…Переключение, точнее, «включение во вторую жизнь» было практически мгновенным.

Вот только что происходила процедура экспериментальной пробы с копированием части долговременных воспоминаний в цифровой носитель для тестирования способности изношенного мозга перенести полную оцифровку… стоп… она прошла удачно… медицинский робокомплекс уже получил согласие на второй этап… чёрт! Почему такие отрывочные воспоминания? Что пошло не так? Почему какие-то кусочки мозаики? Даже в свои 150, слава медицине начала 22 века, память была в хорошем состоянии, как и мозговая деятельность без каких-либо признаков деменции… вот только тело начало всё же подводить… от того и решился на процедуру, которая уже некоторых привела в полимерные тела и искусственный цифровой носитель памяти… всё, как и предсказывалось в начале 21 века трансгуманистами!

Бросаю взгляд на свои… детские руки! Вкус лета, запах травы… даже тот самый самосвальчик… я же прекрасно помню это место!

Но как? Откуда в полимерном теле такая симуляция присутствия… детского тела?

Зачем?

Нет. Это — настоящее. До пресловутой «матрицы» и полной имитации мира вокруг даже в 22 веке было… далеко?

Было ли? Отчего я помню только треть своей жизни? А от финала… промежуточного финала(!) — только какие-то куски?

И… вот ещё что. Эта «треть» очень… свежая! Как будто я оказался здесь не из второго десятилетия 22-го века, а из третьего 21-го.

Я помню то, что было между этим состоянием, Воспоминания… — они со мной, впечатаны, сложены, скомпрессованы в детский мозг, вместо его свежих, детсадовских впечатлений, обид, радостей и вкуса мира вокруг юного тела?

…они совсем не подзатерянные, обрывочные и неполные — как у 150-летнего бодренького старца, дотянувшего аж до третьего десятилетия 22 века.

Это — следствие переноса разума в цифровой носитель? Но вопрос «как так?» не имеет ответа… юное тело, ощущаемое вновь, как в детстве крушит все предположения.

А ощущение какой-то… панической радости захлёстывает детский организм!

Что это? Как? Почему не помню подробно… «перенос-оцифровка» уже не была рискованным экспериментом. Сама идея которого там, в 2123-м… не приводила меня ни в экстаз и… не страшила? Да, там… «уже просто процедура»? Но что тогда вокруг меня!?

Уняв эмоции… да — тело детское, и особенно эмоции… их не так легко удаётся контролировать, как в возрасте, умудрённом опытом прожитых без малого полутора веков, но тем не менее… свершаю первый, лёгкий пробег по самым значительным впечатлениям.

Нет! Не тех, что, уверенно — предположительно ждут меня, в лете 1978-го, в гостях в большом доме нескольких десятках метров от полянки, где насыпана каким-то местным доброхотом небольшая кучка песка.

Совсем близко по переулку дом, в котором живут родители мамы — бабушка, дед и родной брат мамы со своей семьёй.

Я со своими матерью и отцом — на выходных у них. Мы часто приезжаем сюда. Три часа на электричке… но в эти 5 лет мне они кажутся очень долгими. Ни смартфонов, ни интернета. Но… главное другое — все молоды. И все — живые!

Вокруг меня не только окраина областного центра, вокруг — брежневский СССР. Через два года — школа, а затем… через год, после её окончания, не станет этой благословенной и проклятой одновременно страны…

Это пока знаю я один. На всём земном шаре.

Торопливо листаю года прожитой первой жизни и… всё равно — почему мои воспоминания только до… середины 20-х!? Это только треть жизни… долгой жизни, которую удалось продлить благодаря успехам медицины…

И в финале «первой жизни», отрывки из которой перепутываются в моей ныне снова детской голове с накоплением свежих впечатлений «второго раза», случилось что-то крайне важное? Когда с оцифровкой уже нельзя было медлить был… да!

Мне был предложен какой-то эксперимент? Сомнительно…

С чего я решил? Это же просто догадка, в попытке объяснить невозможное. Когда-то… очень давно, я увлекался подобными идеями и книгами, где моделировалось подобное. Да, как раз в те годы, которым обрывается моя усечённая на две трети память…

Но что «пошло не так»? Или всё так, так и должно?

Какая сверхцель этого? Прошлое, параллельная вселенная, иная ветвь мироздания, антимир… пустые гадания… нет способов проверить…

…а для симуляции и грёз в медицинском стазисе в 2123-м всё, что я вижу вокруг себя — слишком… настоящее!

Ладно… очевидная неудача с утерей поздних двух третей жизненной памяти ещё не так критична. Всё таки, «только» треть памяти — это дешёвая цена за «вторую жизнь».

Не цифровая… которой, очевидно, не было уже альтернативы в 22 веке.

Но какая сверхцель у «всего этого»? Если отставить пока в сторону вопрос «как такое возможно?»

Лишь маленький отрывок жизни перед финалом, цифровизацией? Бред простимулированного чем-то мозга перед переносом в цифроноситель и искусственное тело?

Или… как меня смогли засунуть сюда??

В 1978-й?

Снова окидываю взглядом лето «двух лет до Олимпиады».

Тот год Олимпийского мишки был не очень хорош. Страна в слезах прощалась с символом, «улетающем в небо» Лужников, а я чередуя слёзы о разводе матери с отцом, смотрел трансляции, повесив себе на ленточке картонную «золотую медаль».

Да, отец тогда бросил нас с мамой, чтобы завести новую семью…

Пока я даже не могу этого представить. Он ПОКА этого не сделал. А 150-летний старец с урезанной памятью в теле себя помнит это хорошо.

Боль… утихла через годы. Неприязнь к отцу — через десятилетия. Равнодушие и ничтожные капли сожаления «что всё могло бы иначе» — вот то, что я ощущал, глядя на мёртвое тело отца, лежащего в гробу в конце второго десятилетия 21 века.

Детская боль и обида брошенного сына ударили его моим равнодушием на прощание. А годами ранее, я также цедил по каплям ему своё милосердие — разрешая, при случайных встречах на улицах родного города, перекинуться парой слов уже со своими детьми…

Да, брошенный первенец считал себя выше мелкой мести. Равнодушие вытеснило обиду.

Отец… он сейчас молод, жив и вместе с мамой, такой же молодой и красивой. Я «что-то точно», «что-то примерно» знаю, что позже случится.

Но это всё личное. Время подумать «как быть СНОВА» есть.

А что… насчёт сверхзадачи?

Какая такая «сверхзадача»? Забыли огласить те, кто засовывал меня во «вторую жизнь»!

Либо «что-то, действительно пошло не так». Учитывая лишь треть памяти и ноль понимания, «как такое вообще возможно».

— Ванюха, здорово! — слышу в свой адрес от улыбающегося «постороннего» мужика.

— «Дядя Кот»… — бормочу вместо приветствия я. Какие-то глубинные рефлексы «меня из 1978-го», срабатывают чуть раньше, чем память 50-летнего. Подсознание, на которое «села» память, опыт и навыки «взрослого я», опознаёт молодой вариант друга моего дяди Григория (родного брата мамы). Воспоминания о «дяде Коте» — Константине Невежкине больше привязаны к 80-м и 90-м. Но и в 1978-м, он, очевидно, тут свой. По женскому и детскому смеху, доносящемуся из глубины дома, понимаю — вся тусовка в сборе. Бабушка, дедушка, мои родители, дядя и тётя с двумя моими двоюродными сестрами, одной из которых — всего полгода, семья Невежкиных со своими Димоном и Юлькой…

Скрепляю своё сердце. И широко улыбаюсь. Сейчас главное — не разреветься, не разрыдаться. Для детей подобные перепады настроения возможны, но кто знает, чего мой язык понесёт?

«Мёртвые восстали из могил…» Нет… этого ещё не случилось. Больше половины из тех, кого я увижу сейчас, в третьем десятилетии 21-го века, которыми обрываются мои полноценные воспоминания, уже не было в живых.

Память 50 лет и взрослый контроль над околопятилетним телом — это конечно, потрясающе, но смогу ли я удержать под контролем детскую биохимию и эмоции?

Чему быть — того не миновать. Негоже 150-летнему старцу — умудрённому в зацепленных аж трёх веках жизнью, пусть ныне и в детском обличье, вести себя также?

По крайней мере, постараюсь, чтобы всё было спокойно… если что, косить под детские выходки надо.

Да и чего это я? Не диверсант во вражьем логове. Вокруг — все свои, все в одном… советском окопе:-).

Ничё, прорвёмся… всё будет… как в эти времена говорят? — да! «Всё будет хоккей!»

С другой стороны — ситуация невероятнейшая, местами, хуже, чем в снятом уже фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих».

Сейчас… вообще что-то запредельное. Как быть, как себя вести, какие цели ставить?

«Просто жить»?

Одно дело АИ-шки про попаданцев было читать, другое — вместо ожидаемого «вечного тела» и такого же «вечного посмертия» на твердотельных цифровых носителях — вместилища информации отжившего своё мозга, которые, сохранив непрерывность сознания (а не просто копию) и подступавшего неизбежного превращения жизни в «вечность для холодных игр разума с нулём эмоций»… начать вкушать их сполна в своём же детском биологическом теле «второй раз»!

С огромным превозмоганием задавив желание броситься через вторую, внутреннюю открытую дверь в дом, начав обнимать всех (и даже отца!), я оставляю самосвальчик в прихожей и иду под навесом над соседствующими с основным капитальным домом хозпостройками… на приусадебный участок.

Мои глаза отмечают «место фиксации» плотницких топоров, хранящихся «в удобном и безопасном доступе», за прибитой доской вдоль стены «конюшни» (на самом деле — курятника, в котором бабушка периодически держит «на яйца» сие тупое самоходно-мясное племя).

Всё, как тогда…

Слух ловит вопрос «дяди Кота», обращённый, видимо к моей бабушке:

— …Детей звать на обед?

