Меня вешали на дереве бандиты, когда появился этот здоровяк. Я уже смирилась со своей позорной и нелепой смертью, но у этого мужика были на меня свои планы, за которые он готов был биться с самим дьяволом!
Он спас меня. Как рабыню, как безвольную куклу, как вещь, он увез меня в свою страну. Я жива благодаря ему, но теперь я его собственность. Этот плен для меня хуже смерти!
— Я восхищаюсь твоей стойкостью и смелостью, Даша! Ты настоящая амазонка! У нас с тобой получатся прекрасные дети!
— Я люблю другого мужчину! Я лучше сдохну, чем лягу с тобой в одну койку! Я не собираюсь тебе никого рожать! Ты просто омерзителен!
— Бедная моя девочка! Ты ничего не знаешь о любви! Ты настолько озлоблена, что слепа! Ну, ничего, милая, я уже набрался терпения! Я покажу тебе, что такое любовь!
(Уважаемые читатели, в первых главах будет жёсткий и, возможно, немного непонятный сюжет для тех, кто не читал предысторию Даши в книге "Позывной Грэй". Со следующими главами всё зло уляжется, и ситуация прояснится.
Кижи — выдуманная автором страна. Военного конфликта, описанного в книге, никогда не существовало. Все события вымышлены, все совпадения случайны.)
— Дашка, ты готова? — спросил меня Малой, нервно докуривая сигарету у парадного входа тюрьмы.
Не готова. Я не хотела никуда уходить. Я до последнего надеялась, что Грэй передумает выгонять меня с базы, что он просто хотел меня наказать таким образом, проучить…
— Нам пора, Даша! — поторопил меня Малой и выбросил окурок в урну.
Он был одет непривычно — в гражданское, как и я. Я ни разу не видела Колю в обычных джинсах и футболке. Он смотрелся нелепо, как чужой человек, а не как мой сослуживец.
Бывший сослуживец…
Меня и вовсе вырядили в стрёмное платье и кофту, которую даже моя бабушка постеснялась бы надеть, посчитав её уродской. Я понимала, что этот маскарад был необходим нам с Малым, чтобы благополучно добраться до блокпоста русских, но всё равно было неуютно.
Моя форма, документы, запас еды и воды был спрятан в рюкзак. При первом же досмотре меня идентифицируют, как сепаратистку, и арестуют. Я не могла оставить форму. Это всё, что у меня останется на память о войне.
Задачу осложняло то, что нам придётся пойти безоружными. Я спрятала в рюкзаке кортик. Но толку от него? Смогу ли я перерезать горло самой себе, чтобы не попасть в плен? Другому — запросто! А на себя духа не хватит. Пустить себе пулю в висок или в рот гораздо проще.
— Мы должны прибыть вовремя, до смены караула! — напомнил мне Коля, и я наконец-то сделала шаг по направлению к воротам.
Там нас ждали многие наши с Малым сослуживцы, друзья, боевые товарищи — наша семья. Но не все.
Кто-то был в карауле, кто-то на задании. Пришли только те, кто смог выделить время на прощание. Далее последовали бесконечные объятия, потискивания, пожимания рук, пожелания добраться живыми до русских. Цыганка Злата даже расплакалась.
Старая лицемерная карга! Рада-радёшенька, что меня вышибли с позором из армии? Ревёт от радости, что её больше шпынять будет некому?
Эта старая женщина знала меня дольше остальных. Мы отбывали срок в одной камере ещё до войны. Никогда не думала, что буду плакать, покидая некогда ненавистную мне тюрьму. После того, как полковник Грэй захватил её, она стала мне роднее дома.
Я держалась. Абстрагироваться от происходящего было непросто, ведь я вижу этих дорогих мне людей в последний раз, но распускать прилюдно сопли, было не моё. Я и так всю ночь проревела, проклиная себя за свой необдуманный, импульсивный поступок.
Моя безумная любовь к полковнику сыграла со мной злую шутку. Он, наверное, ненавидит меня теперь?
Я искала глазами любимого мужчину, но его не было! Вереница из провожавших нас подошла к концу, и нам пора было выходить за ворота, но Серёжа так и не появился…
— Даша! — окликнул меня Малой уже с раздражением.
— Подожди…
Я судорожно продолжала всматриваться в лица людей, а потом прочёсывать взглядом территорию тюрьмы.
— Грэя нет на базе! — убил мою надежду Коля. — Он уехал ещё ночью.
Сука!
— Поехал свою Анечку спасать? — горько усмехнулась я, заранее зная ответ на свой вопрос.
— Не могу знать! Полковник мне не доложил, прости! — с такой же желчью, ответил Малой.
Ревнует? Ещё бы! Коля никогда не признавался мне в своих чувствах, но я знала, что он влюблён в меня по уши! Это все знали. И Серёжа знал. Поэтому приставил Малого мне в конвой, чтобы он доставил меня, куда нужно.
С глаз долой, из сердца вон?
— Вперёд! — скомандовала я, и мы вышли с территории тюрьмы.
Эта привычка командовать, наверное, останется у меня навсегда.
Мы с Малым выдвинулись в сторону главной дороги. Нам нужно было пройти всего 11 км. Через небольшую деревеньку и два леса линия фронта. Там у железной дороги на блокпосту нас ждали русские, с которыми договорился Серёжа. Они должны были дать нам убежище и переправить в Россию. Что дальше? А хрен его знает.
— На хера ты со мной попёрся, Малой?
Я решила стебать его, чтобы хоть как-то скоротать время и отвлечься от мыслей, сводящих с ума.
Человек, потерявший всё, чего достиг нелёгкой ценой, очень быстро сходит с ума. Мне кажется, что я уже сошла, как и Коля. Только он, в отличие от меня, отказался от всего этого добровольно.
Здесь мы были военными, имели дом, звания, друзей и близких, родину, в конце концов. А что в России? Откуда нам знать, что нас ждёт, если мы там не были никогда?
— Таково было моё решение! — ответил парень.
Он был серьёзен. Коля мужественен не по годам. Ему двадцать. Пацан совсем. Он служил срочку, когда началась война.
Мне тоже досталось. К девятнадцати годам я уже отмотала срок в восемь месяцев в тюряге. Потом уже война…
Насыщенная молодость, знаете ли…
— Чем планируешь заняться за границей? — продолжила я донимать Колю. — Русские тёлки красивые. Ты же видел Анечку?
— Дашка, умолкни! — буркнул Малой. — Ты задрала меня со своей Анечкой!
Мы зашли в лес, и я достала компас. Я была в берцах, и трава неприятно хлестала по щиколоткам.
Нужно было лучше готовиться. Мне ничего не мешало прошманать одежду и подыскать себе джинсы или комбез, но я до последнего сидела и ныла по Серёже.
Сама виновата, дура!
Больше тем для разговоров у меня не нашлось, а Коля всегда был угрюмый и немногословный, вот мы и шагали молча.
Интересно, Серёжа нашёл русскую сучку? Догнал?
Я всей душой желала, чтобы эта рыжая Анечка сдохла. Половину пути я придумывала для неё варианты гибели.
Она могла перевернуться на машине или подорваться на мине.
У неё пробило колесо, она остановилась, чтобы сменить запаску, а из попутки вылезли четверо мужиков, отъебали её безбожно и прирезали.
Анечку могли поймать русские и взять в плен.
У рыжей внезапно началась лихорадка, она корчилась в муках несколько часов, а потом всё же сдохла.
В радиоактивном Стальном, если она всё же добралась, на неё напал мутант-медведь или волк с двумя головами и перегрыз ей глотку.
Девчонка выпила радиоактивной воды и опять же отдала Богу душу.
Торопиться было некуда, поэтому каждый вариант смерти Анечки я прокручивала в своей голове детально, смакуя каждый кровавый эпизод. Умирала она всегда медленно и мучительно, даже, когда взорвалась на мине.
Почему я не убила её сразу, когда мы наткнулись в лесу на неё и второго военкора? Лучше бы я блонди оставила в живых. Как её там звали?
Я силилась вспомнить имя убитой мною девушки, но ничего не получилось. Память была натренирована так, чтобы не запоминать покойников, тем более врагов. Их просто было слишком много. Если всех упомнить, они засрут мне голову воспоминаниями, а я люблю мыслить ясно и чётко. И высыпаться. А мертвяки очень любят сниться и изощрённо мучить. Именно эта девка снилась мне, чаще прочих павших. И мне это очень не нравилось.
Через час мы присели отдохнуть, перекурить и попить воды.
Цыганка не соврала. Я отдала то, что мне не принадлежит, и захлебнулась своими слезами. По её предсказанию, Серёжа найдёт рыжую и спасёт. Он сможет. Он всегда всех спасает. Они будут жить долго и счастливо и не умрут никогда. Как бы сильно я ни жаждала смерти Анне, им с Серёжей, похоже, суждено быть вместе.
А я?
Мне она скорой кончины не пророчила. Может, я и впрямь встречу чужеземца, имя которому Победитель? Где я его встречу? Когда?
Херня всё это!
Я затоптала окурок ботинком и посмотрела на Малого. Зачем он за мной увязался? Не мог великий полковник Грэй приставить ко мне того, кого не жалко?
— Устала, Даша? — заботливо спросил Коля.
— Нет, — ответила я, хотя и утомилась прилично.
Я привыкла к пешим рейдам, но бессонная ночь давала о себе знать.
Мы прошли ровно половину пути. Осталось немного. Чем больше мы удалялись от базы, тем сильнее на меня накатывали волны паники.
Я не хочу в Россию! Что я там буду делать? Я не знаю никого. Мой кижанский акцент за километр слышно. Я доверяла Серёже, но что если на переправе возникнут проблемы? Если всплывёт моя судимость, меня снова закроют. Мне ещё 3 года чалиться. А могут и побег припаять. Я же российских законов не знаю?
Надо сбежать сейчас! Я выжду время, перекантуюсь где-нибудь с месяцок и вернусь к Серёже. Он уже остынет и простит мне моё предательство. Пусть я останусь! Не с ним, но хотя бы в строю!
И Малому не придётся уезжать из Кижей из-за меня. Он же всю жизнь себе загубит? А так пошарится по лесу и вернётся на базу. Грэй его выебет, конечно, за то, что он не выполнил задание, но оставит в армии, в этом сомнений не было. Он любит Малого.
— Малой? — Коля вскинул голову и посмотрел на меня. — Давай, я дальше сама пойду? А ты возвращайся, пока не поздно!
— Нет, Даша, я уже всё решил! — уверенно и твёрдо ответил парень. — Я с тобой хочу быть!
— Я не люблю тебя, придурок! И никогда не полюблю! Ты сопляк и неудачник! Нам не по пути, амиго!
Я нарочно говорила обидные вещи Коле, чтобы он поскорее понял, что идти со мной не варик.
Малой покраснел, как помидор, тяжело сглотнул, но ничего не ответил.
— Давай, Колян, вали обратно!
Я поднялась на ноги и подобрала с земли свой рюкзак.
— Дура ты, Дашка! — это всё, что он смог мне ответить.
Ладно. Пойдём другим путём.
— Я отойду ненадолго? — предупредила я Малого.
— Зачем? — напрягся он и с подозрением посмотрел на меня.
— Разрешите посрать, гражданин начальник? — злобно бросила я ему.
— Разрешаю!
Я пошла вглубь леса, перпендикулярно направлению, в котором мы шли. Убедившись, что я скрылась из вида, я пустилась бежать со всех ног.
Не разбирая дороги, я летела, сломя голову, минут двадцать. С дыхалкой у меня всё было хорошо, несмотря на то, что я курила, как и с выносливостью, поэтому убежала я довольно далеко. Присев в небольших кустиках, я отдышалась, вытерла мокрое от пота лицо и выпила воды.
Можно было выдохнуть. Малому в жизни не найти меня в этом лесу. Спокойно покурив, я достала компас и по памяти вспомнила карту местности, прикидывая, в каком направлении мне двигаться, чтобы не попасться к людям. Еды и воды у меня хватит на двое суток. Сигарет, правда, мало, но это ничего.
Я посидела ещё немного, прислушиваясь к звукам. Никогда не любила ходить по лесу, уже в глазах рябит от этого природного камуфляжа. Поднялся сильный ветер, поэтому я не услышала того, кто подкрался ко мне сзади.
В спину уткнулось что-то твёрдое. Я дёрнулась, но меня схватили за волосы.
— Не рыпайся! — раздался мужской голос, и давление между лопаток усилилось.
Вот же, блять!
(Литмаркет)
Сказано было на русском, кижанского акцента я не расслышала. Это мог быть, кто угодно!
— Я не рыпаюсь! — сказала тоже по-русски.
— Поднимайся! — приказал мне тот, кто стоял позади меня, и я встала на ноги, осмотревшись по сторонам.
Их было трое. Северяне. Все вооружены. Я, конечно, девушка отчаянная, но не настолько, чтобы справиться с тремя здоровенными мужиками.
— Что ты делаешь в лесу, красавица? — ухмыляясь спросил тощий и длинный бандит, встав прямо передо мной.
— Домой иду. Я живу возле железной дороги.
Он плотоядно осмотрел меня с ног до головы, и по его загоревшимся глазам я поняла, что ему понравилось то, что он увидел.
— Что в рюкзаке? — кивнул он на мой вещмешок.
— Одежда.
— Показывай!
Чёрт! Теперь мне точно пиздец! Зачем я взяла с собой свою форму?
Одного я смогу убить, если быстро достану кортик. Потом меня сразу пристрелят. Это лучше, чем если бы они изнасиловали меня всем скопом перед этим. Наверняка их больше. Где-то рядом и остальные.
Я потянулась к вещмешку. Развязала узел, засунула руку внутрь. Почему я не прихватила гранату? Она бы сейчас всё решила разом.
Нащупав рукоять кортика, я уверенно обхватила её рукой, а затем метнула кинжал в тощего. Ладонь вспотела, поэтому удар вышел не точным, но цель настиг. Я целилась в глаз мужику, а попала в горло. Он схватился за рукоять кинжала, из-под которой хлестала кровь, а затем харкнув багровым пузырём, завалился на спину.
— Ах ты ж тварина, сепарская! — взвыл тот, что стоял сзади и меня сбило с ног ударом между лопаток.
Дальше на меня посыпался шквал из пинков и тычков. Думала, запинают до смерти, но выстрел, прозвучавший где-то совсем рядом, заставил бандитов остановиться.
— Что там ещё?
— Да хуй знает.
— Давай, тащи суку к нашим! Она не заслуживает быстрой смерти!
Меня подняли за волосы с земли и приказали шагать вперёд. По голове мне сапогами не прилетело, а вот рёбра и поясница болели просто адски. Я не хотела никуда идти, пусть бы разделались со мной прямо здесь, в лесу, но эти двое подхватили меня под руки и поволокли куда-то.
На поляне стоял тонированный автобус и ещё три джипа с кижанскими номерами. Сколько же тут мужчин? Я насчитала восемь человек. Возможно в автобусе есть ещё люди, но мне и восемь членов было позарез.
Когда я подумала, что хуже быть не может, я увидела Колю. Его тоже схватили. Только не его, пожалуйста! Только не Малого!
— Что там у вас? — спросил толстый мужик у тех, кто меня притащил.
— Сепарка! Убила Хилого ножом! — доложили толстому и швырнули меня на землю. — Вот и форма её! — растребушили они мой рюкзак. — Сучка Грэя, судя по нашивкам! — На мне рванули платье от ворота до талии. — Наказать её надо по всей строгости!
— Да вы чё, блять, охуели? — взревел толстый. — Как могла эта кобыла убить кого-то? Вы мне стрелку с русскими зарубить решили?
— У меня лихорадка и гонорея, — громко сказала я, чтобы все слышали. — Меня всем полком имели! Так что, мальчики, развлечься не получится!
Те, что меня привели, разочарованно переглянулись, и я поняла, что насиловать меня не станут, побрезгуют.
На Колю я даже взглянуть боялась. Если бы он не пошёл меня искать, не попался бы северянам. К этому времени мы бы уже были у блокпоста русских!
Господи, зачем я убежала от Малого? Зачем?
Мне накинули петлю на шею, а Малой стоял передо мной на коленях весь в крови. Это конец! Это долбанный конец!
— Давай, моли пощады! — приказал Коле один из бандитов.
Я знала, что он не попросит! Знала, поэтому смотреть на то, как его казнят, было страшно и больно.
— Пошёл на хуй! — прошелестел Малой окровавленными губами. Бандит схватил его за горло и начал вырезать крест у него на лбу. — Даша, не смотри! — крикнул он мне, но я не могла отвести от него взгляд. — Даша, я люблю тебя! — в отчаяние выкрикнул он, окончательно разрывая мне сердце.
— Я тоже! Коля, я тоже люблю тебя! — я не выдержала и разревелась.
Северяне заржали, упиваясь своей властью и превосходством, наслаждаясь нашей с Колей беспомощностью.
Бедный Малой! Это всё из-за меня! Это я виновата в том, что его мучат!
— Кончай его! У нас стрелка, вообще-то! — поторопил ублюдка второй бандит, и в следующее мгновение Коля упал, хрипя и захлёбываясь собственной кровью.
Ему перерезали горло, как барану. Я видела всё до мельчайших подробностей, но не могла поверить в происходящее. Это же Малой…
"Прости меня, Коля! Прости!" — мысленно просила я прощения, захлёбываясь слезами, хоть и знала, что не заслуживаю его. Что мне ещё оставалось? Это я его убила! Я! Своей тупой глупостью я убила нас обоих!
Серёжа был прав, я эгоистичная сука, которая думает только о себе! Хорошо, что он не увидит и не узнает, как его лучшие бойцы бездарно погибли.
— Давай, блять, быстрее! — пнула я ногой того, кто держал меня.
Чем скорее меня повесят, тем меньше я буду страдать. Мне впервые было так страшно и больно. Да уже и жить-то не особо хотелось. Зачем мне вообще жить, если я говно, а не человек?
— Как скажешь, милая! — заржал бандит и потянул за верёвку.
Петля начала затягиваться на моей шее, и я инстинктивно вцепилась пальцами в верёвку, чтобы ослабить её. Это было бесполезно. Верёвку тянули нарочно медленно, чтобы посмаковать мою мучительную агонию.
В полусознательном состоянии я пыталась вспомнить слова хоть одной молитвы, но без толку. Только грязные, матерные ругательства, адресованные северянам, проносились в моей голове. Ноги уже болтались над землёй, я судорожно и беспомощно дёргалась всем телом, понимая, что это выглядит смешно, слышала, как ржут бандиты.
Почему-то мне вспомнилась мама. Её тёплые руки, гладившие меня по волосам. Как будто она хотела пожалеть мою шальную головушку и успокоить.
В глазах потемнело, и я отключилась.
Вот и всё!
У леса раздался выстрел, и это не предвещало ничего хорошего.
— Что там, Баркас? — нетерпеливо поинтересовался я у своего начбеза.
Мы лежали с ним в траве бок о бок. Паша вглядывался в бинокль уже минут десять, но ни хера не докладывал. Меня это начало накалять.
Мы явились на стрелку с кижанскими мафиози. Они забились на местности у леса, потому что город заняли сепаратисты, а кижанские бандиты были с Грэем заклятыми врагами.
Главарь банды по кличке Блатной должен был привезти нам первоклассных девочек. Мы спихнули кижанское оружие Грэю, получили бабки. Осталось забрать девочек, и домой в Россию.
Если бы я знал, что здесь такое будет, хер бы я подвязался на такие афёры. Мои ребята тоже нахлебались, будь здоров. Мы никого не потеряли, но очко просто не разжималось ни на секунду! Я всё проклял, приехав в Кижи.
Как будто больше шлюх купить было негде? Как будто дома они закончились? Ладно оружие мы удачно и гладко толкнули, в России бы так не прокатило, но девки?
Взад пятки давать было поздно, тем более мы уже на месте. И Блатной на месте. Мы решили заехать с другой стороны леска, чтобы в засаду не попасть. Наблюдали издалека, ждали продавца.
— Вроде он, — неуверенно протянул Баркас.
— Блять, что значит, вроде? — не сдержался я. Нервы были на пределе.
— Номера автобуса сходятся.
— Выдвигаемся! — отдал команду я.
— Подожди, Витя! — не отрываясь от бинокля, притормозил меня Паша. — Движение у леса. Гражданский какой-то.
— Пу-у-фф… — выдохнул я, надувая щёки.
— Эти отморозки пиздят его, — продолжил вести свой репортаж Баркас, а остальные бойцы переминались с ноги на ногу от нетерпения неподалёку. — Жёстко! Походу замочат его сейчас!
Мне было глубоко похую на какого-то гражданского. Через десять минут начиналась стрелка, а я ни разу в жизни на такие мероприятия не опаздывал.
— Вывели ещё девку из леса, — монотонно сообщил наш наблюдающий. — Порвали платье, собираются пользовать.
Сука, нашли время! А ничего, что через 9 минут время? Успеют? Что за неуважение?
— Дай-ка я гляну? — не вытерпел я и забрал бинокль у Паши.
Да. Вот он автобус. Стёкла тонированы, но номера сходятся. Сколько всего было бандюганов я не мог знать. Насчитал восемь. Кто из них Блатной, я тоже понятия не имел. Бойцы, одетые в военную форму, скучковались, поэтому из-за их широких спин нихера не было видно, что там происходило у леса.
Осталось три минуты. Две.
На дерево накинули верёвку, соорудили петлю. Подвели к дереву гражданскую. Вешать собрались, что ли? Совсем ебанулись?
Я не знал и не понимал, какого чёрта там происходило, но моя внутренняя чуйка подсказывала, что нам действительно пора!
— Погнали! — приказал я и вскочил с земли.
Эта сделка настолько отличалась от всех моих предыдущих, что я понятия не имел, останусь ли я в живых сегодня.
Я шёл вперёд, держа наперевес свой карабин, а сам молился всем богам на свете.
Кижане так были увлечены казнью девушки, что не сразу заметили нас.
— Стоять! — заорал один из них, и в нас нацелилось шесть стволов.
Потом ещё двое резко отпустили верёвку, на которой повесили несчастную девчонку, и тоже навели на меня свои автоматы. Безжизненное тело девушки упало на землю. Я мазнул по нему взглядом, жалея о том, что не пришёл на минуту раньше, может, её бы не успели повесить. Ну, хотя бы не при мне. Слева окровавленный труп пацана, справа мёртвая деваха — неприятно, ей-богу!
— Кто вы, хлопцы, будете? Кто вас в бой ведёт? — поинтересовался я у мужиков. — Мы ищем Блатного. Дела у нас с ним.
— Одинцов? — прищурился самый толстый из них.
— Да.
— Блатной, — представился мужик и, опустив ствол, протянул мне руку.
Слава богу, это те, кто нам нужен. Поскорее раскидаться со всем, отдать деньги, забрать тёлок и драпать из этого ада, не останавливаясь по дороге даже поссать!
Остальные тоже опустили оружие и подошли ближе к нам. Я пожал руку главарю, косясь на девчонку. Мне показалось, что она шевельнулась. Да точно шевельнулась!
— Живая! — констатировал я, и один из бандитов навёл на девчонку ружьё. — Да бросьте, парни! Давайте без мокрухи? Потом с бабёнкой разберётесь. Мы очень спешим!
Подельник Блатного переглянулся с ним и убрал ружьё за спину. Девчонка задёргалась, отвлекая меня от дела.
— Позволишь? — спросил я у главаря кижан и, присев на корточки, развязал петлю на шее несчастной и снял с неё верёвку.
Стоило щёлкнуть её по щекам, как она захрипела, жадно глотая воздух, и цвет её лица из синюшного начал становиться красным. Живучая, сучка! Раз не померла, жить будет долго.
Наверное…
— Продашь? — спросил я Блатного. — До кучи?
— На кой она тебе? — брезгливо сморщился мужик. — У неё лихорадка и гонорея. Красивая конечно, но лечить заебёшься.
Сейчас я не мог судить о красоте полудохлой девки. Что бы она ни натворила, жалко её стало, пиздец! Молоденькая совсем.
— А вам она на кой?
— Она сепаратистка из шайки Грэя. Слышал о нём? Мы обязаны её казнить за измену родине!
Как же не слышал? Я восхищался полковником, аж кипятком ссался, поэтому теперь просто обязан был выкупить эту бедолагу. В знак уважения, так сказать.
— Ну, если ваш патриотизм дороже денег… — пожал я плечами и поднялся на ноги.
Я дал знак, и мой человек принёс чемоданчик с деньгами. Увидев деньги, Блатной возбудился больше, чем от казни. Пощупав купюры, он убедился, что они настоящие, и приказал вывести шлюх из автобуса.
Пока они строились, я всё косился на недобитую сепаратистку. Она открыла глаза и села, ошалело озираясь по сторонам. Поняв, что она всё ещё жива, девчонка, пошатываясь, поднялась на ноги и с ненавистью уставилась на бандитов.
Впервые я видел в чьих-то глазах столько злобы и страсти! Если бы взглядом можно было убивать, все, кто здесь присутствовал сейчас, были бы мертвы.
— Чё ты, мразота? Очухалась? — мерзко рассмеялся Блатной и подошёл к девушке. — Сколько дашь за неё, Одинцов? — повернулся ко мне мужик.
В другой обстановке, я бы поторговался, учитывая то, что товар побитый и больной, но сейчас мне и минуты не хотелось терять, поэтому я решил быть щедрым. Ответить я не успел, девчонка поправила разорванное платье на груди, а потом упала на колени перед Блатным, будто споткнулась.
В следующую секунду она резко вскочила, но уже с его пистолетом в руке. Я даже не понял, как она его выхватила из его кобуры.
— Оружие на землю, суки! — сипло проговорила девчонка, приставив пистолет к башке Блатного.
Она встала позади него, зажав локтем горло мужика. Остальные мужики, включая меня самого, охуели настолько, что пошевелиться не могли.
Девчонку наша расторопность не устроила, тогда она выстрелила в одного из бандитов, и тот упал замертво.
— Быстрее, блять! Вы чё оглохли? — поторопила она нас.
Блатной дал знак рукой, и все кижане побросали оружие в траву. Мои ждали моего сигнала, потому не спешили расставаться со стволами.
— Тебя тоже касается, здоровяк! — сказала мне девушка и хищно улыбнулась.
Трудно передать, что я почувствовал в тот момент. Восхищение, трепет и даже зависть! Дикая волчица, у которой яйца больше, чем у всех мужиков на этой поляне! Она только что валялась дохлая в траве, а сейчас, похоже, валяться будем мы! Девчонка будто из самой преисподней!
Вот это коза! Чтоб я сдох, если не заполучу её себе!
Эти твари мне за всё ответят! Сдохну, но отомщу за Коляна! А может, и не сдохну?
Сколько я была в отключке? Достаточно долго, чтобы пропустить начало стрелки. В голове стоял шум, говорить было трудно, я плохо соображала, что происходит, но адреналин и ярость, застилавшие мне глаза, делали своё дело. Убью! Положу всех!
Про этих русских говорили северяне? Они приехали за шлюхами? С виду серьёзные ребята, и оружие у них отборное. Пусть тоже без дела не стоят, если жить хотят. Мне они ничего не сделали. Их я могу пощадить.
— Эй, милаха! Полегче! — сказал коротко стриженный здоровяк, медленно снимая с себя ремень от карабина.
— Вали северян! Или тоже умрёшь! — пригрозила я, отчего толстый ощутимо задёргался в моих объятиях, как кит, выброшенный на берег. — С русскими у меня рамсов нет! Только с ними!
— Послушай, девочка, — продолжил говорить русский мужик, глядя мне прямо в глаза. Он не спешил выпускать ружьё из рук, на что-то ещё надеясь. — Парни пообещали не убивать тебя больше. Я заберу тебя с собой, клянусь! Только опусти пистолет! Иди ко мне, милая! — ласково подзывал он меня, делая знаки свободной рукой, будто собаке.
Этот здоровяк меня рассмешил. Думает, я его послушаюсь? Прикольный чувак!
Вдруг северяне всполошились, задёргались, позади меня затрещал автомат, а потом ещё один. Бандиты начали падать в траву, и это было невероятно прекрасным зрелищем! Последним упал толстый, которого я держала, потому что я прострелила ему башку.
Шлюхи с перепугу заверещали и побежали в автобус, как будто могли в нём укрыться от пуль. Наступила божественная тишина.
— Ёбаный, блять, пиздец! — прогремел голос здоровяка. — Ты чё натворила, дура?
Да пошёл он! Я уже не слушала его. Опустившись на колени перед Колей, я взяла его за руку. Она была ещё тёплой, хоть и безжизненной.
Если бы только можно было что-то исправить, вернуть время назад…
Русские ругались между собой. Здоровяк наорал на тех, кто посмел стрелять без его приказа.
— Я на такое не подписывался, Витя! Нервы сдали! Зато, мы при бабках остались. И живы! — оправдывались мужики.
Витя, значит? Уебанское имечко, как будто кот проорал, когда ему яйки прищемили. Вопил здоровяк так, что в ушах звенело. Я думала, русские сейчас тоже друг друга перебьют.
Быстро перетерев за ситуацию, они подогнали свои машины к месту побоища, добили контрольным в голову северян, достали лопаты и начали копать яму.
Казалось, что на меня им вообще насрать, все были заняты своими делами, а на меня никто не обращал внимания. Потом ко мне подошёл этот Витя и присел на кортаны рядом с Колей.
— Парень твой? Или муж? — показал он на Коляна. — Прими мои соболезнования, девочка.
Я ничего не ответила. Мне не нужны были его соболезнования, и вообще, ничьи не нужны. Так мы сидели несколько минут молча. Здоровяк смотрел на меня в упор, и мне было неприятно оттого, что он на меня вылупился. Я перехватила удобнее рукоять пистолета, не выпуская из вида мужика.
— Ствол отдай! Мы поедем дальше без оружия, — протянул ко мне руку Виктор, и я вложила пистолет ему в ладонь. — Похоронить бы мальчонку твоего… Не бросать же вот так?
Он показал на яму, в которую русские скидывали тела бандитов.
— Его нельзя с ними. Он сепаратист, — сказала я.
— Чего? — скривился мужчина. — У нас нет времени копать ещё одну яму!
— Я сама могу!
— Ладно, чёрт с тобой! — сдался здоровяк. Он приказал своим бойцам выкопать ещё одну могилу, чем вызвал их недовольство. — Водички хочешь, малая? Как зовут?
Виктор был таким здоровым, что по сравнению с ним я казалась реально маленькой.
— Даша, — прохрипела я и поднялась на ноги.
Пить хотелось очень сильно, да и переодеться бы не помешало. Светить голыми сиськами перед толпой мужиков не шибко-то хотелось. Я и так ими уже натряслась за это время. Я подобрала свои вещи с земли, и мы пошли к машине русских.
— Там ещё один в лесу. Я покажу, — сказала я Виктору, когда он протянул мне бутылку с минералкой.
От его воды я отказалась, достала свою. Может, он мне наркоты туда подсыпал? Надо держать ухо востро с этими русскими. Утолив жажду, я пошла за машину, чтобы переодеться, по пути выбрасывая из рюкзака разбитый мобильник. Я теперь совсем без связи. Может, оно и клучшему. Как я скажу Серёже, что Коля погиб? У меня язык не повернётся.
— Прости, я не могу оставить тебя без присмотра, — сказал Виктор, увязавшись следом за мной.
Пока я натягивала на себя форму, стоя перед ним в одном белье, он не сводил с меня глаз. Мужчина так откровенно разглядывал мои сиськи и задницу, что я думала, слюнями захлебнётся. Баб голых не видел? У него шлюх полный автобус, далась я ему покоцаная?
— Ты поедешь в форме? — удивился Виктор, насмотревшись досыта на меня.
— А чё такого?
— Ничо!
— У меня гонорея и лихорадка! — напомнила я ему, закидывая почти пустой вещмешок на плечо.
— Да я уже понял, что ты больная…
Из леса притащили убитого мною тощего северянина, свалили в большую яму тела и скидали туда же всё оружие. Для Коли принесли палатку. Его завернули в неё, как в кокон и опустили в маленькую яму. Малой не заслужил такой смерти и таких стрёмных похорон. Даже у моей погибшей собаки есть могила, но не у него.
С похоронами управились быстро. Я оторвала белую нашивку, указывающую на принадлежность к армии Грэя, и положила её на могилку Коли. Больше я ничего не могла сделать для него. Абсолютно ничего.
Родители Коли и его маленькая сестрёнка живы, но они никогда не узнают, как он погиб и где похоронен.
— Пора, Даша! — поторопил меня Виктор.
— Прощай, Коленька! — со слезами выдавила я из себя и пошла к русским.
— Документы есть? — спросил меня здоровяк. — Давай сюда!
Я на секунду замялась. Русский и меня в шлюхи продаст? Переправит через границу, а потом будет козырять тем, что у меня документов нет? Вроде бы так это и делается? Сексуальное рабство — не самая приятная перспектива.
Господи, да какая уже разница? Караул, с которым договорился Серёжа на четвёртом блокпосту, сменился, деньги, что он нам дал, были в рюкзаке у Коли. Где его искать теперь этот рюкзак?
В том, что Виктор провезёт меня в Россию, я не сомневалась. Он производил впечатление мужика серьёзного и конкретного. Бабки у него есть, остальное — дело техники.
Девочек, что он купил, тоже провезти непросто. Для кого-то из них такой способ покинуть Кижи был единственным. Держу пари, в автобусе полно таких же преступниц, как и я. Кто-то без документов, кто-то просто потерял всё из-за войны, вот и решили девчонки попытать счастья в России. Не всех беженцев запросто пускали в страну. И меня могут не пустить. Я всё ещё осуждённая.
Бежать больше некуда. Надеяться не на что.
Смерть Коли меня подкосила настолько, что пылу во мне поубавилось. Косяк за косяком, привели меня в полную жопу! Хватит делать глупости…
Я достала свой паспорт и отдала Виктору.
— Запрыгивай! — указал он мне на свой джип. — Со мной поедешь!
Он не боится заразиться от меня лихорадкой или не поверил, что я заразная? Ладно, с ним лучше ехать, раз он самый главный.
Я забралась на заднее сиденье машины, Виктор следом за мной. Джип тронулся с места, и я отвернулась к окну, чтобы посмотреть, как горят подожжённые русскими машины северян. Красиво!
— Ты правда из армии Грэя? — отвлёк меня здоровяк.
— Нет, конечно! Напиздела с перепугу!
— Я тебя отвоевал у кижан по-честному! Теперь ты моя, Даша! Я буду добрым и ласковым, если не будешь мне голову ебать! Тебе у меня понравится, коза! Я тебе обещаю!
Коза?
Козёл!
Какой самоуверенный мужик! Я ему что трофей какой-то? В каком месте он меня отвоевал, придурок? Я что-то пропустила? Стоял, как истукан, будто в штаны насрал!
Тоже мне победитель!
Тут у меня в мозгу что-то щёлкнуло, так что голова заболела. Виктория — победа! Значит, это и есть тот медведь, о котором говорила мне Зара?
"Не отдавай то, что не твоё. Твоя война скоро закончится, и ты утонешь в горе. Жить будешь, если не умрёшь по глупости. Тебя выберет медведь. Иноземец. И имя ему Победитель." — вспомнила я предсказание старой ведьмы.
Я отпустила ценного заложника и поплатилась за это тем, что полковник выгнал меня из армии и из своего сердца. Война для меня закончилась, и я уезжаю в Россию. Поступила я реально глупо, но не умерла. И с этим русским в точку!
Всё сходится, чтоб я сдохла!
Теперь я смотрела на Виктора другими глазами. Это мой суженый, что ли? Вот, умора! Если бы не моя скорбь по Малому, я бы сейчас уписалась от смеха.
Ну, ничего такой этот Витя! Здоровый, крепкий! Рожа, правда, страшная, но это ничего, я и пострашнее видала. А вот глаза у него красивые. Яркие, синие. Может, линзы, кто его разберёт? И ямочку на небритом подбородке я посчитала очень сексуальной.
Я бы замутила с этим прекрасным принцем, честное слово, но, увы — обстоятельства. На хер он мне сдался этот Витенька? Жаль его расстраивать, но я сбегу при первой же возможности. Пусть только поможет через границу перейти, лошара.
— А ты ничего такой! — сказала я здоровяку. Флиртовать с мужчинами я не умела, но мне нужно было как-то расположить его к себе. Дать понять, что он мне понравился. — Если бы не моя гонорея, я бы на тебе поскакала! У тебя всё такое большое? Бабы, должно быть, сами на тебя вешаются?
Мужчина повернулся и посмотрел на меня внимательно, с прищуром. Его губы улыбались, но не глаза.
— Поскачешь ещё, Дашунь! Будешь хорошо себя вести, так и быть, разрешу! — на полном серьёзе сказал Витя. — Если куночка по швам не разойдётся, — добавил он и заржал.
Мужики, сидящие впереди, подхватили ржач, и я скрипнула зубами от досады. Я просто мастерица обольщения, блять! Выставила себя посмешищем!
Жутко расстроившись, я схватилась за горло. От верёвки оно адски болело, так что глотать было больно.
— Ну-ка покажи! — Витя перестал гоготать и убрал мою руку от шеи, чтобы посмотреть, что там у меня. — Придётся потерпеть, Дашунь. Через двенадцать часов только дома будем. Я врача тебе вызову.
Если будем.
Забота этого мужика меня тронула. Он меня знает час, я ему никто. Он со всеми такой добрый? Точно лошара!
Я вспомнила, что у меня с собой были какие-то таблетки. Развязав вещмешок, я нашла обезболивающее. Я почти никогда не болела, поэтому не знала, поможет ли лекарство. Закинув в рот сразу две таблетки, я запила их водой.
Чем ближе мы подъезжали к блокпосту, тем сильнее меня охватывала тревога. Я боялась, что меня повяжут и отправят снова в тюрьму. Скорее бы уже всё решилось!
Через два часа мы были на месте. Виктор приказал мне выйти из машины и не отходить от него. Я перерыла весь рюкзак, но не смогла найти свои сигареты. Выпали, наверное, когда меня шмонали бандиты?
Я подошла к одному из бойцов Виктора, которого он звал Баркас, и попросила закурить. Пока здоровяк обсуждал что-то с водителем автобуса, я курила, разминая ноги.
— Чтоб я больше этого не видел! — строго сказал мне Виктор, когда вернулся ко мне. — Моя женщина не курит! — заявил он.
Это ещё что за заявочки, блять? Это он меня своей бабой считает? Меня? Нет, он что, серьёзно?
Я хотела возразить ему, чтобы он не слишком сильно раскатывал губу в мою сторону, но тут к нам подошли русские военные для досмотра. Потом поговорим и проясним ситуацию. За границей.
Господи, помоги!
Что за тёлочка? Огонь!
У Даши не только мордашка смазливая, но и фигура — чистый секс! Даже не знаю, что мне больше зашло — крепкая, спортивная жопа или большие сочные сиськи девушки. Мне вообще всё в ней понравилось.
Меня будто шальная пуля зацепила. Прямо в сердце зашла!
Какие же красивые у нас будут дети! Отважные, крепкие и умные!
Малая далеко не глупа и соображает поразительно быстро. Сразу поняла, к кому нужно ластиться, кто тут папочка?
Добраться бы скорей до дома и поставить рачком эту дикую волчицу! Врёт же, что заразная? Столько мужиков вокруг, конечно, ей страшно, вот и мелет ерунду.
Два дня её вертеть буду, не вынимая! У меня ещё такой амазонки не было! Девочка с характером! От одного её взгляда хер каменеет!
То, что девочка хорошенькая не только я заметил. Мужики пялились на Дашу с неменьшим вожделением. Они просто смотрели, а мне уже было неприятно. Рявкнуть бы на них, чтоб зенки не лупили, только не до ревнивых разборок честное слово.
Как же я выебся в этой поездке, кто бы знал! Столько нервов тут оставили, поставщиков положили, чуть не сдохли! Я даже тёлок не посмотрел толком. Может, у меня там целый автобус старых, страшных, потасканных крокодилов? Куда я их девать потом буду?
Одно радовало, что все бабки до копеечки при нас остались. И с Грэем я повидался. Увидел легенду войны своими глазами. Он, правда, в балаклаве был. Хуй его знает, он, не он. Всё равно приятно. А ещё он взял мою визитку. Война закончится скоро, а мне такие люди позарез нужны. Кто знает, вдруг он захочет ко мне переметнуться?
Военные проверяли наш транспорт и доки, когда Даша повисла на мне, как на родном. Она вцепилась в мою руку и нервно кусала губы. При других обстоятельствах я бы обрадовался, что коза сама ко мне липнет, но сейчас это казалось мне подозрительным.
— В чём дело, Даша? — напрямую спросил я девушку, сжав её влажную от пота ручонку.
— Всё пучком! Ты о чём, здоровяк? — улыбнулась она, прижимаясь к моему предплечью своими сисями.
— Меня зовут Виктор!
— Да я в курсе. Может, ты поторопишь военных? Долго они нас мурыжить будут? Я писать хочу.
— Пойдём пописаем!
— Потерплю!
— Девочкам нельзя терпеть. Это на женском здоровье плохо сказывается. Тебе ещё детей рожать!
Она посмотрела на меня, как на дебила, но ничего не сказала.
Наконец, очередь дошла до меня и Даши. Нас пробили по базе, потом один из них что-то передал второму, и тот ушёл куда-то. Мне это жутко не понравилось.
— Какие-то проблемы, капитан?
— Да как сказать…
— Как есть говори! — напрягся я ещё сильнее.
Ответить солдат не успел. К нам подскочили трое с автоматами, окружили нас с Дашей, направив стволы на девчонку. Даша задёргалась, отпустила мою руку и начала пятиться назад. Я понял, что военные пришли по её душеньку.
— Спокойно, парни! — ровным голосом проговорил я, задвигая девочку за свою спину.
Даша прижалась ко мне сзади, уткнувшись лицом между моих лопаток. Она ищет во мне защиты. Я не должен уронить лицо и опозориться. Я её уже своей женщиной назвал. Я не пиздабол.
— Отойди, мужик! — сказал один из военных. — Мы заберём только её!
— Нет! — отрезал я. — Скажете, в чём дело?
— Тёлка в международном розыске! К остальным вопросов нет. Можете проезжать!
Сука! Вот это нежданчик!
Я не мог уехать без козы. В своих фантазиях я уже оттрахал её во все щели. Даша уже троих детей мне родила. До конца жизни её не забуду. Мне с тюрьмы её ждать? Я не мальчик сопливый, чтобы чего-то или кого-то ждать. Мне прям щас надо!
— Главного позовите! — потребовал я. — Я буду разговаривать только с ним!
— С тобой никто базарить не собирается! Съеби с дороги!
Военный выпустил короткую очередь мне под ноги, так что куски асфальта мне в рожу полетели, но я не сдвинулся с места, только фыркнул, смахивая крошки со щеки рукавом.
Пересрался просто, вот и не успел дёрнуться. А так бы, может, и втопил бежать. Меня уже однажды любовь к бабе подвела под монастырь. Жизнь меня ни чему не учит.
Военные были настроены решительно. Если не отойду, мне пизда!
Я почувствовал, как Даша вцепилась руками в мою куртку, и до меня донёсся её отчётливый всхлип. У меня в душе всё перевернулось, хоть вой!
— Витя, поехали! — услышал я справа от себя голос Баркаса. Он прибежал на шум меня спасать. — Ты в своём уме? Далась тебе эта тёлка?
Даша молчала, но я чувствовал, что она надеется на меня даже больше, чем на господа бога.
— Вам чо трудно главного позвать? — попробовал я снова. — Две минуты дайте!
— Ладно! — сдался один из бойцов и вызвал по рации майора.
У меня затеплилась надежда, что всё получится! Я глубоко вздохнул, унимая нервную дрожь, и вытер рукавом мокрое лицо.
Майором оказался молодой пацан, жадный до денег. Его даже уговаривать не пришлось. Только вот цену он залупил такую, что я охуел от его наглости. Можно двадцать шлюх купить вместо этой козы и пользовать их до конца своей жизни! Это ж такое разнообразие!
Я едва с жизнью сегодня не попрощался, поэтому денег мне было не жалко, хоть и отдавал я их с неохотой. Мы всё ещё стояли под прицелом автоматчиков, и майор торговаться был не настроен. Хоть бы пропустил потом. А то ведь и бабки может отжать, и Дашу.
— Баркас, принеси деньги! — приказал я начбезу.
Майор дал знак своим опустить оружие, и дышать стало легче. Теперь мы все ждали Баркаса.
— Дурак! — протянул мне кейс с деньгами начбез.
— Потом поговорим.
Мне отдали наши с девушкой паспорта. Значит, сделка состоялась.
— Проезжайте! — скомандовал майор, вцепившись в чемоданчик. — Счастливого пути!
Пидор!
Я схватил Дашу за шкирку и поволок к машине.
Она была так напугана, что на ней не было лица. Только когда мы отъехали от блокпоста на приличное расстояние, Даша перестала трястись. Да и я тоже.
За всё это время девушка не проронила ни слова. Я решил её пока не трогать разговорами. Ей и так сегодня досталось. Успею ещё расспросить, чё почём.
Она мужика своего потеряла, бедняжка. Не муж он ей. На брата тоже блондинчик не похож. Уж больно светленький. По паспорту Дашка незамужняя. Я проверил. Сердце разрывалось от того, как она по мальчонке плакала! Любила, наверное?
