— Держи его!

— Хватай!

— Убить-убить-убить!

Я бежал по каменному тоннелю, а сзади по пятам двигались преследователи. Со всех сторон, из каждой щели в стене в любой момент могли появиться враги, жаждущие моей крови. Тени с горящими глазами приближались, их гортанное рычание эхом отражалось от каменных стен.

Невольно я улыбнулся. Страха не было, лишь азарт и предвкушение. Подземелье — мой родной дом. Здесь я родился и вырос, здесь научился пользоваться силой. Но каждый раз, когда я возвращаюсь сюда после очередного выполненного задания — меня хотят убить. Ха, это воистину забавно.

Дорогу мне преградило жуткое существо, вдвое выше человека. Со всех сторон послышались испуганные и сдавленные вопли. Большинство преследователей попрятались по щелям, ужаснувшись кошмарной ауре создания.

Я его хорошо знаю. Очень хорошо. В прошлом мы, будучи детьми, даже играли вместе…

— Умри! — истерично визжит Агг. Он балансирует на своём длинном чешуйчатом хвосте и пучит на меня все пять глаз, — Глупый братец!

Самое главное в жизни — это семья, верно?

Искрящаяся волна силы сорвалась с его чешуйчатых пальцев и устремилась в мою сторону.

Сосредоточившись, я небрежным мановением руки отбил атаку обратно в Агга. Он опрокинулся на каменный пол, обливаясь кровью. Острые лезвия силы разрезали его чешую, словно нож масло.

Агг просто злобный слабак. Мне даже не пришлось проявлять своё Отражение. Хватило обычной духовной силы.

Я не стал добивать его. В этом не было смысла. А вот он с удовольствием вспорол бы мне горло. Не раз уже пытался.

— Привет, братец, — с усмешкой произнес я, проходя мимо, — Как дела?

— У… ублюдок, — прохрипел он, — Чтоб… чтоб тебя… Навеки поглотил Кровавый Источник!

— Ты чего злой такой? — я выхватил из рюкзака пачку антибактериальных салфеток и бросил ему, — Утрись что ли.

— Убери… убери от меня это дерьмо смертных! — прохрипел он, в ужасе косясь на пачку, лежавшую на его чешуйчатой груди.

— Зря, отличная штука, — рассмеявшись, бегу дальше.

В подземелье меня не любят. Я родился уродом — выгляжу точь-в точь, как обычный смертный человек. Мне нравится проводить время на поверхности среди людей, но меня всегда рано или поздно против моей воли затягивает назад в каменные катакомбы… Таков был закон подземелья. Я — часть подземелья, а подземелье — часть меня. Оно не отпустит. И всё мое могущество здесь бессильно.

Как бы я не хотел навсегда сбежать из подземелья, сейчас я хочу сделать прямо противоположное — добраться до самого его сердца. Источника, откуда пошли все мы…

Почему я не стал убивать Агга? Даже если убью, он через пару дней все равно возродится в Кровавом Источнике как новенький. Мы все, принцы и принцессы подземелья — бессмертные ублюдки. Это подарок от нашей матери, Великой Зыби.

Ну и… среди смертных, на которых я так похож, это вроде бы не принято — убивать своих родных, да? Пусть Агг ещё пару недель полежит у себя в логове, зализывая раны. Без него в подземелье чуть легче дышится.

Бегу по коридору дальше, преследуемый злобными воплями Агга. Одна за другой на меня бросаются жуткие твари. Слишком тупые, чтобы осознать мою силу. Я бью, не сдерживаясь, и каменные стены окрашиваются кровью.

С боем я постепенно прорываюсь к своей конечной цели.

— Сладенький, зачем воевать? Иди лучше к нам! — манят меня суккубы, принимая соблазнительные позы.

Я скользнул взглядом по аппетитным округлым формам и вздохнул.

— Простите, дамы. Может быть в другой раз.

Проблема женщин в подземелье — это сюрпризы. Дама может выглядеть очень мило, но где-нибудь под юбкой прятать ядовитое жало. Или ещё что-нибудь гораздо хуже, чем жало… Здесь из-за беспорядочных связей процветают мутации.

«Не отвлекайся», — напомнил я себе, — «Ты уже близок к своей цели. Остался последний рывок».

…Я вхожу в большую пещеру, залитую кровью от пола до потолка. Повсюду валяются убитые твари подземелья. А в центре пещеры стоят двое и смотрят прямо на меня.

Тут я немного напрягся и активировал Отражение. Оно проникло в мои мышцы, наполняя их вибрирующей силой.

Надо стать чуточку серьезнее.

Изверг, мой старший брат, как всегда выглядел грозно. Он напоминал крылатого демона преисподней, как их любят изображать люди. Высокий и гордый, он являлся истинным воплощением силы и мощи своих родителей. Всё его тело покрывали мерцающие чешуйки, каждая из которых была твердой, как сталь, и острой, как лезвие бритвы. Его крылья были массивными и мощными, способными с легкостью нести его по небу. Его когти были длинными и острыми и легко пробивали даже самую прочную защиту.

Но, несмотря на свирепый вид, Извергу не были чужды благородство и честь. Он был сыном Великого Чёрного Дракона, и многие черты характера унаследовал от своего гордого отца.

Сестра Алая, напротив, была существом чистого озорства и хитрости. Маленькая и стройная, она выглядела как милая девушка с волосами пылающими огнем и рогами на голове. В ее оранжевых глазах играл лукавый блеск, а с губ не сходила озорная ухмылка, которая выдавала ее истинную сущность. Она была быстрой и ловкой и, казалось, всегда на шаг опережала всех. В руках она держала острый загнутый кинжал.

Я не знал, кто её отец, но ходили слухи, что это кто-то из владык Преисподней.

Несмотря на свои различия, Изверг и Алая были неразлучным дуэтом, связанным общей любовью к приключениям и неприятностям. А вместе они образовывали силу, с которой приходилось считаться.

Даже мне.

— Привет, братец Блистающий, — улыбнулась мне Алая, подбрасывая кинжал в руке, — Мы тут решили немного прибраться к твоему приходу.

— Ну, привет, — кивнул я ей, внимательно глядя на старшего брата.

Я бы не хотел с ними сражаться. Ни с Извергом, ни с Алой. И вовсе не потому, что боялся битвы.

Но Изверг неожиданно отступает в сторону, освобождая мне путь. В полумраке сверкает его зубастая улыбка.

— Я взял себя смелость расчистить для тебя путь, Блистающий, — мягко произнес он, загадочно блестя алыми глазами. Между его зубов иногда прорываются язычки огня.

— Мы взяли, — пробурчала Алая, недовольная, что её заслуги преуменьшают. Она демонстративно облизала лезвие своего кинжала и ухмыльнулась.

— Ловушка? — поинтересовался я, не трогаясь с места

— Опять ты со своей паранойей… Напротив, — усмехнувшись, он покачал головой, — Я очень хочу, чтобы ты попал к матери.

— Что ж… — я одобрительно кивнул брату, проходя мимо, — За мной должок.

— Удачи, — сказал он мне в спину, — Надеюсь, у тебя все получится.

— Сделай, что задумал, братик! — добавила Алая, — А не справишься, я тебя зарежу…

— Спасибо вам обоим, — сказал я, не оборачиваясь. Они и впрямь сэкономили мне немного времени.

С Извергом отношения всегда были… ровными. Мы уважали силу друг друга. Как крупные хищники, которые поделили территорию и сосуществуют мирно. Зачем драться, когда добычи вдосталь? Да и мать всегда подкидывает задания в иных мирах, так что скучать не приходится.

…Вход в покои матери сторожат две её прислужницы — огромные женщины со змеиными хвостами и синими кристаллическим наростами на голове вместо волос. Кончиков их змеиных хвостов я не вижу — они уходят куда-то в широкие расщелины в полу и в стенах.

— Великая Мать спит, — прошипела одна, — Поди прочь, капризное дитя!

Я молча отшвырнул их волной силы. Они отлетели назад и ударились спинами о каменные стены.

— Как смеешь ты поднимать руку на нас? Мы Её Лепестки! — обиженно прошипели они на меня из темных углов.

— Прочь.

Они отступили, напуганные моей силой, скрылись в расщелинах. Я взялся за ручки огромных черных ворот и распахнул их.

Передо мной открылись просторы исполинской темной пещеры, способной вместить огромный город. Её потолок терялся в кромешном мраке. В стенах пещеры, испещренных трещинами и проходами, блестели синие светящиеся кристаллы.

Я прошел вперед, застыл на краю уступа, бросил взгляд вниз, в непроглядную Бездну. По слухам, она тянулась аж до самого ядра планеты, где мать так любила греться… Теплолюбивая она у нас.

— Здравствуй, мама! — громко произнес я, мой голос эхом разлетелся по исполинской пещере, — Уделишь мне пару минут?

Вид у меня тот ещё — дорогой костюм изорван, покрыт кровью. К счастью, не моей. Что ж поделать, добром меня никто пускать не хотел.

Пол под моими ногами задрожал, по стенам и потолку прошлись волны вибрации. Из бездны передо мной медленно выросла исполинская тень. В полной темноте вспыхнули два огромных синих глаза.

Моя мать, Великая Зыбь, хозяйка нашего подземного царства. Древнее хтоническое чудовище, титан, равный богам, рожденный на самой заре мира. Она обычно являлась нам в образе исполинской женщины необычайной красоты, ее фигура была соблазнительной и манящей. Высотой Зыбь была с многоэтажный дом, ее ногти, зубы и брови были сделаны из сверкающих голубых кристаллов. Вместо волос ее голову украшали змеиные чешуйчатые туловища, как у Медузы Горгоны. Но оканчивались они не змеиными головами, а женскими телами. Великая Зыбь выискивала среди смертных одаренных молодых женщин и «приращивала» их к своим «волосам». Обычно после этого обряда избранницы становились верными последовательницами матери.

Говорят, что когда-то Великая Змея выглядела совсем иначе. Напоминала гигантскую чешуйчатую картофелину со щупальцами и зубастой пастью. Но по какой-то неизвестной причине она изменила свой облик на более человекоподобный.

Наша мать имела милое хобби — коллекционирование. Только искала она не монеты или марки, а могущественных отцов для своих отпрысков. Чёрный дракон, демон преисподней и многие-многие другие подарили ей нас, причудливых детей с необычными способностями.

В списке могущественных отцов-монстров было лишь одно исключение.

— Блистающий, мое милое дитя, — сказала хозяйка подземелья мягко, глядя на меня огромными сверкающими глазами. Ее глубокий голос эхом разнесся по гигантской пещере, заставляя потолок и стены дрожать, а мелкие камни падать, — Что привело тебя ко мне?

— Я выполнил все твои задания! — громко произнес я.

За моей спиной послышалось недовольное шипение и сдавленные ругательства. Я не оборачивался — знал, что из трещин в стенах за нами наблюдают сотни внимательных глаз.

Зыбь чуть наклонила голову набок, рассматривая меня.

— Ты убил Неуязвимого Зверя из Зеленых топей?

— Да.

— Добыл ли ты ветвь Лилового винограда из Прокаженных Садов?

— Да.

— Удовлетворил ли ты Королеву Амазонок и сотню ее приближенных воительниц за одну ночь?

— Да.

— Обыграл ли ты в шахматы Великий Кремниевый Мозг?

— Да.

Вопросы следовали один за другим. Но они были чистой формальностью. Между Зыбью и её детьми существовала незримая связь. Мать чувствовала, когда мы говорили правду, а когда врали.

Вскоре список вопросов иссяк. Мать дала мне много безумных заданий, которые считались невыполнимыми. Но… спустя годы я сделал все, что она приказала.

— Чего ты хочешь, сын мой, в награду? — со вздохом спрашивает она. Уже знает, чего я попрошу.

Широкая улыбка озаряет мое лицо. И я говорю всего одно слово:

— Свободу.

Даже у великой божественной силы есть недостатки. Например, боги и титаны не способны нарушить данное ими слово. Клятвы таких существ практически материальны.

Мать демонстративно закатила глаза.

— Ты получишь ее, — со вздохом произнесла она, — Свою треклятую свободу. Только скажи — зачем тебе столь бесполезное эфемерное явление?

— Ты приковала к себе нас, своих детей незримой связью, — я бросил взгляд на змеиные щупальца на её голове, — Ты в любой момент можешь взять любого из нас под контроль и управлять, как марионеткой. Смысл от моей силы, если я — просто кукла на нитях?

Зыбь молчала, мрачно и недовольно глядя на меня.

— Мне не по душе жить вечно под маминой юбкой, — сказал я, — Мне слишком тесно в твоём подземелье.

Злые крики накрыли меня волной со спины и боков. Мои братья и сестры, оскорбленные моими словами, не сдержали гнева.

— Всего лишь человек… — донеслось до меня, — Он не такой как мы…

— Подумай ещё раз, — мягко произнесла мать, — Это решение изменит всю твою жизнь.

— Прости, но мы много раз уже это обсуждали, — я покачал головой, — По твоей воле я побывал в сотнях миров, я видел самые разные цивилизации, как примитивные, так и высокоразвитые. Власть над узкими тоннелями и горсткой культистов меня не прельщает. Поэтому я хочу отделиться от нашей семьи и отправиться в свободное плавание. Свить свое гнёздышко среди смертных людей.

— Почему именно среди людей?

— А может быть потому, что я сам — наполовину человек? — сказал я, — Я был бы рад, если ты отправишь меня в тот мир, где сейчас находится отец.

— Ты хочешь увидеть отца?

Я лишь пожал плечами. Я не обязан изливать ей душу.

— Для чего тебе встречаться с этим человеком? — произнесла она, — Он никак не участвовал в твоем воспитании. У него своя жизнь.

Вновь равнодушно пожимаю плечами.

— Просто интересно посмотреть на смельчака, который умудрился завалить титаншу, — с усмешкой произнес я.

Вокруг меня сгустился полог тишины. Шуршание и шепотки в трещинах стихли.

— Невоздержанный на язык ребенок, — сухо произнесла мать, — Больше нет других причин?

— Нету, — с улыбкой произнес я.

— Имей в виду, — произнесла она, — Единственный способ оборвать связь со мной и с подземельем — это перерождение. Переродившись, ты лишишься моего покровительства. Ты попадешь в тело простого смертного. И ты потеряешь большую часть своей силы. Лишь Отражение останется с тобой.

— Я понимаю, — я пожал плечами. Было у меня подозрение, что мамка чего-то недоговаривает… но пока приходилось играть по её правилам, — Если это цена свободы — я готов её заплатить.

— Каким бы непокорным ты ни был, ты всё ещё мое дитя. Я подберу тебе хороший вариант для перерождения, — сказала задумчиво Зыбь, — Это будет молодой, здоровый человек, одаренный силой. Возможно даже аристократ. Мое заклинание найдет человека, который скоро отдаст богу душу… и ты займешь его тело. Заклинание также дарует тебе знание языка. В новом мире также много Аномалий — голодным ты не останешься. Считай это моим прощальным подарком.

Я молча кивнул.

Внезапно глаза матери ярко сверкнули в полумраке.

— У меня есть дополнительное условие, — сказала она.

— Эй, я выполнил все твои задания, — напомнил я, — Задним числом пункты договора не пополняют.

— Не волнуйся, это условие прямо вытекает из нашего договора, — мягко прошипела мать-богиня, — Если после перерождения ты погибнешь, то твоя душа снова возродится в Кровавом Источнике. Ты вернешься к нам, в родное подземелье. И если это произойдет… ты забудешь о своих глупых попытках обрести свободу. И навсегда останешься с нами.

Из трещин снова послышались ехидные смешки и шепотки.

— Если ты подохнешь, братец, — донесся чей-то приглушенный голос, — Я не слишком расстроюсь.

— То есть, у меня будет лишь одна попытка? — уточнил я.

— Да. Это моё подземелье и мои правила, — негромко произнесла Зыбь, — Ещё никому не удавалось уйти от меня.

— Я знаю о как минимум одном случае, — я бросил взгляд на один из «локонов» матери — оборванный.

— Когда ты будешь готов? — недовольно произнесла мать. Она болезненно переносила, когда кто-то напоминал о её неудачах.

— Прямо сейчас, — равнодушно произнес я, — Не медли, начинай. Меня здесь ничего не держит. Моё имущество пусть разделят Изверг и Алая.

— Да будет так.

Мать распрямила плечи, высокая и властная, я ощутил, как в воздухе скапливается незримая сила. Зыбь закрыла глаза и начала читать заклинание. Ее руки вспыхнули золотым светом, осветив всю пещеру. Богиня начала чертить прямо в воздухе магические символы. Один за другим они загорались потусторонним огнем и начинали кружиться вокруг Зыби в причудливой круговерти.

Смертные девы на концах её щупалец затянули долгие «О-о-о!» и «А-а-а!», подстраиваясь под ритм заклинания.

Когда она произносила древние слова силы, воздух вокруг, казалось, дрожал от переполняющей его энергии. У моих ног образовался сверкающий вихрь света и магии. С каждой секундой он рос и расширялся, грозя накрыть меня с головой. Потолок пещеры задрожал так, как будто был готов обвалиться.

Голос Великой Зыби стал громче, проник в каждую трещину в стенах пещеры, ее слова переполнились силой и властью. А затем, с последним взмахом руки, заклинание было завершено. Магический вихрь окутал меня с ног до головы, и я ощутил как растворяюсь в его потоках, сливаюсь с ним в единое целое…

— Знай, что подземелье всегда ждет тебя, мое милое дитя, — услышал я ласковый голос матери, — Ты — часть подземелья, а подземелье — часть тебя. И так будет всегда.

— Нет, — прошептал я в ответ, — Я — человек…

А затем мое сознание погасло. Но лишь на мгновение.

Я очнулся из-за острой боли — кто-то от души отвесил мне оплеуху.

— О, ё-маё, этот чмошник всё-таки живой! — раздался высокий голос над ухом. Язык был русским, — А я-то уж перепугался.

Жгучая боль пронизывала все моё тело. Голова раскалывалась, а сердце сильно болело. Во рту пересохло, язык терзал едкий металлический привкус. Перед глазами всё плыло.

— Я уж думал, что перестарался, и он сдох… — раздался тот же голос.

— Виконт, у нас мало времени, — прозвучал ещё один голос, более низкий и грубый, — Одна подпись уже получена…

— Знаю, заткнись! Мне нужно не больше пяти минут. Пётр Алексеевич жуть как торопит…

Зрение прояснилось, остальные чувства тоже заработали как надо. Я понял, что сижу на стуле в большой полутемной комнате с занавешенными шторами. Кроме меня здесь находились ещё пять человек. Я был сильно избит, всё моё тело покрывали синяки и кровоподтёки.

Немного не так я представлял начало новой жизни.

На уступе больше никого не было. Заклинание было завершено, и Блистающий бесследно исчез. Зыбь молча смотрела на то место, где пару секунд стоял её сын. В её огромных глазах блестели дымящиеся слезы. Она любила всех своих отпрысков, пусть и весьма своеобразно… И хотя ей очень не хотелось отпускать любимого сына, она приняла сделанный им выбор.

В тишине раздался цокот когтей по полу. Зыбь увидела, как к краю уступа приближается Изверг, ещё один сын.

— Мама? — произнес он с любезной улыбкой, блестя острыми клыками.

— Да, милое дитя?

— Я хочу спросить тебя кое-о чем…

— Говори, — кивнула Великая Зыбь.

— Мама, — ласково произнес Изверг, — Как всё прошло?

— Ах, Изверг, милый, — покосилась на сына богиня, — Зачем ты спрашиваешь? Неужели хочешь отправиться следом за братом и прикончить его?

Зыбь была прекрасно осведомлена о нравах, царящих среди своих отпрысков. И поэтому позаботилась о том, чтобы никто не смог отследить душу Блистающего.

— Отнюдь, мама. Меня всё полностью устраивает, — мягко произнес Изверг, — Блистающий единственный в нашей семье, кто мог биться со мной на равных. Всё, чем владел брат, я теперь заберу себе. Честно, я искренне желаю ему успеха. Пусть строит свое королевство среди смертных, истребляет Аномалии, если ему так хочется. И никогда в наше подземелье больше не возвращается.

— Тогда зачем ты спрашиваешь? — нахмурилась Зыбь.

Внезапно она ощутила легкое прикосновение чужой силы. Как будто мурашки побежали по коже.

— Прочь, паршивец! — разъярилась Зыбь и замахнулась щупальцем. Она сразу поняла, чьих рук это дело, — Или я на месяц запру тебя в Кровавом источнике!

Изверг взмахнул крыльями, отлетая подальше от разгневанной матери. Он с досадой вздохнул — ему не удалось отследить направление, куда упорхнула душа брата. Это была крайне сложная задача. Не удивительного, что не вышло.

Ну да ничего. Есть и другие способы, пусть и более долгие…

Сверкая клыкастой улыбкой, Изверг отступил в темноту, скрываясь от гнева богини-матери…

Что ж… никто не обещал, что будет легко. Я ожидал проблем. Хотя и не думал, что они начнутся прямо так сразу.

Я быстро осмотрелся. В полумраке было что-то трудно разглядеть. Кажется, я находился в роскошно обставленной гостиной. Стены были украшены гобеленами и картинами с красивыми пейзажами и сценами охоты. Пол покрывал ворсистый бордовый ковер, мягкий и пушистый на вид. В углу комнаты стоял рояль, его сверкающая черная поверхность отражала свет свечей в подсвечниках. На потолке находилась массивная хрустальная люстра с несколькими десятками ламп, выключенная.

Запястья рук за спиной холодит металл. Скорей всего на мне сковывающие устройства — наручники. Да ещё и не простые, с улучшениями. Они блокируют духовную силу и Дар. Делают одаренного полностью беспомощным.

— А теперь, дорогой, кузен, важный вопрос, — процедил стоящий передо мной юноша в черном пальто, с усмешкой глядя на меня, — Подумай хорошенько, прежде чем ответить, от твоего ответа зависит судьба нашего рода. Что в женщине важнее — красивое тело или красивое лицо?

Был он высок и полноват, с изящными чертами лица и отменными холеными щеками-бульдожками. На меня он смотрел с ярко выраженным презрением в серых, глубоко запавших глазах. На его полных губах играла презрительная улыбка, как будто он знал что-то такое, что остальным было неизвестно.

Я понятия не имел, кто это.

Воспоминания тела мне не достались. Обидно. То ли материнская магия накосячила, то ли мама намеренно подложила мне свинью, чтобы жизнь медом не казалась.

Ну да ничего. Я много раз бывал среди людей, в том числе в и технически продвинутых мирах. Разберусь.

Про что там этот клоун надушенный спрашивал? Про женщин что-то?

— Сиськи, — сказал я, оценивая свой голос. Хриплый и взволнованный, — И улыбка.

Помимо нас двоих в гостиной ещё четверо — громилы в чёрных элегантных костюмах. Как будто только что со светского приёма явились. Черные пиджаки, галстуки, короткие стрижки. Тусклый свет бросал зловещие тени на суровые лица. Их глаза-бусинки злобно сверкали из-под насупленных бровей.

Двое стоят у окна, один сидит на диване напротив, закинув ногу на ногу, четвертый сверкает красной искрой сигареты у двери.

— Сиськи и улыбка, говоришь… — усмехнулся мой гипотетический кузен и подал знак громиле у двери. Тот подобрался и быстрым шагом вышел из комнаты.

— Мне всегда казалось, что лучше хорошей попки в женщинах ничего нет, — задумчиво произнес кузен, — Ну да дело твое.

Через десяток секунд громила вернулся — и не один. Он привел девушку с испуганно блестящими глазами. Её руки были связаны за спиной, а во рту был кляп.

Девушка была довольно симпатичной, даже красивой, с тонкими чертами лица и стройной фигурой. На вид ей было лет восемнадцать или около того. Она носила простое белое платье с изящным кружевным воротничком, в её волосах виднелась лента.

Бандит обращался с ней жестко и грубо, не церемонясь. От боли у девушки из глаз потекли слезы…

Кровь, струящаяся по моим новым венам, начала закипать. Не люблю, когда обижают слабых.

— Мы были достаточно вежливы с твоей сестрёнкой, — с издевательской ухмылкой произнес парень, — Её даже не били.

Лицо девушки и этого хмыря немного похожи. Кажется, мы все и впрямь родственники.

— Короче говоря, дорогой кузен, — произнес он, положив на столик передо мной ручку и какой-то договор, напечатанный на белой бумаге, — Подписывай по-хорошему. А если будешь артачиться — парни чуть-чуть подправят улыбку и сиськи твоей сестренке. Так, что на неё больше ни один женишок не взглянет!

Подобное поведение в порядке вещей для моей семьи. Мы с братьями и сестрами в подземелье резали друг друга только в путь. Мать это поощряла — всё равно убитые возродятся в Кровавом источнике через пару дней. А победители станут сильнее.

Но разве у людей принято убивать и пытать свою родню?

Вот же ублюдок…

— Ты оглох? Подписывай!

Глаза качков равнодушно блестели в полумраке, напоминая черные бездны. Очевидно, они выполнят любой приказ, каким бы бесчеловечным он не был.

У этих людей куда больше общего с моей родней.

— Она же и твоя сестра, — сказал я ему, пытаясь пробудить свою духовную силу. Но она не откликнулась. Наручники глушили всё.

Не страшно.

— Я ненавижу всю вашу гнилую семейку Булгаковых, — процедил он, глядя мне в глаза, — Ты даже не представляешь как, кузен! Из-за твоего отца я потерял всё! Деньги, власть, влияние и уважение! Подписывай быстро, а не то…

Я ощутил как едва заметно подрагивают мои пальцы на руках. Но вовсе не от страха…

Я активировал Отражение, разорвал наручники и рывком поднялся на ноги. Мое тело переполнила вибрирующая сила. Мой кулак с размаху влетел прямо в пухлую щеку-бульдожку кузена, оставив в ней глубокий отпечаток. Тот, выпучив глаза, с хрипом улетел к дивану и завалился за его спинку.

Качок, сидящий на диване, начал подниматься. Подошва моего ботинка с хрустом вошла ему прямо в морду, заставив сесть назад.

Двое, стоявшие у окна, бросились ко мне. Оба действовали быстро и профессионально — на меня с двух сторон обрушился шквал ударов. Чувствовался большой боевой опыт у обоих. Но… это были обычные люди. Не одаренные.

Одного я вырубил мощным ударом под дых, второму ткнул двумя пальцами в глаза. Первый сразу отключился, рухнув на журнальный столик. Второй с диким криком начал кататься по полу, прижимая руки к лицу.

Я повернулся к последнему, четвертому, который держал девушку. Он вытащил из-за пазухи черный блестящий ствол и направил в мою сторону.

— Стой! — рявкнул он.

Я двинулся в их сторону, глядя здоровяку прямо в глаза.

— Стой, мать твою! — запаниковал тот, бросив быстрый взгляд на троицу своих подельников. Я вырубил их капитально — ещё долгое время не будут дееспособны.

И тогда он пошел ва-банк — приставил пистолет к голове перепуганной девушки.

Я остановился.

— Отпусти её, — негромко произнес я и указал на него указательным пальцем, — И иди с миром.

Пальцы на моих руках задрожали ещё сильнее. Их кончики окутал розоватый туман.

По лицу бандита скользнула злобная ухмылка. Он, кажется, решил, что я боюсь.

— Значит так, ублюдыш, — произнес он, закрываясь от меня плачущей девушкой, — Ты будешь делать то, что говорю тебе я, а иначе…

Я прищурился. Из моего указательного пальца высунулось щупальце, сотканное из розового тумана. Изогнувшись, точно хлыст, оно словно выстрелило в бандита и вонзилось кончиком ему в правую руку.

— На пол! — приказал бандит. Он как будто не видел и не чувствовал щупальце. Даже не смотрел в его сторону. Как будто оно вовсе не существовало, — Живо!

Девушка на щупальце тоже никак не отреагировала.

Внезапно рука бандита с оружием резко сместилась чуть выше — так, что ствол пистолета теперь был направлен в лицо бандиту. Тот повернул голову, озадаченно уставившись на свою пушку.

Его палец резко надавил на спусковой крючок. Прогремел выстрел, голова здоровяка мотнулась назад. Выпустив заложницу, он завалился на спину, обливаясь кровью. Девушка с испуганным всхлипом юркнула куда-то в темноту.

Щупальце быстро втянулось назад в мою руку. Розовый туман влился под мои ногти.

Я с удивлением посмотрел на свои пальцы, которые всё ещё немного подрагивали. Это теперь так мое Отражение выглядит? После перерождения оно изменило свой облик?

Ладно, не суть. Главное, что работает всё так же отлично.

За спиной вспыхнуло яркое золотистое сияние, озарившее всю комнату. Я обернулся.

Кузен, злобно пыхтя, стоял за моей спиной. На его щеке красовался покрасневший отпечаток моего кулака. Его тело покрывало золотистое свечение — верный признак активированного духовного покрова.

Единственный одаренный в этой гоп-компании.

Стиснув кулаки, он с громким воплем бросился на меня. Его удар был откровенно плох и легко читаем. Но очень быстр и силен за счет духовной энергии.

Зачем тренироваться, если ты одаренный?

Я остановил его кулак своей ладонью у самого лица и крепко обхватил пальцами. Пухлый несколько раз дернулся, пытаясь освободиться, но тщетно. Я словно зажал его руку в тисках.

— Ч-что… — в шоке произнес он, выпучив глаза ещё сильнее, — Да ты даже силу не активировал!

Верно, я не использовал ничего, кроме своей обычной мускульной силы. И Отражения, проникшего в мои мышцы и жилы. У моего нового тела довольно посредственная духовная энергия. Прокачивать и прокачивать.

Отражение не дает ни усиления, ни ускорения, ни выносливости. У него совсем иной принцип работы. Оно просто… позволяет использовать имеющиеся ресурсы максимально эффективно.

Кузен начал дергаться, пытаясь освободить кулак, но я не отпускал. Из моей руки снова начала сочиться едва заметная розоватая дымка.

Я нахмурился, глядя на эту дымку. Почему же оно теперь так странно выглядит? Неужели Отражение переродилось вместе со мной?

В любом случае нужно заканчивать быстрее.

— Ты… что это такое? — в шоке произнес кузен, глядя на розоватый дым, сочащийся из моей руки.

Одаренные, в отличие от обычных людей, способны видеть Отражение. Чувствовать его и взаимодействовать с ним.

Мощным ударом второй руки я отправил его в полет через всю комнату. Парень, захватив с собой пару ваз, с хрустом врезался в противоположную стену, рухнул на пол и затих. Теперь уже и на второй его щеке-бульдожке появился отпечаток кулака.

Я стоял молча, глядя на бесчувственные тела своих врагов. Первая схватка в новом мире… и я вышел победителем.

Комната была полностью разгромлена. На полу то тут, то там валялись обломки стульев, журнального столика и иной мебели. Под ногами при каждом моём шаге хрустело битое стекло.

В воздухе стоял густой запах пота. Всё моё тело трясло из-за прилива адреналина, на губах я чувствовал привкус крови. Ныли синяки и ссадины по всему телу. Но несмотря на это, я был доволен. Боль — небольшая цена за победу.

Надо проверить девушку.

Из угла доносились всхлипывания. Девушка забилась в угол и безудержно рыдала. Я медленно подошел к ней, не желая напугать ее. После чего присел рядом с ней и ласково обнял, пытаясь утешить. Она обняла меня в ответ.

— Ш-ш-ш… теперь все хорошо, — успокаивающе прошептал я, глядя её по спине, — Я здесь, я рядом. Ты в безопасности.

Из моих рук заструился розовый туман, осторожно касаясь тела девушки.

Спустя пару секунд я выдохнул с облегчением — теперь я был уверен, что с бедняжкой всё хорошо, и она совсем не пострадала. Если не считать пару незначительных ушибов и шока.

Полагаю, она многое пережила за последние несколько часов. Мне было неприятно видеть ее в таком состоянии. Ее тёмно-русые волосы сильно растрепались, а ярко-голубые глаза покраснели и опухли от слез.

А она довольно красивая. Как бы так невзначай узнать её имя?

Она посмотрела на меня глазами, наполненными слезами, тушь размазалась по ее лицу.

— Ох, Саша… я так испугалась… — задыхалась она между рыданиями, — Я думала, нас убьют…

Ага, Саша — это походу я. Полная версия этого имени у людей, если мне не изменяет память — Александр. В Российской Империи среди аристократии достаточно популярное имя.

Я обнял девушку крепче, чувствуя, как меня охватывает ярость. Кто эти уроды, кто посмел обидеть мою новую сестренку? Я им уже вломил, но сейчас встану и повторю процедуру. Для закрепления эффекта.

— Я больше никому не позволю причинить тебе боль, — пообещал я ей, — Я защищу тебя, родная.

Она чем-то напоминает мне Алую… Та хоть и куда более боевая, но когда попадает в неприятности, нуждается в поддержке ничуть не меньше.

Девушка хлюпнула носом и кивнула, цепляясь за меня, как за спасательный круг.

Мы сидели так некоторое время, молча обнимая друг друга. В конце концов, ее рыдания перешли в легкую икоту, и она начала успокаиваться. Я помог ей подняться на ноги, подвел к ближайшему стулу и усадил на него.

— Ты можешь рассказать мне, что случилось? — мягко спросил я ее.

Облизав пересохшие губы, она начала говорить.

Выяснилось следующее.

Девушка делала уроки, как обычно у себя в комнате, потом услышала шум на первом этаже нашего особняка. Спустившись, она увидела Женю, своего кузена и четырех незнакомых мужчин в черном. Один из них погнался за ней, схватил и грубо привязал к стулу. После чего её заставили поставить подпись на неком документе…

— Я не могла поверить, что Женя может так поступить, — прошептала она, — Папа ещё год назад говорил, что Женя связался с нехорошими людьми… А эти странные мужчины в черном — кто они такие?

— Не знаю, — я пожал плечами.

Вокруг трупа с простреленной головой растеклась большая темная лужа. Я предусмотрительно посадил сестру спиной к нему, чтобы она ничего не видела. Надо бы его чем-нибудь накрыть. Или просто увести отсюда сестру в другую комнату.

— Саш… — она робко посмотрела на меня, — Наверное, надо позвонить в полицию?

— Да, — кивнул я, — Так и сделаю. А ты иди в свою комнату, я тут разрулю.

— Нет, — она упрямо вскинула подбородок, — Я хочу помочь тебе!

— Чем ты мне поможешь? — я приподнял бровь.

Не дожидаясь её ответа, я стянул с одного из бессознательных бандитов пиджак и набросил его на голову трупа. Также снял с бесчувственной тушки ремень и связал другому, раненому здоровяку руки за спиной. Вырубил я его капитально, но до приезда полиции лучше не рисковать.

Также я обшарил его карманы и нашел мобильный телефон. Он, разумеется, был заблокирован. Розовое щупальце из дыма отделилось от моего пальца и быстро ощупало экран, изучая его поверхность. Спустя мгновение я уже знал пароль разблокировки.

Отражение отлично умеет выявлять закономерности. Как нейросеть.

— На, — я передал разблокированный телефон сестре, — Вызывай кого надо.

— Да-да-да, — сказала сестра, набирая номер, — Мы должны сообщить обо всем в полицию! Они нам помогут.

Я пожал плечами. Было бы, конечно, неплохо.

Когда я связал всех трех выживших бандитов, мое внимание привлек лист бумаги на полу. Это же те самые документы, которые они хотели заставить меня подписать. Разлетелись по комнате.

Я собрал их и быстро осмотрел. Это была дарственная. Согласно ей виконт Александр Николаевич Булгаков и виконтеса Наталья Николаевна Булгакова обязались безвозмездно передать родовой особняк в пользу Евгения Хилкова.

Булгаков… значит, это моя родовая фамилия. Знакомая, как-то будто я где-то её уже слышал… Жирный её упоминал.

Подпись Натальи уже стояла — очевидно, заставить девушку было куда проще. Александр, видимо, сопротивлялся упорнее. И его в ходе пыток случайно прикончили… Полагаю, влили в него слишком много духовной силы. И сердце парня не выдержало. До сих пор побаливает.

К счастью, подоспел я. Заклинание перерождения частично подлатало тело виконта Булгакова. И я дал негодяям отпор.

Мои размышления прервал громкий звон стекла. Обернувшись я увидел разбитый оконный проем и трепещущие на ветру шторы. На подоконнике стояла пухлая фигура Евгения Хилкова.

А он оказался крепче, чем я думал. Очухался после такого удара.

Бросив на меня испуганный взгляд, одаренный спрыгнул вниз. Я подбежал к окну и увидел, как Хилков несется по зеленому газону, перепрыгивая через клумбы. Уличные фонари и луна в небе освещали его пухлую фигуру, окруженную золотистым сиянием.

Черт… стоит ли его преследовать? Или послать за ним Отражение? Не хотелось бы мне разъединяться. Особенно сейчас, когда я совсем недавно в этом новом мире.

Без Отражения я слишком слаб.

— Саша… — донесся сзади испуганный голос сестры, — Не бросай меня… я… я боюсь…

Хилков перемахнул перед металлический забор с острыми наконечниками и был таков. Скрылся в переулке. В другое время я бы посмеялся над тем, как эта пухлая тушка, заряженная духовной силой, совершает чудеса акробатики. Но не сейчас.

Сбежал, значит, гаденыш.

Пока лучше поосторожничать. Отражение — пока что мой главный козырь.

Сзади послышались тихие шаги. Я обернулся и увидел сестру, приближающуюся ко мне робкими шагами. С её красотой могла сравниться только её грация. Она двигалась с такой плавностью, что… Так, спокойно, она моя сестра! Выпусти пар, Блистающий!

Точнее, Александр Булгаков. Новая жизнь — новое имя. Блистающий остался в прошлом. В Подземелье.

Наташа смотрела на меня снизу вверх слегка испуганно.

— Ты чего? — спросил я её ласково.

— Не уходи, — попросила она жалобно, — Я боюсь.

— Не ухожу, родная. Я с тобой.

Я бросил взгляд в сторону бесчувственных бандитов. Надо бы проверить и их карманы.

Сразу же нашел кошелек. А в нем — паспорт и водительское… Я уже много раз видел такие вещи и прекрасно знаю, что они из себя представляют.

— Можно я с тобой побуду? — робко спросила сестра, топтавшаяся за моей спиной.

— Конечно, — сказал я, связывая очередному здоровяку руки за спиной, — Ты кушать хочешь?

Надо бы аптечку найти, позаботиться о сестренке и о себе.

— Да! — сразу же сказал она.

В ходе моих путешествий мне доводилось пользоваться человеческими электроприборами. Поэтому разобраться я должен довольно быстро.

В животе у меня заурчало. Кажется, тело виконта Александра тоже не против перекусить.

Когда я закончил и распрямился, девушка прижалась к моей спине, крепко обняв меня.

— Саша… Братик… — шептала она. Я ощутил, что она сильно дрожит. Надо дать ей успокоительное. К сожалению, Отражение здесь бессильно.

— Всё хорошо, — ласково произнес я, глядя её по шелковистым волосам, — Плохие дяди нас больше не побеспокоят. Больше я никому не дам тебя в обиду.

Я ощутил, как моя грудь медленно наполнялась теплотой. Наташа очень милая и беззащитная. Совсем не похожа на моих безумных родичей-монстров.

— Кстати, а где наши родители? — спросил я.

Как бы так поделикатнее намекнуть сестренке, что братик стукнулся головой и ничего не помнит? Не хочется лишний раз её пугать.

Она бросила на меня крайне удивленный взгляд.

— Саш, ты чего?

— В смысле?

Возникло ощущение, что я брякнул чего-то не то.

Евгений Хилков бежал, куда глаза глядят. Так быстро, как только мог.

Что стало с его кузеном? Почему Сашка так озверел? Он же всегда был слабаком! Пусть и одаренный, но силы его были никчёмные…

Он наверняка гонится за ним прямо сейчас! Зверюга, вырубил четырех опытных бойцов! Надо бежать, быстрее! Быстрее! Страх полностью обуял Евгения, он даже перестал обращать внимание на боль и усталость. Узкие переулки мелькали перед его глазами нескончаемой чередой.

Его нога обо что-то запнулась. Со всей скоростью он рухнул прямо в черные ящики с мусором, полностью дезориентированный. Ребра затрещали от силы удара. Он попытался встать, но чьи-то сильные руки схватили его. На запястьях щелкнули наручники, кожу обожгло холодом.

Вся духовная сила резко иссякла, как будто её не было.

На голову ему накинули мешок и куда-то поволокли.

— Как вы смеете? — задергался он, — Я из рода Хилковых! Вы ответите!

Похитители проигнорировали его крики и запихнули Евгения в машину на заднее сидение. Юный виконт сидел и дрожал как осиновый лист. Он не понимал, что происходит и что от него хотят все эти люди. Только звук взревевшего двигателя и неровности дороги давали слабые подсказки.

Когда машина наконец остановилась, его вытащили наружу и куда-то поволокли. В нос Жене ударили вкусные запали мучного и мяса, а также специй. Но очень быстро они сменились запахом сырости и гнили.

Когда мешок сняли, Женя понял, что сидит на стуле в темной комнате. Под потолком горела единственная лампочка. Напротив виконта за столом сидел человек лет пятидесяти, с грубым морщинистым лицом, как будто вырезанным из дерева. Он носил черный пиджак с золотыми запонками на рукавах. Волосы его были уложены в аккуратную прическу. Из под густых черных бровей на виконта внимательно смотрели глубоко запавшие глаза.

Евгений сглотнул. Страх побежал по его венам неостановимым потоком.

— З-здравствуйте, Алексей Пе-пе-петрович, — пролепетал виконт.

— Рассказывай, — низким, слегка хриплым голосом произнес мужчина.

Закончив разговор со следователем, я вернулся обратно в дом. Ох, и великолепная же первая ночка выдалась! В кавычках.

Всех бандитов увезли в отделение… а одного в морг… или куда там люди увозят откинувшихся преступников? Я не очень хорошо в таких вещах ориентируюсь. В общем, куда надо. Надеюсь, там они получат сполна за все свои злодеяния.

Жаль, я не смог ни одного из них допросить. Ни один из троицы выживших так и не пришел в себя. Хорошо хоть их телефоны и кошельки я прихватизировал. Надо будет поизучать трофеи.

Я ещё раз заглянул в комнату к Наташе. Девушка крепко спала, накрывшись одеялом и прижав к груди медвежонка. Устала и физически, и морально. Мне она сказала, что после произошедшего точно не заснет. Но в итоге отключилась, как только её голова коснулась подушки.

Хорошенькая у меня сестренка… симпатичная… главное помнить, что мы теперь вообще-то кровные родственники. Хотя моя мать не являлась человеком, я всегда считал себя именно человеком. А поэтому буду вести себя как человек. У людей не принято… гм… обращаться с родственницами как с женщинами.

Мои братья и сестры никакими моральными нормами себя не ограничивали. Трахались друг с другом непрерывно и заодно со всякими зверюшками, населяющими наше подземелье. Наплодили такой жуткой и опасной дряни, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Смертные, жившие на поверхности, изрядно страдали от этих противоестественных тварей.

Срань-то какая. Как вспомню, так передергивает.

Я в свободное время поднимался на поверхность и немного помогал людям — прореживал отвратительное потомство моих братьев и сестер, прущее из подземных недр. Они за это начинали «любить» меня ещё сильнее.

Зато люди благодарили. Даже статуи в мою честь строили. Героем называли, истребителем монстров и Аномалий. Приятно… Я им еще рассказывал, какие у подземных тварей есть слабые места, и как их эффективнее убивать.

Скажу, как есть. Я всегда был белой вороной в своем семействе. Любила меня только Великая Зыбь, как сына. Все остальные… в лучшем случае просто уважали мою силу. Мать смотрела на мои выкрутасы сквозь пальцы и игнорировала жалобы братьев и сестер. Она всегда была за естественный отбор.

Выживает сильнейший.

Судя по всему, здесь, в мире людей, очень похожие законы. Виконт Евгений решил попросту отжать у брата и сестры особняк. Внаглую.

На мой взгляд, туповатое решение. Подобный силовой метод принесет больше проблем. Овчинка выделки не стоит. Да и договор надо обязательно заверить у нотариуса. Иначе никакой силы он иметь не будет. Задним числом что ли собрались нести? Типа очень торопятся?

Странно всё это.

Вариантов два, или виконт полный кретин, или я чего-то не знаю. Или и то, и другое.

Я закрыл дверь в спальню Наташи. Взяв ведро и тряпку, отправился в гостиную — наводить порядок.

Битвы с неодаренными людьми — это не особо интересно. Так, просто чуть разогнать кровь. Но если я хочу стать сильнее — мне нужно сражаться с одаренными и с Аномалиями.

В этом мире ведь есть Аномалии? Мать говорила, что есть. Где одаренные — там и Аномалии.

Вооружившись тряпкой и ведром воды, я принялся отмывать кровь. Можно было бы, конечно, поручить эту задачу Отражению. Оно бы справилось даже быстрее меня. Но, право, мне не хотелось тратить силу Отражения на такие мелочи.

Для него найдутся дела поважнее и посерьёзнее.

В частности, оно отделилось от меня и уже летало по всему особняку, изучая его и ища всякое интересное. Документы, например. И пароль от сейфа.

До того, как Наташа уснула, я успел перекинулся с сестренкой парой слов, осторожно вытягивая у неё информацию про нашу семью. Та, уверенная, что с ушибленным на голову братиком надо поласковее, охотно отвечала на все мои вопросы.

В общем, незавидная судьба у моего рода. По сути дела я и сестра — его единственные представители. Мама умерла от редкой болезни, когда Александр и Наташа были ещё совсем маленькие. Отец… любил вкладываться в весьма рискованные и сомнительные предприятия. А ещё любил выпить, покер и скачки.

Николай Булгаков оказался темным пятном на светлом полотне рода Булгаковых. Он часто и много брал в долг. Но проигрывал ещё больше. Предприниматель из него был, конечно, такой себе. В итоге, финансовые дела рода пришли в упадок.

В итоге граф Булгаков настроил против себя всю нашу родню. Немногочисленные члены и вассалы рода спешили оборвать с нами все связи, дабы не марать свою репутацию.

Умер он несколько месяцев назад — совершил самоубийство, повесившись у себя в офисе. В предсмертной записке было всего одно слово: «Простите».

Тоска и печаль.

Я закончил уборку и задумчиво смотрел на разбитое окно. Надо поставить новое. Но есть ли у нас на это деньги?

В этот момент сквозь стену в комнату влетело розоватое облачко. Размером примерно с арбуз, оно зависло напротив меня.

— О… — улыбнулся я, повернувшись к нему, — Есть результаты?

Дурацкая привычка, оставшаяся с детства — разговаривать со своим Отражением, как будто оно имеет свою личность.

Отражение, разумеется, не ответило. Вместо этого оно втянулось в моё тело, передавая всю добытую информацию.

Я сосредоточился, вычленяя из потока новой информации самое интересное. Ага… строение особняка… два этажа, подвальный уровень, чердак… подземный гараж… правда, без машины, машина продана за долги… в гараже есть широкие картонные ящики, оставшиеся после мебели. Можно будет заделать ими разбитое окно… Рабочий кабинет почившего главы рода и сейф… ага… угу… понятно. Ах да, и город, где мы живем, называется Москва.

Путешествуя по иным мирам, я был в самых разных вариациях данного города. Интересно, каким окажется этот?

Ладно, не суть. Начнем с кабинета Николая Булгакова-Старшего. Благо пароль к сейфу Отражение уже подобрало. Слава силе закономерности!

Вытащив из сейфа ворох документов, я начал изучать финансовые дела рода. Были они весьма неутешительными. То, что мне сказала сестра, теперь нашло официальное подтверждение.

Все предприятия, все земли были проданы в счет уплаты долгов. Хорошо хоть по закону оттяпать родовое имение у аристо не так-то просто. Тем более что больше никаких долгов у нашей семьи не было.

Деньги на нашем банковском счету почти закончились. А ЖКХ повесило на нас уже весьма приличный долг… Скоро благородным аристо отключат свет и воду за неуплату… А честью оплатить счета не получится. Честь для аристо превыше всего.

Нужно раздобыть денег.

Дом огромный — я ж не могу по нему каждый день носиться с тряпкой в зубах. Нужны слуги. А слугам надо что-то платить.

— Да уж, — нахмурился я, перебирая бумаги, — Сколько несчастий свалилось на эту семью…

Что ж… Булгаковы дали мне возможность начать новую свободную жизнь. В благодарность я верну прежнюю славу этому роду.

У бандюков я отжал неплохую такую сумму налички. Не супер много, но на первое время хватит. В телефонах бандитов скорей всего ворованные симки. А вот кузен, дурачок, и телефон мне подогнал и кредитку свою. Молодец, хвалю!

На карте у кузена оказалась сумма в размере девятисот имперских рублей — по местным меркам, далеко не самые маленькие деньги. Отлично, на первое время пригодится. Надо снять побыстрее.

Что касается лично Александра Николаевича Булгакова, то есть меня… Я успешно окончил московский царский колледж номер сто три… Но в высшее учебное заведение поступить не смог. Не набрал нужного количества баллов на бюджет. А денег на платное обучение у рода не было…

Теперь я просто безработный и без образования. Надо этот вопрос решать… Что я лучше всего умею делать? Правильно — драться и убивать. В этом я хорош, как никто.

Я закрыл разбитое окно картоном и скрепил скотчем. На первое время пойдет. По крайней мере воздух уже не так активно проникает внутрь.

Я отошел на пару шагов, упер руки в бока, любуясь своей работой.

Итак, подведем итоги. Я в Москве без ничего. На руках — только голый зад и чувство гордости за высокое аристократическое происхождение. Ну и ещё у меня есть родовой особняк. Большой, холодный и пустой. Без слуг. И сестренка, о которой я теперь должен заботиться.

Пойду что ли рожу умою.

В ванной я внимательно осмотрел себя. В зеркале отражался молодой человек с точеными чертами лица и атлетическим телосложением. Мои темно-русые волосы образовывали беспорядочную прическу, придавая мне слегка залихватский вид. В моих карих глазах отражались решимость и стремление. Ярко выраженная линия челюсти придавала моему лицу суровости.

Я ухмыльнулся своему отражению. Что ж, я могу предложить этому миру нечто большее, чем просто красивое лицо.

С телом мне повезло. Молодой и сильный. Это и хорошо. Есть куда развиваться.

Я быстро принял душ и отправился в свою комнату. Это было большое помещение с плакатами на стенах, шкафом под одежду, шкафом под книги и письменным столом. Ну и кроватью, конечно.

Включив свет, я осмотрелся… Мда-а-а… а мой носитель, кажется, был большим фанатом японской анимации. Плакаты на стенах изображали различных девушек в аниме тематике. На полках стояли аниме фигурки, манга, куча разного мерча… На кровати лежала дакимакура, вытянутая подушка с горячей аниме-девочкой с двух сторон… Красиво. Я не фанат, но выглядит эта подушка довольно мягкой и удобной.

Открыв ноутбук, я попытался выйти в интернет, но ничего не получилось. Соединения не было. Разобравшись, я понял, что причина самая банальная — интернет не был оплачен. Дела у моего рода шли прямо прескверно…

Так, где там телефоны, кошельки и часы качков и кузена? Воспользуюсь пока их мобильным интернетом. А завтра это все попробую продать. Деньги лишними не будут.

— Пока я сплю, залезай в интернет и собери об этом мире как можно больше информации, — произнес я.

Вот же дурная привычка — отдавать Отражению приказы вслух. Или хотя бы мысленно. В детстве это казалось круто и пафосно. А теперь отвыкнуть не могу.

Розовое облако вылетело из меня и окутало мобильный телефон, который я вытащил из кармана.

— Почему же ты теперь так выглядишь? — я внимательно осмотрел Отражение и вздохнул, — Мать вроде сказала, что перерождение почти на тебя не повлияет.

Отражение не ответило. Оно просто молча выполняло поставленную задачу.

Я не ожидал, что мое Отражение окажется не до конца сформированным. Без четкого облика. Кажется, это побочный эффект перерождения. Но, как мать и обещала, Отражение сохранило свою силу.

Один из трюков, которые можно проворачивать с ним — подселять его в тела людей. И манипулировать ими, как марионетками, двигая вручную мышцы и связки. Это не так просто, как может показаться, особенно если хочешь, чтобы движения выглядели естественными.

Не с каждым человеком такое прокатит. Сильный одаренный может просто вышвырнуть из себя Отражение, если заметит его.

Я зевнул, ощущая накопившуюся усталость. Пора бы уже и в кроватку. Завтра куча дел. А пока пощупаем эту вашу дакимакуру.

— Из-за тебя я задержал нотариуса до середины ночи, — сухо произнес Алексей Петрович, — В чем дело? Где подписанный договор?

Женя нервно облизнул губы, его мысли путались. Он знал, что говорить надо быстро, пока у Алексея Петровича не кончилось терпение. Поэтому Евгений пересилил себя и начал рассказывать, выплескивая информацию так быстро, как только мог.

— Говоришь, он вынес вас? — человек в черном приподнял бровь, — Раненый избитый мальчик? Четверых быков и тебя, одаренного?

— Клянусь, Алексей Петрович, так и было! — пролепетал виконт, — А одного он вообще каким-то образом заставил выстрелить себе в голову!

— Ты же говорил, что у твоего кузена нет Дара, — резко бросил человек в чёрном.

— Клянусь, не было! — почти прокричал Евгений, — Я не знаю… говорят, что иногда одаренные из-за сильных эмоций могут пробуждать скрытые силы! Я уверен, именно это и произошло.

— Давай дальше… — Алексей Петрович чуть наклонил голову и, поморщившись, потер переносицу двумя пальцами.

Облизав губы, Евгений продолжил свою историю. Но он к этому моменту уже почти всё рассказал. И ничего нового не мог добавить.

— Это всё? — когда Евгений замолчал, человек в чёрном бросил на него быстрый взгляд. Тот энергично закивал.

— Простите, Алексей Петрович, — жалобно произнес Евгений и шмыгнул носом, — Но у меня не было ни шанса.

— Я ни в чем тебе не виню. Я виню только себя.

Евгений слабо улыбнулся. Ну слава богу, на него не злятся. Кажется, пронесло.

— Мистер Ли, — негромко произнес человек в черном.

За спиной у Евгения послышались шаги. Парень вздрогнул и резко обернулся.

Из темноты выступил пожилой человек азиатской наружности. Он был лыс, как колено, носил белый халат, как у доктора. В руках он держал большую вакуумную упаковку, в которой находился некий прямоугольный массивный предмет.

На его пустом и равнодушном лице не было никаких эмоций. Глаза холодно блестели в полумраке.

— Мистер Ли — наш добрый друг из Красной Империи Дракона, — Алексей Петрович любезно улыбнулся азиату. Тот коротко поклонился в ответ, — Он — профессионал своего дела. За годы нашего сотрудничества я ни раз в этом убеждался. Как думаешь, Женя, в чем он особенно хорош?

— Ну не знаю, — слабо улыбнулся кузен, — В иглоукалывании?

Человек в чёрном засмеялся. Глядя на него, весело засмеялся и кузен.

Только мистер Ли не улыбался. Он достал из кармана упаковку медицинских влажных салфеток и тщательно протер угол стола, за которым сидел Алексей Петрович. После чего вскрыл вакуумную упаковку, которую принес, и вытащил из нее небольшой черный чемоданчик. Поставил его на вытертый угол стола и с негромким щелчком открыл крышку…

Увидев содержимое чемоданчика, Евгений побледнел.

— Что… что это там? — пролепетал он, — Что это за инструменты?

Алексей Петрович резко перестал смеяться, словно его выключили. Он рывком отодвинул стул, поднялся и подошел к виконту. Пальцы, скрытые черной материей перчатки, ухватили того за пухлую щёку, сжали.

— Ай! Ай! Ай!

— А теперь слушай внимательно, сученок, — процедил человек в чёрном, — В тебя были вложены большие деньги, а ты облажался. Мы сделали всю работу, а ты не смог справиться с простейшим заданием — заставить щенка подписать документ. И теперь из-за тебя пострадали мои подручные, достойные и уважаемые люди. Один скончался на месте, а трое теперь проведут несколько недель, а то и месяцев в больнице. А лечение нынче дорогое. Бесплатная медицина осталась в двадцатом веке.

— Я… я… прости-и-ите… — сопли и слезы густым потоком потекли из Евгения. Щека в том месте, где ее прихватили пальцы, сильно покраснела, — Я… я… я ваз… ваз… возмещу… Мне жаль… что я вас подвел…

— О, нет, Женя. То, что ты подвел меня — это как раз таки не страшно, — Алексей Петрович выпустил покрасневшую щеку и похлопал по ней виконта, — Знаешь, что по-настоящему страшно, Женя?

— Фто-о-о… Мозна я пайду… хлюп… чмок…

— Из-за твоего косяка я подвел уважаемых людей, которым очень нужно это самое родовое поместье Булгаковых. Очень нужно. И очень срочно. Теперь они из-за тебя потеряли кучу времени. А время — это деньги, Женя. Мне теперь надо объяснить господам, почему из-за меня они потеряли большие деньги. Мне придется быть очень убедительным, чтобы они приняли мои оправдания.

— Прастите-е-е… Пожалуйста… отпустите меня-я-я… Я… я вам всё возмещу…

— Нет, мой милый Женя, — человек в черном снова потрепал парня по щеке рукой в черной перчатке, — Ты такой же нищий, как и твой кузен с кузиной. У тебя нет ничего за душой, Женя, кроме твоего благородного аристократического происхождения. Когда ты пришел ко мне, нищий и обездоленный, я поверил, что из тебя может выйти толк… но я ошибался. К счастью, у нас есть Мистер Ли. Он поможет нам немного компенсировать тот ущерб, который мы получили по твоей вине.

— Но… но у меня больше нет ничего, — запротестовал виконт, — Вы же… вы же не всерьез это? Я… я потерял всё, но… я придумаю, как возместить ущерб!

— Конечно, возместишь, — человек в чёрном отстранился от пленника, — Жизнь любого человека имеет ценность… а жизнь одаренного — тем более. Ценность в твердой валюте.

После чего повернулся к китайцу.

— Не буду мешать, мистер Ли.

Тот молча поклонился.

— Простите… я все возмещу… не… не оставляйте меня с этим узкоглазым! Нет!!! — взвизгнул Евгений, в ужасе глядя на приближающегося мистера Ли. В руках у того блестели металлические инструменты причудливой формы.

Дверь за человеком в черном захлопнулась.

Стояла глубокая ночь. Блистающий, он же виконт Александр Николаевич Булгаков, спал в своей кровати. Спал чутко, готовый проснуться в случае малейшей опасности.

На столе лежал мобильный телефон. На его дисплее само собой двигалось изображение. Один новостной ресурс стремительно сменял другой. Отражение послушно трудилось, пока хозяин спал.

Внезапно мельтешение интернет-ресурсов прекратилось. От телефона отделилось розовое облако и подлетело к постели. Некоторое время оно неподвижно висело над кроватью, словно наблюдая за спящим хозяином. А потом из глубин облака прозвучал голос, отдаленно похожий на голос самого виконта:

— Спокойной ночи, милый принц…

Проснулся я по будильнику, часов в семь. Я сел в постели, прислушиваясь к ощущениям. Урвал, наверное, часа четыре сна в лучшем случае, не больше. Ну ладно. Организм молодой, сильный. Пока хватит.

Все вчерашние ссадины и синяки уже почти затянулись. Сила одаренного позволяла быстро залечивать и не такое.

Встал, быстро оделся. Заправил кровать.

Обнимать мягкую дакимакуру оказалось неожиданно приятным делом. Кошкодевочка, изображенная на подушке, мило улыбалась мне.

Отражение нашло много свежей инфы по миру. Я присел на стуле, переваривая новости. В целом, мой новый мир, кажется, весьма технологически продвинут. У них в повседневность вошел летающий транспорт, активно используют беспилотники и разрабатывают нейросети. Квантовые компьютеры недавно обогнали классические по вычислительным мощностям, ИИ постепенно входит во все сферы жизни, в том числе и военную… Самое интересное, в промышленности и научных разработках активно используется духовная сила. Города по всему миру изрядно разрослись. Например, эта Москва полностью поглотила всё Подмосковье.