И ответ:

— Позже, не готово ещё…

Хм. Желудком угадал время… Предположительно, сегодня — суббота… Да, мы как раз так часто и приезжали. В пятницу вечером, после работы родителей. В воскресенье вечером — снова на электричку, только в обратную сторону. Да, до ж/д остановки — спуститься от дома в переулке, с тремя поворотами, метров 600 или чуть больше…

Прячусь «в огороде», среди необычайно больших по восприятию (да, я нынче не 179 см пока…) кустов малины, которая уже начала плодоносить, как всегда у нас в середине июля.

Сейчас освоюсь окончательно сам, погляжу понемногу на всех молодых и красивых с расстояния, привыкну и уже не буду смотреть на всё, как баран на новые ворота.

Даже около 5 лет некоторые «детские» причуды могут быть легко подмечены… хотя, никто даже и не подумает про то, что есть на самом деле.

Чем я занимался в этом возрасте, как себя вёл, как говорил?

Неспешно выбирая лучшие ягоды, усиленно копаюсь в оставшихся немногих чётких воспоминаниях этих лет «первой жизни»…

Ольга, старшая из двоюродных сестёр (ей — четыре… недавно исполнилось или исполнится(?) — не помню, какое именно сегодня число июля… месяц помню по самосвальчику и фотографиям — их сделают вечером?), её погодка — подружка Юлька и Димон, который старше меня на год, вываливаются из под навеса и вскоре, задетектировав меня справа, у забора с переулком, где растут кусты малины, сами налетают на неё, поступая с ягодами также, как я.

Стадный детский инстинкт. Без ненужных слов типа «Чё ешь? Вкусно?» и тому подобного. Кто-то начал делать что-то козырное, остальные — тут как тут!

А я, скрывая за неспешным поеданием ягод свой лёгкий шок от вида юной родственницы и детей приятелей её родителей, старательно привыкаю к тому, что «всё — снова».

Через десять (через десять ли? Такое же чувство времени, как у взрослого?) минут нас зовут на обед…

— Митрий! Чего плохо умылся? Всё лицо — в малине, шуруй мыть снова!

Димон послушно плетётся из гостиной к рукомойнику, который заранее заполняют водой с помощью ковшичка из фляги, которую ежедневно набирают на «колонке» на углу переулка и основной автотрассы (параллельной ж/д), по которой идёт поток машин в/из центр главного областного города.

«Дядя Кот» привычно зовёт своего старшего сына «Митрием». Так было всегда, сколько я помню. Его частенько заносило… заносит в подобное вплетение в реальную жизнь внешних атрибутов любви к «древней Руси» и прочим «посконным корням». Вообще, по жизни Невежкин — наладчик АТС и частенько мотается по потребностям работы по области. Какие-то смутные воспоминания и уже новые идеи, связанные с его навыками в радиоделе, начинают вертеться у меня в голове. Но я пока оставляю себе лишь заметочку «обдумать позже».

Дом тут капитальный, но лишь частично «с удобствами», и всех, кроме меня сегодняшнего (давно позабывшего подобные «прелести»), это не смущает. Даже Невежкиных, которые пришли сюда в гости из своей, недавно полученной благоустроенной квартиры в кирпичной пятиэтажке в нескольких кварталах отсюда.

«Дядя Кот», кстати — самый громогласный, шумный и говорливый. И ведёт «как у себя дома»:-).

Так было всегда. Реальная «дружба семьями». «Тётя Люда» и «Дядя Кот» в друзьях у тёти Алевтины и дяди Григория.

Их дружба, в отличие от брака моих матери и отца, была намного крепче и сохранялась до второго десятилетия 21-го века. Когда эти четверо начали, с разницей в несколько лет, один за другим, умирать…

Украдкой, в обед за общим столом в гостиной, рассматриваю всех присутствующих.

Неведомое (никому на Земле?) чувство видеть людей, близких людей — снова живыми и молодыми. Видеть тех, кого уже нет… хотя… почему… «нет»? Есть, вот они, рядом, живы!

Япона мама, прошлое или параллельная Вселенная? Какая разница!? Они — живы.

Хотя и всё делал украдкой, с основным процессом таки протормозил:

— Ванюха! Не спи, всё слопают без тебя! — «Дядя Кот» продолжает командовать, вызвав легкие улыбки всех взрослых.

Молча начинаю активнее работать ложкой. Своё потрясение скрыть смог, но чего мне это стоило… Хорошо, что уткнувшись детской физией в тарелку с поглощаемой едой, не сильно привлекаю ненужный избыток внимания взрослых. «Ребёнок» начал шевелить челюстями быстрее — и ладно…

Мда, «взрослые»… которые думают, что они тут старшие:-).

— …Меня в армии научат за 20 секунд? Да, дядя Гриша? — перебрасываю темку, затронутую «дядей Котом» (кстати, это я так его окрестил… зимой-весной этого года, при первом знакомстве…) уже родному дядьке вопрос.

Хе, таки не удержался! И… внимательно, наивно-детски смотрю на него.

На его лице мелькает легчайшая тень удивления и затем… он усмехается.

Иронию не уловит. Точнее, не отыщет её в словах пацана около пяти лет. «Дитё» лишь запомнило о чём он уже начал «мыть мозги».

Пусть дядя — свежеиспечённый врач— психиатр и способен подмечать многое, что другие вообще пропустят (либо слегка удивятся, не более того) мимо глаз, но… про армию и срочную службу (учебка в Елани, затем танковая дивизия в ГСВГ…) — его любимый конёк за столом.

По крайней мере, в случаях «поучить жизни на личном примере» — так точно.

Дядя Гриша получил диплом… — ковыряюсь в памяти, соотношу даты… где-то… да! — …пару недель назад, закончив лечфак меда. Сейчас у него впереди — два года интернатуры в областной психоневрологической… вроде так она называется… он там первые два года учёбы… когда можно было заочно учиться, медбратом работал. Так что всё у него на мази теперь… будет наркологом всю жизнь, со всякими чудиками с алкогольным делирием работать… если ничего не изменится.

Ладно — уверенно полагаю, что он списал не самые ожидаемые слова от ребёнка на свои же поучения, рождённые любимым воспоминанием советских мужчин эпохи «развитого социализма».

Про молодость и года in Soviet Army… Так всю жизнь и провоспоминали… многие советские мужички.

Грустно это. Что «армейка» — у многих самые лучшие воспоминания… при всей то тупизне и мраке, о котором они же САМИ и повествуют и клянут «на всю ивановскую».

Вот как сейчас жить, пытаясь как-то на ходу решить не только будущую проблему своих родителей, но и таки что-то сделать со знанием о распаде (или таки развале?) страны.

Особенно когда ты выглядишь как пятилетний шибзик.

На всё про всё… если решусь думать о чём-то большем, чем просто о личной жизни и судьбах дорогих мне людей, то… даже не 13, а значительно меньше лет!

Когда там лузер с пятном попал в Политбюро? Эх, какие тут компьютеры и интернет? Я даже в нормальную библиотеку пока ещё попасть не могу. Что там мои родители выписывали в 1978-м, кроме «Моделиста-Конструктора» отцу, «Весёлых картинок» мне, пары «советско-женских» журналов («Работница», «Крестьянка») и чего-то юридического маме?

Позволил я себе в тот субботний (как я уже точно определил по отрывному календарю) июльский день «пошутить» только ещё один раз. Так, в порядке «мягкого привыкания» и адаптации взгляда близких на меня прекрасного… снова использовав то, что «они говорили сами».

И в этом мне помогли шахматы, которыми меня, между прочим, усиленно с этих лет пичкала другая бабуля — со стороны отца. Однажды проявленный детский интерес к игре вылился в то, что в нашем почтовом ящике оказывались письмеца, подписанные как «будущему чемпиону мира по шахматам Ванечке Вяткину». Мне даже купили до школы и в первых классах несколько книжонок разного уровня изложения, «детскости» и серьёзности «про шахматы».

Разумеется, от такого настойчивого выращивания с детсада «будущего чемпиона мира по шахматам» мой интерес к перестановке по доске деревянных фигур в «первой жизни» заметно снизился. Особенно в память врезалось то, что мать, поддавшись давлению второй бабки, какое-то время сама усиленно усаживала меня поглядывать «Шахматную школу» по ТВ.

Впрочем, их рвение вскоре угасло (они переключились на моё музыкальное образование, чёрт задери все эти гаммы во все дыры…), нежелание заниматься игрой в шахматы серьёзно не стало неприязнью. Я поигрывал в древнюю игру от случая к случаю, даже где-то после начальных классов пытался ходить в шахматный кружок в местном «домике пионерчиков», но вскоре «забил», окончательно поняв — «не моё».

В отличие от меня, дядя Гриша и «дядя Кот» подходили к процессу основательно и постоянно, при своих тусовках, от встречи к встрече, из года в год, играли друг против друга в шахматы! Спортивный интерес взрослых друганов во времена, когда ещё нет видаков, компов и инета — творил подобные долгие серии (как я понял уже позже, в 90-е), сплошь и рядом.

Но Невежкин-старший играл чуть лучше моего родного дяди, отчего на каждую пару выигранных дядей Гришей партий приходилось примерно три, выигранных «дядей Котом».

И по пути Константин выдавал кучу сентенций, которые, как я прояснил для себя позже, в школьные годы, были всякими модными в эти годы крылатыми фразами из фильмов и прочего…

«…И не скажет взгляд пристально-сплошной, что просчитан каждый твой шаг…»

(К.И. — …в другой адрес, по другому поводу… но всё равно я нахожу идентичный символизм в словах цитаты из трека «Встретились мы здесь» (ария 2-го Принца) технооперы «Русалочка» Виктора Аргонова).

Неделю спустя после затеянной ради проверки на «мой новый, прорезающийся образ» реакции окружающих и просто ради немногих пока мне доступных лулзов от самой провокации с рисунком, изображающим тех, про кого в СССР мало кто знает, в отличие от мирового умопомешательства от «культа Тёмной Стороны»:-) последующих десятилетий, можно подвести первые итоги.

Благопристойное болото старшей группы детского сада, ведомое твёрдой рукой опытных воспиталок, всколыхнулось, пёрн… булькнуло, выдало круги по поверхности и… слегка затихло.

