Полгода как на иголках.

Жить на территории врага оказалось куда сложнее, чем я думал. Каждый косой взгляд, каждая проверка документа заставляют напрягаться, но показывать это категорически нельзя.

— Слава императору! — сказал я сотруднику внутренней таможни и протянул путевой лист. От этого способа здороваться меня всегда внутренне воротило.

— Слава императору, — в меру вяло ответил мужчина и взял документы. — Вы в курсе, что дорога на Алшайн закрыта?

— Мне ничего не говорили насчёт этого. Загрузили груз, дали маршрут, и я поехал.

— Этого путевого листа недостаточно. У вас должен быть допуск и спецразрешение.

— А давно Алшайн закрыли? Я трое суток в пути. Может, в компании просто об этом не знали.

— Трое суток… — мужчина достал фонарик и стал вчитываться в мой документ более внимательно. — Почему вы едете так долго? Вы должны были прибыть два дня назад.

— Была поломка.

Излишне оправдываться не стоит — это вызовет лишь ещё большее подозрение. Я передал таможеннику нужную бумагу.

— Сломался недалеко от города. Ко мне выехал сервис компании.

— Вижу. Странно, что они не выписали спецдопуск. Придётся делать запрос, — мужчина достал из набедренной сумки планшет.

Нет, друг, запрос в компанию мне не нужен. Мой путевой лист и без того липа. Я протянул таможеннику паспорт, намеренно коснувшись его руки.

— Ваш паспорт не нужен. Все данные уже…

Мужчина сбился. Подействовал мой дебаф на разум. Дело это ювелирное — надо, чтобы человек просто кое-что забыл, а не стал слабоумным.

— А-а-а… — протянул он. — На чём мы с вами остановились? Не помню, зачем доставал планшет…

— Вы хотели заглянуть внутрь грузовика.

— Да, точно…

Я открыл кузов. Беглый взгляд на коробки, и мне дают добро ехать дальше. Повезло. Успех операции сильно зависел от придирчивости таможенника.

Полгода жизни шпиона.

Надо сказать, паршивой жизни. Чем больше я тут находился, тем больше ненавидел Вавилон. Хотя, казалось бы — куда уже больше…

Всем людям здесь конкретно промыли мозги. На это невероятно мерзко смотреть — мне навсегда запомнилась пятилетняя девочка, которая с невероятным усердием восхваляла императора. Она кричала про величие вавилонского народа и желала смерти всем врагам империи.

И это пятилетняя девочка. Нетрудно представить, что из этого потом вырастет… Инакомыслие в Вавилоне — это гарантированная тюрьма или смертная казнь. Люди живут в страхе. Ты либо в системе, либо под ней. Другого варианта нет.

Тут же, в Вавилоне, я увидел, что такое действительное классовое расслоение. По сравнению с этим наши аристократы — это вполне обычные люди.

В Вавилоне существовало деление на пять социальных рангов: раб (чёрная повязка на руке), потомок рабов (чёрная повязка с небольшим белым кругом), слуга (белая повязка), простолюдин (белый браслет на руке), аристократ.

Рабы — это представители захваченных народов. Они находятся в полном подчинении и лишены каких-либо прав.

Потомки рабов — это захваченные народы, которые показали свою верность на протяжении веков. Их ценят чуть больше рабов, но они тоже практически не имеют прав.

Слуги — простые работяги. В этом классе много градаций, но небольшие права уже появляются. Самые большие привилегии у слуг непосредственно из коренного Вавилона.

Простолюдины — вавилонцы, которые имеют хоть какой-то магический дар. Градаций тоже много, но грубо говоря — чем больше магии, тем больше прав.

Аристократы — вавилонская знать. Потомственные маги. Права у них настолько огромные, что они могут приказать человеку ниже по рангу что угодно. Или могут убить по своей прихоти — последствий не будет.

Для цивилизованного человека это полная дикость. Прямо убивает вопрос — как это вообще может существовать? Как может существовать что-то настолько ужасное?

Дело не в самих вавилонцах — дело в верхушке их власти. Если сместить всю элиту страны, то здесь всё будет по-другому.

Не сразу, конечно. Тут требуется долгий и упорный труд. Реабилитация полностью закончится только через пару поколений.

Хотя задумываться об этом ещё рано. Прежде надо уничтожить этот ужасный режим.

Я въехал в Алшайн и припарковался на парковке своей компании — логотип на грузовике позволял сделать это без особых проблем. Охранник записал лишь мой номер. Завтра меня уже не будет в Вавилоне, так что за это можно не переживать.

Ко мне подошёл водитель из соседнего грузовика.

— Слава императору! В карты не хочешь? Нам третьего не хватает.

— Слава императору! Очень устал с дороги, хочу немного отдохнуть.

— Понял… Если захочешь в город, то дважды подумай. Там сейчас много аристократов из числа военных.

— Спасибо за предупреждение.

— Пожалуйста, пан!

«Пан» означает равный по рангу. Иерархическая система была буквально в крови этих людей. Они трепетали перед тем, кто выше, шли бок о бок с тем, кто равен, и презирали всех, кто ниже.

Фразу «но мы не с чёрным на руке» я слышал практически каждый день. Люди гордились тем, что находятся в классе слуг, и мечтали стать в будущем более важными слугами. Всё. На этом цели и мечты заканчивались.

Надо отдать должное, это жестоко, но очень гениально. Людям дали надежду на призрачный «карьерный рост». Фактически это единственное, что мотивировало их к усердной работе.

Я залез на спальное место сзади кресел и достал кнопочный мобильник. Настало время для моей шпионской симкарты. Таких в моей левой руке было спрятано три десятка — одно сообщение, одна симкарта.

Отправил заготовленное сообщение и сразу же вытащил батарейку телефона. На самом деле меня уже могли засечь, но быстро вряд ли выявят и вычислят. Обычно для дополнительной меры предосторожности я меняю дислокацию, однако тут был немного другой случай.

Проверив зашифровку, отправил её в нашу сеть.

Если перевести сообщение, то получится «Красное дерево ждёт синюю птицу». Красное дерево — это я, а синяя птица — Глеб Синицын. Ровно через пять минут мне пришлют ответ с подробностями операции. Или, возможно, её отмены.

В Вавилон меня отправили для поиска акцептора моей крови. Работа дальнобойщиком в этом сильно помогала, но успеха в миссии я не добился. Как итог — руководство решило использовать меня там, где требуется грубая сила.

Я поменял симку во второй раз и получил сообщение — «ъгзфнюйвссцёуичхсг34-эн». Используя шифр «71395», получилось: «улица Величия Императора 49, вход с торца здания, 21:00»

Центр города. Тут даже карту брать не нужно. И о чём думает Глеб, назначая там встречу? Его получилось внедрить на очень хорошее место — зачем подставляться сомнительными связями да ещё и в таких местах?…

Похоже, его тоже выводят из страны. Жаль. Потенциал в таком агенте был огромный. Единственное — на мой взгляд Глеб в принципе не подходит на роль шпиона. Характер у него слегка не тот.

Посмотрев по карте дорогу, я вышел из грузовика. Причина закрытия Алшайна для меня оставалась загадкой, но скорее всего это связано с прибытием военных. Предупреждение об аристократах эту версию только подтверждало.

Мне встретились два полицейских, которые разговаривали с до смерти запуганным слугой

— Слава императору, — сказал мне полицейский. — подойдите сюда.

— Слава императору! — ответил я. — Чем могу служить?

— Всего лишь маленький вопрос, — полицейский схватил слугу за локоть и потащил ближе ко мне. — Белая повязка этого человека кажется тебе чистой?

Повязка была в небольших катышках и немного серой. Было видно, что она чистая и свежевыглаженная, но спрашивали совсем не про такую чистоту.

— Нет, далеко не чистая.

— Видишь, что говорят? И тут дело совсем не в том, что светит фонарь.

— Она чистая, клянусь!..

— Молчать, — властно сказал полицейский. — На отметку в паспорте ты уже заработал, — полицейский обратился ко мне более спокойным голосом. — Спасибо. Можешь идти.

Слуга побледнел. Отметка ставит крест на продвижении в более высокий класс слуг. При получении двух отметок — понижение внутри класса.

Помочь я тут ничем не мог. Сказал бы, что повязка чистая, докопались бы уже до меня. Я сделал подлость в рамках этого человека, но по-другому мне миссию не выполнить. Приоритеты здесь полностью очевидны.

Если подумать, даже повезло — на месте того слуги вполне мог быть я. Мы недалеко от центра и шататься тут не положено, поэтому и докапываются.

Ки Глеба я почувствовал задолго до прихода на место. Эмоции лучше оставлять вне операции, но я был очень этому рад. За полгода начинается дикая тоска по Родине, семье и друзьям.

Нужное здание оказалось банком. С торца был вход в небольшой отдельный офис. Нужная дверь оказалась не заперта, и я вошёл внутрь.

— Кто вы такой? — настороженно спросил Глеб. Внешность друг друга мы не знали.

— Успокойся. Я путник.

Синицын выдохнул, услышав кодовое слова.

— Я рад тебя видеть! — Глеб поморщился и перешёл на русский язык. — Давай не на вавилонском…

— Тебя выводят?

— Да. Вместе с тобой.

— Почему?

— Из-за сегодняшней миссии. Она будет жёсткой…

— Пошли сядем в кабинет.

Глеб рукой пригласил меня внутрь помещения.

— У Вавилона, двадцать лет назад, получилось сделать порчу крови нашего ассасина. Подробностей не знаю, но случай довольно глупый. Сейчас есть пять пасынков «жадной крови» — наша задача убить одного из них.

— Как понимаю, всех пятерых планируется убить одновременно?

— Да… — Глеб опустил глаза в пол. — Промахи в операции недопустимы. След крови сменится, и считай всё пропало.

— Ты какой-то странный. Волнуешься?

— Не в этом дело… Наша цель девушка. И я с ней сдружился…

— Ты поэтому запросил помощь?

— Отчасти да, но ещё дело в её охране. Вавилон хочет убить нашего ассасина и его акцептора, чтобы получить себе ещё одну «жадную кровь». Не знаю, как они собираются это провернуть, но такая цель у них имеется.

— Легко ищется след крови?

— Да. Нашего ассасина уже несколько раз пытались убить.

— Называть этого человека ассасином слишком громко — скорее просто один из владельцев крови. И давай уже ближе к делу. Какая охрана, во сколько надо выступать — выкладывай всё.

— Охрана четыре элитника, время операции, — Глеб посмотрел на часы, — полночь. До нужного места я тебя проведу, но охрану не устраню. Они сейчас постоянно находятся с девушкой без каких-либо исключений.

— Насколько близко проведешь?

— До соседней комнаты, если повезёт.

— Ки-сенсоры там есть?

— Не знаю, но это вполне возможно. Я представлю тебя, как своего друга — если тебя чуть приодеть, то это вполне сработает. Посидишь в гостиной, пока я буду разговаривать с Эви… Самое главное для нас — не проворонить момент и сделать всё максимально быстро. Сам понимаешь — у нас даже пяти минут не будет.

У нас скорее даже одной минуты не будет. Охрана и спецгруппы среагируют очень быстро.

— Вот это задачку ты задал… Покажи, что за огнестрел у тебя в тумбе.

Брови Глеба поползли вверх. Он знал, что я владею Ки, но не знал моего уровня.

— Пистолет хороший. Ещё один у меня в машине. Как у офицера армии Вавилона, для меня нет проблем с оружием.

— Глеб, ты офицер советской армии.

— Немного не так выразился… Шпионская профдеформация.

— Расскажи подробнее про нашу цель. Кто она?

— Она… — Глеб взялся за голову и долго молчал. Затем он слегка усмехнулся и посмотрел мне в глаза. — Она в должности лейтенанта, но у неё совсем не военный дух. Эви очень добрая девушка… Как невинный цветочек…

Своего друга я знал давно. Может, он не влюбился в Эви, но точно к ней привязался. Для него это задание будет очень тяжёлым.

— Жень, они такие же люди, как мы. Среди них есть хорошие и плохие, отзывчивые и чёрствые. Им просто не повезло родиться под гнётом вавилонской империи. Люди здесь не зло в чистом виде. Зло — горстка правителей, которые ведут свой народ не туда.

— Я такого же мнения. Но мы сражаемся с Вавилоном как раз, чтобы уничтожить горстку его правителей.

Парень посмотрел на меня безумным взглядом. Он усмехался, но у него при этом текли слёзы.

— Жень, пожалуйста, давай завалим операцию! Я знаю, что так нельзя, но я не хочу, чтобы Эви погибла…

— Ты понимаешь, что мы тогда подведем четыре других группы? Ты понимаешь, сколько усилий было потрачено на эту операцию?

— Понимаю… Извини. Я говорю глупости… — Глеб схватился за волосы. — Мне будет плохо при любом варианте. И если умрёт Эви, и если провалю миссию…

— Глеб, ты…

— Жень, почему мы не можем договориться?! К чему вообще нужна война?! На Земле мало места?! На Земле мало ресурсов?!

— Успокойся и не кричи. Здание пустует, но так тебя могут услышать с улицы.

— Прости… Не подумал…

— Скажи, Глеб, ты считаешь возможным договориться с Вавилоном?

— Нет.

— Тогда, может быть, ты знаешь, как не допустить войну? Знаешь, как ужиться вместе с Вавилоном.

— Нет, не знаю…

— Тогда что ты предлагаешь делать? Предложи, Глеб. Скажи, что нам делать.

— Да чего ты ко мне пристал! Я не знаю…

— Нет, Глеб, ты знаешь. Ты знаешь, что есть только один путь — либо они, либо мы. Договориться не получится. Уйти от проблемы тоже — нас просто захватят. Сделают рабами с чёрной повязкой на руке. Скажи, ты хочешь так? Хочешь, чтобы так было с твоей семьей и друзьями?

— Не хочу. Но дело не в этом, Жень… Я просто не понимаю, почему нельзя жить так, чтобы у всех всё было хорошо. Изобретения науки это вполне позволяют, но почему-то в нашем мире всё равно остаётся так много жестокости…

— Чтобы у всех всё было хорошо, надо для этого сначала постараться. Не одному человеку, а коллективно. Но при этом не надо надеяться на других — надо начинать с себя. Делать всё возможное для наступления лучшего будущего.

— И для этого лучшего будущего требуется убивать?

— В нашей ситуации и при наших возможностях — да.

— Но точно ли это правильный путь? Может, мы ошибаемся? Может, есть другое решение?

— Если оно и есть, то мы его узнаем только с течением времени. Или, быть может, не узнаем никогда. Делая выбор, мы основываемся на приоритетах и возможной пользе. Нельзя предугадать заранее, что произойдет при каждом из решений.

— Это верно, но всё равно у меня большие сомнения…

— Ты понимаешь, какие у тебя приоритеты?

— Да, только от этого не легче… Наверно, ты сейчас меня презираешь… Жалею врага и склоняю к намеренному провалу миссии.

— Глеб, я тебя не презираю. Вполне нормально стараться сохранить свою человечность. Но скоро война. Нам в любом случае придётся пожертвовать человечностью. Либо убьешь ты, либо убьют тебя. Третьего варианта нет.

— Ты говоришь, что мы делаем выбор, но по сути этого выбора у нас нет…

— Да, Глеб. По сути у нас нет выбора. Мы должны выполнить миссию. Мы должны убить Эви несмотря на то, что она добрая девушка.

Синицын заплакал и склонил голову. Он не хныкал по-бабски, но сдержать слёзы всё же не мог. Я не трогал его несколько минут.

— Надо тебя переодеть, — сказал Глеб, когда наконец успокоился.

Костюм оказался несколько мешковат, но я выглядел вполне нормально для местного простолюдина. Нашей легендой было то, что я лекарь на службе господина Фоба — так в Вавилоне звали Синицына.

Ещё немного обсудив детали, мы поехали на встречу с Эви. Глеб несколько месяцев целенаправленно сближался с девушкой, и заявиться к ней поздно вечером он мог без каких-либо проблем. Другое дело, что от этого сближения Синицыну и было тяжело выполнять миссию. Думаю, внутренне он чувствовал себя предателем.

— Слава императору, — произнес охранник, открыв нам дверь квартиры. — Господин Фоб, вы снова очень поздно.

— Слава императору! — ответил Глеб, но произнести что-то ещё не успел. К нам выбежала невысокая симпатичная девушка.

— Слава императору, Фоб! Я так рада тебя видеть!

Верзила охранник косо посмотрел на Эви.

— Лейтенант, соблюдайте субординацию, — охранник снова переключился на нас. — господин Фоб, кто это с вами?

— Друг и по совместительству отличный лекарь. Он подождет меня в гостиной, если так можно в рамках безопасности. Я за него ручаюсь. Хотел бы даже познакомить его с Эви.

— В гостиную не пустим. И познакомить с лейтенантом тоже не дадим.

— Строго, но справедливо. Гар, тогда, пожалуйста, подожди в машине.

Наш план немного испортили, но к этому мы были готовы. Из дипломатического варианта мы перешли на полностью силовой. Теперь охрана знает меня в лицо, а значит я спокойно смогу подойти в полночь, чтобы поинтересоваться насчёт Глеба.

Как и было сказано, я спустился к машине. Оттуда же стал сканировать окружающую Ки — у сильных магов Ки обычно соответствующая. Энергию Ки можно скрывать, но так умеют немногие.

В доме было полно магов из числа военных. Здесь располагалось временное и постоянное жильё вавилонских офицеров. Обычно половина дома пустовала, но сейчас в Алшайн многих командировали, и потому абсолютно все квартиры были заселены.

На миссию это влияет только одним моментом — у многих есть стационарная кальма, что может помешать нам сбежать. Кальма, которую я создаю преобразованием крови, должна быть сильнее, но это далеко не факт.

Без десяти полночь я задрал штанину и сделал небольшой тонкий надрез на голени. Мне понадобится кровь для создания кальмы, как только я начну операцию. Немного крови я собрал и нанёс на рукоятку пистолета — без бафа оружия мне здесь точно не обойтись.

Поправив насколько возможно пиджак — чтобы не торчала наплечная кобура — я вышел из машины. У меня двенадцать патронов в пистолете и ещё обойма в кармане. Но до второй дойти не должно — дело скорее всего придётся довершить ножом. Второй пистолет я брать не стал.

— Стойте! — крикнул мне консьерж, — кто вы такой?

— Я иду к господину Фобу.

— Ваши документы. Я посмотрю, есть ли на вас допуск.

Когда шёл с Глебом, вопросов не было… Я дал мужчине документы и вместе с тем дотронулся до его руки — дебаф на разум был универсальным допуском. Главное, чтобы на элитнике из охраны это тоже сработало.

Время без минуты полночь. Я звоню в дверь квартиры Эви.

Охранник смотрит в глазок, но никак не отвечает.

— Я к господину Фобу.

Молчание.

— Можете хотя бы передать ему записку. Это очень важно.

Слово «важно» в вавилонском имело магическое действие. Его не использовали просто так — только для самых исключительных случаев.

Дверь слегка приоткрылась.

— Давай записку.

Я протянул руку и снова провернул свой трюк с дебафом на разум. В этот раз я себя совершенно не сдерживал. На пару дней верзила точно овощ.

— Что там? — спросил второй охранник, подходя ближе. Этот был куда менее габаритным.

Я сделал преобразование крови на кальму и преобразование на баф огнестрельного оружия.

Дальше счёт пошёл на секунды. Не обращая внимания на охранника, я стреляю дважды в Эви через стену — под бафом пули пробивали метровые металлические стены, что уж говорить про тонкую стену.

На всю гостиную раздался треск электрических разрядов. Рука охранника до локтя была покрыта молниями. Он побежал на меня с целью как можно более близкого сближения — меня поджарит, даже если я выставлю блок.

Отпрыгнув в сторону, я сразу же пускаю три пули в мага молнии — одна ушла на пробитие магической защиты, а две других уже прошли на вылет. Элитники в охране были собраны неплохие, но против моего бафа оружия не выдерживали.

Ки двух охранников находилось возле Эви. Один из них пространственный маг — это для операции самое опасное. Я бегу сразу в комнату, не добивая первых охранников.

— Предатель! — истошно закричали на вавилонском в дальнем углу помещения.

Глеб раскрылся и стал своей кальмой мешать охраннику. Я забежал внутрь комнаты и сразу же направился к Эви. Прямо на ходу стрелял в охранников — по три пули в каждого.

Остаётся ещё одна пуля, но я просто бросаю пистолет и достаю нож. В условиях магической медицины было необходимо отрезать Эви голову. Прости, Глеб, что тебе пришлось это увидеть…

Вся комната вспыхнула огнем.

Не понимаю, кто постарался, но это уже неважно. Я подбегаю к Синицыну и активирую капсулу-метку внутри тела.

Мы телепортируемся в штаб КГБ под Москвой. Вокруг пустые стены из металла и несколько «Медведей». Возле одного из них стоит Ксавьер, одетый в зимнее пальто. В Москве было куда холоднее, чем в Вавилоне.

— Результат миссии?

— Цель устранена.

Я принялся прямо рукой тушить одежду Глеба. У меня самого ни одежда, ни кожа от огня не пострадали, а вот Синицына задело.

Он посмотрел на меня пустым, безжизненным взглядом. Кажется, ранение его совсем не волновало…

— Отойдет, — сказал Ксавьер, когда я рассказал ему про Глеба. Мой куратор распорядился куда-то доставить Синицына, в то время как мы остались в ангаре.

— Я хочу неделю отдыха. Будет такая возможность?

— Три дня. Затем тебя переправят на Вязь-4.

— Так тоже неплохо… Это вахта на две недели?

— Далеко не факт. Ближайшее время нам всем можно забыть о каком-либо отдыхе.

— Ксавьер, ты меня пугаешь. Неужели вот-вот война?

— Она может начаться хоть завтра. В Вавилоне транслируют совсем другие новости, но, поверь, в мировой политике сейчас полный беспредел. И это если брать только то, что рассказывают простым людям.

— Три дня моего отсутствия будут критичны?

— По тревоге тебя всё равно сразу же задействуют, так что не переживай. А насчёт того, что не даю неделю — слишком нужны твои навыки в Изнанке. Без твоего бафа на память наши очень долго учат дерханский язык.

— Мой баф могут выдержать не все — у некоторых начинаются просто адские головные боли.

— Значит, будут учить язык через головную боль, — Ксавьер отправил по телефону какое-то небольшое сообщение. — Тебя должны были встречать совершенно другие люди, но так получилось, что я оказался в Москве. Сейчас телепортёр переправит тебя в основной штаб КГБ.

— Мне надо вернуть моё лицо. Вожжин в Москве?

— А чем тебе не нравится это лицо?

— Мне сейчас как-то совсем не до юмора.

— Я спросил без каких-либо шуток.

— Хочу, чтобы жена встретила своего мужа, а не какого-то незнакомого мужика.

— Вожжина в Москве нет, но есть специалист не хуже.

Фраза «не хуже» мне не особо нравилась. Но я сильно не переживал — возвращать родное лицо всегда легче, чем воссоздавать чужое. Другое дело, что надо было ждать до утра.

Мне выделили комнату внутри подземных катакомб КГБ, чтобы я отоспался. Конечно, было бы приятнее ночевать дома, но я был готов потерпеть ещё немного.

— Товарищ капитан, — постучалась девушка ровно в 7:30. — Вы уже встали?

Не только встал, но уже и собрался. Я открыл дверь.

— «Капитан»? В Вавилон я уходил старлеем.

— Магические способности у вас полностью соответствует капитанскому званию, так что неудивительно, что его уже присвоили. Я капитан Земцова. Аналитический отдел. Мне надо досконально вас опросить насчёт командировки в Вавилоне. После придёт маг по смене лиц.

Как понимаю, Земцову прислал Ксавьер…

Несколько часов я рассказывал девушке-аналитику всё самое важное, что успел увидеть в Вавилоне. Ничего секретного я, естественно, не разузнал, но мои данные были нужны для составления общей картины.

— И последнее, — открывая новую страницу журнала, сказала девушка. — Какая причина закрытия города Алшайн?

— Это лучше спросить у Глеба. Я знаю только то, что туда свезли очень много магов.

— Пожалуйста, более конкретно.

— По моим прикидкам больше двухсот человек, но я могу сильно ошибаться.

— Ассасины были?

— Если и были, то своё Ки они скрывали.

— Чем занимались прибывшие маги?

— Насколько знаю — тренировками. В Алшайне находятся учебные базы.

— Какова обстановка в городе?

— Там довольно безлюдно. Низшим классам не хочется попадаться военным аристократам на глаза.

— Как вы считаете, силы в Алшайне могут быть одной из ударных групп в грядущей войне?

— Могут. Возможно, это их точка перебазировки.

— Насколько сильные зоны кальм в Алшайне?

— С этим вопросом не помогу. Кальму я практически не чувствую.

— Хорошо. Думаю, на этом всё. Спасибо за ответы, товарищ капитан. Наверно, вам бы хотелось поскорее увидеться с семьей, а не сидеть тут, но сами понимаете — служба обязывает.

— Да, я всё понимаю.

Земцова провела меня по череде коридоров к магу, меняющему лица. Это в прямом смысле был Вожжин № 2, что меня несколько смутило.

— Нет, я не Вожжин, — сходу заявил дубликат. — Но мы имеем схожие лица.

— Не совсем понимаю смысл такого действия.

— Мне просто нравится эта парсуна, — со сладостью в голосе произнёс мужчина. — Здесь очень правильные черты лица. Для Вожжина, к слову, эта парсуна тоже не родная.

— «Парсуна»? Это вы так лица называете? Но вас же из-за этого будут путать с Вожжиным.

— Пускай путают. Работу мы делаем одинаковую.

Расспрашивать дальше я не стал. На мой взгляд, носить чужое лицо — это крайне неприятно, но находились люди, которые считали иначе. Для них неважно, настоящие они или фальшивые.

— Как результат? — Ставя передо мной зеркало, спросил Вожжин № 2. Колдовал он чуть меньше часа.

— Вроде похож… Надо признать, немного непривычно видеть своё прежнее лицо.

— Не понравится парсуна — её всегда можно сменить.

— Нет уж, спасибо. Полгода с вавилонской рожей мне вполне хватило, — я встал с кушетки. — На этом всё? Я могу одеваться?

— Тело, кожа и, главное, лицо возвращены в первоначальный вид, но если хочется, могу приделать третью сиську.

— У вас даже юмор с Вожжиным одинаковый…

Голодный, немного злой, но при этом счастливый, я покинул штаб КГБ. Время уже было близко к полудню. По идее, у Сони уже закончились уроки, и Юля должна была пойти её забирать.

К Юле, как к приёмной матери, вопросов не было, а вот меня уже вполне можно назвать плохим отцом. За полтора года, как мы забрали Софью из детдома, больше года я был в командировках. Вахтовые, по две недели, на Вязь-4 и полугодичная в Вавилон.

Но Соня не жаловалась. Она была очень умной девочкой и не по годам взрослой. 12 августа 2038 года погибли её родители во время теракта в пригороде Москвы. Тогда ей было всего пять. Из родственников только бабушка в Краснодаре, но к ней девочка не захотела. Прям наотрез отказалась.

Соня категорически не хотела никого видеть и лишний раз с кем-то разговаривать. В компании детей она всегда старалась уйти в сторонку, а когда к ней приезжала бабушка, Соня как партизан молчала, прося периодически уйти.

Причём все эти попытки социализировать девочку проходили очень болезненно. Если Соне начинало казаться, что вокруг неё слишком много людей, или что с ней слишком часто разговаривают, она объявляла бойкот и переставала есть. Истерики у неё не было, лишь две простых просьбы — «оставьте меня одну и дайте рисовать или читать».

По этой причине Соня жила в детдоме чуть ли не отдельно. Еду приносили прямо к ней, а единственными, кто с ней контактировал, были воспитательница и учитель по рисованию, которая по совместительству являлась психологом.

Так продолжалось три года. В школу Соня не пошла, хоть уже давно умела читать и писать. Была надежда, что время залечит психологическую травму девочки, но ситуация не улучшалась, а даже становилась хуже. Соня научилась манипулировать взрослыми, делая всегда так, как хочет она. Сильных капризов не было — всё в рамках старого «оставьте меня одну».

Ради эксперимента, психолог Оксана стала ходить к Соне реже, но девочка на это никак не отреагировала. Её настроение не изменилось даже, когда уроков по рисованию не было месяц. Казалось бы, человек провел с ней три года и стал близок, однако Соня совсем так не считала. Для неё ровно ничего не поменялось.

Оксане из-за этого было очень обидно, но рук из-за проблемной девочки она не опускала. Её супервизор подал идею сменить тактику. Оксана перестала пытаться мелкими шажками вернуть девочку в социум и стала идти в сторону расширения интересов Сони.

Психолог осторожно предлагала различные занятия и игры, не связанные с обычными увлечениями девочки. Один день это могло быть пение и прослушивание песен, ещё через пару дней — лепка из пластилина, затем игра в шахматы.

Попытки чем-то увлечь Соню помимо рисования и чтения уже были, но девочка всегда отказывала. До смены тактики Оксана думала, что лучше не идти в этом направлении, однако, как оказалось, именно здесь находились самые большие перспективы.

Перепробовав очень-очень много всего, психолог нашла занятие, которое сильно заняло Соню — это было собирание кубика Рубика. Девочке до этого предлагали различные головоломки, от обычных пазлов до собирания конструкторов, но заинтересовал её именно кубик Рубика. Она очень сильно загорелась желанием научиться его собирать.

И вроде бы мелочь такая стала большим сдвигом. Соня наконец стала потихоньку открываться.

После получения кубика Рубика, девочка на несколько дней забыла буквально обо всем — ей хотелось решить головоломку, причём исключительно своими силами. Оксана предлагала помощь, но на это она получала резкий отказ.

Психолога такая реакция сильно напугала — Соня даже спать ложилась в обнимку с кубиком. Вернее, она просто засыпала в процессе решения головоломки. Иногда девочка просто бездумно крутила грани, а иногда минутами всматривалась в цвета, пытаясь найти верную комбинацию.

На утро четвёртого дня воспитательница нашла Соню в слезах, калачиком сидящую возле кубика. На памяти женщины это был первый раз, когда она плакала. Психологу Оксане за это достался сильный втык, но зато затем девочка стала меняться.

Она попросила научить её собирать кубик Рубика, и к ней пригласили специалиста в этой области. Через два дня у Сони получилось собрать кубик самостоятельно — её счастью просто не было предела. Как оказалось, кубик Рубика умел собирать отец Сони, и он обещал обучить девочку этому навыку. Несмотря на малый возраст, Соня это отчетливо запомнила.

Рисование и чтение не ушло из сферы интересов девочки, однако у неё наконец стал появляться интерес и к другим вещам. Постепенно она даже стала общаться и играть со сверстниками.

В какой-то момент в приемную семью забрали из её друзей сначала двух мальчиков, а потом девочку. Соню это заинтересовало, и она спросила воспитательницу про удочерение. Для нее стали подбирать приемных родителей, но все, кто приходил, девочке не нравились. Она уходила буквально через минуту общения.

Когда в детдом пришли мы с Юлей, то ни на что особо не рассчитывали. О проблемной девочке мы уже были предупреждены, однако от нас она не уходила ни через минуту, ни через пять, ни даже через полчаса.

Соню заинтересовало, что я тоже из детдома, и она попросила рассказать, каково мне было без родителей. Я отвечал честно, но очень тщательно подбирал слова, чтобы не сказать чего-то лишнего.

— Вы такие молодые. Почему вы хотите приемного ребенка? — задала Соня очень взрослый вопрос, после моего рассказа о детдоме.

— У меня не может быть детей, — ответил я отчасти правдиво. — Но мне хочется побыть отцом.

— А почему вы, будучи в детдоме, не захотели в приемную семью?

— Мне это было не нужно. Однако некоторым детям в приёмной семье гораздо лучше.

Через день нам позвонили и сказали, что Соня хочет к нам в семью. Мы с Юлей были очень рады, хотя и понимали, что такой ребенок — это повышенная ответственность.

Юля как раз перед этим окончила институт и мучилась с работой — у магов после высшего образования вариантов немного. Либо военным, либо учителем магии, либо в резерв — так делают многие аристократы. Тут же для Юли появился вариант заниматься Соней. Параллельно с этим жена решила немного подрабатывать репетиторством по магии огня, хотя деньгами я спокойно мог обеспечивать нас троих.

За год, что был до командировки, Соня стала мне и Юле как родная. Непривычная роль родителя стала для нас постепенно полностью естественной. Отсюда, правда, родилось чувство, что я не могу уделять дочке должного внимания, но с этим уже ничего не поделаешь.

Профессия военного предполагала определенные лишения.

Кроме одежды, предоставленной в штабе КГБ, мне дали немного налички и смартфон для коммуникации. Телефон, правда, мне был не нужен — я не любил звонить перед приездом. А вот наличка очень даже понадобилась — во-первых, оплатить проезд, а во-вторых, купить Соне книгу и цветы для жены.

Как-то так сложилось, что возвращаясь из командировки, я всегда покупаю ей что-нибудь почитать. Ну и стандартно букет жене, хотя за полгода отсутствия стоило бы отметиться чем-то и большим.

Погода в Москве стояла солнечная и морозная. Я был в приподнятом настроении ещё когда вышел из штаба, но чем больше находился на улице, тем сильнее радовался.

Это и предвкушение встречи с семьей, и просто радость от возвращения в родную страну. Атмосфера здесь и в Вавилоне кардинально отличается. Нет страха, нет молчаливого повиновения, нет постоянных криков «слава императору». Если подумать, то для счастья надо совсем немного — после командировки в Вавилон это ощущается наиболее остро.

Все покупки были сделаны, и я, с двумя пересадками на метро, приехал домой. Подъездную дверь мне открыл вышедший жилец, так что даже не пришлось ждать, пока кто-то придёт — в домофон звонить не хотелось.

Ки Юли и Сони я почувствовал заранее. В квартире раздался громкий троекратный звонок — такой я всегда даю после командировки.

Дочка открыла дверь, не заглядывая в глазок. Без стула она туда даже не дотягивалась.

— Папа! — бросилась обнимать меня Соня.

Я был несколько ошарашен. Это первый раз, когда Соня назвала меня папой. Раньше я был «дядей Женей».

— Привет, привет! Очень рад тебя видеть! Ты по-моему сильно подросла!

— Мама меня вчера мерила — на четыре сантиметра с твоей командировки!

Да и Юлю собственно она никогда раньше не называла мамой. Интересно, с каких пор она начала так говорить?

— Я тебе книжку купил — «Волшебники Санкт-Петербурга».

— О, спасибо! Мне, правда, дядя Антон такую недавно подарил. Но я перечитаю! Мне она понравилась.

— Значит, дядя Антон меня опередил… Хороших книг он знает много — постоянно в студенчестве чем-нибудь зачитывался по ночам.

— А Антон говорил, что это ты всегда ночью с книгой, — сказала Юля, улыбаясь, а затем с небольшими слезами добавила: — Я очень рада, что ты вернулся…

Я быстро скинул ботинки и подошёл к жене. Поцеловал и немного приподнял в объятиях.

— Ты не представляешь, насколько рад я.

— Пап, ты букет помял!

— Ой… Сонь, поставишь, пожалуйста, в вазу.

Дочка взяла букет и убежала на кухню. Я ещё раз поцеловал Юлю и затем аккуратно дотронулся до её щеки.

— Чего плачешь?

— Тяжело было? — шепотом спросила Юля.

— Будет неправдой сказать «нет».

— Я надеюсь, ты в Москве на пару недель?

— Даже неделю не дали. Три дня.

Юля укусила костяшки пальцев правой ладони.

— Как мало…

— Я бы тоже хотел больше, но время сейчас такое… Сама понимаешь.

Из кухни прибежала Соня.

— Пап, я поставила букет! — девочка, видя наши лица, погрустнела — А ты ещё будешь уезжать в командировки?

— Буду. Профессия военного очень сильно это требует.

— На войне умирают…

— Да, но войны пока, к счастью, нет.

— Говорят, она скоро начнётся…

— Если начнется, то мы — военные — будем защищать свою Родину. Это наша главная обязанность

— А ты при этом не умрешь?

— Надеюсь, что нет.

— Но ты же не можешь наверняка это обещать?

— Не могу. Ладно, Соня, закрыли тему. Давай не будем думать о плохом.

— Хорошо… Пап, а на каток сходим? Я хочу научиться кататься на льду.

— Конечно, сходим! Но на льду, при желании, можно кататься и на голой жопе.

— Хочу на коньках!

— Да я понял. Просто пошутил. Ты же не уточнила, на чём именно хочешь научиться кататься.

В нашу дверь позвонили.

— Это, наверно, дядя Антон! — радостно сказала Соня.

— Нет, это не он, — ответил я. Ки было совершенно другим.

Я открыл дверь — там стоял курьер очень серьезного и делового вида.

— Доставка, — сказал он, протягивая конверт.

Королевская печать. Похоже, приглашение поговорить от Екатерины VIII.

Место, куда меня доставил маг-телепортёр, было, мягко говоря, странным. На многие километры я не чувствовал ни одного человека — вокруг только заснеженная степь и девственный хвойный лес. Наверно, мы находились в глухой Сибири или где-то на севере — уж больно холодно.

Но, конечно, не это было странным.

— Тебе надо вскарабкаться к двери, — сказал мой проводник.

Впереди стояло небольшое одноэтажное здание, которое опиралось НА СВОЙ УГОЛ. Оно выглядело, как игрушка, основанная на равновесии — только в гораздо больших масштабах.

— А оно не завалится на бок, если на него залезть? — спросил я со скепсисом.

— Не переживай. Я ещё не видел, чтобы комната-сейв падала.

Это в духе Екатерины.

Я на своей собственной шкуре знал, что королева любит делать вещи, непонятные простому уму. Кто-то считал её жёстким монархом, кто-то отмечал мудрость не по годам, а я… Даже не знаю, как это охарактеризовать. Видел страстную сторону королевы? Или, может быть, её капризность? Желание побыть обычной девушкой?…

— Внутри комнаты своя гравитация! — крикнул мне проводник.

— И зачем всё так усложнять? Не легче было поставить здание по-человечески?

— Тогда бы потерялся эффект.

— Ну как скажешь…

— Кабинет королевы — прямо по коридору.

Фраза меня немного смутила. Комната-сейв не выглядела снаружи большой — если там несколько кабинетов, то они очень крохотные.

Одной рукой я опирался на стену, а другой тянулся открыть дверь. В целом забраться сюда не сложно, но определенная ловкость всё же была нужна.

Я шагнул в комнату, машинально отклоняясь в сторону, чтобы не упасть. Но это было совершенно лишним. В комнате законы физики работали по своим правилам. Кроме собственной гравитации, тут ещё искажалось пространство.

Справа от меня стояла стойка с вешалками — приходить к королеве в верхней одежде вряд ли культурно, поэтому я снял пальто и шапку-ушанку. Да и здесь довольно жарковато — раздеться так и напрашивалось.

Впереди холла был длинный коридор. Симметрично друг другу располагались двери очень своеобразных цветов и дизайнов — была дверь треугольником, круглая, квадратная, шестигранная и, в самом большом количестве, обычные прямоугольные. По материалу — от классического металла, дерева и стекла, до камня, огня, бамбука и мокрого песка (дотронутся я не решился, но визуально дверь была именно из мокрого песка).

Всего двадцать четыре двери. Двадцать пятая, по центру, кабинет королевы. Не теряя времени, я пошёл прямо туда. Мне хотелось побольше побыть вместе с семьей, а не в этом странном месте.

Я постучал в кристально белую дверь.

Ответа нет.

Повторный стук результата не дал, и я решаю дернуть за позолоченную ручку. Закрыто. И как это понимать? Вернуться и спросить проводника? Или просто ждать?

Встреча с магом-телепортером была назначена на восемь часов утра. Пришёл я с десятиминутным запасом — возможно, было ещё слишком рано.

— Кого-то ждешь? — звонко зазвучал женский голос позади меня. На этот раз королева была одета в гоночный спецкостюм. В правой руке, прижимая к себе, она держала гоночный шлем. Его, правда, она сразу положила в холле. — Надо сказать, давно мы с тобой не виделись. Три года прошло, верно?

— Здравствуйте. Три с половиной, если говорить более точно.

Королева быстрым шагом пошла ко мне. Надо отметить, в этот раз у неё было другое Ки. Как я понимаю, настоящее — уж больно сильное.

Ки моего проводника внутри комнаты-сейва, к слову, не чувствовалось, как и Ки окружающего леса. Мы словно были в каком-то оторванном от мира пространстве.

— Тебе понравилась ночь, проведенная со мной? — спросила Екатерина, очень близко приблизившись ко мне. Её лицо было всего в двадцати сантиметрах от меня.

— Я до сих пор не понял, какие мотивы вами тогда двигали.

— Я не спросила о твоих размышлениях насчёт меня. Я спросила — понравилось ли тебе. Ответ, очевидно, должен быть — да или нет.

Что вообще у неё на уме?… Я думал, что она пригласила меня для дачи клятвы — это обязательно для любого сильного элитника и богоуровневых.

— Да, понравилось.

— А ты хочешь повторить? — Екатерина приблизилась ко мне ближе.

Снова решила со мной играться? Кажется, ей доставляет удовольствие манипулировать людьми.

— Нет, не хочу.

— Как напрягся. А если честно?

— У меня есть жена, и изменять ей я не намерен.

Королева улыбнулась и аккуратно дотронулась до моей груди.

— Есть такая теория, что женщина красива, если может соблазнить любого мужчину. Женатого, неженатого — без разницы.

— По какому поводу вы пригласили меня сюда?

— Устраиваю тебе проверку.

Рука королевы поползла вниз. Нет, это уже полный беспредел.

— Чего вы добиваетесь, — я схватил руку Екатерины.

— Тебе повторить теорию инстинктов?

— Я запомнил ваши слова достаточно хорошо, но допускаю, что не понял скрытый в них смысл.

— Ничего сложного. Если говорить кратко — инстинкт первичнее, чем разум. И поэтому инстинкт сильнее.

— Но разум — это то, что отличает нас от животных.

— Да, но мы с тобой думаем немного в разных категориях.

— Тогда объясните мне, что значит в вашем понимании «инстинкт сильнее разума».

— Это значит, что когда сходятся инстинкт и разум — преимущество всегда у первого.

— Понятнее не стало… Дайте, пожалуйста, пример.

— Есть две девушки. Одна — отличная хозяйка, веселая, умная, но некрасивая. Другая красивая, добрая, но совершенно глупая. Инстинкт скажет всё однозначно, а разум будет метаться и выбирать.

— Поэтому инстинкт и сильнее?

— Верно! Ты наконец начал понимать!

— Только отчасти…

— Хорошо, тогда ещё один пример, — королева рукой показала на стены коридора. — Видишь эти замысловатые двери? Это клятвы людей или, чаще, групп людей. В целом — это идеальный инструмент управления магической элитой страны, но есть одно «но». Эти клятвы — творение разума. Если против выступит инстинкт, то всё это в момент разрушится. Инстинкт порвёт разум в клочья — даже не сомневайся.

— А как будет выглядеть этот инстинкт? Чего нам остерегаться?

— Такого противника пока нет, — Екатерина посмотрела мне в глаза. — Если бы такой враг был, то мы бы сейчас не разговаривали.

— Но речь же не о Вавилоне, правильно?

— Нет, совсем не о нём. Во всяком случае пока, — королева постучала по белой двери с золотой ручкой. — Это свободная клятва. Не думаю, что есть смысл отдавать её тебе. Я не вижу ситуации, в которой ты мог бы оказаться предателем.

— Так значит, это правда… Вам не хватает силы, чтобы связать клятвой всех ассасинов.

— Без клятвы ходят совсем немногие. Это мои самые доверенные люди. Последний оплот защиты, в случае, если со мной что-то случится.

— Вы имеете в виду захват разума?

— И его в том числе. Меня охраняет самый лучший маг разума в стране, но подстраховка не помешает.

— А кто ещё в ваших доверенных людях? Или мне это знать не положено?

— Узнаешь только если случится беда. Сейчас, в качестве меры безопасности, тебе лучше не знать, кто в моей подстраховке.

— Понял. Это вполне логичная мера.

— Можешь идти. Мне больше нечего тебе сказать.

Пройдя пару метров по коридору, я повернулся обратно к королеве.

— Надеюсь, не настанет день, когда понадобится ваша подстраховка.

— Я тоже…

Разговор с королевой навёл меня на тяжёлые мысли, но я отодвинул их на второй план. По делам службы меня больше не отвлекали, однако времени всё равно оказалось крайне мало. Три дня отдыха пролетели словно их и не было.

Из друзей встретился только с Антоном и Жизелью — с остальными только поговорил по телефону. У Исаева недавно исполнилось два года дочке — пусть и запоздало, но я не забыл с этим поздравить, отправив также небольшой подарок.

Последним хорошим делом я сводил Соню на каток. За три дня мы сходили туда трижды, пробыв последний раз аж до полуночи. С лекарем в семье удобно — можно залечить синяки в любое время. К третьему дню, правда, Соня стала держаться на коньках увереннее — падала каждые пять минут, но это гораздо лучше того, что было в начале.

Будильник на 6:00, короткие сборы, выезд на базу для телепортации. Трех дней действительно как будто и не было. Старший лейтенант Осипов доставил меня на тренировочную базу Соколиного Глаза. На постоянной основе тут всегда находилось не меньше полусотни человек.

— Список твоего отряда, — передав листок, сказала Майор Занозина. — Четыре высокоуровневых. Все со специализацией в ближнем бою.

— Четыре человека? Исходили из того, что ровно стольких я могу бафнуть одновременно?

— Да, это тоже один из факторов. Чуть позже у тебя будет ещё больше людей, так что привыкай.

— Я слышал, нужны мои бафы на память. Обучение будет проходить тут или прямо на базе в Изнанке?

— Тут. Плюс к этому будешь осваивать координацию со своим отрядом, — майор встала со своего кресла. — Они тебя уже ждут, так что пошли знакомится.

— Глеб Синицын, Валера Дунаев и Нонна Курочкина будут у меня в отряде?

— Посмотрим. Всё зависит от задач, которые перед тобой поставят. Сейчас ты в передовой группе против монстров, но куда тебя ешё отправят — вопрос.

— Понял.

Занозина закрыла кабинет, как вдруг на её часах заморгал красный цвет.

— Женя, бери свой отряд и мигом к Осипову! Получен красный сигнал А1!

Красный А1… Первый раз за три года… Это худший сигнал из возможных — он означал, что базе в Изнанке грозит полное уничтожение, и требуются все резервы для защиты портала от прорыва.

На базу мой отряд прибыл не в числе первых, но нас послали вне очереди. Мы числились по первому приоритету.

— Проходим максимально быстро! — крикнул я своим. — Ждём не больше секунды.

Воронов, Мазуров и Левченко поочередно прыгнули в зелёную гладь портала.

— Сайгаков, прыгай!

— Веревка опустилась! — Он был с восточного СССР и имел немного нетипичные интонации в речи.

— Прыгай! — я пробежал вперёд. — Успеем!

Это был риск, но оправданный. Если верёвку опустили, то значит портал почернел, однако у нас было примерно десять секунд для безопасного перехода.

Сайгаков успел. Прыгнул сразу за мной, только я всё равно был немного злой. Это раздумье могло убить парня. Говорить, правда, ничего не стал — сейчас было не до этого.

— Как не вовремя почернел портал… — сказал Мазуров с тревогой в голосе.

— Поверь, это далеко не случайно, — ответил я. — Не стоим столбом! Идем переодевать скафандры!

Мы вышли из защитного купола Изнанки. Прорыва стены, что радовало, ещё не было. Значит, дело в очень близко подошедших полководцах.

— Какова обстановка? — закончив снимать скафандр, спросил я у техника.

— Вокруг больше пяти полководцев, и прямо под стенами десятитысячная армия когтей. Во всяком случае, я слышал такое…

— Странно, что когти не орут… — сказал Мазуров. Он был самым старшим в моём отряде — тридцать один, если не ошибаюсь. Остальные только-только окончили университет.

— Да, — ответил техник, — как-то тихо…

— Экспедиции сейчас есть? — спросил я.

— Нет. Наружи только отряды разведки.

— По ним были атаки?

— С севера-востока почти всех убили… Хотя точной обстановки не скажу.

Северо-восток… Именно там, в трех тысячах километров, находилась база Вавилона. Разведка в той области была самой опасной, но чёткое понимание, где находится их база, у нас было.

— На нас идут только монстры?

— Нет. Разведка видела военную технику, а также группу магов на «Метизах». Как раз они и убивали наших.

Значит можно даже не думать на местный дерханский контингент. В монстров-полководцев умели превращаться как вавилонские дерханцы, так и местные, однако последним очень далеко до создания современной военной техники. Они ещё даже не освоили электричество.

— Это полномасштабная атака Вавилона, — угрюмо сказал Сайгаков. — Видимо началась война…

К нам забежал молодой парень.

— Капитан Калинин тут?

— Да, — ответил я.

— Вас вызывают на стену. Подъемник Б3, — парень дал мне гарнитуру и рацию. — Просили вам передать.

— Идите к ангарам «Медведей». — сказал я своим.

Когда я поднялся на стену, то увидел картину даже хуже, чем представлял. Вокруг базы стояла невероятно огромная толпа когтей — такое количество тварей, собранных в одном месте, я ещё раньше не видел.

— Калинин… — с презрением произнёс Илья Костров. Он стоял недалеко от артиллерийского ДОТа.

— Давно не виделись, Костров.

— Я бы предпочел никогда не видеть твою рожу.

— Это тебя надо бафнуть?

— Да. Приказ от Соколиного Глаза. Он только что ушёл на правый фланг.

Я подошёл ближе к ассасину, уже доставая нож.

— Подожди. Ещё далеко до атаки.

— Ждем появления полководцев и военной техники?

— Да. Армия серых когтей не опасна, пока есть стены. Можно, конечно, уничтожить их сейчас, но это потратит мои силы.

— Атаки были только на наши разведгруппы? Попыток штурма ещё не было?

— А сам не видишь? Когти словно сонные мухи. Их полководец находится очень далеко отсюда.

— Кто из ассасинов сейчас на базе?

— Только я и Соколиный Глаз. Хотя, наверно, уже кто-то пришёл по тревоге.

— Это вряд ли. Портал почернел.

— Дерьмо. Если кроме монстров здесь есть пара ассасинов, то нам конец. Похоже, нас решили взять в капкан.

— Давай руку. Я капну на тебя своей кровью.

— Задолбал… — Костров закатил рукав и вытянул ко мне руку. — Ещё терпеть на своей коже твою поганую кровь.

— Это даст нам ценные секунды.

В ухе захрипела рация.

— Красное дерево, это Глаз. Подойди ко мне, приём.

— Принято, приём.

— И Кострова прихвати, приём.

Я бегом побежал до командира, и меня немного взбесило, что Костров идёт со скоростью черепахи.

— Эй, давай быстрее!

— Я не собака, которая бежит по первому зову.

— Мне пофигу, кто ты. Сейчас явно не время выёживаться!

Костров нехотя перешёл на бег. До командира было недалеко — тут дело принципа.

— Тактику прорыва блокады помните? — спросил Соколиный Глаз, когда мы оказались перед ним.

— Так точно, — ответил я и следом Костров.

— Чтобы выиграть время, мы сразу перейдем в контратаку. Калинин, ты старший в операции. С тобой твой отряд из четырех человек и Костров. Ваша задача уничтожить как можно больше полководцев, и затем вернуть Кострова живым.

— Товарищ подполковник, разрешите вопрос, — с лёгким негодованием произнёс Костров.

— Старший в операции не обсуждается.

— Но я основная боевая сила. Почему…

— Не обсуждается.

— Что делать в случае, если встретится вражеский ассасин? — спросил я.

— По ситуации. Но больше чем с двумя — в бой не вступать.

— Ки в Изнанке не чувствуется. Нам придётся действовать практически наугад.

— Сконцентрируйтесь на полководцах. Их убить легче, но при этом разрушений они могут принести даже больше, чем ассасины.

Сбоку от нас уже начали поднимать «Медведей» на стену.

— Вы хотите выиграть время до тех пор, пока портал не вернётся в нормальное состояние?

— Да. Кроме того, слишком опасно находиться всем ассасинам в одном месте.

Соколиный глаз резко повернул голову.

Я увидел вспышку на севере, и затем меня скинуло со стены взрывной волной… Первые секунды я даже не мог понять, что конкретно произошло. Рядом раздавались крики от боли — либо не успели включить усиление, либо просто им не владели.

У меня было состояние дезориентации. Я не понимал — идти ли мне с кем-то сражаться или же помогать раненым. Со стены сбросило почти всех людей, а также три только поднятых «Медведя».

— Мать твою… — встав на ноги, выругался Костров. Он смотрел куда-то вверх.

Я тоже поднял голову. Над стеной поднимался ядерный гриб…

Вавилон хотел уничтожить нашу базу за один присест, но сработала противоракетная защита под названием «Соколиный Глаз». Командир мог разрезать любой предмет, который видел. И, к счастью, его зрение в десятки раз превосходило человеческое.

Не знаю, как выдержала стена.

Будь она не создана магией, то скорее всего её бы разрушило взрывной волной. Ядерное оружие не эффективно против магов, но всё равно крайне опасно.

Во-первых, не все умеют мгновенно реагировать на угрозу и включать усиление тела. Во-вторых, магическая защита должна быть как минимум на уровне «полноценного» высокоуровневого, чтобы пережить взрыв в самом эпицентре — примерно на этом уровне у мага наступает полный иммунитет к физическому урону.

И в-третьих — само воздействие радиации. От неё может защититься даже среднеуровневый, но другой вопрос, что усиление тела надо поддерживать очень долго. Кроме того, воздействие радиации не лечится научной медициной — есть умельцы среди магов, однако их очень мало.

— Красное дерево, это Глаз. Помогите раненым и затем поднимите на стену три новых «Медведя». План не изменился. Приём.

— Принято.

План прорыва блокады был авантюрным, но вполне работающим. Маг земли с высоты стены должен был создать каменный мост с крутым скатом вниз. После того, как все «Медведи» проедут, мост сразу же предполагалось разрушить.

— Нет, Калинин. Отбой. Все подъемники сломаны. Как закончите помогать раненым, садитесь на «Медведей» и к южным воротам. Я зачищу вам путь, приём.

— Принято.

Плохо, что командиру придётся тратить силы, но по-другому нам не пробиться. Есть огненная магия Кострова, однако ею мы спалим все шины.

Я нашел свой отряд и кратко обрисовал ситуацию. Ребят мне дали ответственных, но все, мягко говоря, охреневали от происходящего. Думаю, никто из них к подобному не готовился. Собственно, как и я сам…

Пока я занимался ранеными, остальные помогали расчищать обломки. Минут через двадцать Глаз сказал нам заканчивать, и мы пошли к ангарам.

