Два рассказа на тему того, как опасно пытаться устроить мятеж в летящем со скоростью света звездолёте и как иногда бывает полезно для жизни пользоваться услугами метрополитена.
У майора службы имперской безопасности Лоуренса был плохой день, худший день в жизни. На звездолете «Лайтнинг», где он отвечал за порядок, произошел мятеж, и Лоуренс, который по долгу службы должен был хотя бы подозревать о подобном, был ошарашен. Он не понимал, как это могло произойти, и не видел выхода из создавшегося положения.
– Мятежники отступают, сэр, – доложил запыхавшийся адъютант, и Лоуренс увидел для себя проблеск надежды. – Они забаррикадировались в рубке управления, – продолжил адъютант, и Лоуренс вновь пал духом. Рубка управления! «Неужели этот идиот не понимает, что мятежники могут сделать что угодно, и мы не в состоянии им помешать», – раздраженно подумал майор, и, словно подтверждая его мысли, на звездолете в этот момент включился сигнал тревоги и зазвучало информационное сообщение: «Внимание, приготовиться к гиперпрыжку! Оставшееся до прыжка время – пять минут».
– Всё кончено, – со всей неотвратимостью осознал майор. – Если за следующие пять минут десанту не удастся уничтожить оставшихся мятежников, погибнут все. Лоуренс отпустил адъютанта и отправился в свою каюту, где быстро написал краткий рапорт о случившемся, а затем поднёс к виску дуло штурмового пистолета и нажал на курок.
Подразделение десанта тем временем не прекращало попыток ворваться в рубку управления, где забаррикадировались оставшиеся в живых мятежники. Сержант Трент и пара бойцов отчаянно орудовали принесенным со склада штурмовым тараном, а лейтенант Краулер со своими бойцами готовились поддержать их огнем. Время стремительно утекало.
Когда до гиперпрыжка оставалось менее 20 секунд двери десантникам удалось раскурочить настолько, чтобы ворваться в рубку, где тут же завязалась кровавая перестрелка, в которой одним из первых погиб Трент и трое мятежников. Через несколько секунд всё было кончено, мятежники, за исключением нескольких тяжелораненых, мертвы, но корабль ушел в гиперпрыжок.
Двое суток спустя старпом Васкес, ставший командиром корабля после гибели капитана Макнилана в день мятежа, оставил в судовом журнале следующую запись: «Как удалось выяснить, мятежники были последователями религиозного культа, который не допускает вмешательства в Божий промысел, так как они его понимают, а именно, не дозволяет вмешиваться в жизнедеятельность иных миров, недавно открытых или еще не открытых. Мятеж был поднят в момент, когда они узнали, что звездолету изменили миссию на разведку и первичную колонизацию недавно открытого мира с уникальной фауной в системе Тау-2.
Положение наше после мятежа ужасно – звездолет вышел из прыжка вблизи черной дыры, гравитацию которой мы не в силах преодолеть, и по расчетам штатного навигатора через двое суток мы будем мертвы. Прощайте! Старший помощник Васкес».
Через несколько суток вылетевший из гравитационной аномалии со скоростью молнии мертвый звездолет «Лайтнинг» начал стремительно сближаться с третьей по счету от желтой звезды планетой. Если бы мятежники были живы, они пришли бы в ужас, а их религиозным чувствам был нанесен страшный удар – огромный звездолет готовился изменить ход истории этой планеты безвозвратно.
Молодой тираннозавр услышал странный звук и задрал голову к небу. Вскоре яркая вспышка осветила Землю.
Следующая станция – Абай!
– Осторожно, двери закрываются! Следующая станция – Абай! – произнес женский голос, и вагон метро, в котором ехал Витька с друзьями, мягко тронулся с места.
Витьке нравилась эта станция. Залитая теплым светом, отделанная желтым мрамором, нарядно выглядящая она наполняла его сердце особой радостью. Он любил подниматься на ее эскалаторах к поверхности, к родному дому и уже предвкушал, как вскоре пойдет выгуливать Рекса, когда внезапно пропал свет и поезд начал резко тормозить, отчего Витька чуть не разбил нос о поручень, чудом увернувшись в последний момент. Не всем, однако, повезло. Его приятель Димка кубарем улетел куда-то к центру вагона, откуда сейчас раздавались стоны боли вперемежку с проклятиями. Посреди этой какофонии то тут, то там загорались фонарики смартфонов.
– Ковалев, помоги! – услышал Витька сдавленный Маринкин голос и увидел, что ее зажало на угловом месте каким-то странно спокойным и безвольным старичком, с седой головы которого что-то капало. Кровь, – поразился Витька, и ужас случившегося стал наполнять его сердце.
– Все будет хорошо, – сказал он немного дрогнувшим голосом, помогая Маринке высвободиться из невольного плена, – нам нужно только дойти до станции Абай.
2.
– Виктор Сергеевич, Вы помните, что у Вас сегодня встреча с Сулейменовым в 16.00? – уточнила помощница. Да, Ковалев помнил. Он ждал этой встречи с нетерпением, потому что именно сегодня будет решаться вопрос организации разведывательной миссии. Сулейменов возглавил станцию Алмалы всего два месяца назад, но с Виктором уже встречался несколько раз и во время прошлой встречи обрадовал информацией, что уровень радиации снаружи метро снизился до приемлемых для короткой разведки значений.
– Марина, через три дня разведгруппа, которую поведет Дима, впервые за последние четверть века поднимется на поверхность, а там, кто знает, может наши дети или внуки смогут вернуться к нормальной жизни.
– Вот видишь, Ковалев, а когда-то ты говорил, что нам в тот день не повезло.
– Всё ты помнишь, – притворно возмутился Виктор. – Пока мы живы, жива надежда.
Чуть позже оставшись один, правитель станции Виктор Ковалев дотронулся до немного пыльной желтой плиты мрамора и еле слышно произнес: «Спасибо тебе, станция Абай».