Зато, как быстро нового нашла. Я мужик ласковый, подход к женщинам знаю. Подо мной малая и думать забудет, что ебаришку похоронила!
— Поспи, Дашунь! — взяв девушку за предплечье, я потянул её на себя. Она вырвала руку и испуганно отскочила к двери. — Иди сюда! Не бойся! Ехать долго.
— А граница?
— Там у меня свой человек. Всё позади, Даша! Всё хорошо!
Несмело, но дикарка всё же придвинулась ко мне и положила голову мне на грудь, закрывая глаза. Я обнял её с огромным удовольствием.
Моя! Теперь миллион процентов моя!
В семнадцать лет я впервые убила человека.
Банальная, до блевоты, история. Мама вышла замуж в очередной раз. Наша семья не бедствовала, но мама упорно искала мужика побогаче, меняя их, как перчатки. Я перестала воспринимать всерьёз маминых "мужей", но дядя Олег сильно выделялся на фоне остальных. Он был мужиком весьма серьёзным. Бизнесмен — как говорила мама. По мне, так обычный бандюган. И брательник его Славян такой же.
В то время я училась в школе, записалась на миллиард кружков и спортивных секций, чтобы только дома не появляться, потому что сальные взгляды дяди Олега меня пугали до жути. Моя мама — очень красивая, молодая и ухоженная женщина отошла у отчима на второй план. Он захотел трахнуть и меня до кучи. Только вот я не захотела.
В один "прекрасный" вечер дядя Олег напился и полез ко мне с недвусмысленным намерением. Искать защиты у матери было глупо. Она любила мужа и его деньги, как выяснилось, сильнее, чем меня. А быть может, и боялась его.
Дядя Олег был очень настойчив и возбуждён, когда рвал на мне одежду. Я плакала и умоляла его не делать этого, но он так разошёлся, что остановить его могла только смерть.
И она нашла его в моём лице. Я застрелила похотливого насильника из его же пистолета. Тогда я поняла, что способна постоять за себя, пусть и так жестоко.
Мама была в шоке! Она так расстроилась, что даже не пришла на мой суд. А я очень надеялась, что она даст хоть какие-то показания в мою защиту! Зато, на суд пришёл брат отчима Славян. Он пообещал, что из тюрьмы я не выйду.
Тогда я поняла, что могу рассчитывать только на себя.
Как несовершеннолетней, мне дали четыре года тюрьмы. Пока я отбывала наказание на малолетке, меня никто не трогал, и я уже подумала, что этот "родственничек" забыл о своих угрозах.
В 18 лет меня перевели на зону. Когда меня вызвал к себе начальник тюрьмы, я сразу поняла, в чём дело. Мужик предложил мне свою защиту, но не бесплатно. Мне нечего было ему предложить, а выжить хотелось. Так он стал моим первым мужчиной. В камеру я вернулась уже не девочкой, но с блоком сигарет, сладостями и чаем.
Я проплакала всю ночь. Это казалось мне несправедливостью, насмешкой судьбы! Моя невинность, которой я так дорожила, досталась какому-то левому мужику.
Лучше бы я не убивала дядю Олега, позволив себя отыметь, чем вот это вот всё…
Потом я смирилась и плакать перестала. Начальник тюрьмы был хорошим мужчиной. Пользовался он мною нечасто и, можно сказать, бережно. Я даже кончила с ним пару раз, когда он трахал меня на кожаном диване в своём кабинете.
Эта связь со взрослым мужчиной показала мне, что мужиками можно управлять, с ними можно договариваться, если у тебя есть сиськи и влажная дырочка, потому что они думают членом.
Когда началась война. Начальник тюрьмы сменился, но и Славян меня больше не доставал. Я решила, что брата отчима убили или он сбежал. А, может, ему просто было не до меня?
Меня ни разу не навестили в тюрьме. Маму я больше никогда не видела. Однажды я решилась и написала ей слезливое, трогательное письмо, но ответа так и не дождалась. Бабушка с дедушкой по папиной линии давно умерли, о существовании других родственников я не знала.
Так я осталась одна.
Та моя прежняя жизнь и моё детство остались так далеко позади, что иногда мне казалось, что той беззаботной счастливой девочкой вовсе и не я была. Та Даша умерла вместе с дядей Олегом. Мгновенно, как тот роковой выстрел. Сразу и навсегда.
Потом появился Серёжа — легенда войны, полковник, отважный герой и просто красивый, благородный мужчина. Мы полюбили друг друга с первого взгляда! Наши отношения были непростыми, но, тем не менее, он сделал мне предложение!
Здесь моя теория дала сбой. Грэй думал головой, а не членом, либо недостаточно сильно меня любил. Иначе не выгнал бы меня из страны, из армии, из своей жизни…
Теперь я еду с огромным русским мужиком в чужую страну, не имея ни малейшего понятия, что со мной будет дальше!
В одном я уверена точно — Виктор имеет на меня планы, как на бабу, иначе с чего он столько денег за меня забашлял?
Надо признать, что яйца у него имеются. Он не зассал перед военными и стоял за меня до самого конца, рискуя быть расстрелянным.
Отстоял.
Вот теперь я с ним согласна — отвоевал он меня. Я не верила, что он сможет. Но он смог…
Конечно, я благодарна мужчине. Если бы не он…
Но я люблю Серёжу! Я не хочу трахаться с этим Виктором. С чего ради? С того, что он меня спас? Я могу по-другому долг отработать. Я отличный солдат! Это не я сама придумала! Меня все на базе хвалили! Я до капитана дослужилась! Виктор просто обязан взять меня в охрану. Я одна стою всех его олухов!
В крайнем случае я постараюсь отбить его охоту меня отыметь. Мне до леди, как до Луны. Я могу ноги не брить, ну и всё остальное. Или не мыться. По ходу дела разберёмся.
Не хочу я этого медведя. И плевать мне на предсказания цыганки.
— Дашунь!
Я вздрогнула и открыла глаза, озираясь по сторонам. Уже стемнело. Сколько я спала?
— Пойдём перекусим? Ты сикать хотела? — ласково сказал Виктор, разжимая свои объятия.
Он обнимал меня всё это время, пока мы ехали? Признаюсь, спать на нём было удобно. И пахло от Виктора очень вкусно. Хороший у него одеколон. Мне очень понравился. Запах не душный, и в то же время яркий. Вспотел он малость, но это не страшно. Мы сегодня все пропотели, как следует.
В туалет реально хотелось. Да и от еды я бы не отказалась. Весь день ни крошки во рту.
Я потянулась к рюкзаку, но Виктор не дал мне его взять.
— Вещи оставь в машине! И паспорт твой пока побудет у меня! Я не собираюсь бегать за тобой по всей стране! Надеюсь, ты не забыла, что в розыске? Я и так нормально отслюнявил. Больше ни копейки на тебя тратить не собираюсь, пока возврата не почувствую. Больше сюрпризов не предвидится? Может, ты в залёте от того мёртвого пацана?
— Нет, — коротко ответила я.
Пришлось подчиниться. Мы остановились у какой-то придорожной забегаловки.
Боже, мы уже в России? Я проспала таможню? Как такое возможно? Меня даже никто не разбудил, значит, у здоровяка реально всё было схвачено на границе. Слава тебе, господи!
Выйдя из машины, я потянулась, разминая затёкшие конечности, и осмотрелась. За кафешкой лес, трасса оживлённая — идеальное место, чтобы свалить от Виктора.
Только куда бежать ещё и без паспорта? А ещё я жутко устала и проголодалась. На улице пахло шашлыком, так что я слюной захлёбывалась.
— Купишь мне пива? — прохрипела я Вите. Горло всё ещё нещадно болело, так что глотать было больно.
— Сикать будешь криво! — усмехнулся он и взял меня за руку. — Пойдём, коза! Папочка тебя накормит!
Когда коза спит — чистый ангел! Лицо почти детское, нежные черты. Смотришь, и сердце заходится от умиления. И ведь хер когда скажешь, любуясь этой красотой, что она жестокая убийца!
Я тоже отдохнул, расслабился, пока Даша дрыхла. Теперь малая проснулась и забрала мой покой. За ней нужен глаз да глаз, как за дитём. Волновался я, боялся, что наглупит чего. Но девушка вроде бежать не собиралась, и это уже хорошо.
В забегаловке Даша произвела фурор. Кто-то из посетителей смотрел на девушку в кижанской форме с испугом, кто-то с откровенным презрением и ненавистью. Она не осталась незамеченной. Если бы не шесть крепких мужиков рядом с ней, возможно, кто-то из людей осмелился бы сказать ей что-то гадкое или обидное.
Всем своим видом Даша давала понять, что срать ей на зевак. Видимо, она гордилась тем, что кижанка, и формой гордилась. Я не против, просто в очередной раз отметил её смелость и стойкость.
Мы взяли шашлыков и кофе. Я отсел от своих бойцов за отдельный столик с Дашей. Она с жадностью набросилась на еду, как и я. Несколько минут мы молчали, утоляя голод. Потом я не удержался от вопроса:
— Ты воевала? Вместе со своим парнем? Это там ты научилась стрелять?
— Угу, — промычала она в ответ.
— За сепаратистов?
— Угу.
Разговорчивая, пиздец! Я ей походу не очень нравлюсь. Это обидно вообще-то. Я к ней со всей душой! Или Даша просто о себе рассказывать не хочет? А мне нужно знать о ней всё! Вот прям всё-превсё!
— А ты, здоровяк, чем занимаешься? — неожиданно спросила Даша. — Помимо того, что шлюхами торгуешь?
— Продаю оружие, магазины у меня со шмотками, ну и так… По мелочи.
— Скукотища, — скривилась Даша. — Жена, дети?
— Нет.
— Развёлся, что ли?
— Да, нет.
— Странно. Типа такой весь крутой и богатый, а жены нету. Ты импотент? Бывает. Такие стрессы, а года уже не те…
— Я не импотент! — заорал я так, что люди за соседними столиками, в том числе и мои парни, начали оборачиваться на нас. — Я себя для тебя берёг! Ждал тебя, вот и не женился! Понятно? — уже тише и с усмешкой добавил я.
— Как интересно… Очень польщена, конечно! Но у меня другое предложение. Как насчёт того, чтобы взять меня в штат? Я себя показала. А твои бойцы фуфлыжники!
— Меня они устраивают. Дашунь, мне жена нужна, а не Терминатор.
— Слушай, здоровяк, мы мало знакомы просто. Ты меня не знаешь, я тебя. Если ты присмотришься ко мне повнимательней, то поймёшь, что я не гожусь в жёны. Я в тюряге сидела почти год, потом по окопам ползала. У тебя родаки живые? Прикинь, как они охренеют, когда ты нас познакомишь! А вот в охране я тебе сгожусь. Я всеми видами оружия владею. Я даже из РПГ умею стрелять! И танком управляю немного…
— Меня зовут, Виктор! — ещё раз повторил я, потому что девчонка ни в какую не желала звать меня по имени. Она нарочно так делает? — Я тоже срок мотал, малая! Ничего страшного. И у нас нет гранатомётов, Даша. И танков нет. Война осталась там… Так что угомонись, по-братски!
— Ну, ты это… Виктор… Всё равно подумай.
— Дома поговорим! — сказал я, дав понять, что разговор окончен.
Мы вышли на улицу, и Даша с вожделением смотрела на моих бойцов, которые курили возле машин.
— Можно мне покурить? Пожалуйста! — жалобно спросила она.
— Нет.
— Пиздец! — обиделась она и открыла двери в джипе, на котором мы ехали.
— Не матерись!
— А то что? — злобно бросила она мне.
— Накажу! — пригрозил я, забираясь в машину следом за ней.
Даша ничего не ответила, отвернулась к окну и наквасила губы. Пусть дуется. Мне не жалко.
Остаток пути мы провели в молчании.
Я думал о том, как мы будем ночевать. Пускать к себе в койку малознакомую девицу без медицинских анализов я бы не рискнул. Может, я устал, а может, успокоился немного. Коза теперь никуда не денется, зачем пороть горячку? Да и не даст она мне сегодня — больно расстроенная.
Придётся поселить её в отдельную спальню. Если врач скажет, что здорова, будет спать со мной. На это день уйдёт. Как же это долго!
На въезде в город я позвонил своему врачу. Объяснил ситуацию вкратце, что мне от него нужно. Он обещал приехать через два часа.
Автобус с девочками и часть охраны поехали к гостинице, а наша машина и машина сопровождения — к моему дому.
— Это твой дом? — с восторгом воскликнула Даша, выглядывая из машины, когда мы припарковались у парадной двери. — Охренеть! Ты чё меня к себе привёз? Я тут буду жить?
Я обрадовался тому, что Даше понравился мой особняк. Она ещё не была внутри, но я был уверен, что и обстановка ей придётся по душе.
Меня огорчило то, что я открыл для девчонки двери машины и руку подал, как сраный джентльмен, а она меня полностью проигнорировала, проскочив мимо меня, будто меня и нет. Всё её внимание захватил фонтан, в котором она прямо сейчас мыла руки.
— Пошли! — поторопил я её, едва ли не силой вытаскивая из воды. — Потом всё рассмотришь. Я очень сильно устал!
В доме девушка вела себя также странно. Озиралась по сторонам, удивляясь всему на свете, будто инопланетянка. Я понимал, что она реально одичала из-за тех событий, что выпали на её долю, но наблюдать за ней было всё равно забавно.
— Здесь будешь жить, — привёл я её в спальню по соседству с моей. Я открыл дверь, пропуская её вперёд. Даша кинула свой рюкзак в угол и по-хозяйски прошлась по комнате. — Но только сегодня! — предупредил я. — Скоро придёт врач. Он осмотрит тебя и возьмёт необходимые анализы. Можешь пока отдыхать.
— А потом? Где я потом буду жить? У тебя какой-то отдельный домик есть для охраны? Меня любое жильё устроит!
Наивная. Думает, я её в охрану беру?
— А потом поглядим, — расплывчато ответил я, чтобы не давить на козу своим напором.
Пусть отдохнёт, в себя придёт. Будут анализы, будем решать.
9. Даша
Здоровяк ушёл, и я хорошенько осмотрелась в своей комнате. После тюрьмы мне его дом показался роскошным дворцом. До чего же красивая и уютная обстановка!
Несмело присев на кровать, я пружинисто попрыгала на ней, "пробуя" задницей. От одной мысли, что сегодня я буду спать не на шконаре, а на этой мягкой, огромной постели, меня обуяла невероятная радость.
Кормить, интересно будут?
Курить хотелось, просто пиздец! У Виктора свои правила, я пока у него в гостях. Нужно подчиниться. Покурю как-нибудь потом. Охрененно тут, не спорю, но задерживаться я в гостях этого бандюгана не планирую.
Ванная была не менее шикарной. У меня очень долго отсутствовала эта роскошь. В тюрьме был только душ, спасибо и на том. Не теряя времени, как будто бы боясь, что меня выгонят из этого чудного места, я набрала себе ванну с пеной. Махровый халат, тапочки и полотенца я нашла без труда, достала свою зубную щётку из рюкзака и чистые трусы.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я заставила себя вылезти из воды. Чистый кайф! Так бы и нежилась в ароматной пенной воде вечность, но захотелось есть, и начало клонить в сон.
Виктор сказал, что вызвал для меня врача. Это было лишним. Я, конечно, пострадала, но не думаю, что доктор мне чем-то поможет. Рёбра посинели, на ляжках синяки и след на шее от верёвки — хорошо меня отделали эти уроды, что и говорить!
Я натянула трусики и запахнула потуже халат, думая о том, что стоило бы всё же побрить промежность и ноги. Вдруг меня доктор раздеться попросит, а я того… Неудобно как-то.
Нет. Оставлю всё, как есть. Мой убогий вид мне будет только на руку. Виктор наверняка привык к красивым, ухоженным девицам, так что скоро он меня хорошенько рассмотрит и успокоится. Я ему не подхожу, как и он мне. Чем скорее он разует шары, тем лучше. А то придумал, тоже…
У мужика крыша с перепугу крен дала. Вот ему и почудилось, что я женщина его мечты. Я, правда, не могла знать, о чём мечтает здоровяк, но он явно не в себе. Бывает такое в экстремальных ситуациях. Я ещё и не такое повидала. Каждый сходит с ума по-своему.
Вернувшись в комнату, я включила телек и забралась на кровать, чтобы расчесать волосы, когда в дверь постучали. Я растерялась, поэтому не знала, что мне делать. Открыть дверь или просто крикнуть, чтобы входили?
— Дашунь, доктор пришёл! — раздался зычный голос Виктора.
Кричать я не могла из-за саднившего горла, поэтому соскочила с кровати, как ошпаренная, и открыла дверь.
Вошёл молодой, симпатичный мужчина в очках, и я пожалела, что не побрилась. Следом вошёл Виктор, и я переменила своё мнение обратно.
Врач поставил свой чемоданчик на стол и надел перчатки.
— Подойди, Даша, не бойся, — подозвал он меня к себе.
Виктор вырубил телек и встал рядом, сложив руки на груди. Он переоделся в майку, туго обтягивавшую его мощный торс, и свободные спортивные штаны. Теперь он выглядел как-то иначе. По-домашнему, что ли. Мне так больше нравилось. В таком прикиде мужик выглядел добряком. Или лошарой, как я таких называю.
Я подошла к врачу и позволила ему осмотреть мою шею.
— Ничего страшного, — сказал врач. — Следа или шрама остаться не должно. Сними халат, Даша, мне нужно осмотреть и другие травмы.
Доктора я не стеснялась совершенно, он же доктор. Но вот здоровяк…
— Может, ты выйдешь или отвернёшься хотя бы? — обратилась я к нему.
— Зачем? — искренне удивился Виктор.
— Не хочу, чтобы ты зырил на меня!
— Хватит строить из себя девочку-целочку! — раздражённо сказал Виктор. — Давай быстрее, коза! Я жрать хочу! И спать! — Я не шелохнулась, тогда он упёр руки в бока и шагнул ко мне. — Я щас эту мархрушку в пыль порву! — пригрозил он.
Ладно, сука!
Я злобно поджала губы, и, стащив с себя халат, отшвырнула его на кровать. Хотелось бы в морду Витеньке, только кишка у меня оказалась тонка. Я пока завишу от него, ничего не поделаешь! Когда он мне паспорт вернёт, интересно?
Пока врач щупал мои бока, задницу так и пекло от взгляда здоровяка. Да пусть уже смотрит, урод! Чтоб он там слюнями захлебнулся!
Пока я была в трусиках — это ещё ничего. Но тут доктор угрожающе загремел инструментами в своём чемоданчике.
— Сними бельё и ложись на кровать, — приказал мне доктор.
— Что?
— Я возьму у тебя мазок, — пояснил он. — Обычная процедура. Половой жизнью живёшь?
Я перевела взгляд на Виктора, но тот был невозмутимым, как скала.
— Да, но… Я…
— Даша! — рявкнул на меня здоровяк. — Я забочусь о твоём здоровье! Прояви немного уважения! Думаешь, я голых баб не видал?
Сука! Вот же сука!
Моему возмущению не было границ. Жалко, что тут убивать нельзя, иначе, я бы уже выкинула в окно этого мудилу!
Красная, как помидор, я сняла трусики и легла на кровать. Господи, как же это унизительно!
— Раздвинь ноги, Даша! — попросил меня врач, и я подчинилась. — Ещё шире! Вот так!
Пока он засовывал в меня холодную железную штуковину, Виктор пялился прямо мне между ног! Обзор там был что надо. Я едва не сделала шпагат, чтобы доктор засунул в меня эту блядскую херню!
Я хотела выколоть здоровяку глаза, чтобы он ослеп навеки! В отличие от меня, ему нравилось то, что происходило, потому что его свободные спортивки натянулись бугром в районе паха. О! Что это был за бугор… Бугорище! Никакой он не импотент, оказывается! Извращенец долбанный!
— Сколько у тебя было половых партнёров, Даша? — ещё сильнее смутил меня врач. Мало ему, что он в моей дырке ковыряется? Не было бы тут Витеньки, я бы сказала, как есть, но мой мозг подсказал мне другой, более правильный ответ.
— Двести. Может пятьсот… Я чё помню, что ли? Меня все подряд трахали. Бывало зараз трое или четверо. Разве всех сосчитаешь?
Я посмотрела на Виктора, надеясь на какую-то реакцию от него, но его рожа была непроницаема, будто каменная.
— Умничка, Даша, — похвалил меня врач. — Можешь одеваться!
Я оделась за секунду.
— Насмотрелся? — не удержалась я, завязывая пояс халата.
— Нет ещё, — совершенно серьёзно сказал здоровяк и поправил рукой свой бугор, почесав яйца заодно. — У тебя очень красивая куночка! Так бы и облизал!
Виктор омерзительно заржал, и я вспыхнула ещё сильнее. Он сказал это прямо при докторе! Как он может? Этот мужик просто невыносим! Будь мы в Кижах, я бы ему уже по роже врезала.
Но мы в России. Тут вообще ничего нельзя.
Врачу как будто было похер. Он будто бы и не слышал ничего. Взял ещё один мазок у меня из носа, а потом кровь из вены. Забрал столько, что у меня крыша поехала! Я со стоном присела на кровать, пытаясь унять головокружение.
— Результаты анализов будут готовы завтра к обеду, — говорил врач, собирая свои манатки. — Я бы рекомендовал пройти ещё УЗИ и МРТ на всякий пожарный. Зубки у Даши в норме, шейка матки чистенькая. Способна ли она зачать и выносить ребёнка, я сказать не могу. Такое обследование можно провести только в клинике. Буду ждать вас с радостью!
Я почувствовала себя коровой, которую Виктор решил прикупить. Или нет, козой. Вещью, в общем. Это было омерзительно! Даже тюремные крысы так надо мной не изгалялись!
Какое, на хуй, зачатие? Кого этот урод зачинать собрался? Такого же маленького урода? Я ему инкубатор, что ли?
Врач оставил для меня мазь от ушибов и ушёл, а здоровяк нет. Он присел передо мной на кортаны и попытался взять меня за руку, но я не позволила, выдернув кисть из его цепких, горячих пальцев.
У меня внутри так говно кипело, что я из последних сил сдерживалась, чтобы не наброситься на этого самодовольного индюка! Он меня в рабство взял? В плен? Реально думает, что купил меня, как вещь?
— Ну, ты чего, Дашунь? — заглядывал он мне в лицо. — Обиделась, что ли?
Обиделась? Да слов не подобрать, что я сейчас чувствовала. К обиде это совершенно не имело никакого отношения.
— Отвали!
— Я же, как лучше, хочу! Ты мне здоровенькая нужна. Давай, я тебя мазью помажу? Чтобы быстрее хребет зажил?
Точно не насмотрелся! Уже и пощупать хочет! Ему что вообще всё равно, что я потаскухой себя выставила? Небрезгливый оказался? На помойке хер свой подобрал?
Больной! Сумасшедший мужик! Надо поскорее от него драпать не оглядываясь!
— Спасибо, конечно, но я как-нибудь сама! У вас гостей кормят? — сменила я тему. — Я тоже жрать хочу! Может, и сто грамм нальёшь, раз такой заботливый до жопы?
— Конечно, — вскочил Виктор. — Пойдём! Раз анализы уже сдала, можно и винца выпить. За знакомство!
Я поднялась с кровати слишком резко. Комната закружилась перед глазами, так что я едва не грохнулась на пол. Если бы не здоровяк ловко подхвативший меня за талию, ещё бы пару синяков нашла.
— Ох, Дашунь! — вздохнул Виктор. — Волнуюсь я за тебя так, что душа не на месте! Может, тебе сюда ужин принести? Выпивка лишняя будет, пожалуй.
Я любила выпить. Серёжа был трезвенником, но мне слова не говорил по поводу спиртного, поэтому частенько я злоупотребляла алкоголем. Не от хорошей жизни. Вот и сейчас хотелось напиться в сопли, чтобы только унять свою душевную боль.
— Нет, нет! Я в порядке! — поспешно сказала я, испугавшись, что останусь без бухла.
Виктор всё ещё держал меня, прижимая к себе. Я не знала, куда деть руки, чтобы только не касаться его мощного тела. Какой же он, сука, огромный! И силища в нём, должно быть, богатырская. Такого я не вывезу! Можно и самой неплохих пиздячек получить!
Пахло от мужика даже вкуснее, чем днём. У меня ещё сильнее голова закружилась от его одеколона, поэтому я старалась не дышать.
На гражданке все пахнут хорошо, даже теперь я, так что неудивительно.
— Я оденусь?
Кроме грязной формы мне и одеть-то было нечего, но и разгуливать в халате на голое тело было совершенно неуютно.
— Зачем?
— Мне чё прям так идти?
— А что такого? Мы же дома?
Дома… Такое забытое, доброе и чуждое мне понятие.
10. Виктор
Когда я в последний раз видел волосатый женский лобок? В натуре? Никогда. Даже во времена моей молодости уже была мода на гладенькие голенькие губки.
Я как-то по малолетке смотрел ретро порно на кассетном видике, пока родителей дома не было, но там уж совсем был у женщин дремучий лес.
Не то, чтобы у Даши там стрёмная мохня, но волосики имелись, и это показалось мне скорее сексуальным, чем отталкивающим. Весьма необычно и экзотично. Она вся — сплошная экзотика! Ретро писи у меня ещё не было!
Меня заинтриговал Дашин стиль. Возбуждающее зрелище! Не вовремя у меня встал, прям при докторе, но я что поделаю? Такова мужская природа. Лежит голая девчонка, расшеперилась так, что у мёртвого встанет, а я живее всех живых! Главное, что у доктора не встал! Я его не для того позвал. Он и так залез, куда я самому себе не позволял ещё! Разве мог я его с козой тет на тет оставить? Был бы он бабой, тогда да. Но он мужик, чёрт бы его побрал!
Я мог бы отвернуться, как Даша меня просила, но как же я отвернусь? Любопытно же самую мякотку глянуть? Средоточие её женственности, сокровенное местечко, розовая раковинка, киска — так, кажется, бабы свои пёзды называют?
Теперь я увидел вообще всё! Я точно уверен, что эта Даша — венец моих фантазий!
И-де-аль-но!
Неприятно стало, когда Даша назвала количество своих ёбарей. Я сначала охуел малость. Любит девка поебаться, так, что ли получается?
А потом посмотрел на её розовые, нежные складочки, и подумал, что пиздит она, как дышит. Больно аккуратненькая и узенькая дырочка у неё для шлюхи. А я шлюх повидал столько, сколько Даша хлеба не съела. Ой, хитрюга какая!
Пятьсот — это, конечно, многовато, но пару-тройку её бывших я своим хером с лёгкостью задвину. Драть её буду так, что визжать будет от удовольствия!
Как бы так разузнать о Даше всё, да поскорее? Не хочу я, чтобы у неё 500 мужиков было! Но тут придётся на слово ей верить, в куночке счётчик не стоит.
За столом Даша вела себя тихо. От вина она отказалась, попросила коньяка. Пусть жахнет. Может, язык у неё немного развяжется?
Через двадцать минут я уже пожалел о том, что разрешил ей выпить. Бухала она наравне со мной, как лошадь. А потом посреди ужина разревелась, как дитё.
Я поначалу терпел, не обращая на неё внимания, понимая, что ей надо поплакать, но кусок в горло не лез из-за её надрывных всхлипов. Сердце без ножа резала!
— Ну, чего ты ревёшь, Даша? — не выдержал я.
— Ничего…
— Радоваться надо, что жива осталась! Это хорошо, что я тебе попался, а не другой какой-то бандит. Щас бы уже в каком-нибудь блядюшнике хуи немытые наяривала! — Даша ничего не ответила. Подлила себе коньяка. А мне нет! У меня тоже бокал пустой, но меня будто и не было за столом. Никакой благодарности! Никакого чувства такта! — А мальчонку уже не вернуть! Чего ты хлюпаешь? Умер, как герой! Как воин! Как мужчина!
— Отстань, а?
— Долго вы с ним пёхались, что ты так убиваешься?
— Он вообще не мой парень. Просто друг. Как брат… Это он из-за меня погиб, понимаешь? Я виновата!
Я обрадовался, что мёртвый пацан ей никто. Значит, сердце козы свободно? Я не хотел, чтобы она плакала. Вообще никогда. Если только от радости, ну, или там если фильму грустную посмотрит…
— Его убила не ты! Он заступиться за тебя хотел? Я правильно понял? Значит, это его выбор! Поступок достоин уважения! Мужчины защищают женщин — так и должно быть! Когда не получается, гибнут. Это жизнь…
Даша только головой покачала, как будто я глупость сказал.
— Когда ты мне паспорт вернёшь? — перестав, наконец, хныкать, спросила Даша.
— Он тебе зачем? Сбежать хочешь? Так не получится. У меня руки длинные-длинные. Тебя менты поймают, и сразу на зону поедешь! Я же сказал, бегать за тобой не буду! Я похож на лошка позорного? Ты видала, сколько я за тебя забашлял? Даже не вздумай рыпаться, коза!
— А что прикажешь делать? Твой хуй наяривать? Ты хоть скажи, как долго?
— Ну, зачем же так грубо, Дашунь? Я же тебя любить буду! Всю жизнь. Только тебя одну.
— Ты больной? Что ты прилип ко мне, как банный лист к жопе? У тебя комплексы какие-то или заняться нечем?
— Да я же не просто тебя отъебать хочу, я жениться собираюсь! Детей мне родишь! Два сына и одну доченьку!
Коза пьяно расхохоталась в голос, расстраивая меня этим ещё сильнее. Я перед ней душу можно сказать, выворачиваю, а она ржёт, как кобыла! Разве так можно с живыми людьми поступать?
— Я люблю другого мужчину! Я лучше сдохну, чем лягу с тобой в одну койку! — брезгливо скривилась она, раня меня в самое сердце. — Я не собираюсь тебе никого рожать! Ты просто омерзителен! Бе!
Обидно пиздец! Какая же она бессердечная сука! Я сделал ей скидку только потому, что сегодня день был непростой, траурный и судьба у неё тяжёлая. Но, вообще, Даша моей доброты не заслуживает и не пытается её заслужить. Почему поступок мёртвого мальца она оценила, а мой нет? Мне сдохнуть надо было на блокпосту, чтобы сердце её затронуть?
— Бедная моя девочка! — осуждающе покачал я головой. — Ты слишком молода, чтобы что-то знать о любви! Я буду терпелив, но ноги вытирать об себя не позволю! Дам тебе немного времени, чтобы приглядеться ко мне. А если не успеешь или не сможешь разглядеть во мне отца своих детей, поедешь на тюрьму!
— Козёл! — злобно, с презрением воскликнула Дашка. — Задрал ты меня тюрягой шантажировать! Ты думаешь, можно силой заставить меня полюбить кого-то?
Это она реально такая идиотка или коньяк в ней не туда пошёл и сам заговорил? Вытащил её из полной жопы, с того света, привёз на всё готовенькое, а она сидит и выёбывается, нос воротит, как будто одолжение мне великое делает, как будто выбор у неё есть! Я ещё таких сучек охуевших в жизни не видал! У меня в душе такое возмущение было, что словами не передать!
Загнуть её через коленку и по жопе ремнём отхлестать, чтобы гонору поубавилось? Или между булок сахарных хуем пройтись хорошенько, чтобы поняла, что не в сказку попала?
— Да я же не силой хочу, дура! Я ухаживать за тобой буду! Цветы, кино, домино… Всё, как положено! Шмотки завтра утром закажешь, какие душа пожелает. Труселя с кружавчиками, шубы, цацки — оденешься, как девочка. Будешь у меня лялечкой! В салоны тебя возить буду, на массажи там всякие, ногти-брови… Что вы там ещё красите? Мне для тебя ничего не жалко, Дашунь!
— Всё понятно… — грустно выдавила она из себя. — Я могу пойти к себе?
Похоже, слова мои на козу не подействовали. Или я не слишком красочно ей золотые горы обрисовал? Другая на её месте уже бы на колени грохнулась под стол, чтобы у меня поскорее отсосать! И причмокивала бы от счастья!
Я окончательно обиделся.
— Время тебе до утра даю, коза! Будешь со мной тявкаться, сдам тебя ментам, к хуям собачим! — пригрозил я. — Посидишь, подумаешь о своём поведении! Долго тебе ещё?
— Три…
— Охуительно! А потом, как выйдешь, за долг с тебя спрошу. Ты к тому времени совсем озвереешь, станешь страшной и потасканной, как лярва. Мышцы потеряют тонус, жопа с сисями отвиснет, навыки свои бойцовские утратишь навсегда. Будешь в чужие страшные пилотки нырять, раз мой хер не под тебя заточен! Цена твоя упадёт ниже плинтуса, так что должок свой, кроме, как очком, отработать уже не сможешь! А я за то время себе новую жену найду, можешь не сомневаться. Мы с ней вместе приедем встречать тебя из тюрьмы!
— Спокойной ночи! — не глядя на меня, бросила Даша, и вышла из столовой.
Оставшись один, я пожалел, что нагрубил девочке. Не могу я так с женщинами. Не по-мужски это всё. Я хотел ласково её присвоить, нежно, чувства её пощадить, дать ей возможность привыкнуть ко мне, к мирной обстановке. Чтобы рассмотрела будущего мужа со всех сторон, поняла, какого мужика отхватила. А получилось, что запугал её до смерти.
Что делать, если коза походу по-другому не врубается?
Сидит сейчас поди, планы строит, как мне яйца оторвать, да так чтобы со смаком, и кровищи побольше! Не так я хотел. Совсем не так…
Если есть у неё мозги, будет думать в правильную сторону, а если нет, нахуй мне эта дура ебанутая нужна? Я её любить хочу, а не ломать. Трахаться с ней, а не пиздиться!
Что бы коза ни решила, выебу её напоследок! Завтра результаты анализов придут, и выдеру! Силой возьму, если так не даст! Уж больно мне её куночка зашла! Будет знать, как дерзить взрослым дядькам!
11. Даша
Что за грёбаный пиздец? Какое-то несчастье за несчастьем! Я проклятая, что ли? Это Зара на меня порчу навела? Старая карга! Чтобы она сдохла, тварь!
Я всхлипнула, уткнувшись в подушку лицом, чтобы никто не услышал, как я тут хнычу, жалея себя. В жизни столько не ревела!
Мы с Малым не доложили Серёже, что почём. Он знает, что мы на блокпосту не появились в назначенное время. Интересно, он хоть немного волнуется за нас, поднял шухер или ему наплевать?
Кого я обманываю, господи? Он уже и думать забыл про нас предателей.
Как же я скучала по нему! Всё бы отдала, чтобы хоть ещё разок увидеть его. Хотя бы издалека. Желательно, чтобы он меня не видел, потому что если увидит, я умру, наверное, от стыда и горя.
Что мне делать теперь с этим Виктором? Завтра он получит результаты анализов, поймёт, что я здорова и придёт меня оплодотворять? От одной мысли, что этот здоровяк пыхтит, подмяв меня под себя, тошно стало.
Он, конечно, герой. Спас меня от тюряги, и вообще выебнулся, как надо…
Но я не уверена, что рожать ему маленьких здоровяков, это лучше, чем три года отмотать. Там же еще долг… Да, блять!
Думай, Даша, думай! Должен быть выход! Непременно должен быть!
Я просто расстроенная сегодня, вот и не могу ничего придумать. Не нужно спешить. Есть немного времени, чтобы всё обмозговать. Тут нужен стопроцентный план, чтобы мне совсем каюк не наступил. Здоровяк не такой уж и лапочка. Если его хорошенько разозлить, одному богу известно, на что он способен.
По крайней мере, прекрасный принц пообещал меня одеть и обуть. Далеко я в своей форме уйду? О чём я вообще думала, собирая вещи? Не могла что-то ещё из одёжек прихватить?
Дом красивый, и кормят хорошо.
Потяну время, осмотрюсь, познакомлюсь с охраной и прислугой. У Витеньки, наверняка, дел до жопы. Он же не будет целыми днями возле меня сидеть?
Вскоре я успокоилась. А может быть, мне просто надоело реветь. Я провалилась в глубокий сон без сновидений.
Кровать была просто потрясная! Я потянулась на постели, щурясь от солнца, которое светило мне прямо в глаза, и повернулась на другой бок, прячась от света. Так же славно поваляться в кроватке, когда тебе никуда не нужно!
Неприятно было это признавать, но в плену у здоровяка есть свои плюсики.
Вначале я почувствовала его запах — терпкий, волнующий, опасный… А потом рядом со мной что-то зашелестело. Я испуганно встрепенулась, открывая глаза и едва не завизжала от неожиданности.
Рядом с кроватью на стуле сидел Виктор. Он держал в руках букет цветов и улыбался ярче солнца. Я спала в одних только трусах, поэтому сейчас он рассматривал всё то, что выглядывало из-под одеяла. А там дофига чего выглядывало!
— Блять! Я чуть не обосралась! — не сдержалась я, натягивая одеяло до самой шеи. — Ты совсем, что ли?
— Ну, не обосралась же? Доброе утро, моя принцесса! Это тебе! — тянул лыбу Витя, как идиотина последняя, будто и не слышал моего недовольства.
Он совал мне прямо в рожу огромный букет красных роз. Я так охренела, что меня парализовало. И тело, и мозги. Я смотрела на него, нарядного, гладковыбритого, в деловом костюме, потом на цветы, потом снова на него, не зная, как реагировать на всё это дерьмо.
Не дождавшись от меня ничего внятного, мужчина аккуратно положил букет рядом со мной на кровать и поднялся со стула, элегантно застёгивая пуговицу на пиджаке.
Ебать, он фраер! Начепурился, как на свадьбу! А может, у нас уже сегодня свадьба? Сколько я спала? Три года?
Тёмно-синий пиджак прекрасно смотрелся на широких плечах Виктора, а такого же цвета брюки ладно обтягивали его задницу. И к его глазам очень шёл этот цвет…
О чём это я? Срань господня, как она есть!
— Не хотел тебя будить, но и не мог уехать, не повидав свою девочку! — радостно сообщил он мне, как будто миллион у кого-то отжал. — Как проснёшься, покушай, любовь моя! Прислугу я предупредил. Я вернусь часа через четыре, и мы вместе займёмся твоим гардеробом. Какой у тебя размер?
Любовь моя? Это доктор его так с утра раззадорил? Всю ночь очкарито мою кровушку разглядывал и ничего опасного не нашёл?
Ясно, понятно.
— Размер чего? — это всё, что я могла из себя выдавить.
— Одежды, обуви, титей.
— 46, 38, Д. Смотри, не перепутай! — буркнула я, всё ещё находясь под впечатлением от такого пробуждения.
Виктор шагнул ко мне, заставив сжаться в комок, наклонился и чмокнул меня в лоб. Я лежала, ни жива, ни мертва, желая только одного, чтобы он свалил уже поскорее.
— Какая же ты у меня красивая! — протянул мужчина, проведя пальцем по моей щеке. — Не вздумай шалить, Дашунь! — игриво щёлкнул он меня по носу. — Я столько наказаний для тебя ночью придумал! И они тебе не понравятся! Только мне! — сказал он на прощание и ушёл.
Дверь за ним закрылась, и я смогла снова дышать.
Господи, что он за дебил? Точно маньяк! Как у него фамилия? Маньячелло?
Виктор Дебилович Маньячелло? Итальянская фамилия, но ему подходит, как главарю мафии.
Пытаться снова заснуть было бессмысленно. Не известно, что я в следующий раз увижу, открыв глаза. Поморщившись от боли в рёбрах, я села и посмотрела на цветы. Я не могла их игнорировать. Засунуть бы этот веник в жопу здоровяка, да поглубже, но ведь мне таких цветов в жизни не дарили…
Несмело, как будто боясь, что меня может кто-то спалить, я взяла букет в руки и поднесла к лицу. До чего же красиво, мамочки!
Такой дивный аромат, что даже запах моего перегарища растворился в нём. Я пробежалась кончиками пальцев по нежным, шелковистым бутонам, наслаждаясь ощущениями.
Поставлю их в воду, пожалуй. А то здоровяк обидится, если я их выкину немедленно. Конечно же, я от них избавлюсь, чтобы они тут не воняли.
Потом.
12. Виктор
Я проснулся в прекрасном настроении, потому что мне на почту пришло письмо от врача!
Да, сука, да!
Моя коза совершенно здорова!
Это получается врушка она. И про лихорадку, и про гонорею, и про пятьсот мужиков напиздела. Ох, и фантазёрка она у меня!
Вчерашнего огорчения, как не бывало. Напевая себе под нос песенку, я заказал Даше букетик, принял душ, побрил ебальник, надел свой лучший костюм, позавтракал, забрал у доставщика букет и пошёл будить свою невесту!
До чего же она красивая! Жопень так и просится, чтобы я её отшлёпал и покусал, нежно, чувственно! Руки к титькам тянутся, хоть узлом завязывай! А эти вишнёвые сосочки? М-м-м… Так бы ртом поймал и пососал! Я бы всю её облизал и обсосал!
Сонная Даша была такой аппетитной и желанной, что я слюной изошёлся. А она дрыхла, посапывая, даже не подозревая о том, что со мной творит своим роскошным видом!
Держал себя в руках из последних сил. Нужно всё сделать по красоте, чтобы козе тоже понравилось, а не только мне. Мужик он ведь когда счастлив? Когда его бабе хорошо, когда она довольная.
Начну свою козу баловать прямо с сегодняшнего дня. С женщиной воевать — только время терять. Лаской надо их дырочки штурмовать и подарками. Наорать и наказать оно всегда успеется.
Загнуть бы её раком прямо сейчас, да вогнать свой дымящийся шишак по самые яйца! Залить спермой и щёлочку и попку, и в рот набрызгать, чтобы через край текло отовсюду!
Но я уже решил, что насильничать буду только в крайнем случае. У меня план далеко идущий. Я на всю жизнь её хочу, а не на разок. Держусь же пока? Жду? Я же не бабёнка истеричная, есть стержень во мне. Когда женщина сама хочет — это же совсем другой расклад! По любви оно всегда приятней.
Понравился козе мой сюрприз! Да я же вижу, что понравился! Все девочки любят цветочки. Даже такие хабалистые, как Даша.
Всё утро, пока дела делал, только о ней и думал!
Вопреки моим опасениям, девочки, что я привёз, были красивыми, молоденькими, свежими, как на подбор! Даже одна целочка попалась! Вот это удача! Покупателя я им уже нашёл, остаётся сделку провернуть, и дело в шляпе!
Хотел было, одной из девчонок в рот дать, чтоб шары от напряжения не лопнули, опробовать товар, так сказать. Она ещё так смотрела на меня заинтересованно, как будто бы нарочно заигрывала со мной. Я уже недели две не траханный, а дома секс-бомба у меня, того и гляди подорвусь. Думал, думал… Передумал.
Нечестно это, некрасиво. Я козе за любовь втираю, а сам что же? Буду хуем тыкаться во что попало? Нет. Так не пойдёт. Иначе, грош цена моим словам.
Домой летел, как на крыльях.
Всего несколько часов козу не видел, а уже соскучился по ней, пиздец! Как пацан влюблённый лыбился всю дорогу! Баркас смотрел на меня, как на дурачка, подозревая, что Витя совершенно ебанулся. Может, так оно и было, спорить не буду.
Разве мужик с мужиками объясняется, когда влюбился? Мужики о таком не треплются ни с одной живой душой. Вот и ехал я, распираемый от счастья, всё в себе держал, думал не довезу, лопну!
Пригласил я к козе всяких там модисток, объяснил, чего я от них хочу. Навезли Даше обувок, шмотья разного, белья. Приехали все вовремя. Я велел прислуге позвать в гостиную козу, а мне вискарика принести. Выгнал на улицу всю охрану, сел в кресло, расстегнул пиджак, ослабил галстук, ноги вытянул и приготовился к показу мод в Дашином исполнении. Сомневался я, что девчонка выберет себе то, что мне нужно, вот и решил поучаствовать. Без ложной скромности — вкус у меня отменный!
Коза пришла незамедлительно, боязливо кутаясь в свой махровый халат. С недоверием уставилась на меня, потом на девочек-консультантов.
— Ты меня звал?
— Да, милая! Вот эти дамы помогут тебе подобрать гардероб, а я буду в жюри сидеть. Договорились?
— Угу…
Мне принесли виски, и я уселся удобнее, предвкушая эстетическое удовольствие. Хлебал вискарь и ждал…
Ждал, ждал…
Из соседней комнаты, которую я выделил девочкам под примерочную, вместо Даши вышла консультант. Стоит и мнётся.
— Что?
— Вы простите, Виктор Андреевич, Даша ни в какую не хочет выходить в белье…
Да ёб твою мать! Всю малину мне запорола, сучка упёртая! Я поставил стакан на столик, нехотя поднялся из кресла, застегнул пиджак и пошёл к Даше.
Напялила коза на себя розовое бельё с какими-то стрёмными бабочками, стоит, жопой вертит у зеркала! На такой фигуре и дрянь, и рвань будут смотреться великолепно, только мне не надо тут горошков и ромашек! Пусть эти бабочки порхают по чьим-нибудь другим лобкам и сиськам.
— Выйди отсюда! — завизжала Даша, увидев моё отражение в зеркале.
Она схватила халат и, прикрыв себя спереди, повернулась ко мне. Ну, допустим, сиси-то она прикрыла, а вот жопушку её ненаглядную я прекрасно мог и дальше рассматривать в зеркале. Настоящая женщина!
