порт-Судане.

— Да, и Дэнни так думает. Вероятно, из подразделения «Летящий Дракон». Суданская резидентура даже не знала, что они находятся в стране.

— Проклятье, Зак. Насколько все плохо?

— Судя по тому, что я слышал, ничего хорошего. Прямо сейчас Лэнгли собачится с Белым домом. В Вашингтоне не подписывались на потасовку со сверхдержавой.

Корт вытер пот, застилавший глаза. Рана по-прежнему болела, хотя и не так сильно.

— Сколько китайцев вы положили?

— Судя по всему, около тридцати. Мы полагаем, что тот «МИ-17», который подстрелил Дэн, был набит китайскими спецназовцами: это соответствует количеству погибших. Но если серьезно — какая, на хрен, разница? Разве их не больше двух миллиардов? Вряд ли кто-то будет скучать по ним.

— Дэн точно не будет.

— Ха! Верно подмечено.

— И каковы будут последствия?

— Как и ты, понятия не имею. Мне предстоит восстановить связь с Дэнни через полчаса. В худшем случае, мы уносим ноги.

— Ты имеешь в виду, вместе с Аббудом?

— Давай дождемся ответа.

— Принято. Шестой, конец связи.

* * *

Зак перезвонил сразу после девяти вечера. Корт провел последние сорок пять минут, беседуя с Ориксом о предложении, которое тот получил от Запада. Казалось, президент был готов сделать все, что от него потребуется, лишь бы избежать тюрьмы и попасть на Кубу свободным человеком.

Это выглядело тошнотворно, но Корт понимал: такой итог будет несравненно лучше длинного списка альтернативных кровавых развязок.

— Шестой, я хочу, чтобы ты вышел за пределы слышимости Орикса, — сказал Зак.

— Понял, секунду, — Корт посмотрел на Орикса, по-прежнему прикованного за руку к центральной балке, повернулся и вышел из хижины. Он опустился на корточки в вечерней прохладе за задним бампером «Шкоды».

— Твои оперативные указания полностью изменились, Шестой. Ты готов к этому?

— Я слушаю.

— Китайцы утверждают, что во время сегодняшних боевых столкновений в Суакине погибли двадцать шесть их гражданских советников, — после короткой заминки сообщил Зак.

— Дерьмо собачье. Они не были штатскими.

— Конечно, нет. Они вешают нам китайскую лапшу на уши, но они могут это делать, и все им поверят.

— Продолжай.

— Белый дом официально обосрался. Там больше не хотят иметь ничего общего с этой операцией. Похоже, они втайне прорабатывали какую-то большую торговую сделку с Китаем и собирались объявить о ней завтра утром в Пекине.

— Ну и?

— Поэтому Белый дом приказал директору ЦРУ отдать приказ Дэнни, который приказал нам немедленно эвакуироваться: просто бросить здесь все наше дерьмо и уматывать отсюда. Они не хотят видеть отпечатки пальцев ЦРУ на суданской операции и вокруг нее, поскольку боятся сорвать свою сделку.

— Как насчет меня?

— Я собираюсь забрать тебя на мини-субмарине. Смогу быть на мангровом болоте к полуночи. Ты успеешь или тебе нужно еще разок закинуться кайфом для вечеринки?

— Я смогу быть на месте, но какое это имеет отношение к «Ночному сапфиру»?

— Нет больше никакого «Ночного сапфира», и нам нужно забыть, что он вообще был. Нам нужно выйти из суданских вод и добраться до Эритреи, не скомпрометировав себя. Суданская резидентура уже собирается взвалить вину за беспорядки на повстанцев из СОА.

Корт посмотрел на траву, колыхавшуюся под легким ветром.

— Но… какого черта мне тогда делать с Аббудом?

— Подари этому ублюдку вечный сон, — ровным тоном сказал Зак.

Корт замешкался.

— Но… Только он может убедить своих людей в том, что затевают русские.

— Нас не должно здесь быть. Теперь у нас нет никакой возможности передать Аббуда в руки МУС. Подумай об этом! Если мы вручим Аббуда европейцам, китайские коммунисты прознают об этом и расторгнут сделку с Америкой.

— Но Аббуд важнее живой, чем мертвый. Разве не это Белый дом задумал с самого начала?

— Да, но крушение китайского вертолета все изменило.

Корт недоуменно покачал головой.

— Это всего лишь торговая сделка. Что такое одна торговая сделка в общем ходе вещей?

— Это помогает политикам выставить себя с хорошей стороны.

— Как и окончание геноцида в Африке!

— Только не ценой риска войны между сверхдержавами! Среднестатистический Джон в США и слышать не хочет о нашей драке с китайцами из-за тупых варваров, живущих в глинобитных хижинах.

— Китайцы не станут воевать из-за этого.

— Ты теперь заделался гребаным политическим психоаналитиком? Ты оперативник, а не дипломат. У дипломатов есть своя работа, а у тебя своя. Аббуд должен умереть. Убей ублюдка! Это приказ!

Но Джентри не сдавался.

— Единственный способ остановить происходящее — это выставить живого Аббуда перед камерами, чтобы он рассказал своему народу о вмешательстве русских и китайцев во внутренние дела его страны. Это было первоначальное намерение, стоявшее за операцией «Ночной сапфир», поскольку это единственный рабочий вариант. Иначе ничего не получится.

— Значит, ничего не получится. Ты прикончишь его и приедешь к северной оконечности мангрового болота для эвакуации. Да что за чертовщина с тобой происходит? Я думал, ты будешь только рад понаделать дырок в этом чучеле.

— Да ладно тебе, Зак! Мы эвакуируем Аббуда, доставим его в Гаагу и сможем остановить войну!

— Прекращать войну — это не наша работа! Наша работа — выполнять задание, и теперь наше задание — прикончить Аббуда, свалить его труп в придорожную канаву и убраться отсюда к чертям собачьим!

Джентри стиснул зубы и откинул голову на задний бампер «Шкоды».

— Мне нужно подумать.

— Подумать? За кого ты себя принимаешь? Ты сделаешь, что…

— Я перезвоню тебе. Конец связи, — Корт прервал звонок, бросил телефон в траву и уронил голову на руки.

Проклятье. Корт знал, что он должен встать, вернуться в хижину и выпустить девятимиллиметровую пулю в голову президента Судана. Без тени сожаления. Этот человек был опасным чудовищем.

Иди и убей его. Просто встань, иди и убей его.

Но он понимал логику того, что теперь власть Орикса можно употребить против его же злодейств и использовать во благо. Да, было крайне несправедливо, что в конце концов Аббуд будет смеяться последним. Он будет трахать шлюх в Гаване после целой жизни убийств и коррупции.

Но в конце концов, подумал Корт, все это касается будущего. Он может по собственному усмотрению отправиться на Кубу и уравнять счет. Он убьет Аббуда за его преступления, но только после того, как наступающий хаос в послевоенном Судане будет сведен к минимуму.

А это могло случиться лишь в том случае, если Аббуд останется жив.

Русские ловко разыграли Корта: они лгали и убеждали его до такой степени, что он был готов поспособствовать началу очередной войны. А теперь ЦРУ подводило его к такому же результату после отмены операции «Ночной сапфир».

Нет. Он не убьет Аббуда. Он не мог этого сделать. Он выдаст его Международному уголовному суду, чтобы остановить одну войну и предотвратить другую.

Разумеется, приказ о ликвидации Корта Джентри будет восстановлен, но это была единственная надежда для тысяч невинных суданцев. Корт уронил голову между коленями и сцепил ладони на затылке. Ему хотелось поскорее вернуться в хижину, но не для того, чтобы застрелить Аббуда, а чтобы впрыснуть себе новую дозу морфина.

Эффект препарата быстро выветривался, пока он боролся за свое внимание, необходимое ему, чтобы обдумать события последних десяти минут.

Корт поднял телефон и перезвонил Заку.

* * *

Хайтауэр ответил сразу же. Корт понимал, что он в ярости, но Зак умел маскировать свои чувства.

— Ты с нами, братец?

— Ничего не могу поделать, Зак, — после долгой паузы ответил Корт.

Он ощущал напряжение на другом конце линии. Он ни разу не перечил Заку Хайтауэру за пять лет их совместной работы в «лихом отряде», — разумеется, до того дня, когда все полетело к чертям.

Наконец Зак заговорил. Его тон был легким, но угроза — более чем очевидной.

— Послушай, сынок. Сегодня я уже потерял двоих действительно хороших ребят. Мне не хочется терять еще и тебя. Давай-ка сделаем лимонад из лимонов. Пристрели засранца, поезжай туда, где я смогу забрать тебя, и мы поставим парус и уплывем в закат. Лэнгли отменит экстренную ситуацию. Мы доложимся, просремся, побреемся, примем душ и через семьдесят два часа будем попивать «Будвайзер» в уютном баре в Бетесде. Бутылку за нас, бутылку за наших корешей. Идет?

— Звучит отлично, Зак, да только этого не будет. Я все сделаю один, если придется, но я доставлю Аббуда в МУС живым и невредимым.

Гнев закипал в голосе Зака Хайтауэра, как будто каждое следующее словно только распаляло его чувства.

— Как ты собираешься это сделать? У тебя есть судно, самолет, армия?

— Нет, — тихо ответил Корт после тяжелой паузы.

— Нет, вот как? Я скажу, что у тебя есть. У тебя есть дырка в спине, которая так воняет, что может убить муху в деревенском сортире. Вот что у тебя есть! Врач тебе нужен гораздо больше, чем долбаный крестовый поход одиночки ради спасения самого ненавидимого человека на свете. Я знаю, что ты считаешь себя этаким Одиноким Рейнджером, но это самая тупая затея, какую только можно представить. Тебе нужны люди, пушки, снаряжение и куча дерзости. Признаю, что дерзости тебе не занимать, Корт, но всего остального катастрофически не хватает. Никакой одиночный оперативник не вытащит этого ублюдка из Судана! У тебя на хвосте будет суданская армия, НСБ и личная охрана Аббуда. Все будут искать президента и выкуривать парня, который похитил его… Ты реально хочешь пойти против меня в этом деле?

— Ты собираешься прийти за мной?

— Да, собираюсь, — без колебания ответил Хайтауэр. — Богом клянусь, если ты не прикончишь Орикса прямо сейчас, то я собираюсь доложить об этом Дэнни, и нам обоим хорошо известно, что он пошлет меня за тобой. Никто из нас не хочет этого, Корт.

Еще одна долгая пауза.

— Увидимся, Зак.

Новая пауза, теперь на другом конце линии.

— Нет, Джентри. Это я увижу тебя в прицел моего «Ремингтона-700» за секунду до того, как твоя башка превратится в розовый туман. Мы хотели, чтобы ты снова стал членом команды, но знаешь, что? Ты слишком долго действовал в одиночку, и ты не собирался играть в команде, парень. Полагаю, такой конец был неизбежен.

Зак прервал связь.

Корт поднялся с места и медленно вернулся в хижину. Разумеется, Орикс был на месте и стоял в центре темной комнаты. Было ясно, что он не слышал подробности телефонных переговоров, но он явно уловил общую тональность.

— Что происходит?

— Ничего. Нам нужно шевелиться. — Корт выдал местонахождение хижины оперативникам ЦРУ на «Ханне» и теперь чувствовал, что нужно убираться отсюда, пока Зак или кто-то еще не решит нанести ему визит.

— Скажите мне, Шестой. О чем эти споры?

Корт отрезал пластиковый наручник президента от центральной балки маленьким перочинным ножом. Он ничего не ответил, сложил нож и убрал в карман.

— Что происходит?

Аббуд был крайне взволнован. Корт полагал, что сам бы еще больше волновался, если бы не остатки морфина в организме. Оставалось лишь гадать, как это повлияет на скорость и координацию движений. Сможет ли он управлять автомобилем? Сможет ли он найти новое укрытие, не наткнувшись на множество людей, которые сейчас ищут его и его пленника?

Орикс снова начал спрашивать про телефонные звонки. Корт встал перед ним и достал из рюкзака новые пластиковые наручники, чтобы сковать руки президента перед туловищем. Он пожал плечами.

— Мне приказали убить вас.

— Американские актеры, — это не было вопросом, но было ясно, что Аббуд хочет знать. Он убрал руки за спину.

— Никак нет. Теперь ЦРУ тоже хочет видеть вас мертвым. Они пришли к единогласному решению. Дайте мне ваши руки, пожалуйста.

Лицо Орикса потрясенно исказилось, словно ему плеснули в лицо ледяной водой из ведра.

— Нет! У нас есть договоренность. Я нужен им живым! Европейцы…

— Успокойтесь и протяните мне руки!

— Они не могли так просто все изменить…

Корт достал свой «Глок». Морфин замедлил его движения, и его рука подрагивала. Тем не менее он прижал ствол к горлу Аббуда.

— Я же сказал, успокойтесь!

Орикс взметнул руки в знак капитуляции, а потом сразу опустил их, потянувшись к пистолету.

Глава 45

Президент Аббуд был крупным мужчиной — выше, шире в плечах и тяжелее, чем Джентри, — но ему было шестьдесят шесть лет, и он не обладал даже крупицей той физической и психической подготовки, какая была у американского военного. Схватка была неравной.

Если бы не морфин. Аббуд с первого удара выбил пистолет из рук Джентри и обхватил мясистыми руками запястья американца, вплотную приблизившись к нему. Корт двигался медленно и вяло; в первые несколько секунд он даже не осознал нападения. Он думал, что Орикс потерял голову от страха из-за того, что ЦРУ подвело его, и теперь просто наседает на него, как рассерженный ребенок.

