Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Милый папочка мертв. Даже хуже, чем мертв.

Бин Фэм бросил фирменный Пигли-Вигли пакет с продуктами на ковер. Он задохнулся от спертого воздуха, отравленного гнилью трупа Милого папочки.

Бин зажал рот рукой и закрыл за собой дверь. Кровь была повсюду. Бин провел ночь с Джоном, которого встретил на бульваре Монтроз. Он понятия не имел, как долго Милый папочка Ричард Мосли уже мертв. Но он окостенел и пригласил на пир мух.

Большая фигура Милого папочки откинулась назад в его любимом кресле. Его черная кожа стала ближе к синему оттенку. Большой живот был вспорот, обнажая месиво из органов и окровавленной одежды.  Кишки обмотались вокруг больших ботинок. У них была маленькая квартира. Это было самое большее, что они могли позволить себе с почтовым индексом Ривер Оакс. Теперь вся квартира была залита кровью Милого папочки. Каждый дюйм.

Милый папочка подобрал его три года назад. После того, как родители Бина выгнали его. Он стал одним из маленьких мальчиков Милого папочки, как любил он называть молодых людей, которыми управлял. У Милого папочки было много клиентов, которые брали у него на вечер одного из его мальчиков. У Бина было немало поклонников. Это был грязный бизнес, и когда клиентов не было, ему все равно приходилось выходить на улицы и сниматься. Но Милый папочка был добрым, заботливым, профессиональным и не жестоким.

«Вы получите больше пчел с медом, чем с уксусом,» — как он часто говаривал.

Бин знал этого человека всего три месяца, до того, как они влюбились друг в друга. Глубина их эмоциональных отношений никогда не обсуждалась публично. Но это было очевидно, и никто не оспаривал этого. У них были одни и те же заветные мечты. А теперь Милый папочка умер. Бин чувствовал себя потерянным.

Бин подошел к своему убитому любовнику. Он приблизился к зловонию и ужасу, которые навсегда запечатлелись в его мозгу. Он смотрел на мертвое лицо Милого папочки. Глаза сутенера были тупыми. Что-то засунули ему в рот. Бин протянул руку и сжал подбородок Милого папочки. Когда он опустил ее, что-то выпало изо рта трупа. Оно упало в кровавую яму, которая осталась на месте большого живота. Это был вялый синий пенис.

Они накормили его собственным членом!

Бин закричал. Его вырвало в грязь, оставленную после убийства. Несколько недель назад Милый папочка начал приторговывать кокаином мексиканца по имени Томас Мартинес. Бин подозревал, что Томас, неуклюжий человек со шрамом, через мертвый левый глаз, был плохой идеей с самого начала. Но все любили Милого папочку. У него не было врагов. Его репутация была солидной.

— Не волнуйся, любовничек, — заверил Милый папочка Бина. – Свидания — идеальное место для продажи кокаина. Вечеринки располагают. Продажи растут. Мы заработаем много денег. Томас – деловой человек. Он знает меня. Я не настолько глуп, чтобы поиметь его. Это наш билет на Нолвуд драйв, малыш.

Что-то пошло не так с договоренностью. Бин подумал, что Томас и его люди недалеко ушли от бандитов. Но это было наказание и послание для других. Послание от наркокартеля. Во что, черт возьми, их втянул Милый папочка?

Бин вошел в спальню. Она была разграблена. Он подошел к ящику для носков, у которого было ложное дно, и обнаружил, что все деньги пропали.

— Дерьмо, — закричал он.

Он схватил вещевой мешок. Тот был набит папочкиной тренировочной одеждой, которая никогда не видела тренажерный зал. Бин выбросил содержимое, набил сумку тем малым, что не было сломано, порвано или разбито.

Он заметил на полу фотографию, где они были изображены вместе с Милым папочкой. Ее вытащили из рамки. Милый папочка скалился на камеру, но сторона фотографии с Бином была оторвана.

Ой, блядь. Они знают мое лицо. Они знают мое гребанное лицо.

Бин сорвал бежевые шорты, нашел пару джинс и натянул их на себя. Он выдернул ковбойскую рубашку с длинным рукавом из шкафа, надел поверх майки. Затем Бин заметил бейсболку с логотипом Астроса и напялил ее на голову.

Он бросился обратно в гостиную. Сейчас бы он не назвал ее так. Место убийства. Он пробормотал папочка, папочка, папочка, телу, но останавливаться, чтобы в последний раз взглянуть на своего мужчину, он не стал.

Бин выбежал из квартиры, влажная жара ударила его. Он со страхом ожидал увидеть черный Форд Торино Кобра Томаса, припаркованный на обочине. Но форда там не было.

Бин должен исчезнуть до того, как эти психопаты найдут его. У него остались деньги с прошлой ночи. Не очень много. Он порылся в кармане джинс и достал четвертак. Бин подошел к телефонной будке на углу.

Бин проснулся, под щекой лежала стопка коричневых салфеток, которые защищали его плоть от липкого стола закусочной. Слабая защита. Бин поднял голову, салфетка приклеилась к лицу слюной.

Он вытер глаза и увидел Карен Гроув, вдову среднего возраста, которая время от времени заботилась о нем. У нее были трудные времена, но она была милая. Ее сын-подросток погиб в автокатастрофе примерно через месяц после того, как муж скончался от эмфиземы.

Карен была грустной, одинокой леди. Она сняла Бина на углу улицы год назад. И платила, чтобы побыть его матерью. Она кормила Бина. Стирала его одежду. Спала рядом с ним и гладила его черные волосы, пока он засыпал. Сначала это было странно. Но в их договоренности не было ничего сексуального. Карен просто хотела быть матерью.

— Тебе нужно обратиться к врачу, — сказала Карен, держа сигарету перевернутым знаком мира у лица. Это была одна из тех длинных женских сигарет, которые курили только стареющие домохозяйки и драг-королевы.

— Все не так уж плохо, — сказал Бин.

Он отодвинул холодную картошку с застывшей подливкой и сыром.

— Официантка заволновалась. Она решила, что ты пьян или типа того. Я вынуждена была сказать ей, что у тебя нарколепсия, — сообщила Карен. – Расскажешь мне, что случилось до того, как ты отключился. Это твой ужасный парень? Он причинил тебе боль?

— Нет. Конечно нет. У меня неприятности, Карен. Есть опасные люди, которые хотят найти меня.

— Тогда тебе нужно пойти в полицию и сообщить об этом, — настаивала Карен.

— Полиция ничего не сделает для меня. Я уличный педик, Карен. Педе. Они попытаются использовать меня, как информатора. А когда меня убьют, скажут – скатертью дорожка.

Карен потянулась через стол и схватила Бина за руку.

— Останься со мной. Я буду защищать тебя. Мой дом набит оружием. И я отлично стреляю. Мой муж, возможно, был бесполезен по большей части, но он научил меня стрелять из пистолета.

— Это слишком опасно. Я не позволю им убить тебя. Мне просто нужно одолжить немного денег.

Карен вытащила конверт из сумочки и скользнула им по столу, как в шпионском фильме.

— Тут две сотни, — сказала Карен. — Все, что было в доме. Если ты подождешь до завтра, я смогу дать тебе больше, когда банк откроется.

— Нет, я не могу. Я должен был уехать из Хьюстона еще несколько часов назад. – Сказал Бин, пряча конверт. – Теперь я смогу уехать подальше отсюда. Спасибо, Карен. Ты была для меня большей матерью, чем моя настоящая мать.

— Подойди сюда и обними меня, — сказала Карен, вытаскивая свое крупное тело из-за стола.

Бин встал и крепко обнял ее.

— Береги себя, — прошептала ему Карен. — Дай мне знать, что ты в порядке. Когда сможешь.

Карен отпустила его, схватила сумочку со стола и оставила его одного. Она плакала. Бин не любил видеть ее расстроенной, но он позволил ей уйти в этом состоянии.

Он сел обратно за столик и попытался продумать свой следующий ход. Бин не мог сесть на автобус. Если он отключится, кто знает, что с ним может случиться или где он проснется. Он выглянул в окно закусочной и увидел, как Карен срывается с парковки. После того, как она уехала, его глаза выхватили красновато-оранжевую Ривьеру Бьюик, припаркованную на обочине. Внутри сидели мексиканцы. Они выглядели так, как будто искали закусочную.

Сердце Бина забилось. Как они узнали, где он? Если только они не следили за ним, с момента, как он обнаружил тело Милого папочки. Бин вздохнул с облегчением, когда машина скрылась в переулке.

Слава Богу.

Бин заметил трех восемнадцатилетних водил, болтающихся в закусочной. Он внимательно оглядывал присутствующих, пока не заметил пожилого джентльмена, который выглядел, как дальнобойщик. Он носил кепку козырьком назад, с рекламой моторного масла, и он пил только кофе. Мужчина сидел за центральным столом, а не в углу. И читал газету.

Бин подошел к человеку.

— Извините меня, сэр? Могу я поговорить с вами минутку?

Мужчина поднял глаза и посмотрел на Бина.

— Что я могу сделать для тебя, сынок?

— Вы водите одну из этих фур?

— Да. Видишь бело-желтый грузовик? Мой.

— Сэр, не подкинете меня?

Мужчина выглядел озадаченным.

— Ты даже не знаешь, куда я еду.

— Это не имеет значения. Если из Хьюстона, этого достаточно.

Мужчина указал на стул напротив него.

— Садись.

Бин сел.

— У тебя какие-то проблемы, сынок?

— Нет, сэр. Я просто хочу добраться до Эль-Пасо. Но для меня это непросто. У меня нарколепсия. Сонная болезнь.

Глаза мужчины расширились от сочувствия.

— У меня был кузен, у которого была эта болезнь. Он вел беседу, все шло хорошо, и вдруг…

Мужчина щелкнул пальцами. — Как выключили. У тебя так же?

— Иногда так. Но не всегда. Иногда я засыпаю только на секунду или две. Но я не могу вести машину. И я не могу сесть на автобус. Люди могут украсть мои вещи. Или попытаться причинить мне боль.

