Автор благодарит двух своих котов за неоценимую помощь в написании данной книги, а также заверяет читателей, что это в высшей степени благовоспитанные создания, нисколько не похожие на Пушка.

— Мау!

От неожиданности я вздрагиваю и проливаю чай.

— Мау-мау-ма-а-а-а-а-ау!

Когда ты выбираешь котёночка, это, как правило, трогательный пушистый комочек с невинными глазками, игрушечными лапками и плюшевыми ушками. Котёнок вырастает, и ты вдруг с ужасом сознаёшь, что рядом с тобой агрессивная своенравная зверюга с когтями-кинжалами, своеобразным пониманием домашнего уюта и клыкастой пастью, способная за раз умять сворованный шмат мяса и исторгать совершенно непотребные звуки.

— Чего тебе, чудовище? — спрашиваю я Пушка.

«Пушок»! Следовало бы назвать моего диванного деспота Живоглотом, Горлопаном, Бездонной Глоткой или Пожарной Сиреной. Орёт он исключительно похоже.

— Мау! — обижается монстр, по недоразумению принявший облик кота. Хищный зелёный глаз косится в сторону миски.

— Я подсыпáла тебе корм четверть часа назад, — возмущаюсь я. — Не говори, что ты всё съел!

Из мягкой бело-розовой лапки высовываются загнутые отточенные крючья и демонстрируют мне прекрасный образец художественной резьбы на деревянной ножке стула. Усатая самодовольная морда выражает полнейшую убеждённость в собственном превосходстве. Кот — венец творения и хозяин в доме. Как смею я, недостойная, не исполнять его пожелания сию же секунду!

— Нет уж! Сначала я допью чай, — с вызовом заявляю Пушку. — А стул всё равно выбрасывать пора.

Торжествую я недолго. Мой котик с видом оскорблённого, но не сломленного величия удаляется в гостиную, откуда вскоре раздаётся мерзкий скрежет. Поперхнувшись чаем, я несусь на звук, чтобы застать вопиющую картину: Пушок взрезает когтями новый диван — великолепный раскладной диван, на который я копила два года! В эту минуту я жалею, что с негодованием отвергла жестокий совет подруги о применении тапка в качестве средства воспитания непослушных котов. Но Пушок соображает гораздо быстрее, нежели я бегаю, и растворяется в воздухе. Ничем иным его мгновенное исчезновение не объяснить.

— Зараза! — с чувством произношу я, безуспешно пытаясь вправить обратно вылезшие из разрезов белые комочки набивочного материала. Напрасное занятие.

От перебирания в уме вариантов изощрённой мести обнаглевшему коту меня отвлекает дверной звонок. Иду открывать, на ходу снимаю фартук, приглаживаю волосы и втягиваю живот. На пороге нетерпеливо переминается Дéлия Муржé, моя подруга.

— Сю́зи! — восклицает она так пылко, словно мы расстались не час назад, а по меньшей мере год. — Пошли скорее!

— Куда? — скептически интересуюсь я.

Шесть вечера в Дэ́йноре — рановато для прогулок. Будь у меня собачка, а не жуткий мебельный вредитель, часа через два я обязательно присоединилась бы к благопристойной публике, чинно выгуливающей своих питомцев. Но десять лет назад я опрометчиво решила, что собака — слишком большая ответственность, к тому же до полугода щенок грызёт обувь. Святые Небеса, всего лишь обувь! Если б я знала, кого принесла в дом, выбрав очаровательное белоснежное облачко из помёта любимой кошки госпожи Олéйш!

— С Лáвией что-то неладно, — озабоченно поясняет Делия. — В последнее время она приобрела привычку кивать мне из окна всякий раз, когда я возвращаюсь с работы и прохожу мимо её дома. Да так важно, словно она королева Верéния собственной персоной! Сегодня по пути домой я забежала перекусить в кафе, заглянула в ателье госпожи Мейни́, потом в галантерейный отдел Жéрон, ах, какие чу́дные заколки для волос она привезла из Хэйзáра, представляешь, в виде бабочек с трепещущими крылышками…

— Так что там с госпожой Лавией Сумéш? — перебиваю я Делию.

— Она мне не кивнула! — подруга округляет и без того большие глаза цвета крепкой чайной заварки. — Сидит в своём кресле и даже голову не повернула!

— Может, она тебя не заметила? — предполагаю я, с тоской думая об остывающем чае. — Отвлеклась, замечталась…

— Сюзи! — Делия трагически заламывает руки. — Я сердцем чую, что с Лавией случилась беда!

Как только она это произносит, мой внутренний измеритель неприятностей зашкаливает. Все пророчества Делии превращались в анекдоты, над которыми потом потешался весь Дэйнор. Чего сто́ит одна история с господином Кижéн, когда Делия «сердцем почувствовала», что почтенный обувщик избивает свою жену. В результате выяснилось, что супруги Кижен весьма своеобразно отмечали шестидесятую годовщину своей свадьбы и бурно вспоминали молодость не в спальне, а в прихожей. Никогда не забуду выражение лица госпожи Кижен, когда мы с Делией ворвались к ним в разгар любовных утех!

— Извини, Дели, я никуда не пойду. Хочешь в очередной раз всех насмешить — пожалуйста, без меня. Я устала, отдыхаю и вообще… кота ещё не кормила.

— Ма-а-ау! — тут же подтверждает Пушок, высовывая щекастую морду в прихожую и жалуясь на жестокую хозяйку и жизнь впроголодь.

— Твой кот скоро не пролезет в дверь, — обличает притворщика Делия. — Его не кормить — на диету нужно сажать. Причём срочно, пока не лопнул.

— Пушок не толстый, он пушистый, — протестую из принципа. — Если его намочить…

При упоминании водных процедур на морде кота и на лице Делии появляется одинаковое возмущённое выражение. Пушок поджимает хвост и мгновенно скрывается из виду.

— Сюзи! Ты моя лучшая подруга! — топает ногой Делия. — И отказываешься мне помочь? Я прошу всего лишь дойти вместе со мной до дома Лавии и подождать снаружи, пока я проверяю, всё ли со старушкой в порядке.

— И мы не будем ломиться в дом? — уточняю я.

— Как можно! — восклицает Делия.

Делаю вид, что верю. Придирчиво оглядываю себя. Удачно, что после работы я поленилась и не переоделась, костюм на мне вполне приличный. Короткая стрижка — отличное средство без лишних усилий выглядеть ухоженно и по-деловому, иначе с моей непослушной копной и не сладишь. Прихорашиваться нет смысла — идти нам с Делией от силы минут десять, полторы улицы. Понимаю, что сейчас мы в очередной раз опозоримся, но совесть не позволяет игнорировать воззвание к дружбе, зародившейся в песочнице с общих формочек и «куличиков».

Захлопываю дверь и отправляюсь… Хотелось бы закончить фразу как в старинном романе — «навстречу своей судьбе», но, увы. Следует признать, что мы в очередной раз спешим развлечь добропорядочных соседей госпожи Сумеш.

Дэйнор в седьмом часу вечера, как, впрочем, и в любое другое время суток, сказочно прекрасен, волшебен, очарователен и беспросветно, безнадёжно скучен. Два года назад наш мирный тихий город потрясло громкое тройное убийство, но, согласитесь, не приканчивать же по человеку в месяц, чтобы слегка встряхнуть общество. И то мне не повезло: самое интересное я пропустила и довольствовалась лишь вольным пересказом Делии. С госпожой Ну́риж лично не встречалась, с её юным мужем тем более, с Марлéной Рейш не дружила, сестёр Жэрэ́ помню весьма смутно. Вот их отца, господина Огю́йста Жэрэ, бывшего Главу Службы Правопорядка, уважали все в Дэйноре. Чудесный был человек и погиб как герой, спасая кошечку, светлая ему память. Представляю, как бы он ужаснулся, узнав, что его старшая дочь вышла замуж за некроманта — тьфу-тьфу, не к ночи будь помянуто! Хотя с тоски, не то что за некроманта — за чёрта выскочишь.

До особняка госпожи Сумеш, как я упомянула, рукой подать — пройти Аптекарский бульвар и часть Кленовой улицы. Дэйнор невелик. Если убрать сады и скверы и сдвинуть здания вплотную, то с одного его конца можно увидеть другой. Но прелесть нашего города именно в том, что каждый домик, даже крошечный, окружён зеленью, а аллей с аккуратно подстриженными липами и вязами у нас гораздо больше, чем улиц.

Делия живёт через два дома от Сумеш, на другой стороне улицы. И её, и мои родители из старожилов Дэйнора. Здесь они появились на свет, учились, служили, женились, одновременно обзавелись дочками и упокоились на городском кладбище в соседних могилах. Мы с Делией дружим с того момента, как научились ползать, даже день рождения отмечаем в один день. Разумеется, работаем тоже вместе — в кондитерской господина Шузьé уже тридцать лет. На юбилей сей славной даты сам господин Шузье испёк для нас потрясающий торт. Когда-то он ухаживал вначале за мной, потом за Делией, и будь одна из нас попрактичнее, то все эти годы гордо носила бы фамилию Шузье. Но в двадцать лет кажется, что вот-вот перед тобой откроется сияющий портал, из которого выйдет красавец-маг, влюбится в тебя без памяти и уведёт в манящий и ослепительный Хэйзар. Шестидесятитрёхлетний господин Шузье с вечно потными ладонями и намечающейся лысинкой на затылке был единодушно отвергнут. Годы превратили лысинку в лысину, господин Шузье удовольствовался ролью доброго друга и благодетеля. Мы перестали ждать мага, сначала на словах, затем на деле. Чудес на свете не бывает. Хэйзар существует исключительно в новостях из столицы на страницах газет, а прекрасные маги — в глупых мечтах.

Особняк Сумеш — одна из достопримечательностей Дэйнора. Теперь стало модно увлекаться старинными домами, находить в них особенную красоту и стиль. На мой неискушённый взгляд, здание, выстроенное во времена, когда воду качали механическими насосами, а подогревали в котлах, ничем не отличается от остальных. Но знатокам виднее, они обсуждают древнюю кладку и ручную работу, словно жильцам не всё равно, мастер ли выкладывал мозаику годами или маг создал за час. Перед домом невысокая ограда и полоска ухоженного цветочного бордюра, который госпожа Сумеш охраняет более ревностно, чем иная непорочная девица свою репутацию.

— Сюзи, она так и сидит в той же позе, — тянет меня за рукав Делия. — И не переоделась к вечеру.

Я перевожу взгляд на широкое окно с раздвинутыми портьерами, за которым в мягком кресле восседает хозяйка дома, элегантная и опрятная, с наколкой из изысканных кружев на старательно уложенных седых волосах. На госпоже Сумеш светло-кремовое шифоновое платье, и это на самом деле чертовски странно. Лавия Сумеш принадлежит к тому поколению, которое скорее выпьет уксуса вместо вина, нежели позволит себе вечерний наряд утром или дневной — вечером.

Пока меня одолевают раздумья, Делия решительно открывает калитку и заходит за ограждение. Большинство охранных заклинаний в Дэйноре заменяет колокольчик на двери, который оповещает хозяев о визите гостей и не препятствует им войти. Но когда Делия безжалостно давит бесценные маргаритки госпожи Сумеш, растущие прямо под окном, я в ужасе зажмуриваю глаза. Сейчас с треском распахнётся рама, высунется разгневанная старушка и посулит моей подруге все кары Небесные почище храмового служителя.

Госпожа Сумеш остаётся неподвижна, и это уже не странно, а невероятно! Плюю на маргаритки и присоединяюсь к Делии. Подруга уже вовсю тарабанит пальцами по стеклу.

— Госпожа Лавия! С вами всё в порядке? Вы хорошо себя чувствуете?

— Знаешь, по-моему, она себя не чувствует никак. — Я всматриваюсь в невидящие мутные глаза госпожи Сумеш и застывшее лицо с тонкой сеточкой припудренных морщин. — То есть вообще больше ничего не чувствует.

Делия недоумённо поворачивается ко мне.

— Что ты хочешь сказать?..

— Что она мертва… Только не ори!

Предупреждение опаздывает. От высокого «А-а-а!», которому позавидовала бы оперная примадонна, врассыпную разлетаются в панике воробьи с деревьев. Вопль тут же на разные голоса подхватывают все окрестные собаки.

— И что теперь делать? — испуганно спрашивает Делия.

— Уже ничего. — Я прислушиваюсь к начавшейся вокруг суете. Где-то хлопают двери, перекликаются взбудораженные соседи. — Сейчас здесь соберётся вся Кленовая улица, и кто-нибудь разумный догадается связаться со Службой Правопорядка.

— А ты уверена, что Лавия умерла? — Делия расплющивает нос об стекло, стараясь рассмотреть подробности. — Может, она в глубоком обмороке.

— Когда в обморок падают, глаза закрывают, — просвещаю я подругу.

— Откуда мне знать, я никогда не теряла сознание, — ёжится Делия.

— Я тоже не теряла, зато газеты читаю. У тебя устройство связи с собой? — интересуюсь без особой надежды.

— Дома осталось, — вздыхает она. — Кто ж думал…

Это точно. В кои-то веки сердечное чутьё Делии не подвело. Старушка отправилась к Всевышнему весьма экстравагантным образом — прямо в кресле, где она провела последний год, так сказать, на боевом посту. А нам, обнаружившим тело, даже представителей Службы не вызвать и в свидетели не попасть. Вот почему так? Ты каждый день надеешься, что случится хоть что-нибудь, отличающееся от бесконечной рутины, но когда это происходит, то обязательно в самый неподходящий момент.

— Добрый вечер, — уверенный бас господина Вéйзаха заставляет Делию резво отпрыгнуть от окна. — Что случилось? Почему вы кричали?

— Здравствуйте, господин Шéрмар, — на лице подруги расцветает ослепительная улыбка.

Шермар Вейзах приятный молодой человек и отличный целитель. Если бы у него не было жены с полным отсутствием чувства юмора и двух чудесных карапузов, я бы тоже ему улыбнулась. А так… Инстинкт самосохранения у меня развит куда сильнее, чем у Делии, а у госпожи Вейзах язык напоминает жало ядовитой змеи. В этом она похожа на прочих замужних дам, хотя до свадьбы казалась вполне милой доброжелательной девушкой. Наверное, в Дэйноре существует тайный клуб жён, где умудрённые опытом счастливицы обучают остальных, как защищать своего благоверного супруга от посягательств коварных претенденток.

— Господин Вейзах, нам показалось подозрительным, что госпожа Сумеш сидит в одной позе с самого утра, — объясняю представителю Службы Правопорядка. — Похоже, она мертва.

Вейзах оглядывается на успевшую собраться перед домом небольшую толпу из соседей, переводит взгляд на окно и хмурится.

— Разберёмся. Прошу вас сохранять спокойствие.

Да мы вроде его и не теряли — спокойствие-то. Госпожа Лавия Сумеш прожила долгую и достойную жизнь, сто лет ей исполнилось давным-давно. Нашим с Делией родителям так не повезло.

Господин Вейзах несколько раз добросовестно жмёт кнопку звонка, выдерживает паузу и заходит. Двери в Дэйноре никто не запирает — зачем? Соседка может принести вам свежеиспечённый кексик и оставить на кухне, или сосед вернёт одолженный журнал. Мы с Делией прилипаем к окну, не оставляя маргариткам ни одного шанса уцелеть. Через стекло видно, как целитель заходит в комнату, осматривает сидящую в кресле хозяйку, ищет пульс, проверяет дыхание и реакцию зрачков на свет. Затем закрывает покойной глаза и нерешительно застывает рядом. Спохватывается, подносит к губам устройство связи, что-то говорит.

— Точно, умерла, — вздыхает Делия. — Сюзи, а кому теперь особняк достанется? У Лавии родственников нет.

Задумываюсь.

— В подобных случаях пишут завещание. Служба Правопорядка установит факт смерти, затребует документы и огласит последнюю волю. Может, госпожа Сумеш всё Храму пожертвовала. Или Музею.

— Или приюту для сирот, — предполагает Делия. — Эх, были бы у меня деньги, я бы её дом купила! Он такой красивый, особенно эти ирисы, что в орнаменте на фасаде.

Пустые мечтания подруги прерывает Инéса Лозьé, соседка госпожи Сумеш, подкравшаяся к нам незаметно и бесшумно. Как у этой госпожи при её необъятных размерах получается ступать настолько тихо — необъяснимая загадка. Вторая загадка — существует ли на свете то, что не вызывает у неё недовольства. Ни один скандал на Кленовой улице не обходится без её участия: то кошки грядки роют, то собаки поздно лают, то соседи громко дышат.

— Прибрал Всевышний гордячку нашу. — Голос у госпожи Лозье соответствует объёмам — слышен на другом конце улицы. — Пожила, пора и на Небеса. Не иначе, в те времена родилась, когда по Дэйнору на лошадях катались.

— Она не такая старая, — моментально ощеривается Делия. — Прошлой осенью сто десять лет отмечала.

Госпожа Лозье, наша с Делией ровесница, снисходительно улыбается.

— Зато жить до двухсот, верно, собиралась. Сколько я ни уговаривала, свой драгоценный особняк продавать отказывалась наотрез. Теперь-то его обязательно на продажу выставят.

— Это мы узнаем, когда объявятся наследники, — уточняю я. — Может, из него музей сделают, как в Хэйзаре.

Тем временем в гостиной госпожи Сумеш открывается портал с россыпью изумрудных огоньков по краям, из которого величественно выступает господин Герг Бежу́, милейший благообразный старичок с шапкой кудрявых белоснежных волос и розовыми, словно у ребёнка, щеками. Вейзах позвал мага?..

— Ой, а почему там маг? — озвучивает мои мысли Делия.

— Так положено, — важно объясняет госпожа Лозье. — Умершего обязательно должен освидетельствовать маг, он же и выдаёт заключение о причине и точном времени смерти… Надеюсь, цена на дом не окажется завышенной. Не хотелось бы выходить за пределы отложенных ста тысяч.

Упоминание о сотне тысяч нагоняет на нас с Делией уныние. Такая куча денег нам даже не снилась. Подруга возвращается к наблюдению за происходящим в комнате, я искоса рассматриваю пышное платье Лозье и её безвкусные золотые украшения. Перетянутые кольцами пальцы похожи на связку колбасок в оболочке, толстая цепь на шее напоминает деталь старинного механизма. Для чего ей особняк Сумеш? Знакомым хвастаться? Оценить его безупречные пропорции Лозье вряд ли способна.

Прочие соседи держатся поодаль. Господин и госпожа Шемéс, почтенная госпожа Казéр, вдова Арнéн и её угрюмая дочь Сафи́на. Оперный вокал Делии переполошил всё ближайшие дома. И ради чего? Чтобы уже этим вечером пошли сплетни о том, что две дурочки растоптали бордюр с маргаритками под окнами мирно почившей старушки!

— Хватит любоваться, — грубо оттаскиваю Делию от окна. — Дальше ничего интересного не предвидится. Заберут тело в морг, огласят завещание, назначат дату похорон.

— Но ведь это я первая подняла тревогу, — упирается подруга.

— Думаешь, тебя за это наградить должны?

— И могли бы — за бдительность. — Делия задирает нос. — Сколько бы ещё Лавия так просидела? Пока разлагаться не начала?

Перед глазами появляется картинка полуистлевшего тела в кресле перед окном. В кремовом платьице и кружевной наколке. Бр-р…

— Хорошо, хорошо, ты молодец. Только я всё равно ухожу. У меня кот голодный.