— Я и Костров — первая машина. Воронов и Мазуров — вторая, Левченко и Сайгаков — третья. Водители — Воронов и Левченко.

Водить в отряде умели все, но Воронов и Левченко значились в моём списке как основные водители. Это я запомнил вполне чётко. Было бы неплохо знать, кто с кем лучше работает в паре, но у нас не было толком времени познакомиться. Вся четверка для меня — это лишь пара кратких предложений из характеристики.

Пару минут на то, чтобы вывезти «Медведей», и мы возле южных ворот. Ядерный гриб на севере, так что, по всей видимости, враг оттуда ушёл. Скорее всего они учитывали возможность перехвата их ракеты.

— Красное дерево, готовность десять секунд, приём.

— Принято.

За стеной раздался рык. Похоже, командир резал серых когтей — их всегда очень злит, когда умирают сородичи.

Подняли первые железные ворота, а потом маг земли убрал вторые — каменные. Впереди всё было в чёрном пепле. Видимость — не больше двадцати метров. Соколиный Глаз в момент убил сотни серых когтей.

— Направо! — рявкнул Костров, когда мы совсем чуть-чуть отъехали от ворот.

Я послушал ассасина, и это было далеко не зря. Из земли, прямо там, где мы ехали, поднялся огромный червь. В его рту находилось несколько рядов зубов — нашего «Медведя» перемололо бы как в мясорубке.

— Красное дерево, не останавливайтесь, — с помехами послышалось в ухе. — Я разберусь… ш-ш….

Связь потерялась, но указание я услышал вполне чётко.

— Ты Ки этой хрени не чувствовал?! — заорал мне Костров.

— Только в самый последний момент. Видимо, это полководец серых когтей. Вряд ли обычный аномальный.

— Да, скорее всего так.

Червь снова ушёл под землю. Соколиный Глаз должен был его увидеть, но похоже, ему не хватило сил его разрубить.

Дерханцев, которые могут становиться монстрами, очень мало, и поэтому полководцы невероятно ценны. Если Червя послали на передовую, значит он имеет довольно сильную магическую защиту. Терять полководца просто так Вавилон не будет.

Племя Цун — единственное племя, которое пошло с нами на контакт — считало, что у Вавилона не больше пяти-семи полководцев. Во-первых, каждого монстра надо было предварительно захватить и убить для обращения, что сразу бы заметили местные. Во-вторых, дерханцы с сильным камнем души — это невероятная редкость.

В каком-то смысле у серокожих тоже была своя градация магических сил. Дерханцы имели внешний орган в виде кристалла, называемый камнем души. В зависимости от цвета и размера камня определялись способности дерханца.

Эло — дерханцы с крошечным чёрным камнем души, «серой» магией не владеют. Мит — дерханцы с белым камнем души размером с фалангу пальца, владеют «серой» магией и могут превращаться в слабых монстров. Зарио — дерханцы с разноцветными камнями души размером от пяти сантиметров. Зарио могут принимать тела сильных монстров и проводить кровавые ритуалы на продление срока жизни.

— Теперь мы знаем пятого полководца Вавилона, — сказал Костров, когда мы выехали из окружения серых когтей. — Странно, что Глаз приказал нам ехать дальше. Я мог бы прижарить эту тварь.

— Не переживай, противник для тебя ещё найдётся.

— Это, конечно, верно… Кстати, в курсе, что я убил Грозового Орла? Этот полководец приносил нам кучу проблем. Сбивал все наши самолеты, в том числе и реактивные. В небе теперь опасны только стаи крылатых.

Перед глазами встал тот ужас, что произошёл три года назад… Я был рад, что владелец Громового Орла мёртв, но это всего лишь маленькая победа.

— Любой монстр воскрешается в Светочи, если не настал срок его смерти. Вавилон вполне может завладеть Грозовым Орлом повторно.

— Ага, меня это бесит больше всего. Сколько тварей не убей — все в конце месяца воскреснут! Как с ветряными мельницами сражаться… Но факт остаётся фактом — у Вавилона больше нет Грозового.

— Было бы неплохо найти вновь Грозового Орла, чтобы скормить его чёрный пепел зарио из племени Цун.

— Сотрудничество с серокожими мне не по душе. Они пользуются тем, что мы можем доставать им самых лучших полководцев.

— Это взаимовыгодное сотрудничество. Без племени Цун мы бы не узнали о монстрах так много, как знаем сейчас.

— Да пошло это сотрудничество к чёрту! Они не хотят за нас сражаться!

— Их можно понять. Жизнь дерханцев— это непрерывная попытка выжить в суровом мире Изнанки. На них постоянно нападают монстры, и они живут в нескончаемом голоде из-за нехватки плодородных земель. Племена дерханцев воюют буквально за каждый участок земли, что может хоть немного прокормить.

— Ну так мы дадим им еду! Главное, чтобы они сражались против Вавилона.

— Пробиться к северным поселениям очень сложно. Они находятся ещё дальше Светочи — на «Медведе» такой маршрут можно проделать лишь раз в месяц.

— Ну так есть самолёты. Грозового Орла больше нет.

— Сам знаешь, что тварей, способных сбить самолёт, куда больше. Доставка будет тяжёлой как по суше, так и по воздуху.

— Десяток погибших солдат — это вполне приемлемая плата за получение в союзники полководцев. Ты же это понимаешь?

— Решение за более высоким руководством.

— Как по мне, дерханцев надо либо уничтожить, либо заставить воевать на нашей стороне. Я им не доверяю, но выдвинуть их в авангард вполне можно.

— Уничтожение дерханцев ничего нам не даст. Враждовать они не будут, так как наши интересы не пересекаются — их плодородные земли нам не нужны. Но и в союзники не пойдут по причине того, что недолюбливают людей. Цун говорят, что с приходом Вавилона монстры взбесились и чаще стали нападать на дерханцев. Все племена, как один, считают нас, людей, виноватыми.

— Ты говоришь, наши интересы не пересекаются, но ты забываешь, что Вавилон забрал себе несколько лучших полководцев. Вряд ли это понравилось племенам.

— Полководцев в Изнанке много. Большая часть из них «дикие», так что это не тот ресурс, за который ведётся борьба.

— Знаешь, каково моё мнение? Никаких «диких» не существует. Дерханцы контролируют всех полководцев, но создают вид, что есть «дикие». Так, к слову, не только я считаю.

— Монстры несколько раз нападали на поселения дерханцев в присутствии наших. Один раз это застал и я — тогда полководец перебил деревню населением в полтысячи дерханцев.

— Полтысячи — это просто смешно. Они могли специально убить своих, чтобы нас запутать.

— Полтысячи для серокожих далеко не маленькие потери. Всё племя Цун — это чуть больше пяти тысяч дерханцев. Если погибнет десятая часть СССР, это как по-твоему — мало или нет?

— Масштабирование здесь не актуально. Полтысячи дерханцев — это не десятки миллионов человек.

— У тебя очень предвзятое отношение к этому народу. Они заслуживают уважения только потому, что выживают в столь тяжёлых условиях. Жизнь в Изнанке это в прямом смысле ад.

— Так может, это есть ад? Здесь полно монстров и обитают дьявольские дерханские отродья.

Вдалеке стала виднеться армия буйволов-броненосцев. Двухметровые серые твари были медлительными, но при этом довольно опасными из-за очень хорошей магической защиты. Буйволов-броненосцев ставили в иерархии монстров выше, чем серых когтей, однако ниже вулканических когтей. Вулканические особи вообще в принципе всегда сильнее своих обычных сородичей.

— А вот и первые клиенты! — воскликнул Костров. — Насколько вижу — впереди армии монстров Огненный Пёс. Этот полководец появляется редко, и, как известно, очень труслив. Вроде и от тебя как-то раз сбежал.

— Да, было такое…

Я посмотрел в зеркало заднего вида.

— Чёрт!

Прямо за Вороновым и Левченко шла грозовая буря. Из известных полководцев её умел создавать только Орёл.

— Говоришь, убил Грозового?!

— Чёрный пепел был. Либо Вавилон снова им завладел, либо он просто пришёл мне мстить

— Скорее уж первое…

На «Медведя» Левченко с молниеносной скоростью спикировал Грозовой Орёл. Машина резко ушла в сторону и несколько раз перевернулась…

Я сбросил скорость и развернулся на сто восемьдесят градусов к машине Левченко. Его машину сильно помяло, но самое главное, что Орел не оторвал когтями часть крыши. Такой приём от полководца я уже видел…

— Ты хочешь дать бой Орлу? — спросил Костров.

— Я подстрахую наших и попробую убить Грозового. Ты в это время убьешь Огненного Пса.

— Ну охрененно придумал!

— Тебе это не по силам?

— По силам.

— Я тебя бафну, и ты атакуешь дальней атакой. Расстояние позволяет?

— Нет, надо подъехать ближе. Выходи и прикрывай группу Левченко. Я возьму «Медведя».

— Хорошо. Не уходи далеко — нам нельзя терять друг друга из виду.

Костров на это только недовольно фыркнул.

Взяв с собой меч, я выпрыгнул из машины. Меч вряд ли поможет против Грозового Орла — для этого были два пистолета — но никто не отменял возможных противников в ближнем бою.

— Какие… ш-ш… забираем… ш… — По радиосвязи шли сильные помехи. Воронов что-то спрашивал, но я разобрал всего пару слов. Их «Медведь» остановился недалеко от перевёрнутой машины Левченко.

Навстречу мне вышел Мазуров.

— Мазуров! Переворачивай машину! Я буду прикрывать от нападения Орла.

Я выдвинул из пистолета небольшую иголку и проткнул ладонь — баф огнестрельного оружия мог понадобиться в любой момент. Орёл летал высоко в небе, но для спуска вниз ему потребуется всего пару секунд…

Мазуров перевернул машину. С Левченко и Сайгаковым всё в порядке. Их немного потрепало, но травм нет — оба выбрались на своих двоих.

— Машина на ходу? — спросил я, переводя взгляд на отряд.

— Нет — полный каюк, — ответил Левченко.

— Тогда все в машину Воронова. И откройте мне люк.

К нам приближалась буря. Оставаться на месте пойдет только во вред. Орел скорее всего возобновит атаку, только когда придёт буря. А попасть в него на высоте нереально даже для меня.

— Справа два вавилонских «Метиза»! — крикнул Сайгаков, уже запрыгнув на ступеньку с бока машины. — Направляются прямо к нам!

Я приложил два пальца к виску и наложил баф на зоркость и собранность. Расстояние между нами и вавилонцами четыре-пять километров — на горизонте они для нас просто точка, но Сайгаков не ошибся — это действительно «Метизы».

Обычный человек с профессиональными навыками и снайперской винтовкой не сможет поразить настолько дальнюю цель. Тем более находящуюся в движении. Полтора-два километра — вот примерное расстояние, на котором снайпер не промахнётся в стоящую цель.

Но я далеко не обычный стрелок. Преобразование крови на огнестрел позволяло посылать пулю на большей скорости и с минимальным отклонением в траектории. Если в Орла я не мог попасть из-за его кругообразного передвижения, то в случае с «Метизом» такой проблемы не было. Они двигались прямо на нас, что создавало идеальные условия для стрельбы.

Я тщательно прицелился. Шесть пуль в одну машину, затем небольшое, микроскопическое передвижение руки, и шесть пуль в другую. Было бы неплохо попасть в колёса, но расстояние было слишком большим, чтобы целиться настолько конкретно.

Один из «Метизов» резко свернул в сторону — я попал по водителю и, кажется, в колесо. В этот «Метиз» я стрелял первыми шестью патронами, что сказалось и на точности, и на внезапности. Для врага мы тоже всего лишь точка на горизонте — такой атаки они не ожидали.

Со вторым «Метизом» всё было не так хорошо. Я попал трижды, но машина никак не замедлилась. В водителя не попал, да и в пассажира на переднем сидении скорее всего тоже — все пули ушли в левый угол.

Возвращаться к своим вторая машина не стала, однако в качестве меры предосторожности они стали вилять зигзагами. Продолжать стрельбу я не стал — мне просто больше в них не попасть. Да и эффект неожиданности был потерян.

Я посмотрел в небо. Орел летел в сторону бури. Похоже решил отступить. Не знаю, смог бы я убить эту тварь, но серьезно ранить Грозового у меня бы точно получилось.

— Товарищ капитан, мы едем?! — спросил Сайгаков. Он всё ещё стоял на ступеньке, наблюдая за моими действиями. Залезать в машину ему в любом случае после меня.

— Надо быстрее ехать к Кострову, — я запрыгнул в «Медведя». Сайгаков следом за мной. — Воронов, гони на полную!

Воронов лишних вопросов не задавал. Он парень молчаливый, да и приказ предельно понятный.

— Вы невероятны, командир! — восхищенно сказал Сайгаков. — Как вы попали в «Метиза» на таком расстоянии? Водитель либо сильно ранен, либо даже убит. Будет отлично, если это ещё и был ассасин.

— Таким выстрелом не убить даже низшего ассасина. Зарегенит в два счёта. К слову, мужики, давайте на «ты». Я почти со всеми вами ровесник.

Это «вы» меня слегка раздражало. Командир, конечно, должен вызывать уважение у подчиненных, но с этим проблем не было.

— На «вы», потому что фамилия «Калинин» очень хорошо известна тем, кто был в Изнанке. Вы… вернее ты, можно сказать, легенда развед-миссий.

— Каждый, кто в основе отряда Соколиного Глаза, опытный вояка в разведке. Как понимаю, Сайгаков, у тебя есть возможность усиливать зрение?

— Верно.

— Тогда смотри внимательней в сторону вавилонцев.

Я высунул голову в люк. Орла не видно. «Метиз» направление не поменял, едет всё также на нас. Второй — полностью остановился, похоже я всё-таки пробил ему колесо.

С фланга Кострова пока никаких действий. Он зачем-то решил подъехать максимально близко к армии буйволов-броненосцев. Возможно ассасин захотел уничтожить полководца и заодно всех тварей огненной атакой по площади. Не очень рационально на мой взгляд, но ему, наверно, виднее.

Огненный Пес почуял беду и приказал своим подчиненным ускориться. Сам же полководец решил ретироваться, но не тут то было. Костров, даже не вылезая из машины, создал очень концентрированный огненный шар. Сфера зависла прямо над крышей «Медведя», очень сильно напоминая солнце в миниатюре — огонь завихрениями исходил от красно-черной раскаленной поверхности.

Такую атаку лично я бы не выдержал. В буквальном смысле ощущалось, что такой шарик может расплавить абсолютно что угодно. Максимум — не справится с высшим ассасином или с очень сильным низшим.

Шар окончательно сформировался и с невероятной скоростью полетел вперёд. Броненосцев не снесло этой сферой — их расплавило по ровной дуге, а где-то и по полноценной окружности. Это я увидел на самые крохотные доли секунды. Сразу после прогремел сильнейший огненный взрыв.

Что произошло с Огненным Псом было не видно, но исход предельно ясен. Тут совершенно никаких шансов на выживание полководца.

— Охренеть… — негромко прозвучал голос Мазурова. — Когда видишь такую силу — становится немного не по себе…

— Согласен, — ответил Сайгаков. — Одно лишь существование ассасинов обесценивает всё, что могут обычные маги-солдаты.

— Эй, там, — я нагнулся в салон машины. Костров в это время сделал крутой поворот, чтобы ехать нам навстречу. — Вы все высокоуровневые, а не нули! Может, ассасины и гораздо сильнее, но вы тоже способны на очень многое. Обычный человек погибнет при встрече с любым из монстров Изнанки, а вы, как минимум, способны убить половину из здешних тварей в битве один на один.

— Верно сказано, командир! — подхватил Мазуров. — Они, конечно, до ужаса страшные, но у нас есть силы с ними бороться. Мы гвардия! Магическая элита! Кому сражаться, если не нам?

— Сражаться мы будем, — усмехнулся Левченко. — Но, конечно, против ассасинов нам ничего не сделать.

— Соколиный Глаз отправил нас на это задание, — жёстким голосом произнёс я, — а значит, мы в состоянии выполнить поставленную задачу.

— Очень много неизвестных во всей этой миссии… — сказал Воронов, как его тут же перебил Сайгаков.

— «Метизов» стало пять! Нет, уже десять! Да что такое… Их больше и больше!..

Я снова высунулся в люк. Продемонстрированная «превосходная способность» почти стопроцентно принадлежала ассасину зеркальных клонов. Эта кровь была девятой по древности в Вавилоне.

Фамилия Кио-Кио. Высшие ассасины. Они особенно грозны для тех, кто не умеет наносить урон по площади. Зеркальные копии сохраняют значительную часть силы первоисточника, но при этом имеют очень плохую магзащиту. Уничтожить их можно буквально с одного удара, причём клон рассыпется характерными стеклянными осколками.

Но Кио-Кио должен был видеть огненную магию Кострова. Почему он стал создавать клоны? Неужели здесь находится Фидан?… Десятая фамилия Вавилона…

Словно в ответ на мой вопрос, сзади «Медведя» Кострова появился высокий синий барьер. Его стена стремительно описала огромный круг и замкнулась там, где ехала уже добрая сотня «Метизов». Ещё через несколько секунд стала появляться синяя крыша барьера.

Связка Кио-Кио и Фидан. Грозное сочетание. Фидан, правда, был хорошей парой почти к любому ассасину из-за своих практически непробиваемых барьеров и сильных бафов на чистую магзащиту без усиления тела. Для Кио-Кио это подходило идеально. Зеркальные клоны становились близки к совершенству.

Костров — шестая фамилия в СССР, я — «абсолютный» элитный уровень, близкий к низшим ассасинам, и четыре высокоуровневых бойца ближнего боя. Против нас девятая и десятая фамилии Вавилона.

Если победим, то СССР получит большой перевес в балансе ассасинов. Проиграем — перевес будет уже на стороне Вавилона…

Костров начал действовать первым.

Он остановился и вышел из «Медведя». Ассасин не стал создавать огонь рядом с собой — все «Метизы» подожглись на расстоянии трёх километров. Атака очевидно не чтобы навредить магам, а просто для того, чтобы вывести машины из строя.

Но «Метизы» продолжали ехать. На их корпусе под пламенем засиял синий барьер — Фидан создал защиту прямо на машины. Выглядит расточительной тратой сил. Или это для него пустяк?…

Да и где сам мастер барьеров? В одном из «Метизов» или где-то в дальнем конце поля боя? Для его бафов не надо было подходить близко к человеку или предмету — это я знал точно.

— Командир, — обратился Воронов. — продолжаем ехать к Кострову?

— Да.

Какой наилучший план действий в битве против этой пары ассасинов? Искать истинную версию «Метиза» или просто уничтожать стеклянных клонов?

Для первого варианта нужно чувствовать Ки… Чёрт, Кио-Кио в Изнанке лишается настолько важного недостатка в своей магии! Он умел клонировать и Ки в том числе, но истинную версию отличать всё же можно при должном мастерстве. Хотя была идея, как всё сделать и не через Ки…

Со вторым вариантом — уничтожением клонов — мы могли попасть впросак. Потратить силы, и ничего ровным счётом не добиться. Кио-Кио не самый сильный ассасин в ближнем бою, однако битва с ним очень изматывающая. Магия по площади Кострова нам поможет, но не факт, что приведёт к победе.

Был ещё третий вариант — сбежать. Скорее всего у меня получится преобразованием крови дебафнуть барьер и пробить его, но так мы лишь отсрочим встречу с проблемой.

Эту связку нам надо уничтожить здесь и сейчас.

— Воронов, останься в машине, — сказал я, когда мы подъехали к Кострову. — твоей задачей будет сохранить нам «Медведя». Уезжай как можно дальше от нас, и как можно дальше от врага. Возвратишься, когда здесь всё закончится.

— Понял, — кивнул парень, переводя взгляд сначала к вражеским «Метизам», а затем и к небольшой группе броненосцев, плетущихся без особо энтузиазма.

— Всем остальным взять оружие и выходить.

Наша четверка спрыгнула на серый грунт. Костров ухмыльнулся при виде меня.

— Ну что! — произнёс он с сильной иронией в голосе. — Какие указания, командир?

— Надо найти истинную версию «Метиза» и убить Кио-Кио. Как я понимаю, именно он наш противник.

— Да, это сто процентов ассасин зеркальных клонов. А вместе с ним ещё и Фидан. Только главный вопрос — как найти настоящую версию этих вавилонских тварей? Энергия Ки в Изнанке почти не чувствуется.

— Я буду смотреть на происходящее под своим особым бафом, — я чиркнул ножом по подушке среднего и указательного пальца левой руки. Затем прикоснулся этими пальцами к виску. — С этим бафом я могу видеть излучение меланиса.

— Ого… Хороший навык. Излучение — это очень тонкая вещь.

Я посмотрел на эскадрон «Метизов» своим новым зрением. Далековато. Излучение сливается. Да и их построение квадратом мешает увидеть дальние ряды.

— Костров, сделай так, чтобы они рассредоточились широкой линией. Ударь большим огненным шаром, но направляй его очень медленно.

— Ты думаешь, они на такое поведутся?

Кострова не волновало правило «приказ сначала выполняется, а потом обсуждается». Глупая гордость в сочетании с громадной силой рождала дерзость. Он даже Соколиному Глазу умудрялся возражать, что уж говорить про меня.

— Просто сделай, что я сказал.

Костров одарил меня недовольным взглядом и стал выполнять приказ.

Троица моих бойцов попятилась от огненного шара. Костров, подняв руки вверх, создавал огромную сферу. Жарит будь здоров. Я тоже отошёл, хоть и был под магзащитой. Костров на людей рядом полностью плевал.

— Сдохните! — крикнул ассасин, отправляя вперёд огненный шар. В финальном размере получилось метров сорок в ширину — не меньше.

План сработал. «Метизы» стали рассредотачиваться сразу, как над Костровым появился огненный шар.

Сам удар зацепил с десяток машин по центру. Не остановились. Всё поглотил барьер. Удар слишком слабым, чтобы пробить магзащиты Фидана.

— Левый фланг, второй ряд, третий слева. Там самый сильный источник изучения меланиса. Предполагаю, это Кио-Кио. Правый фланг, первый ряд, четвёртый справа — второй источник сильного излучения меланиса. Либо Фидан, либо ещё какой-то сильный маг.

— Рассредоточились по флангам значит… Умно. Это даёт простор для манёвров.

— Не выпускайте цели из виду! Сильное излучение может пропасть, и я больше не вычислю нужные нам машины.

Сквозь крышу синего барьера прошёл Грозовой Орёл. Сама буря нас ещё не достигла, но была очень близко.

— Вот сволочь! — воскликнул Сайгаков. — Орла клонировал!

Метизы вновь стали группироваться кучкой. Грозовой подлетел в середину строя, как тут же был клонирован. Вместо одного Орла появилось пять. Все в синей магзащите. Один из орлов сразу улетел к крыше. Похоже, решили оставить настоящего в стороне.

— Он что, создаёт клонов на расстоянии? — спросил Мазуров.

— Получается так, — ответил я. — «Метизы» с настоящими версиями всё ещё на флангах. Не выпускайте их из виду. Орлы, по всей видимости, будут первой атакой от Вавилона. Эти монстры очень сильны физически, а кроме того невероятно быстры.

— Кого мне поджарить первым? — спросил Костров.

— Кио-Кио. Но нам надо подойти ближе. Даже если собьешь магзащиту, надо ещё и после убить ассасина.

— Это само собой.

Я подошёл к Кострову.

— Давай я тебя бафну. Не отходи от меня далеко. Нам в принципе надо держаться вместе.

— Я бы сказал кое-что на этот счёт, но, так и быть, промолчу. Ты хочешь наложить обычный баф, не преобразованием?

— Пока обычный, но мою кровь я на тебя всё равно нанесу.

Ассасин слегка поморщился, но руку протянул. Мол, намазывай кровью.

После Кострова я бафнул Мазурова, Сайгакова и Левченко. Итого четыре человека — самое оптимальное для меня количество одновременных бафов на усиление тела.

Посылать тройку высокоуровневых против ассасинов я, естественно, был не намерен. Они будут прикрывать меня и Кострова со спины, пока мы пробиваемся вперёд. Противников у нас будет много. В этом я уверен.

— Похоже, тормозят… — сказал Сайгаков.

«Метизы» остановились метрах в пятистах от нас. Из каждого вышло по четыре человека.

— Внимательно смотрим за целями! — крикнул я. — Излучение меланиса почему-то выравнивается между истинной версией и клонами. Левый фланг, второй ряд, третий слева! Правый фланг, первый ряд, четвёртый справа! Не теряйте из виду! Приоритет на левом фланге. Сайгаков, ты единственный следишь за правым.

— Так точно! — откликнулся парень.

— Похоже, из-за смены управления, — сказал Костров.

— Что из-за смены управления?

— Выровнялось излучение. До этого было простое действие — езда. Теперь же каждый должен самолично атаковать.

— Да, что-то в этом есть…

Ох, как же хорошо, что мы выяснили местонахождение ассасинов заранее! Я ожидал чего-то подобного. Способность видеть излучение меланиса — редкая, но вполне встречаемая. Кио-Кио должен был знать о такой своей слабости. Напоследок он решил перестраховаться, однако слишком поздно.

Я сосчитал «Метизы». Ровно сто двадцать машин. Получалось, на каждого нашего брата почти по сотне вавилонской мрази. Клонов, конечно, но дело это особо не меняет. Все они более чем сильны.

— Слушайте план действий, — в меру громко сказал я. — Мы разобьёмся на две группы. Первая — основная — я и Костров. Вторая — группа поддержки — Мазуров, Сайгаков, Левченко. Сначала бежим все вместе к центру вражеского построения. Когда они вступят с нами в ближний бой — меняем направление на левый фланг. Если они не вступят в ближний бой — уходим на левый за сто метров от центра. Главный во второй группе — старший лейтенант Мазуров.

— Есть, — ответил старлей. Он был старшим по возрасту и по званию, так что было логично назначить его лидером.

— Костров, ты можешь создать на ходу кольцо огня? Сразу вокруг первой и второй группы.

— Могу. Только зачем это?

— У врага могут быть невидимки. Сто двадцать бойцов, которые зайдут нам в спину, и мы этого не заметим. Ки в Изнанке не чувствуется.

— Невидимки бесполезны против ассасинов, но здесь, в ином мире, они достаточно опасны… Не факт, что они здесь есть, но лучше действительно перестраховаться.

— Создашь огненный круг по моей команде.

— Понял.

В голосе Кострова стало чуть меньше агрессии. Хоть немного, но он стал признавать меня лидером. Идиотом асассин точно не был — вполне понимал, что в бою не место спорам.

Я разрезал ладонь и пролил кровь на пистолеты. Затем стал всматриваться в передвижения врагов.

Враг выстроился следующим образом. Двое магов каждого экипажа «Метиза» остались сзади, а ещё двое прошли вперёд. Очевидно, первые были дальниками, а вторые бойцами ближнего боя — мечи в руках однозначно об этом говорили.

Предполагаю, Кио-Кио и Фидан остались возле машин. Хотя возможно Фидан и в авангарде — вполне логично выставить вперёд хороших бойцов ближников. Затеряться истинная копия всё равно где-нибудь сможет.

— Всё. В бой!

Бежать нам всего минуту, если бы не мешали стрелы молний вавилонских магов и орлы. По отдельности заряды молний ерунда, но когда прилетает по сотне каждую секунду… Магзащита держала, однако это тяжко…

Но главная проблема орлы. Из-за них приходилось тормозить и уходить в сторону. Самого первого я попытался подстрелить. Десять патронов — эффекта ноль. Синий барьер Фидана был невероятно крепким.

— Игнорируем Орлов! — крикнул я своим.

Нападали летающие твари в основном на меня и Кострова, но и по группе Мазурова иногда делали заходы. Вступать в бой с Орлами было попросту глупо — любое промедление действовало против нас. Мы, можно сказать, тонули в океане из молний.

— Создавай! — крикнул я Кострову, когда мы преодолели примерно метров двести.

Вовремя. Очень вовремя. Невидимки уже были вокруг нас, готовясь как можно к более неожиданной атаке. Их оружие — копья. Они хотели окружить нас и одновременно нанести удар.

Когда Костров создал огненный круг, на нас отчаянно накинулись все копьеносцы, что находились рядом. Неожиданной атаки у них не получилось, но они всё равно доставляли большие проблемы.

Я убрал пистолеты и достал меч. Чтобы убить невидимку, мне требуется два удара — один, чтобы сбить магзащиту, другой — чтобы убить. Костров тоже взялся за меч. Он справлялся за один удар, но даже так наше продвижение очень сильно замедлилось.

Нас в буквальном смысле брали не качеством, а количеством.

Тактика противника проста — максимально измотать нас, а затем убить. Отвлечь как можно сильнее любыми средствами. Каждая секунда — это сотня молний, которая нас бьет. Каждая секунда — это боец, который, умерев, заберет частичку нашей магической силы.

Очередной клон-невидимка со звоном разлетелся на стеклянные осколки.

Их много. Слишком много. Влетая в огненный круг, невидимки дают себя обнаружить — справиться с ними проблемы нет, но мы теряем время. Кроме того, никто не отменял атаки Орлов.

— Падла! — увернулся Костров, от приземлившегося рядом Орла. — Уйди с дороги!

Два удара — и один из четырех Орлов убит. Черного пепла, что интересно, нет — только стекло.

— Как же их много! — с ненавистью крикнул ассасин, убивая очередную невидимку. — Может, пора к их главным?

— Нет. Пока нет.

Вокруг творился настоящий ад. Мы дрались в каком-то режиме берсерков, пробиваясь вперёд, не замечая кучу встречных ударов и круша всё, что попадётся на пути.

Нам хана. Не выберемся.

Я был весь в крови и с ужасом понимал, что повел людей на верную смерть. Причём я это знал. Знал, что поляжем все, кроме Кострова, но внутренне себе это не говорил. Оценил ситуацию и решил, что будет правильным принять бой.

Только находясь в пылу битвы, я понял, что и Костров здесь умрёт. Без шансов. Эти шакалы нас загрызут…

— Эй, они стену поднимают! — Перед «Метизами» стала возникать толстенная каменная стена, которая очень быстро уходила ввысь. Из плюсов — маги молнии перестали в нас стрелять, однако был и куда более страшный минус…

— Ударь по левому флангу всем чем можешь! — рявкнул я, выходя из тревожных раздумий. — Кио-Кио хочет от нас уехать! Я врублю баф!

Командиру нельзя терять боевой дух. Мы уничтожим ассасинов и выживем. Мне ещё многое надо сделать. Очень многое! Я здесь не сдохну!

Распределение ролей вавилонских магов стало окончательно ясным. Сзади остались Кио-Кио и маги молнии. Впереди Фидан и маги земли, которые должны были замедлить нас искусственными преградами. Всё в рамках их тактики. Каждый боец идеально дополняет другого.

— Прикрой меня пару секунд, — сказал мне Костров, пригибаясь к земле. Огненный круг он возле нашего отряда развеял. Да и собственно невидимки уже кончились.

— Хорошо! — ответил я, вступая в бой с двумя клонами Фидана. Мы добрались до авангарда.

Земля по левому флангу потрескалась и сильно покраснела. Серый грунт в момент стал раскаленной вулканической почвой. Ещё пара секунд и из земли начинают выплескиваться сгустки огня и лавы.

— Держите шарик, суки!

Огненная земля, которая была ближе всего к Кострову, стала быстро отрываться и подниматься вверх, формируя сферу. Я, тем временем, ожесточенно отбивался от ещё трех Фиданов. На каждого из них требовалось пять-шесть хороших ударов. Убить я смог только одного такого клона — остальных просто сдерживал. Они, окружив нас, поочередно делали выпады, почти не беспокоясь о собственной безопасности.

— Давай вперед! — крикнул мне Костров. Огненным шаром он расчистил нам прямую дорогу. Стена была разрушена. Несколько отступавших «Метизов» расплавлены, причём чётко определялся настоящий Кио-Кио. Он был единственным, кто выжил, и яркий синий барьер явственно говорил, что именно он здесь самая важная шишка. — Захлебнитесь лавой, суки!

По краям расчищенной дороги волной поднялась лава в левую и правую сторону. Теперь уже точно всё было как в аду, однако Костров повернул ход битвы в нашу сторону. Ад наступил уже для противника.

Истинный Кио-Кио пытался сбежать, но из земли его схватили огненные путы. Костров имеет кучу плохих качеств, но он невероятно силен и соответственно невероятно полезен. Соколиный Глаз в своём приказе чётко подчеркнул — Костров должен выжить. И это далеко не из-за любви к рыжеволосому ассасину.

Мы пробежали четверть дистанции. Я обернулся назад — группа Мазурова жива. Отбиваются от двух Фиданов и, кажется, одной невидимки. Вавилонская армия почти не обращала на них внимания — практически все бойцы бросились на меня и Кострова.

Но им сильно мешала лава и поднимающиеся в некоторых местах огненные путы, для особо прытких.

Нам мешали только маги молнии и орлы. Первые увеличили количество и силу залпов чуть ли не в два раза, как только маги земли убрали мешавшую их атаке стену. Орлы же поочередно закрывали проход своими тушами. Мы с Костровым довольно быстро их перерубили.

Происходящее выглядело предсмертной агонией.

Плененный Кио-Кио стал создавать свои копии, но они сразу же затягивались в путы Кострова. Все три Орла были убиты. С боков и сзади к нам не дойти из-за лавы — Костров закрывал безопасный путь, как только мы по нему проходили.

Расстояние метров сто.

В отчаянную ближнюю атаку пошли клоны Кио-Кио и маги молнии. Бесполезно. Либо сгорают в лаве и рассыпаются на осколки, либо просто удерживаются огненными путами. Костров каким-то образом контролировал вообще всё поле боя.

Расстояние десять метров.

Перед нами во всей красе предстаёт ужас на лице Кио-Кио. Кажется, он и в обычном состоянии имеет очень бледную кожу, но сейчас, я уверен, он побелел от страха. Стиль его боя был таким, что за него дрались клоны, а он всегда в безопасности. Его до дрожи пугало столкновение со своим противником напрямую. Даже жалко смотреть на такого ассасина. Обычно люди с «жадной кровью» куда более бесстрашные.

Пять метров.

Перед нами возникает синий барьер от Фидана. Он заключил нас в коробку. Крепкий барьер. Видимо, максимально крепкий, насколько вообще может ассасин. Боковым зрением я увидел, что он отключил свой барьер на всех клонах. Да и собственно не только увидел, но и услышал — со всех сторон звонко трещало стекло, утопая в лаве.

— Не пробивается, зараза, — сквозь зубы сказал Костров, колотя мечом по барьеру.

— Стой. Нет трать силы.

Я достал нож с пояса. Всё, это последнее преобразование крови, которое я потяну… Кровь растеклась по барьеру. Анализ возможности преобразования — положительный. Я мысленно выдохнул.

— Преобразование крови. Дебаф.

Моя кровь буквально разъела барьер, и всего одним ударом ассасин пробился вперёд.

Кио-Кио отбил первый выпад меча своим изогнутым клинком, но уже в следующую секунду Костров ударил в сердце. Синий барьер выдержал. В огненных путах особо не подвигаешься, так что для вавилонца ни шанса на манёвр.

— Сноси голову! — крикнул мне Костров. Его парализовало синим барьером, который возник возле его тела.

Я бегу вперёд и уже замахиваюсь для удара, но меня тоже берут в этот синий капкан. Фидан… Какая же у него неприятная сила. Истинная версия, как я успел заметить, в трехста метрах от нас!

— Эй, Калинин… Разбить барьер вокруг себя сможешь? Я на пределе…

Капля моей крови с ладони капнула на барьер. Рану я закрыл, но порез был большим, и крови вытекло немало. Анализ. Преобразование на грани успеха. Либо получится, либо умру от первого закона.

— Преобразование крови. Дебаф.

Пошло дело. Я заерзал, и барьер разбило. Оставался барьер вокруг Кио-Кио, но его преобразованием крови я точно уже не смогу снять. Главное, чтобы хватило моих обычных магических сил. Преобразования крови и активный меланис были двумя разными областями. Истощение в каждой наступало только от соответствующей нагрузки.

Удар по шее Кио-Кио. Ещё один.

Я словно лесоруб с тупым топором, который хочет срубить дерево. Костров всё ещё держит одну руку Кио-Кио своей рукой, а другую он взял двумя огненными путами.

Удар. Удар. Удар.

— Да сдохни ты уже!

Синий барьер спадает. Всё, последний замах. Я тяжело выдыхаю. Голова вавилонского ассасина отлетает в сторону.

Справа, метрах в пятидесяти, истинный Фидан замер, не зная, что делать дальше.

— ЭЙ, ЭЙ! — запротестовал Костров, когда я стал колотить его мечом по левой руке. — Одноруким меня решил сделать?!

— Я, если что, тебе пришью.

— Да пошёл ты!

Десяток ударов, и барьер падает. Понадобилось чуть меньше, чем в случае с Кио-Кио.

Я посмотрел на группу Мазурова. К нам не идут из-за лавы, но с ними всё хорошо. Снимаю с них баф. У меня остались буквально крохи силы и по меланису.

— Надо прикончить Фидана, — сказал я Кострову.

— Знаю.

Вавилонский ассасин не пытался сбежать. Он понимал — мы на пределе. У него самого силы скорее всего тоже заканчивались. По хроникам, которые я читал, у ассасинов фамилии Фидан очень большая выносливость, но он и так сделал очень многое.

— Настало время для моего преобразования крови, — сказал Костров, разрезая левую руку от запястья до локтя. То, что на мече кровь врагов, ассасина совершенно не волновало. Да и он, я уверен, не даст чужой крови попасть на свою кожу. «Выжмет» всё своей магзащитой. В этом ничего сложного.

Кровь ассасина стала проливаться на землю и оживать толстой лавовой плёткой. Мгновение — и эта «лавовая змея» летит к Фидану и оплетает его тело.

— Этот мой, — жёстко сказал Костров, мчась к вавилонскому ассасину.

Фидан издаёт множество ругательств. Костров повторяет картину, которую уже продемонстрировал я — «рубит дерево». Долго, монотонно бьёт, пока синий барьер Фидана не поддастся.

Вокруг Фидана я видел фиолетовую ауру в начале боя, но, когда Костров его схватил, аура сильно уменьшилась — видно «лавовая змея» блокирует или даже слегка оглушает меланис. Костров такие трюки умел — я это знал по себе.

— Да заткнись уже и сдохни, тварь вавилонская!

Рыжая аура вокруг Кострова была еле заметной. Он действительно был на самом-самом пределе — будь силы при нём, справился бы с защитой Фидана куда быстрее.

Голова вавилонца отскочила с плеч. Костров издал безумный, радостный крик.

Мы победили. Убили полководца и двух ассасинов, при этом никого не потеряв. Но еще надо вернуться на базу…

Синего огромного барьера вокруг нас уже давно нет — исчез, когда над Кио-Кио нависла реальная опасность. Однако на горизонте маячила грозовая буря.

Уйдёт ли Орёл?… Или он будет пытаться нас добить?…

— Мы же теперь на базу? — спросил Костров.

— Да. Сейчас главная задача вернуться живыми. Наши силы на пределе. Причём меланис не восстановится — мы в Изнанке.

— Буря между базой и нами, — сказал Костров, смотря на стрелку маг-компаса. Он был единственным, кому Соколиный Глаз выдал это хитрое устройство, — Либо ехать в обход, либо рисковать наткнуться на Грозового Орла и армию, которую он успел собрать.

— Сначала встретимся с остальными и сядем в машины, — ответил я. — У врага была как минимум ещё одна группа на «Метизе». Я вывел их из боя, но они где-то рядом.

— А где одна, там и вторая… — Костров наклонился над трупом Фидана. — Надо удостовериться, что ассасины мертвы.

Когда убедились, что меланис вавилонцев «потух», к нам прибежала группа Мазурова. Вернее, только Мазуров и Сайгаков — Левченко отправили к оставленному «Медведю». Хорошее решение. Задержаться в пустоши совсем не хотелось.

Пока ждали транспорт, я залечил колотую рану на животе Сайгакова. Он не умер от потери крови только потому, что непрерывно держал усиление. Из троицы он был единственным, кого сильно ранили, и единственным, кто выдохся почти полностью.

Левченко приехал вместе с «Медведем» Воронова. Последний правильно почувствовал, что битва кончилась, и прибыл без какого либо промедления.

— Мазуров, Сайгаков, — обратился я. — Вы к Левченко. Передайте ему, чтобы держал дистанцию пятьдесят метров. Если окажемся в буре — десять метров.

— Так точно! — отозвался старлей.

Костров задумчиво посмотрел на небо.

— Непонятно — буря идёт на нас или уходит в сторону… Калинин, мы поедем напрямую или в объезд бури?

— В объезд. Северо-западное направление и затем к базе.

— А может, лучше прямо в бурю? Поехав в объезд, мы покажем, что боимся.

— Это, конечно, верно…

Я стал взвешивать за и против. Наши развед-патрули были уничтожены, и ожидать противника можно было буквально с любой стороны. Из вавилонских полководцев мы пока видели только трех, но докладывали минимум про пять различных армий.

Вавилон осторожничает… Не кидает все силы вперёд, а пытается лишь прощупать почву. Захват портала — стратегически важная цель, но тратить слишком много сил Вавилон на это не собирается.

Может, нападение здесь это отвлечение внимания? План Вавилона мог заключаться в том, чтобы мы стянули наших ассасинов на защиту портала. Основной же удар придётся где-то на границе.

Карты нам немного сбило то, что почернел портал, но далеко не факт, что это дело рук Вавилона. Если бы они знали, что подкрепление к нам не придёт, то ударили бы куда большими силами…

Да, это похоже на правду.

Значит силы Вавилона в пустоши пойдут в атаку только тогда, когда полностью уверены в своей победе. Кио-Кио и Фидан проиграли. Это задаст оставшимся вавилонским группам резонный вопрос — советские полностью истощены или всё ещё могут драться.

— Едем прямо в бурю! — громко произнёс я, оглашая результат своих размышлений. — Не будем показывать, что мы ослабли!

Это была опасная игра. С большой вероятностью внутри бури нас поджидала армия монстров. Причём самое плохое — их могли выставить так, чтобы максимально перекрыть нам путь. Если повезет, даже взять в кольцо или, что ещё хуже, вывести из строя транспорт.

Хотя до базы в любом случае не так далеко. В крайнем случае дойдём своим ходом. Главное, чтобы нам не встретилась армия из каких-то сильных монстров — например, вулканического класса. Армия из них будет небольшой, но грозной. В особенности для такого ослабленного отряда, как наш.

— Командир, — негромко сказал Воронов. — Входим в бурю…

Послышался продолжительный раскат молнии, но самой вспышки не видно.

— Это вопрос? — спросил я, не поняв интонацию.

— Нет. Просто проговорил вслух, что вижу. Мне сбросить скорость?

— Немного. Нам главное не попасть в ухаб.

— Понял.

— Эй, — произнёс Костров с заднего кресла. — О чём там болтаете?

— Товарищ капитан, — ответил я. — Сидите смирно и наслаждайтесь поездкой.

— Я бы с радостью насладился поездкой, если бы она была не в ином мире! Тем более я почти без сил! Какое тут наслаждение!

— Тише-тише. Не кричи так. У врага везде глаза и уши.

— Ну да, и в нашей машине тоже, — усмехнулся Костров. — Оставь такие сказочки КГБшникам. Они подобные байки любят.

— А ты не думал, что у врага есть маг, «превосходная способность» которого — подслушивать?

— Нет, ну такое, конечно, возможно. «Превосходная способность» на подсматривающие глаза точно существует, но это чувствуется для хорошего мага или ассасина. Меня куратор ради интереса проверял на эту хрень.

— Чувствуется через Ки?

— Ки оставляют только самые плохие подсматривающие маги. Тут скорее дело в самом использовании меланиса и лёгком излучении. Это чувствуется на раз. Правда, ожидаешь не то, что за тобой подглядывают, а просто какую-то предстоящую атаку. Настораживаешься в общем!

— Понял. Со мной пару раз такое было. Чувствовал чьи-то глаза, но баф на зрение, которое видит излучение меланиса, не помогал.

— Не в обиду, но ты немного параноик. До Соколиного Глаза тебе далеко, но под старость лет точно станешь таким же.

— Паранойя Соколиного Глаза спасла очень и очень многих.

— Я не спорю, однако факт остаётся фактом — он параноик.

Воронов свернул довольно сильно влево. По правому флангу виднелся огромный силуэт двуногого существа. Очень похоже на вулканического голема или, как его называли в народе — вулканического слона…

Этот монстр был метров восемь, а иногда и все десять в высоту. Ноги относительно тела короткие, а руки наоборот очень длинные — до самых коленей. Шеи и головы как таковой у монстра не было — сверху находился бугорок, а в нём широкая пещерка, напоминающая рот. Внутри пещерки раскалённо-красно горел огонь. Чуть выше располагались четыре маленьких огонька глаз. В прямом смысле ГОРЯЩИХ глаз.

— Справа слон, — сказал Воронов, поясняя свои действия.

— Вижу. Вряд ли одиночка, хотя других пока не видно.

— Неа, — крикнул нам Костров, качая головой. — Уже есть ещё один по левому борту. Но идет не на нас. Мимо. Долбанная ходячая гора!

Силуэт был еле различим, но ассасин прав — там был ещё один слон.

— Воронов, сбрось чуть скорость. Я пошёл на смотровую позицию.

Орла высматривать через люк было бесполезно, а вот за действиями големов следить стоило.

Впереди нас ударил столб молнии. Так близко в первый раз — до этого мы слышали лишь раздающийся грохот.

— А вот и наши любимые молнии подоспели! — в безумном тоне крикнул Костров. — Но эти посильнее бьют, чем у вавилонских магов. Калинин, не боишься в люке стоять?

— После последнего сражения у меня выработался иммунитет к молниям.

— Да я шучу. Смотри-смотри, дело полезное!

Мне кажется, или он завуалированно пытается мной командовать? Ему прямо не даёт покоя, что меня поставили главным. После сегодняшнего боя ему скорее всего дадут майора — магическая сила это позволяет — однако на командную должность вряд ли поставят. Здравые мысли у Кострова есть, но к командованию он ещё не готов.

Я обернулся назад. Левченко не отставал, соблюдая дистанцию примерно в десять метров. Вполне возможна атака Грозового Орла, так что лучше почаще смотреть назад. Если Орел и будет нападать, то на заднюю машину. Чтобы не увидели.

— Воронов, давай правее! — крикнул я, наклоняясь в салон машины. — Объезжать не будем.

— Так точно… — с неуверенностью ответил парень.

Вокруг уже было с десяток слонов. Мы вошли прямо в их построение, причём по ощущениям они шли широкой линией. Если я прав — пара сотен метров, и мы пройдем армию големов, если нет — увязнем в середине их строя.

Что пугало и одновременно радовало — монстры на нас никак не реагировали. Мы для них были муравьями со своими муравьиными заботами. Какое дело у самих слонов, правда, оставалось загадкой. Уверен, они шли что-то разрушать, однако вопрос, куда именно их направляли.

Перебазировка для дальнейшего удара по нашей базе? Или их ведут на стоянку где-то далеко-далеко, чтобы использовать при следующей надобности?

Для атаки наших стен слоны подходили отлично. Они умели кидаться магмовыми шарами, отрывая от своих рук по кусочку огненной массы. От этого действия големы на глазах худели, но с десяток огромных магмовых сгустков они кинуть способны. После, скинув вес, слоны становились более маневренными и переходили в ближний бой.

— Похоже, проехали, — с опаской, но в то же время с радостью произнес Воронов.

Я контрольно посмотрел назад. «Медведь» Левченко на месте.

— До базы недалеко, да и дорога здесь ровная. Ускорься.

— Так точно.

Меня чуть качнуло от исполнения приказа на ускорение. Садиться в машину я не стал, оставаясь в люке. Лишним точно не будет.

Справа от нас грохнуло неимоверное количество молний. Уши слегка заложило. Не давая оклематься, ещё более сильный столб молний ударил спереди.

Туман осветило светом, и мы увидели новую партию слонов.

Эти были худыми, и шли ровно в направлении от нашей базы. Неужели они порушили наши стены?… Они возвращаются потому, что выполнили задачу или потому, что провалились?…

Нет, наша база стоит, я уверен.

Анализ действий Вавилона говорил, что они не стремятся к самоубийственным атакам. Отправление в бой армии монстров ни о чём не говорит — этот ресурс бесконечен.

— Командир, впереди худые слоны.

— Вижу. Не сбавляй скорость. Едем прямо через них.

— Они только-только после обстрела… — очень тревожно сказал Воронов.

— Не волнуйся, с нашей базой всё в порядке. Они бегут.

— Ты не только дерханский, но и язык слонов понимаешь? — крикнул мне Костров. — По-моему, мы сейчас увидим нашу базу в руинах. Может, свернём и уйдём в пустошь?

— И подохнем там? — спросил я, садясь внутрь машины. — Меланис у нас не восстановится.

— Зато восстановится возможность делать преобразования крови. Да я и сейчас собственно могу сделать парочку.

Мы въехали в построение худых големов.

— Вавилон проиграл и бежит. Устроили напоследок пакость и теперь уводят армию.

— Тогда почему возвращают монстров? Они же всё равно в Светочи воскресятся.

— Ты прав — монстры воскреснут. Но собрать армию слонов, тем более такую большую, сложно. Вполне логично, что их хотят сохранить.

— Худые слоны восстановят массу только, если полностью погибнут. По-моему, глупо посылать их назад, — голос Кострова стал жестче. — База уничтожена, надо ехать в пустошь. Воронов, поворачивай!

— Воронов, едь вперёд. Я здесь командир, а не Костров.

— Эй, Калинин! Я признаю, ты хороший тактик, но сейчас ты сильно ошибаешься! Худые слоны — это прямой признак, что база уничтожена. Наверно, их уводят для нападения на дерханские поселения. С местными вавилонцы не дружат, а слоны хорошая боевая единица. Воронов! Поворачивай, а то поджарю!

— Костров, тебе знакомо словосочетание «военный трибунал»?

— Мне знакомо словосочетание «здравая логика». А трибунал особо не страшен — всё равно отправят воевать. Максимум, какое-то телесное наказание и не дадут девку для суррогата. Это лучше, чем сдохнуть тут! Да и ты ещё поблагодаришь меня, когда я окажусь прав.

— Не паникуй, Костров. В критических ситуациях ты порой отключаешь мозг. Как три года назад, когда я пригрозил тебе преобразованием крови.

— Так ты блефовал!

— Блефовал. Но ты в любом случае тогда поклялся, помнишь? Одним из пунктов было максимально эффективно служить своей стране.

— Так вот я и хочу максимально эффективно служить!

— Дослушай. В армии есть строгая дисциплина не просто так. Если командир приказал, то приказ должен быть выполнен без возражений. Споры на поле боя — это смерть для отряда или армии. Подчиненные должны слушать командира беспрекословно. Это важнейшее правило.

— Ты в старости точно будешь как Соколиный Глаз… Ладно! Давай, Воронов! Вези нас на верную смерть!

— Всё, Костров. Замолчи и не отвлекай водителя.

— Да пошёл ты! Посмотрим, как ты заговоришь, когда мы приедем к разрушенной базе!

Воронов резко повернул, отвлекая от этого глупого спора. Оставались последние големы — под конец они шли очень плотно.

Пара секунд, и мы проскакиваем войско слонов. Левченко с этим тоже успешно справился, не отставая от заданной мной дистанции. Костров продолжать разговор не стал, развалившись на кресле и откинув голову назад.

Нервишки пошаливают. Его можно в этом понять.

— Командир, мы выходим из тумана. Кажется, там и стены впереди…

Ассасин оживился, начиная глазеть в горизонт.

— Сука. Я же тебе говорил! База разрушена! Воронов, поворачивай!

Меня взяло секундное сомнение. В некоторых местах стена действительно была сильно разрушена. Здесь прошла серьезная битва. Земля горела огнем, и очевидно в этом постарались встреченные големы.

Но база не выглядела захваченной. Я увидел впереди движение, похожее на действие магов земли — они восстанавливали стену.

— Просто смотри.

Несколько мгновений, и Костров недовольно фыркает. Ремонтные работы прослеживались без каких-либо сомнений

— Радоваться надо! — сказал я. — Вавилон не взял штурмом нашу базу.

— Это, конечно, хорошо… — Костров взялся за голову. — Я чуть ли нас не угробил… Честно сказать, Калинин, я был полностью уверен, что ты ошибаешься.

— Я вполне мог ошибаться. Ошибки случаются с каждым. Но тут другой момент — заруби себе, что приказ выполняется и только потом обжалуется.

— Хорошо, — проскрипел ассасин.

— Под трибунал тебя подводить не буду. Но сам понимаешь — вполне могу.

Нам с небольшой задержкой открыли новоиспеченные ворота базы — прошлые снесли, и эти были чисто на магах земли.

Я доложил Соколиному Глазу об успехах операции, и он незамедлительно отправил нас к порталу. Чернота прошла незадолго до нашего приезда — подкрепление пришло небольшое, но очень мощное. Угрозы потери базы в Изнанке больше не было. Истощенных магов меняли на свежих, и уже шла речь о восстановлении развед-постов.

Вавилон отступил. Они нанесли удар первыми, но преимущества это им не дало. Даже наоборот — проиграли. Потеря двух ассасинов в самый первый день — это довольно серьезно. Хотя ещё неизвестно, как на других линиях фронта.

Меня и Кострова доставили в Гнездо — так спустя какое-то время прозвали лагерь Соколиного Глаза для отдыха, тренировки и обучения бойцов.

Занозы тут уже не было, как и почти всех, кто был с утра. Голубев доставил нас к небольшому белому зданию штаба и сразу же удалился.

— Пошли к Киселёвой, — сказал Костров, уверенно направляясь в штаб. Ки девушки он узнал и почувствовал без ошибки. — Узнаем, что творится в мире…

Когда мы завалились в кабинет Киселёвой, та находилась в состоянии транса — очевидно, общалась с другими магами разума. В век интернета этот способ передачи информации актуальности не потерял.

— Давай оставим её, — сказал я. — Видишь, человек работает.

— Она же не вечно так будет, — ответил Костров. — Получение информации для нас первостепенно важно! Максимально эффективное служение государству, помнишь?

— Твой цинизм в голосе мне совсем не нравится. Пошли отсюда. Соколиный Глаз поставил задачу восстановить силы. Новая миссия себя ждать точно не заставит.

— Я восстановлю силы за пару часов, а потом меня снова кинут в Изнанку. Сейчас вахты по две недели не будет — военное время! И вот скажи, когда, по-твоему, до меня дойдут новости о произошедшем здесь?!

— Тебя закрепили за базой в Изнанке и в военное время?

— Насколько знаю — да. А тебя разве нет?

— Не знаю. Утром я прибыл сюда с задачей обучать дерханскому языку через баф на память. Где я закреплён в военное время, знает только командир и Заноза.

