Галка лежала на своей кровати, но совершенно не могла пошевелиться. Открыть глаза она тоже не могла, пыталась моргнуть, но веки не слушались. В голове мелькнула жуткая догадка — сонный паралич. От этой мысли с головы до ног побежали противные мелкие мурашки, оставляя после себя леденящий холод. К горлу подступила паника. Мысли путались и беспорядочно пульсировали.

"Надо помолиться, надо прочитать молитву" — интуитивно почувствовала Галина. Но слова "Отче наш" мелькали перед глазами как белые бумажные самолётики, Галя их видела, а прочитать не могла, будто забыла все буквы.

Взгляд выхватил движение в темноте, ещё одно, и ещё. К кровати, смыкаясь в кольцо, медленно приближались семь деревянных идолов, ростом с человека. Лица у всех были одинаковые, не злые, не радостные, а полные холодного безразличия. Шесть фигур держали в руках по свёртку с младенцем, седьмая стояла в ногах с пустыми руками.

— Последняя! — это слово, произнесённое беззвучно, зазвенело в голове Галины как набат. Седьмая фигура подняла руку вверх, на ладони она держала большое красное яйцо.

— Сажай! Сажай! — не раскрывая деревянных ртов кричали остальные.

Седьмая подошла впритык к кровати и положила яйцо на живот Галке. В ту же секунду из живота в потолок вырвались яркие лучи света. Вспышка была короткой, но когда лучи исчезли, с ними исчезло и яйцо.

Галя проснулась вся в холодном поту. Испуганно села на кровати и огляделась по сторонам. Ничего страшного, в комнате всё как обычно. Прощупала живот, мягкий, не болит. Сунув ноги в шлепанцы Галка поплелась на кухню.

— Приснится же такое, просто бред, — разговаривала она сама с собой, заваривая в чашке кофе.

Галина была сиротой. Совсем недавно она покинула детский дом. Там ей торжественно вручили ключи от однушки на окраине чужого города и отправили во взрослую жизнь. Как жить взрослую жизнь никто не научил. На работу Галя устроилась с трудом, зарплата маленькая, друзей нет, родственников тоже. Первое время окунулась в заботы, пыталась в доме уют создать, но в голове постоянно сидела установка — ты никому не нужна, зачем тебе всё это. В итоге …

Попив кофе и быстро собравшись, Галя пошла в пиццерию, где она работала официанткой. Шагая по тротуару Галка ощутила резкую боль внизу живота, она присела на лавку, стоящую неподалеку, и согнулась, обхватив колени руками.

— Девушка, — её настойчиво трясли за плечо, — девушка, вам плохо?

Галя попыталась разогнуться, но от резкой боли потеряла сознание.

*****

— Везите ее в палату и поставьте ещё капельницу, — раздавал указания врач, — операция прошла удачно, позвоните родственникам.

— Что со мной? — сухими губами прошелестела Галка.

— Аппендицит вырезали, — отвечала медсестра, толкая каталку с девушкой к лифту, — вовремя тебя привезли, ещё бы полчаса и прорвался. Телефон тебе только завтра дадут, скажи номер — мы позвоним родственникам.

— Не надо звонить, — отказалась Галка.

— Ну как знаешь, — медсестра довезла каталку до палаты, помогла девушке лечь на постель и ушла.

Неделя в хирургии пролетела быстро. На выписке весёлый румяный врач осмотрел Галину, проверил шов и, пожелав удачи, отправил домой. Галка забрала оформленный больничный и отправилась прямиком в пиццерию. Там её ждал неприятный сюрприз, администратор сообщил, что Галина уволена.

— Спасибо хоть зарплату заплатили, не совсем ещё охамели, — Галка шла по тротуару и мысленно ругала руководство, — где теперь работу искать.

В сумке завибрировал телефон.

— Алло, — ответила Галка.

— Иванова Галина Николаевна?

— Да, я.

— Это из больницы, пришли результаты анализа вашей крови, всё в порядке, только не забудьте сообщить гинекологу об операции, чтобы внесли в карту.

— Не поняла, а зачем гинекологу мой аппендицит? — удивилась Галина.

— Вы же беременны, в карте обязательно должна быть пометка о перенесённой операции, до свидания, — на том конце повесили трубку.

— Я беременна? Вы что-то напутали, — кричала Галя в трубку, но никто не не слышал, странное предчувствие закралось в сердце.

— Заходи, — из-за двери раздался властный старческий голос.

Галка толкнула деревянную дверь, обитую коричневым дерматином, и вошла. Комната была небольшая, тёмная, с низким потолком. В углу на полке выстроилась целая коллекция икон. Галка в них ничего не понимала, видела лишь лики святых и резные золочёные рамы. Повсюду горели свечи, окна были плотно занавешены.

— Здравствуйте.

— И тебе не хворать, — тихо пробормотал старуха, вставая из-за стола. Бабка Марфа медленно подошла к Галине и встала у нее за спиной.

— Я приехала … — робко начала Галя, но старуха резко оборвала её на полуслове.

— Молчи и не говори ничего, пока я не скажу. Садись за стол, руки положи ладонями вверх, ноги не перекрещивай. Когда задам вопрос, согласна — кивай. Отвечай только правду, враньё чувствую сразу.

Марфа села напротив и уставилась Галке в глаза. Девушке стало некомфортно и жутко, она попробовала отвернуться и посмотреть по сторонам, но взгляд старухи будто держал ее на привязи.

— Не вертись, — пресекла ее попытки Марфа, потом она достала колоду карт и разложила их на столе в странный непонятный узор. На черной бархатной скатерти лежали пики и трефы, ни одной красной масти, только чернота.

Галка оторвала взгляд от расклада и снова посмотрела на Марфу.

— Смерти боишься? — прямо в лоб спросила старуха.

Галя кивнула.

— Смерть не бойся, она не страшная, встреча у вас в марте прописана, но я тебе могу помочь, хочешь?

Галя снова кивнула, а старуха продолжила.

— Уедешь из города, будешь жить со мной, во всём меня слушаться, родишь тоже здесь, без больниц ваших дурацких. А как дочери твоей три года исполнится, так я ей свою силу передам и уйду. Решай сразу, сердцем.

В Галиных глазах замер ужас, жизнь будто разделилась: налево пойдешь — точно умрёшь, направо пойдешь — будешь жить, но как, нужна ли такая жизнь? А вдруг эти бабки сговорились, может у них схема такая, целый клан в разных деревнях. Может все ей врут про смерть.

— Не веришь мне? — выдернула старуха Галку из раздумий, — иди к окну.

Бабка Марфа отодвинула занавеску. За изгородью на дороге стояла женщина, с которой Галя сюда добиралась. Именно она подошла к Галине на остановке и разговорила, а как узнала куда та едет, то вызвалась проводить.

— Она тебе дорогу ко мне показала?

Получив утвердительный кивок, старуха взяла с подоконника стакан воды.

— Сейчас смотри на неё внимательно, ни в коем случае глаз не отводи.

Марфа прошептала что-то над стаканом и сделала глоток. Женщина за окном побледнела, стала прозрачной и за несколько секунд исчезла.

— Это я тебя позвала, и я тебя сюда привела, если останешься — будешь жить. Выберешь уехать — твоё право, но в марте при родах помрёшь. Девчонка твоя живая родится, но как и ты всё детство в детдоме проведёт. Решай сейчас, сразу, второго шанса не будет.

Делать выбор всегда нелегко, а если от выбора зависит твоя жизнь, то вдвойне сложнее. Галя отсутствующим взглядом смотрела в окно и мысленно перебирала свой жизненный архив. Не было там ничего, за что стоило цепляться, ни радости, ни счастья, ни тепла душевного. К горлу подступил корявый комок горечи, глаза заволокло пеленой, и по щекам побежали горячие ручьи слёз. Сначала она плакала беззвучно, но с каждой секундой тихие всхлипывания становились всё громче и громче. Наконец Галя, позабыв, что не одна и не дома, завыла в голос и закрыла лицо руками. Плечи подрагивали в такт прерывистому дыханию, Галка была сплошным комком боли. Счёт времени потерялся, пространство вокруг тоже потеряло значение, наружу выходило всё, что сдерживалось и копилось там годами.

— Ну полно, вертайся назад девонька, отплакала, — бабка Марфа по доброму погладила Галку по спине, — пойдем, я тебе комнату приготовила, отдохнёшь, успокоишься, а потом дальше решать будем.

Галя удивлённо уставилась на старуху опухшими от слёз глазами.

— Комнату? Мне? Так я же ещё не решила, — Галя попыталась сделать шаг назад. Ум лихорадочно колбасило, он кричал и сопротивлялся: "Это всё эмоции, им верить нельзя, надо всё хорошенько обдумать, а вдруг здесь обман, опасность, скорее поехали домой!!!"

— Решила, сердцем решила, и даже не думай сейчас ни о чём.

Бабка Марфа взяла Галку за руку и повела за собой. Ноги были ватными, кровь стучала в висках и солоноватым привкусом отзывалась на языке. Галя как во сне шагала за старухой и ничего не видела вокруг.

Марфа завела девушку в маленькую светлую комнатку, уложила на кровать и ушла. Галя тут же провалилась в беспокойный рваный сон. Бесконечным бурлящим потоком мимо Галки проносились картинки из прошлого, она смотрела на них отрешенным взглядом и не двигалась. В ушах стоял неистовый шум, под ногами были мокрые скользкие камни. Галя шагнула вперёд и увидела маленькую девочку. Светлые тонкие волосы развевались на ветру, малышка улыбалась и тянула к Галке свои маленькие ручки.

— Мама, мамочка!

Из сна выкинуло мощным рывком. Галина села на кровати и осмотрелась. Маленькая комната, обитая белёной вагонкой, в углу шкаф, рядом небольшой стол со стулом, а возле окна стояло что-то полностью накрытое белой простыней. Галя подошла и отодвинула ткань, под ней была деревянная детская люлька ручной работы. От сердца по всему телу мягко разлилось нежное тепло, стало так хорошо. Галка посмотрела в окно, там, на лавке возле калитки сидела бабка Марфа. Рядом с ней стояла женщина лет пятидесяти, в открытую форточку было слышно:

— Ма́рфушка, Христом Богом прошу, приди, посмотри на неё, жалко животинку, я ж ее уж сколько лет… Родная же, — женщина заплакала, утирая слёзы краем фартука.

— Ладно, приду скоро, не реви, — ответила Марфа, встала со скамейки и пошла в дом.

Галка смотрела через окно, как Марфа медленно идёт по дорожке на крыльцо. Что ей здесь делать, что говорить старухе, как она будет тут жить? Девушка села на кровать и стала ждать. По коридору приближались шаркающие старушечьи шаги, заскрипела дверь, и в комнату зашла баба Марфа. Посмотрев на Галку, она улыбнулась:

— Ну вот, другое дело, на человека похожа стала. Пойдем покажу тебе кухню, сготовишь ужин, а я к Егоровне пока схожу, корова у нее упала, надо посмотреть.

Марфа повела Галку в летнюю кухню на террасу, показала, где что лежит, а сама ушла к соседке. Галя осталась одна в чужом доме, на чужой кухне, с задачей приготовить ужин себе и незнакомой женщине. В голове монотонно жужжал рой из разных мыслей, а душе было на удивление легко, как дома.

— Егоровна, открывай, чего заперлась то? — бабка Марфа стояла у калитки большого деревянного дома. По меркам деревни дом был богатый: два этажа, большая терраса, на задворках сенник и скотники. Но никто не завидовал, хозяева работящие, всё сами, всё своим трудом. И дом построили, и скотину развели, и детей вырастили.

— Бегу, бегу Ма́рфушка, — с крыльца к калитке семенила Лидия Егоровна, жена тракториста Мишки. — Ой, прости, по привычке щеколду задвинула, пойдём, моя хорошая, спасибо, что пришла.

Марфа зашла за хозяйкой в коровник и увидела на сене Зорьку. Та лежала на боку и тяжело дышала, огромные бока коровы вздымались и опускались, глаза были полуприкрыты.

— Час назад ещё на ногах лежала, а тут вообще на бок завалилась, я уж ей подстелила, — Егоровна всхлипывала, глядя на родную животинку, — помоги, Ма́рфушка, Христом Богом прошу.

— Принеси соли большую горсть и наломай веник берёзовых прутьев, да потолще, — Марфа выпроводила хозяйку из коровника и занялась больной. — Ну что, Зорюшка, показывай, что случилось.

Старуха встала на колени рядом с коровой, приподняла её голову и долгим взглядом посмотрела в глаза. Потом поднялась и стала морщинистыми ладонями гладить левый бок Зорьки, что-то тихо нашёптывая. Корова удивлённо подняла голову и протяжно замычала.

— Знаю, родная, потерпи, сейчас всё пройдёт, — продолжала Марфа. Движения её рук с бока переместились на крестец, поглаживания стали короче и резче. Корова снова замычала и стала вставать на ноги, мотая головой.

— Вот так, давай, не спеши, — подбадривала Марфа, не прекращая свои манипуляции.

В коровник с пачкой соли и берёзовым веником вбежала Егоровна.

— Ма́рфушка, родненькая…

— Подставь быстрее ведро под хвост, — скомандовал Марфа.

Корова мычала и тужилась, ведро пришлось как нельзя кстати. Наконец, освободив кишечник Зорька снова легла, но на ноги, как полагается.

— Разведи ей соль в воде и забери весь корм, только берёзу оставь, — выдавала распоряжения Марфа, — завтра утром зайдешь, скажешь как она. А в то место больше скотину не привязывай, плохое оно, тяжёлое.

— Хорошо-хорошо, как скажешь, спасибо, родненькая.

Вчера Егоровна поленились коров на луг вести и решила на задворках привязать, трава вроде сочная, густая. А обернулось вот чем, чуть Зорьку не потеряла, хорошо хоть Катька с Буренкой не отравились.

Марфу Егоровна провожала до самого крыльца её избы. В благодарность несла целую корзину добра: молоко, сметана, творог, масло, яйца. Оставив продукты на ступеньках, Егоровна ещё раз сказала спасибо и вернулась к себе. А Марфа, толкнув дверь, и вошла в дом.

— Вкусно у тебя тут пахнет, — с порога оценила старуха Галкины старания, — пойди, принеси с крыльца корзину, тяжёлая больно.

Галя занесла корзину в кухню и стала вынимать банки и свертки.

— А откуда это? Видно, что не с магазина.

— Вот городские, — усмехнулась Марфа, — конечно не с магазина, своё, деревенское, живое. Вот попробуешь, потом на магазинное плеваться будешь.

— Это Вам за корову дали? Вы ее вылечили?

— Вылечила, — скривилась Марфа, — только не "выкай" мне, можешь бабушкой звать, можешь Марфой, но давай по-простому, чай не в городе. Чем кормить-то будешь? — Марфа сняла с чугунной сковороды крышку и с удовольствием вдохнула смачный запах жареных карасей. Рядом в кастрюле стояла сваренная картошка, посыпанная свежим укропом.

— На огород ходила? — подмигнула Марфа Галке, — правильно, осваивай территорию, скоро здесь хозяйкой будешь.

Сели кушать, караси были мелкие, костлявые, особо не поговоришь, но Галку так и подмывало спросить:

— Бабушка, а как ты цену устанавливаешь за свои услуги? Я когда собиралась к тебе, мне сказали, что ты денег не берешь.

— Правильно сказали, не беру, — Марфа ловко вынимала вилкой косточки из рыбы, — и цену я не устанавливаю, каждый сам решает чем меня отблагодарить. Егоровна скотину держит, вот и наложила разного. Карасей на днях Петька принёс, я его матери давным-давно ногу лечила, так он до сих пор меня рыбкой балует. А ты вообще мне свою дочь будущую доверила. Поняла?

— Поняла, — задумалась Галка. — А вдруг нехороший человек попадется, не отблагодарит тебя, уйдет просто так.

— Ну так жизнь по местам расставит, от него всё равно убудет, а мне вернётся. Кто не платит сразу, тот платит с процентами. Везде равновесие должно быть, понимать должна, не маленькая уже.

Старуха плеснула себе молока в кружку и направилась к себе в комнату.

— Я отдыхать, где твоя комната — знаешь, можешь дом осмотреть, можешь по деревне погулять, но ко мне не входи, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Галка проводила старуху взглядом и решила выйти на крыльцо. На улице наступали сумерки, Галка села прямо на ступеньках. В траве во всю стрекотали кузнечики, прохлада садилась на плечи, а в нос забивался сладкий запах флоксов, растущих на клумбе рядом с крыльцом. Девушка думала про равновесие, методично прихлопывая вездесущих писклявых комаров. На ум пришла старая поговорка: "Что Бог не делает, всё к лучшему".

— Бабушка, а где та чёрная комната? — задала Марфе Галка давно мучащий её вопрос.

Уже почти два месяца, как Галина жила в деревне. Быт они наладили, всю работу по дому Галя взяла на себя. Завели кур и маленькую козочку. Скучно не было, днём работали, а вечером баба Марфа рассказывала Галке про жизнь.

— Какая комната? — не сразу поняла старуха.

— Ну та, в которой ты меня принимала, когда я к тебе первый раз пришла. Я сколько здесь живу, так и не смогла её найти.

Бабка Марфа рассмеялась:

— Плохо искала, раз найти не смогла. А зачем тебе та комната?

— Просто интересно стало. Я много раз видела, как ты людям помогаешь, заводишь их в переднюю, дверь закрываешь, а потом они выходят и благодарят тебя. А меня ты в другую комнату водила, вот мне и интересно стало — где же она?

Марфа задумалась, а потом сказала:

— Сейчас глаза тебе завяжу и отведу в ту комнату, раз тебе она так нужна.

Галка согласилась.

Марфа принесла платок, завязала Гале глаза и, развернув ее, повела по коридору. Галка считала шаги и повороты, чтобы запомнить дорогу. Девушке казалось, что старуха просто водит ее туда сюда по коридору, наконец скрипнула дверь, и Марфа сняла с нее платок.

Перед глазами всё было в точности как в первый раз, когда Галина приехала сюда за помощью. Тот же стол, покрытый черной бархатной скатертью, тяжёлые черные шторы на окнах, множество свечей и полка с иконами в углу.

— Ну что, та комната? — спросила бабка Галину.

— Да, та, — изумленным голосом ответила девушка. — Но мы ведь не выходили во двор, мы вообще никуда не выходили, неужели сюда ведёт потайная дверь?

Марфа рассмеялась и взяла с полки маленький темный пузырек.

— На, нюхни, только не глубоко, а то обожжешься.

Галка наклонилась над пузырьком и неглубоко вдохнула.

— Это же нашатырь, бабушка, ты чего меня травишь, я ж не в обмороке, — с негодованием вскрикнула девушка.

— В обмороке, в обмороке, сейчас отойдешь, погоди немного.

Марфа закрыла крышку пузырька и поставила его на место. Но полка на глазах менялась, пропали иконы в резных подрамниках, свечи. Полка стала белой со стопкой старых журналов и пустой вазой. Галя обвела комнату беглым взглядом. На столе светлая скатерть с цветочками, на окнах тюль.

— Бабушка, так ведь это передняя.

— Да, передняя, — хитрым прищуром улыбалась старуха.

— Но как? — от удивления Галя не могла правильно сформулировать вопрос.

— Вот так, есть у меня заговор один, специально для просителей. Он хоть и лёгкий, но голову хорошо туманит. Кто ко мне приходит, тот видит свои фантазии, а не правду. Вот ты, какой комнату видела?

— Чёрной, тёмной, со свечами и иконами.

— Вот, — повела бровями Марфа, — а видишь какая она на самом деле.

Галя только и смогла, что кивнуть в ответ, в голове ещё были остатки дурмана и мысли путались.

— А зачем тебе это? Не понимаю.

— Так быстрее, не нужно убеждать и доказывать. Человек видит, что всё как он себе представлял, и сразу верит в силу мою, делает то, что скажу, и не сомневается. А там где веры нет — помощи не жди.

— Так ты ненастоящая колдунья?

— Дура ты, — всплеснула Марфа руками, — пойдем в кухню, покажу тебе как вера работает.

И Марфа с Галкой пошли на террасу. Старуха вскипятила чайник и наполнила два стакана крутым кипятком.

— В правом стакане вода холодная, опусти туда палец.

Галка оторопевшими глазами уставилась на бабку. Она видела одинаковые стаканы, кипящий чайник, окунать палец было страшно.

Марфа усмехнулась и взяла ещё два стакана, налила в них кипяток, но над одним стаканом проводила рукой и неразборчиво пошептала.

— В этом стакане вода холодная, опусти туда палец.

Галка протянула руку и кончиком пальца дотронулась до воды. Холодная. Галка опустила палец в стакан полностью и для верности помешала им воду.

— Холодная, — удивлённо произнесла она.

— А теперь опусти палец в первый правый стакан.

Старуха с усмешкой наблюдала за Галиной. Девушка аккуратно коснулась воды, удостоверилась, что она холодная и сунула палец в другой стакан, но тут же обожглась.

— Ай, горячая! Как так? — Галя дула на обожжённый кончик пальца.

— Сила у меня есть, я многое могу, но вера у вас. Если поверишь в мою силу — смогу помочь, а нет — так и уйдёшь ни с чем. Поняла теперь? — Марфа пристально посмотрела на Галку.

Девушка молча кивнула. Разговор был окончен. Марфа вылила воду из всех стаканов, поставила их на полку и пошла к себе.

— Твоя бабка по материнской линии сильной ведьме дорогу перешла. Вот та и прокляла вас до седьмого колена. Все в родах померли. И тебе это написано.

Галка испуганными глазами смотрела на Марфу.

Сегодня после ужина она попросила рассказать бабушку о своей семье, может найти кого удастся. Но Марфа перечеркнула её надежды сразу.

— Никого у тебя нет, девонька. Можешь даже не надеяться, правду говорю.

— Но бабушка, мамка то умерла, а вдруг отец остался, молодой ещё должен быть.

Старуха прищурилась и заглянула Галке прямо в душу:

— Забыла как сама забрюхатила? Где муж то твой? Кто отец твоей дочери?

Галку как кипятком ошпарило, из памяти выплыл ее сон, про семь деревянных идолов и яйцо. Неужели и её мать также забеременела, а бабушка, а прабабушка.

— Семь дочерей родятся, семь матерей умрут. Имя на всех одним будет. — Будто прочитала ее мысли Марфа. — Вот это проклятие, ты в нем последняя дочь, твоей малышке уже ничего не грозит.

— Но бабушка, — попыталась возразить Галка.

— Ничего не сделаешь, помереть тебе суждено, — и тут старуха хитро прищурилась и заговорщически зашептала. — Но мы с тобой смертушку обманем, сначала задобрим, да подождать попросим, а потом — обманем.

— А как задобрим? — удивилась Галка.

— Будем ей кур резать, да кровь заговаривать, потерпит, ничего.

–

Галя сидела на крыльце в вспоминала свою жизнь до деревни. Такая себе жизнь была, но была. На работу ходила, с людьми общалась, гуляла по городу, шмотки покупала. Ничего вроде необычного, но так захотелось вернуться. Квартиру Галка сдавала через агенство на долгий срок, плата ежемесячно падала на карту, но деньги тратить было некуда. Еда в деревне простая, магазин с первым необходимым в соседнем селе был. А больше вроде ничего и не нужно.

— Бабушка, мне в город съездить надо, — сообщила она Марфе рано утром.

— Ишь ты, соскучилась? — совсем не удивилась старуха.

— Да надо одежду купить, а то живот вырос, тесным всё стало.

— Это правильно, хотя могли бы и здесь тебе что-нибудь сшить. Ну ладно, поезжай, только об одном прошу: в больницу не ногой, если положат тебя туда — я помочь не смогу.

— Хорошо, — улыбнулась Галка, в голове уже мелькали знакомые улочки, кафешка, можно к Светке в пиццерию зайти.

— Когда вернёшься то? — прервала ее мечтания Марфа.

— Сегодня и вернусь, чего мне там задерживаться, — удивилась вопросу Галя, по плану было просто погулять, развеяться, а к вечеру в деревню.

— На тебе адрес моей знакомой, — протянула старуха Галке клочок бумаги, — если что, скажешь, от Марфы из Становки, приютит на ночь.

Галка закинула сумку на плечо и пошла на остановку. Идти нужно было полем и через пролесок, утро освежало сентябрьской прохладой, кроссы блестели от росы, в лицо то и дело летела липкая паутина. Галка любила бабье лето, в эту пору воздух становился тягучим и таким вкусным, что вдыхая кажется будто пьешь холодную ключевую воду.

Неожиданно прямо за спиной раздался громкий лай собаки. Хриплый басистый "гав" мгновенно нарисовал в воображении большушего пса. Руки сами собой согнулись в локтях и плотно прижались к груди. Изо рта вырвался оглушительный крик, эхом отразился от пролеска и вернулся обратно. Сердце бешено колотилось в груди, а адреналин жарил по венам с головы до ног. Галка медленно оглянулась. Сзади нее стояла такса, обычная такса, с черной спиной и рыжим животом.

