Ляля лежала на диване, а моя маман сидела рядом с ней на табуретке. Обе, не сдерживая слюни, получали удовольствие. Моя родительница вычесывала расческой подпушек из шерсти, а кошка млела от этого, тарахтя, как старый холодильник. Дарик играл на компьютере, забыв обо всем на свете. Даже когда дед позвал его завтракать, он совершенно машинально ответил «угу» и продолжил играть, как ни в чем не бывало. В славном мире Транзабара компьютеры не водились. Тамошний народ не привык пользоваться чужой фантазией, небогатой и заключенной в рамках экрана монитора. А сыну компьютерные игры пришлись по вкусу. Он отличался хорошей реакцией и тактической смекалкой, выбирая игры, в которых можно было реализовать и то, и другое.

Родительская Мурка, каждый раз тяжело переживающая визит Ляли, пугливо жалась к дверному проему и не спускала глаз с большой кошки. Супруга, лениво приоткрыв глаз, улыбнулась ей. Мурку как ветром сдуло. Мать достала пылесос и собрала со спины снохи некрасиво налипший поверх остистой шерсти подпушек.

— Извини, Ляль, нескромный вопрос, я могу твою шерсть деду на носки взять? — Стесняясь, спросила мать, примяв рукой изрядную охапку вычесанного кошачьего подпушка.

— Ой, фу, может, её лучше выбросить? — Ляля брезгливо посмотрела на упругий серый комок.

Как и все кошки, она не терпела продукты своей жизнедеятельности.

— Да ты что, это же такая ценность. — Мать убрала охапку в сторону. — Короче, ты не против?

— Ну, ладно, забирайте, но при мне лучше не ходите в носках из нее. — Попросила Ляля.

— Не пойму, что тут такого? Такая качественная шерсть, здоровая, чистая. Мне в детстве пришлось овец чесать, так там репьи, жиропот, дохлые насекомые, а у тебя, отборная. — Она сунула в нее нос и втянула воздух. — Душистая.

— Мам. — Предупредил я родительницу, чтобы ее не понесло дальше.

Ляля, перестав получать удовольствие от процесса после сравнения ее с овцой, села, облокотившись о спинку дивана.

— Мама, у нас в Транзабаре печатают отличные книги про то, как разным людям можно спокойно уживаться в одном городе. Наверное, я вам подарю одну такую. — Издалека намекнула Ляля на нетактичность моей матери.

— Ну, не то что бы я мечтала о таком подарке, но дареному коню, как говорится… — Маман надела очки и попыталась ссучить из шерсти нитку, рассматривая ее на просвет. — То, что надо, высший класс.

Ляля прикрыла глаза, чтобы не выдать свое мнение на этот счет. Ситуацию спас дед, жарящий на кухне яичницу на сале. Оттуда уже тянулся по комнате сизый ароматный дым.

— Дармидонт, иди завтракать, пока я сам не съел! — Громко, настойчивым тоном, позвал он внука.

— Угу. — Ответил Дарик, не переставая клацать кнопками.

Дед любил упражняться в придумывании внуку различных имен с корнем «дар». Его фантазия зависела от того, какие чувства тот у него вызывал в настоящий момент. От Солнцедара в трогательные минуты обожания, до Скипидара или Дурика, когда внук выводил его из себя. Простор отцовской фантазии давали мы сами, до сих пор не определившись с именем сына. Имя Дарик мы все еще считали временным, давая повод деду изгаляться в придумывании разных имен, похожих на обидные клички.

— Я тебе дам, угу. Выключай свои игрушки и марш завтракать. — Пригрозил дед, решительно появившись в комнате. — А вы что смотрите, родители? Воспитывайте давайте.

Дарик поставил игру на паузу и со скорбным видом слез со стула.

— А сладкое будет? — Спросил он.

— От сладкого усы отвалятся, как у твоего отца. — Пошутил дед. — И зубы испортятся.

— Как у тебя? — Спросил внук.

— Как у меня. — Батя усмехнулся, обнажив заметную щербину. — Вот шпана растет. Игорек, ты тоже присоединяйся к мужикам. — Позвал он меня.

— А может, пусть девчата вначале поедят? — Джентльменски предложил я.

— Девчатам — мясо. — Отец посмотрел на Лялю. — Оно еще не приготовилось.

— Я могу есть, что угодно. — Засмущалась супруга. — Жорж угощал меня гороховым супом и ничего.

— Не стоит тебе экспериментировать с травой. Так повелось в нашей семье, женщины едят мертвую плоть и пьют кровь. Не выбивайся из традиций. — Пошутил отец.

— Болтун. — Усмехнулась мать. — Вы там не выпивать вздумали? — Спросила она подозрительно.

— Сдурела? Утро же еще. К тому же сегодня мне за руль надо. — Отец цыкнул и покачал головой.

Мы с Дариком зашли на кухню и сели за стол. Отец разложил нам по тарелкам яичницу с кусочками поджаренного соленого сала под ней. Нарезал соленых огурцов и положил каждому в тарелку.

— Да, конечно к огурцам так и просится ледяной пузырек, но мы должны быть сильнее его. — Он погладил внука по голове. — Пока тебе не исполнится восемнадцати.

— Па, я вообще не пью сейчас. Не вижу никакого удовольствия в этом. — Признался я. — Столько работы сейчас всякой, а похмелье сильно мешает воображению.

— Да? А я думал, у вас там бесконечный курортный сезон? Чем же ты занимаешься?

— Антош теперь у нас чиновник, следит за порядком в окрестностях Транзабара. Контролирует, чтобы всякие неправильные иномирцы не портили традиционные устои, не сбивали с истинного пути тех, кто только явился в город. Сам понимаешь, открытие в себе умения ходить по мирам многим сносит крышу. Трудно удержаться от мысли о безнаказанности преступлений совершаемых в разных мирах.

— Ясно. Все как всегда. — Отец захрустел соленым огурцом. — Было что-нибудь интересное?

Я задумался, перечисляя в памяти все последние дела.

— Знаешь историю о философском камне? — Спросил я у него.

— Это когда хотели из всякой ерунды получить золото?

— Да. Одну похожую историю мы с Антошем назвали делом о философском кале. Не за столом будет сказано.

— Да брось, тут одни мужики. Так ведь, Дарий первый?

— Угу. — Кивнул сын.

— Завелся на окраинном мире Транзабара один тип, обещающий людям приспособить их организм к тому, чтобы еда переваривалась не в известную субстанцию, а в какую-нибудь полезную вещь типа золота, или даже смазки осей на телеге. Обещал всем разное и заставлял их пить реактивы, проверяя, кто чем в туалет ходить будет. А там такая жуткая химия была, что каждый второй умирал от отравления или прободения желудка. Серийный алхимик постоянно менял миры, чтобы его не убили обманутые им люди, но мы его все равно нашли. Вот такая история была.

Отец задумался.

— Они идиоты? Понятно же, что ни съешь, на выходе будет только одно. — Он закинул в рот кусок яичницы. — Физические свойства могут быть разными, но суть не поменяется.

— Все мы такие идиоты. Сейчас начнут по телевизору говорить, что нашелся некий ученый, проводивший эксперименты с экскрементами, создавший путем переваривания еды с его уникальным препаратом стул, на пятьдесят процентов состоящий из… из…

— Спирта? — Вставил отец.

— Банально. Пусть это будет литий, дорогой и редкий металл для изготовления аккумуляторов. И это изобретение перевернет весь мир. Я тебе отвечаю, миллионы поверят и начнут покупать его препарат.

Отец снова задумался.

— Так-то идея хорошая. Дешевый аккумулятор для машины, аккумулятор для мотоблока, для бензопилы, да хоть для каждой лампочки в доме. Пусть днем заряжаются, а ночью светят. — Посчитал батя преимущества чужого ноу-хау. — Пусть не литий или золото, они же сразу обесценятся, если каждый начнет ими…. Вот лотерейками ходить в сортир было бы здорово. Интересно было бы узнать, у кого самая счастливая задница.

— Ну, вот, ты уже в одном шаге от того, чтобы поверить. — Заметил я.

— Не, это я так, гипотетически. На самом деле, сколько всего бесполезного мы производим. У вашей матери хоть шерсть есть, а у нас только ногти и волосы никому не нужные, и все остальное, о чем за столом не говорят.

— Я все слышу! — Выкрикнула из зала Ляля.

— Это был комплимент. — Оправдался отец.

— Я наелся. — Дарик, сделав вид, что уже не может дышать, посмотрел на деда.

В его тарелке остались три кусочка коричневого сала.

— С таким аппетитом Дарием не станешь. — Он придвинул тарелку себе и нанизал все три куска сала себе на вилку. — Иди, ладно, Дарий-Скипидарий.

— Спасибо дед.

— На здоровье, внук.

Сын слез со стула и убежал в зал. Оттуда сразу донеслось клацанье клавиатурой.

— Весь в тебя. — Заметил батя. — Ничего не надо было в детстве, кроме компьютера.

— У нас дома такого нет, пусть хоть у вас поиграет. К тому же дополнительный стимул бывать у вас в гостях. — Нашел я очевидные плюсы.

— Да, это точно. — Отец посмотрел в сторону дверного проема. Ему было видно играющего внука в больших наушниках, подвязанных веревкой, чтобы держались на его маленькой голове. — Кто бы мог подумать.

— Ты о чем? — Спросил я.

— Да так. — Отмахнулся он. — Я знаешь, что хотел спросить, а твоя работа, она не опасна? Ты же с преступниками имеешь дело, не затаят ли они на тебя злость. Народ-то всякий бывает.

— Вряд ли. — Я был уверен, что способности Антоша по раннему обнаружению опасности, надежно защищают нас. — Мы способны оберегать не только город, но и самих себя.

— Это хорошо. — Произнес отец таким тоном, будто до этого момента серьезно беспокоился о нашей безопасности.

Он встал из-за стола и проверил мясо, тушащееся в жаровне.

— Зови Лялю с матерью, белок готов.

Мы поменялись местами. Хоть мы и не часто бывали у моих родителей, Ляля каждый раз с радостью собиралась к ним в гости. Но к ее родителям мы ходили гораздо реже и не надолго. Ее папаша отличался показным высокомерием и назидательностью, раздавая советы по любому поводу. Лялю это злило, особенно на фоне простоты и гостеприимства моих родителей.

— Как вкусно пахнет. — Супруга, зайдя на кухню, по-кошачьи облизнулась.

— Я же говорил. — Батя намекнул матери на какой-то их разговор, относительно меню.

— Иди уже, говорил он. — Отмахнулась мать. — Лялечка, тебе пюрешечки положить?

— Конечно. — Она в нетерпении поскребла коготками по краю стола.

Мурка, наблюдающая за большой кошкой издалека, выглядела обиженной. Ей не разрешались подобные вольности. Я протянул руку, чтобы взять ее на руки, но кошка фыркнула и убежала в спальню. Двум кошкам сложно было ужиться в тесной квартире.

Я подсел к Дарику, наблюдая, как он ловко двигал виртуальными отрядами по экрану монитора. Честно признаться, его реакция была намного лучше моей. Курсор терялся из виду, так быстро сын перемещал его, цепляя войска и выбирая действия. За игрой он выглядел как дирижер, самозабвенно управляющий большим оркестром.

— Пап, паап, а можно нам домой компьютер? — Спросил сын, не отвлекаясь от происходящего на поле боя.

— Нет, сынок, я же тебе говорил, в Транзабаре нет электричества, и он там работать не будет. Игры такая заразная вещь, они крадут твое время, которое можно потратить с большей пользой. Пусть он будет привилегией твоих дедушки и бабушки.

— М-мм, жаль. — Вздохнул Дарик. — Мне очень нравится играть на нем.

— Послушай, ударник компьютерного фронта, забудешь про деда с бабкой, если дома поставите компьютер. У нас другого внука нет, мы будем скучать. — Попытался дед вразумить внука.

— Переезжайте к нам. — Посоветовал Дарик. — У вас тут все равно по улицам нельзя бегать.

— Ты же знаешь, что жизнь в Транзабаре привилегия, которую надо заслужить. Не всем могут туда переехать. — Напомнил я ему.

— Надоел мне ваш Транзабар. — Неожиданно заявил сын. — Там скучно.

— Да пусть поживет у нас. — С готовностью предложил дед. — Мы с ним на дачку сгоняем, на рыбалку, по вечерам по городу кататься будем.

— И на компьютере играть. — Напомнил внук.

— Вот игроман. Молчи лучше, а то не отпустят. — Пожурил его дед.

— Игорь, Ляль, оставьте его на недельку, пусть поживет. И нам веселее, и вам свободнее и Дарику разнообразие. Я его хоть откормлю домашней едой. — Предложила мать, закончив завтрак.

Я не ожидал от них такой настойчивости. До сих пор был уверен, что они не до конца приняли мой выбор в виде необычной супруги и сына. Мне было лестно от того, как искренне они хотели оставить его у себя, не говоря про Лялю, которая расцвела от их предложения.

— Что скажешь, Жорж? — Спросила она, оставляя последнее слово за мной.

— Я не против, пусть поживет. Только осторожнее, засветите внука, потом вопросов не оберетесь. С рыбалкой, я считаю, идея не очень. Обязательно найдутся рыбаки, лезущие с вопросами про клёв, про подкормку и всякое такое. Тебе, что, каждый раз прятать внука?

— Ладно, на рыбалку не поедем. Вечерком прокатимся по городу, я ему покажу самые интересные места, мороженое куплю, шаурму, да и вообще всё, что захочет. Ребенок должен видеть, что каждый мир, в котором живут люди, прекрасен по-своему. — Пообещал дед. — Масочку по самые зенки напялим, кепочку, и наш Дромедар вполне сойдет за обычного ребенка.

— Бать, дромедар это верблюд. — Мне не понравилось, как он назвал внука.

— Сам ты верблюд, Жорик-Мажорик. — Отец никогда не интересовался моим мнением. — Всё будет в лучшем виде. Хорошего человека под постоянной родительской опекой не воспитаешь. Ему свобода нужна полными легкими, а не эта надзираловка, туда не ходи, сюда не смотри, отсюда не ешь. Вспомните себя, такого вам в детстве хотелось?

— Мне много чего хотелось, но ты же сам постоянно меня ограничивал. — Напомнил я ему.

— Вот, а я о чем. Поэтому ты в деревню-то и рвался, к деду с бабкой.

— Мы принесем сменное белье Дарику. — Засуетилась Ляля.

— Не надо. — Отмахнулась мать. — У нас тут есть, что ему надеть дома ходить. А если изгваздается, я постираю. Вы тоже отдохните от родительских забот. Наверняка, вам есть чем заняться.

Предложение матери смутило Лялю. Она почувствовала в этом некий пошлый намек, неудивительный для ее пуританского воспитания. Ляля подошла к сыну и положила руку на его плечо.

— Дарик, обещай маме, что не будешь себя плохо вести.

— Обещаю. — Автоматически ответил сын, продолжая самозабвенно гонять полки по карте.

— Главное пообещать, а там как пойдет. — Ухмыльнулся дед. — Такое чувство, что он мой внук больше, чем ваш сын.

— Как в песне, что внучат любят больше детей. — Напомнил я ему.

— Точно. Ну, что, решили? — Отец въедливо уставился на нас.

— Да, на неделю.

— Давайте на пять дней. — Засуетилась Ляля. — Я никогда надолго не расставалась с сыном, не знаю, как смогу перенести расставание.

— Ох уж эти сантименты. Давайте на пять в первый раз. — Согласился батя. — Пойду, распишу график, чем будем заниматься с внуком в свободное от отдыха время. Кстати, есть такая еда, которую ему категорически нельзя? И как он относится к собакам, а собаки к нему? На всякий случай интересуюсь, чтобы не возникло потом вопросов.

— Дарик не переносит овощи, типа перца и баклажанов, а фрукты спокойно ест. Насчет собак ничего не скажу, у нас в Транзабаре все дружны. Я даже с мышами нахожу общий язык. Но они разумные иномирцы. На всякий случай, держитесь от собак подальше. — Посоветовала Ляля.

— Я от них сбегу в другой мир. — Не отлипая от экрана, произнес сын.

— Мы с мамой пока не разрешаем тебе этого делать. — Напомнил я ему. — Ты еще недостаточно готов к этому. В прошлый раз ты сильно испугался, когда застрял, помнишь? — Это случилось год назад, вызвав у нас с Лялей предынфарктное состояние.

— Дарик, мы с папой переживаем за тебя и хотим быть уверены, что в наше отсутствие ты будешь вести себя ответственно, как взрослый парень. — Ляля прижалась к сыну и чмокнула его в голову.

— Ладно, не буду никуда сбегать. Я и собак-то не боюсь, тем более рядом с дедом.

Дед расцвел от неожиданного комплимента.

— Собаки нас могут напугать только в гастрономическом смысле. — Пошутил он. — Кстати, как внук реагирует на собачатину?

— Вася! — С укором прикрикнула на отца мать. — Не заносись.

— Как будет на корейском «молчу». — Спросил отец.

Шутку понял только я.

Мы пробыли у родителей до вечера. Поиграли в домино, в лотерею, в карты на щелбаны. Когда я проиграл отцу, оставшись с ним один на один, он вместо того, чтобы зарядить своим каменным пальцем мне в покрасневший от проигрышей лоб, изрек:

— Игорь, ты же все равно ходишь по мирам туда-сюда, может, где посмотришь нам с матерью холодильник, чтобы от двести двадцать работал. Можно без вилки. Я сам ее приделаю. И гарантия нам не нужна.

— А что сами не купите? — Удивился я. — Вы же откладываете в заначку.

— Ну, сказанул, купите. Купили бы, не будь у нас такого сына, который может и без денег. Наш холодильник старше тебя, тарабанить стал по ночам, уснуть не дает. Днем мать по ушам долбит, ночью холодильник.

— Сначала дед, холодильник захочешь поменять, а потом бабушку? — Продолжил логический ряд внук. — Чтоб не долбила.

Дед нескромно заржал и потрепал Дарика по макушке.

— А хорошую идею ты мне подал, Солнцедарчик. Где-то же живет молодая копия моей бабушки, можно и махнуть не глядя. Это же не считается изменой.

— Размечтался, герой любовник. — Цыкнула мать.

— Ладно, тогда только холодильник с хорошей морозилкой. — Батя поцеловал мать в щеку. — Видишь, как я тебя люблю, больше холодильника.

— Ладно, обещать не буду, но по случаю, если подвернется, возьму. — Неопределенно пообещал я отцу.

— Только не белый, хочу бежевый, с циферками на передней панели. — Начал он детализировать свою мечту.

— За то, что ты рассадил сыну весь лоб своими щелбанами, старый шулер, он вообще не обязан слушать твои желания. — Не сдержалась мать.

— А иначе никак. Я должен был достучаться до сына, а уже потом озвучить желание, когда лоб его будет болеть, и он легко согласится на мое предложение.

— Если бы ты проиграл, я бы с большей охотой выслушал твою просьбу. — Произнес я, потирая лоб.

— Ты бы лишил меня радости победы.

Мы с Лялей стали собираться домой. Мать традиционно завернула нам с собой свою стряпню, от которой моя желтоглазая супруга была без ума.

— Не забудьте вашему змею передать. — Напомнила она, поделив содержимое на две части.

— И пусть он заползает почаще, поговорить на возвышенные темы за хорошей закуской. — Добавил отец. — Он мастер присесть на уши, заслушаешься.

— Тебе же сказали, у него работы много, начальник. — Напомнила мать.

— И что, он без выходных пашет?

— Я передам Антошу твое желание увидеть его. — Пообещал я. — Думаю, ему будет приятно, и он найдет время выбраться. Может, как раз с холодильником. У него точнее получается подбирать миры согласно техзаданию.

Дарик все это время сидел за компьютером, не обращая внимания на нас, собирающихся уходить, будто и не был привязан к родителям.

— Пока сынок. — Ляля помахала ему из коридора.

— Пока, мам. — Он даже не обернулся в нашу сторону.

— Игроман. — Шепнул я на ухо супруге.

— Я что-то переживаю. — Призналась кошка.

— Да, брось, ты просто никогда не оставляла его надолго. Ему нужна смена обстановки. Здесь он в безопасности. — Успокоил я ее, будучи совершенно уверенным в этом.

Мы попрощались с родителями и прямо из коридора отправились в осенний лес, прогуляться перед сном по дорожкам, заваленным опавшей листвой. Прохладный чистый воздух производил магическое воздействие на организм, прочищая мозги от постороннего мыслешума и давая возможность накопленным калориям потратиться на мышечную работу.

Лес находился в полусне, тихий, неподвижный, убаюкивающий, наполненный терпкими ароматами увядающей листвы. Только обеспокоенные нашим появлением птицы громкими криками нарушали гармонию сладкой дрёмы.

— Вроде тоже лес, но совсем не такой, как в моем мире. — Заметила Ляля. — Натуральный и очень ароматный. Если бы в нем поставить домик и жить уединенно, это было бы сказкой.

— Так в чем дело? Транзабар не приговор, мы можем жить, где угодно, а являться туда по графику, как на работу. Только хочу предупредить, с бытовыми удобствами в лесу беда. Ни тебе водопровода, ни канализации, готовить только на костре, либо мотаться куда-то по мирам за готовыми продуктами. Быстро надоест. Этот лес хорош тем, что он дикий, и нас в нем нет. Пришел, прогулялся, подышал озоном и ушел, полный положительных впечатлений. — Разглагольствовал я.

— Да ну тебя, макака из каменных джунглей. — Пошутила кошка. — Наперегонки?

Она увидела, что тропинка расширяется, и решила порезвиться. Мне с ней в беге было не справиться. Не знаю почему, но она бегала, как гепард, только на двух ногах и любила иногда прохватить метров триста на полной скорости. Правда, показывать свою слабость я не любил и принял ее предложение. Ляля сорвалась с места, поднимая листву. Я побежал следом, ощущая себя черепахой.

Тропинка извивалась, поэтому супруга вскоре исчезла за деревьями. Я пробежал метров двести на полном ускорении и почувствовал, как мои мышцы становятся ватными, а легкие будто перестали всасывать кислород, бесполезно гоняя воздух. Из-за легкого головокружения я пропустил момент, когда между деревьями показались повозки. Я выскочил прямо на них. Ляля стояла в окружении людей, очень похожих на кошачьих, только их вид и поведение мне сразу не понравились. Кого-то они мне напоминали. Люди обходили мою супругу со всех сторон с желанием взять в кольцо.

Мое появление вызвало изменение их планов.

— Еще один. — Услышал я их возглас. — Голокожий.

— Ляля… иди сюда. — Позвал я супругу.

Она, опасливо озираясь, направилась ко мне. На ее пути встали трое.

— Кто вы такие? И как тут оказались? — Спросили они, будто мы зашли на территорию их частной собственности.

Перед тем, как попасть в этот лес, я ставил основным условием, отсутствие в нем любой опасности. У меня сложилось впечатление, что этот табор возник здесь после нашего появления.

— Видимо, так же, как и вы, посредством воображения. — Произнес я. — Не советую вам проявлять агрессию, мы довольно опытные иномирцы.

— Кто вы? — Усмехнулся один из них.

— Кони в пальто мы. — Ответил я дерзко. — Ляля, покажи им.

Супруга сделал пас руками, отправив одного из мужчин в другой мир. Если он тоже был иномирцем, то его не затруднило возвращение назад. Дерзкие кошачьи дрогнули и расступились.

— Я вас предупреждал. — Произнес я.

— Зря ты так поступил. — Один из них направил рукоять кнута в мою сторону.

Я почувствовал, как меня тоже попытались выбросить из этого мира, но мне не составило большого труда обломать его потуги. Ляля встала мне за спину.

— Надо уходить, Жорж. Они очень неприятные люди.

— Конечно, уходим. — Я сделал шаг назад, собираясь покинуть мир задним ходом.

Мы почти ушли, но тут из кибитки кочевой компании выглянул ребенок, как две капли воды похожий на нашего сына. И только после этого я догадался, кого они мне напоминали. Дарик и эти бродяги относились к одному виду. Народу, умеющему от рождения бродить по мирам. Меня данное открытие совсем не обрадовало. Мы вышли с Лялей прямо в Тразабар. Она взволнованно посмотрела на меня.

— Ты видел ребенка? — Спросила она, чуть ли не плача.

— Видел. Совсем не рад, что они бродяги.

— Ты слышал, как сын сказал, что ему скучно в Транзабаре? Наверное, он генетически предрасположен к бродяжничеству.

— Не накручивай себя, любимая. Главное в человеке воспитание. Мы с тобой вырастим его похожим на нас.

— Они не смогут пойти за нами по пятам? — Поинтересовалась Ляля.

— Нет. В Транзабар им ни за что не попасть. Не их уровень. Они попытались меня вытолкать из мира, но так неумело. Я сразу понял, эти парни на многое не способны. Прирожденные дилетанты.

Мне удалось ее успокоить. Домой зашли в хорошем настроении. Не чувствуя ног от усталости, сразу завалились спать. Утром нас разбудил Антош, бесцеремонно забравшись в дом, который считал своим.

— Вставайте, лежебоки, проспите жи-и-изнь. — Прошипел он из кухни, гремя посудой.

Нам ничего не оставалось, как пойти и позавтракать с другом, пока он не побил посуду.

— Привет! — Я похлопал Антоша по шее. — Чего в такую рань?

— Вы же вчера были у твоих родителей? — Спросил змей, зная это наверняка.

— От тебя ничего не скроешь. — Я передал ему пакет с материнской стряпней. — Это тебе от них.

— О, здорово! — Обрадовался Антош и сунул нос в пакет. — Божественно. А отец ничего не передавал?

Я засмеялся, зная его пристрастие к крепким напиткам, настоянным на ягодах или какой-нибудь траве, которыми любил заниматься отец. У того перед матерью была своя отговорка, что это не ради пьянства, а здоровья для. Антош его полностью в этом поддерживал.

— Только на словах. Звал в гости, соскучился по твоим заумным беседам под рюмку чая. Если надумаешь, тебя там ждут. — Передал я послание отца змею.

— Спасибо. Надо будет заскочить на днях. Вот только разберемся с проклятыми учеными.

— Что за ученые? — Я поставил на стол два бокала для чая, заинтересованный новым делом.

— В одном технологически высокоразвитом мире создали установку, рвущую ткани миров. Энергии для этого требуются колоссальные. Они выкачивают звезды, только чтобы поддерживать порталы открытыми. Естественно, они их открывают не только с исследовательской целью, сразу загоняют войска и в случае намека опасности, пускают их в дело. Это настоящий космический беспредел, которому надо положить конец.

— Согласен. Такого быть не должно. Это какой-то противоестественный способ иномирства. Вместо воображения использовать технику. Как собираешься решать проблему?

— Как обычно. Перенаправлю все их порталы в зацикленные аномалии. Где бы они не проделали дыру, попадать будут только в свой мир. — Антош взял булочку и закинул ее полностью в свою огромную пасть. — Передай маме, я скоро заберу ее в Транзабар на должность главного повара в городскую администрацию.

— Сам и передай.

В гостиной появилась заспанная Ляля, кутающаяся в халат.

— Привет, красавчик. — Поздоровалась она со змеем. — Как дела?

— Привет. Я уже рассказал Жоржу. Как у вас? Где ваш сорванец? — Поинтересовался змей.

— Решил остаться у родителей. — Пояснил я. — Ему тут, видите ли, скучно, а там компьютер.

— Дети. — Ответил кратко, но ёмко змей. — Им всегда весело там, где не грузят требованиями.

— Да мы и не грузим. — Произнесла Ляля.

— Ты представляешь… — Я рассказал Антошу о нашей встрече с табором бродяг того же вида, что и наш сын. — Неприятные такие люди оказались, агрессивные, хоть и не очень умелые иномирцы.

Змей, выслушав нашу историю, задумался.

— Что? — Взволнованно спросила Ляля, увидев его сосредоточенность.

— Я не раз встречался с подобными людьми, кочующими по мирам. Да, они не очень умелые в боевых схватках, но в извращенной подлости им нет равных. Кочевые отличные ищейки и могут ходить за тобой по пятам, как бы ты ни путал следы.

— Так они могут проследить, откуда мы пришли? — Испугалась Ляля.

— Проще простого. — Ответил змей, закидывая в пасть пирожок.

— Жорж, нам надо срочно проведать сына. — Забеспокоилась жена.

— Ляля, без паники. Позавтракай, а потом проведаем. — Пообещал я ей.

Она призналась, что ей кусок в горло не полезет, пока не проверит, как там наш Дарик.

— Ладно, я с вами. Отличный повод, зайти в гости. — Набился к нам в компанию змей.

Как в старые добрые времена, он обхватил меня и Лялю тугими кольцами своего длинного тела и перенес в мой родной мир.

— Сквозит. — Произнес змей, когда наша компания вывалилась под родительскую дверь.

За нею слышался подозрительный шум. Я постучал. Родители не открывали. Постучал настойчивее. Результата никакого. Потом мы услышали причитания матери, разбавленные плачем. Тогда я уже начал молотить кулаком в дверь, не думая о том, что на шум повылезают все соседи, которым потом трудно будет объяснить появление нашей пестрой компашки под дверями родительской квартиры.

Отец открыл дверь, не спрашивая. И сделал это вовремя. Кончик хвоста Антоша едва успел спрятаться за дверью, когда из-за соседней двери выглянула возбужденная шумом соседка.

— Это у вас шум? — Спросила она.

— Нет. — Коротко ответил отец и захлопнул дверь.

— Где Дарик? — Ляля кинулась в дом. — Сынок!

— Ой, дети…, ой, что случилось. — От матери несло сердечными каплями. Она полулежала в кресле, бледная и обмахивалась платком. — Дарик пропал. Я услышала грубый голос в его спальне… ой, не могу. — Она утерла платком слезы. — Успела увидеть…, не знаю, как сказать… не человек это был, рыжий такой, схватил Дарика в охапку и исчез. — Мать заскулила, прижав к лицу платок. — Прозевали внука…, простите нас.

— Игорь, а вы, что, узнали об этом? — Спросил отец виноватым голосом.

— Предположили. Антош, ты можешь отследить, куда они ушли, меня что-то трясет от нервов, никакой концентрации.

— Да, конечно, сейчас. — Змей закрыл глаза.

— Прости меня, Лялечка. — Мать протянула руки к моей супруге. — Не углядели.

Ляля была не в себе. Автоматически отдалась материным объятьям, но ее лицо при этом выглядело совершенно безэмоциональным. Она перевела на меня стеклянный взгляд желтых глаз. Ей нужен был ответ, который успокоил бы ее.

— Антош, ты сможешь определить, куда ушли эти цыгане? — Спросил я у змея.

Тот вздрогнул, вывалился из ментального пространства и посмотрел на меня. Мне показалось, что ему нечем меня успокоить.

— Жорж… надо спешить. — Произнес змей заторможено.

Мать всхлипнула и припустилась реветь.

— Где он? — Ляля пришла в себя. — Ты его почувствовал?

— Они стремительно бегут, заметая за собой следы. Чем быстрее мы отправимся по следу, тем больше шансов не упустить. — Произнес змей.

— Тогда за ними! — Я схватил Лялю за руку, притянув её и змея к себе. — Давай, Шерлок, гони скорей!

Прямо из квартиры нас понесло по всей вселенной. Бродячие похитители выбирали миры, в которых имелись дороги для их конных повозок. Мы вываливались на заросшие травой проселки, пробегали с десяток метров и выбегали на дорогу в следующем мире. К счастью ни загруженных транспортом, ни непроходимых дорог нам не встречалось. Бродяги выбирали уединенные места.

Вскоре мы стали выдыхаться из-за высокого темпа погони. Соревноваться с конными повозками нам было не по силам. Я споткнулся о кочку и упал, перекувыркнувшись несколько раз. Ляля кинулась меня поднимать. Змей закружился в нетерпении рядом.

— Отстанем же. — Укорил он меня за неловкость.

Хорошо ему укорять, змеи не падают. Да и кошки падают на лапы. Только мы, обесхвостившиеся потомки обезьян падаем по любому поводу. Мы продолжили погоню, но уже через пару миров стало ясно, темп нам не выдержать. Нужен был скоростной транспорт. Для этого требовалось выбрать мир по его приоритету, увеличив разрыв с похитителями сына. Но иного варианта у нас не оставалось.

Так как управлять транспортом традиционно умел только я, то и мир с ним пришлось выбирать мне. Я представил себе опушку леса, возле которой стоял внедорожник с ключами в замке. Перетащил туда друзей, оказавшись рядом с машиной.

— Этот сойдет? — Спросил я друзей.

— Какая разница. — Нетерпеливо произнесла Ляля.

Она села на переднее сиденье, а Жорж забрался назад. Я сел за руль. Это был не земной автомобиль, с непонятными обозначениями, но с привычными органами управления. Машина завелась, затарахтела дизельным двигателем. Я включил передачу и… поехал назад. Пришлось подергать рукояткой коробки передач, чтобы найти первую. Ляля при этом истерично молотила по передней панели руками и хваталась за голову.

— Ну, скорее, Жорж. Давай же, трогайся.

Я разобрался с управлением и попросил змея открывать нам миры, по которым драпали бродяги. Дела пошли веселее. Змей быстро взял след, изрядно рассеявшийся, пока мы теряли время на поиски и освоение машины. Внедорожник стоически переносил ухабы, урча мощным двигателем, которому были нипочем крутые подъемы. Пейзажи за окнами машины все время менялись. Леса, поля, побережья, горы, пустыни, заливные луга, пригороды, заброшенные аттракционы, пустые поселения.

Не знаю, совпадение или нет, но в одном из миров мы попали в тот момент, когда небо его рассек огненный шар, разваливающийся на отдельные части. Он был просто огромен. Ударная волна взрывов чуть не выбила нам стекла в машине. Подняла дворники на лобовое стекло и сложила зеркала. Мы исчезли из мира в тот момент, когда основная глыба вонзилась в землю, озарив мир яркой вспышкой соударения. Думаю, жизни на этой планете повезло почти как нашим динозаврам.

Мы снова понеслись по нормальным дорогам, похожим на раллийные трассы. Не успели проскочить и десяток мест, как снова очутились в опасном мире, расшатываемом сильным землетрясением. Машину снесло с дороги. Мы едва не перевернулись, слетев в кювет. Ляля ударилась о потолок. Антош перелетел в багажник. Земля вокруг бугрилась и рвалась на части, обнажая огромные провалы. Теперь я был склонен считать, что похитители заманивают нас в смертельные миры намеренно.

— Ляля ты как? — Спросил я у супруги, держащейся за голову. — Дай посмотрю.

На голове у нее надувалась приличная шишка. Она открыла дверь, перегнулась и ее вырвало. На лицо сотрясение мозга.

— Мне нехорошо. — Призналась она.

— Ничего, зайка, потерпи. — Я погладил ее руку.

— Хорошо. — Согласилась она, всхлипнув.

— Антош, ты как там? — Спросил я, обернувшись.

Змей выбрался из багажника и пытался умоститься овальными кольцами на заднем сиденье.

— Не самое мое лучшее состояние. Кажется, у меня защемило позвонки. Мне нужная растяжка и массаж. — Страдальчески заявил он.

— Так хорош жаловаться, соберись. Мы сейчас ухнем под землю, если не продолжим погоню. Обещаю массаж и растяжку, но только догони нам этих цыган. — Попросил я настойчиво.

— Уфф! — Антош потряс головой. — Момент.

Машину тряхнуло и потянуло вниз под уклон вместе с проседающей землей.

— Антош, твою мать. — У меня вспотели ладони от страха.

Я воткнул заднюю и попытался выбраться из ловушки. Колеса закрутились на месте под невыносимый визг двигателя, упершегося в максимальные обороты. Машина медленно проваливалась под землю. Пришлось брать инициативу в свои руки. Я представил асфальтированное полотно перед собой, на котором нет машин. Включил первую скорость и дал газу. Колеса ударились о твердое покрытие. Мы очутились ровно там, где я представлял. Прямая, как стрела дорога, проложенная по поросшей колючками полупустыне.

— Ты зачем это сделал? — Спросил змей.

— Мы же могли погибнуть, пока ты приходил в себя. — Набросился я на него.

— Ничего бы мы не погибли. Я почти увидел их воочию. Они были совсем рядом. А теперь я не знаю, как их искать?

— Так вернись в прошлый мир, но не надолго, и снова за ними. — Посоветовал я.

— Ни к чему было это нетерпение Жорж. — Не унимался змей.

— Антош, я тоже была уверена, что после удара ты немного не в себе, как и я. Мне было страшно. — Заступилась за меня Ляля. — Жорж дело говорит, вернемся и сразу же отправимся по следу.

— Хорошо, сделаем так. — Согласился змей. — Но больше никакой самостоятельности. Вы должны доверять мне.

— Мы доверяем, только ты озвучивай свои действия наперед, чтобы мы не думали за тебя. — Попросил я.

— Поехали. — Попросил Антош.

Я тронулся и почти сразу оказался в жутком мире, в котором землетрясение не собиралось останавливаться. Машину замотало из стороны в сторону. Змей опять медлил, заставляя нас с супругой переживать не лучшие моменты. Я взял Лялю за руку, чтобы немного успокоить. Она будто отсутствовала, переживая в себе тяжелые моменты.

— Мы найдем Дарика. — Произнес я уверенно. — Это не так сложно.

— А если они захотят нам отомстить, мучая его? — Супруге в голову лезли самые страшные мысли.

— Мы найдем его раньше, чем они успеют что-нибудь предпринять. Не накручивай себя. Ты должна оставаться трезвомыслящей, чтобы не усугублять ситуацию. — Я поднес ее руку к себе и поцеловал в пушок. — Антош, ты обещал?

Змей промычал что-то нечленораздельное, снова заставив нас переживать по поводу землетрясения. Земля вокруг ходила ходуном. Деревья валились наземь рядами, вывороченные с корнями. В воздухе носился тяжелый запах вырвавшихся из-под земли вулканических газов. Наконец, змей очнулся и скомандовал:

— Вперед.

Я мгновенно отреагировал на его команду. Машина дернулась и полетела в образовавшийся перед ней разлом. Антош успел среагировать, выбросив нас на склон холма, чтобы облегчить удар. Он все равно оказался достаточно сильным. Мы все подпрыгнули. Благо Ляля и я успели пристегнуться. Левое переднее колесо не выдержало удара, лопнуло и забило лохмотьями покрышки. Машину резко бросило влево, но я успел ее поймать и выровнять. Руль рвался из рук, пытаясь увести машину с прямой траектории. Я дернул ручник и переключился на первую. Машина взвыла, стала резко, но не опасно тормозить и остановилась.

Вокруг нас поднялась пыль. Дальше ехать на ней с пробитым колесом было невозможно.

— Ты как? — Спросил я у супруги.

— Нормально, не ударилась.

— Антош, а ты как? — Спросил я у змея.

Он не ответил. Мы с Лялей испуганно переглянулись, отстегнулись, вылезли из машины и открыли задние дверцы. Антош лежал без сознания на спинке заднего дивана. Из рассеченной головы на теменной части, капала ярко-алая кровь.

— Твою мать! — В сердцах выругался я.

Ляля тихо заплакала и села на землю. Я полез искать в машине аптечку, надеясь, что требования к эксплуатации автомобилей в других мирах не сильно отличаются от земных и оказался прав. В багажнике нашел пластиковую коробочку с красным треугольником, в котором лежали бинты, пузырьки и разные таблетки. Поднес коробку супруге.

— Найди тут нашатырь, приведи змея в чувство, а потом перевяжи ему рану, а я пока поменяю колесо. — Попросил я ее.

Мне хотелось верить, что занятие отвлечет ее от тяжелых мыслей, так же, как и меня. В багажнике под полом лежало полноценное колесо с внедорожным протектором и весь инструмент, необходимый для его замены, домкрат и баллонный ключ. Ляля возилась со змеем, а я менял колесо. Помимо пробитой резины оказались повреждены еще и рычаги. Меня не волновало, что машина станет не такой управляемой. Хотелось скорее продолжить путь, чтобы скорее найти сына. У меня уже начало складываться ощущение, что погоня будет совсем непростой, как казалось с самого начала. Я уже привык к тому, что наши операции по выявлению и нейтрализации опасных иномирцев проходят достаточно быстро и всегда удачно, а тут все пошло не так.

Антош заохал и застонал, придя в себя.

— Жорж, Антош очнулся. — Выкрикнула из салона супруга.

— Я слышу. Скорее приводи его в чувство. Я через минуту закончу с колесом.

Змей выбрался из салона раньше, чем я закрутил последний болт.

— Жорж, а я что-то не помню, как мы тут очутились? И почему у меня так сильно болит голова? У тебя нет выпить?

Его несклонная к проявлению эмоций чешуйчатая физиономия, тем не менее, выражала сильное страдание.

— Выпить нет, прости. Ты возглавил погоню за нашим сыном, которого украли бродяги прямо из дома моих родителей. Помнишь?

Антош поводил глазами, затем уставился на меня.

— Нет.

— Ты хорошо приложился головой, наверное, у тебя отшибло память. — Я вздохнул и бросил на землю баллонный ключ. — В самый неподходящий момент.

— Как украли? Дарика украли? Кто? Зачем? — Кажется, Антош полностью выбыл из игры.

Все, что давало нам преимущество, бестолково хлопало глазами и задавало ненужные вопросы. Нам с Лялей оставалось теперь надеяться только на свои силы. Я тоже кое-что умел, но в свете открывшихся умений похитителей заметать следы, особо рассчитывать на себя не приходилось.

— Полезай в салон, Ляля тебя пристегнет. — Попросил я змея.

Он забрался и лег на диван. Супруга пристегнула его двумя ремнями. Я сел за руль и закрыл глаза, пытаясь вознестись над ситуацией, рассмотреть ее не как отец, переживающий за сына, а как сторонний наблюдатель, рассматривающий издалека. Это оказалось не так просто. Личные переживания, это тебе не переживания за судьбу многомиллионного Транзабара, они гораздо ближе. Сознание не хотело очищаться, возвращаясь к мыслям о сыне. Я представил себе циферблат часов с секундной стрелкой, и стал «тикать» вслед за ней. Тик-тик-тик. Примерно на тридцатой секунде мне удалось покинуть тело и увидеть мир со стороны.

Формой он был похож на колокол, но из мягкого податливого материала. Я осмотрел его внимательно в тех местах, где он опирался о землю и нашел едва заметную неровность, оставленную после себя похитителями. Еще пара минут, и она могла затянуться бесследно. Не открывая глаз, завел машину и поехал. Открыв глаза, я запросто мог потерять направление. Машина засвистела, заскрипела, сопротивляясь прямолинейному движению из-за поврежденных рычагов и как следствие вывернутого колеса. Мы снова оказались в мире уничтожаемом землетрясением и, не останавливаясь, направились к едва заметному выходу. Я не открывал глаза, чтобы не испугаться и не потерять настрой. По тому, как Ляля сжала мою руку, догадался, что дорога перед нами не очень.

Мы пролезли в сквозящую «дыру» вовремя. Она захлопнулась сразу после того, как ее миновали. Следующий мир оказался без подвохов, к тому же оставленные следы были свежее, чем в прежнем. Не задерживаясь лишней секунды, миновали его, потом следующий, и еще один. У меня неплохо получалось гнаться за похитителями. Одного я не мог понять, как быстро мы догоняем табор, или только увеличиваем разрыв. Антош умел видеть ситуацию гораздо шире и глубже, проницая ее на несколько миров сразу. Поэтому голова у него и оказалась слабым местом, повредившись от рядового удара.

— Осторожно! — Выкрикнула Ляля.

Я открыл глаза в тот момент, когда машина, не вписавшись в поворот, влетела в дерево. Скорость была невысокой, поэтому удар получился несильным. Нас только дернуло и прижало ремнями. Из-под капота засвистел пар. Обернулся посмотреть, как перенес удар змей и обнаружил его без чувств.

— Приплыли! — Произнес я с чувством и отстегнулся. — Дальше пешком. — Посмотрел на беспомощного змея и добавил. — Или ползком.

— Жорж, давай мы его оставим, а сами пойдем дальше. — Предложила Ляля. — Он придет в себя и вернется домой.

Она очень боялась, что мы навсегда потеряем след похитителей сына. Я тоже боялся этого, но верил, что кроме примитивного способа бежать по следу, как гончая собака, есть более умные способы найти бродяг. Чутье подсказывало, что они как раз специалисты в убегании от прямолинейной погони.

— Надо дождаться, когда Антош очнется и проверить, помнит он, как ходить по мирам или нет. Только представь себя на его месте, одна, ничего не помнишь, вокруг все чужое. Он тут же сойдет с ума, а на нас будет висеть это преступление.

— Но как же Дарик? — Ляля прижала ушки к голове.

Я не удержался, привлек ее к себе и поцеловал несколько раз.

— Мы найдем его. Мы никогда не остановим поиски. Нужно только собраться с мыслями. Похоже, бродяги опытные зайцы и могут нас самих заманить в ловушку, если будем тупо бежать по их следу.

— Они убьют Дарика, чтобы отомстить нам. — Не унималась Ляля.

— Зачем его убивать? Они увидят, что он их вида и решат воспитать под себя. Ты же знаешь, как бродяги любят красть чужих детей и выращивать из них попрошаек.

— Он забудет нас и перестанет считать родителями. Поймет, что один из них и должен жить вместе с ними и как они.

— Не придумывай. Дарик уже взрослый, чтобы понимать, кто его родители, а уж тем более, осознанно сравнить ту жизнь, которая у него была, и которую предлагают. Разве ему захочется всю жизнь провести по кибиткам, по дорогам, без дома, без цели, без компьютера?

— Не знаю. — Ляля шмыгнула носом. — Вдруг у него бродяжничество на генетическом уровне.

— Хватит предполагать. Так ты себя вгонишь в депрессию.

— Пиить. — Попросил очнувшийся змей.

Я полез в бардачок и нашел в нем бутылку. Проверил на язык, обычная вода.

— Держи. — Протянул змею.

Тот широко открыл рот и ждал, когда я залью ему. В его безразмерную пасть ушла вся бутылка.

— Кончилась. — Сообщил я ему, чтобы он закрыл рот. — Как ты? Память вернулась?

— Вроде. Мы искали Дарика? — Спросил он неуверенно.

— Да. Похитители подсовывали нам миры-ловушки, чтобы мы отстали, и мы отстали.

— В администрации не знают, что я сегодня не выйду на работу. Археорис запишет мне прогул.

— Да пошли они куда подальше! — Не выдержала Ляля. — Как ты можешь говорить об этом?

— Прости, прости. — Примирительно произнес змей. — Ерунда. Я разработал инструкции на все случаи, так что они вооружены даже в мое отсутствие.

— А у тебя есть инструкция, как нам скорее найти сына? — Спросила кошка.

— Нет. До сего момента я сталкивался только с теми, кто наоборот нападал, а не сбегал. Тут надо думать.

— Я тоже так считаю, Антош, но только времени раздумывать у нас немного.

— Ох, как болит голова. — Застонал змей. — Мне бы таблетку.

— Тут много таблеток всяких, но черт его знает, которая от головы поможет. — Я вывернул на сиденье перед змеем содержимое аптечки.

Антош кончиком хвоста переворачивал упаковки, чтобы прочитать на неизвестной письменности предназначение препаратов, но вскоре бросил бесполезное занятие.

— Пузырек открой. — Попросил он меня, придвинув небольшой стеклянный флакон с прозрачной жидкостью.

Я открыл и дал понюхать змею.

— Похоже на спирт. — Предположил он. — Три капли на рану, остальное внутрь.

— А если он метиловый или муравьиный? — Не хватало нам еще лечить его отравление.

— Это этиловый, мой нос никогда не путает. Ляля, промокни мне повязку на голове. — Попросил он мою супругу.

Она исполнила его просьбу. Змей зашипел от боли, поблагодарил и открыл рот. Ляля вылила ему весь пузырек в пасть. Антош проглотил и закашлялся, затем произнес осипшим голосом:

— Лекарства вкусными не бывают.

— Дай бог, чтобы оно тебя вылечило. — Искренне пожелал я.

Нам пришлось ждать минут пять, пока спирт начнет действовать. Глаза у змея заблестели, осанка выпрямилась. Антош глубокомысленно уставился в разбитое боковое окно.

— Что ты придумал? — Не выдержала Ляля.

— Пока ничего. Я только пытался мысленно проследить их маршрут. — Ответил он

— Это нам поможет их догнать? — Меня уже трясло от его немногословности.

— Вряд ли. Они заготовили столько ловушек, что мы непременно погибли бы в какой-нибудь из них. Нас ждал потоп, поля ядовитых растений, тонкий лед с ненасытными чудовищами под ним, болотные топи и еще уйма всяких смертельных ловушек. Погоня была глупой затеей, теперь это очевидно.

— А что не очевидно?

— Попытаться предугадать мир, в который они собираются, и попасть в него раньше их. — Предложил змей.

— Это возможно? — В голосе Ляли слышалось сомнение.

— Шансы минимальны. — Признался змей. — Но в процессе выбора ими миров можно найти зависимость, нужно только подольше наблюдать, чтобы повысить точность.

— Это всё очень туманно, Антош. — Признался я. — Предугадывать появление кого-то в конкретном мире из бесконечного количества миров, по теории вероятности на это понадобятся миллионы лет. У нас их нет.

— Не так все страшно, Жорж. Обычно иномирцы в той ситуации, когда им не требуется новый мир, используют те, в которых уже были. Это сильно сокращает выбор.

— А как ты их определишь?

— Есть такие методы. Если представить себе вселенную, в которой не существует понятия времени, то выбрав конкретного персонажа, мы увидим в статике все прошитые им миры, как листочки в деловой папке. — Просветил нас змей.

— Ты это уже делал? — Поинтересовалась Ляля.

— Ну, нет, не было такой необходимости, но теоретически такой вариант проигрывал. В одной из книг в библиотеке прочел. Не думал, что когда-нибудь придется применять.

— И не факт, что получится. — Скептически отнесся я к заумным идеям.

— Не факт, что получится сразу. — Поправил меня змей. — У нас хороший стимул научиться этому.

— Да, стимул действительно хороший.

— Я имел ввиду мотивацию, а не ситуацию. Всё, не мешайте мне. — Змей откинулся головой на спинку дивана и закрыл глаза. — Прогуляйтесь по окрестностям. Наедине мне лучше думается.

Мы с Лялей переглянулись и выбрались из машины. Двери открылись со скрипом. Я посмотрел на покореженный автомобиль и вздохнул.

— Да, украли у людей машину, еще и разбили.

— Когда мы вернем сына, я им сотню таких машин подарю. — В сердцах произнесла Ляля. — Как думаешь, Антош реально может или это его бурные фантазии? Звучит как какая-то дичь эта теория про вселенную без времени.

— Пока что он не давал нам повода уличить его в бесполезных размышлениях. Все, о чем он заносился, как нам казалось, было верным. Хотя, представить вселенную без времени я даже умозрительно не способен. Получается, что всё и всегда произошедшее материализуется в одном моменте. Это же будет выглядеть как бардак.

— Я даже этого представить не могу. — Призналась супруга.

Мы прошли вдоль дороги метров на сто от машины. Мир был очень похож на земной. Стояло лето. Знойный воздух горячо обдувал тело. В придорожной траве стрекотали насекомые. Птицы пели в лесу. Дорогой пользовались редко. Промеж колеи вымахала высокая трава, а на дороге не осталось ни одного отпечатка, кроме дождевой корки и подсыхающих луж в ямках. Я отвлекся ненадолго от тяжелых мыслей и, глядя на дорогу, подумал, как было бы здорово прогуляться по ней часов пять-семь кряду. Ни о чем не думая, просто идти и смотреть на окружающий пейзаж, представляя, что весь мир и есть дорога и то, что видно с нее. Мне показалось, что я устал от безмерности вселенной, аж захотел переселиться в маленький уютный уголок. Кажется, у меня стали проявляться наклонности человека, склонного к созданию собственных мирков.

— Надо возвращаться. — Произнесла Ляля.

Машина со змеем скрылась за поворотом дороги, поэтому ей стало беспокойно. Мы пошли назад.

— Наверное, мы плохие родители. — Угрюмо заявила супруга.

— Такие, какие есть. — Я привлек ее к себе за талию. — Не надо заниматься самоедством. Меня тоже родители пару раз теряли. Один раз на вокзале, другой раз на курорте. Ничего, нашелся, хотя это были не лучшие моменты моей жизни. Я не считал их после этого плохими, наоборот, когда они меня нашли, стал любить их еще сильнее.

— Очень странно, правда? Они повели себя неправильно, но в итоге ваши отношения стали лучше.

— А представь себе, если бы не нашли. Меня бы сдали в детский дом, спальня на пятьдесят коек, казенная пища по расписанию, наглые старшаки. Поневоле сильнее полюбишь то, к чему привык. Дарик тоже другой жизни не знал, а тут бац, такое.

— Не продолжай. — Остановила меня супруга. — Я не могу об этом слышать.

Из-за поворота показался внедорожник. Мы подошли к нему. Антоша внутри не оказалось. Задняя дверь была приоткрыта.

— Куда он свалил? В кусты? — Я осмотрелся.

На траве следов не осталось. Выходило, что он свалил в другой мир. Я не знал, радоваться этому или огорчаться. Чего ждать от пьяного змея. Возможно, он решил сгонять за добавкой, расширяющей сознание, а может напрямую за сыном, найдя для этого отличный способ. Нам с Лялей оставалось только ждать. В нашей ситуации, ожидание становилось очень утомительным занятием, одна минута растягивалась на часы. Супруга ходила вокруг машины, заламывая руки и что-то бубня себе под нос. Я попытался ее успокоить, но получил резкий отпор. Она не хотела, чтобы в этот момент ее трогали.

В итоге я забрался на нижнюю ветку дерева, в которое воткнулась наша машина, и стал ждать змея, думая при этом о способах найти сына. Самый простой, это дождаться, когда похитители остановятся и выйти в этот мир, представив образ Дарика. Я уже пытался перед этим так делать, но ничего не получилось. Видимо, виной тому было мое сложное психологическое состояние или то, что они слишком быстро меняли миры. Если бродяги занимались путешествиями всю жизнь, этот навык мог развиться у них до такого совершенства, который был мне не под силу. К тому же они умели прятаться и прятать, что создавало трудности выбора мира. Получалось, что без змея у нас не было шансов.

Он вернулся возбужденный и закружился вокруг машины.

— Не молчи. Что ты узнал? — Спросил я у него, сгорая от нетерпения.

— С таким я еще не встречался, друзья. — Антош скрутился в кольцо и замер столбиком, глядя попеременно, то на меня, то на Лялю.

— С чем? — Супруга скуксилась, собираясь заплакать.

— Они сделали астральные дубликаты сына и разделились на несколько групп. В каждой из них будто бы есть ваш Дарик.

Ляля все-таки заплакала. Я обнял ее за плечи.

— Погоди реветь, Антош наверняка знает, как отличить оригинал от подделки. Так ведь, друг?

— Прости, Жорж, но нет, я пока не смог их различить. Но есть и хорошие новости, я знаю, как нам устроить перехват. Надо проверить каждую группу. Уж наши глаза они точно не смогут обмануть. Вы ведь отличите своего сына от чужого?

Мы с Лялей переглянулись. У нас не было возможности сравнивать до этого, потому что мы ни разу не встречались с представителями вида, к которому относился наш сын. Тот ребенок, которого мы видели в кибитке, как две капли воды был похож на Дарика.

— Я надеюсь, мы сможем точно опознать его по ключевым воспоминаниям моментов из жизни. — Придумал я.

— Верно. — С готовностью поддержала мою идею Ляля. — У меня множество таких воспоминаний, которые знаю только я и он. Мы можем отправляться? — Ляля нетерпеливо затопала ногами.

— Погодите, не так быстро. Все миры, в которых они организовали свои базы, представляют собой смертельные мирки. Надо будет подготовиться.

— В каком смысле? — Не понял я.

— В прямом. Все, что будет нас окружать в том мире, будет желать нашей смерти. Бродяги неспроста выбрали такие места, чтобы преследователи типа нас вывались в такой мир и тут же становились для него пищей.

— Ты же умеешь создавать аномалии, которые позволят нам видеть самим, но быть невидимыми. — Напомнил я ему о ключевом способе засад.

— Близко нельзя, засекут. Они уже поняли, что мы висим на хвосте, так что придется осторожничать, чтобы не спугнуть.

— Антош, хватит стращать. Я готова отправляться прямо сейчас. — Ляля взяла его голову под скулы и требовательно посмотрела в упор. — Веди.

— Хорошо. Становитесь ближе.

Змей собрал нас в кольцо. Мы сделали шаг вперед.

Змей умел напустить интриги. Мы попали не в мир смерти, а как я и ожидал, оказались в изолированном мирке, откуда могли безопасно наблюдать за всем происходящим. Мы очутились на местности, покрытой серой пылью, похожей на цемент или старую печную золу. Из земли высились похожие на очищенные кукурузные початки образования, у которых вместо зерен темнели многочисленные отверстия, расположенные геометрически правильные рядами, что по вертикали, что по горизонтали. Высота их варьировалась, но в среднем составлялся около десяти метров.

— Это что, дома? — Спросил я у Антоша.

— Я еще не успел разобраться во всем. Знаю только, что здесь обитают смертельно опасные летающие насекомые. Возможно, они живут в этих домиках или сносят сюда нектар, который скармливают потомству.

— А где поселение, в которое должны вернуться похитители? — По делу спросила Ляля.

— В одном из этих домиков. Точно не скажу в каком. Увидим, когда они приедут. — Пояснил змей. — Ждать осталось недолго.

— А как мы поступим дальше? — Поинтересовался я планами змея.

— Вам надо будет преодолеть в открытую расстояние от аномалии до домика, а там действовать по обстоятельствам. — Предположил он, исключив себя из дальнейшего участия в операции.

— Что будешь делать ты? — Поинтересовался я.

— Прикрывать. Если вы окажетесь в смертельной опасности, уже будет не до скрытности, лишь бы ноги унести успеть. — Пояснил он свою позицию.

— Ты думаешь, я потерял сноровку. У меня всегда есть наготове образ мира, в котором я чувствую себя в безопасности.

— Бродяги, как ты их назвал, могут преподнести неприятные сюрпризы. Не считай их легкими противниками. У врожденных иномирцев есть свои приемы, которыми мы не обладаем. Они, к примеру, не называют себя иномирцами, и вообще не принимают наше восприятие вселенной. Мы же привыкли все обводить границами. Вот тут наше, тут не наше, а у них весь мир дорога.

— Ты что, уже успел пообщаться с кем-то из их вида? — Удивился я осведомленности змея.

— Нет. Просто понял их образ жизни, понаблюдав некоторое время.

— Чего они такие злопамятные? — Поинтересовалась Ляля. — Я понимаю, мы поступили несколько грубовато, не приняв их всерьез, но зачем было следить, откуда мы пришли, затаить подлость.

— Они привыкли к безнаказанности, и это стало чертой их народа. Они не бьются в лоб, а совершают пакости исподтишка. Образ жизни подтолкнул их к этому. Окажись наш вид на их месте, мы стали бы точно такими же.

— Не знаю. С чего бы давать умения ходить по мирам тем, кто этого явно не достоин. — Усомнился я в выводах змея.

— Для баланса. И чтобы хорошие люди, повстречав в лесу незнакомцев, общались с ними вежливо, даже предполагая, что они того не достойны. — Нравоучительно произнес змей.

— Да, мы повели себя с ними несколько высокомерно и дерзко, но они того заслуживали. Бродяги сразу стали нам угрожать.

— В итоге получилась так, как получилось, Жорж. Я тебя прекрасно понимаю, но не мы пишем законы, по которым живет мир. Мы только наблюдаем, как они работают.

— Когда уже ты построишь свой мирок, в котором будут жить только хорошие люди и творится хорошие дела. — Я вздохнул.

— Многие пробовали, но еще ни у кого не получалось создать такой мир. Все идет хорошо, пока не появится разумный человек, который сразу начинает все портить. Как в вашей Библии. Ева съела яблоко познания в райском саду, Каин убил Авеля и так далее. Людям неймется совершить какую-нибудь гадость, чтобы испоганить замысел Творца.

— Выходит, люди не совсем творения божьи, раз они самостоятельны в принятии решений. — Мне неожиданно пришла такая идея.

— Или же вся тайна мира непостижима никому, осознающему себя индивидуальностью. Я думаю, что вселенная — неосознающее себя творение, содержащее абсолютное знание.

— Ребята, хватит уже болтать, провороните похитителей. — Ляля не выдержала наших неуместных обстоятельствам разглагольствований.

Как оказалось, проворонить появление бродяг было тяжело. Перед одним из «кукурузных початков» неожиданно появились облака дыма, как от дымовой шашки. Погода была почти безветренной. Дым разрастался равномерно во все стороны. Послышался топот копыт и скрип несмазанных осей повозок. В воздухе раздалось подозрительное «жжжж», меняющее тональность. Вдруг над головой пролетело насекомое размером с хорошего гуся и пронеслось над дымом, закружив его вихрями. Оно было похоже на стрекозу из-за длинного хвоста, но такого же серого цвета, что и почва.

Насекомое возбужденно пронеслось несколько раз над дымом, но не решилось лезть в него, хотя оттуда явно доносились звуки. В какой-то момент ему удалось оголить часть кибитки потоками воздуха от крыльев. Летающая тварь отреагировала мгновенно. Направила хвост как оружие на повозку и бесшумно выпустила из него острый шип. Со стороны табора раздались крики. На землю упал еще один источник дыма, полностью закрывший кибитку от агрессивного насекомого. Животное закружилось, сбитое с толку.

Через несколько секунд звуки табора смолкли. «Стрекоза» сделала почетный круг над развеивающимся дымом и улетела. На земле остались следы от повозок и копыт, ведущие в один из домов.

— Ну вот, мы знаем, где они окопались, но у нас нет дыма, чтобы добежать. Летающий жопострел не оставит нам шансов. — Мне было очевидно, что бег по открытой местности плохая затея.

— Ближе нельзя, бродяги почувствуют аномалию, я проверял. — Произнес змей со знанием дела.

— Мне бы одним глазком посмотреть, как выглядит внутри их жилище и я бы зашел туда через другой мир. — Мне не терпелось скорее вызволить сына.

— Плохая идея, Жорж. Ты не хочешь понимать, что у них всё, что связано с умением ходить по мирам, давно отработано. Ты только соберешься переступить границу, а они уже будут знать об этом. Лучший план, это идти напрямую, откуда они точно никого не ждут.

— Я смогу быстро добежать. — Неожиданно предложила Ляля. — Я стометровку меньше, чем за семь секунд бегаю.

— А дальше, что будешь делать? — Поинтересовался я.

— Выйду и скажу, что мы были неправы, извинюсь и попрошу вернуть сына. — Уверенно озвучила она свой план.

Мы со змеем задумались. Мне казалось, что с таким планом лишусь еще одного члена семьи. Ляля верила в порядочность других, думала, что люди, увидев проявление ее материнской любви, растают сердцами и вернут сына, пожелав при этом счастливого пути.

— План хорошо только тем, что если он не выгорит, мы больше применять его не станем. — Высказался Антош.

— Почему вы так настроены? У них, что, нет матерей, которые поймут меня? Разве моего раскаяния мало, чтобы принять их в качестве извинений? — Голос супруги дрожал.

— Если это так, то лучшего плана и быть не может, но если нет, надо будет думать, как не потерять еще и тебя. — Змей явил солидарность с моими умозаключениями.