Ибо Ванечка Вяткин сознательно не дал новой пищи в том же аспекте рисования всем возбудившимся моим неожиданно открывшимся талантом.

Ни воспиталкам с завкой, ни родителям.

Никому.

Пока в подсознательном ожидании «что ещё Вяткин отчебучит?»

Вся «первая жизнь» прошла среди множества книг — вначале обычных, бумажных, а плотно так, практически 100 %, с периода смены тысячелетий — электронных. Периоды чтения, конечно бывали разные, иногда месяцами не прикасался ни к чему художественному, которое временно, хотя и по разным причинам, полностью вытесняла научно-техническая, историческая, компьютерная и документальная литература, но в любом случае — читал я много всегда.

Так что «второе погружение в жизнь» строилось на солидном фундаменте знаний, опыта и интересов первой и оно, в отсутствие в пределах личной досягаемости хоть каких-либо компов и принципиальном отсутствии пока на Земле интернета вообще, было предопределено. И оно же, хорошо должно было, по задуманному за эти дни, «прикрывать и объяснять мою детскую уникальность».

«Тогда» первой, самостоятельно прочитанной, ещё до школы, где-то в 1979-м книгой была весьма прилично иллюстрированная адаптация Толстого «Приключения Буратино или Золотой ключик» 1972-го года издания, похоже, дожидавшаяся меня ещё до рождения.

Я обнаружил её у себя, на самодельном шкафчике с игрушками ещё неделю с лишним назад, когда мы вернулись на электричке домой от родственников.

Приступы ностальгии вызывало всё. Как и не потрёпанный вид этой книжки, которая, м.п. прочим точно дожила и до 20х годов 21 века, так и распахивающиеся двери старого типа пригородной электрички, которые только понемногу сменились на железной дороге у нас в области на те, которые с раздвижными пневматическими(?) дверями, в 80-х.

Ностальгия ностальгией, но для того, чтобы утолить мой жуткий сенсорный голод взрослого сознания, «Буратины» было мало. Точнее, мне требовалось иное, особенно после того, как успокоился внутри себя от вида молодых мамы и отца.

Большое количество времени за неделю в детсаде, под менее пристрастным, чем у родителей, взглядом воспиталок, чьё внимание рассеивалось на кучу моих «сверстников», позволило мягче пройти адаптацию, справиться с забытым физическим взглядом «снизу вверх» практически на всё и… к концу недели я начал испытывать приличный внутренний дискомфорт. С одной стороны, пока не решаясь на повторение фокуса с «взрослым аллегорическим рисунком», с другой, уже потеряв новизну «возврата в детство».

Дитё в садике имеет намного меньшее число степеней свободы, чем тот же школьник, особенно старший.

Хорошее в малом возрасте, помимо самого факта «второй жизни» обнаружил только в том, что физиология пока не требует качественного взрослого удовольствия — секса (при памяти о том, какое это изысканное удовольствие). Иначе совсем было бы тоскливо.

Прошлая и, очень надеюсь, будущая любимая жена живёт далеко и она ещё младше меня. Родилась в нашем областном центре, откуда родом её родители, но вскоре после рождения увезена к месту воинской службы отца — молоденького, видимо пока ещё лейтенанта, окончившего три года назад Челябинское высшее военное автомобильное командное училище. Да, звание капитана он получит, по врезавшимся в память рассказам супруги о её детстве, где-то около 1980-го.

Успокоил себя в первый же день, что наши с супругой дети «остались где-то там», просто в иной Вселенной, ином ходе времени, иной ветви чего-то там квантового… и запретил себе думать на эту тему.

Иначе радость от вида молодых родителей была бы заслонена болью от невозможности увидеть тех, кого уже произвёл сам на свет. Память только по состоянию на пик сил и возможностей в 50 лет — и благо и жуть…

… — Ваня Вяткин… — шёпоту за спиной нужно было присвоить эпитет «свистящий и неприятный», но я знаю, что это не так. О Фаине Степановне, как и о другой воспиталке, которая первая увидела мой «аллегорический рисунок по мотивам будущего» и повела к завке, я могу, по первой жизни сказать только хорошее. По крайней мере те воспоминания таковы. Не знаю, как пройдёт взаимодействие во второй раз, но сейчас я просто вздрогнул, не заметив, как она подошла ко мне со спины в коридоре из раздевалки в группу. Соблюдая привычную взрослому солидность (а не копошение со снятием уличной обуви), я притормозил на минутку перед «заходом мыть руки» после прогулки перед обедом.

Чтобы прочитать машинописный листок, приколотый кнопкой с доске объявлений для сотрудников детского дошкольного учреждения, соседствующей к наглядной агитацией для детей с рисованными красками зверями, «складывающими одежду в свои шкафы»:-).

И именно чтение содержимого листа, вкупе с мыслями от том, что он «набит» на печатающей машинке, мда… и мысль-осознание того, что тут, слово то «принтер» во всей стране образца 1978-го, в лучшем случае, сотне-другой человек что-то скажет, меня и подвело.

Зачитался, задумался, ушёл в отключку от внешних раздражителей.

Вся группа, наверное, уже чавкает. Вот и пошли выяснять, почему Вяткин тупит:-).

— …Вань, ты что, можешь читать…? — услышал я вторую фразу и вздрогнул уже больше.

«Похоже, незаметно подошедшая Поносова понаблюдала за мной какое-то время?» — мгновенно выстроило рабочую гипотезу взрослое сознание, скрытое в детской голове.

Я снова, бросив «непонимающий взгляд» на воспитательницу, попробовал «уйти в отказ, закосив под непонимашки».

— …У мамы на работе есть такая же печатающая машинка… — ткнул я пальцем в машинописный лист.

У мамы-юрисконсульта «отцовского» завода действительно стоит на рабочем столе пишущая машинка. Она сейчас ещё сидит вместе с отделом снабжения, а не в отдельном кабинете, как было позже, в 80-х. Привыкший к удобной и необходимой во множестве ситуаций лжи за школьные, студенческие и взрослые годы первой жизни мозг легко изобретает враньё и сейчас, комбинируя правду и обман.

— …У тебя глазки бегали туда-сюда, как у взрослых, когда они читают, Ваня…

Мгновенное замешательство (уже попался!) сменяется упрямством взрослого сознания, осознающего свой личный жизненный опыт.

«Могу косить дальше, могу откровенно признаться, я же решил имитировать вундеркинда, чем не новый повод?»

Обращать ситуации себе на пользу, да…

— …Я умею читать, Фаина Степановна… — и, понимая, что умение читать «развитого не по годам» дошкольника всё равно отличается от того уровня, который предстоит походя демонстрировать мне, небрежно дополняю —… давно умею.

— Вот как… — протягивает, с одной стороны недоверчиво, с другой (она же сама выдвинула утверждение про «мои бегающие по строкам» глазки!) «подозревающая кое-что за Вяткиным» воспитательница. — ну, Ваня, прочти вслух, что тут, на объявлении.

Она дублирует сказанное однозначно трактуемым движением головы, чтобы Ванечка Вяткин точно понял, что речь идёт про машинописный лист.

Ха, окэ, чО! Вундеркиндо вульгарис на старте… вслух так вслух. Зачтём, что там им впаривают в новом распоряжении, спущенном сюда от местного районного отдела народного образования, которое также контролирует по линии Министерства Просвещения и дошкольные учреждения.

СИЧАСБУМЖЕЧЧЬ… аки я же в первой жизни, в классе этак третьем-четвёртом, «гонящим на первое место в параллели» скорость чтения слов в минуту, бгг. Было тогда у меня и ещё пары-тройки чел такое неформальное соревнование год или два. Без официальных наград, разве что пятёрку обычную дополнительную по русишу ставили… точно не помню.

Насчёт наград… «тогда», в своей школьной жизни получал каждый год в конце мая или почётную грамоту или похвальный лист.

В то время даже гордился ими. Поначалу. А позже… нет-нет, не брезговал, просто воспринимал как должное:-).

«Ванька легко валяет ваньку…» когда столь уклончив при расспросах отца:-) И также трудно косить и отмазываться, когда такая молодая МАМА (пусть я и в первой жизни её хорошо помнил во всех возрастах) начинает допытываться к своему любимому сыночку Ванечке, «как он докатился до жизни такой… вундеркиндской?». Только изображаемое «стеснение X 2» и помогает… на самом деле довольно таки шокирующее ощущение — что меня 150-летнего/50-летнего обнимает СНОВА молоденькая мама. Кто ещё может подобным похвастать, кроме меня?

Ответы… точнее попытки ответов на такой вопрос быстро заводят меня в столь ужасающие дали… что, вкупе с нулевым пониманием «куда делись 100 лет перед переходом в цифру?» я бросаю как «голимый бесперспективняк». Уж слишком куцые остались воспоминания о той сияющей вершине трансгуманистического идеала цифрового бессмертия, откуда меня выкинуло в прошлое и почему я ощущаю себя тут, внутри 5-летнего чуваком с 50 годами жизненного опыта?

Маме же приятно узнавать свежие и такие приятно-волнующие новости, но она меня вундеркиндом не считает. ПОКА не считает. Слишком хорошо знает свою кровиночку. И от того ведёт свои расспросы, как с околопятилетним сыночком.

Всё правильно. Хотя я воспиталке двинул заяву про то, что ещё весной «сам собой быстро и прекрасно» научился читать, что она и передала в разговоре отцу, но мама то хорошо помнит, что её Ванечка стал откалывать фокусы всего лишь десять дней назад. До этого был «как всегда», с поправкой на «плавный набор возраста, тела и соображаловки с рождения до почти пяти».

Мама, похоже, пока всему находит «естественные причины» — хоть рисункам, хоть скорочтению, хоть повторению «подслушанного где-то философства с знаниями и печалями»?

Ок, мамочка, значит, мягче именно для тебя пройдёт осознание, что «сын таки гений». Она естественным образом, «в череде рабочих будней» привыкнет к фокусам чудо-ребёнка.