— Дура ты хвостатая, — состояние разочарования и облегчения как ведро холодной воды стекало по телу сверху вниз. — Напугала до смерти, иди отсюда, кыш — кыш.

Галка продолжила свой путь по тропинке, мысленно хохоча над собой за такую реакцию. Маленьких собак она не боялась, но кто мог подумать, что у таксы такой бас. Обернувшись, девушка увидела, что собака так и стоит на месте, провожая взглядом, а рядом с псом фигура человека, размытая как дымка. Галя тряхнула головой, поморгала и обернулась ещё раз. Ни пса, ни фигуры уже не было.

Отмахнувшись от остатков испуга, девушка восстанавливала ритм сердца глубокими вдохами и медленными выдохами. Больше по дороге на остановку с ней ничего не приключилось. Автобус пришёл по расписанию, Галка села у окошка и смотрела на мелькающие за ним пейзажи. Дорога до города примерно час, можно просто сидеть и ни о чем не думать.

— Только не в больницу, пожалуйста, отвези меня по этому адресу, я тебя умоляю, — Галка дрожащими руками вынула из кармана листок с адресом знакомой Марфы.

Согнувшись пополам девушка сидела на лавке возле пиццерии, в которой раньше работала. Она зашла поболтать со Светкой, после похода по магазинам. Всё было хорошо, у Светки скопилось много новостей, которыми она щедро делилась с подругой. Галка смеялась над нелепыми случаями, которые происходили в заведении, вспоминала былые времена, рассказывала про свое житьё-бытьё. И вдруг резкая жгучая боль пронзила низ живота. Боль становилась все сильнее и сильнее. Галя помнила слова Марфы о больнице и теперь умоляюще смотрела на подругу.

— Галя, с этим не шутят, я вызываю скорую, а вдруг у тебя что-то серьезное, врачи быстро помогут, — Светка вытащила мобильник и начала жать на кнопки.

— У меня очень серьезное, — сдавленным голосом тихо говорила Галка, — найди такси, быстрее, довези меня туда, прошу тебя.

Галка схватила подругу за руку, в которой та держала мобильник, не давая совершить звонок.

— Прошу тебя, скорее, — затуманенные от боли глаза молили о помощи.

— Ладно, как знаешь, — Светка окинула взглядом улицу, как по заказу на стоянке возле пиццерии стояло такси. — Идти можешь?

Галя медленно встала и практически повиснув на подруге медленно пошла к авто.

Водитель такси не очень обрадовался таким пассажирам и отказывался везти. Но девушки пообещали двойной тариф, да и ехать было совсем недалеко, так что таксист согласился. Всю дорогу Галка лежала на заднем сидении и стонала от боли. Доехали быстро. Расплатившись с таксистом, Светлана помогла подруге вылезти из авто. В квартиру знакомой Марфы Светка уже практически тащила Галю на руках. Хорошо хоть лифт в доме был, а то лестницу на пятый этаж они бы точно не преодолели. В дверь пришлось звонить несколько раз.

— Открывайте же скорее, — Светка забарабанила в дверь кулаком. По ту сторону послышалась возня и в щёлку выглянула старенькая бабулька.

— Чего стучите, звонок же есть, — бабуля окинула девушек злобным взгладом, — к кому пришли?

— Я от Марфы из Становки, — тихо прошептала Галка, — бабушка сказала, к вам идти.

— Так ты та самая внучка, — бабулька сразу засуетилась, — веди ее в комнату на диван, — сказала она Светке, — я сейчас.

В комнате Галю уложили и она тут же потеряла сознание.

— Галка, ты чего, очнись, — Светка начала тормошить подругу, — есть у вас нашатырь?

— Сядь в угол и не мешай, — командирским голосом отшила бабулька Светлану и начала расставлять толстые свечи вокруг дивана.

— Ей помощь нужна, а не свечки ваши, — Светка уже плакала в голос, но старушка не обращала на неё никакого внимания, методично, одну за другой она зажигала свечи поднося к ним длинную каминную спичку. Потом старушка встала на колени спиной к дивану с Галкой, достала из кармана маленькую черную книжечку и принялась шепотом читать. Светка заметила, как все свечи разом мигнули. Огонь сначала стал совсем тусклым, а потом резко вытянулся, и с язычков пламени повалил густой чёрный дым.

— Что это? Да вы квартиру сейчас спалите, — Светка хотела встать и залить эти дурацкие свечи, а потом вызвать наконец скорую, но неведомая сила держала ее на стуле и не давала даже пошевелиться. — Что вы со мной сделали, я сейчас в полицию позвоню, Галка, очнись же ты, куда мы с тобой попали? — Светка кричала изо всех сил, но голоса не было, вернее он был, но только в её голове. Рот беззвучно открывался, язык двигался, воздух вырывался из лёгких, но не было ни единого звука. По Светкиным щекам ручьями бежали слёзы.

Тем временем чёрный дым от свечей собрался в большую тучу прямо над диваном. Дым клубился, перетекал, менял очертания. Бабулька в это время отвешивала поклоны в пол, касаясь лбом половиц. Резкий хлопок от закрытия книжечки, которую читала старушка, заставил Светку подпрыгнуть от неожиданности. Туча мгновенно из черной превратилась в белую, потом стала прозрачной и исчезла. Свечи сами по себе погасли. Светка встала и бросилась к Галке, та по прежнему лежала с закрытыми глазами и ровно дышала, бледности как не бывало, на лице лёгкая улыбка.

— Меня зовут Васса, Василиса полное. Ты не нервничай, — старушка собирала свечи с пола в коробку, — теперь всё нормально. Спасибо, что послушала её и в больницу не повезла, там бы не спасли.

— А что это было, бабушка, — Светка постепенно отходила от шока.

— Колдовство это было, колдовство. Начала обряд делать, да не закончила, бросила, усомнилась, вот и догнала ее расплата.

Галка открыла глаза и села на диване.

— Где я? — непонимающе она смотрела по сторонам.

— Не пугайся, ты в безопасности, — Васса подвинула к дивану журнальный столик, — не вставай пока, посиди. Сейчас вас чаем поить буду, а вы мне расскажите что произошло. Пойдем со мной, поможешь, — и старушка позвала Светку с собой на кухню.

Галя осталась в комнате одна. Зазвонил мобильник, на экране высветился неизвестный номер, Галя нажала зелёную кнопку и поднесла трубку к уху.

— Если не принесёшь остатки, умрёшь!

Васса и Светка вернулись в комнату с горячим чайником, чашками и вазой конфет. На диване сидела заплаканная Галя.

— Ну вот, опять ревёшь, что теперь то? — Светка присела рядом с подругой и обняла ее за плечи.

Галка протянула ей телефон, на горящем экране светилась СМС: "Принеси остатки, иначе умрёшь!"

— Что это, какие остатки, ты в долг брала? — Светка заметно нервничала.

— Не брала она в долг, — ответила за Галку Васса, — колдовать не надо было у кого попало, с кем связалась, девонька? — старушка худыми морщинистыми руками разливала чай по чашкам. — Судя по черноте с цыганами, неужто к Ирме нелёгкая занесла?

— Да, к ней, а как Вы догадались? — Галка удивленными глазами смотрела на бабульку, такая маленькая, худенькая, а сила в ней чувствовалась и уверенность.

— А как тут не догадаться, если из цыган только она умеет нормально ворожить, небось жениха ходила просить?

— Нет, — потупила взгляд Галка, — я сон ей свой рассказала, а она меня напугала, что умру скоро, обещала помочь, снять проклятие. А я почему-то засомневалась и больше к ней не пошла.

— Я так и подумала, теперь она с тебя не слезет, пока обратно свою вещь не заберёшь. Так и будет тебя со свету сживать. Что дала ей? — Васса внимательно смотрела на Галку.

— Ничего не давала, правда ничего, ни денег, ни ценностей. — Галка на сто процентов была уверена в своих словах. Ходила она к цыганке месяца три назад, встречу помнила хорошо. И фразу ее загадочную тоже хорошо запомнила: "Сейчас не надо, потом принесёшь, сколько нужно будет"

Светка слушала этот разговор с широко раскрытыми глазами. А ведь она совсем недавно тоже к Ирме собиралась, да только сначала мамка заболела, потом на работу вызвали. В третий раз вообще водитель самосвала окатил грязной водой из лужи, вот она тогда материлась. Слава Богу, что не дошла до этой цыганки.

Словно прочитав мысли Светланы, Васса ей подмигнула и совет дала:

— К цыганам не ходи, магия у них чёрная, ничего кроме денег им не нужно, помогать не станут. Главное для них вещь твою получить, любым путем, а уж потом через нее колдовать будут. Все деньги заберут, в долги загонят.

— Но я же правда ей ничего не давала, — Галка копалась в картинках памяти и ничего не находила.

— А может забыла у нее что? Думаешь потеряла, а на самом деле у нее оставила. — Васса дула на горячий чай и сквозь пар смотрела на Галю.

— Потеряла, зонт свой потеряла, — Галя растерянно поставила чашку на стол, — я думала в парке оставила, или ещё где.

— Ну вот и пол-дела сделано, — обрадовалась старушка, — теперь вернем твой зонт и свободна.

К Ирме Галя и Васса пошли вдвоем, Светку они отправили домой.

— Иди деточка к себе, негоже тебе на это всё глядеть, — мягко отправила её Васса. — И помни мои слова — колдовство до добра не доводит, жизнь сама всё по местам расставит. Не жалей о том, что было, делай то что, должно сейчас, а о будущем не майся, само придёт.

— Спасибо, бабушка, — Светку будто подменили, всегда весёлая и громкая, сегодня она ушла задумчивая и молчаливая.

Железная дверь, обитая черный кожзамом, неприятно выделялась на фоне светло-бирюзовых стен подъезда. Номер тринадцать будто с порога предупреждал об опасности. Васса нажала на кнопку звонка, потом ещё раз и ещё, звука из-за двери не было.

— Отключила, окаянная, чувствует, что по её душу пришли, — старушка сунула руку в карман и достала свою маленькую чёрную книжечку. — Они как пауки, заманивают жертву, в сети затягивают, отпускать очень не любят, — Васса хрипло хохотнула. — Ну ничего, на всякое действие, есть противодействие, смотри, — сказала она Галке, — сейчас без звонка откроет.

Старушка встала так, чтобы ее не видно было через глазок и начала шепотом читать свои молитвы. За дверью раздались торопливые шаги, потом было слышно как прижимаются к дверному глазку, чтобы разглядеть, кто пришел.

— Ты кто? Чего пришла? — из-за двери раздался голос Ирмы.

— Я Галя, я у вас была раньше, за зонтиком пришла, забыла его у вас.

— Кто с тобой? С тобой ещё кто-то пришёл, покажи! — в голосе Ирмы слышались нотки страха. Васса жестами показывала Гале, чтобы та не выдавала её.

— Я одна. Верните мне пожалуйста зонт, я точно его у вас оставила, — Галя нутром чуяла, что из-за двери холодом сквозит ненависть. Васса в это время самозабвенно шептала глядя в книжечку. Щелкнул замок, дверь медленно стала приоткрываться. Сердце Гали билось в груди как бешеное…

Васса прекратила шептать и цепко схватила ручку двери худой морщинистой рукой. Ирма чертыхнулась, потянула дверь обратно, но было уже поздно. Вдвоем Галка и Васса пересилили цыганку и вошли в квартиру.

— Ну здравствуй, Ирма. Давненько не виделись, — вкрадчиво начала старушка.

— И тебе не хворать, — на лице цыганки было выражение страха и ненависти одновременно. — С каких пор ты с девками по цыганам пошла, жениха захотела? — злобно хохотнула она.

— А если б и так? Чего не пускаешь? — Хитрый пришур старушки сменился на злобный взгляд, — вертай девке её вещь!

Васса одну руку держала в кармане, вторая лежала у Галки на плече.

— Нет у меня её вещи, не давала она мне ничего, умом вы тронулись что ли, — уверенно отнекивалась цыганка.

— А ты отдай то, что она у тебя забыла. Мы пришли по хорошему. Отдашь — ничего тебе не сделаю. Не отдашь — пеняй на себя.

Ирма маленькими шагами попятилась к двери дальней комнаты. Старушка догадалась о таком маневре, достала из кармана свою книжечку и начала шёпотом быстро читать. Ноги Ирмы подкосились, рухнув на колени посреди коридора, цыганка зажала уши руками. Ее лицо перекосилось от боли, изо рта вырвался сдавленный крик:

— Хватит, перестань! Отдам я всё, не читай дальше. — Видно было, что не врёт. Васса хлопком закрыла книжечку.

— То-то же, а то нету у неё, — проворчала Васса уже спокойно. — А ты вообще почему так долго тянула? Вещь то у тебя уж поди месяца три лежит, а ты только вспомнила?

— Только сегодня потеплела, до этого как мертвая лежала, я уж думала, что она всё, кони двинула. Ан нет.

Ирма вынесла из комнаты Галкин зонт, весь в мелких проколах, и бросила его на пол не подходя близко к гостям.

— Так не годится, — строго сказала Васса, — отдай в руки, сделай по правилам.

— Да чего ты её защищаешь, видишь же — проклята она, не спасти, — Ирма брезгливо подняла зонт и дала в руки Галке, — всё равно сдохнешь.

Злобный взгляд черноглазой цыганки больно резанул по нервам. Глаза Гали наполнились слезами и она непроизвольно начала всхлипывать, стараясь сдержаться.

— Зря ты так! Девочку Марфа к себе взяла, под её защитой она теперь ходит. А за слова твои злобные — ответ из Становки прилетит, не сомневайся, — Васса развернула застывшую Галку к двери и подтолкнула на выход.

— Подождите, подождите, драгоценные, — голос Ирмы изменился до неузнаваемости. Заносчивость сменилась на просительный тон. Она забежала вперёд гостей и взяла Галку за руку. — Прости меня девочка, прости, не держи зла. Дура я, что наговорила тебе такого. Возьми от меня подарочек, за то что неприятности тебе доставила, выбери, на что глаз ляжет.

Цыганка достала из складок длинной юбки мешочек, высыпала содержимое на ладонь и протянула Галке. Цыганские перстни с камнями разной формы, размера и цвета, массивные, дорогие, богатые. Ирма перекатывала их в руке, показывая с разных сторон.

— Бери, не бойся, это от души, только зла на меня не держи.

— А какой взять? — Галка вопросительно посмотрела на Вассу.

— А на который глаз ляжет, тот и бери, — старушка одобрительно кивнула.

— Спасибо, — Галя взяла с ладони Ирмы небольшой перстенёк с камнем темно-зеленого цвета, с черными и белыми прожилками.

— Ма́рфушке привет от меня передавай, — Ирма ссыпала перстни обратно в мешочек, — пусть тебе мой подарочек удачи принесёт, жизнь наладит, спокойствием наполнит. Доброго вам пути, драгоценные.

— Прощай, Ирма, надеюсь не скоро встретимся, — Васса пропустила Галю вперёд, а сама тихо шепнула цыганке, — Марфа тебя так легко не простит, готовься.

Когда Галка со старушкой вышли из подъезда Ирмы, девушка спросила:

— А что теперь с зонтом делать? Она его весь испортила. Ни одного живого места, весь в дырках.

— Выброси его, вот как раз урна.

— Так зачем же его было забирать? Зря ходили.

— Экая ты глупая, эта вещь твоя была, энергетика на ней твоя, этим Ирма и пользовалась, когда на тебя порчу наводила. А забрали мы вещь — и доступа к тебе теперь нет. — Васса поучительно приподняла одну бровь. — А выбросить всё равно бы пришлось, даже если бы зонт хорошим был.

— Почему? — удивилась Галка.

— Да потому что эта вещь теперь хранит много черноты, чистить замучаешься, проще выбросить, а лучше сжечь.

Галя с Вассой дошли до перекрестка.

— Ну что? У меня сегодня переночуешь, или к Марфе поедешь?

— В деревню поеду, как раз на последний автобус успеваю, — Галя мельком глянула на часы. — Спасибо вам большое, бабушка, приезжайте теперь к нам в гости.

— У меня и тут дел ещё на пару жизней хватит, — заулыбалась Васса, — давай лучше ты ко мне заезжай, как в городе будешь. Марфе от меня поклон. Хорошую замену себе сыскала. Ээх…

Васса обняла Галку и строго настрого запретила оборачиваться. Девушка отправилась на автостанцию, вслед ей Васса шепотом читала свою чёрную книжечку.

Марфа встретила Галку смурная.

— Бабушка, темнеет уже, чего на крыльце сидишь?

— Тебя дожидаюсь, Василиса мне уж позвонила, рассказала про ваши приключения, — было видно, что старуха злится. — Ох, не надо было тебя в город пускать.

— Да не переживай ты так, всё же обошлось, смотри какой мне цыганка перстень подарила. — Галка вынула из сумки свой подарок и протянула Марфе.

Старуха покрутила в пальцах перстенёк с малахитом.

— Не ценишь ты себя, самый скромный поди выбрала.

— Так неудобно дорогой брать, а этот красивый, камешек мне очень понравился, — начала оправдываться Галя.

— Ладно, пошли в дом, я ужин сготовила.

За ужином Марфа молчала, Галка попыталась пару раз впихнуть дежурные фразы, чтобы разрядить напряженную тишину, но старуха строго осадила:

— Нечего попусту воздух сотрясать, есть что по делу — говори, а всё остальное — бестолковая болтовня.

Было обидно, но зная Марфу, Галя решила к ней не приставать с расспросами, убрала со стола грязную посуду и налила две кружки чая. Чай сегодня был знатным: листья черной смородины и земляники, зверобой, тысячелистник. Галя отхлебывала горячий напиток и мысленно блуждала по своей жизни. Нет, она не привыкла жаловаться и стонать на судьбу, но почему на неё всё так сыпется. Неужели мало того, что она с рождения не знает ни матери, ни отца. Мало того, что у неё вообще нет семьи, и в этом мире Галя совсем одна. Почему у одних есть всё, а у других совсем ничего. От грустных мыслей по щекам потекли горячие слёзы.

— Ну чего ревёшь-то? Обиделась что ли? — Марфа добрыми глазами заглядывала прямо в душу. — У каждого своя судьба, и бремя у каждого по силам. Так что не примеряй чужие жизни, не по тебе они.

— Бабушка, да я понимаю, но всё равно мне кажется это несправедливо. Чем так моя пра-пра-прабабка провинилась? Неужели убила кого-то? Что можно такого сотворить, чтобы прокляли весь род?

— Тут дело не в том, что она сделала, а в том — кому она сделала. Говорила же тебе, перешла она дорогу сильной ведьме, а та прощать не умеет. Ведьма отпускает через месть, вот и прокляла.

— Неужели и вымолить прощения нереально? — искренне удивлялась Галка, — почему она в церковь не пошла, или к ведунье? А вдруг простила бы ее ведьма? Или в то время не знали про проклятия?

Марфа по-доброму рассмеялась:

— Ох, сколько вопросов у тебя, а ответы то точно хочешь знать? Не всегда правда радует, иногда лучше в неведении жить, чем правду знать.

— Хочу знать, очень хочу, — Галка смотрела на старуху умоляющим взглядом, — пусть неприятно будет, допускаю, пусть гадко даже, но мне очень хочется знать за что нас так.

— И не боишься? — хитрый прищур Марфиных глаз сверлил Галку и не давал отвести глаза.

— Боюсь, — честно призналась девушка, — а как можно узнать ответы?

— А как в сказке, спать ляжешь, я над тобой немного помудрую, и во сне увидешь всё, что тебя заботит. Согласна?

— Согласна, конечно согласна, спасибо, бабушка, — Галка от переполняющей радости обняла старушку. Наконец-то она увидит свою мамочку, хоть во сне, хоть не по настоящему, но увидит. А ведь она об этом даже и не мечтала, понимала — нереально.

— Полно тебе, ишь приклеилась, — мягко отстранила её Марфа. — Иди тогда к себе, ложись в постель, а я чуть позже к тебе зайду. Только уговор — глаза не открывай, негоже тебе смотреть на мои премудрости, не для тебя они.

Галка укрылась одеялом с головой, чтобы не было соблазна открыть глаза. Раздался тихий скрип двери, старушечье шарканье и еле слышный звон колокольчика. Через одеяло проникал запах горящей свечи. Неразборчивое бормотание Марфы туманило сознание, Галка начала погружаться в сон.

Первое, что она увидела — это большой луг за деревьями со стадом коров. Галка попыталась оглядеться вокруг, но ничего не получилось. Её глаза были прикованы к молодому пастуху, который прохаживался совсем близко от неё.

— Всё равно будешь моим, не отдам тебя ведьминой дочке, — шепотом произнесла Галка и пошла прямо через пролесок к парню.

Сон был таким явным, что Галя чувствовала запахи, ощущала прикосновения ветвей деревьев, слышала мычание коров и щелканье пастушьего кнута. Но телом своим она не владела, и мысли чужие слышала параллельно своим. Галя догадалась, сейчас она в теле своей прапрабабки и смотрит на всё ее глазами. Выйдя из леса, она увидела молодую черноволосую девушку. Длинные волнистые волосы, расшитый узорами подол сарафана, белёная косынка. Девушка шла навстречу пастуху и несла в руках глиняный кувшин и узелок с едой. Пастух издали махал ей рукой. Волна ярости и ревности окатила Галку с головы до ног, быстро подбежав к парню, она схватила его за руку и прижалась всем телом.

— Ты чего, с ума сошла что ли? — пастух попытался вырваться из цепких объятий Галки. Но Галя не сдавалась, главным для было показать этой чернявой кто в доме хозяин. Та девушка остановилась. Было видно, она решает: идти или повернуть обратно.

— Дарья, иди ко мне, не бойся, — крикнул девушке парень, продолжая отталкивать Галку. — Эта чумная на меня из лесу бросилась и не отцепляется теперь. Да иди ты к чёрту! — яростно сверкнул глазами пастух и с силой толкнул Галку.

Галя упала на траву и в голос запричитала:

— Савушка, родненький, как же я без тебя. Ты же мой суженый, я дитя твоё ношу. Не бросай меня, не разменивай на дочку ведьмину, не будет тебе с ней счастья. Сава!

Галя рыдала очень громко, по задумке чернявая должна была слышать каждое слово. Так и случилось. Дарья медленно поставила узелок и кувшин на землю, выпрямилась, долгим, полным обиды взглядом посмотрела на пастуха и, резко развернувшись, побежала в лес. Пастух хотел броситься за ней, но Галка ловко схватила его за лодыжку, и парень, потеряв равновесие плашмя бухнулся на землю. Ведьмина дочка скрылась за деревьями.

— Ты чего наделала, какой суженый, у тебя от жары рассудок помутился что ли? — пастух в ярости занес над Галкой руку, но вовремя остановился. Бить дочку старосты нельзя, себе потом дороже выйдет. — Какое ты там дитя выдумала, я знать тебя не знаю.

— А хочешь узнать? Уверена, тебе понравится, — Галя призывно улыбалась, сидя на траве. — Станешь моим мужем, батька мой тебя конюхом сделает, будешь на наших конюшнях работать.

— Да я лучше с коровами ходить буду, чем с тобой свяжусь, — отряхивал одежду пастух. — Ты ж на всю деревню прославилась своей дурью, тебя ни один нормальный в жены не возьмет. Я Дарью люблю, не лезь ко мне.

— А вот и возьмет, батьке скажу, так ты и возьмешь! — капризно прокричала Галка и встала с земли. — И никакой тебе ведьминой дочки, со мной жить будешь, я так решила. — Галка топнула ногой и отправилась в деревню.

Густой туман окружил Галину. Шаг, ещё шаг, всё как в молоке, ничего не видно. Вдруг голос слышится:

— Это ты дочка старосты?

— Я, — отозвалась Галка и, сделав ещё шаг, оказалась на лесной поляне с корзинкой в руках.

— Долго я тебя выслеживала, всё ждала, когда одна окажешься. Дождалась! — перед Галей стояла та самая лесная ведьма. — Что глаза вытаращила? Неужто думала, что сойдёт тебе с рук обида девичья? Ты же не какую-нибудь девку оговорила, ты моей дочери жизнь поломала. Была у меня родная кровиночка, а теперь холодная утопленница. Теперь принимай расплату!

Глаза ведьмы пылали лютой ненавистью. Оцепенев от ужаса, Галка не могла пошевелиться. Ведьма хриплым голосом громко и отчётливо проговорила:

— Семь дочерей родятся, семь матерей умрут. Имя на всех одним будет! Не будет у вас мужей, все от вас отвернутся, заступиться за вас некому будет. Мои сестрицы-идолки всех пересчитают, ни одну не пропустят. Будьте вы все прокляты!

