Ж-ж-ж-ж-бах-ба-ба-бах-БАБАБАХ-Х-Х!!!

Восхитительное это всё же ощущение!

Гудение вращающихся стволов Гатлинга совершенно потонуло в грохоте взрывов!

На обеднённый уран я никогда не скуплюсь. Плавное движение рукой — и вот вам, пожалуйста: дыра в супербронированном внешнем люке получилась такая, что не то, что мне — танку можно въехать!

Впрочем, по боевым возможностям я и танку никакому не уступлю — наоборот: куда ему до меня!

Любой скраппер в доспехах и боевом снаряжении (А экзоскелет и скафандр повышенной защиты как раз таковыми и являются!) обладает поистине колоссальной огневой мощью, а уж защищён… Ну, как танк!

Что я блестяще и доказал, сбив из излучателя антиматерии — Бэнг-Бэнг! — два первых десантных модуля из армады флота охранения, вдруг решивших нарисоваться из-за скалистой кромки астероида. А не надо было так долго ждать, балбесы неповоротливые: теперь у вас шанса достать меня там, внутри, не будет!

Пинком опрокинув ещё держащуюся перегородку, я ломанулся в шлюз. Кто это у нас тут? А-а, это лазерные пушки, установленные сразу за дверью! Ну, получите, голубки!.. П-фт! П-фт!

Заряды из плазменной пушки превратил несчастные пукалки в две лужицы, жалобно растёкшиеся по полу в виде огнедышащей лавы. Ничего, в сапогах экзоскелета можно бежать и по лаве!

Вперёд! План чёртовой крепости я отлично помню!

Впрочем, Квимби Лысый не настолько коварен, чтобы придумать что-то действительно оригинальное: Командный Центр, он же и личный Дворец типа Версаль-Букингемский-Эрмитаж-Эскориал, и всё прочее помпезно-шикарное в смысле интерьеров, что он всегда воспроизводит в своём очередном логове, как всегда на последнем Уровне подземелий.

Но если уж спускаться — то только не на его лифтах!

Бегом я добрался до грузовой шахты. Выпускаю из левой клешни дисковый резак, и через пару секунд створки лифта падают внутрь. Ага, порядок!

Перерезать тросы оказалось не сложней: слышу, как грохнуло внизу! Не иначе, этот балбес установил там мину — у-ух, какой сгусток огня пронёсся по стволу…

Ну точно — балбес! Себе же хуже сделал. Можно подумать, я настолько туп, чтобы попасться на его дурацкие ловушки во второй раз!

Посмеиваясь, я прыгнул в шахту. Не долетев до дна буквально пары метров, включил реактивные движки на икрах скелета. Вот это затормозил, так затормозил!.. Зависаю над грудой металлолома, в которую от взрыва мины превратилась бронированная кабина, и прорезаю пилой створки дверей предпоследнего этажа.

Странно — никто не встречает.

А, нет — встречает. Вон, бегут, руками машут! А уж орут — куда тут диким котодикобразам с Канопуса! Но… Почему эти придурки в белых халатах? Я что, залетел мимо оборонительных рубежей сразу в секретные лаборатории врага?! Ну отлично!

Но поскольку эти тоже в меня стреляют, пришлось всё же что-то делать: посшибал их, словно груши с дерева, станнером! Это единственная штука у меня в арсенале, которая не шумит-гремит-ревёт, как завод по переработке металлолома.

Удары станнером не совсем, конечно, гуманны, но от ультразвукового удара люди хоть не умрут — только часа на два потеряют сознание. А, следовательно, и возможность и желание «наезжать» на меня.

Обежав весь этаж, и «угомонив» всех, я нашёл-таки Главную лабораторию.

Однако пришлось вначале всё равно пошуметь: перестрелять примерно двести десантников, которые вдруг понаехали и понабежали из остальных лифтов и лестничных проёмов с верхних уровней. Не скажу, что это доставило мне удовольствие — люди всё-таки… Или хотя бы гуманоиды.

А вот нефига было работать на Квимби — все знают, что он маньяк, извращенец, и вообще — редкостная мразь. Властолюбивая и беспринципная.

Поведение десантников сильно удивляло. Впечатление складывалось такое, что и стрелять, и получать пули в собственное тело для них — бешенный кайф! А умирать — кайф ещё больший! Во всяком случае, они кричали что-то вроде: «Как здорово!.. Боже!.. Наконец-то!.. Ещё, ещё что-нибудь отстрели мне!.. Сюда, сюда в живот мне — ещё обойму!.. Спасибо!!! Да, вот так!.. О, блаженство смерти за Повелителя!..»

Идиоты?! Нет — вряд ли. Скорее всего, это Лысый что-то с ними сделал. Запрограммировал, например, на самопожертвование… А что, с него станется: модифицирование сознания — как раз его конёк. Пунктик. Может, эти бедняги именно так и научены. Запрограммированы-зомбированы.

Гибнуть с восторгом в процессе исполнения Долга. Перед Хозяином.

Когда зашёл, наконец, в Самую Главную Лабораторию, вырезав и её бронепереборку, обнаружил там только одного человека. Наверняка — «научно-продвинутый» какашка намбер уан. Я так и спросил:

— Ты, что ли, Главный Учёный у Босса? — и навёл на него гиперзвуковую пушку на пяти процентах.

Трёх секунд хватило, чтобы он скорчился на полу, обхватив голову руками. Рот при этом разинул, в диком крике зашёлся, да ещё и побился в конвульсиях. Ладно, хватит.

Убедив противника в серьёзности своих намерений, я выключил звук.

Подойдя, ткнул его носком стального сапога:

— Лучше сразу расскажи, что вы тут затеяли на этот раз?

— По…Пожалуйста!.. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста… — слёзы текли так, что он и не вспомнил про упавшие и разбившиеся очки — даже не пытался нашарить их. Только моргал и щурился. Без очков оказался похож на обиженного мокрого спаниеля.

— Ладно, больше не буду. Но если попытаешься соврать!..

— Нет-нет, я скажу правду! Мы… Мы…

— Да, вы?..

— Разработали новый способ. Как превращать людей в совершенных слуг Хозяина!

— Что значит — совершенных?

— Совершенных — ну… Совершенных! Таких, которые всегда послушны! Никогда не протестуют, что бы не пришлось делать. А мысли о бунте, или неповиновении даже не могут возникнуть в их мозгах!

— Хм-м… Идея, конечно, «новая» и «сверх-оригинальная». Воплотить пытаются уж лет эдак с восемьсот. Ну и как вы этого добились?

— Ну, это… Оказалось довольно просто! Мы запускали им в череп нанитов, и переключали синапсы в мозгу так, чтобы центры наслаждения — ну там, при занятиях сексом, насыщением вкусной едой, и прочими физическими удовольствиями, подключились к исполнительным рефлексам. Процесс сложный. Как бы попроще объяснить…

— А ты всё же попробуй — если останусь «необъяснённым», то!.. — я качнул излучателем.

— Да-да, прошу вас, не надо!.. Словом, любой оперированный теперь получает чисто физическое, причём, колоссальное, удовольствие только тогда, когда выполняет Приказ, полученный от Босса! И чем точней он его выполняет — тем больше… Кайф! По эффективности даже превосходит наркотики!

И если Босс приказал защищать его от вторжения — воины, умирая, вообще испытывают неземной оргазм! — он так воодушевился, что смог даже привстать.

— Значит, здесь все так и запрограммированы? Наслаждаться, выполняя приказы?

— Ну да, ну да! Здесь, на Базе, мы подправили всех — нам нужны только фанатично преданные слуги!

— А почему же те, кто подправлен… Не превратились в полуидиотов?

— С чего бы это?! Все их способности сохранились! И физические, и… мыслительные. Но теперь они посвящены лишь одному: служению Хозяину! Оно, безоглядное подчинение и послушание, теперь только и даёт им смысл жизни! И истинное удовлетворение, наслаждение. То есть — сейчас гарантировано подлинно истовое служение Господину!..

Извращенцы чёртовы. Мазохисты недоделанные. Козлы. Фанатики. Хоть и не религиозные, но где-то близко. Впрочем, чего ещё от Квимби ждать! Он ещё десять лет назад показал себя… Властолюбивой гнусной сволочью с манией величия. Неразборчивой в средствах. Мечтающей только о титуле «Властелин Мира и его окрестностей». Ну, и ещё о вкусной еде.

— Почему же вы до сих пор не захватили «весь мир»?

— Мы… Мы не умеем пока перенастраивать мозг дистанционно, с помощью излучения. Пока — только нанитами. Операцию приходится де… — тут вдруг он умолк на полуслове, и, схватившись за горло, сполз снова на пол. Лицо посинело, как от удушья.

Понятно. Хохмочки старины Квимби. Небось, акроциан в системе вентиляции.

А вот и голос закадычного Врага из трансляции:

— Привет, Мак! А я-то всё думал да гадал, кто же это ко мне в гости-то заявится, такой завзятый… Извини — достойную встречу не успел подготовить: знал бы, что это будешь ты, не поленился бы пару-тройку Линкоров нанять для защиты!

— Не думаю, что они помогли бы тебе.

— Н-да, пожалуй, пожалуй… Более хитрого, мерзкого и настырного ублюдка я в своей жизни и не встречал!

— Спасибо за изысканный комплимент… Извини — ответить тем же не могу. Ты, похоже, стареешь, теряешь хватку: вон, даже солдат не вооружил как положено!

— Да, согласен — моя промашка. Хотя… Солдаты вообще моим планом не предусматривались. Я слишком надеялся на излучатель ЭМИ. И, конечно, свои радары и сканнеры — сферу радиусом в пяток миллионов миль они наблюдают, как мне казалось, вполне… Кстати — не расскажешь, как тебе удалось преодолеть пространство, охраняемое излучателями, пушками, гаммарадарами, и минами с антиматерией?..

Слушая, как Квимби пытается заговорить мне зубы, я по возможности бесшумно выбрался на этаж выше — очень вовремя! Потому что лабораторный ярус вдруг заполыхал, словно превратился в жерло вулкана: со стен и потолка полились потоки огня, из-под пола выплеснулась типа лава… Мой коварный собеседник, похоже, пустил Напалм-27. Да ещё с фосфором-шесть.

Хитёр. И коварен.

Впрочем — нет. Он действует так всегда. Словно по шаблону. Ни капли творчества, или воображения — вот как, скажем, у вашего покорного слуги. Хотя хвалиться рановато. Нужно убить подонка, а уж потом петь себе дифирамбы.

Но всё равно — удивительно, как такой придурок, (С айкью — всего сто двадцать три!) как Квимби Лысый, почти смог в своё время подчинить себе цивилизацию целой планеты — Иллирии-два.

Хотя вряд ли там кто серьёзно сопротивлялся: туземцы — чистые ангелы. Мощнее лука оружия не знали. Да и из того стреляли только в кроликов, поскольку до сих пор у них, насколько я знаю, существует Культ обожествления тела человека…

Ну, вот Квимби им и преподнёс урок — как может страдать это самое тело человека, не желающего подчиниться новому Богу. Блинн…

Ладно — туземцам повезло. (Выжило больше восьмидесяти процентов! Видать, не успел ещё Лысый развернуться-то по-настоящему!..) А вот мне — нет. В тот раз Квимби успел-таки свалить к такой-то матери от расплаты.

Снова пришлось искать обходные пути.

Человек я, в принципе, мирный и незлобливый: могу и пострелять, и поработать. Вот работой я и занялся. В девственной скале астероида, в полости которого Квимби и обосновался столь капитально, появился лишний проплавленный тоннель.

Традиционно дунув в дуло плазменной пушке, я не стал даже дожидаться, пока каменные стены перестанут светиться оранжевым, и прыгнул в него.

Чёрт! Чуть впопыхах не пролетел на технический ярус мимо уровня Квимби — узнал его по традиционно безудержной роскоши, которой этот недоделанный Цезарь любит обставлять свои апартаменты!

Расширив дыру, забрался внутрь, взломал пару-тройку бронированных переборок и дверей. (Ну, тут уж тихо и аккуратно не получилось! Звону и грохоту было — куда там какому вулкану в паре с рок-ансамблем!)

Ага, вот и встретились, так сказать, лицом к лицу!..

Квимби полёживает себе на роскошной кровати, и даже в ус не дует.

— Как это кровать тебя выдерживает? — спрашиваю.

— А-а, очень просто. Я усилил каркас титаном, а матрац — карбовольфрамом — отвечает он, чуть повернув ко мне голову. Полуторатонное же тело, ясное дело, и не пошевелилось.

— Ну что, изощрённый выродок, монстр-маньяк, «Повелитель Вселенной» — будешь что-нибудь говорить напоследок?

— Конечно, если позволишь. Всё-таки, начинали почти вместе… Коллеги, как говорится… Так вот. Хочу попросить тебя передать привет Стервозе Энн, и Квиллеру, и…

Тут на меня обрушился потолок. Вернее, это, как я, уже умирая, догадался, был не потолок, а пластина гидравлического пресса. Не иначе, как из титанорубидия.

Смяла она без проблем даже мой экзоскелет, и меня стало выдавливать из его недр, словно кетчуп из пластиковой бутылочки… Вот чую, как трещат рёбра, разрывая лёгкие, и ломаются, словно спичинки, кости! Дикая игла боли вонзилась в мозг, чернотой застилает глаза, превозмогая даже действие обезбаливающих уколов бортового автодоктора…

А-А-А! Как же всё-таки больно умира-а-ать!!!..

С диким криком я…

Проснулся.

Ф-ф-у-у, чёрт…

Проклятье. Всё как всегда: майка мокра насквозь, и пальцы снова свело, скрючило, как судорогой — словно пытался сам, без всякого скелета, достать и раздавить горло хитро…опого подлеца Квимби.

Мать с автодоктором моргают разноцветными лампочками на пультах: видать, опять орал благим матом. Но помалкивают — знают, что говорить об этом я не люблю.

Проклятый Квимби.

Слава Богу, что он меня убивает только во сне! Не то, что в жизни — когда я — его…

Впрочем, меня до сих пор иногда мучает совесть: может и правда, надо было дать ему сказать последнее слово, а не сжигать из плазменной пушки, едва увидев?..

Только чудом, буквально в последний момент, мне удалось увернуться!

Сковородка с грохотом врезалась в переборку камбуза. В нос ударил запах жаренного мяса. Пузырящееся масло зашипело, растекшись по обивке безобразным пятном.

Похоже, котлеты мне улыбнулись.

Решив, что в дальнейшей «дискуссии» смысла нет, я очень поспешно удалился назад в рубку. Вся надежда на аварийный паёк.

Бедный автоповар! Представляю, каково ему… Да, собственно и всем нам. Жертвам моего неуёмного любопытства, и страсти к «экспериментам» вообще, и поиску приключений себе на одно место, в частности.

Чего ж тут удивляться, что кошмары мучают…

Ладно, начну по порядку.

Лучше всё-таки разъяснить, как это меня угораздило так вляпаться.

— Таких животных не существует.

— Мать, ты что, издеваешься?! Вот же оно: я его и отлавливал специально для тебя! И специально для тебя на «Лебедь» притащил! Посмотри: правда, симпатяга? Какие… э-э… ножки… и глазки… Ну и корма тоже ничего себе! Так что как это ты можешь говорить, что оно — не существует?

Предмет спора довольно бессмысленно топтался на столе, куда я грубо вытряхнул несчастное создание из ловчей клетки, потребовав с Матери предварительно озаботиться созданием силового барьера.

Выглядела тварюга, и правда, словно горячечный бред… Или монстр из искушений Святого Антония. Причём — несчастный монстр.

Огромные выпученные глаза напоминали широкоугольные объективы. Рта почему-то не видно. (Выдвижной он, что ли?) А особенно раздражало лысое розовое тело, короткое и толстое как сарделька. Было очень похоже на то, что эта бедолага… хочет домой. Только не знает в какую сторону податься, поэтому и тычется сразу во все одновременно.

— Я не имела в виду данный конкретный экземпляр. Я имела в виду шире. Весь вид как таковой. — на моё недвусмысленное «Хм!» она спокойно продолжила «курс ксенозоологии для малограмотных и туповатых», — Для того, чтобы успешно существовать на этой планете, данный вид должен как минимум размножаться, питаться, и где-то обитать.

— Ну, где-то он и обитает! Там я его и поймал! Ну и всё остальное он тоже делает — можешь быть уверена!

— Все три утверждения неверны. Поясню подробней.

Он — не обитает. В руинах, где мы его выловили, настолько высокий радиоактивный фон, что белковое создание, даже насекомые, которые как раз славятся устойчивостью, никак не может просуществовать дольше нескольких месяцев. Далее: не ты его поймал, а я. — ну, с этим трудно спорить.

Именно Мать захлопнула дистанционно дверь ловушки, пока я отбивался, раздавая налево и направо щедрые пинки, от стаи агрессивно настроенных «арбузов». Это я придумал им такое название: зверьки толстые, полосатые, и жутко глупые и голодные. Но не стрелять же мне в них из-за их идиотизма! Если бы я так делал, немного же осталось бы в живых из всего, встреченного мною…

— Питаться это создание не может, как и размножаться. Тебе пока не видно, но взгляни-ка на мониторы: вот что показало рентгеновское, гамма— и МВЧ-просвечивание.

Сердито отдуваясь, я подошёл к пульту. Мать вывела картинку прямо на три центральных экрана.

Иногда в процессе общения с ней я чувствую себя… унижаемым.

И не без некоторых оснований. Вот как сейчас: я стараюсь, вылавливаю тварюгу, из-за которой весь сыр-бор, а она, зараза этакая, уже просветила её, и ничего не сообщив мне, смело выкладывает сразу свои выводы. Свинство.

Чёрт. А ведь она права: ни пищеварительного тракта, ни органов размножения… Или хотя бы первичных половых признаков. Действительно — абсолютно невозможное создание.

— Ладно, Мать, твоя взяла. Приношу извинения — ты права. Извини и за хамство. (Ну, в пылу зоо— и прочей полемики я иногда применяю и ненормативную лексику, особенно из космического слэнга. Мать относится спокойно.) А теперь объясни, почему ты ещё до исследования знала, что таких тварей… не должно существовать.

— Это довольно просто. Ты же загрузил в меня «Курс сравнительной ксенозоологии, анатомии и палеонтологии». А ещё «Основы функционирования внеземных биотопов» и «Методику рационального конструирования биороботов», и…

— Хватит! Переходи к выводам.

