Сонни и Анна сидели на террасе дома его матери и разговаривали шёпотом. У Анны слёзы комом стояли в горле. Сонни сидел рядом с ней, смущённый и растерянный.

— Ты никогда не встретишь никого лучше меня, — сказала Анна. — Кроме твоей матери, разумеется, — с ядовитой горечью добавила она.

— Дело не в моей матери, — откликнулся Сонни.

Он попытался объяснить ей, кажется, уже в сотый раз:

— Мама полагается на меня. Что в этом плохого? Я её единственный сын. Ей без меня не обойтись. Ей нужно знать, что я всегда готов помочь ей.

Анна встала, едва держа себя в руках.

— Дело вовсе не в этом! Твоя мать никогда не оставляет тебя одного. Она постоянно мешает нам, и ты никогда ей не возражаешь. — Анна направилась к ступеням, на ходу надевая пальто. — Давай, иди позаботься о ней! С меня хватит.

Сонни шагнул было к Анне, но замер, не зная, что делать. Он знал, что любит её, но…

В этот момент входная дверь открылась и из-за неё выглянула мать Сонни, Рут, запахивая на груди халат в цветочек.

— Сонни, — сказала она, игнорируя Анну, — я забыла тебе сказать… завтра днём придут электрики чинить свет.

Сонни поднялся и обнял мать за плечи.

— Хорошо, мам. Рад, что свет в ванной починят. Меня раздражало это мигание.

— Так что, может быть, ты заедешь ко мне на обед… а потом, когда они придут, расскажешь им, в чём проблема?

— Завтра мне нужно работать, мам. Электрики сами поймут, что нужно делать, просто покажи им лампы.

— Я не люблю быть наедине с чужими людьми. Меня это нервирует.

— Хорошо, мам. Позвони мне, когда они придут, и я поговорю с ними.

Губы Рут задрожали, она пожала плечами:

— Если это всё, что ты можешь сделать…

Она покачала головой и вернулась в дом.

Анна уже успела спуститься на несколько ступеней. Она обернулась:

— Я люблю тебя, Сонни, но мне уже тридцать пять. Я не могу ждать вечно.

Сонни ощутил вину и злость, и эти чувства испугали его.

— Если сейчас ты позволишь мне уйти, — сказал Анна, — через двадцать лет ты будешь жалеть о том, что упустил любовь всей своей жизни. Но через двадцать лет тебе ничего не останется, кроме как сожалеть. А сейчас… сейчас ещё не поздно всё исправить.

— Анна, — начал Сонни, — что ты хочешь от меня услышать?

— Сделай выбор. Скажи «да» или «нет», но не заставляй меня ждать.

Сонни молчал. Он уже хотел сказать «нет», чтобы покончить с этим. Но слово «сожалеть» задело его за живое. Почему он не может решиться? Он всегда был таким и ненавидел себя за это. Ему было так трудно принимать решения.

Анна понимала, что Сонни в отчаянии. Она видела, что он зашёл в тупик. Ей не хотелось бросать его, но и выносить это она больше не могла. Что-то должно было измениться. Но что тут можно поделать?

Анна впервые пришла ко мне через несколько недель после ссоры с Сонни на веранде дома его матери. Он слишком запутался, чтобы хоть что-то предпринять, но Анне хотелось во всём разобраться. И она не боялась обратиться за помощью.

Всем своим видом она демонстрировала профессионализм и самообладание, и я ничуть не удивилcя, узнав, что она окончила Йельскую школу права. Сидя в огромном кожаном кресле в напряжённой позе, скрестив ноги, она сообщила, что хочет поговорить со мной о своём женихе.

— Я не то чтобы жалуюсь, — начала она, — но мы никак не можем назначить дату свадьбы. Он говорит, что любит меня, но я не могу добиться от него определённости. Он постоянно отделывается пустыми отговорками.

— Что он сам говорит об этом?

— Говорит, что постоянно занят. Но так было не всегда. Когда мы начали встречаться, он звонил мне каждый день. Мы всё время ужинали вместе. Он был остроумным и забавным. И был явно в меня влюблён. Я думала: «Это идеальный мужчина! Он так же, как и я, хочет детей. Мы будем прекрасной парой».

— А потом… — подсказал я.

— А потом всё изменилось. Мы стали видеться раз в неделю. Нам хорошо вместе. Он говорит, что любит меня. Но стоит мне заговорить о совместном будущем, как он отдаляется.

— И часто это происходит? — спросил я.

Анна посмотрела на меня — уверенности в её взгляде поубавилось — и кивнула.

— Что вы чувствуете в такие моменты?

Анна изменила положение ног, скрестив их по-другому, и посмотрела в угол моего кабинета, избегая зрительного контакта со мной.

— Знаете, в такие моменты я начинаю сомневаться в себе, — сказала она со вздохом. — Я пыталась выяснить у него, что я сделала не так. Может быть, я чем-то его обидела или оттолкнула. Но он это отрицает.

Она помолчала и добавила:

— А тут ещё его мать… Он с ней очень близок.

— Слишком близок? — задал я наводящий вопрос.

— Когда мы вместе, его мать постоянно нам мешает. Она названивает ему на мобильный, а если он не берёт трубку, то она пишет сообщения на пейджер, который он всегда носит с собой на всякий случай. На прошлой неделе она позвонила ему, когда мы были в ресторане. Он выслушивал её жалобы целых сорок пять минут. Вы можете себе это представить? Наше свидание было испорчено просто потому, что мусорные баки её соседа слишком долго стояли на обочине.

— Похоже, вы злитесь, — предположил я.

— Ужасно злюсь, — подтвердила она и расплакалась. — Ведь я его любимая женщина. Я должна занимать в его жизни особое место, а не довольствоваться остатками.

Она привела себя в порядок с помощью пары бумажных носовых платков и продолжила:

— Я решила поговорить с ним об этом. Я сказала ему: «Ты не можешь сблизиться со мной, потому что ещё не отделился от матери. Но тебе пора выстроить личные границы с ней». Ему это не понравилось, — она невесело рассмеялась. — Он сказал, что я ничего не понимаю. И теперь я не знаю, что делать. Если я давлю на него, он злится. Если я пытаюсь с ним сблизиться, он отстраняется. И он так поглощён заботой о ней… «Ей не с кем поговорить», — вот как он объясняет тот факт, что она постоянно висит у него на ушах… Может быть, я сошла с ума? Из-за его матери я чувствую себя так, будто он мне изменяет. Я не хочу вмешиваться в их отношения, но разве это нормально? Он говорит, что я делаю из мухи слона. Что проблема во мне.

— Нет, вы не делаете из мухи слона, — сказал я. — Вы чувствуете то, что почувствовала бы любая женщина, которую предали: неприятие, гнев, боль. И, поскольку «разлучницей» является мать Сонни, вы, очевидно, понимаете, что не выиграете в этом противостоянии.

— Я не хочу потратить жизнь, пытаясь убедить Сонни жениться на мне, — сказала она. — Мне нужно понять реальное положение вещей. Может ли он измениться? Стоит ли мне пытаться?

На эти вопросы я ответить не мог, но мне хотелось внести некоторую ясность в её видение текущей ситуации.

— Сейчас вы ощущаете разочарование и беспомощность, вам может казаться, что вы находитесь в безвыходном положении, — начал я. — Как практикующий врач, я могу с уверенностью сказать вам, что ему тоже непросто. Он, как и вы, не видит выхода из сложившейся ситуации. Сонни связан узами предательства (подробнее о них во вставке ниже), от которых не может избавиться. Он решил дистанцироваться от вас, потому что, дистанцировавшись от матери, он будет чувствовать себя виноватым. К тому же он считает, что вы его не понимаете.

— Эти узы очень крепки, — продолжил я. — Если он не согласится обратиться к психологу, вам остаётся всего два варианта: приспособиться или расстаться. Приспособиться — значит остаться с ним и принять, что мать всегда будет у него на первом месте. Вероятнее всего, необходимость смириться с этим будет раздражать вас. К тому же вам придётся отказаться от мечты о семье, по крайней мере о той, в которой вы будете играть первостепенную роль. К сожалению, расставание представляется мне единственным разумным вариантом, если он не поймёт, что происходит, и не захочет это исправить.

Я помолчал и затем продолжил:

— Когда я рассказываю женщинам, которые приходят ко мне на консультацию, о том, какие проблемы у их партнёров, а значит, и у них самих, они ощущают одно из двух — облегчение или подавленность. Моя основная задача — рассказать вам о том, как важно заботиться о себе, и о том, какие у вас варианты.

Некоторое время Анна молчала, обдумывая и впитывая услышанное. Наконец она слегка улыбнулась мне:

— Не в моём стиле быть подавленной, — сказала она, — поэтому мне остаётся только облегчение. И что же я должна делать?

Если мужчина чересчур близок с матерью, что происходит, когда он ищет себе жену? Существует несколько распространённых моделей поведения. Одну из них описывает случай Сонни. Познакомившись с Анной, он сначала идеализирует её. Он души в ней не чает и сражает её наповал своей галантностью. На начальном этапе отношений он оказывает Анне все те знаки внимания, которым научился в общении с матерью ещё будучи ребёнком. И вдруг он обнаруживает (неосознанно, не отдавая себе отчёта в происходящем), что эта женщина — соперница его матери, а значит, она должна уйти. Таким образом Анна из предмета обожания в одночасье превращается в досадную помеху. Она, разумеется, потрясена и растеряна. Если она требует от него определённости и серьёзности намерений, ему кажется, что его склоняют к предательству матери. Он как планета между двумя солнцами: притяжение матери мешает ему приблизиться к Анне, но при этом и притяжение Анны не ослабевает. От этого Анне ещё тяжелей. Она знает, что у Сонни есть чувства к ней, и не понимает, почему он не выходит на её орбиту (см. рис. 1.1).

Я иногда привожу фильм «Психо» в качестве образного примера уз предательства. В нём сцены, в которых Норман встречает Мэрион, появляются в определённом, характерном порядке. Норман испытывает симпатию к Мэрион, и это сразу же вызывает недовольство его матери. (Конечно, личность матери существует только в голове Нормана, но он озвучивает её мысли за кадром, благодаря чему мы с Мэрион узнаём о них). Мэрион спрашивает его: «Почему ты позволяешь ей так с тобой обращаться?» — и выражение его лица моментально меняется. Теперь он видит в Мэрион угрозу. В этом фильме наглядно представлен механизм, управляющий поведением МС: сначала появляется невинный активный (сексуальный) интерес к привлекательной женщине, который впоследствии стимулирует возникновение уз предательства с его матерью, и в результате предмет интереса (женщина) должен быть уничтожен. В фильме этот процесс показан очень буквально и прямолинейно.

Рис. 1.1. Постоянное притяжение МС к матери не даёт ему следовать естественному желанию сблизиться с женой/партнёршей/подругой. Если бы между его родителями была эмоциональная связь, вероятность созависимости была бы значительно ниже

Анна понимает, что Сонни слишком привязан к матери, поскольку она принимает активное участие в его жизни. Тот факт, что Сонни не может найти время для Анны, объясняется непосредственным вмешательством в его жизнь матери. Более загадочным и сложным для понимания является то, что матери не обязательно физически присутствовать в жизни сына, чтобы влиять на его поведение. К примеру, даже если матери МС нет в живых, чувство вины по-прежнему может препятствовать его сближению с другой женщиной.

Вот в чём секрет: шаблоны поведения, сформированные в детстве, накладываются на отношения человека во взрослом возрасте. Этот факт важен для понимания поведения мужчины, который ранее состоял в созависимых отношениях со своей матерью. Может быть, это сложно осознать, но за каждым из нас следуют тени прошлого. И, как правило, чужих призраков легче разглядеть, чем своих собственных.

Что касается МС, остаточное чувство вины перед матерью может быть таким сильным, что мужчина застревает в прошлом, независимо от того, когда он последний раз говорил с ней — вчера или десять лет назад. Он думает, что хочет любящую жену, детей, нормальную счастливую семейную жизнь. Однако, приближаясь к этой цели, он чувствует тревогу, которая сковывает его. Он не может построить серьёзные отношения с женщиной, но не может и расстаться с ней. Он оказывается в тупике. Или же переключается на новую женщину, убеждённый в том, что проблема была именно в его прежней партнёрше, а не в его голове.

Он может воображать, что ищет «идеальную женщину», но каждая из его женщин в итоге оказывается «неидеальной». Тогда он теряет интерес к ней и снова отправляется на поиски «той самой». Поведение МС всегда циклично: поиск идеальной партнёрши, идеализация женщины, которую он отыскал, утрата иллюзий, боязнь серьёзных отношений, поиск новой партнёрши и так по кругу.

Эта повторяющаяся модель поведения является отражением и прямым следствием истории отношений МС с его матерью. Вначале он идеализировал мать, восхищался ею и считал особенной. Но при этом он испытывал чувство вины и гнев, желая дистанцироваться от неё. Однако она не позволяла ему выражать эти чувства и он научился подавлять их. В результате все эти «забытые» чувства — вина, гнев, стремление отдалиться — всплывают в его подсознании, когда он, уже будучи взрослым человеком, сближается с женщиной.

Созависимые отношения с матерью не были его выбором. Они были навязаны ему сложными обстоятельствами, в которых ему, будучи ребёнком, приходилось заботиться об эмоционально зависимой матери. И хотя отчасти эта связь была волнующей и приятной, на подсознательном уровне он понимал, что она лишает его самостоятельности. Весь тот гнев и разочарование, что он испытывал тогда, теперь он проецирует на свою партнёршу, а неосознанное избегание близости сдерживает его влечение к ней. У него возникает внутренний конфликт. Если ничего не изменится, МС никогда не испытает мужской гордости за самостоятельно принятые решения, не сможет заботиться о своей жене, растить своих детей.

У Сонни была борода и добродушная улыбка. На его лице не было ни тени того раздражения, которое я часто наблюдаю, когда женщина «тащит» своего мужчину к психологу. Я позволил Анне начать, и она сказала Сонни всё то, что до этого говорила мне.

— Я люблю тебя, Сонни, — закончила она. — Неужели ты позволишь своей матери помешать нашему счастью?

— Ты несправедлива, — запротестовал Сонни. — Я должен заботиться о маме.

Затем он повернулся ко мне и сказал:

— Анна всё преувеличивает.

— Как я понимаю, — ответил я, — она хочет, чтобы вы выделили время на то, чтобы побыть друг с другом наедине. Она хотела бы занимать особое место в вашей жизни.

— Точно, — согласился он, потянул себя за бороду и взглянул на руку, проверяя, не выдернул ли он волосок.

— Разве ты меня не любишь? — спросила Анна, пытаясь скрыть дрожь в голосе за напускной храбростью.

— Всё не так просто, — возразил Сонни, откидываясь на спинку стула. — Не дави на меня. Я должен быть готов к этому.

Во время сеанса я попросил Сонни и Анну повторить и разъяснить друг другу свои точки зрения. Сонни был так поглощён отстаиванием интересов своей матери, что слова Анны, кажется, попросту до него не доходили. В каком-то смысле, он не слышал её. Я решил, что лучше всего будет провести с ним несколько индивидуальных сеансов.

Через неделю Сонни пришёл ко мне без Анны.

— Расскажите мне о том, как вы познакомились с Анной, — попросил я, так как счёл, что проще будет начать разговор с этого.

Лицо Сонни тут же просветлело.

— Она была такой красивой и такой уверенной в себе, что сразила меня наповал!

Сонни впервые встретил Анну на вечеринке в честь Дня независимости у их общих друзей. Их сразу же потянуло друг к другу с невероятной силой. Они скрылись от толпы, чтобы поговорить. Держались за руки, смеялись. Окружающий мир перестал для них существовать.

Когда в 10 вечера у Сонни отключился пейджер, он едва это заметил. Прощаясь, он записал номер телефона Анны. На следующий день он отправил розы в её адвокатскую контору и тем же вечером позвонил ей.

Следующие два месяца прошли в вихре любви и романтики. Они были достаточно взрослыми и опытными, чтобы ценить обретённые чувства. Теперь долгие рабочие часы скрашивало ожидание встречи.

Ни с того ни с сего их отношения дали трещину. Сонни вдруг стало казаться, что Анна слишком самоуверенна. Ему не нравился её коричневый костюм и бордовый лак для ногтей. Он хотел бы, чтобы она выглядела менее разочарованной, когда он говорил по телефону с матерью. К тому же она хотела обручиться и настойчиво просила его об этом.

Сонни испытал нечто вроде паники. Он не хотел отказывать Анне, боясь обидеть её, но и не был уверен в том, что хочет на ней жениться. Однако расставаться с ней он тоже не хотел. Словом, он запутался в своих чувствах.

— Расскажите мне о своей матери, — попросил я.

— Она зависит от меня. И всегда зависела, — сказал Сонни.

— Даже когда вы были ребёнком? — спросил я.

— Да, — подтвердил он. — Даже тогда.

Родители Сонни становились всё более эмоционально далёкими и чужими друг другу, пока наконец не развелись, когда ему было восемь лет. Они сохранили дружеские отношения и сумели обойтись без конфликтов, но, когда отец ушёл, Сонни в полной мере ощутил на себе груз одиночества матери.

Тогда их с мамой жизнь была вполне обычной. Как и большинство матерей, она заставляла его делать уроки и помогать ей по дому. От природы Сонни не был особенно усидчивым или способным к наукам, однако благодаря прилежанию он добился отличной успеваемости. Он иногда участвовал в школьных мероприятиях, но почти никогда не гулял с одноклассниками после уроков. В его жизни не было ничего такого, что мы обычно называем «трудным детством». И всё же трудности порой возникали, и их количество незаметно росло.

Он был единственным другом своей матери. Ещё до развода она говорила с ним о проблемах в отношениях с отцом Сонни. Судя по всему, она не знала, чем можно и чем нельзя делиться с маленьким мальчиком. В шесть лет он не понимал, о чём она говорит, но осознавал, что у неё проблемы и что его отец является частью этих проблем, а он, Сонни, должен каким-то образом ей помочь. Он знал, что матери нравится находиться в его компании. У неё не было друзей или каких-либо интересов. Она работала на скучной работе и жаловалась сыну на своего начальника и на непутёвого брата, дядю Джеймса. Но чаще всего она жаловалась на отца Сонни.

Он начал понимать, что его основная задача — оказывать матери моральную поддержку. Он не мог позволить себе надолго уходить из дома даже в выходные. Как-то раз в одиннадцатом классе он позвал одну девушку на свидание. Они сходили в кино и съели по бургеру, а когда он вернулся домой, то увидел мать сидящей перед выключенным телевизором. Она не стала ужинать без него и теперь грустно спрашивала, хорошо ли он провёл время. Он ещё немного повстречался с той девушкой, потому что иначе его не поняли бы приятели, но эти встречи уже не приносили ему радости. Он избегал их под предлогом учёбы и домашних обязанностей.

После школы он поступил в колледж при Мичиганском университете в городе Анн-Арбор, чтобы учиться недалеко от дома, а позже закончил стоматологический институт в Мичигане. Когда он начал работать, у него появилась собственная квартира, но он часто оставался ночевать у матери в своей старой комнате.

Если эмоциональные потребности матери удовлетворяет только её сын, ей будет сложно пережить сепарацию. Все его попытки отделиться и начать самостоятельную жизнь она будет встречать с неодобрением. Зачастую матери открыто проявляют неприятие, но в случае Сонни оно было едва уловимо. Однако для маленького мальчика даже отсутствие энтузиазма со стороны матери имеет огромное значение. Роль матери, помимо прочего, заключается в том, чтобы поощрять здоровую своевременную сепарацию ребёнка и противостоять свойственному всем детям стремлению цепляться за неё. Кроме того, она должна осознавать важность связи между ребёнком и отцом, потому что именно отец впоследствии поможет сыну войти в мир социальных отношений. Созависимая мать не способна на это. К чему бы она ни стремилась сознательно, подсознательно она хочет, чтобы её маленький мальчик остался дома и позаботился о ней.

Неотъемлемой частью счастливого детства является длительный естественный процесс отлучения от матери, когда сын постепенно отдаляется от неё и устанавливает более крепкие связи с другими людьми. Мать, которая не противится тому, чтобы сын ставил её потребности на первое место в ущерб своим собственным, обрекает его на жизнь, полную трудностей и страданий. Осознанные и неравнодушные родители могут беспокоиться о том, как контролировать процесс отлучения, понимая, что одна и та же степень близости является нормой в пять лет и отклонением в десять. Однако обыкновенно дети проходят процесс сепарации в своём собственном темпе при условии, что они ориентируются на свои потребности, а не на потребности матери.

Здесь огромное значение имеет отец. Он играет для сына роль «моста» между детской привязанностью к матери и зрелостью. В своей книге «Воспитывать мальчишек… Как?» Стив Биддалф говорит о том, что естественный процесс развития мальчиков делает мать главным человеком в их жизни в течение первых пяти лет, затем, с пяти до двенадцати, её место занимает отец и, наконец, в период отрочества — мужчина-наставник. Во всех известных мне случаях созависимых отношений между матерью и сыном отец либо отсутствовал вовсе, либо был эмоционально недоступен. Обычно это происходит так: отец хочет уйти от своей жены и приносит ей в жертву сына, как бы говоря: «Возьми его и оставь меня в покое». В основном это происходит неосознанно, но от этого процесс не становится менее болезненным и губительным.

Тесная связь между родителями создаёт правильную, соответствующую возрасту эмоциональную дистанцию в отношениях сына и матери. В дальнейшем он превращается в юношу, который по меньшей мере интуитивно чувствует, что может утолить свои духовные стремления только во внешнем мире. Он получает удовольствие, преодолевая трудности, с которыми сталкивается.

У Сонни всё было не так. Он «застрял» в отношениях с матерью. Его отношения с Анной развивались, но не приносили ему радости. В глубине души Сонни чувствовал себя несчастным и несвободным. Однако ему было легче оставить всё как есть. Вина перевешивала желание. Цена свободы — разочарование матери — была для него слишком высока.

У главного героя сериала HBO «Клан Сопрано», главы криминальной «семьи» Тони Сопрано разрушительные созависимые отношения с матерью — властной и доминантной женщиной. При встрече с ней он испытывает чувство вины, собственной неполноценности и никчёмности. Эти чувства вызывают у него досаду и раздражение. Тони Сопрано нередко выражает свои чувства с помощью насилия, которое, однако, направлено на других людей, а вовсе не на мать. И пусть конфликт между Тони и его матерью несколько преувеличен, он ярко демонстрирует то, как чувство вины и неполноценности у МС находит выход наружу через вспышки гнева, обращённые на других людей.

На третьем месяце отношений Сонни пригласил Анну на семейное барбекю, чем очень её обрадовал. Знакомство с семьёй должно было вывести их отношения на новый уровень.

Первым, кого они встретили, оказался отец Сонни.

— Привет, пап, — сказал Сонни. — Познакомься, это Анна.

Анна тепло улыбнулась ему. Отец улыбнулся в ответ и обнял её.

— Приятно познакомиться, дорогая, — сказал он. Мужчина протянул Анне руку, и она с готовностью взяла её. Затем отец повернулся к Сонни, всё ещё держа Анну за руку. — Рад, что ты приехал, Сонни. Твоя мать снова не в духе. Может быть, ты пойдёшь и успокоишь её, как ты это умеешь? А я пока познакомлю Анну со всеми.

Сонни в одиночку отправился на поиски матери. Она сидела в стороне от всех и выглядела раздосадованной. При виде сына её лицо просветлело.

— Привет, мам, — сказал он. — Как дела?

— Ты только послушай, что твой дядя-идиот натворил в этот раз, — начала она. Сонни вздохнул и сел рядом с ней.

Через полчаса ему наконец удалось ускользнуть от матери. Он подошёл к Анне, которая с жаром рассказывала о чём-то в кругу его близких. Она обняла его за талию. Ему было приятно находиться рядом с ней, но всё же Сонни испытывал беспокойство. «Нужно поскорее с этим покончить», — подумал он.

— Анна, — вклинился он, как только представилась возможность, — я хочу познакомить тебя со своей мамой.

Мать Сонни сидела в том самом месте, где он её оставил.

— Это Анна, та девушка, о которой я тебе рассказывал, помнишь? — спросил он.

Мать помедлила, она как будто с удивлением смотрела на них вместе.

— Здравствуй, Анна, — наконец произнесла она.

— Сонни рассказывал мне о том, как вы близки, — проговорила Анна. — По-моему, это чудесно.

— Сонни умеет заботиться о своей матери, — сухо обронила женщина.

Внутри у Сонни всё оборвалось. Ему стало стыдно, захотелось уйти куда глаза глядят.

— Нам пора, — сказал он и тут же повернулся, чтобы уйти. Анне пришлось прощаться со всеми на ходу.

По дороге до дома Анны он не проронил ни слова и отказался зайти к ней. Позже он отрицал, что что-то случилось. И вместе с тем он отстранился от неё. Начал избегать встреч и придумывать отговорки.

Часто МС не осознают, что им не требуется разрывать отношения с матерью для того, чтобы построить независимые отношения с самими собой, а затем с кем-либо ещё. В голове у них существует дихотомия «или-или»: «Или я остаюсь с мамой, или бросаю её. А я не могу её бросить, потому что чувствую себя виноватым перед ней и не хочу быть предателем. Боюсь даже подумать об этом. Вы не представляете себе, какое это ужасное чувство».

Это главная дилемма МС. У них чрезвычайно выражена неуместная верность и преданность матери, и любая попытка отделиться от родительницы вызывает чувство вины и страх перед возмездием. МС проще оставить всё как есть и жить жизнью, полной противоречий и компромиссов.

Мне хотелось, чтобы Сонни посмотрел со стороны на свои отношения с Анной. Мог ли я показать ему, в каком трудном положении она находится? Ведь, когда она проявляла настойчивость, он отдалялся от неё, а когда отступала, их отношения совсем не развивались.

— Анна преувеличивает, — сказал мне Сонни. — Я просто ещё ничего не решил. В мире ведь столько прекрасных женщин. Как понять, что Анна — та самая?

— И каких же качеств ей не хватает, по-вашему? — спросил я.

— Я не знаю.

— Она сказала вам, что не сможет ждать вечно, — настаивал я. — Вы понимаете почему?

— Думаю, да, — уступил он. — Её биологические часы тикают. Она хочет детей.

— Вы боитесь её потерять?

— Даже не знаю.

— Она думает, что проблема в ваших отношениях с матерью.

— Мама не в восторге от Анны, — признался Сонни.

— Анну беспокоит то, как ваша мать распоряжается вашим временем. Она круглые сутки шлёт вам сообщения на пейджер, и вы ни в чём ей не отказываете.

— Ну а что тут поделаешь? — несколько жалобно спросил он.

— Вы можете расставить личные границы с ней. К примеру, обговорить обстоятельства, когда она может вам писать.

Он молча смотрел на меня, пощипывая бородку.

Сонни зашёл в тупик. Он разрывался между своими желаниями и потребностями своей матери. Но я не мог думать за него. Он должен был сам понять, что проблема не в Анне, а в его нерешительности. Я выстраивал терапию так, чтобы помочь ему увидеть это, и со временем он начал улавливать суть.

— Знаете ли, — начал он как-то раз, — думаю, мама не хочет, чтобы я женился. Ей не понравилась бы любая девушка. Все мои девушки ей не нравились, даже когда я был совсем ребёнком. Она хочет, чтобы я заботился о ней до конца её жизни.

Я ждал этого момента прозрения. Наконец-то толстый лёд его отрицания треснул.

— Вы знаете, что вы только что сказали? — спросил я его.

— Нет, — признался он, немного шокированный моим воодушевлением. — А что я сказал?

— Вы сказали, что, по вашему мнению, вашей матери не понравилась бы любая девушка. Что она не хочет, чтобы вы женились, а хочет, чтобы вы заботились о ней до конца её жизни. Что вы чувствуете, говоря об этом?

— Ничего особенного, — неуверенно произнёс он.

Затем улыбнулся и признался:

— Это пугающе. Но я не хотел бы обидеть маму.

— Вы её не обижаете. Вы просто разговариваете со мной.

— У неё ведь никого нет, кроме меня.

— Вам вовсе не обязательно бежать к ней по первому требованию. Она не немощная и не должна зависеть от вас так, как зависит сейчас.

— Мама так просто меня не отпустит.

— Вы, вероятно, будете шокированы, Сонни, но вам не требуется её разрешение. Это называется «расставить личные границы». Она смирится с тем, что вас станет меньше в её жизни. Разве у неё будет выбор?

— Она разозлится.

— Вполне возможно, — согласился я.

— Она будет дуться несколько месяцев. Перестанет со мной разговаривать.

— Это казалось катастрофой, когда вы были ребёнком. Но сейчас всё иначе. Напротив, благодаря этому у вас будет больше времени для Анны.

Он задумался и улыбнулся, но улыбка вышла обеспокоенной.

— Знаете что, Сонни? Хотите верьте, хотите нет, но ваша мать способна позаботиться о себе, если в этом возникнет необходимость.

Он рассеянно кивнул. Я надеялся, что он ещё поразмыслит над тем, что я сказал.

Вскоре после этого Сонни сообщил мне о телефонном разговоре с его матерью, который на многое открыл ему глаза.

— Мама хотела, чтобы я приехал к ней и помог сделать что-то в подвале, а я ответил, что смогу заехать в субботу. Мне ужасно хотелось ответить: «Сейчас буду», — но я справился с собой. И знаете что? Она тут же начала плакать и говорить, что она мне безразлична теперь, когда у меня есть девушка. Я был поражён. «Ну ничего себе!» — подумал я. Она и правда хочет контролировать мою жизнь. А ведь я никогда раньше этого не замечал. Вы пытались донести это до меня. Она считает, что я не должен ей ни в чём отказывать, даже если у меня есть свои дела.

— Что вы чувствуете в связи с этим разговором? — спросил я.

— Не знаю. Разумеется, я всё ещё люблю маму. Но я разозлился на неё. Пожалуй, я до сих пор немного зол.

— Почему вы злитесь?

— Из-за неё я почувствовал себя пустым местом. Как будто мои желания не имеют значения.

— Значит, это вас злит?

— Злит и огорчает, — признался он. — Я почувствовал себя одиноким.

— Может быть, вы почувствовали себя лишним или отвергнутым?

— Да. Лишним. Отвергнутым. Именно так.

Однажды Сонни пришёл ко мне на консультацию и заговорил, едва переступив порог.

— Помните вечеринку в честь Дня труда, которую мой дядя устраивает каждый год?

— Кажется, вы упоминали прошлогоднюю вечеринку, — ответил я.

— Точно, — сказал он. — Ну так вот, на прошлой неделе мы были на такой же вечеринке, и это было просто поразительно. Папа подошёл ко мне и сказал: «Может, пойдёшь и поговоришь со своей матерью?» Прямо вот так. В точности так же, как в прошлом году.

— Может быть, он делал так всю вашу жизнь? — предположил я.

— Пожалуй, так и есть, — согласился он. — Но я никогда этого не замечал. Я удивился и ответил отцу: «Нет, я не буду этого делать. Со мной Анна, с ней я и буду разговаривать». Отец молча смотрел на меня целую минуту, затем развернулся и ушёл. Ему не понравился мой ответ! В тот день он со мной больше не разговаривал.

— И как вы себя чувствовали при этом?

— Нормально. Я подошёл к Анне, обнял её, и всё было просто замечательно. Позже я поздоровался с мамой, но не позволил ей заарканить себя и заставить выслушивать её бесконечные жалобы. Я хотел расслабиться и хорошо провести время.

— Я впечатлён, — сказал я. И это была чистая правда.

В конце концов Сонни пришлось расставить личные границы со своей матерью. Разумеется, после длительной терапии эта неприятная задача показалась ему довольно лёгкой. Никакой катастрофы не случилось. Конечно, его мать ворчала и дулась. Как он и предсказывал, она не разговаривала с ним несколько месяцев, но в итоге ей пришлось смириться. Она разочаровалась в Сонни, и для него это было потерей. В её глазах он больше не был идеальным сыном. Однако теперь он мог планировать совместную жизнь с Анной. Они обручились.

Мать Сонни так и не простила Анну за то, что та отняла у неё сына. Они видятся раз в месяц, и эти встречи всегда проходят в напряжённой атмосфере. Сонни звонит матери раз в неделю. Во время телефонных разговоров он не позволяет ей критиковать Анну, и теперь их длительность не превышает пятнадцати минут. В остальное время она оставляет ему сообщения на голосовой почте. Устав от одиночества, она стала активно участвовать в жизни местной церкви и нашла отдушину в новых знакомствах.

В последующих главах мы узнаем о том, как ещё созависимые отношения с матерью могут повлиять на мужчину. К примеру, Дуг стал бабником; Тони избегает любой ответственности, хотя, в отличие от Сонни, не боится серьёзных отношений; Сэм пристрастился к киберсексу; отец Марк испытывал тягу к магазинным кражам и страдает пищевой зависимостью, а также у него была привычка заводить интрижки с прихожанками. Все эти мужчины были рабами призраков собственного подсознания, и только терапия помогла им стать свободными.

На полу в комнате Дуга тут и там валялась скомканная одежда. Вот уже полчаса он безуспешно пытался подобрать подходящий образ. Ему хотелось выглядеть крутым, но так, чтобы никто не заподозрил, что он приложил к этому усилия.

В тот день он получил водительские права, и отец разрешил ему взять машину, чтобы сводить Кэти на свидание. Он ждал этого дня всю жизнь. Машина. Девушка. И никаких взрослых.

— Мам, я нормально выгляжу? — спросил он у матери, которая смотрела телевизор.

— Ты выглядишь прекрасно, дорогой, — ответила та, не отрывая глаз от экрана. — Тебя что-то тревожит? — добавила она, заметив, что он никуда не уходит.

— Это ведь моё первое настоящее свидание!

Она наконец посмотрела на него.

— Я говорила тебе, что мне не нравится эта девушка. Не думаю, что тебе стоит проводить с ней так много времени.

— Мы просто съездим на Кони-Айленд.

Она повернулась к отцу Дуга:

— Фрэнк, помоги мне. Скажи ему, что ты не разрешаешь встречаться с этой девушкой.

— Милая, но это хорошая девушка. Пусть мальчик съездит на свидание. Он только что получил права. Сегодня особенный день.

— Прекрасно, Фрэнк, — сказала она, закатив глаза. — Тебе просто нравится её короткая юбка. Эта девчонка — потаскуха. Мой сын заслуживает лучшего.

— Мам, это не твоё дело. Ну, я поехал.

Дуг повернулся, чтобы уйти, но его мать вскочила с места и преградила ему путь.

— Ты никуда не поедешь.

— Папа разрешил мне, — Дуг повернулся к отцу. — Пап? Я ведь прав?

Но отец посмотрел на разъярённую жену, виновато пожал плечами и опустился в кресло, не желая участвовать в дискуссии.

— Ты никуда не поедешь! — повторила мать.

Дуг молча смотрел на неё. Он покачивался вперёд-назад, будто едва сдерживался, чтобы не оттолкнуть мать.

— Ты не посмеешь взять машину без нашего разрешения, — предупредила она.

Дуг понял, что мать права. Он и правда не посмеет взять машину, тем более без поддержки отца. Дуг поднялся на второй этаж. Он позвонил Кэти и сказал ей, что у него возникли неприятности с машиной. Потом он вернулся к себе в комнату и запер дверь.

Дуг пришёл ко мне на консультацию, когда понял, что вот-вот заведёт интрижку с женой своего начальника. Он и раньше делал подобное, но в этот раз у него возникли сомнения.

— Она говорит мне: «Мне так одиноко. Муж всё время задерживается на работе. Уверена, ты меня понимаешь». Мне осталось сделать всего один шаг.

— Кажется, вы не хотите, чтобы это произошло.

— Я устал от отношений, которые ни к чему не приводят, — сказал он. — Мне уже сорок пять. Все мои друзья уже обзавелись семьями. У меня были отношения с хорошими женщинами, но в итоге все они ушли от меня. Наверное, я что-то упустил тогда, спасая от одиночества чужих жён. И что я получил за это?

— Что вы сами об этом думаете?

— Что это не даёт мне ровным счётом ничего. Но я всё равно не могу устоять. Вы поможете мне покончить с этим?

— Я не знаю вас, но верю, что ваше беспокойство вполне обосновано. Вы можете пообещать не вступать в интимную связь с женой вашего начальника, пока мы с вами пытаемся разобраться в вашей истории?

— Думаю, да, — сказал он. — Но как это сделать?

— Установите личные границы в общении с ней. Скажите ей: «Ты хороший человек, но мне неприятно слушать то, что ты говоришь о своём муже — моём друге и начальнике. Ради нас обоих я прошу тебя оставить это при себе». Что-то вроде того.

— Звучит неплохо, — согласился он, а затем добавил: — Эти «отчаянные домохозяйки» приходят и уходят, но они совсем не то, что мне нужно. Мне нужна собственная жена, — он пожал плечами. — Спустя некоторое время все женщины, с которыми я встречаюсь, кажутся мне неподходящими.

— Вы когда-нибудь были женаты?

— Один раз, женился сразу после медицинского института. Это была катастрофа. Пока мы не поженились, она была ангелом, но потом только и делала, что брюзжала. Мне удалось выйти из этих отношений без особого ущерба.

— Какие отношения были у ваших родителей?

— Думаю, у них не было особенно близкой связи.

— Как вы ладили со своей матерью?

— Прекрасно. Она была так же одинока, как и я. Мы спасали друг друга от этого одиночества. Но это было очень давно. Теперь я почти не вижусь с ней. Мои проблемы не из-за мамы, а из-за всех этих женщин.

Я сразу понял, что отношения Дуга с его матерью вероятно напрямую связаны с его теперешними трудностями. Но он этого не осознавал. Он хотел сменить тему беседы, и я не стал препятствовать.

— Вы сказали, что часто ходите на свидания, — начал я. — Не хотите рассказать об этом?

— Я уже много лет периодически встречаюсь со Сьюзан. Мы просто нравимся друг другу, но у нас с ней ничего серьёзного.

— А могло бы быть?

— Могло бы, но это не так.

— Вы были бы не против отказаться от свиданий с разными женщинами?

— Конечно я был бы против, — сказал он. — Мне нравится ходить на свидания. Проблема вовсе не в этом — она в детях, семье и других подобных вещах.

Дуг был умён, но это не уберегло его от самообмана. Он хотел, чтобы я помог ему вступить в серьёзные отношения и завести семью, но «любовные встречи» были его стратегией избегания. Если бы я сумел помочь ему построить серьёзные отношения и при этом сохранить стратегию избегания… он остался бы доволен.

Несколько сессий ушло на то, чтобы помочь ему увидеть, что его «свидания» на самом деле были проявлением ловеласничества. Убеждая себя в том, что он ищет себе жену, Дуг встречался с женщинами вдвое моложе себя, со случайными знакомыми, которых он впоследствии бросал без раздумий.

Сьюзан была другой. Она нравилась ему, и их связь длилась довольно долго. Но он продолжал «бросать» её ради других женщин. О характере их отношений он говорил весьма расплывчато.

— Что Сьюзан думает об этом? — спросил я его, когда он начал мне доверять. — Она считает, что у вас близкие отношения? Она знает, что вы встречаетесь с другими женщинами?

— Я не лгу ей об этом, — сказал он.

— Если бы сейчас она была с нами, — я указал на пустой стул, — и я спросил бы её: «У вас с Дугом серьёзные отношения?» — что бы она ответила?

Он пожал плечами.

— Другие люди считают вас со Сьюзан парой? — настаивал я.

— Вы напомнили мне об одном случае, — сказал он. — На прошлой неделе я пригласил на свидание симпатичную девушку из больничного кафетерия. Ноги у неё просто восхитительные… Ну так вот, вдруг заходит мой начальник отдела со своей женой, здоровается с нами и называет её Сьюзан. Я смутился, и он смутился тоже. Я хотел исправить его, но сам ошибся в её имени, и ей пришлось исправлять меня. Ужасно неловкая ситуация…

Дуг перевёл дыхание. Я ждал продолжения.

— Знаете, я больше так не хочу, — признался он. — Раньше мне нравилось, когда меня видят в обществе красивых девушек. А что теперь? И куда это ведёт?

— Это главный вопрос, — подтвердил я.

— Я уже рассказывал вам, что женился сразу после окончания медицинского института. Я думал, если я женюсь, то смогу остепениться, перестану волочиться за каждой юбкой. Но это не сработало. Жена постоянно была недовольна мной. Она ждала, что я буду о ней заботиться, но у меня никогда не получалось ей угодить. Я не мог оставаться верным ей. Наш брак не продлился и года.

Когда Дуг рассказал мне об этом, я понял, что его проблема — следствие того, что мать постоянно вторгалась в его личную жизнь. Два ключевых симптома — его беспорядочные связи и женитьба на капризной, требовательной женщине — свидетельствовали о модели поведения, с которой я был хорошо знаком. В его подсознании засели две противоположные версии образа матери: сексуальная богиня и дама в беде. Он взял в жены женщину, нуждающуюся в его помощи, — приемлемую часть образа, чтобы избежать запретной части — соблазнительницы. Он хотел избавиться от соблазнительницы, но при этом не мог сказать ей «нет». Его привычка волочиться за женщинами, а затем бросать их была способом разыграть этот конфликт. Он получал удовольствие, а затем ускользал из западни. Я решил расспросить его об этом подробнее.

— Значит, вы боитесь, что, вступив в серьёзные отношения, вы получите ещё одну требовательную женщину, которой невозможно угодить и которая не сделает вас счастливым? — спросил я.

— Думаю, да, — признался он.

— Подобное поведение в духе Сьюзан?

— Наверное, нет. Сьюзан мой друг, и, должно быть, с ней мне будет хорошо, но я не могу на ней жениться. Мне нравится разнообразие. Когда я встречаю красивую девушку, я просто обязан с ней познакомиться.

В своей книге «Комплекс Казановы» Питер Трахтенберг поделился удивительным наблюдением. Он утверждает, что распутство связано с привычкой бросать. Причём и сам бабник, и все его женщины знают об этом — иногда подсознательно. В такие отношения женщину отчасти толкает стремление преодолеть эту привычку. «Я буду той, которая привяжет его к себе», — думает она. Бабнику об этом известно, и он беззастенчиво пользуется этим. Он знает, что она хочет быть «той самой», и притворяется, что даёт ей шанс на это.

Есть одно простое правило, которое убережёт женщин от отношений с бабником: если с самого начала мужчина кажется слишком идеальным и привлекательным, то это тревожный звоночек. Его очарование — всего лишь маска, ложное «я», отличительная черта манипулятора. Более подробно мы остановимся на понятии ложного «я» у маменькиного сынка в главе 8. В двух словах, маменькин сынок учится у своей матери играть роль внимательного и заботливого сына, единственное стремление которого — служить ей. Он блестяще делает это, несмотря на свои истинные чувства, и впоследствии использует этот «талант» во взрослой жизни. Он способен игнорировать своё истинное «я» и с помощью ложного «я» обольщать женщин и манипулировать ими (см. рис. 2.1.)