— …Вань, нарисуй что-нибудь ещё. Машину можешь? БелАЗ или ГАЗ? — неожиданно вклинивается с «чисто конкретным» предложением отец. Вклинивается в мягкие, но от того ещё более тяжелые для меня попытки мамы мягко разузнать больше «что такого произошло», что «Ваня стал таким умным».

Хорошее предложение. Они приятно возбуждены событиями прошлой недели и начавшейся второй.

В моей «второй жизни».

Мне разрешили пользоваться «Нотой»!

Стоило поныть и доказать(!) отцу, что знаю как именно и реально умею правильно нажимать тяжёлые на ход, и громко щелкающие при надавливании кнопки управления воспроизведением и остановом, а также как используется поворотный тумблер перемотки в разные стороны, находящийся посредине и чуть ниже магнитофонных катушек, как приставка стала доступна мне.

Восторг технаря и рукастого на многие дела отца, открывшего в сыне «переданное в генах», открывает новые возможности и степени свободы!

Тактически я уже выиграл по максимуму — «легко и одной левой». Всё потому, что «Дома и стены помогают».

Вжился меньше чем за месяц в среду «1978-й снова».

Привык к детскому телу и, соответствующим ограничениям физических кондиций. Тяжелее открывать многие входные двери, до многого не достаю. Меньше могу поднять. Да и детская ловкость преувеличена. Хотя очевидно, координация у меня намного лучше, чем у сверстников.

Это стало очевидно в «первой драке второй жизни», в которую я вчера влез.

«Пентюх» получил своё…

«Первый раз» в садичной жизни он чаще поколачивал меня, чем я — его. Мне всего несколько раз, как подсказывала память, удавалось отбиться. Но мелкая вражда из-за игрушек и подобных особо важных поводов сама собой стихла к школьной жизни где-то в первом классе, когда мы попали в одну и ту же школу, но в разные классы параллели. Он — в «А», я — в «Б».

Глупо было делить садичные игрушки во второй раз, тем более, когда сама по себе имитация игр доставляла не меньшее неудовольствие, чем отсутствие свобод взрослой жизни.

Изначально я рассчитывал вообще обойтись без конфликтов в «этот раз», по крайней мере в ближайшие два года, пока придётся таки дотянуть детсад, но жизнь внесла свои коррективы и преимущество пришлось доказывать не только прокачанным первой жизнью интеллектом, но и готовностью пускать в ход обычные, пусть и пока детские, кулаки.

К слову говоря, мысль о том, что попробовать «свернуть присутствие в садике в год вместо двух» натыкалась на соображение о том, что в своё время, в 1980-м, попасть в первый класс в 6 лет (7 исполнилось лишь осенью) было легко и естественно, но то же самое в неполные 6, в 1979-м, даже если я покажу способность «освоить всё положенное», уткнётся в запрет по возрасту.

Почти месяц я избегал малейших конфликтов, но вчера случай таки подкараулил меня.

На утреннем занятии на рисунок красками неожиданно для меня, уже прилично расслабившегося в тепличной обстановке дошкольного детского учреждения, было пролито содержимое банки с водой неопределённого цвета, в которую макали кисточки четверо детей за нашим столиком…

В рисунке не было никаких откровений. Обычная мазня без изысков, которую не было желания пытаться превратить во что-то сногсшибательное. Чему способствовала неприязнь к мерзким акварельным брусочкам и не менее мерзким драным кисточкам на десяток «волосков».

Едва уклонившись от растекавшейся по столу и рисунку грязной воде, я поймал взгляд соседа, сделавшего это.

«Пентюх».

Андрей Пентюхов подгадил мне специально. Без повода, «просто так». В натуре просто так! Многие дети ещё не способны в 5 лет рисовать на лице «я тут не при делах». Понять, что он закозлил сознательно, было легко.

Не ясна была причина.

Задавив едва не вырвавшееся «ты ох: ел?» я повернул лицо в сторону коридора, куда чуть ранее вышла Поносова и «разинул варежку»:

— Фаи-и-и-на Степа-а-ановна, а Пентюхов пролил во-о-ду мне на рису-у-нок!

Продолжение случилось во время сбора «на улицу» после дневного сна.

Я был сбит с ног прямо в раздевалке. Причём довольно неожиданно. Грешным делом, я полагал, что замечание со стороны воспитательницы «Пентюху» исчерпало конфликт.

Фига-с-2!

Мне стали мстить. Шоком было даже не это — детсадовские конфликты с «Пентюхом», хорошо сохранились в памяти первой жизни. Шоком был уровень агрессии и то, что «Пентюх» толкнул меня, при находившейся в раздевалке воспитательнице!

Что ему такое сказали утром без меня, что он обозлился ещё больше?

После толчка со спины, больно ударившись бедром о стульчик, я упал, едва не врезавшись головой в стену.

Это было слишком… не без усилия подавив детское желание расплакаться — того в голове, на что «село» сознание взрослого, я встал, и растирая бедро, прикинул, что схваченный за спинку лёгкий даже для ребёнка стульчак, который я сейчас могу обрушить на голову «Пентюху» — всё же не то, чем нужно наносить ответный имперский удар! Не та ситуация, в которой можно и нужно проламывать череп.

Просто бросился к детсадовскому врагу, компенсируя взрослой точностью и потенциальной готовностью терпеть чужие удары в схватке, недостаток в детской силе своих.

Нос «Пентюха» как цель — был прекрасен. Болезненно и кровь близко:-) Трёх ударов в лицо, из которых два попали в пятак, и четырёх дополнительных (куда попало, но «в морду») оказалось достаточно для утоления ненависти и кровопускания.

Детсадовский Рэмбо. Первая кровь… бугага!

После чего я был рывком дёрнут назад!

Сведённые вместе в замок пальцы моих детских рук и резкий проворот ими, вместе с движением туловища по кругу были тем, чего оказалось достаточно, чтобы в ответ вырваться из захвата уже воспитательницы, не ожидавшей нового проявления «ответной агрессии Ванечки Вяткина»!

Плач получившего не то, что ожидал Пентюхова снизил мой боевой запал, но Поносовой я не дал первой поучить меня жизни:

— Он первый начал! Толкнул сзади! Я упал! Вы видели! Не за тем смотрите! Не того держите!

— Покомандуй мне тут ещё, нахалёнок!

Она, уверен, прифигела в первый момент от «глубины и тяжести» моих обвинений. Как и «чётко поставленных ударов» пятилетки.

:-).

«Гордое презрение» и самоуверенное — «Я защищался» были единственной реакцией, что услышали от меня во время «разборок» воспиталка, и, позже, родители — мой отец и оба предка Пентюхова, заявившиеся за ним. Все трое даже слегка повздорили на повышенных тонах между собой при нас, подарив мне кучу лулзов:-) Разбитый нос и измазанная кровью рубашка «Пентюха» дали его родакам хороший повод пообвинять в «воспитании хулигана» моего отца, легко отмазывавшегося тем, что рассказала ему Поносова про сегодняшний день.

Мой папаша был втайне таки горд! Насквозь вижу!

Ага, ага. Я уже упоминал, про то, что мой папаша был… есть(!) резок и дерзок.

— Вяткинский характер, твой… — лишь вздохнула вслух мама вечером, когда отец, приведший меня домой из детсада, поведал историю «боксёрской схватки сына».

А в пятницу я, на всякий случай закрепил достижение.

Улучив с утра момент, когда воспиталки не было в группе, я подвалил к «Пентюху», катавшему машинку, и «наехал по взрослому».

— Ещё раз зал: пишься — кости переломаю, в больницу отвезут.

В глазах «Пентюха» я заметил страх. Не уверен, что он осознал до конца угрозу, но тон, которым я с ним разговаривал, был — «то, что дохтур прописал».

Задавил!

Позорно и мелко. Может, даже где-то свёл счёты за моменты «первой жизни»? Взрослому мужику прессовать мелкого пацика… мда-а, но перевес, учитывая детские возможности, был не так велик, как может показаться. Только большая решительность и всё такое.

Зато подобное поведение, как я надеюсь, теоретически гарантирует мне дальнейшую спокойную жизнь в клетке детского сада. Да и становиться мелким тираном подготовительной группы вовсе не входило в мои планы:-).

Третью субботу подряд — в библиотеке.

Первые две мама откровенно скучала, сидя со мной в читальном зале, заставляя себя читать какой-то выданный, но не совпадающий с её интересами журнал. Ещё ей пару раз шёпотом пришлось пояснять удивлённым моим соседством и особенно моим читательским выбором школьникам средних классов про «читающего сына из детсада»!

И сегодня заведующая детской либой предложила маме «присмотреть за ребёнком, пока вы займётесь делами…».

Удивительное дело… я уже отвык от такого. Оставить человеку, с которым общаешься третий раз, своего ребёнка «под присмотр» по доброму предложению той… пипец… как подобное предложение и отношение мамы к нему были «неадекватными» для опыта моей жизни.

Нет, и в позднее время… которое я помню, бывало подобное бескорыстие и готовность помочь просто так. Но так легко взять ответственность за чужого ребёнка? И доверить своего?

У меня подобное уже с трудом помещалось в голове после первой жизни.

Правда, там, в 21 веке и школа для своих детей тогда уже была с чугунным забором, охранником и невозможностью пройти даже родителям без демонстрации паспорта и «занесения тех данных куда надо» и пояснения церберу на входе — куда, к кому и зачем.

Слово «террористы» применительно к обстановке и реалиям своей страны станет знакомо ещё до «первой чеченской», в перестроечные времена. А к подобным новшествам пришлось неожиданно привыкать ближе к концу второго десятилетия нового столетия нового тысячелетия…

В общем, сегодня мой первый самостоятельный, не считая скучной жизни в садике, поход в либу. Пусть и на уровне «привели, оставили, позже забрали».

Ранее правда, в первое воскресенье августа, был один выезд на заводском транспорте (автобусы и грузовики со скамейками) на природу, в котором я поначалу рассчитывал «пошариться в толпе ребёнком, на которого не обращают внимания, да развесить уши» что кондовые советские люди брежневской эпохи под градусом бают.