Старик кивнул.

— Да, этот мир полон дегенератов. Но я не еду и близко к Эль Пасо. Тебе лучше подождать кого-нибудь, кто поедет в 10.

— Сэр, я недавно кое-кого потерял и хочу уехать из Хьюстона. Я просто больше не могу здесь находиться, мне трудно найти кого-то, кому я могу доверять.

— Как тебя зовут, сынок?

— Бин Фэм, — сказал Бин, протягивая руку через стол.

— Я Джин Рейнольдс, — сказал он, крепко пожав Бину руку. — Мой трейлер пуст. Я собираюсь домой. Дом в Мэдисонвилле. Могу отвезти тебя туда. А оттуда ты можешь попробовать поехать дальше.

— Спасибо, Джин, — сказал Бин.

— Дай мне допить кофе, а потом мы вместе уберемся отсюда.

Бин проснулся, когда зашипели тормоза. Он вспотел, хотя в кабине работал кондиционер. Он оторвал голову от пассажирского окна и посмотрел на Джина.

— Ты не в Хьюстоне. Всего в полутора часах. Но ты выбрался. — Сказал Джин, открывая дверь и спрыгивая на землю.

Бин взял свою сумку и вышел из грузовика. Ему пришлось сделать небольшой прыжок, чтобы добраться до тротуара.

Грузовик был припаркован на заправке. Солнце начало садиться. Бину пришлось обойти машину, чтобы увидеть, что там, через дорогу. На другой стороне была небольшая грунтовая дорога, которая вела к заправке, стоянка грузовиков и закусочная.

— Ты не шутил о своей нарколепсии, — сказал Джин. – Ты вырубился только мы проехали пять миль. Если бы ты не стонал и не метался во сне, я бы принял тебя за мертвого.

— Да. Мне жаль, я не лучшая компания.

— Все хорошо. Пока ты был в отключке, я тут уладил кое-какое дерьмо, с одним полицейским.

Джин указал в сторону шоссе.

— Тебе нужно ехать по сорок пятому, пока не выедешь из Петерса. Потом Даллас. Ты увидишь кучу маленьких городков. Потом поедешь по тридцатому до двадцатого, а потом по десятому. Достаточно легко запомнить. Десятка ведет прямо в Эль-Пасо. Это займет двенадцать часов, если ехать отсюда. Не самый практичный маршрут, но мне нужно было сюда, а ты хотел оставить Хьюстон позади.

— Все нормально, Джин. Спасибо, что подвез.

— Сорок пятое — это просто прямой выстрел между Хьюстоном и Далласом. Никаких других причин ехать сюда. Если только ты не живешь за счет этого, как я. В эти дни недели тут тихо. Попытайся найти кого-нибудь на стоянке грузовиков до наступления темноты. Если решишь пойти в городок, то, возможно, не скоро встретишь автомобиль.

— Спасибо за совет, Джин.

Джин пожал Бину руку.

— Удачи, сынок. Счастливого пути.

Бин пошел к закусочной. Вокруг сорок пятого шоссе был густой лес. Бин никогда раньше такого не видел. Но это было живописно. Если вы любите смотреть на деревья и кусты.

Вывеска на закусочной гласила «Стоянка грузовиков и кафе».

Как оригинально, подумал Бин. Он открыл стеклянную дверь и вдохнул запах мясной подливки, который висел в воздухе. Несколько человек – восемь-десять – сидели в кафе. Большинство занимали красные диваны. Почти все водители грузовиков. Неудивительно. Молодая пара, около двадцати, может быть, чуть больше двадцати сидели ближе всего к выходу. У девушки были рыжие волосы и макияж, от которого казалось, что бледное лицо светится. Она листала музыкальный автомат. Ее кавалер носил ковбойскую шляпу, футболку и джинсы. Деревенщина, определил его Бин. Он стучал запечатанной пачкой сигарет по ладони.  Бин слышал, что курящие кончают дольше. Но не знал, работает это или нет. Он не был курильщиком.

Бин направился к свободному столику. Он не был королевой педиков, но определенно выглядел более женственным, чем обычный маменькин сынок. Не самое хорошее место, чтобы уединяться с кем-то в туалете. К тому же он был вьетнамцем. Наполовину. Но ему нужно было поесть. И ему нужно как-то ехать дальше. Так что он шел так брутально, как только мог, представляя, как шел бы Джон Уэйн.

Да! Я хочу убивать и трахать баб!

Он легко смешается с толпой, если не будет высовываться.

Бин сел за столик, оглянулся. Никто не обращал на него внимания. Он вытащил липкое меню из подставки с приправами.

Подошла официантка. На ее бейджике было написано Дэниз и выглядела она довольной. На ней была засаленная форма, уже слишком ношенная. В руках девушка держала планшет и ручку.

— Вы готовы заказать? — Спросила она.

— Что-нибудь порекомендуете? — Спросил Бин.

— Да. Забегаловку по соседству. – Ответила девушка.

Бин не знал, что на это сказать.

— Расслабься, сладкий. Это единственная официантская шутка, которую я знаю, — улыбнулась она неискренней улыбкой. — Еда здесь не так уж плоха. Если держаться подальше от рыбы.

— Я хочу большую мистер Пибб и жареную картошку с подливкой, пожалуйста, — сказал Бин.

Дениз записала заказ и вернулась к грилю.

Бин вернул меню на свое место и снова осмотрелся. Он увидел мужчину, в углу напротив рыжей и ее ковбоя. Мужчина растянулся на диване, занимая всю сторону стола. Он полулежал, игнорируя воду и кофе на столе. За пояс мужчины была заткнута изношенная книга. Название книги — Мои первые две тысячи лет. Бин сидел слишком далеко, чтобы разобрать автора.

Он знал, что пялиться было неразумно, но Бин не мог оторвать глаз от человека. У него были густые черные волосы и загорелое точеное лицо. Великолепные голубые глаза. Он носил длинный черный плащ, который покрывал его, как одеяло. Ему было около тридцати. Человек за столиком выглядел как кинозвезда, которая ждет, когда ее найдут. Бин почти слышал историю крупного голливудского продюсера.

«Ну, я искал место для съемок в Техасе. Я ехал через этот забытый богом город, полный ничтожеств, когда проколол шину. Я зашел в эту грязную маленькую закусочную и увидел его. А остальное стало историей.»

Поза мужчины напомнила Бину Джеймса Дина на постере фильма Гигант.  Где тот растянулся в кресле на фоне особняка. Мужчина в плаще не был одет в ковбойскую шляпу, но его пыльные сапоги были ковбойскими. Большинство людей не могли бы чувствовать себя так удобно в кафе на стоянке грузовиков. Это добавляло загадочности незнакомцу.

Образ Милого папочки, изуродованного в кресле, мелькнул в памяти Бина. Он всплыл, как открытка из ада. Бин почувствовал себя виноватым за то, что пустил слюни на незнакомца, пока оскверненный труп Милого папочки еще остывал. Он отвернулся от привлекательного мужчины. Интересно, обнаружили ли тело. Бин сделал бы анонимный звонок сам, но ему не пришло это в голову. Завтра он проверит газеты. Посмотрим, потратит ли кто-нибудь чернила на убийство и упомянут ли его имя.

Бин оттолкнул ужасный образ Милого папочки. Он вспомнил своего возлюбленного. Бина окатила печаль, приправленная горячим гневом.

Милый папочка хорошо поимел его. Теперь его ищет Томас Мартинес. Бин знал, что Томасу будет трудно его найти. Он больше беспокоился, что его выследят власти. Чтобы допросить об убийстве. У Бина были приводы, но ничего серьезного. В основном за приставания. Но его отпечатки были по всей квартире. Он представил, как его фото выскакивает на каждом факсе в каждом почтовом отделении и полицейском участке в Техасе. Если его задницу притащат обратно в Хьюстон, он не сомневался, что Томас найдет способ добраться до него. Хотя Бин и не знал как.

У молодой пары накалились страсти. Бин был благодарен за то, что они отвлекли его. Рыжая прошептала ковбою громкую, но нечеткую жалобу.

— Какая муха тебя укусила, Тина?

Рыжая Тина оглянулась вокруг.

— Черт Возьми, Тайлер! Ты меня смущаешь! Люди смотрят!

Реднек, известный, как Тайлер, осмотрелся. Многие смотрели на шоу. Но когда Тайлер встретился взглядом с Бином, он встал.

— Какого хрена ты пялишься? — Тайлер зарычал, подошел к столику Бина. Выглядел он так, будто собирался надрать ему задницу.

Бин покачал головой и икнул в ответ.

— Эй, Дениз! Обязательно принеси этой китаезе палочки для еды, когда будешь подавать ему рис! — крикнул Тайлер. Он поставил ботинок на сиденье напротив Бина и откинул шляпу назад.

— Оставь бедного ребенка в покое! – визжала Тина. — Ты такой отморозок, Тайлер! Почему бы тебе не повзрослеть?

Тайлер не обращал внимания на свою девушку и предложения от нескольких посетителей успокоиться.

— Встань, желтый кусок дерьма, — сказал Тайлер. — Я собираюсь выпинать твою китайскую задницу обратно в Токио.

Человек в плаще оказался рядом с Тайлером. Он держал кофейную чашку и книгу в мягкой обложке.

— Токио в Японии, гений, — сказал он.

Тайлер отступил назад, а мужчина вернулся на свое место и поставил на стол чашку. Он открыл книжку и начал читать.

Тайлер уставился в пространство между Бином и незнакомцем. Он осмотрелся, смешался на мгновение и выпрямился. Гордость важнее кислорода в Техасе. Он глубоко вздохнул и расправил плечи.

— Мистер, мне все равно, насколько ты большой. Мы не собаки в драке. Сейчас тебе нужно убрать свою задницу отсюда и заняться своими делами.

Мужчина поднял указательный палец, продолжая читать.