Но когда Джентри рухнул на землю и ударился больной спиной, придавленный тушей суданского президента, опасность положения дошла до его притупленных чувств. Морфина было недостаточно, чтобы притупить мучительную боль, вспыхнувшую в его лопатке и переданную в мозговые рецепторы. Он закричал, и сверху на него посыпался град ударов. Корт закрыл руками лицо, сосредоточился на боли в спине, чтобы подхлестнуть адреналин, и включил свою мышечную память для избавления от жирного мерзавца.

В свете крошечного костра прищуренные глаза Корта определили траекторию следующего удара, правого хука сверху. Корт прервал этот удар своей атакой, резко двинув президента по носу. Президентский хук запоздал на четверть секунды и превратился в слабый удар раскрытой ладонью по скуле, а сам президент завалился на спину, хватаясь за сломанный нос и высмаркивая кровь, лившую из ноздрей.

Джентри отпихнул Орикса ногой, перекатился и пополз к пистолету, валявшемуся у стены. Он взял пистолет, потом ухватил Орикса за воротник рубашки и поднял на ноги. Через считаные секунды он сковал руки за спиной стонущего человека, а минуту спустя уселся за руль «Шкоды» и повел автомобиль через высокую траву к главной дороге.

* * *

Обдумывание вариантов не заняло много времени по причине их недостаточности. Джентри не имел представления, куда он направляется, кроме необходимости поиска нового укрытия, где можно будет обдумать новый план действий. Орикс терся лицом о кожаную обшивку заднего сиденья, потому что его руки теперь были связаны за спиной, стонал и тихо ругался по-арабски.

Телефон зазвонил. Джентри больше не собирался выслушивать заявления Зака, но все равно ответил на звонок. Ярость и адреналин после схватки в хижине перевели его эмоции на высокие обороты.

— Время для разговоров закончилось, говнюк, — сказал он. — Хочешь прийти за мной — приходи, поскольку чем быстрее я убью тебя, тем быстрее сделаю свое дело!

Но это был не Зак, а Дэнни Кармайкл.

— Молодой человек, «Сьерра-один» объяснил мне возникшую проблему, — сказал он. — Я звоню ради того, чтобы исправить положение, если это в моих силах.

— Прошу прощения, сэр. Убийство Орикса на данном этапе вызовет катастрофу, и я не хочу быть причастным к этому.

— Я понимаю ваши чувства. Я был одним из создателей операции «Ночной сапфир». Мы с самого начала понимали, что если захватим его живым, то он сможет быть очень полезен для нас и для своей страны. Но, к сожалению, мы не можем оставить следов пребывания ЦРУ или любых американских оперативников в Суакине. Если появятся улики, это приведет к тяжелому кризису в отношениях между сверхдержавами, — а это, откровенно говоря, гораздо важнее гражданской войны в стране третьего ми ра.

— Значит, вы согласны, что будет война. Гражданскаявойна при поддержке русских и китайцев?

— Да, в краткосрочной перспективе гражданская война весьма вероятна. Но мы не считаем, что сверхдержавы примут в ней активное участие.

— Возможно, у вас нет местных агентов, которые точно могут информировать вас о происходящем?

— Могу вас заверить, что у нас есть тесные контакты с высокопоставленными чиновниками суданского правительства.

— Насколько тесные?

— Чрезвычайно тесные.

— И насколько высоко стоят эти чиновники?

— Чрезвычайно высоко.

— Так вот, у меня в автомобиле сидит гребаный президент Судана. Когда вы сможете найти более тесный и высокопоставленный контакт, то, возможно, произведете на меня впечатление.

Последовала долгая пауза.

— У нас на подходе важная сделка.

Джентри было наплевать.

— Да, поэтому мы можем дать китайцам мелкую оплеуху. Они это переживут, а мы тем более.

— Это не вам решать.

— На самом деле это мне решать. Президент у меня. Я намерен передать его живым в руки МУС. Я намерен поступить правильно. Жизнь множества людей в этой стране зависит от этого. Вы все правильно задумали: «Ночной сапфир» был идеальной операцией. Тем не менее она оказалась безнадежно проваленной, потому что суданская резидентура не может отличить дырку в земле от собственной жопы, но даже так мы были чертовски близки к успеху. Я собираюсь завершить операцию. Вы в Лэнгли должны понимать, что я поступаю правильно, и вам нужно передумать…

Спокойный, хотя и немного раздосадованный тон Дэнни моментально обернулся кислотным ядом:

— У меня нет времени выслушивать отповеди от такого ничтожества, как вы. Позвольте кое-что объяснить. Последние четыре года были приятной прогулкой для вас. Здесь были люди, испытывающие симпатию к Корту Джентри. Вы долго делали хорошую работу за небольшую благодарность и заслужили немалое уважение в отделе специальных операций. Когда на ваше имя был выпущен ордер о ликвидации без предупреждения, нашлись некоторые чиновники, которые спускали дело на тормозах на грани прямого неповиновения, и операция по вашему устранению пострадала из-за этого.

Но теперь, мистер Джентри, теперь в агентстве не осталось ни одного человека, который находился бы на вашей стороне. Я не только восстановлю ордер о ликвидации без предупреждения, но и сделаю его приоритетным. Больше не будет никакой вялой слежки «Эшелона», меморандумов между отделами и запросов в Интерпол. Это будет скоординированная работа групп поиска и уничтожения, специальных операций, разработки методов боевого вооружения и местных охотников за головами. Я лично распоряжусь о том, чтобы каждый действующий агент SAD был выдвинут против вас.

У вас не останется таких камней, чтобы спрятаться под ними, не будет заказчиков, достаточно глупых, чтобы связаться с вами, — только выжженная земля под ногами.

Зак собирается загнать вас в угол. Он остановит вас, и мы убьем вас. Вы можете жить и дышать еще какое-то время, мистер Джентри, но с этого момента ваша жизнь закончена!

Кармайкл замолчал, и Корт не стал отвечать ему. Он любил оставлять последнее слово за собой, но в данный момент казалось, что все последние слова были сказаны. Никакая остроумная ремарка не могла смягчить эффект обличительной проповеди Кармайкла. Этот человек угрожал только тем, что мог привести в действие.

После очень долгой паузы человек из Лэнгли произнес два слова. У Корта сложилось впечатление, что он тут же повесил трубку.

— Это все.

Глава 46

Вторник был первым днем возвращения Элен Уолш в ее крошечный кабинет в Гааге после отъезда в Судан пять недель назад. Ее руководители в офисе прокурора Международного уголовного суда предложили ей неделю отдыха после возвращения из Африки, но тридцатипятилетняя канадка потратила лишь один день на визит к дерматологу, чтобы тот посмотрел ее обгоревшее лицо, и к терапевту, который выписал ей лекарство от головных болей, которые она испытывала после взрыва грузовика по дороге в Дирру.

Когда она вышла из лифта и направилась к себе, коллеги были потрясены встречей. Слухи о ее злоключениях просочились наружу. Международные СМИ освещали нападение на конвой «Сперанца Интернационале» и убийство джанджавидами всемирно известного благотворителя Марио Бьянки и двоих его сотрудников. В сообщениях прессы не упоминалось о присутствии в конвое других западных людей, но Элен сама побеседовала с административным руководством в офисе прокурора, и ее история просочилась вниз, как вода сквозь трещины в полу. Помощники высших администраторов все рассказали своим друзьям и друзьям друзей, работавшим в здании. Ее солнечный ожог и грустное, отрешенное выражение лица придавали слухам достоверность, и Элен понимала, что скоро ей предстоит сделать электронную рассылку с благодарностью коллегам за их участие, и одновременно попросить их уважать ее личную жизнь и понять, что она еще не готова разговаривать о том, что видела в Дарфуре.

На компьютере перед ней лежали два неоконченных доклада. Один из них был о происшествии, где ей предстояло оформить в письменном виде свои воспоминания о русском самолете «Рособоронэкспорта» в Дарфуре и о людях на борту, включая имена, подтвержденные свидетельства и так далее. Пока что она лишь раскрыла официальную форму и ввела информацию о своем плане проникновения в Дарфур с фальшивыми документами. Даже эту часть ей было трудно написать. После ее прибытия в Хартум произошло столько разных событий, что тайные посещения офисов неправительственых гуманитарных организаций и поиски надежного пути в Дарфур казались чем-то зыбким и отдаленным.

Вторым документом был доклад об убийстве двух раненых и беспомощных бандитов неизвестным американцем, который прилетел в Эль-Фашир на русском самолете. Она почти закончила этот доклад, но была не уверена, сделала ли она это в попытке избавиться от мыслей о совершенной расправе, или ради того, чтобы направить документ по инстанциям и открыть официальное расследование против этого человека. Элен разрывалась между своими официальными обязательствами и своими чувствами к незнакомцу. Он помог ей и убедил ее, что не является воплощением зла, но она беспокоилась о том, что он балансирует на краю. Этого человека нужно было остановить, пока он не натворил еще больших бед.

И как следует воспринимать новости о похищении президента Судана во время ожесточенного боя с мятежниками на восточном побережье страны? Мог ли Шестой принимать какое-то участие в этом? По времени все совпадало, но Шестой не был похож на человека, способного управлять армией суданских повстанцев.

Он едва мог управлять собой.

Ее настольный телефон зазвонил.

— Элен, тебе звонит человек, который назвался «Шестым».

— Я поговорю с ним. — Короткая пауза. — Алло?

— Три дня закончились. Я думал, что к этому времени вы поймаете меня.

— Где вы?

Вместо ответа на ее вопрос, он сказал:

— Нам нужно поговорить.

— Эта… ситуация, которая сейчас происходит в Судане. Так мало информации… Я знаю, что был бой. Президент пропал. Это случилось именно тогда, когда вы и предсказывали, поэтому сначала я предположила, что вы имеете какое-то отношение к…

— Я взял Аббуда. Он тут, рядом со мной.

— О господи, — тихо выдохнула она.

— Безумие, да?

Элен нервно задышала в трубку. Она покосилась на дверь своего кабинета, быстро встала и захлопнула ее, при этом едва не смахнув телефон со стола.

— Что… Кто вы… Что вы собираетесь делать? Почему вы звоните мне?

Ответ последовал не сразу. Элен слышала, как гулко стучит ее сердце.

— Он вам нужен?

— Что?

— Аббуд. Он ваш, если вы хотите его получить.

— Я?

— Да. И просто, чтобы вы знали: я не убивал никаких китайцев. Слышал, об этом уже говорят в новостях.

— Да, говорят.

— Это был не я. Я похитил Аббуда, но теперь не знаю, что мне с ним делать.

— Разве… разве вы не подумали об этом заранее? — прошептала Элен.

— Да… но планы меняются. Договоренности рушатся. Вы знаете, как это бывает.

— Понятно, — на самом деле она не имела понятия, о чем он говорит.

— Послушайте. У Аббуда есть ценная информация о России и Китае. Он говорит, что они развяжут войну за ресурсы Судана, если он не предотвратит этого.

— Да, были такие слухи.

— Что вы думаете?

— Ну… Я не специалист по таким вопросам; я больше занимаюсь оружием…

— Я совершенно уверен, что вы лучший специалист, с которым я могу поговорить по телефону в данный момент. Я спросил, что вы думаете?

— Думаю, что президент Аббуд абсолютно прав.

Корт быстро ознакомил ее с тем, что ему удалось узнать. Элен уже знала часть этой истории, но она была зачарована тем, что информация Шестого исходила непосредственно от президента Аббуда.

— Он говорит, что была заключена сделка о его добровольной выдаче МУС.

Она кашлянула и заговорила нормальным голосом.

— Это слишком большая ответственность для моей зарплаты, Шестой.

— Тогда как насчет этого? Как насчет того, что вы обратитесь к крупным шишкам в вашей организации и скажете, что если они найдут способ забрать меня и Аббуда с побережья Красного моря, то получат своего президента. Это должно повысить ваш оклад.

Элен ощетинилась.

— Я здесь не ради денег.

— Отлично, пожертвуйте их на благотворительность. Я просто хочу разрядить обстановку, пока она не ухудшилась.

— Это ваше единственное намерение?

— Да.

— Как я могу вам поверить?

— Мне было приказано убить этого ублюдка, и я бы с радостью сделал это. Думаю, вы, из всех людей, можете этому поверить. Но я не собираюсь убивать его, поскольку думаю, что он действительно может спасти жизнь многим людям.

Джентри полагал, что Элен по-прежнему более или менее шокирована событиями в Дарфуре. Возможно, она не верила ему, и этот телефонный разговор для нее был очередным невероятным событием, которое с трудом поддавалось осмыслению. Он не удивился, что она надолго замешкалась. Наконец она откашлялась и заговорила:

— Сейчас я пойду наверх и поговорю с самим прокурором. Мы найдем способ попасть туда и забрать Аббуда.

— Превосходно.

— Вы поедете в Гаагу вместе с ним?

Корт хмыкнул.

— Чтобы избавить Международный уголовный суд от очередной бесплодной охоты на человека?

Элен рассмеялась. У нее был хороший смех — глубокий и беспечный. Корт был уверен, что раньше не слышал, как она смеется.

— Я еще не начала составлять обвинение против вас.

— То есть пока что?

Очередная пауза. Судя по ее напряженному тону, Корт мог понять, что она борется с этой проблемой.

— В вас есть много хорошего, Шестой. Я вижу это сквозь трещины в вашей броне.

— Теперь вы стали психотерапевтом?

— Увы, не нужно быть психотерапевтом, чтобы видеть эти трещины.

— Вы меня не знаете.

Она сменила тему.

— Я знаю, что вы не из ЦРУ. Я сделала несколько звонков: мои источники говорят, что сотрудники ЦРУ не работают в Дарфуре.

— Я говорил вам то же самое.

— Но если вы не из ЦРУ, то откуда?

— Это не имеет значения.

— Конечно же, имеет, Шестой. МУС не поможет вам, если они не будут знать, с кем имеют дело.

— Я работаю по частному контракту.