— Я не буду перед тобой мандой сверкать! Даже не мечтай! — ощетинилась коза, норовя испортить мне настроение окончательно.
— Да, и хуй с тобой! — сдался я, потому что вечером козу сюрприз ждал похлеще. Успею насмотреться. А быть может, уже сегодня потрогаю! — Никаких, блять, бабочек и розовой блевоты! Только чёрное и красное бельё! Все слышали? — я обвёл взглядом комнату, оглядывая консультантов.
— Да, конечно, — отозвалось мне в ответ.
— Ух ты ж моя, скромница!
Не удержавшись, я шагнул к Даше и смачно шлёпнул по её жопе. Думал, в шары мне вцепится дикарка, но она только губёшки поджала и смиренно опустила глаза. Ещё раз шлёпнуть, что ли? Кхм, нет. Пожалуй, это перебор.
Пока шёл к двери, затылком чуял ненавидящий взгляд козы на себе. Мне было и весело, и грустно от нашей борьбы.
Я расстегнул пиджак и занял исходную позицию. Через минут пятнадцать Даша всё же вышла. Сначала демонстрировала мне всякие повседневные платюшки, джинсики, футболочки. Я говорил, годится или нет, и Даша молча уходила. Мне уже порядком наскучила эта карусель, аж в глазах зарябило. Я хотел сказать, что на сегодня хватит, и распустить этот "Модный приговор", но тут коза вышла в вечернем туалете.
Чёрное, как ночь, платье в пол, спереди целомудренно закрыто всё до подбородка, а спина голая. Девчонка была не на каблуках, не накрашена и не причёсана, но и так сразила меня наповал. На фоне её крутых бёдер, талия казалась просто осиной. Животик плоский, грудь высокая даже без поддержки белья!
Чёрный — определённо её цвет. Я не смог усидеть на месте. Поднялся на ноги и подошёл к девушке, чтобы рассмотреть детали. Особенно мне понравились её торчащие сосочки, выпиравшие из-под тонкой, переливающейся ткани. Я прекрасно помнил их форму и цвет, поэтому фантазия разыгралась, разгоняя адреналин по всему организму.
— Красиво, правда? — тихо сказала Даша, когда я встал за её спиной, проведя носом по её распущенным волосам.
— Очень. Ювелирки не хватает. На днях что-нибудь подберём, — выдохнул я в её затылок, чувствуя, что меня эта тряпка и запах её волос возбуждают похлеще голого тела.
Сейчас ширинку к хуям сорвёт!
— Ты купишь мне драгоценности? Правда? — удивлённо воскликнула Даша, поворачиваясь ко мне.
— Обещал же вчера, — напомнил я ей. Может, пьяная была, вот и забыла. — И шубу, — добавил я.
Коза положила руки мне на плечи и подняла личико, призывно заглядывая мне в глаза. Мои руки сами собой легли на её тонкую талию и прижали её животом к моему каменному стояку. Что это, если не приглашение к поцелую?
Я же говорил, что знаю к женщинам подход?
13. Даша
Надо было всё же побрить ноги! Я не думала, что покупка одежды будет таким образом происходить, что на меня чужие люди будут смотреть. Я думала, мы в интернете всё закажем. Я закажу. Сама.
Стыдобище!
На Витеньку мне похер. Он всё не насмотрится никак. Мне бы хватило пары спортивных костюмов и немного белья, но Виктор разошёлся не на шутку. Два грёбаных часа я что-то надевала, потом снимала, надевала, снимала. Я уже даже не запоминала, что он взял, что забраковал, но спортивного я себе всё же нахапала, без предварительного согласования с заказчиком. Тряпкой больше, тряпкой меньше… Да он и не заметит.
Мне за всю жизнь столько не сносить. Платья вообще были лишними. Я не собираюсь носить платья! Я в них похожа на шалашовку. Может, и дорогую, не спорю, но всё же шаляй-валяй, как ни крути!
Только одно платье мне понравилось — вечернее.
В таком хоть на бал иди, хоть в гроб ложись. Я вообще слабо представляла, куда я в нём пойду. Я же в плену? И в розыске. Но искушение примерить потрясную вещицу, было очень велико.
Я вспомнила свой выпускной бал, к которому готовилась почти полгода, выбирая платье, туфельки и сумку. У меня всё было продумано до мелочей — и макияж, и причёска, даже цвет лака на ногах. Только вот не попала я на него. Так обидно было…
То платье было белым, с розовым отливом. Куда мне теперь белое…
Здоровяк прав — чёрное и красное. Чёрный, как моя душа, и красный, как свежая кровь.
Сколько людей я убила, господи? Я и не считала. Запомнился только отчим и та блонди военкор. Остальные были как куклы, как картонки, на которых мы тренировались на базе. Я не воспринимала их, как людей, как тех, кто жил, любил, ненавидел, плакал, сражался и погибал. Враг — это что-то неодушевлённое, пустое и грязное, не более того.
Виктор враг мне или нет? Он определённо одушевлённый, и пока не сделал мне ничего плохого, только собирался. Напротив, мужик вроде старается, защищает, что-то придумывает, голову себе ебёт, чтобы меня задобрить. У меня не было причин ненавидеть его. Почему тогда он меня так жутко бесил?
Здоровяку тоже платюшко вкатило, он аж из кресла выскочил. Ладно, хоть не из штанов. Обнюхал меня всю, как самку. Бр-рр… У меня аж соски колом встали от мурашек. И волосы на руках. И на ногах…
Я хотела предупредить Витеньку, чтобы он держал себя в руках, но тут он про драгоценности писанулся.
И вроде не пиздит же?
Такой улов я не могла профукать. Когда я сбегу, золотишко мне очень даже пригодится! Его можно сдать в ломбард и выручить не хреновую сумму. Куда я без денег пойду? Под мост?
Мужика нужно было как-то поощрить за заботу, подбодрить, дать ему понять, что он движется в правильном направлении, поторопить его с подарками.
Трахаться я с ним по-прежнему не собиралась, но хотя бы поцеловать могу? Не сдохну же я от поцелуя? От меня не убудет, а Виктору будет приятно. Нужно дать ему хоть что-то, хоть маленечко. Подумает ещё, что я тварь неблагодарная. И вообще, это мне жизненно необходимо для побега.
Раз уж нравится ему играть в жениха и невесту, подыграю малость. Мне сплошная выгода от этого.
А если сама целоваться полезу, он подумает, что я шкура драная. Только что взглянуть на себя не давала, а как про золотишко услыхала, переобулась махом. Так и есть, но…
Что же делать? Как быть?
Я повернулась к мужчине и осторожно положила руки на его плечи, как бы намекая, что я не против более интимных прикосновений. Пусть сам целует, как будто я ни при чём!
Виктор смотрел на меня с таким обожанием, что мне немного стыдно стало, что я его использую. Я сразу же отогнала от себя эту мысль, почувствовав его твёрдый, огромный член, упирающийся в мой живот. Он меня хочет использовать, я его. Всё по-честному. И вообще, он взрослый, бывалый мужик. Я не школьника какого-то собираюсь…
Здоровяк так внезапно накрыл мой рот своими губами, что я испуганно пискнула. Язык мужчины тут же протиснулся между моими зубами, орудуя там, как у себя дома. Он пробовал меня на вкус, как животное пробует свою жертву, жадно и торопливо.
Всё смешалось воедино: его горячие, твёрдые губы, наглый язык, вылизывающий мой рот, давящий в живот стояк, запах его пьянящий, крепкие руки, державшие меня за талию. У меня башка закружилась и подогнулись колени. Вдарил крепче, чем сивушный самогон!
Господи Иисусе, меня ещё никто так не целовал! Он так глубоко засунул в меня свой язык, будто мне душу лизнул! Внутри всё всколыхнулось, встревожилось, грудь начало распирать так, что дышать стало нечем. На секунду мне показалось, что я сейчас умру или отъеду.
Я задрожала от напора Виктора, как монахиня-девственница. Он реально меня напугал тем, что растребушил во мне эмоции и ощущения, о существовании которых я и не подозревала.
Это всего лишь поцелуй! Всего лишь обслюнявливание друг друга! — успокаивала я себя.
Здоровяка тоже понесло, он так увлёкся, что начал задирать на мне платье. Сейчас загнёт меня в кресло, и того!
— Эй, эй! Полегче! — начала вырываться я из его лапищ, тормозя мужика. — Знаю я таких. Сначала за любятину конскую в уши нассыте, а потом только дай, и поминай, как звали!
Виктор рыкнул что-то на своём великаньем, но меня отпустил.
Я со всех ног бросилась прочь, путаясь ногами в платье. Не помню, как консультанты с меня его снимали — так меня вштырило.
— Всё! Хватит с меня! — раздражённо оповестила я шмоточных фей, и они оставили меня в покое.
Схватив первые попавшиеся джинсы и футболку, я натянула их на себя прямо с бирками и убежала в свою комнату. Босиком.
Заперев дверь, я упала на кровать и зарылась лицом в подушки, находясь всё ещё под впечатлением от поцелуя.
Я думала, нет, я надеялась, что меня стошнит от этого здоровяка, а вместо этого у меня трусики намокли. Да я чуть кипятком не ссыкнула! Не на такую реакцию я рассчитывала.
Что вообще происходит?
Этот поцелуй был вовсе не мерзким. Он был волнительным, чувственным и… безумно приятным…
Больше никаких, на хрен, поцелуйчиков!
Даже за ведро золота!
В пизду всё это! Я люблю Серёжу!
А вот интересно, если здоровяк женится на мне, а потом помрёт, всё его добро мне достанется? Виктор — бандит, а бандиты долго не живут. Рано или поздно, пришлёпнут его или посадят.
Да, не, я его убивать собираюсь. Я же жизнью ему обязана? Отбирать у него жизнь права не имею. А он имеет право меня насильно в жёны брать?
Что он вообще за человек?
С виду мужик, как мужик, а в голове опилки. Нельзя так быстро влюбиться. Не верю я ни единому его слову. Когда любят, насильно в койку не тащат.
Ну, допустим, он не просто писюном своим вокруг меня машет. Он ещё деньги на меня тратит, переживает за моё здоровье, типа ухаживает, слова красивые говорит, целуется, как демон порока…
Запутал он меня совсем. Сбил с толку. Пыль в глаза пустил. Мог бы уже изнасиловать и не раз. Что ему мешает? С потенцией у мужика полный порядок, уже не раз убедилась. Может, и есть что-то в его порывах настоящее.
Надо успокоиться и подумать, что делать дальше.
14. Даша
Я собралась просидеть в своей комнате весь день. После нашего поцелуя я здоровяка видеть не могла. Меня от него не тошнило, но колбасило.
От нечего делать, я включила телевизор, нашла новости. Интересно же, что там без меня на войне происходит? Справляются, нет? На самом деле я надеялась что-то узнать про армию Грэя. Я переживала за наших и за Серёжу.
Через четыре дня назначен референдум. Северо-Боровинск станет частью России, и новости по этому поводу были охренеть, какие интересные. Наш губернатор Доронин пообещал амнистию, солдатам, воевавшим на стороне ополчения. Всем, без исключения. И мне? Мне же тоже положена амнистия?
Об этом "прощении" многие говорили, но Серёжа не верил в такую доброту правительства. А вот я поверила.
Сердце зашлось от радости! Слава богу, хоть одна хорошая новость! Надо выкрасть у Виктора свой паспорт и можно идти сдаваться русским властям.
Вот оно — начало моей новой жизни! Без Грэя, без Виктора и без страха попасть на нары! Счастье-то какое, господи!
Я так обрадовалась, что когда Виктор постучался ко мне, чтобы позвать на обед, я с удовольствием согласилась.
— Радостная такая! — заметил здоровяк, когда мы уже сидели за столом. Я не могла не улыбаться. Мечты о свободе завладели всеми моими мыслями.
— Как же мне не радоваться, Витюш, — ласковым голоском пропела я. — У меня такой жених добренький, такой щедрый и… Красивый. Вот я дура, конечно. Как же я сразу не разглядела такого гарного хлопца?
Я говорила ему то, что он хотел услышать, и, видимо, попала в цель, потому что здоровяк даже в лице изменился от моих слов. Приятна ему стала моя корявая похвала.
— Я сейчас уеду. Буду вечером. Хочу, чтобы ты меня в платьице встречала, нарядная. Баба в штанах — это некрасиво!
А чё сразу не без трусов? Мне что теперь специально наряжаться для него? Он мне для этого шмотья набрал?
— А можно мне на улицу сходить погулять?
Виктор посмотрел на меня с недоверием внимательно, до мурашек. Почесал пальцами подбородок и откинулся на стуле.
— Завтра вместе погуляем! Чтоб из дома носа не высовывала! К охране даже не приближайся! Поняла меня?
Куда ж понятнее? Боится, что я свалю?
— А ты купишь мне телефон?
— На хуя? Кому ты звонить собралась, интересно?
— Ну… Тебе. Вдруг я соскучусь?
— Ох, и хитрая ты, коза! — покачал головой Виктор и рассмеялся.
— Чё? Я в интернете хочу сидеть! Чем я, по-твоему, должна заниматься? Ты же мне ничего не разрешаешь! Телек пялить целый день? В натуре, как в тюрьме!
— Ну, ладно, чё ты? — сменил тон Виктор, поняв, что я обиделась. — Я подумаю. — Он поднялся со стула и встал рядом со мной.
Что ему нужно из-под меня? Пусть бы уже валил на работу поскорее!
— Дай губки! — наклонился ко мне здоровяк.
— Не хочу! Иди уже!
— Ну, дай! — не сдавался мужик. — Да, дай! Ну, чё ты, как это самое?
Заебал! Да на ты уже, только слиняй поскорее с моих глаз!
Я повернулась и быстро чмокнула мужчину в губы. Его такой чмок не устроил. Он обхватил мой затылок рукой и поцеловал меня по-взрослому с языком, вышибая из меня весь дух и здравый смысл.
— Сладенькая моя жопка карамельная! — хмыкнул Виктор и ушёл.
Я вздохнула, пытаясь унять бурю, всколыхнувшуюся в душе, и снова принялась за еду. Зачем я его поцеловала, дура? Такими темпами он уже вечером отсосать ему попросит! Пардон, прикажет.
Наевшись до отвала, я набрала с собой в комнату фруктов, которые вточила, пока смотрела киношку про войну. Потом меня сморило, и я заснула. Как же классно жить, и не париться ни о чём! Поел, можно и поспать. Даже готовить не надо и посуду мыть. Не то, чтобы я прежде себя бабскими занятиями утруждала, но всё равно, круто. А вообще, я болею! У меня постельный режим.
Хорошенько выспавшись, я попила чаю, навернув здоровенный кусок ветчины, и пошла искать свои шмотки. Скоро ненаглядный мой вернётся, надо сделать так, как он хочет, чтобы он в себя поверил.
В той комнате, где меня наряжали, я не нашла своих обновок. Наверное, прислуга развесила всё в моей гардеробной? Я обыскала все углы своей спальни, но ничего не нашла. Не мог же здоровяк передумать и вернуть всё в магазин?
Отыскав служанку я спросила, не в курсе ли она где всё моё имущество?
— Хозяин приказал развесить вашу одежду в гардеробной, — ответила женщина, заставив меня разволноваться ещё сильнее.
— Там пусто. Я только что оттуда.
За дуру меня держит? Или я в шары долблюсь?
— В гардеробной хозяина, — уточнила служанка. — Виктор Андреевич сказал, что теперь вы будете жить с ним в его спальне. Пойдёмте, хозяйка, я покажу, где и что находится.
Чего? Это что ещё за новости? Мы разве так договаривались? Мы вообще ни о чём не договаривались. Блять, я так и знала, что так и будет!
Может, там две кровати? Мы с Серёжей тоже жили вместе, но спали-то по отдельности первое время. Рано нам со здоровяком в одну кровать ложиться. Я даже приставания его с трудом терплю, как я рядом с ним лягу? Не хочу я, чтобы он меня отымел до побега.
Хрена лысого, а не вторая кровать! Я вошла в спальню здоровяка, с интересом рассматривая обстановку. Моя комната, показавшаяся мне роскошной, поблекла в сравнении с этим великолепием.
Помещение было просто гигантским! Тут свободно умещался стол с двумя креслами и невероятных размеров кровать. Десятиспальная, не меньше. Я представила Виктора на этой кровати, и смотрелся он в моих фантазиях королём.
В гардеробной было столько его одежды, что закуточек с моими вещами смотрелся бедно. Любит Витенька наряжаться? Я с интересом прошлась по рядам с деловыми костюмами и спортивной одеждой. У него одних туфель было штук сто!
Впрочем, о чём это я? Он же богач? Почему бы и не накупить себе всего и побольше?
Ванная комната тоже не оставила меня равнодушной. Был и душ, и ванна. Мраморное великолепие на изогнутых ножках располагалось у окна, выходившего в сад. Я сразу заметила, что сад ухоженный и красивый. Если забраться в ванну, то можно любоваться видом цветущих клумб!
Как же тут потрясно, просто охренеть! Это не спальня, это мечта!
15. Виктор
Кижанских девочек я решил спихнуть Никите Зотову — местному бандиту, промышляющему проститутками и другими тёмными делишками. В прошлом мужик работал сутенёром у серьёзного мафиози. Потом женился на его дочке и захватил таким образом власть. Сам из себя он мало что представлял, но не считаться с ним я не мог, уж слишком много добра он получил в наследство от тестя.
Долго и люто мы с ним воюем, пора бы уже примириться и объединиться против общего врага. Из Кижей в Россию бежали не только бездомные и слабые. Хватало и уголовников, и беглых дезертиров. Они сбивались в группировки и создавали нам с Зотовым прямую угрозу. По этой же причине я хотел заполучить к себе Грэя. Он пользовался авторитетом у братвы, в том числе и кижанской. Эта легенда войны придала бы мне веса и значимости.
Самой крупной кижанской группой на данный момент была банда Славяна Дикого. Я понятия не имел, фамилия это его или погоняло, но вёл он себя очень нагло, работал по беспределу. Прижать бы его хорошенько, только пока повода не было. А как зарубимся? У меня теперь баба появилась, а скоро и наследников бог пошлёт, мне нужна дополнительная страховка. Вот и поехал я к Зотову на поклон со своим щедрым предложением.
Никита немного с ебанцой, потому что его первая жена ушла к его лучшему другу, и он поехал крышей от горя, но я готов вести с ним дела и даже забыть о том, что в прошлом году он мой магазин взорвал. Хорошо, что в помещении никого не было, а так, ничего святого у мужика нет. А совсем недавно он башку прострелил моему бойцу просто за то, что он официантку его обидел. Он теперь с этой официанточкой шпилится, так что лучше нам и в самом деле помириться, от греха подальше.
Я взял Баркаса и ещё одного крепкого бойца, и мы припёрлись в ночной клуб Зотова. Без приглашения.
— Здравствуй, Никита! — осматриваясь у него в кабинете, поздоровался я.
Хорошо у него. По-простому. Не люблю вычурность и пафос, особенно в интерьере. Скромнее надо быть.
— Чем обязан? — испуганно и с раздражением вылупился на меня Зотов.
Незваный гость, хуже татарина, вот он и распсиховался малость.
— Дело есть. Обговорить хочу. — Я присел на диван и распахнул пиджак, показывая, что не вооружён. — Я пришёл с миром, Никита. Выдохни! Меня интересует трафик оружия из Кижей.
— Он мне самому нужен. Очень сильно, — скривился мужик.
Думает, я его подвинуть хочу, чтобы единолично рынок захватить?
— Да я не в этом смысле…
— Излагай яснее, Витя!
— Можно и яснее… Ты тормозишь поставки, а мои люди перекупают оружие и боеприпасы прямо в Кижах. Тебе не нужно будет ебать голову с "растаможкой" и вообще… Риски минимальные.
— А ты на чью сторону товар пихнуть хочешь, Витя?
— Да, брось, Зотов! — рассмеялся я. — Тебя реально интересует, против кого будет использоваться оружие?
— Представь себе, да!
— Это ты из-за своей беженки таким моралистом стал?
Зотов подскочил ко мне, в бешенстве сжимая кулаки. Ой, боюсь, боюсь! Куда этому дохляку до меня? Я его одной левой вшатаю!
Несмотря на своё физическое превосходство, все вопросы с некоторых пор, я предпочитал решать словесно, а не кулаками.
— Тише, тише! — перестал я ржать на всякий случай. — Мои заказчики ЧВК. Они сами по себе, понимаешь? Они с нашими в союзе! Ну, будь ты патриотом, Зотов! Тебе жалко, что ли?
Зотов выдохнул и отошёл от меня, слава богу, а то я и сам начал нервничать, глядя на него. Чего он такой психованный?
— Ты подумай пока, — сказал я, видя, что Никита не в настроении. Поднялся на ноги и застегнул пиджак. — А я тебе девочек подгоню из Кижей. Ляльки высший сорт! Ну, ты, наверное, в курсе, какие кижаночки ласковые и красивые…
— Сколько? — выдавил он из себя.
— Договоримся, Никита!
— Девчонок сколько?
— А, ну восемь или девять… Я точно не помню… До встречи, Зотов!
Я протянул ему руку, и он нехотя, но всё же пожал её.
Едва я вышел из клуба Зотова, мои мысли сразу переключились на козу. Домой я ехал в отличном настроении гадая, в платье она будет меня встречать или взбрыкнёт?
Я очень хотел, чтобы Даша послушалась меня и нарядилась, и она меня не разочаровала. Я встретил её выходящей из моего кабинета. Какого хуя она там делала? Дураку понятно, какого — паспорт свой кижанский ищет. Ищи, ищи, дурёха!
Увидев меня, Даша испуганно задёргалась, глазки забегали, она аж дар речи потеряла.
— П-п-привет, Витюш! А я тут это… Осматриваюсь. Можно мне в спортзал ходить? А плавать в бассейне можно? — затараторила девчонка.
Она говорила с таким ярким акцентом, что я едва не заржал. До чего забавная!
И красивая, зараза!
Лёгкое платьице синего цвета, длиной чуть выше колен сделало её невероятно женственной. Я залюбовался Дашей. Вот теперь она похожа на девочку. На ногах у нёе, правда, были кроссовки, зато, она лифчик не надела. Даже на расстоянии было заметно, как её сиси свободно колышутся под одеждой.
— Конечно, моя красавица! — расплылся я в улыбке и подошёл к ней, чтобы ещё лучше рассмотреть бутончики её сосков. — Это можно!
Я охуел, когда Даша обняла меня за шею и быстро чмокнула в щёку. Это было пиздец, как подозрительно!
— Как прошёл твой день, Витюша? — заглядывая мне в глаза, спросила она, и я охренел ещё больше. — Я так рада, что ты уже приехал. Так скучно без тебя, ты себе не представляешь.
— Так, а чё ты? Поцелуй тогда по-нормальному, раз соскучилась? — подзадорил я Дашу.
Она цокнула, закатывая глаза, а потом прижалась своими огромными сисями к моей груди и поднялась на носочки. Этот наш поцелуй понравился мне больше предыдущих, потому что коза сама меня целовала, ластилась, даже по голове меня погладила.
Я расплылся по всему коридору от удовольствия. Как мало мужику надо для счастья. Хочу, чтобы меня каждый день так встречали и наглаживали.
Это пока что. А потом можно и с минетиком.
16. Даша
С Серёжей такие штучки не прокатывали. А этот стоит, лыбу давит! Счастливый, пиздец! Поплыл мужичок, стоило погладить его по головке. Движемся в правильном направлении, господа-товарищи.
Поняв, что на здоровяка действуют мои чары, я так обрадовалась, что даже забыла, что хотела выразить ему свой протест по поводу совместного проживания в одной койке. Может, оно и к лучшему, что он меня к себе пустил? Значит, доверяет.
А ещё Виктор чуть не запалил меня, что я кабинет его шмонала. Надо же так попасться! Перерыла всё, но без толку. Там сейф стоит с кодовым замком. Скорее всего, мой паспорт в нём, только вот мне до конца жизни к железяке код не подобрать.
Придётся бежать без документов. Главное — драгоценности заполучить. Деньги в руки от здоровяка можно не ждать. Он же не совсем дурак мне их давать?
Тут по головке гладить мало, по яйцам придётся. Боюсь, я, если честно, трогать его ниже пояса. Здоровяк заводится с полпинка. Обжимаюсь с ним, а чувствую, что по краешку хожу. Что же будет, когда мы ляжем в его кровать?
Пока ждала ненаглядного, прогулялась по дому. Всё в нём прекрасно — и бассейн есть, и сауна, и спортзал шикарный. О таком доме я и мечтать не смела. Даже жалко немного, что я валить собралась. Жила бы тут, как принцесса!
Ничего не поделаешь, сердцу не прикажешь. Из-за метров квадратных и модных тряпок я влюбляться ни в кого не собираюсь. Я свободу люблю. Она всяко лучше какого-то там мужика.
— Есть хочу! — капризно протянула я, освобождаясь от нетерпеливых мужских рук, мнущих мою задницу.
Рано он руки распускает, как по мне. Этому здоровяку только уступи немного, он и в трусы залезет с удовольствием. Стоило мне об этом подумать, как между ног всё сладко сжалось, а разжиматься не спешило. Я ещё раз убедилась, что этот мужик плохо на меня влияет.
— Пойдём, булочка моя маковая, — позвал меня Виктор, галантно подставляя мне согнутый локоть. Я взяла его под руку, и мы пошли в столовую. — Такую жопку надо хорошо кормить, а не то исхудает махом. — Это он намекает, что у меня толстый пердачелло? Охуел, что ли? — Я постараюсь всегда приходить не позже ужина, если будешь и впредь встречать меня также славно, — пообещал он. — А если я ещё раз увижу, как ты шкурку трёшь, где не положено, я тебя накажу, коза, — таким же елейным голосом пригрозил мужчина.
— Да я просто посмотрела, что там за дверью, — попыталась отмазаться я. — Заблудилась.
— Не люблю пиздёж и крысятничество! На дух не переношу! — сменил тон на жёсткий Виктор. — Ты же прекрасно знаешь, что на зоне с крысами делают! Зачем балуешься?
— Но…
— Не перебивай меня, Даша! Я ещё не договорил! — резко оборвал меня здоровяк. — У меня камеры по всему дому. Хватит, блять, нести хуйню и держать меня за долбоёба! — разозлился он.
Виктор остановился и резко развернул меня к себе лицом. Я испугалась. Нормально так очканула.
— Ну, всё, Витюш, — я погладила его по руке, чтобы успокоить. И себя заодно. — Говорю же, скучно мне… Я тебя поняла. Буду послушной девочкой.
— Ну, да, ну, да…
В полнейшем молчании мы сели ужинать. Всё настроение улетело на хуй. Как я могла посчитать его олухом? Мужик себе на уме. Слюнки пускает, а сам меня насквозь видит. Он взрослый, бывалый чувак. Кого я пытаюсь наебать?
Никакая я не чаровница. Дура я, если записала здоровяка в лохи. Будь он тюфяком, не добился бы того, что имел. Виктор своего не упустит. Глотку перегрызёт, но добьётся, чего угодно. Он добренький до поры до времени. Надоест ему со мной тетёшкаться, разложит, где поймает, и отдерёт во все щели!
— Завтра погуляю с тобой, коза, — пообещал мне Виктор. — Выделю для тебя время, чтобы ты не скучала. Хочешь, в киношку сходим? Или в ресторан? На теплоходе покатаемся?
Накликала беду. За что боролись, на то и напоролись. Весь день его терпеть? Вот, оно мне надо было?
Я ещё сильнее расстроилась от "прекрасной" перспективы проводить время в обществе здоровяка. Лежала бы спокойно на кровати, телек пялила да ела. А теперь придётся с ним тусить, а самое стрёмное — разговаривать. Виктор не бросал попыток выведать у меня хоть что-то о моём прошлом, но я совершенно не горела желанием исповедаться перед ним, поэтому отмалчивалась или уходила от ответа. А про него мне расспрашивать было неинтересно, вот мы и ели почти что молча.
— Куда я пойду такая? — Чтобы быть убедительней, я убрала волосы с шеи, демонстрируя её здоровяку. — Ты мне про сад говорил. Воздухом подышать не откажусь.
И посмотрю заодно, с какой стороны можно через забор перелезть, когда бежать буду. На улице по-любому тоже камеры, а может, и собаки. Проводить время, так с пользой.
После ужина Виктор заперся в кабинете, а я смотрела телек в его спальне, с ужасом ожидая его появления. Я надела чёрную кружевную сорочку, чтобы не ложиться голышом. Сначала красную хотела нацепить, потому что она длиннее, но потом мне показалось, что я выгляжу вызывающе, всё равно, что быка дразню.
Я решила быстро намазать ушибы мазью и притвориться спящей. Слишком поздно мне пришла в голову эта идея.
Здоровяк вышел из ванной голым, совершенно не стеснясь меня. Господи, с чего я решила, что он пощадит мои чувства? Да и непохож он на стеснительного.
Виктор подошёл к кровати и взял с тумбочки свой телефон. Я дышать перестала, уставившись на него. На мужчину невозможно было не смотреть или игнорировать его появления. В огромной комнате сразу стало тесно, как будто он занял собой всё пространство и воздух забрал.
То, что он красиво сложен — это я давно заметила. Сейчас я могла видеть то, что скрывала одежда, и это вызывало у меня противоречивые чувства. Волосатая грудь, живот, пах — он весь волосатый, как обезьяна. В паху волос было немного, Виктор их как будто подстригал, поэтому они смотрелись не так уж мерзко.
Сейчас его член не был возбуждён, но всё равно видно, что колбаса у него, что надо. И яйца, как у коня! Как он ходит? Такое хозяйство мешать должно. Я прекрасно запомнила, каким его член бывает твёрдым и большим, когда Виктор возбуждён. И рядом с ЭТИМ мне предстоит спать? Да я глаз не сомкну! Мамочки…
На бычьей шее мужчины висел огромный золотой крест на цепочке в палец толщиной. Я не видела ещё его спину, но мне показалось, что там непременно должен быть портак во все лопатки с куполами. Есть, где развернуться на такой площади.
М-да, от этого чудовища глаз не оторвать. Бабы от таких мускулистых волосатых великанов из трусов выпрыгивают, чтобы на его дубине поелозить. Повезёт же кому-то?
Опомнившись, я перевела взгляд на тюбик с мазью. От напряжения и волнения я выдавила половину крема на одеяло.
— Чёрт! — выругалась я, сокрушаясь о том, какая я растяпа.
Куда её теперь девать эту мазь? Я не собираюсь задирать сорочку в присутствии голого мужика. Это опасно.
— Помочь? — оторвался Виктор от телефона.
— Да, нет…
Здоровяка уже было не остановить. Он забрался ко мне в кровать и ловко подобрал выдавленный по неосторожности крем с одеяла к себе в ладонь.
— Спинкой повернись, — приказал он. Я даже взглянуть на него боялась, не то что пошевелиться. — Даш, ну я что, монстр какой? Синячки помажу, и всё! Обещаю.
Как под гипнозом, я закрыла тюбик и убрала его на прикроватную тумбочку, поворачиваясь к Виктору спиной. Задрала ночнушку, обнажая поясницу, и застыла в ожидании. Когда его холодные пальцы коснулись моей спины, я вздрогнула, шумно выпуская воздух из лёгких.
— Больно?
— Щекотно.
— Потерпи!
Касался он меня осторожно, мазал тщательно, с усердием. У меня от холодной мази и лёгких прикосновений мурашки побежали. Соски защипало. Они стали твёрдыми и уткнулись в кружево, доставляя дополнительный дискомфорт. Это было похоже на пытку.
— Поворачивайся, Даша! — приказал мне мужчина, заставив меня одним только своим голосом задрожать. — Ещё немного осталось. Не выбрасывать же крем? — поторопил он меня.
Лучше бы выбросил. Стоило мне повернуться лицом к мужчине, как я наткнулась на его горящий взгляд. А его член…
Лучше закрою глаза. Не буду на него смотреть.
Виктор не спеша возюкал пальцами по моему животу, а я сидела, зажмурившись, терпеливо дожидаясь окончания процедуры. Теперь я его не видела, но чувствовала запах мужского геля для душа, который перебивал запах лекарства, и слышала сосредоточенное сопение мужчины.
— Ну, вот, моя хорошая, — удовлетворённо протянул Виктор, давая понять, что закончил. — Дай титю поцеловать?
Я резко открыла глаза, как будто он мне врезал. Какой же он наглый!
— Обойдёшься! — буркнула я, поправляя на себе сорочку.
— Даш, ну мне сильно надо! — не сдавался мужик. — Я без рук! Дай попробовать!
Виктор сразу дал мне понять, что я его собственность, но сейчас он просит, причём, как маленький мальчик, наивно и с надеждой, а не хватает меня за сиськи без разрешения, потому что ему так захотелось. Нужно уступить. Я обещала быть послушной. Я же делаю вид, что здоровяк мне нравится?
Раздумывать не было времени. Или я по-хорошему ему дам то, что он просит, или он силой возьмёт. Глядя в синие, сверкающие от возбуждения глаза, я сняла с плеч лямки сорочки, обнажая грудь. Виктор резко упёрся руками по обе стороны от меня и впился губами в мой сосок. Набросился, как охотник на добычу.
От неожиданности я ахнула и попыталась отстраниться, отчего оказалась лежащей на спине. Я почувствовала себя поверженной и беззащитной. Теперь Виктор нависал сверху, заслоняя собой весь белый свет. Он трогал меня только губами и языком. Ничего ужасающего, можно и потерпеть.
Урча от удовольствия, здоровяк насасывал и нализывал мои соски, причмокивая так, что, наверное, на улице было слышно. От груди по всему телу томящими волнами разлилось тепло возбуждения. Я пожалела, что запретила здоровяку трогать меня руками. Теперь мне нестерпимо хотелось, чтобы он сжал мои холмики пальцами, снял это мучительное напряжение с меня.
Между ног стало влажно, я пошевелила бёдрами, устраивая своё одеревеневшее тело удобнее, и вцепилась пальцами в простыню. По моему бедру прямо к трусикам заскользила горячая ладонь Виктора, заставив меня задрожать от удовольствия. Как же хорошо, господи! Пусть почувствует, что я не притворяюсь. И пусть потрогает мою отвратительную волосню!
Пальцы мужчины накрыли мою промежность поверх белья, властно сжимая, и я тихо застонала, показывая Виктору, что мне хорошо.
— Какая же ты охуенная! — довольно хмыкнул мужик, приводя меня в экстаз своим пошлым шёпотом. — И мокренькая!
Если он сейчас не остановится, я буду спать в луже. Я текла, как конченая шлюха от этого мужика. Как будто я год не трахалась. Что происходит? Может, мне в еду какую-то наркоту или виагру подмешивают? Это всё было ненормально.
Губы Виктора переместились на мою шею, опаляя её горячим, тяжёлым дыханием, а пальцы нырнули под полоску трусиков, сводя меня с ума. Сама не знаю, как так получилось. Я подалась вперёд бёдрами, чисто на каком-то шлюшьем инстинкте, и пальцы здоровяка проскользнули в мою дырочку, туго заполняя меня изнутри.
Я протяжно всхлипнула, когда меня тряхнуло от нетерпения и острых ощущений. Может, дать ему уже? Немножко? Ради золота, конечно же. Пусть кончит, успокоится и мне сделает хорошо заодно.
— Витюш, — вцепилась я в его огромные плечи обеими руками. — Я…
Что я хотела ему сказать? Трахни меня, здоровяк! Отымей меня немедленно! Вгони в меня свой огромный твёрдый хер по самые яйца!
При всём моём "красноречии", язык не повернулся произнести такую пошлость вслух. Это я на хуй могу с лёгкостью послать, а здесь другое…
Моя хлюпающая дырочка была более разговорчивой. Виктор и так понял, чего мне от него надо.
— Да, милая! Я буду нежным, — пообещал здоровяк, ловко орудуя внутри меня своими толстыми, длинными пальцами.
17. Даша
Я была так увлечена собственными ощущениями, так возбуждена, что не сразу почувствовала нестерпимое жжение между ног. Оно было неестественным и усиливалось с каждым движением Виктора. В моей дырочке уже начало просто невыносимо зудеть!
— Ты что наделал, придурок! — зашипела я, как гадюка, выскакивая из-под мужчины, будто ошпаренная, хватаясь за промежность рукой.
Это мазь! Это из-за неё так нестерпимо жжёт!
— Что? — непонимающе уставился на меня Виктор.
— Спасибо, блять, намазал, так намазал! Знаешь, как щиплет? Хоть огнетушителем туши! А-а-а, чёрт! — воскликнула я и бросилась бегом в ванную.
Кое-как отмыла свою звезду от вонючей мази. Чуть ли не в дырку себе душ засунула, и всё равно пекло.
Вошедший в ванную Виктор добил меня своей беспардонностью. Я хотя бы письку могу помыть в одиночестве? Господи, как же он меня бесит!
— Что там у тебя, Дашунь? — с любопытством заглядывая в душевую кабинку, спросил Виктор. — Может, врача вызвать?
— Себе намажь елду и вызови! — огрызнулась я. — Уйди, а?
Он вздохнул и пошёл к раковине, чтобы вымыть руки с мылом. Потом вернулся, взял полотенце и принялся ждать меня.
— Ну, прости, ягодка! — виновато выдавил он из себя, протягивая мне полотенце. — Голову потерял от твоих прелестей! — Я проигнорировала его заботливый жест и вытерлась другим полотенцем. — Чешется? Давай я почешу? Прямо изнутри пошаркаю, — заржал мужик, окончательно выводя меня из себя.
Натворил делов, а теперь угорает? Очень смешно. Я тоже хороша! Раздвинула ноги на свою беду. Так мне и надо! Это мне как бы боженька намекнул, что ни стоило вести себя с этим уродом, как доступной шлюхе.
Так обидно было, словами не передать!
Я надела на себя сорочку и пошла в гардеробную искать чистые трусы. Когда я вернулась в спальню, Виктор лежал ровно посередине кровати. Он поманил меня к себе рукой, и я пошла. А что мне оставалось? Хоть одеялом прикрыл свои причиндалы великаньи, и на том спасибо.
Я легла с краю и отвернулась от мужчины, сгорая от злости. Сейчас бы трахал меня, натягивая на свой размерчик, а не вот это вот дерьмо! Складочки всё ещё жгло, но не так сильно, как кипело у меня внутри.
— Да-а-ш, — протянул здоровяк, придвигаясь ближе ко мне. Матрас под ним прогнулся, а потом я почувствовала, как его колючие волосы на груди уткнулись между моими лопатками. — Кисунь, ты обиделась, что ли? Я же не специально… Я тоже расстроился. — Он закинул на меня свою ручищу и развернул лицом к себе. — Как пися остынет, я тебе куни забабахаю. Хочешь?
Сука, он так это сказал, с такой надеждой, как будто хотел этого куни, больше, чем я. Ему вообще всё равно на мою волосню? Извращенец! Долбанный, пошлый извращенец!
— Ты чё пиздолиз? — поморщилась я. Мне куни никогда не делали. Бабам на тюрьме я не давалась, гражданин начальник не отлизывал мне по понятным причинам, а Серёжа не предлагал. — Нравится в бабские пилотки нырять? А говорил, что сидел?
— Я не пиздолиз! — обиженно ответил Виктор. — Но к тебе бы занырнул. Ты же почти моя жена, это не зашквар, это другое. Ты только разреши, Дашунь, тебе понравится.
Ему моё разрешение потребовалось? Да, неужели?
Меня почему-то тронули слова здоровяка. Я почувствовала себя особенной. Он смелый, чёткий, не урод, с большущим хером, временами ласковый, богатый, умный, но это его интимное предложение затмило все его достоинства разом. Он реально готов мне отлизать? Он? Мне?
— А я чё-то не догоняю, это ты так с золота хочешь съехать? Чтобы подарки мне не дарить? Думаешь, я всем подряд даю звезду полизать?
— Завтра выберешь себе, что хочешь, куколка. Я свои обещания всегда держу.
— Утром?
— Ага.
Ладно, сука, можно сказать, уговорил. Завтра ночью и сбегу. Сил моих больше нет!
Мне стало совестно, что мужик ко мне со всей душой, а ответочки от меня ноль, но тут Виктор зашевелился, укладывая меня рядом с собой так, как ему удобно.
— Хочу тити трогать, пока сплю, — сообщил он, прижимая меня спиной к своей волосатой груди. Пахом он уткнулся прямо мне в задницу, схватился по-хозяйски за мою грудь. — Спокойной ночи, любовь моя! — чмокнул он меня в шею и лениво затеребил пальцами сосок.
Какой уж тут спокойной ночи?
Меня накрыло его запахом и горячей колючестью. Между ног снова замокрело, хоть трусы меняй. Я боялась даже шевельнуться, чтобы не потревожить по неосторожности его хер своей огромной задницей. Так я и лежала, прикидываясь мёртвой, прислушиваясь к сопению Виктора за своей спиной. Из последних сил дождавшись, пока здоровяк уснёт, я отодвинулась от него так, чтобы он не мог меня касаться.
Мне тоже не помешало бы хорошенько выспаться, но сон не шёл, хоть тресни. В душе поднялась тревога, как перед прыжком с высоты или началом боя. Я уже вовсю обдумывала детали побега. Нужно собрать вещи заранее. Еды и воды хотя бы. Если завтра здоровяк будет весь день тусоваться дома, хер я мимо него кусок хлеба пронесу.
Осторожно поднявшись с кровати, я нашла в гардеробной свой вещмешок. Убедившись, что Виктор по-прежнему спит, на цыпочках я отправилась на кухню, чтобы спиздить там съестного для побега.
Вот я уже и крысятничаю на самом деле, — корила себя я, засовывая в рюкзак печенье и консервы.
Он сам меня вынудил это сделать, — оправдывала я себя. Если бы Виктор не вбил себе в голову, что я любовь всей его жизни, то я бы спокойно могла работать у него, возвращая долг, и воровать бы мне у него не пришлось.
18. Даша
На следующий день я решила быть девочкой-припевочкой, зайкой и няшкой. Аж самой смешно, но надо.
Вскочила с кровати с первыми петухами, пока здоровяк не начал тыкаться в меня своим утренним стояком. Умылась, причесалась красиво, надела платье — всё для "любимого" жениха. Потом отправилась на кухню и напрягла баландёршу, чтобы она моему Витюше завтрак заебенила.
— Приготовьте самое любимое блюдо хозяина, — раскомандовалась я. — Что он там любит?
— Блинчики с чёрной икрой, — ответила женщина.
— Во! И мне то же самое. Две порции. Итого — три! А к обеду пирожков с мясом и картошкой хочу.
Возьму с собой в дорогу. Сяду на пенёк, съем пирожок.
— Начинку вместе смешать? Или по отдельности начинять?
— По отдельности. И в мясо цибули побольше, чтобы сочное было!
— Будет исполнено! — поклонилась мне кухарка и ушла шуршать.
Чудеса! Вот бы всегда так мои прихоти выполняли. К хорошей жизни быстро привыкаешь. Буду скучать по царской жизни. Очень сильно.
Я включила телек в гостиной и нашла кижанские новости, в надежде разузнать что-то новое об амнистии.
Ничего об этом интересного не было, к сожалению. Зато, была другая хорошая новость — говнюк Дюпон застрелился. Не выдержал, сука? После того, как он похоронил живую дочь ради своего рейтинга, он упал в моих глазах уже насовсем. Это ж надо до такого додуматься? Бедная жаба! Всё же жалко её маленечко.
Наверняка Серёжа уже нашёл её, и они трахаются, как кролики, а обо мне даже не вспоминают. Да пошли они оба!
Скорее всего, Дюпону помогли застрелиться. Слишком сильно он жаждал крови русских. Были и плюсы в том, что его замочили — теперь поставки оружия в Кижи сократятся, и война скорее закончится.
Налопавшись до отвала чёрной икры с блинчиками, я понесла завтрак здоровяку. Поставила поднос с едой на тумбочку, села рядом с мужчиной на кровать и принялась ждать его пробуждения.
Когда он спит, то совсем не страшный, скорее милый. По нему я тоже буду скучать. Всё-таки хороший он мужик, добрый.
Другой бы мне уже за одни только разговорчики и оскорбления по губам надавал. А этот терпит.
Терпила, блять.
Вот что он во мне нашёл? Может, жопа и сиськи у меня зачётные, но человек-то я пропащий. Я уже столько нахуевертила по жизни, что некоторым людям до старости такого не наворотить. Это просто Виктор ничего обо мне не знает. Он видит только то, что хочет. Узнал бы обо мне всё, как есть, охуел бы, наверное. И жениться бы вмиг передумал.
Я посмотрела на остывающую еду и вспомнила Колю. Я даже его не помянула. Сожрала гору блинчиков, а о Малом и не вспомнила. Что я за человек такой бездушный? От Витька-то я сбегу, а от себя никуда не денешься. Всё моё говнецо останется со мной.
Когда я избавлю здоровяка от своего общества, ему же лучше будет. Он сам того не ведая, хочет себе жизнь загубить. Ну, какая из меня жена? А мать? Смех один.
Мне надоело ждать, пока здоровяк проснётся, но и трогать руками его лишний раз не было надобности.
— Кхм-кхм! — громко покашляла я, и здоровяк сонно зашевелился.
— Принцесса, — хрипло протянул он, открыв глаза.
— Я тут это… Хавчика тебе принесла, — сразу с ходу обрадовала я здоровяка, отвлекая его внимание от себя.
