В детстве Сережа Штыков, обыкновеннейший ребенок, воспитанный фэнтезийными книгами и детскими мультиками, захотел стать волшебником.

Потом — не совсем волшебником, его устроила бы даже ущербная стихийная магия... а когда мир не ответил и на эту просьбу, пацан согласился бы даже на ученичество у алхимика, если бы предложили. Позже аппетиты поуменьшились до мизерных, и в подростковом возрасте Серега согласился бы даже на сверхспособность, одну-единственную. Только обязательно хорошую, вроде неуязвимости или телепортации.

Когда Сережа был ребенком, отец зачитывал ему лекции на тему «все возможно, стоит только захотеть». Это вдохновляло парня, и тот находил в себе новые и новые силы на хобби.

В двухтысячные года по местному летоисчислению у Сереги дома не было интернета, поэтому придуманными ритуальными знаками и фигурами он расчертил большую тетрадь на сорок шесть листов, но ни один знак, ни одна рунная цепь не работала. Уже позже паренек понял: отец думал, что парень спрашивает совета о девичьих сердцах и мифических пятидесяти подтягиваниях на турнике, о которых слышали все его знакомые, но никто не видел. Но понял он это гораздо позже...

Парень нырял в новую книгу, как в омут — читал запоем, и фантазировал, фантазировал на тему: «что, если бы главным героем был я?». Представлял, как укрощает ритуальной фигурой могучего демона и спасает город. Представлял, что из рук летят струи пламени или что тело изменяется: обрастает мускулами и шерстью, место ногтей занимают желтые длинные когти, а изо рта рвется волколачий вой.

Всю фантастику в городской библиотеке пацан перечитал лет до одиннадцати, в поисках рабочего ритуала. Осталась полка с книгами, к чьим обложкам приложил руку Борис Вальехо, но полку ту библиотекарша защищала от жадных до знаний детских ручонок и оставалась неподкупна. Даже пачка конфет, купленная на карманные деньги, не смогла открыть доступ к заветным книгам с демонами и чудовищами на обложках. Тогда он окончательно уверился в запретности находящихся там знаний. А гораздо позже жестко разочаровался.

Взрослея, Серега продолжал искать способы становления супергероем, обретения сверхсил. По какой-то досадной ошибке жизнь не отсыпала ему сверхъестественных плюшек при рождении, но паренек не унывал: жадно читал в интернете истории про похищения инопланетянами, про «ведьмины круги», про аномальные дома, и всей душой жаждал прикоснуться к сверхъестественному. Изучал футарк, смотрел «Сверхъестественное» и воспроизводил увиденные в нем ритуалы. Безрезультатно. Сверхъестественное не спешило показываться до января две тысячи двадцать четвертого года, когда по всей планете появились порталы-разломы, ведущие в куски иных миров. Некоторые осколки были пустынны и безопасны, в иных людей встречали всевозможные твари, которые стремились убить вторженцев.

В первые два года после этого странного явления из порталов ничего не лезло, но даже так планетку невероятно трясло: страны лихорадило, мир был повергнут в смятение. Человечество ощущало себя на пороховой бочке, которая может взорваться в любой момент. Страны меняли границы, боевики одних правителей под шумок сводили счёты с другими. Церковь пыталась набрать паству, вовсю шли разговоры про конец света. Кто-то непомерно богател, но гораздо больше людей гибли, выстилая своими телами дорожку для богачей к гораздо большему богатству.

Решили проблему всеобщего объединения сами разломы, осколки, врата дьявола и прочее — как их только не называли. В январе две тысячи двадцать шестого года монстры из незачищенных осколков принялись выбираться наружу и жрать людей. Вот тогда-то человечество и вспомнило, что есть не только власть и сребролюбие. Всеми открытыми осколками сразу же занялись: ценой непомерных потерь заваливали человеческим мясом... но закрыть не смогли. Слишком много было порталов.

Проблему решили так: пробужденные возвели вокруг городов огромные стены, где рядом были реки — пустили возле стен и реки.

Самое смешное, что теперь границы стран значат неимоверно мало. На планете почти не осталось сел, деревенек и хуторов. Отшельников тоже съели. Остались лишь города, чьи жители не слишком-то и верят в границы, кроме городских стен, что ограждают людей от остального мира, где господство человека над природой оспорили тысячи новых видов тварей, среди которых хватало и разумных.

И спустя пять лет после возникновения осколков, что удивительно, на планете царил относительный мир. Человечество не погибло и не скатилось в развитии. Людям хватало... ну, почти хватало еды. Почти все люди жили в удобных домах: богачи — во внутренних городских кругах, а те, кто беднее — под самыми стенами, в качестве мясного щита на случай прорыва. Наука шагала вперёд семимильными шагами благодаря вынесенным из осколков знаниям, материалам и артефактам. Осколки почти всегда вели в миры, где людям не были рады и в девяноста процентах случаев порталы открывались в каких-то джунглях или пещерах, где землянам противостояли дикари или разнообразная хищная фауна. Но попадалась и разнообразная техника, которую из зачищенных осколков волокли на Землю сборщики, и научные документы, и даже пережившие крах своего мира специалисты. С некоторыми даже удавалось найти общий язык.

А, забыл рассказать о самом главном, о пробужденных! Оказывается, осколки как-то облучали людей, из-за чего те менялись, становясь «Пробужденными». По убыванию силы пробужденные делились на S, A, B, C, D, E и F-ранговых. Для стопроцентного пробуждения обычный человек должен зайти в портал-осколок, и провести там не менее часа. Однако шанс «пробудиться» остается, даже если ты ни разу в жизни этих порталов не видел: слабое излучение распространилось по всей Земле.

Пробужденные отличались от обычного человека: были сильнее, быстрее, могли управлять пламенем или пользоваться иными способностями. И они могли расти в силе, улучшая себя с помощью зачистки осколков, прохождения миссий, приобретения новых способностей и другими разными способами, о которых сейчас рассказывать не буду: слишком долго.

Быстрое закрытие осколков — заслуга именно пробужденных. Они делали то, чего не могли другие: закрывали осколки и получали за это награды от власть имущих и от Системы, славу в мире Земли. Большинству было плевать на родной мир, но каковы бы не были их намерения, пробужденные помогали человечеству выживать и развиваться.

Сереге стоило тише мечтать о сверхъестественном. Когда из первых осколков рванули монстры, сам парень пробудился, но его родители погибли. Штыкову было двадцать шесть лет, когда на его шею приземлились сестра и два брата. Стать пробужденным и зарабатывать на истреблении монстров, чтобы прокормить свою семью, стало для него лучшим вариантом. Дурачок предпочел остаться в одном ранге, забросить совершенствование, но обеспечивать родственников. Главный вопрос: зачем такие жертвы?

К сожалению для парня, нужно было вместо чтения книг подумать о социализации. Неглупый вроде бы паренек не знал, с кем стоит дружить, а с кем — нет. О чем стоит разговаривать, а о чем хвастать не стоит.

Теперь я — Сергей Штыков, так написано в моём паспорте. И Нильям Тернер — это имя мне ближе. Бывший маг-друид мира Эатор, переселившийся в тело слабенького сборщика F-ранга, до смерти забитого "друзьями" в ресурсном осколке со средневековой шахтой.

Я закончил переваривать чужие воспоминания и с трудом сел на каменном полу. Окровавленные волосы на затылке, куда угодила кирка Сани Безуглова, слиплись в комок. Благо, переселение в это тело избавило меня от раны. Ещё бы от головной боли избавило...

Метрах в десяти валяется моя кирка — логично, брать чужое оружие с собой убийцам не с руки — небось, скажут, что не встречали меня.

А вот мобильника в кармане нет, как и часов на руке: забрали. Туристический рюкзак тоже пуст: подонки выгребли руду, рассовали по сумкам и дернули ко входу в осколок, чтобы успеть до перезагрузки.

Осколки делятся на ресурсные, как этот, и обычные. Ресурсные, если их зачистить, перезагружаются в определенное время, а обычные после зачистки закрываются. Этот кусочек мира перезагружается каждый день, в пять часов, потому никто меня искать не стал бы. Сперва решили бы, что запаздываю, а потом тело съели бы зомби, которые появляются здесь после перезагрузки. Жаль, не посмотреть, сколько сейчас времени — часов-то нет.

Я поднялся с трудом, оперся о стену и пошагал вдоль нее походкой настоящего Гаргантюа, шоркая подошвами изношенных кроссовок о неровный камень пола. Когда-то давно люди, гоблины, эльфы и прочие гномы вгрызались в скалу своими кирками, чтобы потом сгинуть со всем своим миром, и чтобы я шоркал китайским адидасом по испещренному зарубками полу.

Переваливающаяся походка настоящего толстяка. Это в прошлой жизни я был двухметровым здоровяком, а здесь до прежних габаритов ещё нужно дойти. И добежать. И потягать железо.

Добрел до валяющейся кирки, присел. Ухватил вялой пухлой ладошкой прорезиненную рукоятку.

Мир вокруг шатался, плыл: доведись сейчас сражаться, отпора дать не смогу никакого. Ну, хоть не в кромешной темноте сижу, а недалеко от входа в шахты, и тусклый свет доходит до меня. Мне бы предыдущие силы — мог бы и в темноте видеть, как днем, и артефактный доспех себе из дерева организовал бы, и друзей покойного Сереги за минуту нашел и по полу размазал. Увы — при переселении курирующее меня существо предупредило, что в новом мире прошлой сверхсилы не будет. Зато будет кое-что новое, пусть не такое имбовое. Впрочем, это говорит лишь о том, что есть к чему стремиться.

— Статус, — тихо пробормотал я. Зомби не слышно и не видно, но рисковать не стоит — слишком уж зверские это твари, судя по образам в памяти, а я сейчас слегка не в форме и без оружия.

Передо мной появилось светящееся окно с весьма печальными данными.

Проснулся я рывком и сразу. Голова была ясной, и самое главное — больше не болела.

Судя по ощущениям, проспал я часа три. За это время мозг осмыслил всю полученную информацию, и я более-менее пришёл в себя. Так обычно бывает: вечером дня, очень насыщенного негативными событиями, не знаешь, что делать: наваливается всё и сразу, портит настроение, не знаешь, как выбраться из-под этого завала, и есть ли вообще выход. А стоит поспать, накал эмоций слабеет и проблемы уже видятся не такими значимыми, и на ситуацию смотришь с другого угла.

Так и со мной получилось. С момента попадания в это тело... нет, с самой смерти и до сна на этом самом матрасе я находился в лёгком шоке. Плюс сотрясение мозга, плюс масса полученных с телом воспоминаний и боль от переноса сознания — всё это могло выбить из колеи и по отдельности, не то что вместе. С некоторыми проблемами, требующими внимания, я справился сразу: укрылся от зомби, зелье выпил, поспал, но далеко идущие планы не строил и не размышлял о целях. Теперь самое время. Нужно обдумать ситуацию, в которой я оказался и решить, что мне делать дальше.

Самое первое, что хочется — вернуть утраченные возможности. Очень неприятно, когда тебя убивают и выдёргивают из мира, в котором ты был без преувеличения сильнейшим практиком. Но до возвращения былых возможностей мне очень далеко. Я пока даже не знаю, как это провернуть. Оставлю себе мысленную пометку, но цель эта очень не близкая.

Достичь самый высокий ранг в далеком будущем, и ранг Е в ближайший месяц — вот более реальная цель.

Ещё мне нужно обрести побольше качественных навыков. Защитные, атакующие, вспомогательные. Желательно обзавестись классом — это тоже меня усилит. Сбросить вес. Найти хорошую экипировку.

Желательно не спровоцировать существо, которое послало меня в эту реальность для "социализации". Буду улыбаться и кивать, играя в свою игру.

Что еще... А, есть ещё две проблемы. Во-первых, нужно разобраться с родственниками, во-вторых, со смертниками, которые Серёгу убили. С последними ситуация двойственная — с одной стороны, благодаря им я сюда попал, и делить именно мне, как личности, с ними абсолютно нечего. Даже обиды не таю: чего ради? Серёга своим поведением сам вел себя к тому, что ему голову проломили. Ну вот с другой стороны, теперь это тело — моё. Вместе с телом я унаследовал и репутацию, и отношения. Так что не зря я их смертниками назвал. Разойтись бортами по-любому не получится. Может, мёртвому Штыкову на небесах полегче станет, когда я сверну головы его убийцам.

С такими мыслями я размялся, привыкая к текущим физическим возможностям. Хотя текущие возможности так и хотелось назвать невозможностями, недостижимостями и нереальностями. Мне есть, с чем сравнивать, к сожалению.

При растяжке я не смог достать кончиками пальцев шнурков обуви, хотя в прошлом теле спокойно мог бы коснуться пола ладонями и так же спокойно встать на руки. Удары выходили... вялыми, иначе не скажешь. Хотя сила в руках была: киркой Серёга себе мышцы подкачал, хоть и весьма однобоко. Нет, с теми же сборщиками я разберусь за счет умения драться, здесь проблем не возникнет. Но хотелось бы не ограничиваться победами над наркоманами и алкоголиками F-ранга.

Разминался, пока футболка не пошла огромными тёмными пятнами в районе подмышек. Тогда решил, пока хватит: заткнул за пояс кинжал, подхватил оставленную на крыльце кирку и покинул убежище.

Если уж я проспал три часа, то осколок уже перезагрузился и его закончили зачищать. А если нет — у меня есть ещё одно использование убежища.

Оказавшись в шахте, замер, прислушиваясь. Не услышал абсолютно ничего: разве что где-то внизу капала вода.

Я подобрал и надел рюкзак и осторожно пошёл на выход, сжимая кирку. Она тоже системная, и пусть урон не указан, однотипным орудием несколько часов назад пробили голову Серёге. Так что при случае и я зомби ударить смогу, пока буду орать "убежище".

Да, осколок уже зачистили: на тело первого зомби я наткнулся на выходе из шахты. Труп лежал поперёк прохода.

Матёрая тварь. Судя по телосложению, когда-то была гномом: рост около ста сорока сантиметров, и примерно метр — ширина плеч. Руки мускулистые и здоровенные — такое существо могло не нагибаясь себе щиколотку почесать. Кисти отчекрыжены — когти зомби неплохо ценятся, поэтому не могу сказать, какого размера они были, но судя по многочисленным видео, просмотренным Серёгой, размера они были огромного: в сетевых роликах такие твари со скоростью легкоатлетов метались по улицам, а если находили человека, либо рвали горло пятисантиметровыми клыками, либо пробивали ему грудь огромными когтями, больше похожими на столовые ножи. Мертвецы системы существенно различались с теми, которых обычно показывают в фильмах. Реальные больше походили на машины из гнилого мяса, созданные для превращения всего живого в мертвое. Эти мертвецы не заражали смертельным вирусом через царапины, укусы: не было нужды. Если такая махина добиралась до тебя, то не ограничивалась царапиной и убивала без всяких вирусов. Обычный человек, как и пробужденный моего ранга при встрече с таким противником мог только орать и бежать.

Я обошел воняющую тушу и вывалился на свежий воздух, на пригорок, где остановился и не меньше минуты дышал, наслаждаясь свежим воздухом. А потом огляделся.

За спиной — вход в шахту, передо мной — частокол из поставленных стоймя брёвен. Даже наблюдательная башня видна слева: прогнила и рухнула. Ворота тоже лежат.

Когда-то здесь бурлила жизнь. Под землёй махали кирками закованные в кандалы рабы, а на этой самой вышке стоял дозор. Наверное, бойцы, которые очищают это место от зомби, лутают оружие вроде мечей или арбалетов. В пространственных хранилищах можно многое вынести. Увы, до момента, когда я смогу сравняться с обычными бойцами, мне нужно хотя бы защиту приобрести и оружие получше кирки. Сейчас мой максимум — работать сборщиком, как Серёга, и копить рубли на экипировку.

Я дошел до пустого проема на месте ворот. Отсюда вид другой: с холма идет извилистая дорога, ныряющая в хвойный лес. В лесу встречаются полянки с разными системными травками, но мне сейчас не до них. Доберусь напрямую до выхода из осколка, и домой. Нужно привести себя в порядок, поговорить с родственниками.

Я зашагал по сильно заросшей дороге, которая с каждым десятком метров всё круче и круче опускалась в сырость. Справа и слева пошли первые сосны: огромные, с массивными колючими лапами-ветвями. Потемнело, будто кто-то притушил свет, а в оврагах по обе стороны дороги я заметил туман. Чем дальше я шёл, тем чаще туман выползал на дорогу, сильнее скрадывал звуки. Не слышно ни шума ветра, ни птичьих голосов. Осколок старый: если здесь и были птицы, то за столетия перебили друг друга, или переопылились и вымерли. Зато кузнечики в траве есть: Серега проверял. При перезагрузке живые существа остаются на месте, не откатываются во времени.

Других сборщиков тоже не слышно: уже поздний вечер, те не решились на второй заход, оставили его на завтра.

Когда заметил сияющее марево, которое обозначало вход-выход из осколка, понял, что испытываю одышку. Запустил себя Серёга... Хотя, несколько часов отстоять с киркой в руке — сродни подвигу. Наверное, туда все силы и ушли. Говнюки нашли его под конец смены, когда рюкзак мужика был практически полон, а Серёга даже защититься толком не мог. Да и напали со спины.

Чтобы отвлечься от ноющего тела и пересохшей глотки, принялся вспоминать, что Серёга за последний месяц слышал о топовых героях. Интересно прикинуть, на что они способны.

Гудвин — странный S-ранговый пробуждённый из Швеции, на публике появляющийся только в зелёном, вынес из очередного высокорангового осколка голову дракона. Тащил за рог — этот момент засняли на хорошую камеру, чтобы Серёга и другие люди могли в разрешении 4k раз за разом наблюдать этот эпичный момент. Голова была действительно громадная — размером с пятерых Серёг, если их положить друг на друга. Однако Гудвин даже не запыхался — у пробужденного такой силы понятие "усталость" отсутствует за ненадобностью.

Что там еще было... Стив Кепски, рунный кузнец с тем же рангом, снова выложил на системный аукцион собственноручно сделанный комплект рыцарских доспехов. Его творение выглядело столь же красиво, сколь и дорого. Рука мастера в полной мере использовала вложенные в работу ресурсы: доспехи мало того, что защищали от любого физического урона, так еще и позволяли раз в двадцать четыре часа использовать "Щит света". Суть щита широкой публике не разглашалась, но судя по тому, что комплект ушёл за двадцать четыре миллиона долларов, навык того стоил. Хотя, что я понимаю в артефактных железках? Возможно, доспехи купил какой-нибудь богатенький коллекционер, чтобы показывать друзьям, компенсируя D-ранг.

Очень странно, что победы героев высокого ранга не слишком афишируют. Вероятно потому, что таких героев на планете до ужаса много, а побед у них и того больше. Зато СМИ не упускают возможности приподнести народу скандальные подробности личной жизни каждого из знаменитых героев. С кем спит, с кем не спит, что и сколько пьёт. Мусора столь много, что я удивляюсь, зачем Серёге было за всем этим следить. Мужик действительно получал удовольствие от чтения статей про скандалы и просмотра новостей про то, как очередного мертвецки пьяного героя обнаружили в канаве.

Ну ладно, простим мертвецам их маленькие слабости. А что из последних новостей страны?

В водохранилище рядом с Краснодаром открылся подводный осколок. Как это обычно происходит, ответственные за нахождение подобных аномалий службы проспали возникновение опасного осколка, тот перезрел, и из него повалили водные твари. Кажется, жителям тамошних берегов пришлось несладко. Из комментариев в сети я... То есть, Серёга узнал, что там творится настоящий ад. Увы, мнение береговых жителей расходилось с официальным мнением правительства, поэтому все видео из ютуба удалялись, все панические посты оперативно стирались, а официальные СМИ либо молчали, либо отделывались стандартным "паника преувеличена". Зато не ленились перебивать волну слухов другими новостями: в частности, о происходящем в других странах.

В других странах было не лучше. Как мне сказал системный божок перед отправкой меня в этот мир, "люди огородили города стенами и сидят за ними, боясь высунуться". В целом — правда, о которой люди предпочитают не думать.

Портал выкинул меня в Благовещенске — городе, где жил Серега. Место телепортации находилось посреди широкой площадки, куда удобно подъезжать машинам. Если бы рядом проходила железная дорога, был бы смысл наладить добычу древесины, но пока внутрь запускают лишь бойцов и сборщиков. Наверное, это окупает себя.

Мелкая компания выкупает ресурсные осколки — самые бесперспективные — и потом засовывает внутрь нас, самую дешевую рабочую силу. Кого на старом микроавтобусе доставляют до портала, кто — пешком приходит. Говорят, что именно стоит собирать внутри, и отправляют. Руда ценится, ее всегда не хватает.

Опасности в таких осколках никакой — все зачищается раз в сутки, сразу после перезагрузки. Нападения если и случаются, то один раз на сотню. Слишком хорошей добычи внутри тоже нет, увы: порталы с хорошей добычей задешево не выкупишь.

Я пошел на выход с площадки. Судя по темным тучам и висящему у горизонта солнцу, сейчас часов восемь-девять.

Выход с площадки перекрывается шлагбаумом. Рядом со шлагбаумом стоит домик сторожа, только сторожа внутри нет — тот приходит в десять часов. А пока его место занимает бригадир.

Я зашёл на пост. Иваныч сидел за своим столом для добычи. Усатый мужик выпучил глаза, смотрит на меня, ждет, что я ему сейчас руды накидаю.

— Все добытое в разломе под сдачу, — сказал он громко. Я остановился у стола, снял с плеч рюкзак, и напоказ потряс.

— Знаю. Но руды у меня нет.

— Штыков, давай без глупостей, — угрожающим — как ему казалось — голосом сказал главный сборщик. — Я рад, что ты задержался не потому, что тебя под завалом похоронило: теперь не придется беседовать с органами, но лучше бы тебе мою радость подпитать добычей. Я знаю, что ты со своей способностью в прошлом бригадира за нос водил.

Я мысленно хмыкнул, припоминая Серёгу. Действительно, был такой проступок за мужиком, упокой система его душу. Ему нужно было сбывать пронесённую в обход бригадира руду лишь тем людям, которое способны удержать язык за зубами, или хотя бы научиться выглядеть внушительно, а не позитивным добродушным дурачком.

Впрочем, чего у Серёги не отнять было, так это чуйки на ресурсы. В прошлый поход мужик наткнулся на кристаллидус — маносодержащий минерал, и приволок его Иванычу. А по пути ещё и похвастал перед тройкой тех, кого считал приятелями, за это ему голову и проломили. Надеялись, что в мешке будет тот же самый минерал, но осколок не так прост: нельзя найти одни и те же места с очень ценными ресурсами и зачищать их раз за разом. Нет, здесь уже лотерея. Если системную руду, какой-нибудь дешёвый квадруит, можно в одном и том же месте раз за разом находить, то нечто ценное может больше в том же самом осколке и не появиться, сколько бы перезагрузок не прошло.

— Смотри мне, Штыков! — грозно, как ему казалось, тявкнул бригадир. — Вижу, где-то головой ударился, и не тычешь мне раной, не хочешь на жалость давить. Даю тебе последний шанс. Ещё один поход без ресурсов, и буду тебя за деньги внутрь пускать.

Я пожал плечами, оставил кирку и рюкзак на стеллаже в сторожке, и вышел во вторую дверь, ведущую на улицу.

Опа. А вот и мои первые приятели. Сидят на корточках, прислонившись к сторожке.

— Долго же мы тебя ждали. Ну что, но этот раз с пустым мешком пришёл? — хмыкнул Саня, баюкая в ладонях бутылку пива.

— Недолго музыка играла, недолго жирныч танцевал, — подхватил Игорек. — В следующий раз ты нам норму делаешь, понял? Иначе не вырубим, а чего похуже сделаем, да? Твое здоровье, — приподнял он пиво, — оно тебе понадобится, гы-гы...

Расхохотавшись, мужики поднялись и неспешно зашагали прочь.

Так они что, думали, просто Серёгу вырубают? Впрочем, какая разница. В следующий раз кто-то останется в осколке, а мир станет почище.

Я направился в противоположную сторону. Серёга жил недалеко отсюда, мне шагом быстрее, чем автобусом.

А вот здесь, в паре сотен метров от прилавка скупщика, начиналась зона "свободной торговли". Разумеется, подобное запрещалось — сбывать всё, добытое в осколке, нужно именно скупщику. Но свободная торговля всё ещё существовала, что наводило на определённые мысли. Во-первых, у "независимых" скупщиков есть волосатая рука, которая и на официальных скупщиков слегка надавит, и загривок властям почешет. Во-вторых, если я решу продолжать работать добытчиком, мне стоит найти собственный канал сбыта, потому что Серёга как-то продавал излишки именно этим свободным скупщикам, и после этого о его левом доходе узнал работодатель. Мне нужен скупщик ещё свободнее, чем "свободный". Либо нужно уже выходить на тех людей, которым привозят добычу официальные скупщики. Думаю, там и ценник повыше будет, и предприимчивый паренёк с бегающими глазками и хронической недостаточностью денежных знаков найдется.

Я прошел мимо трех мужиков в кожанках — и это посреди лета. Один твердил:

— Куплю предметы. Дорого! Когти зомби куплю...

Второй проводил меня скучающим взглядом, а вот третий таки сумел заинтересовать.

— Эй, крупный! Есть заказ на следующий поход. Интересует?

Я подошел к скупщику.

— Заказ?

— Да. Нужна сотня зомбячьих когтей. Оплата...

— Черт... Нет, не интересует, — покачал я головой и пошел дальше.

Меня приняли за бойца. Лестно, но мимо, увы.

От осколка до дома, где жил Серёга, было чуть больше километра. Пешком это расстояние можно пройти за двадцать минут, но я решил пробежаться и потратил всего семь.

Пока бежал, разглядывал окружающие улицы.

Осколок находился рядом с мостом через Зею, по прежнему действующим под контролем десятка пробужденных. Не знаю, живут ли люди неподалеку от города, но иногда по мосту даже проезжают машины: от осколка слышен гул работающих двигателей. Самих машин не видно: стена, поднимаясь на две сотни метров, тянется вдоль реки.

Серега жил... нет, не так: Сереге принадлежит одноэтажный домик в районе спичфабрики. Грубо говоря, Серега — мясо, которое в случае прорыва отвлечет монстров от более центровых граждан.

Улицы постапокалиптического города не отличались позитивом: на меня недобро зыркали прохожие, большая часть которых была вооружена от монтировок до ножей. Пробужденных мне встречалось меньше, чем обычных людей, но вооружены были и те, и другие. И наблюдая за липким взглядом взрослого сутулого мужичка, которым он провожал девушку в форме школьницы, я понимал, что оружие люди носят для защиты не только от тварей.

Четырежды встретил патрули из пары пробужденных: почти все F и E рангов. Это радует: за людьми присматривают.

У горизонта, над самым краешком восточной стены, видел стаю птиц-монстров. Твари слишком далеко, чтобы их достали заклинаниями. Вот подлетят поближе и начнутся проблемы. Либо у нас, либо у крылатых.

Наверное, лучше бы я отложил физические упражнения на потом. Слишком тяжелая нагрузка: переть свои сто килограмм в таком темпе. Я запыхался на второй минуте, взмок вообще на первой. Седьмая минута тянулась, как жевательная резинка, ноги впечатывались в асфальт, как тумбы, колени болели, но я смог, осилил путь.

Черт, уже отвык от физических нагрузок. В последний раз я так выкладывался... Нет, не помню. Наверное, больше двенадцати лет назад, когда ещё был обычным неофитом, без повышенных характеристик. Тем интереснее будет снова пройти путь от медузы до сверхчеловека.

Дом Серёги располагался в частном секторе не слишком благополучного района. Выйдя вечером в магазин за макаронами, можно было легко получить в дыню, и вернуться домой с фингалом, но без денег и макарон. Ситуацию обостряло то, что в этом районе осколки появлялись весьма часто, и пробуждённых хватало, поэтому даже с лёгким бустом, который давали Серёге его способности, нельзя было рассчитывать на безоговорочную победу в драке. Любой пробуждённый с боевой способностью мог насыпать Серёге люлей. Да и против обычных людей предыдущий хозяин моего тела был никудышным противником, если честно: спасало только то, что обычный человек нанести урон пробужденному мог только в редких случаях, и отнюдь не кулаками.

Пол года работы киркой могли бы превратить рыхлое тело в сталь, но Серега и травы собирал, и ягоды, и даже за чагой и смолой из осколков ходил. Сборщик — это разноплановая профессия. К сожалению, кирку мужичок не слишком любил, и брался за нее лишь когда других вариантов не было.

Меня никто не встречал: никого не заботило, жив Серёга, или мёртв. Впрочем, как обычно. Жизнь этого тела застрахована, в случае смерти сборщика в осколке государство выплатит родственникам больше пяти миллионов, на которые можно будет жить пару лет. А в случае, если я не умру, то принесу деньги домой. По крайней мере, так здесь думают.

До Серёги никому в этом мире не было дела, зато толстячок заботился обо всех, о ком мог. Мне же плевать на людей, которые заботятся о других в равной степени как на тех, кто заставляет других горбатиться на себя. Я считаю, что каждый в этом мире имеет право жить так, как он хочет и как может. Если кому-то хочется стать рабовладельцем, карты в руки. Если кто-то хочет стать матерью Терезой, бог в помощь. Если кого-то поставили в позу, и тот даже возразить не может, значит, такова его судьба: плакать и терпеть. Единственное, что меня смущает: горб, на котором можно проехаться, не должен быть моим. Серёга, будь ему небо пухом, смотрел на ситуацию иначе, в чём ему с детства помогали родители. Мать и отец растили для себя идеальное существо: безропотное, трудолюбивое. Сестрёнку и братишек Серёги не получилось так воспитать, тогдашние подростки восстали, а вот толстячка поломали. А как не стало родителей, пользу трудолюбивого ослика осознали и остальные члены семьи.

Сейчас в частном двухкомнатном доме жил сам Серёга, его любимая сестрёнка, жених сестрёнки, два брата, пес и три кошки. Слишком много существ, чтобы везти всех на моём горбу. Мне хватит и собаки: Бакс, огромная дворовая псина, в отцы которой когда-то затесалась кавказская овчарка, понимал команды и любил хозяина. Я знаю, при наличии денег можно сделать собаку личным питомцем и прокачивать ее через систему. Вот его, пожалуй, себе оставлю. Остальных — к черту.

Над калиткой мелькнула широкая морда. Руслан, парень сестры. Похоже, я ошибся и меня встречают.

— Серега! — обрадованно заорал Руслан, когда я был в десяти метрах от калитки. — Рад видеть тебя, пышный!

Вот пес.

— Чего хотел?

— Слушай, есть деньги на кино? Сестру твою хочу сводить на сеанс в центр. Если хочешь, можешь даже с нами пойти. Там весь день показывают старые фильмы Марвел, будут до двенадцати крутить.

— Нет.

— Вот и лад... погоди, что?

— Не дам.

— Ну для сестренки же, Серый! — возмущенно воскликнул Руслан.

— Я сказал — нет.

— И где мне теперь доставать деньги? Я на тебя так-то рассчитывал.

Я сунул руку за калитку и отработанным движением отодвинул щеколду. Калитка открылась с весьма громким скрипом. Мимо меня, негромко матерясь, проскользнул Руслан, направившись к соседям.

Черт побери, в этом доме жил не только Серёга, так почему никто до сих пор не смазал петли? Я понимаю, если бы все родственники круглыми сутками пропадали на работе, учёбе или в осколках, как сам толстячок. Но нет, ничего подобного!

Я прошёл по заросшей тропинке. Пару лет назад, когда Серёга ещё не ходил в осколки, тропинка была полноценной дорожкой из тротуарной плитки. Теперь же под травой и землёй плитку не разглядишь.

Под навесом справа ржавеет старый мотоцикл, на оживление которого не хватало ни времени, ни денег. Да и в целом Серёга жил не слишком шикарно. Получаемых на сборе ресурсов денег едва хватало на содержание дома и покупку продуктов для себя, сестры, двух братьев, жениха сестры, собаки и трех кошек. И кроме денег на продукты, братьев и сестру приходилось периодически одевать, обувать, платить за колледж сестры, ещё и её жених периодически стрелял на сигареты, ни разу не возвращая взятых взаймы денег. Я, как осмыслил эту часть жизни Серёге, аж ужаснулся. Как можно добровольно отдать себя в рабство?!

Кстати, именно в этом крылась суть прозябания Серёги в самой нижней прослойке сборщиков. Обычно пары месяцев в осколках хватало, чтобы накопить себе на лазерный резак и браслет с пространственным карманом и оккупировать выгодные шахты, но Серега ходил в рейды с заштопанным рюкзаком и допотопной киркой. Обычно так плотно в самом низу обустраивались наркоманы, алкоголики, и несерьезные люди, задолжавшие людям куда более серьезным. Удивительно, что мужик протянул в этой компании целых два года: кстати, спасибо ему за это — теперь я знаю о зачищенных осколках практически все.