— Частный подрядчик нанял вас, чтобы вы похитили президента и передали его МУС?

— Да.

— А потом он велел вам убить Аббуда.

— Совершенно верно.

Она надолго замолчала, видимо, борясь с недоверием.

— Кто этот частный подрядчик?

— Не могу сказать.

— Но вы обязаны.

Корт знал, что дело дойдет до этого. Он постарался придать лицу искреннее выражение, хотя и говорил по спутниковому телефону.

— Ладно, у меня контракт с частными лицами из США. В основном это люди из области искусства и киноиндустрии.

Орикс сам подал ему эту идею.

— Искусства и… Вы хотите сказать, что кинозвезды заплатили вам за это?

— В общем, да. Так оно и есть.

— Это ваша легенда?

Корт улыбнулся. Элен была умной женщиной. Слишком умной, чтобы поверить ему, но также достаточно умной, чтобы не отказывать человеку, который был готов преподнести ее организации президента Судана на серебряной тарелке. Она подыграет ему.

— И я буду придерживаться ее, — ответил он.

— Ладно, — это было сказано озабоченным тоном, словно она была не уверена, что сможет продать эту байку своему начальству. — Я перезвоню вам. Вы сейчас в безопасности?

Корт вздохнул.

— Да, Элен. Здесь очень уютно.

— Я постараюсь все сделать побыстрее.

Глава 47

Рассвет занимался над спокойными водами Красного моря, пока Корт вел «Шкоду» на север по прибрежному шоссе, ведущему от Порт-Судана к границе с Египтом. Из окна со стороны водителя он видел знаменитые холмы Красного моря, а с пассажирской стороны, мимо избитого и бесстрастного лица Орикса, темная вода начинала поблескивать в предрассветных сумерках.

Часом раньше он объехал Порт-Судан с запада под прикрытием темноты, и теперь «Шкода» была единственным автомобилем на ровной дороге. Корт беспокоился насчет военных пропускных пунктов, но здесь их не было. Поздним вечером он видел несколько полицейских автомобилей, но не почувствовал никакой угрозы.

МУС понадобился целый день, чтобы разработать план эвакуации Орикса, и Корт не был посвящен во многие подробности. Он знал, что ему нужно доехать до приморского пансиона для любителей подводного плавания примерно в двадцати милях от египетской границы, которым управляла чета пожилых датчан. Там он должен был ждать прибытия группы следователей МУС, которые уже находились в пути из Греции. Элен Уолш с ними не будет, и Корт находил это обстоятельство достойным сожаления, хотя и не хотел подвергать ее опасности.

Сам Джентри был не намерен уезжать вместе с группой МУС. Нет, он погрузит Орикса в моторную лодку, в вертолет или во внедорожник, а потом отправится в другую сторону. Он рассчитывал, что сможет позаимствовать моторку для ныряльщиков в прибрежном пансионе и уплыть на север, в Египет. У него кончится бензин еще до границы, но тогда он причалит к берегу и дальше пойдет пешком и ночью пересечет границу в пустыне вместе с какими-нибудь дружелюбными бедуинами.

Ему придется это сделать с гнойной инфекцией в спине, без антибиотиков и болеутоляющих препаратов. Он вылил на рану остатки антисептика еще вчера вечером, а через пятнадцать минут выбросил наркотики в придорожную канаву — настолько сильным было его желание принять их. Ему придется отправиться в путь без перерывов в мучительной боли, и он внушил себе, что это сделает его крепче и внимательнее к любым опасностям впереди.

Но в основном это делало его все более несчастным.

Он по-прежнему имел при себе приемник для установления координат «Ханны». Он нашел время разобрать прибор с помощью своего мультитула, чтобы убедиться в отсутствии отслеживающего датчика, который передавал бы его расположение Хайтауэру. Судя по показаниям приемника, яхта ЦРУ находилась на юго-востоке, в международных водах. Хайтауэр не звонил уже полтора дня, и Корт был озабочен этим долгим молчанием. Зак мог быть где угодно: на «Ханне», в Соединенных Штатах или за следующим поворотом дороги с противотанковым гранатометом в руках.

Зак был опаснее, чем суданская армия, НСБ и МУС, вместе взятые.

Грунтовая дорога повернула на север, но подъездная дорожка вела к океану и пансиону. В быстро разгоравшемся солнечном свете Джентри мог видеть главное здание средних размеров, а по обе стороны от него — маленькие бунгало на пляже, подсвеченные оранжевым сиянием солнца, на одну треть выступившего из-за горизонта. Но в трех футах от подъездной дорожки путь преграждала тяжелая цепь, подвешенная между зацементированными столбиками с обеих сторон. Цепь не выглядела неприступной, но маленькая «Шкода» никак не могла протаранить ее и поехать дальше.

Двести метров, низкие песчаные дюны по обе стороны, коричневые приморские травы, тихо колышущиеся под дуновениями морского бриза. Придется пройтись пешком.

Корт остановил автомобиль на обочине.

— Выходите, — приказал он Аббуду.

— Я никогда не бывал здесь, — сказал президент. — Но я знаю, что это за место. Декадентское место. Мы могли только налагать штрафы на европейцев, которые владеют им. Думаю, они закрыты на лето, — он хлюпнул разбитым носом. — Неверные.

— Выходите, — повторил Корт. Он обошел вокруг автомобиля, открыл пассажирскую дверь, взял президента за шиворот и выволок наружу.

— Когда прибудет транспорт?

— Не знаю.

— Как они пройдут мимо катеров берегового патруля?

— Не знаю.

— Куда отправится судно, когда отчалит отсюда? В западный порт, или мы…

— Не знаю.

— Мистер Шестой. У вас нет реального плана, не так ли? Позвольте мне связаться с контактными лицами на Западе. Я могу заключить договоренности, удовлетворительные для всех сторон.

— Нет.

— Друг мой, здесь мы находимся в одной команде. Теперь вы это понимаете, правда? Я свяжусь с людьми, с которыми веду дела уже много лет. Они очень преданы мне…

— Этого я и опасаюсь, — рассеянно ответил Корт. Он толкнул президента вперед по засыпанной песком дорожке, мимо знака с надписью по-арабски, но его взгляд был устремлен на север. Где-то в шестистах метрах, в полукилометре от побережья на юге, местность резко поднималась к скалистому плато. Там, в утренних тенях, солнце отражалось от окон и крыш низких квадратных зданий. Корт не замечал движения или признаков жизни, но чувствовал себя незащищенным.

Они прошли полпути до бунгало без дальнейших протестов со стороны Аббуда. Потом президент резко повернулся к нему. Корт смотрел на север, но быстро обратил внимание на пленника.

— Я хочу, чтобы вы дали мне обещание. Если мы пробудем здесь до завтра, это будет крайне опасно для нас обоих. Особенно для вас, — поскольку, в отличие от вас, у меня еще есть местные друзья, которые ищут меня и хотят помочь мне. Если мы застрянем здесь на целые сутки, вы можете быть уверены, что кто-то — один из слуг, или владельцы, или любой, кто увидит автомобиль у дороги, — сообщит о нас. Тогда они придут за нами, и когда я говорю «они», я имею в виду буквально всех. И враги, и друзья нагрянут за нами. Я долго служил генералом до того, как стал президентом, и могу сказать, что вы выбрали для нас абсолютно незащищенное место. Спиной к океану, лицом к десяткам тысяч квадратных метров песчаных дюн. Это место непригодно для обороны…

— Заткнитесь.

— …и вы даже не знаете, когда придет помощь и какой она будет. Вы могли бы выбрать лучший…

— Заткнись! — крикнул Корт и подтолкнул Аббуда вперед, разозлившись на него главным образом потому, что президент был абсолютно прав в своих оценках. Это был настоящий позор: попытка одиночной эвакуации неизвестными силами на беззащитной территории.

Корт снова подтолкнул президента. Было легче направлять свой гнев на другого человека, чем на себя.

Его телефон зазвонил.

Оставалось семьдесят метров.

Корт ответил на звонок. Он надеялся, что это Элен, которая сообщит ободряющие подробности.

— Да?

— Ну что, Корт? Как жизнь обходится с тобой?

Проклятье. Это был Зак, а разговор с ним никак не мог улучшить настроение Джентри.

Тем не менее Корт полагал, что он может добыть у «Сьерры-один» кое-какую информацию. В данный момент Зак не маячил у него за спиной.

— Все просто замечательно, Хайтауэр. Спасибо, что спросил.

Шестьдесят метров.

— Вот как? Ты пришел в себя и всадил нож в горло твоему бойфренду?

— Разумеется.

— И почему я не верю тебе?

— Потому что в мире не хватает веры.

— Да. Стыд и позор, не так ли? Послушай, братец, я просто хотел сообщить тебе немного хороших новостей. Несмотря на твои закидоны, тебе это может пригодиться.

Аббуд повернулся на ходу и попытался спросить, кто звонит, но Джентри протянул руку и снова толкнул его вперед.

— Хорошие новости? Буду рад слышать.

— Я так и думал. Вот они. Сегодня, парень, у тебя выдался удачный день.

Пятьдесят метров.

— Ладно, я заглотил крючок. Почему сегодня у меня удачный день, Зак?

Наступила долгая пауза. Корт слышал, как щетина Зака царапает микрофон, словно тот ухмылялся. Наконец Хайтауэр ответил.

— Сегодня у тебя удачный день, поскольку ты моя вторичная цель, а я уверен, что мне хватит времени только на один выстрел.

Сорок метров… Что?

Корт замер на месте и повернул голову на юг. Отблеск света мелькнул на крыше самого высокого здания на плато.

Менее чем за полсекунды Корт повернулся к президенту Аббуду, оттолкнул в сторону идущего человека, вытянул руки и уронил спутниковый телефон. Он успел выкрикнуть:

— Ложись!

Президент Бакри Али Аббуд изумленно вскинул плечи. Потом правая сторона его шеи расплылась, как от резкого удара. Левая сторона его шеи брызнула в стороны; кровь и внутренние ткани разлетелись по песку с северной стороны дорожки, оставив его практически обезглавленным, если бы не остатки мышц и кожи. Его голова развернулась на оси и отлетела назад, в то время как тело рухнуло на песок.

Корт приземлился на него, мгновенно увидел, что Аббуд мертв, и скатился с тела, распластавшись на дорожке.

— Нет! — выкрикнул он в пустоту, когда звук выстрела снайперской винтовки раскатился над дюнами. Столкновение с президентом и удар о землю отдались жесточайшей болью в спине под лопаткой. Тем не менее, душевная боль от потери президента, от утраты своей цели и возможности прекратить гражданскую войну превозмогала физическое страдание.

Лежа ничком, он посмотрел в сторону зданий. Крыша, с которой прилетела пуля, находилась за гребнем высокой дюны сбоку от дороги, но Корт знал, что Зак сменил позицию после первого выстрела, и если он поднимется выше, то сможет прицелиться в противника. Поэтому Корт поднялся на четвереньки, рванулся вперед и подхватил свой спутниковый телефон по пути в дюны. Он нырнул в крошечную ложбину рядом с дорожкой, перекатился направо, в сторону автомобиля, и снова растянулся на песке.

В полном расстройстве, он снова и снова колотил по песку окровавленным кулаком. Утренняя жара уже проникала под одежду, и пыль покрывала его кожу там, где свернулась кровь Аббуда.

— Как мило! — голос Зака раздался из телефона в руке Корта. Джентри поднес аппарат к уху. — Шестьсот девяносто метров при низкой освещенности и поперечном ветре восемь миль в час. Это был выстрел, достойный «Сьерры-шесть», ты согласен?

Корт вжался лбом в пыль и песок. Изнеможение, боль от инфекции, — все это сейчас вытягивало жизнь из него. Он содрогнулся от рыданий.

В микрофоне снова раздался грохочущий голос Зака.

— А ты шустрый сукин сын. Если бы тебя так не донимала воспаленная спина, ты мог бы заслонить твоего любовничка и словить пулю.308 вместо него. Как тебе такое? На прошлое Рождество ты укокошил бывшего президента Нигерии, а я только что добавил в список трофеев действующего президента Судана. Дай только время, и мы с тобой очистим этот сраный континент… Что скажешь? Нет, подожди секунду. Забей. Ты не проживешь достаточно долго, чтобы шлепнуть кого-то еще. Либо инфекция достанет тебя, либо тысяча солдатиков GOS разберет тебя на части, либо я приду за тобой.

Корт продолжал лежать и трястись, словно от сильного холода. Физический и психический срыв наступили одновременно. Он долго хватал ртом воздух, прежде чем ответить:

— У тебя был… единственный шанс помешать мне убить тебя. Я был у тебя на прицеле, и ты сделал выбор. Это был неправильный выбор, Зак.

На другом конце линии наступила пауза. Корт ощущал озабоченность Зака.

— Как скажешь, парень. Тебе просто нужно остаться в этой дыре и сдохнуть. Я буду далеко, прежде чем ты выковыряешь из зубов остатки мозгов Аббуда. А если ты все-таки сможешь выбраться из Судана, то Дэнни уже сообщил мне, что именно я возглавлю спецгруппу для охоты на тебя.

— Я могу сэкономить твое время. Спускайся сюда прямо сейчас, я подожду.

— Я бы с радостью, братец, но мне нужно убраться отсюда, пока слуги закона не появятся посмотреть на мертвого президента, размазанного по твоей рубашке, как соус для пиццы. Но я буду недалеко. Мило, Дэн и остальные ребята на «Ханне» уже покинули театр военных действий. Остались только мы с тобой, — он хохотнул. — Ах, да, — и еще пятьсот тысяч солдат суданской армии.

— И я сожгу их всех, чтобы добраться до тебя, Зак. Шестой, конец связи.

Хайтауэр заговорил до того, как Корт успел прервать вызов.