Маменькиным сынкам нет равных в обольщении женщин, поскольку они действуют практически неосознанно. Они верят в реальность своего ложного «я», не замечая своей истинной личности. Они выглядят искренними. Некоторые женщины снова и снова вступают в отношения с бабниками. Обычно это связано с их неосознанными поведенческими шаблонами. Таким женщинам я рекомендую работу с пихологом — тогда у них появится больше возможностей для выбора. Более подробно я рассказываю об этом в главе 13.

Рис. 2.1. Ложное «я» заключает в себе истинное «я» и становится маской, которую видит окружающий мир. При этом истинное «я» нередко подавляется, изолируется и отстраняется. В общении с женщинами маменькин сынок демонстрирует только своё ложное «я», поэтому их неизбежно ожидает разочарование от невыполненных лживых обещаний

Не все бабники одинаковые. Некоторые из них расчетливые, безжалостные и совершенно безразличные к страданиям, которые они причиняют своим жертвам. Маменькины сынки относятся к другому типу бабников. Им хочется чувствовать связь с женщиной, но они не способны надолго оставаться в этом состоянии. В конце концов, они боятся ответственности. Поэтому маменькин сынок находит женщину, которая даёт ему ощущение связи, а когда чувство блекнет из-за страха перед обязательствами, он находит другую женщину, чтобы вновь испытать его.

Маменькин сынок — бабник «влюблён» в женщину, когда она рядом, но стоит ей отойти, как он уже заглядывается на других. А по ночам, оставаясь в одиночестве, он беспокоится о том, какие обязательства могут повлечь за собой эти отношения. В такие моменты он ощущает неопределённость, раздражение и наполняется решимостью ускользнуть из ловушки.

ПРИЗНАКИ МС

Зависимость

Это может быть привычка чрезмерно работать (трудоголизм), сексуальная зависимость, расстройство пищевого поведения, денежные расстройства (патологическое накопительство или импульсивные траты) и многое другое. Основной механизм во всех случаях одинаковый. Привычка возникает как способ приглушить боль от травмирующих событий, произошедших в детстве. Психологи называют это «психологической травмой». Действие, вызывающее зависимость, приносит человеку облегчение и ощущение контроля.

Бабники стремятся сохранять контроль над ситуацией, но ненавидят, когда контролируют их самих. Они думают, что способность бросить женщину является свидетельством их независимости. Ирония состоит в том, что ими управляют их собственные порывы и импульсы. Преследование и последующее бросание — необходимость для них, а зачастую и самая настоящая сексуальная зависимость. Когда я говорю им об этом во время сеанса, они смотрят на меня как на умалишённого, но на самом деле так оно и есть. Часто эта необходимость возникает как способ контролировать эмоциональную боль, но через некоторое время она превращается в зависимость и приводит к возникновению проблем.

— Я не бабник, — заявил Дуг. — Хотя, может быть, так и есть, — тут же сдался он. — Я хотел бы изменить свои привычки, честное слово, но я просто не могу.

— Давайте подытожим, — предложил я. — Вы понимаете, что находитесь в кризисной ситуации. Все ваши знакомые женаты, у всех есть любящие жёны и прелестные детишки. Тем временем вы встречаетесь со всеми подряд, и ваш опыт общения с излишне требовательными женщинами заставляет вас опасаться серьёзных отношений.

Дуг рассмеялся и кивнул:

— Так и есть.

Ребёнком Дуг был объектом пылкой любви и заботы матери. Она души в нём не чаяла. Таскала его с собой на все вечеринки и мероприятия. Одевала в модную одежду совсем как маленького взрослого. Она учила его, как правильно здороваться с её друзьями и как вести себя в обществе взрослых людей. У него были убийственно хорошие манеры, не испорченные общением со сверстниками. Её друзья были впечатлены. Что об этом думали его друзья, никого не интересовало.

Он рассказал мне о том, как ходил с матерью на концерт, когда ему было четырнадцать. Когда они стояли в очереди, она сказала ему громким театральным шёпотом: «Все вокруг думают, что у нас свидание. Они думают, ты мой парень!» Дуг почувствовал гордость, ведь его мать была очень красивой.

Эмоциональная зависимость и привлекательность матери препятствовали нормальной социализации Дуга, поэтому бóльшую часть детства он был лишён общения со сверстниками. По этой причине ему было сложно «влиться» в коллектив, что в свою очередь снижало его самооценку, хотя это было почти незаметно окружающим. Тем не менее, низкая самооценка способствовала трудоголизму, вынуждая его доказывать свою состоятельность.

Через некоторое время мать Дуга начала ревновать его до такой степени, что не захотела делить его с отцом. Отец хотел проводить с ним время, но его мать была непреклонна, и все попытки отца сблизиться с сыном оказались безрезультатными. В результате отец отстранился от них с матерью и нашёл утешение в алкоголе и случайных связях с другими женщинами. Он не мог помочь Дугу уклониться от созависимых отношений с его матерью.

Дуг был совершенно социально неприспособленным, когда поступил в институт. Его единственной «подругой» была его мать. Поэтому у него совсем не было опыта общения с девушками. В начале обучения он лишь несколько раз сходил на свидание в кино. Это ему понравилось, но не вызвало особенных эмоций. Что было особенным, так это его дружба с Джоном. Они учились вместе в старших классах, но едва общались. В институте же они стали неразлучны. Дуг впервые в жизни понял, что значит иметь друга, который не является по совместительству твоей матерью.

Когда Бренда, девушка Джона, зашла в комнату Дуга в одной комбинации, он не особенно удивился. В общежитии царила атмосфера свободы, и девушки часто «оккупировали» мужской этаж, чтобы подразнить парней. Но она явно что-то задумала. Она села на его кровать, положив ногу на ногу, и сказала: «Я люблю Джона, но хочу тебя». Она немного помолчала, давая ему переварить эту информацию, и продолжила: «Пусть это будет нашим маленьким секретом». Затем она наклонилась и поцеловала его. Поцелуй вышел довольно неуклюжим, и она уселась к нему на колени. «Я не могу сделать это с ним, — призналась она, — потому что после этого он перестанет меня уважать, а с тобой это не имеет значения».

Для Дуга это стало поворотным моментом. Он всегда испытывал страх перед сексуальными девушками, но что его тревожило?

Их с Брендой маленький секрет просуществовал всего пару недель. Джон обо всём узнал, и Дуг потерял своего первого лучшего друга. Ему даже не пришло в голову переживать или горевать из-за этой потери; благодаря воспитанию матери он уяснил, что в этой жизни важны только женщины. Бренда не хотела его видеть, но он легко смирился с этим.

Бренда открыла бутылку, в которой был заточён джинн Дуга, но этот джинн оказался там в первую очередь по вине его матери. Поступок Бренды был зеркальным отражением поведения матери Дуга, лишь в более прямолинейной, открыто сексуальной форме. Этот шаблон укоренился в его подсознании, когда ему было пять лет. Его активировала Бренда, женщина, которая принадлежала другому, но хотела его. Так же и его мать: она принадлежала отцу Дуга, но хотела его. Это сочетание факторов — то, что его соблазнила женщина, принадлежавшая другому мужчине, — сработало для Дуга подобно комбинации кодового замка и запустило механизм его непостоянства в отношениях с женщинами. С того самого момента его подсознание вынуждало его снова и снова повторять этот шаблон — соблазнять чужих женщин.

Дуг не осознавал, каким успехом он мог бы пользоваться у девушек, пока не начал жить отдельно от матери. Теперь же, на двадцать первом году жизни его сексуальная энергия, умение угодить женщине, избегая при этом расставленных ею сетей, достигли равновесия.

Впервые придя ко мне на консультацию, Дуг и не подозревал, что у него есть проблемы, связанные с его матерью. Он признавал, что трудности действительно были, но раньше, в его молодости. А сейчас, по его мнению, у него не было никаких проблем с ней. Его злость на мать трансформировалась в отчуждённость. Он скрепя сердце звонил ей на Рождество или в её день рождения, но всей душой ненавидел эти звонки. Она жила далеко от него, во Флориде, и он думал, что с ней покончено. Но всё было в точности до наоборот. Он так и не отделился от матери в эмоциональном и сексуальном плане, хоть и всю свою жизнь пытался противостоять её влиянию. Одна из долгосрочных целей нашей терапии состояла в том, чтобы он осознал всю глубину и значимость своей зависимости от матери.

Отец Дуга был ещё жив, хотя и разведён с его матерью. Когда Дуг обратился ко мне, отец по-прежнему никак не участвовал в его жизни. Отсутствие связи с отцом на протяжении всей жизни стало одной из причин, по которой Дуг никогда не искал поддержки у представителей мужского пола. В колледже ему не пришло в голову сказать себе: «Я не могу переспать с девушкой моего лучшего друга, потому что я дорожу им. Я не могу с ним так поступить. Я не хочу терять его». Созависимые отношения с матерью заставили его соперничать с отцом, а впоследствии и со всеми другими мужчинами. Ловеласничество не только позволяло ему отыгрывать сценарий отношений с матерью, но и раз за разом «брать верх» над отцом: «Вот видишь, я тебя сделал. Я увёл твою женщину».

Дуг был доволен собой.

— И тогда я сказал, как вы и предлагали: «Сьюзан, меня раздражает, когда ты говоришь так, и я хотел бы обсудить это с тобой». И она меня послушала. Это было здорово. Я почувствовал огромное облегчение и уверенность в своих силах. Я даже не боялся, что она разозлится. И угадайте что? Она не разозлилась и выслушала меня. У меня словно гора с плеч свалилась. И вот что я вам скажу: бьюсь об заклад, что с моей неопределённостью покончено. Это самый настоящий прорыв.

— Это замечательно, Дуг, — ответил я. Но я знал, что он собирается сказать дальше, потому что маменькины сынки довольно часто говорят что-то подобное после полугода терапии.

— Я посещаю вас вот уже шесть месяцев, — продолжил он, — и я добился значительного прогресса. Сейчас у меня полно дел. Может быть, мы могли бы встречаться реже — скажем, раз в две недели. Посмотрим, что из этого выйдет.

— Обычно люди стремятся умерить интенсивность терапии по той причине, что сталкиваются с более глубокой и важной проблемой. Вполне естественно, что вам хочется держаться подальше от того, что причиняет вам дискомфорт. Мы все так устроены. Но дело в том, что, если вы бросите терапию сейчас, то не сможете добиться устойчивых перемен. Через пять лет, когда вам уже будет пятьдесят, вы снова придёте в мой кабинет со словами: «Я всё ещё не могу связать свою жизнь с одной женщиной». Возможно ли, что вы действительно окажетесь в такой же ситуации через пять лет?

Это был точный прогноз, и Дуг прекрасно это знал.

— Давайте подождём ещё шесть месяцев, — сказал я. — А потом подведём итог. Как, по-вашему, вы продержитесь ещё полгода?

Он нехотя, с опаской согласился.

Вслух Дуг сказал следующее: «Мне нужно сократить терапию. Мне уже лучше. У меня нет на неё времени». Но глубоко в подсознании он думал: «Если я продолжу приходить сюда раз в неделю, то попаду в ловушку. И мне уже не удастся закончить эти отношения-терапию». Такой же страх преследовал его во всех других отношениях. «Я не могу попасть в зависимость от моего психотерапевта. Иначе я буду вынужден вечно платить ему. Терапия никогда не закончится. Я окажусь в тупике. У меня больше не будет права голоса». Он пытался противостоять потере индивидуальности, сам того не сознавая. Самому себе он говорил: «Я занят. Я чувствую дискомфорт. Я устал ездить к нему через весь город раз в неделю. От этого слишком много хлопот».

У него была такая же реакция на меня, как на его девушек — отголосок чувств маленького мальчика, который не мог освободиться от удушающей любви матери. Голос подсознания нашёптывал ему: «Такое произошло с твоей матерью. Не позволь этому повториться с ним».

На втором году терапии Дуг начал доверять мне на более глубоком уровне. Теперь он не просто проходил терапию. Он искренне стремился улучшить свою жизнь с её помощью. В тот год он выполнил три поставленные цели, связанные друг с другом. Он отказался от краткосрочных отношений, признал важность проблем с матерью и проработал их, а еще он стал честнее и откровеннее со Сьюзан.

Я помог ему увидеть, что его непостоянство было чем-то вроде сексуальной зависимости. Ему казалось, что, соблазняя и потом бросая женщин, он проявляет силу, но со временем он понял, что сам стал жертвой своей привычки. Его многочисленные отношения не давали ему ощущения близости и крепкой душевной связи, а скорее позволяли отыграть травмирующие события прошлого и при этом избежать созависимости.

В то же самое время мы с Дугом пытались понять, какие события из его детства стали причиной его компульсивного поведения. Мы выделили три самых разрушительных убеждения Дуга о самом себе: 1) я должен заботиться о своей матери; 2) мои потребности не имеют значения; 3) близость с другим человеком ставит под угрозу мою свободу и независимость.

Помимо отказа от беспорядочных связей и размышлений о собственном детстве, Дуг должен был открыто рассказать обо всём Сьюзан, своей любимой «подруге». Он должен был оставить в прошлом своё расплывчатое «Я ничего ей не обещал» и стать кристально честным. Разумеется, он ещё не избавился от своей неопределённости, и об этом Сьюзен тоже стоило рассказать.

Он пригласил её в мой кабинет на откровенный разговор. «У меня есть несколько проблем, которые я хочу проработать с помощью терапии, — сказал он ей. — Я хочу перестать встречаться с другими женщинами. Ты не такая, как все. Ты мой друг, и, возможно, когда-то мы станем друг для друга чем-то бóльшим. Но сейчас я хотел бы сохранить дистанцию в наших отношениях. Я не рассчитываю на то, что ты будешь меня ждать. Но, если вдруг ты захочешь подождать, по крайней мере, теперь ты знаешь обо всём происходящем».

Сьюзан была в шоке и смятении. Она всегда считала, что была единственной женщиной Дуга, основываясь не на его словах, а скорее на его поступках и отношении к ней. Теперь же он говорил ей о том, что неоднократно ей изменял и вообще не был уверен в своих чувствах к ней.

«В данной ситуации я рекомендую вам взять собственный „тайм-аут“, — сказал я ей. — Не давайте Дугу никаких обещаний, пока он не решит свои проблемы. Вы определённо нравитесь друг другу. Возможно, в будущем вы решите начать всё заново».

Она уклончиво кивнула, но я чувствовал, что она меня поняла.

Этот сеанс оказался поворотным для Дуга. Он больше не держал свою жизнь в тайне. Он хотел изучить ложное чувство ответственности, возникшее между ним и Сьюзан, и освободиться от него.

На протяжении терапии Дуг чётко придерживался решения изменить свою жизнь. Он охотно погружался в воспоминания о детстве, выуживая оттуда фрагменты собственной личности. Он начал лучше осознавать свои навязчивые состояния — трудоголизм и склонность к беспорядочным связям, — когда научился признавать их. Подобный подход в бóльшей степени опирается на интуицию, чем на знание фактов. Просто знать «факты» недостаточно. Он должен был ощутить жажду перемен. К третьему году терапии моя роль свелась лишь к тому, чтобы помогать Дугу интерпретировать события его жизни, направлять его и бороться с откатами.

Дуг научился нести ответственность за собственный выбор. Он начал видеть в серьёзных отношениях свободу, а не ограничения. Жизнь с властной, авторитарной матерью сформировала у него привычку не брать ответственность за свои решения и в целом не воспринимать их как свои собственные. У него возникло что-то вроде эмоциональной отстранённости — ощущение, словно его отношение к другим людям не будет иметь для него никаких последствий.

Он снова начал встречаться с женщинами, но это был совсем другой процесс. Дуг не спешил. Ему больше не казалось, что он должен тут же посвятить себя завоеванию новой женщины, чтобы переиграть своего отца. Он не пытался держать всё под контролем и не использовал женщину для удовлетворения своих нереализуемых потребностей. Он наконец-то просто «ухаживал».

Его очень тревожило, что новый Дуг — тот, который не хочет спешить и притворяться кем-то другим, — может не понравиться женщинам. Я убедил его в том, что у женщин, которым этот новый Дуг придётся не по душе, есть собственные эмоциональные проблемы и с ними лучше вовсе не связываться. Он позвал Сьюзан на свидание, и они снова начали встречаться.

Сейчас Дуг охотнее навещает свою мать, поскольку теперь он эмоционально независим от неё. Он проработал своё прошлое, и ему не нужно ссориться с ней из-за былых обид. Ему пришлось установить личные границы в общении с матерью, чтобы умерить её навязчивость. (В главе 11 я рассказываю о том, как расставить личные границы с родителями). Он приезжает к ней на своих условиях: живёт в мотеле, задерживается всего на один-два дня. Он проводит с ней совсем немного времени, потому что она по-прежнему пытается втянуть его в свои личные драмы. Он хочет общаться с ней, но не слишком близко. Теперь он способен проявлять по отношению к ней заботу, и это тоже огромный прорыв для него. Он не смог бы испытывать к матери сочувствие, если бы был обижен или зол на неё. Достигнув определённого уровня принятия матери, он стал чаще сопереживать и другим женщинам, которые встречаются ему в жизни.

Дуг разыскал отца и увидел, что тот превратился в печального пьяницу, страдающего деменцией и доживающего свои дни в доме престарелых. Он едва ли помнил, что у него когда-то был сын. Это стало для Дуга тяжёлым ударом, ведь он надеялся на что-то вроде примирения. Однако во время посещения у отца случился момент просветления, и Дуг успел сказать ему: «Я не согласен с мнением мамы о тебе». Отец схватил его за руку и сжал её. Дуг ощутил близость, к которой так отчаянно стремился. Болезненная привязанность к матери мешала формированию нормальных отношений между отцом и сыном, но в тот момент Дуг почувствовал любовь к отцу, которая, как ему казалось, была безвозвратно утеряна.

После всей этой психологической чистки Дуг наконец был готов остепениться. И ему нравилась Сьюзан. Его чувства к ней не угасли, она всё ещё отвечала ему взаимностью. Он попросил её пройти с ним недолгую совместную терапию, потому что его по-прежнему беспокоили некоторые вещи. Кроме того, он хотел, чтобы они научились лучше взаимодействовать друг с другом. Я провёл одну консультацию с ними и направил их к семейному психологу. На одной из своих последних сессий Дуг с гордостью сообщил мне о том, что они со Сьюзи обручились.

Привычка искать отношения на стороне в стрессовые моменты — это проблема, которая будет всплывать время от времени. Такие глубоко укоренившиеся поведенческие модели не исчезают бесследно. Подобно тому, как алкоголик навсегда останется алкоголиком, сколько бы ни длился период его трезвости, Дуг, возможно, всегда будет заглядываться на других женщин — таковы его подсознательные установки. Их можно контролировать, но невозможно окончательно от них избавиться. Тем не менее, это вовсе не значит, что он снова начнёт изменять.

Я подробно рассказал ему, какие триггеры способны запустить механизм его аддикции. К примеру, ему может наскучить роль отца и мужа, и тогда он захочет освободиться от неё. У него возникнет желание выйти из этого состояния, а для Дуга выйти — значит изменить.

Я предложил ему найти более здоровые способы расслабиться и отвлечься от семейной жизни, например выбрать хобби, которым он может заниматься в одиночку. Более невинные и приемлемые способы сбросить напряжение ослабили бы его пагубное стремление. Я посоветовал ему завести друзей мужского пола. Кроме того, ему следовало принять осознанное решение относительно жизненных ценностей. Жизнь, полная глубинного смысла, самореализация и душевное равновесие — лучшее противоядие от аддикций. Со временем МС, вставший на путь исправления, учится подчинять свои потребности жизненным целям и идеалам и понимает, что обязательства не всегда означают ограничения.

Я попросил Дуга возобновить терапию, если он заметит, что его старые деструктивные привычки и убеждения возвращаются. Ведь, если бы он начал вести себя по-прежнему, то его непременно настигли бы тяготы прошлых лет. Он подверг бы риску все преимущества серьёзных отношений, построенных с огромным трудом.

Многим моим клиентам МС тоже сложно сохранять верность одной женщине, но у некоторых из них страх перед обязательствами выражается в безответственности и незрелости. Так обстояло дело с Тони, который ничего не воспринимал всерьёз, кроме отношений со своей девушкой Элизабет. Именно её беспокойство и замешательство заставили его обратиться ко мне. Его истории посвящена следующая глава.

Элизабет была в отчаянии.

— Это очень важно, Тони, — сказала она.

— Что такое?

— Моя мама прилетает завтра. Она будет здесь примерно в половине шестого, но у меня дела в Толедо до шести. Я провожу мастер-класс для социальных работников и освобожусь не раньше семи.

— Хочешь, чтобы я её встретил? Но у меня столько дел завтра. Может быть, ей вызвать лимузин?

— Это слишком дорого. И она плохо ориентируется в аэропортах. Она даже не сможет найти этот лимузин.

— А как насчёт Рэйчел?

— Её машина в автосервисе. Она не сможет забрать маму.

— Мэри-Энн, разумеется, не поможет своей подруге в трудную минуту?

— Я написала ей, но она пока не ответила.

— Понятно.

— Послушай, Тони. Почему ты просто не можешь мне помочь?

— Что ж, если ты раздуешь эту ситуацию до федерального значения, мне придётся это сделать.

— Ты уверен?

— Я встречу её. Знаешь… почему бы нам не устроить в честь её прибытия вечеринку с пиццей и гостями?

— Звучит здорово, — сказала Элизабет. — Но я буду очень занята на мастер-классе и не смогу позвонить тебе, чтобы напомнить об этом.

— Не бери в голову. Раз уж она приедет, почему бы нам не рассказать ей, что мы решили пожениться?

— Потому что мы ничего не решили. Я не уверена, что ты готов к этому.

— О чём ты? Разумеется, я готов.

— Я о том, что дети — это не так просто.

— Я люблю детей. Я буду катать их на лодке. И научу кататься на водных лыжах.

— Ладно. Не всё сразу. Насчёт моей мамы…

— Без проблем. Я займусь этим.

На следующий день, когда Элизабет стояла в пробке на пути к северу от Толедо, у неё зазвонил телефон. Это была её мать. Её никто не встретил. Она не знала, что делать, и была напугана. Элизабет не могла поверить своим ушам. Она набрала номер Тони.

— Да, — ответил он. — Элизабет? О, боже! Твоя мама! Представляешь, я мыл свой снегоход и потерял счёт времени. Уже выезжаю.

— Уже поздно. Я доберусь туда раньше тебя. У неё паническая атака. Ты же знаешь её!

В трубке повисла тишина.

— Чёрт, — вот и всё, что Тони мог ответить на это.

Элизабет бросила трубку. Её трясло от ярости и огорчения. Она стёрла с лица пот и набежавшие слёзы. Он снова подвёл её. Как ей всё это надоело!

Элизабет сказала мне, что хочет поговорить о своём парне.

— Он хочет на мне жениться, но в голове у него одни развлечения. Он милый, но не думаю, что он будет надёжным партнёром.

— Расскажите об этом подробнее.

— Что ж, к примеру, он уходит с работы пораньше, чтобы погонять мяч или покататься на лодке. Удивительно, как его ещё не уволили. Он работает в финансовом отделе одной автомобильной компании. Похоже, ему это не очень интересно.

— Я бы поддержала его, если бы он решил найти работу получше. Но дело в том, что он, видимо, совсем не хочет работать. Что, если мы поженимся и заведём детей, а потом его уволят? Несколько лет назад Тони получил в наследство довольно немаленькую сумму денег. Он тут же ушёл с работы и начал бездумно тратить их на всякие покупки и развлечения. Ему нравится покупать вещи. Игрушки для взрослых вроде компьютера последней модели с самым быстрым процессором и гигантским экраном. Он купил лодку, но ему было негде хранить её, поэтому он приобрёл старую ферму, просто потому что она стояла на берегу озера. Потом он купил водные лыжи, затем снегоход, после — ещё одни водные лыжи. Разумеется, ему понадобился «Корвет», а затем «Хаммер». Он не отложил ни пенни, а я ведь просила его.

— Откуда взялось это наследство?

— О, от его матери, — сказала Элизабет. — Он очень её любил.

— Как думаете, какая работа будет ему интересна?

— Думаю, он должен был стать архитектором. Это то, чего он хотел до того, как его мать заставила его пойти в коммерческий колледж. Он до сих пор машинально рисует домá, когда задумается о чём-то. Он ничего не может с этим поделать. Он просто сияет, когда показывает мне особенно понравившееся ему здание.

— Вам не кажется, что уже слишком поздно?

— Он мог бы пойти учиться. Но я не думаю, что он это сделает.

— Значит, ваша основная проблема заключается в финансах?

— На самом деле нет. Она в его ненадёжности, — она выглядела грустной. — Он очень подвёл меня на той неделе.

Элизабет рассказала мне о ситуации с её матерью в аэропорту:

— Я думала, что ради меня он возьмёт себя в руки. И я в шоке от того, что он этого не сделал. Мой отец был таким же. Маме приходилось напоминать ему о том, что он должен сделать, объяснять, когда это должно быть сделано. Иначе бы он непременно обо всём забыл.

— Какой Тони человек?

— Он немного дерзкий. Он пришёл в смокинге и теннисных туфлях на свой школьный выпускной. Это был своеобразный манифест.

— Вы учились с ним в одной школе?

— Нет, но он миллион раз рассказывал мне эту историю. Доктор Адамс, скажите, что мне делать? Выходить за него замуж или нет? Это сводит меня с ума.

— Кажется, вы пытаетесь понять, не получится ли так, что, выйдя замуж за Тони, вы окажетесь в той же ситуации, в которой вы выросли. Лучше всего будет, если вы оба сможете прийти ко мне. Как думаете, он согласится это сделать?

— Я спрошу его, — ответила она.

Тони согласился прийти на сеанс с Элизабет, но, когда пришло время, он не явился.

— Это моя вина, — сказала Элизабет. — Я должна была заехать за ним и привезти сюда.

— Может быть, он придёт позже, — предположил я. — А пока давайте поговорим с вами. Ранее вы сказали, что он был очень привязан к матери.

— Она была успешной бизнесвумен. Я не очень-то её любила, и она определённо не любила меня. Но нужно признать, что она успешно поддерживала свой бизнес на плаву, когда большинство предприятий вокруг рушились. Она создала собственное PR-агентство с нуля и со временем расширила штат до полутора десятков сотрудников. Тони гордился ею, и я не могу его в этом винить.

— Но вы с ней не ладили?

— Тони каждый день звонил ей или заходил проведать. Иногда он брал меня с собой. Меня она попросту игнорировала — притворялась, что меня нет. Если я пыталась что-то сказать, она каким-то образом обращала мои слова в «шутку» и отвечала очень язвительно. Тони говорил, что она со всеми вела себя так, но я не знаю, правда ли это.

— А каким было их общение с Тони?

— Он ходил перед ней на цыпочках и был готов сделать всё, что она попросит. Он всегда и во всём с ней соглашался, каким бы абсурдным ни было её мнение.

— Тони был близок со своим отцом?

— Не думаю. Когда Тони был маленьким, его отец часто бывал в разъездах по работе. Тони говорил, что его почти никогда не было дома.

— А потом его мать умерла?

— Да, и я надеялась, что после её смерти он станет более серьёзным. Но он почти не изменился.

— Вы сказали, что, пока она была жива, он звонил ей каждый день.

— Тони был помешан на своей матери. Он просил у неё совета по любому поводу.

И тут в мой кабинет вошёл Тони.

— Прошу прощения, я опоздал, стоял в пробке, — сказал он. — Привет, Лиз.

Он сел на диван рядом с ней и взял её за руку.

— Что я пропустил?

— Мы говорили о твоей матери, — сказала Элизабет.

— Ах да, — отозвался он. — Она могла задать жару. Правда, Лиз?

— Элизабет говорит, что вы были очень близки со своей матерью.

— Она была моим лучшим другом на целом свете, — согласился он.

— Элизабет рассказывала вам о том, почему она обратилась ко мне?

Он посмотрел на неё:

— Ты рассказывала?

— Да, рассказывала, — подтвердила она. — Я хочу понять, можешь ли ты стать серьёзнее. Хочу знать, есть ли смысл выходить за тебя.

— Я не понимаю, в чём проблема, — сказал он. — Всё ведь было хорошо на прошлых выходных. К нам пришёл Эд. Мы катались на лодке и немного выпили. Мы с Эдом здорово покатались на водных лыжах, ты поплавала.

— Я боюсь, что тебя уволят, если ты продолжишь валять дурака. Я сто раз просила тебя найти работу, которая будет тебе по душе.

— Лучше уж валять дурака.

— Они уволят тебя.

— Никто меня не уволит. Там полно людей, которые филонят ещё больше, чем я.

— Но ты ведь не лентяй. Ты всегда чем-то занят. Ты часами ремонтируешь свою лодку. Почему ты не можешь направить эту энергию на что-то серьёзное?

Тони пожал плечами:

— Мне и так неплохо.

Элизабет повернулась ко мне:

— Как мне заставить его повзрослеть?

— Порой развлечения нужны людям для того, чтобы облегчить боль от ран, нанесённых в детстве.

Я решил, что могу продолжать. Я рассказал им о созависимых отношениях матери и сына и о том, что они могут повлечь за собой безынициативность и безответственность. Элизабет заинтересованно кивала. Тони, казалось, меня не слушал. Я постарался сфокусироваться на том, что могло заинтересовать его.

— Некоторые МС — вечные подростки, — сказал я. — В их случае страх перед обязательствами принимает форму неприятия любой ответственности. МС этого типа противятся любым, даже самым простым и тривиальным обязательствам вроде договорённости о совместном ужине или походе в кино. Они не любят, когда их «загоняют в угол», заставляя давать обещания. Их любимый ответ: «Как только, так сразу». У такого мужчины может быть крепкая и искренняя связь с партнёршей, он может быть верным и нежным, но он обыкновенно не спешит вывести отношения на новый уровень.

— Прямо в точку, — подметила Элизабет. Она посмотрела на Тони, но он, судя по всему, думал о чём-то другом.

— Ещё одна отличительная черта вечно юного МС, — продолжил я, — помимо хронической привычки опаздывать, заключается в том, что он не вкладывает душу в работу. У него может быть успешная карьера, но при этом он делает всё для галочки.

Я помолчал, обдумывая, как лучше сформулировать свои мысли. Почему же вечные подростки вроде Тони не следуют стремлениям своего сердца?

— МС этого типа, — сказал я, — противятся всякому контролю. Они избегают серьёзных занятий, поскольку, по их мнению, такие занятия лишают их свободы.

— Разве это не похоже на правду, Тони? — спросила Элизабет. — Поэтому ты решил отказаться от поступления в архитектурный институт.

— Я бы так не сказал. Мама посоветовала мне не делать этого. Я бы всё равно не поступил.

— Похоже, вы пытаетесь максимально сохранить свободу, принимая на себя минимум обязательств, — сказал я ему. — Я восхищаюсь тем, что вы никому не позволяете себя контролировать. Но разве вы не видите, что вредите самому себе? Ваше сопротивление мешает вам понять, что вы любите, и заниматься этим, вкладывая всю свою энергию.

Элизабет продолжала кивать в знак согласия со мной.

Тони пожал плечами и сказал:

— Послушайте, это всё очень глубоко. Но у меня всё отлично. Я получаю удовольствие от жизни. Может быть, и вам стоит попробовать?

На следующий сеанс они пришли вместе. Я решил начать общение с более позитивной ноты и спросил, как они познакомились. Тони повернулся к Элизабет.

— Я встретила Тони сразу после того, как окончила колледж, — сказала она. — Он познакомил меня со своими друзьями. В то время мы встречались каждый вечер всей компанией. Это была нескончаемая вечеринка. Тони всегда был душой компании. Он приносил пиво или что-нибудь запрещённое. У него сумасшедшее чувство юмора. Его шутки были самыми шокирующими и возмутительными.

Она помолчала и улыбнулась, глядя на него. Затем её улыбка померкла. Элизабет продолжила:

— Но всё это в прошлом. Все женились, остепенились, переехали в пригород. Есть только один друг, с которым Тони по-прежнему видится.

— Эд, — подсказал Тони.

— Точно. Эд был женат, но развёлся. Женатые друзья Тони не выдерживают его непостоянства. Однажды Тони опоздал на 45 минут на встречу с одним из друзей. Разумеется, когда он наконец явился, его друг уже ушёл.

— Тони, а что вы об этом думаете? — обратился я к нему.

Он пожал плечами:

— Люди приходят и уходят. От этого жизнь не становится хуже.

— Это не имело значения, когда мы были свободны и просто развлекались вместе, — сказала Элизабет. — Но теперь… Мне интересно, на сколько ты опоздаешь на нашу свадьбу, если я всё же соглашусь выйти за тебя?

— Это будет единственное событие, на которое я прибуду заранее, — заверил её Тони.

— Несмотря на ваше разочарование, вы с Тони встречаетесь уже много лет, — сказал я ей.

— Да, — ответила она, и лицо её смягчилось. — Он был таким милым… И сделал мне предложение прямо на втором свидании.

— Я вижу, что вы очень нравитесь друг другу, но всё же… Элизабет, вы обратились ко мне, потому что у вас был повод для беспокойства. На какие улучшения вы рассчитываете?

— Я хочу выйти замуж и создать семью, — сказала она. — Мне надоело тратить время попусту.

— Но Тони хочет на вас жениться. Он готов создать с вами семью.

— Это так. Но когда у нас будут дети, я не хочу заботиться ещё и о нём.

— Похоже, проблема именно в этом, не правда ли? — спросил я. — Что вы об этом думаете, Тони?

Он пожал плечами:

— Я люблю детей. У меня есть лодка. Я думал, тебе нравится на ней кататься. И детям тоже понравится. А зимой я буду учить их кататься на снегоходе.

— Почему ты не хочешь понять, в чём дело? — слегка вспылила Элизабет.

В ответ он снова пожал плечами.

— Он скорее не может понять, в чём дело, — начал я. — Психотерапевт Джон Ли в своей книге «Летающий мальчик» описывает мужчин, которые отрицают взрослые обязательства, оставаясь такими же эгоцентричными и ненадёжными, как подростки. Мне всегда нравился этот образ «летающих мальчиков», которые ускользают от ответственности. К вечным подросткам часто относятся с презрением или раздражением, поскольку они могут упорхнуть в тот момент, когда от них требуется помощь. Но они поступают так, потому что когда-то были травмированы, и критика вовсе не помогает им исправиться. Тони ненамеренно отказывается взрослеть. Он застрял в переходном возрасте и не видит безопасной альтернативы. Но ему можно помочь.

Элизабет захотела узнать больше, поэтому я рассказал им о разных подходах к лечению, описываемых в этой книге.

Когда они пришли ко мне в следующий раз, Элизабет захотела поговорить о созависимых отношениях между матерью и сыном. Она усвоила те сведения, которые я сообщил во время предыдущих консультаций, прочитала рекомендованные мной книги на эту тему и была взбудоражена своими открытиями. Она с жаром рассказывала обо всём Тони, поглядывая на меня через каждые пару предложений в поисках подтверждения. Она справилась со своей домашней работой, но я боялся, что своим энтузиазмом она может отпугнуть Тони, и поэтому вмешался сразу же, как только смог.

— Тони, ты очень терпеливо выслушал Элизабет, — сказал я. — Она считает, что порой твоя мать вела себя навязчиво. Что ты об этом думаешь?

Он ссутулился и выглядел так, словно приготовился защищаться.

— Иногда с мамой было тяжело, — признался он. — Но что с того? Я любил её, а она любила меня. Она делала всё возможное ради меня. Может, из меня вышел плохой бизнесмен, но это не её вина. Она была замечательной женщиной. И вообще, у меня всё в порядке.

Элизабет уставилась на него.

— Что? — спросил он её. — Не надо на меня так смотреть. Думаешь, я тебе не подхожу? Ну и ладно. Знаешь, мне всё равно. Мы долго были вместе, ну и пусть… Будь что будет. Если ты так решила, то я не буду возражать.

Он пожал плечами.

Реакция Тони меня не удивила. Он не был готов взглянуть на себя со стороны. Всю жизнь он ускользал от необходимости быть ответственным, взрослым человеком. Поэтому не было ничего шокирующего в том, что он попытался избежать ещё более трудной задачи — изучить собственное поведение или отношения со своей матерью.

На следующем сеансе ни Элизабет, ни Тони не выказали желания начать разговор. Я решил проверить, сможет ли Тони адаптироваться к новой точке зрения Элизабет.

— Ради спора давайте представим, что ваши отношения с матерью стали причиной определённых проблем в вашей жизни, — сказал я ему. — Тони, не отвлекайтесь, — добавил я, видя, что он уклоняется от ответа. — Если бы это было так и во мнении Элизабет о вашей матери и семье была доля правды, вы бы согласились пройти терапию, чтобы измениться?

Он молча смотрел на меня.

— Вы бы согласились на что-то подобное, если бы это помогло вам удержать Элизабет?

— Знаете, я не могу понять, — начал он. — На протяжении нескольких лет у нас были хорошие отношения, и тут вдруг это… Понимаете, я люблю детей. Я хороший парень. И нам было хорошо вместе…

Я посмотрел на Элизабет. Выражение её лица изменилось. Оно стало строже и как бы окаменело. Никто из них больше не хотел разговаривать, и мне пришлось окончить сеанс раньше времени.

Когда я увидел их в следующий раз, Элизабет пришла с заранее заготовленной речью.

— Я люблю тебя, Тони, — начала она. — Я беспокоюсь о тебе. Но я не могу выйти замуж за человека, который не воспринимает свои обязательства всерьёз. Я не могу прожить так всю жизнь. Я приняла решение. Нам нужно расстаться.

Она заплакала, но смогла продолжить:

— Я переживаю за тебя. Я люблю тебя. Но ты никогда не изменишься, и, если мы поженимся, то будем страдать всю жизнь. Я должна спасти нас обоих от этого.

После этих слов она снова расплакалась.

Я протянул ей упаковку салфеток и посмотрел на Тони, ожидая его реакции. Он выглядел растерянным. Затем он сказал:

— Это ужасно, — и пожал плечами.

Элизабет взяла себя в руки. Она поблагодарила меня за мои старания, встала и ушла. Тони продолжал сидеть и смотреть в никуда.

— Что, по-вашему, сейчас произошло? — спросил я.

— Думаю, мне тоже пора, — сказал он и встал.

— Вы можете постараться это исправить, — сказал я. — Ваши проблемы не исчезнут просто так. Вы можете…

Но к этому моменту я уже остался в кабинете один.

Созависимые отношения между матерью и сыном могут помешать ему научиться проявлять инициативу. Так было и в случае с Тони. Он относился серьёзно к своей партнёрше — в том, что касалось верности и преданности, но никак не надёжности, — но он избегал любых других обязательств. Наглядным свидетельством этого была его неискоренимая привычка опаздывать.

Задумайтесь о дилемме вечного подростка МС. Узы предательства представляют собой довольно мощную контролирующую силу. Он пытается противостоять этому контролю, но всё же не может от него избавиться. Разрываясь между собственными желаниями и узами предательства, он находит компромисс в игре. Но при этом он теряет навык занятия серьёзными, взрослыми вещами.

Всё, что предполагает определённый контроль, например необходимость вовремя прийти куда-то, вызывает у него ощущение удушья. Однако это ощущение присутствует у него лишь на подсознательном уровне. В своём сознании он уверен в том, что обязательства тягостны и мешают ему хорошо проводить время. Вечно юный МС ожидает, что в его жизни будет только веселье.

Отрочество — это возраст познания себя, который обычно начинается вместе с половым созреванием и длится до достижения двадцатилетия. К окончанию отрочества, если всё проходит гладко, человек уже знает, во что он (или она) верит и что любит.

Если же всё проходит не очень хорошо, то возможны два варианта развития событий. Оба они весьма типичны для маменькиных сынков. В первом варианте отрочество так и не заканчивается — примером этого может служить история Тони. При таком развитии событий МС не способен на истинную зрелую близость со своим партнёром. Не зная самого себя, он не может угомониться, остепениться и всеми силами избегает обязательств, которые накладывает взрослая жизнь. Хотя Тони хотел жениться на Элизабет, он не признавал, что ему следует изменить кое-что в себе.

Второй возможный вариант заключается в том, что МС притворяется, будто он изменился, хотя на самом деле это не так. Этот притворщик приобретает систему мнений, симпатий и антипатий, которые при этом не вызывают у него никаких чувств. Например, он может перенять взгляды своих родителей, не задумываясь о том, действительно ли он их разделяет. В своих убеждениях МС непреклонен и видит мир в чёрно-белых тонах, без оттенков серого. Неопределённость, абсолютно естественная для жизни, причиняет ему дискомфорт.

Психологи называют человека «индивидуированным», если он успешно завершил переходный период и приобрёл чёткое понимание собственных убеждений и ценностей. Индивидуированный мужчина прошёл сепарацию от родителей и является отдельной личностью. МС, напротив, почти всегда неиндивидуированный, поскольку находится в зависимости от матери. Он потерял свою личность, потакая её желаниям. Психолог Эрик Эриксон определил место индивидуации в развитии ребёнка. Его взгляды были подробно изложены в книге Джона и Линды Фрил «Взрослые дети».

Один из важных результатов индивидуации мужчины состоит в его готовности вступать в серьёзные отношения. Мужчина, который не прошёл индивидуацию, может встречаться, жениться, но при этом он не способен благополучно, счастливо остепениться и связать свою жизнь с одной партнёршей. Ему всегда будет чего-то не хватать. Более ярко это проявляется у МС — вечных подростков, но и притворщикам такое поведение свойственно в неменьшей степени. По этой причине, казалось бы, самые крепкие браки могут закончиться бегством супруга с его секретаршей или студенткой. Все вокруг будут удивлены, поскольку он последний, от кого можно было ожидать такого. Но дело в том, что он всегда оставался притворщиком, а его крепкий брак — иллюзией. Всё это было нереально.

Существует две основные причины, по которым МС испытывают трудности с созданием серьёзных отношений: 1) они слишком преданны своим матерям или 2) они не прошли индивидуацию.

Спустя год после нашей последней встречи с Тони и Элизабет Тони позвонил мне.

— Как ваши дела? — спросил я.

— Знаете, док, — ответил он, — Думаю, я многое упустил. Она пыталась донести до меня нечто важное. Я этого не понял и потерял её. Мне хочется придушить себя за это.

— Я слышу сожаление в ваших словах, — сказал я.