Я даже кое-что таки послушал. Но очень ограниченно. Во время визита на природу в день железнодорожника, «корпоратив» по советски, с нехитрой снедью — бутербродами, помидорками-огурцами, чаем из термосов и водочкой — мама и отец меня там постоянно держали рядом и я обломался с желанием пошастать в толпе. Вот и слушал, что мамины сослуживцы (отец тусовался с нами) базарили на слегка развязавшиеся на природе языки.

На самом деле ничего такого, что я не помнил. Просто дальше вкуривал забытый аромат эпохи на загородной природе. Народ задвигал тосты, чё-то там кто-то пел, даже какие-то конкурсы изобразить пытались… но, в целом — в основном, просто ели и выпивали(!) на травке в хороший летний день.

Так что первое относительно самостоятельное действо сегодня, пусть и не среди подвыпивших дам и мужиков заводоуправления и из цехов завода, а в тиши детской библиотеки.

Пришлось отбояриваться от «идиотских» воспросов — что меня именно интересует в газетах, какие книги я ещё читал, кем хочу стать и всё такое…

Завка либы уделяет мне нереально много времени. Столько у него его свободного? Напрягает. Зато сильно не напрягается на работе советская интеллигенция, это факт. И не только в её лице! У меня даже есть под рукой пример, который больше всего врезался в память первой жизни, да и обстановка читального зала библиотеки придала ему «вкуса и цвета».

…Где-то в районе начала лета 1989-го, в другой, взрослой центральной районной либе, меня, только-только перешедшего в 11-й класс, явившегося почитать в библиотеку дайджест инопрессы «За рубежом» (этакий доинтернетный усечённый и цензурированный протовариант того, что позже было весьма популярно в рунете в начале 21 века), ждало зрелище. Я с изумлением наблюдал, как уткнувшийся в телик весь наличный рабочий коллектив центральной либы восторгается пизд%ками, лихо зарабатывавшими себе имидж «правдорубов и вставших против проклятой КПСС» у доверчивого, ещё хотя бы формально единого, советского народа.

Цапались депутаты между собой, являя непривычное и столь увлекательное зрелище для 280 миллионов — не то что забывших (из всех, кто помнил Думу до 1917-го, в живых оставались единицы), а и не знавших за десятилетия всеобщего «одобрямса» все плюсы и минусы разборок на публику среди народных избранников и прочих внешних атрибутов «парламентской демократии»:-).

Может, многие из тех, что тогда собрался в Кремлёвском дворце съездов, ещё искренне желали добра стране?

Или просто в кулуарах вовсю уже пилили её?

Не был там, точно не знаю… вот как, даже если я решусь донести до кого-то, у кого на порядки побольше возможностей, чем у меня пятилетнего, такое знание… сможет ли сей условный «умный, решительный и во власти» всё правильно оценить, сделать правильные выводы и принять правильные решения?

А наивные и ещё пока восторженные от всего происходящего в стране библиотекарши, забыв о работе, восхищались фразой кого-то там из красиво баящих депутатов — про то, что «…демократия у нас — ещё девочка…»

Папашка мерзкой лошади Собчак её двинул в массы вроде или ещё кто? Афанасьев там какой-то, помню, зажигал… да. Юрием его звали. Чёрт, тот самый, который про «агрессивно-послушное большинство» задвинул. А позже, вместо депутатов, которым многие перемены не нравились, либдемшиза сей ярлык на народ в целом натянула.

Откуда этот Афанасьев выплыл — никогда не знал. Но морды — и его, и Собчака и многих иных прочих хорошо помню. И в 1989-м, и как позже выглядели.

Гениальный, благонамеренный, но таки юродивый Сахаров тоже там, на съезде, посрался с безногим «афганцем» Червонописким. Или наоборот, тот — с уже не опальным академиком.

«Как СЧАС помню»!

Блин, а ведь тот десантник сейчас на своих двоих где-то лихо чешет! Именно такие мелкие детали всё время выбивают из колеи.

Ладно… отвлёкся я, уплыв в воспоминания и склонившись над вчерашней «Правдой».

…Другой вариант внимания завки ко мне — оценивает, как использовать меня для имиджа либы? Тьфу, это взрослое сознание моё всё оценивает так всё через призму иных времён!

И тем не менее, даже если это всего лишь глюк от опыта первой жизни, то всё равно — в общении с ней мне нужно, подтверждая имидж чудо-ребёнка, с другой оценивать каждую фразу — не сболтнуть чего лишнего и не показать себя уж «совсем не пятилетним».

Впрочем, думать перед каждой фразой — подобный стиль для вундеркиндера — может быть воспринят естественным.

Я никогда не жаловался на память. Тысячи и тысячи прочитанных книг, физика (пусть и в масштабе ВУЗ-а), программирование и ИТ в целом, и прочее, держали мозги в тонусе десятилетиями. Так что я помню очень много. Но если оставить в сторону профессиональное, вся моя память — это взгляд обывателя «со стороны». Пусть и интересующегося политикой, очень много читавшего, особенно в век интернета, но не бывшего в центре ни одного из множества событий в стране и мире за эти годы, и, тем более не принимавшего решений и не дергавшего за нити действующих лиц.

13 лет — это достаточно короткий срок. Плюс ограничения из-за детского возраста. Что делать? Время то… тик-так, тик-так… ещё нет Афгана (чёрт с тем, что в своё время влезли туда, но цель нахождения «за речкой» с каждым годом становилась всё менее осмысленной!), ещё жив Высоцкий, хехе… и даже скрипит кое-как Лёня Брежнев. Чьи годы сначала станут «застоем», а после, для многих — «золотым веком СССР».

Можно, конечно, постараться «получить удовольствие», пока страну изнасилуют… и разрубят по судьбам миллионов.

А пиндостанские (в первую очередь) и еврорейховские (что заокеанский суверен позволит) мрази получат от этого безмерный профит. От всего — от исчезновения геополитического конкурента, от возможности творить в мире практически всё, что хотят, от лёгкого доступа к ресурсам xUSSR, от высасывания интеллектуальных ресурсов.

После противодействия их действиям РФ в 2022-м, моя личная ненависть к наглосаксами и их шестёркам скакнула до невозможного ранее и немыслимого желания, удивившего меня самого — я желал амерам и еврорейху сгореть в ядерном огне!

Как с таким желанием то, выруливать аккуратно всё сейчас?

Меня же сжигает изнутри ненависть к США, случись мне рассказывать что-то кому-то, прорвётся же всё наружу…

С: ка! И я не помню ничего про то, что было «после»!

Можно, конечно, постараться поймать личную выгоду… если повезёт, где-то даже стать богаче/известней/влиятельней, чем в первой жизни… или нет, как повезёт. Судьба, в любом случае будет играть по иному. Старый вариант хода лет в личном аспекте разрушается с каждым днём, прожитым по новому. А вот изменить события в стране и мире… тут наоборот, историческая инерция и ход событий неумолимы?

Но при любом исходе, даже самом благополучном лично для меня, не попробовав изменить судьбу страны и мира, то после — что в итоге? Терзаться мыслью, что мог… мог… а не сделал! И даже не попытался?

Значит — жить вторую жизнь только для себя и даже только для семьи — не вариант. Но как, как удержать такую, уже падающую(?) махину СССР от обрушения… или пока только шатающуюся, но не падающую?

Просто замочить кучу вражин и предателей? Хахаха, такое не под силу и председателю КГБ. Множество из подобных (кого надо бы ликвидировать за ещё не сделанное!) сейчас — вполне себе уважаемые и заслуженные советские граждане, строители, так сказать, «развитого социализма».

И все доказательства — память чувака из некоего условного параллельного будущего? Которому ещё, в таком случае предстоит доказывать, что сам он — не верблюд и не сумасшедший.

Один я пятилетний (да хоть и условным студентиком в 1991-м) ничего не сделаю. Как и один взрослый бы ничего не сделал. Родственников и знакомых (проверенных первой жизнью) можно использовать ограниченно и только втёмную, что бы хоть чуть расширить возможности.

Уровень предстоящего, если решу что-то делать сам, в одиночку, можно понять на том, что лишь чуть-чуть расширяя возможности детсадовца, как сейчас, с чтением газет и доступом в библиотеку ещё до школы, такое пришлось изображать — под вундеркинда косить!

Остановить падение СССР может только его руководство? Выход то один — шевелить булками и гасить кучу ублюдков?

Замочить скачущих говнюков, как на Тяньаньмэнь — это лишь разобраться со следствием. СССР никто не даст стать «фабрикой мира»… ДА и поздно стрелять в 1991-м «защитников на баррикадах»? Искренних ненавистников страны и просто обманувшихся.

Да и те, на той китайской площади, просто стали отработанным материалом для кукловодов (то ли западных, то ли местных, то ли всех в куче). Не вышло что-то? Враги работали дальше, «от представлявшихся возможностей». Китайцы амерам не позволили. А у нас — прокатило. Цветные революции, джины шарпы, горизонтальные связи через сеть, самоорганизация и всё такое. Где что-то новое, а что-то рекламные пустышки для красивого образа «протестующих против тоталитаризма».

— …Больно быстрый ты стал, папке уже указываешь! Когда успел сообразить, а?

Тон слов отца — смесь удивления от сказанного с раздражением. Мы вымокли, что называется, «до нитки», и советы от «шибко умного» молокососа в коляске трёхколёсного «Урала» добавляют гирек на весы плохого настроения отца.

Проливной дождь, заставший нас вскоре после начала возвращения домой, превратил за двадцать минут грунтовку, пусть и на окраине небольшого посёлка на пути между деревней и родным городом, в месиво. Которое местные колхозаны только ещё сильнее раздолбали проехавшим перед нами трактором!

До асфальта тут, как мне помнится, лет 10, а, может и целых 12.

Похоже, именно из-за трактора мы и застряли. Даже надежный «Урал» не выжимает.

— Пап, извини, но мне пока не под силу помочь тебе сменить колесо… — выдаю второй, «особо ценный» совет я.