— Надеюсь, в Изнанке тебя не будет. Мне за сегодня уже осточертела твоя рожа.

— Так меня боишься, что желаешь как можно меньше со мной пересекаться?

— Ха! Боюсь?! Ты же даже не богоуровневый, верно?

— Нет, не богоуровневый. Но «абсолютный» элитный уровень это тоже довольно грозно.

— В бою я бы легко убил десяток таких, как ты.

— Не зарекайся, Костров. Мои двойники бы бафали друг друга и накостыляли тебе.

— Один на один я сильнее — это просто факт.

— Не спорю. И давай всё-таки уйдём отсюда. Я бы сейчас чего-нибудь съел. Пошли обедать, а потом вернёмся к лейтенанту.

— Ну давай. Она так может долго сидеть.

Мы вышли из штаба и пошли в небольшую столовую — второе из имеющихся в Гнезде зданий. Тут была ещё небольшая баня, но это уже не в счёт.

Штатный повар нас покормил, явно сдерживая в себе желание не задать лишних вопросов. Он отличный парень, но чересчур разговорчивый — прямо находка для шпиона. Хотя его можно понять. Развлечений в Гнезде немного. Для него так и вовсе — только на природу смотреть.

— Ну давай, спрашивай, — сказал я повару, отдавая поднос с посудой.

— Покурим, товарищ капитан?

— Не курю.

— Да? А я видел тебя пару раз с сигаретой.

— После командировки бросил.

Мы вышли на улицу.

— Давай угощу сигаретой.

— Остап, сигареты это отрава. Неправильно говорить по отношению к ним слово «угостить».

— А как тогда правильно?

— Предложение «временного снятия стресса и ухода от проблем».

— Ну ты, товарищ капитан, и сказанул!

— Зато правдиво.

— Не спорю. Так что, — Остап протянул вперёд пачку, — будешь сигарету?

— Давай. Чувствую, я всё равно скоро закурю.

Повар сделал затяжку и передал мне зажигалку.

— Тревогу подняли из-за начала войны, верно?… Такая суматоха кругом. Совершенно ничего не понятно…

— Точно всего не знаю, но скорее всего — война.

— На Вязь напали?

— Остап, меньше знаешь — крепче спишь.

— Понял-понял… Надеюсь, Осипов освободится и достанет какую-нибудь газету.

— А где он? Куда-то конкретно отправили или просто на перевозках?

— Вроде просто на перевозках. Периодически он мелькает в лагере…. Как же всё-таки тревожно! Меня на передовую не отправят, но я всё равно чувствую эту невероятную тяжесть, что зависла в воздухе.

— Война коснётся каждого. Даже тех, кто не берет в руки оружия.

— У меня дом в ста километрах от границы. Связаться бы с родителями… Покидать родные края они не собираются, а Вавилон фронт на Кавказ в любом случае устроит.

— Тебе для связи просто телефон нужен или всё сложнее?

— Телефон. Но сейчас не знаю как. Говорят, в военное время телефонную связь и интернет сильно ограничат.

— Да, есть такое.

Из-за угла штаба показалась лейтенант Киселёва. Я докурил сигарету и бросил окурок в пепельницу на окне.

— А почему Голубев доставил вас сюда? — спросила девушка в слегка недовольном тоне.

— Соколиный Глаз сказал нам отправляться на учебную базу для восстановления.

— Странно… Командир говорил, что Гнездо будет свернуто сразу после начала войны и открыто в другой точке. Слишком долго мы оставались на одном месте — враг вполне может знать об этой базе.

Около входа в столовую показался Костров.

— Опять командир параноит, — произнёс ассасин. — хотя базу несложно перенести, и возможно даже действительно нужно.

— Слышала, ваша группа убила двух вавилонских ассасинов, — сказала лейтенант, смотря на Кострова. — Молодцы!

— Командиром группы был Калинин.

— А-а… Ну всё равно! Это первая наша победа в начавшейся войне! И при том очень значительная.

— Кисель, лучше расскажи, какая обстановка на других фронтах. Куда напал Вавилон, были ли столкновения ассасинов, и главное, какие итоги этих столкновений.

— Потерь среди ассасинов нет ни с той, ни с другой стороны, если не считать тех, что погибли в Изнанке. Основной фронт с Вавилоном на Кавказе, а также чуть западнее по карте — между Каспийским и Азовским морями. С империей Солнца фронт на амурском направлении.

— Всё в принципе как и ожидалось… Ядерки не сбрасывали?

— Пока, к счастью, нет.

— Хах! Тут ты ошибаешься! Как минимум одну ядерную бомбу уже применили.

— Где? — удивилась девушка, считая, что владеет всей информацией.

— В Изнанке. Хотели нашу базу уничтожить, но Соколиный Глаз взорвал бомбу в нескольких километрах от нас.

— Нагадить радиацией в ином мире… Это очень некрасиво.

— Хуже в Изнанке от этого не станет, — усмехнулся Костров. — В Серой пустоши даже растение не сыщешь. Оазисы растительности встречаются раз в пару сотен километров. Причём такие места очень любимы монстрами.

— Ну вот! Дерханцам и без того тяжело живётся, а мы, люди, ещё ядерную бомбу им скинули.

— Кисель, ты на серьёзке переживаешь за дерханцев?

Я неодобрительно посмотрел на ассасина.

— Костров, обращайся к лейтенанту уважительно. Может, мне называть тебя «Костерок» или «Уголёк»?

— Ну попробуй, — с вызовом произнес ассасин.

— Так, мужчины, давайте без драк! — Алёна руками разграничила пространство между мной и Костровым. Затем она посмотрела на Остапа и четверку моих бойцов, ютившихся у выхода из столовой. — Женя, я вообще пришла сюда за тобой. Скоро прибудет майор Занозина, и она сказала привести тебя в штаб.

— Тогда пошли.

Ждать Занозу долго не пришлось. Как понимаю, она была на Вязи-4. Мы её там не встретили, когда вернулись из Изнанки, но она определенно была в той зоне — скорее всего в резервном пункте № 2, за десять километров от портала.

— Как самочувствие? — увидев меня в коридоре, спросила майор. Вид у неё был куда серьезнее обычного. Хотя оно и понятно.

— Пойдет.

Заноза открыла дверь своего кабинета и жестом руки пригласила меня внутрь.

— Ксавьер передаёт тебе привет. Говорит, перед тобой сложный выбор.

Я немного опешил от того, что майор знает моего куратора. Причём похоже она также знает, что у меня «жадная кровь». Догадалась скорее всего давно, но не подавала вида.

— Не напрягайся, у меня есть допуск по таким вопросам. Ксавьер тоже в подчинении Соколиного Глаза, но по линии внешней разведки. Готовит агентов и разрабатывает различные планы внедрения.

— Про профиль Ксавьера я отчасти в курсе. Так что за сложный выбор?

— Ты можешь либо остаться тут и защищать базу в Изнанке, либо же отправиться на территорию Вавилона и искать акцептора своей крови. Сам понимаешь — второй вариант десятикратно опаснее.

— Первый вариант звучит заманчивее, но я обязан выбрать второй. Три года назад я поклялся себе найти акцептора и получить полноценную силу ассасина.

Майор тихонько кивнула.

— Твой настрой на это дело очень важен. Миссия будет сложной не только потому, что проходит на территории врага, но и потому, что является двойной — твой отряд будет одновременно и поисковым, и ударным.

— За двумя зайцами погонишься… — сказал я, не договаривая концовку.

— Да, но на данный момент это представляется лучшим решением. По ходу миссии всё может измениться — либо полностью уйдете в поиск акцептора, либо станете ударной группой. В состав отряда специально заложена гибкость.

— И какой состав, если не секрет?

— Ксавьер, Роман Быстров, Глеб Синицын и ты.

Очень знакомые люди… С Глебом после командировки я не встречался, но два раза позвонил. Парень более-менее отошел от произошедшего. Во всяком случае по голосу.

— Крепкий состав. Отряд в любой момент можно разделить на две независимые подгруппы со своим магом-телепортером.

— Верно. Это один из факторов, по которому подбиралась команда.

— И когда будет наше внедрение на территорию Вавилона?

Заноза сочувственно на меня посмотрела.

— Уже сегодня.

План Ксавьера был, мягко говоря, безумным.

Союзники из ЕРА планировали заслать большую диверсионную группу в Южную Америку через море. Как они это собирались сделать, учитывая огромный флот Вавилона в Атлантическом океане, для меня оставалось загадкой.

Но это ещё было самой простой частью плана.

Проблема была в самой Южной Америке и тех аномалиях, что там существовали. После того как был построен шестнадцатый этаж Вавилонской Башни, случился магический катаклизм, аналогов которому ещё не было.

В центре Южной Америки, на расстоянии в пятьдесят метров от земли, завис чёрный шар. Сначала он был совсем небольшим, но с каждым днём его размер увеличивался ровно вдвое.

По структуре неизвестный объект был похож на чёрную дыру в миниатюре. Всё, что попадало внутрь, поглощалось шаром. Из магических свойств — сильное поле кальмы.

На тринадцатый день наблюдения шар достиг в диаметре тысячи километров. Несложная математика позволяла сказать, что через неделю эта чёрная сфера полностью поглотит Землю, но она вдруг исчезла вместе со значительной частью континента. Тогда же в Южной Америке и начались аномалии.

Вместо шара осталась не полусферическая воронка, а ровный круглый слепок с плоским дном — будто кто-то огромный поставил в это место громадную кружку. Глубина этой искусственной впадины — ровно семнадцать метров ниже уровня моря. Так как континент не имеет идеально ровную поверхность, где-то отсутствовала земля на сотни метров вниз, а где-то всего на пару десятков.

Водой Яма смерти — как назвали объект из-за огромного количества людей, погибших или пропавших без вести при попытке изучения — заполнилась лишь на небольших участках. Причём по довольно странному принципу — словно там были невидимые стенки, сдерживающие воду в сотне мелких и крупных бассейнов.

Хотя были бассейны не только с водой. Несколько представляли собой определенные химические элементы — бром, ртуть, франций, цезий, галлий и рубидий. Все эти элементы объединяло то, что они находятся в жидкой форме при 25–40 градусах Цельсия и нормальном давлении. Бассейны с этими элементами располагались по соседству друг с другом, отчего такие участки называли «цветами смерти».

Там же, у цветов смерти, происходили самые жуткие аномалии. Один несчастный ученый, ступив на борт бассейна со ртутью, попал во временную петлю, где десятки тысяч раз испытывал свою смерть через утопление. Для напарника он выпал из реальности всего на секунду, но, по словам ученого, прошли годы или даже десятилетия. Тот повторял об этом бесконечно — кукушка поехала знатно.

Первые годы Яму изучали очень активно из всех стран мира, но интерес постепенно угасал из-за ужасных случаев, что происходили в этом месте. Когда разгорелась Первая мировая война 1900 года, про Южную Америку окончательно забыли, стараясь всегда обходить это место стороной. Новообразованная ЕРА даже не стала сражаться за континент, оставив себе только территорию Венесуэлы, очень богатую на нефть.

В тот же период, 1 февраля 1900 года, император Мадир заявил, что остался всего один этаж Вавилонской Башни до того, как он достигнет Бога-прародителя и заберет его силу. Появление Ямы смерти в Южной Америке Мадир назвал сопротивлением от Мира Богов, к которому он стремится.

Деспот призвал всех правителей и магов первородной крови преклонить колено перед Вавилоном и отдать свою силу для строительства семнадцатого этажа Башни. Для последнего этажа Башни требовались все семнадцать представителей первородной крови. Мадир обещал смерть всем, кто откажется от его предложения, и беззаботную жизнь для первородных, кто примет его ультиматум.

Но возвращаясь к плану Ксавьера. Главная опасность Южной Америки, помимо творящихся там аномалий — сильное поле кальмы вокруг Ямы смерти. Если нас поймают, то экстренно телепортироваться на Родину не получится.

Это ограничение будет мешать и Вавилону, однако для нас оно куда опаснее. Всё-таки мы будем в стане врага — у них возможностей куда больше, чем у нас. Предположительно, поле кальмы вокруг Ямы смерти ослабевает, но это лишь неподтвержденная теория. Хотя возможно уже есть данные по этому поводу. Иначе зачем Ксавьер берет двух магов-телепортеров? Для стадии операции после Южной Америки?

Мало того, что Ксавьер хотел поездку вокруг Ямы смерти, так ещё и после, если не достигнем успеха, нам предстояло переплыть океан, чтобы через Африку пробиваться к сердцу вавилонской империи на Ближнем Востоке.

Идея искать акцептора в Южной Америке довольно интересна, однако соваться туда чрезвычайно рискованно. Конечно, и на остальной территории Вавилона могут перекрыть телепортацию, но в Южной Америке так было по определению.

— Никогда раньше не был на палубе корабля, — сказал Глеб, прижимаясь к стенке штабных помещений. — И никогда раньше не думал, что у меня морская болезнь…

К нам подошёл Рома Быстров.

— Таблетка от укачивания, — сказал парень, протягивая руку.

— Где взял?

— В медблоке американцев.

— О, спасибо! Женя, к сожалению, от такой штуки лечить не умеет.

— Ксавьер сказал, что через полчаса вылет. Мы не будем вместе с диверсионной группой ЕРА.

— А сколько километров до суши?

— Пятьсот. Но лететь нам в два раза больше. С нами будет маг по сотворению невидимости, так что у миссии огромные шансы на успех. И даже если вдруг самолет собьют — мы легко телепортируемся в Россию.

— Маг по невидимости будет с нами и в Южной Америке? Вроде говорилось, что нас будет четверо.

— Ксавьер не любит говорить лишнего, — ответил я.

— А что за маг? Как зовут? Какой ранг?

— Не переживай — скоро узнаешь, — Рома махнул рукой и снова ушёл.

Через полчаса стало понятно, почему Быстров был так немногословен. Пятый член команды оказался ассасином, причем хорошо мне знакомым.

— Михаил Александрович, — с удивлением произнёс я, увидев профессора по преобразованиям. Его Ки было измененным. — Не думал увидеть вас здесь.

— И тебе не хворать. Чёртов Вавилон объявил войну как раз во время моего отпуска! Вот надо было так неудачно совпасть!

— Отпуск в Южной Америке это тоже неплохо. Там сейчас жаркое лето.

— Калинин, я тебя в дыму растворю!

— Понял-понял…

Я был рад видеть Кропоткина. Характер у него довольно противный, но я к этому уже давно привык.

Два ассасина и два человека, близких к уровню ассасинов. Группа у нас выходит добротной! Хотя с другой стороны повышались и риски — если зажмут, то страна неслабо потеряет в магической силе. Ассасины ценный ресурс. Каждый из них — на вес золота.

— Пока есть время — читайте этот материал, — сказал Ксавьер с пилотского кресла, передавая небольшую методичку. — Здесь про Южную Америку и Яму смерти.

— Знакомая методичка, — сказал я. — В своё время пришлось выпрашивать разрешение на её прочтение.

— Перечитай. Лишним не будет. Быстров, Синицын — вы читали?

— Нет.

— Тогда вы первые в очереди на прочтение.

Первые полчаса полета были над абсолютно чистым морем. Затем нам стали встречаться редкие вражеские корабли, и напряжение немного выросло. Радары никто не отменял. Американцы должны были создавать фон радиопомех, но кто знает, насколько совершенна техника Вавилона.

— Кальму глушит… — сказал Быстров, когда мы, наконец, добрались до берега. — телепортироваться ещё могу, но «проход сквозь предметы» мне уже не по силам. В случае атаки, вертолет защитить не смогу.

— Скорее всего, это пограничная зона кальмы, — ответил Ксавьер. — Кальма от Ямы смерти так далеко не действует. Быстров, предупреждай о любых изменениях в полях. Сейчас надо подмечать любую мелочь.

Рома передал мне методичку. Ради интереса полистал — ничего нового. Точно такая же версия, как и в библиотеке университета. Грубо говоря, тут была основная информация об Южной Америке. Честно сказать, я думал есть ещё какие-то секретные данные по этой теме, но видимо нет.

Общая продолжительность полета получилась чуть больше трех часов. Когда мы приземлились, уже начало темнеть. Посадить вертолет в условиях кромешной темноты дело проблематичное — повезло, что управились быстрее.

— Кто проходил курс выживания в джунглях? — усмехнувшись, спросил Кропоткин.

Все вышли из вертолета, смотря и оценивая окружение. Воздух и климат тут был очень непривычным. Посадка прошла на относительно ровной местности, но вокруг нас были беспросветные джунгли.

— Курс выживания в джунглях пройдет по ходу миссии, — сказал Ксавьер. — Нам надо сделать марш-бросок в пятьдесят километров, затем небольшой сон и снова в путь. Возможно нас всё же засекли, так что лучше здесь не задерживаться, — ассасин бегло посмотрел на весь отряд. Кажется, проверял, все ли взяли рюкзаки. — Михаил Александрович, можете топить вертолет в кислотном газе.

— Тогда всем лучше отойти на безопасное расстояние.

— Кислотную ванну никто не желает? Нет? Ну тогда в дорогу.

Всё. Обратного пути нет. Вертолет, конечно, можно было оставить, но лучше не плодить следов. Вариант, что мы на обратном пути принесём к вертолету канистры топлива, довольно фантастичен.

— Сначала прошли морское путешествие, затем воздушное, а теперь и по тропическому лесу! — произнёс Синицын с большой долей иронии. — День получился длинным во всех смыслах этого слова. И по событиям и по фактической протяженности.

Из-за смены часовых поясов световой день для нас получился на несколько часов больше. В СССР уже была глубокая ночь, а тут только смеркалось.

— Шире шаг и поменьше разговоров, — сказал Ксавьер. — Калинин, у тебя же есть баф на ночное зрение?

Закапал дождь, очень быстро переходящий в ливень.

— Да. Как раз хотел предложить.

С моим бафом продвижение стало чуть комфортнее. Бежать получалось на очень редких участках, и потому марш-бросок растянулся на четыре часа. Дождь всё это время шёл, не прекращаясь. Нам повезло попасть на сезон дождей в Южной Америке, так что надо было привыкать к постоянным ливням.

Остановку сделали у скального навеса, очень удачно подходившего для ночевки. Не знаю, прошли ли мы пятьдесят километров, но устроить привал было вполне логичным решением. Лучше места нам не встретится — ночевать под дождём мы ещё успеем.

— Спать ложимся все, но чуйку Ки никто не отключает, — напутственно сказал Ксавьер. — Мы подошли довольно близко к Яме смерти, так что местных жителей встречаться не должно. Если кто-то почувствует Ки человека, то это повод сразу же насторожиться.

— Нас тоже могут вычислить по Ки, — ворчливо ответил Кропоткин. — Надо поскорее выходить к населенным пунктам. Там, как ни странно, прятаться будет легче.

— Завтра начнём внедрение. Надо будет раздобыть автомобиль и выйти на главную дорожную магистраль. Быстров, что с зоной кальмы?

— Своими силами телепортировать не смогу, но через преобразование крови скорее всего получится.

— Проверь.

Рома разрезал ладонь и дал положительный ответ. Телепортация от человека, близкого к статусу ассасина, все-таки работала. Похоже поле кальмы возле Ямы смерти постепенно ослабевает — в методичке это писалось как предположение, но всё подтвердилось и на практике.

— Калинин, ты восстановил силы после сегодняшнего боя?

— Почти. Если посплю, то буду готов на сто процентов.

— Надо на сто пятьдесят. Наша миссия полностью зависит от твоей концентрации и собранности. След крови найти не просто, но у тебя просто нет варианта его не найти. Где-то на территории Вавилона гуляет твой акцептор. В конце концов, не на Марс же они его отправили.

— Да. Знаю.

Я расстелил спальный мешок из непромокаемой ткани и упал в объятия сна. Но, правда, ненадолго. Ещё до рассвета меня разбудило чьё-то подозрительное Ки…

Расстояние до Ки неизвестного человека примерно два километра. Почему человека, а не животного? Это слишком сложно спутать. Тем более незнакомец намеренно скрывал своё Ки — источник ауры был очень неоднородным.

Такой трюк, правда, на местности без людей сделать сложно, но если бы мы были посреди города, неизвестный гость легко бы растворился в потоке людского Ки.

— Тоже почувствовал? — спросил Рома Быстров.

Я быстро подскочил на ноги. Остальные почему-то всё ещё спали.

— А почему ты других не будишь?

— Я этим делом уже минут десять занимаюсь. Кричать не кричу, но как следует всех трясу, — Рома опустил тело Ксавьера на землю. — Спят, как убитые…

— Сейчас попробую разбудить бафом.

Я обновил баф на ночное зрение себе и Роме. Без него ориентироваться приходилось только на ауры Ки от предметов и членов отряда. Дождь закончился, и тучи слегка разошлись, но кругом всё равно была кромешная тьма.

Ауры были слабые, заглушенные, однако вблизи чувствовались. Первым я попытался разбудить Кропоткина. Попробовал несколько бафов на разум — бесполезно. Что же за сила нас усыпила? Чья-то способность или аномалия?…

Самое странное, Кропоткин продолжает держать скрытие Ки для себя и Синицына. Это возможно делать во сне, но невозможно при такой сильной отключке сознания. Во всяком случае по идее невозможно — на практике происходило ровно обратное.

— Мои бафы не работают, — сказал я, переходя к Ксавьеру. Чувствовал, результат будет таким же, но попробовать стоило. — Если не получится разбудить, то понесём их.

— Я уже думал делать это в одиночку. Хорошо, что ты проснулся. Вдвоём управиться будет куда легче.

— Ещё лучше, если нас будет трое.

— Куда направимся?

— Хороший вопрос. Подальше от человека, который идёт на нас.

— А ты уверен, что это Ки человека? Может, нам мерещится? Незнакомец идёт уж слишком медленно. Да и не в нашу сторону. Куда-то на северо-восток.

— В нашу сторону он вообще не направлялся?

Я стал накладывать на Ксавьера бафы.

— Нет, не направлялся. Но согласен, лучше уйти отсюда. С большой вероятностью это по наши души. Рыскать по джунглям обычный вавилонец ночью не будет.

— Верно.

— Яма смерти заглушила полностью кальму. Я не телепортирую нас даже через преобразование крови.

— Хреново — что тут ещё сказать…

Ксавьера разбудить тоже не получилось. Что-то извне очень серьезно влияло на разум. В голове повторялся один и тот же вопрос — это дело рук какого-то мага или всё-таки аномалии.

— Хочешь ещё и Синицына попробовать разбудить? Бесполезно. Давай лучше потопаем подальше отсюда. Дождь как раз прекратился — будет немного легче идти.

— Я всё же попытаюсь его разбудить.

Баф на пробуждение сознания. Баф на собранность. Баф на концентрацию. Ничего не сработало. Глеб, как и два ассасина, спал мертвецким сном.

— Алина… — пробормотал вдруг Синицын и улыбнулся. — Ты так хорошо выглядишь… Как же я скучал по твоим голубым глазам.

По щеке парня потекли слёзы.

Меня и Рому слегка дёрнуло. Алина с голубыми глазами… Без сомнений Синицыну снилась Быстрова. Она ему нравилась с самого первого дня обучения в гвардии, и хоть они общались немного, девушка всё равно была очень значимым для Глеба человеком. Когда Алина погибла, он несколько месяцев ходил сам не свой.

— Как Женя?… Да нормально… Всё также повернут на идее сделать мир лучше, но всё же без стартового фанатизма. Он, кстати, собрал себе коллекцию самого разного чая. Говорит, это увлечение появилось из-за тебя.

Говорил Глеб сквозь слёзы. С надрывом в голосе.

Я видел много до жути страшной хрени, но ничего не пробирало меня так сильно. Глеб как будто по-настоящему разговаривал с Алиной… Что это за странный лунатизм? И почему именно здесь и сейчас? Кто-то хочет сыграть на наших эмоциях?…

— Как у него с девушками?… Два года назад женился. На Юле Столяровой, факультет огненной магии. Счастье? Про счастье за него не скажу, но думаю, у него всё очень неплохо, — Глеб задвигал рукой. — Извини… Знаю, он тебе нравился… Сказал как есть… — Синицын нервно засмеялся. — Нет! У меня никого! Пока живу жизнью холостяка…

С каждой фразой, с каждой паузой, что делал Глеб перед неслышимым нам вопросом, я всё больше убеждался, что это не сон и не какой-то транс. Тут было нечто иное. И это иное очень сильно пугало.

— Что же это за сила такая… — произнес Рома с большой тревогой в голосе. — Понятно, что дело рук вавилонского мага разума, но совершенно непонятен принцип. Почему способность не подействовала на нас двоих? Ксавьер и Михаил, я уверен, умеют создавать ментальную защиту получше нашей.

— Странностей действительно много… Но мне кажется это не вавилонский маг. Мы столкнулись с аномалией. Яма смерти любит ездить по мозгам.

— Тоже верно. Хотя правило тут простое — надейся на лучшее, но готовься к худшему. Надо уходить подальше от источника Ки. Приоритетно идти в населенный пункт, только не совсем понятно, в какой именно. У Ксавьера в кармане есть карта местности на основе спутниковых снимков. Надо попробовать сориентироваться по ней.

Рома наклонился над Ксавьером. Я посмотрел в сторону, где находилась аура Ки. Уже хотел переключить взгляд и заняться погружением на спину товарищей, как вдруг аура Ки стала стремительно двигаться в нашу сторону.

Это был не бег. Аура мчалась к нам со скоростью гоночного болида.

— Ром! — окрикнул я парня и потянулся к мечу.

— Да, чувствую, — Рома тоже схватился за оружие.

Мы встали впереди товарищей, готовясь отражать нападение. Кто же это?… И почему он двигается так быстро? Здесь же густые заросли джунглей — как можно двигаться с такой скоростью?…

Маг игнорирует предметы, как Рома? Нет, невозможно. Поле кальма здесь перекрыто. Эта способность в любом случае завязана на пространственной магии. Тогда что? Сшибает все препятствия? Но грохота нет. Мы бы услышали, если кто-то кромсал джунгли, нарушая ночную тишину…

— ГДЕ?! — закричал Рома, озвучивая и мой вопрос тоже.

Я ударил в воздух по невидимому противнику.

Ки дошло прямо до нас, но вдруг растворилось. Мы абсолютно ничего не увидели. Что это за ассасин такой? Он материален или внедрился в наш мозг?… Как он смог проделать такой трюк со своей Ки? Даже самые лучшие мастера так не умеют.

Кальма заблокирована. Это не телепортация. Тогда как, чёрт возьми, он смог полностью убрать своё Ки? Причем не летает — по земле ходил. И не невидимка — следов на земле нет. Конечно, в этом деле можно было создать иллюзию на «отсутствие следа», но когда на объект смотрят внимательно, такое не провернуть.

— Привет, — прозвучал мягкий женский голос у нас за спинами. Голос, который я узнаю из тысячи… — Я вам не враг, а наоборот, друг.

По моему телу прошла дрожь. Перед нами стояла Алина Быстрова. Её тело было прозрачным, но отчетливо видимым. Призрак. Она самый настоящий призрак.

— Кто ты? — спросил я, выставляя вперёд меч.

— Алина, — лицо девушки погрустнело. — Не узнал?

— Узнал. Но ты мертва. Я знаю это точно.

— Насколько видишь, я и не выгляжу особо живой, — девушка слегка наклонила голову и дотронулась до шеи. Всё полностью было как у настоящей Алины. Мимика, интонации, взгляд. Только тело призрачное… — Не мог бы ты убрать оружие?

— Я не уберу оружие. Велик шанс, что ты далеко не та, кого я знал.

— Понимаю твоё недоверие. В нашем мире вообще лучше никому не доверять. Я…

Алина что-то говорила, но я не услышал. В моей голове зазвучал сильнейший треск. Как от электросварки. Механический треск, противный.

— Что ты сказала? Я не услышал, — произнёс я после того, как девушка замолчала. Вместе с тем, как она закрыла рот, треск кончился.

— Мне не дают сказать, — ответила девушка. — Она не даёт.

Алина сделала очень сильный акцент на слово «она» и посмотрела в сторону.

— Кто здесь? О ком ты говоришь?

Девушка продолжала смотреть на что-то невидимое.

— Дай мне поговорить с Женей. Я не буду рассказывать ему о вас.

О ком не хочет рассказывать Алина? Это какие-то высшие силы? Те, кто следят за миром мёртвых?… Похоже на то. Уж больно сильную власть девушка отмечает голосом в этой невидимой сущности.

Или может всё происходящее дело рук вражеского ассасина? Пудрит нам мозги очень мощной ментальной магией… Я разрезал ладонь мечом. Боль помогает выйти из плена разума, но ничего ровным счётом не произошло. Да и собственно всё не было похоже на иллюзию…

Я посмотрел на Рому. Он стоял в большой растерянности. Быстров человек хладнокровный и сообразительный, но объяснения этой ситуации он тоже не видел. Сталкиваясь с неизвестным, нельзя впадать в ступор, однако в голове не было ни единой мысли, что делать.

— Глеб сказал, что ты стал коллекционировать чай. Мне приятно. Это же из-за того подарка на день рождения?

Я молчал. Кажется, этот призрак хочет погрузить меня в воспоминания. Нельзя идти у него на поводу.

— Я не коллекционирую чай.

— Да?… Неужели Глеб мне соврал? Жень, прошло столько времени, а ты всё также меня игнорируешь.

Мне вспомнилась первая экспедиция в Изнанке. Воспоминания горько и очень ярко отзывались в голове. Всё мелькало в самых ярких деталях.

Когда Алина погибла, меня взяло дикое сожаление. Мне было больно от того, что я не смог её защитить, и от того, что я не сказал ей нужных слов, когда она была жива. Теряя, мы осознаём, что нам было по-настоящему дорого. Эту мысль я на себе почувствовал сполна.

— Чего ты хочешь?

— И всё такая же прямота в характере и в задаваемых вопросах… Я хочу с тобой поговорить. Не думаю, что у меня будет вторая возможность.

Девушка плакала, но при этом улыбалась. Неужели это правда она… Не иллюзия, и не какой-то хитрый обман от вавилонского мага.

— Я рада, что ты женился. Юля хорошая девушка. Я видела её только несколько раз, но у меня сложилось именно такое впечатление. Она подходит тебе, — Алина засмеялась. — Не развязная аристократка, как я!

— Ты тоже очень хорошая девушка.

— Жалко только, что мёртвая! — Быстрова засмеялась ещё сильнее прежнего. — Знаешь, Жень, чего бы я хотела?

В голове было много вариантов ответа, но я решил их не озвучивать.

— Нет, не знаю.

— Я бы хотела посмотреть с тобой какой-нибудь хороший фильм. Там где герои переживают трудности, затем справляются с ними, и в конце всё заканчивается хэппиэндом, — девушка потупила взгляд вниз. — Но в жизни всё не так. Трудности бывают такими, что с ними не справиться. Хочется, чтобы в конце был хэппиэнд, однако твоё «хочется» никто не спрашивает.

— Мне бы тоже хотелось посмотреть с тобой хороший фильм. Плохого мне хватает в жизни.

Алина сделала шаг вперед и потянула ко мне руку. Она хотела ко мне прикоснуться, но через несколько секунд подавила это желание и замерла.

— Как думаешь, когда произошла точка невозврата? — спросила Алина, сначала посмотрев на меня, а потом на Рому.

— Точка невозврата чего?

— Всего происходящего. Когда мы повернули туда, где у нас нет хэппиэнда?

В голове снова затрещала электросварка. Противный треск, который совершенно ничем не заглушить.

— Враг… — только и успел услышать я, когда Алина очень быстро затараторила. Она явно пыталась сказать что-то очень важное.

Надо читать по губам. Запомнить и затем расшифровать.

Сообразил об этом я слишком поздно. Алину что-то ударило, и она упала на землю. Её призрак пропал.

Я прокрутил по своим губам последние слова Алины.

— Оберегай королеву. Последнее, что она сказала — оберегай королеву. Что бы это могло значить… Королеве грозит опасность? Или это просто предостережение?

— Мы оберегаем нашу королеву, воюя против Вавилона, — ответил Рома. — На данный момент они наш главный враг, но далеко не факт, что единственный. По-моему, Алина хотела сказать как раз это.

— Мне тоже так показалось. Ей мешали, но она всё равно смогла предупредить нас о какой-то серьёзной опасности.

Кто же наш враг? Некие высшие силы? Те, кто находится за гранью обычного понимания жизни?… Вопросов от этого разговора гораздо больше, чем ответов…

Ксавьер, а затем и Кропоткин с Синицыным стали просыпаться.

— Что происходит? — спросил Ксавьер.

Я доложил кратко о ситуации. Командир сказал сворачивать лагерь и выдвигаться в путь. Встречу с Алиной было решено принять за аномалию Ямы смерти, но Ксавьер чуть позже все равно попросил рассказать всё в подробностях.

Это уже было под утро, когда мы стали пробираться по менее густым джунглям. Нашей целью был город с населением примерно в десять тысяч человек. Сто лет назад в этом населенном пункте была стоянка для исследователей Ямы смерти.

Сейчас, предположительно, функция города изменена, и какой-то повышенной секретности там нет. Хотя надо понимать, что данные спутниковых снимков далеко не совершенны.

— Надо разжиться автомобилем, — сказал Ксавьер, когда мы оказались недалеко от трассы. Машин тут ходило немного, но главное, что они в принципе были. — Михаил, тут работа для тебя и для Жени.

— Ага, — угрюмо ответил профессор. По его лицу стекал пот. Жара под усилением тела переносится легче, но меланис лучше лишний раз не использовать. — Жень, чего такой задумчивый. Из-за призрака?

— Нет.

Меня брало какое-то странное чувство. Сначала думал, что это из-за большего числа людей вокруг. Непривычно, мол, после джунглей. Но нет. Дело было в другом.

— Кажется, я почувствовал акцептора своей крови.

Дождь. Нескончаемый дождь.

Утром казалось, что день будет ясным, но небо вновь заволокли тёмные тучи. Когда мы вышли к трассе, нас накрыло самой настоящей стеной воды.

— Ксавьер, — кряхтя произнёс Кропоткин. — Мы, конечно, крепче обычных людей, но всё же стоило взять с собой дождевики.

— Сейчас у нас по плану пересадка на автомобиль. Там дождь не страшен.

— Это верно.

— Да и дождь нам только на руку.

— Это тоже верно.

Профессор создал туман, и мы с ним пошли выжидать подходящий автомобиль. Встали прямо возле дороги — надо было найти машину подходящего социального класса. О том, что мы привлечём внимание, можно было не беспокоиться — мы были под магией невидимости.

«Рыбалка» получилось долгой. Редкие автомобили и грузовики были служебными машинами. Нам такое не подходило. Машину станут искать через несколько часов после пропажи. В лучшем случае — разбирательство начнётся через день, но лучший случай мы не рассматривали.

Конечно, можно было влезть и в служебный автомобиль — опыт в этом у меня имелся, однако одно дело — подготовленная операция, и совсем другое надежда на авось.

— Черный номер, да ещё и джип, — увидев нужную машину, быстро сказал Кропоткин, — Женя, отключай сопротивление крови!

Кропоткин по заранее оговоренному плану превратил меня и себя в газ. Мы должны были попасть внутрь машины через мелкие щели и вентиляцию. Как это было возможно проделать во время движения автомобиля, я не представлял, но раз Кропоткин сказал, то значит ему это по силам.

Какие ощущения при этом испытываются, я не спрашивал. Если было бы что-то важно, профессор бы предупредил. Моей задачей было лишь сработать быстро и качественно.

С чем я успешно справился.

В машине сидело двое вавилонских аристократов. Чёрный номер и класс машины на это вполне чётко указывали. Какой у них уровень силы оставалось вопросом, но судя по магзащите — два среднеуровневых

Я вытянул руки в стороны подголовников и коснулся двух загорелых вавилонских шей. Дебаф на разум наложен с первого раза. Можно было убить аристократов, но очень вероятно сработает магическая сигналка. Особое преобразование крови, благодаря которому родственники узнают о смерти членов семьи — в войну это более чем актуально. Тем более «стоимость» этого преобразования невелика.

У Юли такая сигнальная метка первое время была, но потом выяснился неприятный факт: если уходишь в Изнанку, то срабатывает сигналка. Собственно, об этом я знал и также предупреждал Юлю, но в конце концов она решила убрать метку. Говорит, очень сильно переживает, когда срабатывает сигналка. Лучше уж без неё.

— Грёбаный вавилонец! — буркнул себе под нос Кропоткин. — Не хочет, собака, отпускать педаль газа!

Облако дыма обволокло руль и ноги водителя. Профессор хоть и ругался, но управление стихией шло вполне отлично. Полминуты — и джип остановлен у трассы.

— Ну что, Женя, продемонстрируешь навыки менталиста? Распотрошишь умы двух вавилонских мешков с дерьмом?!

— Что-то вы разгорячились, Михаил Александрович.

— А так и надо, Женя. Профессора, которого ты знал, больше нет, — в голосе Михаила Александровича зазвучал металл. — Теперь есть только жестокий ассасин, который убивает без раздумий. И хватит разговоров. Залезай ублюдкам в мозги.

— Сейчас не получится. Надо минут пять, чтобы немного ослаб дебаф на разум. Сейчас в их мозгах полный хаос.

— По ним заметно. — Кропоткин смотрел на водителя. Он, склонив голову, пускал слюну.

— А почему вы сразу их в ублюдки записали? Почему так категорично? Бывают и вполне нормальные вавилонцы. Хоть таких и мало.

— Мы на войне, так что можешь без «вы», — лицо старого ассасина скривилось. — Спрашиваешь, почему они ублюдки?! А это по определению так. Просто прими как данность и не задумывайся. Будешь рассуждать— хороший или плохой — тебя убьют в позе мыслителя с рукой, чешущей подбородок.

— В бою я не буду задумываться, но сейчас немного другая ситуация. Хотя если даже это два хороших парня и надо их убить — значит убью. Просто интересно, почему ты сразу записываешь всех вавилонцев в разряд ублюдков.

— В мирное время я так не скажу, но в военное — всё окрашивается в два противоположных цвета. Исчерпывающий ответ?

— Вполне.

— Во мне нет слепой злобы на вавилонцев. Во мне злость из-за этой грёбаной войны. Она заставляет делить всё на белое и чёрное. Становится жестоким ассасином, а не ворчащим на студентов профессором.

— Мы одержим победу над Вавилоном, и война закончится. Мир разделится на ЕРА и СССР. Думаю, мы вполне можем жить без конфликтов.

— Ошибаешься, Женя. Сильно ошибаешься.

— Почему?

— Долгого мира с ЕРА не будет. Войны закончатся, когда останется всего один.

— Одна страна?

— Один человек, — металл в голосе Михаила почувствовался ещё сильнее, чем прежде.

В своих словах ассасин не сомневался. Я, конечно, тоже не особо верю в дипломатию, но мне виделось более оптимистичное будущее. Договориться можно. Правда, не со всеми.

Система четырех королей… Можно ли от неё уйти? Если мы победим Вавилон, всё равно четвёртый король останется. Ассасинов нельзя оставлять без клятвы, а значит нужен будет ещё один мнимый монарх. Ну или вернее, просто первородный, который возьмёт на себя клятвы ассасинов.

А если Кропоткин прав, и придётся воевать ещё и с ЕРА? Тогда мы придём к системе истинного короля и трех мнимых. Звучит, честно говоря, крайне ненадежно… Сколько в ежовых рукавицах не держи, рано ли поздно появится умник, который решит пойти войной против истинного короля.

Цикл кровопролитий возьмёт новый виток…

По мнению Кропоткина это неизбежно, но я бы с этим не согласился. Чтобы сохранялся мир, нужны люди, которые передадут будущим поколениям ужас войны. Без поддержания порядка всё покрывается пылью и перестаёт выполнять назначенные функции. Чтобы этого не произошло, нужны те, кто постоянно будут смахивать пыль.

— Хорошо, что у стёкол есть тонировка, — задумчиво выдал я, хотя мысли были совсем о другом. — Не видно, что мы здесь творим.

— Не забывай, что нас ещё скрывает мой туман. Но чёрный номер мы всё равно не зря ждали! Это даст нам много поблажек в местной иерархии. Осталось только разговорить вавилонцев и узнать, какое они занимали положение. Если не получится влезть в мозги — всегда есть старые добрые пытки!

Я знал, что у профессора шарики за ролики немного заезжают, но он меня всё равно сильно удивлял своими высказываниями. Чем дольше мы находились на территории Южной Америки, тем сильнее в Кропоткине проявился ассасин. Даже пропала его небольшая старческая медлительность — бегал не хуже молодых.

— Залезть в мозги — это гораздо эффективнее, чем пытки. Тут правда уже точно не скроется.

— Это, конечно — да, но в головы лично мне лишний раз лезть не хочется. Бр-р-р! Как вспомню, что бывает в мозгах некоторых сволочей!

— Значит ты ещё и ментальной магией владеешь, старый кровожадный ассасин?

Кропоткин засмеялся.

— Вот! Теперь чувствую настоящего Женю Калинина, а не сопливого пацана, который подбирает каждое слово.

— Уважение к старшим. Меня так воспитывали.

— Тоже хорошее дело. Но точно не тут. А насчёт ментальной магии — могу, но не хочу. Ксавьеру прямо так и сказал. На прыжок в дерьмо я готов только при крайней необходимости. Я не из белоручек, но применять ментальную магию готов лишь при самой экстренной ситуации.

— Глубоко входите в мозги?

— Не то слово. Если использую ментальную магию, то сразу вижу всю суть человека. И в большинстве случаев эта суть была очень хреновой! Словно в дерьме покопался!

Я улыбнулся. Ругающийся на весь мир Кропоткин нравился мне гораздо больше, чем Кропоткин в роли профессора. Старый ассасин и без того был крайне прямолинейным человеком, но теперь уже точно раскрылась его истинная суть.

— Мне с ментальной магией легче. В мозги я залезть не могу, но заставить говорить — это уже без проблем.

— Гипнотизер?

— Что-то вроде того.

Опрос вавилонцев продлился минут двадцать. Реально полезной информации было немного, однако нам требовалось много уточняющих деталей. Ну и также пара вопросов насчёт личностей аристократов. Есть ли родственники. Заметят ли их отсутствие. Кому оставить сообщение, чтобы отсутствие двух братьев не заметили.

Закончив, мы отнесли вавилонцев в джунгли под прикрытием тумана Кропоткина. Я погрузил аристократов в глубокий сон — 2–3 дня точно не проспят. А больше и не надо. За это время мы либо найдем другой транспорт, либо же завершим миссию.

— Чего так долго? — спросил Ксавьер без упрека, но с явным интересом узнать о встретившихся трудностях.

— Долго ждали машину, — ответил Кропоткин, укладывая одно из тел в заранее подмеченные кусты. Я последовал примеру ассасина и дотащил своего.

— Туман не слишком густой? Местные, кто внимателен, могут заметить.

— Могут. Но я максимально аккуратен.

— Верю, — Ксавьер говорил уже на ходу. — Не теряем времени. Калинин, след акцептора не потерял?

— Нет. Даже лучше стал чувствовать. Настроился.

— Отлично. Главное не отпускай.

Из пяти рюкзаков у нас остался только один. В багажник загрузили только рюкзак Ксавьера. Приказ выглядел немного эгоистичным, но учитывая то, что в джип влез бы как минимум ещё один рюкзак, дело было не в эгоизме.

В сумке Ксавьера хранилось что-то очень ценное. Что конкретно, я не спрашивал, да и остальные тоже. Была бы надобность — Ксавьер сообщил бы. Но одно я мог сказать точно — в рюкзаке что-то важное. Ксавьер непрерывно скрывал Ки предмета внутри сумки.

За руль машины сел я, на случай, если при проверке документов придется немного понизить разум дорожного инспектора или какого-то военного на блок-посту. Ментальные внушения у меня получались не особо сильными, но должно было хватить и моего уровня.

Первая остановка не заставила себя ждать.

Закончился бензин, но, к счастью, его можно было заправить без выхода из машины. Особое обслуживание для аристократов. Сколько заправить, торопливый старичок из класса слуг даже не спрашивал. Естественно, господам нужен полный бак!

— На этой заправке два брата часто бывали? — спросил Ксавьер, сидящий справа от меня.

— Нет. Они в этих краях не местные. Я этот момент контролировал.

— Хорошо.

Ксавьера явно что-то насторожило, но раз не сказал — либо ошибка уже неотвратима, либо просто сработала его паранойя. Но об этом я долго не думал. Все мои силы, все мои мысли и всё чувство Ки были направлены на поиск акцептора.

Главную цель нашей миссии я чувствовал всё более и более отчетливо. Это было не как на тренировках, но нечто схожее прослеживалось. Причём я был уверен, что не ошибаюсь — «акульи» навыки у меня были развиты отлично.

Почему их называли «акульими»? А тут всё очень просто. Тренировка на поиск акцептора заключалась в поиске своей капли крови сначала за десятки, а потом и за сотни километров от изначального местоположения.

Я приноровился в этом умении настолько, что мог находить каплю своей крови в 240–250 километрах. Этот результат был сильно выше средних для ассасина 70–80 километров, но тут, правда, довольно большая оговорка — чувствовать реального человека и каплю своей крови — это разные вещи.

Собственно об этом я думал во время провальной миссии в Вавилоне. Исколесил полстраны, даже в Африке побывал, но всё равно не нашел акцептора. Вывод напрашивался простой — на результат «акульих» тренировок не стоит ориентироваться.

Но тут же, в Южной Америке, оказалось, что я чувствую акцептора вполне неплохо. Только возникал вопрос — насколько хорошо меня чувствует вавилонский акцептор?…

— Похоже, наступает самая сложная часть пути, — мрачно сказал я через полтора часа езды. — Подтвердились худшие опасения. Цель находится в исследовательском центре Ямы Смерти. Больше населенных пунктов рядом нет. Впереди ждут два блокпоста, где нас точно совсем не ждут.

— Главное, чтобы твоя чуйка крови не навелась на Яму, — спокойно ответил Ксавьер. — В остальном, прорвёмся.

Пессимистичные мысли я высказывать не стал. До Атлантического океана были добрые полтысячи километров. Кальма, по словам Быстрова, полностью блокировалась, и миссия в любом случае обещала быть горячей.

Вопрос не стоял — не засекут ли нас. Вопрос стоял — когда нас засекут. Может, нас обнаружили, когда мы приземлились в Южной Америке? Или кто-то заметил странный маршрут двух аристократов средней руки? Чем дальше в лес, тем больше опасностей.

А впереди ещё два блокпоста… Человек с защитой от ментальной атаки там вполне возможно был, а если даже нет — есть камеры видеонаблюдения. Как я узнал от двух братьев, такие инновации здесь уже имелись.

Первый блокпост. Полет нормальный. Всё решил мой дебаф на разум, но как ни крути нервяка сильно добавилось. Счёт пошёл на минуты. Неопознанный автомобиль сто процентов засекут, а вместе с тем возможно поднимут кого-то серьезного для устранения группы диверсантов.

Вроде ЕРА врагу на пятки наступала, но на них надейся, а сам не плошай. Они твари хитрожопые. Говорят, идём на штурм, НО второй волной. В итоге расклад простой — ЕРА приходит, когда битва уже подходит к концу. Конечно, так было не всегда, но история знает много подобных примеров.

— Разгоняй эту железяку до максимума, — скомандовал Ксавьер, когда мы немного отъехали от блокпоста. — Действовать по-тихому уже не получится. Даже не будем пытаться. Второй блокпост берем силой.

— А я уже думал, снова придётся кричать «слава Вавилону», — отшутился я.

— Нет. Сегодня, да и, надеюсь, в будущем, у Вавилона никакой славы не будет, — Ксавьер стал разминать кисти рук. Он всегда так делал перед боем. — Наверно, все надеялись на долгую миссию в Южной Америке, но, к сожалению, всё происходит слишком шумно. Придется заканчивать миссию, вне зависимости от результатов операции по устранению акцептора.

— Думаешь, ловушка? — спросил Михаил.

— Не знаю, но очень похоже. Слишком подозрительно местонахождение акцептора.

— У Ямы Смерти… — ассасин закурил. За время пути он успел уже немало надымить, но никто не возражал. Сигареты Кропоткин курил самые обычные, однако пахло приятным запахом цитрусовых. — Более идеального места для ловушки не найти… Тогда почему мы лезем им прямо в пасть?

— Ответ в багажнике.

Повисла пауза. Я стал прикидывать варианты того, что могло быть внутри рюкзака Ксавьера, но ничего путного на ум не приходило. Предмет точно не слишком магический — сильного фона меланиса не было.

Миниатюрное и очень полезное… Бомба? Только это шло в голову, хотя это полный бред. Нет такой взрывчатки, что могла бы убить элитника или тем более ассасина.

— Там маленький ядерный реактор? — спросил Глеб.

— Верно. Как догадался?

— А больше ничего полезного и не может быть.

— Видно не только Терехов в числе безумных гениев.

— Я точно не Терехов, — хмыкнул парень. — Просто давно мысль в голове витала о создании новых порталов в Изнанку. И о том, насколько это будет ужасным событием…

Мысль действительно лежала на поверхности, но за три года лично мне в голову не приходила. Создать ещё порталы?! Это полное безумие… Нет, ну определенная логика есть! Надо, чтобы у человечества появился общий враг! Чтобы все воевали не друг с другом, с монстрами!

Бред… Полный бред! Когда только сконструировали ядерное оружие, ходило мнение, что человечество загубит себя в ядерной зиме. Но потом оказалось, что есть маги, легко устраняющие радиацию. Вернее, они и раньше были, но о таких возможностях просто не знали. Причем их было довольно много — ядерная зима человечеству точно не грозила.

А вот нашествие неиссякаемых монстров — вполне. Враг, который никогда не устанет и никогда не прекратит драться… Такая уж суть монстров — уничтожать, уничтожать и ещё раз уничтожать

— Мини-ядерный реактор только для самого крайнего случая, — сказал Ксавьер, наконец закончив разминать пальцы. — Это наш резервный способ отступления, но на него особо не рассчитывайте.

— Ждём первого удара от Вавилона? — усмехнулся Кропоткин.

— Именно так. Применение такого оружия очень сильно ударит по имиджу СССР в мировой политике.

— К чёрту политику! У Вавилона такие мини-реакторы есть?

— Есть.

— Тогда эти суки рано или поздно используют это оружие.

Ксавьер рассказал о нашей тактике. Одна группа должна прикрывать тыл и пути отхода, другая — идти на штурм. Я с Кропоткиным был во второй. На мне поиск и убийство акцептора, а на ассасине — маскировка и помощь.

Когда насильно отбираешь «жадную кровь», желательно убивать самому, но тут как пойдет. Ксавьер прямо так и сказал — не сможешь, всё переходит на Кропоткина.

— Ну и последнее. На глупые жертвы не идём. Выживание группы первостепенно. Если будут вражеские ассасины — размен возможен, но нежелателен.

— А если для выживания группы надо будет открыть портал? — спросил Кропоткин с небольшой ухмылкой.

— По ситуации. Лучше уйти с континента без помощи мини-реактора, но такая возможность всё же есть.

— Насколько понимаю, после открытия портала в Изнанку создаётся сильный выброс меланиса? Мы вообще сможем воспользоваться мини-реактором?

— СССР открывал портал лишь однажды. Гарантии безопасности нет, но в теории всё пройдёт нормально.

— Как мне нравится твоя присказка! «В теории всё пройдёт нормально»! Звучит как — вы все здесь подохнете! Но это так. Старческий пессимизм. Сказать честно, я не хочу, чтобы мы создали ещё один портал. Стратегически этот ход хорош, но и последствия будут очень немалые.

— Поэтому мини-реактор оставлен на самый крайний случай.

— А мы знаем, где окажется портал в Изнанке? Или тут воля случая?

— Земля и Изнанка связаны координата к координате, — ответил Синицын. — Верно я говорю?

— Верно, — задумчиво протянул командир. — Синицын, а в тебе все же определенно есть скрытый гений. Информация насчёт связи координат известна очень немногим.

— Я сделал такое предположение из-за названия мира Серой пустоши. Изнанка. Это в прямом смысле что-то вывернутое. Вот и предположил, что есть взаимосвязь координата к координате.

У меня перед глазами возникла карта Изнанки. Две Светочи, наша и вавилонская базы, Паучий каньон, Вулканические земли, гора Нуорш и островки зелени на юге и севере. Вот собственно и все значительные объекты. Взаимосвязь между координатами?

В реальном мире вавилонский портал находится на юге от Вязь-4. Расстояние? И там и там примерно по три тысячи километров, но, думаю, разница не один в один. Тогда что стало ориентиром? По двум точкам о сходстве говорить не получится, а вот если по трём…

Гора Нуорш — это Вавилонская Башня в реальном мире? Чёрт, а похоже на правду… Но тогда получается, Башня ведет не к богам, а в Изнанку… Какая ирония судьбы! Хотели в рай, а попали в ад! Но и поделом грёбаному императору Мадиру.

Однако не сходится расстояние между полюсами в реальном мире и в Изнанке. Если местоположение баз ещё можно представить зеркальным отражением, то тут уже точно не бьётся — шесть тысяч километров против двенадцати. Хотя, справедливости ради, Светочи это не эквивалент полюсов на Земле, а нечто совсем иное. Места силы — как называют их дерханцы.

Но Глеб реально удивляет. В Изнанке не был, и столько предположений! Конечно, очень вероятно, что предположения родились из-за недостатка информации, но факт остаётся фактом — воображение и креативность у Синицына работает.

— Предположение полностью верное. Если создадим портал, то нас встретит группа из двух «Медведей». Ещё два спрятаны в резерве возле Паучьего каньона.

— Неужели Паучий каньон это Яма Смерти? — спросил я.

— Именно так. Это наше рабочее предположение.

— Похоже на правду… Там произошло много странных вещей…

— Но с Ямой Смерти это всё равно не сравнится, — Ксавьер слегка наклонил голову. — Заканчиваем разговоры. Блок-пост рядом. Хотя это уже не блок-пост, а настоящий защитный редут. Враг приготовился держать оборону. Калинин, акцептор ещё не свалил?

— Нет.

— Это хорошо. Бафай машину. Прём напролом, насколько возможно. Потом вы с Кропоткиным идёте на штурм, а мы прикрываем вам спины. В общем, всё по плану, но с сильной корректировкой на сложившуюся ситуацию.

Я разрезал ладонь и создал преобразование крови. Машина заметно ускорилась, а корпус приобрел прочность танка. И это было очень вовремя! В нас уже через полминуты полетел шквал ракет от системы залпового огня.

— Твою ж мать! — выругался Синицын. — Ну и бойня…

— Нет-нет, сынок, — Кропоткин хлопнул парня по плечу… — Это ещё не бойня.

— Ну я не так выразился… Под такие взрывы я ещё не попадал. Выглядит, честно говоря, пугающе. Настоящее пекло…

— Тут тоже ошибаешься. Это лишь раскаленный горячий камешек. Пекло начнётся дальше.

