Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)

В оформлении использована фотография:

© mammuth / E+ / Getty Images Plus / GettyImages.ru

– Тот, кто против этого брака, скажите это сейчас или умолкните навсегда, – традиционно произнес священник.

В церкви на некоторое время установилась гнетущая тишина.

Вот сейчас, сейчас…

Я не видела его пять лет. И не ждала его увидеть еще когда-нибудь. И думала, что уже все забыла. Оказалось, нет. Я все прекрасно помнила. И я его никогда не забывала…

Время лечит. В принципе, да. Если приказать себе не думать о прошлом, не вспоминать его, а тихо свернуть и убрать в дальний уголок своей памяти. И не трогать.

И вдруг я увидела его… Не просто так, как-то случайно, в толпе, чтобы пройти, взволновавшись, потерять в этой же толпе и напиться вечером, чтобы порыдать.

Он сидел предо мной на расстоянии вытянутой руки и не собирался теряться. Или исчезать. Или сбегать. И не скажу, что это лучшее, что могло бы быть. Возможно, напротив, это худшее, что могло бы со мной случиться. Потому что он смотрел на меня ясными глазами и чисто улыбался, словно видел впервые или уже до такой степени забыл, что можно сказать, что видит впервые.

Я тряхнула головой, встала, и начала делать глинтвейн.

– Будете пить? – дежурно поинтересовалась я немного хрипловатым голосом. – Я делаю глинтвейн. Виктор?

Я прекрасно знала, что мой муж любит только коньяк из алкогольных напитков, но как-то так получалось, что всегда предлагала ему глинтвейн, если собиралась его варить. А почему бы и нет? Что это за человек такой, который всю сознательную жизнь пьет только коньяк или черный чай без сахара? Реже – гранатовый сок. И совсем редко – минеральную воду без газа с лимоном.

За три года я прекрасно выучила, что любит пить и есть мой муж и что предпочитает в одежде. Все остальное я о нем не знала. Какие его любимые книги, писатели, поэты, фильмы, режиссеры, музыка, исполнители, я все время забывала город, где он родился, вуз, в котором он учился, как зовут его мать и отца, словом, кроме того, что любит мой муж есть и пить и что он носит из одежды, – я не знала ничего. Я не знала своего мужа. Потому что никогда не стремилась его узнать.

– Ты же знаешь, я пью только коньяк, – обычно отреагировал муж и мне стало неловко.

Не пред мужем. Перед ним. Его я изучила прекрасно, хотя знала куда меньше…

Его звали Марсель… Марсель… Какое красивое имя, такое сладкое, я всегда перекатывала его во рут, как любимую карамель… Марсель…

Он почти не изменился. Внешне. И даже если не брать в расчет его рясу, или как там это называется, стиль одежды его всегда мало интересовал, Марсель мало изменился чисто внешне. Зато он очень изменился где-то внутри. Это был Марсель снаружи, и какой-то другой человек внутри. Или наоборот. Или он просто играл какую-то роль и вжился в нее. Или притворяется, что вжился в свою роль. Это же Марсель…

Только теперь его глаза, левый – зеленый, а правый – голубой, смотрели без прежней насмешки, отчего его взгляд казался каким-то пустым, безучастным и даже немного идиотским. Его губы больше не кривила усмешка, это была просто легкая, такая дружественная, улыбка. Вот только свои светлые волосы до плеч с прической «под пажа» он теперь убирал в маленький, аккуратный хвостик. Это было очень сексуально. Особенно если в этот момент Марсель опускал свой идиотски-чистый взгляд. Но это был Марсель. И его фигуру не скрывала даже бесформенная ряса или как там ее. А руки, а эти руки, эти его длинные, нервные пальцы, они остались такими же волнующими. Теперь, в его новом облике, эти руки казались животворящими. Я невольно усмехнулась и поймала взгляд Марселя, чистый до идиотизма. Как у собаки. У очень умной собаки, которая притворяется глупой. А на самом деле она умеет разговаривать и по вечерам, когда хозяева не видят, читает биржевые сводки, надев хозяйские очки.

– А что будет пить наш гость? – куда-то в сторону, ни к кому не обращаясь, спросила я в воздух.

– Пожалуй, чашку кофе.

– Черный, с сахаром, крепкий?

– Да, пожалуй.

– А вам можно?

– А кто мне это запретит? – вскинул брови Марсель, все так же глупо улыбаясь.

– Религия.

– Может быть, я плохо читал библию, но не встречал там запрета на питие кофе. Тем более, что это – грех.

– Ну, кто знает… Некоторые религиозные пьют только простую воду, едят сырые зерна, ходят в рубище и не лечатся, а умирают.

– Это не религиозные люди, это глупые люди.

– А просто религиозные люди, которые могут пить кофе и все в том же духе, – это умные люди?

– А почему нет?

– Всегда считала верующих слабыми.

– Да, они слабы. Но в их слабости заключается сила их духа, – сказал Марсель, глядя на меня собачьими глазами.

– Ох, черт, – фыркнула я.

Ужасно хотелось треснуть Марселя по лбу бутылкой с ромом, например. Но я принялась варить кофе, который он любил.

Виктор с усмешкой следил за нами, затем закурил сигарету и, приняв от меня бокал с коньяком, сказал Марселю:

– Не обращайте внимания. Моя жена – атеистка.

– Мой муж тоже атеист, – тут же сдала я Виктора.

– Лиза, – нахмурился муж.

– Ничего страшного, – простодушно ответил Марсель. – Любой атеист, если живет праведно, имеет право на прощение господа и царствие небесное.

– Предпочитаю оказаться в аду, там компания лучше, – процедила я сквозь зубы. – Хотя я во весь этот бред не верю.

– А во что вы верите? – живо подхватил Марсель.

– Я ни во что не верю.

– Как же так? А как же вера в себя?

Я прикусила губу. Когда-то я верила в себя. Сейчас – нет.

– А я верю в справедливость, – сказал мой муж. – И Лиза – тоже. Просто она такая… Не обращайте внимания. У нее вчера был день рождения, и… и…

– Я много выпила и теперь у меня похмелье, я паршиво себя чувствую, паршиво себя веду, вообще, я всегда такая.

– Пессимистка?

– Реалистка, – припечатала я. – Ваш кофе.

– Может быть, какие-то закуски, святой отец? – спросил муж у Марселя.

Меня передернуло. Марсель всегда был атеистом. Не знаю, как его так угораздило… Что у него случилось? Что?

– С удовольствием, – согласился Марсель.

– У нас есть бутерброды с семгой.

– Чудесно.

– Лиза, ты приготовишь? Мы сядем за столик. И мы тебя ждем.

– Зачем?

– Это касается нашего бизнеса.

– У святого отца есть к тебе предложение? – не поверила я.

– Есть. Так мы ждем.

С ума сойти… Я не только приготовила бутерброды. Я разогрела мясо по – французски. Марсель его всегда любил. Да и сама я проголодалась. И Виктор, наверное, тоже. На гарнир я добавила картофеля-фри. Есть мне захотелось зверски. От злости, может быть. И от бессилия. Словом, от всей этой чехарды. Мой муж Виктор – и Марсель, бывший атеист, наглец и вообще скользкий тип… Марсель…

Не знаю, как я донесла поднос. Но донесла. Грохнула. Села. И закурила. Поднос я поставила на соседний стол.

– Вы курите? Святой отец… – спросила я с завуалированной насмешкой.

Раньше Марсель курил.

– Нет.

Я чуть было не ляпнула, мол, а раньше курил. Но ведь рядом – мой муж. Он не должен знать, что мы знакомы. Тем более, Марсель этого не хочет. Вон как смотрит, по – собачьи. Так и хочется почесать ему костью за ухом.

– Виктор, – протянула я.

– Сейчас всю объясню, – понял меня муж. – Это – отец Мартин.