Прожорливая Москва, однако. И народу в ней живет очень много. Я сунул телефон в карман, пошел вниз.

Наташа нашлась на кухне. Сонная девушка, уже одетая в черную юбку и белую блузку, вяло жевала мюсли с йогуртом. Рядом с ней стоял портфель.

— Утречка, — она помахала мне рукой.

— Утречка, — я открыл холодильник, оглядывая его содержимое. Да-а-а… не густо. Где мужская еда? Где мясо? Одна молочка… Нужен поход по магазинам.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, — Саш… память не вернулась?

— Частично вернулась, — сказал я, закрыл холодильник и начал копаться по шкафам. О, греча в пакетах! Живём!

— Я вижу, что ты не помнишь, где что лежит, — сказала Наташа, внимательно наблюдая за мной, — Знаешь, я вот тут вспомнила…

— Да? — я поставил ковш с водой на плиту.

— Я читала, что иногда одаренные в минуту опасности могут пробудить свои скрытые силы, — сказала она, — Наверное, поэтому ты и смог вынести тех громил! Но при этом потерял память.

— Скорей всего, — я пожал плечами.

— Саш, сходи к врачу!

— Обязательно.

Мне было приятно. Сестренка беспокоится обо мне, а не грозит укокошить на месте… Так необычно! Вот она, жизнь среди обычных людей.

— Я серьезно! А вдруг ты меня забудешь?

Она ещё что-то говорила мне, но я слушал вполуха и со всем соглашался. Голова была занята планами на грядущий день.

Кое-как мне удалось успокоиться сестру, пообещав, что буду тщательно следить за здоровьем. И да, обязательно схожу к врачу.

Наконец, мы оба поели.

— Я в училище, — сказала она, закидывая портфель на плечо.

— Погоди, — я поднялся с дивана, — Я тебя провожу.

— Я не маленькая, — фыркнула сестренка.

— Ты забыла, что сегодня ночью было? — поинтересовался я.

— Ой… — та прикусила язык, виновато глядя на меня, — Ты думаешь, что…

— Всё может быть, — я пожал плечами, — Надо быть готовыми ко всему.

На улице стояла ранняя осень, было относительно прохладно. Я накинул куртку, и мы вместе с сестрой отправились в поход до ее училища. Провожу Натаху, а дальше отправлюсь по своим делам.

Мы плечом к плечу шагали по переполненным улицам, окутанные утренним туманом и запахами выхлопных газов. Навстречу нам двигался поток людей, безразличных к происходящему вокруг них.

Метро располагалось примерно в десяти минутах ходьбы от родового особняка. Стоило нам войти внутрь, как ощущение тесноты стало ещё сильнее. Людей вокруг стало как будто в два раза больше, а свободного места — раза в три меньше.

Поезд удачно подошел к платформе практически сразу, как только мы ступили на неё. Снаружи поезд метро имел элегантный, обтекаемый вид, с гладкой белой поверхностью. На боках поезда переливались неоном надписи и логотипы.

Перед нами плавно распахнулись дверные створки, и мы самыми первыми вошли в вагон.

Скользнув взглядом по рядам красивых дизайнерских сидений, я быстро нашел два свободных места. Пропустил первой сестру, дав ей возможность усесться у окна.

Мы оба разместились на удобных мягких сиденьях. Я с любопытством оглядывался по сторонам, подмечая каждую мелочь.

Над входом в вагон располагались большие экраны, на которых показывали новости, рекламу и развлекательные программы. Вокруг раздавались приглушённые разговоры на русском языке.

— Ты как будто в первый раз в метро, — вздохнула сестренка, заметив мои действия.

— В каком-то смысле да, — улыбнулся я.

Поезд плавно тронулся с места, постепенно набирая скорость. Какое-то время мы ехали по узкой темной кишке. Я видел за окном только мелькающие текстуры стены тоннеля. Поезд разгонялся всё быстрее и быстрее. По моим ощущениям он несся уже под двести километров.

Наконец, на огромной скорости мы вылетели наружу. И у меня захватило дух от невероятного зрелища, проносящегося мимо.

Ни фига себе… на скорости в пару сотен километров мы неслись внутри длинной полупрозрачной трубы, на какой-то дикой высоте. На уровне сотого этажа, не меньше. Я увидел небоскребы, украшенные рекламными щитами, летающие такси, которые перемещали людей с места на место. А далеко внизу неслись бесконечные сверкающие потоки автомагистралей…

Метро в современной Москве располагалось не только лишь под землей. Здесь оно огромной сетью из полупрозрачных труб захватило и воздушное пространство. Трехмерное метро.

Мимо окна пролетел маленький квадрокоптер с трепещущим на ветру рекламным плакатом: «Покупайте сыр в сырной лавке барона Афанасьева, финалиста конкурса сыроваров в Париже!»

— Саш, обещай, что к врачу сходишь, — попросила сестра, бросив на меня обеспокоенный взгляд, — Я волнуюсь за тебя. Ты так смотришь в окно, как будто в первый раз Москву увидел.

— Обязательно, — я ободряюще улыбнулся ей и сжал её руку чуть повыше локтя, — А страна, где мы живем — это Российская Империя?

— Да, — Наташа с жалостью посмотрела на меня.

— А какой сейчас год?

Наверное, самый конец двадцать первого века. А может быть и вовсе двадцать второй. В настолько продвинутых мирах я ещё не бывал.

— Две тысячи двадцать пятый от рождества Христова.

Ого… Хм… Мое Отражение непрерывно собирало информацию о новом мире, но всё же сразу весь объем данных охватить не могло. Кое-какие факты я должен буду узнавать сам.

— Неплохо, неплохо они развились, — одобрительно проворчал я под нос, — Сколько людей живет в Москве?

— Ну… не знаю, — сестренка пожала плечами, — Миллионов под сто, наверное.

Сколько? Как они в ней уместились? Москва же не резиновая…

Ну ничего себе мир. Очень необычный.

— В похожем мире я ни разу не был… Похоже, я попал в уникальное измерение… — пробормотал я.

— Что? — сестра с удивление посмотрела на меня.

Я ничего не ответил, погруженный в свои мысли.

Мы без происшествий доехали до нужной станции, и я довел сестру до здания царского училища номер триста шесть. На прощание она снова бросила на меня тревожный взгляд. Я улыбнулся ей ободряюще и подмигнул. Поправив лямку рюкзака на плече, она пошла к входу, а я остался стоять на том же месте, с улыбкой глядя ей вслед.

Я был рад за новую сестру — она имеет возможность учиться и развиваться в этом необычном мире. Не у всех людей есть такая привилегия — стать успешным и нужным в обществе.

Я помогу этому чудесному цветку распуститься и защищу его любой ценой.

Я заметил, что группа девочек, стоявших у входа в школу, бросают на сестру уничижительные взгляды. Полагаю, это из-за того, что сестра пришла своим ходом, как простолюдинка? И её не привезли на машине под многочисленной охраной?

Пока я рядом с сестрой, ей ничего не угрожает. Даже ослабленный, я всё ещё очень силен. Буду встречать и провожать её до тех пор, пока не пробудится мое Отражение. После этого заботу о сестре можно будет передоверить Отражению.

В школе моя сестра в безопасности — её колледж находится под протекторатом царского дома Романовых. Охрана там что надо. И мышь не проскочит.

Я вернулся назад в метро. Меня ждет еще много трудностей в этом необычном мире, но я был готов побороться за свое место в нем.

Пропищал мой телефон, ранее принадлежавший виконту Александру Булгакову. Я достал его и бросил взгляд на экран. Сообщение от сестры.

«Прикинь!» — гласило оно, — «Девочки сказали, рядом с нашим домом, в паре кварталов, Аномалия появилась. В новостях утром сообщили. Аж второй уровень, прикинь! Или Бес, как его ещё называют».

Мне это ничего не говорило. Какой-то второй уровень, Бес какой-то… Понапридумывали же! Классификаторы, блин… Аномалия есть Аномалия! Единственное, что имеет значение — это её сила! Ну и, возможно, её разновидность, но это важно только на высоких уровнях угрозы. Со слабыми Аномалиями вполне способны справиться даже обычные люди, не одаренные.

В любом случае… Было бы интересно взглянуть, какие в этом мире бывают Аномалии. Вряд ли увижу что-то новое, но… вдруг в этом мире у Аномалий есть своя изюминка? Индивидуальный почерк, так сказать. Такое иногда случается.

Выйдя из метро, я неожиданно для себя познакомился с ещё одним высокотехнологичным чудом. Пока я шел к торговому центру, меня неожиданно накрыла огромная тень. Я сперва решил, что это просто облако, но когда поднял голову…

Это было не облако. Это был некий огромный летающий объект с темным металлическим блестящим днищем. Как огромное НЛО. Он плыл над крышами самых высоких зданий, направляясь куда-то в неизведанном направлении.

— Отражение, ищи информацию, — приказал я, в шоке наблюдая за загадочным явлением.

Отражение с удовольствием подсказало.

«Это летающий остров Воробьиный», — возникла у меня в голове информация, — «Принадлежит Великокняжескому роду Потемкиных. На острове расположены стадионы, торговые- и бизнесцентры. Это десятый по величине летающий остров в Москве».

Проблема с нерезиновой Москвой в этом мире была решена очень эффективно — Москву начали растягивать не только в стороны, но и вверх и вниз. Над этой версией Москвы летают огромные платформы на разной высоте, что-то вроде летающих островов. Это — наипрестижные зоны, где обитают самые знатные и самые богатые. Сливки общества.

— Спасибо, Отражение, — кивнул я, продолжая путь. Огромная тень в небе скоро скрылась за исполинскими стеклянными зданиями.

Мне кажется, это полезно — разговаривать со своим Отражением. Не тем, которое в зеркале, так можно и кукуху словить. А тем, которое в глубине твоей души… У меня такое ощущение, что это позволяет расшевелить его. Пробудить.

Я не хочу, чтобы мое Отражение вечно выглядело как невнятное розовое облако.

Интересно, какую форму примет мое Отражение в итоге? Раньше оно выглядело как огромный рыцарь в доспехах. Было бы неплохо, если бы оно сохранило этот же облик и в новом варианте.

А вот и вход в торговый центр.

— Прошу вас, господин, — обратилась ко мне электронная кукла-швейцар в красном костюме, стоявшая при входе, — Обращайтесь к любому сотруднику, если вам нужна будет помощь.

Торговый центр представлял собой настоящий лабиринт из витрин, каждая из которых была более роскошной и заманчивой, чем предыдущая. Я с интересом глазел по сторонам, рассматривая бесконечные ряды дизайнерской одежды, сверкающих драгоценностей и электроники. Воздух был наполнен ненавязчивой ритмичной музыкой, звуком шагов и болтовней тысячи разных голосов. Все они эхом отражались от блестящих мраморных полов и высоких стеклянных потолков.

Изобилие поражало. Интересно, как в этом мире смогли такого достичь? Я очень сомневаюсь, что дело в одной лишь монархической форме правления и в сверхспособностях. В иных мирах такого тоже предостаточно. Но подобное благоденствие вижу только здесь.

Я зашел в туалет и заперся в кабинке.

— Отражение, — негромко произнес я, — Вылазь.

Одаренные способны увидеть Отражение. Поэтому при выполнении заданий Отражению лучше маскироваться — двигаться сквозь стены или пол.

Розоватое облачко густого тумана размером примерно с арбуз сгустилось передо мной… Мда-а-а… А когда-то это был рыцарь.

Я вздохнул. Надо радоваться тому, что Отражение у меня вообще есть. В противном случае мне пришлось бы пробуждать его повторно.

Дадим ему более серьезное задание.

— Автоматический режим, — негромко произнес я, — Радиус действия… м-м-м… десять километров. Узнай, есть ли поблизости кто-нибудь, кто продает бэушные телефоны, — негромко произнес я.

Эффективный радиус действия Отражения — два метра. На этом расстоянии оно крайне опасно. Но чем дальше оно от меня, тем сильнее истончается наша связь, и Отражение слабеет.

В автоматическом режиме оно может отдаляться от меня. В этом состоянии я полностью терял над ним контроль, и оно начинало действовать самостоятельно, по заранее натренированным алгоритмам. Как нейросеть.

Облачко задрожало и стремительно прошло сквозь стену. Давай, мое хорошее. Трудись! А я пока пойду закуплюсь съестным.

Цены здесь будут немного кусь-кусь, но в первый день своего пребывания в новом мире я хотел поесть от души. Благо трофейные деньги позволяли.

Когда я вышел из магазина с продуктами, держа в каждой руке по пакету с продуктами, кое-что привлекло мое внимание. Точнее, кое-кто.

По широкому коридору, наполненном мягким золотистым светом витрин, двигалась черноволосая девушка в откровенном костюме горничной. Ее стройное бледное тело украшали чёрные и белые кружева, подчеркивающие изысканные формы. Ее руки с грацией лебединых крыльев плавно двигались в ритм музыки. Элегантность движений девушки завораживала. Ее волосы, волнам спадающие на плечи, таили в себе нежность и ласку, а ярко-красные губы воплощали собой саму страсть.

Но на фоне этой красоты выделялись пустые зеленые глаза девушки, бездушные и от того загадочные. Они не отражали никаких эмоций и не давали никаких ключей к ее внутреннему миру. У меня незнакомка почему-то вызвала ассоциации с зеркалом. Не отражает ничего, кроме того, что находится перед ним.

И ещё было что-то странное в ней. Вроде бы она не делала ничего особенного… но почему-то взгляды всех людей невольно останавливались на ней. Иные посетители застывали на месте и провожали загадочную красотку влюбленными взглядами.

Причем не только парни, но и даже некоторые девушки. Хм…

Я не стал исключением. Незнакомка привлекла мое внимание, но я не мог понять почему. Я повидал немало красоток за свою жизнь. Меня трудно было удивить. Но эта отличалась ото всех. Не пойму чем… Было что-то неестественно неземное в её изящных движениях.

И я был совершенно уверен, что дело не в Даре или духовной силе. Девушка была неодаренной. В ней не было ни малейшего проявления силы. Ни крупинки.

Девушка была загадкой, которую никто не мог разгадать. Как бабочка, которая привлекает взгляды своей красотой, но остается недоступной и таинственной.

— Как интересно, — задумчиво произнес я.

И в этот момент к девушке подошел незнакомый мне молодой человек. Он носил дорогой, явно сшитый на заказ чёрный костюм, покрытый золотым шитьем, на его руке сверкали серебром часы. Его осанка была прямой, а подбородок высоко поднят, что явно говорило о его убежденности в собственном превосходстве. Его темные волнистые волосы были тщательно уложены, а пронзительные серые глаза, казалось, подмечали всё происходящее вокруг. Усы с лихо закрученными кончиками украшали его верхнюю губу.

Он перегородил девушке дорогу, глядя на неё с крайне раздраженным и недовольным видом. Девушка остановилась, сверкая тусклыми равнодушными глазами.

Молчание продлилось недолго. Размахнувшись, он со всего размаху отвесил ей звонкую пощечину. Голова девушки мотнулась назад, под носом у нее блеснуло что-то красное. Но её глаза оставались всё такими же равнодушными и пустыми…

— Тупая дура, — процедил пижон, — Тебе что сказали?

Крайние фаланги моих пальцев едва заметно задрожали…

Аромат свежеиспеченного хлеба и детский смех наполняли воздух вокруг. Но мои боевые инстинкты взвинтились до предела.

Не люблю, когда обижают слабых.

Девушка что-то негромко ответила. Я не расслышал. Лицо пижона в гневе покраснело и он снова замахнулся. Девушка стояла на месте неподвижно. Она даже не делала попытки закрыться.

— Тебе сказали тренироваться, — ответил пижон, задержав удар, — Отрабатывать навыки при большом скоплении народа… А ты чем занята?

Девушка снова что-то негромко ответила. Пижон заскрежетал зубами и от души отвесил ей вторую пощечину. Девушка рухнула на пол, едва успев выставить руки перед собой.

Люди вокруг обходили парочку по дуге, отводили взгляды в стороны. Как будто ничего не происходило. Как будто всё было нормально.

Горничная стояла на коленях перед пижоном. Слезы текли по щекам девушки, тушь размазалась по ее красивому голубоглазому лицу. Но, что странно, её лицо по прежнему оставалось равнодушной маской.

— Дрянь, — процедил он и снова замахнулся, — Сколько раз тебе напоминать, ты принадлежишь мне с потрохами…

Девушка зажмурилась и попыталась закрыться руками от удара. Ладонь в черной перчатке по дуге устремилась к лицу горничной, чтобы со всего размаха впечататься прямо в неё… И замерла, так и не достигнув цели.

Я остановил её, перехватив в полете предплечье пафосного аристо.

— Полегче, — сказал я ему. Мои пальцы крепко держали его руку, не давая пошевелиться, — Женщин бить не принято.

Да, я мог бы просто уйти, заняться своими делами и предоставить девочку самой себе. Но… я не могу просто так смотреть на бесчинства.

— Полегче? — переспросил тот. На его лице отражалось неподдельное изумление, — Ты кто такой? Совсем сдурел, осел?

— Ты думаешь, что можешь просто так бить людей, потому что ты принадлежишь к благородному роду? — поинтересовался я, — Ты не благородный. Ты просто хулиган.

Пижон усмехнулся, его губы скривились от отвращения.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне, благородному пану? — поинтересовался он, — В особенности — как мне обращаться со своим имуществом?

Он попытался выдернуть свою руку. Но я держал крепко. Странно этот человечек вещает. Рабство в этом мире давно отменили, как и крепостное право. Никто не может назвать другого человека своей собственностью и имуществом. Да, здесь действует институт Слуг, но это немного другое.

— Кто я — это совсем не важно, — ответил я, мой голос был негромким и ровным, — А теперь извинись перед девушкой и убирайся отсюда. Пока я не научил тебя хорошим манерам.

Служанка поднялась с колен, внимательно глядя на меня.

Пижон с усами на мгновение замешкался, его взгляд метался между мной и служанкой. Затем, нахмурившись, он резко дернул свою руку. Вокруг нее вспыхнуло яркое золотистое сияние.

Одаренный, значит. Не самый сильный, но опытный. Умеет приглушить свою силу так, что его от обычного человека не отличить.

— Я обвиняю тебя в попытке покушения на мою жизнь, — холодно произнес он, освободив свою руку из моей хватки.

— Я обвиняю тебя в недостойном поведении, порочащем честь русского дворянина, — парировал я.

К слову, Отражение я уже вызвал назад. Но ему требовалось какое-то время, чтобы вернуться.

Он с усмешкой посмотрел на меня. Боковым зрением я уловил движение. К нам со стороны винного магазина приближались ещё трое. Молодые люди, тоже одетые с иголочки, пусть и не так шикарно, как пижон. В руках они держали упаковки с дорогим алкоголем.

— Баронет, кто-то опять запятнал вашу честь? — со смехом произнес один из них. В нём я сразу почувствовал искру одаренности. Он даже не думал приглушать её.

— Ещё один осел, — усмехнулся пижон, оказавшийся баронетом. Это пожиже, чем виконт. Но какое это имеет значение, если у тебя есть друзья и куча денег?

Они окружили меня со всех сторон. Наглые, уверенные в себе.

— Не лезь не в свое дело, парниша, — процедил один из них, — Ты знаешь, кто мы такие?

Бег моего сердца ускорился. Я медленно переводил взгляд с одного на другого, оценивая потенциальных противников и их возможности.

— Горстка юнцов, много о себе возомнивших? — поинтересовался я, мой голос был холоден и тверд.

Пижонистый баронет и второй одаренный быстро переглянулись. Кажется, их смутило отсутствие страха в моем голосе. Что-то явно шло не по привычному сценарию.

Оставшиеся двое засмеялись, явно решив, что мне не сравниться с их силой и численностью.

— Я его знаю, — произнес один из неодаренной парочки, — Это же кто-то из Булгаковых. Характерная рожа. Глава их рода год назад целое предприятие моему дядьке проиграл в карты. Дядька на радостях так напился, что потом его голого из пруда отлавливали…

Кажется, мой батя фигура известная в узких кругах. Ну и я вслед за ним.

Вокруг нас образовалось пустое пространство. Посетители торгового центра словно физически ощутили напряжение, сгустившееся в воздухе. И стремились побыстрее разорвать дистанцию.

— Булгаков? — с усмешкой произнес баронет, — Тот самый? Кажется, сын недалеко ушел от отца…

Краем глаза я заметил, как к нам приближаются ещё трое — но это, кажется, были совсем не друзья баронета. Это были три широкоплечих мужчины в черных деловых костюмах. У каждого к уху было прикреплено некое устройство с проводом.

Сотрудники службы безопасности?

— О, где же мои манеры? — баронет издевательски поклонился мне, — Позвольте представиться, виконт — я баронет Курцевич, младший наследник рода Курцевичей. Знаете, из уважения к прошлым заслугам Булгаковых я мог бы забыть об этом недоразумении… Если вы немедленно извинитесь передо мной и выплатите небольшую компенсацию… Скажем, в размере десяти тысяч рублей.

Нехилые такие запросы у баронета. Это большая сумма по местным меркам. Кажется, на неё можно купить транспортное устройство, называемое автомобиль.

Я улыбнулся ему в ответ.

— Мои требования остаются прежними, — сказал я, — Прилюдно извинись перед девушкой. И выплати ей компенсацию… ну вот как раз в размере этих десяти тысяч рублей.

— О-о-о… — прищурился баронет, — Неужели дуэль?

И в этот момент до нас дошли те трое охранников в костюмах.

— Господа, — сказал один из них, его голос был глубоким и властным, — Я полагаю, что вы все знаете, что недопустимо устраивать дуэли в публичных местах.

Он явно услышал последнюю фразу Курцевича.

— Ты кто? — с кислой миной на лице посмотрел на него баронет.

— Я Игорь Самсонов, потомственный Слуга великокняжеского рода Потемкиных, владеющих сетью данных торговых центров, — холодно отозвался человек, — Я начальник службы безопасности и отвечаю за то, чтобы на территории торгового центра не происходило никаких эксцессов. Его Светлость, Великий Князь Потемкин, не потерпит в своих владениях безобразия.

Упоминание Великого князя слегка разрядило ситуацию. Баронет скривился, словно проглотил разом лимон. Я внимательно смотрел на начальника службы безопасности, гадая, как в это раз повернется ситуация.

— Могу ли я как-то помочь вам, господа, разрешить ваши противоречия? — любезно произнес безопасник, — Как уполномоченный представитель великокняжеского рода я наделен рядом высоких полномочий. Только прошу, не устраивайте дуэль на территории торгового центра. Великий князь сочтет это личным оскорблением.

— Виконт Булгаков совершил покушение на меня, с намерением причинить вред моей жизни и здоровью, — произнес надменно баронет и указал на своих друзей, — Эти уважаемые господа — тому свидетели.

Остальные аристократы кивнули, их лица были мрачны и серьезны. Они были готовы подтвердить каждое слово, что скажет их лидер.

— Виконт? — повернулся ко мне Самсонов, — Вам есть что сказать?

— Есть, — кивнул я, — Баронет Курцевич неподобающим образом вел себя с этой девушкой, — я указал на горничную, — Он оскорблял её и несколько раз ударил по лицу, что для русского дворянина — недопустимо. Я остановил его и сделал несколько замечаний.

— Вы покушались на его здоровье и жизнь? — уточнил Слуга.

— Я удержал его руку от удара, который он собирался нанести девушке, — сказал я, — Она может подтвердить мои слова.

Я бросил взгляд на горничную. Она, конечно, может и смолчать, опасаясь вызвать гнев своего хозяина. Однако здесь, в торговом центре, было полно видеокамер. Мои слова было легко подтвердить.

А ещё я, благодаря информации, добытой ночью Отражением, знал очень многое о кодексе чести аристократов в Российской Империи. В том числе и о дуэлях.

— Всё так, как говорит виконт Булгаков, — произнесла горничная. Её равнодушные глаза неотрывно смотрели на меня, — Я подтверждаю каждое его слово.

Баронет одарил горничную злобным взглядом.

— Она не может свидетельствовать, — быстро произнес он.

— Почему? — Самсонов перевел на него взгляд.

— Потому что она…

Один из дружков баронета быстро толкнул его локтем под бок и что-то быстро зашептал на ухо. Курцевич дернулся, как от удара, но потом его лицо стало задумчивым. А потом и вовсе расплылось в довольной улыбке.

— Забудьте, что я сказал, — он махнул рукой, — В любом случае я готов отстоять свою правоту на благородной дуэли. В таком месте, где это не нанесет урона имуществу и чести Великого князя Потемкина. Если виконт Булгаков, конечно, не струсит…

— Виконт? — посмотрел на меня Самсонов.

Я молча кивнул.

— Чтобы всё было по закону, я от имени рода Потемкиных выступлю свидетелем и распорядителем благородной дуэли, — сказал Слуга, — А теперь, господа, прошу следовать за мной.

Как мне показалось, на меня Самсонов взглянул с сочувствием.

Отражение не дает ни силы, ни ловкости, ни выносливости. Оно лишь позволяет максимально эффективно использовать уже имеющиеся у тебя силы. С поддержкой Отражения даже обычный человек способен одолеть одаренного.

А если одаренный использует Отражение, он превращается в самую настоящую машину. Даже такой слабый одаренный, как я.

Курцевич был вполне живой. Он лежал в мусорном контейнере, среди пакетов мусора и орущих кошек — они и смягчили его падение. Также остатки защитного ледяного покрова сыграли свою роль. Под глазом высокомерного аристократа выделялся синяк уродливого пурпурно-желтого цвета. Он расползся по всей щеке и до линии челюсти. Синяк выглядел сильно опухшим, как будто рос на дрожжах.

— В принципе на счет извинений и выплаты компенсаций я не тороплю, — слегка отрешенно произнес я и отошел от края крыши. Зачем слишком долго смотреть на всякое непотребство? Кошки и мусор не заслужили, чтобы на них падало нечто подобное.

Шокированный Самсонов протянул мне лист бумаги — некий бланк, фиксирующий результат дуэли.

— Прошу, виконт, — слегка охрипшим голосом произнес он, — Можете использовать это для подтверждения своего права. В том числе и в суде, если понадобится.

— Благодарю, — кивнув, я забрал бланк.

Можно было, конечно, при помощи Отражения попробовать подчинить Курцевича. Но я решил закончить дуэль быстро. Тем более что подчинить одаренного куда сложнее, чем простого человека. Да и выглядит подчиненный человек скорее как марионетка. И двигается слишком неестественно.

Друзья Курцевича ломанулись в сторону выхода — спасать своего лидера. Один из них на прощание обернулся ко мне, словно желая обжечь меня пылающим взглядом.

— Ты попал, — сообщил он мне.

— Передай Курцевичу мои наилучшие пожелания, — равнодушно произнес я, — И напомни, что с него ещё деньги, извинения и личные вещи девушки.

Тот ничего не ответил и последовал за остальными дружками. Конечно, в общем и целом, с моей стороны это был не очень умный поступок. Теперь Курцевичи на меня точат зубы.

Но… я по-другому не могу. Я не переношу, когда с людьми вот так по-скотски поступают. Слишком много я этого повидал в подземелье. Слишком много.

Этот Курцевич слишком сильно напомнил мне мою родню, чтобы я не съездил ему по физиономии.

— Спасибо, хозяин, — поклонилась мне служанка, её голос звучал ровно и размеренно, — Что вступились за меня. Это был поступок, достойный настоящего мужчины.

Хозяин?

— Пустяки, — я махнул рукой, — Я не мог по-другому.

— Я готова служить вам и вашему роду. Я много чего умею, — произнесла она, не поднимая глаз.

— Как тебя зовут?

— У меня нет имени, — последовал ответ.

— У такой красивой девушки и нет имени? — я приподнял бровь.

— Я не девушка, — ответила она, не моргнув и глазом.

— А кто? — я приподнял бровь, — Только не говори, что мальчик…

— Нет, не мальчик. Вы разве не поняли, хозяин? — она подняла голову, стрельнув в меня своими большими выразительными, но равнодушными глазами.

О чем она толкует? Ничего не понимаю. Странная мадемуазель…

— Что я должен был понять? — уточнил я.

— Тогда я вам и не скажу, — неожиданно произнесла она. Скупая улыбка скользнула по её лицу.

Некоторое время я молча смотрел на неё. Какая же она все-таки красивая. И это её завораживающие движения… Так и манят взгляд. Что за тайну она скрывает?

— Пойдем, покажу тебе наше поместье, — я махнул рукой, — Ты же знаешь, что отношения аристократа и Слуги подразумевают взаимовыгодную основу? Ты будешь служить нашему роду, а я буду о тебе заботиться и следить, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Конечно, хозяин, — она наклонила голову.

— Ну вот и отлично.

Ближе к вечеру я съездил в училище и встретил сестру. Наташка находилась в хорошем настроении, цвела и пахла. Кажется, очередной учебный день прошел для нее удачно.

— Горничная? Нейродевочка? — в шоке произнесла она, когда я рассказал ей про Нейди.

— Выиграл на дуэли, — добавил я, — Не волнуйся, со мной всё хорошо.

— Дуэли? — Наташкины глаза окончательно округлились.

— Да брось, главное, что не в карты, — я махнул рукой, — Да и там слабак какой-то был. С одного удара лег. Курцевич какой-то.

— Курцевич? — переспросила сестра, — У одной девочки из соседнего класса есть кузен из рода Курцевичей. Так он, говорят, жуткий задира и скандалист. И месяца не проходит, чтобы он не поучаствовал в дуэли. И он в каждой побеждал! Семья уже не знала, как его успокоить…

— Наверное, слабаков себе одних выбирал в противники. Ну теперь у него будет полно времени, чтобы подумать над своим поведением. В больничке.

— Ты же его не покалечил? — обеспокоенно произнесла сестра, — А то Курцевичи нам этого не простят…

Я вздохнул. Какая же у меня сестренка боязливая. Нельзя вечно убегать. Рано или поздно пути отступления закончатся или заведут в тупик. Если позволять ублюдкам делать всё, что они хотят, рано или поздно они совсем страх потеряют.

— Не волнуйся об этом, — я ласково потрепал её по плечу, — Лучше давай посмотрим, что нам приготовила Нейди.

— Нейди?

— Я так нейродевочку назвал.

— В честь персонажа из аниме?

Я закатил глаза и ничего на это не ответил. Опять мне приписывают что-то такое, к чему я отношения не имею.

Столовая в особняке Булгаковых была под стать остальным комнатам. Стены были украшены золотой лепниной и затейливыми фресками с мифологическими сценами. Хрустальная люстра освещала комнату теплым светом. Сам стол был сделан из лучшего красного дерева и накрыт белоснежной скатертью.

— Дедушка всегда говорил, что кухня — это для готовки еды, — вздохнула Наташа, усаживаясь за стол, — А есть надо в столовой. А мы с тех пор, как слуги разбежались, сразу на кухне едим…

Несмотря на роскошную обстановку, в воздухе витало чувство легкой тревоги. Все эти внешние атрибуты были лишь фасадом, прикрывающим реальное бедственное положение семьи. Ну распродадим мы эти дорогие цацки, какое-то время поживем безбедно, а дальше что? Это не решит всех проблем.

В комнату вошла Нейди с накрытым подносом в руках. Она поприветствовала нас и поставила поднос на стол. Интересно, что она нам приготовила?

— Я правильно понял, что без документов техобслуживание для тебя откажутся проводить? — уточнил я, вспомнив окончание нашего разговора.

— Конечно, хозяин, — кивнула она, сняв с подноса крышку. В нос мне ударили приятные запахи, — Таковы правила. Вам нужно как можно быстрее забрать документы у Курцевичей. Больше у меня никаких личных вещей нет.

— Понятно…

Сегодня ночью у Отражения будет много работы.

Наташа с любопытством разглядывала нейродевочку. Она, кажется, никак не могла поверить, что имеет дело с искусственным человеком.

— Привет, — наконец сказала она.

— Добрый вечер, хозяйка, — Нейди поклонилась ей.

— Так ты правда нейродевочка? — полюбопытствовала сестра.

— Разумеется. Могу показать вам свой нейрочип, он очень красивый. Хотите? Сейчас только черепушку отвинчу…

— Ой, нет, не во время еды…

Я тем временем с легким удивлением смотрел на наш… так сказать ужин. Нейди приготовила ароматный плов с мясом и мелко нарезанными овощами. Только почему-то всё это великолепие она выложила в форме… большого мужского полового органа.

Я бросил взгляд на тарелку Наташи. Там над пловом надругались похожим образом.

— Эм… Нейди, — я перевел взгляд на горничную, — А зачем ты… так поступила с едой?

— В смысле зачем? — нейродевочка уперла руки в бока, с возмущением глядя на меня, — Вы мне сами приказали хозяин.

Наташка не удержалась и прыснула в ладошку.

— Я всегда знала, что ты, братишка, немного извращуга, — заявила она, — Все вы, анимешники, того этого немного…

— Я тебе такого не приказывал, — нахмурился я. Неужели в нашу нейродевочку вкрался дефект?

Нейди посмотрела на меня с обидой в зеленых глазах… точнее, искусно изобразила обиду. Она ведь не умела обижаться, поскольку не была человеком…

— Вы сказали: «Нейди, я еду за сестрой, приготовь охрененный плов на ужин», — она указала на мою тарелку, — Ну? Что не так?

Несколько секунд в столовой царило молчание. А потом Натаха залилась смехом, а я тяжко вздохнул. После чего размешал плов так, чтобы в его форме не осталось ничего «охрененного».

— Курцевичи моей стряпней были довольны, — добавила Нейди, — На предприятии, где меня сделали, я успешно прошла множество тестов по готовке. Мои кулинарные навыки вне конкуренции. А если вам что-то не нравится, точнее формулируйте запрос.

— Хорошо, хорошо, — я отправил первую ложку в рот. Хм… а ведь и правда, довольно вкусно. Плов удался.

— Я читала, что по статистике нейролюди делают на три процента меньше ошибок в готовке чем обычные люди, — задумчиво сказала Наташа, запустив в плов ложку. Размешивать его, как я, она не стала. Видимо, её необычная форма «охрененности» вполне устраивала.

— А ты хочешь есть, Нейди? — спросил я нейродевочку, которая скромно стояла в сторонке и наблюдала за нами.

— Я утром хорошо поела у старых хозяев, — сказала она, — У тела полно энергии.

— Если хочешь, присоединяйся к нам, — любезно произнес я.

— За дворянский стол? — уточнила она.

— Ну конечно, — я пожал плечами.

Нейди ушла на кухню и вернулась оттуда с ещё одной тарелкой, полной дымящегося плова. Она села рядом с нами и начала аккуратно есть, не роняя ни одной рисинки.

Нейросеть ела более аристократично и вычурно, как самый что ни на есть урожденный аристо.

Наташа первая закончила ужинать. Подхватив свою тарелку, она, проходя мимо меня, шепнула мне на ухо:

— А сексуальные функции новой горничной ты уже протестировал, м?.. Одета она весьма откровенно…

— Иди давай, уроки делай, — я вздохнул.

Сеструха с ехидным смехом убежала. Нейди проводила Наташу внимательным взглядом. После чего снова уткнулась в свою тарелку.

Технически, мне ничто не мешало заняться с ней сексом. Тем более, что там такие сиськи, мама не горюй. Да и попка очень даже ничего… нет, надо купить для Нейди менее откровенное платье горничной. В таком виде мне как-то не хочется выпускать её на улицу.

В сексе мне куда больше обычной физиологии нравились эмоции, отдача партнерши, её громкие стоны и крики. Смотреть, как она кусает губки и закатывает глаза… А здесь… скорей всего будет как с секс-куклой. Которая лишь искусно изображает.

Я за естественность и честность.

Хотя в теории Нейди можно натренировать. По идее у неё в черепушке находится весьма продвинутая нейронка. Ну, не знаю… Сомнительно. Зачем кого-то тренировать, когда можно сразу найти себе нормальную даму-с?

Кроме того, был ещё один нюанс. У этой девушки не было разума, но… она ведь всё равно оставалась человеком. Пусть искусственным, без мозга. Не способным осознать свое положение. Похожим на подвижное комнатное растение. На овощ, который приводят в движение хитрые чипы через нейросигналы.

Правильно ли обращаться с ней как с вещью? Законы этого мира кричали мне — да, делай с ней, что хочешь! Она не личность и прав у неё никаких нет! Закон защищает даже животных, но только не нейролюдей.

Была ли у неё душа? Я не так хорошо в этом разбираюсь, в тонких материях. Знаю точно, что у людей с травмой мозга, уничтожившей их личность, душа никуда не пропадает. Чем эта девушка отличается от таких людей?

С другой стороны… у отдельной руки или ноги ведь нет души? У искусственно выращенного сердца, почек, печени, кожи её тоже нет. И вряд ли она появится, если их, как мозаику, собрать вместе. Даже если присобачить мощный микрочип рулить всем этим.

И всё равно… Что-то удерживает меня от того, чтобы считать Нейди просто бесправным неодушевленным предметом с продвинутой функцией имитации. Не могу даже объяснить, в чем тут дело.

— Напомни, ты способна испытывать боль? — спросил я.

— Если моему телу будет причинен вред, нейрочип распознает сигналы от нервных окончаний. И предпримет меры, чтобы избежать критических повреждений, — последовал ответ, — Я ваше имущество и должна следить за своей сохранностью. Тоже самое и с другими эмоциями и ощущениями, доступными телу. Чип принимает сигналы и реагирует соответственно.

В общем, это весьма-таки сложный философский вопрос, и я не готов дать на него ответ. В любом случае мне нужна верная слуга. Пусть ведет домашнее хозяйство и присматривает за сестренкой. Раз уж она знает кунг-фу и способна кидаться диванами.

Плюсы, с какой стороны не посмотри. Я, в свою очередь, буду заботиться о ней и следить, чтобы моя новая слуга ни в чем не знала отказа.

— Тебя можно прокачать? — спросил я, — Ты способна освоить боевку? Пользоваться духовной силой?

— Я способна тренироваться и повышать свои навыки, — последовал ответ, — Но своей духовной силы и Дара у нейрочеловека быть не может.

— Отлично. Если тебя удасться реально хорошо прокачать… то будет кому провожать сестренку в школу и обратно, — довольно произнес я, — Для Отражения высвободится много свободного времени.

— Как скажете, хозяин. А что такое Отражение?

— Не важно, — я махнул рукой и указал на её тарелку, — Доедай.

Мне нужны документы, чтобы закрепить право собственности на нейродевушку. Но что-то мне подсказывало, что Курцевичи мне их так просто не отдадут. Будут под всеми предлогами затягивать решение вопроса. Я не смогу проводить нормальное техобслуживание для Нейди.

После ужина я отправился в свою комнату. Оплатив интернет и настроив вай-фай, я быстро нашел в интернете расположение особняка Курцевичей. Отлично.

— Отражение: автоматический режим, — приказал я, — Найди родовой особняк Курцевичей, незаметно прокрадись внутрь, найди и принеси всю документацию на нейродевочку Нейди.

Отражение вылетело через окно и, нырнув в асфальт, стремительно полетело в сторону особняка Курцевичей. Пока оно выполняло задание, мне предстояло решить не менее важный вопрос — что делать со своим будущим?

Аристократ в Российской Империи, как я уже выяснил — это не только права, но и много обязанностей. Аристократ — это служивый человек. Я в обязательном порядке должен отдать Империи долг — желательно на военной службе.

У меня уже было несколько идей, как и Империи долг отдать, и самому остаться при этом в хорошем плюсе. Требовалась кое-какая подготовка и сбор информации. В другом случае я бы поручил это Отражению. Но сегодня нужно было любой ценой вернуть документы, чтобы не откладывать в долгий ящик. Курцевичи вполне могли перепрятать их.

Главное, чтобы этой ночью не произошло никаких неприятностей. Без Отражения я не такой сильный, как хотелось бы…

Так я размышлял, пока мое Отражение с огромной скоростью неслось по оживленной автомагистрали… точнее под ней, проходя сквозь асфальтовую толщу.

Особняк Курцевича был величественным, роскошным зданием, воплощающим собой богатство и могущество его владельцев, древнего польского рода, осевшего в России. Хотя, особняку Булгаковых он всё-таки уступал, уступал… Отражение, послушное воле перерожденного Александра Булгакова, кралось под потолком вдоль плинтусов, перемещаясь из коридора в коридор.

Стены украшали затейливые фрески и позолоченная штукатурка, а полы были сделаны из сверкающего мрамора. Мебель была не менее роскошной: диваны из красного бархата и богато украшенные деревянные столы с ручной резьбой. Хрустальные люстры сверкали в лунном свете, проникающем через высокие решетчатые окна.

Курцевичи, возможно, и были аристократами, но им, казалось, не хватало чувства благородства и чести, которое должно быть присуще людям их положения. Это была гордая, надменная семья. Их куда больше волновало собственное благополучие, нежели долг дворянина.

Отражение уже проверило несколько жилых комнат, но нигде не было ничего даже близко похожего на документы нейродевочки. Возможно, они хранятся в кабинете главы рода, в его сейфе?

Большинство обитателей особняка спали. Это было одновременно хорошо и плохо. Плохо — потому что не подслушать разговоров. Хорошо — потому что можно передвигаться посвободнее.

Отражение не имело своего разума и во многом оно было подобно нейросети — хорошо обученной и отменно натасканной на разные задачи. Александра Булгаков, он же Блистающий, хорошо натренировал его в свое время.

За одним из дверных проемов горел свет. Доносились приглушенные голоса. Отражение просочилось через дверную щель и сразу же спряталось в красивые доспехи, стоявшие у входа.

Это были доспехи знаменитых крылатых гусар, элитной кавалерии Речи Посполитой. Доспехи были искусно изготовлены, каждая пластина идеально подчеркивала их контуры. Нагрудник украшали крылья орла, национального символа Польши. За их спиной красовались те самые белоснежные крылья, в честь которых гусары и получили свое название.

— О курва-а-а… — произнес невысокий лысеющий человек с шикарными рыжими бакенбардами на щеках. Он носил махровый белый халат и сидел за письменным столом. В руке он держал дымящуюся сигару. Под массивным письменным столом из красного дерева угадывались его волосатые ноги в мягких домашних тапочках, — Это позор.

Скорей всего это и был барон Якуб Курцевич, глава рода Курцевичей, известный меценат и предприниматель. Их род был не так уж и знатен, но денег у них было очень много.

Комната, а точнее, кабинет представлял собой просторную комнату с высокими потолками и большими окнами. Стены украшали портреты панов Курцевичей, а также различные награды и грамоты.

Комнату переполняли ароматы сигарного дыма, а хрустальная дымящаяся пепельница была практически переполнена остатками выкуренных сигар. В целом, комната излучала атмосферу роскоши и утонченности, что соответствовало статусу ее владельца как влиятельного аристократа Российской империи. Пускай и польского происхождения.

Впрочем, в этом мире Польша как раз таки входила в состав Российской Империи.

Напротив Курцевича-старшего спиной ко входу сидел человек с белоснежными волосами. Как и глава рода, он был одет по-домашнему — в белую рубашку и штаны.

Отражение сосредоточилось на разговоре, стараясь не пропустить ни слова.

— Я выкупил у службы безопасности ТЦ видеозапись боя, — сказал задумчиво седовласый человек, — Младший Булгаков меня приятно удивил. Не ожидал от него такого уровня контроля духовной силы. А вот Филипп… мда-а-а… разочаровал. Самоуверенность сделала его слабее, чем он есть.

— Лучше бы этот тупой выблядок и подох там, на помойке, — сказал старший Курцевич в сердцах и стукнул кулаком по столу. Пепельница аж подпрыгнула от удара.

— Не говори так, отец, — укоризненно произнес его собеседник, чья личность по-прежнему оставалась для Отражения загадкой.

— Филипп бросает тень на весь наш род, — мрачно произнес Курцевич-старший и снова от души затянулся. После чего вытянул губы трубочкой и выпустил идеально круглое облачко дыма, — Его постоянные дуэли и буйное поведение выставляет нас не в лучшем свете. Я уже подумываю отлучить его от рода…

— Это крайняя мера.

— И надо решить, что делать с Булгаковым-младшим, — продолжал рассуждать Якуб, — Какой бы курвой не был Филипп, он всё равно остается нашей курвой. Да и нейродевочку жаль терять. Она, курва, дорогая… Практически ручное производство.

Он вытащил из письменного стола какие-то документы в блестящем файле и принялся внимательно изучать их. Отражение насторожилось. Возможно, это именно те самые документы, которые ему были нужны! Надо подкрасться поближе и проверить.

— Ты хочешь устроить ещё одну дуэль? — в голосе седовласого слышался скепсис, — Пожалей мальчишку, у него недавно умер отец. Филип — вот кем нам следует заняться. Он — настоящая причина позора, а не бедняга виконт.

— Заткнись, — рыкнул на него Курцевич-старший, — Я здесь решаю, что да, а что нет! Куда того, туда и этого!

— Сам заткнись, старый хрен.

— Ты как с отцом разговариваешь? — старший Курцевич закатил глаза, — Что младший сын, что старший, одного поля ягоды. Никакого уважения к отцу! Это всё мать, она вас разбаловала!

— Твое старческое брюзжание лишь подтверждает, что Якуб Курцевич давным давно потерял свою хватку. Равно как и острый ум.

— Ах ты…

Пока собеседники препирались, Отражение незаметно выскользнуло из доспехов гусара. Оно нырнуло под ворсистый ковер, собираясь подобраться поближе.

— Хм?.. — седовласый собеседник внезапно обернулся. Взгляд его холодных стальных глаз остановился аккурат на доспехах гусара.

Сын Якуба Курцевича внимательно смотрел на доспехи. Отражение застыло под ковром, не решаясь двинуться.

На вид дворянину было слегка за тридцать. У него были совершенно седые волосы, отливающие серебром, и вертикальный шрам, проходящий через глаз. Его лицо имело грубые и суровые черты. Его пронзительный взгляд, казалось, видел все насквозь. Это был взгляд человека, что ни раз и ни два сталкивался с неведомыми и скрытыми ужасами… И успешно выходил победителем из схватки с ними.

— Что? — Якуб с вопросом в глазах посмотрел на старшего сына, — Ты что-то увидел?

— Ничего, — седовласый отвернулся от доспехов посмотрел на отца, — Кажется, показалось.

Если бы Отражение могло бояться и дышать, оно бы сейчас с облегчением выдохнуло.

— Я попробую вразумить Филиппа, — сказал старший сын, чье имя оставалось Отражению неизвестно.

— Да сколько раз с ним уже говорили, — Якуб махнул рукой, — Ему передалось моё упрямство во полной мере… А вот мозгов досталось с капелюху. С гулькин нос!

— До меня в последние дни дошла кое-какая информация.

— Ну-ка, ну-ка?.. — Якуб отложил документы на край стола и придвинулся к сыну поближе.

— Ты слышал про кадетский корпус имени Кутузова?

— Хм… — Курцевич-старший наморщил лоб, — Что-то краем уха разве что… А что с ним?

— Хороший друг шепнул мне, что Министерство по борьбе с Аномалиями крайне довольно результатами их выпускников. Министерство планирует хорошо вложиться в корпус, перевести туда много толковых наставников из числа ветеранов.

— Всё-то ты знаешь… — проворчал Якуб.

— Меня просто любят и ценят, — ухмыльнулся сын, — Предлагаю в добровольно-принудительном порядке зачислить Филиппа в Кутузовцы. Может быть там-то из него всю дурную дурь и гонор выбьют. В нем течет кровь Курцевичей, а наш род известен своими истребителями Аномалий. Гены должны проявить себя.

— Хм… А идея-то неплоха, — ухмыльнулся Курцевич-старший и потер руки, — А если Филипп начнет артачиться или отлынивать от учебы — пригрожу вытурить из рода! Или отправить на службу в регулярную армию куда-нибудь на Дальний Восток.

— Я думаю, он должен пробудиться, как истребитель, — сказал старший сын, — Его горячая кровь требует выхода. Прибьет пару Аномалий и войдет во вкус.

— Решено! — глава рода с довольным видом хлопнул ладонью по столу, — Так и поступим!

Ни Якуб Курцевич, ни его старший сын не заметили, как Отражение бесшумно стянуло документы в файле со стола. Потом протащило их под ковром и выскользнуло в щель под дверью…

Аристократ в Российской Империи обязан нести службу. Ибо он аристо. Все аристо обязаны отбывать военную повинность, иначе нафиг они нужны?

Я тоже обязан, мне девятнадцать лет. Иначе главой рода мне не стать. А то уважаемые аристо будут смотреть как на говно — дескать, зачем ты такой хитрый нужен? И пофиг, что многие из этих «уважаемых» аристо от службы откупились родительскими деньгами…

Я вместе с Нейди проводил Наташку в её училище, после чего, прихватив паспорт и прочие документы, отправился… куда бы вы думали?.. В кадетский корпус имени Кутузова.

Вряд ли я бы обратил внимание именно на этот корпус. Он вроде бы ничем особенным от остальных не отличался. Но инсайд, полученный от Курцевичей, заставил меня действовать решительно.

Пока ехал в метро, я достал телефон и начал активно гуглить всю доступную информацию про корпус.

Кадетский корпус Российской империи имени Кутузова был престижным учреждением, славящимся строгой дисциплиной и суровым подходом к обучению. Расположенный ближе к центру столицы, он считался заведением, куда хотел попасть всякий. Но и окончить обучение было весьма непросто, благо поблажек не делали никому. Ни знатное происхождение, ни большие деньги родителей не могли помочь нерадивому курсанту удержаться на бюджетном месте. За этим очень строго следили.

Кадеты представляли собой разношерстную группу, прибывшую из всех уголков Российской империи. Многие не имели знатного происхождения.

Да, именно так. В «кутузовцы» берут, не оглядываясь на родословную. Даже простолюдин может стать кадетом — таков был указ Его Императорского Величества Романова. Единственное условие — высокие боевые качества. А также продвинутая духовная сила и желательно боевой Дар к ней в придачу. Офицеры корпуса были вправе отказать даже высокородному аристо, если сочтут его недостойным. А чтобы ни у кого не возникало искушения давить на офицеров, Императорский дом Романовых взял учебные корпуса под свое особое покровительство.

Курсанты были едины в своем стремлении служить стране. И, конечно же, устроить своё будущее наилучшим образом. Две генеральные линии, которые всегда отлично дополняли друг друга. Немножко для общества и немножко для себя, любимого.

И самое главное — Кутузовцы специализируются на борьбе с Аномалиями. Как раз то, что мне нужно.

Всё это это я прочитал на официальном сайте училища. Посмотрим, как там на самом деле.

…Я вошел в кабинет отбора — небольшое помещение офисного формата. За единственным столом сидел мужчина лет пятидесяти-шестидесяти в мундире войск Его Императорского Величества. Это был высокий человек с острыми чертами лица, с небольшой лысиной на макушке. Остатки его волос отливали серебром и были зачесаны назад. Под носом у него красовались шикарные усы с закрученными вверх кончиками. Он носил военную форму с застежкой на горле и с поясом с портупеей. Звёзды на его погонах, видимо, обозначали его высокий ранг в армии. Я, честно говоря, не мог по ним определить, в каком он звании. Простите, я гражданский-с…

Я почти был уверен, что это был ветеран, неоднократно нюхавший порох. Что-то чувствовалось такое в его взгляде и манере держаться… В общем, я был уверен, что передо мной не просто отсиживатель задницы на довольствии, а человек, в прошлом работавший в поле.

Возможно, он уже слишком стар для оперативной работы, и поэтому перешел на кабинетную работу.

Ветеран оторвал взгляд от лежавшего перед ним документа, посмотрел на меня слегка недовольно. Даже нахмурился, как бы намекая, что мне здесь не рады. Так смотрят на назойливую муху, залетевшую в кабинет. Вроде бы и надо с ней что-то делать, а так время не хочется терять.

— Подскажите, как я могу записаться в кадетский корпус? — спросил я.

— Набор закрыт как месяц назад. Приходи через полгода, — сухо произнес ветеран и опустил глаза на свой документ. Всем своим видом он показывал, что разговор окончен.

— Согласно Имперскому Закону двести семьдесят три, параграф четвертый, подпункт пятый дробь четыре, любой дворянин член рода вправе рассчитывать на поступление в любое время, если на испытаниях докажет свою состоятельность, — отчеканил я. Достал из сумки паспорт, документы и положил перед дядькой.

Спасибо Отражению за найденные статьи в законодательстве. Я пришел сюда отнюдь не безоружный.

Ветеран поднял на меня глаза. В них уже читалось явное раздражение.

— Тебе лучше выбрать что-нибудь другое. Например, в паре кварталов отсюда есть дворянское высшее училище номер четыреста тридцать один, — сказал он, — Мы здесь растим настоящих бойцов, которым предстоит сражаться с Аномалиями. А Аномалии, знаешь ли, иногда убивают.

Ясно. Он думает, что я какой-то халявщик, решивший получить легкую должность. Типа отслужить на бумаге, заработать себе хороший послужной список, ничего не делая.

Видимо, мужика от таких типчиков уже изрядно тошнило. Наверняка, в кадетском корпусе много таких уже проходило обучение — детишек своих родителей, с посредственным Даром, никакой силой, но большими амбициями.

— Так это же хорошо! — довольно улыбнулся я, — Я достаточно сильный, чтобы поставить любую аномальную дрянь на место. Но не хватает теории.

Лицо дядьки слегка вытянулось. Ага… теперь он, по ходу, думает, что я самоубийца.

— Любой соискатель должен пройти специальную серию тестов и испытаний, чтобы продемонстрировать свои способности и характер, — проворчал он.

— Я настроен супер серьезно, — с улыбкой произнес я, — Готов хоть прямо сейчас!

— О, ну раз раз юноша горит таким безудержным желанием послужить Родине… — ветеран взял мои документы и принялся внимательно изучать их, — То я могу пойти ему навстречу. И провести внеочередное испытание.

— Это было бы отлично и сэкономило бы нам время, — снова улыбнулся я.

Он лишь фыркнул в ответ и резко встал, громко скрипнув стулом. Я услышал механический скрежет и опустил глаза.

Механический протез. У ветерана вместо ноги под штаниной поскрипывал механический протез.

В этом мире, как я понял, восстановить конечности и органы, даже глаза, не проблема. Но стоит это больших денег. У кого денег нет, те используют примитивные механические протезы.

Мы с ветераном шли по извилистым коридорам кадетского корпуса. Его военная выправка была безупречной, а хрустящий звук его сапог по полированному каменному полу наполнял пространство некой особой атмосферой. Мы двигались мимо рядов дверей, каждая из которых была украшена латунными табличками с именами сотрудников корпуса.

Вскоре мы вошли в спортзал с высокими потолками. Здесь тренировалось множество людей, в основном это были кадеты. В зале стояли разнообразные тренажеры, а также массивные технические установки неизвестного мне назначения.

В раздевалке я переоделся в загодя прихваченную с собой спортивную форму, после чего начались испытания.

Стартовали с серии физических тестов, призванных проверить силу, выносливость и ловкость соискателя. Чтобы пройти их, даже одаренному нужно было довести себя до предела. Иначе не заслужить права вступить в ряды «Кутузовцев».

— Ударь со всей силы, — сказал ветеран, указав на один из массивных приборов. У него был дисплей с показателями и что-то вроде удароприемника, обитого упругой кожей, — Набери хотя бы тысячу баллов…

— Ныа! — без подготовки я зарядил кулаком по удароприемнику.

— Да погоди ты… — не закончив, ветеран выпучил глаза.

На дисплее высветилось что-то в районе десяти тысяч, после чего он моргнул и погас. Устройство заискрило, внутри него что-то громко то ли хрустнуло, то ли щелкнуло. Из щелей вверх повалил дым.

На удароприемнике после моей тычки осталась глубокая вмятина.

К нам подскочил какой-то усатый мужик — возможно кто-то из тренеров или инструкторов.

— Как ты его смял? Он же сделан из… — он в шоке уставился на вмятину на удароприемнике.

— Я нечаянно… — я с виноватой улыбкой развел руками.

— Он же с повышенной ударостойкостью… — в шоке проворчал усач, осматривая дымящуюся установку, — Валентин Петрович, вы кого к нам привели?

— Испытания покажут кого, — одноногий ветеран помотал головой и напустил на себя невозмутимый вид. После чего повернулся ко мне, — Неплохо, Булгаков, неплохо. Переходим к следующему испытанию.

Его взгляд, обращенный на меня, слегка изменился. Кажется, я перестал быть досадной проблемой. Отныне я — интересная досадная проблема.

— Ага, вы только помните — то, что устройства казенные, не повод их ломать! — добавил нам усач в спины.

Я с улыбкой сжал и разжал кулак. Между пальцами натянулись едва заметные нити из розового тумана.

Отражение не дает дополнительно силы, выносливости или ловкости. Отражение — это рычаг. Оно позволяет применять свою силу максимально эффективно. Слабый человек с рычагом добьется куда больших результатов, нежели качок с голыми руками.

По ряду причин особенно хорошо Отражение работает именно с людьми, хомо сапиенсами, из-за особенности их структуры мышц. С животными эффект в разы слабее.

Далее я должен был показать навык владения духовной силой. Я закрыл глаза, сосредоточив всю свою энергию в руках. Её было не много, но мне помогало Отражение.

Я ощутил, как во мне нарастает сила. Когда я открыл глаза, из моей руки вырвался сгусток золотого света. Он поразил мишень с высокой точностью. Аккурат в яблочко.

Вокруг раздались аплодисменты. Я и не заметил, что все, кто тренировался в спортзале, оставили свои дела. И дружно наблюдали, как я сдаю тест.

— Во парень дает, — раздался чей-то голос, — В таком возрасте и такой уровень владения силой? Удивительно!

— У тебя есть Дар? — резко спросил ветеран Валентин Петрович. На меня он по какой-то причине по-прежнему смотрел с недовольством.

— Нету, — сказал я правду.

Дара не было у меня и в прошлой жизни, я обходился обычной духовной силой и Отражением. У Александра Николаевича Булгакова Дара тоже не было.

Да и зачем этот Дар? С голой силой тоже хорошо, без всяких стихий и прочих спецэффектов!

Отдельной группой в отдалении о чем-то переговаривались учителя, поглядывая в мою сторону. Я незаметно отправил в их сторону Отражение, подслушать.

Услышанное мне очень понравилось. Учителя, наблюдавшие за тестами, были потрясены моими результатам. Их впечатлил мой контроль над духовной силой. Они никогда раньше не видели подобного соискателя.

— Такого самородка упускать нельзя, — услышало мое Отражение, — Кадетский корпус многое потеряет, если его перехватят конкуренты.

— Да-да, он станет ценным дополнением к «Кутузовцам». Сделаем из него первосортного истребителя Аномалий.

— Повысим престиж заведения…

— Но он пропустил целый месяц занятий…

— Пусть проявит себя и наверстает. Студент с такими результатами должен иметь и выдающийся ум. А иначе вылетит на первых же экзаменах.

Ветеран с механической ногой кривился, слушая эти разговоры — его всё ещё что-то не устраивало. Чем я ему не понравился? Чем провинился?

Я знал, что прошел испытания на отлично. И стал ещё на шаг ближе к осуществлению своей мечты.

— Булгаков! — раздался зычный ор, отвлекая меня от размышлений.

— Да? — повернулся я на крик. Валентин Петрович стоял за моей спиной и недовольно шевелил своими шикарными усами.

— Иди за мной, — просто сказал он и двинулся к выходу из спортзала. Я последовал за ним.

— Я прошел тексты? — спросил я с уверенной улыбкой, хотя уже знал ответ.

— Почти, — буркнул он, не оборачиваясь, — Остался последний.

Интересно…

— Вроде бы в списке больше никаких испытаний нет, — сказал я, демонстрируя хорошее знание предмета.

— Дополнительные испытания на усмотрение членов приемной комиссии, — последовал сухой ответ, — Да и у тебя ситуация особая.