— Факт в том, что оно неизбежно. Когда поступал в гвардию, майор Щетников сказал: вас всегда будут отправлять в самое пекло. Мне казалось, что это для красного словца, но я уже давно убедился, что это было далеко не преувеличение.

— Да… — отозвался Быстров, слева от Синицына. — Это настолько не преувеличение, что у нас треть учебки перебили на стрелковом полигоне. Никогда не забуду тот день. Выжил буквально чудом… Я тогда был «абсолютным» высокоуровневым, но усиление тела и тем более полноценную магзащиту создавать не умел. Это не профильная магия для моей «превосходной способности».

— Вот и у меня были аналогичные проблемы с физухой! У пространственных магов такое часто!

— Потом будете болтать, — жёстко отрезал разговор Ксавьер. Он не кричал. Это ему даже и не свойственно — его приказы выполняли и так.

Шквал ракет по нашей машине не прекращался. Видимость абсолютно нулевая — приходилось ориентироваться исключительно на Ки. Дождь и без того делал обзор минимальным, но сейчас мы буквально ослепли.

— Нам бы трамплин… — произнёс я за минуту до столкновения. Нам заграждала путь стена пять метров в высоту и пять в ширину. — Не уверен, что пробьём.

— Будет тебе трамплин.

Машина стала ехать под наклоном вверх. Трамплин был невидимым, но ощутимым через Ки. Узнаю почерк Ксавьера… Он словно действует в другом пространстве — его невидимая рука может душить шею, но при этом вокруг ничего не будет, и чёртову руку никак не убрать.

Пройдя верхнюю точку трамплина, машина отправилась в неконтролируемый полет. Я превратил джип в бронированного монстра, но держать машину исключительно горизонтально уже не в моих силах.

За пару секунд машина перевернулась не меньше десяти раз. Из соображений более быстрого реагирования никто не пристегивался, и потому все схватились за ручки потолка, а я посильнее за руль. Глебу в этом смысле повезло меньше всего — ему для опоры пришлось выставить вверх обе руки.

Приземление получилось неудачным. Вначале нормально — упали на колеса, но потом машина отпружинила и проехала по инерции несколько метров на крыше.

— Тыловая группа — на выход, — скомандовал Ксавьер.

Машину быстро перевернули, и я вместе с Кропоткиным продолжил путь до акцептора. Но не долго. Враг додумался стрелять ракетами не по машине, а по дороге, чем полностью заблокировал нам продвижение.

— Время тумана! — вылезая из машины, проорал Кропоткин.

— Не уходи далеко — проорал я в ответ. По другому просто было не услышать.

Всё вокруг каждую секунду взрывалось. Всё вокруг было в огне. Без защиты барабанных перепонок мы бы уже давно оглохли от стоящего грохота. Хотя тут без магзащиты в принципе делать нечего.

Туман Кропоткина сбивал чувство Ки, как для своих, так и для чужих. Сам ассасин, правда, не переставал чувствовать Ки, что почти всегда автоматически делало его проводником по туману.

Но в этот раз эта роль была на мне.

Кропоткин лишь изредка корректировал наш маршрут, предупреждая о больших группах магов. Группа Ксавьера шла следом за нами. Их вёл красный шар дыма, который создал Кропоткин для ориентирования.

— Слева, — дернув меня за плечо, произнёс Кропоткин.

— Слева как раз и акцептор.

— С ним группа из пяти магов. Ассасинов нет. Никого выше элиты.

В информации Кропоткина можно было не сомневаться, но всё же внутри нарастало и нарастало напряжение. Ждал ли Вавилон гостей? Место было идеальным для ловушки, но ассасинов нам не встретилось. Слишком расточительно держать на охране хотя бы одного? Пожалуй что так.

Однако в самой Южной Америке пара ассасинов уже точно найдётся. Сколько времени у них уйдёт, чтобы добраться сюда? Телепортация заблокирована, погода нелетная. Час минимум, а то и больше. За это время мы не только закончим миссию, но и успеем скрыться так, что не найдут. Туман Кропоткина это позволял. Дальше уйдем из зоны кальмы Ямы Смерти и телепортируемся на Родину. Если поблизости нет ассасинов, то операцию можно назвать лёгкой.

Но ключевое слово здесь «если»…

Когда мы подошли к зданию, где находился акцептор, Кропоткин вновь меня окликнул.

— Женя, дальше один. Подождёшь три минуты. Я всех усыпил и возможно убил, но нужно проверить.

Говорил профессор спокойно, однако приход проблем я, естественно, почувствовал.

— Сколько ассасинов?

— Двое. Будь осторожен. В здании могут быть ловушки. А ещё там очень сильный барьер.

Ответив, Кропоткин растворился в тумане и дожде. Дерьмо. Ассасины пришли удивительно быстро, причём не факт, что их будет только двое. Позже могут прийти ещё, и тогда надежда останется только на мини-реактор.

Я выждал две с половиной минуты. Акцептор, падла, умирать не хотел. Его охранники сдохли через минуту — их Ки я чувствовал слабо, но всё же чувствовал.

Акцептор получил меньше ядовитого газа из-за барьера? Или у него просто магическая защита сильнее?…

Затряслась земля.

Это не от ударов ракет. Что-то серьёзнее. Похоже группа Ксавьера уже встретила вражеских ассасинов. Под прикрытием Кропоткина им будет легче, но все же мне лучше не медлить.

Я разбил торцевую стену здания. Заходить через центральный вход выглядело полнейшей глупостью. Это первое место, где можно ожидать ловушку.

— Маджагар! — прошипел ругательство худой вавилонец посередине комнаты.

Кажется, он выругался из-за испуга. Я быстро оценил обстановку, не входя внутрь здания. Два трупа увидел сразу, ещё два находились за центральной, во всех смыслах этого слово, комнатой. Здание представляло собой квадрат, внутри которого находилась квадратная жилая комната со стеклянными стенками.

Тюрьма. Элитная, но все же тюрьма.

— Русская падаль, — просипел акцептор на вавилонском. Он подошёл к стеклянной стенке — Пришёл по мою душу?

Отвечать я не стал. Выставив вперед руку, я прикоснулся к месту, где была стена. Барьера нет. Значит, непосредственно перед камерой? Логично. Площадь меньше, а значит магия будет сильнее.

— Вы все здесь сдохнете! — подлые маленькие глазки сощурились. Мужик ехидно лыбился. Какая противная рожа… Козлиная бородка, кривые зубы и сальные короткие волосы. От такого типа невольно тошнит. — Кровь вернётся в Вавилон. Кровь вернётся!

— Заткнись.

Я достал из ножен меч и долбанул по стеклу. Барьер. Причём очень хороший. Скорее всего работа Фидана, только непонятно какого — живого или уже убитого.

— Тебе отсюда не выбраться. Барьер захлопнулся. Ты сдохнешь здесь! — вавилонец ехидно засмеялся. — И кровь вернётся! И кровь вернётся.

По-моему, у него поехала крыша…

Я разрезал ладонь и брызнул кровью в стекло. На лице акцептора появился испуг. Болтать он горазд, но на деле конченый трус.

— Вот же дерьмо… — произнёс я вслух.

Успех преобразования крови был на грани. Возможно повезет, а возможно нет — это как ходьба по очень тонкому льду. После последней битвы меланис полностью восстановился, но сама кровь ещё нет…

— Тебе не пробить этот барьер! — закричал акцептор с нотками истеричного фанатизма.

Я пожалел, что выругался перед ним вслух. Вавилонец услышал мои слова и стал вопить с новой силой…

Что делать с барьером? Без сомнений я столкнулся с чужим преобразованием крови, возможно постоянным, а возможно временным, но с большим лимитом.

Если акцептор находится здесь безвылазно — об этом говорили душ и туалет, которые находились за стеклом — то значит периодически барьер открывается. Запасы еды и воды надо иногда пополнять, а кроме того нужен свежий воздух.

Заклинание на создание воды и воздуха? Такой вариант устроить можно, но тут почему-то сделали вентиляцию, проходящую через подвал. Замудренная система, однако точно не изолированная. Кропоткин же как-то отравил акцептора.

— Калинин, что у тебя там? — крикнул мне Михаил Александрович. Он находился возле дырки в стене, которую я недавно организовал. Обернувшись, понял, что это дымовой клон. — Тебя захлопнуло в барьере?

— Да. Внешний скорее всего не такой крепкий, как внутренний, так что выйти смогу. — я брызгал свою кровь по всему периметру стеклянной комнаты. Проверял на слабые места.

— Ты здесь справишься? Или мне прийти настоящей версией?

— Справлюсь.

— Давай. Акцептор гораздо слабее тебя.

Уже закончив обходить барьер, я всё же нашёл слабое место. Не знаю, было это входом, или это просто недочёт магии Фидана, но главное, что я наконец смог сделать преобразование.

— Вы сдохнете! Вы все сдохнете! — не успокаивался акцептор. Он достал изогнутый клинок и показал жест перерезания горла. Получилось это у него довольно неуклюже.

Не произнося вслух название преобразования крови, я наложил дебаф. Секунда — и следом за барьером я ломаю стекло. Первый удар мечом акцептор отбил. Затем его спасла магзащита, но больше одного удара она выдержать не смогла.

— Не убивай! — взмолился вавилонец, отпустив клинок раненной рукой. — Стой!..

Еще терять время на твои речи, падла?

В меня брызнула кровь. Косым ударом я снес акцептору шею и правую руку, перебив мечом десяток костей. Я злился и слегка торопился, поэтому сработал довольно грубо.

Кровь вавилонца отпружинила от моей магзащиты, словно от водонепроницаемой ткани. Получилось. Я чувствовал в себе огромную мощь, что дает мне «жадная кровь». Даже без теста на меланис я знал, что теперь богоуровневый. Контроль скорее всего на уровне «полноценного», однако это в любом случае гораздо сильнее «абсолютного» элитного уровня.

Появились ли у меня способности Копирующего ассасина? Пока этого не понять… Освоение способности требует времени. Довольно опрометчиво проверять свои возможности во время битвы.

Главное, что теперь я ассасин. Пока ещё низший, но буду стремиться к «абсолютному» контролю и статусу высшего ассасина. Кровь Сайдэра Сауэра сделала мою фамилию седьмой по древности в СССР. По факту она древнее, но будет считаться последней первородной фамилией. На это в принципе без разницы. Важно, что у СССР теперь появился перевес в первородных.

Семь у СССР, пять у Вавилона, три у империи Солнца и два у ЕРА. Но, конечно, количество первородных далеко не равно количеству ассасинов. Тут между сверхдержавами был практически паритет.

В моей голове невольно появился список первородных ассасинов.

Первая фамилия королевская — Екатерина Орлова и, по слухам, её сын.

Вторая фамилия — Павло Амаграм и Анастасия Амаграм.

Третья фамилия — Думские. Я их не видел, но они точно есть под другими фамилиями.

Четвёртая фамилия — Равич. Это скрытая фамилия Дианы Браун и её отца или матери. Про них я знал немного.

Пятая фамилия — Соколиный Глаз. Из-за большой жадности крови эту фамилию носит только Ярослав Михайлович.

Шестая фамилия — Костровы. Это мой «хороший» друг Илья Костров и его отец Виктор Костров.

Седьмая фамилия — до этого Кропоткин, он же скрытый Белодымов, древняя, но не первородная фамилия. Теперь же это я — Евгений Калинин.

Я выскочил из стеклянной комнаты и обновил баф на оружие. Внешний барьер получилось сломать с одного удара. На выходе из здания меня встретила красная сфера дыма, которая сразу же полетела в сторону, откуда мы с Кропоткиным пришли.

Нам осталось лишь покинуть Южную Америку. Отбиться от вражеских ассасинов и пробиться к Атлантическому океану. Хотя даже не обязательно к океану — достаточно просто уйти из зоны кальмы Ямы Смерти.

Красный дым вёл и вёл меня вперёд. Я стал волноваться за своих товарищей. По моим прикидкам, они должны были быть ближе.

Я дошёл до места, где «припарковался» наш джип. Никого. А красный дым Кропоткина всё продолжал вести меня вперёд…

Звуки битвы в другой стороне. Сука!.. Меня поймали на уловку. Красная сфера создана врагом. Не ожидал, что кто-то сможет провернуть подобное внутри тумана Кропоткина… Только где же искать своих? Раз кто-то создал красную сферу дыма, то возможно и звуки может подделывать…

Но не сходится. Если бы враг умел подделывать звуки, то сделал бы их со стороны красной сферы…

Что-то очень громко прогремело. Со стороны красной сферы… Как будто мои мысли прочитали…

Я огляделся. Туман и дождь делали видимость почти нулевой. Чувство Ки по-прежнему заглушено. Единственные ориентиры — вавилонский джип, здание тюрьмы и ещё одно рядом, скорее всего для охраны.

Может, я паранойю, и красный дым принадлежит Кропоткину? Куда делся его дымовой клон? Я как-то не обратил на это внимание, но, кажется, к нему что-то приблизилось, и клон затем пропал. Или дело во времени жизни этой магии?

Я притронулся двумя пальцами к виску и наложил баф на собранность. Мысли прояснились, и ушло волнение. Похоже, кто-то очень умело долбил по мне ментальной атакой. Тонко. Очень тонко. Так, чтобы я не заметил.

Меня отрезали от основного отряда. Умное решение. Туман Кропоткина — отличная магия, как для нападения, так и для защиты, но есть один минус — если кто-то переигрывает профессора на его же поле, то туман становится не союзником, а врагом.

Но у меня появилась гениальная идея, как выйти из всего этого. Хотя не факт, что получится… Я надрезал пальцы и приложил кровь к виску.

— Преобразование крови. Зрение, которое видит тепло.

Сомневаюсь, что обычный тепловизор помог бы с туманом Кропоткина, но мой баф с этим успешно справился.

Первое, что бросилось в глаза — человек метрах в пятнадцати от меня. Как раз он и пудрил мне мозги. Быстрый рывок к вавилонцу, и мой меч снова покрывается красным. Это точно не ассасин, но как минимум хороший элитник.

Краем глаза увидел, что красная сфера пропала. Теперь абсолютно не было сомнений, кому она принадлежала.

Я побежал в сторону группы сражающихся людей, правее от здания, где находился акцептор. Направление в целом не удивило. Если бы не получилось со зрением, я бы туда и направился.

Когда добежал до своих, ситуация выглядела очень плачевно. Кропоткин и Быстров серьезно ранены, Синицын на ногах, но от него пользы мало, и стоящий впереди всех троих Ксавьер, которому изрядно разорвало всю одежду. Ещё чуть-чуть — и будет видно его лицо, скрытое под тканью длинной чёрной водолазки.

Против нас было два вражеских ассасина и десяток элитников. Превосходную способность одного из вражеских ассасинов узнал сразу — множество клинков и «Проклятье трех ранений». Это Нукс — шестая первородная фамилия Вавилона. Вернее, из-за отсутствия крови Сауэра, уже пятая первородная.

Клинки сотнями витали в воздухе, но не это было опознавательным знаком Нукса. На теле Кропоткина и Быстрова были яркие красные и желтые пятна. Без сомнения, это «Проклятье трех ранений», одна из опаснейших способностей ассасинов.

Если Нукс своим клинком прольет кровь, то тело оппонента покроется желтыми пятнами, что даст сильную слабость. Если ранит ещё раз, то у несчастного появятся красные пятна, и он будет блевать кровью. Если Нукс ранит третий раз — всё, ты труп.

Причём неважно, какие раны нанёс ассасин. Это может быть как три мелких пореза, так и три серьезных ранения. Нуксы часто этим пользуются и специально не накладывают эффект жёлтых и красных пятен. Или, что ещё коварнее, делают первый скрытый, незаметный порез, и на второй порез накладывают жёлтые пятна, чтобы запутать своего противника.

Но самое страшное в «Проклятье» — это необратимость магии. Если Нукс ранил дважды, то третий удар убьёт даже через десять лет. Время тут вообще не играет роли. А в бою пятая фамилия бывает часто… К концу прошлой мировой войны у доброй половины наших ассасинов было по одному, а то и по два пореза от Нукса.

— Это ассасин времени! — крикнул мне Ксавьер.

Мне перегородила путь высокая девушка с чёрными волосами. В её руке два сая — холодное оружие типа стилета, похожее на трезубец. Длинный центральный зубец и два более коротких боковых.

Это Фао. Вторая фамилия в Вавилоне. Сказать, что ситуация ужасна, это ничего не сказать. Два первородных высших ассасина против группы, нацеленной на скрытую диверсионную миссию…

Почему в Южной Америке такие серьёзные силы? И почему с такими высшими ассасинами они позволили нам убить акцептора?…

— Ты не заберешь кровь Сауэра, — произнесла Фао на русском.

Я вернулся в здание со стеклянной комнатой.

Фао откатила время. Она откатила ДОЛБАННОЕ время! Одно дело знать про столь невообразимую способность, и совсем другое — прочувствовать её на себе…

Передо мной стоял и ухмылялся Акцептор. Живой, падла! Стекло и барьер целы. Я только начал брызгать свою кровь на защиту, оставленную Фиданом.

— Вы сдохнете! Вы все здесь сдохнете! Кровь вернётся в Вавилон. Кровь вернётся!

В меня вонзились пять атласно чёрных мечей со стороны бреши в стене. Три моя магзащита каким-то чудом выдержала, но два других плотно застряли в животе.

В горло поступила кровь, с хлюпом пролившись изо рта. Я блевал кровью, то ли из-за ранения, то ли из-за красных пятен, которые уже выступили на теле…

Я чувствовал слабость. Ужасную слабость, что приказывала мне упасть и больше не вставать. Но чёртово «Проклятье» я слушать не собирался!

С большим трудом найдя внутри силы, я кинулся к бреши в стене. Кровь для преобразования уже была на руке, и на этот раз к барьеру Фидана я планировал применить баф, а не дебаф. Сделать вражескую защиту своей.

На самом последнем метре до внешней стены здания у меня подкосило ноги. Но я всё же смог дотянуться рукой до барьера. И это было вовремя. Очень вовремя.

Нукс послал ещё один залп из пяти клинков. Где он находился, я не знал, но оставалось надеяться, что не очень близко.

Откат времени…

Сильнейшее преобразование крови Фао. Если бы я не имел первородной крови, то сейчас бы у меня не осталось воспоминаний из этой петли времени.

— Вы все здесь сдохнете! — кричал мне в спину акцептор.

Хотелось рявкнуть, чтобы эта тварь заткнулась, но я не стал терять силы зря. Первым делом я снял с себя эффект жёлтых и красных пятен. Рубила эта магия знатно, и я оставался в сознании лишь на усилии воли.

Сняв с себя отравления Нукса, стало заметно легче, но организм всё равно требовал незамедлительной передышки. Плевав на эту просьбу, я вытащил из живота два клинка и стал залечивать раны.

Вытекшую кровь вернул обратно внутрь себя. «Кровный магнетизм» работал у всех, кто имеет «жадную кровь». Потерять пару граммов крови для преобразования крови это ещё ерунда, но добрый литр, а то и больше, это уже серьезная потеря. Тем более учитывая то, что в крови находится меланис, и следовательно, там же вся магическая сила.

— Русская падаль! — не останавливался акцептор. — Ты здесь сдохнешь!

Видно недостаток в уровне магии вавилонец хотел восполнить атакой на мозг своими криками. Но жить этой вопящей твари осталось недолго. Слабое место барьера я уже знал. Главное, чтобы после ранения от Нукса мне хватило сил на преобразование крови.

Я нанёс кровь на уязвимый участок в барьере. Анализ не радовал. Преобразование было чистой рулеткой пятьдесят на пятьдесят. В петле времени, где меня не ранили, тоже было тяжело сделать преобразование, но не настолько.

— Вы сдохнете! Вы все сдохнете! — акцептор достал изогнутый клинок и показал жест перерезания горла.

У меня случилось дежавю в самой истиной вариации.

Я сделал глубокий вдох. На этот раз я решил произнести слова преобразования вслух.

— Преобразование крови. Дебаф.

На лице акцептора появился испуг, и в мгновение пропала ухмылка. Убить эту тварь во второй раз было не сложнее, чем в первый.

— Не убивай! — взмолился напоследок вавилонец.

На этот раз я снёс ему голову куда более чистым ударом. Не теряя времени, на ходу наложил баф на зрение, которое видит тепло.

Правда, противника долго искать не пришлось. Нукс подоспел к барьеру, как только я закончил с акцептором. Стоит в засаде. Рядом с ним ещё один маг.

Ага. Это тот самый маг разума, который обдурил меня во время петли. Он снова решил подослать ко мне красную сферу дыма.

Но в этот раз ложная сфера развеялась. Похоже, так произошло из-за того, что Кропоткин не ранен и всё ещё контролирует свой туман. Это хорошо. Если получится быстро найти Ксавьера, то появляются шансы уйти живыми из этой заварушки.

Долго в засаде Нукс сидеть не стал. Своими летающими клинками он пробить барьер не мог, и потому решил пойти на штурм лично.

Интересно, а как он в меня прицелился? Ки, по идее, он как и я не чувствует. Фао дала ориентир? Скорее всего. Однако тут есть и второй момент — клинки Нукса с «глазами». Не факт, что он прям видит место, где его клинок, но во всяком случае он это чувствует.

Это важное наблюдение.

Когда я бафнул барьер и сделал его своим, клинки перестали попадать внутрь здания, и соответственно Нукс перестал контролировать ситуацию.

Я отошел в левую сторону от бреши. У Нукса глаз с тепловизором нет, и он не знает, что происходит внутри здания. Максимум понимает, что я ещё жив, но не более.

Идёт быстро. За свою безопасность особо не переживает, да и задача важная — не дать сдохнуть акцептору.

Битву с Нуксом я не потяну. Можно было попробовать устроить ему засаду, но одна моя ошибка — и я труп. Конечно, я стал сильнее после получения полных способностей от своей крови, однако не настолько, чтобы без труда убить высшего ассасина. А в том, что он высший, я даже не сомневался. Как ни крути, первородный.

Я пробил стену с противоположной стороны здания и побежал в обход Нукса. Сначала показалось, что проскочил незамеченным, но метров через двести, когда отбежал от здания охраны, в меня прилетела коронная серия из пяти клинков.

Магзащита выдержала. Меланиса во мне стало заметно больше, однако я чувствовал, что управляюсь с ним далеко не самым лучшим образом. Мне бы пару дней на освоение своих новых возможностей… Но кто мне это даст.

Пять клинков были только для пристрелки. Сразу же после в меня полетели сотни клинков со всех сторон, и я не мог понять, как такое возможно. Нукс же за спиной. Почему клинки сыпятся со всех сторон?

Отразив удары как собственным мечом, так и магзащитой, я понял ответ. Клинки находились по всей области исследовательского лагеря. Они контролировали местность. Я не увидел клинки глазами с тепловизором, но оно и понятно — они далеко не тёплые.

После залпа клинков со всех сторон Нукс дал мне небольшую передышку. На месте я, естественно, стоять не стал. Побежал к своим, с большой надеждой, что те ещё не ранены. Против них по идее была Фао. Хоть какое-то время Ксавьер должен продержаться. Я скажу ему открыть портал, и мы свалим из Южной Америки.

Портал… Да, без него никак. С помощью клинков Нукс легко найдет нас в тумане, и потому мы не сможем сильно от него оторваться. В Изнанке эта проблема, конечно, тоже оставалась, однако есть шанс, что враг не пойдет за нами, сочтя произошедшее ловушкой.

Охотник и добыча поменяются местами. Во всяком случае можно попробовать сделать на это иллюзию. Почему вообще Ксавьер так уверенно полез к Яме Смерти? Сам же признавал, что здесь будет ловушка, но всё равно потащил нас сюда. Мужик он рациональный. Почему же тогда он решился на такой риск?

Не договаривает он что-то… Только не пойму, зачем скрывать детали от своей команды? Хотя учитывая то, кто его командир, всё встаёт на свои места. Ксавьер, как и Соколиный Глаз, тот ещё параноик. Работа во внешней разведке выработала у него привычку никому не доверять.

Остается рассчитывать, что удача на стороне Ксавьера… Хотя к чёрту удачу! Выберемся и без неё!

Я мысленно выругался, когда увидел Быстрова, лежащего на земле. Рядом с ним стоял Кропоткин. Ксавьера и Синицына рядом не видно, но три силуэта вдалеке, скорее всего — они и Фао.

— Акцептор убит, — сказал я Кропоткину, как только добежал к нему. — Надо создавать портал. По-другому не выберемся.

— Знаю. Лечи Быстрова.

— Дай наложу баф.

Я посмотрел на лежащий на земле рюкзак с мини-реактором. На каком расстоянии безопасно от него находиться? Да и главное, как в принципе запустить? Почему Ксавьер ничего не рассказал про это?

У меня очень много вопросов к нашему командиру…

— Я буду на охране.

Кропоткин растворился в тумане, а я тем временем склонился над Быстровым. Беглым взглядом мне показалось, что ничего серьёзного, и я легко всё исцелю, но стоило посмотреть пристальнее — и я ужаснулся.

Ранение всего одно, причём для мага вроде и не особо серьезное — раздроблено в мясо правое плечо. По окровавленной одежде можно предположить, что на пару секунд, а то и на полминуты, меланис Быстрова оглушило, и он остался без усиления тела.

Но дело было в том, что кровотечение не останавливалось. Это означало не просто оглушение, а анабиоз меланиса. Состояние куда серьёзнее, чем обычное оглушение. Во-первых, оно гораздо длительнее и сильнее. Во-вторых, после анабиоза могут быть определенные осложнения. И в-третьих, что было хуже всего для меня, лечение такого пациента магией сильно осложнялось.

Причина проста. Лечение магов и не магов сильно отличалось, а человек с меланисом в анабиозе магом фактически не является.

Ну ладно, если было бы только ранение плеча… На Быстрове жёлтые пятна — очень неприятное отравление от Нукса. Без меланиса самого Ромы я это вылечить не смогу. Тут даже преобразование крови не поможет.

Хотя может, став ассасином, у меня получится сделать такую магию?

Я пролил каплю крови на лоб Быстрова.

Нет. К сожалению не получилось. Придётся лишь заняться раной.

— Главное, не теряй сознание. Иначе твой меланис ещё дольше будет выходить из анабиоза.

— Да… — еле слышно ответил Быстров.

Я залечил рану и снял небольшую часть отравления. Кропоткин сражался с Нуксом, Ксавьер с Фао. Получалось, нас разделили на три части. Хреново, честно говоря… Самым лучшим вариантом мне представилось закинуть на одно плечо Рому, на другое рюкзак, и побежать до Ксавьера. Тогда наша группа будет в полном составе за исключением Кропоткина, но он, по идее, должен прийти быстро — в одной части тумана растворится, в другой появится.

Определившись с планом, я уже хотел начать его осуществлять, однако вмешались непредвиденные обстоятельства. В голову ударила чья-то ментальная атака, и я на пару секунд словно стал пьяным.

Рука потянулась к виску, как вдруг в голове раздался голос Ксавьера.

«Калинин, это Ксавьер. Достань из рюкзака мини-реактор, сними рычаг и введи код „1690“. Засеки минуту и отойди на сто метров. Затем прыгай в портал»

Первые несколько секунд в голове был лёгкий диссонанс, но как только зашла речь про реактор, я начал действовать. Ксавьер менталист! Только не понимаю, зачем он столько времени это скрывал? Зачем утаивать столь полезную информацию?

Я достал мини-реактор и оттянул защитный рычаг. Ввёл код запуска. Прибор отреагировал цифрами обратного отсчёта:

0:59

0:58

0:57…

«Врагов не трогать. Я погрузил их в сон».

Ксавьер — это Думский! Он скрыл от нас то, что является третьей фамилией СССР! Только зачем это было, хоть убей не понимаю…

Я хотел взять Быстрова на руки, но тот стал подниматься на ноги.

— Не надо. Я сам.

Рома, к чему эта гордость? Но говорить вслух что-то не стал. Решил понаблюдать, насколько парень может «сам».

0:49

0:48…

Быстров удивил. Он встал на ноги и стал магнить свою кровь обратно в тело. Значит у него тоже «жадная кровь»… Скорее всего в первом поколении, однако свойства уже на лицо. Если не ошибаюсь, после смерти Алины Рома стал более сильным магом.

— Анабиоз уже прошёл?

— Практически — да.

Быстрый выход из анабиоза тоже свойство «жадной крови». Можно сказать, у ассасинов это просто более долгое оглушение — несколько минут, но точно не несколько часов, как это бывает для обычного мага.

0:35

0:34…

Рома закончил, и мы побежали на безопасное расстояние от мини-реактора. Я бафнул Рому своим самым сильным бафом и снял до конца яд. Справился со всем этим ровно за отведенную минуту. Почему-то я думал, что мини-реактор разразится взрывом, но всё прошло тихо.

— Сработало, — тихо сказал я, дергая Быстрова за руку, мол, пошли.

— Как понял?

— Вверх поднялся столб тёплового света.

Быстров понял не до конца, но переспрашивать не стал. Своими глазами с тепловизором я отчётливо видел столб, берущий своё начало от самой земли. И логично было предположить, что этот столб является светом.

За минуту ожидания я успел отследить местонахождение Нукс и Фао. Они не двигались после того, как Ксавьер применил свою магию.

Насколько понимаю, сон у вражеских ассасинов глубокий, но стоит их атаковать, и они сразу же освободятся от этой ментальной атаки. Именно поэтому Ксавьер сказал не атаковать ассасинов.

— Справа! — крикнул я Быстрову, на полпути к порталу.

Тихо уйти всё же не получилось. Обе сволочи проснулись и сразу же вступили в бой. Справа от меня возник Кропоткин, защищая нас от Нукса. Спереди схлестнулись Фао и Ксавьер.

— Бегите к порталу! — крикнул нам Кропоткин.

Расстояние плевое, но задача была сложной. Нукс начал настоящую бомбардировку своими летающими клинками. Причём клинки летели нам навстречу, из-за чего не получалось продвигаться вперёд.

Шквал. Это шквал из бесконечных клинков.

Я отбивал мечом десятки клинков, но половина всё равно доходила до моей магзащиты. Если на секунду ослаблю защиту, то я труп…

— Сними защиту крови! — Быстров положил руку ко мне на плечо.

Хочет сделать преобразование крови? Неужели ослабла зона кальмы? Это из-за создания портала? Скорее всего да.

Я убрал защиту от преобразования крови, и Быстров тут же перенёс нас к порталу. Шаг вперёд.

И мы в Изнанке.

Снова до боли знакомая Серая пустошь. Здесь гораздо холоднее, чем в Южной Америке. И тут нет дождя.

— Кха, — Быстров блевал кровью. Ему в спину угодил клинок Нукса, и он начал покрываться красными пятнами.

— Я потащу тебя. И никаких «сам».

— Тяжело далось преобразование крови… — прокряхтел в ответ Рома.

Быстров потратил кучу сил просто, чтобы мы ушли в портал. По-другому пробиться не получилось бы, но толку от этого действия мало, если вражеские ассасины решатся пойти в Изнанку.

— Глеб, чего стоишь? Беги!

— Портал чернеет.

Я оглянулся. Портал и правда стремительно чернел. У Ксавьера и Кропоткина меньше минуты, чтобы покинуть Южную Америку.

Только дадут ли им это?

— Отходим! — рявкнул я на ходу.

Оставаться у портала точно плохая идея. Мы трое сейчас ничего не сможем против вражеских ассасинов, и потому лучше не мешаться. Ну и второй фактор — атмосфера вокруг портала наполнена меланисом и различными ядами.

Мы отбежали на добрую сотню метров, когда Синицын, обернувшись, закричал:

— Они смогли!

Я тоже обернулся. Портал стал матово чёрным — всё, он полностью закрылся. Мы чудом вырвались из этой передряги.

— Первый раз нам повезло с почернением портала… — сказал я, кладя Быстрова на серый грунт. Положил боком, так как в спине у Ромы торчал всё ещё не вытащенный меч.

— Что это за красные пятна? — спросил Синицын.

— Яд вражеского ассасина.

Больше Глеб вопросов не задавал, а лишь смотрел за процессом лечения. Как же сильно Быстров истощил себя… Я это чувствовал, даже сильно не уходя в диагностику.

— Пару минут переведём дух и выдвигаемся, — сказал подошедший Ксавьер. — Сейчас надо понять, где находится Паучий каньон.

— Что, получается мы открыли портал первыми? — спросил Кропоткин, доставая пачку сигарет. Увидев одинокую сигарету, ассасин недовольно цокнул. — Когда успели кончиться… Хорошо хоть, осталась последняя.

— Да, к сожалению, мы открыли портал первыми. В плане тактики это безусловно выигрышное решение. В плане стратегии — покажет лишь время.

— Ага… Верно сказано. Но, конечно, не ожидал я здесь встретить Нукса и Фао! Очень опасная связка… Причём у меня уже было два ранения от Нукса в прошлую войну. Тоже блевал кровью, как Быстров сейчас. Скажу честно, удовольствие малоприятное. Особенно, если получить сразу жёлтое и красное ранение.

— Я на себе это уже сегодня ощутил. — ответил я. — После временной петли Нукс узнал моё местоположение и отправил в меня пять своих клинков.

— Это мой косяк… Я не смог ему помешать прийти к тебе.

Кропоткин выпустил изо рта дым и почему-то посмотрел на ладонь правой руки.

— Падла… Всё-таки зацепил…

Правая рука, а затем и всё тело Кропоткина почернели. Это произошло за считанные секунды… Я дернулся к Михаилу Александровичу, но было уже поздно. Да и чтобы я сделал против «Проклятья» Нукса?

Вся одежда и снаряжение Кропоткина комком упали вниз. После полного почернения и иссыхания его тело превратилось в труху и исчезло. Это немного напоминало чёрный пепел от смерти монстров, но все же выглядело чуть иначе.

Полминуты я смотрел потупленным взглядом на тлеющий окурок сигареты. Остальные молчали, но мне молчать совсем не хотелось. Во мне закипала злость.

— Ксавьер! — я схватил ассасина за шиворот, — Какого хрена ты скрыл то, что ты менталист?! Почему я допрашивал двух вавилонских братьев? Почему мы теряли на это драгоценное время?! Да и зачем в принципе скрывать от своей команды способности?!

Ксавьер жестко схватил мою руку и убрал в сторону.

— Успокойся. У нас получилось уйти из Южной Америке как раз потому, что я скрывал свои способности. А теперь…

— Нихрена! У нас получилось уйти потому, что портал почернел. Нам повезло — вот и всё.

— Возьмите себя в руки, товарищ капитан. Претензии выскажете позже, мы ещё на миссии.

В этом он был прав. Я позволил себе лишнего, хоть компетентность решений Ксавьера всё ещё вызывала у меня вопросы. Но он командир операции — нельзя об этом забывать ни на минуту.

Я ещё раз бросил взгляд на комок военной формы. Глаза всё ещё не верили в произошедшее. Вроде все выбрались и в самый последний момент…

Михаил Александрович был скрипучим стариком, которого изрядно потрепала жизнь. Найти с ним общий язык довольно сложная задача, но зато он очень искренний человек. Он говорил что думает, и вся его язвительность — это не злость, а просто взгляд, которым он смотрел на мир.

Мне нравилась эта честность. И я благодарен ему за наставничество. Оно было своеобразным, но определенно хорошим.

— Покойся с миром, Михаил…

На горизонте стали виднеться паучьи головы и нитки их тонких лап. Кажется, там были и пара седых пауков. Эти твари могут создать проблемы даже для ассасинов…

Армия длиннолапых шерстяных пауков стремительно приближалась в нашу сторону. Похоже слетались на «огонёк». Пауки были уникальными монстрами сразу по ряду параметров, но самая главная особенность — это «любопытство».

Пауки единственные, не считая полководцев, монстры, которых интересовал портал между мирами. Остальные твари не полезут в портал, если даже находятся в непосредственной близости — эксперименты на этот счёт проводились.

И теперь получалось, что мы подсунули Вавилону невероятную подлянку. Тысячи, а то и сотни тысяч пауков вылезут из Изнанки, чтобы крушить, убивать и вонять своим газом. Если Вавилон сразу возьмётся за ситуацию, то с этим справятся, но потери будут огромными.

— Пока не могу сориентироваться на местности, — сказал Ксавьер, смотря на маг-компас. Мы отошли километров на пять от портала и паучьей армии. Твари не обратили на нас внимания. Видно, мы слишком мелкая для них добыча. — Сначала отойдем от портала и седых пауков ещё на десять километров. Потом я покажу Калинину карту, и мы будем искать оставленный для нас схрон.

Я был дважды в настолько дальних экспедициях, и оба раза целью были здешние края. Паучий каньон находился в десяти тысячах километров от нашей базы в Изнанке. На машине это неделя езды с учётом того, что нужен куб бензина в багажнике. Своим ходом — примерно в три раза дольше. Хотя своим ходом никто ещё так долго не ходил.

— Командир, — обратился Синицын. — разрешите сказать.

— Разрешаю.

— А что насчёт группы, которая должна была нас здесь ожидать? Где их искать?

— Зависит от того, где мы оказались, но по идее, они на противоположной стороне каньона.

— Они получат сигнал, если мы откроем схрон?

— Да. Там стоит магическая сигналка. Но я думаю, встречающая группа уже в курсе. — Ксавьер смотрел на пауков вдалеке. — Пауки одни из немногих монстров, кто чувствует портал между мирами. Движение полчищ пауков должны были заметить.

Из вещей Кропоткина был забран только фамильный меч. Остальное Ксавьер утопил навеки в сером грунте с помощью какой-то невидимой глазу магии.

Через десять километров, как и было оговорено, командир показал карту. Место, в котором спрятали «Медведей», меня не удивило. Это была та самая пещера, где Заноза и её группа просидела два дня в ожидании, пока уйдет дюжина седых пауков. Данная история уже давно стала местной байкой.

Интересно, когда успели организовать схрон для операции в Южной Америке? Я, конечно, знал не обо всех делах в Изнанке, но такую задачу скорее всего не пропустил бы. Как ни крути, я в передовом отряде Соколиного Глаза.

Значит схрон сделали за последние полгода. Тогда шанс, что с машинами всё в порядке, велик. Пещера находится не в паучьих владениях, но однако никто не отменял разбой от более мелких тварей.

— Мы в южной стороне каньона, — сказал я, поочередно смотря то на карту, то на компас. — По прямой идти не вариант. Во-первых, окажемся в низине, где нам не сбежать от пауков. Во-вторых, после низины придётся карабкаться по отвесной стене.

— О низине я как раз и хотел узнать, — ответил Ксавьер. — Одиночную гору мы уже прошли, но низины так и нет.

— Это не та гора. Мы не настолько близки к схрону. Точность карты оставляет желать лучшего. На юг и на запад каньона экспедиции не особо заходили. На юге много седых пауков. На западе Граница Мира и адские вулканические земли, куда лучше не соваться.

— Тогда лучший вариант идти в обход низины, правильно?

— Да. Однако тут есть ещё одно «но». Некоторые седые пауки прячутся глубоко в грунте — то ли делают ловушки таким способом, то ли просто спят. При дневном свете можно разглядеть подозрительные неровности, но скоро придёт ночь, а она на западе Изнанки, мягко говоря, длинная.

— Хорошо, Калинин. Уговорил двигаться в максимальном темпе.

Сумерки наступили гораздо раньше, чем мы добрались до схрона. На западе световой день длится от двух до четырех часов. Остальная часть суток проходит либо в сумерках, либо в кромешной тьме. Ещё плюс к этому бывают «длинные ночи», когда солнце не светит вообще на протяжении недели, а то и дольше. Хотя, тьфу, какое солнце! Это я погорячился. Солнца в Изнанке нет, как и звёзд, но что-то с неба всё равно светит.

Примерно через час пути нам повезло наткнуться на группу из пяти седых и тридцати обычных пауков. Они вылезли из низины. Сначала показалось, что твари прут к порталу, но потом стало окончательно ясно, что их цель это мы.

— Там полководец, — сказал я на бегу.

— Тот, что в центре?

— Да.

— Тогда убью его. Дай баф.

Мы остановились, и я наложил на командира баф. Ксавьер уже было хотел использовать магию, как вдруг седой паук в центре резко исчез, а на его месте появился дерханец.

— Как понимаю, это вселенный?

— Да, это зарио… — дерханец поднес ко лбу руку. — Он хочет поговорить с нами.

— Дал соответствующий жест?

— Да.

— Разговор нам не интересен. Калинин, как знаток дерханцев, скажи — он на нас обидится и нападёт, если мы не поговорим?

— Не знаю. Судя по пурпурной накидке — это вождь, так что лучше поговорить.

— Тогда запоминай условный знак. Если решишь, что лучше убить дерханца, то дотронься рукой до подбородка. Я сделаю всё быстро, чтобы зарио не успел трансформироваться в полководца.

— Хорошо.

Свита дерханца осталась в трехстах метрах от нас. Дерханец шёл торопливо, но на бег не переходил.

Зарио остановился в пятнадцати метрах от нас. Прежде чем начать говорить, он рассмотрел каждого в нашем отряде, остановив взгляд больше всего на Быстрове.

— Люди… — тяжелым голосом произнёс дерханец. Чувствовалась нескрываемая ненависть. — Зачем вы пришли на эти мирные земли?

Слова я понял с трудом. Диалект был очень специфичным, но смысл слов я всё же понимал.

— Мы скоро покинем эти земли.

— Ты людской нлам?

Нлам — это лидер или близкий к лидеру человек. Если сказать, что тут нет нлам, то вождь просто не станет с нами общаться.

— Да, я нлам.

— Вы открыли новый портал! О каком спокойствии может быть речь? Сначала Северные Просторы, потом Серединные Земли, а теперь и Западные Темные Земли! Где жить простому племени Гао? Племя Гао скиталось веками прежде, чем осесть на этих суровых землях. Теперь племени Гао снова надо отправляться в путь.

Пауки сзади вождя пришли в движение. Они всё ещё оставались на одном месте, однако вместо спокойного покачивания пауки стали бешено махать руками-хоботами.

— Люди много ездят на железных рафу. Люди много исследуют. А значит люди знают, где серая земля ещё не прожгла зеленую землю. Дайте племени Гао карту, и племя Гао не станет проливать кровь людей.

При последних словах монстры стали размахивать хоботами ещё сильнее. Угрожает нам, сволочь. С его группой пауков мы справимся, но бой нас сильно ослабит. С учётом того, что в Изнанке магия не восстанавливается, лучше лишний раз обойтись без сражений.

— Зеленые земли далеко на севере. Тысячи танташ отсюда.

— Зеленые земли на севере принадлежат нашим врагам, — вождь помрачнел. — Племя Гао интересуют Серединные Земли и Южный Простор.

На юге были наши друзья из племени Цун. Они занимали самые западные земли, и станут первыми на пути для Гао. Нет, отправлять аборигенов на юг не вариант. Пускай идут далеко-далеко на восток.

— Племени Гао надо идти восток. Зеленые земли находятся внутри долины трёх гор.

— Сколько танташ пути?

— Четырнадцать тысяч.

Вождь сощурил глаза. Красные зрачки с вкраплениями синего признак очень благородной дерханской крови. Этот зарио силен. Я мог бы сделать такой вывод даже без его паучей армии за спиной.

— Юг. Племя Гао хочет на юг.

— На юге много зеленой земли, но также и много племен. Я дам карту, как дойти до зеленой земли на востоке.

— Гао не пойдет к трём горам. То хорошие земли, но они прокляты Эрианом. Дерханцам нельзя там жить.

Племя Цун подобного не рассказывало… Хотя они в принципе мало знают о мире и плохи в разведке. В целом не удивительно, что они пошли с нами на контакт.

— На юге живет племя Цун. Гао не должны проливать их кровь.

— Люди пьют вамо вместе с племенем Цун?

— Нет, люди не пьют вамо вместе с племенем Цун.

— Тогда почему люди не хотят, чтобы Гао убивали Цун?

У дерханцев есть три степени отношений друг с другом. Это очень жёсткие крайности без промежуточных состояний. Дерханцы либо с тобой воюют, либо относятся нейтрально, либо пьют вамо — это означает дружбу.

С племенем Цун мы были на нейтральных позициях, но эта нейтральность была сильно в сторону дружбы. Но по мнению Гао, раз мы не пьём вамо, значит не друзья. Вамо это по сути обычная водка, но в культуре дерханцев с ней очень сильно связано доверие между племенами.

— Эти люди, — вождь задрал голову. — Куда вы идёте.

— Серединные земли.

— Вы из племени Русов?

— Да.

А вождь хорошо осведомлен… Похоже, Гао хороши в разведке. Хотя тогда странно, что вождь спрашивает про зеленые земли. Одно противоречит другому.

— Племя Русов открыло портал в Паучьем каньоне?

В голосе вождя снова появилась нескрываемая злость. Неужели хочет напасть на нас?

— Да, это сделало племя Русов.

— Племя Русов заплатит за то, что разрушило дом племени Гао.

Сказав это, вождь развернулся. Нам объявили войну. За всё время это первый раз, когда дерханское племя решилось на открытую вражду. Я дотронулся до подбородка и дал тем самым знак Ксавьеру. Лучше убить их лидера сейчас, чем после сражаться с армиями монстров.

Я обернулся. Ксавьер не начал атаку, и я хотел понять, в чём дело.

Лоб командира был покрыт капельками пота. Лихорадка?

— Ксавьер, что с тобой?

— Я видел твой знак… У меня почему-то исчезли силы, как только ушёл этот дерханец.

Таких трюков от зарио я еще не видел. Лишил ассасина сил, даже не прикасаясь? Судя по бледности Ксавьера он как будто побывал в лапах седого паука — они могут глушить меланис, а забирать магические силы.

Надо убить вождя, пока он не ушёл далеко. Подружиться с Гао уже вряд ли получится. Если стал с дерханцем врагом, то это, можно сказать, навсегда. Они очень злопамятный народец.

Я хотел бежать к вождю, как вдруг разверзлась земля.

Мы стояли на долбанной паучьей ловушке…

Идею убить вождя Гао я оставил до лучших времен.

Седой паук полностью вылез из-под земли, угрожая сцапать одного из наших лапой-хоботом. Быстров подхватил Ксавьера за плечо, а я в это время кинулся к ногам седого паука.

— Бегите! — крикнул я своим на всякий случай. А то вдруг захотели бы помочь.

Рубить поперек не вариант — скорее оставишь меч, чем снесешь пауку лапу. А вот удар вдоль уже имеет смысл. Повредишь одну лапу — паук будет хромать. Повредишь две или три лапы — паук будет прикован к земле.

Я быстро разрезал две паучьих лапы и уже хотел идти к третьей, но паук уж больно разъярился. Увернувшись от его хобота, я побежал к своим. С двумя повреждёнными лапами он за нами не погонится.

А вот паучья армия Гао уже другое дело… Была некоторая надежда, что вождь оставит месть на потом, но он решил напасть сразу. Его армия разделилась на две равные части. Цель такого действия понятна — хотят окружить.

— Бежим! Бафну на ходу.

Оторваться от пауков сложно, но все же возможно. Вариант дать им бой я даже не рассматривал. Силы надо экономить. В пустоши нам могут встретиться враги ещё опаснее пауков.

Воздух потяжелел. Пауки стали распространять свой любимый паучий туман. Учитывая то, что у врага есть седые пауки, туман был с парализатором. Если быстро выскочим — ничего не случится, но надо понимать, что с каждой минутой внутрь наших тел, сквозь магзащиту, пробивается яд.

Как же неприятно иметь дело с полководцем пауков… Под управлением эти твари становятся ещё более опасными. Некоторые вражеские пауки не бежали за нами, а кидались камнями. Обычные булыжники без магзащиты, но, зараза, большие! Один из таких попал в Синицына, отчего парень закономерно упал.

— Всё цело? — спросил я, давая руку.

— Да. Долбанный туман…

— Бежим!

Туман пауков действительно здорово нам мешал. Они в нём ориентируются без проблем, хотя иногда тоже как будто немного слепнут. Этот вопрос до конца ещё не изучен.

Справа показался паук. Всё-таки успели нас окружить…

— Напролом! Я займусь ногами.

Краем глаза я заметил, что Ксавьер бежит уже без помощи Быстрова. Это хорошо. Я без особых на то распоряжений взял командование, но никто собственно не возражал. Да и наша цель была предельно ясной.

Разобравшись с одним пауком, я побежал к ещё одному — чересчур прыткому седому. Он чуть ли меня не сцапал, но я смог увернуться в самый последний момент. Проворная паучья морда!

Я повредил пауку две лапы и побежал к своим. Мы вырвались из паучьего оцепления. В подтверждение моим словам в нас полетел град камней. Видно вождь остановил преследование и дал приказ стрелковой атаки. Чисто, чтобы подпортить нам жизнь — думаю, он понимал, что нас так не убить.

Темп бега мы не сбавляли ещё час после того, как вырвались из тумана. Ксавьер коротко меня похвалил за быстроту действий. О разговоре с дерханцем почему-то не спрашивал — видно решил оставить это на потом.

Я попытался немного подлечить командира, но безрезультатно. Родная регенерация ассасина вполне неплохо боролась с ядом, однако Ксавьер всё же немного ослаб.

— Почему на нас напал тот дерханец? — спросил Синицын, когда мы уже подходили к схрону.

— Возможно не понравились мои ответы, а возможно не понравилось то, что мы открыли портал. В этом его можно понять. Мирной и тихой жизни здесь уже не будет. Племя Гао уже собирается мигрировать.

— Операция выдалась по-настоящему безумной… Надо было брать вам какого-то боевого мага, а не меня. Мои способности в итоге даже не пригодились.

— Мы действовали по запасному плану. Если бы нам не встретились Фао и Нукс, то мы бы покинули Южную Америку классическим способом.

— Ну ты и сказанул! Телепортация — это классический способ передвижения?

— Для магов — вполне.

Синицын слегка улыбнулся, и на этом наш разговор закончился. Схрон с «Медведями» мы, благодаря мне, нашли быстро. Без знания места тут можно было часами наверстывать круги.

Всё оказалось в полной сохранности. Еда, вода, медикаменты и баки с бензином. Полный набор для долгой дороги по пустоши.

До нашей базы было на выбор два пути. Первый путь по равнине на юге. Этот путь более быстрый, но менее безопасный. Второй путь через горные хребты на севере. Там безопаснее, однако дорога займёт на сутки, а то и двое дольше.

Ксавьер выбрал скорость. Я в этом его полностью поддерживал, не навязывая никак своё мнение. Мы два ассасина, и нам нет резона торчать в Изнанке даже лишний день. А пробиться через армии монстров мы сможем. Опыт маневрирования на «Медведе» у меня имелся, да и притом большой. Тут главное проехать первые несколько тысяч километров. На западе световой день станет длиннее, а следовательно, и дорога станет приятнее.

Экипажи машин были — я и Быстров, Ксавьер и Синицын. На мой взгляд, для баланса, лучше бы поставить меня с Синицыным, а не с Быстровым, но возражать я не стал. Если дело дойдет до боя, то мы вчетвером в любом случае будем рядом.

Смены за рулём командир назначил по шесть часов. В целом это стандарт для такого рода операций. Майор Пожарский предпочитал смены по двенадцать часов, но так, пожалуй, было тяжелее.

Первые три тысячи километров и две полные смены прошли без особых происшествий. Натыкались на группы монстров, но ничего серьезного нам не попадалось. А вот в третью смену случилось нечто… Проблемным это не назвать — скорее просто из ряда вон выходящее.

Я и Синицын находились за рулём «Медведей». Свет дня был неярким, но ехали без фар впервые за всё время. Глеб заметил группу из десятка серых когтей — они были справа и, так сказать, под его юрисдикцией.

— На севере больше дюжины когтей, — раздалось в моём наушнике. — Сместимся? Приём.

— Да.

Я посмотрел на обозначенную группу когтей. Бегут как-то странно. Да и вообще все монстры в Изнанке словно взбесились. Носились по пустоши, как ужаленные, и при этом их внимательность сильно упала. Пока за нашими «Медведями» в погоню побежала только группа буйволов-броненосцев.

— Женя, когти сами собой исчезают. Это нормально?

— Не думаю…

Случаи, когда монстры превращаются в чёрный пепел без получения повреждений, не редки. Я лично встречался с подобным дважды. Год назад аннигиляция произошла с вулканическим когтем, а два года назад с жуком, который упорно преследовал Занозу. Потом ещё шутили, что замкомандира уничтожила тварь одним лишь взглядом.

— Подыхают один за другим… Может, это из-за открытия портала?

— Не знаю.

Продолжать тему я не стал, чтобы не мешать Быстрову спать положенное ему время. Тот, как я уже заметил, проснулся и слегка приоткрыл глаза.

Однако вопрос насчёт аннигиляции тварей был интересным. Причём при дальнейшем пути мы ещё не раз сталкивались с монстрами, которые сами собой превращались в чёрный пепел.

Так было и в мою смену, и в смену Быстрова. Особенно часто аннигиляция встречалась на второй день пути — позже тоже не редкость, но во второй день каждая вторая встречная тварь превращалась в чёрный пепел. Причины аномалии так и остались загадкой. Возможно, действительно всему виной портал в Южной Америке.

Дорогу от Паучьего Каньона до базы мы преодолели за пять дней. Через день приехала наша группа сопровождения, но я узнал это, уже находясь в тренировочном лагере Соколиного Глаза. Нашей группе дали сутки на восстановление.

Миссия по убийству акцептора была завершена, хотя успешной её назвать сложно из-за смерти Кропоткина. После выполнения задания, правда, вскрылся неизвестный мне факт. Оказалось, что Ксавьер через телепатию передал информацию о стычке с Фао и об открытии портала. Командование СССР посчитало это удачным моментом для масштабной атаки сразу по нескольким фронтам.

Итогом стала безоговорочная победа СССР. У Вавилона погибло девять ассасинов против двух низших с нашей стороны. По меньшей мере четверо вавилонских ассасинов были высшими. Точно опознана смерть второго Кио-Кио, второго Фидана, Вальмонта и Крио. В уничтоженной технике пятикратное преимущество. По личному составу потери минимальны, в отличие от врага.

Эта была крупная и серьёзная победа, но расслабляться было ещё рано. Вавилон ранен, однако всё ещё очень опасен. Любой охотник подтвердит, что с раненым зверем надо быть в два раза более внимательным.

Я не получил силы копирующего ассасина…

После убийства акцептора я безусловно стал сильнее, однако у меня не появилось новых способностей. Сыграл самый плохой вариант развития событий… Меня предупреждали об этом с самого начала, но я поверил в себя и взял полную ответственность.

Было ли это ошибкой? На мой взгляд нет. Я всё ещё убежден, что от меня куда больше пользы, чем от «того парня». Но на душе всё равно встал камень вины и неоправданных надежд. Возможно, это даже меня ослабляло…

Настрой и моральный дух мага — это ключ к его силе. Можно хитро обманывать самого себя и действовать на максимуме возможностей даже в хреновом душевном состоянии, но некоторая потеря сил всё равно из-за этого будет.