— Да ты ж моя, феюшка! — расплылся в улыбке здоровяк, приподнимаясь повыше на подушках. — Иди к папочке? Пообнимаемся?
Я скинула кроссовки и осторожно придвинулась ближе к здоровяку. Он притянул меня к себе и обнял, укладывая меня головой на грудь. На своём затылке я почувствовала смачный чмок, а на спине размашистые поглаживания.
Вот всё-таки ласковый он, сука, аж кишки от нежнятины сводит. Даже пахнет чем-то добрым от него с утра.
— Как твоя куночка? — поинтересовался Виктор. — Прошло всё?
— Эм… Ещё нет, — соврала я, понимая, с какой целью он интересуется. — Ты есть-то будешь? Остынет.
— Я бы тобой позавтракал, — гулко ворочался голос в его широкой груди.
— Я старалась…
— Лады. Подай мне. Что там вкусненького?
Я тут же вскочила и ухнула поднос ему на живот. Жри, здоровяк, не обляпайся!
— Чем сегодня займёмся? У тебя выходной?
— Угу, — наяривал блинчики Виктор, пережёвывая их своими мощными челюстями. — Подай телефон, Дашунь.
Я взяла с тумбочки его мобильник и протянула мужчине. Не отвлекаясь от еды, он порылся в телефоне, а потом протянул его мне.
— На, вот. Выбери себе цацки. Что ты там хотела?
Дрожащей рукой я взяла телефон и взглянула на экран. Господи Иисусе, это ж ювелирка!
У меня глаза разбежались от великолепия сверкающих драгоценностей. На цены я старалась не смотреть, но у меня не получалось, они показались мне запредельными. В ювелирке я мало что смыслила. Были у меня серёжки в детстве, цепочка и пара простеньких колечек. Я никогда не придавала золотым украшениям много значимости в отличие от подруг или мамы. Тогда я просто не была меркантильной. Мне и сейчас они на хрен не упали, если бы мне не нужны были так сильно деньги, я бы не пилила Виктора за цацки. На хер они вообще нужны так-то разобраться?
Это был не простой интернет-магазин, а от какой-то наебуренной фирмы, поэтому и ценник соответствующий. Как же я понесу колечко в ломбард, зная о том, что оно стоило в десять раз дороже, чем мне за него предлагают скупщики? Я ещё ничего никому не спихнула, а меня уже жаба задушила, чуть ли не до слёз.
Совесть позволила мне выбрать простую цепочку без камней и такое же кольцо. За брюлики я могу вообще ничего не выручить, так зачем здоровяк будет тратиться попусту?
— Я выбрала, — вернула я телефон владельцу.
Виктор с любопытством посмотрел отложенные в корзину изделия и поднял на меня глаза.
— По-моему, редкое фуфло. Бедно, скромно. Ты почти жена моя или институтка бюджетная? Люди засмеют. Давай, Дашунь, вместе выберем? — Он убрал пустой поднос обратно на тумбочку и снова поманил меня к себе. — Смотри, мне вот это кольешечка приглянулась.
Я села рядом с ним и заглянула в экран. У меня в глазах потемнело от ценника колье. Красивое, базара ноль, но это было слишком…
Виктор хотел, как лучше, делал мне подарок от души, от всего сердца, но я не могла принять такое дорогое украшение. А так хотелось. Я представила на секунду, что мы с Виктором по правде мутим, и у меня слёзы навернулись на глаза.
Мужик в лепёшку готов расшибиться ради меня, даже куни мне предложил — это же вообще короночка. А я? Господи, какая же я ущербная и мерзкая баба! Недостойна я такого отношения. А подарков дорогих, тем более.
— Витюш, а давай ты мне купишь пока, что мне понравилось, а если я буду хорошо себя вести, то ещё что-нибудь на свой вкус? Потом?
— Какая-то ты подозрительная, коза. Ты не заболела у меня? — внимательно посмотрел на меня мужчина.
— Не хочу выглядеть шкурой, — отмазалась я и опустила глаза, не выдержав его взгляда.
Виктор помолчал, задумчиво почесал подбородок пальцами и снова уткнулся в телефон.
— Ну, всё, Дашунь. Через недельку привезут.
— Через неделю? — ужаснулась я. — Чё так долго?
— Так это ж с Москвы пришлют. Быстрее не получится.
Вот же, блядство! У меня сердце упало, и настроение тоже. Не фортит вообще ни разу. Чё делать-то теперь, сука?
— Спасибо, Витюш, — выдавила я из себя улыбку и потянулась к нему, чтобы поцеловать в знак благодарности.
Я эти украшения не дождусь, но поблагодарить мужика стоило. Стыдно было, пиздец, поэтому я старалась не смотреть в синие, прищуренные глаза.
Мой взгляд уткнулся в грудь мужчины, на которой распластался огромный золотой крест. Вместе с цепочкой полкило вытянет, не меньше. Нужно быть последней гнидой, чтобы скрысить крест. За такое здоровяк мне голову оторвёт, и пощады можно не ждать…
19. Виктор
С самого утра я потерял покой, несмотря на то, что началось оно великолепно. Нежданчик от козы мне очень понравился. Девочка начала проявлять себя в мою сторону, это не могло меня не тронуть.
Гаденькое предчувствие какого-то пиздеца не отпускало меня до самого вечера. Даша была рядом, была всё время на виду, но как будто не со мной. Мысли её были далеко отсюда. Мне казалось, что я теряю её так и не присвоив. Да, по факту она у меня в плену, но мне нужно было её сердечко.
Коза была грустна и задумчива. Прогулка по саду не улучшила её настроение, хотя прогулялись мы с удовольствием, и она подолгу разглядывала цветы, скамейки и фонтан. Мне тоже взгрустнулось, потому что казалось, что козе плохо рядом со мной, что я недостаточно балую её, слишком навязчиво пристаю.
Я не мог держать с ней дистанцию и не трогать её. Как же такую зефирку не пожамкать руками, когда они сами тянутся?
— Ты мне расскажешь, кого убила, Даша? — всё не бросал я попыток выпытать у неё хоть что-то о её прошлом.
— Да, я много кого убила, — присев на корточки, Даша нюхала цветы на клумбе.
— Я про того, из-за которого села.
— Отбывала наказание! — поправила меня коза. — Отчим хотел меня того… Ну, и я его…
— Мать жива?
— Без понятия. Мы с ней… Потерялись. После этого случая.
Ясно. Не повезло с мамашей девочке. Что ж там за ёбарь у неё такой был, что она от дочери отказалась из-за него?
— А твои родаки? Живые?
— Да. Уже хочешь с ними познакомиться?
— О, нет! Вряд ли я им понравлюсь, здоровяк! — криво усмехнулась девушка.
— Почему ты так думаешь, Дашунь? Мне же ты понравилась?
— Можно вытащить человека из тюрьмы, а вот тюрьму из человека — нет, — философски изрекла она. — Тебе будет стыдно за свою невесту.
— Глупость какая! Ты совсем не знаешь моих родителей. Они очень хорошие.
Даша поднялась на ноги и одёрнула платье, прилипшее к ляжкам от длительного сидения на корточках.
— А чем они занимаются? Они тоже бандиты?
— Нет, — рассмеялся я. — Мама художник. Преподаёт в школе искусств рисование. Детишек, короче, учит. А папа кандидат исторических наук. Он тоже преподаёт, только в университете.
— Ты гонишь? — изумлённо воскликнула Даша. — А как так вышло, что ты стал бандюганом, а не пиликаешь на скрипке? Ты приёмный? Или в семье не без урода?
— Ну, так получилось… Я на рояле умею играть. На скрипке не очень…
— Да ладно?
— Как-нибудь поиграю для тебя, если не веришь.
— Да я верю. Просто это всё так необычно. Не вяжешься ты с роялем. С Калашом — да, но это совсем другая музыка. А твои родители знают, чем ты занимаешься?
— Я не рассказываю родителям о своих делишках, но, думаю, что они догадываются. Они же не дураки.
К моей радости, мы прошлись ещё раз вокруг дома, поэтому я смог задать Даше ещё несколько вопросов.
— А про мужика своего расскажешь, Даша? Которого ты любишь? — с замиранием сердца спросил я.
— Да нечего рассказывать. Воевали вместе. Комбат наш. Потом появилась другая баба, и всё полетело в пизду.
В голосе девушки было столько горечи, что мне стало не по себе. Неприятно было слушать про мифического соперника, но было видно, что Даша до сих пор к нему что-то испытывает.
— Сильно его любишь?
— Скорее ненавижу.
— Он тебя предал. Это нормальные эмоции.
— Мы оба накосячили. Не хочу о нём говорить. Зачем?
— У тебя есть мечта, Даша?
Мне хотелось понять её суть, чтобы было проще сделать её счастливой. Даша очень молодая и в то же время очень сложная. Ей непросто довериться другому человеку, поэтому сегодняшние её откровения дорогого стоили.
Девушка призадумалась. Я не торопил её, понимая, что ей непросто даётся разговор.
— Я бы хотела начать жизнь заново. Не всю, конечно, с того момента, как я совершила преступление. Мне нужно было просто сбежать из дома раньше, и тогда всё пошло бы по-другому, и я бы стала другой. Но уже ничего не вернёшь. Знаешь, есть выражение: "Не мы такие, жизнь такая". Может быть, я бы не стала такой, как сейчас, если бы не тюрьма и не война. Потому что я сама себе не нравлюсь. А ещё я бы хотела найти маму и спросить у неё, почему она меня бросила. Я догадываюсь, почему, но хотела бы услышать это от неё, понимаешь? Чтобы она мне в лицо это сказала!
— Да, Даша, я тебя понимаю.
Я ждал, что девчонка разревётся, потому что у меня самого глаза защипало, и сопли носом пошли от её рассказа, но Даша держалась лучше, чем я, поэтому обошлось.
— Может, возьмёшь меня на работу? — с надеждой спросила она. — Я хороший телохранитель, опытный! Я буду защищать тебя ценой своей жизни!
— Это слишком опасно, Даша! Я лучше сам сдохну ради тебя! Мальчики защищают девочек, не наоборот!
— Я могу дом охранять. Часто к тебе воры залазят?
— Нет и нет.
— Ну, а прислугой там какой? Я, правда, не умею, но я научусь!
— У меня уже есть прислуга! Разговор окончен!
Даша обиделась, и я на неё разозлился. Неужели полы мыть лучше, чем я? Это было оскорбительно!
Мне захотелось обнять девушку, успокоить чем-то, но она не позволила. Потом сказала, что плохо себя чувствует из-за месячных, и легла спать.
Жалко, конечно, что дни у неё не те, но ничего не поделаешь. Настроение совсем упало, и я решил пойти пожрать. Хороший хавчик не может не радовать. Повар вроде про пирожки обмолвилась с мясом — козе захотелось, вот она и попросила, хозяйничает помаленьку, умничка. Сейчас вточу пирожочков горяченьких с десяток и Дашуне отнесу, проверю, как там она, заодно.
— А пирожков нет, хозяин, — развела руками повар. — Хозяйка их в пакет сложила и все забрала.
Я, признаться, растерялся от такой новости. Это что за хуйня вообще? Зачем Даша еду таскает, если ей никто не запрещает кушать? Хоть весь день за столом сиди. Может, там пять штук было, вот она и решила их в комнате съесть? Болеет же?
— А много было пирожков-то?
— Две миски больших.
— Ясно…
Ни хуя не понятно, но очень интересно. Я ещё сильнее разволновался. Есть такая зоновская привычка хлеб ныкать, но не пакетами же?
У меня была только одна версия, зачем девчонке такой запас еды, и она мне не понравилась совершенно.
Я поднялся в спальню злой, как бабуин, которому палкой переебали. Даша спала или делала вид, что спит. Ладно, так даже лучше. Я тихонько прокрался в гардеробную и осмотрелся. Тут был её рюкзак. Утром был. В углу стоял. А сейчас его нигде не видно.
В ванной тоже ничего. Тогда я пошёл с обыском в соседнюю спальню, где Даша жила раньше. В гардеробной в шкафу я нашёл всё, что хотел: Дашин рюкзак с едой и водой, её старенькие берцы и спортивный костюм.
Ох, ты ж, блять! Это побег планируется, не иначе? Когда успела только? Чудеса!
У меня в глазах потемнело от ярости и обиды. Я всё для неё! А она?
Так хотелось пойти в спальню и прямо сейчас предъяву козе закинуть, мол, так не делается, но я решил успокоиться и поймать её с поличным. Ведь если она сейчас врать начнёт, что в поход с подружками собралась на Лысую гору слушать, как раки свистят, я же поверю и прощу. А ежели реветь начнёт, то ещё и прощения попрошу.
А я наказать обещал! Накажу! Обязательно накажу! Ишь, чего удумала, змеюка подколодная!
Аккуратно закрыв шкаф, я пошёл на улицу и строго-настрого предупредил охрану, чтобы глядели в оба, потому что судя по скоропортящимся продуктам, бежать подлюка собралась прямо сегодня.
Очень интересно, как она побежит без паспорта и денег. Хотя, нет, неинтересно.
Ждал вечера, как на иголках. Весь нервами изошёлся! Дашка всё не убегала, и вообще, делала вид, что не собирается. Она смотрела какой-то сериал про войну, шурша обёртками от шоколадных конфет. Я то к ней под бочок лягу, чтобы она меня погладила, то сбегаю в домик охранников, проверить их готовность изловить беглянку. Носился, как дебила кусок, туда-сюда, пока не надоело.
В десять часов не выдержал, лег спать. Делать вид, что сплю. Коза, походу, именно этого и ждала. А может, и нет. Она спросила, не мешает ли мне телек, улеглась ко мне на грудь, и принялась меня снова наглаживать.
Ох, сука! Я даже про секс думать не мог, так меня трясло. Вскоре я успокоился и начал дремать. Руки у Даши мягкие, нежные, ласковые. Разморило меня, как кошака на солнышке, чуть реально не захрапел.
Наконец, Даша завошкалась возле меня, засопела нервно, и я почувствовал, как с меня снимают крест.
Она охуела? На святое позарилась, сука!
Мне стоило огромных усилий не вскочить с кровати в этот же момент. Внутри всё вскипело так, что я думал, взорвусь к хуям!
Даша затихла ненадолго, а я весь превратился в слух. Матрас рядом со мной прогнулся, послышалось звяканье металла, тихо открылась дверь, а потом закрылась.
Я вскочил, как ошпаренный, натянул штаны и схватился за телефон.
— Быстро в дом! — приказал я охране и бросился к двери. Взялся за ручку, выдохнул, чтобы хоть немного успокоиться, и только потом вышел в коридор.
Даша, выскочившая из соседней спальни, налетела на меня с разбегу. Она была одета в тот самый спортивный костюм, берцы на ногах, за спиной рюкзак.
Видели бы вы её лицо! Я видел. Всю гамму чувств! Потрясающий момент, ради которого я полдня на изжоге просидел! На миленьком личике девчонки отразилось удивление, следом появился испуг, а потом её моську перекосило от жгучей ненависти.
— Далеко собралась, Дашка Золотая Ручка? — нервно заржал я, хватая девчонку за шиворот, как напакостившую собачонку.
20. Виктор
— Пусти! — трепыхалась коза, как будто её током колошматило, но я держал крепко. — Да пусти, ты! Блять!
Девчонка пнула меня по голени ботинком, так что нога подогнулась, а потом въебала мне со всей дури коленом в печень. Из меня весь дух выбило разом.
Я охнул, невольно разжимая пальцы, которыми держал Дашу за куртку, и схватился за отбитую бочину двумя руками. Почуяв свободу, девчонка прописала мне ещё раз с ноги в грудак, и я загремел об пол всей своей тушей.
Всё случилось в считаные секунды, я даже понять ничего не успел. Я же не думал, что мы драться будем. Да я вообще от неё такого не ожидал! Выходил на свою голову!
Последнее, что я увидел, это сверкающие пятки её ботинок, а потом она исчезла на лестнице. Вот же, сука такая! Да что же это делается?
С трудом, но я всё же поднялся на ноги и бросился следом. В гостиной послышались крики, маты и звон бьющегося стекла.
Преодолев лестницу в три прыжка, я застал такую картину — Даша лежала на полу лицом вниз, двое моих бойцов удерживали её, заломав руки за спину, а третий стоял, зажав нос окровавленной ладонью.
И столик журнальный вдребезги!
— Поднимите её! — приказал я, подходя ближе.
Дашу подняли с пола, и я заметил ссадину на её щеке и разбитую губу. Ну, как так-то?
— Вы чё её отпиздили? — разорался я с досады. — Вы чё охерели совсем?
— Шеф, да она бешеная! — гундосо протянул Мишаня, роняя кровавые сопли на ковёр. — Еле заломали!
Даша больше не трепыхалась. Смотрела затравленно, понимая, что ей пиздец.
— Крест зачем взяла? — наклонился я к ней, нос к носу.
— Я не брала!
— Вот чё ты пиздишь стоишь? — скривился я. Так противно стало, ужас!
— Он под подушкой. Я хотела сначала… Не по-людски это.
Почему-то я сразу ей поверил. Как позорный лох, каким Даша меня и считала. Но проверить всё равно нужно. Для порядка.
— Мишаня, метнись, под подушкой у меня шухерни! — не отрывая взгляда от козы, приказал я своему бойцу. — А сбегать по-людски? Что делать с тобой прикажешь? А, Даша?
— Да делай, что хочешь!
— Что хочу? Ладно!
Я прошёлся по гостиной, пытаясь рассуждать трезво. Насильно мил не будешь, я понял уже, только вот и козу отпустить я не мог. Не мог, и всё тут! Пусть предательница она неблагодарная, но я жизни своей без неё не представлял! Есть в ней что-то такое, чего у других нет. Говна полно, кто ж спорит? А в ком его нет? Вместе с тем и нежность в ней есть, и ранимость, а главное — стержень! Стержень какой!
Да, именно это! Если меня убьют, она наших детей будет защищать также бесстрашно и рьяно, до последнего вздоха! С такой мамкой они не пропадут!
— Я же просила по-хорошему взять меня на работу! — подала голос Даша. Ни капли раскаяния в голосе. Только ненависть, злость и упрёк мне. — Трудно тебе было? На хер я тебе нужна, здоровяк? Ты же меня не любить собрался, а играться. Тебе же вообще плевать, что на душе у меня! Когда любят, насильно не заставляют в койку ложиться. Думал, я за тряпки-брюлики тебя любить буду? Я — человек! Живой! Ясно тебе?
— Заткнись! — рявкнул я на девчонку.
— А то что? — с вызовом бросила мне в ответ. — Я северян не боялась, а тебя и подавно не боюсь!
— Шеф! — окликнул меня вернувшийся Мишаня, протягивая мой крест на цепочке.
Я был очень рад, что девочка не взяла его. Пусть собиралась, даже сняла его с меня, но это не преступление, раз оставила мне моё добро. Значит, не всё с ней худо. Остались в Даше правильные принципы.
— Не оценила ты меня курица безмозглая! Даже не попыталась! У меня тоже душа имеется, между прочим. И ты в неё семь куч навалила сдуру! Я мужик терпеливый, но обидчивый и за базар свой привык отвечать со всей ответственностью. Я обещал тебя наказать, Даша? Так вот послушай, что я решил… Завтра вечером продам тебя вместе с твоими землячками в шлюхи! И дело с концом! Есть, что сказать в оправдание? Может, прощения хочешь попросить? Будешь ласковой? Отсосёшь мне, как следует в знак примирения?
— Пф… Сам себе отсоси, козёл вонючий! — выплюнула Дашка. — В шлюхи, так в шлюхи! Там и пососу! Только не у тебя, урод!
Ничего другого я от козы и не ожидал. Грустно и предсказуемо в этом случае. Что я ей плохого сделал, что она меня так ненавидит? Хоть убейте, ничего не понимаю!
— Заприте её в подвале! Глаз с неё не спускать!
Дашу уволокли с моих глаз, а я присел на диван, устало опустив локти на колени. Все рёбра мне пересчитала, зараза такая!
Нет, ну надо же такому приключиться!
Долго я очухаться не мог, прокручивая в голове последние события. Охрана тоже эта… Зачем они ей всекли? Разве я приказ такой давал? Три здоровенных кабана не могли с бабёшкой сопливой справиться. Полдома разнесли и ковёр теперь в кровище.
А я? Огрёб от цибульки сисястой, как пацан. Дрожащими от адреналина руками я надел на шею крест, пригладил его рукой на груди, там, где подошва Дашиного ботинка отпечаталась. Больно было, пиздец, но сердце болело ещё сильнее.
Что этой козе нужно? Она же намекала мне, чего хочет, но я слушал только себя.
Все поцелуи козы показались мне фальшивыми, как и её ласка. Сколько волка не корми…
Пришла служанка, которую разбудил шум, и спросила, может ли она уже убрать погром. Я извинился, за то, что мы её потревожили, и ушёл к себе, чтобы не мешать.
Отнести Даше одеяло? В подвале прохладно, а у неё женские дни. Застудит же пиздёнку?
Нет. Не пойду! Пусть сидит, как есть. Поесть у неё полный рюкзак, и времени подумать над своим поведением почти сутки, остальное лишнее.
21. Виктор
Давно я не получал пизды. Обидно это. А от бабы получить — обидно вдвойне. Какой-то я обидчивый стал, не хуже тёлки нюни распустил, и это тоже меня бесило.
Два часа ворочался, охал и вздыхал. Не спится мне, хоть об стену уебись. Скрипя зубами, я повернулся на ноющий бок, обнял подушку обманщицы, втянул ноздрями запах её женский и закрыл глаза. Плохо мне без неё, ох, как плохо! На душе такой осадок, хоть на стенку лезь!
Что она там делает в подвале? Плачет? Замёрзла?
Запер девочку в подвал, а сам лежу, как мудак, переживаю. Нет, это невыносимо!
Я сел и включил ночник. На тумбочке Даши лежала её мазь. Отнести ей? Такую мордашку мои коновалы попортили, зла на них не хватает.
Себя заодно полечу. Я взял тюбик и намазал себе бочину и грудак. С сожалением отметил, что тюбик почти пустой. Надо Айболиту сказать, чтоб ещё привёз этой херни вонючей. С запасом. С такой жизнью без неё, как без рук.
Натянул я снова штаны, обулся, сдёрнул одеяло с кровати и понёс Даше мазь.
— Не буянит? — спросил я у своих бойцов, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью подвала.
— Да, нет.
Я открыл дверь и вошёл в помещение, озираясь по сторонам. Боялся я теперь её на полном серьёзе. Я Дашу бить не могу, а вот она меня — запросто!
Подвал у меня большой, размером почти с этаж. Тут я хранил старую мебель, сам не зная зачем, а в углу стоял бильярдный стол. Я его купил, думал, интересно будет шары на досуге погонять. Пару раз сыграл с пацанами, и весь кураж прошёл. Вот я его и спихнул подальше, чтобы об него не спотыкаться.
Может, мне рояль купить? Он поинтереснее бильярда. Кому я на нём играть буду? Сам себе? Мне зрители нужны, точнее, слушатели.
Даша лежала на столе, свернувшись клубочком, подложив под голову рюкзак. Она переоделась в свою форму зачем-то, а её костюм небрежно валялся на полу. Это типа протест? В чём пришла, в том и ушла? Трусы тоже на свои переодела?
Заметив меня, Даша села, свесив ноги со стола, и напряглась.
— Чё пришёл? За добавкой? — криво ухмыльнулась она.
— Перестань, пожалуйста! Вот не стыдно тебе?
— Честно? Нет.
Стерва!
Я протянул Даше одеяло, но она даже не пошевелилась. Тогда я положил одеяло рядом с ней и присел на край. Мы немного помолчали, не смотря друг на друга, потом я вспомнил, что держу в руке тюбик с мазью, и сунул его Даше. Снова ноль реакции.
— Давай, я тебе щёчку смажу? — предложил я, не зная, как ещё исправить косяки своих бойцов.
Даша ничего не ответила, но повернулась ко мне лицом, подставив ссадину. Я принял этот жест за согласие, выдавил капельку мази на палец, другой рукой взял девушку за подбородок.
— У кошки боли, у собаки боли, — приговаривал я, осторожно касаясь пальцем Дашиной щеки. — А у Дашуни заживи!
Она не смогла сдержать улыбки, и я тоже.
— Передай своему врачу, что мазь его — полная залупа! — сказала Даша. — Не помогает она. Но ею можно смело пытать! Так что не выбрасывай, вдруг пригодится.
— Кого пытать?
— Да откуда я знаю?
— Вы пытали пленных?
— Не-а. Мы их просто не брали. От них одни проблемы. Ты разве ещё не заметил?
Я ничего не ответил, потому что сказать было нечего. Что тут скажешь? Выкупил я себе огромный геморрой. Я думал, что вообще всё по-другому будет. Хотя бы без трешака.
Даша развязала свой рюкзак и достала пакет с пирожками. Запахло так вкусно, что слюнки потекли.
— Будешь? — протянула она мне первому пирожок.
— Ага.
Мы сидели в подвале, на бильярдном столе, ели холодные пирожки — романтика, ёпта!
— О чём задумалась, коза?
— Да вот думаю, как ты тут без меня справляться будешь? Помогли тебе твои секьюрити, когда я тебе по рогам давала? — Я снова охуел от её наглости! Сама надавала и ржёт сидит. — Дерутся, как восьмиклассницы за школой. Заперли меня, да? Окно видишь? — Даша ткнула надкусанным пирогом в форточку под самым потолком. — А там нет никого. Можно мебель придвинуть, да хоть бы и этот стол, и вылезти спокойно. Двое за дверью, один у пульта на камеры дрочит, тот, которому я шнобель сломала, скорее всего, на больничке. У тебя даже собак нет. Кто бы меня, интересно, догнал?
— У меня сигнашка по всему периметру! — скрипнув зубами, сказал я. Это всё, что я мог возразить.
— Не, ну под музыку бежать, оно даже веселее! — хохотнула девушка.
Девчонка была права, чёрт её задери, но меня удивило не это.
— Почему тогда не убежала? — задал я резонный вопрос.
— Не знаю. Лениво мне… — Она доела пирожок и посмотрела на мою грудь. — Ты извини меня, здоровяк. Не хотела я тебя метелить. Пересралась чутка, на автомате вышло.
— Где ты драться научилась?
— На кружках. На борьбу ходила, потом на бокс. Мне нравилось. Потом инструктор на базе был по рукопашке. Это уже в армии…
Чем больше коза со мной разговаривала, тем сильнее западала в душу. Когда она не быкует, не притворяется, вполне приятная девочка, рассудительная даже.
— Да, жалко, конечно, что я тебя продать решил… — протянул я, внимательно следя за реакцией козы.
Она поджала губы и опустила голову.
— Не жалей. Это лучше, чем в тюрьму. Зато, найдёшь себе нормальную тёлочку. Ты умеешь ухаживать, добрый. Девушкам такие нравятся.
— Но тебе же не понравилось? — не сдержался я.
— Почему? Понравилось. Не зацепило. Я понимаю, что это трудно понять, но твои ухаживания пустые, хоть и красивые. Ты всё время ждал какой-то похвалы, подтверждение своих пиздатых жестов, но меня не пробрало, прости…
Не пробрало её? Пиздец, блять, я чуть в лепёшку не расшибся и пиздов выхватил, а её не пробрало?
— Зато, меня, охуеть, как пробрало! Счастливо оставаться!
Я соскочил со стола и ушёл. Наорал на охранников и отправил одного из них дежурить на улицу, к окну. Хуле они, в натуре, вдвоём дверь пасут. Скучно в одну каску?
До утра вертелся я на кровати, как на вертеле. Всю голову себе выебал, чем пронять козу, и, кажется, придумал!
Уснул счастливый, под ноющую боль в боку. Права Даша — мазь действительно хуйня.
22. Даша
Я поняла, что никуда меня здоровяк не продаст, когда он принёс мне одеяло. Тем, кого продают в рабство, не приносят одеял. Я снова почувствовала себя особенной. Было видно, что мужик переживает. Он так трогательно намазал мою свежую ссадину, что жалко его стало. Всё-таки добрый он…
Поначалу я подумала, что Виктор меня насиловать пришёл. Не мог он меня продать, не оприходовав напоследок. Раз не трахнул, не — а, не продаст.
У Витеньки не просто шишка на меня задымилась, запал на меня мужик, иначе взял бы силой. Себе оставит сто процентов. Он не Серёжа, у которого слова железобетонные. Но попугать меня здоровяк обязан, чтобы не выглядеть пиздоболом, чтобы лица не уронить. Поэтому я не удивилась, когда вечером следующего дня мне приказали собираться.
Здоровяк держался со мной холодно. Едва взглянул на меня, когда его олухи запихивали меня в автобус с другими девочками. Как и в первую нашу встречу, Виктор был одет в обычную куртку. И снова без бронежилета, в отличие от своих бойцов. Это показалось мне странным. Он же типа на стрелку едет? С такими "защитничками" даже сидеть рядом страшно, не то что ехать куда-то.
Нас привезли под какой-то мост и велели построиться перед автобусом. Я решила не выёбываться, и быть, как все. Чем скорее Виктор покажет, кто главный, тем быстрее мы поедем домой. Домой…
— Зацени, какие ляльки! — расхваливал нас здоровяк перед каким-то тощим хмырём. — Все, как на подбор! Молоденькие, свежие!
Тощий равнодушно мазнул взглядом по девочкам, а потом уставился на меня. Я начинала нервничать. Не дай боже, я этому мудаку приглянусь. Он же может хорошую цену Виктору предложить? Вдруг здоровяк не блефует? Что, если я ему разонравилась уже со своей небритой писькой?
— Больных нет, наркоманок тоже. Вот певичка даже одна имеется, — продолжил нахваливать девочек Виктор, указывая рукой то на одну, то на другую. — Танечка. Поёт, танцует! Вот эта целочка Людочка, она по отдельному тарифу!
— А эта? — указал на меня тощий. — Что за неликвид?
Это оскорбление показалось мне сейчас слаще любого комплимента. Значит, не понравилась?
— Это у нас Даша! — с каким-то особым смаком, я бы даже сказала с гордостью, протянул Виктор. — На неё скидка, Зотов! Вести себя не умеет совершенно! Сам придумай, что с ней делать. Может мордашка у неё и покоцанная, зато смотри, какая жопа! Орех, а не жопа! А тити?
Здоровяк распахнул на мне куртку, чтобы было лучше видно мои выпуклости, и я невольно отшатнулась от него. Какая ещё, на хрен, скидка? Он прикалывается?
— Где ты её надыбал?
— Северяне спихнули. Говорит, что она из банды Грэя. Может, пиздит? Кижане её вздёрнуть собирались, да потом на бабки повелись, мы её до кучи и загребли. Сжалились мы над ней, а она бешеной оказалась! Ни грамма благодарности! Что за баба? Висела бы щас на сосенке и воняла на весь лес! А, может, Даша обиделась, что мы её не отдали северянам на круг? Хуйцы кижанские немытые больно вкусные? А, Даша?
Пиздит и не краснеет! Урод!
— Чё за Грэй? — с любопытством спросил Зотов.
— Сепар кижанский. Редкостный отморозок! Он у северян, как бельмо в глазу. Наши с ним в союз вступили, потому что управы на него не найдут! Великий воин! Грэй и есть наш заказчик. Ты, Зотов, совсем новости не смотришь?
Виктор ведёт дела с Серёжей? Мне не послышалось? Господи, у меня аж руки заледенели от этой новости. Это же мой шанс снова увидеться с ним! Я должна остаться с Виктором во что бы то ни стало!
— Совсем. Ладно. Щас деньги переведу! Грузите девчонок! — крикнул тощий своим бойцам.
— Эй, здоровяк! — осмелилась я подать голос. — Оставь меня себе! Я же отличный солдат! Ну, какая из меня шлюха, сам посуди?
— Мне не нравятся непослушные девочки! — совершенно серьёзно сказал Виктор. — Ты меня уже заебала, Даша!
— Козёл! — не сдержалась я. Мне на колени грохнуться перед ним? Щас!
— Ну, ты посмотри на неё! — с ухмылочкой воскликнул Виктор. — Будешь слушаться? А, Даша? — Я была готова сказать "да", но здоровяк продолжил меня унижать. — Давай, иди сюда! Встань на колени и отсоси мне, в знак послушания!
— Я хочу забрать всех! — залупился тощий.
Что же делать? Что?
— Да погоди ты, Никит! — тянул время Виктор, не сводя глаз с меня.
Его глаза загорелись плотоядным огоньком. У него уже привстал от собственной опупенности, зуб даю!
Остальных девочек уже посадили в автобус, осталась только я. Виктор ждал, и Никита ждал, и все ждали…
Сосать я ему по-прежнему ничего не собиралась. А вот дать по рогам напоследок — это можно.
Медленно я подошла к Виктору. Он на радостях ремень расстегнул и ширинку, думая, что победил. Резко схватив его за загривок, я врезала ему коленом по яйцам. Мужик охнул, схватившись за своё хозяйство обеими руками, и упал на колени. Я выхватила у него пистолет, и, зажав бычью шею локтем, зашла к нему со спины, а затем приставила ствол к его башке.
Его ландухи дёрнулись на выручку к хозяину, но было слишком поздно.
— Назад! — предупредительным тоном скомандовала я бойцам Виктора. Те встали, как бараны, не зная, что делать, как быть. — Ну, что, здоровяк? Как тебе такой расклад? Я принята на службу? Теперь ты видишь, что твои петухи полный отстой?
— Да, — прохрипел мужик, красный, как помидор. — Ты принята, Даша!
То-то же! Я отпихнула от себя тушу Одинцова, и он, жадно хватая воздух ртом, медленно поднялся на ноги.
— Вот же блядство! — расхохотался он, застёгивая штаны и ремень. Я боялась, что сейчас мне прилетит от него, но пронесло. — Иди, коза, в машину! Ствол себе оставь! Дарю!
Схватив свой рюкзак с земли, не оглядываясь, я чуть ли не бегом бросилась к его внедорожнику.
Неужели, всё получилось? Спасибо, господи!
23. Даша
Здоровяк сел в машину злой, как чёрт. Половину дороги мы молчали, и от этого меня колотило ещё сильнее. Знатно он мне нервы потрепал! Сука такой!
— Злишься? — не выдержала я первой.
Даже посмотреть на Виктора было страшно. Может, мне всё-таки извиниться уже? Пошёл же мужик мне навстречу? Больно, наверное, по яйцам коленкой получить?
У меня до сих пор всё тело болело после того, как меня северяне отпинали, представляю, каково здоровяку после моего "массажа". Надеюсь, наши драки на этом прекратятся? Я не могу теперь его пиздярить. Он же мой начальник. Получается, я его, наоборот, охранять и беречь должна.
— Не на тебя, — коротко ответил Виктор, и я вздохнула с некоторым облегчением.
— Что у тебя за дела с Грэем? — с замиранием сердца задала я очередной вопрос.
— Знаешь его? — оживился Виктор. — Видела?
— Да так… Издалека пару раз. Кто ж его не знает? Он — легенда.
Не буду же я рассказывать, что трахалась с Серёжей? Мало ли что?
— Оружие мы ему продаём кижанское. Хочу его к себе переманить. Референдум ваш пройдёт, и война закончится. Помилование вам обещали. Ты в курсе, коза?
— А? Нет, не в курсе… — соврала я. — Здорово!
Было бы идеально, если бы Виктор смог вытащить Серёжу из Кижей. У него тут сестрёнка где-то в России. И я. Только как? Я решила сначала всё обдумать хорошенько, успокоиться, а потом лезть к Виктору с расспросами. Он же не знает, какие у полковника тёрки с русскими? Может и ему прилететь не хило. Мне своего работодателя подставлять невыгодно, но и Серёжу жалко.
— Можно покурить? — спросила я Виктора, когда мы приехали домой.
— Нет, — коротко отбрил меня он.
Ладно, хер с ним. Потерплю. Я побежала, как собачка за Виктором, догнала его уже у дверей дома. Мне нужны были уточнения о моей дальнейшей судьбе.
— А где я теперь буду жить?
— Там же, где и раньше, — не сбавляя шага сказал он. — Со мной.
— Как это? Я думала, что ты меня в охрану взял? — с упавшим сердцем переспросила я.
Здоровяк остановился и внимательно посмотрел на меня.
— Если ты мой личный телохранитель, значит, должна быть рядом 24 на 7. Охранять моё тело самым непосредственным образом.
Ах, вот оно что? Не мытьём, так катаньем решил меня оттрахать?
— А если ты бабу будешь иметь, мне свечку прикажешь держать? — обиделась я. Такого расклада я не ожидала.
— Надо будет, прикажу и подержишь, как миленькая. Но пока я без свечей справляюсь. Иди, переоденься к ужину! — приказал мне Виктор, и ушёл свой кабинет.
Я с минуту постояла в полной растерянности, а потом поплелась всё же переодеваться. И помыться не помешает после подвала.
Что надеть-то? Платье? Как любит здоровяк? Так это было раньше. Я же теперь не его тёлка?
А что, собственно, изменилось? Да ни фига, кроме того, что у меня теперь ствол есть. Заряженный. Я проверила.
Здоровяк приставать ко мне и дальше собирается или можно побриться?
Полчаса я только трусы выбирала. Они все были прозрачными, так что хоть завыбирайся, придётся сбрить волосню. Надоело уже позориться и голову себе морочить.
Запершись в ванной я привела себя в порядок и надела красное бельё. Красивое! Другого у меня не было. Оно всё потрясное! Тонкое кружево будто было создано для моих сисек и задницы. Даже жалко, что никто не увидит — чистый секс!
Я набросила на себя футболку и натянула спортивные штаны. Если Виктор сделает мне замечание, пойду переоденусь в платье. А пока и так сойдёт.
— Как дела, коза? — поинтересовался здоровяк, отодвигая для меня стул, когда мы сели ужинать.
Он никак не прокомментировал мой внешний вид, лишь пристально посмотрел на мою грудь, туго обтянутую футболкой. У меня от его взгляда соски встали колом. Теперь их горошинки просвечивали через ткань, заставляя меня чувствовать себя неловко.
Я положила на стол пистолет и позволила Виктору помочь мне сесть. Я решила всегда носить ствол с собой на всякий случай. Здоровяк покосился на него, но промолчал, спокойно сев на своё место во главе стола.
— Хорошо дела. У вас есть какое-то расписание? График дежурств?
Мне необходимо было знать, что входит в мои обязанности. Пусть не думает, что я халтурщица.
— Только у пацанов. Ты мне сильно много задолжала, Даша, поэтому будешь работать круглосуточно. Куда я, туда и ты. На всякие сходки будешь со мной таскаться, пробовать еду, чтобы меня не траванули. Короче, ты поняла…
— А выходные будут хоть иногда?
— Если у меня будут, то без проблем.
— Ладно. Я поняла. А мне можно выпить? — обнаглела я, с вожделением косясь на коньяк, который подливал себе Виктор. Мне бы стресс снять. До сих пор потряхивает.
— Ты же на работе? — пожал плечами мужчина. — А я, нет.
Он заржал, и я поняла, что меня только что поставили на место.
Ужинали мы спокойно. Здоровяк был весь в себе, как будто что-то задумал. Меня это откровенно настораживало, а расспрашивать что-то было боязно. Потом мой начальник расслабился под действием коньяка, и я немного осмелела.
— Так, а что у тебя с этим полковником? Когда следующий транш?
— Чё ты всё про него расспрашиваешь? А, коза? Если есть чё рассказать, то не томи!
— Да я так… По работе интересуюсь. Поедешь ещё в Кижи?
— Ага, конечно! Мне прошлого раза за глаза хватило! А ты всё равно невыездная, так что угомонись!
Я прикусила язык, боясь ляпнуть лишнего. После ужина Виктор смотрел футбол по телеку, а мне было приказано сидеть рядом, как собаке.
Меня это жутко раздражало, потому что здоровяк всем своим видом показывал, что я теперь никто, а он мой босс, и спать захотелось. Прошлой ночью я вообще не выспалась ни разу. На бильярдном столе сильно не развернёшься.
— Ладно, пойдём спать, Даша! — вырубил телек мужчина, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Я чуть было не заснула на посту.
Мы поднялись в его спальню, и здоровяк ушёл в душ. Я сидела, ждала его, как дура, потому что не спросила, где мне ложиться. Ну, не с ним же? Или с ним?
— Ты чё ещё не в койке?
Виктор вышел из ванной довольно быстро и очень голым. Совсем голым.
— А где мне спать? — стараясь не смотреть на мужчину, уточнила я.
— Со мной. Где же ещё? — пожал своими широкими плечами Виктор и лёг в кровать. — Э, нет! Тут дресс-код! — рявкнул он, когда я попыталась лечь в кровать одетой. — Я тебе тряпок накупил вагон и маленькую тележку! Потрудись, что-то выбрать подходящее. Если лень, можешь спать в натуральном виде, я не против!
Вот же гадство! Скрипя зубами, я подняла жопу и сходила в гардеробную. У меня было ощущение, что меня жёстко наебали с работой, но пока ничего особенного мой босс не делал, руки не распускал, поэтому я решила не выделываться, а делать то, что мне велят.
Когда я вернулась в спальню, здоровяк лежал на боку, спиной ко мне. Он на меня даже не взглянул, что было тоже странным и подозрительным. Я ждала от него каких-то пошлых шуточек или сальных взглядов, но ничего такого не было. Может, я ему там всё отбила наглухо, сдуру? Бедный мужик…
— Смотри, коза, чтобы с меня крест опять не сняли, — хмыкнул мужчина, когда я выключила свет. — А то ходят тут всякие…
24. Виктор
— Витя, вот тебе сколько лет? — спросил у меня начбез, когда мы отошли в сторонку от Дашки, чтобы пошептаться.
Коза надела форму охранника, как у остальных моих бойцов, поясную кобуру, и теперь вышагивала вдоль дорожки в саду, виляя бёдрами. А я любовался её жопой и радовался тому, как кипит Баркас оттого, что я принял девчонку в штат назло ему.
— Тридцать шесть, — зачарованно ответил я, не отрывая взгляда от своей лялечки.
Вопрос был риторическим, Баркас прекрасно знал мой возраст и даже день моего рождения, но я всё равно ответил.
— Развёл тут детский сад! — продолжил пилить меня мужик. — Ну, согласен, проебали мы вспышку на стреле, но зачем балаган устраивать? На хер нам эта дура бешеная? Чё с ней делать прикажешь?
— Не хуй было ёблами щёлкать! — осадил я его. — В натуре, балаган и детский сад! Тебе по яйцам с размаху прилетало когда-нибудь? А, Баркас?
— Ну, было дело… Ты нам скажи, Витя, долго нам терпеть твоего Сисьюрити? Она тебе башню проломит быстрее, чем Зотов.
Я заржал в голосину. Как же мне всё это нравилось, словами не передать!
Пацаны наказаны, коза больше не убегает, наоборот, тихая и смирная ходит. Чудеса!
Я решил оставить её в покое пока что. Че-то я слишком резко к ней яйки подкатил, за что по ним и получил. Зла не держу. Тем более, что всё закончилось хорошо, кроме меня, никто не пострадал.
Коза, как про Грэя услыхала, чуть вперёд меня домой не побежала. Знает она его, жопой чую, знает. И знает очень хорошо. У неё от слова "Грэй" глазёнки бегают, как мыши по углам.
Может, еблася с ним? Сказала же, что с комбатом сепарским мутила? А комбат у них был только один, и это полковник. Я весь интернет излазил с начала войны, всё про сепаратистов знаю. Неужели Даша была тёлочкой самого Грэя?
Взять бы, да в лоб её спросить! Ревную я крепко! Это ж не хуйло какое-то, а легенда войны! Не удивительно, что она влюблена в него до сих пор. Это самый достойный соперник, которого я только мог представить. Шушеру я бы и в расчёт не брал. А этого как не взять?
Весь я извёлся, измаялся. Может, слишком много значимости я этому мужику придаю? У меня крыша поехала от желания его заполучить, вот он мне уже и на Дашке мерещится?
Пока тут нет Грэя, а я есть. Сисьюрити теперь моя! В Кижи ей дорога заказана! А моё желание присвоить девушку только усилилось. Так даже интересней, что она мне сразу не дала.
Не шкура!
Главное, что девка на меня возбуднулась в прошлый раз, значит, не противен я ей. Как вспомню её куночку мокрую, хер каменеет! Ничё, ничё. Сама ещё попросит ей засандалить!
Будем по-другому соблазнять деваху. Если за тряпки-цацки не даёт, за другое даст. Например, за собаку.
Сейчас сюрприз ей будет! Купил я Даше щенка овчарки. Котёнка хотел сначала подарить, но потом подумал, что ей собака больше подойдёт. Не может миленькая животинка её сердечко равнодушным оставить. Щенки всем нравятся, даже таким злюкам, как Даша.
— Сколько надо будет, столько и потерпите! — отрезал я. — Базар окончен!
Баркас выматерился себе под нос и пошёл в сторожку пнуть кого-то, чтоб ворота открыли. Собачку привезли. У меня душа заколыхалась, задёргалась, как в детстве. Я, похоже, сильнее Дашки щеночку рад. Представил, как сейчас коза обрадуется, и сердце зашлось от предвкушения.
— Дашунь! Иди сюда! — подозвал я девчонку, когда принесли коробку. — У меня для тебя подарок!
Коза нехотя подошла ко мне с подозрением косясь на коробку с красным бантом.