— Подожди, — предупредил он. Дочитав абзац, он вырвал салфетку из диспенсера и использовал ее как закладку. Затем встал и повернулся к Тайлеру. На его лице была спокойная и дружелюбная улыбка.

— Как ты обычно говоришь? Я лезу не в свое дело? Мне стоит выбрать кого-то своего размера? Разве нельзя все решить миром бла, бла, бла, — человек насмехался. Голос мужчины имел слабый южный акцент. Он был откуда-то еще, но провел достаточно времени на юге, чтобы приобрести акцент.

— Мистер, ты нарываешься на неприятности, — предупредил Тайлер.  Он был слишком упрямым, чтобы видеть свое безрассудство.

Человек наклонился к уху Тайлера. Бин слышал тихие слова этого человека.

— Я восхищаюсь тем, как ты можешь так свободно выражать себя, Тайлер. Но позволь задать тебе вопрос. С кем, черт возьми, ты, по-твоему, разговариваешь? Если бы я не был голоден, я бы забил тебя до смерти.

В его словах не было гнева. Это сделало заявление еще более смертоносным. Человек говорил с улыбкой, которая была страшнее, чем все, что Бин когда-либо видел. Это дошло и до Тайлера.

Мужчина шлепнул Тайлера по плечам и притянул его к себе, как будто полуобнял приятеля. Он добродушно посмотрел на дальнобойщиков и официанток.

— Все в порядке, ребята. Мы просто болтаем.

Он подался ухмыляющимися, ядовитыми губами обратно к уху Тайлера. Тайлер стоял на месте, словно перед ядовитой змеей. Краска схлынула с его лица. Тайлер смотрел в пол, как отруганный ребенок, который знает, что он неправ.

— Нужно внимательнее смотреть на того, с кем пытаешься связаться, сынок. Что если ты откроешь рот не на того человека. Особенно в таком месте, куда приходят разные люди. Ты запросто можешь разозлить кого-то, кто убьет тебя, твою семью и всех, кто напоминает тебя. В этом мире есть психи, которые захотят убить, только взглянув на тебя. А на них ведь не написано, они могут оказаться кем угодно. Не стоит играть в такую русскую рулетку.

Бину захотелось аплодировать человеку за то, как он поставил Тайлера на место. Но он и сам был немного напуган.

— Ага, эта симпатичная молодая леди с тобой? — продолжал мужчина, направляясь к Тине. -Она твоя постоянная девушка? Правда? Знаешь, как долго такие девушки остаются с такими, как ты? Пока не встретят уверенного мужчину. Девочки не любят неуверенных в себе мальчиков, Тайлер.  И они уж точно не любят ждать, когда мальчик начнет вести себя как мужчина.

Незнакомец посмотрел на любопытных.  Их стало меньше, когда они поняли, что драки не будет. Он дружески подмигнул им.

— Мы все здесь друзья.

Потом он вернулся к Тайлеру.

— Девочка не довольна припадком твоей истерии. Ты хочешь, чтобы она увидела, как тебя растопчут? Думаешь, у нее останется хоть толика уважения, когда все, что ты устроил, закончится?

Тайлер покачал головой.

— Нет, сэр, нет, — сказал он, извиняясь. — Я не плохой парень. И не расист. Совсем нет. Тина сводит меня с ума. Я становлюсь безумным и глупым.

— Ну, ты должен подумать, стоит ли она того. Теперь я уберу руку, а ты извинишься перед моим другом. А потом просто уйдешь. Без лишних слов. Оплатишь счет и уйдешь. С ней или без нее. Это как хочешь, я могу тут только сказать, что бы выбрал я. Уйди отсюда с достоинством, Тайлер. Так дольше проживешь.

Мужчина отпустил Тайлера.

Тайлер испуганно посмотрел на Бина.

— Мне очень жаль. Действительно. Ты не сделал ничего плохого. Я просто вел себя как придурок. Я не должен был называть тебя китаезой. И я не должен был говорить о рисе и палочках для еды. Это было неправильно.

Пристыженный ковбой сразу же подошел к своему столику. Он бросил деньги на стол и ушел без девушки. Она схватила сумочку и гневно пошла следом.

Показалась Дениз она несла поднос с едой.

— Этот парень ужасен. Не могу сказать, что я расстроена от того, что ты выпроводил его. Он выглядел нервным, как шлюха в церкви, когда ты закончил с ним. Но теперь ты будешь вести себя хорошо, верно?

— Дениз, я не хочу проблем. Я хочу поесть. — Сказал человек с ухмылкой, которая смягчила взгляд официантки. — Я не люблю насилие. Но не могу пройти мимо несправедливости.

— Я бы хотела, чтобы таких мужчин, как ты, было больше. — сказала Дениз. Она бросила презрительный взгляд на других ребят в кафе, затем повернулась к столику. — Я так понимаю, ты будешь ужинать здесь? Попросить официанта протереть стол?

Мужчина повернулся к Бину.

— Не возражаешь, если я присоединюсь?

— Нет, — сказал Бин. – Пожалуйста.

Дениз поставила тарелки на стол. Мужчина посмотрел на свою еду. Горячие пирожные, домашний картофель фри и две полоски прожаренного бекона.

— Я не заказывал бекон.

— Он идет с блюдом, — сказала Дениз.

Мужчина вздохнул.

— Хорошо, ладно, тогда.

Мужчина посмотрел на тарелку Бина.

— Эй, Дениз, еще один вопрос. Вот эта подливка, она с мясом?

— Ха, это растворимый коричневый порошок и вода. Никакого мяса.

— Тогда принеси и мне немного.

Дениз кивнула и ушла.

Он повернулся к Бину.

— Тебе нравится бекон?

Бин кивнул.

— Вот и хорошо.

Мужчина взял вилку, поднял полоски бекона и положил их на тарелку Бина.

— Наслаждайся, мой друг. И поблагодари животное за жертву, которую оно принесло.

— Вы вегетарианец? — спросил Бин.

— Иисус был вегетарианцем, — ответил он, утопив горячие пирожные в сиропе. — Нет, нет. Я ем мясо, когда нужно. Прямо сейчас мне это не нужно. Я слушаю свое тело и даю ему то, о чем оно просит. В этот момент, он просит горячие пирожки, жареную картошку и соус. Бьюсь об заклад, в этом порошке есть немного говяжьего жира, но я это допускаю.

Мужчина кивнул на тарелку.

— Я люблю места, которые подают завтрак весь день. Тут подадут тебе все, что хочешь, когда хочешь. Обед на завтрак. Завтрак на ужин. Ужин на обед. Удобно, сука.

Дениз возвратилась с порцией мистера Пибба и подливкой.

Мужчина разглядывал лицо Бина. Незнакомец был чертовски сексуальным, но и пугающим. Бин не чувствовал в нем гея, но кожа все равно немного розовела от внимания. Бин делал вид, что безумно увлечен пивом.

— Ты вьетнамец?

— Да, — сказал Бин удивленно. — Как вы узнали? Большинство людей думают, что я китаец.

— Нет. Уж точно не китаец. Вьетнамцы, как правило, имеют чуть более широкий нос и небольшие тела. У вас также более темный тон кожи, а глаза больше, чем у китайцев.

— Где вы этому научились? —  спросил Бин. Мужчина становился все более и более интригующим. Бин никогда не встречал такого интересного человека.

— Это никакой не подвиг, — пожал плечами человек. — Я изучаю людей. Я читаю. И я не боюсь задавать вопросы, если мне что-то интересно. Как тебя зовут?

— Я Бин, — сказал он.

Мужчина посмотрел на него.

— Это Бен, Б-э-н?

— Нет, но звучит похоже. Все предполагают, что и пишется так же.

— Это не одно и то же. Когда я обращаюсь к тебе, я хочу быть уверен, что говорю твое имя правильно.

Мужчина вытащил из кармана крошечный блокнот и маленький карандаш с резинкой.

— Давай, по буквам.

— Б-и-н, — сказал Бин.

Человек записал это.

— Фамилия? —  Спросил он, все еще глядя в блокнот.

Бин решил назвать фальшивую.

— Дао. Д-А-О.

Мужчина сунул блокнот в карман.

— Окей. Теперь ты в моей книге. Я записываю имена всех, с кем дружу по дороге. Пол Маррэйн мое имя.

— Как? Пол П-о-л? — Поддразнил Бин.

Пол загоготал по-доброму.

— забавный малыш. У тебя есть чувство юмора. Это круто.

— Спасибо. И спасибо, что спас мою задницу. Я думал, этот парень растерзает меня.

— Эта маленькая трата спермы не тронула бы тебя. — Сказал Пол. Он макнул вилкой с жареной картошкой в соус. – Эти отморозки — трусы по своей природе. Они выбирают тех, кто слабее, потому что знают, что возмездия не будет.  Но они, вообще, не умеют драться. Тайлер просто хотел выглядеть большим мужчиной перед своей девушкой. Не думаю, что вышло так, как он себе это представлял.

Бин улыбнулся.

— Ну, мало кто бы вступился. Я должен тебе.

Какое-то время они ели молча, когда ужин был закончен, Пол откинулся на диван.

— Так что за история, Бин? Ты не совсем сюда вписываешься.

— Нет. Меня подвезли. Я направляюсь в Эль-Пасо. Я надеюсь, что смогу найти кого-то, кто сможет отвезти меня в Даллас.

Пол выглядел смущенным.

— Я думаю, ты хочешь поехать в Хьюстон и оттуда в Эль-Пасо, нет?

— Я приехал из Хьюстона. И я не собираюсь туда возвращаться, — сказал Бин.

— Что случилось? – спросил Пол.

— Просто… плохое. Я не могу вернуться.

— На тебя выписан ордер? – спросил Пол. Затем он наклонился над столом и прошептал: — Черт возьми, Бин. Ты кого-то убил?

— Нет, ничего подобного. Кое кто хочет навредить мне.  За то, что мой друг сделал с ними.

— Недалеко отсюда есть автобусная станция. Менее опасно, чем автостоп, — предложил Пол.

Бин рассказал полу о нарколепсии.