И это меня не устраивало. Даже один процент силы может оказаться решающим в будущем сражении. Как снять с души камень вины? Самый простой способ — попытаться перед кем-то выговориться.

В этом мне очень сильно помог Быстров. Отряд под командованием Ксавьера был расформирован. Синицына переместили куда-то на дальний восток, а меня и Быстрова направили как усиление ударного отряда Амаграм.

Когда мы ждали встречи с нашей новой группой, выдался хороший момент для разговора. Мы сидели с Ромой в учебном полевом классе — десяток стульев, стол и магнитно-маркерная доска.

— Ты чувствуешь вину за то, что решил не жертвовать собой ради страны? — спросил Рома, подытожив весь мой долгий рассказ.

— Да, наверно так.

— Лучше синица в руке, чем журавль в небе. У твоего акцептора не будет ассасинских способностей, а значит надо ждать первое поколение его детей. И причём не факт, что у них будут нужные способности. Вероятность выше пятидесяти процентов, но гарантий на успех нет. С другой стороны — есть ты. «Полноценный» богоуровневый. И это не далекая перспектива — ты уже служишь на благо страны. Ты уже полезен. Ты уже низший ассасин, с силой которого надо считаться.

— С последним я бы поспорил, но спасибо на добром слове. Немного отлегло.

Рома очень задумчиво прикоснулся рукой к подбородку.

— Я тоже страдаю такой болезнью. Как это называют? Самоотверженность? Желание защитить что-то даже ценой своей жизни.

— Почему ты называешь это болезнью?

— А разве это не так? Большинству людей плевать друг на друга.

— Ошибаешься. Здесь, в этом лагере, было бы куда меньше людей, если бы не стоял вопрос защиты своих близких.

— Заметь — ты сказал «защиты близких». Но если у тебя за душой никого? Если ты один? Ради чего тебе воевать и умирать? Ради абстрактной страны? В стране есть как хорошие люди, так и полные ублюдки. Каждый ли готов воевать не ради близких, а ради незнакомых по сути людей? Я тебе отвечу — не каждый. Многие находятся здесь из-под палки, и это, пожалуй, даже нормально. Не у всех есть отвага и самоотверженность. Но если брать тебя и меня, то мы из другого теста. Можно назвать это болезнью, а можно назвать как-то мягче, однако суть не поменяется. Мы из тех, кто будет защищать страну, даже если за душой никого.

Быстров замолчал. Я не стал отвечать сразу, вдумываясь в его слова. Можно было подумать, что парень бахвалится, мол, мы двое не такие, как большинство, но тут было что-то другое. Что-то более глубокое…

— Но и у тебя, и у меня есть что защищать.

— Да. Однако я уверен, что даже всё потеряв, ты будешь продолжать защищать свою страну.

— Свою? Почему свою?

Быстров посмотрел мне в глаза.

— Нашу. Нашу страну.

— Это в тебе играет разделение на советских людей и аристократию?

— Да, наверно… Всё же нас тяжело назвать одной страной. Мы очень разные. С одной стороны бывшие рабы, а с другой стороны те, кто веками держали власть и магию. Я думаю, когда-нибудь случится большая революция, и две стороны поменяются ролями.

— Ты считаешь, что Советы сделают аристократов рабами?

— Не знаю. Но я считаю, что революция неизбежна. Две противоположные стороны рано или поздно столкнутся.

Я почувствовал знакомое Ки Анастасии и еще одно, совершенно незнакомое.

— Идут, — вставая со стула, сказал я.

— Да, я тоже почувствовал.

Анастасия действовала в паре с Виктором Костровым. Это довольно неприятный тип, но профессионал до мозга костей. Чем-то по характеру он напоминал Соколиного Глаза — во всяком случае такое у меня было первое впечатление.

— Теоретическая тренировка на этом закончена, — откладывая маркер, сказал Виктор. — Сейчас в войне небольшое затишье, но не расслабляемся. Огонь сражений может вспыхнуть в любой момент. Вопросы?

Я поднял руку. Костров кивнул.

— Самостоятельные тренировки разрешаются?

— Разрешаются, но слишком не усердствуй. Не трать больше одной пятой своих сил. Повторяюсь — бой может начаться в любой момент.

— Да, я понимаю.

— О грядущих операциях дам предупреждение сразу, как будет информация. Быстров, останься в классе подготовки. Обсудим твою координацию с Дроздовым. Амаграм и Калинин — свободны.

Рядом с Костровым телепортировался майор Дроздов. С последним я ещё вместе не работал, но пару раз пересекался. Он, как и Быстров, в числе лучших магов по телепортации.

— Мы говорили под куполом? — удивился я, увидев барьер вокруг палатки. — Твой? Я даже не заметил.

— Мой, — тихо ответила Анастасия, и в барьере открылась дверь. — Все серьёзные разговоры проводим под моим куполом.

— Понял. Правильная мера.

Последний раз я видел Анастасию три года назад. На второй курс университета она почему-то не пошла учиться. Хотя причина понятна… Амаграм проходила особую подготовку ассасина. Год в университете возможно просто её небольшая прихоть.

Глаза… Какие у неё уставшие глаза. Она всё также закалывала волосы в пучок, однако стрижка стала заметно короче. Лицо, как и раньше — маска. Совершенно не выражает эмоций. Но глаза всё же эти эмоции выдавали…

Она устала. В ней чувствуется грусть и скорбь. Не скажу, что раньше Анастасия излучала бесконечную радость жизни, но теперь этой радости словно совсем не осталось. Что же с ней произошло? Не отошла после последнего боя? Или она уже давно такая?

Прямо больно на неё смотреть… Как-то даже самому становится грустно.

— У тебя всё в порядке? Выглядишь очень уставшей.

Анастасия коротко улыбнулась. Я удивился. Маска безэмоциональности казалась совершенно непробиваемой. И причём её улыбка была очень искренней, а не наигранной.

— Всё нормально. Спасибо за беспокойство, — девушка снова чуть улыбнулась. — Если требуется, могу дать свой сверхзаряженный гелиодор. Поможет в развитии контроля. В нынешних условиях это самая подходящая тебе тренировка.

— Да, пожалуй так… — я посмотрел в глаза Анастасии. — У тебя точно все в порядке? Ты выглядишь очень измотанной. Не забываешь отдыхать? Это важно, чтобы оставаться в рабочем тонусе.

— Ещё раз спасибо за беспокойство, но всё действительно в порядке. По крайней мере со мной. Про окружающий мир я тоже самое не скажу.

— У тебя очень приятная улыбка. Улыбайся, пожалуйста, почаще.

Анастасия слегка покраснела. Не ожидал, что её может смутить такой лёгкий комплимент. Говорил я из дружеских побуждений, но почему-то и сам почувствовал неловкость. Всё-таки женатый человек.

— Подожди тут. Я схожу за гелиодором.

Девушка прошла несколько метров до небольшой палатки. В голове крутилась какая-то мысль, и мне вдруг вспомнилась странная галлюцинация в Южной Америке…

Губы сами зашептали последние слова Алины Быстровой:

— Оберегай королеву…

Надо рассказать об этом Анастасии. Вроде полнейшая ерунда, но почему-то кажется важной.

Амаграм вернулась из палатки и сразу же протянула буро-зеленый гладкий камень.

— Анастасия, можно с тобой поговорить?

— Да. Что-то важное? Если да, то пошли в мою палатку. Я поставлю барьер.

Так и сделали. Ассасин поставила барьер вокруг палатки, и я со всеми подробностями рассказал о странном происшествии вблизи Ямы Смерти.

— История звучит жутко, — сказала Анастасия, когда я закончил. — Жаль Алина не смогла сказать нам больше.

— Ты веришь, что это была настоящая Алина?

— Не знаю. Случай довольно странный… Я дам королеве рекомендацию проверить систему защиты.

— Да, это было бы неплохо. Меня особенно пробрал момент, когда Алина сказала, что ей не дают говорить. И она при этом смотрела куда-то вбок. Словно там действительно кто-то стоял. Она с большой просьбой, буквально умоляюще произнесла: «дай мне поговорить с Женей. Я не буду рассказывать ему о вас». О ком она не могла рассказать? Эта фраза не даёт мне покоя…

— Может это какие-то высшие силы? Человек способен на многое, но он не всесилен. Есть грань, дальше которой нам не дозволено ничего увидеть.

— Но получается, я всё же слегка зашёл за эту грань. Если высшие силы есть, то почему они разрешили этот разговор?

— Яма Смерти загадочное место. Не ломай слишком сильно голову над этим.

— Ага… Только этот случай никак не выходит из головы. Возможно это галлюцинация, но насторожиться нам стоит вполне по-настоящему. Лишним это точно не будет.

— Я могу от и до пересказать твой рассказ королеве?

— Конечно. Даже могла бы не спрашивать.

Анастасия кивнула.

— Заметила сегодня, что тебе не нравится наш командир. Знаю, у тебя был конфликт с младшим Костровым, но старший куда более добросовестный человек.

— Предвзятости у меня нет. Может совсем легкая, но это не помешает делу.

— Хорошо. Евгений… у меня есть довольно странная просьба.

— Да. Говори.

— Можешь рассказать, как ты видишь наше будущее. Скажем, на пять лет вперёд… Это ещё слишком рано для наступления светлого будущего?

— Не знаю… Сложный вопрос. Знаю только, что путь к светлому будущему не усыпан лепестками роз. Этот кровавый путь… Хотя так с любой дорогой, что выберет человечество.

— После последнего сражения у Вавилона очень серьезные потери. Если мы будем осторожны, то дело дойдет до полной и безоговорочной победы. Но… Не знаю по какой причине, но я в это не верю. Я не вижу для нас светлого будущего.

— Ты не веришь, что мы сможем победить Вавилон?

— Нам надо быть очень внимательными. Нельзя расслабляться даже на минуту. Сейчас всё идёт хорошо, но враг очень силен и коварен. В последнем сражении гений Терехова обеспечил нам победу, однако точно такой же гений может быть и у врага.

— Ты говоришь про Терехова старшего или про…

— Про Константина. Несмотря на его молодость, он уже очень высоко поднялся.

— Да, этот парень очень умён… Пару раз с ним пересекался и был сильно впечатлен его способностями. Константин один из наших стратегов?

— Да. Причём предполагаю, что в следующей операции мы тоже будем действовать по его плану.

— Если план хороший, то я этому никак не возражаю.

Об усердии Константина я слышал от жены в свой короткий отпуск. Ей жаловалась Жизель о том, что муж постоянно пропадает на работе и мало времени уделяет ребенку. Претензия обоснованная, но одновременно глупая. Константин, я уверен, зря времени не теряет и действительно работает со всей отдачей.

— Терехов сейчас в столице, но скорее всего в ближайшее время прибудет сюда.

— А Рухтин случайно не с ним?

— С ним. Они очень хорошо сработались.

— О, это отлично! Я буду очень рад увидеть Антона, — я поднял вверх руку с буро-зеленым камешком. — спасибо за гелиодор!

Наш отряд долго без дела не находился. Вернее даже сказать, что у нас было два отряда. Основной — Амаграм и Костров, а также поддерживающий — я и Быстров.

Каждый день мы получали один из трех сигналов. Красный А1 — требуется основная и поддерживающая группа. Красный А2 — требуется основная группа. Красный А3 — требуется дополнительная группа, то бишь я и Быстров.

Ох, и повидали мы земной шар за эти два месяца… Нас кидали по всей Европе и Азии, пару раз даже была Южная Америка, но там полный мрак — Вавилон взял под контроль портал, однако наружу вылезло очень много разных монстров Изнанки.

Кровь, грязь по колено и ещё раз кровь — вот как можно описать эти два месяца. Ассасины убивают много. Если дело доходит до боя, то приходится убивать десятки, а то и сотни людей…

Ассасины это оружие. Страшное оружие. Нет ничего, что могло бы убить ассасина, кроме собственно другого ассасина. Редкие случаи, когда это удавалось сильным магам не в счёт. Можно сказать, погрешность в общей статистике.

Причём ассасины, которые есть сейчас, сильнее тех, что были две тысячи лет назад. Кровь развивается. Да и в принципе с каждым годом становится всё больше и больше магов. Почему так происходит? Почему в мире становится больше магии? Лучшие учёные мира ломали над этим головы, но так и не нашли ответ на этот вопрос.

Хотя если не будет ассасинов, то найдётся другое оружие массового поражения. Технологий в современном мире много… В вопросе возрастающей силы магии меня больше всего пугало то, что некоторые из ассасинов при желании могут уничтожить весь мир.

Например, так мог Костров, что младший, что старший. Пара десятков огненных апокалипсисов и мир погрузится в пепел. Можно справится недели за две, если не меньше.

Но говоря про невероятные разрушения конечно же на ум приходил Утида из империи Солнца. Этот ассасин устраивал землетрясения, которые разрушили города до основания. Причём разрушения приходились не на один город, а на целые регионы.

Так через месяц после начала войны было разрешено всё приднепровье, затем Италия и Греция. Что примечательно при этой атаки пострадал и Вавилон — в средиземном море неожиданно стали подниматься сильнейшие цунами.

Нет, такой силы, как ассасины не должно существовать… Анастасия как-то раз высказывала эту мысль и я был полностью с ней согласен. Не должно быть у человека такой силы…

— О чём задумался? — спросил Быстров, садясь рядом со мной на мешок с песком. Мы находились в окопе близ небольшого турецкого города. Ждали появления сильных магов, а может быть и ассасинов.

— Конца не видно этой войне… — буркнул я под нос. — Есть новости из главного штаба?

— Да, но не очень радостные… Тебя хотят послать в убийственную миссию на Кипре, а меня в не менее убийственную миссию вблизи Персидского залива.

— Нас разделяют?

— Да. Решение то ли от Терехова, то ли от кого-то ещё в верхушке командования.

За два месяца мы очень хорошо сработались с Быстровым. Громких побед не имели, но пару раз вылезали живыми из очень трудных сражений. Где-то он прикроет меня, где-то я его. В общем мы стали отличной командой из двух человек.

— Жаль. А кто будет моим магом-транспортёром? Или в один конец?

— В один конец. Твоей задачей будет уничтожить артефакт по созданию кальмы на Кипре. Если получится, выберешься через метку. Если не получится…

— Дерьмовая миссия… — подытожил я. Быстров передал эту информацию в совершенно будничном тоне, но всё было понятно сразу.

— Ага. Тебе дают четвёрку ребят, с которыми ты уже работал. Воронов, Мазуров, Левченко и Сайгаков.

— А почему их? Они же на защите портала.

— Похоже оттуда снимают людей. Близится генеральное сражение. Ничего не говорили, но я так чувствую.

Последние два месяца Вавилон избегал крупных битв. Они ушли в глубокую оборону и действовали на контратаках. Стратегия для них правильная — им банально не хватало ассасинов.

— Генеральное сражение уже несколько месяцев витает в воздухе… Ты думаешь, что время пришло штурмовать Немет-Мадир?

— Последнее сражение с Вавилоном в любом случае произойдет именно там. Вопрос только когда это будет. Возможно всё растянется на год, а возможно развязка войны будет уже в ближайшие дни.

Я посмотрел на затянутое тучами небо.

— Кипр, Персидский залив, и, как понимаю, Месопотамия. Во всех этих зонах находятся сильные артефакты кальмы. Если уничтожим их, то откроется дорога на Немет-Мадир, столицу Вавилона.

— Да, всё именно так. К гадалке не ходи — после этих трех спецопераций будет удар по сердцу Вавилона.

— Я выберусь из Кипра. Выполню задачу и успешно вернусь.

Быстров повернул ко мне голову.

— Обязательно выберешься. Я в тебя верю. Ты силен духом.

— И ты тоже должен успешно вернутся своей миссии. А потом будет битва в Немет-Мадир, — я вновь посмотрел на небо. — И эти тучи наконец развеяться.

— Писать домой будешь?

— А у меня уже есть, — я дотронулся до нагрудного кармана. — Кто бы мог подумать, что в век интернета придётся общаться письмами. Но в этом есть определенная романтика.

— Мне этого не понять. Я никому не пишу письма, и ни от кого их не получаю. Мать умерла ещё до войны, а отец и сам на войне. Алина… ты знаешь. В общем у меня никого, кому можно было написать.

— Не в обиду вопрос — а почему ни с кем не сошёлся? Парень ты видный.

— Я помню Женю Калинина на первом курсе. «Девушки и отдых мне не нужны, потому что мне нужно повышать уровень магии». Как-то так ты говорил?

— Неплохо подколол… Да я таким был, но всё же поменял своё мнение. Думаю, так даже лучше в плане моей эффективности. Личное счастье тоже важно.

— А как же идейность, — усмехнулся Быстров. — Жизнь ради страны!

— Всё хорошо в меру. Так ты не ответил, почему ни с кем не сошёлся. Из-за «жадной крови»?

— Наверно, отчасти — да. Если говорить честно, я не хочу иметь жену детей. «Жадная кровь» — это проклятье.

— Понял тебя. Может быть, у нас когда-нибудь получится победить это проклятье… В войнах нет ничего хорошего. Это просто болезнь, лекарство от которой ещё не придумали. Не будет войн — не будут нужны ассасины. Это корень проблемы.

— А ты считаешь возможен мир без войн?

— Теоретически — возможен. Практически… Это вопрос. Если будет поколение людей, которое знает цену мирной жизни, то всё возможно. А дальше надо будет лишь поддерживать установившиеся порядки. Но это тоже очень сложно.

— Ладно, мы уходим уже в некоторую философию. Ки сильных магов не чувствуешь? Кажется, кто-то появился в трех километрах от нас.

— Да, только что была телепортация. Ты по кальме почувствовал?

— Ага. В Ки, сам знаешь, я тебя хуже.

— Маги, которые сюда пришли слабаки. Такое Ки у ассасинов не бывает.

— Понял. Тогда продолжаем ждать.

— А подробности моей миссии есть?

— Пока нет. Сказали только то, где будет миссия, и назвали отряд.

— Ох, ты не представляешь сколько у меня вопросов по этой операции… Как же неудобно то, что в нашей группе лишь у тебя связь по телепатии!

— Я маг-транспортёр.

— Да, понимаю…

Быстров приподнялся.

— Почувствовал? Ещё группа телепортировалась. В пяти километрах.

— Да. Но это личности уже сильнее. Либо крутые элитники, либо даже ассасины.

— Мы не в стратегически важном регионе. Странно, если сюда отправили ассасинов.

— Но мы же тут. Почему тогда Вавилону нельзя отправить ассасинов. Тоже верно.

— Дистанция уменьшается. Они едут на машине?

— Скорее на танке. В этом бездорожье машина не вариант. Да и не вызовет вопросов, если приблизятся к нашим укреплениям.

— Дело это в любом случае не меняет. Всё по нашей тактике.

— Да-да. Сидим тихо и ждём… В такие моменты я чувствую себя пауком, который ждёт пока добыча попадёт в сеть.

— Очень точное сравнение. Двигаться нельзя, чтобы враг не почувствовал наше Ки. Сиди и часами жди… В этом действительно есть что-то паучье.

— Если бы требовались позывные для рации, то надо было брать «паук-1», «паук-2». Очень бы подошло.

— Ага.

Враг попал в нашу «сетку», через четверть часа. Они пошли в наступление скопом из пятнадцати танков. В семи центральных находились маги — как те, что уже были тут, так и те, что только прибыли.

Когда расстояние до вражеских танков сократилось до километра, мы с Быстровым создали зону своей кальмы. Я через преобразование крови, а он чисто своей «превосходной способностью».

Всё — на этом моменте враг угодил в «сетку». Создав кальму, мы фактически заперли всех присутствующих. Подкрепление не придёт, и уйти тоже не получится.

— Готов? — спросил Быстров.

— Да.

Рома телепортировал нас прямо на вражеский танк. Может ли металл оставить меч ассасина? Ответ — однозначное нет. У врага в этой ситуации изначально не было шансов — серди них только элитники.

И всё же я больше и больше убеждаюсь в том, что не должно быть у человека такой силы…

Закончив миссию, Быстров переместил нас на базу вблизи Мраморного моря. Там же я встретился со своим отрядом и получил указания по операции на Кипре. Группу мне дали маленькую, но задача тем не менее была архиважной.

Говорить своей четверке, что с большой вероятность мы погибнем, я не стал. Нагнетания обстановки делу не поможет. Нам нужен хороший настрой, и потому я начал речь со злой, но позитивной шутки.

— Штаб говорит, что на Кипре хорошая погода!

Четвёрка выделенных мне людей довольно неплохо подходила под нужды операции. Сайгаков хорошо чувствовал зону кальмы, Мазуров умеет создавать иллюзии (он скрыл наш катер от спутников), Воронов недурный менталист, Левченко — тут вообще самое важное — умел создавать обманку для радиолокации, а также был магом земли.

Кроме того все четверо были хороши в ближнем бою. Да, они всего лишь высокоуровневые, но под моими бафами они тянули на очень хорошую элиту. Против низшего ассасина вряд ли что-то сделают, но продержатся немного даже в сражении с «жадной кровью».

На берег Кипра причалили с небольшим происшествием. Наткнулись на рыбацкую лодку, но выручил Воронов. Он стёр мужику память и сделал наш катер безобидной чайкой, а не кораблём врага. Хотя учитывая то, сколько патрульных кораблей мы обошли — это было далеко не происшествием.

— Даже в этом месте очень много жителей. Я чувствую Ки минимум тридцати человек в округе. Быстро топим катер и начинаем пробираться к центру острова.

Мы прибыли на Кипр в 20:05 — тройная операция начнётся в 22:00. Если раскроют, то разрешалось начать операцию раньше, но этот вариант был крайне нежелателен. Срывалась вся задумка миссии.

А задумка простая — атаковать сразу в нескольких местах и запутать врага.

Что делать Вавилону, когда их противник ударил сразу по нескольким стратегически важным объектам? Наступление планировалось на десятке направлений, а кроме того было несколько групп для точечного нападения.

Всех деталей я не знал, но мог сказать точно, что атака на Вавилон уже началась. Первая волна в 20:00, вторая в 20:40, третья в 21:20, четвёртая в 22:00. Первые три волны по сути большой отвлекающий манёвр. Основная атака придётся на четвёртую волну, где нам требуется любой ценой вырубить артефакты по созданию кальмы.

Ошибки от четвёртой волны не допускались. Масштабное наступление приведет к гибели сотни тысяч наших солдат. Даже подумать страшно, сколько людей погибнет ради одной лишь возможности пробиться к вавилонскому защитному кольцу кальмы.

В их кольце было порядка пятидесяти артефактов, но, чтобы сломать всю систему, достаточно уничтожить около трети. Некоторые артефакты уже были сломаны, некоторые планировалось сломать при атаке первых трёх волн, но главный удар придётся на четвёртую волну.

Основное месиво будет в Месопотамии — там шесть, а возможно и семь артефактов. В Персидском заливе — четыре или пять. На Кипре скромно — ровно два артефакта, но очень важно уничтожить хотя бы один. Это нанесёт огромный ущерб устойчивости защитного кольца кальмы.

На моей руке сделали специальную сигнальную метку. Горит чёрным — защитное кольцо ещё не нарушено. Горит белым — можно отступать. Говоря честно, моей группе будет очень сложно уничтожить сразу два артефакта Кипра. Если операция будет не закончена после первого уничтоженного артефакта, то на остров телепортируются сразу несколько ассасинов для устранения угрозы.

Во всяком случае такой сценарий представлялся в моей голове…

Катер был затоплен, и мой отряд начал марш-бросок к центру острова. Где находился артефакт, мы не знали, но очень вероятно, что он в самом большом населенном пункте острова.

Почему так? На берегу очень глупо ставить артефакт — можно легко получить атаку с моря. Ки человека очень сильно сливается с водой, и потому нападения из воды всегда очень внезапные. Плюс к этому есть очень много магов, которые умеют скрывать корабли на море.

У каждого в нашем отряде на голове были приборы ночного видения. Баф на ночное зрение был в моём арсенале способностей, но не хотелось лишний раз использовать меланис.

— Так, прикурим, — сказал я, останавливая отряд. Мы не отошли от берега даже на полкилометра. — По дороге едет патруль. Надо остановиться, чтобы не спалить наше Ки. Не двигаемся и не разговариваем.

Под деревьями и кустами тут особо не спрячешься — слишком редко растут. Но нашлась неплохая низина. Там и переждали патрульную машину. Дорога была далеко от нас, но свет прожекторов мелькал очень близко к нашей низине.

Мы прошли совсем немного, однако было стойкое ощущение, что жизнь в этих краях сильно переменилась. Заброшенные лачуги, сломанные деревья, кучи различного мусора — всё это было следствием недавнего цунами. Если бы мы причалили к прибрежному городу чуть восточнее от нас, то там ситуация была бы ещё живописнее.

— Всё. Они проехали. Сайгаков, что чувствуешь по зоне кальмы?

— Чувствую, что всё в округе блокируется, но где источник — не понимаю.

— Это плохо. Полностью сконцентрируйся на поиске артефакта. На дорогу даже не смотри — мы тебя будем за руку вести.

— Понял.

— Когда придём в центр Кипра, возможно всё прояснится. Следи за каждым малейшим изменением в зоне кальмы.

— Так точно.

Я хлопнул Сайгакова по плечу и повел отряд дальше вглубь острова. Мы шли самым безопасным маршрутом по мнению наших стратегов. По совместительству это же была самая безлюдная дорога к городу Никосия. Хотя дороги как таковой и не было — шли по не протоптанным тропам, а где-то и через скалы.

Был ли этот путь самым безопасным? Тут я бы поспорил с нашими стратегами. Может быть на спутнике оно так и выглядит, однако в действительности как раз тут я бы и ожидал больше всего ловушек.

Защитники артефакта знают, что рано или поздно мы нападем. Они бдят границы днём и ночью — тут десятки как сухопутных патрулей, так и морских. Вряд ли у них найдётся много Ки мастеров, но в конце концов есть глаза и уши.

— Снова патруль. Идут прямо на нас. Давайте в сторону.

Как я и думал, этот маршрут тоже контролируют. Патруль нас не заметил, хотя и проехал очень-очень рядом. Я даже думал, что придётся воспользоваться ментальной магией, но обошлось без этого.

Напряжение внутри было дикое. Я много раз выполнял шпионские и диверсионные миссии, однако у меня так и не выработалось слоновьего спокойствия. Некоторые говорят, что так лучше, мол, отреагируешь на любую мелочь. А некоторые наоборот считали, что волнение и напряжение только мешают, и от них надо избавляться.

Где правда в этом вопросе, я не знал, но всё же всегда стремился к полному контролю нервов. Собранность на миссиях я не терял, за исключением пары небольших эпизодов. Один раз было в вавилонской командировке, один раз при нападении ассасинов на базу в Изнанке и ещё один раз в Южной Америке, когда я стал возражать Ксавьеру.

Как ни крути, я человек, а не долбаный робот. Хочется свести количество ошибок к нулю, но не всегда это возможно. Где-то сдают нервы, где-то принимаются неправильные решения, а где-то просто не хватает навыка для выполнения задачи.

Не удержавшись, я дотронулся до виска и наложил баф на собранность. Волнение немного отпустило. Взамен появилась гораздо большая твёрдость и уверенность. Мне доверили очень многое. Я не имел право подвести свою страну.

Время 20:38. Маршрут по безлюдным местам кончился. Дальше надо было идти вдоль автотранспортной дороги.

— Сайгаков, порадуй хорошими новостями.

— Пока ничего, командир.

— Тогда идём к Никосии. Если и там ничего не почувствуешь, то в ускоренном режиме побежим на юг острова.

Я говорил уверенно, но в отряде чувствовалось нервное напряжение. Все понимали, на какую миссию они отправились. Нам требовалось уничтожить артефакт абсолютно любой ценой.

Но никто не жаловался и не выказывал страха. В конце концов все четверо служили у Соколиного Глаза — там с дисциплиной жёстко. Однако хоть никто ничего не говорил, по лицам читался безмолвный вопрос: «командир, вернёмся домой или не вернёмся?».

На этот вопрос я не отвечал и не обещал ничего лишнего. Тема того, что мы на очень опасном задании, даже не поднималась. Каждый просто делал свою работу — внимание исключительно на миссии, а не на каких-то личных переживаниях.

— Снова патруль, — я показал рукой в сторону, мол, уходим туда.

Только я это сказал, как вдалеке заорала сирена. Нас вычислили? Но как?

— Не рыпаемся. Выжидаем.

Время 20:43. Сирену могли поднять из-за нападений второй волны нашей масштабной спецоперации. Собственно было два варианта — либо нас обнаружили, либо просто подняли боевую тревогу.

Минута. Вторая… Патруль проехал мимо. Но пограничная служба острова заметно активизировалась. Сейчас по тревоге поднимутся все военные силы острова. Кроме того будет задействован какой-то план по защите артефакта. Инструкции на этот счёт определенно имелись.

— Тревога общая. Нас ещё не засекли. Теперь надо быть в два раза осторожнее, но плюсы из-за тревоги тоже есть. Возможно передвижение врага выдаст место, где находится артефакт. Кроме того стало больше активного Ки — нам легче внедриться.

— Артефакт там, где больше всего охраняют, верно? — спросил Мазуров.

— Верно. Хотя возможно нам поставят ловушку. Сильная охрана защищает ложный артефакт, а слабая охрана защищает настоящий артефакт.

— Хитро…

— Выдвигаемся.

Время 20:47. До начала операции час и тринадцать минут, а мы до сих пор без понятия, где находится артефакт. По идее он должен чувствоваться уже в десяти километрах, но с этим было и пару нюансов.

Во-первых, враг мог немного приглушить мощь артефакта, для его сокрытия. Во-вторых, на Кипре вполне мог быть артефакт для создания контура зоны кальмы — обнаружить такой куда сложнее.

Если Сайгаков так и не почувствует артефакт, то был также план «Б». Через преобразование крови я создам кальму, и из-за возникшего контрполя мы поймем, где находится артефакт. Правда, в этом варианте был существенный минус — нас сразу же обнаружат.

— Мазуров, создавай иллюзию. Без неё дальше не пройдем. Я тебя бафну, чтобы было чуть легче.

Кипр довольно густонаселенный остров. Чтобы добраться до его центра — Никосии — в любом случае придётся пройти через населенные пункты.

Темно и грязно — вот как можно описать небольшой городок, что нам попался. Цунами перевернуло тут всё вверх дном. Дома разрушены, фонари не горят и полным-полно мусора.

Но люди здесь были. Скорее всего низшие вавилонские касты. Городок явно не входил в первый приоритет по восстановлению после стихийного бедствия.

Свет тут горел только на территории небольшой военной части — похоже там работал генератор. Сирена уже прекратила орать, но я не сомневался, что она располагалась за забором военных. Где собственно ей ещё быть?

Отсиживаться на базе пограничники не стали. На боевое дежурство были отправлены четыре машины, а также с десяток пеших групп. У некоторых из них были собаки, но большинство оперировали лишь фонариками.

Поисковые группы рассредоточились по всему городу. Даже если сильно постараться, то всё равно наткнёшься на один или даже несколько отрядов.

Я дал знак Воронову.

Он совершил ментальную атаку на двух вавилонцев и их собаку. Потом я наложил дебаф на разум, а затем в головы противника вновь залез Воронов — дал им установку, что никаких происшествий не случалось.

Комбинация прошла гладко. Схему отрабатывали всего пару раз, но получилось как на автомате. С Вороновым в принципе было приятно работать — всё понимал с полуслова.

— Они ищут лазутчиков на северном берегу, — сказал Воронов, когда мы прошли в город. — Каким-то образом нашли наш катер.

— Дела это особо не меняет. Продолжаем идти к Никосии.

И всё же вопрос, из-за чего тревога? Из-за найденного катера? Или это общая тревога по стране? Надо следить за передвижением пограничников. Они вполне могут устроить какой-нибудь план перехвата.

Время 20:55. До Никосии 10 километров. Если Сайгаков ничего не почувствует за полкилометра, то придется в темпе идти на юг. Время на это ещё есть.

Пограничных групп стало встречаться гораздо больше, и такая активность врага сильно увеличила тревожность внутри группы. Я чувствовал это по изменению в Ки. Да и собственно у меня самого вновь возникло небольшое волнение.

Лай собак, военные, рыскающие с фонариками, прожектора, патрули на машинах — всё это создаёт, мягко говоря, напряженную обстановку. Мы идём под иллюзией Мазурова, но всё равно сильно напрягает видеть лица пограничников в десятке метров от себя.

А по-другому не пройдешь…

Безопасные и безлюдные тропы совсем кончились. Если не повезет наткнуться на Ки мастера, то нас сразу же обнаружат. Был шанс, что это получится и у обычного солдата, но иллюзия Мазурова работала вполне неплохо.

— На пути ещё один городок. Есть дорога не через него, но слишком много пограничников.

— Никосию усиленно охраняют? — спросил Мазуров.

— Похоже на то…

Не замедляя отряд разговорами, я направился к городу. Там тоже были поисковые отряды, но не особо много — пять пеших и один на машине. Складывалось впечатление, что нас с этой стороны совсем не ждут. В целом логично — прорыв с севера выглядел гораздо вероятнее.

Хотя всё равно как-то подозрительно…

Я дал жест рукой остановиться.

— Сделаем крюк. Зайдем в Никосию ещё южнее.

Время 21:09. Уже немного выбиваемся из графика. Скоро третья волна. По идее после неё план «Б» становится для нас безопаснее — к этому времени будут задействованы все резервные вавилонские ассасины. То бишь после третьей волны у грубого силового варианта появляется гораздо больше шансов на успех.

Сайгаков, ну давай же! Обнаружь долбанный артефакт!

Путь в обход занял ещё пятнадцать минут. Тут нам снова встретился небольшой город-спутник Никосии.

— Через город, — коротко скомандовал я.

Пограничников еще меньше, чем в предыдущем городе. Стянули все силы на север. Похоже там взяли под контроль вообще все возможные дороги к Никосии — даже самые непроходимые. Также очень много патрулей было непосредственно вокруг столицы острова. Я чувствовал это через Ки.

Никосия важна? Или враг просто делает вид, что она важна?

Мы прошли город-спутник. Даже не пришлось использовать ментальную магию.

— Сайгаков, что по поиску артефакта?

— Пока ничего. Поле всегда очень равномерное.

— Есть смысл пробиваться в Никосию? Её усиленно охраняют. Возможно артефакт там, а возможно и нет, — я повернул голову направо. — Левченко. У нас пока остановка. Начни сканировать почву на предмет тоннелей. Только дай перед этим тебя бафнуть.

Левченко получил баф и лёг на землю. Сайгаков тем временем молчал. Ему тоже полезна остановка. Искать артефакт в движении явно сложнее, чем стоя на месте.

— Не знаю, стоит ли пробиваться в Никосию, — выдал Сайгаков через минуту. — Мы же недалеко от неё? Дома вдалеке — это пригород Никосии?

— Да, мы совсем близко. С этого расстояния ты уже должен был почувствовать артефакт, если конечно он в Никосии.

— Командир, вообще ничего. Поле кальмы совершенно ровное. Даже странно как-то… Не должно быть так. Артефакт это очень мощная штука — его почувствовать на раз два.

— Если только он не контурный.

— Да даже контурный я бы уже почувствовал. В конце концов мы уже со всех сторон зашли — я бы этот контур уже сто раз бы ощутил.

— Уверен? Я оперирую немного другими данными.

— Защитные кольца кальмы, и в частности контурные артефакты, это тема моего диплома в университете. Я уверен на все сто.

— Тогда где искать артефакт? На юге? Время поджимает. Надо что-то решать.

— Командир, дайте ещё пару минут. Сконцентрируюсь на поиске контура.

Время 21:34. Вся эта неопределенность подводила к плану «Б». Только где лучше создать кальму? Тут, около Никосии, или на юге? Нам всё равно надо было решать, куда дальше двигаться.

— Под землей тоннели, — поднимаясь, сказал Левченко. — Но какие-то очень хитрые. С трудом обнаружил. Причём это точно не производственные шахты. Очень похоже на то, что артефакт спрятан именно под землёй.

— Тогда надо искать вход или готовиться его прорубать…

Значит мы столкнулись с подземным хранением артефакта…

Из магов земли у нас был только Левченко, но возможно получится пройти, особо не копая. Пограничники могли как намертво засыпать тоннель, так и просто временно спрятать артефакт.

— Глубоко уходят тоннели? Пробиться к ним сможешь?

— На полкилометра. Пробиться смогу. Особенно, если будет баф.

— Баф будет, не переживай. Сейчас нам надо найти самое лучшее место для начала операции. Сайгаков, сможешь подсказать, в какую сторону нам двигаться? Я тебя не тороплю. Десять минут у тебя точно есть, раз уж мы не пойдем на юг.

— Найду, командир.

В этот раз к земле припал не только Левченко, но и Сайгаков. Последний шёпотом спрашивал о расположении тоннелей. В какой стороне, на какой глубине, под каким углом. Эта информация была интересна и мне, однако я слушал вполуха — сканировал местность на предмет вражеского Ки.

Больше всего меня волновала группа пограничников в последнем городе. Их там было мало, но по ощущениям это далеко не рядовые маги. Высокоуровневые, а возможно даже элитники.

Такая охрана не вызвала у меня вопросов — возможно в городке жила местная знать. Дома там были куда лучше обычных кипрских, да и кроме того там было куда чище. Можно было подумать, что цунами сюда не дошло, но нет — рядом были поломанные деревья, а значит волна дошла даже досюда.

Вход в тоннель в том городке? У Левченко пока не получается определить точное расположение и направление тоннелей, но можно опираться и на простую логику.

Артефакт либо в Никосии — там, где больше всего охраняют, либо в городке аристократов — там, где охраны не много, но она сильная. Возможно там даже есть Ки мастер, который в состоянии нас вычислить — такого специалиста лучше ставить в самом важном месте.

Время 21:45. Десять минут для Сайгакова и Левченко подходили к концу, только энтузиазма на их лицах не было — у них никак не получалось понять строение тоннелей.

— До начала операции пятнадцать минут. Надо уже решать, в каком месте мы будем пробиваться к артефакту.

— Командир, по зоне кальмы ничего… — угрюмо сказал Сайгаков. — Я без понятия, где искать артефакт.

— Левченко?

— Тоннели очень запутанные. Здесь не одиночная шахта, как делают обычно при необходимости спрятать артефакт. Подозреваю, что на каждом участке подземных катакомб расставлены ловушки.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — я посмотрел в глаза Левченко. — Нам нужно место, из которого мы начнём операцию. У тебя есть что-то на примете?

— Нам требуется войти в тоннель или…

— Нам требуется найти и уничтожить артефакт, — перебил я. — Ты говорил Сайгакову, что тоннели как корни дерева, но центральный корень искривлен. Если ли смысл пробиваться к самому центру? Будем исходить из соображения, что опустившись под землю, надо дойти в любое место за кратчайшее время.

— Понял мысль, товарищ капитан. Да, нам стоит идти к центру древа тоннелей. Оно находится недалеко от нас — в сторону последнего пройденного города.

— Хорошо. Начнём пробиваться оттуда. Когда я поставлю свою кальму, это создаст контрполе, и Сайгаков вычислит местонахождение артефакта. Действовать надо быстро. Как только начнётся операция, счёт пойдёт на секунды. Сейчас всех бафну. Держитесь всегда рядом со мной, если не дам обратной команды.

Я наложил баф, и мы выдвинулись к предполагаемому центру древа тоннелей. Мандража лично у меня не было. Только холодная собранность. Я продолжал следить за Ки каждого человека в окрестностях. Некоторые передвижения пограничников мне не нравились, но всё было в рамках патрулирования. Наводки конкретно на нас не было.

Хотя интереснее всего было почувствовать Ки кого-то под землёй. Однако по этому направлению ничего. Глубоко в земле в принципе сложно кого-то почувствовать.

Время 21:55. До операции осталось пять минут. Как, интересно, дела обстоят на других стратегических объектах? Сколько артефактов уничтожено? Сколько погибло ассасинов с нашей и с их стороны…

Я посмотрел на правую руку. Сигнальная метка была чёрной — операция ещё не закончена. Хотя это и неудивительно. Атаки четвёртой волны ещё не было.

Надо дать парням баф на ночное зрение. Да и себе тоже следует наложить такой баф. Если сломается прибор ночного видения, то считай ослеп. У меня ещё было хорошее чувство Ки, но у остальных только базовые навыки в этом искусстве.

— Подойдите. Дам баф на ночное зрение.

Я прикоснулся рукой к Сайгакову, и тут же рядом с нами бахнул взрыв ледяного огня… Тело слегка онемело, но удар я выдержал, в отличие от всех остальных бойцов. Их парализовало, словно статуи.

К нам телепортировалась Крио. Вместе с ней был ещё какой-то маг, но не из числа ассасинов. Как нас вычислили? Мы наступили на какую-то ловушку? Или это работа Ки мастера?

Хотя думать об этом уже было поздно.

Я разрезал руку и создал кальму. Затем сразу же подбежал к Сайгакову, чтобы снять дебаф. Сайгаков для меня первый по важности. На втором месте Левченко из-за его магии земли.

Но Крио не стояла на месте. В нас полетел град огромных сосулек. Хотя сосульки — это слишком мягкое слово — скорее, это были ледяные копья.

— Левченко, копай вниз! — крикнул я, как только снял с парня дебаф.

Крио не шла на сближение. Атаковала дистанционно. Долбанная ледяная королева… Одного Крио в эту войну уже убили, а это значит, что королева холода получила усиление своей крови и магии.

Температура упала до отрицательных значений. Причём холод не обычный, физический, а наполненный магией. Он прямо въедался в нашу магзащиту.

Крио не тот противник, которого получится игнорировать… Она имеет массу возможностей, чтобы помешать нам пробиться к артефакту. Создание защитных ледяных глыб, дальние атаки ледяными копьями, магия «зеркал». Крио заскучать не даст…

Но убить её не получится. Я знал свои шансы против каждого из вавилонских ассасинов, и здесь меня ждало однозначное поражение. Она слишком неуловимая. Как только я начну сражение в ближнем бою, она уйдет в своё зеркало и появится на безопасном расстоянии от меня. Фактически Крио владела телепортацией на близкие дистанции, но без использования кальмы. Даже если бы я создал свой сильный глушащий источник, это бы мне не помогло.

Тактика Крио — долгое, изнуряющее сражение. В фехтовальный поединок она вступать не будет, если не уверена в своей победе. Её первичная цель — ослабить оппонента холодом и градом ледяных копий.

— Уходите вниз и закрывайте проход. Я задержу Крио.

Как же мне не хотелось разделяться с отрядом… Но выбора не было. С Крио не справиться — её можно только задержать. Остаётся надеяться, что мои бойцы уничтожат артефакт без меня.

Левченко создал углубление на десять метров и затем поспешно его закрыл. Крио пыталась нам помешать, но я налетел на неё с мечом.

Среагировала. Ушла в зеркало под своими ногами, сразу же появившись у меня за спиной, метрах в двадцати. Там, где под землей находился мой отряд.

Хочет заморозить землю и помешать их продвижению.

Я кинулся обратно к позиции, с которой мы планировали начать операцию. Колдовству Крио я помешал, но не факт, что она не успела навредить моей группе.

Надо оставаться на месте. Если снова брошусь на Крио, то она вернётся к процессу замораживания земли. Я снял прибор ночного видения. Эта штука сейчас мне только мешала.

— Ты — бафер с кровью Сайдэра Сауэра? — властно спросила Крио на вавилонском. Она находилась в тридцати метрах от меня. Атаку копьями ассасин почему-то остановила.

Это первый раз, когда вражеский ассасин заговорил со мной прямо в разгар боя. Рядовой солдат может пойти на диалог — например, будет торговаться или молить о пощаде — но ассасины совсем из другого теста. Они молить о пощаде не будут.

Хотя нет… Были и другие разговоры с вражескими ассасинами. Почему вдруг забылось?… Прямо вылетело из башки…

— Допустим, во мне действительно есть кровь Сайдэра Сауэра. Что с того?

— Император Мадир хочет вернуть эту кровь. Сегодня ты сдохнешь, советский воришка.

Я почему-то ожидал больше от этого диалога. Думал, будет какая-то политическая дискуссия, а не банальное пожелание смерти.

— Не будь…

Мысль сбилась. Я хотел что-то сказать, но меня резко потянуло в сон…

— Ты умрешь прямо здесь и сейчас, — с ненавистью произнесла ассасин.

С каждым словом Крио мой мозг замедлялся. Словно замерзал… Я попытался поднять руку, чтобы дотронуться до виска, но рука устроила саботаж. Не двигается. Я даю мысленный приказ, а рука не повинуется…

Крио создала огромное ледяное копьё. Я это видел, однако никак не реагировал. Даже мысли не было уйти в сторону или поставить какой-то блок.

Удар. Глыба пронзила мою грудь, угодив в самое сердце. Магической защиты не было. Я попросту отключил. Сам! Сам взял и отключил!

Смертельное ранение меня взбодрило. Я вышел из-под контроля ментальной атаки.

Крио возникла из зеркала прямо передо мной. В её руках ледяной клинок.

Я вырываю глыбу из живота и отхожу назад. Магзащиты нет. Мой меланис оглушен. Усиления тела нет, я медленный как черепаха. Но главное — я смертельно ранен. Из меня ручьём льётся кровь.

Сердца нет.

Мозг продержится десяток секунд.

Я прыгаю на Крио с целью максимального дебафа её тела через преобразование крови. Сначала дебафнуть магзащиту. Потом дебафнуть тело. Потом дебафнуть её разум. Отдать всё, но остановить…

Ледяной клинок вонзается мне под ключицу. Но Крио попалась. На её тело брызнуло столько крови, что я провернул все свои дебафы. Моя кровь победила в битве преобразований. Мозг Крио дебафнуло настолько, что она стала овощем.

Я упал на землю. Во мне все ещё торчал вонзенный меч. Магнетизм. Кровный магнетизм. Мне надо зарегенерироваться…

Бах-бах-бах!

По мне открыли огонь солдаты. Думаю, они до усрачки напугались, когда полумертвый ассасин стал на глазах оживать. Постоянным преобразованием крови я создал себе новое сердце, легкие, печень, желудок и почки.

Не знаю, сколько я за это дал… Двадцать лет жизни точно. Хотя удивительно, что я вообще выкарабкался…

Меланис только-только стал восстанавливаться, но мне хватило сил, чтобы создать магзащиту для отражения пуль и зарегенерировать тело до конца. Жизненно важные органы уже были цели, но ребер и позвонков мне всё ещё не хватало.

Позвонков… Мне выбило позвоночник, а я каким-то образом ещё умудрился двигаться. Живучесть ассасинов меня до сих пор поражает, хотя я и сам один из них.

Я подскочил на ноги. Поднял с земли меч и кинулся к Крио. Она стала полоумной, но всё ещё была жива. Рубящий удар. Теперь мёртв и второй ассасин холода…

Над разрубленным пополам трупом женщины поднялась ледяная челюсть. Посмертная магия ледяной королевы… Среагировать я не успел. Челюсть вонзилась мне в бок, и по телу волной прошла холодная боль. Магия врага впитывалась внутрь меня. Челюсть исчезла.

Меня сильно потянуло в сон…

Нет, нет! Никакого сна! Никакого сна!

Я дотронулся до виска, чтобы наложить баф на собранность. Немного отпустило, но всё также жутко клонило в сон. Грохот автоматных очередей меня даже взбодрил. Враг хотел убить, но получилось наоборот.

Главное не заснуть. Я порезал палец и приложил к виску. Сука… Я слишком износил кровь, чтобы делать ещё одно преобразование. Ограничился повторным бафом. Главное не заснуть…

О посмертной магии Крио нам ничего не было известно. У других представителей этой фамилии таких способностей не наблюдалось, и можно было лишь догадываться, что мне сулил этот укус.

Да и собственно это первый раз, когда фамилия Крио использует ментальную атаку. Это было как минимум неожиданно.

Кроме заметного ослабления магических способностей, ледяной укус дал ещё один крайне неприятный эффект — я почти полностью перестал чувствовать Ки. Словно в Изнанке оказался, хотя там всё же слегка по-другому… Наложил баф ночного видения. Надо было хоть как-то компенсировать потерю чувства Ки.

Я посмотрел на сигнальную метку. Всё ещё чёрная. Моя группа либо не справилась с заданием, либо надо уничтожить ещё и второй артефакт.

Пограничники продолжали по мне стрелять, но их запал сильно упал. Они понимали, что ничего не сделают ассасину обычными автоматными выстрелами. Да они бы даже среднему магу ничего бы не сделали огнестрелами — что уж говорить про ассасина, пускай и раненого.

Но несмотря на это вавилонские солдаты всё равно бросились в отчаянную атаку. Терять на них время не хотелось, однако лучше разобраться с ними сразу. Лишним не будет.

Ледяной укус сделал меня очень медлительным. Собственной регенерации не хватало, чтобы с этим справиться, а преобразования крови мне попросту были недоступны.

Десять, двадцать, тридцать… Да сколько же вас тут? И какое большое упорство… Надо иметь очень большую смелость, чтобы полезть на ассасина, который уже убил десяток людей. Обычно боевой дух группы падает до состояния бегства уже через пару минут такой резни. Страх расстрела действует хуже, чем живая машина для убийств перед глазами.

Никто из врагов не сбежал. Надо отдать должное кипрским солдатам. Они сражались на совесть. До самого последнего вздоха.

Осталась только пара стрелков, которые стреляли в меня одиночными выстрелами. Видимо заканчивались патроны. Трогать их не стал. Даже в ослабленном состоянии пуля была, как комариный укус.

Снова посмотрел на сигнальную метку — чёрная. Время 22:49. Разве бой длился так долго? Спроси меня, и я отвечу, что Левченко ушел под землю всего пять минут назад. Похоже я сражался с Крио куда больше, чем мне запомнилось… Да, я определенно запомнил не всё. В голове всплывают смутные фрагменты упорной битвы.

Что с моей группой? Прошёл почти час с тех пор, как мы разделились. Провалились?

Земля задрожала, и в ней открылся проход.

— Командир! — крикнул мне Мазуров. На его руках был сильно раненый Левченко. Ему разворотило весь живот. Рядом с ним Сайгаков поддерживал за плечо Воронова. Хотя может и наоборот… Обоим бойцам очень сильно досталось. — Мы уничтожили артефакт! Помогите Левченко!

Я уже спрыгнул вниз. Сразу бросился к Левченко, но тот уже не дышал. Вытащил бойцов из последних сил, и на этом со спокойной душой умер.

— Поздно, — констатировал я. — Левченко умер.

— Нет-нет… — Мазуров склонился на колени. — Я обещал ему, что мы выберемся… Что я его вытащу наружу и дотащу к командиру… А там уже вылечат, главное выбраться.

Я не ответил. Занялся лечением Воронова и Сайгакова. У первого колотые ранения на теле, у второго сильные ожоги. Одежда была полностью уничтожена на правой руке и с правой стороны груди.

— Выбираемся из ямы, — закончив лечение, сказал я. Посмотрел на сигнальную метку. Чёрная. — Операция ещё не закончена. Мазуров! Выбираемся! Оставь его!

Послушал. Мы выбрались из злополучной ямы. Я бегло осмотрел окрестности. Стрелки на месте, но больше никого. Наложил на своих новые бафы — с этим лучше не медлить.

Где маг-телепортер, который доставил Крио? Отправился по другим задачам? Но главный вопрос — почему на Кипр не присылают ещё ассасинов? Некого посылать? Вряд ли. Я думаю, на недобитого ассасина можно пригнать кого-то на пару минут. Странно. Всё это очень странно… Неужели у Вавилона всё настолько плохо? Неужели Вавилонская Башня близка к полному разрушению?

Я вспомнил свою клятву.

Уничтожить Вавилон. Стереть с лица земли.

Далёкая цель становилась реальностью. Мы выстраивали эту реальность своими руками.

— Никосия, командир, — сказал Сайгаков. — Второй артефакт там.

— Хорошо. Вперёд!

Мы выберемся с Кипра. Уничтожим артефакт и выберемся. По-другому никак.

Город всё также усиленно охраняли. Нас встретили пулеметными и танковыми выстрелами. Чуть с запозданием добавились и ракетные установки. В общем, стандартный набор обороны. Главной проблемой будет не технологическое оружие, а маги.

Собственно они стали атаковать второй волной. Огненные и каменные шары, молнии, тонкие ледяные колья — у пограничников были маги всех видов стихий. Сказать, что это «комариные укусы», уже не получалось, среди врагов было полно высокоуровневых и точно несколько элитников. Магические ауры я, как всегда, не видел. Чувства Ки тоже не было, но уровень магии можно было оценить по силе атаки.

Мы пробивались к городу по центральной дороге. От некоторых атак уворачивались, но грубо говоря, шли напролом. Когда ты маг ближнего боя, это в принципе довольно частая практика — мне лично не привыкать.

— К тому высокому дому! — крикнул Сайгаков, показывая рукой вперёд. — Артефакт там!

Дом был не таким уж и высоким по современным меркам — пятнадцать этажей — но в этом квартале это самый настоящий гигант. Выше третьего, максимум пятого, этажа здесь домов не было.

Дистанция семьсот метров. На пути баррикады, танки, пулеметные точки и куча магов. Мы держались против всего этого, но было очень тяжело. Я потянул отряд в кармашек между домов.

— Обновлю бафы и продолжим.

— Командир, у меня практически не осталось сил, — сказал Мазуров. — Магзащита держится только за счёт твоего бафа. У остальных примерно также. Мы отдали все силы в тоннелях. Я думаю, лучше тебе нас оставить…

В этом был смысл. Бафы отнимали у меня совсем немного сил, но давал о себе знать бой с Крио — я слишком устал. Действую на пределе своих возможностей.

Из всей тройки бойцов мне нужен только Сайгаков, но если оставить Мазурова и Воронова тут, то за ними я уже не вернусь. Такой крюк отнимет ещё больше сил, чем если я буду всех бафать. А метка на телепортацию есть только у меня — Мазуров и Воронов не могут уйти с острова самостоятельно.

— Пробиваемся вперёд все вместе. Не беспокойся, я выдержу. Главное, чтобы не прислали какой-то сильный отряд.

— Командир, сейчас мы обычные солдаты.

— Я знаю, что делаю. Просто выполняй приказ, товарищ старший лейтенант.

Посылать людей на смерть — самое сложное в командирской роли. Одно дело вести всех в смертельный бой, и совсем другое — бросать людей, как приманку, или вынужденно оставлять товарищей.

Исходя из приоритетов миссии, моё решение неправильное. Командир должен действовать с холодной головой и не поддаваться эмоциям.

Но эмоций не было. Я рассудил, что нам хватит сил спастись всем вчетвером. Вернее либо спасёмся все вчетвером, либо все вместе погибнем.