— Да, — согласился он. — Оно съедает меня изнутри. Я думал, что всё произошедшее не такая уж большая проблема, но, знаете, потом до меня дошло. Я был ментально недоразвитым.

— Мне жаль, — сказал я. — Кажется, вы хотите поговорить об этом.

Мы договорились о встрече.

Я понял, что Тони стал другим человеком, когда он пришёл вовремя.

— Знаете, — начал он, — Эд снова женился. У них родился ребёнок. С тех пор я его не видел.

— Кажется, вам не хватает его общества, — заметил я.

— Видите ли, как-то раз я решил покататься на лодке один. Это было огромной ошибкой! Потому что в голову сразу начали лезть разные мысли. Мне стало так одиноко. Я и не представлял, как сильно буду скучать по ней.

— О чём вы думали тогда?

— Я и не знаю, о чём я думал. Мы так долго были вместе, что я забыл, каково это — быть одному. А все остальные исчезли с горизонта. Даже Эд.

— Значит, сейчас вы горюете. Эти события заставили вас задуматься о вашей жизни.

— Я ведь действительно облажался, правда?

— Я восхищаюсь тем, что вы испытываете горечь утраты и стремитесь всё исправить. Это вызывает уважение.

— Правда? Спасибо.

— Судя по всему, эти утраты задели вас за живое. Я имею в виду Элизабет, Эда и других ваших друзей.

— Я думал, мне не нужна терапия, но вот я здесь. Я хочу попробовать. Все эти вещи, связанные с матерью. Теперь это имеет смысл.

— Почему вы так считаете теперь?

— Я нашёл на электронной почте сообщение от мамы. На самом деле я храню все её сообщения. Я перечитал некоторые из них. Это сообщение она написала мне сразу после того, как я расстался с девушкой, с которой встречался до Элизабет. Оно было странное.

— В каком смысле?

— Мама была в восторге от того, что я снова с ней. Так она и написала: «Я так рада, что ты снова со мной!» Я никогда не задумывался о том, насколько это странно. Она постоянно говорила мне что-то подобное.

— Думаю, нам стоит об этом поговорить, — предложил я, и мы приступили к обсуждению.

Тони быстро добился значительного прогресса. Он был невероятно целеустремлённым. Сожаление и чувство утраты стали для него откровением и мотивацией. Большую часть времени мы посвятили его созависимым отношениям с матерью. Также мы обсудили его разочарование и грусть из-за ухода Элизабет. Со временем он начал понимать, как часто его жизненный выбор был своеобразным бунтом против матери. После этого разговора созависимость уже в меньшей степени влияла на его поведение.

Он продал лодку и решил откладывать деньги. Ему по-прежнему нравится развлекаться, но он принял решение не тратить свою жизнь на развлечения. Он надеется, что в следующий раз, встретив особенную девушку, он будет больше ценить её.

В последний раз, когда мы говорили о его ощущении утраты в связи с уходом Элизабет, у него возникло новое чувство. Он испытал к ней благодарность за то, что она ушла. Так было лучше для них обоих. Если бы он не испытал тогда столь сильное потрясение, он так ничего бы и не понял о своей жизни.

Он пришёл ко мне, полностью готовый начать терапию. Спустя несколько лет регулярных встреч нам удалось разобраться с его проблемами. Последнее, что я слышал о нём, — он поступил в архитектурный институт.

До того как Тони изменил свою жизнь, её естественное течение было ограничено и искажено под влиянием созависимых отношений. Он не мог проявить своё истинное «я», последовав за мечтой о занятии архитектурой. Вместо этого страсть, которую он должен был вложить в свои высокие стремления, направилась в русло развлечений. Ему так и не удалось стать самостоятельной, отдельной личностью. Он остался незрелым и несформированным, вечным подростком.

Когда Элизабет бросила Тони, он был потрясён, начал скучать по ней и жалеть о том, что позволил ей уйти. У некоторых из моих клиентов минуты самого глубокого отчаяния и горя были связаны с сожалениями и потерей. Но часто эти минуты становились для них трамплином для личностного роста, поскольку глубокие чувства порождают глубокое понимание, а понимание помогает им делать правильный выбор.

В следующей главе мы познакомимся с отцом Марком — полной противоположностью эгоцентричному, любящему веселье Тони. Отец Марк был католическим священником, который посвятил всю свою жизнь служению людям. Он убедил себя в том, что у него нет собственных желаний и он может целиком отдаться своей пастве. У него была поистине железная воля, но через некоторое время кое-что произошло: внутри самоотверженного и ответственного отца Марка возник одинокий человек Марк, который потребовал причитающуюся ему долю изобилия.

Отец Марк достал два украденных набора компакт-дисков из-под сутаны и внимательно их рассмотрел. Вуди Гатри всегда был его героем, а от голоса Пита Сигера на глаза наворачивались слёзы. Он пел о человеческой душе: «Трудные времена», «Это твоя земля», «Всему своё время»…

В дверь кабинета постучали.

— Минутку, — крикнул он и спрятал украденные диски. Это была Конни. Он заключил её в свои могучие, медвежьи объятия.

Она села на его старый диван, краснея и оправляя юбку на коленях.

— Боюсь, я должна во многом покаяться, отец, — начала она.

— Я готов выслушать тебя, Конни.

— Сядьте рядом со мной, — попросила она. — Вы слишком далеко, — и она похлопала по дивану, приглашая его сесть. — Мне о многом нужно вам рассказать.

Тогда отец Марк пересел на диван. Она потянулась, чтобы взять его за руку. Он отдёрнул руку, но на её лице отразилось такое страдание, что он уступил и позволил ей держать себя за руку. Когда она поцеловала его, он тоже не стал этому препятствовать. Разве мог он отказать ей в утешении? Затем она захотела большего, и он не собирался её останавливать. Он и сам хотел этого слишком сильно, чтобы остановиться.

Когда Конни ушла, отец Марк испытал восторг и вместе с тем стыд. Он достал лист бумаги и написал письмо покойной матери.

«Дорогая мама, — писал он. — Я скучаю по тебе каждый день. Я по-прежнему пытаюсь связаться с Кэтрин. Я слышал от нескольких людей из приютов, что они встречали её прошлой зимой. Они сказали, что она собиралась вернуться в Чикаго. Я знаю, что она жалеет о том, что не вернулась домой, пока ты ещё была здорова. Порой люди, сбившиеся с пути, хотят вернуться, но уже не помнят, как это сделать. Я не сдамся. Если она жива, я её найду. И я знаю, что она всё ещё любит тебя».

Отец Марк остановился. Он не видел сестру уже много лет. Она страдала хроническим алкоголизмом и жила на улице, уклоняясь от попыток брата помочь ей. Он вздохнул. Их мать до последнего цеплялась за веру в возвращение Кэтрин.

Он вытащил из нижнего ящика стола пачку шоколадных конфет Reese’s с начинкой из арахисового масла. Ничто не способно успокоить растревоженную душу лучше, чем шоколад. Он съел несколько штук и понял, что забыл взять с собой ужин. Не страшно. Столовая всё ещё открыта.

Отец Марк любил тушёную говядину, которую готовили в столовой. Он взял две порции. Собирая остатки соуса с тарелки кусочком хлеба, он вспомнил, что ему нужно похудеть, но тут же прогнал эту мысль. Ему захотелось десерт, и он не собирался отказывать себе в этом удовольствии.

На официантке были облегающие джинсы, её топ открывал красивые плечи. Она улыбнулась, ставя перед ним на стол кусок пирога и подливая кофе.

«Милостивый Боже, — подумал отец Марк. — Мне нужна жена».

Он устало улыбнулся бойкой официантке и попросил ещё один кусок пирога.

«Безнадёжно», — пробормотал он, вставая с места, и положил на стол несколько купюр.

Он должен был сделать что-то, чтобы поднять себе настроение. Отец Марк решил, что послушает новые диски, когда придёт домой. Он сказал себе, что ему не стыдно за то, что он украл их. Разве не мог он хотя бы раз в жизни взять что-то для себя? Тем более, такую малость.

Когда он уже собирался уходить, его мобильный телефон вдруг зазвонил. Это была Конни, и она явно была чем-то расстроена.

— Вы меня использовали, — сказала она. — Вы не должны были делать этого. Я замужем, а вы священник.

Она говорила тихо, но отец Марк улавливал возмущённые нотки в её голосе. Он беспокоился о ней, но не совсем понимал, о чём она толкует.

— Конни, — прервал он её, пытаясь успокоить, — в чём дело?

— Вы соблазнили меня, — сказала она. — Это ваша вина.

— Ты же не станешь отрицать, что мы оба этого хотели…

— Вы толкнули меня на грех, — настаивала она.

— Конни, — сказал он, — мы знаем друг друга много лет. Не стоит рушить нашу дружбу из-за этого.

— О, вам придётся признать, что это ваша вина, когда я подам на вас в суд, — ответила она и бросила трубку.

Отец Марк упал в кресло. Кровь стучала у него в висках. Он вытер с лица пот бумажной салфеткой с засохшими пятнами от соуса.

— Господи Боже, — проговорил он, — как же так случилось?

Отец Марк пришёл ко мне в традиционном церковном облачении — в чёрной сутане. Он оказался высоким грузным мужчиной с бородой, пронизанной серебряными нитями. Его чрезвычайная живость говорила о том, что в теле взрослого мужчины живёт маленький мальчик. Я сразу же почувствовал к нему расположение.

— Видите ли, Кен, друг мой, — начал он, — у меня неприятности. Дело в том, что я несколько раз вступал в интимную связь с женщинами. Знаю, в этом есть и моя вина, но они сами меня приглашали. И теперь одна из них злится и угрожает мне судом. Говорят, вы работаете с сексуальными проблемами и зависимостями. Пожалуй, у меня зависимость от еды. Я и правда слишком много ем. Доктор ругается на меня за это. Как-то раз я уже был у психолога. Славный человек. Но, видимо, я недостаточно посещал его, потому что во мне ничего не изменилось. Сплошное чревоугодие и похоть. Но хотя бы с ленью никаких проблем.

Он рассмеялся.

Отец Марк считал Конни своим другом. Он часто с ней виделся, поскольку они вместе работали над разными проектами в церкви, и она помогала ему в благотворительной столовой, которую он организовал. Она захотела с ним сблизиться, и он ответил ей взаимностью. Но теперь она утверждала, что всё было не так. Перспектива лишиться её дружбы беспокоила его куда сильнее, чем неприятности с законом. Он был расстроен и не мог понять, что произошло.

— Мне хочется поступить правильно, — сказал он мне. — Должен ли я позвонить ей? Принести извинения? Я не думаю, что во всём случившемся виноват я один. Но что мне делать? Я не хочу, чтобы меня судили. И не хочу, чтобы ей было плохо. У неё и так жизнь не сахар. Её мужа постоянно нет дома. Он трудится на двух работах за мизерную зарплату. У них шестеро детей. И к тому же ей приходится ухаживать за своей матерью. Я думал, она хочет заняться со мной любовью. Думал, от этого ей станет легче. Почему теперь она злится? Что я сделал?

— И что же вы сделали? — спросил я.

— Я не знаю, — запротестовал он. — Она позвонила мне и сказала, что это я её соблазнил. Это было ужасно. Как гром среди ясного неба. Из-за этого звонка я и пришёл сюда. Она обвинила меня, сказала, что это я во всём виноват.

— Значит, вы хотите поговорить об этом? — спросил я. — О вашей ответственности и дальнейших действиях?

— Именно так, — подтвердил он.

— Хорошо. По-видимому, вас тревожит необходимость поговорить с ней о том, что произошло. Что если вам отложить принятие решения до тех пор, пока ситуация не прояснится? Если она позвонит, скажите, что вы чуть позже сможете всё обсудить. Скажите, что охотно признаёте свою ответственность. Но вам нужно во всём разобраться и обсудить это с психологом.

Он последовал моему совету, и она согласилась на его просьбу. Кризис миновал, но он всё же решил продолжить терапию. Он был весьма умён и достаточно хорошо знал себя, чтобы понимать, что нуждается в помощи.

За первые несколько сессий мне удалось выявить поведенческие модели отца Марка. У него и раньше были романтические отношения с сотрудницами. Они обращались к нему за советом, и со временем их общение перетекало в иную плоскость. По его словам, все эти женщины были старше него. Себя он считал скорее жертвой, чем соблазнителем, с чем я был не вполне согласен. Его психологические границы казались мне несколько размытыми. Он, сам того не осознавая, злоупотреблял своим положением.

Большую часть жизни он отрицал свою потребность в близком общении с женщинами. Но, на самом деле, ему не хватало эмоционального контакта с ними. И когда женщины сами выражали готовность вступить с ним в связь, он не мог отказать им. За двадцать лет у Отца Марка было от шести до десяти подобных интрижек. Несмотря на всю недопустимость такого поведения, его никак нельзя было назвать расчетливым сексуальным хищником. Для этого его действия были слишком незрелыми и компульсивными. Однако это не отменяет того, что он злоупотреблял своей властью.

Кроме того, у него была ещё одна проблема — магазинные кражи. Об этой его зависимости не знал никто, пока он не рассказал мне. И хотя он уверял себя, что имеет на это право, его совесть была неспокойна.

Он знал, что своим поведением пересекает границы допустимого, но у него отсутствовало понимание этих самых границ. Рассказывая мне о своих проступках, он непрестанно смеялся и шутил. Я списал это на смущение, стыд и волнение.

Лишь спустя несколько сеансов мне стало ясно, что у него налицо эмоциональное выгорание. Как и многие священники, с которыми мне довелось работать, он долгое время подавлял и отрицал собственные личные, сокровенные нужды. Отец Марк испытывал горечь и раздражение из-за того, что ему пришлось стольким пожертвовать. С самых первых сеансов я задавался вопросом: какие лишения ему пришлось испытать в детстве?

— Кажется, внутри вас засела обида, из-за которой вы чувствуете себя одиноким, опустошённым и теряете личные границы.

— О да, — признался он с видимым облегчением. — Прямо в точку. У меня проблемы с личными границами. Что мне делать с этим?

— Давайте для начала определимся, какие границы вы хотите сохранить.

Сперва мы решили бороться с его недопустимым поведением. Он согласился поручить все беседы с женщинами своему помощнику. Если же какая-то женщина придёт к нему без предупреждения, он должен был оставлять дверь своего кабинета открытой.

— Всем приходится что-то терять, — утешил я его. — Установка личных границ тоже подразумевает определённые потери.

— Это так тяжело, — посетовал он.

— Поверьте, это всегда непросто сделать.

За первый год терапии выяснилось, что две женщины, с которыми священник ранее состоял в интимных отношениях, продолжают ему звонить, желая вновь встретиться с ним в его кабинете. Раз за разом отвечать им отказом оказалось нелегко. Их настойчивость была для него сущей пыткой, но он неплохо справлялся в большинстве случаев. Одна женщина всё же пришла в его кабинет без предупреждения, и они «каким-то образом» оказались на диване. Он признался, что вспомнил о своём новом решении, когда было уже слишком поздно.

Дилемма отца Марка состояла в том, что он не мог отказать в ответ на любую просьбу. Даже если бы кто-то заявился к нему посреди ночи, он непременно попытался бы помочь. Его единственной отдушиной была фолк-музыка. В детстве он научился играть на гитаре и играл достаточно хорошо для того, чтобы выступать на сцене фестиваля «Ковчег» в Анн-Арборе. В редкие свободные часы он слушал винтажные пластинки, делая это с восторгом коллекционера и уважением исполнителя. Огромную радость ему доставляли концерты исполнителей фолка, если ему удавалось выделить на них время и деньги. Он начал коллекционировать компакт-диски с записями фолк-музыки. Но порой он крал их, потому что не мог позволить себе купить всё, что хотел. Церковь платила ему небольшое пособие и предоставляла бесплатное жильё, но после удовлетворения базовых потребностей у него оставалось слишком мало денег.

По мере того, как мы одну за другой прорабатывали его проблемы, он приводил в порядок свою жизнь. Он прекратил воровать в магазинах. За исключением одного случая, он перестал встречаться с женщинами ради секса, хотя некоторые из них продолжали ему звонить. Несколько раз отец Марк пересекался с Конни во время мероприятий в церкви. Она не вспоминала о произошедшем и не подала на него в суд, как угрожала ранее. Но она всё ещё злилась на него, и его это расстраивало. Он попытался объясниться с ней, взять на себя ответственность, но, казалось, она недовольна всем, что он говорит. Я предположил, что она просто «вымещает» на нём гнев, связанный с кем-то другим. Мои слова, казалось, привели его в замешательство, поэтому я поспешил разъяснить.

— Например, Конни может злиться на своего отца-бабника, который изменял её матери с другими женщинами. Вероятно, Конни подсознательно выплёскивает эту злость на вас, потому что, по её мнению, вы воспользовались её доверием. Она могла запрещать себе злиться на своего отца, но это не мешает ей злиться на вас.

Иногда вытеснение гнева связано скорее с обстоятельствами, чем с конкретными людьми. Например, если человек вырос в неблагополучной среде, то связанный с этим вытесненный гнев может быть активирован определёнными событиями, которые напомнят ему о тяготах, пережитых в детстве.

Для некоторых людей вполне естественно заниматься благотворительной работой и в то же время заботиться о собственных эмоциональных и физических потребностях. У их самоотверженности есть границы, чего нельзя сказать об МС. Ещё в детстве они были вынуждены заботиться о своих матерях. Поэтому они не знают, как расставлять личные границы, и не умеют отказывать. МС легко даётся работа в сфере обслуживания, однако спустя некоторое время в них накапливается недовольство и досада из-за неудовлетворённых потребностей.

МС растворяются в заботе о других людях, не имея твёрдого «я», чтобы опереться на него. Из-за потери личности они оказываются особенно уязвимы перед узами предательства. Они охотно борются с чужими проблемами, но при этом игнорируют собственные. А поскольку часто их жизненный выбор не отражает их личных предпочтений, они несчастливы и неудовлетворены жизнью.

В результате МС рискует «очнуться» в середине жизни и обнаружить всепоглощающее чувство разочарования. Подсознательно он разрывается между двумя неудовлетворёнными потребностями: в заботе и самореализации. Теперь роль заботящегося, ответственного человека становится для него капканом. Он упустил жизнь, которую на самом деле хотел, — ту, в которой он следует стремлениям своего сердца, которую направляет вперёд душа, а не чувство вины. Но зачастую МС чувствует себя слишком старым, чтобы начать всё сначала. Желания кажутся ему недосягаемыми, и его захлёстывает отчаяние.

Я захотел побольше узнать о семье отца Марка.

— Как вы стали служителем церкви? — спросил я. — Расскажите мне о вашем прошлом.

Его отец, Брайан, и мать, Нэнси, выросли в одном квартале Чикаго. Когда Нэнси забеременела, Брайан был вынужден на ней жениться. Вскоре после этого он пошёл в армию. Ему там понравилось, и он решил продолжить службу. Но Нэнси с самого начала ненавидела армейскую жизнь. Она скучала по своей матери и друзьям. Она злилась на Брайана, от которого не было никакой помощи, потому что его постоянно не было дома. Малышка Кэтрин родилась, когда Брайан находился в Корее. Нэнси была слишком подавлена, чтобы испытывать радость от общения с ребёнком или уделять ей достаточно внимания. В итоге Кэтрин воспитывалась телевизором фактически без родительского надзора.

Ещё до своего первого срока службы во Вьетнаме Брайан перевёз жену и дочь, которой на тот момент уже было двенадцать, обратно в Чикаго, в тот самый район, где они жили когда-то. Нэнси была в восторге. Она буквально воспряла духом. В результате их прощальной ночи на свет неожиданно появился малыш Марк, который родился, когда его отец тренировал бойцов Южновьетнамской армии. Через шесть лет, чтобы избежать четвёртого срока службы во Вьетнаме, его отец воспользовался правом уйти на пенсию после двадцати лет службы в армии. В то время Брайану был всего сорок один год. Он был совершенно неприспособлен к гражданской жизни и дома чувствовал себя лишним. Он прожигал время в своих любимых барах в весёлой компании собутыльников. Бóльшую часть времени он был пьян.

Сперва Нэнси пыталась сохранить семью. Перед ужином она отправляла Марка на поиски отца по барам, чтобы он привёл его домой. Но дома Брайан тосковал по своим дружкам, его раздражала располневшая, постаревшая, унылая жена. Энергии Нэнси хватило всего на несколько месяцев попыток.

К тому времени, как семья вернулась в Чикаго, Кэтрин превратилась в озлобленного, непокорного подростка. А Марку нравилось жить в этом районе. Он был общительным мальчиком, живым и весёлым, окружающие относились к нему с симпатией. Он познакомился с приходским священником, который научил его играть на гитаре. И хотя район был не самым благополучным, Марк чувствовал себя там в безопасности. У него даже было несколько товарищей.

Кэтрин сбежала из дома ещё до того, как закончила школу. Время от времени она отправляла матери открытки из разных городов, но на них никогда не было обратного адреса.

Эмоциональное состояние Нэнси стало ещё более безнадёжным, когда умерла её мать. Её дочь сбежала, муж спился. Большинство её знакомых разъехались кто куда. И тогда она направила всё своё внимание на сына.

Марк понимал, что его мать нуждалась в поддержке, которой не приходилось ожидать от отца. Много раз он слышал, как его мать плачет, причитает, и чаще всего причиной её слёз был отец. Часто она звала Марка к себе в кровать, и они спали бок о бок. Разумеется, генитального контакта не было, однако совместный сон продолжался в течение нескольких лет. Она получала от сына эмоциональную поддержку, необходимую для того, чтобы терпеть равнодушного мужа-алкоголика и справляться с врождённым пессимизмом и депрессией.

По окончании школы мать начала уговаривать Марка стать священником. Эта идея ему понравилась. Его тревожила лишь мысль о том, что ему когда-то придётся пойти на свидание. Узы предательства внушали ему чувство вины за влечение, которое он испытывал к симпатичным одноклассницам. Решение принять духовный сан стало подтверждением его верности матери, а также помогло подавить сексуальные потребности. Пройдёт немало лет, прежде чем эти подавленные потребности заявят о себе вновь.

В его детстве присутствовали все элементы созависимых отношений между матерью и сыном: в семье отсутствовала фигура отца, пусть в этом были повинны не развод или смерть, а его работа, алкоголизм и эмоциональная закрытость. У матери не было близких друзей или родственников её возраста. Она потянулась к Марку подобно утопающему, который в отчаянии хватается за соломинку. И он действительно хотел ей помочь. По мере его взросления она начала осознавать, что он может уйти, и перспектива потерять его причиняла ей невыносимые страдания. Подсознательно её страшила мысль о том, что он когда-то будет принадлежать «другой женщине». Духовный сан казался ей компромиссом. Отдав себя Богу, он остался бы верен ей.

На втором году терапии отцу Марку удалось расставить границы в том, что касалось секса и магазинных краж, но от компульсивного переедания он так и не избавился. Скорее, напротив, ситуация ухудшилась.

Он был ответственным человеком и стремился стать хорошим священником, но его неудовлетворённые потребности истощали жизненную энергию. Ему нужны были интимные отношения с женщиной. Если бы ему было позволено жениться, это не решило бы все его проблемы, но с ними было бы куда легче бороться. Поскольку он был священником, эта потребность не могла быть удовлетворена.

Он не слушал врача, который рекомендовал ему заняться физической активностью, и его вес стоял на месте. Это меня беспокоило. Я видел, что наша совместная работа даёт значительные результаты, но отец Марк, очевидно, не мог распределять свои ресурсы себе во благо. Для маменькиных сынков пренебрегать собой — отнюдь не редкость. Это стало основной проблемой отца Марка и главным поводом для моего беспокойства.

Отец Марк постоянно обещал, что сядет на диету и начнёт заниматься спортом, но никогда этого не делал. В каком-то смысле он попросту сдался. Я спросил его об этом, и он ответил: «Ну, может быть. Не знаю. Я правда не хочу опускать руки». Эта неопределённость отражала конфликт между его сознанием и подсознанием. Ещё будучи ребёнком, он уяснил, что должен пожертвовать собой во имя заботы о других людях. С помощью еды он компенсировал ощущение ненужности и одиночества. Его жизнь была наполнена не смирением и принятием, а покорностью. Я боялся, что он убьёт себя, разрушив своё здоровье. Однако сознательно он не хотел умирать.

Служение прихожанам выжимало из него все соки, поэтому я предложил ему взять вынужденный отпуск. Его доктор поддержал меня. У отца Марка было высокое давление и высокий холестерин, которые не поддавались лечению, а его вес всё рос, вместо того чтобы снижаться. Однако сам отец Марк был против. Он сказал, что от него зависит слишком много людей, и он не может «бездельничать». Но наконец он сдался и согласился на время сложить с себя обязанности священника и управляющего продовольственным банком и кухней для бездомных.

Так он избавился от всех своих обязанностей. Впервые с того момента, как ему исполнилось пять лет, ему пришлось заботиться только о самом себе.

Во время этого отпуска ему позвонили из полиции Чикаго и сообщили, что работники санитарно-гигиенической службы обнаружили тело бездомной. Со слов её приятелей, она утверждала, что у неё есть брат, который служит священником в Детройте. Полицейский спросил, не о нём ли шла речь? Отец Марк отправился в Чикаго, и опознал в умершей бездомной свою сестру Кэтрин. Он привёз её тело в Детройт, где её похоронили совместными усилиями прихожан. Затем произошло нечто удивительное. Вынужденный отпуск подошёл к концу, но отец Марк заявил, что не готов вернуться к службе. Также он пожелал на время приостановить терапию.

Несколько месяцев спустя он позвонил мне и сказал, что хочет возобновить наши встречи. Когда он снова появился в моём кабинете, на нём была не сутана, а обычная одежда — рубашка в клетку и брюки цвета хаки. Он сбрил бороду и похудел. Кроме того, в его манере общения произошли едва заметные, но от этого не менее важные изменения. Он больше не был угодливым весельчаком. Он стал намного серьёзнее, в какой-то мере даже агрессивнее и определённо твёрже. В его чертах я мог разглядеть его отца, профессионального военного.

— Соболезную в связи с тем, что случилось с вашей сестрой, — сказал я.

— Много лет случалось, — ответил он.

Следующие сеансы мы посвятили проработке утраты во множестве её проявлений.

Отец Марк начал ходить на собрания «Анонимных Обжор» и стал ревностным приверженцем и защитником их программы. Он начал ходить в библиотеку пешком, поддерживая физическую активность, и читал там всё, что мог найти, о фолк-музыке, её происхождении и истории. Он продолжил писать письма покойным матери и сестре, поскольку это облегчало его горе. Иногда весь сеанс мы посвящали чтению этих писем.

Спустя восемь месяцев он решил, что готов прекратить терапию. К этому моменту он потерял двадцать с лишним килограммов. Он всё ещё не возобновил свою службу в церкви и подумывал о том, чтобы окончательно оставить её и продолжить благотворительную деятельность в качестве социального работника. Также он собирался жениться. Эти решения дались ему не без труда, но я был уверен в том, что он ко всему готов.

— Я плохо понимал, что делаю, — сказал он мне при прощании, — но я хотел сделать всё правильно. Как оказалось, этого было достаточно для того, чтобы Бог проявил милосердие. Мне жаль, что я потерял столько времени, но наконец я стал самим собой, — признался он.

По его последней реплике я понял, что в его душе воцарилась гармония.

МС убеждают себя в том, что сами выбрали путь самопожертвования, хотя в действительности этот путь был им навязан. Созависимые отношения матери и сына — это инверсия здоровых отношений между родителем и ребёнком. В таких отношениях мать вместо того, чтобы удовлетворять потребности ребёнка, вынуждает его подстраиваться под её потребности (см. рис. 4.1). Впоследствии МС повторяет эту инверсию, ставя на первое место нужды всех, кто его окружает, но только не свои собственные. У МС нет сформированной устойчивой личности. Говоря языком психологии развития, его «процесс индивидуации» остался незавершённым.

Мальчик, который находится в созависимых отношениях, испытывает раздражение и злость по этому поводу, но ему приходится подавлять их, чтобы не терять связь с матерью. Однако эти эмоции не исчезают бесследно и в последствии могут проецироваться на других людей. Если они также проецируются на самого МС (как это было в случае с отцом Марком), то запускается механизм саморазрушения.

Рис. 4.1. Когда мать настроена на удовлетворение потребностей сына, он может заниматься своей жизнью. Когда же сыну приходится удовлетворять потребности матери, поток его внешней энергии прерывается. Теперь он должен посвятить всю свою жизнь удовлетворению её потребностей. Во взрослом возрасте МС продолжает ставить на первое место потребности других людей в ущерб своим собственным

Выгорев, МС хочет, чтобы его оставили в покое, потому что у него нет больше сил помогать и спасать других. Он не может осознанно перестать служить окружающим, поэтому его подсознание делает это за него на более примитивном уровне. Оно предпочитает избежать катастрофы, нежели продолжить идти по накатанной дороге. Так или иначе, но подсознание добивается своего, невзирая на усилия воли, говоря телу: «Я устал. С меня хватит», — и затем тянет рычаг аварийной остановки: сердечный приступ, инсульт, аневризма…

Некоторые сообщества и организации поощряют убийственное самопожертвование среди своих членов. Но те, кто сознательно выбирает такую жизнь, наносят ущерб собственному эмоциональному и духовному здоровью. Этот ущерб неизбежно передаётся последующим поколениям, и следующим за ними, и так далее… В результате подобной цепной реакции горя общество теряет значительно больше, чем в том случае, если бы людям было позволено свободно мечтать и устанавливать искреннюю эмоциональную связь с теми, кто им приятен. Люди, которые не испытывают вины за свои желания, могут заниматься тем, что они любят, и следовать за мечтой. Они оставляют будущим поколениям плодотворную почву для того, чтобы здоровые дети со временем превратились в зрелых, самостоятельных взрослых.

Отец Марк смог уйти от саморазрушения. Этот путь был нелёгким, но трудности, через которые он прошёл, были скорее жизнеутверждающими, чем разрушительными.

* * *

Не все МС, привыкшие угождать, становятся смиренными приходскими священниками. Среди них есть и более значительные фигуры, такие как Уоррен, политик, которому посвящена глава 6.

В следующей главе мы познакомимся с Сэмом. Недавняя женитьба на чудесной женщине не помешала ему попробовать секс по интернету, и вскоре он начал предпочитать компьютер своей жене. Киберсекс — это что-то вроде кокаина в мире порнографии, на него можно серьёзно подсесть. МС находятся в группе особого риска. Методика избавления от этой зависимости во многом похожа на лечение наркомании: психотерапия, программа «12 шагов» и (если пострадали отношения) парные консультации с психологом.

Кэрол лежала в кровати и ждала Сэма. Он сказал, что скоро придёт к ней, но с того момента прошёл уже не один час. Они поженились меньше года назад. Разве он не должен был сам хотеть этого? Кэрол знала, чем он занят. Она наконец встала и направилась к нему.

Сэм сидел за компьютером и не заметил её приближения. Кэрол увидела обнажённую женщину на экране. Она дотронулась до плеча Сэма.

— О, это ты, детка, — сказал он, быстро выключив монитор. — Я тебя не слышал. Сейчас я к тебе приду.

— Ты уже говорил это час назад.

— Правда? А мне казалось, прошла всего пара минут.

Она потянулась к монитору и включила его.

— И тебе это нравится?

Он кликнул мышкой, сворачивая браузер.

— Не то, чтобы… Тут полно подобных вещей. От них никуда не денешься.

— У тебя есть живая, настоящая женщина здесь, — сказала она, усаживаясь к нему на колени. Она обвила руками его шею и поцеловала его. — Ты забыл?

— Прости, детка.

Она поцеловала его ещё раз.

— Разве я не лучше тех, что в компьютере?

— Безусловно, — согласился он.

Однако наверху, в спальне, он был очень рассеян и даже не смотрел на неё, когда они занимались любовью.

— О чём ты думаешь? — спросила Кэрол, но её вопрос остался без ответа.

По словам Кэрол, раньше она работала моделью, а теперь у неё было собственное небольшое рекламное агентство. Она подробно рассказала мне о многочисленных достоинствах Сэма. Их знакомство произошло, когда они оба остановились помочь бездомной собаке, которую сбила машина. Они сразу понравились друг другу и подружились. Затем дружба переросла в романтические отношения, и в конце концов они поженились.

Перемены, произошедшие в муже спустя полгода после свадьбы, ошеломили Кэрол.

— Он всегда был таким любящим и внимательным. А теперь он как будто избегает меня. Даже когда мы занимаемся любовью, он отстранён. Словно его здесь нет или это меня нет. Я чувствую себя ужасно одинокой.

— Как вы думаете, что могло спровоцировать эту перемену? Может быть, между вами произошёл конфликт? Или, может быть, у него что-то случилось на работе?

— Не думаю. Мы знакомы почти три года. За это время нам приходилось много работать, ведя два бизнеса, но раньше у нас всегда хватало времени на проявления любви. Мне не кажется, что с тех пор что-то изменилось. Хотя он расстраивается из-за своей матери.

— Вот как?

— Он звонит ей каждую пятницу, хотя и ненавидит это делать. Его тошнит от этих телефонных разговоров, но он ничего не может поделать. Он не жалуется, но я вижу, каким подавленным он становится. Он всегда выпивает пару банок пива после того, как вешает трубку. Она довольно токсичный человек. И она, кажется, тоже он меня не в восторге.

— Вы ей не нравитесь?

— Иногда человеку достаточно бросить на тебя всего один взгляд, и ты отчетливо понимаешь, что ты ему не нравишься. Так и вышло с ней. Когда Сэм привёз меня познакомиться с его матерью, она выглядела сердитой и недовольной. Она не дала мне ни единого шанса показать ей, как сильно я люблю её сына и хотела бы полюбить её. Не знаю, за что меня можно так ненавидеть. Я ведь всегда очень приветлива.

— По телефону вы сказали мне, что муж отказывается прийти с вами ко мне на консультацию, потому что считает, что у вас нет проблем. Вы рассказали ему, что вас беспокоит?

— Да, но он не замечает каких-либо перемен в наших отношениях. По крайней мере, так он говорит.

Я помолчал.

— Есть одна вещь… — продолжила Кэрол через некоторое время. — Он часто подолгу сидит за компьютером и приходит в спальню поздно ночью.

— И чем он занимается?

— Кажется, это что-то вроде порно. Он переключает канал, едва я захожу в комнату, но я видела весьма откровенные фотографии.

— Что вы об этом думаете?

— Мне это не нравится.

— Сколько времени он проводит за компьютером?

— Слишком много. Он может сидеть за ним часами.

— Каждый день?

— Скорее каждую ночь. Допоздна. Он предпочитает компьютер общению со мной. А когда мы занимаемся любовью, он отстранён. И это беспокоит меня сильнее всего. Он не со мной, даже когда он со мной. Он говорит, что я придумываю, но это не так. Он уверяет меня, что ничего не изменилось, но я-то знаю, что всё стало по-другому.

— Он отрицает то, чем занимается?

— Он говорит, что я делаю из мухи слона. Но это неправда!

— Вас беспокоит, что он отдалился от вас? — спросил я, и она кивнула. — Вы видите, что он уделяет всё больше и больше времени компьютеру, разглядывая эротические фото, и вам кажется, что он уже не принадлежит вам. Тем более, что он кажется отстранённым, занимаясь с вами любовью.

— Да, — сказала она.

— Думаю, проблема здесь налицо. Вы не делаете из мухи слона. Иногда в просмотре порнографии наблюдается прогрессия. Те, кто раньше смотрел её лишь время от времени, начинают делать это регулярно, и это перерастает в полноценную зависимость. Вы не первый клиент, который рассказывает о том, что киберсекс вытеснил живое общение. Я знаком с зависимыми от киберсекса, которые тратили тысячи долларов на платных сайтах, пренебрегали отношениями, смотрели порно на работе, были за это уволены и в конце концов развелись.

— Лучший способ решить эту проблему, — продолжил я, — это убедить его прийти сюда. Как думаете, он согласится на это, раз уж я подтвердил наличие проблемы в ваших отношениях?

— Я постараюсь его убедить, — пообещала Кэрол.

Здоровые люди используют свою сексуальную энергию для установления контакта с другими людьми. Романтическая связь — это выражение интереса к другому человеку. Это проявление вожделения. Для МС это может стать проблемой. У него могут возникнуть трудности с проявлением сексуального интереса к женщине, которая ему нравится, потому что он слишком запутался в своих чувствах к матери. Но ему нужно высвободить свою сексуальную энергию, поэтому он переносит её из области личных отношений в область фантазии и мастурбации. Спустя время такое уединённое высвобождение сексуальной энергии вызывает привыкание, поскольку оно не пересекается с его остальной жизнью и его системой ценностей. Процесс формирования зависимости подробно описан в книге Патрика Карнса «Из тени: понимание сексуальной зависимости».

Что плохого в киберсексе? Разве порнография не всегда существовала? Киберсекс вызывает более сильное привыкание в сравнении с другими формами порнографии. Дело в том, что в Сети легко найти всё что угодно. Кроме того, там отсутствуют социальные барьеры. Зависимый не испытывает стыда, как во время похода в магазин за диском с порнографическими фильмами. Там нет физических препятствий вроде необходимости искать открытую аптеку ночью в метель или риска быть увиденным соседями у входа в клуб или бордель. Анонимность, возможность контролировать ситуацию и делать выбор дают МС с киберсексуальной зависимостью ощущение силы, которое резко контрастирует с той никчёмностью и бессилием, которые они ощущали при общении с матерью.

Мне известно немало случаев, когда те, кто ранее не имел проблем с порнографией, становились зависимыми от киберсекса. За последние десять лет количество пациентов с киберсексуальной зависимостью стремительно возросло.

Сэм и Кэрол вместе пришли ко мне на консультацию через пару недель после моего разговора с Кэрол. В приёмной они держались за руки: Сэм явно нервничал, Кэрол его поддерживала. Такое поведение было нетипичным для моих клиентов и о многом говорило. В большинстве случаев, когда пара обращается ко мне по причине чрезмерного увлечения одного из партнёров порнографией, оба находятся в состоянии озлобленной конфронтации.

Они регулярно посещали мои консультации в течение нескольких месяцев, и довольно скоро обнаружилась глубинная причина их проблемы. Сэм состоял в нездоровых созависимых отношениях со своей матерью, и киберсекс помогал ему отвлечься от страха потери себя и ощущения неполноценности, а также выпустить накопившееся раздражение. Кэрол было трудно понять и принять то, что муж отстраняется от неё. Однако были и другие факторы, например трудности на работе у Сэма и его злоупотребление алкоголем.

Для того чтобы вы лучше понимали, с какими проблемами столкнулись Сэм и Кэрол, я реконструировал «неделю Сэма». Она демонстрирует то, как созависимость управляет жизнью и поведением МС.

Неделя Сэма началась в пятницу вечером с телефонного разговора с матерью. Он был обязан звонить ей раз в неделю и каждый раз с ужасом ждал этого звонка. Неважно, о чём они говорили, он неизменно вешал трубку с ощущением, что недостаточно хорош и не соответствует ожиданиям матери, что он сплошное разочарование и из него никогда не выйдет ничего стоящего, как бы он ни старался.

Но ведь не мог же обычный телефонный звонок так повлиять на него. Нормально функционирующий мужчина, услышав от матери упрёк в том, что он редко ей звонит, не будет глубоко задет или подавлен в течение долгого времени. Он ощутит минутные угрызения совести, пообещает ей и самому себе исправиться в будущем, а затем отпустит ситуацию. Но на Сэма разговоры с матерью производили совершенно другое впечатление. Они словно отбрасывали его в детство, погружая в ощущение созависимости. Всю неделю он испытывал «эмоциональное похмелье», которое омрачало его отношения с Кэрол, уменьшало его энтузиазм на работе, а по вечерам, когда неприятные чувства обострялись, стимулировало его киберсексуальную зависимость.

Он избегал Кэрол (проецируя на неё отношения со своей матерью), потому что боялся, что она нарушит его личные границы и заставит чувствовать себя виноватым. Особенно его пугало чувство собственной неполноценности, которое ему постоянно внушала его мать.

Его заниженная самооценка распространялась и на рабочую сферу. Он не доверял своим суждениям и часто просил совета и помощи у тех, кто знал и умел куда меньше, чем он сам. Он вечно извинялся перед своим партнёром, который даже не мог понять, за что именно ему приносят извинения. Сэм был главным инженером и совладельцем компании. К нему обращались с такими техническими проблемами, которые больше никто не мог решить. Он с самого детства был мастером на все руки для своей матери. Теперь же он стал им на работе. Он хорошо делал свою работу, но никогда не бывал доволен сделанным. Он прилагал огромные усилия и подолгу задерживался на работе, но ему казалось, что он делает недостаточно. Он чувствовал недовольство по этому поводу и легко выходил из себя, когда что-то шло не так. Он ругался и кричал, и в такие моменты окружающие боялись его и обижались. Эти всплески отрицательных эмоций на работе были прямым следствием чувства вины, некогда навязанного матерью. Однако сам он не осознавал, что происходящее на работе как-то связано с телефонными разговорами по пятницам или с его детством.

Он задерживался на работе допоздна и уходил обеспокоенный и раздосадованный тем, как плохо прошёл день. Бизнес приносил прибыль, но Сэму казалось, что он делает недостаточно. Когда он приходил домой, Кэрол хотелось поговорить с ним, побыть вместе. Иногда она предлагала ему поужинать где-нибудь, надеясь, что так они отдохнут и отвлекутся от работы. Но все её предложения он воспринимал как давление. И тогда он злился на Кэрол, а она не понимала, что его разозлило. Что она сделала не так? Он не мог ответить на этот вопрос, потому что и сам не знал ответа.

«Что со мной не так? — спрашивал он себя, когда Кэрол, испытывая обиду и замешательство, оставляла его одного. — К чёрту всё. Мне нужен отдых». И он садился выпить пива перед телевизором. Часто ему было мало одной банки, и он открывал вторую. По телевизору не показывали ничего интересного, поэтому он включал компьютер. Сэм заходил в браузер и находил свои любимые сайты. Вот это было ему по душе. Эти женщины не давили на него. Они не заставляли его чувствовать себя неполноценным. Напротив, в Сети он ощущал себя свободным. Он был всесильным и всемогущим, и у него сразу же возникала эрекция, с которой в последнее время наблюдались проблемы, когда он был с Кэрол. С этими киберженщинами он получал удовольствие от секса, и никто не заставлял его испытывать чувство вины.

Так проходила его неделя. Каждый день он чувствовал себя подавленным на работе, избегал Кэрол, выпивал вечером, а затем шёл за утешением к своим компьютерным любовницам. А после снова чувствовал себя ужасно.

В пятницу он покорно звонил матери.