— Дерьмо. Окей. Думаю, тебе нужно ехать. — Пол подумал секунду.  — К черту. Я могу взять тебя с собой.

— В Даллас? – спросил Бин, посветлев лицом.

— Нет, чувак. В Эль-Пасо. Я никогда не был в пустыне.

— Я могу платить за бензин, — предложил Бин.

— Да, хорошо. Договорились. Пополам.

Дениз принесла два чека, бросила их на стол. Бин потянулся за своим, но Пол схватил его первым.

— Я заплачу. Оставь чаевые Дениз. И оставь хорошие чаевые. Она, похоже, хороший человек.

Бин последовал за Полом из закусочной. Их ждала ночь.

— Нам сюда. — сказал Пол.  Он подвел Бина к красивому Доджу Чарджер 69-го года. Он был черным, и капот выступал как акула-молот.

Бин остановился, чтобы полюбоваться.

— О Боже, — сказал он. – Это лучшее, что я когда-либо видел. Все настоящее?

— Все, что имеет значение, — сказал Пол, гордясь своей маленькой дорогушей. — Сердце, с которым она родилась, все еще под капотом. Восьмицилиндровый 383 Строкер.

— Она прекрасна. Не хочу оскорбить ее, положив свою задницу на сиденье.

— Она видела много задниц, Бин. Не парься.

Пол отпер переднюю дверь для пассажира.

Бин забрался внутрь. Черный виниловый интерьер выглядел и пах новым. Пол закрыл дверь и подошел к месту водителя, сел в машину и завел ее.

— Хорошо, — сказал он, — Эль Пасо, мы едем.

Пол выехал на сорок пятое и включил фары.

— У меня был длинный день. Тут есть мотель примерно в часе езды отсюда. Если не возражаешь, я бы хотел поспать. Я бы позволил тебе вести, пока я сплю, но это, вероятно, не лучшая идея.

— Не лучшая, — согласился Бин.

— Расскажи мне свою историю жизни, Бин. Радио сломано, — пояснил Пол, регулируя зеркало заднего обзора.

— Да ничего такого. Во мне ничего особенного. И я не сделал ничего особенного.

— Я бы сказал, что мы все особенные. Но вот что сказать тем, кто действительно не. Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Ты живешь со своими родителями?

Бин усмехнулся.

— Нет. Они отреклись от меня.

— Ты никогда им и не принадлежал, — сказал Пол. — Большинство животных заботятся о своем молодняке, пока молоко в груди не высохнет. Некоторые животные бросают своих детей, как только те рождаются. Но люди? Они никогда не отпускают. Это неестественно. Родители? Они держат пальцы у тебя в мозгу, пока не умрут.

— Я был довольно диким. А они строгими, — сказал Бин.

— Чем они занимаются?

— Они стоматологи. У них практика в маленьком Сайгоне. Вьетнамская часть Хьюстона.

— Так что же произошло? Почему они отвергли тебя?

— Больше чем одна причина. Самой большой была религия. Они стали баптистами. Начали ходить во Вьетнамскую Баптистскую церковь. Я не смог. Это была чушь собачья. Они оставили «там джао» — три дисциплины, во Вьетнаме. Я мог понять, почему они покинули страну, но чтобы так выбросить всю систему верований? Я не смог войти на борт с Христом. Поэтому они выгнали меня, когда мне исполнилось шестнадцать.

Было кое-что еще. Но Бин решил оставить свою сексуальность в стороне. Его родители презирали гомосексуалистов. Они думали, что Бин психически болен. Их новая религия усугубила ситуацию. Он боялся, что этот разговор испортит настроение, поэтому он решил узнать больше о Поле.

— А что насчет тебя?

— Меня? У меня было не так сложно, как у тебя. Нормальные родители. Нормальное воспитание.

— Где ты вырос?

— Я родился в Канзасе, но моя семья много переезжала. Я был военным мальчишкой. Уверен, что люблю путешествовать с тех пор.

— Так что ты теперь делаешь?

— Я путешествую. Я блуждаю. Я заклятый бродяга. Или пикаро. Я предпочитаю это слово. Звучит получше. Я не знаю, как можно жить и умереть в одном месте, когда есть так много, чего можно увидеть.

— Ты богат? Как ты можешь себе это позволить?

Пол усмехнулся.

— Если мне нужна еда или бензин для моей девушки, я нахожу черновую работу. Я зарабатываю столько, сколько мне нужно, и двигаюсь дальше. Потому что я всегда должен быть в движении.

Вспышка фар осветила зеркало заднего вида.

— Похоже, кто-то пытается привлечь мое внимание, — сказал Пол. Он не выглядел обеспокоенным.

Бин повернулся к заднему окну. Все, что он видел, были огни автомобиля, который их преследовал. Он запаниковал. Подумал о Томасе и машине, которую видел у закусочной, когда Карен ушла. Могли ли они проследить за ним? Увидели, как он садится в фуру Джина и проследили за грузовиком до Мэдисонвилля? Он не был уверен. Он вырубился и не знал, преследовал ли их автомобиль.

— Может быть, они хотят обогнать? – предположил Пол.

Он опустил окно и помахал им. Машина дернулась к ним, начала обходить Додж.

Пол увидел машину раньше Бина.

— Привет!  Хорошая Кобра! Она красавица! Что у нее под блузкой? V-8 428?

Бин согнулся и вжался в дверь.

— Пол! Они собираются убить нас!

Бин видел, как один из людей Томаса направил пистолет из пассажирского бокового окна автомобиля.

— А ну остановись!

— Черт, — сказал Пол, — Воу, воу, полегче.

Пол заглушил двигатель. Кобра остановилась рядом с ним. Прежде чем он успел сказать хоть слово, двое мужчин открыли дверь и выхватили Пола с сиденья. Бин, все еще прижимаясь к своей двери, упал плечом в пыль, когда дверь дернули. Двое мужчин выволокли его.

— Тащите их. Я хочу немного уединения для этого шоу.

Бин узнал голос Томаса. Он почувствовал злость.

Прости меня, Пол. Ты умрешь из-за меня.

Его тащили несколько футов, Бин думал, что вывихнет плечи. Гравий больно царапал спину, пока его, наконец, не стащили на мокрую траву. Его бросили и он смог сесть. Бин посмотрел направо, Пол был тут же на коленях. Полная луна ярко освещала поляну. Их будут пытать и убьют в серебряном лунном свете. Это была вовсе не романтическая перспектива.

Томас стоял перед Бином. Четыре мексиканца стояли позади. Они носили грубые куртки. Томас был в кожаном жилете, на голое тело и в грязных джинсах. У него была непослушная, волнистая грива черных волос. Он переводил внимательный взгляд с одной жертвы на другую и поглаживал дубинки.

— Простите, я вас знаю, ребята? – спросил Пол. Он казался больше смущенным, чем испуганным.

Томас посмотрел на Пола, указал дубинкой на Бина.

— Что ты делаешь с этим желтым? Собирался трахнуть маленькую сучку? Хочешь эту цыпочку?

— Нет. Я просто подвожу его. Встретил его в Мэдисонвилле. И я не ебусь, как минимум, до третьего свидания.

Томас усмехнулся.

— Ты ведешь себя так мило для человека, который вот-вот умрет. Люди в вашем положении обычно умоляют. Сказал бы мне просто убить этого маленького педика и отпустить тебя. Что ты никому не расскажешь. Только это ничего не меняет. И всегда заканчивается одинаково.

— Поразительно. Кажется, ты такое уже делал раньше, — сказал Пол. – Но если ты говоришь, что мольбы не изменят твоего мнения, зачем мне этим заниматься? Да? Можно просто умереть с достоинством.

Бин не мог поверить, что Пол ухмыляется перед лицом смерти. Он должен попытаться спасти сумасшедшего сукина сына.

— Томас, пожалуйста. Этот гринго сумасшедший. Он ни хрена не знает, тебе не нужно беспокоиться о том, что он что-то скажет. Он сбежал из психушки. Никто ему не поверит.

Томас повернулся к Полу.

— Это правда? Ты сумасшедший сукин сын? Я могу отпустить тебя и не волноваться, что ты сдашь меня?

— Ну, я бы не стал претендовать на то, что я самый здоровый человек. И я определенно не крыса. Стараюсь держаться подальше от властей. Но честно говоря, я предпочту посидеть прямо здесь и посмотреть, как это будет. Если вы не возражаете.

Томас повернулся к своим людям, они рассмеялись.

— Мистер, ты чертовски безумен.

— Томас, пожалуйста. Сделку с тобой заключил Милый папочка. Не я. Я не знаю, почему папочка умер, но я уверен, что была причина. Когда я увидел, что моя фотография пропала, я испугался и убежал. Я не хотел умирать за его ошибки. И Пол, тоже, не должен умирать за это, — сказал Бин.

Томас указал на маленькую дубинку Бину.

— Не волнуйся. Поговорим через минуту. Сначала я хочу закончить с Полом.

Он указал дубинкой на Пола.

— Знаешь, что это такое, сумасшедший Пол?

Пол изучал предмет в преувеличенной манере.

— Похоже на дубинку.

— Нет. Это зонд для шин. Мой старик, у него был гараж в Сьюдад-Хуарес. Он сделал доброе дело для себя и своей семьи. Он умер от лейкемии, когда мне было десять. Кредиторы забрали гараж. Я украл это до того, как они его заперли. Раньше я думал, что это бита. Мой папа сказал мне, что это для проверки шин. Но я никогда не видел, как им пользоваться. Когда он умер, моя мама рано сошла в могилу, поддерживая меня и моих братьев. Мы должны были делать то, что мы не хотели, чтобы выжить. Плохие вещи. Если бы мой папа не умер, я был бы другим человеком. Но он умер. И вот мы здесь, сумасшедший Пол.

— Да, мы здесь, Томас. Я сожалею о твоем отце. Теперь понятно, откуда столько мусора у вас в головах. Мы, которые вот-вот умрут, отдаем вам честь, — сказал Пол с усмешкой.