— Выводы просты. На планете гравитация в полтора «Ж», и содержание кислорода в атмосфере всего семнадцать процентов. А у этих организмов, ты сказал, ноги как у насекомых, а высота превышает фут. Между тем у всех насекомых кислород поступает через поры и канальцы в хитиновом панцире! И размеры их очень ограничены. Это связано со свойствами наружного скелета…

Например, на древней земле, ещё до человека, когда содержание кислорода доходило до тридцати процентов, ракоскорпионы достигали в длину двух метров, поскольку могли дышать. Ну а когда кислород упал до двадцати, максимум, что осталось для таких созданий — двадцать сантиметров. То есть, жить здесь насекомые могут, но размер их не должен превышать пяти-шести сантиметров. Далее.

Гравитация не позволяет столь тонким ножкам существовать в принципе: там просто негде разместить нужное количество мышц для достаточно быстрых движений. А если существо слишком медлительно, его тут же съест тот, кто быстрее, и лучше вооружён — зубами, когтями… Хотя бы те же «арбузы», как ты их называешь.

Приведу пример. Помнишь тот старый фильм, который ты пересматривал три недели назад, «Чужие«? — я только хмыкнул. Уж если Мать села на любимого конька — не остановишь…

— Ну так вот: конечности с таким скелетом и приводящими мышцами абсолютно невозможны. Они просто не подняли бы своего хозяина над полом! А уж про «матку» чужих и говорить нечего: она с её огромными черепными наростами абсолютно недостоверна. Ведь нефункциональные украшения — атрибуты исключительно самцов. Привлекающих, или борющихся с их помощью за отдельную самку. Ну, или уж сразу — целый гарем.

Вот я и напросился на очередную лекцию по ксенозоологии. Сам виноват. Выводы мне подавай. Хорошо хоть, удалось отвертеться от анализа, и ещё примеров — уже из нашей практики!

— Я понял, Мать. Достаточно. Теперь скажи, откуда тогда оно такое взялось?

— Вероятнее всего, оно было создано искусственно для определённых целей. Поэтому и мышцы явно раза в три сильней, чем «естественные», и нефункциональных органов нет, и конечностей восемь. Судя по специализированному виду двух передних, могу предположить, что основным назначением данного биомеханизма является контроль и ремонт небольших сложных агрегатов, установленных на плохо освещённых подземных уровнях. Вероятнее всего, типа коммуникационных кабелей и их промежуточных усилителей. А так же всё прочее электронное оборудование, функционирующее ниже поверхности земли, в сильно ограниченных неосвещённых пространствах.

— Погоди-ка… Какие, к чертям, подземные уровни?! Кто бы их тут вырыл? Мы с тобой не видели здесь никого крупней и разумней бегемото-слонов. — ну, это опять же я так этих жутких монстриков назвал. Уж больно похожи. Правда, в высоту не превышают метра…

— Дослушай меня хоть раз, не перебивая. — ненавижу, когда она так говорит! Значит, придётся внимать очередной нотации. И точно. — Приведу пример, понятный тебе. Ты ведь обожаешь Конан Дойля, с его Холмсом. Мог же этот сыщик сделать вывод о хозяине шляпы на основе вида шляпы? Ну так же и я могу сделать выводы о назначении, создателях, и способах эксплуатации внеземной техники по одному только её внешнему виду. А затем эти выводы блестяще подтвердило просвечивание данного механизма!

Педантичная коза. Ничего не скажешь — уделала меня по полной. С другой стороны — не читать же мне и вправду, все эти учебники по ксено— зоо— и прочей хренологии?.. Я поэтому всю эту муть и запихал в неё. И вот как обернулось. Шерлок Холмса она мне в нос тычет. И снова права!

И глазищи (Тьфу ты!.. Объективы!) огромные. И конечности специфические. Да, для ремонта мелких шестереночек, и замены каких-нибудь микросхем такие подойдут.

И правда, весьма похоже на творение биоэлектроинженерии. Только…

Где же тогда все эти инженеры?

Пусть мы не встретили на поверхности за эти три дня никого разумного, это отнюдь не значит, что здесь и правда кого-то такого нет, и он не сидит сейчас у мониторов наружного наблюдения у себя в бункере, соображая: то ли дать нам тут ещё порезвиться, то ли шваркнуть в нас одной (Вполне бы хватило!) нейтронной бомбочкой!

С другой стороны, может тут за все прошедшие века никого из так называемых людей не осталось: недаром же чёртовы руины ещё так радиоактивны. И самая характерная черта развитой цивилизации — огромное облако теле— радио— и прочих коммуникационных и военных спутников, за…ирающих эфир планеты — напрочь отсутствует. Стало быть, старые давно затормозились, и сгорели в атмосфере, а новые некому запустить.

Мать говорит, произошло здесь всё то, что произошло, не меньше двухсот десяти лет назад… Ну, а что произошло, понятно и так. Хорошо хоть, тучи уже рассеялись, и ядерная зима закончилась.

Планету эту мы обнаружили на самой окраине восьмой посещённой за этот рейс планетной системы. В периферийной заштатной (мы с Матерью такие обожаем!) галактике.

А поскольку в предыдущих семи мы почти ничего не нарыли, решили подзадержаться. Может, хоть для чёртова Ксенолэнда, с его уникальной подборочкой инопланетных существ, что-то подыщем.

Не люблю я, правда, с животными возиться. Уж больно капризный народец: то ему освещение не то подберёшь, то пищи не хватает (нет, не количественно. А её, видите ли, разнообразия — витамины там всякие, микроминералы… и т. п.). То взял четырёх самцов и одну самку, а надо было — наоборот. И вот эти придурки рогато-клыкастые друг друга поубивали, и бедной девушке уж не вкусить прелестей плотской любви…

Да и наоборот сделаешь — всё не так! Отлавливаешь четырёх самок и самца, так эта скотина ни к одной не клеится, словно он — не единственный продолжатель рода, а извращенец нетрадиционной ориентации… Кошмар, словом.

Не представляю, как за такими там, в Парке, ухаживают.

Так что мы с Матерью предпочитаем предметные артефакты. Сокровища. Металлы. Редкоземельные, радиоактивные ископаемые. Эксклюзивно-оригинальные изделия туземцев. Ну и всё прочее такое, что лежит себе спокойно в трюме и молчит. А не орёт благим матом на весь корабль, причём именно в тот момент, когда спать хочется, или с важным клиентом ведёшь переговоры!

Мы с Матерью — скрапперы.

Ну, вернее, скраппер — я. А Мать — Главный компьютер у меня на корабле. Раньше-то мы работали почти как все другие скрапперы. Скажем, нароешь мятых гильз где-нибудь на Мишени (это такая планетка у чёрта на куличках, где проводят стрельбы бравые военные), или полуразбитого оборудования на старом Полигоне… Или соберёшь кусков всяких механизмов или компьютеров с разбившихся во всяких закоулках Вселенной кораблей — как людских, так и… Вот именно. Такие — дороже! Про туземные сабли-кинжалы-хопеши-эспадроны, замечательно смотрящиеся на персидских настенных коврах разных толстосумов, я уже говорил.

Ну вот: и учёные, и военные очень даже приветствуют именно техногенные находки. Им-то для этого нужно целые «экспедиции» пробивать и финансировать за счёт разных там «фондов». Или — (ха-ха!) Госбюджета. И ещё неизвестно, найдёшь ли чего, или плакали денежки налогоплательщиков и спонсоров…

А тут — благодать! Скрапперы сами так и лезут куда только могут, (да зачастую — и не могут!) и тащат со всех концов галактики нужный (правда, гораздо чаще — ненужный) хлам. Впрочем, что касается предметов, изготовленных не-людьми, я что-то ни разу не видал, чтобы хоть кто-то от них отказался! Правда, приходится, конечно, торговаться.

А это — уже искусство. Впрочем, пока не жаловался ни один клиент…

Так что за последние почти двадцать из сорока лет я поднаторел в психологии, и специфике общения с разными людьми… Да и не-людьми.

Но вот с… э-э… назовём это — доставанием предметов почти всегда… Как бы помягче сформулировать… Сложности. Особенно — на обитаемых Мирах. Хуже всего — когда аборигены изначально считают тебя за врага. Чужака. Пришельца.

Поэтому-то в последнее время мы с Матерью, имея печальный опыт общения с туземцами, стараемся на населённые планеты не опускаться. И так у меня руки — искусственные…

А здесь, казалось бы, в этом смысле полное раздолье. Никого умнее арбузов. Причём — натуральных, земных.

Ни следа разумной деятельности, как мы привыкли её видеть: крупных поселений, карьеров, дорог, электрифицированных конструкций типа железных дорог. Телевещания, или хотя бы — радио… Я уже не говорю про отсутствие неизбежного следа в атмосфере всяких це-о-два техногенного происхождения.

Хотя следы построек есть. Вон, руины. Правда, когда я их обследовал, понял, что это не здания. Ну, в смысле, в них не жили. А для чего ещё такую массу камня и бетона можно было использовать — просто ума не приложу. Тут и Мать не помогла. «Недостаточно данных». И где же тогда жили те, кто всё это понастроил и понасооружал? Под землёй? В космосе?.. «Недостаточно данных».

— Ладно, шут с ним, — говорю несколько разочарованно, — Но скажи ты мне тогда вот что.

Раз эта штука не живая, и ничего не ест, откуда тогда она получает энергию для движения — довольно шустрого, между прочим! — и на всё остальное?

— Рентгеновский снимок лучше всего подойдёт для объяснения. Видишь, в «корме», как ты её остроумно назвал, имеется два характерных устройства. Это — аккумуляторы. Судя по данным сканнера, литий-кадмиевые, с селеном, ниобием и ещё чем-то… Точнее не могу сказать, пока не разберём, и не проделаем анализы. Но одно неоспоримо: они очень эффективны. — я уже облизывался.

Стоит Матери заговорить об уникальности и эффективности найденного нами работающего устройства, я уже мысленно кладу на наш счёт кругленькую сумму, полученную от вояки Джонса! (Хотя если б этот солидный и уважаемый Генерал-лейтенант знал, что я его так называю про себя — точно обиделся бы! И пить со мной Зелёного Грымса точно больше не стал бы!)

— С другой стороны, при всей их эффективности они бы всё равно «выдохлись» за пару месяцев.

Так что это устройство получает где-то здесь систематическую подзарядку. Несомненно, через вот эти разъёмы и внешний коаксиальный кабель. — тут она развернула и укрупнила изображение разъёмов.

Надо же — точно… Разъёмы. Почти как наши собственные.

Я призадумался. Значит, хоть на поверхности активной разумной деятельности сейчас и не ведётся, ясно, что вся промышленная инфраструктура продолжает работать.

То есть, где-то вырабатывают энергию, распределяют её, поддерживают рабочее состояние кучи всяких агрегатов и компьютеров… Ну и прочее в этом духе. И похоже, вариантов всего два.

Первый — эти ребята отлично обосновались там у себя, в подземельях, и ждут. Чего только? Пока спадёт радиоактивность? Или нагреется поверхность? Так она нагрелась — вон, Мать показывает, что среднегодовая здесь даже в умеренных широтах, плюс девять. Это тепло. Или они — жутко теплолюбивы?

Второй вариант мне куда более интересен: все живые разумные погибли, а статус кво поддерживается подземными автоматическими системами… Тогда я имею шансы неплохо здесь пошарить. Ну и позаимствовать то, чего смогу нарыть, и потом продать!

Вот об этом я и поторопился спросить у Матери.

— Вероятность первого варианта я бы оценила не выше ноль целых тридцати трёх сотых процента. Второго — около девяноста двух с половиной.

— Погоди-ка, солнышко! Или у меня нелады с математикой, или… где ещё семь процентов?

— Из них два приходятся на глобальный планетарный эксперимент, при котором все разумные существа живут на какой-нибудь соседней планете, или даже в соседней системе, и периодически навещают свою «лабораторию»… Ну а остальные пять с небольшим — на то, что местные интеллектуальные компьютерные программы сами избавились от разумной жизни, чтобы она не мешала им строить собственную цивилизацию.

— Ну на …?!.. Мать, ты это серьёзно? Да ведь такое только в фильмах бывает!

— Нет, я не имею в виду ситуацию, как в «Матрице», или «Терминаторе»… Это слишком наивно и просто. Но вот я за эти три дня уловила значительные выбросы тепловой энергии и признаки высокой активности на уровне микроизлучений, сопутствующих работе компьютерных центров. Сразу в трёх местах под поверхностью. Как раз там, где наиболее благоприятные и безопасные условия для размещения такой техники — под мощными скальными массивами континентальных платформ.

Не знаю, люди ли разместили их там, или это было сделано позже, с помощью строительных автоматов. Но масштабная электронно-электрическая деятельность здесь ведётся. При полном отсутствии радио— и телефонных переговоров, характерных для руководства работой всего такого белковыми разумными существами.

Говорю же: умеет она у меня при случае излагать красиво — век бы слушал…

Но не в этот раз. Внезапно ожила сигнализация метеоритной угрозы.

Никак не соберусь сделать её гудки не такими гнусными. Вот уж продирают до корней мозгов!

Я суетиться не стал. Просто спросил:

— Что это у нас там, Мать?

— «У нас там» упорядоченный поток метеоритов. От доли миллиметра до двух метров.

— И… чем он грозит «Лебедю» и мне?

— Ничем. У нас есть отличные пушки. — и точно. Они начали палить. Через трансляцию было прекрасно слышно, что на корабле там, наверху, поднялся настоящий тарарам… Мать продолжает:

— И превосходные защитные поля.

Ага, поля отличные. Вижу, как по шкалам забегали стрелки расхода энергии, и «Лебедь» повёл себя словно искупавшаяся собака: стал подёргиваться, и вроде как стряхивать с себя воду!

— Откуда здесь, на орбите, взялся этот чёртов поток?!

— Наиболее вероятное происхождение — раздробленный взрывом естественный спутник. Размером с Марсовский Фобос. Уничтожен, очевидно, в ходе испытаний оружия.

— Ух ты!.. Значит, у них было оружие! Ядерное?

— Ядерное тоже было. А здесь — похоже, применено водородное.

Я сразу полюбил эту планету, как родную. Запасы урана и прочих естественных радиоактивных в освоенных Системах давно исчерпаны… А ну как здесь в каких-нибудь шахтах — сохранились баллистические ракеты?! Тогда мы — миллионеры!

А раз людей нет… Местные машины не смогут подать на нас в Межгалактический Суд! На такое имеют право только разумные существа! Значит, что возьмём — наше! Уточним-ка…

— Значит, говоришь, людей нет? И если кто и ведёт здесь какую-либо эксплуатационную или созидательную деятельность, так это — компьютеры?

— Да. И наиболее вероятно, как ты и сам догадался, что их хозяева всё-таки сами уничтожили себя.

Вероятность «бунта машин», которого вы, — вот вредная коза, она нагло выделила тоном это слово! Ну разве это — не ирония и сарказм?! — все так боитесь, как я уже сказала, не более пяти процентов. Ну и ещё…

Считаю нужным сообщить. Существует совсем крошечная вероятность того, что здесь произошло вторжение. Разумные обитатели уничтожены агрессором, компьютеры — не тронуты. И теперь победители ждут окончательной очистки экосистемы планеты, или подхода транспорта с колонистами, чтобы заселиться.

Злобные инопланетяне?!

Вот уж может она меня подбодрить при случае! Тем более, знает: если кто и полезет в подземелья и всякие крысиные норы за добычей — так это уж точно не она.

Она будет с интересом наблюдать с орбиты, с нашего любимого и великолепно защищённого «Лебедя», и иногда подавать мудрые советы.

А я как всегда, буду разгребать д…мо, и наиболее интересное нарытое, словно трудолюбивый добросовестный муравей, тащить на челнок. Где она потом будет всё «дегазировать» и «дезактивировать». И сообщать, что «назначение неизвестно» и «сколько может стоить — тоже». Хотя, в принципе, справедливо. Ей-то деньги зачем?

— Существует ли возможность… э-э… для меня… безопасно залезть в одно из трёх найденных тобой мест?

— Да. В любое. Вероятность активного противодействия — не более полутора процентов.

— Отлично… Проложи курс для челнока до ближайшего центра. Я вылетаю. И ещё — плевать на расход энергии! Просвети-ка всё МГД-сонаром и нашим новым сканнером! (Зря мы, что ли, столько денег в него вбухали!) Хотелось бы сразу иметь полный план чёртовых подземных уровней.

И увидеть врагов, которые там коварно затаились…

Даже с орбиты планета выглядела, как чудесный сказочный сон.

Или бред пьяного Волшебника — это уж вопрос вкуса…

А когда Мать послала вниз три видеозонда, это впечатление лишь усилилось. Скажу честно: такого я не встречал ни разу, хотя если верить бортовому журналу, число миров, которые мы с ней посетили… Ну, или хотя бы осмотрели с орбиты, перевалило за полторы тысячи.

Ну а здесь всё — словно декорация из старинных мультфильмов студии Диснея.

Разбросанные тут и там среди бескрайних полей гротескно помпезные фермы, больше похожие на средневековые замки: с коническими крышами из красной черепицы, башнями, и огромными застеклёнными не то верандами, не то зимними садами. (Вот только на окрестных полях, да в самих садах кроме бурьяна, ничего не росло…)

Густые и тенистые, но словно высаженные по линейке, леса — совершенно не замусоренные или заросшие, как обычно бывает, неряшливым подлеском и всякими колючими кустами да мухоморами.

Огромные Парки с разноцветными клумбами ярких цветов, где имелись и скамейки, и причудливо извивающиеся дорожки, и аттракционы, и ларьки с сувенирами и едой, обычными для парков. Я заметил даже Лабиринт, с высокими стенами из живой изгороди.

Карусель, обзорное колесо, горки (совсем как американские), и всё остальное, казалось, только и ждёт, когда кто-нибудь на него заберётся, чтобы прийти в движение, включить весёлую музыку, и заморгать гирляндами разноцветных лампочек.

Отлично распланированные города совершенно не портили общего впечатления радостной беззаботности своими урбанистическими полукилометровыми небоскрёбами. А в центре почти каждого большого города возвышался гигантский и роскошный дворец — по-другому не назовёшь! — скорее всего, предназначенный для каких-то общественно-культовых мероприятий.

Всё это, и многое другое выглядело так, словно только вчера построено. И казалось абсолютно целым. И столь же абсолютно покинутым. Даже самое тщательное сканирование не выявило присутствия людей.

Мы с Матерью с настороженным опасением наблюдали за поверхностью целых три дня, не решаясь спуститься на челноке.

