Как выполнить заказ на убийство самой популярной футбольной команды во вселенной не имея опыта и средств? Реальны ли призраки в старом доме в котором жил сумасшедший? И почему молодая девушка покончила жизнь самоубийством? Все это вы узнаете в этой книге. Содержит нецензурную брань.
Разрезая космические просторы, стремительно движется межзвездный корабль класса «Титан».
Не думайте, что это огромное по своим размерам судно. Нет. На самом деле это небольшой звездолет, в котором имеются три пассажирских каюты размером не больше биотуалетной кабинки (в космосе не возникает проблем при попытке заснуть в вертикальном положении, знаете ли), один туалет и грузовой отсек площадью в 13 квадратных метров.
— Мне-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е ску-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-учно, — уведомил своего спутника Лемми. Обычного телосложения паренек лет… А хрен его знает, сколько ему лет! Эти сыворотки, замедляющие процесс старения, совсем нарушили естественный ход человеческой жизни. Также у подобных препаратов был один побочный эффект, связанный с омертвением волосяных луковиц. Из-за этого бедный «старина» Лемми, да и все те, кому приспичило приобрести этот плод научного прорыва в первое время его появления на черном рынке, потеряли свои драгоценные волосики. Кажется, какой-то фармацевт, работавший над сывороткой, решил побыстрее вывести свое научное открытие из тесной и холодной, с белыми стенами, испытательной лаборатории прямиком в свет.
Миллионы!.. Нет… Миллиарды женщин и мужчин всех возрастов, однажды утром проснувшись и встав перед зеркалом в надежде причесаться, c удивлением обнаруживали, что расчесывать им больше нечего. Некоторые в глубоком шоке стояли перед зеркалом, как зомби, скребя расческой голую кожу на черепе. Некоторые со слезами на глазах бежали в спальню и собирали свои выпавшие волосы в надежде присобачить их обратно с помощью хорошего клея или двустороннего скотча. Были и такие (особо впечатлительные), считавшие, что долгая жизнь без кое-чего мягкого и шелковистого на их головах — это не жизнь. И принимали отчаянное решение, которое сопровождалось прыжком в открытое окно и сильным ударом о твердую поверхность. Который, разумеется, заканчивался летальным исходом.
Глупый поступок, учитывая то, что в то время был создан другой препарат, способный восстанавливать омертвевшие волосяные луковицы, и стоил он совсем не дорого.
Лемми же принадлежал к тому типу людей, которым подобная прическа пришлась даже по нраву.
— Моя голова теперь такая гладкая и чувствительная! Как бы я хотел, чтобы кто-нибудь мне ее лизнул, — Лемми направил вопросительный взгляд на Сэмми.
— Ты сдурел?! — вспылил Сэмми. — Сам облизывай свою лысину!
— Я не дотягиваюсь, — раздосадованно ответил Лемми.
— Тогда сними шлюху…Какую-нибудь равийку. Я слышал, у них языки длинные, как у змей. За деньги одна из них всю твою тупую башку вылижет.
— Не-е-е-е-т. У равиек языки шершавые, как наждачная бумага. Ты думаешь, почему их никогда не просят отсосать?.. — Лемми придвинулся ближе. — Один мой друг как-то рассказал мне историю, в которой он нажрался в хлам и сдуру решил сунуть свой член в рот равийки. И знаешь, что стало с его пипиркой? Знаешь?..
— Не знаю! И знать не хочу!
В данный момент корабль наемников летел в окрестностях солнечной системы Крог-Ду. И, как уже было сказано в начале, Лемми ужасно ску-у-у-у-у-у-учно!
— А я что сделаю! Займи себя чем-нибудь… — сказал Сэмми.
— Чем, например?
— Да чем угодно! Мне плевать. Только не смей меня отвлекать.
— От чего же я тебя отвлекаю?
Сэмми нервно поерзал на сиденье пилота.
— Ты, как идиот, тупо сидишь уже целых два часа и пялишься в иллюминатор. Скажи честно, ты нервничаешь?
Сэмми резко встал со своего кресла и пригрозил указательным пальцем напарнику:
— Слушай сюда, мой лысый друг. Я никогда не нервничаю. Это ты нервничаешь, поэтому ты хочешь пострадать хуйней, чтобы не думать о деле! А я, как настоящий профессионал, в отличие от некоторых…
Лемми закатил глаза.
— …настраиваюсь на работу…
— Окей, окей. Я тебя понял, профи. Можешь продолжать залипать на звезды. Я тогда, чтобы так сильно не нервничать, пойду вздрочну. Ну, или, — он откашлялся и сказал, добавив в свой голос нотки важности, — «настроюсь на дело».
Лемми ушел в туалет, где спустя какое-то время стали раздаваться звуки, похожие на женские стоны.
Сэмми же сел обратно в свое удобное кресло и стал думать о том, как же им все-таки провернуть дело по убийству целой футбольной команды, не имея при себе ни одного приспособления, хотя бы отдаленно напоминающего оружие.
«Ах! — раздался женский крик из туалета на весь корабль. — Обмотай мою Ксилу своим Аршисом, а потом надкуси мои Чикацки и выпей всю Цыжу из них!»
— Боже, Лемми!
— Что? — донесся голос из туалета. — Ты хотел, чтобы я расслабился! Вот я и расслабляюсь! Кто же виноват, что меня успокаивает только порно с рептилоидами с планеты Риптилидиум!
«Это все, что ты можешь, грязный рептиголосаройдижрок!»
Покачав головой от безысходности, Сэмми снова перевел свой взгляд на иллюминатор.
То, что он в нем увидел, его шокировало. Настолько, что, если бы его прямая кишка в данный момент была полна каловыми массами, а мочевой пузырь был полон мочи, то клянусь! Он бы точно обделался и обоссался! И тогда бы ему пришлось предстать перед сотрудниками космической полиции в очень нелицеприятном виде. А так от него лишь будет чуть-чуть вонять блевотиной, а пол корабля будет украшать его сегодняшний завтрак в не до конца переваренном виде.
«Ах ты мерзкая, пучеглазая, чешуйчатая шлюха! Я тебя так отрихвытру, что мой Аршис будет тебе во снах сниться, до конца твоих дней!» — рептилоидный голос из туалета.
— Так с этой сучкой и надо, дружище! Давай ее!.. — кричал, неистово наяривая на толчке, Лемми.
Главные двери раздвигаются, и в них стоят два полицейских (человека) в черных силиконовых смокингах, в черных очках и белых силиконовых рубашках с такими же черными силиконовыми галстуками. Их лица не выражают никаких эмоций. Кроме тех, что заставляют чувствовать вас преступником, изнасиловавшим сотни маленьких мальчиков и девочек.
— Да-да, оф-оф-фицеры? — с трудом выдавил из себя Сэмми.
— Он заикается, напарник, — сказал тот, что справа, с черными волосами, уложенными с помощью большого количества геля назад.
— Это подозрительно. Тебе так не кажется, напарник? — сказал тот, что слева, со светлыми волосами, уложенными с помощью большого количества геля вперед.
— Может быть, может быть… — задумчиво ответил тот, что справа.
«Ах! Как больно. Прекрати! Я прошу прощения… Ах!» — кричала женщина-рептилоид.
— Не видать тебе прощения, сука! У-у-у-ух, не видать…
Полицейские повернули свои каменные лица вглубь корабля.
Сэмми снова вырвало.
— Хм, кажется, оттуда доносятся крики бедной женщины, молящей о прощении какого-то молодого человека, напарник, — сказал тот, что справа.
— Кажется, ее насилуют, напарник, — ответил тот, что слева.
— Может быть, может быть…
«Не-е-ет! Ты делаешь мне больно!»
Полицейские одновременно перешагнули через лужу рвоты и направились в сторону туалета.
— С-слушайте, — твердил им вслед Сэмми, вытирая рот. — Это не то, что вы думаете!
— А что мы думаем, напарник?
— Лично я думаю, что кое-кому грозит срок, напарник.
— Может быть, может быть…
Сэмми, с трудом проглотив ком в горле, упал, потеряв сознание.
Двое, не обратив на него никакого внимания, подошли к двери туалета и, одновременно кивнув друг другу, выбили ее ногами, обутыми в черные силиконовые туфли.
На толчке сидел парень с очками виртуальной реальности. Его левая рука втирала что-то маслянистое в лысую, покрасневшую от напряжения голову, а правая крепко сжимала член.
«Быстрее!»
— Привет, — сказал он, не меняя своей позы.
«Еще быстрее!»
— А-а-а-а-а… эм… где Сэм?
«Я сейчас кончу!»
Полицейские повернули свои головы к лежащему на полу парню, а потом снова вернулись к Лемми.
— Кажется, он немного перенапрягся и решил отдохнуть, напарник, — сказал тот, что с зачесанной вперед челкой.
— Думаю, ты прав, напарник.
«Я кончила!»
Элегантный, блестящий на солнце белым светом катер мчался по голубым волнам океана. Парень, запряженный в водные лыжи, держался за трос и прыгал вместе с несущимся, как северный ветер, катером по пенящимся водным дюнам.
На его лице отражалась улыбка, неподдельные эмоции, бушующие сейчас в нем, как атомы в ядерном реакторе. Вместе с улыбкой по его лицу пробегали брызги соленой воды. Они текли по щекам, попадали в рот, глаза. Но он не обращал на это никакого внимания. Единственное, что волновало его в данный момент, это его счастье и источник этого счастья, который с развевающимися по ветру волосами стоял спиной к нему и вел тот самый катер, чей блеск на солнце несравним с блеском красоты его штурмана.
Он так хотел, чтобы она повернулась. Чтобы не только солнце могло лицезреть ее красоту, но и его влюбленный взгляд. Поэтому он крикнул, пытаясь перекричать шум мотора:
— Эй, красавица!
Девушка кокетливо захихикала, ее смех, будто песня сирены, разнесся вместе с морскими ветрами во все стороны света.
В этот момент в его голову нежданно залетела мысль, что этот смех ему знаком. И, судя по всему, как подсказывают скрытые внутренние чувства, воспоминания, связанные с этим смехом, не самые хорошие.
Но эта мысль вылетела из его головы так же быстро, как и влетела, и он продолжил попытки заставить эту девушку показать свое милое личико.
— Я хочу взглянуть на тебя! — кричал он. — Пожалуйста, дай мне на тебя посмотреть!
— Ыт о-тч рди-п… — раздался вокруг ее голос, напоминающий звук зажеванной кинопленки.
— Я… — прыгая по волнам, недоумевал он. — …Я тебя не понимаю. Что ты говоришь?!
Катер резко остановился, и парню в водных лыжах осталось только поддаться инерции и двигаться прямо на него.
Девушка продолжает стоять к нему спиной, смотря куда-то в далекие океанские просторы. Белое лоскутное платье развевается на ней. Из-за этого складывалось впечатление, будто само облако спустилось с небес…
Он несется на водных лыжах, раздвинув руки в надежде схватить в свои объятья это чудо.
Она начинает медленно поворачиваться, но ее прекрасные длинные белокурые волосы все еще вьются, как миллиарды колосков на пшеничном поле.
Улыбке на его лице уже некуда деваться, а из глаз вместе с каплями соленой воды бегут слезы, которым суждено затеряться в океанских пучинах.
Водные лыжи закатились на катер, как два дельфина в аквапарке за очередной порцией рыбы, а его лицо и руки уже касались развевающихся лоскутков шелковистого белого платья.
— Я люблю тебя, — только и смог выдавить из себя опьяненный чувствами водный лыжник.
Благодаря силе трения лыжи остановились. Теперь он ближе, чем когда-либо, к этому ангельскому созданию.
Губы скривились для поцелуя.
— Ага. Я тоже тебя люблю, сладкий. Но целовать тебя в эти губки не стану. Даже не проси, — ответила девушка пиздец каким очень знакомым голосом.
— Что?!
Белокурые волосы быстро слетели с лица девушки, улетев вместе с ветром куда-то в океан.
— Я говорю, вставай! — сказал тот самый голос. — Выбирайся из своих педерастических снов и бегом за работу! Мы на месте.
Открыв глаза, он увидел лицо Лемми.
— Я чувствую себя неловко, когда у тебя стояк, дружище. Сделай с этим что-нибудь.
Они вышли из своего звездолета.
Странно, но Сэмми поначалу был очень спокойный и молчаливый. Не такой, как обычно. Но после того как Сэм понял, что их транспорт стоит на платной парковке, он просто взорвался, и вся накопившаяся в нем желчь вырвалась наружу, словно из брандспойта, прямо в лицо его ошарашенному (но не сильно) напарнику.
— Ты ебаный дебил, ты это знал, Лемми?!
— Что…
— Заткнись и не открывай свою вонючую пасть! У нас и так нет бабок, а ты тратишь оставшиеся на всякую хуйню…
— Это меры предосторожности, чувак!
— В рот я ебал твои меры предосторожности! Ты слышишь?!
— Слышу, — опустив голову, прогнусавил Лемми. Ему явно было неприятно выслушивать оскорбления от Сэмми, хоть это и было для него в порядке вещей.
— Как же я тебя ненавижу, лысый ты ублюдок! — вытирая слюни со рта, сказал Сэмми. — Мерзкий дрочила! Из-за тебя нас чуть не посадили!
У него сперло дыхание от энергии, вложенной в свои слова, и он решил остановиться.
Пока Сэмми набирал воздух в легкие, дабы продолжить свою гневную речь, он заметил выражение лица своего напарника. Перед ним стоял провинившийся ребенок, которого сильно отругали, и он еле сдерживается, чтобы не заплакать.
Лемми и правда испытывал нечто подобное, хотя вины своей не чувствовал.
— Хрен с тобой. Давай просто переставим его в другое место… например, рядом вон с той забегаловкой, — Сэмми показал на мелкую кофейню, расположенную через улицу.
— По статистике возле таких мест чаще всего угоняют корабли, — предупредил его Лемми.
Сэмми тяжко вздохнул, приложив большие усилия, дабы сдержать снова накатившую волну гнева.
— Лемми, — сказал он сквозь зубы.
— Что?
— Я думаю, твои опасения по поводу того места беспочвенны. Поэтому я бы хотел, чтобы мы на эту тему больше не разговаривали…
— Если нашу красавицу угонят, в этом будешь виноват ты!
«Когда придумают машину времени, я первым же делом полечу в прошлое и задушу тебя в колыбели, лысая ты паскуда!»
На грани фола
Продавцом опасных пушек, и самое главное — дешевых опасных пушек, был один старик. Звали его Грэг.
Военный на пенсии с явным посттравматическим синдромом, Грэг говорил: жизнь после войны без чего-то убийственного и заряженного под подушкой его напрягает. В итоге это место под подушкой переросло в целый гараж, целиком обвешанный амуницией.
Наемники сказали своему заказчику, одному влиятельному (богатому) лицу, что у них есть готовый план и все необходимое для его осуществления.
Этот откровенный пиздеж звучал из уст Сэмми. Дабы показать свою уверенность и профессионализм.
Резюме, которое они предоставили, тоже, мягко говоря, было не совсем откровенным. В нем были указаны несколько случаев внезапной смерти, убийств и терактов, произошедших за последние несколько лет, которые наемники присвоили себе.
Заказчику же было откровенно насрать на выдуманные заслуги Сэмми и Лемми. Он был на грани банкротства и поставил почти все свои оставшиеся средства на одну футбольную команду. Скоро у этой команды матч на выход из группы, и этот матч будет с одним из фаворитов турнира. Испугавшись полного разорения, он по дешевке нанял первых попавшихся убийц, киллеров, называйте их как хотите, и дал им задание сделать так, чтобы команда, на которую он поставил, выиграла матч во что бы то ни стало.
Цель была ясна… Не до конца, конечно, но общее представление было…
У наемников не было поначалу плана, но сейчас он был, точнее, их было два. Первый прост и эффективен: убить всех нахуй, взорвав прямо в раздевалке с помощью дистанционной бомбы.
К сожалению, в этом плане было много невыполнимых для наемников задач. Одна из них была самой явной и полностью отодвигала реализацию плана далеко в сторону, обрекая его на судьбу даже не быть планом «Б». Сэмми отозвался об этой причине так: «У нас не получится пробраться в раздевалку, пока ее охраняют куча вооруженных охранников, систем сигнализации и прочих штук, с помощью которых нас убьют, а потом посадят! Или наоборот».
Второй план был более реален, но в то же время и сложен. Надо было отправить бутылки с питьевой водой, приправленной специальным ядом. Сэмми и Лемми пришлось бы тогда устроиться грузчиками на машинах, перевозящих бутылки. Матч же начинается уже завтра, и скорей всего вода для футболистов уже доставлена, а если нет, то они все равно не успеют устроиться на работу в фирму поставщика.
Итак: они имели два плана, которые для них в равной степени невыполнимы. Но сам факт того, что у них есть хоть что-то, приносил им двоим чувство удовлетворения и добавлял уверенности в собственных возможностях.
Они подошли к гаражу Грэга, как внезапно в обшивке двери, в которую только что собирался постучать Сэмми, появилась маленькая дырочка от лазерного бластера NBi-65.
От испуга Сэмми упал на землю и начал энергично хватать воздух ртом, пытаясь что-то выговорить.
— Живым не дамся, уроды, даже не надейтесь! — кричали из гаража.
Лемми стоял на одном месте. Не пошевелив даже бровью, он спокойно пил через трубочку только что купленный апельсиновый сок. Допив его, он бросил стакан в ближайшую урну и медленными шагами направился к отверстию в двери. Наемник чуть-чуть нагнулся, чтобы проделанная дыра была на уровне глаза, приподнял свои солнцезащитные очки и заглянул внутрь.
Он разглядел там кучу разных стволов всех возможных калибров, бомбы, гранаты, катаны, лазерные мечи!
Главное орудие смерти — Грэг — прямо сейчас пряталось за стойкой с гранатами и внимательно смотрело в монитор, отображающий изображение с камеры видеонаблюдения, установленной над входом.
Он наблюдал за смотрящим, будто в дверной глазок, Лемми и не мог понять, что этот идиот делает?