– О, – выдохнула я.

– Отец Мартин хочет построить в нашем ресторане католическую гостиницу.

– Что? Вот черт… Простите. Но…

– Лиза, мы же хотели построить гостиницу.

– Да. Но просто гостиницу.

– Для атеистов? – улыбнулся Марсель, и я почуяла подвох.

– Гостиницу для всех, – бросила я. – Это нормально. И выгодно. А эта ваша католическая гостиница… Виктор? Ты с ума сошел?

Я даже забыла, что речь идет, собственно, о Марселе. Если я буду категорически против и отговорю Виктора, возможно, я никогда более не увижу Марселя. А я этого не хотела. Но и терять наш общий с мужем бизнес тоже не хотела. И это было даже превыше просто видеть Марселя. Что Марсель? Нужна ли ему я? Охохо, вряд ли, была бы нужна… И вообще, нужен ли мне Марсель? Появился, порушил мой карточный замок, для того, чтобы снова исчезнуть? Лучше будет, если сразу отказать Марселю. Я его забуду опять. Я просто не буду его вспоминать. Ну его к чертям. Я была вполне довольна своей жизнью до сегодняшнего утра, пока не увидела Марселя. И снова буду довольна ей, когда он исчезнет. Да, пусть исчезнет.

– Я категорически против, – сказала я, глядя Виктору в глаза. – Категорически.

– Пойми, Лиза, тут дело не в вероисповедании или атеизме. Это просто бизнес.

– Бизнес, построенный на вероисповедании? Не смеши меня. Не зли меня. Лучше сразу продай часть ресторана этому отцу Мартину и дело с концом. Когда он разорится, мы снова ее выкупим. Отмывание денег, не более. Но…

– Вы не правы, – тихо сказал Марсель. – Католики очень гордятся тем, что они католики. Они непременно хотят обозначить себя католиками перед всем миром. Поэтому они с огромным удовольствием будут селиться именно в католической гостинице, чтобы потом говорить об этом всем подряд. А католиков у нас много. И это будет первая именно католическая гостиница. Это окупится. Очень даже хорошо окупится. Я ведь тоже вкладываю в это деньги. Не знай я католиков, мне бы не пришло это в голову. К тому же, мы с вашим мужем уже осмотрели помещения. Их легко переделать в католическую гостиницу к Рождеству. Скоро ведь Рождество.

– Вы – католический священник? – прищурила я глаза.

– Да, конечно.

– Как вам не стыдно. Еще святой отец.

– Мне не стыдно. Что в этом стыдного? Люди гордятся своей верой и определенной конфессией.

– А вы делаете на этом деньги.

– А в этом есть стыдное? Католики все равно будут селиться в гостиницах.

– Только в этот раз их деньги будут идти в ваш карман, святой отец.

– Это будут пожертвования на католический храм. Это нужно будет обязательно указать…

– Тогда зачем вам это, если ваши деньги не окупятся?

– Окупится моя душа.

– Так вы индульгенцию себе выкупаете?

– Да. Наверное. Как-то так.

Марсель сказал это осторожно, и я ему поверила. Невозможно было в это не поверить. Еще стало его невыразимо жаль. Что с ним случилось за эти пять лет, чтобы ему, атеисту, понадобилась католическая индульгенция?

– Так что, Лиза? – так же тихо спросил Виктор.

– Ты ведь уже согласился? – пожала я плечами.

– Отец Мартин предоставил мне бизнес-план. Да, я с ним согласен.

– А мое мнение тогда для чего было нужно?

– Ты моя жена. Это наш бизнес. Если ты все еще категорически против, я буду на твоей стороне. Но мне кажется, нужно согласиться. К тому же, мы ничего не теряем. Мы в любой момент можем католическую гостиницу превратить в обычную гостиницу. Вот для этого ты, в принципе, и нужна. Чтобы так сделать католическую гостиницу, которую при случае можно будет легко переделать в гостиницу обычную. Ты же дизайнер.

– Хочешь, чтобы я соорудила гостиницу – трансформер?

– Да. Хочу. Хочу попробовать. Я так хочу, – пробубнил Виктор.

Какой же он ребенок еще… Как и почти все мужчины… даже Марсель… Он был очень привязан к своей матери. Как она сейчас, интересно? Не ее ли это влияние?..

– Хорошо. Я даю согласие. Мне это интересно. Я попробую.

– Вот и отлично, – выдохнул Виктор.

И мы приступили к мясу по-французки. Минут через пять Виктор сказал:

– Я отдаю этот проект в твое личное пользование, Лиза. Мне некогда. Я уже тороплюсь. Еще минуты три, не больше. Я тебе полностью доверяю, Лиз.

– Да, знаю, – кивнула я.

– Ну, что? Поднимем бокалы за этот проект? – спросил мой муж.

– Да, – поднял чашку с кофе Марсель.

Что мне еще оставалось, как поднять бокал с глинтвейном? Мы чокнулись, отпили по паре глотков, а Виктор выпил коньяк залпом, поморщился, встал, пожал руку Марселю, поцеловал меня в щеку, и заторопился на выход. За эти пять минут он съел мясо. Его тарелка сияла чистотой. Мы же с Марселем съели только половину. И еще осталось, что выпить. Поэтому, когда Виктор ушел, мы молча все доели и допили, а потом я закурила.

Было страшно неловко. Да, меня заинтересовал этот проект. И я хотела видеть Марселя. И вот это-то все ломало. Всю мою прежнюю, спокойную, сытую жизнь в довольстве. Довольство миром, собой, мужем.

– Давно вы женаты? – услышала я голос Марселя и вздрогнула.

– Что?

– Сколько вы женаты с Виктором?

– Три года.

Я потушила сигарету и посмотрела в глаза Марселя. В его взгляде теперь и в помине не было добродушного идиотства. Он смотрел на меня пристально и серьезно. Вот только прежней насмешки в его взгляде я по-прежнему не обнаружила.

– И как?

– Хорошо, – быстро ответила я, занервничав. Что за допрос?

– А дети у вас есть?

– Не получились пока. Может, так угодно богу? – ехидно добавила я вопрос.

– Лиз, пожалуйста, не трогай мой сан, хорошо? Я не хочу говорить об этом. Я очень не хочу говорить об этом.

– А я – тем более, – зло бросила я.

Когда-нибудь я тебя расколю, Марсель. Обязательно. Ты остался атеистом. Я слишком хорошо успела узнать тебя, чтобы не верить в твое божественное прозрение. Нет, ты – все такой же. Это просто новая роль. Новые обстоятельства. Я все узнаю. Все. Зачем мне это? Не знаю. Нужно. Нужно, и все. Потому что с того момента, как я увидела его сегодня, мое сердце бьется синкопой и иногда от этого перехватывает дыхание. Я все так же сходила по нему с ума, как тогда, в тот первый раз, как увидела его пять лет назад… Если бы у нас снова, прямо сейчас, произошло то, что произошло тогда, пять лет назад… Но я смотрела на этого нового Марселя и понимала: повторения не будет. Это был чужой Марсель… Он словно ставил перед нами невидимую преграду. Я не могла даже коснуться его руки. А мне так хотелось коснуться его руки… Просто положить свою ладонь на его руку, и держать. И закрыть глаза. И молчать. И просто чувствовать…

– Ты счастлива?

– Что? – встрепенулась я. – Что?

Я отряхнулась от воспоминаний, мотнув головой, и непонимающе посмотрела на Марселя.

– Что? – снова спросила я.

– Ты счастлива?

– С мужем? Или вообще?

– И с мужем. И вообще.

– Да. Вполне.

– Ты уверена?

– Вполне.

– Странно…

– Что?