— У нас нет других вариантов кроме, как добраться до «кукурузины» вместе. Я буду страховать нас на случай агрессивных действий, а ты попробуешь провернуть свой план с извинениями и прочими добродетелями. — Я взял Лялю за руку.

— Жорж, но у тебя нет шансов. Это плохая идея. — Кошка жалобно посмотрела мне в глаза.

Я почувствовал себя немощным стариком, которому соцработники подтирают задницу.

— А что мы тупим! — Меня вдруг осенила идея. — Бродяги же сами дали нам подсказку. Давайте просто найдем дымный мир и позаимствуем немножко дыма.

— Хм, неожиданно хорошая идея. — Согласился змей.

— То есть, неожиданно. Не ожидал ее от меня? — Я посмотрел на Антоща через прищур.

— Нет, я о том, что она оказалась неожиданно очевидной. Должен признать, что в плане смекалки ты мыслишь намного шире меня. — Признался змей.

— Ты хорош в стратегии, так сказать, а я в тактике. Мы всегда дополняли друг друга, когда были в одной команде.

— Ребята, хватит уже делать друг другу комплименты. У них наш сын. — Поторопила нас кошка.

— Да, конечно. Антош, запускай дымы, а мы с Лялей готовимся к старту. Только прошу, пусть дым будет от дерева, экологически чистый, чтобы мы не дали дуба по дороге. — Предупредил я.

— Чтобы вы не дали дуба, я вам дам дымы из дуба. — Пошутил Антош.

— Твое чувство юмора очень похоже на чувство юмора моего отца. Он, кстати, очень желал посидеть с тобой, пообщаться, но до всего этого. — Передал я змею пожелание родителя.

— Как вернем Дарика, сразу же навещу. — Пообещал Антош и прикрыл глаза.

От нашей аномалии и до самой «кукурузины» протянулся дымный шлейф. Изолирующая оболочка, ограждающая нас от этого мира, растворилась, и мы с Лялей сорвались с места. Вернее, она сорвалась и мгновенно исчезла в дыму, а я пытался не вывалиться с траектории, чтобы не получить жало промеж лопаток. Надо мной громко, как мощные электрические вентиляторы, зажужжали крылья насекомого. Видимо, он понял, что в дыму всегда бывают раздражители его спокойствия.

И тут со мной случился конфуз. Я споткнулся и полетел вперед. Процесс этот был неконтролируемым. Все-таки для человека я бежал достаточно быстро. Кувыркнулся через голову и почти полностью вылетел из дыма. Инстинктивно посмотрел вверх, где жужжала насекомая тварь, разгоняющая своими мощными взмахами последние клубы дыма вокруг меня. Резкая боль пронзила мою ягодицу. Я вскрикнул и попятился назад, пытаясь спрятаться под защиту дыма.

Кажется, Антош увидел происшествие и запустил дополнительную маскировку. Я полз, пока не ощутил себя в полной безопасности. Потрогал пострадавшее место, и нащупал жало, вонзившееся в мягкие ткани. Мне стало не по себе, когда я ощутил короткий кончик, точащий из ягодицы. Он был скользким от крови. Как я ни пытался его ухватить, ничего не получалось, пальцы соскальзывали.

Времени не было заниматься раной. Наверняка Ляля уже волновалась из-за моей задержки.

— Жорж? — Раздался ее вопросительный голос.

— Я иду. — Ее голос помог мне выбрать правильное направление.

Она стояла у входа в темное помещение.

— Что случилось? — Спросила она заботливо.

— Споткнулся и… чуть не пострадал. — Я не стал сразу признаваться, чтобы не испортить операцию. — Ты что-нибудь видишь?

Ее зрение в темноте было намного лучше моего.

— Следы от повозок, копыт и обуви. Люди спешились и шли рядом.

— Посмотри, есть ли там следы от босых детских ног? — Попросил я ее, совершенно ничего не различая в сумраке.

— Вроде, есть. Тут много небольших следов.

— Было бы здорово, если бы нам повезло с первого раза. — Мне хотелось этого не только из-за застрявшего шила в заднице. Я любил Дарика как родного сына, да я считал его родным.

— Тс-с-с. — Ляля подняла руку и повертела ушками. — Я слышу голоса.

Дальше мы пошли молча и с соблюдением осторожности. Супруга держала руки наготове, чтобы выбросить в другой мир человека, если он попытается вести себя агрессивно. Я был готов смыться отсюда вместе с женой, для чего держал ее за шлевку на джинсах одним пальцем. Еще это помогало мне держать себя в руках. Кажется, жало было пропитано жгущим веществом, вызывающим жжение раны. Боль мешала мне полностью отдаться ситуации. Я отвлекался на нее, теряя контроль.

Ляля резко остановилась, а я ткнулся в нее на полном ходу. Моя неловкость не осталась незамеченной. Мы почти вышли внутрь просторного помещения, похожего на проеденное червями гигантское мумифицированное яблоко. В нем стоял обоз из пяти повозок и человек пятьдесят народа, занимающийся разведением огня и обустройством лагеря. От неожиданности и мы, и они не знали, как отреагировать.

— Привет. Вы похитили нашего сына. — Я первым нарушил молчание. — Было бы замечательно, если бы вы вернули его семье.

Нам не ответили. Мужчины из табора принялись расходиться по флангам, задумывая что-то неприятное для нас.

— Мы приносим свои извинения за слова, произнесенные в нашу первую встречу. — Выкрикнула Ляля. — Мы хорошие люди, и я уверена, что вы тоже. Верните сына и расстанемся друзьями.

— Он вам не сын. Он один из нас. — Выкрикнула женщина. — Вы похитили его.

— Нет, не похитили. Он был один. Мы не знаем, что случилось с родителями. — Стала оправдываться кошка.

— Мы подобрали его на ферме дракона, который заставлял людей выращивать ему овощи. Дарику было всего несколько месяцев. Возможно, вы знаете, как он мог там оказаться, но это уже ничего не меняет. Вы вырастили его, и он стал нашим ребенком. — Мы не такие. Мы не разбрасываемся своими детьми.

— Верните Дарика. — Умоляюще попросила Ляля. — Назовите цену или работу, которая искупит нашу вину. Мы все сделаем.

— Погоди ты вымаливать. — Шепнул я ей на ухо. — Пусть вначале покажут, что он у них. Дариик! — Выкрикнул я.

Ответа не последовало. Они могли закрыть сыну рот.

— Друзья, хочу предупредить, что я очень способный иномирец и к тому же живу в Транзабаре, в который просто так не попасть. Подумайте, вам нужны проблемы? А я могу их вам устроить. Вы застрянете в одной аномалии на всю жизнь.

— Тебе осталось недолго жить. — Произнес мужчина, стоящий к нам ближе остальных. — В тебя попало жало амура.

— Что? — Переспросила кошка.

Я повернулся к ней спиной, и показал окровавленную ягодицу и намокшие от крови джинсы.

— Упал и вывалился из дыма. — Пояснил я. — В нем яд? — Спросил я бродяги.

— Нет, это не яд. После того, как жало попадет в тело, оно начинает выделять в кровь вещества, привлекающие через дыхание внимание самок, которые захотят отложить внутрь тебя свои личинки.

— О, звучит отвратительно. — Я сморщился. — Жаль, что у них это не получится. Я свалю отсюда раньше.

— Ты зря на это надеешься. — Предупредил бродяга.

— С чего ты взял? — Удивился я его наглости. — Ляля, вытолкай этого горластого в другой мир.

Супруга взмахнула руками, но ничего не произошло. Мужчина остался стоять на месте. Ляля попробовала еще раз, но так же безрезультатно. Тогда я попробовал уйти отсюда в любое место. И у меня не получилось. Я не выдал своего испуга, но на самом деле здорово испугался. Не хватало еще стать субстратом для какого-то насекомого. Бродяги точно владели каким-то секретом, обрубающим умения иномирцев.

Я посмотрел на них и заметил, что у мужчин по флангам закрыты глаза, словно они находились в состоянии концентрации внимания или даже вышли в астрал, чтобы накрыть нас с Лялей непроницаемым колпаком. Безусловно, бродяги-иномирцы обладали серьезными приемами способными нам помешать вырваться отсюда. Но и я был не так прост. Мембрана в этот мир могла оказаться полупроницаемой, то есть на вход она могла быть открытой.

— Нам надо их припугнуть, но осторожно. — Шепнул я Ляле.

— Это как? — Не поняла она моего намека.

— Затащи сюда бешеного быка, но если он начнет слишком бузить, вытолкни обратно. — Предложил я ей свой вариант.

— А вдруг он застрянет с нами? — Предположила она.

Ее вариант показался мне очень вероятным, но ровно до того момента, пока бродяги не поймут, что пора снимать купол. Свирепое животное могло и без этого заставить их потерять концентрацию внимания.

— Они сами выгонят его.

— А если он навредит Дарику?

— Ляля, я больше никогда не возьму тебя с собой, если ты будешь проявлять такую мягкотелость. Пойми, эти люди ничего не поймут, пока не испугаются. Доверься мне, наш сын не пострадает. Наверняка он спрятан от нас в одной из кибиток. — Мир перед моими глазами вдруг сделал один оборот.

Я пришел в себя в руках жены. Она поддерживала меня под мышки. Ее испуганный голос доносился до моего слуха издалека.

— Жорж, Жорж, тебе плохо? Жорж, что мне делать? — Тараторила она взволнованно.

Мир резко вернулся на место. Я выпрямился.

— Все хорошо. Мне полегчало.

— Как только мы откроем барьер, сюда прибежит возбужденная самка и нашпигует тебя личинками. — Произнес мужчина.

— Что нам делать, Жорж? — Чуть не плача поинтересовалась Ляля.

— Вытаскивай из любого мира психованное животное, или мне конец. Ну, же!

У Ляли вместо нормальных способностей иномирца выбирать себе понравившиеся миры развилась совершенно иная способность. Она научилась вытаскивать из миров, представленных в воображении персонажей или выталкивать в любой мир любого, кто находился в поле ее зрения. Супруга посмотрела на меня испуганно. Она не привыкла находиться в таких сложных ситуациях. Перед ней стояли люди, которых надо было серьезно напугать, а возможно и травмировать, чтобы до них, наконец, дошло, что с иномирцами такого уровня шутить не надо.

Я успокаивающе кивнул. Она выставила руки вперед и резко втянула назад. В десяти метрах перед нами появилось существо, отдаленно напоминающее земного быка. Отличался он чешуйчатым панцирем, вместо шерсти и хвостом с костяным шаром на кончике. Я был прав, колпак оказался полупроницаемым. Быку понадобились доли секунды, чтобы начать крушить все подряд. Он кинулся на людей, пытаясь поддеть их на рога, и одновременно еще успевал прицельно махать хвостом. Несколько глухих ударов дали понять, что они достигли цели.

— Выталкивай скотину назад! — Крикнул я, когда бык ринулся в нашу сторону.

С шилом в заднице особо не попрыгаешь. Я увернулся от рогов, но ударился о выпирающий бок животного. Меня отбросило. Ляля медлила или же у нее что-то не получалось. Бык пробежался до стены, развернулся и понесся по окружности, издавая утробные звуки. Я поднялся не сразу. От удара закружилась голова. И вдруг почувствовал на себе взгляд из норы в стене. Внимательно всмотрелся в ее сумрак. Несколько пар хищных глаз плотоядно блеснули, глядя в мою сторону. Именно на меня, без всякого сомнения, потому что я ощутил ментальный контакт. А мы еще даже не разобрались, здесь находится наш сын или нет.

— Ляля, тут самка пришла за мной! — Закричал я благим матом. — Выгони ее отсюда.

— Погоди, я с быком не справилась.

— Оставь его, он не так опасен.

Из норы показались блестящие здоровым хитином когтистые лапки, похожие на багор с множеством крюков, а следом и рыльце с шевелящимися жвалами. Не хватало только капающей с них слюны. Видимо я возбуждал в ней совсем не аппетит.

— Ляля! — Я поднялся на ноги и понял, что почти не чувствую правую ногу.

Она онемела. Опираясь на нее, совсем не ощущал этого, словно наступал протезом.

Ляле удалось прогнать быка, только когда он раскидала в стороны почти всех активных бродяг, тем самым разрушив сдерживающую аномалию. Самка насекомых, высотой с человека, но в длину размером с лошадь, наполовину выбралась из прохода. На ее морде непрерывно двигались многочисленные отростки, вызывающие во мне непереносимое отторжение, выражающееся в неконтролируемом страхе. Я пытался убежать от нее, но не мог из-за хромоты и боли, резко отдающей в поясницу.

Жена, наконец, занялась ею. Двинула руками в сторону насекомого. С первого раза не получилось. Так бывало, когда объект оказывался очень тяжелым, а она еще и устала, пытаясь избавиться от быка. Я поднял с земли палку, примерился и бросил в насекомое. Попал, но мое оружие отскочило от хитина как от танковой брони.

— В следующий раз я возьму с собой пулемет. — Крикнул я.

Сейчас огнестрельное оружие очень пригодилось бы.

— Я не могу, Жорж! — Пожаловалась Ляля. — Оно слишком огромное для меня!

— Давай уйдем и вернемся подготовленными. — Предложил я ей.

— Я не брошу Дарика.

— Тогда найди в себе силы.

Будь я на ходу, запросто смог бы утащить вожделеющую меня самку в другой мир и вернуться, но на одной ноге я здорово рисковал. К тому же она с каждой минутой становилась все больше не моей.

Ляля бросилась вперед и встала между мной и неотвратимо преследующим меня насекомым. Причем к самке она была ближе. Сделала выталкивающий пасс руками, но и он не сработал. Грузное насекомое с полным брюхом потомства неожиданно сделало рывок в ее сторону. Я кинулся к Ляле, чтобы успеть вытащить её в другой мир. Моя супруга издала дикий вопль. Мне никогда не доводилось слышать от нее таких децибел, я даже не мог представить, что ее изящное тельце способно на такую звуковую мощь.

Ее крик разнесся по всем норам угасающим эхом. Ляля стояла в стойке, но зловредной самки перед ней больше не было. Волоча ногу, я подскочил к супруге.

— Ты как? Тебя не ранили? — Я осмотрел ее и увидел на правом плече в районе ключицы разорванную одежду и кровь. — Тебя ранили.

— А? Да? Куда? — Она пришла в себя. — Где эта тварь?

— Ты ее выбросила. У тебя получилось. — Я осторожно обнял жену. — Больно?

— Я ничего не чувствую. — Она дотронулась до раны и увидела оставшуюся на руке кровь. — Надеюсь, она не занесла в меня личинок. — Ляля посмотрела в сторону лагеря бродяг. — Дарик!

Здесь больше никого не было. Они ушли, пока мы были отвлечены, оставив весь свой скарб. Мы явно недооценили их подготовку к неожиданным визитам. Ляля осмотрела все кибитки, чтобы найди следы сына, но не нашла ничего. Я прохаживался по лагерю, чтобы тоже найти какие-нибудь доказательства его присутствия. В какой-то миг мне стало нехорошо. Я только подумал опереться о столб, но не успел. Мир перевернулся у меня перед глазами и выключился.

Пришел в себя в больнице в Транзабаре. В палате, украшенной живыми плетущимися растениями, лежал я один, хотя мест было еще три. Потрогал раненый орган. Нащупал там повязку и толстый тампон. Очень хотелось узнать подробности всего, что произошло после потери сознания. На прикроватной тумбочке стоял медный колокольчик для вызова персонала. Я взял его в руку, удивившись какой безжизненно бледной она выглядела и позвонил.

Прибежала забавная крольчиха с большими добрыми глазами. Потрогала мой лоб и заглянула в глаза.

— Пить хотите? — Предположила она причину вызова.

— А моя жена не здесь? — Поинтересовался я.

— Я не знаю, которая из них ваша, тут много жен и мужей. Как ее зовут?

— Ляля.

— А, Ляля, это такая очаровательная кошечка.

— Да, да именно очаровательная. Она тут?

— Она в женской хирургии.

— В смысле? — У меня тревожно забилось сердце.

— Я не знаю подробностей. Вас просто доставили одновременно с колотыми ранами как раз в мою смену два дня назад.

— Два дня прошло? — Удивился я. — А вы не могли бы узнать, как ее состояние? Пожалуйста, мне очень важно. Это моя жена. Мы с ней искали похищенного сына.

— Конечно, узнаю, но прежде принесу вам воды и таблеток. Вид у вас неважный. Вы потеряли много крови, да ещё и заразу подхватили.

— Какую заразу.

— Да бог его знает, как она называется, только все насекомые, что были рядом, как зомби лезли к вам. И это касается не только неразумных существ. Это было что-то в первый день, когда вас привезли. Поэтому мы вас и отселили.

— Меня амур подстрелил в одном из миров. Это у них такой способ пометить субстрат для беременной самки. Меня излечили от последствий.

— Ну, разумеется, у нас тут не бывает неизлечимых случаев. — Она подтянула мне одеяло до самого подбородка. — Берегите силы, я сейчас принесу вам таблеток.

Когда скрипнула дверь, я решил, что это вернулась крольчиха, приподнял голову и увидел в дверную щель серый силуэт и желтый глаз.

— Ляля. — Узнал я жену.

— Жорж. — Она открыла дверь и забежала в палату.

Я присел и мы обнялись.

— Мне сказали, что ты здесь. — Ляля по-кошачьи потерлась головой о мою шею и небритый подбородок.

— Я пришел в себя десять минут назад и узнал, что ты тоже была серьезно ранена. Очень испугался. — Я прихватил губами ее ушко. — Неужели рана была такой серьезной.

— У нее был яд. Я потеряла сознание в тот момент, когда увидела, что ты лежишь. Очнулась вчера, но была слаба ходить.

— Змей не приходил?

— Нет. Я думаю, он занят поисками Дарика. Какой смысл сидеть подле нас. Быстрее в себя мы бы не пришли, а следы сына могли бы затеряться в мирах.

— Ты права. Нас подловили, как дилетантов. Поверить не могу, что мы не смогли вернуть сына, хотя сначала казалось, что проблем не будет.

— Это нам урок за самонадеянность. — Ляля спрятала глаза. — Я чуть было не решила, что потеряла все в один день. — Она уткнулась мне в шею и шмыгнула носом.

— Все будет хорошо. — Я обнял жену покрепче. — Просто теперь мы будем умнее и подготовимся, как следует.

— Пока мы его найдем, Дарик забудет нас и полюбит бродячую жизнь. Он ведь и правда один из них. Вдруг, это передается генетически? — Ляля посмотрела на меня мокрыми от слез глазами.

Я протер большими пальцами мокрый пушок под ними.

— Знаешь, если природа сильнее нас, то держать его насильно рядом бесполезно. Даже своей любовью мы можем сломать его, и тогда наш Дарик вырастет неполноценным человеком, предавшим свое предназначение.

Ляля отстранилась от меня.

— Но ты же не передумаешь искать его? — Спросила она.

— Нет, конечно, он мой сын. Мы обязательно найдем Дарика, и сами спросим, что ему интереснее.

— Больной, таблеточки. — В палату вошла крольчиха. — Ой, извините, вы и есть жена больного?

— Да, это моя Ляля, очаровательная кошечка. — Представил я супругу.

— Очень рада, что вы сами пришли, и мне теперь не надо ничего узнавать. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, гораздо лучше. — Ответила Ляля.

— И мое теперь тоже. — Произнес я.

Крольчиха вручила мне пять таблеток.

— От чего они? — Поинтересовался я.

— Витамины, микроэлементы и одна для того, чтобы вы поспали еще. Вам нужен хороший отдых для быстрого восстановления. Проснетесь совсем свеженьким, а там и на выписку можно.

— То есть завтра? — Обрадовалась жена.

— Послезавтра. Сутки он поспит, ещё сутки понаблюдается, а потом, если все хорошо, можно и на выписку.

После принятия таблеток меня и в самом деле потянуло в сон. Мы с женой попрощались. Как и обещала медсестра, я проснулся через сутки совершенно свежим. Мне сделали перевязку. Рана почти не болела, даже при ходьбе. Теперь уже я наведался в женское отделение, всполошив своим появлением пациенток в палате жены.

Мы погуляли по больничному парку, посидели под деревьями. Вроде бы ничего не изменилось в нашей жизни. В ней как будто и не было Дарика, если не зацикливаться на нем. Но это чувство мгновенно исчезло, когда мы вернулись домой. Уютное жилище без сына показалось нам пустым, холодным и чужим.

Мы понуро сидели за столом у родителей. Мать капала в чай валерьянку, отец что покрепче. За те пять дней, что мы отсутствовали, они чуть не сошли с ума от неизвестности.

— Их миллиарды человек. Всех проверять жизни не хватит. — Произнес Антош. — Я проследил за конечными пунктами нескольких групп и выяснил, что у бродяг тоже есть своеобразные города или скорее безграничные ярмарки, на которых они пересекаются, чтобы поторговать и обменять нажитое во время путешествий. Таких больших городов-ярмарок я насчитал пятнадцать штук.

— И как нам это знание поможет? — Поинтересовался я у друга.

У меня вообще не было никаких зацепок. Все, что я умел, это выбирать мир по находящемуся в нем человеку, в данном случае своему сыну, но чертовы бродяги каким-то образом умели заблокировать его.

— Будучи внутри мира, в котором находится твой сын, мы сможем его почувствовать. В данном случае, я смогу его почувствовать. Дальше дело будет за малым. Мы найдем его точное местоположение, все тщательно спланируем и украдем. Потом я поставлю такой барьер бродягам, что они в одном мире с Дариком не смогут его найти, даже если будут смотреть на него в упор.

— Вот, ребята, что значит человек на своем месте. — Пьяненько заявил отец. — Отличный план.

Мать недовольно посмотрела в его сторону, но промолчала.

— Давайте сейчас же и отправимся. — Нетерпеливо предложила Ляля.

— Одна проблема, в их городах мы будем слишком на виду. Там живут люди только их вида. Надо что-то придумать, чтобы иметь возможность хотя бы ненадолго выходить на улицы. Играя с тканью миров, мы быстро обнаружим себя, а там могут оказаться бродяги специально обученные давать отпор таким, как мы. Так что, спешить не надо, иначе вы опять окажетесь в больнице. — Змей отхлебнул холодный зеленый чай. — Мы впервые столкнулись с генетическими иномирцами так близко и оказались не готовы к этому.

— Да уж. — Я удобнее устроился на мягкой подушечке, положенной на стул, чтобы не бередить рану.

— Бедный ребенок. Как он столько выдержит среди чужих? Как они будут к нему относиться? — Произнесла мать угрюмо.

Ляля всхлипнула и прикрыла лицо руками.

— Ой, прости, Лялечка, я же не об этом хотела сказать. — Маман полезла к снохе. — Все хорошо будет с Дариком, только ему потерпеть придется. Я уверена, вы все правильно придумаете и сделаете. Ну, не реви. Прости меня дуру бестолковую.

— Да, мать, умеешь ты вовремя сказать нужные слова. — Поддел ее отец.

— А ты только заливать вовремя умеешь. — Она не дала себя в обиду.

— У тебя уже есть какие-нибудь наметки? — Поинтересовался я у змея, зная его страсть к планированию.

— Пока в начальной стадии. Бродяги держат рабов, а это могут быть кто угодно.

— Ты хочешь заковать нас в кандалы? — Догадался я.

— Почему вас? Меня и тебя, а Лялю перекрасить в рыжий и прикрыть накидкой с капюшоном, чтобы не особо приметно было.

— Я же совсем не похожа на них. — Изумилась супруга. — У них даже хвоста нет.

— Ну, тогда дела плохи. — Мрачно произнес Антош. — Безнадзорно ни один раб по улице ходить не должен. А вариант был неплох.

— А можно не перекрашиваться? Неужели у них совсем нет людей в сером окрасе? — Поинтересовалась Ляля, с надеждой глядя на друга.

— Не видел таких. — Ответил Антош. — Можно ограничиться перекрашиванием головы и рук, тех частей тела, которые будут на виду. — Предложил он, совершенно не понимая женских метаний.

— Ни за что! — Наотрез отказалась кошка.

Я представил ее с рыжими руками и головой. Если бы не серьезная ситуация, в которой мы находились, я бы не сдержался пошутить. Моя жена, относящаяся к своей шубке с неимоверной заботой, никогда бы не согласилась на подобные эксперименты. Ей даже выбритый участок на месте раны не давал покоя. Она с параноидальной регулярностью осматривала его, ожидая признаки отрастания шерсти.

— Может быть, они носят перчатки до локтей? — Придумал я компромиссное решение. — А на лицо надеть вуальку или хиджаб. Ты не обратил внимание, их женщины не одеваются так?

— Ты прав, Жорж, я был в одном их городе, расположенном в пустыне, так они там все прикрывали лица тряпичными шарфами. Можно будет выбрать их наряд. — Обрадовался змей. — Нет ничего проще.

— Хорошая идея. — Обрадовалась Ляля. — Чем красить себя частями. Потом облезешь и неровно обрастешь.

— Да, помнишь мать, как Мурка заразилась на улице лишаем? — Спросил отец. — Чем мы ее только не мазали, ничего не помогало. Она дура, слизывала с себя лекарство, а потом блевала по всем углам.

— Я бы не стала лизать. — Ляля обиделась на ассоциацию.

— Да я… я, в смысле, у тебя шерсть, у Мурки шерсть, проблемы общие. Только шерсть и ничего больше.

— Ладно, семья, нам пора. Обещаю ставить вас в известность о результатах наших поисков. Как только вернем Дарика, сразу к вам в гости. Дача, шашлыки и все такое. — Я поднялся из-за стола. — Вы тут не волнуйтесь. Бать, не налегай на спиртное, а то отправим в мир, где кодируют раз и навсегда.

— Только ты не читай мне нотаций, Игорек. У твоей матери пунктик, что я когда-нибудь сопьюсь. А я только в компании выпиваю, а кроме вас у меня другой компании нет. Не ведитесь на ее упреки, это в ней потомственная ведьма говорит. Хочется ей кого-нибудь замучить. — Отец звонко чмокнул мать в щеку. — Забирай. — Придвинул ей ополовиненную бутылку водки.

— Спасибо вам. Все было очень вкусно, как всегда. — Сделал Антош комплимент и сполз со стула. — С вами, Василий, выпьем, когда вернем внука.

— Спасибо Антошка, ты настоящий друг. Я в тебя верю, больше чем в самого себя. Буду ждать.

Мы еще раз попрощались в коридоре. Мать обняла Лялю и даже всплакнула. Она больше не видела в ней никого, кроме человека и снохи. Понимала ее как мать и жалела, как родную дочь.

— Скорее бы увидеть внучка. — Всхлипнув, произнесла мать. — Вы там осторожнее.

— Не переживай мам, все будет хорошо. — Пообещал я.

— Давай, в жопу раненый боец, до встречи. — Отец крепко пожал мне руку. — И с тобой, дочка. — Обнял Лялю. — И с тобой, друг. — Обнял Антоша под голову.

Змей скрутил нас и перенес в пустыню. В глаза ударил яркий свет и горячий песок, поднятый порывом ветра. Мы очутились между высокими барханами. Ветер длинным извивающимся языком непрерывно сдувал с гребня слой песка, оседающего на нас. Ляля закашлялась. Ее привыкшие к влажной атмосфере леса органы дыхания с трудом переносили жаркий пыльный климат. Зато змей блаженствовал. Его хладнокровное тело, получив извне калории, приобрело энергию. Он принялся ползать зигзагами по склону, как теленок, впервые выбравшийся из загона.

— С чего мы начнем? — Поинтересовалась у меня Ляля.

— Давай дождемся, когда наш мегамозг устанет и снизойдет до озвучивания плана действий.

Антош полез на самый гребень.

— Поднимайтесь. — Позвал он нас.

Мы с Лялей переглянулись. В отсутствие собственных планов, приходилось терпеть чужие. Мы покарабкались вверх по горячему песку. Это было непросто. Склон оказался очень крутым, ноги проваливались в песок, дыхание сбивалось. Мы поднялись на самый гребень припорошенные пылью, с сильной одышкой.

— Да, в жарком климате становятся очевидными все недостатки теплокровных. — Иронично заметил змей.

— Дождемся ночи. — Зловещим тоном произнес я, зная, что в пустыне по ночам очень холодно.

У меня пропало желание пикироваться, когда перед глазами предстало огромное поселение, раскинувшееся от горизонта до горизонта. Оно почти сливалось цветом с окружающей пустыней, если бы не редко разбросанные пестрые пятна шатров. Антош был прав, поселение больше всего напоминало древнюю ярмарку. Улицы находились в постоянном движении от бесчисленных потоков людей.

— Антош, ты не мог бы уже проверить, здесь наш сын или нет? — Напомнила Ляля о главной цели нашего визита.

— Разумеется. Я как раз начинал погружаться в транс.

— Прости.

Змей ничего не ответил. Приподнял лицо с закрытыми глазами вверх и мелко затряс хвостом. Так продолжалось несколько минут. Мы с Лялей, утомленные солнцем и пылью, присели прямо на горячий песок. Моей ране жжение пришлось по вкусу. Она приятно раззуделась, как на финальной стадии заживания.

— Никогда не понимала, как можно выбрать такое безжизненное место для поселения. Я словно в духовке. Еще чуть-чуть и мои внутренности начнут запекаться.

— Это потому что ты не потеешь. Твое тело охлаждается только через влажный язык. Кстати, садись передо мной, я накрою тебя своей тенью, и не стесняйся, высунь язык, а то брыкнешься в тепловой обморок, как тогда.

— На даче?

— Да.

— Это был не тепловой обморок. Я нечаянно хлебнула не из того стакана. Я думала папа пил воду, он даже не морщился, и отхлебнула, как следует. Чтобы его не выдать, пришлось тоже не морщиться, пока не отключилась.

Я рассмеялся. Ляля так тепло относилась к моей семье, что мне иногда казалось, будто я женат на своей сестре. Когда она называла моих родителей мамой и папой, это звучало так обыкновенно, словно они тоже её родили.

— Когда же он поймет. — Нетерпеливо произнесла Ляля, глядя на «шаманящего» друга.

— Не мешай. Чем меньше ошибок совершим, тем больше шансов, что Дарику не причинят вреда.

Змей словно услышал нас, резко открыл глаза.

— Кажется, он здесь. — Произнес он.

— Ты не уверен? — Спросил я.

— Слушай, эти бродяги мастера маскировки, должен признать, они умеют запутывать следы. Я чувствую Дарика, он жив и здоров, но не вижу, как обычно вижу любого знакомого человека. Не исключено, что он все время находится в некотором коконе.

— Зачем? — Не поняла Ляля.

— Затем, что первый раз мы здорово облажались, и они извлекли из этого урок. Бродяги уверены, что мы решим попытать счастья еще раз и готовятся. Наше преимущество будет в том, что мы не станем использовать для нападения границы миров, а сделаем, как старые добрые разбойники, нападем с оружием, стрельбой и улюлюканьями. Уверен, против такого приема они будут беспомощны.

— Антош, ты мне открылся с новой стороны. — Усмехнулся я. — Я считал тебя отъявленным пацифистом, которого воротит от вида оружия.

— Так и было, пока Археорис не открыл мне глаза на некоторые вещи. Чисто философски, пацифизм, как идея, популяризуется в обществе, которое начинает гибнуть. В глобальном смысле это одно из многих действий заставляющих цивилизацию исчезнуть, путем потери способности к сопротивлению. Тот самый случай, когда благими намерениями выстилается дорога в ад. В пацифизме трудно распознать его подлую сущность, но благодаря тому, что я имею доступ к бесконечному числу миров для проверки выводов, убедился в этом точно, пацифизм зло. Совсем другое дело осмысленно не брать в руки оружие, пытаясь сохранить мир до последнего, но у нас как раз противоположный случай.

— Я не умею пользоваться оружием. — Призналась Ляля.

— Я тебя научу. — Пообещал я. — Не думаю, что нам придется его реально применять, так ведь, Антош?

— Нет, я уверен, что как раз придется.

Змей считал прямолинейность благим делом, даже если она являлась для кого-то шокирующей.

— Это не прогулка, дорогая. Если ты не готова, мы не возьмем тебя с собой. — Я взял жену за мягкую ручку.

Ее шубка накалилась на солнце.

— Я останусь. — Ответила она. — Если откажусь, буду всю жизнь считать себя размазней и плохой матерью.

— Но вначале прогуляемся по ярмарке без оружия. Прежде, чем мы туда пойдем, необходимо экипироваться. — Предупредил змей.

— Как мы раздобудем одежду? — Поинтересовался я, глядя на неуместный для этого климата гардероб на мне и Ляле.

— У местных есть обычай, хоронить людей, оставляя их глубоко в пустыне. Я подсмотрел. На такой город приходится до нескольких сотен похорон в день. Надо всего лишь подобрать нужный размер одежды, дождаться окончания процессии и спокойно переодеться.

— Что? — Лицо моей Ляли скривилось в брезгливой гримасе. — С покойника?

— А что такого? Его все равно растерзают ночные хищники вместе с одеждой. — Удивился змей.

— Я не смогу. Это хуже, чем оружие. Я боюсь покойников и все, что с ними связано. — Глаза у супруги сделались безумными.

Я редко видел ее в таком крайнем эмоциональном состоянии.

— Ты же говоришь об одежде для Ляли? Вряд ли они хоронят рабов. — Догадался я.

— Именно. Нам нужна одежда благородного человека. Рабы ходят в чем их поймали или вообще голышом.

— Антош, давай рассмотрим более гуманный способ приодеться. Давай просто найдем похожие шмотки в соседнем мире. — Предложил я.

— Ну, если у вас этот простой способ добыть самую подходящую одежду вызывает такое отторжение, совершенно непонятное мне, то давайте раздобудем одежду в другом мире. Но предупреждаю, если бродяги увидят отличия, я не виноват.

— Только не с покойника. — Взмолилась Ляля.

— Ладно. — Согласился змей. — Женщины — самая сложная загадка в мире. Не хотел так поступать, но придется. — Произнес он и исчез.

— Что она задумал? — Удивился я его внезапному исчезновению.

— Он так изменился. — Заметила Ляля. — Я же не бываю с вами, и мне казалось он до сих пор тот же робкий, но умный философ.

— Да, Антош теперь за словом в карман не лезет и оружием не брезгует. Ему бы на годик в отпуск, а то он в тирана выродится.

Змей явился через десять минут. Мы уже совсем изжарились на здешнем беспощадном солнце.

— Ляля, иди за мной. — Позвал он мою супругу.

Теперь они исчезли вдвоем и появились через несколько минут. Ляля была одета в холщовую накидку с капюшоном и обвешана украшениями на запястьях, поверх кожаных перчаток. Ее лицо полностью прикрывала повязка от пыли. Из тени капюшона на меня смотрели пронзительно красивые желтые глаза. Несмотря на простоту одежды, в облике чувствовалось что-то аристократическое.

— Нам пришлось раздеть женщину. — Смущенно призналась супруга. — Она отказалась надевать мои вещи.

— Я закрыл в капсуле местную, никуда не убежит, пока мы не позволим. Еду и воду я ей оставил. — Обыденным тоном признался змей. — Пусть это и покажется жестким, но идея с одеждой из другого мира не очень хороша. Люди сразу заметят подмену. Теперь надо выбрать оружие и вперед.

Он ухватил нас я Лялей и одним движением перенес в огромный военный склад. Сотни метров стеллажей в одну сторону, и таких рядом было очень много.

— Это склад администрации Транзабара. Оружие изъятое за время его существования. — Пояснил змей. — У меня сюда свободный вход. Выбирайте под руку, и чтобы пряталось под одеждой.

Я не слишком разбирался в оружии, поэтому выбрал себе пистолет, похожий на земной аналог с полной обоймой патронов. Ляля взяла оружие, похожее на мое. Все-таки у разумных кошек подвижность пальцев была не такой, как у нас, потомков обезьян, что наложило отпечаток на внешний вид оружия. У пистолета имелась какая-то несуразная рукоятка и курок, который ходил «от себя». Антош взял себе стреляющую палку, совсем не похожу на оружие. Чтобы переносить его на себе, требовался ошейник, к которому она крепилась.

— Если, что, скажешь что это на мне рабский ошейник, а палка это антенна для активации электрического удара. — Попросил змей.

Я спрятал свой пистолет под штанину, закрепив его при помощи скотча, обернутого вокруг носка. Ляля просто убрала оружие под одежду. Наша боевая команда была готова к новым приключениям.

На этот раз змей высадил нас прямо в городе, позади ряда хижин, шатров и платок. Ветер громко трепал свободные края тканей ненадежных на вид сооружений. Из-за домов доносилось многоголосье толпы, топот и рев животных. Мне стало волнительно. Все-таки я впервые находился среди народа, который был сведущ в иномирстве больше моего.

— Ляля, вливайся в толпу и делай вид, что заинтересована в разложенном товаре, а мы будем следовать за тобой. Будь осторожнее, когда увидишь людей в черных тюрбанах, это представители местного правопорядка. Они сканируют толпу, выискивая преступников.

— Каким образом? — Поинтересовался я.

— Думаю, они как-то видят их состояние. Возбужденных вылавливают, а что дальше делают с ними, я не знаю. Поэтому, друзья мои, сохраняйте спокойствие. Я буду гасить ваши ауры, но слишком на это не надейтесь, вдруг они как раз и заметят мои махинации. — Посоветовал Антош.

— Кто будет выбрасывать нас в другой мир? — Поинтересовался я.

Между мной и змеем всегда существовала договоренность об очередности внезапной экстрадиции в случае опасности.

— Давай сделаем так, я поддерживаю наши ауры и ищу Дарика, а ты выбираешь безопасный мир. — Предложил змей.

— Договорились. — Я сразу же создал мысленную матрицу места и даже почувствовал ее прикосновение, чтобы не тратить драгоценные секунды, вспоминая детали.

— Ну, пошли. — Выдохнул змей.

Ляля поправила на себе капюшон, максимально натянув на лицо, и направилась к проходу между домами. Мы влились в пеструю толпу местных, одетых так же, как и моя жена и рабов всевозможных видов. На их фоне мы со змеем смотрелись вполне обыкновенно. Что меня напрягло больше всего в этой толпе, это животные. Некоторые из них были в два раза больше верблюдов и могли запросто наступить и не заметить. Особенно на Антоша. Животные перевозили людей и товар, навьюченный на могучие бока.

Первое время я безостановочно вертел головой, и отбегал в сторону, чтобы не быть раздавленным, пока нечаянно не сбил с ног одного из бродяг. Надо сказать, что в их городе, это словно к ним совсем не клеилось. Тут они вели себя словно самые благородные люди в мире. Ходили, задрав носы кверху, глядя на всех, кто ниже их по статусу презрительным взглядом. Я решил, что это представители оседлой касты, постоянно живущие в городе. Какие-нибудь барыги, контролирующие скупку и продажу ценностей, привезенные настоящими бродягами.

Получилось неловко. Я кинулся помогать подняться сбитому человеку, но он отмахнулся от моей протянутой руки, как от палки измазанной дерьмом. Хорошо, что Ляля не растерялась и помогла ему подняться. Ее руку он не отверг. Поднялся на ноги и принялся орать на меня.

— Куда смотришь, животное! Сдам тебя сейчас на переработку, бесполезная ты тварь. Откуда только набрали таких слепых рабов! — Разорялся он.

— Простите его, он молодой раб, еще ничего не понимает. Испугался, растерялся в толпе. — Заступилась Ляля. — Я его накажу. Исполосую ему спину плеткой и мягкое место… тоже.

— Одних извинений будет недостаточно. — Заявил пострадавший, отряхивая пыльную одежду. — Уж лучше решить такой инцидент через суд.

— Прошу вас, не надо доводить дело до суда. Мы все осознали. — Ляля стянула с запястья браслет и протянула мужчине. — Вот, возьмите в качестве жеста нашего полного раскаяния.

Пострадавший с готовностью взял его и прочитал выгравированные на браслете надписи. Его лицо начало менять выражение с самодовольства на испуг прямо на глазах.

— Простите меня, я не могу принять его. Я же не знал, кто вы. Простите еще раз. — Он пару раз поклонился Ляле в пояс и быстро растворился в толпе.

— Кого ты выкрал? — Поинтересовался я у змея.

— Не знаю. Не силен в здешней иерархии. У них большой дом в центре города. Зажиточная дама. Я был там, когда почувствовал присутствие нашего сына.

Антош часто называл Дарика «наш сын», считая себя третьим периодическим родителем. Нам с Лялей казалось, что так он пытается сохранить у себя ощущение, что мы до сих пор одна команда. Мы не противились этому, наоборот, нам самим хотелось, чтобы Антош никуда не делся. Ему, человеку, созданному для административной работы, нужно было чувствовать причастность к кому-нибудь, кого можно было считать очень близкими друзьями, почти родственниками.

— Веди нас, госпожа. — Обратился я к Ляле.

— Куда? Я потеряла ориентир, пока общалась с этим типом. — Она завертела головой.

— Видите на перекрестках вывески с одной стороны красные, с другой желтые. Если идти навстречу желтым, то будешь идти в центр, если красным, то на окраину. — Пояснил змей. — Если идти между ними, то будешь ходить кругами. Город построен по круговой архитектуре. Начал строиться от центра и постепенно прирастает окраинами по одной и той же схеме.

— Нам туда? — на всякий случай спросила Ляля, показывая на желтый указатель.

— Верно, туда. Только больше не спрашивай у меня на виду у всех. Это не похоже на общение раба с господином. Будь пожестче. — Посоветовал змей моей супруге.

— Ладно. — Пообещала Ляля и повела нас через толпу людей.

Я боялся, что змея затопчут, но большинство людей и животных, увидев его, робко сторонились. Я решил, что у бродяг остался генетический страх перед змеями. Я уже привык к внешности друга, но кому-то она могла показаться пугающей.

— Я бы отсек ему башку и во дворе подвесил, ястребов пугать. — Услышал я вдогонку нам. — Ползучий гад.

Антош виду не подал, что услышал возглас. Даже в обычной жизни он никогда не отвечал тем, кто его оскорблял, считая, что публичное проявление глупости унижает человека сильнее. А у меня вспотели ладони от желания пустить оружие в дело. Не любил я общества, в которых существовало такое явное разделение разумных существ на рабов и господ.

Я заметил, чем ближе к центру, тем свободнее становились улицы. Торговые ряды редели, покупателей и праздно шатающихся возле лотков убавилось. Зато прибавилось тех самых «черношапочников» присматривающих за порядком. Пока мы их совсем не интересовали. Блюстители порядка сидели в тени за столиками, нередко в плетеных креслах, пили желтый напиток, похожий на мочу и лениво присматривали за народом. Если бы не Антош, мы бы совсем не выделялись на общем фоне.

Мне встретилось много людей нашего приматного вида. Мы иногда посматривали друг на друга с любопытством, но хозяева многих из них покрикивали за это. Как и все владельцы рабов, их пугала возможность объединения унижаемых. Понимали, что случись искра восстания, их ждала бы непременная и заслуженная смерть.

— Ляля, отойди в сторону. — Чревовещательным способом попросил Антош мою жену.

На дороге появилась шикарная карета с кучей охраны на животных, отдаленно похожих на верблюдов. Народ, даже благородные, разбегались в стороны, жались к рядам торговцев, лишь не попасть под кортеж, в котором явно везли важную «шишку». Я затесался между двух столиков с фруктами и уставился на проезжающую карету. Золоченые узоры ярко блестели на солнце. Кучер, погоняющий скакунов, был одет в накидку, подвязанную алыми лентами, развеваемыми ветром. Красиво, учитывая место, в котором это все происходило, но неуместно.

В задней части кареты имелось окно, прикрытое полупрозрачной шторой. Мне стало интересно узнать, что за персона владеет такой неслыханной роскошью, поэтому я внимательно смотрел в него. Вдруг штора отодвинулась, и на меня уставились два глаза, горящие как зеленый лед. Меня пробрало холодом от дурных предчувствий. Карета остановилась и сдала назад. Поравнялась с нами.

Охрана тут же выстроилась у дверцы. Открыла дверь и помогла выйти из нее прелестной даме. Я так мог сказать о ней, учитывая мои широкие взгляды на женщин другого вида. Она была элегантна, хорошо одета, держалась, как и положено держаться женщине высокого ранга. Сошла на землю, не теряя осанки, и направилась в нашу сторону. Ляля испуганно посмотрела на меня. Я смог только успокаивающе моргнуть ей в ответ и на всякий случай настроился драпать в запасной мир.

Аристократка подошла к Ляле, но продолжила смотреть прямо на меня.

— Это твой раб? — Спросила она.

— Да, госпожа. — Нашлась моя супруга, потупив взгляд.

— Я его покупаю. — Сообщила богатая мадам. — Назови цену.

— Он вам вряд ли понравится. Этот раб совершенно не умеет работать. — Попыталась отговорить ее Ляля.

— Он мне годится не для работы. Назови цену или я заплачу, сколько посчитаю нужным. — Настойчиво произнесла богачка.

Я увидел, как змей начал подавать мне знаки, кивая головой и моргая. Я понял его жесты за желание продать меня этой рабовладелице. Надо было только дать знак Ляле. Хорошо, что она догадалась тайно посмотреть на меня. Я моргнул ей, чтобы она поняла, что надо пойти на сделку.

— Я готова отдать вам его по той цене, которую вы дадите. — Выкрутилась Ляля, не зная тарифов на рабов и вообще, не имея никакого понятия о денежных единицах бродяг.

— Отлично. Принесите деньги, шестьдесят само. — Крикнула охране аристократка. — Не скопец? — Спросила у Ляли.

Вопрос смутил мою супругу. Ее глаза сделались больше раза в два.

— Что молчишь? Смутилась? Не для себя беру. — Засмеялась рабовладелица. — У меня ферма, размножаю их там, кого на работу, кого в театр, кого на корм. Этот на вид свеженький, поработает производителем, пока не помрет от нагрузки. — Ей принесли деньги в виде матовых серебристых монет. — Держи.

Ляля протянула руку в перчатке. Аристократка посмотрела на нее, как на умалишенную.

— Кошель давай, дура. Еще раз увижу, что госпоже закрытой рукой тянешься, отрублю по локоть.

— Простите. — Ляля взяла деньги и раболепски поклонилась.

Поклон выглядел так натурально, словно она училась этому. Меня грубо ухватили за шею и поволокли к карете. Я обернулся. Змей все так же успокаивающе моргал. Хотелось верить, что это не нервный тик. В карету меня не посадили. Приковали позади нее цепью, и я побежал следом, глотая пыль и истекая потом. Уж не знаю, какой план имелся у змея, но мне его начало не особо понравилось.

Бежал я не меньше получаса по пыльной дороге, усеянной мусором. Затем началась белая плитка, за которой ухаживали рабы с метлами. Мы оказались в престижном районе города, где совсем не было никаких торговых лавок и праздно шатающегося люда. Все, кто мне встретились, были одеты в благородные накидки. Они степенно прохаживались пешком, ведя на ошейнике животных или рабов. Многие катались на открытых повозках, менее роскошных, чем та, к которой я был прикован.

Кортеж остановился у стен кремового цвета с массивными деревянными воротами. Кучер прокричал что-то неопределенное и ворота пришли в движение. Отворились нараспашку, открыв взору оазис из зеленых растений и фонтанов. «Кони» зацокали копытами по мраморной плитке, которой были выложены дорожки внутри поместья.

Ко мне подбежали суетливые рабы. Один почти такой же, как мы, только с лиловой кожей и вытянутыми глазами, словно ему стянули кожу к макушке. Второй вообще очень странный, такой похожий на куст без листьев человек, с шишкообразной головой, напоминающей нарост. Он быстро справился с замком моего ошейника. «Лиловый» кивнул в сторону палатки в конце большого двора.

— Там твое место. Иди, обживайся. — Приказал он.

Воистину, раб мечтает не о свободе, а том, чтобы иметь своих рабов. Чего бы ему сразу не показать расположение к человеку, попавшему в трудную ситуацию? Мне нестерпимо захотелось взять и прямо у него на глазах уйти отсюда, показав, что человек свободное существо. Пришлось сдержаться, надеясь, что потом Антош мне объяснит чего ради я терпел эти издевательства.

Я пошел в сторону палатки, но после того, как человек-куст больно поддал мне под зад своими корявыми отростками, побежал. Наверное, здесь как в армии, идущий пешком раб вызывал подозрение. Набегался я в этот день знатно. Внутри палатки стояла настоящая жара. Воздух, несмотря на поднятые стены, почти не двигался, а солнце нещадно раскаляло ткань.

— Этого отмыть, покормить, дать отдохнуть, чтобы вечером он был готов к работе. — Приказал «лиловый» двум пожилым женщинам.

— Какой? — Хриплым голосом спросила одна из них.

— Осеменителем. — Ответил тот.

Мне показалось, в его голосе прозвучала зависть. Работа, конечно, не самая худшая, но если ее не избежать, хотелось бы иметь, в прямом и переносном смысле, определенный эстетический уровень рабочего инструмента. Правда, я был уверен, что до этого не дойдет и змей уже где-то рядом.

«Лиловый ушел». Я решил прояснить ситуацию у женщин, стирающих белье.

— А не подскажите, что это за место?

— Место, как место, что конкретно тебя интересует? — Спросила рабыня, выглядевшая чуть помоложе.

— Чем занимается госпожа. Разводит людей, похожих на нас?

Обе дамы засмеялись.

— На кой мы ей сдались? У нее детский дом. Она воспитывает брошенных детей в духе преданности ей, а затем, когда они вырастают, сует их на важные должности, чтобы всегда держаться при власти.

Кажется, мне стал понятен план змея.

— Раздевайся и полезай в корыто. — Приказала мне пожилая рабыня.

— Отвернитесь. — Попросил я смущенно.

— Ты раб. Тебе не пристало стесняться, унижение, это твое нормальное состояние. Снимай одежду, я сама буду мыть тебя, потому что ты схалтуришь. Если женщины пожалуются на твой запах, попадет всем.

Я сделался пунцовым и не решался при них снимать с себя штаны. А еще у меня был спрятан под ними пистолет, который вызвал бы много вопросов, а возможно и панику. Ситуация показалась слишком безвыходной, поэтому я решил положить конец этому идиотскому представлению.

— Слушайте меня внимательно, дамы. Я никакой не раб. Я такой же иномирец, как и ваши рабовладельцы. Я спокойно хожу по мирам, куда захочу. У меня украли сына и есть подозрение, что он находится где-то в этом городе, а возможно и в этом доме. — Я посмотрел на женщин, чтобы оценить какой эффект произвела на них моя речь.

— Ты болтун. Они не воруют чужих детей. — Произнесла старшая.

— Дело в том, что мы с женой нашли своего сына брошенным младенцем. Он их вида. Его зовут Дарик и ему около семи лет. Не слышали случайно?

— Таких имен у господ не бывает. — Ответила младшая. — И вообще, с какой стати они начнут нам рассказывать о своих делах.

— Дамы, девчата, я был бы признателен вам, если бы вы помогли мне узнать, не появился ли в доме мальчик такого же возраста, как наш сын. В качестве награды мы вернем вас домой. Как вам такое предложение? — Я ждал, что они сейчас кинутся мне на шею от счастья.

Но их колебания и сомнения разочаровали меня.

— Нас за любопытство могут и выпороть. — Произнесла старшая. — Зачем нам влезать в чужие проблемы?

— Какие проблемы, если вы свалите отсюда навсегда? — Чуть ли не закричал я от негодования.

— Они смогут снова придти за нами. — Пояснила вторая. — И не факт, что ты говоришь правду. Вдруг ты провокатор, который решил проверить послушность рабов?

— Вы, наверное, очень давно тут находитесь, раз слово свобода вам кажется пустым звуком.

— Быть рабом — это тоже свобода. У нас совсем немного обязанностей и есть полная определенность в будущем. Свобода в твоем представлении больше похожа на суматошные попытки достигнуть вечно меняющиеся цели. Здесь все спокойно, если не пытаться лезть, куда не следует. Я по-своему счастлива. — Философски ответила на мой укор старшая рабыня.

— Значит, не поможете? — Догадался я.

— Полезай в корыто или мы позовем Едигоя. — Пригрозила старшая.

— Мне плевать на вашего Едигоя и всех остальных. Я и так уже натерпелся сегодня, бегая на цепи за каретой. Скажите, где находится здание, в котором воспитываются найденные дети.

— И даже не думай. Там вооруженная охрана. И вообще ты нам надоел. Ты прыткий, как все новенькие рабы. Едигой сейчас вставит тебе ума. Едигооой! — Закричала старшая. Человеком с этим именем оказался тот самый лиловый тип, появившийся почти сразу, словно ждал поблизости, когда его позовут. Взгляд его растянутых глаз не предвещал ничего хорошего. Безусловно, Едигой любил часть работы, связанную с наказанием ослушавшихся.

— Что у вас? — Спросил он, не сводя с меня глаз.

— Этот бездельник несет всякую околесицу, и не хочет мыться. Соврал нам, что он умеет ходить по мирам, как наши господа. Преподай ему урок, а то нам скоро сдавать его на работу. — Пояснила старшая. — Но не попорть ему тело, иначе мамочки будут недовольны.

Едигой уже вынул из штанины тонкий прутик и с большим сожалением убрал его назад. Он подошел и грозно навис надо мной. Ухватил меня за руку и вывернул ее, чтобы сделать больно.

— Сломаю, если не поймешь с первого раза. — Произнес он.

Я не люблю насилия, особенно над собой. «Лиловый» был сам виноват в том, что распустил руки. Мы перенеслись с ним в зимний мир. Чистое ледяное пространство, продуваемое ветром. Едигой отпрянул от меня испуганно и завертел головой.

— Это правда? Ты такой же, как они?

— Совсем не такой. Я никогда не творю беззакония, скрываясь в других мирах. Разве что сейчас, но только потому, что ты идиот. У меня огромное желание бросить тебя здесь и вернуться в поместье.

— Не надо. Не бросай. Я не переношу холод. В моем родном мире не бывает холода. Я быстро погибну тут. — Залепетал «лиловый».

— Как ты не ценишь жизнь другого человека, так и я не буду ценить твою. Ты же раб, ты дешевка, не человек, только инструмент своего хозяина. Твоя смерть в этом мире станет логическим продолжением никчемной жизни.

— Прости меня, я же не знал, что ты такой же, как господа. Ты же совсем не похож на них, вот я и попутался. — «Лиловый» упал на колени. — Верни меня назад и проси, что угодно.

— Ты не слышал, не попадал ли в ваш интернат ребенок около недели назад. Мальчик, примерно семи лет.

— Мальчик? — Едигой удивленно посмотрел на меня. — А тебе зачем?

— Твое дело ответить на мой вопрос.

— Так, погодите, дайте вспомнить. — Он обхватил себя руками, защищаясь от ветра. — Да, был такой. Психованный, кричал, кидался драться с воспитателями. Кажется, его высекли. А больше я про него не слышал. У госпожи в доме, если только прислуга не врет, есть двери, через которые можно попасть в совсем другой мир. Говорят, воспитанники ими пользуются во время обучения, потому что их учителя, сами не умеют такого. Но это, господин, только слухи, которые я не могу проверить. — У Едигоя затряслись губы.

Хотелось сказать, что от холода они стали фиолетовыми, но они были такими и до этого. Мне почему-то подумалось, что эволюция в их мире скрестила человека-примата со свеклой. Под шубой он смотрелся бы органичнее, чем в легкой одежде на морозе. Рассказ Едигоя показался мне правдивым и подтверждающим, что Дарик находился в поместье именно этой аристократки. Я подошел к корчившемуся в трясучке рабу, взял его за руку и вернулся в палатку.

Изумленные рабыни подскочили, испуганно вжавшись в угол палатки. Едигоя продолжало трясти.

— Теперь вы мне верите? — Поинтересовался я у женщин.

— Да, господин. — Ответили они в один голос.

— Я вам не господин. Зовите меня Жорж.

— Да, господин Жорж.

— Ой, ну вас. — Отмахнулся я. — Как мне попасть в интернат не вызывая подозрений. Хитрить не советую, ваш коллега объяснит почему. — Я кивнул на рассопливившегося после мороза Едигоя.

Тот коротким кивком подтвердил мои слова.

— Там охрана из благородных. Они вас ни за что не пропустят. — Произнес он, стуча зубами.

— Посоветуйте, как попасть, минуя их. Не думаю, что у вас тут военное положение, чтобы досматривать всех подряд с невозможным пристрастием.

— А ты сдержишь слово, что вызволишь нас из рабства? — Поинтересовалась младшая рабыня.

— Несомненно. Я вообще иногда халтурю в комитете по незаконному применению иномирских способностей. Так что вы являетесь моими потенциальными клиентами, а ваши господа преступниками. Не сейчас, но когда-нибудь точно, мы серьезно возьмемся за них. Ну, чем ты можешь помочь мне?

— Я провезу вас в чане с водой. Уборщиц никто не досматривает. — Произнесла она, глядя мне прямо в глаза.

Она почувствовала реальный шанс выбраться отсюда и готова была рискнуть. Старшая рабыня бросила на нее недовольный взгляд. Она вполне могла испортить нам всю операцию. Я подошел к ней, взял за руку и вывел в чудесный мир с зеленой лужайкой. Вернулся и вывел туда же слабо сопротивляющегося Едигоя. Так мне стало намного спокойнее. Молодая рабыня испуганно спросила:

— Что вы с ними сделали?

— Отвел в другой мир, чтобы они не помешали тебе. Ты же видишь, им тут нравится больше, чем дома. Они не хотели, чтобы ты вернулась.

— Так и есть, господин Жорж. Хойла запрещала мне рассказывать о доме и заставляла даже не думать о нем. Она сказала, что так мне станет легче принять свое положение.

— Забудь о них, как о страшном сне. Где этот чан с водой? Заодно помоюсь перед работой.

— Он в саду. — Она указала рукой. — Я развожу воду из колодца по домам госпожи.

— Идем скорее, пока меня не кинулись искать перевозбужденные инкубаторши. А в чан точно никто не заглянет? — Я боялся мочить пистолет.

— Не было такого ни разу.

— Отлично.

Мы покинули душную палатку и направились через сад, в котором росли плодовые деревья. В саду была организована капельная система орошения, эффективно использующая драгоценную в этих краях влагу. Подошли к колодцу, вокруг которого крутил колесо почти полностью голый раб. Он был настолько увлечен своим занятием, что не заметил нас.

— Он слепой. — Шепнула рабыня. — Так у него не кружится голова.

— Его ослепили? — Изумился я.

— Да.

— Я все слышу. — Произнес человек. — Дайте мне глоток воды. Сегодня жутко жаркий день.

Рабыня спохватилась. Нашла кружку и набрала из глиняного чана воды. Подошла в мужчине и напоила его.

— Спасибо тебе, Мекла. Только у тебя доброе сердце. Я не узнаю голос мужчины.

— Это новенький. Только сегодня привели. Будет пока помогать мне.

— Рад, что у тебя появился помощник, но совсем не рад за вас, мужчина. Не лучшее место на земле.

— Ничего, привыкну. — Ответил я ему. — А вы сами, привыкли тут или домой тянет?

— Ха, привык. К такому разве привыкнешь? Дома я был известным ученым-физиком, а тут кручу колесо, как какое-нибудь животное. Как думаешь, к такому можно привыкнуть? — Спросил он горестно.

— Вряд ли. Хотя мне уже попались рабы, которым тут лучше.

— Это сломавшиеся люди. Не дай бог такими стать. Уж лучше смерть. Они же не радуются своей жизни, они радуются чужому несчастью. Пока тебя лупцуют плеткой, их раны перестают болеть.

— Да, уж, тяжелая у вас тут атмосфера. А вы сегодня весь день тут будете? — Поинтересовался я у слепого мужчины, сразу почувствовав к нему симпатию.

— До вечера точно. А что ты хотел?

— Пока ничего, но у меня есть кое-какие планы.

— Ха, планы, непотребное слово для раба. — Ухмыльнулся слепой.

— Я повременю привыкать в потребным. — Ответил я.

Мужчина уперся ногами в горячую каменистую почву и тронул с места оглоблю, вращающую насос. В чан плюхнулась порция воды. Всего таких чанов стояло три. Два были полными, а третий только наполнялся.

— Я заберу один. — Предупредила Мекла.

— Угу. — Промычал слепой раб.

— Полезай. — Девушка кивнула мне на емкость.

Я вынул пистолет из носка, чтобы не намочить его и стал забираться в чан. Вода стала выливаться из него. Она оказалась довольно холодной и сразу приятно освежила тело. Я опустился по пояс и присел, чтобы скрыться с головой. Сделал несколько глотков приятной на вкус воды. Мекла накрыла чан толстостенной глиняной крышкой. Подцепила тележкой для транспортировки бочек и покатила. Мы проехали несколько десятков метров и остановились.

— Господин Жорж, давайте условимся, если что-то пойдет не так. Я скажу вслух слово «Хойла», после чего вы сбежите из чана в другой мир, чтобы не подставить меня. А я сама как-нибудь оправдаюсь за то, что он наполовину пуст. — Вполне разумно предложила рабыня.

— Хорошо. Но если ты будешь крепко держаться за ручки тележки, мы сможем сбежать с тобой вместе. Как тебе такое?

— Ох, я не могу поверить. Вы, наверное, так говорите, чтобы я не отказалась от вашей затеи?

— Я так говорю, потому что я нормальный человек, обладающий состраданием и прочими добродетелями. Не святой, но и не тварь, типа твоей госпожи. Значит, Хойла в любом контексте? — На всякий случай напомнил я.

— Да, в любом сочетании. Да вы и сами поймете.

— Учти, для меня важнее попасть в дом. Поэтому я могу и не свалить в другой мир, а воспользуюсь оружием. Так что будь готова к любым раскладам. Если поднимется тревога, держись меня, чтобы сбежать вместе.

— Хорошо, я поняла.

Мы покатились по трясучей дорожке дальше. Ледяная вода уже начала переохлаждать мое тело. Теперь было очень холодно и хотелось согреться. Мы остановились. Я внимательно прислушался к звукам снаружи. Вроде бы пока все было тихо. Спрашивать Меклу о причинах остановки я не решился, боясь все испортить. Скрипнули ворота, после чего мы поехали дальше. Снова скрипнули и щелкнул засов. Мне хотелось выглянуть наружу, но движение крышки могли заметить.

— Сейчас я поставлю тебя на транспортировочную ленту, и когда ты остановишься, то окажешься внутри здания. Это будет подсобное помещение. Выбирайся и выжимай одежду. Еще долго туда никто не заглянет, потому что я привезла чан гораздо раньше положенного времени.

— А как же ты? — Спросил я.

— Я зайду с другого входа, со стороны кухни, типа забрать отходы, из которых мы готовим себе еду. Ты пройдешь мимо кухни, и я увижу. Там и встретимся.

— Послушай Мекла, я не могу рисковать тобой. Открой крышку. — Попросил я ее.

Она открыла. Я взял ее за тоненькое запястье и мгновенно переместился в один из запасных миров с теплым морем, пляжем и ничейным баром с хорошим выбором еды и напитков. Мекла открыла глаза от удивления и не могла вымолвить ни слова.

— Жди здесь. — Приказал я ей строго. — Можешь, есть и пить, что угодно. — Добавил я мягче.

И сразу же исчез, вернувшись в поместье рабовладельцев. Закатил чан на транспортировочную ленту, явно изготовленную в другом мире, и дернул рычаг. Где-то за стеной рыкнул электромотор. Лента дернулась и пришла в движение. Я не стал запрыгивать в емкость, сел на ленту, чтобы пролезть в дыру в стене. Вскоре я оказался в темном влажном помещении.