— … Вот так, товарищ Пичугин. Разберись с этим делом. Ты же у нас и журналист и человек проверенный. Товарищей из комитета незачем от дел отвлекать, с сумасшедшим разбираться. А то, что пишет безумец, у меня сомнений нет. Но уж больно лихо закручено. Это же у кого такое в голове вертится? У меня вторую неделю, нет-нет, да мысли к письму возвращаются. Не болтай, письмо никому не показывай. Ты же у нас на фронте в разведку ходил? Вот тебе, и сейчас дело… загадочное найдётся. Я тебе поручаю — ответишь в газете анониму, как просит. Дальше по ситуации, разговоришь, может, его, мало ли что ещё понапишет или вообще сам на него поглядишь. Окулов тебе, если ещё письма будут, отдаст. Материал, может, на фельетон громкий насобираешь, иносказательный, но всё же… а то у нас с жалобами анонимными всегда завал был. Ну да сам знаешь же… с каких времён это тянется. Давай, работай… обсудим позже, если что-то забавное выйдет. Да и если и просто, обострение шизофреническое у анонима выяснится, то сам знаешь, куда обращаться. Бывай здоров, Николай Фёдорович!

Первый секретарь, докурив, развернулся, махнул на прощание рукой и вышел с огромной лоджии, на которой и состоялся их разговор.

А главный редактор «Звезды», бывший председатель областного Комитета по телевидению и радиовещанию и когда-то капитан, командир разведвзвода бригады на Калининском фронте, подчистую списанный в 1944-м после тяжёлого ранения, какое-то время ещё оставался на лоджии, смотря на городскую эспланаду перед «Домом Советов», а также строящееся вдали — с другой стороны площади, здание областного Драматического Театра и поток машин по улице Ленина и вспоминая свои три года войны…

«СССР в 1991-м не будет!» — это что в голове у человека варится, если такое спокойно первому секретарю обкома пишет? Вообще не думает? Действительно, безумец полный.

Понедельник — день тяжёлый. Текучка съела весь день и только после официального окончания рабочего дня Николай Фёдорович смог заняться тем, что грызло его весь день.

Иван Окулов, снова заезжавший с утра и передавший третье письмо, которое пришло в ответ на «второй сигнал» в «Звезде», был лаконичен:

— Борис Всеволодович утвердился во мнении, что всё происходящее — какой-то дурацкий розыгрыш. По его мнению, скорее всего — упомянутый в тексте письма ребёнок, возможно и реально существует. Но всё это зашло слишком далеко. Смахивает на какое-то изощрённое и подлое издевательство, целью которого является как первый секретарь, так, возможно, и ребёнок и его семья. Очень вероятно, письма вообще сочиняет кто-то третий. Впрочем, сами решайте, поедете вы туда или нет… прочтёте, поймете. Возможно, придётся обращаться в органы… решайте, посмотрите на месте или сразу сообщите. Борис Всеволодович оставляет выбор за вами, Николай Фёдорович…

После ноябрьских праздников аноним получил и второй запрошенный им ответный сигнал, в котором, в заметке главреда под названием «Цивилизационный вызов» он узнал ФИО того, с кем будет контакт.

Главред, несмотря на скептическое отношение первого и его помощника, продолжал считать предложенную «игру» забавной и достойной внимания. От того, воспользовавшись своим личным служебным положением, легко сочинил и снова поместил в газету «проходную» и малоформатную заметку про проблемы современной цивилизации, в которой коротко, пользуясь своими полномочиями, упомянул себя, как «готового к диалогу с читателями по многим проблемам современного мира».

Понятно, что подобное предложение в заметке грозило возможным десятком пространных писем неравнодушных и словоохотливых читателей, «готовых к диалогу» на совсем любые, показавшиеся им важными, темы, но что не сделаешь ради просьбы первого?

К тому же история вырисовывалась практически детективная. И пока, к счастью, не несущая оттенка чего-то незаконного и серьёзного.

Аноним будет теперь знать своего визави, «которому доверяет первый секретарь».

Если откликнется — хорошо, будем выводить на чистую воду и стараться понять мотивы… нет — будет тоже понятно, что мелкая провокация, не имеющая последствий и за которой, скорее всего, не стоит чего-то серьёзного.

К тому, что происходящее — хитрый розыгрыш, Пичугин склонялся и сам, но, в отличие от первого секретаря, подобное было и его хлебом.

В первую очередь, он был всё же журналист. С большим стажем и желанием разбираться во всём необычном. Десятилетия работы не прошли даром. Не только сухое и формальное следование партийной линии, но и живое общение. Чего только не бывало за эти годы…

…Надо было предупредить её заранее, чтобы не мешала… — родилось внутри главного редактора «Звезды» лёгкое раздражение.

Заведующая детской библиотекой — несомненно, из самых лучших побуждений (или желая покрасоваться перед известным областным главредом?), едва вундеркинд с отцом переступили порог учреждения культуры, несущего свет просвещения в детские души, поспешила оповестить тех о том, что «про Ванечку слухи до Перми дошли… тут вас ждут…»

Как бы она не взбудоражила раньше времени своей скороговоркой набычившегося сразу мужика, который за руку завёл в помещение своего сына, одетого, как капуста.

Шубка с капюшоном из искусственного меха, перевязанная шарфом. Под капюшоном — вязаная шапочка. Варежки на резинках из рукавов шубы.

«Вундеркинд» в валенках…

— 20 на улице и 5 лет. Читальный зал детской библиотеки. «Каждую субботу приводят, он у нас действительно вундеркинд, хотя и малоразговорчивый, говорит, как цедит… но как взрослый уже… вы сами увидите…»

Похоже, окружающие реально признали и считают этого Вяткина вундеркиндом. Как посторонние, так и родители… готовые превращать детство того в вечную учёбу и натаскивание?

Местная знаменитость…

Пичугин на неделе в Перми специально заезжал в областной пединститут — переговорить на одной из кафедр факультета дошкольной педагогики и психологии с парой специалистов. Которые дали ему «на почитать» кое-что из новых исследований про детей-вундеркиндов… и к встрече в районном центре он имел уже стойкое подозрение, что никаких «вундеркиндов» не существует вообще, несмотря на всю шумиху, поднятую своими же собратьями по перу.

Есть только очень способные дети, которых уверовавшие в их «гениальность» родители часто лишают нормального детства!

Сегодня он хотел своим взглядом оценить подобного ребёнка.

Подходить с готовым стереотипом к журналистскому расследованию было нехорошо и неправильно, но Николай Фёдорович уже подозревал, что способное и, возможно даже талантливое дитя вообще не имеет никакого отношения к письмам.

Оставалось попробовать понять — письма — дело рук его родителей или кого-то ещё?

О непричастности ребёнка к письмам говорил слегка испуганный взгляд маленького дитя, который спрятался за отцом, довольно рослым и плечистым мужчиной в очках в тонкой позолоченной оправе, помогавшим своему сыну повесить снятую зимнюю одежду на вешалку. Отец ребёнка, поколебавшись мгновение, пожал протянутую руку Пичугина…

В голове которого, несмотря на взаимные расшаркивания, билась одна мысль — ну как такое дитё может сочинять письма, подобные прочитанным первым секретарём, его помощником и самим главным редактором «Звезды»?

Несмотря, на собственное лёгкое раздражение насчёт того, что заведующая детской библиотекой Пискунова нарушила план главреда «мягко завязать с ребёнком контакт», она представила Пичугина «в лучшем виде».

Понятно, что волшебное словосочетание «главный редактор газеты «Звезда», нашей областной…» на многих действовало в положительном ключе, но всё же… сказанное то же местными лицами одному из родителей ребёнка, имеет большИй вес!

Люди разные бывают. Некоторые почему то журналистов недолюбливают. Причины, понятно разные. Скромные некоторые через чур.

Впрочем, из ситуации можно было извлечь пользу. Не самому редактору пришлось бы представляться и объяснять свой интерес к ребёнку…

Мгновенно проявившаяся «подозрительность» отца ребёнка также мгновенно испарилась под потоком восторженных фраз в адрес высокого представителя областной прессы от заведующей библиотеки и, отец Вани «испарился» сам, выдав на прощание ЦУ ребёнку:

— Приду за тобой… как обычно.

— …Туалет где, я знаю…

Первые слова «чудо-ребёнка», хоть и не в диалоге с главным редактором!

Отец вундеркинда победно ухмыльнулся, бросив гордое журналисту — «шутить уже умеет!» и покинул библиотеку.

Хихикнувшая над шуткой ребёнка заведующая, погладив по голове младшего Вяткина, отправилась в свой кабинет, посоветовав Пичугину:

— Вы с ним по взрослому общайтесь, поймёте его уровень сразу.

Это было… многообещающе.

«Вундеркинд» же, державший под мышкой (захваченную из дома?) тетрадку, без зазрения совести отвернулся от Пичугина и, подойдя к библиотекарской стойке, затребовал у поглядывавшей за всей сценой библиотекаршей что-то:

— Здрасте! Мне как обычно…

— Иван… Юрьевич, скажите, зачем вы, в вашем письме написали такое… вызывающее утверждение? — совсем тихо задал вопрос Пичугин насчёт того, что не позволяло относится к происходящему как к великолепно исполненному розыгрышу и/или наличию действительно гениального дитя, способного «сыграть взрослого»…

И юный Вяткин понял его!

— Это вы, товарищ главред, про 1991-й? — также еле-еле, на пределе слышимости прошептал 5-летний.

— Да! Что или… кто… дал вам право утверждать такое? Вы понимаете, что сейчас подставляете кого-то? Кто подготовил вас к подобному… используя ваш, похоже… реально существующий талант опережающего развития?

— Вы думаете в неправильном направлении. Я видел всё своими глазами! Никто… повторяю — никто, самый талантливый футуролог или писатель-фантаст и близко не предсказал мир конца 2022-го — начала 2023-го, которым обрывается содержание моей памяти… трети моей памяти. Две трети из которой, к сожалению утеряно. Мир 22 века я помню в нескольких минутах, которые могут быть чем угодно, вплоть до глюков… простите, галлюцинаций до того, что было свершено неким предполагаемым неведомым и сверхмогущественным фактором, перенёсшим моё сознание в детское тело меня же… этим летом.