– Ты должна была просто ответить «да» на мой вопрос, счастлива ли ты. Счастье – оно вообще. Ты не можешь быть счастлива, если не счастлива с мужем. Но ты уточнила, счастлива ли ты вообще или с мужем. Вот это и странно. Вероятно, это означает, что ты не любишь мужа так, как хотела бы его любить. И ты не совсем счастлива вообще. Вполне счастлива – это не счастлива в полной мере. Просто довольна тем, как сложилась твоя судьба. Хотя она могла бы сложиться лучше.

– О, – выдохнула я. – Как же я забыла, что ты всегда увлекался психологией. Но ты одно не учел: я не верю в психологию. Психология, философия, религия – все это одного поля ягоды. Пустые, чужие размышлизмы.

– А статистика?

– Статистика для масс. А среди массы много индивидуальностей, для которых не подобраны ни психология, ни философия. Ты сам счастлив?

– Нет. И знаешь, оглядываясь назад, я понимаю, что никогда не был счастлив – вообще. Если только это некоторые мгновения…

У меня дрогнули пальцы. Так хотелось пожать его руку. Руку товарища по несчастью. Оглядываясь назад, я тоже не видела своего счастья. Если это только мгновения. Мгновения с ним. А сейчас я вполне счастлива. Марсель прав во всем. Я не люблю своего мужа так, как хотела бы любить мужа. Но я довольна тем, как сложилась моя судьба. Я довольна мужем, нашим с ним бизнесом, нашими с ним стабильными отношениями. Но это не счастье – вообще. Мне не хватает с мужем таких разговоров, какие бывали у нас с Марселем. Вот как сейчас, хотя бы. Не хватает общих точек соприкосновения. Мы с Виктором выбрали друг друга головой, а не эмоциями. Это был брак по расчету. По хорошему расчету. Но… Все-таки, это был расчет…

– Ох, Марсель, – не выдержала я.

И он сам положил ладонь на мою руку и сжал ее. Я закрыла глаза. И мы сидели так некоторое время. В меня словно вливались новые силы. Я открыла глаза и улыбнулась.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, Марсель.

– Как ты? – улыбнулся он.

В его глазах я увидела знакомую насмешку.

– Ты мне не веришь? – я не собиралась сдаваться.

– Главное, что ты себе веришь.

– Верю. Себе и мужу.

Я выдернула руку и допила глинтвейн.

– А как же ты, Марсель?

– А что я? – пожал он плечами.

– Как же твое счастье?

– Ты – дизайнер моего счастья.

На миг у меня перехватило дыхание. Потом я поняла, что Марсель имел в виду, и снова задышала.

– Тебе так важна эта гостиница?

– Да. Это мое главное дело на данный момент. И не будем об этом больше.

Что-то неуловимо изменилось за пять лет… Неужели я ему больше не нужна? Неужели он меня не любит? Неужели он никогда меня не любил? Это же Марсель… Сердце больно сжалось где-то в животе… Еще хотелось спросить: «Как ты меня нашел?» или «Ты искал меня?» или что-то в этом роде, но я спросила:

– Как ты попал в наш с Виктором ресторан?

– Случайно, – пожал он плечами.

Именно это я и ожидала услышать. Это всего лишь случайность. Он не искал меня. И не хотел меня искать.

– И не удивился даже? – усмехнулась я.

– Еще как удивился, – улыбнулся он.

– Однако, ты отлично научился скрывать свои истинные чувства, – заметила я.

В первую нашу встречу Марсель не скрывал своих чувств… Но зря я плыла по воспоминаниям. Марсель резко выдернул меня оттуда.

– Думаю, я не должен был дать понять твоему мужу, что мы давно знакомы.

– Почему же? Что тут такого? Ты не единственный мой друг мужского пола.

– Я был тебе не только другом.

– Это можно было опустить.

– Я думал, что не стоит рисковать. Мало ли. Кто знает, какой он – твой муж.

– Что ж…

Марсель не желал раскрывать свои карты. Но он и не уходил.

– Что ж. Ты все еще согласен на это проект? Ты согласен, чтобы этим проектом занималась я? Ты согласен день изо дня сталкиваться здесь со мной? Мы с Виктором тут живем. Ты можешь отказаться. Я найду, что сказать мужу.

– Я не понимаю… С чего бы… Мне приятно видеть тебя. Ты дорога мне. Ты близка мне. Ты… Ты против того, чтобы я был тут? Это как-то помешает вам с мужем?

– Нет, что ты. Дела давно минувших дней, – с болью сказала я, опуская взгляд. Главное, чтобы он не понял, как мне больно говорить так. – Мне интересен этот проект. Если ты откажешься, я найду другого католического священника и начну все с начала, честное слово.

– Ты все так же быстро сдаешься и быстро загораешься, – шепотом, быстро сказал он, а я покраснела. – Ты – настоящая художница, – завершил Марсель.

И это была контрольная пуля в лоб. Никаких чувств более и вылазок в воспоминания. Никакого прошлого. Мы – просто друзья. Люди, которые понимают друг друга, потому что знакомы и оба художники. Только и всего.

Может быть, в самом деле, отказать Марселю в этом проекте? Найти нужные слова для него и Виктора. А потом начать этот проект с другим священником, который будет для меня только священником. Или просто психологом. Все священники, на самом деле, отличные психологи, поэтому к ним ходят чаще, чем в клинику нервных расстройств. К тому же, это бесплатно. Не считая благотворительных денег на свечи. Но и тут можно схалтурить: просто не давать их. Подумают, что ты просто не в состоянии дать денег на благотворительность и еще, может быть, помолятся за твое благосостояние. Даже приятно. Простое участие, всего лишь. А мне это нужно.

Переехав сюда с Виктором, я стала одинока. Только муж. Только бизнес. Только всемирная паутина. В ней – мои настоящие друзья. Мои многочисленные приятели.

– Что ж, – опять повторила я, закуривая сигарету.

– Ты так много куришь?

– Нет. Ты же знаешь.

– Только когда нервничаешь. Что за волнение?

– Это не волнение. Ты забыл еще один нюанс, – хмыкнула я. – Похмелье.

– С днем рождения тебя.

– Оставь. Ты же знаешь, я все это ненавижу, – отмахнулась я, радуясь, что похмелье пришлось так кстати, замаскировав мое волнение.

Было даже обидно, что Марсель так спокоен. Хотя, это же Марсель…

– Но праздник, судя по всему, удался.

– Нет. Это я… Напилась и рыдала… да…

– Тебе всего-то исполнилось 26.

– Что ты понимаешь…

Мне 26, я тут, одна, и так, как я живу, я, возможно, проживу всю свою жизнь. А я хочу жить в другом городе. В другой стране, возможно. Не бояться самолетов. И путешествовать. И любить.

– Что ж, – снова повторила я и потушила сигарету. – Предлагаю устроить тебе экскурсию. Ты должен знать, что и где находится. И где будет располагаться твоя гостиница для гордых католиков. И где можно будет найти меня или Виктора.

– Хорошо.

– Раньше этот дом принадлежал семье Виктора. Его бабке и деду, матери и отцу. Его начинал строить еще прадед Виктора. Дед достроил. А Виктор… Виктор реализовал себя, – я улыбнулась. Марсель тоже.

– А где же все семейство?

– Из всего семейства остался один Виктор.

– Прости.

– За что? Я никого из них не знала. Бабка и дед Виктора прожили долгую жизнь, а вот родители мужа умерли рано. Сначала мать. Потом отец. Они хотели, чтобы этот дом был их родовым гнездом, мечтали, что в нем всегда будут жить старые и новые поколения…

– Но твой муж – не романтик. Как и ты, впрочем, – протянул Марсель.

– Да. Я познакомилась с Виктором, когда он уже отделывал часть дома под ресторан, – улыбнулась я. – Собственно, он искал дизайнера.

– И нашел тебя.

– Да.

– Хорошая история.