Не успел я дойти до входной двери, как навстречу вылетел Бакс. Пес завилял хвостом, заскулил по-щенячьи... и вдруг застыл, замолк. А потом — глухо заворчал и отступил назад.

— Бакс, ты чего?

Я на всякий случай оглянулся, удостоверился, что за моей спиной никто не стоит.

Похоже, собака смекнула, что с хозяином что-то не в порядке. Умный пёс... очень жаль. Значит, и собаку из будущих питомцев вычёркиваем. Может, заведу себе в будущем пса. Даже не "может", однозначно заведу. Очень скучаю по своей химере, которая осталась в мире Эатора. Как там моё хитиновое чудо, все ли с ней в порядке? Перед своей смертью я ещё успел раскачать химеру до таких высот, что она в схватке с двумя магами первого ранга справилась бы. Только не уверен, что этого хватит, чтобы выжить в том мире.

Я осознал, что до сих пор стою на крыльце, глядя на Бакса, который и подойти ко мне не решался, и кидаться не спешил. Ладно, нечего горевать по тому, чего не можешь изменить. Нужно делать то, что можешь поменять. Например, отношения с другими людьми.

Я вошёл в дом, разулся у входной двери, и поспешил в душ. Мельком заглянул на кухню: никого. Со стороны гостиной неслись щелчки джойстиков и азартные выкрики: братья соревновались в приставочных играх. Завидую людям, для которых мир не поменялся. Появились какие-то осколки, мир штормит и лихорадит, брат в осколке умер и воскрес, а у них всё прекрасно. Есть, кому платить за воду, отопление, холодильник постоянно забит. Да и у Сереги, который где-то в осколках занимается чем-то непонятным, удаётся выклянчить на новые игры.

Не успел я дойти до двери ванной, как навстречу из своей комнаты вышла сестра.

— Фу, Сережка, воняешь потом! Тебе бы помыться, дружок, — сморщила носик двадцатилетняя дылда. — Но после меня. Ты же потерпишь, да? Мы с Русланом в кинотеатр собрались, я должна выглядеть подобающе. Ты ему денег дал? Мы тебя раньше ждали, кстати.

Сестра потянула за ручку и открыла дверь в ванную комнату. Только вот зайти не успела: я оттеснил её в сторону, зашел сам и запер за собой дверь, по внешней стороне которой сразу же прилетел удар ладонью. Не выйдет, Алиса. Это предыдущим Серегой ты могла крутить, как тебе вздумается. Теперь на его месте Нильям, и все попытки запихать меня под каблук будут идти нахер.

Вымылся. Вытерся висящим здесь розовым полотенцем сестры — идти в комнату за своим было лень. Только вот я не учёл, что все чистые вещи находятся в комнате. Пришлось оборачивать полотенце вокруг бёдер и шлёпать в свою комнату, потому что надевать пропотевшее нижнее бельё желания никакого не было. Закинул их в стиральную машинку и забыл.

Дверь в мою личную комнату была приоткрыта, хотя точно помню, что я её закрывал. Впрочем, тайна открытой двери перестала быть тайной очень быстро: по комнате носилась Алиса и скидывала Серегины... точнее, уже мои вещи в чемодан.

— Я тут подумала! — нервно и громко сказала она. — Что мальчикам нужно больше личного пространства! А то чего они в гостиной вдвоем спят?!

Это происходит не в первый раз. Сестра Сереги, когда он пытался выползти из-под подошвы, забивала его обратно самыми разными способами, и "переселение" было в их числе. Но то с Серегой прокатывало.

Я спокойно дождался, пока мои вещи перекочуют по чемодану и сумкам, и сказал:

— Это из-за того, что я ванну занял? Да я вообще весь дом вам оставлю. Спасибо, что вещи собрала. Пошли на кухню, поговорим, и пацанов тоже зови.

Сестра тупо, по-коровьи моргнула: я сломал ей модель поведения. А потом пошла звать пацанов.

Когда все собрались на кухне, я начал выступление. Как римский оратор, только те в тогах ходили, а я в полотенце.

— Я думаю, вы не понимаете одной простой вещи, мои дражайшие родственники: я вам ничего не должен. Абсолютно. Осознайте это тупыми головами. Да, я ваш старший брат. И что? Это не повод вас обеспечивать! Я не законный опекун Васи и Саши, они вообще на тётку оформлены. Иди, ищи эту тётку, Алиса, и предъявляй ей за то, что она не выполняет свои обязанности. Требуй у нее деньги, которые она получает от государства на обоих наших братьев, потерявших кормильцев. Чего ты до меня докопалась-то? Чего я тебе должен?

— Но ведь это неправильно... — промямлила сестра Серёги.

— Неправильно — вытирать ноги о своего брата и считать, что так и должно быть. Не убирать за срущей кошкой тоже неправильно. Неправильно убивать людей... — здесь я осекся. При убивании людей уже важны нюансы.

Похоже, Серёга давно так долго ни с кем не говорил: голос охрип. Я поднялся со стула, подошёл к холодильнику и достал оттуда бутылку компота. Сделал пару глотков прямо из горла и поставил бутылку обратно.

— Это ваще-то мой компот, — вякнул Вася.

— Благодарю, вкусный. Не подскажешь, на чьи деньги он тобою куплен, и с какого такого случая он вдруг твой?

Вася молчал, буравя меня глазенками. Меня неожиданно пробрало весьма странное веселье, я коротко хохотнул. После всего, увиденного мной у Серёги в памяти, наблюдать за этой троицей было даже забавно. Я посмотрел на ситуацию с настолько иного угла, что прокусил каждого из них. Самой простой ассоциацией об увиденном будет такая: я будто проснулся ночью, пошёл в темноте на кухню попить воды, а когда включил свет, увидел, как родственники делят на троих мои деньги.

Не знаю, как бы я относился к Саше, Васе и Алисе, если бы они на самом деле были моими родственниками, а не родственниками предыдущего хозяина тела: может, попытался бы сделать из них нечто отдалённо похожее на людей, но к сожалению для них, ничего похожего на родственные чувства я в себе не замечал.

— Знаете, я вот историю припомнил, — начал я издалека. — У одного знакомого были соседи, семейная пара с двумя детьми. И вот они не слишком ладили между собой: ругались, ссорились. И в какой-то момент муж ушёл за хлебом и не вернулся. Уехал в Киргизию, представляете? Негодяй какой. Просто решил начать жизнь с чистого листа, и бросил семью. Отсылал алименты, не скрывался. Что думаете по поводу него?

— Хреновый мужик, раз он семью бросил, — сказала Алиса. — Наш отец никогда бы нас...

— Воу, — поднял я ладони, останавливая негодующую речь. — Совсем не об этом разговор, я тебя о другом спросил. Не нужно снова давить на меня памятью о родителях, как ты всегда делаешь. Вася?

— Не нравится мне, куда ты клонишь.

— Понял. Саша?

— Конечно, каждый имеет право на свою жизнь, тут ты прав, но...

— Но неприятно, когда до этой мысли доходит твой собственный брат, который тебя обеспечивает. В целом тоже понятно.

— На твоём месте я бы с нами не ссорилась! — вновь пошла в атаку сестра. Похоже, договариваться — не ее конек. — У тебя нет никого, кроме нас! Куда ты пойдёшь? Ты всю жизнь здесь прожил!

— Неправильный ответ, — покачал я головой. — Да и в целом мысли у тебя неправильные. Начиная от того, что не прожил, а просуществовал, и заканчивая тем, что пойти можно куда угодно. Абсолютно. Начиная от снятой на сутки ночлежки и заканчивая ночёвкой на железнодорожном вокзале. Или на скамейке в парке: сейчас лето, не застужу почки, если на деревянной лавочке усну. А знаешь, что ещё можно сделать? Напроситься завтра в рейд на ещё один осколок, и заработать достаточно, чтобы оплатить на неделю комнату в гостинице. А потом уже и от вас перечисление придёт, за снимаемый дом.

— В каком это смысле? — озадаченно спросила Алиса.

— Так в прямом же! — радостно воскликнул я. — Родители завещали дом, где мы живем, мне. Выселять вас мне не нужно, да и не слишком это... человечно, назовем это так. Потому я съеду на съемную квартиру, и вы каждый месяц будете платить мне столько, сколько здесь в среднем стоит съем двухкомнатного дома.

— Но мы тут прописаны!

— Черт, и правда. Придется, значит, идти завтра в МФЦ и выписывать.

Вот теперь их пробрало. Глазки забегали у всех троих, а у Серегиной сестры задрожали губы. Ничего, это тоже воспитание. Орлы птенцов из гнезда выкидывают, чтобы летели. Вот и я научу этих людей самостоятельности, ничего для них не делая.

Когда я решил, что осталось лишь обговорить детали, Алису снова прорвало:

— Ну что ты опять начинаешь?! Я же тебе говорила: закончу учебу, пойду работать по специальности!

Ложь. Сестра ищет себе шею более удобную, чем у Сереги: чтобы с подлокотниками, анатомически выверенной спинкой и кондиционером. А там можно забеременеть от Сереги версии 2.0, родить ребеночка и больше ни в чем никогда не нуждаться. Однако мне, если честно, плевать на ее желания. Каждый человек живет как хочет и может, и это нормально. Меня лишь одно волнует: чтобы на мне не сидели.

— Я ночую в своей старой комнате, завтра выезжаю. Возвращаюсь с участковым, которому говорю, что в моем доме живут непонятные люди, и мы при нем оформляем с вами договор аренды, чтобы вы имели основания здесь находиться, — поставил я ультиматум. — Если подумаете рассказать ему про свою прописку, о том, что мы родственники или иначе присесть на жалость, я займусь вашей выпиской и вам придется съезжать. Пока все.

А теперь можно приготовить еду, поесть и поспать. Завтра много дел: нужно сменить имя, походить по рынку, посмотреть системное снаряжение и заработать денег в осколке. Меня послали сюда социализироваться? Я попытался.

Холодильник был забит продуктами — в этом доме любили поесть сытно и вкусно, этого не отнять. Я приготовил себе яичницу с колбасой — не хотел заморачиваться, готовя себе гуляш или крутить котлеты из говяжьего фарша. Или не совсем говяжьего, учитывая наличие ресурсных осколков и отсутствия в городе больших ферм. Были и покупные котлеты, но память Серёги довольно ясно показывала, чем такие продукты отличаются от натуральных. Да и размораживать их нужно.

В общем, как и планировал, поел и завалился в койку. Жаль, на двери в комнату не было ни крючка, ни иного способа ее закрыть. Потому что спустя десять минут, когда я уже практически засыпал, в комнату поскреблись. Я стоически вздохнул.

— Заходи.

Ожидал увидеть сестру, но вместо неё в комнату вошли два брата.

— А чего без Алисы?

— Так она в кино пошла.

— Точно, — хмыкнул я. — Как я мог забыть. Чего пришли?

— Поговорить, — набычился Вася. — Ну, насчёт того, что ты нам сказал.

— Да вроде всё обсудили.

— А я думаю, что не всё!

Стоит немножко рассказать про братьев. Вася — крупный пацан, ему восемнадцать лет недавно исполнилось. На голову выше меня, в плечах пошире. Насколько знаю, когда не играет в приставку, пропадает на спортивной площадке. Не знаю, какой бы ранг он получил при пробуждении, но точно не низший. По идее, ему бы самому сходить в осколок, и смог бы всю семью тянуть, причём без всяких проблем. В зависимости от ранга смог бы устроиться либо в команду к бойцам, либо в местные правоохранительные органы, либо на стену пошел, монстров отстреливать. И получал бы гораздо больше Сереги. Ни он, ни Алиса не задавались этим вопросом? Не думаю. Хотя про Васю сказать не могу — он малость туповат. Если всё нормально идет, а у него до сегодняшнего вечера всё шло нормально, а зачем вообще напрягаться и о чем-то думать? Кормят, поят, дают денег на игры.

Вася старше, Саша умнее. Но подростку ещё шестнадцать, и к моменту, когда наступит восемнадцать, Алиса его уже перекует.

Остатки предыдущей законодательной системы порой обретали невероятно уродливые формы: например, до восемнадцати лет непробужденные подростки в осколки не допускались. Мол, они ещё дети и о них нужно заботиться. Пробужденных уже смотрели не столько по возрасту, сколько по рангам и способностям: один подросток С-ранга с атакующим навыком вынесет всех зомби в осколке, не напрягаясь.

С одной стороны, беречь детей — правильно, а с другой — здесь апокалипсис, блин. Дайте вы всем людям возможность стать сильнее, у вас же под боком, буквально за стеной, мир, полный лютой хтони. Здесь уже должен идти разговор не о "дайте возможность", а о том, чтобы непробуждённых насильно в порталы запихивать и через час доставать.

Впрочем, возможность пробудиться как раз есть у каждого. Не думаю, что тот же сторож, охраняющий ресурсный осколок, ночью не спит. Собрались бы подростки компанией человек в девять, спокойно проскользнули внутрь умершего мира и потусовались там часик. Тот же Руслан вполне мог сводить детей и пробудиться сам, если бы имел хоть каплю желания. Уверен: люди, которых не опекал сердобольный тягловый ослик вроде Серёги, давно уже так поступили.

— Мне плевать, что ты думаешь. Я достаточно вас на своём горбу вёз, почему я и дальше должен вас обеспечивать? По какому такому закону одни люди могут навечно привязать к себе других? Я на вас даже не женат, хотя я приводил пример насчёт соседей приятеля — даже женитьба под вопросом.

— Отец завещал нам держаться вместе, — угрюмо сказал бычок-Вася, сжимая кулаки.

— Верно. Так какого хрена ты не пошёл сегодня со мной в осколок? А вчера почему? А каждый день на протяжении трех месяцев до этого? Вот завтра пойдёшь сам, чтобы накопить на съем жилья. Судя по физическим данным, получишь как минимум ранг Е. Умственные данные слабо учитываются и ранг не занизят, не беспокойся.

— Хочешь сказать, я тупой?

— А для тебя это новость? — с интересом посмотрел я на пацана. — Погоди, ты серьёзно не знал?

— Че, типа дерзкий стал?

— Серега, Вась, давайте без ссор? Не нужно ссориться больше, чем уже, — поднял ладони Саша.

— Давайте без ссор. Я завтра уйду, и все будет хорошо. Зла ни на кого не держу, мешать вам жить, как хотите, не стану. За меня тоже не беспокойтесь: стану зарабатывать достаточно, чтобы купить себе нормальное защитное снаряжение, в люди выбьюсь, — здесь я лишку хватил: "выбиться в люди" — означало переселиться за второе кольцо стен, а мне рядом с местными богачами делать было нечего. Я вообще неприхотлив: забью убежище едой, водой, напитками и средствами личной гигиены, и буду жить в осколках, зарабатывая все больше.

— Он не понимает, что семья — не пустой звук, — покачал головой здоровяк и вышел.

Да ты что? А я думал, главное — спорт, компания и видеоигры. Если хотел надавить на мозоль, то промахнулся: нет такой мозоли. У Сереги была, на него действовало. Стоило надавить на родственные чувства, как мужичок затихал, успокаивался и едва ли не сам лез обратно под подошву, на старое, нагретое место.

— Если тебе что-то понадобится, тебя будут ждать в этом доме, — сказал Саша.

— Отлично, буду иметь в виду.

После ухода пацанов я не стал ложиться сразу, и первым делом обыскал шкаф с документами. Нашел свои документы, завещание родителей и выписку из ЕГРН. Паспорт оставил на тумбочке, остальное аккуратно сложил в файл, в папку и в чемоданы, чтобы утром не искать по тумбочкам в комнате Алисы. Чемоданы закинул в убежище, этим использовав последнюю активацию способности за сутки.

Утро меня приятно удивило. Во-первых, меня ждал написанный от руки договор аренды, с подписью сестры. Насколько правильно составленный — черт его знает. Единственное — сестра просила повременить с оплатой на месяц. Говорит, что для поиска денег для выплаты, мол "ты оставляешь нас без денег, нам нужно еще и жить на что-то", но как я понял — месяц этот нужен, чтобы разжалобить меня своими соплями. Договорились на отсрочку оплаты в две недели и переписали договор, в который теперь уже внесли дату платежа.

По новому договору я имел право посещать дом для проверки целостности имущества не чаще раза в месяц, но на изменении этого пункта я не настаивал. С удовольствием посмотрю на монстрячьи рожи вместо лиц родственников.

Во-вторых, утро удивило меня завтраком: картофельным пюре с котлетой и салатом. Прикинул, что травить родного брата Алисе невыгодно, да и за столом сидели все пятеро, включая Руслана, и всем накладывали из одной кастрюли и салатницы, и с удовольствием все смолотил. А потом взял рюкзачок с подготовленной запасной одеждой, посоветовал семье держаться и покинул дом. Кивнул Баксу, который внимательно смотрел за мной из конуры, положив голову на лапы. Надеюсь, пса кормить не забудут. Хотя животных в доме не мучали, здесь только о Сереге забывали, но честно говоря, мужик и сам виноват в таком отношении к себе.

Мотоцикл все-же нужно будет забрать: я на технике ни разу в жизни не катался и вообще предпочитал перемещаться телепортациями и с помощью артефактов полета, но Серега ездил, и поделился воспоминанием, как круто выкручивать ручку газа и наслаждаться скоростью и ревом железного зверя.

Увы, уйти совсем без приключений не вышло. Меня догнал Руслан.

— Эй, Серега!

— Ну?

Я остановился у калитки, потому что это тело перегородило мне выход.

— А че, ты серьезно вчера Алисе ту муть наговорил?

— Серьезно.

— Так нельзя! Ты их брат! — с жаром заговорил Руслан. — Родная кровь! Это включает в себя заботу и обеспечение, если нет других взрослых родственников!

Это выглядело бы не так забавно, если бы мужик себя обеспечивал сам, а не столовался наравне со всеми. Сейчас же он радеет в первую очередь за себя. Чем не жизнь: при мне его кормят, поят, трахают да еще и дают на сигареты. А как уйду, добыча хрустящих бумажек ляжет на его хрупкие плечи.

— Тетка, Алиса и Вася — совершеннолетние, как-нибудь Сашу вытянут. Где все те деньги, что ты на сигареты занимал, Руслан? Там сумма такая накапала — квартал накурить можно.

Руслан вздохнул, не находя адекватных аргументов. Потому прибег к последнему:

— Че ты как чмо, в самом деле?

Дальше описывать практически нечего: правый кулак взлетел снизу вверх настолько быстро, насколько я смог его разогнать, и впечатался в подбородок Руслана. Драки не вышло: мужик осел на траву, недоуменно моргая, и вставать не спешил.

Интересно, он сам пошел меня провожать, или сестра отправила? Впрочем, не важно. Даже если будут столь глупы, что подадут в суд из-за драки, я выйду сухим из воды: два года общественно полезных работ по добыче ресурсов, полезный член общества, еще и пробужденный, которых берегут и лелеят. К тому же большинство драк между обычным человеком и человеком необычным заканчиваются множеством переломов у первого, не считая сотрясений и разной глубины ранений, а у нас воспитательный момент безо всякого зверства. Думаю, дойдет до суда — даже штрафа не получу. Попробует отомстить и подкараулит меня с друзьями — уйдет в туман, прямо в серую стену.

До МФЦ, что базировалось в здании, где раньше находился торговый центр "Перекрёсток", добрался лёгким бегом. В этот раз получилось бежать дольше: минут пятнадцать выдержал. Всё равно мало, но для сто килограммового тела вполне неплохо. Буду и дальше искать любые способы сбросить вес и потренироваться.

К сожалению, на футболке расплывались темные пятна. При занятии спортом придётся поступиться внешним видом, но в жаркую погоду по городу даже пройти невозможно, не вспотев. А если уж в любом случае мокнуть, то лучше с пользой.

Перед тем, как войти в МФЦ, сменил футболку, достав запасную из рюкзака. Серёга за своим внешним видом не слишком следил, но я уже не Серёга.

Приём меня приятно удивил. Я получил талон, за десять минут меня и приняли, и помогли заполнить необходимые для смены имени и фамилии документы. Оказывается, для пробужденных очень многое упрощено — государство пошло на послабления и льготы, когда осколки еще не исторгли накопленных тварей, а кадры уже начали массово утекать за границу. Думаю, будь я пробужденным ранга S, самого высшего, мне бы абсолютно все, что угодно сделали сию секунду, от нового паспорта до... не знаю, татуировки. Думаю, что местных работников проинструктировали о возрастающей важности рангов.

Теперь я без пяти минут Нильям Тернер. Новый паспорт можно будет забрать через неделю. Кроме того, мне обещали, что за неделю моих родственников выпишут из квартиры. Куда? А в никуда.

После того, как вышел из здания Перекрёстка, посмотрел на стену. Эта ограждала от нас богачей и пробужденных рангом повыше. Богачи заняли себе немаленький район, стена проходила по улицам Калинина — Октябрьская — 50 лет октября — Тенистая. Неплохой прямоугольник со сторонами километр на два. Когда осколки выпустили тварей, в Благовещенск направились люди со всей области, город был забит битком, так что богачей и сильных пробужденных за стенами действительно много. Внутри люди живут умеренно-плотно, там не пара многоэтажных зданий и огро-омный парк, как в фильмах, там и свои осколки, и центры подготовки бойцов, и цеха по разделке монстриных туш, и алхимические лаборатории.

У Сереги внутри возникала классовая зависть, когда он смотрел на эту стену, у меня — нет. Окажись я там, занялся тем же, чем я собираюсь заняться здесь: сбором ресурсов и восхождением по ранговой лесенке. В том мире я был самым сильным, и в этом на фоне не затеряюсь.

Но пока — посещу рынок. Для этого нужно минут двадцать идти вдоль стены. А можно пробежаться, и через семь минут уже окажусь рядом с ВДНХ.

Я вздохнул и побежал.

До апокалипсиса Благовещенск считался ключевой точкой торговли с Китаем. Здесь можно было как самостоятельно отправиться в Хейхе и купить то, что тебе нужно, так и сходить в те же "Три кита". Да, не слишком качественно, но зато можно было купить вещи за бесценок. Но не об этом разговор.

После апокалипсиса торговля между городами утихла, когда Китай закрыл границы ото всех, но вскоре возобновилась, уже с учетом происходящих в мире событий. С Китая пошли не только продукты, игрушки, техника, одежда и обувь, но и системные вещи. И псевдосистемные тоже пошли, не без этого. По сети ходит множество гайдов по поводу определения "системности" предметов, но у меня есть навык оценки, так что отделять зёрна от плевел будет гораздо легче.

Кстати, фуры фирмы "Российские торговые караваны" приезжают в Благовещенск в основном за китайскими товарами. Раньше грузы шли авиарейсами в Москву, а теперь с самолетами нелады. Впрочем, сейчас со всем нелады. Весь мир работает над созданием порталов: это бы здорово облегчило логистику, но пока ничего не выходит. Есть только пробужденные с навыками перемещения, но они не обеспечат товарами ни страну, ни даже мелкий городок.

Что ещё... есть два китайских рынка. Один — как раз в тех "Трёх китах", а второй поставили на ВДНХ. Раньше здесь по выходным сидели бабушки, торгующие натуральными продуктами, теперь бабушек потеснили улыбчивые узкоглазые люди, торговавшие ежедневно.

Ворота на рынок были гостеприимно распахнуты. Я зашел внутрь и огляделся. Так, у входа — обычная одежда и обувь, значит, мне дальше.

Серега здесь бывал нечасто, потому сейчас я смотрел на продавцов и прилавки свежим взглядом. Китайцы поголовно были пробужденными, причем не только продавцы, но и охранники, и даже те китайцы, что тоже пришли сюда за покупками. И продавцы здесь были богатыми. Возле некоторых кружились духи, похожие на разноцветные смерчики, один мужичок вовсе играл в шахматы с охранником-роботом. Редкий механизм, из технологического осколка. Мы производить охранные машины пока не научились. Хотя... может, китайцы и смогли.

Я быстро прошелся по рынку, нашел прилавки с системными вещами. Вещи были разными: хорошие и не очень хорошие, были даже не очень системные.

Долго ходил между рядами, оценивал товар. Оценка — редкий навык, так что люди с ним обычно загружены работой выше крыши и не шарятся по китайским торговым рядам в поисках подделок. Думаю, стоит мне засветить свою способность, меня тоже начнут настойчиво завлекать стабильной работой с хорошей зарплатой. Серега бы точно согласился, но мне безперспектива карьерного и рангового роста не нужна.

Мне приглянулась системная куртка со штанами.

На последнюю тысячу шикануть не вышло. Я купил несколько рыбных консервов, два яблока, две стеклянных банки с тушенкой и двадцати литровую бутыль воды. Для работы в осколке нужны еще фонарик и часы, которые с моего тела сняла троица, но на них денег уже не оставалось.

Поместив продукты в убежище, побежал к осколку. Раз уж вчера у меня не получилось выполнить норму по руде, попробую сегодня.

Иваныч встретил меня одобрительным урчанием.

Я надел свой рюкзак, нашёл кирку поудобнее. У меня даже своего инструмента нет... Позор Серёга, позор! Кирка же не меч, не защитный костюм — копейки стоит. Ладно, накоплю еще на нормальные инструменты.

— Иваныч, у тебя есть запасные фонарики и часы? Я свои забыл.

Иваныч возмущенно зашевелил усами, и взревел:

— Штыков, ты совсем охренел? Может, мне с тобой в осколок пойти, этот самый фонарик держать? Свои инструменты иметь надо! Развелось тут... Ты бы у меня еще сигареты стрельнуть попытался, или перчатки рабочие попросил! А вчера и вовсе с пустым мешком вышел, чего ради такому как ты помогать?!

— Так есть или нет? — спокойно переспросил я.

— На, — сбавив звуковые обороты, кинул Иваныч мне дешевенькие электронные часы. — Всего на одну ходку даю, потом вернешь.

— Разумеется.

— Фонарика нет, — добавил он. — Уж с этим как-нибудь сам решай проблему.

— Спасибо, — и добавил, поддавшись внутреннему порыву. — Знаете, если бы вы в аренду выдавали лазерные резаки или какие-нибудь иные штуковины для работы в осколке, люди бы сдавали гораздо больше сегодняшней нормы.

Иваныч поморщился.

— Штыков, вот честно: мне нет дела до твоих советов. Мне плевать как на них, так и на то, сколько вы притаскиваете. Я сижу за этим самым столом, взвешиваю руду, выдаю кирки и возвращаю отданные на хранение рюкзаки и мешки ваши пыльные, запускаю бойцов, покупаю то, что они соизволят продать, и получаю фиксированную десятку за день работы. Руководство не просит меня улучшить норму выработки, не просит советов, а я со своими не лезу. Их устраивает количество руды, меня устраивает моя десятка. От того, что я стану что-то предлагать, моя зарплата не станет больше, вдобавок придется следить за дорогим инструментом, который непременно попытаются утащить и проесть такие люди, как ты, и пропить — прочие. Так что прости, что плюю на твои советы. И больше ничего мне не предлагай.

Выслушав мужика, я мысленно добавил, что тот, кто хочет, накопит себе на инструмент и свалит в компанию, где шахты — лучше, а цена за килограмм руды — больше. В сети хватало объявлений типа "требуются сборщики со своим инструментом", и условия там были вполне себе божескими. Серега, работая там, мог и две, и три семьи тянуть, вот только простые инструменты стоили от ста тысяч, и накопить столько мужик не мог. Он на ремонт мотоцикла-то потратиться не мог себе позволить, хотя казалось бы, деньги там нужны плевые. Откладывал жить, в общем.

Еще одной причиной, по которой с выработкой не слишком возятся, может быть какой-нибудь социальный проект, в рамках которого наркоманов-алкоголиков из сборщиков просто прятали от общества, давая за их отсутствие в реальном мире деньги. Хотя нет, это предположение уже слишком сказочно звучит.

Туманный зев портала слегка светился, будто там, в тумане, кто-то стоит с большим, но не слишком мощным прожектором и светит в мою сторону.

Возле портала стояли и курили травники — мужики и женщины с громадными рюкзаками, в которых прятались пластиковые контейнеры для травы — некоторые корешки не стоило держать рядом с другими, иные травы после срезания требовалось быстро поместить в контейнеры, заклеенные снаружи плотным картоном или утеплителем, чтобы свет не попадал на траву. У тех же китайцев продаются навороченные контейнеры, где и вентилятор на батарейках, и встроенная система микроконтроля, и прозрачность стенок можно регулировать, но где наши сборщики и где Китай?

Я кивком поздоровался со всеми сразу, пожал пару протянутых мне ладоней, и вошел в портал.

Троица ждала меня по эту сторону. Саня Безуглов, Гоша как-там-его и третий приспешник, с которым я видел вчера Саню у каморки сторожа. В прошлом они часто ходили с Серегой. Мужик думал, что нашел если не друзей, то приятелей, и радостно делился планами на жизнь, историями, его же использовали чтобы найти наиболее выгодные жилы, стреляли на сигареты и считали за забавного, но полезного зверька. Мужик кидался вообще к любому, кто проявлял хотя бы минимальную вежливость. Вот его по-человечески жаль.

— О, жирныч! — поприветствовал меня Саня, и троица сдвинулась от портала, шагая наравне со мной в сторону шахты. — Ты же приготовишь нам руду, как в прошлый раз?

Такому чоткому пацану как не приготовить. Если они ко мне придут, это станет лучшим решением вопроса. Память Сереги выдает, что и раньше люди пропадали, но все заканчивалось беседой с рассеянным, задолбанным пробужденным из органов, за расследование никто не брался всерьез: что происходит в осколке — остается в осколке. Правда, раньше и люди троицей не пропадали.

— А ты прийди и возьми, как в прошлый раз, — вышло не слишком обидно, поэтому добавил, — я бы про твою семью сейчас что-нибудь умное завернул, но с ходу придумать не могу. С профессией мамки всё понятно, упоминать даже не нужно, а батя у тебя кто? Ты его хоть знаешь вообще? А мамка твоя знает, кто твой батя?

Теперь точно придёт. Безуглый едва не споткнулся: выпучился на меня рыбьими глазами, крепче сжал рукоять кирки... И ничего не сделал. А чего он сделает, если справа я слышу звонкий стук топора — кто-то деревце рубит, слева — голоса, травники на лесной поляне собирают свой гербарий. По всему осколку часов с семи утра уже кипит работа, кто придет раньше — сможет сделать больше: собрать лучшие травы, сделать насечки на сосну и поставить банки под сбор смолы.

— Ты труп, жирный, — выдохнул Саня.

— Ага. Приходите всей троицей к пяти часам туда, где буду работать.

— Я размажу тебя по стенам всей шахты...

— Кстати, одолжишь мой фонарик? — перебил я его, вспомнив о проблеме. Увы, идти навстречу мужик не захотел.

Дошли до развалившихся ворот. Шахту я выбрал ту же самую, но на первой же туннельной развилке разделился с ребятами: мне налево, им — направо.

Если ко мне все же придет сегодня троица из Безуглого и двух нагибаторов-подпевал, вычеркну их из мысленного списка проблем.

Спустился пониже. Где-то вдали раздавались удары, из-под земли лился белый свет. Где-то там, за несколькими поворотами, сборщик долбил скалу. Вот и решу проблему с фонариком.

Я направился вниз, как мотылёк, летящий на свет. Спустился до фонарика, подвешенного за ремешок на проржавевший держатель для факела, державший на чуде и честном слове. Фонарик висел почти над самым потолком, и давал достаточно света, чтобы лысый мужичок лет пятидесяти спокойно долбил по стене.

Я кашлянул. Мужичок вздрогнул и обернулся.

Имени этого человека Серёга не знал, пусть и работали в одно и то же время довольно давно.

— Спокойно, всё нормально, — медленно сказал я. — Слушай, фонарик дома забыл. Понимаю, звучит по-детски, но можно я здесь с тобой поработаю?

— Здарова, Серега. Что, достают опять?

— Чего? А, нет. Просто фонарик забыл, говорю же.

Еще не хватало прослыть нюней. Больше, чем уже.

— Ну ладно. Руды здесь на двоих точно хватит, а вечером осколок перезагрузится, поэтому я жадничать не буду. Вот, можешь сюда встать. Был бы запасной фонарик, дал бы, но в нем сели батарейки, а заменить не успел.

Через пять минут мы определились с фронтом работ. Для того, чтобы мне удобнее было долбить, мужик даже фонарик перевесил и встал на другую сторону. Сейчас я стоял в тупике, лицом к единственному выходу: Серёга работал иначе, что и помогло Безуглому зайти к нему за спину.

— Там я почти всё выработал, — объяснил мужик мне, вытирая пот грязным платком.

— Хорошо, — кивнул я, не понимая, о чём ещё разговаривать и стоит ли.

Итак. Примериться, замахнуться и... удар!

Повторить. Еще раз. Еще. Перехватить кирку поудобнее, размахнуться пошире. Удар! Нет, слишком сильно бью, в таком темпе долго не поработаешь.