— Корт, «Сьерра-шесть» был одним из нас, но ты больше не с нами. Твое кодовое имя больше не «Сьерра-шесть», а «Нарушитель», как было раньше. Ты снова враг, если тебе хочется свести счеты. Первый, конец связи.

Зак повесил трубку. Корт лежал в канаве, как полуиздохшая собака, — больной, обманутый, обезоруженный и проигравший. Он потерпел неудачу. Он продолжал лежать, пока солнце полностью не показалось над водой на востоке. Тогда он медленно встал на четвереньки и пополз к дому, держа голову пониже на тот случай, если Зак до сих пор наблюдал за ним в телескопический прицел с вершины плато.

Глава 48

Луна ушла за горизонт; Красное море отражало и усиливало свет миллиона звезд, но Джентри не хватало света, чтобы увидеть «Ханну» с такого расстояния. Он прищурился, глядя на юго-восток и следуя указаниям локатора GPS у себя на ладони. Оставалось менее одной мили, и он заглушил двигатель жесткой надувной лодки, рассчитанной на четырех человек.

GPS также подсказывал ему, что он находится в четырех милях от берега, но он не видел земли в темноте. С выключенным двигателем он находился посреди всеобъемлющей пустоты, водной глади во всех направлениях.

Океан не был спокойным. Он безмолвно вздымался и опускался, хотя и без белых гребней на вершинах волн. В темноте можно было скорее чувствовать, чем видеть, и время от времени отблески с водной поверхности освещали холмы и долины, холмы и долины темной воды, колебавшейся под напором подводных течений Красного моря.

Это был долгий день. После прибытия в пансион для любителей дайвинга, он не обнаружил там никого, кроме мужа и жены, владевших заведением. Немногочисленных западных гостей забрали и отвезли для долгих допросов в Порт-Судане: НСБ раскинула свои сети в поисках похитителей президента. Корт оказал датским супругам величайшую услугу, какую он мог представить. Он направил на них свой «Глок», а потом связал их в столовой пансионата. Он знал, что суданцы найдут рядом тело своего президента, и тем более понимал, что пожилых людей подвергнут допросу. Если бы Корт так или иначе сделал их своими сообщниками после убийства, то они бы давали противоречивые показания и могли оговорить самих себя. Кроме того, было весьма вероятно, что НСБ установила подслушивающие устройства на маленьком западном курорте.

Поэтому Джентри сыграл роль кровожадного маньяка, вопя и отдавая приказы испуганным европейцам. Он забрал у них еду, воду, пикап и небольшую моторку с навесным мотором и снаряжением для дайвинга, даже не кивнув в знак благодарности. Потом проехал десять миль к югу на пикапе, подождал до темноты у мангрового болота и направился к «Ханне» по координатам трекера GPS.

Он знал, что двое выживших членов группы «Виски-Сьерра», кроме Зака, уже эвакуировались из региона вместе с остальной командой. Джентри надеялся, что Хайтауэр все еще на суше и ищет его, но Зак мог и вернуться на «Ханну». В конце концов, у него была мини-субмарина, поэтому ничто не ограничивало свободу его передвижений. Корт хотел попасть на «Ханну», чтобы бежать из Судана. Его предыдущая идея о переходе границы превратилась в фантазию. Когда найдут тело президента, местность станет совершенно непроходимой.

Поэтому Джентри отправился на охоту за яхтой с целью украсть ее и направиться в безопасное место, хотя ничего не знал об управлении яхтами.

Лодка Корта медленно продвигалась вперед, GPS-трекер показывал, что яхта уже недалеко, так что Джентри ожидал высокую волну, которая поднимет его и позволит увидеть цель.

В четверти мили от него образовался темно-серый силуэт. Ни одного огонька на борту.

Никого нет дома?

Корт прикрепил к запястью холщовый мешок, где лежал его «Глок-19» с семью оставшимися патронами, складной нож и спутниковый телефон в пластиковом водонепроницаемом пакете.

Потом он закрепил на плечах регулятор плавучести поверх уже надетого кислородного баллона. Надел маску, дыхательную трубку и ласты. Несколько раз вдохнул воздух через регулятор и скользнул в теплую воду.

Пока он плыл, сосредоточился на своей цели, чтобы отвлечься от душераздирающей боли в левом плече — боли, которая постоянно находилась там и выскакивала на передний край его сознания с каждым следующим гребком.

Вскоре его мысли уплыли в сторону и обратились к мелочам из материалов Зака или Сида, которые он просматривал во время подготовки к операции. Одна конкретная деталь тогда казалась незначительной, но теперь приобрела всепоглощающее значение.

Вест-индская акула, белоперая акула, серая рифовая акула, акула-молот. Четыре разновидности акул, распространенных в Красном море.

Корт плыл дальше, раздраженный тем, что не может выбросить из головы перспективу быть сожранным голодной рыбой.

Он оставался прямо под поверхностью воды и время от времени сверялся с компасом на часах чтобы убедиться, что продолжает плыть в нужную сторону. Через десять минут он тихо всплыл на поверхность и подождал гребень следующей волны для лучшего обзора. Яхта находилась примерно в семидесяти ярдах впереди.

Когда он начал опускаться между волнами, нос яхты привлек его внимание. Название на черном борту было выведено белыми или желтыми буквами.

Арабскими буквами.

Какого черта?

Корт никогда не видел «Ханну», но был уверен, что она не была замаскирована под арабское судно. Нет, более чем уверен. Зак сказал ему, что они выдавали себя за австрийцев. Это было бы трудновато сделать на яхте с арабским названием.

Джентри по собачьи подплыл ближе и прищурился, стараясь прочитать надпись. С сорока ярдов он мог видеть буквы, но его навыки чтения на арабском были еще хуже, чем разговорные.

Он произнес вслух: Фа-ти-ма. «Фатима».

Вовсе не «Ханна».

Но GPS-маячок находился на яхте, а это означало, что кто-то забрал его с «Ханны» и переместил сюда.

Кто-то? Нет, не кто-то.

Зак Хайтауэр.

Для Корта это означало только одно. Он тихо выругался.

Это была чертова подстава.

Корт оглянулся в темноте. Шансы найти лодку, с которой он нырнул десять минут назад, были нулевыми.

Придется продолжать.

Он опустил маску на глаза и начал погружаться, но остановился. Ему показалось, что он услышал какой-то шум. Он вытряхнул воду из ушей и прислушался.

Мужской крик.

Бум! Безошибочный звук выстрела раздался над водой. Корт тут же нырнул в страхе, что его заметили.

Но нет. Звуки стрельбы продолжались и под водой. Противники обменивались автоматными выстрелами, потом к ним прибавилась винтовка. Опытный слух Корта мог различить, когда в ход пошли пистолеты. Быстрые, целенаправленные выстрелы.

Еще один крик. Корт снова всплыл, пытаясь понять, что происходит. Он увидел вспышки света над яхтой еще до того, как поднялся на гребне волны. Потом он увидел яхту, но на палубе никого не было.

Очередные залпы и вспышки в иллюминаторах. Джентри показалось, что бой переместился на нижнюю палубу восьмидесятифутового судна.

На какое-то время все стихло, но потом тишину нарушил звук маломощного подвесного мотора. Через несколько секунд деревянная лодка отчалила от кормы «Фатимы»; у мотора стоял один человек, и он открыл дроссельную задвижку до предела, умчавшись во тьму.

Что за чертовщина здесь творится? Корт предположил, что Зак находился на борту, когда на яхту высадились суданские солдаты.

Остаток пути он проплыл над водой, с опаской поглядывая на верхние палубы. Он напрягал слух в ожидании любых звуков, кроме тихого плеска волн о фибергласовый корпус яхты, но так ничего и не услышал.

До тех пор, пока не подплыл к кормовому трапу. Тогда снизу треснул выстрел из малокалиберного пистолета. Почти немедленно раздался выстрел из более крупного ручного оружия.

И снова тишина, кроме плеска волн.

Корт снял ласты, отстегнул снаряжение для подводного плавания и дал ему уплыть. Он взялся за поручни трапа и поднялся наверх так медленно и тихо, как только мог. Перевалился через поручень и встал босыми ногами на тиковую палубу, поморщившись от вспышки боли в плече и держа верный «Глок» перед собой. Он осторожно вошел в тамбур сходного люка и начал спускаться на нижнюю палубу темной яхты.

Первые два тела лежали на лестничной площадке. Двое чернокожих мужчин в боевой униформе. Они не были похожи на патрульных суданских ВМФ, но и не удивительно. Численность суданского ВМФ была такой малой для проверки всех плавучих объектов вдоль длинного побережья, что суданская армия просто реквизировала лодки и катера для обыска любых яхт и грузовых судов в связи с недавними событиями.

Рядом с телами лежали «Калашниковы» со складными прикладами. Корту хотелось подобрать один из них, но он опасался лишнего шума.

Пятна крови на ступенях из красного дерева. Корт спустился вниз, держа пистолет наготове. Он вошел в нижний салон и увидел резню в зеленоватом свете настенного аквариума. Еще двое мертвых чернокожих людей и один белый, распростертый на спине ногами к Джентри.

Он не был вооружен, и его грудь была в крови.

Но он не был мертв.

Корт включил верхний свет, продолжая целиться в раненого человека, и окликнул его:

— Зак?

— Знаешь, почему это называют сосущей раной грудной клетки? — спросил Зак, не глядя на него.

Корт медленно кивнул.

— Потому что это полный отстой, — ответил он.

Зак сонно улыбнулся. Его правая рука была туго забинтована над локтем и под локтем, куда его ранили два дня назад.

— Что тут случилось? — спросил Джентри.

— Гребаный рикошет. Думаешь, я не выучил урок после того, как ты положил меня из «Дерринджера» в 2006 году?

Корт снова посмотрел на мертвецов у подножия летницы. Рядом с их телами лежали автоматы, но возле руки одного из них валялся автоматический пистолет.

Человек выглядел мертвым, но Корт на всякий случай выстрелил ему в затылок и убрал «Глок» в кобуру.

— Чья это яхта?

— Не знаю. Солдаты GOS взяли на абордаж все, что находилось в территориальных водах, согнали кучу народу в Порт-Судан, пытаясь выяснить что-нибудь насчет похищения президента. Я решил, что если заберусь на одну из пустых яхт, эти мудаки не вернутся и не устроят повторную проверку. Эти парни не должны были находиться здесь. Думаю, они вернулись для грабежа, и нам не повезло столкнуться друг с другом.

— Как насчет мини-субмарины?

Хайтауэр несколько секунд смотрел на Джентри. Его глаза превратились в узкие щелочки.

— Я затопил ее. По распоряжению Дэнни. А эту яхту собирался использовать, чтобы добраться до Эритреи.

Корт покачал головой, глядя на своего бывшего командира.

— Я могу остановить кровотечение и помочь тебе, — сказал он. — Потом мы уберемся отсюда.

— Спасибо, нет.

— Как хочешь. Ты скоро умрешь, если не получишь помощь.

— Через несколько минут здесь будет артиллерийский катер суданского ВМФ. Лоцман того скифа, который привез этих парней, что валяются здесь, уже должен был связаться с береговой охраной.

— Тогда мне лучше заняться делом. Я заштопаю тебя, но прежде, чем я что-то сделаю, ты ответишь на несколько вопросов.

— Угомонись, Корт.

— Почему меня спалили? Кто отдал приказ о моей ликвидации? Что я сделал не так, мать вашу?

— Когда приплывет канонерка, никто не будет высаживаться сюда; они разнесут в клочья эту расфуфыренную яхту. И никакой сексапильный Корт Джентри, Серый Человек, гребаный ниндзя, не поможет нам, когда их палубная пушка откроет огонь.

— Я думал, ты хочешь моей смерти.

— Сынок, это не то, чего я хочу, это моя работа. Если бы ты одолжил мне пистолет, то я бы пристрелил тебя, но это вряд ли случится. Прислушайся к моему профессиональному совету и отправляйся немного поплавать. Возможно, из этой яхты можно выжать двадцать пять узлов, но суданский патрульный катер делает тридцать пять узлов и догонит нас так быстро, что оглянуться не успеешь.

Корт не слушал. Ему были нужны ответы.

— Кто спалил меня? Это был Мэтт Хэнли?

Глаза Хайтауэра почти остекленели, но он закатил их.

— Не знаю.

— Это был Ллойд?

Теперь Зак нахмурился.

— Что еще за долбаный Ллойд?

Корт со вздохом опустил плечи.

— Я задавал такой же вопрос.

Глава 49

— Послушай, Зак! Тебе еще не поздно помочь. Ты еще будешь ходить, только скажи, кто и почему приказал ликвидировать меня.

— Пошел в жопу, Шестой. Я не буду ходить и ничего не скажу.

— Да что с тобой такое?

— Я хороший солдат, Корт. Мне было приказано убить тебя. Не убить тебя, после того, как ты спасешь меня, иначе моя задача утратит смысл. Слушай, парень, ты хороший мужик. Я болею за тебя, я твой фанат. Но я и пальцем не шевельну, чтобы вытащить тебя отсюда. Просто не могу так поступить. Это противоречит моим оперативным приказам.

— Ты больной на всю голову.

Зак улыбнулся, при этом его лицо исказилось от боли.

— Я просто делаю свою работу. Многие сволочи тоже выполняют свою работу. Без обид, Нарушитель.

— Черт тебя побери, Зак! — раздраженно воскликнул Корт. Он задумался, стоя над бывшим командиром, потом выбежал из салона и поднялся на две палубы в кубрик яхты, где нашел бортовую аптечку. Через несколько секунд он вернулся обратно и опустился на колени рядом со «Сьеррой-один».

Зак медленно повернул голову к нему:

— Что ты там делаешь?

— Сам знаешь что. Ты скотина, но я не собираюсь стоять над тобой и ждать, пока ты умрешь.