— Эй, парень… Я тебя сейчас, блядь, убью!
— Зачем?!
Грэг задумался: правда, а зачем убивать. Возможно, эти двое просто-напросто пришли в гости или прикупить стволов… «Или… Или убить меня, предварительно усыпив мою бдительность своим безрассудным поведением!»
Лемми заметил, как рука торговца оружием на мгновение показалась из-за прилавка, что-то сжимая в ладони, а потом снова пропала, но уже пустая.
Звук удара об пол и медленного перекатывания.
Глаз в дыре смотрел, как что-то, напоминающее гранату, медленно катится по полу в его сторону.
Грэг заткнул уши, сильно зажмурил глаза в ожидании большого взрыва.
Лемми, тяжко вздохнув, опустил свои темные очки на глаза.
Ничего не произошло.
— Кажется, эта хрень учебная! — лениво сказал Лемми. — Можно нам войти? Мы пришли купить что-то, с помощью чего можно было бы убить целую футбольную команду…
— Заткнись, идиот! — сказал оклемавшийся от шока Сэмми. — Он не должен ничего знать о наших делах. Его это не касается, ты понял?!
— О-о-о-о-о, так вы за товаром! Тогда заходите, конечно! — Грэг подошел к дырявой двери и открыл ее. Перед ребятами стоял здоровый мужчина. Рост его был почти 2 метра, такая же лысая черепушка, как у Лемми, длинная белоснежная борода, как у Деда Мороза, и полное военное обмундирование флота планеты JK-+1, с которой он был родом. Его форма напоминала рыцарские доспехи Средневековья, заделанные под формат унисекс.
— Ты всех своих покупателей так приветствуешь? — спросил Сэмми, заходя в гараж.
— Ха-ха-ха, нет, конечно. Вам обоим просто не повезло заявиться ко мне прямо во время годовщины дня независимости моей планеты. В этот день на меня наплывают ужасные воспоминания о том, как мы добивались нашей бесценной свободы… — старик сделал драматическую паузу, — …убивая этих имперских ублюдков!
Он встал как вкопанный, смотря на стену, увешанную оружием. Ему представлялись ужасные картины войны тех времен.
Наемники молча стояли и ждали, пока старый вояка выйдет из тумана воспоминаний. Они оба не стремились прерывать его ретроспективу, потому что прекрасно знали, чем это могло закончиться.
Старик простоял примерно пару минут с каменным лицом, а потом, вспомнив о своих гостях (покупателях), включил матерого торгаша:
— Итак! Что вы будете брать? У меня есть множество средств для убийства целого легиона больных засранцев, пытающихся лишить вас законных прав на свободу. Что уж говорить про футбольную команду!
Сэмми бросил укоризненный взгляд на Лемми и что-то оскорбительное пробурчал себе под нос в его адрес. На что тот отреагировал лишь подергиванием плечами и открытием недавно купленной пачки соленых орешков.
— Мой напарник вас немного дезинформировал. Мы не собираемся убивать никакую футбольную…
— Да, да, да. Все мы пытаемся соблюдать конфиденциальность в наших темных делишках. Сами видите, я тем же занимаюсь. Полицейских все больше и больше шастает по округе. Думаю, они догадываются, что где-то в этом районе кое-кто торгует нелегальным оружием.
Сэмми напрягся. После того случая на корабле с двумя полицейскими космической полиции слово, обозначающее служителей закона, вызывает в нем позыв к рвоте и паническую атаку.
Лемми заметил беспокойство своего напарника и, поняв, что тот не сможет нормально выговорить ни слова во время всего их пребывания в этом заведении, принял решение самому сказать продавцу о своих предпочтениях в оружии.
— Короче, нам нужны убийственные пушки, но при этом дешевые, — хрустя орешками, сказал он.
— Вот это да! Ха-ха-ха… Вы оба, наверное, не знали о главном правиле черного рынка контрабандного оружия — цена прямо пропорциональна убийственной мощи ствола! Поэтому если хотите больше трупов — платите больше денег. Все просто и понятно! Ха-ха-ха…
Наемники переглянулись. Их охватило сильное чувство безысходности. Надежды на успех, даже на самый маленький успех, разрушились, как карточный домик.
Грэг, пытаясь подобрать им самое дешевое оружие, которое было, все крутил в голове, как он после сделки — удачной, не удачной, его не волновало — будет смотреть этим вечером футбольный матч, в котором играет его любимая команда. Ведь после войны его единственным утешением помимо оружия был футбол.
Внезапно в мечты о приятно проведенном вечере прорвалась другая мысль. Эта мысль заключала в себе одну-единственную фразу одного-единственного парня, который прямо сейчас в его гараже выбирает оружие, с помощью которого, как он сам выразился, сможет убить целую футбольную команду.
«Футбольную, блядь, команду!»
— Какую вы, два дебила, команду хотите убить?!
Молчание.
— Еще раз повторяю! — грозно пророкотал Грэг. — Что за команда?!
В такие моменты твою судьбу решает банальная случайность. Это как играть в русскую рулетку.
Сэмми в данный момент не мог ничего сказать. Лемми же вообще не ощущал ни малейшего беспокойства. Для него это не было ни игрой, ни испытанием.
Сэмми пытался что-то сказать, но у него получалось только открывать рот, не издавая ни единого звука. Лемми показалось, что он изображает рыбу.
— Ха! Прикольно, чувак, — сказал он и закинул в свою топку еще один вкусный орешек.
Пот стекал ручьем. Сэмми не мог ни дышать, ни моргать. Ему оставалось лишь пристально наблюдать за Лемми и ждать, что же тот ответит сумасшедшему продавцу оружия.
— «Зеленые шершни».
— Вам повезло, ребята, что у меня есть связи, — смеясь, говорил Грэг, крутя баранку большого грузовика. — И вам вдвойне повезло, что я, блядь, хочу выиграть свою ставку во что бы то ни стало!
— Ты ведь мог поставить на «Демонов из Мид-тауна». Они вроде как явные фавориты, — сказал Лемми.
— И речи быть не может! Я всей душой болею за родную команду… Даже если она хреново играет.
Грузовик ехал по заполненному, освещенному яркими фонарями шоссе.
Наемникам повезло, что их интересы совпали с интересами продавца оружия. И у Сэмми в связи с таким поворотом событий начинал зарождаться какой-то план.
Правда, одна очень навязчивая мысль не давала ему сосредоточиться на раздумьях.
Эта мысль была направлена на его напарника. Сэмми все думал, этому идиоту повезло или… На этом «или» его мыслительные процессы обрывались, и оставшийся кусочек постоянно скрывался где-то в подсознании, будто играя с ним в прятки.
Что в итоге? Плана опять не было!
Грузовик наконец-то вошел в зону, разрешенную для включения антигравитационных двигателей. Футбольный стадион с земли был похож на огромную летающую тарелку, висевшую в воздухе, вокруг которой маленькими точками кружились сотни машин.
Грэг воспользовался разрешенными правилами по полной, включив мощность антигравитационного двигателя на максимум.
За один оборот на панели управления грузовик взмыл в небо, как пуля.
Сэмми от страха за свою бесценную жизнь вжался в сиденье и перекинул через себя все ремни безопасности, до которых только мог дотянуться.
Продавец оружия, улыбаясь, пел какую-то ритмичную песню на своем родном языке, не забывая при этом маневрировать на бешеной скорости между попутками.
Лемми, похоже, возомнил себя псом. Он открыл окно со своей стороны на переднем сиденье, высунул через него голову и, открыв рот, высунул язык. Он еще пытался что-то говорить периодически, обращая свой озорной взгляд на Сэмми, но разобрать его слова было невозможно. Хотя, зная Лемми, Сэмми, который мысленно был уже одной ногой в могиле, а физически был обездвижен кинетической энергией, вдавившей его в сиденье, все же мог догадаться, что его напарник, скорей всего, как ему это свойственно, пытается выразить весь спектр получаемых от такого времяпрепровождения эмоций.
Летающий грузовик припарковался на одной из парящих в небе рядом со стадионом платформ для парковки. Она была вся забита машинами разных марок, но Грэг нашел эффективный способ освободить себе одно местечко, просто отодвинув габаритами своего грузовика мешающиеся автомобили.
Удачно встав, он вышел из машины и направился к багажнику, не забыв окликнуть своих новых друзей.
Все содержимое магазина оружия Грэга, кажется, прямо сейчас находилось в багажнике его грузовика.
— Можно, как только они выйдут на поле и встанут в ряд, для того чтобы пропеть свой дурацки имперский гимн, — говорил Грэг, взяв в руки гранатомет, — взять вот эту штуку и пустить в них боеголовку. Пусть их ошметки разбросает по всему стадиону!
Лемми с предвкушением внимал безумным идеям Грэга. Он представлял, как ракета летит в ряд футболистов, вставших, как кегли в боулинге, а потом, долетев наконец-таки до цели, сделает большой бум. «Вот радость фанатам будет, — думал про себя он. — Куча ценных сувениров. Самая настоящая частичка любимого ими игрока». Он представлял, как оторванная с мясом нога лучшего нападающего падает в руки маленького мальчика, являющегося его большим фанатом. После этих мыслей Лемми стало завидно, что у этого пацана есть сувенир, а у него нет. Тогда он точно для себя решил: если что-то подобное произойдет, ему придется подбежать к этому мелкому засранцу, вырубить его прикладом по затылку и забрать свой трофей!
Сэмми же скептически относился к предложениям Грэга. Собственный план, как мы знаем, у него отсутствовал, но и идеи безумного продавца оружия его не радовали.
— Ну! Так как мы с ними расправимся?! — спросил Грэг.
— Лично мне нравится вариант с ракетницей… — сказал Лемми.
— Какая ракетница! — начал возмущаться Сэмми. — Нас с ней ни за что не пропустят на стадион! Вообще большой риск держать ее даже здесь, на парковке… Грузовик могут просканировать камеры, и тогда нам…
— Хватит, парень! — возразил Грэг. — Критикуешь — предлагай. А насчет камер не волнуйся. Моя машинка оборудована глушилками. Для них мы сейчас размытое пятно!
Сэмми начал думать, какая же из идей Грэга самая безопасная и лучшая. Путем вычисления разрушений от каждого оружия не только членам футбольной команды, но и самому стадиону он пришел к выводу, что самое эффективное средство — это отравить всю команду еще до выхода на стадион.
— Газ! — сказал Сэмми. — Мы затравим их газом. Только для этого нужно как-то попасть в систему вентиляции и добраться до их раздевалки…
— Но я хотел посмотреть на реки крови, килограммы разбросанных кишок и сырых кусков плоти по всему стадиону, — капризничал Лемми.
— Вот-вот, — согласился Грэг. — Парень дело говорит…
— Нет, будем травить газом и точка! Для нас же самое главное — выполнить задуманное, а не устроить тотальный хаос для своего удовольствия, забыв о мерах предосторожности?
Продавец оружия покивал головой.
— Ты прав. Я хочу выиграть свои деньги!
Грэг взял пару колб с распыляющимся ядовитым газом, сказав, что даже этого будет много, и они пошли на дело.
Вентиляционную шахту оказалось нетрудно найти. Она находилась почти у самого подножия стадиона.
Проблема была лишь в том, что разветвлений в ней было, мягко сказать, много, а грубо сказать, дохуя — такое весьма точное определение количества вентиляционных путей дал Грэг. За что ему большое спасибо!
— Куда мы направимся, штурман? — задал вопрос Грэг, лежа в вентиляционной шахте, будучи самым последним в растянувшейся цепочке из трех человек.
— Понятия не имею… — сказал Сэмми, нервничая.
Он посмотрел сначала направо, вглубь растянувшегося туннеля, потом в туннель перед собой, оттуда несло жареной курицей и соусом барбекю, поэтому можно было сделать вывод, что там, скорей всего, столовая. А туннель справа ничем не отличался от туннеля слева.
Встал вопрос: куда идти?
— Не думал, что скажу это, — Сэмми повернулся назад, — …Лемми..
— Вперед и только вперед! — затараторил Лемми.
— Я еще не договорил… Боже… Направо или налево?
— А, ну тогда на… л… п… л…
— Отвечай уже!
— Направо!
Повернув направо, они долго карабкались по прямому, без поворотов туннелю. Пока снова не наткнулись на разветвление. «Делать нечего», — подумал про себя Сэмми и опять прибегнул к помощи своего верного напарника.
Они карабкались по развилкам несколько часов, используя в качестве компаса удачу Лемми. И в конце концов все-таки добрались до цели. В раздевалке, к которой они пришли, по великой случайности оказалась та самая команда.
В тот момент, когда Сэмми уже смотрел через вентиляционную крышку прямо в футбольную раздевалку, где готовилась к предстоящему матчу футбольная команда, он снова, как тогда в грузовике, мчащемся быстрее скорости звука, подумал о неоднозначности своего напарника.
В этот раз мысли были более складные, хотя момент для подобных размышлений был неподходящий. Команда уже была готова выйти через 20 минут на поле.
— Давай быстрее, — шепотом сказал Грэг, — нам еще надо свалить отсюда, если не хотим сдохнуть вместе с ними!
Сэмми взял бомбу.
— Эй! Эй, парни! — сказал он через вентиляцию игрокам.
Удивленные игроки заозирались по сторонам, пытаясь понять, кто же это говорит.
— Я здесь! В вентиляции!
Все разом повернулись к квадратной крышке вентиляционной шахты.
— Ты кто? И что там делаешь? — спросил один из игроков.
— Я ваш фанат! — сказал Сэмми. — Не дадите мне автограф? Мне пришлось всю шахту проползти, чтобы отыскать вас… Охренеть, какие же вы классные! С того самого момента, как я впервые увидел вашу игру, я не мог не восхищаться вами! Все остальные команды стали для меня пустышками, не достойными находиться с вами на одном поле!
Игрокам, кажется, польстили слова Сэмми. Они взяли мяч, и каждый по очереди расписался на нем.
— Держи, парень, — протягивая руку с мячом, сказал капитан команды. — Но обещай нам, что больше не выкинешь ничего подобного. Нам бы не хотелось, чтобы у тебя были проблемы.
— Ваше слово для меня закон! — Сэмми взял мяч. — Погодите. У меня для вас тоже есть подарок в знак вашего понимания и щедрости.
— Если это твое нижнее белье, парень, то лучше не стоит, правда.
— Нет, нет, нет, что вы… Это гораздо лучше. Вот, держите.
Капитан взял из рук своего фаната небольшую коробку.
Решетка вентиляции резко захлопнулась.
— Быстрее, — нервничая, сказал Сэмми, обращаясь к Грэгу и Лемми. — Шевелитесь, блядь!
Все трое стали быстро перебирать локтями, включив заднюю скорость.
— Давай открывай! Покажи, что там! — доносилось из раздевалки.
— Хорошо, я открою, — сказал капитан. — Пожалуйста, только не трусы, только не трусы… Ух, слава богу. А что это…
«Бог — это что-то абстрактное и противоречивое. В принципе, как и все в этом мире», — думал Лемми, когда прогремел взрыв.
Подобного не ожидал даже автор этого текста. Жаль, что Лемми вряд ли когда-либо попробует озвучить свои мысли насчет всего сущего в этом мире и скажет наконец свое слово «идиота» и «долбоеба», сделав тем самым себя прямо противоположным, в глазах социума, существом.
— Твою мать! Это была не газовая граната! — закричал Сэмми.
— Возможно, — ответил Грэг.
Они без труда выбрались наружу. Добежали до грузовика и улетели как можно быстрее и как можно дальше под звуки полицейских и пожарных сирен.
— Ха-ха-ха-ха! — смеялся Грэг. — Мы сделали это, ребятки!
— Ау-у-у-у-у-у, — завыл как волк Лемми в приступе ликования. — Ау-у-у-у-у-у-у! Сэмми, давай со мной, дружище! Ау-у-у-у-у-у…
— Ага, щас. Делать мне больше нечего, — ответил Сэмми, но тут же улыбнулся и завыл громче всех: — Ау-у-у-у-у-у-у-у-у!
Распрощавшись с Грэгом, они радостные отправились обратно к своему старенькому кораблю класса «Титан». Как и предсказывал Лемми, его угнали. Но никто не расстроился из-за такого поворота событий. Гораздо обиднее стало после того, как наниматель бессовестно их кинул, исчезнув сразу же после выигрыша своей ставки на матч и не переведя двум наемникам ни одного кредита за добросовестно выполненную работу.
Повезло, что Сэмми явно обладал коммерческой жилкой и изначально собирался продать мяч с автографами всех членов футбольной команды «Демоны из Мид-Тауна» за баснословную сумму. Что он и сделал, выручив гораздо больше, чем им было обещано за выполненный заказ.
Теперь два наемника, будучи недавно ни с чем и без гроша в кармане, оказались обеспечены на много лет…
Но, как это часто бывает, все можно проебать за один поход в бар!
10%
— Это же каким надо быть ебанутым, чтобы взять билеты в кино на девять часов утра в выходной день?! — негодовал Миша, поставив на стол поднос с едой из KFC и сев на стул. — Ты не забыл, что у нас их всего два?! — показал два пальца. — Два, блядь! Единственные дни, когда любой нормальный школьник или студент может спокойно отоспаться в своей кроватке без необходимости поднимать жопу в семь утра! И это, прошу заметить, для того, чтобы доковылять до места, где ему на протяжении нескольких часов будут ебать мозги!
— Боже, хватит ныть! — сказал Коля, взяв с подноса кружку 0,5 фанты. — Фильм-то хороший.
— Охуенный фильм! Не спорю. Но его было бы в два раза приятней смотреть, если бы мы не поперлись на него в такую рань!
— Я же тебе говорил, билеты оставались только на девять часов.
— С чего бы это, интересно знать? — сказал Миша, разведя руки в разные стороны, после чего принялся судорожно распаковывать свой гамбургер, постоянно качая головой и хмыкая носом.
— Сам же мне круглыми сутками одно и то же твердил: «Коля, Коля! Я хочу попасть на премьеру во что бы то ни стало! Мы обязательно должны увидеть этот фильм первыми!»