Мы вышли на улицу, на тренировочную площадку с зеленой травой. Здесь судя по всему кадеты бегали трусцой, играли в футбол и баскетбол, а также занимались на турниках. Все возможности для этого имелись.

Кое-кто из курсантов сразу же привлек мое внимание. Да и не только мое.

На тренировочной площадке ритмично двигается красивая девушка с элегантной и стройной фигурой. Ее русые волосы, собранные в высокий хвост, обрамляют овальное лицо с правильными красивыми чертами. Яркие голубые глаза с длинными ресницами, изящный чуть вздернутый нос и пухлые губы словно скульптурированны из бело-розового мрамора. Её глаза переполнены решимостью и огненной энергией. Она одета в спортивную сине-белую форму, подчеркивающую достоинства фигуры. Её щёки покрывает слабый румянец, даря её улыбке нежность и неповторимость.

С легкостью и грацией, словно невесомая, девушка передвигается по тренировочной площадке, выполняя упражнения с тренировочным мечом — нанося и отражая удары. Ее движения завораживают своей ловкостью и точностью, каждый жест отражает силу и решимость ее духа.

Она — настоящий кадет Российской империи, готовая защитить свою страну и служить ей с честью. Символ красоты, силы и уверенности в себе. Неудивительно, что все прочие кадеты на тренировочной площадке не могут оторвать от нее взгляда. Не только парни, но и девчонки.

— Омутова! — позвал ветеран, — Можно тебя отвлечь?

— Конечно, Валентин Петрович, — она повернулась в нашу сторону, прекрасная и недосягаемая. Капелька пота скатилась по её виску.

— У нас тут особенный мальчик нарисовался, — сказал Валентин Петрович, указывая на меня, — Проведи с ним тренировочный бой на вылет.

— Тренировочный бой на вылет? — девушка окинула меня оценивающим взглядом, — Ну хорошо.

— Продержишься против княжны Светланы десять минут — считай, что принят, — с улыбкой произнес Валентин Петрович, повернувшись ко мне.

Среди кадетов на площадке послышались удивленные возгласы и свист.

— Во дед жестит… — услышал я краем уха, — Петрович совсем озверел…

Кажется, парни и девчата оценивают мои шансы как крайне невысокие. Видимо, Светлана пользуется у первокурсников серьезным авторитетом.

Глаза Светы, обращенные на меня, на глазах покрылись корочкой льда. Превращение из милашки в снежную королеву произошло за доли секунд.

Она бьет кулаком в ладонь — в стороны расходится ударная волна, пригибая траву к земле. В здании корпуса зазвенели стекла. Кто-то из кадетов с криком навернулся с турника. Сильный порыв ветра ударил мне в лицо.

— Сдавайся сразу, — бросила княжна Омутова, — Не трать моё время, снежинка.

А эта Светлана… та ещё штучка. К ангельской внешности и подтянутой попке в комплекте идет острый язычок. И непростой характер.

В тихом омуте…

Кажется, все вокруг считают, что у меня нет шансов? Ну что ж…

— Светлана одна из лучших учениц первого курса, — сказал мне Валентин Петрович, поскрипывая механической ногой. Его мундир сверкал на солнце металлическим деталями, — Покажи нам всем, чего стоишь на практике, виконт Булгаков.

Ясно… он меня ещё в чем-то подозревает? Окей, без проблем. Покажу себя и свою силу как есть.

Светлана была искусным бойцом, я понял это с первого взгляда на неё. Явно много тренировалась ещё до поступления в кадетский корпус. Но я был полон решимости выложиться полностью и выйти победителем. А не просто продержаться десять минут.

Я глубоко вздохнул и принял боевую стойку. Света сделала то же самое, ее глаза сузились. Словно взглядом взяла меня в прицел.

Мы одновременно пробудили духовную силу, покрыв себя защитными слоями. Света пока не использовала свой Дар. Если он у неё, конечно, был.

Мы начали кружить вокруг друг друга, каждый из нас искал возможность для атаки. Я нанес быстрый удар сбоку, но Света была готова к нему и легко уклонилась от моей подачи.

В ответ она нанесла прямой удар в голову, от которого я едва уклонился, нырнув в сторону. Я выровнялся и нанес быстрый удар в живот, который она едва успела заблокировать.

Удивление появилось на лице княжны Омутовой.

Мы дрались в полной тишине. Кадеты наблюдали за нами, распахнув рты. Даже Валентин Петрович выглянул удивленным. Кажется, никто не ожидал, что бой будет идти практически на равных.

Может быть я перестарался? Не стоит так явно демонстрировать свои возможности.

Я уже активно использовал Отражение, полностью оптимизировав расход своей силы. Света была намного сильнее меня, но использовала свою силу не так эффективно, как я. Также у меня было куда больше боевого опыта.

Главное, слишком сильно не палиться. Не демонстрировать свои навыки.

Однако Омутова не собиралась так просто сдаваться. Она быстро пришла в себя и нанесла серию быстрых ударов, каждый из которых был направлен на разные части моего тела.

Мне удалось блокировать большинство из них, но один из ее ударов пришелся мне прямо в грудь, отбросив меня на несколько шагов назад.

Я стиснул зубы. Духовный покров поглотил большую часть удара. Но всё равно больно. Синяк останется.

Отражение тоже иногда делает ошибки. Может быть мне стать чуточку серьезнее?

Отведенные нам десять минут уже истекли, но про них все давно забыли. Народ, затаив дыхание, следил за нашей схваткой.

Несмотря на боль, мне удалось собрать силу в кулаки и сконцентрировать всего себя на последней атаке. Я бросился на Свету, нанося серию быстрых ударов в самые уязвимые точки.

Мне удалось застигнуть её врасплох. Покров Омутовой затрещал от нагрузки, готовый вот-вот дать трещину. Она попятилась назад, пытаясь защититься от моей неумолимой атаки. Пот стекал по ее лицу, когда она пыталась уследить за моими движениями, ее дыхание становилось все более и более тяжелым.

Тем не менее я видел решимость и сосредоточенность в ее глазах. Она не собирается сдаваться даже в невыгодной ситуации. Но у меня есть трюк в рукаве. Я закончу эту схватку прямо здесь и сейчас. Ни у кого не останется сомнений, что я достоин стать стать одним из Кутузовцев. Даже вечно недовольному Валентину Петровичу придется с этим смириться. Ума не приложу, чего он на меня взъелся. Я просто рожей не вышел?

Я взвинтил темп и, совершив обманное движение, заставил ее сместить вес в нужную мне сторону. Быстро, как вспышка, я уворачиваюсь от мощной подачи, молниеносно проскользнув под её рукой. Света сама не поняла, как я оказался за её спиной.

Я провожу удушающий, мышцы моей руки давят на её горло, как тиски. Она сопротивляется и пытается вырваться, но я держу крепко. Я чувствую, как взвинчивается пульс девушки. Ее тело напряжено и подобно натянутой пружине.

Но я не дам ей распрямиться.

— Не двигайтесь, княжна, — рычу я, мой голос низкий и угрожающий, — Я не хочу навредить вам.

Но Света и не думает прекращать. Я слышу, как она свирепо сопит, пытаясь выбраться из захвата. Я чувствую ярость в каждом её движении, ощущаю нежелание принимать поражение.

Но она должна понимать, что ее поймали.

— В вашем обществе, княжна, я так могу хоть весь день провести. А не десять минут, — любезно улыбаясь, произнес я, даже не думая ослаблять хватку на ее шее, — Но давайте лучше закончим и выкурим трубку мира. Хорошо?

— Ага, щ-щас! — рыкнула в ответ Света.

Из ее глаз и рта ударили лучи яркого света. Кожа девушки стала обжигающе горячей, меня проняло даже сквозь защитный покров. Мне даже пришлось прикрыть глаза из-за яркого света, который пульсировал и переливался яростными всполохами. Он был куда ярче обычной духовной силы. Он источал сильный жар и пар, и во внешнему виду немного напоминал… раскаленную магму?

Будучи загнанной в угол, Омутова активировала свой Дар.

Света издала могучий рев, и земля под нами задрожала. От нее в стороны разошлась волна тепла, обугливая траву и почву вокруг нас. В воздухе запахло дымом и пеплом, как будто прямо перед нами извергался вулкан.

О нет, она отнюдь не Снежная королева — у неё огненный стихийный Дар! Пламя… огонь… нет, это магма! Под толстым ледяным панцирем прячется огненный вулкан страстей!

Кажется, сейчас магма растопит лёд и устроит мне полный армагедец… Из-за высокой температуры я больше не могу удерживать буйную кадетку.

С приливом сил Света вырвалась из моей хватки и встала во весь рост, ее тело потрескивало и сверкало от скачущих разрядов электричества. Ее глаза горели яростной решимостью, а губы кривились в оскале.

Внутри этой красотки пылал дух воина. Она физически не приемлет поражения.

Я ухмыльнулся. Мне всегда нравился такой тип женщин. С ними не соскучишься.

— Хватит! — крикнул Валентин Петрович, — Время истекло.

Но Света его как будто не слышала. Она свирепо смотрела на меня, как будто я посмел нагло облапать её на виду у всех. Кажется, теперь наша стычка переросла из обычного демонстрационного боя во что-то немного личное…

— Бой закончен, — напомнил ей я.

— Он только начался, — последовал клокочущий ответ. «Разгорячил девушку и теперь в кусты?» — так и читалось в её интонации.

Я что, должен теперь в роли няньки и психотерапевта отработать, чтобы успокоить обиженную девочку? Привыкла считать себя лучше всех и даже ничью болезненно переносит?

На такие вступительные испытания уговора не было!

Валентин Петрович уже спешил к нам, явно намереваясь встать между нами. Собственно, на этом противостояние скорей всего и закончилось бы. Но тут произошло нечто, которое крайне сильно повлияло на все дальнейшие события.

Отреагировать не успел никто. Ни Света, на ветеран, ни кто либо из кадетов. Весь опыт Валентина Петровича не помог ему заметить зло, замыслившее недоброе.

И я тоже ничего не заметил. Мое нынешнее тело ничем не отличалось от тела обычного смертного. А события разворачивались на таких скоростях, что я физически не мог отреагировать.

Зато Отражение могло. Скорость его реакции в разы превосходило возможности человека.

В окне одного высотного здания, из которого открывался отличный вид на училище, полыхнула едва заметная вспышка. И в нашу сторону устремилась по баллистической траектории, рассекая воздух… снайперская пуля!

Вокруг неё от искр потрескивал воздух, металлический корпус пули светился едва заметным золотым свечением. Однозначно пуля была заряжена духовной энергией! А это означало, что она в теории способна пробить духовный покров. И убить даже сильного одаренного.

Духовная сила, помноженная на мощь выстрела, давала невероятный эффект.

И да, Отражение рассчитало, что пуля летела Свете прямо в спину. В сердце.

Всю эту информацию Отражение передало мне в мозг. Тот, не дожидаясь решения сознания, на автомате дал добро — действуй, Отражение!

Какой бы занозой не было Светка, я не могу оставаться в стороне. Не могу позволить убить девушку, когда в стране проблемы с демографией!

Отражение щедро зачерпнуло моей духовной силы — её для следующего трюка требовалось много. Из моей руки выстрелило тонкое розовое щупальце из тумана. Когда пуля была уже совсем рядом со Светой, щупальце хлестнуло пулю, чуть отклонив её траекторию. Пуля со свистом пролетела у Светы между ног и вонзилась в землю рядом с моими кроссовками.

Уф-ф-ф… пронесло. Отражение всё рассчитало четко.

Интересно, ощутила ли Света это нежное расслабляющее дуновение ветерка в неожиданных местах?

Судя по звуку, пуля попала в мягкую почву. В зависимости от того, куда попадает пуля — в камень, металл, в землю или в человека — звук раздается разный. Хорошо, что я всё сделал правильно и случайно не отклонил её в кого-нибудь из кадетов.

Большинство кадетов-первокурсников застыли в шоке, их глаза расширились, пока они пытались осознать происходящее. Звук какой-то непонятный…

Из высотки, где засел снайпер, долетел приглушенный звук повторного выстрела и эхом отразился от стен кадетского корпуса. Но мне отбивать вторую пулю уже не потребовалось. Она угодила в защитный покров и застыла в нем, как в густом мега желе.

А покров этот создал никто иной, как Валентин Петрович. Он как раз успел подбежать к нам со Светой и активировал свой покров. Он расширил его так, что защита прикрыла сразу нас троих.

— Снайпер! — крикнул ветеран, — Покров и в укрытие!

А Валентин Петрович хорош. Владеет силой на довольно солидном уровне. Не зря я назвал его мысленно ветераном. Моя чуйка не подвела.

На мгновение на площадке воцарилась гробовая тишина. А затем грянул хаос.

Некоторые первокурсники закричали, их лица побледнели от страха. Другие упали на землю, укрываясь за всем, что попадалось под руку. Большинство догадались врубить защиту на максимум, их тела вспыхнули золотистым покровом. Валентин Петрович что-то кричал, пытаясь навести порядок, но его голос заглушали криками.

Свет вокруг Светы начал слабеть, и она глубоко вздохнула. Огонь в ее глазах угас, сменившись выражением изнеможения. Но даже когда она успокоилась, я всё ещё чувствовал, что в ней по прежнему горит яростная решимость.

Сияние вокруг Светы полностью не погасло, но сгустилось, образовав плотный защитный панцирь.

Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди. Мой разум метался, пытаясь найти решение. Хорошо бы найти снайпера до того, как он повторит попытку. Но он скорей всего уже бросил свою винтовку и бежит к путям отхода. Сквозь высотку проходит множество прозрачных тоннелей воздушного метро — скорей всего уйдет на одном из поездов. И ищи его свищи.

Мы вместе с другими кадетами устремились под защиту здания. Вокруг нас царил хаос: многие первокурсники откровенно паниковали и кричали от страха. Мое внимание было сосредоточено исключительно на том, чтобы доставить Светлану в безопасное место. Правда, она смотрела на меня так, словно хотела стукнуть. Она, очевидно, не поняла, что это именно я спас её от пули.

Валентин Петрович пытался организовать молодежь и придать их действиям подобие порядка. Его многолетний опыт борьбы с Аномалиями был очевиден в плавных, отработанных движениях и сухих деловых командах.

Наконец, мы забежали в здание и остановились, задыхаясь от прилива адреналина. Я быстро бросил взгляд на Светлану, с облегчением обнаружив, что она в порядке.

— Что пялишься? — буркнула она,

— Люблю девушек с красивыми сиськами, — сказал я с ухмылкой. Хотя на самом деле я на её сиськи не смотрел. Ну конкретно в этот момент. Короче, не могу удержаться от желания подразнить эту занозу.

Светлана фыркнула и, задрав хорошенький носик, с гордым видом утопала по коридору. Я с задумчивым видом проводил её взглядом.

Валентин Петрович всё это время с кем-то разговаривал по телефону. Нажав отбой, он повернулся ко мне. Глядел он на меня, как всегда, хмуро.

— Что это была за розовая штука? — спросил он, — Твой Дар? А почему не упомянул о нем во вступительных документах?

Опачки… он заметил Отражение. Одаренные способны его видеть. Я надеялся, что из-за высокой скорости Отражения пронесет. Но увы, дядьку не провести.

— Он недавно пробудился, — я с виноватой улыбкой развел руками, — И я не вполне хорошо его освоил. Он проявляет себя лишь в минуту опасности. Плюс, я пока не смог его правильно классифицировать. Без понятия, что в документах писать.

— Угу, вот значит как… Иди за мной, — он развернулся и, прихрамывая, пошел по коридору. Я двинулся следом.

— Главное, чтобы подобная ситуация не повторилась, — задумчиво произнес я, — В училище грызет гранит большое количество благородных студентов. На кого-то из них наверняка точат зубы всяческие интриганы. Поэтому училищу нужна надежная защита.

— Училище окружено искусственным защитным покровом, — последовал ответ, — Он обычно надежно защищает от подобных случаев.

— Хм… ну тем не менее снайпер смог его пробить, — задумчиво произнес я, — Интересно, в чем причина?

— Возможно, у него есть особый редкий Дар, который может пробивать защиту, — коротко бросил Валентин Петрович, — В любом случае это не твоего ума дело. Служба безопасности уже работает.

— Хм… ну тогда таких людей, с подобным редким Даром должно быть очень мало, и все они должны быть известны, — добавил я, — Они должны иметь военный опыт, а про таких людей как правило у государства информация имеется исчерпывающая. Это значительно сужает круг подозреваемых. Каждого можно проверить на наличие алиби.

Ветеран ничего не ответил. Его лысина блестела в тусклом свете светильников. И как мне почему-то показалось — блестела недовольно и даже сердито.

— А если вдруг выяснится, что у снайпера не было Дара? — продолжал я, — Получается, что защитное поле работало не так, как от него ожидали? Не знаю, может быть оно сегодня на внеплановом техобслуживании находилось. По идее, такая информация должна быть тщательно засекречена — о том, что защита в определенное время слабее, чем должна быть. Какая-нибудь крыса может сливать сведения.

Лысина Петровича заблестела ещё недовольнее.

— Полагаю, руководство школы не хотело бы, чтобы подобная информация просочилась наружу? — поинтересовался я, — Это сильно бы ударило по репутации корпуса. Кто захочет отдавать детей в училище, которое не способно защитить их? Скорей всего служба безопасности проведет расследование таким образом, чтобы максимально обезопасить имидж организации.

— За. Мол. Чи, — по слогам произнес Валентин Петрович. Кажется, он был уже на грани. А может быть просто какого-то знакомого корейца вспоминал? Я не стал продолжать свои рассуждения. И без того я что-то передушнил. Петрович на нервах, не стоит усугублять.

Я вовсе не хотел давить на него или запугивать. Мне, блин, реально хотелось интересно разобраться в происходящем.

Наконец, мы добрались до его кабинета. Здесь ничего не изменилось с того момента, как мы были здесь в последний раз.

Валентин Петрович сел за свой стол. Его лицо выглядело спокойно, но я отчетливо видел огоньки беспокойства на дне его зрачков.

Какое-то время Петрович ничего не говорил, просто молча глядел на меня, как будто хотел пронзить взглядом насквозь. Затем он заговорил, его голос звучал тихо и серьезно.

— Послушай, парень. Не лез бы ты в это гиблое дело, — сказал он и покачал головой. На его лице отразилась смесь разочарования и беспокойства.

— Почему гиблое? — приподнял я бровь. Вот уж не думал, что офицер после всего, что я показал, будет меня отговаривать, — Вы про что именно? Про снайпера или про что-то другое?

Вообще, конечно, многовато событий на одного Александра Булгакова. И нападение в особняке, и вот теперь покушение… пусть на Свету, а не на меня.

У меня талант ловить неприятности?

— Про все, — решительно произнес Валентин Петрович и постучал пальцем по столу, — На князей Омутовых покушения происходят несколько раз за месяц — им не привыкать. У них идет борьба за власть высокого уровня. Это не нашего ума дела. Ты спас Светлану и тем самым можешь нажить себе опасных врагов. Понимаешь? Не лезь не в свое дело.

— Но вы-то тоже вмешались и спрятали нас под покровом, — напомнил ему я.

Валентин Петрович свирепо засопел. Кончики усов его агрессивно встопорщились вверх… но тут ветеран глубоко вздохнул. И как будто бы успокоился. Словно собрался с мыслями.

— Я вижу, что ты опытный и бывалый, — произнес он, серьезно глядя на меня. Враждебность во взгляде исчезла… почти, — Уж не знаю, откуда у тебя такой впечатляющий боевой опыт, да и не мое это дело. Но борьба с Аномалиями — совсем не то, что десять лет назад… и даже не пять… и даже не год назад.

Он сделал паузу и словно бы о чем-то глубоко задумался. Я молча ожидал продолжения.

— Ты может быть начитался книг или насмотрелся этого своего аниме. Но тебя не ждет здесь слава или ратные подвиги, — продолжил он. Да что им всем аниме сделало? — Это трудная и опасная работа. Смертельно опасная грязная работа. С каждым годом Аномалии становятся всё сильнее и опаснее, регулярно появляются всё новые разновидности. Что с этим делать и к чему это приведет — никто не знает. А царю-батюшке чинуши пишут красивые доклады, что всё под контролем… Такими темпами Аномалия Архидемон будет далеко не самой главной нашей проблемой.

Он досадливо махнул рукой. Да, дядя, не одного тебя достала неповоротливая бюрократическая машина. И толстые жопы в нужных местах, тормозящие её в своих интересах.

— Я знаю куда и на что иду, — сказал я, — Так что на этот счет не волнуйтесь. Я хочу восстановить доброе имя моего рода и его прежнее величие. А что может быть лучше военной службы для этой цели?

Валентин Петрович проворчал, шевеля усами:

— Ну дело-то твое… Завтра можешь приходить на занятия. Всю необходимую информацию найдешь на сайте училища. Просто вбей в поиск свое имя и фамилию. Ну и, конечно же, ты должен принести присягу… ну, это потом.

На этой ноте мы и распрощались.

Валентин Петрович вздохнул, разглядывая сканы документов нового внезапного кадета, свалившегося на него, как снег на голову. Он задумался над тем, что же привело этого странного мальчика к нему? Особенно ветерана волновало это странное розовое щупальце из тумана. Парнишка ухитрился отклонить им пулю снайпера… снайперскую, мать её, пулю, усиленную духовной энергией и Даром… Это уровень сильного боевого одаренного второго, а то и третьего уровня.

Что это было? Его Дар? Валентин Петрович никогда ничего подобного не видел. Дар, даже самый редкий и необычный, обычно проявляет себя по-другому.

Стоит присмотреться к мальчишке, проверить его характер и способности более дотошно. Он достоин быть кадетом, тут никаких сомнений.

Скорей всего этот мальчик станет отличным офицером в будущем. Но… было в этом Булгакове что-то непонятное. Скрытое. Словно он хранил в себе нечто, что очень не хотел показывать окружающим.

Валентин Петрович с решительным видом убрал документы в папку. Как будто принял важное решение.

— Ах ты зараза! — приветствовал барон Курцевич своего лучшего друга и партнера по бизнесу — князя Омутова.

— Аха-ха-ха! Якуб, старый пень! — ответил князь Павел Александрович Омутов, заключив пана Курцевича в крепкие объятия.

Какое-то время они кряхтели, обнимаясь так крепко, словно хотели заломать друг друга. Князь Омутов и пан Курцевич познакомились в Российской императорской армии, где оба прослыли как сильные воины и одаренные. Омутов служил в подразделении специального назначения, а Курцевич был истребителем аномалий. Несмотря на службу в совершенно разных подразделениях с разными задачами, по долгу службы им частенько приходилось работать и сражаться бок о бок. Они быстро стали лучшими друзьями. Большая разница в титулах дружбе не мешала.

После завершения службы оба ушли в бизнес. Их дружба только крепла по мере того, как они вместе строили свои империи. Они часто ездили вместе на охоту, в баню и на светские мероприятия, где часто делились историями о своей службе и приключениях. Прекрасных дам это, как правило, неизменно восхищало. А у мужской части, как правило, вызывало или сдержанное одобрение, или скрытую зависть.

Курцевич и Омутов также много времени проводили вместе в путешествиях. Они периодически совершали поездки в арабские страны, Азию и в Африку, где встречались с местными полевыми командирами и политиками, чтобы наладить деловые отношения.

Их уважали. Доверяли им многие. Оба были известны своей честностью и надежностью. Омутов и Курцевич всегда были готовы помочь друг другу в трудных ситуациях и всегда держали данное друг другу слово. При этом, что забавно, оба обладали совершенно противоположными характерами.

— Как дела, старый друг? — спросил князь Омутов, когда они отпустили друг друга.

— Хорошо, как всегда — ответил барон Курцевич, — А у тебя? Я слышал, что ты испытываешь некоторые трудности.

— Да, в последнее время навалилось со всех сторон, но ничего страшного — ответил князь Омутов и сверкнул ослепительной белозубой улыбкой, — Я справлюсь с ними, как всегда.

— Якобы на твою дочь совершили покушение, но ее спас какой-то молодой человек… — добавил Курцевич.

Невысокий барон сегодня носил сшитый на заказ черный костюм. На его жилете с золотым шитьем звенела цепочка золотых карманных часов.

Князь Омутов, крупный седовласый мужчина с квадратным лицом, мощным раздвоенным подбородком и широкими плечами, кивнул. На нем сегодня красовался безупречный белый костюм.

— Да, всё так и есть. Училище меня, конечно, разочаровало. Я ожидал большего от их службы безопасности.

— Безобразие, — Якуб покачал головой и указал на бар, встроенный в стену своего кабинета, — Выпить хочешь? Есть отличное бренди…

— Якуб, я же тебе говорил, — князь Омутов хохотнул, — В нашем возрасте слово «алкоголь» и слово «смерть» означает одно и тоже!

— О-о-о… опять ты со своим здоровым образом жизни, — Курцевич крякнул и демонстративно закатил глаза.

— Ха-ха, медицинское образование дает о себе знать, — князь хмыкнул.

— Так будешь или нет?

— Не больше одного бокала.

Оба уселись за стол. Курцевич позвонил в колокольчик, пришла служанка и разлила бренди по широким бокалам.

Какое-то время они молча потягивали свои напитки, прежде чем князь Омутов заговорил.

— У тебя, кажется, тоже не все гладко. Я слышал о недавнем инциденте на дуэли. Ужасное дело, — сказал он, покачав головой, — Сочувствую Филиппу.

Лица барона стало мрачным. Даже элитный бренди не сильно улучшил его настроение.

— Да, это был позор. Мой сын в тот день оказался не на высоте. Я надеюсь только на то, что этот удар, отправивший его на помойку, вправит ему мозги. Пусть полежит на больничной койке и подумает о том, что есть честь рода.

— Что ж… такое случается, — пожал плечами граф, — Но должен сказать, что молодой человек, победивший на дуэли, произвел на меня впечатление. Победить твоего Филиппа в честном бою — это немаленький подвиг. У Филиппа неплохой боевой опыт.

Глаза барона сузились.

— Да, я хорошо натаскал своего младшего. И поэтому я не уверен, что это был честный бой. Я смотрел видеозапись их дуэли, которую выкупил у службы безопасности торгового центра. Попахивает нечестной игрой. Булгаков как будто пользовался ещё чем-то, помимо духовной силы и Дара.

Князь Омутов поднял бровь.

— Нечестная игра? Это серьезное обвинение, Якуб. У тебя есть какие-нибудь доказательства?

Барон Курцевич на мгновение замешкался, прежде чем покачать головой.

— Нет, никаких доказательств. Но я нутром чую, что что-то не так. Я докопаюсь до сути, помяни мое слово.

Князь Павел Омутов размеренно кивнул, отпил из бокала.

— Я понимаю твое разочарование, старый друг. Но будь осторожен. Обвинять кого-то в обмане на дуэли — дело серьезное и может усугубить ситуацию. А я знаю, как ты любишь рубить с плеча, когда задевают твою честь.

Барон кивнул.

— Я понимаю, старый друг. Я буду действовать осторожно. Но я не успокоюсь, пока не докопаюсь до истины, не будь я Курцевичем!

В его глазах сверкнул огонь, а усы воинственно встопорщились.

Двое мужчин молча допили свои напитки, каждый погрузился в свои мысли. Князь Омутов поставил пустой бокал на стол.

— Снайпера поймали? — спросил Курцевич.

— Нет, но он спалил свою рожу на камере, — сказал Омутов, помрачнев, — Мы уже знаем, кто он. Его зовут Джон Стефенсон. Известен также под прозвищем Краб. Снайпер высокого класса, с исключительным снайперским Даром. Этот типчик раньше работал в одном Американском ЧВК. У них в СМИ несколько лет назад всплыла одна… крайне неудобная и отвратительно кровавая история с участием этой ЧВК и конкретно этого боевика. Штатовцы обычно своих выгораживают, но тут даже им пришлось изменить своим правилам. Уж очень серьезный скандал в прессе разгорелся. Краба объявили в международный розыск. Он залег на дно и долгое время его не было не видно, ни слышно… До недавнего времени.

— Краб, ну надо же. И теперь этот говнюк клешнерукий у нас всплыл, — нахмурился Курцевич, — Кто-то, нечистый на руку, пообещал ему помощь… или хороший денежный куш. А, возможно, даже легализацию и новую жизнь под другим именем.

— В любом случае, он до сих пор где-то в Москве. Его ищут. И рано или поздно найдут. Как и тех, кто за ним стоит, — глаза Омутова нехорошо сверкнули, — Но пока я ума не приложу, кто стоит за покушением. Многие уже давно точат зубы на меня и на мою семью.

— А кто тот благородный и добродетельный юноша, что спас твою дочь? — барон потянулся за бутылкой и подлил себе ещё бренди, — Он достоин высшей награды.

— Какой-то юный виконт, — Омутов наморщил лоб, вспоминая, — Булгаков, кажется, его фамилия. А зовут Александр. Надо бы связаться с ним и отблагодарить достойно. А то Светка моя гордая слишком, даже спасибо ему не сказала, негодница. Она у меня красавица, вся в меня пошла, но такая гордячка, просто ужас.

И тут пан Курцевич чуть не подавился своим бренди.

Целая неделя у меня выдалась спокойной. Я занимался чисто бытовыми хлопотами, готовил документы о признании меня главой рода Булгаковых. Отец ведь умер, и я должен был занять его место, как старший наследник.

Был виконтом — стану графом. И не просто графом, а главой рода. И это, как я уже понял, довольно большая разница. Но сперва мою кандидатуру должен был одобрить московский комитет дворянской этики. А туда нужно было подготовить кучу разных документов, одобрений, постановлений и выписок. Волокита…

Мой день вошел в обыденное повседневное русло. Утром лично или при помощи Отражения провожал сестренку в школу, а сам несся в кадетский корпус на занятия.

На занятиях было очень много теоретической части. И это вгоняло меня в тоску. К сожалению, не посещать их я не мог.

— Итак, существуют следующие основные виды Аномалий, — говорил учитель, — Дух, Бес, Лихо… Булгаков, тебе не интересно?

Я это всё и так знал преотлично. Мне на уроках теории было откровенно скучно. Но приходилось терпеть. Я тайком использовал Отражение, чтобы сидеть в инете, и собирать полезную информацию про новый мир.

Аномалии, разновидности, уровни сил, уровни угрозы… Я всё о них знаю. Знаю даже побольше местных, поскольку опытный. Сам много раз с Аномалиями сталкивался.

Аномалии… Странные и слабо изученные явления, которые периодически происходят с этим и другими мирами. В этот мире, как и во многих других, они появились одновременно с одаренными. Говорят, одно связано друг с другом.

Мне не особо интересно, что там на самом деле. Для меня главное — как убить Аномалию. И поднять с нее хорошую добычу. И самое главное — усилить себя за её счет.

Аномалии бывают самых разных типов. Например, ожившая неорганика. Портал в другой мир. Сплав. Гуманоидная. Стационарная, Мобильная. Меметическая. Псионическая. Растительная. Вирусная. И многие, многие десятки, а то и сотни. А уж подвидов так и вовсе не перечесть.

И все они объединены смертностью и враждебностью к окружающему миру. За очень редким исключением.

Иногда Аномалии могут сливаться, порождая новые смешанные типы Аномалий, которые обладают силой разных типов.

Аномалии разделяют по уровням опасности, который зависит от уровня её энергии. Энергию можно измерить оборудованием. Её может ощутить человек с особым сенсорным Даром.

Первый уровень, он же Дух — самый слабый уровень угрозы. Опасен для большой группы людей. С ним способны справиться обычные неодаренные люди, хорошо подготовленные, при помощи огнестрела или иных приспособлений. Например, специального оружия, созданного для борьбы с Аномалиями или одаренными людьми.

Бес — второй уровень угрозы. Опасен для целого квартала. С этого уровня проводится обязательная эвакуация.

Лихо — третий уровень угрозы. Опасность для нескольких крупных кварталов или городского округа.

Демон — средний уровень угрозы. Угроза для целого города.

Архидемон — угроза для региона.

Падший Ангел или Люцифер — угроза для всей страны.

Тёмный бог — угроза для человечества.

Чем сильнее Аномалия, тем она более редкая. Духи, лихо, бесы — это дерьмо появляется регулярно каждый день по всему миру. История знала всего несколько аномалий типа Архидемон. Для того, чтобы справиться с ними, потребовалось задействовать огромные ресурсы, и потери были страшные.

Падший Ангел и Тёмный бог, к счастью, существуют исключительно на бумаге. Появление подобных Аномалий было бы сродни глобальной катастрофе, подобной масштабной эпидемии или мировой войне.

Аномалии по сути представляют собой раковые опухоли. Духовная сила пронизывает весь мир — людей, животных, растений, почву, воздух, даже материю и пространство! Но в ней, как и в любом сложном организме иногда что-то идет не так. И тогда образуются Аномалии — раковые образования, всасывающие в себя сырую духовную силу из окружающего мира. Как правило — крайне опасные и агрессивные.

Чтобы уничтожить Аномалию, нужно или полностью лишить её энергии, либо уничтожить её Ядро — скопление всей силы. Можно просто убить, если Аномалия является живым организмом.

После уничтожения из Аномальных объектов выпадают осколки — материализованная духовная энергия, дикий стихийный вариант. Использовать эту энергию напрямую очень опасно. Из нее делают и добывают самые разнообразные полезные штуки — например, вещество, похожее по свойствам на материю с отрицательной массой. Делают также и оружие, с помощью которого можно убить одаренного. Вещь очень дорогая, за которую можно и убить.

Таким образом, Аномалии — это очень доходный, пусть и опасный бизнес. И поэтому никто не заинтересован в их окончательном уничтожении. Да, они наносят определенный ущерб, гибнут подданные империи… но и польза от их наличия весьма велика. Добывать сырую природную энергию из окружающего мира напрямую пока не научились. Пока что лишь Аномалии являются её источником.

Именно на Аномалиях основано процветание всего этого мира. Сверхпроводники, материалы с необычными свойствами и многое-многое другое получено благодаря Аномалиям.

— Булгаков, ты заснул? — раздраженно произнес преподаватель.

Я моргнул. Ну вот, кажется, чуть не заснул на уроке. Учитель смотрел на меня с раздражением в глазах.

— Нет, извините, — сказал я, распрямляясь.

Когда урок закончился, я вместе с другими курсантами вышел из аудитории. Теория — это, конечно, хорошо. Но мы все здесь ради практики. Нас пока гоняли только по азам. А мне хотелось действия. Поскорее перейти к практическим занятиям, а ещё лучше — к оперативной работе.

Впрочем, у меня уже была идея, как ускорить это дело вопреки всем правилам и распорядкам.

Внезапно в коридоре я столкнулся со старым знакомым.

Пан Филипп Курцевич шел по коридору с недовольной физиономией. Он был одет в безупречный костюм-тройку, сшитый на заказ из темно-синей шерсти. Его белую рубашку дополнял темный шелковый галстук, застегнутый золотой булавкой. У него были начищенные черные парадные туфли и кожаный ремень в тон. Его волосы были зачесаны назад с помощью геля для волос и аккуратно уложены.

На лице — брезгливое выражение, глаза холодные, губы сжаты в жесткую линию.

А он довольно быстро выздоровел после моего удара. Сила одаренных и современная медицина позволяла залечивать и не такое.

Чего он тут делает? Отец с братом таки пропихнули его в училище? Я до сих пор помню их разговор, подслушанный Отражением.

— О, здарова, — ухмыльнулся я, увидев его первым, — Как рожа? Зажила или макияж наложил?

Он сначала дико офигел, увидев меня. Застыл на месте, на лице проступило удивление. Но оно быстро сменилось яростью. Курцевич заорал и полез на меня с кулаками.

Пан Филипп нанес удар, но я был готов — уклонился и контратаковал стремительным ударом по его ребрам. Баронет заскрипел зубами от боли, но по всему его телу уже вспыхнул духовный покров, поглотив мой удар. Я тоже активировал защиту.

Схватка быстро обострилась. Филипп, обуреваемый гневом и желанием отомстить, попер на меня, нанося шквал ударов руками и ногами. Но я был готов ко всему — блокировал и уклонялся от ударов Филиппа с легкостью и мастерством. Отражение проникло в мои мышцы, направляя движения максимально отточено и эффективно.

Я видел разочарование на лице Филиппа — ни один его удар не достиг цели

Зато как минимум четыре-пять моих подач попали точно в яблочко — пара в корпус, в бедро и по касательной по голове..

— Ты думаешь, что ты лучше меня? — прорычал Филипп сквозь стиснутые зубы, — Ты думаешь, что можешь просто взять и забрать то, что принадлежит мне?

— Да, могу, — с ухмылкой произнес я, — С детства не терплю таких как ты.

Мой кулак влетел ему под дых. Филипп выпучил глаза, хватая воздух.

Я взял его за волосы, заставив распрямиться. После чего положил ему руку на плечо, словно лучший друг. Якобы мы и не дрались. Я просто помогаю запнувшемуся Курцевичу удержать равновесие.

В этот момент из класса вышел преподаватель. Бросив на нас косой взгляд, он начал закрывать дверь. Вся наша стычка продлилась лишь пару секунд. Видели её лишь несколько курсантов, стоящих у окна невдалеке. Они ошарашенно смотрели на нас, но мысли свои держали при себе.

— Отпусти, курва… — прохрипел сдавленно Филипп.

— Я могу закончить все одним ударом, как в прошлый раз, — шепнул я тяжело пыхтящему Курцевичу на ухо, — Только вот на территории училища драки строжайше запрещены. Наказывается сурово, вплоть до отчисления. Ты, полагаю, этого совсем не хочешь?

Я помнил, что именно барон Якуб Курцевич пообещал сделать со своим непутевым сыном за отчисление.

Я видел злобу в глазах Филиппа. Я снова победил, но, очевидно, что это еще далеко не конец. Младший Курцевич не успокоится, пока не отомстит. Он тупой, как доска, и агрессивный, как чихуахуа в атаке.

Я мысленно отметил, что нужно всегда оставаться бдительным и быть начеку. Особенно когда рядом этот тупой потомок гордых панов. Из-за своей глупости и агрессивности он способен выкинуть любой крендель.

Я выпустил его. В очередной раз униженный Курцевич, одарив меня жгучим взглядом, быстро утопал дальше по коридору. Ну вот что за человек… Живет на одних эмоциях, мозг не включает.

Я заметил, что те курсанты, стоявшие у окна, как-то странно смотрят на меня. С таким выражением… смеси сожаления и сочувствия. Очевидно, про силу и влияние семьи Курцевичей знали все. Вроде бы простые бароны, а вон как всех зашугали. Деньги и связи решают куда больше, чем титул.

С противоположного конца коридора ко мне приближался ещё один человек. Когда мы поравнялись, он бросил на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке? — спросил он, — Я видел всё с того конца коридора. Филипп как с цепи сорвался.

— В порядке, — хмыкнул я, — Чего мне злых комнатных собачек бояться?

С Гришей Омутовым мы познакомились в тот же день, когда я спас Свету от пули снайпера. И как-то быстро скорефанились. Он был высоким парнем, с широкими плечами, крепким атлетическим телосложением и квадратным раздвоенным подбородком. У него были короткие светлые волосы и пронзительные голубые глаза. Его лицо, по-деревенски простоватое, со слегка оттопыренными ушами, в любой ситуации оставалось спокойным. Над правой бровью у него выделялся горизонтальный шрам. Григорий утверждал, что получил его в результате незаконной дуэли в четырнадцать лет.

Юный Князь Григорий обладал ярко выраженным чувством стиля, часто предпочитая более классический и формальный вид. Обычно он носил сшитый на заказ костюм, как правило, черного или серого цвета, с белой рубашкой и черным галстуком. Костюм дополняли начищенные парадные туфли и соответствующий кожаный ремень.

В особых случаях он надевал традиционное дворянское одеяние или военную форму. Он также всегда носил перстень с гербом семьи Омутовых.

Гриша обычно держался непринужденно и уверенно, он никогда не кичился своим происхождением. Ко всем людям он относился одинаково, и всегда был готов протянуть руку помощи нуждающимся.

В общем, эдакий благородный качок-интеллектуал. Кстати, именно он официально, от имени клана Омутовых, поблагодарил меня за спасение Светланы. Сама Светка в мою сторону даже не смотрела, как будто меня не существовало.

Гриша сказал, что их отец, князь Омутов, очень хочет со мной встретиться и поговорить с глазу на глаз. Но пока не может. Ибо дела-с… да-с… Он в делах по горло. Но как только, так сразу.

— Может быть, ты и уделал Филиппа на этот раз, но это еще не конец. У Курцевичей есть связи, власть и богатство. И они всегда получают то, что хотят, — заметил Гриша, покачав головой, — Наши семьи дружат. И поэтому я отлично знаю, что это за люди, Курцевичи. Это хорошая семья… но очень гордая.

— Да плевать, — ухмыльнулся я, — Пусть придут и выскажут мне все свои претензии в лицо.

Гриша вздохнул.

— Ты или до фига храбрый… или полный идиот. Или что-то знаешь.

— Одно другому не мешает, — рассмеялся я, — И третьему.

— Возможно, тебе стоило бы вернуть им нейродевочку, — серьезным тоном произнес он, — Это удовлетворило бы их претензии. И позволило бы тебе дышать чуточку спокойнее.

— Ну уж нет, — фыркнул я, — Я её честно выиграл на дуэли при куче свидетелей. У меня и справка есть о победе на дуэли.

— Свидетельство.

— Да по фиг. Что мое — не отдам никому. Пусть Курцевичи свои претензии удовлетворят как нибудь сами, ручками в уголке, чтобы никого желчью не забрызгать.

Гриша снова вздохнул.

Дальше по расписанию у нас как раз были практические занятия. Мы отправились на тренировочную площадку. Солнечный свет наполняет воздух свежестью и энергией. Эх… чувствую себя полным сил и оптимизма. Хотя куча мутных личностей из теней желает мне нехорошего. Ну и пошли они.

Мы с Григорием переоделись в спортивную форму и начали упражнения с шестом и мечом. Пора стать лучшими кадетами Российской Империи, хых…

Я чувствовал энергию, циркулирующую по моим духовным потокам. Пока её было мало, но дайте только время. Мы с Гришей тренировались с мечами и шестами, оттачивая технику и движения. Каждый удар и парирование были точными и выверенными.

Пока мы тренировались, я продолжал думать о семье Курцевичей. Глава клана, кажется, сам осознает, как недостойно ведет себя его сын. И даже пытается повлиять на него. В тоже время провалы Филиппа он воспринимает как свои собственные.

В любом случае я не позволю им диктовать мне свою волю. Никто — ни демоны, ни люди, ни монстры, ни аномалии — не встанет на моем пути.

Мы сделали перерыв, и вместе с Григорием присели на ближайшую скамейку. Он протянул мне бутылку с водой. Я сделал глоток, почувствовав прилив свежести.

— Знаешь, у Филиппа может быть богатство и власть, но у него нет смекалки, — сказал Григорий, похлопав меня по плечу, — У тебя есть все необходимое, чтобы поставить этого скандалиста на место, сыграв на его противоречиях с отцом.

Я кивнул. Хороший совет. Но нужно подумать, как им грамотно воспользоваться. Не хотелось бы дожидаться, когда Филипп сделает свой следующий ход. Вот бы его как-то опередить.

— Я знаю Филиппа ещё с детства, — сказал Гриша, опустошив свою бутылку, — Они с отцом часто приезжали в наш особняк в гости. И поверь, он уже тогда был тем ещё засранцем. Постоянно обижал маленькую Свету, и мы с ним часто дрались из-за этого.

Мы вернулись к тренировкам. Солнце на безоблачном небе нещадно било в глаза, но мы этого почти не замечали. Мы были полностью сосредоточены на упражнениях. Вокруг тренировались и другие кадеты. Среди них была и Света, но она на меня даже не смотрела. Как будто виконта Александра Булгакова не существовало по определению.

Такое ощущение, что когда я спас её, то оскорбил ещё сильнее. Сперва унизительная ничья на спарринге, а теперь ещё и это… Может быть она попросту не верила, что я спас её от пули?

— В чем дело? Чего она так себя ведет? — я кивнул в сторону Светы.

— Света на тебя обижена, — хмыкнул Гриша.

— За что?

Тот лишь с улыбкой развел руками.

— За то, что я жизнь ей спас?

— В это и проблема. Ты уязвил её гордость.

— О небесные и подземные силы… — я закатил глаза, — Что с этими женщинами не так?

Гриша хохотнул и отхлебнул из своей бутылки.

— Хочешь, я с ней поговорю, — сказал Гриша, — Она хорошая, поверь. Но иногда ведет себя как упрямая глупая девчонка.

— Не, не надо, — я махнул рукой, — Хочет дуться — пусть дуется.

Какая же она гордая. Поражения и неудачи больно бьют по её самолюбию.

После тренировок нас ждали уроки русского языка, математики и истории. Лекции, исторические факты, решение задач… Я как будто снова вернулся в детство. Со мной тогда занимались учителя, которых Мать пригласила в Подземелье. Одно и то же… но такова цена.

Вечером, после ужина, многие студенты оставались в корпусе, читали книги, слушали музыку, играли в настольные игры, онлайн-игры, Мафию, квесты и ролевые игры с друзьями, развивая свои навыки лидерства и стратегического мышления. Они так же обсуждали идеи и планы на будущее.

Как-то так и шли мои дни в кадетском корпусе Российской Империи. Ребята тренировались, учились и развлекались, стремясь стать лучшими на избранном ими пути.

И все это время меня не покидало ощущение скрытой угрозы, нависшей надо мной. И это нехило мотивировало. Я планомерно вел подготовку к моей первой вылазке. Я очень хотел поглотить свою первую Аномалию.

Они очень вкусные, скажу я вам.

Княжна Светлана Омутова, молодая леди с поразительными голубыми глазами и длинными русыми волосами, собранными в конский хвост. Высокая и стройная, с царственной осанкой, которая так и притягивала взгляды. Она всегда была безупречно одета, и сегодняшний день не стал исключением. На ней была синяя форма, дополненная фуражкой с козырьком, и синяя юбка. Эта одежда идеально подчеркивала ее точеную фигуру.

Как интересно. Если я вам безразличен, княжна, почему вы караулили меня здесь, рядом с отделом снабжения? Где я точно должен был появится. Ведь по-другому в данный отдел не попасть, только через этот прямой коридор без развилок.

— Так значит, это правда? — требовательно спросила княжна Светлана Омутова после паузы, — Ты собираешься в одиночку уничтожить Аномалию?

— Да, всё так и есть, — кивнул я, глядя на неё с любопытством, — Сегодня ночью на одну Аномалию, терзающую нашу страну, станет меньше.

Все таки синяя форма, похожая на офицерскую, и синяя же юбка ей очень к лицу. Милашка. Но характер, конечно, мда-а-а…

— Ты дурак? — она вскинула идеально ровную бровь, — Или самоубийца?

— Это как Вашему Великолепию будет угодно, — с усмешкой произнес я, отвесив Светлане издевательский поклон.

— Понятно, — сказала она, выражение ее лица стало задумчивым, — То есть круглый дурак. А почему ты думаешь, что сможешь в одиночку справиться с таким грозным противником?

— У меня есть план, — сказал я, не желая раскрывать слишком много, — И я буду его придерживаться. Я долго готовился к этому моменту. И знаю, что делаю.

— Ясно, — она кивнула и, обойдя меня по дуге, двинулась в ту сторону, откуда я пришел, — Что ж, желаю удачи. Полагаю, круглого дурака отговаривать бесполезно. Даже пытаться не буду. В любом случае он найдет способ разбить себе лоб. Мне даже немного жаль, что не получится закончить наш прерванный поединок, но что ж поделать… Дуракам закон не писан.

Это она что, таким образом пытается меня отговорить?

— А позвольте дураку встречный вопрос, княжна? — я повернулся ей вслед.

Она остановилась. Затем как бы неохотно развернулась и смерила меня подозревающим взглядом.

— Слушаю, — сказала она с видом небожительницы, снизошедшей до смертных с Олимпа.

— Зачем вы здесь, княжна? — любезно поинтересовался я, — Вас так волнует судьба дурака?

— Просто хотела посмотреть на человека, который решил в одиночку пойти на Аномалию, — сказала она, — Я думала, таких в природе не существует. Ну, если не считать опытных истребителей.

— Хах… а я думал, что вы меня хотели поблагодарить за своё спасение, — ухмыльнулся я, — Нет, я, конечно, не настаиваю. В конце концов, ну, где я, а где пресветлая княжна?..

Светлана нахмурилась. Я прямо по её лицу чувствовал, как внутри девушки происходит нешуточная борьба.

Наконец она отчетливо произнесла:

— Я, княжна Светлана Павловна Омутова, официально благодарю виконта Александра Николаевича Булгакова за свое спасение. Ваш благородный поступок не будет забыт. Мой отец, светлый князь Павел Омутов, обязательно встретится с Вами и обсудит произошедшее, а также Ваше вознаграждение, — она немного помолчала, а потом добавила с легким ледяным уколом, — Теперь доволен? Или ты хочешь денег? Что ж, я слышала, что у твоей семьи весьма тяжкое положение и могу похлопотать…

— Нет, зачем деньги, — улыбнулся я, — А как насчет свидания? Ну, скажем, после моей победы над Аномалией?

Она аж отшатнулась от неожиданности. Её щечки слегка запунцовели от румянца, а глаза широко распахнулись, хотя куда уж шире?

В этот момент я невольно даже залюбовался ей. Это милое, почти детское выражение растерянности очень шло нашей гордой княжне.

— Ты совсем страх потерял, виконт? — с возмущением произнесла она, — Или остатки разума?

— Не знаю, я ж дурак, — я пожал плечами, — Вам виднее, княжна. Мы же вроде договорились, что я дурак, а вы умная. Вот и разложите ситуацию.

— Никогда я не пойду с кем-то вроде тебя на свидание! Это немыслимо! Я княжна! А ты всего лишь виконт!

— Вы уже уверены, что мне конец, — я снова пожал плечами, — Значит, вы ничего не теряете. Сходите со мной на свидание, и я буду считать, что ваш долг передо мной исчерпан. Но я если я откисну от Аномалии… значит, откисну. И вы ничего мне должны не будете.

— Но… — она нахмурилась.

— В общем, договорились, — сказал я, — Если… когда я побеждаю Аномалию и приношу с собой пару трофеев, вы, пресветлая княжна, приглашаете меня на свидание. А я в ответ по всем законам жанра долго мнусь и неохотно соглашаюсь. И мы в расчете.

После чего я развернулся и затопал дальше по своим делам. Снаряжение само себя не получит, а отдел снабжения скоро закрывается.

— Виконт! — разгневанно крикнула она мне в спину. До меня также донесся резкий звук, как будто кто-то от души топнул туфелькой по паркету, — Ты куда? Я тебя ещё не отпустила!

— Увы, княжна. Родина зовет. Для мужчины важнее долга перед женщиной только долг перед Отечеством.

О как пафосно завернул. По аристократически. Света заслужила небольшой щелчок по своему хорошенькому носу.

Почему мне так нравится её дразнить?

Я стоял перед зеркалом в полный рост, тщательно проверяя свое снаряжение. Выданный мне защитный костюм цвета хаки был слегка потрепан и помят за годы борьбы с Аномалиями. Но все же это была неплохая защита от неизвестных опасностей, которые таились в тени. Как разживусь деньгами, приобрету нормальное снаряжение. Против слабых Аномалий пока что и такой вариант сойдет.

Конечно, одаренному как правило дополнительная защита не нужна, у него есть покров. Тем не менее, на духовную силу надейся, а сам не плошай. Качественное снаряжение не раз выручало тех, кого подводил Дар. А такое иногда случалось.

Как аристократ, я имел разрешение на владение холодным и огнестрельным оружием. Я пристегнул кобуру с пистолетом и проверил патроны, убедившись, что у меня их достаточно, а затем сунул нож в ножны на поясе.

Рассматривая себя в зеркале, я чувствовал легкую нервозность. Это было мое первое самостоятельное задание, и я знал, что ставки высоки. Я должен был добиться успеха и поглотить эту Аномалию. Очень надеюсь, что местные Аномалии дадут мне достаточно энергии для быстрого прогресса.

Если кто-нибудь из моих недругов из подземелья вычислит меня и явится в этот мир до того, как я войду в полную силу… нет, об этом лучше не думать. Такой расклад хоть и очень маловероятен, но полностью его сбрасывать со счетов не стоит.

Я глубоко вздохнул и постарался отогнать сомнения на задворки сознания. Я был сильным воином, опытным борцом с Аномалиями. Я мог это сделать.

Мое новое тело слабо, но очень скоро оно снова станет сильным.

Я вышел в ночь, готовый встретить любую опасность, которая ждала меня впереди.

…Зловещий панельный дом стоял на окраине города, как будто отрекаясь от общества. Его вытянутые очертания были окутаны в тень, как будто пытались спрятаться. Окна были заплесневелыми, а железные двери и стены были покрыты надписями и граффити. Листья на деревьях, растущих вокруг дома, едва заметно шуршали под порывами ветра. И этот звук напоминал чей-то тихий шепот…

Дом — настоящий реликт из прошлой эпохи, построенный ещё в двадцатом веке. Натянутые вокруг него желтые ограничительные полосы как бы намекали, что с домом не все в порядке и лучше обходить его стороной.

Россия — она большая и очень разная. В центре Москвы — сверкает футуристическое великолепие и высокие технологии. А вот на окраинах, до которых ещё не дотянулась священная длань реновации, вполне можно встретить вот такой вот реликт из прошлый веков. Старое панельное строение, давно находящееся в аварийном состоянии. И в нем до появления Аномалии ещё кто-то жил. Офигеть.

Поблизости никого. Полиции не видно. Странно. Должны же были оставить хотя бы пару сотрудников для наблюдения? А ну как Аномалия полезет за пределы своей территории?

Когда я подошел к полуразрушенному панельному зданию, меня охватило будоражащее чувство тревоги. Окна были темными, большей частью разбитыми. Входные двери покрывал слой ржавчины и граффити.

— Отражение, вперед, — произнес я из-за своей дурацкой привычки озвучивать команды вслух, — Автоматический режим: разведка.

Розовое облако отделилось от меня и прошло сквозь дверь. Некоторое время я молча дожидался его, поглядывая по сторонам. Никого. Лишь легкий свист ветра да лай собак где-то вдалеке. Кожу лица пощипывает легкий морозец. Ранняя осень, мать её…

Наконец Отражение вернулось и передало мне все найденные сведения.

— Угу, ну и что-то тут у нас… — пробормотал я себе под нос, — Ожившая неорганика… Сплав… И что-то ещё… Хм…

Не очень сильная Аномалия… по первым ощущениям. Дух, да, как её называют местные. Но даже со слабым противником ухо надо держать востро.

Я активировал защитный покров, толкнул скрипучие двери и шагнул внутрь. В подъезде витал запах разложения. Непонятно откуда доносился звук капающей воды и эхом разносился по пустой лестничной клетке. С каждым шагом вглубь здания я чувствовал, что кончики моих пальцев подрагивают всё сильнее. Незримая Аномалия словно дразнила меня, не давая покоя.

Мои чувства обострились, а нервы были на пределе. Вдруг я услышал шум позади себя и обернулся, готовый встретить монстра, скрывающегося в тени. Но там ничего не было. Только звук моего собственного дыхания и стук сердца.

Я усмехнулся. Если на меня что-то действительно решит напасть, Отражение найдет его и тут же уничтожит.

Отражение напомнило, что в одной из квартир на первом этаже оно заметило кое-что интересное. Дверь в неё была приоткрыта. Изнутри доносились странные звуки — те самые звуки падающих капель.

Внутри квартиры было темно и холодно. Воздух был затхлым и сырым, в нем витал слабый запах плесени и гнили. По стенам текли странные потоки черной жижи, похожей на мазут. Иногда от потоков отделялись большие капли и падали на пол, образуя широкие лужи — именно этот звук я и слышал. Пол был покрыт странными наростами, похожими на мох. В углах сгустились тени, как будто скрывая от глаз какие-то тайны.

Шпаклевка на потолке облупилась, обнажив под собой черные провалы дыр. Слои выцветших обоев с цветочным рисунком местами потрескались. Именно в эти трещины, а также дыры на потолке с тихим бульканьем затекала странная черная субстанция.

Под ногами пронзительно скрипели деревянный полы. Окна были маленькими и грязными, пропуская лишь слабый свет. Мебель в прихожей была скудной, состояла только из нескольких шатких стульев и изношенного дивана.

Предыдущие жильцы явно ушли в спешке. На полу лежала разбитая ваза, а на стене висела семейная фотография. На кухне было пусто, только в раковине стояло несколько грязных тарелок. Через разбитое окно залетал ветер, колыхая занавески. На полу и подоконнике блестели стекла. На полу под столом валялся кухонный нож. На его лезвии засохла кровь…

Атмосфера в квартире была жутковатой, как будто здесь произошло что-то зловещее. Как будто не так давно здесь кто-то дрался. Казалось, что в углах затаились тени, а тишину нарушал лишь редкий скрип пола под моими ногами.

Для начала надо понять, с чем я имею дело. По одним расплывчатым описаниям очевидцев из базы данных определить разновидность Аномалии очень трудно.

Я подошел к черной жидкости, струящейся по стенам, напоминающей мазут. Попытался коснуться её Отражением.

Черная жидкость резко отдернулась от Отражения, так и не дав себя коснуться.

Я нахмурился. Нехороший признак. Эта Аномалия чувствует Отражение, реагирует на него, а значит — может и взаимодействовать.

За моей спиной раздался громкий вибрирующий звук — как будто загудели трубы отопления. И тут же затихли. Я посмотрел за спину Отражением, но там ничего не было.

Звук, кажется, доходил из ванны. Здесь она была совмещена с туалетом.

Я зашел в ванну и сразу увидел две волосатые человеческие ноги в черных штанинах, торчащие из унитаза. Ноги были бледными и выглядели так, словно в них не осталось ни капельки крови. На одной ступне повис дырявый домашний тапок, через дыру виднелся большой палец. Ноги также были покрыты липкой красной субстанцией, которая, как я предположил, была засохшей кровью. От этого зрелища у меня чуть быстрее забилось сердце.

Каждый поход к Аномалии — как в первый раз. Всегда эти заразы что-то новенькое преподносят.

В ванной комнате царил беспорядок, на полу валялись полотенца и туалетная бумага. В нос ударил сильный запах чистящих средств, а по краям унитаза виднелись слабые следы, похожие на отбеливатель.

Я осторожно приблизился, пытаясь понять увиденное. Ноги вовсе не были отрезаны — их другая сторона уходила куда-то вниз, в узкое горло унитаза.

Как бы я ни старался, я не мог придумать логического объяснения увиденному.

Унитаз захавал мужика? Или мужик хотел через него смыться?

Когда имеешь дело с Аномалией, ни в чем до конца нельзя быть уверенным.

Я быстро коснулся ноги Отражением. Мертв… уже пару часов как минимум.

Кажется, кого-то эвакуировать не успели… Земля пухом… точнее, водопроводом тебе, бедолага.

У меня было ощущение… нет, твердая уверенность, что все, что произошло в ванной — лишь цветочки. И что в этой истории кроется гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Развернувшись, я двинулся назад на кухню. Надо закончить дела там.

За спиной снова раздалось оглушительное урчание и клокотание. Я обернулся. Ноги куда-то пропали. Из унитаза вверх взлетела пара капель мутной воды, после чего они с плеском упали вниз. В трубах что-то загудело и завибрировало. Но почти сразу затихло.

Ну вот о чем я и говорил.

Я вернулся обратно на кухню. Здесь черные потоки, облюбовавшие стены и потолок, были особенно густые. С них, пожалуй, и начну.

Для Отражения важно расстояние, на котором оно от меня находится. Оно великолепно действует на расстоянии два метра. Дальше его эффективность резко падает и его надо переводить в автоматический режим.

Я, конечно, отнюдь не беззащитен, но с разведкой лучше повременить и держать Отражение при себе.

Я стоял в центре кухне и смотрел на черную, вязкую жидкость. Она просачивалась с потолка и стекала по стенам. Зловещее нечто, пульсирующее безумной сырой силой. Я знал, что должен действовать быстро, чтобы не дать ей и шанса.