Я делал паузы, достаточные, чтобы уловить звук чужих шагов, и присматривался не только и не столько к жиле, сколько к выходу. Работал с методичностью метронома, экономя силы ровно настолько, чтобы мышцам хватало силы совершать каждый следующий удар.

Помню, Серёга работал на стройке в подростковом возрасте: кидал лопатой песок в бетономешалку. Первый день был адовым: после первого часа лопата больше не поднималась: приходилось крючиться, работать согнувшись, упирать локоть в бедро, чтобы хоть как-то поднять и швырнуть в бетономешалку этот чертов песок.

Спустя неделю пацан спокойно стоял пять часов подряд.

Можно возразить, что организмы взрослого и подростка отличаются, но здесь не так все просто: у пробужденных организм приспосабливается к нагрузкам гораздо лучше, чем у подростка.

— Ничего себе, сколько ты надолбил! — обратил внимание мужичок спустя пару часов. — Ты вообще уверен, что унесёшь столько?

— Да.

А я действительно разошёлся. Сперва казалось, что я вот-вот достигну предела, кирка опустится ещё раз десять, и выпадет, но предел так и не наступал. Да, удары выходили слабыми, да, на сотню-другую ударов я отбивал один-два куска руды или пустой породы, но горка камня все множилась и множилась. Если бы не необходимость долбить камень выше жилы, чтобы ударить киркой как следует, если бы освещение было получше, я бы больше надолбил. Но и так я набил уже столько, что в один рюкзак вся руда не влезет. Надеюсь, мужики действительно захватят свои мешки.

Догадываясь о причине второго дыхания, я открыл статус и не удивился, увидев в телесных характеристиках цифру "четыре" вместо тройки. Давно пора: Серега этого достижения долго ждал, и работал киркой в том числе и чтобы сильнее стать. Бег и мои сегодняшние упражнения стали лишь последней каплей, которой как раз не хватало.

Тебе не нужна будет помощь в переноске этой тяжести? — спросил мужичок.

— Нет. Справлюсь, спасибо.

— Тогда я возвращаться не буду. Спина слабая, еще немного и заболит. Лучше уж я не буду нагружать её лишний раз, понесу то, что уже собрал.

— Ага. Можете фонарик оставить здесь? Я Иванычу его вместе с мешком и киркой сдам. Если вам не трудно, конечно.

— Да, разумеется, молодой человек.

— Еще раз спасибо.

— Да было бы за что...

Мужичок закидал остатки добытой руды в рюкзак, с кряхтением взвалил его на себя и пошел прочь. Я же перевесил фонарь и встал на место мужика. Среди сборщиков есть и такие люди, которым много зарабатывать мешает здоровье. Или лень. Но здоровье можно поправить зельями или лекарем, пусть это и дорого. Так что наверное, все же лень мешает.

Я наполнил рюкзак рудой, в которой под светом фонарика сверкал серебристый металл. А потом — встал с киркой и снова работал, работал и работал.

Пот заливал глаза. Я уже понял, что если троица придет именно сейчас, а не ближе к пяти, я не смогу сделать ничего больше, чем успеть ухватить рюкзак и переместиться в убежище. Но не остановился: занятие неожиданно увлекло меня. Как медитация, только через работу. Мне было интересно, сколько я смогу выдержать, хотелось поставить свой собственный рекорд по количеству проделанной работы. Серёгин рекорд я уже давно побил.

В четыре часа я сел отдыхать. Достал из рюкзака с вещами бутылочку воды, которую не стал засовывать в убежище, и два яблока. Вгрызся в кислое яблоко, поморщился. Откусил снова.

Для отдыха хватило пятнадцати минут. Хотелось вскочить и снова долбить стену, но я сдержал порыв: пол часа то разминал гудящие мышцы, то сидел, глядя в стену выдолбленного туннеля.

А потом — услышал шаги.

Шли двое, метрах в двадцати.

Я встал так, чтобы фонарик висел за спиной, вытянул системный кинжал из-за пояса, спрятал руки за спину. Кирку прислонил ручкой к стене рядом с собой. Если кто попробует отодвинуть меня и потянется за киркой — схлопочет в шею кинжалом. Надеюсь, дрянное оружие выдержит.

Хотя, можно разобраться и руками. Единственная проблема — их не трое, я слышу шаги всего двоих.

Верно. Из-за поворота показались Безуглый и дрыщеватый подпевала — Гоша. В руках обоих — кирки и металлические дубинки, системой опознаются как F-ранговая дрянь. Встали рядом, в двух метрах. Кто же машет киркой и оружием, идиоты? Выбрали бы что-то одно.

А, ну хоть кирки оставили метрах в пятнадцати, прислонили к стенке туннеля. Значит, не совсем пропащие идиоты.

— О, жирный! А я думал, вы здесь вдвоем с дедом Гришей.

— А где третий? — поинтересовался я. А что? Вопрос в самом деле важный.

— Работает! Вдруг ты один нам троим норму не обеспечишь. Хотя я в тебя верю, гы-гы.

— Какое "работает"? Вы, трусы, после половины пятого обычно бежите к выходу из осколка, теряя тапки.

— Сейчас без пятнадцати, и как видишь, мы здесь, — пожал плечами Гоша.

— Неосмотрительно. До выхода добежать можно минут за пять, это верно, но вдруг кто из вас ногу подвернет или что-то другое случится, что тогда делать? Могу предположить, когда тащишь на себе товарища, в межъягодичье которого погибающий толстяк всадил кирку, понимаешь — пятнадцать минут — не столь большой временной запас, каким казался.

Гранату я как поместил с продуктами в убежище, так и не доставал. Зачем тратить ее, если справлюсь и так? Мужики, честно говоря, не впечатляли. Единственная проблема, которая мне грозит: в бою их кровью одежду запачкать.

— Жирный, а ты знаешь, что в осколках люди мрут, как мухи, и это особо не расследуют? Сложно это. При перезагрузке осколок восстанавливается: кровь исчезает, как и прочие следы преступления. Органам интереснее преступления, что происходят в городах. Там есть все шансы поймать преступника, даже если он использовал способности, которые не нашли при оценке. Ну, знаешь, камеры работают, свидетели есть. Не то, что у нас с тобой.

Человек, который хочет убить другого, не будет говорить про убийство. Зачем напрягать человека, смерти которого ты хочешь? Запугать? А смысл? Сломать ногу и потом заключить договор: мы тебя дотягиваем до выхода из осколка — тоже маловероятный вариант. Серега давно всем растрепал, что имеет личное убежище.

— А раз ты такой невероятный специалист, может, расскажешь, исчезают ли в осколках трупы незадачливых гнобил?

— Раз на раз, — спокойно сказал Саня. — Если твой успеет остыть — исчезнет. Нет — ничего страшного, зомби порвут так, как тебя никто из родни, на которую ты все время жаловался, не рвал.

Мимо. Но Серегу такая фраза точно задела бы.

— Слушай, если вы точно хотите драки, давайте начнем. Мне еще руду в ваши мешки нагребать, и нужно успеть до перезагрузки... Хотя, может, на этом и остановимся? — неожиданно для себя вдруг спросил я.

Нет, мне не было их жалко. Просто они ведь пришли сюда чтобы поставить на место зарвавшегося толстяка, почувствовать себя значимыми и сильными, на минуту осознать, что не на дне, что есть кто-то ниже них. Мужики не понимают, что значит драка на смерть: в их представлении ситуации они — крутые победители, которые делают все по каким-то там правилам, показывают человеку его место. Они не понимают, что драка на выживание — это не веселое избиение Сереги, это не радостно и интересно, это кроваво. Это когда трупы воняют говном, когда сам скулишь и плетешься на подгибающихся ногах до врача или пытаешься добраться до зелья лечения, попутно не сдохнуть от ран. Когда понимаешь, что все серьезно, и шутки закончились, реальность обычно ужасает.

Наверное, я мог поступить иначе. Мог найти правильные слова, разрулить конфликт. Или скрутить их и сдать в соответствующие органы, которые бы надели на парочку контролирующие браслеты, и держали в клетках в кузове фургонов, выпуская только для зачистки опаснейших осколков. Или через человека с навыком заключения сделок оформили что-то очень невыгодное и напряженное для Безуглова и его дружка. В этом мире пробужденными старались не разбрасываться, даже когда те переходили черту закона. Я мог бы перевернуть ситуацию... но ограничился простыми словами, будто бы для галочки.

— Заткнулся и постарался не визжать, как девчонка, — ухмыльнулся Гоша.

Ну, я попытался. Ладно, подпортим свою карму в этом мире.

Всё прошло как по нотам: Саня шагнул ближе, оскалился, полоснул воздух перед собой дубинкой. Я послушно шагнул назад, и мужик потянулся к рукояти моей кирки. Дурачок на меня даже не смотрел, смотрел на кирку. Она что, сбежит что-ли? Нет чтобы смотреть на меня и руку протянуть, нащупать инструмент. Идиотство...

Нож вошел в шею любителя подлых ударов. Я не стал выдергивать лезвие, чтобы не испачкать одежду в крови и помчался на второго. Тот бросился бежать.

Топота за спиной не было, потому я не беспокоился о тыле и не оборачивался. Возможно, зря: способностей в этом мире много, и вслед мне могла лететь какая-нибудь огненная стрела. Но догнать второго для меня сейчас было гораздо важнее, чем уберечься от атаки первого, который сейчас наверное шею зажимает, чтобы кровь остановить, и размышляет, что делать с раной.

Догнал! Удивительно, но догнал. Схватил за ворот рубашки, и дернул это друщеватое тело, направляя головой в стену, мимо которой тот бежал.

Мужик попытался смягчить удар, но у меня массы больше.

Мир вокруг вспыхнул. Глаза ударило болью. Вспышка ослепила, меня но не помешала повалить Гошу на живот, ухватить за волосы и шарахнуть черепом о камень пола. А потом — еще. Мужик визжал, пытался вырваться, пытался садануть мне палкой по ногам, орал "убивают", снова использовал вспышку, но с каждым ударом дергался все слабее.

Красивого поединка не было. Мы не стояли напротив друг друга, не фехтовали долго и упорно, пока всё не решил один красивый удар. Было грязно, кроваво. Я залил кровью пол, запачкал ладони. Но это всё мелочи, главное — чтобы никто не пришёл на крики. Я проморгался быстро: судя по моим часам и часам на руке убитого мужика, сейчас 16:53, скоро перезагрузка. Все остальные сборщики уходят за час — полчаса до перезагрузки. Плохиши специально ждали практически до последнего, пока в осколке не осталось никого, кроме нас. У меня есть десять минут, чтобы найти третьего персонажа их странной бригады и отправить его вслед за друзьями.

Проверил первого — идиот вытащил из шеи нож и истек кровью. Я пробежался по туннелям, пытаясь услышать хоть что-то: звуки ударов кирки о камень, матерок, увидеть свет фонарика, но тщетно. Поиски ничего не дали. Да и не слишком тщательно искал: времени не было. Думаю, третий приятель отправился относить добытую руду.

Нехорошо вышло, неправильно. Если избавляться, то сразу от трёх, и делать это по уму, но слишком уж удобным показался момент. Жаль, что последний может подговнить... Даже не так, не "может" — он наверняка это сделает.

Я забрал тело второго говнюка и потащил его к первому. Там уже обыскал их карманы: не нашёл ничего интересного: документы, сигареты, пара мятых купюр. Пусть с ними и остаются.

Три минуты до перезагрузки.

Что меня особо порадовало, оба пришли с пустыми рюкзаками. Я быстро нагрузил доверху рюкзаки своей рудой — поместилось почти все. Снял фонарик с держателя для факелов и повесил ремешок на кисть. Одной рукой взял оба тела за шкирку, локоть второй вдел в лямки рюкзаков, в ладонь взял рукоять своей кирки.

Два инструмента пусть здесь и валяются — исчезнут при перезагрузке. Тела по идее тоже должны исчезать, но полагаться на случай не стану. Увы, в интернете нет объяснения, что происходит со свежими трупами людей при перезагрузке осколка. У меня есть лишь Серёгины догадки и слова Безуглого.

Брать дубинки не стану. Да, их можно продать и выручить небольшие деньги, но у меня нет на примете человека, к которому можно прийти и сказать: дружище, я людей убил, и вот это — лут с них, его нужно сбыть далеко от города, чтобы не было проблем. А он такой: без проблем, Нильям, ты меня не первый год знаешь, все будет в ажуре.

— Убежище, — пробормотал я и очутился на крыльце дома.

Тела сразу отправились в туманную стену. Рюкзаки я поставил рядом со своим.

Полчаса потратил на то, чтобы помыться. Потратил практически всю воду из канистры, отмывая руки и подошвы ботинок. Удалось не заляпать брюки и футболку, и это отлично. Зайди я в одной одежде, а выйди в другой — возникло бы больше вопросов, чем неизбежно возникнет.

Я перекусил супом из банки и завалился на матрас. Часик можно подремать.

Иваныч был встревожен. Когда я задерживался, это никого не удивляло: к Серегиной способности все привыкли. А сейчас мужик засуетился: понятное дело, ему теперь в участки мотаться, отчеты писать и со следователями беседовать. А еще здесь был тот мужичок из веселой бригады рудодобытчиков.

— Ты один там был? У нас два сборщика пропали, не видел их?

— А что случилось?

— Они пропали, Серёга.

— Никого не видел, — пожал я плечами. — Зато вот, руду принёс. Полный мешок.

— Я знаю, они к тебе пошли! У тебя с ними какие-то проблемы были, — вмешался третий говнюк. Точнее, уже единственный.

— Никаких проблем. Я вообще пацифист, кого угодно спросите, — здесь пришлось не улыбнуться, вспомнив размеры своего личного кладбища. — Кажется, перед тем, как исчезнуть из осколка в способность, я слышал грохот. Может, туннель обвалился? Или на них действительно кто-то напал.

— Они к тебе зачем-то пошли! — снова вякнул недобиток. — Не в туннели, а именно к тебе!

— Дружище, я не понимаю тебя. Я их не видел.

— Ты что-то с ними сделал! Запер их в своей способности, да?

Кстати, нужно будет поэкспериментировать с убежищем. Вдруг туда действительно можно людей забирать? Серега такое не пробовал, для него внутреннее пространство было сакральным местом, куда он не пускал других.

— Да брось, люди постоянно пропадают в этих шахтах, — примирительно сказал я. — Спустились куда-то пониже и отравились газом. Или вовсе нарвались на недобитого монстра. Посмотри на меня: я же неуклюжий жирдяй, что я с ними мог сделать?

Но взглядом, буравящим переносицу мужика, я говорил, что он еще успеет узнать ответ на этот вопрос.

— Жди разбирательства с органами! — брызжа слюной, заявил мне недобиток.

— Кирилл, попрошу без скандалов на моём рабочем месте, — мрачно сказал Иваныч. Чего-то он поздно вмешался.

— Может, отойдём, поговорим? Ответишь за оскорбления, — предложил я Кириллу, и это его остудило. Мужичок прошипел что-то напоследок и отправился прочь.

— В этот раз я не пустой, — поставил я рюкзак на стол. — Взвешивай, Иваныч.

А пока Иваныч взвешивал, я задумался.

Обычно после того, как дважды за день использовал "убежище", Серёга ощущал необычное чувство пустоты внутри. И способность больше не отзывалась. Я же сейчас такого чувства не испытывал, а потому подозревал, что существует взаимосвязь количество применения с духовными характеристиками. Хорошо, значит, я добрался до чего-то, чего Серёга не знал. Любопытно узнавать мир самостоятельно, а не ориентироваться на чужие воспоминания. Да уроком мне будет: не стоит всецело полагаться на эти самые воспоминания.

В общем, я решил ещё кое-что проверить. После того, как мою добычу взвесили, я с пустым рюкзаком попытался переместиться в убежище, и у меня получилось.

Там я переложил камни из рюкзака одного из чотких пацанов в свой и переместился обратно, протянул полный рюкзак Иванычу.

— А не слишком ли ты много добыл? — прищурился Иваныч.

— Если есть вопросы, спроси мужика, который со мной в шахте работал. Когда он уходил, у меня примерно на полтора рюкзака уже было надолблено.

— Какого именно мужика?

— Деда Гриши, который часов в двенадцать вышел. У него еще спина больная и он не слишком много добыл. Вон его рюкзак, на полке стоит. И фонарик я ему обещал через тебя передать.

— Фонарик можешь в его рюкзак засунуть, — отмахнулся Иваныч. — Но все равно странно, что ты так много добыл.

— Так деньги нужны.

— Будут тебе деньги...

Иваныч взвесил вторую партию руды и отслюнявил мне семь тысяч.

— Кстати, сколько стоят лазерные резаки? — спросил я, прикидывая, стоит ли становиться сборщиком рангом повыше. С моей способностью можно обойтись без пространственного хранилища. Просто взять огромный мешок, который если наполнить, поднять не смогу, и перемещаться в убежище с ним из туннелей, а забирать его здесь, в сторожке.

— От ста двадцати тысяч они стоят, если на рынке. Но у меня есть знакомый, который за восемьдесят может достать.

— А качество?

— Ты прямо как ребенок. Какое качество за восемьдесят, Серега?

Действительно. Ну, хотя бы буду знать, что Иваныч не наваривается на обмане, или делает это изящнее. Правда, пока не знаю, пригодится ли мне это.

— Будь готов побеседовать со следователем. Даже если ты не причем, ты последний вышел, все такое.

— Хорошо, я понимаю. Всего доброго.

Я вышел из сторожки. Хотел было поискать гостиницу, но к сожалению, спокойно побегать по городу не вышло, система решила подкинуть мне свинью. Или наоборот — помочь.

Когда я отошел метров на пятнадцать от сторожки, мир мигнул и я очутился в темноте, не чувствуя тела. Перед глазами повисла надпись:

"Внимание! Вы слишком долго пропускали ежедневные миссии, поэтому от этой отказаться не можете.

Вас перенесет на миссию соответствующего ранга через 10... 9..."

Всю ночь спал беспокойно: то потел, то наоборот — знобило, и я укутывался в одеяло с головой. Под утро тело задубело, застыло, словно уснул на холодной земле. Хотя под одеялом весьма тепло, да и в убежище температура была неизменно комфортной, градусов двадцать пять.

Как окончательно проснулся, самочувствие в норму не пришло. Сел на матрасе, ощущая себя медузой, и едва раскрыл слипшиеся веки. Умылся водой из бутылки, и не меньше получаса разминался, приходя в норму. Тело чувствовалось слабым, будто во время гриппа, но разминка показала, что силы как раз выросли: я легко выполнил пять подходов по шестьдесят отжиманий, пять подходов по сто приседаний, но это не мешало мне ощущать себя разбитым, немощным. В целом, правильное ощущение: приседания и отжимания должны заканчиваться не когда ты не можешь найти в себе силы выполнить еще одно упражнение, а когда сам решаешь, что хватит. Тут же после шести десятков отжиманий руки дрожат. Эх, Серега, позорище...

А ещё я каким-то волшебным образом слегка похудел за ночь, и теперь футболка и штаны висели на мне... нет, не как на вешалке, но я точно стал меньше на пару размеров. Благо, ремень есть, и всё, что нужно — застегнуть его чуть туже, чем обычно. С футболкой и рабочим кителем вообще никаких проблем нет: ну провисают и провисают. Не в обносках, и ладно, за первой стеной такое считается едва ли не приличным выходным костюмом. Хотя, конечно, я бы предпочёл системную броню любой другой одежде.

Итак, теперь, когда я относительно пришел в себя, стоит оценить добычу.

Я разложил на полу перед матрасом добытые вещи и использовал "оценку" на каждую.

Что я могу сказать про оружие? Тесак, три кинжала, два копья — ничего выше F-ранга, да и описание оружия сообщало о его, мягко говоря, полной ненадежности. Неудивительно, что я не добыл нормальное оружие, ведь сама миссия была самого низшего ранга. Думаю, стоит продать все добытые железки и купить что получше — хотя бы тот "добрый тесак" E-ранга. Урон будет в пять раз выше, можно будет монстров в низших миссиях шинковать, как капусту. Правда, в осколки для зачистки все равно лезть рано: те же мертвецы в ресурсном осколке меня сожрут и не заметят сопротивления.

А с гранатой хорошо получилось, мощно. Увы, граната — не универсальное оружие, на любую опасность ее не бросишь. Для толпы врагов — самое то, но попробуй еще собери ее, эту толпу.

Но все равно, надо будет закупиться этими волшебными шариками, прежде чем идти на следующую миссию. Вот сугубо теоретически, если бы у меня был десяток снарядов, я мог бы разбить окно и забросать монстров гранатами. Или еще пару раз задержать тварей в коридоре и подорвать, а потом — вернуться к химерологу. А если бы у меня было оружие получше, защитное снаряжение и допинг в виде зелий, мог бы и без гранат обойтись.

Мысли плавно свернули на тему осколков и разных миссий. Иногда людям попадались полигоны в виде куска средневекового города, и среди руин пробужденные отыскивали лавки с экипировкой, или магические школы с артефактами в виде тех же магических жезлов. Ювелирные лавки с магическими или самыми обычными украшениями, дворцы с картинами и сувенирным или артефактным оружием — сеть полнилась рассказами о богатствах миссий и осколков и каждый халявщик хотел приложить ладошки к богатствам погибших миров.

Проблема была одна, зато немаленькая: такие миссии не встречались на низких рангах. Не было такого, чтобы обыкновенные зомби или крысы охраняли казну какого-нибудь города или склад с техническим оружием, обнаружив который, ты решал все свои проблемы. Опасность, которая таилась в осколках или в миссиях, была соразмерна награде, а зачастую — в разы ее превосходила. Так что мысли на тему "вот было бы здорово", конечно, хороши, но миссия с щедрой наградой с вероятностью в девяносто пять процентов не поможет мне стать богаче и сильнее, а попросту угробит.

Если я буду недостаточно подготовлен для нее, конечно. Потому что сколько бы я себе не твердил, мол, стоит быть аккуратнее и не лезть на рожон, мне все больше хотелось проверить себя в других миссиях и местах. Преодолеть трудности, выбить зубы сильным монстрам и показать, что даже будучи в другом мире, в другом теле, я все еще кое-что могу. Хочу добраться до местных вершин, добыть себе лучшее оружие, лучшие доспехи. Починить Серегин мотоцикл, или вовсе прикупить на каком-нибудь аукционе что-нибудь летающее, и посмотреть мир за стенами.

Я вздохнул, и вернулся в реальность: на матрас в покосившемся домике, где даже дверь открыть нормально не выходит. В серые и тусклые стены убежища, где я уже двоих людей выбросил в туман. Мечты о летающих артефактах — это хорошо, но стоит понимать, что до них путь не близкий. Сперва нужно день за днем добывать руду, пока не обеспечу себя экипировкой и хорошим оружием, потом можно штурмовать миссии, затем — осколки.

Я посмотрел на лежащие передо мной вещи и аккуратно сложил их в коробку. Чтобы копья наконечниками не пропороли картон, пришлось класть их плашмя на картонные стенки, лишь одно копье из двух подпаленных отложил отдельно — оружие хорошо себя показало, так что продавать не буду. Один из кинжалов тоже оставлю. А вот треснутое копье, пожалуй, продам, пока окончательно не сломалось.

Сколько я примерно выручу за них? А вот не знаю. У китайцев вещей F-ранга на продажу не было, и что-то мне подсказывает, что много за этот одноразовый мусор я не добуду. Но хранить его тем более не стоит.

Я покинул убежище, очутившись на потрескавшемся асфальте, недалеко от сторожки. С огороженной шлагбаумом территории с ресурсным осколком доносились голоса — сборщики пришли с раннего утра. Увы, мне сейчас не к осколку нужно: хочу продать вещи и узнать насчёт обмена кольца на что-нибудь хорошее, поесть, а уже потом вернуться.

Идти к китайцам не стоит: если сторговаться, у них можно купить вещи дешевле, чем в официальных магазинах, но продавать лучше в официальной скупке — там на все фиксированная цена. Да, тебя все равно обсчитают, то не так сильно, как могли бы узкоглазые улыбчивые гости с Поднебесной.

Скупка находилась на месте старого железнодорожного вокзала, возле северного входа в центральный город, территорию богачей. Говорят, там даже зоомагазины, массажные салоны и солярии остались, но мне всё это не требуется. Интересно было бы посетить лавки, находящиеся в центре, но увы, таких как я туда не пускали. У Серёги такой запрет вызывал тихую злость, но мне было плевать.

Бегать не хотелось — самочувствие оставляло желать лучшего, поэтому я поплелся обычным шагом. Подумав, свернул на улицу, где раньше жил Серёга, и прошёл мимо дома — было как раз по пути. Насколько я смог заметить брошенным поверх забора беглым взглядом, во дворе ничего не изменилось. Никто не выдрал траву на заросшей тропинке, мотоцикл все так же ржавел. Никого из домочадцев я не увидел.

А вот Бакс меня удивил. Пса во дворе я не увидел, зато встретил в квартале от дома: тот занимался обыском мусорного контейнера. Пес запрыгнул в железный ящик и копошился, разбрасывая лапами мусор

— Бакс? — позвал я, прежде чем подойти, чтобы пёс от испуга не цапнул меня.

Собакен крупно вздрогнул, обернулся на меня и неуверенно заворчал. А потом — успокоился и также неуверенно вильнул хвостом. Но не подошёл — напротив — выскочил из мусорки и отбежал чуть в сторону.

— Тебя что, покормить забыли? Чертовы засранцы...

Я достал из убежища последнюю стеклянную банку с тушёнкой, сорвал ножом крышку и вытряхнул на траву рядом с дорогой содержимое, по консистенции напоминающее холодец. Миски у меня при себе нет, но для собаки, которая в мусорке копается, думаю, пара травинок и пыль на еде не критична.

— Иди ко мне, — постучал я по ноге ладонью, но Бакс внимательно и грустно смотрел на меня, не спеша приближаться. — Иди же, ну? Смотри, у меня есть вкусняшка.

Пес тихонько заскулил, но с места не сдвинулся.

— Ну и ладно. Дальше сам справишься, взрослый мальчик.

Когда я отошел, взрослый мальчик бросился к подачке и сожрал ее в два громадных укуса. Увы, накормить немаленького пса одной банкой тушёнки невозможно — когда я отошёл подальше, Бакс снова запрыгнул в мусорный контейнер. Вряд ли, конечно, пес там что-то найдёт: не думаю, что люди, живущие в окрестностях, могут себе позволить выбрасывать еду.

Мелькнула мысль: может, зайти домой и поинтересоваться, почему Бакс бродит по мусоркам? Или лучше подкармливать пса, завоёвывая его доверие, пока не приручу его полностью и не сделаю своим питомцем? Думаю, ответ очевиден. Знать бы еще, как это делается...

Я зашел в перестроенное здание вокзала, прошел мимо скучающего старичка-охранника. Сразу напротив входа стояли кабинки скупщиков: малюсенькие комнатки с дверьми типа банковских, в которых раньше можно было снять со счета деньги или наоборот, эти деньги на него положить. Только здесь не было стекла между работником и посетителем.

Я направился во вторую кабинку, к высокому мужчине в ладно сидящем костюме, который увлеченно играл в игрушку на телефоне. Двери в прочие кабинки были закрыты, иначе я бы выбрал другого скупщика.

— Я вам не мешаю? — осведомился я, когда мужик не оторвался от телефона.

— Нет-нет, все хорошо, одну минуту...

В предыдущем мире я убедился, что сильный удар в лицо может решить очень много проблем. Увы, в этом мире хороший удар не решит мои проблемы, а щедро добавит новых. Если не от скучающего старенького охранника, так от закона. Как говорил Безуглов, земля ему пухом, в городе масса камер, и городские власти не допустят анархии в отношение городских работников и спустят на меня всех собак.

— Делайте свою работу, уважаемый, — спокойно сказал я. Мужик цокнул языком, закатил глаза, но телефон все-же убрал.

— Здравствуйте, — растянул он губы. Я уже не разделял его хорошего настроения, но всё же кивнул.

— Ага. Хочу продать кое-какие вещи.

— Кладите их перед собой.

Я материализовал в руках коробку с системным оружием и поставил её на прилавок. Скупщик достал из выдвижного ящика под прилавком очки, посмотрел на выложенные предметы и вздохнул.

— Не густо... Могу взять скопом, предложу вам по две тысячи за каждый предмет. Кроме вот этого копья, — указал он на оружие с треснутым древком. — Его не возьму.

Похоже, очки скупщика — артефакт, в который внедрили заклинание оценки. Причём заклинание уровня повыше, чем моё, потому что даже после того, как оружие повредилось, моя оценка не показала ничего нового в описании.

— Есть смысл торговаться? — уточнил я.

— Абсолютно бессмысленно. У нас фиксированная цена на покупку.

— Очень жаль. Ну ладно, продаю...

— Два кинжала, копьё, тесак и моргенштерн. Десять тысяч.

Я забрал треснувшее копьё и купюры. Оружие сразу улетело в убежище, но покидать кабинку я не спешил, хотя телефон уже был в руках скупщика.

— А вы руду принимаете?

— Руду, травы и прочие ресурсы мы не берем, но я могу подсказать расположение ресурсных осколков, где вы можете сдать добычу тамошним скупщикам, — заученно выдал мужчина. Интересно, что он сказал бы, если бы я продавал ему предметы месяц-другой и достаточно примелькался? Думаю, варианты наверняка появились бы, если не с рудой, то с редкими травами.

— Понял. Не подскажете, можно где-то поблизости купить системные предметы?

— Да. Идите направо, по коридору, и попадете в магазин. Там продается часть того, что нам сдают, и кое-что из центра города.

До указанного магазина я дошел не сразу: остановился возле маленького киоска, где продавали всевозможные полезные мелочи. Купил себе часы, фонарик, ножны для кинжала, которые сразу повесил на пояс и пластиковые очки, чтобы в глаза не летела пыль и каменная крошка. Камень — это не системное оружие, даже если булыжник упадет на ботинок или прищемит палец, у меня даже царапины не останется. А вот идти в больницу, чтобы доктор выковыривал из глаза всякую дрянь, не хочется — дорого. Здесь и раньше медицина была не слишком хороша, а теперь бесплатная вовсе исчезла, а платная стала в разы дороже и переселилась за вторую стену, встав вровень с пробужденными-целителями. Городские власти как-то поддерживают порядок в городе: по улицам по-прежнему ездят мусоросборщики, ходят патрули, ЖКХ трудится, но загнать медиков на ту зарплату, за которую они прежде работали, не вышло: медсестры и врачи, получающие по тридцать-сорок тысяч, пошли в осколки пробуждаться: в условиях нехватки ресурсов за низкоквалифицированный, пусть и опасный труд, можно было получать достойные деньги. Когда власти спохватились, вернуть всех врачей на места у них уже не вышло: пробужденные ранга D и выше на миссиях и в осколках получали уже больше, чем им готовы было выделить государство и городская дума.

По крайней мере, такие новости дошли до Сереги. А как оно в реальности было, не знаю.

— Могу подсказать, где инструмент купить, — сказал продавец, когда я рассчитался за покупки.

— Резак?

— Нет. Кирку и маленькое пространственное хранилище.

Я покачал головой. Кирку, пожалуй, брать не буду: я решил, что не так она и нужна. Орудий труда хватает на всех, и пока Иваныч выделяет мне инструмент, не вижу смысла покупать собственный. Думаю, в первую очередь стоит накопить на резак, потом уже с его помощью надолбить себе на экипировку. А затем можно и по миссиям ходить.

Вход в магазин, в который меня послал скупщик, находился в конце коридора. Я прошел мимо квадратного охранника, вооруженного длинным кинжалом на поясе. Времена меняются, и вместе с временами меняются спецсредства охранников. Сейчас обрубить руку грабителю — неплохой способ его остановить. Правда, вряд ли этот тип сможет что-то мне сделать. Не с моим опытом фехтования.

Изнутри магазин был похож на ювелирные магазины прошлого: много света, белые стены и стеклянные стойки с предметами. Взгляд жадно зашарил от предмета к предмету.

— Добрый день! — кинулся ко мне консультант. — Вы за покупкой, или хотите что-то продать? Вещи ниже Е-ранга не берем, простите.

— Я просто посмотрю товар, если можно.

— Да, разумеется. Оружие — в дальнем углу, а вот защиту я вам предложить не смогу — комплекты раскупают едва ли не быстрее, чем привозят...

— У вас есть и навыки? — поднял я бровь, увидев аккуратные свитки под стеклом.

— Верно. Наш магазин — единственный в первом кольце, где продаются свитки навыков.

Не уверен. Других мест я не знаю, но здравый смысл подсказывает, что в любом городе можно найти вещи, которые не продаются в магазинах, не считая китайских торговых рядов. Кстати...

— А разве китайцы не продают свитки? Я слышал, в "Трех китах" есть...

— Это не магазины, это рынок. И вряд ли китайцы могут дать гарантию на свой товар, в отличие от нас.

Гарантия на навыки? Не слышал о таком.

Я ходил между стойками со свитками, рассматривая выложенные предметы. Увы, боевых навыков я не нашел — возможно, их получится купить лишь из-под полы, или достать с центра города через знакомых.