— Чё там? Опять хуйня какая-то? — недоверчиво скривилась она.
— Да ты открой! Не бойся! Ну? — торопил я её, сгорая от нетерпения.
Девчонка закатила глаза, потом ухнула с размаху на кортаны, и зацепив пальцем крышку от коробки, сдёрнула её в сторону.
Её равнодушный взгляд столкнулся с собачонкой, лицо изумлённо вытянулось. Даша застыла на мгновение, будто не верила своим глазам, а потом медленно протянула руки к собаке. Я видел, как они заходили ходуном от волнения.
Я даже забыл, как дышать, ловя каждую эмоцию девушки, каждое её движение.
Она прижала щенка к груди и беззвучно разрыдалась. Я охуел от такой реакции. Это что значит? Сильно понравился подарок или, наоборот, Даша расстроилась?
— Дашунь, ну ты чего? — испуганно заморосил я. — Ну, не реви!
Как бы я ни злился на неё, сейчас я не мог оставаться равнодушным. Шагнув к девчонке, я поднял её на ноги, и прижал к своей груди вместе с псиной.
— С-с-спаси-бо, Вит-тюш, — прорыдала она мне в майку.
Это были самые прекрасные слова, что я слышал от неё. Они были настоящими и искренними. Вот теперь я реально почувствовал себя гарным хлопцем!
— Как назовёшь собаку? — спросил я Дашку, когда она успокоилась и заметно повеселела.
Мы занесли щенка в дом и теперь кормили его и обустраивали для него лежанку. Она с такой нежностью и любовью смотрела на щенка, что у меня душа смеялась. Угадал я с подарком! В яблочко! В самое сердечко!
— Грэй. Назову его Грэй! В честь полковника! — просияла она, как будто бы это была, пиздец, какая охеренная идея.
— Не подходит, Даша, — хмыкнул я. — Это сучка. Не кобель.
— Тогда Нюркой. Как тебе?
Чё за клички дурацкие? Человечьи же, а не собачьи?
У Даши было такое кровожадное выражение лица, как будто она сейчас пыталась отомстить кому-то. Понятное дело, кому…
— Это к ней от тебя полковник ушёл? А, Даша?
25. Даша
Я аж чашку собачью выронила от неожиданности. Он что, сука, экстрасенс?
Где я так тупо пропизделась? Мы про Серёжу и парой слов не обмолвились.
Железная чашка покатилась по полу, оглушительно загремев, ударяя по и без того оголённым нервам.
— Чёрт! — смачно выругалась я, бросившись догонять собачью миску.
Виктор оказался проворнее, поэтому вы взялись за неё одновременно. Я дёргала её на себя, но он не отпускал, намеренно, заставляя меня нервничать ещё сильнее.
— Я, кажется, задал тебе вопрос? — пробасил он прямо над моим ухом.
— Я не отвечаю на дурацкие вопросы! — сквозь зубы произнесла я.
Сначала всю душу мне вывернул своим собакеном ушастым, а теперь ещё проехаться по ней решил вдогоночку? Это что за вопросы вообще? Какое его дело?
— Значит, всё так и было, — хмыкнул Виктор и отпустил миску, которую я безуспешно дёргала на себя изо всех сил, как будто пыталась что-то этим доказать, как будто от этой чеплыжки моя жизнь зависела.
Не удержав равновесия, я шлёпнулась на задницу, сгорая от досады. Какая же я растяпа!
Лицо здоровяка было непроницаемым, но, клянусь, я слышала, как он мысленно ржёт над моей неуклюжестью. Виктор протянул мне руку, чтобы помочь встать. Больше всего на свете я хотела, чтобы он свалил отсюда к чёртовой бабушке!
Потом я вспомнила, что я типа на работе, а Виктор не виноват в том, что Серёжа променял меня на рыжую жабу. Здоровяк испортил мне всё настроение своими идиотскими расспросами. Если он сейчас не сменит пластинку, клянусь, я ему снова врежу!
Мужик сам того не ведая, делал мне больно. Если бы он только знал…
Но он не знал. И я не могу бить его каждый раз, когда он меня взбесил. Я теперь у него работаю.
Только поэтому?
Нет. Потому что это единственный человек на сегодняшний день, который обо мне заботится.
Как бы я ни выделывалась и ни храбрилась, у меня больше никого не осталось во всём мире, только этот здоровяк. И он возится со мной несмотря ни на что. Я же вообще ни разу не подарок, но этот упёртый болван разглядел во мне что-то, за что я ему понравилась.
На войне всё было просто, как и в тюрьме. Есть враги, а есть товарищи. И всё. Там не нужно было думать и разбираться в чём-то не было надобности.
А эта обычная жизнь какая-то совершенно непонятная. Я так рвалась на свободу, но оказалась к ней совершенно не готова. Я думала, что могу решать что-то в жизни, сама о себе позаботиться, но миром правят как раз такие, как Виктор. Он не господь бог, и на него управа найдётся, но хотя бы с ним хорошо и безопасно.
Если мне так трудно уживаться с одним-единственным человеком, то что меня ждёт за забором его дома? Я буду каждый раз драться с людьми, которые мне просто не понравились? Как скоро я окажусь снова в тюрьме при таком раскладе?
Меня не Виктор ломал, а ситуация, сложившаяся вокруг меня. Нет его вины в том, что моя жизнь так сложилась. Здоровяк не заставлял меня убивать отчима, трахаться с начальником тюрьмы и любить Серёжу. Он даже не моя мама.
То, что у него есть свои интересы касательно меня, наверное, даже хорошо? Будь ему всё равно, я была бы уже мертва. Он взрослый мужчина, живой и здоровый. И если судить о положении, которого он добился, проигрывать он не привык.
Проиграю ли я, если он выиграет?
Ну, взял он меня на работу, а дальше-то что? Я всю жизнь буду долги отрабатывать, отталкивая его от себя? Зачем я вообще от него отбрыкиваюсь? Я давно не целка, мне терять нечего. Здоровяк, конечно, не писаный красавец, но и не противный. Наоборот, есть в нём то, что меня возбуждает, да ещё как!
Пусть бы кинул мне пару палок, да успокоился.
А потом что? Отымеет он меня и выгонит. Попользуется, как шлюхой, и останусь я снова ни с чем. А сейчас я с чем?
Думала, у меня башка лопнет от всего этого дерьма. Как сложно жить, господи! Почему я не родилась мужиком? Этот мир под них заточен.
Виктор всё ещё стоял с протянутой рукой. Уже без колебаний я ухватилась за неё и поднялась на ноги.
— Слушай, Вить, а как насчёт Найды или Фанни? Хорошие же кликухи? — вернулась я к началу нашего разговора.
— Назови её хоть писькой тараканьей, мне вообще похер, — сказал Виктор и ушёл.
Обиделся? Конечно, обиделся. Только на что?
Что-то явно изменилось с того момента, как Виктор взял меня на службу. Прошло уже много дней, как он перестал обращать на меня внимание, как на девушку.
Меня это сильно беспокоило. Не то чтобы я соскучилась по его пошлым комплиментам и шлепкам по заднице, просто это было странным.
Виктор держался со мной холодно, почти не разговаривал. Иногда он уезжал из дома на весь день, но меня с собой не брал. Говорил же, что мы с ним теперь не разлей вода? Когда я спрашивала, почему мне нельзя поехать с ним, он просто отвечал: "По кочану", не утруждая себя объяснениями, подчёркивая раз за разом то, что я вообще не должна задавать ему вопросы.
С одной стороны, было здорово побыть дома и поиграть со щенком. Фанни была малышкой, и я не могла оставлять её без присмотра на весь день. Её нужно было кормить, выгуливать, приучать к порядку. С другой стороны, я волновалась за здоровяка. Либо он не позволял мне ездить с ним, потому что считал это слишком опасным. Либо у него проблемы по мужской части, благодаря мне, вот он меня и игнорит.
А что, если у него появилась другая баба? Если какая-то одноразовая, я не против. Мужику нужно напряжение снимать время от времени. А если у него не шлюха, а нормальная тёлка нарисовалась?
Домой он её не приводит, потому что она ещё ему не даёт, маринует Витеньку, как порядочная. А когда до постели дойдёт, меня из этой койки выгонят?
Надо было поговорить с Виктором об этом и о моих документах. Референдум прошёл, амнистию объявили официально, значит, у меня есть шанс стать полноценным членом общества?
Я боялась услышать от Виктора правду о том, что больше не нравлюсь ему, и что он не собирается помогать мне с документами, поэтому сидела и злилась, прежде всего на себя, за свою нерешительность.
Я уже сама не знала, чего хотела, как барышня кисейная. Мою душевную тревогу усиливали мысли о Серёже. Как выяснилось, его персона интересовала не только Виктора, но ещё и Зотова Никиту.
Мир оказался намного теснее, чем я его себе представляла.
26. Даша
— Даша, к тебе гость! — крикнул мне здоровяк, заглянув в спортзал.
Виктор сегодня был дома, но, тем не менее, разрешил мне заниматься, чем я хочу, вот я и молотила грушу.
У меня каждый день выходной, по сути. Если у Виктора хорошее настроение, он приказывает мне ходить за ним везде по дому, принимать с ним вместе пищу, иногда может пошутить или расспросить меня о Фанни.
К моей собаке он тоже привязался. Он с таким удовольствием играл с ней на улице, хохоча, как пацан. Мне тоже нравились эти совместные прогулки. Возясь с Фанни, мы с Виктором будто забывали ненадолго кто мы друг другу, и вели себя, как обычные приятели.
Но чаще я была предоставлена сама себе, когда господину становилось неугодно моё общество. Может, его прикалывает так себя вести, я не знаю. Меня всё более или менее устраивало.
Слово "гость" заставило меня напрячься. Я не ждала никаких гостей. Да и какие у меня могут быть гости, если я сама тут на птичьих правах?
Когда я увидела, кто вошёл, насторожилась ещё сильнее. Какого хера от меня понадобилось Зотову?
— Привет, Даша! Помнишь меня? Я Никита, — доброжелательность из него так и пёрла. Эти заискивания не к добру.
— Чо надо? — поморщилась я, вытирая мокрую от пота шею полотенцем.
— Это Грэй? — протянул он мне фотографию.
Я обомлела, увидев лицо любимого мужчины. Это был удар под дых. Я не ожидала, что Серёжа так популярен среди российских бандитов.
На фото Серёжа был совсем молоденьким, волосы без седины, взгляд задорный, мальчишеский, и оттого он казался мне ещё красивее, чем я его запомнила. Это определённо довоенный снимок.
— Понятия не имею, — пожала плечами я, с трудом отводя взгляд от фото, сглатывая предательский ком, подступивший к горлу.
— Ты же говорила, что была в его банде? — не сдавался Никита.
— Соврала. Цену себе хотела набить. Грэя не существует. Его русские придумали, чтобы северян пугать. Это миф! Байка страшная для дурачков!
— Его сестра ищет, Олеся. Она беременна, волнуется за брата, плачет, ночей не спит!
Эта новость добила меня в самое сердце. Я знала, что случилось с сестрой Серёжи, и даже видео с её участием смотрела. Не всё, частями. Не смогла посмотреть, настолько мне было жутко и больно за девчонок.
— Жаль сеструху, но помочь ничем не могу, — стояла я на своём. Может, здоровяк подговорил этого Никиту, чтобы выудить из меня инфу, откуда я знаю? Вон он стоит, затылок свой чешет, а сам уши развесил от любопытства.
— Вить, — повернулся я к Одинцову, который наблюдал за нами. — Можно я с Дашей поговорю с глазу на глаз?
— Веди себя хорошо, Даша! — бросил Виктор в дверях. — А не то, накажу!
— Ну, так что, Даша? Он это или нет? — набросился на меня Зотов, едва здоровяк исчез.
— А ты ей кто? Лэсе? — недоверчиво поинтересовалась я.
— Муж, отец её детей. У нас будет двойня! — в его голосе было столько гордости, что сомнений в том, что он говорит правду, не было.
— Да, это Серёжа, — сдалась я и без сил присела на лавку. — Есть один номер… — Никита вынул из пиджака мобильник и записал номер телефона, который я ему продиктовала. — Позовёшь к телефону полковника Котова. Тебя спросят, по какому вопросу, ты скажешь по государственному. Пароль Лэся, с акцентом говори, как кижане. Скажешь Леся, с тобой никто не станет базарить. Но лучше бы ты его не искал. Если засекут, откуда звонили, проблемы будут уже у тебя.
— Я разберусь!
— Ну, удачи! Серёжа военный преступник, он объявлен террористом! За его голову Кижи назначили награду в долларах! Потянешь такой расклад?
— Слушай, мы теперь семья!
— Прими соболезнования…
Мы ещё немного поговорили о сестре Серёжи, а потом Зотов засобирался.
— Ты была с ним очень близка, раз столько всего знаешь? Как ты попала к Грэю?
— По глупости!
— А в плену у северян, как оказалась?
— Не твоё дело!
Я вскочила с лавки, намекая, что разговор окончен, а потом мой взгляд вернулся к фото полковника.
— Можешь оставить мне фотографию? — с надеждой спросила я.
— Это Лесина. Больше нет, прости. Ему что-то передать?
— Передай ему… — Я задохнулась от нахлынувших эмоций. Попросить Никиту сказать Серёже, что я жива? А что, если ему это не интересно? Больше ненависти полковника я боялась его безразличия. Пусть лучше думает, что хочет. Только лишь бы думал обо мне. — Ничего не нужно… — покачала я головой. — И Одинцову ничего не говори! Скажи, что мы просто за войну базарили!
Никита кивнул и тоже ушёл. Оставшись одна, я устало опустилась на лавку и закрыла лицо руками, пытаясь прийти в себя после потрясения.
Если Олэська смогла начать новую жизнь после того, что ей пришлось пережить, значит, и я смогу. Я никогда не встречалась с девушкой лично, но была очень рада за неё. Пусть её муж торговец шлюхами, но теперь он зятила полковника получается?
Виктор грезил переманить Серёжу к себе, только вот вряд ли полковник пойдёт против семьи сестрёнки, встав на сторону конкурента.
Пацаны в охране рассказали мне, что с Зотовым у Виктора многолетняя война. Если Никита такой же крутой, как здоровяк, и сможет помочь Серёже бежать в Россию, мы с полковником окажемся по разные стороны баррикад.
Я чувствовала, что Серёжа ещё жив. Я это знала.
Если меня от одного его фото так размазало, что же будет, когда мы встретимся?
27. Виктор
Какая-то, сука, чёрная полоса началась, ей-богу!
Сначала кучу бабок в Кижах просадил за красивую, но ебанутую бабу, потом выяснилось, что она реально влюблена в полковника, а теперь ещё и у Грэя родственничек нарисовался. У моего Грэя!
Даша моя и полковник мой! Точка!
Зотов базарил с козой в спортзале, а я слонялся по коридору, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не унизиться до подслушивания.
Такой пацан красивый на фотке, такой молоденький, озорной, весёлый. Неудивительно, что Даша в него втрескалась по уши. Я почувствовал себя уродливым, старым бабуином на фоне этого смазливого мальчугана. Не может быть этот сопляк полковником.
Или может?
Я пытался вспомнить глаза Грэя, и они никак не вязались у меня с образом мальчишки на фото. Те глаза были другими — острыми, как бритвы, бывалыми, опытными и усталыми.
Можно было Зотова на хуй послать и сказать, что в этом доме нет для него помощников, только вот как я потом полковнику в глаза буду смотреть? Не я, так Зотов его вывезет из Кижей. Рано или поздно мы встретимся, а так хоть какой-то плюсик будет в мою копилочку. Зачтут мне его, нет?
С тех пор, как я узнал о сопернике, потерял покой и сон. Взыграла во мне такая ревность, что я сам охерел. Заело меня, как плёнку в кассетном магнитофоне — ни туда и ни сюда.
Теперь я не просто выдрать козу хотел, любви мне от неё понадобилось. И чтоб на всю жизнь, а не до следующего "полковника".
Девочка непростая, дикая, обиженная жизнью. Тяжко мне её добиваться, но раз Грэй смог, значит и я должен смочь. Это соперничество с незримым мужиком довело меня уже до трясучки.
Если я раньше чётко знал, как обращаться с женщинами, что дарить и говорить, то теперь я вообще ни хера не понимал. Дашу нужно было долюбливать и долюбливать, баловать, как ребёнка, ясен хуй, что детства ей не хватило.
Прислали цацки еёшние, что она заказывала, и колье, которое я добавил в порыве доброты, только теперь я их дарить боялся. Это же прямой билетик на побег. Даше нужно что-то совершенно другое, отличное от обычных девушек.
Та рьяная страсть, что меня обуяла в начале, опустилась на дно, уступая место каким-то совершенно другим, более глубоким чувствам. Чем больше я проводил времени с Дашей, тем глубже она во мне оседала. Билась мелко уже где-то под рёбрами, пропитывая меня своим сладким девичьим запахом.
На каком осле к ней подъехать? Чем завлечь? Собака ей понравилась, работа тоже, а дальше что? Пока мне за это даже не отсосали. Хоть бы в щёчку чмокнула, стерва черноглазая!
Хуже всего было по ночам. Я уже пожалел, что в свою койку девчонку приволок. Думал, она так скорее привыкнет ко мне. Так и вышло. Даша уже не стеснялась меня, даже в трусиках передо мной прогуливалась спокойно, только мне от этого дефиле спокойствия не было никакого. Хотел её, пиздец! Ни одну бабу так не желал, как эту сучку сисястую.
И выгнать из койки теперь не мог. Что она, собака, что ли? В конце концов, приятно знать, что она рядом, только руку протяни. А они так и тянулись к её сахарным булочкам.
Даша больше не взбрыкивает и не дерётся, просьбы мои выполняет беспрекословно, значит, я двигаюсь в правильную сторону. Но до чего же, блять, медленно!
Никита вышел из спортзала, и я поспешил к нему.
— Ну, чо?
— Да не, — покачал он головой. — Не знает Даша ничего. Так, за войну перетёрли…
Пиздит. Я же вижу, что гонит! Мудак хитрожопый, понял, что теперь может козырным тузом завладеть?
Мы пошли по коридору на выход, и я продолжил беседу:
— Жалко… Я тут подумал… Мужик-то Грэй неплохой! Нам бы пригодился такой родственничек…
— Нам?
— Кижане беглые, кто успел свалить в Россию, объединяются в группировки. У нас в городе уже целая банда нарисовалась. Мы с тобой должны жить дружно. Сечёшь?
— Секу! Только Грэй нам как поможет? Он вроде сюда не собирается?
— А как соберётся? Война рано или поздно закончится… А северяне останутся…
— Я тебя понял, Витя! Только вряд ли мне грозят такие шикарные связи… Не похож этот пацан, — он помахал фотографией улыбающегося сосунка перед моим лицом, и она меня бесила не хуже, чем быка красная тряпка. — На великого воина, о котором ты говоришь. Так что самим придётся справляться!
Я проводил Зотова и отправился к Даше.
Вытрясу из неё сейчас всё, что только можно! Пора уже побазарить о её бывшем по душам! Хватит делать вид, что его не существует!
Ворвался я в спортзал, увидел девочку, сникшую на скамейке, и весь мой запал тут же испарился. Расстроенная она какая-то, потерянная — по сердцу ножом.
— Чем тебя Зотов огорчил? — присел я рядом с ней. — Фоткой смазливой?
— Да, — не глядя на меня, ответила коза, делая мне ещё больней. — Жена Никиты — это сестра Серёжи. Прикинь?
Серёжа, значит? Серёжа…
Страдает по нему? Тоскует? Бесят они меня! Все до одного!
— Как думаешь, хватит у этого Зотова мощностей, чтобы главного террориста мира привезти в Россию? — спросила меня Даша, посмотрев в глаза. В её голосе было столько тоски и надежды, что мне стало совсем плохо.
— Не знаю, Даша, — честно ответил я. — Может, и хватит.
— Серёжа против сестры не пойдёт. Она — всё для него, чтобы ты понимал. Оставь эту идею переманить его на свою сторону. Ничего не выйдет.
— Тогда Зотов подомнёт под себя братву северян, и мне пиздец, Даша.
— Почему ты не хочешь заключить мир с Никитой?
— Я-то, может быть, и хочу. Он не хочет. Это давняя война, долго рассказывать… Потом, как-нибудь… Ты понимаешь, что тоже можешь пострадать, а, коза?
— Да, — совершенно спокойно ответила она.
— А если бы я отпустил тебя, ты бы пошла в группировку Зотова?
Как же я боялся услышать ответ, господи! Сейчас Даша начнёт юлить и выспрашивать, не пошутил ли я. А если снова сбежит к своему любименькому Грэю? Когда она узнает, что он здесь, в этом городе, девчонку уже ничто не остановит. Да и смысл держать её силой? Я так не могу. Не с ней, по крайней мере.
— Нет. Что за дичь? Это проверка какая-то? С каких хуёв я должна к нему метнуться? Из-за полковника? — мгновенно ощетинилась девушка и вскочила на ноги.
— Успокойся, Дашунь! Душа за тебя болит. Это я втянул тебя во всю эту канитель, поэтому мне и отвечать!
Лицо девушки смягчилось. Она нервно задёргала ногой, а потом тяжело вздохнула. Я протянул руку, пытаясь притянуть Дашу ближе к себе, чтобы успокоить. К моему великому удивлению, она поддалась. Встав между моих ног, она осторожно положила руки мне на плечи и пытливо заглянула в глаза. От неё дурманяще пахло потом. Спортивная майка прилипла к груди, обтягивая её, как вторая кожа. Даша сама до меня дотронулась — это подкупало. От близости девчонки меня заштормило и повело.
В это же время я вцепился пальцами в свои колени, чтобы не схватить Дашу за попец. Я вёл себя, как ебаный самурай, тренирующий силу духа, хотя с женщинами никогда прежде не сдерживался. Не приходилось как-то.
— Защищай тогда лучше, здоровяк, потому что я никуда не хочу уходить. Мне и с тобой хорошо.
Это было слишком уж сладко, чтобы быть правдой. Коза наверняка, что-то задумала? В прошлый раз, когда она ко мне ластилась, хуйня случилась. Что на этот раз?
Ноздри девушки затрепетали, глаза стали совсем чёрными, жгучими, как йод, она тяжело задышала, придвигаясь всё ближе. Я шкурой чувствовал, как расстояние между нами уменьшается миллиметр за миллиметром.
— Поцелуй меня, Даша, — хрипло простонал я.
— Если грабли не станешь распускать…
У меня сейчас инфаркт случится от напряжения!
Даша коснулась губами моих губ. Игриво, как будто дразня, потом её язычок проворно пробрался в мой рот, сплетаясь с моим языком.
Её руки погладили мой затылок, пробежались по шее и плечам. Меня не хило так тряхнуло от возбуждения, но я держал руки там, где меня попросили.
Даша отстранилась от меня тяжело дыша. Взгляд пьяный, расфокусированный, сосочки того и гляди маечку продырявят. От осознания, что девочка меня хочет не меньше, чем я её, моё сердце готово было выскочить из груди.
Я не понимал, кто из нас кого дрессирует жёстче.
— Долго ты будешь меня мучить, Даша? — едва ли не взмолился я.
— Три дня и три ночи.
Она схватила с лавки полотенце, с пола бутылку, а у меня будто жопа к месту приросла.
— Ты сбежать собралась или дать мне наконец-то? Я ни хера не понимаю!
— Сказала же, что остаюсь?
Коза убежала, оставив меня в приятной растерянности.
Цветы. Давно не дарил. И тортик.
28. Виктор
Страстный поцелуй Даши и её расплывчатое обещание мне отдаться вселили в меня уверенность, что всё не так хреново, как мне кажется. Она поняла, что с полковником ей больше ничего не светит, или во мне мужика разглядела? Похер!
Главное, что между нами что-то завязалось. Появилось что-то, отчего искры из глаз, дым из портков, мурашки, бабочки и прочая лабудень.
Цветочкам и тортику коза обрадовалась, но вела себя по-прежнему подозрительно. Она была грустна и задумчива, на мои вопросы отвечала рассеянно, невпопад. Меня это угнетало. Я и так напряжённый из-за своего шаткого положения в бандитской иерархии, а тут ещё и дела сердечные не клеятся.
Телефонный звонок, разбудивший меня следующим утром, перечеркнул все мои тревоги и печали одним махом. Я привык поздно ложиться и поздно вставать, поэтому был недоволен тем, что мой сон потревожили в шесть утра. Я даже хотел скинуть вызов и отрубить мобилу к чёртовой матери, чтобы и козу не разбудить, но номер, высветившийся на дисплее, был кижанский, поэтому я ответил на звонок. Кому это я понадобился в такую рань?
— Алло, здравствуйте! Я могу услышать Виктора Андреевича Одинцова? — спросил меня нежный женский голос с сильным иностранным акцентом.
— Это я, — хриплым ото сна голосом пробасил я.
Даша проснулась, и недовольно поморщившись натянула на голову одеяло, чтобы ей не мешали доспать самые сладкие утренние минутки. Как же я её понимал.
— Меня зовут Анна Дюпон. Вы меня не знаете, но, возможно, знакомы с полковником Грэем?
Сон, как рукой сняло. Сердце ухнулось, как в бездну. Я сел, свесив ноги с кровати, чтобы убедиться, что этот важный звонок мне не снится. Это ФСБ меня пробивает? Пиздец подкрался даже быстрее, чем я его ждал. Судя по фамилии этой бабы, она из иностранной спецслужбы.
— А вы кто?
— Я… — моя собеседница замялась, как будто бы забыла, зачем звонит. — Я девушка Серёжи. Это он дал мне ваш номер. Нам нужна ваша помощь.
— Ну, допустим, — с недоверием ответил я. — Чем могу помочь?
— Мы находимся в военном госпитале в России недалеко от границы с Кижами. Простите, что я позвонила в столь ранний час, но это был единственный шанс связаться с вами без лишних ушей. Мы предъявили чужие документы, но боюсь, что скоро выяснится, кто мы на самом деле. Вы не могли бы нас как-то вытащить из госпиталя? Помочь бежать? Серёжа очень слаб после операции, а тут повсюду военная охрана.
— Что с полковником?
— Он получил ранение в плечо. Всё обошлось, но он не в состоянии самостоятельно передвигаться, а времени ждать совсем нет. Понимаете?
— Скиньте мне геолокацию госпиталя. Вы будете на связи?
— Постараюсь. Но я могу отвечать только смс. Если нужно, я скину план пожарной эвакуации и видео расположения палат и коридоров. Не знаю, чем ещё помочь…
— Мне нужно пару часов на сборы. Присылайте всё, что сочтёте нужным, Анна!
— Спасибо, огромное! Я в совершенном отчаянии, как и Серёжа.
— Передайте ему, что я вытащу его!
Это был мой шанс подлизнуть Грэю задницу, и я его не упущу! Я пока не представлял, как именно организую побег полковнику, но был уверен, что в лепёшку расшибусь, чтобы ему помочь.
Интересно, почему полковник к зятю не обратился за помощью? Неужели он на меня больше полагается, чем на Зотова? Это что-то, да значит.
— Возьми меня с собой!
Голос Даши за моей спиной заставил меня вздрогнуть. Я удивлённо обернулся к ней. Она всё слышала? Ну, конечно. Разведчица хренова!
С одной стороны, хорошо, что девчонка в курсе событий, потому что я не собирался утаивать от неё положения своих дел. А с другой стороны, не хотел, чтобы она о чём-то парилась и забивала свою миленькую головку проблемами, которые могу решить только я один.
Даша сидела, прижав колени к груди, и смотрела на меня с такой надеждой. По Серёженьке соскучилась? Хочет увидеть его? Ещё как хочет!
— Это слишком опасно, Даша. Поэтому — нет.
— Пожалуйста, Витя! Я должна поехать с тобой! Я задолжала Грэю! Мне нужно вернуть ему должок! — Она немного помолчала, собираясь с мыслями под моим недовольным, тяжёлым взглядом. — Проси, что хочешь. Я сделаю всё, что скажешь. Только дай мне шанс исправить свой косяк перед Серёжей, умоляю!
Меня буквально захлестнуло волной ревности. Она, как кислота, ошпарила нутро, разъедая мою душу, наполняя меня злобой и отчаянием. Вон она как за своего любимого суетится? И в огонь за него, и в воду!
Ради меня бы так попку рвала, дикая сучка!
— Оглохла, что ли? Сказал же, нет!
Даша злобно поджала губы, а потом легла обратно на подушку, отвернувшись от меня. Обиделась?
Переживать о Дашиных страдашках по другому мужику было некогда. Через двадцать минут мы уже собрались с бойцами в моём кабинете, обсуждая "Взятие Бастилии".
Перед нами лежал поэтажный план госпиталя, и было видео от Анны, на котором чётко видно, где именно дежурят военные. После недолгого обсуждения мы решили, что вывезти со стороны морга полковника будет проще всего. Осталось решить, каким образом мы доставим мужика в морг.
— Сделать пропуск в госпиталь пара пустяков, — сказал Баркас. — Только вот на чьё имя делать? Должность? Посмотри на наши рожи протокольные, Витя. От нас за километр нелегалом воняет.
— Что ты предлагаешь? Искать кого-то нет времени. Нам только ехать часов шесть.
— Зачем же искать кого-то? Есть у нас одна подходящая кандидатура.
— Ёбаный пиздец, Баркас! Говори прямо, что за вариант? Я тут шарады гадать должен?
— Можно нарядить Сисьюрити в медсестричку, и дело с концом. Зайдёт, только в путь!
— Э, нет! Даша не в деле! Думайте ещё, товарищи знатоки!
— Почему, Витя? Девчонка чёткая. Зря ты так…
— Ещё вчера ты мне голову ебал, что от неё одни проблемы, а теперь предлагаешь девочку на дело взять? Ты совсем сдурел?
Не хотел я Дашу никуда брать. От слова совсем. Но идея Баркаса уже начала обретать форму в моём воображении, и теперь мне эта мысль уже не казалась такой бредовой. Опасной? Да. Но не дурацкой.
В моих фантазиях Даша в халатике медички вызывала только чёткий, уверенный стояк, а не подозрения насчёт того, что она засланная. Зная мужскую суть, я понимал, что её лицо никто и не запомнит, только сиськи.
Почему-то я был уверен, что коза справится, если только всю операцию не запорет каким-нибудь финтом. Она, конечно, крутая чика, но она один хрен баба. А у них в голове непонятно что.
— Нет у меня других вариантов, хоть убейся, — развёл руками Баркас.
Может, оно и к лучшему? Даша на всё готова, чтобы полковника спасти. Если рискнуть, можно получить от неё обещанные благодарности по полной программе. Только стоит ли этот риск её сладкой куночки? Я могу и без Грэя остаться и без Даши, если всё пойдёт не по плану.
29. Даша
Я не могла думать о чём-то другом, кроме как о спасении Серёжи. То, что он здесь в России, и я могу увидеть его снова, казалось мне чем-то нереальным, несбыточной мечтой! Сердце заходилось от трепета, так мне хотелось увидеть его.
Больше жажды встречи с любимым мужчиной, я желала исправить свой косяк перед ним. Чем не возможность загладить свою вину? Что, если другой не будет уже никогда?
Мне был нужен этот шанс, чтобы поставить точку в наших отношениях, чтобы меня отпустило от этого гложущего, мешающего жить и спать, убивающего чувства вины перед ним. Понятно же, что он ко мне больше не вернётся, что между нами всё кончено. Если Аня называет себя его девушкой, значит у них всё серьёзно. Да и не похож Серёжа на бабника. Раз уж они вместе, то всё.
Я это чётко отдупляла. Забить и забыть! Только вот душа моя наотрез отказывалась успокаиваться.
Надо было как-то обстоятельней поговорить со здоровяком и мягче объяснить, что ему же будет лучше, если он позволит мне поучаствовать в этой операции. У него на роже написано, что он ревнует меня к Серёже. Я бы с радостью сказала Виктору, что он самый главный и единственный мужчина в моей жизни (по факту на сегодняшний день так и есть), но прозвучит это всё фальшиво. Я плохо умею врать, да и не хотелось.
Теперь ситуация выглядит так, будто я готова дать Виктору только за то, что он мне позволит увидеться с другим мужиком. Чёрт, я просто мастер дипломатии! Неудивительно, что здоровяк разозлился.
Пора бы уже действительно ему дать, он это заслужил своим терпением. То, что Виктор до сих пор не зажал меня где-нибудь и не отымел, говорило о том, что он на самом деле относится ко мне серьёзно, а не как к девке на одну ночь, чтобы спустить пар и забыть. Про милые пустячки в виде цветов или сладостей Виктор тоже не забывал. Я это, безусловно, оценила.
Он правда больше не делал мне комплиментов, и от этого было грустно. Да, они были пошляцкими и дебильными, но такими милыми и искренними!
Самое главное, что я начала с ним считаться. Он гораздо сильнее меня по характеру, умнее и добрее, чем я. У него есть вес и статус. Пусть мы мало времени знакомы, но уже было понятно, что Виктор идеально подходит мне, как мужчина. Такого ещё нужно поискать. Даже моё тело было с этим согласно, мечтая о горячей ласке брутального самца, а вот сердце нет.
Может быть, не стоило больше ни в кого влюбляться, ведь если ты не влюблён, то и дышится свободнее?
Я уже было собралась пойти искать Виктора, когда он вдруг вернулся в нашу спальню.
— Вить, можешь уделить мне минуту? — засуетилась я, боясь, что он уедет за Серёжей прямо сейчас. Без меня. — Я хочу что-то тебе сказать.
— Интересно, что?
Он присел рядом и с любопытством уставился сначала на мои сиськи, выглядывающие из выреза ночной сорочки, а потом уже посмотрел в глаза.
Господи, с чего начать-то, чтобы мои слова звучали искренне и понятно?
— Если ты возьмёшь меня с собой на выручку полковнику, то у тебя появится хороший шанс примириться с Никитой. Серёжа очень благородный человек, он не забудет твою доброту. И мою тоже. Я смогу поставить точку в наших с ним отношениях. Мы расстались так стрёмно, так жёстко… Тебе же будет лучше, если я поскорее о нём забуду… — Было очень трудно говорить. Слова запинались о мысли и чувства. Виктор слушал внимательно, с интересом, не перебивая меня. — Потому что я хочу забыть. Я уже решила, что останусь с тобой, и я не переменю решение. Это не от безысходности, а потому что мне на самом деле с тобой хорошо. Но я хочу быть полностью с одним мужчиной, а не наполовину. Ты такого не заслуживаешь. Я должна быть с тобой честной. Я не знаю, как ещё объяснить…
Виктор придвинулся ближе, так что я почувствовала запах его геля для душа, и взял меня пальцами за подбородок. Я затаила дыхание, не зная, чего от него ждать.
— Я рад, что ты начала разговаривать со мной, Даша, и мне приятно знать, что я что-то для тебя значу, — глядя мне прямо в душу своими синими глазами, проговорил Виктор. — Я хочу быть уверен, что ты будешь следовать моим инструкциям и не накосячишь.
— Клянусь!
— Я тоже хочу кое-что сказать тебе, коза. Ты моя девочка, и я пиздецки за тебя переживаю. — Мужчина ласково провёл тыльной стороной руки по моей щеке, не переставая сверлить меня взглядом. — Если с тобой что-то случится, я никогда себе не прощу. Мне твоё участие, как серпом по яйцам. Я уже не представляю своей жизни без тебя, Дашунь.
Как же это было трогательно, сука! До мурашек и кома в горле. Это почти, как признание в любви.
Я судорожно вздохнула, боясь пошевелиться. Виктор на самом деле мною дорожил. Он не из тех мужчин, что разбрасываются словами.
Я его девочка…
Никогда не чувствовала себя более защищённой и значимой. Только бы не разреветься. Момент не тот. Я же себя сейчас, как бойца продать пытаюсь, а не как тщедушную тёлку?
— Всё будет хорошо, Вить. Я обещаю.
— Поклянись, Даша, что будешь осторожна, собрана и внимательна. При малейших сомнениях или угрозе для твоей жизни ты выйдешь из игры. Это не твоя проблема. Мы с Грэем мужики, и нам решать такие вопросы!
— Клянусь!
Я испытала невероятное облегчение, оттого, что сказала Виктору о своих сомнениях и тревогах, оттого, что у меня появился хороший шанс что-то исправить в своей жизни, и оттого, какие тёплые и глубокие чувства испытывает ко мне этот мужчина. У меня не было причин ему не верить. Ни одной.
— Я иду на эту уступку только ради тебя. Если тебе так нужно, помогай. Раз уж это сделает тебя счастливой, значит, так тому и быть. Но не забудь, что ты мне кое-что обещала взамен. Вернёмся домой, и я спрошу с тебя должок.
30. Даша
— Даша, ты всё запомнила? — Витя взял меня за плечи и легонько встряхнул.
Мы сидели на заднем сиденье его внедорожника, и он давал мне последние слова напутствия, как папаша маленькому ребёнку перед каким-нибудь выступлением или соревнованием.
— Погоди, Витя! Проверка микрофона, — перебил его Баркас, сидящий впереди в гарнитуре. — Раз, раз!
— Да, всё слышно, — подтвердила я, поправив "таблетку" в ухе пальцем.
Витя протянул мне мою сумочку. Смотрел так, будто провожал меня навсегда. Знакомый взгляд, но неуместный. Мы не на войне. Максимум, что мне грозит — арест. Это не смерть, так что прорвёмся.
Меня нарядили в секси тёлочку, и от этого я нервничала больше, чем от самого задания. Мне казалось, что с распущенными волосами и ярким мейком я выгляжу, как шлюха. За каким-то хреном Витя потребовал, чтобы я надела чулки и туфли на каблуках. Это было лишним и непрактичным, но как с ним поспоришь? Он главный. К тому же я смутно помнила, как одеваются в миру, что в моде, а что нет, поэтому положилась на вкус мужчины. Он не жил на отшибе, в отличие от меня, должен разбираться.
— Убивать никого нельзя! — продолжил капать мне на мозг здоровяк.
— Скукотища!
— Держись уверенно. Ты такая красивая, Даша! Просто загляденье!
Я улыбнулась через силу. Это было правдой. Сегодня я выглядела на самом деле хорошо. И чувствовала себя уверенно. Серёжа оценит мой наряд? Он меня с макияжем и причёской не видел никогда.
— Ни пуха! — пожелал мне Баркас.
— К чёрту!
В госпиталь я вошла без проблем. Нашла туалет, не торопясь переоделась в белый халат. С размером мужики не угадали? Или нарочно дали мне такой маленький и короткий? Еле пуговицы застегнула, сука! Если я резко выдохну, халатик по швам треснет. Верхние пуговки я оставила расстёгнутыми, для пущего эффекта. Нацепила бейдж, медицинскую маску, в карман положила два дротика с транквилизатором. Они были на крайний случай, и я надеялась, что они мне не понадобятся.
Выбросив платье, в котором я приехала, и сумку в мусорку, я пошла искать палату жабы, чтобы предупредить её о нашем приезде.
Было бы здорово оставить её здесь. Пусть бы её арестовали и посадили в тюрягу. За что? Да просто так.
Вроде бы я решила отпустить Серёжу, но гаденькие мысли покидать меня не торопились. Я по-прежнему желала Дюпон говна, да повонючей и побольше. Меня это беспокоило. Пусть я не светилась лучами добра в сторону жабы, но теперь она девушка Серёжи, поэтому её несчастья и его тоже. Нехорошо желать людям того, чего я себе не желала. Я начала переживать за других людей? Фу, какая гадость!
— Даша? — Анна вскочила с кровати, громко пискнув от неожиданности. — Ты откуда здесь?
— Да не ори ты, дура! — одёрнула я девчонку. — Чеши к моргу. Там тебя уже ждут.
— А Серёжа?
— Скоро будем!
Анна схватилась за рюкзак, показывая мне свою готовность к действию, и я пошла искать Серёжу.
— Встречайте Дюпон, — это было сказано скорее для Вити, чем для Баркаса. Я знала, что здоровяк сидит в тачке на изжоге, поэтому хотелось его приободрить и успокоить тем, что пока всё идёт, как должно.
— Принято! — ответил наушник.
С трудом, но всё же я нашла кресло-каталку и покатила её по коридору, стараясь не привлекать внимания врачей и других медработников. Это было непросто. Казалось, каждый попавшийся мне навстречу, рассматривал меня с откровенным любопытством. Ещё и сраные каблуки не давали мне ускориться. Я отвыкла носить такую обувь, каждый шаг давался мне с большим трудом.
Возле палаты Серёжи дежурил солдат. Их было не так много внутри госпиталя, это означало, что охраняемый пациент у военных на особом счету.
— Новенькая? — обратился ко мне боец, преграждая путь, пялясь не то на мой бейдж, не то на грудь.
— Из отпуска вернулась, — приспустив маску, я улыбнулась молоденькому солдатику, оценивая его комплекцию и степень вооружения. — Скоро обед. У меня перерывчик, — томным голоском пропела я пареньку, вгоняя его в краску. — Не составишь мне компанию? Соскучилась по военным, красивым, здоровенным. Сил никаких нет…
— Так точно!
— Как тебя зовут, красавчик?
— Арсений!
— М-м-м… Какое красивое имя… Свожу пациента на процедуры, и я свободна.
Глазки у сопляка загорелись, лицо пошло красными пятнами. Он подсуетился и открыл для меня дверь палаты, чтобы я смогла закатить в неё кресло-каталку.
Серёжа спал. Лицо бледное, обросшее щетиной, но такое родное. Он был без одежды, просто накрыт простынёй. Плечо забинтовано, во второй руке капельница. Секунду-другую я позволила себе понаблюдать, как подрагивают во сне его пушистые ресницы. Почему я раньше не замечала, что они такие длинные?
Я могла бы смотреть на него вечность, но мой взгляд опустился ниже, к свежему засосу на шее мужчины. Меня будто шлёпнули по лицу, смачно так, что в голове зазвенело. Краска бросилась в лицо, заставляя даже уши полыхать огнём. Это чужой мужчина. Не мой. Больше нет…
— Даша? Что происходит? — забеспокоился у меня в ухе Баркас.
— Всё нормально, — ответила я. — Серёжа! — позвала я Грэя.
Он резко открыл глаза, будто испугавшись, на автомате дёрнул рукой, пытаясь нащупать оружие. Потом понял, где он, и повернулся ко мне.
— Даша? — изумлённо прохрипел он севшим ото сна голосом. — Это ты?
— Ага, — коротко ответила я, чувствуя, как слёзы подступают. Мне нельзя реветь, макияж поплывёт к чёртовой матери.
— Блять, — радостно выдохнул Серёжа и улыбнулся. — Это реально ты? Я думал, у меня галюны. Ты как здесь?
— Долго рассказывать. Я за тобой! Сможешь пересесть на каталку?
— Постараюсь.
Не теряя больше времени даром, я вытащила иглу из руки мужчины, отсоединяя его от капельницы, и помогла сесть на кровати.
— Господи, Дашка, я так рад тебя видеть! А Микола? Он тоже здесь? Или в Кижах остался?
— Он погиб, Серёжа. Прости…
— Чёрт…
С трудом, но всё же у Серёжи получилось сесть на каталку. Он обернул бёдра простынёй и тяжело откинулся на спинку.
— Крыша поехала! Подожди! — простонал полковник, когда я начала катить его к двери. — Анна? Где она?
— Она ждёт нас. Всё хорошо.
— Поехали!
Солдатик снова придержал для меня дверь. Пришлось ещё раз ему улыбнуться. Я чувствовала его взгляд на своей заднице, пока она не скрылась вместе со мной за поворотом коридора.
— Как ты связана с Одинцовым? — спросил Серёжа, пока мы ехали к моргу. — Я ничего не понимаю.
— Он мой жених, — смело заявила я.
— Чего? Ты серьёзно?
— Ага.
— Даже не знаю, что сказать, Даша… Поздравить?
— Можешь и поздравить, если хочешь. Позвать вас с Анечкой на свадьбу?
Разговаривать с затылком Серёжи было проще, чем если бы он смотрел мне в глаза. Мне всегда казалось, что он видит меня насквозь.
— Позови, конечно. Я бы сходил.
— Ты хоть немного любил меня, Серёжа? — не выдержала я, когда мы въехали в лифт и я смогла посмотреть ему в лицо.
Он не опустил глаза, не смутился от вопроса. Посмотрел с такой тоской, что сердце дрогнуло.
Сейчас мы не были одни, нас слышал Баркас, а, возможно, и Витя, но мне было так фиолетово…
— Ты сегодня особенно красива, Даша, — сказал Серёжа и снова улыбнулся. — Гражданка тебе только на пользу. Я и сейчас тебя люблю, малыш. И всегда буду любить. Но не так, как ты того заслуживаешь. Я бы сказал, что дело не в тебе, а во мне, но это не так. Дело только в тебе. Я слабак, школота, дух, если так понятнее. Тебе нужен кто-то сильнее, твёрже, авторитетнее. Чтобы у тебя дух захватывало от мужика. Я бы тебя не вывез, Дашка. И никогда не вывозил, ты же знаешь. Я уже не вырасту. Не смотри на меня, как на врага, милая. Разве я враг тебе? Ведь нет?
— Ты меня простил?
Древний скрипучий лифт ехал просто бесконечно! Уже дышать в кабине было нечем!