Джентри распахнул рубашку Зака и обнажил рану. Она была маленькой, в двух дюймах под правым соском. Корт понимал, что пуля прошла через легкое. Он сунул руку под спину Зака, нащупывая выходное отверстие.

— Если ты залатаешь меня, я убью тебя!

— Нет, не убьешь.

Хайтауэр уставился в потолок потускневшими глазами и медленно покачал головой.

— Хреново ты разбираешься в людях, Корт.

— Поговори мне тут.

* * *

Через пять минут Джентри временно стабилизировал состояние Хайтауэра. Выходного отверстия не было, и это означало, что пуля или ее фрагменты находятся где-то в поврежденной грудной клетке. Корт воспользовался сложенной журнальной обложкой с книжной полки и клейкой лентой на тканевой основе для сооружения клапана над раной в груди, который позволял выпускать воздух из простреленного легкого Хайтауэра на выдохе, но не впускал воздух на вдохе.

Это было все, что он мог сделать в данный момент.

Затем Корт покинул Зака и поднялся на две палубы в рубку управления. Через минуту он включил системы, проигнорировав почти все, кроме двигателей, и выставил компас и штурвал на автопилот. Он бегом спустился на палубу, чтобы убедиться, что якорь не выпущен. Это каким-то образом можно было проверить из рубки, но он решил, что будет быстрее просто посмотреть, чем искать эту информацию на компьютерном мониторе. Он не стал включать свет; ему хотелось как можно незаметнее выйти в международные воды на роскошной прогулочной яхте длиной восемьдесят футов. Он знал, что пройдет некоторое время, прежде чем яхта выйдет на судоходный маршрут, но надеялся, что на любом гражданском судне, движущемся в темноте, имеется бортовой радар. Корт не знал, как управлять этой конкретной функцией на большом многофункциональном дисплее в центре рубки, обшитой красным деревом с бронзовой инкрустацией, и меньше всего хотел столкновения с другим судном.

Он постепенно вывел двигатели на полную мощность, и яхта рванулась вперед. Когда скорость увеличилась до двадцати узлов, Корт снова выставил автопилот на выбранный курс и бегом спустился вниз.

Когда он вошел в нижний салон, то увидел, как Хайтауэр ползет на боку под стол, который выдвигался от бортовой переборки. Проследив за взглядом раненого, он заметил титановый пистолет с коротким стволом, валявшийся у стены. Это был тот самый пистолет, который Зак приставил ко лбу Джентри в Санкт-Петербурге. Левая рука Хайтауэра скребла по полу в попытке ухватиться за рукоять оружия.

Корт даже не спешил; он просто шагнул вперед и пинком ноги отправил пистолет подальше.

— Не думаю, что ты вложил всю душу в эту попытку, — сказал он.

Зак кивнул и закрыл глаза.

— У моей души проблемы посерьезнее, — он поморщился от боли. — Легочный пневмоторакс. Давление воздуха в грудной полости останавливает мое сердце.

— Если ты обещаешь на минуту отказаться от попыток убить меня, то я помогу тебе.

— Никаких обещаний, — сказал Зак и перекатился на спину, вскрикнув от боли. Его дыхание было мелким и затрудненным. Корт быстро раскрыл нож, нашел подходящее место между вторым и третьим ребром «Сьерры-один» и сделал неглубокий прокол через кожу и мышцы. Зак снова вскрикнул. Воздух сразу же начал выходить из прокола со слабым свистящим звуком. Корт подошел к аквариуму в углу салона, вытащил из воды фильтр с резиновой трубкой и вернулся к своему пациенту. Он вставил трубку в свежую рану на груди, прикрепил фильтр к другому концу и положил на землю рядом с рукой Зака.

— Когда мы выберемся отсюда, нам с тобой понадобятся все антибиотики, какие можно найти на Западе.

Зак кашлянул, и на его губах выступило немного крови.

— Серьезно, парень. Канонерка будет здесь в любую минуту. Куда мы выберемся?

Корт сел рядом с Заком, обессиленный и страдающий от воспаления в спине. Он достал из пакета спутниковый телефон.

— Пора поцеловать маленькую русскую задницу.

* * *

С третьей попытки Корт дозвонился до Сидоренко.

— Привет, Сид, это Грэй. Дело сделано.

— Да, об этом трубят во всех новостях. Президент Аббуд мертв. В Москве очень довольны.

— Тело нашли?

— Да. Возле частного пансиона в шестидесяти милях к северу от Суакина. Весьма любопытно.

Корт испустил тихий вздох облегчения.

— Я все объясню при встрече. Но нам нужно перейти к эвакуации. Я должен немедленно убираться отсюда.

— Правда?

— Да. Здесь слишком жарко, чтобы залечь на дно, как мы раньше планировали.

— В самом деле? — в голосе Сида не было и намека на прежнее радостное волнение. Корт заподозрил недоброе.

— Да. Я ранен.

— Ранен?

— Эй, Сид, перестань задавать вопросы! Да, я ранен. Мне нужна помощь.

— Боюсь, ваш социальный пакет не включает медицинскую страховку, мистер Грэй.

Корт промолчал, только дернулась мышца у него на щеке.

— Мне известно, что Аббуд мертв, — продолжал русский босс. — Но я также знаю, что вы не убивали его. Он был убит снайпером, пока вы старались защитить его и вывезти из страны для передачи Международному уголовному суду. Вы воспользовались моей операцией, чтобы получить доступ к президенту и сохранить ему жизнь в интересах третьей стороны.

Вот дерьмо.

— Где вы слышали эту чушь?

Сид неожиданно завопил, его русский акцент стал более выраженным, речь более неразборчивой.

— Вы держите меня за дурака! Так вот, Кортленд Джентри, или Серый Человек: я не дурак! Можете оставаться там и умереть за предательство!

— Я убью тебя, Сид!

— Вы только что сказали, что не сможете выжить без меня, а теперь угрожаете мне? Ха! Вы опасный человек, Джентри, поэтому вы мне нравились. Но теперь, когда вы ранены, одиноки и напуганы, то уже далеко не так опасны. И не интересны. У меня был человек, доставлявший проблемы. Скоро не будет ни человека, ни проблемы!

Сид захохотал и повесил трубку.

— Проклятье, — сказал Корт. Он положил телефон на пол рядом с собой и прислонился к стене салона. Воспаление истощало его энергетические резервы.

Он думал, что Хайтауэр потерял сознание, но его пациент медленно повернул голову.

— Что сказал Сид? — поинтересовался он с закрытыми глазами.

— Он в цветастых выражениях объяснил, что я могу идти на хер.

Сухие, потрескавшие губы Зака сложились в слабую улыбку.

— Вот так, парень, — прошептал он. — Твой босс тоже оказался ублюдком.

— Да. Кто мог знать?

— Посмотри правде в глаза: за нами никто не придет. От меня отреклись, а ты враг. Мы буквально угодили в глубокую жопу. Можешь доплыть на спинке до пляжа; это практически твой единственный выбор.

Корт потянулся над ним к маленькому бару и достал бутылку воды. Отвинтил крышку и сделал несколько глотков. Плеснул немного себе на голову. Он рассеянно барабанил пальцами по бутылке, сидя с раскинутыми ногами на поднимавшейся и опускавшейся палубе.

На минуту между мужчинами воцарилось молчание. Корт остро чувствовал каждую уходящую секунду. Ему показалось, что яхту немного кренит вправо, но он выбросил из головы эту мысль. Автопилот был выставлен и должен держать курс.

— Я открыт для предложений, Первый, — лениво произнес Джентри. Ответа не последовало. «Сьерра-один» потерял сознание, хотя его дыхание улучшилось после операции с трубкой для выпуска воздуха. Тем не менее он должен был истечь кровью, если скоро не окажется в больнице.

Корт потянулся к аптечке в надежде найти обезболивающее. Оставалось гадать, не принадлежали ли арабские владельцы яхты к тем правоверным, которые воздерживаются от подобных вещей.

Он вскинул брови, пораженный внезапной мыслью.

Почему бы и нет, черт побери?

Корт снова потянулся к телефону и прислонил голову к тиковой обшивке салона. Он набрал номер большим пальцем и приложил аппарат к уху.

Один гудок, два гудка, пять гудков. Корт посмотрел на часы.

В трубке раздался треск, когда абонент ответил. Индикатор батареи показывал, что устройство быстро теряет заряд.

— «Челтенхэм Секьюрити Сервисис», — произнес женский голос.

— Мне нужен Дон Фицрой.

— Можно спросить, кто звонит?

— Корт.

— Разумеется, сэр. Одну минутку.

Пауза была короткой. Телефон мог отключиться в любой момент. У Зака имелся свой спутниковый телефон, но Корт слишком устал, чтобы искать его.

Дон Фицрой, сэр Дональд Фицрой был куратором Корта Джентри до Григория Сидоренко. В предыдущем декабре их пути разошлись, и Корт поклялся до конца жизни не иметь дел с английским куратором, даже если он окажется в отчаянном положении.

Но теперь он понимал, что при чрезвычайных событиях необходимы чрезвычайные меры.

В трубке раздался низкий, ворчливый голос Фицроя.

— Ну здравствуй, парень. Как дела?

— Сказать по правде, бывало и лучше.

— Жаль слышать такое. Что случилось?

— Вы смотрите новости?

Последовал нервный смешок.

— Единственные интересные новости для человека вроде меня поступают с западного побережья Красного моря. Я очень надеюсь, что ты не принимал участия в этой заварушке.

Корт вздохнул.

— Полагаю, я нахожусь в самом центре этой заварушки.

Пауза.

— Бог ты мой. Вокруг шепчутся, что это работа ЦРУ. Так ты вернулся в агентство?

— Неофициально.

— Как так?

— Ну… На самом деле теперь они пытаются убить меня.

— Тогда это чертовски неофициальные отношения. В сущности, это не сотрудничество, а ровно наоборот.

— Да, все немного запуталось.

— Чем я могу помочь? — англичанин сразу перешел к делу.

— Вот так, сразу? Я по уши в дерьме, Дон. Если хочешь, можешь выжать меня досуха. Мои возможности близки к нулю.

— Это можно обсудить потом. Ты человек слова. Давай попробуем вытащить тебя оттуда.

Корт немного помедлил, потом спросил:

— У вас есть агенты в этом регионе?

— Мне нужно сделать несколько звонков. Там не моя агентурная сеть, но у меня есть коллеги в Эритрее, в Египте. Возможно, завтра к вечеру…

— Никак нет. Я не могу ждать. Мне нужно что-нибудь побыстрее.

Дон явно пришел в замешательство. Слегка воспрявший дух Корта снова погрузился в уныние. Он закрыл глаза и откинул голову.

— У меня есть яхта, — сообщил он. — Сейчас я делаю двадцать узлов в сторону международных вод.

— Яхта? Это уже кое-что.

— Но катера суданского ВМФ уже в пути. Я не могу обогнать их.

Корт сообщил Фицрою свои общие координаты, и тот поспешно записал их.

— Ты должен попробовать маневр уклонения.

— Если бы у меня было тяжелое вооружение, быстроходное судно или хотя бы проклятый бакен, за который можно держаться, то я бы чувствовал себя гораздо лучше.

— На борту должен находиться портативный FM-маяк, — сказал Дон. — Срочно найди его. Я позвоню своему другу, морскому подрядчику «Ллойда» в Лондоне, и получу полный список всех яхт, судов и катеров в радиусе трех часов хода от тебя. Если я не буду знать владельца или фрахтовщика этих судов, то быстро найду того, кто знает. Держи курс прямо к востоку от твоего нынешнего положения и постарайся уйти так далеко, как только сможешь. Когда ты окажешься в международных водах, вне досягаемости суданцев, запускай аварийный маяк.

— Ясно. Спасибо, Дон.

— Поблагодаришь позже. Тебе еще нужно обогнать военный флот.

Корт повесил трубку и побежал в рубку, чтобы увеличить скорость.

Глава 50

Корт нашел в кубрике аварийный FM-маяк, сунул его в большой карман и вернулся в рубку, где дал яхте полный ход. Оставалось менее часа до рассвета, и Джентри сориентировал нос лодки туда, где должно было появиться солнце. Он надеялся, что доживет до рассвета.

Внезапно рубка ярко осветилась. Джентри инстинктивно развернулся в поисках источника яркого луча. Он нашел его за кормой справа по борту: прожектор, включенный менее чем в ста ярдах от яхты.

Секунду спустя сдвоенный пулемет калибра 12,7 на катере берегового патруля открыл огонь. Тиковые щепки, бронза и стекло разлетелись во все стороны.

Джентри нырнул на палубу рядом с рубкой и проскользил по навощенному тиковому настилу к трапу, ведущему на нижние палубы. Он скользил на животе головой вперед, и боль в плече была убийственной, но страх перед разлетающейся сверхзвуковой шрапнелью занимал первое место в списке его приоритетов.

На главной палубе Корт дождался перерыва от почти непрекращающегося огня и подхватил два автомата, оброненные мертвецами у сходного трапа. Оружие было старым и находилось в плохом состоянии. Он знал, что стрельба по канонерке будет чрезвычайно безрассудным занятием, но отсутствие сопротивления позволило бы противнику приблизиться на минимальное расстояние, осветить беспомощную яхту и поливать ее огнем до тех пор, пока двигатели не остановятся, а темная вода не сомкнется над судном.

Корт не собирался упрощать для них работу.