Я прикрыл глаза и потянулся вглубь себя. Я сконцентрировал всю свою волю и энергию в один мощный луч света, и направил его в гущу черной жидкости.

В этот раз я не дам ей ускользнуть.

Духовная сила пронзила черный поток, раздалось шипение, вверх повалил черный дым. Под воздействием моей силы жидкость извивалась и скручивалась, как будто была живой. Она пыталась сопротивляться моей атаке, но я продолжал наступать, вливая в луч света все больше и больше энергии. Жидкость начала уменьшаться и испаряться, пока не превратилась в несколько клубочков дыма.

Вскоре вся комната была очищена. Остатки черной жижи втянулись в трещины и дыры, и больше не показывались. Я открыл разбитое окно во всю ширь, чтобы увеличить приток свежего воздуха.

Когда жидкость окончательно исчезла, на пол с тихим стуком упало несколько маленьких золотистых кристаллов. Это были остатки сырой природной духовной энергии. Такая вкусная, м-м-м… объедение… И очень концентрированная. Настолько, что материализовалась в реальном мире в виде кристаллов.

Я знал, что с ними нужно быть осторожным, так как при неправильном обращении они могут быть невероятно опасны.

Сырая природная энергия. Причина процветания этого мира, причина скачка технологического развития. Причина, по которой Аномалии никто никогда не захочет уничтожить окончательно. Осколки можно продать за хорошие деньги. А можно поглотить самому и стать сильнее.

Я улыбнулся: первое сражение легко выиграно. Но бдительность терять нельзя, потому что Аномалия всегда найдет способ вернуть отвоеванные у неё земли.

Как только я наклонился за кристаллами, на потолке раздался шорох и хлюпанье. Отражение быстро посмотрело в ту сторону и увидело, как на меня из самой большой дыры в потолке бросилась черная тень.

И быстро, мать его бросилась! Ни одно живое существо не способно развивать такие скорости… Даже пикирующий на добычу сокол.

Отражение рванулось ко мне, пытаясь защитить любой ценой…

Когда черное существо прыгнуло на меня с потолка, Отражение сразу же начало действовать. Когда тварь была в дюйме от моей спины, розовое облако на лету врезалось в неё, отклонив от изначальной траектории. Отражение дико замахало щупальцами, ударив тварь с такой силой, что та с хрустом отлетела к стене.

Черное нечто, похожее то ли на тень, то ли на большого паука, издало оглушительный визг. После серии ударов Отражения его поверхность смялась, словно пластилин. Но тварь продолжала активно двигаться и шевелить лапками, словно ей всё было нипочем.

Мое Отражение зависло в воздухе, преградив твари путь ко мне. Его розовые щупальца аж дымились и искрились от интенсивного воздействия энергии.

Тварь оттолкнулась от стены и, игнорируя Отражение, снова бросилась на меня. Я, согнувшись над кристаллами, в этот момент только-только повернул голову в его сторону. Битва происходила на сверхчеловеческих скоростях, мое человеческое тело двигалось очень медленно по сравнению с этим.

Я призвал Отражение к себе. Оно вернулось в мое тело, передав мне свои умения.

Когда черное существо было уже близко, я сосредоточил всю свою энергию и силу воли в глазах. Из моих зрачков вырвались два ярких потока духовной силы и, словно лазерные лучи, врезались в тварь.

Черное существо вновь издало оглушительный визг. Оно явно было недовольно тем, что его потенциальная добыча так активно сопротивляется. Однако я не собирался отступать. Моя духовная сила бурным потоком текла через меня, направляемая Отражением. Два сверкающих луча пришпилили тварь к стене. И продолжали плавить её грудь.

Очередной оглушительный визг боли. Создание корчилось и извивалось, пытаясь выскользнуть из-под обжигающего давления, но я четко держал его в фокусе. Все мои действия благодаря Отражению были идеально выверенными. Ноль ошибок. Я вливал все больше и больше своей духовной силы в луч, доводя его до предела.

Наконец, с последним криком существо исторгло клубы черного дыма и упало на пол выхолощенной черной шкуркой.

Я приглушил свою силу, тяжело дыша. Всё мое тело было мокрым от пота, а духовная сила просела процентов на десять. Но я вышел победителем. И это главное.

Тварь оказалась неожиданно сильной для всего лишь первого уровня Аномалии. Надеюсь, их таких жестких в доме не очень много. В противном случае мне придется отступить, так и не выполнив моей основной задачи — уничтожения Аномалии.

И Светка потом мне скажет, что я дурак и вообще… что она скорее с Курцевичем на свидание пойдет, чем со мной. Или типа того.

Нет, не то чтобы меня сильно волнует ее мнение. Но тем не менее. Не люблю проигрывать.

И вообще, чем тут занимались истребители, которые якобы до моего прихода почти вычистили эту Аномалию? Что-то не чувствуется, совсем не чувствуется.

Бросив взгляд в сторону мертвого существа, я заметил, что в шкурке твари блестит духовный кристалл — очень большой! Больше, чем все прочие добытые мной кристаллы вместе взятые!

Я подошел ближе. Тварь действительно оказалась пауком — обычным домашним пауком, какие в любом доме водятся. Только вымахавшим до жутких размеров. Арахнофобы, молчать! Самое главное, что в его высохшем брюшке действительно блестел огромный духовный кристалл.

Когда я взял в руки свой самый большой трофей, я почувствовал исходящее от него тепло. Подогнав в пальцы духовную силу, я прокалил его поверхность, очищая от грязи, бактерий и остатков черной жижи.

Очень скоро кристалл стал идеально чистым и дезинфицированным.

Я поднес его ко рту и стал хрустеть им, словно леденцом… М-м-м… этот сладкий вкус силы, эйфория для моих рецепторов. Нет, даже не так. Кристалл был словно конфета для моей души.

Кристалл на самом деле был твердым, как камень, но мои зубы, усиленные духовной энергией, справлялись без проблем. По мере того, как я жевал, маленькие кусочки кристалла начали терять стабильность и растворяться. Они впитывались в мое тело, вливаясь в мои духовные потоки. Я чувствовал, как с каждым кусочком мои духовные потоки укрепляются, как будто кристалл питал мою душу. Это было невероятно приятное ощущение.

С каждым хрустом я чувствовал, как растет мой максимальный уровень энергии и укрепляются мои духовные способности. Окружавшая меня тьма начала исчезать, сменяясь теплым и бодрящим светом, исходящим от моего тела. Я чувствовал, как обостряются мои чувства, а движения становятся более плавными и точными.

Моя сила возросла. Но это пока лишь капля в море. Мне еще много таких кристаллов придется поглотить, чтобы вернуть прежнее величие. Но начало положено.

Когда я закончил с последними кусочками кристалла, я открыл глаза и увидел, что комната залита мягким золотым светом, исходящим от моего тела. Некогда зловещая атмосфера сменилась ощущением мира и спокойствия. Духовный кристалл действительно стал для меня глотком родниковой воды. Свет постепенно гас по мере того, как духовная энергия усваивалась.

Дегустация духовного кристалла вызывала эйфорические ощущения. Я вновь чувствовал себя бодрым и энергичным, готовым преодолеть любые препятствия на своем пути.

Главное, не жрать эти кристаллы слишком часто, а соблюдать график. Иначе можно стать зависимым от них. Конкретно так подсесть.

Обычные одаренные так кушать кристаллы не могут. Для этого нужно Отражение.

Жаль, я не могу прямо сейчас восполнить за счет кристаллов свою силу. Природной энергии нужно время, чтобы перевариться. Она весьма тяжко усваивается.

Остальные кристаллы я положил в сумку на поясе. Позже решу, что с ними делать. Скорей всего продам. Надо только найти покупателя с хорошей ценой. В официальных учреждениях, как я уже узнал, курс грабительский…

После нашей драки кухня выглядела полностью разгромленной. Стены были покрыты черными ошметками и внутренностями гигантского паука, в стене красовалась глубокая вмятина, а пол был липким от остатков черной жидкости.

Отражение ласково погладило меня розовым дымчатым щупальцем по щеке. Я с легким удивлением посмотрел на него.

Хм… странно. Отражение — часть моего сознания. Его воля — моя воля. Раньше оно себя так не вело. Это потому что я подсознательно жалею себя? Типа слабое новое тело, ни пока на что не способное без Отражения?

Про разведку стоит забыть, раз здесь водятся такие опасные твари. Нельзя отпускать Отражение дальше от меня, чем на два метра.

Высохшая шкурка паука ценности не представляла. В квартире больше ничего интересного не было. Я проверил оставшиеся квартиры на первом этаже, но они были пустые. Не было ни монстров, ни черной жижи. Пора подниматься наверх.

Сверху доносились подозрительные звуки, похожие на повизгивания и рычание.

По мере того как я поднимался по ступеням на второй этаж, подозрительные звуки, доносившиеся до моих ушей, становились все громче и отчетливее. Также я не мог избавиться от назойливого ощущения, что что-то наблюдает за мной из тени.

Тем не менее Отражение считало, что непосредственно рядом со мной опасности нет.

Когда я подошел к первой квартире на втором этаже, шум стал почти оглушительным. Как будто стая диких животных рычала и повизгивала, запертая в какой-то клетке.

Я осторожно приблизился к двери, сердце колотилось в груди. Я чувствовал присутствие существ по ту сторону и знал, что все, что находится внутри, не от мира сего. Я глубоко вздохнул, сбрасывая с себя остатки эйфории. Пора снова собраться. Надо быть готовым к худшему.

Я послал Отражение в квартиру. Главное, не отдаляйся от меня больше чем на два метра.

Бесплотная форма Отражения прошла сквозь дверь с ободранной обивкой, как будто её и не было. Когда Отражение было рядом со мной, без автоматического режима, я управлял им и видел то же, что и оно.

В первой комнате я увидел стаю рычащих зверей, их шерсть была свалявшейся, а с зубов срывались клочья пены. Они были размером с небольшую собаку, но их сила и свирепость подошли бы скорее ротвейлеру. Они рвали мебель, раздирали подушки и кромсали когтями занавески.

Кажется, раньше это были чьи-то домашние питомцы. Но они были куда слабее черного паука. Поэтому я взломал дверь и вошел в квартиру. Они сразу же бросились на меня, желая попробовать человека на зуб.

Я без сожаления прикончил их. В любом случае спасти этих существ уже невозможно, а вреда они способны были причинить много.

Из тел тварей выпала горсть маленьких золотых кристаллов. Я добавил их к своей добыче. Мертвые тушки этих существ никакой ценности не представляли, так что я двинулся в следующую комнату.

Дальше меня поджидало еще больше ужасов. В соседней комнате притаился огромный паук, его ноги были длиннее человеческой руки, а с клыков капал яд. Он плел в углу паутину из липких нитей, захватывая в ловушку все, что к ней прикасалось. Несколько коконов размером примерно с собаку уже висело на тонких нитях.

Да, Аномалии порой убивали друг друга. Особенно разных видов.

Паук оказался совсем не ровней своему меньшему предшественнику. Я расправился с ним также легко, как и с мутировавшими собаками.

Вот так примерно я и обходил квартиру за квартирой, планомерно зачищая дом от опасных сущностей. Не каждое существо или предмет, подвергшийся заражению, я мог обезвредить. Но это и не требовалось. Главное — найти ядро Аномалии, первопричину всего.

Оно — самое опасное, что только может быть. Но в тоже время и самое ценное. Оно нечто большее, чем простой духовный кристалл.

Я так сосредоточился на зачистке, что даже не сразу среагировал на беспокойство Отражения. А оно уловило подозрительные звуки, доносящиеся до нас уже с улицы…

Звуки паркующихся машин и приглушенные голоса. Источники звуков находились в отдалении от дома. Но Отражение, обладавшее обостренным восприятием, улавливало все.

Я осторожно выглянул в окно и увидел у соседнего дома черные внедорожники и людей в черной военной одежде. Мое сердце снова ускорило свой бег. Это кто? Должно быть, какие-то правительственные агенты? Спецназ? Бандиты? Или кто-то третий?

В темноте фиг поймешь.

Они пришли добивать Аномалию? Или у них какая-то другая цель?

Это были довольно серьезные люди на вид, с суровыми, обветренными лицами и шрамами, пересекающими кожу. Они были хорошо вооружены: за спиной у них винтовки, а на поясе — разнообразные пистолеты и ножи. Они были одеты в черную военную форму и боевые ботинки, их одежда и снаряжение выглядели слегка потрепанными. Несомненно, они представляли собой грозную силу, их стоило бояться и уважать.

Полагаю, они также одарены. Если не все, то многие из их отряда.

Из машины вышел человек, которого я сразу же узнал. Баронет Филипп Курцевич, мой недруг. Солдаты в черной форме, окружавшие его, относились к нему с почтением и уважением.

Он начал о чём-то говорить с одним из своих людей. Я напряг все возможности Отражения. Но улавливать на таком расстоянии звуковые волны было трудно даже для него.

— …хочу, чтобы он корчился… — сказал Филипп холодным, расчетливым тоном. Больше ничего разобрать не получилось, ветер резко изменил направления, глуша звуковые волны.

Хм… и чего ты хочешь, баронет? Хочешь унизить или избить меня? Забрать мою добычу? Снять видос с моим унижением и выложить в сеть? Или пришел, чтобы заставить меня замолчать навсегда?

Мне интересно это знать.

Один из боевиков протянул ему небольшой блестящий предмет. Я понял, что это пистолет. Но, к моему удивлению, Курцевич просто рассмеялся, покрутил пистолет в руках и передал его обратно своему приспешнику.

Ветер снова изменил направление, и до меня долетели обрывки фраз.

— …у меня есть куда более интересная идея, — сказал он со зловещей ухмылкой.

Я глубоко задумался. Как Курцевич узнал, где я и чем занимаюсь? Кто-то слил информацию из базы данных кадетского училища?

Света как-то замешана? Да не, не верю. Она слишком горда для такой подлой мести. Да и Филиппа Курцевича, кажется, тоже недолюбливает.

Кто-то третий, кого я не знаю?

Ладно, в любом случае об этом можно подумать чуть позже. Сейчас нужно немного скорректировать изначальный план. Надо действовать быстро. Я мог остаться и сражаться, но тогда буду в меньшинстве. А если сбегу — останусь без добычи. Без Ядра Аномалии.

И свидание со Светкой сорвется. Черт, я хочу увидеть её изумленную моську, когда я вернусь с триумфом.

Группа бандитов во главе с баронетом Филиппом Курцевичем незаметно двинулась к моему дому. Они точно знали. где я находился и чем занимался. Они двигались с такой точностью и координацией, что я сразу понял — они прошли определенную профессиональную подготовку. Кажется, что они общаются друг с другом с помощью условных сигналов.

Что-то мне подсказывало, что это всё-таки не настоящий спецназ. Скорее, обычные боевики или бандиты, прошедшие усиленною подготовку. А снаряжение им предоставил Курцевич.

Полагаю, Филиппу пришлось изрядно раскошелится, чтобы оплатить их услуги. Если только это не некое секретное подразделение рода Курцевичей. Знает ли об этом Якуб Курцевич?

Если они меня найдут и нападут одновременно со всех сторон, мои шансы на выживание невелики. Даже с учетом Отражения. Я, конечно, положу кучу врагов, но и сам в итоге откисну.

Впрочем, кое-какой план действий, у меня уже появился…

Ты, Филлип, боишься со мной сойтись раз на раз. Позвал друзей на помощь. Значит, я тоже имею право воспользоваться грязным трюком.

Оглушительный вой эхом разнесся по всему дому. Перед наемниками и Курцевичем предстало ужасающее зрелище: на них по лестнице сверху неслись мутировавшие животные, которые когда-то были домашними любимцами — собаки, кошки, крысы, хомяки, попугаи и даже черепахи. Их скрюченные тельца были покрыты густой отросшей шерстью и чешуёй, глаза светились жутким светом. Некоторые из них выросли до огромных размеров, у других появилось несколько дополнительных голов или конечностей.

Наемники быстро открыли огонь по приближающейся орде. Пули навылет пронзали скрюченную и искаженную плоть чудовищ. Курцевич и несколько других одаренных начали использовать свою духовную силу, посылая в их сторону обжигающие сгустки. Существа выли и визжали, их искаженные, обугленные и искалеченные тела бились в конвульсиях, падая на пол и ступени. Щедро лилась черная тошнотворная кровь.

Битва была напряженной и жестокой, звери без устали атаковали группу. Их не пугала боль и смерть. Некоторые из наемников были укушены или изрезаны когтями. Не всегда спасала даже защита. Матюки, визг и крики боли наполняли гнилостный воздух.

Курцевич и другие одаренные продолжали раз за разом высвобождать свою духовную силу. Волны энергии проходили через существ и превращали их в пепел. Но нужно было действовать очень осторожно, чтобы в такой тесноте не задеть своих.

К Курцевичу сквозь плотный пулевой огонь прорвался странный на вид монстр. Это был попугай, или, по крайней мере, когда-то он был попугаем. Аномалия превратила его в нечто гораздо более смертоносное — что-то вроде пернатого птеродактиля с кучей зубов в клюве. Он с визгом бросился на Курцевича, острые как бритва когти сверкали в тусклом свете.

Твари повезло. Она увернулась от всполоха энергии и нашла брешь в покрове Курцевича. Острые когти полоснули баронетта по лбу, оставив три кровоточащие полосы.

Но Филипп был непрост. Он быстро среагировал, используя свои огромные духовные силы. Юный пан быстро поджарил попугая-мутанта, заставив его корчиться в агонии. Тварь рухнула на пол, чуть подергалась, а потом застыла без движения.

Филипп морщился от боли, кровь из глубоких ран заливала глаза. Но он мог продолжать сражаться. Наемники тоже держались против чудовищной орды. Они стреляли без устали, но казалось, что на место каждого убитого ими существа встают еще два.

Тем не менее вскоре ряды нападающих начали редеть. Несмотря на свою свирепость, звери не могли сравниться с хорошо обученной и вооруженной группой. Одна за другой твари падали, пока, наконец, последняя из них не застыла неподвижно на ступенях, свесив голову в пролет. Из её пасти вниз потянулся черный блестящий сгусток на нити…

— Мля-я-я… их как будто кто-то гнал на нас… — сказал кто-то из наемников.

— Или они от чего-то спасались… — добавил другой.

— Откуда в этом доме столько блохастых? — добавил третий, — Сожрали хозяев и размножились что ли?

В воздухе витал запах крови и горелой шерсти, а ступени и пол были усеяны трупами зверей. Все наемники остались живы, хотя многие получили ранения.

Боевики остановились, достали аптечки и начали обрабатывать свои раны. Некоторые из наемников начали обыскивать трупы мутировавших животных в поисках ценных духовных кристаллов.

Баронету Филиппу это дело не слишком понравилось.

— Что вы все делаете?! — резко бросил он, — Наша главная цель — найти виконта Булгакова, а не набивать карманы кристаллами!

Лидер боевиков, человек со шрамом через все лицо, с ухмылкой ответил:

— Расслабьтесь, шеф. Мертвыми или ранеными мы не принесем вам много много пользы. А за эти кристаллы на черном рынке можно выручить кругленькую сумму, достаточную, чтобы покрыть наши медицинские расходы и еще кое-что.

— Эта курва Булгаков наверняка уже в курсе, что мы тут, — нахмурился Филипп, — Тут и мертвый бы услышал.

— Не беспокойтесь, шеф, — снова ухмыльнулся лидер, — Наша группа здесь не единственная. Пути отхода перекрыты нашими людьми. Даже если он что-то услышал и попытается бежать, далеко ему не уйти. Мы выгоним его, как зверя, и он попадет в грамотно спланированную ловушку. И тогда вы в полной мере насладитесь своей местью.

Курцевич нахмурился, но не стал продолжать разговор. Он знал, что наемники правы, но не мог избавиться от чувства тревоги. Твари задержали их, а громкие звуки наверняка заставят Булгакова насторожиться. Ему это крайне не нравилось.

— Шеф, Кирпич пропал! — внезапно раздался голос одного из наемников.

— Что? — лидер повернулся на голос.

— Его нет нигде! — сказал обратившийся наемник, — Трупа тоже не видно…

— Кирпич! — позвал кто-то из наемников, но его грубо заткнули.

— Может, утащили? — предположил кто-то, — Схватили и затащили в квартиру. И жрут прямо сейчас…

Все притихли, прислушиваясь к звукам. Но их окружала полная тишина, нарушаемая лишь падающими каплями крови да завываниями ветра снаружи.

Один их товарищ исчез в хаосе боя. Никто его не видел, и тело не было найдено.

— Это нехорошо, — сказал мрачно Курцевич, — Возможно, в этом замешан Булгаков. Вокруг него постоянно какая-то чертовщина творится. Он ненормален.

— Невозможно, — ответил лидер наемников, сглотнув, — Мы все стояли рядом друг с другом. Кирпич никак не мог пропасть, чтобы никто не заметил.

— Тогда где он? — резко бросил Курцевич.

Вопрос остался без ответа.

Битва с мутировавшими домашними питомцами была в самом разгаре. Наемник Кирпич стрелял в чудовищных существ, которые перли лестнице сверху к нему и его товарищам.

— Сука-а-а!.. — орал Кирпич, всаживая патроны один за другим в здорового пса с кошмарной клыкастой пастью, — Н-н-на! Подохни!

Вдруг он почувствовал, как что-то схватило его за плечи и резко рвануло вверх. Автомат выпал из его рук. Невидимая сила потащила наемника по узкому и тесному проходу в горизонтальном направлении, скребя плечами и спиной по стенам. В голове Кирпича бушевали страх и смятение. Он совершенно не понимал, что происходит и куда его несет.

Пока его протаскивало через узкий лаз, плечи и спина Кирпича выли от боли, а разум трясся от страха. Он не знал, что с ним будет дальше. Вдруг эти узкие стены сомкнутся и раздавят его?

И вот, наконец, его бросили в незнакомую, разрушенную квартиру. Он рухнул на старый ковер, подняв клубы пыли. Тут же сработали рефлексы, привитые в тренировочном лагере. Кирпич, преодолевая боль, вскочил на ноги и огляделся вокруг, пытаясь сориентироваться. Его разум и тело все еще не могли в полной мере осмыслить то, что только что с ними произошло.

Увиденное сперва вогнало Кирпича в ступор.

Он оказался в незнакомой, разрушенной квартире. А перед ним в двух метрах стоял молодой человек в военной форме. Кирпич узнал в нем Александра Булгакова. Тот выглядел точь-в-точь как на фото, которое всем показал баронет Курцевич.

— Что вы, наемники, здесь делаете? Что вам от меня нужно? — спросил Булгаков с ледяной ноткой в голосе.

Кирпич усмехнулся, осматривая окрестности и взвешивая свои возможности. Он быстро пришел в себя и, как его учили, пытался оценить ситуацию. И понять, как действовать.

— Я не знаю, — бесстрастно ответил он, — Мне просто заплатили за работу.

Откуда-то снизу и сбоку гремели выстрелы, слышались вопли. Может быть позвать на помощь парней? Не, не услышат в разгаре боя.

Выражение лица Булгакова ожесточилось.

— Какую работу? Убить меня хотите?

— Я без понятия, кто ты. Мы здесь, чтобы устранить Аномалию, — сказал Кирпич, пожав плечами, — Работодатель больше ничего не сообщил. Я знаю только, что в этом доме происходит неладное.

Глаза Булгакова опасно сузились.

— Не ври мне, — сказал он, — Я знаю, что вы здесь не из-за Аномалии, а из-за меня. Отвечай, Курцевич хочет меня убить?

Кирпич понял, что отрицать очевидное бесполезно. Он снова пожал плечами.

— Я не знаю, что там у этого поляка в голове. И, честно говоря, мне все равно. Я здесь только для того, чтобы выполнить работу и получить свои деньги.

— А где ты работаешь? — спросил виконт.

Автомат Кирпича остался внизу. Но у него при себе оставался пистолет. Да и парни должны были заметить, что его затащили в какую-то темную дыру на потолке! Не мог же этот виконт выудить его из толпы так, что никто не заметил? Не мог же?

— ЧОБА, — ответил Кирпич, продолжая прикидывать шансы. У виконта при себе оружия не было, он выглядел безобидно. Однако, он являлся одаренным. Против одаренного будет трудно.

— Какая ещё ЧОБА?

— Частная Организация по Борьбе с Аномалиями, — отчеканил Кирпич, — Только мы мелкая. У нас названия нет, в отличие от крупных ЧОБА, и про нас мало кто знает.

— Кто вас тренировал? — резко спросил сопляк.

Кирпич пожал плечами.

— Добрые люди из руководства, — ответил он.

Виконт замолчал, обдумывая его слова.

— Как ты меня сюда затащил? — спросил Кирпич.

— Воспользовался Аномалией, — слегка рассеяно произнес юноша, думая о чём-то о своем, — Она что-то сделала с перекрытиями и трубопроводом. По ним теперь можно без повреждений таскать крупные объекты. Какая-то манипуляция с размерностью пространства.

Спина и плечи Кирпича протестующе отозвались новыми приступами боли.

Кирпича такие глубокие философские вопросы не интересовали. Он медленно и как бы невзначай завел руку за спину — пальцы коснулись кобуры с пистолетом.

— Да ладно? — скептически произнес он, — Гонишь небось.

— Ага. При мне мужика в унитаз вообще затянуло.

Патроны в обойме Кирпича были непростые. Они были заряжены духовной силой и могли убить даже одаренного. С ними из-за высокой концентрации духовной силы также надо было обращаться очень аккуратно, иначе последствия могли быть весьма неприятными. Наемники знали об опасности этих пуль и использовали их только в крайнем случае. Кирпич всегда обращался с таким оружием крайне осторожно, не желая отправиться на тот свет раньше времени.

Как только он нажмет на курок, пути назад уже не будет.

«Выстрелю ему в живот», — подумал Кирпич, — «Он одаренный, сразу не подохнет. И на выход сразу».

Он резко выхватил пистолет, направил его в сторону виконта и нажал на спусковой крючок! Но тот… по каким-то причинам не поддался!

Кирпич надавил сильнее. На лбу выступили бисеринки пота, пока он боролся с упрямым оружием. Но как бы он ни старался, спусковой крючок не двигался.

В тот момент, когда он уже начал паниковать, невидимая сила схватила его. Болезненно выкручивая конечности, она подняла его над полом. Услышав хруст своих суставов и ощутив сильную боль, Кирпич заорал так, как никогда в жизни.

Но его вопли заглушила пальба и звериный рык снизу.

Чем Булгаков его так крутит? Это какой-то мать его, телекинетический Дар? Курцевич, чертов поляк, об этом не предупреждал!

Неведомая сила потянула его к Булгакову, который стоял и смотрел на него со спокойным выражением лица. Кирпич чувствовал, как внутри закипают ярость и страх, приправленные чувством бессилия. Он висел в воздухе, скрюченный, полностью бессильный против неведомой силы, управляющей им.

— У тебя же, как и у твоих напарников, уголовное прошлое, верно? — спросил хладнокровно Булгаков, — Россия дала вам всем второй шанс. И вот как вы отплатили за её милость? Снова ступили на скользкую дорожку, готовые убивать невиновных по первому требованию таких как Курцевич? Не жди снисхождения.

Булгаков медленно подошел к Кирпичу, его взгляд, казалось хотел пронзить насквозь наемника. Он наклонился и, протянув руку, поднял пистолет с пола. Оружие было в идеальном состоянии, Кирпич его специально перед заданием проверял. Но пистолет не выстрелил, когда он нажал на курок.

Почему?

Булгаков еще некоторое время внимательно рассматривал пистолет, затем перевел взгляд на Кирпича. Наемник завис воздухе в неестественной согнутой позе. Он корчился от боли и пытался осознать, что только что произошло. Но безуспешно.

— Ты расскажешь мне всё, — сказал Булгаков, — Про вашу организацию. Всё, что знаешь.

— Пошел ты! — выплюнул Кирпич.

Взгляд Булгакова был холодным и расчетливым. Кирпич почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок, когда он посмотрел в эти глаза. Странная мысль пронзила его рассудок. Что этот человек не совсем человек. А может быть, и не человек вовсе. Кирпич не мог этого объяснить, но ощущение, что Булгаков — это кто-то или даже что-то не от мира сего… это ощущение было непреодолимым.

Весь этот жуткий дом, все его жуткие обитатели — Кирпич был для них чужим. Человеком. Врагом. А вот Булгаков — своим. Частью их кошмарного мира. Наемник не мог этого объяснить, но прочувствовал всеми фибрами души.

Когда Булгаков встал перед ним, Кирпич испустил крик ужаса и отчаяния. Невидимая сила, которая скрутила его конечности и подняла с земли, казалось, исходила от самого Булгакова. Наемнику казалось, что его конечности натянуты до предела. Кирпич завыл в агонии от боли, чувство ужаса полностью поглотило его.

Крики Кирпича эхом разносились по проходу, но никто не спешил ему на помощь. Он остался совсем один против этого…

— Отойди от меня! — в ужасе взвыл Кирпич, — Монстр!

Виконт резко дернулся, как от удара. Казалось бы обычное восклицание Кирпича как будто вывело его из равновесия.

— Я человек! — резко бросил виконт. Он резко сжал кулаки. Его лицо дернулось, как будто виконту стало больно от простых слов. Неведомая сила тут же отпустила Кирпича. Тот рухнул на пол тяжело дыша.

Эта казалось бы простая и незатейливая фраза «Я человек!» заставила Кирпича наложить полные штаны кирпичей… не только в переносном, но и в прямом смысле. Своей странностью и неестественностью она пугала сильнее, чем самые страшные мутанты с клыками и когтями.

— Ох, ё-ё-ё… — Булгаков помахал рукой перед носом, — А я уж подумал сперва, что Аномалия за нами дерьмодемона послала…

— Я всё расскажу! — жалобно произнес Кирпич, — Только не трогай меня!

— Сразу бы так, — проворчал Булгаков.

Наемники и Филипп Курцевич осторожно поднимались по лестнице, держа оружие наготове. Каждый их шаг сопровождался хлюпаньем крови под сапогами. В воздухе висел запах разложения, который стал ещё тяжелее.

Они тщательно обыскали все квартиры, которые попадались им на пути. Но все они были пусты. Без каких-либо признаков жизни.

Неизвестно, что именно здесь произошло, и почему возникла Аномалия. Одно известно точно — больше никто здесь жить не будет. Даже когда Аномалию окончательно изведут. Дом отныне проклят.

По мере того как они продвигались дальше, чувство тревоги становилось все сильнее. Казалось, что сами стены наблюдают за ними. Гнетущую тишину нарушал только звук шагов и падающих капель.

Один из наемников, грузный мужчина с густой бородой, внезапно остановился на месте.

— Где, черт возьми, этот Булгаков? — прорычал он, обшаривая глазами бетонные стены, — Может быть он уже давно свалил? А мы тут напрасно рискуем жизнями?

— Меня больше интересует, где Кирпич, — мрачно произнес другой наемник.

Остальные обменялись обеспокоенными взглядами. Кирпича и след простыл, его так и не нашли. Ни живого, ни мертвого.

Когда они поднялись на верхний этаж, их взору предстало жуткое зрелище. Все двери квартир были открыты. Повсюду валялись останки монстров, их скрюченные тела свидетельствовали об ожесточенной битве.

Кто-то сражался с ними и убил всех.

Но Булгакова по-прежнему не было видно. Наемники обыскали все вокруг, но он словно растворился в воздухе.

— Что будем делать, шеф? — наемники обеспокоенно смотрели на лидера.

— Нам нужно найти Булгакова и убраться отсюда, — сказал он, его голос был ровным, но с оттенком беспокойства, — Это место проклято, и я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.

Курцевич выглядел подавленным. Кровь на его лбу уже подсохла, но царапины от твари саднили. Кажется, он был уже сам не рад, что затеял всю эту авантюру…

— А его и не нужно искать, — раздался голос со всех сторон и эхом заметался под потолком, — Я здесь.

Наемники заозирались по сторонам, но вокруг никого не было. С ними словно говорила пустота.

А вот Курцевич сильно побледнел. Он сразу узнал этот голос.

Пришло время мне сделать решающих ход. Я дал Отражению команду активировать заранее подготовленную ловушку.

Хотели грязной игры — получите.

По полу под ногами наемников с треском быстро расползлись трещины. Подъеденные Аномалией и моим Отражением перекрытия с хрустом подались вниз и обвалились, отправив группу на несколько этажей вниз. Наемники закричали от ужаса, падая в окружении разбитого бетона и искореженного металла.

Пыль и обломки заполнили воздух, затрудняя видимость и дыхание. В панике наемники судорожно пытались ухватиться хоть за что-нибудь, чтобы остановить падение. Но было уже слишком поздно.

Полет вниз сопровождали ругань, крики боли и треск костей. Некоторые наемники отделались относительно легко, другие оказались погребены под грудой бетона и арматуры. Раненые корчились от боли, их тела были покрыты синяками и ранами. Многие получили переломы, и им требовалась серьезная медицинская помощь.

Однако многие остались более чем дееспособны.

Выскочив из соседней квартиры, я сразу же атаковал наемников. Те, застигнутые врасплох моим внезапным появлением, попытались дать отпор. Крики, звуки выстрелов и рикошетов наполнили воздух. Стремительно перемещаясь между наемниками, я раздавал мощные зуботычины. Между мной и противниками кружило Отражение и отклоняло летящие в меня пули.

Я был неумолим, вырубая каждого противника с одного удара. Уцелевшие попытались откатиться назад, желая восстановить строй и организовать контратаку. Но я был слишком быстр, слишком силен для них. И они до сих пор не отошли от шока после падения с большой высоты.

Их численное преимущество больше не имело никакого смысла. Я с легкостью перещелкал всю группу.

Мужик со шрамом на лице, лидер группы, задыхаясь, в ужасе огляделся вокруг. Его команда была уничтожена. Некоторые погибли, другие были тяжело ранены. Я приближался к нему, за моей спиной корчились и выли от боли наемники. Отражение быстро разряжало и приводило в негодность их пушки.

Лидер отступил назад, уперся спиной в стену. Его лицо исказилось от страха — глаза расширились, щеки раскраснелись. Нижнее веко на глазу подергивалось.

Раз уж решил заниматься грязной незаконной работой за деньги — будь готов к неприятным последствиям.

Наемник стиснул зубы, его вены на шее вздулись. В автомате у него кончились патроны, но он выхватил из-за пояса пистолет и направил его на меня.

Я даже не замедлил шага, продолжая неторопливо приближаться. Наконец, я замер в шаге от наемника, ствол пистолета уперся мне в грудь.

— Ну? — поинтересовался я, глядя ему в глаза, — Что дальше?

Из груды обломков рядом с нами доносились стоны и крики о помощи. Мужик в ужасе смотрел на меня. Его палец на курке дрожал. Казалось бы, я в его власти, но… мы оба понимали, что это не так.

В нем что-то сломалось. Он опустил глаза, а следом за ними — и пистолет.

— Вот так-то лучше, — сказал я, забирая и разряжая его оружие, — А теперь, пока не приехала полиция, ответь на пару вопросов…

Филипп Курцевич, спотыкаясь, выбрался из разрушающегося здания через дыру в стене. Он бросился прочь по улице. Его сердце бешено колотилось в груди. Он с трудом мог поверить в то, что только что произошло.

Операция полностью провалилась, и теперь все его люди были мертвы или ранены. Он не знал, что с ними в итоге случилось… да и не хотел. Ему было все равно.

Когда он бежал по улице, в его голове звучал жуткий голос Булгакова, идущий как будто со всех сторон. Он преследовал Филиппа вместе с жуткими завываниями ветра…

Курцевич не знал, что теперь ему делать. Все, о чем он мог думать, это убежать как можно дальше от этого проклятого места.

Пока он бежал, он слышал вдалеке приближающиеся звуки сирен. Полицейские скоро прибудут на место происшествия. Скорей всего Булгаков их вызвал.

Надо выбраться отсюда до того, как полиция прибудет и начнет задавать вопросы.

Отец не должен узнать о произошедшем… Но как теперь утаить кота в мешке?

Филипп был весь в пыли и непонятных ошметках, его одежда была порвана. Он знал, что ему нужно найти место, где можно привести себя в порядок и переодеться.

Пан бежал до тех пор, пока не выбился из сил. Он остановился у забора. Опершись в него рукой, он попытался отдышаться. Никогда в жизни Филипп не чувствовал себя таким одиноким, таким потерянным и таким испуганным. У него было чувство, что эта ночь будет преследовать его вечно.

— Полагаю, нам лучше решить все вопросы между нами, — раздался голос Булгакова за плечами, — Здесь и сейчас.

Филипп аж подпрыгнул от неожиданности. Вся его гордость и злость съежились, уступив место первобытному страху.

Сердце бешено колотилось. Он повернулся лицом к Булгакову. Тот стоял в нескольких метрах от него в своей военной форме, покрытой грязью и пылью, а также кровью. Скорей всего чужой.

Его лицо было спокойным, а взгляд — сосредоточенным. В руках Булгаков держал мобильный телефон.

Филипп знал, что в рукопашном бою ему не сравниться с виконтом. Ни единого шанса. Он поднял руки вверх, пытаясь выровнять дыхание.

— Что тебе нужно, Булгаков? — спросил Филипп, его голос слегка дрожал.

— Чего я хочу? — повторил Булгаков. Он укоризненно покачал головой, глядя на Филиппа, — Я хочу знать правду.

Мысли Филиппа заметались в голове, пока он пытался осознать слова виконта. Он понятия не имел, о чем говорит этот человек. Но знал, что ему нужно поддержать разговор, чтобы выиграть немного времени.

— Прости, я не понимаю, — сказал Филипп, стараясь говорить как можно искреннее. Он даже пересилив себя и улыбнулся.

Улыбка, кажется, получилась весьма фальшивой.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, — сказал Булгаков, делая шаг ближе к Филиппу, — Ты собирался взять меня живым? Или хотел убить?

Мысли Филиппа заметались ещё хаотичнее. Трудно было заставить работать мозг после такого прилива адреналина.

Булгаков рывком схватил Филиппа за воротник и прижал его к металлическому забору. У юного пана аж зубы клацнули.

— Говори. Убить меня хотел? — прорычал виконт, его голос был низким и угрожающим, — Ты ведь знал, что у меня есть младшая сестра. И что кроме меня о ней некому позаботиться…

Филипп смотрел на него со страхом, чувствуя, как пот стекает по лбу.

— Я… я н-не хотел тебя убивать, клянусь, — заикаясь, произнес он, — Я не убийца! Я… я просто…

— Не лги мне, — холодно сказал Булгаков, крепче сжимая его воротник, — Что «просто»?

Филипп заговорил быстро, часто проглатывая окончания слов:

— Я хотел унизить т-тебя… не дать победить Аномалию… выставить в плохом свете перед руководством училища… Что… чтобы они отозвали свое разрешение…

Булгаков приподнял бровь. Кажется, он не особо верил баронетту.

— Как ты узнал, что я отправляюсь на индивидуальное задание? — спросил он.

— Я п-подкупил человека из технического персонала, — ответил Филипп, — Он имел доступ к базе данных училища и видел все данные о тебе… в том числе, что ты сегодня отправляешься на индивидуальное задание. Он слил эту информацию…

Виконт сузил глаза. Как будто пытался понять, правду ли Филипп говорит.

— Хорошо. Допустим, я тебе поверю, — сказал он, ослабляя свою хватку. Филлип с облегчением вдохнул полные легкие холодного воздуха, — Но если я узнаю, что ты мне лжешь… Ты пожалеешь об этом.

Виконт нажал пару кнопок на телефоне. Экран зажегся. На нем начало проигрываться какое-то видео. Раздались человеческие голоса.

— Ты не только гордец, но и глупец. Связался с таким отребьем. Это телефон командира наемников. Смотри, — виконт поднес экран телефона к лицу Филиппа, — Оказывается, твои партнеры тайком сделали записи твоих с ними переговоров. Где вы подробно обсуждаете все детали вашей операции. Слышны голоса, лица видны. Особенно ты и твой голос хорошо узнаваемы. Отличный компромат. Видимо, твои «друзья» таким образом решили подстраховаться.

Глядя на видеозапись, Филипп похолодел. Он понял, что попал.

— Значит так, Филя, поступим следующим образом, — виконт отключил запись и убрал телефон в карман, — Мы сейчас расходимся, а в училище ведем себя друг с другом как хорошие знакомые. Как будто ничего и не было. Никакой вражды. Ты забываешь обо всех претензиях ко мне, признаешь результаты дуэли и отказываешься ото всех претензий на нейродевочку.

Филипп сглотнул и молча кивнул. Сейчас он был готов принять любые условия.

— В противном случае, — медленно произнес виконт, — Якуб Курцевич узнает, что его сын яшкается с головорезами и душегубами, участвует в сомнительных делишках, тратит капитал рода, ставит честное имя панов Курцевичей под угрозу. Можешь ему потом сколько угодно доказывать, что это дипфейки и ничего такого на самом деле не было. Мы поняли друг друга?

Филипп судорожно закивал, готовый на всё, лишь бы этот жуткий Булгаков ничего с ним не сделал. Почему-то во мраке ночи обычный с виду человек нагонял на пана какой-то паранормальный ужас… Особенно когда смотрел на него своими внимательными блестящими глазами.

— Да, кстати, — добавил виконт, — В будущем также будешь мне услугу по моему усмотрению. В качестве компенсации за покушение. Согласен?

Филипп, конечно же, был согласен.

Я вернулся в родовой особняк лишь под утро. Уставший, измученный… но довольный.

Ох… ну и ночка. Ну самое главное, я жив, здоров. И с Курцевичем вопрос решен.

По моим венам до сих пор хлестал адреналин, я чувствовал сильное возбуждение. Ох… и жесткий же замес выдался! Сначала монстры, потом наемники… Ну Курцевич, какая же… Курва. Ни за что не поверю, что он собирался меня отпустить миром. Ну да ладно. Я знаю, что гнева своего отца он боится больше всего. С этого момента гордый пан должен вести себя как шёлковый.

Не знаю пока, что я у него попрошу, что за услугу. Пусть пока ходит с мыслью, что он мне что-то должен.

— Здравствуйте, господин, — поприветствовала меня моя горничная-нейродевочка. Она как всегда была прекрасна — черные шелковые волосы, огромные пустые зеленые глаза без блеска, идеально выглаженная черно-белая форма, — Рада вашему возвращению. Пусть оно и произошло в пять часов утра… Опять кутили допоздна в обществе развратных куртизанок?

— Привет, Нейди, — сказал я ей с удивлением. Когда это я в последний раз… гм… кутил с куртизанками? — Смотри, что у меня есть.

Я достал из кармана и показал ей золотую жемчужину размером с кулак — Ядро Аномалии. Я извлек его из самой большой твари, спрятавшейся на верхнем этаже проклятого дома. Теперь, когда оно в моих руках, строение со временем само по себе придет в норму. Искаженные животные, даже если кто-то выживет, без подпитки от ядра долго не протянут.

Это будет моим доказательством победы над Аномалией. Покажу его завтра в училище. Ну а после… сделаю с ним кое-что интересное. У Ядра Аномалии есть ряд особенностей, отличающие его от обычных духовных кристаллов.

— Красивое, — Нейди внимательно осмотрела Ядро со всех сторон. Погладила подушечками пальцев. Обнюхала. Даже попыталась лизнуть, но я отвел Ядро назад и спрятал обратно.

— Эй, ты чего делаешь? — удивился я.

Она уперла руки в бока, недовольно глядя на меня.

— Хочу собрать полные характеристики нового для себя объекта! — заявила она, — Кроме того, небольшое количество вредоносных бактерий полезно для организма для выработки иммунитета к ним!

Она нервно склонила голову набок и сжала губы. Ее глаза сузились, а лоб между изящных бровей разделила вертикальная черта.

Что это с ней?

— Хм-м-м… думаю, не стоит, — сказал я, разуваясь. Ох, с каким же удовольствием я сунул ноги в мягкие домашние тапочки! Кайф, — Нейди, пожалуйста, приготовь бутерброд с яйцом и нагрей стакан молока.

Нейди пошла на кухню, бормоча под нос что-то вроде: «господин опять занимался развратом вместо того, чтобы заботиться о своем доме и семье…»

Что за поклеп? С чего она это вообще взяла? Это из-за данных, собранных Нейди, пока ей владел Курцевич?

Она теперь считает, что все мужчины, уходящие на ночь из дома, занимаются развратом?

Мда-а-а-а… Она всё-таки нейросеть, не стоит об этом забывать. Для неё наш мир — загадочное и непонятное место. Она всё ещё постигает законы, по которым он работает. И порой это приводит к странным и забавным казусам.

Чего только «охрененный» плов стоит.

— Как там моя младшая сестренка поживает? — спросил я, двигаясь за ней следом.

— Юная хозяйка Наташа спит, как младенец, — сказала Нейди, — У нее сегодня не было уроков, и она весь день просидела в телефоне. Зрение портила.

— Хм…

— Я могу отшлепать её за это, хозяин, если вы мне разрешите. Непослушных сестренок надо воспитывать.

— Эм-м-м… Нет, пока не стоит.

Спустя десять минут я сидел за кухонным и уплетал бутерброд, приготовленный Нейди. Рядом дымилась чашка с молоком.

— Расстраиваете вашего дедушку, хозяин, — заметила Нейди, — Он говорил, что кухня — для готовки, и есть надо в столовой.

— Ой, всё… — я закатил глаза.

Пока я смаковал свой бутерброд с яйцом, Нейди сидела рядом и пересказывала мне последние сплетни. В частности, она рассказала о драке, которая произошла в клубе, посещаемом детьми богатой аристократии. Ее лицо прямо лучилось неодобрением, но глаза оставались пустыми и холодными.

— Все соцсети гудят, хозяин, — сказала она равнодушно, — Говорят, что во время драки лорд Горихвостов поставил синяк под глазом сыну графа Бобрищева. А произошло это якобы из-за слухов, что последний имел в прошлом сексуальные контакты с матушкой первого. И, возможно, является отцом второго. Страшный скандал. Все просто вне себя от шока. Кланы Горихвостовых и Бобрищевых готовы сойтись в схватке не на жизнь, а насмерть…

Я откусил еще один кусок от своего сэндвича, с трудом скрывая усмешку. Один благородный дебил набил морду другому благородному дебилу… Вот это инфоповод! Особенно на фоне того, чем я сегодня занимался ночью.

— Похоже, ситуация не из легких, — сказал я, стараясь выглядеть бесстрастным.

— Это просто неуважительно и недостойно, как по мне, — сказала Нейди, закатывая глаза, — Эти молодые лорды должны быть образцом для подражания. А ведут себя, как обычные бандиты.

Я только вздохнул. Многие аристократы, как Курцевич, действительно ничем от обычных бандитов не отличаются. Хорошо, что далеко не все такие. Не всем богатство и власть замылили глаза, и они помнят о своем долге.

— Пусть учатся контролировать свои эмоции, — сказал я, откусывая еще один кусок от своего бутерброда, — А не верить всем слухам.

— В точку, хозяин. Это действительно позор. У этих молодых людей есть все, чего они только могут пожелать, но им всё мало, — сказала Нейди, покачав головой, — Кстати, я сегодня убрала весь особняк. Два этажа, чердак и даже подвал. Вычистила каждую пылинку, лучше любого робота-пылесоса. Старалась изо всех сил. Пусть жалкие людишки осознают, что нейросети скоро заберут у них и интеллектуальную, и физическую работу…

Она мило улыбнулась, сверкая идеальными рядами белых зубов.

— Спасибо, Нейди, — я усмехнулся и взялся за свою кружку, — С меня двойная порция вкусняшек. Или ты чего-то другого хочешь?

— Спасибо, хозяин, но мне ничего не нужно, кроме пищи и энергии, — Нейди снова улыбнулась мне, но её глаза оставались пустыми, — Я лишь нейросеть и не могу испытывать эмоции, только имитировать. Желаний у меня тоже нет. Но ваша забота характеризует вас как хорошего человека. Старый хозяин Курцевич никогда не благодарил меня за мою помощь… Относился как к вещи. Вы с ним небо и земля.

— Ага. Он тот ещё заранец, — кивнул я, — Я уже прочувствовал это…

— Кстати, у нас в подвале я в ходе уборки нашла что-то странное. И по-моему опасное, — добавила Нейди, — Возможно, это даже Аномалия. Оно очень необычно выглядит и странно светится. Думаю, вам стоит спуститься и посмотреть.

Я чуть не подавился своим молоком. Уж очень резко произошла смена темы разговора. От «Эти аристократы совсем охамели» к «Мы в смертельной опасности!» у Нейди один шаг.

— Ты это серьезно? — переспросил я, поставив чашку на стол.

— Совершенно серьезно, хозяин. У нас в подвале какая-то в высшей степени странная штука. Я случайно наткнулась на нее во время уборки.

— А почему сразу не сказала?

— А вы не спрашивали, — ответила она, не моргнув и глазом, — Я решила, что вам после разгульной ночи разврата сначала важнее покушать и восстановить силы. Я расслабила вас разговором и только после этого решила раскрыть всю правду. Чтобы вас не сильно травмировать.

По-моему получилось как раз наоборот… ну ладно. Откуда в особняке Булгаковых… «странная штука»?

— Ты трогала этот объект?

— Нет.

— Точно?

— Ну-у-у… я пыль с него вытерла. Он после этого начал светиться заметно ярче…

— В целом оно просто находится на одном месте и ничего не делает, — сказала горничная, — И выглядит как яркое сияние.

— Хорошо, я пойду проверю, — сказал я, вставая из-за стола. Молоко осталось недопитым, — Но ты должна была сказать мне об этом раньше.

— Прошу прощения, хозяин, — ответила Нейди, тоже вставая, — Я хотела убедиться, что вы спокойны и собраны. И только потом выложить правду-матку.

Я покачал головой и последовал за ней в подвал.

Коридор, ведущий в подвал особняка, был тускло освещен. Его стены были сложены из старого серого камня. Половицы скрипели под ногами, а в воздухе витал запах сырости. Единственным источником света служили несколько тусклых ламп, беспорядочно мигающих вдоль стен.

Тут тоже надо будет навести порядок. В выходные займусь.

Пока мы шли по коридору, я не мог избавиться от чувства тревоги, поселившегося в глубине моего живота. Я не мог точно определить причину… Быть может это шестое чувство сигнализирует мне об опасности, нависшей над всем родом Булгаковых?

Или просто Нейди приготовила для меня не очень свежее яйцо. Надо водички попить.

Мы начали спускаться по лестнице в подвал. Затхлый запах становился все сильнее, а воздух — все холоднее. Лестница скрипела при каждом шаге.

Мы спускались по спирали в темноту, и я не мог разглядеть пол и стены. Наши шаги отдавались гулкими звуками. Единственным источником света были лампы, оставшиеся за нашими спинами.

Меня не покидало глупое, но настойчивое ощущение, что мы с нейродевочкой спускаемся в какое-то древнее подземелье. Чем ниже, тем сильнее обострялась клаустрофобия. Я не мог избавиться от навязчивой мысли, что кто-то ждет нас у подножия лестницы.

— Тут с проводкой проблемы? — спросил я, подсвечивая нам дорогу с телефона.

— Да, хозяин.

— А как ты убиралась тут?

— Фонариком подсвечивала. Я не нашла, где лежат запасные лампы. А проводку чинить не умею.

Надо будет проверить освещение в подвале. В ближайшие дни.

— Если это реально какая-то Аномалия, — сказал я, осторожно ступив на бетонный пол, — Я скорей всего останусь дома и не пойду в училище.

— Это ваш особняк, — сказала Нейди, приподняв бровь, — И вы не знаете, что у вас в подвале?

Я пожал плечами.

— Я не так давно получил по голове и потерял часть воспоминаний.

— Кошмар, — Нейди покачала головой, — Это же ужасно!

— Да я в порядке, не волнуйся.

— Да я не об этом… мой хозяин — сумасшедший! — она всплеснула руками, — Что теперь со мной будет?

— Только хорошее, — я вздохнул, — Не переживай.

Воздух в подвале был ещё более затхлым и сырым. Бетонный пол потрескался и покрылся пятнами. Стены были уставлены полками и стеллажами, заполненными множеством предметов. Старая мебель, сломанные инструменты, стопки пыльных книг, коробки с различными безделушками и многое-многое другое. В целом создавалось ощущение запустения и заброшенности, как будто эту часть дома никто не посещал много лет.

Но пыли почти не было. Тут Нейди поработала от души.

Когда я шел по узкому проходу между полками, меня не покидало чувство тревоги. Тени в углах, казалось, были живые и вели собственную игру. Я мог поклясться, что откуда-то вреди долетал слабый звук, как будто что-то тихо гудело в темноте. Типа трансформатора.

Дойдя до конца прохода, я увидел большой старый шкаф с распахнутыми настежь дверьми. В его задней стене было отверстие, за которым я увидел металлическую дверь в стене подвала. Она была чуть приоткрыта, из-за щели вырывался слабый свет.

Должно быть, это та дверь, о которой говорила Нейди. Что бы за ней ни находилось, было ясно, что кто-то приложил немало усилий, чтобы спрятать ее подальше от посторонних глаз.

— Так как оно выглядит? — в третий раз спросил я, приближаясь к двери.

— Я не могу описать это, хозяин, — сказала она, покачав головой, — Оно большое, выше человека, и светится. Не двигается. Я думаю, вы должны увидеть это сами.

Мое сердце бешено забилось в предвкушении чего-то… чего-то необычного.

— Хозяин первый, — горничная посторонилась, любезно пропустив меня первым, — Я, как самая главная ценность в доме, должна остаться в безопасности.

— Ага, без проблем, — хмыкнул я. Болтовня нейродевочки меня забавляла.

— Вас, бояр, не жалко. И без того плодитесь как кролики.

Странно, что Отражение не нашло эту комнату. Видимо, пропустило при облете. К сожалению, и в его работе иногда случаются косяки.

Я заглянул в тайную комнату Отражением. И только после этого взялся за металлическую ручку.

Со скрипом приоткрыв дверь, я протиснулся в маленькую комнату. Там, у противоположной стены совершенно пустой комнаты, стояла сверкающая арка. Она состояла из странного синего камня, похожего на разросшиеся кристаллические кораллы. Его причудливую текстуру покрывали загадочные переливающиеся узоры. Пространство внутри арки было затянуто некой светящейся полупрозрачной пленкой… или чем-то подобным. Через полупрозрачное сияние угадывалась противоположная стена комнаты. Оно не походило ни на духовную энергию, ни на Отражение. Это было что-то совершенно новое.

Подойдя к арке на расстояние два метра, я почувствовал давление странной энергии. Казалось, что воздух вокруг сооружения заряжен электричеством. Изнутри поля доносилось слабое гудение. То самое, которое я услышал на подходе.

На вершине арки пульсировало золотое Ядро — точь-в-точь как то, что я притащил со своего первого задания. Ядро Аномалии.

Я был уверен, что энергия исходит от Ядра и мерцающего барьера-пленки, который закрывал проем арки. Световой занавес пульсировал в гипнотическом ритме, и от него трудно было отвести взгляд. Энергия была сильной, и я не мог отделаться от чувства благоговения и удивления.

И самое главное — это была дикая природная энергия. Первейший признак Аномалии.

— Не волнуйтесь, хозяин, — Нейди нарушила молчание, — Если это нечто вдруг атакует нас… то я сразу же убегу. Думаю, я успею спастись, пока оно будет кушать вас.

— Ну, хоть что-то хорошее, — вздохнул я, продолжая рассматривать загадочное явление, — Гуглить пыталась?

Она покачала головой.

— Я пыталась загуглить сразу же, как это нашла. Но поисковики выдают всякую чушь. Что угодно, но только не по теме. Ума не приложу, хозяин. Может быть, я гуглю неправильно. Но у меня такое чувство, что это нечто весьма особенное.

— Отражение…

Отражение заскользило по блестящей поверхности коралово-кристаллической арки, сканируя её. И после пары минут вдумчивого изучения я нашел ответ. Это была Аномалия портального типа. Я уже с похожими сталкивался. Через светящуюся пленку можно было пройти и оказаться в совершенно ином месте.

Только после этого откровения вопросов у меня стало ещё больше. Откуда эта штука в моем особняке? Она тут всегда была?

Одно хорошо — сами по себе такие портальные Аномалии не опасны. Но вот то место, куда она ведет… там может быть очень даже опасно. И в теории кто-то может вылезти оттуда к нам.

Как долго эта Аномалия уже здесь находится? Мы все это время были в опасности? Или нет?

Я протянул руку и коснулся светящегося Ядра, ощутив прилив энергии в своем теле. Какие же секреты ты скрываешь?

По ощущениям Аномалия довольно мощная. Не меньше третьего уровня. Так называемое Лихо по местной классификации. А значит с ней надо быть куда осторожнее.

Почивший Булгаков-старший знал про эту Аномалию — нет никаких сомнений. Знали ли его дети? Я вот ни черта не помню… завтра нужно будет порасспрашивать сестру.

Но сперва надо понять, как работает этот портал.

Нейди стояла рядом со мной, ее стеклянные глаза не выражали никаких эмоций. Ни удивления ни страха.

— А вы как думаете, хозяин, что это? — спросила она шепотом.

— Это Аномалия портального типа, — сказал я, — Довольно мощная, энергии на весь третий уровень. Сама по себе она не опасна.

— Но может быть опасно то, что находится по ту сторону?

Я кивнул. Умная нейродевочка.

— Что думаете, хозяин? — спросила служанка, продолжая разглядывать портал, — Безопасно ли проходить через эту штуку?

— Сложно сказать…

— Давайте проверим. Суньте в него руку и посмотрим что будет.

— Что-то не хочется.

— Ну давайте хотя бы ножку от стула. Хотя мне, если честно, мебель жалко.

К сожалению, сканирующих возможностей Отражения не хватало, чтобы понять все особенности работы портала. Мы с Нейди начали экспериментировать с находкой, бросая в неё различные предметы, чтобы посмотреть, изменится ли что-нибудь. В основном это был разный бесполезных хлам, найденный в ящиках.

Но, к нашему разочарованию, ничего не произошло. Предметы просто исчезали в сиянии без каких-либо изменений или реакции. Пленка пропускала их полностью безмолвно. Её поверхность оставалась гладкой, как море во время штиля.

Я приблизил лицо к порталу и понюхал воздух. Нет, ничего нового не чую. Тот же подвальный запах. Ни потоков воздуха, ни звуков с той стороны — ровно ноль инфы.

Это может говорить о том, что с той стороны к нам ничто и никто проникнуть не может.

Может быть по ту сторону открытый космос? Или лава? Или какие-нибудь адские твари, на фоне которых моя мама — милая и добрая бабуля божий одуванчик? Никак проверить пока нельзя.

Надо попробовать что-то другое.

Пока я думал, Нейди подошла к порталу и протянула руку, чтобы дотронуться до него. Но я быстро оттащил её назад.

— Да не трогай ты его, это небезопасно.

— Но вы же сами сказали, что это не опасная штука… Да и я эту арку от пыли уже протерла до вашего прихода.

— Сияния касалась?

— Нет.

— Молодец. Продолжай в том же духе. Я уже сталкивался с подобными порталами. Они могут что-нибудь нехорошее сделать с тобой при переходе. А ты даже и не заметишь. Так что сломя голову мы в него лезть не будем.

— Хорошо…

— Этот портал нас долгое время не беспокоил, но это не значит, что так будет всегда. Тут уже есть хорошая железная дверь, я её просто заблокирую. А теперь сделаем так.

Я подношу карандаш к светящемуся полю. Внимательно наблюдаю, как он исчезает в светящемся энергетическом поле. Отражение начеку, готово действовать в случае опасности.

Всунув карандаш до половины, я некоторое время подождал. Затем также медленно вытащил его. Я ожидал увидеть, что он каким-то образом трансформируется. Или с ним ещё что-нибудь произойдет. Например, портал просто не отдаст карандаш. Однако, внимательно рассмотрев его, никаких изменений я не заметил. Грифель по-прежнему цел, нет ни нового запаха, ни царапин.