Томас покачал головой, и в жесте было восхищение.

— Ты занимательный мертвец, сумасшедший Пол. Мы будем говорить о тебе долгое время после этого. Надеюсь, у тебя есть последние слова, потому что я должен их услышать.

— Да, мне есть что сказать, — ответил Пол. Он произнес слова с тем же опасным выражением и тоном, которым он говорил с Тайлером в кафе. — Ты и твои амигос должны вернуться в свою красивую машину… серьезно, я бы такую тоже хотел. Тебе нужно уехать отсюда. Сейчас. Или вы с кучкой своих засранцев, скоро будете молить небеса. Твои люди умрут быстро. Я порву несколько шеек. Растопчу несколько голов. Сломаются кости. Но с тобой, мертвоглазый хуесос, мы будем веселиться долго. Ты должен доверять мне в этом, Томас. Когда дело доходит до убийства, вы все куча гребаных любителей.

Томас зарычал и разбил голову Пола зондом. Пол упал без звука. Томас наклонился и ударил Пола еще три раза, прежде чем выпрямиться.

— Адьес, сумасшедший Пол.

Бин отвернулся после первого удара. Он закрыл глаза, его подбородок задрожал. Это все. Боже. Я пойду прямо за тобой, Пол. Придержи ворота открытыми для меня.

Зонд поднял подбородок Бина вверх. Кровь Пола запачкала его. Он открыл глаза, Томас ухмыльнулся.

— Можешь закончить как сумасшедший Пол. Или я могу принести свою бензопилу из багажника и мы начнем срезать с тебя дерьмо. Я могу накормить тебя тем же, чем твоего жирного дружка. Тебе же нравится вкус члена, не так ли?

Слезы текли по лицу Бина.

— Чего ты от меня хочешь?

— Где мой товар, желтый? Милый папочка пытался нести мне какое-то дерьмо. Сказал, что было ограбление. Мой товар унесли. Весь. Он сменил мелодию, когда я поднес плоскогубцы к его пальцам. Он сказал, что ты замешан в этом. Что ты все устроил и знаешь, где мой товар. Что ты обманул его.

Бин покачал головой.

— Это не правда.

— Тогда ему было наплевать на тебя. Потому что он дал нам тебя на блюдечке, — сказал Томас. -Сказал, что ты подлый маленький китаеза. Он предложил позаботиться о тебе сам и отплатить нам. Но я сказал ему, что это его зона присмотра. Поэтому он в ответе за это. Что если он не может доверять собственному парню, мы должны расторгнуть соглашение. И мы это сделали.

Бин не сомневался в словах Томаса. Милый папочка был из тех людей, кто бросал первого подвернувшегося под колеса автобуса, чтобы спасти свою шкуру. Бин никогда не думал, что станет этим подвернувшимся. Ему следовало быть готовым к этому.

— Он солгал тебе, — сказал Бин. — Я не знаю, где твой товар.

— Мы следили за тобой. Мы видели тебя с этой жирной сучкой в закусочной в Хьюстоне. И старый водитель грузовика. Мы знаем, где они живут.

Томас ткнул тело Пола.

— Ты должен думать о других людях в этой ситуации. Таких, как твои родители. Стоматологи из маленького Сайгона? Они не должны платить за твои грехи. Но они это сделают, если ты не скажешь мне то, что мне нужно знать. Они пойдут по пути безумного Пола.  Или, может быть, они пойдут в худшем направлении. И эта кровь будет на тебе. Из-за тебя будет весь этот ужас. На нем будет твое имя.

Глаза Бин намокли от слез.

— Мне нечего тебе дать. Я бы хотел, видит Бог.

Томас передал зонд одному из своих людей, вытащил нож из заднего кармана.

— Сними с него штаны.

Двое мужчин схватили Бина. Он начал отключаться. Он чувствовал, как его зовет чернота и не возражал.

Удерживавшие его руки соскользнули с него. Мужчин рванули, словно натянули веревку, привязанную между машиной и их лодыжками. Бин проваливался в сон. Он не понимал, что происходит перед ним.

Парни Томаса кричали по-испански. Раздалась стрельба.  Но все быстро стихло.

Бин видел все размыто. Он видел, как Томас встал и повернулся. Босс картеля отлетел к дереву. Он ударился об него и упал на землю. Человек, лицо его было затенено, схватил одного из мужчин.

Он схватил его за подбородок и закинул голову назад. Бин услышал треск. Звучало так, будто трещала толстая ветка, под слишком большим весом. Бандита развернуло. Бин видел, как его голова болтается между плечами. Он был похож на фигурку с шеей на резинке, которую ребенок натянул до предела. Его глаза выпирали из глазниц, а рот зиял, как у рыбы, которой нужна была вода.

Бин видел, как тень бросилась на другого человека Томаса. Парня подняли над головой двумя руками и ударили о колено, ломая позвоночник.

— Демонио! — закричал бандит с зондом в руках, и бросился бежать.

Тень дернула его к себе. Как будто ребенок вытаскивает игрушку из ящика. Мексиканца сильно ударили о землю, тот приземлился на живот. Его испуганное лицо уставилось на Бина.

Он начал что-то говорить, но потом на его голову упал тяжелый ботинок. Это был не просто удар мощной силы. Либо мир вращался в замедленном темпе, либо владелец этого ботинка извращенно замедлял время.

Ботинок столкнулся с черепом. Мужчина закричал, его глаза закрылись. Бин мог слышать, как череп давится под сапогом. Сначала это звучало как хруст костяшек пальцев. Потом громче. По мере того, как продолжалось давление, нарастал тошнотворный звук. Ботинок давил, глазные яблоки выдавливались из глазниц. Они набухли и выскочили из своих гнезд. Крик человека стал булькающим, кровь топила его. Горячий красный поток выстрелил из носа и рта человека. Зубы раздробились и вылетели изо рта. Ботинок, наконец, добрался до земли, голова раздавилась.

Человек, устроивший эту бойню, опустился на колени. Это был Пол. Его голова прогнулась с правой стороны, Пол хрюкнул от боли. Дыра в его голове была глубокой. Настолько глубокой, что это сдвинуло его правый глаз ближе к скуле. Из раны на лбу текла кровь. Пол сжал руками голову, стиснул зубы и толкнул голову руками. Похоже, он сдвинул голову на место. Правый глаз тоже вернулся на свое нормальное место.

— К черту укусы, — пробормотал он, продолжая давить.

Вмятина на его голове начала пульсировать.

Мир вращался, превращаясь в туннель. Бин отключился.

Бин смотрел свой вынужденный сон. Это была безобидная сцена. Они с Милым папочкой приводили дом своей мечты в порядок. Однажды Милый папочка сказал, что ждет их на Нолвуд драйв.

Пара украсила елку пластиковыми зелеными украшениями. Хотя через большое окно гостиной было видно, что сейчас лето. Милый папочка открыл рот, чтобы заговорить. Оттуда выполз синий пенис и пополз к груди, остановился на животе Милого папочки и изогнулся. У него было четыре крошечных ножки. И двигался он, как ящерица.

— Вот так, малыш, — сказал Милый папочка.

Он приподнял свой уродливый свитер и обнажил пупок. Пенис-ящерица исчез в большом пупке.

Бин проснулся в машине на пассажирском сиденье. Пол тоже был здесь. Он крутил радио.

— Добро пожаловать обратно в мир живых. Чертово радио все еще не работает. Может антенну отстрелили. Хотя мы слишком далеко от Хьюстона и недостаточно близко к Далласу для нормального сигнала. Мне пришлось убить Томаса.

Пол отключил радио и посмотрел на Бина.

— Ты в порядке?

Бин смотрел на него несколько секунд. Его разум вспомнил стычку с Томасом. На лице Пола не было ни царапины. Его голова выглядела нормально.

— Тебе череп раздавили.

Пол рассмеялся и потер голову.

— Очевидно, нет. У меня нарост на задней части головы. Я упал и играл опоссума. Но немного и мне досталось.

— Он ударил тебя несколько раз. Я слышал это.

— Он ударил меня однажды. Бин, я немного читал о нарколепсии. Иногда это вызывает галлюцинации и яркие сны. И, да ладно, как, черт возьми, я бы сидел тут, если бы у меня была трещина в черепе?

— Что случилось? Это произошло так быстро, что я не смог уследить за этим.

— Они собирались кастрировать тебя, судя по всему. Я бросился к одному из них и выхватил его пистолет. Застрелил остальных до того, как они поняли, что происходит.

Бин нахмурился и покачал головой.

— Нет. Этих парней разорвали на части. Раздавили. Я видел это.

Пол наклонился и обнял Бина.

— Тебе это приснилось. Окей? Я застал их врасплох и убил их. Пистолетом.

— Что ты сделал с телами?

— Я оттащил их подальше в кусты. Не видел необходимости их хоронить. По этим лесам бродят стаи диких собак. Они такие же, как волки или койоты. Злобные и голодные. Они подберут за нами. Уже начали, готов поспорить. Я столкнул их красивую машину. Мне не понравилось это делать. Я подумывал снять диски и поставить их на Додж, но это было бы глупо.

Бин смотрел в сторону леса. В его животе ютился странный страх. Что-то не так. Он напомнил себе, что ему повезло остаться в живых. Пол был Бунтарем и Суперменом в одном флаконе. Кому было интересно, как Томас и его придурки достали его? Они умерли, и он должен поблагодарить за это Пола.

— Что теперь? – спросил Бин.

—  Мы поедем в тот мотель, о котором я говорил. Встряхнем несколько торговых автоматов. Полюбуемся на толпу идиотов. А остальное мы решим утром. Я все еще за Эль-Пасо, если хочешь. Вива Эль Пасо! Его уличные летние шоу начнутся в ближайшее время.

Бин кивнул и пристегнул ремень безопасности.

— Давай, — сказал он без энтузиазма.

— Ты в порядке? – спросил Пол, — Выглядишь немного подавленным для того, кто ускользнул от смерти.