Ну, вернее, спуститься-то всё равно предстояло только мне. Мать — главный компьютер у меня на «Лебеде», а корабль для посадки на планеты вовсе не предназначен. Да и незачем: всё, что можно будет забрать ценного и полезного, я, словно трудолюбивый и добросовестный муравей, добуду, притащу, и вывезу с помощью челнока.

Я — скраппер. То есть, путешествую по чужим Мирам, и собираю то, что можно потом выгодно пристроить. Учёным, или военным, или… Богатым коллекционерам.

Всякие экзотические внеземные артефакты. Странные (если не сказать сильнее!) зверушки. На худой конец — металлолом из разбитой техники, и стрелянные гильзы с Полигонов — такое берут в переработку металлургические заводы на астероидах.

И уж поверьте — всего этого добра во Вселенной вполне достаточно. Как ни странно, теория какого-то там Хойла верна, и разумных (Да и неразумных! Таких по-моему, куда больше!) существ в космосе полным-полно. Вполне достаточно, во всяком случае, чтобы кормить несколько десятков профессиональных скрапперов (ну, то есть тех, кто в нашем деле лет тридцать. Если за это время выжил, значит, достоин «гордого» звания!), и сотню-другую — любителей.

Это, стало быть тех, кто имеет стаж поменьше, и оборудование похуже.

(Это я про нас, про «людей». А уж сколько существует скрапперов у ксеноморфов, и чего именно они стараются «нарыть», считая «ценным», сказать затрудняюсь!)

К сожалению (Не слишком, надо признаться, сильному — особенно для таких вредных, ворчливых и завистливых, как я, а уж про остальных и говорить нечего!), смертность среди нашего брата чрезвычайно высока. Впрочем, как и начальные вложения.

Кто попало никогда не сможет приобрести подходящий, списанный или раздолбанный бэушный корабль, и отремонтировать и оборудовать его так, чтобы относительно безопасно и комфортно работать. Так что реальных конкурентов у нас, ветеранов, не слишком много. Но уж если кто смог сделать и купить всё, чтобы обеспечить работу, быт, и выживание, и ценой пота, шрамов, и разочарований приобрёл кое-какой бесценный опыт, может заработать очень даже неплохо. Это мягко говоря.

Вот, к примеру, у нас с Матерью лежит на восьми счетах на разные имена на разных планетах весьма круглая сумма: уж хватило бы до конца нашей жизни… И функционирования.

Но — не-е-ет. Скраппер — это не профессия. А, скорее, диагноз.

Я бы даже сказал — мания! Никогда ни один из наших, «вкусивших» прелестей «Свободного Поиска», не согласится на смерть в своей постели. И не потому, что так уж любит профессию. Вернее, вообще не из-за этого, а из-за того неуловимо-волшебного ощущения, которое сверлит и свербит, и в мозгу, и в сердце, и в ещё одном месте, когда подлетаешь, и видишь девственно необследованную, не числящуюся в Каталогах и Атласах, планету, и…

Впрочем, что-то я разболтался. Всё равно: всю правду о нас, и о философии ловцов Куша и искателей приключений на свою … никто не узнает! Такое невозможно узнать. А только — понять и прочувствовать.

На собственной шкуре. И опыте.

Словом, от идиллической красоты, умиротворённости, и сказочного вида воплощённой мечты я сильно напрягся. Слишком часто такое являлось прелюдией к вероломному и сокрушительному нападению. Мышеловкой, короче.

Однако за три-то дня мы были совершенно уверены, что обследовали и окружающее космическое пространство, и недра, и поверхность этой «конфетки» исключительно добросовестно. И даже сканнеры, жрущие энергию, как верблюды, и просвечивающие эти самые недра до глубины двадцати миль, ничего нам не показали. Подземельями, Убежищами, или приспособленными для «выживания» пещерами не пахло! Но люди…

Никого! Хотя целый ряд косвенных признаков (ну, например, форма сидений всяких каруселей-качелей, вид и предположительный состав еды и напитков на огромных рекламных щитах, размеры транспортных — весьма шикарных! — средств, и прочих культурно-бытовых атрибутов) позволили Матери прийти к совершенно однозначному выводу.

Люди здесь жили. И если и отличались от нас, землян, то крайне незначительно!

Не буду вас утомлять объяснением того, как Мать на основе данных из вороха специализированных справочников и учебников, и прецедентов из нашей богатой практики, может вычислить всё такое. Скажу только, что практически ни разу её расчёты не оказывались неверными. Вот любит она просчитать все варианты, и потом сообщить, с какой долей вероятности — какой возможен.

Поэтому когда она сообщила, что коварных ловушек под асфальтовыми дорожками, ларьками, мхом и травой Парков, нет, бацилл и ядов не припасено, и т. д., я смело решил сесть на поверхность, поблизости от большого города и окружающего его Парка.

Сел, впрочем, во всеоружии — как всегда.

Ни один скраппер не позволит себе расслабиться ни на миг. Как и не захватить «любимых смертоносных игрушек потрясающей разрушительной силы». Так их называл Джейкоб-Джейкоб… Пока его самого не разнесли из чего-то помощней.

Вблизи, при непосредственном осмотре, город произвёл гнетущее впечатление.

Хотя здания, дороги, мосты, и всё прочее оказалось построено из невероятно крепкого и долговечного материала, время, и явное отсутствие ухода или ремонта, наложило везде свой неумолимый отпечаток.

Зрелище запустения и разрушения отнюдь не способствовало особой радости.

Теперь, вблизи, я наблюдал выкрошившиеся фасады, протекающие крыши, выбитые окна, и толстый слой не то глины, не то грязи на всех дорогах. Однако ни одно дерево пока всё же сквозь асфальт, или что там было, не пробилось. Чахлые кустики и травка базировались лишь на этом тоненьком слое почвы, что нанесло, скорее всего, ветрами. Это казалось странным — слой выглядел слишком свежим. На карнизах домов тоже зеленели редкие кустики… Значит, произошло то, что произошло — совсем недавно.

Вот так я, вначале бдительно, а затем несколько свободней, и шёл по длиннющим пустым проспектам, обоняя восхитительный девственный кислород — ни молекулы дыма, или пота, или аммиака, которые выдали бы затаившихся людей! А их отсутствие мне чётко показал газоанализатор — не думаете же вы, в самом деле, что я всё это сам нанюхал!..

По пробам почвы, которые я поспешил проанализировать, Мать сказала, что возраст всего этого нанесённого, и проросшего хозяйства от тридцати пяти до сорока лет.

Похоже. Иначе слой перегноя на дорогах оказался бы куда толще.

Я начал с простого ознакомительного обхода. Ну, а куда мне торопиться? Я что — профессиональный учёный, чтоб начинать с занудного расставления …реновых приборов, а затем — изучения данных, разных тяжеленно-специализированных анализаторов-рентгенометров-барометров-и-прочей-чрезвычайно-важной-хренометрии?

Нет, мы с Матерью стараемся следить только за тем, что может непосредственно убить, или навредить мне, любимому.

Начал я с осмотра жилых помещений. (Ну а где же ещё найти артефакты, интересующие богатеньких коллекционеров ксенораритетов?!) Но чем больше квартир я обходил, тем хуже мне становилось.

Везде лежали скелеты.

То есть, почти в каждой квартире. Лежали на кроватях, на полу. Лежали свободно. Ну, в том смысле, что никаких оков, верёвок, или кандалов я не обнаружил.

Да, всё у них было как у людей. Ноги, руки, черепа. У некоторых сохранились и волосы… А вот каких-либо внешних повреждений, позволивших бы вычислить причину смерти, я так и не обнаружил. Хотя… Местами, особенно на первых этажах, трупы вроде как повредили какие-то хищные звери.

Например, волки.(?!)

Пришлось стиснуть зубы и взять пробу. Мать, подумав несколько дольше, чем обычно, выдала странный результат: смерть от истощения! Пришлось повторить отбор ещё у пятерых-шестерых, чтобы убедиться.

Везде — то же самое.

Да что же это такое, в конце-то-концов!

Никаких следов пришельцев, войн, экологических катастроф, ядов, жутких смертоносных бактерий, и всего такого, с чем мы уже неоднократно сталкивались на остальных планетах-призраках!

Вполне мирно, и, похоже, абсолютно добровольно, эти бедолаги позволили себе умереть от голода. И, что самое странное — в некоторых холодильниках я обнаружил, пусть разложившиеся, но — остатки еды!

Что же могло помешать доесть её?!

Анализы снова не выявили ни ядов, ни микробов с вирусами… Я стал обходить буквально каждый дом, завалив Мать всякими пробами и видео.

Но обследование, подробное и дотошное вначале, а затем вялое и уже выборочное, не дало мне ни-че-го. То есть действительно — ничего.

Впрочем, я себя не забывал. Брал, что нравилось. Хоть и немного. Ну, приглянулись мне штук двадцать древних книг. (очень похожи на наши печатные, с тонкими листками из какого-то сверхпрочного пластика, и размером около шесть на десять дюймов) И ещё кое-какие сувенирчики — из тех, что никаким иным целям, кроме как тупо стоять и пылиться на шкафах и журнальных столиках, не служат. Зато оригинальны…

Кухонная утварь и мебель уж слишком походили на наши. Даже связываться не стал — никто бы не поверил, что это не подделка.

Картины на стенах, украшения в шкатулках, одежда в шкафах.

То же самое. Сами квартиры, правда, могли бы быть и повыше и побольше.

Впрочем, нет сомнения, что так их в небоскрёб помещалось больше. Спорим, тут поработали горячо любимые экономисты?..

Подумав, притащил я на челнок пару системных блоков от компьютера. Надеялся, что уж из них-то Мать что-то полезное из истории исчезнувшей цивилизации извлечёт.

Весь первый день только городом и занимался — стаскивал, как трудолюбиваый и запасливый хомячок, всё мало-мальски интересное, к челноку. Задействовал и дроида. Он у меня спец по стаскиванию. Чего надо, и чего не надо. Век ему буду припоминать чёртовых мраморных муравьёв — еле тогда отбились!

Мать с помощью своих вездесущих манипуляторов всё это дезинфицировала, разбирала, каталогизировала, анализировала… И всё такое прочее. Ну вот на утро, когда я выспался и сделал зарядку, за завтраком всё мне и сообщила. Я был разочарован.

Цивилизация по уровню очень напоминала земную, какой та была примерно в двадцать первом веке. Компьютеры, интернет, мобильные телефоны… Моногамные семьи. Дети. Работа — в офисах, на заводах и фермах. Всё соответствовало.

Потом… Хм. Потом в памяти компьютера можно стало проследить постепенную утрату интереса к нему, и полное прекращение созидательно-промышленной деятельности на всей планете. Перед тем, как отключилась электроэнергия, к памяти ПК не обращались больше месяца…

Что же такого произошло, что все перестали работать, но всё равно — есть, пить, и жить какое-то время продолжали… А потом прекратили и это?

Ох, ненавижу такие загадки! Планеты-призраки должны обследовать чёртовы историки-социологи и ксеноархеологи, с их методологией и знаниями. Вот у них-то времени — вагон! Хоть триста лет! А у нас, чтоб рейс окупался, на одну планету должно уходить не больше двух. Недель.

Так что если возможностей Матери не хватит, придётся опять продать только информацию о координатах потенциально интересного объекта Нью-Йоркскому Университету Внеземной Истории, Социологии, и Археологии. И удовлетвориться тем, что поспособствовал очередному невероятно актуальному социологическому исследованию…

Осталось тогда только убедиться, что всё здесь сейчас безопасно. Скучища.

Но — что же делать. Жизнь скраппера отнюдь не усеяна захватывающими приключениями, искромётными вечеринками, общественным признанием, лепестками роз и лаврами восхвалений. Раз ничего не нашёл для себя — не будь свиньёй, дай заработать… и поработать — другим! Тем, кто, возможно, придёт после тебя. Будь то коллегам, или учёным на госслужбе.

Так вот мы с Матерью и занялись (многим кажется, наверное, что это — почти детектив! Ну как же — расследование Загадки!.. Ага, два раза. Чёрта с два: это жутко нудная, методично-постепенная, рутина…) кропотливой рутинной, но обязательной, работой: выяснением обстоятельств гибели человека разумного.

Потому что мурашики со своими кучами, деловито жужжащие пчёлки, и всякие щебечущие птички, и нагло плавающие по рекам рыбки (не говоря о бегающих по полям-лесам волках-лисах-кроликах-мышках-оленях!) однозначно доказывали, что как с экологией, так и с возможной войной здесь всё в порядке. В смысле, ничего глобально-летального для Жизни в целом.

И погиб только тот, кто считал себя высшим, т. е. мыслящим, существом.

Ну, поскольку мы какой-никакой опыт имеем, отправился я в мэрию. Выдернул системный блок компьютера из стола секретаря самого Большого Босса. А затем то же самое проделал в Министерстве Финансов, и офисе местной Службы Безопасности — типа нашего ФБР.

Уж если кто и знает, что тут происходило, должны сохраниться разные «пояснительные записки», рапорты, переписка всякая, и — главное! — Финансовые Сметы и Отчёты.

Вытрясла Мать из их памяти нечто действительно интересное.

Все последние пять лет во всех крупных городах страны (да, судя по косвенным уликам, и других стран!) полным ходом шло строительство Храмов.

(Ага. Это, я так понимаю, та здоровенная помпезная хреновина, что торчит посреди Центрального Парка…)

Эти сооружения так и называли — Храмы. Без пояснений их назначения.

Но уж явно — не культового. Религия здесь существовала. И основных конфессий было четыре. Свои культовые обряды жители справляли в церквях, синагогах, мечетях и базиликах. (Это просто Мать так перевела специфические термины, чтобы мне было понятней. А уж археологи, историки и социологи пусть называют как захотят.)

Так что к религии эти новые монументальные постройки отношения точно не имели.

Зато однозначно подтвердилось одно: строилось всё это хозяйство, по всей планете, за Государственный счёт.

Это уже интересно. То есть, проведение в них чего-бы-то-ни-было планировалось — как всеобщее. И, похоже, обязательное. Причём — для всех стран. На уровне всепланетной политики.

Естественно, это напрягло меня ещё больше. Особенно учитывая тот факт, что живых нет.

Ну, расценки бетона, арматуры, черепицы, а затем — мебели, светильников и занавесей, которыми всё это хозяйство собирались, возведя, увесить и обставить, вам наверняка неинтересны. Как и мне.

Так что пришлось отправиться в центр города, чтобы лично полюбоваться на местное чудо глобализации и нивелирования национальных самосознаний под общепланетное.

Нехорошие предчувствия высказала даже Мать. Что на неё вообще непохоже:

— Вероятность неприятностей для тебя — не менее девяноста семи процентов.

Здорово она умеет оказать моральную поддержку в особо напряжённый момент.

— Спасибо, солнышко моё. За предупреждение. Но так не пойдёт. Скажи конкретней — что ты имеешь в виду под неприятностями?

— Вероятность того, что… ничего не произойдёт — три процента. Вероятность того, что ты будешь физически устранён — не более половины процента. (Ну, мы же видели — никто не убит. Все погибли сами!)

Вероятность же того, что ты подвергнешься ментально-подавляющему воздействию — семьдесят четыре процента. Ну и остальное — за то, что характер воздействия на твоё сознание мне неизвестен, но он от этого он не становится безопасней. А, скорее, наоборот.

Вот. Последствия долгого общения со мной. Компьютер начинает выражаться как старая параноидальная брюзга. Каркает под руку. Видит везде Врагов. «Вдохновляет» на подвиги.

С другой стороны, её понять можно. Если я погибну, буду ранен или… повреждён настолько сильно, что автодоктор не выдюжит, или моя личность будет стёрта, уничтожена — кто тогда будет оплачивать регулярный уход и техобслуживание её плат и консолей? Ведь в этом случае она, согласно Первому Закону погрузит меня (или то, что от меня останется) на «Лебедя», и отвезёт до ближайшей населённой планеты, где запросит медицинскую помощь, и…

Дальше уж — в зависимости от того, удастся ли меня реанимировать. Иначе у неё будет новый Хозяин. А я льщу себя надеждой, что мы взаимно привыкли. Да и жить ей хочется не меньше моего… (Потому что сотрёт, скорее всего, новый-то хозяин, всю её «личность», и «вселит» в процессор кого-то «своего» — из персонального компа.)

Так что сильно «подбодрённый», и до дрожи «морально поддержанный», в Храм я зашёл во всеоружии.

То есть, действительно во всеоружии — в скафандре высшей защиты, экзоскелете, и, словно Рождественская ёлочка, увешанный любимыми железками, способными при случае уничтожить полпланеты. Это не шутка.

Скрапперы очень мнительный народ. И в гипермаркетах новинок оружия мы — лучшие клиенты. И уж не сомневайтесь — пользуемся. А не «проводим учения», как военные…

— Держи, держи! Отрезай от камней! Хватай! Уйдёт же сейчас!.. — я уже буквально рычал.

Но предмет наших с дроидом стараний юркнул в щель между камнями развалин, и только мы его и видели. Дроид остановился, бестолково тыча манипуляторами в щель, и растерянно пожуживая сервомоторчиками. Я сплюнул.

Нет, не то, чтобы мне так уж хотелось снова поработать на земной ксенозоопарк. Просто эту яркую и оригинальную зверушку я хотел оставить себе. Для личного, так сказать, пользования.

Наконец-то мы с Матерью точно узнали, в каком закоулке Галактики Хромой Эндрю наловил этих маленьких симпатяг. Продал он их (помнится, подешевке) Гансу Шмайссеру, общепризнанному авторитету в области внеземных животных, рыб, птиц, растений и даже микробов.

Да, не удивляйтесь: есть и такие. Любители ксеноморфных экзотических микроскопичностей замечательно приспособились размещать на гигантских экранах «клетки», где содержат своих питомцев в питательном бульоне. И должен вам сказать, на некоторых стоит посмотреть.

Это у земных бактерий и вирусов нет полов. А вот у инопланетных, оказывается, есть!

Со всеми вытекающими последствиями.

Так что Конгрессу пришлось издать специальный закон, приравнивающий показ таких сцен детям до шестнадцати — к порнографии. И пропаганде сексуальных извращений. И не могу с ними не согласиться в данном случае…

Ну, а с Дразнилками Эндрю облажался по полной.

Шмайссер быстро выяснил, что они великолепно обучаются повторять человеческую речь, звуки любых музыкальных инструментов, лязг работы механизмов и прочее такое.

Словом, совершенные аудиоимитаторы. Куда лучше привычных всем попугаев, соек и галок.