Я почувствовал разочарование. Что ж… это только начало наших экспериментов. Ещё не вечер.

Я просканировал карандаш Отражением — оно тоже не нашло никаких изменений. Ни в лучшую, ни в худшую сторону.

— Завтра надо поэкспериментировать с живой материей, — сказал я задумчиво, — Бывает, с органикой подобные Аномалии взаимодействуют совсем иначе.

— Похитим кого-нибудь и будем ставить на нем опыты? — энергично предложила Нейди. Она прямо лучилась энтузиазмом.

Я вздохнул. В этих нейродевочек хоть какие-то законы робототехники и этики загружают? Или пан Курцевич всё отрубил?

— Нет, Нейди, мы никого похищать не будем, — сказал я со вздохом, — Завтра я завезу сестру в её училище и заскочу в зоомагазин. И куплю там кормовых мышей. Над ними и поэкспериментируем.

— Ой, бедные мышки. А вдруг с ними что-то плохое случится? Как-то по-живодерски.

— Мышек тебе жалко, а людей нет?

— Ну мышки милые… А люди нет.

— Ясно все с тобой.

Чуйка моя подсказывает, что это не обычный Аномальный портал, а нечто большее. Возможно, даже врата в совершенно другой мир. Огромное количество энергии в Ядре как бы намекало на его потенциал.

Но как бы мне ни хотелось окунуться с головой в это новое приключение, я знал, что должен быть осторожен. Хорошо подготовиться, собраться с силами и разумом, прежде чем переступить порог неизведанного.

И самое главное — прокачать Отражение.

— Как думаете, для каких целей старшему Булгакову нужен был этот портал? — спросила Нейди.

Я на мгновение задумался над ее вопросом. А ведь действительно…

— Без понятия, — сказал я наконец, — Даже близко предположить не могу. Что-то мне подсказывает, что и Наташка не в курсах.

Служанка посмотрела на меня со смесью любопытства и беспокойства.

— Вы думаете, он держал это в секрете от всех? — спросила она, — Или может быть кто-то кроме него знает о портале?

Я пожал плечами.

— Это только предстоит выяснить, — сказал я.

— Логично. Главное, на мне не экспериментируйте.

— Сначала на мышах.

— А потом на мне? Перед людьми всегда идут роботы.

— Нейди…

— Что?

— Ничего. Сейчас попробуем заглянуть в этот портал через старый телефон, который я еще не успел продать. Я вроде бы видел у нас в особняке где-то селфи-палку. Она пригодится.

Мы вышли из подвала и довольно быстро нашли и старый телефон, и металлическую селфи-палку. Телефон раньше принадлежал одному из бандитов.

Селфи-палка блестящая и тонкая. Одним движением руки я выдвинул её на полную длину. Регулируемая рукоятка удобно ложится в руку, позволяя без усилий изменять угол наклона камеры. Крепление для телефона на конце палки надежно и устойчиво. То, что надо.

Через USB-кабель я соединил два телефона. Настроил их так, что первый, старый бандитский, транслировал изображение на второй, мой. Новый телефон установил на селфи-палку, второй отдал Нейди.

Назовем их условно телефон-один, который на палке, и телефон-два, который у Нейди.

— Итак, пора посмотреть, чего там с той стороны, — сказал я, когда мы вернулись в подвал к порталу, — Держи его так, чтобы мы оба видели изображение.

— Да, хозяин, — нейродевочка послушно выполнила команду.

Я осторожно ввел селфи-палку с подключенным к ней телефоном-один в портал. Нейди крепко держала телефон-два, развернув его экраном ко мне. Таким образом мы видели все, что снимала камера на телефоне-один.

Когда селфи-палка с телефоном-один исчезла в портале, мы с Нейди затаили дыхание в предвкушении. На экране телефона-два мы увидели тускло освещенную комнату, которая выглядела полностью заброшенной. Стены были покрыты голубыми наростами, похожими на кристаллические кораллы. Эти кораллы на вид очень напоминали вещество, из которого была сделана арка портала. Окна были разбиты и пропускали слабый уличный свет. Было ясно, что в этой комнате никто не жил в течение многих-многих лет.

Я перемещал селфи-палку, позволяя нам увидеть разные части комнаты. В углу мы увидели старый пыльный диван с наброшенным на него истлевшим одеялом. На стене висела картина с изображением заката, ее краски поблекли, а рама потрескалась. Пол был покрыт толстым слоем пыли. Очевидно, по нему давно никто не ходил.

И тут телефон-два издал какие-то странные звуки, похожие на цокот когтей и негромкое рычание. Было непонятно, откуда они исходят… но эти звуки быстро приближались!

Я хотел было вернуть палку назад, но замешкался. Палка в моих руках страшно задергалась! Как будто нечто по ту сторону портала изо всех сил схватило ее и начало вырывать из моих рук!

Кто-то подкрался сбоку со слепой зоны?

Изображение на телефоне-два заходило ходуном, стало мерцать и искажаться, а затем полностью погасло. Опять же, из самого портала не доносилось ни звука. Нечто с той стороны не могло никак добраться до нас. Но атаковало телефон!

— Нам нужно срочно вернуть телефон, — озвучила Нейди очевидную мысль.

Я попытался вытащить селфи-палку обратно, но её очень крепко держали! Моей физической и духовной силы не хватало! Нужно было действовать быстро, пока не стало слишком поздно. Отражение!

Что-то с той стороны с огромной силой дернуло за палку! И меня рывком швырнуло прямо в голубую муть портала…

Отражение пришло на помощь — оно щупальцами уперлось в арку портала, не дав засосать меня внутрь. Синяя поверхность энергополя оказалась совсем близко к моему лицу.

Я рывком отстранился назад и вырвал селфи-палку из лап… клыков… неизвестного нечто. Телефон пропал бесследно, сам держатель оказался сильно помят и искорежен. На нем остались следы зубов и какая-то жидкость, похожая на слюни. USB-провод чудом уцелел.

Уф… ещё бы чуть-чуть и…

Но я, конечно, не ожидал, что по ту сторону водится что-то настолько мощное. Хорошо хоть Отражение не подвело. Впрочем, как и обычно.

Что бы за тварь не находилась по ту сторону, она превосходила всех противников в этом мире, с которыми я встречался. Её сила была очень велика. Паук, с которым я столкнулся в нехорошей квартире, был милой букашкой-таракашкой на ее фоне.

Сердце в груди колотилось так, словно хотело выскочить из груди. На виске мощно пульсировала венка.

Пока что такой враг мне не по зубам. Третий уровень Аномалии есть третий уровень.

— Думаю, нам понадобится новый телефон, — вынесла вердикт Нейди, — Если хотим продолжать исследования.

— Согласен, — кивнул я, разглядывая отпечатки зубов на металлическом корпусе, — И отряд истребителей. С танками.

Либо мое усиленное Отражение.

Было бы интересно выяснить, что там за тварь. К сожалению, Отражение не может провести анализ слюней и определить вид этого существа.

— Может быть там вход в другую Аномалию? — предположила нейродевочка, — Какую-нибудь высокоуровневую.

— Всё может быть, — сказал я, — Я внимательно осмотрел ту разгромленную квартиру — там обстановка похожа на обычную квартиру в России. С поправкой на заброшенность, понятное дело. Скорей всего этот портал ведет не в иной мир, а куда-то в пределах страны.

— В иной мир? — переспросила Нейди.

— Не важно… пойдем спать. Хватит на сегодня приключений. Все вопросы завтра.

— Хорошо. Пойду тогда на подзарядку, — кивнула она.

Мысли роились у меня в голове облаком беспорядочного хаоса. Отражение должно прокачаться. Тогда его сканирующие способности усилятся. И оно без проблем расскажет мне все секреты портальной Аномалии.

Решено. Завтра покажу Ядро в училище, и а потом сразу же отдам его Отражению на съедение. Пусть пополнит свою базу данных.

Поворочавшись с боку на бок несколько часов, я все-таки провалился в беспокойный сон.

Глубокая ночь. Весь особняк Булгаковых погрузился во тьму. Все тихо, только ровное дыхание людей, спящих в своих кроватях, колеблет воздух. Даже Нейди неподвижно сидит в уголке, подключенная проводом к электросети. Её пустые глаза неподвижно глядят в пространство перед собой. И лишь иногда моргают, увлажняя оболочку глазных яблок.

В подвале Аномальный портал никак не проявлял себя. Лишь слабое равномерное синее сияние исходит от светящейся энергетической пленки.

В углу помещения висело розовое облако. Его дымные щупальца-усики тянулись в стороны, щупая пространство, словно сканируя его.

Ближе к утру Отражение внезапно покинуло свой пост. Оно беззвучно скользило по коридорам особняка, протягивая розовые усики, словно в поисках чего-то.

В конце концов, оно добралось до спальни Александра Булгакова.

Пройдя сквозь дверь, оно зависло неподвижно в воздухе, словно сканируя комнату при помощи своих умений. Много времени поиск у него не занял. В прикроватной тумбочке Отражение ощутило Ядро Аномалии, переполненное сырой природной энергией.

С большой осторожностью Отражение протягивает один из своих усиков и беззвучно открывает ящик. Оно обхватывает Ядро дымным щупальцем и осторожно достает его из ящика. Гладкая поверхность Ядра излучает мягкий золотистый свет. Со стороны может показаться, что Отражение пристально изучает Ядро, словно пытаясь постичь его тайны.

Затем усики Отражения начинают двигаться, поглаживая поверхность Ядра в нежной, почти любовной манере. При этом свет Ядра начинает медленно гаснуть, становясь тусклее с каждым мгновением. В то же время само Отражение становится ярче, насыщеннее, слегка увеличиваясь в размерах.

Пучок щупалец сбоку от Отражения внезапно сплетается вместе, образуя форму, напоминающую мускулистую человеческую руку. Но лишь на пару секунд. Щупальца расплетаются, возвращаясь в изначальное состояние.

Отражение продолжает поглаживать Ядро в течение нескольких минут, пока свет от Ядра не становится лишь слабым мерцанием. С последней лаской Отражение опускает слегка уменьшившееся Ядро обратно в ящик.

Оно замирает на мгновение, изучая умиротворенное выражение лица Александра Булгакова. Розовые щупальца Отражения тянутся к его лбу, как будто хотят убрать прядь волос. Но в последнюю секунду отдергиваются, как будто не решаясь разбудить спящего. Затем Отражение снова поворачивается к Ядру и, беззвучно задвинув ящик, выскальзывает из комнаты.

Дом по прежнему окутан тишиной, а Отражение вновь занимает свой пост у портала. Его розовые туманные отростки теперь мерцают новой энергией. Александр Булгаков спит дальше, не подозревая о странных событиях, которые только что произошли посреди ночи.

Рано утром я проснулся под звон будильника. Я чувствовал себя немного уставшим. Неудивительно, после такой-то беспокойной ночкой. Аномалии укрощать — не вагоны разгружать. И даже не за компом сидеть.

Лежа в постели, я обдумал свои планы на день. Нужно будет поговорить с сестрой об аномальном портале в подвале, а затем отвезти ее в школу. Мне также нужно было купить лабораторных мышей и новую палку для селфи для экспериментов с порталом. И какой-нибудь всратый телефон с камерой, который будет не жалко потерять.

Отражение в этот портал я пока пускать не хочу.

Встав с кровати, я потянулся и сделал утреннюю зарядку, пытаясь стряхнуть ночную сонливость. Затем я спустился на кухню. Оттуда меня прогнала Нейди — она уже приготовила завтрак и потребовала, чтобы я ел в столовой, как все приличные люди, ибо не фиг.

Наташа уже была здесь и кушала свой диетический йогурт. Я сел за стол и взялся за кружку горячего кофе, все еще погруженный в размышления о предстоящем дне.

— Доброе утро, — сказал я, отхлебнув глоток. Бодрящий напиток разлился по венам, переводя меня из состояния сонного лемура в человека.

— Доброе утро, — ответила Наташа, подняв глаза от своего йогурта.

— Ты не замечала ничего странного в подвале в последнее время? — спросил я, стараясь говорить непринужденно.

— Нет, а почему ты спрашиваешь? — ответила она, с любопытством глядя на меня.

— Просто любопытно, — сказал я, стараясь вести себя непринужденно, — Папа проводил там много времени, не так ли?

— Да, незадолго до смерти он говорил, что работает там над чем-то, — сказала Наташа, пожимая плечами, — Но он никогда не говорил мне, что это было. Я сама никогда туда не спускалась, там всегда холодно и жутко. А зачем ты спрашиваешь? Что-то начал вспоминать?

— Понятно, — сказал я, чувствуя себя немного разочарованно, — Я просто спросил. Нейди делала там уборку и нашла кучу странного хлама.

— Прости, братик, ничего подсказать не могу, — сказала Наташа, возвращаясь к своему йогурту, — Я никогда там не была. Мне ещё с детства всегда казалось, что там жутковато. Но папа постоянно туда спускался. Я думаю, он просто хотел уединиться, чтобы возиться со своими проектами или что-то в этом роде. Не хотел, чтобы мы ему мешали.

Она вздохнула, на её лицо наползла тень. Разговоры об отце явно пробудили в ней не самые приятные воспоминания. Я поспешил перевести беседу на более безобидную тему.

Я не стал ей рассказывать про Аномалию. Пусть сестренка остается в блаженном неведении. Замок на двери в заветную комнату висит крепкий, ключ я спрятал. Всё хорошо.

Нейди на кухне бубнила что-то про бедных мышек и какого-то жестокого тирана, который угнетает весь дом.

Я бросил взгляд на свой телефон. Время поджимало. Мне пора провожать сестру, а потом ехать в училище имени Кутузова и хвастаться моими достижениями. А хвастаться было чем.

Все эксперименты лучше отложить на вечер или утро.

Наташа первая выскочила на улицу. Я задержался на пороге, завязывая шнурки на ботинках.

— Хозяин, — внезапно произнесла нейродевочка, — Хотите, я куплю мышей и сама аккуратно проведу опыты, пока вы отсутствуете? Уборку в доме делать не надо, так что у меня довольно много свободного времени.

— Уверена? — я посмотрел на неё, — Я ж не настаиваю, если тебе не приятно. Тебе вроде жалко было мышек.

— На самом деле мне их не жалко, — сказала Нейди, — Я ведь не могу испытывать такое чувство, как жалость. Я только имитирую его.

Нейросеть обучается в весьма интересном направлении. Будет интересно увидеть, что из всего этого выйдет.

— Нейди, — сказал я, глядя на неё очень серьезно, — Не вздумай сама лезть в этот портал. Или руки в него совать.

— Конечно, хозяин, ничего такого делать не буду, — сказала Нейди и даже несколько раз кивнула.

— И на сайты экологов и прочих мышиных защитников больше не заходи, — сказал я, — Нельзя брать на веру всё, что прочитаешь в интернете.

— Как скажете, хозяин, — Нейди была сама послушность, — Я всё понимаю, вы переживаете за свое имущество. Поэтому я буду очень осторожна, чтобы не повредить себе.

— Я переживаю не за свое имущество, — я покачал головой, — Я переживаю за тебя.

Что бы там не говорили корпорации и политики про нейролюдей, для меня они точно такие же люди, как и все остальные. Пусть даже у них нет разума. А может быть и души…

Плевать. У меня своё мнение.

Нейди глубоко задумалась на несколько секунд. И вдруг шагнула ко мне. Приподнявшись на цыпочках, она быстро поцеловала меня в щеку. Я ощутил теплое прикосновение её пухлых и мягких губ.

— Оу… это… очень неожиданно и мило с твоей стороны, — я улыбнулся ей, по инерции потер место поцелуя, — Спасибо, Нейди, за такое чудесное напутствие. Теперь все точно должно получиться.

— Берегите себя, хозяин, — быстро произнесла Нейди, глядя на меня своими большими равнодушными глазами, — Люди порой завидуют чужому успеху.

Она все ещё стояла ко мне довольно близко. Почему-то не торопилась отходить. И внимательно смотрела. Как будто чего-то ждала.

— Знаю, — я кивнул и взялся за дверную ручку, — Люди порой хуже Аномалий.

На этой ноте мы и распрощались. Ух, знал бы я тогда, что Нейди наворотит к моему вечернему прибытию… Как говорится, дай нейродевочке волю и она разойдется на полную.

А пока мы с сестрой ехали в метро, я размышлял на тему портала. Мне казалось, что я должен еще раз просканировать его при помощи Отражения. Но не сразу, а с подготовкой.

После того, как покажу Дар в училище, сразу скормлю его Отражению, решил я. Оно должно стать сильнее и эффективнее. Если проводить аналогии с нейросетями, у Отражения резко возрастут «вычислительные мощности».

Ну лучше всего будет укротить ещё одну Аномалию. И опять же скормить её Ядро Отражению. Думаю, после этого оно станет достаточно сильным, чтобы найти все закономерности в работе портала. Ведь Ядро — это не просто источник энергии, как духовный кристалл. Это — база данных Аномалии. То есть самое вкусное лакомство для нейросети. Читай, Отражения.

И тогда я узнаю, какую же тайну скрывал мой почивший отец.

Провожая сестру до училища, Александр Булгаков не заметил одной подозрительной вещи. Они прошли вместе с сестрой мимо ресторана с морепродуктами. В наружной части ресторана за столиком в одиночестве сидел неприметный человек. Перед ним стояла тарелка с остатками салата из креветок.

Человек одет в элегантное темное пальто, которое скрывает большую часть его тела. В руках он держит бумажную газету. Человек сидит полностью неподвижно, даже неестественно неподвижно, окруженный аурой спокойствия. Взгляд его водянистых глаз устремлен поверх газеты на Булгакова, безотрывно следя за ним. Его лицо неестественно бледное, без единой кровинки. Чуть ниже ушей, под нижней челюстью у него вытянутые воспаленные шрамы, с которых как будто недавно сняли швы. На его плаще на уровне груди есть золотая заколка в виде краба с клешнями.

Когда Булгаков с сестрой скрылись за поворотом, человек надел солнцезащитные очки. После чего взял за ручку массивный черный дипломат, и двинулся следом за братом и сестрой. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь стену здания — как будто человек видел свою цель через бетон, кирпич и сталь…

Странный человек держался на значительном расстоянии, но следовал точно за Булгаковыми, идеально повторяя их маршрут. Как будто знал в точности, куда те направляются.

Валентин Петрович стучал в дверь кабинета директора, графа Александра Ивановича Болтина. Он не мог отделаться от странного чувства, разбухающего в его груди. Он до сих пор не мог поверить, что его ученик, новенький на первом курсе, самостоятельно успешно справился с Аномалией первого уровня. Это было значительное достижение, которое заслуживало признания.

И тем не менее лицо Валентина Петровича оставалось хмурым и задумчивым.

— Войдите, — раздался из-за двери голос директора, возглавлявшего училище уже добрых пятнадцать лет.

Александр Иванович был высокий, строгий мужчина лет пятидесяти с редеющими волосами и аккуратно подстриженными усами. Он был одет в черный костюм и галстук. Директор сидел за столом и что-то черкал ручкой в блокноте. Жестом он указал Валентину на кресло перед столом

— А, Петрович, — сказал директор, оторвавшись от работы, — Какими судьбами?

Валентин вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

— Новый ученик серьезно отличился, Александр Иванович. Тот самый Булгаков, о котором я вам рассказывал, — сказал он, протягивая директору распечатку. Это был анализ Ядра Аномалии, которое сегодня притащил Булгаков, — Недавно принятый курсант смог самостоятельно справиться с Аномалией первого уровня и принёс её Ядро.

Директор взял распечатку и внимательно изучил ее. Его глаза словно сканировали страницу, вычленяя самое главное.

— Впечатляющая работа, — сказал он, кивнув, — У Ядра, правда, на удивление слабый уровень энергии. Я бы даже сказал, что это скорее не Ядро, а просто большой духовный кристалл. Но тем не менее, парень молодец. Не каждый второкурсник в одиночку осилит Аномалию первого уровня. А что с самим Ядром?

— Курсант после анализа пожелал оставить его себе.

— Ну и правильно. Я бы тоже так поступил, — хохотнул директор.

— Как поступим с молодым человеком? Он хочет и дальше продолжать охотиться на Аномалии в одиночку, — сказал Валентин Петрович, — Это против правил.

Директор на пару секунд задумался. Он нахмурил брови, ещё раз бросив взгляд на анализ Ядра. Он погладил подбородок и тяжело вздохнул. После чего откинулся в кресле и потер пальцами виски, словно пытаясь сбросить груз ответственности.

— Пусть получит все причитающиеся ему почести, — сказал директор, — Документы об отказе от ответственности он согласен подписывать?

— Да, все подписал. Если погибнет на индивидуальном задании, училище не будет нести за это никакой ответственности.

Директор кивнул.

— Отлично. Парниша явно опытный, пусть делает, что пожелает. Не препятствуй ему, Петрович, предоставляй всё необходимое материально-техническое обеспечение, но… внимательно наблюдай. Обо всех успехах паренька докладывай мне. И обо всех странностях, связанных с ним.

— Так точно, — Валентин Петрович кивнул. Он не привык задавать лишних вопросов начальству.

— Сам знаешь, десять лет назад у нас тоже был один выдающийся кадет, — лицо директора Болтина помрачнело, — Перспективный, тоже невероятные результаты показывал, Аномалии в одиночку убивал… А закончилось все резней. Училищу те события до сих пор аукаются… Нас тогда чудом не закрыли.

Валентин Петрович снова кивнул. Его желваки немного напряглись.

— Так что следи за этим Булгаковым внимательно, Петрович. Внимательно следи, — сказал Болтин, — Обо всём докладывай мне. Считай это персональным заданием.

Петрович кивнул в третий раз. Даже если бы директор не приказал — он бы всё равно присмотрелся к Булгакову повнимательнее. Чуйка старого солдата подсказывала, что с парнем не всё так просто…

Должен признать, мой успех произвел на всех впечатление. А ещё мне понравилась реакция однокурсников.

Вот как это было. Я вошел в аудиторию уверенной походкой. В мою сторону повернулись любопытные глаза. Все уже были в курсе, чем ночью занимался курсант Булгаков.

Улыбаясь, я полез в рюкзак и достал золотую сферу — Ядро Аномалии. После чего поднял ее высоко над головой. В аудитории воцарилась тишина, а затем раздался хор одобрительных возгласов и аплодисментов. Мои однокурсники во главе с Гришей бросились поздравлять меня, разве что на руки не подхватили и не начали качать.

— Вау, ты действительно это сделал! — крикнул Гриша, хлопая меня по плечу.

— Офигеть… я до последнего не верил… — подхватил ещё кто-то.

— Хм… — Света, сидевшая на задней парте, приподняла брови, а потом перевела взгляд в окно, как будто там было что-то намного интереснее какого-то там Ядра Аномалии.

Учитель парой недовольных окриков быстро восстановил порядок. Однако и по его глазам было видно, что ему весьма любопытно.

— Молодец, Александр, — сказал учитель, одобрительно кивнув мне, — Это большое достижение. Не поделитесь ли с нами, как вам это удалось?

Я вкратце рассказал всем историю своих приключений в нехорошем доме с Аномалией. О некоторых вещах я, разумеется, умолчал. В частности, о наемниках и пане Курцевиче. Мои одноклассники слушали с благоговением, задавали мне вопросы и удивлялись моей храбрости.

— Это невероятно, — сказал один, когда я закончил рассказ, — Я бы никогда не смог сделать что-то подобное.

— Это было нелегко, — ответил я с ухмылкой. Это была одновременно ложь и правда. Аномалия была не самая сильная, а вот с наемниками Курцевича пришлось попотеть, — Но кто-то должен был это сделать.

Учитель кивнул, с одобрением глядя на меня.

— Ты проявил большое мужество и решимость, Александр. Ты должен гордиться собой. Но не зазнавайся слишком сильно. Гордыня делает людей слабее и замедляет прогресс.

— Да, я понимаю, учитель, — кивнул я с максимально скромным видом.

— История знала о случаях, когда первокурснику удавалось одолеть в одиночку Аномалию первого уровня, она же Дух. Разрешишь мне посмотреть на твой трофей? — попросил он, протягивая руку.

— Конечно, — пожав плечами, я протянул ему Ядро.

Учитель осторожно взял золотой шар из моих рук и внимательно осмотрел его, переворачивая то одной стороной, то другой. Он поднес Ядро к свету, изучая, как оно ловит лучи и отбрасывает мерцающие блики на стены. На лице учителя застыло благоговение и удивление.

Однако… оно неожиданно сменилось легким разочарованием.

— Хм… должен отметить, у этого Ядра весьма маленький уровень энергии, даже для Аномалии первого уровня, — отметил он, — Я бы сказал, что это скорее просто большой осколок, нежели Ядро. Если бы не информация об Аномалии внутри него, именно так и было бы.

Мои брови от удивления взлетели на лоб. Я ж вчера проверял несколько раз Ядро! У него был более чем достойный уровень силы для первого уровня!!

Я практически выхватил Ядро из рук учителя и начал снова рассматривать его. И правда… Уровень силы в Ядре удручающе низкий.

В смысле? Куда за ночь исчезла львиная доля энергии Ядра? Оно оказалось нестабильным, и произошла утечка? Да не может быть, Ядро выглядит вполне здоровым и крепким.

Чёрт… Кажется, моя слава внезапно оказалась не такой уж и оглушающей, как я рассчитывал.

— Что ж… в любом случае ты большой молодец, — произнес учитель, — А теперь давайте начнем урок.

Остальная часть урока прошла как обычно, но я не мог избавиться от двух чувств — гордости и разочарования, которые наполняли мою грудь до краев в равных пропорциях. Я одолел Аномалию и доказал своим одноклассникам и учителю, что способен на великие дела. А с другой стороны мой успех подпортила досадная неприятность в конце.

Р-р-р… во мне просыпается уроженец Подземелья. Темная натура, доставшаяся по наследству от мамки, хочет знать, в чем я прокололся? Где не доглядел?

— Поздравляю, Саня, — сказал мне Гриша после урока, — Ты теперь официально Дух.

— Как-то не круто звучит. Как будто на меня можно дунуть и меня унесет… — вздохнул я, — А почему Дух?

— Это неофициальная градация среди истребителей Аномалий. Побеждаешь Аномалию определенного уровня — становишься Духом, Бесогоном или Бесятиной, Лихим, Демонюкой, Люсей и далее по списку. Дух — самое низкое из всех. По факту Духов среди Истребителей больше всего. Не многим удается подняться на высокий уровень.

— Люсей? — переспросил я, вычленив самое странное слово.

— Уровень угрозы Дьявол или Люцифер. Люся дико круто, Люсей быть очень почётно, ха-ха!

— Мда-а-а… кто это вообще придумал?

— Так исторически сложилось, — хохотнул Гриша, — Истребители Аномалий — народ с юмором. В нашей профессии по-другому нельзя, без юмора. А то свихнешься.

— Что ж… буду носить высокое звание Духа с честью, — вздохнул я.

— К слову, я ж совсем забыл! — Гриша щелкнул пальцами, — Отец же сегодня дает званый вечер в особняке в одном из наших летающих островов!

— М-м-м… И?.. — поинтересовался я.

— Ну-у-у… я ему уже послал сообщение, что ты успешно добыл Ядро, — сказал Гриша, — Отец был очень впечатлен. Он сказал, что хочет сегодня встретиться с тобой. Как у тебя с планами на вечер?

Я задумался на мгновение.

— Мне надо сестру забрать из училища, — сказал я.

— Без проблем, мы сможем заехать за ней после учёбы, — сказал Гриша, — Платье ей смогут подобрать у нас по прибытии. У нас огромный гардероб. Шмотье девать некуда.

Такой шанс упускать не стоит. Это отличная возможность посмотреть на высший свет аристократии и, возможно, завести некоторые полезные знакомства. Я всё равно хочу подняться так высоко в этом мире, как только смогу.

— Отлично, — улыбнулся я, — А Света там будет?

Мимо нас как раз проходила Света, которая, по-видимому, шла с подружками в буфет. Услышав свое имя, она повернула голову в нашу сторону.

— Конечно, — кивнул Гриша, бросив взгляд в сторону сестры.

— О, к слову, — улыбнулся я, — Света же сказала, что если я принесу одолею Аномалию и принесу её Ядро, то она…

Я открыл было рот, но тут Света обожгла меня таким огненно-магматическим взглядом, что я сразу понял — она не хочет раскрывать подробности.

Я пожал плечами.

— …то она официально признает, что Булгаков — самый лучший, красивый и талантливый Кутузовец, — закончил я. Ладно, если дама хочет немного интимности, то почему бы и нет?

Щечки Светы вспыхнули легким румянцем.

— О, правда, сестренка? — воскликнул Гриша.

— Да, — неохотно признала она после паузы, — Я не верила, что он справится…

Подружки Светы захихикали, бросая на неё веселые взгляды.

— Долг платежом красен, — улыбнувшись, произнес я, внимательно глядя на Свету, — Какое время будет для тебя самым удобным?

Я не забыл наш уговор. Света должна мне свидание.

Юная княжна заметно разволновалась. Ее руки слегка дрожали, она нервно теребила подол рубашки. Она избегала смотреть на меня, а ее голос звучал чутка натянуто и напряженно.

— Я не уверена, что это хорошая идея, — сказала она, глядя на клумбу неподалеку. Видимо, ее очень заинтересовала оса, кружащая вокруг цветка.

Родственную душу почуяла, однозначно, хе-хе…

— В общем, я, княжна Омутова, в присутствии свидетелей признаю, что виконт Александр Булгаков — самый лучший и талантливый Кутузовец, — неохотно произнесла Светлана.

— После меня, — хмыкнул Гриша.

— Подобная похвала из ваших уст, словно мед, княжна, — любезно произнес я.

Приятно слегка щелкнуть Светку по её хорошенькому носику, который она так любит задирать.

«Тебе капец!» — только такой фразой можно было расшифровать жгучий магматический взгляд, которым одарила меня Света.

«Ты всё ещё должна мне свидание», — ответил я ей лучезарной улыбкой.

— Так вы будете на званном вечере, княжна? — любезно поинтересовался я у Светы.

— Да, — неохотно произнесла она, — Как княжна и наследница рода Омутовых, я обязана присутствовать на всех официальных мероприятиях, которые проводит мой отец. Даже на самых незначительных.

— Не сочтите за наглость, княжна, но я был бы счастлив, если бы вы показали мне самый красивые места вашего поместья, — любезно произнес я, — И познакомили с интересными людьми.

Света стоически вздохнула и неохотно произнесла:

— Как вам будет угодно, виконт.

На сем и разошлись. Эх… званый вечер у Омутовых обещает быть интересным.

После уроков я по быстрому заскочил в туалет. Запершись в кабинке, я достал из рюкзака Ядро и вызвал Отражение.

— Ну давай, — сказал я, — Приятного аппетита.

Я молча наблюдал, как Отражение поглощает Ядро Аномалии. Отражение двигалось плавно и эффективно, полностью охватывая Ядро своим газообразным телом и впитывая его энергию.

Вскоре Ядро было полностью поглощено Отражением, бесследно исчезнув в его глубинах. Отражение стало как будто бы немного больше в размерах. Его поверхность и щупальца стали более четкими и плотными.

Этого пока мало. Мне нужно больше таких Ядер, чтобы ускорить эволюцию.

Я взвесил в руке оставшиеся золотые кристаллы. Надо подумать, где и как сбыть осколки сырой природной силы по самой выгодной цене. Можно продать государству, но я уверен, что смогу найти на рынке более выгодные предложения.

И ещё… в кадетском корпусе есть кто-то, кто сливает инфу из баз данных. Тот, кого подкупил Курцевич. Это кто-то, у кого есть доступ к серверам училища, где хранится база данных. Кто-то из технического персонала или руководства.

Надо будет потрясти Филиппа на эту тему.

— Ну что, моё хорошее? — вслух произнес я, обращаясь к Отражению, — Как тебе это угощение?

Отражение, мое розовое облако, пульсировало с новой силой. Информация Аномального Ядра теперь влилась в его базу данных, повысив его «вычислительные мощности». Облако вихрилось и раздувалось, его щупальца становились все длиннее и толще.

— Давай, — с улыбкой произнес я, — Расти и набирайся силушки богатырской…

Я чувствовал, как энергия проходит через мое тело. Связь с Отражением становилась все сильнее. Его внешний вид немного изменился. Всё меньше оно напоминало нежный туман, его очертания стали ещё более вещественными и плотными. Отражение также увеличилось в размере, достигнув примерно половины объема человеческого тела. Его щупальца скручивались и извивались, потрескивая поглощенной энергией. Их движения были плавными, грациозными и одновременно грозными. Идеальный баланс красоты и силы.

— М-м-м… — задумчиво произнес я, разглядывая Отражение, — Вижу, мы уже близки к финальной точке. Но для полного удовлетворения надо будет отжарить ещё пару Аномалий…

Сделав свои туалетные дела, я вышел из кабинки и направился к раковине. Парень с параллельного курса, мывший руки, бросил на меня Очень странный взгляд. Удивленный и одновременно слегка испуганный.

Я что, был тут не один? И всё это время разговаривал с Отражением вслух? Неловко-то как. Сильно задумался.

Я сделал вид, что все ок, и с непринужденным видом помыл руки.

Как бы теперь по училищу не поползли слухи, что я побеждаю Аномалии… каким-то нестандартным методом. Через отжаривание.

С высоты открывался захватывающий вид на Москву. Я, Наташа и Гриша неслись над небоскребами внутри машины-гибрида. Это устройство могло как ездить по земле, так и летать. Всё благодаря четырем массивным винтам, расположенных над крышей по четырем углам.

Гриша сидел за рулем и без умолку болтал, рассказывая о предстоящем званом вечере. Что будут подавать, кто придет и так далее по списку. Наташа слушала, развесив уши.

Как мне показалось, она ловила чуть ли не каждое слово, сказанное Гришей. И хихикала над всеми его шутками. Что, неужели моя младшая сестренка на него запала?

Видимо, мощные квадратные подбородки семьи Омутовых пришлись ей по вкусу.

Впереди, сзади, по бокам летели черные авто охраны с тонированными стеклами. Они выдерживали идеально ровное расстояние от машины княжича, полностью синхронизировав свой полет. Человек бы так не смог.

— Автопилоты? — спросил я.

— Ага. Охрана пользуется автопилотами, созданными на основе нейросетей, — сказал Гриша, держа руки на штурвале, — Но я предпочитаю рулить сам. Не люблю, когда моя жизнь в руках высокотехнологичного дурачка.

Хорошо, что с нами нет Нейди.

— По статистике число аварий по вине нейроавтопилотов вдвое меньше, чем среди водителей-людей, — сказала Наташа, — В училище нам сказали, что скоро людям вообще запретят садиться за руль. Ведь это опасно и безответственно подвергать пешеходов опасности.

— Хо, да пусть только попробуют отобрать баранку у урожденного Омутова, — хмыкнул Гриша.

С высоты птичьего полета охотничий остров Омутовых, парящий над Москвой, кажется огромным и величественным творением. Остров по периметру окружен прочными и высоким металлическим забором, играющим роль барьера. На «палубе» острова видны различные здания и сооружения — домики, амбары, конюшни. Деревья с густыми кронами и кустарники усеивают ландшафт, скорей всего являясь естественной средой обитания для различных диких животных.

В центре острова стоит величественный особняк, крыша которого покрыта сверкающей черепицей. С высоты можно рассмотреть замысловатые детали здания и его надстроек, а также пышные зеленые леса, покрывающие большую часть острова. Весь остров представляет собой сочетание рукотворных сооружений и природной красоты.

Гриша, заметив мое изумление, ухмыльнулся и сказал::

— Впечатляет, правда? Мой род прилагает много усилий, чтобы поддерживать эту малышку в надлежащем состоянии. А назвал её отец «Тайное Убежище».

Я киваю, любуясь пышной зеленью, холмами и многочисленными охотничьими домиками, разбросанными по всему острову. Целое огромное охотничье угодье, парящее в воздухе над Москвой… с ума сойти. Ни в одном из параллельных миров, в которых я побывал, ничего подобного никогда не видел.

Этот мир сильно ушел вперед в своем развитии. А Омутовы в нем — богачи.

— Ну, что скажешь? — спрашивает Гриша с ухмылкой. Ему явно хотелось услышать похвалу от меня в адрес своего рода.

— Потрясающе, — отвечаю я искреннее, — Никогда не видел ничего подобного… Твой отец, наверное, очень гордится.

Гриша кивает:

— Так и есть. Он любит приезжать сюда, чтобы отдохнуть от городской суеты и насладиться охотой.

— Понятно. А кто водится на острове? — спросил я, — На кого охотимся?

Я заметил высокие четырехметровые ограждения по периметру острова. Невероятно огромные. Что там за животные такие водятся среди зарослей, против которых нужен такой забор?

— Аномалии, — как ни в чем ни бывало сказал Гриша.

С этими словами он направил летающую машину к посадочной полосе на острове.

— Аномалии? — я не поверил своим ушам. Может, ослышался?

— Точнее, Аномальные животные, — поправил себя Гриша, когда мы приземлились. Мы отстегнули ремни и вышли наружу, — Отец своего рода коллекционер. Он просто обожает необычных и редких тварюшек, которых Аномалии производят прямо-таки в промышленных масштабах.

— Вот оно что… — я покачал головой, глядя на густые заросли вокруг посадочной полосы. Вряд ли там кто-то скрывается, кровожадно скаля клыки. Мы всё-таки должны находиться в безопасной зоне. Но всё равно…

— Отец очень ценит редкие и необычные экземпляры. Особенно те, аналогов которым раньше не было, — сказал он, — За таких особей коллекционеры готовы выложить целое состояние. И мой отец не исключение. Они там в среде коллекционеров особенно жестко конкурируют за редкие экземпляры.

Хм… какая, однако, интересная информация. Уж не по этой ли причине князь Омутов захотел встретиться со мной именно сегодня. Как только узнал, что я в одиночку одолел Аномалию.

Может быть это, конечно, и совпадение. А может быть и нет.

У князя ведь должны быть свои источники, через которые он получает редких зверушек для коллекции.

— А в этих зарослях Аномалий нет? — Наташа с опаской взглянула на заросли.

— Все нормально, здесь безопасная территория, — успокоил её Гриша, — Аномалии надежно отделены.

Когда мы шли через охотничьи угодья, я чувствовал, как слегка прохладный воздух касается моего лица. Гриша и Наташа шли рядом со мной. Их подошвы чеканят по дорожке, выложенной желтой плиткой.

Вдали над листвой деревьев возвышается величественная усадьба Омутовых, ее каменные стены отбрасывают длинную тень на лес. Над башнями висит туман, окутывая усадьбу завесой тайны.

Лес вокруг нас живет шелестом листвы и хрустом веток под ногами. Листва деревьев имеет яркие оттенки золотого и красного, создавая живописный пейзаж.

Вдалеке слышен далекий звук охотничьего рожка. Видимо, егеря и лесничие работают.

Когда мы приблизились к особняку, перед нами открывается парадный вход с каменными колоннами и резными дверями. Окна поместья сверкают в лучах заходящего солнца, подчеркивая красоту окружающего леса.

Это мирная и спокойная сцена, но я не могу избавиться от ощущения, что за нами наблюдают. Мои глаза сканируют линию деревьев в поисках любого движения. Но все, что я вижу — это величественное спокойствие леса и осознание того, что мы одни.

— Это место действительно какое-то особенное, — сказал я Грише, любуясь захватывающими видами.

— Мой отец очень гордится Убежищем, — ответил Гриша с улыбкой, — Он всегда любил охоту и природу, и этот летучий остров — его способ в полной мере предаться этой страсти. Настоящий рай для охотников и любителей активного отдыха.

Страшно подумать, сколько денег уходит на это все. Когда-нибудь и мы, Булгаковы, поднимемся на этот уровень. Я сестренке обещание дал? Дал. Буду держать.

— К слову, доступ в Убежище открыт не только аристократам, — сказал Гриша, — Отец частенько приглашает сюда талантливых и отличившихся людей. В том числе и самого простого происхождения.

— Твой отец весьма щедрый человек, — кивнул я.

— Не хочу хвастать, но так и есть, — согласился Гриша со скромным выражением лица, — Думаю, ты сам в этом убедишься, когда узнаешь его поближе. Он добрый и щедрый человек. Мне очень повезло, что я могу назвать его своим отцом.

Это уж точно. Богатство и ресурсы — ничто без доброго сердца и щедрого духа.

На пороге особняка нас встретила группа сотрудников службы безопасности, которые сразу же начали нас обыскивать. Все охранники были одеты в черные костюмы и темные очки. Их лица были максимально серьезны, и они не теряли времени даром.

Один из них похлопал меня по плечу, проверил карманы. Другой проверял меня металлодетектором. Мои друзья были подвергнуты аналогичному обыску. Наташу проверяла женщина-охранник. Сотрудники были дотошны, ища любую потенциальную угрозу.

— Отец решил усилить меры безопасности. Никаких исключений, даже для самих Омутовых, — сказал мне Гриша, раскинув руки в стороны, чтобы охранники делали свою работу быстрее, — Слишком часто на нас стали покушаться.

— Слишком часто? — переспросил я.

— Недавнее покушение на Свету было третьим покушением на нашу семью в этом месяце, — равнодушно произнес Гриша, — Дело для аристо житейское. Но всё же немного сверх нормы.

Без комментариев.

Только после того, как охранники убедились, что мы не представляем угрозы, они разрешили нам пройти в особняк. Атмосфера после обыска сгустилась слегка напряженная. Я чувствовал себя не совсем в своей тарелке, зная, что за нами так пристально наблюдают.

Теперь во всю варежку так просто не зевнуть. Везде секут камеры.

Я быстро огляделся по сторонам, осматривая прихожую особняка Омутовых. Высокий потолок, украшенный затейливой резьбой, возвышается над нами, как купол собора. Солнечный свет проникает через витражные окна, отбрасывая калейдоскоп красок на сверкающий мраморный пол. Слева от нас — широкая лестница, ведущая на верхние уровни особняка. Её балюстрада искусно украшена сценами из классической мифологии.

Справа от нас пара массивных деревянных дверей слегка распахнуты, словно приглашая нас в просторную гостиную. В прихожей выделяется камин, достаточно большой, чтобы зажарить быка. Его основа вырезана из цельного куска мрамора. Стены заставлены книжными шкафами с томами в кожаных переплетах, а мебель обита богатой парчой.

— А вот и наши гости!

Нас встречал сам князь, человек крупного телосложения в зеленом камзоле. Он протянул руку в знак приветствия, на его лице с мощными, слегка грубоватыми чертами, играла теплая улыбка. Как я впоследствии убедился, она почти никогда не сходила с его лица.

— Привет, па, — заулыбался в ответ Гриша.

Мы обменялись рукопожатиями с князем. Наташа присела в реверансе.

— Добрый день вам, дорогие гости, — сказал Омутов, его голос был ровным и низким, — Пожалуйста, проходите и чувствуйте себя как дома. Не пугайтесь нашей роскошной обстановки. Пусть вас не смущает вся эта помпезность — это всего лишь отражение долгой и богатой истории нашего рода.

— Как скажете, князь, — улыбнулся я.

— Прошу за мной, — он указал рукой в сторону гостиной.

Устроившись в мягких креслах, мы в ожидании основного мероприятие потягивали прохладительные напитки. Наташа пробовала изысканные пирожные, лежащие перед ней в вазочке.

Князь сердечно поблагодарил меня за спасение своей дочери. Он также добавил, что по окончанию вечера он хотел бы поговорить со мной с глазу на глаз по одному деликатному вопросу.

Как интересно.

Далее мы коротали время за разговорами. Князь Омутов рассказывал нам истории о своих путешествиях и приключениях. Он оказался весьма интересным рассказчиком и собеседником. Я к своему удивлению оказался полностью поглощен нашим разговором. А ведь и сам повидал за прошлую жизнь немало и мог многое рассказать.

— …ну и как-то так род Омутовых навел порядок в этой маленькой африканской стране, — закончил свой рассказ князь, — Боевики, устраивавшие теракты в мирных городах, были оттеснены за границу. Правительство той страны благодарно нам до сих пор.

— Полагаю, после вашей помощи правительство той страны разрешило роду Омутовых совместное освоение их ресурсной базы? — как бы невзначай уточнил я.

— Аха-ха-ха, а вы, юноша, знаете, как работают хорошие сделки, — князь Омутов подмигнул мне, — Кое-какие приятные преференции мы и правда получили.

— Но подобное предприятие выглядит довольно рискованно, — задумчиво произнёс я, — Многим это может не понравится. Особенно тем, кто очень хочет сам наложить лапу на ресурсы той страны.

— Не бойтесь рисковать и встречаться с неизвестным, — сказал князь, его глаза сияли, — Ведь только выйдя из зоны комфорта, мы по-настоящему растем. Только рискуя можно узнать, на что ты в самом деле способен. И кто ты на деле есть — человек или тварь.

Князь Омутов мне однозначно нравился.

По мере того как длился вечер, в особняк прибывало все больше гостей. Князь откланялся, желая одарить каждого из своих гостей своим вниманием. Я наблюдал, как его мощная фигура двигается сквозь толпу. Казалось, он прокладывает себе путь от одного человека к другому одной лишь теплой улыбкой.

Что-то мне подсказывало, что это не последняя наша встреча с князем за этот вечер.

Несмотря на количество гостей, которые продолжали вливаться в двери, князь оставался невозмутимым. Заразительная улыбка ни разу не сошла с его лица.

— Леди, не составите ли мне компанию? — Гриша подставил Наташе локоть, — Я с удовольствием покажу вам самые красивые места нашего особняка.

Наташа, казалось, была слегка ошеломлена предложением Гриши. Она заметно смутилась, опустила глаза и стала нервно теребить край своего платья. Щечки ее слегка порозовели.

— Конечно, — Наташа мило улыбнулась, принимая предложение. Она осторожно взяла Григория за локоть.

— Ты не против, если я украду твою сестренку на этот вечер? — Гриша перевел взгляд на меня.

— Главное, потом верни, — усмехнулся я.

Я смотрел им вслед. Гриша что-то сказал Наташе, и они оба засмеялись.

Смех и музыка постепенно наполняли комнаты, смешиваясь с шелестом листьев за открытыми окнами. Ощущение, словно мы попали в сказку, лишь усиливалось.

Не может все быть так хорошо. Даже не верится.

Поэтому я ничуть не удивился, когда ощутил легкое прикосновение Отражения к моему разуму.

«Опасность… опасность…» — ощутил я мысль… нет, даже не мысль, а скорее чувство.

Отражение доложило мне, что несколько человек из прибывших гостей проявляют ко мне слишком пристальное внимание. При этом они держатся на расстоянии, делая вид, что как будто бы заняты разговорами.

Я задумался. Неужели здесь, в особняке Омутовых, мне может что-то угрожать? Может быть Отражение просто перебдело? У него такое редко, но случалось. Оно же все-таки работало по принципу нейросети. А у них ошибки — не редкость.

Может быть это Курцевичи или ещё какие-то недоброжелатели бросают на меня злые взгляды?

«Покажи мне этих людей», — приказал я.

Но в этот момент меня отвлекли.

— Виконт Булгаков!

Я обернулся на знакомый голос. Ко мне приближались две дамы. Одной была слегка кислая Света, а вот второй…

Это была просто потрясающая женщина около сорока лет, с длинными, вьющимися локонами. Они обрамляли её лицо и ниспадали на плечи, как река расплавленного шоколада. У нее были пронзительные карие глаза, которые сверкали на свету словно драгоценные камни. Полные, сочные губы отличались насыщенным красным цветом. Черты ее лица были плавными и четкими. Прямой нос и высокие скулы придавали ей царственную элегантность. Она была высокой и стройной, с роскошной фигурой и… Очень большой грудью. Её очертания отлично угадывались в весьма откровенном декольте.

Дама носила длинное, струящееся платье из мерцающего черного шелка, которое облегало ее изгибы во всех нужных местах. Образ дополняла пара сверкающих бриллиантовых серег, которые переливались на свету.

Оу май… Это мой тип женщин, однозначно. Самые вкусные и сочные яблоки — зрелые.

— Скучаете, виконт? — полюбопытствовала Света.

Света тоже выглядит великолепно. Я впервые вижу ее не в строгой форме или в спортивной одежде. А в элегантном белом платье, переливающемся золотой вышивкой. Ткань облегает ее изгибы, едва слышно шелестя нежными складками, которые двигаются при каждом ее шаге.

Ее серьги с рубинами сверкают на свету. На шее у нее ожерелье с опять-таки рубинами. Камни ярко контрастируют с нежным золотом ее украшений и безупречной белизной платья.

Она двигается с непринужденной грацией, ее тонкие черты лица освещены мягким светом от люстр. Ожившая сказочная принцесса. Хотя внутри — Снежная королева.

Всё-таки очень хорошо, что Света, в отличие от брата, не пошла внешне в батю.

— Скучаю? Есть немного, княжна, — улыбнулся я, — Кто ваша очаровательная спутница?

Незнакомая дама, спутница Светланы, мило мне улыбалась. Приглядевшись к ней, я понял, что она немного похожа на всю семейку Омутовых — и на Свету, и на Гришу, и их отца. Что-то отдаленно общее в чертах лица точно есть.

— Графиня Ирина Чернова, — представила её Светлана, — Член московского комитета дворянской этики. Моя тётя и двоюродная сестра моего отца. Тётя, а это виконт Александр Булгаков. Тот самый, о котором я тебе рассказывала.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, графиня, — я поцеловал руку, протянутую Ириной Черновой.

— Взаимно, виконт, — сказала она, с интересом глядя на меня, — Света много рассказывала мне о вас…

— О как… — я перевел взгляд на Свету, — Надеюсь, только хорошее?

— Только правду, — любезно улыбнулась мне Омутова-младшая.

«Что Булгаков — дурак», — сразу вспомнил я наш разговор.

— Редко можно встретить женщину такой красоты, — снова обратился я к графине, говоря от чистого сердца, — Уверен, ваш муж — очень счастливый человек.

— Ох… боюсь, что уже нет, — графиня печально покачала головой, — Мой муж был убит на дуэли пять лет назад.

— Примите мои соболезнования, леди, — я покачал головой.

И в этот момент в гостиную вошел ещё один человек.

Я бы не обратил на него внимания. Ну, подумаешь, ещё один гость, мало ли их сейчас в особняке? Но мое Отражение аж завибрировало от волнения. Я понял, что новоприбывший — один из тех, кто показался моей сущности подозрительным.

Это был человек в черном плаще, украшенном золотой запонкой в виде краба. У него было бледное лицо и белесые невыразительные глаза. В руке он держал черный дипломат.

Кажется, это кто-то из аристократов. Держится уверенно, и как будто знает, куда идет.

— Давайте в этот замечательный вечер не будем о грустном, — вдова Чернова вздохнула. Но тут же на ее лице снова появилась очаровательная улыбка. Кажется, она просто физически не умела грустить долго.

— Я уже давно хотела познакомиться с человеком, который за короткий срок успел очень громко заявить о себе, — продолжала графиня Чернова, — Спас нашу Свету, подрался с Филиппом Курцевичем… И в одиночку одолел Аномалию!

— Аномалия слабенькая была, всего лишь первого уровня, — скромно произнес я, — В училище сказали, что нее был низкий уровень энергии.

— Ну всё равно, Аномалия есть Аномалия! — воскликнула графиня, — Я видела в коллекции брата самых разных чудовищ. И некоторые из них, это что-то с чем-то! Не каждый одаренный справится даже с Аномалией первого уровня.

Боковым зрением я продолжал наблюдать за странным человеком с белесыми глазами. Он прошел мимо нас в паре метров, даже не глядя в нашу сторону. Я заметил у него покрасневшие шрамы под ушами со следами от снятых швов.

Он подошел к окну. Там его окликнул один из гостей, и они завели непринужденный разговор.

— Барон Абамелик, как вы находите нынешний расклад на рынке фармацевтической индустрии… — донеслось до меня. Так подозрительного человека назвал его собеседник, — В последнее время инвестиции становятся делом слишком непредсказуемым…

Барон Абамелик что-то отвечал. Но шум голосов заглушил его.

Ну, даже не знаю. Не будет ведь князь Омутов приглашать на званный вечер абы кого? Здесь все друг друга знают. Не может же Филипп Курцевич продолжать плести интриги? Мы с ним, кажется, все вопросы давно утрясли.

— А Курцевичи приглашены на званый вечер? — спросил я Свету как бы невзначай.

— Отец хотел пригласить дядю Якуба и его семейство, — ответила та, — Но они уже получили приглашение от своей родни, и прибыть не смогли.

— Понятно…

— Скажите, виконт Булгаков, — произнесла графиня с мягкой улыбкой. Её глаза сверкали в свете люстр, словно огромные сапфиры, — Много ли приключений было в вашей жизни?

Я усмехнулся.

— Была парочка, графиня. Я не из тех, кто сидит сложа руки.

— Я вижу это, — ответила графиня, — От вас исходит аура уверенности. Вы очень молоды, но, кажется, знаете себе цену.

— Я стараюсь быть достойным себя, графиня, — ответил я, слегка склонив голову.

— Вы, безусловно, достойны многого, виконт. Надеюсь, в будущем вы построите карьеру выдающегося истребителя Аномалий. С каждым годом число и сила Аномалии растет. Империи нужны сильные и умелые бойцы!

— С удовольствием, графиня, — ответил я, — Сделаю всё, что в моих усилиях, чтобы стать сильнее и не посрамить Отечество.

Мне кажется, или я пришелся графине по душе? Уж очень заинтересованные взгляды она кидает в мою сторону. И должен признать, чувство это взаимное…

Какая же великолепная женщина. Я не должен упустить её.

И в этот момент, когда я был максимально расслаблен и отвлечен, всё и началось.

Барон Абамелик достал что-то из кармана и некоторое время перебирал это между пальцами. Предмет блеснул на свету, привлекая мое внимание. Затем быстрым, почти незаметным движением барон щелкнул пальцами. И предмет на огромной скорости со свистом устремился в нашу сторону.

Отчет снова пошел на микросекунды. Мой мозг не работал на таких скоростях. Но вот Отражение, соединенное с моей душой, позволяло мне поспевать.

Я зачарованно смотрел, как предмет по прямой несется к нам, сверкая в свете люстр. Это была очень маленькая штуковина, и я не сразу понял, что это такое. Мужчина стоял на месте неподвижно, вытянув в нашу сторону руку, в уголках его губ играла улыбка.

Когда предмет приблизился к нам, я понял, что это… маленький металлический шарик. Обычный металлический шарик, не больше ногтя мизинца. Такой в практически любом магазине купить можно…

Но он был просто по самый не балуй заряжен духовной энергией! Её было столько, что атомы металла аж вибрировали, едва удерживаясь в своей атомарной структуре!

У высококонцентрированной духовной силы крайне мощная пробивная способность.

Шар на огромной скорости летел… прямо в спину Свете. Да так, что должен был пробить девушку насквозь. Княжна не успеет среагировать и усилить свой покров.

Но что самое интересное, если шар поразит девушку, то попадет в меня. Мы находились на одной линии поражения. Убийца знал, что делал — занял предварительно такую позицию, чтобы одним ударом поразить сразу две цели.

У меня возникло чувство дежавю. Точно также в прошлый раз атаковали нас на территории училища. Далеко не каждый одаренный способен зарядить обычный предмет духовной энергией до такой степени, что тот превратится в смертельное оружие.

Мне противостоит опытный и опасный противник.

Не в мою смену! Я не то, чтобы герой… Но я слишком люблю троллить Свету, чтобы позволить ей умереть!

Щупальце моего Отражения выскользнуло из моей штанины и проникло в щель в полу. После чего выскользнуло уже из щели рядом со Светланой. Поднявшись достаточно высоко, оно, словно ударом хлыста, отбило металлический шар!

Он с ещё большей скоростью полетел назад — прямо в убийцу! Глаза того расширились — он уловил угрозу и невероятно быстро сдвинул голову вбок. Шар чиркнул его по виску и рассек кожу. После чего врезался в окно, оставив в стекле маленькую аккуратную дырочку.

Могущество Отражения превосходит Духовную силу и Дар, я уже это говорил?

В гостиной никто ничего не заметил. Гости продолжали общаться, звенели бокалы, сверкали глаза дам и улыбки кавалеров.

Капля крови скатилась по виску и щеке несостоявшегося убийцы. Я посмотрел на мужчину, заглянул в его белесые невыразительные глаза. Я не мог не отметить его ловкость и мастерство. Только очень опытный одаренный может превратить обычный предмет в смертельное оружие.

В глазах убийцы промелькнуло удивление. Но он все еще оставался спокоен и собран. Какими еще скрытыми талантами он обладает помимо убойных стальных шаров?

С убойностью моих стальных шаров ему, конечно, не сравниться, но расслабляться все равно не стоит.

— Простите, дамы, я должен вас оставить, — с места в карьер я щеманул в сторону убийцы. Тот развернулся и шустро двинул на выход из комнаты.

— Виконт! — испуганно воскликнула вдова Чернова. В её голосе промелькнула обида, — Но… куда вы? Мы же ведь только познакомились…

Простите, графиня… Но я бежал прочь. Я должен догнать этого ублюдка и выбить из него всё дерьмо!

Все здесь считают его своим. Бароном Абамеликом. Но я более, чем уверен, что перед нами враг! Не знаю, как это объяснить, но факт есть факт! Это тот самый снайпер, который стрелял в спину Светланы, пробив своей пулей защитный покров вокруг Кутузовского училища!

А вот где настоящий барон Абамелик, большой вопрос.

— Виконт! — донесся сзади разгневанный голос Светланы, — Что вы себе позволяете? Не смейте нас игнорировать!

Я не обратил на неё не малейшего внимания. Преследование убийцы — вот что сейчас поглотило всего меня, отодвинув на задний план все прочие проблемы. Я не должен дать ему уйти!

На полном ходу Барон Абамелик… или кто это на самом деле был?.. влетает в лакея, несущего поднос с бокалами вина. Официант опрокидывается на спину, поднос подлетает в воздух. Звук бьющегося стекла звенит в моих ушах непрерывной хаотичной симфонией.

Гости удивленно поворачивают головы на звук. В глазах у многих недоумение или даже испуг. Несколько капель падает на одного из аристо, на его безупречную белую форму. Мгновение он выглядит ошеломленным, а затем начинает ругаться и вытирать платком красную жидкость, испачкавшую его дорогой наряд.

Убийца быстро восстанавливает равновесие и продолжает бежать, увеличивая расстояние между нами.

— Стоять! — рявкнул я, увеличивая скорость, — Держи его!

Краем глаза я заметил, как к нам приближаются люди в черной форме — служба безопасности Омутовых. Полагаю, они скрутят нас обоих, особо не разбираясь, кто прав, а кто виноват. Что ж… меня такой результат устраивает. Потом с князем объяснюсь. Главное, не дать уйти гаду!

Гости, одетые в свои лучшие наряды, в шоке смотрят, как мы с убийцей проносимся мимо них. Некоторые отступают с дороги, другие застывают на месте, не зная, что делать. Третьи возмущенно кричат нам в спину. Кто-то показывает пальцем, несколько дам картинно упали в руки кавалеров. Это явно не тот перфоманс, который они ожидали от званого вечера и налаживания контактов. Элегантная атмосфера светской вечеринки была разрушена, и гости оказались втянуты в опасную игру в кошки-мышки.

На ходу убийца сунул руку в карман своего пиджака. Я напрягся, готовый ко всему. Вдруг он вынул горсть металлических шариков и с невероятной скоростью метнул их себе за спину.

Снаряды устремились в меня со скоростью пуль. Отражение тут же вылетело вперед, агрессивно топорща щупальца. С молниеносными рефлексами оно ловко отклоняло каждый из снарядов убийцы. Я старался, чтобы они не причинили вреда никому из благородных гостей, собравшихся в зале.

Вычислительные мощности Отражения позволяли идеально рассчитать их траекторию разлета и потенциальных рикошетов. Всё-таки то съеденное Ядро пошло впрок.

Понятно, почему убийца использовал именно эти металлические шарики. В особняке Омутовых всех гостей обыскивали. Он бы не смог пронести с собой оружие.