— Думаю, я все еще в шоке. Пытаюсь все переварить. Никогда раньше не был так близок к смерти. Чувствую себя так, будто нахожусь в эпизоде Сумеречной зоны. Кажется, что это сон, а я все еще на земле, ожидаю, что Томас накормит меня моим членом, — сказал Бин.

— Это не сон, Бин. Ты в безопасности, и ты свободен, — сказал Пол, заводя двигатель. — Как сказал Керуак — ничего позади меня, все впереди меня, как всегда на дороге.

Бин смог улыбнуться. Хотя тревога все еще не отпускала его.

Они проехали много миль, пока не увидели рекламные щиты со скромной стрелкой, которая указывала на плакат. Наконец, они прибыли в мотель Красные лампы.

Пол повел машину к маленькому офису, который был напротив восьми номеров в мотеле. Два ряда по четыре комнаты в два этажа.  Облупленный бассейн был огорожен желтой лентой. Вывеска мотеля исчезла раньше, чем для него придумали название.

Машин не было. Неоновая вывеска «свободные номера» сообщала очевидное. Блондинка в очках читала за стойкой регистрации. Пол заглушил двигатель.

— Давай возьмем комнату, — сказал он.

Бин пошел за ним в офис.

Колокольчик звякнул, когда они открыли дверь. Женщина подняла глаза. Она была молода. Немного широковата в талии и бедрах. Но у нее было красивое лицо дочери фермера. Она носила выцветшую рубашку и Бин видел верхнюю часть ее джинс, касса скрывала остальное. Было видно, что карманы сильно растянуты и потерты.

Тьфу. Засаленные. Потрать немного денег, девочка.

Когда она увидела Пола, она положила книгу и сняла очки.

Она посчитала Пола привлекательным. Это было легко понять. Если бы Бин был натуралом, он бы, вероятно, почувствовал ревность, словно удар поддых. Но он не был натуралом и уже просто хотел добраться до кровати.

Пол подошел к прилавку, поднял книгу и посмотрел на обложку.

— Джанки, Уильяма Берроуза. Поразительно. Серьезная вещь. Я впечатлен. А я было подумал, что ты читаешь потрошителя телочек.

Женщина немного покраснела.

— Я люблю читать. Но не романы. Они всегда фальшивые, — сказала она, с сильным мягким акцентом. — Мне нравятся истории о потерянных людях в темных путешествиях по себе. Люди, которые проходят через ад и живут, чтобы рассказать об этом. Через это можно быть ближе всего к человеку.

Пол прислонился к стойке.

— Нам всем иногда нужен маленький кусочек греха.

Черт. Он хорош. Было слышно, как намокли ее трусики. Бин не ревновал. После того, через что они прошли вместе, Бин больше не имел сексуального интереса к Полу. Он полюбил очаровательного пикаро, как брата. Он думал, что может уже так и есть. Но не был уверен, потому что у него не было братьев.

Пол положил книгу и протянул ей руку.

— Я Пол, — сказал он.

— Марта, — ответила она, ухмыляясь и сжимая пальцы.

— Это мой друг Бин.

Марта стрельнула глазами на Бина, пискляво поздоровалась и снова отвернулась к Полу. Удар поддых.

— Нам нужна комната, — сказал Пол.

— Одну? — спросила Марта, открывая и листая книгу регистраций.

Это позор.

Пол задумался на секунду.

— Знаешь что, сделай две комнаты. Но рядом друг с другом.

Он повернулся к Бину.

— Я мерзко храплю. Как будто мебель таскают по комнате. Так будет лучше для тебя.

Пол подмигнул Марте и расписался.

Она сняла два ключа с доски.

— Один и три. Вниз и налево. Кто где? – спросила она, глядя на Пола взглядом «трахни меня».

— Мой номер один, — сказал Пол, забирая оба ключа и вручая один Бину.

Пол вытащил деньги из кармана. Он достал две сотни.

— Этого хватит?

— Этого более чем достаточно, — сказала Марта, беря деньги.

— Лучше так. Оставь себе лишнее, — сказал Пол.

Он и Бин направились к выходу.

—  Просто позвони мне с телефона в комнате, если понадоблюсь. Я сразу приду, — сказала Марта. — Я здесь до рассвета.

— Буду знать, — сказал Пол.

Он повел машину к мотелю и вошел в комнату Бина. Бин бросил сумку на постель королевского размера и, наконец, пристроил и свою задницу, сняв обувь.

Пол пошел в туалет.

— Эй, у них здесь настенный телефон! Еще Элвис мог им пользоваться.

Пол говорил, а эхо в туалете вторило ему.

— Да, у меня сильные боли в груди. Вызови королю скорую. – подражал Пол голосу Элвиса, — Скажи им, чтобы захватили мне сэндвич с беконом и арахисовым маслом по дороге. Спасибо. Большое спасибо!

Было неплохо. Бин захихикал.

Пол вернулся в комнату.

— Хочешь немного потусоваться? Посмотрим, может, у них есть кабельный порно канал. Иногда можно поймать такой. Титьки. Члены.

— Нет. Я устал. И я уверен, Марта хотела бы зайти и почитать тебе свою книгу.

Пол пожал плечами.

— Эй, нужно со всеми быть милым, если можешь.  В дороге может стать очень одиноко. Увидимся, когда петух каркнет.

Пол ушел.

Бину нужно было в душ, но он был вымотан. Парень разделся и залез под одеяло. Горел свет, но он слишком устал, даже для того, чтобы щелкнуть выключателем.

Бин размышлял о сегодняшнем дне. Его жизнь полностью вышла из-под контроля. Теперь все было по-другому. Милый папочка мертв. Он скорбел, хотя жалкий сукин сын и пытался все свалить на Бина. Из-за чего его могли убить наркоторговцы, но многие из них, включая главаря, были мертвы.

Конечно, он не имел к этому никакого отношения. Это все Пол. Технически, Бин даже не видел этого.

Его разум защищался от стресса, сознание ускользнуло вниз по кроличьей норе, когда началось насилие. Он смешал реальность со сном.  Это как засыпаешь под Флинстоунов по телеку. И тебе снится, что ты в мультфильме. Скатываешься с Фредом, под звук свистка.

Да, так оно и было.

Он не знал, что принесет завтра. Он и боялся, и волновался. Но теперь Бин чувствовал себя лучше, относительно всего. Относительно будущего. Относительно своей дружбы с Полом, которая воспринималась, как должное.

Чувство скорой смерти покинуло его.  Хорошо быть живым.

Ничего позади меня, все впереди, как всегда на дороге.

Это было последнее, что Бин подумал, перед тем, как сон заключил его с свои объятия.

Бин проснулся в 4 утра, если часы на тумбочке не врали. Он сел, свесил ноги на пол, потер глаза и встал, не до конца проснувшись пошел в туалет. Он облегчился, удивившись тому, что выдал, пожалуй, мировой рекорд мочи.

Бин проголодался. Он оделся и вышел из своей комнаты. Парень шел к автомату чипсов и газировки. У него было достаточно денег на чипсы, мини-пончики, и банку A&W. Бин вернулся к комнате, полез за ключом. Но ключа не оказалось.

Дерьмо.

Он снова обыскал каждый карман. Ключа нигде не было. Он повернулся в сторону офиса. Там было темно и на двери висела табличка — закрыто.  Он посмотрел на комнату Пола. Дверь была распахнута.

Бин подошел и коснулся двери костяшками пальцев, чтобы постучать. Но закусил губу и задумался. Что если Пол отдал его Марте? Бин не хотел быть занудой, даже если бы ему, ради этого, пришлось просидеть на тротуаре до утра. Он решил заглянуть.

Парень толкнул дверь. Пол сидел на ковре. Он был обнажен и размахивал охотничьим ножом. Его худое и мускулистое тело нависло над Томасом, который лежал на грязном ковре мотеля. Томас был жив. Но ненадолго, судя по всему. Одежда Томаса была срезана с него, во рту был кляп, и он был связан.

Бин услышал шум и посмотрел на кровать. Там лежала Марта, обнаженная, как остальные, и тоже была связана. Ее запястья и лодыжки были привязаны к углам кровати. Она была распята, как пособие для изучения. Во рту тоже был кляп, как у Томаса. Она в ужасе смотрела на Пола.

Когда она увидела Бина, она дернула головой и издала приглушенный крик. Теперь она заметила его.

Это привлекло внимание Пола. Он посмотрел на дверь и увидел Бина.

— Господи Бин, закрой дверь! У меня член же наружу! —  на его лице появилось легкое раздражение.

Бин отшатнулся. Он уронил свои закуски и напитки и продолжал пятиться. Голова закружилась. Пол появился рядом в полотенце, обернутом вокруг талии.

— Эй, чувак. Зайди внутрь. Я все тебе объясню.

Пол не злился и не сходил с ума. Он был терпелив и нежен.

Бин почувствовал, как кончаются силы. Он не мог себе это позволить сейчас, но ничего не мог поделать.

— Эй! – Пол пошел к нему.

Мир был размыт и приглушен.

— Дружище! У тебя глаза закатываются! Остановись, а то упадешь и сломаешь шею.

Бин споткнулся и упал на твердый гравий. Прежде чем пустота поглотила его, он услышал, как Пол сказал:

— Ты все поймешь, когда вернешься, Бин.

На этот раз никаких снов. Просто густое черное небытие.

Когда он открыл глаза, мир все так же был нечетким. Картинка потихоньку фокусировалась. Он этого не хотел. Пол сидел на Томасе. Голова Томаса стукнулась о стену, когда Пол потащил его тело. Томас был мертв. Это было очевидно. Его здоровый глаз был закрыт, но мертвый глаз оставался открытым.

Бин попытался подняться и понял, что привязан к стулу. Руки были связаны за спиной. Лодыжки привязаны к ножкам стула. Он услышал всхлип. Бин повернулся и увидел Марту, привязанную к кровати. Она закрыла глаза. Слезы и сопли запачкали кляп. Бин отметил, что у него самого не было кляпа.