Всё-таки иметь домашнее животное полезно. Всегда есть повод для оправданий.

Дома меня ждёт остывший чай, разодранный диван и безмятежно дрыхнущий на нём кот. Белоснежный цвет шерсти приятно гармонирует с вылезшей набивкой. При моём появлении Пушок не соизволит и ухом шевельнуть. Наказание? За что? Он уже забыл, что натворил. У котов короткая память.

Чайник я ставлю заново. Переодеваюсь в домашнее платье и разогреваю обед. Тишина в доме напоминает мне, почему, собственно, я завела кота. Одиночество угнетает… Нет, не так. Убивает сознание, что ты совсем одна. Потому я прощаю Пушку испорченную мебель, ободранные обои, разбитые вазы и напоминающие дуршлаг листья комнатных растений. Даже клубы шерсти по всему дому, с которыми не справляются никакие заклинания! Треть своей зарплаты я трачу на бытовые амулеты, на специальный кошачий корм, на игрушки, попадающиеся потом в самых неподходящих местах, и на когтеточки, которые Пушок игнорирует. Но это лучше, чем приходить в пустой дом.

Домик, доставшийся мне от родителей, старенький, одноэтажный. Крошечная кухня, примыкающая к ней столовая, она же гостиная, спальня и малюсенькая ванная комната. Есть ещё чердак, забитый всяким ненужным хламом, но я туда не забиралась лет пять, опасаясь подниматься по скрипучей ветхой лестнице. Проломится подо мной, кто будет ухаживать за Пушком?

Если бы королева Верения путешествовала по Скрэйтару, заскочила в Дэйнор, и прямо перед моим домом у неё сломался каблук… Я вынесла бы Её Величеству стул, а когда в благодарность она поинтересуется, какой закон королевства мне хочется изменить — не задумалась бы ни секунды. Запретить рожать детей после семидесяти лет — несмотря на все успехи в омолаживающей магии и целительстве! Тогда девятнадцатилетним девушкам не придётся хоронить скончавшегося отца, за ним — не пережившую разлуку мать, а потом бросать учёбу и работать в кондитерской без надежды что-либо изменить в своей жизни. Наверное, я жестока, и королева, обзавёдшаяся наследником в семьдесят три года, меня не поддержит. Но вот уже тридцать лет, с половины девятого утра до пяти вечера, я выпекаю бисквит и песочные корзиночки, взбиваю крем и раскладываю цукаты, а Делия стоит за прилавком и улыбается покупателям до тех пор, пока улыбка не превращается в гримасу. Вся разница в наших судьбах в том, что я училась в институте пищевой промышленности, а подруга — в университете культуры. Первое время мы ещё обманывали себя и друг друга, утверждая, что ещё чуть-чуть — и мы накопим средств на продолжение образования. Но модная блузка, портал в Хэйзар, ужин в кафе — и откладывать уже нечего.

Обед съеден, посуда вымыта, начало восьмого, прекрасный летний вечер и беспросветная тоска.

— Пушок, — глажу мягкую снежно-белую шёрстку, — ты же меня любишь?

Недовольное подёргивание хвостом. «Чего привязалась? Не видишь — я сплю. Не тревожь меня, недостойный человек!»

Второй раз за день звук дверного звонка спасает меня от окончательного разочарования в этой жизни. Иду открывать в полной уверенности, что за дверью обнаружится Делия, которой тоже нестерпимо скучно. Но, к моему удивлению, на пороге я вижу господина Бежу. Наше знакомство с городским магом Дэйнора ограничивается покупкой у него амулетов, поэтому моё замешательство оправданно.

— Доброго вечера, госпожа Фару́ж, — учтиво кланяется Бежу. — Не уделите ли вы мне минутку?

Если вас о чём-то просит маг, верх неблагоразумия ему отказывать.

— Всё моё время к вашим услугам, — отвечаю любезностью на любезность.

— Благодарю вас, — расцветает Бежу. — Позволите пройти?

— Конечно, — спохватываюсь я и приглашающе распахиваю дверь. — Прошу!

Господин Бежу слишком хорошо воспитан, чтобы, попав в чужой дом, осматриваться по сторонам. Единственный внимательный взгляд, который он себе позволяет, — на развалившегося Пушка.

— О, какой прелестный котик! — всплёскивает он руками. — Снежок?

— Пушок.

— Чудесно! — маг приходит в полный восторг. — Можно его погладить?

— Разумеется…

Я не успеваю закончить фразу. Сладко спящего кота как ветром сдуло — только кончик белого хвоста исчезает под диваном. Кошки порой заставляют меня думать, что тоже обладают магией, настолько виртуозно они просачиваются в самые крохотные щели. Бежу к исчезновению Пушка относится философски, то есть не огорчается. Маг смотрит на меня явно что-то прикидывая и наконец решается:

— Госпожа Фаруж, окажите мне услугу. Вы производите впечатление весьма здравой и, что гораздо важнее, самостоятельной и независимой особы. Я рад, что заметил вас в числе прочих у особняка госпожи Сумеш. Видите ли, для того чтобы направить официальное заявление в Службу Правопорядка Хэйзара, необходимы подписи двух свидетелей. Одну из них мне удалось получить у госпожи Казер, вторую, надеюсь, не откажетесь поставить вы.

— Конечно же, я подпишу, — спешу заверить Бежу и лишь потом осознаю смысл услышанного. — Вы хотите обратиться в столичную Службу?

— Да, — приосанивается Бежу. — Шермар Вейзах, несомненно, достойный человек и прекрасный специалист, но я не могу принять его заключение о естественной смерти. Я, дорогая госпожа Фаруж, как все маги Скрэйтара, давал клятву: если есть хоть малейшее подозрение на преступный умысел, сообщать в Хэйзар и требовать, чтобы Служба Правопорядка провела тщательное расследование.

Пытаюсь справиться с изумлением.

— Господин Бежу, вы имеете в виду смерть Лавии Сумеш? Она же скончалась от старости. Последний год передвигалась с трудом, из дома почти не выходила! Сколько ей было — сто десять лет?

— Осенью исполнилось бы сто одиннадцать, — подтверждает маг. — Не спорю, солидный возраст. Но я обследовал покойную и не обнаружил никаких изъянов в её ауре. То, что она ходила с трудом, не отражалось на общем состоянии организма. Госпожа Сумеш вела размеренный образ жизни, не имела вредных привычек, использовала омолаживающую магию. При её самочувствии она вполне могла бы протянуть ещё лет десять или даже пятнадцать. Вместо этого крепкая здоровая женщина садится в кресло и умирает — без каких-либо на то причин!

— Может, она перенервничала? — предполагаю я. — Прочитала злобную статью в газетах, увидела из окна, что какой-то мерзавец пнул кота.

— Тогда я обнаружил бы в ауре следы перенесённого потрясения, — господин Бежу отрицательно мотает головой, отчего его белые кудряшки трепещут, словно пушки́ одуванчика. — К тому же порталы Службы Связи доставляют газеты ровно в восемь утра, а почтенная Лавия Сумеш скончалась в семь пятьдесят пять. Нет, милейшая госпожа Фаруж, эта смерть крайне подозрительна, и, если ни я, ни господин Вейзах не способны установить факт насилия, это не означает, что убийство не имело место… Так вы согласны подписать моё заявление?

Молнией метнувшись за самопиской, я с готовностью протягиваю руку.

— Где подписывать?

Убийство! И кого — госпожи Сумеш! Дамы в высшей степени добродетельной и благопристойной, из тех, кому манеры и воспитание заменяют собственные склонности, ни разу не замеченной в скандальной или пикантной ситуации, не имеющей родственников и близких друзей, а соответственно, заинтересованных наследников.

Старательно вывожу своё полное имя, которое, кстати, терпеть не могу, — плод увлечения мамы старинными романами: «Эйсю́з Фаруж».

— От всей души благодарю вас, госпожа Фаруж, — светлеет лицом Бежу. — Из всех присутствующих только вы и Эти́ль Казер поддержали меня.

— А госпожа Мурже? — удивляюсь я.

— Увы! — разводит руками Бежу. — Все придерживаются точки зрения Вейзаха: сто одиннадцать лет — самый подходящий возраст для встречи с Всевышним.

Странно. Чтобы Делия отказалась помочь?..

— Ещё раз благодарю! — отвешивает мне низкий поклон Бежу.

Портал, которым маг уходит, рассыпается сиреневыми брызгами, среди них вспыхивают и гаснут золотые искры. Красиво.

— Ма? — спрашивает возникший в ногах Пушок.

— Ма, — передразниваю я его. — Тебе было жаль дать себя погладить?

«Если каждый начнёт меня гладить, — написано на наглой морде, — я утрачу самоуважение! И вообще — корми давай!»

Корм я подсыпаю, но мысли в голове никак не хотят угомониться. Почему Делия не пошла навстречу просьбе господина Бежу? При вечной скуке и опостылевшей безмятежности Дэйнора расследование подозрительных обстоятельств смерти госпожи Сумеш — просто подарок свыше! Тем более если пришлют мага из столичной Службы. Хоть какое-то разнообразие! Делия должна была двумя руками ухватиться за самописку — вместо этого она предпочла остаться в стороне. В результате я надеваю вечерний костюм, расчёсываю непокорные рыжие пряди и отправляюсь к подруге на Кленовую улицу.

Дом Делии отличается от моего только цветом наличников — они выкрашены не в унылый бежевый, а в тоскливый светло-серый. Также в наследство подруга получила уникальную плетистую розу, которая летом вымахивает до невероятных размеров, обладает гигантскими острыми шипами, но при этом никогда не цветёт. Каждую осень после обрезки куста на зиму Делия выковыривает из ладоней шипы и во всеуслышание грозится выкорчевать бесполезную розу и… всякий раз жалеет — память о родителях.

— Сюзи?.. — удивляется Делия, открыв дверь.

— Почему ты отказала в просьбе господину Бежу? — без обиняков спрашиваю я.

Делия отворачивается и начинает ковырять пальцем облупившуюся краску на двери — верный признак нечистой совести.

— Дели? — напираю я.

— Это всё Лозье, — сознаётся она. — Бежу обратился к нам сразу, как вышел из дома Лавии. Так, мол, и так, смерть произошла при весьма странных обстоятельствах, долг мага — известить Хэйзар, и всё такое прочее. Лозье подняла его на смех: тоже мне, обстоятельство, преклонный возраст, называется! Вам, господин Герг, в газеты попасть охота, слава госпожи Жэрэ покоя не даёт. А вы, госпожа Мурже, надеетесь, что из Хэйзара пожалует красавец-маг исключительно затем, чтобы вас в жёны взять… Язва!

— То есть ты с ней согласна? Что Сумеш умерла от старости? — насмешки госпожи Лозье я благоразумно опускаю.

— Не знаю, — подруга виновато шмыгает носом. — Шермар Вейзах — он же профессионал, да? У него сомнений в причине смерти не возникло.

— Вейзах — человек, — напоминаю я. — Для него аура — строчка в протоколе. Герг Бежу — маг третьего уровня. Маги видят мир иначе, нежели люди. Если Бежу говорит, что смерть Сумеш подозрительна, у него есть основания так считать.

— Маги… — мечтательно выдыхает Делия. — Сюзи, Лозье ведь права. Кто бы не хотел оказаться на месте Вэлоры Жэрэ — поучаствовать в громком расследовании и выйти замуж за столичного мага?

— Некроманта!

— Пусть некроманта, Сюзи! Они же покойников в дом не таскают.

— Неизвестно, — протестую я. — Кто их знает, этих некромантов.

Живое воображение тут же рисует картину: труп на полке в морозильнике — между охлаждённым окороком и брикетами масла. «Дорогая, я тут решил взять подработку на вечерок, ты не против?» Жуть!

— Дели, и что теперь? Избегать расследования, потому что тебя сочтут охотницей за присланным из столицы магом? Может, он окажется счастливо женатым, или старичком — ровесником господина Бежу, или таким страшным, что без слёз не взглянешь!

— Для мужчины внешность не главное, — поучительно произносит Делия. — Он в первую очередь должен быть порядочным и надёжным. И старый — тоже понятие относительное. Мои родители поженились, когда отцу исполнилось восемьдесят два года.

— Угу, — раздражаюсь я. — Моему было семьдесят четыре, и мама на год старше. В результате мы с тобой сначала гуляли с родителями по пути к аптекарям и целителям и после уже одни — в похоронную контору. Да, маги в сто пятьдесят выглядят на тридцать, но и они стареют: кто раньше, кто — позже. Бежу лет двести — двести пятьдесят, он седой и морщинистый. Хочешь такого мужа?

— Лучше так, — мрачнеет Делия, — чем помереть старой девой в одиночестве.

— Я не одна, — заявляю с достоинством. — У меня есть кот.

— Помрёшь старой девой с котом, — соглашается подруга. — А я — в обнимку с розовым кустом. Сяду, как Лавия, в восемь утра…

— Она умерла без пяти восемь, — поправляю я Делию. — Маги устанавливают время с точностью до секунды. Бежу сказал, что Сумеш скончалась в семь пятьдесят пять.

— Нет, — возражает Делия. — Я вышла из дома без пяти восемь и хорошо помню, что в окне никого не было. Лавия всегда занимала свой пост ровно в восемь, хоть часы сверяй. Она сначала забирала из портала свои газеты — «Столичного вестника» и «Новости Хэйзара» — и уже тогда усаживалась с ними у окошка.

Холодок зарождается у меня в животе и мурашками разбегается по телу.

— Дели, а ты это Бежу говорила? Или Вейзаху?

— Они не спрашивали, — поджимает губы Делия. — Вейзах дом опечатал и сразу ушёл, а Бежу лишь попросил подписать заявление.

— Одевайся! — велю я. — Сейчас ты утрёшь нос госпоже Лозье!

Меня захлёстывает предвкушение. Свидетельство Делии доказывает, что Бежу-то, оказывается, прав! Не могла же Сумеш сначала вознестись на Небеса, а потом уговорить Всевышнего отпустить её на минуточку, дабы умереть в любимом кресле, не изменив своим привычкам. Осталось сообщить об этом в Службу Правопорядка и после любоваться вытянувшимися лицами соседей.

Делия собирается быстро. Если у девушки есть новое платье, проблемы выбора наряда не существует. Через четверть часа мы, преисполненные чувства собственной значимости, заходим в солидное серое здание Службы Правопорядка Дэйнора. Без двадцати восемь, но кто-нибудь из сотрудников обязательно должен присутствовать — вдруг произойдёт нечто непредвиденное и ужасное? Собачка потеряется, канарейка улетит или котик на дереве застрянет. Удача нам улыбается: в холле мы встречаем Кáвиша Гáрлена. Солидный и представительный, Глава Службы символизирует собой закон и порядок. Кончики его усов всегда торчат вверх, ни при каких обстоятельствах он не теряет добродушия и благожелательности. Даже сейчас, прекрасно понимая, что две взъерошенные посетительницы в конце рабочего дня сулят непредвиденную задержку, господин Гарлен дружелюбно кланяется.

— Доброго вечера, госпожа Фаруж, госпожа Мурже. Что-то случилось?

— Да! — выпаливаю я. — У нас важная информация об убийстве госпожи Сумеш.

— Убийстве? — растерянно переспрашивает Глава Службы. — Вы не ошиблись, госпожа Фаруж? Согласно отчёту целителя, Лавия Сумеш скончалась от старости.

— Она умерла в семь пятьдесят пять утра, Делия в это время проходила мимо её дома, и госпожи Сумеш в кресле у окна не было, — поясняю я. — Значит, кто-то посадил её уже мёртвую — вряд ли с благими намерениями.

Растерянность на квадратном лице Гарлена сменяется суровой сосредоточенностью.

— Вы уверены в том, что видели, госпожа Мурже? — строго спрашивает он Делию. — Готовы поклясться именем Её Величества?

— У меня хорошее зрение, господин Гарлен, — гордо заявляет Делия. — И я всегда отвечаю за свои слова.

Гарлен оглядывается, затем указывает в сторону коридора:

— Пройдёмте со мной. Нужно должным образом запротоколировать ваши показания, госпожа Мурже. А вы, госпожа Фаруж…

— Можно Сюзи тоже будет присутствовать? — перебивает его Делия.

— Э-э-э… — мнётся Гарлен. — Вообще-то, так не положено…

— Добрый вечер, Кавиш! — раздаётся голос господина Бежу. — Хорошо, что я тебя застал!

Мы оборачиваемся. Бежу не один — с ним рядом молодой мужчина, с первого взгляда кажущийся мне ослепительным. Со второго и с третьего взгляда — тоже. Святые Небеса! Лицо, фигура, костюм — всё безупречно. Ожившая мечта любой девушки, ещё и одет так, словно сошёл с картинки в модном журнале. Дорогой элегантный костюм, рубашка на тон светлее, щегольские туфли, будто только что сняты с витрины лучшего магазина. Не хватает бирок с ценами — в размере моей годовой зарплаты.

— Позвольте представить: Мáреш Кéйзе, маг второго ранга, Служба Правопорядка Хэйзара. Любезно согласился помочь нам в расследовании смерти госпожи Сумеш.

Всё-таки порталы — наиболее полезное в магии. За полчаса сходить в Хэйзар, подать заявление в столичную Службу, договориться со следователем и вернуться — сколько бы времени это заняло в домагическую эпоху? День, два? Не говоря уже о том, что порталы невероятно красивы сами по себе.

— Господин Кейзе, это Кавиш Гарлен, Глава Службы Дэйнора, а эти юные дамы — госпожа Фаруж и госпожа Мурже.

— Очень приятно, — склоняет голову Кейзе. Вьющаяся прядь тёмных волос падает на лоб и привлекает внимание к прекрасным миндалевидным глазам. — Можно просто Мареш.

— Делия, — мило улыбается подруга, поправляя локон. — Вы вовремя, господин Мареш. Господин Гарлен как раз собирался записывать мои показания.

Недоверчиво гляжу на неё. Делия кокетничает? С этим господином Совершенство? Да разве у неё есть шанс завоевать его внимание? У моей подруги немало достоинств, но, чтобы их оценить, нужно узнать её поближе. Вряд ли такой состоятельный красавчик, к тому же маг, станет тратить время, ухаживая за простой девушкой.

— Прошу в мой кабинет, — решительно произносит Гарлен. — Госпожа Мурже, господин Бежу, господин Кейзе. Время позднее: раньше приступим — раньше закончим.

Моё имя не звучит. Провожаю уходящих взглядом Пушка, которому не дали стащить котлету. Делия даже не оборачивается. Променяла сорок девять лет дружбы на смазливую физиономию, предательница! Ну и пожалуйста! Всё, пора идти домой. Надеюсь, потом Дели расскажет, чем всё закончилось.

— Простите, — слышу я приятный голос, чем-то напоминающий кошачье мурлыканье, — вы не подскажете, Герг Бежу в этом здании?

Надо же так разозлиться — не заметила, как в холл зашёл ещё один посетитель.

— Да, он в кабинете Главы Службы, — отвечаю и поворачиваюсь к собеседнику.

Если бы всемогущий маг задался целью превратить Пушка в человека, то результат его эксперимента сейчас стоит передо мной. Невысокий, не толстый, но мягко-округлый, с плавными чертами лица и огромными зелёными кошачьими глазищами в обрамлении тёмных пушистых ресниц. Густые белоснежные волосы сплетены в косу и подвязаны бантиком. Шёлковым алым бантиком! У Пушка такой же… Я моргаю, но наваждение не исчезает.