Пока Антош боялся забавляться с тканью миров, чтобы не выдать своего присутствия чувствительным к такому похитителям детей, я лез в логово врага напропалую. Было страшно, потому что мне могли не дать применить свое основное оружие, умение быстро убегать в другой мир.

Изнутри дом представлял собой небольшой дворец. Не считая нескольких не отделанных комнат прислуги, коридоры и прочие помещения, которыми пользовались хозяева, были выложены плиткой, покрыты барельефами и цветной росписью. Чувствовалось, что хозяева ценили больше не стиль, а вычурность, местами аляповатую и отдающую дурновкусием.

Я услышал детские голоса и поспешил туда. У меня не было никакого плана, кроме как забежать в класс с детьми и выкрикнуть имя сына. В руках я держал пистолет и готов был применить его без раздумий, если мне решат помешать. Мои шаги эхом разлетались по пустому коридору. Впереди показалась открытая дверь, из которой доносились детские голоса. Я смело вошел внутрь.

Это был аналог школьного земного класса, только столы в нем были сплошными и стояли полукругом, оставляя узкие проходы вдоль стен.

— Дарик! Ты здесь? — Выкрикнул я.

На меня уставились около тридцати пар глаз. Все они были похожи на нашего сына, но будто бы были постарше.

— Вы кто такой? — Спросила меня преподаватель вполне себе земного вида.

— У вас появился неделю назад новенький, мальчик семи лет. Он здесь? — Спросил я строго. — Дарик!

— Я вызову охрану. Уходите. — Женщина была напугана.

— Папа. — Донесся глухой голос сына, явно не из этого класса.

— Я снова выскочил в коридор.

— Дарик! Дарик, ты где? — Кричал я, срывая горло.

— Папа! Я здесь. — В голосе сына звучало отчаяние, надрывающее сердце.

Я никак не мог понять, откуда доносится его голос. Пробежал вперед по коридору, потом назад, голос не приближался и не удалялся. Потом раздался топот, в коридоре показались вооруженные люди. В меня полетели стрелы, выпущенные из арбалетов. Их было много, чтобы отстреляться из пистолета. Я сделал несколько выстрелов для острастки, чтобы не дать им прицелится. Мне ничего не оставалось, как сбежать в другой мир. Это удалось, несмотря на мои опасения.

Вскоре появились Антош с Лялей.

— Я слышал голос Дарика, но не нашел. — Бросился я к супруге. — У них там дурацкая акустика.

— Успокойся Жорж, не все так просто. — Произнес змей. — Мы были рядом и все видели. У этой богачки в доме разветвляющаяся аномалия, ведущая в разные миры. Она запросто может открывать и закрывать любые из ее рукавов. Ты слышал сына, когда он уже был в другом мире. Мы снова действовали грубо и не получили результата.

— Давай возьмем эту богачку в заложники в обмен на сына. — Мне пришла грубая, но очень простая идея.

— Возможно, мы получим кратковременный результат, но впоследствии столкнемся с объявленной на нас охотой. Сможем ли мы противостоять миллиардам бродяг? Не факт. Я бы предпочел сохранить с ними нейтралитет. Возможно, потом мы с Археорисом и придумаем, как ограничить их беззаконие, но пока идти на обострение отношений не стоит.

Ляля всхлипнула.

— Жорж, я уже не могу это выносить.

Я обнял жену и поцеловал.

— Мы обязательно вернем сына, крепись. Рассказывайте, что у вас? — Обратился я к змею.

Он поделился тем, что ему удалось узнать про аристократку. Она входила в орган власти, курирующий науку. В понятии бродяг под этим подразумевалось воровство ученых из разных миров и попытки воспользоваться их знаниями с целью создания технологий. Сами бродяги, получив от природы уникальную особенность перемещения между мирами, были обделены некоторыми особенностями ума, позволяющими заниматься наукой, в особенности качающейся инженерии. Поэтому воровство людей процветало и не считалось чем-то зазорным. Богачка паразитировала на этой теме, заодно создавала видимость собственной значимости при помощи специально обученных сирот, внедренных во власть.

Обучающиеся кругозору и властным интригам подростки, перемещались по мирам, набираясь знаний. Так как врагами курирующей их аристократки в основном были конкуренты во власти, богачка создала целую закрытую систему, не позволяющую проникнуть в нее людям извне. То есть ученики почти всегда были защищены различными сложными конструкциями от всяких иномирцев.

— Это для меня новое. — Признался змей. — Я понимаю, как это устроено в целом, но частности для меня покрыты тайной. Я тоже слышал голос нашего сына, но так и не смог увидеть его. С точки зрения моей работы, это отличный способ расширить свои знания, но плохо, что это произошло с нами.

— Надеюсь, для тебя это станет дополнительным стимулом разобраться во всем. — Меня расстроили выводы Антоша, потому что теперь было ясно, что вернуть сына простым способом не получится.

— Разумеется. Я не вернусь в Транзабар, пока Дарик не вернется в семью. — Пообещал он.

— Спасибо, Антош. — Произнесла Ляля.

— Мне нужно разобраться с людьми, которым я кое-что обещал. — Предупредил я жену и друга. — Подождите меня где-нибудь, я быстро.

Первым делом я вернулся к слепому рабу. Он все так же вертел оглоблю, упираясь сухими жилистыми ногами в горячую землю.

— Кто здесь? — Спросил он, услышав чутким слухом мои шаги.

— Это я, человек, который был с Меклой. Я пришел, чтобы вернуть вас домой.

Мужчина напрягся, решив, что с ним жестоко шутят или даже угрожают.

— А где Мекла? — Спросил он.

— Она уже в другом мире. — Это прозвучало как-то неоднозначно. — Я вывел ее в другой мир, чтобы ничего не угрожало, а потом тоже отведу домой. Вы готовы?

— А что мне нужно делать? — Спросил он.

— Думать о доме, чтобы мы не промахнулись миром. — Посоветовал я.

Взял его за руку. Мужчина вздрогнул.

— Нужен ли я там такой, слепой? — Засомневался он.

— Знаете, зрение важный орган чувств, но для перемещения между мирами его отсутствие совсем ни на что не влияет. Гораздо важнее иметь воображение, открывающее двери куда угодно. Давайте, думайте о доме.

Я ждал, когда мое сознание почувствует его картинки, но так и не дождался.

— Вы забыли, как выглядит ваш мир?

— Не забыл. Не хочу туда возвращаться. Там все забыли обо мне, и мое возвращение никому не принесет радости, и мне в первую очередь.

— Я не оставлю вас здесь. Это ужасно вертеть оглоблю с утра до вечера.

— За столько лет это стало привычным.

— Не надо привыкать к плохому. Я отведу вас в мир, где вам сделают новые глаза, а потом проведаю и узнаю, что вы надумали. — Пообещал я ему.

— А кто за это заплатит? — Спросил он.

— Есть миры, в которых нет такого понятия, как плата. Там несколько другие отношения и здоровье людей является первейшей заботой государства.

— Надеюсь, вы говорите правду. — В голосе раба звучала неуверенность.

— Мы отправляемся.

Через мгновение мы оказались в приемном покое больницы, находящейся в коммунистическом мире, в котором сделали вечный клон отцовской «копейки». Разумеется, на нас сразу же обратили внимание. Мужчина, которого я привел, выглядел как мумия, одетая в лохмотья на фоне холеных жителей этого мира. Прибежала напуганная медсестра.

— А кто это? Откуда? Да разве такие бывают? — Забросала она меня вопросами.

— Не время задавать вопросы. Верните человеку зрение и откормите, как следует. — Я взял в свою руку, руку слепого раба и пожал ее. — Проведаю, как смогу.

— Спасибо. — Неуверенно произнес он.

Я представлял его растерянное состояние. Сейчас он даже представить себе не мог, какая с ним случилась удача. Мне было его жалко, но как человека пережившего непростые события, и радостно, что это осталось в прошлом. В коридоре появилась каталка. Мужчину уложили на нее и увезли. Довольный собой я развернулся и вышел в мир, в котором оставил молодую рабыню Меклу. Она сидела за столом и тяжело дышала. Увидев меня, девушка испуганно вскочила.

— Чего вскочила? — Спросил я мягким тоном.

— Простите, я… может быть… съела лишнего. — Призналась она.

— Это все твое. Ешь сколько хочешь, но только не объешься, а то твой желудок, поди, уже отвык от обильной пищи.

— Да, мне тяжело дышать. — Призналась она.

— Ты готова вернуться домой? — Спросил я у нее, будучи уверенным, что вопрос праздный.

Мекла почему-то смутилась.

— Что не так? — Спросил я удивленно.

— А можно мне тут побыть. Я никогда не видела море. Мне тут очень нравится. — Призналась она.

Для меня это стало открытием, что люди, которые должны были желать всеми фибрами души возвращения домой, совсем не спешили этого делать. Видимо, они уже отвыкли от него, или боялись, что их там забыли.

— Ладно. Только имей ввиду, что в бар подкладывать еду никто не будет. — Предупредил я девушку. — Веселись, плавай, не обгори с непривычки, через три дня я снова навещу тебя.

— Хорошо. Спасибо тебе огромное.

Я вернулся в мир, в котором бросил Едигоя и Хойлу. На той полянке, где оставил, их не оказалось. Громко позвал по именам. Они не отозвались, и я пошел по следам примятой травы. Добрался до узкой речушки и застал их там купающимися голышом.

— И как вам тут, народ? — Поинтересовался я.

— Ты вернулся? — Почему-то удивился Едигой.

— А вы не ждали? — Спросил я.

— Мы были уверены, что ты нас бросил. — Призналась Хойла. — Зачем тебе возвращаться?

— Затем, чтобы узнать, куда вас вернуть, домой или в рабство? Не люблю оставлять дела недоделанными. Вылезайте из воды и одевайтесь. У меня нет времени. — Поторопил я их.

Они выбрались и оделись. Я подошел к ним ближе.

— Ну, куда вас? — Поинтересовался снова.

— Домой. — Ответил Едигой.

— Я тоже не хочу возвращаться к этой гадине. Мне домой. — Призналась Хойла.

Я в который раз удивился тому, как люди, которым было хорошо в рабстве, так быстро согласились вернуться домой. Мне кажется, это было связано с их моральными ценностями. Они не слишком думали о последствиях своего отсутствия, о том, что придется объясняться с родными, о том, что они не смогут поверить их рассказам, о том, что на них будут смотреть искоса и многое другое, что будет сопутствовать возвращению. Эти люди умели взвешивать только простые вещи и выбирать между ними более выгодное.

Вначале я отправил домой Едигоя. Его мир выглядел экзотически из-за слишком плотной атмосферы, содержащей в себе, то ли пыль, то ли газ, придающий ей насыщенный синий цвет. Любоваться долго не стал, оставил его и вернулся за Хойлой. Ее мир выглядел как земной в средневековые времена. Мы оказались на околице деревушки, дома которой наполовину вросли в землю. Вокруг деревни паслись коровы, в деревни орали петухи и брехали собаки. Женщина уронила слезу, увидев знакомые места. Я не стал ее смущать и вернулся к Ляле и Антошу.

— Где ты был? — Поинтересовалась Ляля.

— Вырвал из оков рабства четырех человек. — Объяснил я.

— Их могут вернуть. — Напомнил змей.

— Я посоветовал им быть к этому готовыми.

— Молодец. Это единственное, что можно сделать для них. — Похвалил меня Антош.

— Спасибо. А теперь, что нам делать дальше? После того, как я услышал голос сына, меня просто разрывает от нетерпения скорее отыскать его. — Признался я.

— Нетерпение, Жорж, как раз ничем не поможет. Признаюсь, я уже дважды недооценил способности бродяг и был за это наказан. В третий раз нам могут не простить такой неосмотрительной настойчивости. Наш сын находится в аномалии, в которую нельзя попасть и, как мне кажется, выбраться. Мы не знаем, что она собой представляет и как выглядит.

— У меня такое ощущение, что мы снова оказались в той ситуации, когда нас впервые выбросили из Транзабара. — Призналась Ляля. — Мы снова вместе и снова не знаем, что делать.

— Да, именно в тот момент, когда я был уверен, что научился всему, произошло это похищение. — Задумчиво произнес змей. — Теперь моя самооценка снова опустилась на начальный уровень или, как говорят философы, я знаю только то, что ничего не знаю.

— Есть к чему стремиться. — Пошутил я.

— Мне кажется, ученики должны покидать аномалию, хотя бы иногда. — Предположила Ляля.

— Верно, но мы не знаем когда, где и как долго они бывают вне ее. — Признал змей выводы моей жены. — А по сему предлагаю устроить наблюдение, используя для этого все миры, в которые простирается аномалия. По счастливому стечению обстоятельств её филиалы имеются в каждом большом городе, основанном бродягами.

— У них есть такое понятие, как столица, город, в котором заседает правительство или как там может называться государственный орган у людей, склонных к бродяжничеству? — Поинтересовался я. — Было бы логичнее начать с того места, куда стремятся все власть предержащие персоны.

— Такой город есть, но мне кажется, что у них звание столицы не является постоянным. Они каким-то образом периодически разыгрывают его между всеми городами. В этом есть определенный смысл, особенно для их кочевого образа жизни. Сейчас столицей является город в горах, раскинувшийся на плоской вершине, поросшей лесом. В город можно попасть только из другого мира, потому что отвесные стены горы являются неприступными для коренных жителей этого мира. Думаю, бродяги намеренно сбивают смельчаков, рискующих на них забраться.

— Что ж, веди нас в затерянный мир. — Я привлек к себе Лялю.

Змей скрутился вокруг нас и перенес во влажный мир с чистым прохладным воздухом.

Дарик, как и всякий ребенок, первое время после похищения никак не мог придти в себя и понять, что с ним стряслось на самом деле. Его заперли в гремящей повозке вместе с другими людьми, взрослыми и детьми, очень похожими на него самого. До этого момента он был уверен, что похож на отца с матерью, взяв от них понемногу всего. Но увидев тех, кто ехал с ним вместе, заметил очевидное внешнее сходство.

Дарик попытался робко воззвать к совести людей, чтобы они вернули его домой. Не подействовало. Наоборот, над ним посмеялись, и даже какой-то шпанёнок больно ударил его острым кулачком в плечо. Мальчик заревел, но на него так прикрикнули, что от страха он забился в самый дальний угол и замолчал. Страх вызывал ступор и мешал ему адекватно оценить ситуацию. Прошло несколько часов, прежде чем он вспомнил о своей особенности бродить по мирам. Дарик попытался ею воспользоваться, зная, что родители найдут его, где бы он ни находился. Ничего не получилось.

Здоровый рыжий человек, жутко пахнущий дымом и несвежим телом, дал ему подзатыльник, от которого перед глазами засверкали искры. Дарик догадался, что получил его именно за попытку сбежать. Как они смогли это понять, когда даже родители, умеющие многое, не знали о его иномирских проделках.

Кавалькада из нескольких десятков повозок долго ехала без остановок, иногда по весьма опасным мирам, в которых творились разные погодные катаклизмы. Дарика начало подташнивать от непрерывной тряски и мельтешения пейзажей перед глазами. В какой-то миг повозки остановились, но не надолго. После короткой остановки они разделись по три или по четыре штуки в группе, и разъехались разными путями.

После этого дороги стали лучше. Уже не так трясло. Иногда выезжали на асфальт и неслись по нему под стук копыт. Мальчику казалось, что похитители специально носятся по разным мирам, чтобы сбить с толку его родителей, которые уже наверняка кинулись за ними в погоню. Ему было страшно, но и стыдно тоже, что он подвел дедушку с бабушкой, у которых гостил. Дарик живо представил себе их состояние и расплакался.

Кони вынесли повозки в пустыню. Сквозь щели в повозке подул горячий ветер и пыль. Кортеж въехал в неустроенный грязный город, по которому бродили, как казалось Дарику, оборванцы в грязных одеждах. Некоторые из них водили других людей на верёвках, как домашних питомцев. На душе мальчику стало так неуютно, что он чуть не потерял сознание. Он вдруг осознал, что произошло с ним. Его накрыло волной жуткой тоски, парализующей остальные чувства.

— Эй, Марша, глянь, что это со щенком? — Прозвучал грубый голом мужчины, отвесившего Дарику подзатыльник. — Нам за него должны хорошо заплатить.

Женщина пощупала у него пульс, потрогала нос, подняла веки.

— Живой, даже в сознании. Простая апатия. Нормальная реакция на смену обстановки. — Произнесла она обыденно.

— Нормальному хьюкошу смена обстановки дарит радость, а этот выглядит, как будто собрался на тот свет. — Пробасил мужчина.

— Его воспитали не хьюкоши, поэтому он так себя ведет.

— Откуда тогда он понимает, как бродить по мирам?

— Его родители вроде как тоже умеют это. — Пояснила женщина.

— Они из этих, которые не умеют бродить от рождения, полноценные неполноценные. — Мужчина громко и безобразно рассмеялся.

— Из них самых. Я видела их и должна сказать, они вели себя очень дерзко, будто решили, что могут делать это безнаказанно.

— Потому они и неполноценные, что понятия не имеют о том, чем владеют. На фоне своих не умеющих бродить земляков, они кажутся себе всемогущими. За свою гордыню им пришлось заплатить хорошую цену. Пусть теперь беспомощно побесятся, пытаясь вернуть своего сына. Да и какой он им сын. Наш он, кто бы не воспитал его.

— Тайна сделает из него человека. Это даже хорошо, что он не познал с младых ногтей кочевую жизнь. Ему будет проще привыкнуть жить во дворцах. — Произнесла женщина. — Как это ужасно изо дня в день просыпаться на одном и том же месте, видеть одну и ту же обстановку. Никогда не пойму богатых променявших свободу на странные удовольствия.

— Когда-нибудь мы перестанем понимать друг друга настолько, что разделимся на два народа. Они забудут, как бродить по мирам, и будут окучивать свои драгоценности, технологии и прочее. Богатые обречены стать неполноценными.

Дарик слушал их, не понимая и половины сказанного. Ему хватило ума догадаться, что его хотят сбагрить какой-то богатой женщине со странным именем, то ли прозвищем. Почему-то от этого ему становилось немного спокойнее. Может быть, он просто желал верить в лучшее, или же ему успела опостылеть кочевая жизнь в вытряхивающей душу повозке, и хотелось скорее оказаться на твердой земле.

Цокот копыт коней сменился. Дарик выглянул в щель и увидел, что дома стали больше и красивее, а дорога больше не пылит, потому что вымощена плиткой, похожей на плитку, на некоторых улицах родного Транзабара. Кортеж проехал еще с километр и остановился у больших ворот. Они отворились, но не для того, чтобы впустить внутрь повозки. Оттуда вышли две женщины, похожие на похитителей и двое крупных мужчин с холодным оружием в руках. Они заняли места позади женщин.

— Подъем! — Грозно приказал мужчина, раздававший подзатыльники.

Он грубо схватил Дарика за руку.

— Полегче. — Попросила его Марша. — Если он будет плохо выглядеть, нам заплатят меньше.

— Да мне насрать, сколько нам заплатят. Они совсем сума сошли со своими деньгами. Все в мире дается просто так, а они придумали какие-то деньги. Богачи пытаются копировать образ жизни неполноценных, делая вид, что это очень здорово. До появления денег даже слово богачи не было. Все были одинаковыми, а тут смотри, появились.

— Шамтур, деньги это удобно. Нам не надо возить с собой горы товаров, чтобы долго и упорно менять их на то, что нужно. Достаточно владеть пачкой денег, чтобы это сделать. — Убедительно произнесла Марша.

Дарика вывели на улицу, под знойное солнце, под которым трудно было открыть глаза. Женщины сразу же приняли его, повертели, осмотрели со всех сторон, заглянули в рот, в глаза, потрясли руки.

— Ребенок здоров. — Заключили они. — Держите, это плата, на которую договаривались.

Шамтур забрал деньги, пересчитал и исчез в кибитке, не проронив ни слова. Кортеж уехал, а Дарик остался. Его повели внутрь двора, который на удивление оказался полон зеленых растений. Несмотря на свое угнетенное состояние, он сумел оценить красоту убранства. Здесь даже дышалось намного легче, чем на улице, не говоря уже о душной повозке.

— Тебе так повезло, мальчик, оказаться здесь. — Произнесла одна из женщин.

— Я домой хочу. — Пропищал Дарик.

— Здесь тебе будет намного лучше, чем дома. В интернате создадут все условия, чтобы стать тем, кем ты даже не мечтал.

— Я хочу стать программистом и делать компьютерные игры. — Бессознательно признался он.

Женщины переглянулись, не поняв ни слова.

— Не смей даже жалеть о своем прошлом. Тут тебе будет намного лучше. У нас учится почти сотня мальчишек и девчонок, с которыми ты будешь весело проводить время.

Бедному мальчику совсем не это хотелось слышать. Он всеми мыслями желал скорее вернуться домой, уткнуться матери в живот, почувствовать на затылке тяжелую, но ласковую отцовскую ладонь. Он не хотел знакомиться с чужими детьми, не хотел ничего из того, что ему обещали чужие неприятные женщины. Он знал, что хорошие люди не стали бы красть его у родителей. Значит, им от него что-то требовалось и наверняка то, чего он не захотел бы делать по своей воле.

Его провели по аллее между деревьев, на которых висели желтые плоды. Завели в дом, внутри которого оказалось неожиданно прохладно и очень чисто.

— Сейчас тебя помоют и снимут мерки. — Предупредила одна из женщин. — Ты проголодался?

— Нет. — Тихо ответил Дарик.

Ему даже думать о еде не хотелось. Страх, жалость к себе, потерянность, вкупе создали состояние отвлеченности от мира и от своего тела. Дарику казалось, что он наблюдает за происходящим со стороны, но соединен с телом, которому плохо, невидимыми связями. Он делал, что его просили на автомате, не задумываясь и не отдавая себе отчета.

Пришел мужчина в непромокаемом переднике и заставил его раздеться. В руках он держал большую металлическую лейку. Женщина вылила Дарику на голову ароматное моющее средство и принялась мыть какой-то сапожной теркой, больно растирая кожу. Дарик терпел. Мужчина поливал сверху теплой водой из лейки. Средство попало в глаза и стало щипать. Мальчик попытался тереть глаза, но получил по рукам.

— Не три, еще хуже будет. — Приказала женщина.

Она набрала в руки чистой воды и сама промыла ему глаза.

— Дикарь. Ты что, шампуня никогда не видел? — Спросил мужчина.

— Видел. У меня детский, который не щиплет. — Простовато ответил Дарик.

— Брехло. Такого не бывает. — Зло произнес мужчина.

— Бывает. — Дарик почувствовал легкую злость, из-за того, что ему не поверили.

— Я тебе сказал, не бывает, значит, не бывает.

— Заткнись! — Оборвала его женщина. — Принеси полотенце.

Мужчина принес большое махровое полотенце. Женщина взяла его, встряхнула и протянула Дарику.

— Вытирайся и садись на солнце, обсыхай. Сейчас придет портной и снимет с тебя мерки.

— А почему я не могу ходить в своей одежде? — Спросил мальчик.

— Потому что у нас приличное заведение. Тут все ходят в одинаковой форме. Не пристало вам с детского возраста выделяться друг перед другом. Только жизнь способна сделать это с вами, в зависимости от ваших талантов.

Дарику было жаль своей одежды, которая связывала его с родным домом. Его усадили на скамью перед открытым окном, из которого дул знойный воздух. Мальчик быстро обсох и скромно сидел, дожидаясь портного. В этот момент рядом никого не было, и он решил, что это отличная возможность сбежать. Представил себе мир, в который сбегал не один раз, осенний лес с оврагом и ручьем. Воображение быстро представило его, но связь не образовывалась. Он не чувствовал его, безрезультатно бился как муха в стекло.

В коридоре раздались торопливые шаги. Дарик решил, что его попытки оказались замеченными и ему сейчас влетит. Осмотрелся и решил спрятаться. Ничего умнее, как забраться под лавку он не придумал. Вошел мужчина в ярком балахоне и сразу же увидел спрятавшегося мальчика.

— Вылазь, поганец. — Произнес он беззлобно. — Я тебя вижу.

Дарик вылез и встал, не поднимая головы. Мужчина подошел к нему и первым делом измерил лентой рост. Записал в блокнотик.

— Разведи руки в стороны. — Попросил он.

Измерил длину рук, обхваты груди, живота, бедер. Все скрупулезно записывал в блокнот.

— Так, через два часа одежда будет готова. — Сообщил он.

— А мне что делать? — Спросил Дарик.

— А ничего. Сиди и жди. Тебе теперь торопиться некуда.

У мальчика после портного, первого человека, который не вызывал страх, появились первые признаки появления аппетита. Он забрался на подоконник. Прямо перед ним росли деревья с желтыми плодами. Выглядели они очень аппетитно. Добраться до них было проще простого, но была единственная проблема, он был не одет. Дарик не хотел, чтобы его увидели голышом. Обошел все помещение и нашел какую-то белую тряпку, длины которой хватило, чтобы обернуть вокруг пояса. Закрепил ее, туго затянув на теле. Теперь он выглядел как дети, которые были с ним в повозке.

Выбрался из окна и ловко взобрался на ближайшее дерево. Плоды, размером с яблоко с дачи, оказались нежными на ощупь. Дарик надкусил одно из них. Оно оказалось сладким, сочным и душистым, чем-то напоминающим персик, но гораздо мягче и без косточки внутри. Внутри плода находились мелкие семечки, которые он проглотил не заметив. Плоды утоляли не только голод, но и жажду. Дарик съел три штуки и, увидев на дорожке человека, решил вернуться в дом.

Его заметили. Человек, совсем непохожий на тех, кто были до этого, поднял шум.

— Смотрите, вор! Держите вора!

Дарик только сейчас понял опрометчивость своего поступка. Не привык он еще к строгим ограничениям и недозволенности всего. От страха он одним прыжком заскочил в окно и снова забился под лавку. Прошло несколько минут, но никто за ним так и не явился. Дарик набрался смелости, выбрался из-под лавки и подошел к окну. Он услышал ритмичный хлесткий звук и человеческий стон. Высунулся из окна, чтобы разглядеть получше причину странных звуков и увидел страшную картину. На дорожке лежал мужчина, тот самый, который его заметил, рядом стояли двое других мужчин того же вида, что и Дарик, называвшие себя хьюкоши. Один из них заносил вверх плетку и с оттяжкой бил ее кончиком по спине лежащего мужчины. Даже с такого расстояния на ней была видна кровь.

— Ты не жаловаться должен, а следить за тем, чтобы никто не воровал. — Мужчина убрал плетку за пояс. — Подъем. В следующий раз самого подвесим на дерево за ноги.

Избитый раб поднялся на ноги и поклонился обеим хьюкошам.

— Я всё понял, такого больше не повторится. — Произнес он подобострастно. — Прошу меня простить за совершенную глупость.

— Ты прощен. Иди, работай.

Дарику казалось, что увиденное им не может существовать в реальности. Это было настолько невозможно, чтобы человек так жестоко обращался с другим человеком, что не укладывалось в голове. Даже в мире, в котором жили его дедушка с бабушкой не было такого, не говоря про Транзабар. Сейчас идея с воровством плодов показалась ему безрассудной глупостью. Дарик сел на лавку и больше не вставал с нее, пока не вернулся портной с готовой одеждой.

Его одели вначале в легкую белую нижнюю одежду, затем в более плотный костюмчик, идеально сидящий по фигуре. Прикрепили на шею какой-то черный бант на резинке и сунули в карман платочек. Портной с удовольствием осмотрел свою работу.

— Хорошо получилось. Ну, вот, теперь ты стал похож на человека благородного происхождения, а не на этих вонючих кочевников. Цени свою удачу. Мог бы сгинуть где-нибудь в мирах вместе с ними. — Портной взял Дарика за руку. — Идем, я отведу тебя к воспитателям.

Мальчик безропотно подчинился. Они вышли на улицу и прошли по той дорожке, на которой избивали человека. Следы от крови уже были смыты водой. Дарик решился задать вопрос.

— Я видел в окно… тут били мужчину… плеткой.

— А, это был раб. Они не совсем люди, поэтому их позволительно часто бить, иначе они ничего делать не будут. Ты хьюкош и никогда не станешь рабом, даже если сотворишь кучу нехороших дел. Тебе могут отрубить голову, если ты преступник, но отнесутся все равно, как к человеку, а не рабу.

— А кто такой раб? — Дарик никогда не слышал этого слова.

— Раб? Ну, это человек из другого мира. Неполноценный, не умеющий самостоятельно ходить по мирам. Такой недоразвитый тип разумного существа. Они живут замкнуто внутри своих миров, как скот в загоне. А мы иногда выбираем из них подходящих и забираем для собственных нужд.

Дарик пытался переварить сказанное портным. Вроде бы все просто и понятно, но с другой стороны настолько непривычно и неестественно, что не укладывалось в сформировавшееся представление о мире у семилетнего ребенка. Сейчас ему очень хотелось поговорить на эту тему с отцом, чтобы узнать, как он ко всему этому относится, потому что собственного ума не хватало сформировать однозначное отношение к новым знаниям. Дарик боялся принять точку зрения, озвученную портным, хоть он и казался добрым человеком.

Портной подвел его к еще одному зданию и подергал за веревочку, висящую сбоку от дверей. Внутри зазвонил колокольчик. Через несколько секунд дверь открыла пожилая женщина-хьюкош и внимательно посмотрела на Дарика. Мальчик робко ссутулился под ее проницающим взглядом.

— Тот самый? — Спросила она.

— Да. — Ответил портной. — Принимайте, у меня еще куча дел.

— Проходи. — Женщина взяла Дарика за руку. — Теперь это твой новый дом, в котором ты вырастешь настоящим мужчиной и умелым государственным деятелем.

На мальчика ее речь произвела обратный эффект. Он захныкал.

— Я хочу в свой дом.

— А ну заткнись. — Она дернула его за руку. — Будешь ныть, будешь постоянно делать самую грязную работу. Забудь о доме, о том, кем ты был. Всё, с этой минуты у тебя начинается новая жизнь. Тебе дадут новое имя, а старое запретят вспоминать под страхом публичной порки.

— Я же не раб. — Вспомнил Дарик, о чем говорил портной.

— Пока ты не превратишься в того, в кого нам нужно, ты почти раб. Порка здорово прочищает мозги всяким нытикам, помнящим, как их сладко кормили дома, и как мамаша нежно держала за ручку. Успокоился? — Пожилая воспитательница заглянула в лицо мальчику.

— Да. — Буркнул он.

— Вот и замечательно. Меня зовут мадам Шадла, я главная в этом корпусе. Больше мы с тобой напрямую общаться не будем, для этого над тобой будут непосредственные воспитатели. Но, если вдруг ты увидишь или услышишь что-то подозрительное, тогда можешь обратиться ко мне. И еще, отсюда нельзя сбежать, потому что наше образовательное заведение находится в таком месте, из которого нет выхода, кроме как через секретные двери. Запомни и не надрывайся.

— Угу. — Дарик кивнул головой.

Он уже понял, что хьюкоши каким-то образом научились ограничивать доступ к мирам. Об этом ему рассказывал Антош, но ему тогда неинтересно было об этом слушать. Мадам Шадла открыла дверь в комнату.

— Мадам Теяб к вам новенький.

Женщина помладше быстро подошла к ним и коротко кивнула.

— Хорошо, мадам Шадла, я его забираю.

— Воспитай, как следует и не давай ему ныть.

— Конечно, через месяц вы его не узнаете.

У Дарика от слова «месяц» померкло перед глазами. Он даже мысленно не мог представить себе такой срок без родителей. Ему захотелось бежать отсюда со всех ног, так быстро, чтобы никто не смог его догнать. Новая воспитатель взяла его за руку и повела внутрь помещения.

— Как тебя звали, малыш? — Спросила она.

— Дарик. — Произнес мальчик.

— Ужасное имя. Совсем тебе не идет.

— Мне дед тоже говорит об этом.

— Умный у тебя дед. Значит, так… — Она подвела его к столу и открыла журнал, — с этой минуты ты станешь называться… станешь называться… Тульпом. Как тебе? Прекрасное имя. В нашем интернате уже были два Тульпа и все они сделали прекрасную карьеру. — Теяб сделала пометку. — Всё, отныне ты носишь имя Тульп. Сейчас ребята придут с занятий, и ты познакомишься с ними. У нас прекрасный класс и скоро ты в этом убедишься.

— А чему здесь учат? — Осмелился спросить Дарик.

— О, чему. — Усмехнулась мадам Теяб. — Как управлять людьми, как понимать их психологию, быстро считать в уме, красиво писать и говорить, знать нужды общества и уметь оборачивать любую проблему в свою пользу. Ты, наверное, не слышал о таком, что любая неприятность, случившаяся с тобой, является уроком, помогающим движению вперед. Это поможет тебе оценить ситуацию, в которую ты попал, с другой стороны, с положительной.

— А компьютеры тут есть? — Спросил Дарик, пропустив мимо ушей сказанное воспитателем.

— Компьютеры? Никогда не слышала о них. Наверное, нет. У нас вообще нет того, что никак не влияет на процесс правильного воспитания.

— Компьютеры в триллионы раз считают быстрее людей и позволяют просчитывать результаты большого количества данных, на что могли бы уйти столетия. — Процитировал Дарик речь отца.

— Откуда ты набрался этой дряни? Ты разговариваешь, как неполноценный, который верит вещам больше, чем самому себе. Постой. — Она полезла в какие-то бумаги. — Так вот в чем дело, тебя воспитали неполноценные, которые стали иномирцами. Тяжелый случай. Тебя будет труднее перевоспитать, чем я думала. Но ничего, чем сложнее проблема, тем интереснее. Уверена, они попытаются похитить тебя, наивно полагая, что их способности, кажущиеся им уникальными, как-то помогут этому. Неполноценный человек никогда не приблизится к возможностям обычного хьюкоша, а к таким специалистам, как мы, так и подавно. Все, что они смогут, так это пополнить ряды рабов.

Дарик скривился, собираясь заплакать.

— А ну, отставить плач. — Приказала мадам Теяб. — Так, твое первое задание, пройти по спальному расположению и проверить, как заправлены кровати. Самые неряшливые запомнить и доложить мне их номера.

— Я не понимаю ваши цифры. — Предупредил Дарик.

— Ах, да, ты же плохо воспитан. Тогда Тульп возьми лейку и полей все растения в помещении. И не вздумай есть с них ягоды, они ядовитые. — Воспитатель кивнула в сторону, где стояла лейка и глиняный чан с водой.

Дарик направился к лейке. Она оказалась железной и тяжелой даже без воды. Он опустил ее в воду и набрал полную. Вытащил из чана с трудом, облившись головы до ног.

— Аккуратнее, на тебе новая форма, которую надо беречь. Это тебе на год. Ты же не хочешь ходить грязный, чтобы над тобой все смеялись. Посмешище никогда не станет хорошим чиновником.

— А я не собираюсь становиться чиновником. — Ответил Дарик, направляясь к ближайшему растению.

Тяжелая лейка больно била его по щиколотке.

— Ты станешь тем, кем мы захотим. — Мадам Теяб зловеще улыбнулась, глядя в спину ребенку.

Она любила ломать людей, наблюдая их трансформацию превращения в покорных. А уж такой экземпляр, которого воспитали неполноценные, искалечившие природную суть маленького хьюкоша, вызывал у нее воспитательский зуд.

Дарик с трудом справился с лейкой, поливая растение в деревянной кадке. Часть воды выплеснулась из нее вместе с землей.

— Возьми тряпку и вытри за собой. — Железным тоном приказала мадам Теяб.

— А где… тряпка? — Спросил Дарик, глотая слезы.

— В железном баке. — Она указала пальцем в темный угол помещения.

Все это было похоже на жуткий сон, который никак не кончался. Мальчик полил все растения, зачерпнув воду еще два раза. Он устал, намок и вообще чувствовал себя так, как не чувствовал никогда в жизни. Ничей, ненужный, подавленный, растерянный. Он уже начал ненавидеть мадам Теяб за ее непрерывные укоры, замечания и даже угрозы. Он чувствовал, что раздражает ее, робел и делал всё еще хуже.

В коридоре послышался шум и топот ног.

— Это твои одноклассники возвращаются с занятий. — Сообщила Теяб. — Сейчас я представлю тебя.

Дарик заранее понял, что переживет сейчас еще один трудный психологический момент. Теяб открыла дверь и впустила внутрь учеников, которые по представлению Дарика показались ему все на одно лицо. Класс, увидев новенького, окружил его, рассматривая с любопытством. Все они были мальчиками, примерно того же возраста, что и Дарик.

— Знакомьтесь, это новенький, его зовут Тульп. — Представила его мадам Теяб. — Он необычный мальчик. Его воспитали неполноценные родители, умеющие бродить по мирам. Не смейтесь над ним, если заметите признаки его неполноценности, а лучше объясните, как от них избавится.

Класс наоборот, услышав про родителей новенького, зашелся в смехе. Дарик бросил в их сторону колючий злой взгляд и сжал кулачки. Дед его учил, если над тобой смеются, сделай так, чтобы потом они плакали. Правда, мама не одобряла методы деда, но сейчас он был прав. Они унижали Дарика смехом с подачи воспитательницы. Она тоже посмеялась заодно с классом, бросив на новенького высокомерный взгляд.

— Это Хабил, командир класса. — Воспитательница подвела к Дарику мальчика, на голову выше него. — Он покажет тебе твою кровать. Она будет закреплена за тобой до конца учебного года. Теперь любой вопрос о своем месте в классе вначале ты задаешь Хабилу. Он твой непосредственный командир. Тревожить меня позволительно только ему. Понял?

Дарик кивнул.

— Так, класс, — Теяб похлопала в ладоши, — Мойте руки, лицо и ждите звонка в столовую. — Хабил, ты сегодня не отходишь от новенького, пока он не запомнит весь распорядок дня.

— Будет сделано, мадам Теяб. — Командир преисполнился гордости от возложенного на него задания. — Слышь, ты, неполноценный, тебе туда, в умывальник.

— Полегче, Хабил. — Предупредила воспитатель.

Дарик направился вместе с классом, делавшим все бегом, в противоположную сторону помещения, туда, где находились две двери.

— Эта дверь в умывальники, эта в туалеты. — Пояснил Хабил. — Нам сюда. — Он указал в правую.

В умывальной комнате пол был выложен скользким кафелем с несколькими углублениями, закрытыми решетками. Посередине помещения расположились ряды раковин с кранами на две стороны. Вдоль стен зеленели обшарпанные корыта с душем. Ребята встали в очередь мыть руки, так как кранов на всех не хватало.

— Короче, неполноценный, — дерзко обратился командир класса к Дарику, — что бубнила эта старая карга про дружбу и прочее, забудь. В классе главный я и ты полностью подчиняешься мне. Все, что я прикажу, надо будет исполнить, иначе тебя ждет ночное наказание. Понял? — Он навис над новеньким.

— Почему ночное? — Спросил Дарик. — Днем боишься воспитателей?

— Чего? — Командир ошалел от его дерзости.

Он потянулся к лацкану пиджака Дарика, но тот оттолкнул его руку. Хабил не ожидая такого, пришел в ярость и замахнулся кулаком, целя в лицо. Дарик был готов к этому. Друг семьи и третий родитель Антош водил его на рукопашные курсу к одному мастеру, который владел необычайной техникой обучения, физической и гипнотической, ускоряющей процесс многократно. Благодаря ней, записанные гипнозом в подкорку приемы становились безусловными рефлексами, которые требовалось только отрабатывать, доводя до совершенства.

Хабил ударил в пустоту и чуть не упал.

— Ах ты тварь! — Он кинулся на Дарика снова.

Мальчик и в этот раз легко уклонился от его удара.

— Поймайте его мне! — Приказал он.

Дети, чуть помедлив, бросились исполнять приказание. Дарик, не желая никого бить, пытался вначале просто выворачиваться из рук, пытающихся его схватить, но когда его крепко взяли за воротник и он понял, что сейчас его раздавят массой, принялся махать руками, раздавая тумаки не глядя. Командир класса, решив, что настало его время, растолкал дерущихся и попытался поставить точку мощным ударом. Однако вместо новенького зарядил другому мальчику. Дарик, поняв, что пока командир на ногах от него не отстанут, пружинисто заехал ему в скулу правым апперкотом. Хабил свалился ему под ноги без сознания.

Открылась дверь в умывальную. Мадам Теяб, наверняка предполагающая, что шум вызван «обучением» новенького зашла скорым шагом и замерла в ступоре, ожидая увидеть совсем другую картину. Вокруг Дарика стояли несколько ребят с разбитыми носами и затекшими глазами, а под ним лежал без признаков жизни командир класса.

— Что тут… происходит? — спросила она недоуменно.

— Меня хотели побить. — Признался новенький. — Это же не правильно?

— А… хм… конечно, Тульп, у нас так не принято. Только дружба и взаимопомощь. Почему он лежит? — Она поддела носком туфли руки командира класса. — Он живой?

Дарик пожал плечами.

— Не знаю.

Мадам Теяб заметалась. Обращаться в медпункт она не планировала, боялась огласки, что в ее классе процветает рукоприкладство, но с другой стороны, если ребенок умрет, все станет намного хуже для нее. Она кинулась к умывальнику, набрала в ладони воды и плеснула на лицо Хабилу.

— Да вставай же ты, тупица. — Разозлилась она. — Чего вылупились? Умывайтесь и бегом в спальное расположение. У кого синяк или идет кровь в столовую ни ногой.

Дети шумно выбежали из умывальной комнаты. Остался только Дарик и не приходящий в сознание Хабил.

— Драться умеешь? — Спросила мадам Теяб.

— Учился немного.

— Так непохоже на неполноценных. Хочешь быть новым командиром класса? — Спросила она.

— Я не знаю, что это такое? — Признался Дарик.

— А ничего сложного. Ты должен держать коллектив в страхе и докладывать мне обо всем, что происходит в классе секретного.

— Я не готов к этому. — Признался мальчик.

— Ладно, для тебя сегодня слишком много всего произошло, чтобы требовать. Ты молодец, поступил как сильный человек, не дал себя сломать. Нам такие люди нужны. Вернемся к разговору через неделю.

Хабил застонал и открыл глаза.

Горы, это вам не знойная, пыльная пустыня. Тут дышалось легко, несмотря на высоту. Думаю, она была незначительной, я не чувствовал никакой разницы в своих ощущениях. Мы вышли из леса и направились в город по узкой мощеной тропинке. По верхушкам деревьев гулял свежий ветер, иногда доставая и до нас. После зноя вспотевшее разгоряченное тело остро ощущало сквозняки, пронизывающие грубую пустынную одежду. Возможно, дискомфорт ощущал только я и змей. Ляля выглядела так, словно ей все еще было жарко.

— Здесь намного лучше. — Заметила она. — Мне кажется, что даже люди не косятся на нас, как в прошлом городе.

— Вполне возможно. Культура людей отличается от города к городу. Чем невыносимее условия для жизни, тем жестче отбор, тем отчаяннее и нетерпимее население ко всему отличному от их образа жизни. И наоборот. Надеюсь, мои выводы верны, и мы сможем задержаться здесь без всякого риска до возвращения Дарика в семью.

— Я очень на это надеюсь, ребята. — Произнесла Ляля с чувством. — Я всегда относилась к вашей работе, как к забаве, пока сама не столкнулась с ней. Как это тяжело постоянно испытывать психологический стресс. И еще, я очень хочу пить.

— Кстати о воде. — Змей поднял кончик хвоста вверх, как делал всякий раз перед расширением нашего кругозора. — Как вы можете догадаться, вода сюда попадает только с небес, а это очень нерегулярный источник. Люди в этом городе решили проблему воды с учетом своих врожденных способностей. Они соединили тонкими канальцами свой мир и мир с чистой питьевой водой. Я это увидел, когда выбирал его извне. На самом деле, это довольно опасное занятие, так как соединенные между собой постоянной связью миры, могут начать взаимопроникать друг в друга. В какой-то миг равновесие дрогнет и они вывернуться наизнанку по цепной реакции. Страшное дело скажу я вам. Сам не видел, но читал в библиотеке Транзабара. Чтобы такого не случилось, требуются люди, контролирующие процесс взаимопроникновения миров.

— Наверное, сантехники тут обладают большой властью. — Предположил я.

— Как принято у этих кочевников делить себя на касты, сантехники, как ты их назвал, входят в число городской элиты. А народу тут живет без малого пятнадцать миллионов, не считая мигрирующих, которых может быть столько же. Кормушка для них получается очень богатой.

— Скорее бы найти любой источник воды. — Нетерпеливо произнесла Ляля.

Она тяжело дышала, а повязка, закрывающая ей лицо, мешала нормально набрать воздуха в легкие. Но открывать его было уже поздно, они вошли в город, оказавшись среди людей. Местные были одеты в кожаные вещи, защищающие от ветра. Много было и тех, кто одевался иначе. В толпе мелькали люди в серых пустынных балахонах. Никто не обращал на это внимания. Кочевой образ жизни подразумевал пестроту одежды. Так же никто не обратил внимания на двух персонажей, изображающих рабов. Наверное, это было дурновкусием рассматривать неполноценных с интересом.

Троица поплутала по улочкам, пока не нашла открытое предприятие общепита, рядом с которым находился источник постоянной воды. Она била струйкой вверх, стекла вниз прямо из чаши и утекала по каменному желобу. Минута наблюдения за ним позволила заметить одну особенность. «Благородные» пили из источника, а рабы из желоба под ногами людей.

— Вот черт. — Я тоже хотел пить, но такое унижение терпеть не собирался.

Не хватало мне еще собрать всю заразу, которую люди носили на подошвах своих ног. Хоть я и знал, что иномирцы не болеют, но все же брезговал и чувствовал незаслуженное унижение.

— Я не стану пить из этого арыка. — Категорически заявил я.

— Не придумывай. Вода в нем не намного грязнее, чем в той чаше. — Попытался вразумить меня Антош.

— Дело не только в воде, но и в отношении. Ты представь меня, стоящего на коленях задницей кверху и пьющего прямо с дороги, по которой ходят люди?

— Так мы не вызовем подозрений. Помнишь, мы собирались здесь задержаться подольше. Если начнем сразу демонстрировать свои комплексы, то обязательно провалим операцию.

— А тут не в ходу деньги из пустынного мира? — Поинтересовалась супруга.

— В ходу. — Обрадовался Антош.

Змей, как человек бескорыстный и совсем не алчный просто забыл, что Ляле за меня было уплачено.

— Отлично. — Обрадовалась моя сообразительная супруга. — Я попью из фонтанчика, а вам куплю что-нибудь попить и поесть.

— Рабам нельзя есть на людях, придется спрятаться. — Решил Антош.

— Если хочешь быть здоровым, ешь один и в темноте. — Пошутил я. — Нам уже пора уединиться и составить план.

— Разумеется. — Согласился змей.

Ляля оставила нас и отправилась к прилавку здешнего кафе. Рабы всегда оставались на расстоянии от обедающих благородных людей, чтобы не портить им аппетит своим присутствием. У жены уже прекрасно получалось выглядеть своей. Ее походка была больше похожа на походку кочевников, поэтому никто даже головы не повернул в ее сторону. Пообщалась с продавцом, показывая рукой с множеством браслетов на что-то с его витрины. Он упаковал ей еду в соломенную корзинку. Ляля быстрым шагом вернулась к нам.

— Уходим скорее. — Прошипела она.

— Что случилось? — Заволновался я и бросил взгляд на продавца.

Он смотрел в нашу сторону.

— Его удивило, что я не разбираюсь в стоимости денег. И еще он заметил, что у меня странный цвет глаз.

— А ты что?

— Я сказала, что это линзы, типа украшение такое. Мне, кажется, он не поверил.

Мы спешно покинули это место, затерявшись в толпе. Оставалось надеяться на лень или плохую память торговца. Нашли глухой уголок между домами, и присели прямо на землю. Ляля открыла бутылку с жидкостью и сделала несколько больших, совсем не кошачьих глотков.

— Уф, думала, не доживу до этого момента. — Она вытерла повязкой намокшую шерсть вокруг губ.

— Что это? — Спросил змей, имея в виду содержимое бутылки.

— Та самая вода из другого мира. — Сообщила Ляля. — Ничего так на вкус. Гораздо свежее, чем вода в моем мире.

Она напоила змея, а я допил остатки. Затем мы перекусили местной сдобой, довольно клеклой и безвкусной. Если бы не обжаренные палочки неизвестно чего, которыми ее закусывали, она могла показаться вообще несъедобной. После перекуса змей пожаловался, что начинает мерзнуть от холодной земли, отчего снижается его активность, в том числе и мозговая. Пришлось разрешить ему обернуться вокруг меня, чтобы согреться.

— Значит так, аномалия создает иллюзию, будто Дарик находится в каждом из миров, в которые она простирается. У нас два варианта, либо ждать, когда он покинет ее и перехватить его, либо самим забраться в нее и уже оттуда придумать способ побега всем вместе. — Предложил Антош.

— Насчет проникнуть это реально? — Засомневался я.

— Не проверив, не скажу. Вы сами за какой вариант? — Поинтересовался змей.

— Я за более безопасный. — Ляля не стала долго обдумывать. — Предлагаю снять жилье напротив заведения, из которого они могут выйти и ждать.

— Я, наверное, соглашусь с женой, так мы не спугнем похитителей.

— Сколько времени мы готовы ждать? — Спросил Антош, явно имея отличное от нашего мнение.

— Ну, три дня, может быть, неделю. — Определила Ляля временные рамки. — Они же не могут сидеть внутри этой кишки безвылазно.

— А за это время мы сможем придумать еще какие-нибудь варианты. — Поддержал я супругу.

Мне больше не хотелось безрезультатных активных действий угрожающих не столько нам, сколько сыну. Мы были вправе рассчитывать на маленькое чудо за наше терпение. Вариант с похищением Дарика, вышедшего на улицы города, показался мне наиболее исполнимым. Теперь мы представляли себе некоторые возможности кочевников, и главным козырем против них являлся фактор внезапности.

— Я, конечно, выберу вариант большинства. — Начал издалека змей. — Вы родители и я понимаю ваш страх, что мы можем все испортить, но тут существует определенная временная причина, согласно которой нужно действовать либо сразу, либо отложить дело на потом, чтобы дать противнику потерять бдительность. Мы возбудили любопытство и нас определенно ждут. Если нагрянем сейчас, не дадим им подготовиться. Нагрянем через неделю, попадем в ловушку. Через пару месяцев они могут решить, что мы отказались от борьбы и расслабятся.

— Я не проживу без сына ещё два месяца. — Призналась Ляля со слезами в голосе.

— И какой у тебя план на случай нападения прямо сейчас? — Спросил я у нашего полководца.

— Внутрь аномалии самим попадать не желательно, можем не вырваться. Значит надо устроить ловушку на Дарика и сделать так, чтобы он в нее попался. — Предложил змей.

— Звучит интересно, но чисто технически мне совершенно непонятно, как это сделать. — Признался я. — Мы ведь понятия не имеем, где находится наш сын конкретно. Он может быть одновременно и здесь, и в другом месте, потому что аномалия специально путает потенциальных агрессоров. Им есть от кого прятаться.

— Я смотрю, счастливая семейная жизнь наложила отпечаток на воодушевление неизведанным. — Поддел нас с Лялей пресмыкающийся друг.

— Да, мы воодушевлялись совсем другим. — Произнесла Ляля. — Семья — это тоже аномалия, созданная внутри большого мира.

— Хм, с такого ракурса я не рассматривал ваш союз. — Усмехнулся змей. — Ладно, поясню свой план подробнее и он довольно дерзок, приготовьтесь. — Антош плотнее обжал меня кольцами своего холодного тела. — Мы похитим всех рабов в учебном заведении. Сделаем это быстро, пока их хозяева не успели ничего понять. Представьте себе, работа всей инфраструктуры без рабов остановится. Естественно, они кинутся за ними и вскроют свои умения и людей, которые обеспечивают безопасность аномалии. Нам придется взять одного из них в заложники и выведать, как безопасно вытащить Дарика. — Он замолчал.

— Не знаю, на мой взгляд, из нас получатся никудышные выбивальщики информации. Мы же не станет его пытать, если он не захочет отвечать нам? — С сомнением в голосе спросила моя кошка.

— Насилие не наш метод. — Согласился змей. — Просто пообещаем ему, что он отправится в аномалию, в которой его ждут освобожденные нами рабы. Уверен, этого он совсем не захочет. Ведь нет ничего справедливее, чем заслуженное отношение. А если он нам поможет, мы пообещаем ему защиту от преследования соотечественниками.

— Ты становишься умелым интриганом. — Заметил я. — План, наверное, хорош, если только эти люди не играют командой.

— Узнаем в процессе. — Змей ослабил кольца и сполз на землю. — Плохие люди любят индивидуализм, выпячивание себя над остальными, даже необоснованное. Если мы встретим таких, то это удача, если нет, попробуем договориться.

— Надеюсь, Антош, ты представляешь, что нас ждет, потому что я совершенно не представляю. Могу взять на себя чисто технические вещи, такие, как перетаскивание рабов в другой мир, и Ляля тоже этим займется. А ты уж сам кумекай над общей стратегией, чтобы мы тебе ничего не испортили.

— Именно это я и хотел предложить, что лишний раз подтверждает, что мы команда, в которой все находятся на своих местах. — Довольно произнес Антош. — Я отправляюсь осмотреть здешнее поместье и вернусь, как только хорошо его изучу.

— Мысленно? — Предположил я.

— Разумеется. Охраняйте мое тело, пока я не вернусь.

Антош скрутился пирамидкой и закрыл глаза. Я подождал несколько секунд, обычно ему хватало этого времени, чтобы выбраться из тела и отправиться гулять свободным сознанием.

— Как тебе план? — спросил я у жены.

— Я нахожусь в таком состоянии, Жорж, что с трудом соображаю. Мне кажется, что все, что мы делаем для спасения сына, все неправильно. У меня нет больше ощущения, что мы скоро встретимся с ним, будто судьба решила избавить нас от ненастоящего родительства. — Ляля прижалась ко мне и всхлипнула. — Как он там без нас, бедненький.

— Не раскисай. — Я погладил ее по коленке. — Змей прав, мы с тобой размякли в нашей счастливой семейной жизни. Видимо, судьба решила сделать нам зарядку.

— Зачем это ей?

— Не знаю. Думаю, у нее на нас имеются планы, о которых мы не догадываемся, вот и решила взбодрить, привести в тонус.

— Я хочу тихого семейного счастья. — Шёпотом произнесла Ляля. — Тсс. — Неожиданно прошипела она и заводила ушами по сторонам.

Я тоже услышал шаги и накинул Ляле на голову капюшон. Она натянула на лицо повязку. Из проулка появились трое местных с животным на поводке, отдаленно напоминающем крысу, но сильно сутулую и раза в четыре больше земной. Животное обнюхивало землю, тыкаясь в нее острым носом.

— Эта была. — Мужчина указал рукой на Лялю. — Никакая она не хьюкош и денег у нее валом.

Это был тот самый продавец, у которого она покупала воду и еду. Наши надежды на то, что он поленится интересоваться нами, не оправдались. Двое мужчин бодро направились к нам. Я встал и закрыл Лялю собой.

— Что вам надо? — спросил я строго.

— Пшёл вон, неполноценный. — Мужчина попытался оттолкнуть меня в сторону.

Я уже понял, что просто так эта история не закончится. Сбежать по-быстрому мы не могли из-за тела Антоша, которое велено было охранять. Толкнуть себя я не позволил, уклонился от его руки. Мужчина чуть не упал и рассвирепел. Он кинулся на меня с кулаками, но уперся лицом в ствол пистолета. Ляля вышла из-за меня держа второго негодяя на мушке. Торговец, оценив расклад, мгновенно спылил.

— На колени, живо. — Приказал я нападавшим. — Ваша жизнь для меня не стоит ничего. Я могу убить вас ради удовольствия.

Мои угрозы, сказанные искренне, мужчины восприняли правильно и встали на колени. От раба с пистолетом можно ждать что угодно, кроме милосердия.

— Что вы хотели от нас? — Поинтересовался я. — Денег?

— Маракай сказал, что женщина в пустынной одежде не хьюкош, и у нее много денег. Мы решили, что если найдем вас, то сможем ограбить без всякого преследования со стороны властей.

— Что за хьюкош? — Спросила Ляля.

— Это мы. Наш народ так называется. — Произнес второй, удивленно разглядывая нас. — Вы откуда?

— Откуда надо. — Грубо оборвал я его. — Ваш Маракай поднимет панику теперь? Куда он может пойти?

— Никуда ему идти не надо. Стражи заметят его состояние и сами подойдут. — Пояснил тот, который пытался ударить меня.

— Сколько у нас времени? — Спросил я.

— До чего?

— До того, как поднимется тревога, и они окажутся здесь. — Я направил пистолет в его сторону.

— Не знаю. — Испугался мужчина.

Я посмотрела на Лялю и показал ее незаметно, что надо выбросить парней из этого мира. Она коротко кивнула и сдала резкий пас. Ближний к нам мужчина исчез. Второй успел сделать большие испуганные глаза и пропал следом.

— Надо брать змея и валить отсюда. — Объяснил я жене план действий.

— Опять все пошло не по плану. — Расстроилась она.

— Выходит, наш план, никаких планов. — Я крепко ухватил неподвижное тело Антоша.

Ляля взяла меня за руку, и мы вышли в привычный мир с полянкой и речкой. Обычно мы оказывались здесь, когда нам хотелось искупаться и понежиться под солнцем. Этот мир таил в себе воспоминания о нашем общем прошлом и потому казался уютным, несмотря на то, что был похож на многие другие.

— Нас ведь могут найти здесь? — Предположила Ляля.

— Да, если кинутся в погоню, то найдут.

— Нам так и таскать за собой змея, пока он не придет в себя?

— Ну, не бросать же? Он ведь рискует собой ради нас.

— Жорж, нам снова нужна машина. — Решила Ляля.

— Да и нам нужны забитые пробками дороги, потому что эти хьюкоши не любят публичности.

Я представил себе брошенную машину с полным баком топлива. Почему-то представился видавший виды пикап на внедорожной резине. Мы с Лялей взялись за змея и шагнули в мир, где стояла бесхозная машина. И очень вовремя, потому что в момент перехода я ощутил сквозняк за спиной. Кто-то уже спешил по нашим следам.

Я ничего не сказал Ляле, чтобы она не начала суетиться. Нам надо было закинуть безвольное тяжеленное тело змея на высокий кузов. Пришлось попотеть, возможно, даже поцарапать шкурку друга. Мы не успели перебраться в салон. Рядом с машиной появились двое мужчин в черной одежде. Ляля вскрикнула от неожиданности. Я выхватил пистолет и выстрелил под ноги одному из них.

— Стоять, бояться! — Выкрикнул я, сам от себя не ожидая этой реплики.

Мужчины замерли. Супруга попыталась вытолкнуть их, но не смогла. Видимо это были те самые стражи, умеющие намного больше среднестатистического кочевника. Держа их на прицеле, я перебрался в салон. Ляля села рядом.

— Заводи машину. — Попросил я ее, держа стражей на прицеле.

Она копошилась слишком долго.

— Живее. — Поторопил я ее, увидев, что мужчины начали обмениваться сигналами, явно задумывая какую-то уловку.

Машина громко затарахтела старым дизелем. Я перевел рычаг в «драйв» и резко сорвался с места. Мы понеслись по мирам, меняя их один за другим. Помня о том, как бродяги выбирали миры, в которых случались катастрофы в тот момент, когда мы в них оказывались, решил поступить точно таким же образом. Выбрал мир, в котором начинался жуткий ураган, сметающий все подряд. Затем перенесся в мир с глобальным извержением, раскалившим воздух до невероятной температуры, и мы проскочили за секунды перед волной жара, растворяющей облака в небе. Затем я выбрал мир, попавший под гравитационный всплеск, сжавший планету в несколько раз. Это было жестоко, потому что выжить там было невозможно ни одной доли секунды.

Мы ехали минут двадцать, сменив за это время больше сотни миров. Можно было надеяться, что преследователи отстали от нас хотя бы на пару часов в худшем случае. Я остановился и откинулся на спинку кресла.

— Ты как? — Спросил я жену.

— Хорошо. — Она посмотрела назад. — Интересно, как там Антош перенёс? Что-то его не видно.

Я выбрался из машины и заглянул в кузов. Нашего друга в нем не было, а задний борт оказался открытым.

— Ляля, ты не закрыла борт! — Выкрикнул я, постепенно проникаясь ужасом создавшейся ситуации. — Как же так!

— Я должна была это сделать? — Она подбежала ко мне и уставилась в пустой кузов.

Хоть убей, я не помнил все миры, через которые проехал. Попытался вспомнить самые ухабистые, но память подсунула от силы три варианта, где нас серьезно тряхнуло. Страшно было представить, что сталось со змеем, если он вывалился в одном из катастрофических миров. Я даже думать об этом боялся. Это была вина на всю оставшуюся жизнь. Совесть никогда бы не простила меня за такое халатное отношение к другу. Надо было возвращаться, спасать тело змея, пока его не подобрали преследователи или пока чужой мир не убил его.

— Давай в машину. — Приказал я жене. — Возвращаемся.

Ляля все поняла и даже не противилась моему приказному тону, что делало честь для нее. Из-за взбудораженной психики никак не мог настроиться на маршрут. Я точно потерял хватку, в особенности того, что касалось умения быстро приходить в себя. Расслабился в ауре счастливой семейной жизни и приятных заботах.

Завел мотор и поехал в те миры, которые помнил. Хорошо, что где-то еще остались следы от колес нашей машины, и я точно видел короткий путь, которым проехал этот мир. Антоша нигде не было. Я понял, что так нам найти его не удастся и решил придти в себя и попробовать отыскать его по образу. В этом привычном методе было слабое место. Из-за того, что сознание змея гуляло сейчас отдельно, мое воображение могло просто не навестись на цель.

— Дорогая, смотри во все глаза. Если появятся упыри в черном, кричи. — Предупредил я супругу.

— Конечно, Жорж.

Я откинулся на спинку и закрыл глаза. Нервишки мешали собраться с мыслями. Вместо Антоша перед глазами мелькали обрывки недавно пройденных дорог, с которыми пыталось войти в контакт мое сознание. Мне этого сейчас было совсем не нужно. Я усиленно представлял змея, а он постоянно уползал из кадра, словно не хотел этого. Бился целых три минуты, но так и не смог ничего сделать. Видимо тело без сознания не могло служить маркером, так же как и сознание без тела.

— Никак? — Догадалась Ляля, когда я открыл глаза.

— Никак. — Вздохнул я тяжко. — Ищем тело.

— Помнишь, мы перескочили брод, где нас тряхнуло? Там еще вода плеснулась на лобовое стекло. — Напомнила Ляля.

— Да, помню. Если Антош вывалился там, то дела плохи. — Предположил я.

Мир мне легко представился. Мы проехали пару метров и вывалились перед неширокой речкой, на берегу которой еще виднелись мокрые следы наших колес. Я остановился. Ляля выскочила из машины и пробежалась вдоль берега.

— Жорж! Жорж, иди скорее сюда, Антош здесь! — Крикнула она.

Меня сорвало с места. Я подбежал к берегу поросшему молодым и густым кустарником. Тело змея зацепилось за старую корягу и совершало круговые движения под силой течения реки. Голова его находилась выше уровня воды, подарив надежду, что он не нахлебался. Я залез в воду, раздвигая кусты, ухватил холодное тело змея и сорвал с коряги. Подтянул в берегу. Пока оно было в воде, казалось легким, но как только оказалось на суше, сразу сделалось неподъемным.