— После всего, что мы пережили, мы просто обязаны забыть всё плохое. Наши пути разошлись, только и всего, но ты навсегда в моём сердце, Даша. Разве могу я вспоминать о тебе с обидой или ненавистью? Нет…
Двери, наконец, открылись и мы выехали на свежий воздух. Я снова смотрела на затылок Серёжи, идя уже из последних сил. Ещё один поворот, и мы на месте.
Серёжу встречала Аня, а меня Витя. Я думала, что не смогу смотреть, как счастливо обнимается сладкая парочка, но я смогла и даже смотрела на это какой-то щемящей радостью.
Здоровяк послал мне лишь одобрительный кивок и помог пацанам погрузить Серёжу в машину. Потом он меня молча обнял и усадил в свой внедорожник.
— Я поеду с полковником, Даша. Хочу с ним поговорить. Встретимся дома, любовь моя!
С этими словами он захлопнул дверь и сел во вторую машину.
Представляю, как обрадуется сейчас Серёжа, когда увидит сестру. Витя повёз его прямо к ней. Я понимала, что ему нужно переговорить с Грэем, пользуясь случаем. Даже хорошо, что Вити нет сейчас рядом, и я смогу прийти в себя после пережитого потрясения, а быть может, и поплачу.
— А ты молодец, Даша! — похвалил меня Баркас, когда мы выехали за территорию госпиталя. — Чётко справилась! Я в тебя верил!
— Дай закурить, Баркас? — воспользовавшись его хорошим настроением, попросила я.
— Шеф приказал не давать тебе сиги!
— Да он не узнает..
— Не могу, прости, Сисьюрити.
— Да и пошёл ты на хуй тогда, мудак сраный! — сорвалась я на него с обидой.
Они с водителем заржали и включили магнитолу. Я сбросила ненавистные туфли и легла на сиденье, закрывая глаза. Ехать долго, есть время подумать о том, как быть дальше.
Мне действительно стало легче после разговора с Серёжей. Я почувствовала себя свободной и невесомой, как пушинка одуванчика. Там, где было пусто в груди, стало тепло и живо.
Прокрутив в голове несколько раз его слова и свои ощущения, я вернулась мыслями к реальному положению дел.
Сейчас Витя приедет домой и трахнет меня!
Как это будет? Жёстко и быстро? Или медленно и долго? Он поставит меня раком или предпочтёт классику? Куни будет?
От этой мысли я стала влажной, пришлось свести бёдра вместе, чтобы унять сладкое томление по этому здоровяку. Пошлые, грязные картинки закружили моё сознание. Мне уже самой не терпелось оказаться дома.
31. Виктор
Больше никогда не подвергну свою девочку такому испытанию! Ни за какие коврижки!
Я как будто за час умер трижды от волнения. Даше не грозила физическая опасность, вряд ли бы её пристрелили военные в случае зарубы, а что если бы поймали и посадили? Для неё тюрьма страшнее смерти. Понимаю. Бывал.
Думал, выйдет из госпиталя, задушу её в объятиях!
Стоило увидеть её, и я с трудом подавил в себе этот порыв. На людях показывать свои чувства не стал. Ну, не при всех же?
Особенно не при полковнике. Дела у меня с ним. Нужно держать ебло. А Даше я дома компенсирую. Ох, скорее бы уже добраться до её чулочков!
— Спасибо, Виктор! — протянул мне руку Грэй, когда наш автобус отъехал от госпиталя.
Он сидел, завёрнутый в простыню, как в тогу, напоминая мне какого-то древнегреческого божка. Ростом не вышел, а фигура отличная — каждый мускул на месте. И весь белый, будто из гипса. Только руки загорелые по локоть и лицо. Забавно смотрится.
— Я же обещал, Серёга! — пожал я его руку, обратившись к нему уже смело по имени. — И дальше помогу, чем смогу. Документы же нужны?
— Да, — подтвердил Грэй. — Буду благодарен. Куда мы едем?
— Сюрприз.
Мужику не понравилось это слово. Он напрягся и начал озираться по сторонам. Рыжая девчонка, вцепившаяся в его руку, тоже занервничала.
— Да ты успокойся, Серёга! Хороший сюрприз. Я не падла какая-то тебя подставлять, — успокоил я Сергея. — Ты бы прилёг? Башка кружится?
— Нет, я в порядке, — твёрдо заявил он, но я видел, что нихера он не в порядке.
Напугал я его, но и рассказать, что к сестре его везу, не мог. Так сюрприза не получится, а мне хотелось, чтобы Грэй от радости обоссался. И сеструха егошняя. А вместе с ними и Никита сикнул до кучи. Мириться, так мириться.
Мы немного поговорили за войну и за Дашу. Я в красках описал наше с ней эпичное знакомство, а также смерть её дружка, а потом поведал, что собираюсь жениться на ней в скором времени.
Полковника это волновало, и я его не осуждал. Мне не казалось, что своими расспросами он суёт нос не в своё дело. Я слышал их с Дашей разговор от и до, и понимал его чувства. Если Сергей так пёкся за козу, значит, не пойдёт против её нового мужика, а это мне только на руку.
Пока мы ехали, я сумел понравиться Грэю и заслужить его доверие. В какой-то момент он всё же согласился прилечь на сиденье, чтобы поспать. Это значило, что он больше не чувствовал опасности. Когда её чувствуешь, хуй уснёшь, а он натурально заснул.
У меня появилось время подумать о Даше.
Успокоится она теперь? Забудет бывшего? Или только хуже стало?
Как же мне хотелось, чтобы коза полюбила меня так же крепко, как полковника! Потому что мне казалось, что я в неё давно уже втресканный. С самого первого взгляда.
Поначалу думал, что моя одержимость пройдёт, интерес уменьшится со временем, но он только всё ширится. Это хорошо, наверное, что я люблю Дашу? Всегда мечтал по любви жениться, а не просто на тупой, красивой пизде.
Коза не просто красотка, она же ещё и мозги мне качественно поёбывает. Разве сможет так другая? А какие конкурсы у этой затейницы обалденные? Когда ещё я с бубнами вокруг девушки плясал? Да, никогда. Не было такого. Оттого наши с ней отношения только интереснее.
Мы идеально подходим друг другу. Прав полковник — кто ещё такую девчонку сможет присвоить? Тут титановые яйца нужны.
Смотрел я на Грэя и думал о том, что ведь нет в нём ничего особенного. Две руки и две ноги, обычный мужик, хоть и герой войны, но не смог он Дашу вывезти.
А я смогу. Я всё смогу. И яйца у меня имеются.
Что Грэй в своей бабе нашёл? Чем она лучше Даши? Загадка для меня.
Она вообще никакущая. Ни лица, ни фигуры, ни характера. Блёклая и неприметная, только цвет волос её и выделяет. Я бы на такую даже внимания не обратил.
Надеялся на Дашины влюблённые глаза посмотреть, как они выглядят, с каким обожанием смотрят на любимого мужчину. Но и этого не заметил. Тоска в них была и печаль, больше ничего.
К концу поездки я пришёл к выводу, что дурачина этот Грэй, а я красавчик. Моя мужицкая самооценка вознеслась до небес, ревности как не бывало.
Встреча полковника с семьёй получилась душераздирающая, чуть сам не заревел, ей-богу!
— Чёрт, даже не знаю, чем тебя благодарить! — жал мне на прощание руку Сергей.
— Да, брось! — кокетничал я.
— Я помню о нашем уговоре, Виктор. Дай мне пару дней одыбаться, а там уже обсудим дела обстоятельно.
Я остался более чем доволен заверением полковника. Почему-то я был уверен, что он человек чести, а значит, я уже заручился его поддержкой. Я быстро попрощался, понимая, что моя миссия выполнена, и Сергею вообще не до меня сейчас.
Слава богу, всё прошло хорошо. Даже лучше, чем я планировал. Не мешало бы, конечно, встретиться не только с Грэем, но и с Зотовым и перетереть за дела уже конкретно всем вместе, но это успеется. Придёт в себя полковник, навещу его.
А пока что мне нужно было мчать к своей девочке. Долюбливать, одомашнивать, приручать свой кижанский эксклюзив.
Дашу я нашёл в нашей спальне со стаканом виски в руках. Она ещё не успела переодеться. Чудесно. Этот наряд медсестрички моё воображение ещё с самого утра взбудоражил.
Девушка полулежала, релаксируя на диване, сложив ноги в изящных туфлях на подлокотник.
— Надеюсь, ты не против? — потрясла она стаканом со спиртным. — До сих пор трясёт…
Я уже думал совершенно о другом. Белоснежный халат задрался, обнажая крепкие девичьи бёдра, туго обтянутые ажурными резинками от чулок, заставляя мой вектор устремиться наверх.
Даша посмотрела на меня хитро, по лисьи, сделав небольшой глоток, отставила стакан на столик, а затем вальяжно откинулась на спинку дивана. Согнув ноги в коленях, она широко развела их в стороны, демонстрируя мне полосочку красных трусиков. Это приглашение было красноречивее слов.
Она нарочно не переоделась? Ей тоже хочется пошалить в образе медсестры?
Я забыл, что жрать хотел, и в душ бы мне смотаться не мешало. Это всё потом, а сейчас торжественное награждение меня за моё адское терпение.
32. Даша
Я уже его заждалась, извелась от предвкушения. Переодеваться не было смысла, я видела, какими голодными глазами здоровяк смотрел на меня, одетую в чулки и блядский халатик. Сам нарядил, пусть сам и разденет.
Ожидание нереально возбуждало, как и взгляд Виктора, мучительно медленно блуждающий по моему телу. Я была всё ещё одета, и это было досадно. Пауза затянулась, а одежда только мешала.
Воздух в спальне сгустился, было тихо, как перед грозой. Я потянулась к пуговкам на груди, чтобы их расстегнуть. Может, дышать станет легче?
— Я сам хочу! — нарушил молчание Виктор и шагнул ко мне.
Рука замерла, нервно вцепившись в пуговицу. Я волновалась. Хотела его, но отчего-то было тревожно. Даже мой первый раз не был таким пугающим.
Я опасалась, что здоровяк набросится на меня, как животное, а мне хотелось прочувствовать нашу первую близость, успеть понять, что я испытаю, отдавшись в его власть полностью. Для меня этот шаг был важным и решающим в наших с ним непростых отношениях.
Страшного не случилось. Заведя руку за голову, Виктор одним движением стянул с себя майку и опустился на колени возле дивана. Я чувствовала, что он тоже напряжён. Синие глаза искрились, широкая волосатая грудь тяжело вздымалась, ноздри раздувались, как у загнанного коня, пальцы неспешно расстёгивающие пуговицы на халате подрагивали. В какой-то момент мне показалось, что мужчина не выдержит и просто рванёт полы халата в стороны, но он справился и осторожно распахнул их.
Теперь он смотрел на мои затвердевшие соски, торчащие через красное кружево бюстгальтера. От этого их защипало. Прикосновение к ткани причиняло уже боль.
Когда Виктор накрыл мои груди большими, горячими ладонями и поцеловал меня в губы, я невольно застонала. Выгнулась дугой навстречу его рукам, до того было сладко.
Голова пошла кругом, руки сами собой обвили его бычью шею. Я начала таять, плавиться, как воск, стала на удивление податливой и покорной. Касания Виктора были жадными, но осторожными. Он потеребил мои соски пальцами и снова сжал грудь, терзая языком мой рот.
Моё томление становится уже запредельным, пронизывает насквозь до кончиков пальцев. Я глажу бугристые, могучие плечи мужчины, мечтая, чтобы он поскорее коснулся моего лона. Членом, пальцами, языком — неважно.
Я распахиваю бёдра шире, трусь промежностью о живот здоровяка, выпрашивая более смелые ласки. Он снимает с меня лифчик, горячо целует шею и подбородок, впивается губами в грудь.
О, да! Я уже знаю, как он умеет искусно ласкать её. Из меня снова вырывается стон, и я вонзаюсь ногтями в его предплечья, купаясь в этом удовольствии.
С треском Виктор рвёт мои трусики, облизывает живот, проникает в пупок кончиком языка, опускается ещё ниже, скользит по лобку.
— Боже! — вырывается у меня, когда моё влагалище и губы мужчины сливаются в страстном поцелуе.
Мощная судорога простреливает меня по позвоночнику. Я пытаюсь чуть отстраниться, чтобы не было так остро, так болезненно-сладко, но Виктор крепко держит мои бёдра, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр.
Тем временем большой горячий язык продолжает размашисто вылизывать мои складочки, игриво проникает во вход, доводя меня до обморока, до исступления.
Моя голова бессвязно болтается из стороны в сторону, я хрипло стону, всхлипываю, хватаясь за исцарапанные мужские плечи. Прежде я не испытывала ничего подобного. Эта ломка меня пугает и, вместе с тем, я одержимо тянусь всем телом навстречу здоровяку, в надежде просмаковать эту пытку по максимуму.
— Сейчас, моя девочка, — рвано шепчет Виктор, подхватывает меня под задницу, и несёт на кровать.
Прохладное покрывало приятно остудило мою распалённую кожу, привело меня ненадолго в себя. Виктор любовался мною распластанной на постели, пока снимал с себя остатки одежды и крест. Я тоже смотрела на него, облизываясь. Сейчас его огромный, вздыбленный член будет во мне!
Между ног всё судорожно сжалось, предвкушая этот потрясающий размерчик, и я почувствовала, как из меня потекло едва ли не ручьём. Такого пьянящего возбуждения мне ещё не приходилось испытывать. Осознание того, что я дико хочу, чтобы этот великан меня трахал во все щели, привело меня в восторг. Жить с нежеланным мужчиной было бы не так увлекательно. Он просто обязан довести меня до оргазма, чтобы не разочаровать.
Виктор поцеловал мои колени, шире разведя мои бёдра, а затем принялся водить твёрдой головкой члена по моим сочащимся влагой складочкам.
Там всё стало уже настолько чувствительным, что меня начинает трясти от острых ощущений. Я продолжаю течь, поскуливая, кусая губы, вцепившись пальцами в покрывало.
Я умру, если он продолжит, и если остановится, тоже умру!
— Тише, Даша, тише…
Каждое его слово бьёт по нервам, как электрический ток.
Он нависает надо мной, опершись на локоть, и входит.
Туго и медленно, так что я чувствую каждую венку на его распухшем от напряжения стволе.
Виктор впечатывается в меня по самые яйца, и я лечу в самую пропасть, рассыпаюсь на миллиард атомов. Разбиваюсь насмерть, сжимая стеночками его член. Ору в голос, так как никогда ещё не орала.
Виктор не даёт мне даже опомниться. Целует тягуче и медленно, двигается внутри меня так же лениво, как огромный поршень. Я опоясываю ногами здоровяка, раскрываясь для него максимально широко, чтобы поскорее кончить снова.
Ловлю каждый толчок, каждый судорожный вздох, каждое нажатие на мой клитор его пальцев.
Это просто невероятно!
Меня заново закручивает в водоворот желания. Виктор начинает долбить меня сильнее и яростнее, шепча мне на ухо о том, какая я охуенная и узкая, что я создана для него. Его тяжёлые, мокрые от моей смазки яйца шлёпают по моей заднице. Влагалище мокро хлюпает, жадно вбирая до упора дубину здоровяка. Мы оба влажные от пота, невыносимо горячие и одурманенные друг другом.
Второй оргазм кажется мне ещё более ярким. Я выгибаюсь под мужчиной дугой, прижимаясь грудью к его колючей груди, и падаю без сил на постель.
Словно через марево, я ощущаю, как с диким рыком Виктор замирает, вонзившись в меня в последнем толчке, и извергается внутрь нескончаемым потоком спермы.
Мне так охеренно сейчас, что лень печалиться о том, что здоровяк кончил в меня. Мне это не нравится, потому что никаких детей я не планировала, но разве он меня спрашивал?
Виктор трётся носом о мою скулу, всё ещё тяжело дыша, а потом отстраняется и раздвигает пальцами мои складочки, чтобы посмотреть, как из моей истерзанной дырочки вытекает его семя.
— Зря ты сбрила ретро. Я немного расстроен.
— Чиво?
Мне вообще не хочется разговаривать и шевелиться, но здоровяк меня озадачил своим вопросом.
— Да ничего, забудь, — отмахнулся он.
— Ты доволен, здоровяк? Я выполнила твоё желание? — самодовольно ухмыльнувшись, спросила я.
— Какое желание, Даша? Ты что-то путаешь?
— Ну, как же? Ты взял меня на дело, я тебе дала. Мы в расчёте?
— Э, нет, коза! — заржал мужчина, помахав указательным пальцем перед моим носом. — Это ты хотела трахаться. Я пришёл, ты сидишь, ноги раздвинула мокрая, хоть выжимай. Как тут устоять? Это было твоё желание, а не моё.
Вот козёл! Это что за тупой разводняк? Ну, так-то и не поспоришь, да, сама хотела…
Я села, чувствуя, как из меня продолжает вытекать противная, липкая сперма, и уставилась на улыбающегося Виктора.
— Допустим. И какое тогда, позволь спросить, твоё желание?
33. Виктор
На то, как злится коза, я бы мог смотреть вечно. Она так уморительно морщила носик и поджимала губы. Фыркала, как выдра, вынырнувшая из воды.
Она реально думала, что я её ноги раздвинуть попрошу? Смешная. И так бы раздвинула. Созрела ягодка, сдалась папочке, потекла…
— Пойдём, Дашунь, поедим, и я расскажу тебе о своём желании? — предложил я, поглаживая пальцами её бедро, затянутое в чулочек.
До чего же вкусная, зараза! У меня опять встаёт на неё, но пожрать реально не помешает.
Даша первая уходит в душ, а я велю прислуге накрыть для нас ужин и достать бутылку коллекционного виски. Дашку шампусик не впечатлит, она у меня выпивоха конкретная, а вискарик в самый раз.
Я был так счастлив, господи!
Так и знал, что в постели Даша горяча и отзывчива. Молоденькая, свежая, как едва распустившийся цветок. И пахнет божественно! Не девочка, конечно, но так даже лучше. Пусть сравнит папочку с полковником.
Всю изъебу! Залижу до потери сознания!
Ужинали мы в халатах на голое тело. Меня уже только это возбуждало. То ли ещё будет после ужина.
Даша выглядела какой-то спокойной, я бы сказал — сытой. Поза была расслабленной, на лице румянец — любо-дорого смотреть. Красотка моя!
— Хочу выпить за тебя, Даша! — поднял я свой стакан, позвякивая льдом. — За мою смелую, отважную, красивую девочку! За наш первый раз, который запомнится мне до конца моих дней. Я счастлив, Даша, что мы, наконец, сблизились, как мужчина и женщина, и хочу, чтобы и ты была так же счастлива, как и я. Сегодня я щедр, проси всё, чего душе угодно.
— Спасибо, Витя, у меня всё есть, — скромно ответила она, вызывая у меня очередной приступ обожания.
Мы выпили, и Даша задумчиво уткнулась в тарелку, наворачивая ужин. Мне нравилось даже то, как она ела — жадно, с аппетитом. Скоро девушка будет носить моего ребёнка, должна хорошо питаться, чтобы родить богатыря.
— Может, уже скажешь, что ты там задумал? — через некоторое время спросила Даша. — Не томи, а? Мне не по себе.
— Да ничего такого, Даша. Я хочу, чтобы ты приготовила праздничный ужин, а я приглашу родителей для знакомства. Пора уже.
— Что? Ты чё, серьёзно, здоровяк? — сморщилась коза, как будто лимон лизнула. Её аж передёрнуло.
— Вполне.
— Так я это… Готовить не умею. Совсем.
— Да ты гонишь? Все женщины умеют готовить.
— А я не умею! Могу бутеры сделать, пожарить сёмок, разогреть баланду в микроволновке. Хочешь, чтобы я всю твою семью разом потравила?
— Тебя мама не учила борщи кижанские варить?
— Да нет, конечно.
— В школе уроки домоводства должны были быть.
— Да кто на них вообще ходит?
— Ну, знаешь… Мне нравились труды в школе.
— Что-то я не вижу в твоём доме самопальных табуреток, — расхохоталась коза.
— Короче, не мои проблемы, Даша! Проигралась? Будь любезна!
— Пизде-е-ец, — покачала она головой.
— Не матерись!
— А то что? Накажешь? Слу-у-ушай, а может, я это… Ну, что-то другое сделаю? Минет, например? Хочешь офигенный минет?
Даша эротично облизнула распухшие от моих поцелуев губёшки остреньким кончиком язычка, и у меня халат начал оттопыриваться в районе паха. Член так и просился в этот нежный ротик. Ох, и хитрая, коза! Хорошо торгуется, чертовка!
И так отсосёт, как миленькая. Ещё и причмокивать будет от удовольствия.
— Нет, — твёрдо заявил я.
— Анал?
От этого простого, но ёмкого слова, у меня хер уже конкретно подпрыгнул и яйца поджались. Да что эта прелесть жопастая со мной творит?
Это был последний козырь Даши. Больше ей нечего было мне предложить, так что я снова сказал:
— Нет.
Даша поджала губы, выпила виски, рассматривая льдинки в стакане, а потом тяжело вздохнула.
— А чё готовить-то? Ты хоть накидай вариков?
— Кижанский борщ, пампушек с чесноком, — начал перечислять я. У меня меню давно готовое. — Котлеток можно или гуляшик. Что-то простенькое.
— Простенькое? — возмутилась Даша. — Это, по-твоему, простенькое? Я точно опозорюсь! И тебя заодно опозорю! Зуб даю! Не говори потом, что я тебя не предупреждала!
— Ты уж постарайся, любовь моя, чтобы и мне, и гостям понравилось. Это очень важно для меня.
— Ладно, хер с тобой, — через несколько минут сдалась девчонка. — А когда ужин?
— Скажешь, как будешь готова. Я тебя не тороплю. Потренируйся пока. Повара можешь напрячь, чтобы поднатаскал тебя. Если ты наелась, пойдём в кроватку? Я уже соскучился по твоей сладенькой куночке.
Дашино лицо вспыхнуло, она чуть заметно улыбнулась, недовольно закатила глаза, но поспешила подняться из-за стола.
В спальне я действовал уже решительно. Теперь можно было не сдерживаться и брать то, что принадлежит мне сколько угодно. Так, насколько хватит фантазии.
Опрокинув Дашу на кровать, я снова целовал её всю, наслаждаясь нежностью кожи и головокружительным запахом волос. Она больше не противилась мне. Напротив, отвечала мне лаской на ласку, выгибаясь навстречу моим рукам и языку, постанывала так натурально, что у меня внутри всё переворачивалось от осознания, что девушке хорошо со мной.
Когда она потянулась губами к моему члену, я чуть с ума не сошёл. Неужели отсосёт? Просто так? Даша прошлась пальчиками по стволу, задевая ноготками головку, а потом застыла в нерешительности.
— Возьми в ротик, Дашунь, — ласково попросил я девушку, почувствовав, что её нужно немного дожать. — Давай, моя девочка, сделай папочке хорошо!
Коза была благодарной любовницей, уговаривать её не пришлось. Она устроилась удобнее между моих ног и принялась колдовать над моим членом.
Сначала облизала ствол, не отпуская глазами моего любопытного, похотливого взгляда, а потом уверенно заглотила все мои сантиметры.
— Уф, блять, — простонал я от удовольствия, когда горячая, влажная глубина девичьего рта поглотила мой член.
И понеслось! Наяривала Даша так, что у меня сердце дважды останавливалось. Вот, о чём я и говорил. Сосала и причмокивала, катая мои шары в ладони.
Я весь растёкся по кровати, как султан Сулейман. Бог ты мой, до чего же охуенно!
Пока Даша ласкала мой член и тешила моё самолюбие, я думал о том, что пора подарить ей золото. Чувствовал, что пора, что моя теперь и никуда не денется уже.
И документами еёшними нужно заняться срочняком, хоть она и постеснялась попросить.
А ещё стоит попробовать разыскать её мамашу-кукушку, которая не научила доченьку щи варить. Даша больше не вспоминала про мать, но я догадывался, что она не успокоится, так и будет терзаться мыслями, почему с ней обошлись так жестоко и несправедливо. Я мог её найти, и я найду.
Я теперь для своей девочки Луну с неба на аркане притащу, если ей понадобится.
Сперма едва не потекла из ушей, так меня скрючило от оргазма. Я выстрелил Даше в рот, придерживая её голову рукой, чтобы проглотила всё до капли.
— Умничка, Даша, — похвалил я девушку, вытирающую слюни с подбородка. — Ты вознесла меня на небеса!
Я не преувеличивал. Так сладко мне ещё не отсасывали. Член не опадал, что было странно, а снова рвался в бой, как заведённый.
Преисполненный благодарностью, я поставил Дашу рачком, любуясь её стройными ножками, сахарными булочками и розовой, натруженной, распухшей щёлочкой, снова текущей для меня. Не удержвшись, я прошёлся языком по её складочкам и звёздочке ануса, вдыхая и слизывая запах её возбуждения.
Даша мелко задрожала, застонала, сильнее выпячивая попку, призывно виляя ею. Я вошёл, как по маслу. Куночка мокро хлюпнула, принимая меня в себя, как родного, лаская мой ствол бархатными стеночками, и я понял, что эта ночь будет очень долгой.
34. Даша
Проснулась я довольно поздно. Одна. Здоровяка в кровати не было. Первые мысли были о нём, не о Серёже. Неудивительно, после того, что Виктор вытворял со мной ночью. Я напрягла слух, возможно, он в душе или вышел из комнаты, чтобы поговорить по телефону? А может, завтракает просто, не стал меня будить, пожалел?
Ничего не услышав, я перевернулась на другой бок. Всё тело сладко ныло от ночного секс-марафона. По мне как будто камаз с кирпичом проехался несколько раз. Прежде мне не доводилось заниматься сексом ночь напролёт. Так, разок-другой…
Здоровяк был неутомим и горяч. Ничего другого я от него и не ожидала. Он вертел меня и так и сяк, и всё не мог насытиться мною. Я просила пощады, думая, что больше не выдержу его напора, но очередной оргазм, возносящий меня на небеса, говорил об обратном. Я выдержала, и у Виктора тоже ничего не стёрлось.
Не так уж и плохо с этим мужиком. Знала бы я, что будет так здорово, даже и не пыталась бы бежать тогда. Живу, как в сказке. И ебут, и кормят.
Возможно, я скоро надоем Вите, и он не станет уделять мне столько времени и внимания, но пока что меня всё устраивало. Пусть бы скорее женился на мне. Я теперь не хочу жить под мостом, душа просит роскоши и отсутствия проблем.
Интересно, я скоро забеременею? Если Виктор продолжит в таком же темпе накачивать меня спермой, то скоро. А может, уже?
Я не готова была становиться матерью. Сморщенные, орущие, сопливые куски мяса не вызывали у меня ни капли умиления или любви, только отвращение. Да и какая из меня мамаша? Чему я смогу научить нашего ребёнка?
Мне стало страшно, стало не по себе. Нужно было поговорить об этом с Виктором. Вчера было не до того, но если меня пронесёт и бог милует, то возможно, здоровяк даст мне какую-то отсрочку? Его позиция мне понятна, чем скорее я залечу и рожу ему наследника, тем он будет радостнее. А я?
В горле саднило от непривычно большого размера Виктора. Грудь всё ещё болезненно ныла. К соскам было невозможно прикоснуться. Складочки припухли и тоже стали невероятно чувствительными. Нужно было вставать, чтобы смыть засохшую на бёдрах сперму, которая неприятно стягивала кожу, но так хотелось ещё немного покайфовать в постели.
Даже хорошо, что Виктора нет рядом, он бы не упустил такой момент и взял бы меня снова. От этой мысли низ живота стянуло спазмом, я сжала бёдра, чувствуя, что становлюсь влажной.
Воспоминания о том, как длинный, толстый ствол Виктора таранил меня, были слишком свежи, вот меня и накрыло возбуждением. Я потянулась рукой к увлажнившимся складочкам и осторожно потрогала их, размазывая влагу по клитору. Я представила там жадный, горячий язык Виктора и начала неторопливо ласкать себя. Боже, как хорошо!
Звонок телефона, взорвавший тишину, напугал меня. Я вздрогнула и открыла глаза. Пиликало и жужжало где-то совсем рядом. На моей тумбочке. Откуда он взялся? На "тапок" здоровяка непохож.
Раздосадованная тем, что меня прервали, я потянулась к мобильнику, чтобы его заткнуть.
"ЛЮБИМЫЙ" — высветилось на дисплее.
Что за хрень? Это мой, что ли?
— Алло! — сиплым от сна и глубокого минета голосом сказала я.
— Ты проснулась, любовь моя? — это был Виктор, самонадеянно подписавший сам себя любимым.
— Да.
— Как настроение?
— Отлично, — зевнула я.
— В субботу мы с тобой приглашены на одно мероприятие, если нужно, прокатись по салонам красоты. Я пришлю к тебе Баркаса. Он знает, где и что.
— А ты где? — мне почему-то стало интересно, где он есть и когда приедет.
— Дела делаю, Дашунь. К ужину приеду, если будешь встречать меня в платье, как мы договаривались. Теперь у тебя есть телефон, можешь звонить мне, как соскучишься.
— Ладно… И это… Спасибо за подгон. Я рада, что теперь на связи!
— До вечера, пирожок!
Я положила трубку и снова откинулась на постель, рассматривая телефон. Крутая мобила — последняя модель. Из-за санкций такие телефоны теперь не продают в России, оттого он показался мне просто фантастическим.
Вернёмся к нашим баранам. Что там за мероприятие, интересно, что мне надо красоту наводить? Я что, недостаточно красивая?
А ещё мне нужно готовиться к этому долбанному семейному ужину. Я не знала с какой стороны к плите подойти. Надо же было загадать такое?
Лучше бы я Виктору в задницу дала, чем вот это вот всё. Стряпать, да ещё и для его родителей, у меня не было никакого желания. Не то чтобы мне влом, я боялась, что облажаюсь. Виктор маму с папой любит, он расстроится, если я не проявлю себя, как хозяйка дома. Он мог бы попросить повара сготовить и наврать родакам, что это его сожительница расстаралась, но мужик был принципиальным, чёрт бы его побрал!
Ко мне в спальню постучал Баркас и сказал, что ждёт меня в машине, чтобы я выходила, как буду готова.
Пришлось вставать и идти в душ. Собралась я быстро, быстро позавтракала. Аппетит был просто зверским. Такими темпами моя жопа скоро ни в одни штаны не влезет. Здоровяк, конечно, восхищается моими пышными формами, и калорий мы ночью сожгли немало, но всё-таки не стоит обжираться. Это же он меня пирожком назвал? Неужели, я уже жирная? А если залечу, вообще стану, как бегемот.
— Как дела, Сисьюрити? — с улыбкой открыл мне двери в машине Баркас.
— Заебись! А у тебя?
— Рад, что ты забросила свою работу!
— С чего ты взял?
— Витя сказал утром, что ты больше не работаешь у нас в охране.
Ещё бы. После такой жаркой ебли я работать не могу. Да и нахера мне теперь работать с таким-то женихом? От меня наследника ждут, а не самопожертвования.
— Считай, что это мой тебе подарок!
— Очень любезно с твоей стороны, Даша! Наконец-то ты поняла своё женское предназначение?
— Закрой хавальник, если не хочешь проблем! — пригрозила я Баркасу.
— Нажалуешься на меня своему любовнику? — криво ухмыльнулся мужик.
— Жениху! Витя не говорил, что мы скоро поженимся? И мне не нужно никому жаловаться. Я пока в состоянии сама тебя отоварить! Хочешь, носяру сломаю? Или яйца оторву?
Баркас заткнулся и больше не отпускал в мою сторону язвительных замечаний. Что с ним вообще? Ревнует к хозяину? Так вроде не гомик? Может, просто не знал, о чём побазарить вот и попутал берега?
Мы приехали к какому-то двухэтажному зданию, и Баркас сдал меня в руки администратору салона красоты. Я впервые была в подобном месте, поэтому жутко волновалась. Всё было незнакомым, пугающим и жутко дорогим.
— У нас довольно широкий спектр услуг, Дарья, — обратилась ко мне женщина, которая, как выяснилось, знала, как меня зовут. — С чего предпочитаете начать?
— А что вы посоветуете? — неуверенно спросила я.
Она радостно потёрла ручки, и понеслось!
Меня чем-то намазывали, скоблили, массировали, выдрали мне всю растительность на теле подчистую. Далее последовали маски для волос и лица, маникюр и педикюр. Тётка ещё хотела что-то сделать с моими бровями и губы мне накачать, но я решила, что с меня и без того довольно.
Я порядком устала, проведя в салоне остаток дня. Мастера бы меня ещё помучили, но я спохватилась, что уже давно пора домой. Виктор же приедет к ужину, а меня дома нет! На выходе мне втюхали целый пакет с уходовой и декоративной косметикой, клятвенно заверив, что вся продукция эксклюзивная и приобрести её можно только в этом салоне.
Уже дома, раздевшись догола, я рассматривала в зеркале своё отражение. Кожа была гладкой, как шёлк, будто светилась изнутри. Мои волосы никогда не были такими блестящими и ровными, их хотелось непрерывно трогать руками, пропуская тяжёлые пряди между пальцами. Я решила, что не зря потратила своё время и деньги жениха. Пожалуй, стоит почаще баловать себя такими процедурами, хоть это и утомительно.
Надев развратное чёрное бельё и скромное платьице, я ещё немного повертелась у зеркала. Настроение было настолько хорошим, что я надела туфли на каблуке, вопреки своим вкусам, и подкрасила губы блеском, прежде чем пошла встречать Виктора.
Довольный, восхищённый взгляд здоровяка, сделал мою самооценку запредельной. Он, безусловно, оценил мой внешний вид по достоинству.
— Ты просто восхитительна, Даша! — с придыханием сказал он, притягивая меня к себе. — Моя королева!
После таких комплиментов мне самой захотелось его поцеловать. Я и поцеловала, чувствуя, что рада его появлению, что я соскучилась по здоровяку за день. Стол уже накрыли к ужину, поэтому, взявшись за руки, мы пошли в столовую.
Я подумала о том, что мне нравится встречать вот так вот здоровяка. Было в этом что-то тёплое и уже родное.
Странно, но мне впервые в жизни захотелось стабильности и спокойствия. Я слишком долго жила одним днём, не зная, наступит ли завтра, и та жизнь теперь казалась мне страшной.
Раз я решила строить отношения с этим мужчиной, мне нужно попытаться приноровиться к нему. Я умею давать мужчинам то, что они хотят, и Виктор не исключение. Его желания точно такие же, как и у начальника тюрьмы и моего комбата.
Теперь Серёжа для меня просто бывший военрук. Я так решила. Лить по нему слёзы было глупо и больно. Это было бы предательством по отношению к Вите.
Но как же я была счастлива увидеть вчера полковника! Меня подотпустило после его добрых слов, но не до конца. Витя только начинал заполнять собой пустоту в моей раненой душе. Я была рада и этому. Здоровяк всё же лучше, чем совсем ничего.
Я с ужасом вспоминала себя в день нашей встречи. Безысходность и мрак — это всё, что было во мне. Сейчас что-то изменилось внутри меня, но мне, опять же, нужно было больше времени, чтобы реабилитироваться от прошлого. Виктор не давал мне очухаться, пёр, как танк, и это сбивало с толку. Он просто такой человек, и не может по-другому, поэтому придётся смириться и принять его таким. Он того стоит.
— Ты мне расскажешь, что за вечеринка, на которую нас позвали? — спросила я за ужином.
— Типа бандитская сходка. Зотов будет, Славян Дикий и так, по мелочи. Полковника тоже позвали, но он ещё болеет, сама знаешь…
Услышав имя и фамилию брата убитого мною отчима, я едва не подавилась салатом. Совпадение? Бывают ли такие?
— Что за Славян? — уточнила я у Виктора. — Знаешь его?
— Кижанский авторитет. Прибежал к нам, как война началась. У меня с ним тёрок нет, но он опасен. А что? Почему интересуешься?
Сказать ему? Признаться в своих опасениях? А что, если это какой-то другой Славян? Только смуту наведу. Лучше разузнаю у Баркаса, что к чему. Он по-любому знает, что за хрен этот Дикий.
— Да так… Хочу быть в курсе твоих дел немножко.
Виктор одобрительно кивнул, и мы продолжили есть.
— Знаешь, Даша, я тут подумал, может мамку твою разыскать? — осторожно спросил Виктор через несколько минут, снова заставив кусок еды встать поперёк моего горла. — Если хочешь? — добавил он.
У меня руки задрожали от накативших эмоций. Одно дело мечтать встретить мать снова, а другое — реально увидеть её. Хочу ли я? Или только делаю вид, что хочу?
Я боялась встречи с ней. Боялась того, что я больше ей не нужна, поэтому замялась с ответом.
— Теперь у тебя есть я, Даша, — не дождавшись от меня абсолютно ничего, продолжил здоровяк. — Я буду любить тебя больше всех на свете. Если мать не оправдает твоих ожиданий — это не страшно. Ты уже взрослая, и скоро сама станешь мамой.
Я выронила вилку и закрыла лицо руками. Мне было снова обидно и больно.
Меня тут же обняли и прижали к широкой, вкусно пахнущей одеколоном груди. Я уже плакала при нём, могу поплакать и сейчас. С ним я точно могу не прятать и не скрывать своей слабости.
Потому что с ним можно.
Виктор ничего не говорил, просто гладил меня по волосам и целовал в макушку, но это было лучше тысячи слов. То, что он просто рядом, просто обнимает — это уже много.
— Я не хочу детей, Витя! Я ещё не готова! — рыдала я в его галстук, посчитав этот момент достаточно подходящим, чтобы поговорить начистоту.
— Ты ошибаешься, Даша! — усмехнулся мужчина. — Свои детские обиды можно забыть только повзрослев. Любовь к своему ребёнку поможет тебе всё преодолеть.
— Откуда ты знаешь? У тебя же нет детей?
— Просто знаю, и всё. И знаю, что наши дети будут самыми любимыми и счастливыми, и ты никогда их не бросишь, что бы не случилось.
— Я бы на твоём месте не была так уверена.
— Даша, я бы не выбрал тебя, если бы думал иначе. Думаешь, я бы стал сам себе врать или тешить себя пустой надеждой? В тебе есть любовь, много любви, нужно только до неё докопаться. Вот я и копаю…
Я снова поверила здоровяку. Снова не нашлось причины не верить ему. Меня затопило какой-то щемящей нежностью и безграничной благодарностью к этому человеку. Как же со мной, наверное, сложно?
— Ладно, поищи её, — сдалась я. — Мне есть, что сказать ей.
— Другое дело, малыш, — тяжело вздохнул Виктор. — Вытираем слёзки…
Я не смогла не засмеяться, когда он большими пальцами смахнул жгучую влагу с моих щёк.
— Прогуляемся с Фанни, и я расскажу всё, что знаю о маме?
— Конечно, моя прелесть!
— Почему ты больше не зовёшь меня козой?
— Потому что ты начала вести себя, как девочка.
35. Даша
Витя возился с Фанни, кидая ей резиновое кольцо, а она приносила его, радостно прыгая на задних лапках, выпрашивая его похвалу и поглаживания. Чем-то она напоминала мне меня. Я вот тоже решила стараться. Ради похвалы здоровяка? Наверное, всё же нет. Ради того, чтобы и ему со мной было хорошо.
Я довольно долго была эгоисткой. Если проанализировать наши отношения с Серёжей, то можно с уверенностью сказать, что ни кусочка моей души он не получил. Да, он трахал меня, но в своё сердце я его так и не впустила. Боялась стать слабой и зависимой от него.
А вот он не побоялся того же, полковник давал мне всё, что у него было, заботился обо мне, оберегал, как мог. Я всё хапала, загребала обеими руками, принимала, как данность, и мне было этого мало. Не оценила я Серёжу. Это не он мной пользовался, как я думала раньше, а я им.
Можно списать моё поведение на войну, на детские обиды, но в глубине души я понимала, что просто не знала, что такое любить человека. Собаку — да, она много не просит, но не мужчину.
А дети — это же вообще пиздец. Это на всю жизнь. Мужика можно поменять, если разонравился, а ребёнка я бросить не смогу. По крайней мере, я никогда не сделаю так, как моя мама, потому что я знаю, каково это — быть брошенной.
— Уф, уморился! — Витя плюхнулся рядом со мной на лавку и отдышался после беготни со щенком.
— Вить, а ты за что сидел?
— Ой, Даша, даже признаться стыдно, — он театрально закрыл лицо руками и рассмеялся.
— Расскажи! — потребовала я.
— Да, за драку.
— За драку? — удивилась я.
Почему-то мне казалось, что здоровяк настолько крутой, что и статья у него какая-нибудь "хорошая". Драка не вписывалась в этот список вообще никак.
— Подрался из-за девочки с одним пацаном. В школе ещё. Перестарался чутка, силы не рассчитал, пацанёнок чуть богу душу не отдал. Вот и вся история, пирожок.
— Красивая девочка была?
Я почувствовала укол ревности. Здоровяк из-за меня с вооружёнными пограничниками зарубился, отдав им кучу денег, но эта школьная драка показалась мне капец какой романтичной.
— Конечно. Самая красивая девочка в школе, отличница, спортсменка, комсомолка, любовь всей моей жизни, вся фигня…
— А где она сейчас, Витя?
— Да откуда я знаю? Я как присел, любовь вмиг прошла, завяли помидоры.
— Жалеешь?
— Скорее нет, чем да. В тюрьме я познакомился с нужными людьми, научился уживаться с другими преступниками, повзрослел. Если бы я тогда не сел, сел бы потом за что-то посерьёзней и надолго. Это был для меня хороший урок, Даша. Прежде всего я понял, что не стоит драться из-за чужих женщин. Они того не стоят. Если ты ей не люб, то хоть в лепёшку расшибись, твоей не будет.
— Но ведь я же стала твоей?
— Я тебе сразу понравился! — уверенно заявил мужчина, и вот тут я бы с ним поспорила. — Ты просто признаваться в этом не хотела, кочевряжилась. Ты, как бездомная, голодная собачка, которую люди гнали и кидали в неё камни. Я вижу, Даша, что тебе непросто поверить в людей, но ты стараешься. Я всё замечаю и ценю это.
— Я это делаю не ради тебя.
— Да мне без разницы. Главное — что ты тоже меня выбрала. Любовь — это не конфетки и цветочки, не красивые слова и охуительный минет. Любовь — это когда к человеку можно спиной повернуться. И ты уже повернулась, девочка.
Боже, он попал в точку. Это он меня понимает или я его? А он повернулся ко мне спиной? Он мне доверяет? Раз жениться собрался, значит, доверяет?
Витя больше не говорил про женитьбу, но если решил познакомить меня со своими родителями, то дело точно к свадьбе движется.
— А твои родители? Расстроились, наверное? — продолжила я пытать здоровяка.
— Конечно, расстроились. Нелегко признать, что твой сыночек дурачок. Я запятнал своей отсидкой репутацию местных интеллигентов. Потом, когда я уже поднялся, они смирились и перестали считать меня позором семьи. Я не оправдал их ожиданий. Меня растили творческим человеком, а я стал бандитом. Нужно нехилое мужество, чтобы принять сына таким, какой он есть. Твоя мать смалодушничала и потеряла дочь. Кому она хуже сделала? Ты-то справишься, уже справилась. А как она будет старость встречать? Красота не вечна, как и мужики. Глупая она женщина, как по мне.
Слова Виктора о моей маме меня немного успокоили и воодушевили. Если ей без меня прекрасно живётся, то и мне стоит перестать думать о ней. Может, и не искать её вовсе? Для чего? Чтобы высказать свои обиды и недовольство? Я надеялась, что мне после этого станет легче, но что если нет?
Тем не менее я выложила Виктору всё, что мне было известно о маме. Её ФИО, дату рождения, адрес, по которому она проживала до войны. Я не могла быть уверена на сто процентов, что мама найдётся, но у меня было ощущение, что я подписала договор на очередную порцию страданий. Теперь оставалось только ждать.
Это будет нескоро, а пока что меня беспокоил Славян. На следующий день, когда Витя уехал на работу, я вцепилась в Баркаса, как пиявка, выпытывая у него всё, что он мог знать об этом мужике. Баркас рассказал мне всё то же, что и Витя. Я надеялась, что он покажет мне его фото, чтобы я убедилась, тот это Славян или не тот, но у Баркаса не было фотографии Дикого.
— Толстый такой, мордатый, — описывал мне Славяна начбез. — Шрам на щеке.
Когда я в последний раз видела брата отчима на своём суде, он не был ни толстым, ни мордатым, и шрама у него никакого не было. По описанию Баркаса — это совершенно разные люди.
И слава богу! Меньше всего на свете мне хотелось создать здоровяку дополнительные проблемы. Был бы это тот самый Славян, началась бы война из-за меня.
Витя, конечно, за меня ему кишки вырвет, но это было страшно и совсем не романтично.
36. Даша
Пока Витя делал дела, как он выражался, я тоже не теряла времени даром, воюя с кастрюлями. Ютюб, повар и даже одна из горничных были мне в помощь. Я только Баркаса не привлекла к своей стряпне, остальные уже были при деле.
Со слов моих помощников всё было так просто, что мне казалось, что я зря кипишую. Но потом дошло до дела, и я поняла, что ни разу не зря.
Самым трудным для меня было нарезать красиво овощи и делать аккуратные котлеты и булочки. Руки, заточенные под автомат, словно приросли к моей жопе, и ни в какую не хотели меня слушаться.