– Да… Дом построен с двумя разными входами-выходами. Он и был так задуман, как дом на две семьи: для старых и молодых. Чтобы были все вместе, но и не мешали друг другу. Между зданиями имеется дверь для перехода на другую часть. Теперь она всегда запирается. Чтобы попасть в другую часть, нужно просто набрать на двери код. Здорово, да? Прекрасная идея. Раньше эта дверь всегда стояла нараспашку… Виктор рассказывал… Теперь в левой части находятся наши с мужем комнаты, в правой – ресторан.

– Где же будет расположена гостиница? Или есть еще пристройка?

– Да. Именно пристройка. То есть, раньше ее не было. Это затея Виктора. Отделить наши комнаты и часть здания. Сделать как бы пристройку.

– Зачем?

– Вторая часть дома слишком большая для нас двоих.

– У вас могут появиться дети.

– Это с учетом на двоих детей. Больше я не рожу. Зачем? Так что для частной квартиры, так сказать, нам хватило и четверти помещений. Оставшуюся часть Виктор и задумал сделать под гостиницу.

– В этом ты тоже ему помогала?

– Да. Вот как встретились и он показал мне этот дом и посетовал, что вторая его часть слишком большая для него… И вот мы делали-делали… и поженились.

– Ты и в самом деле вполне счастливо устроилась, – улыбнулся Марсель.

– Да. Я этого от себя не ожидала.

Мы рассмеялись. Я немного смутилась.

– Словом, я хотела сказать, что на тот момент, когда я встретила Виктора…

Я была одинока, подавлена и мне было все равно, как жить и что делать в этой жизни. Но, конечно же, об этом я Марселю не скажу.

– Я была готова ко всему новому, – элегантно соврала я.

Ложь во спасение – шикарная философия. Вроде бы, и не соврала даже. Просто преподнесено несколько иначе, в другой плоскости. Ну, если разобраться.

– А как с твоим шитьем? Неужели забросила? – спросил Марсель.

– У меня уже давно свое ателье. Правда, я по большей части только заправляю делами, а не шью. Только если редко или по желанию. Мне некогда.

Больно кольнуло в сердце. Как бы защищаясь от этой боли, я задала ответный вопрос:

– А твоя галерея?

– Стоит себе, никуда не делась.

– Ты ее не продал?

– Нет, что ты. Я не мог. Я матери обещал.

– О, да. Это святое. Как хорошо, что ты ее не продал, – с облегчением сказала я. – Права была твоя матушка, что запретила тебе делать это. Она ведь запретила?

– Да. Нотариально, – кивнул Марсель и тихо рассмеялся.

От его смеха в моем организме стало твориться что-то невероятное. И захотелось плакать. От избытка чувств. Я сжала руки в кулаки, больно вонзив в ладони ногти. Отвлечься. Не сиропиться.

– Как же ты совмещаешь…эээ… – начала я, запуталась. – Это же в Париже.

– Имея машину, не такое уж огромное расстояние. Да и зачем туда часто ездить? Я – всего лишь владелец. Нет, приезжаю раз в месяц обязательно, проверяю дела, задаю взбучку, указания, обсуждаю проекты… В галерее работает арт-директор. Он – моя правая рука. И мы всегда на связи.

– Вот и замечательно. Честно.

– Да. Знаю. Так как же твое шитье? Неужели ты забросила свой талант, чтобы заниматься делами Виктора?

– Это и мои дела тоже. И мне это нравится. А ты настырный.

Жаль, что сейчас. А не тогда.

– Ты могла бы шить здесь. В смысле, начать с нуля. Тем ателье ты будешь просто управлять, а здесь – шить для себя. Ведь это – твое. Зря ты это забросила.

– Даже не знаю… Я все еще не привыкла быть богатой… Да, я могу организовать ателье, сделать веб-журнал, ко мне потянутся богатые и известные клиенты, потом пригласят на показ мод, один, второй, третий, напечатают со мной интервью, расскажут о моем муже, фото нашего дома-ресторана-отеля выложат во всех изданиях, и бумажных, и сетевых… Опять же, это привлечет еще больше новых клиентов с известными фамилиями… Мы с Виктором купим себе остров… Я не хочу. Зачем? Я хочу жить спокойно. Чтобы меня не тормошили. Не печатали моих фото. Не лезли в меня и мою жизнь. Мне нравится быть в тени. Вот как ты со своей галереей… И есть у она у тебя, и нет ее у тебя. Ты можешь творить. Можешь не творить. Выставлять работы. Или не выставлять. А я? Как я буду просто шить в этом доме-ресторане-отеле… Это вообще будет не дом, а дворец творчества с кружками по интересам…

– Из тебя до сих пор лезет Советский союз, – улыбнулся Марсель.

– Это навсегда, – я кивнула. – Тоска по родине, которой я не нужна.

– Так уж и не нужна? Ты бы не хотела жить в России? Тебе нравится жить во Франции? Уже стала француженкой? По идее, так и должно быть. Только французского я в тебе не вижу.

– Да и ты не француз, – улыбнулась я.

– Русский человек навсегда остается русским, даже в эмиграции, которая началась с детства. Ведь и родители-то тоже русские. Особенности национальности. Широта души. Щедрость. Даже в эмиграции он собирает вокруг себя таких же русских эмигрантов.

– Это точно. К тому же, в России у меня никого нет. А тут… Тут Виктор, Кристина… И вот опять ты… Кстати, не хочешь узнать, как поживает Крис?

– Уверен, она отлично поживает. И не просто вполне счастлива, как ты, а счастлива в полной мере. У нее особая хватка к счастью.

Опять кольнуло в сердце и стало неловко.

– Что ж, – быстро перевела я разговор. – Мы прошли ресторан. Тут служебные помещения. Кухня. Прачечная. Словом, все ясно… А вот и эта заветная дверь на вторую половину. Замок цифровой, чтобы ключи с собой не таскать и не превратиться в ключницу. Такие же замки везде. Очень удобно.

Я открыла дверь.

– Вот. Коридор направо – жилая часть, наша с мужем. Левый коридор пока пустует. Идем. Тут уже почти все готово. Стандартные комнаты по обеим сторонам длинного коридора. Все комнаты одинаковые. Небольшие. Квадратные.

– Сколько их тут?

– Всего двадцать. Маловато, конечно, для отеля. Для гостиницы – в самый раз. Тем более, католической. И даже есть бонус.

– Бонус? Какая интрига…

– Коридор заканчивается небольшим зальчиком. Там можно будет устроить… ммм… постный ресторан… Никакого алкоголя. Чай, минеральная вода, соки. И постная, вегетарианская еда. Готовить ее будут, конечно, в общей поварской. Сюда еда попадет по кухонному лифту.

– Замечательно продумано. Особенно про лифт. А то бы пришлось поварам таскать подносы.

– Что ты, это нереально. Поэтому лифт – самая обычная часть плана. К тому же, сокращает траты на наем официантов. Это идея Виктора. Он, все-таки, француз. Особенно теперь он француз, когда берут большой налог с богатых граждан страны, – рассмеялась я. – Мне еще повезло, что предки Виктора построили свой дом не в Париже, а в самом обычном, провинциальном французском городке. Здесь, все-таки, спокойнее. И море. Море рядом. Ну, что-то я отвлеклась. Предлагаю разделить отельчик на мужскую и женскую половины.

– Ты представляешь католиков отшельниками, вегетарианцами, девственниками, словом, какими-то сектантами, – хмыкнул Марсель.

– Если это будет обычный мини – отель, при чем тут католики вообще? Резонно? Думаю, наибольшим спросом наш отель будет пользоваться немного фанатиками от католичества или паломниками во время церковных праздников. Тогда пост и воздержание – одно из составляющих данного отеля.

– Снимаю шляпу, – бормотнул Марсель.

– Это еще не все. Количество номеров сократим. По каждой стороне коридора сделаем их девять. Девять мужских и девять женских комнат. И разделим коридор на женскую и мужскую половину исповедальней и молельной комнатой. Ну, как?