Мы перепачкали друга в песке и листьях, пока доволокли до машины. Когда он придет в сознание, у его появятся вопросы насчет своего внешнего вида. Теперь мы не поленились затолкать его в салон, на задний ряд. Я облегченно выдохнул и посмотрел на перепачканную жену.

— Ну, и куда нам теперь?

— Куда угодно. Надо дождаться, когда Антош вернется в себя.

Наверное, в нашей ситуации, самой правильной тактикой являлось непрерывное движение. Вообще, я был уверен, что так называемые стражи появятся с минуты на минуту, поэтому уверенно тронулся с места. Мне хватило доли секунды, чтобы почувствовать опасность. Я не пересек границу мира, продолжив движение по нему.

— Почему мы не выехали? — Спросила Ляля.

— Обложили. — Коротко ответил я.

Она все поняла, кто и зачем это сделал.

— Придется ждать, когда змей вернется и вытащит нас из этой передряги. — Озвучила она мои мысли.

— Да, нас заперли в этом мире. — Я нервно рассмеялся. — Какими мы были наивными людьми еще неделю назад. Верили, что мы такие крутые специалисты в области иномирства, а тут…. Я чувствую себя двоечником, который целый год не ходил на занятия и вдруг приперся на экзамены. Полный ноль и куча амбиций. Не мы охотимся на них, а они нас загнали, как зверей. Глядишь, скоро последует фаза, когда нас погонят на стрелков.

Мы заняли выжидающую позицию, держа оружие наготове. Не уверен, что это нам помогло бы. Стражи знали о нем и ни за что не сунулись бы в лоб. Не знаю, сколько столетий они копили свой иномирский опыт, но точно должны были знать про огнестрельное оружие и способы избежать потерь от него. Я предупредил жену, что ухожу в транс, чтобы не прозевать атаку. В том мире, которое ощущало сознание вне сковывающего возможности тела, ее можно было обнаружить намного раньше, чем глазами.

— Давай, Жорж, только ты не превратись в тело. — Она кивнула на змея. — Без тебя я сразу пропаду.

— Не переживай, я буду рядом и при первой опасности вернусь. — Успокоил я жену и поцеловал в щечку.

Усилием воли, успокоив нервы, я выбрался из тела. Мир изменился, раскрасившись яркими цветами. Энергии, поддерживающие его существование, заполняли все пространство. Они все время находились в движении, выписывая извивающиеся петли, лучи и короны. Картина привычная для меня. Так выглядел практически любой мир вне человеческого зрения. Он являл собой сбалансированную систему энергий, гармоничное произведение мироздания. Как только границы мира нарушались проникновением энергии извне, прокатывалась волна, кратковременно нарушающая природный баланс. Это было отлично видно, находясь вне тела.

Пока все было спокойно рядом, и на удалении многих километров от нас. Очень хотелось верить, что Антош, наконец, вернется в свое тело и вытащит нас окольными путями, минуя все ловушки.

Прошло не менее получаса. Ни змей не вернулся, ни стражи не напали на нас. Мне казались странными и даже связанными между собой оба случая. С Антошем явно что-то произошло. Видимо, мир бестелесный оказался не таким уж безопасным. Я решил вернуться в тело, сходить в кусты. Тело настойчиво пыталось меня «разбудить».

— Как обстановка? — Спросил я неожиданно для супруги.

Она вздрогнула.

— Лесные чащобы! Ты меня напугал, Жорж. — Она широко улыбнулась. — Пока что тихо. Как у тебя в высших сферах?

— Спокойно. Пойду, отолью. — Я выбрался из машины.

— Не ходи далеко. — Предупредила Ляля.

— Три шага.

Я зашел за куст неизвестного растения, плодоносящего гроздьями синих ягод, и расстегнул ширинку. Мне показалось, что вдалеке раздался посторонний звук, никак не связанный с природными, присущими лесу. Как хлопанье дверцей автомобиля никогда не спутаешь с треском ветки или скрипом ствола дерева. Я быстро сделал свои дела и вернулся в машину. Ляля прислушивалась, вращая ушками.

— Я что-то слышу. — Произнесла она взволнованно.

Мои подозрения только усугубились. Я закрыл глаза и быстро покинул тело. Мир вокруг нас буквально сотрясался волнами прорвавшейся чужой энергии. Я поднялся чуть выше и увидел сотни точек направляющихся к нашей машине. Причем со всех сторон. Стражи, если только это были они, решили выкурить нас из этого мира. А выход из него вел прямо в расставленную ловушку. У нас не было никаких вариантов. Масса крупных напуганных животных сомнет нашу машину и не заметит.

— Выбирай, быть затоптанной или быть плененной? — Спросил я у Ляли.

— Что? — Она не сразу поняла мой вопрос.

— Сюда бегут сотни огромных животных, которые раздавят нас. Они направляются со всех сторон сплошным фронтом, никак не объехать. То есть нас заставляют бежать от них через другой мир.

— К ним в лапы. — Догадалась Ляля.

— Ты моя умничка. И что мы выберем? — Я посмотрел на нее, как в последний раз, стараясь запечатлеть в своей памяти.

— Я не готова умереть. — Призналась она, бросив на меня искрометный взгляд желтых глаз. — Если мы останемся в живых, у нас всегда будет шанс вернуться. Не могу представить тебя мертвым, а Дарика сиротой.

Меня тоже больше устраивало живое состояние, но даже поверхностное знакомство с хьюкошами давало представление о том, что нас могло ждать. Самое легкое — это рабство, но в это мало верилось. Они приложили столько усилий на наши поиски, что одним рабством тут не обойтись. Нас могли использовать в своих целях, шантажируя сыном, мучить на потеху себе или просто казнить на глазах соотечественников. Судя по развитию, хьюкоши застряли в земном аналоге средневековья. Вместо собственной эволюции они использовали суррогат из чужих изобретений. Ментальность при этом сильно отставала от научно-технического прогресса.

— У нас есть пара минут. Вдруг случится чудо. — Произнес я без всякой уверенности.

Ляля взяла меня за руку и прижалась головой к плечу.

— Если бы я отправилась в прошлое в тот момент, когда мы с тобой только познакомились, зная, что наступит такая ситуация, ни за что бы не стала отговаривать ту себя от наших отношений. Самые лучшие мои воспоминания связаны с тобой и сыном.

Я поцеловал ее между ушек.

— Звучит, как эпитафия. — Произнес я.

Ляля подняла голову.

— Фу, дурак. Это было самое искреннее признание в любви.

Вокруг нас росла стена приближающейся пыли. Кто бежал в ней, рассмотреть не удавалось, но земля под нами уже начинала дрожать от их тяжелой поступи. Я завел машину.

— Главное до Нового года выбраться из плена. Не хочется встречать его без маминого оливье и батиных тостов.

— Ах, фух, где я? — Застонал змей. — Почему я такой грязный?

Она зашевелился, переползая с заднего дивана к нам.

— Ты где был? — Спросил я его строго.

— Ребята, должен вам сказать, что эти люди очень искусны в иномирском деле, но я их все равно одолел. — Он посмотрел в окно. — Как здесь пыльно. Что это за мир такой неприятный?

— Антош, это огромные животные, которые нас растопчут, если мы не покинем его, но там нас ждет ловушка. Я уже пытался выбраться и чуть не угодил в нее.

— Хм, очевидная тактика.

— И что дальше? — Нетерпеливо поинтересовалась Ляля. — У нас совсем не осталось времени.

— А дальше мы сделаем так, что эти животные побегут в их ловушку. Классная идея, да? — Змей рассмеялся. — Один момент, я ненадолго.

Он закрыл глаза и снова покинул тело.

— В любой непонятной ситуации драпай из тела, спасай душонку. — Прокомментировал я его поступок.

Животные приближались, и вот уже можно было разглядеть их силуэты. Крупные, рогатые, похожие на динозавров из-за толстых ног. Высотой в холке с грузовик. Они даже не заметят наш пикап, сомнут его в лепешку. До первой линии оставались буквально две сотни метров. А ситуация выглядела следующим образом. Если мы спасуем и попытаемся сбежать, то велика вероятность, что угодим в ловушку, расставленную нам, вместе с этими монстрами.

Осталась сотня метров. Ляля крепко держала меня за руку и что-то шептала. Наверное, молилась своим лесным богам. Змей не проявлял признаков жизни. У меня вспотели руки. Они непрерывно гладили руль и селектор коробки передач. Костяные морды животных целились в нас маленькими глазенками.

Осталось пятьдесят метров. Машина тряслась как в лихорадке и мы с ней вместе. Я придавил газ и покатился вперед, думая покинуть этот мир, когда первые животные достигнут куста, помеченного мной. Реакции должно было хватить.

За десять метров до куста произошло чудо, устроенное сами знаете кем. Достигнув определенной дистанции, огромные животные исчезали. За несколько минут они пропали все, оставив после себя только висящую пыль. Антош вернулся в тело.

— А теперь я хочу услышать, что вы делали с моим телом в мое отсутствие?

В интернате с пространством творилось что-то неладное. Можно было видеть в окно один пейзаж, а выйдя в дверь рядом с ним, оказаться в другом месте. Дарик краем уха что-то слышал от Антоша про ткань миров и различные способы плести из нее собственные мирки, примерно так же, как он накрывал пледом стулья, представляя накрытый им шалашик собственным миром. Но тут было совсем другое, глобальное. За каждой дверью находился совсем другой город. Одноклассники, привыкшие к этому, не замечали странностей, а Дарик боялся спрашивать, чтобы не выглядеть невеждой.

После той драки с Хабилом он стал неформальным лидером и немного тяготился этой должностью. Это было лучше, чем терпеть унижения, но приходилось пребывать в постоянном напряжении. Командир и свора его «шестерок» неоднократно пытались подставить его перед мадам Теяб или учителями. Так как действовать в открытую Хабил боялся, он выдумывал различные козни, чтобы опорочить Дарика и не подставить себя.

Учителя, не так хорошо знающие учеников, бывало жаловались на поведение Дарика воспитателю.

— Я все вижу, Тульп, Хабил пытается тебя свергнуть и когда-нибудь, если ты не предпримешь ответных действий, он своего добьется. — Наставнически произнесла мадам Теяб.

— А что я должен сделать, чтобы он отстал? — Наивно поинтересовался Дарик.

Он вырос в среде, где не требовалось бороться за свой авторитет, и потому совершенно ничего не понимал в плетении интриг.

— Ты можешь подчиниться ему. Отозвать в сторонку, чтобы не слышали ребята и признаться, что противостояние с ним тебя утомляет, и ты сдаешься. Можно надеяться, что у Хабила еще осталась кое-какая порядочность, и он не станет болтать об этом. Или же другой вариант. Ты находишь повод не согласиться с решением командира и объявляешь об этом во всеуслышание, чтобы не оставить себе вариантов для отступления. Вы выясняете, кто из вас авторитетнее и если побеждаешь ты, то становишься командиром отряда. Уверена, все его приспешники сбегут от него и начнут признаваться в верности тебе.

Для семилетнего мальчика советы воспитательницы звучали, как пересказ непонятной взрослой книги, причем совершенно неинтересной. Он нахмурил лоб.

— А это обязательно? — Спросил он с надеждой, что нет.

— Разумеется. С этих пор закрепляются способности человека к умению добиваться целей. Серость, незаметность, отсутствие стремления превращает человека в инструмент чужих амбиций. Я понимаю, ты еще ребенок и несколько дней назад мама с папой решали за тебя все вопросы. В этом плане ты аутсайдер. Многие ребята из нашего класса выросли сиротами, добывающими себе еду различными способами, но, как правило, не вежливостью. Тебе повезло, что твои приемные родители развивали тебя, и ты стал физически крепче твоих сверстников.

— Мои родители не приемные. — Обиделся Дарик.

— Приемные, Тульп, приемные. Ты же видишь, что ты один из нас, а не из них. Они присвоили себе право быть родителями, потому что ты не имел голоса, будучи младенцем. Ты привык и просто не знаешь другой жизни. Я уверена, через месяц ты не вспомнишь про них.

Слезы навернулись на глаза ребенка. Он чувствовал, что даже через год будет так же остро скучать по ним, и каждый день ждать их появления.

Спустя неделю жизни в интернате случилось то, что снова заставило его испытать тяжелое чувство рухнувшей надежды. Он сидел на уроке по каллиграфии и старательно выводил острой щепкой на доске покрытой воском чужие буквы. Ему нравилось это делать, нравилась щепетильность процесса и результат, когда буквы получались ничуть не хуже учительских. Вдруг ему почудилось, что кто-то за стеной соседнего класса произнес его настоящее имя. Он прислушался и явственно услышал голос отца и вновь свое имя. Ошибки быть не могло, отец пришел за ним. Не помня себя, Дарик вскочил и побежал к выходу.

— Папа! Папа! — Закричал он.

— Дарик! Ты где? — Отец услышал его.

— Папа я здесь!

Он не успел добежать до дверей. Учительница поймала его у самого выхода. Крепко схватила и потащила к месту в классе, где стояли рукоятки, предназначение которых Дарик не знал. Она дернула одну из них и голос отца пропал. Дарик вырвался и стал звать отца, срывая голос, но он больше ему не ответил. Жуткое отчаяние овладело мальчиком. Он успел уже поверить в свое спасение, во всемогущество отца и его друзей, которым все нипочем. И вдруг этого не случилось. И помешала этому учительница, что-то изменившая рычагом. Дарик кинулся на нее с кулаками, испугав женщину не на шутку. Она не могла справиться с разъяренным ребенком и пропускала удары. Дарик разбил ей нос, разорвал одежду и вероятно мог нанести еще более тяжелые увечья, если бы не вовремя подоспевшая охрана.

Его оттянули от учительницы и положили на пол. Дарик рыдал, сыпал проклятьями и пытался укусить держащего его охранника. Класс все это время следил за происходящим в полной тишине. Никогда прежде они не видели и даже не слышали, чтобы ученик напал на учителя. И в тот момент, когда мальчик просто не мог вынести мысли о том, что все пропало, случилось неожиданное. Эмоции, сжавшись в плотное вещество невыносимого отчаяния, взорвались невидимым и неслышимым взрывом, распространяясь во все стороны ударной волной, ломающей пространство.

Вылетели окна, слетели с петель двери, осыпалась штукатурка со стен, упали картины. Охранника откинуло на несколько метров. Он упал бездыханным телом. Учитель каллиграфии застыла на месте, не чувствуя как у нее под носом собирается новая капля крови. У Дарика закружилась голова. Он закрыл глаза и отключился. Когда пришел в себя, обнаружил, что находится уже не в классе, а в помещении с кроватями, но это точно было не спальное расположение класса. Приподнялся на локтях и огляделся. Он был один, несмотря на то, что кроватей здесь насчитывалось восемь штук.

Дарик не помнил последний момент, перед тем, как потерять сознание. Помнил только голос отца, до сих пор стоящий в ушах и жуткое отчаяние, что ему не удалось вернуться в семью. Про то, что он разрушил класс, Дарик не знал, но чувствовал, будто что-то произошло, но не смог вспомнить ничего конкретного. Он сел на край кровати, спустив ноги вниз. Жутко болели кисти. Он осмотрел тыльную сторону ладоней и увидел сбитые костяшки, помазанные желтой мазью. Память услужливо напомнила ему о поединке с учительницей. Дарику стало невыносимо стыдно перед женщиной. Он считал себя хорошим ребенком, который грубого слова не скажет взрослому, а тут….

Хотелось все забыть или решить, что было сном. Он представил, как ему будет стыдно вернуться в класс, как мадам Теяб устроит взбучку или того похуже. Он еще не знал систему наказаний в интернате и обоснованно предполагал, что в нем практиковались физические экзекуции. Дарик подошел к двери и выглянул в коридор. Там было пусто и тихо. Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Ему показалось, что есть возможность сбежать, если здание находится не на территории интерната. Он подошел к окну, смотрящему на цветущий белыми цветами сад. В открытую форточку тянуло свежий аромат цветов. Вернулся в палату и к своему разочарованию увидел пустынные пейзажи. Он находился все в том же месте, в котором путалось пространство.

В коридоре раздались шаги. Шли двое, мужчина и женщина, и негромко разговаривали между собой. Дарик встал за стеной и прислушался.

— Вечером за ним приедут, чтобы изучить этот феномен. — Произнес мужчина. — Поразительная необузданная сила. Он деформировал пространство, которое создавали лучшие специалисты. Невероятно. Кстати, как себя чувствует уникум?

— Полчаса назад он был без сознания. Мы считаем, что явление было спровоцировано нереализованным душевным порывом. За ним явился отец, но ему помешали. Видимо ребенок успел поверить, что вернется домой, а когда понял, что не получится этого сделать, произошел неосознанный выход эмоций, помноженный на врожденные способности. В какой-то миг его ненависть к нашему заведению выродилась в разрушительную волну.

Дарик догадался, что говорят о нем, но никак не мог взять в толк, о какой разрушительной волне они говорили. Ничего такого он не помнил. Шаги приближались. Мальчик, чтобы его не наказали за то, что он без спроса покинул палату, на цыпочках вернулся в нее и забрался под покрывало. Вскоре отворилась дверь и к нему зашли те самые люди, голоса которых он слышал. Они совсем не были похожи ни на воспитателей, ни на учителей.

Дарик не стал притворяться спящим.

— Пусть судьба продлит ваш путь. — Произнес он приветствие, которому его научили в этих стенах.

— И тебе длинный путь. — Мужчина взял стул и присел в головах Дарика. — Как самочувствие?

— Хорошее. — Ответил мальчик смущенно.

— Руки болят?

— Нет. — Смутился он еще сильнее.

— А вот учительницу каллиграфии пришлось отправить на неделю в отпуск из-за того, что ты сломал ее переносицу, мелкий негодник. — Несмотря на укор, в голосе мужчины не слышалось злобы.

— Она… она… ко мне папа пришел, а она его не пустила. — Дарик положил ладони поверх одеяла и посмотрел на раны.

— Это был не твой папа. — Женщина подошла ближе и погладила его по голове. — Это была психограмма, она создает слуховые и зрительные образы того, о ком человек больше всего думает. Аппарат стоял в соседнем кабинете, но твои мысли оказались сильнее тех, кто находился в нем в тот момент и он воссоздал их.

Дарик не поверил ей, но испытал легкое сомнение. Спустя время он уже и сам не был уверен в том, что слышал голос отца. Все произошедшее казалось ему сном.

— Что ты помнишь перед тем, как потерял сознание. — Спросил мужчина.

— Охранника. Он забежал в класс и повалил меня на пол. — Честно рассказал он. — А что?

Мужчина ответил не сразу, попытался прочитать по лицу, врет ему ребенок или нет.

— Ты устроил погром в классе. Теперь он будет не пригоден для проведения занятий целый месяц. Неужели ты совсем не помнишь этого?

— Совсем не помню. — Дарик отвел глаза в сторону. — А что я сделал?

— Выбил окна, двери, разломал декорации, поронял на пол картины с великими людьми. Даже стены класса выгнулись наружу. Если бы не запас прочности, пришлось бы освободить часть здания.

— А как я это мог сделать? — Спросил мальчик, чувствуя, что ему что-то не договаривают.

— Кто тебя воспитал? — Вместо ответа задал вопрос мужчина. — Твои приемные родители умели обращаться с тканью миров?

— Нет. — Соврал Дарик.

Мужчина сразу догадался, что его обманули.

— Давай подробнее, что они умели? Они научили тебя выплескивать разрушительные эмоции? — Настойчиво спросила женщина. — Нас не проведешь.

Дарик привык ценить авторитет взрослых и потому не смог соврать.

— У нас есть друг семьи. Его зовут Антош. Он умеет создавать какие-то аномалии, но меня ничему не учил. Он занимается этим, потому что очень умный.

— Ты пытался бежать? — Снова задала вопрос женщина.

— Вначале да. Ничего не получилось, и потом меня наказали. — Дарик нахмурился. — Больше я не пытался.

— Значит, ты не знаешь, как покинуть интернат?

Мальчик покачал головой.

— Ясно.

Мужчина с женщиной переглянулись. Им было о чем побеседовать.

— Ты обрадуешься, если мы тебе скажем, что в класс ты больше не вернешься? — Спросил мужчина.

Дарик кивнул.

— Я останусь здесь? — Спросил он.

— Тебя подлечат и отправят в другое место, где ты будешь заниматься по индивидуальной программе. Нужно понаблюдать за тобой.

— Я хочу домой. — Тихо произнес мальчик.

— Это место станет твоим домом. — Пообещал мужчина. — Поправляйся.

Они покинули палату. Их шаги удалились и затихли. Пользуясь наступившей тишиной, Дарик решил попытаться снова убежать в другой мир. Живо представил свою спальню в родном доме, долго пытался создать с ней контакт, но картинка оставалась картинкой, никак не хотела оживать. Он был слаб, чтобы долго находиться в состоянии высокой концентрации мысли. Бросив бесплодные попытки, ощутил себя обессиленным и, полежав немного, уснул.

Проснулся, когда снова услышал разговоры в коридоре. В палату вошли два человека с каталкой на колесиках. Ничего не объясняя, переложили его на нее и вывезли в коридор. Дарик решил, что это санитары.

— Куда мы едем? — Спросил Дарик.

— Переезжаем. — Немногословно ответил санитар в ногах.

Его выкатили на улицу под свет вечернего солнца. Воздух еще не растратил вечерний зной. От стен дышало жаром. Дарик не узнал здание, в котором находился. Его точно не было на территории интерната. Зацокали копыта. На мощеной дорожке появилась квадратная повозка, изготовленная из пластика, совсем не похожая на деревянные повозки кочевников, обильно украшенные резьбой.

— Идти можешь? — Поинтересовался санитар.

— Да. — Дарик свесил ноги с каталки и легко спрыгнул.

Санитары усмехнулись.

— Нам сказали, что ты чуть живой.

Мальчик усмехнулся. Дверь повозки открылась. Пространство внутри нее освещала электрическая лампочка, что было удивительно. Хьюкоши не особо стремились внедрять технологии в свой быт, считая, что с ними добавляется куча проблем. У них не было заводов, фабрик и прочего, что поддерживало бы электрификацию. Все технологичное, чем они пользовались, было привезено из миров, населенных неполноценными. Даже оседлые хьюкоши, жившие не одно поколение в городе, в менталитете своем имели кочевой взгляд на жизнь.

Дарик забрался в повозку. Там его ждала дама, одетая по здешним меркам необычно, но привычно по меркам мальчика. На ней были синие джинсы и майка, туго обтягивающая бюст. На ногах скромные ботиночки. На запястье левой руке часы с золотым браслетом. Почему-то Дарик сразу испытал к ней расположение. Наверное, так одевалась его мать, и это вызвало приятные параллели.

— Привет. — Поздоровалась женщина. — Меня зовут Кайтина. Теперь ты будешь жить у меня.

— Зачем? — спросил Дарик.

— Затем, чтобы некомпетентные люди не сгубили такой талант. — Туманно пояснила женщина. — Все, что они умеют, это сталкивать людей лбами, чтобы вырастить из них породу бойцовских собак. Я слышала, у тебя даже были успехи в этом направлении. Долго смеялась, когда мне рассказали о пострадавшей учительнице. Они такого обращения честно заслужили.

— Мне стыдно перед ней. — Признался Дарик. — Она не хотела пускать моего папу, а я из-за этого сильно разозлился. Потом мне сказали, что папы не было, а была какая-то психограмма.

— Скорее всего, они были правы. В обучающие заведения просто так не попадешь.

Повозка мягко тронулась с места. Ее не трясло на мощеной дорожке, как кибитку кочевников. Мальчику казалось, что она едет почти так же мягко, как машина деда.

— Вы тоже не отпустите меня домой? — Спросил он.

— Пока нет, но дальше будет видно. — Ответила она уклончиво.

— Что для этого надо будет сделать? — Напрямую спросил Дарик.

Кайтина широко улыбнулась.

— Смышленый. Ты мыслишь именно так, как я ожидала, прагматично и целенаправленно. Так быстро не расскажешь, что нам потребуется. Мы будем изучать тебя, проверять реакцию, чтобы знать точно границы твоих возможностей. Понимаешь в чем разница между нами и неполноценными?

— Мне не нравится это слово. — Резко заявил Дарик. — Мои родители тоже относятся к ним, а они намного умнее и лучше, чем все, кого я видел у вас.

— Прости. — Кайтина развела руками. — Забыла. Мы привыкли так их называть, что даже перестали вкладывать в это слово какой-то дискриминационный смысл. Так вот, между нами есть существенное отличие. Такие люди, как твои родители, развиваются через изменение внешней среды под свои нужды. А мы, хькоши, больше направлены внутрь себя, на адаптацию под условия внешней среды. Так мы достигли успехов в способности преодолевать границы миров, но совершенно потеряли способности к созданию сложных вещей. Ты понимаешь это?

— Хм, да, наверное. — Неуверенно признался Дарик. — Мы в Транзабаре больше похожи на вас, потому что там все умеют проницать миры. А вот в мире, где живут родители папы и родители мамы все по-другому. Особенно у папиных. Там есть очень сложные и умные устройства, симулирующие внутри себя целые миры, которыми можно управлять.

— Ты говоришь о компьютерах? — Спросила Кайтина.

Дарик выставился на нее.

— Я думал…

— Ты думал, я такая же тупая, как твои воспитательницы? У тебя будет компьютер, и ты покажешь нам, что умеешь на нем делать.

Женщина понравилась Дарику еще сильнее. Спустя всего несколько минут разговора он понял, что доверяет ей и счастлив, что больше не вернется в интернат, вызывающий у него приступы мизантропии.

Город, по которому они ехали, напоминал сад с большим количеством цветущих кустов. Они росли везде, вдоль дороги, по которой они ехали, в садах, на аллеях, по которым прохаживались люди. Воздух был напоен ароматами лета. В какой-то момент карета, после долгого подъема, выехала на длинную прямую улицу, оканчивающуюся бесконечной синевой.

— Там вода? — Дарик указала пальцем в окно.

— Это море. Ты не был на море? — спросила Кайтина.

— Был, много раз. Мама не любит море, потому у нее шерсть. Когда она мокрая, выглядит очень смешно. — Простодушно рассказал мальчик.

— Постой, так твоя мать и отец… разные? Ну, я имею в виду, они не принадлежат одному виду людей? — Кайтина была сильно удивлена.

— Да, они из разных миров. Папа называет маму кошкой, а мама папу макакой.

— Ха. Они у тебя большие оригиналы. Понятно, в такой семье и дети не будут обыкновенными. — Спутница Дарика задумалась.

— Вы о чем? — Спросил мальчик.

— О тебе Тульп.

— Меня зовут Дарик. Имя мне придумали в интернате, и оно мне совсем не нравится. — Признался мальчик.

— Хорошо, я буду звать тебя именем, которое тебе нравится, хотя на мой слух оно совсем непривычное и неприсущее хьюкошам.

— У жителей Транзабара нет самоназваний, все мы люди, откуда бы не пришли. — Повторил Дарик мысль, которую неоднократно доносили ему родители и Антош. — Я не хьюкош и не хочу им быть.

— Ты не можешь им не быть, потому что ты и есть хьюкош. Отрицание себя в твоем случае вызвано прогрессивными взглядами родителей и узкого общества жителей, как ты там его называешь, Транз… базара?

— Транзабара. — Поправил Дарик.

— Спасибо. Я тебе донесу мысль, а ты постарайся ее обдумать. Я не жду, что ты сразу согласишься с ней, поэтому не торопись с ответом. Просто подумай как-нибудь наедине в спокойной обстановке. Видишь ли, Дарик, хьюкоши научились ходить сквозь миры не поодиночке, как неполно… как остальные народы, а сразу все. Это произошло так, будто у нас одновременно изменилось коллективное сознание. Поэтому все наши большие сообщества, города и поселения поменьше, представлены одним видом, нами. У таких народов, к которым относятся твои родители, иномирцев наберется один на миллион. Выбравшись за пределы своего мира, они понимают, что никогда не смогут вернуться домой на постоянную жизнь, потому что стали другими. Соотечественники будут угнетать их своим узким взглядом. Это обстоятельство вынуждает селиться в городах, основанных такими же штучными иномирцами, но вышедшими из миллионов разных миров. Естественно, чтобы не произошло недопонимания, они пришли к консенсусу, видеть в каждом иномирце только человека. За это им приходится отказываться от себя настоящего и примерять образ универсального разумного существа, не имеющего никаких отличий, кроме несущественных внешних.

Дарику сложно было парировать доводы женщины. Он еще не имел обширного лексикона и мысли путались в голове. Единственное, что он знал точно, чтобы заслужить право жить в Транзабаре, его родители вынуждены были пройти очень долгий и сложный путь, итогом которого и стало их отношение ко всем иномирцам.

— Не спеши с ответом. — Напомнила Кайтина, различив борьбу эмоций на лице мальчика. — У нас будет еще много поводов для бесед.

Когда они подъехали к усадьбе, так же окруженной цветущими кустами, на дворе уже стояла ночь. Отворились широкие ворота, и они въехали во двор. В отличие от темной улицы, здесь имелось электрическое освещение. Повозка замерла у крыльца небольшого здания, похожего на куб.

— Непривычное? — Догадалась Кайтина.

— Да. Непохоже на дом. — Признался мальчик.

— Оптимальная форма без ненужных закоулков. — Женщина открыла дверцу.

Воздух наполнился стрекотом ночным насекомых. Кайтина легко спрыгнула на мощеную дорожку и подала мальчику руку.

— Добро пожаловать в новую обитель.

Дарик проигнорировал ее руку и спрыгнул сам, несмотря на то, что высота порога доставала ему до пояса. Кайтина незаметно улыбнулась, отметив стремление ребенка к самостоятельности. Она все равно взяла его за руку и повела вверх по крыльцу. Подвела к дверям и приложила большой палец к темному квадрату, рядом с ручкой двери. Раздался щелчок, и дверь слегка приоткрылась. Женщина посмотрела на Дарика, чтобы увидеть в его лице восхищение заоблачной по представлениям хьюкошей технологией.

— Сканер отпечатка пальца. — Обыденно произнес мальчик. — У деда на телефоне такой есть. Мама попросила активировать, чтобы я не играл на нем.

Кругозор Дарика немного смутил женщину. Она привыкла к другой реакции.

— Что такое телефон? — Спросила она, пропуская ребенка вперед.

Свет в прихожей загорелся автоматически от датчика движения.

— Устройство связи и одновременно мультимедийный аппарат с кучей возможностей. Это как ручной компьютер вот такого размера. С вашу ладонь. — Пояснил мальчик.

— Как интересно. А мы сможем связываться друг с другом, если у нас будут такие телефоны?

— Нет. Для этого придется строить базовые станции, которые покроют сигналом определенные районы.

— Вот так всегда. Хочешь внедрить в жизнь технологию, а оказывается, что для этого требуется поднимать на один с ней уровень всё, и науку, и промышленность, и потребуется для этого не одна сотня лет. Поэтому у нас так все фрагментарно, есть только то, что работает автономно. Как дизельный генератор, например. Ты, наверное, хочешь есть? — Догадалась Кайтина. — Нивкуш! Иди сюда!

Из темноты комнат выбежала женщина в белом переднике. Не хьюкош.

— Накорми гостя. — Приказным тоном попросила Кайтина. — После ужина я покажу тебе кое-что. — Предупредила она Дарика.

Нивкуш отвела мальчика в гостиную. Здесь свет включался вручную старыми выключателями, которые громко щелкали, замыкая цепь. Проводка проходила поверх стен, крепясь на изоляторах, как в очень старых домах.

— Вы рабыня? — Наивно поинтересовался у хлопочущей у плиты женщины.

— Формально, да, но на самом деле нет. Кайтина очень прогрессивная женщина. Мы много раз ходили с ней по разным мирам, в том числе и в мой родной. Я считаю себя её работницей, потому что у меня столько свободы, сколько остальным рабам и не снилось. Ты ешь пироги с рыбой?

— Да.

— Замечательно. — Она открыла дверь духовки. — А ты сам-то как сюда попал?

— Меня выкрали из дома дедушки и бабушки. Я попал в интернат, где из меня хотели воспитать чиновника, избил там учительницу каллиграфии, потом оказался в больнице.

Нивкуш рассмеялась.

— Сомнительный список достоинств. Мадам Кайтина вряд ли бы обратила внимание на тебя только из-за этого.

— Кажется, я что-то натворил, о чем не помню.

— Ну, тогда вполне возможно. Я тут тоже задержалась, потому хорошо готовлю и понимаю госпожу с полуслова. Она хороший человек. Если человек из себя что-то представляет, она проявляет уважение и ценит. Тебе повезло. — Работница поставила перед мальчиком горячий лист с пирогом.

Дарик вдохнул запах горячего теста и чуть не подавился слюной. Нивкуш рассмеялась.

— Давно не ел домашнего? — Спросила она.

— Недели две. — Признался мальчик.

Рабыня подала ему железный нож и деревянную вилку.

— Ужинай, а я пойду, займусь своими делами. Если будет что-то нужно, позови.

— Хорошо. Спасибо за пирог. — Дарик не прикоснулся к ножу, сразу принялся ковырять его вилкой.

Он был голоден. Ел торопливо, обжигаясь, но наслаждаясь отличным вкусом, очень похожим на вкус бабушкиного пирога. Нивкуш, уходя, оставила стакан с красным напитком. Дарик вспомнил о нем, только когда почувствовал, что стал наедаться. Отпил прохладный напиток. Вначале на пробу. Ощутил во вкусе что-то среднее между малиной и красной смородиной, сладко, душисто, но и кисло. Сделал три больших глотка и понял, что больше в желудок затолкать не получится.

— Мадам Нивкуш, я всё! — Крикнул он.

Работница забежала в гостиную.

— Тише ты, какая я тебе мадам? Госпожа услышит и накажет. Я просто Нивкуш.

— Простите, я не знал. — Смутился Дарик. — Просто хотел поблагодарить вас за ужин. Было очень вкусно.

Женщина расцвела.

— Длинного тебе пути, мальчик.

— И вам длинного пути.

— Мадам Кайтина ждет тебя на втором этаже. Я включу свет, и ты увидишь в коридоре лестницу. Поднимешься и сразу направо.

— Спасибо.

Дарик поднялся по деревянной лестнице, покрытой черным лаком на второй этаж. Повернул направо и увидел свет, бьющий из комнаты. Прежде чем войти, постучал костяшкой в косяк.

— Вообще-то там звонок есть. Входи. — Пригласила его Кайтина.

Дарик открыл дверь и увидел странный и удивительный кабинет, уставленный всевозможным оборудованием. Большую часть из него Дарик видел впервые. От взгляда женщины не ускользнуло удивление в глазах мальчика.

— Как тебе мое оборудование? — спросила она.

— Круто. Вы ученая?

— Если ответить нескромно, то да, я сама себя считаю ученой. Конечно, эти все железки произведены не нами, что обидно, но мы тоже находим им применение. Моя задача, отобрать те из них, которые проще внедрить без необходимости строить заводы. Как генератор в моем подвале. Ему требуется только топливо и масло, которые просто добыть. Мы хотим внедрить радио, чтобы сообщать населению города обо всех мероприятиях и указах. Я уже придумала, домашние приемники будут работать от динамомашин, чтобы не городить огород с проводами или батарейками.

— Класс. — Дарик пожал плечами.

Его не особо впечатлили планы мадам Кайтины. Он заприметил монитор компьютера и не сводил с него глаз. Судя по внешнему виду, его изобрели в одном из параллельных земному миров. Название на мониторе было сделано неизвестными буквами. Кайтина перехватила его взгляд.

— Ты знаешь, что это? — Догадалась она.

— Да. Это компьютер.

— Это компьютер? — Почему-то удивилась она. — А я думала, что компьютер вот этот аппарат. — Она показала на железный ящик с мутным экраном, размером с ладонь.

— Это какой-то сейф. — Оценил «железо» мальчик.

— Хм, меня что, обманули?

— Может быть, и нет, но на вид такие компьютеры существовали, когда мой дедушка был молодым. Лет пятьдесят назад или больше. Я в музее видел.

— Пятьдесят? Значит пятьдесят лет это такой огромный срок, за который компьютеры могут кардинально поменяться? — Удивилась она.

— Вы понимаете в объемах информации на компьютерном языке? — Спросил Дарик.

— Более-менее. Поясни.

— Так вот, в этом сейфе, скорее всего, используется память, измеряемая килобайтами. Это тысячи байт информации. А в этом, — он указала на монитор, — гигабайты или даже терабайты. То есть в миллион и миллиард раз больше.

— А ты умеешь с ним обращаться? — Спросила Кайтина. — Я ждала специалиста, сама не лезла, боялась сломать что-нибудь.

— Попробую.

Дарик осмотрел компьютер. Это был моноблок со всем «железом» внутри монитора. Ни мышки, ни клавиатуры при нем не оказалось. Дарик осмотрелся.

— Мне нужна розетка с током. — Попросил он.

— Один момент. — Кайтина полезла в стол, выдвигая из него ящики. — Вот, это переходник под вилку, а вот и розетка. — Она протянула удлинитель, оканчивающийся разветвителем из трех гнезд.

Дарик умело подключил переходник и включи в розетку. На мониторе загорелась лампочка. Мальчик ткнул в кнопку включения и компьютер начал оживать. Кайтина наблюдала за манипуляциями Дарика, как за чудом. Экран загорелся. На нем отобразились обои с природным ландшафтом и привычные иконки. Дарик проверил экран на сенсорность. Когда он поднес палец ближе пяти сантиметров, на нем появился курсор. Поводил им и открыл несколько папок двукратным сгибанием фаланги.

— Мне непривычно использовать такой интерфейс. — Признался Дарик. — Я больше привык мышкой и клавиатурой.

— А выглядело так, словно ты всю жизнь работал на нем. — Призналась Кайтина. — С завтрашнего дня ты начнешь обучать меня управлению этим компьютером.

— Хорошо, мадам Кайтина.

— Можно без мадам. Мы с тобой равные.

— А я ведь вам был нужен не для этого? — Спросил Дарик.

— Ты прав, но тем, чем ты прославился, буду заниматься не только я. Ты у меня под надзором. Нивкуш покажет тебе спальное место, и не вздумай сбегать, потому что это невозможно. Мне хочется быть тебе другом, а не госпожой, было бы здорово, если ты будешь ценить это. — Кайтина потрепала волосы Дарика, как делала иногда мать. — Нивкуш, проводи гостя в его спальню!

Оказывается, Антош бился не на жизнь, а на смерть в духовном пространстве. Он успел осуществить часть плана, касаемую похищения рабов. Это ему удалось провернуть довольно легко. Больше сотни человек попали в созданную им невозможную аномалию, которую нельзя обнаружить. Естественно, пропажа рабов не осталась незамеченной. Вероятно, у хьюкошей существовал план «Перехват» на подобный случай, потому что процесс нейтрализации Антоша произошел слишком организованно.

Ему каким-то образом отрезали путь возвращения в тело. Змей наблюдал видимую нить, соединяющую астральное тело и физическое, но не мог вернуться. Тем временем пространство вокруг него выкручивалось всевозможными парадоксальными иллюзиями, пытаясь заманить в ловушку. Антош в свою очередь, пытался этому противостоять, и даже пробовал поймать участников охоты. Что-то подобное он разучивал с Археорисом, скручивания пространств в многомерные миры, в которых астральное тело теряло способность адекватно воспринимать окружение. Обычно это выглядело, как зацикленные аномалии без выхода. Обманные миры, отражающие твои действия зеркально.

Антош умел со всем этим обращаться, но поток иллюзий был настолько велик, что он начинал теряться. Подобная тактика говорила о том, что хьюкоши были многочисленны, обучены играть командой и прежде имели опыт борьбы с опытными иномирцами. Наверняка, слишком самоуверенные иномирцы, набив руку на неопытных коллегах, пытались действовать теми же методами и с хьюкошами.

Змей долго сопротивлялся, не показывая всех своих знаний. Ждал, когда враг ошибется. Если бы он знал, что мы пережили, пока он был в отключке и вырабатывал тактику, наверняка бы поспешил вернуться в тело. Антош дождался короткой паузы и атаковал одного из стражей. То, что это был представитель боевой касты, мы узнали по его черной одежде. Змей окутал противника аномалией, из которой есть выход только в саму себя. Затем подловил второго, третьего, четвертого. Когда команда стражей поняла, что недосчитывается бойцов, наступила паника, а следом и бегство.

Только тогда змей вернулся в тело и спас нас, отправив в загон вместо двух несчастных иномирцев, сотни динозавроподобных существ. Наверняка и там стражи испытали незабываемые ощущения. После пробы сил стороны знали друг о друге намного больше.

— Теперь у нас четверо пленников, как я и обещал. И теперь мы можем узнать у них о слабых сторонах их обороны. — Деловым тоном произнес змей. — Теперь мы на шаг ближе к цели.

— Пока что мы делали один шаг вперед и пять назад. — Заявил я.

Змей обиделся на моё замечание.

— Вот она, черная неблагодарность. — Вымолвил он, отвернувшись от меня.

Ляля бросила на меня укоризненный взгляд. Я пожал плечами.

— Прости, Антош, мои слова не относились к твоей помощи. Я говорил в целом о ситуации. Готов выслушать, что нам делать дальше.

— Да все просто, мы будем задавать вопросы, а они отвечать. Мой встроенный физиономист попытается отличить, когда они говорят правду, а когда врут.

— Ты научился понимать эмоции по внешности людей других видов? — Удивилась Ляля.

Пресмыкающиеся почти не имели лицевых мышц и потому от природы не отличались выразительной мимикой, что повлияло на восприятие этой части коммуникации между людьми. Антош долго не понимал наши с Лялей ужимки и никак не трактовал их.

— Нет, не научился. — Признался змей. — Мне придется побыть в трансе, пока вы будете допрашивать. В таком состоянии я смогу понять, когда они врут.

— Ты нам хоть вопросов накидай, или я буду спрашивать, где находится их часть, сколько человек в отряде, и в каком он звании. — Попросил я.

— Вопросов на самом деле совсем немного, где находится Дарик, как устроена аномалия и как проникнуть в нее незамеченными. Это все вопросы. Остальные можете задавать, чтобы потянуть время. — Посоветовал умудренный опытом допросов Антош.

— А если они будут молчать? — Задал я резонный вопрос.

Хоть убейте, не могу поверить, чтобы мой добродушный вид заставил кого-нибудь, стуча зубами от страха, рассказать всю правду. А если рядом будет Ляля, с которой хоть иконы пиши, то и вообще допрос превратится в веселое шоу.

— Тогда мы будем действовать методом доказательства от противного.

— Как это? — Я смутно помнил это словосочетание из школьного курса.

— Заранее считать, что они дают ответы прямо противоположные истине. Мы инвертируем их и проверим на практике.

— Ладно. Веди нас в КПЗ с задержанными. — Мне уже не терпелось приступить к допросу.

Морально, я уже был готов к тому, чтобы заехать кулаком в противную физиономию похитителей.

— Простите, что испачкаю вам одежду, но вы сами виноваты. — Змей обжал нас с Лялей.

Мы сделали шаг и оказались в пузыре, подвешенном над землей на высоте сотни метров или больше. В нос ударил страх, когда я увидел, что под моими ногами ничего нет. Ляля даже вскрикнула и ухватилась за меня. Четверо стражей в черных накидках встретили нас свирепыми взглядами. Мой бойцовский настрой несколько угас. Мужчины, потрепанные попытками сбежать из аномалии, не собирались легко сдаваться.

— Вот, Жорж, это те люди, которых ты хотел видеть. — Заявил змей театрально. — Они в твоем полном распоряжении. А мне пора. — Он подмигнул мне и испарился.

Я хотел надеяться, что мы с женой были под его контролем и в случае физического нападения он успел бы нас вовремя спасти. Удивительно, но Антош превратился из ботана, за которого мы его еще принимали по инерции, в человека, спасающего от хулиганов. Пора было повышать свой уровень владения бойцовскими навыками.

— Привет. — Поздоровался я холодно, разглядывая каждого пленника прямым взглядом. — Не срослось, да? Добыча превратилась в охотника. Так бывает, когда переоцениваешь свои силы. — Я вынул пистолет, сел на пол и положил его на колени. — Присаживайтесь, люди в черном, в ногах правды нет.

— Мы ничего не знаем. — Заявил один из них с широким шрамом на левой скуле. — Нам дали ориентиры, и мы действовали по ним.

— Я так и думал, что вы ничего не будете знать. А мой друг, умеющий заглядывать в чужие мозги, предупредил, что вы все знаете. Ведь знаете же? — Я щелкнул предохранителем несколько раз. — Как можно не знать того, что я еще не спросил?

— Может, у друга спросить? — Дерзко спросил страж со шрамом.

— Может и у него, но после того, как он вернется. Только я сразу предупреждаю, нам тогда все четверо будут не нужны. Вы же знаете, в компании мужчины бояться говорить секреты, могут даже умереть, чтобы не опозориться на глазах других. А когда останется один, и его тайна никогда не будет раскрыта, то обычно человек рассказывает всё. Вот так будет, когда вернется наш друг, которому чуждо всё человеческое. — Я посмотрел на стражей. Кажется, моя речь подействовала на них. Взгляды смягчились. — Вопрос первый, где держат моего сына? Что это за место?

Стражи молчали. Переглядывались между собой, и кажется, немым языком они договорились молчать. Прошла минута. Повисла тяжелая пауза, которую предстояло нарушить мне, как человеку, от решений которого зависит их жизнь. Я медлил, не зная как еще надавить. И тут над моим ухом грохнул выстрел. Страж со шрамом упал, ухватился за ногу и закричал от боли. Я поднял голову вверх. Мой взгляд уперся в дымящийся стол пистолета в руках Ляли.

— Следующая пуля будет в голову. — Стальным голосом припугнула она.

Я чуть не метнулся на сторону врагов, натурально испугавшись ее предупреждения. Стражи отошли от раненого. Кровь из простреленной ноги растекалась по прозрачному полу. У меня в ушах стоял звон.

— Повторяю вопрос. Где держат моего сына? Что это за место? — Голос звучал издалека и не был похож на мой.

— Интернат, где собирают брошенных детей. — Произнес страж с перстнем на руке. — Мы городские стражи и не многое знаем о нем. Там, как и во многих заведениях с уровнями секретности, используются парадоксальные туннели. Если вам удастся проникнуть внутрь, но вы не будете знать схему устройства, то вероятнее всего вас выбросит в такие места, откуда будет сложно вернуться.

— Это не твоя забота, куда нас выбросит. Расскажи, как попасть в этот интернат, прямо внутрь аномалии? — Строго попросил я. — И тогда мы вернем вам всех похищенных работников. Если же продолжите упрямиться, один из вас отправится к ним. Желаете такую встречу?

— Нет, конечно. Неполноценные…, — Страж осекся, — работники не испытывают к нам особой любви.

Мне показалось, что он лукавит. Казалось, что сейчас он произнесет: «Делайте, что угодно, только не бросайте меня в терновый куст». Хотелось уже услышать, что думает по этому поводу Антош. Словно услышав мои мысли, змей материализовался рядом. Подполз к раненому и, прикоснувшись, отправил его прочь из аномалии. Думаю, он уже распорядился принять его в какой-нибудь больнице.

— И вот их осталось только трое. — Произнес он многозначительно и бросил короткий взгляд на Лялю. — Надеюсь на конструктивный разговор, ибо в противном случае, вам придется разговаривать с Создателем. Где вход в аномалию? Я знаю, что он есть и завязан на одну из многочисленных дверей. Скажите, как ее распознать?

Стражи сбились в кучку, как затравленные хищники. Я на всякий случай держал палец на спусковом крючке пистолета. Они коротко посовещались между собой, буквально в трех словах. Тот, что был с перстнем, отделился от группы.

— Я вас проведу к входу. — Пообещал он. — Но дальше не пойду. Обещайте не сдавать нас, если что-то пойдет не так.

— Слово честного человека. — С готовностью согласился змей.

— А вы? — Спросил страж у нас с Лялей.

— Мы — команда. Что сказал один из нас, поддерживают и остальные. — Ответил я, добавив немного пафоса.

— Хорошо, мы вам верим. Поступим так, вы открываете вашу ловушку, а мы доставляем вас к входу. — Предложил страж

— Идет. — Согласился Антош.

Я полностью полагался на его опыт, хотя и подозревал, что стражи слишком быстро сдались. Ляля крепко ухватила меня за руку. Я обвил Антоша рукой посередине тела. Страж взялся ближе к его голове. Змей уже закрыл глаза и ждал отмашки. Я посмотрел стражу в глаза, чтобы убедиться в чистоте его помыслов. Он отвел их в сторону, как делают люди, желающие скрыть свои настоящие желания.

— Антош, это…

Меня подбросило и закружило. Я увидел свои ноги, испуганное лицо жены с бегающими глазами, хвост Антоша, мотыляющийся в опасной близости от моего лица. Хлоп! Нас жестко приложило о землю. Вращение прекратилось через несколько секунд. Мы лежали на влажной земле прямо на просеке в лесу. Пахло влажной почвой, травой и грибами. Я приподнялся, чтобы оценить приземление жены и друга. Ляля лежала на спине, прикрыв лицо руками. Змей тряс головой, медленно приходя в себя. Никаких стражей рядом с нами не оказалось. Готов был поклясться, они нас снова провели. Ляля убрала руки с лица.

— Жорж, ты видишь то же, что и я? — Спросила она.

— На дверь, ведущую в тайную комнату это совсем не похоже. — Произнес я вслух. — Антош, что всё это значит? — Спросила супруга.

— Это значит…, это значит…, что мы находимся в самом начале пути, который потребуется одолеть, чтобы спасти Дарика. — Произнес змей.

— А как же вход в аномалию и все такое?

— Этим парням не жить, если бы они сделали такое. У них кодекс чести и строгое соблюдение его правил. Кочевники, или как они себя называют, хьюкоши, суровые люди. — Антош, я полностью потерял смысл наших поступков. — Признался я.

— Ты забыл, что так бывает, когда встречаешься с неизвестным и долгое время, пока не начнешь его понимать, видеть зависимости, тычешься, как слепой котенок. — Пояснил змей в своем философском ключе.

— Ты заранее знал, что мы попадем не туда? — спросила Ляля.

— Не знал. Я ничего не знал наверняка. Провоцировал их на серьезные шаги, чтобы столкнуться с их мировоззрением и способностями. Вы можете обидеться на меня или посчитать циничным, но похищение Дарика открыло для меня, надеюсь, что и для вас, целый пласт непознанного.

— Это действительно цинично. — Признала супруга. — Я не хочу для своей семьи таких испытаний. Пора бы уже успокоиться и просто жить, наслаждаясь маленькими радостями.

— Согласен. — Змей вздохнул. — Но мы предполагаем, а бог располагает. Так ведь, Жорж?

Антош вспомнил выражение, проскочившее как-то у моей матери.

— Нет предела совершенству. — Ответил я. — Век живи, век учись. Неприятно, что кто-то за тебя решает, как надо жить.

— Только прожив жизнь, мы увидим для чего нам были даны те или иные сложности. Возможно, Дарик, не пройдя это испытание в детстве, повернул бы совсем не туда, и вы могли лишиться его навсегда. Вы ослеплены родительской любовью, но будьте уверены, чем старше он будет становиться, тем больше у него появится вопросов относительно его настоящего происхождения. Вы будете юлить, скрывать, раззадоривая нездоровый интерес, и в какой-то момент сын просто решит, что всю жизнь прожил с обманщиками и уйдет. Возможно к хьюкошам. Хотите такого будущего для себя?

— Нет. — Ляля активно замотала головой. — Мы не заслуживаем такого.

— Антош, ты как всегда, красноречив и убедителен, но скажи, где мы? Я не могу открыть проход из этого мира. — Я уже пару пытался установить контакт с домом, но бесполезно.

— Если так можно выразиться, то мы попали в огромную аномалию, почти другую вселенную. — Ответил змей.

Мне его ответ ничего не объяснил.

— Она что, никак не соединяется с нашей?

— Соединяется, но пока неизвестным нам способом. Понимаешь, эту часть миров создали искусственно. Хотя, вселенную тоже можно считать искусственной, потому что она была создана чьей-то мыслью, но тут уровень гораздо проще. Эту огромную аномалию создали с определенной целью, какой изначально не знаю, но хькоши придумали использовать ее в качестве тюрьмы. Поэтому отсюда так тяжело выбраться. — Разъяснил Антош.

— Но ты же знаешь, как это сделать? — Спросила Ляля, глядя змею в глаза.

Тот не выдержал ее прямого взгляда.

— В том-то и дело, что не знаю. Мы будем учиться вместе, как раньше.

— И сколько это займет времени? И будет ли результат вообще? — Кошка прикрыла лицо руками.

Мне пришлось ее обнять, чтобы она совсем не раскиселилась.

Сентиментальный момент прервало сотрясение земли и могучий голос, разлетающийся раскатами над лесом и вдоль просеки. Мы вскочили на ноги, разумеется, кроме змея.

— Кого тут опять принесло? — Раздался бас, от которого раззуделись барабанные перепонки.

— Я же говорил, что в первую очередь эти миры заточены под безопасность. Он знает, что мы здесь. — Не дожидаясь нас, змей стремглав направился в лес.

Я успел увидеть поверх деревьев шишкастую голову крупного существа, отдаленно похожего на скандинавского тролля. Он шел по просеке и вертел головой по сторонам. Я схватил жену за руку и побежал к опушке, но через секунду получилось так, что это она тянула меня за собой. Я бежал на грани своих возможностей и растянулся, как только пересекли опушку. Ляля помогла мне подняться.

— Нельзя здесь останавливаться. — Предупредил змей. — Нужно бежать глубже в лес. Эти существа хорошо видят место, откуда мы появились и будут нас искать рядом с ним.

— Зачем мы им? — На бегу спросила кошка.

— Я думаю, нас выбросили им на съедение. — Решил Антош.

— Не может такого быть, чтобы разумные существа ели друг друга.

— Еще как… может. — Задыхаясь, произнес я.

Ляля бросила на меня удивленный взгляд.

— Мне нужно что-то знать о тебе, что ты скрывал? — Спросила она.

— Обо мне — нет, но земляне…, бывало, с голодухи ели друг друга.

— Получается, что в голодный год нам с тобой будет лучше жить раздельно? — Нашла Ляля в себе сил пошутить.

— Наоборот, нам никак нельзя расходиться в голодный год, иначе я пропаду. — Постарался я не отстать от нее.

Как назло мне под ногу попала толстая ветка. Я зацепился за нее ступней и полетел вперед. Упал со всего размаха, кувыркнулся через голову и покатился вниз по склону, припорошенному листвой. Ляля бросилась за мной. Но что она могла поделать. Я остановился только когда оказался на самом дне, больно ударившись о гальку, выстилавшую его. Дно оврага являлось руслом высохшей реки.

Змей спустился к нам, спустя некоторое время.

— Одно большое преимущество моего строения, я никогда не падаю. — Заявил он.

— Я тоже никогда не падаю. — Произнесла Ляля, рассматривая ссадину на моем лбу. — Вроде бы, Жорж, ты человек, как человек, пока не решишь побежать.

— А кем я становлюсь после этого?

Она пожала плечами.

— Тем, кому ноги мешают. Я не знаю, как называется такой человек. — Кошка поцеловала меня в шишку.

— Такой человек называется смелым. Тот, кто не бежит от опасности, а привык встречать ее лицом к лицу.

По лесу разнесся жуткий треск ломаемого дерева. Мы притихли.

— У-ух! — Раздался глубокий выдох.

Над нами пронеслась тень. Дерево рухнуло в десяти метрах от нас, повалив еще пару деревьев. Ветки хлестко ударили по склону оврага.

— Бежим! — Выкрикнул я и припустил раньше остальных.

Я побежал по дну оврага, надеясь, что так нас сложнее обнаружить. Ляля бежала рядом, намеренно снижая скорость, чтобы не потерять меня. Змей шустро извивался впереди, метрах в десяти, оголяя булыжники от листвы.

— Чужаки забрались к нам! — Раздался громоподобный голос сзади.

— Где они? — Спросил второй громоподобный голос.

Разговаривали они намного медленнее людей, будто находились под определенными наркотиками, растягивая слова. Снова раздался хруст ломающегося ствола, могучий выдох и пролет над головами дерева. Оно упало сильно в стороне, не причинив нам никакого вреда. Видимо, великаны потеряли наш след.

И тут я совершил оплошность, решил снова проверить, нельзя ли отсюда сбежать. Решение казалось очевидным. Не собирались же мы долго бегать от них по лесу.

— Они здесь! — Над лесом прокатился счастливый вопль, и следом прилетело дерево, чуть не убившее змея.

Расщепленный ствол выбил приличную яму в земле, а ветки чуть не накрыли нас. На головы посыпались плоды, несущиеся за деревом вместо реактивной струи. Мне пару раз прилетело в темечко, благо спелыми плодами, разлетевшимися в стороны сочными брызгами.

— Они чувствуют нас, когда мы пытаемся отсюда вырваться. — Произнес змей. — Больше так не делай. — Обратился он уже конкретно ко мне.

— Хорошо. Я не знал, что они на это реагируют. — Признался я.

— А все, что я говорил про врожденных иномирцев прошло мимо твоих ушей?

— Антош, не ругай Жоржа, я поступила бы точно так же. Это же единственное решение, которое напрашивается в нашем случае. — Заступилась за меня супруга.

— Ладно, я погорячился. Сами видели, меня чуть не раздавило деревом. Второй раз может не повезти.

— Всё, урок выучен. — Успокоил я его. — Куда нам бежать, чтобы убежать от них?

Я не успел договорить, как еще одно дерево, упало рядом. Лялю сбило с ног большой веткой, а мне больно хлестнуло по лицу. Я кинулся к жене, лежащей без чувств в гущине кроны. Как раз в этот момент сзади раздался частый топот, от которого сотрясались внутренности. Я затихарился и прикрыл себя и супругу ветвями. Где в этот момент находился змей, я не знал.

Шишкастая голова великана появилась сверху, разглядывая нас поверх деревьев.

— Нашел! — Закричал он, разрывая своим криком барабанные перепонки.

Видимо от этого вопля Ляля пришла в себя. Я прикрыл ей рот руками, чтобы она не выдала нас. Она смотрела на меня вытаращенными, ничего не понимающими глазищами и раздувала щеки.

— Тсс, тише, тише. — Я повел глазами вверх.

Огромная лапа тянулась в нашу сторону. Не знаю, как жене хватило силы духа не заорать. Лапа схватила Антоша, выглядевшего в его ладони дождевым червячком.

— Нашел! — Снова выкрикнул великан. — Червяк.

Гигант не стал больше никого искать, убежал к товарищам хвастаться находкой. Его шаги удалились и больше вокруг нас будто бы никто не топтался.

— Ты как? — Спросил я Лялю. — Болит что-нибудь?

— Нога болит. Мне попало по бедру. Куда он потащил Антоша?

— Не знаю. Надеюсь не на обед, и не на рыбалку. Покажи ногу. — У меня в приоритете была жена.

Ляля застонала, когда я полез осмотреть ее. Джинсы на бедре распороло веткой, но крови вроде не было видно. Прощупал рану под кряхтения и стоны супруги и не нашел ничего опасного, видимо только сильный ушиб.

— Теперь мы с тобой на равных. — Прошептал я.

— В смысле?

— По бегу.

— Я тебя на одной ноге обгоню. — Нашла в себе силы пошутить Ляля. — Жорж, нам нужно идти за ними, спасать Антоша.

— Хотел сказать, что я не следопыт, но потом подумал, такие следы даже слепой не сможет не заметить. Давай выбираться. — Я помог жене перебраться через ветки.

Мы долго прислушивались ко всем звукам леса, чтобы не пропустить потенциально опасные. Деревья шумели под ветром, пели птицы, стрекотали насекомые. Ничего пугающего. Ляля прошлась взад-вперед. Чуть прихрамывала, но не существенно. Прежде, чем продолжить путь, мы решили перекусить плодами вырванного дерева. Благо они лежали вдоль траектории его полета. Можно было поискать среди них почти не пострадавшие.

Я попробовал первым. Вкус сладкий, мякоть почти как у яблока, хрустящая, но сочнее и вкус ближе к ананасовому. Проглотил маленький кусочек и подождал минуту. Никакой реакции ни в гортани, ни в желудке не последовало. Обычно ядовитые плоды действовали на иномирцев одинаково, мгновенно вызывали местную аллергию. Мы съели по три фрукта, утолив ими и жажду и голод.

Я выскочил из оврага на край, осмотреть следы великана. Его лапища оставила яму длиной в три метра и глубиной в половину. Он прилично потоптался на этом месте, уничтожив десятки квадратных метров лесного биоценоза в виде кустарников, грибов и подрастающей поросли деревьев. Не думаю, что великаны часто бегали по лесу, иначе он просто перестал бы существовать.

Одни следы вели к оврагу, другие от него, и перепутать их не смог бы даже начинающий следопыт, будучи под воздействием мухоморов. Я спустился в овраг и помог Ляле подняться. Она благосклонно приняла мою помощь, хоть и не особо нуждалась в ней. Показал ей, куда уводят следы великана.

— С каждым шагом, мы будем отставать от него на тридцать метров. — Оценила она разницу в длине наших шагов.

— Они не особо торопливые парни. Ты слышала, как они разговаривают. — Я попытался изобразить их заторможенную речь. — Прииивеэээт.

— Смешно, Жорж, но надо спешить. Мы не можем позволить, чтобы с Антошем произошла беда. Другого способа вернуть сына у нас нет. — Ляля побежала вперед, не дожидаясь меня.

Она бежала медленнее обычного, слегка прихрамывая, но для меня это все равно было быстро. Такой темп я мог выдержать от силы полкилометра.

— Ты не права… мы спасаем… Антоша… потому что он друг.

— И поэтому тоже. — Согласилась она. — Но у меня приоритеты расставлены иначе.

На возражения у меня не осталось сил. Я засопел, как насос, гоняя воздух через нос. Вскоре следы, по которым мы бежали, сошлись со следами другого великана и продолжились параллельно. По пути повстречались два сломанных дерева. Наверное, великанам бежать через лес было так же, как нам через лебеду или амброзию.

Я начал отставать. Закололо в боку, не хватало воздуха, картинка перед глазами поплыла как от гипоксии. Ляля остановилась, дождалась меня, взяла за руку и как ребенка, не желающего идти в детский сад, потащила собой. С ее помощью бежать было намного легче.

Примерно через четверть часа непрерывного бега по следам, ветер донес до нас неприятный запах стоячей воды. Лес поредел. Деревья стали ниже, кривее и разлапистее, будто угнетались нездоровой болотной атмосферой. Следы великанов заполнялись грязной водой, просачивающейся сквозь стенки сырой почвы. Ляля остановилась, почувствовав, как почва под ногами стала слишком зыбкой.

— Дальше идти опасно. — Она посмотрела на одинаковой формы лужи, уходящие в болотную даль.

Я считал точно так же. Уже и дышать становилось тяжелее, а ноги то и гляди, готовы были увязнуть по колено в мягкой, пропитанной влагой почве.

— Я заберусь на дерево, осмотрюсь. — Предупредил я жену.

— Давай, я? — Предложила она.

— У тебя нога. — Мне хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы выглядеть не таким бесполезным.