Так что когда в своём огромном (даже по меркам Лондонского зоопарка) ангаре Ганс наладил размножение дразнилок в промышленных масштабах, они буквально за пять лет сделали его миллионером. Не то, что Хромого Эндрю, который всё равно вскоре погиб. Злые языки говорят, что от расстройства.

Ну уж нет! Просто, как это бывает со всеми скрапперами — расслабился.

Вот Росянка Хараши его и слопала.

Правильно. Росянка Хараши — растение, впервые описанное учёным по фамилии Хараши, который умудрился остаться живым после встречи с ней, так как она выбрала его спутника: тот был упитанней. А на планету, где она произрастает, эти хитроумные учёные попали после того, как Мать Эндрю привела его «Золотую лань» в порт ближайшей обитаемой планеты, уже после гибели Хозяина.

Моя, да, кстати, и у всех скрапперов, Мать — бортовой компьютер — запрограммирована точно так же. В случае «внезапной» гибели Хозяина — везти его замороженные останки к обитаемым Мирам, чтоб хотя бы попытаться спасти его с помощью продвинутых, и занимающих целиком спецздания, нанокомплексов, медтехнологий — а не примитивных бортовых автодокторов, умещающихся в шкаф, размером с… Ну, шкаф.

Ну, и, конечно, для расширения сфер влияния «человеческой цивилизации»…

Потому что по следам таких «последних» экспедиций всегда кто-то летит.

Логика простая: не справился скраппер — справятся другие энтузиасты-авантюристы, кишмя кишащие в портах обжитых планет-колоний. И которые всегда норовят, как пиявки, присосаться раньше всех к новооткрытым кислородным Мирам. Таким только дай пошарить на девственной планете. Все только мечтают: что окажутся поумней, и что-нибудь полезное найдут. И смогут продать. В «обезопашенном» варианте.

А уж только потом, когда соберётся и вылетит туда армада Флота с бюрократами-госслужащими, учёными, и фермерами, чтоб всё это оприходовать, разведать, и заселить, авантюристы-гиены быстренько уносят ноги… Сняв пенки. Если они там имелись.

Так что теперь, когда я, наконец, обнаружил планету, где Хромой подобрал этих милых и сравнительно безвредных (острые когти и двухдюймовый клюв не в счёт!) обаяшечек, конечно, мне захотелось поймать лично себе одного самца. Можно, в принципе, и самку. Но они не столь красивы — наряд самца, разумеется, куда привлекательней. Оперение похоже на ожившую радугу. Глаза ясные (у молодых), большие. И смотрят… Как умные. Приручаются легко. Разговаривают почти разумно.

Я имею в виду, если молодая особь кроме человека никого не видела, она и будет общаться только по-человечески. И вставляет она свои замечания и шуточки так, словно действительно понимает, о чём идёт речь. Многие готовы спорить (особенно учёные) до хрипоты, что у дразнилок для этого мозга слишком мало. Но пусть-ка попробуют убедить в этом тысячи хозяев-фанатов этих питомцев! Чёрта с два! Я и сам согласен с тем, что они — разумны. И гораздо круче попугаев.

В своё время я пытался убедить Мать, что мне на нашем «Лебеде» тоже не помешает вот такой весёлый и яркий «напарник». Однако повторив мне пять раз его стоимость, и восемнадцать — перспективку для такой птички остаться наедине с самой собой, если она будет отвлекать меня в критические моменты от работы, ей удалось меня переубедить.

Работа скраппера не терпит суеты. Расслабленности. Благодушия. Да и сосредотачиваться куда проще, когда ты один.

Ни на кого не рассчитываешь. Ни с кем не обсуждаешь увиденное. (Ну, Мать и дроид не считаются! Я давно их принимаю за часть себя. Дроид — дополнительные руки. Мать — мозги.)

Так что не цена в пятьдесят с лишним тысяч убедила меня, а именно соображения безопасности.

Но теперь, когда я нашёл «потерянный рай» милых зверушек, все возражения Матери я отмёл, как неконструктивные, и мы с дроидом отправились на охоту. Однако я не виноват, что у него руки — крюки. Причём в буквальном смысле. Да и, конечно, я сам приказал не причинять вреда добыче…

Но это не значит, что дроид должен стоять, как идиот, разинув рот, с пучком перьев из хвоста в манипуляторе, и тупо пялиться на удирающего бесхвостого дразнилку.

Поэтому, утерев пот со лба, и убедившись, что хоть птичка и не может улететь без хвоста, поймать её в огромных грудах камней и щебня, то есть руинах, оставшихся от когда-то здоровенного здания, не удастся, я, отведя душу с помощью космослэнга, вернулся к сетке.

Остальных семерых пташек я перегружал в транспортную клетку сам. Хорошо, что был в перчатках. Всё равно — и покусали, и поцарапали. И ещё обматерили.

Ну, тут сам виноват: надо было помнить, с кем имею дело.

Так что помалкивая в тряпочку, я взвалил клетку на плечи дроида, пропутешествовал через полгорода к месту посадки, и мы вошли в люк челнока.

С дезинфекцией Мать не поскупилась.

Мои несчастные пленники расчихались. Но больше ничего мне не сказали — поскольку у них не было возможности адекватно ответить на продемонстрированный им кулак. У дразнилок нет рук. Вообще-то они больше всего похожи на всё на тех же попугаев, только перекормленных: пузо свисает почти до земли, как у индюков каких. А так — два крыла. Лапки, как у курицы. Клюв. Правда, таким удобно не кусать, а клеваться — о чём мне убедительно сказали дырки в рукавицах и руках…

Размером обычный дразнилка невелик — с большого петуха. А тот, что ценой хвоста остался на свободе, сильно напомнил птицу додо — дронта. Жило раньше в Австралии такое нелетающее создание с крыльями. И было оно, на свою голову, очень вкусным. И беззащитным. Со всеми вытекающими последствиями. Ну а дразнилок уж теперь, когда их способности, как говорится, столь «чудесно» проявились и раскрылись, точно никто есть не станет. Дороговато обойдётся. Продать-то выгодней!

Вот и я прикидывал, что продать их смогу главному конкуренту Шмайссера, Нью-Йоркскому Ксеноленду. И за аборигенные-то экземпляры могу слупить с них миллион-другой. Не меньше. Вот только им придётся прилететь за ними прямо ко мне на «Лебедя».

А то у меня были в своё время проблемы с Законом… А потом и с Госсекретарём. И на матушку-землю мне теперь ход-то заказан.

Рассовав пленников по вольерам в разных отсеках трюма (чтобы не трепались друг с другом по-человечески. Мало ли какие слова они ещё от меня услышат в разные напряжённые моменты кормёжки!), я вздохнул свободней, и отправился на обед.

За обедом мы с Матерью обсуждали сложности содержания инопланетных форм жизни, цены на недвижимость, в которую у нас на разных планетах вложены немалые средства, и конкретно моё глупое желание оставить одного из пленников себе. Так я узнал, что один самец, вполне подходящий по возрасту, есть. А кроме него попалось ещё два самца и четыре самки. А сбежал ещё самец. А больше в этом месте нам не поймать — остальные уже предупреждены. Можно, конечно, половить и в другом разрушенном городе, но… Лень. Да и клеток больше нет.

Пойдёт и так. Для одного рейса добыча более чем хороша.

Это вам не старые гильзы с планет-полигонов собирать на металлолом. Или — остатки разбитых кораблей и механизмов, как человеческих, так и… Да, иногда нам, скрапперам, попадаются и нечеловеческие. Правда, не всегда понятно вначале, что это вообще такое… Но уж их-то, даже в сильно распотрошённом виде, с удовольствием покупают и военные, и учёные.

Вот этим большинство скрапперов и кормится: собирает по всей Вселенной вторсырьё и то, что можно продать… или хотя бы попытаться.

Не скажу, что работёнка — не бей лежачего. Как раз наоборот — бей!

Сколько моих коллег обращаются — упокой Господь их души! — по орбитам вокруг отдалённых, неизвестных никому солнц! Сколько погибло уже при мне. А сколько ещё…

Вот именно — шила из задницы некоторым людям просто невозможно извлечь!

Вот и носятся такие «искатели приключений», галактические мусорщики и старьёвщики по просторам известного, а куда чаще — неизвестного, Космоса. И движет такими не только, да и не столько желание разбогатеть… Ну, я уже сколько раз говорил: не смогу этого объяснить ни офис-менеджерам, ни бухгалтерам, ни домохозяйкам. Может, меня бы поняли десантники, или учёные — этим тоже подай новые горизонты… И впечатления.

Фронтир, словом.

И хотя я далеко не молод, и на счетах нескольких планет, как уже упоминал, есть солидные (тьфу-тьфу!) счета, угомониться всё не получается. Похожу-похожу по очередной вилле… И снова собираю рюкзак. Где-то глубоко в душе непонятное это так и свербит… Говорю же — объяснить не смогу. Точка.

Не люблю водные миры.

На таких обычно и поживиться-то нечем.

В-смысле, нам, скрапперам.

Да, мы с Матерью скрапперы. Своеобразная такая профессия. Суть её заключается в том, что мы рыщем по всем ещё не открытым официально мирам, и собираем (а иногда и берём с боем!) всё то, что потом можно постараться выгодно… продать!

Это и металлолом — ну, там, ступени от ракет первобытной эпохи, разбитые корабли. Даже орудийные гильзы, которые остаются на старом полигоне после очередных учений Флота. Сталелитейные заводы на астероидах с большим удовольствием всё это берут на переработку.

Попадаются и куски чужих кораблей — такие особенно ценятся учёными и военными.

Наконец, добываем мы и полезные ископаемые, давно выработанные на родной планете — вроде урана, полония, радия, натуральных алмазов, рубинов, сапфиров…

Кое-кто из наших любит собирать экзотическую ксенофауну — каких только уродцев не тащат скрапперы со всех концов Вселенной. Пару раз даже мы снабдили Нью-Йоркский Ксеноленд ещё неизвестными землянам животными — ну, это когда уж совсем ничего на их родных планетах не нарыли…

Но больше всего ценятся всё же артефакты других Цивилизаций. То есть те предметы, которые изготовили Чужие. О-о-о! Некоторые коллекционеры-маньяки готовы убить из-за таких.

Поэтому я и был несколько разочарован, добравшись до кислородной планеты, и обнаружив, что на её крохотных островках и архипелагах как туземцев, так и их изделий нет.

Конечно у нас с Матерью есть и батискаф, и зонды, и прочее оборудование для работы под водой — иногда оно очень полезно. Когда лет пять назад в нас стреляли ядерными баллистическими ракетами, а мы их все посбивали, две боеголовки пришлось потом доставать с глубины в километр и больше. Ну, мы не ленивые, и деньги очень любим. Поэтому всё достали в лучшем виде. (Да и продали потом — за нехилые денежки…)

Величественным, тёмно-синим при взгляде из космоса, океаном, было покрыто, как любезно сообщила моя хозяйка, более девяносто четырёх процентов всей поверхности. Мы, как всегда в таких случаях поступаем, и на этот раз три дня изучали всё с орбиты. Ждали.

Может, найдётся кто-то, кто решит, как уже пару (или, вернее — с десяток, если уж быть точным!) раз бывало, сбить нас прямо тут, как говорится, «у входа». С такими лучше разбираться, пока основной и единственный живой член экипажа не спустился на поверхность, и не погряз в рутине нудной кропотливой работы.

Мать, или, как я её иногда называю без всякой иронии, Хозяйка — Главный компьютер у меня на корабле. Уж кому-кому, а ей рационализма и трезвости мышления не занимать. Она столько раз спасала мою беззаботно-восторженную (ну, сравнительно) персону из тех, извините, задниц, куда я со своей патологической жадностью и неуёмным оптимизмом забирался, что и не упомню. И стреляет она куда лучше меня. Так что мы всегда чувствуем себя спокойней вместе.

Так и на этот раз — только убедившись с помощью лучших в мире сканнеров, что никто коварный и опасный «за углом соседней туманности» не притаился, мы — ну, то есть, я — решили, что можно высаживаться.

Саму планету мы обычно сканируем с ещё большей тщательностью.

Ведь мы — учёные. Хотя, нет, правильнее — наученные! Мы знаем, что если на планете и были какие-то цивилизованные люди, то они будут зарываться в недра своей родины тем глубже и основательней, чем выше степень их развития. Не знаю, что там теоретическое вычислили учёные по поводу этой странной закономерности, нам она здорово помогает в работе и в виде чисто практического тезиса.

Сканнеры же у нас — я уже говорил — самые дорогие. Лучшие. Мы отнюдь не бедные, и можем себе позволить самое продвинутое оборудование. Гранит, составляющий обычно кору материковых платформ, сканнеры могут просветить миль на тридцать — почти до мантии… Ну а уж разумных (да и не разумных) существ, могущих жить там я ни разу не встречал! Поэтому я не удивился, когда к вечеру третьего дня Мать сказала:

— Найдено три капитальных подземных сооружения. На двух островах размером побольше, и на главном архипелаге. Два первых частично затоплены. Самое крупное пока доступно и без акваланга. Вот, взгляни. — она вывела голографическую проекцию прямо в пространство над пультом.

Хм… А сооружения-то не маленькие. Правда, два, действительно, затоплены и полуразрушены — очевидно всё же подпорченные морской водой стены частично обвалились. В таких работать крайне опасно. Но вот третье подземелье — прямо конфетка, словно для нас создано.

Большое, красивое — если так можно сказать о подземельи. Девять подземных уровней. В диаметре около полукилометра. На плане чётко видно, где входы-выходы, лестницы, помещения, шахты и коридоры.

Замечательно. Нашлась работёнка и здесь: можно спускаться.

Челнок у меня, как и «Лебедь», проверен-перепроверен. В каких только передрягах за эти почти сорок лет не побывал. (Однажды его даже чуть не съели. Причём в буквальном смысле: мраморные муравьи обожают кормить металлом свою матку.)

Так что долетел, сел, осмотрелся, и всё остальное, что положено делать, чтоб подольше сохранить в целости свою драгоценную задницу — во всеоружии. С любимыми смертоносными железками мирный скраппер всегда чувствует себя как-то… уверенней. Спокойней. Да и защитное поле, не упомню случая, чтобы помешало.

Сели. Подождали.

Надо же. Всё опять тихо… Вроде. (Нет, случалось, конечно, что и на старуху бывала проруха: вон, однажды нас провели с помощью хитро законсервированных охранных механизмов — еле успели удрать, и три дурацких дудочки у этих гадов упёрли. Правда, смысл: пришлось это сверхопасное д…мо уже нам самим — снова перепрятывать…)

На этот раз даже Мать выразила удивление:

— Странно. Как это на тебя — и никто не нападает… А, ну да. Ты же ещё не высовывал своё очаровательное личико из челнока, и ни в кого не стрелял… Ладно. Я подожду.

— Очень смешно. А вот никуда не пойду, пока всё не узнаю! Так что колись быстрее — кто тут живёт злой и опасный. Что там показывает Раптор?

(Раптор — это мой беспилотник. Мать обычно выпускает его из специального ангара челнока сразу, как только челнок сядет. И уж разрешение его камер такое, что и орлы-беркуты позавидуют! Пару раз находил коварно притаившихся врагов. Правда, это было ещё в самом начале нашей «карьеры», когда мы не сторонились населённых планет. А сейчас гораздо чаще ему приходится просто подтверждать то, что Мать и с орбиты видит.)

— Никто. Похоже, действительно на поверхности крупных живых существ не осталось. Вижу только мелких ракообразных, ящериц, и насекомых.

— Не понял. А как же… ну там, всякие уникальные утконосы, кроты, змеи… Крысы, наконец? Кто здесь выполняет роль высших наземных хищников? Да и травоядных?

— Сама удивляюсь. Похоже — никто. Так что на твоём месте я бы не выходила без оружия.

Вот издевается — по полной. Она отлично знает, что я без обожаемых плазмомётов-лазеров-пушек-пулемётов на неосвоенной планете — ни шагу! И скафандр и экзоскелет, по крайней мере, при первом выходе — неотъемлемая часть экипировки любого скраппера. А такого мнительного и злопамятного, как я — и подавно.

Так что только как следует подкрепившись едой, и обмундировавшись, вышел наружу.

Ну, время выхода мы традиционно стараемся выбирать утром. Чтобы, значит, всё было в «естественном освещении». А кроме того, мы встречали кое-где и ночных хищников, которым было в принципе, наплевать, кого есть — своих ли, инопланетных… (Что бы там ни талдычили ксенобиологи, насчёт того, что плоть, населённая чужими бактериям/вирусами — для них смертельный яд, никого из этих тварей такая мысль до сих пор не останавливала. Возможно, потому, что они книг по ксенозоологии, или хотя бы Герберта Уэллса, не читали. Да и вряд ли станут.) И поскольку днём они прятались по пещерам, то все их клыки, когти, и отвратительные (обычно) нравы с орбиты, или беспилотником, не обнаруживались.

Не то, чтобы я боялся хищников…

Скраппер в боевом облачении не боится даже боевых кораблей. Нет, серьёзно.

Но убивать местную фауну без крайней необходимости лично я считаю глупым и… э-э… непорядочным. Неспортивным. Это почти как забраться в муравейник с паяльной лампой — чистое свинство. Даже если и укусили пару раз за зад. Да и всё равно — я бы так и так не рискнул никого добытого съесть. Это только в кино разные «хищники» да «чужие» лопают людей почём зря. Но никто никогда не показывает правды — если б они и правда так сделали, просто подохли бы. От жуткой диареи. Ну, и наоборот — аналогично. То есть — для человека все эти ксеноморфы — чистая отрава.

Выбрался я из челнока, осмотрелся. Никого!

Снял гермошлем, вдохнул полной грудью. Хороший запах. Прямо пьянящий.

Здесь точно нет ни химических заводов, ни сталелитейной промышленности. Пахнет только Океаном: йодом, солью, водой. Ну, наверное, вы понимаете, что я имею в виду — когда вокруг столько чистой воды, всегда она пахнет и смотрится как-то по-особому…

И джунгли внизу какие-то уж очень ярко-зелёные. Незапыленные.

Красотища. И — тишина.

Нет, не могу описать.

Ладно, я уже говорил, что не поэт — не обессудьте, буду излагать факты.

Единственное, что как-то не вязалось с глобальной идиллией — отсутствие традиционно прилагающихся к морскому пейзажу наглых и крикливых чаек. Да и прочих птиц.

Расставил я как всегда, сам, и с помощью дроида, кучу метеорологического оборудования.