— Рот я ебал такие премьеры, Коля! Рот-е… — не успел Миша договорить, как на телефон Коли пришло сообщение с характерным звуком. Он взял смартфон, с обеих сторон нажав большим пальцем правой руки кнопку разблокировки, и посмотрел в загоревшийся экран. За несколько секунд он пробежался по коротким строчкам предложений. На последнем его лицо малость побледнело, глаза расширились, а зрачки по несколько раз перемещались туда-сюда по одной и той же строчке, снова и снова.
Миша, чьи губы были все измазаны в майонезе, оторвался от поедания гамбургера и поднял глаза на Колю.
— Че там? — спросил он, пережевывая только что откусанный кусок.
Плавным движением руки Коля положил телефон обратно на то же место, с которого его недавно взял. Его глаза словно что-то судорожно искали, в то время как мозг пытался осознать только что прочитанную информацию.
— Э-э-э-э-э-эй… — Миша стал помахивать рукой перед Колиным лицом, пытаясь привлечь его внимание.
Их взгляды встретились…
Миша медленно положил недоеденный гамбургер на развернутую упаковку, наполненную останками майонеза и капусты с солеными огурцами, поняв: случилось неладное.
Она лежит на верхней полке скрипучей двухъярусной шконки. Красными глазами с опущенными, как у наркомана, веками она смотрит вверх на потолок с облезлой зеленой краской, чьи мелкие кусочки ежедневно отваливаются, обрекая все это зеленое небо, в конце концов, остаться совершенно голым и невзрачным.
Позади шконки из единственного окна в помещении, закрытого металлической сеткой и стальной решеткой, на нее еле-еле падает утренний солнечный свет.
Лениво поворачивается к стене, избегая его лучей. Закрывает глаза.
Маленькие соленые капли медленно стекают у нее по правой щеке, падая на белоснежную наволочку подушки, образуя тем самым на ней темноватые мокрые пятна.
Ноги медленно подгибаются к груди, сминая простыню под ее телом. Еле слышимый голос, полный горечи и отчаяния, с трудом вырываясь из груди, произносит:
— Прости меня… Прости меня, пожалуйста…
Во дворе на асфальте, в тени высокого шестнадцатиэтажного дома, распласталось мокрое от воды и моющих средств пятно. После тщательной уборки в нем все еще можно было разглядеть вкрапления красного.
Миша и Коля стоят над пятном, опустив головы.
— Говорят, ее тело нашли только сегодня утром, — нарушил продолжительное молчание Коля.
Оба подняли головы наверх, к краю карниза высокого шестнадцатиэтажного дома.
— М-да-а-а-а-а, — сказал Миша. — …Высоко.
Коля посмотрел на своего друга с явным упреком на лице:
— Вот сейчас совсем не подходящий момент для твоих глупых шуточек.
— О боже, — Миша закатил глаза. — Готов поспорить, что, если бы Настя была здесь, она бы точно посмеялась.
Их взгляды снова опустились на мокрое пятно.
— Что-то я не слышу ее смеха, — сказал Коля.
— Странно… — ответил Миша, не смог сдержаться и засмеялся.
Коля махнул на него рукой и пошел в сторону подъезда. Если бы он не стоял к своему другу спиной, тот смог бы разглядеть на его губах с трудом сдерживаемую улыбку.
— Пошли, урод! — позвал он Мишу, поднимаясь по подъездной лестнице.
— Да, да… Господи… Иду… — Миша заставил себя перестать смеяться и вытер слезу под глазом.
Дверь в подъезд открыл случайно выходящий жилец. Коля распахнул ее и зашел внутрь. Миша быстро вбежал по лестнице, но в самом конце остановился и обернулся.
В чертах его лица больше не играло веселье.
— Мда… — как будто устало повторил он.
Дзззззззы-нь! — прозвенел звонок в квартиру 257.
С той стороны послышались быстрые шаги. Людмила Степановна находилась вся в делах, и этот внезапный и нежданный для нее звонок в дверь оторвал ее от готовки на кухне.
Затвор глазка отодвинулся. Миша, не желая упускать такого соблазнительного для него момента, придвинулся поближе к точке обзора и растянулся в широкой улыбке, обнажая перед хозяйкой все тридцать два зуба.
— Прекрати так делать, — раздраженно сказал Коля, толкая Мишу в бок локтем. — Ты хочешь, чтобы она нам не открыла?
— Да расслабься, Колясик. Уверен, она в восторге от моей улыбки. Я пиздец какой обаятельный!
Людмила Степановна стала одной рукой открывать дверь, а другой креститься:
— Господи, спаси и сохрани этого блаженного.
Она любезно пригласила обоих в квартиру, в которой витал запах блинов, усадила каждого за кухонный стол и поставила кипятиться чайник.
— Заебись! — воскликнул Миша. — Ща блины пожрем!
Закончив с последним блином, хозяйка положила его на тарелку, на которой уже сформировалась большая стопка, и поставила ее на стол. К тому времени чайник вскипел. Тогда Людмила Степановна достала две чайные кружки, налила в них заварки и залила все кипятком.
У парней не было необходимости говорить ей, сколько нужно положить сахара или налить молока каждому в кружку. Давнее знакомство с этой женщиной избавляло их от подобных уточнений.
Она поставила две кружки на стол на специальные деревянные подставки и присела напротив ребят.
Миша посмотрел на нее с неким упреком и удивлением.
— Ой! — воскликнула хозяйка и чуть ли не прыгнула со своего места. — Совсем забыла! — Открыв холодильник и достав оттуда пачку сгущенки, сметаны и банку варенья, она разлила часть содержимого по двум разным пиалам и поставила рядом с ребятами.
Миша тут же принялся уплетать блины, обмакивая их в сгущенку и запивая все чаем.
— Людмила Степановна… — начал Коля, когда хозяйка наконец-то прекратила суетиться и присела рядом с ними.
— Да знаю я, о чем ты хочешь меня спросить… — перебила она, махнув рукой с кухонной тряпкой. — Сама не верю в то, что произошло… Света и Настя так хорошо дружили. Были лучшими подругами!.. Да вы и сами об этом прекрасно знаете.
— Правда, в последнее время они поссорились, — уточнил Миша.
Людмила Степановна посмотрела на Мишу, и ее глаза начали медленно мокнуть.
— Боже… — сказала она, закрывая рот. — Света, как ты могла!
Коля повернулся к Мише:
— Вот зачем ты это сказал?! Людмила Степановна, не переживайте вы так…
— Как не переживать-то, Коля! Я же ее с малых лет чуть ли не растила. Вы постоянно у меня то в игрушки играете, то вот как сейчас — за столом блинчики кушаете. А теперь… Мне ведь ее мать даже сказала, чтоб я за ней хоть чуточку приглядывала, пока ее не будет в городе. «Да! — сказала я. — Конечно. Со мной не пропадет…»
Она закрыла лицо ладонями.
— Не плачьте, — успокаивал ее Коля. — В конце концов, вы не виноваты в том, что произошло.
Миша закатил глаза, испытывая неприятные чувства от чрезмерной сентиментальности, происходившей вокруг.
— Если честно, — продолжил Коля, — мы с Мишей сомневаемся, что Света могла это сделать. Вы не могли бы нам поподробней рассказать, почему подозрения упали именно на нее.
Людмила Степановна шмыгнула носом и глубоко вздохнула, после чего стала говорить:
— Света позвонила мне в домофон где-то в полдевятого… Сказала, что набирала Настю, но та не отвечает… Ну, я ее впустила. Это же Света. Не чужой человек все-таки… Потом, где-то минут через десять, я пошла выносить мусор… Выхожу я, значит, на лестничную площадку. И меня Светка чуть с ног не сшибает… Неслась как угорелая, сбегая сверху по лестнице. Я тогда подумала, может, домой торопится. Все-таки уже поздновато было. Без двадцати девять…
Людмила Степановна замолчала, устремив взгляд в пустоту, что-то вспоминая.
— …Знаете, мальчики, — продолжила она. — …В тот момент, как она мимо меня пробежала, я почувствовала запах алкоголя. Тогда я подумала, что мне просто показалось. Но сейчас…
Парни удивленно переглянулись. Они не помнили, чтобы их подруга когда-нибудь выпивала.
— Неужели ее посчитали уб… — Миша осекся, покосившись на Колю, — …виновной в произошедшем только после ваших показаний?
— Нет, конечно, — ответила Людмила Степановна. — Вы бы видели, что было на крыше… Полный разгром. Перевернутый стол… Вся еда была разбросана…
— Подождите, — прервал хозяйку Коля. — Стол? Еда?
— Да… Кажется, Настя устроила на крыше что-то вроде пикника. Может быть, девочки хотели вместе провести вечер, — она вопросительно посмотрела на ребят. — Вы ничего об этом не знали?
— Не знали… — поправив очки, сказал Коля.
— Конечно, не знали! — оторвался от трапезы Миша. — Нас же не приглашали! Я начинаю все меньше и меньше жалеть о ее…
— Так! — возмутилась Людмила Степановна. — Ты ешь давай, балбес! И раскрывай свой рот только для того, чтобы в него блины кидать, а не для того, чтобы разговаривать! У тебя второе хуже всего получается!
Миша, немного успокоившись, последовал совету хозяйки.
— Это все? — вернулся к теме прошлого вопроса Коля.
— Нет, конечно, — тяжело вздохнула хозяйка. — Полиция еще нашла следы крови, принадлежащие обеим девочкам, клочки волос и, кажется, сломанный ноготь или ногти… Как сказал участковый: «Все свидетельствует о том, что была нешуточная такая драка».
Коля облокотился на стул и, кажется, о чем-то задумался. В его голове уже начинала вырисовываться картина произошедших прошлой ночью событий.
Спустя пару минут он резко встал из-за стола.
— Людмила Степановна. Спасибо, что уделили нам время. Спасибо большое за блины, они были очень вкусными, но нам уже пора.
Коля стал толкать мычавшего от негодования в связи с таким быстрым уходом Мишу, пытаясь выбраться.
Попрощавшись с хозяйкой, они отправились на крышу, дабы самим посмотреть на место преступления.
Естественно, забравшись туда, они не нашли там всего того, о чем им рассказывала соседка Насти. Все было убрано. Кое-где, правда, валялись осколки битого стекла, а то там, то тут виднелись жирные пятна от разбросанных продуктов.
Они осторожно подошли к краю карниза и посмотрели вниз.
Потоки сильного воздуха стали обдувать лица и взъерошивать волосы.
На обоих накатили страх и отчаяние. Они представили себе, что могла чувствовать их подруга, летя мимо этажей к неминуемой гибели.
«М-да-а-а-а…» — подумали они оба. И заметили, что возле того места, где Настя упала, стоит человек — пацан лет семнадцати-восемнадцати. На нем рубашка поло белого цвета, синие шорты, белые кроссовки и солнечные очки, надвинутые на лоб. Он так же, как и они несколько минут назад, стоит, потупившись.
Незнакомец посмотрел вверх, заметил двух наблюдавших за ним парней. Натянул очки на глаза и стал уходить.
— Какой-то он подозрительный, — сказал Коля. — Тебе так не кажется?
— Когда кажется, креститься надо, Колясик. Это может быть обычный прохожий.
— В том-то и дело, что «может быть».
Какое-то время они стояли у края карниза, наблюдая за медленно уходящим незнакомцем, пока через несколько минут тот не пропал из виду.
— Ладно, — сказал Коля, — пошли… Что-то мне стремно здесь находиться.
— Да… — ответил Миша. — Мне тоже.
Коля скрылся в темноте выхода, когда к ноге Миши подлетел гонимый ветром тетрадный лист, не скомканный, а аккуратно свернутый в несколько раз.
Он поднял его и развернул.
Изображение, нарисованное синей шариковой ручкой. Какие-то перекрещенные друг с другом палочки, на концах мелкие точки, а вдоль каждой палочки нарисована стрелочка с номером.
— Что за хуйня? — задался вопросом Миша, подумав, что это какие-то каракули скучающего на уроке школьника, поэтому свернул клочок бумаги и выкинул его себе за спину.
Разбросанная ЕДА.
Яблоки, осколки разбитой вазы из-под салата, кусочки картошки и всяких разных овощей из кастрюли с красным борщом…
Девушка сидит на коленях, упираясь руками в пол. Она одета в белое вечернее платье. Ладони немного кровоточат от впившихся в них осколков. Красные и мокрые глаза бегают по учиненному беспорядку…
Дрожащими губами говорит:
— Зачем… Зачем ты это сделала, Света?.. Зачем ты так со мной?
Медленно стекает кровавая струйка из носа. Она еле-еле касается до нее своими тоненькими пальчиками… и размазывает по лицу…
— За что? — спрашивает она.
ЕДА!
— За что, Света?
Вторая рука, в красных точках, касается живота…
ЕДА!
Круговыми движениями она размазывает кровь…
Преображение…
Убийство…
Все лицо в крови…
Кровь…
Медленно становится частью ее самой…
«Прекрати, Настя!»
ЕДА!
«Прошу тебя, остановись!»
Тело тает…
Тает, как мороженое в жаркий летний день…
Белое вечернее платье… багрового цвета…
«Тает…»
Красная лужица распространяется повсюду… как вода во время наводнения…
«Тает…»
Тонет весь беспорядок… Весь разгром… Тонет все…
Для того чтобы утопить в себе весь хаос…
Всю боль…
И потом…
Как переполненная чаша с вином…
Пролиться через край и…
Упасть…
Резкий металлический звук! Это окошко для передачи еды захлопнулось. И сварливый женский голос за дверью пробурчал:
— Ну и ладно! Буду я тут уговаривать! Не хочешь, не надо!
Света продолжает лежать на верхней полке лицом к стене.
Сон ее был прерван. Страх ушел.
Но боль осталась.
— Так, что мы имеем? — решил подвести итоги Коля. В то время как его спутник, Миша, средним и большим пальцами руки медленно проводил по краям губ, убирая застывшие частички белой и сладкой сгущенки.
— Настя, для того чтобы примириться со своей лучшей подругой Светой, решила устроить ужин на крыше. Но Света, если брать в расчет слова Людмилы Степановны, по-видимому, выпила. Алкогольное опьянение возбудило в ее сознании еще сильнее неизвестную для наc обиду на Настю. Что и послужило поводом испортить запланированный вечер. Но, к сожалению, она немного переборщила и вследствие завязавшейся драки скинула свою лучшую подругу…
— Бывшую лучшую подругу! — поправил Миша.
— …с крыши шестнадцатиэтажного дома, господи, твою-то мать!
— Вау! — восхитился Миша. — Как ты все по полочкам разложил. Ты что, Эркуль Пуаро?
Коля средним пальцем протер глаз.
Проходя мимо мусорного контейнера, они услышали в нем копошение и чье-то знакомое бурчание: «Ну где же ты? Господи, сколько говна! Какому уроду приспичило посрать прямо в мусорный бак! Сука…»
— Сергей Палыч? — осторожно спросил Коля. — Это вы там?
Копошение прекратилось.
— Ну что за нахуй…
Из мусорного бака выглянул мужчина лет пятидесяти в сигнальной жилетке, надетой на черную футболку. Наигранно улыбнувшись, он сказал:
— Привет, ребятки. Че надо?
— Сергей Палыч! — воскликнул Миша с неподдельной радостью. — Признаюсь, я крайне удивлен! Неужели зарплата дворника такая маленькая, что вы вынуждены лазить по помойкам?
— А я удивлен, Миша, — Сергей Палыч перекинул ногу через край контейнера, пытаясь вылезти, — что тебя до сих пор никто не отпиздил хорошенько за твой длинный язык.
— Действительно, Сергей Палыч, — сказал Коля, — а что, если не секрет, вы там искали?
Дворник встал на землю и стал отряхиваться от помойной грязи.
— Телефон я там искал! Вот что! — резко ответил дворник. — Похоже, кто-то по глупости выкинул рабочую трубку. Сегодня утром, когда я здесь подметал, услышал мелодию звонка. Вот из этого бака. Но из-за того, что… — Сергей Палыч посмотрел из-под своих густых c сединой бровей на ребят. — Ну вы поняли. Здесь собралась куча народа. Ну и мне… как бы было немного неловко…
— Еще бы! Хе! — усмехнулся Миша.
— Завали ебало, малец! Или помочь?!
Миша потряс руками, изображая страх и ужас, а потом, надув щеки, закрыл рот на воображаемую молнию.
— И что, вы его так и не нашли? — спросил Коля.
— Как видишь, нет! Наверное, какой-то бомжара опередил меня…
Щеки Миши моментально сдулись.
— Черт! Я ведь так и знал. Надо было сразу его доставать и не париться, что о тебе подумают… Эту тупую мелодию только глухой бы не услышал.
Дворник раздраженно взял метлу, приставленную к баку, и поплелся по своим делам.
— До свидания, Сергей Палыч! — попрощался с дворником Коля.
Миша, улыбаясь, помахивал рукой.
— Ага! Пока! — махнул рукой дворник, даже не оглянувшись.
Ребята было уже развернулись и пошли дальше, но тут до их слуха дошло кое-что, что их малость удивило и заставило встать на одном месте, как пораженных молнией.
— «И лимузин под окном. И мо-о-о-о-дной одежды без счета…» — пел про себя Сергей Палыч. — Тьфу! Приелась, гадина.
— Да ну нахуй, — сказал про себя Миша, нарушив свой обет молчания.
Оба обернулись и моментально стартанули в сторону дворника.
— Стойте, Сергей Палыч! — крикнул Коля.
Дворник остановился и повернулся к подбежавшим.
— Что вам еще?
— Что вы только что пели? Где вы это услышали?
Сергей Палыч удивленно посмотрел на заинтересованные лица.
— Так это что? — спросил он. — Кого-то из вас телефон был?
Коля посмотрел на дворника серьезным взглядом и ответил:
— Нет… Мне кажется, он принадлежал Насте.
— Как ее телефон умудрился оказаться в мусорном баке? — задавался вполне логичным вопросом Коля.