Вот, например, весьма достойный навык.

Каким образом пробужденные достигают новые ранги?

Ну, для начала, человек должен быть подготовлен: характеристики должны дойти до капа. На F-ранге это десять единиц, на Е — двадцать, и так далее, с шагом в десять единиц. А вот сам шаг на следующий уровень может быть разным. Можно повысить ранг с помощью награды за миссию, можно — с помощью артефактов в осколках. Ходят слухи, что в ресурсном осколке в Японии есть бассейн с чистой энергией, который повышает ранг у всех, кто на несколько часов залезает в него. Слухи не говорили, через какие опасности приходится идти, зачищая осколок, и сколько человек погибает при этом, но сомневаюсь, что японцы каждый раз проходят до бассейна будто по ковровой дорожке. Опасности или равны ресурсам, или превышают их — это незыблемое правило, написанное на сотнях интернет-сайтов кровью халявщиков.

Повысить ранг можно даже с помощью зелья. Правда, его должен создавать талантливый зельевар, и выше ранга D таким образом не подняться. Да и ресурсы даже на слабые зелья уходят весьма ценные, оттого цены на зелья завышены. У нас в городе их тоже можно достать, но не мне — ценник не падает ниже трехсот тысяч рублей. Этот способ больше подходит для богатеньких дядь, которые не рискнут сунуться в осколок и предпочтут поднимать характеристики зельями, повышать ранг зельями или выкупать наградные билеты, и обвешиваться статусным оружием.

Вот насчет роста человеческих рангов я осведомлен. А как растут ранги питомцев? К примеру, если я возьму Бакса, и как его прокачивать?

Телефон бы прикупить, с сим-картой, взамен того, что с прочими вещами забрал в шахте Безуглый, и пошариться в сети. Вдобавок, можно узнать, как можно сделать животное системным питомцем. Серега не интересовался про эти способы, но мне будет полезно.

На подходе к осколку я заметил в траве громко стрекочущего кузнечика. Подумав, свернул с дороги, отправился на стрекот и за три минуты поймал насекомое.

— Убежище, — пробормотал я, сосредоточившись, чтобы попасть не на крыльцо, а за дом. Переместился ровно туда, куда планировал. Отлично, еще один вопрос закрыт.

Живой кузнечик вырывался из ладоней, и стоило мне его отпустить, прыгнул в пожухлую траву. Значит, живых существ можно брать с собой в убежище. Стоит попробовать занести сюда кого побольше, например, крысу, и если с ней ничего не случится, буду знать, что можно затащить сюда хоть Бакса, хоть человека.

Подумав, чем грозит появление здесь человека, я на всякий случай вытряс руду из рюкзака Сани Безуглова и выкинул оба пустых рюкзака в туман. И пятно крови со ступенек соскоблил ножом, выкинув стружку следом. Светлый след на древесине замазал землей. А потом подумал, и замарал все крыльцо. Вряд ли следователь попросит показать ему убежище, но на всякий случай пусть здесь не останется никаких улик.

Иваныч встретил меня... никак. Мужик разговаривал с кем-то по телефону, и махнул мне на стеллаж, где лежали вещи. От нашего бригадира мне ничего не требовалось, поэтому я молча забрал свой рюкзак, прихватил кирку и потопал ко входу в осколок, где меня уже ждали.

— Не знаю я, что с ними случилось! — сходу заявил я Кириллу. Мужик даже заготовленной речью подавился, чего я и добивался.

— Я вижу, ты не понимаешь... — попытался он наверстать позицию в беседе.

— Чего я не понимаю? С кем связался? — перебил я его. — Или что со мной будет? Разумеется, понимаю. Единственное, чего не понимаю — так это почему ты в пропаже своих подруг винишь меня.

— Да ты вообще...

— Да иди ты в жопу, выслушивать еще твои визги, — отмахнулся я, подходя к туману. Кирилл зашипел в спину, хотел еще что-то добавить, но я уже шагнул в осколок, оставив говнюка следовать напутствию. Догонять меня мужик не стал.

Лес прошел без остановки: с тропы не сходил, на поляны травников не забредал. Разве что у ворот шахты остановился, срезал кинжалом примеченную ветку с молоденького дуба и обстругал до небольшого колышка. В шахте встал на место, где любил работать Серега: в отнорке неподалеку от входа. Здесь не было держателя для факела, но была дыра в камне, где раньше, видимо, торчал крюк, удерживавший тот самый держатель. Я выгреб из дыры пыль и мелкий мусор и аккуратно забил туда колышек. И уже на торчащую деревяшку нацепил ремешком фонарик.

Будь у меня деньги, можно было купить "светляк" — слабенький артефакт, похожий на стеклянную сферу — его можно было оставить в воздухе за плечом, чтобы светился, но чего нет, того нет. Да и не скажу, что отсутствие светляка мне жизнь портит.

Ну, начали...

Кирку, которая после повышения характеристик стала ощущаться практически невесомой, я держал обеими руками, за низ рукоятки — так удар выходил гораздо сильнее. Орудие труда порхало, раз за разом опускаясь на камень. За час я сделал Серегину норму, и практически не устал — лишь не давало покоя ощущение, что я ослаб. Однако кайло в слабых по ощущениям руках выбивало камни, и я исправно отправлял все новые и новые рюкзаки в убежище, высыпая руду на заднем дворе. Перемещаясь, каждый раз слышал стрекот кузнечика — хорошо, значит, нахождение в этом пространстве безвредно.

От скуки снова использовал оценку на кирке. Я уже делал это в первый день труда, когда задался вопросом, мол, если кирка не портится, почему бы не использовать ее для охоты на монстров? Серегу же с ее помощью убили! Натурально чит!

Увы, все оказалось не так просто.

Четыре дня я был занят только тем, что колотил руду. Ночевал в гостинице, работал с утра до вечера в осколке, и сдавал несколько норм Иванычу. Усач уже перестал удивляться такой скорости добычи и не повторял изрядно заезженные шуточки о том, что на меня явно работают пропавшие люди.

Подкармливал Бакса. Поговорил с поварихой в гостинице, и если та в начале разговора заявляла, что никаких остатков еды у них не водится и вообще по всем вопросам к администратору, то после пятитысячной купюры, которую я положил перед ней, расцвела и щедро пообещала целый месяц обеспечивать меня ведром объедков для пса. Бакс был рад — теперь собакен позволяет мне трепать его по холке и гладить спину, но лишь во время кормежки. Продажный пес.

Один раз даже зашел во двор дома — забрал брезент из кладовки. Хотел заодно спросить насчет кормежки Бакса, но дома никого не было: дверь сенцев была закрыта на большой замок, который я поместил в убежище и вернул обратно, когда забрал из кладовки брезент.

Не сказать, чтобы я не думал о незаконном применении навыка, но пока я слаб, не стоит конфликтовать как с законом, так и с людьми, чье имущество можно отжать.

За эти три дня я наколотил почти восемьдесят тысяч рублей. Ходил на железнодорожный вокзал, смотреть на кольцо, но артефакта на месте уже не было — продали. С одной стороны — жалко, а с другой — не потратил деньги, следуя сиюминутному порыву и успешно продолжаю копить на лазерный резак. На бюджетный вариант инструмента, который предлагал Иваныч, уже хватало, но на нормальный все еще нет.

И стало еще меньше. Я не купил кольцо, но зато после похода на китайский рынок взял четыре гранаты, купил одноручный меч Е-ранга, предлагаемый китайцами — сторговался и сбил цену до двадцати тысяч. Полная копия "Доброго тесака", только длиннее. Было бы копье, а лучше — глефа, купил бы ее.

Взял два пузырька слабого зелья заживления ран у начинающего зельевара. Именно у него Серега в свое время брал свои зелья. То, что получалось лучше, шло на прилавок и продавалось за десять тысяч, а брак я выкупил за пять. В будущем стоит озаботиться покупкой хороших зелий, а лучше сразу аптечку взять, но пока я не чувствую себя готовым потратить все деньги. Это как с воронкой бедности: чем ты беднее, тем тебе сложнее вылезти из этой ямы. Мой шанс — хороший инструмент и ежедневная работа.

Продал скупщику мусор типа единственной перчатки и ошейника. F-ранг — это по умолчанию плохая вещь, стоит привыкнуть к этому и копить на хорошее снаряжение. Даже для пса.

Все три дня система настойчиво предлагала мне отправиться на миссию. А вечером четвертого дня, когда я сдал руду Иванычу, предложение превратилось в ультиматум. Меня снова выдернули на миссию, но на этот раз сопровождающее телепортацию сообщение было абсолютно другим.

Я замер на пороге следующей комнаты. Вдохнул затхлый, пыльный воздух.

Это помещение совершенно не напоминало предыдущее. Более того, комната даже комнату не напоминала. Повсюду высились стеллажи и полки из рассохшегося дерева, уставленные какими-то склянками, заваленные ветошью. До потолка было метров пять, и стеллажи шли до самого верха. Вдоль стен находились древние лестницы, которые вели в камень стены, где не находилось никаких дверей. Выглядел весь этот хлам и внутренняя планировка комнаты весьма странно, будто кто-то вырезал из пространства кусок старого подвала и вставил его в место испытания. Впрочем, такое вполне может быть: я не знаю, как создаются зоны миссий. Никто не знает. Может, противников телепортируют на миссию так же, как и нас, и иногда даже с окружающим помещением.

А ещё здесь не было света, и я до сих пор не видел противников, хотя различал очертания лестниц и стеллажи у входа, потому что в комнате за моей спиной по-прежнему горели факелы.

Можно было попытаться достать факел из держателя и попробовать посветить им вокруг, но здесь так много хлама и паутины, что я думаю, от огня всё это полыхнет. Вполне возможно, что факелы в одной комнате и темнота в другой — ловушка на идиотов. Кроме того, идиоты могли специально поджечь находящиеся в комнате вещи, чтобы таким образом попробовать расправиться с неизвестным противником. А дальше всё понятно: огонь выжигает кислород, густой дым расходится по всем комнатам, и кашляющего идиота, который приник к полу и пытается дышать через тряпку, легко добивает притаившийся противник.

Можно было достать из убежища фонарик, но я пока не спешил это делать. Идти внутрь я пока тоже не собирался.

Я сделал пару шагов назад, выходя из комнаты и оглянулся, но рогу не увидел. Тот опять ушёл в инвиз и заткнулся. Уже хорошо.

Итак, кто может ждать нас в старом помещении? Если в первой комнате нас ждали орки, значит и во второй можно наткнуться на что-то из фольклора землян. Вопрос, на что именно, и причём здесь старая комната.

Первыми на ум шли призраки, но поколебавшись, я отбросил этот вариант. Призраки, как и прочие бестелесные сущности — крайне сложные противники, в миссии F-ранга их точно не встретишь. Убиваются эти твари только освящённым, божественным или иным оружием, которое бьёт чем-нибудь ещё, кроме физического урона. Не наш случай: если нам здесь встретятся призраки, мы тупо сдохнем, потому что рога — ссыкло, а у меня нет подходящего оружия против таких созданий. Я не уверен, что гранаты с огненным уроном нанесут призракам, привидениям и прочим духам какие-то повреждения.

Пока я раздумывал, кто может таиться во мраке, ситуация разрешилась сама собой. У потолка комнаты начал светиться большой синий шар, рассеивая мрак: похоже, заработал артефакт освещения. А еще рядом с ближайшим стеллажом раздалось шуршание и спустя секунду, за которую я успел отойти ещё на пару шагов, в проход между комнатами выбежала маленькая чёрная крыска.

Зверёк уселся на задние лапки, поднял повыше мордочку и принюхался, двигая носиком.

Это выглядело бы умилительно, если бы происходило вне зоны миссии. Здесь и сейчас меня пробрало до пяток. Граната с уроном холодом пролетела по дуге над крысой и приземлилась за первыми стеллажами, где и рванула. Экономить в такой ситуации точно не стоит: если я правильно понял ситуацию, маленький забавный зверёк — лишь предвестник будущей крысиной лавины, от которой в пустых комнатах некуда спрятаться. Если сложность увеличивается с каждой следующей комнатой, крыс будет больше, чем "очень много", и не думаю, что все будут такими же мелкими.

Я не рассчитывал, что граната поразит всех зверюшек, и бросал ее с одной единственной целью — убить крыс, которые могли находиться у входа. И сейчас рванул в комнату, чтобы успеть заскочить на лестницу и биться с крысами на маленькой площадке, где смогу скидывать их вниз, и где меня не погребут под собой.

Разумеется, я мог ошибаться. Возможно, здесь находится одна-единственная крыса, и я сейчас бегу к каким-нибудь мимикам, которые замаскировались под все здешние вещи... Нет, сомнения прочь: я уже слышу многоголосое попискивание и вижу с десяток промороженных трупиков.

Когда я бежал мимо первой крысы, маленький милый зверек с глазами-бусинами прыгнул в мою сторону... и сразу отлетел от удара мечом.

Я промчался через зону взрыва ледяной гранаты — в лицо ударил холод, от ледяного воздуха перехватило дыхание. Я пробежал по покрытому инеем полу, заскочил на первую ступеньку и мельком взглянул в сторону центра комнаты, продолжая подниматься.

Разъяренные крысы уже прошли зону взрыва и преследовали меня по лестнице: задирали вверх узкие мордочки, пытались вырваться вперед, чтобы прыгнуть мне на ноги. У пары мелких крыс получилось, но я ударами ладони сбил засранцев.

В середине лестницы ступени заскрипели. Я замедлил шаг, ухватился за перила, чтобы не рухнуть вниз, если сломается ступенька. Упасть в объятия крысиной стаи — равно смерти. Подняться и забиться в угол, где хоть как-то можно отмахиваться от тварей, мне уже не дадут.

Лишь забравшись на самый верх площадки, я обернулся, и сразу махнул клинком, разрубая бегущих ко мне крыс. Лезвие не замедлилось, пролетая через монстров, но особо ситуации это не помогло — ко мне уже спешили следующие твари, и было их больше, чем "очень много".

Лестница затряслась, заскрипела, когда по ступеням ко мне хлынул бугристый серый поток. Я снова махнул клинком, убивая ближайших монстров, но тварей было слишком много — я разрубил пятерых, но две успели прошмыгнуть по дуге и вцепиться в меня сзади. Одна укусила меня за лодыжку, вторая — вгрызлась зубами в икру и попыталась когтями продырявить штаны. Обе отправились в ад, когда я полоснул по ним мечом. Правда, остальные крысы использовали заминку по-максимуму, и теперь на моих ногах висело уже четыре твари. Пока я сбивал их, крыса помощнее, прячущаяся в основном потоке, прыгнула на перила, а потом — на меня, целясь в грудь. Я отмахнулся рукой, отбивая тельце в сторону, и снова дернул мечом, разрубая зубастых и когтистых зверушек.

Будь у меня время задуматься, я бы нашел несколько выходов из ситуации, но когда на тебя прет волна мелких монстров, ты не можешь себе позволить трезво размышлять, как не может придумать лучшее решение проблемы человек, чьи ботинки облили бензином и подожгли. В критических ситуациях мозг отключается, на первый план выходят инстинкты. К тому же, здесь не шахматы и не пошаговая стратегия, где оппоненты ходят поочередно.

Я рычал от боли, топтал и резал ближайших крыс, сталкивал их вниз с лестницы, но тварей не становилось меньше. Тогда я двумя ударами клинка вырубил ближайшие ступеньки на лестнице — лучшее, что я придумал, вертясь, как вьюн на сковородке.

Отсутствие ступеней замедлило, но не остановило тварей: теперь те лезли по перилам. Когда я срубил и перила, молясь, чтобы лестница не рухнула, твари полезли по доскам, к которым приколачивали ступени и по столбам, на которых стояла лестничная площадка.

Дальнейший бой для меня смазался в бесконечные удары, пинки, вспышки боли и постоянный страх получить крысиными зубами в место, для которого я при первом же посещении китайского рынка куплю защитный гульфик.

Гора серых трупов под лестницей росла очень быстро, но нападающих меньше не становилось. Тем не менее, даже несмотря на пищащее серое море возле лестницы, я экономил последнюю ледяную гранату, на случай, если комната таит иного, еще более неприятного противника.

Крыс набежало столько, что ветхие ступени скрипели и трещали под массой грызунов. Это только кажется, что грызуны маленькие, потому весят мало. Во-первых, крыс на лестнице — многие сотни. Во-вторых, в толпе попадаются и крупные монстры — размером с Бакса, только гораздо упитаннее, с подранными ушами и шрамами на мордах. Они скачут или же тяжело пробираются вверх даже не по ступеням — по живому ковру из мелких собратьев, придавливая и сталкивая тех вниз.

Очередная крыса вцепилась зубами в клинок. Я дернул рукой. Клинок освободился, располовинив череп твари и описал полукруг, разрубая тушки.

Я был быстрее, сильнее, но их слишком много. Я стою на телах, так как не успеваю одновременно сражаться и выбрасывать трупики вниз. Если залезть на перила, я смогу перепрыгнуть на стеллаж... и он наверняка обвалится вниз, хороня меня под собой. Черт!

Силы таяли, как зарплата, которую Серега носил домой. Меч становился все тяжелее. Мысль уйти в убежище, где восстановлюсь и потом вернусь с прежними силами, становилась все более навязчивой. Можно поджечь здесь все огненной гранатой, уйти в убежище и вернуться спустя несколько часов. За это время здесь задохнутся все твари, включая скрытника.

Но решиться на геноцид стаи я не успел: когда поток крыс ослаб, из-за стеллажей вышел крысиный король. Крысолюд.

Существо выглядело, как огромная крыса, только шагало на задних лапах, тяжело опираясь на деревянный посох. Туловище крысы накрывала рваная накидка, на шее и передних лапах болтались многочисленные веревочки, фенечки, амулеты. Значит, тварь еще и относительно разумна. Черт...

Крысы, будто по команде, отхлынули от меня.

Крысолюд же, сверля меня взглядом, зашипел и принялся посыпать посох серым порошком. Закончить волшбу у него не вышло, я ждал как раз этого момента: когда дела станут еще хуже и на меня выйдет босс комнаты. Я слишком устал, чтобы вывозить еще и это чудище, от которого не знаешь, чего ожидать.

Ледяная граната полетела по дуге в центр крысиного войска. Артефактный шарик громко цокнул, приземлившись на каменный пол рядом с крысой, и взорвался.

В воздухе закружились снежинки. Шерсть крысиного короля заиндевела, монстр повел посохом, видимо, пытаясь наколдовать какую-то защиту, но замедлился и застыл ледяной статуей, как и все войско, собравшееся рядом с ним.

Я добил полсотни выживших крыс, затем смог нормально оглядеться и понял, насколько эта комната огромна. Здесь сотней квадратных метров архитекторы не ограничились: помещение было размером с участок, на котором стоял дом, где жила семья Сереги.

Надеюсь, что здесь найдутся системные вещи. Но думать о их поисках буду потом.

Кстати, таймер не появился. Значит, где-то бегают последние крысы.

Ноги ужасно болели, их за последние пятнадцать минут только и делали, что жевали и царапали. Твари порвали штаны, и лохмотья ткани прилипли к окровавленной коже. Я боялся посмотреть на свои конечности, мне казалось, что монстры порвали и мышцы, и сухожилия, однако умом я понимал, что если могу стоять и даже ходить, то с мышцами все в порядке, крысы до них не добрались. А кожа... Кожу и восстановить можно. Те зелья, что у меня есть, хотя бы кровь остановят и немного подлатают конечности. Как выйду с миссии — куплю хорошее лекарство и окончательно подлечу рубцы и шрамы.

Я вызвал ополовиненный пузырек с зельем и сделал три глотка. Хватит, чтобы остановить кровь, остальное лучше втереть в раны. Но не в этой комнате — обмазываться зельем стоя на крысиных трупах меня совершенно не тянет.

Я взялся за перила левой рукой, кое-как перебрался через дыру на лестнице и пошел вниз, опираясь на меч, как на трость. В кроссовках хлюпала кровь, под ногами хрустели крысиные кости, трещали ступени. Впервые мне неприятно идти по чему-то мягкому.

Когда я дошел до каменного пола, из мешанины мёртвых тел ко мне метнулась самая обычная крыса. У меня уже не было сил, чтобы подловить ее на бегу, потому крыса прыгнула на ногу и повисла, впившись зубами в мясо. Я поднял меч и резанул по хребту твари.

Таймер все-равно не появился. Позже придется искать недобитков. Хорошо, что на меня больше никто не кидается: сейчас я малость не в форме.

Промороженные крысы хрустели под моим весом, кроссовки скользили, но я все-же добрался до крысолюда и оценил свой посох.

Я аккуратно взвалил на плечо тело соратника. Зелье слегка затянуло рану, но тревожить ее сверх меры не стоило, пока не донесу тушку до туманного портала. А дальше уже как судьба решит: если к Димке будут благосклонны родственники, вызовут лекаря или зальют в него другие, более качественные зелья. А может, тихо придушат подушкой, пока в себя не пришел.

Пока последний участник миссии не уходит в портал, пространство, в котором эта миссия и проходила, никуда не исчезает. Потому я без опаски подошёл как можно ближе к туманном провалу, присел и распрямился, одновременно с этим толкая лежащее на плече тело. Димка молча улетел в туман.

Ну, с этим разобрались, теперь можно заняться и артефактами. Кинжалы и броню с "товарища" я снял и оставил на полу. Обыщу последних противников, а потом уже можно идти следом за скрытником.

Извлеченный из раны нож, к примеру, оказался F-ранговым, а у рыцарей ещё и мечи были, и перевязи с остальными ножами.

Но в первую очередь — маг. Не потому, что есть какие-то правила обыска, или у него я заметил нечто ценное, просто он ближе.

Я подошёл к обгоревшему телу и тоскливо вздохнул. Лучше бы этот маг оказался каким-нибудь магом-рыцарем, с мечом и в доспехах, тогда бы хоть что-нибудь из его экипировки уцелело. Сейчас же тканевые тряпки тлели, и ничего из них не опознавалось, как системный предмет. Сомневаюсь, что это подлежит восстановлению. На руках нет колец, браслетов, на шее украшения так же отсутствуют. Единственная добыча — три серебряные монеты из сумки на поясе.

Мне не нравятся побрякушки на руках, татуировки и пирсинг я бы тоже никогда в жизни делать не стал, но сейчас я искренне жалел, что маг тоже не любил украшения, или же не надевал их по правилам какой-нибудь магической секты. Меня больше порадовало бы, будь он любителем пирсинга, колец, и в кошеле носил артефакты на все случаи жизни.

Хотя, как знать, сумел бы я тогда достать его взрывом огненной гранаты.

В ладони маг держал обугленную прямоугольную деревяшку. Интересно, деревяшка была артефактом? Той самой штукой, которая швыряла молнии? Или чем-то значимым лично для мага?

Сейчас уже не поймёшь.

Вторым номером шёл недожаренный рыцарь, которого сплетённые из теней существа поразили в спину. Этого эстетически приятнее будет обыскивать, потому как лицо у него уцелело.

Доспехи хорошенько так перекорежило: рваный металл на спине торчал краями и наружу, и внутрь. Чтобы достать рыцаря из скорлупы, пришлось знатно потрудиться: сперва я разрезал ремни, а потом снял куски доспеха по частям, без опаски касаясь рваных частей металла: доспех уже не опознавался системным предметом, а потому и порезать меня не мог.

У этого сумки на поясе не было, как не было и колец, но это понятно: попробуй засунуть руку с побрякушкой в латную перчатку, а потом еще и мечом орудовать. Если и сможешь, палец после битвы так опухнет, что в следующий раз в перчатку не залезет.

Зато на груди рыцаря я нашел крохотную вытянутую шкатулку, висящую на шнурке. Обычные предметы на шее не носят. Ну-ка, что мне приготовил запасливый противник? Быть может, золото? Или бриллиант? Хотя нет, скорее он спрятал туда украшение.

Незнакомые вещи лучше голыми руками не трогать. Поэтому я обрезал кинжалом шнурок, снял с шеи рыцаря шкатулку, и действуя кинжалом и метательным ножом, аккуратно ее открыл.

Внутри прятался крохотный портрет девушки, нарисованный карандашом на клочке грубой толстой бумаги.

Мне на секунду даже неловко стало. Кто-то не дождется домой своего пробужденного. Будь я менее запасливым, не приготовь зелье, и рядом с рыцарем лежал бы Дима. Не купи я гранаты — сам лежал бы здесь, зато рыцарь был бы жив.

Зелий у бойцов я не нашел, хотя на месте тройки я в первую очередь запасся ими бы. Видимо, маг еще и исцеления не чурался.

Оба рыцаря принесли мне восемь метательных ножей, две перевязи для них, два искореженных доспеха (пометка себе самому — в будущем по возможности обращаться со всем имуществом противника, как со своим), два меча, и две одинаковых шкатулки. У второго рыцаря я нашел такую же шкатулку, пусть и залитую кровью. Рисунок по краю испачкался в крови, но остальная часть была один в один с первым изображением. У мага на шее ничего не нашлось, но обугленная деревяшка в руке вполне могла быть такой же микрошкатулкой.

Загадки мертвецов... Либо против меня выступала шведская семья, либо троица принадлежала к культу или иной организации, а дама, изображенная на рисунках — какая-нибудь богиня, духовное лицо или глава организации.

Мечи, кстати, были одинаковыми и выглядели так:

Я вызвал громовой клинок в правую руку, левую ладонь на секунду завёл за спину и через секунду сжимал в ней метательный нож. Жаль, что я пока не могу пользоваться убежищем без голосовой команды — Кирилл наверняка обратил внимание на моё бормотание.

Итак, доспехов на противнике нет. Значит, можно метнуть нож в ногу, и если попаду достаточно удачно, хромой Кирилл от призрака не убежит. Конечно, ситуация немного странная — призрак проник через стену и зашёл в город так далеко, где и задрал обессиленного и израненного после миссии сборщика, зато в этом ничего уголовного. Грустный и несчастный случай. Промоют головы патрульным на очередной планерке и забудут, а главное — никто не будет его искать и расспрашивать тех, с кем у него был конфликт, понятно, что убийца — призрак.

Удивлён, что Кирилл не дождался, когда я пройду дальше по тропинке и не атаковал меня со спины. В его случае, с навыком отвода глаз, это стало бы лучшим вариантом. Правда, на его месте я бы тоже так делать не стал: не потому, что "честнее биться лицом к лицу", а потому, что человек должен знать, за что именно он умирает.

Но не всегда. Если бы я вышел против противника, в разы превосходящего меня по силе, то не стал бы заморачиваться насчёт объяснения своих поступков живому человеку. Меня бы удовлетворил разговор с трупом.

— Может, найдём для выяснения отношений место получше? — предложил я. Всё же отсюда видна дорога, и пусть автомобили не ездят так же часто, как до апокалипсиса, как только начнётся бой, мы привлечём внимание прохожих, если такие будут. А то и патруля, что совсем нехорошо.

— Не беспокойся, я быстро, — буркнул Кирилл, сжимая клинок.

Мужик явно уже кого-то убивал, раз не колеблется и не затягивает разговор. Но я не забыл, что он трусоват. Даже не потому, что отказался от драки, когда я предлагал — скорее потому, что ни разу не был на миссии: думаю, раз уж пропали мы одновременно, Кирилла выдернули по той же причине — слишком мало пройденных заданий. Вряд ли он воспылал отомстить за своих, потому согласился на миссию от системы.

Я уже вызвал оценку на его предметы. Оружие у него самое обычное — F-ранговый меч с физическим уроном. Разломается в первой же битве. А ещё я успел оценить его кольцо, на которое мужик делал ставку. Оценка — чудо.

Пока мы с Русланом шли из дома на задний двор, я лихорадочно думал, как лучше выйти из ситуации с минимальным ущербом. На драку я согласился под влиянием момента, и только потом уже понял, что на импровизации вывезти может и не получиться: в скорости мужик превосходит меня минимум в полтора раза, и раза в два — в силе и крепости. И если последние не так важны, главное — не попасть под удар и бить сильнее, то со скоростью уже проблемы: в прошлом мире я за счет скорости и вывозил, знаю, насколько она важна.

Шагая через прихожую вслед за мужиком, подумал запереть за ним дверь, но поступок трусливый, да и выходить рано или поздно придется. Проверил, насколько легко выходит из ножен кинжал, но доставать пока не стал.

Прошли мимо граблей, вил и старенькой метлы, оставленных под навесом. Я быстро осматривал домашний хоз. инвентарь, прикидывая варианты, как его можно использовать, но ни метла, ни что-либо еще Руслану вред не нанесет. Нужно будет кастет купить, как раз для случаев, когда противника нельзя убивать, а избежать драки нельзя. Ну или не хочется.

А вот когда увидел Бакса, план сложился. Кстати, после того, как закончим, пса нужно будет забрать с собой: пока они его просто голодом морят, а если я отделаю Руслана, могут и отравить. Я уверен, что сама Е-ранговая мразь крысиного яда в чеплашку и насыпет.

Но это если план сработает, и я не останусь валяться здесь, сплевывая кровавые слюни и крошку зубов.

Руслан вышел на середину двора, вальяжно обернулся. В глазах — превосходство.

Отсюда нас не увидят из окон кухни, и хорошо. То, что я собираюсь сделать, лучше проворачивать без лишних свидетелей.

— А что ты получил-то? Какую способность? — спросил я на удачу. Вдруг ответит.

— Серьезно? У нас сейчас совсем о другом разговор, толстый. Я так понял, ты нас не уважаешь: пришёл к нам домой, оскорбляешь короче, не ценишь отношения, — сразу перечислил основные моменты жених сестры. — Типа думаешь, самый крутой?

— Ну всяко покруче тебя, сидящего на шее Алисы, — пожал я плечами.

Бакс встал сбоку от Руслана и тихо зарычал на него, по повышенным интонациям понимая, что происходит что-то нехорошее. На пса Руслан смотрел с опаской — еще не привык, что обычные звери для него уже не представляют угрозы.

— Слышь, это не твое дело, чем я занимаюсь.

Как только начнется бой, нужно действовать быстро. И бить нужно первым, потому что после удара Руслана я могу и не встать. Лучше не дать ему нанести ни одного удара.

— Да вообще не спорю. Мое дело — забрать деньги за съем жилья, уладить ситуацию с псом и уйти в закат.

— Деньги ты не заберешь, две недели еще не прошли. Да и туго сейчас с деньгами, так что и через неделю не факт, что сумма будет.

Чего и следовало ожидать.

— Мы так не договоримся.

— Я так-то не говорить с тобой вышел, толстый, — качнул головой Руслан и сжал кулаки. — Вообще зря ты на Алису...

— Бакс, фас!

Я не был уверен, что пес послушается: команду он знал, но кинется ли на знакомого человека? Но это и не было важным: главное, что Руслан резко повернулся лицом к псу. Я сразу метнулся к противнику, хватая его левой ладонью за горло. Правая ладонь уже держала кинжал возле лица придурка.

Бакс не стал отсиживаться в стороне: метнулся к мужику, ухватил его штанину и отлетел от удара второй ногой. Второй раз кидаться не стал: лишь лаял, не рискуя подойти.

Руслан схватил меня за ладонь, которая впилась в горло, другой рукой вслепую отмахнулся и попал мне тыльной по лицу. Я едва не поплыл, но сжал рукой горло засранца настолько сильно, насколько смог и рявкнул:

— А ну тихо! — рявкнул я. — Шевельнешься, и придется копить деньги на лекаря и новый глаз! И не думай, что это — единственное, что я тебе отрежу!

Второго удара не последовало, и это понятно: острие кинжала застыло в паре сантиметров от глаза придурка, тот от испуга даже дышать перестал. С его скоростью можно было перехватить руку раньше, чем я пойму, но для этого нужны яйца и твердая уверенность, что успеешь сделать задуманное. Руслан пока не привык к своим силам, и не знал, на что именно способен.

— Слушай меня, скотина, — тихим и ласковым голосом сказал я: по моим наблюдениям, психов с перепадами настроения боятся сильнее, чем буйных. — Про превосходство твоего ранга над моим тебе не соврали, но это не помешает мне навестить этот дом ночью, засунуть тебя в убежище и достать оттуда на крыше девятиэтажки. Я, мать твою, буду с этого дня распускать слухи о твоих суицидных настроениях: готовить почву. И не думай, что тебе помогут органы: кто видел наш бой? Никто. Кто поверит, что пробужденный F-ранга размотал E-рангового? Никто. А теперь скажи, что все понял, и будешь хорошим мальчиком.

— Я... я понял.

Я отпустил Руслана и отошел подальше, не спеша убирать кинжал в ножны. Кидаться на меня мужик не стал: посмотрел на меня дико и полез в карман за сигаретами.

Лицо болело: если не доберусь до зелий сегодня, буду веселить народ синяком размером с самомнение Руслана.