Хриплый голос ведьмы оборвался громким криком разлетающихся ворон. Галю снова окружил плотный туман. Куда идти? Шаг, ещё шаг… Галя услышала отчаянный плач матери:

— Батюшка, побойся Бога, она ж дочь твоя родная, как же ты её из дома выгонешь? Прости, оступилась, согрешила, теперь вся жизнь зарезана, что же ты её добиваешь? Пожалей, прошу тебя!

— А вот как согрешила, так пусть и расплачивается! — рыкнул отец. — Не будет староста грехи покрывать, что люди скажут. Виновна она, нет прощения, пусть уходит, не то…

Густой туман, снова шаги в неизвестность. Короткие отрывки, куски жизни её бабушек. Всех гнали, позорили, издевались, и нигде не было покоя и защиты. Каждая беременела загадочным образом и в родах умирала. Деревня, хутор в лесу, село, барщина, монастырь, детдом, снова детдом. Галя плакала во сне, металась по подушке, просила у всех прощения, молила Бога о спасении. И как субтитры, поверх осколков мелькающих судеб, постоянным фоном шёл хриплый голос ведьмы. Слова проклятия врезались острыми ножами и причиняли настоящую физическую боль. Галю будто пинали, швыряли и топтали.

Будьте вы все прокляты!

Будьте вы все прокляты!

Будьте вы все прокляты!

Утром Галя еле встала. Всё тело болело, и совсем не было сил. Еле передвигая ноги, девушка поплелась на кухню.

— Доброе утро, садись скорее за стол, я тебе чаю целебного заварила. — Марфа заботливо налила в большую чашку настой тёмно-зеленого цвета. — Сейчас попьёшь, и силы вернутся. Будешь у меня как новенькая.

— Бабушка, а как ты узнала, что мне нехорошо? Я так ужасно выгляжу? — Галя тяжело села на стул и согрела ладони о горячие бока чашки.

— Вот дурёха, ты ещё спроси откуда я знаю, что у тебя дочка родится, — старуха по-доброму рассмеялась и погладила Галю по голове. — Пей чай, он хоть и не вкусный, но зато очень действенный, сейчас почувствуешь.

Галя приблизила чашку к носу и втянула терпкий запах разнотравья. Густой тягучий аромат попал в горло и девушка ощутила вяжущую горечь. Несмело она сделала маленький глоток и непроизвольно скривилась. Очень горький.

— Ну рассказывай, — пытливо смотрела на неё Марфа, — узнала во сне, что хотела? Всё разглядела, поняла почему?

— Да, бабушка, всё увидела, всё поняла, — грустно вздохнула Галя. — Теперь тошно от увиденного, правду ты говорила, иногда лучше в неведении жить, чем правду знать.

— Что же такого тошного ты увидела? — допытывалась Марфа.

— А знаешь, ведь и верно ведьма наш род прокляла, дочь её утопилась по нашей вине. Прапра оказывается спесивая девка была, про других не думала, всё по её должно было быть, вот и доигралась. А главное — это всё для неё шуточки были, веселилась она так, над людьми издеваясь. И пастух тот ей не нужен был совсем, она просто доказать хотела, что лучшая. Только зачем?

— Вот оно как бывает, — задумчиво произнесла старуха, — чувствовала, что там тяжелое что-то. Просто так семь колен не проклинают.

— А что же теперь будет? А вдруг твоя сила окажется слабее ведьминого проклятья? А если я умру? — Галя полными слёз и безнадёги глазами смотрела на Марфу.

— Чему быть, того не миновать, — начала с присказки старуха, тяжело вздохнув. — Такой исход тоже возможен, но если тебя это успокоит, обещаю — дочку твою не брошу и позабочусь о том, чтоб семья у неё была любящая, чтоб судьба сложилась. Не забывай, я ей силу свою передам. Так что защита у неё будет хорошая.

— Спасибо, бабушка, но всё равно мне так страшно, — Галка снова заплакала.

— Вот ты сопли развела, чего думаешь не о том. Наперво о хорошем надо думать, звать добро, приманивать своими мыслями. А плохое само придёт, если судьбой положено, не надо о нем раньше времени. — Марфа заглянула в глаза Гали. — А вдруг судьбинушка твоя увидит, что ты счастлива, да передумает тебе горя накладывать, улыбнётся и благом обрызгает. Думай о хорошем, — старуха ободряюще похлопала по плечу и встала из-за стола.

— Уходишь? — спросила Галка.

— Да, к Ефимьевым пойду, беда у них, позвали помочь.

— Это к той женщине, что недавно отца схоронила?

— Да, к ней, мать её слегла после похорон, а врачи руками разводят, пойду я посмотрю.

Галя допила горький чай и решила пройтись. В деревне уже осень, урожай с огорода собрали, по грядкам на задах куры бегают, дома делать нечего. Девушка оделась потеплее и пошла по улице в сторону леса. Настроение улучшилось, силы волшебным образом возвращались, Галина чувствовала себя прекрасно.

Проходя мимо, она с любопытством разглядывала деревенские дома, клумбы под окнами, заборы. Через штакетник, которым был огорожен почти каждый двор, было всё видно. С Галей здоровались, спрашивали как дела, как здоровье, как Марфа. Девушка улыбалась и по-доброму поддерживала беседу.

Дойдя до конца улицы, Галка уже хотела повернуть обратно к дому, но вдруг увидела собаку, ту самую таксу, которая напугала её по дороге к остановке. Псина сидела на углу крайнего забора и смотрела в упор на Галю.

— Ну привет, — поздоровалась с ней девушка, — меня ждёшь? Опять облаять хочешь?

Такса наклонила голову набок, будто внимательно слушала.

— Дай поглажу тебя, может подружимся? — Галя протянула руку к таксе ладонью вверх. Собака понюхала и разрешила себя погладить.

— Хороший пёсик, хороший, — приговаривала Галка проводя рукой по гладкой блестящей шерсти собаки от головы до самого хвоста. Вдруг пёсик вскочил и побежал в сторону леса, часто оглядываясь.

— Ты меня зовёшь куда-то? За тобой идти?

Галя по тропинке двинулась за таксой. Лес был проходной и не густой, так, пролесок. Собака не останавливаясь семенила маленькими лапками дальше. За деревьями виднелся большой луг. Чем ближе Галка подходила, тем более знакомой ей казалось это место. Она почти вышла из-за деревьев и тут увидела, что по лугу с той стороны леса к ней приближается размытая фигура человека. Собака побежала навстречу этому полупрозрачному силуэту, а Галя в ужасе замерла. Она уже видела и этот лес, и этот луг, и этот силуэт. Где же, где? Она никогда ещё сюда не ходила, откуда она знает это место?

В памяти яркой картинкой всплыл сегодняшний сон. Всё в точности как там, только без пастуха и без коров. В очертаниях силуэта на лугу Галина узнала Дарью.

Галка смотрела на приближающуюся фигуру, не в силах отвести глаза. Руки и ноги будто занемели и не слушали хозяйку, Гале хотелось развернуться и скорее убежать, но неведомая сила словно приковала, не давая пошевелиться.

Дарья была точь в точь как в сегодняшнем сне, тот же расшитый сарафан, косынка белая, только волосы тиной и ряской запутаны, да кожа голубоватого оттенка. Полупрозрачная фигура неминуемо приближалась. Сердце у Гали билось так быстро, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. И вдруг, когда до Дарьи оставалось ещё метров десять, Галка услышала прямо в голове спокойный тягучий голос.

— Не бойся, я к тебе не со зла, а за помощью.

Ноги Галки подкосились и она села прямо на землю. Страх будто рукой сняло. В голове не осталось не одной мысли, Галя вся превратилась в слух.

— Я Дарья, та самая ведьмина дочка, узнала? — продолжал вещать голос внутри головы.

— Узнала, — еле прошелестев губами ответила Галка.

— Помоги мне, Галочка. По воле матушки моей, я после твоей смерти должна буду возродиться, став вместо неё ведьмой. А я этого не хочу, уйти хочу, устала маяться, полтора века уже жду.

— А чем я то смогу помочь? — мысленно удивилась Галя.

— Проклятие матушки сильное, но разрушить его можно. Сожги идолок, что в избе нашей стоят, сожги до пепла, да развей его по ветру. И себя от смерти спасёшь и меня от злой доли освободишь. Сделай так.

Дарья стояла уже в паре метров от Гали, полупрозрачная фигура девушки парила над землёй, слегка покачиваясь. Глаза Дарьи были закрыты, выражение лица ничего не отражало, но Галка всем сердцем чувствовала бесконечную боль и тоску исходящую от призрака.

— Прости нас, прости… — прошептала Галина.

— Я зла на вас не держу, об одном прошу, избавь меня от проклятия. На небушко хочу. Ждут меня там. А если ведьмой стану, никогда туда не попаду.

— А как я ваш дом найду? Куда идти надо? Ты хоть направление укажи.

— Пёс знает, приведет тебя туда. Только жечь нужно в полночь при полной луне, так вернее будет, — Дарья исчезла, а у ног Галки остался пёсик, преданно смотрящий на неё.

— Пойдем домой, — позвала она с собой псинку, вставая с земли. — Сейчас всё бабушке расскажем, она нам поможет, или подскажет что-нибудь.

Галка направилась в деревню, а пёс побежал рядом. Выйдя из пролеска, по тропинке они дошли до деревни. Пёс остался на том месте, где Галя его встретила. Как она не звала, как не приманивала, такса с места не двигалась.

— Ладно, тогда здесь жди, надеюсь дождешься.

Дома Галку ждала обеспокоенная Марфа.

— Ты куда пропала то? Уже обедать пора, а ты гуляешь? Я что-то вся изнервничалась, на душе прям так неспокойно было, — Марфа крепко обняла Галю и тут же отпрянула.

— От тебя мертвым пахнет, ты где была?

Галя рассказала про встречу с Дарьей. Рассказала про собаку, про призрака, про снятие проклятия. Марфа задумалась.

— Страшное это дело, в избу к ведьме идти. Не знаешь, что тебя там может ждать. Но не воспользоваться шансом — глупо. Если её дочка сама тебя просит, то авось поможет если что. Полнолуние то уже завтра, значит и за идолками надо скорее идти, чтобы успеть.

— А идти надо в полночь? — испугалась Галка.

— Вот дуреха, — засмеялась Марфа, — жечь нужно в полночь, а пойдем завтра утром. Я сегодня защиту нам с тобой сделаю, и как солнце встанет, пойдем. Утро самое слабое время для ведьмы, может потому и Дарья тебе показалась, от матушки втайне.

— Ты хочешь сказать, что ведьма даже после смерти всё контролирует? — испуганно уточнила Галка.

— Я не хочу сказать, а так и есть. Ведьма здесь покоя не знает, пока силу свою не передаст, а тебе Дарья сказала, что ей эта судьба уготовлена. Только утопленница не хочет силу брать, а воли у неё уж нет — мёртвая. Потому и помощи у тебя попросила, чтобы ты проклятие разрушила. Ладно, не бойся. Я до избы с тобой пойду. А внутрь только ты сможешь зайти, меня она не пустит. Всё, хватит разговоры разговаривать, готовиться надо.

Ельник встретил Марфу и Галку тяжёлой тишиной. Лишь изредка слышались капли дождя, и хруст сухих веток под ногами. Стараясь не упустить таксу из виду, они спешили. Собака маленького роста неспеша бежала, лавируя между ёлок. Женщинам идти было гораздо тяжелее, сухие сучья постоянно цепляли за одежду, стволы иногда стояли так часто, что приходилось идти в обход, мешали поваленные деревья.

Ещё до первых петухов Марфа и Галка вышли из дома, встретили на краю деревни собаку и пошли за ней. Они быстро преодолели редкий пролесок, потом прошли по широкому лугу, и вот теперь густой ельник.

— Бабушка, смотри, похоже там поляна, — Галка обрадовалась и ускорила шаг.

— Не беги ты, я за тобой не поспеваю, — уже почти час они шли к ведьминой избе, старуха устала.

Поляна была небольшая и совсем пустая, странным было то, что не было ни одного поваленного дерева, будто невидимая сила держала границы этого участка.

— А где же дом? — Галя смотрела по сторонам и не находила ни намека на постройку.

С противоположной от них стороны ельника раздался лай собаки.

— Похоже там, — Марфа махнула рукой в сторону гавкающей таксы, — пошли дальше.

Они двинулись туда, откуда раздавался лай, но, пройдя всего пару шагов, Марфа остановилась и схватилась руками за голову.

— Бабушка, что с тобой? Тебе плохо?

— Всё, дальше я не ходок, буду ждать тут и за тебя молиться, — старуха отступила снова в лес и села на поваленую ёлку. — Помни о чём договаривались: ищи вдоль стен и слушай себя. Если Дарья покажется — проси помощи, а если матушка ее будет сильно буянить — сыпь вкруг себя траву, что в кармане и молись.

Марфа перекрестила Галку, сунула ей в карман пакет с заговоренными травами и легонько подтолкнула.

— Иди, милая, иди. Сейчас самое время.

Галка одна пересекла пустую поляну, ориентируясь на басистый лай таксы. Снова ельник, шаг, два… Вот же она. Избой назвать это было трудно, от времени крыша полностью проводилась, остались только бревенчатые стены, да дырка на месте двери. Но всё же это был дом ведьмы, а лай собаки разносился изнутри.

Ступив на порог Галка увидела заваленный полусгнившими досками пол. Такса стояла возле дальней стены и пыталась копать.

— Сейчас я подойду, подожди минуточку, — вслух сказала Галя. — Хорошо хоть ты тут, не так жутко.

Осторожно девушка сделала первый шаг, доски под ногой затрещали, но пол выдержал. Второй шаг, сопровождаемый треском гнилых досок и скрипом половиц, третий… Галка дошла до центра избы, как за спиной с сильным грохотом закрылась дверь. От неожиданности девушка взвизгнула и быстро обернулась. Но сзади, на месте двери всё также было пусто.

Галка пошла дальше, убеждая себя, что это от напряжения. И тут такса оглушительно завыла и опрометью выбежала из дома. Галка осталась одна. Стало жутко. В руках появилась мелкая дрожь, а сердце застучало быстрее. Девушка замерла. Позади себя она слышала тихий скрип половиц, будто к ней кто-то подходит, оборачиваться было страшно. Тело охватило тяжёлое оцепенение, Галка попыталась молиться, но слова путались, забывались и никак не складыватись в текст. Бревенчатые стены поволокло лёгким туманом, в доме потемнело, Галя увидела над головой низкий потолок, вместо обрушившейся крыши, под ногами домотканые дорожки, вдоль стен лавки. Спину обдало ледяным холодом.

— Смерть свою пришла искать, — дикий хохот раздавал прямо у Галки в голове, — не терпится? Срок у тебя ещё не пришёл, а ну прочь из моего дома.

Как гром гремела ведьма: "Прочь! Прочь! Прочь!" От этого дикого крика у Галки спало оцепенение и она быстро рассыпала вокруг себя заговоренную траву. Начала получаться молитва. Девушка увидела ведьму. Та стояла с широко раскрытым ртом и пронзительно визжала, пытаясь выгнать непрошенную гостью. В ушах всё звенело от этого неистового крика. И вдруг резко стало тихо. Галка завертела головой, пытаясь понять причину такой перемены, и увидела Дарью. Слегка покачивающейся, полупрозрачный силуэт ведьминой дочки был как раз в том месте, где до этого рыла такса.

— Мама, не трожь её, — Дарья спокойным голосом обратилась к ведьме. — Я её сюда позвала, и я ей помогу. Не мешай нам.

— Да как ты посмела, — волна гнева прокатилась по избе, но разбилась вдребезги о призрак Дарьи. — Доченька, родненькая моя… — ведьма упала посреди избы на колени, — я же для тебя это сделала, чтобы ты возродилась, силу мою взяла, род наш продолжила…

— Мне этого не нужно, мама, я не хочу этого. Меня суженый мой на небушке ждёт дожидается и сыночек там бегает, а ты меня здесь держишь, не отпускаешь. Я замаялась, позволь по хорошему проклятие снять.

Дарья протянула полупрозрачную руку к матери и поплыла в её сторону. Обняв собой, как дымкой, черную фигуру ведьмы она пальцем указала на то место, где до этого стояла. Наваждение рассеялось, Галка снова на покрытом гнилыми досками полу под мелким осенним дождем. Не теряя времени девушка направилась к указанному месту и начала разгребать завалы у стены. Под грудой досок она увидела то, что нужно, семь одинаковых деревянных идолов. Быстро положив их в сумку, Галя заспешила прочь от этого места. Пересекла поляну и тяжело дыша села рядом с бабушкой на поваленую ель.

— Нашла? — коротко спросила Марфа.

— Да, — ответила Галка.

На небе над домом ведьмы с громким криком кружила черная стая ворон.

— Беснуется, — кивнула на них Марфа. — Пойдем девонька, полдела сделали, передохнуть надо. Этой ночью нам не спать.

Домой они вернулись усталые и промокшие. Галка первым делом ринулась к сараю. Перед уходом скотину не накормили, рано было, и теперь надо было быстрее наполнить кормушки.

— Стой, — резко одёрнула девчонку Марфа, — сначала в баню, смой с себя всё, что в ведьмином доме нацепляла, а потом уж и к скотине иди.

— Бабушка, так я ж не грязная, — растерялась Галка.

— Раз ведьму видела, то след её на тебе остался, отнесёшь скотине — падёт вся сразу, вот поплачем. Иди помойся.

Дома быстро нагрели ведро воды, Марфа сунула Галке в руки бутылку с водой и пирог в салфетке. Галка смотрела на старуху непонимающим взглядом.

— Первым делом, как войдёшь в баню, поздоровайся и скажи: "Хозяин, я тебе угощенье, а ты мне очищенье". И положи пирог за печку. Баннику потом работа — убирать ведьмин след, пусть полакомиться, чтоб не злился.

— А банник — это кто?

— В доме — домовой, в бане — банник, всё просто. В бутылке вода святая, как помоешься — облей себя с головы до ног и спасибо баннику скажи. Ну а потом уж к козе своей любимой беги, — ласково улыбнулась Марфа.

Галка спорить не стала, сделала всё так, как старуха наказывала. Пока намыливалась краем уха уловила за печкой кряхтение и шорохи. А перед уходом спасибо сказала и за печку глянула, пирога там уже не было.

Коза вечно грустными глазами смотрела на Галю и жевала прутья обглоданного ивового веника.

— Сейчас, родная, подожди чуть чуть, — девушка суетилась накладывая в кормушку, — поешь хорошенько, а через полчасика выведу тебя во двор, травки пощиплешь.

Куры увидев миску с зерном облепили Галку не давая шагу ступить, каждая норовила подпрыгнуть и дотянуться до корма.

— Тьфу вас, оголделые, совсем терпежу не имеете.

В сарае установилась условная тишина, все завтракали. Галка собрала яйца из гнезд и пошла домой.

Марфа времени не теряла, на столе уже был нехитрый деревенский завтрак.

— Ну рассказывай, что в ведьминой избе то видела, — начала разговор старуха.

— Ой, бабушка, страху натерпелась, до сих пор в ушах от её крика звон стоит. Как же визжала, ты бы слышала.

— Я так и поняла, что она тебя гонит. Сначала собака с диким воем вылетела оттуда, убежала в неизвестном направлении, а потом такой шум по лесу шёл, аж деревья гнулись. А ты молодец, не убежала.

— А я даже не заметила, что собаки нет, как же мы из леса вышли, ты что дорогу знаешь? — Гале стало жутко от того, что они могли заблудиться.

— Как, как, вот так. Когда псина в лесу скрылась, я начала лешего призывать. Ох уж долго я его уговаривала, упрашивала, чтобы следы наши сохранил, по ним и вышли.

— Бабушка, ты и с лешим знакома? — Галя удивлённо хлопала глазами.

— Ну лично то не знакома, — усмехнулась старуха, — но как с ним разговаривать знаю. Он леса хозяин, если хочешь что взять, или заблудился вдруг, то лучше поклониться ему, да попросить по хорошему. И не в коем случае не чертыхаться, а то выведет да не туда, куда нужно.

— Сколько же всего ты знаешь, я про такое и не слышала никогда. Бабушка, а у тебя дети есть? — невпопад спросила Галка.

Старуха нахмурились и замолчала. Выражение лица стало каменным, не понятно было ответит или нет. Галка тоже притихла, поняла что спросила не то, а назад дороги уж нет. Слово не воробей, вылетит, не поймаешь.

После долгого молчания Марфа тяжело вздохнула.

— Есть у меня сын, Савушка мой. Только не приезжает ко мне. Давно не приезжает, — старуха встала из-за стола, собрала посуду после завтрака и собралась было уходить, но задержалась. — А хочешь расскажу про свою молодость?

— Конечно хочу, с удовольствием послушаю, — Галка выдохнула с облегчением, у Марфы тяжёлый характер, не хотелось бы, чтоб она обиделась.

— Ну тогда слушай, — и старушка снова подсела к столу и начала свой рассказ …

— У меня, когда я такой как ты была, любовь случилась… Большая, светлая, — Марфа мечтательно прикрыла глаза, — Николаша мой завидный жених был, все девки деревенские по нему сохли. А он меня выбрал, полюбил, заботился. Помню мать меня крапивой стегала, из дома не выпускала, косы обещала повыдергать, а только мы всё равно виделись. Так с ним весело было, интересно. Всё время что-то рассказывал, истории всякие, ух хохотала я с ним…

А потом он меня поцеловал. Вот тут то я и поняла, что такое "земля из под ног уходит", домой от калитки шла дышать боялась, так хорошо было. Мать на меня накинулась ругаться, а я её не вижу и не слышу, брякнулась на кровать, в голове звон, от груди по телу приятная тяжесть разливается, а губы и щёки горят от щетины Колькиной. Так полночи и не спала, мечтала.

— А дальше, что дальше было, бабушка, — Галка с нетерпением ждала продолжения.

— А дальше он обещал мне сватов прислать к осени. Так и сказал: "Подожди Ма́рфушка пару месяцев, в сентябре сватов пришлю, свадьбу сыграем". Тут я уже мамке всё рассказала, невестой себя почувствовала, начала приданое готовить. А мать всё одно толдычет — не пара он тебе, не пара, вот не слушаешь меня, потом белугой реветь будешь.

Но разве ж я её слушала, нет конечно. Смотрела на Машку, сестру свою старшую, на семью её, мужа угрюмого, и радовалась, что Коленька мой такой весёлый. Придумывала как жить будем, сколько деток у нас родится, хозяйство планировала.

Мы же с мамкой вдвоем жили, Машка замуж вышла, ушла к своему Фёдору, а батя давно ещё пропал, когда я девчонкой сопливой была. Говорили пошёл на охоту и не вернулся. Собака прибежала из леса, а бати нет. Искали, ждали, так и не объявился.

Вот меня мать и берегла, всё на Степана показывала, говорила — надёжный парень, рукастый. А у меня любовь… Не уберегла меня мамка, взял меня Колька дуреху молодую до свадьбы. Прям в поле у снопов мы друг другу в любви до гроба поклялись. На том наша любовь и кончилась…

— Как кончилась, а сваты, а свадьба? — Галка растерянно смотрела на старушку, утирающую морщинистую щёку уголком платочка.

— Не было ничего, ни сватов, ни свадьбы. В сентябре мимо нашей избы телега ряженая проехала, Коленька мой Саньку в жены взял. У той целый двор скотины, поле паханое, дом крепкий. Завидная невеста была.

— Бабушка, а как же любовь? Неужели он тебя обманывал, почему так произошло?

— А кто ж теперь скажет-то, был жених и нет жениха. Сколько слёз я повыплакала, сколько проклятий в их сторону посылала. Саньку прям ненавидела, желала ей в аду гореть, хотя она то ни в чём не виноватая. Отцы их так решили, и никого естественно не спрашивали.

— Вот времена, хорошо, что сейчас не так, — вставила Галя.

— И сейчас такое бывает, ничего не меняется, — грустно усмехнулась Марфа.

— И что же дальше, ты за Степана вышла? Как мать советовала? — Гале было очень интересно.

— Нет, не вышла, — ответила старуха, — забрюхатила я. Сраму то, на всю деревню. Я сначала к бабке своей побежала, она у меня травницей была, это от неё ко мне сила перешла. Кинулась ей в ноги и всё как есть рассказала. Просила меня от плода избавить, боялась позора. Но она женщина мудрая была, не дала мне от ребёночка избавиться. Сама со мной к матери пошла, долго дочь свою успокаивала. А мать бесновалась, то на меня, то на Кольку орала. Причитала, что дочь домой в подоле притащила, опозорила её. Ну баба Глаша меня обняла и к себе увела жить, чтоб матери срама не было.