— Скорей всего, выпал, когда она падала, — предположил Миша.
Коля посмотрел на бак и на мокрое пятно на асфальте. Пятно находилось в нескольких метрах слева от подъезда. Участок контейнеров с мусором находился правее от подъездного выхода и был гораздо ближе к детской площадке, нежели к самому дому.
— Сомневаюсь, — сказал Коля. — Если телефон выпал бы во время падения, тогда он находился бы на расстоянии не больше двух метров от тела. Причем разбитый напрочь об асфальт.
— Может быть, ветер, — предположил Миша каким-то загадочным голосом. — Унес его, как перышко, прямо в мусорный бак.
Коля еще раз огляделся, прикинув примерное расстояние у себя в уме.
— Все равно слишком далеко, — окончательно уверенный, сказал он, — давай лучше позвоним на него.
— Хе! — усмехнулся Миша. — Думаешь, нам ответит тот бомжара, который его себе присвоил?
— Мы не знаем наверняка: бездомный ли это сделал или кто-то другой.
— А кто еще будет лазить по мусоркам, кроме бомжей… и дворников, разумеется.
— Все равно звони. Может быть, тот, кто его взял, недалеко ушел. Походим по округе, послушаем. Может, и найдем.
— Ага. А может, хуйца пососем! — Миша достал мобильник из кармана. Открыв список контактов, он стал листать его вверх в поисках нужного номера. Дойдя до буквы Т, нашел нужный ему контакт, подписанный как «Тупая пизда № 2». Миша, сам того не заметив, усмехнулся, прочитав название.
Вызов, гудки.
Внезапно гудки затихли, и из телефонной трубки раздался чей-то слабо различимый голос. Миша включил громкую связь.
— А-алло, — картавый, с сильной хрипотцой мужской голос.
— Алло? — спросил Миша.
— Алоэ?.. Кто ты будешь?
— А ты кто будешь?
— Я… Ибрагим, — с трудом сказал мужчина.
— Ибрагим, братишка!.. — приятельски начал Миша, но Коля выхватил из его рук телефон и, выключив громкую связь, приложил к уху.
— Здравствуйте, Ибрагим!
— З-здравствуйте…
— Послушайте, Ибрагим. Вы не могли бы ответить мне на один вопрос? Вы нашли этот телефон возле дома 27/3 по улице Мира?
— Э-э-э-э-э-э-эм…Да…
— Я так и думал! Понимаете, телефон, по которому вы сейчас со мной разговариваете, принадлежит мне. И я хотел бы вернуть его обратно. Не могли бы мы где-нибудь с вами встретиться, чтобы вы смогли мне его отдать?.. Ага… Понял, спасибо большое…
Мужчина хотел еще что-то сказать, но Коля поспешно нажал на кнопку «сбросить вызов».
— Куда идем? — спросил Миша.
Дом, номер которого назвал незнакомый мужчина, был заброшенной конфетной фабрикой. Старое здание. Оно стояло почти у окраины города и являлось излюбленным местом наркоманов и бомжей. Парни об этом знали, поэтому готовились к самому худшему.
— Ты уверен, что нас не огреют бутылкой, когда мы туда войдем? — спросил Миша, смотря на открытый вход в заброшенное здание (открыт он был, потому что дверей просто-напросто не было). В дверном проеме зияла черная пропасть. Бездна. Место, куда бы никто, кроме, разумеется, пьяных бомжей и обдолбанных наркоманов, в здравом уме не сунулся бы без оружия.
— Нет, не уверен, — ответил Коля, кусая губу. — Но делать нечего, придется идти.
— Ок, — спокойно сказал Миша и поднял пустую бутылку, стоящую рядом, на первой ступеньке лестницы, ведущей к входу на фабрику. — Это нам пригодится, — обхватив бутылку за горлышко, он разбил ее о бетонную ступеньку и сразу же повеселел. — Будем надеяться, что сегодня я найду тебе достойное применение.
— Будем надеяться, что нет, — Коля с осторожностью посмотрел на Мишу.
Не успели они войти в здание, как их обдало зловонным запахом, состоящим из микса алкогольного пота и мочи.
— Кхе-кхе-кхе… Надо было прихватить респираторы, — закрывая себе лицо воротником толстовки, пожаловался Миша. — Вонь ужасная! Кхе-кхе-кхе…
— Согласен, — Коля последовал примеру своего спутника и прикрыл лицо воротником футболки. — Еще и темно. Я абсолютно ничего не вижу. Включаем фонарики.
— Уже.
Включив фонарики на телефонах, они осмотрелись по сторонам. В луч света попадало все, что только можно было увидеть на обычной свалке: пустые бутылки, упаковки от чипсов, грязные простыни, рваные матрасы, шприцы и использованные презервативы. Помимо всякого хлама здесь были еще и люди, которые мирно отдыхали среди всего этого мусора.
Все они спали в алкогольном или наркотическом сне. Трудно представить, чтобы можно было спокойно отдыхать в такой обстановке, предварительно не упоровшись солями или не напившись в хлам.
Некоторые уже отходили от своих специфических снотворных и лениво закрывали лицо руками или морщились, когда лучи света от фонариков попадали им на лица.
— Кто из вас Ибрагим?! — спросил Миша присутствующих.
На втором этаже послышались медленные шаркающие шаги. Миша и Коля внимательно присмотрелись к небольшой антресоли, возвышавшейся впереди них примерно на три метра от пола.
Через несколько мгновений там показался человек с грязной бородой в зеленой шапочке и черной засаленной майке, надетой на грязное и потное, с пивным животом тело. Он внушительно облокотился обеими руками на ограждение антресоли и стал сурово взирать на двух заявившихся к нему парней сверху вниз.
Воцарилось напряженное молчание.
— Ты Ибрагим? — не сразу спросил Коля.
— Я?! — брызжа слюной, взревел человек и бросил гневный взгляд на гостей.
Вдруг он убрал руки с ограждения и плюнул себе под ноги, сказав почти что с грустью в голосе:
— Да, я… — и медленно поплелся к лестнице, ведущей на первый этаж.
Ребята, которые уже успели за это громкое мгновение изрядно испугаться, совершенно забыли про вонь, стоящую вокруг. Искусственные респираторы упали с их лиц. Они были готовы к худшему. Миша стал ненароком поглядывать на присутствующих спящих бомжей и нариков, ожидая, что Ибрагим, скорее всего являющийся их предводителем, в любой момент способен отдать команду, и они все, проснувшись по одному лишь зову (ведь только приказы их предводителя пробуждают их ото сна), набросятся на них, как толпа зомби. Они загрызут их, как полчище бездомных собак, не оставив даже костей. Потом, через несколько дней изнурительных поисков полиции, их обоих объявят без вести пропавшими. И никто никогда не узнает, что они пропали именно здесь, на этой старой заброшенной фабрике, будучи расфасованными мелкими кусочками по пустым желудкам голодных бродяг и отбитых на голову нариков.
Выставив перед собой розочку, Миша зашипел, как кошка:
— Cccccccc-ccccccc…
— Что ты делаешь? — спросил Коля.
— Пытаюсь его дезориентировать.
— С чего ты взял, что твое тупое шипение сработает?
— У алкашей мозги чувствительны к подобным звукам. Верь мне, я знаю, о чем говорю! Сссссссс-ссс…
— А-а-а-а-а-а-а! Прошу, не делай так! — взвыл бедняга Ибрагим, закрывая уши. Он упал на лестнице и покатился по ступенькам вниз. Оказавшись на первом этаже, лежа на полу, он начал яростно дрыгать ногами, будто перевернувшийся на спину жук шевелит своими маленькими лапками, пытаясь подняться. — Умоляю!
— Видишь? — довольный собой Миша посмотрел на Колю. — Сссссс-ссссс…
— Не-е-е-е-е-е-ет! — кричал Ибрагим.
Продолжая шипеть, Миша стал потихоньку подкрадываться, не отрывая взгляда от Ибрагима, крепко держа наготове розочку.
— Миша, прекрати! — закричал Коля. — Мы пришли к нему по делу, а не для того, чтобы убить!
Грустно опустив голову, Миша перестал шипеть.
— Что вам надо, изверги?! — простонал Ибрагим.
— Мы пришли за телефоном, Ибрагим. Помните наш разговор? Вы сказали нам подойти сюда.
— Я? Сказал?.. Ну да, так-то говорил.
Ибрагим поднялся.
— А напомните-ка еще раз. Зачем я вам это говорил?
— Вы нашли телефон рядом с домом 27/3 по улице Мира.
— Да, да… Было дело. Я нашел его в мусорном баке. Искал что-нибудь интересное…
— Уверен, в мусорке полно чего интересного, — вставил Миша.
— Молчи, демон!
Миша оскалился.
— Что было дальше? — вывел из ступора Ибрагима своим вопросом Коля.
— Дальше… Как звезда с неба, свалилось чуть ли мне не на голову это устройство, — он достал из кармана телефон и показал ребятам.
Коля подошел ближе и потянул руку к телефону. Ибрагим тут же отдернул свою и положил телефон обратно в карман.
— Одну минуточку, господа, — сказал он. — Давайте договоримся о цене. Все-таки я нашел ваше устройство и любезно согласился вернуть его обратно. Кто-нибудь другой на моем месте уже продал бы его в ломбард, а на вырученные деньги купил бы себе бутылку водки, — последние несколько слов были сказаны с явным разочарованием в голосе. Его язык развязывался, а ум становился острее, когда разговор заходил о деньгах. Но, кажется, мысль сдать телефон в ломбард пришла ему только сейчас.
— Черт! — выругался про себя Коля. — Сколько вы хотите?
— Пять тысяч!
— Сколько?! — Миша крепче сжал в руках розочку. — Ты шутишь?!
— Вот именно, — согласился Коля. — Это слишком много даже для нас, Ибрагим… Предлагаю снизить цену до ста рублей.
Ибрагим засмеялся во все горло, да так, что чуть не подавился своим запавшим в горло языком.
— Давайте… Гуляйте, ребятки.
Коля тяжело вздохнул. Это не был вздох отчаяния по собственному положению. Нет. Это был вздох жалости к Ибрагиму.
— Миша, — сказал он.
Миша сразу все понял. Как и развернувшийся к нему Ибрагим, в чьих глазах стоял неподдельный испуг.
— Ссссссссс….
Несколько минут — и парни спокойно сходят по грязным, нечищеным ступенькам.
Коля осторожно держал в своих руках телефон (только что добытый грубой силой). Он брезгливо нес его в правой руке через подол футболки.
Его друг шагал рядом с ним в приподнятом настроении, любуясь солнцем на небе и слушая пение птиц на деревьях. Он был немного расстроен, что не смог все-таки применить свое самодельное орудие, но звуковые пытки немного поумерили его пыл и оставили на душе приятные ощущения.
— Отлично! — в приступе разочарования Коля вскинул левую руку. — Я так и знал, что он в чем-то заляпан. А что хуже всего, на нем графический ключ! Можно, конечно, попытаться перепробовать различные комбинации, но вряд ли мне удастся подобрать нужную… Света говорила, что у Насти сложный пароль. Для этого она даже листочек носит с напоминалкой… — он вздохнул. — …Носила…
«Листочек, листочек, листочек, — думал Миша. Ему казалось это слово каким-то важным. — Листочек… Какой, нахуй, листочек?!»
Вдруг его осенило. Он встал столбом на одном месте, пока Коля пробовал различные комбинации, водя своим указательным пальцем вверх-вниз по экрану телефона, рисуя на нем короткие отрезки.
Вверх…
Вниз…
Вбок…
Влево…
— Хе-хе, — Мишу пробрал нервный смешок. — Коля… Коль…
— Что тебе?
— Я думаю, нам надо вернуться обратно. На крышу.
— Зачем?
— Просто надо. Прошу тебя, не задавай лишних вопросов.
— Послушай, если тебе сейчас в голову пришла гениальная идея, как было бы круто поссать с шестнадцатиэтажного дома, то я пас. Давай без меня.
— Нет. Это связано с нашим мини-расследованием, — Миша положил свою руку на плечо другу.
Коля поднял голову. Мишин взгляд был немного безумен (впрочем, как обычно), но при этом в нем читалась какая-то провинность. Коля хорошо знал этот взгляд и только по одному нему мог понять, в чем здесь дело.
— Нет… Прошу тебя, не говори, что ты…
— Не совсем так… — стал оправдываться Миша. — Просто…
— Просто ты ее сожрал, как тогда в садике мой рисунок с мамой.
— Нет, конечно!.. Тогда я просто проголодался!.. Послушай, не кипишуй. Я почти на сто процентов уверен, что она все еще там!.. Честно…
Добежав до дома Насти, они позвонили Людмиле Степановне. Она открыла им дверь. Они вбежали, поднялись на лифте на последний этаж и забрались на крышу.
Дул сильный ветер.
Ребята стали рыскать где только можно в поисках скомканного тетрадного листа с паролем от телефона.
Миша краем глаза заметил, как небольшого размера бумажное «перекати-поле» несется на потоках ветра прямо к обрыву крыши. Он резко спохватился и устремился за ним. Еще один толчок ветра, и маленькая скомканная бумажка перемахнула через небольшой порожек, отделяющий территорию крыши от обрыва высотой в несколько десятков метров. Миша подбежал, вскинул руку, и в тот момент, когда листок находился уже над пропастью, он поймал его.
Сила тяги потянула его вперед. Вниз. Еще чуть-чуть, и он бы повторил участь Насти, если бы не спасительная длань, схватившая его за воротник толстовки и оттащившая обратно.
— Пиздец, ты че творишь?! — закричал Коля.
Миша вскинул над собой правую руку с зажатой в ней бумажкой.
— Вот она, ебать!.. — обрадованно воскликнул Миша, но потом к нему пришло осознание другого немаловажного факта. — Погоди-ка, Колясик… Ты сматерился или мне показалось?
— Тебе показалось, — равнодушно ответил Коля, выхватив у него из руки бумажку.
Он достал телефон и стал вбивать нужную комбинацию.
Все разблокировалось. Но короткий сигнал уведомил всех присутствующих о том, что заряда батареи осталось мало. И если Коля и Миша хотят узнать что-то интересное и важное, то пусть лучше поторопятся.
Коля стал лазить по различным файлам, галереям, сам до конца не понимая, зачем он это делает. Наверное, это все фильмы виноваты. Кто знает, возможно, среди фотографий найдутся какие-то подсказки. Но там ничего не было, кроме обычных совместных фото. В СМС тоже не было ничего, кроме уведомлений от банка и сотового оператора. В записи телефонных звонков тоже мало интересного. Последний, кто звонил Насти, была ее мать, и этот звонок был сделан уже после ее смерти — 5 октября в 10.15. Скорей всего, именно его слышал дворник.
— Здесь пусто! — нервничал Коля.
Заряд телефона показывал два процента.
Последней надеждой было зайти в социальную сеть. В данном случае это был VK.
Коля открыл его. Все это время Миша стоял позади и наблюдал за его действиями.
В разделе «сообщения» самое последнее было адресовано Свете. Судя по дате и времени (4 октября 21.00), это было примерно в то же время, когда Настя умерла.
Небольшое голосовое длиной в минуту пятнадцать секунд. Справа напротив него стоит восклицательный знак, уведомляющий, что оно не было отправлено. Лежало как черновик.
Коля дрожащим пальцем нажал на значок «плей».
Света, я не в обиде на тебя… Наверняка ты сейчас чувствуешь, что ты виновата, но знай, это не так…Я рада, что он выбрал меня из нас двоих… Я рада за тебя… Он оказался последним козлом, который растоптал мои чувства в пух и прах…После того как ты убежала, я продолжала ждать его и пыталась убрать весь этот беспорядок, какой мы с тобой тут развели. Ха-ха… Ты вырвала мне клок волос, сучка!.. Но да ладно, зато у тебя вся щека расцарапана. Ха!.. За это, кстати, прости. Надеюсь, царапины неглубокие и скоро все заживет… Я люблю тебя, Свет. И я всегда буду считать тебя своей лучшей подругой. Знай это. Мне бы хотелось сказать, что завтра мы снова встретимся как ни в чем не бывало и вдоволь посмеемся над всем тем, что произошло. Или поплачем о том, что никто не ценит наших чувств… Мне правда хотелось бы этого… Но я не могу. Я правда люблю его… И его ребенка… Было бы гораздо проще сказать, что все кончено, и забыть эту часть жизни как страшный сон или неприятное воспоминание… Если бы я только могла… Прости меня… И передай от меня привет нашим двум придуркам!..Мне правда жаль…
Заряд батареи стоит на нуле.
Экран гаснет…
— Давай кто быстрее до того дерева, у поляны!? — cказал Дима, уже набирая скорость, крутя педалями своего старенького велика, прыгая по кочкам и неровностям проселочной дороги.
— Ты решил детство вспомнить? — крикнул ему Влад, ехавший позади.
Но Дима уже гнал вовсю, и то, что Владу показалось вопросом, на самом деле было началом гонки.
— Ладно! Хрен с тобой! Все равно я приду первым! — Влад стал набирать скорость на своем спортивном велосипеде, купленном ему этим летом.
— Даже не рассчитывай на победу в этот раз, мажор сраный! — прокричал Дима, не оборачиваясь. Хотя про себя думал, что все-таки эта «гнида» включит третью скорость и пролетит рядом с его железным конем (доставшимся ему еще от дедушки) как пуля, и тогда ему, Диме, только и останется, что смотреть вдаль на крутой велик его друга, медленно сбавляющий скорость, когда до финиша остается еще несколько метров.
Повыебываться все любят, что поделаешь.
Их гоночная трасса пролегала за городской чертой. Дима и Влад ехали с речки. Все в мокрой, еще не до конца просохшей одежде. Обычно они доезжали до речки и обратно по асфальтированной дорожной трассе, идущей через весь город и выводящей прямо на окраину, где находился крутой спуск, ведущий прямо к реке, но сегодня они решили немного разнообразить свой маршрут, проехав вдоль чащи леса. Они и раньше так ездили. Правда, это было довольно-таки давно, когда они были еще детьми и приезжали сюда навестить своих бабушек, дедушек и старых друзей.