Сексуальность закладывается не в пубертатный период, а гораздо раньше. Огромное влияние на неё оказывают события, произошедшие в детстве, особенно отношения со значимыми взрослыми. Любовь матери и отца естественным образом препятствует созависимости. «Я люблю свою маму. Она очень красивая, но у неё есть папа». Вот так должно быть (см. рис. 5.1).

Рис 5.1. Мать и отец вместе защищают сына от созависимости, поддерживая тесную связь друг с другом. Когда мальчик говорит: «Мама, я хочу на тебе жениться», мать отвечает: «Это очень мило, солнышко, но я уже замужем за папой»

Но в случае МС отец обычно бывает отстранён от семьи, тогда как мать, наоборот, излишне близка с сыном. Таким образом, созависимый ребёнок сталкивается с сексуальными чувствами, с которыми ему не под силу совладать (см. рис. 5.2).

Ребёнку нежелательно столь рано осознавать собственную сексуальность. И она не должна быть такой откровенно эротичной. Ей полагается быть свободной, невинной и соответствующей уровню развития ребёнка, а не потребностям матери.

Но когда мать эмоционально зависит от сына, а не наоборот, здоровые препятствия для раннего сексуального развития ребёнка отсутствуют.

Рис. 5.2. Когда отец находится «вне» семьи, естественный барьер для созависимости отсутствует. На слова мальчика «Мама, я хочу на тебе жениться» мать как бы отвечает: «Я так одинока. Твоего отца вечно нет дома. Ты можешь скрасить моё одиночество»

Сексуальная травма МС состоит из двух компонентов. Во-первых, как было сказано ранее, сексуальность МС проявляется слишком рано и не сдерживается здоровой близостью отца и матери. Во-вторых, тот факт, что мать использует сына, нарушает его личные границы и ограничивает его свободу, не может не повлиять на его формирующуюся маскулинность и сексуальность. Эти факторы приводят к сексуальной травме, затрагивающей самые глубокие слои личности мальчика. Эта травма не заживает с течением времени. Во взрослом возрасте она приводит к возникновению разрыва между влечением и любовью, что в свою очередь влечёт за собой множество проблем сексуального и эмоционального характера, о которых рассказывается в этой и предыдущих главах.

Сексуальные чувства ребёнка, состоящего в созависимых отношениях, могут быть крайне интенсивны и к тому же пропитаны болью от созависимости. По этой причине ему приходится «изолировать» их, поместив в особый отдел сознания. В последствии МС может не связывать сексуальные и любовные чувства между собой. Например, он может быть очень любящим по отношению к своей жене, но выражать свои сексуальные чувства к другой женщине. Джон Мани в своём классическом медицинском труде «Карты любви» указывает на то, что сексуальные извращения, которые часто связаны с избеганием ценностей и обязательств, являются результатом разрыва между любовью и влечением.

К основным причинам различных сексуальных проблем МС относится их искажённая связь с матерью в раннем детстве. Аспекты, перечисленные ранее, становятся лишь дополнительными «элементами», тогда как «нарушение привязанности детей и родителей», выражаясь клиническим языком, является корнем всех проблем. Об этой динамике рассказывается в главе 14, которая посвящена родительству.

Сэм и Кэрол были сосредоточены на решении проблем сексуального характера. Однако потребность Сэма в ежевечернем употреблении алкоголя наводила меня на мысль, что у него есть дополнительная проблема в виде компульсивного потребления алкоголя. В его поведении я видел тревожные признаки алкогольной зависимости: регулярное употребление, отсутствие социального элемента распития, использование алкоголя как способа сбежать от неприятных чувств, а также «потребность» выпить.

Я порекомендовал Сэму начать индивидуальную терапию, чтобы избавиться от алкогольной и киберсексуальной зависимости и понять, по какой причине он избегает свою прекрасную любящую жену. Он согласился работать со мной. Я предложил им продолжить посещать вместе семейного психолога. Им были полезны ежемесячные встречи с куратором, пока Сэм не будет готов к следующему шагу.

Через шесть месяцев Сэма настигло первое откровение. До этого он был уверен в том, что женщины вызывают у него страх и злость. И вдруг до него дошло: «Я боюсь не женщин. Я боюсь свою мать. Даже обычный разговор с ней способен испортить мне настроение». От этого открытия у него захватило дух. «Она заставляет меня чувствовать себя виноватым, и это меня злит. И тогда мне хочется выпить и посидеть в интернете. Одна мысль о ней расстраивает меня».

За эти шесть месяцев Сэм прошёл мою базовую программу избавления от зависимости. Он делал в ней большие успехи. Трезвость и ясность ума давали ему возможность лучше понимать то, как трудности, через которые он прошёл в детстве, в особенности в отношениях с матерью, влияли на тягу к киберсексу и алкоголю. Кроме того, Сэм ознакомился с понятием «триггер». Определённые события в настоящем могли вызвать в его подсознании воспоминание о том, что случилось в прошлом. Тогда в его подсознании всплывали старые чувства, которые он ошибочно относил к настоящему. Из-за этого ему хотелось выпить и зайти в интернет.

После того как Сэм избавился от компульсивного употребления алкоголя и навязчивой склонности к киберсексу, они с Кэрол начали посещать семейного психотерапевта раз в неделю. Теперь, когда Сэм был всё время трезв, они наконец могли нормально коммуницировать в паре и заняться восстановлением близости. Таким образом, когда Кэрол чувствовала, что Сэм «ускользает» от неё во время секса или при других обстоятельствах, она могла поговорить с ним об этом. А когда у Сэма случался трудный жизненный период и ему была необходима разрядка в виде сексуальных фантазий или киберсекса, он мог сообщить об этом своей жене, не боясь её насмешки или презрения.

К концу первого года терапии Сэм уже несколько месяцев не прибегал к киберсексу. Он понял, что был МС, и осознавал, как это влияет на его поведенческую модель. Он понимал, что должен расставить личные границы в общении с матерью.

Сэм сообщил матери, что не всегда бывает готов разговаривать с ней, прервав традицию еженедельных звонков. Я помог ему заранее подготовиться к её реакции и его собственному страху перед расплатой и виной. Он попытался смягчить эти перемены, предложив ей альтернативы для общения (в главе 11 подобные стратегии описаны более подробно).

Поскольку Сэм делал успехи в терапии, ему необходимо было принять свою мужественность, несмотря на прошлый опыт МС. Другими словами, он должен был отождествлять себя с мужчинами. В правильном, здоровом детстве это происходит естественно в процессе общения с отцом. Сэму помогло посещение терапевтической группы, в которой другие мужчины боролись с похожими проблемами.

Однажды Сэм уселся в кресло и заявил: «Теперь я понимаю: киберсекс для меня был не просто способом расслабиться и возбудиться. Таким образом я уходил от проблем, справлялся с тревогой и говорил маме: „Чёрт с тобой“. Я пытался убедить себя в том, что она меня не контролирует». Вся ситуация вдруг предстала перед ним в новом свете.

Нам будет проще представить себе трудности сексуального характера, с которыми сталкивается МС, если мы ответим на вопрос: чем маменькин сынок отличается от маменькиной дочки? Женщина, у которой наблюдались созависимые отношения с матерью, в эмоциональном плане имеет много общего с МС. Как и МС, маменькина дочка склонна излишне заботиться о других, спасать окружающих. Её отношение к людям характеризует вопрос, который она часто задаёт: «Как я могу вам помочь?» Маменькину дочку нередко притягивают романтические отношения с МС. Отрицая собственную зависимость от матери, она неспособна разглядеть его зависимость. Созависимые отношения кажутся ей нормальными, потому что она привыкла к ним с самого детства.

Однако в плане нарушения сексуальности между маменькиной дочкой и маменькиным сынком есть огромная разница. Дочери важно отделиться от матери, но ей не обязательно от неё отличаться. Сыну же, напротив, нужно и то, и другое, для того чтобы стать настоящим мужчиной. В созависимых отношениях матери и сына происходит нарушение сексуальных границ. Для МС оно представляет собой эмоциональный инцест, который также называют психологическим инцестом или скрытым инцестом. В своей первой книге «Безмолвное искушение» я употребляю термин «скрытый инцест», а в книге Патрисии Лав и Джо Робинсона «Синдром эмоционального инцеста» используется тот же термин, что и в заглавии книги. Обе книги посвящены созависимым отношениям детей с родителями.

Психолог Юджин Моник в своей книге «Кастрация и мужская ярость» говорит об этом так: «В результате психологического инцеста сын использует в качестве ролевой модели мать, а не отца. Он видит мир её глазами, ощущает его через призму её чувств. А поскольку она женщина, подобная идентификация губительна для формирования его мужского начала».

Связь матери с МС куда сильнее, чем с маменькиной дочкой. В ней есть романтическая составляющая, и она пронизана сексуальной энергией. В результате естественная потребность в сексе, романтических отношениях и близости становится у МС причиной внутреннего конфликта. Обычно маменькины дочки не испытывают серьёзных проблем с сексуальностью, тогда как маменькины сынки несут тяжкое бремя сомнений и стыда, связанного с их эротическими потребностями. Для успешного построения романтических отношений, кроме прочего, требуется ничем не затруднённая способность испытывать сексуальное желание. В связи с этим многие МС страдают сексуальной анорексией; другими словами, они боятся собственной сексуальности и подавляют её. Об этом подробно рассказано в книге Патрика Карнса и Джозефа Мориарти «Сексуальная анорексия».

Даже если МС сексуально активен, это может вызывать у него тревогу и вину. Кроме того, он не способен использовать собственную сексуальную энергию для установления связи с другими людьми. Из-за негативных чувств, связанных с проявлением сексуальности, он не может полностью отдаться сексуальной близости. Он растрачивает свою сексуальную энергию на мастурбацию и подобные занятия. Таким образом он избегает «риска» возникновения обязательств и «освобождается» от влияния матери на его сексуальную энергию. Беспорядочные половые связи и другие формы сексуальной активности, не предполагающие близости и обязательств, кажутся менее изолированными, но это не так. Межличностного контакта в них не больше, чем в мастурбации.

Спустя три года совместной терапии Сэм и Кэрол построили новые крепкие отношения и больше не нуждаются в помощи специалиста. Сэм установил личные границы в общении с матерью, которые оба неукоснительно соблюдают. Он по-прежнему помогает ей, но ровно настолько, насколько это ему комфортно. Также он не позволяет ей плохо отзываться о Кэрол. Он старается помочь матери стать более независимой, например настоял на том, чтобы она ходила в общественный центр. По этой же причине он больше не выполняет её мелкие поручения и не обеспечивает её материально на регулярной основе (см. главу 11).

Теперь Сэм предпочитает свою жену киберсексу. Порой ему хочется посмотреть порно по интернету, но он помнит ту боль одиночества, которая сопутствует этому занятию, и это помогает ему сдержаться. Путь избавления от зависимости был непростым, но Сэму удалось его пройти. Теперь он обрёл свою настоящую женщину, а Кэрол вернула себе своего любящего мужчину.

Киберсекс может казаться МС идеальным наркотиком, повышающим настроение. Женщины в Сети ничего от него не требуют и не заставляют чувствовать себя виноватым. Упадок духа тут же проходит. Обманутый иллюзией свободы, он думает: «Я полноценный. Я всесильный. Смотрите, я всё могу». Но потом это ощущение забывается, а настроение снова падает.

Сэму помогла терапия, и ему удалось изменить свою жизнь с помощью Кэрол. Начало его пути к свободе было положено, когда Кэрол отказалась принимать их нездоровые отношения. Его киберсексуальная зависимость была в стадии формирования, и поэтому стандартные методы лечения от зависимости быстро подействовали. Терапия помогла завершить выздоровление, с её помощью он научился справляться с болью от созависимости, его потребность в саморазрушительных способах ухода от проблем снизилась.

Сэм — наглядный пример угодливого МС, который стремится всех задобрить, чувствует себя виноватым без вины и пытается одолеть тревогу с помощью зависимостей. Но МС бывают и другими: заносчивыми и самовлюбленными, скрывающими свою уязвимость под маской токсичной маскулинности. К этой категории принадлежал мой самый именитый клиент. Он был известным политиком, и в следующей главе я расскажу его историю.

Уоррен смотрел, как фонари на противоположной стороне реки отбрасывают блики на воду. Город переливался, присыпанный свежим снегом, и его бесчисленные огни сияли ещё ярче. Уоррен думал о том, почему он не стал президентом. Он вспомнил то золотое время, когда ему прочили высокие достижения: лучший ученик в старших классах, полная стипендия в Университете Джорджа Вашингтона, изучение международного права в Женеве по обмену. Блестящее начало политической карьеры. Сын бедного проповедника выбился в люди — его жизнь была словно создана для того, чтобы о ней написали мотивирующую статью в журнале.

Теперь его потенциал, казалось, совершенно исчерпался. Всю свою жизнь он заводил друзей и полезные знакомства, а теперь у него едва ли найдётся хотя бы один друг в этом городе. Его потенциал, его идеи, которые были абсолютно реальны для двадцатипятилетнего человека и всё ещё достижимы в тридцать пять, теперь казались призрачными. Он спрашивал себя: «Я вообще сделал хоть что-то стоящее в своей жизни?»

Для своей семьи он был чужим. Его дети выросли без его участия. Он уже почти месяц не виделся с собственной женой Джуди. Уоррен знал, что может позвонить ей сейчас, сказать, как ему не хватает её. Она удивится, возможно, даже обидится, ведь он давно ей не звонил. И он решил, что не хочет разбираться с её реакцией.

В «Эскалейде» его ждал помощник. У него много работы. Ещё не очень поздно. Времени хватит для того, чтобы ответить на пару писем.

Джуди обратилась ко мне, жалуясь на подавленное, угнетённое состояние.

— Доктор сказал, что я должна посетить психолога, чтобы он мог выписать мне лекарство, — сказала она. — Извините за беспокойство. У меня в самом деле нет никаких вопросов к вам.

— Из-за чего вы чувствуете себя подавленной? — спросил я.

— У этого нет причин. Точнее их слишком много. Я не знаю. Я скучаю по Уоррену. Он вечно занят, но разве я могу на это жаловаться? Он работает на государственной службе уже много лет. Он так много трудится…

На лацкан её красного шерстяного жакета упала слезинка. Я передал ей пачку бумажных платочков. Она поблагодарила меня, промокнула глаза и опустила взгляд.

— Я вижу, вы очень по нему скучаете, — заметил я. — Вы говорили с ним об этом?

Она подняла на меня глаза:

— О, нет. Я бы никогда этого не сделала. Ему и так тяжело. Он помогает всем вокруг. Он так добр ко всем.

— Но вам его не хватает?

Она кивнула.

— И вы не рассказывали ему о своих чувствах?

Она снова кивнула.

— Как думаете, он согласится прийти с вами ко мне на приём? — спросил я.

Уоррен оказался крупным мужчиной, под два метра ростом, немного полноватым, что, однако, ему шло. При встрече он широко улыбнулся мне, дружески пожал руку, обратившись ко мне по имени, и спросил, как у меня дела. Пока мы с Уорреном приветствовали друг друга, Джуди молчала, не привлекая к себе внимания. Она улыбнулась мне немного нервно, но ничего не сказала. Они уселись в кресла, вместо того чтобы сесть вместе на диван. Видя, как она нервничает, я попросил у неё разрешения в двух словах изложить то, что она рассказала мне в прошлый раз. Сделав это, я предложил Уоррену представить свою точку зрения.

— Разумеется, это правда, — сказал он, — чистая правда. — В его тоне я слышал грусть, вину и самоиронию. — Я ужасно пренебрегал моей чудесной женой. Раньше мы были неразлучны. А теперь мы едва видимся. Мне тебя очень не хватает, дорогая.

— А мне тебя, — ответила Джуди. — Я знаю, что у тебя много работы, но иногда мне кажется, что ты намеренно избегаешь меня.

Она тихо заплакала.

Её храбрость удивила меня. Ведь она наверняка годами прокручивала в голове эти слова, не решаясь произнести их вслух. Уоррен уставился на неё. Думаю, Джуди обычно играла пассивную роль в семье.

— Дорогая, — начал он, — разумеется, я не специально. Не надо плакать, — добавил он, но я остановил его.

— Пусть поплачет, если ей это нужно, — сказал я. — Что вы сейчас чувствуете?

— Я чувствую себя ужасно, — признался он, и впервые его слова прозвучали искренне. — Я правда скучаю по Джуди. Господи, да мы с ней вместе со старших классов, а теперь почти не видим друг друга. Знаете, она ведь была самой красивой чирлидиршей…

— Уоррен, — прервал я его, — ваша жена расстроена из-за того, как далеки вы стали друг от друга. Я спрашиваю, что вы чувствуете в связи с этим?

— Да, вы правы, — ответил он. — Я постараюсь чаще бывать дома…

— Расскажите мне о своём распорядке дня, — попросил я его. — Как вы стали таким усердным работником?

— Я всегда усердно трудился, с самого детства. Мой отец рано умер. Мне приходилось заботиться о маме, — и внезапно он тоже заплакал. В отличие от жены он плакал шумно, сотрясаясь от рыданий. Я молча передал ему салфетки.

— Я всегда старался сделать всё правильно, — сказал он, когда они оба успокоились. — Кроме меня, некому было сделать это. Видимо, я перенёс эту привычку в рабочую жизнь.

Джуди печально улыбнулась.

— Я всегда любила в тебе это великодушие, — сказала она, рассеянно промокая глаза. — Это было так мило. Ты был таким серьёзным юношей.

Они улыбнулись друг другу, и в этом я увидел возможность восстановить близость между ними.

Я порекомендовал каждому из них пройти индивидуальную терапию, и был немало удивлён, когда оба они согласились. С Уорреном я решил работать самостоятельно, а Джуди направил к своему коллеге.

Я попросил Уоррена рассказать о том, с какими неприятностями и волнениями связана его работа. Дважды просить его не пришлось. Он рассказал, что устал заботиться обо всех сразу. Он был вымотан. Доктор сказал, что у него высокое давление и ему необходимо избавиться от лишнего веса.

Ему хотелось выговориться. Жизнь, полная ответственности и задач разной степени сложности, тяготила его. Его политическая карьера стала сплошным разочарованием. Он проиграл на прошлых выборах и не надеялся, что в будущем что-то наладится. Ему казалось, что какая-то его часть тормозит его потенциал. Он помолчал, словно пытаясь почувствовать эту часть, и выглядел при этом очень грустным.

— Я всегда пытался сделать счастливыми других людей, — сказал он, — с самого детства. Я не задумывался о том, чего хочу я сам.

— Расскажите мне об этом, — попросил я, — о вашем детстве.

— О нём нечего рассказывать — обычное, нормальное детство. У меня не было сестёр, но был брат на несколько лет младше меня. Мой отец был священником, мягким человеком, который много времени проводил за письменным столом, а также за декламированием своих проповедей. Он был хорошим отцом, никогда нас не бил, но он умер, когда мне было восемь. Для нашей семьи настали трудные времена. Мама была убита горем. Мне пришлось взять всё на себя. Так я и сделал.

— Впечатляет, — сказал я. — Вы можете рассказать обо всём подробнее?

Отец Уоррена погиб в аварии, когда в его машину влетел пикап, которым управлял пьяный водитель. После его смерти мать стала замкнутой и подавленной. Тогда Уоррену пришлось взять домашнее хозяйство на себя. Он разогревал готовые обеды, стирал одежду, укладывал спать своего младшего брата и помогал ему собираться в школу по утрам. Время от времени к ним заглядывали соседи, но всякий раз убеждались, что дети в целом справляются самостоятельно.

Однажды Уоррен пришёл из школы, сияя от гордости и воодушевления. Не обращая внимания на унылый вид матери, он объявил: «Я буду играть в школьном спектакле. Я единственный третьеклассник, которого выбрали. У меня будет костюм, и я буду петь песню. Разве не здорово?»

Мать перевела взгляд на него и, кажется, впервые за весь день по-настоящему его увидела. Она улыбнулась. «Это чудесно, Уоррен, — согласилась она, — Только подумать: мой сын — единственный из всех третьеклассников будет играть в спектакле».

— Точно, — подтвердил он с улыбкой победителя. — Меня выбрали. Это было несложно. А однажды меня выберут президентом.

— Это прекрасно, — сказала мать. — Эта мысль взбудоражила её. — Мой сын — президент.

На следующий день она прервала своё добровольное уединение. Она говорила с Уорреном. Рассказала о своём одиночестве, разочаровании и отчаянии. Ещё она говорила о Боге, о том, что страдания облагораживают. Уоррен слушал, смущённый, но польщённый её вниманием. Он хотел угодить ей, утешить её. Она сказала, что он ей очень нужен, и он почувствовал себя особенным. Теперь она не могла на него нарадоваться. Он был её светом в окне, её героем — золото, а не сын.

Всё свободное от учёбы время он проводил с ней. Каждый вечер он читал ей вслух Библию и целовал её перед сном. При этом он продолжал помогать ей по дому. Он больше не играл с друзьями и братом.

В школе Уоррен тоже стремился всем угодить, и это ему удавалось. Учителя и одноклассники любили его. Дружелюбный и сообразительный от природы, он казался прирождённым лидером. Изначально он не был трудоголиком, но со временем стал им. Каждое его достижение радовало мать. Она ежедневно спрашивала его, что ему удалось сделать сегодня. Она снова начала ходить в церковь и занялась общественной работой. Ей нравилось хвастаться своим сыном. Мать Уоррена стала отражением его успеха, и он старался сиять, чтобы она, глядя на него, тоже сияла.

Однажды он нашёл тайник своего покойного отца с детективами в мягкой обложке. Его заинтересовали провокационные иллюстрации на обложках, и он прочёл эти книги. Героинями некоторых детективов были сексуальные, властные женщины. Уоррен начал мастурбировать на эти истории. Он почувствовал облегчение впервые за всё то время, когда должен был быть героем для своей матери. Теперь он мог сбежать от вечной борьбы с горем матери в мир удовольствий, где женщина не будет навязывать ему роль героя. Спустя некоторое время мастурбация вошла у него в привычку и превратилась в постыдную параллельную жизнь, которую он должен был хранить в секрете от всех.

Внешне Уоррен никак не изменился. Он блестяще справлялся и с горем матери, и со своей постыдной тайной. В старших классах он позвал Джуди в открытый кинотеатр для автомобилистов. С ней он научился целоваться. Когда она решила, что им пора обручиться, он согласился с ней. На вручении аттестатов он произносил прощальную речь со сцены, но удовольствие от этого достижения было омрачено усталостью. Его вымотала необходимость ежедневно делать свою мать счастливой. Ему хотелось уехать куда-нибудь.

Они с Джуди поступили в один вуз, Университет Джорджа Вашингтона. Как и ожидалось, Уоррен учился блестяще. Его все любили за неизменную жизнерадостность, дружелюбие и готовность помочь. Уоррен и Джуди поженились вскоре после окончания университета. Он тут же начал своё стремительное восхождение к вершинам политической карьеры, а Джуди стала его надёжным тылом и поддержкой. Теперь, когда у него была жена, он надеялся, что его тайная жизнь, наполненная фантазиями о властных женщинах и мастурбацией, закончится.

Герой-человекоугодник во многом похож на смиренного помощника (отец Марк в главе 4), но он заметнее и амбициознее. Он «тот, у кого всё схвачено». Для матери он обычно золотой сын, а не любимый мальчик (как Дуг в главе 2) или лучший мамин друг (Сонни в главе 1). Она проживает собственную жизнь через него. Он её радость, её гордость, её главное достижение. Вся её жизнь заключается в отражении его славы. И хотя со стороны её участие в жизни сына кажется позитивным, поскольку она подбадривает и поддерживает его, на самом деле её чрезмерная сосредоточенность на его успехах наносит ему огромный ущерб. Он осознаёт, что должен жить так, чтобы мать им гордилась. На этом фоне уходят на второй план такие важные вопросы, как «Кто я?», «Чего я на самом деле хочу?». В поп-культуре такие мальчики, как Уоррен, обычно описываются как герои и защитники, в то время как вред, нанесённый им этими искажёнными детско-родительскими отношениями, остаётся за кадром.

Во взрослом возрасте МС этого типа по-прежнему делает всё, чтобы впечатлить свою мать. Чувство вины и низкая самооценка (обычно хорошо скрываемая) превращают его в трудоголика. Он уверен в том, что делает недостаточно для своей матери. Даже если он добивается успеха (а зачастую так оно и есть), его не покидает ощущение, что он должен был достичь намного большего.

Когда Уоррен впервые пришёл ко мне, он представлял собой воплощение героя-человекоугодника. Это был человек, потерявший свою личность. На самом деле не было никакого Уоррена. Он был тем, кем его хотели видеть. Его политические решения целиком и полностью зависели от результатов опросов, но ещё задолго до этих опросов Уоррен стремился угождать. Он всю свою жизнь угождал окружающим: матери, учителям, избирателям. И, подобно другим МС этого типа, он не мог ответить «нет», даже если нуждался в передышке.

Уоррен был раздавлен пустотой, которую всегда ощущал в себе, но никогда раньше не признавал. Всю свою жизнь он притворялся жизнерадостным и уверенным в себе, но в конце концов отчаяние помешало ему продолжать вести жизнь, навязанную ложным «я». Сперва он потерял хватку, затем утратил былой успех. Наконец на него обрушился экзистенциальный кризис. Он лицом к лицу столкнулся с собственным истинным «я» и уже не мог притворяться, что у него всё под контролем.

— Как вы справляетесь с таким напряжением? — спросил я его однажды. — Многим мужчинам в вашем положении помогает расслабиться алкоголь.

— Нет, — уверил он. — Я никогда этим не увлекался. В память о моём отце я полностью отказался от алкоголя и призываю других сделать то же самое.

— Это прекрасно, — сказал я, — просто замечательно. Поверьте мне, многим из моих клиентов нужно последовать вашему примеру. И всё-таки в моей практике это первый случай, когда клиент не выпускает накопившееся напряжение каким-то привычным ему способом. — Я сделал паузу, но он ничего не сказал. — Часто этим способом становится секс.

— Боюсь, мы с женой уже отвыкли…

— Может быть, секс с другой женщиной?

— Я никогда не был ни с кем, кроме жены.

— Некоторые вызывают проституток, чтобы выпустить пар.

— Я никогда этого не делал.

— Секс с мужчиной?

— Нет, только не с мужчиной. Конечно же нет! — Он перевёл дыхание, рассматривая меня. И понял, что я не намерен сдаваться. Уоррен вздохнул. — Я самостоятельно «снимаю напряжение», — неохотно признался он. — Это безопасно, чисто и не угрожает моей репутации. Это проблема?

— Для меня это не проблема, — уверил я его, — но я пытаюсь помочь вам, и для этого мне было бы полезно знать о ваших сексуальных действиях и фантазиях. Они всегда помогают расшифровать главные проблемы клиента. Они способствуют глубокому пониманию личности клиента в процессе терапии.

— Прекрасно, — раздражённо процедил он. — Вот вам все подробности. Каждое утро, перед тем как встать, я лежу и «снимаю напряжение». Отлично работает.

— О чём вы фантазируете? Есть ли у ваших фантазий определённая тема?

— Я просто представляю себе красивую голую женщину и мастурбирую, — сказал он. — Это так сложно?

— Ничего сложного в этом нет. Но, принимая во внимание вашу историю, я ожидал, что в ваших фантазиях будет больше драмы.

— Есть одна такая фантазия, — признался он. — Я подсмотрел её в старом бульварном романе много лет назад. Это история о подчинении женщине…

И он рассказал мне историю.

— И что вы об этом думаете? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал насмешливо-иронически.

— Я ценю, что вы доверяете мне настолько, что решились поделиться своей фантазией, — сказал я. — Думаю, мы можем использовать эту информацию для того, чтобы помочь вам.

Он выглядел немного смущённым.

— Фантазия о подчинении женщине часто бывает у мужчин, которым приходилось быть золотыми мальчиками для своих мам, — сказал я. — Особенно у тех, чья работа связана со стрессом. Они пытаются избавиться от чрезмерного давления, занимая пассивную роль в своих фантазиях, уступая контроль кому-то другому.

— Итак, я мастурбирую, — сказал Уоррен. — Какая в этом проблема?

— Проблема в том, что вы не можете быть тем, кто вы есть. Возможно, вас всегда тяготила необходимость быть идеальным сыном для своей мамы. Может быть, вы никогда и не хотели становиться президентом. Откуда вы знаете? Вы слишком глухи к себе и своим желаниям, чтобы ответить на этот вопрос. Кроме того, мастурбация отдаляет вас от жены. У вас же не было секса уже несколько лет. Ей грустно. Она подавлена. Ваши фантазии не дают вам сблизиться с ней и быть правдивым с самим собой. Я думаю, вы никогда не делали того, чего вам самому хотелось бы, и поэтому у вас наступил кризис.

— Хорошо, — сказал он, помолчав. — Мне нужно об этом подумать.

Я хотел вернуться к отношениям Уоррена с Джуди в терапии. Теперь, зная достаточно о его детстве и его фантазиях, я понимал, почему он сторонится жены. Причина была не в его занятости. Даже очень занятые мужчины находят время на жён.

Следуя запутанной логике подсознания, он пытался взять реванш у матери, проигрывая этот сценарий с женой. «Оставь меня в покое», — таково было подсознательное сообщение, адресованное с опозданием на тридцать лет не той женщине. Уоррен подсознательно интерпретировал желания своей жены как эмоциональную зависимость от него. И он не хотел иметь ничего общего с этой, как ему казалось, требовательной, зависимой женщиной, которая напоминала ему его мать. Он не хотел заботиться о ней в ущерб себе, как он делал это, когда был ребёнком.

Женщине, состоящей в отношениях с этим типом МС, необходимо понимать главное: с ней он воспроизводит те сцены, которые в своё время не мог воспроизвести со своей матерью. Он требует, чтобы жена смирилась с его отстранённостью, потому что его мать отказывалась с ней смириться. Он недоступен не оттого, что слишком занят. Рисунок 6.1 иллюстрирует эту динамику.

Рис. 6.1. В созависимых отношениях мальчику приходится терпеть чрезмерную близость с матерью. Когда мальчик вырастает, он требует, чтобы жена держалась от него на расстоянии и принимала то, чего не приняла бы его мать

Помогая Уоррену увидеть, чего он сам хочет от жизни, я также старался дать ему понять, что не всё в этом мире зависит от его воли. Я бы с удовольствием отправил его на групповую терапию, но такие высокопоставленные клиенты настороженно относятся к групповым практикам. Также я знал, исходя из его прошлого опыта, что ему будет некомфортно в такой обстановке. Тем не менее, Уоррен делал успехи. Теперь он понимал, как мастурбация влияет на его отношения с женой. Он начал осознавать, какие проблемы повлекли за собой созависимые отношения с матерью.

Он и теперь оставался в созависимых отношениях с ней. Он часто звонил ей и навещал, как только выдавалась возможность. Он по-прежнему был её золотым мальчиком, хотя эта роль ему наскучила, — он от неё смертельно устал. И вот он понял, что готов расставить личные границы в общении с матерью. Для него это было совершенно новое понятие.

Узнав о детстве Уоррена, Джуди наконец поняла, что в своих поступках по отношению к ней он руководствовался узами предательства, которые связывали его с матерью. Однако она всё равно чувствовала себя преданной и обманутой.

Для примирения им требовался разговор по душам. Этому могла помочь семейная психотерапия. Отделив семейные трудности от своих травм детства, они увидели, что их связывает подлинная совместимость и что оба они осознают: назрела потребность в переменах. Джуди искренне хотела, чтобы Уоррен остался в её жизни, а он осознавал, что без неё он будет чувствовать себя потерянным. Они оба были заинтересованы в том, чтобы достичь взаимопонимания.

Уоррен испытывал одновременно восторг и страх, держа в своих объятиях настоящую, живую женщину. В процессе терапии я постарался помочь ему отделить прошлое от настоящего. Его взрослое, сформировавшееся сознание не мешало бояться «маленькому Уоррену», верному слуге своей матери. Он «знал», что в глазах матери счастье с этой женщиной было предательством, пусть она и была его женой. Из-за этого близость с Джуди вызывала у него беспокойство и тревогу, но он научился справляться с этой реакцией.

Уоррен несколько раз виделся со своей матерью с тех пор, как мы начали разбираться с его личными границами. Раньше она была для него всего лишь милой пожилой мамой, которая порой просила его сделать для неё больше, чем он мог осилить. Теперь же он понимал, что не обязан пытаться выполнить все её просьбы. Он собирался поговорить с ней об этом, а затем рассказать мне о состоявшемся разговоре.

— Я не ответил ей «да». В этот раз я сказал: «Нет. Я не могу помочь тебе, мама». И она целых пять минут говорила о том, как ей грустно и что ей больше нечего делать в этом мире, раз я её больше не люблю.

После этого было ещё несколько подобных встреч. Сперва он скрывал своё волнение за иронией, но спустя некоторое время он стал меньше переживать по этому поводу. Мать продолжала упрекать его в том, что он расстраивает её, а ведь у неё в целом мире нет никого, кроме сына, но он гнул свою линию. Наконец он сбросил с себя груз ответственности за её счастье.

Уоррен удивился, когда я предложил ему рассказать о своих сексуальных фантазиях Джуди, но последовал моему совету, и это помогло им сблизиться ещё сильнее. Через некоторое время он даже смог прекратить мастурбировать, чтобы сбросить напряжение.

Уоррен решил, что ему не обязательно становиться президентом. Осознав своё истинное «я», он понял, что ему не нужно завоёвывать одобрение матери и нести бремя ответственности за её настроение. Ему не требуется быть боссом, Номером Один. Ему самому никогда это не было нужно.

Сейчас Уоррен и Джуди вновь стали близки, теперь они оба менее подавлены. Он перестал убегать от реального мира в мир фантазий. Также он стал реже делать то, что говорит ему мать. Например, он больше не пытается быть для неё героем. Вне политической сферы Уоррен поддерживает несколько благотворительных организаций и выглядит вполне довольным этим.

Джуди научилась не отождествлять себя с Уорреном. Она стала сильнее и увереннее в себе, что стало неожиданностью для него и вызвало определённые трудности. Ему пришлось научиться воспринимать её требования как часть диалога между двумя взрослыми людьми.

Теперь, когда роли в их семье распределены, Джуди и Уоррен знают, что делать. Им ещё многое предстоит обсудить. Но и он, и она ценят этот новый, ясный взгляд на отношения. За время совместной работы над отношениями они очень сблизились.

Будучи ребёнком, Уоррен потерял себя, пытаясь удовлетворить потребности своей матери. Во взрослом возрасте он повторно проживал боль от созависимых отношений с ней, отстраняясь от жены и ежедневно тайно мастурбируя на фантазии о подчинении.

Супружеская пара не может одновременно развиваться и оставаться в тисках прошлого. Они либо живут параллельными жизнями, либо расстаются, либо же растут над собой вместе. Уоррен и Джуди стремились сохранить отношения и решили расти вместе.

Не все МС боятся обязательств. Некоторые из них готовы вступить в серьёзные отношения и взять на себя ответственность буквально на втором свидании. К этому типу относятся Уоррен, а также Фредди, которому посвящена следующая глава. У МС часто возникают определённые проблемы в отношениях с женщинами. Мы рассмотрим эти проблемы в рамках теории «ухаживаний» на примере истории Фредди.

Фредди был настроен оптимистично, собираясь «на свидание» с собственной женой. Его настрой поддерживал белый льняной пиджак и голубые хлопковые слаксы. В них он чувствовал себя искушённым и уверенным в себе. А его проблему решат новые таблетки. Так ему сказал его приятель Лу, а он, между прочим, врач. Фредди представил себе, как Анжела томно смотрит на него и в её взгляде он видит уважение и удовлетворение. Они собирались поужинать в самом дорогом ресторане в городе, а после вернуться домой и заняться любовью. Он всё распланировал.

Весь ужин Фредди испытывал приятное волнение. Анжела была очаровательна в своём микроскопическом чёрном платье, с волосами, убранными наверх. Глядя на неё через стол, он гордился тем, что у него такая жена. Она мало говорила, предоставив это ему. Она улыбалась, но какие мысли скрывались за этой улыбкой, невозможно было догадаться. Точно так же она улыбнулась, когда он рассказал ей о таблетках Лу.

Официант задержал взгляд на Анжеле, но Фредди было всё равно. Сегодня их ждёт новое начало. Его «Форд Эксплорер» скользнул в стремительный поток автомобилей. Сейчас он ей покажет.

В спальне она непринуждённо скинула платье и стояла вызывающе обнажённая в одних туфлях на каблуках. Дрожа, он поцеловал её. Он планировал отлучиться на минуту, чтобы принять таблетки, но разве мог он думать об этом в такой момент? Она ответила на его поцелуй и прижалась к нему всем телом. Его волнение уступило место ужасу, когда он почувствовал, что больше не может сдерживаться. Теряя хладнокровие, он вцепился в пах через слаксы, но было уже слишком поздно. На светлой ткани расплывалось пятно. После секундного замешательства Анжела посмотрела вниз и начала хихикать. «Бедняжка, — сказала она. — Пойду посмотрю телевизор». Анжела натянула платье и вышла из комнаты. Фредди остался один, оглушённый уже привычным поражением. Он представил себе Анжелу, попавшую в аварию, всю в крови, изувеченную. Смакуя, он задержал этот образ в своём воображении.

— Не знаю, зачем я здесь, док, — начал Фредди. — Лу думает, вы можете мне помочь. Я начинаю уставать от всего этого дерьма в моей жизни. Я управляю малярной мастерской, и там сплошные идиоты. Послушайте, что я вам скажу, док, эти парни ничего не могут сделать как следует. Мне кажется, они специально стараются всё испортить. Им всё равно. Им просто нравится всё портить. А я виноват. Им смешно. Какое им дело до меня? Им всё равно платят, что бы ни случилось. Они выставляют меня в дурном свете. У меня уже много лет не было честной аттестации. Ублюдки!

«Это важно, — подумал я. — Фредди говорит со мной как с собутыльником, не утруждаясь объяснением предыстории или контекста. Он называет меня „док“. У этого парня проблемы с субординацией и расстановкой личных границ. Неудивительно, что ему приходится непросто».

— Кажется, вас расстраивает поведение ваших сотрудников, — сказал я.

Это вызвало очередной поток жалоб и недовольства. Я реагировал очень сдержанно, позволяя ему высказаться. В какой-то момент я попытался отвлечь его внимание от работы вопросом:

— А отношения в других сферах вашей жизни тоже приносят вам неприятности?

— Ну да, — ответил он. — Жена и дети. Они сплошное огорчение. Они совсем не ценят то, что я для них делаю. Слава богу, у меня есть мой приятель, Лу. Если бы не он, даже не знаю, что бы я делал. Наверное, застрелился бы.

— Вы задумывались о самоубийстве?

— Не-е-ет, это я для красного словца сказал.

— У вас бывает подавленное состояние?

— О да. Как и все другие, я иногда бываю подавлен. Но ничего особенного.

— Кажется, ваш друг, Лу, много думает о вас.

— Он просто мой приятель.

— Кажется, вас беспокоят ваши отношения с ним. Уверен, я смогу вам помочь. Почему бы нам не встретиться ещё раз?

Фредди стал одним из моих постоянных пациентов. Ему нравилось со мной говорить. Он любил жаловаться на жизнь и был очень одиноким. Спустя время я осознал, что его история — яркий пример синдрома МС.

Однажды ночью, когда Фредди было десять, он прятался на лестничной площадке и слушал, как родители спорят о нём.

— Он слушает меня, — сказала Салли.

— А что ещё ему остаётся? — отозвался Питер, не отрываясь от технического отчёта, который он просматривал.

— Он слушает меня, а ты нет. Слава Небесам, у меня есть Фредди. Иначе я была бы совсем одна.

— Мне не нравится, что он спит с тобой.

— Ты же со мной не спишь.

Питер не ответил. Это плохо, что сын так привязан к матери, но, с другой стороны, очень удобно.

— Мне нужно вернуться в офис, — сказал он.

— Разумеется, нужно, — её слова сочились сарказмом. — Будешь работать допоздна.

Не желая ввязываться в ссору, он ушёл.

Фредди спустился к матери.

— Я просто хотел обнять тебя перед сном, — сказал он.

Она крепко прижала его к себе.

— Мамочка, можно я сегодня посплю с тобой? — спросил он, и сердце его радостно затрепетало, когда она ответила утвердительно.

На следующий день Фредди сказался больным и не пошёл в школу.

— Тебе обязательно нужно сесть за уроки, — расплывчато сказала Салли.

— Конечно, мамочка, — ответил Фредди, прекрасно зная, что позже она об этом и не вспомнит.

Тем же вечером Салли набросилась на Питера с жалобами на проблемы с Фредди:

— Он плохо успевает в школе и не делает домашнюю работу!

Питер решил поговорить с Фредди, но был слишком несдержан. Это выглядело так, будто он орёт на мальчика. Мать присутствовала при этом, но не пыталась его защитить. Она говорила ему «закрыть рот» и «слушать отца».

Фредди, как обычно, расплакался. В конце концов отец обозвал его размазнёй и ушёл, испытывая отвращение к своему отпрыску. Салли побежала за ним, оставив Фредди в одиночестве вытирать слёзы. Она нагнала мужа на подъездной дорожке, выслушала слова недовольства и позвала его в дом выпить по бокалу вина. Устав от пререканий, он согласился. В эту ночь он спал со своей женой, а Фредди пришлось самому укладывать себя спать.

У Фредди был старший брат, других детей в семье не было.

— Мой брат — большая шишка, как и наш старик, — сказал мне Фредди со смесью горечи и восхищения. В сравнении с братом и отцом Фредди всегда чувствовал себя ничтожным и жалким.

— Расскажите мне о том, как часто вы видитесь с братом и о чём говорите, — попросил я его. — Есть ли у него проблемы в отношениях, схожие с вашими?

— Ах, нет, — ответил Фредди. — У него много друзей и подруг.

Он виделся с братом на семейных ужинах и праздниках, но они не особо ладили. То же самое можно сказать об отце. Когда им всё же приходилось общаться, на Фредди неизменно обрушивалась критика. На самом деле, критика поступала в его адрес от всех значимых людей в его жизни: от жены, брата и отца.

Порой мать вставала на его защиту, но потом начинала насмехаться над ним вместе со всеми остальными. Двуличное поведение матери всегда особенно задевало Фредди. Мне было интересно, что такого произошло в её детстве, чтобы она взяла манипуляцию и предательство за основу своего эмоционального вокабуляра. Подобное поведение характерно для жертв сексуального насилия. Навряд ли Фредди было известно, какому насилию подвергалась его мать в детстве, но это предположение могло помочь мне в анализе.