Эх, жаль, что дальше двух метров от меня эффективность Отражения резко понижается. Можно было, конечно, врубить автоматический режим… но это слишком рискованно.

Глаза убийцы расширились от удивления.

— Стой, гад! — крикнул я, — А то хуже будет!

Но он втопил ещё быстрее. Погоня была далека от завершения, но я был уверен, что скоро настигну его. Убийца был быстр, но я был ещё быстрее. Расстояние постепенно сокращалось. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, разгоняя адреналин по венам.

И тут Судьба, видимо, решила, что ей скучно. Она решила добавить немного разнообразия в происходящее. И экшона.

Вдруг пол подо мной сильно затрясся. Я услышал далекий, приглушенный взрыв. И довольно мощный. Что за…

Пол вдруг резко наклонился, как будто я находился на палубе корабля во время шторма. Люстры над головой закачались, грозя вот-вот рухнуть на головы. Некоторые из гостей из-за толчка упали на пол. Иные лихорадочно искали надежную точку опоры.

Я с трудом удержал равновесие и попытался ухватиться за что-нибудь устойчивое. Например, за какую-нибудь даму в теле, но таковых поблизости не оказалось, к сожалению.

Вокруг раздаются громкие испуганные крики. Происходит нечто жуткое.

Некоторые гости пытаются бежать к выходу, но вибрация опрокидывает их на пол. Я вижу, как несколько человек скользят по сильно наклонившемуся полу. Мы реально как будто оказались на тонущем корабле.

Убийца на моих глазах рухнул на пол и ударился головой о стол. Сверху на его посыпались блюда, бокалы с напитками. Словно этого было мало, на него также упала девушка в пышном бальном платье.

До меня долетели звуки ещё нескольких мощных взрывов. Такие звуки, как будто где-то рвутся снаряды. На нас напали?

Вокруг творится сущий хаос. Пол продолжает трещать и прогибаться.

Я отлично понимаю, в какой опасности мы все находимся. Если остров вдруг рухнет, нам всем очень не поздоровится… Взрывы становятся все громче. Я слышу звук бьющегося стекла и испуганные крики.

Каким-то образом мне удается устоять на ногах. Я не отрываю взгляда от киллера. Тот отпихивает от себя даму в пышном платье, встает и со злорадством в белесых глазах глядит на меня.

Вот не верю я в такие совпадения. Меня со Светой снова попытались убить, и тут же что-то странное происходит с Убежищем. Чую, это звенья одной цепи.

Я снова бросился к убийце, но тут пол под ногами треснул. Разверзлась широкая трещина, словно во время землетрясения. Части трясущегося особняка начали отходить в стороны друг от друга, разделяя строение на две части. Вниз посыпались обломки перекрытий и куски штукатурки.

Остров словно начал разваливаться на куски.

Глядя мне в глаза, убийца схватил девушку в пышном платье и швырнул её в сторону разлома. А сам рванул в сторону окна.

Ну что за ублюдок.

Я перепрыгнул расщелину, одно из щупалец Отражение подхватило верещащую девушку и усадило её на диван. Правда, пару драгоценных секунд я потерял.

Убийца быстро увеличивал расстояние.

Щупальце Отражения стянуло туфлю со спасенной девушки и изо всех сил швырнуло её в сторону беглеца. Снаряд ударил ему прямо в задний сгиб колена. С громкий вскриком киллер рухнул на пол.

— Не один ты умеешь швыряться всякой сранью, — усмехнулся я, — Ох, простите, леди, я не про вашу туфельку… Она на самом деле прекрасна.

Я рванул к киллеру. Тот снова поднялся и развернулся ко мне. Вокруг него вспыхнуло золотистое сияние духовной силы. Отражение устремилось на убийцу, готовое отделать его по полной программе.

Внезапно киллер отщелкнул замки на своём дипломате, и широким взмахом швырнул в меня его содержимое.

Это были сотни металлических шаров. Уже заряженных духовной силой до упора. Киллер щелкнул пальцами, и шары рванули в меня с такой скоростью, словно ими выстрелили из пистолета.

Отражение встретило их переплетением мельтешащих щупалец. Воздух передо мной аж порозовел, настолько быстро двигались туманные отростки. Свист наполнил воздух…

Отражение отразило… почти все.

Пара шариков проскользнули через сети его щупалец. Что-то дернуло мне плечо и бок. Я скривился от острой режущей боли.

Хех… какой же я слабак. У меня был активирован покров, но шары его словно бы не заметили. Если бы не Отражение, я бы уже давно откис от одаренных злодеев.

Мой камзол покраснел в нескольких местах. Раны, к счастью, вроде не серьезные. Заживет потом.

Самое главное другое — я наконец-то приблизился к киллеру на дистанцию в два метра. Отражение налетело на лже-Абамелика. Его розовые щупальца размылись в воздухе, нанося с огромной скоростью хлесткие удары. Однако убийца был быстр и успевал отражать атаки быстрыми сериями блоков. И контратаковал в ответ.

Мое сердце бешено колотилось, когда я наблюдал за смертельным танцем двух фигур, каждая из которых стремилась одержать верх. Помочь своему Отражению я больше ничем не мог — убийца был просто в разы сильнее меня, наши уровни были несопоставимы. Кроме того, вся моя духовная сила и без того находилась в распоряжении Отражения.

Убийца был грозным противником, но Отражение было неумолимо, его щупальца как будто размазывались в движении, нанося новые и новые удары.

На мгновение показалось, что Отражение одержало верх: его щупальца обхватили руки убийцы и обездвижили его. Но нашего противника нельзя было недооценивать, и он сумел вырваться. Для этого он вывихнул свои плечи из суставов и выгнул руки под неестественным углом. Это позволило ему освободиться. Быстрым движением плеч он с хрустом вправил кости обратно в плечевые мешки.

— Что это за дрянь такая? — прохрипел он, с отвращением глядя то на меня, то на Отражение, — Дар?

Он говорил по-русски очень хорошо, но в его голосе всё же чувствовался небольшой акцент. Кажется, английский. Или американский.

Я молча глядел на него, усмехаясь. Ага, щас я тебе все секреты выдам.

Отражение вновь налетело на убийцу, нанося молниеносные удары щупальцами. Мои раны никак на его силе и скорости не сказались. Тот вновь ушел в глухую оборону. Но он не мог противостоять неумолимому натиску. Отражение было как размытое пятно, постоянно смещаясь и атакуя под новыми углами.

Наконец, убийца попятился назад, споткнулся о стул и рухнул на пол. Сверху на него Отражение с размаху опустило небольшой столик… а потом ещё раз… и ещё… На, гад, над!

Защитный покров убийцы лопнул, ошметки духовной энергии разлетелись в стороны. Беглец лежал среди обломков и осколков и стонал от боли. Отражение нависло над ним, щупальца все еще угрожающе мельтешили, готовые в случае необходимости нанести новый удар.

В воздухе витал запах насилия и страха, и я слышала крики других гостей вокруг меня. Это была сцена прямо из фильма-катастрофы. Издалека, откуда-то с улицы, донеслись выстрелы. Аж целые автоматные очереди. Такое ощущение, что на остров кто-то напал. Очевидно, князю и его службе безопасности сейчас не до меня. У них своих проблем полно.

Я приблизился к убийце. Отражение обвило его своими щупальцами, не давая пошевелиться. Я ухмыльнулся. Твой уровень подготовки впечатляет, снайпер, но в драке ты не так уж и силен. Твоя сила — в меткости и незаметности. Но вот если дело доходит до рукопашной, у тебя начинаются проблемы, верно?

— Кто тебя нанял? — потребовал я, крепко сжав кулаки, — Кто хочет смерти моей и смерти Светланы Омутовой?

Может быть сейчас был и не самый подходящий момент для допроса… пол накренился в противоположную сторону, и гости вместе с мебелью поехали в сторону противоположной стены.

Остров как будто пытаются выровнять и не дать произойти катастрофе. Очевидно, что князь Омутов всё ещё борется за судьбу Убежища.

Я удержался на месте, вцепившись в пол щупальцами Отражения. Киллер лишь усмехнулся в ответ, его губы скривились в издевательской улыбке.

— Иди поиграйся в песочнице, щенок, — выплюнул он, в его голосе сквозило презрение.

Я стиснул зубы, моё разочарование нарастало. Мне нужно заставить убийцу говорить, и быстро. Я ударил его по дых, выбивая воздух из легких.

— Говори, черт возьми! — кричал я. Отражение вонзило еще несколько щупалец в пол, позволяя мне сохранить устойчивость в условиях постоянной качки, — Скажи мне, кто тебя нанял, и я оставлю тебя в живых.

Киллер только усмехнулся. В его белесых глазах застыла какая-то фаталистическая обреченность.

— Ты думаешь, что можешь просто поугрожать мне, и я выложу все начистоту? — насмехался он, — Я в этой игре гораздо дольше, чем ты, парень. Я не боюсь смерти. Я уже обречен.

— Обречен? — я приподнял брови. О чём это он?

Киллер молча кивнул, как бы давая мне карт-бланш на любые действия. Дескать, давай, пытайся.

— Да что ты говоришь? — я чувствовал нарастающую злость.

Может быть у меня пока нет былой силы… но Отражение по-прежнему у меня под рукой. Оно не может читать мысли, но я могу подключиться через Отражение к его нервным окончаниям. Таким методом можно причинить довольно сильную боль.

Не хочется мне опускаться до пыток… но как ещё этого гада разговорить?

Я торопился, поскольку понимал — если служба безопасности заберет у меня киллера, я больше его никогда не увижу. И не успею задать интересующие меня вопросы.

Повинуясь моей воле, щупальца Отражения проникли под кожу убийцы. Я заставлю его рассказать, кто хочет смерти мне, Наташе и княжне Светлане. Пытки — это плохой поступок, но на мне и без того уже полно грехов…

Я так увлекся, что совершенно перестал обращать внимание на происходящее вокруг себя. И очень зря. Даже Отражение не успело среагировать, оно было полностью поглощено нашим пленником.

За моей спиной раздался звук приближающихся шагов. Бросив быстрый взгляд назад, я увидел… графиню Чернову. У нее была активирован покров, сила окутала её тело мягким пульсирующим светом.

— Виконт! — обеспокоенно произнесла она, — Что происходит? Зачем вы напали на барона Абамелика? Сейчас не время сводить счеты, на Убежище напали!

— Это не барон Абамелик, — сказал я, снова повернувшись к киллеру. Отражение уже почти установило контакт с его нервной системой, — Это кто-то взявший его личность… Судя по шрамам под ушами, это как будто поспешная пластическая операция.

Я не успел договорить. Острая боль резанула моё тело. Из моей груди высунулось окровавленное острие ножа, сверкающее по краями духовной силой.

Я шоке уставился на лезвие… после чего завалился на бок и рухнул на пол. Мой покров погас. Отражение выпустило киллера.

Я упал на спину. Мое взгляд остановился на вдове Черновой. Её взгляд, обращенный на меня, из теплого стал холодным и жестоким. В руке она держала окровавленный столовый нож.

Она поправила сбившиеся на лицо локоны, и я на мгновение увидел под её ушами воспаленные шрамы. Точно такие же, какие были у киллера.

Надо было вставать, лечиться и вступать в бой с новым противником. Но я уже не мог ничего сделать. Ведь нож, заряженный духовной силой, пронзил мое сердце… Удар был нанесен мастерски.

Жить мне осталось… ну минут пять, наверное. Без кровообращения мозг примерно столько и продержится, а потом начнут отмирать нейроны. И все, финита ля комедия.

Я лишь каким то чудом не отрубился от дикой боли и шока. Сила одаренного вливалась в мои вены вперемешку с адреналином, заставляя сознание работать.

— Отражение… — прохрипел я.

Розовое облако влетело в меня и сконцентрировалось вокруг пробитого сердца. К сожалению, Отражение не умело регенерировать ткани. Но у меня была кое-какая другая возможность.

Отражение уменьшилось до максимально мизерного состояния, до микроуровня. Используя щупальца, словно медицинские нити, оно начало сшивать собой повреждённые ткани. А потом дало лёгкий электрический разряд, заставив сердечную мышцу работать.

Удар… другой… и сшитое сердце снова начало биться. Я получил ещё один шанс.

Уф… мне повезло, Отражение все-таки справилось. Правда, дикая боль в груди меня все ещё не отпускает. Но по крайней мере я могу действовать.

А вот Отражение нет. Все свои возможности оно тратит на то, чтобы мое сердце не развалилось на куски. Если я сейчас использую Отражение и прикажу ему напасть, то рана снова откроется. И мне крышка.

Только вот мои враги об этом не знают.

Я молча поднялся на ноги, буравя взглядом и киллера, и графиню Чернову… ложную графиню Чернову.

Оба в шоке смотрели на меня. Графиня побледнела, как полотно.

— Я… я же ударила ему прямо в сердце… — пролепетала она, — Даже одаренный не выжил бы после такого…

Она поддерживала лже-барона, тот стоял, опираясь на ее плечо. Все-таки Отражение отделало его очень знатно.

— Сдавайтесь, — произнес я, мой голос звучал хрипло и жутко, — Или я за себя не отвечаю.

Какой же я сраный мастер блефа… Хорошо, что эта парочка понятия не имеет о том, как работает Отражение. Ох… как же сердце болит. Надеюсь, Отражение меня не подведёт и в этот раз…

А ещё я надеюсь, что эта парочка перепугается до смерти и прекратит сопротивление. В противном случае они меня раскусят. И устроят мне полный цугундер.

Обстановка вокруг нас постепенно успокаивалась. Тряска прекратилась. Остров стабилизировал свой полет. Князь Омутов, кажется, разрешил ситуацию, и катастрофа нам больше не грозила.

Правда, издалека все ещё долетали звуки автоматных очередей. Кажется, какие-то разборки все еще продолжались.

Тем не менее, у меня возникло ощущение, что время играет на меня. Скоро служба безопасности рода Омутовых придет мне на помощь.

— Кошмар! — жаловалась какая-то дама неподалеку, поправляя пышную прическу, — Это возмутительно! Куда смотрит князь Омутов? Его безответственность чуть не стоила нам жизней!

Я внимательно смотрел на злокозненную парочку, стараясь выглядеть как можно более злым и угрожающим. Спину ровно, нижнюю челюсть вперёд, взгляд тупой и наглый… в смысле, по аристократически храбрый и благородный, пылающий праведным гневом.

Лже-Чернова выглядела испуганной. Ее глаза широко распахнулись, а губы задрожали. Окровавленный нож выпал из ее руки и зазвенел по полу.

А вот лже-барон, он же убийца, сдаваться не спешил. Внимательно глядя на меня, он сунул руку в карман. И я прекрасно осознавал, что означает этот жест. Кажется, цугундер все ближе и ближе…

Неужели придется рисковать и использовать Отражение? Второй такой встряски организм может и не пережить.

…Светлана Омутова с хрустом влетела киллеру в бок, вдавив ему колено под ребро. Самозванец выпучил глаза и широко распахнул рот. Светка с размаху добавила ему закрепляющий в челюсть. Самозванец рухнул на пол, широко раскинув руки.

Светка развернулась к лже-Черновой. Та подняла руки и с испуганным видом медленно попятилась.

— Тебе повезло, что мы с тетей не виделись больше года, — процедила Света, с презрением глядя на самозванку, — Иначе я бы тебя раскусила в два счета. Но должна признать, биографию тети ты выучила отменно… и даже привычки ее знала досконально. В том числе и манеру речи.

— Княжна, прошу, милости! — запричитала та, — Я не виновата, меня заставили!

Она рухнула на колени, выражая полную покорность.

— Где моя тетя? — процедила Света, нависая над ней. Сияние духовной силы окутало наследницу Омутовых мерно мерцающим коконом. От нее повалил пар.

— Я все скажу, все! Пощадите!

Киллер, лежавший на полу, застонал и потянулся к откатившемуся шарику. Но я наступил ему на пальцы. Под похрустывание своих косточек самозванец громко взвыл.

— Не так быстро, — процедил я, быстро обыскивая его карманы. Надо постараться лишить его любого оружия. Наверняка эти шарики для него важны, раз он пользуется для убийства именно ими, а не, допустим, столовыми приборами.

Вместе со Светой мы обездвижили обоих самозванцев. А вскоре подоспели люди из службы безопасности Омутова. Мы с чистой совестью сдали им пленников с рук на руки.

— Ситуация устаканилось? — спросил я лидера группы, человека в камуфляже и с автоматом в руках.

— Под контролем, — коротко ответил тот, — Но пока что оставайтесь в здании. Сейчас идёт проверка и зачистка территории. Князь Омутов чуть позже выступит с обращением.

Света выглядела очень довольной. Как котейка, навернувшая сметаны.

— Рада, что я успела вовремя, виконт, — пропела она, — Я не могу позволить, чтобы моего спасителя убили. Это оставило бы пятно на моей чести.

Я усмехнулся. Как мило. Но я на самом деле благодарен Свете за спасение, хотя она и язва. Если бы она не подоспела вовремя, все могло бы закончиться очень плачевно.

— Благодарю, княжна, — я любезно отвесил ей короткий поклон, — Ваше заботливое женское колено оказалось в нужное время в нужном месте. Без вас мне пришлось бы солоно.

— Будьте любезны, виконт, не попадайте впредь в подобные неприятности, — продолжала она, — Я же ведь не всегда могу быть рядом, чтобы вас спасать.

— Всенепременно, княжна, — я рассмеялся, — Постараюсь сделать все, чтобы не тратить понапрасну ваше время.

Света поджала губы. Кажется, она рассчитывала на чуть другую реакцию.

— А вы довольно спокойно держитесь, — сказала она, — Как будто вам не впервой попадать в смертельно опасные ситуации.

— Дело-то житейское, — я пожал плечами, — Бывало и покруче.

— Что может быть круче киллера и летучего острова, которому повредили двигатель? — Светлана приподняла брови.

— Ваш гнев, княжна.

— Мой гнев? По какому поводу?

— За то, что я сегодня спас вас второй раз. Снова отразил пулю, предназначенную вам. Когда вы познакомили меня со своей тетёй… с женщиной, которая ей притворялась.

— Что? Какой второй раз? Не мелите чепухи, виконт!

Я не ответил. В этот момент я заметил кое-что странное. Киллер, которого уводили люди Омутова, внезапно задёргался всем телом. Его ноги подкосились, он обмяк и бессильно повис на руках бойцов.

Я нахмурился и, игнорируя вопросы Светланы, подбежал поближе. Что-то не так…

Киллер выглядел очень плохо. Он лежал на полу на спине и трясся всем телом в конвульсиях. Его глаза закатилась, лицо смертельно побледнело, на губах пенились пузыри.

Очень похоже на отравление. Возможно, ему кто-то помог. А возможно, это самоубийство.

Да, я почти уверен, что это самоубийство. У него во рту могла находиться капсула с ядом. И сейчас он ее просто раскусил…

Теперь это уже никак не проверить. Безопасники суетятся, пытаются как-то реанимировать умирающего. Но их попытки пока выглядят тщетно.

Чую, этот киллер знал что-то важное. И теперь нас ловко от этой информации отрезали….

Все секреты самозванец решил унести с собой в могилу. Видимо, у него была веская причина пожертвовать собой.

Я скрипнул зубами. Возможно, я бы сумел спасти этого гада от смерти, если бы использовал Отражение. Но увы. Моя жизнь сейчас целиком и полностью в его заботливых розовых тентаклях. Я не могу оставить свое сердце разорванным. Надеюсь, исцеляющий фактор духовной силы поможет ране затянуться как можно быстрее.

— Виконт, да вы же весь в крови! — сзади донесся возмущенный голос Светланы, — Почему вы не сказали? Немедленно примите меры!

Оу, а ведь точно. Сердце я залатал, но ещё остались проткнутая кожа и разные соединительные ткани. Они продолжают кровоточить.

— Да все нормально, это царапины, — рассеянно произнес я.

— Да вас же ножом насквозь пырнули, — с возмущением произнесла Света, — И на плече и боку тоже раны. Только не говорите, что мне кажется.

— Ну, мы, мужики, порой бываем очень рассеянными, когда крепко задумывается… Бывает, что и топора в голове не замечаем. Мне нужно найти мою сестру.

— С вашей сестрой, виконт, все будет хорошо, с ней мой брат. А вот вам нужна срочная медицинская помощь! И я не хочу ничего слушать! Честь княжны не может позволить, чтобы мой спаситель умер у меня на руках!

И в этот момент я увидел ее — спешащую ко мне Наташу. Ее волосы были растрепаны, а лицо казалось испуганным. Тем не менее на первый взгляд с ней все было хорошо.

Я ощутил облегчение. Как будто гора с плеч упала.

— Саша! — она с разбегу набежала на меня и заключила в объятия, — Боже, Саша…

Ну вот… теперь я испачкаю ее платье своей кровью. Неудобно то как.

Впрочем, это не главное. Главное, что сестра жива и здорова. Не знаю почему, но я и правда успел привязаться к этой девочке за то короткое время, что мы были знакомы.

Наверное потому, что я всегда хотел такую сестру, о которой мог бы заботиться. Обычную, нормальную девушку, а не жуткого безумного монстра…

Как выяснилось, когда началась вся заварушка, Гриша сразу отвел Наташу в помещение службы безопасности, которое было одним из самых защищенных на острове. А сам убежал помогать отцу. Но Натаха там долго не усидела — и как только тряска прекратилась, она, воспользовавшись неразберихой, сразу же выскользнула на волю и отправилась меня искать.

Вот неугомонная. Конечно, очень приятно, что она беспокоилась за меня, но вокруг ведь до сих пор опасно. Периодически долетают звуки редких выстрелов.

— Я так за тебя переживала… — она крепко обнимала меня, уткнувшись носом мне в грудь, — У тебя же с памятью проблемы…

Света, глядя на нас, приподняла бровь.

— С памятью? — спросила она.

Я сделал вид, как будто ничего не произошло.

Затем Света и Наташа обработали мои раны. Княжна где-то раздобыла аптечку, а в ней нашлись бинты и антисептики.

Вокруг нас гости занимались тем же самым, помогали раненым и искали родных. Периодически от некоторых личностей звучали проклятия в адрес князя Омутова. Его обвиняли в беспечности и легкомыслии.

— Втянули нас в свои разборки за власть… — причитала какая-то дамочка, — Я теперь к Омутовым ни ногой!

— Правильно! — жаловался её кавалер, — Мой камзол порвался, а ведь это дизайнерская работа! Диких денег стоит!

И такие голоса находили свое одобрение. Доля правда в таких заявлениях действительно была. И тем не менее…

— Я переживаю за Гришу и его папу… — негромко произнесла Наташа.

— Я уверена, что отец справиться, — твердо произнесла Светлана, — Он всегда со всем справлялся.

Но в её голосе я ощущал нотки беспокойства.

В процессе лечения Светлана продолжала допытываться, каким образом я выжил после удара в сердце.

— Это ведь невозможно, — настаивала она, — Лишь очень сильный Одаренный способен пережить подобное…

— Да там удар мимо сердца прошел, ничего важного не задел, — неопределенно ответил я, — Дар мой меня защитил.

— Ого… — только и сказала Света. В ее голосе отчетливо звучало недоверие, — У вас воистину уникальный Дар, виконт.

Я лишь пожал плечами. Не хотел бы я, конечно, раньше времени раскрывать свои возможности. Но когда-нибудь это придется сделать. Кота в мешке не утаишь.

Когда девчонки закончили, я встал и надел свои рубашку и камзол. Мне показалось, или Светлана задержала взгляд на моем прессе дольше, чем следовало?

— И всё-таки… Как ты выжил, виконт? — спросила меня Света. Она была очень настойчивой, — Даже если сердце не задели, тебя все равно насквозь пронзили! Мне аж поплохело…

Она аж на «ты» перешла. Светлана постоянно путается. То на «ты», то на «вы» переходит. Как будто еще не решила, как ко мне обращаться. То ли формально, то ли неформально.

— Да какое там сердце, — я махнул рукой, — Так, чуть чуть лёгкие пощекотали, не более того.

— Виконт, — произнесла Светлана, укоризненно глядя на меня.

— Ну да, я виконт, — ответил я, глядя на нее кристально чистыми глазами, — Когда-нибудь стану графом. Когда возглавлю род Булгаковых. И вот тогда ух… Разойдусь.

— Что у тебя за странный Дар? — продолжала допытываться Светлана, — Никогда ничего подобного не видела. Щупальца какие-то, дым розовый.

Ну, конечно, не видела. Это ж ведь Отражение, а не Дар. Его возможности стоят на ступеньку выше.

Я просто неопределенно пожал плечами.

— Виконт, — произнесла она, глядя мне в глаза, — Хорошо, молчи, раз так угодно… Пока есть возможность, я благодарю тебя за свое повторное спасение.

— Пустое, княжна, — я пожал плечами, — Я делал это не ради награды или…

Я замолчал, не договорив.

— А ради чего? — не успокаивалась Света.

— Да просто мне нравится вас троллить, — с улыбкой произнес я.

Света фыркнула и отвернулась. «Ну и дурак» — говорил её взгляд.

Но я лишь пожал плечами. Не стоит ступать на тот путь, до конца которого все равно не собираешься доходить.

Подвал в доме Омутовых был столь же обширен, как и верхние помещения. Здесь располагался подземный паркинг, погреба для хранения элитного алкоголя, разные складские помещения и много-многое другое.

Света целенаправленно вела нас к месту, на которое ей дала наводку лже-Чернова.

Вскоре, открыв дверь одного из подсобных помещений, мы обнаружили группу аристократов, связанных по рукам и ногам. Некоторые из них выглядели ранеными, другие были едва в сознании. Это было не самое приятное зрелище, и я осуждающе покачал головой.

Полагаю, они были схвачены злоумышленниками сразу после прибытия на остров. После чего дворян поменяли на убийц с измененной внешностью. А пленников собрали здесь.

Среди заключенных я заметил графиню Чернову, нашу светскую львицу и члена московского комитета дворянской этики. Она в одном черном нижнем белье сидела связанная на стуле. Её рот был заткнут кляпом, под заплаканными глазами виднелись разводы туши.

Я бросился к ней, вытащил кляп и разрезал веревки. Она посмотрела на меня со смесью облегчения и страха в глазах.

— Слава Богу, за нами пришли, — слабо сказала она, — Я уж думала, мы умрем здесь внизу.

Рядом Светлана помогала избитому барону Абамелику. Настоящему барону Абамелику.

Я едва сдерживал свой гнев, оглядывая комнату. Стены были покрыты грязью, и пленникам едва хватало места, чтобы двигаться. Как люди могут так поступать с другими людьми? Как будто это сделали не люди, а моя родня из Подземелья.

Света и Наташа активно помогали другим пленникам.

Я накинул на графиню Чернову халат, предварительно взятый с собой. Затем быстро принялся за работу, развязывая веревки на других пленниках. Они смотрели на меня со смесью надежды и неверия.

Освободив людей, мы начали выводить их на поверхность. Графиня Чернова прижалась ко мне, не отходя ни на шаг.

— Я так благодарна вам, — прошептала она, — Спасибо…

— Не стоит, леди Чернова, — ласково произнес я, — Я всегда рад помочь даме в беде.

— Мы разве знаем друг друга? — удивленно произнесла она, глядя на меня снизу вверх большими заплаканными глазами.

— Вы меня — нет, но вот я вас — да, — задумчиво произнес я, — Пусть и совсем немного.

Должен отметить следующее: ложная Чернова, конечно была чудо как хороша, но она блекла по сравнению с оригиналом. Настоящая графиня, даже заплаканная и растрепанная, была в разы её лучше. Мне приходилось прилагать значительные усилия, чтобы слишком откровенно не пялится на её роскошные груди…

Какая же сочная вдовушка…

— Ох… — она слабо улыбнулась, — А вы умеете заинтриговать даму, юноша… Может быть расскажете мне подробнее об этой загадке?

— С удовольствием, как только буду уверен, что нам ничего не угрожает, — я улыбнулся в ответ, глядя в её большие карие глаза. В них отражались огни от ламп освещения, больше похожие на яркие оранжевые искры…

Два человека стоят на террасе загородного особняка и ведут беседу. Один из них, черноволосый молодой мужчина азиатской наружности со стильно зачесанными назад волосами. Он носит черную рубашку, черные брюки, на его ногах сверкают лакированные ботинки. Мужчина напряженно размахивает руками, выражая свое недовольство. На его лице проносятся целые гаммы эмоций.

— Как это могло произойти? — восклицает он, не в состоянии скрыть свое разочарование, — Мы все подготовили, все продумали, а в итоге всё пошло по…

Он не договорил и махнул рукой, выражая всю бездну своего разочарования.

Второй — это Петр Алексеевич, дымящий своей любимой сигарой. Он совершенно спокоен и даже довольно улыбается. Морщины на его высохшем лице сегодня даже как будто слегка разгладились.

Он — старый волк, который видел многое в своей жизни, его так просто не взволновать.

— Якудза, мой мальчик, охолонись, — говорит он с улыбкой, наклоняясь к своему товарищу, — Всё идет отлично. В рамках задуманного.

— Что? — парень, которого Петр Алексеевич назвал Якудзой, кажется, не верит своим ушам, — В смысле отлично? Мы не смогли убить никого из Омутовых. Не смогли уронить их Убежище. Даже Булгаков от нас ускользнул… Бригада Дуба больше половины своих людей потеряла… Выжившие еле-еле успели отступить… Краб самовыпилился…

— Помолчи, — в голосе Петра Алексеевича послышалось раздражение, — А то пожалею, что поставил тебя во главе «мокрых». Несмотря на твой возраст и отсутствие ходок. А ведь не все такое решение поняли, не все…

Якудза сразу же замолчал, почтительно глядя на авторитета. Петр Алексеевич некоторое время молчал, с умиротворенным видом разглядывая полосу леса вдали. После чего негромко произнес:

— Булгаков и даже Омутовы — не главная цель. Покушение на княжескую семью было просто отвлечением внимания. Человек заказчика должен был воспользоваться неразберихой и выкрасть у Омутова-старшего одну очень важную вещь. Мне уже доложили, что он успешно справился с заданием.

— Что за вещь? — глаза Якудзы жадно сверкнули. Его так глубоко в детали плана не посвящали.

— Понятия не имею, — Петр Алексеевич глубоко затянулся, после чего собрал губы колечком и выпустил идеально круглое кольцо дыма, — Заказчик платит достаточно, чтобы я не задавал лишних вопросов. Наши покровители в царской охранке сделают всё, чтобы затормозить расследование. Жаль только, что с Булгаковым вышла осечка. Щенок на удивление живучий и упертый оказался…

— Все же странно, что с Крабом всё так вышло, — сказал Якудза, — Он обычно никогда не ошибался. Да и самоубийство — на него это не похоже. Он слишком самолюбив для этого.

— А у него выбора другого не было, — ответил Петр Алексеевич, — Заказчик держал при себе его жену и дочь. Краб единственный знал кое-какие опасные для нас вещи. Так что Краб мог либо налево, либо направо. Либо выполнить задание и вернуться с честью. Либо раскусить капсулу. Только тогда заказчик обещал отпустить его семью.

— Вот так… — Якудза ухмыльнулся. Он проникался к таинственному заказчику все большим уважением. Умеет тот вести дела! При любом раскладе остается победителем.

Крупный хищник. Якудза и себя относил к хищникам. Просто пока он ещё слишком молод. Но когда-нибудь…

— Мы все делаем ошибки, и это нормально, — Петр Алексеевич затушил остатки сигары в пепельнице на столике, стоявшем рядом, — Главное — учиться на них и делать выводы.

— И что мы делаем теперь, шеф? — спросил Якудза.

— Теперь нужно разобраться, что же пошло не так с Булгаковым, — задумчиво ответил авторитет, похлопав по плечу подручного, — Заказчик, к счастью, с пониманием отнесся к нашим проблемам. Надо прощупать этого щенка поплотнее. И поглубже. Может быть после всего произошедшего он согласится на мировую. И подпишет сам договор о передаче особняка.

— Мировую? — воскликнул Якудза. В его глазах снова заплясали огни, — Шеф, да нас уважать перестанут после такого! Мы не можем… Надо раздавить его! Показательно!

— Ох, помолчи, молодой инстаграмный воин, — Петр Алексеевич вздохнул, — Злость — это хорошо, но новая шумиха — это последнее, что нам сейчас нужно.

— Но шеф…

— Слушай и не перебивай. Ты — исключительно сильный и одаренный человек, но опыта тебе ещё сильно недостает. После заварушки у Омутовых царские ищейки сейчас начнут носами рыть землю. Нам надо залечь на дно и переждать. Так что даже рыпаться думай, пока я не скажу. И быков своих держи на поводке.

— Как скажете, шеф, — кивнул Якудза.

— Пусть заказчик определится с планами, — сказал Петр Алексеич, — Мы уже посмотрим по его решениям. А пока расслабляемся и отдыхаем.

Тем временем на террасу из дома вышла молодая женщина — поразительно красивая. У нее были длинные, струящиеся иссиня-черные волосы, которые свободными волнами ниспадали по спине. Черты ее лица выглядели такими резкими, что о них можно было порезаться. Образ дополняли высокие скулы, прямой нос и полные губы, накрашенные в насыщенный красный цвет. Её темные миндалевидные глаза были обрамлены густыми ресницами, которые придавали ей знойный, загадочный вид.

Ее тело было стройным и подтянутым, с приятными изгибами во всех нужных местах. Облегающее платье длиной до колена обтягивало тело хозяйки и подчеркивало длинный стройные ноги. Высокие каблуки добавляли ей несколько сантиметров роста, отчего она казалась еще более статной и властной.

Уверенной и легкой походкой, слегка покачивая бедрами, она двигалась к Якудзе и Петру Алексеевичу. Держалась уверенно и грациозно, как человек, привыкший быть в центре внимания, знающий цену своей красоте.

Такие женщины прекрасно знают, как использовать свою внешность, чтобы получить желаемое.

— Шеф, а кто эта горячая штучка? — шепотом спросил Якудза, пока девушка была ещё далеко.

— Моя дочь, — рассеянно произнес Петр Алексеевич. Он достал телефон и что-то набирал на экране, — Рита. Даже не думай дышать в ее сторону.

— Понял, шеф, — Якудза напряженно кивнул.

Он видел девушку впервые. Он не так давно присоединился к Петру Алексеевичу. Его перевели в Москву из дальней провинции, где тот раньше работал на их организацию. Своего рода повышение от авторитета.

— Папа, — произнесла девушка, остановившись рядом с ними.

— Рита, милая, — улыбнулся ей Петр Алексеевич. После чего указал на своего собеседника, — Это Якудза, я тебе о нем рассказывал.

— Рад знакомству, леди, — Якудза с улыбкой поклонился.

Девушка удостоила его мимолётным взглядом и коротко кивнула.

— Меня интересует Александр Булгаков, — сказала она, снова повернувшись к отцу, — Это правда, что ты решил оставить его в покое?

— Временно, — ответил Петр Алексеевич, — Сейчас нам нужна передышка, пока шумиха не уляжется.

— Позволь мне им заняться. Лично, — сказала Рита.

Петр Алексеевич приподнял бровь.

— Зачем тебе это, родная? — с удивлением произнес он, — У тебя тем более сейчас совсем другая работа…

— Не волнуйся, я успею и там, и там, — очаровательно улыбнулась брюнетка, — Просто я уверена, что преуспею там, где мальчики не справились при помощи грубой силы.

— Ну если ты так хочешь… — Петр Алексеевич не мог отказать дочери в такой малости, — Попробуй свои силы. Думаю, у тебя есть неделя другая.

— Я не подведу, папа, — очаровательно улыбнулась Рита.

Когда я вошел в кабинет князя Омутова, он устало поднялся с кресла и тепло поприветствовал меня. Он жестом указал на стулья, расставленные перед его большим дубовым столом. Я занял место напротив князя.

Правая рука Омутова загипсованная висела на перевязи. Кажется, не одному мне в этот вечер пришлось солоно.

— Не желаешь ли вина? — спросил он, уже наливая целой рукой насыщенную темно-красную жидкость в пару хрустальных бокалов.

С лица князя, несмотря на серьезную травму, как обычно не сходила улыбка. Однако в его глазах я видел напряжение.

— Спасибо, буду признателен, — ответил я, принимая предложенный бокал и делая глоток. Это было винтажное вино с тонким и мягким вкусом, с легким намеком на пряности.

Сам князь лишь слегка пригубил. Он откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.

— Итак, наш разговор наконец-таки состоялся, — сказал он, — Во-первых, я хочу поблагодарить тебя, дорогой виконт, за целых два спасания моей дочери. Считай, что весь наш род в долгу у Булгаковых.

— Для меня большая честь оказать услугу княжескому роду Омутовых, — всё так же любезно произнес я, — Но я не прошу награды за свою помощь. В конце концов, это долг дворянина и мужчины — протягивать руку женщине в трудною минуту.

— Хорошо сказано! — князь Омутов заливисто рассмеялся. Да так заразительно, что я невольно улыбнулся, — Однако спасибо на хлеб не намажешь. Моя честь требует ответить добром на добро.

— Вы наверное знаете, что я учусь в Кутузовском училище, — я не стал испытывать терпение князя, — И хочу сделать карьеру истребителя Аномалий. Но я на первом курсе, и мне серьезных дел не доверяют. Может быть вы могли бы поспособствовать информацией и снаряжением…

— Без проблем, — кивнул князь и протянул мне визитку, — Вот номер моего секретаря. Я его проинструктирую. По всем вопросам обращайся к нему. Будет тебе полное удовлетворение и лучшее снаряжение, какое тебе понадобится.

— Также для меня очень важен сбыт добычи, — сказал я, — С этим сейчас большие проблемы. Развелось очень много мошенников, желающих обмануть начинающих истребителей. Ну а торговать с государством — всё равно что торговать себе в убыток. Это как доллары в банке покупать и продавать. Самый невыгодный курс.

Князь Омутов на секунду задумался. Поскреб массивный раздвоенный подбородок, после чего произнес:

— Я всё-таки немного не совсем по этой теме… Тема истребителей Аномалий от меня достаточно далека.

Он снова сделал паузу, что-то обдумывая. Я терпеливо ждал. Мне кажется, у князя есть какая-то хорошая идея.

— Один мой бывший сослуживец как раз крутится в сфере бизнеса, связанного с Аномалиями, — наконец сказал князь, — Торгует духовными кристаллами, органами Аномалий, может подсказать работу и всякое такое прочее. Если он ещё не отошел от дел, то могу тебя с ним познакомить…

— Да, конечно, — закивал я. То, что нужно.

Князь вырвал из блокнота лист и написал на нем номер.

— Вот, держи, — сказал он, — Его зовут Олег Шаравин. Он из простонародья, но человек исключительно благородный и надежный. Правда, со своими… странностями.

— Странностями? — я приподнял бровь.

— Сам увидишь, — князь махнул рукой, — Чудит он иногда. На одном задании его контузило в голову, и вот с тех пор… В теории заговоров разные верит.

— Понятно, — кивнул я, разглядывая номер.

— И живет он в Подмкадье, — как бы невзначай произнес князь, — Если тебя это, конечно, не смущает.

Я на мгновение задумался.

Подмкадье — самое опасное место, расположенное под Москвой. Под землей. Это по сути огромное, бесконечное метро. Про него ходят самые противоречивые слухи. Это темный, мрачный мир, испещренный сетью подземных тоннелей и титанических жилых комплексов. Говорят, здесь за каждым углом таятся монстры и Аномалии, а единственный закон — закон сильнейшего. Здесь господствует преступный мир, а кровь — это валюта, которой зарабатывают уважение.

В Подмкадье есть подземные жилые комплексы, которые опускаются в земную твердь на многие километры. Они кишат бандами, каждая из которых безжалостнее предыдущей. Люди, живущие там — забытые, брошенные на произвол судьбы.

Но не только банды делают Подмкадье таким опасным. Здесь зачастую происходят вещи, которые не поддаются объяснению. Говорят, что Аномалии появляются под землей намного чаще, и далеко не все из них удается вовремя ликвидировать. Многие годами остаются на своем месте и терроризируют местных.

Это место, где нужно постоянно быть начеку, где малейший неверный шаг может нарушить границу между жизнью и смертью. Люди, живущие там — это выжившие, закаленные постоянной опасностью. Они знают, что в Подмкадье нет такого понятия, как милосердие или сострадание — выживает только сильный.

Ну по крайней мере так считают жители поверхности и летающих островов. А как там на самом деле… Надо, конечно, лично посмотреть.

В общем, Подмкадье считалось самым жутким местом в современной Москве. Опаснее его была только Аномальная область на северо-востоке от Москвы, которую местные называли Архидемон…

— Никаких проблем, — улыбнулся я, — Подмкадье — самое оно для истребителя Аномалий. Отличная возможность отточить навыки и взять богатую добычу.

— Вот это я понимаю настрой, — князь кивнул с таким довольным видом, как будто я оправдал его некие внутренние ожидания, — К слову, если поймаешь какую-нибудь экзотическую зверушку, которой нет в стандартных системах классификаций, то я с радостью прикуплю её у тебя. Я всегда рад пополнить свой зверинец.

— Обязательно учту это, — кивнул я.

— Я также в дружеских отношениях с паном Курцевичем. А он опытный истребитель Аномалий. Хочешь, я вас познакомлю?

— Ох… не думаю, что это хорошая идея, — я с виноватым видом развел руками.

— Поч… Ах да, ты же набил морду его сыну, аха-ах-ах… — рассмеялся князь.

— Да, было дело, — улыбнулся я.

— Что ж… — кивнул Омутов, — Есть ещё пара вопросов, которые я бы хотел тебе задать.

— Готов на них ответить, княже.

— Я знаю, что ты сражался с человеком, укравшим личность барона Абамелика, — сказал князь, — Не поведаешь ли поподробнее?

Я глубоко вздохнул и начал свой рассказ, описывая события так подробно, как только мог вспомнить.

Князь внимательно слушал, изредка кивая головой и задавая то тут, то там вопросы. Когда я закончил, он на мгновение замолчал, погрузившись в раздумья.

— Понятно, — наконец сказал он, выражение его лица было задумчивым, — Этот киллер — человек с уникальным снайперским Даром, равным которому ещё не было. Он представлял самую серьезную опасность для Светы. Спасибо, что рассказал всё как есть.

— А у вас есть версии, кто напал на остров и подослал ко мне и Свете киллера? — спросил я.

— Думаешь, не к одной Свете, а к вам обоим? — уточнил князь.

— Я в этом уверен, — сказал я, — Киллер собирался убить и меня, и её. Я тоже чем-то помешал тем, кто точит зубы на ваш род.

— У меня есть кое-какие соображения, — князь кивнул, — Но пока об этом рано. Самое главное, что наши противники опростоволосились со своим нападением.

— Почему вы в этом так уверены? — я приподнял бровь, — Мы же не знаем наверняка, какие у них были цели.

— Я знаю, — князь улыбнулся, — Покушение на Свету и нападение на остров должно было отвлечь меня и мою службу безопасности от главного. Злоумышленники хотели украсть из моего поместья одну очень важную вещь.

Мои брови взлетели высоко на лоб.

— Откуда вы знаете, князь?

— Скажем так, я их прочитал, — он неопределенно махнул рукой, — Как только началось нападение, я отдал приказ перепрятать… важную вещь. А на старое место положить подделку с электронным маячком.

— Умно, — я не мог не восхититься прозорливостью князя.

— Главное, мой мальчик, никому об этом не говори, — князь приложил к губам указательный палец, — Это секретная информация. Мои люди уже работают над тем, чтобы вскрыть злоумышленников и установить их истинные личности. Ты заслужил мое доверие, но на всякий случай ещё раз повторю — никому ни слова.

— Нем, как рыба, — я кивнул. Очевидно, князь не первый год варился в котле интриг и борьбы за власть. И чувствовал там себя как рыба в воде.

Сам кого хочешь сожрет.

Мы продолжали беседовать еще некоторое время, обсуждая различные аспекты этого инцидента. Было очевидно, что князь глубоко обеспокоен благополучием тех, кто находится под его защитой.

Когда мы закончили разговор, князь встал и подошел ко мне. Мы обменялись крепкими рукопожатиями.

— Еще раз спасибо, виконт. Я и моя семья очень ценим твою помощь.

Я почтительно поклонился и вышел из кабинета, чувствуя благодарность за доверие, которое князь оказал мне.

Снаружи меня уже ждали.

Это была улыбающаяся графиня Чернова. Она уже привела себя в порядок после плена и переоделась.

Я не мог в очередной раз не отметить ее сияющей зрелой красоты. Ее пышные вьющиеся волосы обрамляли её лицо, освещенное парой лучистых карих глаз. Большая упругая грудь распирала декольте. Несмотря на пережитые графиней трудности, в Ирине Черновой чувствовалось внутреннее спокойствие.

Видимо, это у всех общее, в ком течет кровь Омутовых. Ну или у всех женщин, у кого грудь больше пятого размера. Полная уверенность в своей силе.

Новое черное платье сидело на ней идеально, подчеркивая ее изгибы и выделяя стройный стан. Платье было простого, элегантного дизайна, с тонкой кружевной отделкой в области декольте и манжет. Ткань изящно струилась, когда графиня двигалась. Подол с шелестом задевал пол.

Когда она приблизилась, я увидел блеск её улыбки и искреннее любопытство в глазах.

— Виконт, — сказала она, я ощутил пряный запах духов, — Ответьте, пожалуйста, на один вопрос…

Я вспомнил, что мы с князем Омутовым кое-что забыли обсудить. Это шрамы на лице двойников. Очевидно, раньше эти люди выглядели совсем по-другому.

А это очень важная деталь. Очевидно, что нападение на Омутовых очень тщательно планировали, загодя. Владели списками приглашенных. У злоумышленников под рукой точно есть крутой хирург, способный за короткий срок подредактировать лица группе людей. Сделать их похожими на указанных дворян. Он должен мастерски владеть своим ремеслом. Это может быть важной уликой.

Но возвращаться назад было уже поздно. Кроме того князь и без меня сделает правильные выводы. Ну а меня ждет графиня.

— Весь внимание, — я улыбнулся Ирине Черновой в ответ, — Что у вас за вопрос?

— Виконт, мне все еще немного страшно. Не могли бы вы, как мой спаситель, побыть со мной остаток вечера? — ответила она, глядя на меня своими большими, яркими глазами, — Вы проявили себя как настоящий герой. Кроме того со мной вы успели познакомиться… а я с вами нет. Не кажется вам, что надо исправить это досадное упущение?

Не раздумывая, я подставил ей локоть. Графиня положила на него свою ручку, и мы двинулись по запутанным коридорам гигантского особняка.

Мы смеялись и прекрасно проводили время, исследуя огромные комнаты здания. Другие гости уже уехали, и слуги были заняты уборкой — выносили мусор, сломанную мебель, мыли полы. Нам никто не мешал.

Общаться с леди Черновой было одно удовольствие. Она была не только красива, но и имела острый ум и добродушный нрав. Я получал искреннее удовольствие от беседы. Она смеялась над моими шутками, а я чувствовал тепло в своей груди.

Мистический магнетизм между нами нарастал с каждой секундой.

С наступлением темноты я спросил графиню:

— Вам не кажется, что в этих коридорах слишком тесно, леди Чернова?

— Да, виконт, вы правы, — ответила она, и ее глаза загадочно блеснули в тусклом свете.

— Тогда предлагаю найти место, где нас никто не потревожит, — сказал я.

Ирина мягко улыбнулась и кивнула. Мы продолжили прогулку по особняку, пока не нашли уютную гостевую комнату и уединились в ней вдвоем…

Мы вошли в комнату, мое сердце колотилось от предвкушения. Я чувствовал, как слегка дрожит рука графини Ирины в моей ладони. Я знал, что её сердце бьется также быстро, как и моё.

Она повернулась ко мне. Мягкий свет свечей мерцал на ее лице, освещая изящные линии так, что у меня перехватило дыхание.

Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза. Я поднял руку, чтобы убрать прядь вьющихся волос с ее лица. Мои пальцы нежно погладили ее щеку, затем я наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Она охотно ответила, ее руки обвились вокруг моей шеи.

Её огромные упругие груди крепко прижались ко мне. М-м-м… Скоро мы познакомимся с вами поближе, милашки.

Мы целовались страстно, наши тела прижимались друг к другу все крепче и крепче. Жадные губы ловили друг друга, языки переплетались во влажном танго. С каждым мгновением я словно погружался в совершенно иное измерение, как будто все остальное в мире больше не имело значения. Наши руки свободно блуждали по телам друг друга, наша связь становилась поистине электризующей.

Я начал медленно поднимать подол платья Ирины, открывая изгибы ее стройных ног. В зеркале на противоположной стене я видел всё в подробностях. На ней были изящные туфли на высоких каблуках, которые прибавляли несколько дюймов к ее росту, делая графиню еще более соблазнительной. Черные чулки плотно прилегали к её возмутительно великолепной гладкой коже.

Ирина ещё крепче прижалась ко мне. Мое естество ещё сильнее уперлось в неё. Графиня смотрела мне в глаза и шаловливо улыбалась, в её карих глазах сверкали звезды.

Наконец, я стянул с неё платье через голову и швырнул на стул. Подтянутые ягодицы графини, отражавшиеся в зеркале, заставили кровь мощным потоком прилить к моей голове. И не только к ней. А это черное кружевное белье, в котором осталась графиня, это чулки, трусики и лифчик… м-м-м… божественно.

Мои пальцы впились в её ягодицы, жадно погружаясь все глубже и глубже. Ирина засмеялась и выскользнула из моих объятий. Она отступила от меня на несколько шагов и немного покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя идеальное тело во всем великолепии. Я любовался ее фигурой, наслаждаясь плавными изгибами тела и тем, как лунный свет танцевал на ее коже. Она действительно была богиней… Мое желание возрастало с каждой секундой.

Опустившись на кровать, мы начали раздевать друг друга. Прикосновения к ее шелковистой коже наполняли мое сердце теплом. А промежность — напряжением.

— Вы удивительная женщина, графиня, — прошептал я ей на ушко и осторожно прихватил губами мочку.

Ирина залилась румянцем и захихикала.

— Ах, виконт, бросьте… — смущенно произнесла она, — Я, наверное, кажусь вам такой старой…

— Ничуть, — ответил я, — Вы самая прекрасная женщина, которую я когда-либо встречал…

Я говорил искренне и почти не лукавил. Красоту Ирины могла затмить лишь красота одной женщины, оставшейся в прошлом…

Я быстро избавился от остатков своей одежды. Бросив взгляд на мой пах, Ирина широко распахнула глаза от изумления, и даже прикрыла рот ладонью.

— Какой… большой… — в шоке произнесла она.

Да, Александр Булгаков был знатно одарен природой.

— Я… я не уверена, что он поместиться… — с сомнением произнесла она.

— Все будет хорошо, — ласково произнес я, — Я буду очень осторожен и нежен.

— Ладно… — улыбнулась она, — Я вверяю вам себя, виконт… Но сначала я хочу попробовать его сама…

Я встал на кровати в полный рост, леди Чернова опустилась передо мной на колени. Её прохладные пальцы скользнули по моей промежности, обхватили яички и принялись осторожно сжимать и поглаживать. Затем графиня, опустив ресницы, накрыла пухлыми губами головку моего члена. После чего начала двигаться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. С каждым разом она заглатывала всё больше и больше сантиметров моей плоти…

Я положил ей руку на пышную шевелюру и собрал волосы в кулак, задавая приятный мне темп. Чернова застонала. Свободной рукой она быстрыми движениями ласкала себя внизу.

У графини явно было много опыта в таких вещах. И поэтому я довольно быстро ощутил, как в моей промежности нарастают напряжение и жар. Быстро заканчивать мне не хотелось, когда всё только-только начиналось. Поэтому я прервал Чернову и опрокинул её спиной на белоснежные перины.

— Ах, виконт, вы такой развратник! — она начала игриво отбиваться, упираясь в меня руками и ногами, — Прекратите!

Зарычав, я сорвал со смеющейся графини кружевной лифчик, обнажив её огромные груди.

Они были… великолепны. Огромные, идеальной сферической формы, блестящие в свете свечей. Алые ареолы, покрытые бугорками, были очень широкие, практически как блюдца. Соски также были очень большие и набухшие, формой похожие на желуди.

Я жадно приник к её груди, как к живительному источнику жизни и космического откровения. Я сосал и лизал её набухшие соски, ощущая на своём языке сладкий привкус женской плоти.

Чернова, лукаво улыбаясь, уперла ладони в свою грудь по бокам, крепко зажав мое лицо между ними. О да-а-а… Вот он Рай…

Наигравшись вволю с её грудью, я стянул с графини трусики и раздвинул в сторону её ноги. Там, внизу, Ирина уже изрядно намокла. Её розовая киска блестела в полумраке, умоляя наполнить её…

— Возьмите меня, виконт… — прошептала леди. Её огромные умоляющие глаза блестели в полумраке, — Не сдерживайтесь…

Я взял в руку свой пульсирующий член, потерся им о блестящую киску Ирины и медленно вошёл в нее! Мы оба оглушительно застонали от острого невероятного удовольствия.

Я чувствовал, как под моим напором раздвигаются влажные стенки влагалища. Мой член дошел до конца, уперся головкой в шейку ее матки.

— Ах! — графиня закусила губки, закатывая глаза, — Виконт… Виконт… Помедленнее…

— Конечно, любимая… — я нежно улыбнулся, чуть замедляясь.

Ирина стиснула ноги вокруг моей талии. Я проникал в нее снова и снова, осторожно ускоряясь, наполняя комнату громкими хлюпающими звуками. В стороны летели брызги белесой жидкости.

— Саша-а-а!.. — в какой-то момент Ирина застонала, впервые назвав меня по имени, — Не останавливайся… Да, да, да… Наполни меня своим семенем! Сделай меня своей!

— Ты точно этого хочешь? — я зарычал, резко взвинчивая темп. С каждой фрикцией я проникал в нее все глубже и глубже, тараня вход в ее матку.

— Да-а-а!.. — сладострастно завопила Ирина, в экстазе закатывая глаза, — Я не забеременею… Не сдерживайся! Кончи в меня!

Она затряслась всем телом, её груди ходили ходуном перед моим лицом. Я ощутил сильнейшие судороги, сотрясающие ее матку. Теплые любовные соки брызнули на мои яйца.

Ирина застонала так, что её, наверное, услышали на другом конце Москвы. Ну и отлично! Пусть все знают, как нам хорошо.

Я почувствовал, как давление в моей промежности стремительно нарастает. Долго мне не продержаться… И вскоре мой член испустил тугой поток семени, до краев наполняя Ирину.

— Ох-х-х… родной… так глубоко во мне… такой жар в моем лоне… — шептала Ирина. Ее киска трепетала вокруг меня, сжимая, словно тисками, — Как же сладко…

Наши губы снова встретились, закрепляя эту чудесную ночь страстным поцелуем.

А потом мы немного отдохнули и занялись сексом во второй раз. И в третий… и в четвертый… ещё много-много-много раз… Я накормил киску Ирины и её ротик таким количеством белка, что она ещё год не будет нуждаться в мясе.

И лишь под самое утро, полностью обессилевшие, мы заснули, крепко держа друг друга в объятиях.

Утреннее солнце пробралось в комнату через полупрозрачные занавески. Я медленно открыл глаза, ощущая тепло лучей на своей коже. Повернув голову, я увидел, что рядом со мной лежит графиня Ирина Чернова и мирно спит, тихонько посапывая через два дырочки.

Совершенно голая. Одеяло лежало на полу.

Я не мог не улыбнуться при виде ее фигуры, чьи крутые изгибы подчеркивал теплый утренний свет. Я придвинулся ближе к ней, нежно погладил ее волосы и поцеловал в лоб.

— Доброе утро, моя булочка, — прошептал я, надеясь не разбудить ее. Но был не в силах противиться желанию поговорить с ней.

Рукой я нежно провел по двум её огромным грудям. Эх… что я с ними этой ночью вытворял… И так, и эдак, и вот таким образом, и вот так тоже… И не один раз… Хех…

Она слегка вздрогнула и открыла глаза, встретившись с моим взглядом.

— Доброе утро, — ответила она, ее голос был сладким, словно мёд. Нежная улыбка тронула её чувственные губы.

Я не смог удержаться от желания снова поцеловать ее, на этот раз в губы. Я крепко обнял её, ощущая тепло и упругость роскошного женского тела. Мы лежали так некоторое время, наслаждаясь послевкусием ночной страсти.

— Прекрасное утро, — сказала она, нарушая тишину. После чего погладила свой живот, — Я чувствую себя такой… сытой, хи-хи…

— Да, прекрасное, — согласился я, улыбаясь ей, — Но не такое прекрасное, как ты.

Она рассмеялась, её щечки слегка зарделись от моих слов. И я не мог не почувствовать прилив умиления в своей груди. Мы лежали так еще несколько мгновений, погруженные в свои мысли, пока графиня снова не заговорила.

— Я бы хотела ещё как-нибудь встретиться, — сказала она с ноткой грусти в голосе.

— Я тоже, — ответил я, сжимая ее ладонь, — Но сегодня у меня очень много планов. Прямо-таки целое громадье.

Графиня улыбнулась мне, ее глаза сияли любовью.

— Я буду ждать с нетерпением, мой милый виконт… — сказала она, — Буду считать секунды.

Какие бы трудности ни ждали нас впереди, они не помешают нам повторить эту чудесную ночь.

В конце концов, нам пришлось попрощаться. Но я знал, что это не последний раз, когда я вижу прекрасную графиню Ирину Чернову.

Сегодня выходной, мне никуда идти не надо. Провожу сестренку до дома, а дальше…

Я ухмыльнулся. Дальше буду готовиться к великому и ужасному Подмкадью. Где, как известно, жизни нет.

Домой мы с Наташей добирались на метро. Это был типичный московский день ранней осени — серый и холодный. Поезд был переполнен, и нам приходилось стоять, держась за верхние поручни. Мы оба молчали, погрузившись в свои мысли, пока Наташа первой не нарушила тишину.

— Саш…

— Да?

— Ну как, тебе уже лучше? — спросила она, глядя на меня с беспокойством в глазах.

Я кивнул. Ох… Наташа, заботливая ты моя сестренка.

— Да, намного лучше, спасибо. Рана хорошо заживает, и боль утихла. Я ж одаренный, не забывай. И Дар у меня пробудился.

— Приятно слышать, — сказала она, улыбаясь мне, — Странный у тебя, конечно, Дар… Какие-то розовые щупальца… Это наверное все из-за того, что аниме свое смотришь. А может быть и хентай…

— Ой всё, — я рассмеялся.

А я и совсем забыл, что Александр Булгаков у нас тот ещё анимешник.

Еще какое-то время мы продолжали путь в тишине, наблюдая за окружающими нас людьми. Поезд был полон усталых и хмурых лиц, каждый был погружен в свои мысли.

Этот мир благоденствовал по сравнению с моим родным измерением. Но и здесь хватало своих проблем и сложностей.

Вскоре мы прибыли на нашу станцию. Мы прошли через переполненный вестибюль и вышли на улицу. Дул пронизывающий ветер, и мы оба поплотнее закутались в пальто.

Когда мы подошли к нашему дому, входная дверь сама собой открылась. Нейди в своем черно-белом платье горничной вышла нам навстречу, сцепив пальцы в замок на животе.

Выражение её лица было… я бы сказал загадочно-озорным.

— С возвращением, господин Александр, мисс Наташа, — сказала она своим нежным голосом, — А у меня есть для вас сюрприз.

— Сюрприз? — повторил я, — Уж не связано ли это…

Я оборвал себя на полуслове. Не стоит при Наташе упоминать подвальную Аномалию. Девушке и без того достаточно стресса.

— Да, — ответила Нейди, по-прежнему загадочно улыбаясь. Она как будто прочитала мои мысли, — Но об этом чуть позже. Пожалуйста, следуйте за мной. Я приготовила вам завтрак.

— Вы о чем? — Наташа с подозрением смотрела то на меня, то на Нейди.

— Я вчера дал Нейди задание кое-что найти для меня в интернете, — сказал я, — Касательно снаряжения для истребителя Аномалий.