Мы с Матерью блюдём, так сказать, интересы земного Университета сравнительной климатологии, и даже особо много денег с них не лупим. Ну, просто лично я иногда… Хм… Теснее обычного общаюсь с зав. Лабораторией моделирования, Линдой Во… неважно. Замечательная во всех отношениях девушка. Пусть даже и в свои пятьдесят. Да я и сам не очень молод — седьмой десяток. Впрочем, чего скромничать — все сейчас живут до ста пятидесяти и больше, так что я — можно сказать, ещё юноша… Хоть и пожилой.

Предисловие

Вау!!!..

Только этим словом и можно описать то, что я увидел, вломившись через особо хорошо запертую дверь! А не зря, похоже, её запирали! И дело — не в помпезных интерьерах, фонтанчиках, павлинах, золоте, парче и бархате.

Гарем!

Ах, какие тут содержатся… Туземочки!

Чёрт его задери. Уж на что я — профессионал со стажем, но заморгал, и буквально прирос к месту: какие… восхитительные формы, изгибы тел, налитые… э-э… Ну, то, чему полагается быть налитым! И лица — очень даже… А какие взгляды!

Ещё бы: нечасто, наверное, к ним вламывается вот так, среди белого дня, да ещё нагишом, столь выдающийся (Говорю без всякой иронии и ложной скромности — я действительно в силу специфики работы скраппера — накачан и поджар!) мужчина!

Так что томные чувственные глаза в стиле газелей и коров, на меня, когда прошёл первый шок от снесённых с петель дверей, обратили все: от медно-бронзовых пухлых кушиток, до пепельно-блондинистых мраморно-белых поджарых Северянок.

Ну, особо-то насладиться ощущениями примадонны на подиуме не удалось: с гиком, криком, и проклятьями за мной следом ввалилась толпа евнухов с мечами и луками! И если мечи не слишком меня беспокоили — один из них имелся и у меня в загорелой руке! — то вот с луками приходилось считаться!

Поэтому я грохнулся на пол, перекатился, и на четвереньках — не до форсу! — перебрался под защиту ближайшей колонны дьявольски похожего не то — на храм (Любви?!), не то — на выставку достижений местного Прикладного искусства, помещения!

Нет, не то, чтобы я отличался трусостью — пару раз я вступал в бой и с ротой неправильно проинформированных обо мне десантников, или — бандой механоидов, натравленных наглым конкурентом, и — ничего… Но вот убивать подданных того, кто предоставил мне гостеприимство, и даже не пытался коварно отравить, как это принято на Востоке, по-моему — свинство. Придётся бежать.

Стрелы затюкали по колонне и полу. Пара копий ударила в мозаичное панно на стене прямо перед моим носом.

Тэ-экс, похоже, особо засиживаться во дворце дорогого Хозяина не придётся! С другой стороны — сам виноват. Не надо было так пялиться на его любимых танцовщиц. Потому что результаты — сразу стали… э-э… налицо. Потому что так уж принято у местных Власть имущих: чтоб никто не пронёс камня за пазухой (шутка!), или — оружия (не шутка!) к ним в покои, всем приходится одежду — всю! — оставлять в Приёмной…

Ну и, естественно, кроме Повелителя никто не имеет права так реагировать на собственность Повелителя.

Под улюлюканье и ругательства я ломанулся в дальний конец гарема. Там имелось нечто, похожее на запасной выход. Точно. Дверь.

Её высадил уже ногой: плечо ещё ныло! Тут особо метко брошенное копьё и выбило у меня из руки верный меч! Я выругался (про себя — приличия!) и потряс кулаком в бессильной ярости — а что уж сделаешь, когда меч отлетел на пять шагов! Ладно, хоть поранили не сильно. Потому что железный протез нельзя поранить.

А-а-а-А-А-А!!!

Чёрт его задери!

Куда это я провалился, наступив на прочный, с виду паркетный, пол?! И почему вокруг — темень, хоть глаз, как это изящно говорят, выколи? (Тьфу-тьфу!)

И вот я еду вниз на пятой точке, обдирая кожу на ней о полированный металл!!!

У-у-у-У-Х-Х!!! П-х-х!..

Это я шмякнулся ногами во что-то мягкое! А жёлоб-то вокруг…

Просто превратился в вертикальный стакан! В котором я застрял с поднятыми кверху руками, словно последний кретин! Или — крыса, угодившая в крысоловку! Потому что ни вылезти наверх по скользким (маслом, они их, что ли, намазали?!) стенкам, ни проломить никак не удаётся! Вот когда пожалел, что не захватил хотя бы нож!

Проклятье! Слышу подозрительные звуки: кто-то подбирается к моей тюрьме, и при этом… Похихикивает?! Точно. А ещё — переговаривается шёпотом.

Но почему — женскими голосами?!

Чувствую, как открылся… Люк? Напротив моих, торчащих, как у барана на бойне, кверху, рук. Вот кто-то цепляет одну, а затем и вторую кисть прочным канатом — знают, что ли, что руки у меня искусственные, и верёвкой их не удержишь?! А откуда знают?!

Мать их туды!.. Несмотря на все мои рывки и ругательства, руки упаковали надёжней, чем в тюряге Протеуса-5.

Теперь — что?

Ух ты… Можно было догадаться.

Канат подтянули кверху, и теперь напротив люка — мои ноги. Можно не сомневаться — упакуют и их. Вопрос только во времени. Поэтому даже особо сопротивляться не стал.

И вот — меня тянут дальше вверх. Открывают какую-то дверцу, и вытаскивают из кишки-рукава: словно я какой каплун в кухне… Ну и гады. Завязали повязкой глаза.

Чую, вот чую, хотя и ничего не вижу — как вокруг суетятся эти стройные, вожделенные, и чертовски возбуждающе пахнущие женские тела!

Вот меня, спелёнутого и помалкивающего, (Хотя рот пока не заткнули. А почему?..) перенесли в какую-то большую комнату…

Вот — положили на какой-то лежак.

Привязывают теперь к нему. А делают-то это… Профессионально. Похоже, не я тут первый «зафиксированный».

Да что же это за!..

Ах вот оно как.

По вожделеющим вздохам, сопению, и нежным касаниям тёплых и влажных губок, вначале в области шеи… Потом — груди. Живота… А вот — и за чресла взялись. И — не в шутку. И — не в одиночку! — понимаю.

Что сейчас меня…

Будут использовать.

Как призового кобеля. (Без ложной скромности: имеют все основания рассчитывать. Что их самые смелые ожидания окажутся оправданными!) Но что же — я-то?! Неужели — согласен на то, чтоб меня поимели, словно шлюху в борделе?! Да чтоб вас!..

А-а-а!!!

Помогите!..

Корабль, конечно, первой заметила Мать.

Ещё бы ей его не заметить! Она же не спит. И все сканнеры и детекторы подключены к ней напрямую. А сканнеры и детекторы у нас — самые дорогие и чувствительные.

Мать — главный компьютер у меня на Корабле. Мы с ней — скрапперы. Ну, вернее, скраппер — я, а она на подхвате.

Занимаемся мы этим делом довольно давно… Лет этак побольше тридцати с чем-то.

Посетили с «мирными визитами» около сорока населённых планет, больше полутора тысяч ненаселенных, и уж не упомню, сколько туманностей, галактик и чёрных облаков пробороздили!..

Сама профессия скраппера располагает к размышлениям и путешествиям: мы этакие барахольщики Вселенной. И добыча наша — не только металлолом со старых Полигонов — для печей перерабатывающих вторсырьё заводов на астероидах. Или разбитые, наши и чужие, корабли — для Пентагона, Лэнгли, и Массачусетского Технологического.

Мы всегда: чего найдём интересного, полезного и ценного — как только вычислим, чем это может быть полезно людям, и сколько за это можно слупить, сразу тащим на планеты, колонизированные землянами. Ну, или уж прямиком на Землю. Там это добро можно обычно продать дороже всего! Нуворишам-коллекционерам. Всё тем же воякам. Ну, и учёным, разумеется — эти-то рады-радёшеньки, что спецэкспедицию «пробивать», и гранты на неё выколачивать не надо…

Ведь старушка-Родина остаётся, если мне позволят так сказать, рассадником фундаментальной Науки, новейших технологий, и поставщицей лучших в изученной части космоса вооружений. И мозгов.

Ну вот, чтобы эти мозги не заскучали и не покрылись плесенью, мы, как неугомонные мурашики, и тащим со всех уголков дальнего Космоса разные Артефакты. Будь то куски и детали тех же Кораблей. Машины. (Если сохранились какие-нибудь, сильно отличные от наших, людских. Если же — похожи, то такие тащить смысла нет.) Или произведения неземного искусства. Или даже просто дефицитные, выработанные ещё в древности, полезные ископаемые… Пусть изучают. Используют. И заодно думают, как продвинуть нашу любимую Цивилизацию ещё дальше по пути Прогресса, и Человечество — выше по лестнице самосовершенствования!..

Чёрт, красиво изложил! Да я — прям Шекспир! Или Софокл? Э-э, неважно! На старости лет, глядишь, точно — мемуары напишу. Чуть переработав то, что пишу вот сейчас в бортовом Журнале. Или ещё какой-нибудь научно-философский трактат накорябаю. Назову как-нибудь покрасивей. И наукообразно. Типа: «Влияние новейших социально-культовых артефактов и фразеологизмов цивилизации Альдебаран-зет 3/5671 на совершенствование структурных характеристик инструментальной стали, или как сделать железо прочнее с помощью амулетов и заклинаний».

А что? Мне док Натан (дослужившийся не без помощи наших находок до места Зав. Секцией, и звания профессора!) из Массачусетского Технологического так и сказал: «Ты (то есть, я!) продвинул наши разработки дальше, чем все чёртовы субсидии Конгресса!» Приятно.

Да и воякам я кое-что подбросил. Взять хотя бы универсальный поглотитель всех существующих излучений… Теперь все Линкоры Флота абсолютно невидимы!

Конечно, сделал я всё это, и многое другое, отнюдь не бесплатно.

Так что, как я уже говорил, у нас с Матерью на счетах девяти планет лежат весьма круглые суммы. И недвижимость, и акции кое-какие, приносят стабильный доход. И вилла есть на Вендисе-3, на самом берегу самого спокойного Моря самой «курортной» планеты… Можно бы успокоиться, и мирно почивать на лаврах.

Ага, вот и Матери тоже смешно. Она-то меня знает, как облупленного.

Так уж устроен наш брат скраппер — сюда «правильные» и последовательные люди, вроде бухгалтеров, или офис-менеджеров, не идут. А идут те, кто вечно чего-то ищет…

Куш?

Думаю, вряд ли. Ведь скольких я знаю, кроме нас с Матерью, удачливых (тьфу-тьфу!), и уже обеспеченных, но… Неуспокоившихся. Кто до самой смерти всё носился по Космосу, совался куда можно, и куда нельзя, искал, искал… Фанатизм? Хм-м… Скорее уж — мания…

Хотите — назовите это Зудом. Да, точно: вечный Зуд в … Ну, где положено!

И, разумеется, иногда наша деятельность связана с известным (а зачастую — неизвестным!) риском. Сколько скрапперов и их кораблей носятся по Вселенной, взорванные и распылённые на кусочки не крупней манной крупы тем, что они нашли! И притащили на корабль, не озаботившись как следует убедиться, что это дело — безопасно всегда. А не только, когда лежит себе там, где его нашли, и ждёт, и призывно-заманчиво искрится ксеноморфной привлекательностью…

Ох, что-то я разошёлся не на шутку! Видать, виновата вот эта самая, последняя, находка.

Вот и потянуло на философию, да «ретроспективу».

К делу.

Мы с Матерью себя любим и ценим, как я уже говорил. Оборудование — лучшее из всего, что можно купить за Деньги.

Этот корабль засёк, однако, самый банальный металлодетектор.

Хорошо, что мы уже гасили скорость, а то пришлось бы возвращаться на пару сотен миллионов миль. Да и так пришлось делать сложные манёвры, и облетать этого малыша со всех сторон, а то — мало ли… Стрельнёт чем!

Вон, мои противометеоритные пушки: никого не спрашивают, а сразу палят во всё, что по их мнению, «плохо летит». Ну и правильно — не бубнить же каждый раз:

— «Капитан! К кораблю приближается опасный объект! Прикажете уничтожить?»

Если бы они так делали, беднягу «Лебедя» — это наш с Матерью Корабль — ещё те же тридцать с лишним лет назад разнесло по всей Вселенной на кусочки не крупнее конфетти.

Так что сближались безопасным курсом, и потихоньку. Но никто в нас не выпалил, хотя на защитные экраны я пустил почти половину мощности третьего реактора. И вот мы зависли на параллельном курсе, в какой-то миле от «объекта».

Мать послала зонд, чтобы он дополнил нашу картину с наружных видеомониторов ещё и изображением со стороны носа, кормы, и другого бока кораблика.

Ничего себе картина. То есть, вполне мирная.

— Ну, — говорю, — Мать… Выкладывай.

Мать у меня вежливая, тактичная и — главное! — давно меня знает. Вот она и говорит:

— Ты, разумеется, уже и сам обо всём догадался. Крохотное водоизмещение и весь крайне примитивный наружный дизайн говорят о том, что это — спасательная капсула. Точный возраст назову, только когда отберу пробы. По косвенным же признакам могу сообщить лишь, что этой капсуле не менее пятидесяти тысяч лет, и сделана она для существ, если и отличающихся от людей, то весьма незначительно.

Зная твои привычки, сразу скажу: санобработка тебе после её посещения предстоит усиленная.

Поскольку единственные организмы, которые могли там уцелеть, это крайне стойкие и живучие споры неизвестных мне бактерий и вирусов, специализирующиеся как раз на гуманоидах. К тому же наверняка мутировавшие, и очень агрессивные… Буду убивать их жёстким излучением.

Так и знай: вовнутрь не впущу, пока не буду полностью удовлетворена.

— Вот спасибо, — говорю, — Можешь же, когда захочешь, вселить оптимизм, и веру в светлое будущее в душу беспечного искателя сокровищ и ловца приключений на свою …опу. Готовь челнок.

— Давно он готов. — и точно, я слышал, как ещё час назад, когда она только сказала об «объекте», её манипуляторы в трюме чего-то таскали и чем-то громыхали. Отлично. Ну, я же говорил — понимаем друг друга с полуслова… И иногда даже вообще без слов.

Челнок мой прошёл, как и корабль, огни и воды. Так что оружия на борту чуть ли не больше, чем, к примеру, на Линкоре Флота. Я же говорю: более мнительных, завистливых, и одержимых коллекционерской страстью к разным смертоносным железкам, парней, чем нормальные скрапперы, в Космосе нет.

Подлетаю, причаливаю. Одеваю скафандр и экзоскелет, выплываю наружу.

Шлюз спасательной капсулы, само-собой, не действует. Хорошо, что я «посадил» челнок (Если можно так назвать закрепление магнитными захватами на скорлупке, которая в пять раз меньше моего, приземлявшегося на тысячах больших и малых небесных тел, агрегата!) прямо рядом со шлюзом. Мать озаботилась залезть манипуляторами, которых у неё натыкано и внутри, и снаружи челнока, в распределительный щиток капсулы. Всё там обследовала. Подала питание на борт.

Однако ничего не случилось. Чёртовы механизмы совершенно заклинило. Ещё бы: за пятьдесят-то тысяч лет любая смазка превратится в камень, да и сервомоторы сгниют!

Пришлось применить всё тот же экзоскелет, и вскрыть наружный люк силой. После чего сразу выяснилось, что в нём, в экзоскелете то есть, я в крохотную шлюзовую камеру не пролезу.

Ах вы так со мной!.. Чего я мучаюсь, у меня же есть…

Мать установила вокруг отверстия шлюза герметичную палатку (Ну как — палатку. Здоровенная пластиковая ёмкость, формой похожая на эскимосское иглу, и диаметром метров пять.).

Чтобы, значит, уж наверняка не повредить тому, что внутри, при разгерметизации.

Открыв внутренний люк с помощью дроида, Мать любезно сообщила, что «воздуха, пригодного для дыхания» внутри нет. Да и вообще воздуха нет. Улетучился, стало быть, через сдохшие прокладки, и дырки от микрометеоритов.

Чего я, спрашивается, с этой палаткой мучился…

Приказал сложить её и убрать обратно.

— Давай, вдвигай туда чёртову камеру!

Осмотрев всё то, что передал монитор, я треснул себя по шлему скафандра перчаткой. (Блин! Каждый раз попадаюсь на это, когда хочу почесать в затылке!) Да, печально.

Собственно, именно это Мать и предсказывала. А теперь придётся лезть внутрь, чтобы, так сказать, воочию…

Десять гибернаторов, или капсул для гиперсна, сразу сказали мне о многом.

Во-первых, если кто и построил эту спасательную шлюпку, сделано это было до открытия ими гиперпривода. Просто жутко представить, сколько же этим беднягам приходилось спать — при досветовых-то скоростях! Вот это настойчивость! Ну, и смелость. Или — безрассудство. Это — как посмотреть: даже когда у нас эту технологию, как говорится, «вылизали», шансы проснуться… э-э… умственно полноценным, были примерно двадцать к одному. (Ну, в смысле, на девятнадцать, благополучно всё о прошлой жизни помнивших, приходился один… Временно потерянный для Общества, назовём это так!)

Как говаривали древние поэты — «Безумству храбрых поём мы песню…». Всё хорошо. Но ключевое слово всё же — Безумству.

Впрочем, это моё личное мнение. Эти же для себя решили.

А во-вторых, эвакуация производилась в спешке. Спасённых — ну, вернее, пытавшихся спастись — на борту оказалось всего двое.

Мужчина был на вид крепок и силён. Чем-то он даже напоминал меня в молодости. Простые и несколько грубые черты лица. Коротко остриженные волосы. Майка камуфляжной расцветки, жетон с личными данными на цепочке на груди. Ни дать ни взять — матёрый морпех.

Но у него не было кистей рук. На обрубки были наложены жгуты и повязки.

Женщина же оказалась…

Очень красива. Это — если мягко говорить. Даже меня, уж понавидавшегося всяких специально «клонированных» отборных, и подправленных усилиями пластохирургов, косметологов, и т. п. чертовски хорошо оплачиваемых спецов, женщин, предназначенных для Элиты, (Всяких Сенаторов, Падишахов, да финансовых межпланетных воротил!) поразил вид этой… Погибшей. Буквально — я не шучу! — волосы на голове зашевелились, когда присмотрелся к ней получше: наверное, так выглядели пресловутые олимпийские богини…

Запоминающееся лицо. Великолепная фигура.