Он прокрался на нос, оставаясь в тени. Ревущие пулеметы сосредоточили огонь на рубке, ватерлинии и корме яхты, — скорее всего, для уничтожения автоматики и гребных винтов, а также для убийства всех, кто находился в помещениях под нижней палубой. Но нос яхты по-прежнему оставался в тени верхнего салона и кубрика, так что Джентри был хорошо замаскирован. Он перевел переключатель режима огня на автоматический, навел железный прицел на прожектор и снял оружие с предохранителя. Во время короткой паузы для сосредоточенности перед огнем, он заметил, что палуба под ним не движется по прямой линии. Нет, он ощущал очень заметную и мощную тягу по правому борту. Он не имел понятия, что это, но предполагал, что пулеметный огонь повредил рулевое управление.

Избавившись от этой мысли, он нажал спусковой крючок. Прожектор разлетелся в вихре огненных искр. «Фатима» внезапно погрузилась в темноту, а патрульный катер сзади и справа оставался ярким пятном из-за работавшего электрического освещения.

Корт выпустил остаток первого магазина АК в людей на палубе, убив двоих солдат и заставив остальных растянуться на палубе стофутового судна. Когда магазин опустел, Корт бросил автомат и побежал на левую сторону яхты. Он знал, что яркие вспышки автоматного огня привлекут внимание и нужно как можно быстрее убраться с носовой части. Он успел вернуться к трапу на нижние палубы, прежде чем пулеметы на катере снова начали изрыгать горячий металл. Спускаясь по трапу, он увидел, что яхта уже тонет и кренится на левый борт, хотя остаточная тяга еще действовала на правый борт.

Корт вернулся в нижний салон и упал на четвереньки. Он находился под ватерлинией и, скорее всего, в безопасности от прямого огня. Зак лежал на том же месте. Его обнаженная грудь была замотана временными повязками и покрыта тонкой пленкой пота. Его глаза были открыты и моргали.

— Гребаный военный флот, — сказал Зак, когда Корт подполз к нему. Очередь из пулемета разбросала щепки, стекло и морскую воду прямо над ними. Секунду спустя двигатели остановились, и «Фатима» легла в дрейф.

Но пулеметный огонь продолжался. Корту пришлось кричать, чтобы его услышали.

— Мы поднимаемся на палубу!

— Не забудь крем от загара.

— Мы тонем. Нужно переместиться на левый борт. Возможно, там мы переждем и сбросим аварийный маяк после того, как они уйдут.

— Не сработает. Мы еще не в международных водах. Суданцы услышат аварийный сигнал, вернутся и покончат с нами.

— Я собираюсь потопить этот катер. У меня нет иного выбора.

Зак откинул голову на пол.

— Делай что хочешь, братец. Я останусь здесь.

Пулеметный огонь вдруг прекратился. Корт огляделся вокруг. Он заметил, что бутылка воды, которую он положил на пол рядом с собой, укатилась к левому борту. За считаные секунды все остальные незакрепленные предметы заскользили в ту же сторону по блестящему тиковому полу.

— Мы остановились, — сказал Корт. — Должно быть, в машинном отсеке уже полно воды. Но почему они не стреляют?

Зак промолчал.

— Сейчас вернусь.

Корт по-крабьи вскарабкался по трапу. Яхта тонула с невероятной скоростью. Она уже накренилась на левый борт под углом десять градусов. Он подполз к бортовым поручням и осторожно поднял голову, высматривая канонерку. Армейский катер вышел из зоны огня и отдалился от яхты, и Корт не имел понятия, почему это произошло. Он быстро посмотрел на небо, опасаясь истребителя-бомбардировщика или любой другой атаки с воздуха, которая заставила бы патрульный катер отойти в сторону, но увидел лишь звездное небо.

Он уже собирался вернуться в нижний салон, когда заметил это — прямо под ватерлинией, внизу от его позиции возле поручня. Оно висело и блестело в темноте, как огромная опухоль на корпусе «Фатимы».

Оно было прикреплено к корпусу тросами и колпаками вытяжного кожуха, и находилось под водой, пока судно не дало резкий крен в другую сторону.

Сигарообразная форма, черная, как оникс, двадцати футов длиной, с закрытым винтом и рулевым управлением позади и с пластиковым колпаком сверху.

Мини-субмарина.

Корт изумленно покачал головой, улыбнулся и пробормотал:

— Зак, лживый ублюдок!

Хайтауэр не упомянул об этом, поскольку его первоочередной задачей было убийство Серого Человека. Его второй задачей было спасение собственной жизни.

Корт испытывал к Заку невероятное уважение за его сосредоточенность на достижении цели, даже если это крайне раздражало его.

Он посмотрел на суданский катер и понял, что там тоже увидели это. Наверное, они приняли это за большую торпеду и решили отплыть подальше, прежде чем попытать удачу со своими пулеметами.

Серый Человек отвернулся, соскользнул вниз по накренившемуся трапу и вернулся в салон. Зак по-прежнему лежал на спине.

— Ты бы скорее умер, чем рассказал о субмарине?

— Я надеялся, что ты умрешь, если я не расскажу.

— Расскажешь мне, как ею управлять?

— Ты никогда не управлял мини-субмариной?

— Кто ею вообще управлял?

Зак улыбнулся, но ответа не последовало.

— Полагаю, там нет инструкции по управлению.

Никакого ответа.

— Мне хочется вырвать эту трубку, Зак.

Ноль реакции.

— Боже. Когда я закончу тебя спасать, то собираюсь тебя убить.

Корт наклонился и взвалил Зака на раненое плечо. И взвыл от боли.

Зак тоже взвыл от боли в забинтованной правой руке, но Джентри не сделал ничего для облегчения страданий своего пациента.

Глава 51

Корт задвинул маленький купол. Судя по затрудненному действию запорного механизама и отсутствию надежной хватки с другой стороны плексигласа, у него сложилось впечатление, что должна существовать какая-то кнопка или рычаг для автоматического затвора, но в темноте Корт не мог даже разглядеть циферблатов и индикаторов перед ним, так что довольствовался грубой силой.

Ему удалось запихнуть Хайтауэра внутрь без малейшего содействия с его стороны. Когда они поднялись на палубу, крен достиг двадцати пяти градусов. Все силы здоровой руки Корта ушли на то, чтобы перевалить Зака через поручень. Спутниковый телефон выпал из его кармана, скользнул по корпусу и исчез в море. Корт нашел внешнюю задвижку купола и открыл его. Он постарался, чтобы Хайтауэр скользнул на заднее место и принял полулежачее положение. Корт пристегнул его, как ребенка на заднем сиденье автомобиля, и скользнул вперед.

Совершенно выдохшись от усилий, он несколько секунд отдыхал в маленькой рубке. Потом воззвал к своему упрямому пассажиру:

— Давай, приятель! Хотя бы намекни, что мне делать?

— Я бы рад помочь, братец, но мне приказано убить тебя. Есть обходной путь для достижения этой цели, но… — голос Зака заметно ослаб после транспортировки, но не утратил решимости.

— К черту твои приказы. Давай прокатимся!

Зак не ответил. Корт вернулся к изучению приборов.

Внезапно раздался громкий скрежет, и снаряд разорвался в воде примерно в двадцати пяти футах от субмарины. Маленькое суденышко содрогнулось, и пенистая вода захлестнула плексигласовый купол.

— Похоже, их перекур закончился. — пробормотал Хайтауэр на заднем сиденье.

— Срань господня! — Корт начал ощупывать приборную панель, но не видел ничего, за что можно было бы ухватиться. Ему хотелось включить все сразу, но он боялся это делать. Он действительно не имел представления, во что ввязался, но альтернативой было остаться на тонущей яхте и уклоняться он разрывных снарядов палубной пушки.

Он быстро пробежал пальцами по кнопкам, надеясь найти какой-то стартер, который будет крупнее и более выпуклым, чем остальные. Потом он пошарил руками по обе стороны от себя и вдоль бортов. Его левая рука нащупала простой рычаг с шариком, выпиравший на три дюйма от борта. Он находился в верхнем положении. Поскольку ничего другого не оставалось, он потянул рычаг вниз.

Передняя часть подлодки немедленно отделилась от тросов, прикрепленных к вытяжным колпакам на корпусе яхты. Нос ушел под воду, а Джентри со всей силы врезался в приборную панель.

Он забыл пристегнуться, хотя и пристегнул Хайтауэра сзади.

Корт завопил от боли. Он изо всех сил отклонился назад, нащупал второй рычаг справа и рванул его вниз.

Задний трос отделился, и миниатюрная субмарина оторвалась от накрененного корпуса «Фатимы», а потом нырнула в темную воду на пять футов, носовой частью вперед.

Ударившись о поверхность воды, суденышко ненадолго выровнялось, и Корт воспользовался этим, чтобы вернуться в капитанское кресло. Это было трудно, но ему удалось. Он только успел закрепить ремень безопасности, когда ощутил силу тяготения с правого борта. Вода вокруг плексигласового колпака была мутно-зеленой, и Корт стал ждать, пока субмарина не всплывет на поверхность, чтобы оглядеться по сторонам.

Он подождал пять секунд, но при этом субмарина все сильнее заваливалась вправо, а потом начала переворачиваться.

Через десять секунд вращение прекратилось. Субмарина оставалась в погруженном положении.

Корт вытащил из кармана складной нож, положил на колени и отпустил его.

Нож взлетел вверх, едва не задев его нос и подбородок, а потом ударился о пластиковую крышку и скользнул вперед.

Корт понял, что они перевернулись и к тому же погружаются в воду.

— Зак! Зак! — у Корта заложило уши, и он отогнал растущую панику. Теперь у него не было никакого контроля на оперативной ситуацией. Он находился в темной гробнице без управления под несколькими метрами воды.

Хайтауэр не отвечал.

Он услышал наверху грохот снаряда, попавшего в яхту. Потом второй взрыв, — несомненно, от топливных баков. Ударная волна подтолкнула субмарину.

Корт больше не мог ждать. Он принялся шарить вокруг пока его указательный палец не нашел кнопку — произвольную кнопку, так как их были десятки, и он даже не видел их цвет, а тем более надписи.

Ну и хрен с ним. Он нажал кнопку.

Ничего не произошло.

У него снова затрещало в ушах и сдавило голову. Он не имел понятия, какая тут глубина, но и не хотел опускаться на дно, особенно головой вниз.

Он потянулся к следующей кнопке и нажал на ее. Потом нажал на третью и четвертую. Оставалось лишь гадать, что он делает: сбрасывает топливо, открывает грузовой люк или включает самоуничтожение.

Корт ничего не смыслил в субмаринах.

Он нажал на пятую кнопку, и рубка сразу же озарилась теплым инфракрасным светом.

Голова дико болела, а тошнота волнами поднималась от кишечника к горлу.

С новым освещением он быстро рассмотрел десятки альтернативных решений. Его палец остановился над кнопкой HUD[24] и решительно нажал ее. Перед ним моментально возник лазерный дисплей, где проецировались всевозможные данные. Показатели скорости и текущей глубины возрастали с каждой секундой, искусственный горизонт медленно поворачивался по часовой стрелке, а стрелка компаса равномерно вращалась.

Корт хотел получить ситуационную оценку и получил ее. Теперь, когда бортовой компьютер сообщил ему, что он штопором приближается к гибели, он понял, что на самом деле не хотел этого знать.

Боль в голове усилилась. Он выблевал воду пополам с желчью; часть рвоты просочилась через ноздри и, подчиняясь закону тяготения, поднялась к глазам. Он вытер лицо потной ладонью, положил руку на джойстик справа и попытался выровнять судно, но это не возымело эффекта. Левой рукой он нажал на рычаг, который принял за дроссель: опять ничего. Он топнул правой и левой ногой по несуществующим педалям рулевого управления.

Субмарина прошла шестьдесят футов.

Корт поборол очередную волну тошноты и новый приступ паники.

Потом он перестал играть с функциями управления и положил руки на колени.

— Зак, ты очнулся? — теперь голос Корта был спокойным, без признаков паники или угрозы другому человеку на обреченной субмарине.

— Да. Наслаждаюсь поездкой, братец.

Голос Зака был едва слышен. Корт понимал, что он близок к смерти независимо от того, что с ними будет под водой. Но Джентри хорошо знал Хайтауэра. Он не был так спокоен, как изображал.

Зак Хайтауэр тоже не хотел умирать.

— Не могу управлять этой штуковиной, — Джентри достал свой «Глок-19» и поднял оружие в красноватом свете, чтобы пассажир сзади увидел его. — Но я знаю, как работает эта штука.

— В самом деле? Ты угрожаешь пристрелить меня? Это все, что у тебя есть? Тогда тебе хана.

Корт оставил его слова без внимания.

— Меня учили погружаться на глубину ста тридцати футов без кислорода, — сказал он. — Если я сейчас взорву этот люк, затоплю субмарину и поднимусь на поверхность, то, пожалуй, смогу найти какой-нибудь плавучий мусор с яхты, за который можно ухватиться. Тогда, если повезет, я вернусь на берег до наступления темноты.

— А потом что?

— Потом я выберусь из Судана.

— Ну да, конечно. Так и будет.

— Я проклятый Серый Человек, помнишь? — спросил Корт после небольшой паузы. — Я сделаю это.

Хайтауэр не ответил.

— Но на этот раз я не смогу взять тебя с собой. Ты ведь это понимаешь, братец? — произнес Корт, передразнивая обращение «Сьерры-один».

Зак снова не ответил. Корт решил, что это добрый знак. Хайтауэр никогда не терялся с ответом.

— Поэтому я буду жить, а ты умрешь. Это значит, что ты все просрал. Если бы ты помог мне с этой субмариной, то мы могли бы спастись, и это бы означало, что ты смог бы найти способ прикончить меня потом. Временная отсрочка выполнения миссии ради неизбежного успеха в будущем. Даже Дэнни Кармайкл согласился бы, что это правильная стратегия для хорошего солдата вроде тебя. Но тебе не хватает ума увидеть хорошую сделку, когда она у тебя перед носом.

Молчание.