На Кипре много магов, однако нет тех, кто реально может нас остановить. Во всяком случае пока таких нет. Если придёт сильное подкрепление, то нам конец. Но подкрепления не было…

У Вавилона настолько всё плохо? Почему никто к нам не телепортируется? Нет, конечно же я не хотел битвы с ассасином. Меня интересовал сам факт — почему подкрепления нет?

— Сайгаков, на каком этаже артефакт? — спросил я, когда мы подошли к углу дома.

— На последних. Скорее всего, даже на самом последнем.

— Понял.

— В наступление не идут, — шепнул Мазуров у меня за плечом. — Держат оборону.

— И правильно делают. В одиночку они слабы, но вместе составляют довольно приличную силу. Из всех врагов мне особенно не нравится маг огня на крыше слева. Элитник.

— Я могу его скинуть, — твердо заявил Воронов. — У меня есть магия захвата.

— Помню. Тогда скинь его, как окажемся под нужным домом. Не хочется, чтобы он стрелял нам в спину.

Воронов неплох в ментальной магии, и у него был один очень интересный захват — он создавал верёвку и подтягивал врага к себе для последующей ментальной атаки.

Последнее, правда, получалось не со всеми противниками, но скинуть с крыши огненного мага Воронов сможет.

Стоило нам высунуться из укрытия, как снова начался град из снарядов и магических атак. Брали количеством, а не точностью. Им главное — мешать нашему продвижению.

Первые несколько переулков проскочили быстро. Потом начались баррикады, и пришлось вступать в ближний бой с некоторыми магами. Обычных солдат не трогали — просто не было смысла.

Дистанция триста метров. Как раз тут и был тот самый маг огня. Воронов сработал как надо. Стащил вавилонца с крыши, а дальше я пронзил ему сердце.

Дальше снова череда баррикад, танков, магов и солдат. Чем ближе к цели, тем больше врагов. Но наша магзащита держалась. Небольшая передышка дала заметную пользу.

Пятнадцатиэтажка с артефактом становилась всё ближе и ближе. Уже виднелись её большие железные ворота. Надо сказать, довольно примечательное место для такого важного артефакта.

Всё. Мы у главных ворот. Пробились. Я уже готовился выбивать железную дверь, как вдруг произошло то, что я совсем не ожидал…

На Никосию сбросили ядерную бомбу.

Не пожалели своих — лишь бы остановить нас, диверсионный отряд.

Меня и остальных отбросило взрывной волной. Разбросало совершенно в разные стороны. Мы были в самом эпицентре взрыва.

Пару секунд я держал баф на всех, но потом понял, что не выдерживаю… Смогу спасти только себя…

Такой взрыв могут пережить только очень хорошие элитники и ассасины. Всех, кто был рядом, убило за мгновение. Артефакт… Разрушен ли Артефакт?…

— Антон, ты чего такой грустный? — подскочил Суслов к столу Рухтина. — Не слышал новость, что Калинин вернулся с Кипра? Думали, всё — погиб, сработала сигнальная метка на его смерть. А он взял и добрался на лодке до Антальи! Раненый, выжил при ядерном взрыве и потом ещё уничтожил артефакт по созданию кальмы. Невероятный человек!

— Да, он невероятен, — ответил Рухтин, непринужденно убрав листок с очень важными записями. Всю важность никто кроме Антона бы не понял, но он всё равно предпочел скрыть документ от лишних глаз.

— Как-то мало радости в голосе. Он же твой друг!

— Да. Даже, пожалуй, лучший друг.

— А что тогда такой кислый? Терехов завалил аналитикой?

— Работы действительно много. Похоже я слишком устал, чтобы полноценно радоваться.

— Ну ничего, всё скоро кончится! Слишком расслабляться нельзя, но мы победим Вавилон. Им недолго осталось! — уверенно заявил Суслов и обнял Рухтина за плечи. — Скоро жизнь станет нормальной!

— Сначала надо победить эту заразу до конца. Давай лучше займемся работой, а не разговорами.

— Эх, какой же ты всё-таки сноб… Все в отделе радуются, а у тебя словно горе произошло.

— Олег, я такой всегда, если ты не успел заметить.

— Тут не поспоришь… Но все же согласись, можно немного порадоваться. Вавилону нанесено сокрушительное поражение. Империя Солнца подписала мирный договор с нами и с ЕРА. Осталось только убить Мадира и оставшихся вавилонских ассасинов. Через два дня решающее сражение. Мы укрепились на захваченных позициях, и теперь готовы снова идти в наступление.

— Сокрушительное поражение Вавилона произойдет, когда упадёт Башня. Давай займёмся работой. Заслуженный отдых начнётся после войны.

— Понял тебя — иду работать, — Суслов отлип от Рухтина и отошёл на пару метров. — Дома всё в порядке?

— Да, не считая небольшой простуды ребенка.

— А с женой как?

— Нормально. Адель беспокоится, что меня отправят в зону боевых действий, но это маловероятно.

— Женщины всегда беспокоятся, — Суслов махнул рукой. — Не буду мешать работать.

Рухтин мысленно выдохнул.

«Пожалуй, можно было и изобразить лёгкую радость… Даже не знаю, что вызовет меньше подозрений — наигранная улыбка или безразличие на лице…»

Рухтин положил на угол стола отчёт по вавилонскому освоению Изнанки. В обед ассистент переложит этот документ в архив вместе с солидной кипой других бумаг.

«Я копнул туда, куда не следовало. Если всё так, как я думаю, то меня очень скоро убьют. Надо быть на виду. Возможно даже ночевать на работе — тут безопаснее всего.

Но главный вопрос — кому рассказать? Я обязан передать эту информацию. Только кому доверять? Я даже насчёт ассасинов теперь не уверен. Да и к ним будет очень тяжело пробиться на разговор.

Кроме того есть шанс, что мне просто не поверят. У меня нет никаких доказательств — только домыслы. Скажут, что я маг-разума, у которого поехала крыша. Слегка сумасшедших у нас много.

Женя. Он единственный мой надёжный вариант. Ему можно доверять, и главное, он мне поверит. Только как с ним встретиться? Это будет возможно только после битвы в Немет-Мадир.

Но надо раньше. Это слишком долго…»

В кабинет Рухтина постучали.

— Входите.

— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант, — отсалютовал ассистент. — Я принёс новые материалы по казни генерала Альбы. Это забираю в архив? — ассистент положил документы и показал на угол стола.

— Да. А что надо сделать по материалам генерала Альбы? Было какое-то задание?

— Нет, — удивился ассистент. — Вы сами с утра попросили, разве нет?…

«Не просил, — настороженно подумал Рухтин. — Эта тема меня действительно интересовала, но было бы глупо в неё лезть».

— Ну раз принёс, то посмотрю. Может, откопаю что-то важное.

«Это проверка. Решили посмотреть мою реакцию на эту намеренную ошибку.

Что ж, ну теперь понятно, что меня уже раскрыли.

Дурак. Какой же я дурак… Зачем было запрашивать документ по Изнанке? Этим я подписал себе смертный приговор. До этого ещё были какие-то шансы, но я сдал себя с потрохами».

— Терехов у себя, не знаешь? — спросил Рухтин, подвинув к себе папку.

— На военном совещании. К нему сейчас не пробиться.

— Понял. Ну это собственно не удивительно.

— На обед пойдёте, товарищ старший лейтенант?

Рухтин посмотрел на часы.

— Уже обед… Да, пошли.

— Слышали новость про Калинина?

— Да, ты третий, кто говорит мне о нём сегодня.

— Ну я подумал — может, не слышали. Вы же всегда безвылазно сидите в своём кабинете. Сегодня тоже собираетесь задержаться, или дел не так много?

«Что ж ты, сука, так интересуешься моей личной жизнью…»

— Возможно чуть-чуть задержусь, но хотелось бы уйти не очень поздно.

«Буду играть до последнего. Возможно, я лишь на карандаше. Возможно у них не настолько всё схвачено».

После обеда Рухтин взялся за папку по генералу Альба. В прошлую войну он считался лучшим военачальником Вавилона, а в эту у него провал за провалом. Казнь для старого генерала стала закономерным итогом — слишком много ассасинов погибло из-за его просчётов.

Кто-то бы возразил и сказал, что это были не просчёты, а гений со стороны Константина Терехова, но Рухтин так не считал. Он признавал гений Терехова, однако победы СССР больше относил к ошибкам врага.

Перечитав материалы, маг разума убедился в этом ещё сильнее. Ему словно бросили под нос издевательскую усмешку — на, мол, читай про наш заговор.

Однако Антон не подавал вида, что чем-то обеспокоен. Отложив папку по генералу, он продолжил писать аналитику до самого вечера. Всё должно было выглядеть, как его обычный рабочий день.

«У врага глаза и уши везде. Вопрос лишь в том — наблюдают ли они за мной сейчас.

Пожалуй я ошибся, решив утром, что безопаснее оставаться на работе. Меня при желании убьют и здесь.

А вот вызвать подозрение будет гораздо хуже. Работа кончилась — надо идти домой».

На улице бушевала февральская метель. По военной Москве ездило не так много автомобилей, но непогода всё равно вызвала пробки.

«Хочу увидеть Адель и ребенка. Потом оставлю Калинину сообщения везде, где только можно».

Перед входом в метро стояла телефонная будка. Такими в век мобильных телефонов пользовались редко, но у штаба КГБ это было более чем актуально — мобильные полагались далеко не всем служащим ведомства.

«Может, я паранойю, и слежка не такая серьёзная? Я просчитал самый плохой вариант, но что если всё не так плохо?

Позвоню Адели, а потом оставлю сообщение на автоответчик Жени. Возможно это зачистят, но лучше хотя бы так — меня спокойно могут убить около дома. Тут в центре вряд ли. Конечно, сейчас метель и довольно безлюдно, но слишком уж близко к штабу КГБ. Хотя вряд ли меня это спасёт…

Остается надеяться, что за мной не следят».

— Привет, это Антон.

— Привет! Звонишь со стационара возле метро? Получается, уже закончил работать?

— Да, скоро приду домой. Женя Калинин вернулся с задания. Передай Юле, вдруг ей ещё не сообщили. Должны были, но всякое бывает.

— Ей сообщили! Звонила очень радостная! Я как взяла телефон, сразу поняла, что у неё хорошие новости.

— Как ребенок? Температура сегодня была?

— Нет, Лиза вовсю идёт на поправку. За сегодняшний вечер уже несколько раз тебя спрашивала. Я бы дала трубку, но она благополучно уснула.

— Как обычно в коридоре?

— Да. Кричала «я не усну, я не усну», и в итоге, как всегда, уснула. Но зато я смогла спокойно приготовить ужин. Если поторопишься, то застанешь ещё теплую картошку с котлетой.

— Звучит заманчиво. Скоро буду.

— Давай.

— Ты и Лиза для меня всё. Я вас очень люблю.

— Вгоняешь меня в краску, Антон… Я тебя тоже люблю. Приходи скорее домой.

— Не представляешь, как мне хочется тебя увидеть…

— Так бросай трубку и иди к метро.

— Хорошо, уже иду. Пока…

— Пока.

Рухтин положил трубку телефона и наклонился над счётчиком. Пара секунд раздумий — и он стал набирать номер Калинина.

Гудок.

Гудок.

— Аппарат абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, перезвоните позже или оставьте сообщение после сигнала. Пип-пип.

— Женя, это Антон Рухтин…

В кабинку телепортировался мужчина в тёмном плаще. Рядом с будкой появился ещё один силуэт в чёрном.

В затылок Рухтина уставилось дуло пистолета.

— Вы не услышали, товарищ лейтенант? — рука в чёрной перчатке нажала на сброс звонка. — Абонент недоступен.

— Я до последнего надеялся, что ошибался… Но не думал, что ты придёшь лично.

— Ты единственный, кто догадался. Думаю, ты заслужил личной встречи со мной.

— И сколько лет назад Константин Терехов стал внедрённым шпионом?

— Для тебя это уже не имеет значения. Я выражаю тебе уважение, убивая лично. Ты был достойным противником, Однако у тебя изначально не было шансов.

— Какая у вас цель?

— Антон, ты задаёшь слишком много вопросов. У тебя был шанс прожить чуть дольше, но ты полез не в своё дело.

Выстрел.

По будке брызнула кровь.

Новость об убийстве Рухтина выбила меня из колеи. Вавилонского шпиона, который это сделал, поймали сразу, но не укладывались в голове мотивы такой спецоперации.

Антон хороший аналитики, однако одного лишь этого мало, чтобы он представлял большую угрозу для Вавилона. С другой же стороны, враг лишился московского шпиона — как по мне, Вавилон получил больше вреда, чем пользы.

Только мысленно отошёл от полной потери отряда, и тут такое… Просто даже не ожидал подобного — Рухтин в боевых действиях не участвовал, был пару раз рядом с линией фронта, но чаще находился в Москве.

В последнюю нашу встречу мы говорили с ним о моей Соне. Она девчонка самостоятельная, но за меня сильно переживает — Антон сказал, что это видно в её изменившемся поведении. Когда мне сказали, что меня считали мёртвым, то я сразу же стал просить телефонный разговор или телепортацию к семье на пару часов. Конечно, нагло просить такое, но сражений в ближайший день не планировалось. Да и я ещё не восстановился после ледяного укуса.

Телепортацию домой разрешили. Это были такие приятные чувства! За всю войну ни разу не был дома, а тут ещё и вернулся после невероятно тяжелой миссии на Кипре… Пожалуй, я никогда не был так счастлив. Мне хотелось, чтобы четыре часа на встречу с семьей не кончались никогда.

И тут, когда время уже почти кончилось, я узнаю про Антона…

Непонимание, злость и скорбь — вот с какими чувствами я покинул Москву. Теплота, которую подарила семья, улетучилась. В мыслях был только негатив. Когда Быстров телепортировал меня обратно на базу, я был в худшем моральном состоянии, чем до визита домой.

— Рома, скажи, как так? — я закурил сигарету. Мы сидели с Быстровым в небольшой курилке возле нашей казармы. — Зачем Вавилону была смерть Антона? Это полная бессмыслица…

— А зачем Вавилону смерть моего отца?

— Дмитрий Быстров погиб? Не знал… Извини.

— За что ты извиняешься? Не ты же его убил.

— Я потерял друга, а ты отца. И то и то очень серьёзно, но потеря отца само собой гораздо больнее. Ты как?

— В норме. Первые дни было очень тяжело, но сейчас уже отпускает.

— Дмитрий совсем чуть-чуть не дожил до конца войны… Мои бойцы тоже… Пожалуй, терять родных в конце войны — это самое обидное.

— Четверо бойцов тебе родными не были.

— Но семьи то у них были. — я затушил сигарету и полез в пачку за ещё одной. — Закуришь? Немного полегчает. Уйдет язвительность.

— Давай. Я немного на взводе.

— Понимаю.

— Как прошла встреча с семьей?

— Хотелось бы сказать, что хорошо, но всё омрачила смерть Антона.

— Скоро всё закончится, — ответил Быстров, выдыхая сигаретный дым. — Скоро всё закончится…

На полное восстановление после ледяного укуса у меня ушло пять дней. Долго. Это ОЧЕНЬ долго для ассасина. Было даже сомнение, что смогу восстановиться полностью, однако обошлось.

Причём вернулся я в строй как раз вовремя. Прямо к финальному сражению с Вавилоном. За эту передышку враг, как и мы, восстановил силы — некоторые считали, что мы зря дали Вавилону оклематься, но лучше уж сделать всё чётко и по плану, чем быстро и с надеждой на авось.

Главная проблема при нападении на Немет-Мадир — это ассасин песка. Если хочешь добраться до столицы Вавилона, то в любом случае придётся пересекать пустыню, а это значит, придётся драться с абсолютно непобедимым на своей территории ассасином.

Альтернатива — телепортация прямо к столице, чтобы миновать бой с Талхатом на веками заколдованной пустыне. Собственно, это и была одна из двух целей при уничтожении кольца кальмы. Вторая цель — это банальный захват территории, Когда твоя кальма доминирует, сражаться становится заметно легче.

Только подумать — столько геморроя всего лишь из-за одного ассасина! Но без своей пустыни Талхат не так силен. Самыми опасными вавилонскими ассасинами оставались Фао и Нукс. Ещё тройку можно было назвать просто сильными — Вальмонт, Талхат и собственно его величество император.

В бою треклятого тирана не видели давно, но он всё же считался слабее сильнейших ассасинов Вавилона. Тоже очень опасен, но слабее.

Ну и кроме пяти высших ассасинов, у Вавилона ещё были шесть низших. Или вернее сказать, как минимум шесть — возможно враг припрятал кого-то ещё, хотя скорее всего мы уже видели в бою всех вавилонских ассасинов.

С нашей же стороны было девять высших ассасинов и шестнадцать низших. Можно сказать, преимущество в два раза при том, что задействованы далеко не все. Некоторые ассасины остались на защите.

Список наших высших внушительный — Амаграм, Ксавьер, двое Костровых, двое Браун, двое из фамилии Соколиный Глаз и недавно ставший высшим Быстров. Такую мощь, собранную в одном месте, я ещё не видел. Да и в принципе за всю эту войну ещё не было столь масштабного сражения магов.

— Как настрой? — спросил Виктор Костров на построении перед штурмом столицы. К его группе из четырех человек, включая меня, добавили ещё двух низших ассасинов. — К бою готовы?

— Так точно! — ответил хор голосов.

— Действуем осторожно. Минимум паники и максимум продуманности действий. Думайте наперёд — как атаковать, как защищаться, а может и отступить. Наша цель — взять Немет-Мадир самой малой кровью. Всем это ясно?

— Так точно.

— Ну а теперь ещё раз повторим самые важные пункты плана.

План, разработанный нашими стратегами, предполагал три этапа. Первый этап — нанесение удара по максимально большой площади. Императорская крепость была защищена очень сильным барьером. Предположительно, наследие от нескольких поколений Фидан — в барьере заключены десятки, а то и сотни постоянных преобразований крови.

К концу первого этапа столица Немет-Мадир должна быть разрушена до основания. Останется только императорская крепость и Вавилонская Башня прямо по центру крепости — это, опять же предположительно, дом императора.

Зачем полностью разрушать столицу? Чтобы не ударили в спину. Нам надо полностью зачистить территорию на десять километров от крепости. Затем будет создана зона нашей кальмы для преимущества по телепортации.

Второй этап — устранение вражеских ассасинов и разрушение барьера. Естественно, император Мадир не захочет видеть вместо своей столицы пепелище. Вне стен крепости будет отправлена добрая половина всех вавилонских сил, как только мы появимся в Немет-Мадир.

Второй этап должен был проходить вместе с первым. Неожиданный удар выманивает врага и дальше переход на локальные сражения, которые выгодны исключительно нам.

Последний пункт самый важный. Из-за большого различия способностей ассасинов были разные расклады боёв — невыгодные, равные и выгодные. Нашей задачей было полностью исключить первую категорию и как можно сильней попасть в «выгодные» противостояния.

В самом грубом объяснении, бои ассасинов были игрой «камень, ножницы, бумага». В особенности это проявлялось с какими-то чересчур специфическими способностями. Например, сражения ассасина молнии и ассасина стекла заведомо приведет к победе последнего. Стекло попросту не проводит электричество, и хоть речь про магические молнии, дела это особо не меняет.

Какие противники были самыми опасными для меня? Ну, во-первых, это Фао и Нукс — они сильнейшие вавилонские ассасины. Во-вторых, для меня были проблемой ассасины, которые владеют телепортацией или просто очень манёвренные по типу Крио. Сейчас из таких остался только Рохт — ассасин пламенной телепортации.

По окончании второго этапа мы должны были сломать барьер. Собственно это и было главной целью, которую поставили мне. Мои дебафы хорошо показали себя в бою с Фиданом, и добивающий удар по барьеру должен был нанести именно я.

По этой же причине я вступал в штурм с небольшим опозданием. Можно сказать, открывал третий этап нападений на Немет-Мадир — устранение императора Вавилона. После уже просто будет добивание.

Почему убить императора — это первостепенная цель? Отчасти потому, что он главнокомандующий вавилонской армии, но тут был куда более важен другой фактор — клятвы крови.

У этого инструмента управления ассасинами был очень эффективный защитный механизм — если каким-то чудом ассасин предатель снимает с себя клятву крови, то он ослабевает на несколько дней. Кроме того на него вешается магический маяк — скрыться не получится.

Причём этот защитный механизм мог также сыграть и очень злую шутку — если правителя убьют, то ассасины лишатся силы. Правда не все. Был вариант клятвы и без этого защитного механизма, но по нашим данным Мадир использовал только клятвы с защитным механизмом.

Причина этого неизвестна — то ли никому не доверял, то ли просто не верил в возможность своей смерти. Он позиционировал себя богом на земле, а боги, как известно, считаются бессмертными.

Кому доверили третий этап? Нам. Нашей группе — Виктор Костров, Анастасия Амаграм, Роман Быстров, Юрий Дроздов, Станислав Кофт и Александра Ефанова. Последние два низших ассасина раньше были под командованием Дмитрия Быстрова — у них была группа, заточенная на устранение Нукса. Младшего грохнуть получилось, а старшего нет — это как раз тот Нукс из Южной Америки, что ранил меня дважды.

— Всё, ассасины — максимальная концентрация! — посмотрев на часы, объявил Виктор Костров. — Первый этап операции уже начался. Через минуту в Немет-Мадир телепортируюсь я и Дроздов. Буду доделывать работу за своим дорогим сыночком. Всё, действовать согласно индивидуальным планам!

Виктор Костров дождался нужной секунды и дал команду Дроздову на телепортацию. Следом на центр небольшого плаца вышли Кофт и Ефанова.

— Как думаешь, сигнал или таймер? — спросил Кофт у Ефановой. Обоим было сильно за пятьдесят, но выглядели они потрясающе для своих лет.

— Таймер, — Спокойно ответила Ефанова.

— Ну тогда ждём. Минута сорок, минута тридцать девять…

Сигнала не последовало. Кофт и Ефанова ушли ровно через две минуты.

— Женя, не лезь на рожон, — тихо сказала Анастасия.

Я немного удивился такой заботе от ассасина. Как-то не клеилось это с образом сильнейшего бойца, который убил за эту войну больше всего вражеских ассасинов.

— Жалеть себя я не буду. Как пойдёт — так пойдет.

— Это приказ от королевы. У нас с ней установлена ментальная связь.

— Довольно странный приказ…

— Будь осторожен и не умри сегодня — это её прямой приказ.

Да чего хочет эта ненормальная женщина? Никогда её не понимал…

— Екатерина говорит, чтобы ты отступал сразу после уничтожения барьера.

— Барьера над крепостью? Я думаю, там будут ещё.

— Королева сделала небольшую корректировку приказа — выполняй боевую задачу, но с оглядкой на то, что ты должен выжить.

Быстров смотрел на всё это с лёгким недоумением. Да и я тоже особо не понимал задумку таких приказов. Личное «хочу» от королевы? Вряд ли. Тут было что-то другое…

— Я и не собирался сегодня умирать. Но хорошо — буду осторожнее, насколько это возможно.

— Время десять секунд, — громко сказал Рома.

Обратного отсчёта Быстров давать не стал, но я стал считать про себя.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один…

Телепортация. Наша военная база сменилась на горящий Немет-Мадир. Ад. Мы как будто оказались в самом настоящем аду.

Вокруг ничего. Даже не верится, что раньше тут был огромный город. Одна пыль и пепел. А ещё здесь очень жарко. Из построек остались только невероятно высокие стены императорской крепости. Даже выше, чем у нашей базы в Изнанке — примерно сто двадцать метров.

А за величественными стенами огромная Башня до небес. Верхушки не видно — скрыта за облаками.

Как же зловеще… Здесь чертовски давящая атмосфера.

Стоит посмотреть на Башню, и это вселяет какой-то животный страх. Будь я психологически слабее, то возможно бы впал в ступор. Но я двигался. Дал всем баф и побежал со всеми к стене. До неё два километра. Ближе Быстров телепортировать не смог.

— Не смотри на Башню, — посоветовала Анастасия.

— Да… Я это уже понял.

К стенам бежала не только наша группа. Справа были ещё две тройки — они должны были нанести точечный удар по барьеру и отчасти отвлечь внимание от нашей группы.

Но последнее не получилось.

Нам перегородил путь огромный двадцатиметровый скорпион — трансформация высшего ассасина. У скорпиона сильная магзащита, а кроме того ещё и молниеносно быстрое жало.

Фамилия ассасина Эрвио. Только почему он тут?! Была подтверждена смерть двух Эрвио в эту войну. Первого убили в самые первые дни, а второго при операции по уничтожению кальмы. Неужели кто-то из них умудрился выжить?

Или это третий Эрвио?…

— Я использую колоссальную форму, — предупредила Амаграм меня и Быстрова.

Лучше нам отойти — пронеслось сразу у меня в голове. Но прежде чем уйти, я крикнул:

— Если это третий Эрвио, то он невероятно сильный!

Должна была услышать. Первого Эрвио убил младший Соколиный Глаз. Второго — Амаграм. Причём сражение было очень сложным. Анастасия смогла победить буквально на последних силах. И это при том, что у неё очень подходящие способности для такого сражения.

Но если это третий Эрвио, то он будет ещё сильнее, чем второй. Точно так же, как Фао и Нукс сильнее их погибшей фамильной пары.

— Могу телепортировать к стенам, — сказал мне Рома, утягивая в сторону от огромного валуна. Это была не преднамеренная атака. Похоже просто прилетело со стороны. — Но если телепортирую, то это отнимет очень много моих сил. Наши ещё не создали достаточно кальмы.

— Не надо телепортаций. Пробьёмся своим ходом. Тут не так далеко.

Вокруг Анастасии вспыхнула яркая белая вспышка. В следующее мгновение на её месте возникла двадцатиметровая женщина-гигант.

Ещё мгновение — и в руках титана вспыхивает меч. Анастасия наклонила корпус и рванула вперёд.

Какая скорость… Как вообще сражаться с таким титаном? Подбежать и ударить мечом по ноге? Глупо. Тут нужны либо сильные дальние атаки, либо кто-то наподобие Эрвио.

Молниеносный удар жалом в сторону Амаграм. Скорпион тоже очень быстрый. К нему сложно подойти.

— Похоже, Амаграм тут надолго, — оценил сражение Быстров. — Бежим к барьеру.

После смерти отца Быстров стал высшим ассасином. Не думаю, что Рома сильно рад этой силе, но факт оставался фактом. Сейчас Быстров один из опаснейших советских ассасинов — это заслуга как его невероятного труда, так и «превосходной способности» на проход через предметы. Рома мог ранить противника, а вот его ранить ещё надо было постараться.

В задаче по устранению императора Мадира, Быстров значился вторым приоритетом. Если отвлекут Амаграм, то всё переходило на него. И собственно, всё так и получалось.

— Справа Медведев. Может всё-таки поможем Амаграм? — спросил я.

Быстров обернулся. Видимость была средне-плохой. Всё вокруг покрывало облаками пыли, дыма и какого-то странного тумана.

Но огромного медведя хрен пропустишь глазом. Невдалеке от сражения двух гигантов подбежал ещё один из той же категории. Медведев. Фамилия говорила сама за себя. Двенадцатиметровый медведь на четырех лапах и двадцатиметровый на двух.

— А мы сможем помочь?

— Мой баф сбился после трансформации Амаграм. Было бы неплохо бафнуть её титана.

— Хорошо. Давай попробуем.

Медведь мчался с огромной скоростью. Скорпион должен был видеть нового участника боя, но уйти от пасти бурого у него не получилось. Амаграм последним выпадом угрожала перерезать тело огромного насекомого, и Эрвио решил выбрать наименьшее из двух зол.

Но скорпион ошибся. Надо было выбирать меч. Медведь схватил туловище насекомого в мёртвую хватку. Впился зубами, и кроме того обхватил лапами. Скорпион бил по телу медведя, но тот не отпускал.

Один удар, два удара, три… Жало втыкалось в медведя с невероятной скоростью. На четвёртом ударе подоспела Амаграм. Теперь уже была её очередь наносить удары.

Четыре замаха и магзащита скорпиона наконец поддалась под огромный меч. Но Медведев получил неслабо… Надеюсь, выживет.

— А наша помощь похоже и не нужна, — остановившись, сказал я.

Анастасия сразу же побежала к нам. Из титанической формы она вышла. Это отнимало много сил, а кроме того привлекало внимание. Для нашего отряда скрытность очень важна, хотя нас уже и видели вавилонские ассасины.

В километре от нас прогремел очень сильный взрыв. Вокруг и без того было не особо тихо, но этот взрыв был уж слишком заметен. Аж земля затряслась.

— Виктора Кострова убил Нукс, — сообщил Быстров, зная, что я до сих пор плохо ощущаю Ки на дальних расстояниях. Вблизи ещё вполне нормально, но на дальних дистанциях я «слеп». Получил, что называется, близорукость.

— Кальма! Нам надо много Кальмы! — ответил я.

Мне не особо думалось о смерти командира — в голове была миссия и только миссия. Нукс мог телепортироваться рядом с нами, и надо было ему всеми способами помешать. Я прямо на ходу порезал ладонь, чтобы создать преобразованию крови на кальму.

— Да, я тоже хотел сказать тебе про Нукса.

Эффекты отравления Нукса мы с Ромой уже получали. Против этого ассасина нам надо быть вдвойне осторожными. Конечно, у нас свежие силы, но одна ошибка — даже лёгкое ранение — и нам конец.

Нукс бежал к Амаграм. Девушка долго его игнорировала, однако всё же развернулась и вступила в бой.

— Убила! — крикнул я то ли от радости, то ли он неожиданности. — Амаграм убила Нукса!

Одно быстрое движение, и исход схватки решен. На землю упала голова Нукса. Быстров в сторону сражения голову не поворачивал — думаю, почувствовал всё через Ки.

— Сколько высших ещё осталось? — спросил я прямо на бегу. До стены оставалось метров пятьсот.

— Только император и Фао. У нас есть потери, но мы побеждаем.

Основные магические силы врага уничтожены, а не прошло ещё и четверти часа от начала сражения. Всё шло как по маслу. Только бы…

Стена перед глазами пропала.

Наша тройка оказалась на исходной позиции — ровно там, где нас телепортировал Быстров.

Долбаный откат времени Фао! Как она вообще смогла его устроить? Тут же огромное количество первородных ассасинов!

— Сука петля! — громко ругнулся я.

— Да, петля, — спокойным голосом отозвалась Амаграм. — Хотят переиграть ход сражения.

Фао откатила время.

Только где она находится? И главное, какой план хочет использовать во второй попытке?

Если побежим к стене, нас встретит Эрвио и его форма скорпиона. Амаграм дралась с ним на равных — ход боя решила подмога. В прошлый раз подоспел Медведев, но не факт, что ему дадут прийти и в этот раз.

Нукс. Где он сейчас? Сражается с Виктором Костровым? Скорее всего — да. Но есть также шанс, что теперь он пойдет к Медведеву. Всё сейчас можно в момент переиграть. Одно небольшое изменение — и цепочка событий станет другой.

Насколько же способность Фао невероятна!.. Однако одна слабость всё же была — первородные ассасины запоминают, что произошло в петле времени.

— Не разделяемся, — сказала Амаграм и побежала вперёд. Мы с Быстровым сразу за ней. Уже на бегу она добавила: — Если появится Эрвио, сражаемся вместе.

С тактикой Анастасии я был полностью согласен. Враг знает наше местоположение, а также расклад сил. Сейчас было два варианта — либо Амаграм будут игнорировать, либо же наоборот бросятся всеми силами.

Но Эрвио в любом случае вступит в бой с Анастасией. Он самый опасный противник для Амаграм из всех вавилонских ассасинов. Возможно враг даже рассчитывал, что Эрвио легко победит, но в этом они ошиблись.

Был также интересный вопрос с самой засадой. Откуда Вавилон знал, что мы пойдем в атаку именно с этой стороны? Эрвио, естественно, мог телепортироваться в любую точку, но тогда получалось, что у врага есть очень хороший Ки мастер, который распознал ауру Анастасии.

Девушка скрывает своё Ки невероятно хорошо, так что против нас действовал настоящий виртуоз во владении Ки. Могли ли определить Амаграм по внешнему виду? Вряд ли. Все наши девушки ассасины закрывают лицо повязкой и одеты одинаково.

Впереди нас возник двадцатиметровый скорпион. По ощущениям, появился ещё раньше, чем в прошлый раз.

— Эрвио вместе с Фао, — остановившись, сказала Амаграм.

— Дам баф после твоей трансформации, — крикнул я, отбегая.

Белая вспышка света. На поле боя появляется титан Анастасии. В первый раз я совсем не обратил внимания на вид этой «машины для убийств», но сейчас присмотрелся. Да и собственно позиция для осмотра в этот раз была куда лучше.

Всё тело титана покрывал доспех из множества пластин. Открытые участки были только на сгибах локтей и коленей — можно сказать, Амаграм была полностью защищена броней. Кроме этого, конечно, её покрывала магзащита, но и на осязаемом уровне всё было в полном порядке.

В руках появился меч. Всё, трансформация закончена. Можно подбегать ближе.

Анастасия села на землю, чтобы дать возможность забраться на её плечо. Я справа, Быстров слева. Всё по подготовленной тактике. Я даю баф, а Рома способность проходить сквозь предметы в самые опасные секунды. Вокруг сильная кальма, но один или даже несколько раз Быстров осилит использование своего козыря.

Позиции на плечах заняты. Анастасия встала и побежала вперёд. Трясёт знатно тут наверху! Если чуть ослабить хватку, то сразу скинет на землю.

Пара секунд, и мы уже возле скорпиона.

Резкий прыжок в сторону от Амаграм. В её голову было наделено жало, но она увернулась.

Как же быстро этот скорпион двигает своими клешнями! Ими он в основном защищается, однако иногда может и напасть. Грубо говоря, его клешни это щит, а жало — меч или копьё. Одно защищает, другое убивает.

Я огляделся по сторонам. Медведева на горизонте нет, хотя возможно ещё появится. Другой вопрос, что на поле боя была ещё и Фао. Она неприятный боец ближнего боя в том смысле, что если её ранишь, то она не регенерирует, а ОТКАТЫВАЕТ время конкретно для своего тела.

Если от Фао останется лишь маленький кусочек — палец, или даже, скажем, кусок кожи — эта тварь выживет. Фактически она неубиваема. Единственный способ её победить — это уничтожить всё её тело. Только одна проблема — она часто вступает в бой, заранее отрезав себе фалангу пальца или, например, мочку уха.

Из наших ассасинов убить Фао могли лишь Амаграм. Причём скорее Анастасия, чем Павло, так как старший Амаграм всегда находился на защите королевы. Теоретически с убийством Фао мог бы справиться Виктор Костров, но это только если очень сильно повезет — Фао в этом случае должна забыть отрезать и спрятать кусочек тела.

Почему больше никто не был в силах справиться с Фао? Всё дело в первородности крови. Фамильную пару Фао Амаграм убила с использованием преобразования крови — Анастасия заблокировала Фао её способность.

— Не дерёмся! — крикнул Быстров. — Просто идём к стене!

Думаю, Анастасия понимала расклад. Эрвио вместе с Фао не победить, даже если придёт Медведев. Фао просто откатит ранение на скорпионе, и бой затянется в бесконечное противостояние. Или вернее сказать — до первой ошибки Анастасии.

На данный момент у нас было два плана действия. Либо Амаграм игнорирует Эрвио и бежит к стене, либо же Амаграм просто бросает меня к стене — это самый быстрый способ, если не считать телепортацию.

— Кинь меня в стену! — закричал я в правое ухо Амаграм.

Девушка мою просьбу игнорирует. Продолжает драться, хитрыми манёврами продвигаясь вперёд.

— Брось меня в стену, майор Амаграм! — повторил я. — Пока мы тормозим, Нукс убивает наших товарищей! Ты не сможешь прорваться к стене!

Анастасия уклонилась от жала скорпиона. Она должна была меня слышать, но похоже, её стопорил приказ королевы.

— Кинь меня в долбанную стену! А затем кинь ещё и Быстрова! Вместе мы точно справимся!

Убедил. Титаническая рука обхватила моё туловище, и уже в следующую секунду я полетел к стене… Ну и бросок! Птицей я себя не почувствовал — скорее каким-то истребителем-камикадзе…

Столкновение произошло где-то на высоте ста метров. Анастасия чуть ли не перекинула меня через стену — хотя это и не получилось бы из-за барьера.

Упал вниз. На доли секунды — при столкновении — мою магзащиту не слабо «прижарило» барьером. Он был невидимым, но при столкновении шла синяя рябь, словно дотронулся до поверхности воды.

Ну и наследие оставил Фидан…

Эта самый мощный барьер, который я когда-либо видел. Даже не верилось, что можно защитить столь огромную площадь ТАКИМ барьером. Это самый настоящий магический шедевр, как ПНТ в московском университете или хранилище клятв королевы.

Но пришло время рушить этот шедевр.

Я разрезал руку и брызнул кровью на стену.

— Твою ж… Сколько здесь, сука, слоев?!..

Проведя анализ через преобразования крови, я почувствовал больше десятка слоев барьера. Скорее всего, наши ассасины сняли пару «листов» этой защиты, но она продолжала быть очень крепкой.

Справа от меня приземлился Быстров.

Точность у Амаграм, как всегда, поражает. Разброса в этих двух бросках практически нет.

— Какой вердикт анализа? — сразу же спросил Рома.

— Тут очень много слоев барьера. Буду снимать по одному…

Несколько капель крови испарились. Первый слой снят. Тяжело идёт… Защита на каждом слое примерно одинаковая, только вот точное количество барьеров пока не получится определить.

Но в любом случае надо снять как можно больше слоёв защиты. Это фактически мой профиль — лучше не получится ни у кого.

Второй барьер снят.

Затем без передышки третий…

— Делать постоянное преобразование тут не вариант. Снимаю барьеры на пятнадцать минут.

— Нам главное зайти.

— Да…

Я не копирующий ассасин. Но может, это и к лучшему. Если я не был бы бафером, то сейчас стена оказалась бы непроходимым препятствием.

Четвёртый пошёл.

Пытый.

Шестой.

Тяжело идёт… И причём конца не видно. Я брызнул свою кровь на стену ещё раз. Прежняя уже своё отработала.

— Ты как? — спросил Быстров.

— В норме. Ещё десяток слоёв точно есть. Постараюсь снять все или почти все. Если что, будем долбиться просто физическими атаками.

Быстров достал меч и ударил по стене. Один раз, второй…

— Не надо, — остановил я его. — Это как капля в моря. Усилие надо будет приложить на последних слоях.

— Пускай так. Но не стоять же мне без дела! Да и силы у ассасинов восстанавливаются быстро.

— Тоже верно.

Я выдохнул и продолжил снимать барьеры.

Седьмой снят.

Восьмой.

Девятый.

Обернулся. К нам никто не бежал. Амаграм сражалась с Эрвио. Фао рядом со скорпионом.

Почему они не пытаются нас остановить? Считают, что барьер нерушим? Ну или во всяком случае считают, что барьер придётся ломать в несколько заходов. Надо сказать, их уверенность небезосновательна. Фамилия Фидан создавала эту защиту веками. Повторяюсь — это магический шедевр.

Прогремел взрыв.

— Виктора Кострова убил Нукс, — на секунду остановив избиение стены, сообщил Рома.

У меня возникло дежавю. Всё повторилось, как и в первый раз, только сомневаюсь, что Нукс полезет к Амаграм. Против титанической формы ему ничего не сделать. Хотя… Три высших против одного — перевес будет, даже если не учитывать фамилии.

Но не оставят же наши Анастасию одну! Раз три вавилонских высших в одном месте, то должны быть свободны некоторые из наших ассасинов. Я не верю, что большую часть из них перебили. Слишком мало времени прошло с начала штурма.

Я вновь взялся за снятие барьеров.

Десятый.

Одиннадцатый.

А вот двенадцатый крепкий… Все барьеры примерно одной силы, но этот был гораздо «толще» предыдущих.

— Кальма врага ослабевает с каждым снятым барьером. Скоро мы победим Вавилон на этом поприще.

— Это хорошие новости. Снять бы ещё этот двенадцатый барьер…

— Ты снял двенадцать барьеров? Как же много… И сколько ещё осталось?

— А тут хорошие новости уже у меня. Осталось ещё десять слоёв. В общей сложности получается двадцать два, но часть сломали при первом этапе штурма. Ладно… Я готов продолжать.

Двенадцатый поддался. Со скрипом, но поддался.

Полминуты на перерыв, и я стал снимать оставшиеся барьеры. Лимит по времени стал ставить меньше. На первом слое было пятнадцать минут, а к тринадцатому я оставил только пять.

Пять минут, чтобы сломать все слои от двенадцатого до двадцать второго. Реально? А вариантов собственно нет — надо ломать. Надо пробиваться.

Тринадцатый.

Четырнадцатый.

Пятнадцатый.

Шестнадцатый.

— А ты разогнался!

— Поставил лимит пять минут. По-другому выдохнусь.

— Разница между пятью и пятнадцатью заметна?

— Очень заметна. Но уничтожить сразу двадцать два барьера за пять минут я бы не смог. Слишком тяжело делать подобное без передышек.

— Понял.

Семнадцатый.

Восемнадцатый.

Девятнадцатый

Двадцатый.

— Пять секунд и дебафаю последние два барьера.

— Вавилонской кальмы стало намного меньше, но телепортировать Амаграм я не смогу. Рядом с ней несколько вражеских ассасинов.

Я обернулся. Огромные титаны, огромные скорпионы… Какой же масштабный бой! Нет, я конечно видел много раз монстров Изнанки, но и среди них таких гигантов немного — разве что пауки и големы

— Наши побеждают? — спросил я. — Без чувства Ки совершенно ничего не понимаю.

Двадцать первый барьер снят.

— Сложно сказать, кто побеждает. Но потерь у нас много. Минимум пять ассасинов. Возможно кого-то пропустил.

— Готовься на штурм Вавилонской Башни, — мрачно сказал я. — Мы убьём Мадира и наконец победим.

Быстров на секунду остановился и кивнул. Я же продолжил заниматься снятием барьеров.

Долгожданный двадцать второй слой защиты разрушен.

Я смог! Мы всё же пробились через стену! Я испытывал легкую эйфорию, но радоваться было рано. Это лишь маленькая победа на пути к цели.

Новым ударом Быстров пробил стену.

— Женя, молодец!

— Пошли вперёд.

— Да.

Перед нами во всей красе предстала Вавилонская Башня. Анастасия говорила на неё не смотреть, но наш путь лежал именно туда.

А ещё тут же оказался лабиринт из пятиметровых стен. Проходы широкие. Потолка нет, но чую там сверху барьер Фидана минимум в пару слоёв.

Сам же лабиринт «реверсионка» — с какой стороны не сломаешь стену, все равно попадешь именно сюда. Это можно было даже не проверять.

— Какая гнетущая атмосфера, — сказал я вслух. — Тоже чувствуешь?

— Да. Не нравится мне это место… Самая настоящая обитель Зла.

Рома очень точно охарактеризовал Башню. Зло. Тут живет настоящее зло — вот какое ощущение возникает, когда находишься рядом с этой громадной Башней.

Если смотреть вверх, кажется, что башня растёт с неба. Её ширина увеличивалась на последних этажах и получалась форма, подобная песочным часам — в середине узко, а верхнее и нижнее основания широкие.

— Жень, не тормозим.

Я не ответил, просто побежал за Быстровым. Похоже Башня оказывала ментальное влияние на разум. Обычный человек впадёт в ступор сразу. Хотя маги тоже вряд ли осилят такое давление — во всяком случае ниже высокоуровневого.

Мы бежали ровно до первой развилки. Впору начинать рисовать карту. Такой лабиринт скорее всего можно пройти всего двумя способами — либо силовым путём, либо честным — решить загадку.

Примерно как с ПНТ. Хочешь выйти — стучи по нужным номерам кабинета. Только было одно важное «но» — правила игры здесь были далеки от честных. Поиск выхода из лабиринта займет вечность, если пытаться искать верную дорогу.

Я посмотрел вверх. Шестнадцатый этаж. Где он? Пересчитал. Башня заканчивается на пятнадцатом. Шестнадцатого не видно, но он по идее есть — скрыт за тучами.

Каждый этаж башни примерно пятьдесят метров. Нижние и верхние этажи чуть ниже, средние чуть выше. Из-за многочисленных арок на каждом из этажей Башни, она выглядела как огромный песчаный муравейник.

— Надо пробиться сквозь стены, — сказал Быстров, наматывая к ладони кусок проволоки из поясной сумки. Вторую часть этой металлической «верёвки» Быстров дал мне.

Действовал и соображал Рома очень быстро, в то время как я немного подтупливал. Долбанное ментальное влияние! Я обмотал руку проволокой, и Быстров сразу же потянул меня вперёд.

Мы не выбрали, пойти ли нам влево или вправо — мы пошли напролом, прямиком к Башне.

Как понимаю, вавилонской кальмы вокруг было немного. Рома ещё у стены сказал, что без барьеров ему стало «дышаться» свободнее.

Но у нас меньше трех минут, чтобы достигнуть Башни. Я снимал барьеры не одновременно, и некоторые из них скоро восстановятся.

Проскакивали стену за стеной. Какая же у Ромы невероятная способность! Интересно, он долго привыкал к тому, чтобы без сомнений бежать на предметы? В этом аспекте вполне может быть психологический затык.

Этажи Башни всё ближе и ближе. Главное, чтобы всё не было обманом… Может оказаться, что мы бежим-бежим, а Башня не становится ближе — как за луной гнаться.

Но пока была стойкая надежда, что всё это не иллюзия. На ассасинов в принципе сложно повлиять ментально.

Три стены успешно пройдены. Четвёртая…

Тут нас ждали человеческие кости. Они были втоптаны в землю, а некоторые просто лежали сверху.

Это для устрашения? Или императору Мадиру просто нравится, когда вокруг его дома разбросаны человеческие останки.

Ещё одна пройденная стена. На этот раз разбросаны свежие трупы… Вавилонские и советские солдаты вперемешку. Похоже их бросили, особо не разбираясь.

Бежать приходилось прямо по трупам. Других вариантов не было… И мы бежали. Лично у меня была только одна мысль — убить долбанного императора. Это безумие должно закончиться.

Следующая стена была без трупов под ногами. На этот раз к полу и стенам были прибиты наполовину живые…

Наше появление сильно всех расшевелило. Послышались просьбы и мольбы, а также просто стоны…

— Женя! — крикнул мне Быстров и потянул за рукав. — пошли к Башне!

В этом коридоре были только советские солдаты. Чтобы пройти к башне, нам надо было бежать по живым окровавленным соотечественникам…

— Вот же твари… — сквозь зубы произнёс я.

В прошлом коридоре я через силу пробежал, но тут встал в ступор. В конце концов я лекарь. Внутри меня что-то ломается, когда приходится оставить раненого человека. Одно дело враг, но другое дело, когда речь про наших…

Быстров посмотрел мне в глаза. Ему всё это тоже было не по душе, но он шёл вперёд. Есть боевая задача. Эмоции надо отбросить. До Башни осталось совсем чуть-чуть…

Было в этом что-то символичное. Злая шутка от императора Мадира — чтобы добраться до его логова, надо прежде пройтись по трупам своих товарищей. Заплатить цену за саму возможность сразиться с бессмертным правителем Вавилона.

Ни сказав и слова, я побежал вперёд. Рома пришёл в движение следом за мной.

— Спасите! Пожалуйста, спасите!

Я смотрел на всё это стеклянным взглядом. На войне я сталкивался с кровью и смертями постоянно, но через такой ужас ещё не проходил.

Под моими ногами стонали соотечественники. Своими ботинками я наступал людям на все части тела за исключением головы — это было бы уже слишком.

В ушах стоял крик, стоны и плач.

Какой же этот коридор длинный… Но Башня близко. Осталось максимум две стены.

Последние метры пути. Быстров, не задумываясь, прыгнул сквозь распятую женщину-солдата. Я сразу за ним…

За новой стеной ничего ужасного не было. Снова песчаный ровный пол, как в самом начале. И Башня… Мы пришли к первому этажу…

Первый этаж Башни.

Издали было не видно, что стены Башни покрыты мелкими надписями. Язык мне не известен. Это не вавилонский, хотя некоторая схожесть письма была. Сильно я не всматривался — были куда более важные вопросы.

Куда идти? Где искать Мадира? Какая у врага защита?

Левее от нас располагались ступени, ведущие к пятиметровым золотым вратам. Вход на первый этаж. Почему-то открыто… Рядом с вратами стояли два огромных охранника полностью закутанных в черное. Вооружены копьями и большими продольными щитами.

Мы вступили в бой сразу же. Вражеские бойцы примерно на уровне элитников — не пушечное мясо, но и противопоставить они ничего не могут.

Два тела рухнули на землю.

— Сверху! — крикнул мне Быстров.

В пылу битвы я не заметил, как из многочисленных арок вышли сотни бойцов, в точности как два возле входа. Значит вот как выглядит бессмертный легион…

Про него вавилонская пропаганда говорит часто. Десять тысяч воинов элитного уровня! Все, как один, маги огня с «полноценным» контролем! Пару сотен здесь конечно есть, но вряд ли наберётся тысяча. По меланису скорее всего высокоуровневые вперемешку с элитой — десять тысяч элитников у Вавилона не может быть, даже если брать цифры до начала войны.

— КАРНИД! — синхронно закричал легион. Это слово на вавилонском значило «убить»

На нас посыпался залп огненных шаров, а из главного входа выбежал отряд из двадцати бессмертных. Они встали двумя шеренгами по двадцать человек. Копья выставлены вперёд, щиты упираются в землю.

— Надо уйти в Башню, — сказал Быстров, таща к первому этажу ещё и меня. Мы так и были связаны проволокой, хоть уже успели вступить в бой. Разорвать её — секундное дело, а польза неимоверна.

Рома прикоснулся рукой к стене Башни.

— Нет, не вариант… Пошли к главному входу.

После нескольких залпов от легиона стал окончательно понятен их уровень — меланис примерно от пятерки до семерки, а контроль от «практикующего» до «полноценного». В общем терпимо.

Главный вопрос сейчас — что нас ждёт внутри Башни. Ещё один лабиринт? Ловушки? Сотня бойцов из бессмертного легиона?

Где нам искать Мадира? На самом последнем этаже? А что если его вообще нет в Башне? Покинуть столицу для императора вполне неплохой стратегический ход. Другое дело, что гордость не позволит ему сбежать.

Мы расправились с двадцаткой бойцов на входе без каких-либо проблем. Прошли через пятиметровые золотые врата внутрь Башни.

— Прямо настоящий «свет в конце тоннеля»… — сказал Быстров.

Я был полностью согласен со словами Ромы — точно такие же ассоциации. Внутри Башни оказался длинный-длинный коридор с белым светом в самом конце.

— Что чувствуешь по Ки?

— Внутри Башни мёртвая зона. Ничего невозможно почувствовать. Снаружи чувствовал бойцов легиона, но тут ничего.

— Не нравится мне это место… Выглядит как ловушка.

— Мадир на последнем этаже.

— С чего так решил?

— А где ещё быть человеку, который решил назвать себя богом? Предлагаю не лезть внутрь Башни — лучше пойдём по внешней стене. Где-то возможно смогу и телепортировать. Мне этот тоннель тоже крайне не нравится.

— Разве слои барьера ещё не восстановились? Кальма должна была вернуться.

— Она действительно уже вернулась. Лабиринт я больше не проскочу, но возле Башни мои способности ещё почему-то работают. Здесь своя зоны кальмы. Она не сливается с барьером и при этом не очень сильная. Ну или во всяком случае для меня.

— Насколько высоко сможешь нас телепортировать?

— На первых этажах телепортировать не смогу. Здесь кальма ещё сильная. Я говорил про средние этажи.

— Понял.

В арсенале Быстрова была одна очень занятная способность — создание притяжения к объекту. Грубо говоря, Быстров мог сделать гравитацию к вертикальной стене для себя и для кого-то рядом. Область действия, правда, небольшая, но если не отставать, то проблем не будет.

Рома прижал ступню к стене. Затем он выгнулся назад, чтобы принять горизонтальное положение. Притяжение создано. Быстров пошёл по стене, как по обычной земле. Сделал он это за доли секунды — такой приём ему был не в новинку.

Я справился не так быстро. Вбежал по стене очень лихо, но потом ещё некоторое время привыкал к новой гравитации. Легион, увидев нас, снова начал залп огня — это тоже неслабо мешало.

В основном вражеские маги располагались сверху первого этажа. Примерно четверть легиона стояла на втором и всего десяток на третьем. Но, надо отметить, чем выше находился боец, тем сильнее уровень меланиса и контроль — думаю, так не случайно. Наверх нас пускать не хотят, а значит именно туда нам и надо.

Как только мы стали взбираться, некоторые из бойцов легиона стали прыгать на нас с копьями — атака скорее не чтобы убить, а чтобы просто сбить с восхождения. К концу этажа вниз упало не меньше тридцати вавилонских бессмертных. Хотя так называть их не правильно — вполне они смертные.

На первом этаже пришлось чуть задержаться. Легион кинулся на нас с двух сторон, да и сверху огненные атаки не прекращались. Надо было немного расчистить путь прежде, чем идти дальше.

— Хватит, — сказал Быстров, перейдя в горизонтальное положение. — Пошли.

На середине второго этажа нас все-таки столкнули. Сначала упал Рома, а потом, естественно, и я. Причём меня чуть ли не скинуло к самому основанию Башни — буквально чудом зацепился за край первого этажа. В одной руке меч, другой держусь за край.

Рома подхватил меня за руку. Справа и слева него пришли новые бойцы легиона. Мы отбились от самых ближайших и снова полезли вверх.

На этот раз долезли почти до конца второго этажа, но враг обрушил часть стены. Мы упали к основанию башни — зацепиться за верх первого этажа не получилось.

— Если они каждый раз будут разрушать стену, то мы не доберемся к Мадиру, — сказал Быстров, схватившись за продольный вавилонский щит. Слабая защита, но от огненного залпа немного помогает. Я последовал примеру Ромы и тоже взялся за один из упавших вниз щитов.

— Есть какие-то предложения?

— Кальму создать сможешь? Если ты поможешь продавить мне вражескую зону кальмы, то у меня получится телепортировать нас через несколько этажей.

Я надрезал ладонь. Всего секунды хватило, для оценки возможности преобразования крови.

— Нет, не потяну.

— Понял. Тогда взбираемся до победного.

На нас спрыгнуло больше десятка бессмертных, но в целом первый этаж снова покорился без проблем. Только почему так много бойцов легиона? Мы перебили больше половины на выступе первого этажа, а их снова столько же, если не больше…

Вышли из арок? Скорее всего. По — ощущениям, в легионе все-таки есть тысяча бойцов. Не знаю, наберётся ли на десять тысяч, но такая армия магов в резерве поражала. Понятно, что против ассасинов они вряд ли что-то сделают, однако есть фронты, где пару элитников спокойно перевернут ход сражения.