Последние несколько лет Дима и Влад совсем не виделись. Да, они поддерживали связь по телефону и в социальных сетях, частенько поигрывали вместе в онлайн-игры и в принципе были довольны подобным общением. Когда представилась возможность, наконец, повидаться вживую, да еще в том месте, где они прожили свои счастливые, беззаботные детские деньки, никто не упустил этого шанса, и с наступлением каникул они купили билеты на поезд и двинулись в путь.
Здесь они здорово проводили время. Встретились со старыми местными знакомыми и друзьями. Ходили с ними по ночам, страдая лютой хуйней и ища на задницу приключений.
Конечно, не все оправдало их ожидания. Многое здесь изменилось, иногда в глазах только самих ребят, а иногда и в реальности. В принципе, каждый был к этому готов и особо не парился, продолжая наслаждаться тем, что еще вызывало чувство детской свободы и ностальгии.
Правда, обоих удивило, что некоторые из хороших знакомых совершенно не узнавали их. Даже после долгих ностальгических бесед.
Кое-кого им все-таки удавалось убедить, что в том самом воспоминании «какие-то два хмыря» — это и есть они, Дима и Влад. Но не всех. В таких случаях ребята думали, что их просто решили проигнорировать, по причине, которая им была, к сожалению, неизвестна.
Один из друзей (его звали Ваня), который хорошо помнил обоих, рассказал одну очень странную историю про то, что здесь произошло во время их долгого отсутствия.
Он поведал, что в какой-то из дней всех жителей города постигла частичная потеря памяти, а некоторых даже полная амнезия. Что интересно, по наблюдениям самого Вани, люди, полностью потерявшие память, жили у восточной черты города, и ухудшение потери памяти шло по убыванию, начиная от этой части.
История Вани натолкнула Влада на воспоминание об одном забавном случае, который был связан с его дедушкой.
Его дед, наверное, тоже подвергся этому странному явлению. Он ехал домой с рыбалки и в какой-то момент напрочь забыл, где дом. Тогда, правда, это все списали на старческий склероз и его крайне нетрезвое состояние (типичное его состояние после рыбалки, кстати). Но произошел этот случай в последний день, проведенный им у бабушки с дедушкой. Именно в этот день родители забрали его и Диму (по неизвестной причине) обратно домой. Они оба хорошо запомнили тот день, это было 15 июля, середина лета, и им очень не хотелось уезжать так рано, но родители не объясняли никаких причин и не желали выслушивать возражений.
— Ну ты и черепаха, — сказал со злорадной улыбкой Влад, скрестив руки на груди, прижавшись спиной к дереву, так называемому финишу.
— Да… — пытался отдышаться Дима, — да пошел ты нахуй… Уебок… Если бы у меня… был такой же ляс… я бы тебя выебал…
— Боже, ты так старался, я погляжу, как ты еще не сдох?
Дима, стоя нагнувшись и упираясь руками в колени, равнодушно махнул рукой на Влада.
— Да иди ты… сука… — ответил он.
— Ха-ха-ха! Ладно, расслабься. В любом случае победителей не судят.
— Этой фразе тебя мама с папой научили?.. Надо на них налоговую натравить… Тогда посмотрим, откуда у победителей бабки берутся…
— Мои родители честно зарабатывают на жизнь, мудила.
— Это уже выяснят налоговая инспекция и суд… И я буду главным свидетелем на всех слушаниях… Расскажу им про все твои приставки, компы и прочую хуйню… Блядь, да у тебя два сраных 4K монитора! Нахуя они тебе, скажи?! Мог бы подогнать мне один. Тебе все равно родаки в любой момент могут новый купить. Для них это не проблема.
— Хватит попрошайничать. Мне самому нужен этот монитор. И родители мои не настолько богаты, чтобы покупать все, что я захочу и когда захочу.
Дима махнул рукой в сторону друга и сказал:
— Пиздабол ты, Владик.
Они так бы и провели остаток дня, сидя под дубом, отчужденно бездельничая, если бы одному из них, а именно Диме, не пришла в голову одна замечательная по соотношению бессмысленного риска и ребяческого интереса идея: пойти заглянуть в один старый, но, возможно, все еще обитаемый дом, расположенный у края опушки леса, на другой стороне поляны.
То был дом, про который среди местной молодежи, да и взрослого люда, ходило немало слухов. И все эти слухи не были приятными. Зачастую они были даже ужасающими. Хотя напоминали скорее страшные байки, которые придумывают для того, чтобы интересней жилось в этом мире. Или для того, чтобы избавить своих детей от гуляний где попало. Жаль, правда, что, как правило, этот способ работает совершенно наоборот. Особенно в деревне, где порой местным тинейджерам делать ну совершенно нечего, и единственное, что им остается, это нарушать устоявшиеся правила в цивилизованном обществе и проверять свои нервы на прочность, посещая те места, которые посещать не следовало бы, и употребляя те вещества, которые употреблять не стоило бы (возможно, от употребления этих самых веществ и пошли те самые байки).
— Не хочешь заглянуть вон в тот домик? — Дима протянул руку с выставленным указательным пальцем.
Влад лениво повернул голову в ту сторону, куда указывал Дима.
— Ты так пошутил? — спросил он.
— Нет, я серьезно, го, заглянем, посмотрим, что там да как…
— Нет, ты ебанулся? — не подавая вида, Влад занервничал. — Там же живет этот… как его…
— Я понял, про кого ты.
— И ты собираешься забраться в жилой дом?
— Уже несколько лет никто не видел этого фрика. Многие считают, что он сдох либо свалил куда подальше отсюда…
— Многие могут ошибаться…
Дима пристально посмотрел на Влада и злорадно улыбнулся:
— Я по-о-о-о-онял! Зассал идти туда из-за услышанных страшилок? Трусливый жиденыш. Фу! Какая мерзость!
— Не надо вот этой хуйни.
Влад бросил угрюмый взгляд на дом, а потом на предвечернее багряное небо.
— Скоро уже стемнеет, — сказал он. — Мы там нихуя не увидим в темноте. Да и, тем более, на что там смотреть?
— Если слухи не врут, — Дима продолжал улыбаться, — то там будет на что посмотреть. Я уверен. А против темноты у нас есть фонарики на телефонах.
Влад, жуя какую-то травинку, подумал пару минут, смотря на дом с выражением лица, будто ему не терпится посрать, а после выплюнул траву, встал и со словами: «Хуйня идея. Пошли домой», — запрыгнул на свой спортивный велосипед.
— Ок, — спокойно сказал Дима, — тогда я пошел один. А ты, сыкло, можешь ехать куда хочешь!
Влад стал чувствовать себя виноватым перед своим корешем. Конечно, их общение почти целиком состоит из поливания друг друга дерьмом… Но, как известно, оскорбления являются частью общения, и порой чем сильнее ты подкалываешь своего друга, тем сильнее дружба между вами. Такое своеобразное противоречие твоих внутренних чувств и сказанных тобою слов.
— Ладно, — недовольно сказал Влад, разворачивая свой велосипед в сторону жуткого дома. — Давай, паскуда, посмотрим, что там… Это же так, блядь, интересно…
Через поле они ехали молча. Впереди был Дима, позади него нехотя крутил педали Влад, все еще надеясь, что его друг передумает. Под колесами великов прогибались короткие травинки, повсюду бегали маленькие ящерки, пытаясь не попасть под колеса. Всех возможных видов насекомые будто пробудились от дневного сна и запели свои причудливые песни. Не обошлось без комаров и мошек, желавших испить свежей кровушки и изрядно досадить, по мнению большинства жителей планеты, всем тем, кто решил провести время на природе или просто прогуляться вечерней порой.
Доехав наконец до своей цели, они оказались перед тем самым домом, наполненным не только комнатами, мебелью и различными предметами декора, но и жуткими слухами.
Снаружи он выглядел действительно отталкивающе. Это было строение с просторным покосившимся деревянным крыльцом; одним окном на первом этаже, выходившим прямо на поле; двумя потрескавшимися окнами на втором этаже; одним кругленьким, без стекла, оконце на крыше, тоже выходившим на поляну.
Наверху возвышалась труба, из которой торчало что-то кривое и тонкое, похожее на изогнутую ветку.
Потрескавшиеся деревянные стены дома и крыльцо поросли какой-то ветвящейся лозой, огибающей оконные рамы с облезлой выцветшей краской. Оконце в мансарде было почти полностью окутано этой жуткой травой, пробравшейся даже внутрь самой крыши. Территорию дома ограждал страшный, почти во всех местах поломанный забор, а на прилегающей территории, кроме высокой травы и сорняков, ничего больше не росло.
Ребята остановились рядом с местом, где должна была быть калитка, но ее петли давно поела ржавчина, и теперь она бесхозно валялась у кромки забора, гния и порастая мхом.
Дима уже давно бросил велик и с большим любопытством осматривал сам дом и все вокруг, желая отыскать более безопасный и приятный способ зайти в него, вместо того, что подразумевал за собой продирание через всю эту высокую траву, среди которой наверняка скрывается крапива или какая-нибудь колючая гадость, имеющая большое желание расцарапать тебя с ног до головы.
Влад продолжал держаться за руль своего велосипеда. Видимо, в нем до сих пор теплилась надежда, что они скоро оставят это место в покое и спокойно поедут домой.
Как бы не так! Дима был настроен решительно. Это было понятно по его глазам и по тому, что он оставил все попытки поиска другого пути и, преисполненный решимости, стал пробираться через высокие заросли травы прямо к парадному крыльцу.
Дойдя до косой деревянной лестницы, он поднялся по ней, вступил на порог и встал у входной деревянной двери, смотря точно в глазок.
У него появилась мысль, что прямо сейчас, сдерживая возбужденное дыхание и держа в правой руке ржавый топор, готовясь к внезапному нападению, на него смотрит хозяин дома через этот самый глазок.
Дима сразу пресек эти мысли, так как они характеризовали его как труса!
«Только попробуй на меня напасть, урод, — успокаивал себя Дима. — Я тебе таких пиздюлей пропишу, мало не покажется!»
Дима был готов ко всему. Он был способен прямо сейчас принять бой не на жизнь, а на смерть и выйти из него победителем.
Поэтому следующий внутренний голос в его голове напомнил ему: «Где там Владик, мой самый верный корефан?»
Он с опаской обернулся назад (потому что стоять спиной к закрытой двери еще не известно, заброшенного ли дома, это, знаете ли, небезопасно) и увидел, что его дружище Влад до сих пор стоит на том же месте, где встал, подъехав к дому, и смотрит прямо на него.
Пересекшись взглядами, они оба поймали паузу, просто молча смотря друг на друга. Кажется, в этот момент они уловили общее желание съебаться отсюда (ведь прежняя решимость Димы, как мы уже поняли, куда-то улетучилась), а Владу только этого и хотелось.
Жаль только (прежде всего самому Владу), что глупое упрямство в Диме никуда не делось. А это значит…
— Хули ты там встал, мальчик?! — крикнул Дима. — Come в этот house, если не fear. — Сам же в этот момент выдохнул, поворачиваясь обратно к входной двери, и подумал: «Господи, спасибо!»
Влад выругался, аккуратно поставил свой велосипед на подножку и, нервно перебирая ногами, направился к крыльцу старого дома.
— Правильней afraid, а не fear… Дебил, блядь, — пробурчал он себе под нос, пробираясь через высокую траву.
Когда они оба были готовы, Дима взял инициативу на себя и медленно потянулся правой рукой к ручке двери.
Как только его рука коснулась круглой позолоченной ручки, он тут же ее отдернул, сам отпрыгнул примерно на шаг и со всей дури ударил по двери правой ногой!
— Боже! — пискляво выкрикнул Влад, испугавшись такого неожиданного поворота событий. — Нахуя ты так шумишь, тварь? — прошипел он. — У тебя что, рук нет или ты так всегда в чужие дома входишь?
— Расслабься, Владик, — спокойным тоном сказал Дима и подумал про себя: «Отлично, за дверью никого не было, а если бы и был, то он сейчас валялся бы на полу со сломанным носом!» — У меня все под контролем, — показав жест ОК, он направился прямиком в дом.
Едва он переступил через порог, в нос резко ударил отвратительный кислый запах.
— Ахуеть! — закрывая лицо рукой, сказал он. — Какая вонь!
Зашел Влад и тоже пошатнулся от отвратительного аромата.
— Боже, я сейчас сблюю, отвечаю, — рыгая и плюясь, предупредил Влад.
Они быстро достали из карманов свои смартфоны, включили на них фонарики и начали освещать темноту первого этажа.
Вокруг царил полный беспорядок. Везде валялись разорванные старые газеты, отсыревшие стопки древних книг. Они зашли в зал, и им тут же бросился в глаза камин, набитый трупами и костями животных до самого конца трубы. Пол в зале был усеян почерневшими от времени или еще от чего-то газетами (как во время ремонта). Вся мебель в виде двухместного дивана и кресла была обмотана полиэтиленом, как и маленький пыльный телевизор, стоящий напротив. В стенах периодически были заметны клочки шерсти, а иногда торчали конечности замурованных животных: копыта коров, хвосты кошек или собак. Череп лошади, торчащий из правой стены в зале, как будто наблюдал за ребятами своим мертвым взглядом.
Дима и Влад нервно перебрасывали свет фонариков от одной шокирующей вещи до другой.
— Господи… — прошептал Влад.
— Не то слово, чувак, — сказал Дима, рассматривая стены комнаты.
— Пиздец! Мы в доме маньяка! Все слухи про него — гребаная правда… — Влад перевел дыхание. — Давай съебем, чувак. Ну, пожалуйста… — проскулил он.
— Тебя никто не де-е-е-е-ержи-и-и-и-ит, Вла-а-а-а-ади-ик, — пропел Дима, направляясь к кухне.
— Ты не видишь трупы?! Мы в логове поехавшего, — Влад начал осматриваться по сторонам. — Отвечаю тебе…
— Успокойся, дружище. Представь, что это квест…Ну, ты меня понял.
— Ага. Квест! Прямо сейчас попрошу помощи у куратора в решении очередной загадки. А знаешь, кто мне вместо него ответит? Реальный психопат с топором или здоровенным ножом, которым он тушки животных разделывает! Что ж, сегодня в его мертвый зоопарк добавятся два новых представителя животного мира. Человек разумный.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Дима. — Ты, когда боишься, такой угарный. Ха-ха-ха!
— Да, да. Смейся. Помимо того, что мы здесь сдохнем, меня удручает еще кое-что.
— Что?
— Боюсь, я погорячился, сказав «разумные». Мы забрались в чужой дом маньяка перед самым наступление темноты! Мы, блядь, неандертальцы… Ты-то точно.
На кухне они испытали новую волну отвращения. Все было усеяно давно протухшими продуктами, мусором и грязным бельем. В холодильнике с гнилыми кусками мяса стояло множество банок из-под клея и желатина.
Закончив исследовать первый этаж, они отправились на следующий.
Поднимаясь по лестнице и дойдя до порога второго этажа, Дима случайно наступил на маленькую косточку какого-то животного.
— Блядь! — выругался Дима.
Влад тут же среагировал — быстро развернулся, сбежал по ступенькам обратно на первый этаж и оттуда крикнул:
— Что там, твою мать?!
Дима испуганно посветил на костную пыль, сделанную подошвой его кеда.
— Все нормально, расслабься. Это просто кость.
— Ха, — нервно усмехнулся Влад. — Всего лишь!
— Пошли дальше.
Второй этаж был неестественно пуст. Здесь было всего пять комнат, четыре из которых были небрежно заделаны кирпичом.
Подойдя к замурованным стенам и принюхавшись к тем местам, где зияла дыра в кирпичной кладке, ребята поняли, что те помещения тоже забиты животной изоляцией.
Единственная незамурованная комната располагалась в северной части дома.
Дверь в нее была самой обычной: старой, изрядно подгнившей от сырости и плесени, но самой обычной.
Оба осторожно к ней подошли и встали, смотря на золотую дверную ручку.
— Ну… — начал Дима. — Заходим, что ли?
— Да… — ответил ему Влад. — Только я ее сам открою… Если ты не против, конечно?
Дима глубоко вздохнул и сказал:
— Нет. Я против.
Бум! Дверь в комнату второго этажа вылетела из старых петель от мощного удара Диминой ноги.
— Я, честное слово, желаю твоей смерти. Знай это, — с закрытыми глазами и сдерживая гнев, сказал Влад.
В комнате царил полумрак из-за горящих вокруг свечей и керосиновых ламп.
Дима заметил, что фитиль всех свечей в комнате не догорает, а воск под жаром огня не плавится.
Через всю комнату хаотично были протянуты швейные нитки и лески, на которых болтались ритуальные поделки из кости и дерева, засохшие трупы мелких животных вроде белок, кошек, ежей и т. д. Трупы животных были и на стенах, прибитые гвоздями, с привязанными к ним нитками. К некоторым трупикам были прикреплены на булавках или иголках маленькие бумажки с письменами.
— Просто дворец искусств какой-то, — сказал Дима.
— Угу. Для ебанутых живодеров, — подтвердил Влад.
Прямо перед ребятами стоял деревянный стол, на котором небрежно были раскиданы какие-то рукописи, ветхие пергаменты, по всему полу комнаты были разбросаны использованные шариковые ручки и сломанные карандаши. На стенах красовались непонятные простому человеку письмена, руны и иероглифы различных форм и очертаний, что выдавало разность их происхождения. Некоторые из них нарисованы были обычной краской, это можно было понять по раскиданным пустым банкам из-под краски и засохшей кисти, лежавшей в пластмассовой бутылке с вырезанным горлышком.
Помимо краски, некоторые письмена были написаны древесной смолой или углем, некоторые были выжжены прямо на древесных стенах.
Над столом висела фотография двух детей: мальчика и девочки. Она была прибита длинными ржавыми гвоздями прямо в стену.