Он повернулся назад, Пол смотрел на него. Он сидел на голой заднице, его рука шевелилась внутри вскрытого живота Томаса. Лицо и грудь Пола были в крови, он улыбнулся. Сверкнув красным жемчугом зубов.

— Ииииии мы вернулись. Долго тебя не было, — сказал он, вытаскивая что-то скользкое и фиолетове из дыры в Томасе. Он сунул это в рот.

Бина затошнило.

— Пол, какого хрена ты делаешь? Боже, мужик, — пробормотал он.

Пол засунул остальную часть органа в рот. Он жевал быстро и жестко.

— Ты хотел знать, ну, пусть это произойдет сейчас, — сказал он, с набитым ртом.

Он взял полотенце с пола и вытер лицо и грудь, подошел к Бину. Затем кивнул Марте.

— Я знаю, милая. Скоро все закончится. Я обещаю.

Он встал на колени и вскинул глаза на Бина. Он выглядел странно милосердным.

— Ну, вот, то, что ты думал, что видел. Мне вышибли мозги. Я убил эту банду голыми руками. Ну да. Это не было галлюцинацией или сном. Ты видел все, как было.

— Но как? Что ты такое, Пол? – взмолился Бин.

Пол пододвинул правое плечо в сторону Бина. На нем была повязка. Повязка пропиталась кровью. Он снял ее, Бину открылся некрасивый, глубокий укус. Черная прозрачная жидкость сочилась из него.

— Все началось с этого, — сказал Пол.

— Что? У тебя бешенство или что?

Пол усмехнулся.

— Ничего такого. История немного долгая, но я постараюсь покороче.

Он скривился и снова закрыл рану.  Пол сел, скрестив ноги на ковре перед Бином, он устроился поудобнее для истории.

— Бин, мне 652 года, — сказал Пол. — Я родился и воспитывался в средней полосе России. В городе под названием Рязань. Моя семья была частью славянских поселенцев, которые основали город. Рязань была подневольным и раздробленным княжеством. Мы все время воевали с проклятыми половцами. Я был мясником. Ничего удивительного, правда? В 1360 году произошел небольшой всплеск черной смерти в Рязани. Я заразился. Я был холостяком, так что умирал в одиночестве. Мне было чертовски жаль себя. Я жалел, что у меня нет жены и детей. Но я также чувствовал себя благословенным от того, что мне не нужно смотреть, как умирает моя семья. Что я пойду в костер один.

Пол смолк, его лицо потемнело.

— У меня был сосед. Козий пастух. Аркадий Васильев. Он тоже был одиночкой. Высокий парень со светлыми волосами. Его было трудно понять. Он никогда не проявлял явных эмоций, но был достаточно дружелюбным. И резким. Люди считали его странным. Я не помню, как меня тогда звали. Но его я не забыл.

История была слишком глубокой и подробной, чтобы быть простой фантазией. Но и Пол умел выдумывать.

— Как тебя укусили? — спросил Бин. Он не поверил в сказку. Но он отчаянно хотел это услышать.

— Я был близок к концу. В какой-то момент я вырвался из бреда. Аркадий стоял над моей кроватью. Мы общались, только когда ему нужно было заколоть и освежевать скотину. Я надеялся, что он пришел, чтобы избавить меня от страданий. Но я был слишком слаб, чтобы даже попросить об этом. Он подошел ко мне, склонился к моему уху и заговорил.

Пол что-то сказал на русском. Затем перевел для Бина.

— «Ты никогда не умрешь. И голод никогда не умрет.» Потом он разорвал мою рубашку и укусил меня в плечо. Я почувствовал это, даже в муках смерти. Я все еще чувствую его. Рана, которая никогда не заживет.

Пол встал и походил по комнате.

— Я горел от лихорадки.  Я молился о смерти. А потом пришел голод. Я стал молиться усерднее. Мне нужно было мясо. Но не то мясо, к которому я привык. Я знал, что баранина или курица не насытят голод. Я боролся. Но ты не можешь победить его. Голод всегда побеждает. В Рязани было достаточно хаоса и смерти, чтобы скрыть мою первую трапезу. Аркадий сбежал. Больше я его никогда не видел. Когда у меня появились силы, я покинул тот гниющий город. Я бродил по миру и не старел. Так это и продолжается. И будет продолжаться.

Пол смолк, он отвел взгляд и снова заговорил.

— Ничего позади меня. Жизнь утонула, похоронена и забыта. Воспоминания приходят ко мне иногда. Как призраки. Но они неровные, разорванные куски. Они роятся в голове, но я не могу их ухватить. Они скачут по моей голове, как карусель, которая крутится слишком быстро. За мной ничего нет. Я брожу. И брожу. Я всегда в движении. Вперед. Вечно.

Вдруг тело Томаса закричало. Его голова затряслась. Его здоровый глаз открылся, и он попытался встать. Бин увидел черную дыру на груди, когда Томас встал. Там ничего не было. Нет сердца. Легких нет. Только ребра. Там не было ничего, что позволяло бы Томасу жить.

— Пол! – окликнул Бин, глядя мимо него.

Пол повернулся и увидел Томаса.

— Черт, — сказал он. Подбежал и подхватил нож, который покоился рядом с поднявшимся выпотрошенным трупом. Пол схватил зомби за волосы и шагнул за него. Он отпилил голову четырьмя движениями. Тело упало обратно на пол. Пол отбросил голову Томаса, с навечно запечатленным ошеломлением на его лице.

Он вернулся к Бину, глаза его были широко распахнуты.

— Да, нужно убедиться, что ты отрезал голову или что ничего не осталось, кроме костей. Потому что иначе они поднимутся и может начаться эпидемия. А это ни для кого не хорошо.

Потрясенный Бин повернулся к Полу.

— Так ты говоришь правду.

Пол мрачно кивнул.

— Я не знаю, откуда приходит голод. Откуда он берется. Когда он нападает на тебя, ты должен его накормить. Он возвращается каждые пару месяцев. Есть и другие. Я познакомился с двумя из них в своих путешествиях. Случайно. Многие из нас бродят. Мы не можем сидеть в одном месте или с одними и теми же людьми слишком долго.

— Что с ними случилось? Где они?

— Я их съел, — застенчиво признался Пол. — Мы можем убивать своих. И мы вынуждены. Мы не сосуществуем. Все часть меню. Наша единственная преданность — голоду.

Пол повернул стул Бина в сторону Марты. Она не сопротивлялась и не плакала. Ее глаза были пусты. Никого не было дома.

— Марта заняла место, отведенное для тебя.

Бин взглянул на Пола, тот положил голову Бину на плечо. Дыхание Пола щекотало шею Бина. Это было жутко.

— Ты собирался съесть меня, Пол?

Пол обошел вокруг и сел на край кровати, так, что он мог смотреть на Бина. Он положил нож на покрывало.

— Ничего личного. Все случайно. Пока я сидел в той закусочной, я подумал, что пусть будет первый, кто войдет в эту дверь. Его и съем. Просто кто вытащит короткую соломинку. Система, которую я использую, соблюдать справедливость. Система первого. Когда Тайлер начал доставать тебя, это все решило. У меня была прекрасная возможность завоевать твое доверие.

— Почему ты передумал?- Спросил Бин.

— Это случилось, когда Томас и его головорезы сбили нас с дороги. Ты знал, что у тебя нет шансов. Но ты все равно пытался спасти мою жизнь. Кажется, что я спокойный и сосредоточенный. Правда в том, что я ничего не чувствую. Больше нет. Это часть проклятия. И, возможно, проклятье в этом и заключается. Но ты как-то тронул меня. Я не мог съесть тебя после этого. Так что я убил всех, кроме Томаса. Я связал его и положил в багажник, пока ты был в отключке. Тебе на самом деле повезло, что все пошло так, как пошло.

— Почему Марта?- Спросил Бин.

— Я знаю, сколько нужно, чтобы накормить монстра внутри. Я понял, что Томаса будет недостаточно. Поэтому я добавил ее в меню.

Пол встал и взобрался на Марту. Она не узнала его. Марта лежала, как неживая. Он выгнулся над ней, как любовник, который собирался взять эту женщину.

— Бин, ты должен увидеть это. Ты должен увидеть каждый уродливый момент. Это важно знать, чтобы выдержать.

Марта смотрела перед собой. Она не вздрогнула, когда Пол склонился к ее шее. Он открыл рот шире, чем может человек, и укусил ее в горло. Она дернулась, ее глаза расширились. Пол вгрызся немного глубже, сжимая ее грудь в страсти голода. Она умерла быстро и Бин был благодарен за это.

Пол зарычал, встал на дыбы и зарылся зубами в нее еще глубже. Потом выпрямился, рыкнул и подобрал свой нож. Голова Марты отлетела от одного удара. Пол отбросил ее.

Все тело Пола дрожало, лицо скривилось. Он выглядел одержимым адским животным. Пол воткнул нож между грудей Марты и вспорол ее до лобка. Он разорвал кожу и сунул руки в рану. Бин слышал, как ее ребра треснули.

Глаза Пола расширились, когда он рвал ее тело. Он вытаскивал плоть, сразу обоими руками и ел так быстро, Бин был уверен, что Пол захлебнется. Вид был слишком тошнотворным для наблюдателя, но Бин не мог отвернуться.

Пол поцарапал внутри грудной полости, но там осталось немного. Он сдался и начал снимать с Марты кожу зубами. Бин представлял себе конкурс на поедание хот-догов. Пол быстро съел ее. Он начал успокаиваться и оседать, но все равно облизал ее кости.

Он прислонился спиной к стене. Пол выглядел ошеломленным.

— Это приносит кайф, есть вот так. Чем больше ты ешь, тем лучше себя чувствуешь.

Он повернулся к костям на постели.

— Марта, я благодарю тебя за жертву, которую ты принесла.

Пол встал. Его шатало.

— Я собираюсь принять душ. Мне нужно быть чистым и трезвым.

Он вышел за пределы взгляда Бина.