Магические войска это очень важный ресурс. Зачем оставлять столько солдат в тылу? Для создания легенды о десяти тысячах солдат на защите Башни? Глупо. Они здесь не нужны. Для охраны императора подойдут только ассасины.

Я разрезал ладонь и брызнул кровью на стену Вавилонской Башни.

— Что ты делаешь?

— Хочу кое-что проверить…

Меня напрягали письмена на стенах Башни. Я хотел проверить, нет ли у этого элемента декора ещё и других функций.

И мои предположения оправдались. В письменах было заключено чьё-то преобразование крови. Какой эффект оно давало, я не понимал, но на всякий случай решил сломать эту магию. Моей крови, к счастью, хватало для такого преобразования, но это уже точно было последним, что я сделаю через силу крови.

— Преобразование крови. Разрушение структуры магии.

Раздался грохот разбитого стекла. Весь легион, как живые, так и мёртвые, превратились в стекло.

А это уже наследие от Кио-Кио… Преобразование крови тоже тянуло на магический шедевр, но, к счастью, легко рушилось.

— Так это были клоны… Молодец, что догадался. У меня и мысли не было.

— Давай вперёд. Думаю, нам встретится что-то посерьёзнее этого.

Быстров кивнул. Мы снова начали взбираться на второй этаж. Без огненных залпов и прыжков бессмертных это дело буквально нескольких секунд.

Этажи с третьего по седьмой тоже прошли без проблем, но на восьмом нас уже ждали.

Вальмонт. Ассасин абсолютного взрыва. Если говорить более научно — ассасин молекулярного уничтожения, но это уже звучит не так устрашающе. Вальмонт поднял руку — на его ладони был порез.

— Дальше вы не пройдёте, — в совершенно спокойном тоне сказал вражеский ассасин. Говорил на вавилонском, но я и Рома его прекрасно понимали. — Прыгайте с Башни, если не хотите сдохнуть.

Вальмонт стоял в глубине одной из арок. Скорее всего это был вход на восьмой этаж. Слишком уж большой и глубокой была эта арка. Да и оформление сильно отличалось — своды арки украшал красный орнамент.

— Беру на себя, — выходя вперёд, сказал Быстров. Я положил ему рук на плечо для бафа. — Зона кальмы здесь слабая.

У меня против Вальмонта никаких шансов, но для Ромы это очень удобный противник. Ему не страшна «превосходная способность» Вальмонта, если хватает кальмы для «прохождения сквозь предметы».

Я заметил кровь на орнаменте. Вальмонт явно хочет обрушить часть Башни. Похоже своё великое строение Вавилон жалеть не будет.

— На орнаменте кровь, — шагая вперёд, произнёс я.

Взрыв.

Свод арки разрушило, но мы успели прыгнуть внутрь. Рома вступил в бой, а я держался рядом на поддерживающей позиции. Сильно на Вальмонта не лез — при неудачной атаке он уничтожит мой меч, а заодно возможно и руку. Второе, как ни странно, куда менее опасно. Руку можно восстановить, в отличие от меча. Ассасин опасен и на голых кулаках, но, скажем честно, лучше иметь оружие. Вальмонт, правда, исключение. Он сражался без меча — чисто ладони.

Против Быстрова вражескому ассасину было тяжёло. Бой шёл на невероятных скоростях и очень контактно. Рома доминировал и наносил множество ударов, но всего одна ошибка могла привести его к гибели. Вальмонт уничтожит его тело до последнего атома, дай ему только возможность.

Взрывы, взрывы и ещё раз взрывы. Вальмонт не отпускал Быстрова из состояния «пространственной прозрачности». Выпустит хоть на мгновение — и тут же следует острый выпад мечом от Ромы.

Насколько известно, чем больше объем «абсолютного взрыва», тем дольше Вальмонту требуется времени на восстановление. В контактном бою вражеский ассасин использовал взрывы самого минимального объема — от размера теннисного мяча до полноценного кубометра.

Взрыв.

Взрыв.

Взрыв.

Вальмонт своими атаками стремился выгнать Рому к краю Башни. Только как это сделать против оппонента, что проходит сквозь любой предмет или человека? Но и Быстров к победе близок не был. Несколько раз он цеплял Вальмонта, но тот восстанавливался за секунды.

Дождавшись хорошего момента, я атаковал Вальмонта спереди. Быстров только-только прошёл сквозь ассасина и находился сзади. Взрыв. Я успел отскочить в самый последний момент. Взрывы Вальмонта чувствуются заранее через Ки, но у меня с этим были умением были проблемы.

Я ожидал, что Быстров нанесёт атаку сзади, но тот поступил иначе. Дотронувшись ладонью до спины Вальмонта он его телепортировал.

— Что?! — удивился я, — как ты смог это сделать внутри барьера?

— Не забывай, что у меня тоже есть сильные преобразования крови, — Быстров показал окровавленную ладонь.

— Телепортировал его на базу в северном полюсе?

— Да. Надеюсь, Вальмонт оттуда не выберется. Там очень много нашей кальмы. Часть создал лично я, ещё часть отец.

«Холодильник». Одной из тактик против ассасинов было отправить богоуровневого на Северный или Южный полюс. За СССР был Южный, за Вавилоном Северный полюс. Получается подобный манёвр не часто, но если выходит, то попавшийся ассасин умрёт. Зажать одного впятером проблемы нет.

Быстров чуть отдышался.

— Вальмонт практически не создавал возле себя кальмы. Моей способности он помещать не мог, а телепортации не боялся, считая, что защитит Вавилонский барьер.

— Взбираемся дальше?

— Нет. Император на этом этаже.

От этой информации я немного опешил — не ожидал, что мы уже пробились к императору.

— Давай обновлю баф. Через преобразования кровь усиление, к сожалению, не дам.

— Я это понимаю.

Баф наложен. Мы с Быстровым устремили взгляды вглубь арки.

— Готов? — спросил я.

— Готов.

Мы закончим эту войну. Права на ошибку нет. Остальные сражаются за стенами крепости, и хоть у нас перевес в ассасинах, бои далеко не легкие.

Да и когда ещё будет шанс сразиться с императором? Уничтожение барьеров дело очень небыстрое. Вавилон продержится ещё долго, если мы не победим сегодня. А для победы нужно убить Мадира. Самого ужасного тирана за всю историю.

Коридор кончался дверями, украшенными золотым узором и драгоценными камнями. Открывались двери изнутри, но был также универсальный ключ для таких ситуации — удар ногой.

Дверь выбило на середину тронного зала. Мадир сидел на обитом золотой тесьмой кресле. На седой голове корона, сплошь украшенная алмазами.

Удивления наше появление не вызвало. Император сидел спокойно, сложив ногу на ногу.

Бежать к Мадиру, сломя голову, мы, естественно, не стали. Изучали обстановку и самого императора, продвигаясь вперёд медленными шагами.

Несмотря на двухтысячелетний возраст, Мадир не выглядел немощным стариком. Это высокий здоровый мужчина с широкими плечами — о возрасте говорила только седина. Волосы зачесаны назад, носил короткую аккуратную бороду, но главное во всём его облике это, конечно, глаза.

Я никогда не видел подобных. Радужка была практически прозрачной, а в самих зрачках мелькали золотые и красные искорки. Эти глаза вселяли ужас. Эти глаза требовали немедленной покорности.

В тронном зале зазвучал чугунно-глухой голос.

— Вы проиграли это сражение. Сдавайтесь. Я дам всего один шанс, чтобы примкнуть к моей стороне.

— Ни за что в жизни, — сквозь зубы проговорил я.

Во мне проснулась невероятная злость. Отец, мать, семья тёти, учебный батальон гвардии, Алина Быстрова и Вова Белов… Столько близких мне людей погибло из-за Вавилона… И это ещё до войны!

В войну же каждый день кто-то умирал, если не из друзей, то из каких-то знакомых. С кем-то был в детдоме, с кем-то учился в университете, а с кем-то просто пересекался в войсках.

Да и что говорить о себе — война коснулась каждого в стране и принесла очень много горя всем советским людям.

И вот я в императорском зале. Я ассасин. Я из тех, кто может остановить весь этот ужас.

Мы прошли до середины зала. Мадир нас словно не замечал. Два ассасина, что смогли добраться до его пристанища, почему-то не казались ему опасными. Это его непомерная гордость и самоуверенность? Или он действительно контролирует ситуацию?

— Подчинись, — скомандовал Мадир, и моё тело оцепенело. — Убей себя.

Рука предательски развернула меч остриём ко мне и в следующую секунду мне в горло вонзился меч.

Я снова проиграл на ментальном уровне… Это моё слабое место. Крио практически победила меня за счёт этого.

Быстров дотронулся до моей руки, и в следующее мгновение меня телепортировало в берёзовый лес. Ещё одна особая точка Быстрова с применением его преобразования крови.

Я вытащил меч из горла и взялся за голову. Рана вылечилась на автомате. Я злился на себя. Дошёл до конца и проиграл. Я помог Роме пробиться к Башне, но ничего не смог сделать против императора… Что хуже, ещё и Роме помешал. Вывести меня в безопасное место стоило ему определенных сил.

Я огляделся. Где я нахожусь? Вокруг одни березы. Понятно, что Родина, но где именно?

— Здравия желаю, товарищ капитан! — с напряжением прогремел солдат сбоку от меня. Я даже не сразу его заметил. — Пройдемте на базу.

— Мне нужно обратно. Мне нужно на поле боя! Здесь есть маг-телепортер?

— Нет, только если вызывать. Эта база для смертельно раненных ассасинов.

— Значит надо вызывать. Я живее всех живых!

База находилась в пяти километрах от поста солдата. Пришлось даже дать ему баф, чтобы добежать быстрее. Паренек был из низкоуровневых — меланис более-менее переваривал.

В местный штаб я ворвался, чуть ли не снеся дверь.

— Кто главный? — проорал я.

— Товарищ капитан! — местный майор светился от радости, и я уже почувствовал хорошие вести. — Мы победили! Император Мадир Убит! Столица Вавилона Немет-Мадир взята! Все вражеские ассасины убиты!

Я чуть склонился. Правая рука дотронулась до лба, немного зацепив мои короткие, пыльные волосы.

Мы победили.

Сложно было поверить, что всё вот так разом закончится. В ближайшие недели конечно покоя не будет, но потом всё устаканится.

— Потери среди наших ассасинов? — спросил я у майора. Мне хотелось знать, какой ценой всё это далось.

— Не говорили, да и вряд ли скажут. Я передал информацию с общего канала.

— Понял.

С ума сойти… Быстров смог! Рома убил Мадира. Война закончена. Всё это не укладывалось в голове, но я чувствовал облегчение. Да и, думаю, все вокруг тоже.

В ближайшие часы по всей стране пронесётся новость о нашей победе. Империя Вавилон, империя Зла — уничтожена. Теперь встанет вопрос делёжки вавилонских земель и создания здесь государства из эпох, когда Вавилон ещё не захватил весь Ближний Восток, Африку и Южную Америку.

Пойдут вопросы большой политики. Головная боль для генсека, королевы и министров. Возможно всё выльется в ещё какие-то войны, но очень бы этого не хотелось. Надеюсь, всё получится решить мирно с ЕРА и империей Солнца. Больших уступок им давать нельзя, но и сильно наглеть тоже.

Главная проблема это, конечно, ассасины. СССР может забрать себе всю «жадную кровь» Вавилона по праву державы победителя, но это повлечёт большие претензии со стороны ЕРА и Солнца. При таком варианте новая война будет неизбежна, хотя не думаю, что высшее руководство на такое пойдет. Ещё одну войну СССР не потянет, да и мировая экспансия далеко не входила в наши планы.

С вероятностью 90 % вавилонские ассасины будут поделены между сверхдержавами. Оставалось только договориться, кто кому достанется.

— Товарищ майор, — обратилась связистка, очень сильно напоминавшая Киселёву. Она сидела за микрофонной консолью. — Срочное донесение.

— Говори, — разрешил майор.

— По всему миру открываются порталы в Изнанку! Нас атакуют монстры!

По всему миру открылось свыше пятисот порталов в Изнанку. Точное количество не узнали даже через три дня — банально было не до этого. Наступил самый настоящий апокалипсис… Всё человечество охватил подлинный ужас. Серые когти кромсали людей без остановки, огненные големы сжигали города, а в небе парили крылатые монстры, которые сбивали любой пролетающий самолет.

Долгожданного мира после войны с Вавилоном не наступило. Даже наоборот — стало в сотню раз хуже, чем было…

Все трое суток я не спал. Сражался с вырвавшимися монстрами в разных частях Союза. Для телепортаций мне дали Глеба Синицына — Быстрова поставили вместе с группой среднеуровневых. Людей очень сильно не хватало. Речь была даже не о том, чтобы взять под контроль порталы — надо было просто хоть как-то отбиться от нашествия тварей.

Проклятый император Мадир! Он решил в случае своей гибели устроить самый настоящий ад на земле. Кио-Кио размножил миниреакторы, а затем лазутчики распространили их по всему земному шару. Цели зацепить стратегически важные точки не было — реакторы просто спрятали в густонаселённых местах.

На территории СССР открылось 124 портала в Изнанку. Около 150 на территориях ЕРА, столько же у империи Солнца. Свою территорию Вавилон тоже не пожалел — у них открылось порядка 80 порталов.

Почему для Союза спрятали сто двадцать, а не сто пятьдесят реакторов? Скорее всего банально не смогли или просто не успели провести спецоперации. Да и порталы других держав располагались рядом. Всех нас настигла примерно равная участь.

Никто, абсолютно никто не знал ответа на вопрос — как справиться с монстрами.

Их было слишком много. Если оценивать общую силу тварей Изнанки, то она в несколько раз превосходила общую силу ВСЕХ магов на Земле. Но, конечно, самая большая проблема в постоянном перерождении монстров…

Убьешь тварь, и она просто переродится в Светочи. Получалось, что мы в принципе не могли победить монстров Изнанки. Их больше, они сильнее, и их нельзя истребить. Как вообще можно победить такого врага?

Если брать в пример дерханцев, то они с этой проблемой справиться не смогли. Единственный выход серокожие нашли в выстраивании убежищ, будь то стены или потайные подземные города. Скорее всего, мы в конечном итоге придём к чему-то похожему. Наши стратеги уже начали думать, как воплотить в жизнь проект «Оцепление».

В последней стадии этот проект предполагал взятие под контроль всех порталов в Изнанку, а также создание зон для безопасного проживания трети прежнего СССР.

Почему только трети? А больше мы не сможем заселить даже по самым оптимистичным прогнозам. От районов с малой плотностью населения было рационально отказаться в первую очередь — сюда попадали Крайний Север, Сибирь, Дальний Восток.

Причём треть территории — это лишь перспектива! В ближайшие недели получится отвоевать в лучшем случае одну десятую территории. Отвоевать до уровня безопасного проживания! Девять десятых страны мы просто физически не можем защитить — максимум провести эвакуацию хоть какой-то части населения.

Нашествие монстров — катастрофа, масштабов которой мир ещё не знал…

Завершив задание от штаба, я вернулся к разрушенному магазину стройматериалов. Пара крылатых монстров решила пройтись по крыше своими когтистыми лапами, хотя, быть может, это был кто-то другой.

— Глеб, мой сигнал получил? Новые задания есть?

— Сигнал получил, но нового пока ничего нет. Поспи чуть-чуть. И поешь. Я достал немного еды.

— Не чувствую голода. Только пить хочется.

Глеб протянул мне бутылку, которая стояла на фасовочном столе. Мы немного мародерствовали или, правильнее сказать, воровали — вряд ли кто-то нас обвинит в этом, но факт оставался фактом. Это была вынужденная мера в условиях, когда мир перевернуло вверх дном. Деньги, да и другие материальные блага просто потеряли ценность. Главное для всех было выжить.

Я утолил жажду и поставил бутылку на стол.

— Полководца убить не получилось. Сам, падла, превратился в чёрный пепел.

— Случаи, когда монстры стали превращаться в пепел, многократно возросли после Нашествия. Некоторые связывают это с тем, что открылось слишком много порталов, но подполковник Елизаров считает иначе. С его рекомендации дали приказ фиксировать время аннигиляции каждого полководца и монстров вулканического класса. Запомнил время, когда полководец превратился в пепел?

— Приблизительно десять минут назад. Думаю 16:35.

— Хорошо. Я отправлю данные Елизарову, — Глеб стал вводить на телефоне сообщение и вместе с тем у него на лице застыла нервная полуулыбка. — Вот бы нам узнать способ, как уничтожить всех этих тварей…

— А что за версия у Елизарова насчёт аннигиляции?

— Пока не раскрывают. Просто сказали записывать время.

— Понял. Надо будет поговорить с ним или с Занозой, как представится возможность. Больно уж интересно, что у них за новая версия.

Я достал из кармана сенсорный телефон и включил интернет. Глобальная паутина очень сильно помогала с обменом информацией. Люди предупреждали друг друга об опасности, делились информацией, как выживать (что постоянно дополняло официальную статью от властей), а также, что самое важное, люди сообщали координаты ЕЩЁ безопасных территорий. Это очень сильно способствовало эвакуации.

Но если все стремились в безопасные места, то я наоборот хотел в самые опасные. Как ни крути, я ассасин. Есть твари Изнанки, которые могут меня убить, но их довольно немного.

На интерактивной карте СССР горело множество красных точек. Каждая из них — монстр Изнанки. Размер точки — количество и сила монстров. Результат наших трёхдневных сражений с тварями уже был виден на карте. Потихоньку расчищалась территория для первого этапа проекта «Оцепление».

— Монстров слишком много, чтобы перебить всех, — сказал Синицын, видя, что я смотрю карту. — Мы действуем в рамках стратегии.

— Это понятно. Только вот почему я прохлаждаюсь? Где долбаный сигнал? Я не верю, что нигде не требуется моя помощь.

Телефон Синицына завибрировал.

— Суслов на связи, — объявил Глеб и включил громкую связь.

Короткий разговор с отделом стратегов, и мы телепортировались в десяти километрах от Калуги. Задачи у нас было две — отдых и быстрое реагирование на прорывы монстров из портала. Учитывая, что здесь уже возвели стены, поспать можно было действительно вполне спокойно.

Две койки в небольшой палатке. Солдат на страже всего этого. Хотя скорее сказать «будящий».

— У меня с чувством Ки сейчас большие проблемы, — сказал я высокому, но очень худому солдату. — Не покидай пост. В случае даже малейшего появления опасности — сразу буди.

— Так точно.

Я кивнул, и мы с Глебом вошли в палатку. Спать не хотелось, но стоило мне снять баф на бодрость, и меня отключило. Проспал, правда, недолго. Уже через час будящий солдат ворвался в палатку и крикнул:

— Товарищ капитан, нападение монстров!

Я подскочил с кровати. Из одежды снимал только куртку и обувь, но их было быстро надевать — сделал это практически на ходу.

— Где? И сколько?

— Пауки. Больше десятка.

Опасность вполне серьёзная. Особенно для местной стены — она была временным вариантом, высота всего лишь пятнадцать метров. От когтей и других относительно мелких монстров спасёт, но против какого-то большого уже нет. Те же пауки спокойно перешагнут такую преграду. Хотя против них и пятьдесят метров не спасает — они умеют карабкаться по стенам. Собственно по этой причине пауков возле портала Вязь-4 убивали всегда. На всякий случай, так сказать.

Я взобрался на стену по канату, Глеб следом за мной. Подъемник здесь ставить не стали по вполне понятным причинам — стена временная, да и не такая высокая. Даже обычный солдат вполне может на неё забраться.

— Товарищ капитан, пауки в километре от нас, — сказал сильно удивленный старший лейтенант Клещ. Он меня увидеть здесь не ожидал, да и я его тоже.

— Здравствуйте, Иван Сергеевич, — я пожал старлею руку. — Смотрю, пауки уже распространили туман.

— Да. Мы заметили как минимум десяток пауков.

— Седые были? Или какие-нибудь необычные? Надо понять, есть ли тут полководец.

— Седых не было. Необычных тоже. Скорее всего полководца нет, но информация не точная.

— Понял, — я посмотрел на прожектор с края стены. — Надо перевернуть вниз. За стену я не полезу. Останусь на середине, и буду ждать самых любопытных пауков.

— Рация, — старлей протянул мне агрегат, проверив предварительно заряд. — Командирский канал на тройку.

— Хорошо, — я сразу же включил рацию. — говорит ассасин Евгений Калинин. Прожекторы вдоль стены направить вниз. Максимальная собранность. В тумане десяток пауков, но возможно из портала вылезут и другие монстры.

Через пару секунд свет прожекторов задрожал и направился ниже. Я дотронулся до виска и наложил баф на бодрость. Рубило спать просто адски — недосып словно стал больше после часового отдыха.

Без каких-либо лишних вопросов наложил баф и для Глеба. Пока я разговаривал с Клещом, Синицын уже дважды чуть ли не кувыркнулся за стену — засыпал прямо стоя. Не прямо падал, но парня заметно кренило вниз.

— Рад тебя видеть, Женя, — хлопнув меня по плечу, сказал старлей. — Жаль, что при таких обстоятельствах. Но ничего — справимся с монстрами! Рано или поздно всё наладится!

— Обязательно. Однако как раньше уже никогда не будет.

— А ты не думай пессимистично. Может закроем порталы!

— Вязь-4 так и не закрыли за четыре года. Но вы правы, товарищ старший лейтенант — рано или поздно всё наладится. Рано или поздно мы выйдем к светлому будущему из этой тьмы.

— Кстати, я тут с твоим хлопцем из юношества! — Клещ махнул рукой вправо, и я увидел там Исаева. — В моё подразделение дали Исаева практически с самого начала войны. Эта стена — его рук дело. Он сильно выдохся, но всё равно дежурит на стене. Рвётся в бой, не хочет отсиживаться в стороне лишний раз.

— Похоже, Исаев совсем не изменился, — я улыбнулся. Нахлынули тёплые воспоминания из детства. Давно я не видел своего лучшего друга. — Пойду поздороваюсь.

— Да, конечно. Иди! Первые пауки ещё не скоро придут.

Глеб безмолвно проследовал за мной. Если бой обещал быть сложным, я говорил остаться ему в тылу, но без соответствующей команды он всегда шел рядом. Мой личный телепортер — без мобильности ассасину никуда.

— Привет, — я протянул руку.

— Здравия желая, товарищ капитан! — Исаев пожал руку. Он улыбался и приветственно покачивал головой. — Сколько лет, сколько зим! Только, сука, не при таких обстоятельствах хотелось бы встретиться… Долбанный император Мадир!

— Надо жить с тем, что имеем.

— Да… — С лица Исаева стёрлась улыбка, которая была в начале. — Слышал про наш детдом?

Я напрягся, готовясь получить плохую весть. Интерактивную карту я видел — в Дальнем Константинове стояло несколько красных точек…

— Не узнавал насчёт детдома, но видел, что в том районе монстры.

— Да я и сам только узнал… Нижний Новгород входит в план «Оцепление», и все ближайшие районы эвакуируются туда. Из детдома успели перевести почти всех детей, но последний автобус вырваться не успел. Там была Наталья Геннадьевна, пара старших ребят и местные жители…

Челюсть и кулаки сжались. Я мысленно готовился к подобному исходу, но удар всё равно был сильным. Наталья Геннадьевна, можно сказать, была второй мамой для меня и Исаева.

— Куришь? — протягивая пачку сигарет, спросил Саня.

— Да… Оставь. Я со своими.

Закурили. Долго молчали, но по окончанию сигареты Исаев заговорил вновь.

— У меня Валя с ребенком в Москве. Она приезжала на похороны Рухтина и, как всё началось, осталась в столице. Живет у твоей Юльки. Хотя, я думаю, ты уже в курсе.

— Нет, я не знал. Минута, чтобы написать жене, была, но я не выходил на контакт. Она знает, что я жив, и знаю, что она жива. Это главное.

— Ты был при штурме Немет-Мадира?

— Да. Довелось даже увидеть Императора… Но я ничего не смог сделать против него. Рома Быстров убил Мадира в одиночку. Правда, уже даже не знаю, к лучшему это или к худшему.

— А мы и никогда уже не узнаем. Да и что было делать? Мириться с Вавилоном? А потом будет снова война уже у наших детей. И возможно мы бы не выиграли. Стали бы рабами императора Мадира. Самой низшей кастой в его иерархии.

— Это вполне возможный вариант. Как-то так получается, что для мирного неба и светлого будущего надо пролить очень много крови. Как своей, так и вражеской.

— Да уж… Пожалуй так. Нам бы только не потерять направление, куда идти. Люди сейчас на грани… Даже в нашем советском обществе теряется добросовестность, когда по воле жребия решают — кого эвакуируют, а кого оставят. Про ЕРА в этом смысле даже говорить не стоит. Их социальный строй привёл к правилу «каждый сам за себя». Аристократия спасает свои жопы, а народ пускай справляется как хочет. В империи Солнца примерно такая же политика. Мы единственная держава, которая не бросила свой народ. Правда, надо признать, что это отчасти из-за королевы. Решающее слово в управлении магами находится за ней. Ассасины и аристократия — это считай 90 % магической силы страны. Был бы другой король или королева, то возможно всё было бы как у ЕРА и Солнца. Уничтожили бы СССР, а аристократия просто сказала бы — пофиг, мы теперь маленькое российское королевство!

— Что-то ты разошелся.

Исаев кивнул.

— Ладно, не будем о плохом, — Саня стал всматриваться вдаль. — Пауков пока не видно. Хотя и видимость абсолютно никакая.

— Если полководца тут нет, то в бой они резко не пойдут.

— Сражался уже с пауками?

— И не раз. Со стены будет удобно с ними драться. Только бы не пропустить нужный момент, — я повернулся к Синицыну. — Глеб, ты как? Не заснул ещё?

— Твой баф взбодрил, но всё равно рубит спать.

— Может тебе ещё добавить баф на собранность?

— Честно — было бы неплохо.

Я дотронулся до головы Глеба, затем повернулся к Сане?

— Тебя бафнуть на что-нибудь? Может, магзащита и усиление тела?

— Не надо. И без этого обычно справляюсь. А то разбалуешь, и почувствую себя невероятно сильным солдатом — кинусь под какого-нибудь монстра, да сдохну в его лапах.

— Пока я тут, давай лучше бафну на всякий случай.

— Не надо. Хочу рассчитывать чисто на свои силы.

— Это, конечно, тоже полезно.

Саня достал из нагрудного кармана фотографию. Сначала чуть полюбовался сам, а потом протянул мне.

— Свежая фотка. Видел, как мелкая подросла? Твоя Соня, кстати, подружилась с Полиной. Понятно, что разница в возрасте, но Соня сообразительная — понимает, как ладить с маленьким ребенком. Хочет дружить — значит нужно дружить.

Я передал фотографию Исаеву.

— Женя, не представляешь, насколько хочу к семье. В печёнках уже эта война… Даже успели обрадоваться, что всё кончилось, и тут — на тебе!..

— Да. Я бы тоже хотел домой, а не ждать на стене появления пауков, — я положил руку на плечо Сани и наложил баф.

— Эй-эй-эй! Что творишь? Я же говорил, мне не нужен баф!

— Не упирайся. Пауки это не шутка. Я знаю много случаев, когда они убивали высокоуровневых и элитников. В особенности если речь о седых.

— Ну тебя же лишний баф ослабит! Лучше пускай ты будешь сильнее.

— Поверь, это меня не ослабит. Сань, ты же хочешь вернуться к семье?

— Хочу.

— Тогда лучше будь с бафом. Мне так гораздо спокойнее.

— Да, понял тебя… Спасибо.

Закряхтела рация, и послышался голос Иван Сергеевича.

— Посты, вы там не уснули? Перекличка по порядку.

Солдаты стали отвечать один за другим. Я слегка заглушил рацию и подошёл к прожектору. Туман был чересчур густым. Либо пауки очень близко, либо их больше, чем десять. Я передал рацию Глебу и стал вслушиваться в окружающую тишину. Услышать монстра было легче, чем увидеть.

Пять минут… Десять… Тишина. Я уже думал, что эта партия пауков не из «любопытных», но они всё же пошли в атаку. Причём не в одном месте, а сразу в нескольких — очевидно действовали под полководцем. Сначала дал тревогу двенадцатый пост, справа от меня. Потом сразу же первый и четвёртый. А дальше за ситуацией следил Глеб — телепортировал меня в нужные места.

Я продольно резал лапы пауков, которые пытались пересечь стену. Убивать слишком долго, да и требовалось лишь остановить. Иногда бил по телу — если пауки подставлялись под удар.

В самом начале говорилось про десять пауков, но уже за первые минуты я надрезал лапы пятнадцати тварям. Еще пятерку видел около себя. Как минимум два уже успели прорваться. Защитники стены в большинстве своём магами не были, хотя как минимум пара элитников тут имелась.

— Тринадцатый пост, седой паук! — закричал голос в рации Синицына.

Глеб тут же меня телепортировал. Седой мог оказаться полководцем. Возможно даже это нлам (лидер, вождь) племени Гао. Пауки редко бывают полководцами, а тут ещё и седой. Слишком уж узнаваемый монстр. Устранить такого будет крайне полезно — паучьи полководцы очень неприятный противник.

Если подумать, катастрофа для человечества стала счастьем для дерханцев. Во-первых, внимание монстров теперь переключено на нас. Во-вторых, можно под шумок расселиться на Земле, а не на серой пустоши Изнанки.

Доказательств, что дерханцы проникли в порталы, пока не было, но это лишь вопрос времени. Рано или поздно это придёт им в голову. Особенно таким, как племя Гао — тем, кто не имеет нормальной земли для жизни.

— Останься, — скомандовал я Глебу.

Впервые за весь бой пришлось спрыгнуть со стены. Седой уж слишком наглел. Неужели он ещё не понял, что здесь ассасин? Или этот полководец всё же бесконтрольный? Он вполне мог оказаться каким-то другим седым — не обязательно, что это Гао.

Но без разницы. В любом случае его надо убить.

Седой медленно шагал в пятидесяти метрах от стены. Пара надрезов ног — и он упадёт. Дальше надо проткнуть тело-шар. Если действовать технично, то нет проблемы убить паука. Единственное, что может помешать — кортеж из пауков, но никого рядом почему-то не было. Это в принципе ещё раз доказывало версию, что седой — бесконтрольный полководец.

Я подбежал к лапам паука, и тут же сработала ловушка… Нихрена он не бесконтрольный! Это тот самый Гао, которого я встретил после миссии в Южной Америке.

Из-под земли высунулось несколько пауков. Не попался буквально чудом. Одна из лап успела меня схватить, но я в самый последний момент выскользнул. А хватка у пауков «мертвая». Конкретно у меня возможно и получится вырваться, но десятка секунд хватит седому, чтобы со мной расправился. Наложит оцепенение, отрубит мой меланис и убьёт.

— Сука… — выругался я, когда увидел, что седой паук дал дёру. Он перебирал свои лапы невероятно быстро, чуть ли не подпрыгивая.

Всё-таки это Гао. Я хотел его догнать, но мне стали мешать пауки из ловушки и те, что были рядом — ринулись ко мне со всей окрестности. Раз полководец отступил, то штурм стены должен был прекратиться. Тем более последний приказ от седого — убить меня. Я ещё ни разу не видел, чтобы монстры запоминали два приказа сразу.

Справился с пауками практически без проблем. Пару раз по мне попадали удары лап, но всё это было вполне терпимо. По итогу убил больше сорока пауков. Туман потихоньку рассеивался. Собственно, как и чёрный пепел от убитых монстров.

Осталось только добить тех, что у стены. Им я только перерезал лапы.

— Полководец ушёл, — подойдя к стене, сказал я. Глеб стоял там вместе с Клещом и ещё двумя солдатами. — Пойду добивать пауков. Чёрт!.. Там же ещё несколько прорвались…

— Мы с ними справились, — крикнул Клещ. — Добивай пауков, а я займусь восстановлением гарнизона.

Видок у Клеща был потрепанным. Уверен, это как раз он устранил прорвавшихся пауков или, по крайней мере, сильно в этом поучаствовал.

Я добил двух пауков и дошёл до поста Исаева. Часть стены в этом месте была отломана, а прожектор разбит. Внизу туша паука, а Саня… Я его не видел, но почувствовал через Ки. Расстояние было близкое.

Подбежал ближе. Исаева придавила огромная лапа паука. Сам же монстр не двигался, но очевидно был жив, раз ещё не превратился в чёрный пепел. Я убрал лапу паука в сторону и ужаснулся…

— Ранение серьёзное, вытекло очень много крови. Главное, не отрубайся. Я тебя вылечу.

— Да…

Без постоянного преобразования крови тут не справиться. Повреждены внутренние органы, сломаны ребра, но самое плохое — большая кровопотеря. Своим преобразованием я дам ему способность кровного магнетизма и затем исцелю внутренние органы.

Наклонившись над Исаевым, я сделал несколько предварительных операций чисто через меланис. Баф на бодрость, чтобы не отрубался, обезболивающий баф и небольшое лечение — восстановил ребра и сосуды кровяной системы.

Я разрезал ладонь и капнул своей кровью на тело Сани. Уже хотел создавать преобразование крови, как рядом телепортировался Рома Быстров. В его руках была сильно раненная Диана Браун. Всё тело девушки в глубоких порезах, а часть грудной клетки просто оторвана. Очевидно, что Браун держалась чисто на усилении тела — это не давало крови вытечь. Раз не может зарегенерировать сама, значит ещё и очень сильно выдохлась в бою.

— Диану ранил полководец, — очень нервно сказал Быстров. — Женя, тут требуется постоянное преобразование крови. К Берёзину телепортировать не стал. Он уже не молод…

Два постоянных преобразования крови. Я ещё до конца не восстановился после битвы в Немет-Мадир, чтобы сделать подобное… Относительно Браун у Исаева всё не так плохо, но без преобразования крови его не спасти

Я оценивающе смотрел на Браун и с каждой секундой всё больше ужасался от выбора, который мне предстояло сделать. Либо спасу одного, либо другого. Если делать по — правильному, то я должен исцелить Диану Браун, но как же тяжело было принять это решение…

— Лечи в первую очередь ассасина, — прохрипел Исаев. — А потом, если хватит сил, меня.

Саня с трудом говорил слова. Его организм держался из последних сил.

— Хорошо, так и сделаю… Саня, пожалуйста, не отрубайся.

Я подошёл к Роме и брызнул своей кровью на тело Браун. Порез руки у меня оставался ещё не затянутым.

— Сними защиту крови, — достаточно зло произнёс я.

К чему эти несколько потерянных секунд на разговоры? Понимает же, что у меня не получится преобразование, если она не снимет защиту.

Браун посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она пыталась понять, но защиту ассасин не снимала.

— Не доверяешь мне? Сдохнуть хочешь? Да пожалуйста! Мне, скажу честно, совсем не хочется отдавать годы своей жизни на твое лечение!

— Тогда не отдавай, — холодно ответила ассасин.

— Заткнись и сними защиту. Страна сейчас точно не в том положении, чтобы терять ассасина.

Браун смотрела на меня всё так же недоверчиво. Это начинало изрядно бесить.

— Диана, — вмешался в разговор Быстров. — сними защиту.

Теперь Браун одарила недоверчивым взглядом Рому, но всё же его послушала. Не знаю, чем была вызвана эта заминка — возможно, это просто характер девушки. В войну она прославилась, как самый жестокий советский ассасин. Браун никогда не брала врага в плен, если на то не было задания. И убивала она абсолютно всех вавилонцев, будь то солдат или мирный житель.

Я создал преобразование крови сразу, как Браун сняла защиту. Сделал это со внутренней злостью, буквально пересилив себя. На одной чаше весов ассасин, на другой среднеуровневый маг. Казалось бы, выбор очевиден, только было одно важное уточнение — этот среднеуровневый маг мой лучший друг. Тот, кого я знаю с самого детства. Тот, кто пережил со мной уничтожение Сарова и дальнейшую жизнь сиротами…

Закончив с Браун, я сразу же подбежал к Исаеву. Моя кровь ещё оставалась на его теле. Анализ преобразования крови не обрадовал. Всё потратил на Браун… Оставалось только целительство через меланис.

Самая главная проблема в лечении мага найти кровь. Для переливания нужна кровь с тем же уровнем меланиса, вплоть до сотых значений. Причём даже так кровь может не прижиться.

Если маг перестал держать минимальное усиление, то можно считать он мёртв. Кровопотеря для мага более серьезная угроза, чем ранение внутренних органов.

— Женя… — прошептал Исаев. — Какие мои шансы?

— Нужна кровь. Мне не хватает сил на второе преобразование крови, — я повернул голову. — Глеб, надо в больницу!

Саня схватил меня за руку.

— Женя, позаботься о моей семье. Позаботься о Полине.

— Обязательно. Саш, сейчас доставим тебя в больницу, найдем кровь…

— Не надо в больницу. Я уже не жилец. Ты, как лекарь, это понимаешь.

— Глеб, что встал столбом! Давай в больницу!

Саня сжал моё запястье сильнее.

— Женя, помнишь портсигар «двадцати лет выслуги»? Он ещё у тебя?

— Да.

— Докури его до самой последней сигареты. Проживи долгую жизнь.

— Саня…

— Я в тебя верю. Защити нашу страну.

Исаев отпустил мою руку. Сказал нужные слова и дал дуба со спокойной душой… Мои глаза заслезились, и я опустил голову. Рядом послышался звук удара — Браун добила паука.

— Извини, — довольно громко сказала девушка-ассасин. — Мне жаль, что из-за меня у тебя не получилось спасти друга. Но это война. Слабый умирает — сильный выживает.

Отвечать я не стал. Был небольшой порыв перейти в словесную перепалку, но я сдержался. Злиться скорее стоило на себя. Это я не справился. Это я не спас Исаева.

Глеб положил руку мне на плечо.

— Женя, ты сделал всё, что мог.

— Главное результат, а не то, сколько ты сделал, — я встал и приложил два пальца к виску, чтобы наложить баф на «собранность». — Глеб, запроси у штаба новое задание. «Отдых», пожалуй, на этом закончим.

Ко мне подошёл Быстров.

— Сколько ты не спал?

— Трое суток.

— Я свяжусь со штабом. Ты сейчас не в состоянии драться, как психологически, так и физически.

— Рома, я ассасин. Сам понимаешь, сколько я могу.

— И всё-таки я свяжусь по телепатии с Тереховым. Дам рекомендацию отправить тебя домой на двенадцать часов. Чтобы выспался, увидел семью и был готов драться с любым врагом. Я скажу своё мнение Терехову, а там уже пускай он решает. От монстров мы немного уже отбились. Ситуация стабилизируется.

Через пару минут пришёл личный приказ от Терехова на мой отдых. Ровно двенадцать часов, и потом с новыми силами в бой. Возможно так действительно лучше. Мне требовался отдых, да и Глебу тоже. Мы знатно измотались за эти три дня.

Возвращаясь домой после долгой миссии, я всегда даю троекратный звонок. Это, так сказать, мой опознавательный знак, чтобы сразу узнали. Но на этот раз я решил дать только два звонка. Три — создали бы ложную радость.

Дверь, посмотрев в глазок, открыла Юля.

— Женя!

— Папа!

— Подождите обнимать, — сказал я, перейдя порог квартиры. — Я очень грязный.

— Да что нам эта грязь! — возразила Юля. — Главное, что ты дома. Надолго?…

— Двенадцать часов.

Радость на лице Юли и Сони сменилась на небольшую обеспокоенность. Они почувствовали в моём голосе — что-то не так, я пришёл с какой-то горестной новостью.

Жена и ребенок Исаева были в маленькой комнате. Скорее всего Валя уже уложила Полину спать, и сейчас она не встает, чтобы не будить ребенка. Да и Валя, наверно, решит, что лучше не портить воссоединение семьи после долгой разлуки.

Надо собраться с мыслями и сказать про Сашу. Приносить плохие вести — это как второй раз переживать событие — разделяешь боль вместе с человеком, которому принёс тяжелую весть.

Я снял обувь и поцеловал Юлю. Не удержался. Хотелось почувствовать хоть немного тепла.

— Всё хорошо? — обеспокоенно спросила жена.

— Пока не остановим нашествие тварей — хорошо не будет.

— Ты голодный? Сходи в душ, и я тебя покормлю. Сегодня готовила плов.

— Голода не чувствую, но поесть всё же стоит.

— Сейчас принесу тебе чистые вещи и разогрею еду.

Юля меня поцеловала и убежала в комнату. Соня следом за мной. Я начал снимать куртку, и в кармане завибрировал телефон. Думал, что-то от штаба, но это было сообщение с неизвестного номера.

Открыл.

«Привет от отряда Десяти Теней»

В квартире прогремел сильнейший взрыв…

Я не смог никого спасти… Взрыв уничтожил полдома — сначала сработала взрывчатка, а потом бахнул газ. Из-под завалов я достал несколько живых людей, но мою семью и семью Исаева убило уже в первые секунды.

Что за отряд Десяти Теней?! Это остатки Вавилона? Они мстят мне за смерть императора?!..

В голове царили безумные мысли… На меня сыпался удар за ударом. Сначала смерть Рухтина, потом Исаева, а теперь ещё и погибла семья. Моя жизнь как череда чёрных и белых полос. Полоса хорошего, полоса плохого…

Но последняя полоса оказалась уж слишком чёрной. Меня словно растоптало. Боль и скорбь поглотили всю мою сущность без остатка. Хотелось, чтобы всё произошедшее оказалось сном, но я понимал — это реальность. Всё по-настоящему.

Около разрушенного дома я был примерно час. Расчистил завалы, помог раненым, а потом, отойдя в сторону, просто смотрел на работу пожарных и полиции. Если бы не пришёл Глеб, стоял бы так ещё долго.

— Женя, прими мои соболезнования. Это какой-то ужас…

— Я сказал Исаеву, что позабочусь о его семье. Меньше, чем через полчаса Валя и Полина погибли.

— Тебе уже сказали, что нашли виновного этого теракта? Вернее, она сдалась с повинной.

— «Она»?!

— Да. Довольно странно всё… Это худая девушка-инвалид. 23 года, работает программистом в оборонном предприятии. В общем, мозги есть и не слабые. Гений в своей области. Имеет допуск на гостайну, но не очень высокий.

— Я хочу её увидеть.

— Суслов сказал, её сейчас допрашивают. Или ты хочешь сделать это лично?

— Хочу посмотреть этой девчонке в глаза. Это скажет мне многое, — в моём голосе была злость, и я решил успокоить Глеба. — Нет, убивать я её не буду. Самосуд не наш метод.

— Она и без того скоро умрёт. Врачи говорят, что ей остался месяц, максимум два.

— Глеб, ты организуешь встречу с ней? Позвони Суслову или ещё кому. У меня нет телефона, да и честно, не хочу сейчас вообще с кем-то говорить. Кроме, разумеется, той девки.

— Понял. Сейчас позвоню Суслову.

Девочка-инвалид сделала самодельную взрывчатку и убила мою семью. Это какой-то бред… Шпионка? Или просто безумная девка? Хотя сообщение и взрыв связаны. Она точно шпионка. Осталось только понять, на кого эта тварь работает.

Синицын переговорил с Сусловым. Оказалось, тот уже приехал в штаб КГБ. Девчонку он не допрашивал, но находился рядом и следил за всем этим странным делом.

— Маг разума её расколоть не смог, — сказал Суслов, когда мы пришли в комнату для наблюдения. За стеклом сидела худая девушка с жидкими русыми волосами. Её корпус был отклонен назад, а руки расслабленно свисали вниз. Наручников не было, хотя, наверно, в этом нет ничего странного. Девчонка сдалась сама. Она не будет накладывать на себя руки или пытаться сбежать.

— Во сколько она сдалась с повинной? — спросил я.

— Через пять минут после взрыва, — Суслов протянул мне досье.

Девушка повернула к нам голову и зло посмотрела. Она увидела меня? Или, быть может, почувствовала через Ки? Второе вероятнее, только больно круто, если эта сука Ксения владеет Ки. Магом она не является. Экспресс тест сделали прямо в штабе КГБ.

— Пойду поговорю с ней.

— Думаю, она крепкий орешек. Её будет трудно расколоть, — Суслов поднял руки и попытался меня слегка затормозить. — Но в прямом смысле «раскалывать» не надо. Она очень ценный свидетель.

— Я понимаю, — оттолкнув Суслова, я понял, что ещё никому не говорил о странном сообщении. — Перед взрывом, буквально за секунду, я получил СМС со следующими словами: «Привет от отряда Десяти Теней». У КГБ есть что-то по поводу этого отряда?

— Первый раз слышу. Но я уточню. Терехов ещё на работе. Спрошу у него прямо сейчас.

— Да, это было бы неплохо. Уверен, девчонка про это знает, только не факт, что расскажет.

Я прошёл в допросную комнату. Как только оказался внутри, девушка-инвалид рассмеялась полубезумным смехом. Её щёки наполнились румянцем, глаза закатились вверх, рот был широко открыт — она смеялась раскатистым, громким смехом. Сука Ксения словно получила какое-то дикое удовольствие. Настоящий эмоциональный экстаз.

— А я уже не надеялась встретить самого Евгения Калинина! Славного героя, что вместе с Романом Быстровым убил императора Мадира.

Почему эта тварь смеется мне в лицо? Что привело её в такой восторг? Её так смешно от того, что погибла моя семья?

Хотелось удавить эту суку прямо на месте, но я сдержал этот порыв. Сел за стул напротив. Нельзя показывать эмоции. Нельзя позволять ей контролировать ситуацию.

— Как твоё настоящее имя?

— Сизова Ксения Игоревна.

— Сколько лет?

— Двадцать три.

— День, месяц и год рождения?

— А я смотрю, ты настоящий детектив.

— Отвечай на вопрос.

— Это такая тактика, да? Сначала задавать простые вопросы, а потом переходить к более сложным.

— Почему ты сдалась с повинной?

— Мне осталось жить от силы пару недель. Хотелось перед смертью увидеть твоё скорбное лицо, — Ксения рассмеялась, но уже не так сильно, как в первый раз.

— Целью твоего теракта был я?

— А, по-твоему, есть ещё варианты?

— Ты из отряда Десяти Теней?

Девушка пожала плечами.

— Возможно.

— Кто вы такие? Спецотряд императора Мадира?

— Это тоже вполне возможно. В конце концов, кто-то же организовал открытие порталов по всему миру.

— Какую роль ты выполняла в отряде Десяти Теней?

— О-у… Хороший вопрос. Когда-то я была лучшей из лучших. На меня возлагали большие надежды, и я претендовала на роль командира всей операции. Но в один момент я облажалась. Не повезло нарваться на одного крайне одаренного мага.

Ответы этой безумной девчонки меня запутывали. Она говорила так, будто была бойцом, однако у неё нет в крови меланиса. Или в их отряде Десяти Теней нет магов? Звучит фантастично…

— Где сейчас находятся остальные члены отряда Десяти Теней?

— Я не знаю, могу только предполагать.

— И каковы твои предположения?

— Думаю, они где-то на планете Земля.

— Какова ваша цель?

— Император мёртв. Наша цель — уничтожение человечества.

— С чего такая фанатичная преданность императору? Что он вам обещал? Или он вам угрожал?

— Кто знает, — девушка развела руками. — кто знает.

— Вернемся к вопросу, почему ты здесь. У меня две версии — либо ты хочешь сделку, либо ты здесь, чтобы обозначить угрозу. Показать, кто такие отряд Десяти Теней.

— Разве я такая страшная? Разве такая, как я, может представлять угрозу? Мой организм держится на таблетках и обезболивающих, — девушка встала и хлопнула руками по столу — Эй, Калинин! Давай подеремся. Я хочу битвы с тобой. Я хочу реванш.

— Реванш? Разве мы с тобой когда-то дрались?

— Хах! А ты не помнишь 12 августа? Тогда я убила всю семью твоей тёти. Пооткусывала им головы.

Ксения выставила руки в боксёрскую стойку.

Эта стойка… Это она! Это действительно была она! Сука Ксения уже дважды убила моих близких!

Я встал со стула. Внутри бурлила злость, но я держался. Суслов прав — это очень важный свидетель.

Можно допустить, что она украла информацию о том нападении, но всё говорила её стойка. Точно такая же была у огненного монстра, что убил семью тёти.

— Ну что — будешь со мной драться? Можешь без усиления тела, а можешь и с ним. Мне без разницы. Для меня главное провести этот бой.

— Зачем ты убила моих родственников и пыталась убить меня? Из-за крови Сайдэра Сауэра? Вы узнали, что у меня кровь ассасина?

Ксения подняла голову кверху.

— Мне насрать, Кхала, слышишь! Слышишь меня, Кхала! Мне…

Девушка не договорила. Что-то словно ударило её сбоку по челюсти, и она упала в чистом нокауте.

Я подошёл ближе. Мертва.

— Чёрт…

— Калинин! — В допросную комнату влетел Суслов. — Что ты сделал?

— Ничего я не делал. Даже пальцем не тронул. Сама сдохла. Вернее — кто-то её убил.

— Тут никого, кроме тебя, — Суслов взялся за голову. — Что же творится… Зачем убивать такого свидетеля…

— Не убивал я её!

— Суслов, посмотри по камерам, — вмешался Глеб. — Ты только чуть отвлекся, и она упала.

— Я посмотрю. Не думайте — я без претензий. Просто такой ценный свидетель!..

Я закурил.

— Она ничего толком не сказала… Единственное, что мы узнали — это её участие в теракте 12 августа. Чёрт, а тогда было ровно десять городов… Совпадение ли это?

— Товарищ капитан, здесь не место для курения.

— Знаю. Но сейчас без этого не могу. Отряд Десяти Теней — это очень серьёзный враг. Если 12 августа их рук дело, то они владеют совершенно неизвестной нам магией.

— Ты говоришь про женщин-призраков, которые высасывают жизнь?

— Да.

— Но они не такие уж и сильные. Если бы это было действительно серьёзным оружием, то Вавилон применил бы его во время войны.

— А может, они припрятали свой козырь? Порталы тому подтверждение.

— Надо поднимать архивы и очень глубоко копать… Меня только повысили в должности — я многого ещё не знаю.

— Ты же занял место Рухтина, верно?

— Да. Но мне до него далеко.

С этим не поспоришь. Суслов неглупый парень, однако Антон… Это совершенно другой уровень.

Я приложил к виску два пальца и наложил баф на собранность. Надо всё обмозговать. Я чувствовал, что нельзя оставлять отряд Десяти Теней на потом. Это отчасти был вопрос мести, а отчасти вопрос угрозы, которую они представляли.

Сколько у них людей в СССР? Какой у них магический уровень? И главное — что будет их следующей целью для атаки.

— Соколиного Глаза убили, — сказал Глеб, выводя меня из состояния задумчивости.

— Когда?

— Пару часов назад. Он дрался с каким-то очень сильным полководцем, хотя обстоятельства ещё выясняются. Младший Соколиный Глаз умер при штурме Немет-Мадира, а теперь потеряли и старшего.

— Бойцы не теряются — бойцы умирают. Так бы сказал Соколиный Глаз. Это серьёзный удар для СССР. У нас всё меньше и меньше высших… А что за полководец был против него?

— Пока неизвестно. Какой-то магмовый монстр, но эта информация не точна.

Глеб достал из кармана телефон. Ему пришло сообщение.

— Женя, тебя вызывает к себе Терехов. Кабинет 502.

— 502… Интересный он себе номер выбрал, — я пошёл к выходу из допросной комнаты. — Глеб, ты не идешь?

— Нет, вызывают только тебя.

— На пятый этаж только по спецпропуску, — влез в разговор Суслов. — Синицына туда не пустят. Пускай пока останется со мной.

Я кивнул. В наблюдательной комнате стоял безмолвный паренек, который что-то непрерывно записывал с самого начала допроса. Наверно, он и сообщил Терехову о произошедшем здесь.

Как и говорил Суслов, на пятый этаж только по спецпропуску. Получаешь магнитную карточку, и только с ней лифт едет на пятый. Тут обитало подразделение Терехова. Лучшие аналитики и стратеги страны.

Я постучался в нужный кабинет.

— Константин Николаевич вышел, — сказала худенькая девушка-секретарь. — присядьте, пожалуйста.

Девушка показала мне на стул, но сесть не успел — в приёмной появился Рома Быстров.

— Тоже вызвал Терехов? — спросил я.

— Да. Получил сообщение минуту назад.

— Кофе, чай будете? — спросила секретарь. — Не могу сказать, сколько придётся ждать.

Я хотел попросить воды, но Быстров взял мою руку за запястье. В следующую секунду мы оказались в заснеженной степи. Здесь было очень темно и холодно.

— Рома, что ты делаешь? Зачем ты телепортировал меня сюда?!

— Чтобы ты здесь сдох.

— Скажи, что это шутка, Рома… Скажи, что это всего лишь глупая шутка.

— Нет, это не шутка. Я собираюсь тебя убить. Если не получится, то просто оставлю тебя в «Холодильнике».

— О чём ты говоришь?! У тебя крыша поехала?!

— Мы враги. И мы были врагами с самого начала нашего знакомства.

Рома обнажил меч и направил лезвие в мою сторону.

— Я из отряда Десяти Теней.

Меч Быстрова воткнулся мне в живот.

Мой мир рухнул. Я отказывался верить в то, что Рома предатель. КАК? Как это вообще возможно?! Он много раз прикрывал мне спину, не жалея себя. Да и я много раз спасал его… Можно сказать, мы прошли с ним войну от начала и до конца.

— Ты же герой! Герой, который убил императора!

— Я просто выполнял часть нашего плана.

Быстров вытащил меч из моего тела и отошёл на несколько метров.

— Дерись! Мы враги с тобой!

— Ты же не вавилонец, верно? И также не русский аристократ… Ты зарио, который может вселяться в тело человека.

— Понял наконец. Тогда дерись!

— Ну ты и сукина сука… Сколько же времени ты врал всем? Я считал тебя настоящим товарищем, настоящим другом. Гребанный предатель!

— Это война. Ты разве не врал вавилонцам на шпионских миссиях? Да и если на то пошло, главный оплот вранья это человечество! ШЕСТЬ ТЫСЯЧ ЛЕТ ДЛИЛОСЬ ВАШЕ ВРАНЬЕ! То, что происходит сейчас, это ваша расплата.

— Расплата за что? О каком вранье ты говоришь?

Рома взглянул на наручные часы.

— Время пока есть. Так и быть, преподам тебе небольшой урок истории. Шесть тысяч лет назад магия на Земле была в подавленном состоянии. Она имелась у небольшой группы людей, именуемых посланниками божьей воли. Их было ровно семнадцать. Каждый из них был бессмертен, но при этом Бог-Прародитель наказал им отказаться от какой-либо власти. Посланники должны были приглядывать за людьми и помогать им в сложные моменты. Но небезызвестный Мадир решил иначе. Он захотел вкусить плод власти. Он решил нарушить божий запрет и посмотреть, настигнет ли его какая-то кара. Ведь Бога не было на Земле десятки тысяч лет! Зачем выполнять его глупые правила!