– Гениально, – серьезно сказал Марсель. – Ты просто фантазируешь? Или уже давно разработала план?

– Фантазирую. Ты сомневался?

Повисла неловкая пауза.

– Да… Как я мог сомневаться… Это гениально, Лиз.

– Молельная общая. Исповедальня – твоя. Только время нужно назначить, чтобы не пропадать там сутки напролет. Можешь просто взять воскресные дни. И самое главное, исповедальня и молельная комнаты разделят мужскую и женскую половины.

– Лучшего предложения я бы не смог найти.

– А вот дизайн комнат… Тут ничего оригинального мне в голову не приходит. Кровать и шкаф. Вот то, что вместится в комнату. Большую часть занимает санузел. Но, думаю, лучше личный санузел, чем общий, правда? Телевизор не предусмотрен. Только радиоприемник. Пусть проповеди слушают. А в баре-ресторане тихо пускать классическую музыку. Лучше Баха. Органные фуги. Пусть размышляют о жизни. И еще один штрих. Ну, кроме пола из ламината и стен, выкрашенных в пастельные тона. Иконы. Разные. В каждом номере – своя икона. И нарисуешь их ты.

– Плакать после слова «лопата»?

– Можешь не плакать от восхищения, а просто возвести меня в ранг святых.

– Лиза… Как хорошо, что я снова нашел тебя, Лиза… Только сейчас я понял, как мне тебя не хватало эти пять лет, и… Нет, хватит. Просто спасибо.

Он порывисто обнял меня, крепко прижал к себе, и уткнулся носом в мои волосы. Я слышала стук его сердца. Я ужасно хотела плакать. Он почувствовал, как подергиваются мои плечи, и начал гладить меня по плечам и забормотал тихо, в волосы:

– Ну-ну, все хорошо, все хорошо, девочка моя… девочка моя…

И вот тут я расплакалась… Марсель снова стал мне родным, нужным, необходимым, воздухом, которого мне не хватало, но как он так мог… как он так может… Хотелось попросить его забрать меня отсюда, из этого дома-ресторана-отеля, от Виктора, от всей моей жизни, но… но я понимала, что это – лишь порыв… иначе бы Марсель не бросал меня… или бы искал меня…. И не делал вид, что все в прошлом, которое его теперь мало чем интересует…

Мало по малу, я успокоилась. Немного повсхлипывала, уткнувшись в плечо Марселя… Он теперь не пах своей любимой туалетной водой, но мне нравился его запах и без этой его воды. Я знала его запах. Я любила его запах. Он был родным… Но Марсель уже не утыкался носом в мои волосы. Он просто утешал меня от слез. И я поняла, – он снова стал тем Марселем, чужим мне. Я перестала всхлипывать, быстро вытерла слезы, отстранилась от него и глухо спросила:

– Ты не расскажешь, что с тобой случилось? Почему все это? Зачем?

– Нет. Не расскажу. Не буду. Не хочу. Оставим прошлое в прошлом. Теперь я – католический священник. Нравится тебе это или нет. Веришь ты в это или нет.

– И не важно, веришь ли ты в это сам?

– Ох, Лиза… Этот твой язык…

– Что ж. – Я встряхнулась, как собака после воды. – Код замка я тебе скажу. Теперь – в подвальные помещения. Код я тоже сообщу тебе. Там я тебе выделю мастерскую. Будешь писать иконы. 18 сюжетов на библейские темы. По порядку. Значимые. Те, что без насилия. Даже во имя чего-то, хоть я никогда и не пойму, во имя чего и кого.

Марсель не сдержался и хихикнул. Отлично. Я иду по верному пути. Марсель так и остался Марселем, наглецом и даже богохульником, и никакая ряса или риза или как там ее, не спасут его от мира. И от меня. Это огромный шаг. Ему стало смешно. Он понял меня. Он сам так считает. Как и всегда.

– В подвальных помещениях со временем можно будет устроить швейную мастерскую, – сказал Марсель, когда мы пришли.

– Да. Пожалуй. Я подумаю об этом. Можно же будет все это обстряпать как тебе со своей галереей? Чтобы творить, но остаться в тени и жить спокойно, как тебе хочется. Ты же мне поможешь? Я – тебе. Ты – мне… Помоги мне…

– Я тебе помогу.

– Я тебе верю.

«Спаси меня», – говорили ему мои глаза.

Он понял. Я знаю.

Жаль только, он категорически не хотел, чтобы я его тоже спасала…

Ночью жена устроила Виктору «жаркую». Сначала он удивился, с чего бы это ее так разобрало, потом вошел во вкус… Давно такого не было… Точнее, такого не было никогда. Был просто секс. Просто акт. Быстренько, скромненько получили физическое удовольствие и моральное удовлетворение, и все. А тут… А сейчас… Он даже не подозревал, что его жена – такая горячая штучка. И поцелуи эти… Сто лет они уже не целовались. Три года брака, все-таки. Как-то уже было не до поцелуев. И вообще, оба они были такие серьезные, циничные, что как-то и не до нежностей было. Встретились, понравились друг другу, сошлись в целях, желаниях, мыслях, поженились, стали обустраивать свой быт. И оба были довольны. Виктор это знал наверняка. Лиза ему не изменяла и он ей не изменял. Встречал, бывало, красивых девиц, которые не прочь пошалить, но как-то не хотелось. Ну его. Некогда. И ведь просто так не завалишь где-нибудь, не прижмешь к стене. Надо флиртовать, отвешивать банальные комплименты, может даже, подарить что-то по мелочи. И вероятно, эта знойная дамочка захочет продолжения. Хотя бы, еще на пару-тройку ночей. А ему некогда. К тому же, кто ж заводит интриги в собственном ресторане, который находится в одной части собственного дома? И жена рядом. И ей тоже некогда изменять. Да и принципы такие же. Не в собственном же доме. Бред. Зачем все это?

Они были довольны друг другом. Их жизнь вошла в стабильное русло. И им это нравилось. И тут вдруг… Нет бы радоваться, но что-то настораживало… наверное… или просто удивление… Женщина, все-таки. Может, у нее дни какие-нибудь, особенные…

А потом, когда они вышли курить на лоджию, Лиза вдруг ринулась к телефону.

– Алло! Ты спишь? Просыпайся! Это всего на пять минут! Я ждать не могу. Я тут придумала… Краску нужно брать акриловую, которую водой разбавляют. Так мы можем добиться желаемого оттенка. И нежного. Легкого. Понимаешь? Из одной оранжевой краски сколько можно колера придумать! А если красная? Можно добавить туда немного белой краски и получить нежно-розовый цвет. Да вообще… Такой простор… Столько оттенков… Я еще подумала, может, под номерами комнат стоит давать им названия? Номера будут такие маленькие, чисто для администратора, чтобы не запутался, а сами комнаты будут называться именами святых… или как их там… апостолов всяких… Ну, не знаю. Например, комната имени святого Петра, а? Ты подумай. Была бы обычная гостиница, безусловно, назвала бы номера по цвету, просто восторг, но, раз у нас католики, будем плясать от их потребностей. Да? Отлично! За краской поедем вместе! Нет-нет, уже успокоилась, сейчас спать пойду. Буду думать над разными колерами и усну, это будет лучше волшебного зонтика Оле Лукойе. Да, спокойной ночи. До завтра. Ты сам позвони. Я же сова. Я долго сплю.

Виктор начал курить вторую сигарету. Жена к нему присоединилась. Она вся сияла. Уплывала взглядом.

– Вы уже так сблизились с отцом Мартином? – спросил он.