Потом Савушка мой родился, вылитый Колька, а как закатится смехом — один в один, и улыбка, и прищур. Хорошего мне Бог сыночка послал, никогда с ним проблем не было. Помогал всегда, послушным был, в школе отучился и в город поехал учиться дальше. Сначала часто домой наведывался, потом всё реже и реже, а сейчас поди уж лет двадцать его не видела. Не приезжает совсем, — Марфа замолчала. Она с безысходностью смотрела куда-то в одну точку, может сына вспоминала, может любовь свою.

— Бабушка, а что же отец ребенка, Коля? Неужели ни разу не зашёл на сына посмотреть?

— Так сгорели они, всей семьёй сгорели, со всем своим хозяйством. Года не прожили, не знаю что там у них случилось, пожар всей улицей тушили, хорошо хоть на другие дома огонь не перекинулся.

— Дааа, — протянула Галка, — грустная история

— Грустная, — эхом повторила Марфа, потом тряхнула головой, будто мысли плохие отгоняя, — Галка, у тебя ж коза до сих пор в стойле, беги скорее, выведи Катьку на травку.

Разговор был окончен, Марфа пошла по своим делам, Галя во двор козу выводить, а дальше дело за делом день покатился. Только у Галки крепко засела в голове мысль найти сына Марфы. Не по божески это при живой матери в родном доме не появляться. «Всё равно найду», — пообещала сама себе Галя.

К ночному сжиганию про́клятых идолов Марфа готовилась основательно. Сходила к соседу, взяла большую бутылку бензина. Во дворе между сараев поставила железную бочку, на дно дров положила и газет, для быстрого розжига. Деревянные идолы были сложены в отдельное ведро и залиты горючим, для пропитки.

— Бабушка, зачем ты их замачиваешь? Они ж трухлявые совсем, сгорят быстро.

— А ты когда нибудь сжигала вещь, на которой заговор лежит, а? — Марфа испытывающим взглядом смотрела на Галю.

— Нет, — ответила девушка.

— Вот то-то же, не учи меня тому, что я лучше знаю. До полуночи пусть в бензине мокнут, а потом в бочку закинем.

Рядом с бочкой поставили несколько вёдер воды. Это на случай, если бочка завалится и тушить нужно будет, пояснила Марфа. Всё что можно было убрали подальше.

— А сейчас спать, всё что во сне увидишь обязательно мне расскажи, может пригодиться, — после обеда сказала Галке Марфа.

— Бабушка, да я спать не хочу вроде, — Гале действительно совсем не хотелось спать. — Может я погуляю?

— Сказано спать, значит спать! Чай допивай и айда в свою комнату.

Галка допила травяной настой и поплелась к себе в спальню. Спорить со старухой было бестолку, поэтому она взяла книжку с полки и, плюхнувшись на мягкую подушку, решила почитать. Но только она начала главу, как глаза сами собой закрылись и Галя провалилась в беспокойный сон.

Сначала снился какой-то коридор, обшарпаные стены, шаги позади. Потом стало страшно, Галка побежала, с каждым шагом звуки за спиной становились всё громче и отчетливей, сердце сжималось от животного ужаса. Наконец дверь, Галка дернула ее и переступив порог упала вниз со страшной скоростью. Обычно при таких падениях сон обрывается, но сегодня что-то пошло не так. Падение не закончилось, страх стучал в висках, хотелось кричать от ужаса, но голоса не было. Вдруг Галя почувствовала, что её руку кто-то крепко держит. Она повернула голову и увидела Марфу. Падение закончилось, теперь они просто парили в сером тумане. Галке захотелось спросить, что такое с ними происходит, но Марфа поднесла палец к губам, призывая к молчанию и указала рукой на непонятный объект. Это было что-то чёрное и бесформенное, похожее на кляксу, только объёмную. Сделав пару шагов в направлении этого объекта, Галка увидела себя во дворе между сараев. Рядом любимая коза с грустными глазами жевала скудную осеннюю травку. Марфа лежала на земле с закрытыми глазами.

— Бабушка, бабушка, что с тобой? — Галя попыталась позвать во сне старуху, но тут же проснулась.

Открыв глаза Галя увидела сидящую рядом Марфу, которая держала её за руку.

— Ну, рассказывай, пока не забыла, — старуха выжидающим взглядом смотрела на Галку.

— Бабушка, а почему ты здесь, я что кричала?

— Стонала и вскрикивала, не отвлекайся, вспоминай, что во сне видела.

Галка рассказала про коридор, страх, падение и про всё остальное.

— Даа, — задумалась Марфа, — я тоже во сне сознание потеряла, видать что-то произойдет.

— Так может не будем жечь их, а вдруг с тобой что серьёзное случится? Я переживаю.

— Нельзя бросать начатое, обязательно нужно до конца доводить. Вот бери молитву, — Марфа вынула из кармана сложенный лист бумаги и дала Галке, — до ночи вызубри наизусть, чтоб от зубов отлетало, будем вместе читать, авось спасёт.

С наступлением темноты Галку начало потряхивать.

— Бабушка, я боюсь, я очень боюсь, — девушка сидела на кухне и по её щекам текли слёзы.

— Не бойся, дуреха, страх только питает зло. Ты уже столько перенесла, должна быть закалённая, бесстрашная. Молитву выучила?

— Да, — Галка быстро проговорила заученный текст.

— Хорошо, ты главное не думай ни о чём. Представь себе, что мы просто сжигаем мусор. Сосредоточься на словах, которые будем произносить, и не засыпай.

— Заснёшь тут, — проворчала Галка, — а почему мне коза приснилась? Она же в стойле в это время.

— Сама ума не приложу, может просто приснилась, может к чему-то. Ладно, одевайся, да пойдем. Чего время тянуть.

Костер в бочке разгорелся знатный, пропитанные бензином идолы вспыхнули быстро, и от них уже загорелось всё остальное. Галка немного успокоилась, огонь горел ровно, ничего не трещало, искры не летели. Марфа переодически длинной палкой поправляла дрова в бочке. Тепло костра расслабляло и убаюкивало. Галка на секундочку прикрыла глаза и почувствовала, что проваливается в сон.

Галка буквально подпрыгнула от несильного, но неожиданного тычка в спину.

— Не спи, а то упадешь, я тебя тогда не разбужу, начинай как я шёпотом, — Марфа быстро начала бубнить молитву. Галка тоже зашептала заученный текст.

Огонь в бочке почти погас, где-то на самом дне догорали последние угли. Галя осторожно заглянула через край бочки и увидела, что в белом пепле лежат семь деревянных идолов. Чурбаки были полностью чёрными с огненными прожилками. Как? Сгорело всё, сгорело в пыль, а эти как лежали, так и лежат. Галка посмотрела на Марфу, пытаясь глазами показать своё удивление. Но старуха только приблизила палец к губам, призывая к молчанию. Она сделала несколько шагов назад и жестами показала Галке повторить за ней. То что случилось дальше не поддавалось никаким объяснениям. В бочке раздалось шипение, и над краем поднялась тягучая чернота, похожая на щупальце кальмара. Медленно, будто постепенно вылезая из раковины эти чёрные щупальца свивались в клубок, пока не превратилась в бесформенный объект, похожий на кляксу из Галкиного сна.

— Что это, бабушка? — Галка схватила Марфу за руку. Сон сбывался, и ей было страшно, что старухе станет плохо, как и там.

— Веди козу, — между словами молитвы отрывисто крикнула Марфа.

— Я тебя тут одну не брошу, — Галка схватила с земли палку, которой Марфа правила костер, и приготовилась обороняться.

— Веди козу, быстро, — старуха толкнула Галку в направлении скотника, — это ведьмина сила, ей тело нужно. Живо давай!

Галка рванула в сарай за телом, коза в это время уже давно спала и никак не хотела просыпаться. Быстро нацепив ей ошейник с веревкой, Галка буквально волоком потащила Катьку во двор. Коза изо всех сил сопротивлялась. Куры всполошились, начали кричать на весь сарай, коза тоже истошно орала не понимая, что от неё хотят. Наконец Галке удалось вытащить эту непонятливую скотину во двор и подвести к бочке. То что Галка увидела, было в точности картинкой из её сна. Марфа лежала на земле с закрытыми глазами.

— Не успела, — прошептала девушка и рванула к старухе. — Бабушка, бабушка, что с тобой, очнись, — Галка пыталась привести Марфу в чувства, дыхание есть, значит жива, это хорошо. Судорожно вспоминая, что делают в случае потери сознания, Галка легонько пошлепала Марфу по щекам. "Вода, побрызгать в лицо водой", — всплыло в памяти. Галка зачерпнула ладонью воды из ведра неподалёку, набрала её в рот и разбрызгала прямо в лицо старухе. Веки Марфы дрогнули, и она медленно открыла глаза.

— Где она? — шёпотом спросила старуха. — Где коза, она в неё вселилась?

— Кто вселился? В кого вселился? Я ничего не понимаю.

Галка помогла Марфе сесть и нашла взглядом козу, та стояла с вечно грустными глазами и жевала скудную осеннюю травку.

— Бабушка, ты себя как чувствуешь? Почему ты упала, что здесь случилось?

Ответить Марфе не дал истошный крик Катьки, вдруг обезумевшая скотина блеяла и била в землю копытами. В темноте было не видно, что делает это животное, но странность поведения явно бросалась в глаза.

Марфа потихоньку, опираясь на Галю, начала вставать. У старухи кружилась голова от падения, но надо было закончить начатое. Медленно подойдя к взбесившейся козе, Марфа и Галка увидели у той под ногами насмерть затоптанную черную птицу, похожую на ворону.

— Вот молодец, хорошая девочка, тише-тише, — Марфа гладила Катьку по спине, успокаивая и отводя подальше от мертвой птицы. — Смотри Галька, твоя любимая коза за нас всю грязную работу сделала. Умничка просто!

Старуха из кармана вынула небольшой пузырёк. Сначала она облила землю вокруг вороны, остатки жидкости вылила на черные перья, потом прочитала длинную молитву и перекрестила птицу три раза. Тусклое голубое пламя, взявшееся из ниоткуда, охватило мертвое тело и полностью его поглотило. Буквально через несколько секунд на месте трупа ничего не было.

Удивляться уже не было сил, Галке безумно хотелось в кровать и, закрыв глаза, крепко заснуть. Девушка отвела козу обратно в стойло. Помогла Марфе дойти до её комнаты и отправилась к себе в спальню. Все разговоры оставили на завтра, после проделанного дела нужно было хорошенько отдохнуть.

Галка сегодня проснулась рано. Не смотря на то, что полночи они с Марфой не спали, состояние было бодрое. Чтобы не разбудить старуху, Галка старалась не шуметь, потихоньку сходила во двор, накормила кур и козу, прибралась в кухне, вскипятила чайник. Но когда бабушка не вышла из своей комнаты и в девять, Галка заволновалась, обычно так долго Марфа не спала.

— Бабушка, — постучала в её дверь Галка, — с тобой всё в порядке?

— Не входи, — послышался скрипучий старческий голос, — всё нормально.

Тут раздался громкий стук во входную дверь. Галка пошла открывать. Кого там ещё принесло? На пороге стояла улыбающаяся Васса.

— Привет, Галюня, — сухонькая старушка сунула Галке в руки бумажный пакет, — я пойду к Ма́рфушке, а ты чайку завари нам этого. Через час, не раньше. Ну и покушать, что-нибудь сготовь, а то я сюда без завтрака. Как говориться по первому зову.

Васса широко улыбнулась, похлопала Галю по плечу и скрылась за дверью комнаты Марфы. За плечами у старушки был большой серый рюкзак.

"Какие же они разные", — подумала Галка.

Марфа была большой, грузной, медленной, рассудительной, а Василиса наоборот, худенькая, сухонькая, шустрая хохотушка. Но в том, что Васса сильная, Галка уже убедилась на собственном опыте. Неужели Марфе так плохо, что она даже Василису позвала.

Час тянулся очень долго, Галка успела и сытный завтрак собрать и шарлотку с антоновскими яблоками испечь. Чай заварила в большом пузатом заварнике, густой запах вмиг заполнил всю кухню. Пахло травами с примесью можжевельника. Как осы на запах варенья, две старушки подружки, шумно втягивая носами воздух, вошли в кухню.

— Повезло тебе с девчонкой, — не скрывая зависти говорила Васса. — Смотри какую вкусноту сготовила, ох сейчас наемся.

Василиса подвела Марфу к стулу, помогла ей усесться поудобнее и сама тоже приземлилась рядом. Марфа молчала и улыбалась, было видно, что у неё совсем нет сил, но настроение хорошее. Галка разложила по тарелкам деревенскую яичницу с салом, поставила в центр стола салат из капусты, раздала хлеб и налила чай, привезенный Василисой.

— Фу, гадость какая, — Марфа понюхала чашку, — чего ты там заварила?

— Всё для быстрейшего восстановления, хлебни пока горяченький, — Васса хитро подмигнула. — Не боись, не отправишься.

Марфа проворчала что-то невнятное, но принялась за еду. Василиса тоже не отставала. Галка смотрела как эта сухонькая старушка быстро и аппетитно ест и удивлялась, ни единой жиринки на боках, как так возможно?

Перехватив её взгляд, Васса будто прочитала мысли Гали и засмеялась:

— Ой, девонька, каждому своё. Кому спокойствие, а кому и вечная суета. Я ж постоянно на ногах, иногда за день и не присяду ни разу. Но я не жалуюсь, у каждого свое предназначение.

— А "спокойствием" ты меня что ли называешь? Эх, Васечка, — Марфа рассмеялась.

— Конечно тебя, сидишь тут у себя в деревне, все к тебе на поклон едут. А я сама хожу туда где нужна, вот и к тебе тоже сама приехала.

— Ну, что приехала это спасибо большое, сама бы я долго правилась, вдвоем быстрее, — Марфа с благодарностью погладила подругу по руке.

— Да ладно, чего уж, не чужие поди. Вы мне лучше расскажите как вам удалось такое сильное проклятие снять? — Васса приготовилась слушать, не прекращая жевать шарлотку.

— Это тебе пусть Галя расскажет, ей помощь пришла, откуда и не ждали. Если б не она, ничего бы и не было, — две пары глаз в ожидании уставились на Галку, призывая начать рассказ.

Но Галка, почему то молчала, грустно ковыряя вилкой свою яичницу. Потом, будто набравшись духу, совершенно невпопад она спросила Марфу:

— Бабушка, а мне теперь уезжать надо? Проклятие ведь сняли.

Марфа от неожиданности поперхнулась чаем.

— А ты говоришь повезло с девкой, дуреха совсем попалась, — с возмущением Марфа глянула на подругу. — А про договор наш забыла? — обратилась она уже к Галке, — он всё ещё в силе. Да и куда уезжать собралась, кому ты там на сносях нужна будешь? А с дитём малым кто тебе поможет? Эх молодёжь…

— А я подумала…

— Подумала она, ты всё решила тогда ещё, когда ко мне в первый раз приехала. Обратной дороги нет. А теперь не томи старушку, расскажи Василисе, как Дарью встретила.

У Галки как камень с души упал, всё встало на свои места, спокойствие и уверенность расплылись на лице в радостной улыбке. Галка начала свой рассказ со своего сна, про прародительниц. Потом рассказала про таксу и встречу с призраком Дарьи, а дальше про поход в ведьмина избу. Когда дошло дело до сжигания идолов, Галка попросила Марфу рассказать, что же было, когда та отправила её за козой.

— Да ничего особого не было, — нехотя включилась в рассказ старуха. — Эта тварюга чёрная в меня начала целиться, но я готова была, щит крестом поставила. Ох уж она билась, пока Галка в сарай бегала. Я ж думала в козу её впустить, а потом скотину прирезать и делу конец. А тут вот как вышло хорошо. Ворона мимо летела, чего уж ей ночью взбрендило не знаю, но очень кстати она оказалась. Я как увидела, что в птице сила, так расслабилась малясь, а она меня в грудь как шибанет, я не удержалась и упала. А там небось камень был, головой ударилась, сознание потеряла.

— Вот оно как, — Васса слушала с раскрытым ртом. — А ворону потом убили?

— Так пока меня Галка в чувства приводила, наша Катька ворону насмерть затоптала. Такая молодчина. А я уж потом сожгла эту тварюгу. Можно сказать убила ведьму, точку в этой истории поставила, — Марфа зарумянилась, глаза заблестели. — Слушай, Вась, а и впрям твой чаёк помогает, мне уж намного легче.

— А то, я ж старалась. Ох хорошо у вас девчонки, а пора мне, — засобиралась Василиса. — Мне ещё успеть по делу одному нужно. Теперь ваша очередь ко мне в гости, — подмигнула она Марфе, — отказов не принимаю.

Галка проводила Вассу до дверей и вернулась к Марфе. Старуха стояла у окна и смотрела подруге вслед.

— Дай Бог ей сил и здоровья. Эх…

— Бабушка, так она вроде бодрая, живая, чего ты так вздыхаешь? — спросила Галка.

— А то вздыхаю, что нет у неё выбора стороны, а это неправильно.

— В смысле? — не поняла Галка.

— Садись, расскажу…

— Ваське сила нечаянно досталась, не готовилась она к этому. Она тогда в коммуналке комнату снимала, учиться в город приехала. Ну и жила себе спокойненько. А тут на соседней жилплощади пьяный сын свою мать забил до смерти. Тётка та, как оказалось, колдовала немного, в самом соку была женщина, помирать совсем не собиралась, замену себе не искала. Но иногда случаются неожиданности. Вот та покойница ночью к Василисе и пришла, по-соседски. Сначала пугать начала, а потом умоляла силу её принять, горы золотые обещала, говорила, что всему научит. Василиса молодая была, отчаянная, согласилась.

— И тогда Васса стала ведьмой? — догадалась Галка.

— Нет, не стала. Покойница больше не беспокоила, ну и Вася подумала, что всё это ерунда, забыла об этом случае и жила себе спокойно дальше. Отучилась, на работу устроилась, хотела как все нормальные девки жизнь семейную наладить. Да только никак у нее это не получалось. Парни от неё как от беса шарахались. Даже самые захудалые, никем не обласканные, смотрели на нее с опаской. Подумала девка, что лицом не вышла, плюнула на мужской пол и в работу ушла. Так до сорока с небольшим и прокуковала в одиночестве. Сколько ее в бухгалтерии тётки не сватали, не нашла себе Васька мужа, и ребёночка не родила… — Марфа тяжело вздохнула и замолчала.

— А как она всё-таки ведьмой стала? — прервала её раздумья Галка. — Расскажи, интересно же.

— Ко мне пришла… Лечиться… Как в дверь вошла, так её всю и затрясло, в обморок упала. Пришлось с ней на крыльце беседу вести. Она сначала про своё женское рассказывала, про то, что жизнь мимо прошла, просила посмотреть, может её кто сглазил. А когда я её начала расспрашивать про то, где она силу взяла, и почему ей не пользуется, то память к ней быстро вернулась. Сама поняла, откуда ноги растут, помощи попросила. Мне её жалко стало, решила поучить.

Понимаешь, сила даётся на дело, просто так иметь силу нельзя, её обязательно нужно использовать. — Марфа на миг замолчала, и продолжила. — А вот как использовать, это выбор. Самое правильное — сразу свою сторону определить и не метаться. Хоть белое, хоть чёрное, это всё работает, если одно. А у Василисы нет стороны, она и лечит и калечит… Долго так не протянуть, обязательно сбой будет. Я уж её сколько раз предупреждала, а она всё равно живёт по-своему.

— Бабушка, но раз ты ее учила, почему же она тёмную сторону использует? Ты же за добро?

— Я то за добро, — усмехнулась Марфа, — да только та тётка-покойница похоже тёмные делишки проворачивала. Вася рассказывала, какие сны ей снятся. Страшные, чёрные, хоть вешайся от безысходности. А потом сквозь тьму шёпот прям в голову. И не просто шёпот, а конкретные распоряжения, куда идти и что делать. И если не делать то, что приказывают, дикие головные боли и бессонница мучают.

— А ты пробовала ей помочь? Сделать что-нибудь, чтобы её не мучало.

— Конечно пробовала, только моя защита ей не помогала. Вернее помогала, но буквально на неделю. А Василиса не хотела ко мне так часто ездить, видите ли неудобно ей было, и снова возвращалась к тёмным делам. Говорила я ей — годик помучаешься, а потом отпустит, главное не скатываться в обратную. Но…

— Так может ей тогда не нужно лечить и помогать, может лучше только тёмной стороны держаться? — Гале стало жалко Василису. — Почему она так не выберет?

— Спрашивала я её об этом, — улыбнулась Марфа, — говорит, что лечить и помогать ей гораздо приятнее, отдача совершенно иная, вкус другой. Вот и мечется.

Старуха сидела на стуле, уставившись в одну точку. Задумалась. На морщинистом лице была легкая улыбка, а в глазах тоска и сожаление. Дружили они с Вассой, жалела она подругу, а та помощь не принимала. Вот и сейчас по первому зову приехала, Марфу подняла, а сама опять в чёрную. Погибнет…

— А что за сбой может произойти? — Галка решила добить Марфу расспросами.

— Самое лёгкое — силу потеряет, ну а если не повезёт, то и смерть может встретить, — Марфа поднялась из-за стола. — Всё, устала я, пойду полежу. — И тихим шагом, опираясь на стенку, старуха зашаркала в свою комнату.

Октябрь в деревне скучный. Все дела во дворе переделаны, скотина особого ухода не требует, а дома сидеть надоело. Марфа спицами стучала, да травки свои перебирала, а Галке совсем тоскливо.

— Бабушка, научи меня вязать, хоть чем-то время убивать буду, — уже в который раз стонала Галя.

— Сказала же, примета плохая беременной нитки путать. Сиди отдыхай или пойди воздухом подыши во двор. Тебе сейчас себя беречь надо, да силы на роды копить. А всё что нужно я для внучечки навяжу, не беспокойся.

— Бабуль, ну скажи хоть как твоя фамилия?

— А чего тебе моя фамилия, а? Савку искать собралась? — Галка поступила взгляд. И чего эта старуха так не хочет, чтобы она её сына отыскала, будто скрывает что-то.

— Бабушка, но ведь сын же он тебе. Вдруг он хочет приехать, а не может. А я напишу ему, узнаю всё, тебе же спокойнее будет, — попыталась оправдаться Галка

— Хотел бы — приехал. А раз нет его, значит плохо хочет или ненужна стала, — Марфа бросила вязание и с укором посмотрела на Галю. — Тьфу ты, дёргаешь меня вечно, а я опять со счета сбилась. Есть у меня сын, живой — чувствую, а больше мне не надо. Захочет — найдёт способ с матерью свидеться, — старуха с удвоенной силой застучала спицами.

— Ладно, пойду по деревне пройдусь, — Галка сунула ноги в утеплённые галоши, сверху накинула длинное Марфино пальто и пошла на улицу.

Солнца давно уже не было. Серое небо с утра до самого вечера. Ещё и ветер в лицо задувал холодную колкую морось. Пройдясь пару раз туда обратно по единственной улице, Галка замёрзла и решила вернуться домой. Но тут в кармане настойчиво зазвонил мобильник.

— Алло, Галина? Это жильцы ваши беспокоят из квартиры. Мы хотели предупредить, что с ноября съезжаем. Нужно будет встретиться, ключи вам вернуть.

— А почему, можно спросить? — такая новость неожиданно резанула по Галке. — Вы нашли другую квартиру?

— Да нет, — засмеялись в трубке, — мы наконец-то в свою собственную заедем, наш дом достроили, с ноября заселяют.

— А, хорошо, поздравляю, — растерянно пролепетала Галка. — Я тогда приеду тридцать первого днём, удобно будет?

— Да, очень удобно, договорились, до встречи, — на том конце повесили трубку, а Галка расстроенная поплелась к дому.

— Ты чего такая потерянная, неужто кого-то встретила? — Марфа сразу почуяла перемену в настроении Галки.

— Да жильцы с квартиры позвонили, съезжают в следующем месяце, — ответила девушка.

— И ты расстроилась? — подмигнула ей старуха.

— А что, радоваться должна? — оторопела Галя.

— Конечно! Поедешь в город, развеешься. Можешь там пожить, пока других жильцов ищешь, — Марфа одобрительно кивнула. — Я Василису попрошу, чтоб за тобой приглядывала.

Перед Галкой быстренько развернулась оптимистичная картинка ноября. Вот она живёт в своей квартире, в городе и по магазинам можно хоть каждый день бегать, и в кафе, и в кино, и со Светкой встретятся. И чего она расстроилась, в деревне тоска, а там есть чем заняться. Мысленно она уже прикидывала что возьмёт с собой в город, и что привезёт потом оттуда. Для дочки всего накупит: и вещей, и игрушек, а может и коляску получится выбрать.