…С приятным ощущением вспомнив дни недавнего отпуска, из которого в сентябре, с вернувшимися силами и отличным настроением он вернулся к работе, Борис Всеволодович отметил, что 1978-й вышел очень напряжённым. Больше десятка главных строек в области! В том числе и те, что были намечены на запуск в этом году — производства аммиака в Перми и Березниках, завод синтетических моющих средств, сельские объекты. Но главную головную боль доставляла известная проблема с омертвелыми капиталовложениями. Так, что она вышла в прошлом году, осенью, на уровень самого генерального секретаря, высказавшего прямую критику на Пленуме ЦК в адрес Пермского обкома с холодным душем — примером насчёт Лысьвенского металлургического, с его до сих пор не запущенным цехом холодной прокатки.

Целый год прошёл с того прозвучавшего с трибуны Пленума упрёка Брежнева. Хорошо, что весной напоминания не прозвучало, когда генеральный, отправившийся на поезде на Дальний Восток, останавливался в Перми…

Тот цех был по сути заводом на заводе, с полукилометровым корпусом с подземной частью и вспомогательными постройками. Только этой осенью, собрав силы разных СМУ и трестов области, организовав централизованно контролируемое снабжение работающих, при прямой помощи главка министерства чёрной металлургии, удалось войти в ритм достройки, позволяющий надеяться на пуск технологического цикла перед новым годом, что несколько успокоило Коноплёва, которому пришлось лично осенью обзванивать руководителей строительных организаций области для интенсификации и координации работ.

Автомобильные и предприятия пищевой промышленности страны очень ждали продукцию будущего цеха — хромированную жесть с отличным сопротивлением коррозии и необходимыми механическими и электромагнитными свойствами!

Уверенность в предстоящем запуске давнего долгостроя позволила относительно спокойно читать подготовленную помощником обзорную справку с дополнительными материалами о делах — как хозяйственных, так и партийных, в Кунгурском районе родной области. Именно туда, в Кунгур, через неделю собирался первый секретарь на предстоящую там городскую, 29-ю по счёту партийную конференцию.

Переключаться он научился давно. Даже проблемы с лившимися с августа по октябрь почти не переставая (так что поля стали похожими на болота), до первого снега, дождями, не позволившими убрать полностью весьма неплохой урожай этого года, только слегка подпортили настроение. Половину же собрали!

Мазнув взглядом по часам, он неожиданно вспомнил…

…что через полчаса подъедет главред Пичугин!

Сам же ему утром время выделил, когда тот позвонил «рассказать, что там было».

Что же такое он там на месте выяснил, что «…не телефонный разговор, товарищ Коноплёв, надо подробно рассказывать…»?

Всё таки провокация, не чей-то дурацкий розыгрыш? Отчего то голос Пичугина показался… напряжённым, что ли?

Столько лет с ним знакомы уже… все интонации, даже по телефону известны и понятны. Ладно, через тридцать минут всё прояснится.

Вместо получаса они по итогу засиделись допоздна, обсуждая каждое письмо, повторно разбирая разговор Пичугина с «пророчащим недоброе» ребёнком и снова возвращаясь к обстоятельствам, сопутствующим согласию «взглянуть на вундеркинда» и организации «случайной встречи с первым секретарём», на которую он решился.

Конечно, теоретически, это могло выглядеть долго и муторно, если бы они решили следовать «духу и букве»…

Связка вундеркинд — родители вундеркинда — журналист, главный редактор «Звезды», прознавший про чудо-ребёнка — РайОНО — ОблОНО — соответствующий отдел несколькими этажами ниже обкома в «Доме Советов», в облисполкоме области, которым руководил председатель оного Чистоплясов Степан Иванович…

…если бы «верха области», которым указал на существование такого юного дарования вхожий в «Дом Советов» главред, лично обратили внимание на такого «юного гения» из родной области.

…По мосту через Каму, с «Попова», мы сворачиваем на улицу Ленина и едем налево, вдоль открытого пространства городской эспланады. Сверни бы мы направо, вдоль Горьковской библиотеки, вскоре проехали бы мимо здания, на первом этаже в котором была (и будет?) в начале 90-х знаменитая «стометровка» Трутнева — лучший по тем временам магазин Перми, который принадлежал структуре «Экс Лимитед» будущего Пермского мэра, затем — областного губера, позже министра природных ресурсов, помощника Президента, заместителя председателя Правительства страны…

Козырное он тогда своему магазину местоположение организовал. Самый центр города.

Трутнев где-то в 80-х с комсомола стартует, позже кооператор. Все дела, обычный вариант карьеры перестроечных лет.

Все они вышли и коммуняк и комсомола «развитого социализма», хехе.

Иногда — как «гайдары» и «яковлевы». Иногда нормальные, как этот Трутнев. Вертелся, крутился, особо не замарался нигде. По крайней мере особого компромата в области о нём, по памяти первой жизни, не слышал. Да и неполживцем и рукопожатцем, кстати, когда время пришло определяться окончательно, не оказался.

Как будет сейчас? Ведь комми могут таких дров, когда мне таки поверят, наворотить… что ещё хуже сделают, чем я в первой жизни с «Перестройкой, гласностью и ускорением» понаблюдал?

Но сегодня нам налево, и «Дом Советов» виден далеко и сразу.

Та же десятиэтажка, которую ближе к середине 80-х я впервые очень хорошо запомнил визуально. Весьма массивная, протяжённая и величественная. За которой, как я знаю, находится «притаившийся» второй, трёхэтажный корпус, соединённый с основным крытым переходом.

…Выражение «посверлил глазами» таки имеет право на жизнь. По крайней мере, после фразы, которую с равным основанием можно обозначить и как «чистая правда» (которая пока не наступила, мда…) и как «насмешка» и даже как «издёвка», гебэшный генерал секунд десять именно этим и занимался.

После чего развернулся, не став, к моему сожалению, пробовать дать ответ на мою риторическую загадку и вернулся на стул напротив меня. А я, пока он соображал, как вести себя дальше с 5-летним, который претендует на «взрослую беседу», решил закрепить мини-успех.

— …Любой… ну почти любой аспект — я не могу знать обо всём, человеческой цивилизации, культуры, истории, да хоть досужие рассуждения на любую тему… рискните товарищ Щербинин, начнём с малого, оставим мои рассказы о том, что было после 91-го, и даже в 80-х. Просто попробуйте проверить общение. Вы тоже, присоединяйтесь, товарищ первый секретарь…

Наглеть так наглеть.

Они, полагаю, несмотря на какие-то, неведомые мне впечатления Пичугина, всё же ни разу не поверили мне про «взрослость внутри». Всё же тот, «всего лишь журналист», а тут… Гэ-Бе и начальнеГ обкома… «сами с усами».

— Продолжим что-ли… — снова вступил в разговор первый секретарь, пока оставлявший у меня впечатление более «спокойного и вдумчивого», чем чекист.

Лишь бы не «твердолобого».

Жигули, «экспортная» Лада, Нивы всех сортов, Спутник, Самара, «Десятка» она же Приора, Калина обычная и рестайлинговая, Ларгус, Гранта и «Икс-Луч»:-).

Сколько их было подо мной в разные годы, по разным поводам, на разных работах и не только. Точно также я мотался в командировки в Пермь в Сбере. Особенно интенсивно это было сразу после ВУЗ-а… Иногда пару раз в неделю. По району тоже, когда занимался автоматизацией как районного отделения, так и убогих филиальчиков Сбера.

Тем кто пришёл позже, в 2000-х, было легче. А в начале — «мрак доцифровой эры»… типа того, что сейчас за стеклом, в который я гляжу.

Мою детскую задницу таки греет без подогрева сиденье заднего ряда «копейки». То ли райкомовской, то ли лично принадлежащей кому-то из ездивших по их партийным делам в Пермь наших местных коммуняк, которые подкинули нас с мамой «по просьбе самого товарища Коноплёва».

Моё настроение, день за днём и так погружавшееся всё глубже ниже уровня моря, с выплюнутой, едва он переступил через порог квартиры, претензией отца, направленной пока что в адрес матери, свинцовой чушкой рухнуло на дно.

Мало того, что я, пусть и прорвавшись к Коноплёву, ничего толком не добился в Перми, кроме разве что минимального шока у первого секретаря обкома и гэбешного генерала от претенциозных заяв и способов ведения диалога с ними 5-летнего шакала, так теперь и сейчас отец принёс «в клювике» после рабочей недели что-то угрожающее.

Вот так, прямо сейчас и «вообще» и тонут мечты и благие намерения от… давления среды социума, который уже один раз прошёл этот путь. От одобрямса и «давайте качать вагон, будем делать вид, что едем» до запоздалого прозрения многих.

Но тогда уже нельзя было ничего вернуть.

А сейчас?

Или «историческая инерция» таки существует и никакому попаданцу, худо-бедно знающему ход событий на десятилетия вперёд, её не сбить с пройденного уже раз всем миром пути?

Вытерев рукавом фланелевой клетчатой рубашки неконтролируемо полившиеся из глаз слёзы и чертыхнувшись в адрес «всего» — подводящей меня детской физиологии, стечения обстоятельств и неизвестности впереди, я поспешил влезть, пока отец не разогнался до ремня с пряжкой, которым в первой жизни один таки раз за что-то (не помню именно за что) я уже получал.

— Не повышай голос на маму…

В этот момент я уже потенциально был готов ко всему, вплоть до рассказа им ПОЧТИ ВСЕЙ правды. Так устал притворятся за полгода. Разочарование от итогов поездки в Пермь доконало.

К счастью, до заявы «мам, пап, я из будущего!» в тот день не дошло.

Отец, повесивший на один из крючков на вешалке самый настоящий измызганный на работе ватник (сегодня после 17.00 меня забирала мама, а он слегка припозднился в своей стройгруппе), пристально глянул на меня и, подметив состояние моей физиономии, отметился лёгким выпадом:

— Получишь ты у меня ремня… что, «слёзки на колёсках»? Задница чует уже?

Забавный момент выяснился, как-то прошедший мимо меня и в 80-е, и уж тем более в 70-е «первой жизни». Тупо не обращал внимания (забыл после распада СССР?), что периодически существуют т. н. «рабочая суббота».