Хорошо, что Руслан не использовал боевой навык, если у него такой есть. Я свои навыки не использовал, как и кинжал в тело придурка не втыкал. Бой проходил под моим контролем, и за пределы бытовой потасовки не вышел... не считая угрозы выколоть глаз. Только вот я не мог гарантировать, что справлюсь с мужиком, не убив того в процессе, если бы он использовал что-то боевое. Кинжал я точно не погнушался бы использовать вовсю.

Руслан за мной не пошел, и в дом я зашел один.

— А... где Руслан? — растерянно спросила Алиса.

Интересно, что сестра не побежала проведать жениха. Многое говорит об их отношениях.

Вася после попрания своего кумира тоже выглядел пришибленно, лишь Саша вел себя расслабленно и спокойно.

— Мы поговорили и он решил подождать снаружи, — присел я за ближайший стул. — Кстати, какой у него навык появился? Вася? Саня?

— Навык из артефакторики, позволяющий работать с рунными камнями, — голосом прилежного ученика сказал Саня, и посмотрел на шикнувшую сестру. — Чего? Это же не было тайной, он всем хвастался.

— Спасибо. Так понимаю, денег на оплату проживания у вас нет?

Алиса медленно кивнула.

— И через неделю тоже не будет?

— Сейчас все сложно...

— Да чего сложного? Отправь своего Руслана в шахту, пусть руду добывает. В день по десять тысяч можно получать!

— Там может быть опасно!

Нет смысла спорить.

— Или я получаю деньги сейчас или съезжайте. Час на сборы. Саню оставляйте — будет убираться дома, дорожку от калитки прополет, петли калитки смажет, печку временами топит, остальные — вон. Восемнадцать вам есть, взрослые, должны выжить. Секрет выживания прост: осколок, пробуждение, сбор трав.

— Да ты прикалываешься! — нервно выдал Вася. После того, как Руслан не вернулся, пацан растерял свою уверенность.

— Рот закрой. Это не я сейчас попытку избить родственника допустил. Как вы там говорили, "главное в жизни — семья"? Чего-то после таких высокопарных слов я не видел, чтобы вы пробужденных разнимали. Вон отсюда, иначе я звоню участковому.

Сестра молча ушла в комнату и спустя минуту вынесла мне тонкую стопку купюр, и швырнула передо мной на стол. Что и требовалось доказать.

Выяснять, где они взяли деньги, не стал, лишь пересчитал. Всё было в порядке, сумма соответствовала прописанной в договоре. Я немного помедлил, и таки проверил одну из пятитысячных купюр на свет — не то, чтобы я сомневался в подлинности купюр, скорее — выразил отношение к родственникам.

Алиса в ответ на жест по-змеиному зашипела и вышла с кухни.

— Другое дело... Ладно, успехов. Через месяц зайду снова. А может, и раньше, чтобы проверить, как вы тут без меня справляетесь.

И вышел из дома. Прошел мимо Руслана, который сидел на лавочке и докуривал сигарету, держа окурок дрожащими пальцами. Понимаю, не каждый день видишь лезвие ножа перед глазом. Это тебе не весело забивать кулаками брата невесты на заднем дворе.

Но ладонь я на всякий случай держал на рукоятке кинжала.

— Бакс! Уходим, нам здесь не рады. Рядом!

Пес послушно потрусил в шаге от меня.

По-моему, посещение родственников прошло удачно: получил пса и деньги свои отвоевал. Если все пройдет, как надо, через месяц загляну сюда с новым рангом, и если к тому моменту Руслан придёт в себя и возжелает реванша, смогу размесить его на кулаках.

Пес шел рядом, шумно дыша и помахивая хвостом. Временами отбегал к ближайшим столбам, нюхал их, помечал, и довольный возвращался ко мне, получить порцию почесываний. А когда нам попалась лужа, принялся жадно лакать мутную воду.

— Черт... Бакс, фу! Ко мне!

Но пес не желал отходить, пока не напился. Ничего, мы ещё сделаем из тебя образцовую псину.

Первым делом я добрался до ВДНХ. Деньги были: переодеваясь, в карман спортивных штанов положил пятерку, плюс еще двадцать от Алисы, но гранат я не взял. Не знаю, сколько уйдет на покупку зелий, и лучше оставлю запас. Боеприпасы возьму после того, как высплюсь и достану деньги из убежища.

Зато взял поводок и ошейник для пса. Ошейник сразу надел, затянул потуже. Баксу обновка не понравилась, но снять ее пес не пытался. Это когда он еще щенком был, воевал с первым ошейником: пытался просунуть лапу между шеей и ошейником, рвался и скулил, но потом вроде бы привык.

Водить его на поводке я не собирался, но если буду надолго где-то пропадать, стоит пристегнуть Бакса к столбу или какой-нибудь ограде, чтобы не ушел домой.

Зельевар обосновался в пяти кварталах от захваченного китайскими торговцами ВДНХ, на месте автокафе coffee machine. Кофе людям теперь не особо требовался, да и люди на машинах стали ездить в разы реже. Теперь автомобиль — в самом деле статусная вещь, показывающая, что бумажник у тебя действительно пухлый. Литр бензина за шестьсот рублей — это не шутки. Чего поделать, сейчас с добычей нефти, её переработкой и отправкой бензина по городам действительно туго. Хотя по-настоящему богатые люди давно пересели на электрокары или купили за бешеные деньги что-то летающее, будь то крупный ездовой питомец или те же аэроскейты.

Когда-то на стенах автокафе были рисунки бургеров, хотдогов и стаканов коллы с ценниками, но хозяин точки сменился и закрасил белой краской все рисунки и надписи.

Я постучал костяшками пальцев по крохотному замызганному окошку.

— Миша!

Спустя десяток секунд окошко открылось, в оконном проеме показалась голова тощего очкарика с длинными засаленными волосами.

— Серега? Извини, но для тебя у меня ничего нет. Если через месяц придешь, баночки три найдется.

Обычно Миша откладывал для Серёги бракованные зелья, но сегодня не тот случай, не до экономии. Да и вообще, стоит переходить на качественные зелья.

— Да я не за браком. Мне бы что-нибудь от ран, и посильнее. На последней миссии здорово досталось.

— Насколько здорово?

— Тысяч на десять, думаю, — задрал я штанину. — Только что-то действительно хорошее. Если зелье не поможет, у меня возникнут подозрения, что ты вручил мне недостаточно качественный продукт.

Миша высунул голову, посмотрел на ногу и присвистнул. А когда услышал про возможные подозрения, посерьезнел:

— Есть за восемь, именно от ран. И, Серёга, давай договоримся сразу — давай без этих твоих ультиматумов. Мне не нравится, когда на меня давят. Хочешь — иди ищи другого зельевара. Я тебе сразу могу сказать, что если ранам дня три, зелья бесполезны, даже до шрамов раны не доведут, тут к хорошему целителю идти надо. Если ты вдруг не знал, зелья — не панацея, чем больше времени прошло с момента нанесения раны, отравления, ожога и прочего, тем слабее они действуют.

А вот о таком я действительно не знал. Хорошая информация.

— Тогда дай-ка еще бутылек хорошего зелья от ран. И какого-нибудь слабенького от ушибов, если у тебя такие есть.

Не хочется мне завтра светить синяком на пол лица.

— Тебе проще взять зелье общего исцеления за двенадцать тысяч и сейчас его выпить: раны и ушибы уберет. Ну, и на будущее именно его и рекомендую. Организм почистит, если у тебя есть слабая язва или ещё какие внутренние болячки, то... нет, не уберёт, для такого всё же целитель нужен или врач, но болезнь будет беспокоить меньше.

— И как это сочетается с твоими словами, что чем больше времени проходит с момента появления недуга, тем слабее действует зелье?

Миша улыбнулся и развел руками.

— Ладно, давай тогда зелье общего исцеления и одно для ран, которое за восемь.

— Может, тогда два возьмёшь? На миссиях чего только не случается.

— Побойся бога, Миша. Я ведь у тебя совсем недавно слабейшие зелья покупал, откуда у меня лишние восемь тысяч?

— Но ведь одну лишнюю восьмерку наскреб.

— К сожалению, кошелек у меня не бездонный. Давай уже свои зелья.

Служебный мотоцикл доставил Артема Беспалого к очередному месту происшествия. Следователь кивнул водителю и не спеша пошёл к группе людей, столпившихся рядом с телом. Еще два года назад, пока все не рухнуло окончательно, за такое разгильдяйство, как допуск гражданских на место преступления, ответственному за это человеку влепили бы выговор. Теперь же — в порядке вещей.

— Что здесь делают гражданские?! — мрачно осведомился он. — Все лишние — вон. Живо.

Самое неприятное, что может быть работе следователя в последние годы — выезжать на места преступлений, обнаруженные патрулями пробуждённых. Чёртовы отбросы в армейском камуфляже, в полицейской форме и даже в чёрной или пятнистой форме охранников.

Нормальные люди в патрули не идут. Да, платят неплохо: сто тысяч в месяц, да и работать особо не нужно, только слоняться по улицам с крохотной вероятностью встретить монстра. Защитники на стенах оберегают город в разы лучше и получают в разы больше — девяносто девять монстров из ста погибают на подходе к стене.

Зачастую патрульные околачиваются в барах, или прячутся от жаркого солнца во дворах. Новоявленная структура напоминает не защитников города, а личную армию начальника УМВД России по Амурской области.

Проблема в том что большинство вызовов поступает как раз от патрулей.

Как было раньше. На место происшествия выезжала следственно-оперативная группа: следователь, следователь-криминалист, оперативный сотрудник, эксперт МВД. На месте ждал участковый.

Именно осмотр места происшествия является краеугольным камнем всей экспертной работы в полиции. Как отработаете на осмотре, какие следы обнаружите и изымете, так впоследствии и будет организована работа экспертов по уголовному делу. Поленитесь, привезете какую-нибудь ерунду — ну и будет потом вывод по экспертизе, что следы непригодны для идентификации личности или они оставлены лицами, которые не имеют отношения к преступлению.

Как происходит дело сейчас. Штат сильно поредел, людей не хватает, и взять их неоткуда: те, кто достаточно умен, чтобы пробудиться, идут в осколки, а дальше — в сборщики, в боевые группы, работающие на стене, за стеной, или просто ходят на миссии и тем себя обеспечивают. Так как людей не хватает, на место происшествия может выехать едва ли не уборщица. Зачастую никого не посылают: патрули сами снимают на камеру место преступления, дают комментарии ранениям, найденным вещам и отвозят труп в морг. Все. Дальше работа патологоанатома, и если он не находит ничего подозрительного, дело закрывают.

В последнюю неделю количество смертей в разы выросло. Пробуждённых, которые ни разу не были на миссии, система отправляет туда принудительно. Не удивительно, что большинство из таких неподготовленных людей, выдернутых на задание без оружия и доспехов, возвращается обратно мёртвыми.

Артём дошел до тела, мельком осмотрел его и сказал патрульному с нашивкой командира патрульной тройки:

— Докладывай.

Вопреки ожиданиям, доклад прошел по форме: кратко, лаконично. Услышали крики прохожих, за две минуты добрались до места происшествия и увидели тело. Осмотрелись, заметили призрака, который двинулся через проезжую часть и почти добрался до ближайшей жилой многоэтажки. Уничтожили. Судя по скорости чудовища и лёгкости, с которой с ним справились, призрак был ранга Е или F. Тело не переворачивали, ничего не трогали, так как научены, что все должно оставаться так, как найдено, чтобы не усложнять работу экспертам.

Судя по характеру ранений, человек действительно умер от лап призрака. Скорее всего, его выкинуло сюда с миссии, где он и наткнулся на монстра. Сбежать от призрака можно легко, но этому помешала рана на ноге.

А вот насчёт этой раны возникали вопросы. Именно такие следы остаются от метательных ножей, но ножа ни в ране, ни возле тела нет. А ещё отсутствует оружие, без которого пройти миссию практически нереально. И что-то в последнюю неделю патрули слишком часто находят безоружные тела умерших на миссии людей. Понятное дело, если люди дрались с другими людьми или разумными тварями, после смерти и до исчезновения тел их успевали обезоружить и снять защитное снаряжение. Но ведь этот умер уже здесь, от лап призрака.

— Где оружие мертвеца?

— Говорю же, ничего не трогали, командир, — нагло улыбаясь, сказал пробужденный. Наверняка оружие не выше Е-ранга находится в браслетах мутных патрульных. Получают в день больше трех тысяч, с продажи ножа получат копейки, но все-же тянут свои ручонки куда не нужно. Скоты.

— Если проверю пространственное хранилище твоего браслета, я не найду там пропавшее оружие?

— Нет. Но ты его не проверишь: насколько я знаю, по закону для проверки нужны основания для досмотра и согласование твоего начальства с моим. Как уладишь этот вопрос, обыскивай.

— Это простой осмотр.

— Ой, не надо. Визуальный осмотр не касается браслетов.

Артем вздохнул. Хотелось, как в старые добрые, прокатить патрульного в участок и продержать его там сутки, в воспитательных целях, но теперь о таком можно было только мечтать.

— Выяснили личность погибшего?

— Нет. Своим звони, может, у них есть зацепки. Фотографии я им уже отправил.

— Хорошо... Надо по домам походить, поспрашивать, видел ли кто что-то подозрительное.

— Удачи, начальник. Нам патрулировать нужно, и для поступления в твое подчинение нужно опять же согласовать с нашим начальством. Честно говоря, я бы с ребятами помог, но ты меня вором назвал. Хорошо, не убийцей.

Патрульные ушли. Артему оставалось лишь бессильно смотреть им вслед.

Развал. Везде все летит к хренам. Государство рушится, если еще не рухнуло. Начальник УМВД собирает свою армию, городская дума не отстает, вербуя сильных пробужденных и делая из них собачек, чья миссия — защищать господ. Денег на зарплаты уже не выделяется, гуманитарная помощь приходит реже, чем торговые караваны. Бензин стоит шестьсот рублей за литр...

Конституция послана. Если преступник полезен, силен или обладает чересчур хорошей способностью, которую нельзя изымать из-за риска утраты, он как-бы и не преступник, а гражданин, который оступился, но си-ильно раскаивается. Наемничество? У богачей есть персональные охранные компании. Взятки? Тут каждый второй этим живет.

Раньше можно было попробовать найти записи с камер, и при удаче — посмотреть, что здесь произошло. Теперь же большинство камер по городу не работают, и заменить нечем. И некому.

Существующая система идет к краху. Изнутри правоохранительной системы видно, насколько эта система шатка. Сотрудникам запрещают ходить в осколки в рабочее время, принимать миссии не рекомендуется: начальник саботирует развитие подчиненных, но ратует за развитие патрульных. Где он берет деньги на их содержание и на зарплаты полицейским? Непонятно, но точно не из государственной копилки — та уже год не отсылает деньги на зарплаты.

Стоило заикнуться об увольнении, так начальник попытался запугать проблемами в будущем — мол, "людей и так не хватает, ты что, мля, делаешь". Но его коллег будущие проблемы не останавливают, а значит, и его не остановят. Давно следовало уйти в свободное плавание.

Черт. Везде проблемы, все структуры трещат и работают по инерции...

Гораздо проще сказать, что еще не рухнуло. Свободная торговля вот цветет и пахнет. Китайцы подмяли под себя рынки, и теперь ходят по городу довольные и скупают недвижимость на берегу реки, с видом на Хейхэ. Вроде бы нехорошо, ущемляет патриотизм, но с другой стороны, есть у кого купить детские памперсы, которые — вот неожиданность — в ресурсных осколках не достать.

Если ничего не изменится, город ждут очень большие проблемы.

Система была сильна, когда города соединялись дорогами, по которым можно было ездить. Когда по небу можно было летать, не боясь нарваться на драконов. Когда у столичных пузачей не было своих осколков под стенами и в стенах. Сейчас Благовещенск, как и девять из десяти городов, превратился в форт. И лишь вопрос времени, когда этот форт возглавит новоявленный князек. Желающих занять столь удобное место чересчур много, и у каждого — личная армия.

А пока остается сидеть рядом с трупом и ждать не скорую помощь — оставшиеся врачи телами уже давно не занимаются — а УАЗик со взмыленным водителем, который с шести утра ездит по городу и собирает трупы.

Посещение библиотеки надолго не затянулось, и принесло плоды.

Бакса я пристегнул к перилам пандуса, наказал "ждать", и даже зачем-то сказал, что вернусь через полчаса. Возможно, мне, как и Сереге, не хватает общения, если я разговариваю с собакой.

У Сереги была здесь карточка: мужик мелькал тут пару раз в месяц, когда хотел посидеть в окружении молчаливых людей. Брал какую-нибудь книжку и садился за свободный стол.

Он и до апокалипсиса приходил сюда, иной раз с ноутбуком, до того, как родители погибли и ему и Алисе пришлось выбирать, какую технику выставить на продажу чтобы купить продуктов. Серега тогда не работал сборщиком, и при выборе между приставкой пацанов и ноутбуком почему-то проиграла техника Сереги.

Здешние женщины-сотрудницы отличались какой-то ненормальной доброжелательностью. На стойке стояла большая чашка с конфетами, вай-фай был бесплатным. С радостью могли помочь в поиске какой-либо информации, стоило лишь попросить, или могли дать удлинитель для зарядки ноутбука. Понимаю, почему Серега, которому не хватало тепла, здесь появлялся.

Я гадал, пустят ли меня сюда без документа, или пустят без документа, но за деньги. Проблем не возникло: Серегино лицо узнали и после того, как нашли в базе, запустили без карточки.

Компьютеры действительно стали новее. Для меня удивительнее даже не то, что кто-то помог учреждению, а то, что он смог достать именно игровые — судя по футуристичным корпусам — компьютеры. Наверное, везлось через Китай на заказ. Кроме как у улыбчивых азиатов нам брать технику и негде.

Итак, по питомцам. Секретов не было: для того, чтобы животное стало системным, нужно было таки взять его в осколок. В отличие от меня, собакен сможет в будущем развиваться через убийство монстров и людей, задавать же направление его прокачке буду я. К собственному удивлению, обнаружил информацию по прокачке, и там было указано, что питомцу можно даже интеллект качать.

А вот чтобы сделать Бакса своим питомцем, нужно обратиться к человеку с навыком "укротителя зверей". Он задействует способность и свяжет питомца со мной через систему. После этого хитрого действия пес станет чуть умнее, будет интуитивно воспринимать простой смысл слов и команд и сможет отправляться со мной на миссии.

Я поискал информацию, можно ли воскресить погибшего пса, но с этим все было грустно. Как с тамагочи старого образца, но если виртуального питомца можно было оживить, если засунуть иголку в специальное отверстие, то при гибели пса останется лишь молиться за его душу.

Через сервис яндекс карт нашел в Благовещенске список пробужденных "укротителей зверей". На весь город таких оказалось трое, причем два человека жили в центральном городе.

Нехорошо. Наверняка услуга будет стоить дорого, с настолько ограниченным предложением. К тому же на сайте единственного доступного мне специалиста был список услуг, но не было ценников напротив пунктов этого списка — второй звоночек по поводу того, что придется раскошелиться. И я даже примерно не знаю, сколько придется отвалить за привязку. Но однозначно, много. Вопрос в том, по чьей именно шкале будет располагаться это "много" — по моей, сборщика F-ранга, или по шкале толстосумов.

Адрес я записал.

Но Бакса брать с собой в осколок сегодня не буду. Если он пробудится, то станет в разы сильнее и может пересмотреть мой статус хозяина.

Я еще посмотрел советы по тренировке и прокачке собак, информацию, действуют ли на них человеческие зелья лечения — оказалось, не действуют, нужно варить специальные эликсиры для животных, информацию по восстановлению разломанных доспехов, которые уже не отображаются как системный предмет — да, восстановить такие было можно, но стоимость будет такой, что не сильно дороже будет закупиться металлом и оплатить ковку доспехов с нуля. И — да, я действительно могу сдать доспехи на переплавку. Кузнецам требуются качественные металлы, судя по объявлением на вкладке "куплю" сайта-барахолки. Не так сильно требуются, чтобы мастера предлагали за металл огромные, приличные или хотя бы пристойные деньги, но на приемлемые, в зависимости от редкости металла, можно было рассчитывать.

Адреса я записал.

После этого я завис на авито, оценивая объявления на этой же вкладке. Кроме того, существовали люди, которые скупали потроха монстров и заказывали определенные части тел или даже целых и живых существ, давая данные, где этих монстров можно достать. Плюс — я как живая ловушка для чудовищ. Минус — монстры F-ранга никому не требовались, да и вариантов предпоследнего по значимости ранга было мало. Зато поймай я дракона, виверну, лича или что угодно с ранга C и выше, смогу продать. Не знаю, что богачи планировали делать с этими монстрами — кормить с ложечки или приручать, но платили они огромные деньги.

Думается мне, скоро появятся мои преступные приятели и предложат прокачать меня побыстрее, чтобы закрыть всему Благовещенску, а то и ближайшим городам потребность в пойманных монстрах. Хорошо ли это? Ну, прокачка — безусловно дело хорошее. Но меня попытаются опекать, контролировать способности, которые я себе возьму, а это не слишком приятно. "Оценку", опять же, станут использовать. Сомневаюсь, что человек, чей навык оценки низок, сможет найти у меня навык SSS-ранга, но если моим статусом заинтересуется кто-то мощный, я влипну, потому что не смогу объяснить, откуда у меня на моем мелком ранге такой навык. И кто знает, до чего дойдет.

Еще есть нехороший вариант, в котором я соглашаюсь на сотрудничество, а когда не оправдываю ожиданий, или вдруг находится человек, которому навык "убежища" по мнению моих будущих кураторов, подходит больше, у меня попробуют мой навык изъять. У них не получится, и возникнет вопрос, почему? И мы возвращаемся к интересу человека с прокачанной оценкой.

Я поймал себя на том, что с минуту сижу, уставившись взглядом в экран. Кинул взгляд на часы и понял, что с начала моего серфинга по сети прошло двадцать восемь минут. Пора сворачиваться.

Ладно. Все, что я себе там напрогнозировал — это все проблемы будущего меня. Предложат прокачку — подумаю, что с этим делать, но слишком зависимым от бандитов не стану, и обговорю условия предоставления любой помощи. Бандиты народ такой — улыбаются, лезут под кожу, представляются лучшими друзьями, но в один момент все может кардинально поменяться, и тебя уже подвешивают за яйца, перечисляя мнимые или реальные долги. Попадись таким цепким ребятам Серега, добрый солнечный мальчик, сожрали бы.

Кстати, вот еще вопрос — от кого они узнали о моем навыке? И с чего этот внезапный интерес к пространственным карманам? И почему тот мужик сразу подошел ко мне и открытым текстом...

Хм. А вот как раз открытым текстом он ни про мак, ни про коноплю не сказал.

Думаю, эти ребята имеют какой-то выход на органы. В этом случае они могут выяснить как мое досье, в котором отмечен навык, так и узнать, обращался ли я с информацией о предложении выращивать наркотики. Нет, мне бы ничего не было, но второй раз со мной никто бы не связался. Не самый худший вариант. Или связался бы тот гавайский мужик с претензией "ты нас сдал, мой начальник огорчен".

Я вышел, отвязал Бакса и смотал поводок.

— Рядом.

Надо думать. Хорошие, умные преступники предложат мне взаимовыгодное сотрудничество, прокачают и не будут выставлять ультиматумы или пугать, пока их заказы будут выполняться. Я буду получать деньги, пусть и меньше, чем в предложениях на сайте, они — монстров. Возможно, придется перемещать людей, трупы, или тягать какие-то габаритные грузы из города в город.

Не слишком умные бандиты будут играть на страхе. Возможно, постараются подставить, чтобы я работал бесплатно, отрабатывая выдуманный долг.

Поживем — увидим.

Не хочется сознаваться, но мне впервые за пару последних лет интересно жить. Наверное, Апелиусу тоже нравилось при смене тел ощущать себя слабым и изо всех сил стремиться к силе.

До вечера больше ничего не произошло. Прогулялся с псом, вернулся в гостиницу, поел, поспал.

На следующий день смог переместиться с Баксом в убежище. Да, пса я решил пока оставить на территории своей способности. Хотел сразу закрыть его в доме, чтобы не лез в туман, но понаблюдав за ним с полчаса, убедился, что туда Бакс соваться не хочет. К туману пёс не приблизился ни разу, хотя беспокойства рядом с ним тоже не проявлял. Будто видел не туман, а какую-то стену, которую можно обнюхать, но не пытаться пробежать сквозь нее.

Пока Бакс носился по домику, вокруг него и обнюхивал всё, что можно, я убрал метательные ножи в магазинный полиэтиленовый пакет и закопал рядом с границей тумана, где землю уже не было видно за белым покрывалом. Один такой нож наверняка нашли возле Кирилла, и мне не нужно, чтобы это оружие лежало в доме, или в ящике скупщика. Через несколько месяцев, как всё уладится, их можно будет продать, а пока лучше пусть они находятся в земле. Если понадобится на очередной миссии, смогу их призвать.

Перед выходом на всякий случай запер пса в доме, засунул в рюкзак свиток. Накопленные деньги тоже разлеглись по карманам, и я вышел из убежища.

Свиток ушёл у скупщика за сто тридцать тысяч. Думаю, можно было выручить больше, если бы я вышел на надёжных людей, которые ищут интересные навыки на вырост, но таких пробужденных у меня на примете нет. Да и выручил я примерно столько, сколько и ожидал.

На этом продажа всего ненужного не завершилась. Я сходил по адресу крафтера-кузнеца, который жил в частном доме на севере города, едва ли не у самой стены, и сбыл покореженные доспехи и оружие, которые нашёл в крысином логове. За весь хлам получил девять тысяч. Два рыцарских доспеха, которые я предложил после того, как со мной рассчитались, ушли за тридцать, и это я ещё поторговался. Металл был довольно редким и стоил гораздо больше пятисот рублей за килограмм, но больше кузнец уже не давал. И судя по тому, что я увидел на сайтах, никто в этом городе больше не даст.

На вопрос, сможет ли он восстановить доспехи, мужик покачал головой: не его уровень. Зато заточил оба грозовых клинка и пообещал скидку, если в будущем мне что-то понадобится. С учётом того, что цены устанавливает он сам, и можно торговаться в процессе, слушать про скидку смешно. Надеюсь, обещание хотя бы немного смягчит жадность крафтера и приблизит меня к справедливым ценам.

После того, как стопка купюр в кармане стала действительно пухлой, я вздохнул свободно, едва ли не впервые после попадания сюда. Теперь можно купить себе хороший инструмент, да и после такой крупной траты останется достаточно налички, чтобы не рассчитывать, купить лишнюю гранату, продукты, или оставить деньги на зелье лечения. Теперь хватит на всё.

Один из магазинов, где продавали профессиональное оборудование для добычи руды, располагался возле китайского рынка "Три кита". Чтобы добраться туда, нужно было обойти центральный город и дойти до здания, в котором раньше находился торговый центр "Каньон". Раньше на втором этаже торгового центра продавали рыбные снасти, теперь же... Хотя нет — вижу, их и сейчас продают.

Я заглянул в магазин. Здесь все почти так, как было, только ассортимент преобразился. Теперь леска для спиннингов в десятки раз прочнее, судя по описанию на ценнике, и отдает металлическим блеском в тусклом свете потолочных ламп. Вместо крючков разнообразные приблуды: от хитрых металлических шариков — оружия Е-ранга, которое, стоит попасть в желудок твари, ощетинивается во все стороны острыми шипами, до специальных гранат. То, что теперь обитает в реках, на обычные крючки не ловится.

— Хотел что-то купить?

— Нет, просто смотрю.

Я вышел из магазина, полного ужасов почившего рыбнадзора и зашел в отдел с товарами для шахтеров.

Глаза сразу разбежались. На крюках, прикрученных к стене и на стойках лежали и висели резаки, похожие на рюкзак с гибкой трубой, ведущей к жесткому раструбу, из которого будет бить лазерный луч, кирки, лопаты, молоты, ломы, разнообразная и непонятная техника разных размеров, какие-то детские фигурки...

Я рассматривал вещи, и таки смог себе ответить, чем отличаются хорошие инструменты от посредственных. Бонусами.

Иваныч обычно взвешивал руду в сторожке, а потом камни раскладывались по коробкам и отправлялись наружу, под навес — ждать грузовичок.

Думаю, такой добычи от одного человека Иваныч не видел давно. Когда я вывалил на пол каменные цилиндры руды, в сторожке стало тесно. Охраннику, который охранял днём Иваныча и добычу, пришлось выйти наружу.

— Неплохо, неплохо, — медленно кивнул Иваныч, когда взвесил добытую руду. — Четыреста десять килограмм. Далеко не каждый столько способен добыть, поздравляю.

— А то! Ну что, тысяч на сорок хватит?

И тут Иваныч замялся, что само по себе было нехорошим звоночком.

— Слушай, Серега... Прости, думаю, хватит лишь на двадцать. Я не смогу заплатить тебе достаточно за всю добычу.

Пахнет кидаловом.

— В каком это смысле "не смогу"?

— Понимаешь... чёрт, не знаю даже, как объяснить. Ты слишком уж стараешься. Мне не нужно столько руды.

— Именно тебе? — вскинул я брови. — Может, ошибаюсь, но не ты здесь...

— Я не договорил! — неожиданно рявкнул Иваныч. — Будь добр, дай мне закончить!

Усач перевёл дух и продолжил, но тише, и во время монолога поглядывал на дверь, за которой скрылся охранник:

— То, что обычно добывается шахтёрской бригадой, рабочий УАЗик вывозит за один рейс. А ты сегодня столько надолбил, что придётся гнать второй. Бензин лишний раз жечь. Но хуже того, начнутся вопросы, почему сегодня добыли так много руды, а вчера и каждый день до этого — нет. Начальство спросит: почему впервые за год работы в осколке УАЗик ездил за рудой дважды? А я не смогу ответить.

Звучит странно, и не объясняет, почему я не получу деньги за свою добычу.

— Ну возникнут вопросы, и что?

— Я... в общем, я давно сказал начальникам, что шахта работает едва ли не на пределе, и ты сейчас этот предел на две десятых увеличил.

— И что? Я по-прежнему не понимаю, в чем мотивы лгать начальству.

— Да уже не важно, какие изначально были мотивы! Главное, что теперь есть установленная норма выработки, и ты изрядно её увеличиваешь. Начальство время от времени отправляет сюда проверяющих, но те идиоты ничего не смыслят в работе шахты и поиске рудных жил, зато очень хорошо умеют работать с бумагами. И с бумагами у меня как раз всё в порядке, — кивнул он на рабочие журналы. — Но твоя добыча — она ни к месту.

Какие-то скользкие у Иваныча отговорки. "Не важно, какие изначально были мотивы". Мне вот важно. Я именно этого и не понимаю.

— И чего мне делать, не посоветуешь?

Я думал, после таких откровений бригадира мягко подведёт меня к предложению типа "давай я за свои деньги у тебя половину руды выкуплю, но дам немножко меньше". Тогда вся предыдущая речь была бы логичной. Но старичок оказался хитрее.

— Давай, пока здесь нет охранника, ты заберёшь половину от добытого и продашь скупщикам, которые стоят во-он там?

Ух, и Иваныч, ух и альтруист! А как он здорово нашёл выход из положения! Ай-да молодец!

— А если я половину оставлю, чтобы ты учел ее в завтрашнюю норму?

— Придётся поговорить с охранником, сторожем и водителем рабочей машины, но думаю, смогу их уболтать закрыть глаза на несколько ящиков руды. Но завтра тебе придется пропустить смену, или на травы пойти. Поэтому лучше всё же продать квадруит дальше по улице.

— А не получится, что кто-то случайно увидит, как я продаю налево ресурсы организации, на которую работаю?

Иваныч раздражённо выдохнул.

— Серёга, вот посмотри на ситуацию здраво! Я помог тебе с часами, советы насчет бандитов давал, закрыл глаза на пропажу двух работников... — а вот и шантаж пошел. — ... так какой смысл мне подставлять тебя? Чтобы разрушить твоё доверие и оштрафовать на пять тысяч? Так ты зарабатываешь гораздо больше. Я так ценного работника потеряю: ты один несколько дней подряд делал одну пятую от общей добычи.

Я с серьёзным выражением лица слушал скупщика и глубокомысленно кивал. Охранник всё не заходил, пропадая гораздо дольше, чем необходимо, чтобы выкурить сигаретку. Думаю, мужик посвящён в непонятные дела с продажей ресурсов мимо кассы, и пока мы не договоримся, не зайдет.

— Ладно, давай деньги, — кивнул я, и за пару минут перетащил на брезент половину руды, после чего переместил ее в убежище.

— Пойми, если бы я мог, я бы купил...

— Да это понятно. Ладно, пойду, меня еще дома ждут.

Один из скупщиков — мужичок в распахнутой кожаной куртке — стоял там же, где и всегда и разговаривал по телефону. Его товарищей видно не было: похоже, наконец выучили, что сборщики уходят до пяти часов, и после команды зачистки больше никого ждать не стоит. Или же они обычно стоят до вечера потому, что им не только сборщики могут что-то продать?