— Ну вот, повеселела, — старуха задорно подмигнула. — Везде всегда есть свои плюсы, правду говорю, просто не всегда они на поверхности. Когда поедешь то?

— Тридцать первого договорились, — ответила Галка.

— Ну вот, за неделю соберёшься, а я с Михаилом договорюсь, он тебя до города на своей машине отвезёт, так будет правильнее.

Утром последнего дня октября Галка с сумкой вещей поехала в город. Дядя Миша заехал в десять, и уже через полчаса девушка стояла возле родной пятиэтажки. Поднявшись на второй этаж, она позвонила. Квартирантка Маша быстро открыла дверь и, улыбаясь, пропустила в квартиру.

— Галечка, Вы нас извините, пожалуйста. Мы же снимали на долгий срок, думали проживём не меньше года, а так получилось. Пойдёмте чай пока пить, у меня торт есть.

Девушки прошли на кухню, и Маша поставила чайник на огонь.

— Понимаете, мы когда квартиру в новостройке брали, нам сроки другие озвучили, а сейчас позвонили и огорошили. Говорят можно заезжать. Вот мы обрадовались, — Маша, не умолкая ни на минуту, резала торт и разливала чай. — Я сейчас Игорю позвоню, и он за мной приедет, Вы не думайте, я Вам долго не буду мешать.

— А Игорь уже на вашей новой квартире, — ковыряя ложечкой медовик спросила Галя.

— Да, там. Ох, там столько дел, ремонт уже начали, одну спальню сделали, на этой неделе нам кухню установят. Как же долго я её выбирала, то по цвету не подходит, то по стоимости, — Маша звонко рассмеялась. — Галечка, а Вы, я смотрю, беременна, поздравляю! А где жить будете? Здесь или в деревне?

— Как найду новых жильцов, так обратно в деревню уеду. С малышом там лучше, свежий воздух, тишина, — Галя замолчала, конечно же этот вопрос был скорее для приличия. Маша даже её не слушала, она набирала номер мужа на мобильнике.

— Игорь, поторопись, я сейчас ключи отдаю и жду тебя. Когда? Уже здесь? Хорошо, бегу!

Маша повесила трубку и, извиняясь, направилась к входной двери:

— Галя, мы здесь всё оставили как было, вроде всё собрали, но если что — звоните. Вот ключи на полочке, оба комплекта. Оплату Игорь Вам уже перечислил, — зашнурив ботинки Маша разогнулась и неожиданно обняла Галку. — Ещё раз спасибо и извините, пусть всё у вас сложится хорошо, — Маша махнула на прощание рукой и выпорхнула на лестничную площадку.

Галя осталась в квартире одна, она заперла замок и пошла на кухню. После непрекращающейся болтовни квартирантки в помещении стало очень тихо. Галя убрала со стола чашки, пихнула торт в пустой холодильник и решила немного отдохнуть с дороги. Плюхнувшись на диван, она вытянула ноги и откинулась на мягкую спинку. Чем бы сегодня заняться? Галя думала, что посвятит первый день уборке, но квартира была в идеальной чистоте. Со Светкой договорились встретиться только завтра. Пойти что ли в торговый центр, прогуляться.

Мысли неспешно текли в её голове, глаза сами собой закрывались, и Галя задремала. Ей даже успел присниться какой-то сон, но мобильник настойчивым звоном вернул её в реальность. На экране определился номер Марфы.

"Не успела уехать, а бабушка уже соскучилась", — подумала про себя Галка и нажала на зелёную кнопку.

— Алло, бабушка, что-то случилось? — Галя была готова в ответ услышать всё что угодно, но только не это…

— Случилось… Не знаю что там, но ты должна срочно пойти к Василисе, — взволнованным голосом вещала Марфа. — Я ей сегодня с самого утра звоню, а она трубку не берет. Чует моё сердце, что-то с ней не ладное. Ты сейчас где? Не занята?

— Я на квартире, не занята, сейчас оденусь и схожу, — от напряжения в голосе бабушки Галя тоже занервничала. — Бабушка, не волнуйся, как приду к ней, сразу тебе позвоню.

Галка быстро сунула ноги в сапоги, застегнула куртку и пошла по знакомому адресу. Василиса жила примерно в пятнадцати минутах ходьбы от её дома. Но когда спешишь и волнуешься, путь кажется бесконечно долгим. Наконец Галка перед знакомой квартирой. На звонок в дверь никто не откликнулся. Галя начала стучать в дверь кулаком. Грохотала на весь подъезд, но за дверью Василисы не раздалось ни шороха.

— Ты кто? Чего долбишься как ненормальная? — из двери напротив выглядывала седая старушка в очках с толстыми линзами.

— Здравствуйте, — подошла к ней Галя, — а Вы не знаете, где Ваша соседка? Она трубку не берёт, дверь не открывает, может Вы её видели?

— Конечно видела, вчера ей сама скорую вызывала, — бабулька откинула цепочку и пошире открыла дверь. — Тебе в больницу надо позвонить, там и узнаешь куда её определили.

— А что с ней случилось, не знаете?

— Врачи сказали подозрение на инсульт, она вчера вечером мне в дверь звонила, кричала что-то непонятное, а потом упала прямо в подъезде, я даже не успела дверь отпереть, — старушка показала на палку в руке. — Хожу я плохо, пока дошла, она уже без сознания лежала. А ты ей кто будешь? Внучка?

— Внучка… — Галка с растерянным видом развернулась и пошла в сторону лестницы. — Поеду в больницу, узнаю.

— Подожди, я вчера ей дверь закрыла, вот ключ, вдруг что-то нужно будет из квартиры взять, — соседка протянула Гале связку с ключами. — Ты если что узнаешь, мне расскажи, всё ж соседи, я тоже волнуюсь.

— Хорошо, обязательно скажу, спасибо, — Галка взяла ключи и пошла вниз по лестнице.

"Звонить Марфе сейчас, или позвонить после того как узнает подробности в больнице?" — Галка шла по улице к автобусной остановке и думала, как ей поступить. С одной стороны — Марфа уже ждёт звонка, с другой — что скажешь? Передать слова соседки, а вдруг бабулька не правильно поняла врачей, или не так расслышала. Но бабушка в деревне нервничает, надо всё же позвонить.

Галка достала из кармана телефон и набрала номер Марфы. Та тут же взяла, в трубке зазвучал обеспокоенный голос:

— Ну чего вы так долго, я уже вся извелась, как там дела?

— Бабушка, — Галя медленно подбирала правильные слова, — Василису вчера вечером увезли в больницу с подозрением на инсульт. Так сказала соседка, она ей скорую вызывала.

— Плохо дело, — голос Марфы сразу помрачнел. — Подробности какие-нибудь знаешь? Что рассказывала соседка?

— Говорила, что Васса сначала ей в дверь звонила, что-то непонятное кричала, а потом упала прямо на лестничной площадке. Оттуда её скорая и забрала, — пересказала Галка слова соседки.

— А дверь в квартиру открытая была? Ты заходила в дом? — уточняла по ходу Марфа.

— Нет, квартира заперта, но соседка ключ мне отдала, я сказала, что внучка Василисы.

— Тогда иди обратно и найди документы. Паспорт обязательно, может полис страховой найдешь, и с бумагами в больницу иди. Скажи им, что внучка, как узнаешь диагноз, звони сразу мне, — в расстроенном голосе Марфы звучали стальные нотки. — Только сразу звони, не тяни и не смягчай. Мы с Васей уже много лет вместе, и у неё кроме меня никого нет. Так что мне только правду, какой бы она ни была.

— Хорошо, — вздохнула Галка, развернулась и потопала обратно, к дому Василисы.

Повернув в личине ключ, Галя открыла дверь в квартиру Вассы. Вроде ничего необычного, из кухни доносился звук льющейся воды. Галя прошла туда и закрыла кран, рядом с раковиной стоял пузырек корвалола и стакан, наполовину наполненный жидкостью с характерным мятным запахом. Девушка машинально вылила содержимое и, помыв, поставила стакан на полку. Видно старушке было плохо.

Документы нужно искать либо в сумке, либо в шкафу, Галка направилась в комнату. То что она там увидела, нужно было обязательно рассказать Марфе, Галка снова набрала знакомый номер:

— Бабушка, Васса похоже колдовала. Я сейчас в её комнате, тут всё застелено чёрным, на полу свечи вкруг дивана, а напротив дивана стоит зеркало во весь рост. На столе карты разложены, всё масти чёрные.

— Документы быстро ищи и уходи оттуда, ничего не трогай, в зеркало не заглядывай. Если найдешь простыню какую-нибудь, лучше его занавесь. И в больницу иди, узнай там всё. Давай Галечка, на тебя одна надежда.

Галя открыла шкаф и набросила на зеркало, найденное там покрывало. Там же на полке она увидела старинный черный ридикюль, забитый бумагами. В наружном кармашке Галя нашла паспорт Василисы, полис и страховое пенсионное свидетельство. Положив это добро к себе в сумку, она быстренько вышла из квартиры и заперла её. Теперь на автобусную остановку и в больницу.

–

Из приемного покоя Галину отправили в отделение неврологии. Врач, женщина средних лет с усталыми глазами, быстро медицинскими терминами наговорила Галке непонятную информацию.

— Пожалуйста, объясните попроще, что с бабушкой, я ничего не поняла, — извиняющимся голосом взмолилась Галя.

Врач смерила девушку тяжёлым взглядом из-под очков и, снисходительно вздохнув, ответила:

— Повезло вашей бабушке, очень повезло. Сознание чёткое, повреждения минимальные. Полежит у нас пару недель, отдохнет и домой вернётся, всё у неё будет хорошо, не переживайте.

У Галки как камень с плеч свалился, выдохнув с облегчением, она спохватилась, бегом догнала уходящего доктора и спросила:

— А к ней можно?

— Сегодня и завтра дайте ей покой, а вот в пятницу можно прийти навестить. Подойдите на пост к медсестре, узнайте, что нужно принести. До свидания, — доктор поставила точку в разговоре и направилась по своим делам.

Галина пошла на пост к медсестре, отдала для записи документы, расспросила что нужно и какое лечение назначено. До пятницы можно было больше не дёргаться. Выйдя из здания больницы, Галка сразу же набрала номер Марфы и успокоила старушку.

— Дай Бог ей здоровья, буду молиться теперь. Галечка, а ты иди отдыхай, а то набегалась поди. Не забудь покушать, малышке питание нужно хорошее. До встречи, — и Марфа повесила трубку.

Только сейчас Галя поняла, что проголодалась. Живот заурчал, требуя горячего и сытного. Девушка решила зайти в кафе перекусить, а уж потом, в сетевом возле дома, накупить продуктов и заполнить пустой холодильник. Марфа сказала, что в город не поедет, значит Вассу из больницы Гале забирать, не известно ещё в каком состоянии та будет. Так что похоже поиск новых квартирантов откладывается на неопределенный срок, придётся задержаться в городе.

Галка подошла к дверям небольшого кафе и зашла внутрь…

Кафе было небольшим, но очень оживлённым. Схема обслуживания, как в столовой, и Галя сразу вспомнила примету: "Если в точке питания очередь — значит вкусно кормят". Взяв в руки поднос и приборы, она подошла к месту раздачи. На подносе оказался салат, горячий борщ и стакан компота. Расплатившись она обвела взглядом зал и нашла единственный свободный столик, но пока Галя до него шла, боясь расплескать свой обед, столик уже занял симпатичный молодой человек.

"Ну и ладно", — подумала Галка, не съест же он меня.

— У Вас не занято? Можно присесть? — Галя на всякий случай решила уточнить, а то вдруг он с кем-то.

— Садитесь пожалуйста, — парень поднял голову от тарелки и резво подскочил на помощь беременной девушке.

— Не надо, я сама, — пыталась угомонить его Галя, но парень, не слушая её, помог аккуратно поставить на стол поднос, взял куртку и придвинул стул.

— Я же не беспомощная, — улыбнулась Галя, конечно же ей было очень приятно, но также неожиданно, она не привыкла к такой заботе.

— Не беспокойтесь, я всего-то немного помог, — улыбнулся в ответ молодой человек. — Я Вас видел в отделении больницы, навещали кого-то?

— Да, — ответила Галка, — у бабушки вчера инсульт случился, ходила проведать, да только не пустили.

— Понятно, а у меня там батя лежит, с такой же болячкой, — парень тяжело вздохнул и участливо добавил, — надеюсь с бабушкой всё нормально, что врач сказал?

— Врач сказала, что повреждения минимальные, но всё равно не пустили, я список у медсестры взяла чего нужно, теперь в пятницу пойду. Надеюсь пустят.

— Пустят, обязательно пустят. Повезло вашей бабушке. У меня отец парализованный на одну сторону, но врачи говорят, что должен восстановиться. Я каждый день у него, пока отпуск взял, а там посмотрим.

Галка ела борщ и незаметно разглядывала парня. Худой, чуть выше неё, с короткой стрижкой. И вроде обычный, но что-то в нем было знакомое, будто видела его раньше.

— Меня Миша зовут, — неожиданно представился он.

— Галина, — ответила Галка.

— Очень приятно.

Дальше кушали молча, лишь когда Галка допила свой компот, Миша спросил:

— А ты сейчас на остановку?

— Да, — ответила Галя, — а как ты догадался?

— Ну если бы жила рядом, то здесь бы не обедала, — резонно отметил он, — я тоже на остановку, ты куда едешь?

— На Кирова, — почему-то Галя легко назвала свою остановку, ни капли не задумавшись об осторожности, мало ли кто этот Миша.

— Вот это совпадение, я тоже там живу, пойдём?

Пока Галка одевалась, парень отнес подносы с грязной посудой на мойку. Они вместе вышли из кафе и пошли на автобус. Всю дорогу Миша рассказывал Гале разные истории из своей жизни, было интересно и легко. Она хохотала, над смешными случаями и искренне расстраивалась, если происходило что-то грустное. Дорога до дома пролетела как один миг.

— Я в Пятёрку, — сказала Галя, выходя из автобуса. — Надо продуктов купить, а то холодильник совсем пустой.

— И я туда, хлеб нужен, — он будто не хотел отпускать её, продлевая время рядом.

Набрав всякого разного, Галя перекладывала продукты из корзины в пакет.

— Галь, ты бы мужу позвонила, чтобы встретил тебя, а то пакет похоже неподъёмный, — заметил Михаил.

— Ничего, донесу потихоньку, — отмахнулась Галка.

— Зря, мужчина должен беречь свою беременную женщину, я бы вообще сам за покупками ходил, — буркнул в ответ Мишка.

— Да нет у меня никакого мужчины, я одна живу, — потупив взгляд, пробормотала Галя.

Ей казалось, что она сказала это одними губами, совсем тихо, никто такое не расслышал бы. Но оказалось, что он услышал. Не говоря больше не слова, Михаил уверенно взял пакет из её рук, покидал туда оставшиеся покупки и понес к дверям.

— Пойдем, что застыла-то? Я мужчина, я тебе помогу. Показывай, где живёшь.

Галя молча пошла чуть впереди, в душе у неё было какое-то странное ощущение. Благодарность, щемящее чувство теплоты, как к родному человеку, и одновременный страх, ведь она его видит первый раз. Тем не менее Михаил просто нёс сумку и не приставал с расспросами, вид у него был задумчивый и отстранённый.

— Пришли, — Галя остановилась у подъезда, протянув руку за пакетом, но Миша прошагал мимо прямо в дом, на ходу уточнив какой этаж.

— Вот теперь я спокоен, — сказал он, поставив сумку посередине лестничной площадки. Он сунул руку в карман, и достал шариковую ручку. — Если нужно будет чем-то помочь, то ты звони, не стесняйся. Я живу через дом от тебя, по-соседски помогу. Пока!

И он быстро выбежал из подъезда во двор, а Галя всё стояла, перебирая в руках ключи. Вокруг было так тихо и пусто. Её густой пеленой накрыло нахлынувшее чувство одиночества, будто она совсем одна в этом мире, по щекам потекли слёзы. Быстро отперев дверь, Галка вытащила пакет в квартиру, плюхнулась на тумбочку в прихожей и горько разревелась.

Часто от душевных мук помогает погружение в бытовуху. Вот и сейчас Галка, сидя в прихожей, вспомнила, что в сумке у неё мороженое, и пока она тут слёзы проливает, сладкое лакомство может потерять товарный вид. Проведя ладонями по щекам, девушка глянула на себя в зеркало.

— Вот дура, и чего на меня нашло, это наверное беременность сказывается, гормоны, — разговаривая вслух сама с собой, она будто отгоняла одиночество. — Сейчас приготовлю еды, там вечер, посмотрю какой-нибудь фильм и спать. А завтра со Светкой в обед встречаемся, погуляем, поболтаем. Всё у меня хорошо.

Слёзы высохли, появилась внутреннее спокойствие, Галка разбирала покупки и раскладывала их по полкам на кухне. Вдруг зазвонил телефон, определился номер Светки.

— Галечка, милая, мне чего-то так плохо, мы с Артёмом поругались, можно я к тебе приеду, — ныла в трубку подруга. — Не могу одна быть, ты не занята?

— Приезжай, — обрадовалась Галка такому повороту, — я уже дома.

Светка примчалась быстро, не прошло и часа, и с порога начала делиться накопившимся.

— Галь, мы уже второй месяц встречаемся, а я уже извелась совсем, постоянно ругаемся, по всякому поводу и без, достало. Вот и сейчас, я хотела фильм посмотреть вечером, романтику устроить, а ему приспичило к друзьям, мотоцикл там новый, бесит.

Светка фыркнула и пошла на кухню. Галя как раз готовила рагу из овощей и жарила котлеты.

— Ммм, как у тебя вкусно пахнет, накормишь подругу?

— Подожди, ещё не готово, — осадила её Галка. — А чего ты с ним не пошла? Может там весело с его друзьями?

— Да ну, скажешь тоже, какое может быть веселье в гаражах. Это только им там хорошо, а нам, девочкам, не понять, — Светка достала из сумки бутылку вина. — Я нам с тобой успокоительное купила, по дороге в магазин забежала. И вот ещё нектарины, тебе витаминчики.

Галя засмеялась, как всегда подруга была в своем репертуаре: все кругом виноваты, а она, чтобы не мучаться — принимает "успокоительное".

— Свет, завязывай уже с этим, — Галя кивнула в сторону вина. — Ну не может же парень всегда у твоих коленок сидеть, иногда и к друзьям можно его отпустить, чего ты так расстроилась?

— Сама не знаю, может мы не подходим друг другу, какие-то отношения у нас странные. То я бешусь, то он, — Светка рылась в ящике стола, пытаясь отыскать штопор. — Я вот думаю, может нам надо пожить вместе, тогда бы мы поближе сошлись.

— Ну не знаю, по-моему идея не очень. Вы ещё жить не начали — ругаетесь, а что будет, когда вас быт накроет? Общий бюджет, распределение обязанностей? Ты об этом думала? — Галя помыла нектарины и сложила их в миску. Фрукты были спелые, откусив кусок, Галка схватилась за салфетку, по подбородку потёк сладкий сок, — Какая вкуснота, где ты их купила?

— Да тут недалеко, за Пятёркой рынок небольшой, вот там и купила. Саид мне всегда спелые выбирает, нравлюсь я ему, — хитро улыбнулась Светка.

— А он тебе?

— Что ты, у меня ж Артём есть, я не такая, — горделиво надув губки подруга вытащила пробку из бутылки и взяла с полки стакан. — Это я всё у тебя хотела спросить, как тебя угораздило залететь то? Вроде ни с кем не встречалась? И почему не захотела от ребенка избавиться?

Галка молчала, рассказывать Светке про проклятье не хотелось, у неё язык без костей, по всему городу разнесёт. А что придумать, не знала, в голове пустота, только грусть пеленой перед глазами.

— Да ладно, — поняла её настроение Светка, — чего раскисла, не хочешь не говори. Мало ли что в жизни бывает. У тебя какой срок-то? Встала на учёт?

— Не встала пока, я ж в деревне жила, — попыталась уйти от ответа Галя.

— Зря, я слышала, что на ранних сроках можно патологии предупредить, Лерка рассказывала. Ей тогда аборт пришлось делать, что-то серьезное с ребенком было, — Светка наливала себе второй стакан. — Ты хоть УЗИ сделай, мало ли что.

— Сама разберусь, — неопределённо отмахнулась Галка. — У меня всё готово, будешь ужинать?

— Неа, чего то уже расхотелось, — закусывая вино нектарином отвечала Светка. — У тебя есть шоколадка?

Дальше разговоры были рваными и однобокими. Подруга изливала на Галю горечи своей судьбы, жаловалась на парня, ругала начальника на работе и дальше по кругу.

Оставшийся вечер спас Артём, он позвонил и твёрдо сказал, что забирает Свету к себе. Светка сначала наезжала на него, в обиду кидалась, но потом назвала Галкин адрес и засобиралась.

— Галь, я чего хотела-то, ты если будешь сдавать квартиру дальше — позвони мне. Мы с Артёмкой уже обсуждали эту тему, он сказал денег хватит. Ладно?

— Хорошо, — Галя кивнула. — Возможно через недели три или месяц, не раньше.

— Ну и ладненько, спасибо, — Светка с благодарностью повисла на подруге и, чмокнув её в щёку, помахала рукой на прощание. — Пока!

— Пока!

Галка подошла к окну, возле подъезда стоял Артём. Высокий, крепкий парень ждал Светку, а та, выйдя из дверей, быстрым шагом пошла мимо. Парень в два шага нагнал её, взял за локоть, повернул к себе. Видно было, что они ругаются. Это продолжалось не более пары минут, потом Светка прижалась к груди Артёма, и он крепко её обнял. Дальше по улице они шли, взявшись за руки, как настоящие голубки. У неё так не будет, подумала Галя.

Убрав со стола, она помыла посуду и с мороженым села к телевизору. Пощелкав пультом, остановилась на канале с фильмом "Унесённые ветром". Фильм старый, но хотелось именно такого, милого и нереального зрелища.

— Сволочь этот Баттлер, но красавчик, и хитрец. А Скарлетт так и надо, вертихвостка, сама не знает чего хочет, весь мозг мужику затуманила.

За такими рассуждениями Галка сама не заметила, как уснула прямо с включенным телевизором. Сон приснился, как продолжение фильма, будто кружится она в танце с Баттлером в длинном бальном платье. Вокруг много народу, только лиц нет, одни спины, и у Баттлера тоже лица нет, расплывчатое пятно. А потом начинается дождь, прямо в этом огромном зале, люди пропадают, партнёр по танцу тоже как растаял, вокруг только крупные капли мерно стучат по полу. Галка смотрит под ноги и видит, что уже по колено в воде, платье намокло, бежать не может, капли капают всё быстрее, вода прибывает, Галка уже по пояс в воде. Сверху какой-то непонятный шум, крик, топот.

Галя открыла глаза, перед ней включённый телевизор с серой рябью на экране. За окном ночь. Но звук падающих капель не исчез, а громко раздавался с кухни.

Пройдя туда и включив свет, Галя ахнула, с потолка, стекая прямо по люстре быстро капала вода. Лужа на полу уже почти добралась до шкафов и порога. Быстро метнувшись в ванную, девушка подставила под капель ведро и, убрав воду с пола, пошла к соседям сверху.

— Галечка, прости пожалуйста, мы не виноваты, — баба Аня сразу начала извиняться, — кран сорвало почему-то, а мы спали же, не слышали. Дед уже воду перекрыл, а я с пола убрала. Ты уж не злись на нас, не виноватые мы, у самих кухня и коридор все залиты, — старушка чуть не плакала.

— Нюрка, иди сюда, я тумбочку отодвинул, тут тоже вода, — раздался из квартиры голос деда.

Галка махнула рукой и вернулась к себе. С потолка всё ещё капало. Девушка ещё раз выжала тряпки на полу, слила из ведра набежавшую воду и оставила его на ночь. Потом она быстро расстелила постель и, стараясь не думать о завтрашнем дне, мгновенно уснула.

Галка в полутьме стояла на кухне и щёлкала выключателем. Люстра никак не зажигалась, а если и зажигалась, то тут же начинала моргать и снова гасла. В голове происходила тяжёлая борьба. Одна её часть упорно просила набрать Мишу и попросить помощи. Другая горделиво фырчала и убеждала, что нужно вызвать мастера утром, а сейчас просто перекусить в комнате.

Сегодня, проснувшись пораньше, она тщательно убрала все последствия ночного потопа. На потолке возле люстры наполовину отошли декоративные плитки. Но Галя решила дать им хорошенько просохнуть, а потом уже подклеивать. Включить люстру, по которой стекала вода с потолка, у Гали не возникло и мысли. Потом бегала по магазинам, готовила сумку в больницу для Василисы. Ходить за вещами в черную квартиру старушки ей не захотелось, поэтому купила новое.