Ляля уступила, потому что была мудрой женщиной. Дерево, росшее рядом, было создано, чтобы по нему лазать. Кривое, ступеньками, с большим количеством веток, растущими во всех направлениях. Я быстро забрался на высоту, на которой ветки еще выдерживали вес моего тела. Отсюда открывался хороший вид на простирающийся перед нами ландшафт. Озерца стоячей воды в бесчисленном множестве, отгороженные друг от друга зеленой бахромой высокой травы, похожей на рогоз. Примерно в километре над болотистой равниной возвышался остров, поросший лесом. Над ним курился дым, и будто бы происходило движение, но с такого расстояния я не мог этого гарантировать. Вполне могло оказаться, что это движутся кроны деревьев на ветру.

Я спустился и рассказал Ляле об увиденном.

— Надо спешить, пока они не съели Антоша. Вдруг, костры жгут, чтобы его зажарить? — Предположила она.

Категорично отрицать такой вариант не стоило. Великаны выглядели как классические людоеды, страшные, тупые и вечно голодные. Похоже на болотах с пропитанием было не густо, а все лесные обитатели, даже глухие и слепые, могли за километр знать о приближающейся опасности. Думаю, что за много километров от болот не водилось никакой живности.

— Как мы доберемся до того острова? — Поинтересовалась Ляля.

— Я хотел предложить дождаться сумерек, а потом идти. По болотам ходят с длинными палками, как акробаты, если провалишься в топкое место, с ее помощью можно выбраться. Мы с тобой будем держаться на расстоянии, чтобы одновременно не угодить в топь. Я пойду первым, а ты, если я все-таки провалюсь, подашь мне свою палку и вытянешь. Понятно?

— Понятно. — Согласилась Ляля. — Только дожидаться сумерек нельзя, мы рискуем Антошем.

— А так мы рискуем всеми. — Парировал я.

— А вдруг этот мир проницаем с обратной стороны? Помнишь, как ты посоветовал мне затащить того быка, когда мы подкараулили кочевников в «кукурузине»?

— Конечно, помню. Но здесь на твои манипуляции сразу же прибегут крупные парни. А нам тут даже некуда спрятаться.

— Я попробую запустить птиц. Если получится, они замучаются за ними бегать. — Жена посмотрела на меня сияющими глазами, веря в успешность своей затеи.

— А если не получится, то им придется недолго бегать за нами.

— Других вариантов отвлечь их с острова, у меня нет. Надо подобраться поближе, запустить птиц и спрятаться. — Предложила Ляля.

— Где тут прятаться? — Я почесал затылок, разглядывая голый ландшафт.

У меня появилась идея. Я подошел к стеблю растения, растущего прямо из воды, и сломал его у корня. Затем отломил посередине и выдавил пальцем мягкие белые ткани из центра стебля. Получилась полая зеленая трубка. Я подышал через нее ртом, заткнув нос пальцами.

— Понимаешь мою идею? — Спросил я у кошки.

— Нет. — Честно призналась она.

— Мы заляжем в воду среди травы и будем дышать через полые стебли, и тогда великаны не увидят нас.

— Это здорово. — Обрадовалась Ляля. — Ты такой сообразительный, Жорж. Не зря Антош считает тебя хорошим тактиком.

— Ну, что поделать, я такой. Держи. — Я протянул ей трубку. — Только бы нечаянно не наступили на нас.

Сделал еще одну такую же себе. Сломал две ветки, чтобы идти по болоту, и мы с женой отправились к острову. Начало смеркаться, как только вышли. Непонятно откуда появились рои насекомых, лезущие в лицо. Ляля, не терпящая их, страдала намного сильнее меня. Они застревали у нее в шерсти, пытались передвигаться под ней, вызывая нестерпимый зуд. Она тихо, но непрерывно ругалась.

Видимо из-за этого она не точно шла след в след, и в один момент ухнула в воду с головой. Я был рядом и успел быстро среагировать. Сунул ей в бьющие по воде руки слегу. Она инстинктивно ухватилась за нее и не отпускала, пока я не вытянул ее на более твердую опору. После этого инцидента она стала намного внимательнее следить за дорогой и гораздо меньше за докучавшими насекомыми. Благодаря тому, что она искупалась, ее одежда слилась цветом с болотной жижей. Шерсть на лице сделалась грязными сосульками. Я старался не смотреть на жену, чтобы не смущать ее.

Мы подобрались к острову на пятьдесят метров. Теперь отчетливо видели великанов, слоняющихся по нему. Они собирали валежник и жгли костер. Очень хотелось верить, что не ради блюда из змеиного мяса. Остров оказался намного больше, чем виделся издалека. Он был узким, но простирался на километры вдаль. Я сразу окрестил его «островом великанов».

— Надо испробовать трубки в воде, а потом вызывать пернатых. — Предложил я Ляле.

Забрался в кусты, растущие из воды, и лег в воду. Черная жидкость с болотной ряской покрыла мое тело. Я закрыл глаза, зажал нос, вставил трубку в рот и погрузился с головой. Перед этим успел увидеть искаженное брезгливостью лицо жены. Для нее купание в болоте поступок, сравнимый с самопожертвованием.

Полежал минуту, приноровившись дышать, не испытывая никаких неудобств.

— Метод работает. — Произнес я, поднявшись из жижи. — Давай ты, да будем начинать.

Это выглядело, как мой первый поход к стоматологу с мамой. Ляля ждала, когда я придумаю повод не лезть в жижу. Но ей пришлось окунуться с головой и дышать через трубку. Она с честью прошла вступительный экзамен, продержавшись не меньше моего.

— Как я хочу принять ванну. — Призналась она, разглядывая стекающую по телу грязь. — У меня такое ощущение, что под шерстью завелась целая цивилизация насекомых.

— Радуйся, теперь ты для них целый мир. Вернемся домой, отдашься маме на вычесывание.

Мы легли рядом в кусты и вставили полые стебли в рот. Я моргнул, что готов к началу операции. Ляля сделала пасс руками. Над нами раздался резкий вопль крупной птицы, забившей крыльями прямо по верхушкам травы. Ляля сделала еще несколько пассов, наполнив пространство над нами птичьим гомоном. С острова раздался вопль и следом топот могучих ног. Мы зажали носы и погрузились в жижу.

В какой-то миг мне казалось, что сейчас из нас с женой сделают лепешку. Земля подо мной ходила ходуном от близкой тяжелой поступи великана. Я со страху вжался в мягкое дно и чуть не допустил глупость. В трубку попало несколько капель воды, капнувшей на язык.

К счастью, все обошлось. Я вовремя выдохнул воду из трубки, едва ощутив ее болотный вкус во рту. Вскоре шаги стали удаляться, а потом и перестали ощущаться совсем. Я потрогал руку Ляли, она в ответ подергала мой палец. Мы поднялись из воды одновременно. Отплевались, утерли грязь с лица, мешающую смотреть и говорить. Выглядели мы при этом ужасно. Если бывает какая-то противоположность свадебному имиджу, так вот это она как раз и была. Два грязных «обсоса», блистающие улыбкой и глазными яблоками на фоне черного тела.

Двое великанов бегали по болоту, если это слово применимо к замедленному способоу их перемещения, и пытались поймать птиц. С десяток больших белых гусей взлетали, когда к ним подбегали великаны и садились в сотне метров от них. Не знаю, может быть, гуси тоже были напуганы и дезориентированы неожиданным переносом в другой мир, но выглядело это так, словно они хотели загонять великанов до смерти.

Терять время не стоило. Мы побежали к острову, наплевав на осторожность. Нам повезло, мы выбежали на твердый берег, ни разу не провалившись в топь. Великаны утрамбовали почву на острове как следует. Мне даже казалось, что я иду по асфальту. Ляля не стала дожидаться меня, побежала к костру, искать Антоша или то, что от него могло остаться. Было невыносимо жалко потерять такого друга, но мы могли хотя бы собрать ДНК-материал и клонировать его в каком-нибудь из продвинутых миров.

— Жорж! Сюда! Скорее! — Не своим голосом закричала жена.

Я решил, что увижу там, что угодно, кроме живого змея, но к счастью, оказался неправ. Антош был привязан к широкой перекладине за хвост и находился без сознания. Его длинный раздвоенный язык доставал до земли. На него уже налипли песчинки и мелкие насекомые. Рядом с ним лежал заточенный коготь крупного хищника. Я взял его, чтобы перерезать веревку, потому что моих физических сил вряд ли бы хватило развязать мощные узлы на толстом канате. Коготь отлично справился со своей неспецифической работой. Ляля страховала Антоша, чтобы он не упал на голову.

Антош шмякнулся телом о землю и резко пришел в себя. Заводил вокруг испуганными глазами, попытался уползти, но поняв, что видит нас, а не великанов, пришел в себя окончательно.

— А где…

— Бегают, ловят птичек. — Успокоил я его. — Ляля напустила в этот мир гусей и отвлекла от нас великанов. А мы, пользуясь моментом, решили спасти тебя. Что они хотели сотворить с тобой? Они вообще, пытались с тобой общаться?

Змея трясло от пережитого.

— Они хотели снять с меня кожу на ремешок. — Произнес он дрожащим голосом. — Я пытался несколько раз построить вокруг себя аномалию, но не смог. А их это злило каждый раз. Один из них не выдержал, взял меня за хвост и ударил о землю. С того момента я больше ничего не помню.

— Вот звери. — В сердцах произнесла Ляля. — Желаю видеть их кожу на чемоданах кочевников. Антош, а ты сам способен передвигаться.

— Кажется, да. — Он прополз несколько метров. — Немного болит позвоночник. Думаю, придется посетить массажиста.

— Если ты придумаешь, как выбраться из этого мира, то мы сами сделаем тебе массаж. — Пообещал я.

— Пока у меня не было подходящего случая заняться размышлениями.

— Надо сматываться отсюда скорее. — Разволновалась Ляля.

— Один момент. У меня появился тактическая хитрость. — Я взял с земли ровную ветку, сломал ее, оставив пару метров, и привязал к остаткам веревки на перекладине.

— Зачем это? — Ляля не поняла смысла моей уловки.

— Затем, что тупые великаны вернуться, а тут вместо змея висит палка. Они такие начнут размышлять и придут к выводу, что за время их отсутствия шнурок превратился в палку, и не пойдут нас искать. Что скажешь, Антош, им хватит ума понять, что их обманули? Ты с ними больше нас знаком.

Змей непроизвольно потряс головой.

— Не напоминай об этом. Вполне возможно, что они не сразу сообразят, что я сбежал.

Первые сто метров Антош кряхтел, а его позвоночник хрустел, пока все суставы не встали на свое место. Остров по моим примерным прикидкам оказался в длину около пяти километров. Мы бежали не меньше получаса легким бегом. Ближе к концу его перерезала река, в которой мы отмылись от грязи, сковавшей тела подсыхающей коркой. После нее мое лицо сделалось гладким, как попа младенца.

Противоположной оконечности острова достигли одновременно с наступлением ночи. Непроглядная тьма накрыла мир. В небе не было ни звездочки, только чернота, будто мы оказались в мире, в котором не существует звезд, а может быть и такого понятия как космос. Великаны будто бы не собирались нас искать. Отсюда мы не слышали их голосов и топота. Наверное, утомились, гоняясь за птицами, и легли спать.

— Как давно мы не переживали такие приключения. — Произнес я, прижимаясь к теплой спине супруги.

С ночью в лес пришла зябкая сырая прохлада.

— Не скажу, что я ностальгирую по ним. — Произнесла Ляля. — Антош, что делать будем?

— Учиться. — Ответил он. — Размышлять и пробовать. То, что подвластно одним, со временем покориться и другим.

— Каждый раз, когда мы будем пробовать, придется играть с великанами в прятки. — Напомнил я.

— Вы сегодня уже придумали способ, как можно обмануть их. Дальше придумаем еще что-нибудь. — Спокойно изрек змей, словно мы никуда не спешили.

Мы замолчали на некоторое время, не желая испортить упреками и напоминаниями хороший вечер. Гораздо полезнее было не рваться вперед, не успевая продумать план. В спокойном разуме чаще рождаются умные идеи, чем в суетном. Я решил немного воспарить над миром, изучить его и попытаться увидеть что-нибудь полезное, подсказывающее способ выбраться из него.

На первый взгляд мир ничем не отличался от остальных. Все те же энергии, перетекающие друг в друга, преобразующиеся и рождающиеся. Однако я заметил, что мир не бесконечен в классическом представлении пространства. Он был велик, но не больше одной солнечной системы, изолированной от всего остального. Значит, мы оказались в огромной аномалии. Хьюкошам создать такое было не по силам, но они могли найти ее и использовать, скидывая неугодных иномирцев на корм великанам.

Как раз в момент, когда разум парил вне тела, я почувствовал кратковременный сквозняк, говорящий о том, что сюда снова кто-то проник. Разум направился в сторону колеблющейся энергии, пытающейся снова придти в сбалансированное состояние. Я увидел двух человек, находящихся от нас на расстоянии двух-трех километров. Судя по горчично-серому цвету их ауры, они были напуганы и подавлены. Я вернулся в тело.

— Антош, ты их видел? — Спросил я у друга.

— Ага, видел. Еще одни самонадеянные иномирцы, решившие наказать кочевников. Сейчас начнут в истерике долбиться в стену и разбудят великанов.

— А ты не мог бы нейтрализовать их до утра. Нам кровь из носа нужны свежие мозги, которые могут знать больше нашего. — Попросил я.

— Сюда еще кто-то проник? — Догадалась Ляля.

— Не проник, их закинули, как червя в реку. — Уточнил я. — На прикорм.

— Жорж прав, нам не помешают люди, которые могут знать того, чего не знаем мы. Объединив наши знания, мы сможем придумать способ покинуть это место. — Поддержала меня супруга.

— Только в ночь мы никуда не пойдем. — Заявил змей. — Болота нам этого не простят.

— Ну, разумеется, подождем до утра. Нам уже давно надо выспаться. — Я широко зевнул. — Где же моя любимая кроватка. — Я развернулся к Ляле и обнял ее со спины. — Уже не представляю, как можно уснуть на голой земле.

— Давай спать по очереди, вначале ты меня обнимешь сзади, чтобы не мерзла моя спина, а потом наоборот. — Предложила Ляля.

— И это предлагает человек, у которого есть естественный согревающий слой, помимо одежды. — Поддел я супругу. — Ты могла мы бы всю ночь греть своего голокожего мужчину.

— Мы уже выясняли, что мерзнем одинаково. Наличие шерсти имеет только эстетический эффект.

— Ладно, погрею тебя, но как только замерзну…

— А можно я между вами лягу? — Встрял змей с неудачной просьбой.

Мне очень не хотелось этого. От Антоша всегда исходил холод. Когда было жарко, то это было даже хорошо, но в холодную ночь такого напарника под боком иметь не хотелось.

— Давай не между нами, а позади меня. — Нашел я компромисс. — Не стоит влезать между супругами. Вдруг у меня ночью случится эрекция.

— О, ужас. — Смутился змей. — Эти ваши неконтролируемые гормоны.

— Самой собой, неконтролируемые, я же сплю. Днем я могу спокойно их контролировать…, если меня не провоцировать. — Я лег на левый бок и обнял супругу.

Правую ногу просунул между ее ног, чтобы увеличить площадь соприкосновения наших тел. Змей посмотрел на нас завидущими глазами и привалился к моей спине.

— Если что, я расставил маячки, на случай если к нам кто-нибудь попытается подойти. — Сообщил он.

— Спасибо, Антош. Хорошая идея. Сегодня из меня часовой… часо… вой… — Меня срубило раньше, чем я успел закончить мысль.

Я уже привык спать в безопасности, как домашний кот, и даже думать не хотел, что ночью кто-нибудь захочет нам помешать, поэтому спал крепко. Как следствие, я отлежал левую сторону до полного онемения руки и боли в плечевом суставе. Пора было переворачиваться на другую сторону и требовать от супруги обещанных обниманий. Одежда, после купания еще не успела высохнуть и неприятно холодила тело.

Я приподнялся, что развернуться. Тьма вокруг была невероятная. Листья над головой тихо шелестели под легким ветром. Кроны деревьев еще можно было различить на фоне более светлого неба, но вот у земли мрак делался непроницаемым. И почему-то мне почудилось, что мы не одни. Я верил в способности Антоша создать из ткани миров всякие полезные вещи, типа сигнализации, звонящей напрямую в мозг, но этот мир умел удивлять и выставлять его неумехой.

Я притих, пытаясь вычленить из шума леса посторонние звуки. Вроде бы ничего подозрительного на протяжении пары минут не послышалось. Так можно было нагнать на себя страха и вместо того, чтобы выспаться, пролежать до утра с вытаращенными глазами. А нам нужен был свежий, отдохнувший мозг, умеющий решать сложные задачи на воображение. Я решил, что пора напомнить Ляле об обещании. Только пригнулся, чтобы нежно прошептать ей на ушко о нем, как со стороны болота раздался двойной «чавк». Настолько явственный, что я не мог ошибиться и принять его за наваждение. Зашуршала трава и снова чавкнуло, будто кто-то вынимал ноги из жижи.

У меня выступил пот на лбу. Стало страшно до жути. Вполне возможно, что по болоту носился ночной аист, вылавливающий спящих лягушек, но тьма заставляла меня искать наихудшие варианты, упыри-кровопийцы, туземцы-каннибалы, болотные хищники, да кто угодно, пришедшие за нашими аппетитными теплыми телами. Что я мог предпринять в этой ситуации, не видя глазами ничего? Правильно, я решил взглянуть на ситуацию астральным зрением.

Сложно было войти в транс, находясь в перевозбужденном состоянии. Вообще, чтобы вы знали, все состояния человека, кроме спокойствия, являются неестественными, мешающими слиться воедино телу и разуму. Такой гармонии я еще не достиг, но стремился к ней и ночная ситуация показала, насколько мне еще далеко до финиша. Ум ускользал, переключаясь на пугающие звуки. Кто-то упорно ходил рядом, но не решался подойти ближе. Только умозаключения о том, что если я не смогу успокоиться, пострадают мои близкие, убедили меня расслабиться и покинуть тело.

Как вовремя мне удалось это сделать. В духовном мире никогда не было ночи, пространство наполнилось светом и яркими красками, кроме десятка черных пятен, отдаленно напоминающих фигуру гуманоидного человека. Они топтались на границе болота, и будто бы не решались покинуть его. Черный цвет в астральной ауре означал пустоту или голод. На фоне наших, светящихся изумрудным цветом тел, черные ауры воспринимались, как инфернальные хищники. Я приблизился к ним, чтобы рассмотреть внимательнее. Это были люди, но с непропорционально длинными руками, оканчивающимися когтистыми пальцами. Вместо носа и рта у них имелся единый орган, напоминающий воронку, расширяющуюся наружу и оканчивающуюся мелкими шипами.

Мое приближение не осталось незамеченным. Существа как по команде повернулись в мою сторону. Их воронки приняли горизонтальное положение и загудели, как трубы. По моему астральному телу прошла вибрация, и мне почудилось, что я начинаю терять контроль над ним. Я стал активнее сопротивляться, но моя аура расползалась в разные стороны, как резиновая. Воронки гудели, пылесосом затягивая меня в себя. Болотные твари помогали тянуть меня когтистыми руками, а я никак не мог им противиться. Моя здоровая изумрудная аура по мере приближения к ним теряла цвет. Невозможность умереть таким нелепым образом заставила меня найти в себе силы. Я закричал и рванулся назад.

— Что! Что случилось! — Закричала Ляля.

Я орал на самом деле и никак не мог остановиться, пока Ляля не прикрыла мне рот рукой.

— Не ори, пожалуйста, Жорж. Весь лес распугаешь. — Попросила она.

Я, наконец, успокоился.

— Там, в болоте, живут твари, высасывающие душу. — Выкрикнул я. — Я их видел. Их там штук десять и они не покидают болото.

— Здесь никого нет, Жорж. — Встрял в разговор змей. — Ни один маячок не сработал — Они были, и может быть есть до сих пор. Я замерз, отлежал руку и проснулся, услышал, как по болоту ходят, вышел в транс и увидел с десяток существ с черными аурами. Они загудели и попытались своими гуделками порвать меня на части. Это настоящие суккубы, и они точно были. А про свои маячки можешь рассказывать в начальной школе иномирцев, они не работают. — Выпалил я в сердцах.

— Антош, я слышала какое-то гудение перед тем, как Жорж начал кричать. Я спросонья решила, что ветер шумит как-то странно.

— Вполне возможно, что ветер спровоцировал сон, в котором интерпретировал звук в пугающий кошмар. — Змей решил поиграть в психолога.

— Антош, ты мне не веришь? Может быть, я и распугал их своим криком, но попробуй, выйди в астрал, вдруг они еще здесь. Заодно проверишь свои неработающие маячки.

— Разумеется, я так и сделаю, Жорж. Между нами не может быть недоверия, иначе это все испортит.

— Вот именно, не должно, а ты мне не доверяешь.

— Я попрошу тишины. — Флегматично произнес змей.

Он умел демонстрировать хладнокровие в сложной ситуации. Ляля потрепала меня за руку, чтобы я успокоился.

— Прости, дорогая, если напугал тебя. — Я нащупал в темноте её лицо и чмокнул в мокрый нос. — Было бы хуже, если бы вы поутру обнаружили мой хладный труп.

— Я, конечно, испугалась, но потом подумала, что так орать могут только люди с отличным здоровьем. А для меня твое здоровье важнее всего.

— Мудрая ты моя. — Я снова поцеловал её в нос. — У меня теперь горло дерет, словно я орал «горько» на свадьбе.

— Тихо. — Она сжала мою руку.

Со стороны болота снова послышалось чавканье и шуршание травы.

— Я же тебе говорил. — Прошептал я. — Там суккубы, высасывающие душу через воронку.

Через мгновение лес наполнился неистовым криком, которого мы никогда не слышали от Антоша. Я шлепнул его по щекам, от чего он пришел в себя, продолжая орать.

— Это был кошмар? — Ехидно спросил я, когда змей, наконец, замолк.

Он ответил не сразу, долго громко дышал.

— Это… полуморфы. Люди с промежуточным состоянием тела, между веществом и чистой энергией. Вот почему маячки не среагировали на них. Они, конечно, не душу вытягивают, а всего лишь твою жизненную энергию, но делают это умело. — Произнес змей, тяжело дыша.

— Они не выберутся из болота? — Спросила Ляля с тревогой в голосе.

— Мне кажется, им нужен контакт с водой, чтобы не потерять энергию. Они как троллейбусы, чтобы жить им нужно постоянное подключение к питанию, а оно передается по воде. Ну, если не считать нашу энергию, которая может сделать их на время автономными. — Разъяснил Антош. — Я был бы не против, если бы вы разожгли костерок. Свет отпугнет их.

— У нас же нечем. — Удивился я предложению змея.

— Пока великаны спят, Ляля может творить что угодно. Принеси огня из другого мира. — Змею явно не терпелось скорее почувствовать себя в безопасности.

— Хорошо. — Неуверенно согласилась Ляля. — Но если что, куда нам бежать? В болото я точно не полезу.

— Никуда бежать не придется. — Успокоил ее Антош. — Все риски я беру на себя.

— Давай уже, Прометей, добывай огонь людям. Хочу понять, меня трясет от страха или от холода.

Ляля будто ждала, когда я дам разрешение. В метре перед нами возник обычный дровяной костер. Отсветы упали на болото, где заметались черные тени, завывшие, как волки на луну. Частое чавканье удалилось вглубь топей. Я прислушался, не раздастся ли рык и топот великанов, разбуженных нашей самодеятельностью. С той стороны леса, где они основали свой лагерь, не донеслось ни звука.

— Кажется, пронесло. — Выдохнул я. — Расскажи подробнее про этих полуморфов. — Попросил я змея. — Ты уже встречался с ними где-то?

— К счастью, нет. Если представить, что весь мир делится на светлую и темную сторону, то все полуморфы окажутся на темной стороне. Из-за особенностей своего физического состояния пищей для них, как я уже сказал, является энергия. С одной стороны хорошо, что они не могут передвигаться где угодно, им для этого требуются специфические миры, типа этого, но с другой, попав к ним, можно не сразу это понять и стать их жертвой. Им не свойственны сострадание и прочие добродетели. Они всегда голодны и будут качать энергию столько, сколько представится возможным. Правда, чем заряженнее полуморф, тем труднее ему оставаться невидимым. Вот наши ребята оказались заряженными. По сути молуморфы напоминают демонов, и может быть, даже ими являются, не имея при этом никакого отношения к религиозным прототипам. Такими их создала природа, противопоставив для баланса нормальным людям из плоти и крови.

— Пусть вон, с хьюкошей сосут энергию, у них ее много. — Посоветовал я невидимым тварям. — Пойду дров соберу.

Я поднялся и потянулся. Дрожь унялась. Значит, я замерз, а не испугался. Дров в ореоле костра валялось великое множество. Ляля тоже решила помочь мне. Мы быстро насобирали приличную кучу сухих веток, ломали их о коленку и подкидывали в огонь. Костер, переварив добавку, хорошо разгорелся, осветив при этом болото на десятки метров вглубь. В темноте замерцали красными углями подвижные отблески. Полуморфы никуда не ушли, только затаились на границе света, надеясь, что костер не будет гореть долго. Я взял в руки удобную палку, замахнулся и бросил в сторону мерцающих огоньков. Она громко шлепнулась в воду.

— Так ты им ничего не сделаешь. — Пояснил змей. — Форма для них иллюзия. Это все равно, что драться палкой с туманом.

— А как же шлепки по грязи. Они достаточно тяжелы и плотны. — Заметил я.

— Они могут уплотнить нижнюю часть тела, чтобы держаться в воде, только и всего. — А как с ними бороться? — Спросила Ляля. — Заповедями?

Змей усмехнулся.

— К заповедям необходимо уметь создавать вокруг себя энергетический кокон, через который им не пробиться.

— А ты умеешь?

— А вы не слышали? — Антош рассмеялся. — Не умею. Не имел такой практики. Думаю, даже Археорис растерялся бы в подобной ситуации. Мы в Транзабаре сталкиваемся совсем с другими проблемами. Они типичны, меняются только лица. Чтобы научиться новому, надо оказаться совсем в другом месте. Например, в таком, как это. — Змей подтолкнул в огонь палку.

— Зачем оно появилось? Это же огромная аномалия. С какой целью ее создали? — Поинтересовалась Ляля.

— С той же целью, что и все остальное. Люди познают природу, творят, иногда бесцельно, чтобы увидеть, что получится в итоге. Потом их плодами пользуются другие. Думаю, эту систему создал могучий интеллект, проверить, сможет ли она быть самодостаточной в таком объеме. Опыт, как мне кажется, показал, что такое невозможно. Без подпитки извне система постепенно коллапсирует и в итоге схлопнется в ничто. Хьюкоши обнаружили аномалию и скармливают ей иномирцев, продляя срок её жизни. Они относятся к ней, как к клетке с хищником, бросая ему врагов. Аномалию точно придумали до них. Кочевники мыслят слишком плоско, чтобы создать такое.

— Представляю, сколько народа они скормили великанам и полуморфам. — Задумчиво произнесла кошка. — И сколько еще скормят, если мы ничего не придумаем.

— Однако хьюкошам хватило ума найти ее и использовать. — Заметил я.

— С их-то кочевой популяцией много чего можно найти. Гораздо интереснее узнать, как они смогли отсюда выбраться. Кто-то же им рассказал о ней. — Змей покачал головой. — Если они смогли выбраться, то и мы сможем. — Решительно заявил я. — Только надо днем не попасться великанам, а ночью полуморфам.

— Надо просто затащить сюда важного хьюкоша и заставить его вытащить нас. — Ляля огорошила меня неожиданно практичной идеей.

Кто как не важная персона среди кочевников имела понятие о навыках покорения особенных миров. Кандидатуру на эту роль даже не стали обсуждать. Единогласно сошлись на той аристократке, которая выкупила меня в рабство. Ляля прекрасно запомнила ее лицо, что позволила надеяться на благополучный опыт по экстрадиции ее в этот мир. Я видел, как жена отнеслась к этой идее с мстительной радостью.

Но бежать решили вместе с теми несчастными, которых сюда закинуло накануне. Не пристало хорошим людям заботиться только о себе, зная, что другим тоже нужна помощь. Едва начало светать, мы затушили костер и отправились в ту сторону, где были замечены новенькие. Ляля со страхом ступила в болото, но Антош заверил ее, что беспокоиться не о чем, болотные твари не любят дневной свет, расшатывающий их энергетическую структуру. Он был прав, никто нас не побеспокоил.

Я шел впереди и проверял палкой дно перед собой. Набравшись опыта, я уже видел, где находится топь, а где твердое дно. Мы довольно быстро дошли до леса и с огромным облегчением побросали палки. Идти по земле оказалось невероятно приятно. Мы двинулись в ту точку, в которой засекли прибывших накануне людей. Как я и ожидал, их тут не оказалось, зато они оставили следы. Можно было не сомневаться, что с минуты на минуту мы услышим грозный рык и топот великанов. Наверняка новенькие будут пытаться покинуть мир классическим способом, не догадываясь о подстерегающей опасности.

Мы перешли на бег. В случае со змеем, на скоростную ползучесть. Удивительно, что при таком затратном на трение способе перемещения, он все равно обгонял меня. В последние дни стал вырабатываться комплекс относительно моих физических возможностей, или правильнее сказать немощи. Я стал задумываться насчет того, чтобы отправиться в мир, в котором меня улучшат, доведя до уровня Ляли или немного лучше. Самец я, в конце концов, или кто. Эти сочувствующие взгляды жены на меня, как на беспомощного ребенка или инвалида, решившего посоревноваться с нормальными людьми, я долго терпеть не собирался.

Отчетливые следы людей привели нас к реке. Возможно той самой, в которой мы купались вчера. Отпечатки ног виднелись на противоположной стороне. Я посадил Лялю на плечи и перенес ее, не замочив, на другой берег. Она впечатлилась моим джентльменским поступком.

— Жорж, это было очень по-мужски. — Призналась она.

— Да ладно, я же видел, как тебе не хочется лезть в воду. — Скромно принял я ее комплимент.

Буквально сразу после форсирования водной преграды раздался знакомый топот, от которого сотрясались внутренности. Мы поспешили настигнуть новеньких раньше великанов. Ляля приготовилась выпускать птиц, если они найдут людей раньше нас. Слева протопал гигант. Однако мы его не увидели. Наверное, он был далеко. Второй топал где-то позади нас, и приходилось постоянно оборачиваться, чтобы не попасть ему под ноги.

Впереди, совсем рядом, раздался крик. Мы поспешили на него, как и великан, сотрясающий землю. Ляля на ходу впустила в аномалию пятерку диких гусей. Они, задевая листву, шумно поднялись воздух.

— Сюда! — Выкрикнул великан, идущий позади нас. — Лови!

Кажется, уловка снова сработала. Топот двух пар ног ускорился и направился в сторону, куда упорхнули гуси. Бедные животные, они были совсем не виноваты в том, что с нами случилось. Я понадеялся, что им удастся загнать великанов, а не наоборот. Тем временем, крики и вопли новеньких поутихли. Мы чуть сбавили шаг, чтобы не промахнуться мимо их следов, и вышли к зарослям кустарника, растущего на небольшой поляне. Сквозь стебли я разглядел яркие пятна одежды.

— Выходите, мы пришли спасти вас. — Произнес я самым мягким тоном.

Пятна не шелохнулись. Я чуть было не решил, что мы не успели.

— Ребята, мы попали сюда так же, как и вы. Не стоит нас бояться. Мы сейчас в одной команде. — Произнесла Ляля еще более добродушным тоном.

Её призыв сработал. Кусты зашевелились и перед нами предстали двое парней совершенно непрезентабельной внешности. Судя по оставшимся в ходе эволюции приметам, их предками были грызуны или еноты. Маленькие острые глазки, шмыгающие по сторонам, остренькие мордочки и постоянно двигающиеся руки с небольшими ладошками.

— А вас то за чё? — Спросил один из них, разглядывая нас удивленно. — За разбой?

— Нет. — Ответил я, теперь уже с подозрением рассматривая спасенных. — По политическим взглядам. Не пытайтесь отсюда сбежать, для великанов это сигнал. Они чувствуют место, и бегут к нему. Похоже, они каннибалы и сожрут вас за милую душу.

— Давно вы тут? — Спросил новенький.

— Второй день. Кто вас сюда закинул? — Спросил змей.

— Эти, как их, рыжие твари, бродяги. Мы немного порамсились с ними в одном баре. Они вели себя дерзко, но их было много. Тогда мы решили проследить за ними и наказать, как подвернется случай. А они знали, что мы идем по следу, заманили в ловушку, застали врасплох, потом отдали каким-то черным хмырям, а те нас сбагрили в эту клоаку. А отсюда сбежать не можем, что очень нас пугает. Что это за место, парни, вы уже разобрались?

Признаться, мы ожидали спасти других людей, невинно пострадавших, с историей, похожей на нашу. А это были какие-то отморозки, которые могли еще сильнее усугубить ситуацию.

— Пока не разобрались, но надеялись, что вы умеете то, что не умеем мы. — Произнес Антош. — Вы давно ходите по мирам?

Парни переглянулись.

— Давно. С детства.

— Аномалии строить умеете?

— Чего? — Переспросил спасенный «енот».

— Ясно. — Разочарованно произнес змей, поняв, что дальнейший разговор на тему иномирства бесполезен. — Значит, вы только ходите по мирам и рамситесь в барах?

— А чё еще делать? Поел, попил, отдохнул и давай, в следующий мир. А ты чё, на работе работаешь?

— Работаю. — Признался змей. — Работают не только для того, чтобы деньги зарабатывать, но и из-за ответственности за приобретенное умение.

— Хождение по мирам как раз помогает уходить от ответственности. — «Енот» заржал.

Напарник поддержал его смех, как «шестерка». Мы переглянулись между собой. Знай наперед, что это за люди, может быть, и не стали бы так напрягаться ради них. Тем временем топот стал приближаться. Наверняка великаны решили проверить все места, в которых происходили попытки вырваться из мира. Я понял, что сейчас они окажутся здесь.

— Надо уходить. — Шепнул я кошке.

Она поняла мои слова не совсем буквально. Дернула руками на себя, выбросив в воздух еще несколько гусей. Раздался довольный вопль великана, почуявшего свежую активность. Птицы поднялись над лесом, в который раз обманув туповатых гигантов. Мы же побежали в противоположную сторону, чтобы увеличить разрыв между нами. Я вообще считал, что необходимо бежать, как можно глубже в лес, чтобы иметь запас времени на эксперименты с тканью миров.

Ляля намеренно бежала с моей скоростью, чтобы не выставлять меня в негативном свете перед новенькими. Но им было не до меня. Буквально через триста метров они запыхались так, что перешли на шаг.

— Захотят жить, побегут. — Ответил змей на наше желание подождать их.

Это было совсем не в его стиле. Пять лет назад он бы остановился, посоветовал запыхавшимся людям сделать дыхательные упражнения, придумал бы носилки, нагрузив ими нас с Лялей, лишь бы не бросать несчастных. Что-то кардинально повлияло на мировоззрение нашего друга, и не сказать, что это было в худшую сторону. Не думаю, что он растерял свои добродетели, но сильно трансформировал их понятие. Я бы не рискнул жизнью жены и своей ради «енотов», точно никогда не ставших заботиться о нас в сложной ситуации.

Великаны еще раз напугали нас приближающимся топотом. Дело, видимо было в гусях, летающих над лесом, или же новенькие снова решили испытать судьбу и убраться отсюда. Мы не стали разбираться, бежали, пока не выдохлись окончательно. Остановились под раскидистым деревом с коричневыми плодами, похожими на гроздья орехов. Ветки, под тяжестью плодов, опустились к самой земле, образовав вокруг ствола настоящий шалаш.

— Стоп-машина! — Я упал на землю, тяжело дыша. — Здесь можно… спрятаться от наших… новых знакомых… и вообще.

Под словом «вообще» я понимал, что пора бы уже остановиться и заняться главным делом, вызывать на собеседование рабовладелицу и дать ей шанс искупить вину раскрытием секретов. Ляля забралась под ветви дерева и села рядом со мной, прислонившись к стволу дерева.

— Надо подождать с часок. Пусть великаны угомоняться, уйдут на свой остров. — Предложила она.

— Наши новые друзья могут им не позволить такой роскоши. — Змей внимательно уставился на гроздья орехов перед своим носом. — Как вы считаете, среди деревьев бывают иномирцы? — Внезапно спросил он, будто совсем не запыхался.

— С чего это вдруг тебе пришла на ум такая дикая мысль? — Спросил я, считая, что сейчас не время задаваться ненужными вопросами.

— Почему, дикая? Не гордыня ли это, думать, если у тебя есть ноги, то ты свободное существо и ходишь там, где хочешь? — Антош сорвал кончиками губ один орешек с грозди и попробовал его раскусить. — Крепкий, не по зубам.

— Это не гордыня, это констатация. Как может дерево перемещаться из мира в мир, если у него нет конечностей? — Поинтересовался я ироничным тоном.

— Когда я погружался в транс в последний раз мне почудилось, что я ощутил легкий сквознячок, совсем не такой, который оставляют иномирцы, попадающие сюда. Почти на грани, будто мне это все кажется. Но он был непрерывным, как не закрывающийся тоннель.

— Это могло быть и наваждением. — Решил я. — Ты же видишь, этот мир довольно странный, искусственный и тут могут быть аномалии в аномалии, устраивающие друг другу сквозняки. Вот я не ощутил ничего такого.

— Мне кажется, мы удалились от того места, где ощущался сквозняк.

— Ребята, так как быть с планом по привлечению аристократки? — Нетерпеливо поинтересовалась Ляля.

— Ничего не поменялось, просто нужно иметь запасные варианты. — Змей распластался у наших ног. — Надо быть готовыми к тому, что дамочка непростая и начнет качать права. Жорж, ты бил когда-нибудь женщин?

— Нет. — Я отмахнулся от его вопроса, словно он был заразным.

— Будь готов к тому, что придется это делать. Оружие свое не потеряли? — Поинтересовался он.

— Потерял, и даже и не помню, когда это произошло. То ли на болоте, то ли еще раньше. — Признался я.

— Я тоже не помню когда выронила свой пистолет. Отнеслась к этому с облегчением. Он меня пугал.

Антош тоже сидел без ошейника, к которому крепилась стреляющая палка.

— Да, уж, команда разудалых разбойников. — Произнес змей.

Мы отдышались, полежали в тихой дреме, ожидая, когда окончательно затихнет топот великанов.

— Ну, Ляля, давай, вызывай рабовладелицу. — Попросил Антош.

Моя жена настроилась, сконцентрировалась, вызывая в памяти все связанное с образом этой женщины, и резко дернула руками вперед. Рядом со мной появилась та самая аристократка, но почему-то в белом нижнем белье с воланами в районе коленок, талии и плеч и белом чепчике. Она уставилась на нас непонимающим сонным взглядом. Немая сцена длилась секунд десять, а потом дама начала истошно орать.

Дарик испытывал двоякие чувства к Кайтине. С одной стороны он понимал, что находится у нее в плену. Она заодно с похитителями и не желает отпускать его домой. Но с другой стороны видел, что Кайтна хороший человек. Женщина не стеснялась учиться у него компьютерной премудрости, смущалась, когда не понимала, вела себя неуверенно, когда у нее не получалось запомнить алгоритм действий. Дарик временами невольно чувствовал себя учителем, которому приходится учить не очень способного ученика.

К чести Кайтины она была упорной, и это давало плоды. А еще она обладала хорошим чувством юмора при полном отсутствии социальной гордыни.

— Да, теперь я вижу, что ты не хькош, а только похож на нас. Мы, знаешь ли, туповаты в обучении некоторым наукам. Хоть убей, не пойму, как ты все это запоминаешь?

— Я с двух лет сижу за компьютером. У меня до сих пор наушники веревочкой подвязаны, чтобы не спадали с головы. Сколько себя помню, столько времени компьютер со мной. Жаль, что вы не хотите прогуляться в те миры, где я живу. Я бы вас многому научил. — Дарик был уверен, прояви она благосклонность и верни его родным, Кайтину приняли бы как свою.

— Это неправильные разговоры, Дарик. Ты уникальный и твоя уникальность принадлежит твоему народу. Твои родители спрячут тебя из страха потерять снова, и ты вырастешь простым человеком, который ничего не будет знать о своем таланте.

— О каком таланте вы говорите? О том, что я натворил в интернате? Я об этом ничего не помню. Может быть, это был вообще не я, а мой отец, и мне соврали про то, что это была психограмма. — Дарик так осмелел в компании Кайтины, что не стеснялся говорить, о чем думал.

— Сегодня вечером к нам придут люди, которые проверят тебя на специальном оборудовании. Оно должно прояснить нам природу твоего умения. — Заявила женщина.

— Да что это за умение? Что я натворил? — Не выдержал очередных полунамеков мальчик.

Кайтина щелкнула тумблером под своим столом и наклонилась к Дарику.

— В гневе ты гнешь пространство, будто оно из бумаги. — Прошептала она.

— Как это, гну?

— Бухх, и вокруг тебя образуется шар деформированного пространства. Это как взрыв, но бомбой является твой мозг, способный взрывать, оставаясь при этом в целости. — Кайтина загадочно посмотрела на Дарика.

— Я ничего такого не умею. — Мальчику показалось, что взрослые ошибаются на его счет. — Я даже по мирам толком ходить не научился. Папа меня несколько раз находил, потому что я не мог вернуться домой.

— Я вижу папа у тебя очень заботливый. — Произнесла она.

— И мама, но она не умеет ходить по мирам, как папа или дядя Антош. Она умеет доставать из других миров вещи или наоборот, закидывать их туда.

— Хм, я слышала, что такое бывает, но ни разу не видела человека, владеющего таким искусством.

— Оно маме не нравится. Она хотела быть обыкновенным иномирцем. Ей кажется, что она недоделанная. — Пояснил Дарик.

Его заявление рассмешило женщину. Она долго и от души смеялась.

— Это ей папа такое сказал? — Спросила она, успокоившись.

— Нет, папа никогда ей такого не скажет. Он только хвалит ее. Мама сама себя ругает, потому что некому. Как говорит дед, если человека не ругать, то у него никогда не появится иммунитета от дураков.

— Твой дед философ, надо запомнить. — Оценила Кайтина афоризм. — Мне интеллектуального иммунитета не хватает. Дураки очень раздражают меня. Если бы не задание опекать тебя, я бы сейчас цапалась с престарелыми маразматиками из академии наук. Наук. — Она усмехнулась. — Наша наука выглядит как выставка, на которой представлены украденные в других мирах образцы техники и ученый люд, который делает вид, что полностью разобрался в ее устройстве. Обычно, это совсем не так. Ученым приходится держать кучу настоящих ученых из числа неполноценных, которые пытаются донести до их плоских мозгов очевидные вещи. Вот такая у нас наука, которую нельзя ругать, иначе все увидят, что она посмешище.

— А со мной будут работать такие ученые, о которых вы говорите? — Поинтересовался мальчик.

— В том числе и такие, но их задача озвучить выводы, сделанные людьми, понимающими больше.

— Это будут неполноценные? — Догадался Дарик.

— Да. Вот видишь, ты уже произносишь это слово, не боясь замарать им своих родителей.

— Оно мне все равно не нравится. Представьте, что я вернулся домой и рассказываю о вас, добавляя слово дикарка, чтобы обозначить ваш уровень развития. Обидно? — Дарик посмотрел Кайтине в глаза.

— Обидно, особенно если ты так не будешь считать. Ведь я не кажусь тебе дикой и тупой?

— Нет, вы не кажетесь, но обобщать придется.

— Бунтарь. — Кайтина по-матерински потрепала голову мальчика. — За такие разговоры нас могут упечь куда подальше. Хорошо, что я поставила глушилки. — Она показала на тумблер. — Все-таки приятно быть чуть умнее остальных. Запомни Дарик, вслух в моем доме можно говорить не всё, иначе твое и мое положение ухудшится. В особенности это касается всего, что принято считать демонстрацией собственного превосходства и нашего образа жизни. Если тебе захочется выговориться, дай знать, чтобы я включила глушилки. Запомнил?

Дарик кивнул. Он уже и сам понимал, какие разговоры неприятны Кайтине.

Остатки дня они провели за обучением компьютерной грамотности, разбирали электронные машины, сделанные в других мирах и не похожие на классические компьютеры. Тут Дарик спасовал, ничего не поняв в их предназначении.

— С этими компьютерами надо брать тех, кто на них работал. А вообще, мне кажется, что это довольно бесполезная вещь. Чтобы искусственный интеллект приносил пользу, необходимо уметь создавать программы, выполняющие поставленные задачи. Например, вам надо посчитать население и сделать выборку по какому-то признаку, например, по роду занятий. Вы создаете программу, которая хранит занесенные данные, она обрабатывает и выдает результат. Вот примерно для такой работы и нужны компьютеры.

— А ты умеешь такое? — Поинтересовалась Кайтина.

— Нет. Я только играть умею и лазить в интернете, но у вас его нет и вряд ли появится. Хотя, если выкрасть сотню компьютерщиков, то можно создать городскую сеть.

— Звучит интригующе заманчиво. А что она даст?

— То, чем вы ее наполните. Например, у нас это новости, видеоролики, книги, общение, хранение информации, всего и не вспомнить. — Дарик бродил между рядов техники и неожиданно наткнулся на велосипед, обычный двухколесный с рамкой. — Ого, у вас есть велик? — Он поднял его и примерился.

— Велик? — Переспросила Кайтина, словно это был необычайно сложный компьютер. — А ты умеешь им пользоваться?

— А что тут уметь, садись и езжай. У меня дома такой же. Дед подарил.

— Пошли в сад, покажешь мне, как им пользоваться.

Они вышли на улицу. Дорожки вокруг дома Кайтины были выложены мелким камнем, а прямо перед крыльцом ровной плиткой. Дарик взялся за руль, просунул ногу под рамку и поехал. Он нарезал несколько кругов вокруг дома, наслаждаясь процессом. Кайтина смотрела на него с восхищением. Мальчик с заносом остановился возле нее, оставив черный след покрышек на плитке.

— Ничего сложного. — Передал ей руль.

Кайтина неуверенно взялась за него.

— А я видела, что люди катались на нем не так, как ты, а сверху, используя это, как сиденье. — Она похлопала рукой по коричневому кожаному седлу.

Дарик рассмеялся.

— Так я же не достаю до него, потому что еще маленький. Вы садитесь сверху.

— Хоть убей, не пойму, как можно держаться всего на двух колесах. Это же не логично. Почему не сделали три или четыре колеса, как на карете?

— Для начала надо научиться держать равновесие. Дед поддерживал меня за багажник, пока я не научился.

— А я этого не знала и училась кататься сама. Два раза так сильно упала, что хромала потом два месяца, после чего решила завязать. Ты ведь меня не удержишь? — Она перекинула ногу через раму и поставила на педаль.

— Нет, не удержу. — Дарик рассмеялся, видя с какой нерешительностью наставница осваивает велосипед.

— А вдруг у хьюкошей нет способности держать равновесие? — Предположила она. — И тогда все напрасно.

— А почему я могу. — Резонно возразил Дарик.

— Прости, это я пыталась саму себя уговорить. Очень страшно и голова начинает кружиться заранее.

— Не бойтесь. Если вы научитесь ездить на велосипеде, многие захотят повторить за вами. Только представьте, чистый транспорт, еще и полезный, благодаря физическим нагрузкам. Это тебе не лошадь, которая валит кучи прямо на дорогу.

— Фу, конечно, но ты прав. Если я научусь, а у меня репутация человека, который всегда на острие передового, то многие городские дамы захотят пересесть на велосипеды.

— А вы их будете обучать за деньги. — Добавил Дарик.

— Ах ты мелкий жулик. Обещаю, если научишь меня, я буду отчислять тебе процент от взносов за обучение. — Кайтина попыталась тронуться с места, но сразу упала. — Что со мной те так?

— Научитесь вначале просто катиться, не вращая педали. Нужен небольшой уклон. — Посоветовал Дарик, вспомнив свой опыт обучения.

Они нашли его за домом. Мальчик придерживал велосипед за багажник, пока Кайтина громоздилась на него. Ему удалось удержать ее в стационарном положении и придать начальный импульс. Дама, расставив ноги в стороны и визжа, покатилась под уклон. Она напрочь забыла про тормоза и возможность управления рулем. Катилась, пока не влетела в живую изгородь, изрядно потрепавшую ее наряд. При этом она не ударилась.

Ее впечатлили десятки метров, которые удалось проехать без падения. Она снова забралась на горку и снова поехала вниз и каталась столько, пока не смогла повернуть руль, чтобы не встретиться с изгородью. Кайтина была упорным человеком и страшно радовалась, когда видела результаты своих усилий. Однако и она устала от обучения. Ее одежда после многочисленных падений превратилась в рванье.

— Как тебе мои способности? — Поинтересовалась она у Дарика.

— Завтра научитесь. Надо обязательно поспать, чтобы мозг переварил во сне, чему научились.

— А мне не терпится прокатиться перед сегодняшней делегацией. — Призналась Кайтина.

— Не надо. Вы еще плохо держитесь в седле. Упадете, эффект получится обратным.

— Согласна. Про меня тогда скажут, что эта дура окончательно отбила себе голову и не знает, чем еще удивить почтенную публику. А если я все сделаю красиво и уверенно, они будут удивлены в хорошем смысле. Ты ведь понимаешь, у нас тут конкуренция, кто умнее, кто богаче, кто смелее. Отстающих не любят, но и вырывающихся вперед пытаются заклевать. Не надо дать им повод позубоскалить. Будем тренироваться, пока не достигнем совершенства.

Рабыня принесла госпоже сменную одежду, в которой та тренировалась верховой езде. Брюки с кожаной вставкой, в местах, где они терлись о круп лошади, куртка из плотной ткани и мягкий обруч на голову. Наверное, этот аксессуар был придуман для защиты от ударения головой при верховой езде. Для обучения велосипедной езде эта одежда так же подходила идеально.

Кайтина попросила принести фруктового сока и жареных хлебных палочек с сыром. Легкий перекус перед продолжением обучения. Пока ждали рабыню с заказом, Дарик сделал на велосипеде еще несколько кругов вокруг дома, наслаждаясь катанием. В этом мире погода была намного комфортнее, чем в жарком. У него тоже проснулся хороший аппетит после физической нагрузки.

— А знаете для чего можно использовать велосипед в вашем городе? — Поделился он соображениями, подъехав к сидящей на скамейке Кайтине.

— Для чего? — С интересом спросила она.

— Для доставки еды или чего угодно.

— Как это, для доставки еды. В одном доме готовить, а в другой возить?

В их городе такое понятие, как общественное питание, отсутствовало полностью. Еду готовили только для себя, хотя и знали, что у неполноценных такое бывает.

— Вам нужны рестораны, кафе, бары, чтобы богатые могли там собираться или заказывать оттуда еду. Это весело и вкусно. Доставщиками можно нанять молодежь, которой нужны деньги. Пусть развозят еду по домам, пиццу, роллы, шашлыки.

— Я не знаю, что это такое? — Смущенно призналась Кайтина.

— Вы могли бы сгонять со мной в мир, где живут мои дедушка и бабушка и все увидеть своими глазами. — Предложил Дарик.

— Вот ты хитрый мальчишка. Думаешь, я поведусь на твои уловки. Пойми, Дарик, я к тебе отношусь хорошо, потому что ты не доставляешь мне хлопот. Не принимай меня за того, кем я не являюсь. — Она строго посмотрела на мальчика. — Залог нашей дружбы состоит в том, что ты понимаешь мою роль в этой ситуации. Я за тобой присматриваю и отвечаю, если ты что-нибудь натворишь.

— Я это знаю, поэтому никуда бы не убежал. Мне просто интересно перенести в ваш мир то, что уже хорошо работает в другом. Вместе с ресторанами разовьется связь, чтобы удобнее делать заказы. Будет связь, многие процессы ускорятся. Не надо будет носить записки и письма из дома в дом. Взял трубку, сказал, что надо и положил. Вот вам план на ближайшие пять лет: велосипеды, доставка, связь. Уверен, вы станете первым человеком в городе. Чтобы не делать ошибок, правильнее подсмотреть, как это работает у других.

— Откуда ты такой умный взялся? — Засмеялась Кайтина. — Не иначе я получила расположение свыше. Как-нибудь обсудим с тобой подробнее эту тему, но учти, к твоим родным мы все равно не пойдем, и не мечтай.

Дарик печально вздохнул и пожал плечами. По детской наивности он верил, что своими просьбами сможет растопить лед любой взрослой души. Раньше это всегда срабатывало. Даже с дядей Антошем, который славился полным непониманием потребностей ребенка. Рабыня принесла еды на большом подносе. Горячие сырные палочки источали невообразимый аромат и прекрасно шли к холодному фруктовому соку. Утолив голодные позывы, Кайтина лихо оседлала велосипед. Дарик отметил, что уверенности в ее движениях прибавилось.

— Знаешь, что мне помогло больше всего? — Спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила. — Когда я поняла на твоем примере, что это возможно, у меня сразу стало получаться. До этого я ничего не знала про равновесие и была уверена, что езда на двухколесном велосипеде дана немногим и сильно зависит от происхождения человека.

Она покатилась вперед, проехала мимо зеленой ограды, уже изрядно потрепанной, не скатилась с дорожки в повороте и даже начала крутить педали. Приехала Кайтина с другой стороны дома, сияя широкой белозубой улыбкой.

— Лови меня. — Попросила она, еще не умея останавливаться.

Дарик схватил велосипед за руль и с огромным трудом не позволил ей упасть. Наставница, как она однажды назвала свою роль, лучилась счастьем.

— Я перед тобой в долгу. Как здорово, что тебе на глаза попался этот велосипед. Ты был прав, после отдыха у меня появилось больше уверенности. Думаю, завтра утром я буду кататься без твоей помощи. Ты не против, если мы вместе отправимся на небольшой вояж по городу на велосипедах завтра вечером?

— У вас еще есть велосипеды?

— Принесем, не проблема. Даже такой, чтобы лучше подходил тебе по росту. — Пообещала Кайтина.

— Конечно, я не против. Только я видел в городе много крутых улиц. Вам еще рано по таким кататься. Это может быть очень опасно.

— Я предоставлю тебе право самому выбирать улицы, учитель. — Наставница рассмеялась реакции Дарика.

Мальчик смутился неожиданному титулу.

— Ты умница. Несмотря на свой юный возраст, ты представляешь собой кладезь интересной информации и умений. Я твоя наставница в дисциплинарном плане, а ты мой учитель в учебном. Согласен?

Дарик кивнул. А что ему оставалось делать, кроме как играть в эту игру по правилам сильного.

— Ладно, на сегодня всё. Надо приготовиться к визиту ученых. Отгони велосипед к крыльцу дома и там его оставь. Пусть они видят, что я осваиваю этот вид транспорта. — Она мечтательно улыбнулась. — Пойду, пожурю работников. Спят, поди, думая, что я занимаюсь всякой ерундой. — Кайтина решительно направилась к задней части дома, где располагались хозяйственные комнаты.

Дарик оседлал велосипед и подъехал к крыльцу. Приставил его к торцевой каменной кладке, на которой сидел бронзовый кот и направился в дом. Нивкуш натирала ногами паркетные полы, тоже готовясь принимать гостей. От мысли о них у Дарика на душе становилось не по себе. Совсем не хотелось привлекать чужое внимание какими-то выдуманными умениями. Он верил, что всему виной ошибка. Разрушения совершил не он, а его отец или кто-нибудь из учеников, желающих ему навредить. Такие были. Там вообще все были сами за себя и исподтишка могли совершить любую гадость.

— Дарик, если голоден, на кухне под крышкой лежит кусок вареного мяса. Госпожа ест бульон, так что можешь забрать его себе.

— Спасибо, мы перекусили сырными палочками. А вы едите мясо? — Поинтересовался мальчик.

— Оу, да, но у нас своя кухня. Мы не имеем право есть еду госпожи. За это могут строго наказать.

— Если я не буду его есть, мясо выбросят?

— Да.

— Это дурацкие правила. Идемте, перекусим вместе, пока Кайтина занята.

— А вы не боитесь? — Удивилась Нивкуш.

— Нет. Мы быстро и никто не узнает.

Наверное, Нивкуш была голодна, раз решилась на такое нарушение домашнего устава. Она быстро срезала ножом еще теплые куски, ела быстро, почти не жуя. В коридоре послышались шаги. Она выбежала из кухни через другую дверь.

— Нивкуш! Нивкуш! Где ты есть? Почему полы еще не блестят? — Раздался повелительный голос хозяйки дома.

Нивкуш забежала в комнату.

— Простите, госпожа, отвлеклась на ступени на второй этаж. Увидела, что лак протерся до дерева, и решила освежить. — Соврала работница.

— Натирай холл в первую очередь. Стыдобища будет если уважаемые люди придут, а у нас тут как в сарае. Придется мычать и хрюкать, чтобы никто ничего не заметил.

— Я вас поняла, госпожа. Не буду отвлекаться, пока не доделаю холл.

— Молодец. А где Дарик?

— На кухне был?

— Вот мелкий обжора. — Она прошла на кухню и застала ребенка за обрезанием вареного мяса с кости. — У тебя отличный аппетит. — Заметила она. — Молодой растущий организм.

— Захотелось мяса. — Соврал Дарик. Он откинулся на стул и постучал себя по животу, словно объелся. — Пойду к себе в спальню, полежу, чтобы лучше переваривалось.

— Иди. Сегодня ты заслужил немного полениться. Через час спускайся вниз, будем готовиться к встрече.

— А как к ней готовятся?

— Тебя надо будет приодеть и причесать.

— Хорошо, я понял.

Дарик ушел в свою спальню, лег и сразу задремал. Проснулся от того, что в переговорное устройство, трубы которого пронизывали весь дом, звонили в колокольчик.

— Да слышу я. — Крикнул он.

Звоночек затих. Дарик поправил покрывало на кровати и спустился вниз. Кайтина ждала его в холле, одетая в роскошное длинное платье, со сложной прической, с браслетами на руках, среди которых он даже разглядел наручные часы. Отличия торжественного образа от привычного было разительным. Наставница, воспринимаемая им, как мужиковатая женщина, вечно одевающаяся в удобную для работы одежду, выглядела как настоящая королева. Дарик застыл, разглядывая ее. Сон как рукой сняло. Кайтина заметила изумление в его глазах.

— Что, не признал? — Спросила она ироничным тоном.

— Не сразу. Вам очень хорошо в такой одежде. — Сделал он комплимент.

— Спасибо. Надеюсь, мужская компания оценит мой новый гардероб. Нивкуш, ты погладила пиджак для Дарика?

— Несу, несу. — Работница принесла темно-синий костюм, пахнущий дымом. — Вот.

— Примерь. — Попросила наставница.

Дарик с помощью Нивкуш, надел его. Пиджак оказался впору. Посмотрел на Кайтину.

— Сойдет. — Решила она. — Думаю, им будет все равно, во что ты нарядишься.

— А вы знаете, как будет происходить обследование? — Взволнованно спросил Дарик.

— Догадываюсь.

— Мне будет больно?

— Нет. — Уверенно произнесла наставница. — Не переживай за это.

Наступили томительные минуты ожидания. Дарик устал волноваться и просто ходил по гостиной, заглядывая во все углы. Вдалеке скрипнули ворота, следом раздался топот копыт.

— Едут! — Кайтина вскочила и направилась к дверям. — За мной, Дарик. Не делай встревоженное лицо, иначе они решат, что тебе у меня тяжело живется. Улыбайся.

— Так. — Дарик растянул фальшивую улыбку.

— Не вздумай. Ты выглядишь, как человек со спазмом лицевых мышц. Ладно, просто будь собой. Надо было порепетировать заранее.

Они выскочили на крыльцо. Как раз в это время к нему подъезжала большая карета с витиеватой резьбой по углам и большим газовым фонарем на крыше. Начинало смеркаться. Карета остановилась напротив Кайтины и Дарика. Из нее выбрались два представительных хьюкоша во френчах и обтягивающих лосинах, и два человека другого вида, отдаленно похожих на отца Дарика. Хьюкоши сразу прошли к крыльцу, а работники кинулись вынимать из багажного отделения большой прибор, похожий на электрический стул с проводами и изоляторами.

Дарик никогда не видел электрических стульев, но подсознательно испугался внешнего вида прибора. Инстинктивно ухватился за ладонь Кайтины и сжал ее. Она успокаивающе поводила ему ладонью по спине.

— Это тот самый проказник, устроивший погром в учебном заведении? — Спросил один из ученых грубым голосом и закашлялся.

От него несло табачным дымом и какой-то отдушкой, от которой слезились глаза. Дарик спрятался за наставницу, предоставив ей отвечать за него.

— Неизвестно еще, кто там был проказником, он или учителя. Пока что мальчик показал себя с лучшей стороны. Он кладезь знаний и новых идей.

— А, знаем мы этот кладезь неполноценных. Чем бы ни заниматься, лишь бы ничего не делать. — Произнес второй. — Аккуратнее, криворукие. — Прикрикнул он на своих работников. — Им приходится постоянно придумывать вещи, чтобы не работать руками. Я называю их образ жизни прогрессом ради лени. Этот мальчик, как мне доложили, попал к неполноценным в младенчестве. Стало быть, сознание его пропиталось ядом их образа жизни, отсюда и разрушительные способности.

Кайтина с трудом сдержала эмоции и непроизвольно сжала ладонь Дарика.

— А это что за половина повозки? — Хриплый ученый наконец обратил внимание на велосипед. — Странная штуковина. Хм, для чего она может пригодиться? Возить овощи с рынка? Какая-то бестолковая вещица.

— Это называется велосипед. Он может заменить лошадь. Чтобы им управлять, потребуется умение держать равновесие. — Едва сдерживаясь, произнесла Кайтина.

— Равновесие? Я могу вам сразу сказать, что двух точек опоры недостаточно, чтобы сохранить устойчивое положение. На нем невозможно ездить.

— Ах, так. — Наставница сверкнула глазами. — Сейчас Дарик вам продемонстрирует, что вы ошибаетесь. — Она наклонилась к уху мальчика. — Покажи им, пожалуйста, как ты ездишь.

Дарик робко вышел из-за нее и подошел к велосипеду. Просунул ногу под рамку, оттолкнулся и поехал. Сделал несколько кругом вокруг клумбы у подъезда лома и остановился.

— Хватит? — спросил он у Кайтины.

— Вам достаточно? — Поинтересовалась она у ученого.

— Это какая-то хитрость? Там встроен прибор, поддерживающий равновесие? Как там он называется… гидро… гирмо.

— Гироскоп. — Подсказал второй ученый.

— Точно, гироскоп. Я видел такую штуку.

— Нет там никакого гироскопа. Обычная механика, ничего сложного. У каждого из нас есть гироскоп в голове. — Наставительным тоном произнесла Кайтина. — И называется он вестибулярный аппарат.

— Вранье. — Произнес хриплый.

Он решил самостоятельно проверить в чем подвох и принялся рассматривать велосипед с двух сторон. Из дома вышли работники, установившие кресло.

— Эй, идите сюда. — Позвал он их. — У вас есть такие штуки? — Спросил хриплый.

— Да, это называется велосипед. — Ответил один из работников.

— Ну, и открой нам правду, почему он едет на двух колесах и не падает?

— Потому что человек, который им управляет, сохраняет равновесие.

— Чепуха какая-то псевдонаучная. — Ученый забрался на велосипед и расставил ноги в стороны. Его тут же стало клонить из стороны в сторону. — А? Не работает равновесие.