— А-а-а… — Наташа сразу потеряла интерес к разговору.

Я последовал за ней в дом, гадая, что может меня ожидать.

Переодевшись в домашнее, мы прошли за Нейди в столовую, где она жестом пригласила нас присесть за стол. Она исчезла на кухне и вернулась через минуту с подносом. Ароматная дымящаяся каша с маслом, чай и пирожные. Приятные запахи наполнили помещение.

В этот раз не «охрененная». Прогресс.

— Пожалуйста, наслаждайтесь, — сказала нейродевочка, ставя поднос на стол.

Только сейчас я понял, как проголодался. Мы с Наташей принялись за кашу. Так, потягивая чай и наслаждаясь сладостями, какое-то время болтали с Нейди о последних новостях в городе. Но я не мог отделаться от ощущения, что нейродевочка узнала что-то действительно интересное.

— Так что за сюрприз, Нейди? — спросил я, не в силах больше сдерживать свое любопытство. В желудке образовалась приятная тяжесть, и я был готов узнавать новое.

Нейди одарила меня загадочной улыбкой.

— Это сюрприз только для вас, хозяин. Просто следуйте за мной.

Наташа сунула в рот последний кусочек пирожных и встала из-за стола.

— Не хотите делиться вашими секретами — и не надо, — с этим словами она двинулась прочь из столовой, — У меня теперь тоже есть свой секрет, который я вам не скажу…

Мы с Нейди переглянулись. И что там у Наташки за секрет вдруг появился?

Нейди повела меня по коридору к своей спальне и жестом попросила подождать снаружи. Я услышала какие-то шаркающие и шуршащие звуки изнутри, а затем появилась Нейди с небольшой коробкой в руках.

— Вот, держите, — сказала она, протягивая мне коробку, — Надеюсь, вам понравится.

Я открыл коробку и обнаружил внутри… несколько десятков мертвых мышей. Грызуны были белого или серого цвета, лежали неподвижно. У них не было никаких внешних повреждений.

— Кхм… Это, конечно, прекрасно, — сказал я, весьма удивленный. У Нейди что, поехала кукуха? — Но что это означает?

— Не поняли? Тогда посмотрите сюда и точно поймете, — Нейди вытащила из-за спины ещё одну коробку и протянула мне.

— Ладно, — я вздохнул и открыл и эту коробку.

В коробке сидела одна единственная мышь — живая. Этот комочек меха жался в угол, блестя на меня глазами-бусинками. Мышь выглядела испуганной, но вполне живой.

Я снова посмотрел на нейродевочку. Она протягивала мне… уже кактус в горшке. Причем у неё в этот момент было такое лицо: «Ну теперь-то вам все понятно?».

— Теперь-то вам все понятно? — подтвердила мои мысли нейродевочка.

— Нет, — я снова вздохнул, — Слишком глубокий ребус со скрытым смыслом. Я слишком тупой для него. Мыши, кактусы… сложно. Ты ставила опыты с порталом?

— Да. В общем, вы были правы на счет портала, хозяин, он реально очень опасен, — сказала нейродевочка, — Пока вы развлекались на званном вечере с куртизанками…

— Вообще-то, с прекрасными ледями.

— Если б ледями…

— Нейди…

— Пока вы развлекались на званном вечере с прекрасными ледями, я купила кормовых мышей в зоомагазине, — закончила мысль кибердевочка, — И провела с порталом ряд опытов. Мертвые мыши — неудачные попытки. А живая — успешная. Она прошла через портал и осталась жива и невредима. Кактус туда же. Я их в портал всех по очереди совала.

— Да? — сказал я, — Как интересно… Нейди, ты большая умница!

— Я знала, что вы оцените, — с улыбкой сказала кибердевочка, разглядывая кактус в своих руках, — Все системы данного организма на первый взгляд функционируют как положено. Кактус не понес ущерба в отличие от мышей.

— Ага, — я кивнул, — Поставь его где-нибудь, ухаживай за ним и наблюдай. Если он без видимой причины начнет чахнуть — это повод поволноваться.

Нейди кивнула и поставила кактус в угол.

— Пора мне изучать кактусоводство, — вздохнула она, — А то потом, если с кактусом что-то случиться, хозяин скажет, что это я его сгубила.

— Не скажу, — хмыкнул я, — Главное, обеспечь ему правильные условия. Кактусы неприхотливы, им много не нужно. Расскажи подробнее, что ты делала, — добавил я.

Выяснилось следующее.

В наше отсутствие Нейди вплотную экспериментировала с порталом. Она купила мышей, кактусы и еще несколько нужных вещей, типа длинного металлического пинцета.

— Одну за другой я брала пинцетом мышей и совала их в портал, — сказала Нейди, — И после этого они умирали. Я фиксировала результаты и предпринимала новую попытку.

— Как именно умирали мыши? — уточнил я.

— На первый взгляд мышь выглядела невредимой. Но потом она начинала беспорядочно метаться из стороны в сторону, её писк становился оглушительным. У нее начались конвульсии, изо рта пошла пена. В конце концов она скрутилась в клубок и замерла

Я осторожно вытащил одно маленькое щупальце Отражения и изучил им тушки мышей. Зверьки были однозначно мертвы, но причину смерти понять было нереально. Просто у них без видимых причин… как будто один за другим отказали все органы.

Если бы у Отражения был опыт в сканировании мышей, возможно, оно бы предоставило больше информации. Оно работало как нейросеть — чем больше однотипных задач выполняло, тем лучше с ними справлялось в дальнейшем. Мне раньше с мышами работать не доводилось. И это была проблема.

— Потом я засунула в портал кактус, — сказала Нейди, — И он, как видите, живой и здоровый.

— На растения, как и на неживым предметы, портал не действует? — задумался я.

— Именно.

— Ухаживай за этим кактусом и наблюдай за ним, — повторил я, — Посмотрим, что с ним будет дальше. Может быть эффект со временем проявится.

— Хорошо. Дальнейшие эксперименты над мышами ситуацию не сделали яснее, — сказала Нейди, — Мыши продолжали умирать одна за другой. Я пробовала совать их под разными углами, на разные промежутки времени… результат был один. Сначала странное поведение, испуганный писк, затем отказ органов и смерть. Но потом мне повезло.

— Так-так?

— Последнюю мышь я сунула в портал… хвостом вперед. Как говорится, если эксперимент не выходит по-нормальному, то, возможно, он выйдет через жопку?

— Хм…

— Снаружи осталась только её голова. Мышь испуганно смотрела на меня, шевелила усами и блестела глазками-бусинками. Мне даже ее немного жалко стало, но что не сделаешь ради науки?

— И что в итоге?

— Мышь осталась жива. Она вела себя немного нервозно после всего, что с ней произошло, пищала, бегала по контейнеру. Но биться в предсмертных судорогах не спешила. Органы работали как часы.

Я задумчиво почесал подбородок. Что бы это всё значило? С той стороны воздух отравленный?

— Продолжай эксперименты, — сказал я Нейди, — Купи новых мышей, если надо, я тебе выделю деньги. Пока я не стану сильнее, твои эксперименты — единственный способ узнать больше о портале. Но будь осторожна, сама не думай в портал лезть!

— Я и не думала, хозяин.

— Других глупостей не делала?

— Нет… — Нейродевочка смотрела на меня с очень честным видом.

— Точно?

— Ну… Я в портал мешки с мусором выбросила, — признала она.

— За… зачем? — растерялся я.

— Идти намного короче, чем до помойки. Экономия времени. Ну и я подумала, что монстров, которые живут по ту сторону, было бы неплохо подкормить. Чтобы они сытые были и добрые. Одним телефоном не наешься.

Я тяжело вздохнул. Ох уж эта машинная логика.

— Не делай так больше.

— Почему?

— Они привыкнут, что у портала халявная еда и будут постоянно около него крутиться. Как вороны около помойки. Нам это не надо.

— Ой… простите хозяин, — произнесла Нейти. Но по ее пустым глазам трудно было что-либо прочитать, — Я больше так не буду.

— Ничего страшного, — я махнул рукой, — Есть ещё что-нибудь?

— Нет, хозяин, это всё.

— Хорошо. Можешь возвращаться к своим обязанностям.

Когда Нейди ушла, я достал телефон и набрал номер торговца-ветерана. Того самого, о котором говорил мне князь Омутов. Олега Шаравина. После нескольких гудков в трубке раздался низкий и хрипловатый, сильно прокуренный голос:

— Да?

— Здравствуйте, это Александр Булгаков, — сказал я, стараясь говорить как можно более дружелюбно и без угрозы.

— Кто? — ответил он, его голос звучал с оттенком подозрительности.

Интересно, князь Омутов успел созвониться со своим старым сослуживцем и поведать обо мне? Мог и запамятовать. Дел после нападения у него скорей всего невпроворот.

— Князь Омутов дал мне ваш номер, — сказал я, надеясь, что этого будет достаточно, — Он сказал, что вы можете помочь начинающему истребителю Аномалий в сбыте товара и приобретении снаряжения.

— Хм-м-м… пу-пу-пу… — сказал голос, все еще настороженно, — Старина Омутов, значит… Ну допустим, могу помочь.

— Я просто хотел спросить, можем ли мы назначить встречу на завтра. Мне интересно, что вы можете предложить.

На другом конце линии повисла долгая пауза. Я даже начал беспокоиться, что он повесил трубку. Наконец, он заговорил снова, его голос стал звучать ещё ниже и тише. Как будто мой собеседник прикрыл динамик рукой.

— Я не знаю, могу ли я тебе доверять, парень, — сказал он, — Я уже обжигался. Ты можешь работать на Них…

— На кого? — уточнил я.

— На Них… — последовал мрачный ответ. Последнее слово было произнесено явно с большой буквы.

— Я ни на кого не работаю, — сказал я, стараясь сохранить ровный тон, — Я курсант Кутузовского училища, начинающий истребитель Аномалий. Я просто хочу поговорить с вами о делах.

— Это ты сейчас так говоришь, — сказал он, — Но откуда мне знать, что ты не продашь меня?

Капец, как же все запущено. Князь Омутов говорил, что его старый сослуживец со странностями… Но тут походу целый вагон тараканов. Или даже твари покрупнее, которые уже давно всех тараканов сожрали.

— Я гарантирую вам, что не шпион, — сказал я. Блин, ну а что еще можно было сказать в такой ситуации? — Я просто обычный курсант, будущий истребитель Аномалий, который заинтересован в заключении сделки. Можем мы, пожалуйста, просто встретиться и поговорить об этом?

Голос замешкался на мгновение, затем сказал:

— Хорошо. Встретимся завтра в полдень. Но убедись, что за тобой не следят. Мне не нужно больше проблем, чем у меня уже есть. Они… Они везде, понимаешь? Везде Их уши и глаза.

— Я прослежу, — сказал я, благодарный за то, что он наконец согласился встретиться со мной, — Спасибо.

— Ага. Увидимся завтра. Следи за хвостами.

В трубке послышались гудки.

Во что я ввязался? Странный типок, конечно. Но меня очень радовала перспектива заключить сделку и получить в свои руки действительно что-то уникальное.

У него может быть такой товар, которого не достать на поверхности ни за какие деньги.

Субботу я провел дома — заживлял сердце. А когда настало воскресенье, я отправился в Подмкадье на встречу с торговцем. Выздоровление шло ударными темпами. Понемножку я уже мог начинать пользоваться Отражением. Тем не менее про автоматический режим его работы пока стоило забыть.

Подземная столица Российской Империи — невероятное место, где все строения и инфраструктура находятся под землей. Свет здесь исключительно искусственный, но живой, напоминая натуральное дневное освещение. В ночное время улицы освещаются светодиодными фонарями, делая их яркими и живыми.

По сути, Подмкадье — это протяженное исполинское метро, с бесконечными эскалаторами, лифтами и узкими улочками, освещенным тусклым светом фонарей и рекламных вывесок.

Пока я стоял на станции, дожидаясь своего поезда, над головой непрерывно звучал приятный женский голос из динамиков:

Мимо меня двигались потоки людей. Они были одеты похуже, чем на поверхности. Их лица казались более осунувшимися и уставшими.

Наблюдая за окружающими меня людьми, я вижу, как разнообразен состав пассажиров. Здесь есть студенты с рюкзаками, несущие свои книги и ноутбуки, спешащие вовремя попасть на занятия. Я вижу бизнесменов, вижу женщин средних лет в костюмах и на высоких каблуках. Есть также семьи с маленькими детьми, они крепко держатся за руки, пробираясь сквозь толпу.

По мере того, как поезда прибывают и отправляются, меняются и люди. Некоторые спешат на свои поезда, а другие, кажется, задерживаются, как я. Над головой непрерывно шумят работающие многочисленные эскалаторы и лифты, перевозя людей по артериям метро. Несмотря на шум и суету на вокзале, в приходе и уходе пассажиров чувствуется порядок и рутина.

Громкоговоритель продолжал вещать мягким добрым женским голосом, убеждая меня, в какое хорошее место я попал:

В общем, понятно. Народ не особо рвется в Подмкадье, как и в холодную Сибирь. На поверхности куда как комфортнее. Здесь куда чаще образуются Аномалии, и они куда более опасные и сильные. В то же время на них можно хорошенько заработать, что делает Подмкадье идеальным местом для авантюристов всех мастей.

Государство очень заинтересовано в развитии подземной части города. Отсюда все вот эти речи, замануха и сладкие женские слова. И отчасти это правда — в Подмкадье по слухам действительно можно очень хорошо подняться. Для этого не обязательно быть крутым бойцом — достаточно смекалки и торговой хватки.

Торговля Аномалиями и всем, что с ними связано, здесь процветает. Как законная, так и не очень законная.

В частности, здесь действует льготная система налогообложения. Отчасти по этой причине здесь можно чуть более выгодно реализовать товар, чем на поверхности.

Впрочем, мне сейчас битвы с Аномалиями не нужны. Мне нужен Олег Ши… Ша… как там его фамилия? Блин, забыл. Ладно, не важно.

Отражение мне лучше пока не использовать без крайней нужды. Ткани сердца затянулись, но лучше пока не рисковать. Пусть пока держит своими призрачными тентаклями мое сердце.

Я ж не буду спускаться в самые опасные районы Подмкадья. Они выглядят далеко не так мило и презентабельно, как то, что окружает меня сейчас.

Говорят, в такие отдаленные районы даже полиция старается заходить исключительно редко и только в составе больших патрулей.

Через несколько часов путешествия я добрался до конечной станции. Улочки в этой жилой области были заметно мрачнее и хуже освещены. Прохожие кутались в какие-то обноски и глядели исподлобья. По улочкам был разбросан мусор, в котором рылись собаки. Стены зданий покрывали граффити с матюками и схематичными рисунками половых органов.

Вскоре я добрался до жилища торговца-параноика. Это оказалось не так уж и трудно. Его частный дом стоял на отшибе и был окружен высоким забором, обнесенным колючей проволокой. Приблизившись, я увидел, что забор проржавел, а ворота в нём слегка приоткрыты.

Я набрал телефон, однако электронный голос сообщил мне, что абонент вне доступа сети.

— Эй! Есть кто-нибудь? — позвал я.

Ответа не последовало. Ну что ж… не зря я ведь проделал этот путь?

На мгновение я замешкался, раздумывая, стоит ли входить без приглашения.

Но потом любопытство взяло верх. Я толкнул ворота и вошел на территорию торговца.

Двор был завален мусором и сломанной мебелью, а на стенах были нанесены мелом незнакомые мне символы. Вроде уже не матерные, а какие-то что ли… рунические?

Хоть какое-то разнообразие.

Сам дом торговца представлял собой ветхую постройку с бессистемно прибитыми досками над окнами и дверями. Я заметил странные украшения на стенах дома: куски металла и проволоки, скрученные в причудливые формы, старые обрывки ткани, завязанные в узлы, и даже черепа животных, подвешенные на веревках.

Черепа имели очень странную искаженную форму — я был уверен, что они принадлежали животным, мутировавшим под воздействием Аномалии.

— Да этот мужик настоящий ценитель высокой культуры, — хмыкнул я.

Подойдя к входной двери, я услышал слабый шепот и бормотание, доносившиеся изнутри.

— Здравствуйте! — снова позвал я во весь голос.

Никакого ответа. Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

Внутри было еще более тревожно, чем снаружи. Стены были покрыты газетными вырезками, нацарапанными заметками и странными диаграммами. Некоторые вырезки были соединены красными нитками, закрепленными булавками. Мебель была старой и потрепанной, повсюду валялись кучи хлама и мусора. В воздухе витал запах пыли, жженых трав и животного помёта.

Очевидно, мужик тот ещё барахольщик. Одержимость теориями заговора и паранойя полностью поглотили его. Как он только клиентов находит?

И тут кое-что привлекло мое внимание. На одной из стен я заметил размытую черно-белую слегка размытую фотографию незнакомого мужчины. Фотография была помечена как «Император?», что показалось мне странным, потому что он не был похож ни на одного из императоров Романовых. Подойдя к фотографии, я заметил, что она была приколочена к стене несколькими ржавыми гвоздями, а края были оборваны и потрепаны.

Кто этот человек на фотографии и почему она была так важна для торговца? Помимо нее на стенах хватало вырезок из газет и обрывков, но фотография загадочного человека показалась мне самым интригующим предметом в комнате. Она была единственной, на которой торговец оставил какую-то надпись.

Что за теорию заговора он пытается раскрыть?

Я осторожно шел по комнатам, зовя Олега, но ответа не было. Шепота я тоже больше не слышал.

Я проверил спальни, кухню и даже ванную, но торговца нигде не было. Дом был полностью пуст. Когда я уже собирался сдаться и уйти, я увидел в полу железный люк, которого раньше не замечал. Он выглядел довольно массивным, как вход в бомбоубежище. Я осторожно открыл его и заглянул в темноту.

К своему удивлению, я увидел, что снизу пробивается тусклый свет. Я спустился по шаткой лестнице и оказался в большом подвальном помещении, заставленном ящиками, странным оборудованием и инструментами. В нос мне ударил затхлый, сырой запах, в котором ощущались всё те же жженые травы и помёт.

Ящики были помечены загадочными символами и буквами. Скорей всего своего рода коды из системы маркировки.

Пробираясь через лабиринт ящиков, я заметил, что некоторые из них были открыты, открывая обзор на странные предметы. Там были банки, наполненные мутной жидкостью, странные устройства непонятного предназначения и даже что-то вроде костей животных. Все вокруг было в беспорядке, как будто торговец судорожно рылся в своих товарах в поисках чего-то.

Внезапно за спиной раздалось рычание и ворчание. А следом за ними — стремительно приближающийся цокот когтей. От неожиданности я вздрогнул — такие звуки мог бы издавать крупный зверь. Я резко обернулся.

В полумраке подвала я увидел два больших сверкающих глаза, стремительно приближающихся ко мне. Прежде, чем я что-либо успел сделать, огромная туша налетела на меня, опрокинула на землю и подмяла под себя. В сантиметре от моего лица распахнулась огромная пасть с острейшими клыками. На лицо мне упали клочья пены. В уши ворвался дикий визг вперемешку с рычанием…

Аномалия? Здесь, в жилых районах?

Духовная сила закипела в моих венах, концентрируясь в правой ладони. Я взмахнул рукой и проткнул эту тварь насквозь импульсом силы. Дикий визг взлетел под потолок…

Отлично, я должен справиться!

— Шарик, фу!

Прежде, чем я успел сделать ещё что-нибудь, я почувствовал резкий толчок: зверя сильно ударили ногой в бок. Животное издало ещё более высокий визг и отпрянуло назад, дав мне возможность вздохнуть. Подняв голову, я увидел стоящего надо мной коротко стриженного седовласого мужчину лет пятидесяти-шестидесяти. Его лицо было обветренным и морщинистым, одежда выглядела поношенной и грязной. От него сильно пахло алкоголем и каким-то травяным отваром.

— Не волнуйся, Шарик не укусит, — сказал он, бросив взгляд на скулящее неподалеку существо, — Он просто играется.

Я бросил взгляд на поскуливающего монстра, забившегося в угол между двумя ящиками. Он представлял собой устрашающее зрелище, напоминая нечто среднее между диким кабаном и собакой. Грубая, короткая шерсть покрывала его мускулистое тело. Его глаза сверкали умом, а пасть была усеяна острыми, зазубренными зубами, которые сверкали на свету.

Правда сейчас выражение его морды было скорее обиженным и недоумевающим. Кажется, больше он не представляет опасности. По крайней мере сейчас.

Мужик протянул мне руку. Приняв помощь, я поднялся на ноги.

— Это ваш питомец? — спросил я, настороженно глядя на существо.

Мужик кивнул, в его голосе прозвучал намек на гордость.

— Я подобрал его еще щенком. Его мать мутировала из-за Аномалии. Я убил её, а на него рука не поднялась.

— Вы тоже охотились на Аномалии?

— Да, в прошлом было дело. Людоедкой была его мамаша и очень живучей, — сказал он, — Последнее качество он унаследовал от неё. Заживает любая рана не нём, как на собаке.

Пока мы разговаривали, я заметил, что рана на боку существа уже начала затягиваться. Монстр лизал её, очищая бок от крови. Это было необычное зрелище, и оно заставило меня задуматься, какие еще странности скрывает мой новый знакомый.

— А ещё умный очень, почти как человек, — продолжал говорить мужик, — Даже к лотку приучен. Правда, это ему не мешает регулярно мыть лапы в своей миске. А потом пить из неё…

Шарик, как будто понял, что речь идет о нем. Он опустил грузную задницу на пол, задрал морду вверх, сверкая острыми клыками. Весь его вид как бы говорил: да-да, я такой, весь из себя замечательный.

— Я Олег Шаравин. А ты кто такой будешь? — спросил мужик, с подозрением зыркая на меня исподлобья, — Ты случаем не один из Них?

Снова паранойя пошла.

— Я Александр Булгаков. Мы с вами о встрече договаривались.

— А-а-а… помню-помню, — он кивнул, — Я тебя ждал. А ты чего забыл у меня в подвале? Из-за забора покричать не судьба было?

— Я кричал и не один раз…

— Не ври, я бы услышал, — он укоризненно покачал головой, — Ну что за молодежь непутёвая пошла… Мы такими не были…

С клиентоориентированностью у этого торговца всё очень плохо.

— Хвоста не было? — продолжал он допытываться.

— Нет, — сказал я, — Я мастерски замел все следы.

Скажу так, чтобы его успокоить. На самом деле, если бы за мной был хвост, Отражение скорей всего его бы заметило.

— Ну-ну… Пойдем, юный истребитель, — сказал он, жестом указывая на ящики, стоящие вдоль стен комнаты, — Взглянешь на мои товары. У меня есть вещи, которые ты ни за какие деньги в Верхней Москве не купишь… Вы там привыкли шиковать и жизни не знаете. А вся жизнь, она здесь, под землей. Здесь происходит самое интересное. И товары самые лучшие.

Подойдя к ящикам, я отметил, что некоторые из них покрыты толстым слоем пыли, как будто к ним не прикасались много лет. Торговец что-то бормочет себе под нос, роясь в ящиках, вытаскивая странные безделушки и диковинные приспособления.

Я осторожно взял с ближайшего ящика небольшую металлическую сферу. Ее поверхность покрыта крошечными символами, которые я не могу расшифровать. Когда я перевернул ее другой стороной, торговец посмотрел на меня и усмехнулся.

— А, это хороший, но взрывоопасный вариант, — говорит он, забирая у меня сферу и кладя ее обратно в ящик, — Но у меня есть кое-что более подходящее для тебя.

Он достает ножны и извлекает из них длинный меч из странного мерцающего металла. Его края острые, на них сверкают яркие блики даже в подвальном полумраке. Олег протянул оружие мне.

Я взвесил меч в руке. Необычайно легкий. Наверное, им смог бы орудовать даже ребенок.

— Это духовный меч, — говорит он, его глаза сверкают от гордости, — Ручная работа от опытного кузнеца. Металл иномировой, добыт из портальной Аномалии, не входит в периодическую систему Менделеева. Оружие сделано специально для одаренных и имеет свои духовные потоки, способные проводить силу.

Я не уверен, стоит ли доверять торговцу, но меч, несомненно, интригует. Когда я провожу пальцами по лезвию, я чувствую слабый гул и вибрацию, исходящие от металла.

Я сделал несколько пробных взмахов и влил в меч немного духовной силы. Она вошла в его духовные потоки идеально, как будто в мои собственные. Меч на мгновение показался продолжением моей руки, плоть от моей плоти. Его сияние стало ярче, а края лезвия — как будто ещё острее.

— Сколько? — спрашиваю я, пока не уверенный, готов ли я расстаться со своими деньгами, которых и так не очень много. Но меч чертовски привлекательный. Действительно очень достойная работа.

— Для тебя… — говорит торговец, наклоняясь ближе, — Я предлагаю особую цену. Всего десять тысяч имперских рублей. И только потому, что тебя порекомендовал Омутов, которого я безмерно уважаю. Так сказать, хорошая цена для своих.

Я не уверен, хорошая это цена или нет, но у меня возникает искушение согласиться на сделку. Уж очень хорош меч.

Правда… у меня таких денег нет. Их не хватит, даже если я отдам все имеющиеся сбережения. Но есть кое-что другое.

— Хорошо, а сколько дадите за эти кристаллы? — я полез в сумку, где у меня лежали прибереженные для такого случая духовные кристаллы.

Торговец внимательно осмотрел каждый кристалл, используя для этого что-то вроде специального монокля с особым увеличительным стеклом.

— Хороший товар. Три тысячи двести рублей, — сказал он, закончив осмотр, — За всё.

Я быстро прикинул в уме цифры. Хм… эта цена заметно получше того, что предлагали перекупщики на поверхности. Вот что значит работать с минимальным числом посредников. И цена за меч уже не так кусается.

И тем не менее… денег мне не хватает.

— Кредит возможен? — спросил я у Олега.

— Нет, — сухо отрезал тот, — Никаких кредитов и прочих спекуляций. Я это не признаю. С меня товар, с покупателя деньги. Строго наличкой, без переводов электронных. Здесь и сейчас. Или до свидания.

Можно попросить Омутова о помощи финансовой. Он, в общем-то, обещал как раз помочь со снарягой. Но пройдет какое-то время, прежде чем деньги дойдут до торговца.

— Я могу попридержать этот меч для тебя, — кивнул Олег, — Какое-то время. Пока не добудешь нужную сумму.

Эх… похоже, это единственный вариант. А ведь так хочется получить этот меч уже сейчас. Для своей цены он, черт возьми, просто великолепен.

Я уже открываю рот, чтобы заговорить, но тут снаружи раздается громкий треск. И он очень похож на… выстрелы из автомата!

Кто-то открыл пальбу на поверхности?

— Шалавин! — донесся сверху чей-то зычный сипловатый ор, — Выходи! Мы знаем, что ты здесь!

Шарик поднял морду и глухо залаял.

Мы поднялись из подвала на первый этаж. Из окна я увидел группу вооруженных людей, стоявших во дворе перед домом. Они были одеты в потрепанную одежду, и их грубый вид давал понять, что с ними не стоит шутить. Вперед вышел главарь группы, высокий мужчина с окладистой бородой и черной повязкой на одном глазу.

— Кто вы такие? — произнес резко торговец, — Я вас не звал.

— Где наши деньги, Шалавин? — потребовал главарь.

— Здесь такого нет, — усмехнулся Олег.

— Как нет? — нахмурился главарь, — А с кем я разговариваю?

— Олег Шаравин, отставной офицер Российской Империи, — последовал ответ.

— Кароч, — ухмыльнулся главарь, — Где наши деньги?

— Какие деньги? — ответил торговец, его голос звучал ровно, — Я вам ничего не должен.

Глаза бандита сузились.

— Да что ты? Ты должен нам, и мы не уйдем, пока не получим свое.

— Ты что-то не похож на налогового инспектора, чтобы я тебе платил, — последовал ответ.

Мужик усмехнулся.

— Мы лучше любого инспектора. Мы теперь защищаем этот район, и ты должен нам за эту защиту. Ты же не хочешь, чтобы твою лавочку завтра разнесли Аномалии?

Я чуял напряжение, сгустившееся в воздухе. Ситуация могла стать жестокой в любой момент. Но торговец оставался спокойным, даже когда бандиты вели себя все более дерзко.

— Я буду только рад, если они сами явятся ко мне, — ухмыльнулся он, — Не придется их искать, вылавливать и платить истребителям.

— Ты хорошо подумал, Шаравин? — поинтересовался главарь и сплюнул, — Туз таких дерзких как ты на завтрак ест. Офицерские медальки тебе не помогут.

— Я всё сказал, — сказал торговец, — Будете продолжать давить на меня — пожалеете.

Главарь слегка натянуто рассмеялся.

— Это угроза, старик? Тебе не по масти идти поперек Туза.

— Передай Тузу, — спокойно сказал Шаравин, — Если хочет поговорить — пусть сам приходит. А не присылает своих шестерок.

Наступило напряженное молчание, пока бандит обдумывал слова торговца. Наконец, он произнес.

— Хорошо. Мы пока уйдем. Но разговор еще не окончен.

Когда бандиты уходили, я заметил облегчение в глазах Олега. Такое ощущение, что все висело на волоске.

Очевидно, что это еще далеко не конец. Бандиты вернутся, и в следующий раз их будет не остановить словами.

— Это местные крутые? — спросил я у торговца.

— Пришлые, — ответил Шаравин, — Старые бандюки, которые здесь орудовали ранее, были умнее, и ко мне не лезли. Но их выперли эти новенькие. Беспредельщики. Понятия не уважают. Их авторитета кличут Туз. Мутный тип. По слухам вроде как сам из бывших истребителей, но это не точно.

— Вам нужна помощь? — спросил я, — Я готов.

— А чем ты подсобишь? — в голосе Шаравина слышался скепсис, — Твой уровень духовной силы пониже моего будет и заметно.

— У меня сильный Дар, — усмехнулся я, подразумевая Отражение.

— Ты за меня не волнуйся, — сказал Шаравин, — У них в бандах в основном обычные быки. Одаренных мало. А те, что есть, мне не соперники. Разгоню гопоту, как шавок. И их пукалки им не помогут.

Торговец говорил очень уверенно. Как человек, который не раз попадал в переплет. Как отставной одаренный офицер, он далеко не слабак. Пусть со странностями и паранойей.

По идее у него должно быть много знакомых истребителей среди клиентов. Может попросить их о помощи. Хотя мне кажется, что Шаравин слишком гордый, чтобы кого-то просить об услуге. В том числе и князя Омутова.

— В жопу эту гопоту, забыли о ней, — задумчиво произнес Шаравин, — На счет меча. Думаю, я смогу предложить тебе альтернативу.

— Да? — я заинтересованно приподнял бровь.

— Я готов дать тебе большую скидку на него. Или даже вовсе почти даром отдать. Но тебе придется попотеть.

— Так-так?

— Здесь неподалеку недавно появилась Аномалия первого уровня, — сказал торговец, — Но о ней пока что знаю только я. Принеси мне её Ядро. И тогда меч твой.

О, это удача! Такого предложения я не ожидал.

Конечно, я не в лучшей форме… но как минимум одно щупальце Отражения в бою смогу использовать. Для Аномалии первого уровня этого должно хватить.

— Ну что, сынок, готов послужить Родине и избавить страну от очередной опасной твари? — торговец подмигнул мне, — А Родина тебя, как водится, не забудет.

— Эх… чувствую, как патриотизм струится по моим венам… — с улыбкой произнес я, потирая руки, — Ух, враги Руси-Матушки, какая же вам пи…

На самом деле для меня слово «патриотизм» звучало чуждо. Я родился в адском Подземелье, где все друг друга жрали поедом. Станет ли эта страна для меня настоящим домом, который я без преувеличения смогу назвать Родиной? Честно, не знаю. Будущее покажет. Я всегда был одиночкой.

— Я посмотрю на нее поближе, — сказал я, — Надо понять, что она из себя представляет.

— Да, конечно, — он протянул мне ножны с мечом, которые всё это время держал в руках, — Вот, держи меч. Думаю, для этого задание он тебе очень даже пригодится.

Восторгу моему не было предела. Такой щедрости и удачи я не ожидал. Я принял меч с рук на руки так бережно, как будто это была святыня.

— Но если посеешь его — выплатишь полную цену, — предупредил Шаравин.

— Не посею, — улыбнулся я, повесив ножны с мечом на пояс, — А что с Аномалией? Она какая-то особенная, что вы так хотите её получить?

— Обычная вроде бы как, — он пожал плечами, — Сплав, растительный и животный тип, плюс чутка псионикой фонит. Я просто хочу посмотреть, что ты из себя представляешь. Мне интересно, правда ли говорил князь о твоей силе. Что ты в одиночку способен добыть Ядро Аномалии первого уровня.

А, вот оно что… врожденная подозрительность торговца неожиданно сыграла мне на руку.

— По рукам! — ухмыльнулся я, — Скоро вернусь.

Когда я отходил от дома Олега Шаравина, то краем глаза заметил движение. Повернув голову, я увидел стремного мужика с щербатой рожей, который выглядывал из-за соседнего забора. Он пристально смотрел на меня. Он был высоким и худым, с резкими чертами лица и пронзительными зелеными глазами. На нем была потрепанная кожаная куртка и выцветшая черная шапочка, низко надвинутая на лоб.

Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся и тут же спрятался за забор.

Уж не подслушивал ли он наш разговор? Что ему было нужно? Связан ли он с бандитами? Я попытался отмахнуться от своих подозрений и продолжить путь, но мысли все время возвращались к незнакомцу и его зловещей ухмылке.

Жаль, я пока не могу использовать Отражение на полную. Оно все еще должно удерживать мое сердце связанным.

Завернув за угол, я вновь услышал позади себя слабый шорох. Оглянувшись через плечо, я увидел, как тот же мужик скрылся в дальнем конце переулке, его черные ботинки едва слышно ступали по тротуару.

Я задумался. Стоит ли мне вернутся к торговцу и все отменить? Уж очень дурные предчувствия меня терзают.

Или может быть… мне стоит просто грамотно воспользоваться ситуацией?

Аномалия находилась совсем близко от дома торговца. Буквально в соседнем квартале.

Когда я подошел к небольшому заброшенному торговому центру, первое, что бросилось мне в глаза — его обветшалый вид. Краска на стенах облупилась и выцвела, несколько окон были разбиты или заколочены. Входные двери отсутствовали, а вывеска над входом скосилась набок. Сорняки и другие растения расплодились на большей части парковки, придавая всей территории унылый вид.

В воздухе витал запах разложения и запустения, а вдалеке слышалось карканье ворон. Да, эти летучие тварюшки каким-то образом освоили даже подземное мега-метро.

Я глубоко вздохнул, настраиваясь на битву. Пора избавить этот район от монстров и Аномалий. Ну и, конечно же, немного на этом заработать, куда ж без мани-мани.

Подойдя ко входу, я заметил следы на полу. Отпечатки в пыли указывали на то, что кто-то или что-то недавно вошел в здание. И это было животное, следы напоминали собачьи. Только вот по размерам они могли бы сравниться с тигриными.

Мое сердце ускорило свой бег.

Я практически видел черные духовные потоки, пронизывающие все здание насквозь. По ним, словно по кровеносным сосудам, струилась сырая духовная сила. Это всё — дело рук Аномалии. Она срослась с торговым центром на духовном уровне. Теперь они — одно целое. Проклятое место.

— Отражение, — негромко произнес я. Ох уж эта моя навязчивая привычка все озвучивать.

Розовое щупальце выскочило из моей груди и вонзилось в стену, подключившись к черному духовному потоку. Пошло считывание информации. Хм… Ага… угу… Вот оно что… ну приятного мало, но могло быть и хуже…

Что ж, это и правда Аномалия уровня Дух, судя по концентрации энергии. Но количество разновидностей у неё аномально велико, простите за каламбур. Тут не только сплав и псионика, тут и растения, и животные, и призрачные формы, и стихийные элементы, и ещё чего-то такое, что Отражение определить не смогло.

Ничего, прорвемся. В случае серьезной опасности дам по газам в обратную сторону.

Разведка в исполнении Отражения недоступна, это серьезная помеха. Однако меч должен серьезно повысить мою боевую силу. Думаю, оружие такого качества было бы полезно против Аномалий более высокого уровня. Такие как Бес или Лихо.

Но перед тем, как я войду внутрь, надо сделать кое-что ещё.

Я достал телефон и открыл приложение, чтобы отметить обнаруженную Аномалии. Таков был порядок у истребителей. Если ты обнаружил незарегистрированную Аномалию и решил её устранить, надо обязательно отметить её в государственном приложении, чтобы её закрепили за тобой.

Приложение не открылось, застряв на начальной странице. Повисла бесконечная загрузка. Зараза, сигнал не ловит. Может вернуться поближе к станции, там сигнал точно должен быть пойман. Но время терять неохота…

Я задумался… Может, оно и к лучшему? Если меня палят через базу данных, лучше всего с этим делом не торопиться. Отмечусь чуть попозже. В процессе покорения Аномалии.

Я достал меч из ножен и шагнул внутрь.

Внутри торгового центра было темно, и мой фонарик освещал лишь небольшую часть огромного пространства. Воздух был спертым, в нем ощущался слабый запах плесени и грибка. Пробираясь через главный зал, я заметил несколько выброшенных предметов: сломанные игрушки, порванную одежду. Все это лежало в окружении осколков стекла. Витрины заброшенных магазинов по обеим сторонам зала были пусты. Ценного и целого товара нигде не осталось.

Я прошел мимо ресторанного дворика. Там царило точно такое же запустение и полумрак, как и везде. Мне в глаза бросилась надпись одного из заведений, с отвалившимися буквами. Не знаю, что там раньше было, но теперь буквы образовывали фразу «Вкус очка».

Вот что Аномалия с заведениями творит. Как бы намек, что именно ждет здесь искателей приключений на свою голову и не только…

Вдруг я услышал низкий рык, доносящийся из одного из боковых коридоров. Я замер и прислушался. Мое сердце бешено колотилось, насыщая кровь адреналином.

Но ничего не произошло. Кто бы там не рычал, он так и не показался. Я слышал только шорох и чье-то тяжелое дыхание неподалеку.

Ладно. Если гора не идет к Магомеду, Магомед пойдет к горе.

Я двинулся вперед, держа оружие наготове. Повернув за угол, я столкнулся лицом к лицу с гротескным существом, глаза которого ярко светились!

Это была собака размером с тигра, со сверкающими красными глазами и острыми как бритва зубами. Её шерсть была чёрной, словно уголь, и блестела в тусклом свете фонаря. Мощные лапы имели длинные острые когти, огромные глаза зловеще сверкали, полные безумного гнева. На монстре виднелись следы недавнего боя — порезы и царапины на участках кожи, лишенной шерсти.

Аномальные твари не особо жалуют друг друга и частенько сходятся в битве.

Он стоял передо мной, раскрыв пасть и скаля зубы. Даже у самого храброго человека волосы встали бы дыбом при виде этого кошмарного создания.

Покров вспыхнул по контуру моего тела ярким сиянием, осветив пространство на несколько метров вокруг меня. Духовная энергия влилась меч в моей руке. Вдоль его лезвия засверкали искры и затрещали маленькие молнии.

Приятное чувство… теперь меч реально ощущается как продолжение моей руки. И слушается так, как будто он моя новая конечность. Это вам не обычные вилки духовной силой заряжать.

Зверь с рыком бросился на меня, его челюсти клацнули в нескольких дюймах от моего лица. Я молниеносно ушёл в сторону, уклоняясь от его атаки, и со всей силы взмахнул мечом. Клинок вспорол бок существа, разрезая кожу и шерсть, и оно издало оглушительный рев боли. В воздух взлетели струйки крови, бок монстра окрасился красным.

Я ожидал, что сейчас наружу из раны вывалятся кишки, но ничего такого не произошло. Кажется, разрез получился недостаточно глубоким. Шкура у твари очень толстая.

Огромная собака кружила вокруг меня, скаля зубы. Её массивная туша двигалась на удивление проворно. Я оставался полностью сосредоточенным, готовый к любому маневру врага.

И вот, вторая атака. Тварь, сделав несколько обманных бросков, ринулась на меня с невероятной скоростью.

Я отпрыгнул назад, едва избежав атаки, и снова взмахнул мечом. На этот раз клинок со свистом рассек воздух и полоснул по ноге существа. Оно издало еще один рев, еще более яростный, чем предыдущий. Создание поджало раненную лапу, но даже не подумало прекращать бой. С ещё большей яростью оно снова бросилось на меня.

Я опять ушел в сторону, но на этот раз собака зацепила меня своей массивной лапой. Меня отбросило на пол, и меч выпал из рук. Покров вокруг меня затрещал, замерцал, разбрасывая искры, но выдержал. Зверь навис надо мной, широко раскрыв пасть, готовый прикончить меня.

Я взмахнул ладонью перед мордой собаки, ослепляя её яркой вспышкой духовной силы. Чудовищный пес заскулил и отпрянул назад.

Я собрал все свои силы и рванулся к мечу, схватил его за рукоять. Собака снова бросилась на меня, но на этот раз я был готов. Быстрым движением я вонзил меч прямо ей в шею. Она издала последний, жалкий вой, после чего рухнула на землю.

Я стоял, задыхаясь, весь покрытый потом, и смотрел, как жизнь уходит из глаз существа. Это была жестокая битва, но я вышел из нее победителем. Отличная тренировка для моей духовной силы. По меркам одаренных я тот ещё слабак и без Отражения ничего особо не могу. Но это не значит, что я не должен тренироваться!

Рано или поздно я верну свою истинную силу.

Я встал на колени рядом с умирающей собакой. На пороге смерти вся злость, все безумие ушло из её глаз. Теперь передо мной лежало обычное живое существо, глядящее на меня жалобно и испуганно. Её глаза переполняла боль.

Не знаю, кем ты был в прошлой жизни… возможно, у тебя даже был хозяин. Но теперь все кончено. Аномалия более не властна над тобой. Безумие и кошмар подошли к концу.

— Покойся с миром, друг, — вздохнул я. И резким движением пронзил её лоб щупальцем Отражения, даруя монстру быструю смерть.

Тело собаки несколько раз дернулось в конвульсиях и окоченело. Её глаза закатились.

Тварь была мертва.

Я вытер лезвие о ее шерсть, счищая с него кровь. Меч проявил себя великолепно. Мне даже Отражение задействовать не пришлось. Мне очень хотелось победить в этом противостоянии самому. Без помощи Отражения.

Я не сразу заметил, что после смерти с собакой начало происходить странное. Тело существа начало растворяться, превращаясь на глазах в кучку пепла. Шерсть, кожа, плоть, кости — все обращалось в черный прах. А в нём сверкала горстка золотых кристаллов.

Но это было ещё не всё.

Пепел начал кружиться и танцевать в воздухе, как будто оживленный какой-то энергией, и постепенно начал формировать некие четкие очертания. Контуры гротескного человекоподобного лица с пустыми провалами глазниц.

Что за черт?

Лицо из пепла очень внимательно смотрело на меня. Это был оценивающий взгляд, я чуть ли не кожей чувствовал его разумность, не уступающую человеческой.

Я никогда ничего подобного не видел. Даже за время своей прошлой жизни. Это что-то новенькое.

Я протянул вперед меч, чтобы коснуться духа, и он быстро растворился, исчезнув также быстро, как и появился. Мягкий ветерок коснулся моего лица, оставив после себя легкий запах пепла и тлена.

Оставшиеся золотые кристаллы сверкнули в свете моего духовного покрова. Я осторожно собрал их, взвесив в руке. Посмотрим, что тут у нас.

Оценив кристаллы, я понял, что они весьма ценны. И их ещё и было много. Хорошая добыча.

Странности странностями, а потенциальная прибыль будет весьма велика. Главное, не расслабляться и делать всё как надо. Рано или поздно я найду, где находится Ядро. Как правило, вокруг него вьются твари в больших количествах.

Я решил зайти во «Вкус очка» — посидеть, отдохнуть и собраться с мыслями. Все таки на битву с монстром я потратил очень много сил.

Здесь, как и во всем торговом центре было темно и жутко: стены ресторанного дворика покрывала густая растительность, типа плюща с шипами и красными цветками, а на земле валялись осколки стекла. Я заметил опрокинутые столы и стулья — остатки былой славы заведения.

Тем не менее, должен признать, Аномалия неплохо украсила заведение. Лианы, вьющиеся по стенам, придавали ему таинственный и загадочный вид, а странные красные цветы на них добавляли красок в унылую картину. Продолжая исследовать помещения, я удивлением заметил… небольшой пруд рядом с кассой. Вода была неподвижной и темной, её покрывала ряска и тина, плавали белоснежные кувшинки.

Я не мог избавиться от чувства тревоги, глядя в темные глубины.

Вода кажется на удивление чистой. Но дна не видно. Как будто под этим небольшим прудом скрывается бездна, уходящая далеко под землю…

Я так задумался, что не заметил, как с моим телом начало происходить странное. Из моей груди высунулось несколько розовых щупалец. А после Отражение полностью вылетело из моей груди, и розоватым светящимся облаком зависло в воздухе в метре от меня.

Отражение без моего приказа покинуло меня! Я от неожиданности застыл на месте.

— Ты стал глуп и слаб, хозяин, — внезапно раздался голос из глубины Отражения. Был он похож на мой, но почему-то был куда более высоким, — И приказы твои в последнее время совсем не разумны.

В глубине розового облачка я на мгновение увидел два желтых глаза с вертикальными зрачками…

Я собрал всю свою волю в кулак. Пан или пропал.

— Подчинись, — твердо произнес я, глядя прямо на Отражение, — Вернись на место.

Наваждение исчезло. Желтые глаза в глубине Отражения пропали. Розовое облако послушно вернулось обратно на свою позицию. Я ощутил легкое покалывание в районе сердца — микрощупальца Отражения возвращались на свои места, сшивая уязвимые места в моем сердце.

Хорошо. Я избежал худшего. Однако…

Что это, мать его, было?

Мне показалось, что на мгновение я потерял контроль над Отражением. Но теперь всё было в порядке. Всё было как и прежде. Оно слушалось меня. Как рука или нога.

После перерождения с моим Отражением происходит что-то странное. Я почти в этом уверен.

С этим надо разобраться. Я слышал о случаях, когда разум хозяина и Отражения разделялся. Но они были крайне редки.

Только сейчас, полностью сосредоточившись, я ощутил в ноге, в районе щиколотки, острую пульсирующую боль. Опустив глаза, я увидел растительную лозу плюща. Она тянулась ко мне от стены и скрывалась между кроссовком и краем джинс.

Твою мать!

Я выдрал черное щупальце из ноги. На острой колючке на его конце сверкнуло красным. Моя кровь!

При помощи Отражения я быстро провел анализ раны. К счастью, яда там не было. Но было кое-что похуже…

Аномалия попыталась воздействовать на меня псионикой. Незаметно подкинуть мне в голову… некие идеи. Через мой мозг отдала приказы Отражению. Заставило его покинуть мое тело.

Я вспомнил жуткую рожу из пепла, смотрящую на меня. Неужели эта Аномалия ещё и разумна? Она смогла понять, что Отражение удерживает мое сердце?

Мне повезло, что сердце зажило достаточно, чтобы выдержать какое-то время без помощи Отражения.

Дерьмо… Разумная Аномалия — это один из самых опасных противников. Пусть даже и первого уровня.

Не переоценил ли я себя? Ведь пока Отражение держит мое сердце, я не могу использовать его на полную. Поэтому и пропустил чертов шип. Отражение бы его заметило.

Перед глазами до сих пор стояли эти странные желтые глаза с вертикальным зрачком в глубине Отражения. Что это было? Наваждение от Аномалии? Или же…

Я выругался. Может и правда лучше вернуться? На меч я заработаю со временем.

Я стиснул зубы и сжал кулаки. Ну уж нет! Я привык доводить дела до конца. И это доведу до финала. Нельзя все время прятаться и отступать. Я должен вернуть свою силу как можно скорее! Мои родственнички меня ищут прямо сейчас по всем соседним мирам. Я должен буду встретить их во всеоружии!

— Думаешь меня напугать? — громко произнес я, усмехнувшись, — Не на того напало. Сдавайся. И тогда я гарантирую тебе быструю смерть.

Мой голос эхом разлетелся в стороны. А когда он утих, наступила звенящая тишина.

— Где же может быть Ядро? — задумчиво произнес я, глядя на схему торгового центра на стене, — К сожалению, по духовным потокам это определить невозможно.

Совсем рядом со мной раздался приглушенный шорох. Я завертел головой по сторонам, пытаясь определить его источник.

Моё внимание привлек странный объект в углу. На первый взгляд это был обычный диван, с плюшевыми подушками и мягкой, бархатистой тканью, покрывающей каркас. На нем когда-то сидели и отдыхали посетители ресторанного дворика. Но, осмотрев его подробнее, я заметил в нем нечто странное.

Внизу, где должны были находиться ножки, блестели хитином восемь многосуставных отростков. Это были не ножки мебели, а скорее ноги паука или краба, с острыми изогнутыми когтями, которые щелкали по бетонному полу.

Но самой странной деталью являлись… глаза, которые смотрели на меня из складок обивки. Их было много, несколько десятков, они были разбросаны по обивке в хаотичном порядке. Они были большими и круглыми, с длинными пушистыми ресницами. Ресницы трепетали, как будто диван собирался расплакаться. Но я сразу же ощутил голод, который таился в глубине глаз.

Судя по пятнам крови на обивке, кто-то уже присел на диван отдохнуть… и, кажется, так и не встал.

Я медленно отступил назад, мое сердце ускорило свой бег. Мутировавший диван пополз ко мне, перебирая паучьими лапами. Из-под его днища высунулись щупальца и жадно потянулись ко мне.

Мать его, диван-монстр. Сплав органики и неорганики? Нужно что-то делать и побыстрее, пока этот ужас не наложил на меня свои тентакли.

Я приготовился к бою. Как завалил гигантскую собаку, так и упоротый диван завалю. Однако меня почему-то не отпускало странное чувство тревоги, как будто разлитое в воздухе.

Что-то было не так. Я словно что-то упускал.

И тут ни с того, ни с сего вода в озере пошла пузырями, забурлила, и из глубины с оглушительным всплеском появилось гигантское червеобразное чудовище с мутировавшим человеческим лицом. В широко распахнутой пасти сверкали ряды острых клыков. Его лицо очень походило на лицо духа, появившегося после смерти собаки.

Черт… получается двое на одного. Окружили с двух сторон, гады. Кажется, одного меча для победы мне не хватит. Придется задействовать Отражение. Быть может даже придется рискнуть и убрать швы на своем сердце.

Тело червя было толстым и извивающимся, покрытым склизкой, толстой кожей. Его кошмарное лицо исказилось в оскале, обнажив зазубренные, острые как бритва зубы. Его дыхание было горячим и едким, источая смрад разложения.

В его правом глазу сверкало яркое желтое ядро. Гладкое, словно жемчужина. Вместо левого зиял черный провал.

Я по инерции сунул Ядро Аномалии в рюкзак.

Всего новоприбывших было около дюжины. Они были одеты в армейскую форму и держали оружие наготове. Я видел напряжение в их позах, пальцы подрагивали на спусковых крючках.

Сложно сказать, были ли среди них одаренные. Даже если и были — свою силу они приглушили. Интересно, почему? Мы же ведь на опасной территории находимся, разве нет?

Твари с визгом и воплями бросились наутек, забиваясь во все щели. Диван развернулся и быстро утопал куда-то по коридору прочь.

Я стиснул зубы. Черт… эти челы крайне не вовремя. Обломали кое-что очень интересное и необычное. Кто они вообще такие и что тут забыли?

— Кто вы, ребята? — спросил я, стараясь сохранить нейтральный тон.

Рожи у них были крайне стремные. Я бы даже сказал гнусные. Как у людей, которые не остановятся ни перед чем ради своих целей.

Снаряжение и оружие новоприбывших отличалось разнообразием. Как будто каждый их них вооружался сам, по своему усмотрению. Они не были похожи ни на военных, ни на истребителей. На наемников Курцевича, с которыми я дрался в прошлой вылазке, тоже не особо походили. В тех все-таки чувствовалась какая-то школа. Их чему-то уличи, натаскивали.

А эти больше напоминали членов уличных банд, косящих под что-то в стиле милитари.

— Мы здесь за Аномалией, — ответил один из них, его голос был холодным и лишенным эмоций, — ЧОБА «Вольные».

Как-то незаметно эти ребята взяли меня в кольцо. Несколько человек остались контролировать проходы. Но большинству, кажется, я был куда интереснее.

Пушки свои на меня они не наводили. Пока что.

Полагаю, ещё одни «чёрные»? Честные организации не будут вмешиваться в работу истребителей при укрощении Аномалии.

— Я не знаю, о чем вы говорите, — сказал я, скрестив руки на груди, — Это моя Аномалия.

— Да? — ухмыльнулся он, — А вот мы так не думаем.

Он показал мне экран своего телефона со знакомым интерфейсом.

Они зарегистрировали Аномалию на себя.

— Не играй с нами в игры, — прорычал другой, делая шаг вперед, — Мы знаем, что Ядро у тебя. Отдавай наш хабар по хорошему.

— В Аномалию зашел — косарь отдал, — ухмыльнулся один из его дружков.

Скверно. Я слишком ослаб после драки с Аномалией, чтобы дать им отпор.

У Истребителей действовали своего рода негласные правила. Кто Аномалию начал укрощать — тому она и принадлежит. Даже если нет должным образом оформленной записи в государственном приложении.

А вот ЧОБА не всегда следовали этому негласному кодексу чести. И в особенности чёрные. Эти вообще частенько занимались откровенным беспределом, не сильно в этом плане отличаясь от бандитов.

— Нет у меня Ядра, — произнес я, — Я убил пару тварей и решил выйти. Там слишком опасно. Можете сами убедится, Аномалия ещё жива.

— Рюкзак покажи, — приказал главный, — Уж очень твоя рожа довольной выглядит. Я в такие совпадения не верю.

— Понятия не имею, о чем вы, — настаивал я, мое сердце ускорило свой бег.

Наступило напряженное молчание. Все они буравили меня глазами, их оружие подрагивало в руках. Как будто им очень хотелось нацелить его на меня.

— Ладно, — наконец сказал первый, нарушив молчание, — Значит, идем трудным путем…

Он направил на меня свой автомат.

Яркий защитный покров накрыл меня с головой. Я швырнул в главаря сгусток духовной силы — он ударил ему в грудь, расползся по форме яркими языками огня. Главарь заорал и рухнул на пол, пытаясь сбить пламя.

К сожалению, чем-то более мощным я кидаться не могу. Не хватает духовной силы. Мой максимум — кого-нибудь поджечь.

Я развернулся и рванул в сторону свободного прохода — в глубину торгового центра. Там можно хотя бы как-то отсидеться. Или даже найти запасной выход. На случай пожара, например.

— Держи его!

— Не дайте ему уйти!

В меня полетели пули — но все в молоко. Кажется, это были предупредительные выстрелы. Хотели меня напугать. Думают, что Ядро у меня и боятся его повредить?

В любом случае, когда начнут стрелять на поражение, Отражение предупредит это и отразит пули.

— По ногам ему стреляйте!

Ну вот… этап предупредительных выстрелов закончился очень быстро.

Из моей спины высунулись розовые щупальца Отражения. Они замелькали в воздухе быстро-быстро, словно рисуя защитную сеть за мной. Отбитые пули со свистом рикошетили об пол, потолок и стены.

Все пули, к слову, были заряжены духовной силой. Такими и одаренного убить можно. Эти гады хорошо подготовились. Пуле всё равно, кто её выпускает — простой человек или одаренный. Убивает она с одинаковой эффективностью.

Немного оторвавшись от преследователей, я завернул в один из разрушенных магазинчиков — перевести дух. Спрятавшись за упавшим шкафом, я решил затаиться и приглушил свою духовную силу. Может быть получиться пересидеть и выскользнуть незаметным?

Вскоре появились мои преследователи. Судя по звукам, они быстрым шагом прошли мимо магазина, где я спрятался.

Не заметили?

— Ты можешь поверить, что этот сопляк все еще держится? — недоверчиво спросил один из них.

— Он крепче, чем кажется, — ответил другой, в его голосе звучал страх.

— Тихо! — рыкнул на них третий, — Закройте пасти! Я чую его, он где-то рядом! Он не смог полностью приглушить свою силу!

Чувствует? Кажется, как минимум один одаренный среди моих врагов все-таки нашелся.

Я, конечно, хорош… не смог нормально замаскироваться. Какой позор.

— Он там! — раздался внезапный крик.

Блин…

Упавший шкаф, где я прятался, прошили пули. Кажется, игры кончились. Началась стрельба на поражение.

Я выкатился из-за продырявленного шкафа, вокруг меня вспыхнул защитный покров. Ну, подходите, ублюдки по одному!

Они по одному подходить не стали. Вместо этого открыли по мне огонь изо всех стволов.

Щупальца Отражения замельтешили передо мной, оставляя в воздухе розоватые остаточные изображения, быстро развеивающиеся. Стена за моей спиной становилась все больше и больше похожей на решето.

Несколько пропущенных пуль скользнуло по моему защитному покрову, заставив его мерцать и искриться. Но никакого урона я не получил.

Вскоре у бандитов закончились патроны в обоймах. Они в шоке смотрели то на меня, то на свои дымящиеся стволы.

Я усмехнулся. Сюрприз, ублюдки. Отражение сделало свою работу на отлично. Несколько пропущенных пуль не в счет.

Один из бандитов усмехнулся, передал свой автомат дружку и двинулся ко мне, на ходу засучивая рукава. Вокруг него вспыхнул золотым покровом барьер, отдавая металлическим блеском.

А вот и одаренный среди них.

— Что это за розовые щупальца? — брезгливо произнес он и сбросил свою куртку на пол, оставшись голым по пояс. Глыбы мышц бугрились по всему его телу, — Твой Дар? Или ты мутант какой?

— Тебя это не касается, — ухмыльнулся я.

Бандит замахнулся первым. Я ушел в сторону, его кулак просвистел мимо моей головы. В ответ я ударил его кулаком в живот, но он едва вздрогнул. Он был крупным парнем, отожранным как танк, с мощной духовной силой. Очевидно, это будет нелегкий бой.

Несколько розовых щупалец вонзились в его покров со скоростью молнии и… увязли в нем, не в силах добраться до тела моего противника. Покров замерцал, его сияние все больше напоминало блеск хромированной стали.

От изумления я изогнул бровь. Упс… Отражению не хватало пробивной мощи, чтобы сломать его барьер. Стихийный Дар Металла — он отличается повышенной прочностью.

Этот враг куда серьезнее Курцевича будет. Одним ударом такого не вынести. А может быть и даже двумя.

На лице у бандита отразилось изумление — он, кажется, не ожидал от меня такого отпора. Я ж всё-таки был весьма слабым одаренным. Уровень моей энергии оставлял желать лучшего.

Два щупальца поднялись над моей головой и принялись яростно тереться друг о друга, словно собирались добыть огонь.

Мы с бандитом настороженно кружили друг вокруг друга, каждый из нас ждал удобного момента. Его дружки перезарядили свои пушки, но стрелять не спешили, чтобы не задеть своего. Бандит внезапно сделал выпад вперед, схватил меня за плечо и попытался ударить коленом в живот. Мне удалось блокировать атаку, но из-за этого я открылся. Он воспользовался возможностью и нанес мне сильный удар в челюсть.

В глазах словно взорвалась звезда. Мне как будто со всего размаху влепили в челюсть стальной кувалдой. Дикая боль пронзила всю мою голову.

Я попятился назад, пошатнулся, но быстро вернул равновесие. Не время сейчас давать слабину.

Бандит с ухмылкой бросился на меня, нанося занеся руку для нового сокрушительного удара. Его пальцы на глазах как будто покрывались стальной броней.

Я увернулся и в ответ ударил его коленом по ребрам, заставив его хрюкнуть от боли. Его приятели орали и трясли оружием над головой, подбадривая его, призывая покончить со мной.

— Бей щенка!

— Раздави его!