— Вот дура то, надо было утром всё проверить, в шесть вечера уже никто не приедет, — начала она рассуждать вслух. — Хотя можно поискать на Авито, может есть тут рядом мастер.

Оставив мигающую лампочку в покое, Галя плюхнулась на диван в комнате и взяла в руки мобильник. Открыв приложение, ввела в поиск запрос на электрика. На экране высветились объявления с фотографиями исполнителей. Галя начала методично просматривать профили, приглашать в дом абы кого не хотелось. Критичным взглядом оценивая фото, она читала все отзывы, чтобы определиться. Её занятие прервал настойчивый звонок в дверь.

— Кто там? — пытаясь в глазок разглядеть стоящего на площадке, спросила Галка.

— Галя, открывай, это я, Миша, — отозвался звонивший.

Сердце предательски ёкнуло и учащенно застучало. К щекам прилила кровь, и Галина догадалась, что краснеет. Почему? Странная реакция на парня, которого она практически не знает. Сделав глубокий вдох и выдох, девушка повернула ключ в личине и открыла дверь.

— Привет, — тихо произнесла она, — ты что-то хотел?

— Привет, — широко улыбнулся он, — я просто мимо шёл, смотрю у тебя свет мигает, как на дискотеке. Вот подумал, зайду, спрошу, может помощь нужна.

— А как ты понял, что это моё окно, — растерянно спросила Галя.

— А чего тут понимать, я знаю твоих соседей по площадке, а догадаться про окна вообще не сложно. Пустишь посмотреть?

Миша вёл себя просто и непринужденно, его обезоруживающая улыбка вызывала доверие, и Галка открыла дверь шире, пропуская парня в квартиру. Скинув куртку на вешалку и разувшись, молодой человек деловито протопал на кухню, в которой до сих пор подмаргивала лампочка.

— А что случилось то? Почему она начала мигать? — Миша несколько раз щёлкнул выключателем.

— Да меня сегодня ночью соседи сверху залили, вода как раз по люстре стекала.

— А, тогда всё понятно. Где у тебя щиток? — он бодро направился в прихожую. Найдя нужный тумблер, отключил на кухне свет и начал колдовать со светильником, забравшись на табуретку.

Галка всё время стояла рядом, подсвечивала фонариком телефона и подавала, то отвёртку, то плоскогубцы, то полотенце. Наконец Миша закончил, включил свет на щитке и удовлетворительно кивнул:

— Вот, теперь всё работает, просто в патрон вода попала и контакт нарушился. Ничего страшного, оно бы и само высохло, но дольше, — он ободряюще похлопал Галю по плечу. — Могу я рассчитывать на чай за проделанную работу?

Парень ожидал ответа и смотрел прямо в глаза. От этого взгляда у Галки снова загорелись щёки, и она, поспешно согласившись, отвернулась к плите и поставила чайник на газ. Почему она краснеет, с чего эти горячие волны по телу и учащенное сердцебиение, неужели он ей нравится? "Ох уж эти гормоны", — подумала про себя Галка, стараясь держаться непринужденно.

А Миша тем временем расслабленно сидел, откинувшись на спинку стула, и вспоминал свою историю затопления. По его словам пару лет назад ему пришлось пережить настоящий потоп. Соседи сверху уехали в отпуск, а труба лопнула от скачка давления. Затопило не только третий, но и второй и первый этажи. Рассказ был таким живым и наполненным эмоциями, что Галя наконец-то расслабилась и вовсю хохотала над смешными моментами. Миша не делал из рассказа трагедии, конечно сетовал, на то что ремонт пришлось делать, но с другой стороны радовался, что сменил давно надоевшие обои.

Чай закончился, от второй чашечки молодой человек отказался, пришла пора расходиться. В прихожей, застёгивая молнию на куртке, Миша спросил:

— Галь, ты завтра в больницу к бабушке поедешь? Ничего не изменилось? — И, получив утвердительный кивок, продолжил. — Я буду выезжать из дома в десять тридцать, выходи тоже в это время, вместе поедем. Всё равно мы теперь друзья по несчастью, а вдвоём веселее.

— У тебя машина есть? — удивилась Галка, ведь в среду из больницы они ехали на автобусе.

— Есть, просто она в ремонте была, а сегодня я ее забрал, так что теперь на колесах, — подмигнул он. — Ну ладно, до завтра! — Миша вышел на лестничную площадку и уже оттуда напомнил, — Не забудь, завтра в десять тридцать, я буду ждать.

— Пока, не забуду, — Галка махнула рукой и заперла дверь. Погасив на кухне свет она взглядом провожала удаляющегося от дома Михаила, спрятавшись за занавеской.

В десять тридцать, как и договаривались, к подъезду Галки подъехала серая мазда. Миша вышел из-за руля и, открыв Гале переднюю дверь, убрал сумку с вещами для бабушки в багажник.

— Ну как ночка прошла, сегодня без происшествий? — подмигнул он шутливо.

— Слава Богу всё тихо и спокойно, — с улыбкой ответила Галя. — Надеюсь теперь, чтоб в больнице ничего плохого не сказали.

— Не бойся, не скажут, не то отделение. Здесь если плохо, то родственникам сразу сообщают, чтоб надежду не питали. Мне про батю в тот же день сказали как есть, я не уходил домой, пока не узнал. У него же приступ утром случился, пока скорая приехала, пока то да сё. В реанимацию определили, гнали меня из больнички, а я всё равно сидел, не уходил пока с доктором не поговорил нормально. В общем домой вернулся только поздно вечером, и это мне ещё повезло, — выруливая из двора на главную дорогу рассказывал Миша.

— А почему у него инсульт случился? Болел? — осторожно поинтересовалась Галя.

— Да всё из-за этой Элки, мачехи моей, поругались они вечером сильно, она вещички свои собрала и отчалила. А ему плохо стало, не молодой ведь уже. Он мне звонил, рассказывал. Я хотел приехать, поддержать. А он заладил: "Сиди дома, тебе завтра на работу, всё у меня нормально". Вот как чувствовало моё сердце, утром раньше обычного встал, поехал его проведать. А он трубку не берёт, дверь не отпирает, хорошо у меня ключи с собой были. Я открыл, а он… — Миша замолчал.

Галка тоже сидела молча, понимала, что внутри парень сильно переживает, но как его поддержать не знала. Сосредоточенный на дороге взгляд Михаила, был как будто обращен внутрь себя. Он автоматически перестраивался, поворачивал, пропускал пешеходов, но был совсем не здесь, не за рулем своего автомобиля, а там, в отцовой квартире ранним утром.

Когда подъехали к больнице Миша будто очнулся:

— Ты чего загрустила то? — улыбнувшись спросил он Галю. — Всё будет хорошо, не переживай, и твоя бабушка поправится, уверен на все сто. Я сейчас припаркуюсь, а ты иди внутрь, возьми нам пропуски, — и Миша сунул в руки Галке свой паспорт.

Девушка направилась в больницу. По дороге она неутерпела и изучила паспорт Миши: Агеев Михаил Савельевич, старше её на три года, прописан на той же улице, что и она, неженат. На всякий случай она запомнила его адрес. Миша вскоре подошел, и они вместе поднялись на пятый этаж. Пройдя в неврологию, ребята разошлись по палатам.

— Бабушка, привет! — с порога поздоровалась Галка.

Василиса сидела на больничной койке в застиранном казенном халате и смотрела в окно. Увидев Галю, её лицо медленно растянулось в доброй улыбке.

— Галечка, милая, и как же ты узнала? А я тут думала куковать в одиночестве буду две недели, — Васса говорила непривычно медленно, немного растянуто. — Видишь, что со мной случилось, но ничего, выберусь, доктор сказал, что мне повезло, и мозг практически не пострадал.

— Конечно выберешься, полежишь тут немножко и будешь как новенькая, — Галя доставала из сумки вещи для бабушки, и та испуганно спросила, понизив голос до шёпота.

— Ты была в квартире? Ничего там не трогала? В зеркало не смотрела?

— Не переживай, — успокоила её девушка, — ничего не брала оттуда, кроме документов, зеркало занавесила, находилась внутри всего несколько минут.

Васса выдохнула с облегчением, а потом привлекая Галку поближе зашептала той почти в самое ухо, чтобы никто не услышал:

— Я ведь сама себе на хвост наступила, дура старая, предупреждала меня Марфушка, а я её не слушала. Наделала гадостей за деньги, защиту хорошую поставила, чтоб не узнать кто колдовал. А за помощью опять ко мне же пришли. Вот я тогда и удивилась, что не вижу хозяина порчи. Человеку помогла, а на меня потом хворь напала, ничем не могла снять. Пришлось к самому Хозяину обращаться.

— Какому Хозяину? — также шёпотом спросила Галя.

— Какому-какому, к тому самому, — загадочно ответила старушка. — Только он плату взял большую. Хотя может и не большую, как посмотреть… — Василиса задумалась, неотрывно глядя в окно.

— Бабушка, какую плату, что ты ему отдала? — нетерпеливо спросила девушка.

— Силу свою отдала, всю, без остатка… Нет у меня теперь силы, теперь я простая старуха… — Васса беззвучно заплакала.

Слёзы текли по морщинистым щекам худого старушечьего лица, но Василиса совершенно не обращала на них внимания. Она смотрела в окно и, казалось, не замечает ничего вокруг. Галка взяла с тумбочки салфетку и вложила ей прямо в ладонь. Старушка будто вынырнула из своих воспоминаний и утерлась.

— Спасибо тебе, Галечка, — тихо сказала она. — Спасибо, что нашла меня, что приехала, у меня же ни одной родной души нет, одинокая я. Вот только Марфушка, подруга моя ненаглядная, да ты теперь. Ох, устала, что-то голова кружится, — Васса начала укладываться на кровать.

— Может доктора позвать, — забеспокоилась Галка, помогая старушке укрыться одеялом.

— Нет, не надо доктора, она мне уж всё объяснила: как можно больше отдыхать, спать, не нервничать. А я тут жалеть себя начала, — Василиса устало прикрыла глаза. — Иди, Галюнь, я посплю, не переживай.

— Хорошо, бабушка. Я к тебе ещё приеду, что привезти то? — Галка ждала ответа, но не дождалась, старушка тихо посапывала, похоже заснула.

Выйдя из палаты, Галка пошла на улицу. Ждать Мишу она не стала, знала, что парень у отца много времени проводит. Нужно было позвонить Марфе.

— Бабушка, здравствуй, — начала Галка разговор. — Я только что от Василисы вышла, она мне всё рассказала.

И Галина передала то, что поведала ей Васса про свою силу и Хозяина. Также рассказала про общее состояние подруги, про её замедленную речь, сонливость. Марфа внимательно выслушала и быстро приняла решение.

— Я еду в город, остановлюсь у тебя. Пары дней мне хватит, Егоровну попрошу за скотиной приглядеть, думаю не откажет. Так что завтра утром жди, где ты живёшь? — Марфа записала Галкин адрес и повесила трубку.

Галя пошла домой.

Галка ждала у окна. Вот подъехал старый москвич выгоревшего оранжевого цвета. Из задней двери вылезла Марфа в своем видавшем виды драповом пальто с воротником из искусственного меха. Валенки с черными галошами, в руках объемная сумка из дермантина, на голове пуховый платок. Галка накинула куртку и сбежала вниз по лестнице, чтобы помочь бабушке.

— Ну привет, моя хорошая, не думала, что так скоро в городе буду, а вот как получилось, — Марфа обняла Галю и потопала к подъезду. — Пойдём, передохнём с дороги и к Ваське на квартиру. Нужно там всё убрать.

— В смысле убрать? — не поняла сразу Галка. — Чтобы Васса из больницы в чистую квартиру попала, ты это имеешь ввиду?

— Убрать нужно всё, что связано с колдовством. Остальное неважно, — поднимаясь по лестнице пропыхтела Марфа.

— Бабушка, а это не опасно?

— Для тебя опасно, а для меня обычное дело. Далеко от тебя до её квартиры, — Марфа сняла пуховый платок с головы, сунула в рукав пальто и повесила на крючок в прихожей.

— Минут пятнадцать быстрым шагом, — ответила Галя.

— Далеко, — задумчиво протянула старуха. — Ну да ладно, такси вызовем, поди не обеднеем. Какой у неё этаж?

— Четвёртый, лифта нет, сможешь подняться-то? — забеспокоилась Галка.

— Ничего, поднимусь потихоньку. Сегодня там приберём, а завтра к ней в больницу съездим. Можно в воскресенье то? Узнавала? — Марфа отнесла свою сумку в комнату на стол и начала вынимать оттуда бумажные свёртки. Её руки немного дрожали, а губы постоянно шевелились, как будто она что-то шептала. Закончив с сумкой, Марфа подняла голову на Галю.

— Какая-то ты не такая, — внимательно посмотрела она на девушку, — пойдём на кухню, поболтаем. — Марфа протянула Галке бумажный кулёк, — и вот этот сбор завари, хорошо бодрит и мысли в правильное русло направляет.

Галя послушно отправилась ставить чайник, травяной настой имел резкий запах прелой травы с горькими нотками. Вспомнив, чем поила её старушка, и как быстро это действует на организм, Галка даже не кривилась, а сразу начала пить, удивляясь мягкому вкусу.

— А теперь рассказывай, — хитро прищурившись уставилась на неё старуха.

— Что рассказывать-то? — Галька сделала непонимающее выражение лица.

— Что, что, рассказывай почему вокруг тебя искорки летают, уж не влюбилась ли ты часом? Когда успела? — Марфа достала из кармана кофты колоду карт. — Нам с тобой абы кто не нужен, сейчас проверим кого нелёгкая занесла.

— Да не влюбилась я, чего ты придумываешь, — фыркнула Галка.

— Ааа, точно влюбилась, — рассмеялась старушка, раскладывая на столе карты. — Хороший он парень, не женатый и не был никогда. Добрый, заботливый. Сама судьба вас свела, хорошо, что ты мимо не прошла, молодец.

Марфа задумчиво вглядывалась в расклад. Она снова и снова доставала из колоды карты добавляя, то на одну, то на другую сторону.

— Что там? — не выдержала Галка. — Чего молчишь то? Плохое увидела? — девушка от нетерпения даже привстала на табуретке.

— Нет, плохого не вижу, себя вижу, — удивлённо продолжила Марфа. — Через короля у меня с ним связь, может помогала когда… Ну да ладно, главное, что хороший, — бабушка задорно подмигнула.

Через пару часов вызвали такси и поехали к Василисе. Дверь никак не хотела открываться, пока возились с замком, из двери напротив выглянула соседка.

— Вы кто такие? Чего в дверь ломитесь, сейчас милицию вызову, — через щель на цепочке прокричала она.

— Здравствуйте, я внучка Василисы, помните меня? — желая скорее урегулировать конфликт Галка подошла ближе к двери соседки.

— Тебя помню, — пробурчала она, — а с собой кого привела, небось стащить чего-нибудь пришли, бабка в больницу, а вы ходите тут без конца, дверь ломаете.

— Скажите, а вы ещё кого-то видели? Кто это был? — спросила Галка.

— Не знаю кто, мужчина какой-то, высоченный, в чёрном весь. Он такой грохот в подъезде устроил, а когда я пригрозила милицией, то на меня так обернулся, думала помру. Я дверь скорее захлопнула, и через глазок подглядывала.

— А чего милицию не вызвала то? — обернулась Марфа. — Только из-за двери тяфкать умеешь?

— А чего это Вы со мной так разговариваете, — обиженно фыркнула соседка. — Я между прочим Василисе помогла тогда, скорую вызвала, врачи меня похвалили, сказали вовремя.

— Вот ты и помогаешь всю жизнь, чтоб тебя похвалили, а где похвалы точно не будет — туда даже не суёшься. Вижу тебя насквозь, гнилая душа и колени сгнили, беги скорее в церковь, грехи замаливай, пока ноги ходят, — Марфа снова отвернулась к двери Вассы и принялась шептать, наклонившись к замочной скважине.

Галка ошарашено молчала, она никак не ожидала такого от бабушки. Соседка тоже похоже не ожидала, так и стояла в дверях с открытым ртом, а потом тихо заговорила:

— Я не сразу подошла, у меня ж колени, — тут старушка на секунду осеклась, но продолжила. — Гремел он сильно, а как я выглянула, то ко мне повернулся и шаг в мою сторону сделал. И тут будто с того мира на меня глаза посмотрели, жуть такая. Я закрылась скорее, думала сердце выпрыгнет. А он упёрся ладонями в дверь Василисы и так стоял минут пятнадцать или двадцать. Я возле двери пошевелиться боялась, дышала через раз. А потом он исчез. Думала проморгала, на площадку выглянула, а звука спускающихся шагов не слышно было. Исчез… Скажите, а церковь поможет? — с надеждой в голосе обратилась она к Марфе.

— А это как верить будешь, если сильна в тебе вера, то поможет, — не оборачиваясь, ответила Марфа. Раздался щелчок в замочной скважине и дверь открылась. — Пойдём, Галочка, дело сделать нужно.

Марфа первой шагнула в квартиру и замерла на пороге. Галка заглянула, через её плечо и от неожиданности вскрикнула. Внутри их встретили обгорелые стены, черный потолок и остатки обугленной мебели. Лишь стекла окон были совершенно чистыми и легко пропускали дневной свет в эту черноту. Целым не осталось ничего, никаких вещей и предметов. На всякий случай старуха заглянула в ванную, там тоже всё было сожжено.

— Ну, похоже, нам уже здесь делать нечего, — покачала головой Марфа. — Всё чисто.

— Ужас какой-то, почему никто пожарных не вызвал? Неужели, это я забыла что-то выключить, когда заходила за документами. Ой, бедная Василиса.

— Не причитай, — одернула Галю старуха. — Пожарных не вызвали, потому что пожара не было. Всё сгорело без огня и дыма. Не иначе Он постарался. Ты здесь вообще не при чём.

— Кто постарался? — переспросила Галка.

— Соседка про мужчину в чёрном рассказывала, который возле двери долго стоял, помнишь? Или уже забыла? Вот он и постарался. — Марфа остановилась посередине комнаты, с остатками дивана, на полу рядом лежали закопченные сажей осколки зеркала. — Галя, а где документы лежали?

Девушка пальцем указала на обгоревший шкаф возле стены. Ему тоже досталось, но меньше. Нужная дверца была приоткрыта. Старуха без страха потянула её и достала с полки совершенно не тронутый огнём саквояж с документами. Как только сумка оказалась в руках у Марфы, шкаф на глазах у женщин догорел и рухнул.

— Как? — только и смогла произнести обалдевшая от увиденного девушка.

— Вот так, — деловитым тоном произнесла старуха и бодро направилась к входной двери. — Чего застыла-то, пойдём, в больницу ещё успеваем, к Василисе.

Автобусная остановка была недалеко, поэтому решили такси не вызывать. Доехали до больницы быстро, поднялись в неврологию и зашли в палату к Вассе. Как в прошлый раз, старушка сидела возле окна и задумчиво смотрела куда-то вдаль. Увидев посетителей, она очень обрадовалась.

— Марфушка, милая, неужели ты ко мне выбралась, — Вася встала с больничной кушетки и крепко, насколько могли её худые руки, обняла подругу. А потом с обидой в голосе добавила, — в гости то не приезжала, сколько я тебя звала, а в больницу сразу явилась.

— Не неси чушь, — суровым голосом ответила Марфа. — Сама знаешь, почему не приезжала, а сейчас другое дело.

— Понимаю, — потупила взгляд Василиса. — Ты уж на меня не злись, предупреждала, а я не слушала. Теперь вот как вышло.

— Вышло, как вышло. Не мне тебя судить. Что жива осталась, я рада. Ну а дальше сама решишь, как поступать. Вот тебе то, что оставили, — Марфа поставила на пол рядом с больничной тумбочкой большой кожаный саквояж. — Всё остальное сгорело, только что оттуда.

— Ну и хорошо, ну и ладно. Так даже лучше, спасибо, что приехала.

Галка стояла в дверях палаты, разговор бабушек она прекрасно слышала, но совершенно не понимала реакции. Она ожидала, что новость о пожаре ввергнет больную в шок, но та похоже даже не расстроилась. Может она не понимает, может до неё не дошло.

— Бабушка, здравствуй, — подошла Галя ближе.

— Здравствуй, Галечка, здравствуй, родная, — Васса улыбалась.

— Бабушка, а ты понимаешь, что у тебя в доме пожар был, — уточнила Галя. — Всё сгорело. Тебе туда не вернуться. Если хочешь, можешь ко мне приехать, как выздоровишь.

Галя внимательно смотрела на старушку, пытаясь понять её состояние. Василиса же блаженно улыбалась, переводя взгляд то на Галю, то на Марфу.

— Нет, доченька, я к тебе не поеду, и не зови. И в деревню не поеду. У меня теперь другой путь.

— Какой другой? — не унималась девушка.

— Путь к свету, в монастырь, грехи замаливать, Богу служить, — старушка наклонилась к сумке с документами, порылась на дне и вытащила плотный черный пакет. — Это тебе, подарок от меня. Только сейчас не открывай, потом. Когда домой приедешь. Ну иди, обниму тебя на прощанье, больше не свидимся.

Худые старушечьи руки обхватили Галкины плечи, и девушка щекой почувствовала сухую морщинистую кожу. Она прижалась к бабушке и поблагодарила её за подарок. На душе почему-то тоскливо скреблись кошки.

— Галя, нам с Василисой поговорить нужно, выйди, пожалуйста, — попросила Марфа.

— Хорошо, — понимающе кивнула Галка, — я буду ждать тебя в коридоре, не торопись.

Сидя на стуле, возле палаты девушка думала о словах старушки. Неужели она действительно собралась в монастырь, в какой, возьмут ли её туда? Почему она не хочет даже в деревню? И почему попрощалась, ей же ещё долго в больнице лежать. Рой тяжёлых грустных мыслей разогнал приветливый весёлый голос.

— Привет, красавица, чего сидишь скучаешь? В палату не пускают? — рядом стоял Миша. — А я заходил к тебе сегодня, звонил-звонил, ты не открывала. Хотел до больницы подкинуть, а ты сама. Чего не позвонила то?

— Ко мне бабушка с деревни приехала, они с Василисой подруги. Вот сейчас болтают о своём, попросили не мешать.

— А вы потом домой или ещё куда?

— Домой думаю, мы с утра уже на ногах, думаю бабушка уже устала, отдохнуть ей надо.

— Ну тогда давай вместе посидим, я вас до дома довезу, тоже туда еду.

Миша присел рядом и достал телефон, который настойчиво вибрировал у него в кармане. По разговору Галка поняла, что звонили с работы, Миша спокойно отвечал громкому голосу в трубке, пояснял, что находится в законном отпуске и выходить на смену раньше положенного срока не собирается. На другом конце сначала кричали, потом похоже начали уговаривать. Миша не сдавался. После примерно десяти минут препирательств, он бросил в трубку: "Ну и увольняйте", и нажал на экране красную кнопку отбоя.

— Плохо дело? — осторожно поинтересовалась Галка

— Да нормально, не переживай, — он накрыл ее руку своей, отчего у Гали резко запылали уши и щёки.

Дверь в палату открылась, и в коридор вышла Марфа. Вид у неё был печальный и задумчивый.

— Поехали домой, Галь, устала я, хочу прилечь, — старуха сразу повернула к выходу из отделения, не обратив никакого внимания на молодого человека рядом с Галей.

— Бабушка, нас Миша подвезёт, мы тут случайно встретились, он тоже домой едет, нам по пути.

Марфа подняла усталые глаза на приветливо улыбающегося парня. Выражение её лица на глазах кардинально менялось, сначала она будто вглядывалась в лицо незнакомца, потом начала бледнеть, руки затряслись и она вопросительно простонала:

— Агеев?

— Да, Михаил Савельевич, здравствуйте, — Миша протянул бабушке руку в официальном жесте.

— Где Савка, где мой сын? — Марфа схватила Мишу за руку и больше не отпускала.

Марфа шла, опираясь на руку Миши, и плакала. Нет, она не причитала в голос, не всхлипывала, не ныла, но по её щекам тонкими струйками непрерывно текли слёзы. Галка предложила ей платок, но старуха даже не обратила внимания, будто ничего не видела и не слышала вокруг.

Когда вошли в палату, отец Миши спал. Бабушка повернулась к ребятам и тихим голосом попросила оставить её наедине с сыном. Никто ей не препятствовал. Галя и Миша сели в коридоре рядом с дверью и молчали. Первым прервал молчание Михаил:

— Вот так новости, — произнес он, ни к кому не обращаясь, — отец говорил про бабушку, но утверждал, что она живёт очень далеко, связь потеряна, восстановить невозможно. Я несколько раз предлагал поискать через интернет, архив, заплатить денег, чтобы нашли, а он… Мне казалось, что у них какая-то страшная ссора произошла, отчего он так не хочет видеть свою мать.