— О, здорово! — радуется мой кот в человеческом воплощении. — Не придётся искать его по ауре, это так утомительно! Разрешите представиться: Сáйре Бежу, племянник господина Бежу.

— Эйсюз… Сюзи Фаруж, — я пожимаю протянутую руку. — Вы тоже маг?

— Совсем слабый, — весело сообщает Бежу-младший. — Пятый уровень. Самая примитивная магия, еле Академию закончил.

На Сайре простые свободные белые рубашка и брюки, господин Шузье точно такие же надевает летом в сильную жару. И держится он не как маги — не важничает, не подчёркивает своё превосходство. Ловлю себя на мысли, что мне хочется потрогать кончик косы, до чёртиков похожий на хвост Пушка. Он такой же мягкий?

— А портал вы построить можете?

— Смеётесь? — Сайре роется в кармане брюк и достаёт связку амулетов. — Любуйтесь! Этот — портал домой в Рейго́р, этот — на службу, этот — в Дэйнор… Сюзи, вы не знаете, дядя надолго здесь застрял?

— Смотря по тому, сколько времени займёт запись показаний свидетельницы, — делюсь я доверительно. — У нас утром убили старушку… То есть уважаемую пожилую жительницу Дэйнора.

— Да что вы? — кошачьи глаза распахиваются в восторге. — Серьёзно? Надо же, как мне повезло! Я обожаю читать о расследованиях, не пропускаю ни одной статьи в газетах. Выписываю «Тайны Скрэйтара» и «Магию следствия».

— Я тоже, — неожиданно признаюсь в страшном секрете. — Вы читали в прошлом номере «Тайн» статью о раскрытии загадочного убийства в Некри́? Как здорово этот маг уличил преступника!

— Возился целых три дня, — презрительно кривится Сайре. — Надеюсь, расследование убийства вашей старушки… Простите, почтенной жительницы Дэйнора, не растянется так надолго. Уже есть подозреваемые?

— Нет. Следствие только началось.

— И сейчас снимают свидетельские показания?

Утвердительно киваю.

— А давайте послушаем! — заговорщицки понижает голос Сайре.

Его азарт настолько заразителен, что я тоже шёпотом спрашиваю:

— Как?

— Вы знаете, где расположен кабинет Главы?

— В конце левого коридора, обитая кожей дверь с табличкой «К. Гарлен».

Сайре манит меня за собой. Походка у него чисто кошачья — грациозная и бесшумная. У нужной двери он замирает, водит пальцами по воздуху, словно плетёт невидимую паутину.

— …вы посмотрели на часы, когда выходили из дома?

Голос Гарлена звучит так, словно я нахожусь в кабинете начальника Службы.

— Часы висят на стене в прихожей, прямо напротив двери. Я всегда засекаю время. Было ровно без пяти восемь.

— Сколько идти от вашего дома до особняка госпожи Сумеш?

— Минуту или две, но окна её гостиной я вижу сразу, как выхожу на улицу. Я уже говорила — у меня отличное зрение. Лавии Сумеш в кресле не было.

— Когда вы поравнялись с её окнами, она не появилась?

— Я уже не думала о ней. До кондитерской господина Шузье полчаса быстрым шагом, в восемь тридцать мне следует стоять за прилавком, я торопилась.

— Адрес кондитерской, будьте добры, — это уже бархатный голос столичного мага.

— Липовая аллея, дом девять.

— Вам не показалось странным отсутствие госпожи Сумеш? — опять Гарлен.

— Нисколько. Вот уже год Лавия придерживалась строгого распорядка дня. Вставала в половине восьмого, готовила себе завтрак, затем забирала газеты из портала и устраивалась в кресле. Когда я шла домой, всегда заставала её в вечернем наряде — в начале шестого она переодевалась.

— В котором часу вы возвращаетесь с работы, госпожа Мурже?

— По-разному. Мой рабочий день заканчивается в пять, но по пути я иногда захожу в магазины, изредка обедаю в кафе. Как правило, дома я около шести, самое позднее — половины седьмого.

— Сегодня тоже?

— Да.

— И вас насторожило то, что госпожа Сумеш вам не кивнула?

— Да.

— Вы находились в хороших отношениях с покойной?

— Мы дружили. Она была славной старушкой. Немного чопорная, но это не раздражало. Никогда не злословила, не скандалила с соседями. Не являлась с неожиданными визитами… Понимаете, господин Мареш, местные сплетницы любят нагрянуть под предлогом сбора благотворительных пожертвований, сунуть нос в каждый угол, а потом всем в Дэйноре рассказывать, что у тебя в доме страшный беспорядок или гора грязной посуды на кухне.

Покашливание Гарлена совпадает с мелодичным смехом Кейзе.

— Последний вопрос, госпожа Мурже. Кто, по-вашему, мог желать зла Лавии Сумеш? Я подразумеваю не обычные склоки между соседями, а так, чтобы решиться на убийство.

— Не представляю, — голос Делии становится серьёзным. — У неё не было ни близких подруг, ни врагов; за те годы, что мы знакомы, она никогда не рассказывала о своих родных. Добропорядочная приличная женщина.

— Благодарю вас, госпожа Мурже. Распишитесь, пожалуйста, в протоколе… И приложите палец к рамке для подтверждения ауры… да, вот сюда. Доброго вечера.

Сайре резко дёргает рукой, словно обрывает невидимую нить. Голоса смолкают. Мы дружно отступаем в холл и напускаем на себя безразличный вид. Практически сразу выходят Делия, Кейзе и Бежу. При виде племянника Бежу всплёскивает руками.

— Сайре, мальчик мой, что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — Сайре терпеливо позволяет себя обнять. — У меня отпуск, и это подходящий повод навестить единственного родственника.

— Замечательно! — расплывается в улыбке Бежу. — Позволь, я тебя представлю. Милые дамы, это Сайре Бежу, сын моего младшего брата, прошу любить и жаловать. А эти очаровательные девушки — Эйсюз Фаруж и Делия Мурже.

— С Сюзи мы уже познакомились, — улыбается мне Сайре.

Делия рассеянно кивает, её взгляд прикован к красавцу Кейзе.

— Мареш Кейзе, второй ранг, Служба Правопорядка Хэйзара, — снисходительно бросает столичный маг и теряет к Сайре интерес. — Господин Бежу, для начала мне нужно увидеть тело госпожи Сумеш. Это формальность, но её необходимо соблюсти.

— Разумеется. Только… — Бежу неожиданно заливается румянцем. — Наш морг не совсем обычный.

Что он имеет в виду, я понимаю, просочившись вслед за магами в холодную комнату здесь же в здании. Делия остаётся в коридоре, покойников она, как и положено всякой уважающей себя девушке, ужасно боится. Вспыхнувший яркий свет открывает нам ряды шкафов, плотно заставленных банками. Всевозможные варенья, соления, маринованные грибочки, компоты из клубники и вишни…

— Кхм, — Кейзе прячет смешок.

— В Дэйноре крайне редко случаются убийства, — оправдывается Бежу. — Дважды за двадцать с лишним лет. А госпожа Гарлен превосходная хозяйка. Это же ведь никому не мешает и не нарушает правил.

Конечно, не нарушает. Никому и в голову не придёт включить в правила Службы Правопорядка пункт, запрещающий хранить в морге домашние заготовки.

— Да-да, — Кейзе так спешит осмотреть тело, что даже не протестует против присутствия посторонних.

Лавия Сумеш лежит на кушетке, застеленной плотной серой тканью, — прямая и строгая. В лучах ламп, направленных на покойницу, светло-кремовое платье выглядит белым саваном. Руки сложены на груди, глаза закрыты. Можно подумать, что старушка спит. Кейзе обходит кушетку кругом.

— И что вас насторожило, господин Бежу?

— Отсутствие видимых причин смерти. Её сердце просто взяло и перестало биться.

— Но в её возрасте это не так уж удивительно.

Бежу разводит руками. Сайре вдруг напрягается, подаётся вперёд. Такое впечатление, что он принюхивается, после чего оборачивается ко мне.

— Интересная женщина, да, Сюзи?

Пожимаю плечами. Старушка как старушка. Наверное, была когда-то привлекательной, сейчас сложно судить. Когда я рассматривала снимки своих родителей в молодости, папа и мама казались очень красивыми — рослые, яркие, видные. Но помню я их уже поблёкшими и полностью седыми. Мне от них достался разве что рост, высокий для девушки.

Кейзе тоже считает, что ничего особенного покойная из себя не представляет, и торопится покинуть морг. Резко открывает дверь, случайно задевает Делию и тысячекратно извиняется. А вместо того чтобы спросить, что свидетельница до сих пор делает в здании Службы, он предлагает ей опереться о свою руку. Сцена из романа, не хватает виньетки и примечания автора: «Их свела судьба». В следующий раз сама встану поперёк прохода — авось и мне повезёт.

— Теперь я хотел бы осмотреть дом, где жила покойная. — Кейзе не сводит взгляда с Делии. — Вы проводите меня, господин Бежу?

— Я всецело к вашим услугам, — спешит заверить тот.

— Позвольте нам составить вам компанию, господин Кейзе, — влезает Сайре. — Хотя бы взглянуть на место предполагаемого преступления. Так увлекательно прикоснуться к настоящему расследованию!

Кейзе не возражает — он обворожительно улыбается Делии. Дальше он просит у подруги позволения называть её по имени… Не скажу, что завидую, но смотреть, как твои мечты осуществляются у тебя на глазах и не с тобой — это требует выдержки. Я успокаиваюсь через пару минут, когда представляю количество возможных претенденток на сердце богатого столичного мага. Бороться за мужчину я точно не хочу и не стану.

Мы выходим на улицу. Само собой получается, что господин Бежу указывает путь, Кейзе и Делия под руку следуют за ним, нам с Сайре достаётся замыкать процессию. Улицы кажутся пустыми, но в каждом доме за нами внимательно следят из окон: откормленные нахальные коты — открыто, их хозяйки — тайком, из-за прозрачных занавесок. Чувствую, косточки нам с Делией перемоют ещё до наступления темноты.

— Восхищаюсь Дэйнором! — с удовольствием оглядывается по сторонам Сайре. — Был здесь тридцать лет назад, а город нисколько не изменился. Такое впечатление, что тут замерло даже время.

Что полагается сказать в таких случаях? «Да-да, прелестный городок», «Дэйнор — лучшее место на свете», «Переезжайте, мы будем очень рады».

— Здесь нестерпимо скучно, — честно говорю то, что думаю. — Из развлечений — Музей, Храм и библиотека. Если ты не любитель чтения, не увлекаешься историей и не ходишь каждый день на службу, то заняться абсолютно нечем.

— А разве у вас не принято, — Сайре тщательно подбирает слова, — собираться компанией подруг вечером за чаем, разговаривать, делиться новостями?

— Сплетничать и обсуждать других, соревнуясь в остроумии? — ухмыляюсь я. — Вы правы, это наш излюбленный вид досуга. Но порой пустая болтовня приедается.

Сайре какое-то время молча идёт рядом. Необычный, интригующий парень. И вполовину не такой привлекательный, как Кейзе, но мягкие, плавные черты притягивают взгляд. Профиль у него тоже кошачий, не хватает только вибри́сс.

— Не в обиду вам, Сюзи, но я не могу понять одного, — замечает он, когда мы проходим мимо закрытой на летние каникулы средней школы Дэйнора. — Почему женщины жалуются на скуку, когда сами в ней виноваты? Отец Её Величества приложил столько усилий, чтобы в Скрэйтаре существовали сотни бесплатных образовательных учреждений на любой вкус. Жильё студентов, если они не завзятые лентяи, тоже оплачивается государством. Времена, когда учиться могли лишь обеспеченные люди, прошли. И тем не менее большинство девушек предпочитают закончить среднюю школу и за мизерную зарплату работать официантками в ресторане, продавщицами в магазине…

— Кулинарами в кондитерской, — услужливо подсказываю я.

— Именно! А потом страдать, что их жизнь однообразна и бессмысленна! Хотя никто не мешал им получить диплом, найти интересную, хорошо оплачиваемую работу, жить так, как им хочется!

— Женщины от природы ленивы. Разве вы не знали? — смиренно отвечаю я. — Мы с рождения мечтаем найти себе богатого мужа и сесть ему на шею.

Мне до диплома оставалось полтора года. Но похороны отца и целители для матери забрали все скромные родительские сбережения. Чтобы похоронить маму, пришлось брать кредит в банке под залог дома. Возможно, будь я решительнее, могла бы продать дом и погасить долг, восстановиться в институте, продолжить обучение, потом работать, снимать квартиру и копить на отдельное жильё. Некоторые же так поступают… Тогда бы мой собственный кот в человеческом обличии сейчас не упрекал бы меня, что я не занимаюсь любимым делом.

Сайре словно налетает на невидимую преграду. Изумлённо смотрит на меня: в зелёных глазищах смятение.

— Кажется, я вас обидел… Простите, Сюзи.

Он что, чувствует эмоции? Нет, чушь. Эмпатия — это выдумки.

— Мы пришли! — радостно сообщает господин Бежу.

Толпы зевак перед домом не наблюдается. Мирная смерть госпожи Сумеш не привлекла особого внимания. То ли дело, когда Дэйнор узнает, что старушку убили. Делии завтра придётся пробираться на работу дворами.

— Какой великолепный особняк! — восхищается Сайре. — Домагическая эпоха, творение Шэйдо́ра или Ловéжа. Полгода назад в Хэйзаре подобный дом продали за триста пятьдесят тысяч.

Делия ахает, поражённая грандиозной суммой, а я искренне сочувствую госпоже Лозье, мечтающей купить дом Сумеш за сто тысяч.

— Покойная была богата? — спрашивает Кейзе у Бежу.

— Она никогда не шиковала, даже в юности, — задумчиво отвечает городской маг. — Я прекрасно помню её родителей — Ало́ну и Гéриша Сумеш. Предки Гериша жили здесь ещё с тех пор, когда на месте Дэйнора были лишь поместья хэйзарской знати. Господин Сумеш держал мастерскую по изготовлению сумок — весьма качественных и пользующихся спросом, но вряд ли их продажа приносила большие доходы. Алона ушла к Всевышнему пятьдесят лет назад, Гериш пережил её на два месяца. После их смерти Лавия продала мастерскую. Жила скромно, одевалась хорошо, но у местных портних, на бытовых амулетах не экономила, однако лишнего не покупала. Понимаете, господин Кейзе… Если можно так выразится, Лавия Сумеш была исключительно благонравной и достойной женщиной. Перебирая все наши встречи, я могу упрекнуть её только в излишней щепетильности, вполне простительной в её возрасте.

— Славная женщина, у которой не было врагов, — Кейзе рассеянно кивает, после чего вновь поворачивается к Делии.

— Право, я завидую наследникам госпожи Сумеш, — продолжает восторгаться Сайре. — На их месте я не продал бы дом ни за какие деньги. Цоколь из валáрского известняка, облицовка дэ́ложским мрамором. И орнамент из уэ́рских ирисов — посмотрите, как искусно выполнена вставка!

Делия с преувеличенным вниманием спешит исследовать упомянутый орнамент и утягивает Кейзе за собой. Я никогда не могла отличить уэрские ирисы от, например, шовéльских, поэтому к чахлым букетикам в медальонах на фасаде остаюсь равнодушна.

— Покойная оставила завещание? — любопытствует Сайре.

— Господин Гарлен отправил запрос в банк, — откликается Кейзе.

Добавить, что это дело Службы Правопорядка и посторонних не касается, он забывает, поскольку Делия показывает ему какой-то особый изыск и увлечённо водит тонким пальчиком по орнаменту. Бежу переглядывается с племянником.

— Мальчик мой, пожалуй, я больше не нужен. Жду тебя к ужину.

Сайре чуть склоняет голову, выражая согласие. Бежу открывает портал, которым я восхищаюсь гораздо больше, чем каким-то древним домом. Синие огни перемежаются с малиновыми искрами. Магия — самая прекрасная вещь на свете.

— Господин Мариш, Лавия Сумеш выписывала ежедневные газеты. Если в восемь утра она была уже мертва, то их не вынимали из портала, и они должны лежать на столике в прихожей.

Нежный голос Делии разит не хуже заклинания и достигает цели. Столичный маг заворожённо глядит на свою спутницу. Внимание мужчины — самое лучшее косметическое средство, превращает женщину в красавицу без всякой магии. Глаза подруги блестят, щёки окрашены прелестным румянцем, губы яркие без помады. Даже её грива вьющихся тёмно-каштановых волос становится роскошными кудрями с благородным золотистым блеском. Неужели та самая любовь с первого взгляда, о которой пишут в романах, всё-таки существует?

— Вы ведь часто заходили к покойной, госпожа Делия? — спрашивает Кейзе. — Не будете ли так любезны взглянуть — вдруг что-нибудь пропало?

Он галантно распахивает дверь перед Делией, и они скрываются в доме, начисто забывая про нас. Остаётся только проводить их взглядом голодного Пушка. Жаль, что в отличие от своего кота, я не могу отомстить и ободрать в коридоре обои.

Сайре пренебрежение столичного следователя не задевает: присев на корточки, он тщательно изучает вытоптанные маргаритки под окном гостиной. Становится неловко, поскольку в большинстве случаев свою нелюбовь к цветам я выражаю не столь предметно. Слава Небесам, его мысли текут в ином направлении.

— Деньги у старушки водились, — сообщает он, понизив голос. — Эти маргаритки — сорт «Королева Омéлия», выведен с помощью магии пять лет назад. Не утрачивает махровость и насыщенность цвета, не нуждается в рассаживании и прополке. Короче, мечта ленивых садоводов. Семена стоят монету штучка, выписать можно только из питомника в Орхéле… Почему вы на меня смотрите с таким подозрением?

— Мужчина, способный отличить маргаритку от ромашки, более того, указать сорт, стоимость и питомник, где их можно купить… — слова «Вы точно мужчина?» я на ходу заменяю на «Вы садовник?»

— У меня домик в Рейгоре и небольшой садик, — нисколько не смущается Сайре. — Ничего особенного, но я люблю на досуге возиться с цветами. Махровые многолетники — моя слабость.

Нервно сглатываю. У меня от маминого сада осталась лишь грядка с кошачьей мятой для Пушка, которую я регулярно забываю пропалывать. И то с прошлого лета я прикидываю, не проще ли договориться с госпожой Олейш и покупать травку уже срезанную, вымытую и подсушенную.

— Однако дорогие цветочки в саду ничего не значат. Я знал старушек, которые ужимали себя во всём, чтобы пустить пыль в глаза соседкам, — тут же замечает Сайре.

Он продолжает осматривать всё вокруг, переходит от бордюра с маргаритками к густым кустам слева от дома и вспугивает толстого полосатого кота.

— Здесь есть задний двор?

— Наверно. С Лавией Сумеш дружила Делия, не я… А зачем вам задний двор?

— Затем, что там должен быть второй вход в дом.

Железная логика. Недолго думая, Сайре встаёт на четвереньки и углубляется в заросли пузыреплодника, через минуту его голова высовывается из куста.

— Сюзи, вы идёте?

В девятом часу вечера лазать по кустам возле чужого дома, где произошло убийство… Разве можно отказаться? Воровато оглядываюсь вокруг — никого? — и ныряю вслед за Сайре. К его чести, он прокладывает путь, собирая на себя бо́льшую часть отцветших мелких лепестков. Вываливается с другой стороны, весело сверкает зелёными глазищами, по-кошачьи отряхивается и оглядывается.

— Практичная старушка! Отличный сад. Яблони, вишни, сливы, ранние, поздние сорта. Вот из этих слив получается вкуснейший джем.