Фредди чувствовал себя неудачником не только в своей семье, но и на работе. Он был менеджером среднего звена в той же компании, в которой работали его отец и старший брат, но у Фредди не было перспектив роста. Его отец, напротив, был настолько незаменимым, что его не отпускали на пенсию, а его брата отправили в Китай с целью развития компании в Азии. Фредди же был обычным офисным служащим, легко заменимым, как любой элемент массового производства, и не пользовался особым уважением.

Фредди понимал, что недоволен своей жизнью, но не осознавал, что он подавлен. Однако подавленное состояние было одним из его главных симптомов. Оно было результатом того, что в отношениях Фредди всегда чувствовал себя жертвой. Я попытался показать ему взаимосвязь между его психоэмоциональным состоянием и ощущениями, которые он испытывал в отношениях. Я хотел, чтобы он осознал своё положение и сказал себе: «В отношениях я чувствую беспомощность, и поэтому я подавлен».

Обсудив со мной своего брата, Фредди переключился на описание плохого обращения его отца с матерью. Я воспользовался возможностью и попросил его подробнее рассказать о своей матери.

— Она была такой же, как и все другие матери, — сказал он. — Готовила и убиралась, следила за домом и заботилась обо мне. И мирилась с тем дерьмом, которое творил мой отец.

Учитывая все проблемы Фредди, я сомневался, что это была вся история. Судя по его полной неспособности выстраивать отношения и его выбору супруги в сочетании с однобоким идеализированным восприятием матери, я мог сделать вывод, что отношения маленького Фредди с матерью были отнюдь не наполненными заботой, а скорее деструктивными.

Человек, который в детстве был окружён материнской заботой, сказал бы: «Знаете, было хорошее и плохое. Мне не нравилось, когда она делала это, но нравилось, когда…» Это была бы более сбалансированная и реалистичная точка зрения. А когда клиент полон крайностей и противоречий — в данном случае, абсолютная неприспособленность взрослого человека вкупе с идеализированной картиной детства — мне ясно, что за этим кроется глубокая травма, которую он сам пока отрицает.

Я ухватился за его слова:

— С какими поступками вашего отца приходилось мириться вашей матери?

— Он кричал на неё. Мама говорила, что он вечно «шляется», что не хочет проводить с нами время. Но она всё же пыталась сохранить семью.

— Как на вас повлиял тот факт, что вы видели, через какой ад ей приходится проходить с вашим отцом?

— Иногда это беспокоило меня, — признался Фредди, — особенно когда она в слезах жаловалась мне на него. Мне было тяжело оттого, что она так несчастлива. Порой она злилась на меня, и в такие моменты я чувствовал себя просто ужасно.

Наконец он решился показать мне свою уязвимость.

— Похоже, временами вас беспокоило, что ваша мама плачет. А когда она злилась, вам трудно было принять это.

— Ну, думаю да, но папа… — и он продолжил рассказывать об отце-дьяволе и матери-ангеле.

Но дверь, ведущая к его чувствам к матери, уже была открыта и в течение последующих сеансов мне удалось узнать о ней больше.

Наконец я смог спросить его:

— Как она вас критиковала? Расскажите мне об этом.

Он ответил, не раздумывая:

— Она говорила мне то же, что и моему отцу. Но иногда мне доставалось сильнее, чем ему. Казалось, будто она вымещает на мне своё раздражение, но что я мог с этим поделать?

— Что вы чувствовали в такие моменты?

— Я чувствовал, что недостаточно хорош. Она всегда была мною недовольна.

Это было важно. Критика со стороны матери была ключевым компонентом его ощущения беспомощности, которая в свою очередь вела к депрессии и отстранённым отношениям с женой. И хотя отец и брат тоже критиковали его, именно слова матери наносили Фредди наибольший ущерб.

Когда Фредди было девятнадцать, он влюбился в стриптизёршу из местного клуба. Она забеременела, и он на ней женился.

Взяв в жёны стриптизёршу, он думал, что его жизнь станет похожа на бесконечную сексуальную фантазию. Реальность оказалось суровой. Он относился к тому типу импульсивных наивных МС, которые клянутся в верности и преданности, едва узнав женщину, толком не поняв, подходит ли она им. Танцуя перед мужчинами, Анжела могла держать всё под контролем, но она была не способна на близость. Для неё мужчина был «зрителем», а не «партнёром». Фредди связал свою жизнь с женщиной, которая хотела заигрывать и флиртовать, но при этом была совершенно не способна позаботиться о нём.

Существует естественная последовательность стадий сближения двух людей, которая ведёт к любви и серьёзным отношениям. Психологи называют этот процесс старомодным словом «ухаживание». По сути, этот процесс заключается в том, что отношения между людьми со временем становятся всё более близкими, открытыми и доверительными, когда каждый убеждается в том, что партнёр ему подходит.

Люди, чей процесс психоэмоционального развития не был нарушен членами семьи, во взрослом возрасте обычно придерживаются правильной последовательности стадий ухаживания. Принято выделять пять стадий:

1 стадия. Влечение. Возникновение интереса к другому человеку.

2 стадия. Флирт. Демонстрация заинтересованности в потенциальном партнёре.

3 стадия. Любовные встречи. Люди общаются и узнают друг друга.

4 стадия. Близость. Между людьми возникает глубокая эмоциональная связь. На этой стадии они могут вступить в половые отношения.

5 стадия. Серьёзные отношения. Люди вступают в долгосрочные отношения, например заключают брак.

У МС, как правило, наблюдаются следующие отклонения в процессе ухаживания:

Находясь под впечатлением от его рассказа о матери и отце, я спросил:

— Бывает ли, что ваша жена критикует вас или заставляет вас чувствовать себя неполноценным?

— Да, — ответил Фредди. — Она постоянно придирается ко мне и сравнивает с другими парнями с работы. Уверен, она мне изменяет. Я отвечаю на её придирки, и мы скандалим. Я знаю, что она лжёт, но она ни за что не признается.

Это откровение вырвалось у него так внезапно. Девять месяцев он беседовал со мной, не рассказывая о трудностях в браке, и вот теперь наконец признался в том, что жена обижает и унижает его.

В том, как Фредди описывал свой брак, я видел эмоциональный шаблон, навязанный его настоящими отношениями с матерью, которые были бесконечно далеки от сказочки про «ангелоподобную маму». Его семейная жизнь в точности повторяла этот шаблон: его унижали, лишали сил и воли, использовали, а затем выбрасывали за ненадобностью. Он сам подсознательно выбрал такие отношения. Это и было причиной его ощущения беспомощности. Именно поэтому он воспринимал себя как жертву, испытывая при этом гнев и разочарование в отношениях. Он был не в силах противостоять женщине, обладавшей властью над ним, — сначала матери, а в последствии и жене, заменившей материнскую фигуру.

Жена Фредди вышла за него из-за денег. Она надеялась развлекаться за его счёт, при этом не тратя времени на заботу о муже. Её инструментами воздействия на него были критика и презрение. Под влиянием её отношения неуважение их детей, свойственное многим подросткам, переросло в открытую неприязнь по отношению к отцу. Но, помимо этого, у Фредди была ещё одна проблема.

В какой-то момент между привычными жалобами о несправедливости мира Фредди обронил, что у него уже несколько лет не было секса.

— Это из-за того, что она мне изменяет. Я её не удовлетворяю.

— Что вы имеете в виду?

Фредди уставился на свои ботинки.

— Ну, вы знаете, иногда всё случается слишком быстро, — сказал он. — И тут она не даёт мне поблажек.

— Должно быть, это очень тяжело. Неприятно, когда случается что-то подобное, а жена ещё и критикует за это.

— Да, тут вы чертовски правы… — тут Фредди понял, в чём только что признался, и попытался отмахнуться. — Ничего страшного, — сказал он.

Он не хотел больше об этом говорить, и я не стал настаивать. Но я знал, что мы ещё вернёмся к этому разговору.

Со временем я смог по кусочкам собрать картину его сексуальной жизни. Фредди был одним из тех парней, которые от возникновения интереса сразу переходят к серьёзным отношениям. Интерес к Анжеле возник у него в тот момент, когда он увидел её обнажённой, танцующей на сцене. Почувствовав интерес с её стороны, он тут же решил, что она идеальна, и предложил ей пожениться.

Спустя несколько месяцев после женитьбы на Анжеле Фредди обнаружил, что у него хроническая проблема с преждевременной эякуляцией. Это состояние вызывало у него те же чувства, какие у него возникали в детстве при общении с матерью: он был испуганным, взволнованным и перевозбуждённым. Через несколько лет для него стало проблемой даже просто наступление эрекции. Его сексуальная реакция складывалась из разных чувств, которые боролись в нём. Близость с женщиной ассоциировалась у него с насмешкой, презрением, чувством безысходности. В детстве эту примитивную реакцию у него вызывала мать, а во взрослом возрасте — жена. И хотя его тело отказывалось нормально функционировать, он не мог бросить Анжелу, поскольку его сдерживали узы предательства. В конце концов, в детстве мать была для него единственным источником поддержки, пусть и крайне непостоянным, и поэтому теперь он надеялся получить от жены хотя бы крохи тепла. Он был уверен в том, что у него нет выбора. Из-за потерянной личности он не мог разобраться в собственных чувствах. А низкая самооценка мешала ему предпринять что-либо.

Фредди боялся, что неудачи в постели с Анжелой означают, что он гей. Многие мужчины, которые подобно Фредди подверглись психологической кастрации, имеют схожие страхи. Тем не менее, если бы Фредди действительно был геем, его бы привлекали мужчины, а это было не так. Кастрация не меняет ориентацию. Она обозначает неспособность производить сексуальные действия, что может наблюдаться как у геев, так и у натуралов.

Осознав, как разрушительно семейная жизнь действует на его психическое состояние, Фредди спросил меня, что же ему с этим делать.

— Я хочу, чтобы вы продолжили повышать свою осознанность, — сказал я ему, — и чувствовали себя более уверенным во время общения с женой, поскольку, как я вижу, она является одной из причин вашего стресса. Вы могли бы отправиться к семейному терапевту в дополнение к нашим встречам, и начать обсуждать ваши проблемы с женой. Однако с этим стоит немного подождать. Парную терапию лучше всего будет начать, когда вы научитесь отстаивать своё мнение. В таком случае вы сможете рассказать о своей точке зрения, даже если будете опасаться, что жена вам грубо или язвительно ответит. Ваша истина должна стать для вас важнее, чем желание угодить жене.

Спустя два года терапии мы наконец добрались до самого главного. Теперь цель состояла в том, чтобы показать Фредди, что он живёт по шаблону, навязанному ему в прошлом. Чтобы изменить свою жизнь, ему предстояло взглянуть на этот шаблон. Я открыто спросил его, напоминают ли его чувства к жене те ощущения, которые он испытывал в детстве. Он признал, что в обоих случаях он часто испытывал тревогу и беспомощность. Это было его первое долгожданное интуитивное озарение. Он сказал:

— Знаете, мама иногда раздевалась передо мной. У меня возникал стояк, и я пытался его спрятать и краснел, а она поддразнивала меня. Я чувствовал то же самое, когда впервые увидел, как Анжела танцует. Она тоже дразнила меня. Она получала удовольствие, заставляя меня смущаться.

Это был поворотный момент: он уловил связь между отношениями с матерью и с женой. В отношениях с матерью присутствовало совращение, созависимость и принуждение, и всё это сделало его уязвимым перед грубым, открытым соблазнением во взрослом возрасте. Танцующая Анжела была достаточно соблазнительной для того, чтобы активировать модель, заданную его матерью. Он всё детство заботился о своей бессовестной, привлекательной матери. Она раздевалась перед ним, не думая о том, какой ущерб ему наносит, и наслаждаясь его вниманием. Сексуальный подтекст в отношениях с матерью имел для него огромное значение. Она перешла границу между созависимостью и сексуальным насилием. Мальчики тоже подвергаются сексуальному насилию со стороны женщин, хотя о случаях насилия со стороны мужчин сообщается намного чаще. Более подробно вы можете прочесть об этом в книге Ричарда Гарднера «Больше, чем предательство».

Разумеется, когда Фредди осознал, в чём он только что признался, он пошёл на попятную.

— Для меня это слишком, — в его голосе звучала паника. — Мне не нравится эта фрейдистская ерунда. Я не хочу заниматься сексом со своей матерью. Это просто смешно.

За два года терапии я заручился его доверием, а он накопил немного уверенности в себе, поэтому я позволил себе сказать:

— Давайте ненадолго остановимся на этом вопросе. Кажется, вы поняли что-то важное. Вы не могли бы рассказать мне о том, что вы чувствовали, когда видели свою мать обнажённой?

Он не возражал, поэтому я продолжил:

— По-видимому, из-за матери вы ощущали тревогу, унижение, неполноценность… И точно так же вы чувствуете себя во время общения с женой и другими женщинами.

И он понял, что я говорю правду. Его отношения с женой были отражением его отношений с матерью.

Фредди был вовсе не глуп, его IQ был выше среднего, но раньше отрицание блокировало его умственные способности. Теперь, когда он убедил собственное подсознание в том, что больше нет нужды защищаться от старых угроз, его ум заработал в полную силу. Теперь он ясно видел, что произошло в его прошлом. Его подсознание и сознание достигли полного единения, что в терапии называется «моментом интуитивного озарения».

После этого сеанса Фредди впервые в жизни начал рефлексировать. Благодаря этому у него возникло ещё несколько догадок. В его сознании запустился процесс самоисцеления, который будет продолжаться ещё долгое время. Необходимость избегать правды больше не контролировала его разум. Теперь он мог рефлексировать относительно своей жизни, а не игнорировать мысли о ней.

Фредди начал расставлять границы в отношениях с матерью. Вина и узы предательства уже не оказывали на него такого сильного влияния. Он не заставлял себя навещать её, когда ему не хотелось. Он не ругался с ней, но и не выслушивал её жалобы на отца. Мы с ним заранее заготовили фразу для таких случаев: «Я больше не желаю этого слышать. Пожалуйста, перестань об этом говорить, или я уйду».

Фредди начал время от времени встречаться с отцом за обедом. Он не ждал от него особенных проявлений любви, но хотел почувствовать себя сыном своего отца. Он хотел показать, что может говорить с ним, не оправдываясь и не чувствуя себя неполноценным. У них не было доверительных бесед. Я предупредил Фредди, что не стоит на это надеяться.

Теперь Фредди был готов к семейной терапии. Анжела согласилась ходить с ним к психологу, ведь ей это ничего не стоило. Она сделала это из жалости к нему, словно оказывала ему услугу. Но новый Фредди удивил её.

Он сказал ей: «Мне не нужен несчастный брак. Мы должны либо наладить отношения, либо расстаться, чтобы я сам наладил свою жизнь».

Анжела была поражена. Он и раньше грозил ей разводом, но теперь его слова не были пустыми угрозами. Он действительно говорил, что думает. Анжеле пришлось смириться с тем, что она больше не может его спровоцировать, как она делала это раньше.

Он сказал ей: «Если ты не прекратишь мне изменять, я тотчас же разведусь с тобой. Если ты готова покончить с изменами и пойти со мной на терапию, то мы попробуем всё исправить».

Она начала отрицать измены, и он сказал: «Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу. Я знаю то, что знаю». Теперь Фредди было не так легко сбить с толку. Он твёрдо держался за своё мнение.

Анжела посетила несколько сеансов вместе с ним, но она не хотела или не могла осознать причины своих поступков. Во всех своих бедах она винила его. Порой Фредди всё ещё ввязывался в спор с ней, но теперь он точно знал, что не виноват. Он подал на развод. При успешной терапии отношения либо меняются к лучшему, либо заканчиваются. Партнёры идут вместе по пути исправления или расстаются.

Анжела явно не была настроена на мирный развод. От этого Фредди было не по себе, но он не позволил себя запугать и нанял юриста, который готов был защищать его права. Раньше Фредди без раздумий отдал бы Анжеле всё, только чтобы избежать скандала.

Во время бракоразводного процесса Фредди уволился с работы, оставив позади пятнадцать лет труда, надеясь найти что-то более интересное. Сперва он решил немного попутешествовать. Он не знал, чем займётся дальше, но рассчитывал, что будет делать что-то важное и значимое на новой работе.

Фредди попытался наладить отношения со своими детьми. Они относились к нему со смесью равнодушия и презрения, но он был спокоен и настойчив, встречаясь с ними наедине и в конце концов заставил их увидеть его собственными глазами, а не глазами их матери.

Фредди изменил свою жизнь, став тем, кем он был на самом деле и кем хотел быть. Он стал храбрым и целеустремлённым, и теперь ему был открыт весь мир.

Драматичное соревнование с отцом, в которое был втянут Фредди, по своему накалу и жестокости выходило далеко за рамки нормального соперничества между отцом и сыном. Источник гендерной идентификации Фредди, его отец, был постоянно зол на него и презрительно насмешлив. В этих обстоятельствах Фредди не оставалось ничего другого, кроме как считать, будто он недостоин отцовской любви. Если мальчику удаётся отбить мать у отца, ему становится страшно. Ведь тогда отец становится для него источником опасности, и от этого страдает связь мальчика с мужским началом.

Причиной сексуальных проблем Фредди были воспоминания об излишне эротизированных, неоднозначных, опасных отношениях с матерью, возбуждающих и вместе с тем пугающих, перегруженных авторитетом взрослого человека в глазах ребёнка. В этих отношениях у него не было права голоса. Он испытывал влечение к своей матери и боялся этого чувства. Во время сцен с участием отца он чувствовал себя преданным и отвергнутым. Его память была переполнена подобными воспоминаниями. Когда он был со своей женой, страх быть отвергнутым сковывал его и мешал сексуальным действиям, и это действительно давало ей повод отвергнуть его. Преждевременная эякуляция стала для него способом быстрее покончить с этим и избавиться от страха и тревоги.

Общество не нашло бы никаких признаков жестокого обращения с Фредди в детстве, ведь его не били и не морили голодом, не выгоняли раздетым на улицу. Фредди вырос в благополучной, обеспеченной семье, но его эмоциональное состояние было хуже, чем если бы он жил на бойне. Это была зона боевых действий, стрельбище, полное злых слов и сарказма, насмешек и соперничества, лжи и предательства. Раны, полученные на этой войне, так и не зажили: взрывы «забылись», но не прошли бесследно, обвинения подразумевались, но не были высказаны, холод и равнодушие оставили свой след. Взрослые, которые не берут на себя ответственность за свои проступки и не приносят извинения, тем самым возлагают вину на ребёнка. А ребёнку ничего не остаётся, кроме как взять вину на себя.

Всех мужчин, чьи истории рассказаны в этой книге, использовали как источник эмоциональной поддержки их собственные матери. Но мать Фредди не просто навязывала ему неприемлемые для ребёнка отношения. То, как она с ним обращалась, не гнушаясь ложью и предательством, нанесло бы вред даже взрослому. Для ребёнка это было не просто вредно, это было губительно.

Созависимые отношения между матерью и сыном искажают понятие преданности, разрушают личность, вдребезги разбивают самооценку, прививают чувство вины и вызывают все те симптомы, о которых мы упоминали в этой книге. Помимо прочего, они мешают МС закончить нездоровые отношения. В следующей главе рассказывается история Артура, который не может бросить работу в компании, где нечестно с ним обошлись, и начать новую жизнь.

Артур работал на крупного производителя автозапчастей. Он всегда вёл вполне приемлемую жизнь представителя низов среднего класса, но теперь этому пришёл конец. Артуру урезали зарплату на 20 процентов. У него была жена, трое детей, две собаки, ипотека и транспортный налог. Денег катастрофически не хватало.

Мне довелось беседовать с Артуром на встрече моих старых знакомых, с которыми я учился в старших классах. Он был нервным, озлобленным и раздражённым. Он чувствовал себя преданным, но при этом не планировал искать новую работу. Предательство никоим образом не сказалось на его преданности компании.

Бен тоже присутствовал на этой встрече. Пару лет назад он поменял работу, сменив сферу производства на социальную работу. Он пытался убедить Артура в том, что тому тоже необходимы изменения в карьере.

— Ты можешь пойти учиться, — сказал Бен. — Обучиться другой профессии. Я так и сделал.

— Я знаю, — ответил Артур. — Но я просто не могу уйти с этого места. Здесь у меня огромный стаж, и я не могу просто так всё бросить.

Этот ответ вывел Бена из себя:

— Ты можешь потерять работу! Какой тогда смысл у твоего стажа?

Артур продолжал настаивать на том, что не может уйти:

— Возможно, всё наладится. Всё встанет на свои места, и нам снова начнут оплачивать сверхурочные.

— По-моему, ты проявляешь лояльность в ситуации, которая этого не стоит, — высказался я.

— Да, я знаю, и всё же я не могу уйти. Посмотрим, что будет дальше.

— Артур, — сказал Бен, — всё и так ясно. Эта компания не даст тебе того, что тебе нужно. В лучшем случае ты продержишься там ещё пару лет. Они обанкротятся, создадут новую компанию и будут платить тебе десять долларов в час, если повезёт. Руководство требует, чтобы сотрудники пошли на уступки, в то время как сами они продолжают грести миллионы. Какие у тебя причины оставаться преданным компании?

— Ты прав, — согласился Артур, лишь бы не продолжать этот спор.

— Ты должен помочь самому себе, пока не поздно, — сказал я, поддерживая аргументы Бена.

— Что я буду делать в другой компании? Мне следует просто ждать и надеяться на лучшее.

Неуместная преданность — одна из характерных черт маменькиных сынков. Артур не был моим клиентом, но я достаточно хорошо знал его, чтобы предполагать, что он МС. К примеру, его первая жена бросила его, заявив, что его мать слишком активно вмешивается в его жизнь. И хотя в его новой семье всё на первый взгляд было хорошо, модель МС прослеживалась в его отношении к работе. Его преданность работе была такой же односторонней и невзаимной, как и его преданность матери.

История Артура иллюстрирует то, какие преграды могут возникнуть в жизни МС, а также то, как шаблон созависимости действует применимо к жизненным ситуациям. Мы уже убедились в том, что созависимые отношения с матерью не дают мужчине построить близкие отношения с партнёршей. Примерами тому были Сонни, Дуг и Сэм. В случае Артура компания играет роль матери, а новые возможности — роль девушки/партнёрши/жены. В этом варианте созависимости матери с сыном МС не может уйти из компании, в которой к нему плохо относятся, и не допускает даже мысли о том, чтобы найти что-то получше. Преданность МС распространяется на других; постоять за себя ему сложно.

От мыслей об уходе из такой компании МС становится только хуже. «Я не могу уйти. Кому я нужен? Я ни на что не гожусь». Это голос низкой самооценки, которая заставляет его стыдиться этих мыслей. «Я не должен задумываться об уходе. Это неправильно. Я должен остаться». Это узы предательства, внушающие ему чувство вины. Даже если с МС обойдутся совсем плохо, он не сможет уйти туда, где ему будет лучше.

Патрик Карнс в своей книге «Узы предательства» говорит о том, что люди, пережившие предательство в детстве, чаще остаются в нездоровых отношениях и пытаются сохранить их, создавая таким образом узы предательства. Этот общий принцип распространяется не только на созависимые отношения матери и сына, но и на ряд других эмоциональных травм. Тем не менее, все МС склонны проявлять верность и преданность именно в тех отношениях, где изначально присутствует предательство. Впоследствии из-за эмоциональной зависимости и заложенной в раннем детстве программы созависимости они не способны избавиться от этой разрушительной связи. Эта модель поведения уже была описана в главе 7. Фредди, потерявший себя, опрометчиво женился на женщине, которая просто не могла его не предать.

В детстве Фредди присутствовали элементы жестокого эмоционального насилия. Разумеется, это частный случай, но в той или иной степени предательство всегда фигурирует в детстве МС. Ниже вы увидите элементы, которые обнаруживаются в детстве большинства МС.

Артур согласился с тем, что ему следует уйти, и тут же добавил, что уйти он не может. Это противоречие объясняется действием уз предательства. Когда мужчина находится под их влиянием, нескончаемое чувство вины не даёт ему использовать новые возможности или увлечься новой женщиной. Но это ещё не всё. Узы предательства вызывают у МС низкую самооценку и чувство вины. Потеряв личность, МС начинает играть роль верного, преданного работника, навязанную его ложным «я», при этом игнорируя потребности истинного «я». Он может жаловаться сколько угодно, но никогда не уйдёт. Эти последствия созависимости изображены на рис. 8.1.

Когда мальчик пытается отстраниться от матери (что вполне закономерно и естественно), мать удерживает его, попутно давая понять, что он плохой мальчик, раз хочет покинуть мамочку. Таким образом она внушает ему мысль, что желание уйти делает его плохим человеком. Чувство вины «Я не должен хотеть уйти» трансформируется в убеждение «Я плохой, потому что хочу уйти». К чувству вины присоединяется стыд, который проявляется в виде низкой самооценки, и вот уже мужчина просто не может посвятить себя новой работе или женщине. Убеждения «не должен» и «не могу» удваивают страх МС перед обязательствами. Кроме того, он потерял свою личность. Ему приходится отказаться от того «кто он есть», чтобы стать тем, «кем он должен быть». Теряя свою личность, он сливается с ложным «я», цель которого заключается в том, чтобы угодить матери и по умолчанию всем остальным. В то же время проявления истинного «я» блокируются и игнорируются.

Рис. 8.1. МС создаёт ложное «я», для того чтобы играть требуемую от него «роль». При этом он подавляет и игнорирует своё истинное «я». Это приводит к ослаблению жизненной энергии

МС, подобные Артуру, производят впечатление нерешительных, потому что они лишь смутно догадываются о том, чего хотят они сами, зато прекрасно знают, чего от них ждут. Глубоко укоренившаяся потерянная личность вместе с ложным «я» противостоит истинному «я», и из-за этого МС не может проявлять волю и решимость в отстаивании собственных интересов. Он не имеет контроля над собственной неуместной преданностью. У него не хватает духа что-либо предпринять. К тому же он слишком сильно боится перемен и неопределённости, чтобы что-то менять. В этом и заключаются основные симптомы МС: пренебрежительное отношение к себе самому и стремление угодить окружающим. Он всегда готов помочь другим, но помочь самому себе он не может. Обычно он пытается заглушить боль отрицания и потери с помощью алкоголя, наркотиков, еды или секса, и это приводит к формированию зависимости. Сексуальность, как правило, используется МС для бегства от реальности, а не для установления контакта и сближения. Как мы успели убедиться, все вышеперечисленные симптомы являются последствием созависимых отношений.

Позвольте мне пояснить, в чём различия между истинным «я» и ложным «я». Под истинным «я» обыкновенно понимают способность осознавать и выражать полный спектр чувств (включая эмоциональную боль) и использовать это знание в жизни. Убеждения и ценности истинного «я» не зависят от мнения окружающих. Ложное «я» заключается в подавлении и отрицании неприемлемых чувств, потребностей, желаний и стремлений, дабы заслужить одобрение и любовь окружающих любой ценой. Слияние с ложным «я» имеет ряд неприятных последствий:

• трудности с распознанием и выражением чувств,

• сложности с близостью,

• перфекционизм,

• отсутствие гибкости,

• трудности с принятием решений,

• метания из крайности в крайность — от чрезвычайной зависимости до абсолютной независимости,

• потребность в одобрении окружающих, чтобы чувствовать себя хорошо.

Каждый из нас старается привести свои действия и реакции в соответствие с социальными нормами. На рабочих местах у большинства людей действуют особые коды поведения. В командных видах спорта участники повинуются целому своду правил. Но с психологической точки зрения «роли» существенно ограничивают возможности естественного развития личности человека, в том числе его эмоциональные реакции и способность делать выбор. «Исполнители» накрепко срастаются со своими ролями; зачастую они даже не способны отделить себя от них. Они теряют связь со своими настоящими чувствами и со своей истинной личностью. В результате их действия и чувства определяет их роль.

Роль является лишь внешним образом, который не отражает истинное «я». Исполнение роли предполагает ограниченное количество реакций на внешние обстоятельства, в отличие от открытого самовыражения. Зачастую члены семьи усиливают и поддерживают значимость ролей, что выражается в отрицании чувств и бегстве от реальности. Стремясь удовлетворить потребности матери в ущерб собственным нуждам, маменькин сынок вживается в роль, которая в последствии остаётся с ним на всю жизнь. Он начинает считать эту роль своей настоящей личностью, хотя на самом деле она является воплощением его ложного «я».

Я выделяю четыре роли, которые чаще всего играют МС: Герой, Спаситель, Мастер на все руки и Обольститель.

Узы предательства и потеря личности оказывают столь сильное влияние на МС, поскольку действуют на уровне подсознания. Следовательно, МС попросту не осознаёт их. Подсознание функционирует более примитивно, чем сознание. Нередко оно «думает», что человеку угрожает опасность, и тогда оно подавляет сознание, чтобы вызывать определённую реакцию. Оно настолько уверено в своей правоте, что раз за разом вынуждает МС повторять действия, которые доставляют ему неприятности и препятствуют улучшениям.

Теперь мы можем по-новому, более обобщённо интерпретировать понятие «страха перед обязательствами», когда МС не способен отказаться от худшего ради лучшего. Если говорить о любовных отношениях, лучшее — это женщина. Когда речь идёт о работе, лучшее — это новые возможности. А что касается жизни в целом, лучшее — это любые перемены, которые МС не может осуществить из-за чувства вины и стыда, из-за того, что низкая самооценка и потерянная личность делают его слишком нерешительным, глухим к собственным потребностям и неспособным распоряжаться своими ресурсами.

Со временем МС всё сильнее теряет себя. Если он отказывается от терапии, в нём остаётся всё меньше «личности», которую можно вернуть, всё меньше ресурсов и всё больше стыда. К тому моменту, когда я встретил Артура, его ресурсы практически иссякли. Тогда я понял, что, если он не осознает влияние уз предательства и не избавится от них, то ему никогда не удастся изменить свою жизнь к лучшему. Он согласился с нашими доводами, но я чувствовал, что у него нет душевных сил на принятие решений и активные действия.

Если МС не решится обратиться за помощью, то его жизненной силе будет нанесён огромный невосполнимый ущерб. Под «жизненной силой» я понимаю его способность радоваться, сближаться с другими людьми, испытывать страсть к жизни и проявлять сексуальность. Следуя стратегиям исцеления и терапевтическим программам, описанным во второй и третьей части этой книги, МС может научиться жить в настоящем, не сражаясь с призраками прошлого. Он может восстановить свою способность к близости, доверию и единению с другими людьми.

В случае, если он будет игнорировать свои проблемы, его ждёт разочарование и безысходность. Он никогда не построит близкие отношения, к которым стремится. Его сексуальность навечно погрязнет в зависимостях и фантазиях. Вполне вероятно, он будет злоупотреблять алкоголем, принимать наркотики, станет зависим от телевизора и киберсекса, будет страдать от компульсивного переедания. И он всё время будет чувствовать себя одиноким. Если ему повезёт, то он добьётся успеха в работе. Но для таких МС, как Артур, даже подобный успех весьма сомнителен.

Как видно из рис. 8.1, созависимые отношения приводят к возникновению ложного «я», которое блокирует жизненную силу. Психотерапевт, работающий с МС, должен понимать, что действие созависимости необходимо компенсировать, заставив клиента осознать, что с ним произошло, чтобы в результате он мог сформировать новые, здоровые убеждения и привычки.

Рисунок 8.2 подводит краткий итог первой части. На нём отражены МС, чьи истории были рассказаны в главах 1–7, а также их наиболее яркие черты и симптомы. Вторая часть будет посвящена основным способам терапии.

Терапия возможна всегда. Благодаря ей МС может научиться жить в настоящем, не сражаясь с призраками прошлого. Он способен научиться сближаться, доверять и налаживать связь. Без лечения его сексуальность никогда не выйдет за рамки фантазий и зависимостей. Отношения не будут приносить ему радости и удовлетворения, или же он вовсе будет их избегать.

Рис. 8–2. У одних типов МС определенные симптомы выражены сильнее, чем у других

Многим из моих клиентов удалось стряхнуть с себя оковы созависимости. Они больше не оторваны от самих себя, и не притворяются теми, кем не являются. Истинное «я» всегда готово возродиться. Никогда не поздно вернуть себе жизненные силы.

Ваш партнёр маменькин сынок? Или, может быть, это вы? В начале этой главы вам предлагается пройти опрос, который поможет вам определиться. Ответьте на все вопросы (или попросите вашего партнёра ответить на них) утвердительно или отрицательно. Старайтесь не раздумывать над ответом. Обычно первый ответ, который придёт в голову, самый верный и искренний.

1. Вы часто беспокоитесь о том, что ваша мать несчастлива?

2. Вы считаете свою мать совершенством или мученицей?

3. Вы когда-либо считали, что обязаны решать проблемы матери?

4. Вы являетесь самым главным человеком в жизни вашей матери или были им в прошлом?

5. Вы часто сопровождаете свою мать на общественные мероприятия или делали это в прошлом?

6. Вам когда-нибудь казалось, что ваша мать вторгается в ваше личное пространство или душит вас своим вниманием?

7. После общения с матерью вы испытываете вину за то, что делаете для неё недостаточно?

8. Ваша мать позволяет себе плохо отзываться о вашей девушке или жене и критиковать её?

9. У вас с отцом отстранённые отношения?

10. Вы испытываете презрение или пренебрежение к своему отцу?

11. Вам комфортнее общаться с женщинами, чем с мужчинами?

12. Вам когда-либо казалось, что вас контролируют, подавляют, лишают свободы в романтических отношениях?

13. Вы часто ставите чужие чувства и потребности на первое место, пренебрегая своими?

14. Вы испытываете вину, реализуя свои желания и потребности?

15. Верно ли, что вы не раз отказывались от романтических отношений, хотя вам казалось, что в них вы будете счастливы?

16. Случалось ли, что вы сохраняли верность в разрушительных отношениях или оставались там, где с вами плохо обошлись?

17. Вы испытываете тревогу, когда ваш партнёр физически находится далеко от вас?

18. Вы испытываете подавленность или беспомощность, когда пытаетесь изменить свою жизнь в лучшую сторону?

19. Вы когда-либо испытывали трудности с принятием решений, которые даются другим легко?

20. Вам когда-либо казалось, что вы живёте не своей жизнью?

МС раз за разом повторяют свои ошибки: встречаются не с теми женщинами, бросают тех самых женщин, уходят с хороших работ и годами остаются на плохих, чрезмерно худеют или набирают вес, разбрасываются деньгами, попадают в зависимость от алкоголя, наркотиков, киберсекса или телевизора. А их знакомые удивляются: «Его первая жена была просто чудо, а он с ней развёлся и женился на другой. Теперь он снова разводится. И чего ему нужно? Кого он надеется встретить?» или «Он такой умный и талантливый. Почему он не уйдёт с этой бесперспективной работы, где его ни в грош не ставят?»

Всё очень просто. Подсознание МС активирует его узы предательства. Неправильный выбор делает его зависимым от матери и позволяет сохранять верность ей. Это неосознанный мыслительный процесс. На самом деле сознание отвергло бы эту странную цепочку аналогий, которая подсознанию кажется вполне убедительной. Жена — это не мать. И работа — тоже не мать. Но извращённая логика подсознания не подчиняется последовательным рассуждениям. Подсознание ориентируется прежде всего на ощущения.

Из-за сильного влияния подсознания МС трудно полностью присутствовать в настоящем. Возьмём, к примеру, моего клиента Дэвида. Часто, когда его жена просит его о чём-то, у него моментально возникает подсознательная реакция из прошлого: «Ну вот опять. Маме опять что-то нужно от меня. Я не хочу этого делать. Я не хочу говорить об этом. Я хочу убежать».

Но после того, как Дэвид разобрался в себе, он понял причины этого страха. И теперь он мог сказать самому себе: «Нужно подумать. Жена просит меня о чём-то выполнимом и во мне просто говорит задетое подсознание? Или она требует слишком многого и мне следует постоять за себя?» Осознанность помогает Дэвиду лучше ориентироваться в отношениях, несмотря на всю их сложность. Без осознанности он бы оказался во власти своих неосознанных убеждений и реакций.

Когнитивная психология придерживается мнения, что люди не осознают всех своих психических процессов. С помощью сканирования головного мозга, которое показывает, какие участки мозга активизируются при разных видах деятельности, учёные доказали, что некоторые из наших действий бессознательны, особенно когда мы находимся в состоянии стресса. Когда мы подвергаемся эмоциональному или физическому стрессу, активизируется правое полушарие мозга, которое отвечает за подсознание. Ниже вы можете ознакомиться с понятиями «правое» и «левое» полушария.

Сложная взаимосвязь между мозгом и поведением детально описана в огромном количестве научных и медицинских работ. К примеру, вы можете ознакомиться с трудом доктора Алана Шора, который упоминается в списке литературы, использованной при написании этой книги.

Нам кажется, что мы знаем, почему мы совершаем те или иные поступки, но это не касается кризисных ситуаций. В условиях стресса решения принимает правая сторона мозга — более основательная, интуитивная и реактивная. К примеру, когда девушка хочет, чтобы МС сделал очередной шаг к более серьёзным отношениям, он может отреагировать излишне эмоционально из-за ощущения, что на него давят и пытаются загнать в угол. Он может разозлиться или замкнуться. Его правое полушарие «знает», что он в опасности, и делает всё, чтобы его спасти. Таким образом, бессознательный защитный механизм реагирует на обычную ситуацию в настоящем точно так же, как реагировал на нездоровую ситуацию в прошлом.

Что означает «знать» правым полушарием? Дело в том, что правое полушарие не может «знать» в отстранённом изобразительном или вербальном смысле, характерном для левого полушария. Правое полушарие, скорее, повторно проживает ситуации из прошлого живым эмпирическим, интуитивным и чувственным образом. Правое полушарие не наблюдает за ситуацией; оно находится внутри неё. Поэтому незначительная просьба жены вызвала у Дэвида те же чувства, что когда-то возникли в ответ на требовательность и навязчивость его матери. Его подсознание моментально, без лишних размышлений, отреагировало на потенциальную опасность. Это чувство пересилило левополушарное знание Дэвида о том, что его жена — это не его мать.

Тем не менее, по мере того, как МС узнают о своих бессознательных реакциях, они учатся использовать левополушарное знание для усмирения настороженного правого полушария. В этом случае они могут скорректировать свою первую неосознанную реакцию, сделав её более адекватной и обоснованной.

Однажды я проводил серию занятий в рамках программы лечения священников от алкогольной и других зависимостей. Мой урок, посвящённый созависимым отношениям матери и сына, назывался «Избыток матери и недостаток отца». Объясняя материал, я чувствовал нарастающее напряжение среди моих слушателей, двадцати пяти священников. Наконец один из них поднял руку. Это был отец Пол. Он сказал:

— Раз уж вы заговорили об этом, вы, вероятно, слышали об исследовании, которое провели в какой-то епархии на Восточном побережье? Оказалось, что многие из священников, сложивших с себя сан, сделали это в течение двух лет после смерти матери.

В комнате повисло молчание. Я ждал. Затем несколько священников высказали несогласие. Они казались обиженными и раздосадованными, как будто нам не следовало даже заводить разговор об отношениях священников с их матерями. Позже отец Пол сообщил мне, что делегация от класса распространяет петицию с жалобами на меня и мои занятия. Мне стало интересно, что произойдёт, когда петиция дойдёт до руководителей программы лечения.

В сцене из фильма «Психо», которую я описываю в 1 главе, Норман Бейтс решает убить Мэрион, как только понимает, что она может встать между ним и его матерью. Эти священники тоже хотели «убить посланца» своей петицией. Дело в том, что бессознательная часть МС сливается с матерью и становится её представителем и защитником. Этот представитель стремится разрушить или опровергнуть всё, что подвергает сомнению связь между матерью и сыном. Более того, он действует против воли самого МС. Эмоциональная реакция этих священников показала мне, насколько табуированной может быть тема созависимости между матерью и сыном. К счастью, несмотря на петицию, глава программы лечения не стал просить меня внести изменения в мой план занятий.

Есть ещё одна история, которая отражает идею «представителя матери». Джим с ранних лет играл для своей матери роль заменителя мужа. В подростковом возрасте он начал встречаться с девушками. Его мать критиковала каждую из его подруг, поэтому ни с одной у него не сложилось. Уже будучи взрослым, Джим пришёл ко мне, имея в анамнезе злобу на женщин, беспорядочные связи и сексуальную зависимость. Он начал проходить терапию, и в какой-то момент его осенило: «О, Господи, — сказал он. — Я точно так же критикую женщин в своей жизни, как моя мать критиковала моих девушек». Это была одна из тех интуитивных догадок, которые часто возникают в процессе терапии. Он стал голосом своей матери. Приходя в его жизнь, женщины сталкивались с тем, о чём он сам не подозревал. Ему нужно было избавиться от них, потому что перед ним стояла дилемма: быть верным себе или быть верным маме. Причём первый вариант был невозможен, поскольку вызывал у него чувство вины. Таково было действие уз предательства. Итак, Джим убирал из своей жизни то, что провоцировало неприятные чувства, — девушек. Один из способов заставить их уйти — начать постоянно критиковать их, как это делала его мать.

Когда кто-то вмешивается в отношения МС с его матерью, он действует как её «представитель», стремясь сохранить и защитить их связь. К примерам подобного вмешательства можно отнести мой урок «Избыток матери и недостаток отца», невинное предположение Мэрион из фильма «Психо» о том, что мать Нормана дурно обращается с ним, а также девушек моего клиента Джима. Матери МС вовсе не обязательно постоянно находиться рядом. Она с одинаковым успехом может жить на другом конце страны или за соседней дверью, а может и вовсе быть мертва. Это не имеет значения. Требование матери сохранять верность ей проникает в подсознание МС и формирует там узы предательства. Из-за этого он автоматически действует как её поверенный. Он защищает их созависимые отношения, хотя они тяготят его и сознательно он хотел бы от них избавиться. Он остаётся верным матери, чего бы это ему ни стоило.

В своей практике я нередко сталкиваюсь со следующей ситуацией: я работаю с пациентом, который, как выясняется, вырос в условиях жесточайшего психологического насилия. Но вначале он утверждает, что у него было прекрасное детство, любящая семья и не было совершенно никаких проблем. Когда человек приходит ко мне с серьёзными психологическими проблемами (зависимостями, изменами, фобиями), мой многолетний клинический опыт говорит о том, что истории о его «прекрасном детстве» попросту не могут быть правдой.