Наведя фонарики, парни заметили на ней потемневший отпечаток человеческой ладони. Будто кто-то провел своей окровавленной рукой по снимку.
Все ниточки этой комнаты были подведены и пришпилены булавками к этой самой фотографии.
Странно… Но почему-то дети, изображенные на фотографии, казались ребятам знакомыми…
На середине стола лежала открытая книга, написанная на неизвестном языке. Дима немного ее полистал и, не найдя ничего понятного или интересного вроде картинок или знакомых слов, закрыл ее, не упустив из внимания ее оформление.
На передней части коричневой кожаной обложки не было ничего, кроме странного кубического изображения, похожего на какой-то тотем. Выглядел он как наслоение непропорциональных и разных по размерам кубических сфер, образуя тем самым что-то вроде уродливой пирамиды.
Закончив осмотр леденящей душу комнаты, они оба поднялись на мансарду по деревянной вертикальной лестнице. Там было пыльно и все в паутине.
Единственное, что здесь привлекало к себе внимание, так это вещь, светящаяся под лунным светом, падающим на нее через небольшую щель в крыше, в самой дальней стороне помещения.
— Это же… — удивленно начал Влад.
— Да, да… Точь-в-точь как на обложке…
От таких загадок и странностей у Влада разыгрался небывалый интерес. Для него стало вдруг очень важно добраться до странного предмета во что бы то ни стало, взять его себе и хорошенько изучить (или продать).
Движимые идеей разузнать до конца, какие же тайны скрывает в себе этот дом, они пошли в сторону тотема, светящегося, как маяк. Дойдя до середины комнаты, оба одновременно услышали странный громкий звук. Сначала они подумали, что это им просто показалось от волнения, но через миг их накрыло целой волной звуков.
Стук копыт, шипение кошек, лай собак… мычание коров! Как будто вся мертвая живность этих стен ожила и начала бегать по дому, нарушая заброшенную тишину!
— Что здесь, блять, такое происходит?! — заорал во все горло Влад, не забыв закрыть уши и сесть на корточки.
Из отверстия в полу, ведущего на мансарду, повалила стая теней разных форм и размеров. Почти в каждой можно было разглядеть очертания какого-нибудь животного, сто процентов раньше замурованного в стенах дома, а сейчас выбравшегося на свободу в виде своей разъяренной от незваных гостей теневой сущности.
Дима ничего не мог с собой поделать. По его телу уже давно побежал холодок, а сейчас, когда перед глазами проходило что-то сверхъестественное, он не мог ни пошевелиться, ни что-либо сказать.
— Все! Нам пизда, нам пизда, нам пиздец… — повторял без устали испуганный Влад.
Стая теней стала кружиться вокруг них, закрывая в кольцо.
Весь дом ходил ходуном, ненароком наталкивая на мысли о землетрясении.
— Тише! — раздался указывающий писклявый голос со второго этажа.
Следуя команде, все тени на стенах и на полу замерли в ожидании следующего приказа.
Снизу послышались удары стучащих по полу пары ботинок.
— Я первый! — угрюмо сказал писклявый голосок.
— Нет, я! — молвил второй голос.
— С какой стати! Ты…
Прозвучал стук.
— Понял теперь, что со мной шутки плохи! Дурак! — сказал второй голосок.
— Сама дура!
Из квадратного входа в полу выбежала сначала одна бесформенная тень, потом другая. Они быстро прошмыгнули и спрятались в темном теневом кольце, окружившем Влада и Диму.
Сначала в воздухе висела полная тишина, потом раздался один из писклявых голосков.
Детских голосков.
— Вы кто?
Влад отошел от шока и направил свой удивленный взгляд на не менее ошарашенного Диму, не зная, что и сказать.
Дима переглянулся со своим другом и понял, что от него ждут.
— Мы? — ответил он вопросом на вопрос.
— Да… — робко ответил один из детских голосков, доносившихся откуда-то из переливающейся тени.
— Мы… люди… — ответил наконец Дима.
Влад разочарованно покачал головой.
— И что? — спросил первый детский голос.
— Ничего… А что?
— Что «а что»?
— …Эмм-м… Что?
— Вы что, играете в какую-то игру? — вмешался второй детский голосок. — Без меня?!
— Я не знаю, — ответил первый. — Мы что, играем в игру? — обратился он к Диме.
— Ну… Я не знаю…
— Если вы играете в игру, то я хочу с вами! — возмутился второй.
— Не будешь ты с нами играть, ясно! — повысил голос первый. — Девчонкам нельзя!
— А вот и можно! Скажите ему, что можно! — обратился второй к Диме.
— Эмм-м…
— Боже! — вмешался Владик, выпрямившись. — Вы меня с ума сведете! Какого хрена вы здесь устроили?!
— А ругаться плохо! — сказал второй так, как будто сейчас пойдет и расскажет все маме Владика.
— Кто сказал?! — недовольно спросил первый.
В порыве надоедливого спора те двое, кого несколько секунд назад можно было различить лишь по слабо различимой интонации в голосе, теперь вышли из кольца тени, и их силуэты можно было разглядеть.
Это были две отчетливо просматриваемые теневые фигуры, отражающиеся на стене, минимум десятилетних детей. У одной были длинные волосы, у другой — короткие и растрепанные.
Девочка и мальчик.
— Мама моя мне сказала! И твоя тебя не раз ругала за то, что ты материшься!
— И что?! Что хочу, то и говорю! Не твое дело! …Иди ты нахуй!
— А-а-а-а-ах! — воскликнула ошарашенная маленькая девочка, закрыв рот обеими руками.
Ребята смотрели на этот детсадовский конфликт и не знали, что и думать.
Первым заговорил Влад.
— Слушайте…
Детская перепалка продолжалась.
— Послушайте… — повторил он еще раз, но никто не отреагировал.
— Алло! Детишки! — закричал он.
Спор прекратился, но дети, испугавшись, снова юркнули в теневое кольцо и скрылись за силуэтами зарычавших и фыркающих ноздрями животных.
— Вы… Вы не пугайтесь… — вежливо продолжил Влад. — Это мой друг Дима, а я Влад. Не скажете, как вас зовут?
— Маша, — не сразу ответила девочка.
— Валя, — ответил мальчик.
— Отлично, Маша и Валя! Мы вам ничего не сделаем. Мы просто решили погулять по дому. Посмотреть, что тут интересного… Понимаете?
Маша и Валя осторожно покинули свой теневой щит и показались.
— Зря пришли, — сказал Валя. — Тут скука смертная. Делать нечего.
— Ясно… А это? — Влад обвел рукой теневое кольцо. — Это все ваши зверюшки?
— Да.
— Здорово… Скажи же здорово, Димон.
Дима наконец-таки собрался и смог из себя выдавить достойный ответ:
— Просто чудесно… Невероятно…
— Успокойся, — прервал его Влад. — Так, а что вы здесь делаете? И вообще, как сюда попали?
ГЛАВА 3
«Мы с этой мокрощелкой играли в песочнице, когда моя бабушка сказала мне съездить к Марфе Петровне, живущей у окраины. Примерно в семь часов вечера каждый понедельник и пятницу я ездил к ней за молоком…»
…Валя предложил своей подруге съездить вместе с ним, тем более что это недалеко…
«Зачем я дружу с таким уродом, как ты?»
…и она согласилась. Сев на велосипеды, они поехали. Валя держал руль одной рукой, так как в другой у него была трехлитровая пустая банка для будущего свежего коровьего молока.
Доехав до нужного дома, они спрыгнули со своих велосипедов и наперегонки побежали к дверному звонку.
Нажал первый Валя, так как Маша сильно испугалась громкого лая сторожевой собаки за металлическим забором.
«Вот и нет! Ты сжульничал, поставив мне подножку!»
Спустя несколько секунд за воротами послышались медленные шаги и громкая брань хозяйки дома в сторону неугомонно лающего пса.
«Она так стелет, вы бы слышали. У нее есть чему поучиться».
Ворота открылись, и в них показалось лицо улыбчивой, уже в возрасте дамы в простом деревенском платье с ромашками на синем фоне.
Марфа поприветствовала детей, не забыв при этом упомянуть возможность их будущего брака…
«Вот зачем ты это сказал?!»
…взяла у Вали банку и пошла обратно в дом, чтобы принести ее, как это здесь принято, уже полную до краев.
Собираясь двинуться обратно в путь, Маша запрыгнула на велик, а Валя поставив банку с молоком на сиденье и, придерживая свой велосипед, не торопясь поплелся за ней.
— Что ты плетешься, как дед старый? — кружась вокруг него, причитала Маша.
— Я не могу быстрее, — возмущался Валя. — Ты не видишь, что у меня важный груз? Если я разобью его, то бабушка меня убьет!
«Она может».
— А ты не можешь везти этот груз чуточку быстрее? Меня уже комары и мошки кушают!
— И что?! — негодовал Валя. — Думаешь, меня не кушают? Еще сильнее кушают, чем тебя, потому что я даже отмахнуться нормально не могу!
«Потом нам навстречу вышел он со своей клячей».
— О, лошадка! — обрадовалась Маша. — Валя, смотри, лошадка идет!
— Ты что, никогда лошади в своей жизни не видела? — угрюмо ответил Валя.
Маша сделала вид, что не услышала его.
— Хочешь погладить ее, девочка? — приятным и спокойным голосом спросил мужчина с лошадью.
«По мне так он был ужасно стремным».
— А можно?
— Конечно! — воскликнул мужчина. — Почему бы и нет.
«Конечно! Почему бы и нет! Тьфу!»
Подбежав к лошади вплотную, Маша тут же принялась ее гладить по шее, по гриве. Ей приходилось вставать на носочки, чтобы тянуться рукой, поэтому незнакомый мужчина аккуратно взял ее за талию и посадил прямо на спину животного.
Все это время очертания незнакомца были темными, и различить в них что-то, кроме силуэта и каких-то отдельных частей тела или одежды, было трудно, но сейчас, когда Маша была рядом с ним в непосредственной близости, ей удалось его хорошенько разглядеть.
Высокий и худощавый мужчина с длинными жирными волосами, свисающими прямо на лицо. Одет он был по-простому, даже слишком. Старенькая, с оторванными в некоторых местах пуговицами белая рубашка и короткие черные брюки с пятнами от грязи и, кажется, шпаклевки.
«Обуви он вообще не носил».
— Любишь животных? — спросил мужчина.
— Да, — ответила девочка.
«Ведь я такая же тупорылая, как и они!»
«Ты можешь заткнуться, Валя!»
Маша была на сто процентов уверена, что никогда не видела этого человека.
Зато слышала. Только что именно, она никак не могла вспомнить.
«Отлично все-таки мы с тобой освежили память, да?»
— Маша, ты едешь или нет?! — крикнул Валя за спиной девочки.
Все это время, пока она сидела на лошади, незнакомый мужчина вел ее в обратном направлении.
— Сейчас! — крикнула Маша. — Не уезжай без меня! Снимите меня, пожалуйста, — обратилась она к мужчине.
Босой незнакомец, как будто не слыша ее слов, продолжал идти дальше и вести лошадь под уздцы.
— Простите… — испуганно продолжила девочка. — …Мне домой надо…
«Тебе лечиться надо».
«Заткнись!»
Мужчина остановился и какое-то время просто смотрел перед собой.
— Да, — сказал он, — к-конечно… — Он протянул свои тощие руки и, взяв девочку за талию, поставил на землю. — Тебе понравилась поездка? — присев на корточки перед ней, спросил он.
— Да, — ответила Маша, поглядывая в сторону удаляющегося Вали и валяющегося на земле своего велосипеда.
— Я рад… — улыбаясь, произнес незнакомец. — Знаешь, ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. Я дам тебе покататься на лошадке, познакомлю тебя с другими животными…
«Ха! Я же говорил!»
— …У меня их очень много, правда.
Маша стала тяжело дышать.
— Ладно… — вдруг сказал мужчина, заметив волнение девочки. — Уже поздно. Тебе пора домой, а то мама ругаться будет, да?
«Она это любит».
Девочка кивнула.
— Тогда беги скорей.
Маша побежала к своему велосипеду и, сев на него, оглянулась.
Незнакомый мужчина ласково поглаживал свою лошадь, нашептывая старой кляче ласковые словечки.
«Когда дойдем до дому, я тебя хорошенько…»
Когда он собирался уже идти туда, куда шел, девочка окликнула его:
— А как вас зовут?!
Мужчина остановился, удивленно оглянулся и сказал:
— Вова… Меня зовут Вова! — крикнул он…
«И я маньяка!»
— А тебя?
— Маша, — ответила девочка. — Пока, Вова!
— Пока, Маша! Обязательно приходи, а то она уже по тебе скучает, — Вова похлопал по лошади.
Животное согласно испустило свое фирменное: «Иго-го…». Маша, хихикнув, приняла приглашение.
Разъехавшись с Вовой, Маша поняла, что испытывает к нему симпатию, и твердо для себя решила, что просто обязана сходить к нему.
На следующий день первое, что сделала Маша после того как почистила зубы и позавтракала, — побежала к дому Вали, чтобы пригласить его отправиться вместе с ней к их новому вчерашнему знакомому.
— Я никуда не пойду, — твердо ответил только что проснувшийся Валя.
— Почему?
Не хочу.
— Там будет здорово, я обещаю. У него там целый зоопарк! — немного врала Маша. — Куча животных! И мы сможем с ними поиграть!
Валя призадумался.
— Может быть, он наврал, — сказал Валя.
— Зачем ему это делать? — возмутилась Маша.
— Откуда я знаю. Может быть, он псих.
— Вова не плохой! Псих разрешил бы мне покататься на лошадке?
«Да!»
— Ха! Он бы тебе и не такое разрешил…
— Что?!
— Ладно, — сказал Валя. — Сейчас, только позавтракаю и пошли.
«Какой же все-таки был идиот…»
«Ты всегда таким был».
— А что у вас на завтрак?
«Не понимаю, как можно столько жрать и не толстеть».
Позавтракав блинами, приготовленными мамой Вали, они отправились «туда, не знаю куда».
Вова забыл сказать, где живет. Маша сама вспомнила об этом, когда они уже двинулись в путь. Но, предугадывая реакцию своего спутника, она решила промолчать о своем неведении.
Они сначала поехали в сторону тети Марфы, в то место, где они встретили Вову, а оттуда Маша стала импровизировать. На вопрос Вали, знает ли она, куда ехать, Маша отвечала, что, конечно, знает, пусть он только едет прямо за ней, и тогда они точно спокойно прибудут туда, куда надо.
Им пришлось долго ездить про проселочным дорогам у окраины города, пока Валя наконец-таки понял, что здесь к чему.
После небольшой перепалки они вместе приняли решение прекратить поиски и отправиться искупаться к реке.
Так как они были у черты города, проще всего было проехаться по дорожке, идущей через лес и небольшую полянку.
И вот, проезжая напротив той самой полянки, Маша замечает дом, стоящий на другой стороне, и пасущуюся рядом с ним лошадь.
— Эй! — окрикнула она Валю.
— Что?!
— Смотри туда! — Маша указала на дом.
Повернув рули на восток, они закрутили педалями, приближаясь к одиночному двухэтажному дому с мансардой.
Маша сразу же поняла, что они прибыли туда, куда надо. Пасущаяся рядом лошадка напоминала ей ту самую.
Валя смотрел на уверенность Маши скептически. Его сомнения тут же рассеялись и сменились на чувство подозрения и легкой опаски, как только из дома вышел тощий мужчина с босыми ногами.
«Не псих! Нет, нет, нет!»
При виде детей Вову как будто охватил ступор. По его глазам, а точнее глазу (второй был закрыт челкой жирных волос), можно было прочитать некий испуг. Для него это была явная неожиданность.
— Вы кто? — со слабо заметной дрожью в голосе спросил он.
— Вова, это я! — крикнула Маша. — Маша! А это Валя. Ты что, нас не помнишь?
В явном смятении Вова опустил голову и начал про себя что-то бормотать, а потом снова устремил свой взор на ребят.
На секунду дети заметили в его глазах какую-то грусть… печаль. Через пару секунд она сразу же сменилась веселой и приятной улыбкой.
— Как хорошо, что вы пришли! — воскликнул он.
Мужчина спустился с крыльца.
— Мы тоже рады! — обрадовалась Маша, подбегая к нему.
— Ну и славно… Может быть, вы хотите чаю? Точно! Чаю с шоколадными печеньями не хотите?!
— А они у вас есть? — поинтересовался Валя.
Вова начал бегать глазами и шевелить губами, пытаясь вспомнить.
— Точно, — сказал он чуть слышно, — у меня же ничего нет… — Его выражение лица походило на ученого философа, к которому только что явилась истина.
— Ну и ладно, — сказала Маша. — Мы все равно уже позавтракали и ничего не хотим. Да, Валя?
— …Да… Маша… — немного расстроился Валя.
«Я так хотел отведать чаю с шоколадными печеньями».
— Ты лучше скорей покажи нам своих питомцев! Было бы здорово на них посмотреть.
Вова до сих пор находился в ступоре. Кажется, его очень сильно задел тот факт, что у него даже чая нет (кого бы он не задел, если так подумать).
Мгновение — и Вова снова веселый и жизнерадостный человек, готовый порадовать детишек своим небольшим зоопарком.
— Конечно, конечно…
Взяв под руку Машу и позвав Валю, он пошел вместе с ними за дом. По его словам, там у него находился сарай с животными.
Рука у Вовы, как почувствовала на себе Маша, была очень сухая, шершавая и холодная.
— А кто у тебя есть? — спросил Валя.
— У меня много кто есть… Скоро сами все увидите…
За домом, кроме небольшого сарайчика, в котором от силы поместится садовая утварь, больше ничего не было. Дальше начинался густой бирюзовый лес.
«Тогда-то я понял, что мой папа имел в виду, говоря, что все проблемы из-за баб».
Эта постройка являлась мастерской. Поначалу там стояла кромешная тьма, и Вове пришлось включить свет, а точнее зажечь масляную лампу, болтающуюся на колючей проволоке, прикрепленной к потолку.