— Пол, ты можешь развязать меня? Я не буду пытаться бежать.

Пол остановился и обернулся.

— Прости, но я не верю. Еще. Я делаю это для тебя. Если ты выбежишь отсюда и устроишь истерику, ты можешь попасть под машину.

— Можешь хотя бы отвернуть меня к стене. Я не хочу смотреть на кости Марты.

Пол вернулся, поднял стул и развернул его к стене.

— Я не долго, — пообещал он, уходя.

Бин заметил небольшую картину над выключателем. Маленький домик на холме. Семья резвилась на крыльце. Фигурки были маленькие, неразличимые формы без лица. Это были тени людей. Бин не хотел думать о кошмаре по обе стороны от него, поэтому он заблудился сознанием в картине. Он задавался вопросом, существует ли такой дом реально, или же образ был причудливым Шангри-Ла.

Он слышал, что Пол вышел из ванной и развязал его, а затем обошел вокруг и присел на корточки перед Бином. Он был в джинсах и его волосы были влажными. Пол заговорил, развязывая ноги Бина.

— Слушай, у меня есть предложение. Мне иногда очень одиноко и нужен кто-то, с кем я могу поговорить. Кто-то, с кем я могу быть честным. Ты видел мое настоящее лицо. Ты совсем один. И у тебя состояние, которое делает тебя уязвимым. Идем со мной. Я буду защищать тебя. Ты знаешь, что я могу. Я обещаю, что не буду тебя есть. Если ты не умрешь. Если ты умрешь, я съем тебя. Не стану лгать.

Бин не знал, как к этому относиться. Мысль об этом его пугала.

— Ты хочешь отношений со мной?

— Дружба. В платоническом смысле. Дорожные приятели. Но я определенно гей, — пояснил Пол.  — Дело не в том, что ты не заводишь меня. У меня нет сексуального влечения. Это часть проклятия. Либидо исчезает.

— Если нас поймают, я тоже получу смертельную инъекцию, — сопротивлялся Бин.

Пол хихикнул и покачал головой.

— Нет. Меня нельзя поймать. Не спрашивай почему. Я не могу этого объяснить. Этого просто не происходит. Есть какая-то сила, которая защищает нас. Я устрою тебе демонстрацию.

Бин слышал, как к мотелю подъехала машина. Пол ухмыльнулся.

— Прямо по сигналу, — сказал он.

Он подошел к тумбочке и полез в верхний ящик. Там обычно хранили Библию. Он вытащил пистолет, который забрал у картеля, снял с предохранителя и засунул пистолет в штаны. Затем поднял Бина за руку.

— Иди сюда.

Пол повел Бина к окну и отодвинул занавеску. Солнце только что взошло, вытеснив ночь. Дорожный патрульный автомобиль остановился на парковке. Два полисмена вышли из машины и направились к комнате.

Бин знал, что ситуация неприятная. Копы не смогут его спасти. И он не был уверен, что ему нужно спасение. Даже если он не примет предложение Пола, он не считал, что нужно умирать вместо этого.

— Почему они здесь? — спросил Бин с тревогой.

— Я позвонил им, — объявил Пол. — Телефон в ванной! Я набрал 911 и сказал им, что пара ругается. Теперь оставайся здесь и смотри. Не выходи из этой комнаты.

Пол подошел к входной двери, открыл ее и направился к офицерам.

— Слава Богу! Там была кровавая баня! — Пол плакал. — Какой-то сумасшедший китаец ел людей! Но я остановил маньяка!

Он вытащил пистолет из штанов.

— Этим!

Офицеры вытащили оружие.

— Эй! Расслабьтесь, мистер! Положи на землю! Сейчас! – гавкал один из них.

— Не говори мне что делать, грязная свинья! —  возмущенно закричал Пол. Он поднял оружие в их направлении.

Они выстрелили. Тело Пола дернулось и отлетело назад. Копы разрядили обоймы в него. Пол упал на землю и умер.

Бин прикрыл рот и задохнулся. Этот сумасшедший ублюдок убит. Он не знал, какой сценарий его больше пугает, что Пол останется мертвым или нет.

Полицейские проверили труп и вставили в пистолеты новые обоймы. Затем они пошли к открытой двери, выставив оружие вперед. Бин с ужасом наблюдал, как Пол сел на полу за ними.

Пол поднялся и развернулся в сторону копов. Грудь и туловище парня были пронизаны пулевыми ранениями, он хитро улыбнулся и подкрался к ним.

Бин не мог смотреть. Он должен предупредить их. Он пошел к двери и выбежал наружу.

— Сзади! – крикнул он, указывая на Пола.

Один из полицейских выстрелил в Бина. Пуля вошла в его грудь, он упал на пол. Бин вдыхал, чувствуя огонь в легких. На потолке он увидел гнездо беременной осы. Боль растекалась по груди. Ему было тяжело дышать.

Он слышал крики и выстрелы. Они звучали за миллион миль отсюда. Хаос длился недолго.

Пол взволнованно смотрел на него.

— Черт возьми! Я сказал тебе оставаться на месте!

Пол осмотрел рану и опечалился.

— Это плохо, Бин. Действительно плохо.

— Не ешь меня, блядь, — успел сказать Бин превозмогая ад в груди.

Он почувствовал, как тьма затянула его мозг. Сильнее, чем обычно. Бин знал, что больше он не вернется. Мир закончился.

Во сне Бин видел дом на холме из мотеля. Семьи теней не было. Милый папочка стоял у двери на их месте. Он раскрыл объятия и поманил Бина, хотя был лишь большим мазком краски на холсте. Впечатление человека, созданное в три четыре капельки сьенны. Бин хотел подойти к нему, но не подошел. Он пытался вспомнить, как выглядело лицо папочки. Но не мог сформировать образ в своем сознании.

Бин проснулся и глубоко вдохнул. Он был в лесу, сидел, прислонившись к дереву. Парень посмотрел на свою грудь. На рубашке была кровь и дыра, под которой не было раны. Бин провел рукой по коже на груди. Рана пропала.

Бин посмотрел налево, патрульные лежали рядом. Мертвые. Бину было жарко. Все его тело было, как в огне. Бин потряс головой.

Он поднял глаза. Пол был рядом. Он поставил пластиковую бутылку воды у ног Бина, склонился и посмотрел на него. На его лице было раскаяние, или что-то похожее.

— Прости, Бин. Я чуть не убил тебя, из-за показухи. Я не мог позволить тебе умереть. Не так.

Пол указал на правое плечо Бина. Бин закатал рукав и увидел там красноватую повязку. Он застонал и закрыл рану.

— Я укусил тебя туда же, куда укусили меня. У нас общая родинка. Я мог бы быть сволочью и укусить тебя за задницу. Это было бы отстойно, — сказал Пол. — Тебе больше не нужно беспокоиться. Ничто не причинит тебе вреда. И ты больше не будешь отключаться. Нарколепсия умерла с твоей человечностью.

Бин просто уставился на него, усиливающаяся боль сотрясала его изнутри. Он не мог говорить. Он был уверен, что от слов агония станет сильнее.

— Ты привыкнешь к укусу. Научишься жить с этим. Мой его и перевязывай каждый день, если сможешь. Чем грязнее становится укус, тем он болезненнее. Но это и близко не похоже на то, какую боль причиняет голод.

Пол указал на мертвых копов.

— Тебе стоит начать с них, пока они свежие. Это лучший способ для первого кормления. Они не будут сопротивляться. И не забывай, что тебе нужно делать, когда закончишь.

Пол провел по горлу пальцем.

— Не оставляй ничего, что могло бы снова встать.

Пол бросил сумку Бина рядом с ним.

— Я набрал две штуки из карманов Томаса и его команды. Половина в твоей сумке. Тебе стоит раздеться, когда будешь есть. Иначе одежды не напасешься. Вот вода, помоешься, когда закончишь.

Бин просто смотрел на него, как какая-то бездушная вещь.

Пол был вынужден сказать еще несколько слов.

— Добро пожаловать на вершину пищевой цепочки, Бин. Тебе не понравится, то кем ты стал. Ты не будешь презирать это. Ты будешь делать то, что естественно. Больше мы не увидимся. А если увидимся, то один из нас съест другого. Ты уже чувствуешь это?

Бин чувствовал. Это было глубокое разочарование от того, что у него нет сил действовать. Он стиснул зубы и кивнул.

— Придумай систему. И хотя я говорил тебе, что нас не поймают, будь осторожен. Всегда что-то происходит в первый раз.

Пол отряхнул плащ и пошел прочь. Затем вдруг остановился и оглянулся.

— Ты никогда не умрешь. И голод не умрет. Постарайся не забыть свое имя. Счастливого пути, партнер.

Он сделал два шага и исчез в кустах.

Бин закрыл глаза и оперся затылком о дерево. Его желудок казалось был залит кипящей кислотой. Он обнял себя и болезненно застонал, посмотрел на погибших патрульных. Затем снял одежду.

Бин вышел из леса, увидел пустую тропинку и сорок пятое шоссе. Ему было гораздо лучше.

Основной голод был утолен, но он все еще чувствовал его немного. Он не был уверен, что когда-нибудь сможет почувствовать себя сытым. Бин не чувствовал стыда за то, что сожрал копов. Он ничего не чувствовал. Он был пустым и холодным под кожей.

Жара не беспокоила его, хотя он знал, что, наверное, сейчас безумно жарко. Днем солнце печет тропинку. Самое проклятое жаркое время дня. Он решил все так же ехать в Эль-Пасо. Бин подумал, что Пол, может, все еще едет туда. Он надеялся, что да.

Бин пошел в сторону Хьюстона.  Он решил, что поедет коротким путем, так как теперь ничего не боялся. Он шел вперед. Потому что за ним ничего не было. Бин не видел машин, направляющихся к нему. Но когда кто-то проезжал, он поднимал палец.

Он надеялся, что поймать машину не займет много времени. Аппетит Бина снова нарастал. Он решил придерживаться такой системы — чтобы все было справедливо.

Первый, кто остановится.