На третий день у меня что-то получилось. Повар с облегчением вздохнул и даже похвалил меня за старание. Я была благодарна домочадцем за помощь, за то, что не бросили меня в беде. Они бы могли и хрен положить на мою просьбу. Я пока тут никто. Так, любовница хозяина. Я бы могла и пригрозить прислуге, но прекрасно понимала, что война мне ни к чему. Мне ещё с ними жить потом, так что сраться из-за супа и котлет надобности не было.
Пришлось просить о помощи, и это оказалось легче, чем я себе представляла. За спрос, как говорится, не ударят в нос. Прислуга оказалась понимающей и отзывчивой, на мою удачу.
Когда всё было готово, я накрыла на стол и позвала Баркаса снимать пробу. Если траванётся, его было не жалко. Мужчина удивился моему приглашению пообедать, но всё же пришёл в столовую. Скорее из любопытства, чем от голода. Когда начбез узнал, что это я своими рученьками настряпала, то уже не с аппетитом, а с подозрением уставился в тарелку с супом.
— Да просто попробуй, Баркас! — уговаривала я его. — Тебе трудно, что ли?
— Чё-то я очкую, — признался он, придирчиво, как под микроскопом, разглядывая содержимое тарелки.
— Да жри ты уже! Заколебал! — настаивала я. — Хочешь, водки налью для аппетита? Для дезинфекции желудка?
— Витя пить на работе не разрешает, — расстроенно вздохнул мужик. — Но всё равно спасибо!
Борщ пах аппетитно и выглядел чудесно, посыпанный зеленушкой моей щедрой ручкой, приправленный свежайшей сметаной, поэтому Баркас, тяжело сглотнув слюну, несмело зачерпнул его ложкой.
— Нормально! — проглотил он суп, погоняв его во рту.
— Нормально?
— Вкусно, правда!
Баркас сожрал полкастрюли борща с чесночными пампушками, и только потом узнал, что ещё и котлеты надо пробовать.
— Эх, умела готовать, но не умела подавать! — вздохнул он. — Кто так делает, Даша? Надо было сразу сказать, что котлеты ещё есть. Я щас лопну нахер!
Тем не менее Баркас слупил четыре котлеты и даже овощной гарнир к ним, нахваливая меня с набитым ртом.
Он хотел ещё котлету, но я отобрала тарелку. Надо же Вите оставить на пробу? Если, конечно, Баркас до вечера не сдохнет.
— Вот о чём я тебе говорил, Сисьюрити? — с трудом поднимаясь из-за стола, сказал мужчина, поправляя ремень на округлившемся животе. — Будь лучше девочкой, а не мужиком. Смотри, как у тебя здорово получается!
— Исчезни уже! — фыркнула я на него, но слова Баркаса показались мне приятными. — Спасибо, Баркас! — крикнула я ему вдогонку.
Баркас — не моя будущая свекровь, и даже не свёкр, но мне хотелось летать от счастья. Осталось получить оценку от будущего мужа. Чтобы скорее свыкнуться с мыслью о своём замужестве, я именно так про себя называла здоровяка.
Еле дождалась его с работы, даже смску ему написала, что соскучилась. Витя же мне для этого телефон подарил?
Надо было видеть лицо мужчины, когда я поставила перед ним тарелку с борщём. Уже сам факт, что я непривычно навожу вокруг него суету, удивил его, а тут ещё и ужин моего приготовления.
— Сама варила? — изумлённо спросил Виктор. — Да ладно?
— Ага, — выдохнула я с замиранием сердца. — Там котлеты ещё, — сразу предупредила я мужчину, помня упрёк Баркаса.
Ел Виктор молча, заставляя меня волноваться всё сильнее. С ума сойти, какой-то дурацкий борщ довёл меня до трясучки! Это где такое видано? Если бы месяц назад мне кто-то сказал, что я буду кашеварить для мужика, я бы обоссалась от смеха.
Теперь мне было не смешно, и вспоминая пророчество цыганки, я приходила к выводу, что она сказала мне всю правду. Витя же на самом деле побеждает моих демонов? День за днём, шаг за шагом.
— Очень вкусно! Ставлю пять, любовь моя! — наконец, вынес свой вердикт Виктор, отодвигая пустую тарелку от себя. — Бля буду, борщ шикарен! — заметив моё замешательство, заверил меня он. — Тащи котлетки!
Я принесла второе, и подперев рукой подбородок, снова принялась заглядывать мужчине в рот.
— А ты чего не ешь, Дашунь? — спохватился мужчина.
— Напробовалась уже, — рассмеялась я.
К счастью, Вите понравились и котлеты, так что можно было выдохнуть уже. Осталось всё в точности приготовить снова, и дело в шляпе!
— Можно звать гостей? — нерешительно спросила я.
— Вполне! Родители уехали на какую-то выставку в столицу, приедут на следующей неделе, — сообщил Виктор. — Я уже рассказал им про тебя, и им не терпится с тобой познакомиться.
— Правда?
Я очень переживала за этот момент. Если раньше мне было похерам, то теперь я очень хотела понравиться родителям здоровяка.
— Правда. Я раньше не знакомил родителей со своими девушками, чтоб ты понимала.
— Никогда?
— Никогда. Пойдём ко мне в кабинет, Дашунь? Мне надо тебе кое-что отдать.
Меня распирало любопытство, пока мы шли до кабинета Виктора. Неужели, мои документы готовы? Здоровяк, конечно, всемогущий, но что-то уж слишком быстро.
Он полез в сейф, а я оглядывалась по сторонам. В прошлый раз я толком и не рассмотрела обстановку. Кабинет был оформлен очень просто, как и большинство комнат в доме. Самыми роскошными были наша спальня и гостиная. Остальное без излишеств.
Наверное, потому, что сам Виктор был простым, он придерживался такого же принципа во всём, кроме меня. Было ощущение, что на меня это правило не распространялось. Я должна быть именно роскошной и самой лучшей. Его гордостью.
Когда Виктор протянул мне две бархатные коробочки, я сразу догадалась, что внутри — цепочка и кольцо, которые я заказала перед побегом. Теперь мне было неловко не то чтобы принимать такие подарки, даже смотреть на них неудобно.
— Я не могу это принять, — смутилась я. — Мне стыдно!
— Стыдно? — усмехнулся Виктор. — Примерь хотя бы?
Я надела на руку колечко, а Виктор помог мне застегнуть цепочку. Встав позади меня, он защёлкнул замочек и провёл ладонью по моему горлу. Я отпустила копну волос, которую держала рукой, и судорожно вздохнула, чувствуя, как мурашки бегут по телу от прохладной тяжести метала.
— Красиво… — почти шёпотом сказал Витя, целуя меня в шею. У меня дух перехватило от его горячего дыхания, и ласковых губ. Я наклонила голову набок, закрывая глаза, чувствуя сильные мужские руки на своей талии. — Нужно снять лишнее, чтобы оценить золото по достоинству.
Вжикнул замочек на моём платье, и оно поехало вниз по моим бёдрам, открывая моё затрепетавшее тело для ласки мужчины.
37. Даша
Мой лифчик полетел на пол вслед за платьем. Виктор обхватил ладонями мою грудь и прижал меня спиной к себе. Он уже был возбуждён. Я чувствовала, как его член, налитый кровью, вжимается в мои ягодицы.
Мы занимались сексом по нескольку раз в день. Вечером, ночью, утром. Я была в тонусе, была влажной постоянно.
Интересно, здоровяку когда-нибудь наскучит меня трахать? Впрочем, с его темпераментом, об этом можно не думать. Пока, по крайней мере. Как он держался столько времени? А что, если нет? Может быть, он на своей "работе" вовсе и не делает дела, а развлекается с женщинами?
Перед глазами вспыхнула картинка — Витя в окружении голодных шлюх. Они ластятся к нему, пытаясь завладеть его вниманием, а он лежит на огромной кровати, как царь, и всё не может определиться, в кого именно он желает вогнать свой огромный, торчащий член. Внутри меня заворошилось какое-то гаденькое, омерзительное чувство, жгучая ненависть вскипятила кровь, мне захотелось немедленно свернуть шеи всем этим бабам, которые видели сейчас моего Витю голым.
— У тебя кто-нибудь есть?
— Чё? — недовольно буркнул здоровяк мне в затылок, больно зажав мои соски пальцами.
Меня прострелило судорогой от удовольствия, поэтому говорить стало трудно, но я не сдавалась.
— Баба другая есть у тебя? Трахаешь ещё кого-то? — надеюсь, так понятнее?
Я боялась услышать ответ. Что, если Витя сейчас скажет, что спит ещё с кем-то? И что я сделаю? Ничего. Просто обидно станет. Зря я бросилась в этот омут с головой, не узнав человека до конца.
— Нет, — коротко ответил Виктор.
— А раньше? Когда мы только познакомились?
— Ты чё, зефирка, ревнуешь? — хмыкнул мужчина.
Видимо, ему наскучило болтать, поэтому он подтолкнул меня к столу и загнул меня раком, уложив грудью на холодную столешницу.
— Ты мне ответишь или нет? — не унималась я, потому что такой ответ меня не устроил.
— Нет. В смысле не трахал никого. Только о тебе мечтал.
Пальцы здоровяка пробежались от шеи по позвоночнику до моего копчика, заставив меня сильнее прогнуться и замолчать. Я поверила ему. Снова не было причин ему не верить. Он меня ещё ни разу не обманывал, так с чего мне ревновать?
Подцепив пальцем резинку от моих трусов, Витя потянул их вниз, обнажая мои складочки. Бельё повисло на моих икрах, пришлось переступить через него, чтобы не мешалось. Я осталась стоять в одних только туфлях, в то время как здоровяк был всё ещё одет. Я почувствовала себя уязвимой и беспомощной, полностью в его власти, и мне это понравилось.
Виктор развернул меня лицом к себе и усадил задницей на стол. Я чуть откинулась назад, широко разведя согнутые в коленях ноги, как шлюха, глядя на то, как он расстёгивает сорочку, а потом ремень на брюках. Мне хотелось, чтобы мужчина смотрел именно на мои складочки, видел, как там мокро и горячо, понимал, насколько сильно я хочу его, но он смотрел мне в глаза, и взгляд не отводил.
— Я верный, Даша. Сказал же, что только тебя буду любить, значит, так и будет. — Эти слова возбудили меня сильнее прикосновений и поцелуев, похлеще порнухи, заставляя меня снова почувствовать себя особенной, единственной, любимой. — Видела бы ты себя моими глазами! Я сейчас в трусы спущу!
Здоровяк расстегнул ширинку и достал член. Несмотря на своё дикое возбуждение, он не спешил. Теперь он водил головкой члена по моим складочкам, заставляя стонать от удовольствия. Губами он поймал мой сосок, чуть прикусил, вынуждая инстинктивно податься ему навстречу.
Я чувствую, что уплываю куда-то, падаю. Воздуха в кабинете становится всё меньше. Клитор болезненно пульсирует от ласки мужчины, жар затапливает всё тело, покрывая его испариной. Я тону в запахе возбуждения Вити, в его хриплом дыхании, в его огромных, налитых силой руках.
Мучительно хочется ощутить мощь и твёрдость его члена внутри себя, туго и глубоко. Прямо сейчас, в эту секунду.
Меня подбрасывает над столом от резкого толчка, горло обжигает криком, когда Виктор заполняет меня собой. Тяжёлый крест здоровяка больно бьётся мне в скулу. Он тут же подхватывает его и зажимает в зубах, чтобы не мешал, выпускает шумно воздух сквозь зубы и толкается снова.
У меня поджимаются пальцы на ногах, и от этого туфли сваливаются на пол. Я обхватываю ногами бёдра Виктора, цепляюсь за его плечи, чтобы не свалиться со стола, хотя он меня держит крепко.
Его руки на мне повсюду. Гладят, ласкают, мнут. Я сама двигаюсь ему навстречу. Невпопад, рвано, как одержимая. Виктор выравнивает темп несколькими размашистыми толчками. Каждое его движение внутри меня, как выстрел. Точный, сбивающий с ног. Как волны, бьющиеся о скалы в шторм.
Меня трясёт от запредельного напряжения, волосы прилипают к мокрой спине, мышцы сводит, в глазах темнеет. Я снова кричу, не в силах сдерживаться, захлёбываясь этим криком. Нами. Меня оглушает, как от мощного взрыва. Голова становится ватной, ноги будто приросли к талии Вити намертво.
Я сжимаюсь на пульсирующем внутри меня члене, чувствуя, как в меня тут же выплёскивается очередная горячая порция спермы.
Мы ненадолго замираем, приходя в себя, разгорячённые, мокрые, пропитавшиеся друг другом. Кабинет наполнен запахом моей смазки, спермы Виктора, его свежим потом и моими духами.
Наши тела всё ещё сотрясаются и подрагивают. Я прячу лицо на влажной груди Виктора. Даже пошевелиться не могу.
— Какая же ты охуенная, Даша! Буду трахать тебя, пока не сдохну! — врывается в моё сознание голос Виктора. — Я люблю тебя, коржик!
— Что?
Распахиваю резко глаза, не веря своим ушам. Витя и раньше называл меня "любовь моя", но чтобы прям в любви признаться…
Его член был всё ещё внутри меня, поэтому каждое движение отдавалось во мне сладким спазмом.
Синие глаза мужчины светились счастьем и обожанием. Это ему сперма так в мозги пизданула?
Я не могла ответить Вите тем же. Не могла заявить о своих чувствах с полной уверенностью, как он это сделал.
— Люблю тебя, моя конфетка! — повторил мужчина уже ласковей, ловя мой подбородок пальцами.
— Ну, охуенно, чо… — лучшего ответа я не придумала, да простит меня здоровяк.
38. Даша
Я не забеременела. В субботу утром у меня начались месячные. Я не знала, радоваться этому или нет. Я уже не так категорично относилась к мысли о ребёнке от здоровяка, но и расстройства оттого, что я не залетела, не испытывала.
А Витя огорчился. Ещё бы, он так старался над зачатием, кончая в меня и только в меня. Я не знала, как его утешить. Впрочем, вру. Знала.
Сегодня, когда мы придём с этого загадочного приёма, я разрешу здоровяку трахнуть меня в задницу. А что ещё оставалось? На мужике лица не было, когда я сообщила, что у меня месячные. Хороший, качественный анал поднимет ему настроение. Он давно к моей заднице примеряется. То лизнёт там дырочку, то пальцем шаловливым поиграется.
К анальному сексу я равнодушна. Серёжа не был распутником и в задницу меня не трахал, хотя я ему предлагала и не раз, а вот с начальником тюрьмы частенько бывало, но у него член был небольшой, а у Вити ого-го! Даже как-то страшно ему попу подставлять. Впрочем, он опытный и довольно чуткий любовник, остаётся положиться на его умения.
Делать сюрприз, так делать. Меня везли домой из салона красоты, где я снова провела кучу времени, готовясь к вечеринке, когда я попросила водилу остановиться возле интим магазина. Баркас увязался за мной, талдыча о том, что не должен ни на минуту оставлять меня одну. Еле уговорила его подождать меня на крыльце магазина. Охрана — это, конечно, здорово, но прям бесит, когда нужно что-то сохранить в секрете. Впредь я решила заказывать такие вещи в интернете, чтобы не сраться с начбезом на такой интимной ноте.
В магазине я очень спешила, боялась, что Баркас зайдёт, устав ждать, а тут такое… Я выбрала маленькую анальную пробку с красивым красным камушком и смазку. Два флакона, на всякий случай. К счастью, меня обслужили довольно быстро. Я рассчиталась карточкой, которую мне выдал здоровяк. Этот жест был для меня доказательством того, что мы вышли на новый уровень отношений и степени доверия. Теперь Виктор точно знал, что я не сбегу, иначе карточку бы в руки мне ни за что не дал. Я, правда, не знала, чё там по деньгам на балансе, но было приятно.
Оставался примерно час до выхода из дома, поэтому я не спеша разглядывала себя в зеркале. Меня было не узнать. В салоне мне уложили волосы в такую потрясную причёску, что я боялась прикоснуться к блестящим, струящимся локонам. Вечерний макияж в исполнении профессионального визажиста сделал меня гораздо взрослее моих лет. Я выглядела, как молодая женщина, а не соплюха — дорого-богато.
Чёрное платье, что я купила себе тогда, сидело на мне идеально, а туфли на каблуках добавляли роста. Тяжело было передвигаться с непривычки в такой обуви, но придётся. Я хотела, чтобы Виктор мною гордился, чтобы ему все мужики на этой вечеринке завидовали. Надеюсь, так и будет, потому что я волновалась до трясучки, как будто у меня свадьба или выпускной.
Видела бы меня сейчас мама…
— Ну, нихуя себе! — присвистнул от восхищения Виктор, войдя в гардеробную. Потерял меня уже? — Даша, я сражён наповал! Это что за леди?
Он подошёл ко мне и встал рядом, отражаясь теперь в зеркале. Сам он был одет в строгий чёрный костюм и бабочку. На руке дорогие часы, которые он не носил прежде. Значит, сегодня действительно особенный случай.
Мы смотрелись отпадно, и мне это не показалось. Как будто я и здоровяк созданы друг для друга. Был бы он ростом пониже или уже в плечах, моя жопень казалась бы огромной. А если бы я была коротышкой, то мы бы выглядели вместе просто нелепо.
Витя осторожно положил руки мне на талию, как будто боялся испортить мою красоту неловким движением, и провёл носом возле моей шеи, обнюхивая меня.
— У меня для тебя сюрприз, — затрепетав от предвкушения, сообщила я Виктору.
Он сверкнул глазами от любопытства и судорожно вздохнул. Я положила свою руку поверх его и переместила её на свою попку, задирая платье второй рукой. Мне было нужно, чтобы он знал, что за секретик прячется между моими булочками, чтобы думал об этом весь вечер, сгорая от нетерпения. Меня это тоже возбуждало.
Здоровяк замер, когда его пальцы встретились с анальной пробкой, он изумлённо вскинул брови и провёл кончиком языка по нижней губе.
— Это то, о чём я думаю? Ты дашь мне попку?
— Угу.
— Чёрт, может, не поедем никуда? У меня уже встал!
— Э, нет! — запротестовала я, одёргивая платье и убирая его руки от себя. — Я настроилась на бал!
— Я вижу… — разочарованно протянул Витя. — Чего-то не хватает к твоему образу…
— В смысле? — не поняла я.
— У меня тоже есть сюрприз.
Мужчина сунул руку в карман брюк и вытащил оттуда блестящую вещицу. Золото — догадалась я. Рассмотреть, что у него в руке я не успела. Витя встал позади меня, как в тот раз, когда надевал на меня цепочку, и снова его действия повторились.
Когда я взглянула в зеркало, то едва не ослепла от блеска камней. Это было то самое ожерелье с бриллиантами, которое он советовал мне купить. Как? Откуда? Оно же стоит…
Дохуища!
— Витя… я… — это всё, что я могла сказать, коснувшись тяжёлого украшения дрожащими пальцами.
Неужели, это мне? С ума сойти можно!
А я ведь даже не беременна.
У меня слёзы навернулись на глаза от переполнявших меня эмоций.
— Теперь полный порядок! — довольно хмыкнул Витя, любуясь ожерельем.
— Спасибо, Витя! Я не знаю, что ещё сказать… А вдруг, я его потеряю? Оброню случайно? — забеспокоилась я, боясь накосячить.
— Держись всё время рядом со мной, и всё будет хорошо.
Пока мы ехали в ресторан, я молчала, погружённая в свои мысли. Пробка щекотала не только мою задницу, но и мои нервы, без того напряжённые до предела, и без конца подносила руку к ожерелью, чтобы убедиться, что оно на месте.
Завидовала Вите, который казался безмятежным. Он был спокоен, как скала, движения его вальяжны, говор неспешен. Вот у кого нервы, как сталь.
Охрана проводила нас только до двери ресторана, из чего я сделала вывод, что дальше им нельзя по каким-то правилам этикета среди бандитов.
Нас встретили, как почётных гостей и проводили за наш столик. Я старалась вести себя непринуждённо, но у меня нихрена не получалось. Одной рукой я вцепилась в свой клатч, а другой в локоть Вити, озираясь по сторонам. Такого великолепия я даже представить себе не могла. Роскошь, начиная от убранства заведения, заканчивая нарядами других женщин, сбивала с ног.
— Пирожок, перестань трястись! — тихонько сделал мне замечание Витя. — Я тут самый крутой, ты самая красивая, чего психуешь?
— Ты самый крутой? — переспросила я. Сомнений в том, что я самая красивая у меня почему-то не возникло.
— Да, — уверенно заявил здоровяк. — Пойдём, я тебя кое-кому представлю.
Мы взяли по бокалу шампанского и прошлись по залу, чтобы поздороваться с другими гостями. Меня он представлял, как свою невесту, вызывая различную реакцию у людей. Кто-то очень удивлялся тому, что здоровяк решил, наконец, жениться, кто-то от души поздравлял нас, но все, как один, напрашивались на нашу свадьбу. Видимо, Витя реально крутой, раз другие влиятельные люди стремятся попасть на его праздник? Витя ещё не сделал мне предложения, но я не хотела, чтобы день нашего бракосочетания стал парадом лицемерия, как это мероприятие, например.
Тут все друг другу улыбались, но я догадывалась, что не всё так просто. Это не дружеская попойка, а сплошной фарс. Мужики собрались, чтобы помериться хуями и похвастаться своими бабами, только и всего.
Я не запоминала людей, только улыбалась, как дура, решив помалкивать, чтобы не сморозить какой-нибудь хуйни.
Директора заводов, судьи, депутаты… Голова шла кругом от череды сытых рож и россыпи драгоценностей. Они все так на меня смотрели… Оценивающе. Как будто Витя не с невестой пришёл, а с цирковой обезьянкой.
Когда мы подошли к Зотовым, я немного оживилась, да и выглядели они самыми дружелюбными по сравнению с остальными гостями. Леся выглядела красоткой. Было видно, что она счастлива замужем, да к тому же беременна.
— Как там полковник? Поправляется? — спросил у Зотовых Витя.
Хорошо, что он задал этот вопрос, потому что если бы я спросила, он бы начал ревновать, а меня очень волновало здоровье Серёжи.
— Спасибо, хорошо, — ответила Олеся. — Скоро будет в порядке.
— Мы с Дашей хотели бы навестить его, если вы позволите, конечно. Я обещал помочь его семье с документами.
— Да, конечно. Будем рады видеть вас в нашем доме.
Удовлетворившись таким ответом, Витя повёл меня дальше. Никита почти и слова не сказал ему, но и агрессии не выразил. Может, они с Витей станут всё же союзниками?
Музыканты начали подниматься на сцену, а это означало, что скоро начнётся какая-то развлекательная программа. Слава богу, самая напряжённая и волнительная часть вечера подошла к концу. Я позволила себе наконец-то пригубить шампанское, бокал которого я всё это время сжимала в руке до хруста.
— Ох, Даша! — полушёпотом пробасил Витя. — Я только и думаю о твоей попке, а вечер только начался! Какая ты коварная и жестокая! Совсем меня не жалеешь?
Я звонко рассмеялась, поняв, что добилась того, чего хотела. Я же так и задумывала сюрприз? Анус приятно сжался вокруг украшения, и я осознала, что тоже хочу поскорее оказаться дома в объятиях Виктора.
— Вот, Дашунь, тот самый кижанский мафиози, о котором ты спрашивала. Не хочу с ним здороваться. Перетопчется! — Виктор кивнул куда-то в сторону. — Мог бы себе и помоложе, и покрасивее девушку найти, с его-то бабками. Как я, например!
С интересом я чуть повернула голову, чтобы посмотреть на этого Славяна. Баркас не соврал — мужчина был толстым, его лицо расплылось от сытой, богатой жизни. Но даже безобразный шрам на щеке не смог изменить его до неузнаваемости.
Это был он — брат моего отчима. Я застыла, поражённая в самое сердце. Улыбка сползла с моего лица, превратив его в злобную гримасу.
Меня убил не Славян, а та, что держала его под руку. Она тоже охренела, будто увидела приведение.
Мама смотрела на меня через зал, а я на неё.
39. Виктор
Не скажу, что обожаю вечеринки подобного плана, но в такие моменты я ощущал всё великолепие своего положения. Оно мне не с неба свалилось. Пришлось попотеть в прямом смысле слова. Это даже лучше, чем выступать со скрипочкой на сцене. Тут зрители, сука, поинтересней.
Мужики заискивающе жали мою руку, радуясь такой возможности, как малые дети. Бабы смотрели с восхищением и вожделением. Тщеславие — грех, но кто здесь не без греха?
Даша была вне конкуренции. Я вышагивал рядом с ней, ощущая себя королём, богом, победителем! А этот её сюрприз, спрятанный в попке, доводил меня до исступления.
Чувствовал себя сопливым пацаном, которому одноклассница на перемене в подсобке разрешила потрогать сиськи. Даже ещё не разрешила, а только пообещала, что даст пожамкать упругие холмики, и это ожидание было невероятно волнительным.
Я старался сосредоточиться на других гостях, возможно, стоило бы уделить кому-то из них больше внимания, потрещав в сторонке за дела, но как же я свою козочку оставлю без присмотра? Того и гляди набросятся волки.
К тому же жопа Даши интереснее всего, что здесь происходило, как ни крути.
До чего же пиздатый праздник!
Ничто не могло испортить моё настроение, даже появление Славяна Дикого в сопровождении какой-то милфы. Мужик любит постарше? Может, у них там игры какие-то в постели, когда эта дамочка в роли госпожи? Нашёл себе мамочку, не иначе.
Не хотел с ним даже здороваться из-за своей антипатии, но Дикий меня уже заметил и двигался под руку со своей мадамой прямо к нам.
— Витя, давай уйдём отсюда? — испуганным шёпотом сказала мне Даша.
— Что случилось, пирожок? — непонимающе уставился на неё.
На Даше не было лица. Она побледнела, губы задрожали. Плохо стало от волнения? Или из-за женских дней? Не понравился праздник? Так он ещё даже не начался. Сейчас музыканты разложатся, официанты начнут разносить жратву…
— Я…
Девчонка не успела договорить, потому что Дикий уже подошёл.
— Приветствую! — протянул он мне руку. Пришлось её пожать, хуле делать? — Представишь свою очаровательную спутницу, Одинцов?
Он протянул Даше руку, чтобы поздороваться. От мысли, что этот урод просто до руки моей девочки дотронется, меня передёрнуло изнутри. К счастью, Даша своей руки ему не протянула. Это было невежливо, вообще-то, но я обрадовался игнору этикета с её стороны.
Девчонка шагнула ближе ко мне и вцепилась в мой локоть, как будто бы боялась Славяна. Даша испугалась какого-то упыря? Она меня-то не боялась, а тут поглядите на неё.
Что, нахрен, происходит?
— Даша — моя невеста! — просто ответил я.
— Невеста? — ухмыльнулся Дикий, убирая свою непожатую руку за спину. — Позвольте представить мою супругу Алину. — в свою очередь, сообщил мужик.
— Понятно…
Я бы мог сказать, что рад знакомству, но это было бы неправдой.
— Хорошего вечера, Даша! — улыбнулась ей Алина, и они с Диким свалили от нас.
Девушка проводила взглядом удаляющиеся от нас фигуры, и шумно вздохнула.
— Пойдём поговорим? — потащил я Дашу на улицу.
Помня о том, что она на каблуках и с игрушкой в попе, я шагал медленно, а так хотелось побежать, чтобы поскорее узнать, что происходит с Дашей.
Пройдя через весь зал под зажигательную музыку начавшегося выступления артистов, мы оказались в тихом дворике ресторана.
— Хочешь присесть? — указал я девушке на скамейку.
Даша покачала головой и, обняв себя за плечи, как будто бы ей холодно, принялась метаться туда-сюда, как заведённая.
— Мне надо кое-что тебе сказать, Витя…
— Ну, так говори!
— Эти двое… Дикий и Алина… Блять, короче, это моя мама и брат отчима.
Она остановилась, наконец, и посмотрела на меня затравленно, как в тот день, когда её хотели арестовать погранцы.
— Ты поэтому расспрашивала про Дикого? Почему сразу не сказала?
— Не знаю, Вить… Прости. Теперь у тебя будут проблемы из-за меня. Славян не отцепится. Он приходил ко мне на суд, угрожал. Из-за него моя жизнь в тюрьме была адом. У вас какой-то город заговорённый? Почему уроды со всего мира собрались именно здесь?
— Так совпало, зефирка. Город такой, знаешь ли, криминальный, приграничный. Вот и манит к себе.
— Как мама могла выйти за него? Он же конченный!
Так же, как и за его брата, как же ещё? Шкура, как она есть, по-другому не скажешь. Во мне такая злоба взыграла, такая обида за Дашку, что сорочка в груди стала тесной. Бедный мой кренделёк. Как же ей должно быть больно! Даша была такой уязвимой сейчас, что сердце сжималось, глядя на её страдания. Надо успокоиться для начала и её успокоить.
— Так! А ну-ка не реветь! — прикрикнул я на Дашу, видя, как она морщит носик, готовая разреветься. — Макияж испортишь! Чё зря малевалась, что ли? Я со всем разберусь, Даша! Обещаю!
— Поехали домой, Витя! — взмолилась Даша. — Они настолько подлые, что могут тебе и здесь навредить! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!
— Я самый крутой! — взяв девушку за плечи, напомнил я. — И я разберусь! Дай губки!
Даша обречённо прикрыла глаза, но губки для поцелуя подставила. Я целовал её долго и жадно, пока она в себя не пришла. И я тоже.
Мы вернулись в ресторан и продолжили "веселиться". Начали кормить, поэтому Даша вроде немного отвлеклась от происходящего.
Внешне я был спокоен, как удав, даже пытался шутить, а внутри так говно кипело, что я боялся сорваться на ком-то и выдать своё состояние. Больше Славяна меня бесила эта ебаная мамаша. Я на эту тварь даже смотреть не мог, поэтому смотрел только на Дикого. Глаз с него не спускал.
Когда Славян пошёл в сторону туалета, меня будто неведомая сила потянула вслед за ним.
— Дашунь, будь здесь, — сказал я, поднимаясь из-за нашего столика.
— Ты куда, Вить? — снова перепугалась она.
— Носик припудрю! — отшутился я и пошёл в туалет.
Раз пообещал своей женщине решить проблему, я её решу.
Прямо сейчас. Чего тянуть-то?
40. Виктор
Не знаю, хорошо это или плохо, но я ни разу не убивал человека. Как-то не приходилось. Пиздился, было дело, стрелял, но не до убийства прям. А потом у меня охрана появилась, так что мне самому пушкой размахивать надобность отпала.
Вот такой я неправильный бандит.
Как я буду убивать Дикого я придумал моментально, по пути к сортиру. Да и чего выдумывать? Сомнения — самые страшные враги, а в этом деле нельзя промаху дать. У меня одна попытка.
И всё.
То, что Славяна непременно замочить следует, это я решил железобетонно. Толку с ним пиздеть? А главное — о чём? Угрожать ему, запугивать? Вроде пуганный мужик?
Решено. Навсегда избавлю Дашу от него, себя тоже, а заодно, и весь мир.
Права Даша, слишком много бандюганов в одном городе собралось, тесно нам стало. Уже как пауки в банке. Меньше народа — больше кислорода. Мы бы с Зотовым всё равно Славяна грохнули, он один хер нежилец. А теперь и договариваться ни с кем не придётся. Пусть Никита спасибо скажет, что я за двоих порешал. Может, и скажет. А нет, так бояться меня будет пуще прежнего.
Мы с Дашей прям Бонни и Клайд. Всех мужей Алининых перехуярили. Даша первого, я второго. Мы ещё могём, пусть хоть пять раз потом замуж выходит. Тётенька уже опытная, овдовеет не впервой. Переживёт поди? Ей от мужа такое наследство достанется, что горевать она будет недолго.
Я уже бывал в этом ресторане, интерьер толчка помню до мелочей. Зашёл почти сразу за Славяном, дёрнул дверцы. Одна кабинка заперта — в ней Дикий расположился. Вторую я проверил — свободна.
Встав у раковин, я разглядывал себя в зеркале, ощущая какой-то внутренний мандраж. Муторно, пиздец. Я сюда не посрать зашёл, а человека наебнуть. Насовсем. Живого. Пока ещё.
В кабинке послышался звук смыва, дверь открылась, и вышел Славян. Я надеялся, что он моет руки после туалета, потому и ждал его у раковин, наблюдая за его движняком в зеркало.
Дикий подошёл, потянулся рукой к крану, чтобы открыть воду.
Сказать ему что-то напоследок?
Типа: "Это тебе за Дашу, гандон!", "Гори в аду, мразь!" Что там ещё в фильмах говорят?
В фильмах вообще пиздят дохуя. И пока пиздят, случается какая-то незапланированная херня. Оно мне надо? У меня план короткий был, там базар не предусмотрен. Не зря говорят, молчание — золото.
Не говоря ни слова, я резко схватил его за затылок и со всей дури, что была во мне, приложил мужика об раковину башкой. Дури во мне было много, а раковина слабая, как и черепушка Дикого. Она треснула, как арбуз, разбрасывая по кафелю кремового цвета бурую кровищу вперемежку с мозгами.
Фу, как неприятно! Но, сука, красиво!
Вот и всё.
Открыв кран в соседней раковине, я тщательно вымыл руки с мылом. Всё-таки говно трогал. Как с немытыми руками в зал идти? Мне ещё ими любимую женщину обнимать.
Я вытерся бумажным полотенчиком и пробежался глазами по своей одежде, выискивая мозги Дикого на себе. Ничего подобного я не обнаружил. Поправил бабочку, пригладил волосы рукой, и вышел из туалета.
Удача сопутствовала мне. Никто пока не ломанулся в сортир, значит, Дикого найдут не сразу. В ресторане, как и везде, стояли камеры, но это ничего.
Первым делом нашёл глазами Дашу. Она сидела там же, где я её оставил, за нашим столиком. А вот компания её мне не нравилась.
Сколько меня не было? Минут пять? А уже шакалы напали на девчонку. Точнее, одна Дикая овца.
Осознание того, что я совершил убийство, не успело меня настигнуть, потому что меня захлестнула новая волна гнева. Я не мог знать, о чём Даша и Алина разговаривали, но судя по расстроенному виду девушки, не она была инициатором разговора, и за столик Алину никто не приглашал.
— Пошла на хер отсюда! — рыкнул я на маман, вальяжно рассевшуюся на моём стуле. Алина уставилась на меня, как дура, и захлопала глазами. В натуре, дура! — Чё, блять, оглохла? Или помочь жопу со стула сдёрнуть? — чуть громче сказал я.
— Ну, и хамло же ты, Витенька! — оскорбилась до глубины души несостоявшаяся тёща. — Нехорошо так с будущей тёщей разговаривать!
— Какой я тебе Витенька? Ты чё, блядина, попутала? Думаешь, я тебя, шкура драная, к нашим детям подпущу?
Я понимал, что это Дашина мать, и мне следовало бы подбирать выражения, но как я ни искал капельку уважения к этой курве, найти не смог. Только брезгливость и жалость откликнулись в моей душе на этот зов.
— Я сейчас позову Славу! — пригрозила Алина. — И он научит тебя, козла, хорошим манерам.
— Обосрусь щас со страха! — от души рассмеялся я. — Двое суток тебе даю, чтобы из города слинять. Иначе вместе со Славочкой на погосте будешь прохлаждаться!
— На каком погосте? Ты чё несёшь? — завопила Алина, но стул мне всё же освободила.
— Всё, давай! Иди, Славика зови! Где он потерялся? Начинаю ждать!
Бешенно сверкнув глазами, Алина побежала искать мужа, а я плюхнулся на стул и наполнил коньяком стакан до краёв.
Руки мелко задрожали — откат от убийства начинал меня накрывать, гулко ударяя по вискам. Надо выпить, что ли. Надеюсь, поможет.
Даша молча смотрела, как я жадно закидываюсь коньяком, а потом шмыгнула носом.
— Спасибо, Витя!
— Что она тебе наговорила?
Коньяк пробрал меня так резко, что спина взмокла. Боже, сердце сейчас выскочит из груди!
— Ничего нового, Вить. Сказала, что я ей жизнь испортила и что счастье не в детях, а в мужиках…
— Не расстраивайся, мармеладка! Ты сама хотела с ней встретиться? Получи! Она больше тебя не побеспокоит, как и Славян.
— Ты прав, чёрт побери! К детям её точно не следует подпускать, да и вообще… Думаешь, мама послушается тебя и уедет? Я боюсь её, Витя! Она же сейчас реально Славяну нажалуется!
Я знал, что Славяну уже всё до пизды, поэтому только усмехнулся мысленно.
— Я Славяна не боюсь, Даша! И ты перестань трястись! Ты теперь со мной. Когда ты уже поймёшь, что мне можно довериться? Алина уедет. Не сомневайся!
Даша хотела что-то мне ответить, но не успела. Нашу беседу прервал кипиш, начавшийся в ресторане. Дикого нашли, и теперь всем гостям в срочном порядке предлагали покинуть помещение. Больше задерживаться здесь не было нужды, поэтому мы с Дашей тоже пошли на выход вместе с остальными.
— Что там случилось? — с любопытством вытянула девушка шею в сторону туалета.
— Без понятия, — пожал плечами я, придерживая её за талию.
Алина была безутешна. Выла так, что стены ресторана дрожали. Уже приехали скорая и полиция, наводя ещё больше тревоги на присутствующих.
Среди гостей волной пробежался шёпот об убийстве Дикого, Даша не могла его не услышать.
— Славяна грохнули? — удивлённо спросила она.
— Похоже на то.
— Слава богу! Радость-то какая, Витя! — возбуждённо шептала девчонка, повиснув на мне. — Погоди… Это чё ты, что ли? Как?
— Да, ну, зефирка… Скажешь тоже…
41. Виктор
По дороге домой меня всё не отпускало от убийства Дикого. Перед глазами то и дело возникала его расколотая голова, кровища и мозги повсюду. Коньяк не помог, как и присутствие Даши рядом. Она обнимала меня, но была тихой и задумчивой, её тоже вымотал этот вечер. Наверняка она была расстроена из-за встречи с матерью, а вот смерть Славяна её не то чтобы обрадовала, скорее успокоила. Я не лез к ней с разговорами, давая возможность прийти в себя и принять то, что случилось.
Я пытался себя отвлечь на тот самый десерт, что ждёт меня дома, но не выходило нихера. Под конец пути меня начало подташнивать, будто укачало или я коньяка обожрался. Как же хуёво, господи!
Мой невроз не остался незамеченным.
— Иди сюда, я тебя расслаблю! — поманила меня девушка на кровать, когда мы зашли в спальню. Я послушно подошёл, в очередной раз залюбовавшись ею. Даша была похожа на диковинную птицу в этом образе. Завораживающую и порочную. — Первый раз, что ли?
Даша усадила меня на кровать, и её проворные пальчики сняли с меня бабочку.
— Что? — в башке был такой сумбур, что я не сразу понял, что у меня спросили.
— Меня тоже в первый раз тошнило. Пройдёт, не волнуйся.
— Даша, это не я…
— Я чё дура, по-твоему? — усмехнулась девушка, расстёгивая на мне сорочку. — Я знаю, что это ты, Витя! Просто забудь про этого урода! Он это заслужил!
— Ладно, — сдался я.
Я помог ей снять с себя пиджак, часы и расстегнуть ремень на брюках.
— Тебя же не посадят? — осторожно спросила Даша. Я почувствовал, как дрогнул её голос. — Правду скажи!
— Не думаю.
— То есть, ты не уверен? Ты же сказал, что самый крутой?
— Так и есть.
— Господи, Витя! Теперь из-за меня тебя посадят!
Даша села рядом и закрыла лицо руками. Она волнуется, переживает. Мне нужно было как-то успокоить её, сказать что-то конкретное, убедить её в том, что ничего худого со мной не случится, но я не был в этом уверен на сто процентов, а врать не хотелось.
— Не из-за тебя, Даша! Перестань!
Я отнял руки от её лица, по которому уже тонкими струйками потекла тушь. Я не хотел, чтобы она плакала. Никогда.
— Послушай, карамелька! Если меня когда-нибудь закроют, неважно из-за чего, пообещай, что ты не будешь меня ждать. Если меня посадят, то уже навсегда. Ты слышишь меня, Даша?
— Ты серьёзно? — сквозь слёзы выдавила она. Потом её кулак полетел мне в грудь, следом ещё один. — Не ждать? — орала она на меня, беспорядочно дубася. — Не ждать? Я же люблю тебя, придурок! Люблю! Как ты можешь такое говорить? Какой же ты козёл!
С трудом, но я поймал её запястья, опрокинул на кровать и навалился сверху всей тушей.
— Пусти! — дёргалась девчонка подо мной, но это было бесполезно, я держал крепко. — Ты мне обещал! А сам?
— Скажи ещё раз, Даша? — попросил я её, пропустив мимо ушей всю её истерику.
— Что сказать? Что пиздабол?
— Нет, не это. Скажи ещё раз, что любишь меня!
Она сдалась, перестала трепыхаться. На секунду прикрыла глаза, и по её висками потекли дорожки слёз, чёрные от косметики.
— Я люблю тебя! — со всхлипом повторила она, и меня накрыло.
Смял её сладкие губы, толкаясь языком в этот рот, произнёсший заветные слова, целовал до одури, пока у меня самого крыша не поехала. Ради неё стоило убить. Пусть даже такого урода, как Дикий.
И стоило напустить немного жути на Дашу. Ишь, как испугалась, что без меня останется!
Господи, как же долго я ждал этих слов, только ты один знаешь!
— Даша, — задыхаясь, шептал я ей, севшим от страсти голосом. — Всё будет хорошо, обещаю! Клянусь, моя девочка! Я всегда буду рядом!
Мои слова произвели должный эффект — Даша успокоилась. Она начала срывать с моих плеч рубашку, и я понял, что наш эмоциональный разговор перетекает в более приятное русло.
Я разделся сам и снял с неё платье. Девчонка осталась только в трусиках и чулочках. Всё, как я люблю! Достав откуда-то из-под подушки розовый флакончик, она протянула его мне и встала передо мной рачком, призывно подставив попу.
Судорожно вздохнув от необъяснимого волнения, я отложил в сторону смазку и обеими руками ухватился за булки Даши. Помял их хорошенько, оставляя на белоснежной коже красноватые отметины. Шлёпнул звонко ладонью, отчего попец заколыхался, потом ещё раз, вызывая у Даши сладостный стон. Ажурные трусики поехали вниз, я раздвинул её ягодицы, любуясь красным камушком в анусе и розовыми припухшими половыми губками. Верёвочку от тампона невозможно было игнорировать, но она не могла испортить этот шикарный вид.
Даша затихла и напряглась, когда я, ухватившись за камушек, извлёк из неё игрушку. Девушка едва слышно застонала, и коричневая звёздочка ануса тут же сжалась, пряча от меня дырочку.
Хер взбрыкнул от напряжения, едва не шлёпнув меня по животу, так ему не терпелось войти в эту шоколадную негу. У меня руки дрожали от волнения, когда я выдавливал на пальцы смазку из флакона. Даша дёрнулась, когда мои мокрые, прохладные от смазки пальцы, коснулись её ануса. Я обвёл его несколько раз по кругу, а затем вошёл. Сначала одним пальцем, пробуя на ощупь тугое колечко, затем двумя. Слишком узко. Не под мой размер. Придётся попотеть.
— Не надо, Витя! — шарахнулась от меня Даша, когда я коснулся языком её клитора. — Ты с ума сошёл?
Стесняется, что месячные? Глупость какая!
— Это мой сюрприз, поэтому я буду делать всё, что мне нравится! Смирно стой! — рыкнул я на неё.
— Чёрт! — простонала она, когда я лизнул её снова.
Я хотел, чтобы Даше было приятно, чтобы она мне потом ещё в попку давала, с удовольствием, а не на один разок, поэтому наяривал её клиторок с особым усердием, не забывая при этом растягивать анус пальцами.
Это же моя попка? И куночка моя! И ротик её тоже! И вообще, это всё моё!
А своё я берегу!
Я понял, что пора, когда Даша со стоном начала сама насаживаться на мои пальцы попочкой. Размазав по стволу ещё смазки, я приставил головку к шоколадной звезде. Даша прогнула спину сильнее и встала удобнее, приготовившись принять меня.
Поводив скользким, мокрым хером между булок девчонки, я приставил головку к анусу и толкнулся. Нихера не вышло, чёрт! Слишком узко! Даша снова дёрнулась, но теперь уже от неприятных ощущений.
Мне стало жалко её. Может, ну, его на хер этот анал? Сейчас дёрну за верёвочку и открою другие ворота.
— Давай ещё раз! — настаивала Даша, раздвигая наманикюренными пальчиками свои ягодицы.
Ладно. Нажав пальцем на головку, я заправил её внутрь. Уже хорошо! Боже, до чего же хорошо!
Чуть протолкнувшись вперёд, я замер, давая Даше привыкнуть к своему размеру, массируя её складочки пальцами. Она шумно выдохнула и понемногу расслабилась.
— Мы трахаться будем или нет? — вскоре донеслось до меня недовольство.
Я бесшумно усмехнулся и шлёпнул её по жопе, чтобы не выёбывалась. Двигался вначале осторожно, прокладывая себе дорогу, кайфуя от каждого толчка. Такой узкой дырочки у меня ещё не было, так что сам едва не скулил от удовольствия.