По стенам были развешаны ножи, тесаки, мачете и еще много всяких острых предметов, с помощью которых можно резать, разделывать… убивать.
Специально для этого в домике стоял деревянный стол с въевшимися в дерево пятнами запекшейся крови и гнилыми кусками плоти. Вокруг на полу валялись сотни костей и черепов.
— Извините меня… — страдальчески сказал Вова и быстрым движением руки схватил Машу за кисть, дернул за металлическое кольцо в полу, дверь в подвал со скрипом открылась, и мужчина силой попытался запихнуть девочку вниз.
«Я от испуга не знал, что мне делать».
Валя просто стоял и смотрел, как его подругу заталкивают, как какую-то вещь, в темный и сырой подвал.
Вскоре мозг наконец-то начал функционировать, и он побежал.
Мужчина, закончив с Машей, устремил свой хищный взгляд на убегающего мальчишку.
Валя забежал за угол и выбежал на полянку к своему спасительному велосипеду.
Он быстро закрутил педалями, направляясь как можно дальше отсюда.
«Я крутил ногами, заставляя себя не оглядываться назад. Ведь тогда я испугался бы еще сильнее. Мои руки и так дрожали, как у алкоголика, что я еле-еле удерживал руль в прямом направлении».
Внезапно Валя услышал кое-что за своей спиной…
Оно заставило его паниковать его еще сильнее…
«Стук несущихся прямо на меня лошадиных копыт».
Догадаться, кто управляет конем, было несложно, и испуганный Валя стал перебирать ногами еще сильнее. Хотя куда уж сильнее…
Звук копыт становился все громче и громче, а надежда Вали на спасение становилась все меньше.
Как только звук копыт стал совершенно невыносим, «я все-таки оглянулся назад».
«Последнее, что я увидел, — это замах деревянного бруска».
Мгновение тупой боли во лбу — и весь мир окутала темная пелена.
«Проснулся я в кромешной темноте. Мне даже сначала показалось, будто я ослеп после сильного удара по голове. Позже я понял, что я в том же подвале, где и Маша… сука».
Он услышал ее плач.
В тот момент между ними не возникло никакой ссоры. Валя не стал винить ее в том, что произошло.
«Нам было так страшно».
Страх, окутавший их двоих, превышал все негативные эмоции друг к другу, заставляя забыть о них напрочь и думать только о собственном спасении или… о собственной смерти… О том, что им пришел конец.
«Я точно не знаю, сколько мы с Валей провели времени в этой темноте. Правда, в щели над нами все равно иногда проходили солнечные лучи».
«Мы видели их два раза».
За все это время никто их не кормил и не поил. А тишину полной темноты один раз нарушил скрип открывшейся двери и цоканье копыт, сопровождавшееся неприятным фырканьем. Раздался чуть слышимый утешающий голос Вовы, за которым последовал пронзительный лошадиный крик. Он был таким громким и невыносимым, что дети закрыли себе уши ладонями.
Дальше послышались шлепки и звуки разрываемых сухожилий, приговариваемые тихие, неугомонно повторяющиеся слова.
Это продолжалось долго и мучительно, судя по всему, мучительно для всех участников этого процесса.
Через какое-то время с потолка прямо на Машу и Валю стало капать что-то теплое и густое. Не выдержав этого, они закричали что есть мочи.
«Когда пришел тот самый день, Вова вывел нас из подвала и потащил на самый верх дома. Перед тем как впустить нас в дом, он завязал нам зачем-то глаза. И снял повязки, только когда мы были уже на самом верху…»
Наступила сцена ритуала.
Вова поставил детей на колени перед тотемом и попросил не двигаться, если жизнь дорога. Затем подошел к тотему и начал читать какое-то заклинание на неизвестном языке.
Закончив, он подошел к детям. Очертания его лица и тела поглотила ночная тьма. К детям подошел его силуэт и сказал:
— Мне… очень жаль, — в его голосе прослеживалась грусть и чувство собственной вины перед детьми. — Но я клянусь! — повеселел он. — Вам здесь понравится… Это же точно вы хотели, да? — Он ожидал ответа, но, к сожалению для себя, не услышал ни слова, кроме всхлипов и тяжелого дыхания. — Вы… будете счастливы…
«В его руке все это время был нож, которым он…» перерезал горло каждому по очереди.
Захлебываясь собственной кровью, они дрыгались на полу в предсмертных судорогах, а мужчина слизывал их разлившуюся кровь прямо с пола.
Артефакт стал светиться, становясь все ярче и ярче…
«Дальше мы не знаем, что произошло. Ведь сразу же после этого оказались здесь».
— Господи… — с трудом веря в только что услышанное, сказал Влад.
— Да… Полный трэш, — вставил Дима.
— А… что случилось с этим… Ну, вы меня поняли? — спросил Влад. — Куда он делся? Если вы видите нас… не знаю уж, откуда вы нас там видите, то наверняка видели и этого психа, что убил вас?
— Да, мы его видели, — ответила Маша.
— Мы его и сейчас видим, — уточнил Валя. — Он постоянно ходит по дому с той стороны, где вы сейчас.
Дима и Влад нервно оглянулись.
— Не переживайте, — успокоила их Маша. — Он здесь, но не совсем. Он как бы… в другом времени. Понимаете?
— Если честно, — задумался Влад, — то не совсем.
— Вообще нихуя не понимаю… — уточнил Дима свою степень недопонимания.
— Я не знаю, как это объяснить, — сказал Валя. — Просто… отсюда нам видно, что было здесь до того, как мы сюда попали… ПО ВИНЕ ОДНОЙ ТУПОЙ ПИЗДЫ! — закричал Валя, естественно, обращаясь к своей спутнице.
— Хватит! Как же ты меня достал, урод! Ну сколько можно!
— Заткнулись! — сказал как отрезал Влад. — Вам самим не надоело постоянно ругаться друг с другом? Давно бы вместе подумали, как выбраться отсюда.
— Это невозможно, — с грустью в голосе ответил Валя.
— Думаешь, мы не пытались? — проскулила Маша.
— Здесь куда ни пойдешь, приходишь туда, откуда пришел, и наоборот.
Влад призадумался, придерживая свою голову за подбородок. «Да… Хреново дело, — думал он. — Как же помочь этим засранцам?»
— Дима, что с тобой, чувак? — обратился Влад к своему другу. Он уже давно заметил тень страха на его лице и не мог упустить представившуюся возможность позлорадствовать.
— Неужели ты… Как бы так сказать… Напуган? Вот!
— Я не напуган, — моментально ответил Дима.
Дима понял намерения Влада, и чувство собственного достоинства взыграло в нем, что он даже чуть ли не полностью позабыл о своем «небольшом испуге».
— Раз ты не напуган, — продолжил Влад, — тогда помогай! Хватит стоять столбом! Что будем делать?
— С чем?
— Да со всем этим! Мне кажется, мы должны что-то сделать, а иначе, не знаю как ты, а я буду чувствовать себя хуево… Может быть, у тебя есть какие-нибудь идеи, как помочь этим двоим, — Влад вяло кивнул на Валю и Машу.
Дима на минуту призадумался, перевел взгляд на детей, сидящих на корточках, судя по их силуэтам, на странный тотем и наконец остановил свой взор на Владе.
— Да, у меня есть идея.
Дима разбежался как следует и со всей силы ударил правой ногой по тотему, но тот даже не двинулся с места, и Дима упал на пол, с криками боли обнимая свою ступню.
— Да, ты смекалистый парень, Димон, — сказал Влад, стоя над изнемогающим от боли Димой. — Мне вот просто интересно. Ты все свои проблемы так решаешь? Или только те, в которых стоит действовать совершенно наоборот? Я имею в виду — не применять грубую силу!
Благо в том мертвом зоопарке на втором этаже был еще дневник владельца этого дома и по совместительству убийцы двух детей.
Вот последняя запись в дневнике:
«Я не спал уже три дня, все переводил эти дурацкие иероглифы, символы и прочую чепуху. В этой книге почти ничего не говорится о том, как можно отсрочить пришествие Джина. Это понятно. Это же что-то вроде Библии. А какой фанатик в здравом уме будет описывать способы, при которых Бог исчезнет навсегда! Хотя он и так исчез. Я это давно понял. Похоже, мне остается только один способ. В записях одного древнего адепта сказано, что его народ на протяжении нескольких сотен лет после пришествия Джина преподносил ему жертвы в знак благодарности за его дары. Как я понял, тупые дикари сами не понимали, что делают. Желая задобрить бога, они совершенно неосознанно закрыли ему проход в наш мир… Было нетрудно догадаться. Даже ненормальные сектанты, с которыми я познакомился в Москве и у которых я украл тотем, додумались до этого и убивали всего по три человека раз в три года… С чем это, интересно, связано?.. Впрочем, неважно, мне плевать. Если данный способ поможет мне прожить подольше, то я обеими руками за… Главное не переборщить. Не хотелось бы, чтобы произошло, как у племен из Центральной Америки. Или тех ребят, решивших прогуляться со священным тотемом до кладбища. Мне нужна эта вещь целой, а не разлетевшейся на мелкие кусочки!.. Надеюсь, в этот раз все получится, и я спасу свою девочку… Цель оправдывает средства, а когда цель — спасение своего ребенка, то она оправдывается вдвойне! Разве я не прав?.. Конечно, прав… Господи… Кажется, я начинаю разговаривать сам с собой… Простите меня…»
Где-то за городом красный пикап едет по пустой ночной дорожной трассе.
Машина то и дело виляет в разные стороны, а все потому, что водитель автомобиля немного не в себе.
— Ваня, сладкий, ты везешь нас домой? — спросила девушка на заднем сиденье, держа в руке бутылочку пива.
— Мы и так дома! — заорал Ваня, выжимая педаль газа до упора.
— Я знаю. Просто я переживаю за Толика, — девушка посмотрела на болтающегося на ремнях безопасности парня, сидящего спереди. — Ему, кажется, плохо…
Толик за всю поездку не произнес ни слова. Даже когда машина делала резкий поворот, и его голова со всей силы билась о стекло правой дверцы.
— Не переживай за него, Танюша! — Ваня закурил сигарету.
— В прошлый раз, когда ты так говорил, моего брата чуть не утопили. Заживо!
Девушка развалилась на заднем сиденье, полном пустых банок из-под горячительных напитков всех видов и сортов. Ее томный взгляд устремился в окно, на мелькающие деревья лесопосадок.
— Отвези меня домой, — попросила она.
— Мы и так дома! Мы и так дома! — истерически повторял водитель, колотя по рулю и пуская слюни во все стороны. Сигарету он съел сразу же, как закурил.
— Успокойся, долбоеб!
Из открытой автомобильной пепельницы зазвонил телефон.
Тут же проснулся Толик и прошептал:
— Если это мои, то я не с вами, — и снова заснул мертвым сном.
— Сто процентов твой батя, — сказала Таня, обращаясь к Ване. — Узнал, что ты его тачку взял…
— Хрен с ним! — крикнул водитель.
Ваню совершенно переклинило. Он перестал вести машину руками. Вместо этого он вцепился зубами в руль с очевидным желанием откусить от него кусок. Его глаза неестественно расширились, а лицо налилось кровью.
Телефон продолжал звонить.
Ваня не выдержал, забил кулаками в потолок автомобиля, крича в безумной истерике и нажимая на педаль тормоза.
— Ты что творишь! — возмутилась Таня, смотря на мокрые от пролитого на них пива джинсы. — Урод! Ненавижу тебя!
Ваня схватил свой сотовый и, не посмотрев, кто звонит, нажал «ответить».
— Кто?!
— Ванек, дружище, — раздался дружественный голос, — это я, Димон. Нам с Владом нужна твоя помощь. Ты вроде как говорил, что у тебя есть тачка… Не мог бы ты приехать кое-куда и помочь нам кое с чем?
Молчание. Сильное сопение.
— Я найду тебя даже в аду, — прошептал Ваня. — Куда ехать?
Дима и Влад вместе с Валей и Машей сидели на ступеньках слегка покосившегося крыльца и смотрели то на звездное небо, то на освещенную лунным светом поляну в ожидании помощи.
Через несколько минут вдалеке, на другой стороне, они заметили блики света, проскальзывающие через свободное пространство между стволами и листьями деревьев, между кустами и высокой травой.
Рев мотора — и на лунный свет вылетает красный пикап, мчащийся на полной скорости в сторону дома.
— Напомни-ка мне, что он сказал, перед тем как принять нашу просьбу? — спросил Влад у Димы, не отрывая настороженного взгляда от приближающегося пикапа.
— Что достанет меня даже в аду, — безразлично ответил Дима.
— Хм…
Все находящиеся на крыльце приняли единогласное решение забежать в самую глубь дома.
Через несколько секунд они услышали, как машина резко затормозила.
Поняв, что больше никому ничего не угрожает, Дима и Влад вышли из дома, предварительно наказав детям вести себя тихо, не показываться и следить за тем, чтобы здешние питомцы выполняли те же команды.
Машина стояла прямо перед домом, ослепляя парней светом фар.
— Ванек! — сказал Дима, закрывая глаза ладонью от яркого света. — Это ты?
Открылась водительская дверь, из которой вылезла темная фигура и молча встала, смотря на ребят своим невидимым взглядом.
— Димасик! — раскинув руки в разные стороны, темная фигура вышла на свет. — Владик!
Все дружно обнялись и даже поцеловались, хотя никто раньше всего вышеперечисленного не делал.
После таких чрезмерных любезностей, конечно, у парней появились кое-какие вопросы к их новоприбывшему другу.
— Чем упоролся, Ванек? — спросил Дима.
— Я упоролся любовью к жизни, мой друг, — вдохновенно говорил Ваня. — Это самый лучший наркотик.
— Слава богу, ты успокоился! — Из машины вылезла девушка. — Привет, — сказала она, обращаясь к Диме и Владу.
— Привет, Танюх, — одновременно ответили парни.
— Что это с ним? — спросил Влад.
— Если бы я знала, то не разговаривала бы сейчас с вами, а вот как он радовалась жизни, — негодовала она, что с ней не поделились чем-то вкусным и психоделичным. — Вам, кстати, повезло.
— В смысле? — cпросил Дима.
— В смысле, с того момента, как вы ему звякнули, он всю дорогу, вплоть до этого самого момента твердил, что убьет вас обоих дабы избежать Судного дня.
Все трое повернулись в сторону Вани, чье внимание было приковано к пению сверчков в траве.
— Подобное не входило в наши планы… Да, Дима? — Влад посмотрел на Диму.
— Вроде бы не входило…
— Так с какой целью вы позвали меня, друзья мои? — ласково спросил Ваня, отвлекшись от созерцания дикой природы.
Парни разъяснили все максимально доходчиво, насколько только могли, не забыв опустить кое-какие важные детали, которые новоприбывшим знать было не обязательно, после чего все принялись за дело.
Чтобы перетащить фигуру размером не больше вазы для цветов, пришлось прибегнуть к помощи каждого из присутствующих. Включая Толю.
Никто не знал, как Ваня сумел пробудить того ото сна и, к тому же, заставить работать с большим усердием и рвением относительно всех остальных.
Закончив с погрузкой, они двинулись в путь.
Поначалу дорога проходила без особых неожиданностей и ненужных приключений, способных затормозить ход операции.
Но так продолжалось недолго.
После того как машина выехала с проселочной дороги на трассу, перед ней постоянно кто-то пробегал. Точнее, так казалось водителю, ехавшему вплоть до этих случаев осторожно, не превышая тридцати километров в час.
— Вы это видели? — Ваня огляделся по сторонам.
Это был не плод его воображения, а реальные вещи. Объяснение которым могли дать только два типа, сидящие на заднем сиденье и с присущей им наглостью, вызванной спермотоксикозом, пялившиеся на все, на что только можно было пялиться у девушки восемнадцати лет, расположившейся между ними и сладко спавшей, облокотившись на голову одного из ребят.
— Почему ты?! — недовольно говорил Влад, так чтобы не разбудить спящую Таню.
— Потому что я сексуален, — тихо ответил Дима с самодовольной улыбкой. — А ты будешь дрочить до конца своих дней.
Ване в данный момент не позавидуешь. В отличие от Димы и Влада, довольствующихся самым близким контактом с девушкой в своей жизни, ему было ужасно хуево. Он потихоньку обретал адекватное сознание, выбираясь из алкогольного тумана в своей голове, где каждый темный силуэт — это в первую очередь враг, а потом уже кто-либо (в зависимости от исхода оборонительных действий).
Снова как будто что-то пробежало вблизи машины, и водитель на полном ходу вывернул руль вправо.
Голова спящей Тани резко поменяла плечо.
— Что за пиздец происходит?! — вскрикнул ошеломленный Ваня, выравнивая руль обратно.
— Ха! — Влад улыбнулся, посмотрев на Диму. — Не подумывал еще записаться на курсы по гимнастике? Иначе у тебя никогда не получится у себя отсосать. Сам понимаешь: «Если не ты, то никто».
— Иди ты, — немного расстроившись, сказал Дима и повернулся к водителю. — Что случилось, Ванек?
— Какая-то хрень пронеслась прямо перед капотом! — испуганно сказал Ваня.
— Не парься. Тебе показалось.
Внезапно перед машиной в островке света от фар опять замаячили силуэты. Но в этот раз их было гораздо больше. Как будто гигантские мотыльки и другие насекомые неестественных размеров слетелись на свет, оставляя на дороге жуткие тени.
Сильно перепугавшись, водитель отпустил руль и закрыл лицо руками, готовясь к худшему.
Толик тут же отреагировал как подушка безопасности и взял управление машиной на себя.
— Все под контролем.
— О боже! — закричал Ваня. — Мне надо… Я так не могу! — Он опустил свою руку под сиденье и как по волшебству достал оттуда прозрачный пакетик с разноцветными таблеточками. Кое-как его открыв (разорвав зубами), он стал жадно запихивать их себе в рот. Запил он весь свой ужин так же появившейся как по волшебству бутылкой коньяка. Проглотив таблетки, Ваня сделал попытку выбросить пустую бутылку коньяка из окна, но не учел того, что оно было закрыто, и в итоге бутылка вместе с окном разбилась.