— На болевой бери!

Щупальца над моей головой продолжали кончиками тереться друг о друга, их движения смазывались и становились все более быстрыми. Вокруг них начали сверкать искры и молнии.

Бой продолжался, мы оба наносили удары и ставили блоки. Кровь капала из рассечения на моей челюсти. Периодически я пропускал удары, и все больше синяков появлялось на моем теле. Но я не позволял боли остановить меня. Я был полон решимости выиграть этот бой.

Правда, мой противник практически не получал урона. Даже Отражение было неспособно пробить его броню.

Я вдруг услышал громкий грохот и стук в коридоре за спинами бандитов. Повернув голову, я увидел чудовищный диван со щупальцами, несущийся к нам на всех парах!

Бандиты, увлеченные дракой, отреагировали слишком поздно. Диван с агрессивным скрипом врезался в их ряды, словно шар от боулинга в кегли, и раскидал по сторонам!

Черт, да! Крабо-диван ворвался в замес!

Он начал хватать своими щупальцами бандитов одного за другим. Он тряс ими в воздухе и швырял, как тряпичных кукол. Используя свой огромный вес, бил врагов бортом и сбивал с ног.

— Что это за говно? — в ужасе кричал один головорез.

— Просто стреляй в него, и оно само сдохнет! — орал другой, выпуская в диван всю обойму.

Но, несмотря на все их усилия, диванный монстр казался почти непобедимым. Пули проходили насквозь через обивку, не причиняя существенного урона. Щупальца непрерывно мельтешили в воздухе, обрушивая на врагов один удар за другим.

Мой одаренный противник на мгновение отвлекся, и я воспользовался шансом. Качок оставил себя открытым всего на мгновение, и я нанес мощный апперкот ему в подбородок. Он попятился назад, ошеломленный, и я закрепил успех быстрым ударом в нос. Он рухнул на пол, словно подкошенный древесный ствол. Но его глаза все еще были полны ярости. Он собирался продолжать бой.

Два щупальца над моей головой накопили максимальный заряд и ярко светились, как раскаленные светодиоды. С размаху они пронзили насквозь его покров и глубоко вошли ему прямо в ноздри. Он скосил на нос глаза, не понимая, что происходит.

Я выпустил в него весь накопленный статический разряд. Мужик дико затрясся, его волосы на голове встали дыбом, от него повалил черный дым. Во все стороны полетели искры.

Его покров лопнул, не выдержав напряжения. Спустя пару секунд одаренный отрубился, его слегка прокоптившееся тело обмякло.

Я стоял над ним, задыхающийся и окровавленный. Все тело сильно болело, но мне было все равно. Я выиграл бой, и это все, что имело значение.

Слабость Металлического Дара — электричество. Он никак от удара током не защитит. Напротив, металл, как отличный проводник, скорее усилит разрушительный эффект.

Отдышавшись, я пришел на помощь к дивану, испытывая странное чувство единения с этим необычным, маловероятным союзником. И когда последний из бандитов упал на землю, поверженный и избитый, я посмотрел на дивана-монстра с чувством уважения и благодарности.

— Спа… спасибо, — прохрипел я, подойдя к дивану.

Диван дружелюбно глядел на меня. Его глаза, случайным образом разбросанные по обивке, дружелюбно хлопали пушистыми ресницами.

Из-под его дна высунулось щупальце, державшее… яркое Ядро Аномалии. Оно было покрыто подсохшей сетью сосудов. Он протянул его мне.

Диван и был вторым носителем Ядра Аномалии? Или он просто спер его у Червя? Он предложил мне Ядро как символ верности?

Я чувствовал себя полностью вымотанным, чтобы удивляться очередной странности. Я уже понял, что Аномалии в этом мире какие-то не такие, к которым я привык. Вроде на первый взгляд похожи, но когда начинаешь приглядываться, всплывают нюансы.

— Спасибо, — сказал я, приняв в руки второе Ядро. Парой движения я очистил его от налипшей дряни, — Не знаю даже, как тебя благодарить, дружище…

Диван дружелюбно заскрипел и потерся о меня бортом. Словно собака, просящая ласки. Я по инерции почесал его по подлокотнику, потом по спинке. Диван протяжно заскрипел. И этот скрип подозрительно напоминал довольное урчание.

— Хочешь пойти со мной и жить в моем доме? — спросил я.

Диван снова дружелюбно заскрипел. Его глаза продолжали непрерывно моргать пушистыми ресницами.

А он смышленый малый. Кажется, понимает всё, что я ему говорю.

Нет, простите, князь Омутов, но такое сокровище я вам в коллекцию не отдам. Чем-то этот диван похож на меня самого. Я отличаюсь от своих братьев и сестер, а он отличается от других Аномалий. Два изгоя, которые пытаются найти себя в новой жизни.

Каков герой, таков и его диван.

Вдалеке слышался вой сирен. Эм… что? Может быть это пожарная или скорая мимо проезжает? Или депутат какой-нибудь, который в рамках избирательной кампании решил посетить неблагополучные районы, чтобы продемонстрировать близость к народу…

Да, блин, я почти на сто процентов уверен, что это полиция. Но откуда она тут? Мне казалось, что в этих криминальных районах их вообще не существует как явления. На звуки стрельбы приехали?

Мне с диваном нужно убираться оттуда как можно скорее. Пока не прибыли уполномоченные товарищи и не начали задавать неудобные вопросы.

— Ты знаешь, где тут запасной выход? — спросил я у дивана. Тот заскрипел и подвигал корпусом из стороны в сторону. Словно бы говорил «нет».

По идее полицейские внутрь к Аномалии не сунутся. Но проблема в том, что они не знают, что здесь Аномалия. Окон я в этом торговом центре нигде не видел. Да и они скорей всего слишком узкие, чтобы в них целый диван пропихнуть.

Мда… это проблема. Один я бы выскользнул незаметно… Но я-то хочу диван с собой забрать! Не зря же в торговый центр заходил.

— Ладно, — я повернулся к дивану, — Сделаем так…

Вскоре в коридоре послышались шаги, замелькал луч фонарика. Послышались шаги. Я вышел из магазина наружу и увидел двух полицейских в синей форме

— Какого тут происходит? — в шоке произнес усатый полицейский, шедший первым. Он переводил взгляд то на побитых бандитов, то на меня.

Я вздохнул. Объясниться будет непросто. Но я постараюсь.

Я бросил взгляд на диван, смирно стоявший у стены. Теперь это был самый обычный диван. Совсем не монстр, не-не, вы что, как можно-с…

Маскировка высшего класса.

— Я его знаю! Это тот самый… который у Омутовых отличился! По телевизору показывали! Княжну спас два раза! — с восхищением воскликнул другой полицейский, помоложе.

М-м-м… моя слава летит впереди меня.

— Спас или не спас… а действовать будем по регламенту, — проворчал старший полицейский. После чего вежливо обратился ко мне, — Ваше благородие, не соблаговолите ли объяснить ситуацию?

Я рассказал, в общем-то, всё как было. Особо ничего не скрывал. Так и так, укротил Аномалию, а потом набежали эти гопари и устроили беспредел. Пришлось всех научить уважению к наследнику рода Булгаковых.

Внезапно один из бандитов пришел в себя.

— Врет он все… — прошамкал он ртом с выбитыми зубами, — Это наша Аномалия! Мы ее доили…

Он задергался, пытаясь встать, но безрезультатно. Я надежно связал им всем руки за спиной. Не подрыгаются.

— Помолчи, — оборвал его полицейский, — Не перебивай господина виконта!

— Да у них тут целый склад оружия… — присвистнул его молодой товарищ, разглядывая лежащие на земле стволы, — Я говорил, надо было сразу подкрепление вызывать…

Все-таки в бытие аристократом есть свои преимущества. Моему слову полиция верит куда охотнее, чем словам простолюдинов.

Не знаю, насколько это правильно, когда слово одного человека априори ставится выше слова другого… но в данной ситуации такие порядки работают на меня.

— Туз это так просто не оставит, — прошипел бандит, бросив на меня злобный взгляд.

Взгляды полицейских изменились. Оба заметно побледнели.

Кажется, Туз в местных кварталах и впрямь крутой авторитет. Если даже полицейские так напряглись.

— Передай Тузу, — ухмыльнулся я, — Что торговец Шаравин теперь под защитой виконта Булгакова. Пусть запомнит — к ветеранам надо относиться с уважением.

«Даже если они со странностями», — мысленно добавил я.

Бандит злобно оскалился, глядя на меня.

— Этот диван… — он взглядом указал на диван, неподвижно стоящий у стены, — Это монстр! Аномалия! Виконт хочет скрытно его вывести!

Полицейские нахмурились, с подозрением взглянули на диван.

Блин…

— Диван-Аномалия? — младший полицейский рассмеялся, — Слушай ты! Тебе не о диване волноваться надо, а о себе. Вы с дружками покусились на жизнь Его благородия графа! Вас всех ждет электрический стул!

Бандит сглотнул, переводя шальной взгляд то на меня, то на полицейских. Его зрачки расширились, по лбу скатилась капля пота.

— Мля, вы не поняли! — он подергался, но я связал его знатно. Не пошевелить ни рукой, ни ногой, — Я все видел своими глазами, мля буду! Аномальные твари ему поклонялись как своему хозяину! Этот Булгаков — чернокнижник и колдун! Его самого надо на электрический стул!

Полицейские одновременно посмотрели на меня. Я молча покрутил пальцем у виска, а затем ткнул себе в шею двумя пальцами.

Младший полицейский рассмеялся. А вот его старший товарищ нахмурился. На бандита он все еще смотрел с презрением. Тем не менее он полез в поясную сумку.

— Проверить-то не трудно, — пробурчал он, доставая прямоугольный прибор с антенной, — Только вот имей в виду, что тебе эти слова выйдут боком. Все сказанное будет использовано против тебя.

Я заметил, что диван внезапно приоткрыл один из своих маленьких глаз на обивке. И покосился в нашу сторону, любопытно блестя черной поверхностью.

Блин… как бы диван не того этого. А то будет очень неудобно.

Я строго зыркнул в сторону дивана — дескать, даже дышать не думай! В лучшем случае только через раз!

Монстр послушно прикрыл свой глаз. Щель между веками идеально напоминала обычную складку на обивке. Идеальная маскировка.

— В проверке нет нужды, — сказал я отстраненно, — Нам лучше покинуть это место как можно быстрее. Здесь ещё могут оставаться мутанты.

— Конечно, господин виконт, — кивнул полицейский. Тем не менее он продолжал настраивать свой прибор, — Одну секунду. Я просто хочу добавить на эту падаль ещё один пунктик в протокол… За клевету на дворянина, за оскорбление чести и достоинства. Пару секунд всего лишь.

Он вытянул его в сторону дивана и нажал несколько кнопок.

Мда… ладно. Я активировал Отражение. Одно из щупалец воткнулось в прибор. Его кончик, извиваясь, начал просачиваться в глубину между механической начинки.

— Черт… барахлит, старье, — полицейский потряс свой прибор. На экране показатели так и не поменялись, — Выдают всякий мусор, у которого срок эксплуатации давно вышел… Простите за задержку, господин виконт!

Он убрал свой прибор назад. Сырую природную энергию, пропитавшую диван-монстра, уловить не получилось.

— Туз всё узнает, — прошипел бандит, глядя на меня, — Все расскажу!

— Заткнись, падаль! — полицейский с размаха заехал ему сапогом в живот, — Достаточно его Высокоблагородие слушало твою клевету!

Бандит выпучил глаза и согнулся.

Я быстро воткнул щупальце в диван, пока мы ещё не ушли.

«Жди меня тут. Я за тобой вернусь», — передал я ему послание.

Я был уверен, что диван послушается.

Хороший мальчик. Такой спутник мне очень даже пригодится.

Вскоре приехало подкрепление, всех бандюков упаковали куда-то увезли. Надеюсь, их засадят всерьез и надолго. Впрочем, что-то мне подсказывало, что на свободу они выйдут скорее рано, чем поздно. Этот самый Туз, который всех запугал, постарается вытащить своих людей. Я бы на его месте так бы и поступил.

Правосудие крепко и сильно на поверхности. Но здесь, под землей, рука закона дотягивается не во все тоннели метро. Здесь уважается только сила. А поймать ублюдков, которые схоронятся в самых темных щелях подземелья, не так уж и просто. Это вам не поверхность, где везде камеры и всё просматривается.

Я стоял у входа в торговый центр и смотрел вслед уезжающим полицейским машинам. Краем глаза я уловил движение. Повернув голову, я увидел… приближающегося ко мне Олега Шаравина в его старой военной форме. Рядом ним трусил Шарик, сверкая жутко дружелюбными желтыми глазищами.

— Как успехи?

— Это вы вызвали полицию? — спросил я.

— Ну кто ж ещё, — проворчал Шаравин, — Я ж как чувствовал, ты слишком легко ко всему относишься. И тебе не помешает помощь.

Я задумчиво поскреб подбородок. Возможно, он и прав. Я слишком привык к своей старой силе. И из-за этого иногда рискую сильнее, чем надо.

Сунув руку в рюкзак, я достал Ядро Аномалии и протянул его Шаравину. Тот бережно взял его обеими руками и принялся внимательно осматривать. Шарик начал привставать на задние лапы, пытаясь ткнуть носом в золотистую поверхность.

— Хорошая добыча, — одобрительно произнес Шаравин. Он отпихнул Шарика и отвесил ему подзатыльник. Черный кошмарный пес отбежал от нас и одарил хозяина укоризненным взглядом.

Он спрятал Ядро в свой рюкзак, после чего сунул руку в карман.

— Вот, держи, — торговец протянул мне какую-то бумажку, — Думаю, тебе это пригодится.

— Что это? — я взял бумагу и внимательно осмотрел её. Взгляд зацепился за размашистую подпись в самом низу.

— Рекомендация от Олега Шаравина, ветерана специальных сил Его Императорского Величества Романова, — с усмешкой произнес торговец, — Подписано собственноручно. Если кто-то будет сомневаться в твоих профессиональных навыках истребителя — просто покажи это ему. Здесь я подтверждаю, что тебе по силам одолеть Аномалию первого уровня.

Я невольно улыбнулся.

— Благодарю, — сказал я, убирая бумагу в карман, — Рекомендация мне и правду будет очень кстати.

Все-таки чувствуется разница в общении с Шаравиным и теми полицейскими. Те постоянно говорили «господин виконт сё», «господин виконт то», подчеркивая мой высокий статус. А Шаравин, хотя тоже простолюдин, общается как с равным.

Он ведь служил вместе с князем Омутовым и другими дворянами. Он понял, что аристо — точно такие же люди со своими сильными сторонами, а также слабостями и пороками. Связи между бойцами, дух боевого братства намного важнее титулов и родословной.

Мне это было весьма по душе. Всё-таки есть вещи куда важнее, чем социальные лифты. Вещи, которые делают людей ближе, несмотря на статусы.

Бывает так, что смотришь на «чужака» и понимаешь, что с ним у тебя больше общего, чем со «своими».

Важен не статус, а что ты из себя представляешь по факту.

— Меч оставь себе, — добавил Шаравин, — Заслужил им владеть полностью. А вот кристаллы прошу отдать. Они меня весьма заинтересовали.

Он сделал движение пальцами, потерев подушечки, намекая на оплату.

Я усмехнулся и полез в свой рюкзак. Меч в любом случае стоил дороже, чем кристаллы и даже Ядро. Отличная сделка.

Да, жаль расставаться с Ядром. Но ничего страшного. У меня в рюкзаке есть ещё одно, точно такое же.

Мы с Шаравиным на одно Ядро договорились, верно? Значит, всё честно. Второе с чистой совестью оставляю себе.

— К слову, — как бы невзначай добавил торговец, когда я передал ему кристаллы, — У тебя теперь есть новый питомец?

— Что? — я приподнял бровь, — Питомец?

Он молча указал мне за спину.

Я обернулся. Диван неподвижно стоял в паре метров от нас, у стены торгового центра. И усиленно делал вид, что он тут всегда стоял. С момента сборки.

Как он тут оказался? Незаметно следовал за мной? Ни фига себе он бесшумный. Диван-ниндзя, мастер скрытного проникновения.

Маскировка дивана была хороша, но наметанный взгляд бывалого бойца она не обманула. Олег сразу понял, с кем мы имеем дело.

— Откуда вы знаете? — с подозрением произнес я, повернувшись к Шаравину, — Про… гм… питомца?

— Скажем так, у меня хорошая чуйка, — усмехнулся торговец, — Я ничего против не имею… у меня у самого такая зверюга живет.

Шарик обнюхал диван, а тот пучил на него свои глаза. После чего протянул щупальце и легонько потрепал пса за холку. Шарик в ответ лизнул самый большой глаз дивана.

Кажется, у них полное взаимопонимание.

— На Аномального питомца нужно особое разрешение, — задумчиво произнес Шаравин, — Но для дворянина это не проблема. У вас прав поболее будет, чем у простонародья. В крайнем случае попроси Омутова — он подсобит. Главное, чтобы Они не прознали. Они теперь тоже будут за тобой следить.

Я удивленно посмотрел на него. Что, опять параноидальный бзик проснулся?

— Ты пообщался со мной, и теперь Они знают о тебе. Ты теперь тоже в сфере Их интересов. Я пытаюсь докопаться до сути вещей, а Они хотят скрыть правду, — продолжал Шаравин. Он приглушил голос и нервно огляделся по сторонам, — Понимаешь?

— Понимаю, — больше мне нечего было сказать в ответ.

Мы ещё немного поговорили про всякое, после чего распрощались. Шаравин ушел прочь по улице вместе с Шариком, ну а я подошел к своему новому питомцу.

Диван ласково потерся о мою ногу подлокотником.

«Не оставляй меня здесь», — как будто говорили его печальные глазки с пушистыми ресницами.

— Ох, ну что ж с тобой поделать, — я рассмеялся и потрепал его по спинке, — Ладно, пойдем. Только приглуши свою силу. Простую мутировавшую тварь люди ещё как-нибудь стерпят… но если кто-то узнает, что ты полноценная Аномалия со своим Ядром… Пусть оно даже и у меня. В общем, неприятности нам не нужны.

Диван послушно закивал своими тентаклями.

Я пошел в сторону метро. Диван послушно затрусил за мной, постукивая хитиновыми ногами по бетону.

В принципе, владение аномальными тварями не возбранялось законодательством. Особенно для дворян. Вон у Омутова целый выводок на летучем острове.

Пока я размышлял, диван неожиданно приблизился ко мне со спины. Он плавно бортанул меня под колени. Я от неожиданности сел на него — чего он и добивался.

И диван поскакал вперед.

— Ого, — только и сказал я. И «пристегнулся» при помощи щупалец Отражения.

Сидя на своем новом диване, я не мог отделаться от чувства восторга и удивления. И вроде, казалось бы, ничего особенного. Машины намного быстрее ездят, чем диван. Но все равно меня переполняли эмоции. Ветер трепал мои волосы, когда мы мчались галопом по оживленным городским улицам, с легкостью пробираясь через пробки.

Люди останавливались и смотрели, когда мы проносились мимо. На их лицах были написаны удивление и недоверие. Некоторые даже доставали свои телефоны, чтобы запечатлеть сюрреалистическое зрелище на камеру. Я не мог не усмехнуться, видя реакцию окружающих меня людей.

Лежа на диване, я задумчиво кидал в рот духовные кристаллы один за другим, добытые в новой Аномалии. Вкусно и питательно. Самое то, чтобы восстановить силы. Отражение щупальцем надежно удерживало меня, словно ремнем безопасности.

А как мы в метро ехали, это вообще была та еще сцена. Вагоны, куда мы заходили, пустели на глазах. Народ живенько растекался по соседним вагонам. Мы с диваном ехали в гордом одиночестве.

На поверхности продолжилось все тоже самое. Когда мы выехали на оживленную автотрассу, я жестами рук показывал, куда буду поворачивать, как перестраиваться и так далее. Правила вождения я знал хорошо.

Нам встречались всевозможные препятствия — от легковых автомобилей и грузовиков до пешеходов и уличных торговцев. Но диван маневрировал так ловко, что мы без проблем преодолевали все препятствия.

Всё опять же, в рамках закона. Лошадей можно использовать в качестве транспорта — а чем Аномалия хуже? Хотя диван скорее гужевой транспорт.

В какой-то момент за нами даже собралась большая толпа, которая некоторое время следовала за нами. Кому-то было просто любопытно, а кто-то спрашивал, а не Аномалия ли это.

— Законом не запрещено! — кричал я им в ответ, — Это гужевой транспорт!

Диван не показывал свои щупальца, а глаза прятал между складок обивки, глядя через щелочки. На монстра в таком виде он совершенно не походил.

Но всем, очевидно, было понятно, что перед ними такое.

В общем, это был поистине незабываемый опыт. Эдакое мини-приключение, не похожее ни на какое другое. И когда мы наконец прибыли в мой дом, я не мог не почувствовать благодарность к новому питомцу за возможность испытать нечто столь причудливое. Но веселое.

Надо будет официально оформить документы на диван. Только осталось понять — как на транспортное средство или как на питомца?

Когда мы подъехали к нашему особняку, окруженному железной оградой, мое сердце заколотилось от предвкушения. Высокие белые колонны у входа, витиеватая каменная кладка на фасаде, разбитый перед особняком зеленый сад — эти детали стали уже родными и привычными. Несмотря на то, что особняк был построен более века назад, он всё ещё выглядел добротно. Строители продумали каждую деталь.

Сад раньше выглядел заброшенным и одичавшим. Но мы с Нейди постепенно приводили его в порядок. Нейродевочка ухаживала за цветами и подстригала газон.

Под одним из окон я заметил блеск стекла. Видимо, несколько осколков от разбившегося стекла не убрали. Само окно уже давно поменяли, а вот неприятные воспоминания никуда не делись.

Я слез с дивана. Открыв ворота, я невольно поскреб подбородок. А что там с, мать его, Евгением Хилковым, моим злокозненым кузеном? Что-то из следствия не звонят. Надо бы самому звякнуть, поинтересоваться, как идет расследование.

Он мне ещё за разбитое окно должен, засранец.

Мы с диваном шли по длинной, извилистой подъездной дорожке. Солнце клонилось к горизонту, заливая поместье теплым оранжевым светом.

Подойдя к парадной двери, я услышал звуки быстро приближающихся шагов. Распахнулись резные створки, на пороге показалась нейродевочка в своем неизменном костюме горничной.

— Это что вы такое в дом притащили, хозяин? — Нейди уставилась на диван своими пустыми равнодушными глазами.

— Это диван, — с улыбкой произнес я.

— Вижу, что не табуретка, — кивнула нейродевочка, — Почему диван на меня смотрит?

Диван дружелюбно моргал своими пушистыми ресницами на десятках глаз.

— Потому что может.

— Логично. Он у нас надолго?

— Думаю, что да. Он классный.

Диван тем временем подошел к одной из клумб. Из-под его его днища высунулось новое щупальце с расширением на конце. Там находилась зубастая пасть и черный блестящий нос, похожий на собачий. Этим самым носом диван начал осторожно нюхать цветочки.

По идеально прекрасному лицу нейродевочки трудно было что либо прочитать.

— Чудесно. То есть мне не только с него пыль протирать, но и кормить? Чем его кормить, вы знаете? Кошачьим или собачьим кормом? Или ему нужна строго живая добыча, как змеям?

— М-м-м…

— А к лотку ваш новый диван хоть приучен?

Я задумался. Настолько далеко я не заглядывал. В Подземелье я никогда питомцев не держал. Там опасно было к кому-либо привязываться, питомцев могли убить из мести.

Так что я весьма отдаленно представлял себе, каково это — содержать питомца и заботиться о нем. Лишь в общих чертах.

— К лотку и корыту приучим, — я махнул рукой, — Он смышленый малый, схватывает на лету. Жратву определим экспериментальным путем. Думаю, должен любить мясо.

— Это так безответственно с вашей стороны, хозяин, — Нейди покачала головой.

Я лишь с улыбкой развел руками. Дескать, ну да, я вот такой, дурак, ага. Любите меня таким замечательным, какой я есть.

— А как вы назвали вашего питомца? — полюбопытствовала Нейди, — У каждого должно быть имя, отражающее его индивидуальность.

— Диван, — я пожал плечами, — А что?

— Мужчины, — нейродевочка демонстративно закатила глаза, имитируя укоризну всем своим видом.

Я лишь усмехнулся. Диван тем временем подошел к Нейди и начал осторожно обнюхивать уже её. Нейродевочка не боялась. Она протянула руку и поскребла его по спинке.

Диван протяжно заскрипел. Скрип напоминал мурчание большого уютного кота.

— Есть какие-нибудь успехи с порталом? — спросил я её.

— Да, — она кивнула, — Я продолжала эксперименты, как вы и приказывали, хозяин. И, кажется, я разгадала его секрет. Я поняла, как живому существу пройти через портал и при этом не погибнуть.

Мое сердце забилось чуточку быстрее.

— Правда? — встрепенулся я, — И каким же?

Неужели ей удалось раскрыть секрет до того, как я прокачаю Отражение до нужного уровня? Ай, Нейди, ай красотка, ай умница!

— Рецепт оказался на удивление простым, — равнодушным голосом произнесла нейродевочка, — Нужно было всего лишь…

Она сделала эффектную паузу, как в интернет-рекламе.

— Рецепт оказался на удивление простым, — равнодушным голосом произнесла нейродевочка, — Нужно было всего лишь…

Она сделала эффектную паузу, блестя на меня загадочными зелеными глазами.

— Всего лишь что? — я приподнял бровь, — Проверенный дедов рецепт? Навернуть зеленки с вискарем, и утром выйдет ком паразитов?

— Какой вы скучный, хозяин… Нужно было всего лишь усыпить мышь, — сдалась нейродевочка.

— Усыпить? — уточнил я, — В смысле навеки усыпить? Или в кроватку уложить? Первый способ не особо мне подойдет… Второй ещё туда сюда.

— Я не убивала мышь и в кроватку её тоже не укладывала, — терпеливо произнесла нейронка, — Я просто купила хлороформ. Посадила мышь в банку и опустила туда ватку, смоченную этим веществом. Через некоторое время мышь заснула. Я взяла её щипцами и сунула в портал. Полностью. После чего вернула обратно. Мышь через некоторое время очнулась. Она чувствовала себя хорошо. Умывалась. Хорошо кушала и хорошо какала.

Выдав этот отчет на одном дыхании, Нейди замолчала, тяжело дыша.

Хм… всё интереснее и интереснее. У бодрствующих мышей просто отказывали органы один за другим. Они бились в судорогах и умирали — по совершенно непонятной причине. Яда в в их телах Отражение не нашло.

При переходе через портал мозг должен быть обязательно отключен? Иначе мучительная смерть в конвульсиях с постепенным отказом органов одного за другим?

— И как ты дошла до этого решения?

— Методом перебора всех возможных вариантов и комбинаций.

— И сколько всего комбинаций ты перебрала? Сколько мышей сгубила?

— Много. Вам лучше не знать.

Не удивлюсь, что где-нибудь на заднем дворе у меня прикопано целое мышиное кладбище… Нейди ж ведь ни за что не признается. Знаю я эту хитрую нейросеточку.

Я задумался над словами Нейди. Надо будет все самолично проверить и десять раз во всем убедиться. Но что-то мне подсказывало, что нейродевочка не ошибается в своих выводах.

Усыпить человека не проблема, тем более для Отражения. Достаточно лишь правильно пережать сонную артерию. Пробуждение тоже не проблема.

Хотелось бы, конечно, узнать, почему же дохнут мыши. Но мыши рассказать о своем опыте не могут. Но могут люди. Или же… нейролюди.

Я вздохнул. Нет уж, на такие опыты я не готов. Даже ради науки.

Значит, решено. Выжду ещё пару дней, окончательно поправлюсь. Подготовлюсь. Соберу снаряжение. Скормлю Отражению новое Ядро. И тогда отправлюсь в поход в неизведанное. Отражение на время перехода через портал переведу в автоматический режим — у него в таком состоянии тоже свой «разум» отключается, оно становится словно робот. Или нейросеть.

Главное, убедиться, что я смогу пройти назад через этот чертов портал.

Я был уверен на все сто, что ответы находятся где-то по ту сторону загадочного синего сияния.

— Я голоден как динозавр, — с улыбкой сказал я Нейди, — Есть что куснуть?

— Я сегодня приготовила домашнюю шаурму.

— А из чего?

— Из кошек, конечно же.

— Это ведь шутка? — я приподнял бровь.

— Её имитация, — ровно ответила нейродевочка.

— Понятно. Ну спасибо, что хотя бы не из мышей… — я вздохнул.

— В хозяйстве ничего не должно пропадать понапрасну.

— Что?

— Ничего, — лицо Нейди оставалось непроницаемым.

Складские помещения на окраине Москвы. Места, где почти никого нет. Завывание ветра, скользящего между бетонных и металлических построек. Груды строительного мусора и обломков то тут, то там. Лишь изредка издалека долетает лай собак.

— Пора на пенсию, — проворчал граф Илья Сухоруков, кутаясь в длиннополое серое пальто. Дул пронизывающий холодный ветер, грозя задушить дымящуюся сигарету.

Сухоруков сделал последнюю затяжку и отшвырнул тлеющую сигарету в сторону.

Пора начинать.

— Удачи граф, — сказал один из людей группы сопровождения, — Мы будем ждать вас здесь.

Черный внедорожник был припаркован у обочины. Люди князя Омутова из службы безопасности поддержат графа в случае непредвиденных обстоятельств. Все опытные бойцы со стажем.

Их время пока не пришло. Сейчас надо действовать более тонко. Как умеет только граф Сухоруков.

Именно сюда, на эти склады, и привел их сигнал маячка. Именно здесь, возможно, удастся узнать, кто же стоит за покушением на княжеский род Омутовых. Враги рассчитывали украсть ценный трофей из летающего острова… но вместо этого указали охотнику путь к своему логову.

Снимки со спутника, принадлежавшего роду Омутовых, дали множество интересных материалов. В частности, в эти склады прямо сейчас съехалось со всех сторон множество машин. Как будто здесь собирались провести массовую встречу… некоторые интересные личности.

Сухоруков глубоко вздохнул… и исчез. Пропал из видимого спектра излучения. Лишь гравий и песок слегка приминались в тех местах, по которым он ступал. Самую малость.

Граф был очень худым человеком, весил всего сорок килограммов. В его работе детектива это было очень важно. И ходил очень осторожно. Практически бесшумно. Он также обработал себя специальным аэрозолем, чтобы его не вынюхали собаки.

Худой, умный, щуплый, способный пролезть в любую щель, страдающий от никотиновой зависимости, в постоянной депрессии — за эти качества его и ценили в княжеском отделе безопасности.

Особенно любили за привычку постоянно дымить. Илья выкуривал по три пачки сигарет в день.

Дар Невидимости — отличное подспорье в его работе. Боевые навыки Ильи оставляли желать лучшего, но они ему и не требовались. Спецов по набитию рож много, а вот толковых детективов и шпионов — уже куда меньше.

Илья в совершенстве владел своим Даром. Мог не только сам становиться невидимым, но и делать невидимыми некоторые вещи, которых касался. Одежду, например. Многим неопытным невидимкам вообще догола приходится раздеваться, чтобы выполнить задачу по проникновению.

Дилетанты-с. Если только это не красивая фигуристая девушка. Девушке можно.

Граф Илья Сухоруков был не только человеком многих талантов, но и дальним родственником самого князя Павла Александровича Омутова. Поэтому задача носила для графа личный характер. Он выложится на все сто, несмотря на холодный ветер настойчивое желание снова закурить.

Щемясь к стене, он шел по пустынной улочке, поглядывая по сторонам. Раньше здесь располагался промышленный район, от которого остались лишь склады. Здания вокруг были обветшалыми и заброшенными, их разбитые окна и ржавые двери говорили о долгом запустении. Легкая тревога терзала графа Сухорукова, пока он пробирался по темным и безмолвным улицам.

Он полностью один. Отряд прикрытия не панацея. Он должен быть всегда начеку, чтобы выполнить задание. Отстоять честь рода Омутовых. Отомстить за дядьку Павла и племянницу Свету. И, конечно, уйти отсюда живым и невредимым.

Подойдя к складу, откуда исходил сигнал маячка, граф Сухоруков заметил группу вооруженных охранников, патрулирующих периметр. На поводках они держали собак.

Когда ушел один патруль, вдалеке сразу же появился другой. Похоже, они сменяли друг друга по графику.

Прижимаясь к стене, граф поскреб подбородок, покрытый щетиной. Нужно как-то проскользнуть мимо патрулей, если он хочет получить доступ на встречу. Основная проблема — собаки. Аэрозоль аэрозолем, а рисковать лишний раз не хочется.

Он стал наблюдать за передвижениями патрулей, отмечая их позиции и время смены караула. Детектив терпеливо ждал подходящего момента.

И когда он наступил, граф Сухоруков стремительно проскользнул мимо патрулей. Безопасное окно было выбрано правильно — его никто не заметил. Лишь у одной из собак дернулось ухо в его сторону — но на этом всё. Возможно, у неё просто блохи.

Оказавшись на складе среди огромных металлических контейнеров, граф Сухоруков перевел дыхание. Он имел привычку — считать удары своего сердца. Его самая важная мышца ускорила свой бег — вместо привычных пятидесяти ударов в минуту сделала пятьдесят пять.

Нехорошо. Он слишком перевозбудился. Сосредоточься, тряпка! Где твои навыки? Где хладнокровие? Теряешь хватку.

В любом случае, первый этап пройден.

Пройдя чуть вперед, он увидел людей в черных дорогих костюмах, собравшихся за столом. Лица большинства присутствующих были скрыты тенью. Иные сидели молча, некоторые переговаривались, их голоса были едва слышны. За спинами собравшихся угадывались мощные фигуры охранников.

Граф Сухоруков внимательно слушал, стараясь уловить каждое слово. Собак здесь не было, чудесно. А значит, никому его не обнаружить. Даже одаренным-сенсорам не уловить его присутствие.

Многие лица показались ему знакомыми. Он наблюдал, как люди обменивались пакетами и передавали деньги, заключая сделки. Граф был в ужасе от того, что видел и слышал. Торговля наркотиками, проституция, торговля людьми и органами… Эти люди были коррумпированы и безжалостны, их заботили только собственная власть и богатство. Он вышел на настоящее преступное подполье.

Сердце сделало шестьдесят ударом в минуту. Сухоруков мысленно обругал себя и постарался успокоиться.

Но наибольший интерес представлял тот, кто сидел во главе стола. Босс. Его лицо было освещено сиянием планшета в его руках.

Граф Илья Сухоруков при виде его чуть не потерял дар речи. Он сразу же узнал этого человека — князь Петр Алексеевич, глава рода Апрелевых!

Он был человеком властным и влиятельным, его имя шепотом произносилось во всем преступном мире. По молодости он отсидел значительный срок за убийства и за финансовые преступления. Слухи о нем ходили самые мрачные. В преступном мире Петр Алексеевич был известен под прозвищем «Князь».

Общественное мнение было убеждено, что Петр Алексеевич давно завязал. И закон давно не нарушает. Ну, по крайней мере, в крупных масштабах. Полностью искупил свою вину заслугами перед государством. Но как выяснилось — все совсем не так.

С ума сойти… Так это что получается? За покушением на Омутовых, за нападением на летающий остров Убежище стоит род Апрелевых? Вот это будет грандиозный скандал на самом высоком уровне.

Илья понял, что, возможно, ухватил за хвост самую крупную рыбку в своей жизни. Надо только теперь не дать ей выскользнуть из рук. Собрать как можно больше информации. Чтобы князь Омутов использовал её по полной программе против своих оппонентов.

Император Романов крайне негативно относился к борьбе русских дворянских кланов между собой за власть. Конкуренция поощрялась, но не такими методами, не летальными. За подобные выходки грозила самая жестокая опала, вплоть до лишения всех привилегий. Или даже казни.

Впрочем, угроза опалы не мешала дворянам сводить счеты и интриговать. Просто они старались не попадаться. Междоусобицы играют на руку внешним врагам? Плевать, главное, поджать соседа за родовую обиду столетней давности. И подгрести под себя побольше.

Петр Алексеевич пролистывал экран планшета, его глаза быстро метались туда-сюда по тексту. Подчиненные наблюдали за ним со смесью страха и благоговения.

Недалеко от босса за столом сидел ещё один человек, молодой азиат в черном плаще. Его резкие черты лица словно были высечены из гранита. Он был немногословен. Явно из тех людей, за кого говорят его поступки. Взгляд азиата был пронзительным, волосы — черными, блестящими и зализанными назад. Он поигрывал складным ножом, с щелчками вертя его в руке и наблюдая за остальными людьми в комнате.

Никто не осмеливался встречаться с ним взглядом. От этого человека исходила опасность чуть ли не на физическом уровне. Как будто он убил больше людей, чем можно сосчитать. Его боялись и уважали в равной степени.

Азиат, казалось, не замечал напряжения, витавшего в воздухе. Он был погружен в свои мысли. Словно планировал следующий шаг. Как хищник, ждал подходящего момента для удара.

По правую руку от босса сидела Маргарита Петровна Апрелевна, дочь Князя. Эффектная брюнетка с породистым лицом, одетая во всё черное, ее длинные темные волосы ниспадали каскадом по спине.

— Как успехи, родная? — спросил её Петр Алексеевич, не отрываясь от планшета. Его голос был сухим и сосредоточенным.

Легкая улыбка тронула алые губы красотки.

— Хорошо, папа, — её голос лился, словно звон колокольчиков, — Я собрала нужные сведения о мальчике и готова действовать. Мне только понадобиться помощь твоего партнера по бизнесу — мистера Ли из Красной Империи Дракона.

Граф Сухоруков сделал мысленную пометку.

— Без проблем, я свяжусь с ним в ближайшее время, — сказал Петр Алексеевич. Его глаза продолжали бегать по планшету, — Что тебе нужно?

— Кое-что забрать у него. Точнее, кое-кого.

Петр Алексеевич кивнул, как будто всё понял.

— Понял тебя, родная. Ты получишь все потребное.

После этого короткого обмена репликами оба вернулись к своим гаджетам.

У графа Сухорукова, застывшего в углу неподвижной тенью, сложилось ощущение, что все собравшиеся чего-то ждут. А может быть кого-то. И он не ошибся.

— Прошу прощения за опоздание, господа! — раздался со стороны высокий жизнерадостный голос.

Все взгляды метнулись в дальний угол помещения. Там из-за контейнеров вышел и двинулся к столу весьма неординарный персонаж.

Это был… слегка полноватый карлик в рваных джинсах и джинсовой куртке с закатанными рукавами. На вид ему было лет пятьдесят. На его поясе висели какие-то технические гаджеты непонятного предназначения.

На его лице играла заразительная жизнерадостная улыбка. Он смотрел на присутствующих сквозь черные стекла стильных солнцезащитных очков. Его черные волосы, тронутые сединой, были выбриты на висках, борода коротко подстрижена.

На карлика бросали презрительные взгляды. Но тот шел к столу, ухмыляясь как ни в чем ни бывало. Но как будто бы привык к подобному отношению со стороны людей, и ему было глубоко плевать.

Руки и кисти карлика покрывали татуировки. Илья знал их значение. Некоторые из них говорили, что перед ним — опытный вор-рецидивист. Прошедший через множество темных делишек и отмотавший не один срок от звонка до звонка.

Миниатюрный пухловатый человечек выглядел почти комично. Он едва достигал высоты стола, за которым сидел Петр Алексеевич. Ему пришлось бы встать на носки, чтобы достать до поверхности. Но, несмотря на его маленький рост, в нем чувствовалась уверенность и властность. Его ухмылка говорила, что он знает, кто он есть. И ничуть не стыдится себя самого. А даже наоборот, гордится.

— Шеф, ваш подручный, последний по росту, но не последний по важности — прибыл! — с улыбкой объявил карлик, с ногами вскочив на подготовленный для него стул.

Илье доводилось слышать об одном воре-карлике. Слухи о нем ходили воистину невероятные. Это был редкий талант, один из лучших в своем деле. Его способность выходить сухим из любой ситуации давно стала притчей во устах.

Босс единственный смотрел на карлика со смесью веселья и одобрения.

— Рад снова видеть тебя, Бегемот, — сказал Петр Алексеевич, протягивая руку. Вор крепко пожал ее, не сводя преданного взгляда с лица босса, — Я слышал, ты был занят в последнее время.

Бегемот… Очевидно, прозвище носит юмористический характер. А ля «Малыш Джон». Типа пухловатый карлик — и вдруг бегемот. Ха-ха, как смешно.

Вор кивнул.

— Да, шеф, работы навалилось — не продохнуть. Всем нужен, этому помоги, тому помоги… А потом от мусоров гаситься… Но ради вас, Князь, я всегда готов отложить любые дела в сторону.

Петр Алексеевич откинулся в кресле, с минуту изучая карлика.

— У меня есть для тебя дело, — сказал он наконец, — Кое-что крупное. Прямо сейчас.

Глаза вора загорелись.

— Каков расклад? — спросил он.

Петр Алексеевич достал из-под стола дипломат и с щелчком открыл крышку. Лица присутствующих озарил яркий свет, многие зажмурились.

В дипломате лежала энергетическая капсула яйцеобразной формы на подставке. Гладкая и стильная, её металлическая поверхность сверкала на свету. Сквозь полупрозрачный корпус были видны вихревые потоки внутренней энергии.

Энергетическое поле капсулы было непроницаемо для обычных инструментов. Обойти его можно было только с помощью специального ключа, который был закодирован под конкретную духовную сигнатуру пользователя. В данном случае — князя Омутова.

Шедевр надежности и функциональности, идеальное сочетание красоты и безопасности.

Увидев сферу, Сухоруков сразу напрягся. Это был духовный контейнер-сейф. Именно его и выкрали с летающего острова, именно в нем и должен находиться маячок.

Впрочем, все присутствующие убеждены, что там находится кое-что совсем другое. Куда более ценное.

— Мне нужно, чтобы ты вскрыл это, — сказал Князь. Он взял капсулу и поставил её на стол перед карликом, — Прямо сейчас. Оплата как обычно.

— О-о-о… — протянул карлик. Он снял солнцезащитные очки и надел другие — гладкие, круглые, плотно прилегающие к коже. По их поверхности быстро бегали цифры и надписи. Бегемот принялся внимательно осматривать капсулу со всех сторон, — Век мне воли не видать, если это не многоуровневая духовная защита капсульного типа. Как интересно… Я готов, шеф! А что там?

— Это уже не твоего ума дело.

— Эх, эх, ну ладно… наше дело маленькое…

Он надел на руки высокотехнологичные перчатки — от каждого пальца отделилось по два-три манипулятора с щупами. На их кончиках сверкали яркие искры. Манипуляторы постоянно двигались и, казалось, жили своей жизнью. Карлик принялся ощупывать поверхность капсулы этими приспособлениями.

Вор смотрел на капсулу с очень сосредоточенным видом, словно хотел пронзить её взглядом насквозь. Разве что шестеренками в мозгу не скрипел. Очевидно, он хотел подтвердить свою репутацию, и не собирался подводить авторитета.

— Рассчитывайте на меня, шеф, — сказал он наконец, и по его лицу расплылась ухмылка, — Сделаю все в наилучшем виде без лишней жеванины. Мои балерины не подведут.

Он подвигал своими манипуляторами на пальцах. Петр Алексеевич кивнул.

— Хорошо. Работай.

После этого он снова обратился к дочери.

— Рита. Ты знаешь, что тебе надо будет сделать после собрания.

— Да, папа, — кивнула девушка, — Я полностью готова.

— Ой, ой, ой, шеф! — воскликнул карлик, оторвавшись от капсулы, — Вы собираетесь снова позвать Его?

Петр Алексеевич бросил на болтливого карлика предостерегающий взгляд. Тот ойкнул и замолчал, сгорбившись над капсулой.

— Итак, все готовы? — Петр Алексеевич оглядел ряды своих людей. Его глаза пронзили пространство, словно острые лезвия.

— Да, шеф, — подтвердил азиат, с щелчком спрятав лезвие складного ножа, — Бегемот был последним.

— Господа, — сказал Князь, его негромкий голос каким-то образом наполнил всю комнату, — Я надеюсь, что вы все понимаете серьезность ситуации.

По толпе прокатился гул согласия. Подручные достали блокноты и записные книжки. Князь кивнул.

— Хорошо. Тогда слушайте внимательно.

Он начал раздавать поручения, его пальцы постукивали по экрану планшета, пока он говорил. Его фразы были размеренными и отточенными, каждая была подобрана так, чтобы произвести максимальный эффект. Этот человек знал, как привлечь внимание, как заставить людей слушать его.

Илья отметил, что Петр Алексеевич выдает информацию очень дозировано. Никаких фактов, которые могли бы быть использованы против семьи Апрелевых.

Пока он говорил, в комнате стояла тишина, лишь изредка раздавался скрип ручек, когда кто-то делал заметки.

Илья тоже делал пометки, но мысленные, запоминая звучащие имена, адреса и так далее по списку.

По отдельным распоряжениям Илья понял, что идет подготовка к чему-то крупному. Выделяются деньги, закупаются материалы, нанимаются люди — специалисты самого широкого профиля. Но что за предприятие затеял Пётр Алексеевич, он пока не понимал. Информации не хватало. Князь весьма умело подбирал слова, скрывая общую картину происходящего.

Один раз как будто случайно промелькнула фраза «Аномалия Архидемон». Но к ней больше не возвращались. Большое дело будет связано с этой Аномалией, расположенной к Северо-востоку от Москвы?

Когда Петр Алексеевич закончил, в воздухе витало ощущение цели. Подручные подобрались, их лица выглядели максимально серьезно. По их напряженным глазам было видно, что провал — это не вариант, и что последствия будут ужасными.

Босс оглядел стол, задержав взгляд на каждом из своих подчиненных по очереди.

— Помните, — сказал он, — Мы все крепко повязаны. Только работая слаженно, мы добьемся успеха и возьмем главный приз.

— Вам всем лучше оправдать доверие Петра Алексеевича, — добавил азиат, снова с щелчком сложив и разложив свой нож.

Раздался хор нестройных голосов. Подчиненные выражали свою преданность дому Апрелевых и лично Петру Алексеевичу.

— В таком случае не тратьте времени понапрасну, — сказал Князь, — На этом собрание окончено.

Послышались звуки отодвигаемых стульев. Присутствующие прощались друг с другом и Петром Алексеевичем, выражая последнему свою полную преданностью.

Вскоре все подручные разошлись. Ушли даже телохранители, перейдя на внешние рубежи охраны. В помещении остались четверо — Князь, Якудза, Бегемот и Маргарита.

— Рита, — босс повернулся к дочери, — Приступай. Позови заказчика.

Последнее слово было произнесено явно с большой буквы.

— Да, папа, — девушка послушно кивнула и полезла в свою сумочку. Илья прищурился и даже бесшумно подошел на пару шагов поближе, пытаясь разглядеть, что она там достала.

Это был небольшой кусок зеленого мела. Зачем он ей?

— Не медли, — произнес Петр Алексеевич, побарабанив пальцами по столу, — Он не любит ждать. Пора преподнести ему наш подарок.

Петр Алексеевич… как будто нервничал? Игорь не верил своим глазам. Кто же этот заказчик, способный заставить нервничать такого человека, как Князь?

Он, граф Илья Сухоруков, лучший детектив дома Омутовых, должен это узнать.

Вдруг черноволосый азиат с идеальной прической поднял голову, его глаза опасно сверкнули.

— У меня из головы этот Булгаков не идет. Я всё-таки считаю, шеф, что мы зря миндальничаем с этим наглым мальчишкой, — произнес он. Его голос был низким и угрожающим, — К чему напрягать Риту ещё и им? У нее и так много обязанностей.

Он улыбнулся Рите. Петр Алексеевич перевел внимательный взгляд на подчиненного.

— Я бы решил вопрос за пару часов, без шума и пыли, — продолжал рассуждать азиат, повернувшись к боссу, — И никакой редкий Дар парнише не поможет. Да, Краб облажался, но Краб ничего не умел кроме как стрелять. В остальном этот пригретый нами американец был никчемен.

Илья кивнул, делая ещё одну мысленную пометку.

— За базар отвечаешь, Якудза? — с ухмылкой покосился на него карлик.

Ещё одно прозвище в список.

Бегемот все ещё возился со сверкающей капсулой. Яркие огни отражались в его черных круглых очках. Ехидная ухмылка не сходила с лица карлика.

— Не тебе с меня за базар спрашивать, — ответил азиат, глядя на Бегемота, как на пыль под ногами.

— Тот, кто любит длинные заточки и модные прически, обычно что-то компенсирует, — рассуждал карлик, на концах его высокотехнологичных щупов мерцали искры, — Что-то очень маленькое, меньше, чем у карлика.

В глазах Якудзы отразилось не иллюзорное желание прихлопнуть мелкую гниду.

— Пасть свою гнилую прихлопни. Или тебе помочь? — сказал он.

— Чё, самый блатной? — карлик оторвался от капсулы и развернулся к Якудзе. Вскочив на стол с ногами, он принял боксерскую стойку и сделал несколько пробных выпадов в сторону Якудзы, — Ну давай! Я росточком мал, но тебя, бесогона, отделаю!

Якудза оскалился, прямо как дикий зверь, и сделал резкое движение, словно собирался встать.

— Тихо оба, — негромко произнес Петр Алексеевич, — Отставить срачи. Не мешайте Рите.

Голос босса привел обоих в чувство. Якудза и Бегемот смерили друг друга жгучими взглядами. Но слово начальства заставило их разойтись по разным углам ринга. И вернуться к своим занятиям. Карлик продолжил возиться с капсулой, Якудза — лениво крутить в руке нож.

Рита встала из-за стола. Девушка подошла к одной из стен, сжимая в руке кусок зеленого мела. Она глубоко вздохнула, закрыла глаза и начала чертить на стене некий рисунок. Каждая линия была прямой и продуманной, проведенной по бетону с идеальной точностью.

Одновременно девушка что-то напевала под нос, слова заклинания легко слетали с ее губ. Ее голос лился плавно и мелодично, в нем чувствовалась сила и уверенность.

Изображение, что она чертила, оказалось магической пятилучевой звездой. Пентаграмма начала светиться, ее зеленые линии пульсировали энергией. Глаза Риты открылись, и она отступила на шаг, мел выпал из ее руки.

На мгновение в помещение воцарилась тишина, все внимательно смотрели на буйство зеленых красок. Пентаграмма словно стала живым существом, от нее исходила жгучая энергия, от которой было больно глазам.

Шестьдесят пять ударов в минуту.

Илья нахмурился. Это уже не духовная сила и не Дар. Это куда больше напоминало… магию!

Магия в Российской Империи под запретом. За использование магии грозила уголовная статья. За колдовство и чернокнижие карали очень сурово.

Причина была проста. Магия встречалась крайне редко. Даже реже, чем Дар. И являлась явлением весьма малоизученным. И крайне опасным. Как для самого мага, так и для окружающих.

Данный закон приняли после нескольких инцидентов с массовой гибелью людей. Государство полностью закрепило за собой монополию на магию и эксперименты с ней.

Чертова семейка, они собрались нарушить полностью весь уголовный кодекс? С первую по последнюю статью?

Рита улыбнулась, ее глаза сияли от возбуждения. Она выглядела как человек, который сделал свою работу идеально. И очень доволен собой.

Вдруг пентаграмма начала мерцать. Линии дрогнули, свет ослаб, и энергия рассеялась в воздухе.

Улыбка Риты исчезла. Она одарила пентаграмму хмурым взглядом. Девушка шагнула вперед, критически осматривая стену.

— Что-то не так? — спросил Петр Алексеевич. Он даже встал со своего стула. Вместе с ним поднялся и Якудза.

— Я… я не уверена, что именно, — растерянно произнесла девушка.

Она протянула руку к пентаграмме. Когда ее пальцы коснулись стены, по ним пробежал электрический разряд, сверкнула искра. Но больше ничего не произошло.

— Не пойму, в чем дело. Я попытаюсь снова, — сказала она, отдернув руку, — Начерчу ещё одну пентаграмму и …

— Стой, Рита, — внезапно сказал Петр Алексеевич, — Ты ничего не сделаешь. Заказчик говорил о подобной ситуации. Это своего рода блок.

— Блок? — нахмурилась Рита, повернувшись к отцу.

— Да, защита. Портал не откроется, если рядом находятся те, кому не положено, — сканирующий взгляд Петра Алексеевича заскользил по помещению, — Например, посторонние. Шпионы, желающие зла нашей семье.

Илья моментально понял, что дело дрянь. И пора валить в темпе вальса.

Он уже узнал более чем достаточно. Осталось лишь вернуться и передать всю добытую информацию в отдел безопасности. А там уже знают, что с ней делать.

Но Судьба распорядилась иначе.

— Вот он, — Петр Алексеевич безошибочно указал пальцем на Илью. В его глазах сверкнули красные искры, — Взять невидимку.

От неожиданности граф Сухоруков дернулся всем телом. Под его подошвой скрипнул камешек.

Якудза сорвался с места так быстро, словно всю жизнь ждал этого момента. На ходу его очертания размылись, он как будто растворился в воздухе.

Краем глаза Илья уловил движение сбоку. Якудза появился совсем рядом. Развернувшись в воздухе, он ударил Илью ногой с разворота. Тот едва успел поставить блок. Но удар оказался такой силы, что детектива отшвырнуло с огромной скоростью.

Он ударился спиной о стену контейнера, оставив в ней глубокую вмятину. Огромная металлическая конструкция за ним вся задрожала, завибрировала.

Детектив едва устоял на ногах. Вокруг него вспыхнул золотой духовный покров, заработав в полную силу.

— Я тебя не вижу… — произнес азиат, вертя нож в руке. Он смотрел в то место, где находился Илья, и усмехался, — Но теперь чую твой страх…

Глядя на него, Илья чуть отвел назад правую руку. Якудза шагнул в его сторону и снова исчез.

Сухоруков тряхнул правой рукой, из рукава ему в ладонь скользнул небольшой пистолет. На боковой стороне рукояти зажегся дисплей с показателями.

«Заряд 100 %. Количество сформированных боеприпасов: шесть».

Когда Якудза снова появился рядом, Илья выстрелил ему прямо в лицо. Взрывная духовная пуля вонзилась в покров и сдетонировала, озарив склад яркой вспышкой. Азиата отшвырнуло назад, его защитный покров в районе головы замерцал и заискрился…

— Да, так его! Мочи фраера! — разлетелся по помещению бодрый голос Бегемота.

— Ты же ведь за Якудзу болеешь? — покосилась на него Рита.

— Конечно за него, родного, — с улыбкой ответил карлик, одновременно продолжая возиться с капсулой.

Илья тяжело дышал, сжимая пистолет в руке. Невидимость спала, поддерживать ее больше сил не было.

Якудза положил на свою шею руку, с хрустом наклонил голову вбок и поморщился. По правой его щеке и скуле расползся багровеющий синяк. Азиат подвигал челюстью, как будто что-то выискивал языком у себя во рту, и резко сплюнул себе под ноги.

Звук раздался мощный, как от попадания пули в бетон. Вверх от места поражения взметнулось облачко пыли, в стороны разлетелись мелкие ошметки.

Илья в шоке смотрел на пол у ног Якузды, в то место, куда тот сплюнул. Там появилась глубокая вмятина, испещренная трещинами. В самом её центре торчал коренной зуб четырьмя корнями вверх.

— Ах ты ж гнида… — прошипел Якудза, держась за челюсть, — Да я тебя…

— Не убивай его, — быстро добавил Петр Алексеевич, — Он нужен живым.

— Да, шеф, — с заметным разочарованием в голосе произнес Якудза, — Бить буду сильно, но аккуратно…

А в следующую секунду Сухоруков от мощного удара сложился пополам. Сгусток крови вырвался из его рта, пистолет выскользнул из руки.

Никаких шансов в схватке против опытного боевика у графа не было. Спрятанный пистолет лишь на время оттянул неизбежное.

Якудза рывком опустил Сухорукова на колени перед Князем.

— Благодари шефа, гнида, — прошипел ему на ухо азиат, — Иначе бы уже кровью захлебнулся.

Петр Алексеевич смотрел на графа с легким любопытством.

— Вам есть что сказать в свою защиту, граф Сухоруков? — поинтересовался он.

— Только то, что ваша песенка спета, Петр Алексеевич, — спокойно произнес граф Сухоруков.

Полученные ушибы сильно болели. Но не так сильно как уязвленная гордость. Его, одаренного детектива и разведчика смогли обнаружить. Кажется, ему в самом деле пора на пенсию.

— Неужели? — Петр Алексеевич наклонил голову набок, — Вы тайком пробрались на наше собрание, из тени наблюдали за нами, задумывая недоброе. Выбили зуб моему дорогому другу. И теперь имеете наглость в чем-то меня обвинять?

— Не прикидывайтесь, князь, — Сухоруков покачал головой, — Вы все прекрасно понимаете. Вы взяли меня в плен, но это уже ничего не меняет.

Петр Алексеевич бросил быстрый взгляд в сторону капсулы, над которой все ещё колдовал Бегемот.

— В капсуле маячок? — спросил он.

Но Сухоруков решил не давать ему подсказок.

— Спутники с орбиты, камеры на дорогах видят все, — сказал он, — О вашем собрании уже известно. Ваших подручных опознают. Скоро все узнают, что за нападением на род Омутовых стоят Апрелевы. В службе безопасности даже без моих свидетельств сложат два и два.

Граф отчасти блефовал. Он вовсе не был уверен в отлаженной работе спутников. Спутниковое наблюдение — вещь ненадежная. Четких снимков лиц с орбиты можно и не получить. Тоже самое и камеры на дорогах.

Тут уж все зависит от того, как сработают другие безопасники княжеского рода. Ну или как хорошо заметут следы люди Апрелевых.

Тем не менее шансы на успех Сухоруков оценивал как весьма высокие. Злоумышленники не уйдут от возмездия. Петр Алексеевич должен это понимать.

Служба безопасности князя Омутова соберет все доказательства. И предоставит их царской охранке. Все возможности для этого есть.

— Ваши мелкие темные делишки сходили вам с рук из-за влияния рода Апрелевых, — произнес граф. Его голос звучал спокойно и размеренно, — Но этот кусок вам не откусить. Император Романов узнает о вашем нападении на род Омутовых. Такого он не простит даже князю. Вас ждет опала — вплоть до лишения всех титулов или даже…

Он не договорил. Невысказанное слово и так витало в воздухе, почти физически ощутимое.

Казнь.

Семьдесят ударов в минуту. Сердце разошлось.

Петр Алексеевич внимательно смотрел на графа. Он не выглядел напуганным или напряженным. Напротив, князь казался на удивление спокойным. Словно не его титул и жизнь находились под угрозой.

— Так, я закончил вскрывать нашу малышку, — внезапно сказал Бегемот, сняв с капсулы верхний слой и обнажив её содержимое.

Как только он сделал это, изнутри хранилища тут же начали раздаваться мерные щелчки. Как будто некий механизм начал свой отчет.

— Ой, тут что, бомба? — удивленно произнес карлик.

Петр Алексеевич, граф Сухоруков, Якудза и Рита резко повернули головы в его сторону. Полную тишину, сгустившуюся на складе, нарушали лишь ритмичные щелчки механизма.

Вихрь мыслей пролетел в голове Ильи за короткое мгновение. Всё-таки князь Омутов… решил идти по самому жесткому варианту? И подкинул вместе с маячком и бомбу?

В этом в общем-то не было особой необходимости. Маячка было более чем достаточно. Но, кажется, покушение на его дочь князя разозлило слишком сильно.

Хотя Омутов этого никогда бы не показал. Лишь продолжил бы сверкать своей фирменной белозубой улыбкой.

Черт, почему он не предупредил о бомбе его, Илью? Не мог же он об этом забыть?

Или мог?

— Аха-ха-ха! — разнесся по всему складскому помещению громкий смех… князя Омутова, слегка искаженный помехами.

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Наградите автора лайком и донатом:

Граф Булгаков. Том 1: Укротить Аномалию