— Этому надо учиться. — Ответил работник. — Только учеными в вашем мире становятся, ничему не учась, а все остальное познается трудом.

— Что? — Ученый нервно откинул велосипед в сторону. — Завтра я тебе задам порку за такие вольности. Дурацкая затея с этим велосипедом. Не вижу никакого смысла. Лошадь куда удобнее. Идемте в дом, пора начинать.

Вся компания вошла в дом. Кресло стояло посередине холла и выглядело зловещим. На уровне головы находился металлический обруч с подходящими к нему проводами.

— Это точно ментальный сканер? — Поинтересовалась Кайтина, подозрительно осматривая прибор. — Я не вижу экранов или самописца отображающих результат?

— Мы изменили первоначальный план. — Пояснил второй ученый. — Способности мальчика активировались в момент критического эмоционального состояния. Мы решили воссоздать подобную ситуацию и повторить результат. Нам будет достаточно знать, что именно этот мальчик явился причиной взрывной деформации ткани мира.

— Я могу поговорить с вами с глазу на глаз. — Попросила Кайтина ученых.

Она старалась не смотреть на Дарика, чтобы он не заметил ее волнения.

— Что еще? — Недовольно произнес хриплый и закашлялся. — Все уже решено на самом высоком уровне.

Они ушли в другую комнату. Работники указали Дарику на кресло.

— Садись, нам нужно подключить к тебе электроды. — Работник кивнул на кресло.

— Это больно? — Поинтересовался мальчик.

— Все будет зависеть от тебя. Как быстро ты продемонстрируешь свое умение. Это ведь ты разнес интернат?

— Я этого не помню. — Признался мальчик, взбираясь на кресло. — Зачем вам это нужно?

— Тебя хотят использовать для своих целей. Кажется, ты всколыхнул здешнее болото и потому тебя не оставят без внимания.

— А я не хочу этого. — Заволновался Дарик, когда к его лбу прикоснулась мокрая губка с неприятным химическим запахом.

— А я не хочу быть рабом, но это никого не интересует. — Ответил работник и застегнул обруч на голове мальчика.

— Давайте сбежим вместе. — Предложил мальчик. — Я умею ходить по мирам, мне надо только оказаться за воротами этого дома. Мы будем долго бежать, пока не запутаем следы.

— Кто это у нас тут собрался бежать? — Произнес хриплый нарочито доброжелательным тоном.

Дарик отыскал взглядом Кайтину и заметил, что на ней нет лица. От этого он разволновался еще сильнее. Наставница ушла в другую комнату, чтобы не смущать мальчика. Работник тем временем, помазал жидкостью руки Дарика, пристегнул их к подлокотникам кожаными ремнями и электродами. Затем зажал ноги и к ним прикрепил электроды. Хриплый ученый проверил все соединения и сделал запись в журнале.

— Так, значится, пациент находится в легком взволнованном состоянии, выражающемся в потливости кожных покровов и беспокойном выражении глаз. Проявление умения на этой стадии не наблюдается. Первый уровень — токи слабой мощности. Включай. — Попросил он работника.

Щелкнул тумблер. По телу Дарика пробежались острые иглы разрядов электрического тока. Пока это было терпимо. Опыт продолжался несколько минут.

— Вырубай. — Попросил хриплый.

— Значится, первый уровень не дал положительных результатов. Ребенок сохранял спокойствие. Переходим ко второму уровню — токам средней мощности. Включай.

В мозгу мальчика вспыхнул фейерверк. Руки и ноги свело нестерпимой болью. Мышцы сжались в спазме до каменного состояния и собирались лопнуть. Боль проецировалась в глаза яркими вспышками. Дарик хотел крикнуть, что ему больно, но челюсти не размыкались. Он мог только мычать. Ему казалось, что боль продолжалась вечность. И когда она, наконец, закончилась он безвольно повис на креплениях.

— Он живой? — Спросил хриплый.

К шее Дарика прикоснулись пальцы.

— Живой. Пульс очень мощный. — Ответил работник.

— Отлично. Так и запишем, состояние ребенка удовлетворительное. Наблюдается расслабление мышц после воздействия токами. Для проявления умения среднего уровня оказалось недостаточно. Будем переходить к токам высокого уровня.

Дарик открыл глаза и посмотрел на ученого. Он жутко ненавидел его за причиненную боль, но был обессилен, чтобы выразить ее глазами.

— У меня для тебя хорошие новости, парень. Если ты покажешь нам свое умение, мы отпустим тебя домой. Тебя устроит такой вариант? — Спросил хриплый.

Дарик кивнул, наивно поверив ему. Хриплый засмеялся, и сразу же закашлялся.

— Я пошутил. — Произнес он, приподняв за подбородок лицо мальчика. — Так, выставил регулятор на высокий уровень?

— Да.

— Включай.

Молнии ударили в глаза, и громыхнул гром, разразившийся дважды с небольшим интервалом. И тут же все закончилось.

— Он живой? Он живой?

Дарик услышал взволнованный, почти плачущий голос Кайтины, но сил открыть глаза не было. Снова почувствовал на шее чужое прикосновение.

— Да, живой. — Ответил голос работника.

Дарик почувствовал, как с головы скинули обруч, от рук и ног отсоединили крепления. Подняли на руки и понесли. Он приоткрыл глаза и увидел на полу двух ученых, лежащих в крови. Его подняли в спальню на второй этаж, положили на кровать и сунули под нос нашатырь. Дарик чихнул и окончательно пришел в себя. Кайтина стояла у кровати в одежде для верховой езды.

— У меня получилось? — Спросил мальчик слабым голосом.

— У тебя нет, зато у меня получилось. — Ответила наставница. — Мы уезжаем, точнее, сбегаем.

— Куда?

— Сейчас это не важно.

— Вы понимаете, да вы понимаете, кто я такая? — Немного придя в себя, рабовладелица стала качать права и угрожать.

Она сразу же, после того, как очутилась в нашей компании, попыталась улизнуть из этого мира. Не получилось. Во-первых, ей не дал этого сделать Антош. Во-вторых, аномалия, в которой мы застряли. В-третьих, рык и топот великана, почуявшего активность. Чтобы не повторяться, Ляля запустила в этот мир стадо овец, сбив с толку тупых гигантов. Овечье блеяние заполонило лес, а мы дали деру, подальше от них. Я держал дамочку за руку, чтобы она не вздумала сбежать.

— И не пытайтесь. — Предупредил я ее. — Великаны реагируют на каждую попытку проникнуть в другой мир. Они людоеды и будут рады закусить такой прекрасной закуской, как вы.

— Я тебя помню. Ты тот тип, которого я купила за шестьдесят само.

— Да, и я никакой не раб. Ты держишь моего сына у себя. В этом детском доме, в котором воспитывают биороботов для удержания тебя у власти. — Я перешел на «ты», чтобы быть с ней на одном уровне.

— И что ты хочешь? Чтобы я тебе вернула его? Он же хьюкош? Зачем вам чужой ребенок?

— Мы воспитываем его почти с самого рождения. — Ляля поравнялась с нами.

— А ты та самая госпожа этого раба, выдававшая себя за одну из нас. — Догадалась она, увидев знакомую одежду. — Так вот почему ты была в перчатках.

— Какое это имеет значение сейчас? — спросила Ляля. — Ты можешь лишиться жизни, если не вернешь нам сына. Это там ты госпожа, а тут ты никто, жертва, пустая балалайка с которой мы можем поступить так, как захотим.

— Ты не посмеешь. Вы глупцы, которые по недоразумению не поняли, с кем связались. Мы народ, который исконно владеет всем миром, а вы жалкие создания из клеток, которым приходится все время ужиматься и изобретать, чтобы найти свободное место для жизни в клетке. Весь мир наш, и вы в нем находитесь только лишь потому, что мы вам это позволили. — Рабовладелицу понесло. Видимо, она свято верила в то, что декларировалось на официальном уровне.

— Значит, быть бродягой и побираться по всем мирам, воровать и безобразничать, называется теперь владеть вселенной. — Меня рассмешили ее слова. — Ты смешная пародия на человека, а не повелитель вселенной. Микроб, которого раздуло самомнением до размеров слона. Но микробом он быть не перестал, в силу отсутствия мозга.

Дамочка не привыкла, когда с ней разговаривали в таком уничижительном тоне и открыто насмехались. Она вспылила и кинулась на меня с кулаками. Ей не повезло, Ляля подставила ногу, а рабовладелица кубарем покатилась вперед. Вскочила на ноги, перепачканная в земле и листве, злая, как фурия.

— Еще один такой необдуманный выпад и мы скормим тебя великанам. — Предупредила Ляля.

— Вы… да я… это непозволительно…

— Здесь мы решаем, что позволительно. — Прервала ее моя супруга. — Вытащи нас из этой аномалии, верни сына, и мы оставим тебя в живых.

Она сверкнула огнем желтых глаз и показала острые зубы. Даже у меня где-то глубоко в генетической памяти всколыхнулись пугающие воспоминания дальних предков, точно так же смотрящих в желтые глаза саблезубого тигра. И многие из них делали это в последний раз в жизни.

— Какие гарантии вы мне дадите, что исполните обещание? — Спросила рабовладелица.

— Никаких. — Ответила супруга. — Думаю, честное слово у вас не является аналогом подписи на бумажном договоре?

— Слова вообще ничего не значат.

— Твои проблемы. Хорошие люди верят друг другу, только негодяи требуют гарантий.

— Стойте! — Остановил нас змей. — Кажется, мы ходим по кругу.

Он показал следы на земле, оставленные нами и то самое раскидистое дерево с крепкими орехами. Вокруг него было сильно натоптано великанами.

— Эй, фиуу, как там вас, братья по несчастью, идите сюда. — Раздался из-под веток знакомый голос енотовидных людей.

Я даже обрадовался, что их не съели. Мы подошли к дереву и залезли под ветви. Увидев в нашей компании рабовладелицу, знакомые вначале перепугались, а потом кинулись на нее с кулаками. Мне едва удалось их утихомирить. Они надавали ей тумаков и порвали пижаму. Дама не знала, за что хвататься. То ли прикрывать оголившуюся грудь, то ли держаться за побои.

— Откуда взялась эта тварь? — Спросил возбужденный «енот».

— Это мы ее сюда притащили. Она откроет проход из этой аномалии. — Я встал между ними и рабовладелицей.

— Их убивать надо без жалости, сразу, как увидел, как комара, который сел пить твою кровь. Не ищите помощи у тех, кому никогда нельзя верить. Это уроды, а не люди. — Не унимался мужчина.

— Остынь, друг. Не надо никого убивать. Дадим ей шанс искупить вину благими делами. — Я повернулся, чтобы посмотреть на состояние женщины.

Выглядела дама неважно. Ей разбили нос. Она перепачкала лицо в крови и шмыгала ее остатками. Наверное, за всю свою жизнь ей не доводилось испытать ничего подобного. Мне даже стало жалко ее. Она выросла в определенной среде и являлась ее продуктом, не понимая и не зная, как можно жить и мыслить иначе. Сейчас в ее голове происходила переоценка ценностей, отчего вид у дамы сделался потерянным.

— Так, с этой минуты, друзья, объявляем перемирие. — Произнес змей. — Как вас зовут? — Обратился он к «енотам».

— Меня Пуле, а его Вирзо. — Представил мужчина себя и друга.

— А вас? — Вежливо обратился змей к рабовладелице.

— Тайна.

— Это имя, или вы не хотите его называть? — Не понял змей.

— Мое имя Тайна. — Она шмыгнула носом. — У нас оно распространено.

— Тайна, так Тайна. — Согласился змей. — Называют же в мире Жоржа женщин Вера, Надежда, Любовь и никто этому не удивляется. Так, ладно, перезнакомились. Теперь расклад такой, Тайна поведает нам тайну хьюкошей об этом месте. Как выбраться из этой аномалии не привлекая внимания великанов? — Он подполз поближе к рабовладелице и уставился на нее немигающим взглядом.

Она посмотрела на него, потом на нас.

— Я ничего не знаю про эту аномалию. — Произнесла она испуганно.

— Да что вы с ней цацкаетесь. — Пуле решил снова распустить руки.

Я еле удержал его от расправы.

— Ты хочешь остаться здесь навсегда? — Спросил я строго.

— Да она выделывается. Всё она знает, только считает тварь, что мы не люди, и не достойны этих знаний.

— Тихо, тихо, друг. Так мы точно ничего не узнаем. Тайна, было бы лучше, чтобы ты вспомнила хоть что-нибудь, что поможет нам выбраться отсюда. Ведь не может такого быть, чтобы ты совершенно ничего не знала об аномалиях, в которые ежедневно сбрасываются люди, не угодившие вашей власти?

— Я…, конечно, знала, что неполно… людей из других миров наказывают, отправляя в аномальные зоны, из которых нет выхода, но никогда этим не интересовалась. Зачем мне это нужно? Для этого у нас есть стражи.

— Давайте я надавлю, и она все расскажет. — Не унимался Пуле.

— Да, подожди ты. — Не выдержал я. — Ты сам-то намного лучше ее? Бездельник и гуляка. Обидели его. Сиди спокойно и не мешай нам решать вопросы.

Пуле затих, но вид у него при этом был обиженным. Он отошел в сторону и стал шушукаться с Вирзо. Ляля посмотрела на них и покачала головой.

— Таких друзей за пипку и в музей.

Я оторвал болтающийся волан на рукаве Тайны, испугав ее немного, и протянул, чтобы она утерлась.

— У тебя кровь под носом.

— Спасибо. — Она вытерла лицо и высморкалась в тряпку кровавыми соплями. — Опасные у вас товарищи. — Произнесла она, говоря о «енотах».

— Эти товарищи, нам совсем не товарищи. Они попали сюда сразу после нас. — Пояснил я. — Ну, вспомнила что-нибудь полезное. Вы же мастера строить такие места. Ваш интернат тоже представляет собой какую-то головоломку. Не думаю, что ты не в курсе как она устроена.

Тайна посмотрела на меня оценивающе. Потом перевела взгляд на Лялю и Антоша. Никто не сморгнул и не отвернулся. Все ждали от рабовладелицы ответа и ничего другого. Она же привыкла видеть в людях покорность, развязывающую ей руки.

— А что вам даст, если я расскажу, как устроена рукотворная зона в нашем интернате? Эта может отличаться кардинально. — Попыталась она юлить.

— Какая разница кто с тобой разговаривает, мы или эти двое отморозков с большой дороги. Верно? — Дал я понять, что у нее всегда есть выбор.

Тайна невольно потрогала разбитый нос.

— Аномалия в моем заведении разбита на сектора, изолированные друг от друга. Проход между ними можно открыть только при помощи порталов, которыми управляет персонал. В случае опасности, все порталы ставятся в режим непроницаемости.

— Порталы? — Переспросил Антош. — А что они из себя представляют?

— Вы что-нибудь слышали про лес, который растет в начале всех миров? — Спросила Тайна.

— Нет, не слышали. — Признался змей, как самый сведущий в этих делах.

— Есть такой лес, в котором могут перемещаться из мира в мир любые люди, даже не умеющие этого делать. — Заинтриговала рабовладелица.

— Каким образом. — Поинтересовался змей.

— Вся суть этого леса в том, что на его деревьях растут семена, делящиеся на две половины. Если это семя разделить, и одну половину посадить в одном мире, а другую в другом, то они со временем обязательно соединяться между собой кронами и откроют между стволами проход в обе стороны. У нас в интернате как раз и растут такие деревья в больших кадушках. Края аномалий подведены к ним в дух сторон. Вращая деревья на подвижных опорах, можно выбирать, какие части аномалии соединять, а какие блокировать.

— Бинго! — Воскликнул змей. — Вы доказали мою теорию. Жорж не даст соврать. — Змей уставился на меня сияющим взглядом.

— Не дам. — Признал я. — Ты хочешь сказать, что тут растет дерево из начала миров?

— Почему бы и нет. Я же чувствовал легкий сквознячок. А ты говорил, что деревья не могут.

— Я имел ввиду немного другое, что они не могут самостоятельно ходить по мирам. Но, признаться, то, что они открывают порталы, для меня тоже новость шокирующая. Я бы посадил одно семя на даче родителей, а другое у нас во дворе. Хотя, нет, бомжи зимой замучают шарахаться по Транзабару.

— Антош, а ты сможешь сейчас определить, в какой стороне ты чувствовал сквозняк. — Спросила Ляля. — Нам нужно спешить.

— Прошу отнестись к моим словам с определенной осторожностью. — Посоветовала Тайна. — Я всего лишь рассказала, как это устроено у нас. Не факт, что в этой аномалии растут такие деревья.

— А мы проверим. — Уверенно заявил змей. — Когда есть цель, появляется интерес ее достичь. Вы с нами, друзья? — Змей заглянул за дерево, поинтересоваться у «енотов», но их там не оказалось. — Куда они делись?

Их внезапное исчезновение показалось мне подозрительным. Не могли же они найти способ убраться отсюда раньше нас. Они выглядели, как люди, которые вообще не способны придумать ничего нового. Я осмотрел следы вокруг дерева и увидел, что «еноты» ушли пешком. Странно было в их положении отказываться от нашей компании, даже при условии, что их тут не особо почитали.

Вскоре мы догадались, какую «подлянку» они нам оставили. Эти парни по-тихому, сидя под деревом, попытались ускользнуть из аномалии классическим для иномирца способом. Только не с целью сбежать, а чтобы подставить нас. Мое замечание они не смогли оставить без ответа и сделали так, как привыкли, отомстили подло, исподтишка. Пометили место под деревом и сбежали, в надежде, что великаны окажутся проворнее нас.

К счастью, у Ляли уже выработался рефлекс, услышала топот, пора выпускать животных. На этот раз она запустила в аномалию стаю скворцов, способную загонять синхронными фигурами высшего пилотажа кого угодно. Мы бросились из-под дерева по своим старым следам в надежде, что Антош сможет уловить слабые признаки присутствия прохода в другой мир.

Над лесом прокатился дикий вопль, явно не принадлежащий великанам. Мне не хотелось думать, что наши несостоявшиеся напарники попали в лапы великанов, но я подумал. В конце-концов ведя такой беспорядочный образ жизни, глупо надеяться на смерть от старости. Плохие дела не прощаются, а множатся, пока в определенный момент не перевесят ценность человеческой жизни. Все знают об этом, но многие предпочитают не думать, чтобы не портить сомнительный кайф безответственности.

Великаны будто бы угомонились. Пару раз их топот был так близко, что с деревьев сыпались плоды и сухие ветки. Ляля была наготове снова пустить в этот мир кого-нибудь, но, похоже, гиганты-канибаллы уже научились понимать, что их дурят, и бегали вовсе не за скворцами, а целенаправленно искали тех, кто пытался сбежать.

Антош остановился, чтобы воспарить над миром и «принюхаться». Как оказалось, я бегал даже хуже рабовладелицы. Она немного уступала в прыти Ляле и бежала второй. За ней змей и потом я, позоря наш земной вид. Дышал я тоже громче всех. Зато в шашки я всегда обыгрывал жену, лишний раз доказывая, что наше эволюционное очеловечивание происходило благодаря умственным способностям, а не силе и скорости.

— Тихо. — Змей поднял кончик хвоста. — Оно рядом.

Мы завертелись на месте, чтобы увидеть таинственное дерево, открывающее портал в другой мир. Все деревья, растущие в округе, насчитывали три вида и ничем не отличались друг от друга. Змей целенаправленно ползал и замирал по несколько секунд на одном месте. Вел себя, как ищейка, но пока его поиски не приносили успеха.

— Это рядом, но глазами я ничего не вижу. И даже в астральном мире нет никаких следов портала.

— Ты ищешь смешивание энергий, а с порталом оно не наблюдается. Энергии между двумя мирами пришли в баланс и никак себя не выдают. В том-то и суть пользы растительных порталов, они невидимки. Надо смотреть глазами под кроны деревьев, пока не увидишь чего-нибудь необычного от изменения угла обзора. Если один из нас будет обходить дерево, а второй наблюдать со стороны, то определит по исчезновению человека, что перед нами портал. — Посоветовала Тайна.

Так мы и поступили. Разбились на пары, я с женой, змей с рабовладелицей. Я наблюдал, а Ляля ходила вокруг дерева. Тут надо было соблюсти одну осторожность, Ляля запросто могла зайти в другой мир, не поняв этого, пока не увидела, что нас нет. Мы договорились, что я сразу крикну ей, что она исчезла. Первые десять деревьев оказались обычными, но на одиннадцатом жена исчезла.

— Я тебя не вижу! — Выкрикнул я, поверив, что мы нашли то самое чудо-дерево.

На шум приполз змей и Тайна. Ляля показалась из-за ствола, смеясь.

— Один-ноль в мою пользу. — Она закатывалась со смеха, глядя на наши опешившие лица. — Мне кажется, мы ищем совсем не там, где нужно.

— А где нужно? — Спросил змей.

— Я не знаю, в воздухе, под землей. — Предложила варианты моя супруга.

— Это маловероятно. — Отмахнулся змей. — Что может поддерживать портал в воздухе? Ничего. А под землей? Корни?

— Почему бы и нет? — Уцепился я за эту идею. — Корни ничем не отличаются от кроны, кроме отсутствия листьев и составляют такой же процент массы дерева. Что если это другие деревья, чем у Тайны и они образуют портал в корнях.

— А как мы его определим? Нет, даже не это важно, как мы доберемся до него, не имея никакого инструмента. — Спросил Антош.

— Палками расковыряем, где надо и руками попробуем копать. Земля в лесу мягкая, податливая. Времени у нас навалом, вся жизнь впереди. Ты только найди точное место. — Про жизнь, я конечно, перегнул. Ляля тут же нахмурилась.

— Я попробую глубокий транс, но учтите, что вам придется меня на себе тащить в случае опасности. — Предупредил Антош. — Из него я выбираюсь с трудом. Жаль, у нас нет алкоголя, я бы пришел в себя от одного глотка горячительного напитка.

— Может тебя прикопать, чтобы ты был ближе к корням? — Предложил я. — И нести не надо в случае опасности. Мы оставим отверстие для дыхания.

— Шутки всё шутишь. — Укорил меня змей.

— Бодрюсь. — Ответил я с улыбкой.

Змей лег под дерево, обогнув телом ствол, и закрыл глаза. Под глубоким трансом он подразумевал способность полностью разделять астральное тело от физического. Возвращение в него в этом случае не напоминало просыпание от любого воздействия на физическое тело, поэтому была опасность, что змей просто не будет знать, что с его телом что-то происходит. Он готов был рисковать собой, чтобы найти выход.

Пока он медитировал, мы с Лялей от нечего делать общались с рабовладелицей.

— Почему вы, видя, как живёт большинство миров, до сих пор поддерживаете рабство? — Спросила Ляля.

— Не уверена, что большинство. — Не задумываясь, ответила Тайна. — Мы, хьюкоши, считаем себя свободными. Мы не имеем право заставлять кого-то из сородичей работать на нас. Мы кочевая нация в большинстве своем, и каждый хьюкош имеет право на свою кибитку и бесконечную дорогу, длиною в жизнь. Заставить работать можно только раба. Это непреложный постулат хьюкошей, на котором держится наш образ жизни.

— А другие люди, которые считают себя свободными, а вы держите их в рабстве, это вас не смущает? — Поинтересовалась моя супруга.

— Неполноценные… простите, те, кто не умеет бродить по мирам, не могут считаться свободными, по причине узости их взглядов. Какая им разница, где быть запертыми, в своем мире или в моем поместье?

— Вы ослепили ученого-физика, который во много раз умнее тебя, чтобы он крутил водяной насос и не отвлекался. Это же бесчеловечно. — Тут уже и я не удержался. — Вами теперь займутся организации, наблюдающие за порядком, и вашему рабству скоро придет конец. А кому-то придется даже ответить за это. Вы, я так понимаю, не последний человек, так что будьте готовы к трибуналу.

— Многие пытались объявить нам войну. Это было сто лет назад и двести, и постоянно кто-то хотел оспорить наше право жить так, как хочется, но все обламывали зубы. Никто не сравнится с хькошами, объединяющимися в трудный час. Нас так много, и у нас столько возможностей, что вы будете неприятно удивлены. — Гордо заявила Тайна, постоянно поправляя оторванный кусок пижамы.

Мою Лялю слова рабовладелицы вывели из себя. Я знал это состояние тихого гнева, выдаваемого горящими глазами и крепко стиснутыми губами. Надо было как-то понизить градус ситуации, иначе она могла сорваться. Если вы видели, как дерутся обычные кошки, то знайте, разумные дерутся точно так же. Шерсть летит во все стороны и о честных приемах драки там никто не слышал.

— Посмотрим, как будет. От тебя нам нужно одно, возвращение сына. Пока он не окажется у нас, ты будешь несвободна и не сможешь объединиться с хьюкошами в праведной борьбе. Вместо декларации глупых догм, было бы правильнее посмотреть на нас, таких разных, обладающих взаимоуважением и умением видеть друг в друге человека.

— И не только человека. — Усмехнулась Тайна, имея ввиду наши семейные отношения.

— Тебя это не касается. — Резким тоном произнесла Ляля.

Женщины встретились взглядами. Тайна все поняла и замолкла. Ей надо было пройти все пять стадий принятия неизбежного, чтобы не противиться происходящему. С ее опытом, происхождением и гонором это непростая работа. Зато эффект физического насилия уже принес свои плоды. Она научилась держать язык за зубами, чтобы не получить на орехи. Год жизни в Транзабаре превратил бы ее в совершенно другого человека.

Змей дернулся всем телом и открыл глаза.

— Ну, рассказывай, нашел портал? — Спросил я, сгорая от нетерпения.

— Нашел. — Произнес змей без особого энтузиазма. — Это не корни дерева. Портал образует грибной мицелий. Он настолько хрупкий, что я не представляю, как мы сможем сделать подкоп. Одно неверное движение и он может разрушиться.

— Значит, это гриб-иномирец. — Я усмехнулся. — С такими видами мы еще не встречались.

— И что нам делать? — Поинтересовалась Ляля. — Пробовать все равно придется. Он глубоко?

— Нет, в почвенном слое. В том-то и дело, что слой этот хрупкий. Только дождевые черви из одного мира в другой без проблем ползают. — Антош пригорюнился.

— Не беда. Ты у нас тоже большой червь, полезешь первым. Если только тебе это удастся, придумаешь, как вытащить нас отсюда. Может быть, это реально сделать из другого мира. Как думаешь? — Я был уверен, что змей справится с этим без особых проблем.

— Пока ответить на этот вопрос я не могу. — Честно признался Антош. — Обещаю приложить максимум усилий, если получится отсюда выбраться.

— Нам этого достаточно. — Успокоил я его. — С голоду мы тут не умрем. Смотри, сколько всего съедобного растет. И бегает. — Мимом нас проскочило любопытное животное, отдаленно похожее на красную панду.

— Хороший знак. Значит, великанов рядом нет. — Решил змей. — Что ж, давайте искать инструмент, да будем копать.

«Панда» не уходила. Забралась на дерево и с нижней ветки с любопытством наблюдала за нами. Судя по ленивой позе, она не видела в нас врагов. Ляля протянула ей руку и та коснулась ее.

— Не боится. — Обрадовалась она.

— Тебя никто не боится. — Напомнил я ей. — Вспомни, все младенцы улыбаются тебе, а мне через одного.

— А от меня вообще орут. — Усмехнулся змей.

— Иди на ручки. — Ляля протянула обе руки к животному.

«Панда» сразу поняла, что от нее хотят, медленно и вальяжно перебралась на руки к моей супруге. Ляля принялась ее тискать и гладить. Тайна смотрела на ее забавы свысока, изображая горделивое презрение.

— А ты чего такая грязная? — Супруга вздыбила разомлевшему животному шерсть. — Ребята, он как будто в норе живет. У него в меху земля застряла, опилки какие-то и лапы грязные.

— И что такого? — Я не увидел в этом ничего необычного. — Многие животные на земле живут в норах. Это в ее лесном мире всё, что ниже деревьев — болото.

— Я подумала, что не только дождевые черви могут знать, как гонять из мира в мир. Наверняка такие животные тоже могли вырыть норку в портале.

— Если только случайно. — Решил Антош. — Откуда им знать про другие миры и порталы. Они их не должны чувствовать.

— А можно проверить какого цвета порода под здешней почвой? — Поинтересовалась Ляля.

— Ты что, решила заняться геологией? — Усмехнулся я.

— У этой милашки красный песочек застрял в пуху и лапки испачканы красной глиной. — Супруга потерла ей лапки и рассмотрела грязь на своей руке. Даже понюхала.

— Ну, давайте проверим, раз нам нечем заняться. — Нехотя поддержал ее змей. — Уверен, у нас под ногами тоже красная глина.

Копать пришлось мне. Я сломал сухую ветку, чтобы у нее остался заостренный плоский край и принялся копать узкую ямку. Копалось легко. Лесной перегной из листьев был влажным и легким. Плодородный слой пронизывали тонкие нити белого грибного мицелия. Возможно, я разрушил один из созданных им порталов, ведущий к свободе. Глубина плодородного горизонта составила меньше полметра, а потом началась почвообразующая порода. Змей оказался неправ, под почвой находился желтый песок.

— Это ничего не объясняет. — Змей не сдавался. — Глина — это метаморфическая порода, осадочная. Она может находиться рядом с песком, выстилая дно оврага, к примеру. Животные могут специально строить норы в ней, чтобы они не промачивались осадками. Вы же знаете, глина почти не пропускает воду.

— Мы этого не знали. — Признался я. — Может, отпустим его, пусть он покажет нам норку.

— Напрасные надежды, но если хотите…

Ляля опустила «панду» на землю. Та издала мяукающий звук, поводила ушками и не спеша побежала. Мы двинулись на ней следом. Прошли метров сто, затем остановились, чтобы понаблюдать за ее косметическими процедурами. Животному приспичило умыться и почесаться. «Панда» после еще двух остановок привела нас к старому пню. Дерево, упавшее много лет назад, уже превратилось в мумифицированный силуэт самого себя, покрытый старой листвой и мхом. А пень еще держался, ощерившись неровным краями. Древесина его покрылась мхом, а по окружности он оброс колонией грибных плодовых тел и источал очень сильный грибной запах.

«Панда» забралась на него и провалилась как в люк подводной лодки. Мы подошли ближе и заглянули внутрь. В пне зияла дыра, диаметром в метр, уходившая вглубь трухлявого ствола и в бок. Животного там уже не было.

— Не может быть. Не может быть! — Змей так обрадовался, словно нашел сундук с сокровищами пиратов. — Это же на самом деле портал. Смотрите, мицелий здесь образует кольцо на твердой основе стенок пня. Я чувствую тут сквозняк, даже не входя в астрал. Я перед тобой в долгу, Ляля. Нет, мы все перед тобой в долгу. — Змей обернулся вокруг ее ног. — Ты очень наблюдательная.

— Осталось только проверить, куда ведет этот пень. — Я сунул голову в него и прислушался. Мне показалось, что я слышу ветер и дождь. — Дома кто-нибудь есть! — Вопрос остался без ответа. — Антош, ты первый, по праву самого умного и самого гибкого.

— Я могу пойти первой. — Неожиданно вызвалась Тайна.

— Конечно, размечталась. — Я сразу просек ее подлый план. Смыться и закрыть нам выход любым способом. — Ты пойдешь последней.

— Ну, что, я тогда полез. — Разволновался змей. — Если там есть выход, я вернусь и сообщу. А если нет, тогда… короче, я вернусь в любом случае.

Мне пришлось подсадить змея, чтобы он не разрушил края пня. Змей резво спустился вниз и исчез из вида. Мы замерли вокруг чудо-пня в ожидании результатов его разведки. Хотелось верить, что это на самом деле портал, а не то, что мы себе придумали, лишь бы не терять надежду. Змей прогудел из глубины:

— Спускайтесь по очереди.

Мы подскочили к пню.

— Это портал? — Спросил я.

— Да, портал. — Обнадежил нас змей.

— И куда он ведет?

— В другую аномалию. — Ответил он, частично погасив наш оптимистический настрой.

Но и другая аномалия рассматривалась мной, как следующий шаг к тому, чтобы покинуть ловушку. Я подсадил Лялю и помог ей спуститься. Мы остались вдвоем с Тайной. Она вопросительно посмотрела на меня и отпустила оторванную лямку пижамы, прикрывающую грудь.

— К чему это? — Поинтересовался я у нее.

— Я боюсь остаться последней. — Ее голос натурально дрожал.

Я поверил, что ей страшно. Она, наверное, живо представила себе, как я ломаю пенек, забираясь в него, а она невольно остается здесь навсегда.

— И ты решила, что вид оголенной груди разбудит во мне мужика? Напрасно, он во мне и не засыпал. Я собирался идти последним, и твоя грудь здесь совершенно не при чем. — Я обошел ее со спины и взялся за талию двумя руками. — Предупреждаю, если ты начнешь опасно сучить ногами, то точно останешься здесь.

— Зачем мне это нужно?

— Из-за подлости ума и привычки строить интриги.

Я приподнял ее над землей. От неожиданности и смущения она вскрикнула. В отличие от моей жены, Тайна была мягкой, какой-то сдобной на ощупь. Её нетренированному телу тяжело далось погружение внутрь пня. Она на самом деле чуть не сломала его. Дождавшись, когда рабовладелица уползет в сторону, громко крикнул внутрь портала:

— Поберегись, прыгаю.

Я прыгнул туда солдатиком, с места одолев стенки пня метровой высоты. Приземлился удачно, ничего не повредив и не подвернув ног. Нора уходила в бок горизонтально. В ее окончании слышались спокойные голоса моих спутников. Влажный сквозняк дул в лицо. Ползти вперед ногами оказалось непросто. Ляля помогла мне на последних метрах, вытащила за ноги наружу.

Мы сидели вместе с «пандой» в маленькой пещерке из красной глины и смотрели на стену непрекращающегося дождя.

— Да, уж, в такую погоду ни один нормальный иномирец из дома не выйдет. — Переделал я пословицу.

— Хорошо, что мы не такие. — Вздохнула Ляля и прижалась ко мне.

— Я никогда бы так не поступила, если бы они не обошлись жестоко с ребенком. Это непозволительное насилие. Никакого результата воздействие электрическим током не дало, как и следовало ожидать. Ребенок чуть не погиб. Конечно, я поддалась эмоциям и виновна в убийстве двух людей, но они не оставили мне выбора. Я забираю мальчика и кое-кого из прислуги и пускаюсь в бега. Надеюсь, мне повезет, и я больше никогда не встречусь ни с кем из тех, кто желает мне зла. Простите еще раз. Мое имущество мне больше не нужно, забирайте что хотите. — Кайтина отключила микрофон записывающей машинки.

Катушка с лентой замерла. Наставница Дарика задвинула аппарат в стену и прикрыла его большим зеркалом.

— Это сообщение близким родственникам. — Пояснила она мальчику. — Они будут слишком удивлены моим поступком. Пожалуй, они будут обескуражены. Только бы их никто не тронул. — Она вздохнула. — Ну, всё, прощай дом, прощайте мои приборы, прощай моя надежда стать великой ученой. Пришла пора менять свои цели.

Кайтина взяла Дарика за руку и повела на улицу другим коридором, которым до этого никто не пользовался. Прямо из дома они вышли в помещение похожее на гараж, в котором работники запрягали двойку коней в карету, выглядящую довольно необычно. Корпус ее казался металлическим, вроде даже алюминиевым и ей больше подходило понятие «фургон». На ней были установлены колеса на высоких резиновых покрышках на литых дисках. Пока пристегивали коней, Дарик заглянул под днище. Металлические рессоры, амортизаторы, все выглядело совсем не так, как он ожидал увидеть. Снизу карета напоминала дедову «копейку».

— Я как знала, что когда-нибудь мне придется бежать и заказала эту карету в одном технократичном мире. Пришлось отвалить за нее много золота. Уверена, что меня надурили, если судить по их расценкам, но с другой стороны, для нас золото не представляет ценности. Тебе нравится эта карета? — Наставница увидела интерес в глазах мальчика.

— Технологично. — Ответил он, не вспомнив других подходящих эпитетов.

— Я выезжала на ней на испытания по ухабистым дорогам. Внутри несравнимо комфортнее, чем в каретах знати на деревянных рычагах, помазанных салом, которые они так любят.

Кайтина подкатила велосипед, на котором каталась днем и приставила его к задней стенке фургона на крепления для груза. Пристегнула и подергала для проверки надежности.

— У меня теперь будет намного больше свободного времени, чтобы научиться ездить на нем.

— А куда мы поедем? — спросил Дарик.

— Пока у меня нет плана куда, есть только желание поскорее смыться отсюда. — Она обратилась к работникам, цепляющих в упряжь коней. — Вы скоро там?

— Всё, госпожа, сделали.

— Хорошо проверили крепления?

— По три раза. Там в сундуке лежат запасные, на всякий случай.

— Вы едете с нами. Я верну вас домой, раз такое дело. Поэтому будете сами ремонтировать, пока я вас не развезу.

— А нас? — Поинтересовались помощники ученых, старающиеся не «отсвечивать» в углу помещения.

Дарик их не видел, пока они не подали голос.

— Всех развезу. Вы же теперь все под подозрением, а так я могу замолить вину за убийство двух никчемных человек.

В «гараж» забежала запыхавшаяся Нивкуш. Она тянула за собой мягкую сумку на колесиках.

— Взяла десять булок хлеба, большой копченый окорок, бочонок сока, три килограмма пастилы, три килограмма орехов и сотню яиц. — Сообщила она радостно.

— Отлично. — Кайтина потерла руки. — Тайло, убери провиант в охлаждаемый сундук. Все грузимся в карету!

Дарику доверили честь забраться в ней первым. Кайтина хотела его подсадить, но он запрыгнул на высокую ступеньку самостоятельно. Внутри карета напоминала дом в миниатюре. В передней части находилась кухня, со столами и сиденьями. Под большим панорамным окном стояла газовая плита и многочисленные шкафчики вокруг нее. В широкое окно можно было увидеть лошадей и извозчика, но в настоящий момент оно было закрыто жалюзи. Напротив входа в карету, который располагался по центу боковой стены, находился туалет и душ, а слева от него спальня с раскладывающимися кроватями в два яруса.

Дарик прошел в кухонную часть и сел на стол.

— Как тебе? — Поинтересовалась наставница, присаживаясь напротив.

— Как маленький дом, очень похожий на мой. — Произнес он.

— Надеюсь, ты будешь чувствовать себя в нем так же комфортно, пока я не верну тебя родителям.

— Родителям? — Дарик опешил. — Это правда?

Кайтина невесело улыбнулась.

— Правда. Мосты сожжены, никаких обязательств перед моими соотечественниками больше нет. Я свободная и впереди меня ждет длинный путь, как и положено нормальному хьюкошу. Теперь ты можешь говорить, что угодно, и я могу говорить, не боясь, что меня подслушают. Это ведь так здорово. Мы сами себя загнали в ситуацию, когда породили обман, прикидываясь теми, кем не являемся и вынуждены были бороться с теми, кто нам на это указывал. Дикость, да? О каком прогрессе можно говорить в таком обществе. Всё было ненастоящее, мишура, декорации. Все прикидывались и свято верили, что прикидываться нормально. Я устала от этого и то, что я убила этих двух клоунов, прикидывающихся учеными, стало разрядкой. Я даже не помню этого момента. Взяла ружье, а следующее воспоминание, как тебя вынимали из аппарата. — Кайтине хотелось выговориться, заново переосмыслить происходящее. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально. — Бодро ответил Дарик. — Руки и ноги немного жжет, где было перетянуто. Я, наверное, пытался вырваться.

— Пытался. — Невесело произнесла Кайтина. — Еще как пытался. Я рада, что все обошлось. Ладно, пора нам исчезнуть.

Она пересела ближе к переднему окну и подняла на нем жалюзи. Фургон подъезжал к воротам поместья. За десяток метров они исчезли. Кони, крупные тяжеловозы, вышли на узкую дорожку, поросшую плотной низкорослой травой. Нивкуш сидела рядом с Дариком и тоже смотрела вперед. Остальные, двое работников Кайтины и двое помощников убитых ученых, скромно расположились в задней части фургона.

Внутри дома на колесах было комфортно, несмотря на не самую лучшую дорогу, изобилующую ухабами. Дарик сел ближе к Кайтине и с любопытством рассматривал меняющиеся пейзажи. Теперь, когда он знал, что скоро вернется домой, восприятие жизни кардинально изменилось. Исчезла угнетающая тоска, и появился свежий воздух скорой встречи. Происходящие события наполнились другими красками и стали представлять интерес, и даже любопытство, все больше напоминая приключение.

Он даже представил себя на кухне у дедушки с бабушкой, рассказывающего историю своих приключений. Дарик так поверил, что это случится совсем скоро, что даже успел пожалеть о том, что всё заканчивается. Он успел привыкнуть к неопределенной жизни, к чувству опасности, возможно, свойственную людям его вида на генетическом уровне. Смотрел на дорогу и находил в этом особое удовольствие понимать, что каждый день его может ждать что-то новое.

Кайтина время от времени смотрела на наручные часы, будто чего-то ждала.

— Через час в мой дом придет посыльный за отчетом о результатах эксперимента. Он увидит трупы и сообщит стражам. Так что у нас осталось полтора часа, чтобы вернуть людей в свои миры, а тебя родителям. — Произнесла наставница. — Начнем с тебя? — Обратилась она к Дарику.

— Нет, давайте с них. Я хочу еще немного покататься. — Неожиданно уступил он свою очередь.

Кайтину это удивило.

— Ты не соскучился по родителям?

— Соскучился, но мне интересно наблюдать, как меняются миры. Зачаровывает. — Признался мальчик.

— Ты настоящий хьюкош и я тебя прекрасно понимаю. Нет ничего более захватывающего, чем знать, что каждый день тебя ждет новая дорога. Правда, для человека, выбравшего путь ученого, такой образ жизни совсем не подходит. Когда-нибудь я осяду. — В голосе Кайтины чувствовалась грусть. Ей тяжело было расстаться с целью, которой она отдала многие годы жизни. — Ребята, подходите по одному, буду развозить вас по домам. — Позвала она мужчин.

Первым подошел ее работник и сел рядом. Вид у него был радостно-сконфуженный. Он словно желал и боялся возвращения домой.

— Ты думаешь о доме, а я тебя доставляю. И не думай больше ни о чем, иначе мы промахнемся. — Посоветовала она.

— Ладно, понял. — Мужчина закрыл глаза.

Кайтина тоже закрыла глаза. Фургон запрыгал на ухабах гравийной дороги. Навстречу проскочила чадящая дымом из выхлопной трубы легковая машина.

— Твой мир? — Спросила Кайтина.

Мужчина открыл глаза.

— Похоже на мой. Дорога такая же. Остановите здесь, дальше я пешком. — Попросил он.

— Как знаешь. — Его бывшая хозяйка взяла в руки переговорное устройство и попросила извозчика остановиться. — Спасибо за работу. — Поблагодарила она работника на прощание.

— Надеюсь, я больше никогда не встречусь с вами. — Произнес он напоследок.

Кайтина даже глазом не повела, понимая, что ждать любви от того, кто горбатился на тебя против воли много лет, не стоит.

— Не стоит думать, раз человеку досталась тяжелая судьба, то он непременно хороший человек. — Шепнула она Дарику. — Обычно все наоборот. Все испытания, данные человеку, его заслуга перед жизнью. Только перенеся их, человек может измениться, а может и не измениться. Следующий!

Одного мужчину выбросили прямо перед забором родного дома. Это был удивительный мир, наполненный белым цветом. Заборы в нем были белого цвета, дома, крыши домов, деревья цвели белым цветом, мимо проехала белая повозка, на которой сидел ямщик, одетый в белое пальто.

— Ого, какое все белое. — Заметил Дарик.

— А я уже отвык от этого. — Заметил мужчина, глядя на свою выбивающуюся цветом одежду. — Хотя, какая это мелочь. Спасибо. — Поблагодарил он Кайтину.

Другого выбросили на окраине футуристического города. Делали его таким многочисленные шпили, вздымающиеся в небо и куполообразные здания, тоже немаленького размера. Над городом и вокруг него пунктиром двигались бесчисленные летательные аппараты. Кайтина засмотрелась на технологические чудеса, забыв обо всем. Пришла в себя, когда рядом с ними завис аппарат и настойчиво стал добиваться какой-то идентификации. Пришлось срочно убираться.

Последнего мужчину выбросили в лесу, на раскисшей под дождями дороге.

— А где твой дом? — Поинтересовалась Кайтина.

— Рядом. Всего час хода напрямки. — Отмахнулся мужчина. — Послушай, если тебя это немного успокоит, но те ученые желали подставить тебя. Не знаю, чем ты их прогневала, но они хотели убить ребенка, а свалить на тебя, будто это ты была инициатором эксперимента.

— Спасибо, друг. — Кайтина была удивлена. — Это поможет мне не терзать себя угрызениями совести. Удачи.

— И вам. — Мужчина закрыл дверь.

Фургон покинул грязный мир и снова оказался под солнцем на ровной дороге. Кайтина посмотрела на Дарика, погладила голову, затем обняла его.

— Твоя очередь. — Она отстранила мальчика от себя и посмотрела нежным материнским взглядом. — Это второе самое большое сожаление за сегодняшний день. Завидую твоим родителям.

— Родите себе ребенка. — Простовато посоветовал Дарик.

Кайтина невесело усмехнулась.

— Не хотелось бы рожать одной. Для начала надо завести мужчину, а потом детей.

— Я бы вам посоветовал дядю Антоша, он умный, тоже ученый, но змей. Не знаю, смогли бы вы стать парочкой?

— Я боюсь змей. — Призналась Кайтина. — И я не такая передовая, как твои родители. Мне бы хьюкоша нормального, не сильно бродячего и не сильно оседлого. Такого непоседливого, не скучного и умеющего кататься на велосипеде. Примерно, такого как ты, но лет через двадцать.

— Ого, это вам долго ждать. — Смутился Дарик.

— Ладно, не слушай бабские разговоры про жизнь, в них нет ничего интересного. Закрывай глаза и представляй своих родителей, а я тебя доставлю к ним.

— А я и сам могу.

— Нет уж, я хочу быть уверена, что передала тебя из руки и мне любопытно посмотреть на них. — Кайтина взяла мальчика за руку.

Дарик закрыл глаза и представил мать с отцом вместе, будто они пришли будить его рано утром. Он не стал напрягаться, чтобы почувствовать контакт, доверился опыту Кайтины. Ничего не происходило целую минуту.

— Ты думаешь о них или нет? — Спросила наставница.

— Думаю. Я не чувствую их, но вижу.

— Попробуй почувствовать. Кто-то из нас халтурит.

Дарик умел создавать присутственный эффект, когда воображаемый человек ощущался рядом. Он представил теплую мягкую руку матери, откидывающую одеяло, ее заботливые глаза, улыбку. Этого должно было хватить, чтобы воображение разыскало такой ее единственный образ среди бесконечного числа миров, но не хватило. Мать по-прежнему существовала только в воображении. Дарику вдруг стало страшно, и он непроизвольно оборвал мысль.

— Я не чувствую маму. — Произнес он взволнованно.

— Почему?

— Ее как будто нет.

— Не может такого быть. — Успокоила его Кайтина, а сама подумала о том, что родители мальчика попались стражам. — Попробуй представить папу.

Представить отца Дарику было намного тяжелее. Волнение нарастало, он накручивал себя, представляя, что с родителями могло что-нибудь случиться. Почему-то вспомнился образ отца в тот момент, когда он спорил с дедом, раззадоренный и ироничный. Ярко, но далеко, без ощущения присутствия рядом.

— Никак не получается. — Признался он спустя некоторое время. — Что с ними?

— Я не знаю, Дарик. Не буду придумывать ничего, давай спустя час-полтора попробуем снова. Вдруг они сидят в засаде в рукотворном мире, и ждут, как пробраться в замок к Тайне, чтобы выкрасть тебя.

— А можно к бабушке с дедушкой? — Попросил мальчик.

— Наверное, пока не стоит. Мы не знаем, что происходит с твоими родителями и какие меры приняли те, кто пытаются не допустить твоего похищения. Дедушка с бабушкой не смогут защитить тебя, а ты их подставишь под удар. Рядом со мной тебе будет безопаснее. Уж прости, но тебе лучше потерпеть мое общество еще немного.

— Ладно. — Нехотя согласился Дарик.

Мысль о том, что с родителями случилась беда, не давала ему покоя. Хотелось скорее узнать, что у них все хорошо и успокоится. В этом плане у него не имелось никакого жизненного опыта. Он считал, что семья это место, в котором всегда происходят только хорошие вещи.

— Не грусти, с родителями все в порядке, просто они находятся в режиме маскировки, чтобы не попасться на глаза стражам. Если бы я их видела раньше, то смогла поставить маяк и узнать, когда они выйдут из этого режима. А пока мы с тобой будем пытаться регулярно соединиться с ними. Будь сильным, ты же мужчина. — Кайтина обратилась к Нивкуш, задремавшей на диване. — Дорогая, пора перекусить. Сделай Дарику и мне бутерброд с ветчиной.

Нивкуш вскочила и принялась кромсать и резать продукты, словно робот. Через пару минут перед Дариком и наставницей лежали бутерброды и стояли стаканы с соком. Аппетита у мальчика не было, но он не хотел показаться Кайтине неучтивым. Откусил бутерброд и долго жевал, пребывая в своих мыслях. Наставница заметила его состояние.

— Иди в конец фургона и ложись, может быть, уснешь. — Предложила она.

— Ладно. — Дарик выпил сок и пошел в спальную часть. Лег на нижнюю полку и закрыл глаза.

Попробовал снова представить родителей, но ничего не получилось. Представил дом и тут же ощутил контакт. Значит, дело было в них и это его расстраивало. Он захотел уйти домой, чтобы ждать их там, в привычной обстановке, но хорошо всё взвесив, передумал. Дома без родителей ему было бы не по себе. Уж лучше рядом с наставницей, создающей ощущение безопасности.

Он уснул, забывшись беспокойным сном. И не сразу понял, что фургон трясет, а он лежит на самом краю и того и гляди свалится на пол. Дарик спрыгнул с полки и бегом направился в переднюю часть фургона, собирая по дороге все стены. Нивкуш с белым от страха лицом сидела на диване, ухватившись руками за стол. Кайтина замерла на коленках перед лобовым окном, держа в руках переговорное устройство.

— За нами погоня? — Догадался мальчик.

— Да. — Не обернувшись, сообщила наставница. — Держись за что-нибудь, будет тряско.

Дарик сел в кресло возле входной двери и ухватился за рукоять. В окне напротив миры менялись с тошнотворной скоростью. Он отвернулся и смотрел назад, желая только одного, чтобы приключения закончились как можно скорее. Слишком много выпало на его долю за короткое время.

Начало трясти. Внутренности фургона ожили дребезжанием. По днищу застучали камни. Дарик не видел, но догадался, что их преследуют всадники и потому Кайтина выбирает дорогу, которая их задержит. В задней части фургона тоже имелось окно, задрапированное плотной тканью. Он решил узнать, от кого они бегут, и направился в спальную половину фургона. По дороге его приложило к стене и подбросило на полметра вверх. Особо серьезных шишек он все равно не набил, добравшись до окна.

Штора на заднем окне скатывалась в рулон при помощи кривого рычага. Дарик покрутил его и приподнял штору так, чтобы ему было немного видно. Раскорячился между двумя полками, чтобы не упасть, заднюю часть фургона трясло намного сильнее передней, и уставился в окно. Пейзаж часто менялся, но не менялось качество дороги. Хоть позади фургона и не было пыли, но Дарику показалось, будто картинку позади что-то застит. Как из ниоткуда, появилась десятка черных всадников и буквально через секунду растаяла в воздухе. Снова появилась и снова исчезла. Причем не пропали, а растворились с задержкой.

Они появлялись и исчезали с регулярной периодичностью, и эту гонку должен был выиграть тот, чьи кони выдержат дольше. Мальчику хотелось придумать что-нибудь, чтобы избавиться от погони, но все, что приходило на ум, это трусливый план сбежать самому. Он не подходил, потому что Дарик сам являлся объектом охоты, так же, как и Кайтина.

Одному из всадников удалось вырваться вперед. Он выхватил из-за спины огромный арбалет уже снаряженный большой стрелой, похожей на гарпун. Выстрелил навскидку. Стрела стукнулась в корпус фургона и отскочила не причин никакого вреда. Дарик разглядел на ней крюк и веревку, соединяющую ее с арбалетом, и теперь точно видел, что это гарпун. Преследователи хотели уцепиться за фургон, чтобы не отставать от них.

Второй всадник вырвался вперед и тоже выпустил свой гарпун. Его выстрел оказался удачливее. Стрела зацепилась за раму велосипеда. Дарик сорвался с места и побежал в переднюю часть фургона.

— Они зацепились за нас гарпуном! — Выкрикнул он. — Кайтина, ты слышишь?

Наставница открыла глаза.

— Как они смогли, он же гладкий? — Удивилась она.

— За велосипед.

— Ах, да, там же велосипед. — Она побежала в «хвост».

Дарик ринулся следом. Ему было интересно узнать, что она предпримет. Кайтина выглянула окно и сразу поняла тактический ход стражей. Они избавили себя от необходимости самостоятельно проницать миры, уцепившись веревкой за фургон, экономя силы. Кайтина подняла крышку неприметного люка на полу, нырнула в него головой и резко дернула торчавший на задней стенке рычаг.

Дарик в это время смотрел в окно. Велосипед сорвало со стены, он упал на землю и попал прямо под ноги коня. Всадник и лошадь со всего маха полетели на землю. Приземление выглядело совсем не мягким. Мальчика это не напугало, наоборот, привело в какой-то раж, будто он сам одержал крупную победу над противником.

— Теперь точно не за что уцепиться. — Кайтина потерла руки. — Если не страшно, сиди тут и сообщай мне, если они придумают новую хитрость.

— А они точно нас не догонят? — На всякий случай спросил Дарик.

— Нам нужно потянуть время, пока я не закончу. — Произнесла наставница.

Дарик не понял, что она собиралась заканчивать, но переспрашивать не стал. Доверился ее опыту и смекалке. Кайтина снова ушла вперед, а Дарик прилип к стеклу, приглядывая за действиями стражей. Неудача с коллегой охладила их пыл. Они больше не стремились атаковать гарпунами. Кайтина тем временем, решилась на смелую тактику. Выбрала узкую дорогу, ведущую по вершине горного хребта. Дорога была искусственной, ровной, но в одну колею, так что всадникам пришлось встать по двое, чтобы уместится на ней.

— Что у нас тут? — Наставница воткнулась в стекло рядом с Дариком. — Ясно, пора сбрасывать балласт.

В руках она держала три длинных темно-серых цилиндра, изготовленных по виду из пластика. Снова полезла в люк в полу и пристроила в нишу в стене один их таких цилиндров. Дарик с интересом ждал, что произойдет дальше. Ему подумалось, что это может взорваться, но он ошибся. Цилиндр вывалился с обратной стороны фургона и мгновенно ощетинился расправившимися шипами полуметровой длины. Всадники на первой линии успели отреагировать на опасность. Один перепрыгнул, второй отклонился в сторону, проскакав по самому краю обрыва. А вот страж, скачущий за ними следом, попались на уловку. Конь одного из них наступил на нее, оступился, потерял равновесие и полетел вперед. Сорвался с обрыва и вместе с всадником ухнул в бездну.

Стражи увеличили дистанцию, не позволив так же эффективно использовать оставшиеся цилиндры. Кайтина не стала тратить их понапрасну, снова убежала вперед, чтобы чередовать миры, придумывая новые ловушки. Настроение Дарика неожиданно улучшилось. Не было никакого страха, напротив, появилась смелость, желание участвовать в процессе избавления от преследователей. Мальчик невольно сравнил создавшуюся ситуацию с неожиданным прорывом противника в компьютерной игре, когда происходил выброс адреналина, помогающий соображать быстро и смело. Когда тело и разум входили в состояние турборежима, выключающего все ненужные функции и оставляющего только те, которые помогали победить. Чувство непередаваемо приятное, сродни легкому опьянению.

Дарик, правда, не знал настоящего опьянения, но дед ему рассказывал, как оно бывает, и это очень было похоже на эйфорию кибервоина, разносящего армию противника на экране. Оно было схоже с опьянением, желанием поймать и зафиксировать приятные ощущения.

Тем временем, дорога по хребту закончилась. Кайтина придумала новый трюк. Похоже, кони стражей не любили технику, поэтому она выбрала дорогу, идущую параллельно путям железной дороги. Они располагались по обе стороны от них. По встречным и попутным путям неслись, исторгая клубы черного дыма, паровозы, тянущие за собой составы. Дарик пытался рассмотреть в окно экзотический транспорт. Машинист и помощник делали то же самое, смотрели во все глаза на их повозку и на скачущих следом черных стражей

И вдруг паровоз, идущий навстречу, издал протяжный гудок. Кони стражей так испугались его, что бросились в разные стороны. И быть бы беде, если бы всадники не были так проворны. Пара коней точно кинулась под колеса состава, но исчезла буквально в паре метров от них. Все до единого стражи исчезли из поля зрения. Дарик показал в окно вытянутый большой палец. Машинист дал короткий гудок и улыбнулся.

Кайтина перенесла фургон в другой мир, больших зеленых лугов от горизонта и до горизонта, волнующихся под ветром, как зеленое море. Она остановила повозку. Дарик побежал в переднюю часть фургона, чтобы удовлетворить любопытство.

— Я завершила строительство кокона вокруг экипажа. Мы теперь невидимки. Если не выходить за его пределы, то нас не смогут найти. — Пояснила она.

Наставница выглядела очень уставшей. Она набрала в кружку воды из-под крана, в ее руки при этом мелко тряслись. Выпила залпом, прошла в спальную часть фургона и обессилено упала на полку.

— Дарик, Нивкуш, не выходите на улицу ни в коем случае. Если вдруг появятся стражи, разбудите меня. А пока мне нужно восстановить силы. — Она закрыла глаза и отключилась, словно умерла.

— Идем, я покормлю тебя. — Позвала работница Дарика на кухню. — Госпоже нужна тишина.

— Я тебе больше не госпожа. — Не открывая глаз, произнесла Кайтина. — Зови меня по имени.

— Хорошо… Кайтина. — С трудом смогла произнести имя хозяйки Нивкуш.

Оказалось, что дверь в ванную комнату может повернуться так, чтобы стать дверь в спальню. Работница закрыла ее, чтобы не беспокоить Кайтину лишний раз.

— Я не хочу есть. — Признался Дарик, усаживаясь за стол. — Я бы чаю попил, горячего.

— Чаю, так чаю. Сейчас сделаю. — Она приоткрыла лобовое окно и протянула бутерброд извозчику. — Канат, ты живой там?

— Живой, что со мной будет.

— На, перекуси. Хозяйка запретила отходить от фургона даже на шаг, чтобы не выдать себя. Имей ввиду. Захочешь поесть серьезно, стучи в окно, в дверь не лезь.

— Понял, не дурак. Дай запить еще. Кони бежали, а запалился я.

Нивкуш передала ему воды в кувшине. Из открытого окна в фургон несло приятным свежим ветром. Дарик попросил оставить окно приоткрытым. Он пил странный на вкус, но все же приятный горячий чай и наслаждался. Ему нравилось осознавать, что они находятся непонятно где, непонятно зачем, но никакого понимания и не требовалось. Ему просто нравилось куда-то ехать. Он с удивлением понял, что был лишен этого в семье. Мать с отцом не любили долгих путешествий. Их больше заботил конечный пункт, и чем короче к нему была дорога, тем лучше.

— Вы давно с Кайтиной? — Спросил Дарик, у работницы, копошащейся в раковине с посудой.

— Давно. Я попала в их дом, когда она была еще ребенком. А я тогда была молодой девушкой. Меня привел в семью ее отец. Он вытащил меня из пожара, из горящего дома. Я была без сознания, чуть живая. Выходили меня, объяснили, что семья моя сгорела, возвращаться некуда и что мне выпал замечательный шанс продолжить свою жизнь, работая у них. Какое-то время я противилась, брыкалась, думала, что меня используют. Потом ее отцу это надоело, и он вернул меня домой, со словами, что через неделю вернется узнать, как я устроилась. А я никак не устроилась. Все считали, что я сгорела, а тут появляюсь неизвестно откуда, холеная и лощеная. Народ у нас темный, посчитали, что я оборотень или ведьма, выдающая себя за умершего человека. Чуть не убили. Пять дней бродила по лесу, пока отец Кайтины не вернулся за мной. С тех пор я больше не заикалась о том, чтобы вернуться. Моя жизнь в их семье была одним непроходящим праздником. Они очень хорошие люди, и Кайтина хорошая, совсем не похожая на остальных хьюкошей.

— А где ее родители сейчас? — Спросил Дарик.

— Говорят, сгинули где-то в мирах. Власти искали их, сама Кайтина искала много лет, все напрасно. Они, скорее всего, мертвы, потому что их никто больше не чувствует. Ее отец был великим путешественником, многое знал о вселенной и не мог просто так исчезнуть. Ему было подвластно многое, чего не умеют рядовые хьюкоши. Эх, я иногда думаю, если бы у меня был такой мужчина, я бы прожила всю жизнь, как один день.

— Жалко её. — Произнес Дарик с чувством. — Но я ее понимаю. Мои родители тоже исчезли, но я уверен, что они живы.

— Будем надеяться, что так и есть. Лучше родных родителей никого нет. — Нивкуш осеклась, вспомнив, что мальчик приемный.

— Они мне родные. — Дарик понял причину ее осечки.

Новая аномалия будто наполовину была создана из воды. Дождь лил и лил, не прекращаясь. Животное, похожее на красную панду, вернулось в сухую аномалию, откуда мы пришли. Его можно было понять, кому захочется жить под постоянным ливнем. Мимо нас текли пузырящиеся ручьи, намекая, что дождь еще нескоро закончится. Змей время от времени погружался в транс и летал по аномалии, чтобы узнать ее особенности.

Они имелись и здесь. Аномалию наполняли схожие с болотным полуморфами безтелесные сущности. Благодаря ливню их ареал обитания не ограничивался болотом. Ради эксперимента змей создал астрального двойника, с помощью которого попытался покинуть аномалию. Полуморфы мгновенно отреагировали на это действие, собравшись в большом количестве на месте тревоги.

Эксперимент дал нам два результата. Первый — ожидаемый, аномалию стерегут и уничтожают всех, кто пытается ее покинуть. Второй результат менее ожидаемый. Полуморфы прекрасно ориентировались вне физического пространства и дружной толпой ринулись в сторону нашей пещеры, наводясь по «нити», соединяющей тела Антоша. Змею пришлось срочно создавать сложные узлы между физической и астральной сущностью, чтобы сбить их с толку.

— Уф, чуть сам навсегда не лишился тела. — Признался змей, вернувшись в себя.

— А ты увидел портал ведущий отсюда? — Поинтересовался я.

— Вроде бы да, но мы слишком далеко от него. Нужно подбираться ближе. Есть нюанс, кажется, он находится в воде.

— Как в воде? — Скривилась Ляля. — Придется нырять?

— Если не найдем других вариантов, то почему бы и нет? — Змей умел задерживать дыхание намного дольше теплокровных. — Я готов первым проверить его работу.

— Чего мы ждем? — Поинтересовалась Тайна. — Дождь может никогда не закончиться.