— Вы ещё и джем варите? — уныло спрашиваю я.

— Варю… Сюзи, а давайте на ты? Это не очень быстро для первого часа знакомства?

За это время мы подслушали допрос в Службе Правопорядка, обсудили женскую лень и маргаритки, сражались с кустами… Прошёл всего час?

— Ничего не имею против. Вот задняя дверь. Только не говори, что мы полезем в дом!

— Полезем, — обещает Сайре. — Минуты через три. Кейзе уже принял приглашение госпожи Мурже, и сейчас они отправятся к ней домой пить чай.

Вместо заготовленного «это неприлично!» я выпаливаю:

— Откуда ты знаешь?

— Слышу. У магов, даже плохоньких, прекрасный слух. Вот госпожа Мурже нахваливает корзиночки с кремом, которые выпекают в её кондитерской, а Кейзе клянётся, что это его любимые пирожные. Направляются к выходу, воркуют в дверях: «Ах, господин Мареш, наверно, я отвлекаю вас от расследования», «Что вы, госпожа Делия, нет никакой срочности, ответы на запросы всё равно придут только завтра утром». Похоже, Кейзе пал жертвой женских чар и потерян для общества.

— Рада за Делию, — я не кривлю душой. — Она очень хорошая девушка, Кейзе повезло. А как ты снимешь охранное заклинание, поставленное Службой?

— Это заклинание снимет любой маг-первогодка Академии! — Сайре распахивает дверь и прислушивается к тишине. — Всё, они ушли. Кстати, я тоже люблю корзиночки с кремом и вообще всё сладкое.

Он ныряет в полумрак дома. Я растерянно застываю на пороге. Последняя фраза — это что, намёк?..

— Сюзи! Ты где застряла?

Преодолеваю неловкость и захожу внутрь. Как и следовало ожидать, запасной выход ведёт в кухню. Гарнитур не чета моему разномастному, плита последней модели — с магической защитой от пригорания. Идеальная чистота, на столе пусто, посуда на полках расставлена ровными рядами, на крючке возле двери смешной фартук в горошек.

— Госпожа Сумеш вставала в семь тридцать. Одевалась, умывалась и шла готовить завтрак, — Сайре по очереди открывает дверцы шкафов, внимательно исследует содержимое. — Обрати внимание: на кухне образцовый порядок. Продукты не тронуты, — он заглядывает в охладительный отсек, — бутылка с молоком не вскрыта, масло в магазинной упаковке, яйца…

— Ты ещё скорлупу в мусорном ведре посмотри, — поддеваю я самозванного следователя.

— Бытовые заклинания уничтожают мусор за два часа. Но молоко она открыла бы и масло тоже. Сумеш этого не сделала. Какой отсюда следует вывод?

— Она не заходила на кухню.

— Правильно! — Сайре довольно потирает руки. — Следующий вопрос — почему?

— Что-то её отвлекло? — предполагаю я.

— Или кто-то… Теперь прихожая. Газеты лежат на столике ровно, как выпали из портала Службы Связи. «Столичный вестник» и «Новости Хэйзара», утренние выпуски, дата сегодняшняя.

— Это доказывает, что госпожа Сумеш в восемь утра была мертва.

— И ничего нам не даёт, поскольку мы и так знаем время смерти. Однако, Сюзи, это не улика. Один раз старушка могла про них забыть.

— Лавия Сумеш отличалась прекрасной памятью и пунктуальностью.

— Судебный маг ответит тебе, что с возрастом люди всё чаще нарушают установленные когда-то правила. Слабость, плохое самочувствие, наконец, банальная лень.

Сайре суёт нос в каждую щель прихожей. Сказать ему, что он напоминает Пушка, который когда-то точно так же обнюхивал углы в моём доме? Правда, мой котик тогда их ещё и пометил, надеюсь, сейчас до этого не дойдёт.

— Дальше гостиная. Слишком большая комната для одинокой женщины, ты согласна? Обставлена со вкусом, мебелью не перегружена. Кстати, фиолетовый цвет считается признаком подавленной чувственности, ты знала? Наверно, в молодости госпожа Сумеш была та ещё горячая штучка.

Пытаюсь представить Лавию Сумеш во власти бушующих страстей. Получается плохо.

— Люстра, похоже, ровесница дома — обрати внимание, она на цепи. Когда-то её спускали, чтобы вставить свечи… Госпожу Сумеш нашли в этом кресле?

— Да, только обычно оно стояло у самого окна. Видимо, его отодвинули, чтобы вынести тело.

— Старушка любила удобства. От такого кресла я сам не отказался бы. Несколько положений спинки, дополнительный валик в изголовье, раскладной столик на подлокотнике. Другие кресла попроще, например, во-о-он те два в углу.

— Они для гостей.

— Которых принято принимать вечером, поэтому кресла так далеко от окон и дневного света… А как часто гости заходили к госпоже Сумеш?

— Делия забегала почти каждый день. Угощала выпечкой из кондитерской и просто беспокоилась за одинокого пожилого человека. Постоянно заглядывала Этиль Казер, она лишь на пару лет моложе Сумеш, им было о чём поболтать. Изредка появлялась Сафина Арнен, дочь вдовы Арнен. Её посылала мать, полагаю, из обыкновенного любопытства. Сама Сафина из тех девиц, что обижены на весь белый свет, причём с рождения. Инеса Лозье, соседка слева, тоже считала своим долгом проведать старушку, но она больше интересовалась покупкой дома, чем здоровьем Лавии.

После такой длинной тирады я прерываюсь, чтобы перевести дух.

— Сайре, а этот особняк действительно настолько ценен? В Дэйноре самый дорогой дом не стоит больше двухсот тысяч! Двести пятьдесят — в самом крайнем случае. Дом Сумеш не такой уж большой и ничем от других не отличается.

— Ценность исторических зданий не в размере, — с видом знатока объясняет Сайре. — Тот же Ловеж, известный архитектор домагической эпохи, проектировал в основном храмы и очень редко снисходил до частных заказов. Так вот! — палец в потолок. — Дома его авторства королева Верения выкупала и за четыреста тысяч, и за полмиллиона, лишь бы сохранить без переделок. Это же памятники истории и культуры Скрэйтара.

Тоскливо думаю: и отчего этот Ловеж не спроектировал мой дом? Продала бы его давно и институт закончила. И Делии помогла.

Сайре внимательно осматривает каждый предмет в комнате, некоторые даже ощупывает. Чем дальше, тем сильнее его лицо хмурится — никаких улик в гостиной он не находит. Мне не хочется напоминать ему о том, что бессмысленно что-то искать после обыска, проведённого более сильным магом, поэтому я просто наблюдаю, как он ползает на коленях вокруг гостевых кресел и чертыхается. Из гостиной Сайре выходит мрачным, словно грозовая туча, но вскоре снова оживает.

— Так, тут ванная. Заклинания сушки работают исправно, проверять полотенца на влажность бесполезно. Мы и без того знаем, что убитая успела умыться, причесаться и даже припудриться. Очистка тоже постаралась — ни волоска, ни пылинки не найдёшь. Следующая у нас спальня…

— Сайре, мне кажется, это нехорошо — то, что мы здесь находимся, — перебиваю я его. — Мы не сотрудники Службы Правопорядка, наши непрофессиональные действия могут помешать следствию.

— Сотрудники Службы чай с пирожными пьют! — отрезает он. — Господина Кейзе не слишком занимает расследование, надеюсь, он хотя бы слепки аур потрудился снять. Давай поспорим: он уже прокручивает в уме, как бы поделикатнее намекнуть госпоже Мурже, что она торопилась на работу и просто не заметила старушку в окне.

— Делия никогда не станет врать! — возмущаюсь я.

— Даже ради того, чтобы кормить Кейзе пирожными всю оставшуюся жизнь? — злой прищур глаз напоминает мне разъярённого Пушка. — Красавец-маг второго ранга — разве это не идеал любой незамужней женщины? Почему бы не пойти ему навстречу, раз он хочет побыстрее закрыть дело?

— Знаешь, Сайре, у тебя странные представления о женщинах! — вспыхиваю я с головы до пят. — Мы, разумеется, все стремимся замуж, но не до такой степени, чтобы покрывать убийцу!

На секунду облик парня неуловимо меняется, его черты словно смазывает дымка.

— Женщины не просто стремятся замуж, как ты верно подметила, им подавай магов исключительно высшего уровня! Ради этого они готовы и лгать, и притворяться!

— Не переживай, — усмехаюсь я. — В Дэйноре дорожат любым мужчиной, лишь бы холостой. На каждого десятка два невест — выбирай, не продешеви. А за мага, пусть и слабого, они передерутся. Женщины в нашем городе не избалованы мужским вниманием, тем более магов… Но Делия не изменит свои показания только затем, чтобы угодить Кейзе.

Мои слова действуют, словно холодный душ. Сайре остывает, встряхивается.

— Чёрт, что на меня нашло… Злюсь и срываюсь на тебе. Сюзи, прости ещё раз! Это крайне болезненная для меня тема.

Догадываюсь. Маг, который даже порталы создавать не может. Тяжело, особенно когда сравниваешь себя с тем же Кейзе.

— Ничего, я понимаю. У всех есть больные места.

В спальню госпожи Сумеш мы заходим вместе. Эта комната не такая огромная, как гостиная, но мне она нравится гораздо больше. Окно выходит в сад: весной, когда цветут вишни и сливы, отсюда прекрасный вид. Милые сиреневые шторы, аккуратно застеленная кровать, трельяж, пуфик. За неприметной дверью небольшая гардеробная. В изголовье кровати картина — букет ирисов в хрустальной вазе.

— Когда состарюсь, хочу так жить, — оценивает обстановку Сайре. — Уютно, красиво и ничего лишнего. Всё больше проникаюсь симпатией к этой старушке. Чистюля, хозяйственная, самостоятельная. Странно только одно — во всём доме ни одного изображения покойной. Ни в рамочке на стенке, ни в альбоме в шкафу. Газеты, книги, журналы, но ни единого снимка с родителями, с подругой, с кошечкой или собачкой.

— Лавия Сумеш не держала домашних животных. Говорила, от них много беспорядка.

— Разумеется — при её-то чистоплотности. Кошачья шерсть — это ужас что такое.

Он проводит рукой по покрывалу без единой складочки.

— Зато кошка приносит в дом уют… Сюзи, за этой картиной должен быть сейф.

Вздрагиваю от резкого перехода.

— С чего ты взял?

— В таких местах удобно располагать тайники. Ночью не залезешь, не разбудив хозяйку, всегда под рукой… Спорим, завещание там, а не в государственном банке?

— Тебе лишь бы спорить, — хмыкаю я. — Почему ты так решил?

— Интуиция. Посмотри — в доме порядок, словно в музее. Всё на своих местах, везде идеальная чистота. На кухне посуда расставлена по размеру, как и безделушки в гостиной, и флаконы в ванной. Госпожа Сумеш была педантична до крайности. Такие люди весьма неохотно доверяют свои секреты банкам или юристам.

— Даже если ты прав, нам всё равно не открыть сейф.

— Обижаешь!

Сайре забирается на кровать, проявляя поистине кошачью гибкость и грацию.

— Пустяковые охранные чары, — сообщает он мне, когда картина отъезжает в сторону и открывает углубление в стене. — Держи!

На покрывало шлёпается тонкая пачка бумаг. Сверху — переливающийся магическими печатями лист завещания.

— Жаль, не поспорили! — Сайре спрыгивает и победно ухмыляется. — Ну что там? Кто получит наследство — Храм или Музей?

Беру в руки документ. Взгляд сразу выхватывает дату — завещание составлено сорок девять лет назад! Пока я продираюсь сквозь юридические термины, Сайре бесцеремонно перегибается через моё плечо и сопит мне в ухо.

— Что?!.. — выдыхаем мы одновременно.

— «…передать моей дочери, Риáне Сумеш, какое бы имя после удочерения она ни носила…», — громко зачитывает Сайре. — Ай да старушка! Всем старушкам старушка! Это ж надо — утаить наличие ребёнка в городе, где всем известно, кто, с кем, когда и сколько раз прошёл под руку!

Я бегло просматриваю оставшиеся документы. Копии отказа от материнских прав и разрешения на удочерение, оформленные в Службе Опеки Хэйзара. В конверте — письмо, написанное от руки, бисерным почерком.

«Дорогая Риана!

Я не прошу у тебя прощения, потому что поступила так ради твоего блага. Скорее всего, ты меня не поймёшь и осудишь. Зато у тебя будут любящие родители и счастливое детство. Это письмо ты получишь после моей смерти вместе с моим завещанием. Пожалуйста, не пытайся ворошить прошлое, забудь о нём, как забыла я, и живи дальше.

Лавия Сумеш».

— А как вообще скрыть беременность? — недоумеваю я. — Допустим, месяцев до пяти можно подбирать одежду, а потом?

— Существуют маскировочные амулеты, — пожимает плечами Сайре. — Если их создал маг высшего ранга, то иллюзию заметит только равный по силе. Герг Бежу не раскроет заклинание Кейзе, Кейзе не почувствует амулет мага первого уровня… Меня больше занимает странное поведение госпожи Сумеш. Взгляни на этот абзац разрешения — она отказалась от права знать, кто будущие родители её дочери!

— Что в этом странного?

— Как правило, правду скрывают от приёмных детей. Любой матери хочется убедиться, что её ребёнок попал в хорошую семью. Сумеш это было безразлично? В её письме нет ни тепла, ни раскаяния. Она откупается от Рианы.

— Она считала, что девочке будет лучше с кем угодно, только не с матерью, прижившей ребёнка вне брака. Ты не представляешь, как в Дэйноре осуждают женщин, осмелившихся родить без мужа. Словно они преступницы!

— Такое ощущение…

Сайре осекается, быстро и аккуратно складывает документы в том же порядке, в котором они лежали, убирает всё в сейф и возвращает картину на место.

— Сюзи, сюда идут! Прячемся!

Легко сказать — «прячемся»! Куда? Кровать на высоких тонких ножках, пуфик мне по колено, шкафа нет, шторы полупрозрачные…

— Гардеробная!

Да здравствует мода прошлого века с пышными юбками до пят и длинными меховыми пальто! Я распихиваю платья, оцарапываясь о крючки и пуговицы, Сайре влетает следом и прижимает меня к стенке. Какая-то колючая вышивка впивается мне в щёку. От одежды нестерпимо пахнет фиалками, одна из ароматизированных подушечек оказывается прямо перед моим носом. Задохнуться в платьях не хочется. Неуклюже разворачиваюсь, путаясь в шуршащих рукавах и пелери́нах, и носом утыкаюсь Сайре в ухо. Романтика в моём стиле — нелепее не придумаешь.

— Лезь дальше! — требует он.

— Дальше стена! — пытаюсь распластаться, получается плохо.

Сайре напирает, теперь я вжимаюсь в его лицо не только носом, но и лбом, и подбородком, и самое страшное — губами… Ничего так, мяконький и тёпленький. Если кота побрить, наверно, то же самое получится. И запах не противных фиалок, а чистой кожи. Тем не менее я хочу отстраниться: Сайре не позволяет — крепко придерживает рукой.

— Тихо! — шепчет он.

Хлопает входная дверь, раздаются голоса.

— …вечер накрылся. Бежу хорошо твердить о долге мага, сам он уже давно дома, чай с кексами попивает. Хмырь этот столичный прислал указания и тоже пропал, а нам отдуваться!.. Лойс, где её спальня, знаешь?

— На первом этаже должна быть. Госпожа Сумеш последний год с трудом передвигалась, из дома почти не выходила… Не верю я, Шермар, что старушку убили. Мурже или время перепутала, или случаем воспользовалась. Незамужняя девушка захотела покрасоваться, оказаться в центре внимания.

Голос господина Лойса Сэ́рижа, помощника Гарлена, звучит не так недовольно, как брюзжание Шермара Вейзаха. Однако его слова о Делии вызывают во мне бурю протеста. По мнению мужчин, мы спим и видим, как бы вызвать интерес к себе. Много чести!

— На своих показаниях она стоит твёрдо. И Сумеш не так проста. В банковском сейфе лишь записка и амулет-ключ от домашнего тайника. Кто так делает, Лойс? Счёт не в Королевском банке, а в какой-то частной фирме, которая в половине девятого, извините, закрыта! «Коммерческий банк Дэйнора», тьфу! Теперь жди, когда они завтра откроются, а Кавиш в восемь утра начнёт усами шевелить, точно таракан: почему распоряжение не выполнено?.. Чёрт, да где же эта спальня?

— Сюда, Шермар. Ключ у тебя?

— Держи. Хитрая система, без амулета не вскроешь. Ну, есть что?

— Завещание сверху, ещё какие-то бумаги лежат… Отнесём всё в Службу, пусть господин Кейзе с Кавишем разбираются. Срочности никакой нет, вот увидишь — завтра Мурже признается, что погорячилась, на том дело и закроется.

— Может, дом осмотрим, раз уж пришли? — басит Вейзах.

Моё сердце в пятках. В левой. Или в правой? Но бьётся оно там так сильно, что меня начинает колотить. Сайре притягивает меня к себе обеими руками. Вот будет картинка для сотрудников Службы, когда они нас найдут! Залюбуешься… «Вы вовсе не о том подумали! Мы не обнимаемся, мы убийство расследуем!»

— Столичный маг уже провёл обыск, протокол прислал на рамку. Ничего подозрительного, следов запрещённых амулетов не обнаружено, ауры самой Сумеш и её соседок — Мурже, Арнен, Лозье и Казер. Четыре ближайших дома. Да ты сам тут был. Признаки взлома, кражи, борьбы присутствовали?

— Нет. Ладно, ты прав, спешить незачем. Утром проглядим документы, в банк этот наведаемся, там видно будет — закрывать дело или ещё побарахтаться.

Долгая пауза… далёкое неразборчивое ворчание Вейзаха… звук закрывающейся двери. Сайре отпускает меня, и ноги моментально подкашиваются. Упасть не дают чёртовы платья, в которых я глупейшим образом застреваю и только после ожесточённой борьбы вырываюсь из душного плена атласа, бархата и меха. Кажется, я вся пропиталась ароматом фиалок, к костюму пристали блёстки, волосы стоят дыбом. Сайре повезло больше — он в полном порядке, даже коса не растрепалась. При этом в его глазах жадный азарт хищника, взявшего след.

— Как вовремя мы успели, да, Сюзи? — он встряхивается и поправляет одежду.

Я его восторга не разделяю.

— Сайре, на документах остались отпечатки наших аур! Представляешь, что будет, когда их обнаружат? Как мы станем оправдываться?

— Не обнаружат, — легкомысленно отмахивается он. — Считывать ауры от минутных прикосновений способны лишь маги высшего ранга. Кейзе получит бумаги, побывавшие почти одновременно в руках четырёх человек, ещё и Гарлен их помусолит. Думаешь, в этой каше легко разобраться?

— Я не думаю — я боюсь, — старательно очищаю костюм от блёсток. — Всё, пойдём отсюда.

— Сю-ю-зи! — тянет он жалобно. — Вечер только начинается. И у нас с тобой такая зацепка. Таинственная дочь Сумеш, о которой никто не знает. Представляешь, если одна из соседок старушки — та самая Риана? И помогла матери отправиться на Небеса ради наследства? Сколько лет, к примеру, госпоже Лозье, которая навещала старушку и мечтала купить дом?

— Сорок девять или около того… Сайре, но для этого надо знать и о завещании, и об удочерении.