— ...понял, без проблем, — завершил разговор скупщик и посмотрел на меня. — Хотел чего-то?

— Да. Есть руда с квадруитом, килограмм под двести.

— Двести кило? И где же ты ее прячешь? Насколько я знаю, пространственный браслет твоей модели вмещает не больше семидесяти килограмм.

— В трех пространственных браслетах. Показывай весы.

Мужичок хмыкнул, но перечить не стал.

— В машине они. Идем.

УАЗ патриот, который пикап, был припаркован в десятке метров от закутка, в котором обычно стояли скупщики. В кузове машины стояли большие напольные весы.

— Выгружай руду рядом с агрегатом, чтобы далеко не тащить.

Следующие десять минут ушли на то, чтобы выгрузить руду, взвесить и дождаться, пока скупщик отслюнявит мне...

— Пятнадцать тысяч? Серьезно?

— Понимаю, цена не слишком хорошая. Но другой я предложить не могу, ведь ты этот квадруит украл.

Я посмотрел на мужика, пытаясь понять, шутит ли он. Вроде бы нет: стоит спокойный, тянет деньги. Бумажник, из которого достал купюры, в карман засовывает.

— Сегодня чего, скидка на краденное? — медленно спросил я. — Пол года назад цена была сто десять рублей за кило квадруита, притом, что скупщики компаний у осколков давали сто. У них цена не изменилась, а ты теперь скупаешь за семьдесят пять. В чем смысл мне идти мимо скупщика моей компании и продавать руду тебе?

— Здесь лишь твое дело — продавать или нет, я тебя ни к чему не принуждаю. Не согласен брать такие деньги — забирай краденное и уходи. Но если пообещаешь каждый день сдавать столько, завтра можем условиться на той же сотне, идет?

Я задумался. Тридцать пять тысяч за шесть часов работы — это хуже, чем сорок, которые будут завтра, но сомневаюсь, что быстро найду скупщика, который покупает дороже и держит язык на замке.

— Ладно, давай деньги.

— Вот и правильно! Я знал, что ты примешь верное решение!

Я не разделял хорошего настроения мужика. Если уж пошла такая мутная история с Иванычем, стоит подыскать себе другое место работы с рудой подороже квадруита, где все, надолбленное мною, смогут принять. Это не срочно, но все-таки лучше проверить варианты получше.

Думаю, стоит поговорить с другими сборщиками и узнать, куда уходили шахтеры, которые покупали резаки. Такие точно были, Серега их видел. Вряд ли Иваныч, как представитель компании конкурентов, сможет указать мне адреса других шахт, но сборщики могут помочь за мелкую купюру. Еще я могу найти предложение работы по сети, узнать места с ресурсными осколками у того же кузнеца или же спросить, где можно продать руду, у скупщика — когда впервые продавал добытое на миссии оружие, мне предложили сказать адреса. Стоило узнать.

Я пошел дальше по дороге, но скупщик не спешил уезжать. Я неторопливо дошел до перекрестка, откуда все еще был виден автомобиль скупщика и он сам, сидящий за рулем.

За мной никто не следил, потому я не таясь свернул с дороги, прошел через высокий пырей и присел за полосой травы, прислонившись спиной к забору из бетонных плит — до развала СССР здесь находилось какое-то производство, теперь же территорию заставили ангарами и складами, которые после апокалипсиса, кажется, никому не нужны.

Следующие тридцать семь минут я внимательно смотрел по сторонам и вслушивался в легкий шорох травы, чтобы не проворонить появление какой-нибудь опасной дряни типа крыс, змей или иной заразы, пробравшейся через стену. Можно было достать мобильник и скачать какую-нибудь игрушку, но не хотелось. Если Серега часто залипал в телефонные игры, то мне не хотелось.

А потом мимо проехал тарахтящий УАЗик с высокими бортами — в нем сидели двое: старичок-охранник и водитель. Я привстал, увидел, что машина заехала на территорию с осколком.

Погрузка много времени не заняла: УАЗик с водителем и дневным охранником уехали десять минут спустя. Иваныча с ними не было: хитрый скупщик запрыгнул в пикап к сборщику. Тот передал ему несколько купюр, и дальше они покатили вместе, жизнерадостно лыбясь и о чем-то разговаривая.

Вполне ожидаемо.

Вечером я обжег меч — как и ожидалось, паутина отлично горела.

В семь часов утра я вышел из гостиницы. Добрался до магазина с шахтерской экипировкой, купил F-ранговое кольцо с бонусом в единицу к телосложению, потратив на него все деньги: сегодня в планах было отправиться на миссию, потому лишним балл характеристик не будет. А потом — провел восемь часов в шахтах, добыв в полтора раза больше руды, чем вчера — сказывался набирающийся опыт. Шестьдесят тысяч за сутки... Серегу бы удар хватил от таких доходов.

Когда вышел из осколка, пожалел, что не остался там еще на несколько часов. Если в осколке небо было затянуто туманом, как всегда, то как только я покинул кусок чужого мира, очутился под суровым ливнем и со всех ног бросился к сторожке. Бежал секунд пять, но промок насквозь.

— Чертов ливень... — пробормотал, закрывая за собой дверь. Нет, обычно мне нравится такая погода: люблю запах озона, сырой земли и свежести. Шум дождевых капель, тарабанящих по крыше, тоже приятно слушать. Но лучше наслаждаться стихией с чашкой горячего чая, сидя где-нибудь в теплом помещении.

Достал из кармана размокшую бумажку и переписал в телефон адреса и номера.

— Сегодня ты рано, — заметил Иваныч. — Аккурат перед перезагрузкой успел. Сколько надолбил?

— Шестьсот килограмм смог, судя по объемам — ответил я и вытер мокрое лицо. — Думаю продать все, что сверху, свободному скупщику. Кстати, сколько с моей добычи он тебе сегодня отстегнет?

Охранник был в помещении, но сделал вид, что ничего не слышит. Как я и подозревал, у усача здесь все подмазано.

Иваныч на секунду замер, а потом растянул губы в улыбке.

— Делай свою норму, парень, и не суй нос в чужие дела. Я выбил для тебя неплохие условия, хотя ты и в целом получаешь невероятные деньги по городским меркам. Будешь трудолюбив, сможешь вытянуть полтора-два миллиона в месяц. Даже сорок тысяч за день работы — это очень неплохо для сборщика типа тебя, не говоря уже о том, что ты сегодня больше получишь. Я бы сказал, большего и желать не стоит.

В целом старикан прав. Пока поработаю здесь, а найду шахту получше, с менее мутным скупщиком, перейду туда. Если бы у меня было бы налажено свое производство, можно было прятать в убежище ворованный квадруит и создавать из него доспехи или оружие, но увы, максимум, что я могу — продавать руду.

Хотя, насчет квадруита — вопрос, ворованный ли он, если каждый день шахта возвращается в прежнее состояние, и если компания, которой принадлежит осколок, не терпит убытков, а лишь недополучает прибыль? Не знаю...

— Да, ты прав, твои дела меня не касаются. Я подожду тут, пока ливень не ослабнет, ладно?

Иваныч мотнул головой. Вот и славно.

Я переместил к весам подготовленный кусок брезента с рудой, а потом отошел в угол и достал мобильник.

— Здравствуйте. Нашел ваш номер на Авито. Меня интересует возможность сделать из своего пса питомца.

— Добрый день, — отозвался собеседник. — Пса уже водили в осколок?

— Нет.

— Отлично. Если отведете, то вас ждут проблемы, уверяю. Лучше, если я проведу процедуру сам, от начала и до конца.

— Хорошо. Скажите, а сколько это будет стоить?

— Давайте сперва разберемся: зачем вам вообще нужен питомец?

Я даже подзавис от вопроса. Какое ему дело?

— Для совместного прохождения миссий и прогулок по осколкам.

— Значит, боевой... Для работы с такими требуется больше всего ресурсов. Могу провести процедуру за пять сотен.

Первой мыслью было — как-то дешево. А второй, и похоже, правильной — как-то очень, очень дорого.

— Пять сотен чего? — переспросил я, опасаясь услышать ответ.

— Пятьсот тысяч, разумеется, — снисходительным тоном сказал пробужденный. — Удивлены стоимостью? Ну так осмотритесь вокруг! Сколько вы видели питомцев за неделю? Ставлю тысячу, что меньше десяти. Питомцы — это редкость, статус. Если у вас нет полумиллиона, уверяю, он вам не нужен.

Вот что значит — дорогое удовольствие. Неплохо устроились три "укротителя зверей" в Благовещенске. Думаю, если в городе появится четвертый человек со столь редким навыком, который решит лезть в налаженный бизнес или играть в альтруиста, помогая людям бесплатно, он погибнет раньше, чем обратит хотя бы десяток зверей в питомцев.

— Так вы согласны на такую цену? — поторопил меня собеседник с решением. — Я занятой человек.

— Согласен. Только вот таких денег у меня сейчас нет.

— Ничего страшного, — поскучнел собеседник. — Как только появятся, звоните. Буду рад вам помочь.

— Не сомневаюсь...

Через пять минут Иваныч отдал деньги. Ливень за это время ничуть не утих, зато в сторожку зашла группа зачистки, контролируя периметр, как и в прошлый раз. Я вел себя тихо, не делал резких движений, как рядом с опасным хищником, и на меня тоже не обращали внимания больше, чем нужно.

Интересно, а если активировать здесь кучу гранат помощнее и скрыться в убежище, я смогу зацепить хотя бы одного пробужденного из этого "Отряда Альфа"?

Едва эта мысль пришла ко мне в голову, пробужденные слегка напряглись. Нет, на меня никто не смотрел, не требовал прекратить думать про убийства, но разговоры и шутки разом смолкли, и каждый будто невзначай положил ладонь на рукоять оружия.

Лишь когда мужики расписались в документах и ушли к осколку, я расслабился и мысленно вернулся к вопросу, который сам себе и задал.

Думаю, ничего у меня не вышло бы. Такие команды во-первых, имеют при себе целителя или закупаются качественными зельями, которые варит им точно не Миша из автокафе. Во-вторых, чутье на опасность развито у каждого, я не то, что переместиться в убежище — даже вызвать к себе гранаты не успел бы.

Иваныч посмотрел на грязные лужи, вынес из подсобки тряпку и принялся размазывать грязь по помещению. Охранник сразу свинтил курить под козырек, чтобы не отвлекать бригадира. Я смотрел на росчерки молний, слушал громовые раскаты и наслаждался ощущениями липнущей к коже одежды.

Можно было переместиться в убежище и переждать ливень там, но мне следовало экономить использование навыка. Сегодня я хочу согласиться на миссию и выполнить обычное, а не "социальное" задание, и посмотреть, как одно отличается от другого. А там, чем черт не шутит, может, и смогу выбить куш.

Команда зачистки вернулась, спустя пол часа. Никто не был ранен, но видно, что люди немного вымотались.

— Как прошло? — дежурным тоном спросил Иваныч.

— Нормально, — ответил командир и расписался в бумагах. — Сегодня еще два осколка зачистим, и по домам. Задолбало под ливнем шататься.

— Так машину бы взяли.

— Неудобная вещь — машина.

Тут я его понимаю. С его привычкой контролировать территорию оказаться в металлическом коробе — как минимум неуютно. Масса слепых зон, ограниченное пространство — не думаю, что люди высоких рангов вообще перемещаются иначе, чем в открытом кузове или на тех же аэроскейтах.

— А что за осколки? Обычно вы после нас домой шли.

— Недавно открылись. Не ресурсные, но зачистить нужно — первый не столь значим, что-то связанное с болотами, а второй — техноосколок. Кусок разрушенного города — сплошь сталь, стекло и провода. Площадь громадная — километров семь радиусом. Нагнали туда сборщиков по самое "не могу" — пока мы и другие команды будем зачищать осколок, они будут вытаскивать все, что не прикручено и не прибито. Кстати, большой парень, хочешь подзаработать?

Последний вопрос был адресован мне.

Хочу ли я под прикрытием боевых команд посетить техноосколок огромных размеров, пошариться по комнатам другой цивилизации, и возможно, найти какие-то интересные штуки вроде оружия или иных техноартефактов? Тех же роботов-шахтеров и телохранителей либо в похожих осколках находили, либо создавали уже по образу и подобию иномирных роботов.

На миссию можно согласиться в любой день, а подобное предложение в любой день не получишь.

— Конечно хочу, в чем вопрос.

Когда я согласился отправиться в техноосколок, командир дал направление:

— Иди тогда сразу на ипподром. Там собираются и сборщики, и боевые команды. А мы пока к другому осколку прогуляемся.

Команда попрощалась с Иванычем и вышла из сторожки. Небось, уверены, что избавились от меня.

Я кивнул усатому и вышел следом.

За время, что я сидел в сторожке, ливень не то, что не утих — даже поднабрал в силе. Дорога превратилась в большую лужу, откуда вода разливалась по канавам, но полностью уходить не успевала.

Шлепая по воде враз промокшими кроссовками, я быстро догнал насторожившуюся команду.

— Не знаешь путь до ипподрома? — громко спросил командир. Общаться иначе не получалось: вокруг шумело и гремело. Темно-серую пелену туч расчерчивали росчерки молний.

— Хотел спросить: а вы чистите ресурсные шахты типа нашей?

— Случается. Адреса нужны?

— Ага.

— Ну, запоминай.

Пока шли по дороге мимо свободного скупщика и еще пару кварталов, я узнал и запомнил адреса ресурсных шахт и даже примерное время перезагрузки. Записал бы в телефон, но ливень такую возможность похерил: я убрал мобильник в браслет, которому падающий с неба поток воды был нипочем.

— А кто вообще организовывает походы в такие осколки?

— Кто успеет и заплатит больше, тот и выкупает, и рейды организовывает.

Видно было, что командиру моя назойливость не по душе, но пока он не посылал меня прямым текстом, я пользовался возможностью узнать побольше. В отличие от командира, тактичности во мне отродясь не было.

— А как рейды проходят?

— Сперва пойдем мы, боевые команды. Вырежем всю, или почти всю мелочь, пока вы будете чистить закрома города. Потом убьем главную тварь, после чего осколок пойдет в разнос. У вас будет пол часа, чтобы его покинуть.

— То есть, нужно успеть забрать из осколка все, что успеем, прежде чем вы убьете тварь. Притом, что в том техногороде много всяких важных и дорогих штуковин, потому важен каждый сборщик?

— Ага.

— В чем проблема убить всех, кроме главной твари, и вдумчиво зачистить город?

Командир вздохнул.

— В том, что это не ресурсный осколок, — с легким раздражением сказал он. — Слишком большой для ресурсного, и ресурсов там особых не нашли. А если это обычный осколок, никто не даст тебе вынести оттуда все ресурсы. С каждой минутой, что там пробудет толпа народу, монстры начнут усиливаться. На слабых это усиление будет даже незаметно, но вот главное чудовище начнет усиливаться вполне ощутимо, и если затянуть с зачисткой, можно огрести проблем. А ведь осколок не ресурсный, на минуточку, и не перегружается — значит, она может и вырваться, когда станет чересчур сильна. На такой вариант есть... свои методы решения проблем, но эти методы — очень редкий ресурс. Не хотелось бы вызывать на себя гнев городских отцов вседержителей... — мужик замолчал, а потом махнул рукой в сторону ипподрома. — Все, здоровяк, встретимся возле осколка, давай. Устал я с тобой болтать.

После откровенного пожелания доброго пути я уже примазываться к команде не стал: одно дело — быть излишне назойливым и любопытным, и совершенно другое — получить в зубы рукоятью меча за прилипчивость и нажить неприятелей.

Я остановился, пропуская мимо участников боевой группы и потопал обратно к свободному сборщику, которому сдал руду и получил сорок тысяч. После чего сразу тыкнул на кнопку браслета, активируя устройство, сконцентрировался на купюрах и ценные бумажки отправились к мобильнику.

Ипподром располагался рядом с ВДНХ. Путь до места не занял много времени, хотя даже короткой прогулке я предпочел бы телепортацию: в кроссовках смачно хлюпало, футболка обтягивала мой не слишком статный торс, а брюки приставали к ногам и каждый шаг сопровождало мерзкое ощущение отлипающей и вновь прилипающей к коже ткани.

Если здесь есть навыки телепортации, я обязан добыть такой. Я не против заниматься спортом и бегать от точки до точки, но в такие дни, когда летняя погода вдруг превращается в промозглую осеннюю, мне совершенно не хочется гулять по улице. Хочется только горячего сладкого кофе под крышей. Или травяного отвара — уже забываю, каков он на вкус. Этот мир предлагает множество напитков в пластиковых бутылочках, но вкусных среди них мне еще не попадалось.

На ипподроме мне не пришлось размышлять, куда идти дальше. Едва дошёл до ворот, как меня перехватила мрачная женщина в огромном дождевике. Надо себе такой прикупить, кстати.

— Сборщик?

— Да. Мне сказали, что я могу...

— Заходи внутрь, — кивнула она на кирпичное здание в десятке метров от нас. — Обойди, вход с той стороны. Жди там, минут через двадцать — двадцать пять вам выдадут указания. Можешь пока прогуляться до торговца — спроси у остальных, где он сидит. Но по самому зданию не гуляй, не хватало мне после вас лужи вытирать.

Я кивнул и отправился по указанному маршруту.

Лошадьми здесь уже не пахло, да и вообще на территории чувствовалось запустение: ни следов копыт на мокрой земле, ни запахов конского навоза. Похоже, всех обитателей ипподромных конюшен либо продали, либо скушали в начале апокалипсиса.

Сразу в здание я не зашёл, сперва остановился под козырьком у входа, снял и выжал футболку. Чуть подумав, тоже самое сделал с брюками. Сильно это не помогло, но вещь стала весить меньше.

Из кроссовок и вовсе пришлось сперва вылить воду, потом — хорошенько скрутить обувь, выгоняя лишнюю воду. Жаль, что я не могу перенести в убежище или в браслет кроссовок, а воду оставить: вчера вечером я всё-таки попробовал избавиться от паутины, засунув меч в убежище, а паутину оставив снаружи, но у меня ничего не вышло — перемещалось все и разом. Саму паутину я трогать поостерегся, но для себя отметил: навык не бесконечно хорош, как прежде казалось.

Дверь скрипнула, отворяясь, и я шагнул в большой зал, сейчас больше напоминающий здание какого-нибудь сельского вокзала, откуда вынесли скамейки.

В зале сидели сборщики, человек двадцать. Большинство — одиночки, походившие на осторожных сурикатов: расселись вдоль стен на расстоянии метра и больше друг от друга, и либо залипали в мобильники, либо исподлобья смотрели по сторонам. Одеты такие люди были преимущественно в обычную "горку" или иные простые, удобные вещи. Но в среде пробуждённых обычные вещи — как нищенское рванье в среде обычных людей прошлого. Хотя я сейчас в сравнении с ними — вообще бомж.

— Долго собираешься пялиться? — спросил ближайший сборщик, хотя я стоял не дольше пары секунд. — И вообще дверь закрой, неприятно сидеть под сквозняком.

Я захлопнул дверь, прошагал до стены и уселся, прислонившись к ней спиной. За людьми можно наблюдать и отсюда.

У каждого, включая самого нищего на вид сборщика, на предплечье висел пространственный браслет. Судя по внешнему виду — у большинства артефакт помощнее моего. Думаю, если у кого-то есть системные доспехи и оружие, люди облачатся в него перед походом. Я тоже не планировал сидеть в доспехе скрытника все полчаса до выхода. Чем меньше у людей будет времени рассмотреть мою экипировку, тем меньше я привлеку внимания и тем слабее у людей будет желание меня ограбить. Судя по всему, окружающие поддерживают мою точку зрения. Но не все.

Кроме большинства, тех самых сборщиков-одиночек, были здесь и другие люди. Например, сидящий у стены напротив здоровенный бугай в полных рыцарских доспехах. Металл доспеха был отполирован так тщательно, что отражал лучи даже тусклых лампочек — смотреть в сторону громилы было неприятно, хотелось либо сощуриться, либо отвернуться. Должно быть, в битве приятно, когда противник всё время щурится и вытирает слёзы от бьющего в глаза яркого света. Я в техноосколке поостерегся бы привлекать внимание подобным образом, но если у сборщика на Е-ранге уже полноценная броня имеется, наверное, он знает, что делает.

У этого, кстати, пространственный браслет был нацеплен прямо на доспех. Не знаю, насколько это удобно, но в бою против мужика я первым делом разнес бы незащищенное устройство.

Пока я незаметно разглядывал окружающих, в помещение зашла девчонка лет двадцати — двадцати трех. Одета пробужденная была в обычную кожаную броню F-ранга, висок выбрит, но это тоже случается, зато меч меня удивил. За спиной девчонки висел двухметровый двуручник D-ранга. С учётом того, что сама сборщица едва дотягивает до метра семидесяти, зрелище выглядело забавно — кончик клинка едва не бил по пяткам девчонки, а рукоять торчала высоко над головой.

Желание улыбаться пропало, едва я кинул оценку на вошедшую и увидел тот же ранг, что и у двуручника.

Девица нашла свободное место посреди зала, встала там, и... достала из браслета массивное кожаное кресло. По толпе пронеслись шепотки, кто-то хохотнул. Девчонка же легко выдернула меч из-за спины, завалилась на кресло и брякнула клинок на колени. С вызовом осмотрела всех... Но всем было плевать.

Я запоминал наиболее сильных сборщиков. При случае познакомлюсь с кем-нибудь в осколках, только чтобы выглядело ненавязчиво. Если я хочу участвовать и в будущих зачистках, буду пересекаться с некоторыми из присутствующих и дальше, если случайно не напорюсь на какую-нибудь плотоядную жуть.

Приметил еще нескольких интересных с виду пробужденных: коренастого, похожего на изрядно битого жизнью Карлсона и пробужденного лет восемнадцати — новичка, судя по скованности и испуганным взглядам, которые пацан кидал по сторонам. Еще одна парочка — девушки-близняшки. Е-ранг, одинаковая кожаная броня и оружие — парные клинки. Хорошее оружие, если умело с ним обращаешься, если нет — скорее оттяпаешь себе ногу, чем кого-то ранишь. Я вот обращаться с двумя клинками умею. Наверное, обращение с холодным оружием — те навыки, которых меня при переносе из мира в мир не смогли лишить. Да, мне далеко до мастеров из сект, которые могли просчитать бой прежде, чем ты вышел на арену и победить, даже если ты превосходишь их в скорости. Но навыки забыть сложно. Даже притом, что мое тело изменилось, сместился центр тяжести, руки стали чуть короче, клинки остались теми же клинками. Если пересесть с велосипеда на другой велосипед, ты не разучишься кататься. Так и я фехтовать не разучился. Разве что час-другой в день приходилось уделять тренировкам, ибо Серега ни с чем, кроме кайла в руках, не занимался, и на мышцах это отражалось.

Думаю, я рискнул бы скрестить клинки с одной из этих девчонок, будь у меня такое же оружие, или алебарда, копье. Длина оружия нивелировала бы оба клинка, и на первый план вышло бы мастерство владения оружием. А будь я с одним клинком, на себя не поставил бы — рангом не вышел.

Двойняшка-сборщица, на мечи которой я все это время пялился, почувствовала внимание и принялась крутить головой, пытаясь вычислить любопытного пробужденного.

Ладно, достаточно поглазел на всех, пора сходить в местный магазин, посмотреть, что мне там предложат. Пока сидел, в зал вошли еще семь сборщиков, и трое из них спрашивали насчет местной распродажи, поэтому путь до цели я уже знал.

Радовало, что пока я сидел в ожидании, ко мне никто не подходил, не пытался завести разговор, расспросить об оружии, набиться в напарники. Одиночкам плевать на окружающих и чувствовать это было комфортно. Если вдруг в такой атмосфере некто озаботился бы налаживанием контакта, следовало побеспокоиться.

Я зашел в кабинет, который, похоже, спешно переоборудовали под лавку. В шаге от входа стояла обычная школьная парта, за которой сидел тощий вихрастый паренек. За спиной паренька громоздились коробки и стеллажи.

— Купить что-то хотел?

— Да. Я не так часто бываю в осколках, но хочется потратить деньги с пользой. Что обычно берут? Есть какой-нибудь... м-м... стартовый набор?

— Стартовый набор... Шуруповерт могу продать, заряженный, чтобы откручивать турели в осколке и прочее, что привинчено.

Шутку я не оценил.

— У меня на такие случаи есть браслет. Пару шурупов в подпространство поместить точно смогу.

— Есть оружие F-ранга, по четыре тысячи за штуку. Есть такая же защита, но она уже дороже обойдется. Зелья...

— Вот, давай начнем с зелий.

Мы начали с зелий, которые продавались за такую же цену, как и у Миши — выходит, на нас не стараются навариться. Я взял одно общеисцеляющее и перешел к гранатам, которые здесь тоже водились. Притом, что гранаты были системными, выглядели они, как самые обычные, без кнопки.

— Где это вы такие достали? — удивился я.

— Да умелец-оружейник из крафтового отдела нашей компании через систему меняет начинку гранат. Возьмешь?

— С радостью!

Я взял пару кислотных гранат, три отлично зарекомендовавшие себя огненные и три ледяные — против монстров, которым огненные будут побоку. Еще взял гранату, которая до пришествия системы была свето-шумовой, а теперь била противников световым уроном. Против призраков и прочих бестелесных созданий — самое то, остальных просто ослепит. Еще и радиус повышенный: сорок метров жесткого поражения — любого призрака развоплотит, а дальше значение урона падает с каждым метром. Зато никакого растянутого по времени действия — в описании стояло "0.03 секунды". Короткая вспышка.

— Тридцать шесть тысяч за гранаты, двенадцать — зелье. Рекомендую еще маячок взять в аренду.

— Что за маячок?

— По нему вас отследят, в случае чего, и эвакуируют.

— Прям таки обязательно эвакуируют? — поднял я бровь.

— Нет, не обязательно. Но при возвращении маячок можно будет сдать обратно, а деньги вернуть. Да и лишний шанс на спасение не лишний, верно?

Я купил за пятерку маячок — эластичный наруч с темным кружком на одной стороне — и сразу убрал его в пространственный браслет, вместе с гранатами. Не знаю, что это за инициатива с предложением маячков — попытка забрать деньги у тех, кто не вернется, или реальный шанс на спасение, но пока не попаду в какую-нибудь жопу, его из браслета не достану. Мало ли, вдруг ребята занимаются забоем сборщиков, вычисляя тех по маячкам.

Итого пятьдесят три тысячи. Почти все, заработанное за сегодня.

— Сборщики, ко мне! — раздался зычный крик из зала.

Я кивнул продавцу и поспешил на зов.

Рядом с входной дверью стоял коренастый мужик в мешковатом камуфляже — стоял на широко расставленных ногах, руки держал за спиной. Выглядел он как человек, которого ничто в этом мире не опрокинет.

— Меня зовут Валентин. Бойцы уже ушли в осколок, и зачистят коридоры рядом с порталом, пока я буду проводить инструктаж. По добыче — подойдите к лавке, на стене висит плакат, только сегодня сделали. Кстати о лавке — до захода пол часа. Кто желает — закупайтесь. Цены ниже рыночных, на вас не навариваемся, и надеемся, что никто не будет навариваться на нас. Обязательно купите маячки. Повысят ваши шансы на спасение, если вдруг попадете в жопу.

— Что внутри из опасностей? — опередил меня бугай в доспехах.

— Еще один выкрик без спроса, и в осколок не пойдешь. Кто хочет что-то спросить, поднимайте руку. Осколок вас ожидает неприятный: внутри есть мины, турели... да? — заметил он мою руку.

— Мины системные, или обычные?

— Турели и мины обычные, урона вам не нанесут. Кроме того, в осколке встречаются зомби и мимики — антропоморфные роботы со слабыми способностями к мимикрии. Пусть они и механические, но принадлежат к системе и наносят вполне существенный урон, если кто не знает о мимиках. Принимают вид близких людей, чтобы подойти на расстояние удара и, соответственно, ударить. Если не будете соваться в центр города, для вас неприятные противники на этом закончатся. Если нет, в центре сидит Туша — несколько тонн гнилого мяса с турелями на спине. Ее защищают роботы... Да, роботы, кстати, могут встретиться и на окраине. По нашим прикидкам, уничтожение туши сработает триггером для закрытия осколка. Окраины условно зачищены, и вы будете собирать ценности именно там. Любой, кто пробудился достаточно давно, чтобы знать об опасностях осколков, знает, что рассчитывать на безопасность не стоит — в любом случае будьте осторожны. Осматривайтесь, обращайте внимание на шорохи, движения, голоса. Перемещайтесь осторожнее. Всегда есть шанс, что мы пропустили монстров, которые употребят в пищу любое достаточно медленное или неосторожное мясо, которое встретят на своей территории.

Пока Валентин распинался, я подслушал разговор мужика, похожего на Карлсона и его напарника.

— Слушай, Бомбер, на нас же обычное оружие не действует, да?

— Ну, — лениво протянул Бомбер.

— А чего тогда нам сказали опасаться турелей?

— Шум. Во-первых, твою одежду ничего не защищает, и если ты нарвешься на мину, или на турель, одежду может покоцать пулями, взрывом. Браслет не системный ведь, повредит его и считай все, что туда положил, утрачено. Во-вторых, как я уже сказал, шум. На очередь с турели или взрыв сбегутся ближайшие монстры, и от них ты уже можешь не отбиться.

— ...на этом все, — хлопнул в ладони Валентин. — Дуйте рассматривать плакаты, закупаться.

Перенос в техноосколок ничем не отличался от перехода в ресурсный кусочек мира с шахтами. Шагнул в туман там, вышел из тумана здесь, и сразу отошёл в сторону, чтобы не загораживать путь тем, кто следует за мной.

— Быстрее, быстрее проходим! — торопил свежеприбывших Валентин, прошедший через портал первым. — Не стоим на месте, расходимся подальше от портала! Не стоим возле тумана!

Я огляделся. Если бы в центре комнаты не парил светлячок, пришлось бы включать фонарик.

Обстановка в комнате — а нас переместило в небольшую комнату — была мрачной. Воняло гнилым мясом. На стене висело разбитое зеркало, на полу валялись осколки пластика и микросхем: похоже, остатки какой-то техники. Два стула, задвинутые под стол, узкая кровать. Окон нет, полноценно оценить окружающие виды не выйдет. Есть дверь... Точнее, была: теперь дверь выломана, валяется на полу с огромной дыркой по центру. Если правильно определил следы, по полотну колотили когтями.

Я вышел в коридор и сразу понял, кто растерзал дверь: в коридоре, куда я вышел, друг на дружке валяются мертвячьи тела с отрезанными кистями. С обрубков рук сочится слизь, значит, лежат они здесь не так давно — похоже, десант с Земли поджидали, и те вынесли мертвяков, прежде чем отправляться дальше.

Коридор широкий — не меньше пяти метров. Сюда уже свет артефакта не достает, пришлось доставать фонарик.

Широкий луч заплясал по стенам.

Двери комнат располагались на расстоянии шести шагов друг от друга, причём все ближайшие выбиты: думаю, разведчики, впервые заглянувшие в осколок, путём осмотра помещений пытались понять, куда они попали.

Я заглянул в комнату по соседству с порталом, но ничего нового там не нашёл. В углу — громоздкий шкаф без дверец или еще какая техника, под потолком — массивная спираль из металла. Будь это полезная техника, я бы ее здесь не нашел.

На полу — пыль, потеки высохшей гнили. В углу — сморщенное тело в шлеме, от задней части которого в стену уходят провода. Похоже на виртуальные игрушки.

В сердце шевельнулась тоска по трехмерным играм, но почти сразу же затихла. Играть в реальной жизни гораздо интереснее. Труп, кстати, вполне антропоморфный.

В стену слева помещён шкаф с разной одеждой: есть униформа — темно-синий костюм с тремя белыми полосками на спине. Нет ни одной фотографии, наладонников тоже никаких. Вообще кроме шлема в комнате нет ни одного персонального гаджета. Будь здесь что-то, похожее на телефон, я мог бы взять зарядку, этот самый гаджет и сидя скучным вечером в гостинице, покопаться в нём, выясняя, чем жили здешние люди.

Я прошёлся ещё по трём комнатам. Везде было почти одно и тоже. Помещения отличались лишь количеством трупов и гардеробом.

Будь у меня время и желание, я бы покопался здесь, перевернул пару комнат, выискивая тайники здешних хозяев. Мир, в котором я родился, моя милая Фабрика, была чем-то похожа на то, что я успел увидеть. Такие же тесные комнатушки, отсутствие фотографий и минимум личных вещей. Из развлечения здесь, похоже, лишь приём пищи — массивный стол и тяжелые табуреты на одной ножке встречались в каждой комнате.