Она поправила на плечах легкую кофту, которой с ней поделилась Ляля. Ей надоело видеть, как рабовладелица постоянно придерживает рваные куски пижамы. Одежда было немного мала, из-за чего Тайна постоянно ее поправляла.

— Дамочка права, ожидание бесполезно. — Согласился с ней Антош. — Идемте вместе. Держимся близко друг к другу, чтобы не сорваться и не скатиться в какой-нибудь овраг. Оттуда выбраться точно не получится.

— Ужас. — Ляля передернула плечами. — У меня скоро заведутся насекомые в меху из-за грязи.

— Не переживай, будет чем заняться в свободные минуты. — Пошутил я. — Если что, пострижем тебя наголо и обработаем инсектицидами. У деда на даче их целый арсенал. — Я нагнулся к уху жены. — Мне только сейчас пришла мысль, что я никогда не видел тебя по-настоящему голой.

— И это замечательно. Я не уверена, что это зрелище для слабонервных.

Мы покинули пещеру и буквально через несколько секунд с нас уже текли ручьи. Так как обе дамы в нашем коллективе имели шерстяной покров, дождь здорово изменил их внешность. Ляля не стеснялась меня ни в каком виде, а вот Тайна каждый раз отводила взгляд, когда я оборачивался узнать, не отстала ли она от нас, не свалилась ли куда по-тихому.

Змей вел нас известными только ему тропами. Из-за непроницаемой стены дождя сложно было создать представление о природе аномалии. Вроде бы как лес тут был. Мы дважды проходили мимо двух странных по земным меркам деревьев. Низкорослые, кряжистые с толстым мясистым стволом. Вместо листьев развешаны моховые бороды, пропитанные водой. Я вначале так и подумал что это мох, развившийся из-за сырости, но присмотревшись, обнаружил, что они с деревом одно целое. Видимо растения так приспособились к этому климату, отрастив влагоемкий мех, высасывающий из воды полезные вещества.

Змей замер и посмотрел на нас красноречивым взглядом, затем повел глазами вправо. Я посмотрел туда, куда он указывал, но вначале ничего не разглядел. Почувствовал, как Ляля крепко схватила меня за руку. Она тоже что-то увидела. Зрение кошки было лучше моего, особенно в сумерках. Присмотревшись, заметил необычный, едва уловимый силуэт под дождем. Я смог разобрать неясные очертания прозрачной фигуры, обтекаемые дождем, после того, как она пошевелилась.

Она не имела ничего общего с человеческой, и не напоминала полуморфов с болот. Этот представитель аномальной нежити состоял из двух «гроздей» конечностей, соединенных между собой длинной дугообразной ногой. Не уверен, что функционально конечности предназначались только для ходьбы. Полуморф смешно двигался, загребая по очереди то одой «гроздью», то другой. Он прошел мимо меня в полуметре, никак не отреагировав.

Мы продолжили дальнейший путь с большей осторожностью и всюду мне мерещились странные силуэты, оказывающиеся на самом деле игрой воображения. Мы шли не меньше часа, пока не уперлись в отвесный обрыв, за которым была одна сплошная неизвестность. Потоки воды срывались вниз во многих местах. Мы слышали шум падающей воды, и это всё, что мы могли осязать в окружающей нас действительности.

Змею пришлось снова погрузиться в транс, разведать местность. Чтобы попасть к тому самому порталу, о котором он говорил, надо было двигаться вперед.

— Печальная новость, этот обрыв бесконечный в длину, а глубина составляет несколько сотен метров. Аномалия построена не на законах традиционной физики. Она похожа на гигантскую лестницу, дойдя до конца которой снова оказываешься на вершине. На каждой ступени свой уникальный мир с отличающимся климатом и видовым составом флоры и фауны. — Выложил змей информацию, разведанную в астральном состоянии.

— А портал-то где? — Я не услышал от него главного. — Нам надо будет спускаться вниз или он на этом уровне?

— На этом уровне его нет, как и на следующем. Пойдем вдоль обрыва. Где-то в паре километров отсюда я видел что-то похожее на спуск. — Неуверенно произнес змей.

— Где-то что-то видел. — Тайна ехидно усмехнулась. — Отличная мотивация. Вы, я вижу, живы до сих пор только по счастливой случайности.

Змея ничуть не смутило ее ехидство.

— Если у тебя есть хорошие идеи, готов их выслушать и принять. Никогда не смущался перед теми, кто знает больше меня. — Ответил он спокойным тоном.

Ляля с трудом сдержалась, чтобы не высказать рабовладелице всё, что накопилось у нее на душе. Мне пришлось знаками подать ей, что сейчас не время для этого. Пусть она лучше поделится тем, что знает.

— Что ты можешь предложить? — Спросил я.

— Вы не владеете умением уплотнения материи? — Спросила она.

Мы переглянулись. Я точно не слышал о таком, хотя смысл мне был понятен.

— Конкретизируйте. — Попросил змей.

— Я могу создать под ногами плотную подушку из воздуха, а над собой, наоборот, разрежение. Нужно потренироваться, чтобы найти оптимальную величину того и другого, а затем медленно опуститься с обрыва вниз. Это довольно простая вещь в освоении.

— А полуморфы не прискачут, если мы начнем колдовать с тканью миров? — Поинтересовался я.

— Не думаю. Они же реагируют только на попытку выбраться за пределы аномалии.

— Я бы хотел визуальной демонстрации опыта. — Попросил змей, заинтересованный новым опытом.

Тайна без лишних слов села в грязь в позу лотоса. Закрыла глаза и замерла. Дождь стекал ручейками по ее неподвижному лицу. Очень долго ничего не происходило. Мне уже показалось, что женщина стала заложницей собственной болтливости и не знала, как достойно выйти из создавшегося положения. Но потом над ней и под ней стали происходить необычайные вещи. Капли дождя над головой Тайны стали отклоняться от вертикальной траектории, а вода из лужи под ней выдавливалась в стороны невидимой силой. И вдруг женщина воспарила. Она поднялась на метровую высоту, покачиваясь, словно сидела на воздушном вихре или была привязанная головой к невидимой нитке.

— Работает. — Восхищенно произнес змей.

Благодаря дождю визуально наблюдались аномальные области над ней и под ней. Над головой дождь собирался в паровое облачко, а под ногами наоборот, обтекал, создавая иллюзию прозрачного шара, на котором восседала рабовладелица.

— Жорж, я не сумею. — Шепнула Ляля мне на ухо. — Для меня все эти разговоры про ткань миров полнейшая бессмыслица.

— Подожди, пусть змей выскажется. — Я тоже не был уверен в том, что смогу создать что-то похожее.

— Это же элементарная тяга, друзья. — Высказался змей. — Тайна, расскажи нам про нюансы процесса.

Женщина открыла глаза, и магия сразу же исчезла. Она едва успела распрямить ноги, чтобы не плюхнуться в лужу

— Концентрация внимания и знание начальных основ окружающего мира. Воздух, благодарная субстанция. Его можно сжимать и разжимать, создавая потоки, в отличие от воды.

— Я попробую повторить опыт. — Змей скрутился пирамидкой. — Если я взлечу слишком высоко, бросьте в меня палкой. — Попросил он.

Поблизости не было и намека на палку или камень. Видимо, змей был уверен в том, что опыт закончится положительно. Он закрыл глаза и замер, копируя поведение Тайны. Мы внимательно следили за реакцией дождевых струй, чтобы заметить первые признаки удачной левитации. Случилось совсем не то, что было у Тайны. Капли воды стали отрываться с поверхности лужи и подниматься вверх, собираясь в шар грязной воды над головой змея.

— Что не так? — Спросил я у рабовладелицы.

— Типичная ошибка. Он не изолирует области высокого и низкого давления. Они контактируют между собой. Надо создавать три изолированных пространства, над собой под собой и вокруг себя. Тогда все получится.

— Почему вы сразу не сказали? — Спросила Ляля.

— А он и не просил. Сам сказал, что все понял. Откуда я могла знать, что он не догадался? Он у вас такой умный. — Тайна хмыкнула.

Для нас с Лялей Антош являлся непререкаемым лидером во многих областях, в особенности касающихся всего нового, связанного с иномирством. Рабовладелица, обученная интриге, привычно пыталась понизить его авторитет в наших глазах.

— Он быстро учится. — Заступился я за друга. — Вы не успеете глазом моргнуть, как он станет летать намного лучше вас.

Антош, услышав наш разговор, открыл глаза.

— Ну, как, я уже летаю? — Спросил он.

Шар грязной воды над его головой лопнул, окатив сверху донизу. Мы не смогли удержаться, чтобы не посмеяться над змеем. Выглядело это очень забавно. Я рассказал ему об ошибке, после чего он, ничуть не смутившись неудаче, попытался снова. Как я и прогнозировал, второй опыт оказался удачным. Змей воспарил над землей и держался несколько минут. Потом его повело в сторону, и он соскользнул с невидимой опоры.

— Я летал? — Спросил он, открыв глаза.

— Летал. — Обрадовал я его. — Но низенько и недолго.

— Держи баланс. — Посоветовала Тайна. — Тяга должна быть такой, чтобы ты держался посередине.

— Ясно. А чтобы перемещаться вверх и вниз, надо смещать баланс? — Догадался он.

— Совершенно верно и для этого потребуется открывать глаза, иначе не поймешь, как правильно балансировать. С обрыва тебе спускаться еще рано. Я сама попробую перенести вас по очереди.

Ляля облегченно выдохнула и про себя обрадовалась, что не взялась скандалить с рабовладелицей, иначе спуск с обрыва превратился бы для нее в русскую рулетку.

— Кто первый? — Поинтересовалась Тайна.

— Обычно это я. — Произнес Антош. — Самопровозглашенный естествоиспытатель. Держу марку.

— Как тебя удобнее держать? — Рабовладелица примерилась к телу змея.

— Не надо меня держать. Я сам буду держаться на тебе. — Антош привычно и проворно обернулся вокруг нее.

Тайна испугалась, когда его голова оказалась на одном уровне с ее. Змей в упор посмотрел в глаза женщины.

— Так удобно? — Спросил он бархатным голосом.

— М-да, удобно. — Произнесла она робко. — Ты не шевелись, чтобы я не потеряла баланс.

— Я понял. Буду неподвижен, как алебастровая статуя. — Пообещал Антош.

— Еще бы ты не был таким холодным.

— Это невозможно. У меня такая физиология, я хладнокровный.

— Даже не хочу вникать, в чем это выражается. — Тайна закрыла глаза и расставила ноги. — Процесс небыстрый, так что наберитесь терпения.

— Мы только и делаем в последнее время, что набираемся терпения. — Ответила Ляля.

Вода под ногами рабовладелицы разошлась в стороны вместе с грязью. Над головой заклубился туман. Они поднялись на полметра вверх и медленно двинулись в сторону обрыва. У меня в носу защекотало от страха. Полеты без всяких устройств выглядели настолько непривычными, что казались невозможными. Мне чудилось, что парочка вот-вот рухнет вниз. Ляля крепко держалась за мою руку.

— Жорж, я не полечу последней. Боюсь остаться здесь одна. — Призналась она.

— Конечно, дорогая, ты полетишь следующей.

Мы ждали возвращения Тайны очень долго. Мне показалось, что прошел целый час, прежде чем она бесшумно возникла рядом с нами. Вид у нее при этом показался мне утомленным.

— Глубина обрыва не меньше километра. — Призналась она. — К тому же надо брать подальше от стены, чтобы не попасть под дождь и не опуститься в воду.

— А что там за погода? — Поинтересовался я.

— Солнечно. — Ответила Тайна, не углубляясь в подробности. — Намного веселее, чем здесь. Вашему хладнокровному другу по душе. Кто следующий?

— Я. — Произнесла Ляля.

— Логично. — Усмехнулась рабовладелица.

— Как это будет выглядеть? — Спросила супруга, стесняясь напрямую спросить, как ей забраться на Тайну.

Рабовладелица, борясь с собой, подставила спину.

— Никогда не думала, что окажусь в таком положении. Катать на себе неполноценных.

— Ты не катаешь, а помогаешь людям, совершая благое дело, может быть, первый раз в жизни по-настоящему. — Помог я прекратить ее душевные терзания. — И чтобы я больше не слышал никаких делений людей на уровни полноценности.

Тайна ничего не ответила. Ляля забралась ей на спину и крепко обхватила её тело руками и ногами.

— Не бойся. — Посоветовал я жене перед спуском. — Это все равно не поможет.

— Бояться придется тебе. — Проворчала Тайна. — Ты тяжелее и к тому времени я уже сильно устану.

— Не возвращайся сразу, отдохни. Я тут как-нибудь справлюсь со своим одиночеством.

— Будь осторожен. Тут рядом кто-то есть. — Тайна произнесла последнюю фразу тоном матерой гадалки, желающей нагнать мистической пурги доверчивым клиентам.

Я не поверил ей, решив, что она специально решила меня попугать напоследок в силу паскудности своего характера и в качестве компенсации за необходимость возить на своем горбу каких-то неполноценных.

— Буду тише воды, ниже травы. — Пообещал я. — Летите и не переживайте.

Я напутственно хлопнул Лялю под попу. Тайна создала вокруг себя подъемную силу и оторвалась от поверхности. Через мгновение они растворились в пелене дождя. Сел прямо в воду, сложив руки на колени, и опершись на них головой. Я остался один. Непрекращающийся шум дождя игнорировался моим слухом и можно было сказать, что меня окружала тишина. И вот в этой тишине раздался посторонний звук, похожий на чередующийся хруст множества суставов. Звук повторился.

Я встал на ноги и попытался разглядеть его источник. Ничего не получилось. Дождь скрывал от меня все происходящее на расстоянии трех метров. На всякий случай подошел к обрыву и посмотрел вниз, чтобы увидеть хоть какой-нибудь уступ, за который можно было ухватиться, чтобы не дать существу с артрозом заметить меня. Дождь и здесь не дал мне ничего увидеть. Выбираться в астрал я побоялся из-за полуморфов.

Так и остался стоять на месте, боясь дышать. Всюду мне стали мерещиться тени и двигающиеся силуэты. Сердце застучало в висках, перебивая шум дождя. Минут десять ничего не происходило. Артрозное существо, видимо, ушло дальше. Я собрался снова сесть, но тут ко мне принесло волну грязи, словно она разбежалась в стороны под ногой гиганта. Посмотрел вверх, и мне показалось, будто я кого-то вижу.

Наверное, это снова была галлюцинация, вызванная невротическим состоянием. Медленно и бесшумно я сделал несколько шагов вдоль обрыва, в противоположную от пришедшей волны сторону. Странная каменная стена встала на моем пути. Она выглядела искусственной, словно скульптор придал монолитной поверхности чешуйчатый узор. Я потрогал ее. Камень на ощупь показался не таким холодным, как я ожидал. Вода смыла с поверхности грязь, открыв на чешуйчатом барельефе повторяющийся рисунок. В нем было что-то неуловимо знакомое.

Вдруг стена пришла в движение, издавая тот самый хруст артрозных суставов. Я инстинктивно отскочил назад. Звук издавали не суставы, а чешуйки, меняющие положение во время движения. И тут меня осенило, я видел похожий рисунок, но сильно уменьшенный, на теле Антоша. Передо мной была огромная змея, хранитель уровня аномалии. Каким-то образом она явилась сюда, учуяв наше присутствие. Вполне возможно, что ее привлекли опыты с левитацией нашей новой спутницы.

Несмотря на то, что я был мокрым с головы до ног, почувствовал, как меня прошиб пот. Время остановилось. Мне стало до жути страшно, что гигантская анаконда с минуты на минуту учует мое тепленькое тело своим чувствительным раздвоенным язычком. Еще до того, как я увидел ее глаза, понял, что превращусь в парализованного кролика под ее немигающим взглядом. И тут я сделал то, чего сам не ждал от себя, ринулся вперед, пока не уперся в чешуйчатую стену, ухватился за чешуйки и полез по ним вверх. Решение принял не я, а мое подсознание, завладевшее телом в обход разума.

Тело змеи пришло в движение. Собственно, это и помогло мне определить в какую сторону бежать, чтобы оказаться у головы. Так я думал попасть в «мертвую» зону, откуда тварь не сможет меня достать. Змея, почуяв инородное тело на себе, забеспокоилась и принялась выписывать круги. Мне пришлось лечь и крепко ухватиться за чешуи, чтобы не свалиться. Огромные подвижные костные пластинки так и норовили расплющить мне руки или ноги. Пришлось изображать из себя акробата, умело перехватывающегося за безопасные края.

Мне удалось добраться до основания огромной головы, размером с загородный домик. Здесь уже и чешуя не была такой подвижной, и я точно знал, что змея не сможет вывернуть голову назад. Теперь можно было расслабиться и ждать Тайну, которая неизвестно как должна была отыскать меня и забрать. Я не представлял уровень умений рабовладелицы и надеялся, что одной левитацией он не ограничивается.

Как мне казалось, страж уровня крутился на одном месте, словно ему тут нарисовали маршрут, по которому он был обязан ползать. Лишний раз убедился в том, что он почувствовал наше присутствие и пытался найти. Змея, наконец, успокоилась и легла отдыхать. По ее телу проскакивала нервная дрожь, вызывающая бряцанье чешуек. Дождь лил, а Тайна все никак не появлялась. Я уже решил, что она просто не смогла найти меня.

Пришлось пойти на крайние меры. Я погрузился в транс, благо монотонный звук дождя способствовал этому. Тут же активизировались полуморфы, почуявшие добычу. Со всех сторон ко мне потянулись их отвратительные черные фигуры. Я поискал рабовладелицу и заметил ее пульсирующий астрал на полпути ко мне. Приблизился и дал себя почувствовать. Она отреагировала, после чего я вернулся в тело. Буквально за секунду до этого искривленные голодным приступом морды полуморфов уже пытались высосать из меня энергию, как спагетти из тарелки. Мне чудом удалось не закричать по возвращении.

Садиться Тайне пришлось в самый центр «гадюшника». Ее лицо по приземлении выражало небывалый страх. Руки тряслись, а глаза не могли скрыть животного ужаса.

— Как ты тут оказался? — Спросила она на ухо.

— Это единственное место, где она меня не достанет.

Возникла неожиданная проблема. От природы рабовладелица обладала довольно стройной фигурой, не рассчитанной на перевозку таких грузов, как я. Пришлось поменять подход, она забралась на меня, крепко обхватив тело.

— Готов? — Спросила она прямо в ухо.

— Готов, но без понятия, что от меня требуется.

— Ничего. Не вздумай самостоятельно рулить. Все буду делать я сама.

— Понятно. Закрою глаза и открою только после посадки. — Пообещал я.

— Мудрое решение. Закрывай.

Под ногами у меня начались странные процессы, будто я стоял на гибкой поверхности, под которой крутились механизмы кривошипа, поднимающие и опускающие меня. Над головой тоже происходили изменения. Волосы потянуло вверх. Кожу массировало вакуумом, даже в барабанных перепонках появилась легкая боль. Змея, почувствовав подозрительные процессы, вышла из спячки и активно завертелась. Я не удержался и открыл глаза. Как раз в этот момент мы оторвались от поверхности чешуйчатого тела. Темная полоса ее спины быстро исчезла под нами. Я хотел уже облегченно выдохнуть, но тут тень огромной угловатой морды пронеслась в паре метров перед нами, обдав мокрыми вихрями. Мне чудом удалось сохранить спокойствие и не начать ерзать ногами.

Спустя несколько минут мы вылетели из дождя и оказались над зеленым миром, освещенным солнцем. Эта ступень аномалии с высоты птичьего полета выглядела дружелюбно. Зеленые луга, невысокие холмы, синие петли рек между ними. Вдали клубился туман, пряча за собой следующий уровень. Приземление происходило медленно. Перед самой землей мышцы моего пилота начало поколачивать. Едва мы коснулись земли, она без сил упала навзничь.

Ляля и змей уже спешили к нам. Антош почти полностью утопал в сочной зеленой траве, а жене приходилось высоко поднимать ноги, чтобы не запутаться в ней. Я побежал навстречу и подхватил супругу на руки.

— Это были самые долгие часы в моей жизни. — Призналась она.

— Если бы ты знала, кто пожаловал ко мне, пока вас не было, время для тебя вообще бы остановилось. — Я рассказал ей и змею про огромного стража уровня. — А здесь есть кого боятся?

— Конечно, есть. — Ответил Антош. — Будь готов по команде нырять в траву.

— И что за монстр на этот раз? — Поинтересовался я, глядя по сторонам. — Суперзаяц? Супербабочка?

— Выше смотри. — Ляля приподняла мне голову за подбородок. — Это огромная птица. Чтобы отвлечь ее от Тайны, мне пришлось снова пускать в этот мир птиц. Несмотря на размеры, она довольно проворная, но тупая, как и все монстры.

— А полуморфы тут водятся? — Обратился я к другу.

— Куда же без них, но только в реках. Чтобы добраться до края нам придется пересекать их не единожды. — Змей посмотрел на Тайну, не подающую признаков жизни. — Дамочка совсем выдохлась, а то мы могли бы форсировать их по воздуху.

— На меня не рассчитывайте. — Еле слышно произнесла Тайна. — Пока не отдохну, с места не сдвинусь.

Ляля подошла к ней, села рядом и взяла ее руку в свою.

— Спасибо тебе за помощь. — Поблагодарила она рабовладелицу. — Я знаю, что ты хороший человек.

— Я всю жизнь… знала, что… на хороших людях… ездят верхом. Так и получилось. — Она попыталась усмехнуться, но получилось как-то невесело. — Дайте мне пару часиков на сон.

— Конечно, конечно. — Ляля оставила ее руку в покое. — Спи спокойно, а мы посторожим.

Мы отошли на несколько шагов в сторону от Тайны, чтобы спокойно поговорить. У меня не появилось никаких новых идей насчет того, как окончательно выбраться из этой аномалии, или следующей, или сколько их еще там будет. Мы не сомневались, что следующий портал не выведет нас в открытый мир, а снова поместит в аномалию со своими смертельными ловушками. Тот, кто создавал их, являлся большим любителем квестов и точно не хотел, чтобы участники его затеи рано находили выход.

Я поймал себя на мысли, что думаю о сыне все реже. Возможно, причиной тому было доминирующее над всем остальным желание покинуть ловушку. А может быть, я был уверен, что с ним, в отличие от нас, не происходит ничего плохого. Ребенок учится, привыкает к коллективу. Нам, как космополитичным родителям, не должно быть особенно принципиально, где он получает образование. Мы считали всех людей равными.

— До следующего обрыва три часа хода, но с учетом того, что мы не знаем, сколько времени уйдет на форсирование рек, надо добавить еще час. По моим подсчетам, — змей посмотрел в небо, — до наступления темноты должны успеть.

— Я думал, что мир тут настолько самодельный, что смена суток вообще ни к чему. Мы же не на шаре, а на какой-то лестнице, противоречащей законам природы. К чему эти попытки изображать привычное? — Поинтересовался я.

— Не знаю. — Честно признался змей. — Чтобы у животных и растений не сбивались биологические часы, наверное.

— Тогда у меня еще один вопрос, а что под лестницей? Как она выглядит с обратной стороны, если там воздух и висит ли она в космосе?

— А зачем тебе это? — Поинтересовался змей.

— Интересно, как создатели аномалии добились устойчивости системы, используя нестандартные конфигурации объектов.

— Да, это не просто, но на то она и аномалия. Здесь нет влияния космоса за пределами оболочки и потому векторы всех сил можно посчитать.

— Ребята, вам не о чем поговорить? — Встряла в наши рассуждения Ляля. — Да бог с ней, с лестницей, лучше отдохните и насладитесь ароматов трав. Наберитесь сил для следующего рывка. — Она легла на спину, закинув руки за голову.

Солнечный свет заиграл в ее глазах желтыми искрами. Шерстка успела высохнуть и снова распушилась дымчатым бархатом. Выглядела она при этом сногсшибательно. Мне стало жалко, что я не художник, который мог запечатлеть чудесный момент. Я прилег рядом с ней и шумно втянул носом воздух, напоенный ароматом разнотравья. До сего момента я был слишком отвлечен от созерцания.

— Тот, кто строил этот мир не чурался заострять внимание не мелочах. — Блаженно произнес я.

— Помолчи, пожалуйста. Я наслаждаюсь тишиной и солнцем. — Ляля положила пушистую руку мне на лицо, прикрыв рот.

Я так и остался лежать, чувствуя, как остро нуждаюсь в состоянии полного отключения от всего. Сознание мягкими массирующими движениями покинуло черепную коробку. Сон сморил меня, подменив сновидениями реальный мир почти без склеек. Впервые с тех пор, как пропал Дарик, я спал без тревоги, без кошмаров и проснулся оттого, что на лицо упала тень.

Я открыл глаза и чуть не закричал. Над нами кружил орел размером с военно-транспортный самолет. Он парил на восходящих потоках, выписывая круги, центром которых, по странному стечению обстоятельств, являлись мы.

— Ляля проснись. — Шепнул я жене на ушко.

Она резко открыла глаза. Собралась по обыкновению впустить в этот мир кого-нибудь, но я придавил ей руки.

— Погоди, не спеши, он медлит. Вдруг ему нужен сигнал в виде проникновения сквозь границу мира, чтобы начать нападение? У орлов прекрасное зрение, поэтому он точно видит нас.

От нашего активного шепота проснулся Антош, разомлевший на солнце.

— Не двигайтесь, птица могла решить, что мы мертвые, а она падалью не питается. — Посоветовал он.

— Падаль. — Усмехнулся я. — Её мне еще не приходилось играть.

— Ничего, когда-нибудь мы все очень убедительно сыграем эту роль. — Оказывается, Тайна тоже проснулась.

— Давайте не сейчас. — Взмолилась Ляля. — Пусть это будет вовремя, по старости.

— Просто замрите. — Напомнил Антош. — Не искушайте случай.

Орел покружился над нами еще пару минут и улетел. За спасение жизни стоило благодарить Антоша, что я и сделал.

— Спасибо, друг за орнитологические познания. Я бы ни за что не подумал про падаль.

— В моем родном мире полно хищных птиц. Они, конечно, гораздо мельче этой особи, но в детстве надо было уметь их различать, чтобы знать, перед кем шевелиться, а перед кем изображать шланг.

— Шланг! — Усмехнулась Тайна. — Веселое у тебя было детство.

— Не жалуюсь. Пара шрамов на мне осталась после встречи с птицами. У меня к ним было такое же отношение, как у вас к змеям. Передергивало от страха и отвращения.

— Меня не передергивает. — Произнесла Тайна. — С недавних пор.

— Спасибо. — Антош посмотрел в сторону солнца. — Надо отправляться в путь. Скоро стемнеет.

Того времени, что мы потратили на отдых, хватило бодро отправиться дальше, в сторону клубящегося на горизонте тумана.

Первая река преградила нам путь через полтора часа ходьбы. Я уже молился, чтобы поскорее дойти до нее. Густая трава, нижний ярус которой представлял собой сплошной ковер плетущихся растений, не способствовала приятной ходьбе, а уж случись бежать, то и вовсе бы ничего не вышло. Словом, я прилично утомился и с радостью бросился к берегу утолить жажду.

— Постой. — Остановил меня змей. — Мы же тебе сказали, что полуморфы водятся в реках.

— Я помню, но они ведь не нападают на тех, кто в себе. — Я имел ввиду, что до сего момента эти существа нападали только в астрале.

— Это не так. Они не видят тебя в физическом теле, но если ты дотронешься, то почувствуют. Думаешь, так просто переплыть эту реку. Тут все продумано.

— Знаешь, меньше пить от этого не захотелось. — Я всмотрелся в прозрачную воду, чтобы заметить силуэты суккубов. — Тут никого нет.

— Я посмотрю. — Тайна подошла к воде, уперлась коленями в мокрый песок у самой кромки реки и зачерпнула полную пригоршню воды.

Змей онемел от такой наглости. Мы уставились на рабовладелицу. Он попила из ладоней воды, зачерпнула снова, без всякой опаски.

— Вода чистая и вкусная. — Она вытерла лицо и отряхнула колени. — И никаких суккубов.

— Они здесь есть, просто тебе повезло. — Змей подполз ко мне и внимательно осмотрел поверхность воды.

На ней и в ней царило полное спокойствие.

— Ладно, пей, но осторожно. — Разрешил он мне. — Если что, прыгай назад.

— Конечно, именно так я и поступлю.

Я не стал набирать воду в ладони. Всегда считал, что так пьют только актеры в плохом кино. Какой смысл пить еще и грязь с рук. Нагнулся над зеркалом воды, сделал губы воронкой и принялся тянуть ее в себя, как молодой бычок на водопое. И тут мне показалось, что я слышу мелодию, прекраснейшую из всех. Такую многогранную, обволакивающую бархатистой лаской, успокаивающую и зовущую. Я заслушался ею. Чувствовал, как вдыхаю музыку легкими, впитывая и растворяя ее в крови и отправляя ко всем органам.

Хлесткий подзатыльник привел меня в чувство. Я открыл глаза и вдруг понял, что был под наваждением, потому что совершенно не помню ничего предшествовавшего подзатыльнику, кроме фрагментов мелодии, еще звучащей в голове.

— Что с тобой произошло? — Ляля нагнулась надо мной, потирая ушибленную ладонь.

— Я слушал самую красивую музыку в мире. — Признался я. — А потом мне дали по голове.

— Так вот как они приспособились. — Произнес змей. — Они как сирены, только не поют, а подлавливают нас на музыке. Это сродни наркотику. Они внушают нам музыку, раздражающую те самые рецепторы мозга, отвечающие за восприятие прекрасного. Заодно отключают мозговые центры, отвечающие за адекватное поведение.

— А как я себя вел? — Поинтересовался я.

— Ты полез в воду. — Ответила Ляля. — На четвереньках.

— Ничего не помню, но музыка была действительно классной. Если бы среди нас был музыкант, я бы заставил переложить ее на ноты.

— Переплыть реку не получится. — Заключил змей. — Придется снова прибегать к твоим услугам. — Обратился он к Тайне.

— А если заткнуть уши? — Предложил я. — Не думаю, что мадам отдохнула. К тому же мы так тяжело сюда добирались.

— Я попробую перелететь самостоятельно. Останется перенести только вас двоих. — Пояснил змей.

— Ты не сможешь. — Категорично заявила рабовладелица. — Ты свалишься в воду. Тебе еще учиться и учиться. Я смогу перевезти Лялю, а там видно будет, насколько я устала. Идея заткнуть уши кажется мне неплохой. Можно испытать ее на берегу, под присмотром.

— А чем затыкать уши тому, у кого их нет? — Спросил змей.

— Как нет? — Изумились мы хором.

— Ты же прекрасно слышишь. — Я только сейчас понял, что никогда не задумывался над тем, что у друга нет признаков внешних ушей.

— У нас немного другой способ восприятия звуков, чем у вас.

— Так может на тебя музыка полуморфов никак не подействует. Давай я буду держать тебя за хвост, а ты погрузишься головой в воду.

— Ты не удержишь меня, если я потеряю над собой контроль. — Змей посмотрел на Тайну.

— Я бы перевезла тебя, но точно не сегодня. Ты самый тяжелый. — Ответила рабовладелица.

— Есть идея. Надо промерить дно и если оно неглубокое, ниже моего подбородка, то я перейду вброд вместе с тобой. Для верности замажу уши грязью. — Предложил я.

— А я буду тебе петь. Ты ведь знаешь мои вокальные способности. — Змею пришлась моя идея по душе.

— О, да, однажды я слышал, как ты поешь. Я подумал, что отец наехал тебе на хвост.

— Вот и я о чем. Мои песни испортят любую совершенную мелодию.

— Жорж, это может быть опасно. Ты оступишься или пройдешь рядом с разведанным местом, а оно окажется глубже. Грязь вымоется из ушей и тогда…

— Дорогая, прежде надо разведать, а только потом поддаваться страхам. — Я отломил от ближайшего куста ветку, чуть выше своего роста.

Нашел у берега скользкий кусок подсыхающей грязи и замазал им оба уха. Звуки мира здорово приглушились. Жена смотрела на меня взволнованными полнолуниями горящих упрёком глаз.

— Всё будет хорошо. — Произнес я, наверное, громко, как настоящий глухой. — Буду проверять перед собой. — Я потыкал палкой в песок, демонстрируя, как применю ее.

— Бесшабашный. — Прочитал я по губам жены.

Улыбнулся ей и ступил в воду. Постоял, прислушиваясь. Никаких мелодий через ноги не доносилось. Признаться, я опасался, что дело будет не в ушах, а только в контакте тела с водой. Сделал еще шаг, потом второй. Глубина прибавлялась незаметно. До середины реки я погрузился в воду чуть выше поясницы. Оглянулся назад. Команда взволнованно следила за мной, особенно Ляля. Стояла напряженная, сжав кулачки перед собой. Я помахала ей, и двинулся дальше.

Следующий шаг погрузил меня по грудь. Я был готов к этому, но все равно испугался. Нога очень долго искала дно, я чуть не решил, что подо мной обрыв. Промерил палкой дальше, вроде бы ровно, но пережитый страх заставил меня быть осторожнее. Я сделал короткий шажок вперед. Рельеф дна поменялся. Песчаное закончилось, началась крупная галька. Я пошевелил камешки носком ботинка, а они в ответ потрогали меня за ногу. Стоит ли говорить, что я вылетел из реки со скоростью кавитационной торпеды.

— Что случилось? — Жена перепугано бросилась ко мне. — Ты услышал музыку?

— Нет, не успел. — Я истерично пытался задрать прилипшую к ноге штанину, чтобы разглядеть место прикосновения. — Меня потрогали.

Мне кое-как удалось закатать штанину трясущимися руками. На коже не осталось никакого следа от прикосновения.

— Если бы тебя коснулся полуморф, ты бы не почувствовал. — Пояснил змей. — Это могла быть рыба или кто тут ещё может водиться.

— Короче, я отказываюсь переходить реку вброд. — Заявил я. — Никто не видел сверху мостов?

— Откуда им тут взяться. — Ответил змей. — Я не вижу другого нормального выхода, кроме как попросить Лялю выбросить сюда надувную лодку и пользоваться ею пока не доберемся до конца уровня.

— А как же птица? — Спросила Тайна.

— Обманем, как и прежде. Только на этот раз надо запустить что-нибудь другое.

— Можно, это не будут животные? — Ляля беспокоила мысль, что она является причиной их гибели.

— А кто? — Удивился змей.

— Летательные аппараты. Я запущу сюда боевые дроны, и пусть они погоняют птицу.

— Только смотри, чтобы они не напали на нас, когда покончат с ней. — Предупредил я супругу.

— Я выберу самоуничтожающуюся технику. Что скажете? — Ляля посмотрела на нас.

— Как сказал один мудрец, какое решение вы бы не выбрали, вы все равно будете о нем жалеть. — Философски рассудил Антош. — У меня нет ничего лучше, поэтому я принимаю твое решение.

— А мне вообще непонятно, что ты задумала. — Призналась Тайна. — Какие такие дроны? Любите вы полагаться на технику.

— С удивлением узнаю, что Ляля понимает значение слова дрон, но полностью поддерживаю инициативу жены. — В шутку сыграл я роль подкаблучника.

— Я знаю его, потому что наблюдала за игрой сына на компьютере. Должна же я хоть немного разбираться в том, что его так интересует. — От упоминания Дарика, она помрачнела.

— Все будет хорошо. — Я погладил ее локоток. — Главное выбраться отсюда живыми. — Скоро начнет темнеть. — Поторопил змей. — До края точно не доберемся засветло.

— Я поняла. С чего начать? С лодки или с дронов?

— С дронов. — Посоветовал змей. — Пока птица будет заниматься с ними, мы спокойно накачаем лодку и переправимся.

— Хорошо. — Ляля встала в боксерскую стойку.

Закрыла глаза, выбирая подходящий образ боевого летательного аппарата, замерла, а потом резким толчком впустила в аномалию жужжащий аппарат, размером с обеденный стол. У него имелись четыре подвижных винта по углам и вращающийся модуль в центре, из которого выглядывал ствол оружия и выпуклый объектив камеры. Я пережил несколько неприятных секунд, когда камера зафиксировалась на нас. Не заинтересовавшись нами, дрон стремительно набрал высоту. Ляля запустила еще два аналогичных аппарата. А затем забросила лодку, упакованную в яркую коробку. На ней имелись прорези для рук. Дамы схватили ее, и мы побежали вдоль реки, подальше от тревожного места.

Через несколько минут в небе раздался громогласный вопль орла и сразу за ним автоматическая стрелкотня. Я посмотрел вверх, увидел птицу и красные трассеры, вонзающиеся в ее тело. Стало жалко птичку, совсем не виноватую в том, что ее здесь саму заперли исполнять грязную работу. Ей было совсем не до нас. Она пыталась атаковать дроны, но с ее огромными размерами грации перехватчика не получалось. Аппараты спокойно уходили от атак, поливая птицу огнем. И тут случилось то, чего мы не ожидали. Она задымилась и полетела к земле. По дороге из ее тела вырвался яркий сноп огня и жирный хвост черного дыма. Птица врезалась в землю, взорвавшись тысячами тонн в тротиловом эквиваленте.

Полупрозрачная ударная волна сбила нас с ног, вызвав легкую контузию. Ляля открывала рот как рыба на суше. Тайна прикрыла уши руками, сидя на коленях и раскачиваясь взад-вперед. У меня, в принципе, контузия прошла быстро. Видимо в ушах еще осталась грязь, заткнувшая слуховой проход. Змей тоже особо не пострадал.

— Нам теперь торопиться некуда. — Заявил он. — Если тут нет другого стража, то можно обколдоваться, никто не помешает.

— Выходит, змея и великаны тоже были роботами? — Догадался я.

— Логично же. Попробуй, заставь змею выполнять то, что нужно тебе? А робот будет действовать по программе. Создатели аномалии хотят, чтобы сценарий происходящего развивался по их замыслу. Поэтому мы идем туда, куда они хотят. Гибель орла может спутать им все карты. — Рассудил змей, глядя в небо. — Надо бы поспешить, пока они не прислали замену.

— Может, не заметят? — Понадеялся я.

— Сомневаюсь. — Змей посмотрел на контуженных женщин. — Иногда полезно не иметь ушей.

— Да, уж, хороший слух не всегда благо.

Антош уже не слышал мой ответ. Его отсутствующий взгляд дал понять, что он пытается сейчас найти отсюда выход. Я подошел к супруге удивленно взирающей на мир, словно только родилась.

— Жоорж! — Спросила она громко. — У меня-а-а кружится-а-а голова-а! — Произнесла жена, растягивая слова.

— Закрой глаза. — Я сам зажмурился, решив, что она меня не слышит.

Прижал ее голову к своей груди и погладил между ушек. Ляля замурчала. Тайна посмотрела на наши милования и отвернулась. В тяжелые минуты человек всегда ценит плечо, к которому можно приложиться, намного сильнее. Каждый раз, когда мы с отцом или змеем перебирали со спиртным, наутро я был так счастлив, что у меня есть жена и я могу попросить у нее водички и чуточку сочувствия.

Ляля подняла ко мне лицо.

— Ты как?

— Нормально. Отпустило?

Супруга покивала головой.

— А тебя?

— Слышу плохо. Наверное, еще не всю грязь из ушей выбил. Посмотри. — Я повертел головой перед ней.

Она повозилась у меня в ушах пальчиком.

— Больше так не делай, а то занесешь заразу. — Предупредила она.

— Разумеется, без повода я не стану замазывать себе уши грязью. Если я когда-нибудь стану этим заниматься, значит меня пора вести к врачу.

— Антош в трансе? — Удивилась Ляля, заметив, что тот не двигается продолжительное время.

— Нет. Пробивает дыру в аномалии, пока сюда не прислали замену орлу.

— Точно, ведь без стража нам ничего не грозит. Я могу затащить сюда все, что угодно! — Обрадовалась супруга. — Дарик. — Произнесла она и сделала отталкивающий пас руками.

Ожидаемо ничего не получилось. Она повторила, потом еще несколько раз. Наш сын не желал появляться по ее хотению. Я был уверен, что это возможно только в том случае, если он будет находиться вне всяких аномалий, которые так любили хьюкоши.

— Не получится ничего. — Произнесла Тайна. — Он под постоянным присмотром.

— Так расскажи, как вытащить сына из вашей аномалии? Это же ведь твое заведение. — Вспылила Ляля.

— Сначала надо выбраться отсюда. — Ответила рабовладелица.

Ляля сжала губы и промолчала. Переварила гнев, потом обратилась ко мне.

— Жорж, тебе чего-нибудь нужно? — Спросила она. — Я про еду и питьё.

— Точно, я об этом совсем забыл. Достань мне бутылку холодного лимонада и два горячих беляша. — У меня даже слюни собрались во рту в предвкушении.

Ляля быстро исполнила мой заказ. Затем обратилась к Тайне.

— Что тебе достать из еды? — Спросила она у рабовладелицы.

— Я потерплю. — Ответила та гордо.

— Почему?

— Как ты можешь достать то, чего никогда не ела? Твое воображение выбирает только известные вещи, либо придуманные, но существующие в реальности. А я ем только то, что мне готовят мои работники.

— Ты заложница своей гордыни, происходящей от глупости. — Поддела ее Ляля. — Я достану тебе мяса и молока. Из этого ты точно что-нибудь да ешь.

Она выдернула из другого мира, подозреваю, что земного, пластиковую бутылку молока и кусок свиной грудки в вакуумной упаковке.

— Биологически мы с тобой похожи. — Произнесла Ляля. — Я обожаю молоко из магазина возле дома родителей Жоржа. И мясо тоже оттуда. Держи. — Она протянула гостинцы Тайне. — Не понравится, выброси.

— У нас нет хвостов. — Гордо произнесла рабовладелица, но еду приняла. — Спасибо.

— Наверняка, они были, но исчезли в виду вашей кочевой жизни. А наша цивилизация до сих пор живет на деревьях, и потому мы ими пользуемся до сих пор, чтобы балансировать на ветках.

— Интересно было узнать. — Нейтрально произнесла Тайна.

Ляля усмехнулась и выдернула себе из нашего мира бутылку молока, круассан с вареной сгущенкой и пачку сарделек. Надорвала острым зубом пластик и вынула без помощи рук одну сардельку. Тайна смотрела на нее, как на человека необученного хорошим манерам. Супруга съела сардельку за один прием. Затем достала вторую и быстро ее прикончила, потом третью и остановилась.

— А чтобы такого достать Антошу? — Поинтересовалась она у меня.

— Он всеядный. Оставь ему сардельки, а к ним холодного пивка. Думаю, он будет вне себя от счастья.

Как раз вместе в момент появления бутылки холодного пива наш друг пришел в себя. Его глаза светились какой-то идеей.

— Что ты узнал? — Спросил я у закружившегося по земле петлями змея.

— У аномалии есть хозяин и прямо сейчас он латает потенциальные прорехи. Мы его здорово удивили, расстреляв птицу. Судя по всему, быстро заменить ее некем, так что мы пока в безопасности.

— Ты придумал, как выбраться? — Спросила Ляля нетерпеливо.

— И да, и нет.

— Как это понимать?

— До портала все равно придется топать. Он слабое место в аномалии, прореха, которую можно попытаться расширить. — Змей замер перед Лялей, только сейчас заметив в ее руках пиво. — Это то, что я думаю?

Ляля рассмеялась.

— Хоть тут я могу предсказать твои мысли. Да, это то, что ты думаешь. — Ляля зубом сорвала пробку и протянула бутылку.

Антош подполз ближе и открыл рот во весь немаленький размер. Моя супруга вылила в него содержимое бутылки, как в бездну. Затем закидала оставшиеся сардельки.

— Ну, вот, совсем другое дело. — Теперь глаза у змея светились по другой причине. — Как мало нужно для счастья. — Он сыто отрыгнул.

Тайна бросила в его сторону недовольный взгляд, оставшийся незамеченным.

— Накачивайте лодку. — Распорядился змей. — Будем переплывать.

Я вынул содержимое коробки на землю. В ней оказалась плотно уложенная лодка из прорезиненного материала, ножной насос, два пластиковых сиденья, два сборных весла из алюминия и куча разной бумаги. Тайну, как ни странно, больше всего заинтересовала именно она. Рабовладелица пялилась на яркие картинки рекламных проспектов фирмы-изготовителя, на счастливых людей, обладателей их продукции.

— Я могу это забрать с собой? — Поинтересовалась она.

— Зачем? — Спросил я, не понимая причин ее интереса.

— Красиво. — Ответила она односложно.

— Конечно. Но если ты решила использовать их в качестве фотообоев, то по возвращении мы можем прислать более подходящие пейзажи.

— Не надо. Мне эти понравились.

Я пожал плечами. Разная культура жизни не способствовала пониманию внутренних причин некоторых поступков. Подсоединил штуцер насоса к лодке и принялся накачивать. Лодка медленно расправлялась. У меня ушло полчаса, чтобы она обрела законченный вид. Вставил сиденья в пазы и собрал весла.

— Готово. — Объявил я.

Мы с женой отнесли лодку к воде. Я придерживал корму на берегу, пока пассажиры грузились в нее. Ляля прошла в нос, Тайна и Антош остались в хвосте. Я столкнул лодку в воду и запрыгнул в нее. Успел замочить ноги и услышать ту самую сводящую с ума мелодию. К счастью, инерция оказалась сильнее. Я перепрыгнул через борт и пробрался вперед. Мы взяли с Лялей по веслу и погребли к противоположному берегу.

Тайна испуганно смотрела на воду.

— Не умеешь плавать? — Предположил я.

— А должна? Я не знаю никого из хьюкошей, кто любил бы барахтаться в воде.

— Наш сын обожает барахтаться. — Произнесла Ляля.

— Значит, ты признаешь, что он хьюкош? — Решила подловить ее рабовладелица на противоречии утверждению, озвученному ранее.

— Только по происхождению. Все ограничения, существующие среди вас, придуманы, как то, что вы не любите плавать. Отсюда следует, что наш сын, не воспитанный вами, не может быть хьюкошем в том смысле, в котором вы сами себя воспринимаете. Он наш, потому что думает и живет как мы.

— Хм, спорно. — Тайна горделиво задрала нос. — Он юн, чтобы успеть забыть ваше воспитание.

Я еле успел выхватить весло из рук Ляли, прежде чем оно опустилось на голову рабовладелице.

— Не смей ничего планировать за нашего сына. — Произнесла супруга с такой тихой яростью, что я поверил, она готова на всё.

— Ладно, ладно, я поняла. — Не на шутку испугалась Тайна. — Это к слову пришлось. На случай, если у вас ничего не получится.

— У нас всё получится, иначе тебе не остаться в живых. — Предупредила ее Ляля.

Она дернула руками, и в них оказался длинный охотничий нож, очень опасного вида. Рабовладелица от страха поджала ноги под сиденье и посмотрела на меня в поисках защиты.

— Не дразни нас. Мы не в той ситуации, чтобы мириться с твоей видовой гордыней. Ты можешь быть нормальным человеком, мы это знаем. Сделай над собой усилие, не говори того, что будет нас раздражать, а если не можешь, то просто молчи. — Посоветовал я ей.

Аккуратно вынул нож из рук жены и выбросил его за борт.

— Только любовь спасет этот мир. — Произнес я примирительно.

Лодка уперлась в дно и остановилась. Я спрыгнул в воду и снова услышал далекую мелодию, наполненную вселенской гармонией. Ей богу, если бы можно было выбирать, то я бы хотел прожить одну жизнь, просто слушая ее с рождения и до смерти. Помог Ляле выбраться на берег, не замочив ног. Потом помог нерешительно принявшей мою помощь Тайне. По своему жизненному опыту она решила, что мы теперь в контрах и не стоит рассчитывать ни на какие жесты доброй воли. Рабовладелица совсем не умела общаться с равными на равных. Постоянно искала привычный ее воспитанию способ коммуникации, либо ты подчиняешься, либо подчиняешь. После того, как ей пригрозили ножом, она решила, что является рабыней, которой если что и подадут, то только подзатыльник.

Лодку решили не сдувать. У нее имелись удобные ручки для переноски. Не хватало только четвертого человека с руками на один угол. Дамы взялись впереди, а я сзади. Один угол кормы провисал и задевал о траву. До следующей реки мы добрались в поздних сумерках. С ходу переплыли ее, чтобы заночевать подальше от живущих в ней суккубов. Ляля «наколдовала» нам большую палатку.

Признаться, спать было страшно. Я не знал, чего ждать от этого мира, и потому промучился всю ночь в тревожном сне. К счастью, напрасно. Утром мои страхи казались глупостью. Ярко-зеленый мир выглядел совершенно безопасным. Ляля «наколдовала» всем горячий кофе со сдобными плюшками с корицей. Тайна долго принюхивалась к специфическому запаху, но всё же решилась откусить, глядя на наши довольные физиономии.

— М-м, это вкусное сочетание. — Призналась она. — Поначалу кажется слишком своеобразным, а потом очень гармоничным.

— Мне понадобилось время, чтобы привыкнуть к нему. Зато сейчас считаю его одним из чудес света. — Призналась Ляля. — Жорж точно так же долго привыкал к любимому блюду нашей семьи, мясу, ферментированному в грибном соке.

— Да, долго привыкал, а теперь никак не могу отвыкнуть. — Признался я. — Надо бы навестить твоих родственников после возвращения. А то они, ни сном, ни духом о наших приключениях.

— Не хватало еще, чтобы они знали. Лишний раз дать отцу возможность посетовать на дочь, которая его не слушалась и в итоге стала не тем, кем надо. — Ляля посмеялась. — Но ты прав, пора навестить.

— Вы и родителей своих убедили, что ваш брак был так необходим? — Удивилась Тайна.

Лялю сразу напряг ее вопрос.

— Мы поставили их в известность, а они сами решали, как к этому относится. — Ответил я за нас. — У них было всего два варианта, принять и не принять. Умные всегда выберут неизбежное, потому что их мнение никак не могло повлиять на наше решение. Ведь так намного приятнее жить, когда тебя не заедают придуманные условности?

— Наверное. — Неуверенно произнесла рабовладелица.

Мы продолжили путь со свежими силами. Через пару часов форсировали очередную реку. Возле нее оставили лодку и двинулись налегке. Стена непроницаемого тумана приближалась, возвышаясь над нами. Я уже чувствовал мокрое дуновение, исходящее от него. На траве появилась невысыхающая роса. Ноги сразу же намокли по самые колени. Через час после реки, мы остановились на границе густого тумана. От него исходил зябкий холод и тревога.

Мне представилось, что следующая ступень аномальной лестницы встретит нас зимней погодой и на всякий случай попросил Лялю, пока имелась такая возможность, пригнать нам подходящую экипировку и непромокаемые мешки, в которые ее можно было убрать. С Антошем получилась неувязка, какая на него могла существовать зимняя одежда, Ляля не представляла. Она затащила в аномалию несколько разных вариантов, которые могли подойти Антошу, но это все было не то. Во время привычного движения по поверхности они сползали с тела змея.

Перепробовав с десяток вариантов, нашли что-то подходящее, напоминающее теплоизоляцию для труб. Она оказалась из износостойкого внешнего материала, достаточно гибкая и имела функцию нагрева от механического движения. Антош совсем не стеснялся, что вместо нормальной одежды на нем окажется теплоизоляция для трубопровода.

— В трубе, как и во мне, течет тепленькая жидкость, и сечением мы схожи. Кому-то из нас это точно комплимент.

Антош ментально проверил местность и сказал, что через сотню метров обрыв. Тайна заранее издала тяжкий вздох, но он утешил ее.

— Пока мы на этой стороне, у нас есть возможность при помощи умений Ляли найти способ спуститься вниз без твоих способностей.

— А что я должна добыть? — Поинтересовалась кошка. — У меня туго с воображением, вы же знаете.

— Воздушный шар. — Предложил я свой вариант.

— Слишком громоздко и неуклюже. К тому же мы не знаем, куда тут дует ветер.

— Парашют? — Робко предложила Ляля.

— Нет. — Резко отказался змей. — Вы ни разу не пользовались ими. А для меня вообще неизвестно, как они должны выглядеть. Это опасно.

— Предложи сам. — Попросил я друга.

— Хорошо. Я предлагаю антигравитационный лифт с грузоподъемностью в полтонны. Чтобы с запасом. — Антош посмотрел на нас, чтобы мы оценили его гений.

— А что это? — Спросила Ляля. — Как выглядит такой лифт?

— Да как угодно. Главное, чтобы в нем был пульт управления. Представь себе платформу со стенами, висящую над землей, а внутри кнопки движения «вверх», «вниз», «влево» и «вправо» и чтобы это работало. — Посоветовал змей.

Ляля напряглась. Каждый раз, когда ей приходилось заниматься тем, в чем не разбиралась, она становилась раздражительной. Супруга, наконец, представила и вытолкнула в аномалию лифт, очень похожий на лифты в земных многоэтажках. Внешне, он совсем не производил впечатление устройства, способного взаимодействовать с гравитацией. К тому же он оказался неустойчивым и свалился набок. Я раздвинул двери и заглянул внутрь. Кнопки с нумерацией этажей находились на месте, открытие и закрытие дверей тоже, вызов аварийных служб имелся.

— Ляля, это не тот лифт. — Произнес я.

— Я никогда не видела других лифтов. Во всем мирах, в которых мы были, они примерно такие. Как я могу вообразить то, чего никогда не видела? — Она откровенно разнервничалась.

— Хорошо, давай попробуем вместе. — Предложил змей. — Я буду воображать, а ты его затащишь.

— Давай. — Обрадовалась Ляля. — Сразу надо было так и сделать.

Давно-давно мы как-то пробовали коллективно использовать умение Ляли, и даже переносились в другой мир, вытолкнутые ее силой, но с тех пор много воды утекло. Ляля обняла Антоша за шею. Они оба замерли, каждый занятые своей частью дела. Прошло несколько минут в полной тишине.

— Угу. — Промычал змей условный сигнал.

Ляля толкнула рукой. Прямо перед нами из ниоткуда вывалилась массивная платформа с сетчатыми стенками, напоминающая шахтерскую люльку. Она медленно закачалась на месте, не доставая до земли нескольких сантиметров. Змей открыл глаза.

— Ну, вот, точно то, что я хотел. — Обрадовался он. — Антигравитационная тележка для работы без тросов. Я был в мире, похожем на мой, там разрабатывали горы, спиливая их начисто. В нем были точно такие же тележки, перевозящие рабочих.

— А вы уверены, что она работает как надо? — Подозрительно поинтересовалась Тайна.

— Не смотри, как она выглядит. — Усмехнулся змей. — Простые неказистые вещи обычно надежнее вычурных и сложных. — Он забрался в лифт, заколыхавшийся под его весом. — Добро пожаловать на борт. — Пригласил он нас.

Мы закидали на платформу зимние вещи и поднялись на нее. У меня создалось ощущение, что нахожусь на подпружиненном полу, и пружин при этом совсем мало. Любое движение вызывало покачивания. На стенке висел старомодный пульт с четырьмя кнопками. На каждой имелось выдавленное изображение стрелки. Я нажал «вверх». Лифт бесшумно и без усилий поднялся на пару метров. Рабовладелица от неожиданности вскрикнула, после чего ей стало неудобно.

— Давай, рули. — Посоветовал змей.

— Хорошо, но как бы нам не затеряться в тумане. — Я боялся повторить судьбу капитана «Титаника».

— Стена тут такая же ровная и отвесная, как и в прошлый раз. Если не забавляться лишнего с кнопками, то и проблем никаких не возникнет.

Спокойствие змея помогло мне приобрести уверенности. Я снова опустился к земле и направил лифт в сторону обрыва. Вскоре мы погрузились в плотный туман. Ляля смотрела вниз, чтобы предупредить меня, когда мы пролетим через край.

— Готово. Под нами ничего нет. — Сообщила она.

Я пролетел ещё метров пятьдесят вперед для верности и начал снижение. В сплошном тумане будто бы ничего не происходило, словно мы замерли на одном месте. Затем он начал редеть, пока не растворился в воздухе совсем. Перед нами открылась панорама нового уровня, и это было совсем не то, что мы ожидали увидеть. Тут не было зимы. Вероятно, туман служил всего лишь ширмой, закрывающей до поры условия следующей ступени.

Мир был похож на место, в котором шла непрерывная война. Черная земля, обломанные деревья, печально выстроившиеся вокруг многочисленных воронок, черные дымы, поднимающиеся от развалин. Давящая на психику картина тотального разрушения и скорби. Мне заранее стало не по себе. Совсем не хотелось знать, как выглядит страж этого мира.

Кайтина проснулась спустя четыре часа. Вышла из спальной части фургона, подошла к крану и налила воды в стакан. Выпила залпом, потом посмотрела на Дарика, с любопытством наблюдающего за ее действиями.

— Какие новости? — Спросила она.

Мальчик растерялся.

— А, хм, ничего не произошло. Никого не было. — Ответил он и на всякий случай посмотрел по окнам. — Никого.

— Отлично. Надеюсь, они нас потеряли. — Кайтина подошла к лобовому окну. — Канат, напои коней и дай зерна.

— Уже можно? — Спросил он.

— Можно. Но на всякий случай будь осторожен. Увидишь опасность… хотя, когда увидишь, будет уже поздно. В общем, будь осторожен.

— Хорошо, госпожа.

— Я больше не госпожа. Ты мне наемный работник и можешь обращаться по имени. — Хорошо… Кай… Кайтина.

— Молодец. Выдавливай из себя раба по капле. — Она села за стол, напротив Дарика. — Есть хочу. Нивкуш, достань что-нибудь из припасов. Хочу наесться так, чтобы сутки не вспоминать.

— Мы опять будем скакать? — Догадалась работница.

— Опять. А что еще остается, скачи, да скачи. Ты же понимаешь, жизнь та же дорога, нигде не притормозишь. Нас будут усиленно искать еще пару лет, а потом, может и отстанут. Развесят по городам ориентировки и успокоятся, пока мы случайно сами не попадемся им в лапы.

— А если жить в одном мире, то не попадешься. — Решил Дарик.

— Да, тогда не попадешься, но это точно не про меня. Я умру молодой от тоски, если приму такое решение.

Нивкуш поставила на стол большое блюдо и выложила на нее нарезку: вяленое мясо, сыр, хлеб, пастилу и налила воды в три стакана.

— Канату тоже налей, теперь он один из нас. — Попросила Кайтина.

Нивкуш поставила стакан и налила в него воды.

— Позвать его? — Поинтересовалась она.

— Пока не надо. Пусть коней накормит.

Дарик уже привык к пище хьюкошей. Они все готовили так, будто собирались брать в дорогу. Вся еда их была сушеной, вяленой, соленой, требовала обильного запивания и крепких зубов. Привыкнув к ней, она даже стала нравиться ему.

— Пока ты спала, мне показалось, что я почувствовал маму, но на контакт не пошел, подумал, что это могут быть происки стражей. — Признался мальчик.

— Правильно сделал. Ты смышленый. Тебя точно могли проверить, потому что меня на подобные фокусы не возьмешь. Когда это было?

— Ну, думаю часа два назад.

Кайтина задумалась. Она решила, что мать мальчика схвачена стражами, и они смогли использовать копию ее образа, чтобы обмануть его. Созданная наспех аномалия, в которой пряталась их повозка, не давала полной непроницаемости и запросто могла пропустить мысли стражей.

— Что? — Дарик заметил, как нахмурилась наставница.

— Ничего. Все нормально. Обдумываю планы на будущее. В следующий раз, если снова почувствуешь контакт с матерью или отцом, дай знать.

— Ладно. — Дарик затолкал в рот большой кусок сыра и принялся усиленно жевать. — Как ты отнесешься к тому, если мы заедем к тебе домой? — неожиданно спросила Кайтина.

— А так мовно. — Еда мешала Дарику нормально говорить.

— Я подумала, что ты мог бы взять себе одежду, еду и оставить родителям послание, что с тобой все хорошо. — В наставнице заиграли материнские чувства.

— Лучше отправиться к деду с бабушкой, просто им показаться на глаза и объяснить. Мои родители обязательно свяжутся с ними, потому что все будут волноваться за меня.

— Как это здорово. — Кайтина улыбнулась. — Так и сделаем, но через стуки, пока я точно не пойму, что преследователи потеряли нас.

— Ура! — Дарик поднял руку вверх. — Я просто ужас, как соскучился по ним.

Компания поела, после чего Нивкуш ушла отдыхать, а Кайтина позвала извозчика. Мужчина набросился на еду с большой охотой. Он не жевал подолгу, глотал, запивал водой и снова набивал рот.

— Уфф! — Он вытер рот и откинулся на спинку. — Да, веселая была поездочка. Особенно, когда стальные машины громыхали с двух сторон. Я сам чуть со страху не бросил вас. Надо же до чего люди додумались, такие махины огромные построили. Вони только от них много и шума. Какие планы у нас? — Канат посмотрел на Кайтину сонным взглядом.

— Тебе два часа на отдых, а потом снова вперед. — Распорядилась хозяйка фургона.

— За меня не беспокойтесь. У меня ремешок есть, чтобы не свалиться во сне. Кони сами идут по дороге, а я на поворотах и на кочках просыпаюсь, посмотреть, куда их несет. Если что, кричите в дуделку. — Канат тяжело поднялся из-за стола и направился к дверям. — Мне там привычнее.

— Хорошо, тогда трогай.

Извозчик забрался на свое место, покачивая фургон. Прикрикнул на лошадей и дернул вожжами. Фургон легко и бесшумно тронулся с места. Кайтина выбирала дороги ровные и пустые. Многие из них напоминали Дарику земные трассы, похожие на те, что были проложены от города до дач, по которым часто возил его дед. На душе защемило от мыслей о них и о родителях. Мальчик прекрасно понимал их состояние и очень хотел скорее дать знать, что с ним все в порядке.

— Иди в конец фургона и наблюдай за обстановкой. Увидишь что-нибудь подозрительное, дай мне знать. — Попросила наставница Дарика.

— Стражей?

— Не только. Даже если вдруг тебе покажется, что трава поменяла цвет, дорога или небо, сообщи об этом.

— Ладно. — Мальчик прошел в спальные отсек, подкрутил жалюзи, чтобы через них открывался хороший обзор и стал наблюдать.

От монотонного движения его стало клонить в сон. Чтобы не заснуть, он присел сто раз. Помогло буквально на десять минут, а потом стало тянуть в сон еще сильнее. Дарик отжался от пола, пока руки не перестали держать. Отжимания помогли лучше. Бодрости хватило минут на двадцать. Ему совсем не хотелось подвести наставницу, рискнувшую из-за него всем. Дарик крепился изо всех сил. Стал прикусывать губу, шлепать по щекам и даже пытаться напевать. Каждый прием добавлял бодрости на несколько минут или чуть больше.

Исчерпав способы привести себя в чувство, Дарик стал клевать носом и в какой-то момент прислонился к стеклу лбом и задремал. По ровной дороге фургон ехал мягко, и мальчик мог уснуть крепко и надолго, но тут колесо поймало ямку. Дарик ударился лбом о стекло и проснулся. Испугавшись собственной слабости, он быстро пришел в чувство и пробежался по всем окнам, и как ему показалось, не зря.

За фургоном появилась дымка, в которой отражалась проекция их повозки. Дарик сорвался с места, чтобы предупредить наставницу. Она сидела на переднем сиденье и увлеченно читала книгу. Отложила ее в сторону, увидев взволнованного мальчика.

— Там! — Выкрикнул Дарик, указав рукой в конец фургона.

Они оба бросились в спальный отсек. Дымка к тому времени стала похожа на туман, который хранил форму проехавшей сквозь него повозки.