— Бабушка рассказывала, что он просто всё реже и реже стал к ней ездить, а потом и вовсе перестал. Говорила, что лет двадцать точно его не видела, — передала слова Марфы Галя.

— Может это случилось, когда я родился? Моя мама умерла при родах, отцу приходилось и работать, и меня растить. Тогда и Элка появилась, сначала была моей нянькой, а потом отец её мачехой моей сделал. Никогда её не любил, честно говоря рад, что ушла от отца, только вот инсульт… — Миша говорил тихо, наклонив голову вниз.

— Не переживай, бабушка лечит, она мне очень помогла, а уж сына своего точно в беде не оставит. Она суровая, но очень добрая, — девушке очень хотелось поддержать парня, она ободряюще похлопала Мишу по плечу. — Всё будет хорошо.

Миша поднял голову, посмотрел на Галку и неожиданно сгрёб её в охапку и крепко прижал к своей груди.

— Молодые люди, не забывайте, пожалуйста, где находитесь, — мимо проходящая медсестра сделала замечание. — Это больница, а не дом свиданий.

— Мария Сергеевна, — как к родной, обратился Миша, отпустив Галку. — Я только что сестру и бабушку нашёл, какой дом свиданий, побойтесь Бога, — Миша широко улыбался, глядя на медсестру.

Мария Сергеевна улыбнулась и, ничего не ответив, пошла дальше по своим делам. Миша приходил в больницу каждый день, весь персонал его уже хорошо знал.

— Я не твоя сестра, — сообщила ему Галя, — не вводи людей в заблуждение.

— Но Марфа же твоя бабушка, верно?

— Нет, она мне вообще не родная, просто так получилось, там долгая история, — ответила Галка.

— То есть Марфа это моя бабушка, а ты не моя родственница? — уточнил Миша.

— Да, так, — согласно кивнула девушка.

Из-за двери палаты послышался призывный голос Марфы:

— Галя, Миша, помогите мне.

Ребята быстро вбежали в палату, отец Миши всё также спал, а уставшая Марфа никак не могла подняться с колен.

— Бабушка, зачем же ты? Не надо было, — Миша и Галя с двух сторон подхватили старуху и поставили на ноги.

— Надо, внучек, надо… Я его очистила, теперь на поправку пойдет быстро. Сегодня тут уже делать нечего, поедем домой, а то у меня совсем сил не осталось.

Все трое вышли из отделения и направились на стоянку к машине.

— Миша, родной, ты нас с Галочкой сейчас домой отвези, и сам приезжай к нам часа через два. Я отдохну немного, да поговорим. Обсудить всё надо, — Марфа прикрыла глаза, сев на заднее сидение. — Хорошо тут у тебя, удобно, не заснуть бы.

Не успев отъехать от больницы, ребята услышали с заднего сидения мирное посапывание Марфы.

— Заснула, — шепотом сказала Галка, — давай не будем будить, пусть отдохнёт, ей сегодня досталось.

— Я не против, — ответил Миша. — А ты мне пока расскажешь свою долгую историю, хорошо? Всё равно мы теперь почти родственники, а родные должны всё знать друг о друге, — парень загадочно подмигнул, на мгновение оторвав взгляд от дороги.

— Нет, — не согласилась Галя, — есть вещи, которые лучше не знать, да и там всё так непросто…

— Ну и что, что непросто, а ты мне объяснишь, — допытывался Миша, теперь ему стало ещё любопытнее. — Хоть в общих чертах расскажи, что тебя с Марфой свело. Она же с тобой, как с родной внучкой разговаривает. Вы давно знакомы?

— Вот неугомонные, — раздался сзади скрипучий голос бабушки. — Шу-шу-шу, бу-бу-бу, подремать не даёте спокойно, эх молодежь… Долго до дома-то?

— Почти приехали, — свернул во дворы водитель, — бабушка, а мы думали, ты спишь.

— Поспишь с вами, — ласково пожурила их Марфа.

Возле подъезда попрощались, Миша поехал к себе и пообещал к шести приехать на ужин. До этого ему нужно было решить проблемы на работе, после звонка шефа, у него время от времени вибрировал телефон, но Миша трубку не брал.

— На тебе, в карман положи, как к начальнику пойдешь, — Марфа вытащила из своей сумки несколько сухих веточек.

— Что это? Зачем? — не понял парень.

— Не сотрясай зазря воздух, сказала положи, значит положи. Я ж твоя бабка родная, плохого тебе не сделаю.

Миша пожал плечами, взял веточки и, засунув их в нагрудный карман, поехал по своим делам.

А Марфа с Галкой поднялись в квартиру. Старуха заварила свои травки и легла отдыхать. А Галка занялась ужином. Хотелось приготовить что-то домашнее и вкусное. Галка всё чаще ловила себя на мыслях о Мише, а сегодня, после того как он крепко обнял её, вообще не хотелось ни о чем больше думать. Девичье сердце учащенно билось при мысли, что это её судьба.

Вечером в дверь квартиры раздался звонок. Галка поспешила отпирать, а вслед за ней к входной двери пошла и Марфа. Миша был не с пустыми руками, он галантно одарил женщин букетами и, раздевшись, пронёс в кухню большой торт к чаю.

Галка отошла в комнату искать вазы для цветов, а Марфа с Мишей остались на кухне вдвоем.

— Внучек, — улучив момент, спросила Марфа, — я надеюсь у тебя серьёзные намерения? А то девка вспыхивает каждый раз при твоём появлении, а она беременна, ей спокойствие нужно. Ты мне хоть и родной, но её я в обиду не дам. Поэтому сразу предупреждаю, она молодая, глупая ещё, мозги ей не пудри.

Миша утвердительно кивнул и поспешил на помощь девушке, которая кроме букета тащила на кухню вазу и большой керамический кувшин. Пока молодые расставляли цветы на подоконниках, Марфа накрыла на стол и разложила по тарелкам, приготовленный Галкой ужин.

— Значит так, — начала она как только все собрались, — сейчас я скажу свое слово, а там уже будем обсуждать, кому и чего добавить.

Галка сразу притихла, зная уже, что старуху лучше не перебивать и слушать внимательно. Миша же наоборот, хотел разрядить серьёзный момент и весело предложил:

— Бабушка, ну чего ты так серьёзно? Давай сначала поужинаем, поболтаем о том о сём, а там глядишь и до главного доберёмся, — Миша подмигнул старушке и отправил в рот добрый кусок мясного пирога.

— Весь в деда, ни дать не взять, — вздохнула Марфа, — тот тоже не любил, разговоры, всё б ему хихоньки да хаханьки. А тем не менее, я завтра собралась уезжать в деревню, хозяйство надолго бросать негоже, поэтому решить всё сегодня нужно.

— Хорошо-хорошо, — Миша поднял над головой руки, — сдаюсь. Теперь я понял, кто у нас в семье генерал, принимаю командование.

Марфа и Галка дружно расхохотались.

— Ну раз так, то слушай мои команды, — подмигнула бабушка. — Завтра утром едем с тобой в квартиру к отцу, наводим там порядок. Потом в больницу, проведаем Савушку, я ему ещё почитаю на выздоровление. Ну а после в деревню меня отвезешь, и я уже там вас буду ждать.

— Бабушка, а мне тоже с тобой в деревню? — испугалась Галка.

— Нет, ты теперь здесь живи, чего тебе со мною куковать, — улыбалась старушка. — Я тебя со спокойной душой в руки внука вверяю, он теперь о тебе позаботится. Помнишь расклад тебе делала, от судьбы не уйдешь, и не пытайся.

Миша в подтверждение слов Марфы накрыл руку Гали своей ладонью. На душе у девушки стало так хорошо, спокойно, будто всё по полочкам расставили. Ну и что, что за неё всё решили, ну и что, что мнения её не спрашивали, а зато теперь у Гали самая настоящая семья. Думала ли она о таком полгода назад? Да даже и не мечтала. Это проклятие полностью перевернуло всю ее жизнь.

— А зачем нам на квартиру к отцу? — прервал размышления Гали Михаил.

— Мачеха твоя похоже к колдунам ходила, они и закрывали от меня сына. Нужно найти вещь нужную и сжечь, и ещё икону перевернуть обратно. Она когда уходила, вниз головой её перевернула. Оттого Савушке и плохо стало, — Марфа на минуту замолчала и задумалась. — Ничего, не переживайте, всё будет хорошо.

Дальше старуха говорила Мише, что как только врачи разрешат, то отца нужно привезти к ней. Она его быстро на ноги поставит и к жизни вернёт. Потом про женитьбу внука наставляла, говорила — торопиться не надо, но и затягивать негоже, всё уже случилось, кому пыль в глаза пускать.

— Подарок от Василисы смотрела? — спросила она Галку.

— Нет, забыла совсем, — встрепенулась девушка, — а ты знаешь что там?

— Знаю, это вам на будущее. Васька решила квартиру свою монастырю завещать, в который собирается. Ну а накопления тебе подарила, ей они больше не нужны, а вам очень пригодятся.

Галка принесла из комнаты свёрток, который ей утром вручила Василиса, и раскрыла чёрный целлофан. Внутри лежали аккуратные пачки с купюрами.

— Жить у вас есть где, — продолжила Марфа, — а деньги никогда лишними не бывают. Ну вот, вроде всё что хотела сказала, теперь пойду отдохну, — старуха посмотрела на часы, было уже девять вечера. — А вы тут долго не шушукайтесь, Миша, я тебя в восемь утра жду, не забудь.

— Конечно, бабуль, не забуду, не сомневайся, — парень помог Марфе встать и проводил в комнату.

— Иди уже, охломон, я ж не немощная, — послышался из комнаты голос бабушки.

Когда Миша вернулся в кухню, Галка складывала грязную посуду в раковину. Молодой человек уверенно подошёл к девушке и, развернув её к себе лицом, обнял и нежно поцеловал в губы. Чашка выпала из рук Гали и разбилась.

— На счастье, — прошептал Миша, — на наше счастье.

Он обнимал Галю и гладил её по голове, как маленькую девочку, а она стояла, замерев, и боялась пошевелиться.

Марфа встала рано. Походила по комнате, прошла на кухню, вскипятила чайник. Галка хоть и накрыла одеялом голову, но старушечье шарканье и кряхтение разбудили её и совершенно не давали уснуть снова.

— Бабушка, ну чего тебе не спится то, не в деревне же, кормить никого не надо, — Галка заглянула на кухню по пути в туалет.

Марфа сосредоточенно рассматривала карточный расклад. Переодически перетасовывала колоду и снова вынимала из неё карту. Рядом стояла чашка с настоем из каких-то трав. Яркий, насыщенный цвет и такой же запах заинтересовали Галку, и та наклонилась над чашкой, чтобы лучше распробовать аромат.

— Тебе это нельзя, — Марфа накрыла чай ладонью, — там полынь, может спровоцировать выкидыш.

Галка отшатнулась от стола, но не ушла.

— Кому гадаешь? — с любопытством разглядывала она, разложенные на столе карты.

— Цыгане гадают, а у меня расклад, на день сегодняшний. Смотрю где заклад искать, не пойму пока, и ты ещё отвлекаешь, — задумчиво произнесла старуха.

Галка налила себе чай и нарезала бутерброды. Стол был занят, пришлось завтракать стоя. Марфа, догадавшись, что Гале некуда сесть, недовольно хмыкнула.

— И чего тебе не спится? — передразнила она Галку. — Встала пораньше, чтоб спокойно подготовиться, а с тобой тут каши не сваришь, — она начала собирать со стола карты и складывать их в черный мешочек. — Садись, будем вместе чай пить.

Разговор не клеился, Марфа была будто не здесь. Задумчиво глядя в темное окно, она шёпотом разговаривала сама с собой.

— Бабушка, а что вы будете искать?

— Сама не знаю, но на вещь эту заклятье наложено на забвение. Как найдём, так мой сыночка и вернётся. А я то всё думала, почему я его не вижу, сколько раз на него карты раскладывала, как в тумане всё. Видно, что живой, а где? Что с ним? — Марфа маленькими глоточками пила свой настой, а Галка придвинула ей тарелку с бутербродами.

— Перекуси, чего одну воду пить.

— Вода воде рознь! — многозначительно подняла указательный палец вверх старуха. — Это ты помокала в воду какой-то пакетик и думаешь, что чай пьёшь. А там вода водой, только вкуса да цвета чуток. А у меня разнотравье, да подобранное под ситуацию. Составы мне ещё моя бабка передала, действуют стопроцентно.

— Согласна, — кивнула Галка, — помню их действие. А ты этим составам будешь дочь мою обучать?

— Ну, буду обучать или не буду, не знаю, а передам точно. Милочка когда подрастёт немножко, то вместо садика, ты её ко мне привозить будешь. Вот тогда я с ней и позанимаюсь.

— А почему Милочка, я её по другому хотела назвать, — вспыхнула Галя. — Можно я хоть имя для своей дочери выберу сама.

— Можно, выбирай конечно. Это твоё полное родительское право, — спокойно ответила Марфа, и тут же добавила. — Только имя дочь твоя давно себе взяла, и менять она его не собирается. Так что хочешь ты этого, или не хочешь, а всё равно она Милкой будет.

Галка задумалась, старуха никогда не обманывала, значит видит, или приснилось, или ещё как-то имя до неё дошло. Закипающее негодование внутри потихонечку тухло, пришло спокойное осознание того, что дочь непростой родится, непростой и вырастет. И то, что она сама себе имя выбрала — это ещё только цветочки.

— Мила — это Людмила полное? — задала Галя вопрос.

— Полное: Агеева Меланья Михайловна. Красиво правда? — Марфа весело подмигнула. — Она мне давно его сказала, только я не могла понять, почему фамилию мою себе берёт, и отчество как выбрала. А тут такая история вышла. Ох жизнь, порой она так петляет, что не сразу догадаешься, — Марфа улыбалась, глядя на ошарашеную Галю.

— А вдруг Миша не захочет? — тихо тихо, практически одними губами спросила девушка.

— За Мишку не волнуйся, мы с ним уже поговорили на эту тему. Ты его притянула, а он парень надёжный, метаться не будет. Так что можешь спокойно уже свадьбу планировать, или как там у вас сейчас модно?

Галка снова покраснела от мыслей про Мишу, ей вспомнился их вчерашний поцелуй и нежные объятия. Это было как в сказке, а Галка точно знала — сказок не бывает, извилины мозга постоянно зудели про скрытый подвох. Нельзя расслабляться, вся жизнь борьба, только от тебя самой зависит — будешь ли ты счастлива. И всё это по кругу, такая дребедень в голове, что ужас.

— Да когда ж ты наконец успокоишься, — прервала её размышления старуха. — Плохое уже прошло, кончилось, перевернули страницу. Теперь жизнь начинается, просто прими это и живи, чего ты всё накручиваешь? — она будто читала всё, что происходило у Гали в голове.

Галка подняла взгляд на Марфу, а та взяла её за руки и долго смотрела прямо в глаза. Губы старухи беззвучно двигались, в глазах бегали весёлые искорки, боковым зрением Галя заметила вокруг радужное свечение. На душе становилось спокойно, мысли перестали метаться, Галка четко ощутила на своих плечах теплые маленькие ручки. Ручки обняли её за шею, погладили по волосам, и потом еле заметный выдох донёсся до Галкиных ушей: "Мама". Марфа отпустила Галины руки, а та так и сидела не в силах пошевелиться.

За окном раздался звук подъезжающий машины.

— Галь, я поехала, Миша внизу, — Марфа тронула девушку за плечо.

— Да-да, хорошо, — на автомате ответила Галка, проводила Марфу до двери, и убрав на кухне чашки, снова легла в кровать. В сон она провалилась мгновенно.

И вновь она на скалистом берегу, бурная, черная река преграждала ей путь. В потоке воды Галя видела обрывки старых фотографий, забытые воспоминания, из глубины слышала чьи-то незнакомые голоса. Это быстрое течение как будто гипнотизировали Галю, она не могла пошевелиться, пока не услышала вдали окрик: "Мама!"

На противоположном берегу, держа Мишу за руку, стояла её белокурая девчушка, махала призывно рукой и кричала: "Мама, не бойся, иди к нам!"

Сердце Галки учащенно забилось. Вот они, родные, как ей к ним попасть, как перейти этот бурный поток. В поисках хоть какой-то подсказки Галя начала оглядываться по сторонам. Слева, немного позади её стояла Марфа: "Иди, чего боишься то? Иди к ним!"

Слова старухи будто физически толкали в спину, направляя прямо в самую круговерть бурного потока.

"Как? Как?" — мысленно кричала Галя, по щекам бежали слёзы, кровь пульсировала в висках как молот. В одну секунду, она плюнула на всё, устав от этого удушающего чувства страха, и шагнула прямо в пучину. Галя была морально готова ко всему, она думала, что утонет, что потоком её разобьёт о камни, что её просто унесет по течению далеко-далеко от родных. Но произошло совершенно не то, к чему она готовилась. Шагнув в реку Галя оказалась на тонком совершенно прозрачном мосту. И как она его раньше не заметила? По этому мостику она вмиг преодолела бурлящий поток и, оказавшись на том берегу, крепко прижалась к дочери. Миша обнимал их обоих.

Подниматься на пятый этаж Марфе было трудно, но лифта в доме не было. Запыхавшись и опираясь на руку внука, бабушка вошла в квартиру и тут же села на табурет прямо в прихожей.

— Грязь, — тяжело дыша произнесла Марфа.

— Бабуль, ну ты извини, я конечно хотел прибраться, но всё как-то откладывал, — оправдывался Миша.

— Нет, не эта, другая грязь. Много грязи, очень много. Немудрено, почему Савка перестал ко мне ездить, тут по всем стенам намазано.

Миша непонимающе окинул взглядом стены и вернулся к бабушке:

— Ты себя нормально чувствуешь? Ничего не колет? Голова не кружится? Может воды принести?

— Со мной то всё нормально, — старуха всё ещё тяжело дышала, — а вот квартира загажена. Она похоже сама колдовать училась, или по чьим-то инструкциям делала.

— Бабуль, кто она? Вообще не понимаю о чем ты. Говоришь какими-то загадками, зачем мы сюда пришли? — Миша занервничал.

Старуха поставила на колени свою сумку и достала оттуда церковные свечи. Поставив их на столик, она попросила Мишу принести спички.

— Смотри, — загадочно произнесла Марфа и чиркнула спичкой о коробок.

Пламя быстро загорелось, но как только бабушка поднесла его к свече, тут же погасло. Это повторялось и со второй, и с третьей спичкой. Миша даже сам попытался зажечь свечу, но у него тоже ничего не получилось.

— Похоже тебе бракованные свечи продали, — заключил молодой человек.

— Эх, не я тебя воспитывала, — сказала со вздохом Марфа, вставая с табуретка. — Пойдем в подъезд, оттуда начнем. И найди мешок или коробку, куда мусор складывать будем, много его будет.

Старуха вышла на лестничную площадку и подождала Мишу. Парень вышел следом и вынес большой черный пластиковый пакет для мусора. Чиркнула спичка и с первого раза загорелась свеча.

— Удивительно, — усмехнулся Миша.

А Марфа тем временем обвела свечой дверную коробку. В левом верхнем углу пламя будто взбесились, маленький огонёк метался в разные стороны, искрил и громко трещал.

— Подержи минуточку, — бабушка вручила внуку свечку, а сама достала из кармана перчатки и начала методично ощупывать косяк и дверную обивку в этом углу. Потом она достала небольшой складной ножик и сделала на двери надрез. Изнутри, прямо на придверный коврик, посыпалась черная грязь и металлические булавки.

— Опа, вот это сюрприз, а я думал двери синтепоном утепляют, — хохотнул Миша. Старуха строго посмотрела на него, и он моментально замолчал.

— Выбрасывай в мешок прямо с ковриком, — скомандовала она.

— А коврик то зачем, вроде хороший? — попытался возразить молодой человек.

— Положи его в пакет и посмотри на обратную сторону, — терпеливо пояснила Марфа. Когда Миша увидел на прорезиненной основе коврика выжженный узор в виде непонятных символов и линий, больше он вопросов не задавал.

Из подъезда снова вошли в квартиру, на пороге старуха читала молитву и ждала, когда пламя свечи успокоится. Дальше шли по левой стороне, обходя все стены и углы. Там где пламя начинало трещать и искриться бабушка останавливалась и искала разный мусор. Из щелей вытаскивали мотки ниток, пучки связанных иголок, скомканную шерсть неизвестных животных, волосы, засохшие комья земли. Миша молча помогал бабушке, она находила, он выбрасывал. Дойдя до окна спальни, Марфа отодвинула занавески.

— Вот она родимая, нашла я тебя.

На стене, приколотая к обоям иголкой, висела бумажная иконка, перевёрнутая вниз головой. Марфа бережно сняла её со стены, прочитала длинную молитву, поминутно перекрещиваясь, и поставила на прикроватную тумбочку.

— Ну вот, теперь ему легче станет, слышать начнет, мысли прояснятся, — будто сама себя успокоила Марфа и двинулась дальше.

Обойдя все стены и углы, они снова вернулись в прихожую.

— Теперь всё? — прервал молчание Миша.

— Нет, внучек, не всё. Теперь показывай мне шкаф, где она свои вещи хранила.

Шкаф мачехи был абсолютно пуст. Старуха заставила внука поднапрячься и отодвинуть его немного от стены, но и там ничего не было.

— Тогда остался шкаф твоего отца, самые верхние полки, если есть лестница, то неси сразу, удобнее будет, — распоряжалась Марфа.

Миша сходил в кладовку и принес стремянку.

— Бабуль, тут одно постельное бельё и покрывала. Что искать — то?

— Снимай всё вниз, на кровать, будем смотреть.

Миша аккуратно доставал стопку за стопкой ровно сложенное постельное белье. Шкаф был глубокий, и за первым рядом стопок из простыней и пододеяльников, оказался второй. Парень достал всё, а старуха внизу дотошно перебирала каждую свёрнутую тряпицу. Наконец она довольно закряхтела и вынула из сложенного пододеяльника черный матерчатый мешочек, обмотанный веревкой.

— А что там? — полюбопытствовал внучок.

— Я бы не советовала это раскрывать, лучше сразу вынести и забыть. Там явно гадость лежит, уж поверь мне, — Марфа бросила мешочек в мусорный пакет. — Вот теперь всё. Осталось только святой водой всё обрызгать и молитву прочитать. А пока я тут буду заканчивать, ты мешок на помойку вынеси и вылей на него это, — бабушка протянула Мише пузырек с какой-то жидкостью.

— Хорошо, — и парень понес мешок к мусорным бакам.

Каким же было его удивление, когда прямо у него на глазах пластиковый мешок загорелся синим пламенем и полностью выгорел не тронув ничего более в контейнере. Миша уже понял, что его бабуля совсем не простая, а теперь ещё это. Ведьма? Мелькнуло в голове у молодого человека. Но ведьма не читает молитвы, кто она? Белая колдунья? За такими размышлениями Миша вернулся к подъезду дома, а там на лавочке его уже ждала Марфа.

— Всё доделала, дверь заперла, — старуха протянула Мише связку ключей. — В квартиру три дня не входить, ни под какой причиной. Будет она звонить, не разговаривай, ничего ей не объясняй, на вопросы не отвечай, а лучше вообще трубку не бери. И вообще советую эти три дня у Галочки пожить. Там она тебя не найдет, и мне спокойнее будет.

— Бабуль, она — это Элка что ли?

— Не знаю и знать не хочу как её зовут. Предупреди врачей, чтобы её к Савушке не пускали. Наври что хочешь, главное чтобы она ему ничего не передала, а то плохо дело будет.

— Да, хорошо, сделаю, — Миша утвердительно кивал головой и запоминал наставления Марфы.

— А теперь домой, вези меня в деревню, буду комнату для сына готовить. Как врачи разрешат, сразу ко мне вези, не забудешь? — бабушка лукаво посмотрела на внука.

— Забудешь такое, — пробурчал Миша и завел мотор. — К отцу в больницу не поедем?

— Нет, сил нет совсем, хочу в родную горницу, домой, отдохнуть хочу.

Всю дорогу бабушка и внук молчали, погруженные каждый в свои мысли. Лишь въехав в деревню Миша попросил показать где дом, ненадолго прервав эту тишину. А потом зашёл к бабушке на чай, но тоже молча.

Марфа накладывала в заварник какие-то травки, заливала их кипятком, а Миша всё время был в какой-то прострации. Он вспоминал своё детство и юность в отцовой квартире. Сейчас странности, которым он тогда не придавал особого значения, начали восприниматься совсем иначе. Он вспоминал шёпот Элки по ночам. Вспоминал срочную замену плинтусов в коридоре, как раз там и нашли кучу иголок и земли. Вспоминал, что при каждой их ссоре отец отправлялся спать и потом наутро был совсем отрешенным и непохожим на себя. Вот что это было. Колдовство. Нереально, страшно и гадко.