От звука разбитого стекла проснулась Таня.
— Что случилось? — сонно спросила она, взявшись за разболевшуюся голову.
— Что случилось?! — закричал Ваня, опять приняв управление автомобилем на себя. — Я тебе скажу, что случилось, дорогая! Демоны. Толпы демонов гонятся за нами. Я не знаю, что им от нас нужно, но в мои планы не входило попасться в их мерзкие лапы!
Ваня выжимал педаль газа до упора.
Во время того как они въехали на территорию города, стрелочка на спидометре показывала 90 километров в час.
— Он что… опять? — возмущенно спросила Таня у всех. — Где ты взял эту дурь, скотина?!
Ване было плевать на слова своей девушки. Он ничего не слышал, кроме своего дыхания. Все органы его чувств были направлены на восприятие того, что находится за пределами машины, а не внутри нее. Каждая мелькнувшая тень вызывала в нем панику и большее желание жать на педаль газа. «Нас никто не догонит…» — говорил он, может быть, вслух, может быть, в своих мыслях. Постоянно оглядывался. Периферийное зрение всегда что-нибудь да замечало. «Чертики пробегают! Ебаные чертики!»
— Какие чертики, долбоеб?! — негодовала Таня. — Ты совсем свихнулся?.. Так, все, останови машину. Я выхожу немедленно.
— Я не могу остановиться, любимая, — Ваня вытер пот со лба. — Мы все здесь в большой опасности! Наше единственное спасение — это держаться вместе и спасаться бегством. Если я остановлюсь, то мы все умрем. Ты хочешь умереть?!
— Да, — равнодушно бросила Таня. — Останови машину. Дай мне уже сдохнуть.
— Я не могу, Танечка! Ты любовь всей моей жизни. Я не переживу твоей смерти!
Таня заплакала.
— Ах ты… урод… — сказала она, обняв через сиденье Ваню. — Я тебя тоже л-люблю…
Сила любви оказалась сильнее, и Ваня, забив на управление, перекинулся на заднее сиденье и объял в объятия свою девушку. Они стали лизаться и готовиться к тому, чего Дима и Влад так боялись.
— Ну не прямо же здесь… — говорил Влад, убирая со своей головы чью-то майку. — Кто машину-то вести будет?..
— Кстати, да, — сказал Дима. — А кто машину ведет?
Надежда на спасение в виде Толика испарилась сразу же, как парни увидели, что он не поменял своей позы, а так и остался болтаться в ремнях безопасности.
Они оба кинулись к рулю и заняли место водителя. Влад повернул руль, и теперь никому уже не угрожала опасность в виде фонарного столба.
— Так, — сказал Влад. — Машину поведу я.
— С хуя ли?! — возмутился Дима. — У тебя прав нету!
— У тебя тоже!
— Вот. Мы в равных условиях. Предлагаю решить вопрос старым дедовским способом… Камень, ножницы, бумага, раз, два, три…
— Сначала камень, дебил!
— Что за тупое правило?
— Тебя ебать не должно! Правило есть правило. Его надо соблюдать. Еще раз. Камень, ножницы, бумага, раз, два, три… Сука!
— Ха! Не переживай, у меня есть кое-какой опыт в вождении. А теперь съебал отсюда!
— Я туда не полезу, — оглянувшись назад, сказал Влад. — Они там ебутся вовсю. Что мне делать?
— Прими участие.
— Я бы с радостью, — раздосадованно сказал Влад. — Но я не сторонник групповушки, где всего одна баба.
— Да, понимаю. Тебе подавай двух мужиков!
— У кого что болит, тот о том и говорит, да? Ты лучше за дорогой следи и не напрягай свой мозг на генерацию очередной тупой шутки.
— Ха-ха-ха…
— Ты че ржешь, блаженный?
— Слушай, слушай. Генерация… Ха-ха. Ты слушаешь, да?
— Да слушаю я, блять, говори.
— Генерация… хи-хи… Дегенерация. Ха-ха-ха… Еба-а-а-а-а-ть…
Влад посмотрел на своего друга как на человека, прошедшего процедуру лоботомии, но по какой-то неведомой причине вдруг сам засмеялся, и они спокойно продолжили ехать по ночным безлюдным улочкам небольшого городка; обзываясь и глумясь друг над другом, не обращая внимания ни на кого и ни на что.
Так бы все и продолжалось, если бы не пост ДПС, стоящий на углу поворота в сторону кладбища.
ДПСник как раз допивал свой кофе и доедал бутерброд с колбасой, как мимо него медленно проехала машина с двумя ехидно улыбавшимися парнями на водительском сиденье, подпрыгивающая, как на гидравлике, и издающая женские стоны.
Вот машина уже скрылась за поворотом, но Геннадий все равно не понимал, что ему делать. Держа в одной руке термос с кофе, а в другой бутерброд с колбасой, он смотрел перед собой и думал, отправиться ли ему за этим подозрительным автомобилем или остаться на своем посту и ожидать более явных знаков необходимости его вмешательства.
Навязчивые мысли не отпускали его. «А что если это два озабоченных некрофила, решившие потревожить своими пиписьками покой мертвецов?» Эта мысль заставила его действовать незамедлительно. Ведь он совсем недавно похоронил свою любимую маму и не хотел, чтобы кто-то попытался вые… надругаться над ее безжизненной, не до конца разложившейся телесной оболочкой.
Доев бутерброд и допив кофе, ДПСник включил мигалки и отправился в погоню.
— Если бы у тебя была суперсила, с помощью которой ты бы мог воскрешать мертвых, кого бы первого ты оживил? — спросил Дима у Влада.
— Хм… Не знаю даже. А они как будут воскрешаться? Типа, я скажу заклинание, и труп вылезет из могилы в разложившейся от времени оболочке, или как живой и здоровый человек из плоти и крови?
— А это важно?
— Конечно! Я не хочу воскрешать кого-то, если он будет похожим на зомби!
— Ну, ок, тогда с воскрешением они обретают привычную телесную оболочку.
— А труп воскреснет в том же возрасте, в каком и умер, или в том, в котором я захочу, чтобы он воскрес?
— Боже, сколько вопросов, Владик.
— Это важно. Если бы я, например, хотел воскресить свою бабушку, то я бы хотел, чтобы она воскресла более-менее молодой. Будет тупо, если я ее оживлю 90-летнюю с артритом и катарактой.
— Ладно, ты можешь воскрешать их такими, какими захочешь. Так кто будет первым?
— Рыжик.
— Нахуя? Он же был какой-то ненормальный. Постоянно ссал, когда его гладили.
— В этом-то и была его фишка, чувак, — вспоминая Рыжика, говорил Влад. — Не знаю почему, но я скучаю по обоссанным ботинкам и его самодовольной роже в этот момент.
— Классный у тебя и фетиш.
— Знаю. А ты бы кого?
— Своего кота.
— Фу-у-у-у-у, эту лысую гниду. Он же был конченым, кидался на всех.
— Это он на гостей только так кидался. А со своими вел себя нормально. По ночам залезал в постель, и его можно было обнять, как плюшевую игрушку, и прижать к себе. Он был таким теплым и кожаным… Правда, храпел как паровоз, из-за этого я его ненавидел. Будил меня своим храпом часа в четыре ночи. Приходилось скидывать его с кровати, иначе разбудить было невозможно…
— Да… — задумчиво сказал Влад. — Тебе не кажется странным, что для нас жизни умерших животных важнее умерших людей. Ну, в смысле… Почему мы в первую очередь решили воскресить домашних животных, а не людей?
— Хз… Не знаю. Шустрый был классным. Мы с ним много времени проводили вместе… Даже не могу вспомнить такого мертвого человека, с которым я проводил бы больше времени, чем с этим ублюдком.
Влад замолчал на какое-то время, погрузившись в себя, а потом сказал:
— Мне одному кажется это проблемой…
Внезапно кладбищенскую тишину нарушил звук полицейской сирены и голос из громкоговорителя, приказывающий прижаться к обочине.
Проснулся Толик.
— Ну все. Мне пиздец, — сказал он.
— Нам всем пиздец, — сказал Дима. — Не переживай.
— Капец! — ударил по рулю Влад. — Мы же почти доехали! И эта мразь сейчас нас повяжет.
ДПСник медленно вышел из машины и вальяжной походкой, в которой читался некий триумф и превосходство, подошел к машине и заглянул в разбитое стекло.
— Здраствуйте, сержан ДПС Геннадий Малышкин, — сказал он.
— Здравствуйте, — сказали Дима и Влад.
Толик не откликнулся. Ребята повернулись на то место, где он сидел, и не обнаружили никого. Это их слегка удивило.
— Документики предъявите, — сказал ДПСник, не зная к кому обращаться.
— Эм… — начал Дима. — У нас их нет.
— Неужели… — Тут до нюха Геннадия дошел запах алкогольных паров, гулящих по всему салону машины. — А вы что, еще и выпивали, ребятки?
— Да нет, что вы, офицер… — сказал Дима.
— Мы просто пьяных друзей везем, — Влад кивнул на заднее сиденье.
ДПСник оглянулся по сторонам:
— Куда? На кладбище?
— Ну… типа того.
— Очень интересно… Выйдите из машины, господа, — положив руку на кобуру, приказал служитель закона. — И не забудьте поднять руки, чтобы я их видел.
— Все, — вздохнул Влад. — Приплыли.
Парни вышли из машины с поднятыми руками.
— Руки на капот. Отлично. Сейчас проверим, что у вас там.
Открыв заднюю дверь, ДПСник установил природу женских стонов, что он слышал в тот момент, как красный пикап поворачивал напротив него.
— Ладно. Здесь вы сказали правду… А что это у вас в багажнике?
— Сувенир, — моментально сказал Влад.
— Надо же! — светя фонариком на тотем, говорил офицер. — Наверняка украденный?
— Ничего мы не крали! — возмутился Дима. — Мы законопослушные граждане и, насколько я знаю, никаких правил дорожного движения мы не нарушили.
— Все верно, — ДПСник посветил фонариком Диме прямо в лицо. — Но не забывай, пацан, что ты со своим дружком разъезжаешь на машине без прав. И судя по виду, ты несовершеннолетний, а уже как несколько часов в силу вступил комендантский час…
— Ничего подобного. Нам есть восемнадцать.
— Хорошо. Тогда покажите мне кто-нибудь из вас паспорт.
Никто ничего не ответил и не показал.
— Буду считать это молчание за ответ «нет», — сказал офицер, залез в кузов и снова принялся разглядывать странную вещицу.
— Что будем делать? — прошептал Дима.
— Я не знаю, — ответил Влад. — Мы в полной жопе.
— Мы можем чем-то помочь? — раздался откуда-то голос Вали.
Ребята от неожиданности вскрикнули.
Полицейский перегнулся через машину и посветил фонариком.
— Вы че шумите? — спросил он.
— Ничего… — успокоился Дима. За время поездки они с другом немного позабыли о своей цели и о том, кого везут в багажнике, помимо странной кубической хреновины. — Все в порядке, офицер…
— Не так уж и в порядке. При условии, что я собираюсь везти вас в участок, где буду выяснять, выпивали вы или не выпивали, есть ли у вас права или нет, совершеннолетние ли вы или нет. А чтобы это узнать, мне придется звонить вашим родителям, а там, сами понимаете… — не успел он договорить, как ему сзади прилетело по башке стеклянной бутылкой.
— Никому ты не позвонишь, гомосексуалист, — сказал Толик, стоя над телом ДПСника.
С того момента как машина прижалась к обочине, Толик по-тихому покинул ее. Дождавшись, когда офицер дойдет до сиденья водителя и начнет беседовать с Димой и Владом, он на корточках проскользнул мимо него на кладбище, благо оно не огораживалось железной изгородью, и спрятался за ближайшей могильной плитой. Все это время он сжимал в своей руке бутылку из-под выпитого им же пива и готовился к внезапному нападению. Как только представился удачный момент, он тут же им воспользовался.
— Может быть, ему еще артерию вскрыть на шее, а? Кладбище рядом. Далеко идти не надо…
— Нет, нет, нет, — стал протестовать Влад. — Этого достаточно, Толян. Ты молодец. Дальше мы справимся сами.
— Вы уверены?
— На сто процентов, чувак, — сказал Дима. — Иди отдыхай.
Толик отпустил разбитое горлышко бутылки и сел на свое любимое место (не забыв при этом перекинуть через себя ремень), где и отрубился.
— Сверхчеловек! — с восхищением сказал Дима.
— Абсолютно солидарен с тобой, — прошептал Влад.
Навосхищавшись способностями своего спутника, они стали размышлять над тем, как им поступать дальше.
— Зря мы так поспешно отпустили нашего самого ценного кадра, — выразил свою точку зрения Влад, смотря на тяжеленный тотем.
— Согласен. А этих голубков мы ни за что не разбудим…
Оба задумались.
— Лично я, — начал Дима, — вижу только один выход из сложившейся ситуации.
— Я догадываюсь, к чему ты клонишь. Но вряд ли нам удастся проехать на машине по территории кладбища. Тропы между могилами узкие. Машина там не проедет.
Дима посмотрел на Влада и своим взглядом намекнул ему на возможный способ.
— Ванек нас убьет, если мы так поступим.
— Тогда я не знаю. Похоже, нам придется дожидаться пока все эти проснутся и помогут нам. А как мне кажется, это будет еще ох как не скоро.
— Ну, да… Хуевы дела… Еще этот ДПСник! Я бы не хотел быть рядом, когда он очухается.
— Он нас все равно запомнил. Не думай, что после каждого удара бутылкой по черепушке у людей отшибает память.
— Может быть, это именно тот случай, когда отшибло? — с надеждой в голосе спросил Влад.
— Надейся.
— Давай его хоть в машину положим и поставим ее в том месте, где она стояла. Может быть, очнувшись, он подумает, что заснул.
— Ага! И не заметит, что у него ужасно болит голова, здоровая шишка на затылке и стекло в волосах.
Оба сели на капот и, свесив ноги, просто отдыхали. Не было никакого желания о чем-либо думать и переживать, они сделали все что могли, и сейчас им была просто необходима пауза. В которой сознание блуждает где-то в неведомых краях. Обычно в такие моменты твой разум парит, и ты совершенно не ожидаешь на что-то наткнуться в этой пустоте, но иногда все же что-то попадается на твоем пути. Идеи. Мысли, которые могут не иметь никакого смысла поначалу и быть совершенно очевидными в будущем. Бывают и такие мысли, чье появление в твоем полете сознания ты никак не ожидаешь, но именно они тебе сейчас необходимы. Так приключилось и с Димой. Внезапно в его воспоминаниях всплыли строки из дневника, связанные с тем, что на кладбище тотем рассыпается на кусочки. Так ведь они уже почти на кладбище. Вот оно, буквально в паре метров от них и загадочного тотема. Может быть, совершенно не обязательно, чтобы тотем находился прямо по центру, возможно, достаточно, чтобы он просто вошел в зону территории мертвых.
С этой идеей Дима слез с кузова.
— Ты куда? — спросил Влад.
— Сейчас. Кое-что попробую, — Дима завел машину и поехал в сторону главных ворот. Они были, как всегда, открыты нараспашку, ожидая в любой момент нового гостя. Живого или мертвого.
— Мы же это уже обсудили, чувак, — лениво сказал Влад. — Не вздумай тачку портить.
Дима не обратил внимания. Он медленно стал заезжать на территорию кладбища. Благо перед самыми воротами не было могил, а был небольшой свободный островок, в который с трудом могла втиснуться машина.
Как только передние колеса пикапа пересекли территорию, Влад заметил, что тотем засветился голубым светом.
Проехали еще чуть-чуть, и он стал излучать свет еще ярче.
— Эм… Так и должно быть? — обратился Влад к детям.
В лучах голубого свечения появились тени Маши и Вали.
— В ту ночь было точно так же, — сказала Маша.
— Да, — начал Валя. — Точно такое же…
Тут его внезапно что-то отвлекло.
— Ты слышала? — обратился Ваня к Маше.
— Нет, — сказала она. — Хотя подожди… Да… Кто это, Валя?
— Что вы услышали? — взволновано спросил Влад.
— Мне страшно, Валя. Почему оно стонет… — чуть ли не плача говорила Маша.
— Да что там, ребят?!
Артефакт резко вспыхнул, как маяк, и вылетел из машины по касательной, разбив заднее и переднее стекло машины.
— Что за?! — воскликнул Дима.
Тотем, крючась, как бумеранг, полетел к центру кладбища, излучая повсюду ослепительно яркий голубой свет. Поднявшись на несколько метров над землей, он закрутился с такой быстротой, что вокруг поднялся сильный ветер, как от приземления вертолета.
— Что происходит?! — закричал Дима.
— По-моему, все получилось! — ответил Влад.
Звук как от раскрученного пропеллера становился все громче и громче.
— И что теперь? — спросил Дима.
— Не знаю, — ответил ему Влад.
Взрыв, сопровождавшийся голубым светом, разнесся на 19 кв. км вокруг волной энергии. Дима и Влад от взрыва потеряли сознание и отключились. Яркая голубая вспышка — это последнее, что они видели… И помнили…
Их нашли на следующий день. Все пассажиры красного пикапа и сотрудник ДПС бегали по территории кладбища, пытаясь поймать бабочек и одновременно поедая конфеты и черствые куски хлеба с могил.
Никто не реагировал на вопросы, что они здесь делают и как сюда попали. Никто не мог назвать даже своего имени. Кто-то просто мычал, пуская слюни, кто-то хихикал, как маленький ребенок. Лишь один просил не говорить ничего его родителям, но назвать хоть каких-то своих родственников, как и свое имя, так и не смог.
Единственные, кто знал хоть часть правды о случившемся, утратили разум.
Как показало медицинское обследование, нейроны их головного мозга не были повреждены. Все воспоминания как будто стерлись. Были унесены той самой злополучной волной куда-то в неизведанное. Неподвластное сознанию простого человека…
Все испарилось и кануло в небытие…