— Предположим, могли проговориться родители. Или обнаружились несоответствия в документах, навела на подозрение разница во внешности. Приёмная дочь сделала запрос в Службу Опеки — ей они обязаны ответить правдиво. А дальше не так сложно разузнать, где живёт Сумеш, притвориться соседкой и вынашивать планы.

— Госпожа Лозье поселилась рядом с Лавией Сумеш три года назад, — возражаю я. — К тому же ты бы её видел! Она размерами с эту гардеробную, у неё целых три подбородка и вообще нет талии.

— Лишний вес — прекрасная маскировка, — замечает Сайре. — Сама подумай, в наше время, когда целители запросто убирают излишки жира, какая женщина предпочтёт остаться толстой?

— Целители дороги… — я прикусываю язык.

Если Инеса Лозье отложила сто тысяч на покупку дома, вряд ли она нуждалась в деньгах. Да и украшений на ней всегда на несколько тысяч. Действительно, странно.

— Или дочь вдовы — Сафира? Что ты о ней знаешь?

— Сафина Арнен. О её возрасте можно только гадать. Навскидку ей около тридцати.

— Тебе тоже не дашь больше тридцати.

А у тебя отсутствует чувство такта. Мог бы и польстить, скинуть ещё лет пять.

— Сюзи?.. Чёрт, да ты отлично выглядишь! Я имею в виду, что Сафина старше, чем кажется, и вполне может оказаться дочерью Сумеш. Если её мать — вдова, значит, господин Арнен был немолод.

— Лью́ис Арнен умер прошлой зимой в стопятилетнем возрасте, Ми́рия Арнен моложе мужа на семнадцать лет. Они переехали в Дэйнор из Хэйзара восемь или девять лет назад. Судя по всему, Сафина этим здорово недовольна. Она служит в Управлении Статистики, ни с кем не разговаривает и даже не здоровается при встрече. Постоянно ходит с кислой миной и ненавидит кошек. Когда кот госпожи Шемес пролез к ней в комнату, случился огромный скандал.

— А зачем кот забрался в чужой дом? — удивляется Сайре.

Пожимаю плечами.

— Это кот. Причины их поступков не поддаются логическому объяснению. Втиснуться в любую щель — девиз всех котов. Трёх секунд им достаточно, чтобы просочиться в приоткрытый шкаф, тумбочку или посудомойку. Никакие амулеты от них не спасают — ни бытовые, ни охранные.

— У тебя есть кот, — делает правильный вывод Сайре.

«Вылитый ты», — думаю я.

— Итак! — потирает ладони очеловеченный Пушок. — У нас есть три кандидатуры на роль Рианы Сумеш, которые были в доме. Инеса Лозье, Сафина Арнен и…

Здесь он запинается и виновато смотрит на меня.

— Ты опять рассердишься, но Делии Мурже тоже сорок девять.

— Половине женщин, живущих в Дэйноре, сорок девять или около того. Остальные к этому возрасту получили образование и давно переехали в Хэйзар. Дели не может быть приёмной дочерью. Наши родители дружили долгие годы, такой секрет нельзя утаить от друзей.

— Зато можно договориться молчать. Или другой вариант, проще и без риска. Ты спрашивала, как скрыть беременность, с тем же успехом её можно имитировать. Искусная иллюзия — и все убеждены, что ты носишь ребёнка. Женщины сейчас рожают дома, под присмотром целителя. Под видом целителя приходит порталом представитель Службы Опеки и передаёт тебе двух-трёхдневного младенца — Служба работает быстро, желающих усыновить грудного ребёнка намного больше, чем отказов от таких маленьких детей. Всё! Счастливая мать гордо предъявляет новорождённого соседкам.

Он говорит так убедительно, что у меня мурашки бегут по коже. Делия не похожа на родителей — она гораздо симпатичнее, выше ростом. В доме госпожи Сумеш отсутствуют снимки хозяйки в молодости, с возможной дочерью Лавию не сравнить… Нет, так начнёшь сомневаться в чём угодно! Даже в том, в чём полностью уверен. Лучше думать, что Риана Сумеш — это Инеса Лозье, скрывающее сходство с матерью под слоями жира, или Сафина Арнен, не терпящая кошек. Пусть убийцей окажется одна из них — не жалко!

— Теперь ты понимаешь, что мы непременно должны заглянуть в базу данных Службы Опеки, — радостно сообщает Сайре.

Внутренне я с ним соглашаюсь. Слишком велико желание узнать побольше об этой Риане Сумеш. Но разве это осуществимо?

— Опустив все моральные соображения, хочу лишь поинтересоваться — каким образом? Пройти в здание Службы Опеки Дэйнора можно в любое время, там даже круглосуточный дежурный присутствует — госпожа Дажéн или госпожа Лазéш. Но кто тебя подпустит к рамкам с данными?

Сайре задумывается, потом интересуется:

— Госпожу Лазеш случайно, зовут не Ви́три?

— Нет, Фэ́нси.

— А Дажен?

— Хело́я. Это поможет тебе получить доступ?

Он светлеет.

— Ещё как! Спорим…

Слово вызывает у меня нервный тик.

— Не буду я с тобой спорить!

— Хорошо, — соглашается он. — Но ты со мной?

Мне терять нечего, и я киваю.

Дэйнор в девять вечера напоминает выставку собачек. Не хватает таблички: «Проводится конкурс на самое мелкое, капризное и избалованное животное». Половина претендентов на первый приз «гуляет» на руках у хозяина или хозяйки, впрочем, они вполне уместились бы и в нагрудном кармане. Эти вымытые, подстриженные и расчёсанные собачки в ошейниках с подвесками и бантиками уже сами не рады прогулке. Они устали и хотят домой, но владельцы ещё не поздоровались со всеми знакомыми и не продемонстрировали новую попонку своей любимицы.

— Это что?.. — ошеломлённо спрашивает Сайре, провожая взглядом питомца госпожи Брайт в нарядной жилетке со стразами.

— Это собака.

— Собака?.. Почему она розовая?

— Оттеночный шампунь для блеска и шелковистости шерсти.

— М-да… — Сайре растерянно дёргает себя за косу. — Дэйнор — уникальный город… Сюзи, а вот та муфта на ножках — тоже собака?

— Тише! — шикаю на него. — Это шпиц госпожи Пуфéр. У него родословная длиннее, чем у Её Величества. У вас в Рейгоре что, собак нет?

— Собаки есть, — Сайре с опаской косится на карликового пуделя господина Моньé, чей хвост выстрижен в форме шариков. — Но они нормальные!

Наступает моя очередь тащить его за руку подальше от центральных улиц, где гуляют участники конкурса. Не дай Всевышний госпожа Пуфер или господин Монье услышат, что их бесценное обожаемое сокровище считают ненормальным, — Сайре не спасёт даже его магия. Тем более что он не сможет построить портал и сбежать.

Служба Опеки в Дэйноре располагается на Благодатной улице в двухэтажном здании с колоннами из белого камня. Зайти может любой желающий — помимо распределения младенцев Служба занимается и другой важной деятельностью. Контролирует приюты, собирает пожертвования, помогает престарелым людям, руководит множеством благотворительных обществ. Прямо в холле за столом-стойкой дежурит госпожа Дажен — кроткая пожилая дама, чья объёмистая фигура напоминает госпожу Лозье. Однако если Инеса Лозье известная скандалистка, вызывающая лишь неприязнь, Хелоя Дажен, напротив, мила, добра и очаровательна. Нас она встречает радушной улыбкой.

— Добрый вечер, госпожа Дажен, — кланяюсь я.

— Добрый вечер, госпожа Фаруж, — она переводит взгляд на Сайре и ахает. — Неужели это ты, мой дорогой?

С невероятным для её тучного тела проворством госпожа Дажен срывается с места, чтобы в следующий миг заключить моего спутника в объятия. Невысокий Сайре теряется на фоне полной дамы, которая в порыве чувств поглаживает его по спине. Он подаёт мне знак глазами: «молчи!»

— Я тоже рад встрече, Хелоя!

— Ох, знай я, что ты будешь в Дэйноре, обязательно поменялась бы с Фэнси! Теперь мне не освободиться до утра. Ты надолго?

— Увы, всего на пару часов.

— Какая жалость! — огорчается Дажен. — Даже чаю не попить!

— Ничего, попьём в следующий раз. — Сайре мягко высвобождается из объятий. — Хелоя, я заглянул не просто так. У меня к тебе личная просьба. Нельзя ли на время воспользоваться твоей рамкой? Мне нужно узнать кое-какие данные.

— Понимаешь, это запрещено, — колеблется Дажен.

— Очень-очень нужно, — понижает голос до вкрадчиво-таинственного Сайре. — Пожалуйста, Хелоя.

— Будь это не ты, я никогда бы не согласилась, — она возвращается за стойку, нагибается, роется то ли в ящике, то ли в сумочке. — Держи. Ключ от моего кабинета и амулет-допуск к рамке. Прости, что не могу тебя сопровождать — мне нельзя отлучаться.

— Ты чудо! — Сайре звонко чмокает Дажен в щёку. — Я забыл, какой у тебя номер комнаты?

— У тебя всегда была плохая память, — хихикает она. — Двенадцатый. Первый этаж налево и до упора.

Нам остаётся только последовать указаниям. Дверь с цифрой двенадцать в самом конце длинного коридора, от прикосновения ключа она приглашающе распахивается и пропускает нас вовнутрь.

— В следующий раз, когда я стану клянчить у господина Шузье прибавку к зарплате, то не буду расписывать своё бедственное материальное положение, — вкладываю всю скопившуюся за годы иронию. — Я всего лишь похлопаю ресницами и загадочно прошепчу: «Мне очень-очень нужно».

— Это только потому, что я такой обаятельный. — Сайре уверенно направляется к рабочему столу, скептически оглядывает рамку. — Чёрт, ну и старьё же тут стоит!

— Стандартная рамка, как и везде, не придирайся, — беру второй стул и сажусь рядом.

— Она выпущена три года назад. Три, — выделяет он презрительно. — А их следует менять каждые два.

— Не нравится — пошли отсюда! Прочитаешь о расследовании в газетах, — пресекаю его ворчание. — Хватит бурчать, пользуйся тем, что есть!

— Уже, — пальцы проворно бегают по экрану. — Вот она. Лавия Сумеш, Дэйнор…

— Что ты ищешь? — теперь я дышу ему в ухо, пытаясь разобрать быстро бегущие строчки.

— Проверяю историю запросов… Кто бы ни убил госпожу Сумеш, он знал о существовании дочери и завещания. Если это сама Риана, надо выяснить, когда она обратилась в Службу и что ей ответили… Сюзи, здесь какое-то невероятное количество сопроводительных документов, я сделаю копии, почитай пока.

Рамка тихонько жужжит, выдавая листы, Сайре суёт их мне в руки. Протоколы судебного заседания, заключение экспертизы, заполненные бланки официальных обращений. Под одним из заявлений нацарапано от руки: «каков наглец!» Видимо, представитель Службы Опеки не сдержал эмоций. Пробегаю глазами документы, затем ещё раз. Становится гадко, словно лизнула прогорклое масло.

— Сюзи, ты чего затихла? Там что-то важное?

— Сайре, тут такая мерзость… На пятом месяце беременности госпожа Сумеш обрадовала некого господина Ки́рина Пеу́ше из Гéлена известием о том, что он станет отцом. И выяснила, что господин Пеуше давно и счастливо женат, а побочный ребёнок ему не нужен. Сначала Пеуше вообще отказался признать отцовство. Сумеш обратилась к магу в Хэйзаре, господину Ви́жену, который провёл экспертизу по крови и ауре. Затем будущий отец подал жалобу на Лавию Сумеш — мол, она завела ребёнка обманом. Требовал материальную компенсацию, урод! — мне приходится прерваться, чтобы справиться с негодованием. — Сумеш направила встречный иск — господин Пеуше, находясь в Дэйноре, представился ей холостым мужчиной. Дело разбирал Суд Гелена, Сумеш там была под маскировочным амулетом. Оба иска отклонили. В результате Сумеш заключила соглашение со Службой Опеки, написала отказ от материнских прав и обязательство передать дочь сразу же в день рождения.

— Ничего себе! — Сайре отрывается от экрана. — Тогда понятно, что она желала забыть обо всём и жить так, словно ничего не было. Хотя…

Он опять утыкается в рамку.

— Договаривай! — требую я.

— Разве ребёнок, пусть и от мужчины, в котором ты разочаровалась, которого, возможно, возненавидела, не лучше одинокой старости? Лавия Сумеш полвека могла бы жить вместе с дочерью, радоваться её успехам, потом нянчить внуков. Всему этому она предпочла незапятнанную репутацию.

— Ты забываешь, что Дэйнор — это не Хэйзар и не Рейгор. Здесь растить ребёнка без отца не так-то просто. Даже если ты овдовела или развелась, о тебе будут судачить такие вот порядочные и приличные старушки. А уж коли ты родила от женатого мужчины — неважно, что он обманул тебя, соблазнил и бросил! — твоё имя начнут склонять в каждом доме. Допустим, ты согласна слышать грязные сплетни, но каково придётся твоему ребёнку? Поэтому старые девы предпочитают заводить собачек или котиков и изливают на них нерастраченную ласку… Ты нашёл что искал?

— Там у них за последний месяц больше тысячи запросов — Служба Правопорядка расследовала дело о финансовых махинациях. Отвратительно — красть у приютов! Надеюсь, их всех ждёт исправительная колония… Обращения Рианы Сумеш нет.

— Значит, Лозье, Арнен и Делия вне подозрений?

— Нет, Сюзи. Они могли узнать правду и иным образом. Но я убедился, что копии завещания и письма госпожи Сумеш — того, что мы нашли в сейфе — приложены к делу. Свидетельство о смерти Лавии Сумеш появилось в общей базе данных около семи вечера, следовательно, очень скоро Риану Сумеш известят о том, что она наследница состояния.

— В голове не укладывается… — холодок пробегает по коже. — Прийти утром тайком, расправиться со старушкой… Кстати, как именно?

Сайре выключает рамку и поднимается.

— Есть ряд амулетов, которыми пользуются целители, но, чтобы их купить, требуются диплом и действующее разрешение на практику. Думаю, в нашем случае убийца предпочёл узкоспециализированный амулет, использующийся в хозяйствах, занимающихся разведением крупного скота. Подобный амулет останавливает все процессы в организме. Это мгновенная и безболезненная смерть, и всё же это смерть, Сюзи.

Его кошачье лицо становится серьёзным. Откуда он всё это знает?

— Сайре, а где ты служишь?

— Тебя смущают мои блестящие знания в различных областях? — он вновь ослепительно улыбается. — Хоть я и слабый маг, но Академию всё-таки закончил! А так я простой контролёр, Сюзи. Слежу за качеством… Идём, Хелоя, верно, уже беспокоится, куда мы пропали.

Госпожа Дажен за стойкой действительно заметно нервничает. При виде нас она облегчённо выдыхает.

— Слава Небесам! Я уж испугалась, что ты не разобрался с доступом, с твоей-то привычкой всё путать.

— Не настолько уж я отсталый, — ухмыляется Сайре, возвращая амулеты. — Благодарю от всей души! Я говорил, что ты чудо? Так вот, ты самое чудесное чудо на свете!

Дажен расцветает.

— Ой, ну ты скажешь!.. Когда тебя ждать в следующий раз?

— Я постараюсь вырваться, как только смогу, но ты же знаешь — служба.

— Служба, да, — Дажен кокетливо опускает ресницы. — Забегай, Бэ́ри!

— Обязательно, — Сайре берёт меня за руку и ведёт к выходу.

На улице я насмешливо переспрашиваю:

— Бэри?

— Дружеское прозвище, — беззаботно отвечает он. — Мне оно не нравится, но если Хелое хочется звать меня так, я не против. Сюзи, ты согласна, что мотив для убийства госпожи Сумеш был только у её дочери?

Неожиданный переход заставляет меня поёжится.

— Я всё ещё не верю, что это одна из соседок. Убить родную мать из-за наследства — нужно быть монстром, на такое вряд ли способна даже скандалистка Инеса Лозье. К тому же понятно, когда убивают ради миллионов, но Лавия Сумеш не была богачкой. Ты видел её дом — ни парчи с позолотой, ни несметных сокровищ.

— Возможно, она просто не любила тратить деньги. Такие скромные старушки зачастую оставляют после себя сотни тысяч.

— Завтра придёт ответ из банка на запрос Службы Правопорядка, вот и узнаем.

— Завтра… — Сайре окидывает взглядом небо, которое только начинает темнеть. — Слишком долго ждать. Далеко отсюда Коммерческий банк?

— В Дэйноре всё близко. Банк в центре города, на Ратушной площади… Подожди! Ты хочешь залезть в банк?

— Разве тебе не хочется прямо сейчас узнать, каково состояние госпожи Сумеш? — Сайре напоминает мне подлизывающегося Пушка. — Я немного разбираюсь в банковских базах данных, смогу считать информацию.

— А тебе не кажется, что это уже перебор? — хмурюсь я. — Залезть в частный дом, вскрыть сейф, уговорить знакомую дать доступ к данным Службы Опеки — ещё куда ни шло. Но банк?!

— Мы же не грабить его собрались, всего лишь посмотрим записи, — продолжает уговаривать меня Сайре. — Одним глазком.

Не понимаю, что на меня действует больше — его уговоры или весь этот ненормальный вечер, но я понимаю, что внутренне уже согласилась. Интересно, какое наказание следует за незаконное проникновение в частную фирму?

— Нас отправят в исправительную колонию, — сообщаю я Сайре. — Учти, тебя я сдам как сообщника и подстрекателя.

— Всего лишь на исправительные работы, — утешает он меня. — И то если поймают. Ну же, Сюзи!

Я не умею отказывать Пушку, когда он строит такую умильную мордочку. И этот раз не становится исключением.

Давно подмечено — если постоянно думать о каком-то человеке, он тут же словно специально начнёт мозолить тебе глаза. По пути к банку нам навстречу попадаются вдова Арнен и её дочь. Бледная мрачная Сафина в скучном коричневом костюме — точная копия своей матери. Украдкой пихаю Сайре локтем.

— Видишь унылую блондинку рядом с пожилой дамой? Это Сафина и Мирия Арнен. Как Сафина может быть приёмной?! Одно лицо!

— Внешность ничего не доказывает, — протестует Сайре. — Я вот на своих маму и папу совсем не похож, тем не менее родной сын.

Вспоминаю милое розовощёкое лицо господина Бежу. Если его младший брат выглядит так же, то любопытно, в кого у Сайре такая кошачья физиономия.

— Слушай, можно ведь установить родство по ауре! — вспоминаю я. — Ты ведь маг…

Он резко отворачивается, и я понимаю, что допустила бестактность. Слабые маги, наверно, не различают таких тонкостей аур. Грустно жить, когда ты вроде и маг, и нет.

— А твои родители?.. — спрашивает Сайре.

— Умерли тридцать лет назад. Сначала папа не дотянул полгода до ста лет, затем через месяц ушла мама. Они очень любили друг друга. Поздно встретились, поздно поженились. Я родилась, когда маме исполнилось восемьдесят — чудо целительства.

— Чудо, — эхом отзывается Сайре.

— Родители Делии скончались тем же летом. Мы с ней приехали в Дэйнор на каникулы из Хэйзара и обратно не вернулись.

— Вы учились, — догадывается он.

— На тот крайний случай, если не удастся сесть на шею богатому мужу.

Сайре краснеет.