— Я уверен, что есть лучший способ открыть люк, но единственное устройство, которым я могу управлять в этой чертовой банке, — это спусковой крючок моего пистолета. Я хотел бы оставить тебе «Глок», чтобы ты мог застрелиться, прежде чем утонешь, но оружие может пригодиться мне на берегу.

Зак продолжал молчать. Корт надеялся, что он думает, а не заснул.

Голова Джентри раскалывалась от боли. Его носовые пазухи, казалось, были готовы взорваться в любую секунду от внутреннего давления.

— Проходим сто десять футов, — Корт стал наполнять легкие воздухом. Быстрое и глубокое дыхание увеличивало вместимость легких. В паузе между вдохами он сказал:

— Большую часть времени мне было приятно работать с тобой, Зак. Я напишу в Лэнгли и сообщу, что ты погиб смертью храбрых на борту судна.

Корт прижал ствол пистолета к плексигласовому колпаку и отодвинулся в сторону.

Зак слабо кашлянул.

Жаль, что он не повелся на это, подумал Корт.

— До встречи, — сказал Джентри, задержавшись еще ненадолго, чтобы вдохнуть последний глубокий глоток воздуха и положить палец на спусковой крючок.

Поехали.

— Внизу, у твоего правого колена. Ручка настройки с надписью DAL. Поверни налево до упора, чтобы нейтрализовать балласт. Рядом квадратная кнопка с надписью PROCON. Это управление ходом. Нажми прямо сейчас.

Голос Зака был слабым, но слова вылетали очень быстро.

Джентри опустил пистолет, нашел ручку и повернул ее, потом нашел кнопку и нажал на ее. Его ноющая голова моментально наполнилась металлическим скрежетом. На дисплее HUD появилось двухмерное изображение субмарины. Сначала судно имело сигарообразную форму, но когда скрежет прекратился, на рисунке появились крылья и хвостовое оперение, и подлодка стала похожа на одномоторный истребитель.

— Дай начальное ускорение. Просто поднажми.

Корт слегка надавил на кнопку. Он услышал тихий рокот двигателя и ощутил плавное движение вперед. Индикатор активного хода на дисплее, раньше стоявший на нуле, медленно поднимался от пяти до десяти и двадцати процентов с каждым следующим нажатием.

— Теперь воспользуйся джойстиком, чтобы выровнять лодку. Это как электродистанционная система управления на самолете. Угол тангажа, вращение по вертикальной оси, повороты… все управляется джойстиком, — Зак кашлянул. — Ты же однажды разбил самолет, верно?

— Совершил аварийную посадку, — поправил Корт. За последние полминуты он прошел путь от паники и примирения с неизбежной смертью до ликующей эйфории от высоких шансов на выживание.

— Это было в Киеве, да?

— В Танзании, Зак. Ты тоже был там.

— А в Киеве? Ты же там грохнулся на самолете?

— Без комментариев.

Корт быстро взял погружение под контроль и выровнял субмарину. Через несколько секунд он взял курс точно на восток.

— Фары, — подсказал Зак с заднего сиденья.

— Где?

— Ты когда-нибудь сидел в автомобиле, тупица? В том же месте.

Корт потянулся налево перед собой, и точно: выключатель выглядел так же, как и в обычном автомобиле.

Он включил передний свет и тут же воскликнул:

— О, черт!

Субмарина быстро двигалась над песчаным морским дном, которое находилось не более чем в десяти футах внизу.

Корт учащенно задышал; ему не хватало воздуха. Он нажал на джойстик для плавного подъема и увеличил мощность хода до сорока процентов.

— Хорошо. Теперь четырехпозиционный переключатель на одиннадцать часов от тебя.

При слабом свете было трудно найти, но наконец Корт положил руку на переключатель.

— Переведи в четвертую позицию. Кислородные воздухоочистители. В данный момент мы дышим углекислым газом друг от друга, а это очистит воздух.

— Вас понял.

После того как усталый голос Зака подсказал ему, как включить систему подачи кислорода и активировать лазерный дальномер для защиты от столкновения, Корт еще минуту вел подлодку на восток, привыкая к управлению судном. Убедившись в том, что все в порядке, он снова обратился к Хайтауэру:

— Ну, как у меня получается?

— Хреново. Ты плохо водишь автомобили и гробишь самолеты. Скорее всего, через минуту ты загонишь эту лодку в китовую жопу.

Корт слышал облегчение, сквозившее в язвительных упреках раненого солдата.

* * *

Через два часа Корт был уверен, что они далеко зашли в международные воды. Он слышал слабые стоны и сипение своего пассажира. В какой-то момент Зак принялся бессвязно лепетать. Джентри понимал, что Хайтауэр все равно может умереть от своей раны или от инфекции, даже если в следующие несколько часов ему будет оказана качественная медицинская помощь. Сэру Дональду придется изрядно потрудиться, чтобы спасти их.

Ирония происходящего не ускользнула от внимания Серого Человека. Несколько месяцев назад он спас сэра Дональда, поклялся больше не доверять ему, а теперь дородный рыцарь стал последней надеждой для Корта.

В 8:15 утра субмарина наконец всплыла на поверхность. Солнце уже стояло высоко в небе и светило прямо по носу маленького судна. Джентри пользовался светилом для ориентировки, так как дисплей HUD стало трудно читать при дневном освещении в рубке. Он включил FM-маяк и стал ждать.

Они покачивались на легких волнах в открытом море.

Вскоре после десяти утра он увидел судно. Это был огромный танкер, нависавший над головой Джентри впереди и справа. От ватерлинии он казался высоким, как небоскреб; черный корпус угрожающе надвигался на них. Танкеру понадобилось около получаса, чтобы приблизиться к месту, откуда на субмарину был спущен трап, и Корт открыл плексигласовый колпак рубки. Он позвал на помощь, и двое мужчин спустились по отдельным лестницам, закрепили на Хайтауэре спасательную амуницию и подтянули его к верхним поручням.

Корт самостоятельно поднялся по лестнице, хотя его плечо горело от напряжения, и он блеванул на жаре, пока громадный корпус вздымался и опадал рядом с ним. Он почти добрался до вершины, когда увидел большие буквы вдоль левого борта. Ему пришлось отклониться назад, чтобы прочитать название судна, которое пришло им на помощь.

«Шербур — Лорент Груп».

— Идеально, — пробормотал он.

Корт имел своеобразные отношения с «Лорент Груп» — огромной международной корпорацией, которая пыталась убить его в прошлом году. Он никогда не думал, что добровольно поднимется на борт одного из ее судов, но опять-таки, чрезвычайные обстоятельства требовали чрезвычайных мер.

Корт поднялся по лестнице до бортового ограждения, где ему помогли перебраться индонезийские матросы.

Зака положили на каталку и быстро увезли прочь. Сам Корт упал на палубу, где его подняли за руки и ноги и скорее приволокли, чем отнесли в прохладный коридор где-то в корабельной надстройке. Через несколько минут он попросил морфин, ему принесли шприц, а потом он отключился.

Когда Джентри очнулся, его уже переправили на другое судно — величественную круизную яхту, принадлежавшую валлийскому медиамагнату и, как выяснилось, другу доброго знакомого сэра Дональда. Корт осведомился о состоянии человека, которого подняли на борт танкера вместе с ним, но никто из новой команды не имел такой информации.

Через четыре дня, когда они вошли в порт Александрии, Корт Джентри незаметно высадился на берег и исчез. Команда парусного судна не видела, как он ушел.

Они просто проснулись и обнаружили, что его нет.

Эпилог

Из восьмидесяти стран по всему миру, где «Рособоронэкспорт» продавал оружие, старшему пилоту «ИЛ-76» Геннадию Орлову больше всего нравились остановки в Венесуэле. Не из-за ночной жизни Каракаса, утратившей былой блеск после суровой коммунистической демагогии президента Уго Чавеса и обнищания народа за последние несколько лет. И не из-за красот местной природы, так как Геннадий редко имел больше одного дня до обратного полета в Россию, и ему не хватало времени выехать за пределы дымных городских джунглей с пятимиллионным населением.

Нет, Геннадию нравилось бывать в Венесуэле из-за женщины. Из-за одной женщины, что было редкостью для такого бабника, как Геннадий Орлов. Во время перелетов в Боливию у него были три женщины, между которыми ему приходилось выбирать. На Кубе их было семеро, хотя двое задержались слишком надолго для его разборчивого вкуса. Во Вьетнаме находилось около дюжины милых дам, чьими услугами он пользовался по ночам, хотя половина из них получала оплату наличными или по кредитной карте, и никому из них не удавалось отвлечь его блуждающие глаза или другие части тела от соперниц за все сорок восемь раз, когда он летал в Хошимин.

Но мисс Венесуэла была другой. Она была единственной женщиной в этой стране, на которую он положил глаз. Он познакомился с ней в интернете, что вошло в привычку у сорокачетырехлетнего русского мужа и отца. За последние полтора года он как минимум один раз в месяц прилетал в Каракас, доставляя ракеты, снаряды и запчасти к практически любой военной технике из длинного списка «Рособоронэкспорта», за исключением автоматов Калашникова, так как русское правительство выдало лицензию на строительство завода в Маракае для местного производства АК-103. И практически каждый раз, когда он оказывался в Каракасе, двадцатидевятилетняя Таня дель Сид ожидала его в полулюксовом номере отеля «Гран Мелия», — пожалуй, самого роскошного пятизвездочного отеля в Венесуэле. Таня работала кассиршей в дилерском центре «Лексуса», а ее подруга работала на ресепшене в «Гран Мелии». Обе женщины тайно обменивались товарами и услугами своих работодателей. В то время как Таня ублажала русского красавца-пилота в шикарном номере отеля, Мария разъезжала по проспекту Авенида Принсипаль де лас Мерседес на кабриолете «SC-10», «позаимствованном» на автостоянке дилерского центра.

Ровно через две недели после своего полета в Эль-Фашир Геннадий Орлов и члены его команды распрощались в аэропорту имени Симона Боливара с намерением снова собраться следующим вечером для обратного перелета. Четверо русских побежали под теплым дождем к автобусу до ближайшей гостиницы, а Геннадий сел в такси и велел как можно скорее доставить его в «Гран Мелию».

Через тридцать пять минут промокшие туфли Геннадия Орлова хлюпали по роскошной ковровой дорожке на седьмом этаже отеля, а его холщовый летный чемоданчик и нейлоновая сумка катились за ним на багажной тележке. Нервное и сексуальное напряжение Геннадия было похоже на ощущения школьника старших классов. Он обнаружил, что дверь номера 709 немного приоткрыта. Заинтересованный, но не обеспокоенный, он толкнул приоткрытую дверь.

Розовые лепестки лежали в виде широкой дорожки в гостиной, исчезая в освещенном свечами коридоре, который вел в спальню. Тихая латиноамериканская музыка, грустная серенада Марии Терезы Чакин, доносилась из магнитофона.

Геннадий улыбнулся. Ах, снова это!

Он оставил свой багаж у двери после того, как закрыл и запер ее. Потом снял промокшие туфли, стянул носки, быстро достал розу на длинном стебле из букета на кофейном столике и пошел по коридору. У двери спальни он медлил, смакуя этот момент: запах лавандового воска от свечей, прикосновение влажных лепестков к босым ногам и аромат духов Тани, плававший в воздухе.

Геннадий открыл дверь и проследил взглядом по дорожке из розовых лепестков до самой кровати.

Таня сидела на кровати, полностью одетая. Ее руки были связаны за спиной у локтей, во рту торчал кляп из чулка, а ее глаза были широко распахнуты от страха и покраснели от слез.

Геннадий услышал щелчок взведенного пистолета у себя за головой.

Он выронил розу.

— Руки вверх, — сказал кто-то по-английски. — Иди обратно в коридор. Медленно.

Геннадий Орлов сделал так, как было сказано. На секунду его испуганный взгляд встретился со взглядом Тани. Она пыталась что-то сказать, но из ее рта, заткнутого чулком, донеслось лишь несколько высоких звуков вместе с выступившей капелькой слюны.

Когда он вернулся в гостиную, музыка стихла. Он несколько секунд подождал дальнейших указаний, а когда их не последовало, то произнес самым мужественным тоном, каким только мог:

— Я медленно поворачиваюсь.

Мужчина в костюме сидел в кресле у дальней стены рядом со сложенным плащом. Его руки теперь были пусты и лежали на коленях. Слева за окном бушевала гроза, и свет молний, проникавший в комнату через струйки воды на стекле, делал его черты немного размытыми.

Лицо. Геннадий знал это лицо.

Это был американский убийца, которого он отвез в Судан, — тот, кто доставил ему столько неприятностей. Русский постарался не выказывать свою нервозность.

— Что нового? — спросил он по-русски.

— Ничего.

— Чего ты хочешь?

— Для начала я хочу говорить по-английски. Садись.

Геннадий опустился на диван напротив американца. Он двигался медленно и осторожно, но бородатый мужчина в кресле не демонстрировал признаков угрозы. Он казался более худым, чем в Судане. Его лицо выглядело более мрачным и изможденным, хотя это могло оказаться эффектом грозового освещения.

Русский пилот переключился на английский.

— Хорошо. Чего вы хотите?

— Я хочу побеседовать с вами.

— Вы причинили мне кучу проблем в Эль-Фашире.

Американец пожал плечами.

— Очевидно, что сейчас у вас все в порядке. Вы по-прежнему занимаетесь перевозкой оружия для «Рособоронэкспорта».

— А как же? Я не сделал ничего плохого.

— Кроме нарушения международных санкций.

Геннадий немного успокоился и махнул рукой, словно отгоняя от лица надоедливую муху.

— Политика! Я не имею никакого отношения к тем решениям, которые принимаются наверху. Я обычный пилот.

Американец снова пожал плечами.

— У каждого из нас есть свой профессиональный опыт.