И что же должен сделать я, психотерапевт, чтобы пробиться сквозь эту стену отрицания? Для начала нужно просто детально расспрашивать его обо всём, и лишь после того, как он начнёт доверять, можно будет немного поднажать. Тогда я говорю: «Вы хотели бы изменить что-то в своём детстве, если бы у вас была возможность вернуться назад и переписать историю своей жизни?» Обычно клиент отвечает: «Нет», — и тут же поправляется: «Хотя, пожалуй, да». И только тогда начинает открываться истина. Через некоторое время я спрашиваю: «Что вы испытывали, когда ваш отец снимал ремень?» До того он на каждый мой вопрос отвечал, что в его детстве всё было замечательно. Ещё я говорю: «Расскажите подробнее о том, как всё было хорошо. Вы были окружены любовью и вниманием? Как вы понимали, что родители вас любят? Какие проявления их любви приходят на память?» В неблагополучных семьях в основном бывает недостаток любви и внимания. Тогда клиент отвечает: «Я знал, что они меня любят. Они просто не привыкли показывать свои чувства». Я продолжаю мягко настаивать: «Но как вы об этом узнавали? Как они давали вам понять, что любят вас?» И ещё один вопрос, возможно, на следующем сеансе: «Какой был ваш самый любимый период детства, самые светлые воспоминания?» На этом этапе начинает постепенно открываться реальность. Отрицание медленно отступает.

Но по какой причине МС, выросший в семье, в которой практиковалось насилие, считает, что всё было прекрасно? Этот процесс «идеализации прошлого» представляется противоестественным и загадочным, но у него есть очень простое объяснение. В детстве мы крайне зависимы от своих родителей или других опекунов. И если они наносят нам серьёзную травму, нам ничего не остаётся, кроме как представить ситуацию в более радужном свете, чтобы сохранить ощущение эмоциональной связи с ними. Это крайне важно для того, чтобы мы чувствовали себя в безопасности.

Люди, которые в детстве столкнулись с насилием, предательством или нарушением личных границ со стороны родителей, должны пересмотреть свои взгляды на эти события, постаравшись «забыть» чувства, связанные с ними. В левом полушарии мозга должны храниться воспоминания о том, что случилось, даже если оно забыло, что вы чувствовали в те моменты. Однако порой забываются даже сами события. В обоих случаях болезненные или пугающие чувства отделяются от этих воспоминаний и скрываются в подсознании, прикрепляясь к другим ситуациям или людям.

Например, один из моих клиентов в возрасте пяти лет стал свидетелем измен отца. Он видел, как его отец флиртует с другой женщиной, используя сексуально окрашенную лексику и слишком часто прикасаясь к ней. Мой клиент не наблюдал половой акт между ними, но он чувствовал, что происходит нечто неправильное. К тому времени, как он пришёл ко мне на приём, этот инцидент был забыт, но он крайне остро реагировал на измены. При малейшей провокации он принимался читать нравоучения, обвинять и стыдить людей с излишним пылом. Воспоминания о той ситуации стёрлись из его памяти, но ощущения сохранились.

Такая ситуация типична. Ощущения, связанные с травмирующими (болезненными или пугающими) событиями, не исчезают бесследно. Они хранятся в правом полушарии мозга и проявляются в минуты стресса, зачастую проецируясь на других, например на партнёршу, которая «требует» от МС проявления серьёзных намерений. Отследить появление проецируемых чувств в моменты стресса — практически единственный способ проанализировать их (см. выноску ниже).

Зачастую чувства, связанные с матерью или отцом, проецируются на партнёров. Клиент говорит мне: «Моя мать изменяла отцу, поэтому я не мог ей доверять. Теперь же я не могу заставить себя доверять своей жене, хотя она верна мне и не даёт поводов для недоверия». Он проецирует чувство недоверия на жену, хотя изначально оно связано с его матерью.

В психологии под «привязанностью младенца» принято понимать связь, которая возникает у ребёнка с матерью (и любым другим значимым взрослым) сразу после его рождения. Воспоминания об этой связи запечатлеваются в правом полушарии мозга в виде бессознательного шаблона, по которому ребёнок, а впоследствии и взрослый человек выстраивает близкие отношения. Если привязанность протекает хорошо, то отношения между матерью и ребёнком подготавливают его к гармоничным, радостным и счастливым любовным отношениям во взрослом возрасте. Признаки того, что привязанность младенца протекает без проблем:

• ребёнок получает достаточно внимания и заботы, все его потребности удовлетворены;

• по прошествии грудничковой стадии развития малышу дают свободу, позволяя отделиться от матери, чтобы исследовать мир, а потом вернуться к ней, как к «надёжной базе»;

• за стрессовой ситуацией обычно следует воссоединение с матерью, которая утешает и успокаивает ребёнка.

Маленьким детям важно чувствовать себя особенными и бесценными, купаясь в любви и внимании родителей. Дети чувствуют себя так, когда родители замечают и удовлетворяют их потребности: берут их на руки, когда они плачут, и отпускают, когда они уворачиваются от объятий. При нарциссическом родительстве дети получают внимание, но это внимание скорее нацелено на удовлетворение потребностей родителей, чем детей. Родители берут детей на руки, когда им хочется испытать эмоциональный импульс, и игнорируют, когда у них есть другие дела. Дети, воспитанные в таких условиях, вырастают с пустотой в душе и ощущением бездонных незакрытых потребностей.

Ущерб, нанесённый нарциссическими родителями, передаётся от поколения к поколению. Ребёнок, воспитанный родителями-нарциссами, не только ощущает пустоту и неуверенность во взрослом возрасте, но и склонен применять нарциссическую модель родительства при воспитании своих собственных детей.

Нарциссическое родительство различается по степени проявления. Изначально мать может быть в какой-то мере настроена на сына, но из-за стресса, вызванного тем, что муж вечно отсутствует, финансовыми трудностями или недостатком ресурсов, её внимание к его потребностям может ослабнуть. В условиях стресса правое полушарие подавляет правильное материнское поведение, и она начинает зависеть от сына, который способен успокоить её тревожные чувства. Однако в самых тяжёлых случаях нарциссического материнства проблема не в активации правого полушария под воздействием стресса.

В крайнем проявлении нарциссизма созависимая мать осознанно использует сына для того, чтобы заполнить пустоту внутри, и отчаянно стремится удержать его любовь и внимание. Если её муж укажет ей на её зависимость от ребёнка, предлагая ей подумать о своём поведении и, возможно, проконсультироваться у психотерапевта, она скорее будет сопротивляться, чем сотрудничать с ним. Она думает лишь о том, что не может жить без обожания сына, и не хочет даже обсуждать это.

Опыт привязанности сохраняется в правом полушарии мозга в первые годы жизни человека и повторно активируется во взрослом возрасте в форме чувств и ощущений во время близкого контакта с партнёром. Если младенческая привязанность протекала без нарушений, в мозгу отложится ощущение безопасности и защищённости. Если имела место созависимость, то ощущение опасности и тревоги будет проецироваться на отношения во взрослом возрасте независимо от наличия угрозы в этих отношениях. Вот почему бессмысленно говорить МС: «Почему ты просто не уйдёшь от своей матери? Не понимаю, в чём проблема» или «Просто женись на своей девушке. Она прекрасно тебе подходит». Его проблема сидит у него в голове, и от неё невозможно избавиться одним лишь усилием воли.

Основной подход психотерапии к решению этой проблемы заключается в том, чтобы извлечь из подсознания чувства, связанные с травмирующими событиями детства, и помочь МС объединить эти чувства с их воспоминаниями. Цель психотерапии состоит в том, чтобы научиться отслеживать вмешательства подсознания в моменты стресса и избегать повторения ошибок, вызванных бессознательными шаблонами.

Один из моих клиентов, Ларри, поделился своей историей после того, как научился распознавать и смягчать свои бессознательные реакции. «Я кричал на своего ребёнка по пустякам. Я просто не мог в это поверить. Это напомнило мне о том, как моя мать кричала на меня. Я словно окунулся в прошлое. Я заплакал и рассказал об этом близкому другу. И знаете что? Я намерен сделать всё, чтобы это больше не повторилось».

Вот, что сделал Ларри:

1. Он осознал, что его реакции неадекватны.

2. Он определил бессознательные причины своего поведения, отследил, с какими событиями в его детстве оно связано и выявил триггеры.

3. Он почувствовал сильные эмоции из прошлого, которые управляли его поведением.

4. Он подробно рассказал о наблюдениях из пунктов 1–3 другому человеку, находясь при этом в спокойном и беспристрастном состоянии.

5. На основании выводов, сделанных в пунктах 1–4, он принял решение изменить своё поведение.

Цель психотерапии состоит в том, чтобы обнаружить механизмы подсознания и с их помощью научиться справляться с деструктивным поведением, плохим настроением и преградами на пути к более благополучной и счастливой жизни. Терапия не даёт людям советов по их личным вопросам. Она не имеет ничего общего с наставничеством. У неё куда больше общего с археологическими раскопками, целью которых являются старые бессознательные модели поведения и реакции. Это неприятно. Это долго. Для этого требуется соблюдение целого свода правил. Эта глава поможет вам понять, что такое психотерапия, когда она нужна, что происходит во время неё и как выбрать психотерапевта.

Вероятно, вы задаётесь вопросом, чем психотерапия отличается от других способов решения эмоциональных проблем, например сочувственного слушания, позитивного мышления, силы воли, «просто скажи нет» и целой тысячи других. Зачем платить психотерапевту, если ваш священник или близкий друг выслушают вас и дадут совет бесплатно? Разница заключается в том, что психотерапия стремится проникнуть в бессознательную основу поведения. Сочувственное слушание основывается на поддержке: вы рассказываете о своей проблеме, собеседник вам сопереживает и ободряет, зачастую давая советы, как решить проблему. Такая поддержка бывает полезна. Но всё же это не терапия. Сегодня многие люди пользуются услугами лайф-коучей, чтобы разобраться с проблемами в личной или рабочей жизни. Лайф-коучинг тоже не является терапией, поскольку он работает только с сознанием.

Обычно, когда у людей возникают серьёзные эмоциональные или поведенческие проблемы, они хотят измениться, но не могут, так как находятся во власти бессознательных шаблонов. Психотерапевты знают об этом, умеют докапываться до глубинных причин, скрытых в бессознательном, и помогают пациентам избавляться от их влияния. Священник, проповедник, раввин и все другие нравственно-ориентированные наставники обычно работают со сферой сознательного. Они могут предложить «прощение» в качестве способа изменить свою жизнь. Но подсознание играет по своим правилам. Руководствуясь принципами морали, человек может подавлять определённые реакции и импульсы, обусловленные подсознанием, но тогда бессознательная энергия будет проявляться другими способами. К примеру, МС подавляет злость на свою мать. Тогда его подсознание может выразить эту злость через беспорядочные связи с женщинами и вместе с тем презрение к сексуальному поведению остальных мужчин.

Люди, которые хотят изменить свою модель поведения, должны разобраться с тем, что хранится в их подсознании. Только тогда их нравственные убеждения совпадут с их поведением. Этим-то и занимается психотерапия, и никакому другому способу психологической помощи такая задача не под силу.

МС не появляются в дверях моего кабинета с рассказом об ужасной семье и тяжёлом детстве. Чаще всего они жалуются на депрессию и просят меня выписать лекарства, чтобы справиться с ней. Однако было бы бессмысленно просто выписать им антидепрессанты и отправить домой. Важно выяснить, по какой причине у них началась депрессия.

Иногда депрессия имеет биологические причины и поэтому полностью излечивается медикаментами. Но этим диагнозом зачастую злоупотребляют. Также причиной депрессии может стать масса трудноразличимых непрожитых чувств. Если эти застывшие чувства оттают, то и депрессия, вполне вероятно, вскоре отступит. И, что ещё более важно, наладится связь с истинным «я». У каждого МС есть важная история, которую его подсознание отчаянно стремится рассказать. И когда это происходит, МС легче быть самим собой, так как на него в меньшей степени влияют бессознательные шаблоны.

На вопрос «МС ли вы?» проще всего ответить с помощью опросника, который вы найдёте в начале 9 главы. Ниже приведён список, который поможет вам определить, нужна ли вам терапия. Как уже было сказано в 9 главе, тяжесть последствий созависимости между матерью и сыном зависит от конкретного случая. Не всем МС нужна терапия. С другой стороны, МС, которым она всё же требуется, будет недостаточно прочесть эту (или любую другую) книгу или поговорить с другом или духовным наставником.

Если вам свойственны следующие черты, то вам стоит задуматься о психотерапии:

• Преуменьшение. У вас есть вредная привычка, вы осознаёте свою проблему, но не придаёте ей большого значения. Вы говорите: «Ничего страшного» или «Я сам могу с этим справиться». Но так никогда и не справляетесь. Здесь речь может идти о проблемах с отношениями, ответственностью, сексуальной жизнью, пищевым поведением или употреблением алкоголя, трудоголизмом или отсутствием энтузиазма.

• Избегание. Некоторые аспекты вашего поведения вызывают у вас беспокойство, но вы не хотите думать о них. Вы, вероятно, находитесь «в отрицании». Ознакомьтесь с выноской «Отрицание» в 7 главе.

• Невозможность измениться. Некоторые аспекты вашего поведения или вашей жизни беспокоят вас, и вы уже пытались всё исправить, но у вас ничего не получилось. Вашей сознательной воли недостаточно для того, чтобы что-то изменить.

• Нарушения сексуального характера. Вас беспокоят некоторые аспекты вашей сексуальности. Например, у вас могут быть трудности с сексуальной активностью, или сниженная сексуальность, или, напротив, она может быть избыточной или компульсивной и тем самым осложнять вашу жизнь.

• Тревожность или подавленность. Тревога или подавленность снижают качество вашей жизни.

• Неумение говорить «нет». Вы не умеете расставлять границы в общении с людьми. Например, со своей матерью или партнёршей, которые требуют чересчур много вашего времени и энергии.

• Узы предательства. Ваши отношения похожи на те, что были описаны в 8 главе как узы предательства. К примеру, вы можете проявлять неуместную преданность, оставаясь в отношениях, ситуациях или организациях, в которых вам неприятно или вовсе вредно находиться.

Иногда МС нуждаются в терапии и сами это признают, а затем — к огорчению близких людей — отчаянно её избегают. Зачастую МС относятся к терапии поверхностно, не воспринимая её всерьёз. Например, они постоянно меняют психотерапевтов или бросают терапию, не доведя её до конца.

У МС есть внутренние барьеры, которые мешают ему проходить терапию. Главный из них — узы предательства. Проще говоря, он чувствует вину перед матерью за то, что самостоятельно делает жизненный выбор. Кроме того, обычно он боится причинить матери боль, просто говоря о ней. По этой же причине МС склонен рассказывать идеализированную и приукрашенную историю детства, где он был маминым героем и его психике не было причинено вреда. В его рассказах мать предстаёт в образе святой и мученицы.

Начиная осознавать, какой ущерб нанесла созависимость его жизни, он может сильно разозлиться. Это чувство может напугать его, что станет очередным препятствием к его самопознанию. Разумеется, у него могут возникнуть сложности с пониманием взаимосвязи между его нынешним поведением и его историей жизни, бессознательными шаблонами. Ему определённо будет нелегко расставить личные границы в общении с матерью и другими людьми, когда этого потребует терапия. Самым большим препятствием к успешному прохождению терапии может стать то, что он попросту не сумеет принять твёрдое решение взять ответственность за свою жизнь и изменить её.

Если терапия идёт по плану, вы можете изменить свою жизнь за период от двух до пяти лет, встречаясь с психотерапевтом раз в неделю. В редких случаях можно сделать это менее чем за два года.

В течение первого года терапии вам предстоит понять, с какими проблемами вы имеете дело. Вам придётся осознать свои зависимости и научиться справляться с ними, чтобы идти дальше. На втором году терапии вы продолжите осознавать, понимать и принимать болезненные события в вашей жизни. Также у вас начнут появляться новые модели поведения, и в вашей жизни возникнут первые изменения. Например, вы сможете сказать маме: «У меня не всегда есть время на то, чтобы перезвонить тебе в тот же день». На втором году терапии вы начнёте открывать в себе своё настоящее «я». Раньше вам приходилось играть множество разных, навязанных вам «ролей», о чём я подробно рассказываю в 8 главе. Теперь же вы увидите альтернативы и сможете сами сделать выбор, ведь вы уже умеете отстаивать свои личные границы. Вы разберётесь с узами предательства, токсичным чувством вины и другими ложными убеждениями.

С третьего года терапии и до её завершения вы будете отрабатывать свои новые, более здоровые и правильные для вас модели поведения. В вашей жизни будут люди, которые станут тянуть вас назад. Отношения с ними должны измениться в лучшую сторону, иначе вам придётся их завершить. Вам не обязательно переставать общаться с матерью, но и «быть женатым на ней» вы больше не можете.

После окончания терапии у вас начнётся новая жизнь. У вас, вполне вероятно, будут другие ценности. Изменятся отношения в семье, начнётся новый виток в карьере, произойдёт масса улучшений. У вас появятся другие отношения, в которых вы будете раскрываться по-новому. Если вы решите сохранить старые отношения, в которых имеются трудности, то ваши новые, твёрдые личные границы сделают эти отношения безопасными и приемлемыми. Ваш образ жизни будет способствовать вашему душевному излечению, и таким образом оно продолжится после завершения терапии. Возобновление терапии понадобится вам, если вы сорвётесь и вернётесь к старой зависимости или если ваши прежние трудности снова начнут вас беспокоить. Во всех остальных случаях вам останется только наслаждаться заслуженной прекрасной жизнью.

Невнимательность к себе в целом свойственна МС, однако крайне важно, чтобы он нашёл в себе желание улучшить свою жизнь. Артур из 8 главы не мог бросить работу, условия на которой становились всё хуже, поскольку его не пускали узы предательства. Он не может найти в себе внутренние ресурсы, чтобы попросить помощи. Он говорит: «Да, ты прав. Я должен что-то предпринять, но не могу». Это слова человека, который обессилен бессознательной борьбой.

МС, вставший на путь выздоровления, напротив, найдёт в себе силы продолжить этот путь. И хотя одной «силы воли» для исцеления не хватит, его настойчивость и целеустремлённость важны, так как ему придётся делать то, что причиняет ему дискомфорт. При этом правое полушарие МС будет пытаться сбить его с пути с помощью чувства вины и страха. Левое полушарие должно сопротивляться этому влиянию, пока правое не усвоит новые шаблоны.

Целеустремлённость — это когда левое полушарие упрямо продолжает двигаться вперёд, несмотря на неприятные чувства, возникающие под влиянием правого полушария. Когда МС должен проявить непоколебимость в попытках улучшить свою жизнь, подсознание обрушивает на него поток болезненных чувств, связанных с прошлым. И тогда он протестует и восстаёт против тех вещей, которые вызывают эти чувства, то есть против обязательств. В частности, такую реакцию может вызвать терапия. Вы, вероятно, помните, как Дуг из второй главы хотел прервать терапию.

Как терапевту, мне необходимо сдерживаться и не давать слишком много советов. Сначала клиент МС хочет угодить и ожидает моих наставлений, но через некоторое время он начинает воспринимать мои советы как попытку контролировать его. Он переносит на терапию чувства, которые испытывал в созависимых отношениях. Поэтому, вместо того чтобы давать советы, я подталкиваю его к самостоятельному поиску решений. Задаю вопрос: «Как, по-вашему, можно справиться с этой проблемой?» или «Какое из моих предложений представляется вам самым „правильным“ для вас?» Таким образом я пробуждаю его истинное «я» — ту часть, которая жаждет свободы выбора и готова нести ответственность за свою жизнь. Если я начну активно советовать что-либо, то ложное «я» может притвориться, что согласно с моими предложениями, но при этом оказать пассивное сопротивление. Это обычная реакция для человека, которому кажется, что его пытаются контролировать.

МС часто не могут решить, чего они хотят от жизни и к кому обратиться за помощью. На самом деле, они и не хотят этого знать. Они склонны искать человека, которому могут поручить ответственность за свою жизнь. Они ждут, что их терапевт, священник или новая партнёрша скажут им, что делать. Это мышление отражает их проблему созависимости. Чтобы обрести свободу, МС должен взять на себя ответственность за своё выздоровление.

Найти терапевта и обратиться к нему представляется задачей не из лёгких, но сейчас я попытаюсь её упростить. Предлагаю рассматривать выбор терапевта как серию шагов, в каждом из которых важно обращать внимание на определённые аспекты.

До обращения к терапевту

Не все терапевты одинаково хорошо подойдут вам. Попытайтесь получить рекомендации от друзей или, если вы посещаете группу поддержки вроде «Анонимных Алкоголиков», спросите членов этой группы. Ищите психотерапевта, который работает с созависимыми отношениями или со смежными проблемами: с мужскими трудностями, детскими травмами, сексуальным насилием и зависимостями. Избегайте специалистов, известных своей бесконечной терапией с незначительным результатом, и в равной степени тех, кто настаивает на чересчур короткой терапии. Когда терапевт уверяет, что сможет справиться с созависимостью за короткий период времени, он или руководствуется ограничениями по страховке, или не вполне представляет себе серьёзность последствий созависимости (см. следующую выноску).

Телефонный разговор

Большинство психотерапевтов охотно согласится поговорить с вами до того, как вы придёте к ним на сеанс. Расскажите о том, что вас беспокоит в себе: преуменьшение проблем, избегание, невозможность измениться, трудности сексуального характера и так далее. Скажите, что вы подозреваете, что у вас с вашей матерью созависимые отношения. Спросите терапевта, работал ли он раньше с похожими проблемами. Если нет, попросите его посоветовать специалиста, который обладает опытом в этой сфере. Спросите терапевта о том, какой подход он использует. Он должен дать внятный и чёткий ответ на этот вопрос. Выясните стоимость терапии и возможность страхового покрытия.

Первый сеанс

Расскажите терапевту, что ваша мать нарушает ваши личные границы. Задайте ему главный вопрос: «Вы когда-либо работали со взрослыми, которым необходимо отделиться от родителей, чтобы стать счастливыми и успешными?» Хотя вы уже спрашивали об этом по телефону, этот вопрос очень важен и вам нужно чётко знать ответ на него. Если окажется, что у терапевта нет опыта в решении подобных проблем, попросите его порекомендовать коллегу, обладающего таким опытом. Если же терапевт уже сталкивался с созависимостью, попросите его рассказать о случаях успешного излечения. Специалист не должен преуменьшать серьёзность вашей проблемы. Если терапевт кажется вам отстранённым или невнимательным и в целом каким-то «не таким», доверьтесь своей интуиции и поищите другого специалиста. Терапевт должен подходить вам на глубинном, интуитивном уровне.

Помимо терапии, есть три вида деятельности, которые могут улучшить жизнь МС. Во-первых, он может посещать группу поддержки минимум раз в неделю. Если МС считает, что у него есть зависимость от какого-либо вещества или процесса (алкоголя, наркотиков, еды, финансовых трат, секса или человека), он может пройти программу «12 шагов», которая нацелена на его тип зависимости. (Программа «12 шагов» создана на основе группы «Анонимных Алкоголиков» и, по словам многих людей, действительно помогает избавиться от зависимостей). Если у МС нет проблем такого рода, он может посещать группу поддержки, посвящённую его чрезмерной «заботливости» (например, «Анонимные Созависимые»). В конце этой книги я составил список контактных данных целого ряда групп поддержки. Участие в подобной группе, кроме всего прочего, даёт пациенту чувство товарищества, и уже одно это оказывает значительный лечебный эффект.

Во-вторых, МС следует читать о выздоровлении: о неблагополучных семьях, созависимых отношениях, зависимостях, жестоком обращении с детьми, депрессии и обо всём том, что покажется ему полезным. То, что вы читаете эту книгу, — уже хорошее начало. Я знаю, что МС непросто честно взглянуть на свои проблемы, и вы можете гордиться тем, что делаете это. Особенно эффективны рабочие тетради. Помимо чтения и заполнения рабочей тетради, полезно вести дневник, то есть записывать мысли и чувства, возникающие на пути выздоровления. Если в процессе чтения у МС возникает сильная эмоциональная реакция (к примеру, страх, отвращение, тревога, стыд), то, вероятно, только что прочитанное отзывается в его подсознании, даже если он не помнит соответствующего события в своей жизни. Ему следует выписать этот отрывок в свой дневник. Это очень важно.

Зная о том, что начать вести дневник бывает сложно, я придумал несколько способов, которые помогли многим из моих клиентов МС сделать первые шаги в этом направлении. Напишите историю своего детства, каким бы вы хотели его видеть: каким бы оно было без созависимости? Выпишите свои самые искренние желания, которые у вас были в детстве, и те, которые есть сейчас. Возможно, вы запишете вещи, которые не могли сделать из-за своей созависимости. Вы всё ещё хотите сделать это? Представьте себе (и запишите): если бы вы не чувствовали себя виноватым и связанным чувством долга, какой была бы ваша жизнь сегодня, и что бы вы сделали по-другому? Как прошли бы следующие пять лет вашей жизни? И наконец, запишите подробно, какие отношения вы хотели бы иметь — как дружеские, так и любовные.

И ещё один совет, который поможет МС улучшить качество жизни: ограничьте токсичное общение. Насколько это возможно, МС следует избегать общения с людьми, которые причиняют ему боль или дискомфорт. Часто МС чувствует себя обязанным видеться с некоторыми людьми, скажем, с членами семьи, даже если ему этого не хочется. Также советую записывать в дневник чувства, возникающие в процессе общения с такими людьми.

Эти три способа помогут МС приблизиться к осознанности, чувству общности, ответственности и уйти от зависимости, нездоровых привычек и отношений. Они не могут заменить терапию, но всё же являются мощными инструментами исцеления.

Основная цель терапии заключается в том, чтобы снизить влияние бессознательных шаблонов на жизнь МС. Чувство вины и отрицание, возникшие в результате созависимости, могут стать препятствиями для терапии. Главная сложность терапии для любого человека, в особенности для МС, заключается в необходимости вспомнить правду о своём детстве — все травмирующие события и болезненные чувства.

Во второй части мы подробно остановились на целях и способах лечения и теперь, в третьей части, можем перейти к обсуждению отношений.

Путь к исцелению для МС заключается в укреплении отношений с отцом и ограничении отношений с матерью. Сперва мысль о необходимости объяснить всё матери внушает ужас, а сближение с отцом и вовсе кажется невозможным, но в этой главе я расскажу о техниках, которые помогут вам в этом.

Основой для улучшения отношений с обоими родителями является понимание необходимости установления личных границ. Чтобы заставить родителей услышать себя, МС должен установить чёткие личные границы и правила общения. Как это ни парадоксально, для создания здоровых отношений требуются рамки и ограничения. Эти границы помогают людям сохранить себя при близком контакте с другими, в противном случае они рискуют слиться друг с другом или, наоборот, так и остаться чужими и далёкими. Из-за длительной созависимости МС бывает трудно найти золотую середину в отношениях. Они склонны растворяться в своём партнёре или, напротив, излишне дистанцироваться.

Родители МС игнорировали и грубо нарушали его личные границы, когда он был ребёнком, а его умение говорить «нет» находилось в процессе формирования. Став взрослым, он так и не научился расставлять личные границы и говорить «нет». А между тем, в умении донести до окружающих, что для вас допустимо, а что нет, заключена огромная сила. Если МС проявит твёрдость в своих разумных требованиях к родителям, они со временем уступят. Если же нет, то, по крайней мере, он будет лучше понимать, кто он такой и чего он хочет, что само по себе большое достижение.

Перед тем как продолжить, предлагаю поговорить о том, что такое здоровые отношения между матерью и сыном, в отличие от созависимых отношений. Мужчина, который близок с матерью, но независим от неё, имеет собственную систему ценностей и собственное самоощущение, отдельное от материнского. Он может регулярно общаться с ней, потому что любит её и их многое связывает. Однако отношения с матерью не занимают главное место в его жизни. Куда важнее для него отношения с самим собой, с его женой и детьми. Равным образом и для матери отношения с сыном не являются центром её вселенной. У неё есть свои интересы и отношения помимо него.

В отличие от МС, независимый от матери мужчина общается с ней без давящего чувства долга. Со своей стороны такая мать уважает его самостоятельность и независимость. Например, она не нагружает его своими личными проблемами, а он не чувствует себя обязанным справляться с ними за неё. Периодически он может участвовать в решении её проблем, но не на постоянной основе. Он знает, что не является её единственной поддержкой и опорой.

В хороших, здоровых отношениях у обоих партнёров есть так называемая точка кипения. Это означает, что у каждого из них есть предел терпения. Это вовсе не угроза, а чёткое обозначение границ: «Я сделаю всё возможное для наших отношений, но, если ты сделаешь мне больно, если будешь меня использовать, предашь меня, если ты будешь пренебрегать мною и не попытаешься ничего изменить, я в конце концов с тобой расстанусь. Если в этих отношениях значение имеют только твои потребности, и ты не прилагаешь усилий, чтобы сделать отношения комфортными для меня, несмотря на мои мольбы, я имею право попрощаться с тобой. Я расстанусь с тобой, если придётся». В здоровых отношениях о точке кипения обычно не говорят вслух, но интуитивно знают о ней. Однако, если в отношениях есть трудности, самое время обозначить свою точку кипения.

МС необходимо понимание точки кипения не только в отношениях с родителями, но и с братьями и сёстрами, партнёрами, детьми и друзьями — словом, со всеми близкими людьми. У МС нередко наблюдаются сложности с определением точки кипения, поскольку они боятся разочаровать окружающих и не допускают отношений, основанных на взаимных уступках и компромиссах. Они боятся ответного удара. Боятся быть отвергнутыми. Боятся, что их бросят. Боятся, что партнёр «возьмёт верх» над ними.

Каждый МС, о котором рассказывалось в этой книге, испытывал проблемы с определением точки кипения в своих отношениях. Отец Марк из 4 главы не умел вовремя останавливаться. Его безграничная преданность своему призванию и пищевая зависимость свели бы его в могилу, если бы он не приучил себя к умеренности. Фредди дал Анжеле понять, что больше не намерен терпеть её измены (глава 7). Брак распался, но зато Фредди смог начать новую жизнь. Тони принял ту точку кипения, которую установила в их отношениях Элизабет, так как она оказалась подходящей для него партнёршей (глава 3).

Джон и Линда Фрил в своей книге «7 вещей, которые делают счастливые пары» сформулировали это следующим образом: «По-настоящему счастливые пары готовы закончить отношения, и поэтому им не приходится этого делать». Фрилы имеют в виду, что, когда у пары есть чёткие границы, нарушение которых может привести к разводу, оба партнёра в большей степени нацелены на здоровые, прозрачные отношения. Иначе «неравенство сил» между ними привело бы к «исчезновению» одного из партнёров, и отношения стали бы пустыми для них обоих. В книге Фрилов говорится о романтических отношениях, но принцип точки кипения работает и в других типах близких отношений.

Перед тем как установить границы в общении с матерью, МС должен сам убедиться в том, что его отношения с ней были и остаются излишне близкими, давящими и неуместными. Что чувство вины искажает его восприятие реальности. Что его готовность служить ей не соответствует её реальным потребностям и его обязательствам перед ней.

Ниже подробно описан пошаговый процесс расстановки границ с матерью, которым могут воспользоваться МС:

Шаг 1. Составьте список из десяти самых обременительных, неуместных вещей, которые вы делаете для своей матери, начиная от самой тягостной просьбы и заканчивая самой лёгкой. Например, представим себе, что она часто просит вас навестить её в субботу вечером, потому что ей одиноко и она боится грабителей, в то время как вы бы охотнее провели это время со своей девушкой. Но в конце концов вы соглашаетесь провести субботний вечер у матери в гостях. Эта просьба может занять первую строчку в вашем списке. На десятом месте может быть её привычка ежедневно звонить вам, когда вы на работе. «Алло, это я», — говорит она, и разговор затягивается на полчаса.

Шаг 2. Запишите несколько фраз, с помощью которых вы можете отстаивать свои границы, например: «Нет, я не могу сделать это для тебя» или «Я не могу сейчас разговаривать. Я перезвоню тебе завтра». Тренируйтесь произносить эти фразы вслух, чтобы волнение при разговоре с ней не заставило вас отступить и согласиться выполнить её просьбу. Эти фразы отражают ваши границы. Представьте себе, что вы находитесь в одной комнате с матерью или разговариваете с ней по телефону. Вообразите, что она просит вас сделать что-то из вашего списка. Затем скажите ей: «Нет. Я не могу помочь тебе с этим». Или озвучьте любое утверждение из тех, которые вы записали.

Шаг 3. Прислушайтесь к чувствам, которые возникают у вас, когда вы тренируетесь произносить свои «фразы для отстаивания границ», и поговорите о них с кем-нибудь. В идеале вам следует обратиться за поддержкой к своему психотерапевту или близкому другу, который вас понимает и знает о ваших проблемах с созависимостью. Скорее всего, вы почувствуете пережитки предательства, вины и страха перед отмщением. Терапия поможет вам справиться с этими неприятными чувствами и избавиться от неоправданного чувства вины.

Шаг 4. Составьте список действий вашей матери, которые вызывают у вас особенно сильный страх или чувство вины. Вам становится стыдно, когда она начинает плакать? Или выставляет себя мученицей? Может быть, когда она выражает своё разочарование? Или раздражение? Вас пугает, когда она демонстративно молчит? Или грозится отомстить? Вообразите свою реакцию на эти триггеры, затем подробно запишите её и подумайте о ней. Так вы подготовитесь к общению с матерью, как бы она себя ни повела. И когда она скажет: «О боже, меня никто не любит», — вы будете готовы отразить её манипуляцию правдивым ответом и отстоять свои границы.

Шаг 5. Старайтесь сформировать новую систему убеждений в противовес той, которая была у вас с самого детства (см. выноску ниже). Эти новые убеждения помогут вам расставить границы в общении с матерью.

Умение расставить границы даёт МС возможность построить здоровые отношения с матерью, но какие это должны быть отношения? Будет ли он возить её по магазинам? Если да, то когда и как часто? Нужно ли ему ограничить темы для их разговоров во избежание конфликтов? Такие чёткие и конкретные решения в отношении матери становятся для МС настоящей дилеммой из-за его страха, чувства вины, стыда и низкой самооценки. К тому же по мере того, как родители становятся старше, им действительно требуется всё больше заботы. Это ещё сильнее усложняет дилемму МС, пытающегося стать эмоционально независимым.

МС, который привык постоянно быть настороже и реагировать на любую просьбу матери, должен выработать новую модель поведения с ней. Например, он может отвести для общения с ней вторую половину субботы (или какое-либо другое фиксированное время), чтобы помогать ей в течение чётко ограниченного количества часов. Это даст ему возможность уделять матери внимание и при этом не позволит ей контролировать его жизнь, потому что их общение будет ограничено по времени и подчинено расписанию. Некоторые из моих клиентов также установили границы для физического контакта. Например, матери разрешается обнять их при встрече, но не целовать. Подобные вещи крайне важны для МС, проходящего лечение, ведь он только осознаёт, что порой его мать нарушает его границы.

Помимо основополагающих правил для совместного времяпрепровождения и физического контакта, мои клиенты МС обычно хотят ограничить темы для разговоров и финансовую помощь. МС может попросить мать не говорить об отце (или о его жене/девушке), если у неё есть привычка жаловаться и втягивать сына в их разногласия. Я остановлюсь на этой теме подробнее в разделе, посвящённом обоим родителям.

Деньги способны вызвать огромные проблемы с созависимостью независимо от того, оказывает мать финансовую поддержку сыну или наоборот. Возможно, мать даёт деньги МС или он ждёт от неё наследства. Обе эти ситуации становятся для неё способом контролировать его и держать в зависимом положении. Я встречал множество МС, финансово зависимых от своих матерей и из-за этого личностно незрелых. Как ранее говорилось, МС должен сам захотеть расставить границы в этом вопросе. Если он будет бездействовать, боясь потерять финансовую поддержку, он никогда не станет отдельной, самостоятельной личностью.

А как насчёт обратной ситуации, в которой мать МС постоянно просит у него денег или же у неё непрекращающиеся финансовые трудности и сын чувствует себя обязанным помогать ей? Чаще всего мать не действует напрямую. МС звонит его брат или сестра и говорит: «Маме нужны деньги, но она не хочет просить их у тебя, поэтому я прошу за неё». И что ему остаётся делать, особенно если он регулярно слышит подобные просьбы? В результате он не может отложить деньги, потому что отдаёт всё матери. Кроме того, в этих обстоятельствах формируются эмоциональные узы, от которых он впоследствии силится избавиться.

Ему необходимо принять конкретные решения. Каковы будут его правила финансовой помощи? Для соблюдения этих границ, как и всех остальных границ в общении с матерью, может потребоваться полная программа подготовки, описанная раннее. К примеру, МС может решить, что не готов давать матери деньги, особенно если она явно способна обойтись без них. Или же он может оказывать ей финансовую помощь только в случае крайней необходимости. Один из моих клиентов давал своей матери деньги, только когда это способствовало её независимости от него. Когда она пыталась вытребовать у государства пенсию — она была полностью недееспособна и ей стоило немалого труда доказать это чиновникам, — он сказал: «Давай наймём адвоката, я заплачу». Адвокат взялся за дело и добился того, чтобы ей выплачивали пособие. Сын был рад оплатить его услуги, поскольку он знал, что в результате мать сможет быть независимой от него.

МС необходимо исключить мать из своих отношений с отцом. Это нужно сделать, если родители живут вместе, если они в разводе и даже если отца уже нет в живых. В любых обстоятельствах МС способен установить связь с отцом на особом уровне. Суть в том, чтобы в его сознании сложился собственный образ отца, а не тот, что был навязан матерью. При этом отец может ему по-прежнему не нравиться. Но это будет самостоятельное решение сына, основанное на его собственном восприятии. Если отца уже нет в живых, то МС может написать ему письмо, прийти к нему на могилу или поговорить об отце с его старыми друзьями. Он может выразить свою любовь, или горечь утраты, или злость, а может быть и все эти чувства сразу. Вполне вероятно, после этого он почувствует себя виноватым из-за того, что не прислушивается к мнению матери. Этому не стоит удивляться.

Если отец жив и готов к общению, МС должен попытаться проводить время с ним наедине, без матери. В то же время ему следует избегать старых деструктивных моделей поведения. Родитель отца Марка был алкоголиком. Он проводил долгие часы в местном баре, пренебрегая сыном. Когда отец Марк впервые пришёл ко мне на сеанс, то рассказал, что иногда ездит к отцу в Чикаго на поезде и они сидят за барной стойкой со стаканчиком чего-нибудь крепкого. Он романтизировал эти встречи и вспоминал о них с теплом, поскольку ему казалось, что это лучшее, на что он мог рассчитывать.

Но я не рекомендую такой формат встреч. В баре со своим отцом Марк заново проживал самые болезненные эпизоды своего детства. Я счёл, что такое общение не идёт ему на пользу, и посоветовал найти другое совместное занятие. И иногда отцу Марку всё-таки удавалось уговорить своего папу на встречи в ресторанах, где не подают алкогольные напитки.

Если МС стремится установить взрослые отношения с проблемными родителями, ему придётся смириться с определёнными потерями. Он всю жизнь вёл себя в соответствии с их желаниями. И теперь ему придётся решить, что он готов потерять: их расположение, ради которого ему постоянно приходилось идти на компромисс, или же своё истинное «я».

В этом-то и заключается проблема. Если отец не способен на отношения с сыном, в которых потребности сына учитываются хотя бы отчасти, то именно это является потерей, с которой предстоит жить МС. Потеря может проявляться в трёх различных формах, но эффект всегда будет одинаковый. В первом случае, если сын продолжит общение с отцом, который не пытается изменить своего отношения к нему, сын будет страдать от отцовского равнодушия. Во втором случае, если сын примет решение прекратить общение с отцом, он по-прежнему будет страдать из-за разрыва, но теперь ещё и физического. По моему опыту, большинство отцов готовы меняться, кроме закоренелых алкоголиков, зависимых, нарциссов или социопатов. Даже не особенно чуткие отцы со временем идут навстречу сыновьям.

Потеря в третьей форме встречается наиболее часто: бывает, что отец искренне идёт навстречу, но ему просто нечем поделиться со своим сыном. Осознание этого способно нанести разрушительный удар по фантазиям сына о любви и воссоединении с родителем. Всё, что отец может дать ему, неизмеримо меньше того, о чём он мечтал в детстве. От этого МС испытывает ещё более сильную боль.

Разумеется, схожие потери МС несёт и при расстановке границ в отношениях с матерью. Если он говорит: «Я больше не могу слушать твои жалобы на папу», — есть шанс, что она не сможет прекратить делать это, или не захочет, или ей это будет попросту неинтересно. И тогда сын должен будет решить, готов ли он оставаться в этих отношениях на таких условиях. Ему придётся заплатить определённую плату и за решение продолжить отношения, и за решение уйти. В обоих случаях он испытает ощущение покинутости.

Кроме того, МС придётся отказаться от статуса «маленького маминого мужчины». Раньше ощущение, что он особенный для своей матери, помогало ему компенсировать дискомфорт от уз предательства. Эта фантазия исчезнет, как только его отношения с матерью начнут становиться более нормальными и он вынужден будет найти новые способы повышать свою самооценку и настроение.

Сейчас я работаю с клиентом по имени Мэтью, довольно известным шоуменом. Его отец актёр и по совместительству жуткий нарцисс. Он не видел сына двадцать лет, но наконец решил с ним встретиться. Поскольку нарциссы любят спорить, его отец попытался спровоцировать сына, говоря ужасные вещи о его матери. Мэтью решил, что не позволит отцу управлять их разговором таким образом. Вместо привычного ответного выпада, он решил уклониться от спора. Отец продолжал свои попытки задеть сына, но Мэтью не поддавался на его провокации. Довольно скоро отец прекратил свои попытки затеять спор, успокоился, и беседа получилась довольно спокойной.

На следующем сеансе Мэтью сказал: «Ну надо же, мой отец изменился».

Я ответил: «Нет, Мэтью. Твой отец не изменился. Это ты стал другим. Твой отец вёл себя по-другому только потому, что ты играл по новым правилам. Ты не реагировал на его выпады, не принимал его слова близко к сердцу. Ты обезоружил его».

Если бы Мэтью повёл себя по-старому и ввязался в спор с отцом, то после встречи он был бы раздосадован и подавлен. Без сомнений, сейчас он бы с горечью признался мне, что, как обычно, высвободил накопившиеся эмоции через секс. Но сейчас он чувствовал себя хорошо. У Мэтью появились новые правила для собственного поведения, которое теперь не зависело от действий отца. В этом случае отец отреагировал положительно, но так бывает не всегда.

Если отец нарцисс, то он попросту не услышит просьбы сына. Если сын скажет: «Я не хочу идти туда, где подают алкоголь», — то отец ответит: «Давай пойдём в…», — и назовёт то место, где любит выпивать. Просьбы и пожелания сына не имеют для него никакого значения. Если сын ответит: «Я не пойду в это место с тобой», — то отец вполне может отправиться туда один.