Люди подсознательно стремятся выделиться, показать свою индивидуальность, и в таких условиях обычно действуют вопреки системе. На Фабрике кто-то мастерил скульптуры, кто-то набивал себе татуировки, кто-то рисовал. У нас это не поощрялось, а здесь прямо преследуется, если я ничего такого не вижу. Значит, обязательно должны быть тайники с чем-то важным. Другое дело, что ценности этих людей совершенно не совпадают с моими. Мне плевать на их возможные фотографии, наркотики, предметы искусства и даже деньги, спрятанные в тайниках. Сомневаюсь, что люди хранят под обшивкой комнаты турели или мозги роботов.

— Эй, господа исследователи! — позвал Валентин. — Давайте-ка соберёмся для инструктажа!

Я вместе с пятью другими людьми, которые тоже не стали ждать и разошлись по комнатам, вернулся к комнате с порталом. Внутрь заходить не стал — там и так было тесно.

Неожиданно для меня среди любопытных оказалась и та девушка с двуручником: сборщица толкнула меня в плечо, и с целеустремленностью танка прошла в комнату, расталкивая всех, кто недостаточно быстро убирался с пути.

Хочу D-ранг. Думаю, там кроме расталкивания людей есть плюсы. Хотя, светляк, который каждый сборщик закрепил себе на плечо, я хочу не меньше. С фонариком жуткая морока — луч недостаточно широк, да и в случае нападения со спины нужно не просто обернуться и поймать тварь на клинок, но еще и нашарить ее лучом. Да и левая рука, опять же, занята.

— Надеюсь, здесь все, — кивнул Валентин, стоя у портала. — Краткий инструктаж для тех, кто хочет вынести из осколка что-то интересное. Здесь и на ближайших этажах всё уже вычищено бойцами, будьте уверены: если тут и было что-то ценное, они давно это забрали. Двигайтесь по другим этажам — лестница вон там, — он махнул рукой вправо. — Рядом с лестницей находится шахта лифта. Идите на другие этажи, или прыгайте — как вам удобно, но помните, что до дна шахты лететь очень далеко. Отмечайте пройденные лестничные пролеты, повороты и перекрестки. Здесь очень легко заблудиться, постарайтесь быть внимательнее. После убийства местного босса перед глазами появится часовой таймер, показывающий время до разрушения осколка. Это — ваш запас времени, чтобы добраться до этой самой комнаты. Если где-то застрянете и боевым группам будет по пути, вас подберут по маячку, если всё ещё будете живы. Но шанс не так велик. Настоятельно не советую уходить далеко. И помните, если вдруг встретите здесь маму, папу, бабушку или любовника, постарайтесь пристрелить их раньше, чем мимик вас сожрет. Свободны!

Как в детском саду, ей-богу. Я бы лучше потратил это время, чтобы свалить подальше отсюда. Думал, скажут что-то стоящее. В следующий раз в следующем осколке потрачу эти две минуты, чтобы уйти от основной толпы.

Хотя, может, оно и к лучшему. Пусть ребята слегка расчистят мне путь.

Пока люди спешно разбегались, я зашёл в соседнюю комнату, поднял табурет и спрятал его в браслет. Второй табурет поместил туда же. Затем достал из ножен кинжал, подрезал один из проводов виртуального шлема. Снял сантиметр оплётки, посмотрел на металл внутри. Медь: тонкая, миллиметра два толщиной. Отлично. Я пока новичок в использовании гранат, но то, как они работают, мне уже нравится. В планах забраться как можно дальше и использовать растяжки, чтобы обезопасить путь от других.

Идеально было бы обнаружить местные склады. Места, откуда картриджи расходятся по аптечкам, откуда тащат патроны к турелям.

К слову, на этом этаже турелей быть не должно — если, конечно, их ставили не для отстрела гражданских, что даже звучит бредово. Доведись мне размещать турели по своей Фабрике, я бы поставил их где-нибудь рядом с объектами повышенной важности — диспетчерскими, производственными зонами и, возможно, внизу, у технических помещений. Если, конечно, здесь технические помещения тоже располагаются внизу. По идее, должны: механизмы для нагревания воды, насосы, фильтры и прочее логичнее располагать ниже жилых зон. Так удобнее управляться с механизмами, да и если случится сбой или какие-то трубы прорвет, жилые зоны не заденет. Опять же, паразиты типа тех же крыс любят обитать внизу, а люди не любят обитать рядом с крысами.

Возможно, и склады располагаются именно внизу.

Пока я возился с медными проводами, остальные уже разошлись по коридорам. Часть направилась к лестнице. Я тоже двинулся туда, только если основная толпа направилась вверх — видимо, чтобы спускаться с добычей потом было легче, или бежать от монстров, я поскакал вниз, легко прыгая через ступеньки.

После пары пролетов перегнулся через перила, глянул вниз, подсветив фонариком, и не удивился, не увидев места, где этажи заканчиваются — все внизу было в перилах. Спрыгнул бы в шахту, но если честно, я еще не привык к своей неуязвимости и к свободному падению. Да и браслет так можно повредить. Или смять кабину лифта своим телом и застрять. А еще можно напороться на кучу противников или привлечь их шумом.

Через десять минут я слегка запыхался. Зато я здесь точно не заблужусь: после Фабрики здешние уровни запомнить не проблема. В голове будто трехмерная карта появляется.

Я спустился на сорок семь пролетов, и...

И по-прежнему не увидел внизу окончания лестницы.

Ради интереса дошел до ближайшей комнаты, выломал дверь, используя клинок, как рычаг, но внутри комнаты ничего не изменилось — та же мебель, та же униформа в шкафу... а, нет, униформа здесь слегка иная. Других отличий не видно.

На спуск ушло сорок минут. К концу лестницы у меня побаливали ноги, но давать себе время на отдых я не стал. Снова выломал дверь, посмотрел на обстановку. Та же комната, что и предыдущие.

Зато увидел цепочку следов с шахты лифта. Следы расходились и влево и вправо, но влево их уходило больше. Значит, разведчики разбежались по этажу, нашли выход и Тушу, и воины теперь ушли туда же. Мне туда, где больше следов, потому что в другой стороне может быть пара километров коридора и тупик.

Я побежал по следам, и спустя десять минут добежал до выхода. Коридор заканчивался огромными раздвижными створками типа тех, что используются в шлюзах: два раздвижных куска металла размером с великана сейчас замерли в полуоткрытом положении. Обе створки искорежены сотнями ударов, будто что-то безумно сильное, тупое и злое долбилось в них, пытаясь выломать, но смогло лишь наполовину раздвинуть створки.

Бетон возле дверей снаружи и изнутри так же выдолблен ударами. Думаю, когда не получилось зайти внутрь, монстр вымещал злобу на том, до чего дотянулся.

Я дошел до дверей, аккуратно выглянул наружу. Минуту изучал открывающийся вид: через триста метров от меня из бетона вырастало безумно высокое здание с множеством раздвижных дверей и без единого окна — думаю, там такой же человейник, как тот, в котором нахожусь я.

Если посмотреть направо и налево, можно заметить, что улица, идеально прямая, уходит на десяток километров в обе стороны. Между зданиями — огромный кусок железа, похожий на рельс. Возможно, когда-то здесь ходил поезд размером с город, который увозил людей на работу и возвращал обратно.

Я поднял взгляд в небо и поежился: то будто состояло из серой, почти черной ваты. В осколке с шахтами туман гораздо светлее.

Я шагнул по бетонной крошке, выходя за створки. Остановился рядом с одной из них, провел подушечками пальцев по глубоким вмятинам на металле. Пальцы остались чистыми. Значит, били железо недавно. И скорее всего, это сделало существо, которое преследовало разведчиков: вокруг полно следов как от ботинок, так и от навыков. Подпалины на бетоне, кровь, застывшие лужицы металла.

Переходить к другому зданию не стал: вместо этого, не уходя далеко от стены, побежал к другим створкам, сдвинутым почти вплотную: чтобы сомкнуться, огромным дверям не хватило метра.

Почти успел добежать, когда сзади раздалось рычание. Я обернулся, увидел двух мертвецов, преследующих меня со скоростью олимпийских чемпионов. Огромные когтистые кисти размером с голову, уродливые морды. Истлевшие лохмотья на одном, на другом — униформа типа той, что я находил в шкафах.

Несмотря на впечатляющую скорость, мертвецы теперь не казались мне такими быстрыми, как зомби на видео. Похоже, удвоение Серегиных характеристик дало результат: реакция подросла тоже.

Я шмыгнул в щель между дверьми, быстро полоснул лучом фонаря по полу, стенам. Коридор ничем не отличался от прошлого, сюрпризов здесь тоже не было.

Я развернулся, перехватил меч двумя руками — фонарик исчез в браслете. И когда первый мертвец показался между створками, я махнул мечом, отрубая гнилую голову. Со вторым пришлось сложнее — быстрый монстр едва не достал меня ударом когтей. Я шагнул назад, отбил еще два удара, и наконец подгадал момент для удара: клинок дернулся змеей, подставляясь под опускающуюся кисть. Клинок задел сухожилия — мертвец заревел, когда когтистая лапа повисла плетью. Добил его быстро: отсек пострадавшую кисть, потом — вторую, и следом — отрубил голову, когда монстр с рыком бросился вперед.

Отсек монстрам кисти, отдышался и пошел вперед по коридору, осматриваясь.

Этому коридору досталось куда больше, чем предыдущему. Временами я натыкался на баррикады из мебели, на истлевшие тела: преимущественно человеческие, хотя хватало и мертвячьих. А вот мимиков не было. Осколок не спешил выдавать мне ресурсы.

Наткнулся на турель, но не думаю, что ее приняли бы сборщики: оружие искорежено ударами, ствол — вывернут в обратную сторону.

Разрушений вокруг хватало: местами на стенах и потолке встречались черные глубокие кляксы — аналог пулевых отметин?

Я тихонечко вскрыл ближайшую комнату из запертых, убедился, что ничего нового здесь нет. До лестницы дошел так же аккуратно и тихо — почему-то в этом месте шуметь не хотелось. И лестница меня слегка порадовала — она вела вниз.

Спускаться по ступеням не слишком хотелось — что-то недоброе было в окружающей тишине. Предчувствие гнало меня на выход, но кто следует интуиции в опасном осколке? Точно не я.

Я направился по лестнице вниз. И шагая по третьему лестничному пролету, услышал грохот взрыва. Похоже, кто-то решил приманить мимиков и прочих выкормышей этого осколка. Если хватит сил и скорости отправить к машинным праотцам местных чудовищ, этот кто-то неплохо наварится.

Но мне в ближайшее время назад лучше не возвращаться — если я верно понял, звук донесся с направления входа в осколок. В ближайшее время там будет жуткое месиво.

Осталось идти вниз. Тем более, несмотря на далекий взрыв, я не слышал ничего, кроме своего тихого дыхания и звона в ушах.

Этот спуск оказался интереснее предыдущего. После тринадцатого этажа я наткнулся на туррель, стоящую на стойке. Увидел ее, когда привычно полоснул лучом по коридору, осматривая его.

Возле турели были пустые пулеметные ленты. Новых боеприпасов не подвезли.

Оружие скрипнуло, нацелилось дулом на меня. Я спрятался за лестницу.

Щелчок. Жужжание — долгое, но безрезультатное. Щелчок. Тишина.

Ощущая то же деструктивное любопытство, что и ребенок, сующий пальчики в розетку, я рискнул выставить в сторону лезвие меча. Потом — ладонь. Звуки повторялись, но выстрелом не было.

Тогда я высунулся сам, а потом, осмелев, дошел до турели и за пять минут спрятал ее в браслет.

Чем больше или тяжелее предмет, тем сложнее спрятать его внутрь — нужно охватить вниманием предмет до самой последней детали, и чем тяжелее или больше предмет, тем сложнее. Думаю, с тем же креслом бритой девчонке поначалу было сложно управиться. Она любит либо комфорт, либо выпендриваться.

А браслет очень удобен: можно забить его шестью десятками разного барахла к тому, что уже там лежит, потом переместиться в убежище и выкинуть все в доме.

К сожалению, нельзя закупиться несколькими браслетами и переносить все вещи только в них, не используя убежище по-пусту. При попытке засунуть браслет в браслет оба выходят из строя мгновенно, а при долговременном близком контакте пространственных браслетов — за пару-тройку часов. Можно посидеть с другими сборщиками пол часа в зале на расстоянии метра друг от друга, но не получится закинуть в рюкзак десяток браслетов, заменив собой караван.

В будущем, кстати, стоит закупиться несколькими браслетами и раскидать их подальше друг от друга по территории осколка, призывая по мере надобности. Но здесь тоже непонятно, вредит ли пространство моей способности свернутому пространству браслета. Нужно будет купить еще один браслет и проверить.

Я спустился до самого низа, прошелся по коридору и наткнулся на завал. Потолок этажа выше обрушился, перегородив коридор, но между завалом и стеной оставалась широкая щель. Я обогнул арматуру и повисшие на ней куски бетона, заглянул в щель и увидел, что бетонная плита моего этажа тоже рухнула вниз, и по ней вполне можно пройти. Конечно, рискуя сдвинуть что-нибудь и остаться под завалами, пока не сдохну от голода, жажды или скуки.

Чертово любопытство...

Я поставил ногу на бетонную плиту. Потом аккуратно перенес на нее вес...

Ничего. Ни скрипа, ни малейшего колебания плиты.

Я встал обеими ногами на плиту и аккуратно пошел вниз.

Луч фонарика гулял по завалу, пока не выхватил нечто черное среди пыли. Я остановился, присмотрелся.

Большое черное тело принадлежало огромному механическому пауку размером с легковушку. Робот был придавлен рухнувшим куском бетона, на свободе оставались лишь пара лапок и головогрудь.

Я спрыгнул с плиты на пол и медленно направился к механизму, рассматривая паука.

Массивное брюшко робота треснуло. По трещине текла светящаяся синяя жидкость. На полу скопилась лужа, которая немного проплавила бетон.

Когда я подошел поближе, оккуляры на головогруди робота зашевелились, нашарили меня. Механизм зацарапал лапками по бетону, безуспешно пытаясь выбраться.

К сожалению, в браслет такая громада не вместится. Отправлять его в убежище тоже не стоит — сомневаюсь, что он поладит с Баксом. Значит, как бы не хотелось обзавестись личным роботом, остается довольствоваться мозгами.

Я кинул на робота оценку, но тот не воспринимался системой. Тогда я шагнул к пауку, отбил удар лапой, попытался подобраться к головогруди... И едва увернулся от лапы. Черт. Быстрый механизм...

Я попытался подобраться с другой стороны — всего-то и нужно, что раздолбать окуляры, а потом расчленить механизм, но паук махал двумя свободными лапами, как бешеный. В конце концов я плюнул на попытку достать начинку монстра и пошел дальше по коридору.

До ближайшей двери я шел две сотни метров, и эта дверь отличалась от комнатных. Более массивная и железная. Такую клинком не выломаешь.

Возле двери сидел скелет в странной броне. Броня сразу ушла в браслет, как и пушка, которая валялась рядом с костлявой находкой.

Я осмотрел оружие, прежде чем спрятать его, но не нашел, куда вставляются патроны. Зато спуск виден. Жать на спусковой крючок не стал — сразу отправил в хранилище. Шуметь не хотелось, как и рисковать взорвать в руках оружие другой цивилизации.

Итак, дверь.

Я прислонил к двери ладонь, попробовал было поместить ее в браслет... но не получилось сосредоточиться — восприятие убегало на дверные петли и на стены, считая их частью двери.

А если так?

— Убежище, — едва слышно шепнул я, положив ладонь на металл. Даже приготовился бежать в случае успеха, если за дверью меня ждут мимики, полчища зомби или иная ксеносная дрянь.

Сработало! Дверь медленно обернулась стеной тумана и пропала.

Из помещения пахнуло затхлым воздухом, гнилью. Нехороший запах. Если в помещение нашлось, чему гнить, возможно, оно, или то, что его убило, не упокоено до конца.

В помещении стояли пластиковые контейнеры с прозрачными боками. Много, очень много контейнеров. И через пластик каждого я видел сотни светящихся пластин. Фонарик можно было и не использовать — батареи в контейнерах светились синим, довольно тускло, но их было достаточно, чтобы я мог спокойно смотреть по сторонам, не размахивая фонариком.

В коробках были и испорченные, угасшие батареи, но рабочих было гораздо больше. И похоже, в пластинах находится та самая светящаяся жидкость, что текла из паука.

Это я удачно зашел. Людям, которым требуются мозги роботов, наверное, будет интересно достать и батареи для них?

Сразу обшаривать контейнеры, судорожно набивая карманы, не стал. Сперва — достал из браслета огненную гранату. Потом подумал, посмотрел на контейнеры и заменил огненную гранату кислотной. Если батареи взрывоопасны, тут рванет так, что уничтожит меня сразу, несмотря на весь иммунитет.

Достал из браслета стулья, поставил по обеим сторонам от двери. К ножке одного примотал медной проволокой гранату, зацепил кольцо другим куском проволоки и обвязал другой конец вокруг ножки второго стула. Теперь если кто захочет за мной подглядеть, как я знакомлюсь со своими вещами, неприятно удивится.

Когда установил растяжку, начал как можно тише перекладывать в ближайший контейнер рабочие батареи и вынимать нерабочие. Дело спорилось: за десять минут я наполнил три контейнера и спрятал их в убежище.

И пока я пытался примерно подсчитать, сколько мне дадут купюр за эти вещи, и дадут ли хоть что-то, за спиной послышался шорох.

Я обернулся быстрее, чем ковбои из фильмов достают из кобуры свой кольт. Луч фонарика промчался по коробкам, и уперся в человеческий силуэт.

Стоящая посреди прохода девушка не заслонилась ладонью от луча, хотя человеку в кромешной тьме он ощутимо бы резанул по глазам.

Пока я пытался понять, кто стоит передо мной, и почему черты лица девчонки кажутся мне знакомыми, из-за спины прозвучал смутно знакомый голос:

— Нильям?

Я быстро сместился в сторону, чтобы видеть одновременно двух существ, не оставляя никого за спиной, и... в голове будто взорвался шарик с водой. В ушах слегка звенело, мысли походили на ленивых жуков.

Попытки понять, что здесь происходит, ни к чему не приводили — мыслей никаких не было. Как я сюда попал?

— Эмили? — растерянно спросил я, наконец разобрав, на кого свечу фонариком. А потом перевёл луч света на другую девушку. — Ниаз? Что вы тут делаете?

Эмили — эта девушка из прошлого, которую... которая погибла в процессе эксперимента моего первого наставника. И в её смерти были виноваты как я, так и Ниаз, моя соученица.

— А меня и не приметил, — ворчливо заметил юноша с кучерявыми волосами, выходя из-за ящика.

— Апелиус?

Старый архимаг с аналитическим заклинанием, потенциально способным доставить тебя на вершину мира. Если, конечно, кто-то более удачливый не пнет тебя во время этого подъема.

— Ну а кто же ещё? Дай-ка я тебя хоть обниму, Нильям...

Юноша раскинул руки, улыбнулся, сделал пару шагов и замер в пяти метрах от меня — кончик меча смотрел ровно в грудь молодящемуся старикану.

— Не подходи, — шагнул я назад, и добавил. — Каждый, кто попробует обняться, получит в грудь полтора килограмма стали!

— Ты чего, Нильям, тронулся? — перестал улыбаться Апелиус и послушно шагнул назад. — Говорил же, экспериментируй меньше. От постоянной информационной нагрузки мозг устает. Слова еще не путаешь? Проблем с памятью нет?

Эти люди казались очень знакомыми, но вместе с тем опасными. Подпускать их к себе почему-то казалось ужасно неправильным, но почему — я вспомнить не мог. На задворках сознания мелькало какая-то информация на эту тему, но вспомнить ее... Нет, не выходило. При попытке понять, как я сюда попал, или почему не следует подпускать этих людей к себе, голова начинала странно болеть, а внутри черепа нарастал зуд.

— Ну хоть подойти-то к тебе можно? — спросила Эмили. — Все-же столько лет не виделись...

— Пожалуй, не стоит, — покачал я головой, и добавил второй девчонке, каким-то образом оказавшейся в трех шагах. — И ты, Ниаз, тоже отойди-ка к Апелиусу.

Апелиус чиркнул вполне современной зажигалкой, подкуривая папиросу, выпустил дым. В свете батарей дым окрасился синим.

— Здесь ужасно холодно, — поежилась Эмили. Девушка выглядела несчастной: лицо бледное, пальцы белые, как у мертвеца. Ежится, пытается запахнуться в тонкий халат неофита.

— Девчонка дело говорит, — кивнул Апелиус. — Хотя бы кофту ей дай какую-нибудь.

Совет я пропустил мимо ушей.

— Откуда вы вообще взялись? — спросил, наблюдая за тройкой старых знакомых, что встали рядом друг с другом.

— Но мы уже давно здесь, — удивленно протянула Ниаз. — Ты уж должен помнить.

Да? Черт, верно... Что-то такое в голове точно мелькало. Какая-то позабытая история, которую вспомнишь, стоит лишь хорошенько захотеть. Я уверен — пару секунд назад я ничего подобного не помнил, но выкрутасы моей памяти почему-то не казались странными.

Ладно, у меня хватает других дел, кроме как копаться в памяти.

Я, не оборачиваясь, сделал пару шагов назад, добравшись до контейнера с батареями, и положил ладонь на пластиковый бок. Чем бы не закончилась встреча со старыми знакомыми, от которых буквально тянуло чем-то неправильным, лучше набрать побольше ценных батарей. Сдам их сборщику и получу свои хрустящие бумажки.

— Убежище...

Контейнер обернулся туманом и пропал — сейчас он появился в доме, который я предусмотрительно закрыл, оставив Бакса бегать по траве. Придавить пса чем-нибудь тяжелым мне не хотелось.

Апелиус, заметив исчезнувший короб, хмыкнул:

— Вижу, ты научился новым трюкам.

— Ага. А вы чем здесь занимаетесь?

— Я курю. Ниаз упражняется в выращивании растений, она ведь друид. Эмили...

— Я только и делаю, что скучаю. Обнимешь меня, Нильям? Мне ужасно холодно.

— А вы двое, не скучаете? — спросил я, наблюдая, как Эмили робко шагнула ко мне. И не дождавшись предостерегающего окрика, чуть улыбнулась и пошла увереннее. Я же спрятал в убежище еще один ящик.

— А почему нам должно быть скучно? Здесь хватает, с кем общаться. Кстати, с минуты на минуту сюда подоспеют другие твои знакомые: глава секты мечников, имени которого ты сам не помнишь, бригада плотников с деревеньки рядом с Басхуром, которые тебе дом в пустыне делали, Иллюр и Пау Лимбос. Вместе — интереснее, не так ли?

Отвечать я не стал. Эмили была уже на расстоянии трех шагов, и от близости девушки внутри нарастало совсем не сексуальное напряжение.

Девушка протянула пальцы к выставленному между нами клинку...

И резкое ощущение опасности отрезвило меня. Клинок будто бы сам дернулся вбок, отбивая летящую в грудь трехпалую руку. В следующее мгновение я подшагнул к Эмили, что смотрела на меня с равнодушным выражением лица, и отправил меч по дуге обратно, вкладывая в удар все силы.

Лезвие пронеслось сквозь шею девушки без всякого сопротивления. Голова неофитки упала на пол, секунду спустя завалилось и туловище.

Я дернул фонарик, пытаясь увидеть, как на мой поступок отреагируют Апелиус и Ниаз, даже готовил объяснения вроде "да она сама напала", но наваждение держалось не дольше секунды, потом мозги вернулись на место. Луч света выхватил два белых высоких фигуры, которые стартанули прочь от меня и спрятались за контейнерами.

Существа больше напоминали гибкие, тощие манекены. Одно обернулось, прежде, чем исчезнуть: я увидел голову без лица, сплошь плоская поверхность.

Не столь быстрые, сильные и крепкие, как ожидалось от существ Е-ранга. Видимо, большая часть потенциала ушла на способности, как в случае с призраками — эти твари тоже перемещаются медленно и бьют не столь сильно, но зато обычным оружием их не проймешь. Эти могут давить по мозгам и делают это довольно умело. Вновь попадать под их воздействие не хочется.

Я коснулся туловища мимика, пряча его в браслет, потом — так же поступил с головой монстра и попятился к выходу, шаря лучом по сторонам.

Сердце обливается кровью: здесь находятся тысячи контейнеров, в которых лежат неисчислимые богатства. Если даже половина батарей испорчена, оставшихся, если они отойдут в реальном мире хотя бы по тысяче, хватит чтобы дать мне несколько миллионов. Да я все убежище ящиками забить могу, от стен тумана до туманного покрова сверху, и не исчерпаю и одной десятой от накопленного здесь, но...

Но в дальнем конце ангара уже мелькают десятки темных силуэтов. Обещанные "знакомые", которые издали напоминали тех же манекенов с длинными трехпалыми руками.

Больше не было смысла отступать спиной вперед — я не солдат с автоматом, прикрывающий напарников в фильме. Вновь получать по мозгам не хотелось, потому я развернулся и побежал, благодаря себя за то, что не поставил в растяжку огненную гранату.

Через леску на полу я перепрыгнул и со всех ног помчался по коридору. Сзади не раздавалось ничего, кроме цокота шагов механических ублюдков, но веселее от этого не стало. Лучше бы засранцы улюлюкали и рассказывали бы, что они сделают со мной, когда догонят. Клянусь — легче было бы.

Звук, с которым сработала кислотная граната, больше походил на звук лопнувшего воздушного шарика, чем на взрыв. Зато сразу за ним последовало многоголосое шипение, в котором почему-то угадывались голоса моих...

Так! Не думать! Нильям, сосредоточься на беге!

И я сосредоточился.

Луч фонарика плясал по стенам. За мной по-прежнему неслись две твари — похоже, этим удалось перескочить через леску, а остальных зацепило кислотой.

— Нильям. Мне холодно. Нильям. Мне холодно.

От монотонных выкриков по спине побежали мурашки.

Хорошо, что скорость, с которой бежали монстры, была чуть медленнее моей. Но я постепенно начинал уставать, а они — механизмы, которые с такой скоростью могут вечно передвигаться. Наверное.

А вот и паук.

Я обогнул робота, взбежал по завалу наверх. В правой ладони уже лежала граната, которая покатилась вниз, едва я оказался наверху. Дожидаться взрыва не стал, как и разбираться с парочкой мимиков, пусть и был уверен в своих силах: я видел, сколько этих тварей шныряло по ангару и не сомневаюсь — эти твари придумают, как перебраться через лужу кислоты.

Из провала за спиной взметнулся столб пламени, на секунду осветив коридор. В спину толкнуло волной жара, и я побежал еще быстрее. На этот раз, к сожалению, яростного шипения я не услышал. Либо тварей убило сразу, что кажется слишком радужным, либо они правильно среагировали на взрывное устройство и теперь осторожничают.

Лестница. Наконец-то!

Пролет за пролетом я поднимался выше. Первые двадцать пять этажей — довольно бодро. Следующие десять этажей — не так бодро, но терпимо. Затем мышцы бедер забились, слегка онемели и передвигать ногами стало трудновато. Я уже не бежал — не мог шевелить ногами с приличной скоростью. Сердце колотилось, как проклятое. Каждый удар отдавался шуршащим гулом в ушах. В глазах темнело.

Чертово тело, чертов лишний вес... Всего пятьдесят этажей, а я уже едва перебираю ногами! Куда это годится?! Тренированный человек должен пробегать без отдыха столько, сколько ему нужно! Должен уметь бежать, пока сам не решит, что хватит!

Лестница кончилась. Я по инерции потянул ладонь, ухватил пустоту на месте перил. Где-то ниже по лестнице бодро перебирали лапами мимики, и судя по дробному стуку о лестничные ступени, их гораздо больше двух.

Вторую лестницу я сейчас не осилю. Не факт, что вообще доберусь до нее.

Я достал из браслета зелье лечения и отхлебнул. Не факт, что поможет — от усталости продаются совершенно другие составы — но попробовать стоит.

Бежать прямо, а не карабкаться по ступеням, я сейчас мог, потому перекинул через перила другую кислотную гранату и побежал к выходу. Гранат в загашнике хватит, чтобы попытаться отбиться, или хотя бы не допустить тварей до клинча.

До выхода с этажа я добрался на заплетающихся ногах и вывалился на воздух, мельком осмотревшись. Времени на вдумчивый осмотр не было — не заметил опасностей, и ладно.

До следующих створок бежал со скоростью, которую обычно Серега выдавал в школе на уроках физкультуры, а там...

— Мля, я чуть не пальнул в тебя!

Встретил спасение. Двоих сборщиков из зала. Один держал в руках арбалет, продолжая целиться в мою сторону, второй, копейщик, оказался умнее и спросил:

— От чего ты бежал?

— Мимики! — выдохнул я. — Стая!

Дальше бежали втроем. До лестницы добрались спокойно, но там усталость нахлынула с новой силой и я понял, что глоток зелья ничем не помог.

— Вот дрянь...

Я старался, старательно перебирал тяжелыми ногами, но мои невольные попутчики оказались гораздо более резвыми. Расстояние между нами увеличивалось, а между мной и мимиками — сокращалось. И похоже, чем их больше, тем сильнее они давят, потому что мысли вновь начали заплетаться, и голоса вернулись.

Помощь пришла, откуда не ждали. Та самая девчонка с громадным мечом прыгала вниз прямо по перилам.

— Ну вы и немощь, — презрительно бросила она, проносясь мимо меня.

Я перегнулся через перила, пытаясь разглядеть схватку, но почти ничего не увидел. Девчонка за секунду разнесла пятерых мимиков — меч мелькал молнией, едва касаясь тел. Остальные — бросились обратно, но учитывая скорость пробужденной, далеко они не уйдут.

— Сонька Золотые Руки, — восхищенно сказал копейщик. Я добрел до него.

— Почему Золотые Руки?

— Разве сам не заметил? Потому, что с мечом обращается мастерски!

Ладно, здесь он прав. Девчонка размахивала мечом так, будто действительно что-то умеет.

— Слышь, может, мимиков... того? — спросил арбалетчик, жадно глядя вниз.

— А потом Соня тебя на части распластает. Попробуй, но если она спросит у меня, кто прикарманил тела, я не стану отмалчиваться.

Я пошел по ступеням дальше, копейщик тоже задерживаться не стал, арбалетчик же помялся несколько секунд, а потом с недовольной гримасой поплелся за нами.

— Кстати, что тебе мимики показывали? — пару этажей спустя спросил копейщик, не выдержав долгого молчания.

— Притворялись давними знакомыми, — нехотя ответил я.

— И как, сразу понял, что они не настоящие? — спросил арбалетчик.

— Нет, — не менее охотно сказал я.

Арбалетчик снисходительно ухмыльнулся: мол, я бы сразу прокусил.

— Прими во внимание, что чем больше мимиков рядом с тобой, тем сильнее они влияют на мозги, — ответил я для копейщика, потому что второй пробужденный принять советы вряд ли способен. — Там не простое "увидел знакомого, которого здесь не может быть — выстрелил", мрази копаются в воспоминаниях, поддерживают диалог минимум на уровне восьмилетнего ребенка и напрочь обрубают критическое мышление.

До портала мы добрались без проблем и так же спокойно перешли на Землю. Там мои попутчики сразу отправились сдавать ресурсы, а я вот задержался рядом с порталом, завязывая шнурок на ботинке: слишком уж интересным мне показался разговор Валентина с пробужденным в камуфляже.

— Осколок не перезагрузился, и тварь не усилилась, — рапортовал Валентин. — Парни мне по рации доложили, что награду за зачистку им не дали.

— Хочешь сказать, осколок ресурсный?

— Если не перезагрузился, значит, ресурсный. Но какие именно ресурсы он скрывает, и где — непонятно. Скажи лучше ребятам, что...

Я поднялся и быстрым шагом направился к скупщику. Нужно сдать добычу как можно скорее. Если осколок окажется ресурсным, то скоро те батареи, которые я нашел, перестанут быть эксклюзивным товаром — их начнут выносить ящиками после каждой перезагрузки.

В лавке очереди не оказалось, поэтому я сразу подошел к скупщику.

— Есть вот такие штуки, — достал я батарею, — используются, чтобы...

— Дай мне, я оценю. Есть у меня подходящий навык, чтобы понимать, для чего нужны несистемные предметы из осколков.

— И многие торговцы из ваших владеют таким навыком?

— Скорее, те, кто владеют навыками типа моего, и становятся торговцами.

Пацан сжал батарею между ладонями, подержал секунд семь, и положил на стол.

— Интересная вещь. Думаю, с ее помощью можно... впрочем, это не важно. Могу предложить полторы тысячи за каждую такую пластинку.

Да не вопрос...

Я быстро выгрузил все, что засунул в браслет и в убежище.

— Воу, сколько их у тебя... Ну, если ты так много добыл, то за тысячу возьму, оптом. Идет?

Я криво улыбнулся. Торговаться смысла не было: если подсчет затянется, я получу в разы меньше.

— Идет.

Следующие пять минут мы подсчитывали светящиеся пластины, испорченные я сразу же прятал в браслет.

В середине подсчета сборщик отодвинул в глубину комнаты два наполненных контейнера, достал из браслета семь худеньких денежных пачек и протянул мне.