– А? Ах, это… Он раньше был художником, представляешь? У него даже есть своя галерея в Париже. Так что он понимает, когда ему звонишь около часу ночи, если тебе в голову пришли творческие идеи. Хотя, конечно, не очень хорошо… Просто я в самом начале не все продумала. Казалось, что все, но чего-то не хватало. Казалось, что слишком легко нашла решение. И вдруг – бац! Цвета… цвета… Жаль, что это будет мини-отель для католиков… Хотела бы я нормальный отель. Вот там бы и номера комнат не по номерам, а по цвету… Или вообще… По стилю… Представляешь? В одной комнате – романтизм, в другой – хай-тек…

– Ты просто генератор идей, монстр, – хмыкнул Виктор.

– Хочу такой отель, Вит. Хочу. Давай попробуем, а?

– Брать помещение в аренду?

– Фу. Аренда – это чужое. А нужно – свое. Может, еще одна пристройка?

– Где же?

– А по всему нашему дому. Вокруг. Представляешь? И отель, и ресторан, и даже приют для ревностных католиков. Да мы такие будем одни во всем мире!

– Мы и так единственные, с нашим домом-рестораном-католическим отелем. Три в одном.

– Знаешь, мне кажется, что дом тут лишнее.

– Не понял.

– Нашу жилую часть нужно сделать под стилистический отель. А самим купить другой дом. Небольшой, уютной, только свой. Понимаешь?

– Свой дом… Да… Я частенько об этом думал… Я тоже хочу только свой дом. Не часть дома. Где за стеной и ресторан, и отель, и повара, и посетители, а только свой дом. Чтобы никого постороннего.

– Вполне можно купить дом поблизости. Чтобы просто дорогу перейти, грубо говоря.

– Да. Да. Я полностью с тобой согласен. Как всегда. Будем искать наш личный дом. Иди сюда.

Они легли в кровать и обнялись. Просто лежали так, и молчали. И было хорошо.

Потом Лиза быстро уснула. А Виктор улыбнулся.

Это всего лишь творческий подъем. А он что подумал? Приревновал к святому отцу? Вот уж глупость…

Когда я спустилась в бар, Виктор уже заканчивал завтракать.

– Доброе утро, моя дорогая.

Я слабо, дежурно улыбнулась в ответ и вяло помахала рукой.

Вот как. У нас намечается прогресс в отношениях? Так как стадию страсти мы когда-то плавно миновали.

– Сделать тебе кофе?

– Сиди, сама сделаю.

Виктор сиял и не скрывал этого. А мне было паршиво. Потому что вчера я занималась сексом не с ним, а с Марселем, и Виктор к этой вспышке не имеет никакого отношения.

Я добавила в кофе каплю миндального ликера.

– Что так? – вскинул брови мой муж. – Сразу проснулась в плохом настроении? С чего бы?

– Проснулась от тишины. И темноты. Надоело. Не хочу так. Жить здесь не хочу. Пить кофе в баре, а не в своей уютной кухне. Хочу спать, не закрывая шторы на окнах. Чтобы по ночам видеть фонари и луну, а утром – солнце. А ты утром быстренькое уходишь из спальни и закрываешь дверь. Все. И я лежу одна в большой, пустой спальне с темными окнами, а кофе иду пить в пустой утренний бар.

– Почему такие мысли именно сегодня? Три года назад было еще хуже. За стенкой ремонт шел.

– Так-то ремонт. Мы только строились, были полны идей и мечтаний. А сейчас что? Вит, мы живем на работе. Не хочу. Хочу свой дом. Маленький. Уютный. Чтобы просыпалась я утром от солнечного света из окна, от запаха кофе, от того, что ты слушаешь радио и гремишь на кухне посудой, готовя тосты на двоих. Понимаешь? Обедать и ужинать мы можем ходить в свой ресторан. Но завтрак? Это же… Это же что-то святое… Священное семейное действо. А у нас его нет. И вообще… Хочу иногда сама готовить обед. Или ужин. Борщ варить хочу. Оладьи жарить. Пирожки с капустой.

– Все, успокойся. Хочешь, сварю тебе глинтвейн?

– Нет. Не хочу. Ты меня услышал?

– Услышал и понял я тебя еще вчера. Но не думал, что это настолько запущенно. Будем решать проблему.

– Я сегодня же начну искать дом. Пусть это будет готовый дом. Не хочу еще одного строительства. Хочу найти дом, как… как свадебное платье… Да.

– Это как же? – удивился муж.

– Вот чтобы увидела дом и поняла: это тот дом, который я искала. Понимаешь?

– Не совсем. Не было у нас свадьбы с платьем.

– У тебя бы платья не было в любом случае, – рассердилась я. – Что ты глупости говоришь? В кино видела… И у меня Крис замуж выходила.

– Она шила платье. То есть, перефразируя, сама строила дом.

– Но не все шьют себе платья. Кто-то идет мимо витрины магазина и вдруг – бац – то самое платье. Зашла, примерла, купила. Быстрое счастье. Чем эти бесконечные примерки-постройки. Теперь ясно?

– Хорошо. Начинай искать платье. То есть дом. Совсем ты меня запутала.

– Может быть, когда мы переедем, сразу начнем тут ремонт?

– Какой?

– Пристройку вокруг всего дома, отель, забыл?

– Ах, номера по стилям…

– Так как? Ты согласен? Заодно и гостиницу католическую обустроим. Ну, пожалуйста. Я тут с ума сойду.

– Хорошо. Только жить во время ремонта я буду здесь. Не доверяю никому. Только себе. Ты же знаешь.

– Пока ты тут будешь руководить строительством, я буду обустраивать дом. Будет тебе потом сюрприз. Настоящее готовое невестино платье. Которое то самое.

– Что-то меня утомило сравнение со свадебным платьем. Что-то не так? Что-то случилось?

– Все в порядке. Просто удачное сравнение, не более.

– Что ж, мне пора. Сегодня еду в Париж, вернусь поздно.

– Позвони, как поедешь обратно.

– Зачем?

– В самом деле… Мне же не нужно будет готовить и разогревать тебе ужин, – улыбнулась я.

– Вот и отлично. А что, хочется? Можешь помочь нашим поварам.

– Это шутка?

– Ну… Да. Наверное. Прости. Ты должна радоваться, что тебе не нужно заниматься готовкой-стиркой-убркой, разве нет? Ты творческий человек.

– Ну, хоть иногда… Как же ты не понимаешь…

– Срочно ищи дом. Все в твоих руках.

– Да. Обязательно. И посуду куплю.

– Тогда уж и детей пора рожать. Я – только за.

– Сначала я научусь быть просто женщиной. Чтобы и творческая личность, и борщи варила, и все в этом роде.

– Дерзай. Ну, мне пора.

– А где отец Мартин? Уже уехал за красками? Я же просила…

– Не знаю. Я его не видел. Ну, все. До вечера. Или до завтрашнего утра. Как получится. Если приеду поздно, будить не буду.

Виктор торопливо чмокнул меня в губы и ушел. Я долго смотрела ему вслед. Как так получилось, что он понимает меня как дизайнера и человека вообще, но не как конкретную женщину? Хотя… Что тут удивительного?

ГЛАВА 5 (пять лет назад)

Кристина младше меня на три года, но уже успела скоропалительно выйти замуж и так же скоропалительно развестись. Замужем она не пробыла и года. Ей тогда было 18, мне – 21. И вот, едва успев развестись, она сообщает, что снова собирается замуж. И жениха мне не показывала до самого последнего, что называется, потому что я была зла на нее ужасно. Я не верила в этот ее брак, как и в предыдущий. К тому же, Кристина снова собиралась устроить пышную свадьбу и шить у меня новое свадебное платье. Только еще лучше. Еще с большим размахом. Потому что жених у нее богатый, а матушка его – аристократка, и на меньшее торжество не согласна.