Матери тоже бывают нарциссами. Например, если вы скажете матери-нарциссу: «Я не хочу говорить об отце», — то она может заговорить о нём уже через пару минут. Для неё ваши потребности всего лишь продолжение её потребностей. Она хочет поговорить с вами об отце, значит, и вам должно этого хотеться. Клиентам, чьи родители нарциссы, я всегда рекомендую прочитать две книги: «Волшебник страны Оз и другие нарциссы» Элеоноры Пэйсон и «Они не изменятся» Нины Браун.

У меня был клиент Том, который ждал проявления любви и признания от своего нарциссического отца. Это было непросто. Том звонил родителям, и его отец поднимал трубку.

— Привет! Это Том.

— Сейчас позову мать, — отвечал его отец, передавая жене телефон.

Затем Том научился говорить: «Я не хочу разговаривать с мамой. Я хочу поговорить с тобой». Но, конечно же, спустя всего полминуты он снова слышал: «Поговори с матерью».

Наконец Том осилил фразу: «Я не хочу говорить с мамой. Я хочу поговорить с тобой. Для этого я и позвонил». Установка этой границы далась Тому очень непросто. Но и после этого отцу было нечего сказать Тому.

Том был испуган, и этот страх замедлял его прогресс в терапии. Он должен был задать себе вопрос: «Может ли мой отец ответить мне так, как я этого хочу?». При каждом разговоре он почти не ощущал эмоционального отклика от отца. Он должен был отказаться от своих детских фантазий о том, что его отец будет им восхищаться. Было слишком поздно. На самом деле, всегда было слишком поздно, поскольку его отец был просто не способен дать ему любовь и внимание.

Во взрослом возрасте МС могут оказаться втянутыми в ту же игру между своими родителями, невольными участниками которой они были в детстве. Например, когда взрослый сын приезжает в гости к родителям, мать начинает жаловаться ему на отца прямо в его присутствии, как будто того нет в комнате. Она снова пытается настроить сына против своего мужа. Вдвоём они как будто объединяются против отца, а тот в ответ отстраняется от сына, — точно так же он делал и тогда, когда сын был маленьким мальчиком.

Такую модель поведения бывает нелегко искоренить. Мать одного из моих клиентов продолжает жаловаться ему на отца и таким образом делает сына своим союзником, партнёром и сообщником в противостоянии со своим мужем, хотя последнего уже давно нет в живых.

Если родители МС ведут себя таким образом, ему предстоит принять важные решения. Ведь если он продолжит играть ту же роль, которая ему была отведена в детстве, ему придётся заплатить за это своими эмоциями. Вернувшись домой от родителей, он унесёт с собой чувство бессилия и гнева. Возможно, он спроецирует эти чувства на свою жену и поругается с ней. Или же захочет приглушить боль с помощью какого-либо вещества или процесса, от которого у него зависимость. Сэму из пятой главы после еженедельного телефонного разговора с матерью помогали расслабиться алкоголь и киберсекс.

Во время визитов к родителям МС не должен допускать возобновления деструктивных моделей поведения, которые были свойственны ему в детстве. Однако он вряд ли захочет начисто отказаться от общения с ними. Решение этой проблемы будет таким же, как при общении с одним из родителей наедине: необходимо расставить личные границы и заявить об этом напрямую: «Я вижу, вы снова ссоритесь. Я не хочу говорить о ваших разногласиях. Если вы продолжите обсуждать их со мной, я уйду».

Он может сказать это обоим родителям вместе или каждому по отдельности. Главное — установить новые правила поведения для себя, независимо от того, признают ли их родители. Я посоветовал бы записать эти правила. Они могут звучать так:

1. Я не реагирую на критику матери по отношению к отцу.

2. Я не говорю с ней об отце.

3. Я говорю им обоим вслух, что не хочу обсуждать их конфликты ни с одним из них.

МС нередко играют роль родителя в отношениях с братьями и сёстрами, но это следует прекратить. Первый шаг к улучшению ситуации заключается в том, чтобы перестать заботиться о своих вечно нуждающихся в помощи братьях и сёстрах. Поскольку МС представляет собой родительскую фигуру, часто братья и сёстры испытывают по отношению к нему злость и пренебрежение. В то же время они обращаются к нему за помощью и часто предъявляют к нему необоснованные требования. Такие отношения никак нельзя назвать братскими или сестринскими. Когда брат или сестра жалуются МС на свои проблемы, самое бóльшее, что ему следует сделать, — выслушать и поддержать их. Но он не обязан предлагать им помощь в решении этих проблем. Ему важно уйти от роли родителя.

К примеру, он может сказать: «Я вижу, у тебя серьёзная проблема. Думаю, ты с ней справишься. Я полностью уверен в твоих силах» вместо «Давай я решу за тебя твои проблемы».

Такая линия поведения должна быть постоянной, потому что, бросаясь на помощь, он берёт на себя роль родителя, которая сопутствует его роли МС. Чаще всего мать приучает МС опекать братьев и сестёр, передавая ему часть своих (и отцовских) родительских обязанностей.

Поэтому, когда мать звонит сыну и говорит, что тот должен позаботиться о сестричке Пэтти, он должен возразить — сказать, что не будет этого делать. Также он не должен позволять Пэтти просить помочь их матери. Как только МС начнёт различать эти манёвры, он поймёт, как слаженно мать и сестра действуют, удерживая его в этой нездоровой роли. В этом случае ему снова придётся провести расстановку границ. Для начала ему следует перечислить ситуации, в которых он попадается на крючок манипуляций брата или сестры. Затем он может повторить те же шаги, с помощью которых он уже добился перемен в отношениях с матерью.

Когда он уйдёт от детско-родительских отношений с братьями или сёстрами, ему захочется установить с ними совершенно другие отношения, не основанные на необходимости решать их проблемы. Например, он может сходить с ними на матч, в кино, в поход или в оперу — заняться тем, что нравится им обоим. Главное, чтобы общение не заключалось в выслушивании их жалоб и преодолении их трудностей.

Вероятно, у вас возникнет вопрос: «Разве помогать членам своей семьи не нормально?». В целом — да, нормально. Но сейчас мы рассматриваем долгосрочную модель поведения: когда брат или сестра постоянно обращаются за помощью в решении проблем, которые они должны решать самостоятельно. Разумеется, брат может поддержать и ободрить их, но у него есть своя жизнь и свои трудности. Он вправе поставить на первое место собственные потребности.

Между МС и его братьями и сёстрами может сложиться и другой тип нездоровых отношений. Они могут быть совсем чужими друг другу. Бывает, что братья и сёстры злятся, ревнуют и пытаются соперничать с МС, поскольку он всегда был любимчиком матери. Его привилегированное положение отвернуло братьев и сестёр от него. В этом случае ему необходимо проявить к ним интерес и сочувствие и шаг за шагом выстраивать с ними дружеские доверительные взрослые отношения.

Жизнь многих МС крутится вокруг их обязанностей. Они полностью поглощены работой, заботой о матери, других членах семьи и другими обязательствами. Социальная активность нередко вызывает у них трудности, поскольку они испытывают вину, занимаясь тем, что им по-настоящему нравится, и боятся впасть в зависимость от этого. МС действительно склонны впадать в зависимость от социальных отношений, но и этого можно избежать.

Важно иметь друзей за пределами семьи. В детстве МС обычно не заводят друзей, потому что они мешают отношениям с «лучшим другом» — мамой. Как следствие, многие из них вырастают интровертами. Им нужно серьёзно отнестись к этой проблеме и попытаться её исправить. Всего несколько часов социального общения в неделю могут многое изменить и сделать его счастливее.

Одной из энергетически мощных форм товарищества, доступных МС, может стать группа поддержки. Взаимодействие с людьми, которые терпеливо стараются стать лучше, даёт чувство глубокого удовлетворения. В группе поддержки легко завязать полезное знакомство и даже дружбу.

Тем не менее, МС не следует ограничиваться организациями, направленными на решение конкретных проблем. Социальные группы предоставляют возможности для свободного общения и единения с другими людьми без риска формирования созависимости. МС доступны всевозможные виды социальных групп: религиозные, общественно-полезные, посвящённые какому-либо хобби и многие другие.

В различных организациях и группах действуют определённые правила, обычно негласные, благодаря которым участники сближаются, но не слишком сильно. Так МС может научиться распознавать и поддерживать личные границы. Посещение социальных групп обычно положительно влияет на МС. Однако важно, чтобы он не впадал в крайности, придавая новым отношениям слишком большое значение, сближаясь слишком быстро или, напротив, избегая связи из страха, что его ранят или используют.

Расстановка разумных личных границ и чёткое заявление — ключевые шаги, с помощью которых можно исправить нездоровые отношения с мамой, папой, сестрой, братом и любыми другими людьми. Об этом легко говорить, но МС очень сложно это сделать. В этой главе были перечислены способы, которые могут помочь в этом. А в следующей речь идёт о том, что вызывает у МС не меньшие сложности, — об ухаживаниях и женитьбе.

МС, который хочет счастливых серьёзных отношений, должен сначала развестись со своей матерью. Главным образом этот развод заключается в расстановке границ, как было сказано в предыдущих главах. Однако, кроме того, ему необходимо избавиться от идеализированного образа матери и выяснить, как он видит её в своём подсознании. МС важно понимать, какие чувства и ожидания он переносит в отношения с партнёршей. Как уже было отмечено, «прошлое проецируется на настоящее».

МС должен стать отдельной, самостоятельной личностью до того, как примет решение вступить в брак. Ему нужно определиться с основными требованиями к текущим или будущим отношениям. Эти требования необходимо записать в план отношений.

План отношений представляет собой подробное описание женщины, которую МС хотел бы видеть в своей жизни, и отношений, которые он хотел бы с ней иметь. «Я просто хочу настоящей близости с кем-нибудь» — не пойдёт. План отношений МС обязательно должен включать в себя то, без чего он не может обойтись. Если в его текущих отношениях не хватает этих аспектов, то он должен сконцентрироваться на них в разговорах с партнёршей, в индивидуальной и семейной терапии. Если на данный момент МС «просто встречается», то план отношений (и его левое полушарие) повысят его осознанность и улучшат понимание отношений.

План отношений — это руководство для построения ваших идеальных отношений. Оно создано специально для вас. Подробно прописывая свои пожелания, вы активируете левое полушарие мозга и тем самым не даёте вмешиваться правому полушарию с его порой импульсивными решениями, навязанными подсознательными установками. Ваш план должен содержать исчерпывающее описание отношений, которые вы хотели бы иметь. Вы можете начать с описания вашей текущей ситуации и пожеланий. Например: «Я отец одиночка, который растит четырёхлетнюю дочь. Я ищу партнёршу, которая будет любить меня и моего ребёнка». Затем вы можете более обстоятельно ответить на вопросы «Какие это должны быть отношения?» и «Какая это должна быть женщина?».

За описанием должны следовать напоминания о «тревожных звоночках» в отношениях, которые нельзя пропускать. Это недостатки партнёра, которые особенно сильно вас беспокоят. Также имеет смысл записать свои соображения по поводу совместимости, которые отражают желаемую степень серьёзности отношений и образ жизни, который вы хотели бы вести. Обозначьте свою точку кипения в отношениях, как это было описано в 11 главе. Завершить план отношений можно обобщением под заголовком «Важно иметь в виду», в котором вы сформулируете свои новые, здоровые убеждения. Обратитесь к выноске под заглавием «Новые убеждения для МС» в 11 главе. Основной принцип в создании плана отношений состоит в том, чтобы чётко определить, что для вас наиболее важно. В следующей выноске содержится пошаговая инструкция для его написания.

Здесь я не буду давать вам советов о том, как встречаться с женщиной. Я исхожу из того, что вы настроены на поиск серьёзных отношений или уже состоите в них. План отношений поможет вашему левому полушарию контролировать ситуацию. Спрашивайте себя, таких ли отношений вы хотите. Как их можно улучшить? У моих клиентов МС особенно часто возникают трудности с точкой кипения в их текущих отношениях. Когда мужчина находится в браке вот уже пять лет, он боится открыто поговорить со своей партнёршей. Он не представляет, каково это — быть терпеливым и любящим и вместе с тем твёрдо отстаивать свои интересы. Возможно, в этом ему поможет следующий пример.

Обычно во время терапии МС нуждается в терпеливой партнёрше, которая будет охотно поддерживать его и посещать вместе с ним семейного психолога. Но если он уже давно состоит в отношениях с вечно раздражённой, презрительной и недовольной, эгоистичной женщиной, обвиняющей его во всех бедах, похожей на его мать, то для его эмоционального выздоровления потребуются определённые перемены. В таком случае точка кипения помогает осознать, что стоит на карте.

Он может начать разговор так: «Наш брак (или наши отношения) имеет огромное значение для меня. Я люблю тебя. Но мне больно оттого, что ты постоянно недовольна мной и из твоих уст я слышу только критику. Я больше не могу так жить. Но я хочу дать нашим отношениям шанс, и для этого прошу тебя поработать с терапевтом, чтобы узнать, можешь ли ты что-то исправить. Если в ближайшие три месяца с твоей стороны ничего не изменится, то мне придётся с тобой расстаться, хотя для меня это будет нелегко.

Мне хотелось бы, чтобы ты держала меня в курсе того, что будет происходить с тобой в ближайшие несколько месяцев. Если ты не будешь рассказывать мне об этом, я могу подумать, что ничего не происходит, и принять решение двигаться в другом направлении».

И затем ему следует подготовиться к разрыву. Не нужно ждать три месяца, прежде чем начать планировать свой уход. Он должен показать и ей, и себе, что его точка кипения реальна.

Нередко на отношения МС оказывают влияние его бессознательные шаблоны. Узы предательства заставляют его выбирать тех женщин, с которыми он не способен построить серьёзные отношения. Ведь только так он может оставаться верным своей матери. Или же он находит женщину, которая полностью ему подходит, но изменяет ей с другими. Это тоже способ сохранить верность матери. Даже если МС женится, узы предательства могут вынудить его жениться на женщине, похожей на его мать: эмоционально зависимой, требовательной и вечно критикующей.

МС склонны находиться в отношениях, но не придавать им большого значения. Но это неправильно — испытывать некоторое подобие близости и в то же время цепляться за свою свободу. Я даю таким МС несколько советов относительно того, как попытаться спасти такие отношения, но при этом не попасть «в ловушку» и не раствориться в них:

1. Попробуйте воспринимать эти отношения всерьёз в течение ограниченного периода времени, чтобы посмотреть, что произойдёт. Обязательства, даже «временные», кардинально отличаются от обычного совместного времяпрепровождения. Прекратите общение с другими женщинами, в том числе с теми, к которым вы относитесь как к «запасному аэродрому» и которые мешают вам быть полностью вовлечённым в отношения (см. следующий раздел).

2. Попытайтесь отследить то, как вы проецируете чувства. Может быть, вы переносите чувства к матери на свою партнёршу? Обратитесь к семейному психотерапевту и проверьте, умеете ли вы общаться друг с другом.

3. Задействуйте левое полушарие мозга в принятии решений. Определите, соответствует ли ваша партнёрша вашему плану отношений? Если да, то сохраняйте эти отношения и старайтесь преодолеть дискомфорт и страхи, связанные с созависимостью. Если нет, подавите импульс сохранять верность даже в разрушительных отношениях.

4. Будьте готовы отказаться от притязаний на совершенство. Стремление встретить идеальную партнёршу — ещё один способ избежать близости и серьёзных отношений.

5. Если вашего осознанного решения не хватает для сохранения этих отношений, то примите твёрдое решение расстаться и двигаться дальше. Пусть эти неудавшиеся отношения станут поводом для удвоенной любви и внимания к себе. Следуйте плану отношений, описанному выше, и пробуйте снова. Не забывайте о пяти этапах ухаживания, упомянутых в 7 главе и старайтесь пройти их все по очереди.

Серьёзные отношения пробуждают подсознание. Мимолётная любовная связь, напротив, даёт МС передышку от борьбы с обязательствами, которую он ведёт под влиянием (бессознательных) уз предательства. Интрижка обманчиво сулит МС связь, не отягощённую обязательствами. Во время интрижки он может симулировать открытость и близость, потому что его проблемы с созависимостью находятся в спящем состоянии. По этой причине МС способен расслабиться и хорошо провести время. И всё же это ощущение «свободы» не более чем побочный эффект, возникающий, когда ему удаётся избежать уз предательства. Однако, если интрижка перерастёт в серьёзные отношения, узы предательства проявятся снова.

Подумайте о том, каким самообманом оказалась интрижка для моего клиента Роберта. Когда эта связь только зарождалась, он сказал себе: «Марта — ответ на все вопросы. С ней я испытываю то, чего никогда не испытывал со своей женой. Никогда прежде я не чувствовал себя таким свободным. Она моя истинная любовь».

Но чувства не всегда отражают реальное положение дел. Роберт ощущал такой душевный подъём из-за того, что на время ускользнул от бремени созависимости. Но созависимость глубоко укоренилась в его подсознании. Она не исчезла только из-за того, что он нашёл новую женщину. Когда он развёлся с женой, и его отношения с Мартой стали глубже и серьёзнее, вновь возникли прежние проблемы. Он проецировал на Марту чувства, связанные с созависимостью. Он потерял ощущение свободы. Теперь уже она была виновницей его внутренних противоречий.

Роберт ничего не добился, бросив жену ради Марты. На самом деле, он даже многое потерял. Он предал жену и разрушил семью. Его дети тоже пострадали из-за его предательства. Он причинил боль многим людям, включая себя самого. Ко всему прочему, с новой женщиной у него возникли те же самые проблемы, что были с бывшей женой: он ощущал себя пойманным в капкан и жаждал свободы.

Роберт не был циничным сексуальным гедонистом или компульсивным бабником. Его проблема скорее заключалась в том, что он страстно хотел верить в иллюзию свободы и свои фантазии о том, что его спасёт «та единственная», предначертанная ему женщина. Марта разделяла с ним эту иллюзию. Обманчивая надежда на интрижку основывается на ошибочной уверенности в том, что наши проблемы заключаются во внешнем мире и нам нужно всего лишь найти правильного человека, который спасёт нас от необходимости заглянуть внутрь себя и что-то изменить.

Существует два принципиально разных типа МС: угодливый («миротворец») и доминантный («контролёр»). Эта глава посвящена советам, а этим разным типам МС зачастую нужны противоположные советы. Если говорить о тех мужчинах, с которыми мы познакомились в первой части книги, то Фредди относится к миротворцам, Дуг — контролёр, а Сонни — нечто среднее между этими двумя типами. Многие МС объединяют в себе диаметрально противоположные черты. Однако для простоты и ясности нам будет полезно обсудить крайние проявления этих черт.

Миротворец склонен к эмоциональной зависимости от партнёра и потере собственной личности. Он кажется бесхребетным и пассивным, застенчивым и неуверенным, немного «отсутствующим». Он постоянно подстраивается и приспосабливается под окружающих, пренебрегая собственными потребностями. Через некоторое время он обнаружит, что приспособленчество приводит к эмоциональному выгоранию и подпитывает старые обиды.

Контролирующие МС заносчивы, непреклонны, требовательны и эгоцентричны. Они панически боятся потерять себя. Перспектива вновь попасть в капкан созависимости приводит их в ужас: «Я не могу отступить. Как только я откажусь от чего-то одного, мне тут же придётся отказаться и от всего остального». Эти мужчины не могут вынести здоровых отношений, основанных на взаимных уступках.

Контролирующие МС используют связь на стороне для поддержания эмоциональной дистанции. Они видят две дополнительные «выгоды» в интрижках: им удаётся выплеснуть на других женщин злость, которую они испытывают к матери, а также отыграть сценарий из детства, когда мать предала их доверие. Итак, для МС мимолётные связи обладают психологической силой: они дают возможность оставаться эмоционально отстранённым, выражать сдерживаемый гнев и повторно проживать подсознательную обиду на предательство.

Стоит отметить, что некоторые МС и вовсе избегают отношений. Вместо того чтобы подстраиваться или контролировать, они не вступают в дружескую или романтическую связь. Эти социально-изолированные МС так и не нашли способа нарушить верность матери и обрести независимость.

В романтических и сексуальных отношениях миротворцы обычно ведут себя импульсивно и необдуманно. За первым этапом ухаживания у них сразу следуют более поздние (см. главу 7). Они слишком быстро переходят от интереса — к сексу и от сексуальных фантазий — к женитьбе. Они не задумываются о том, действительно ли им нравится человек, с которым они встречаются.

Вскоре после знакомства миротворцы начинают считать проблемы и заботы партнёрши своими собственными. Если она скажет: «Мне нужно сделать…» — он инстинктивно откликнется: «Давай, я за тебя сделаю». Своим клиентам-миротворцам я советую воздержаться от этого. Желание помочь кажется им абсолютно понятным и естественным. Когда я предлагаю им уделить больше времени своим интересам, они часто даже не знают, какие у них интересы.

Ниже вы можете прочесть историю одного из моих клиентов-миротворцев, которую я записал на диктофон и привожу здесь с его разрешения:

Миротворцы и после женитьбы продолжают пытаться во что бы то ни стало угодить своей партнёрше. Их эмоциональная зависимость от жены снижает степень близости между супругами. Вполне вероятно, оба они будут неудовлетворены отношениями, если им присуща хоть какая-то чуткость. Мужу необходимо найти здоровый баланс между заботой о семье и вниманием к собственным потребностям и состоянию. Миротворцам это даётся особенно трудно. Чаще всего они без остатка отдают себя семье. Они пытаются снизить напряжение, возникающее из-за чрезмерной близости с женой, удовлетворяя все её прихоти. Если вы помните, стремление угодить и пренебрежение к самим себе относятся к числу основных симптомов МС.

Этих крайностей можно избежать, если у миротворца есть чёткие личные границы, и он сознательно регулярно выделяет время для себя, не испытывая при этом чувства вины. Что-то вроде: «Сегодня мы проводим время вместе. Завтра вечером я занимаюсь тем, чем хочу. Послезавтра твоя очередь». Такой распорядок поможет ему поддерживать здоровый баланс в отношениях.

Тем миротворцам, которые пока только встречаются с женщиной, я могу дать несколько советов. Постарайтесь записать ответы на заданные ниже вопросы, чтобы активировать левое полушарие мозга, которое отвечает за сознательное. Старайтесь не торопить отношения и не сближаться слишком быстро: не назначайте свидания слишком часто, встречайтесь с другими женщинами, пока вы только узнаёте друг друга, и повремените с сексуальной близостью.

1. Следите за своими ощущениями. Отвлекитесь от заботы о партнёрше. Постарайтесь понять, что вы чувствуете.

• Вам нравится этот человек?

• Вы эмоционально расслаблены или вам приходится быть настороже?

• Вы чувствуете уважение и признание с её стороны?

Обычно контролёры приходят ко мне на сеанс женатыми и глубоко несчастными в браке. Они недовольны своими жёнами, изменяют им и хотят развода. Они не могут понять, почему они так одиноки.

Возьмём, например, моего клиента Уильяма, который сейчас проходит у меня терапию. По его словам, он требует от своей жены «подчинения». Он привык быть главным во всём и хотел быть главным в семье. Однако теперь он хочет развестись. Уильям много раз изменял ей, и ему кажется, что в отношениях на стороне он получает то, что ему нужно. Но, разумеется, это не так. Это всё те же обманчивые обещания интрижек, о которых шла речь ранее.

Жена узнала о его изменах, и это ещё сильнее углубило кризис в их отношениях. По этой причине он решился на терапию. Он никогда раньше не задумывался о том, с какой женщиной он хотел бы создать семью, хотя был женат на Конни уже двадцать лет и у них было двое детей.

Во время сеанса он рассуждает: «Чего я хочу? У меня есть отношения, в которых я несчастлив, потому что жена полностью зависима от меня и я сам сделал её такой. Как я могу это исправить? Для этого мне придётся с ней развестись?»

Я посоветовал ему прекратить играть роль «папочки» и постараться воспринимать жену как равносильного партнёра. Это вызвало у него трудности. Его устраивало, что она играет подчинённую роль, потому что в его взаимоотношениях с матерью эта роль отводилась ему. Только при таком распределении ролей он не чувствовал себя беспомощным в общении с женщиной. Беспомощность — это то самое ощущение, которого он всеми силами пытался избежать.

На самом деле, контролёр боится женщин. Ему приходится держать всё под контролем, чтобы никогда больше не почувствовать тот страх, панику и ярость, которые он испытывал в детстве, подчиняясь матери. Он склонен выбирать себе в партнёрши женщин, которые зависят от него не только материально, но и эмоционально.

И миротворцу, и контролёру свойственно окружать партнёршу заботой. Разница заключается в том, что контролёр при этом снимает с неё всю возможную ответственность и берёт её на себя, тогда как миротворец чутко улавливает пожелания партнёрши и в точности исполняет их. При этом у них общая цель — они оба стремятся сохранить мир в отношениях и, возможно, заслужить любовь.

Оба типа МС рано или поздно понимают, что живут не своей жизнью. Часто они осознают, что на самом деле вовсе не хотели жениться. К этому их подтолкнули бессознательные шаблоны, возникшие из-за созависимых отношений с матерью. Встречаясь с женщиной, они никогда не задавались вопросом: «А она мне нравится? Я её уважаю?» Вместо этого их занимали другие мысли: «Я смогу удовлетворить её / удержать под контролем?»

Уильям переживает личностный кризис. Он хочет покончить с изменами. Он беспокоится о своей жене и не хочет делать ей больно. Он не настолько эгоцентричен, чтобы я не смог заставить его посмотреть на себя со стороны.

Я призываю его открыто говорить о своих чувствах и прекратить эти психологические игры, в которые он играет со своей женой. Он утверждает, что хочет уйти из семьи, но на приёме у семейного психолога притворяется, что пытается всё исправить. Он говорит Конни то, что, как ему кажется, она хочет слышать, потому что не хочет причинить ей боль и не готов впоследствии разбираться с её обидой и разочарованием. В этом плане его поведение ничем не отличается от поведения миротворца.

Обычно я рассматриваю партнёра как часть индивидуального процесса лечения. Мне важно узнать точку зрения женщины, в особенности если мужчина нарцисс или эротоман. В любом случае он никогда не расскажет мне всё до конца. Уильям так описывал Конни, что я представлял её настоящим монстром. В действительности же она оказалась привлекательной, внимательной, чуткой и небезразличной женщиной. Уильям называл жену язвительной и мстительной. Думаю, у неё есть определённые проблемы, но её никак нельзя назвать его заклятым врагом. То, какой он её видит, отражает его внутреннее восприятие образа его матери.

Я сказал Уильяму, что его план бросить Конни вызывает у меня беспокойство и сомнения. «Почему вы хотите от неё уйти? — спросил я его. — Запишите причины, по которым вы хотите её бросить, и потери, которые вы при этом понесёте». Я настоял на том, чтобы он вообразил себя через год после развода в пустом, одиноком доме: «Как вы себя чувствуете? Вы этого хотели? Давайте. Представьте себе это». Он начал плакать. Ему было что терять. По меньшей мере он будет скучать по детям.

Вот главные советы, которые я даю контролёрам, таким как Уильям:

1. Узнайте себя.

• Научитесь быть искренним. Поймите, что вы на самом деле чувствуете, во что верите.

• Работайте над своим гневом и страхом согласно терапевтическому плану.

Созависимые отношения предопределяют склонность МС к неоправданной верности. Мы убедились в этом на примере Артура из 8 главы, который не хотел уходить с работы, не приносящей ему удовлетворения. Когда работа, социальная ситуация или отношения ухудшаются, МС склонны проявлять ещё большую преданность, чем до этого. Они не задумываются об уходе даже после того, как принятые разумные меры не приносят улучшения. Вот почему МС так важно сознательно развивать и соблюдать точку кипения во всех своих отношениях.

Также созависимые отношения мешают МС разглядеть эгоистичных людей, которые используют их. По этой причине МС часто пропускают важные сигналы, говорящие о том, что кто-то может им навредить или злоупотребить их доверием. Они не привыкли отслеживать свои чувства и реакции на окружающих людей. Они не замечают, когда рядом с ними находится безопасный человек, и удивительно слепы к сигналам опасности. В следующей выноске перечислены основные признаки эмоционально безопасных и опасных людей.

Любой мужчина, у которого есть семья, старается организовать свой быт, учитывая потребности жены и детей, и это абсолютно нормально. Типичного миротворца отличает то, что ему трудно выделить время и ресурсы на себя. Контролёр, напротив, воспринимает своё чувство ответственности отдельно от себя и дистанцируется от семьи. Обе модели поведения — привычка отдавать себя без остатка и отстранённость — оказывают разрушительное воздействие на отношения и семью. Миротворцы и контролёры должны сосредоточиться на исправлении типичной для них модели поведения в процессе терапии.

Обоим типам МС важно не торопиться с отношениями. Им следует дважды спросить себя, действительно ли им нравится эта женщина, перед тем как решаться на серьёзные отношения с ней. Они должны чётко понимать, чего они хотят от отношений. А для этого необходимо написать план отношений. МС должны осознать свои модели поведения во время индивидуальной терапии или, если они уже состоят в серьёзных отношениях, во время семейной терапии.

МС, который хочет счастливых отношений с женщиной, должен выполнить три задания:

* * *

Центральное место в этой и предыдущей главах занимали потребности МС: мы говорили о том, как он может улучшить отношения с родителями, братьями и сёстрами, партнёршей и другими людьми. Следующая глава посвящена потребностям женщин, которые состоят в отношениях с МС. В ней содержатся ответы на частые вопросы о проблемах в отношениях и терапии.

Партнёрши МС задают мне множество вопросов: «Мне следует уйти или остаться?», «Что я должна делать и чего избегать, чтобы сделать отношения лучше?», «Как уговорить его пройти терапию и как вести себя, когда терапия начнётся?», «Как быть, если я встречаюсь с женатым МС, который хочет расстаться с женой и жениться на мне?» и так далее. В этой главе я отвечу на все эти вопросы и многие другие.

Но сперва вы должны убедиться в том, что действительно имеете дело с МС. Все ранее приведённые в книге опросники были ориентированы на ответы самого МС. В отличие от них, для этого опросника требуется взгляд со стороны. Ответьте на вопросы ниже «да» или «нет». Чем больше у вас ответов «да», тем более вероятно, что ваш партнёр МС.

1. Он позволяет своей матери вмешиваться в ваши отношения?

2. Он делает всё, что говорит его мать, даже если должен был сначала спросить у вас?

3. После встречи или телефонного разговора с матерью он становится раздражённым, придирчивым и отчуждённым?

4. Он всеми силами старается сделать так, чтобы вы с его матерью встречались как можно реже?

5. Его мать часто критикует вас в разговоре с ним или высказывает критику вам в лицо?

6. Ему трудно выполнять даже самые простые обещания вроде похода в кино или совместного ужина?

7. Он остро реагирует, когда ему кажется, что его пытаются «контролировать»?

8. На вопросы о будущем вашей пары он часто отвечает: «Не дави на меня» или что-то подобное.

9. Его уровень интереса и внимания к вам снизился без видимых причин?

10. Вы часто сомневаетесь в том, какое место вы занимаете в его жизни, а когда вы пытаетесь поговорить с ним об этом, он замыкается в себе?

Для того чтобы принять решение уйти или остаться, партнёрша МС должна обладать решительностью и реалистичным взглядом на вещи. Реалистичный взгляд означает понимание, что ничего не изменится. Пустые обещания и иллюзии не сделают ваши отношения лучше. Решительность подразумевает под собой готовность к тому, что отношения могут закончиться. Сильнее, чем разрыв, вас должно пугать то, что МС любит вас не настолько сильно, чтобы захотеть измениться. Однако чёткое понимание того, что должно произойти, чтобы вы остались, и что вынудит вас уйти, способно починить и укрепить ваши отношения.

Для этого вам нужно определить вашу точку кипения. В целом для партнёров МС точка кипения та же, что была описана в 11 главе. Тем не менее, чаще всего у них вызывает беспокойство тот факт, что МС боится ответственности и обязательств. Если мужчина не хочет меняться сам и менять своё отношения к обязательствам, несмотря на всё ваше терпение, вам необходимо обозначить свою точку кипения, чтобы и он, и вы лучше понимали свои границы допустимого. Она нужна вам не для того, чтобы контролировать или принуждать его к обязательствам, а скорее для того, чтобы вы оба знали, где находится предел вашего терпения. Это вежливое напоминание о ваших потребностях, а не угроза.

Вы можете сказать: «Мне было с тобой хорошо. Ты мне нравишься. Но мне неприятно оттого, что ты постоянно ставишь свою мать на первое место, позволяешь ей прерывать наше общение, в последнюю минуту отменяешь наши встречи, когда она просит тебя о помощи. Я больше не хочу это терпеть. Думаю, мы можем это исправить. Я хотела бы, чтобы ты обсудил с терапевтом отношения со своей матерью. Если ты не решишься на это в течение месяца, я не смогу быть с тобой. Я не хочу тебе надоедать и поэтому не буду напоминать тебе об этом. Я хочу видеть, что ты воспринимаешь эту проблему всерьёз». Теперь дело за ним. Он знает, что делать, чтобы вас удержать. За этот месяц вы можете подготовиться к расставанию. Можете подыскать себе новое жильё, заручиться поддержкой друзей, создать финансовую подушку. Вы не просто ждёте развития событий. Вы готовитесь подкрепить свои слова действиями.

Также я советую партнёрам МС разработать собственную версию плана отношений (см. главу 12), независимо от того, состоите ли вы в браке или только надеетесь на серьёзные отношения.

При формулировании вашей точки кипения и плана отношений вы можете использовать черты, перечисленные в выноске, которую найдёте ниже. Эти качества скорее определяют способность МС состоять в отношениях в принципе, а не вашу личную совместимость. Также попытайтесь понять, к какому типу относится ваш МС — миротворец он или контролёр (см. главу 12). Если вы попробуете уговорить миротворца на терапию до того, как у него наступит эмоциональное опустошение, он, вероятнее всего, согласится, лишь бы порадовать вас. Дальнейший успех будет зависеть от его способности побороть отрицание. Контролёр вначале кажется очаровательным и волнующим, но едва он почувствует недовольство или разочарование, как тут же начнёт искать новую женщину. С обоими типами МС вам нужно искать подтверждение того, что он готов признать проблемы, связанные с его отношениями с матерью. Уже то, что он задумывается об этом, является добрым знаком.

Способность МС к самосознанию и близким отношениям зависит от степени его привязанности к матери. Чем более он независим (или хочет стать таковым), тем более готов к серьёзным отношениям. Если с течением времени вы не видите улучшений в его поведении и созависимость МС по-прежнему представляет собой проблему, у вас есть два варианта: принять это или расстаться с ним. Как понять, есть ли улучшения? Через некоторое время, скажем, через год, вы должны занять более значимое место в его жизни, а его мать — постепенно уйти на второй план, так, чтобы у вас не оставалось сомнений в том, кто вы для него. Он должен запрещать матери критиковать вас или вмешиваться в ваши отношения. Ему необходимо посмотреть на своё поведение со стороны в процессе терапии, отказаться от связей на стороне и работать над избавлением от зависимостей.

Конечно же, ваша точка кипения зависит от вашей готовности и способности оставаться с ним в течение столь длительного периода выздоровления. Если в какой-то момент вы заметите, что перестали адекватно воспринимать реальность и заботиться о себе и вместо этого сосредоточились на его потребностях, значит, вам тоже требуется помощь профессионала. В первую очередь вы должны думать о том, хорошо ли вам в этих отношениях.

Женщины, состоящие в отношениях с МС, часто приходят ко мне в поисках базовой информации. Ниже вы можете ознакомиться с вопросами, которые мне чаще всего задают, а также с моими ответами на них.

Разве тёплые отношения с матерью не являются преимуществом для мужчины? Да, обычно так и есть. Хорошие, близкие отношения с матерью обычно означают, что мужчина сможет построить такие же отношения со своей партнёршей. Но в случае с МС ситуация совсем другая. В сердце МС место, которое обычно отводится партнёрше, занято матерью. Оно недоступно для вас.

Он отстраняется из-за того, что я на него давлю? Нет. Он делает это из-за типичного для МС страха перед обязательствами и по той причине, что его подсознание принимает вас за его мать. Однако, если вы становитесь напористой и агрессивной в попытке склонить его к серьёзным отношениям, то он может закрыться ещё сильнее. Вероятно, вам следует разработать новый способ выражения своих желаний. Например, вы можете спокойно, с любовью обозначить границы своего терпения в этой области.

Как заставить его перейти на новый уровень отношений? Никак. Его неопределённость не зависит от вас, и вы ничего не можете с этим поделать. Однако ваше терпение и понимание (при условии, что он работает над избавлением от последствий созависимости) помогут ему увидеть в вас поддержку и тихую гавань, а не подходящий объект для переноса негативных чувств.

Должна ли я заставить его признать проблемы с созависимостью и бороться с ними? Нет, не должны. Чем сильнее вы давите на него и заставляете сделать что-то, тем больше становитесь похожи на его мать, которая подавляла его и лишала независимости. Однако, вероятно, вам понадобится установить (или изменить) ваш предел терпения. Вы оба должны понимать, что, если он не сможет измениться, вы не сможете остаться с ним. Будьте с ним откровенны, но не стоит ежедневно давить на него. Один раз обозначив свою точку кипения, вы освобождаете себя от необходимости ежедневно напоминать о ней.

Должна ли я стараться быть понимающей и отзывчивой? Если в отношениях вы всё обговариваете и совместно работаете над последствиями созависимости вашего мужчины с его матерью, то немного доброты и понимания с вашей стороны не повредит. Однако постарайтесь не превратить их в форму отрицания, при которой вы скрываете свои чувства от партнёра, избегая конфликта.

Как мне вести себя, когда он разрешает своей матери вмешиваться в наши отношения? Главное — не вступайте в открытое противостояние. К решению этой проблемы необходимо подойти спокойно. Осведомите его о своих границах. Объясните свою точку зрения, но без лишних эмоций. Если ваши границы нарушены, расскажите, как именно это произошло. Например, скажите ему: «Мне неприятно, что твоя мать снова прервала наше общение. Я просила тебя не брать трубку, когда у нас свидание. Думаю, сейчас тебе лучше отвезти меня домой». При желании вы можете не говорить об этом в момент происшествия, но стоит поднять эту тему на сеансе семейной терапии.

Как выстраивать отношения с матерью МС? Не забывайте о том, что она видит в вас соперницу, которая пытается «украсть» у неё сына. Вы для неё угроза. Поэтому с ней у вас никогда не будет нормальных отношений, независимо от того, замужем вы за её сыном или просто с ним встречаетесь. Вам следует держаться от неё на почтительном расстоянии. Более того, она может вступить с вами в тайное или явное противостояние и попытаться разрушить ваши отношения с её сыном. Вы должны открыто обсудить со своим МС, как вы будете вести себя в таком случае. Вы можете попросить его сказать матери, что он не желает слышать негативные высказывания о вас. Если он не согласен сделать это, значит, он на её стороне, а не на вашей. Это плохой знак.

Если у вас длительные, серьёзные отношения с МС, например брак, его мать может уступить, смириться с реальностью и попытаться наладить общение с вами. Вы тоже можете пойти ей навстречу, но не забывайте поддерживать с ней дистанцию.

Что если он общается с другими женщинами? МС нередко «поддерживают связь» с другими женщинами. Таким образом они пытаются избежать высокой степени близости. Если вы подозреваете своего партнёра в измене, спросите его об этом напрямую. Некоторые МС всю жизнь лгут и изменяют — такова их модель поведения. Если у вас есть ощущение, что он общается с другими женщинами, но он это отрицает, прислушайтесь к своей интуиции. Обозначьте свою точку кипения и, если ситуация не улучшится, уходите.

Если вам кажется, что он общается с другими женщинами, но вы не хотите выяснять с ним отношения, то для начала вам следует обратиться к психологу, чтобы понять, почему вы пренебрегаете заботой о себе. Возможно, у вас есть проблема, которая мешает вам разобраться с предательством надлежащим образом. Об узах предательства я рассказываю в 8 главе этой книги.

Когда нужно расставаться? Эти три ситуации указывают на то, что вам нужно расстаться с МА:

1. МС отказывается признавать взаимозависимые отношения с матерью и не пытается их исправить.

2. Он общается с другими женщинами и отказывается прекратить общение с ними и обратиться за помощью.

3. Ваша личная история или запас внутренних ресурсов не позволят вам пройти долгий путь исцеления вместе с ним.

Далее я перечисляю самые распространённые вопросы о терапии, которые мне задают партнёрши МС, и свои ответы на них.

Как заставить МС обратиться к психотерапевту? Сперва сообщите ему о ваших разногласиях. Скажите ему: «Мы с тобой по-разному воспринимаем твои отношения с мамой и их влияние на наши отношения. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Что если нам поговорить с человеком, который поможет нам во всём разобраться? Мы могли бы услышать беспристрастное мнение стороннего наблюдателя». Таким образом вы не заявляете, что у него какая-то патология, и не упрекаете его в неправильных отношениях с матерью. Вы лишь говорите о том, что не сходитесь во мнении. Вы не внушаете ему, что он «неправильный». Позиция, которую вы высказываете, может быть даже более нейтральной, чем ваши истинные чувства. Вы можете спросить его, согласен ли он на шесть сеансов с терапевтом, в течение которых вы попытаетесь обсудить ваши разногласия. Используйте нейтральное слово «обсудить», вместо «изменить».

Затем найдите семейного психотерапевта и договоритесь о консультации в то время, которое будет удобно вам обоим, чтобы у него не нашлось повода отказаться. Если он не готов идти с вами в любое время, отправляйтесь на сеанс одна и расскажите психотерапевту о вашей ситуации. Есть вероятность, МС присоединится к вам на последующих сеансах.

Наконец, возможно, ему имеет смысл попробовать индивидуальную терапию. История Анны и Сонни, рассказанная в 1 главе иллюстрирует этот процесс.

Если он с самого начала признаёт наличие проблемы, то разумнее предложить ему сначала пойти на индивидуальную психотерапию, а затем, когда он поймёт, с чем имеет дело, перейти к семейной терапии. Однако чаще всего МС считает, что у него нет проблем, и тогда вам приходится заманивать его к психотерапевту под предлогом «обсуждения разногласий».

Как подготовиться к первому совместному сеансу? Беспокойство перед первым совместным сеансом у психотерапевта вполне естественно. Если вы уже проходите индивидуальную терапию и собираетесь перейти к семейной, то ваш психотерапевт должен подготовить вас к тому, что будет происходить, и рассказать, какую пользу это принесёт вам, вашему партнёру и вашим отношениям. Обсудите со своим психотерапевтом перспективы на первый сеанс. Последующие вопросы и ответы также помогут вам сформировать представление о семейной психотерапии.