— Сюзи, я…

— Не извиняйся, — перебиваю я. — Ты прав, большинство девушек в Дэйноре мечтают не о дипломе, а о замужестве. И даже те, кто получают образование в столице, зачастую не работают. Хорошеньких быстро разбирают женихи, у кого-то есть сбережения. И потом, с работой тут не густо. Управление Статистики — единственная приличная служба для женщин, остальное — кафе, рестораны, магазинчики, кондитерские и булочные.

— А ты хотела бы замуж? — надолго деликатности Сайре не хватает. — За красавца вроде Мареша Кейзе? Состоятельного мага высокого ранга, который увезёт тебя в Хэйзар?

— К достоинствам обычно прилагаются недостатки. В красивого мужчину легко влюбиться с первого взгляда и разочароваться в нём со второго. В Хэйзар я не рвусь, а прекрасного мага ждала лет в двадцать. Сейчас меня гораздо больше устроил бы надёжный, добрый и заботливый муж, пусть бы он был самым заурядным внешне.

Теперь он замолкает надолго, а я запоздало думаю — не погорячилась ли? Лысого или косого мужа не хочется, будь он добрейшим человеком на свете. Хотя есть же целители… Но вот господин Шузье сколько не обращался к целителям, волосы у него на затылке не растут.

— Сюзи! — выводит меня из задумчивости Сайре. — Скажи, вон та дама — не госпожа Лозье? Всё, как ты описывала: три подбородка, талии нет, и на лице написано: «Не подходи, опасно!»

Вздрагиваю и смотрю в указанном направлении. Точно, Инеса. Что она делает в центре Дэйнора? Лозье не любительница вечерних прогулок, и собачки у неё нет. Слава Небесам, нас она не видит — сворачивает в направлении Государственного банка Дэйнора. Мы переглядываемся.

— Может, она захотела узнать, сколько у неё денег на счету, — предполагаю я. — Она же собирается купить особняк Сумеш.

— В десятом часу вечера? До утра не дотерпеть?

— Тебе же не терпится.

— Она идёт не в банк, а в соседнее здание, — мотает головой Сайре. — А в нём располагается Служба Связи Дэйнора. Кстати… Давай зайдём. Там ведь установлены рамки справочной информации, верно?

Встречаться с госпожой Лозье на ночь глядя мне не хочется, и тем не менее я послушно следую за ним: у Сайре настоящий дар убеждать. Служба Связи в Скрэйтаре работает круглосуточно, зал полупустой, рамки призывно светятся. Инеса Лозье проходит мимо них и устремляется в дальний конец, где в окошечке торчит голова дежурного работника.

— У тебя тонкий слух, — напоминаю я Сайре, когда до нас доносится невнятные голоса Лозье и служащего. — О чём они говорят?

Сайре прислушивается и неожиданно хихикает.

— Представляешь, Лозье выписывает некий журнал из Хэйзара… для одиноких дам. А ей утром прислали то же самое, только для холостых мужчин!

Закусываю губу, чтобы не рассмеяться.

— Теперь понятно, почему она ждала десяти вечера, чтобы идти разбираться. Днём в здании Службы полно народу. Бедную Инесу склоняли бы всем Дэйнором.

Сайре подходит к рамке, вводит запрос — так быстро, что я не успеваю прочесть набранный текст. По экрану бегут строчки таблицы, пытаюсь вглядеться. Что он видит на такой скорости?

— Сюзи, госпоже Лозье пятьдесят один год. Она точно не дочь Лавии Сумеш.

— Ты влез в базу Службы Правопорядка Дэйнора?

— Всего лишь в прошлогоднюю перепись населения. Это открытые данные, между прочим. А вот Сафине Арнен — сорок девять.

Он вдруг хватает меня и притягивает к себе.

— Сюда идёт Лозье, — шепчет он еле слышно. — Если не хочешь, чтобы она тебя заметила, притворись, что мы обнимаемся.

— Ты спятил?! — от неожиданности я грублю. — А если она меня узнает?! Мне в Дэйноре ещё жить и жить!

— Я тебя прикрою, — обещает Сайре и прижимает крепче.

Ох… Если бы на самом деле обниматься в полумраке зала с сильным и страстным мужчиной. А так — всё равно, будто взять на руки Пушка и воображать, что он и есть тот самый красавец-маг. Но делать нечего, уже привычно утыкаюсь носом в щёку Сайре, прячу лицо и стою. Минуту, две, три, пять… десять. Лозье по залу кругами ходит?

— Она ушла? — устав ждать, интересуюсь я.

— Ушла, — Сайре отпускает меня как ни в чём не бывало. — Сюзи, пора в банк! Смеркается, самое время!

Не эти слова хочется услышать после жарких объятий…

Серьёзный сосредоточенный молодой человек в строгом чёрном костюме в очередной раз внимательно оглядывает площадь. Нас, затаившихся в густой тени ратуши, он не замечает.

— Какой добросовестный охранник. Обходит здание каждые десять минут, — ворчит мне в ухо Сайре. — Не доверяет защитным заклинаниям, молодец. А мог бы, как служба охраны Государственного банка, обложиться амулетами и чай пить.

— Ты убедился, что проникнуть внутрь невозможно? — уточняю я с облегчением. — Всё, я домой. У меня кот скучает.

И от скуки додирает обои в прихожей.

— Кот! — расплывается в улыбке Сайре. — Сюзи, ты гений! Нам нужен кот!

— Пушка не дам! — ощетиниваюсь я. — Он домашний. На улицу никогда не выходил… почти никогда.

Как-то раз я вытащила кота в сад — погулять по травке. Пушок брезгливо потыкал лапой клевер и удрал обратно в дом. Нежная кошачья душа, привыкшая к чистому полу, не оценила прелестей живой природы.

— Сюзи, мы только отвлечём охранника, — не сдаётся Сайре. — Пока он ловит кота, мы проникнем в банк!

— А вдруг он Пушка обидит? — возмущаюсь я.

— Не обидит, — уверяет Сайре. — Посмотри, какое у этого охранника доброе и честное лицо. Такие славные парни в парке кормят птичек с рук и жалеют травить тараканов. Твоему котику ничего не грозит, потом заберёшь и поблагодаришь за поимку.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты авантюрист? — смотрю в озорные зелёные глазищи.

— Каждый день слышу. При этом я дожил до восьмидесяти двух лет и до сих пор даже выговора по службе не получил, — он гордо выпячивает грудь.

Восемьдесят два года? Ему?.. Ах да, он же маг.

— Уверена, у тебя всё ещё впереди: и выговор, и исправительная колония. Тебе просто везло. Учти, мой кот — агрессивная кусачая зверюга. Причём тяжёлая. Сам его потащишь!

— С удовольствием, — Сайре пропускает меня вперёд. — У тебя переноска есть?

— Никаких переносок, — злорадно сообщаю я. — Только руки!

К моему дому мы подходим в сумерках. Уличные фонари вспыхивают в тот миг, когда я открываю дверь. Сайре оборачивается.

— Какие красивые!.. Неужели ты не любишь Дэйнор, Сюзи?

— Когда я училась в Хэйзаре, Дэйнор казался мне лучшим городом на свете, — сознаюсь не столько ему, сколько себе. — Я скучала по нему.

К красоте, которая окружает тебя каждый день, привыкаешь. Наверно, если бы я приехала из промышленной части Скрэйтара, того же Рейгора, и увидела особняк Сумеш впервые, то тоже восхитилась бы.

— Мау! — грозно завывает Пушок, выходя в прихожую. — Мау-мау-мау!

В переводе с кошачьего это означает: «Где ты шлялась всё это время, непутёвая хозяйка?!» Сайре расплывается в улыбке.

— Вот это котище! — он присаживается на корточки, оказываясь с Пушком на одном уровне. — Ваше королевское величество кот, не соизволите ли вы оказать нам огромную услугу?

— Ма?.. — теряется Пушок и подходит поближе. Обнюхивает протянутую руку, потом трётся об коленку. Почувствовал родственную душу?

— Ки-иса! — чешет кота за ухом Сайре. — Красивая киса!

— Ма, — вполне дружелюбно произносит кот и лезет на руки. Сам. Остаётся только сделать вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит.

— Меня очень любят животные. — Сайре устраивает Пушка на плече, поддерживая объёмистую кошачью попу. Длинная белая шерсть сливается с косой, не разобрать, где заканчивается кот и начинаются волосы.

— Вы с Пушком невероятно похожи, — не могу не заметить я. — Просто одно лицо. И у него есть точно такой же бантик.

Сайре бросает на меня возмущённый взгляд, и мы выходим на улицу. В переливающемся разноцветном свете фонарей Дэйнор приобретает загадочный, сказочный вид. Настроение улучшается. В конце концов, что за жизнь без риска и приключений!

К банку мы опять подходим в тени от здания ратуши. Охранник появляется через минуту, по-прежнему собранный и внимательный.

— Ничего у нас не выйдет, — опять начинаю дёргаться я. — Как ты направишь Пушка именно туда, куда нам надо? Сейчас он сиганёт и на дерево заберётся, сам полезешь его снимать!

— Ты недооцениваешь своего кота.

Сайре осторожно опускает Пушка и разворачивает мордочкой в сторону банка. Пальцы ласково гладят белоснежную шёрстку. Мой кот, который мне-то разрешает дотрагиваться до себя через раз, млеет от прикосновений. Наваждение какое-то.

— Давай, киса! — убирает руку Сайре. — Не подведи!

С важным видом Пушок трусит прямо к охраннику. Чудеса, да и только! Фонари на Ратушной площади голубовато-розовые, белый кот в их свете выглядит сказочным сиреневым зверем, никакого оттеночного шампуня не надо. А уж как внимание привлекает! Охранник замечает его издали, замирает на месте и расплывается в глупой улыбке.

— Кис-кис-кис! — страж порядка мгновенно забывает про обход. — Кисонька! Ты потерялась?

— Ма-а! — жалуется ему Пушок настолько горестно, словно он неделю бродил по улицам Дэйнора, бездомный, голодный и неприкаянный.

— Иди ко мне, кисонька, хорошая кисонька…

Кот трётся об ноги охранника (плакали чёрные брюки) и отходит на полшага. Молодой человек следует за Пушком, но кот снова и снова отступает, отвлекая охранника от банка.

— Я же говорил, ты несправедлива к котам, — мурлычет мне в ухо Сайре, когда Пушок уводит охранника к соседнему зданию. — На счёт «три» быстро мчимся к дверям. Раз, два…

«Три!» — и мы несёмся ко входу. Пролетаем через новомодную крутящуюся дверь, которая, слава Небесам, вращается совершенно бесшумно, и оказываемся в пустом полутёмном холле. Сайре сразу увлекает меня в боковой коридор. В тусклом свете дежурных ламп ряд одинаковых дверей с двух сторон едва угадывается.

— Нам подойдёт любое рабочее место, — он открывает первую из них. — Лишь бы рамка присутствовала.

— Как-то всё слишком просто, — хмурюсь я. — Эта фирма настолько беспечна или настолько бедна, что не ставит охранное заклинание?

— Я его отключил.

— Отключил?..

Он тянет меня к ближайшему столу. Сияния фонарей за окнами достаточно, чтобы различать в полумраке очертания предметов. Сайре довольно хмыкает, плюхается на стул, тут же вспыхивает экран устройства.

— Сюзи, встань так, чтобы прикрыть свет от рамки, если кто-то заглянет с улицы.

Послушно встаю, как он просит, но сомнения одолевают всё сильнее.

— Хочешь сказать, что и в банке простенькая охранная система, с которой справится любой маг-первогодка?

— Да у вас в Дэйноре никто ничего толком не защищает!

Сайре уверенно водит пальцами по экрану, высвечиваются какие-то запросы, коды, символы, новые подтверждения, непонятные значки. Тихий писк, и рамка выдаёт столбцы таблиц.

— Всё, я вошёл. У меня пять минут, но больше нам и не надо. Лавия Сумеш, счёт открыт пятьдесят лет назад. Перевод из Королевского банка — она перекинула сбережения родителей, сто девяносто шесть тысяч. С тех пор Сумеш жила исключительно на проценты. История запросов…

Пальцы порхают с удивительным проворством, строчки сменяются так быстро, что прочесть текст кажется невозможным. Я что-то читала о такой скорости восприятия информации, совсем недавно, но где?

— Сю-юзи! Дом госпожи Сумеш неделю назад оценён в два миллиона! Шедевр поздней домагической эпохи, единственное сохранившееся творение Сэнжьé! Это великий архитектор, что построил не дошедший до нас дворцовый комплекс в Хэйзаре. Букетики ирисов в медальонах — отличительный признак его работ, в королевском дворце сохранился кусочек такого орнамента. Уэрские ирисы с узкими лепестками.

Два миллиона! У меня захватывает дух. Это же весь Дэйнор можно купить! За такое наследство и убить можно.

— Теперь понятно, — глухо произносит Сайре. — Всё понятно. Ну и глупец же я…

Рамка пищит и гаснет. После яркого свечения экрана глаза с трудом привыкают к темноте.

— Ну?! — требовательно спрашиваю я. — Что ты ещё узнал?

Он молчит. В тишине пустой комнаты я слышу его громкое дыхание.

— Идём вызволять Пушка, — произносит он наконец, словно не слыша вопроса.

— Эй! — возмущаюсь я. — Мы вместе нарушили закон, а ты не хочешь объяснить, ради чего?

— Я всё тебе скажу, — голос усталый и безразличный, — чуть погодя, ладно?

Уже открываю рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но в этот миг раздаётся душераздирающий кошачий вопль, чертыханья охранника, грохот мебели, звук бьющегося стекла — полное ощущение рухнувших на землю Небес и конца света. В довершение всё перекрывает оглушительный рёв потревоженной защиты.

— Бежим!

Сайре хватает меня за руку, буквально вытаскивает из кабинета, на секунду застревает у двери — опять этот жест, словно он плетёт невидимую паутину. Затем он тащит меня по коридору под чудовищные завывания сирены.

— Сюда!

Что-то щёлкает, и перед нами открывается прямоугольник с видом безмятежного Дэйнора. Запасной выход из здания — не на площадь, а на прилегающую Банковскую улицу. Сайре выпрыгивает наружу, но я встаю, как вкопанная.

— Пушок!

— Мы заберём его позже, — Сайре явно делает усилие, чтобы говорить спокойно. — С ним всё будет в порядке. Я обещаю, Сюзи!

— Я не знаю, могу ли верить твоим обещаниям, — в голове словно рвётся незримая нить, звоном отдаваясь в ушах. — Слишком много нестыковок, Сайре. Ты слабый маг, но при этом вскрываешь хитрые сейфы без ключа и влезаешь в защищённые банковские базы данных.

— Сюзи! — он умоляюще смотрит мне в глаза. — Даю честное слово, что всё тебе объясню! Но сейчас нужно сматываться!

Шагаю к нему. Дверь за мной медленно закрывается, сливаясь со стеной.

— С Пушком точно ничего не случится?

— Абсолютно, — Сайре теребит кончик белой косы. — В Дэйноре никто не обидит кота, зато с лёгкостью убивают богатых беззащитных старушек.

Последние слова словно произносит другой человек. Старше, мудрее, значительнее. Он даже становится выше ростом… Нет, показалось.

Рядом с банком вспыхивают воронки порталов, из которых выскакивают патрульные Службы Правопорядка, собираются владельцы ближайших домов. Площадь заполняется людьми. Оставаться небезопасно. Конечно, мой Пушок не единственный белый кот в Дэйноре, но кто знает…

— Куда мы сейчас? — спрашиваю Сайре.

— К убийце госпожи Сумеш.

Он с кошачьей грацией подаёт мне руку, а у меня от изумления пропадает речь. Так я чувствовала себя только в детстве, когда открывала для себя мир. Мама с папой всё-всё знают и расскажут тебе, если ты будешь хорошо себя вести.

— Ты ведь не шутишь?

— Мне не до смеха. Сюзи… Можешь честно ответить на вопрос?

— Постараюсь.

Интересно, о чём он спросит? Опять что-нибудь про Дэйнор?

— Как бы ты поступила, если бы твой друг совершил преступление? А знаешь об этом ты одна?

— Смотря, ради чего он это сделал… — начинаю я, но Сайре не даёт продолжить.

— Желал получить то, о чём мечтал, и очень не хотел ждать.

— И о чём он мечтал?

— Об одной ценной вещи. Это имеет какое-то значение?

— Наверное, нет… Нет, я так не могу! Во-первых, у меня нет друзей, за исключением Делии, а она не способна на преступление. И если ты таким образом желаешь мне намекнуть, что Делия — это Риана Сумеш, что она убила собственную мать, отработала со мной день, затем прибежала и разыграла настоящий спектакль, я не хочу тебя слушать!

— И не надо, — он вымученно улыбается. — Правда в том, что речь не о тебе, а обо мне. Но, сама не зная, ты мне ответила.

— Ты говоришь намёками. Я их с детства терпеть не могу!

— Терпеть осталось недолго, — Сайре прибавляет шаг. — Сколько раз за сегодняшний вечер я просил у тебя прощения?

Подсчитываю в уме.

— Трижды.

— Тогда я заранее прошу простить меня в четвёртый раз. А ещё прошу не вмешиваться, что бы ни случилось. Мне необходимо твоё присутствие — не только как свидетеля, но и… — он делает глубокий вдох, — …в качестве сдерживающего фактора. Иначе уже я могу натворить глупостей, о которых пожалею. Я, как ты уже поняла, довольно импульсивен.

Мы предсказуемо выходим на Кленовую улицу. Окна дома Делии ярко освещены, золотистый свет из окна падает на розовый куст. Безмятежная, умиротворяющая картина. Рука Сайре ложится поверх моей.

— Верь мне, Сюзи.

Закусываю губу и позволяю подвести себя к дверям. Сайре звонит сам, до упора вдавливая кнопку. Я слышу торопливые шаги, и Делия выпархивает наружу — раскрасневшаяся, сияющая, счастливая.

— Сюзи?.. Господин Бежу? Что-то случилось?

— Случилось, госпожа Мурже. Господин Кейзе у вас? — холода в голосе Сайре вполне хватит для заморозки продуктов без амулета. — Дело об убийстве госпожи Сумеш раскрыто. Можно пройти?

— О!.. — удивлённо приподнимаются тонкие чёрточки бровей Делии. — Да, конечно, проходите.

Она впускает нас в дом. В гостиной полумрак, накрыт стол, мерцающие искусственные свечи создают романтическую атмосферу. Для полного соответствия роману не достаёт благовоний и ложа, усыпанного лепестками роз. Красавец маг расположился на диване, пиджак брошен на спинку кресла, пара пуговиц у ворота рубашки расстёгнуты, волосы в картинном беспорядке. Неплохо для первого свидания, м-да.

— Госпожа Фаруж, господин Бежу? — изумляется Кейзе. — Что вы здесь делаете?

Сайре щёлкает пальцами, и комнату заливает ярчайший свет. Делия тихонько ахает, я уже ничему не удивляюсь. Сайре подходит к дивану своей кошачьей походкой, складывает руки на груди, оборачивается к Делии.

— Госпожа Мурже, не могли бы вы встать так, чтобы я вас видел? Нет-нет, подальше от господина Кейзе… Да, прекрасно, благодарю вас.

Растерянная Делия покорно замирает в противоположной от дивана стороне. Кейзе недовольно хмурится.

— Господин Бежу, по какому праву вы здесь распоряжаетесь? Вы такой же гость…

— У меня остался один-единственный вопрос, — обрывает его Сайре. — С чего ты решил, что дочь Сумеш — именно Делия Мурже? В базе полно сорокадевятилетних девушек, живущих по соседству. Например, Сафина Арнен. Всё остальное я уже знаю. Чёрт, Мареш, неужели этот дом ценой в два миллиона стоит человеческой жизни?!