И на этот раз ей нужны такие наряды, чтобы сразу было видно, что жених и невеста – единое целое. Еще и пригрозила, что все равно, с моей помощью или без, она устроит эту пышную свадьбу, а великолепные наряды им сошьет кто-то другой. И даже подружка невесты будет другая. И я вообще могу не приходить на ее свадьбу. А еще ее жених готов заплатить мне за наряды. За ее, его, его мамы, и друга – свидетеля. И может, еще пары-тройки ребят, чтобы фотографии получились красочнее, да и все действо – тоже. Деньги обещали быть приличными, и я согласилась. Уж деньги-то у меня останутся, а что там будет с браком Кристины, это ее дело. Она же все равно поступит по-своему.

Так что предъявить мне своего жениха Кристина решила за две недели до свадьбы. Приготовления шли полным ходом. Фасон ее платья был мною смоделирован и ею одобрен. Так же как и фасоны для подружек невесты. Оставалось только придумать что-то для жениха, после этого – для его друзей – свидетелей; решили, что их будет парочка, чтобы не отставать от невесты, и найти что-то общее. Деталь. Или цвет. Или и то, и другое.

В то утро я ждала счастливую пару в 11 утра. То есть как, ждала… Спала себе спокойно, поставив на телефоне будильник на 10 утра, чтобы успеть привести себя в порядок. Парочка будущих супругов должна была заехать за мной, забрать, посадить в машину жениха и отвести в ресторан, где мы познакомимся и начнем генерировать идеи по поводу костюма для жениха с одобрения его невесты.

Так что я спала со спокойной совестью. Пока меня не разбудил резкий дверной звонок. Я дернулась, села на постели, глянула на телефон и чертыхнулась. 9 утра. Наверняка, Кристина. Больше некому.

Я отключила будильник на телефоне и пошлепала босыми ногами открывать дверь. Вернее, я открыла замок и слегка пнула дверь, а не открыла ее. В образовавшуюся щель я крикнула, чтобы Крис сварила кофе и отправилась в ванную.

Не то, чтобы я торопилась, что там у нее случилось, просто не люблю обстоятельно приводить себя в порядок, не выпив утренней чашки кофе и не выкурив сигареты. Обычно, когда я курю, то обдумываю, что мне нужно сделать сегодня. Провожу подробный анализ на свежую голову.

Поэтому я просто ополоснула лицо, прополоскала рот, пригладила ладонью растрепанные волосы, и все. Вот сначала кофе – потом уже все остальное.

Я вышла из ванной, направилась к закутку-кухне, который был расположен прямо в гостиной, на аромат варящегося кофе, и резко остановилась.

Это была не Крис.

– Привет, – спокойно и дружелюбно сказал высокий мужчина в черных джинсах и черной же рубашке, и обернулся. – Я – Марсель. Сейчас будем пить кофе. Наши вкусы в отношении этого напитка идентичны.

Я была так растеряна, что послушно села в кресло и стала ждать кофе. Я вообще забыла, как я выгляжу, вот что одета, или, чего уж там, до какой степени раздета, потому что была только в коротенькой и не очной плотной сорочке, но я была сбита с толку, просто потрясена.

Потрясение вызывал Марсель. Он выглядел, как мужчина моей мечты. Таким я его себе и представляла, этого мужчину. И вот картинка из моей мечты ожила и стоит передо мной, как ни в чем ни бывало.

У Марселя были разные глаза. Левый – зеленый, правый – голубой.

А взгляд цепкий, наглый, нахальный, как у сытого кота, увидевшего мышь: видно, что веселится, но старается держать себя в рамках приличия. И еще взгляд зовущий. Мол, иди ко мне, не бойся, я всего лишь тобой поиграю и отпущу. А хотелось, чтобы он был голодный и не отпускал.

У Марселя черные брови, резко разлетающиеся над глазами, как крылья. И, как контраст, светлые волосы и прическа «под пажа» или каре. Или что-то в этом роде. Что-то небрежное и завораживающее. Одна прядь волос падает ему на лицо, вторую он постоянно заправляет за ухо.

Прямой нос. Классика жанра. И просто красивые губы. Не пухлые, не тонкие, а такие, как надо, чтобы хотеть их целовать. И фактурная фигура.

– Так это вы… жених? – наконец, собралась я с силами.

– Он самый.

Только он принадлежал не мне. А Крис. Это было самое ужасное. А самое шокирующее было в том, что Марсель откровенно меня разглядывал, не стесняясь, и сразу стало ясно, что я ему понравилась. Я не могла ошибиться. Я словно ощутила между нами молнии, электричество, притяжение, и все в таком роде. Потому что он тоже нравился мне. Безусловно. И невероятно.

И только тут я вспомнила, в каком виде сижу перед ним. Черт. Не теряя достоинства, я медленно встала и небрежно сказала:

– Простите, что я в таком виде, думала, это Крис.

– Вы очаровательно выглядите.

Какая наглость! И как заводит!

– Да, знаю. Но, думаю, мне необходимо надеть хотя бы халат. Скоро придет Крис. И, боюсь, испытает от этого зрелища когнитивный диссонанс.

Марсель тихо рассмеялся. Его смех мне понравился.

– Крис звонила мне, пока вы плескались в ванной. Сказала, что задержится.

– Надеюсь, она придет к тому часу, о котором мы вчера договаривались? А то я просто поплескалась. Я в полном беспорядке. Пока не выпью кофе, я вообще не привожу себя в порядок. И ведь она знает об этом!

– Она не специально.

– Если специально, то я пойму и не буду обшивать вашу свадьбу, я вообще ее проигнорирую.

– Для нее очень важно, чтобы вы были на этой свадьбе. Хотя бы в качестве ее подружки.

– Да. Знаю. Поэтому она не специально. Ей опять неожиданно пришла в голову какая-то потрясающая идея.

– Точно.

Я заметила, как Марсель продолжает рассматривать меня совершенно бесстыдным образом, и поспешила в спальную комнату за халатом.

– Кофе готов, – сообщил Марсель.

Я вышла, едва прикрыв дверь, торопясь, на ходу завязывая пояс.

– Спасибо. Для меня нет утра без кофе.

– Для меня тоже. Отлично вас понимаю.

Я снова села в кресло, и Марсель протянул мне чашку.

– Вы все так же очаровательно выглядите, – хмыкнул он, а я слегка покраснела.

Да, халатик у меня был шелковый, без пуговиц, коротенький, но, главное, не прозрачный. И пусть уж пялится на мои ноги, чем на мое лицо. Ни грамма косметики. А газа и губы еще припухшие после сна. Немезида, что уж там.

Мы сидели и пили кофе. А Марсель, чужой мужчина моей мечты, продолжал меня рассматривать.

Я посмотрела ему в глаза и поняла, что он в данный момент занимается со мной сексом. В смысле, сидит и представляет, как проделывает это со мной. Долго и много. И в разных позах. С ума сойти. Я тут же включилась в его мыслительный процесс… А еще говорят, что секс на расстоянии – это будущее.

– А что поменялось в планах вашей невесты? – наконец, сипло спросила я, меняя позу в его воображении.

– Что? А… Отправилась громить супермаркет, – хрипло ответил Марсель, тоже мысленно меняя позу.

Ужасно. Этот мужчина – не мой. Какой кошмар. Просто немыслимо. И чей? Крис? Крис!

– Криста отправилась громить супермаркет, – повторил Марсель, мысленно закуривая.

Криста… Вот оно как… Только не раскисать. Соберись, тряпка! Я тоже мысленно закурила.

– С чего бы это Крис громить прилавки? Сегодня? С утра пораньше? Мы же собирались в ресторан.

– Криста решила, что лучше всего устроить встречу в тесном семейном кругу. А меня отправила пораньше, чтобы вы с меня сняли мерки на свадебный костюм. И обсудили концепцию.

– Ах, концепцию, – протянула я. – Тогда ясно.

– Криста сказала, вы великолепно шьете и учились на модельера, мечтаете открыть свое ателье.