Ничего не скажешь — гармоничная была пара… Словно прошедшие кастинг на племенных производителей здорового и красивого Потомства. Там, куда летели…

То, что оба были мертвы, не мешало мне восхищаться их физическим совершенством. Хотя иссохшая в вакууме кожа и обтягивала мумифицированные тела, почти как на древнеегипетских мумиях, и лица казались болезненно бледными — от потери крови.

Я долго стоял молча. Не мог поверить глазам — они казались чертовски похожими на самых обычных… людей.

И вот они плавают в Космосе уже пятьдесят тысяч лет, а мы — то есть, Человечество — вышли в это универсальное связующее Разумные Существа Пространство всего пять-шесть сотен лет назад! И как же так получилось, что мы не встретились? Или…

Однако мы никогда не посылали в Глубокий Космос корабли с гибернаторами — даже в тот бурный и дорогостоящий период, когда ещё не изобрели гиперпривода. А вот они — решились-таки. Может ли всё же быть так, что они наши…

— Мать. Отбери все нужные пробы, и в первую очередь проверь их ДНК.

Её манипуляторы вползли вовнутрь, и принялись аккуратно вскрывать прозрачные колпаки, и отбирать пробы. Я всё не мог оторвать взгляда от женщины. Даже в виде мумии она оставалась как-то уж слишком красива. Что-то было в ней…

Мистическое! Притягивающее взгляд и завораживающее. О такой жене можно только мечтать… Так. Стоп. Куда это меня потянуло: никакого клонирования! Скраппер — профессия для одиночек!

Обойдя саркофаг — Тьфу ты! Капсулу! — с другой стороны, я увидел и ещё кое-что.

Весь стол под женщиной был покрыт коркой засохшей крови. Похоже, вся эта кровь из несчастной вытекла через ужасную рану на боку, наспех перевязанную странными розовыми, похожими на псевдокожу, бинтами.

Осмотрев мужчину, я убедился, что и он ранен — на затылке большой пролом, и осколки черепа буквально торчат наружу.

— Мать! Ты уже наверняка всё проанализировала. Скажи, что здесь произошло?

— Их основной корабль погиб, скорее всего, от какого-то взрыва. И вряд ли это был метеорит — иначе спасшихся было бы больше, и их тела… не получили бы столь специфических повреждений. Вероятнее всего, по моим расчётам, — внутренняя авария, последствия которой мужчина как раз и пытался ликвидировать.

Воздух на основном корабле сохранился лишь в небольшой части отсеков. Иначе спасшихся — опять-таки было бы больше. Живучесть, и сила духа этих двоих просто поразительны.

Как с такими ранами им удалось добраться до капсулы, и лечь в гибернаторы, я сказать затрудняюсь. Первым умер мужчина. Вернее, он уже был мёртв, когда попал в гибернатор. С такой раной выжить невозможно: сканнер показывает абсолютно летальные повреждения мозга. Сюда его явно перенесла женщина. Возможно, в состоянии аффекта она и не заметила, что он…

Прости.

Сама женщина погибла от потери крови. Похоже, автодоктор капсулы был повреждён, и ей пришлось перевязывать себя самой. Сделано это очень… непрофессионально. Анализ показывает, что умерли оба задолго до того, как вышел весь воздух. То есть, она практически не мучилась — умерла во сне.

— Что там… с анализом ДНК? — я смог заговорить только с третьей попытки. Воздух всё как-то не набирался в лёгкие. Опять, что ли, чёртов климатизатор барахлит? А, нет: работает нормально: все лампочки, вроде, горят.

— Придётся ждать ещё полчаса. Я сейчас дезинфицирую пробы, чтобы внести их на «Лебедя». И только потом смогу применить наш электронный…

— Да, я понял.

— Что мы будем делать с ними?

— Не знаю… Я ещё не решил. — я действительно не решил. Во-первых, мне всегда казалось кощунством сдавать в металлолом капсулы с телами, как, бывало, делал кое-кто из наших. Во-вторых, тревожить вечный сон этих двоих, столь похожих на нас, мне вообще не хотелось. Это было бы как-то… непорядочно, что ли. Кощунство?

— Ты нашла бортовой журнал, или чёртов блок памяти бортового компьютера?

— Да.

— Извлеки его, вдруг там хоть что-то осталось.

— Поняла. Сделаю, как только освободятся манипуляторы челнока.

Мне всё равно пришлось ждать, пока не освободилась наша шлюзовая. Но находиться рядом с этими двоими оказалось всё же выше моих сил — сидя над шлюзом, а затем и встав, я оставался снаружи, глядя, как мой дроид устанавливает на место и заваривает внутренний, а затем и внешний люк спасательной капсулы.

Чувствовал я себя погано. Словно это действительно я сам там погиб. И вот смотрю на себя спустя неизмеримые тысячелетия…

Неужели эти двое, в самом расцвете зрелости и способностей, (по виду им казалось не больше сорока) полные сил и стремлений, должны были погибнуть вот так, не добравшись ни до дома, ни до места, куда летели… А куда они летели? И зачем?

Была ли у них хотя бы надежда на спасение?

Странное чувство. А, к дьяволу — всё равно объяснить не смогу! Раньше со мной при виде погибших астронавтов такого не случалось уж точно. А тут… Словно что-то древнее, инстинкт, что ли, какой-то, там, глубоко внутри меня — предчувствовал, что история не кончилась. И дальше дела пойдут только хуже.

Не говоря уже о том, что деньгами здесь не пахнет.

Выглядели они довольно глупо.

Толстенные белые трубы-колонны, выраставшие прямо из земли, и завершающиеся чем-то вроде метёлки из белёсых — не то волос, не то — щупалец-псевдоподий. Вернее, росли они не совсем, конечно, из земли — а из чёрного скального пола пещеры. Они торчали кверху, словно обрубки странных деревьев, на четыре-пять, а кое-где и на пять-шесть метров. До потолка, утыканного сталактитами из почти такого же по цвету молочно-белого, чуть с желтизной, известняка, не доходила, правда, ни одна труба.

На ощупь обрубки казались мягкими и скользкими. И были полупрозрачными.

Когда я подносил прожектор поближе, становилось видно, что они и правда, почти прозрачны, и внутри есть что-то, ну очень похожее на желе. А ещё полно каких-то тонких прожилок, по которым что-то бело-голубое течёт.

Вообще-то, больше всего это разветвлено-текущее хозяйство напоминало корневую систему дерева, проложенную сквозь молочно-матовое оргстекло.

Осторожно, а затем и не очень, я попинал ногой ближайший мягкий «ствол». Он, упруго прогибаясь, отозвался дрожью по всей своей высоте, метёлка наверху закачалась, и… Больше ничего не произошло.

Я хмыкнул.

— Мать! Ты это и имела в виду, когда сказала, что «наблюдаются признаки сложной органической жизни, и весьма активной деятельности»?

— Не совсем. Просто ты своим грозным видом распугал всех тех, кто, как мне кажется, обслуживает эти… э-э… существа. Пока, кстати, не могу определить, что это такое: растения, черви, или что-то вроде наших земных губок… Отбери-ка пробу.

Мне это предложение не слишком понравилось. Я буквально чувствовал кожей на затылке, как за мной наблюдают. Что тени и зловещие скрежещущее-скребущие звуки в глубине пещеры, и в норах, усеивающих нижнюю часть стен, имеют отношение к крупным насекомоподобным тварям. Которые, действительно, заметив свет моих фонарей, поспешили скрыться в спасительную темноту. Впрочем, может этих, явно кусачих, созданий напугал звук сервомоторов: они у меня в экзоскелете мощные, и ревут как динозавры в брачный период. Что должно быть особенно хорошо слышно здесь, под гулкими сводами.

Так что я не горел особым желанием повреждать каким бы то ни было образом предметы не то поклонения, не то обслуживания неизвестных членистоногих. Однажды на Импале-4 мне уже приходилось спасаться бегством из почти таких же пещер… Хорошо хоть, не встречался нам пока хитиновый панцирь, способный устоять против лазеров, плазменных пушек, и пулемётов с бронебойными, или фугасными пулями.

Да и зря убивать я не люблю. Даже насекомых.

Хотя во всех любимых детьми шутерах-стрелялках именно они, да несчастные гоблины — главные враги и «какашки». И за попадание в них дают очки и бонусы…

В жизни всё не совсем так. Стараюсь, особенно сейчас, набравшись опыта, и повидав, как говорится, виды, пока не нападут сами — никого не трогать. Наша, скрапперов, основная задача тихо и по возможности мирно позаимствовать на планете чего поценней, и так же тихо и незаметно свалить к такой-то матери… По возможности же — не нарушая Законы. И чтоб уж точно не было претензий со стороны Колониальной Администрации, или — полиции.

Тем не менее, работа есть работа. Чтоб что-то позаимствовать, нужно вначале убедиться, что оно безопасно, и действительно представляет интерес. Так что пришлось достать из набедренного кармана контейнер, и отскоблить ножом немного слизи со «ствола» метровой толщины. А затем и вырезать круговым движением конусообразный кусок мягкой субстанции «оргстекла» вместе с наружной, оказавшейся довольно плотной, как бы кожей.

Снова ничего не произошло.

Я спрятал контейнер на место, и отошёл к стене, где «заросли» столбчатых стволов казались пореже.

Прикинул точку наилучшего обзора. Влез на камень у самой стены, и достал молоток и штырь. Вбил с двух ударов. Закрепил камеру. Передвинулся на десять метров. Установил вторую камеру…

Короче, я обошёл по периметру всю немаленькую пещеру, и натыкал двенадцать камер и микрофонов. Расставил и остальные приборы — всё, как говорила Мать. Она у меня девушка основательная, и любит материал, поданный на блюдечке.

Пролезть в экзоскелете в узкий лаз, ведущий, судя по всему, во вторую пещеру, и дальше, в целую их систему, о которой любезно доложила моя напарница, изучив данные сканнеров, оказалось абсолютно невозможно. Поэтому я посмотрел на планшете, как этот, не то природный, не то — искусственный комплекс узких коридоров и полостей разнообразных формы и размеров, извивается, и уходит ниже, образуя сложную трёхмерную паутину-лабиринт у меня на экране, щёлкнул климатизатором, чтобы высушить пот со лба, и чертыхнулся — для вящего успокоения своей «тонкой» нервной системы.

После чего «смело» вернулся на челнок.

Санобработку Мать проводила усиленную. И скафандра, и ножа, и контейнера — снаружи.

Внутренность же его и начинку будет изучать блок нашей чертовски дорогой аналитической аппаратуры в лабораторно-медицинском отсеке. После чего, как обычно, сам и сожжёт все эти пробы в пламени плазменной горелки — «для вящей безопасности».

Мать, как вы, наверное, помните, центральный компьютер у меня на корабле.

Мы с ней скрапперы. Не постесняюсь уже и её причислить к этой весёлой и опасной профессии. Она столько раз выручала как советом, так и действием, что и не упомню. Вероятней всего, только благодаря её заботам я и жив до сих пор, и продолжаю рыскать по Вселенной, словно гончая, и совать свой любопытный нос везде, где его могут прищемить… А иногда — и прищемляют.

Да, собственно, и все остальные скрапперы занимаются тем же: пытаются обогатиться за счёт собираемых, или даже с боем взятых артефактов, полезных ископаемых, и даже остатков Чужих кораблей и аппаратов… Продать всё это можно и бравым армейским ребятам, и учёным разных Университетов. И, разумеется, дороже всего — коллекционерам-маньякам, помешанным на ксеносувенирах. А иногда и ксеноморфных супер-зверушках… Если можно этих жутких монстров, злобных засранцев, и капризных тварей так назвать.

Пусть даже наши избалованные материальным достатком собиратели эксклюзива не изучают ксенофауну на предмет освоения новых технологий и выявления привычек-повадок, зато любят похвастать перед другими заклятыми «друзьями-толстосумами»: «Вот, мол, смотри: этот панцирь жука-корсара с планеты Рассадник Монстров-8 в системе Малый Лебедь — 6/4296. А это — предмет культа туземцев Нути, с планеты Ворс-2… А эта пташка — с Дзеты-11 Малого Лебедя… Питается, кстати… местными обезьянами! А с Большого Лебедя-3 у меня морушки — у-ух вы, лапочки мои плотоядненькие!»

Пусть непонятно, зато престижно: у учёных нет, а у меня — хе-хе!..

Пока я мылся и ел, Мать отслеживала происходящее в пещере, и присматривала за приборами, проводящими анализы. Да, это приходится делать: наши дорогие и капризные паршивцы, как видят что-то неизвестное, так и норовят испортиться, и только верещат:

— «Нарушен оптимальный режим работы!», «Реагент Це-двенадцать закончился!», «Необходим ремонт, и перезагрузка программного обеспечения!»

Вот именно — тьфу!

Челнок я на этой планете посадил как раз у самой крупной пещеры. А всего таких странных пещер с «активной деятельностью» имелась пара десятков — по всей поверхности суши, ближе к экваториальным областям. (Любители тепла там, что ли, живут?)

Мать ещё на орбите, изучив снимки со сканнеров, сказала, что в удалённых от поверхности полостях происходит нечто весьма любопытное. Видно вполне сознательно-целеустремлённое передвижение живых существ. А поскольку сканнеры не различают, что это за существа, мне пришлось протащить свою драгоценную задницу, нагруженную целой кучей всякого оборудования, около мили по извилистому ходу — чуть ли не на полукилометровую глубину. И всё его в пещере расставить и развесить.

А самое главное — всё это нам, на самом-то деле, и не нужно. Уже и так ясно, что на поверхности планеты гуманоидов нет, а уж про недра пещеры с такой концентрацией метана, сероводорода, аммиака и прочих жутко вонючих газов и выделений, что обнаружил наш газоанализатор, и говорить не приходится — тут, как говорится, сдохла бы и самая живучая скотина…

Значит, нечего рассчитывать на артефакты, назначение которых будет понятно (Или — не понятно. Такие, конечно, тоже продаются… Но куда дешевле.) и интересно всё тем же любимым клиентам.

Однако Мать настояла, чтобы я разместил всё, что положено, там, внизу. Да ещё и сделал это лично, а не с помощью дроида. Дроид у меня — учёный. Нет, не в том смысле, что помешан на Науке, а в том — что научен горьким опытом. Однажды по его вине нам чуть не сгрызли челнок огромные стаи мраморных муравьёв, которые погнались за ним. А ещё бы им не погнаться, когда он уволок одно из их яиц, посчитав за «изделие туземцев»!

Так что теперь, после перепрограммирования, дроид бежит только от одного вида любых тварей, хоть отдалённо напоминающих насекомых. Причём — неважно, каких размеров. Главное — чтобы лапок было не меньше шести.

А здесь как раз такие и водились.

Мать пригласила меня, как она изящно выражается, «ознакомиться».

Теперь, после того, как исчез источник яркого света, они наружу повылазили.

Ну один в один — мокрицы. Только здоровенные. Размером с хорошую собаку. И что-то активно делают с белыми столбами. Мать прокомментировала:

— Вероятней всего, это симбиотическое сообщество насекомых, и простейших — из подвида вроде земных гидр, или губок. Губки с помощью внутренних микроорганизмов перерабатывают субстрат, сероводород и метан из атмосферы, и что-то ещё, что в них постоянно засыпают и закладывают. Перерабатывают в пищу для мокриц. Вон — видишь, некоторые существа слизывают капли жидкости, выделяемые столбами, а другие загружают некую органическую массу через боковые щели — внутрь столбов.

Действительно, всё было отлично видно — теперь, когда Мать могла всё замедлить, и приблизить так, что мокрицы занимали весь трёхметровый экран, а тонюсенькие щели в боках «столбов» стали размером с Гранд-Каньон.

Камеры у нас отличные. Как и остальная аппаратура: всё самое дорогое и «продвинутое». Ещё бы: предупреждён — значит вооружён! А уж оружия на каждом скрапперском корабле — о-хо-хо! Хватило бы на маленькую войну с парой планетных систем.

Вот и «любовался» я теперь, как полуметровые мокрицы деловито обсасывают концы тонких как бы щупалец, повылазивших из колонн на уровне моего колена, и отсвечивающих шариками жидкости там, где её ещё не слизнули. Странно. Когда я был рядом — ничего такого не видел. Может — эти колонны втянули свои «отростки» из-за яркого освещения? Или — по чьему-то сигналу?..

Состав жидкости Мать определила с помощью масс-спектрометра и хроматографа. Какая-то сложная смесь белков, полисахаридов, и кучи ферментов. Мне это ничего не говорило.

— С вероятностью восемьдесят восемь процентов, кроме еды для мокриц эти живые реакторы вырабатывают что-то ещё… Оно глубоко внутри, и отсюда я не могу определить состав и назначение. — я про себя позлорадствовал: ну надо же! Оказывается, кое-чего здесь недопонимаю не один я…

— Не удалось дистанционно определить, что приносят в подлапных мешочках, и загружают в узкие щели в стволах некоторые мокрицы. Выяснить, что это, представляется крайне важным, поэтому…

Конечно, я напрасно так ехидно ухмылялся.

Мать потребовала образец. А я, в соответствии с традициями, отказался.

Делать мне больше нечего — вот только лезть снова в чёртову дыру лишь для того, чтобы моя напарница постигла тонкости местного биоценоза:

— Я что — чёртов ксенозоолог?! Когда же это я переквалифицировался?

— Да с тех самых пор, как мы начали заниматься нашей теперешней профессией. — нагло так отвечает моя хозяйка на довольно сердитый вопрос, — Ты же первый поднимаешь крик, когда выявляются упущенные нами возможности, и обнаруживается недополученная прибыль. А такое, если вспомнишь, уже бывало.

Блин. Точно — бывало. Вот, например, лет пятнадцать назад, когда мы ещё не были так хорошо оснащены, и не раскидывались временем на подробные исследования, мы посчитали хроско всего лишь никому не нужным… э-э… Побочным продуктом. Вроде, как гуано у птиц. Даром что его исторгали из себя огромные медузы, которые там плавали прямо в желеобразной аммиачно-водородно-первичной-и-какой-то-там-ещё атмосфере…

А вот экспедиция доктора Натана из Массачусетского Технологического, побывавшая на Зороастре-3/6901 после нас, и с нашей наводки, вычислила, как с помощью этого «отхода жизнедеятельности» сделать смазочные вещества практически вечными, и не боящимися даже прямого огня. И вот они взяли патенты, и куют деньгу, а мы…

Впрочем, мы не так уж и прогадали — после этого продаём им координаты открытых нами «перспективных» планет куда как дороже.