Судя по хриплым стонам девчонки, ей тоже было не хуёво.
— Ещё, боже! Ещё! — выкрикивала Даша, заставляя мои яйца подпрыгивать от восторга.
Я осмелился ускорить темп, всаживая в узкую задницу уже по самые яйца. Они смачно бились, ударяя по ляжкам девчонку, и она уже визжала, как Фанни, когда её охватыват радость. Моя сладенькая сучка!
Дашка так бурно кончила, сотрясаясь всем телом, что её повело. Она упала лицом в покрывало, увлекая меня за собой, как щеночка на поводке. Пришлось навалиться своим центнером на неё сверху и несколькими яростными толчками довести и себя до блаженства. Смачно залив её задний проход спермой, я слез с неё и раздвинул булочки руками, чтобы полюбоваться, как пульсирующая шоколадная звёздочка выплёвывает белёсую жидкость вперемежку со смазкой.
— Конфетка, всё хорошо? — на всякий случай поинтересовался я. — Я не сделал тебе больно?
— Почти нет. Всё хорошо, — счастливо улыбнулась она и погладила мою щёку рукой.
— Пойдём в душ, Дашунь? — облизывал я её взмокшую от напряжения спинку. — Я куночку тоже хочу.
— Ты чёртов псих! — рассмеялась она, но в душ мы пошли вместе.
Засыпал я ровно, как ни странно. Думал совершенно не о Славяне, а о том, чтобы поскорее сделать Дашуне документы. Вдруг со мной что-то реально случится, ей же ничего не перепадёт.
Напишу завещание на Дашу. Прям завтра и напишу, — решил я и отрубился, сжимая сочную, упругую титьку Даши рукой.
Следующее утро началось не с минета и даже не с кофе.
Часов в десять меня разбудил звонок от Баркаса.
— Витя, тут к тебе приехали!
— Кто? — недовольно простонал я в трубку, готовый послать любого к чёртовой бабушке.
— Уголовный розыск!
42. Виктор
Я велел Баркасу пригласить ментов в дом.
Без паники. Только без паники!
Не время троить. Я себе даже сухариков не насушил. Я не сяду! Больше не сяду!
— Кто там, Витя? — проснулась Даша. Вскочила, сонно щурясь от света, волосы торчком. — Что случилось?
— Сосед пришёл. Забор хочет переделать, — соврал я. — Ты спи, сладенькая! А скоро! — уложил её обратно на кровать, укрыл одеялом, посмотрел в обеспокоенные чёрные глаза, чмокнул в губки, а самого аж затрясло. Что, если в последний раз её вижу? — Щас я его быстро узнаю, чо надо, и вернусь к своей девочке! — пообещал я и пошёл одеваться.
Что надеть-то, блять? СИЗО-стайл я знал не понаслышке. Рука сама потянулась к кроссовкам без шнурков и спортивкам без завязок.
Баркас уже запустил ментов в дом. Они ждали меня в гостиной, с интересом осматриваясь по сторонам. Начбез нервно дёргал ногой, разглядывая полицаев, будто мальчишка, будто не видел их никогда. Двое сопляков с автоматами и взрослый полковник. Я подошёл к полкану, стараясь сохранять самообладание и достоинство.
— Чем обязан?
— Полковник Чердынцев Юрий Васильевич, уголовный розыск, — ткнул мне в рожу корочки мужик. — У нас ордер на ваш арест, господин Одинцов.
Баркас переменился в лице, шары по полтиннику. Сдаёт мужик. На пенсию его, может? Пора уже?
— О, как? — покачал я головой. — Пойдём в кабинет, полковник? Покажешь ордер?
Чердынцев приказал бойцам ждать и прошёл следом за мной. Я усадил его на стул, сам сел в кресло напротив, вальяжно развалившись в нём. Сейчас полковник, лениво жевавший жвачку, выглядел уже не так круто. Он сидел на стульчике, как воробей на жёрдочке. Не так уж и страшно.
Некоторое время мы внимательно смотрели друг на друга, будто пытаясь догадаться, о чём думает тот, кто напротив.
— Сколько? — спросил я, наигравшись в гляделки.
— У нас есть запись с камер видеонаблюдения, — уклончиво ответил полкан. — Время смерти потерпевшего установлено до минуты.
— Свидетели? Отпечатки пальцев? Мотив?
— Супруга покойного дала показания, напрямую обвиняя вас.
От, сука тупая! По-русски не понимает? Или не въезжает, на кого бочку покатила? Придётся учить эту дуру уму-разуму!
— На хую я вертел её показания! Есть косвенные улики или ты пиздёж бабий к делу пришить решил, собака ментовская? Я что-то не расслышал, сколько ты хочешь, Юра?
Полковник замялся, задвигал челюстями быстрее, как будто бы не знал, сколько ему нужно, чтобы хавальник завалить, как будто он совсем не рассчитывал на взятку. Он реально арестовать хотел? Меня?
— Десять.
— Ебало не треснет? — злобно зыркнул я на мужика. — Пять. Или я звоню своему адвокату. У тебя семья есть, Юра? Есть. В обручальном кольце пришёл.
— Виктор Андреевич, вы не понимаете, наверное…
У меня во рту со страху пересохло. Утомил меня этот наглый, жадный тип.
— Шесть, если угостишь жвачкой.
Полковник вытер взмокшие ладони о брюки с лампасами и потянулся к внутреннему карману кителя. Вытащил оттуда початую пачку жвачки и протянул её мне.
Это означало, что сделка состоялась. Отлегло. Закинув пару мятных подушечек в рот, я сунул остатки жвачки в карман спортивок. Полковник ожидал, что я ему верну остальное, поэтому его смутила моя наглость, как и меня его.
Я поднялся из кресла и открыл сейф. Отсчитал Чердынцеву шесть пачек новеньких купюр и протянул их ему.
— У вас пакетика не будет?
Он поднялся на ноги, поправил нервно фуражку и ухватился за деньги. Я не спешил их отдавать, поэтому полковнику пришлось дёрнуть их, но безуспешно.
— Когда похороны Дикого?
— Завтра в одиннадцать на южном кладбище, — ответил полковник, намертво вцепившись в деньги.
— Напишешь, что пол в туалете скользкий?
— Так точно!
Я отпустил взятку, и полковник с облегчением вздохнул.
— Я проверю!
— Всего хорошего! — сунув деньги за пазуху, откланялся Чердынцев.
Он ушёл, а я грохнулся обратно в кресло. Господи, семь потов с меня сошло! Когда я таким ссыклом стал? Уже не вывожу такие подачи.
Это из-за Даши. Я ей обещал, что не оставлю. Раньше я был один, и меня особо не парили приключения. Самое страшное, что меня ждало — это если грохнут. А теперь смерть казалась мне ужасной. Потому что Даша теперь есть.
Так… Я же хотел завещание накатать?
Кажется, есть получше идея.
Через минут пятнадцать в кабинет влетел Баркас. Он уже проводил делегацию, приходившую по мою душу.
— Ты чё натворил, Витя? — набросился на меня Баркас.
— Да всё ровно! Не мороси! — осадил я его. — Метнись к нашему юристу. Разузнайте, что досталось вдове Дикого. Составьте договора на самое вкусное, что у неё есть на данный момент.
— На тебя оформить?
— Нет, на Дашу.
— Хочешь Сисьюрити подгон от Славяна сделать?
— От мамаши её. Вдова Славяна её родительница, — пояснил я.
— Нихуя себе! — присвистнул Баркас. — Вот это Санта-Барбара!
— А ты, гандон, выкупать её на границе не хотел! — припомнил я. — Видал, какая у меня невеста богатая?
Вернувшись к Даше, я улёгся обратно в кровать и обнял её. Было ощущение, что я за прошедший час срок в десятку отмотал и теперь домой вернулся к бабе своей, которая ждала.
Ебучий стресс! Хочу её, пиздец!
— Всё? Он ушёл? — тыкалась лицом в мою грудь Даша, облизывая сосок. — Ты сказал, что быстро, а сам долго. Я уже хотела тебя искать идти.
— Ну, прости, пирожок! Запизделись мы с ним по-соседски. Ты на похороны к Славяну пойдёшь? — поинтересовался я, задирая на её жопе ночнушку.
— Чё я там забыла? Мама наверняка меня ещё раз проклянёт? Не хочу. А ты пойдёшь?
Её рука по-хозяйски легла на мой пах поверх спортивок и сжала яйца, заставляя меня чаще задышать.
— Пойду. Положение обязывает. А то начнут что-то подозревать.
Господи, какая же она вкусная! Какой же я голодный!
Народу на похоронах было не так много: Зотов с братвой, даже без жены, я с Баркасом, да безутешная Алина с десятком кижан. Столяровой, то бишь Зотовой, то бишь Уманской Валерии не было. Никиткина первая жена совсем от дел отошла или ей прежний муж не разрешает? Скорее всего, эта сучка высокомерная Славяна даже за равного не приняла, вот и не пришла. Мелковат Дикий для внимания дочери Вакулы.
Гроб был закрытым по понятным причинам. Если бы не я лично угандошил Дикого, приоткрыл бы крышечку, чтобы убедиться, что там он, а не бомж какой или мешок песка. Я на таких похоронах хитрых не присутствовал, но всякого наслышан. На что только не пойдут бандюганы, чтобы загаситься от смерти или тюряги.
Увидев меня, Алина завыла пуще прежнего, поливая меня проклятиями и оскорблениями. Я только вздохнул, сжимая в одной руке папочку с документами, а в другой гвоздики.
Наконец, церемония закончилась и я выхватил вдову у самой машины. Чуть было не съебалась от меня. Её бойцы преградили мне дорогу, но я не отчаялся.
— Как ты посмел прийти? Ты? — зашипела на меня женщина.
— Базар есть! — сообщил я, косясь на её вооружённых шавок. Стоит Алине гавкнуть погромче, они меня изрешетят. А они только того и ждут, — Тебя очень заинтересует моё предложение! — демонстративно потряс я папкой.
— Окей! — сдалась алчная бабёнка.
Жадность фраера сгубила. И не одного.
Каждый из нас подал знак охране, чтобы отошли, и мы с Алиной сели в её внедорожник на заднее сиденье.
— Что там у тебя? Давай быстрее! — поторопила она меня.
Я вытряхнул документы на сиденье и достал ручку из кармана пиджака.
— Подпиши, Алиночка, здесь, — ткнул я пальцем. — И здесь…
— Что это?
Её глаза суетливо забегали по бумаге, но она всё равно нихера не врубалась, что происходит.
— Договора на отчуждение имущества. Пока ты в наследство не вступила, тут только то, что на тебя оформлено.
— Ты охренел, Одинцов? Хочешь меня по миру пустить? Да я тебя…
— Заткнись, сука! — рявкнул я на неё, ухватив левой рукой за глотку. Она захрипела, загребла по воздуху руками, пытаясь позвать на помощь. — Голову оторву, если пикнешь! — предупредил я и отпустил сучку. — Не подпишешь, пиздец тебе, Алиночка! Сделай дочке подарок и вали из города, как я просил! Только тогда я тебя оставлю в покое.
— Думаешь, я тебя боюсь, сволочь? — продолжала храбриться Алина.
— Если с тобой случится что-то нехорошее, один хуй всё Даше достанется. И твоё, и Славяна. В другой раз я поумнее буду. Тебя даже не найдут. Нет тела, нет дела, как говорится. Остальное я выкупить могу потом, как доки оформишь. Видала, какой я добрый дядька?
— Ну ты и тварь! — Алина подхватила выпавшую ручку и начала нервно чиркать ею, подписывая документы. — Повезло моей дочурке! — усмехнулась она. — Так ей и надо! Привет ей от меня передай!
— Она тебе тоже что-то просила передать. Чтобы ты в нашу сторону пасть не разевала. Ты в курсе, что твоя дочь — герой войны?
Рука Алины дрогнула, но потом она продолжила расписываться.
— Не в курсе. Я думала, она до сих пор в тюрьме.
— Всю войну прошла девочка под началом полковника Грэя, — продолжил я стращать вдову. — Он, кстати, тоже здесь, и Даша ему очень дорога. Знаешь, как война людей сближает?
— На, сука, подавись! — швырнула Алина мне в рожу документы. — Считай, это мой подарок вам на свадьбу.
— Спасибо, мама! — подъебал я её, аккуратно складывая в папочку бумаги.
— Забери моих людей к себе, Одинцов? Я уеду. Послезавтра.
— Конечно, мамуль! Всё сделаю! Счастливого пути!
43. Даша
Витя уехал на похороны Славяна, а я места себе не находила. Меня так неприятно выкосила вся эта ситуация с моими родственничками, что на душе было гадко и мерзко. Столько времени я переживала, что мама от меня отказалась, а когда она появилась в моей жизни снова, мне захотелось оказаться на другой планете, лишь бы подальше от неё.
Мне было горько и обидно от её отношения ко мне. Как будто я для неё приёмная, неродная. Будто бы не она вынашивала меня в своём животе, не кормила меня грудью, не читала сказки на ночь и не делала со мной уроки. Она любила меня раньше, я точно помню. А потом я выросла, и маму будто подменили.
Что, если и со мной случится такая же история? Рожу я маленького здоровяка Одинцову, а потом перестану любить его? Может, этот кукушачий недуг по наследству передаётся? Витя презирает мою маму и меня начнёт презирать тогда, причём вполне заслуженно.
Только когда Витя вернулся домой, меня подотпустило. Я выбежала на улицу, чтобы встретить его, не в силах ждать ни минуты. Он так обрадовался, что я его жду, что схватил меня в охапку и закружил по двору.
— У меня для тебя подарок, — поиграв бровями, загадочно сказал Витя, поставив меня на землю.
Только сейчас я заметила чёрную папку в его руках. Я догадалась, что там какие-то документы. Неужели моя амнистия и российский паспорт готовы? Это было подозрительно, потому что слишком уж мало времени прошло с того момента, как я здесь. Может быть, для Вити нет ничего невозможного? Я была бы рада, если бы это было так.
Мы прошли в его кабинет, и я поняла, что в папке что-то очень серьёзное, раз уж всё так официально.
— Садись, конфетка, — усадил меня в кресло мужчина, сам сел напротив. Между нами был журнальный столик, на который он аккуратно выложил бумаги. Это были какие-то договоры, которые вызвали у меня только недоумение. — Алина тебе на свадьбу подарила, — ответил Витя на мой немой вопрос.
— Я не понимаю… Витя, что это? — не на шутку разволновалась я, услышав имя мамы.
— Трёхкомнатная квартира в центре города, — отложил он один договор в сторону, — Пивоваренный завод, — переложил второй договор. — Верфь, ещё одна квартира, ресторан, — продолжил он шуршать бумагами. — Ну, и так, по мелочи…
— Зачем? Как? Я ничего не понимаю, Витя! — истерично воскликнула я, боясь даже прикоснуться к этим документам, но я видела, что в них указаны мои данные, значит, это действительно всё моё.
— Говорю же, мама подарила. Тебе. — Повторил мужчина. — Она послезавтра уезжает, сказала, что ей всё равно это некуда девать теперь.
— Зачем же ты это взял? Мне ничего не нужно от неё! Вообще ничего! Понимаешь?
— Тише, Даша! Ты чего? Подарки не отдарки! — отрезал он. — Документы подписаны, куда мы теперь это денем?
Некоторое время я находилась в каком-то ступоре. Мама решила откупиться от меня? Деньгами? За свою нелюбовь? Это было ещё обиднее. Что же она за человек такой жестокий?
— Значит, я теперь богатая? — сквозь слёзы рассмеялась я. — И что мне со всем этим делать, Витя? Я ничего не понимаю в пивоварении и ресторанах. Я только могу там пожрать, ну или пивка жахнуть. А верфь, так это вообще…
— Даша, у тебя я есть. Я со всем разберусь. Зачем тебе головку забивать всякими финансовыми проблемами? Ты чё не радая, что ли?
— Я не знаю, что сказать. Странно это всё… Чтобы мама взяла и всё это мне подарила? Как они со Славяном успели столько всего заработать? Это же целое состояние!
— Не совсем честным путём, наверное, но тебе-то всё по чесноку досталось. Теперь мы стали ещё богаче и влиятельнее. Разве это плохо?
— Наверное, нет. А мама правда уедет?
Я очень этого хотела. Чтобы просто наши пути больше никогда не пересекались. Я постараюсь простить её после такого подгона, но вряд ли когда-нибудь захочу увидеться с ней. И скучать не буду. Разве только по той другой маме, которой она была в моём детстве? Её уже не вернёшь, так что и печалиться не о чем.
— Я провожу её лично, не волнуйся, Дашунь, — пообещал Витя. — Прослежу за этим. И с ментами я всё порешал. Больше никто нас не тронет.
— Ты и правда самый крутой! — утерев сопли и слёзы просияла я, забираясь к нему на колени.
После всех передряг наступило некоторое затишье, и я немного расслабилась. Витя впахивал на работе, занимаясь и моим имуществом тоже, а я гоняла балду, слоняясь по дому, иногда занимаясь в спортзале. Чувствовала себя бездельницей. Витя убеждал меня, что так и должно быть, что он добытчик, а я хранительница очага, но домой он приезжал всегда уставший, и мне было совестно. Имея в доме кучу прислуги, хранить очаг пара пустяков.
Скучно. Даже Фанни не могла скрасить мой досуг. Мне нужно было какое-то занятие, пока у нас нет детей, но я понятия не имела, чем бы хотела заниматься, потому что не умела совершенно ничего, а воевать было не с кем, да и незачем.
Ужин с родителями Вити решил мою новую проблему. Он всё же наступил. Я приготовила те единственные блюда, что уже умела, красиво и неброско нарядилась, самолично накрыла на стол.
Боже, я так волновалась, что у меня ложки сыпались из рук. Витя пришёл мне на помощь, приехав с работы пораньше. Он совершенно неожиданно вошёл в столовую, держа в руках два огромных букета, один из которых вручил мне. Второй для мамы — догадалась я.
— Я так рада, что ты уже дома! — бросилась я ему на шею. — У меня сейчас сердце разорвётся!
— Перестань, зефирка! — рассмеялся Витя, и мне сразу полегчало. — Мои родители интеллигентные люди. Они совсем не страшные.
Он не соврал. Мои будущие свёкор и свекровь приняли меня очень тепло. Миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой и худощавый высокий статный тихоня никак не вязались у меня с образом их сына. Как у таких тихих и вежливых людей небольшой комплекции мог получиться такой наглый, здоровенный бандит? Может, Витя приёмный?
Позже, разглядев родителей жениха лучше, я заметила явное сходство с ним. От мамы ему достался цвет глаз и волос, а от отца волевой, квадратный подбородок с ямочкой и нос с горбинкой.
Мама Вити была настолько изыскана, что даже имя у неё было необычное — Ангелина Львовна, а отец попроще Андрей Андреевич. Женщина выглядела немного эпатажной, а мужчина слишком просто, но несмотря на это, парочка гармонично дополняла друг друга.
Когда гости похвалили мою стряпню, я немного успокоилась. От выпивки я отказалась, боясь потом сболтнуть лишнего. Я вообще предпочитала молчать, поэтому говорили в основном Одинцовы, а я открывала рот только в том случае, если меня напрямую о чём-то спросили.
Витя уже давно рассказал родителям, как мы познакомились, поэтому этот эпизод из своей жизни я могла больше не скрывать.
— Сердце обливается кровью, как представлю, что пришлось пережить нашей девочке! — искренне сокрушалась Ангелина Львовна. — Витенька сказал, что ты, Дашенька, герой войны. Это правда?
"Наша девочка" поразило меня в самое сердце. Значит, они меня приняли? На самом деле? Я прошла кастинг в нормальную семью?
Я не могла знать, что ещё обо мне наплёл Витенька, поэтому прежде чем ответить на вопрос посмотрела на него. Он моргнул мне глазами, подсказывая правильный ответ.
— Да какой я герой? Скажете тоже… — скромничала я, хотя меня саму распирало от гордости. Это было так глупо, не имея на руках никаких докуметов, гордиться собой, но я ничего не могла с собой поделать.
— Какая же ты скромница, Дашенька! — умилялась женщина, вгоняя меня в краску. Знала бы она меня на самом деле, офигела бы, наверное.
В конце ужина Ангелина Львовна пригласила нас с Витей на свою собственную выставку, а потом поделилась своей идеей насчёт благотворительного фонда детям, оставшимся без родителей из-за войны.
Меня эта тема так зацепила, что я не выдержала.
— Я бы хотела тоже помогать вам, Ангелина Львовна!
Я теперь богатая? Я теперь много чего могу!
— О! Как же это чудесно, Дашенька! Обсудим всё подробнее в другой раз. Сейчас я слишком пьяна для серьёзных разговоров.
— Жужа, — обратился к ней Андрей Андреевич. — Я не понесу тебя, как в прошлый раз! Клянусь, я оставлю тебя там, где ты упадёшь! — пригрозил он.
— Он всегда так говорит! — рассмеялась женщина, но всё равно каждый раз я просыпаюсь рядом с ним в нашей кровати!
Какие же они милые, — улыбалась я, глядя на них. Вот бы тоже дожить до старости с Витей в таких же отношениях, что у нас сейчас.
Я перевела взгляд на любимого мужчину, и меня затопило счастьем, да так, что дыхание перехватило. Он поймал мой взгляд и довольно подмигнул мне. Это означало, что я справилась с поставленной задачей.
44. Даша
Я не забеременела в прошлом месяце и в этом тоже. Меня это начинало не просто беспокоить, а пугать. Витя с меня не слазил в буквальном смысле слова, мы еблись, как кролики перед смертью, но всё без толку.
Что, если я не могу иметь детей? Что, если бог наказал меня за всё то зло, что я причинила людям?
"Не хочешь ты впускать в своё чрево детские души, сторонятся они тебя" — вспомнила я гадание Зары. Всё остальное, что она мне наговорила, сбылось, так что не верить ей было глупо.
Я уже хотела, очень сильно хотела ребёнка. Потому что Витя так и не сделал мне предложение. Он говорил мне каждый день, что любит, был всё таким же внимательным и заботливым, как и прежде, но я видела, как он расстраивается, когда у меня начинаются месячные.
Он найдёт другую бабу, оплодотворит её, а Даша — до свиданья!
Витя всё ещё занимался моими документами, как и Серёжиными с его жабой. Так долго, что чокнуться можно. Если эти двое в бегах и вынуждены теперь жить под чужими именами, то я-то уже не от кого не прячусь. Мне казалось, что Витя нарочно тянет время, только зачем, я не понимала.
От него я узнала, что жаба беременна от Серёжи. Сразу двойней! Вот кто, сука, времени не теряет! И у Олэси тоже двойня намечается. Это у них семейное? Чтобы по два раза не морочиться?
Мне так было завидно, так обидно. Почему им сразу по два ребёнка, а мне ни одного?
Мы с Витей даже в больницу ходили, прошли обследование, чтобы выяснить причину моего незалёта. Нас заверили, что мы оба здоровы, что нужно просто подождать, и всё случится само собой.
Я не могла ждать! Каждый день я просыпалась с мыслью о том, что теряю Одинцова, и засыпала с ней же. Даже когда он трахал меня, шепча всякие приятности, находясь во мне глубже некуда, я всё равно думала о том, что он меня бросит.
Даже Фанни и благотворительный фонд Ангелины Львовны не могли отвлечь меня от тревожных мыслей.
Поговорить бы с Витей о том, что меня волнует, и прояснить ситуацию, но я боялась подбросить ему плохую идею. Если он сам ещё не думает о том, что нам пора расстаться, то после разговора в его голову закрадутся конкретные сомнения.
Иногда, оставшись в одиночестве, я плакала. Глупо было, ведь Витя от меня ещё никуда не делся, но я ничего не могла с собой поделать.
— Твои документы готовы, — вернувшись с работы, объявил мне Витя, протягивая папку.
Я, как обычно, вышла его встречать, но вместо радости, меня обуял липкий ужас. Теперь он точно меня бросит. Витя обещал мне помочь, и теперь я как бы сама по себе. У меня есть паспорт, о котором я мечтала и несметные богатства, подаренные мамой, но это не принесло мне счастья.
— Зотовы пригласили нас в гости, — сообщил Витя, пока мы шли к дому. Я прижимала к груди папку, совсем его не слушая, погружённая в свои мысли. — У полковника день рождения в среду. Как раз обрадуем его. Их документы готовы тоже.
Я помнила про днюху Серёжи, конечно, я помнила. А ещё я помнила, что его жаба беременна. Двойней! Я не представляла, как увижу её самодовольную рожу. Эта рыжая сука знает, как захомутать мужика. Теперь-то Серёжа точно от неё никуда не денется.
— Оденься понаряднее, пирожок, это будет особенный вечер! — предупредил меня Витя.
Он мог бы и не говорить мне об этом. Конечно, я должна блистать! Чтобы у жабы глаза на лоб вылезли от моей красоты. Чтобы жабу задушила жаба, как она посмотрит на меня.
Черный и красный…
В чёрном я уже была. Настало время яркого цвета. Я все магазины в городе объездила, чтобы найти то самое платье. На мою пышную фигуру мало что налезало. Все потрясные модели были сшиты, будто нарочно, на досок, но мне удалось откопать что-то стоящее. Длинная юбка в пол, открытая спина, предполагающая отсутствие лифчика. И жопа, и сиськи смотрелись шикарно, но в то же время не вызывающе. Вите оно тоже должно было понравиться.
Я представила, как все будут смотреть на меня с восхищением и завистью, а потом, как Витя будет с меня его снимать, и у меня мурашки побежали. А цвет! Такой насыщенный, что будет трудно подобрать к нему помаду. Беру однозначно!
— Коржик! Тебе не кажется, что ты чересчур вырядилась? — сделал мне замечание Витя, увидев меня при параде. Он медленно обошёл вокруг меня, оценивающе рассматривая мой внешний вид, потом встал напротив меня, и его взгляд застыл на моих губах, аккуратно подкрашенных ядовито-краснючей помадой. У меня сердце остановилось. Я умру, если он сейчас отправит меня переодеваться. Моё триумфальное появление на вечеринке было под угрозой. — Там будут все свои… — рассеянно добавил он.
— Хочешь сказать, что я выгляжу, как шлюха? — упавшим голосом сказала я.
— Нет, что ты! Просто я очень ревнивый, Даша, — признался Витя, обратно поднимая моё настроение.
— Вот и прекрасно! — воскликнула я, подхватывая свою сумочку с дивана. — А то что-то секс у нас в последнее время скучный!
— Чего? — возмущённо протянул мужчина. — Выдеру тебя сегодня, коза, так, что ноги свести не сможешь! — пригрозил Витя, смачно приложив меня ладошкой по заднице, заставив обе мои дырочки приятно сжаться. Я знала, что он слов на ветер не бросает. Вечер уже перестаёт быть томным. — Потом не жалуйся!
Приехав на праздник, я пожалела, что реально вырядилась. Мужчины были все в костюмах, но женщины одеты слишком затрапезно, поэтому я на фоне них смотрелась нелепо. После того, как я получила порцию восхищённого внимания, особенно от Серёжи, я успокоилась. Не мои проблемы, что бабы оделись так стрёмно. Могли бы тоже принарядиться. Обстановка дома к этому располагала.
Если я раньше думала, что дом Одинцова шикарен, то увидев особняк Зотова изнутри, я просто охренела. Это был настоящий дворец!
Я не видела остальные комнаты, но огромная гостиная с камином и роялем в углу уже меня впечатлила.
Гостей было немного: Серёжа со своей жабой, Олэся с Никитой и какая-то Валерия с мужем Кириллом. Витя объяснил, что эта наглая малолетка, встревающая в любой разговор, дочка какого-то бандита Вакулы, и этот домина раньше принадлежал ей. Потом она вышла замуж за Зотова и сбежала с его другом Кириллом Уманским, а всё своё наследство оставила Никите. Они живут с Кириллом довольно скромно, но наследницу легендарного бандита со счетов никто не сбрасывает. Девчонка по-прежнему имеет вес в криминальных кругах.
Вот это по-нашему! После рассказа Вити, Валерия уже не казалась мне наглой дурой. Она просто крутая, и знает об этом, вот и ведёт себя так непосредственно. Жаба шушукалась с Олэськой, Витя с мужиками, мне ничего не оставалось, как познакомиться поближе с этой Валерией. Она сама ко мне подошла, бесцеремонно рассматривая мой наряд.
— Ты такая красивая! — искренне, немного по-детски восхитилась она. Девушка и выглядела как ребёнок. Если бы я не знала, что Валерия уже замужем во второй раз, то подумала бы, что она ещё несовершеннолетняя. — Серёжа много рассказывал о тебе, Даша.
— Правда? — мне было приятно, что он не забывал обо мне всё это время.
— Ага. Всякие крутые истории, — подтвердила Валерия, продолжая тешить моё самолюбие. — Вы ещё не женаты с Одинцовым? — сменила она тему.
— Нет ещё. Но уже скоро поженимся, — приукрасила я, понятия не имея, когда наступит это скоро.
— Как хорошо, что наша вражда закончилась. Вы пригласите нас с Кириллом на свадьбу?
— Если хотите, конечно, пригласим. Я не знала, что вы с Витей враждовали.
— Он нас с Кириллом чуть не грохнул. Устроил нам засаду на дороге, мы еле отбились. Я тогда двоих застрелила. В жизни не забуду!
— Я не знала, что вы были врагами.
— С тех пор я всегда хожу вооружённой. Хочешь, покажу свой пистолет?
Валерия с гордостью открыла сумочку, показывая мне "Вальтер".
— Крутая пушка! — одобрительно закивала я. Девчонка начинала нравиться мне всё больше и больше.
— А ты не беременная? — бесцеремонно спросила Валерия, видя, как я жадно отхлёбываю коньяк.
— Нет.
— Будь осторожна! — рассмеялась девчонка. — Тут просто сборище беременяшек. Это заразно! Хочешь потрогать мой живот? Проверим примету?
— О, господи! И ты тоже?
Я почувствовала себя какой-то ущербной! Это какая-то насмешка судьбы? Я не стану трогать ничей живот, не унижусь до такого! Мне не нужны эти "волшебные" примочки.
— У нас будет девочка! — просияла Валерия. — Сын уже есть. Ты будешь трогать? — Она выпятила передо мной свой еле заметный животик, и уставилась на меня в ожидании. Она не отвяжется же? Только из вежливости потрогаю. Я мазнула пальцами по животу девчонки, и она звонко расхохоталась, будто ей щекотно. — Ну, всё, Даша! Теперь и ты в нашем сообществе!
Я вымученно улыбнулась, ни на секунду не веря в этот детский лепет.
Нас пригласили за стол, и все начали поздравлять именинника. Серёже тоже пошла на пользу гражданская жизнь. Он заметно поправился, сменил солдафонскую стрижку на более модную, посвежел и помолодел. Исчезла эта вечная тревога и усталость с лица. Может, он просто счастлив со своей жабой?
Анна не отлипала от него ни на секунду, будто боялась, что Серёженька куда-то денется. А он и не собирался никуда. Смотрел с такой нежностью на неё, что у меня ком в горле вставал.
Витя поздравлял полковника последним, торжественно вручив ему документы. Жаба расплакалась от счастья, увидев свой паспорт, а Серёжа не слишком был рад тому, что он Марсель Жером, а не Котов Сергей Петрович. Я знала, как важна для него его фамилия и отчество, но так было нужно, чтобы его не нашли, поэтому он тепло поблагодарил Витю и даже обнял его.
— Наконец-то мы сможем пожениться, — улыбнулся Серёжа, целуя свою плаксу-жабу.
Я думала, меня сейчас стошнит от этой милоты! Вот, Серёжа ждал документы, чтобы жениться. А чего ждёт Одинцов? Мой паспорт тоже готов! Потому что он уже сомневается, что я женщина его мечты! Он точно меня бросит, господи…
— Вы не возражаете, если я сыграю на рояле? — спросил Витя, поднимаясь из-за стола. — Надеюсь, он настроен?
— Вы играете? — удивилась Олэся, как и остальные, впрочем. — Конечно, Виктор! Это было бы здорово! Рояль в полном порядке.
— Мне нужна муза, — протянул Одинцов мне руку. Я взялась за неё, тоже поднявшись на ноги, и он отвёл меня к инструменту, поставив рядом с ним, как красивую статую.
Витя уверенно присел на стульчик, подстроил его под себя, а потом откинул крышку рояля и пробежался по клавишам. Он так элегантно смотрелся сейчас, но все, как один, уставились почему-то на меня. Мне стало неловко. Ещё не насмотрелись? Или я платье заляпала соусом? Украдкой, я оглядела его, но всё было в порядке.
Я шла сюда, чувствуя себя королевой бала, а теперь вся моя уверенность куда-то испарилась. Я хочу поскорее вернуться домой. В свою мягкую, тёплую постельку, вместе с Витей.
— Эту песню я бы хотел посвятить всем присутствующим женщинам! Они украшают нашу жизнь так же, как украсили этот вечер! — объявил Одинцов, сорвав бурные аплодисменты.
Он заиграл пронзительную, волнующую мелодию, а потом запел низким, глубоким голосом романс о любви. Я не могла это слушать! Боже, до чего это было красиво! У меня вся душа выворачивалась наизнанку, мурашки бежали и бежали по рукам, по спине, наворачиваясь жгучими слезами на глаза.
Жаба уже ревела, никого не стесняясь, Олэся с Валерией слушали, открыв рот. Боже, я сейчас тоже разрыдаюсь! Наконец, Витя закончил играть, поднялся и поклонился под овации, будто бы он на сцене театра. Как же я им сейчас гордилась, словами не передать!
Вдруг он встал передо мной на одно колено, и в гостиной наступила гробовая тишина. Я думала, что сейчас грохнусь в обморок рядом с роялем, потому что Витя достал из кармана кольцо и протянул его мне.
— Даша, ты выйдешь за меня замуж? Станешь моей женой?
Это казалось мне сказкой, будто сейчас это происходит не со мной. Но нет, вот он здоровяк, а в руке он держит кольцо.
— Даша?
— Да, я согласна! — еле слышно прошептала я.
— Горько! — закричала Валерия, и снова послышались аплодисменты.
Витя поднялся на ноги, надел мне на палец кольцо и чмокнул в губы. Я не выдержала и всё же разревелась, как последняя дура.
— Вы нас простите, — обратился Витя к Никите и Серёже. — Мы, пожалуй, поедем домой…
— Да без проблем! Поздравляю! — ответил Никита и, после того как мы выслушали кратенькие, полные восторга поздравления, проводил нас до машины.
45. Виктор
Всю дорогу Даша хлюпала, любуясь своим кольцом, трогая его руками, как будто бы оно могло исчезнуть или испариться.
Я знал, что ей понравится моё предложение, и от самодовольства я готов был лопнуть. Я нарочно сделал всё прилюдно, чтобы остальные бандиты видели, как дорога мне эта девочка, чтобы приняли её, как равную, считались с ней не меньше, чем с Уманской. Чем Даша хуже Лерки? Ничем. Даже лучше. Шальная, дерзкая, глотку любому перегрызёт, только зацепи! Герой войны, опять же! Я ей ничего не покупал, амнистию дали по закону, к награде обещали представить в скором времени. Это всё взаправду.
Грэю меньше повезло. Они теперь будут прятаться с Аней хуй знает сколько. Но это лучше, чем тюрьма. Я точно знаю.
Ну, ещё я, честно говоря, перед полковником выебнуться хотел, поэтому кольцо купил с такими брюликами, чтобы их не только с десяти шагов было видно, а из космоса. Я видел, с каким обожанием он смотрел на Дашу. Я всё, блять, видел! Пусть знает, что теперь она моя!
Только моя!
Всё прошло, сука, лучше не придумаешь, поэтому я был абсолютно счастлив!
— Я сама тебя сейчас трахну! — вцепилась Даша в мой ремень, когда мы остановились у дивана в гостиной. Подниматься до спальни было бы слишком долго — так нас припекло.
Её красный рот сводил меня с ума. Я поднёс руку к её пылающему от страсти лицу, и обвёл большим пальцем пухлые губы по контуру.
Эта блядская помада будет охуенно смотреться на моём члене! Даша приоткрыла ротик и игриво коснулась остреньким кончиком языка моего пальца. Я толкнулся им во влажную, горячую нежность девичьего рта, и её посасывания сладко отозвались в моём паху.
— Это вряд ли, малыш, — прохрипел я. — Сегодня я обещал тебя выебать. Начну, пожалуй, с ротика!
Надавив на плечо девушки, я опустил её перед собой на колени, снял галстук и пиджак. Теперь она смотрела на меня снизу вверх, такая покорная с виду. Я знал, что за этой маской смирения прячется бомба, которая взорвётся сегодня на моём члене не единожды.
Всю изъебу! А то поглядите, скучно ей стало? Щас папочка её развлечёт по самые гланды!
Я расстёгиваю ширинку, и Даша тут же берёт в рот мой торчащий член. Гладит пальцами яйца, лижет ствол по всей длине, оставляя на нём кровавые дорожки помады. Толкаюсь глубже, в самое горло, начинаю иметь его глубоко и грязно. Даша давится, слюна течёт по подбородку, капая на платье тёмными, мокрыми разводами, по щекам бежит чёрными ручейками тушь, но как же это красиво!
Кончаю достаточно быстро. Схватив Дашу за гриву чёрных волос, взрываюсь прямо в горло, жду, когда проглотит сперму, вынимаю член и швыряю девчонку на диван. Не давая опомниться и отдышаться, хватаюсь за край платья, оно рвётся и улетает к хуям, следом трусишки.
Снимаю с себя рубашку и подтаскиваю Дашу к краю дивана, ухватив за бёдра. Она знает, что будет дальше, поэтому хитро улыбается, чуть прикусив припухшую от минета губу.
После такого охуенного отсоса, я готов зализать её до обморока! Даша уже мокрая там внизу, я впиваюсь губами в её куночку, всасываю горошинку клитора, получая первый сладостный всхлип. Ох, до чего же она вкусная, ароматная и скользкая! У меня снова встаёт, но я терпеливо довожу девочку до оргазма, активно помогая себе пальцами, трахая ими её дырочку.
Наконец, моя сладенькая, вскрикивает и начинает сокращаться куночкой на моих пальцах. Закидываю её стройные ножки себе на плечи и врываюсь во всё ещё пульсирующее лоно воспрявшим хером.
— Боже, Витя! Да! — стонет Даша. — Да, вот так! Трахни меня! Трахни!
Пожалуй, в этой позе и продолжим…
(Девять месяцев спустя)
— Господи, я щас сдохну! — орала я на заднем сиденье Витиного Джипа.
— Дыши, коржик, дыши! — успокаивал меня муж, бледный, как поганка.
Похоже, он перепугался больше моего, когда у меня начались схватки. Я старалась не орать, но было, пиздец, как больно!
— Витя, погладь Даше живот! Помассируй поясницу! — подсказывал с переднего сиденья Баркас.
Водитель гнал, как угорелый, но мы всё равно ехали слишком долго, вот Баркас и устал слушать мои стоны.
Одна большая тёплая ладонь легла на мою поясницу, а вторая на пузо, мягко поглаживая. Витя приговаривал всякие приятные, одобряющие слова, и стало гораздо легче. До приёмного отделения он нёс меня на руках. Боже, я стала такая жирная, как только у него силы хватает тащить такого бегемота, как я?
Хоть бы акушером была женщина, — мысленно молилась я, стараясь отвлечься от адских болей. Больше никаких детей! Клянусь, это первый и последний раз! Если бы я знала, что будет настолько больно…
Чёрт, я бы всё равно согласилась. Сама же хотела? Бог терпел и нам велел! Ладно, одного я как-нибудь рожу уже. Отменить или остановить процесс уже не получится в любом случае.
Как я оказалась в операционной, я вообще смутно помню. Врачом был мужик, но мне уже было настолько похрен, кто у меня примет роды, хоть инопланетянин, лишь бы поскорее из меня вытащили малыша.
Витя куда-то пропал из поля моего зрения, да и слава богу! Ему такое видеть ни к чему. Наверное, я сейчас не в лучшем виде?
Он, бедненький, тоже устал от моей беременности. В прошедшие два дня я плохо спала, вставала по пять раз за ночь в туалет, Витя тоже просыпался, потом полночи наглаживал мой живот, чтобы ребёнок успокоился и перестал меня пинать.
А ещё я вела себя, как избалованная, капризная сучка. Даже вспоминать стыдно! Не с самого начала беременности, но в последние несколько месяцев мой муж превратился в моего раба, выполняя все мои прихоти, а у меня их было предостаточно.
Мне его и жалко было, и в то же время я понимала, что моя беременность не навсегда, что вся эта беготня вокруг меня вот-вот закончится, вот я и отрывалась на муже по полной программе.
Мы, кстати, не знали, кто у нас должен родиться. Несколько раз делали УЗИ, но всё никак не могли разглядеть пол ребёнка, он ножками закрывал весь обзор.
— Раз прячется, значит, девчонка! Отвечаю! — вынес вердикт отец. — Был бы там пацан, давно бы всё показал. У нас в роду стеснительных мужиков не было ещё!
Вите было всё равно, кто родится, а мне так тем более. Главное — выполнить свою функцию и родить любимому мужчине наследника, а уж кому достанутся его заводы и пароходы — это, как бог пошлёт.
Внезапно мне стало так страшно! Что, если сейчас что-то пойдёт не так, и со мной или с ребёнком что-то случится? Уже что-то не так, раз мне пиздецки больно. Говорят же, что дети — это счастье? Но сейчас что-то слабо в это верилось. Делать и носить ребёнка было очень приятно, а сейчас происходил какой-то ад.
Я стиснула зубы от очередной схватки, как вдруг на моё плечо легла чья-то рука.
— Держись, Дашунь, — раздался голос мужа. — Ещё немного потерпи! Уже почти началось!
Повернув голову, я увидела его. Витя был одет в стерильный халат, на голове шапочка, маска на лице. Видно было одни глаза, сверкавшие синевой.
— Какого хрена, Витя? — взвизгнула я. — Уйди отсюда!
— Да с хрена ли?
— Я не хочу, чтобы ты смотрел, как из меня вылезает человек!
— Почему это? Я хочу посмотреть! Я буду контролировать процесс, чтобы всё было чин-чинарём.
— Ты что, медик? Свали, говорю! — спорила я, понимая, что это бесполезно. — Это отвратительное зрелище! Я в интернете видела. Ты потом меня хотеть перестанешь! — это был мой последний козырь.
— Думаешь, меня сможет напугать рожающая куночка? — заржал Витя, да так, что его гогот эхом пробежался по стенам операционной. — Из тебя сейчас появится мой ребёнок! Мой! Я хочу это видеть, и никто не сможет мне помешать! Даже его мамочка!
— Я убью тебя! — пригрозила я, корчась от новой схватки.
— Ну, это, вряд ли. Ты роди сперва, зефирка! Я своё дело сделал. Твой выход, госпожа Одинцова!
Я даже чуточку возненавидела этого шутника! Боже, почему я не родилась мужиком?
Через минуту мне уже было всё равно и на Витю. И было бы также фиолетово, если бы все люди в городе прибежали сюда и уставились на то, что происходит между моих ног. Далее я слышала только голос мужа, который повторял то, что говорил мне врач, стараясь выполнять всё, что от меня требовали.
Режущие боли внезапно отпустили меня. Я услышала пронзительный писк ребёнка и почувствовала невероятное облегчение.
— Поздравляю! У вас девочка! — сказал врач, укладывая тёплый, влажный комочек на мою грудь.
Девочка! Дочка! Слава богу! Я сделала это!
Я уставилась на кряхтящий комочек, не понимая пока что сейчас чувствую, пытаясь разобраться с этими неизведанными доселе ощущениями.
Ребёнок был сморщенным, в какой-то жуткой слизи, таким страшненьким… Я даже не понимала, какой у него цвет глаз…
Меня затопило такой любовью к этому чуду, такой щемящей нежностью! В один момент, будто меня поразило молнией, я поняла, что ничего лучше и прекраснее со мной ещё не случалось, потому я и не могла сформулировать свои чувства. Да и вряд ли рождение ребёнка можно было с чем-то сравнить в принципе.
— Какая же она красивая! — прошептал Витя, рядом с моим ухом, выводя меня из какого-то забвения.
Нашу дочь было сложно назвать сейчас красавицей, но спорить с мужем я не стала. Если присмотреться, есть в ней что-то этакое. Витя снял с лица маску, вытер ею мокрое от слёз лицо и поцеловал малышку в черноволосую головку. Потом чмокнул меня в висок.
Никогда бы не могла даже мысли допустить, что Витя может заплакать. Это поразило меня куда больше, чем рождение дочери. Я и не знала, что мой муж может быть таким чувствительным, но он, оказывается, мог. Теперь, наверное, я видела всего его, как он есть, и всё это любила. Но малышку любила в миллион раз сильнее мужа.
Как мама могла сказать, что мужики важнее детей? Если раньше я её не понимала, то сейчас, став матерью, я окончательно и бесповоротно убедилась в том, что мама — глупая женщина. А может, её любви не хватало на всех? Во мне её сейчас было так много, что я любила не только мужа и дочь, но и весь мир. Даже маму. Даже жабу, у которой два сына от Серёжи. У меня теперь есть своё собственное счастье, и можно никому не завидовать.
— Давай, назовём её Викторией? А, Дашунь? Это же победа! Наша награда!
— Давай! Прекрасное имя! — безропотно согласилась я, потому что тут было без вариантов.