— Полно, внучек, попей настой мой, встряхнешься малясь, — Марфа придвинула чашку и заглянула Мише прямо в глаза. — Ничего не бойся, теперь я с вами, с ней будет покончено, если три дня выдержишь. После она уже вас не достанет.

— Бабуль, я вообще не думал, что так бывает, — опустив голову сказал Миша.

— Бывает, по всякому бывает. Галочка тебе про себя расскажет, верь ей, даже если покажется нереальным, всё равно верь. Мы с ней тоже натерпелись, пока проклятие снимали. Но всё проходит, всё проходит …

Напоив внука бодрящим чаем, Марфа проводила его до калитки и долго крестила вслед, уезжающую в город машину.

От бабушки Миша решил проехать сразу к отцу в больницу, но не прошло и получаса, как на мобильный начала настойчиво названивать Элка. Помня наставления Марфы, Миша решил просто не брать трубку, но после десятого или двадцатого звонка он сдался.

— Слушаю, — сухо ответил он в трубку без приветствия.

— Миша, — как обычно протяжным голосом начала мачеха. — Я тут квартиру никак не могу открыть, ключ проворачивается и всё.

— А что тебе там нужно? — мысленно парень похвалил бабулю, то что это её рук дело он теперь не сомневался.

— Как что? — удивлённо протянула Элла. — Я вообще-то живу там с твоим отцом, что за странные вопросы. И, кстати, ты не знаешь, почему Савелий трубку не берет, никак не могу до него дозвониться.

— Ты от отца ушла, все свои вещи забрала, сам видел, зачем тебе в квартиру?

— Я помириться хотела, — жалобно начала Элка. — Ну поссорились, с кем не бывает, мы ж люди взрослые, столько лет вместе. Неужели тебе отца не жалко? Он же без меня не сможет, скучает уже наверное.

— Теперь сможет, — отрезал Мишка, — а замки мы поменяли, поэтому в квартиру ты не попадёшь, — для верности соврал он и повесил трубку.

Минут десять была тишина, видно мачеха переваривал полученную информацию, а потом снова начались настойчивые звонки. Миша уже почти доехал до больницы и решил не поднимать себе нервы пустыми разговорами. Он просто поставил телефон на беззвучный режим и на время забыл про Элку.

В палате его с улыбкой встретил батя. Савелий сидел опираясь по подушки, взгляд его был чистый и осознанный.

— Сынок, хорошо, что ты приехал, как хорошо. Мне сегодня лучше стало, прям будто пелена спала: вижу, слышу хорошо, соображаю.

— Савелий Николаевич сегодня молодец, сам завтракал, не капризничал, шутил даже, — заметила проходящая мимо медсестра. — Доктор уже сделал обход, разрешил полусидя его положить. Говорил, что если такими темпами выздоровление пойдёт, то уже через неделю можно будет выписывать из больницы. А дома-то и стены лечат, — подмигнула она пациенту.

— Не хочу домой, — с болью в глазах посмотрел отец на сына, — не хочу к этой ведьме, сил моих нет больше с ней жить. Мы ж когда ругались последний раз, она меня проклинать начала, обещала со свету сжить. Вот я её и выпроводил, ну а дальше ты знаешь.

— Не волнуйся, бать, всё будет хорошо. Как выпишут, я тебя в деревню отвезу, свежим воздухом дышать, говорят помогает.

Савелий заметно напрягся, в глазах читался страх и безысходность.

— К матери? — только и смог он произнести.

— Да, к ней, — Миша утвердительно кивнул.

— Как узнал?

— Бать, не поверишь, совершенно случайно. Здесь в больнице и познакомились.

— Неужели она тоже здесь, что с ней? Какое отделение? — занервничал мужчина.

— Не переживай, она по здоровью и тебе фору даст, хорошая у меня бабуля, мощная, — Миша заулыбался, вспоминая Марфу. — У неё сюда подруга попала, так мы в коридоре и столкнулись. Узнала меня, видать похож я на тебя сильно.

— Злится на меня? — взгляд у Савелия был как у нашкодившего мальчишки.

— Нет, бать, не злится. Сразу распорядилась тебя к ней по выздоровлению привезти. Сказала, сама тебя на ноги поставит, будешь здоровее прежнего.

— Ну ладно тогда, — мужчина с облегчением выдохнул. — Тогда я спокоен. Мишь, ты на квартиру ко мне сходи, будет время, собери этой стерве оставшиеся вещи. А там я, как встану на ноги, так на развод подам. Чтоб её в моей жизни больше никогда не было. Это ж она меня от матери отваживала. А я дурак…

— Ладно, бать, не убивайся. Утрясём. Главное, что тебе лучше стало. Я медперсонал предупрежу на всякий случай, чтобы её к тебе не пускали, объясню ситуацию.

— Спасибо, сын. Прости меня… — глаза Саввы наполнились слезами, он быстро заморгал, отгоняя минутную слабость. — Двадцать лет коту под хвост, эх.

Миша сел на край больничной койки и крепко сжал отцовскую ладонь.

— Всё будет хорошо, я тебе обещаю.

После больницы Миша позвонил Галке и удостоверившись, что она дома, поехал сразу к ней. За обедом, он рассказал Гале про сегодняшнюю уборку в отцовской квартире. Во всех подробностях описал все странности и находки, и в конце, с особым восхищением добавил про самовозгорания мешка с мусором. Галка сидела и с улыбкой слушала молодого человека.

— Ты что мне не веришь? Думаешь я сам напридумывал это всё? Мне кстати бабуля сказала, что вы с ней тоже какое-то проклятие снимали. Расскажешь?

— А не боишься? — хитро рассмеялась Галина.

— Да за кого ты меня держишь, — бравился парень. — Конечно не боюсь, я уж понял расстановку сил. Просто я раньше в такое не верил, а теперь своими глазами увидел и убедился. Рассказывай!

Но рассказывать Гале не пришлось, на улице, со стороны стоянки послышался заунывный вой автосигнализации. Миша метнулся к окну и увидел Элку, которая изо всех сил долбила ногой по колесу его автомобиля.

— Пойду выйду, не оставит же в покое, — парень пошёл обуваться.

— А кто это? — рассматривала Галка через окно ухоженную женщину в короткой норковой шубке.

— Мачеха моя, — бросил Миша. — Та, что ведьмой оказалась. В квартиру просится, видно чувствует, что прижала её бабуля. Даже здесь меня нашла.

— Стой, подожди, — задержала его на пороге Галя. Она вытащила из кармана куртки какую-то труху и насыпала на ладонь Мише. — Будет нападать, брось ей в ноги. Это бабушкина травка, мне тогда помогла, думаю тебе тоже пригодится.

Миша хмыкнул, но зажал труху в кулак.

— Я сейчас вернусь, не волнуйся, — чмокнув Галку в щёку, он побежал вниз по лестнице. Галя пошла к окну.

Через стекло она наблюдала, как Миша подошёл к своей машине. Женщина обернулась к нему. По её активной жестикуляции было видно, что она криком что-то доказывает, потом она плакала, театрально растирая по щекам черную тушь, потом снова кричала. Миша всё время спокойно стоял держа руки в карманах. Галя видела его со спины, и поэтому не могла понять, вступил ли он с ней в перепалку или нет. Вдруг Миша отступил шаг назад и, вынув руку из кармана, махнул ей в сторону мачехи. Та резко отшатнулась, с силой ударила по машине своей дамской сумочкой и, не прекращая изрыгать из себя тонны ругательств, попятились от Михаила. Она шла задом, пока не споткнулась о бордюр. Чуть не упав, погрузила Мише кулаком и, как ошпаренная, бросилась бежать. Миша не торопился, он подождал, когда мачеха полностью скроется из виду и вернулся в квартиру.

Элка больше не беспокоила, совсем. После Марфиной травки, она даже не звонила ни разу. Пропала.

Миша, как и советовала бабушка, три ночи ночевал у Гали. За этот срок молодые люди окончательно сблизились и уже не скрывали своей взаимной любви.

Савелия выписали на домашнее лечение уже через неделю. Доктор очень удивлялся, говорил, что по изначальному состоянию в стационаре нужно было бы провести не меньше месяца. Но когда Миша обмолвился, кто у пациента мать, то сразу всё понял. Даже во врачебной практике знают о силе веры и материнской любви, и случаев таких выздоровлений очень много.

Марфа буквально за месяц поставила сына на ноги и вернула к обычной жизни. Савелий будто получил второй шанс и стал настолько близок к матери, что порой она его выгоняла хотя бы погулять. Мужчина занялся домом всерьёз, всё что скрипело и покосилось, теперь было либо отремонтировано, либо заменено на новое. Старая деревенская изба обзавелась теплым санузлом. Марфа часто шутила по поводу этого: "Домовому забот добавили, а банник теперь скучать будет".

Молодые жили вместе в Мишиной квартире. Свою однушку Галка, как и обещала, сдала Светке с Артёмом. Парни подруг сразу поладили, оказалось, что у них много общего, и пары частенько ходили друг к другу в гости.

Галя и Миша скромно расписались, отпраздновали это событие в деревне, в узком семейном кругу. Ни о каком свадебном путешествии тоже речи не было, живот уже был большой, и Галку постоянно мучала изжога. Дата родов неминуемо приближалась, а Галину волнами накрывала депрессия и беспричинный страх.

— Бабушка, милая, я так боюсь… Я спать не могу, у меня постоянные кошмары. Сил ни на что нет.

Марфа внимательно смотрела на осунувшуюся Галку. Черные круги под глазами, тусклые волосы в хвосте, худая, один живот торчит.

— Тот сбор, что с Мишкой передавала, пьёшь? Помогает?

— Не лезет он в меня, а если выпью чуток, то меня наизнанку выворачивает. Днём ещё держусь, а ночью прям колотит меня, боюсь я её, очень боюсь, — Галя закрыла лицо руками и заревела в голос.

— Тише, тише, сейчас посмотрим, что с тобой не так. Почему мне про сбор сразу не сказала? Почему раньше не приехала? Что, Мишка сильно занят был что ли? Ух я ему… — старуха сжала кулак и погрозила в пустоту. Мужчины занимались баней, ставили новый котел, вместо старой печки.

— Я к гинекологу ходила, Миша настоял, УЗИ сделали, с дочкой всё в порядке. Но я чувствую, что что-то не так… Она меня изнутри будто грызёт. Бабушка, она меня убить хочет, всё повторится, ничего мы с тобой не исправили, я умру, — Галка громко всхлипывала.

Марфа нахмурились, перетасовав колоду карт, протянула Гале, чтобы та подержала её в руках.

— Мда… — по лицу старухи было понятно, что расклад далеко не позитивный.

— Умру? — заглядывая Марфе в глаза, спросила Галка.

— Да что ты заладила, умру-умру. Поживаешь ещё, и не один год, а долго. Всё мы с тобой правильно сделали, никакого проклятия больше нет. А страхи твои — это чистой воды фантазии. Зачем ты вообще об этом думаешь, — успокаивала старуха, снова и снова доставая из колоды карты.

В раскладе Марфа ясно увидела смерть. Тоскливую, выматывающую, неминуемую. Говорить об этом беременной Галке было нельзя. Дочка по картам должна была остаться в живых, умрёт мать. Вытаскивая новые карты, старуха пыталась найти обходной путь, лазейку, но её не было. Смерть была однозначной и бесповоротной.

Тогда бабушка стала искать причину, что спровоцирует это событие. Может на этом уровне получится что-то скорректировать. Но тут тоже было всё грустно. Выбор стоял между Галей и её дочерью. Девчонка входила в силу, совсем скоро роды, мать ей уже не нужна. Этого Марфа не предвидела. Сглупила, не посмотрела дальше. Рано Галку от себя отпустила. Нужно было её в деревне держать, а она…

— Бабушка, ну чего ты молчишь то? Что там? Говори уже! — Галка не понимала, почему старуха молчит.

— Успокойся, чего орёшь как бешеная. Смотрю, ищу что с тобой. Карты показывают ничего необычного, всё своим чередом пойдет: скоро родишь, потом растить будешь девочку, Миша рядом, я здесь же, всё будет хорошо, — Марфа сама не верила в то, что говорит, не поверила ей и Галка.

— Ты мне врёшь, — тихо сказала она, — только зачем? Не пойму…

За окном была середина февраля. Зимнее солнце блестело на белоснежных сугробах. Морозные узоры витьеватым орнаментом покрывали стекла окон. В печи тихо потрескивали берёзовые поленья. Они сидели за столом, погруженные каждая в свои мысли.

— Расскажи мне свои кошмары, — прервала молчание Марфа, — они повторяются или всё время разные?

— Разные, всегда разные, но кончаются одним и тем же. Я при родах умираю. Она ведьма, просто мы с тобой рано радовались, — своими словами Галка в точности повторила мысли старухи.

— И что ты думаешь?

— Готовлюсь, — девушка выглядела отрешенной. — Хотя нет, я уже готова, просто жду. Бабушка, я во сне уже раз сто умирала, видела своё тело на больничной койке, врачей, Мишу с дочкой на руках.

— А Миша тут причём? Он во сне на родах присутствует? — цеплялась за детали Марфа.

— Да, мы с ним давно уже решили про совместные роды, уже и роддом выбрали, договорились обо всём с персоналом.

— Расскажи в подробностях, как смерть к тебе во сне приходит. Вспомни всё до мелочей, Галя, это может помочь. — Марфа засуетилась, налила в чашку Галке воды и капнула туда каких-то капель. — Выпей и рассказывай.

Галя безропотно проглотила воду и начала вспоминать неизменную концовку своих кошмаров.

— Во сне у меня стремительные роды, Миша успевает меня довезти до роддома, а там меня сразу на родильное кресло везут. Я тужусь, но задыхаюсь, акушерка помогает, но мне не хватает воздуха. Всё горит, боль неистерпимая, я слышу вокруг голоса, все просят меня потерпеть и не останавливаться, только не переставать тужиться, ещё немного, ещё разочек. Я делаю так как мне говорят и на выходе головки теряю сознание. Я вижу сверху, как акушерка принимает дочь, как мне оказывают помощь, пытаются вернуть к жизни, а я под потолком и тело свое внизу вижу.

— А дальше смотрела сон? Может всё же спасут тебя врачи?

— А дальше я всегда просыпаюсь в холодном поту. И потом уже заснуть не могу до самого утра.

В сенях раздался шум, и в дом вошли разгоряченные от работы мужчины.

— Хозяюшки, кормить будете? Мы там всё доделали, оставили котел греться, вечером в баню сходим, проверим, как он в действии, — радостно сообщил Савелий.

Галка быстро утерла слезы и нацепила на лицо милую улыбку. Миша подошёл и крепко обнял свою любимую жёнушку. Погладил живот, поцеловал:

— Опять плакала, — заметил с укором. — Бабуль, наставь ты её на путь истинный, постоянно плачет, спрашиваю почему, не отвечает. Смотри на кого похожа стала, исхудала вся.

— Наставлю, наставлю, не беспокойся. И вообще её пока в город не пущу, пусть здесь живёт. Доверить тебе ничего нельзя, ишь, охломон. Вон девку до чего довёл.

— Нельзя здесь, а вдруг роды начнутся, отсюда до города далеко. Не оставлю, — запротестовал Миша.

— Цыц, — отрезала Марфа, — сказала так, значит так и будет. Идите руки мойте, а мы с Галочкой сейчас на стол соберём.

За обедом Миша долго и обстоятельно убеждал бабушку в том, что оставлять Галю в деревне очень опасно. Рассказывал про подобранную клинику, про врачей, про современное оборудование и комфорт для рожениц. Галка всё это время сидела молча, она вообще была будто в прострации. Бабушка напоила её травами, и теперь единственное, что ей хотелось — просто спать. Глаза слипались, уши слышали разговор как в тумане, в теле тяжесть.

— Сидит он, щи хлебает, про врачей мне рассказывает. Смотри, что с женой твоей, того и гляди уснёт за столом, — пожурила Марфа внука.

— Это ты её чем-то напоила, да бабуль, зачем? — Миша обратил внимание на сонную Галю.

— А затем, что она у тебя уж месяц нормально не спавши, а ты к родной бабке привезти её не можешь, давно бы уж помогла, и не было бы у неё фингалов под глазами, — огрызнулась старуха.

— Да её после твоего сбора выворачивало по сто раз, как бы ты ей помогла? Вот и не повёз, — оправдывался Миша. — А вдруг бы ты ей ещё хуже сделала, её гинеколог вообще запретил травы пить, вдруг аллергия у ребенка будет, или ещё что.

— Дурак ты, Галюня мне ближе родной, а чтоб ей помочь лучше, мне её видеть надо было. А тебе трудно привезти было. Савка, а ты чего молчишь? Неужели не видел, что с невесткой творится?

— Мать, ну чего ты разошлась, я ж к ним не лезу, взрослые, сами разберутся, — отвечал Савелий.

— Вот у вас всё так, авось пройдёт, авось разберутся, врачи помогут… Веди её в комнату, что сидишь, а то сейчас прямо за столом уснёт, — Марфа тоже встала и пошла помочь уложить беременную.

Галка не сопротивлялась, опираясь на руку мужа, она дошла до дивана и, коснувшись головой подушки, тут же провалилась в сон.

— Что делать то теперь? — шёпотом спросил Миша.

— Ничего, — ответила бабушка, — не шумите тут и ладно, дайте девке спокойно поспать.

Сама Марфа куда-то срочно засобиралась. Платок, пальто, валенки.

— Мать, ты куда? Мы к тебе в гости приехали, а она из дому бежать.

— Дело у меня срочное, вернусь через час, не боись, успеем ещё наговориться, — ответив сыну, Марфа ушла из дома.

В доме Ирины часто были гости, у кого сердце, у кого давление, деревня стариковская, а больничка в соседнем селе, вот они все и ходят к ней по доброте душевной. А Ирка отказать не может, сама здесь выросла, всех бабушек и дедушек знает, ну не выгонишь же. Днем в селе фельдшером работает, а после обеда своих деревенских принимает на дому. Но когда в дом вошла Марфа, Ирина сильно удивилась. Эта старушка никогда не была у неё в гостях, да и все в деревне знали, что Марфа сама кого угодно вылечит.

— Бабушка, что-то случилось? — участливо спросила она старуху.

— Случилось, дочка, случилось. Я к тебе за помощью пришла, выслушай меня и не отказывай, обратиться больше не к кому, на тебя вся надёжа.

Ирка провела Марфу в комнату и усадила за стол. Разговор был долгий. Ирина молча слушала и громко вздыхала.

— Ты чего же удумала, бабушка. Опасно это очень. Я ж просто фельдшер, у меня и знаний особых нет. Машина есть, везите прям сейчас в больницу, врачи помогут, — посоветовала хозяйка дома.

— Нельзя ей в больницу, никто ей там не поможет, дитя спасут, а девку потеряют. Будет Милка всю жизнь без матери маяться. Ты ж в прошлом году у невестки Егоровны роды принимала, всё тогда правильно сделала. Помоги и в этот раз. Христом Богом прошу, помоги, Ирочка. Я в долгу не останусь.

— Подведёте вы меня под монастырь, — пробурчала Ирка, — что ж я за человек такой, никому отказать не могу. Пойду сумку готовить, хорошо хоть завтра воскресенье, на работу не идти.

— Спасибо тебе, Ирочка, доброе у тебя сердце. Мужа б тебе хорошего, ну да ничего, я с этим помогу, через неделю своего Пашку не узнаешь, — Марфа протянула Ире бумажный пакет.

— Что это? Я деньги не возьму, чем смогу — помогу, а нет, так на вашей совести будет. И никакой платы мне не надо, — женщина громко запротестовала.

— Какие деньги, милая, — Марфа улыбалась. — Это сбор для твоего Пашки, заваривай ему каждое утро в течение недели, увидишь, как жизнь повернётся. А к себе жду за полчаса до полуночи, проходи сразу в баню, в дом не стучи.

Распрощавшись, старуха вернулась домой. До полуночи нужно успеть подготовиться. Самым важным было сделать всё без привлечения внимания со стороны мужчин. Но здесь складывалось всё удачно. Вечером Миша и Савелий натопили баню пожарче, напарились так, что как раки в снег падали, красные, в пару.

— Идите чай пить, окаянные, — кричала им Марфа.

После жаркой бани и бабушкиного травяного сбора мужчины и часа не продержались, ушли по кроватям. Миша было хотел Галю с собой позвать, но бабуля запретила.

— Нам с Галюней нужно вместе почитать, она сегодня со мной в горнице ляжет, свечи зажжём, помолимся, — ответила старуха. — И ко мне в горницу не входить, ни при каких делах, — строго погрозила она Мише.

— Да понял я, понял, — ответил внук и отправился в переднюю на диван.

Марфа всё рассчитала правильно, мужчины по койкам, баня протоплена, травки действуют. Ближе к одиннадцати Галя схватилась за живот:

— Бабушка, — жалобно посмотрела она на Марфу, — бабушка, тянет. Как во сне тянет, — по щекам девушки крупными каплями побежали слёзы, в глазах стоял ужас и обречённость. — Нужно Мишу будить, отвезёт меня в роддом, прощай бабулечка, — Галка крепко прижалась к Марфе и заревела ей в плечо.

— За мной пошли, не будет ни роддома, ни врачей, ни смерти. Ничего не бойся, молись Богородице, во всём меня слушайся и не засыпай. Пойдём, родная, — и старуха повела Галю в баню.

Там уже было постелено, горел котёл, приготовлены ведра с водой. Галя разделась, легла на полок. Вскоре пришла Ирина. Марфа её встретила, показала, что и где, и начала шёпотом быстро читать на неизвестном языке. Схватки становились всё чаще и чаще. Ирина была рядом с роженицей, подсказывала, как дышать и вытирала её лоб от пота. Галка стонала, переходя на крик. Марфа читала громче и быстрее.

Ирина приготовилась к потугам и следила за состоянием девушки. Вскоре Галя кричала уже не переставая, в глазах фельдшера был ужас и паника, но она продолжала делать то, что положено. Ирина смотрела на Галю, когда стены бани затряслись, что-то громко ухнуло, и отключился свет. Маленькую парную освещали предусмотрительно зажжённые Марфой свечи. Громкий, протяжный хрип вырвался из гортани девушки, показалась головка. Марфа одной рукой держала крест, другой беспрестанно кропила на Галку святой водой в крестном знамении.

Ирина аккуратно приняла головку, плечи, вот уже и вся малышка на руках, что-то было не так. Женщина положила младенца грудью на ладонь и слегка похлопала по спинке. Вот теперь всё хорошо. Мила закричала, звонко, громко, на всю баню.

— Поздравляю, мамаша, у вас дочка, — обрадованная удачным исходом Ирина перерезала пуповину и повернулась в сторону Галки. Тут только до неё дошло, что очень тихо в бане, нет ни стонов, ни тяжелого дыхания роженицы. Галка лежала на полке с открытыми и неморгающими глазами. Марфа суетилась рядом, продолжая бормотать на непонятном языке. На Ирину она не обращала никакого внимания. В очередной раз, окропив Галку святой водой, Марфа громко, так, что на мгновение заложило уши, закричала: "Встань!"

Галка резко села на полке и сильно закашлялась. Старуха поднесла ей воды и подождала, когда та напьётся.

— Бабушка, — обессилено Галка снова легла, — бабушка, я жива? А где Мила? Как она?

Ирина подошла и протянула Гале малышку. Марфа тоже стояла рядом и с улыбкой смотрела на своих девочек.

— Ирочка, как же ты меня выручила, без тебя бы я не справилась, спасибо большое, — старушка с благодарностью обняла женщину.

Ирина молчала, в глазах стояли слёзы радости, принимала роды она второй раз, но этот явно был особенным. Она помогла с младенцем и ещё раз осмотрела роженицу.

— Бабушка, им бы лучше до утра здесь быть, ты б Мишу позвала, пусть свет наладит. А я утром приду, посмотрю как вы.

— Хорошо, родная, всё сделаем, спасибо тебе, — и Марфа пошла будить мужчин.

На утро, после осмотра, Галя с Милой переместились в дом. Миша вызвал с города скорую, чтобы уже опытные врачи проверили жену и ребенка. Врачи приехали достаточно быстро, зафиксировали роды, осмотрели роженицу и младенца, предложили отвезти в стационар. Молодые родители отказались, сославшись на то, что сами доедут в ближайшее время.

Миша привёз из города всё необходимое, и Галя осталась в деревне с малышкой.

— Бабуль, смотри какая она рыжая. Не волосы, а огонь.

— Да уж, ещё и кудрявая, эх красавица вырастет, — вторила Марфа.

А Милаша сладко посапывала на руках у мамочки. Впереди у неё целая жизнь.