Геннадий сглотнул и воздержался от вопроса о профессиональном опыте американца. Он знал, что сидит рядом с убийцей, и не хотел развивать эту тему.

— Вы… вы что-то сделали с Таней?

— Зависит от того, как вы понимаете слово «что-то». Я пригрозил ей пистолетом. Я связал ее. По сути дела, я напугал ее до усрачки в буквальном смысле слова. Да, я «что-то» сделал с ней, — на мгновение лицо мужчины стало отрешенным, но он не сводил глаз с Геннадия. — Кстати, она оперативный агент, — небрежно добавил он.

— Что?

— Да. Она из GIO.

Геннадий уставился на собеседника.

— Местное разведывательное ведомство.

Геннадий непонимающе покачал головой. Американец раздраженно вздохнул.

— Она шпионила за вами. Я снял с нее вот это, — он показал миниатюрное подслушивающее устройство с антенной, похожее на влажную макаронину, а потом подтолкнул его к Орлову через кофейный столик.

Геннадий поднял устройство и осмотрел его, потом положил обратно.

— Вы лжете.

— Нет, я не лгу. Я убиваю.

Орлов поверил ему. На несколько секунд он почти забыл об американце, который сидел перед ним. Ему хотелось встать и выбить остатки дерьма из лживой латиноамериканской потаскухи, особенно пока она так удобно связана.

Но американец… К чему он клонит?

— Вы работаете на Григория Сидоренко. Мне сообщили об этом в ФСБ, когда расспрашивали о вашем исчезновении. Вы хотите защитить меня от венесуэльской разведки?

— Нет.

— Тогда зачем вы здесь?

— Ваша жена знает об этой связи?

Геннадий прищурился.

— Нет, об этой она не знает. Но она поймет. Ей известно, что многие женщины неравнодушны ко мне.

— Особенно те, кому платят за секс с вами.

Геннадий со вздохом пожал плечами.

— Я люблю мою жену.

— Думаете, мне есть дела до вашего брака?

— Тогда к чему эти вопросы?

— Не знаю, что венесуэльцы собираются делать с информацией, добытой у вас, но вы должны спросить себя, говорили ли вы прекрасной Тане дель Сид в постели хоть что-нибудь, что не понравилось бы вашему ФСБ. Ничего плохого о вашей стране? О вашей работе? Ничего важного, что может повредить вам, если русская разведка узнает об этом?

Геннадий пожал плечами.

— Я пилот. Я горжусь своей родиной и своей работой. И я не сказал ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться.

— Вы уверены?

Русский медленно кивнул. У него не было особой уверенности, но он не собирался ни в чем признаваться этому американцу.

— Мне нужно, чтобы вы кое-что сделали для меня, — невозмутимо сказал американец. — Я готов заплатить вам кучу денег.

— Чего вы хотите от меня?

— Только то, что вы уже хорошо умеете. Говорить.

— О чем?

— О ваших полетах в Дарфур. О доставке убийцы под контролем русской мафии, который должен был выполнить грязную работу в интересах вашей службы безопасности. Расскажите о видах и количестве вооружения, которое вы доставляли в Судан, — об оружии, которое не фигурировало в официальных накладных. Расскажите Западу о преступлениях России и покажите суданцам, что русские убили их президента.

— Что это докажет?

— То, что предполагают уже многие люди. Но это окажет давление на Россию и заставит русских уйти из страны. Это повредит их влиянию. И наконец это может предотвратить большую войну.

— За каким дьяволом мне совершать такой безумный поступок? Если я это сделаю, ФСБ убьет меня.

— Нет, если они не смогут добраться до вас.

Геннадий покачал головой. Весь разговор казался каким-то безумием, а о соглашении не могло быть и речи.

— У меня есть семья, которая неизбежно пострадает. Моя жена и трое детей…

— На самом деле пятеро детей, — угрожающим тоном поправил американец. — Должно быть, трудно запомнить всех? Трое детей в Москве с вашей женой Мариной, шестилетняя девочка с тайской фабричной работницей Миной и двенадцатилетний сын от Эльмиры, стюардессы из Туниса.

— Да, — тихо отозвался Геннадий, испуганный тем, как много этот опасный человек знает о нем. — Но даже если ФСБ не достанет меня, моя главная семья находится в Москве. Если я заговорю о Судане, Сидоренко или об участии ФСБ, то их убьют.

— Сейчас в Москве находится группа следователей из Международного уголовного суда. Позвоните вашей жене и все объясните, а я оповещу группу, и вашу семью уже через час вывезут из России в безопасное место.

Геннадий решительно покачал головой.

— Ни за что! Лучше уходите прямо сейчас, и я никому не скажу об этом. Но не надо…

— Ваша семья будет в безопасности, если вы согласитесь на мое предложение. И вы будете богатым человеком, начнете новую жизнь на Западе. Хорошую жизнь. Но если вы откажетесь… — американец подался вперед. Его лицо отодвинулось от света в окне и стало темным, почти черным. — Если вы откажетесь, у вас не будет никакой жизни.

— Вы угрожаете убить меня?

Американец покачал головой.

— Хотелось бы, чтобы все было так просто. Но вы нужны нам. Вы важный свидетель, который знает важные вещи. Вы нужны для того, чтобы остановить войну.

— Тогда что вы…

— Вы будете давать показания МУС, иначе я отниму у вас все самое дорогое.

Лицо Геннадия Орлова обмякло. Он ощутил сосущее чувство в животе, угрожавшее потерей контроля над содержимым желудка. Человек перед ним был хладнокровным, бессердечным убийцей.

— Моих детей? — прошептал он.

Следующие тридцать секунд они не обменялись ни словом. Наконец американец выпрямился, немного просветлел лицом и сказал:

— Но я не думаю, что дело дойдет до этого.

— Я убью вас!

Убийца медленно покачал головой:

— Нет, не убьете.

Ярость Геннадия не знала границ. Но его страх перед собеседником был не менее мощным. Он не осмеливался напасть на американца. Он был пилотом, а не убийцей. Он подумал о своих детях, о своем бедственном положении и наконец сломался. Он долго и тихо плакал на диване в темной комнате. Только его рыдания и шум дождя нарушали тишину. Американский убийца тихо сидел в кресле.

* * *

Через двадцать минут Корт стоял в телефонной будке на Авенида эль-Рисеро, в одном квартале от отеля «Гран Мелия». Ливень не унимался, и его дождевик совершенно промок, затуманив стекло внутри тесной будки. Прохожие с зонтиками пробегали по тротуару, направляясь в кафе, на концерты, в гостиницы и бары. Они двигались, как вода, бегущая по уличному водостоку перед Джентри.

Его взгляд сосредоточился на воде, следуя за кусочками мусора, проплывавшими вниз по течению мимо телефонной будки. Он знал, что должен наблюдать за толпой, выискивая угрозы, — в конце концов, он был оперативником, — но наркотик в кровеносной системе время от времени заставлял его мозг работать вхолостую и отвлекаться на пустяки. Он проследил за смятой жестяной банкой из-под сока, застрявшей в водовороте над металлической решеткой. Он посмотрел на другую банку, которая…

— Элен Уолш слушает.

Корт ненадолго забыл, что держит трубку возле уха. Он быстро пришел в себя и ответил:

— Он согласился. Я перевел его в мой номер, 422. Не хотел оставлять его с девушкой.

— Я немедленно договорюсь об эвакуации его семьи. Мы допросим его в отеле уже сегодня вечером.

— Вы здесь? В Каракасе?

— Прилетела час назад.

Корт смотрел на миниатюрную реку, текущую по улице, тщательно подбирая следующие слова.

— Вы здесь из-за Геннадия Орлова или из-за меня?

Наступила долгая пауза.

— Я здесь из-за Орлова. Я решила оставить то, что произошло на дороге в Дирру, на этой самой дороге. Вас не будут преследовать за этот инцидент.

— Спасибо.

— Шестой, я беспокоюсь за вас. Не знаю, что вы сказали Орлову, чтобы он согласился дать показания для МУС, но предполагаю, что я бы этого не одобрила.

— Я и сам этого не одобряю. Но цель оправдывает средства.

— Ради вашего блага надеюсь, что вы верите в это. Я же говорила, как опасалась, что вы можете стать тем, что больше всего ненавидите.

— Со мной все в порядке, — заверил Корт, но его тон не убедил ни Элен, ни его самого.

— Послушайте. Почему бы нам не встретиться прямо сейчас? В фойе отеля. Орлов может посидеть и повариться в собственном соку с членами моей команды. Мы пропустим по рюмочке; вы убедитесь, что я здесь не для того, чтобы арестовать вас, а я посмотрю на вас и постараюсь убедиться, что трещины в вашей броне не слишком увеличились.

Корт слабо улыбнулся. Нельзя сказать, что он по-настоящему обрадовался, но это был приятный момент.

— Прошу вас, — настаивала она.

— Через десять минут. Мне нужно сделать еще один звонок.

— Отлично. Возможно, вы не узнаете меня после душа и в чистой одежде.

Корт снова улыбнулся.

— Боюсь, я выгляжу точно так же, как раньше.

Элен залилась смехом.

— Увидимся через десять минут, — сказала она и отключилась.

Корт умел интерпретировать голоса. Элен была обрадована и взволнована.

И порция выпивки определенно ничему не повредит.

Он скормил еще несколько монет в приемную щель и набрал номер, написанный на клочке бумаги, который он достал из кармана. Когда абонент ответил, он положил бумажку в рот и проглотил.

— Эй, Дон. Дело сделано.

— Он поверил в то, что женщина была агентом разведки? — спросил сэр Дональд Фицрой.

— Он поверил.

— Это была блестящая идея, парень. Вселить в него страх перед ФСБ, так?

— Нет. Он и глазом не моргнул. Наверное, ему нечего скрывать.

Короткая пауза.

— Ясно. Значит, ты воспользовался другими средствами, чтобы заручиться его содействием.

— Да.

Голос Фицроя был громким и более озабоченным, чем обычно.

— У тебя невеселый голос.

— Нечему радоваться. Я сказал, что приду за его детьми.

Еще одна долгая пауза. Корт чувствовал, что человек на другом конце линии взвешивает его слова. Фицрой сказал:

— Ты помог предотвратить настоящую войну, Корт.

Джентри промолчал.

— Никто не хочет видеть, как делают сосиски, но все любят сосиски. Угрожать семье человека — грязное дело. Уж я-то знаю. Но это чертовски эффективно. И это нужно было сделать.

— Да, — согласился Корт без особой уверенности в голосе.

Он прижался лбом к стеклу телефонной будки и смотрел, как течет вода. Ливень пошел еще сильнее.

Ему хотелось повесить трубку и встретиться с Элен. Он уже задумался о двух порциях выпивки. Может быть, они даже сядут в такси, уедут из отеля и найдут место для нормального обеда — какую-нибудь тихую маленькую забегаловку, где можно ни о чем не беспокоиться. Это бы ему понравилось. Он нуждался в этом.

— Мне нужен отпуск, — сказал он в трубку, но больше для себя.

— Тебе нужно больше чем отпуск, парень. Послушай внимательно, что я собираюсь тебе сказать. На тебя идет охота по всему миру.

— Кто? — Корт оторвал голову от стекла.

— Все. Русское правительство. Американское правительство. Сидоренко с его нацистами. Это не так, как раньше, а повсеместно и круглосуточно. ЦРУ зондирует почву и запускает щупальца повсюду. Они будут сотрудничать с кем угодно и заплатят любую цену, лишь бы найти тебя. Пожалуйста, послушай мой совет. Где бы ты сейчас ни находился и что бы ты ни делал… беги. Встань, иди и продолжай идти. И ради бога не говори мне куда. Они доберутся до меня, чтобы добраться до тебя. Не говори ни одной живой душе. Они близко, и они найдут тебя, если ты не убежишь прямо сейчас.

— Как насчет МУС?

— МУС? Не слышал ничего о том, чтобы МУС охотился на тебя. Конечно, тогда бы я знал об этом. Международные организации — это решето для разведки. Нет. Пожалуй, эта конкретная организация — единственная, кто не преследует тебя в данный момент.

Корт посмотрел на огни «Гран Мелии» через залитое водой стекло.

— Понятно, — сказал он.

Фицрой продолжал говорить, быстро и нервно. Как будто добычей был он сам, а не Джентри.

— И забудь о всех тайниках, которые у тебя есть. Не прикасайся к банковским счетам, игнорируй любые деньги, кроме тех, которые есть у тебя в кармане прямо сейчас. Они вовсю надавили на швейцарцев и отчаянно хотят узнать о состоянии твоих финансов. Швейцарцы какое-то время будут упрямиться, поскольку они швейцарцы, но в конце концов опустят руки, поскольку они в конце концов всегда так делают. Делай, что должен ради денег, но исчезни с радаров. Абсолютная паранойя — твой единственный шанс на выживание.

— Да, — теперь голова Серого Человека вращалась, как на шарнире, вперед и назад по улице. Наркотические препараты в его голове как будто испарились, уступив место мощному выбросу адреналина.

— Шесть месяцев, девять месяцев или больше, если понадобится… Не звони мне лично, но свяжись с кем-нибудь, кто знает меня, найди способ установить контакт, и я приду за тобой. Если ты захочешь работать, я дам тебе работу. Если тебе понадобятся деньги, я сделаю все возможное, чтобы выручить тебя.

— Спасибо, Дон.

— Я ничего не сделал, Корт. Мой долг перед тобой еще не оплачен. Теперь беги и не оглядывайся.

— Уже бегу, — ответил Корт и повесил трубку. Он вышел из будки и какое-то время смотрел на яркие огни отеля, но это продолжалось совсем недолго. Потом он отвернулся и посмотрел в темноту.

Он растворился среди пешеходов и исчез в вечерней толпе, словно теплая дождевая вода, стекающая в слив водостока.