Да и вообще — грех жаловаться: мы обеспечены. Деньги вложены и в недвижимость, и в разные проекты, и просто лежат себе в банках. Девяти планет. А мы всё летаем… Ловим Госпожу Удачу за хвост. А скорее, как я сейчас, ближе к пенсии, понимаю — развлекаемся.

Ну, поскольку мы не последний кусок хлеба с солью (тьфу-тьфу!) доедаем, время и возможности у нас теперь есть. Так что Мать не мешает мне ковыряться в разных руинах в поисках артефактов, а я не мешаю (а вернее — помогаю) ей, когда она изучает местную флору-фауну. Всё равно потом мы продадим собранную информацию в Университет Ксенозооморфологии. Ну, или в Ксеноленд, как теперь изящно называют зоопарк.

Это — если для себя ничего не нароем. А нароем — так и это продадим!

Странную субстанцию, которая так заинтересовала Мать, приносили только из глубины — из боковых нор пещеры. Поэтому подумав, мы послали-таки дроида, опять его перепрограммировав. (Ну, вернее, просто временно заблокировав его блок самосохранения.)

И вот, сидя в безопасности у экранов, я не без удовольствия наблюдал, как наш бравый вояка на гусеничном ходу въехал в зону действия камер, схватил манипуляторами одну из мокриц, и, по команде Матери, перевернул вверх ногами. Тряс он её весьма активно — как терьер крысу.

Нужная нам труха высыпалась на скальный пол. Дроид отпустил бешено перебиравшую десятью лапками тварюгу, и собрал труху в контейнер. Затем подъехал к ближайшему стволу, и глубоко запустил манипулятор с другим контейнером вовнутрь — сквозь одну из оставшихся открытой боковых щелей. (Ну правильно: с тепловизором дроиду не нужны, как, скажем, мне, прожектора.) Я увидел, как он выпущенным телескопическим кронштейном достал до самого дна. После чего мирно втянул его и манипулятор, и уехал себе восвояси.

— Мать, — говорю, — Что-то всё уж слишком гладко прошло. Мне это не нравится.

— Согласна. — отвечает моя умница, — То, что его не преследуют, нетипично. А то, что не пытаются уничтожить, вообще ни в какие рамки не лезет. Групповые сообщества вроде пчёл или муравьёв, при нападении на одного из членов семьи, или попытку стащить тот же мёд, улавливают выделяемые особями, отвечающими за охрану, феромоны, бросают все дела, и кидаются на защиту. Вернее — на полное уничтожение врага-агрессора…

Так что есть два наиболее вероятных ответа, почему сейчас этого не произошло. Но они оба тебе не понравятся.

Вот это мило! Когда она в прошлый раз так сказала, нам с любимым дроидом пришлось, бросив всю исследовательскую аппаратуру, очень спешно уносить ноги с чертовски перспективной планеты. Но — успели. И поэтому живы и функционируем. А аппаратуру купили даже получше. Так что я подобрался, и даже в кресло у пульта сел и пристегнулся — мало ли…

— Ну, — говорю, — теперь выкладывай!

— Да, очень смешно. — говорит она, — Я оценила твою реакцию, как адекватную на моё косвенное предупреждение. Но пока нам ничто не угрожает непосредственно.

— Уже хорошо, — говорю, отстёгиваясь, — Ладно, пошутили и хватит. Рассказывай, что за два чёртовых ответа.

— Первый подразумевает отсутствие естественных врагов у этих мокриц, и, соответственно, они утратили рефлекс оборонительных действий.

— Что же здесь такого плохого?

— Да то, что обычно такое происходит с теми организмами, которые или — очень ядовиты, или — являются доминирующими хищниками, которых заведомо все боятся. Ну, как, например, шершни. Или — яркие тропические лягушки. Значит, мокриц-то уж точно на челнок брать не стоит. — я молчал, переваривая. Она же, убедившись, что возражений не последует, продолжала:

— Ну а второй вариант ещё «круче»: вся эта экологическая система управляется извне.

И что мокрицы, что «трубы», — только винтики, не обладающие излишними для своей специфической работы рефлексами и мышлением. И всё вместе — является своеобразной биофабрикой, вроде тех, что мы встречали на Эмбусе-1. — да, там действительно были настолько сложные симбиозы и экологически-этологические взаимосвязи, что я, так и не разобравшись до конца, всё это продал доктору (не в смысле — врачу, а в смысле — светилу от Науки!) Элизабетт Фонтана из Университета Джона Гопкинса: она была в восторге… Хотя денег заплатила мало: пользуется, зараза, своей неотразимой красотой! От которой в восторге уже я. Впрочем, я тоже не в накладе. После того, как мы продали в «рабство» Иву, я… Одинок.

Потому что, при всём уважении, с Розамундой не поговоришь по душам. И не подерёшься, как бывало… Нет, свою работу она, конечно, исполняет, если про это можно так сказать, добросовестно, но… Вот именно: не то это!

Но вернёмся, как говорится, к нашим баранам. Вернее — мокрицам.

— Ты это серьёзно?!

— Уж серьёзней некуда. Я эти чёртовы управляющие сигналы ловлю каждые три часа. Они идут на частоте ультракоротких волн, и покрывают всю поверхность планеты. А приёмные антенны биофабрик, если я правильно вычислила, находятся прямо над каждой пещерой. И передают сигналы по кабелю вниз, на глубину около полукилометра. Там, как я понимаю, и находится командный центр каждой колонии-симбионта.

— А почему же ты раньше молчала об этом?!

— Хотела сделать тебе маленький сюрприз.

— Ну… Считай — сделала!.. А если серьёзно — почему молчала?

— Хотела убедиться наверняка. А главное — сигналы расшифровала: для нас опасности нападения нет. Нас не обнаружили, и всё так и работает в штатном режиме. Похоже, управляет всем тоже компьютер. Вроде… меня, только гораздо примитивней. Поэтому на посторонние функции, вроде обнаружения всяких скрапперов с их корабликами и дроидами, не запрограммированный. (А зря: это избавило бы и его, и его хозяев от проблем, которые ты наверняка захочешь им доставить.) Словом, тут простейшая автосистема, регулирующая производство автоматически.

— Ладно, на этот раз ты прощена — я уже не сержусь. Но что же это такое они там такое производят, жутко сложное и биологическое? И что за проблемы, которые я захочу им?..

— Ещё не знаю. Процесс анализа не завершён. И испытать компоненты не на ком. (Ещё бы! Я ей сразу сказал, что никаких мушек дрозофил, или белых мышей на «Лебеде» не потерплю!)

Но уж озадачила она меня, так озадачила!

Значит, тут есть некто, заставляющий винтики крутиться, и зверушек-рабов что-то полезное и ценное для себя добывать, или вырабатывать!

Чёрт. А можно подумать — я сильно удивлён? Ха! Разве я сам, и многие наши — не поступают так же, когда находят, скажем, планету с ураном? Или другими редкоземельными?

Сидят себе в безопасности на орбите, а автоматические железные кроты-обогатители роют, обогащают, загаживают местную природу, и прочее «экологическое состояние» безобразными отвалами. Иногда даже при активном, (но, конечно, абсолютно неадекватном) противодействии со стороны местных примитивных аборигенов. (К планетам с не-примитивными средствами обороны скрапперы не суются. Себе дороже обойдётся!)

При этом все такие горе-добытчики ссылаются на то, что глуповатые туземцы их машины всё равно примут за «божий промысел, насланный в наказание за какие-то-там-грехи», и через тысячу-другую лет напрочь обо всём забудут. Да, как ни стыдно признаться, пару раз, в начале карьеры, я и сам… А вот теперь — никогда! Даже все эти обогатители-конвертеры перепродал, и обхожусь одним дроидом.

Так что я, пофыркав, остыл. И сказал, услышав зуммер:

— Ну, что там с анализами?

— Белые трубчатые организмы — это черви. Почти такие, как те, что у нас, на земле, растут на дне океанов. В пещерах для них влаги достаточно. Да, немного великоваты, но их явно вывели искусственно. (Так же, впрочем, как и мокриц.) Делают эти черви, как я и говорила, две вещи: кормят мокриц, и производят… Довольно странный продукт.

Назовём его пока — «Икс».

Субстанция же, которую им таскают из глубин пещеры — довольно сложная поликомпонентная биосмесь из белков, углеводов, липидов и аминокислот, напоминающая составом навоз и торф в смеси с… э-э… (чтобы тебе понятней было) — земным мумиё. Получить такую странную субстанцию можно только искусственным путём: кое-что здесь явно продукт жизнедеятельности.

— Ты что, хочешь сказать, что внизу — ещё какие-то «живые реакторы»?

— Да, именно так.

— И что они из себя представляют?

— По моим расчётам, они очень… напоминают людей. А основа субстанции — подсушенные и ферментированные грибками… Хм-м… Отходы их жизнедеятельности. Продукты диссимиляции. Фека…

— Чёрт! Могла бы проще сказать — д…мо!

— Ну… Если это примитивное слово больше тебя устраивает… — чувствую, надулась.

— Ладно, Мать, извини. Погорячился. — мы помолчали, — А почему ты думаешь, что это… э-э… то есть — этот продукт переработки… Получен из организмов вроде людей?

— Потому что в меня, если вспомнишь, заложены данные всех ксено-, зоо— и геологических справочников, и учебников, когда-либо издававшихся в освоенном человеком пространстве. И дедуктивно-аналитические программы у меня самые лучшие.

Она права. Я сам и скупаю все эти новейшие программы и чипы-флэшки с книгами. Зато иногда (когда она не слишком выпендривается своими мозгами и знаниями!) я даже горжусь ей: сколько раз она утирала нос другим скрапперам и их бортовым Компьютерам! А однажды даже самого дока Натана с его Университетской «Умницей» уделала!

На обдумывание ситуации у меня ушло полторы секунды. На почёсывание затылка — три.

— Так что — получается, на нижних уровнях содержатся в рабстве… Люди, которых чем-то обильно кормят… Они еду переваривают… Вырабатывают отходы… А затем кто-то обрабатывает их… э-э… помёт, и, сдобрив этими… как их… грибами и торфом, скармливает белым червям?

— В точку! Видишь — ты весь в Мамочку. Стоит немножко напрячь головку — и ты…

— Ну-ка, замолчи! — «Мамочка»… Блинн. Вот встроил ей блок юмора на свою голову. Думал, и ей не повредит, и мне будет… занятно. Какое, к чертям, занятно — просто издевается иногда! Причём — постоянно.

— Есть ли шансы, что эти… люди-переработчики… когда-то населяли поверхность планеты?

— Вероятность этого более восьмидесяти девяти с половиной процентов.

— И как давно их… К-хм-м!.. загнали под землю, и превратили в «механизмы для переработки»? (А она права! Я чувствую настоятельную необходимость «вмешаться» в работу биофабрик, а особенно сильно — хочу найти этих… Посылателей сигналов. Чтоб задать им пару вопросов, и, возможно — создать пару проблем!)

— Не более полутора тысяч лет. И не надо пинать хорошую мебель… А почему, собственно, ты так завёлся? Вы же, Хомо Сапиенсы, используете коров, овец, свиней, кур, да и десятки других видов! И многих чуть ли не насильно (а иногда — и насильно! Как не вспомнить гусей, в которых буквально заталкивают корм, чтоб увеличилась печень для «фуа-гра»!), откармливаете и пасёте. И их… «отходами жизнедеятельности» поля удобряете. А вспомни те же дрожжи — они тоже живые, между прочим! А при выпечке хлеба — умирают! И их трупики потом «аппетитно» похрустывают у вас на зубах.

А лён? А натуральный хлопок? А сахарные тростник и свёкла, и подсолнечное масло?

Всё это вы едите, выдавливаете, косите, стрижёте, ткёте — для одежды или канатов. И согласия у этих организмов не спрашиваете! И селекцию проводите — на самых шерстистых, беконных, масличных и сахаристых, и…

— Замолчи сейчас же! Иначе я возьму в ангаре лом, и выворочу к чертям собачьим твой чёртов блок юмора прямо сейчас!

Чёртова аварийная сирена заставила меня подпрыгнуть буквально до потолка!

Я и так сплю не слишком хорошо, (Чего бы там не утверждала Мать, ворчащая, что обычно мой храп разносится до машинного, и чтоб разбудить меня нужно или трясти так, что она иногда опасается, что отвалится голова. Или уж сразу — поливать ведром холодной воды.) а тут так и подскочил: только что лбом о подволок не треснулся!

— Советую оставаться на месте. — слышу нарочито спокойный голос моей «лапочки», — Сейчас будут такие ускорения, что гравитаторы могут не справиться полностью.

И точно!

Вот уж заложила так заложила!.. Меня буквально вдавило в койку!

Да что же это…

— Это — крайне подозрительные существа. Похоже, имеющие самые серьёзные намерения в отношении тебя. И «Лебедя». — она у меня не то, что «будто мысли читает» — а и правда — мысли читает. Поскольку, как уже упоминал, всегда снимает энцефало-, кардио-, и все прочие «граммы». Ну, плюс, конечно, знает меня. Как облупленного.

— И… что же… это… за… намерения? — я с трудом выдыхал: «частично компенсированное» ускорение действительно достигало десяти любимых «Ж», и дышать стало тяжеловато. Однако я хорошо тренирован, да и противоперегрузочный матрац не для красоты положен на пружины койки.

— Выражаясь любимыми тобой «простыми словами» — сожрать нас!

Ух ты!.. Сколько летаем, (почитай, лет сорок!) и сожрать меня, дроида, и челнок на тех планетах, на которые случалось опускаться, действительно, пытались много, ох, много раз. Но вот чтобы прямо так — в Пространстве… Нет, такого ещё не бывало.

— И… что же… это… за твари?!

— Советовала бы тебе беречь дыхание. А что это за твари, пока точно сказать не могу. Нужно выслать зонды, просканировать, отобрать пробу… Но только я лучше сделаю всё это позже. Если удастся оторваться и уйти от погони. — мысли у меня понеслись буквально галопом! Мать применила словечко «если»!..

— А… (Пф-Пф…) Удастся?..

— С вероятностью семьдесят три процента. Наше маршевые двигатели на форсаже всё же разгоняют нас быстрей, чем непонятные мне процессы, отвечающие за приведение «этих тварей» в движение.

Вот это номер! Мать встретила создания, которые явно земной науке ещё не известны. Ну, это — если судить по тем её намёкам, что ей непонятно, как они, собственно, движутся. Мило. Вернее — страшно. Но уже — не так, как вначале. Потому что всё-таки — семьдесят три процента…

Меня стало бросать и колбасить. (Вот хорошо, что койка привинчена к палубе!) Похоже, моя хозяйка пытается оторваться за счёт манёвров!

Ну, тут стало, конечно, не до разговоров — когда попытался разжать рот, чтоб спросить, долго ли нам ещё мучиться, от толчков и вибрации так прикусил язык, что всякое желание чего-то там спрашивать пропало! Однако Мать не подкачала:

— Не менее получаса. Так что лежи себе и мечтай о чём хочешь. Можешь, например, вспомнить, за каким … ты приказал мне забраться в чёртово протопланетное облако… Ну, или подумать, как в чёртовом вакууме могут жить, и за счёт чего — двигаться, состоящие из того же вакуума (ну, это я так определила, что — из вакуума!) черви длиной с пару сотен миль.

Блинн. Раз уж Мать так выражается, значит, действительно сердится на меня, балбеса непредсказуемого. С другой стороны, везде, где только можно нарыть чего интересного в плане Добычи, мы уже побывали. Говорю же: мы — скрапперы со стажем. Обшарили не один десяток туманностей, и почти две тысячи планетных систем. Правда, на обитаемые планеты теперь стараемся не соваться. Себе дороже выходит (Как не вспомнить две мои отгрызанные почти по плечо руки, которые теперь заменены протезами — самыми продвинутыми и дорогими, конечно… Но в плане ностальгии по старым рукам я иногда ещё комплексую.)

Ну, с другой стороны, в таком крайне сомнительном образовании, как протооблако, ловить обычно нечего. Это знают и учёные, и другие скрапперы… И вот я, остроумный такой парень с неортодоксальным мышлением, решил как раз попробовать. Пошарить тут.

Нет, правда: а вдруг?! Никто не нашёл, а я — Я! — буду первым! Разрушу, так сказать, стереотип.

Похоже, точно — разрушил. Выбраться бы теперь из этой передряги живым… Хотя надежда, конечно, есть — целых семьдесят три процента! Да и «Лебедь» сработан на славу. Он — ещё из того поколения техники, когда на каркасе не экономили! Должен выдержать!

— Советую покрепче ухватиться за боковины койки. — слышу бодрый такой голос Матери, — Сейчас я собираюсь попробовать манёвр под названием «брошенный камушек». Это я со всей возможной скоростью хочу подлететь к хромосфере местного солнца, и «срикошетировать» об неё. То есть мы, воспользовавшись нашей инерцией, выскочим наружу. Монстры же по моим расчётам должны завязнуть в поле тяготения светила, как мухи на липучке. И грохнуться вниз: на поверхность.

— От… лич… но… — я уже цедил по слогам. Потому что навалилось куда хуже!..

Ну и ускорение! Мать явно выжимает из реакторов сто сорок процентов, на которые оба ходовых рассчитаны как раз в форсажном режиме. Наверняка и третий, вспомогательный, подключила… Но эти мысли, и запах перегретой изоляции, промелькнули уже где-то на краешке сознания: вокруг завертелась каюта, мир померк, и моё сознание провалилось куда-то в манную кашу с разноцветными искорками блёсток-вспышек…

— Нет, посмотри внимательней.

Ну, я посмотрел. Подумаешь — неолитические каменные круги. Таких и на земле полным-полно: вон, взять хотя бы тот же Стоунхендж. А то, что колец-кругов много, говорит лишь о том, что терпение — добродетель ослов. И если верить расхожей теории о том, как с помощью труда из обезьяны получился человек разумный, из этих самых ослов уже давно должен был появиться сверхгений…

— Не вижу ничего интересного. В-смысле, что можно продать. Подумаешь — «круги друидов»!.. Ты мне лучше скажи — где люди! Чтобы нам опять не решать «проблему туземцев».

— Да вот в том-то и дело. Нет здесь людей. Вообще никого разумного двуногого прямоходящего. А на круги я тебе предлагала взглянуть внимательней потому, что они как раз и являются причиной того, что людей нет.

— ?!..