Моё сознание, держащее «в теории» 40 — часовую рабочую неделю и «безразмерную»:-) времён работы в Сбере, налоговой и в софтвере (правда там были чисто свои, прогерские поблажки…), потребовало разъяснений.

И мама-юрист (таки без кавычек, хехе… всё равно здесь никто не поймёт аллюзию) разжевала «вундеркинду», когда я заинтересовался причиной периодических (примерно раз в 1,5–2 месяца) «рабочих» суббот, текущее положение дел. Сейчас действует 41-часовая рабочая неделя… как гласит статья 42 КЗоТ РСФСР 1971 года, дополнительно, для «увесистости» закреплённая статьёй в свеженькой пока что «Брежневской» Конституции.

Оказывается, на заводе родителей (как и в прочих учреждениях и организациях СССР) график составляют на целый год вперёд, с учётом этого 41-часа в неделю, периодических сокращённых рабочих дней и прочего…

Поэтому, аж 4 дневное (30-е и 31-е декабря 1978-го выпали на субботу и воскресенье) празднование НГ родителями да и прочими гражданами СССР обр. 1978/1979 вокруг меня воспринимается как отличный повод отдохнуть покруче, чем обычно при смене годовых дат…

Никто ещё и не помышляет о 10 дневных зимних «каникулах» для большинства. 4 дня и так за счастье.

Передо мной лежит мой третий, пока ещё нераспечатанный подарок. Первые два «от профкома» (по числу родителей, работающих на заводе) уже совместно «приговорены и оприходованы» мной, родителями и бабушкой Валей, которая встречала 1979-й вместе с нами.

— …Вся информация по этому делу отныне замыкается на вас. Ни подчинённые товарища Щербинина, ни, тем более, первый секретарь не будут заниматься контактами с «вундеркиндом». Двое сотрудников из центрального аппарата переходят в оперативное подчинение вам. Товарищ Пичугин, как лицо, пользующееся доверием у родителей Ивана Вяткина и вхожий в семью, может использоваться на ваше усмотрение. Товарищ он знакомый с ситуацией с самого начала, понимающий все тонкости момента и проверенный. У вас есть какие-либо вопросы, Елена Борисовна?

— Да, товарищ Председатель Комитета Государственной безопасности. Я изучила все материалы и готова заняться расследованием. Но мне не понятно, какой должна быть итоговая цель моего задания? Помимо выяснения мотивов и целей предполагаемых лиц, стоящих за ребёнком? Я имею в виду — что с самим одарённым ребёнком? Раз товарищи, контактировавшие с ним, действительно предполагают некие признаки… сверхускоренного развития в таком возрасте?

Ей стоило немалого труда дождаться, когда тот заговорит и хоть как-то отреагирует. Какое-то мгновение она даже думала, что маленькое создание со взрослым сознанием не догадалось, кого она имела в виду.

Удивительно… я уже признала себе, что требую от этого дитя взрослой сообразительности… — пролетело в ней параллельное соображение.

Председатель КГБ отложил в сторону сводку ПГУ (первого главного управления) комитета, подготовленную на основе информации от начальника 8-го отдела (имевшего резидентуры в Афганистане, Иране и Турции) данного управления Полоника М.К. и его заместителя Шебаршина Л. В.

…Глава одной из двух самых могущественных спецслужб мира, протянув руку с своего комфортного кресла и слегка наклонившись в мою сторону, берёт лист, достаточно быстро заполненный моей детской рукой.

Полгода тренировок этого своего тела + «где-то там, в сознании из будущего» сохранённые навыки…

Андропов быстро пробегает глазами текст вытащенной из памяти песни, после чего откладывает его в сторону, на столик с фруктами. Затем встаёт и берёт в руки, очевидно заранее приготовленную папку.

Интересно, что в ней?

— Вы, Иван Юрьевич, требуете признания вашей дееспособности. Но вы должны отдавать себе отчёт, что тогда с вас… — он усмехается —…будет и спрос… НЕ как с пятилетнего?

Чего это он? Прессует заранее? Для чего?

«Расшифровка». Вопрос. Ответ. «Расшифровка». Вопрос. Ответ…

Родители, такие родители… гордость за «гениальное» дитя, куча опасений из разряда «не обидели бы ненароком кровиночку» и естественное недоверие, сменяющейся таки присутствующей верой в «родное государство»…

Конкретные, как правило в пределах повседневного взгляда, хозяйственные начальники и конкретные, районного уровня партбоссики могут легко словить от советских людей образца конца 70-х грубое слово в свой адрес, получить порцию злословия и сплетней на кухнях, но… те, кто тут — в Москве, пока ещё в ореоле.

Может и не в таком, с примесью страха, как во времена более свирепые, не лайтовые и истинно большевистско-сталинские. Про Брежнева я лично — через тройку лет, уже во втором классе первой жизни услышал и сам пересказал кому-то какой-то анекдот.

Но Комитет тут пока в почёте. Даже уважают.

Родителям, как мне видится, жутко интересно «как там оно?», что спрашивали «важные кто-то, аж из самого Комитета» у такого «сверхускоренного в развитии сына», и они не удерживаются от расспросов сами… после того, как Козельцева с тем же шофёром, который в этот раз проводил нас двоих до самых дверей выделенной нам на время присутствия в столице квартирки, сдаёт меня «с рук на руки».

Сначала я просто «виновато» улыбаюсь, и пояснив, что меня накормили (не сказав кто именно, хехе), а затем, завершив вечерний моцион и шлёпнувшись на казённую, с штампом простыню на спальном месте, сооружённом мне на диванчике (я реально устал и уже засыпаю на ходу), выдумываю отмазку.

Ну как отвечать? Ничтоже сумняшеся, перехватив инициативу и невинно хлопнув глазами, перебиваю своим вопросом их:

— А что вам Елена Борисовна наплела? Вы первые скажите…

Насмешливая (насколько это возможно у сонного детсадовца) рожа прилагается. Пожатие плечами и смущённые переглядывания между собой родителей обязательны:-).

В детском облике, пусть и с печатью на челе «юного гения со странными завихрениями насчёт взрослых и скользких политических тем», есть свои малые бонусы. До собственного, усталого дитя особо то не подокапываешься, родители толком не знают — что можно говорить мне, а что нельзя. Пока они соображают, как выкручиваться из ситуации моего «еврейского метода вопросом на вопрос», я припечатываю их вместо «спокойной ночи»:

— …Не хотелось бы выглядеть грубоватым, тем более по отношению к тем, кто произвёл меня на свет, но выражение «меньше знаешь, крепче спишь — как нельзя лучше обрисовывает ситуацию насчёт меня…» и засыпая, я пробормотал — пап, помнишь фразу про многие печали? Я тогда, летом её совсем не просто так сказал. Сегодня из той же оперы дело. Давайте, завтра с утра… — тут я не удержался от вставки саркастического оборота из будущего —…перетрём… до того как мадам Козельцева нас завтракать куда-то там повезёт.

Говорили ли они мне что-то в ответ и обсуждали ли сказанное мной, я так и не узнал. Организм взял своё — просто провалился в сон…

На ночь отбился… я, правда, устал. Нервное это дело — с самим Председателем КГБ общаться.

Реальная усталость детского тела + вчерашнее нервное напряжение (общаться насчёт крайне сомнительных и страшных, по сути своей, обстоятельств, с вполне себе живым и могущественных Председателем КГБ — совсем не то же самое, что рассматривать в сети в 21 веке цифровое фото умершего человека!) не дали мне поговорить с родителями до того, как снова заявилась Козельцева.

Что же, пытаться понять, что она втирала им, пока сам пытался доказать, «что я — не верблюд» Андропову, как-то придётся на ходу и за едой. Сам виноват, дрых долго. Посмотрим, о чём она будет говорить с ними за завтраком в одной из МГУ-шных столовок, куда нас сейчас повезут.

Даже толком на Москву образца 1979-го пока не посмотрел. Ни в «том», ни в «этом». Много из окна «Волги» и с внутреннего помещения подмосковной дачи А.Ю.В. высмотришь? А тогда, в первой жизни, первый раз в столице я оказался тут проездом, на пересадке с «Камы» при поездке с мамой на три недели в санаторий в Пятигорске, в… да… в конце мая.

Именно тогда, без нас, отец и загулял… и всё покатилось в их с мамой отношениях наперекосяк. Через год они уже разбежались.

Или было ещё что-то, чего я так и не узнал? По профсоюзной путёвке где-то весной и было окончательное решение. Сначала в профкоме заводском маме пообещали, а позже облсоцпроф или как его там называют, утвердил.

Но я частенько тогда болел тем, что ставили в диагнозе в «детской консультации» — пресловутым «ОРЗ».

А в этот раз нет! То ли частота мытья рук, то ли тщательный личный контроль за сквозняками и одеждой, то ли то, что я подозреваю? Тот самый возможный «бонус из будущего», насчёт наличия которого я ломаю голову с первого дня «второй жизни»…

…кто знает, как сложится в этот раз? До середины июля то 1978-го я был «всё тот же». Будет путёвка, не будет? Хотя из месяца в месяц я развешиваю уши как только могу, но пока ничего не слышал про планирование подобной поездки «в этот раз» и никаких особых признаков разлада дома пока не замечаю.

Блин, и ради страны продолжать радеть надо, и контроль за изменениями обстановки в семье. Что ещё сегодня чекистский очкастый скажет, чего за ночь гадкого надумал про меня прекрасного? Наверняка, сегодня, в отличие от меня, он сам то спал плохо:-) Завидует, наверное, моей второй жизни, если вдруг поверил… я ему же всего 4 года отмерил.

Ни под каким видом не соглашаться на любой, даже малейший, отрыв от семьи! А ведь, если А.Ю.В. хоть как-то воспринял мои пророчества, то может и на всякие нехорошие меры пойти. И в его власти многое. Но зубы я ему уже показал, надеюсь, поймёт, что лучше всё полюбовно порешать, а не —…Родина сказала «есть контакт!», так и грызи его… гр-р-р…