Под первым этажом Вавилонской Башни находится Алтарь Милости. Разумеется, Башня была построена уже позже, чтобы скрыть от человечества правду о магии. Чтобы стереть навсегда знание — для чего вообще нужен был Алтарь Милости. А нужен он был для баланса между двумя мирами. Семнадцать посланников каждый год наполняли чашу своей кровью, чтобы Дэр — земля дерханцев — процветала

Мадир знал, что если не сдать на Алтарь кровь, то его магические способности многократно усилятся. И при этом он также знал, что если не отдать кровь, то в Дэр появятся монстры, и этот мир — МОЙ МИР — начнёт загибаться. Он вернётся к разрухе, которая царила там при прошлом человеческом роде. Да-да! Вы не первые люди, которые живут на Земле. Прошлое человечество Бог уничтожил за то, что они привели Дэр чуть ли не к полному разрушению.

И история повторилась. Только на этот раз Бог не пришёл спасать дерханцев. По какой причине — мы не знаем. Возможно Он решил, что «дети» выросли и должны сами справляться со своими проблемами.

Мадир убил всех шестнадцать посланников и разрушил портал, который связывал Землю и Дэр. Перестав отдавать кровь Алтарю, Мадир лишился бессмертия, но была ещё и магия дерханцев. Что было дальше, я думаю, ты примерно знаешь. Мадир убил всех, кто знал об Алтаре и построил первый этаж Башни. Вместе с этим он объявил о появлении в мире шестнадцати первородных. Шестнадцати королей, которые будут править миром. Или вернее семнадцати, если считать ещё и Мадира. Долгое время император Вавилона боялся божьей кары и не стремился к общемировой власти, но постепенно его амбиции выросли.

— Башня… Мадир же строил Башню, чтобы стать богом…

— И этот путь вёл в Дэр. Земные дерханцы практически обманули Мадира, но император всё же почувствовал подвох и не стал продолжать строительство Башни. В итоге, правда, портал в Дэр был случайно открыт. И, к несчастью для Мадира и всего человечества — закрыть этот портал уже было нельзя.

— Монстры появляются из-за того, что люди не отдают на Алтарь кровь?

— ВЫ И ЕСТЬ ЭТИ МОНСТРЫ! Каждый маг имеет воплощение в виде монстра. Чем сильнее маг, тем сильнее его монстр. Умирает маг — исчезает и монстр. Но временно. Кровь переродится. Сначала это будет какая-то мелкая тварь, а потом, по мере развития силы мага, монстр эволюционирует во что-то более опасное, — Быстров рассмеялся. — Это и есть главный секрет меланина! Секрет, над которым вы ломали головы долгие годы.

— Аннигиляция монстров это…

— Это смерть мага, — перебил Быстров. — Случаи, когда монстры превращаются в чёрный пепел, участились из-за того, что умирает много магов. Некоторые заметили неладное во время войны, но сейчас это уже совсем стало очевидным. Баевский и Елизаров в одном шаге, чтобы сделать «великое открытие»!

— Рухтина убили вы?

— Да. Он оказался слишком догадливым.

— А Соколиного Глаза?

— Его тоже убили мы. Я и Диана. Ты сделал неправильный выбор, когда исцелил Браун.

— Моя семья. Зачем вы убили Юлю и Соню?

— Чтобы сломить тебя морально.

— Сука… Ну вы и твари… Теракты 12 августа. Это тоже вы? Зачем было убивать мирных жителей и зачем было убивать семью моей тёти.

— Для получения полной мощи Зарио должен получить сто душ людей. Это касается тех зарио, которые лишили себя тела и приняли облик тени. Одна душа — эта один год жизни в теле человека. Ксению ты уже увидел. Она собрала только четыре души и в итоге смогла вселиться лишь в тело девушки-инвалида.

Я взялся за голову. Сколько же боли мне принёс отряд Десяти Теней…

— А Алина? Неужели вы убили её, чтобы твоя кровь стала сильнее?

— Верно. Всё это пункты одного глобального плана. Собственно, как и победа СССР над Вавилоном. Несколько наших теней внедрились в тела ключевых фигур военной верхушки империи Вавилон.

— Тени?… Как они выглядят? Это призраки?

— Можно сказать и так. Их видят только дерханцы с большим камнем души. Единственное место, где люди могли заметить тень, это портал. Он чернеет, когда через него проходит тень.

— Значит вы могли следить за любым человеком… Вы контролировали всех и каждого.

— Да. Некоторые тени просто шпионы, а некоторые вселённые, как например я. Итог для человечества был предрешён уже тогда, когда Вавилон открыл портал. Пришло время для вашей расплаты. Вы ответите за свои грехи!

— Эй, Быстров. За какие ещё грехи должно ответить человечество? За грехи императора Мадира? Кто-то кроме него вообще был в курсе того, что первородные должны сдавать кровь на Алтарь?

— Вам надо отдать столько крови, что вы за всю жизнь не расплатитесь. Одной лишь крови первородных уже не хватит. Чтобы Дэр снова процветала, абсолютно каждый маг должен отдать свою кровь на Алтарь.

— Так почему вы не могли договориться об этом? Император Мадир повержен. Советский Союз стал главенствующей державой в мире. Мы бы…

— И что с этого?! СССР смог бы убедить другие державы отдать на Алтарь кровь всех магов?! Я сильно в этом сомневаюсь. Человечество не послушало бы нас. С чего вообще людям беспокоиться о дерханцах? Пускай сдыхают в своей Серой Пустоши!

— Но вы даже не пытались договориться.

— Говоришь, не пытались договориться! Это первое с чего мы начали! Но Вавилон в ответ на нашу доброжелательность ответил автоматной очередью. Женя, мира между двумя расами не будет. Либо выживут дерханцы, либо выживут люди. Третьего не дано.

— После того, что вы устроили, нам действительно уже не договориться…

— Вот именно! Шесть тысяч лет вранья вышло вам боком!

— Как твоё имя? Настоящее.

— Арлас.

Я чуть склонил голову.

— Эй, Арлас. Ты так и не ответил, за какие грехи должно ответить человечество. За то, что люди использовали магию? За то, что не отдавали кровь на Алтарь? Как мы вообще должны были узнать, что монстры Изнанки появляются из-за нашей магии? Может, нам стоит оставить оружие и поговорить? Без магии монстров не будет. Я не могу отвечать за всё человечество, но, я думаю, у нас хватит благоразумия отдать на Алтарь свою кровь. Это же просто преобразование крови? Это не подразумевает смерти мага?

— Да, это фактически преобразование крови. Но, Женя, диалог невозможен. У дерханцев нет доверия к людям. Тем более, мы в одном шаге от захвата королевы Екатерины. Управляя русскими ассасинами, мы сокрушим ЕРА и империю Солнца. Затем руками всё тех же ассасинов уничтожим людей. Клятвы — это очень мощный инструмент. Только, к большому сожалению для человечества, на дерханцев людские клятвы не действуют.

— И всё-таки, может, нам стоит просто поговорить? Вы уверены, что уничтожив человечество, вас не настигнет жестокая кара? Это бесконечный цикл кровопролитий. Раньше я думал, что через кровь, через тьму будет путь к свету, но сейчас я чувствую, что ошибался. В тот самый момент, когда взорвали мой дом, я понял, что очень сильно заблуждался. Через кровь, смерти и войну нельзя прийти к светлому будущему.

— Дерханцы не ищут для себя светлого будущего. Мы просто хотим выжить.

— Я ненавижу тебя всей душой, Арлас. Я хочу, чтобы ты умер самой ужасной смертью. Но при этом я разговариваю с тобой. Я хочу найти решение. Глеб много раз говорил, что не понимает, почему человечество воюет. Вроде всем можно найти место для жизни, но мы воюем. Казалось бы, почему просто не договориться?

— Уже слишком поздно. Обратной дороги нет. Возможно бы всё сложилось по-другому, если дерханцы начали бы свой диалог с СССР, а не с Вавилоном. Но увы, всё сложилось так, как сложилось, — Быстров посмотрел на часы. — Закончим на этом. Отряду Десяти Теней пора устроить дворцовый переворот.

— Дайте нам время. Я и сам уже давно считаю, что такой силы, как у ассасинов, не должно существовать. Доверься не человечеству, а мне. Я смогу убедить королеву Екатерину, а затем и весь мир в том, что надо отказаться от магии. Если не получится убедить на словах, то использую силу. Теперь, когда известна правда, я знаю, в каком направлении надо идти.

— Ты не нлам своего народа. Опытный и сильный боец, но не более. Ты даже не сможешь сказать, сколько времени уйдет на воплощение твоих слов в жизнь. Год, десять лет, пятьдесят? Сколько времени ты хочешь?! Нет, Женя. Я не могу тебе довериться. Да и я тоже не нлам своего народа.

— А кто нлам? С кем нужно разговаривать?

Быстров усмехнулся.

— Наш нлам не пойдет на диалог. Он не отступит от цели, потому что понимает — у нас просто нет другого выхода. Даже если допустить, что у тебя всё получится — сколько продержится человечество без использования магии? Несколько столетий?

— Любая система требует тех, кто будет её поддерживать. Ничего вечного нет.

— Всё уже решено. Человечество будет уничтожено.

Быстров исчез.

Я закричал. Взвывал по-волчьи. Я остался наедине с собой посреди северного полюса. Вокруг только холод, темнота и полная безнадежность…

Константин Терехов победной походкой прошёл к балкону Зимнего Дворца.

Власть в СССР захвачена. ЕРА и Солнце уничтожены силами русских ассасинов и дерханских полководцев. Из противодействующих сил остались только два ассасина — Калинин и Амаграм — а также небольшая группа майора Занозиной.

— Я победил, — торжественно произнёс Терехов и засмеялся.

На дворцовой площади никого, кроме нескольких патрульных. Один из них чуть повернул голову в сторону Зимнего Дворца, но сразу же опомнился и ускорил шаг.

Простые люди не знали правду даже через две недели после захвата власти отрядом Десяти Теней. О подмене никто особо не догадывался. Все лишь осторожно шептали о кровавой королеве Екатерине, что свергла СССР и устроила войну со всем миром.

Кто выступал против — убивали. Кто просто высказывал словесное недовольство — тоже убивали, совершенно не разбирая суть дела. Терехов своей магией подчинил начальников силовых и военных структур — любой мятеж жестоко подавлялся.

Рядом с Тереховым телепортировался Быстров.

— Зачем тебе она? — Быстров чуть толкнул Жизель вперёд.

— Поможет в восстановлении королевы.

— Ты… Ты!.. — стала выдавливать из себя Жизель.

— Заткнись и иди за мной.

— Что ты сделал с королевой? Это из-за тебя произошла кровавая бойня?

Терехов дал девушке затрещину, от чего та упала.

— Заткнись и делай то, что сказано.

— Ты чудовище… — Жизель заплакала. — Я чувствовала, что ты никогда не был искренен и всегда врал!

Константин наклонился к своей жене.

— Я всегда тебя ненавидел. С самого первого дня. Но ты прекрасно выполнила свою функцию. Благодаря тебе я был образцовым семьянином. Никаких лишних подозрений.

— Что вы сделали с королевой?! Она бы не устроила новую глобальную войну…

Терехов засмеялся.

— Я ненавижу саму твою суть. Божий одуванчик в мире лжи и жестокости. Пожалуй, моя дорогая женушка, ты единственный человек, которого я по-настоящему ненавижу.

— Ответь, что…

Ещё один один удар.

— Повторяю в последний раз — заткнись и делай, что сказано. Вставай!

Держась за щеку Жизель встала.

— Твоя задача оценить здоровье королевы, — сказал Терехов, остановившись у нужной двери. — Она слегла от перенапряжения, и надо как можно быстрее поставить её на ноги.

Бросив укоризненный взгляд, Жизель прошла внутрь покоев королевы. Константин закрыл за ней дверь и стал разминать запястье. Эта привычка осталась у него ещё с тех пор, когда он имел тело дерханца.

— Арлас, ты чем-то недоволен?

— Разве стоит оставлять Жизель наедине с королевой?

— Думаешь она её убьёт? Ха-ах! Брось. Она на такое не способна. — Терехов подошёл к Быстрову ближе и посмотрел ему в глаза. — Но тебя же беспокоит не это?

— Амаграм. Она стала сильнее после смерти отца.

— Амаграм не проблема для нас. Единственные, кто мог нам помешать, это Ксавьер и Анатолий Думские. Но они уже мертвы. Через пару часов, максимум через сутки, Кхала полностью подавит личность королевы. Тогда же она отдаст новые приказы русским ассасинам. Мы в одном шаге от полного уничтожения человечества. Надо отдать Екатерине должное — она сопротивляется так, как не сопротивлялся ещё ни один человек при вселении зарио.

— Сейчас никто из наших не сможет убить Амаграм, даже если на неё нападут наши лучшие бойцы. Клятвой королевы она не связана. Ею не получится управлять.

— Пускай мы её не убьём — что с того? Она никак не может нам помешать. Стоит ей атаковать нас, и мы просто телепортируемся в другое место. Благодаря тебе у нас огромное преимущество по кальме.

— Да, ты прав… Амаграм можно просто избегать.

— Арлас, — Терехов подошёл ближе. — Мне крайне не нравится такой настрой. В тебе же не появилось жалости к человечеству?

— Нет.

— Тогда почему ты сомневаешься?

— Я не сомневаюсь.

Терехов схватил Быстрова за ворот рубахи.

— Ответь мне, Арлас. Ты человек или дерханец?!

— Я дерханец.

— Ты помнишь тот день, когда вулканический коготь сожрал твоих и моих родителей? Прямо у нас на глазах! Помнишь это?!

— Да… Наен спасла нас тогда…

— Вспомни не про Наен, а про то, как ты кричал и рыдал! Вспомни боль, которую испытал, потеряв родителей в двенадцать лет!

— Я помню, — жестко ответил Быстров, убирая руку Терехова. — Не сомневайся во мне, МаоГат. Я понимаю, что у нас нет другого выбора. Либо мы, либо они.

— Всё правильно. У нас только один путь. Если не уничтожим человечество сейчас, то так и будем подыхать в серой пыли. Наша плодородная земля всё больше будет превращаться в пустошь, а монстры будут только сильнее и сильнее из-за развития крови. Арлас, у нас редкий шанс всё изменить. Наш народ заслужил нормальную жизнь после шести тысячелетий ада.

— И мы изменим.

— Не жалей людей, Арлас. Они нас не жалели.

— Они ничего не знали о Дэре и о том, как мы живём. Не думай — я не оправдываю людей. Просто немного тебя поправлю.

— Арлас, я чёртов маг разума. Я вижу тебя насквозь. Ты сомневаешься. По этой же причине Калинин ещё жив.

— Я не смог его убить. Не хватило сил.

— Не ври мне. Ты думаешь, я не смогу отделить ложь от правды? Ты же не сражался с ним, верно?

— Сражался. Я ранил его, проткнув мечом грудь.

— Если бы ты сражался с ним по-настоящему, то он бы уже был мёртв. Также ты дал уйти Синицыну, который в итоге свел Калинина с Занозой и потом уже с Амаграм.

— Я не успел убить Синицына. Он телепортировался из здания КГБ сразу, как я отправил Калинина в «Холодильник». Синицын оказался куда догадливее, чем я думал.

— Слишком много ошибок, Арлас. Это на тебя не похоже.

— Я не сомневаюсь в правильности наших действий. Просто это очень тяжелое бремя. Столько убийств, столько крови…

— А ты хочешь, чтобы убивали дерханцев, а не людей?! Арлас, я тебя не понимаю.

— Калинин сказал, что нас может ждать возмездие, если мы совершим геноцид человечества. Может, нам оставить в живых некоторых из людей? Заберём у них магию и позволим жить. Хотя бы одному маленькому городу. Нам же необязательно убивать всех.

— И эти выжившие люди будут как скот. Нет, Арлас, я думаю, милосерднее будет просто всех убить.

— Слово «милосердие» не сочетается со словом «убить»… Закроем тему, МаоГат. Я не подведу.

— Мы пытались договориться, Арлас. Но они убили моего брата, дерханца, который был готов к диалогу. Теперь нлам я. И я не остановлюсь, пока человечество не будет истреблено.

— Видно, такова судьба… Они сами убили дерханца, который хотел мира, а не войны.

Из комнаты вышла Жизель.

— Королева очень слаба. У неё не усталость, а что-то другое. Куда более серьезное.

— Жить будет? — спросил Терехов.

— Да… — неуверенно ответила Жизель. — Мне начать лечение?

— Разумеется. Приступай прямо сейчас.

Жизель слегка повела губами и ушла обратно к королеве.

— К нам пытаются проникнуть Калинин и Амаграм. Телепортируемся отсюда?

— Да. Они съели приманку, и теперь можно уходить в новое убежище. Пускай гоняются за нами по всему Земному шару.

— Они снова ушли, — сказала Амаграм.

Я ударил кулаком в кирпичную стену. Две недели мы только и делаем, что гоняемся за тенями. Они всегда на шаг впереди нас. Идём на штурм Москвы — они переводят силы в ЕРА. Телепортируемся в ЕРА — они обратно в Москву. Возвращаемся в столицу — они нападают на империю Солнца.

Отряд Десяти Теней полностью контролирует ситуацию. Мы ничего не можем им противопоставить…

— Чего они добиваются? — спросил я. — Надо понять, какая их следующая цель. Ассасины ЕРА и Солнца уничтожены. Что отряд десяти Теней будет делать дальше? Если они не торопятся уничтожать человечество, то значит, они прежде хотят убить меня и Амаграм. Но в бой они вступать не хотят!

— Возможно мы ошиблись, считая, что тени хотят убить всех неподконтрольных ассасинов, — ответила Заноза. — Похоже, у них какие-то другие причины притормозить со своими планами.

Послышались милицейские сирены.

— Голубев, Дроздов, телепортируйте нас на базу! — скомандовала Заноза. В ту же секунду семерка нашего отряда стала стремительно редеть. Меня и Амаграм телепортировали последними.

Мы будто преступники в родной стране! Скрываем своё Ки, избегаем милицейских нарядов… Хотя какая страна! Нет больше СССР! Пока мы боролись с внешним врагом, нас уничтожили изнутри.

Генсека и министров убили. Силовые и военные структуры захвачены. Кто не согласен — расстрел на месте. В стране произошла революция, вернувшая царскую Россию. Причём аристократия этого не хотела — всё устроил отряд Десяти Теней…

Вернувшись на базу, Заноза пнула бугорок травы. Ещё никогда я не видел, чтобы майор психовала. Хотя что уж говорить — мы все были на взводе. Разве что Амаграм была не особо эмоциональна — на её лице, как всегда, словно была маска.

— Вроде практически подловили, но они в последний момент улизнули… — сказала майор, опустив голову.

— Я не уверен, что мы вообще сможем противостоять по кальме Быстрову, — возразил Голубев. — При желании они всегда могут от нас сбежать. Бой состоится только, если они этого захотят.

— Тогда остаётся один вариант.

— Нападение на поселения дерханцев?

— Да. Если цель отряда Десяти Теней выживание своего народа, то они отреагируют.

Вариантов действительно больше не было, хотя и этот был далеко не идеальным. Вполне возможно в Изнанке произойдет тот же сценарий, что и на Земле — мы просто не будем успевать за противником. Единственный плюс — у врага не будет возможности телепортации, а у нас будут быстрые «Медведи».

— В Изнанке я не смогу отслеживать теней, — сказала Амаграм. — там нет Ки.

— Это, конечно, проблема…. Даже на Земле отслеживание теней даётся тебе с трудом… К тому же не понятна скорость, с которой могут перемещаться тени. Если им подвластно что-то вроде телепортации, то в Изнанку можно даже не соваться.

— Осипов и Синицын подготовили нам миниреактор? — спросил Пожарский.

— Думаю — да. Киселёва знает пару наших схронов, так что миниреактор будет.

— И когда выступаем?

— Гена, притормози. На кону слишком большие ставки.

— А что ещё делать? Правильно Голубев говорит — нам не продавить Быстрова по кальме. Даже если каждый из нас создаст максимально сильную кальму этого не хватит.

— В Изнанке меланис не восстанавливается. Если выдохнемся, то возможно уже не вернёмся. Тени просто перекроют нам портал.

— Ну давайте ждать, пока Тени отдадут приказ ассасинам убить всех людей! Заноза, мы не в том положении, чтобы играть с врагом в догонялки. Надо идти в Изнанку и перебить чёртовых дерханцев! Или ты боишься, что убьют твоих родных? Если хочешь — бросай долг солдата и спасай семью. Только большой вопрос — насколько долго продлится это временное счастье.

— Товарищ майор, — я схватил Пожарского за руку. — Успокойтесь. Не надо сыпать беспочвенными обвинениями.

Черненко взял Пожарского за другую руку.

— Не надо, Гена. Майор Занозина командир. Ей принимать решений.

— Молчу, — зло ответил Пожарский и выхватил руку.

Я закурил сигарету. Мне план уничтожения дерханских племен не нравился, но других альтернатив не было. У нас нет выбора, у них нет выбора… И никто, сука, не может договориться!

— Голубев, Дроздов, телепортируйте нас к тыловой группе, — сказала майор Занозина после минуты раздумий.

Пожарский хмыкнул, и сразу был телепортирован Голубевым. Меня и Амаграм снова телепортировали последними — предполагалось не разделять нас даже на минуту. То есть, либо нас телепортируют первыми, либо самыми последними.

Синицын и Осипов подготовили для нас четыре «Медведя». Заноза озвучила тактику, и мы отправились открывать портал вблизи Норильска. Снова север, снова холод и снова темнота. Норильск, по сути, мягкая версия «Холодильника». Сильной блокирующей кальмы нет, а в остальном всё одинаково.

Насколько быстро дерханцы узнают о новом портале? Ожидают ли они вообще атаку в Изнанке? Хотя мы действуем против Терехова… Уверен, он просчитал все варианты. Возможно он даже сам хочет бой в Изнанке, а не на Земле. На своей территории у дерханцев больше шансов убить меня и Амаграм.

На операцию отправилось четыре экипажа: первый — Амаграм, второй — я, третий — Пожарский и Черненко, Четвёртый — Заноза и Дроздов. Синицын, Голубев, Осипов и Киселева остались в тылу. Тащить в Изнанку трех магов-телепортеров довольно опрометчивое решение.

Миниреактор поставили в километре от наших «Медведей». Вокруг ничего, кроме снега. Норильск в ста километрах — слишком близко к городу подходить мы не стали. Возможно, такая мера даст нам лишние часы, прежде чем враг обнаружит нашу вылазку.

В какой-то степени у нас даже получился обманный манёвр — гонялись за тенями по всей Земле, и резко сменили тактику, напав им в тыл. На севере порталов практически не было — похоже Десять Теней не хотели разрухи в своих родных краях.

— Начинаю обратный отсчет, — объявила Заноза. — включите магзащиту на всякий случай. Пять. Четыре. Три. Два. Один.

— Нормально бахнуло! — раздался голос Пожарского. — Разве так должно быть?

— Нет. Реакция прошла не совсем правильно, — облако дыма стало немного развеиваться. — Но главное, что портал открыт. Ждём пару минут и выдвигаемся.

Заезжали в портал прямо на «Медведях». Радиации и пагубной атмосферы Изнанки не боялись — у всех была маг-защита. Первой в портал отправилась Заноза. Она провела разведку и дала сигнальный выстрел прямо из другого мира.

Я и Амаграм нажали на газ. Анастасия чуть впереди, Пожарский замыкающий. Мы фактически выстроились в колонну.

Пересекли портал без проблем. Серая пустошь на Юге была не такой уж и серой. Мы были очень близко к дерханским плодородным землям. Племя Цун с неохотой давало нам карты, но местность мы более-менее знали.

Увидев, что все добрались, майор повела нас к двум небольшим горам.

— В коор…на… ошиб…

Занозу было слышно с очень сильными помехами. Я не понял ни единого слова, но через пару секунд помехи стали меньше, и связь наладилась.

— Повторите.

— В координатах ошибки нет. Мы около территорий племени Сваанз — это близкие соседи Цун. Женя, всё правильно говорю? Приём.

— Да, всё верно. За этими двумя горами будут Сваанз.

Это племя было примерно на три тысячи дерханцев. Их местоположение давало хорошую защиту, но им было очень тяжело прокормить своих людей из-за каменистой, неурожайной почвы. Сваанз не устраивали междоусобных войн, но были всегда готовы выступить против монстров. Слабаками в плане военной мощи они не были — пара сильных зарио у них точно имелись.

Кстати, был интересный вопрос, насколько дерханские полководцы «бессмертны». Цун говорили, что если зарио ранен в облике монстра, то при следующей трансформации ранений не будет. Но оставался вопрос — что будет с полководцами, если соответствующий монстру маг мёртв?

Вариантов было два — либо всё останется также, либо ранения будут сохраняться уже навсегда. Второй вариант для нас, конечно, был предпочтителен.

Доехав до гор, столкнулись с небольшой трудностью — «Медведи» с трудом брали высоту. Кроме того сам маршрут был очень ухабистым. Чтобы проехать, надо было применить определенный водительский талант.

В этом плане все вполне опытные. Подъем, правда, всё равно дался тяжело — пару раз были застревания и приходилось немного подталкивать «Медведей».

— Гена, напоминаю — сильно не траться.

— Знаю.

Пожарский вышел из машины и запустил несколько огненных шаров в поселение Сваан. Город не имел даже хлюпеньких стен, но с натяжкой стеной можно было назвать плотнопостроенные друг к другу дома. Они располагались ровным кругом. Технологии дерханцев оставляли желать лучшего, но строителями они были неплохими.

Ещё пара огненных шаров, и горело уже всё поселение. Вы к нам с огнём, и мы к вам тоже с огнём. Зуб за зуб, чтоб его!.. Похоже, эту цепочку ненависти не разорвать.

— Достаточно, — объявила Заноза. — Идём к следующему поселению.

— Я бы спалил эти тварей дотла.

— Майор Пожарский, план помнишь? Ты и так слишком сильно постарался. Можно было куда меньше огня.

— А что нам жалеть этих дерханских выродков? Тут же по-любому есть зарио — лучше убить поодиночке, чем…

— Майор.

— Понял.

Пожарский сел обратно в машину. Как же всё-таки трудно держать огненных магов в узде… При Соколином Глазе Пожарский особо не выступал, но как командиром стала Заноза — сразу стал выёживаться.

Круто развернувшись направо, поехали к племени Таюн. Оно занимало низину, похожую на кратер от астероида. Их население порядка двадцати тысяч — по меркам дерханцев настоящий мегаполис.

В отличие от Сваан, у Таюн стены были. Примерно пятнадцать метров, плюс к этому ров около четырех метров глубиной — насколько понимаю, защита от когтей.

— Поворачиваем на холм. Там лучшая огневая поз…

Помехи. Но все услышали, да и «Медведь» Занозы отчётливо говорил о манёвре.

Холм разделял плодородные земли и Серую пустошь с севера. С востока были горы, а с севера «Край мира» — территория абсолютного холода. Получалось, что у дерханских племён нет естественной защиты только с запада — там было самое открытое пространство.

Когда уже почти забрались на холм, последовала новая команда.

— Врассыпную! Пожарский, остаешься. На тебе поселение Таюн. Пара огненных шаров и возвращайся.

На холм забрался магмовый голем и армия примерно из тысячи когтей. Похоже, это было дежурное подразделение.

Самой большой проблемой для нас сейчас будет потеря «Медведя», так что приказ «врассыпную» был больше не из-за полководца, а из-за угрозы потери машины. Хотя магмовый голем — это тоже вполне серьезная проблема. Он гораздо больше вулканического, а значит и «худеть» будет гораздо дольше. Попасть по движущейся цели полководцу будет сложно, но если вдруг попадёт, то потеря машины нам обеспечена.

Пожарский расстрелял город дерханцев десятком огненных и сразу же получил в спину ком магмы. Черненко создал десятиметровый щит и защитил Пожарского вместе с «Медведем». Чувствовалось, что Эдуарду очень тяжело держать такой барьер. Слишком большая площадь, плюс к этому удар с очень большой магической силой.

Второй огненный сгусток Черненко выдержал. А вот третий, когда Пожарский уже сел в машину, оказался фатальным. «Медведя» уничтожило. Магзащита Пожарского и Черненко выдержала удар, но без транспортного средства им будет очень тяжело. В нескольких сотнях метров от них, со склона бежала толпа когтей. Затоптать двух вояк монстры не смогут, но точно немного потреплют.

Я создал вокруг своего «Медведя» магзащиту. Создал аккурат в нужный момент — после группы Пожарского голем стал целиться в меня. И зараза попал! Какой точный! Я перестал следить за склоном холма и сильнее сконцентрировался на дороге. Чую, Заноза скажет спасать двух пеших магов именно мне.

— Женя…пш… пш… холму… пш-ш…

Предчувствие оказалось верным. Слова Занозы до конца не разобрал, но приказ скорее всего понял верно. Я лучше всего подходил для этой небольшой спасательной миссии. Развернул «Медведя» и слегка обомлел.

На холм поднималось несколько десятков вулканических големов. Или как их чаще называли — вулканических слонов. Вот это уже серьёзная армия.

Справа раздался громкий птичий рёв.

Из огня города Таюн поднялся Грозовой Орел. Он был за Вавилоном в начале войны, но дерханцы успешно вернули его себе.

Я повернул голову ещё сильнее направо.

Около горы ехал «Медведь», и это однозначно был не кто-то из нашего отряда. Тени отреагировали даже быстрее, чем мы ожидали…

Похоже Терехов всё же был готов к такому варианту событий.

Мой план действия поменялся. Пожарскому и Черненко придётся выбираться своими силам. Я и Амаграм последовали к вражеской группе ассасинов сразу, как они появились. Остальные на поддерживающих позициях — всё согласно тактике.

Вокруг вражеского «Медведя» стал распространиться туман. Очевидно Тени взяли с собой Белодымова — брата Кропоткина. Мягко говоря, неприятный противник…

А кто ещё внутри машины? Браун и Костров? Или прихватили ещё и Быстрова? В Изнанке большая часть его способностей бесполезна — он будет хорошим бойцом ближнего боя, но не более. В расположении Терехова много ассасинов, думаю, он не потащит Быстрова в Изнанку. Да и в конце концов «абсолютный» богоуровневый в телепортации незаменим. Если Быстров умрёт, то у нас гораздо больше шансов пробраться к королеве и…

Убить.

Как действуют способности дерханских зарио мы до конца не знаем. Очень вероятно, что настоящую королеву уже не вернуть, а значит Екатерину придётся убить. Это единственный способ сломать клятвы.

Оставался также очень важный вопрос — сколько осталось не вселенных теней. Терехов, Быстров, Браун, двое погибших Думских (тени вселились в них, но подчинить не смогли), королева Екатерина и девушка-инвалид Ксения. И того семь теней. Где ещё три?

Возможно кто-то из теней погиб при неудачных вселениях, но как минимум одна тень ещё жива и действует в роли шпиона. Амаграм пару раз засекала её около нас. Учитывая то, что война дерханцев и людей вышло на последнюю стадию, ничего не мешает Терехову использовать этот резерв. Мы с Анастасией уже морально готовы к тому, что в нас попытается вселиться тень. В первую очередь нужно остерегаться Амаграм, но возможно выберут целью меня.

Насколько мы знаем, для теней легче всего подчинить ослабленное тело. Если это сильный маг или тем более ассасин, то вселиться прямо с ходу не получится. Собственно мы с Амаграм доказательство этого предположения.

— Анастасия, приём — сказал я в рацию.

— Ш-ш…пш…

Связи нет, хотя мы едем очень близко друг к другу. Я хотел предложить спешится, но теперь придётся сказать это не словами, а действием.

«Медведь» Амаграм был впереди меня. Я пошел на обгон, чтобы подрезать машину Анастасии, и тем самым показать желание спешится.

Но моя попытка не удалась. Уже сравнявшись с Амаграм, мою машину резко потащило в бок. «Медведь» стал неуправляемым. Колёса практически не касались грунта — можно сказать, машина летела.

Открыв дверь, я выпрыгнул. Нельзя было давать утащить себя далеко от Амаграм. Тактика противника проста — разделить и убить по одиночке.

Я наложил бафы на зрение. «Тепловизор» ничем не помог. Похоже туман у младшего Белодымова ещё забористей, чем у старшего. Хотя возможно ещё сыграл роль тот фактор, что в этот раз ассасин тумана не на моей стороне. Да и Белодымов должен был знать как действовать конкретно против меня.

Недолго думая, решил бежать в сторону Амаграм. Траекторию своего полёта я примерно понимал. Если Анастасия сразу повернула ко мне, то мы должны были без труда встретиться.

Меньше минуты бега и мне встречается «Медведь». Я уже обрадовался, что это Амаграм, но нет. Машина затормозила и из неё вышел Костров, а за тем, с водительского места, спрыгнул ещё и Быстров.

— Рома, давай поговорим! — крикнул я. Назвал специально человеческим именем, чтобы обратится именно к этой части его личности. — Давайте попробуем договорится пока ещё не поздно.

— Сдайся на пару с Амаграм, а затем сдохните вместе со всем человечеством! Вот и все наши условия.

— У дерханцев не будет светлого будущего, если они пойдут таким путем. Говорю в последний раз — давайте договоримся.

— Свои условия я уже озвучил, — Рома повернул голову. — Костров, цель убить Калина. Действуем на пару.

— Я вас ненавижу… — сквозь зубы сказал Илья, но сразу же начал действовать.

Костров бил кулаками в воздух и с его руку появлялись чертовски точные огненные шары. Я обнажил меч и побежал вперёд. Дальними магическими атаками я не владею, так что для меня всегда выгодно сближаться с врагом.

Илья отбил мой боковой удар, но второй удивительным образом пропустил. Причём комбинация была несложной… Похоже Костров не дерётся в полную силу. Он сопротивляется приказу Быстрова, и соответственно лже королевы!

— Убей меня, — произнёс Костров и откинул меч в сторону.

Моя секундная заминка дала возможность Быстрову вмешаться. Он атаковал меня сбоку и направился к Кострову.

Илья отпрыгнул в сторону. Видимо его воли не хватает на то, чтобы пойти против Быстрова. Костров лишь убегает. Клятву сломать невозможно, но если приказ сильно контрастирует с волей ассасина, то это выльется в такого рода неповиновение. Если бы тут была сама лже королева, то уже бы никакая воля не спасла бы, но третьему лицу ещё можно противостоять.

Для Быстрого акт неповиновения стал неожиданностью. С его лицо стёрлась уверенность, появился лёгкий страх. Я не давал ему подойти к Кострову и одновременно с этим пытался проанализировать, что делать дальше.

Анастасия сражается как минимум против Белодымова и Браун, но скорее всего там ещё пара-тройка других ассасинов. Против меня Терехов поставил двух высших, что вполне разумно. Если бы не сопротивление Кострова, то меня бы сейчас легко прихлопнули.

— Калинин, убей меня! — крикнул Илья мне в спину. — Лже королева слегла от перенапряжения, но как только оклемается, даст приказ на уничтожение человечества.

Теперь понятно почему отряд Десяти Теней затормозил… Фактически у нас последняя возможность, чтобы их остановить. Если расправимся с Быстровым, то перестанем проигрывать по кальме.

Но и Кострова нужно убить. Неизвестно как всё сложится, и нам нельзя рисковать, оставляя его в живых.

Сделав серию выпадов по Быстрову, я развернулся и атаковал Илью. Вонзил меч на сантиметр в его грудь, но подоспел Быстров. Он включил нереальную скорость даже по меркам ассасинов.

Костров исчёз. Очевидно это была магия, которую Быстров показывал при штурме Немет-Мадир — телепортация без использования кальмы.

Бой стал чистым поединком один на один. Мой меч против меча Быстрова. Меч от Амаграм, против меча от Браун. Рома превосходил меня по скорости, но своё преимущество он не реализовывал — видно ему непривычно драться без своей неуязвимости.

Хотя осторожность вполне оправдана. В Изнанке меланис не восстанавливается, а значит тратить магию надо крайне бережно. Я это понимал, но также держал в уме, что Быстров просто пытается меня задержать, пока основная группа расправляется с Амаграм. Уж слишком осторожно он действовал… Можно сказать, только защищался.

Ход сражения полностью навязывал я. Пробовал различные комбинации и приёмы, но Рома держался непробиваемой стеной. Один раз чуть ли не подловил его на смене темпа, но Быстров отделался лишь секундным падением — кувыркнулся и сразу встал на ноги.

Через десять минут «сухого» боя големы решили добавить нам огонька. Ком магмы приземлился всего в паре метров от Быстрова, и это дало мне прекрасную возможность для атаки. Рома пропустил скользящий удар по корпусу. Я отчётливо почувствовал, как пробил его магзащиту, и следующий яростный замах пустил на землю кровь.

Прорезал ему брюхо, но в ответ получил колющий удар в грудь. Моя магзащита на пару секунд спала, и я отскочил в сторону. Вдруг понял, что тоже очень сильно просел по меланису. Мы оба выдохлись.

— Хороший бой, — залечив рану, сказал Быстров, — Без кальмы наши шансы полностью уравнялись.

— Но ты всё же выдохся сильнее.

Я пошёл в атаку и после череды ударов вновь ранил Быстрова. Снова до крови — ранил шею и плечо. Его магзащита полностью слетела. Я уже был готов добивать, но Рома исчез прямо из-под моей атаки.

Сбежал.

Полностью потратил меланис и ушёл через преобразование крови. Даже если бы я создал кальму это бы мне не помогло…

— Быстров… Неуловимая ты тварь…

Хотелось ударить ногой по серому грунту — примерно так, как недавно этого сделала Заноза. Условия были идеальными, но убить Быстрова всё равно не получилось.

Рядом со мной приземлился ком магмы. Затем ещё один. Надо было решать, что делать дальше. Пытаться спастись самому и уходить в портал? Или же искать Амаграм и помогать ей? Сил у меня почти не осталось. Что-то смогу через преобразование крови, но как боец я чистое мясо.

Недолго думая, сел во вражеского «Медведя». Транспортное средство мне понадобится в любом случае.

Вулканические големы активизировались. Тот магмовый сгусток, что решил исход боя, был чем-то вроде пробного выстрела. Дальше начался уже настоящий магмовый град.

Я усилил корпус машины через преобразование крови. Пару шальных попаданий точно выдержит. Только главный вопрос — куда ехать? Сбегать я не хотел, так что рассматривал только вариант помощи Амаграм.

За время боя с Быстровым пару раз я слышал какое-то сражение по соседству, но определить направление было сложно. Да и в тумане Белодымова, ориентироваться по звуку это очень плохая идея.

Единственный реальный ориентир — последнее место, где мы разминулись с Амаграм. Вражеский «Медведь» выскочил как раз с той стороны, куда я направлялся. Я даже чуть ли не спутал их с Анастасией. Быстров заскочил между нами, застав меня врасплох.

Всё вокруг горело. Колёса машина были бафнуты преобразованием крови, но я переживал, что они вот-вот прожгутся. По магме старался не ехать, но удавалось далеко не всегда.

Через пару минут езды град раскаленных комьев удивительным образом прекратился. Вулканические големы слишком сильно «похудели»? Скорее всего — да. Если сложить воедино всю их магму, то тут произошло настоящие извержение.

Но небольшая радость была недолгой. Сверху напал Грозовой Орёл. Тварь не пробила магзащиту корпуса, но смогла перевернуть «Медведя». Если между полководцами есть связь, то скорее всего огненный град был остановлен специально для атаки Орла.

Я вылез из Машины. Орёл пошёл на второй заход, но я увернулся от его когтей. Неожиданно для себя обнаружил труп Станислава Кофта. Очевидно он был в группе нападения на Амаграм.

Сражение проходило где-то рядом. Я очень близко к нужному месту.

Орёл пошёл на третий заход и на этот раз я его подловил. Обнажив меч, заранее сделал порез на руке, и в нужный момент брызнул в Орла своей кровью. Дальше судьба полководца была уже предрешена.

— Преобразование крови. Дебаф мышц и магзашиты.

Огромная птица ничком упала вниз. Подбежав ближе, я обезглавил пернатую тушу. Минус один полководец. Хотя бы что-то…

Огляделся. Заметил вдалеке искру молнии. Ефанова? Вполне возможно. Других ассасинов молнии у нас просто не было.

Побежал к предполагаемому месту сражения. Не ошибся. Сначала встретил окровавленный труп низшего ассасина Шуваева, а затем и четверку сражавшихся. Амаграм дралась против Браун, Белодымова и Ефановой. Ударной силой была Диана — остальные поддержка.

— Ефанова, убей Калинина, — скомандовала Браун, на секунду повернув голову в мою сторону.

В грудь ударила молния. Магзащиту держал уже через преобразование крови. Включил защиту прямо перед атакой. Это было не очень рациональным использованием силы крови, но по-другому меня бы просто поджарила молния.

Побежал к Амаграм. Надо её бафнуть на самые последние силы. Ефанова ударила ещё одной молнией. Чувствовалось, что бьёт не в полную силу и чуть притормаживает атаку, но как ни крути это оставалось атакой ассасина. Причём атакой с намерением убить.

— Белодымов! — крикнула Браун в отчаянии. Амаграм давила её серией атак. — Вступай в ближний бой с Амаграм!

Аркадий стал исполнять приказ в максимально небрежной манере. Шёл вперёд медленно, буквально по-черепашьи. Браун не уточнила быстроту выполнения приказа и вот результат.

Но дать новую команду Диане было уже не суждено. У Анастасии словно открылось второе дыхание, и она взвинтила бешеный темп атаки. Несколько попаданий по телу, сломанная магзащита и добивание. Амаграм разрезала тело Браун на четыре части.

В воздухе возникла плетка, которая ударила Анастасию, а вторым движением намертво связала. Посмертная магия Браун.

Я подбежал к Амаграм, разрезав на ходу ладонь. Брызнул кровью на плётку — преобразование было сложным, но я чувствовал успех.

— Преобразование крови. Разрушение структуры.

Плётка разрушилась в труху. Анастасия стала падать от сильной слабости, и я подхватил девушку. Меч Амаграм пропал.

— Ты как?

Ответа не последовало. Я чувствовал что Амаграм свалила не плетка Браун, а что другое.

Открыл веки девушки. Белок чёрный. Это тень?

В меня ударила молния Ефановой. Приказ от Браун всё ещё был в силе. Белодымов же медленным шагом продолжал идти к Амаграм. Его заданием было «вступить в ближний бой».

Я дотронулся ладонью до лица Анастасии и обмазал её кровью. Нужное сделать преобразование крови, чтобы выселить тень из тела Анастасии, но с чем-то подобным я раньше не сталкивался.

Организм девушки в норме, если не считать усталость тела. Разум тоже в норме, но глубоко в этой области я заглянуть не мог. Как выселить тень? На что нужно влиять? На тело или на разум?

— Калинин, — произнесла Ефанова. — уходите.

Новый удар молнии. Магзащита спала. Ещё один такой разряд я не выдержу. Можно повторно наложить преобразование крови, но лучше сначала разобраться с тенью.

Мне надо повлиять не на тело или разум, а на саму душу. Анализ возможности преобразование провести не получалось. Решил действовать вслепую. Пойти на риск.

— Преобразование крови. Экзорцизм. Изгнание чужой души из тела и разума.

Глаза Анастасии раскрылись, и она сделала глубокий вдох. Вскочив на ноги, девушка создала меч и встала в боевую стойку.

— Больше сдерживать клятву не могу, — начиная атаку, сказал Белодымов.

Ассасин тумана был очень свежим. Скорее всего он ещё не вступал по-серьёзному в бой.

Размен ударами и Белодымов порезал Амаграм руку. Девушка дралась без магзащиты. Чисто усиление тела, плюс меч созданный магией.

Ефанова ударила по мне молнией.

— Прости, Евгений…

Мне сбило дыхание. Меланис истратил полностью, да и силу крови похоже тоже. Подняться из-за удара молнии уже не мог. Ещё один такой разряд и я труп.

Амаграм держится, но, чую, резервов у неё уже не осталось.

Похоже это конец… Я ещё раз попытался подняться, но безрезультатно.

— Анастасия, беги! Я без сил!

Не слушает. Продолжает сражаться. Ефанова вот-вот стрельнёт молнией и убьёт меня. Надо, чтобы спаслась Амаграм.

— Ты последняя надежда человечества! Беги! Тебе тут не выиграть.

Анастасия сделал рывок ко мне. Выставив, вперёд меч она погасила очередную молнию Ефановой. С её тела стекала кровь.

— Я не уйду без тебя.

Попытался подняться ещё раз. Снова безрезультатно. Мышцы не слушались.

Зазвучал металл. Белодымов продолжил бой. Амаграм пятилась назад. С каждой секундой она сдавала всё сильнее, и через десяток ударов её меч исчез.

Кончился меланис. Это уже точно конец. Ефанова подняли руку для создания очередной молнии.

Вставай! Сделай хоть что-то!

Но тело не слушалось. Я отчётливо почувствовал холодное дыхание смерти. Перед глазами замелькали картинки из прошлого. Похоже это то самое состояние, когда вся жизнь проносится перед глазами.

Мы сделали всё, что могли. Сражались до последнего вздоха…

Из рук Белодымова вдруг упал меч. Причём Амаграм ничего не делала с ассасином тумана.

— Клятва сломана! — закричала Ефанова и поняла руки. — Мы не сражаемся!

— Клятва сломана… — повторил я. — Но как? Королева победила тень?

— Похоже на то. Только это стоило её жизни.

Туман Белодымова стал рассеиваться. Ассасины, что имели клятву, временно лишились сил из-за смерти королевы.

Зашумела рация на поясе Амаграм.

— Это Заноза, приём.

— Амаграм на связи. Бой закончен.

Группа Занозы без потерь справилась с вулканическими големами и серыми когтями. Все были заметно потрепаны, но главное живы.

Мы выиграли это сложнейшее сражение. Оставалось понять, что творится на Земле…

Быстров скривился от боли. Телепортация через преобразование крови всегда проходила очень болезненно.

— Что произошло на юге? — спросил нлам племени Гао.

— Костров воспротивился клятве, — Быстров презрительно посмотрел на ассасина огня. — Я проиграл Калинину в бою один на один.

— Когда вы уже перебьёте этих чертовых ассасинов!

— Наен сейчас сражается с Амаграм. Думаю, она победит. С ней нет первородных ассасинов, так что вряд ли и они воспротивятся клятве.

— Почему вообще Кхала потеряла контроль над королевой? Это надолго?

— Нет. Контроль должен вот-вот вернуться.

— Надеюсь, что ты прав. Мои люди заметно нервничают.

— Что у тебя с лицом? — спросил Быстров, обратив внимание на кожные язвы нлама.

Вождь Гао зло усмехнулся.

— Это ещё ерунда, — нлам махнул рукой, призывая подойти дерханца в длинном плаще. — Посмотри на моего брата. Шаш, сними капюшон.

Быстров ужаснулся от уродских язв на лице молодого дерханца.

— Что это? Какая-то новая болезнь?

— Он неделю был на Земли. Если бы остался там ещё на пару дней, то сдох бы. Разве Гирза не докладывала вам об этом? МаоГат должен быть в курсе.

— Я впервые об этом слышу…

— Тогда, Арлас, у меня для тебя печальные новости. Атмосфера Земли губительна для дерханцев. Мы не сможем там жить.

— Но на Земле живут дерханцы! Как…

— Они изначально были другими. Я уже спрашивал об этом жрецов. Дерханцы должны жить в своём мире, люди в своём. Думаю, МаоГат знал, что это не просто слова. А солнце и звезды красивый, Арлас, — Вождь дотронулся до своего лица. — Эта плата стоило того, чтобы их пару раз увидеть.

— Пойду в портал… — Быстров повернулся к ассасину огня и скомандовал на русском: — Костров, за мной.

— Чтоб вы сдохли долбанные дерханцы!

— Пошли! — рявкнул Быстров, схватив парня за рукав.

Рома заталкивал ассасина в портал через силу. Покинув Изнанку, Быстров телепортировался в Гималайские горы.

— Что задумал на этот раз, урод.

— Я оставлю тебя тут на время. Это для твоей же безопасности.

— Для моей же безопасности? Дарханская скотина! А-ну говори, что задумал!

— Заткнись.

Быстров телепортировался на последний этаж небоскреба в полуразрушенном Краснодаре. Терехов смотрел на небо затянутое тучами.

— Как всё прошло? — не поворачиваясь спросил дерханский главнокомандующий. — Костров воспротивился клятве?

— Ты знал?

— Арлас.

— Ты знал?! — во всю глотку заорал Быстров. — Дерханцы не могут жить в мире людей! Всё что ты хотел невозможно!

— Пускай дерханцы не могут жить на Земле, но что с того? Без монстров жизнь нашего народа наконец-то станет нормальной. Разве не этого мы хотели? А где это будет — у нас в Дэр или на Земле — неважно.

— Мы пошли не тем путём, МаоГат.

— А какой путь ты хотел? — Константин повернулся. — Думаешь, с людьми можно…

В грудь Терехова вонзился меч. Он харкнул кровью и рассмеялся.

— Арлас… А говорил, что не подведёшь…

— Мы сотворили ужасные вещи, Константин. Я боюсь, что без людей мир Дэр навсегда останется засушливой серой пустыней.

— Напоследок решил назвать меня человеческим именем… Это твоя насмешка?

— Нет. Я не хочу ненависти между людьми и дерханцами.

— Пролито слишком много крови… У тебя не получится договориться с людьми.

— Пускай так. Я попробую разорвать этот круг ненависти. Надеюсь, это ещё не поздно.

Быстров вытащил окровавленный меч и подхватил Терехова.

— Для твоего плана придётся убить Кхалу и Наен. Они не пойдут за тобой.

— Знаю.

— Ради людей ты готов убить свою любимую?

— Это не ради людей.

— Какой же ты глупец, Арлас… — из последних сил прохрипел Терехов. — Людям и дерханцам не договорится…

— Я верю в лучшее, МаоГат. Я верю в светлое будущее, которое когда-нибудь наступит и для дерханцев, и для людей.

Десять лет спустя.

У больницы стояла съемочная группа программы новостей. Они обогревались горячим чаем, ожидая появление Евгения Калинина. Стояли уже довольно долго, но главврач сообщил, что министра по делам Дэр скоро должны выпустить.

Предполагалось сделать кадр максимально естественным, и потому толпа зевак вокруг не особо напрягала репортеров, в отличие от декабрьского холода.

Наконец из дверей показалась инвалидная коляска. Во время последнего визита в Изнанку министру не повезло наткнуться на серого когтя. Считалось, что этих монстров уже не осталось, но пара-тройка по миру Изнанки всё ещё бродила.

Приветственно улыбнувшись Калинин махнул корреспонденту рукой. Интервью получилось коротким, но емким. Главный вопрос был про нападение серого когтя — было ли это случайность или намеренной провокацией.

Калинин заявил, что во всём виновато его любопытство. Министр решил посмотреть на редкие участки Серой Пустоши, что ещё остались на дерханской земле.

Говорил Калинин с улыбкой насколько это возможно после сложнейшей операции, потерянной по колено ноги и сломанной правой руки.

Репортёры пожелали министру скорейшего выздоровления и сопроводили до неброского серого фургона.

Из толпы зевак к машине подошёл мужчина в чёрном капюшоне.

— Привет, Илья, — сказал Калинин чуть улыбнувшись.

— Надо поговорить, — ответил Костров, посмотрев на Анастасию Калинину, которая везла коляску.

— Ну тогда садись к нам в фургон.

Проехав совсем немного Костров спросил.

— Это же нихрена не несчастный случай, верно? Что произошло в Изнанке.

— На меня напал серый коготь. Он спрятался в пещере, к которой я подошёл.

— Можешь вешать эту лапшу на уши корреспондентам, но не мне. Говори, что произошло. Иначе в следующий год хрен я отдам кровь на Алтарь.

— Илья, на меня напал коготь. Виноват я сам.

— Нежели все люди становясь политиками начинают лгать? С трибуны говоришь о честности, о том, что надо помнить историю, о том, что надо не забывать какой ценой добыт мир!

— И что ты предлагаешь? Сказать, что кучка идиотов устроила на меня покушение? Ты хочешь новую войну? Всё только стало налаживаться. Да, всё не идеально, но посмотри каких успехов мы уже достигли. Мне неприятно врать, Илья. Это вынужденная мера.

— Ты для этих сук всё сделал, а они тебе нож в спину. Такая вот благодарность!

— Дерханский нлам принёс извинения из-за сложившейся ситуации. Сам знаешь, у них много разных племён — некоторые настроены крайне радикально. Я думаю, никому не нужна моя смерть.

— Радикалы есть не только у дерханцев. Эти твари убили 80 % населения Земли. Особой любви к серокожим ни у кого нет.

— Людей убили монстры Изнанки, а не дерханцы.

— Нет, давай называть вещи своими именами — это дерханцы устроили геноцид. Монстры были лишь инструментом. Официальную позицию Нового Человечества можешь засунуть себе в жопу. Я знаю как всё было.

— Это было ужаснейшим недопонимание…

— Можешь засунуть себе в жопу! — перебил Костров. — На тебя жалко смотреть, Женя… Ты был ассасином, а теперь калека. Если к тебе вернуться силы, то ты легко это залечишь, но ты же на это не пойдешь, — Илья на пару секунд замолчал. — Коготь действительно был или это…

— Коготь был. Устроили засаду.

— Зарио?

— Да.

— Даже не удивлён… Как себя чувствуешь? По виду выглядишь ужасно… Мумия, которая пытается улыбаться.

— Мой вид наконец соответствует действительности.

— В смысле?

— Искалеченный внутри, но всегда безупречный снаружи. Примерно так я выгляжу в глазах общественности. Теперь же всё соответствует действительности.

— О, да! Теперь ты можешь без угрызений совести говорить о шрамах, что остались после войны, и о памяти, которую надо хранить для следующих поколений. Сколько это продержится, Женя? Сколько продержится это мнимый мир с дерханцами? Я думаю немного.

— Любая система существует пока есть те, кто её поддерживает.

— Ты любишь эти слова. Ладно, выпустите меня. Всё что хотел, я уже услышал.

— Илья, ты же не хочешь сделать какую-то глупость? Эскалация конфликта с дерханцами нам не нужна.

— Не беспокойся. Я понимаю, как обстоят дела. Но если они нападут первыми, то я за свою мирность не отвечаю. Высадите меня.

Машину остановили. Выходя из машины, Костров ещё раз окинул взглядом Калинина и посмотрел на его жену.

— Не отпускай этого дурака в Изнанку лишний раз. И привет ребятишкам.