Я зажимаю рот рукой, Делия вскрикивает и беспомощно смотрит на меня. Кейзе подаётся вперёд.

— Эстáн?..

— Ты не ответил на мой вопрос. Служба Опеки не выдаёт данные о новых родителях по первой просьбе, даже если это просьба сотрудника Службы Правопорядка. Для этого требуется личное разрешение Её Величества, которое ты не получал. Так почему Делия Мурже?

— Ты же в отпуске! — Кейзе хватается за пылающие щёки.

— Мне повторить в третий раз? — Сайре чуть повышает голос, отчего у меня по коже пробегают мурашки.

— Не применяй на мне свою проклятую силу! — срывается на визг Кейзе. — У меня была копия свидетельства о рождении, дата совпала! Тем более они были в хороших отношениях, старуха приглядывала за дочкой!

— Дурак, — тихо и отчётливо произносит Сайре. — Прежде чем убивать, проверил бы кровь, раз не различаешь тонкостей аур. Делия Мурже — дочь своих родителей… Мареш Кейзе, властью, данной мне Её Величеством, обвиняю вас в убийстве Лавии Сумеш.

Он вытягивает из кармана кольцо-амулет, возникает мутная серая плёнка без единого огонька. Какой-то неправильный портал. Некрасивый.

— Сам пойдёшь или поспособствовать? — лёд в голосе Сайре пугает. — Про попытку побега напомнить?

— Пытаться бежать от тебя? — жалкое подобие усмешки. — Я не псих, Эстан.

Кейзе медленно встаёт, видно, что он старается не делать резких движений. Надевает пиджак, поворачивается в сторону неподвижно замершей Делии.

— Дели… Просто, чтоб ты знала. Ты замечательная девушка и очень мне понравилась. Извини, что так вышло.

Он проходит в портал первым. Сайре идёт следом, оборачивается.

— Сюзи, мне надо уладить формальности. Никуда не уходи, я быстро!

Портал схлопывается, свет гаснет, комната опять приобретает романтический вид.

Да лучше б я в этот вечер с Пушком дома скучала!

— И что же… Что теперь… Как же так… — лепечет Делия. — Сюзи, Мареш мне предложение сделал… Сказал, влюбился с первого взгляда!

— В особняк домагической эпохи он влюбился, — сердито бросаю я. — Стоимостью в два миллиона! Дели, ты же не наивная девочка, чтобы в сказки верить. Разве бывает, чтобы высокоуровневый маг из Хэйзара, писаный красавец, увлёкся простой девушкой, очень милой, неглупой, порядочной, но без монеты за душой? Где ты о таком слышала?

— А Вэлора Жэрэ? — сквозь слёзы слабо возражает Делия. — На второй день знакомства на ней женился столичный маг высшего ранга.

— То не маг, а некромант! Тоже мне, счастье великое! — обнимаю всхлипывающую подругу и усаживаю её в кресло. — К тому же сёстры Жэрэ унаследовали от отца приличное состояние… Дели, не плачь! Могло быть хуже. Представляешь, если бы ты вышла замуж за убийцу?

— Я не поняла, он думал, что я — дочь Лавии? — глаза Делии моментально просыхают. — Но у неё же не было детей.

— Сорок девять лет назад она родила девочку, Риану. Это очень грустная история. Сразу после смерти родителей госпожа Сумеш встретила мужчину, он задурил ей голову и бросил беременную, ещё и женат оказался. Сумеш решила отдать ребёнка в Службу Опеки, причём ей было безразлично, кто удочерит Риану. Зато она оставила завещание, в котором объявляла дочь наследницей.

— Как в романе! — восклицает Делия.

— В романе старушка оставила бы после себя кучу денег. Лавия Сумеш была обеспечена, но главным её сокровищем оказался дом. Он стоит не сто, и даже не триста пятьдесят тысяч, а два миллиона.

— Святые Небеса! — хватается за голову подруга. — Бедная госпожа Лозье.

— Какой-то немыслимый памятник культуры, единственное сохранившееся до наших дней творение знаменитого архитектора с непроизносимой фамилией. Чахлые ирисы в медальонах — это что-то вроде подписи. Дом хотели купить, Сумеш любопытства ради обратилась к оценщику.

— Но как Кейзе её убил? — недоумевает Делия. — И почему в этом замешаны ты и племянник господина Бежу?

— Он такой же племянник Бежу, как я — королева Верения, — скриплю от злости зубами. — А я — доверчивая дура. С самого начала бегала за ним, как кошка за фантиком на верёвочке… «Сюзи, идём!», «Сюзи, сюда…» У тебя чай ещё не остыл?

— Горячий… Корзиночку хочешь?

— С клубникой остались?

Надкусываю пирожное, которое сама пекла. Когда вокруг беспросветная тоска, лучшее лекарство — сладости. Главное, не усердствовать, а то быстро догонишь госпожу Лозье.

— А мне пирожное дадут?

Сайре убирает в карман амулет и облизывается, глядя на корзиночки.

— Ты не заслужил! — огрызаюсь я.

— Я преступника поймал — в нерабочее, кстати, время! — обижается он. — Госпожа Мурже, вы не угостите меня чаем с пирожным?

— Не поддавайся, Дели! — сурово сдвигаю брови. — Иди отсюда, как там тебя? Эстáс?

— Сердишься? — улыбается он мне. — И рассказ об убийстве Сумеш не искупит моей вины?

— Нисколько!

— Не слушайте её, господин Бежу, — Делия вспоминает, что гостеприимство на первом месте, или же она соблазняется обещанием рассказа. — Присаживайтесь, пожалуйста, я налью вам чаю.

Разумеется, он тут же придвигает стул и принимает из рук Делии чашку с чаем и тарелку с пирожным.

— Представься сначала, — ворчу я. — Ты ведь не Сайре Бежу?

— Конечно нет, — он гордо расправляет плечи: — Эстан Сорéн, маг вне рангов, специальная Внутренняя Служба Её Величества.

— Что значит — «маг вне рангов»? — изумляется Делия.

— Не вписываюсь в существующую классификацию. Условно я маг первого уровня.

— Порталы, значит, строить умеешь? — ухмыляюсь я.

— Представь себе, нет, — отвечает он, глядя мне в глаза. — У меня несколько иная специализация. На самом деле, всё, что я говорил о себе — правда. Мне восемьдесят два года, я совсем не похож на своих родителей, живу в Рейгоре, не пропускаю ни одной газеты с расследованиями, в свободное время вожусь в саду и обожаю пирожные с кремом.

— А вы женаты, господин Сорен? — Делия не была бы женщиной, если б не поинтересовалась.

— Увы, — укоризненный взгляд почему-то в мою сторону.

— Ты обещал рассказать об убийстве Сумеш, — напоминаю я.

— Дай хотя бы чай допить! — в качестве протеста он вгрызается в корзиночку. — Я сегодня выложился по полной, один сейф у старушки кучу силы выпил, не говоря про всё остальное!

— Ешьте, господин Сорен, — Делия подкладывает ему ещё пирожное. — Это Сюзи пекла, между прочим. Так почему Мареш Кейзе убил госпожу Сумеш?

Эстан (его матушка тоже уважала старинные романы?) допивает чай, вертит кружку в обманчиво мягких пальцах.

— В сущности, это очень простое убийство, — тихо произносит он. — Мне пришлось раскрывать его с конца, поэтому и рассказывать я стану так же — с последних событий. В Коммерческом банке Дэйнора я узнал, что сотрудник Службы Правопорядка Мареш Кейзе две недели назад затребовал данные о состоянии госпожи Лавии Сумеш.

— Он был твоим другом? — я вспоминаю заданный мне вопрос.

— Скорее приятелем, — горькая усмешка. — Мы вместе учились в Академии. У меня нет друзей, Сюзи, специфика работы.

— Простым контролёром? — подпускаю в голос яда.

— Контролёром Её Величества. Проверяю, чтобы законы Скрэйтара соблюдали и те, кто следит за их исполнением.

— Не отвлекайтесь, господин Сорен, — просит Делия. — А ты, Сюзи, помолчи. Посмотри, заставила нашего гостя краснеть.

Краснеть, как же. У него, как и у котов, чувство стыда отсутствует напрочь. Просто чай горячий, вот и румянец на щеках появился.

— Продолжай, — приказываю я.

— Месяц назад Мареш участвовал в расследовании финансовых махинаций в Службе Опеки. Наверно, он случайно увидел имя владелицы дома, который он давно мечтал купить, и зацепился. Так он узнал о том, что госпожа Сумеш в прошлом родила дочь, Риану, и оставила ей всё своё состояние. Сделанный Кейзе запрос я увидел в базе Службы Опеки, которая, разумеется, выдала сотруднику Службы Правопорядка копии всех необходимых документов — свидетельства о рождении, отказа от материнских прав и завещания. Единственное, что ему не сообщили — это новое имя Рианы, и Кейзе был уверен, что это вы, госпожа Мурже, из-за совпадения даты рождения.

— А откуда он узнал, когда я родилась? — наивно спрашивает Делия.

Я фыркаю. Могла бы и сообразить!

— Современные переписи населения — очень удобная вещь, госпожа Мурже. Если создать поисковый запрос с несколькими условиями — пол, возраст, место проживания — вы получите ответ в течение минуты. Когда Мареш нашёл подходящую девушку, живущую с госпожой Сумеш мало того, что в одном городе, но и на одной улице, он не стал искать дальше. В той же переписи указано, что вы не замужем, госпожа Мурже.

Эстан переводит дух, затем продолжает:

— Так возник простой и чёткий план: убить старушку, жениться на наследнице и получить дом своей мечты стоимостью в два миллиона. Дальше начались сложности. Современные достижения магии позволяют устанавливать время смерти с точностью до секунды, снимать магические следы всех побывавших в доме, вычислять создателей амулетов с минимальной погрешностью. Можно замаскировать ауру, но тогда станет ясно, что в доме побывал неизвестный, и Служба Правопорядка будет искать убийцу, пока не найдёт. Но Мареш гениально выкрутился и придумал убийство, которого не было.

— Это как?! — восклицает Делия.

— Он воспользовался специальным амулетом для забоя скота. Все процессы в организме мгновенно останавливаются — быстрая и безболезненная смерть. Воздействие этого амулета может выявить исключительно маг высшего ранга, никак не рядовой целитель или маг. Но любой добросовестный маг обратит внимание на отсутствие видимых причин смерти и потребует расследования. На это и рассчитывал Мареш. Он приготовился перехватить дело и появиться на месте преступления уже официально, после чего отпечаток его ауры в доме уже ни у кого не вызвал бы удивления. Через день утренний след окончательно рассеялся бы, как и след от амулета. После чего Мареш выдал бы заключение о естественных причинах смерти, и всё — дело Сумеш закрыто.

— И ты обнаружил эти следы, когда осматривал особняк Сумеш? — сурово сдвигаю брови. — А я-то тебя жалела! Думала, ты мрачный из-за того, что ничего не нашёл!

Ещё одна усмешка, больше похожая на гримасу.

— Увы, я видел всё происходящее так, словно при этом присутствовал. Мареш пришёл в семь сорок. Сумеш пришлось отложить завтрак и пригласить его в гостиную. Они сидели в креслах в дальнем углу и разговаривали — возможно, об этом самом чёртовом особняке. Без пяти восемь Мареш достал амулет и отправил хозяйку на Небеса. Амулет он уничтожил на месте — развеял в пыль. После чего ему оставалось перенести старушку в кресло и спокойно уйти.

Он кривится, словно укусил лимон.

— Самые продуманные планы порой рушатся из-за мелочей. Мареша погубило незнание привычек покойной. Он убил Сумеш до того, как посадил её в кресло, вы, госпожа Мурже заметили несоответствие, явились в Службу Правопорядка, и Марешу волей-неволей пришлось разыгрывать стремительную страсть у всех на виду. Простите меня, госпожа Мурже, я точно знаю, что любовь с первого взгляда существует, однако в данных обстоятельствах это выглядело крайне подозрительно.

— Но ты к этому моменту уже появился в Дэйноре, — замечаю я.

— Видишь ли, Сюзи, Служба Правопорядка Хэйзара — чёткая и отлаженная структура. В ней у каждого есть свои обязанности и должностные инструкции. Заявление господина Бежу обязан проверить маг первого ранга. Может, не настолько могущественный, как Алэ́йн Гэрзэ́, но уж никак не второго уровня. Мареш вызвался сам, заверив дежурного, что случай наверняка пустяковый — городской маг подстраховался, такое сплошь и рядом. Но к несчастью или к счастью — смотря для кого, — я задержался в Службе до вечера. А уходя, проверил сводку новостей — привычка… Меня насторожило совпадение фамилии покойной с владелицей особняка, которым Мареш был одержим, странное служебное рвение друга и способ предполагаемого убийства.

— То есть тебе это показалось достаточным, чтобы явиться в Дэйнор под иллюзией племянника Бежу и строить из себя любопытного идиота? — безжалостно уточняю я.

— Я хотел убедиться, что просто переработал и мне мерещится преступный замысел в случайных совпадениях, — невесело усмехается Эстан. — И что я увидел? Мареш, не мальчик и не новичок в сыске, проявляет преступную небрежность. Не гонит посторонних, позволяет им мешаться под ногами, нарушает тысячу инструкций. Вместо полноценного обыска и снятия аур он любезничает со свидетельницей, а в довершение отправляется к ней пить чай! У меня волосы встали дыбом: Мареш никогда не смешивал личную жизнь и работу. Пришлось осматривать дом самому, после чего я понял, что мой друг — убийца. След от его ауры, оставленной утром, след от амулета… Я только никак не мог понять, ради чего он на это решился? Потом завещание подсказало мне мотив убийства, и всё сложилось.

— А зачем ты мне забивал голову Лозье и Арнен?! — злюсь я. — Даже на Делию наговаривал!

— Видишь ли… — Эстан боязливо отодвигается от меня. — Какое-то время я рассматривал версию, что Мареша на убийство подбила Риана Сумеш. Правда, меня смутил ряд противоречивых обстоятельств. Но полностью ход мыслей Мареша я понял, когда посмотрел перепись.

— А почему Кейзе не мог просто жениться на наследнице и спокойно ждать, пока Сумеш умрёт? Все рано или поздно отправляются на Небеса, дом достался бы ему в любом случае, — недоумеваю я.

— Лавия Сумеш обладала прекрасным здоровьем. Мареш уже общался с ней по поводу продажи дома и понял, что старушка гораздо крепче, чем выглядит. В заявлении Бежу указано, что она могла бы прожить десять–пятнадцать лет, и это чистая правда — аура у неё как у сорокалетней. Мареш не хотел ждать так долго. Особенно после того, как придумал свой безупречный план и считал, что ничем не рискует.

— Но если ты уже в особняке Сумеш знал, что Кейзе — убийца, зачем ты полез в банк? — гневно спрашиваю я. — Арестовал бы его и запрашивал информацию, сколько душе угодно! Ещё Пушка моего втянул!

— Как раз убедиться, что всё было спланировано заранее, — Эстан опускает взгляд. — До этого я надеялся, вдруг существует какое-то другое объяснение. Например, Мареш ещё раз пришёл поговорить о продаже дома, они с Сумеш разругались, амулет случайно сработал… Да, да, Сюзи! Не смотри так! Ты тоже горячо защищала свою подругу, когда тебе показалось, что я её подозреваю. Но в банке я нашёл запросы Мареша недельной давности.

— Это похвальное желание — сначала убедиться полностью, потом обвинить. — Делия утирает слезинку в уголке глаза. — И хотя вы лишили меня последних иллюзий, господин Сорен, я на вас не в обиде. Сюзи права — ужасно однажды узнать, что ты живёшь с убийцей, тем более таким хладнокровным и расчётливым. Убить Лавию только потому, что хочешь завладеть её домом, это отвратительно!

— Вы очень добры, госпожа Мурже, и заслуживаете настоящих и искренних чувств, а не подделки. Простите, но я должен спросить: Мареш намекал вам на то, что, к примеру, ваши часы могли спешить? И на самом деле было не без пяти, а без десяти восемь?

Делия стискивает пальцы, но отвечает честно:

— Да, господин Сорен. И я уже начала колебаться. Мареш был убедителен… Что теперь его ждёт?

— Закрытая тюрьма в Грандэ́не, — глаза Эстана темнеют. — Сотрудники Службы Правопорядка, уличённые в убийстве, приговариваются к пожизненному заключению. В Дэйноре пройдёт громкий судебный процесс с участием Её Величества. Нет ничего страшнее, когда люди, призванные защищать законы Скрэйтара, сами их нарушают.

— Странно, что Кейзе не попытался бежать, — размышляю я вслух.

— От меня не убежать, Сюзи, Мареш об этом знает. Он работал со мной сорок лет. Мне нет равных, я уникален.

— Но порталы не строишь, — ехидничаю я.

— Язва, — ухмыляется он.

— Врун, хвастун и авантюрист, — не остаюсь в долгу. — Идём забирать Пушка.

— Идём. Благодарю за чай и пирожные, госпожа Мурже.

— До свидания, господин Сорен. До завтра, Сюзи.

Мы покидаем дом, как и пришли — под руку.

— Она действительно очень славная девушка, — отмечает Эстан.

— Я тебе сразу сказала.

Окончательно стемнело. Если отойти в тень и посмотреть вверх, то можно увидеть россыпи звёзд. Небо — огромный бесконечный портал. Тепло, тихо, безветренно. Улицы пустые, лишь в окнах домов мерцают золотистые огоньки.

— Куда ты меня тащишь? Банк в другой стороне.

— Нужно заглянуть к Бежу. Он до сих пор ждёт своего племянника на ужин.

Глаза Эстана в сиянии фонарей кажутся бездонными.

— Ну же, Сюзи.

— Что «ну же»?

— Задай этот вопрос.

Свет достаточно ярок, чтобы я потребовала:

— Какой ты на самом деле?

Усмешка на пухлых губах смазывается дымкой, нечто подобное я наблюдала в особняке Сумеш, когда он разозлился. Белоснежные волосы темнеют — не сильно, до светло-русого цвета, и укорачиваются до приличной стрижки. Фигура плывёт, теряет кошачью грацию и изящество, но особых изменений я не нахожу — настоящий Эстан чуть выше ростом и немного шире в плечах. Лицо не красивое, но приятное. Обычное — самое подходящее слово. Заметнее всего меняются пальцы — такие длинные и тонкие, что на каждом из них словно отпечатано: «Я — маг»!

— А глаза у тебя какого цвета?

— Обыкновенные, серые.

Обхожу его кругом.

— То, что было, — это иллюзия? Маскировочный амулет, о котором ты говорил?

— Это уникальное свойство моей магии. Я эмпат.

— Ты читаешь мысли?

— Не мысли, а общий эмоциональный фон. Я влияю на подсознание людей. Могу внушить им, что они видят родственника, хорошего знакомого или просто очень симпатичного им человека. Например, Бежу признал во мне своего племянника, госпожа Дажен — близкого друга, а ты, похоже, своего кота.

— Получается, самый симпатичный для меня — Пушок?! Ну, знаешь ли!

— Сюзи, облик задаю не я. Человек сам выбирает, кто для него наиболее привлекателен. Я лишь задаю вектор — положительный или отрицательный, в зависимости от того, чего хочу добиться. Мареш и Делия смотрели на меня как на пустое место, потому что я постарался стать для них незаметным и неинтересным. Более того, как ты уже поняла, для разных людей я одновременно выгляжу по-разному. Даже голос будет различаться, никакой амулет на подобное не способен.