— Это нормально? — Спросил Дарик.

— Нет, я это не выбирала. — Кайтина задумчиво рассматривала туман.

— Он был прозрачнее минуту назад.

— Это не стражи. Они такого точно не умеют. А кто тогда? — Спросила она сама у себя. — Кого мы так заинтересовали?

Мальчик заметил на лице наставницы сильное волнение, передавшееся и ему. От желания спать не осталось и следа. Кайтина закрыла глаза. Миры за окном стали меняться с огромной скоростью. Туман, формирующийся следом, не отставал. Даже Дарику стало понятно, что это проделки преследователей, придумавших хитрое ухищрение для поиска, и наставница к нему была не готова.

— Скоростью проблему не решить. — Задумчиво произнесла она. — Значит, будет пользоваться домашними заготовками.

Она вернулась в начало фургона. Дарик, решив, что сейчас начнет трясти, ухватился покрепче за края полок. Картинка за окном сменилась и замерла. Туман, преследующий их, исчез. Дорога при этом осталась ровной, даже ровнее, чем была.

— У тебя получилось! — Выкрикнул мальчик, чтобы услышала наставница.

— Здорово, но не расслабляйся, смотри в оба. Если что, сразу кричи. — Попросила она.

— Ладно. — Дарик снова приник лбом к стеклу.

Мир, в котором они оказались, выглядел ненатуральным, статичным, как картинка у дороги. Да и сама дорога выглядела, как текстура из компьютерной игры. Дарик даже подумал, что Кайтина научилась каким-то образом объединять компьютерную симуляцию с искусственными мирами и это его здорово впечатлило. Он сразу представил себе мир из любимой игры изнутри и решил, что хотел бы заняться его созданием.

Он невольно вспомнил стратегию в фэнтезийном сеттинге и каждого персонажа из отряда, которым управлял: гнома, эльфа, полуорка, проклятого рыцаря, колдунью с горящими глазами, собакоголового алхимика и трехрукого шпиона. Так живо представил себя в их окружении, что невольно ощутил какое-то новое чувство контакта, совсем не похожее на контакт со знакомыми людьми.

— А-а-а! — раздался истошный вопль Нивкуш, перебравшейся к Кайтине в начало фургона.

Следом закричала и сама наставница. Испуганный Дарик выбежал к ним и остановился, как вкопанный. Перед ним стоял отряд из компьютерной игры, который он только что представил. До мальчика не сразу дошло, что это творение его рук. Кайтина прекратила кричать, и сразу после этого фигуры воинов начали плавиться, как восковые, не оставляя после себя никаких следов.

— Откуда вы взялись? — Наставница расплавила последнюю фигуру огнеглазой колдуньи.

— Это я их создал. — Робко признался Дарик.

— Ты? — Удивилась она и наверно, не поверила.

— Это персонажи моей любимой компьютерной игры. Я уже прокачал их до сорокового уровня. Как это получилось, я не знаю. Просто представил их, и они тут появились. Простите меня, Нивкуш, я не хотел вас напугать.

— Меня теперь месяц кошмары будут мучить. Ну и страшилища, разве ребенку потребно такие вещи творить? — Она выпила стакан воды и села за стол, держась за сердце.

Кайтина полностью отошла от инцидента и смотрела на мальчика с интересом.

— А ты понял, что мы находимся в аномалии? — Спросила она.

— Не понял, но заметил, что мир выглядит странно. Это меня и спровоцировало вспомнить игру. А что?

— А то, что здесь можно творить воображением любые вещи, но я была уверена, что это позволено только мне. Я создавала это место в течение трех лет и могла бы и дальше его создавать, наполняя обстановкой и уж точно знаю, что таких детальных вещей, как те, что стояли минуту назад на этом месте, мне ни за что не создать даже за месяц.

— Я много играл и знаю, каждого из них очень хорошо. Все доспехи на них заработаны многими часами за экраном компьютера и дедовыми подзатыльниками. — Дарик инстинктивно потрогал себе затылок, словно там еще болело.

— Как мне повезло тебя встретить и как не повезло, что при таких обстоятельствах. Ты уникальный ребенок. Я не встречала еще никого, кто умел хотя бы половину твоего.

— Уникальный. — Усмехнулась Нивкуш. — Многие дети уникальны, пока не войдут в юношеский возраст. Гормоны быстро делают их обыкновенными.

— Да, согласна, такое случается часто. А ну-ка, создай нам еще что-нибудь, но только не пугающее Нивкуш.

— Да ладно вам, делайте, что хотите. Когда я готова, то не напугаюсь. — Она оперлась подбородком о локоть и сделала вид, что ждет.

— А что создать? — Задумался Дарик.

— Да что угодно. Есть у тебя любимая игрушка?

— Компьютерная?

— Нет, компьютерную мы уже видели, давай настоящую. — Попросила наставница.

Мальчик задумался. Не вызывали у него никакого интереса игрушки, ни машинки, ни автоматы, ни роботы с противными голосами. Почему-то ему вспомнилась кружка, подаренная дедом на семь лет с надписью: «Семь лет, не повод не пить». Конечно, деду попало за пропаганду алкоголизма от всей семьи, но тем и был дорог этот подарок, что за него пострадали. Он представил её стоящей на столе перед Нивкуш.

Как работница не готовилась, а все равно вскрикнула, когда у нее под носом появилась кружка.

— Святые пропасти! — Она сложила ладони вместе и потрясла ими

Кайтина взяла в руки кружку и с интересом рассмотрела ее.

— Что здесь написано?

— Семь лет, не повод не пить. — Прочитал Дарик. — Мой дед придумал эту надпись на мой день рождения. Сам заказал ее, никому не сказав, а то ему бы не разрешили.

— Вы дарите кружки друг другу на день рождения? — Удивилась Кайтина.

— Не только. Мы дарим подарки, кто что придумает. У нас принято делать имениннику приятное.

— Как это красиво. — Призналась Кайтина. — Не знала, что у других народов бывают традиции, которые стоило бы перенять.

— Я дарю тебе эту кружку за все прошедшие дни рождения. — Дарику захотелось компенсировать наставнице недостающие минуты счастья.

— Спасибо. — Кайтина убрала ее в шкаф над мойкой. — А теперь ты не мог бы создать копию нашей повозки вместе с лошадьми и Канатом?

— Ого, это не просто. А зачем? — Дарика впечатлила сложность задания.

— Чтобы сбить с толку наших преследователей. Ты создашь похожую копию, а я сделаю так, чтобы они приняли ее за нас. А мы, тем временем, спрячемся. Справишься?

— Не могу ничего обещать, я же не знал, что у меня получится. — Дарик пожал плечами.

— Давай попробуем вместе. — Кайтина взяла его за руку и подвела к двери. — Ты будешь создавать сою копию, а я свою. У кого лучше получится, тот и молодец.

Она вышли на улицу. Мир вокруг не через окна повозки, выглядел еще более ненастоящим. У мальчика сложилось ощущение, что его рисовал ребенок без задатков художника. Правда, он понял, что не стоит говорить об этом наставнице. Она искренне любила учиться, просто тут ей не повезло с учителем.

Фургон покрывал толстый слой дорожной пыли. Он больнее не светился, как в гараже и выглядел уставшим. Канат тоже покрылся пылью. Зеленый пиджак на нем сделался болотного цвета. Он снял его и вытряхнул, подняв облако пыли. Потные уставшие кони трясли гривами и фыркали, переступая с ноги на ногу.

— Начнем? — Предложила наставница.

— Начнем. — Согласился Дарик.

Главное в картине, создаваемой в воображении, ощутить ее дух, главный смысл, который должен передаться зрителю. В том, что мальчик видел перед собой, преобладал дух погони. Смелость, сила духа, выносливость, помноженная на километры дорог. Превозмогание во имя победы над силами, возомнившими себя вершителями чужих судеб. Дарик принялся вдохновенно творить, получив заряд энергии. Его воображение действовало как руки скульптора, придающие форму податливому материалу. Он начал с коней и закончил повозкой.

Осторожно открыл глаза, боясь увидеть результат. Кайтина стояла, открыв рот. Слева и справа от оригинальной натуры, находились две копии. Справа, копия, созданная наставницей, слева, Дариком. Даже неискушенный искусством человек заметил бы разницу в уровнях мастеров. Копия Кайтины выглядела как набросок, сделанный тупым карандашом. Кони оказались ниже, не того цвета, кривоногие и без гривы. Двойник Каната вообще был похож на огородное чучело. Повозка походила на комбинацию дома и фургона. Почему-то у нее имелись рамы в окнах, крыша со скатом и печная труба.

— Совсем на меня не похож. — Канат ткнул рукоятью плетки в сторону своего двойника-чучела.

— Да, я вижу. Но и задача не была сделать полную копию. Хотя…, я пыталась. — Призналась наставница смущенно.

Копия, созданная мальчиком, выглядела намного ближе к оригиналу. Отличало ее вложенное в нее настроение. Грива у коней была шикарней, как после хорошего шампуня и тщательной укладки. Скакуны выглядели чуть изящнее оригиналов и чище. Двойник Каната казался живым, выше ростом, шире в плечах и с винтовкой за спиной, висящей прикладом вверх. Фургон почти не отличался от оригинала, но при этом он выглядел основательнее.

— Так, оставим твой вариант. — Проговорила Кайтина и быстренько растопила свою поделку. — Не будем позориться.

— У тебя тоже неплохо получилось. — Попытался упокоить наставницу мальчик.

— Спасибо, но у меня есть глаза и немного ума, чтобы увидеть разницу. Иди в фургон, а я займусь оживлением копии.

— А я могу посмотреть?

— Глазами ничего не увидишь. Иди, пусть Нивкуш приготовит тебе чай, а мне надо побыть в одиночестве для концентрации внимания.

Дарик послушался, вернулся в фургон, но сел у окна, чтобы наблюдать за ее работой. Мальчика очень заинтересовали возможности оживления выдуманных персонажей. Это было, как программирование, но без необходимости умения писать код.

— Пугаете вы меня. — Произнесла Нивкуш, заметив интерес в глазах ребенка. — Творите колдовское дело, а это опасно.

— Нет никакого колдовства. Как говорит Антош, все наши предрассудки берутся от непонимания мира, в котором мы живем. Всё, что нас окружает, результат работы чьей-то мысли. Не было бы никакой вселенной, если бы некто не захотел ее вообразить. Мы тоже можем создавать свои миры, но в это надо верить, учиться и тренироваться применять знания. Видишь, как Кайтине нравится этим заниматься. Несмотря на то, что ее соотечественники врожденные иномирцы, у них тоже есть свои ограничения, мешающие постигать мир дальше. Она выше этого и потому не уживается с ними. Она два раза иномирец.

— Иномирец. — Усмехнулась Нивкуш. — Слово-то какое непонятное. А я что, тоже могла бы быть иномирцем?

— Конечно могла бы, но не сразу, а пройдя определенный путь, как мои родители.

— Да ну, чепуха какая-то. — Отмахнулась работница. — А ты чаю будешь?

— Буду. — Кивнул Дарик.

Кайтина стояла у сделанных им двойников и водила руками по коням, по повозке. Кони с каждой секундой становились все живее и живее, били копытом, трясли гривой, фыркали. Двойник извозчика зашевелился и сделал неуклюжее движение плеткой, чуть не заехав Кайтине в лицо. Дарик примерно представлял, что наставница каким-то образом создает двойникам симуляцию движений и делает так, чтобы их ауры воспринимались как оригинальные, если они вообще существовали у неодушевленных предметов. Наверняка она знала об этом намного больше и понимала, как обдурить преследователей.

Дарик чувствовал азарт соревнования, и ему было приятно представлять, как они выйдут победителями. Это было более захватывающим, чем компьютерная игра и больше напоминало смысл жизни полной приключений. Жизни в бесконечной дороге, на которой нельзя останавливаться, и нужно постоянно развиваться, чтобы не проиграть. Он этого очень хотел, чувствуя свою уверенность быть лучшим.

— Держи. — Нивкуш протянула ему стакан горячего чая.

— Спасибо. — Дарик сделал глоток.

Кайтина хлопнула ладонью по крупу ненастоящего коня. Повозка тронулась с места. Проехала мимо Дарика. В прозрачные окна фургона он увидел себя, приклеившегося лбом к стеклу. Повозка проехала пару десятков метров и исчезла. Кайтина поднялась в фургон.

— Надеюсь, наш трюк, благодаря творческому гению Дарика, сработает. Подождем минут десять и тоже поедем. Налей мне чаю, пересохло во рту. — Попросила она работницу. Подошла к окну и обратилась к извозчику. — Канат, идем пить чай, а то нас снова ждет дальняя дорога.

— Передайте в окно, я привык пить на воздухе.

Дарик решил, что мужчина просто стесняется их общества. Нивкуш передала ему в окно чай и сладкую лепешку. Он очень обрадовался и громко зачавкал.

Перед отправлением Кайтина проверила параметры фургона. В нем имелось электронное табло, отображающее запас энергии в аккумуляторах, запасы газа и воды.

— На неделю хватит. — Произнесла она уверенно.

— А когда мы будем у моих дедушки и бабушки? — Спросил Дарик, решив, что запланированное мероприятие может отложиться на неопределенный срок.

— Если мы спокойно покинем мою обитель, то сразу туда и отправимся. — Пообещала наставница. — Не терпится показать им тебя, живого и здорового.

— И мне не терпится увидеть их скорее.

Кайтина дождалась окончания отведенного времени, и крикнула извозчику:

— Трогай помаленьку!

— Ага, понял. Пошли, давай. — Он щелкнул кнутом.

Фургон мягко тронулся с места. Аномалия сменилась большим открытым миром с тряской дорогой. Кайтина забегала по фургону, выглядывая в окна. Она задерживалась у каждого, внимательно рассматривая детали окружения. Нивкуш беспокойно следила за ее перемещениями, не понимая ничего, но чувствуя, что их подстерегают неприятности. А Дарик наслаждался ими. Ему хотелось поддаваться чувству опасности, оставаясь при этом уверенным, что ему ничего не грозит.

Миры менялись один за другим. Кайтина сложила стол в передней части фургона. Оказалось, что над ним имеется люк и складная лестница, с помощью которой можно выбраться на крышу. Наставница поднялась по ней, чтобы осмотреться «вживую». Спустилась довольная.

— Кажется, нам удалось их обмануть. Для меня до сих пор загадка кого, но я уверена, что это не друзья. Садись рядом со мной. — Обратилась она к мальчику. — Представляй своих дедушку и бабушку, мы едем к ним.

— Один момент, мы стараемся не попадаться на глаза соседям. Сами понимаете, у них это может вызвать психологическую травму. — Предупредил Дарик.

— Знаешь, я никогда раньше не задумывалась над тем, что думают люди в мире которых я появлялась. Меня никогда не интересовало, что с ними происходит после, я ведь считала их неполноценными, плевала на их чувства и состояние. Если бы ты меня не предупредил, я бы даже не задумалась над тем, как нам предстать перед ними.

— Только не в фургоне. — Взмолился Дарик.

— Нельзя. Мы должны быть в нем, иначе можем не успеть сбежать. Пусть сегодня будет тот случай, когда люди немного посчитают себя сумасшедшими. Это нужно для нашей безопасности. — Кайтина была непреклонна.

— Только бы они были на даче. — Произнес Дарик с чувством.

— Ты готов думать о них? — Кайтина взяла его за руку.

— Готов.

Дарик закрыл глаза и в один миг представил своих родных. Контакт состоялся без проблем. К огромному облегчению, они действительно копались на даче. Дарик сразу ощутил их тяжелое моральное состояние. Фургон резко остановился.

— Вот же беда. — Произнес Канат. — Кто эту бричку тут поставил.

Дарик выглянул в окно и увидел, что кони уперлись в дедову «копейку». Посмотрел в другое окно. Дедушка с бабушкой стояли неподалеку и в ступоре наблюдали за нежданными гостями, припарковавшимися прямо у них на даче.

— Они? — Спросила Кайтина.

— Да. — Мальчик стремительно выскочил из фургона.

— Дед! Баба! — Закричал он, спеша им навстречу.

— Дарик! — Вскрикнула бабушка и уронила на землю ведро с помидорами.

— Скипидарик! — Дед бросил лопату и молодецки побежал навстречу.

Они долго обнимались, громко радовались, напрочь забыв о странной повозке в их дворе. Дед поднял внука на руки.

— Подрос, подлец, потяжелел на пару килограммов. Ты где был? И где твои родители? — Спросил он.

— Меня похитили, но одна женщина, она там, в фургоне, меня спасла. А мамку с папкой я не видел. Один раз слышал его, когда он меня почти нашел, но там одна училка закрыла вход, а я ее побил.

— Значит, родители тоже пропали? — Испугалась бабушка.

— Мы их найдем. — Пообещал внук. — Мы только начали искать, но за нами гнались. Кайтина, — он перешел на шепот, — убила двух мужчин, которые ставили надо мной эксперименты.

Бабушка сменилась в лице, услышав про убийство.

— Эта женщина на самом деле тебе помогает? — Спросила она подозрительно.

— Да. Вы же видите, она меня привезла к вам. Идемте, я вас познакомлю. — Дарик потянул их к фургону.

Канат снял шляпу, когда троица подошла к нему. Все увидели, что он не совсем человек.

— Здорово! — Поприветствовал его дед.

— Длинной дороги! — Поздоровался тот по обычаю хьюкошей.

— Спасибо. — Смутился дед, не уловив смысла в приветствии.

Кайтина вышла из фургона.

— Вот оно что. — Бабушка сразу заметила сходство между внуком и гостьей. — Дарик нам уже рассказал про вас. Я его бабушка, это дедушка.

— Длинной дороги! Меня зовут Кайтина и Дарик много мне про вас рассказывал. Он у вас очень, очень умный. Без него мы могли бы просто не добраться сюда. Нам пришлось бежать, долгая история, но поверьте, выхода у нас не было.

— Мы, так кратенько, уже в курсе. — Произнес дед. — Не осуждаем, если ради благого дела. — Он изобразил жест, напоминающий удар монтировкой по голове.

— Спасибо. У нас и сейчас времени не много, давайте я посвящу вас в детали. Нас преследуют мои сородичи, и они же сородичи вашего внука в генетическом смысле.

— Мы это заметили. — Не удержалась бабушка.

— Мне пришлось пойти против власти, а у нас это очень строго наказывается. Мы сейчас бежим, а к вам забежали, чтобы успокоить, что с Дариком все в порядке. Если его родители…

— Подождите, он, что не останется? — Удивился дед.

— Это может быть опасно. Им ничего не будет стоить снова найти его здесь, а вы никак не защитите внука. Мы сами будем искать его родителей по мере возможностей, но если они явятся к вам раньше, чем мы их найдем, дайте знать, что с сыном все хорошо. Пусть выходят на связь почаще, потому что мы часто прячемся по аномалиям от преследователей.

Дед с бабкой любящими глазами уставились на внука.

— Помидоров хоть возьмите с собой. — Растеряно предложила бабушка.

— Ба, я не люблю помидоры. — Отказался внук. — А вишня осталась?

— Вишня? — Дед встряхнулся. — Один момент, я мигом.

— В холодильнике полная чеплашка стоит. Утром собрали, дед хотел вишневку сделать, чтобы с вашим змеем отпраздновать возвращение. — Пояснила бабушка.

Дед молодецки прибежал с пластиковым судочком с герметичной крышкой. Сквозь полупрозрачные стенки просвечивались темные ягоды вишни.

— Последние остались, самые вкусные. — Он протянул судок внуку.

Дарик взял его и прильнул к деду. Тот приобнял внука и потрепал вихры.

— Сколько еще продлится это мероприятие? — Спросил он у Кайтины.

— Хотелось бы вас успокоить, но не люблю давать несбыточные обещания. Пока неясно. Мы не знаем, что предпринимают родители Дарика. Как встретимся, так, думаю, ясности в этом вопросе прибавится. — Наставница посмотрела на разомлевшего мальчика. — Наверное, нам пора.

Бабушка всхлипнула и полезла к внуку обниматься. Дед крепился, но с великим трудом, отчего казался слишком зажатым.

— Ты это… будь осторожнее, и слушайся старших. — Напутствовал он внука.

— Ладно. — Пообещал Дарик.

— Госпожа… Кайтина, что-то происходит. — Испуганным голосом доложил извозчик.

Соседские дачи поплыли, как в горячем мареве, хотя на дворе было относительно прохладно. Заборы завиляли гибким штакетником. Небо над головой превратилось в зыбкий кисель. Даже дачный домик в пяти метрах потерял основательность, заиграв углами. Кайтина испугалась не на шутку.

— Прячьтесь в фургон! — Выкрикнула она.

Схватила Дарика за руку и потянула внутрь.

— А нам что делать? — Спросила бабушка.

— Если хотите жить, идите с нами. — Ответила Кайтина.

— Конечно, хотим. — Дед помог супруге подняться на ступеньку, бесцеремонно затолкал ее внутрь и быстро запрыгнул следом.

Зыбкий воздух уже добрался до его «копейки». Кайтина закрыла дверь и зажмурилась. Фургон подняло в воздух, затрясло, закрутило. Дачи за окнами пропали, их сменила непроглядная тьма. Она длилась недолго. В окна ударил свет и все замерло. Дарик выглянул в окно, за которым его встретил неприглядный пейзаж погибающего мира.

Страж не замедлил появиться. Он очень подходил безжизненной обстановке тотального разрушения. Напоминал страж неповоротливые танки первой мировой войны. Огромная железная коробка на гусеничном ходу, ощерившаяся стволами орудий. Передвигался страж медленно, но была в этом какая-то неотвратимость. Будто он транслировал потенциальным жертвам, что не торопится, потому что убежать от него невозможно.

Танк исторгал из выхлопной трубы непрерывное облако черного дыма, добавлявшее ему мрачной харизмы. Впервые в жизни мне пришлось прятаться в воронках из сырой скользкой грязи, наполненных на четверть грязной водой. Ляля и Тайна перепачкались с головы до ног и сливались с окружающим пейзажем. А змей вообще периодически исчезал в воде полностью. У него возникли проблемы с удержанием на крутых скользких стенах воронки. Мне приходилось кроме забот о себе и женщинах, помогать ему не утонуть.

Первый взрыв застал врасплох. Громыхнуло в двадцати шагах за нами. Женщины закричали от страха и попадали в воду. Комья сырой грязи прилетели к нам в воронку, а следом потянуло едким дымом. Я даже закашлялся. Очевидно, что танк нас видел, и мы здорово рисковали, оставаясь на одном месте. Рано или поздно снаряд прилетел бы точнехонько в цель, оптом похоронив всю команду в одной могиле.

— Антош, ты самый неприметный, переползай в другую воронку. — Посоветовал я ему.

— А вы как же? — Спросил он таким тоном, будто мы решили дать ему не умереть ценой собственной жизни.

— А мы потом, за тобой.

Второй снаряд лег с меньшим перелетом. Стенки нашей воронки дрогнули и выдавились со стороны взрыва. Меня слегка контузило, а женщинам досталось сильнее. Я не стал отвлекаться на них, решив, что время на перезарядку лучше использовать с пользой. Помог Антошу выбраться из воронки. Он ловко пополз между воронками. Я посмотрел в сторону танка и увидел, что тот никак не отреагировал поворотом орудия на нашего товарища.

Следующий взрыв разворотил нашу воронку, присыпав Тайну мокрой землей с головой. Наружу торчала только ее бледная рука, за которую я, чувствуя себя как в каком-нибудь плохом сне, вытянул рабовладелицу наружу. Ляля в это время была мне совсем не помощницей. Сидела в воде с безумным взглядом. Тайна пришла в себя и сделала глубокий вздох.

— Выбираться надо! — Крикнул я ей в лицо, не слыша себя при этом совершенно. — Ползком! Туда! — Я указал направление.

Рабовладелица поняла меня и покарабкалась по развороченному взрывом склону. Я шлепнул жену ладонью по щеке. Она вздрогнула и пришла в себя.

— Уходим. — Настойчиво потянул ее за собой.

Она не сопротивлялась, но и не понимала, что надо пригибаться. Пришлось обращаться с ней бесцеремонно, надеясь, что это не отложится в её памяти. Тайна карабкалась впереди нас на четвереньках. Я держал дистанцию от нее, думая, что танк видит такую явную мишень и целится в нее. Сам же постоянно придавливал Лялю к земле, потому что она не могла ползти на животе и постоянно пыталась встать на четвереньки.

Взрыв раздался позади нас, прямо в той воронке, в которой мы были минуту назад. Кажется, стрелок в танке не отличался хорошим зрением. Тайна свалилась в воронку, в которой прятался змей. Мы оказались в ней следом. Мой слух к тому времени восстановился почти полностью.

— Мы до конца жизни не доберемся к порталу такими темпами. — Произнес я.

— Это соревнование на сообразительность, а не на скорость. — Ответил змей. — Неплохо мы заиметь оружие, способное подбить стального монстра.

— Боюсь, как только Ляля это сделает, к нам прилетит снаряд. Даже если мы выпустим робота с гранатометом, танк успеет пальнуть по нам.

— Жорж, придется рискнуть Лялей. — Мрачным тоном произнес Антош.

— Чего? — Мне показалось, что я ослышался.

— Либо мы все погибнем, либо только она. Я не хочу этого, но не вижу других решений.

— Нет! — Выкрикнул я ему прямо в лицо. — Я придумаю что-нибудь.

— Жорж, это не так опасно, как тебе кажется. — Ляля взяла меня за руку. — Ты же видел, машина не очень точная.

— И даже не думай. — Я нервно убрал ее руку. — Как я буду сыну в глаза смотреть? Нет. Давайте думать, пока танк не добрался до нас.

Тем временем рокот мощного двигателя стража уровня приближался. Воздух вибрировал под низкими частотами его басовитого выхлопа. Земля осыпалась с краев воронки. Никакие идеи не шли на ум. Реально только Ляля могла легко разрешить эту ситуацию, но совсем не хотелось платить за это такую дорогую цену. Чем ближе раздавался грохот стальных гусениц, тем понятнее становилось, что других вариантов нет. Ляля смотрела на меня и ждала, когда я созрею для единственно правильного решения. «Если любишь, опусти», пронеслось в голове. Выражение не совсем подходило к данной ситуации изначальным смыслом, но по сути его отражало.

— Короче, план такой. — Громко и решительно произнес я. — Я бегу в одну сторону, Ляля в другую. Причем я выбегаю первым. Танк сводится вначале на меня. Я прыгаю в воронку, пережидаю выстрел, потом бегу дальше. А ты в это время прячешься в воронке и призываешь на уровень летающий истребитель танков. Только такой, чтобы завалил его с одного выстрела. А мы все в это время, сидя в разных воронках, начнем долбить аномалию, чтобы танк не мог выбрать цель. Как вам такой план?

— Хм, этот вариант как-то не приходил мне в голову. — Признался змей.

— Потому что ты ботан и зануда. — Пошутил я. — А я великий тактический гений. Дорогая, ты поняла, как действовать? — Я взял Лялю за мокрые и грязные ладошки.

— Я выбегаю с задержкой после тебя, прыгаю в воронку после того, как танк выстрелит в твою сторону, и вызываю дрон с гранатометом.

— Что делаете вы? — Обратился я к змею и Тайне.

— Ну, когда дрон взлетит, я попытаюсь выбраться из аномалии, чтобы отвлечь танк. — Произнес змей.

— И я тоже. — Добавила рабовладелица.

— Верно. — Их ответ успокоил меня и настроил на боевой лад. — Ладно, погнали.

Я поцеловал супругу и бросился на стенку воронки. Выбрался из нее и побежал. До танка оставалось не больше сотни метров. Он повел жерлом орудия в мою сторону. Наверняка, снаряд уже был там. Я «щучкой» прыгнул воронку и очень вовремя. Снаряд, коротко свистнув над головой, разорвался в двадцати метрах дальше. Стрелок целил в меня, как в ростовую фигуру. Я тут же выскочил и побежал дальше. Зарядка орудия происходила с десятисекундной задержкой. У меня был шанс отвести его еще сильнее от супруги. Снова прыгнул в воронку, досчитав до десяти.

Выстрела не раздалось. Вместо этого раздался противный металлический лязг и свист механизмов разворачивающегося на месте танка. Кроме этого я услышал и другой посторонний шум. Выглянул из воронки, чтобы увидеть дрон — уничтожитель танков, но вместо одного, увидел два. Причем один из них совсем не был похож на предмет, способный летать. Это была повозка, запряженная двумя конями, спускающаяся к земле. Второй летающий предмет больше походил на оружие и пикировал к земле стремительным силуэтом серебристого корпуса. Раздался мощный взрыв.

Меня окатило взрывной волной и частыми шлепками разлетевшихся комьев грязи. Я выглянул через край воронки. Танку досталось серьезно, но он не вышел из строя. Его орудие целилось в сторону, где могла быть моя жена. Я сделал попытку выбраться из аномалии, чтобы сбить его с толку. Ствол в лобовой проекции даже не дернулся, зато боковые орудия, развернутые сейчас в мою сторону отреагировали мгновенно.

Раздалось два выстрела. Благо я успел заметить движение орудий до начала стрельбы и залег на дно воронки. Снаряды взорвались с двух сторон, забросав меня землей. Она была настолько сырой, что совсем не пропускала воздух. Я сразу же начал задыхаться и суматошно выбираться из-под завала. Танк снова выстрелил, но однократно и совсем не в мою сторону. Я наконец-то выбрался, выбившись из сил, и полез посмотреть, куда угодил снаряд. Очень боялся увидеть, что он прилетел к моей ненаглядной.

В этот момент в воздухе показался второй дрон, выписавший горку над танком и спикировавший сверху на него. В этот раз поражение прозвучало намного громче. Видимо Ляля решила подобрать аппарат с большим количеством заряда. К взрыву самого дрона добавилась детонация боекомплекта, разворотившая танк на куски. Многотонные панели корпуса разлетелись по округе на сотни метров. После того, как дым рассеялся, я увидел, что от стража уровня остался только глубокий дымящийся кратер.

Первым делом я побежал проверить самочувствие Ляли. Снаряд танка угодил очень близко к ней. Супругу присыпало землей. Она лежала на спине без признаков жизни. Я кинулся к ней.

— Ляля! Лялечка! — Схватил ее за руку и потянул из-под завала.

На спине, пропитывая сырую грязь, проступило красное пятно крови. Я рывком разорвал одежду, чтобы открыть рану. Осколок прошел вскользь по левому боку, повредив мягкие ткани. Рана не выглядела смертельной, но жена не приходила в себя. Я решил, что есть еще раны, которые не увидел. Мне стало страшно искать их, потому что боялся их найти. Приполз Антош.

— Она ранена? — Он заметил кровь на теле Ляли.

— Да, но на вид не смертельно и почему-то не приходит в себя.

— Наверное, болевой шок. — Решил змей.

— Наверно.

Антош хотел меня успокоить. Я все-таки осмотрел тело Ляли полностью, но не увидел больше никаких ран. Возможно, осколок разделился от удара, и часть его ушла в тело, повредив внутренние органы. Мне совсем не хотелось в это верить.

— Антош, проверь через астрал, она жива? — Попросил я друга.

— Сейчас. — С готовностью согласился друг.

Тут приползла Тайна. Она все еще боялась, что снова произойдет взрыв.

— Она жива? — Спросила рабовладелица.

— Да. — Ответил я из вредности.

Тайна спустилась на дно воронки и взяла мою жену за запястье. Прислушалась к пульсу.

— Сердце бьется. — Успокоила она меня. — Ритм нормальный.

— Почему она не приходит в себя?

И вдруг после вопроса меня осенило, что во время потери сознания она попалась на удочку полуморфам, которые наверняка тоже населяли этот уровень. Тут еще и змей погрузился в транс. Я постучал Ляле по щекам. Никакого результата. Зачем-то вдохнул ей воздух через нос. Не помогло.

— Я кое-что умею. — Произнесла Тайна. — Помогу вам.

— Буду очень благодарен. — Я взял ее за руки. — Пожалуйста, помоги. Сделаю, что попросишь.

— Ха, вряд ли сделаешь, но я и просить не стану. Меня может колотить, держи, чтобы я не свалилась в воду. Если трясучка будет продолжаться дольше минуты, ткни мне в руку булавкой. — Она отстегнула от волос и протянула мне большую бронзовую булавку с камешком.

— Ладно. И змею помоги. Он тоже мог попасться полуморфам.

— Конечно. — Тайна закрыла глаза.

Я взмолился, чтобы у нее все получилось. У самого не было никаких идей, как вернуть супругу в сознание. В голове бесполезно мельтешили обрывки мыслей и ни одной из них полезной, пригодной для ситуации, словно я превратился в дебила. Что немудрено после стольких контузий за один день. Тайну начало трясти, как при эпилепсии. Мышцы ее тела сокращались волнами от шеи к ногам. Выглядело это как-то неестественно пугающе.

Мне стало страшно, что я останусь один. Жизнь без Ляли сразу показалась мне унылой и никчемной. Легко представилось, как я, решив обзавестись парой, буду искать образ Ляли в каждой женщине, и не найдя, останусь в одиночестве до самой смерти. Я вздохнул и смахнул выступившую слезу.

— Жо… рж. — Тихо произнесла супруга.

Я бросился к ней.

— Лялечка, Лялечка, ты как? Как ты себя чувствуешь?

— Жорж, почему я голая? — Спросила она.

Я нервно рассмеялся.

— У тебя рана. Я осмотрел ее. К счастью, неглубокая, легкая. Мне пришлось разорвать одежду, чтобы добраться до нее. Черт с ней, с одеждой, как ты?

— Меня сосали полуморфы, потом появился Антош, но они присосались и к нему. А потом появилась женщина, горящая огнем, и отогнала их от меня. Это была Тайна?

— Да. Она сама вызвалась. Сказала, что умеет бороться. Дала мне булавку, чтобы ткнул ее, когда пройдет минута.

Внезапно завопил змей и резко пришел в себя.

— Ах, уф, отбились. Возвращайте Тайну в себя, скорее. — Попросил он.

Я ткнул ей в плечо булавкой. Не помогло. Ткнул второй раз. Она открыла глаза и закричала.

— Ай, как больно! Можно было и один раз ткнуть!

— Прости, ты никак не отреагировала в первый раз. — Оправдался я.

— Что, все живы? — Спросила рабовладелица, держась за рану.

— Да. — Ляля кивнула головой. — Из последних сил.

— Тебя надо перевязать, а у нас нет ни одной чистой вещи. — Засуетился я, и вдруг вспомнил, про приземлившуюся повозку. — А кто-нибудь кроме меня видел, как вместе с дроном в небе была повозка, запряженная двумя лошадьми?

— Я не видел ничего такого. — Ответил змей.

— Я тоже не видела. — Призналась Тайна.

— Я видела. — Тихим голосом поддержала меня Ляля. — У них может быть чистая ткань.

Я поднялся на край воронки, чтобы разглядеть ту самую летающую повозку. Она все еще находилась в трехстах метрах от нас.

— Оставайтесь здесь, присматривайте за Лялей, а я метнусь кабанчиком. — Не дожидаясь одобрения команды, я побежал к повозке.

Мне было неизвестно, как меня встретят, но я и не думал об этом. Других вариантов помочь жене не было. Стального цвета фургон и кони при нем, выглядели чистыми, резко контрастируя с красками этого мира и моим видом. Сидящий на облучке извозчик, увидев меня, перехватил плетку поудобнее.

— Не подходи ближе! — Крикнул он мне. — Чего хотел?

Я сделал еще несколько шагов и остановился.

— У меня жена ранена, кровь течет, и нет ни одной чистой тряпки, чтобы ее перевязать. Пришел попросить у вас. — Я надеялся на понимание.

— Стой там, а я спрошу. — Велел извозчик.

Он нагнулся к фургону и что-то сказал в приоткрытое окно.

— Сейчас вынесут, подожди.

— Спасибо. — Поблагодарил я.

Эти люди еще не поняли, куда попали, не зная, что выбираться отсюда нам придется вместе. Прошла минута, открылась дверь и оттуда вышла женщина, поразительно напоминающая хьюкошей. Она несла в руках свернутую тряпку, похожую на простынь. Чем ближе она подходила, тем сильнее я убеждался в своей правоте. Она заметила мой удивленный взгляд.

— Длинной дороги! Чему вы удивлены? — Спросила она, протягивая белую ткань.

— Вы хьюкош? — Спросил я напрямую.

— Да, откуда вы знаете?

— Встречался. — Ответил я неопределённо.

— Я не такая, как большинство моих соотечественников. Что тут стряслось?

— Я бы вам рассказал, но у меня жена ранена. Надо бежать. Думаю, у нас будет время пообщаться. Вы же тут надолго.

— Откуда такая уверенность?

— Ну, это аномалия, из которой нет выхода. Простите, огромное спасибо вам за помощь, я побежал.

Я рванул к своим. Ляля сидела на грязном склоне, прикрывшись мокрыми грязными вещами. Она слабо улыбнулась, увидев в моих руках ткань. Я развернул ее и разорвал на ленты. Одну ленту свернул плотной подушечкой и приложил к ране, второй обернул грудь супруги. Крепко зафиксировал и осмотрел дело своих рук. Получилось неплохо.

— Ну, дорогая, теперь у тебя будет реальный повод сказать, что ты была ранена на фронтах и просить себе ветеранскую пенсию. — Пошутил я намеренно, чтобы разбавить тяжелую атмосферу.

— Кто эти добрые люди? — Спросила Ляля.

— Как ни странно, хьюкоши. — Я посмотрел на Тайну.

— Правда? — Удивилась она. — А мы можем пообщаться с ними?

— Разумеется. — Согласился змей. — Наверняка, они такие же несчастные, как и мы.

— Выглядят они не такими уж несчастными. — Признался я. — Чистые и еще ничего не понимающие.

— А вдруг они хозяева этой аномалии? — Предположил змей.

— Нет. — Категорично заявила рабовладелица. — Наш народ не имеет ничего общего с создателями этого места.

— Лялю надо отвести к ним и уложить на сухую постель. — Посоветовал змей. — Ты нам поможешь уговорить их? — Обратился он к Тайне.

— Постараюсь. Если это кочевые хьюкоши, то не гарантирую результат. У них к нам оседлым, неприязнь.

— Ничего, мы будем красноречивы и убедительны. — Я помог Ляле подняться. — Идемте.

Мы выбрались из воронки, сырые грязные, совсем не похожие на самих себя и направились к повозке. Извозчик не спускал с нас недовольного взгляда, но молчал. Когда до нее осталось тридцать шагов, резко распахнулась дверь. На пороге стоял ребенок, вылитый наш Дарик. А за ним копии моих родителей. Поверить в такое я не мог и решил, что поврежденный контузиями мозг начал выдавать артефакты.

— Мама! Папа! — Выкрикнула копия сына и бросилась нам навстречу.

Я все еще пребывал в уверенности, что грежу, но иллюзия при этом была очень убедительной. Мальчик обнял нас грязных, испачкавшись при этом сам.

— Дарик? — Тихо удивилась Ляля.

— Мама, это тебя ранило? — Спросил он, заметив набухшую кровью повязку.

Мы с женой переглянулись.

— Дарик, это ты? — Я потрогал мальчика.

— Папа, это я, я, Дарик. И дедушка с бабушкой тут. Идемте скорее.

Происходящее не укладывалось в моей пострадавшей голове. Неужто кто-то из хьюкошей нашел нас, чтобы вернуть сына? Мы поспешили внутрь фургона.

— Кайтина, это на самом деле мои родители! — Выкрикнул Дарик, забежав внутрь фургона.

Теперь я уже точно видел, что он, это он, а не иллюзия, но у меня вдруг сперло дыхание, отчего не получалось произнести ни слова. Ляля от чувств начала терять сознание. Ее вовремя подхватил мой отец.

— Ну, вот и встретились. — Он поднял ее на руки и понес в конец фургона.

— Игорек, как мы за вас боялись. — Всплакнула мать.

— Значит так, родители Дарика и друзья родителей, у меня есть душ, прошу принять его по очереди, а затем переодеться в чистое. — Попросила хьюкош, которую сын назвал Кайтиной.

Первым отправили змея. Женщина, похожая на земную, если бы не слишком остренькие уши, протерла за ним грязный след тряпкой.

— Прости, мне послышалось, твое имя Кайтина? — Спросила Тайна.

— Да. А что? — Хьюкош внимательно рассмотрела рабовладелицу.

— Мое имя, Тайна. Я так понимаю, что мальчик, которого недавно определили в мой интернат, это он. — Она показала пальцем на нашего сына, не отпускающего мою руку.

— Да. А вы та самая Тайна, содержащая интернат ради создания армии послушных чиновников? Я не видела вас раньше, но была наслышана о вашей беспринципности, корысти и алчности. Этот вид вам очень к лицу. Отражает внутреннюю суть.

— Как так получилось, что вы оказались здесь? — Рабовладелица пропустила мимо ушей нелестные эпитеты.

— Мальчика, под видом опытов, пытались убить, выставив меня виноватой. Я действовала по обстановке, убила двух негодяев и бежала. Как видите, далеко не убежала. Хотя, очень странно, что мы оказались здесь вместе. Вам так не кажется?

— Еще как кажется. Я до сих пор не могу поверить, что у меня не галлюцинация после контузии. — Признался я.

Пока змей смывал с себя грязь, я успел рассказать, что произошло с нами, после того, как мы отправились на поиски сына.

— Я так и знал, что это был ты, а не психограмма. — Воскликнул Дарик, когда я подошел к тому моменту, когда проник в интернат.

— Ваш сын разбил нос учительнице, которая закрыла вход для вас. — Из уст Кайтины это прозвучало как комплимент.

— Во, Дарик-Ударик, моя школа. — Больше всех обрадовался дед. — Но так больше делать не надо, а то школу никогда не закончишь.

— А потом случилось еще кое-что, из-за чего он оказался у меня. — Добавила Кайтина.

— Что? — Меня несколько напрягла эта недосказанность.

— У вашего сына в экстремальном психологическом состоянии открылось умение взрывного разрушения ткани миров. — Произнесла хьюкош.

— Как это? — Не понял я.

— Он разрушил часть аномалии, размером с классную комнату.

— Я ничего не помню. — Дарик заглянул мне в глаза. — Очнулся в больнице.

— Надо же, до чего ребенка довели. — Моя мать прижала к себе внука. — Такого безобидного лапочку.

— Я что-то пропустил? — Меж нами затесался сияющий чистотой змей.

— Тебе надо кое-что знать. — Предупредил я его. — Вы повторите Антошу, а я пойду, смою с себя грязь и порох.

Женщина с острыми ушками оставила перед входом в душ халат.

— Наденьте, как помоетесь. — Посоветовала она.

— Спасибо, хорошо.

Я быстро помылся, надел халат, с трудом запахнувшийся на моем теле и пошел проведать Лялю. Она спала, беззвучно дыша. Поцеловал ее в мокрый нос и подержал ладонь в своих руках, затем вернулся к остальным.

— Как она? — заботливо поинтересовалась мать.

— Спит. Что вы тут решили насчет умения Дарика? Оно не навредит ему самому?

— Умением это сложно назвать. — Произнес змей. — Если каждый раз доводить ребенка до такого состояния, чтобы спровоцировать его, то психика долго не выдержит. Это какой-то защитный механизм, врожденная способность. Не исключено, что он был оставлен родителями по этой причине.

Я посмотрел на Дарика.

— Я все знаю, что не вы меня родили, но вы мне родные. — От чувств сын крепко обнял меня.

— Спасибо. Надеюсь, по жизни тебе это умение больше никогда не пригодится. — Я потрепал его за уши. — Что-нибудь придумали, как выбраться отсюда?

— Надо добраться до портала и решать на месте. — Произнес змей. — Замечательно, что не придется это делать пешком.

— Да, карета у вас знатная. — Уважительно произнес отец. — Я бы махнул свой дачный домик на нее. На зиму бы угонял в город, чтобы бомжи не лазили. Да и вообще, с таким домом можно всю страну объехать. Где встал, там и дом.

— Ого, да вы прирожденный хьюкош. — засмеялась Кайтина.

— А что, далась нам эта квартира, пора и мир посмотреть, тем более с такими детьми и родственниками. Вернее миры. — Размечтался отец.

— Надо бы только из этой дыры выбраться вначале. — Змей поспешил охладить его романтический настрой.

— Ты силен в этом, давай, думай. Со своей стороны обещаю накрыть поляну, какой ты еще не видел. — Простимулировал его отец. — Весь Транзабар вздрогнет, когда узнает, как ты отдыхаешь.

— Па, ты опять ходишь по всяким сомнительным ссылкам? — Догадался я. — Я предупреждал тебя насчет вирусов.

— Ой, да отстань ты со своими вирусами. Ты же знаешь, запретное всегда интереснее.

Отмывшаяся Тайна присоединилась к нам. Работница Кайтины накрыла стол многочисленной нарезкой. Мы поели с огромным аппетитом.

— А вот помидоры зря не взяли. — Расстроилась мать, с трудом пережевывая сухое мясо.

— Кто же знал, что так все обернется. Я бы и вишню тогда не доставал. — Вспомнил отец про свою заначку.

Дарик сорвался с места и вернулся с судочком с вишней. Открыл и предложил всем угощаться. Я не стал ее есть, заметив с каким аппетитом уминает ее Кайтина и Тайна.

— А их можно вырастить из косточки? — Поинтересовалась спасительница сына.

— Можно, но не факт, что вы получите такую же на вкус ягоду, которую едите сейчас. — Пояснила мать, прожженная огородница. — Если хотите нормальную вишню, приезжайте за черенками или саженцами, и урожая ждать меньше и ягоды будут гарантировано вкусными.

Я еще пару раз ходил проверить Лялю. Работница, которую звали Нивкуш, принесла теплое питье для нее. Жена как раз проснулась и хорошо попила бульон.

— Вкусно. — Произнесла она и снова отключилась.

Для меня ее состояние настолько сложно было переносить, что лучше бы я сам получил ранение. Пост с раненой снохой приняла моя мать, сразу начавшая проверять мягкость подушки под головой Ляли и складки на постели.

— Иди, Игорек, там решают, что-то важное. — Проводила она меня.

Я вернулся за стол.

— Порталы созданы не нами. — Объясняла Кайтина. — Как они работают, мы не знаем. Скорее всего, он приведет только туда, куда задумано создателями.

— Один момент. — Попросил Антош внимания. — Мир-лестница, в котором мы находимся, выглядит, как игра. Если ее пройти от начала до конца, то снова оказываешься в начале. Спрашивается, зачем? Разве такой смысл был у этой игры? Вряд ли. Любая игра предполагает обучение в самой усвояемой форме. Не выучил с первого раза, учись повторно, так я понимаю предназначение аномалии.

— Либо умри. — Сделал я существенное добавление.

— Либо умри. — Согласился змей. — Хьюкоши об этом не догадываются, и считают аномалию концлагерем, из которого невозможно сбежать.

— Никто и не сбегал. — Встряла в разговор Тайна. — Может, это и не игра, или игра до первого проигрыша?

— Нельзя терять надежду. — Антош не стал дискутировать с рабовладелицей. — Самое время отправляться к порталу и там уже искать выход в практическом применении.

Поездка по «лунному» ландщафту, перепаханному воронками и гусеницами огромного танка, не показалась легкой. Незакрепленная посуда гремела в шкафах. Подвеска фургона скрипела под увеличившейся массой. Бедные лошади иногда вставали на дыбы, чтобы выдернуть провалившиеся в ямы колеса повозки. Извозчик за дорогу перебрал весь лексикон бранных слов.

Змей точно определил положение портала. На этот раз его роль сыграло металлическое кольцо, накрытое тяжелой чугунной крышкой. Под ней находился колодец, наполовину наполненный водой. По бетонным стенкам вниз вели металлические скобы. Я сам проверил, куда ведет портал. Это снова была другая ступень лестничной аномалии, похожая на горное ущелье. Я выбрался и первым делом сделал попытку перенестись, на что сразу же раздался громкий топот, и над ущельем появилась огромная рогатая голова горного барана.

— Там баран. — Сообщил я неприятную новость, вернувшись. — Страж следующего уровня.

— Как я и предполагал. — Произнес змей. — Значит, будем рвать аномалию здесь.

Вся команда иномирцев, включая Тайну и Кайтину, высыпала из фургона. Построились вокруг люка и стали думать, как сделать то, что предлагал змей.

— Только сообща, делая синхронно одно действие, мы сможем приложить достаточно усилий. — Пояснил он.

— Каких? Что именно делать? — Переспросила Кайтина.

— Мы погрузимся в астрал, увидим энергию, поддерживающую рабочее состояние портала и все вместе вклинимся в поток, питающий его, чтобы вызывать перенапряжение. Если мы будем умелы и сильны, то портал разорвет и в этом месте откроется выход.

— А как же полуморфы? — Напомнил я.

— А для этого у нас есть замечательная Тайна, которая будет отгонять их от нас. — У змея, похоже, план был разработан детально. — А вы, Кайтина, обладаете способностью погружаться в транс?

— Обладаю.

— Тогда не будем откладывать дело в долгий ящик.

— Кто будет страховать меня, на случай, если я застряну? — Спросила Тайна, держа в руках булавку.

— Жорж, попроси отца.

— Хорошо.

Я заглянул в фургон и позвал отца. Он вышел вместе с Дариком.

— Пап, надо помочь. Тайна будет нас охранять, когда мы будет рвать портал. Если через минуту, после того, как ее начнет трясти, она самостоятельно не придет в себя, ткни в нее булавкой.

— Одного раза достаточно. — Предупредила Тайна.

— Легко. Однажды по молодости я помогал студентам ветеринарам брать кровь у крупного рогатого скота…

— Пап, давай без этих предысторий. — Я взял булавку у Тайны и передал ему.

— А мне, что делать? — Поинтересовался сын.

— Пока ничего. Будь на подтанцовке.

Мы встали в круг и погрузились в транс. Из-за желания скорее выбраться отсюда, мне удалось это без всякого напряжения. Как только сознание отделилось от физического тела, вокруг сразу же появились десятки черных аур полуморфов. Они захотели присосаться к нам, но зеленый призрак Тайны принялся разить их искрящимся мечом. Ауры полуморфов после удара бледнели, и некоторое время не приближались. После того, как они перестали докучать, я рассмотрел внешний вид портала. Вихревое голубое кольцо энергий из двух смежных порталов, обеспечивало ее существование. Но была и еще одна энергия фиолетового цвета, ведущая к «пульту управления», определяющая рабочие настройки.

Змей вклинился в поток, закрутившись в вихре. Потом это сделала Кайтина, потом и я. Мы отдавали свою энергию, но портал при этом не особо активно отреагировал на ее избыток. Кольцо расширилось, сменило оттенок на более яркий, но это не выглядело, как капитальная перегрузка. Я напрягся ещё сильнее, надеясь не потерять сознание раньше, чем мы добьемся усилий. То же самое сделали и остальные. Кольцо закрутилось активнее, появились желтые оттенки в его спектре, но оно снова не выглядело готовым капитулировать. Я капитулировал первым. Видимо, сказалось психологическое состояние, связанное с ранением Ляли.

Я упал и пришел в себя после того, как отец нашлепал мне по щекам.

— Мы смогли? — Спросил я.

— Нет. Даже не приблизились к половине того, что требовалось. — Угрюмо ответил змей. — Нам нужны ещё люди. Наверное, придется ждать, когда в этой аномалии появятся новые несчастные и пробовать вместе с ними.

— Это может быть совсем не скоро. К тому времени появится новый танк и нам придется вовремя его уничтожить, пока он не расправился с новенькими.

— Да, примерно так это и будет. — Согласился змей. — Но мы слабы в имеющемся количестве.

Дверь фургона резко распахнулась. В дверях стояла мать. Ее губы мелко тряслись, глаза выражали жалость и страх одновременно. Я все понял еще до того, как она произнесла вслух:

— Ляле стало хуже.

— Мама! — Дарик бросился в фургон.

Я за ним, хоть и кружилась голова. Ляля лежала, как мертвая. Глаза полуприкрыты, нос сухой, неподвижная.

— Мама! Мама! — Закричал сын.

Он трогал ее руками за лицо, пытался докричаться, просил, чтобы она открыла глаза. Я взял его за плечи, чтобы успокоить. Хотел сказать что-нибудь успокаивающее, но не смог, словно онемел. Дарик упал матери на грудь, поливая слезами. Забежала Тайна и взяла ее запястье, чтобы проверить пульс. Дарик посмотрел на нее, на меня, увидел что-то в ее глазах и бросился с криком на выход.

Я не побежал за ним.

— Есть пульс? — Спросил я у рабовладелицы.

— Есть, но слабый. Ее надо вытаскивать оттуда, иначе они сожрут всю энергию. Ты знаешь, что делать. — Она протянула мне булавку. — В правую больше не коли.

— Хорошо.

Тайна вошла в транс. Я выглянул в окно и увидел отца, пытающегося справиться с внуком, бьющимся у него в руках. Он извивался по-кошачьи и в какой-то миг дед его не удержал и тот свалился в открытый люк портала. И тут что-то произошло. Железное кольцо, весом в несколько сотен килограмм вырвало из земли, и подбросило на пару метров вверх. Стекла в фургоне треснули все разом. Отец и Кайтина упали навзничь. Ляля громко вдохнула и пришла в себя. Тайна вернулась в тело без помощи булавки.

— Дарик! — Выкрикнула Ляля и попыталась встать с кровати.

Наш сын повторил то, что произошло с ним интернате. Взрывной выход энергии разворотил портал, в результате чего открылась огромная дыра из аномалии во внешний мир. Мы успели свалить до того, как создатели заделали ее. Сбежали в мир, созданный наставницей Дарика, Кайтиной. Мы еще не были уверены в том, что за нами не начнется погоня.

Ляля быстро приходила в себя, восстанавливая силы на питательном бульоне, приготовленном помощницей хозяйки фургона. Дарик, после пережитого стресса, не отходил от матери. Мы, надо сказать, тоже пребывали в нем, когда сын несколько часов не приходил в себя после того, как взорвал портал. Не семья, а один не проходящий обморок. Родители захотели домой, переживая за квартиру и дачу. Им приключений хватило на всю жизнь. Змей решил, что готов проводить их домой безопасным маршрутом. Мы, конечно, так и подумали, но предположили промеж себя, что ему с отцом есть о чем поговорить за рюмкой. Антошу не терпелось снять накопившийся стресс.

Кайтина с Дариком, чему мы были дико удивлены, создали вполне похожих двойников моих родителей и змея, анимировали их и отправили за пределы аномалии. Естественно, они были нематериальными, но вполне могли обмануть тех, кто мог ждать нас за пределами маленького мира. Мы попрощались с настоящими родителями, пообещали, что с нами больше ничего не случится, и на днях мы сможем встретиться и поставить точку в этом длинном и опасном приключении.

Антош связал вместе моих родителей, и они исчезли, но вернулись через несколько секунд.

— Что случилось? — Мы были напуганы их возвращением.

— Ничего не закончилось. — Мрачно произнес змей. — Нас обложили.

А еще через несколько секунд рядом с нами материализовался светящийся малиновым светом шар, издающий трансформаторное гудение.

— Что это? — Испугалась Ляля, прячась за меня.

— Без понятия, что за заразу они притащили за собой.

Шар превратился в человека с ангельским лицом и таким мягким добродушным выражением глаз, что невольно весь страх перед ним прошел.

— Приветствую вас, странники. — Произнес он.

— И вам, здравствуйте. — Поздоровался мой отец.

— Я тот, кто заставил вас пройти испытание. — Представился незнакомец без долгих прелюдий.

— Не очень приятно. — Поддел я. — Зачем вам это было нужно?

— Я есть жизнь более высокого порядка, чем ваша. Мне подвластны вещи, которые вам всегда будут недоступны. Ваша генетика величина постоянная и не может меняться вслед за духовным развитием. Это возможно только через смерть физического тела и перерождение в другом. Согласитесь, это не самый лучший вариант стимулирующий духовное развитие. Иногда я помогаю людям, достойных изменений еще при жизни. Так было с народом, который зовёт себя хьюкошами. Когда-то их было очень мало, они жили в нужде и могли вскоре исчезнуть, и тогда я их всех разом сделал иномирцами. Теперь хьюкошей многие миллиарды. Они живут, радуются и не собираются исчезать.

— Так это не было тем, что мы сами о себе думали? — Воскликнула Кайтина. — Я всегда знала, что наше иномирство выглядит очень подозрительно рукотворным.

— Да, иногда ваше высокомерие ничем не оправдано. — Произнес человек. — Но я знал, что так случится. В любом закрытом обществе всегда будут святые и грешники, уравновешивающие друг друга.

— А что вы собираетесь делать с нами? — Поинтересовался я. — Мы и так уже иномирцы.

— Я расширю ваши умения. Это касается только вас, вас, вас, вас и вас. — Он поочередно указал на меня, Лялю, Антоша, Дарика и Кайтину.

— В чем это будет выражаться? — Поинтересовался змей.

— В том, что вы сможете меняться в ту сторону, в которую пожелаете. Ваше тело будет меняться вслед за вашими мыслями. Вам решать при этом, кем вы хотите быть. Я только убрал блок генетической постоянной. Надеюсь, ваши трансформации принесут благоприятные изменения не только вам, но и окружающим.

— Дети, предупреждаю сразу, о трансформациях сообщайте заранее, иначе я могу и в лоб залепить монтировкой. — Предупредил отец.

— А у меня не будет лба. — Пошутил я.

— Я так понимаю, имея способность к трансформации, мы станем неуловимы для иномирцев, разыскивающих нас по внешности? — Змей, как всегда, зрил намного дальше остальных.

— Да. Это сейчас для вас актуально. Но учтите, изменения не происходят мгновенно. Это процесс постепенный и бесконечный. Новый опыт научит вас жить более созерцательно, наблюдая постепенные изменения себя. Спокойствие — это удел существ более развитых, чем вы настоящие. Это была подсказка.

— Беспокойство означает, что мы идем не туда? — Догадался змей. — Деградируем?

— Да. — Ответил незнакомец. — Либо идете против души, что непременно внесет в вашу внешность соответствующие изменения.

— Да, уж, ребята, с такой генетикой сбрехать не получится. — Сделал отец свои выводы. — Все будет написано на лице.

— Вы можете отказаться. Это ваше право. — Предложил незнакомец.

— Нет, нет. — Я испугался, что он передумает.

— Мы хотим обладать такой способностью. — Твердо произнесла Кайтина. — Мне хотелось бы смотреть на себя в зеркало и видеть в нем результат своего труда, а не стареющую день ото дня физиономию.

— Я был уверен, что вы примете мой подарок. — Улыбнулся незнакомец. — А для вас, — он посмотрел на Кайтину, — у меня есть хорошие новости.

— Какие? — Наставница напряглась.

— Ваши родители живы.

— Ой! — Нивкуш присела на ступеньки фургона.

— Правда? — Изумилась Кайтина.

— После того, как я узнал о вас, то смог найти и их. Мне известно их местонахождение и я могу отвести вас туда. — Пообещал он.

— Я не могу в это поверить. — Разволновалась Кайтина. — А почему же они не дали мне знать о том, что живы?

— В этом случае вас могли убить. Они были вынуждены поступить так. — Незнакомец посмотрел на нас. — Да, вспомнил, всех, кого вы попрятали в мирах, я вернул домой уже давно.

— Спасибо. — Поблагодарил я его. — Мне уже заранее было тоскливо от мысли, что надо развести по домам больше сотни человек. Не на один день работы.

— Последний вопрос прежде, чем я уйду. Как выглядела бы ваша ступень на той лестнице? Чтобы вы придумали, для отделения достойных людей от недостойных.

Вопрос незнакомца застал нас врасплох.

— Я бы создала уровень — полную тьму, в которой напарники являются твоими фонарями, как и ты для них, но сам для себя ты не даешь света. Если ты решаешь, что светить другим тебе не хочется, то все, кто светил для тебя, тухнут, и ты остаешься во тьме. — Рассказала Ляля о видении своего уровня.

Признаться, я был удивлен. Мне она ничего подобного не рассказывала.

— Отличная идея. — Обрадовался незнакомец. — Ну, был рад представиться вам, а теперь мне пора. В фургоне будет лежать вещь ваших родителей, по которой вы их найдете. — Объяснил он Кайтине. — А теперь мне пора.

Мужчина снова принял форму гудящего малинового шара и исчез. Мы остались под сильным впечатлением от него и от его обещаний. Кайтина сразу убежала в фургон и вышла оттуда с брошью.

— Это мамина брошь. Она исчезла с ней. Ее точно не могло быть в фургоне. Простите меня, но я покину вас. Очень была рада узнать вас, особенно Дарика, гениального ребенка. Когда-нибудь мы встретимся и расскажем друг другу обо всем, что произошло интересного.

— Если узнаем. — Напомнил я ей о нашей новой способности. — Нам тоже было приятно с тобой познакомиться и огромное родительское спасибо за то, что сберегла и вернула нам сына.

Ляля обняла Кайтину. Они обе всхлипнули и уронили по слезинке. Моя мать тоже зашмыгала носом. Тайна стояла в стороне, явно чувствуя себя лишней.

— Так понимаю, я вам больше не нужна? — Спросила она.

— Да, не нужна. Мы получили всё, что хотели. — Ответил я.

— Могу идти?

— Огромное тебе спасибо за то, что рисковала собой ради нас. За то, что надрывалась, снимая с обрыва. Не каждый человек на такое пойдет. Если станет скучно без приключений, мы ждем тебя в своей команде.

Тайна засмущалась от комплиментов. Она не ждала, что я стану ее благодарить. Думала, что с ней поступят, как с заложницей, просто отпустят, когда она станет бесполезной.

— Ну…, я не знаю, не скоро соскучусь по таким приключениям. — Ответила она. — Спасибо вам за то, что дали взглянуть на мир по-новому. Теперь я точно знаю, что не хочу той жизни, которая у меня была.

— Всегда, пожалуйста. — Я подошел к ней и пожал руку.

Кайтина исчезла первой, вместе с повозкой. Потом Тайна. Мы остались одни, всей своей большой семьей. Не хватало только родителей Ляли. Впрочем, она об этом ничуть не жалела. Змей не смог собрать нас вместе, не хватило длины тела. Вместо этого мы встали в ряд и взяли его на руки, как будто собирались сфотографироваться на совместное фото. Через мгновение мы очутились на даче, как раз возле «копейки», где еще темнели следы, оставленные конскими подковами.

— Так, пока нам никто не помешал, я побежал в магазин, а ты, мать, режь салатики, будем праздновать воссоединение семьи. — Распорядился отец.

Впервые в жизни я видел, как моя маман беспрекословно согласилась на предложение отца, касающееся застолья. Мы просидели на улице далеко за полночь. Разговаривали и никак не могли наговориться. Змей несколько раз отключался, приходил в себя, и как ни в чем не бывало, продолжал разговор. Дарик спал у матери на коленях, потому у меня на плече, потом бабушка накрыла его покрывалом. Он завернулся в кокон и не проснулся, даже когда мы перенесли его домой в Транзабар.

Мы с Лялей легли спать и проснулись ближе к обеду. Она сладко потянулась.

— Такое ощущение, что все произошедшее с нами было сном? Приснится же такая ерунда. Тело будет меняться за твоими мыслями. — Она усмехнулась. — Ты в это веришь? — Супруга в упор посмотрела на меня.

Я открыл рот, чтобы сказать, что первые изменения могут произойти через год или вообще через десять лет, но завис в ступоре. Она смотрела на меня изумрудно-зелеными глазами.