— Семьсот тысяч?

— Это максимум, что я могу отдать за батареи. Многие люди еще не вернулись, и мне нужно будет выкупить еще и их ресурсы. Вот эту коробку можешь забирать, она твоя. Вернись завтра, и я выкуплю оставшееся.

— Ну ладно, — пожал я плечами, убирая контейнер. Лучше так, чем остаться с носом.

Мы успели буквально в последний момент. Минуту спустя, когда я уже все подсчитал и готовился уйти, подошел Валентин.

— Значит, так: ресурсы больше не покупай, осколок ресурсный, — с порога бросил он. — У каждого возьми добычу, которую он захочет продать, но предупреди, что деньги будут потом. И возможно, после перерасчета.

Купюры, что я держал в руках, расплылись туманом, отправляясь в убежище. Так было гораздо надежнее, чем прятать их в браслет. Браслет можно забрать, а в убежище без моего ведома не залезешь.

— Ты слегка запоздал, — развел руками пацан. — Вот этот мужик продал хорошие батареи. Много.

— Да? — Валентин мазнул по мне взглядом. Оценил, видимо, потрепанную дешевую футболку, грозовой меч и кинжал, так как спокойно пожал плечами. — Не проблема. Он сейчас все вернет.

— Сожалею вашей утрате, но мы с вами договорились, — развел я руками. — Сделка была осуществлена. Ничем не могу помочь.

— Сколько ты ему отдал?

— Семьсот тысяч.

— Гадство, — сплюнул мужик и пробежался по мне оценивающим взглядом, который мне нисколько не понравился. — Слушай, а где ты так много батарей достал?

— Да уже не помню, — и тебя туда не отведу. Слишком легко выбить из человека деньги, снять вещи и прикончить, оставив труп в осколке. Перезагрузка все спишет. Мне ли не знать.

— Может, сходим, покажешь?

— Говорю же, не помню, — развел я руками. — То здесь, то там бродил...

— Понятно. Он маячок отдал? — обратился Валентин к скупщику.

— Нет, я только собирался. Но уже не думаю, что это — хорошая идея.

— А тебе думать не нужно. Маячок, — вытянул лопатообразную ладонь мужик, выразительно выпучив глаза.

Спрашивать, вернут ли мне деньги за маячок, я не стал, как и предлагать остальную добычу. Положил браслет на ладонь и от греха подальше свалил из здания, благо, задерживать меня не стали.

Если осколок окажется ресурсным, стоит наведаться сюда еще разок. Надеюсь, рядом с одним складом найдутся другие, с чем-нибудь полезнее батарей. А пока можно насладиться видом рассвета и свежим утренним воздухом. Хорошо, что дождь закончился, пока я был в осколке.

Я вышел на дорогу, желая добраться до гостиницы и пару часов поспать, но уйти тихо не получилось: меня нагоняли приключения.

— Эй, дружище, погоди!

Я обернулся, и увидел приближающуюся парочку из Бомбера и его напарника, чьего имени я не узнал. Интересно. Я думал, меня будет преследовать Валентин.

Разбираться с навыками и намерениями парочки я не хотел, и так достаточно наприключался сегодня. Приветливо махнул им рукой, шепнул "убежище" и перенесся в дом.

На следующий день я планировал немного поработать и удачно потратить деньги, превращая пса в имбу, но все вышло слегка сложнее.

С утра всё шло великолепно: я позвонил "укротителю зверей" и договорился встретиться с ним в три часа — ближайшее время, в которое он был свободен. Затем сходил в магазин с шахтёрскими товарами, купил ещё четыре кольца с бонусом к телесным характеристикам — теперь смогу биться на равных со слабыми Е-ранговыми соперниками. Того же Руслана смогу отделать без всяких порицаемых общественностью приемов вроде угроз выколоть глаз.

Потом, дабы скоротать время до трёх часов, пошёл в шахту. Забрасывать основную работу я и не думал: разовая подработка в осколке, конечно, вещь хорошая, но шестьдесят тысяч в день — это шестьдесят тысяч в день.

— Серёга, — мрачно поприветствовал меня Иваныч, стоило открыть дверь сторожки. — К тебе родственник. Уже минуту ему доказываю, что тебя в осколке нет. Скажи ему это сам.

— Привет. Чего здесь забыл? — спросил я, глядя на растерянного Саню.

— Я с тобой поговорить хотел. Можно мне... Хотя давай выйдем наружу и там поболтаем, пожалуйста?

Если бы меня об этом попросил Вася или Руслан, сразу отправились бы к черту. Но Саня вел себя более-менее по-человечески и уделить ему время было несложно.

Мы вышли на свежий воздух, Саня вздохнул, и тихо сказал:

— В общем, я хотел попросить тебя помочь мне пробудиться.

— А почему именно меня?

— Да я бы и к Руслану мог подойти. И подойду, если не поможешь ты. Не думай, что выбора нет, и я потому к тебе пришёл, если занят или не хочешь, я выход найду.

Саня замолчал. Я подождал немного, ожидая давление по типу "ты же всё-таки мой брат", но подросток стоял молча, давая мне время принять решение.

— Почему бы и нет, — пожал я плечами. Хотелось обговорить условия помощи, хотя бы на уровне "обращусь как-нибудь с ответной услугой", но я решил, что можно разок помочь человеку, если мне это ничего не стоит.

— Круто! Я знал, что ты согласишься. Во сколько сюда приходит тот старик-сторож, о котором ты говорил? Мне нужно будет вечером прийти, да?

— В дом пока не заходи, — предупредил я. — К туману тоже не суйся. Бакса можешь погладить.

— Чего? — растерялся Саня. Правда, эмоции Серегиного брата не помешали мне дотронуться до его плеча и активировать навык.

Подросток за пару секунд превратился в туманный силуэт, который тут же развеялся от порыва ветра. Никакой особой нагрузки я не почувствовал, будто обычную вещь переместил. Себе на заметку: если задумаю похищать или перемещать непробужденных людей, можно будет грузить их в осколок десятками.

А вот если после пробуждения у пацана ранг будет выше моего, придётся изрядно напрячься, чтобы засунуть его в убежище. Даже пытаться не стану: в таком случае пусть сам выходит. Это до осколка Иваныч посторонних людей, особенно подростков, допускать не должен. А если изнутри выйдет неучтённый пробуждённый, максимум, что ему грозит — выговор и маленький штраф. И то, если Иваныч на такое нарушение позвонит в полицию, а дежурный вызовет ближайший патруль. Но я сомневаюсь, что Иваныч столь законопослушный и правильный, что будет действовать по инструкции.

Я спокойно дошёл до стеллажа с инструментом, захватил там кирку — мне она не нужна, резак есть, но Сане понадобится, если подросток заодно с пробуждением захочет заработать себе на пару походов за шаурмой или на диск с игрой.

Не спеша дошёл до шахты, спустился в нижние туннели. Убедился, что рядом никого нет, и только затем включил и повесил на стену фонарик.

— Убежище, — пробормотал я, вытянув вперёд руку. Рядом с ладонью заклубился туман и пару секунд спустя рядом со мной появился ошарашенный подросток.

— Не успел заскучать?

— Н-нет... Серега, блин! Это реально страшно! В следующий раз, пожалуйста, лучше предупреждай. Я чуть не обоссался, серьёзно.

— Хорошо, — кивнул я. — Ну, раз всё обошлось, то ближайшим твоим заданием будет ждать. Когда пробудишься, поймёшь сам — перед глазами появится приветствие от системы. Навыки тоже появятся, но их придётся выяснять уже через МФЦ.

— Только о каком тумане ты предупреждал? Я не заметил там никакого тумана. Дом, рядом с ним — небольшая полоса земли и стена.

— Что за стена?

— А ты чего, сам не видел? — уставился на меня Саня, сверля подозрительным взглядом. — Обычная стена. Высотой метра три, из черных кирпичей.

Либо мы-разному воспринимаем туман, либо за время моего отсутствия в убежище появилась стена. Позже гляну: если стена стоит там несколько часов, то простоит ещё пару.

— Кстати, где мы? — задал пацан вопрос, которым ему стоило озаботиться гораздо раньше.

— В туннелях шахты. Чтобы подняться к выходу, во-он там поверни направо и поднимайся вверх по лестнице. Но пока тебе стоит дождаться пробуждения, и сделать это именно здесь, где тебя никто не увидит и не настучит о тебе бригадиру.

Закончив инструктаж, протянул Сане кайло.

— Зачем это?

— Можешь поработать, пока не пробудишься. Надолбишь десяток килограмм руды, дам тебе тысячу. Не знаю, хватит ли тебе на игры, но на какой-нибудь фастфуд точно хватит, — я шагнул к стене, где жила выступала наружу. — Смотри, вот так держишь, сюда бьешь. Главное, чтобы кайло тебе в ногу не отскочило. И на куски руды тоже посматривай — упадут на ногу, весело не будет.

Подросток неуверенно перехватил кирку.

— Руслана в центральный город пригласили работать, — невпопад сказал он. — Одному из тамошних крафтеров как раз понадобился человек с его навыком.

Ожидаемо, что люди в центре обладают властью и деньгами, с помощью которых несложно собрать всю производственную цепочку для каких-нибудь грозовых мечей или доспехов повышенной прочности. Возможно, и китайцев с их ширпотребом переплюнут. Или хотя бы создадут конкуренцию.

Среди товаров магазина на железнодорожном вокзале тоже были крафтовые навыки, но думаю, там собран один мусор — попади свиток с навыком Руслана скупщику, ушел бы напрямую в центральный город.

— Хочешь сорвать такой же куш, как Руслан?

— Почему бы нет. Серега, ты прости, но брат, работающий шахтером в осколке, не слишком меня вдохновлял. Не было стимула к пробуждению: я видел, каким ты возвращаешься с осколка, и хотел для себя иной жизни. А Руслан... У него иначе, в общем. Извини.

— Да нормально все, — отмахнулся я. Рассказывать, сколько заработал за вчера, не стал. Ну впечатлю я пацана, и что это мне даст?

Саня взялся за резиновую ручку и неуверенно ударил рядом с указанной точкой. Потом еще и еще раз. Удары выходили слабыми, но тщедушный подросток сильно и не долбанет.

Пока пацан работал, я достал свои инструменты и принялся бурить стену напротив.

Сани хватило на пятнадцать минут. Подросток не отлынивал, выкладывался на полную, но камней надолбил немного: не хватало ни умения, ни силы удара.

— Все... Отдохну пока.

Подросток сел спиной к стене, запустил игрушку в телефоне и следующий час провел в мобильнике.

Момент пробуждения я не упустил. Телефон выпал из онемевших рук, Саня что-то промычал и вырубился.

Я понимал, что сейчас происходит с подростком. Его тело перестраивалось: сердце пропустило удар и забилось иначе, чуть лучше. Мышцы вышли из-под контроля: чудовищно напряглись, расслабились, снова напряглись. Когда Саня очнется, кости станут крепче, а мышцы — немного сильнее. Или в разы сильнее, если подросток получит ранг D и выше. Нервная, кровеносная и прочие системы тоже перезагружаются. Пробуждаются.

Я положил резак на пол, осмотрел тело подростка, напряженного сильнее, чем эпилептик во время приступа. Вроде выглядит нормально. Не знаю, как выглядят люди, у которых пробуждение проходит плохо, и есть ли такие, но кровь нигде не течет, переломов тоже нет, зубами пацан не скрипит, не крошит их. Слышал, некоторые в таком состоянии бредят, но большинство пережидают его в отключке.

Очнулся Саня резко: выгнулся в спине, со всхлипом и шумом втянул воздух. Широко распахнутые глаза с широкими зрачками бездумно блуждали по потолку туннеля.

— Я... Я понял! Осознал! Серега, слушай! Нужно общаться, понимаешь, общаться с людьми! Если ты здоровый человек, то ты будешь вовлечён во все происходящие в городе процессы, вовлечен сильнейшим образом! Ты окунаешься в самые глубины окружающих механизмов, обретаешь огромное количество связей во всех сферах, у тебя появляются знакомые полицейские и пожарные, завязываются знакомства и в больницах, и даже в администрации города. Ты знаешь как, что и где подмазать, что бы получить желаемый результат. Всё происходящее вокруг — в твоих руках! И с каждым годом ты будешь обретать всё больше и больше влияния на механизмы системы, на протяжении многих десятков лет! Знания и связи — это сила! Твоя власть и мощь, в потенциале — бесконечная мощь!

Наконец парнишка замолк, сфокусировал взгляд. Неслабо его накрыло.

— Уже? Так быстро прошло...

— Мои поздравления.

Оценка показывала, что Серегин братец стал пробужденным F-ранга. Не знаю, что с его навыками, но если выпадет нечто не особо нужное, работать ему в этой шахте, зарабатывая на следующий ранг. Без семьи на шее месяца за три-четыре управится, даже если будет работать спустя рукава.

— F-ранг, — растерянно сказал подросток, вчитываясь в приветственное сообщение от системы. — Вот же дрянь!

— Не все в мире складывается так, как мы хотим, — пожал я плечами.

— Да, но я рассчитывал хотя бы на "Е"! Ты знаешь, сколько людей по статистике получают F-ранг? Всего двадцать три процента! Каков шанс, что два человека из семьи получат самый отстойный ранг?!

Пацан думает, что распределение этих ступеней сродни игре в рулетку? Я вот думаю, что на это влияют физические и духовные качества. Серега при пробуждении был чересчур полным, Саня — хилый. Если пройтись по осколку и посмотреть на сборщиков F-ранга, увидишь, что у них либо не слишком хорошее здоровье, либо возраст в четыре — пять десятков лет. Хотя возраст играет не слишком большую роль — даже старички, если они достаточно крепкие, получают ранг повыше.

— Ну получают и получают. И что? За несколько месяцев в шахте...

— Серега, я не буду работать в шахте!

Я снова пожал плечами. Как хочет. Хочет — пусть травы собирает, хочет — охотится на крыс. Есть и другие варианты подняться в ранге. Правда, и шанс сдохнуть там выше.

— Надеюсь, навык будет нормальным, — пробурчал Саня.

— Не сходишь в МФЦ, не узнаешь.

— Ага... — пацан встал с пола и протянул ладонь. — Ладно, Серега, спасибо за помощь. Выход там?

— Да. Сейчас разгар дня, сборщиков в лесу полно. Увидишь людей, спроси, где выход. И лучше не распространяйся про то, как сюда попал.

— Я понимаю.

До двух часов дня я работал с максимальным усердием. Потом покормил Бакса, удостоверился, что вместо каменной стены, о которой говорил Саня — туман, и пошел на выход с осколка.

Иваныч гневно зыркнул, но по поводу брата ничего не сказал.

Переход из мира в мир — зрелище очень энергозатратное, потому семнадцатая Системный Контролер перемещала между реальностями и мирами лишь свою энергетическую составляющую, вселяясь в подходящие тела. Когда посещаешь десятки миров за короткое время, приходится экономить силы, которые понадобятся на борьбу с порождениями хаоса или с богами-ренегатами.

С последним, правда, никто не сталкивался уже десятки циклов. И хорошо, потому что когда обнаруживался измененный хаосом системный бог, его энергетическую матрицу приходилось гасить силами всего остального пантеона. Слишком много сил давал хаос, взамен забирая разум.

Сегодня семнадцатой выпало инспектировать мир шестьсот семьдесят седьмого бога. Земля-980, подтип Осколки-FZ-12.

Пантеон решил использовать этот мир для постепенного облагороженного прорыва хаоса. По божественному плану человечество на этой планетке должно было столкнуться с осколками и начать их постепенную зачистку: люди росли бы в силе, но и осколки постепенно становились бы сильнее, обеспечивая людей соизмеримыми опасностями. И когда в мир пришел бы реальный, а не кастрированный и урезанный хаос, люди были бы готовы встретить его своими навыками.

Оказавшись в этом мире, СК открыла многочисленные глаза, потянулась семьюдесятью щупальцами и грозно булькнула, поняв, что план пошел к хаосу.

Перенос должен был завершиться в теле самого сильного разумного существа. По плану в этом мире единственными разумными существами должны оказаться лишь люди: то, что сейчас КС очутилась в огромнейшем гроте, в теле гигантского осьминога, было вопиющим нарушением плана. Сильнейшими должны быть люди — это центральное условие эксперимента! Нет никакого смысла в эксперименте, если он подвергает опасности уничтожения жителей целой планеты.

И тот факт, что шестьсот семьдесят седьмой бог соврал, каждый цикл посылая идеальные мыслеотчеты, говорил лишь о его причастности к ренегатам.

КС пробежалась по доступным ей способностям, и... И поняла, что ни один из специальных навыков не доступен. Ни перемещение между мирами, ни развоплощение души, ни анализ, ни десятки других навыков: атакующих, защитных и вспомогательных, предназначенных на любой случай. Лишь навыки огромного, неповоротливого существа, в которое она угодила. Мощные дистанционные атаки и медленные удары щупальцами, вызов миньонов, эхолокационный навык для обнаружения замаскированных врагов и проверки подводного рельефа на десятки километров в стороны.

Семнадцатая использовала эхолокационный навык. Едва перед мысленным взором контролера появилась карта подводного рельефа, семнадцатая рванула из грота в глубину, уходя от возможного преследования, держась как можно ближе ко дну. Если местный бог-оператор все это подстроил, то уйти...

Нет. Если трезво подумать, в этом случае никакие уловки не спасут ее. Бог, который слишком долго касался хаоса, обретал невероятные возможности и если он все еще достаточно разумен, чтобы подстроить ее перемещение в тело монстра, то и поймать сможет. Но оставаться на месте, ожидая смерти, противоречило вложенным в системного контролера поведенческим матрицам.

Семнадцатая проламывала толщу воды огромным телом и одновременно с этим анализировала последние слухи о мирах, куратором которых выступал шестьсот семьдесят седьмой бог.

Куда-то исчез самый перспективный архидруид Эатора, которому в пантеоне пророчили становление очередным системным богом через каких-то четыреста-семьсот лет. Для существа, которое смогло меньше, чем за пять лет обрести контроль над всем миром и удержало себя от вызванного ростом силы безумия, это было достойной наградой. Расследование пропажи мага взял на себя тот же бог-оператор, и похоже, он же его саботировал...

Слухи о существах без тела и духа, пропадающие в подпространстве космические корабли, слегка повышенный фон хаоса в глубоком космосе одного из миров — в огромной голове осьминога проносились десятки безобидных по отдельности слухов, сопоставлялись факты и приводили семнадцатую к одному-единственному выводу. Они упустили подготовку к грандиозному вторжению хаоса, которая уже минимум четыре года зрело во всех мирах, находящихся под контролем шестьсот семьдесят седьмого бога.

Очередное использование эхолокации показало четырех антропоморфных преследователей, плывущих за ней в толще воды. Мгновение спустя семнадцатую настигло мысленное сообщение:

— Не зря готовился: вот и пригодилась уловка. Я этого осьминога десять лет изменял, чтобы тот стал разумным. Он теперь даже в шахматы играть умеет!

Семнадцатая мгновенно поняла, что вероятность побега нулевая. Тогда контролер ударила дистанционным навыком.

Океан в радиусе сотни километров прилично встряхнуло: за секунды поднялась мощнейшая буря, и молнии принялись полосовать вздыбившиеся волны. Тысячи мелких монстров вокруг мгновенно погибли, не в силах противостоять мощнейшему навыку. Одного из преследователей развоплотило, но главный — тот, что разговаривал с семнадцатой — дернул кистью, и заключил себя и двух других в защитный кокон.

— Слабо бьешь... Теперь моя очередь.

Энергетику мира рядом с семнадцатой встряхнуло, оглушая контролера. Те монстры вокруг, что выжили после ее атаки, мгновенно погибли. Будь атака на самую чуточку сильнее, ее бы убило тоже.

— Берите ее под щупальца, — донеслись до оглушенного существа отголоски мыслей-команд. Семнадцатая ощутила, как ее вытаскивают из воды. Потом последовало ощущение полета в сторону берега.

— Недавно я столкнулся с бонусом влияния Хаоса на данную планету: можно изменить этот мир так, чтобы контролеры не имели в нем никакой силы, представляешь? Сам я в аватаре тоже лишен львиной доли своих навыков, но результат того стоит: можно ловить контролирующих в тела разумных монстров и с помощью Хаоса менять, ставя на свою сторону. А если они окажутся слишком слабы, Хаос их просто сожрет. Кстати, именно к нему мы и летим. Познакомлю тебя с тем, против кого ты боролась раньше.

Это мыслесообщение стало самым разумным за весь полет. Следующие сорок минут аватар шестьсот семьдесят седьмого бога хихикал и передавал сбивчивую мыслеречь про изменение мирового порядка.

— Раньше разумные сами боролись с хаосом, и это было правильно! Да, правильно... Ха-хах... А потом все изменилось! Один из разумных настолько далеко шагнул, поглотил столько силы, что стал первым системным богом! И команду за собой поволок, упрощая им путь. И ладно бы на этом все закончилось, но нет! Эти существа придумали "облагороженные вторжения", забрали у разумных возможность совершенствоваться и самостоятельно восходить к божественным силам. Хаос не может быть вакциной от Хаоса, я вам это докажу. Он докажет!

Ощущение чего-то насквозь неправильного накатывало на семнадцатую. Полураскрытые осьминожьи глаза видели внизу огромный провал, наполненный радужным туманом.

Портал в хаос. Если в разумном мире возникала такая аномалия, боги без раздумий экстерминировали этот мир, не обращая внимания на его ценность, потому что иначе жертв могло быть в тысячи раз больше.

— Хаос, Семнадцатая. Семнадцатая, Хаос. Отпускайте.

Прежде, чем идти пробуждать пса, подошел к скупщику и не таясь вывалил в кузов машины добычу.

— Мало как-то сегодня, — попытался укорить меня скупщик.

Понятное дело, я трудился часа три-четыре, но это не повод . И обещать, мол, "исправлюсь" и "в следующий раз больше будет" не стану.

— Дай бог, к вечеру наберешь еще, — подбодрил я мужика. — И в следующий раз про "мало" Иванычу рассказывай, или жене своей. Они и послушают, и посочувствуют, а мне такого говорить не нужно. Не помню, чтобы подписывал с тобой договор купли-продажи, в котором указано, сколько я должен сдавать ежедневно.

Мужик поджал губу, покачал головой и отвернулся к весам. Да, хамовато, да, можно было обойтись мягче, только вот и он мог промолчать, а не навязывать мне мнимые обязательства.

Пройдя по указанному в 2ГИС адресу "укротителя зверей", обнаружил там многоквартирный дом — уродливую панельку. После чего позвонил по телефону и следуя указаниям, спустился по лестнице на цокольный этаж.

— Заходи, — отперев дверь, кивнул мне пробужденный: сухощавый, наголо бритый. C-ранг. — Не обращай внимания на клетки и не пытайся засунуть внутрь руку, чтобы кого-то погладить: я предпочитаю кормить зверушек иначе. Кстати, где твой пёс? Надеюсь, ты его не засунул в браслет по кускам, иначе я ничем помочь не смогу, а-ха-ха!

— Как только нужно будет выпустить, скажи.

Пробужденный вскинул брови:

— Навык, позволяющий перемещать или призывать животных? Хорошо, хорошо... Напомни мне потом обсудить с тобой кое-что.

Мы направились по узкому проходу между клетками разных размеров, в которых сидели монстры. Странно узнать, что под многоквартирным жилым домом находится монстрячий питомник.

Я замедлился, с удивлением рассматривая существ. Серега часто смотрел ролики в сети, потому я знал, как выглядит то или иное чудовище.

Вот это — точно мантикора: жабья голова с ядовитыми отростками на подбородке, тело больше похожее на кошачье, без единого волоска. Сложенные кожистые крылья цепляются за решетку — мантикоре явно тесно в клетке. Только вот сочувствия к нему я не испытываю: знаю, что хороших монстров не бывает. Да и любой любитель пожалеть запертую зверушку, стоит ему присмотреться к голодным глазам существа, заметить хвост с кисточкой из тонких длинных игл, непрерывно скользящий у задних лап, изменит свое мнение.

— Не советую подходить к решетке, тварь любит бить хвостом между прутьев.

А вот это — дракончик. Существо будто сошло с картинки фентезийной книги, разве что в книгах их показывают огромными, а здешний уместился бы в морозильную камеру крупного холодильника. Дракончик замер в центре клетки, обернул хвостом сложенные лапы и следил за нами равнодушным взглядом. Вытянутые челюсти стягивали поцарапанные ремни.

— А зачем на нем намордник?

— Опасный монстр, — охотно откликнулся хозяин питомника. — Струя огня бьет на три с половиной метра, сложно увернуться, когда проходишь мимо.

Еще в клетках сидели мелкие ящерки, крупные пауки, которых сложно разглядеть за развешенными в клетке тенетами. Змея находилась всего одна — здоровенная тварь с воротником из толстых костяных пластин.

Были здесь и вполне приличные монстры: кролики, мелкие лисички, но в основном упор сделан на мощь и отталкивающую внешность тварей. Опасность размещенных здесь существ можно было оценить по единственному критерию. Между мантикорой, драконом и прочих обитателей этажа находились пустые клетки — полагаю, в качестве буфера для защиты других монстров.

Мужичок оценил мои взгляды по своему:

— Детеныши. В осколках иногда попадаются мелкие монстры, которых мне и приносят. Имей в виду, если когда-то займешься зачисткой, подобных существ лучше не убивать, а как-нибудь спеленать и принести мне: по цене не обижу. А на этих не засматривайся: эти зверушки в качестве питомцев уже обещаны серьёзным людям.

И флаг им в руки, этим серьёзным людям. При всей соблазнительности такой идеи, мантикору я бы в качестве питомца точно не взял. Как, впрочем, и гигантских пауков.

— С навыком мне повезло: до апокалипсиса работал ветеринаром, и сейчас со зверушками вожусь, — непонятно к чему поделился пробужденный. — Может, совпадение, а может, система как-то вычисляет предрасположенности.

Мы прошли цокольный этаж насквозь, и спустились вниз по ещё одной лестнице.

— Не думал, что здесь есть больше, чем один подземный этаж, — пробормотал я, но ответа не дождался.

Здесь тоже располагались клетки, но лишь по правой стороне, и сплошь пустые. Слева стояли столы со всякими склянками, колбами и прочим алхимическим барахлом, не известным ни мне, ни Сереге.

"Укротитель" подошел к центральному столу, подобрал с него необычного вида пистолет для инъекций.

— Итак, насколько я помню, ты хочешь сделать своего питомца боевым?

— Верно. А каким ещё можно его сделать? — решил я узнать побольше, прежде чем Бакс пройдёт через изменения.

— Обычно ко мне приходят люди, которые уже знают, чего они хотят, — мрачно заметил пробужденный.

— Так то обычно, — развел я руками. Мужичок вздохнул:

— Питомцы бывают ездовыми, посыльными и боевыми. Тот дракон, которого ты видел — ездовой... Точнее, будет таким, как вырастет. Думаю, нет смысла объяснять, чем такие питомцы отличаются от прочих. Есть посыльные питомцы — они обладают бонусами к интеллекту и понимают хозяина лучше остальных. Самые хилые, кстати: справится могут лишь с гоблином, и то, если повезет. Зато бегают быстро и держат в памяти лица людей и места, которые хозяин скомандовал помнить. Можно договориться с приличным скупщиком, и когда браслет для добычи заполнится, отправлять питомца к торговцу. Их в основном для такого и покупают.

— Всё равно боевой лучше.

— Тоже так думаю... Надеюсь, больше вопросов не будет, и я не стану попусту тратить время, — протянул ладонь ветеринар. — Давай деньги.

Я дал пробужденному купюры, тот пересчитал их, убрал в браслет.

— Не желаешь приобрести дополнительные услуги? Можно попробовать повлиять на стартовые характеристики питомца, но это будет дорого стоить.

— У меня больше нет денег. Если согласишься подождать пару дней, наскребу еще сто тысяч, но...

— Тогда давай сейчас все сделаем. Дополнительные услуги начинаются далеко не со ста тысяч.

Как говорил классик, "разделение на богатых и оп*здюленных".

Пробужденный ловко присоединил к задней части пистолета маленький бутылек с белой жидкостью.

— Это для чего? — не удержался я от вопроса, но ответа не получил. Оценка так же не прояснила ситуацию — жидкость не была системной.

— Выпускай своего волка вот в эту клетку, — махнул рукой ветеринар.

Я просунул ладонь между прутьев, произнес название навыка и у пальцев закружилось облако тумана, за секунды обернувшееся псом.

Бакс махнул хвостом, узнав меня, лизнул руку. А потом непонимающе заскулил, будто спрашивая, почему его заперли в клетку. Я потрепал пса по загривку.

— Руку советую убрать, — предупредил ветеринар.

Я одернул ладонь, шагнул назад. Бакс залаял жалобно, заскулил, не понимая, в чем он провинился.

Ветеринар обошел клетку сбоку, ускорился и быстро вколол инъекцию в ляжку пса. Бакс подскочил, злобно залаял.

— Так, теперь излучение...

Пробужденный достал из браслета светящуюся сферу размером с яблоко и забросил в клетку. Сфера, ударившись о пол, лопнула и растеклась туманом по полу. Столкнувшись с псом, туман будто живой впитался в моего будущего питомца.

Лапы Бакса подкосились, пес упал и завыл, жалобно и безнадежно. Отчаянно. На меня он уже не смотрел.

— Черт... — пробормотал я. Хотелось помочь собакену, но вмешиваться в ритуал — не лучшая идея.

Тело пса менялось: раздалось вширь, обрастая мускулами. Слегка подросли и челюсти, и когти. Надбровные дуги слегка выдвинулись вперед, прикрывая глаза от будущих ударов.

Всю красоту изменений перечеркивал хруст костей, треск рвущихся мышц и конечно же тоскливый, полный боли вой Бакса.

— Ты не мог сказать, что ему будет больно?! — сжимая кулаки, обернулся я к ветеринару.

— Успокойся, ковбой. Я вколол ему обезболивающее, и большая часть изменений проходит без боли. Затяни ты его в осколок, с ним произошло бы то же самое, но гораздо больнее. Твой волк обезумел бы и сожрал тебя после обращения.

Бакса корежило все меньше. Не купированный в детстве хвост уменьшился до пары сантиметров. Желтые зубы выпали, и на их месте в два ряда росли новые, отливающие металлическим блеском.

— Поздравляю, у вас C-ранговый пес, — с иронией в голосе сказал пробужденный. — Накопил бы на дополнительное усиление, я мог бы дотянуть его до В или даже А-ранга. Имей в виду, с рангами среди питомцев все относительно. У тебя пес неплохой считай, средний, но если выставить против него дракона, пусть даже самого низшего, Е-рангового, твой зверь отхватит. А если ты выпустишь его против какой-нибудь чудовищно развитой крысы или гоблина В-ранга, пес скорее всего их отделает. Ранги позволяют в разы увеличить имеющиеся силы, только вот каждому виду отмерено свое базовое количество.

Мне в целом концепция уже была понятна, но тем не менее, я поблагодарил пробужденного за информацию.

— Да не за что. Кстати, у тебя способность интересная. Когда... если твой пес помрет, звони, дам наводку на пару интересных осколков за стеной, где можно достать хороших питомцев на продажу. В одном найтфилы, ядовитые любители бить из теней, а в другом костяные ушкары — те же ящеры, но брони у них — черт пробьешь. Все лучше, чем обычный пес обычного для питомцев ранга. Да и вообще, будут нужны хорошие деньги — звони, пиши. Я найду, чем тебя озадачить.

— Погоди, а у него теперь есть навыки? И как вообще его развивать теперь?

— Навыки есть, узнаешь у любого человека с развитой оценкой. Про развитие почитай в сети. До встречи.

Я поместил Бакса в убежище — энергии на это ушел мизер: видимо, сказывалось, что теперь пес — мой питомец. Сходил в ближайший работающий универсам и выбрал в морозильной камере большущую кость с замороженным мясом. Ценника, как и иного описания этого мяса, на камере не было, но понятно и ежу, что мясо принадлежит не корове и пришло откуда-то из ресурсного осколка.

Бакс, перешедший в статус питомца, выглядел внушительно. Пес подрос, стал гораздо массивнее и теперь был несравнимо больше своих реальных собратьев. Мышцы были настолько плотными, что когда я попробовал потрепать пса по загривку, ощутил под шерстью каменную твердость. Кроме того, я едва не лишился кисти — Бакс зарычал, извернулся и щелкнул зубами рядом с моими пальцами.

— Не дури, — отдернул я руку. — Держи мясо. Считай это извинениями.

Псу не понравилась прошедшая процедура, хотя он и не был зол так сильно, как показывал. Пока Бакс пробуждался, становясь системным существом, ветеринар незаметно для меня использовал свои навыки, и теперь, чем больше времени проходило, тем сильнее я ощущал эмоции пса. Кроме того, в моем статусе появилась новая информация.

Строка из песни KREEPIN исполнителя MURDA KILLA.

Король и Шут — Помоги мне