Что будет происходить во время семейной терапии? Вероятнее всего, на первом сеансе психотерапевт попросит вас обоих рассказать о своих чувствах и точке зрения на ваши отношения. Вот наиболее распространённая конструкция для этого: «Когда ты поступаешь так, я чувствую себя так. Когда я затрагиваю эту тему, происходит это». Хороший семейный консультант с самого начала научит вас, как правильно говорить о проблемах — так, чтобы, выражая свои чувства, вы не провоцировали у своего партнёра желание защищаться.

Харвилл Хендрикс описывает этот подход в своей книге «Любовь на всю жизнь: руководство для пар». Вместо того чтобы сказать: «Он слишком привязан к матери. Он маменькин сынок. Просто младенец», вы говорите: «Я беспокоюсь из-за того, что отношения моего мужа с его матерью мешают нашим семейным отношениям. У нас с ним возникают разногласия по этому поводу. Я хотела бы пояснить, как это выглядит с моей точки зрения и что я чувствую в связи с этим».

Несмотря на подготовку, иногда пары не могут удержаться от взаимных укоров. В некоторой степени это хорошо. Но лавина обвинений, копившихся десятилетиями, выбивает у обоих землю из-под ног. К тому же, скорее всего, такие обвинения будут частично основаны на обидах и разочарованиях прошлого, которые вы несправедливо проецируете на своего партнёра. Во время диалога ваши обиды должны быть разложены по полочкам, а не просто свалены в кучу.

Что мне делать со своим оправданным гневом? Я знаю, что это непросто, но вам необходимо научиться конструктивно использовать свой гнев. Если вы будете выражать своё разочарование с помощью обвинений, ваш партнёр закроется и вам не удастся до него достучаться. Сделайте шаг назад и взгляните на ситуацию с его стороны: он в ловушке. Он не видит своей проблемы не потому, что не хочет, а потому, что не может её увидеть. Таков был Сонни из 1 главы. Если вы будете заострять внимание на его проблеме, то вы выиграете сражение, заявив о своих чувствах, но проиграете войну, так и не улучшив ваши отношения.

Психотерапевт не должен допускать, чтобы любой из вас нападал на своего партнёра, осуждал его или унижал. Существуют убедительные доказательства тому, что в счастливых отношениях партнёры большую часть времени общаются на позитивной ноте, даже во время споров, как говорится в книге Джона Готтмана и Нэн Сильвер «Как сохранить любовь в браке».

Нападки заставляют людей защищаться, а в таком состоянии не может быть и речи о компромиссе или позитивных изменениях. С другой стороны, неправильно, когда терапевт обесценивает ваши проблемы. Вы должны иметь возможность выражать любые чувства и мысли. Грамотный специалист будет подталкивать вас к этому, но в то же время предотвращать агрессию и раздражение. В противном случае вам стоит найти другого психотерапевта.

И всё же ваш гнев очень важен. Вы можете направить его энергию в другое русло: расставить личные границы, обрести ясность в важных вопросах, наконец, написать свой план отношений.

Что, если я не могу сделать это? Я пытаюсь остановиться, но меня переполняют мои старые обиды. Что тогда? Если спустя долгое время ваша обида или разочарование ощущаются всё так же остро, значит, вам требуется индивидуальная терапия. Сосредоточьтесь на том, чтобы научиться выражать свои отрицательные чувства конструктивно и адекватно. Вероятно, в ваших отношениях произошло то, что вызвало переживания из прошлого. Чем чаще у вас возникают эти чувства и чем они ярче, тем выше вероятность того, что в вашем правом полушарии мозга активизируются давно забытые, затаённые эмоции. Для терапевта подобные повторяющиеся реакции свидетельствуют о том, что причина этих реакций кроется в прошлом.

Возможно, речь идёт о каком-то эпизоде из вашего детства, когда вас обидели или предали. И поскольку сейчас ваша энергия направлена на вашего партнёра, это событие из прошлого может быть связано с вашим отцом. Но также это может быть перенос чувств из созависимых отношений с вашей собственной матерью. Сейчас вы раз за разом напоминаете партнёру о своей обиде. Вы не можете отпустить её, потому что человек, которому она на самом деле адресована, вас не слышит. Когда вам кажется, что ваш партнёр делает недостаточно, даже если перемены налицо, вы, скорее всего, переносите на него чувства из прошлого.

Для того чтобы помочь парам осознать, что в их обидах замешан травмирующий опыт прошлого, я могу начать так: «Кажется, вы очень злитесь и не можете отпустить обиды, как будто вас что-то держит. Что вас держит, как вам кажется? Вы боитесь, что он не захочет ничего менять?» Следом я могу обратиться к МС: «Вы видите, как сильно она беспокоится о ваших отношениях? Вы можете успокоить её, уверив, что вы готовы работать с этой проблемой?»

Если он готов взглянуть на себя со стороны и проработать последствия созависимости, но вам этого по-прежнему недостаточно, то я попрошу вас подумать о том, что вам мешает. Будет лучше, если, говоря МС о своём недовольстве, вы сделаете акцент на том, что вас беспокоит: «Я волнуюсь, что твоё общение с матерью помешает нашим отношениям» или «Я замечаю, что, когда происходит это, ты относишься ко мне вот так». Таким образом, вы доносите до него свою точку зрения, но без злости и осуждения.

Я понимаю, что прошу слишком многого. Возможно, вам годами приходилось мириться с поведением МС. Вы имеете полное право быть разочарованной и подавленной. Вам может казаться, что менять что-либо слишком поздно и забыть обиды уже невозможно. Но для вас это самый главный вопрос. Если вы не постараетесь избавиться от постоянного раздражения, то вам будет трудно замечать происходящие позитивные изменения. Возможно, вам придётся уйти, чтобы избежать холода, враждебности и отчуждённости в отношениях и дать себе возможность погоревать и начать всё с начала.

Если в его ответах вам проскальзывает злость, отстранённость и неопределённость, которые он испытывал ребёнком — или, что более вероятно, не позволял себе испытывать, — он путает вас со своей матерью. Сонни из 1 главы вёл себя так с Анной. Как такое могло случиться? На этот вопрос вам ответит мой клиент Майк:

История Майка показывает нам, как общение с матерью может повлиять на чувства МС к девушке или жене. Но триггером может стать не только телефонный разговор с матерью. Этот разговор может произойти в его голове. Как понять, что он получил подобное ментальное сообщение от матери? Самый очевидный признак — это резкая перемена в его чувствах, «ничем не мотивированное» внезапное отчуждение или эмоциональный всплеск.

Лучшая защита от проецируемых чувств МС — это осознание, что он выплёскивает на вас эмоции, которые у него вызывает мать. Понимание, что в действительности вы не являетесь их объектом, поможет вам воспринимать их менее болезненно. Кроме того, вы оба можете научиться видеть эти чувства в правильном свете. Заметив, что он снова проецирует чувства, попробуйте сказать ему: «Мне неприятно, когда ты говоришь так. Я ничего не сделала, чтобы вызвать у тебя такую реакцию. Если захочешь обсудить это позже, дай мне знать». Иногда я советую моим клиентам представлять, будто они держат перед собой полицейский щит из плексигласа, который защищает их от проецируемых чувств.

Осознанность также поможет вам проявить чуткость и доброту к нему, пока он приходит в себя после общения с матерью. Преимущество доброты перед давлением и противостоянием заключается в том, что в глазах МС она станет чертой, отличающей вас от его матери. В идеале он должен осознать свою склонность к проецированию эмоций. Тогда вы оба будете на одной стороне, пока он проходит терапию.

Семейная терапия — отличный способ разрядить атмосферу после того, как он перепутал вас со своей матерью. Если он не осознаёт, что именно произошло, значит, нужно объяснить ему это. Осознанность обладает мощным лечебным воздействием.

Если он отказывается от помощи, то улучшение ваших отношений крайне маловероятно. Истории Сонни и Анны (1 глава), Сэма и Кэрол (5 глава), а также Уоррена и Джуди (6 глава) — пример того, как разные пары постарались понять, что происходит в их отношениях, и таким образом смогли их спасти. Тони и Элизабет (3 глава) расстались, потому что Тони не смог справиться со своими проблемами, а Элизабет не хотела оставаться в нездоровых отношениях. Фредди (7 глава) многое понял о себе и своей жизни и принял решение развестись с Анжелой, потому что она не захотела работать над отношениями вместе с ним.

Нет ничего странного в том, что у партнёрши МС могут быть свои личностные проблемы. Я порой обнаруживаю, что она тоже эмоционально зависима от матери, или отца, или от них обоих, и из-за этого проецирует чувства, связанные с созависимостью, на своего партнёра.

В терапии отношений существует расхожее мнение о том, что мы подсознательно «выбираем» партнёра с таким набором проблем, который создаёт наибольший потенциал для конфликта, но также и для нашего исправления. Харвилл Хендрикс подтверждает это на первый взгляд парадоксальное умозаключение в своём образном подходе к терапии отношений. К примеру, женщина выходит замуж за мужчину с такими же недостатками, как у её отца, хотя поклялась, что никогда этого не сделает. В свою очередь, мужчина выбирает себе в жёны женщину, в которой есть некоторые отрицательные черты его матери. Их союз приводит к возникновению конфликтов, которые указывают им на травмы из прошлого, которые необходимо проработать и исцелить. Образная терапия рассматривает этот клубок проблем обоих партнёров как краеугольный камень процесса их выздоровления, говорится в книге Хендрикса «Любовь на всю жизнь».

Из соображений честности и прагматизма подумайте о том, какие трудности лично вы привносите в свои отношения. Всегда бывает полезно взглянуть на свою биографию и опыт отношений под другим углом и поискать в них источники проблем в отношениях. Крайне редко «вина» за трудности в отношениях лежит на одном из партнёров, хотя многие люди склонны так думать.

Помните Марту из предыдущей главы, «другую женщину» Роберта? Она думала, что они с Робертом заживут семейной жизнью, потому что он был очень заботливым с ней и казался искренне влюблённым. Но всё это оказалось иллюзией. Его подсознание продолжало управлять его действиями, и она не могла этого изменить.

Марте ошибочно показалось, что он ощущает близость, когда находится рядом с ней. Он ведь признался ей в вечной любви, которую никогда не испытывал к своей жене. Но Марта не знала, что вскоре после его развода она станет той самой женщиной, которую он начнет избегать, едва она заговорит с ним о стабильности и определённости. Преданный пылкий любовник оказался лишь маской ложного «я».

Последствия оказались плачевными для Марты по ряду причин. Она помогла совершить плохой поступок, из-за которого пострадали невинная женщина и её дети. Она не получила обещанного. Роберт говорил ей, что она «та самая» женщина, но, заполучив её, он уже не был так уверен в этом. Их общая иллюзия любви и свободы рухнула под тяжестью суровой реальности уз предательства.

Не стоит сидеть сложа руки и ждать, когда отношения станут лучше. Для того чтобы отношения развивались, нужно что-то делать. Активная позиция приведёт вас к определённости. Ваши отношения или станут более счастливыми, или вы поймёте, что их пора прекратить. Любой из этих вариантов лучше, чем находиться в подвешенном состоянии и не знать, что делать дальше. Истории, рассказанные в главах 1–7, — о том, как разные люди принимали решение, уйти или остаться.

Обратитесь за помощью к специалисту. Последствия созависимости препятствуют вашему партнёру в общении и решительных действиях. И скорее всего, вам не удастся справиться с этой проблемой самостоятельно.

Старайтесь максимально открыто и прямолинейно донести до него, чего вы хотите. Напишите это в своём плане отношений и обговорите с ним. Компромисс — это хорошо, но только до тех пор, пока вам не приходится жертвовать своими основными потребностями. Установите крайний срок улучшения отношений. Страх, что он любит вас недостаточно сильно для того, чтобы измениться, не должен препятствовать вам в принятии решений. Оставаться в нездоровых отношениях всегда хуже, чем расстаться.

Активно работайте над собственным личностным ростом. В создании счастливых, успешных отношений главное то, насколько вы оба готовы и способны работать над устранением своих проблем в процессе терапии.

Поскольку в этой книге достаточно много говорится об ошибках матерей и отцов, мне представляется важным рассказать о том, что такое правильное родительство. Этому и посвящена следующая глава.

Перед родителями стоит важная духовная задача — быть ангелами-хранителями в жизни своих детей. Когда родители упускают эту задачу из виду и эгоистично используют своих детей, у последних могут возникнуть незаживающие душевные травмы. Родители должны стремиться сделать всё возможное, в том числе пройти терапию, чтобы отнестись к этой задаче как к главному делу всей своей жизни — чем, конечно же, она и является.

Созависимые отношения между матерью и сыном — это противоположность цели и предназначения родительства. Одинокая, озлобленная, травмированная мать подпитывается любовью сына и решает свои эмоциональные проблемы за его счёт. Она цепляется за его поддержку, даже когда ребёнок пытается освободиться из её тисков. Созависимая мать нарушает самую суть своей духовной задачи.

Не менее священная обязанность лежит и на отце. Он не должен покидать свой пост. Едва заметив возникновение созависимости, он должен вмешаться. Ему следует постараться создать такую связь с женой, которая защитит их сына. Именно он должен сказать: «Подожди-ка. На нас лежит ответственность. Мы не можем делать всё что хотим».

Я вовсе не имею в виду, что родители не должны воспитывать ребёнка. Дети нуждаются в наставничестве и чётких границах дозволенного. Даже будучи ангелами, родители всё равно должны устанавливать рамки поведения для детей. Они должны уметь сказать «нет», когда потребуется. При этом я не призываю родителей разрешать детям абсолютно всё.

Я рассматриваю родительство с духовной точки зрения: родители выполняют роль ангелов-хранителей. Дети — это не «сокровище», ниспосланное родителям ради удовлетворения их потребностей. Родителям доверена большая ответственность — физическое, эмоциональное и духовное воспитание их детей.

В этой главе мы поговорим о том, как мать может избежать формирования созависимых отношений с сыном. Я дам подробные, чёткие инструкции для матери и отца. Матери важно помнить о двух главных принципах: она должна воспринимать своего сына как отдельного от неё человека, а также ей следует удовлетворять собственные потребности, не прибегая к эмоциональной поддержке сына. Роль отца заключается в том, чтобы вовремя заметить формирование созависимости и указать матери на это. Он должен обеспечивать ей эмоциональную поддержку. И, самое главное, он должен присутствовать в жизни своего сына.

Созависимая мать, которая в своё время сама столкнулась с пренебрежением, жестоким обращением и нарушением личных границ со стороны родителей, склонна принимать поведение младенца на свой счет. Оно побуждает её не к действию, а скорее к эмоциональной реакции. Необходимость удовлетворять потребности малыша приводит её в состояние стресса. Она остро ощущает ограниченность собственных ресурсов. Она говорит младенцу: «Ты так часто плачешь. Я только что тебя покормила. Я не знаю, что ещё я должна сделать. Чего тебе нужно на этот раз?» Даже по отношению к новорождённому она испытывает что-то вроде ревности и чувства соперничества, словно ребёнок пытается лишить её чего-то. Созависимая мать относится к потребностям малыша без должного принятия и смирения. Она огорчена, и ей кажется, что она только и делает, что отдаёт ребёнку всё, что у неё есть. И в целом она в большей степени сфокусирована на своих ощущениях, чем на ребёнке.

Ряд авторов используют слово «удовлетворительный» в отношении отца, матери или семьи, подчёркивая, что родительство должно быть прежде всего здоровым, а не «идеальным». Психологи могут привести массу примеров разрушительного родительства из своей практики. В удовлетворительных семьях отсутствуют деструктивные модели поведения, и в них детям не наносятся эмоциональные травмы. Я тоже буду использовать это слово время от времени в его широком значении, не пытаясь дать ему более специальное определение.

Удовлетворительная мать куда терпимее относится к требовательности младенца, чем созависимая. Удовлетворительная мать проявляет большую чуткость и внимательность к состоянию малыша, помогая ему снизить стресс. Для удовлетворительной матери плач младенца становится языком, который она старается понять: «Ты голоден? У тебя мокрые пелёнки?» Даже хорошая мать может потерять терпение; все родители в какой-то момент испытывают переутомление. Но «Я устала; я больше не могу это выносить» принципиально отличается от «Я уже сделала кое-что для тебя, а тебе всё мало! Прекрати меня беспокоить». Созависимую мать раздражают бесконечные потребности младенца.

Созависимая мать остро нуждается во внимании со стороны ребёнка, и реагирует резко и возмущённо, когда не получает желаемого. На детский плач она отвечает следующим образом: «Ты что, не любишь мамочку?» Когда же ребёнок весело воркует, это действует на неё успокаивающе. Её уверенность в том, что с ней всё в порядке, слишком сильно зависит от того простого факта, что ребёнок доволен.

В некоторой степени такое адаптивное поведение является нормальным, естественным и здоровым для матерей. Речь идёт о патологии, когда мать демонстрирует: 1) постоянное, повторяющееся нетерпение наряду с ощущением истощения эмоциональных ресурсов; 2) ощущение, что она нуждается в любви ребёнка сильнее, чем сама способна его любить. Она раздражена и даже зла, когда ей кажется, что ребёнок не даёт ей достаточно любви.

Впоследствии, когда у ребёнка возникает естественное желание исследовать окружающий мир, это крайне беспокоит и огорчает созависимую мать. Она не может отпустить его. Она хочет, чтобы он остался с ней. Мать говорит ему что-то вроде: «Не уходи слишком далеко. Ты упадёшь и поранишься. Останься с мамочкой». Она удерживает его, даже когда для малыша нет ни малейшей опасности. Как уже было сказано в 8 главе, настаивая на том, чтобы сын исполнял все её требования, она прививает ему чувство вины. Теперь, следуя естественному порыву отлучиться от матери и познать окружающий мир, он ощущает неуверенность в себе. Он становится замкнутым и робким. Джон Боулби, специалист по психологии развития, активно исследовал роль матери как тихой безопасной гавани в познавательном процессе ребёнка. По его наблюдениям, когда мать не разрешает сыну отлучаться от неё и знакомиться с окружающим миром, у него формируется убеждение в том, что он никогда не сможет стать самостоятельным (перефразируя книгу «Надёжная база», с. 150).

Главный принцип воспитания ребёнка заключается во внимании к его потребностям. Именно они должны быть первичны для матери, а не её собственные нужды.

Что может сделать мать, чтобы быть более чуткой к потребностям ребёнка? Я часто советую занятия или книги о родительстве, благодаря которым молодые мамы могут составить чёткое представление о потребностях младенца. Однако бывает, что постоянная обида, горе или злость мешают матери должным образом заботиться о ребёнке, удовлетворяя его потребности. В таком случае я рекомендую терапию. Порой бывает полезна поддержка и наставничество со стороны тех матерей, для которых заботиться о ребёнке — занятие приятное и необременительное.

Когда ребёнок достигает двухлетнего возраста, важно осознавать, что все дети проходят через процесс отлучения от матери. На определённом этапе взросления им необходимо на время покидать надёжные и безопасные родительские объятия, чтобы потом вновь туда возвращаться. Мать должна позволять это своему ребёнку, не используя его для удовлетворения своих потребностей, а также ей стоит быть готовой снова отпустить его в следующий раз, когда он захочет уйти. Возможно, ей стоит поговорить с подругой или с психотерапевтом о своих чувствах в связи с отлучением сына. Даже удовлетворительные матери могут испытывать при этом чувство утраты.

Хорошая мать в целом более терпимо относится к стремлению сына исследовать окружающий мир. Она пристально следит за ним, не мешая ему удовлетворять своё любопытство. Она может сказать: «Мне нравится, что ты играешь со своим новым другом» или «Мне понравилось, что ты пошёл посмотреть на бабочек в саду». Её восхищает его всё растущая самостоятельность, но при этом она всегда готова поддержать его, когда он нуждается в её помощи. Она ласково успокаивает сына, когда ему страшно, и охотно выпускает его из своих объятий, когда он снова готов отправиться навстречу новому и неизведанному.

Порой ваш мальчик будет забывать, как завязывать шнурки, и вы должны воспринимать это спокойно. Ведь, когда он станет старше и отправится покорять этот мир, вы будете с нежностью вспоминать о его былой беспомощности и беззащитности. Вам будет хотеться заполнить его любовью и вниманием пустоту, возникшую в вашей душе. Но этого делать ни в коем случае нельзя. Помните о том, что вашему сыну придётся слишком дорого за это заплатить. Кроме того, сколько бы он ни делал для вас, вам всегда будет мало. Позаботиться о себе — это ваше право и ваша ответственность. И вы способны сделать это, не принося в жертву эмоциональное здоровье вашего сына.

Как-то раз я выступал на местном телешоу с рассказом о созависимых отношениях матери и сына. Зрителей в студии было мало, и сотрудники телевидения попросили технических и административных работников заполнить пустые места в зале. Окончив выступление, я уже собирался уходить, когда меня остановила Салли, одна из сотрудниц студии.

— Мне нужно с вами поговорить. Пожалуйста! — сказала она.

В её глазах стояли слёзы. Мы отыскали тихое место, чтобы поговорить наедине.

— Мой муж был алкоголиком. Он подрался на работе, и его уволили. После этого он целыми днями сидел дома и пил пиво, вместо того чтобы найти другую работу. И я его выгнала.

Я кивнул.

— А Чарли такой милый. Ему пять. Я всегда говорю, что он мой лучший друг. Мы всё делаем вместе. Он всегда слушает меня, даже если не совсем понимает, о чём я говорю. Мы ходим в Макдональдс, а потом идём в кино. Он позволяет мне самой выбрать фильм.

— Чарли — ваш малыш?

Она кивнула.

— Вы сказали, что он не должен быть моим лучшим другом. Что это вредно для него. Это правда?

— Для него будет лучше, если вы будете просто его матерью, а не другом. Вы должны заботиться о нём и не забывать заботиться о самой себе.

— Как это сделать?

Этот вопрос мне задают мамы мальчиков всех возрастов, но особенно часто я слышу его от мам малышей. Обычно я даю им следующие рекомендации в той или иной версии.

Любому мальчику свойственно стремление заботиться о маме, особенно если он видит, что она несчастна, одинока и ей не на кого опереться. Он искренне этого хочет, но, если вы будете зависеть от его эмоциональной поддержки, это причинит ему вред, поскольку он ещё не готов к такой ноше. Если вы чувствуете, что это вот-вот произойдёт, скажите ему прямо: «Заботиться обо мне — не твоя задача». Повторяйте это каждый раз, когда он попытается повторить это. Приободряйте его: «Мама в порядке. Я не нуждаюсь в твоей помощи». Это будет трудно, потому что искреннее желание мальчика помочь вам греет душу. Произнося эти слова вслух, вы убеждаете саму себя и вместе с тем усмиряете его тревогу.

Что касается написанного в предыдущем абзаце, важно уметь взглянуть со стороны на беспокойство сына о вашем благополучии. Если вы уверены в том, что у вас нет эмоциональной зависимости от его внимания, то в его беспокойстве о вашем здоровье нет ничего неправильного, и его не стоит ограничивать. Таким образом он учится эмпатии. Важно следить за тем, чтобы ваше эмоциональное состояние не зависело от заботы вашего сына.

Матери важно следить за тем, что происходит с её сыном. Всё ли у него хорошо в школе (причём значение имеют не только оценки, но и общение со сверстниками)? Часто ли он остаётся дома один и есть ли ему чем заняться? Часто ли он жалуется на недомогание и просит позволить ему не ходить в школу? Не слишком ли сильно он привязан к вам (своей матери)? Вряд ли он откровенно расскажет вам об этом, даже если вы его спросите, но задавать такие вопросы всё равно нужно. Матери важно знать о своём сыне как можно больше. Одно предупреждение: следите за его вербальными и невербальными сигналами, свидетельствующими о том, что вы становитесь излишне навязчивой. Соблюдайте его право на личное пространство как в ванной комнате, так и у себя в голове.

Вполне логично, что матери, самостоятельно воспитывающей ребёнка, придётся справляться со своим одиночеством. Но для этого она должна искать компании взрослых. Если дома доступных взрослых нет, она может найти их в церкви, в клубах по интересам или в других общественных местах, где обитают взрослые, даже на работе. Дружеские знакомства помогут ей облегчить тяжесть одиночества.

Когда мать проводит время со своим маленьким сыном, она должна быть сконцентрирована на его занятиях и потребностях, будь то домашняя работа или телешоу. Она должна предлагать ему поиграть со сверстниками. Ей не следует брать его с собой на мероприятия для взрослых в качестве сопровождающего. Мальчик ни при каких обстоятельствах не должен залечивать её эмоциональные раны, разделять с ней бремя её одиночества или выслушивать её жалобы на жизнь.

Есть и другая сторона этой истории. Мать должна стремиться сохранить ту трогательную любовь, которая всегда возникает между ней и её сыном. Не нужно пытаться задавить это чувство из страха навредить мальчику. Нет ничего неправильного в том, что мать с сыном наслаждаются обществом друг друга. Важно лишь, чтобы мать соблюдала границы.

Любой мальчик одного возраста с Чарли охотно возьмёт на себя роль главного человека в жизни матери, попытается заменить ей мужа. Но он слишком мал для этой задачи. Любая хорошая мать знает это и позволяет сыну поиграть в семью, понимая, что это поможет ему подготовиться к взрослым отношениям. Мать знает, что мальчик должен быть единственным участником этой игры, а она может оставаться лишь сторонним наблюдателем. Она знает, что он не готов быть партнёром взрослой женщины. И даже если ей грустно и одиноко, она знает, что должна искать поддержки у взрослых, а не у сына.

Каждый мальчик хочет жениться на своей матери, но ему приходится смириться с тем, что это невозможно, потому что у мамы есть папа. Он соперничает с отцом, но должен проиграть эту борьбу ради его собственного эмоционального здоровья и счастья. Он поймёт, что она принадлежит ему как мать, но при этом она жена отца. Крепкая эмоциональная связь между отцом и матерью устанавливает правильные с психологической точки зрения эмоциональные границы. Если же отца нет, матери требуется проявить больше осознанности, чтобы обеспечить дома здоровую среду для развития мальчика.

Взаимодействие с другими мужчинами — дедушками, дядями и другими родственниками мужского пола, тренерами и учителями — поможет мальчику сформировать мужскую идентичность, особенно если в каких-то из этих отношений мужчина проявит особый интерес к мальчику. Важно, чтобы при этом соблюдались границы, приемлемые для общения взрослого и ребёнка. Так же, как и в отношениях с матерью, мальчик не должен удовлетворять базовые потребности взрослого, даже если кажется, что он сам этого «хочет». Быть взрослым по отношению к ребёнку — значит отдавать. Заботиться о ребёнке — это особое удовольствие. Оно сравнимо с радостью, которую испытывает садовник, ухаживая за цветущим садом. Обычно нарциссы не любят общаться с детьми, за исключением тех случаев, когда дети ими восхищаются.

Тем не менее, общение с дедушками, дядями, учителями и другими наставниками мужского пола при всей его пользе для развития мужской идентичности мальчика не способно создать границы, препятствующие возникновению созависимости между матерью и сыном (см. рисунки 5.1 и 5.2). Если мать не состоит в постоянных отношениях с мужчиной, то ей нужно особенно внимательно следить за тем, о чём я рассказал в этой главе. Только повышенная осознанность и забота помогут ей уберечь сына от созависимости.

Актриса Кейт Хадсон, дочь Голди Хоун, весьма красноречиво высказалась о важности близких отношений между матерью и отцом для детей в интервью для журнала «Ридерз дайджест»: «…родители уезжали отдыхать вдвоём. Мы знали о том, как важны их отношения, что они основа нашей семьи. И когда они проводили выходные вместе, мы понимали, что они любят друг друга. Едва за ними закрывалась дверь, мы тут же начинали скучать по ним, но в то же время мы знали, что они не только наши родители, но и двое влюблённых людей, и это было прекрасно. Нам хотелось, чтобы и в нашей жизни была такая любовь».

Мальчику нужен вовлечённый и внимательный отец. Эта потребность возникает у него с самого рождения, хотя связь с матерью у грудного младенца, конечно же, намного сильнее, чем с отцом. К пяти годам потребность в общении с отцом возрастает. Мальчик хочет проводить с ним больше времени и постепенно уходит из сферы влияния матери. Стив Биддалф в своей книге «Воспитывать мальчишек… Как?» рисует следующую картину: мальчик крепче всего связан с матерью с рождения до пяти лет, затем с пяти до двенадцати он привязывается к отцу, а впоследствии — к наставнику. Если отец отсутствует или отстранён в тот период, когда мальчик сильнее всего в нём нуждается, то ребёнок испытывает острую нехватку его внимания. Он стремится найти себе наставника среди знакомых мужчин и может быть не очень разборчив в своём выборе. В этой ситуации мальчик будет крайне уязвим перед жестоким обращением со стороны неблагонадёжных наставников.

Разумеется, отец не может появиться в жизни сына, как только ему исполнится пять, и вытеснить мать. Он должен присутствовать и принимать участие в воспитании на постоянной основе. Мой сын Захари, которому недавно исполнилось четыре, явно отождествляет себя со мной. Например, сегодня утром (пока я писал эту главу) он захотел, чтобы мы оделись одинаково. Он потребовал, чтобы я переоделся и надел такую же одежду, как у него. Я с радостью сделал это. Ему ещё нет пяти, и всё-таки я нужен ему.

Если вам кажется, что между вашей женой (или бывшей женой) и вашим сыном развиваются созависимые отношения, поговорите с ней об этом. Расскажите, что вас беспокоит то, как она к нему относится. Попробуйте объяснить ей, что ваша связь с сыном важна для него и что она не ставит под угрозу её отношения с ним. Большинство созависимых матерей не осознают своей зависимости от сына и с готовностью изменят своё отношение к нему. Если же вам не удалось убедить женщину в серьёзности проблемы, предложите ей сходить вместе с вами на психологическую консультацию, чтобы обсудить ваши «разногласия». Желательно сделать это, даже если вы больше не живёте вместе. В моей практике встречались разведённые пары, проходившие совместную терапию ради детей. Будьте готовы к любой реакции, когда впервые затронете тему созависимости. Прежде чем прислушаться к вам, она может отчаянно защищаться.

Ситуации, в которых мать наотрез отказывается сотрудничать, не поддаются исправлению. В этом случае отцу надлежит обратиться за профессиональной помощью — как психологической, так и юридической. Другая, куда более типичная ситуация заключается в том, что стресс и старые душевные травмы толкают мать к тому, чтобы излишне сблизиться с сыном и отдалиться от мужа, но она делает это неосознанно. В этой ситуации отец может вмешаться и провести работу со своим сыном и с его матерью. Его действия будут иметь решающее значение для того, чтобы созависимые отношения прекратились, а его ребёнок не превратился со временем в маменькиного сынка.

Возможно, вы боитесь, что, если вы будете давить на жену, то вам придётся развестись и тогда сын будет постоянно находиться с ней. Такое вполне возможно, но вы не должны позволять запугивать себя разводом. Это слишком важно для вашего сына. Вы должны быть готовы оказать сопротивление своей жене. В то же время покажите своему сыну, что вы хотите проводить с ним время и никогда от этого не отступитесь. Обычно тот вариант развития событий, которого вы больше всего боитесь, не происходит. Чаще всего мать и не подозревает о том, что нарушает границы в общении с сыном, и охотно прислушивается к словам отца ребёнка.

Убедитесь, что в ваших отношениях с женой не возникло отчуждение. Постарайтесь уделять ей время и внимание, чтобы она чувствовала себя любимой и не такой одинокой. Предложите ей почаще встречаться с друзьями или заняться какой-либо деятельностью, предполагающей общение с людьми, например, посещать церковь. Делайте что-нибудь вдвоём или вместе с другими парами. Когда у взрослых людей есть взрослые отношения, они менее склонны искать компании и поддержки у детей.

Возможно, ваша жена впоследствии будет периодически впадать в зависимость от сына. Как бы вы оба ни старались, вероятно, она просто склонна к этому. В этом случае вам придётся постоянно вмешиваться в их отношения. Когда он будет достаточно взрослым, напоминайте ему: «Я знаю, что иногда мама жалуется тебе или слишком сильно опекает. Я стараюсь сделать так, чтобы это прекратилось, но мне не всегда это удаётся. Я хочу, чтобы ты знал, что это несправедливо по отношению к тебе. Ты имеешь право об этом знать». Помогите ему увидеть реальность, но не унижайте мать в его глазах. Скажите ему: «Даже если ты чувствуешь себя виноватым, я хочу, чтобы ты гулял со своими друзьями. Твоей маме не хотелось бы, чтобы у тебя совсем не было друзей. Я поговорю с ней и постараюсь разрешить эту проблему».

Убедитесь в том, что вы уделяете своему сыну достаточно безраздельного внимания. Не занимайтесь работой или собственным хобби, когда проводите время с ним. Ему недостаточно вашего физического присутствия. Ребёнку важно ощущать связь с вами и знать, что вы действуете в его интересах. Несмотря на то, что его связь с матерью чересчур крепка, он знает, как велика ваша роль в его жизни. Поэтому, когда вы проводите время вместе, сконцентрируйтесь на его желаниях и потребностях, а не на своих.

Как я уже говорил, даже если вы живёте не вместе с сыном, попытайтесь сотрудничать с его матерью ради его блага. Это может быть непросто, если вы испытываете друг к другу злость и обиду. Но вам нужно работать над этим, чтобы избавиться от болезненных обломков вашего прошлого и сконцентрироваться на потребностях вашего общего ребёнка. В крайних случаях, когда мать отказывается идти навстречу, вам, вероятно, придётся добиваться в суде права видеться с сыном.

Когда я пристёгивал своего сына Захари, которому на тот момент было три года, ремнём безопасности в машине, он спросил: «Папа, а зачем ты меня пристёгиваешь?»

Я ответил: «Потому что ты мой ценный груз».

Теперь, годом позже, когда я пристёгиваю его, он говорит мне: «Папа, я твой ценный груз». Он запомнил это; он осознаёт свою ценность.

Многие дети этого не чувствуют. Они ощущают лишь пустоту в душе, и уносят это чувство во взрослую жизнь. И потом, пытаясь жить с этой болью, они становятся требовательными и властными, не желающими считаться с чувствами окружающих, или, напротив, превращаются в тихонь, которые и не надеются, что кто-то проявит к ним интерес.

Желание быть особенным относится к базовым человеческим желаниям. Каждому из нас важно ощущать себя ценным, независимо от наших действий и поступков. Мой сын знает, что его любят и ценят таким, какой он есть. Как бы впоследствии ни сложилась его жизнь, он будет по-прежнему считать себя «ценным грузом».

Никогда не поздно сказать своему сыну, что он особенный, уделить ему внимание, в котором он нуждается, и проявить уважение к его личным границам.

В начале следующей главы рассказывается о том, как широко распространены в мире созависимые отношения между матерью и сыном. Сегодня это всеобщая проблема. Мы в последний раз увидимся с Сонни и Анной и перечислим основные мысли, высказанные в этой книге.

Созависимые отношения между матерью и сыном — это проблема, с которой сталкиваются в самых разных культурах и уголках мира. Недавнее исследование Управления национальной статистики Великобритании показало, что многие британцы и в зрелом возрасте продолжают жить со своими матерями: трое из четырёх респондентов до двадцати пяти лет и один из восьми до тридцати лет.

В статье «Mamma Mia» Ребекки Пайк и Кармел Аллен говорится о том, что итальянцы ежедневно советуются со своими матерями о том, что им надеть, что поесть и с кем общаться. «Будучи женатыми людьми, они обращаются за советом не к жене, а к матери». Более того, многие итальянские пары испытывают проблемы в отношениях из-за вмешательств свекрови. «Отмечается, что в Италии из-за этого происходит 36 % разводов, тогда как в Германии — 25 %, а во Франции — всего 18 %».

Созависимость матери и сына также ярко проявляется в японской культуре. Психологи Адамс и Хилл отмечают, что женщины в Японии «живут жизнью своих детей, что в особенности касается мальчиков… Японские матери обычно воспринимают своих детей как собственное продолжение… Поскольку женщинам не приходится рассчитывать на удовлетворение от семейной жизни, они склонны привязывать детей к себе в отчаянной попытке получить от них немного удовольствия, утешения и ласки… Не получая положительных эмоций в браке, японские матери находят альтернативный источник удовольствия в общении со своим отпрыском… Для ребёнка независимость становится невозможной».

Эти заключения наряду со многими другими говорят о том, что созависимость матери и сына — весьма распространённая проблема. Есть ли у этой тенденции более широкий смысл? По моему мнению, она является симптомом общемирового роста социальной изоляции.

Раньше люди получали эмоциональную поддержку от семьи и друзей. Сегодня же общение с людьми заменяют такие доступные вещи, как алкоголь, наркотики, телевидение, карьера, интернет. И хотя они не приносят такого же морального удовлетворения, как общение с человеком, их использование притупляет потребность в социализации. Одинокие мужчины порой ведут жизнь, в которой нет ничего, кроме работы и порнографии, и им кажется, что всё в порядке. Одинокие матери обращаются за эмоциональной поддержкой к своим маленьким сыновьям, не осознавая, какой вред это может нанести последним.

Я размышлял о том, насколько глобальна проблема созависимости матери и сына, когда в последний раз принял Сонни с Анной. Фактически их терапия закончилась ещё год назад, но они захотели встретиться еще раз за пару недель до их свадьбы, чтобы вместе со мной порадоваться этому событию и подумать об их долгом пути к исцелению.

— Мне было так страшно, — сказала Анна. — Я знала, что люблю его. Я знала, что заслуживаю отношений с ним и что он хочет быть со мной. Но он этого не видел. И тогда я взяла всё в свои руки и пришла к вам. Вы помогли мне понять, что я всегда могу закончить эти отношения, если мне не останется ничего другого, но сначала я могу за них побороться. Так я и сделала. И, как видите, преуспела в этом. Я так благодарна вам, доктор Адамс, и безмерно благодарна тебе, Сонни. — Анне пришлось прерваться, потому что слёзы мешали ей говорить.

У Сонни тоже на глаза навернулись слёзы. Он взял Анну за руку и сказал:

— Знаете, я и понятия не имел о том, что происходит. Хотя, наверное, имел, но не хотел этого признавать. Я никогда в жизни не чувствовал себя настолько свободным, чтобы кого-то любить, и я люблю тебя, — сказал он, глядя на Анну. — Меня бесила твоя настырность, — он улыбнулся ей, и она ответила улыбкой. — Я злился, но в глубине души знал, что ты права. Ты была настойчива — в хорошем смысле — и смогла добиться желаемого.

Затем он обратился ко мне:

— Вы помогли мне со всем разобраться. Мне не нравилось, что мама мною командует, но я не хотел её разочаровать. Я даже думать об этом не хотел. А затем я всё понял с вашей помощью. Я могу любить маму, но при этом мне не обязательно срываться по каждому её звонку. Мне казалось, это невозможно. Мама не совсем довольна происходящим, но это не страшно. Когда она жалуется, я говорю: «Мы уже это проходили. Ты прекрасно знаешь, что я тебя люблю». Она ворчит, но теперь это не пугает меня так, как раньше.

Меня поразило то, как этот Сонни отличался от того, которого я встретил три года назад. Тогда он был уверен в том, что нет никакой проблемы, и ему не о чем со мной говорить. Сейчас же он полностью контролирует свои взаимоотношения с матерью.

Мне понравилось работать с Сонни и Анной. Они были приятной парой, и я радовался тому, что они вместе, хотя когда-то были на грани расставания.

— Просто поразительно наблюдать за тем, как вы оба изменились, — сказал я им. — Сначала вы оба не были уверены, нужны ли вам эти отношения. Вы были готовы расстаться. Потребовалось немало мужества, чтобы это исправить. Вы, Анна, были мягкой и терпеливой с Сонни, но в то же время кристально честной. Именно эта честность предопределила все последующие события. И вот теперь вы женитесь.

— И нам не терпится стать настоящей семьёй, — сказал Сонни. — У нас будут дети. Я стану папой. — При этих его словах Анна покраснела, но улыбнулась ему. — Это будут счастливые дети, — продолжил он, — потому что мы знаем, что им нужно. Мы уважаем друг друга и понимаем, как важны личные границы. Мы не повторим с нашими детьми ошибки, допущенные нашими родителями.

Сонни улыбался мне и Анне как ребёнок, только что получивший пятёрку за контрольную по алгебре.

Но его слова заставили меня задуматься.

После публикации моей первой книги «Безмолвное искушение» я провёл множество лекций и конференций. На одной из конференций для профессиональных психотерапевтов я выступал перед сотней слушателей. Когда я закончил речь, слушатели стали задавать вопросы и одна женщина подняла руку. Я обратился к ней, ожидая очередной вопрос. Но вместо этого она сделала заявление.

«Меня зовут…, — и она назвала своё имя. — Я психотерапевт и я совершила эту ошибку со своим сыном». В помещении тут же стихли все звуки. Женщина продолжила: «Я сразу же запишусь на приём к психотерапевту, как только выйду отсюда, и с сегодняшнего дня я покончу с этим. Я знаю, что нужно моему мальчику, и я дам ему это. Я так благодарна вам за то, что вы открыли мне глаза».

Храброе великодушное признание этой женщины изменило её жизнь, жизнь её сына и всех, кто его слышал. В тот день она узнала нечто новое о себе и пообещала всё исправить. Она поняла, что я не обвиняю её, а предлагаю ей помочь её собственному ребёнку. Благополучие сына было для неё превыше собственного благополучия.

Основную роль в прекращении созависимых отношений играет осознанность матери, но не стоит упускать из виду отца. Уход отца из семьи создаёт эмоциональную пустоту, которая может стать предпосылкой созависимости. Мне хотелось бы, чтобы каждый отец подумал, прежде чем уходить из семьи или бросать терапию о том, что на нём лежит огромная ответственность. Отношения с вашей женой могут дать вам любовь и ощущение свободы, но вы никогда не узнаете об этом, если сбежите от неё. Что ещё более важно, вы решаете, каким станет будущее ваших детей — полным надежд или разочарования.

Нам важно помнить о наших привязанностях, о необходимости выстраивать взрослые отношения и опираться на них, не обращаясь за поддержкой к детям. В действительности отношения служат нам оплотом в жизненных невзгодах. Если мы попробуем найти модели успешного избавления от зависимости, то все они будут основаны на создании сообщества. Группы «12 шагов» в первую очередь являются сообществами. Без общества у большинства зависимых рано или поздно происходит рецидив. И тому есть причины. Здоровые отношения — залог счастья.

Знание — это ключ к эмоциональной свободе. Со знанием приходит осознанность, с осознанностью — возможность действовать, с действием — возможность перемен, а с переменами — шанс всё исправить. Вы пережили много невзгод, но вы можете сделать жизнь лучше. Имейте мужество всё осознать, и ваше сердце откроется для истинной любви.