— Это — Врата. То есть, настоящие Врата — вот точно такие, как их любят показывать в фильмах, и которые до сих пор так и не созданы лучшими умами человечества. И которые открывают Порталы к неведомым Измерениям и Мирам… — не люблю, когда она начинает вот так, высокопарно и наукообразно выражаться. Значит, сейчас последует какая-нибудь гадость. Для меня. И точно!

— …поэтому тебе лично придётся войти туда, в поле их действия, и описать для потомков и тех же учёных светил, свои непосредственные ощущения в момент переноса.

— Мать! Это, разумеется, шутка?! Ты что, хочешь от меня навсегда отделаться?! Да ещё таким дурацким способом? Ведь если даже на секунду предположить, что эта дрянь до сих пор работает, то я окажусь… Вероятней всего, конечно, там, куда «отчалили» все местные гуманоиды. И — что ещё более вероятно — в миллионах световых лет отсюда!

Ну и как я потом вернусь обратно? Вдруг Врата — односторонние?

— Что значит — «вдруг»? — говорит эта умница и лапочка. А когда замечает, что я потянулся за монтировкой, поправляется, — Ха-ха. Извини. Невинная шутка в «твоём» стиле! Купился!

— Чёрт! Ещё как купился…

А как же не купиться: Мать — главный Компьютер у меня на «Лебеде», и всё, что она говорит серьёзно, можно даже не проверять — имею тысячу прецедентов её правоты. Но после того как техник Васся вставил ей (по моей же, балбеса такого, просьбе!) блок юмора и неформальной логики, от её юморения в «швейковско-казарменном» и «казённо-циничном» стиле просто спасу нет! (Нет, это она — точно от предыдущего хозяина почерпнула! Кривой Пит был редкостной скотиной и циником. Впрочем, кто из скрапперов — не циник? Вот именно. Работа такая. Никак тут не сохранить «идеалов», «идей гуманизма», и уж тем более — «розовых очков»!)

После каждого рейса всё собираюсь отобрать у неё игрушку, но каждый раз так радуюсь, что остался жив, и так бурно… э-э… отмечаю, что обычно забываю об этом деле, или машу на него рукой. Ничего: в этот раз — точно уделаю её!..

Работка у нас с ней… как бы это помягче… весёлая.

Во всяком случае, скучать не пришлось ни в одном из рейсов. А было их… Если Мать не врёт — больше восьмидесяти. И в каждом мы посещаем с «мирными» визитами миров десять-двадцать. Ну, в исключительных случаях — под тридцать. Больше не успеваем. Потому что быстро можно «осмотреть» лишь тот Мир, где у солнца нет планет вообще. (Бывает и такое.)

Да и когда есть — обычно сразу видно: стоит ли задерживаться на их подробный осмотр. В большинстве систем и миров кислородных планет просто нет. А в тех, где есть, они по большей части не заселены: ещё, или — уже. (Вот как раз на таких мы шарим досконально! Ну как же: «артефакты туземцев»! «Предметы местного искусства, и культового поклонения»!).

Ну а если заселены — мы сейчас стараемся не соваться.

Во-первых, чтоб Лицензию не отобрали.

За незаконный (Ну, в смысле — нашим законникам неважно: отобраны ли предметы силой, обменом, или хитростью, которую они почему-то именуют «мошенничеством»!) отъём этих самых предметов. Особенно — культа.

А во-вторых — непорядочно отбирать у примитивных во всех отношениях бедолаг то, что я потом продам. Всё равно, что отбирать у детишек леденцы… И не стрелять же мне в них, как делают Линден и Хромой Джо, если сами не отдают… А торгуют с ними пусть Уполномоченные Агенты Спецкомитета при лиге Содружества… В-смысле, потом, когда я продам им координаты таких миров.

Мы с Матерью — скрапперы. То есть, порхаем, как пчёлки, от одного неоткрытого официальными инстанциями Содружества Мира к другому. И высасываем (если найдём, конечно!) сладкий нектар! (Чёрт, во как поэтично описал!..)

А на самом деле ничего поэтичного в работе скраппера нет.

Мы — просто барахольщики Вселенной. Летаем там, где ещё не ступала нога официальных представителей нашей Цивилизации, или по помойкам: то гильз стреляных соберём на старых Полигонах, то кусков раздолбанных кораблей. А этого добра хватает во всех уголках космоса. Ну вот любят разумные создания выходить в это универсальное связующее Пространство, и терпеть там разные катастрофы…

А ещё мы привозим в земные ксено-, зоо— и прочие Парки разных неведомых зверушек. Но чаще продаём таких любителям-коллекционерам. Эти готовы платить большие деньги — лишь бы утереть нос таким же как они, пресытившимся тем, что можно достать за деньги, миллионерам: «Смотри — это Рефарс с Малого Арциона-3. Жрёт, капризная зараза, только молодых крокодильчиков… Да и то — лишь самочек… А уж слюна какая едкая — пришлось на пол бронелисты из кевлита положить!»

Сам я чего только не привозил из рейсов. И металлолом для перерабатывающих вторсырьё заводов на астероидах. И зверушек. И «абсолютную спутницу жизни». И уран — даже в виде неиспользованных боеголовок.

А уж про изделия туземцев, и всякие «предметы прикладного искусства» и говорить смысла нет: полный каталог у Матери в памяти. Поэтому у нас с ней (ну, вернее, всё же, у меня) на счетах в банках девяти планет лежат немаленькие суммы, да и шикарная вилла есть на «курортной» планете. Живи, казалось бы, радуйся.

Ага, как бы не так. Скраппер, (Если он скраппер, конечно!) как я уже десять раз говорил, и не поленюсь ещё повторить, не умирает в своей постели.

Обычно его останки (или хотя бы несколько молекул) привозит к кладбищу порта приписки, или просто — ближайшей людской Колонии, пустой Корабль. А все бортовые компьютеры так запрограммированы — привозить своих «бывших» хозяев в порт «последнего упокоения». И это я могу понять: не справился с ситуацией сам — пусть справляются учёные. Или уж — отомстят за тебя вояки…

Хотя гораздо, гораздо чаще, получается так, что корабль и его Хозяин просто исчезает. Где-то в Пространстве. И, только если очень повезёт, эти самые несколько молекул потом находит какая-нибудь специализированная экспедиция в Дальний Космос. Ну, или разведчик — фрегат Флота.

Чёрт, вот теперь получилось — слишком мрачно! Нет, писатель из меня аховый. Буду надиктовывать мемуары, и затем снова найму профессионала для «литературной обработки». А уж материал — за мной! И, должен вам сказать, наберётся книги на три… дцать!

Словом, подувшись ещё немного, и хмыкнув, я Мать простил.

А как её не простить: в этих путешествиях и авантюрах только она и спасала мою задницу в таких ситуациях, когда, казалось, полный копец мне и настал… Сшивала (с помощью автодоктора, конечно) меня буквально по кусочкам после особо бурной встречи с мраморными муравьями, или рассерженными туземцами. Лечила от смертельного отравления — после встречи с не столь рассерженными, но коварными… Стреляла из «артиллерии» нашего кораблика вместо меня в тех врагов, с которыми мы-таки вступали в открытый бой… (Вы не смотрите, что «Лебедь» у меня всего семьсот восемьдесят тонн водоизмещения: вооружения у нас на борту побольше, чем у иного Линкора того же Флота!)

Смею утверждать, что за сорок лет совместных приключений сблизились мы так, как ни с одной даже женщиной сблизиться нельзя — и не обвиняйте меня в антропоморфизме! Я точно знаю: Мать — лучший человек, чем большинство чиновников-бюрократов в портах и Колониальной Администрации!

Поэтому погрузился я в заботливо приготовленный ею челнок, да и вылетел к самому большому каменному кольцу.

Он так и выглядел.

Огромный шар, размером с планетоид — диаметром миль в сорок.

Когда мы с Матерью его нашли, я всё никак не мог поверить, что это возможно — построить искусственное небесное тело таких размеров. Вначале даже думал, что внутри — астероид, вокруг которого просто нарастили оболочку, превратив в правильный экономичный шарик.

Мать сказала, что это плохая гипотеза, и ей виднее: она же — Главный Компьютер!

Да я и сам теперь видел на трёх основных экранах: и металлодетектор, который, собственно, шар и нашёл, и сканнеры указывали ясно: внутри почти одно железо. А сканнерам своим я обычно доверяю. Они обошлись недёшево, да и энергию жрут, как карнораптор — мясо, но стоят каждого заплаченного цента: проникают, как уже говорил, даже в сплошные скальные массивы до тридцати миль…

Камеры же наружного наблюдения показывали гладкий шар, тускло отсвечивающий когда-то полированными металлическими боками.

Нашли мы эту роскошь лишь на третий месяц полёта.

Поскольку маршруты нашего «свободного поиска» теперь выбирает Мать, я только похихикивал, да пофыркивал, пока мы, словно пчёлки на аэродроме — заросли клевера, тщетно искали «сладостный нектар» артефактов в безбрежных просторах Космоса…

Но когда в шестнадцатой солнечной системе запищал зуммер, я сразу понял: наконец-то! Хоть что-то случилось! И как в воду глядел… Вот уж случилось, так случилось.

Но, как говорят в дешёвых мелодрамах, не будем забегать. (Кстати, до сих пор не пойму, что конкретно имеется в виду: то ли — пространство перед собой, то ли — далёкое Будущее?!)

Мы с Матерью скрапперы.

Если кто не знает, поясняю: космические барахольщики.

Это именно мы обшариваем старые полигоны в поисках стрелянных гильз, разбитых кораблей, и кусков металлолома. Это мы лезем на все населённые и уже ненаселенные планеты в поисках сувениров туземцев, и экзотических зверушек. Это мы обрыскиваем Дальний Космос в поисках… Да хоть чего-нибудь, что потом можно продать клиентам — будь то металлургические заводы, военные, учёные, зоопарки, или маньяки-коллек-ционеры, падкие на ксеносувениры.

Карьера наша (Ну, вернее, моя. Мать-то ещё до меня успела налетаться с предыдущим хозяином «Лебедя») началась ещё лет сорок назад.

Когда мне срочно понадобилось убрать свою физиномию с населённых людьми и наводнённых полицией планет-колоний.

Ну, теперь-то я бы мог и вернуться, и расчудесно зажить — за давностью-то лет всё списано. Да и счета в банках девяти планет позволили бы к хлебу с маслом добавить ломтей колбасы, и ещё кое-какие излишества…

Ага — чёрта с два! Вон и Мать говорит, что у всех скрапперов шило в …!

Согласен. А у меня — похоже, даже два! Не могу я «угомониться» и «расслабиться»…

Как сядешь, бывало, в своей вилле на Капри-2, как начнёшь там каждый день в бассейне прохлаждаться, да яства всякие кушать да редкие вина пить… И так тошно становится. Мотаешься из угла в угол, ищешь неизвестно чего или кого. Ну — дурак дураком… Потерявший смысл жизни, или чего там ещё говорят про такое состояние. А как подумаешь, что благодаря успехам чёртовой медицины мне ещё лет семьдесят как минимум так мотыляться — так!.. Словом — скучно! Чертовски.

Думаю, Свободный Поиск хуже любого наркотика. Раз вкусивший — не бросит до смерти. И умрёт уж точно — не в постели.

Да и ладно. Вечно не будет жить никто. А вот жить весело!..

Так, что-то я опять разболтался. Видать, становлюсь старым и сентиментальным. Так, глядишь, точно — за мемуары засяду. Старые бортовые журналы повытаскиваю из тайников. Домыслю, приукрашу…

Тьфу! Как-нибудь потом. А сейчас — работа ждёт.

Когда Мать вывела «Лебедя» на стационарную орбиту вокруг чуда ксенотехнологии, я только успел подумать: «Не слишком ли мы близко?» — как нас здорово тряхнуло.

Вытирая со стола разлитый борщ, я буркнул:

— Неплохие у них противометеоритные пушки!

— А, ерунда! — беспечно этак отзывается моя Хозяйка, — У нас и пяти процентов мощности экрана не ушло!

— А что там — сама пушка? Ты уже её?..

— Нет, конечно. Вдруг мы там ничего для себя не найдём? Надо же этим бедолагам как-то дальше жить? Так что я теперь просто глушу все электронные сигналы в орудийной башне. Что в ручном, что в авторежиме эта штука теперь не выстрелит.

— Приятно слышать. А с чего бы это такая трогательная забота о незнакомых агрессорах?

— Они — не агрессоры. Они приняли нас за опасный астероид. И правильно приняли — мы же не предупредили их о своих «мирных намерениях» по радио! Значит, их автоматика и действовала соответственно! А то, что это автоматика — я уже расшифровала.

— А почему тогда не… заглушила её работу сразу?

— Во-первых, хотела убедиться. Во-вторых — проверить мощность. А в-третьих — помешать тебе кушать позапозавчерашний борщ. Если ты, конечно, не ставишь целью основательно прочистить кишечник, и преждевременно прикончить запас туалетной бумаги…

— Чёрт! А просто сказать, что он прокис — трудно было?!

— Нет. Но не так интересно. Забыл, что ли? Тебе скучно! А так — хоть какое-то разнообразие. После шестнадцати пустышек.

Вот блин. Нет, это — точно последний раз! Вернусь — заставлю чёртова техника Вассю вынуть у неё блок юмора и неформальной логики! И за каким …м я заставил его всобачить?! Впрочем, не буду зарекаться — это у меня просто присказка такая… Примета. Скрапперы все — жутко мнительные и суеверные ребята. (Хуже нас в этом плане — только спортсмены!) Так что шут с ним — пусть себе стоит чёртов блок…

Да и с другой стороны — она права: диарея мне сейчас без надобности.

Потому что кто полезет искать на … приключений в «волшебную шкатулку»?

Правильно — я. А Мать останется на корабле, и будет подавать умные советы, и страховать мой тыл всеми уже нашими средствами нападения.

Справедливое разделение труда.

Не ей же нужны деньги.

Нет, конечно, не всё шло гладко и мило…

Корабль сопротивлялся.

Не успел я пройти пары сотен шагов — понабежали ремонтные роботы с лазерами и резаками, и на полном серьёзе попытались меня (меня!) задержать.

Ага — мне тоже смешно. Словно мальчишки с рогатками — против танка.

Я их даже расстреливать не стал: поотбирал резаки и лазеры, и пошёл себе дальше.

Роботы остались позади, сбившись в кучу (наверное, инстинктивно), и что-то друг другу оживлённо транслируя — это Мать мне сообщила, что они могут ещё и переговариваться.

Перед самой Рубкой толпились… Не иначе — кухонные комбайны. У некоторых рядом с ножами и миксерами были наспех приделаны к клешням всё те же лазеры.

Что за бред. Не думает же их Главный Процессор в самом деле, что меня могут такие остановить. Но где-то я подобное уже…

Мать с готовностью привела соответствующий исторический прецедент: подсказала, что так поступал Адольф Гитлер (какой-то древний царь), когда его Империю захватили почти всю: посылал на бой сопливых мальчишек тринадцати лет, и стариков-инвалидов.

Словом, в рубку я ворвался, пылая чувствами справедливого негодования, и презрения одновременно. Мать сразу указала, «кто» тут «Главный Умник».

Хм. Тот ещё чемодан. С добрый дом.

А интересно, есть ли у него аудио— и видеосенсоры, и наружные динамики?

Оказалось, есть. Во всяком случае, когда я убрал светофильтры, чтобы приспособиться к тусклому дежурному освещению, он удивил меня (Вернее — Мать. Она с ходу перевела):

— Простите, Хозяин! Мы не знали, что это — вы. Ваш корабль не отвечал на стандартные запросы, и не высылал кодов доступа. — Ага! Значит, точно есть и телекамеры — он меня видит.

Обращение звучало вполне по земному. Голос только был мужской. А вот у моей — приятный (Ворчливый — только иногда. Да и то, чаще — по моей же вине. Если упорол чего…) женский. Видать, вычислила она этого умника мгновенно: почти собрат, всё-таки.

Я отреагировал спокойно. Всё-таки Мозг «извинился»:

— Прощаю. За эти годы коды доступа изменились. Кроме того, изменились и Хозяева. А пока сообщи свои текущие приоритетные задачи, и срок несения вахты.

— Первая и основная задача: не пропускать к планете ни одно вражеское судно. Вторая задача: оказывать всяческое содействие и огневую поддержку боевым кораблям нашего Флота в любых действиях. Третья задача: поддерживать своё существование. Вахту несу тысячу триста семьдесят стандартных лет. — неплохо для автомата. Что же у него за реактор?

— Мать! — говорю, — Проведи меня к двигателям и энергоустановке, и покажи, что там и как.

Местному Мозгу я приказал пока до особых распоряжений продолжать делать всё то, что делал до сих пор.

— Вот. Это их основной реактор. — Мать как всегда показывала мне всё голограммами на моём планшете.

Планшет я таскаю в набедренном кармане — он складной, лёгкий, но уж больно здоровенный. С добрую тарелку. Зато — очень удобный, и показывает объёмно и чётко.

— Топлива тут осталось… Лет на двести. Двигатели примитивные до ужаса. Ионно-плазменные. Так что максимальная скорость — до ноль девяти световой. Похоже, инверторов, гравитаторов и сверхсвета они так и не изобрели. Зато — полно «продвинутого» оружия. Тут тебе и плазма, и лазеры, и микроволновое излучение. Плюс ещё старые добрые пушки со снарядами с динамитом. А гильзы — почти как те, что мы подбирали на Мишени.

Я фыркнул — иронию в её тоне не заметил бы только пьяный пингвин. Вот говорил я технику Вассе — не нужен ей блок юмора и неформальной логики. А так — ну просто издевается над незнакомыми, пусть вредными и глупыми, (раз позволили себя уничтожить) но — людьми.

— Ладно, Мать. Не ходи вокруг да около. Ты же уже наверняка залезла в Память Центрального, и всё там раскопала. Рассказывай.

— Не буду! Он оказался очень милым, этот Мозг… Та-акой Джентльмен… И вежливый. Сам всё показал, и даже руку и сердце предложил! А особенно просил — ничего тебе, бессовестному грубияну, не говорить! — эк её понесло. Видать, и вправду, Мозг корабля понравился ей.

— Ладно, я даже разрешаю тебе перетащить этого старого шалуна к нам на «Лебедь», и выйти за него замуж. Лично буду шафером… А сейчас хватит валять дурака — стресс был не настолько силён, чтобы лечить его твоим юмором.

— Да, я знаю. — говорит эта лапочка (А ещё бы ей не знать! Она же снимает мою энцефалограмму!), но раз ты сегодня не шутишь, кто-то же должен это делать!

Хорошо-хорошо, слушай…