— А почему ты представился как Сайре Бежу?

— Я в хороших отношениях с Гергом Бежу и знаю, что у него есть племянник, которого Герг обожает и постоянно зовёт к себе в гости. Согласись, мне нужно было назвать хоть какое-то имя, чтобы не вызвать подозрений.

Очень уж гладко…

— Это всё? — сомневаюсь я.

И не зря — он виновато вздыхает.

— Ещё я сознательно вызываю беспричинное доверие. Под воздействием моей магии человек пойдёт, куда я скажу, и сделает то, о чём я попрошу.

— И поэтому я лезла за тобой в кусты, — запоздало понимаю я.

Зато не обидно, что я такая наивная и доверчивая простушка, которую легко подговорить забраться в чужой дом или банк!

— Сюзи… Прости ещё раз!

— Хо-ро-шо… — я рассматриваю светлые мягкие волосы. Кота он больше не напоминает, но погладить по-прежнему хочется. — А чем ты докажешь, что сейчас я вижу тебя настоящего? Как это можно проверить?

— Никак. Тебе придётся поверить мне на слово.

— На слово? Ты мне всё время врал! В доме Сумеш, в Службе Опеки, в банке!

— Я не врал, а недоговаривал!

— Огромная разница!.. И на что ещё ты способен, такой уникальный?

— Ауры читаю не хуже некромантов, невероятно быстро работаю с любыми базами данных, прекрасно обхожу любые системы защиты.

Ещё хвастается, паршивец! Я вспомнила, где читала о скорости усваиваемой информации — в «Магическом вестнике». Метод Сорена — для магов высшего уровня. Знаменитость, тоже мне!

— Только порталы не строишь, — мстительно напоминаю я.

— Да дались тебе эти порталы! — он теряет самообладание. — Я тебе сотню амулетов подарю — прыгай, куда хочешь! Хоть в соседний двор, хоть в Шовельские горы! Нет, прицепилась!

— Я ищу в тебе недостатки, — сознаюсь прямо.

— А если во мне нет недостатков? — хитро прищуривается он.

— Будь оно так, в свои восемьдесят два ты был бы давно и успешно женат, — протестую я. — И махровыми многолетниками в скромном садике при домике в Рейгоре занималась бы твоя очаровательная супруга.

— Как выяснилось, моя предполагаемая очаровательная супруга ценила исключительно мой высокий ранг и особое положение в Скрэйтаре. Эмпата сложно обмануть, но ей это удалось. Тем неожиданнее было узнать, что она считает меня невзрачным, заурядным и наивным идеалистом.

Теперь на незащищённом иллюзией лице чётче читаются эмоции. Опустившиеся вниз уголки губ выдают застарелую боль.

— Ты поэтому всем девушкам при знакомстве первым делом сообщаешь, что слабый маг?

— И поэтому тоже. Не хочу снова разочароваться.

Показавшийся впереди дом Бежу избавляет меня от необходимости что-либо отвечать. От дома мага ждёшь чего-то особенного, но у господина Бежу самый обычный домик, чуть побольше моего, не такой старый и с красивой острой крышей. За кружевной решёткой в палисаднике цветут великолепные махровые шток-розы невероятного тёмно-вишнёвого, почти чёрного цвета. Эстан открывает калитку, не выпуская моей руки.

— Может, я того… здесь постою, — пытаюсь увильнуть.

— Нет уж, — усмехается он. — Ты моя соучастница, забыла?

Господин Бежу выходит нам навстречу — не иначе, поджидает племянника. Я уже предвкушаю, как начнёт оправдываться Эстан, когда хозяин дома вдруг меняется в лице.

— Господин Сорен? Вы ли это?!

— Добрый вечер, Герг, — мой спутник повинно склоняет голову. — Простите, Сайре не придёт к вам на ужин.

— Святые Небеса! — Бежу прижимает ладони к груди. — В Дэйноре Эстан Сорен собственной персоной! В нашем тихом городе зреет заговор против Её Величества? Намечается ограбление отделения Королевского банка? Привести вас к нам могла только катастрофа государственного значения.

— Не угадали. — Эстан гордо косится на меня, и я понимаю, зачем он потащил меня с собой. — Хотя преступление, совершённое сотрудником Службы Правопорядка тоже, в своём роде, катастрофа. Лавию Сумеш убил Мареш Кейзе, Герг. Я оказался замешан совершенно случайно. Дэйнор ждёт громкий скандал, и вы будете в числе свидетелей.

— Значит, сегодня под видом Сайре в Службе были вы? — прозревает Бежу. — Ни за что бы не догадался! Я готов был поклясться, что передо мной Сайре, даже аура его… Госпожа Фаруж, вам повезло лично наблюдать самую редкую магию в мире!

Смотрю на довольное лицо Эстана. Похвастаться, значит, захотел? Ну и кошара!

— К сожалению, эта редкая магия досталась авантюристу, господин Бежу. Между прочим, он втравил в своё расследование не только меня, но и моего кота!

— Снежка?

— Пушка!

— С Пушком всё хорошо, — встревает Эстан. — Мы идём его забирать. Герг, вы не знаете, в Дэйноре продаются приличные дома?

— В агентстве Трежéн есть несколько неплохих вариантов. Поскольку они уже отчаялись найти покупателя, можно рассчитывать на неплохую скидку. Никак вы решили переехать поближе к Хэйзару? — светлеет Бежу. — Давно пора.

— А почему не в столицу? — спрашиваю я.

— По личным мотивам. Ещё раз простите, Герг, что воспользовался обликом Сайре. Завтра встретимся в Службе правопорядка.

— До завтра, господин Сорен! Доброй ночи, госпожа Фаруж.

— Так почему не в Хэйзар? — повторяю свой вопрос, когда мы вновь остаёмся одни.

— Допустим, я внезапно воспылал страстью к маленьким уютным городкам, — улыбается Эстан. — К тому же я не люблю столицу — очень уж шумно, суетно и цветы не посадишь.

— А как же твой домик и садик?

— Что-нибудь придумаю… Сюзи, а всё-таки почему ты до сих пор не замужем?

— Выбираю — выйти за красивого или богатого. Эстан, полное отсутствие такта — это свойство твоей магии или твоего характера?

Несмотря на скудный свет, я вижу, как он краснеет. На чай уже не спишешь, значит, не всё потеряно.

— Извини… Просто такая яркая, интересная, необычная девушка не может быть одна.

Мой громкий смех разбивает чуткую ночную тишину улицы.

— Ты случайно ничего не перепутал? Я не наследница двух миллионов, чтобы говорить мне комплименты!

— На моём счёту в Королевском банке почти миллион, — сообщает он мне. — Это чтобы ты помнила про сей факт, когда… ну, чтобы помнила. Мы пришли.

Надо же! Я дважды обнималась с настоящим миллионером! Теперь мне точно хватит воспоминаний до старости.

Толпа на Ратушной площади рассосалась, но окна Коммерческого банка ярко освещены. У двери стоит другой охранник — краснолицый здоровяк со свирепым выражением лица.

— Банк закрыт, — сердито останавливает он нас. — Приходите утром.

— Внутренняя Служба Её Величества. — Эстан небрежно достаёт из кармана золотистый жетон, при виде которого здоровяк на глазах бледнеет. — Госпожа со мной.

В результате в банк нас провожают низким поклоном. Холл, который я не разглядела в полумраке, теперь залит потоками света, любуйся сколько угодно. Сразу же к нам спешит неприметный господин в сером костюме: этот при виде жетона Эстана отшатывается в ужасе.

— Господин Сорен, уверяю вас, вы ошибаетесь! Наша фирма не занимается ничем противозаконным!

— Я вас ни в чём не обвиняю. — Эстан мило улыбается, однако от его улыбки серый господин с перепугу становится белым. — Моя невеста потеряла кота. Такой милый пушистый котик, он от нас убежал.

Да, врёт он как дышит — легко и привычно. А я ловлю себя на глупой мысли, что была бы не против, окажись это правдой. Не потому, что он миллионер и знаменитый маг вне рангов, и точно не оттого, что рвусь замуж и прочь из Дэйнора. Он мне нравится… Заурядная внешность — подумаешь! Вот, Кейзе красавец — и чем всё закончилось? Эстан из тех, с кем не скучно.

— Милый котик?!

Тот самый охранник, что ловил несчастного бездомного кота, возникает перед нами внезапно, как маг из портала. Лицо, которое пересекают четыре глубокие параллельные царапины, уже не выглядит таким добрым. Коронный удар Пушка!

— Ваш милый котик полностью уничтожил охранную систему здания! Умудрился разбить амулет защиты! Удирая, опрокинул рамку, и мы потеряли контроль над всеми базами данных! Это не котик, это заклинание невероятной разрушительной силы!

— Котастрофа, — с чувством произносит Эстан. — Право, мы сожалеем и готовы возместить ущерб. Счёт направьте мне, я пришлю вам номер амулета связи. А теперь, пожалуйста, отдайте нам кота.

Охранник тычет в сторону закрытой двери.

— Это чудовище там. Забирайте его сами, если не боитесь!

— Мы не боимся. — Эстан открывает дверь, охранник прячется за серого господина. — Кис-кис-кис! Ки-иса! Выходи!

Из проёма высовывается сначала морда, затем вытягивается тело и, наконец, появляется гордо задранный хвост — символ несгибаемого боевого духа.

— Мау! — победно объявляет всем Пушок.

«Что, недостойные людишки, убедились, что со мной шутки плохи?!»

— Пушок, — подбегаю к нему. — Пушочек!

Кот милостиво разрешает взять себя на руки, которые незамедлительно отвисают до земли под тяжестью упитанной кошачьей тушки.

— Дай сюда. — Эстан забирает Пушка и опять сажает на плечо. Теперь видно, что они очень разные, и всё равно чем-то похожи. Духом авантюризма?

— Извините, — мямлю я. — Мне очень жаль.

— Доброго вечера, — прощается Эстан.

Он берёт меня за руку, и мы с достоинством покидаем здание банка.

— Ма? — интересуется Пушок, трогая лапой светлые волосы Эстана.

— Домой, — подтверждает тот и добавляет: — Котастрофа пушистая.

— Я сама заплачу за разгром, устроенный Пушком, — решительно заявляю я, когда мы подходим к моему дому. — Это мой кот.

— Ты плохо представляешь себе стоимость хорошего защитного амулета, — протестует Эстан. — К тому же, как ты недавно правильно заметила, это я сознательно втравил тебя и твоего кота в своё расследование.

— Ма, — подтверждает Пушок, доверчиво обнимая Эстана лапами за шею.

— Ты опять на него воздействуешь? — подозрительно интересуюсь я.

— Нет. Как я и говорил, меня очень любят животные. Я же эмпат и чувствую их на эмоциональном уровне. Сейчас Пушок хочет пить и есть.

— Он всегда хочет есть! Это не эмпатия, а кошачья натура!

— Не веришь? — Эстан прищуривается. — Тогда откуда я знаю, что сейчас тебе грустно? Ты считаешь, что я всучу тебе кота, развернусь и уйду навсегда.

Всё так. Маг вне рангов, сотрудник Внутренней Службы Её Величества, миллионер… Я давно не верю в сказки.

— Сюзи, мы с тобой неправильно начали знакомство, — тонкие пальцы гладят белоснежную кошачью шерсть. — Давай заново, а? Итак, меня зовут Эстан Сорен, я довольно капризный, нахальный и избалованный тип, единственный ребёнок в семье. Мои родители живы-здоровы, обитают в Рейгоре, отец до сих пор служит в Управлении Государственного Надзора, мама домохозяйка. Я учился в Королевской Академии Магии, где и проявился мой дар. Во Внутренней Службе королевы работаю сорок два года, зарабатываю более чем прилично, моя жена ни в чём не будет нуждаться. Про домик и садик ты уже знаешь. Сорок лет назад был помолвлен, невеста меня обманула, с тех пор я разочаровался в женщинах. Так что, если ты захочешь натравить на неё Пушка, я не против.

— Ты зачем мне всё это говоришь? — спрашиваю, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

— Чтобы ты не думала, что на меня повлияло то извещение, которое ты сейчас достанешь из портала Службы Связи, — он опять прячет лицо в кошачий мех.

— Извещение?..

— Одиннадцать часов. Оно уже должно прийти вместе с копией завещания твоей матери.

Пристально смотрю на него. Он серьёзен. Разворачиваюсь, захожу в дом, оставив дверь открытой, включаю свет. Портал Связи у меня находится над полкой, и там уже лежит объёмный конверт с гербом Скрэйтара и печатью Службы Опеки. Внутри несколько документов. Читать копии завещания и письма госпожи Сумеш смысла нет — сегодня я видела оригиналы. Официальное сообщение в три строчки пробегаю за секунды. Риана Сумеш — Эйсюз Фаруж.

Странное чувство. Я всегда обижалась на своих родителей — за то, что ушли рано, оставили меня одну, не дали доучиться. Сейчас я понимаю, как люблю их — давших мне тепло и дом, пусть он и не стоит двух миллионов. Мне легко простить Лавию Сумеш: у меня было счастливое детство.

— Мариш поторопился. — Голос Эстана звучит глухо, потому что он по-прежнему прижимает к лицу Пушка. — В Дэйноре было две девушки, родившихся в один день. Просто вторая была в конце списка.

— И как давно ты знаешь? — спрашиваю я с тоской.

— Как только увидел тело Лавии Сумеш. Мне не нужно проверять кровь, Сюзи, я вижу ауры в таких подробностях, что установить родство между матерью и дочерью могу с первого взгляда.

Ещё раз перечитываю завещание. Дом… Если опустить все ахи и охи по поводу шедевра архитектуры, жить там удобно. А кроме него пара сотен тысяч — огромная по меркам Дэйнора сумма. Устройство связи здесь же, на полке. Номер Делии я могу набрать с закрытыми глазами. Отвечает она не сразу.

— Дели, не разбудила?

— Не-а, — торопливое чавканье. — Я пирожные доедаю.

— Не увлекайся, а то не влезешь в платье… Ты слышала, что университет культуры Хэйзара принимает желающих до восьмидесяти лет?

— Ага, — унылый вздох. — Не поверишь — я иногда конспекты перечитываю. Только что мечтать о невозможном? Денег всё равно нет.

— Деньги есть. Я получила наследство. Завтра я тебе всё расскажу. Ты пока настраивайся… И не ори!

Поздно. Радостный визг «А-а-а!» — и устройство связи отключается. Очевидно, в порыве чувств Делия уронила его на пол. На меня вопросительно смотрят две пары глаз — Эстана и Пушка. Ждут: один корма, второй…

Если ты не знаешь, что делать и как себя вести — постарайся принять судьбу с улыбкой.

— И за что мне такое наказание? — вздыхаю я. — Ты эмпат, читающий эмоции. Никаких секретов от тебя не скроешь. Способен кому угодно внушить, что ты его родственник или королева Верения собственной персоной. Самонадеянный авантюрист без стыда и совести. Даже некромант на твоём фоне выглядит безобидным и очаровательным!

— У меня есть и положительные качества!

— Например?

— Я надёжный, добрый и заботливый. Да, заурядный внешне, но ты же именно такого мужа хотела! А ещё я очень нравлюсь твоему коту и готов переехать в Дэйнор немедленно.

Вот она, та минута в жизни, о которой мечтает каждая девушка. Тянусь к Эстану, он подаётся мне навстречу…

— Мау! — напоминает о себе Пушок.

— Чудовище! — стонет Эстан. — Котастрофа Дэйнорского масштаба… Всю романтику испортил! Сюзи, где его миска?

— На кухне. Корм в шкафу… найдёшь по ауре, — меня разбирает смех.

Слишком много для одного вечера. Слишком.

Но теперь есть кому приструнить Пушка.

Дом в обрамлении парка больше напоминает замок. Три этажа, облицованный мрамором фасад, портик у входа. Верхний ряд окон ловит восходящее солнце.

— Это, я так понимаю, «домик», — мрачно замечаю я. — Боюсь и думать, каким окажется «садик». И какого чёрта ты притащил меня сюда в такую рань?

— Доказать, что я не охотник за твоим наследством, — заявляет Эстас. — Не переживай, Сюзи, дом в Рейгоре мы можем продать.

— Я не переживаю, — зеваю, — я хочу спать. Хвастайся своими махровыми многолетниками и возвращаемся в Дэйнор. Мне на работу к половине девятого.

— Получается, я зря полночи рассказывал тебе, как люблю пирожные? — возмущается он. — Или ты не понимаешь намёков? Тогда говорю прямо: Сюзи, корзиночками с кремом, трубочками со сливками и прочими вкусностями, которые ты печёшь, я намерен лакомиться один. В крайнем случае вдвоём с тобой.

— Намёки я понимаю, но не могу же я вот так взять и бросить господина Шузье. Миллионерша я или нет…

— Невеста или нет, — поддразнивает Эстан.

— Я должна отработать, пока не возьмут новую девушку. Двух, поскольку Делия тоже уходит. Ей до осени нужно подготовиться к поступлению в университет.

— Сю-юзи, у меня отпуск! Первый за восемь лет! — он опять строит жалобную мордашку. — Самое время для свадьбы и медового месяца! А ты собираешься торчать в своей кондитерской?

— Найдёшь нам с Делией замену, тогда и уволюсь. И мы же договорились — свадьба только после того, как в Дэйноре пройдёт судебный процесс. Улягутся страсти, спокойно сходим в Храм. Поживёшь пока в бесценном домагическом особняке, не помрёшь.

— Я провёл у тебя ночь, — кокетливо опускает ресницы Эстан. — После этого ты, как честная женщина, обязана выйти за меня замуж, чтобы моя репутация не пострадала!

— Ты на диване в гостиной с Пушком в обнимку спал! — защищаюсь я.

— А это ты своим сплетницам в Дэйноре рассказывай! — хохочет он. — И Пушка не забудь в свидетели взять! Котастрофу пушистую!

Я же хотела провести с ним всю жизнь? Хотела. Вот и получила! Теперь каждый день станет приключением — по-другому с Эстаном не получится. А если вспомнить его работу: раскрывать заговоры против королевы, ограбления банков… Здорово!

— Нехорошо так говорить, но я благодарен Марешу, — становится серьёзным он. — Если бы не его мерзкий план, я никогда не познакомился бы с тобой.

— Почему я? — спрашиваю его.

— Ты задаёшь вопрос, ответ на который человечество ищет и не находит тысячи лет, — разводит руками Эстан. — Не знаю, Сюзи. Может, потому что ты рыжая? Или не вешаешься на шею магам? Назвала меня в лицо вруном? О, знаю! На меня повлияли два миллиона, завещанные тебе Лавией Сумеш!

За это он получает подзатыльник.

— Не смейся над ней. Какой бы она ни была, она меня родила и смерти не заслужила. Любить её я не могу, но искренне жалею. Эстан, правда, показывай свои махровые цветочки и возвращаемся.

Кованые чугунные двустворчатые ворота распахиваются, открывая путь к дому.

— Почему ты опять ухмыляешься? — интересуюсь я.

— Представил лицо Гэрзэ, когда он узнает, откуда моя жена. После этого все холостые маги Скрэйтара поспешат в Дэйнор, чтобы отхватить себе достойных спутниц жизни.

Довольно улыбаюсь.

— И отлично. В Дэйноре ещё очень много одиноких девушек. Например, Делия не пристроена…

Январь 2023