– Ну, мечтать не вредно. А в остальном… Не буду скромничать. Шить я умею. И понимаю, чего хочет Крис. Оба свадебных костюма должны сочетать что-то одинаковое. Это как идея соединения, единства.

– Например? – заинтересовался Марсель.

– Ну, например, вы оба традиционно одеты: белое, пышное платье с фатой, черный костюм – тройка, а у вас галстук цвета фуксии, а у невесты – роза такого же оттенка в волосах. Соответственно, костюмы близким друзьям и подружкам подбираем в ярко-розовой гамме.

– Я? В ярко – розовом галстуке? Что я, педераст какой? – возмутился Марсель.

– Розовый нынче в моде у мужчин. Это никого не удивит, – возразила я, улыбаясь.

– А меня – удивляет. Мне плевать на моду. Никогда не напялю на себя что-то розовое.

– А голубое? – хихикнула я.

– И голубое не очень-то хотелось, опошлили цвет. Лучше синее. Чем не тот самый цвет?

– Не интересно. И на свадебном наряде невесты будет выглядеть чопорно и вообще инородно. Нет, только не синий цвет, хоть я его тоже люблю.

Мы выпили кофе, Марсель убрал свою и мою чашки, и закурил по – настоящему. И протянул мне сигарету.

– Нет, я курю дамские. Вон в том ящике стола, если не трудно.

– Ничуть.

Марсель не просто протянул мне сигарету. Сначала он прикурил ее от своей. Опять секс на расстоянии в действии. Неймется ему.

– Я считаю, что вам не нужен костюм-тройка. Никаких кушаков, поясов, смокингов и все в этом роде. От традиционного оставим только брюки.

Увидев, как брови Марселя вопросительно взлетели, я пояснила:

– Черные брюки, белая рубашка и жилет. Все. Никаких пиджаков. Возможно, галстук и бабочка тоже отпадет. Да, определенно, бабочка отпадет. Лучше уж цветок в петлице… А что… Интересная мысль… Цветок из ткани… Вместо галстука… У жениха и у невесты. Одинаковый цветок. И цвет. Конечно, и цвет – тоже. Осталось только выбрать цвет.

– Лиза, – позвал меня Марсель. – Вы тут?

– Какой вам нравится цвет?

– Что?

– Золото и серебро вас не устоит, конечно?

– Конечно, нет.

– Так… Значит, солнце тоже отпадает… Да, это в любом случае. Не то, не то. Не серое, не шоколад, ничего черного. Что тогда? Синий минус, Красное – минус… Что? Зелень! Зелень!

– Лиза, с вами все в порядке?

– О, да. Я нашла вам свадебную концепцию. Удивляюсь, что сразу до нее не додумалась. Я склонялась к цвету фуксии, но раз вы против, – тогда только зелень. Да. Определенно. Цвет молодой зелени. Не яркий, не темный, не бледный, не глубокий, понимаете?

– Как салат, да?

– Примерно, – кивнула я. – У вас будет жилет такого цвета. И ваши цветы будут этого же цвета, но уже пенного кружева, и никаких возражений про педерастов, это цветок, ясно? И невесте на платье что-то пенно-зеленое, декором. А ваша белая рубашка будет из такой же ткани, как платье невесты.

– Опять что-то педерастичное? – вздохнул Марсель. – Без этого никак нельзя? Может, черт побери, традиционный черный смокинг? Я даже готов напялить бабочку. И даже на цветок в петлице готов. Но ткань свадебного платья – моя рубашка? Нет. Не хочу.

– Ты что, думаешь, свадебное платье невесты будет сшито только из белого пенного кружева? – усмехнулась я. – Ошибаешься. И пена будет, и шифон, и шелк, словом, подберем такой материал, чтобы у тебя рубашка была – целое загляденье, а у невесты из этой ткани будет, например, лиф. Что-нибудь придумаю. Не бойся.

Я только сейчас поняла, что перешла с Марселем на «ты». И даже не удивилась. Марсель – тем более.

– Ладно. Попробую тебе довериться. Криста много о тебе рассказывала. И все – только хорошее.

– Подожди, я сейчас этот твой костюм нарисую. У меня гостиная – это и мастерская тоже. Крис платье немного изменю. Попышнее чтобы. Как у сказочной принцессы. И ей понравится, и мне с материалом – раздолье. Сейчас.

Я быстро потушила сигарету и начала метаться по гостиной.

– Ага, вот. Ручка, бумажка. Это что? Счет? Плевать. Вот, смотри.

Я села на подлокотник кресла, в котором сидел Марсель. Он еще курил, то есть, больше просто держал сигарету, а не курил, а дым пошел мне в глаза, и я эту сигарету у него бесцеремонно забрала, перегнулась через него, потушила, села обратно и стала рисовать.

– Ну, вот. Как-то так. Смотри. Нравится?

– Да.

– Отлично. Теперь снимем мерки. Раздевайся.

О, черт!! Я это сказала? Сублимация, черт ее дери!

– Полностью? – хмыкнул Марсель, но начал расстегивать рубашку.

Не в моих правилах так глупо проигрывать.

– Только верх. Чтобы комар носа не подточил, как говорила моя бабушка. А джинсы мне не помешают, они сидят, как влитые, – выпалила я, и запнулась.

С влитыми джинсами явно вышел промах.

– И всех ты так раздеваешь? – насмешливо спросил Марсель.

– Отнюдь. Если только одежда грубая и мешает.

– Моя рубашка грубая и мешает тебе? – продолжал смеяться про себя этот наглый тип.

– Рукава широковаты. Не хочу ошибиться. Впрочем, можешь одеться, если тебя это смущает.

– Ничуть.

Марсель встал передо мной – без рубашки, в одних джинсах. Да, фигура у него прекрасная. Как я и предполагала. Ужасно хотелось прижаться к нему, бросить этот дурацкий сантиметр и заняться с ним сексом. Вот прямо тут. На полу. Плевать. На все. Но только не на Крис… Нет, я не могу…

Я начала делать обмер. Марсель стоял, не шелохнувшись. А я болтала бесцеремонно. Всякую чушь. Про шитье-бытье, про ткани, про свадьбы, которые мне приходилось обшивать. Лишь бы не молчать. Стояла на цыпочках, болтала, и быстренько снимала мерки шеи, плеч, талии. Потом мне пришлось опуститься на колени. Марсель был выше меня на полторы головы. А мне нужны были мерки его бедер, да плюс еще длина брюк.

Меня постоянно било током, а когда я встала на колени, то и вовсе меня развезло, руки задрожали, и я уронила сантиметр. Но я делала вид, что все в порядке и я занимаюсь привычной рутиной.

А когда я сняла все эти мерки, мне пришлось встать и оказаться близко-близко к Марселю.

– Ну, вот, – пробормотала я. – Мерки я сняла, все записала на… на клочке бумаги… Я не была готова к тому, что придется в этот час писать и рисовать… Предупреждать надо…

Потом я замолчала. Не знала, что еще говорить. И Марсель молчал. И пронзительно смотрел на меня. А я сходила с ума…

И тут резко прозвенел звонок в дверь. Я вздрогнула. Прошептала:

– Это Крис. Открывай.

– Нет. Открывай ты. Это твоя квартира.

Это была не Крис. А посыльный с пиццей. Который ошибся номером.

Я быстро захлопнула дверь и прислонилась к ней, чтобы отдышаться.

Марсель подошел ко мне – несколько шагов – и грубо схватил в охапку.

Сопротивляться не было смысла. Я выдохнула, обвила его руками, и мы стали целоваться.

Какие мысли? Какое «нельзя»? Какая мораль, нравственность, какая-такая Кристина??…

Это как в сказке про козленочка. Так была сильна жажда, что человек напился из лужи, зная, что станет козлом. Как-то так… Я отлично помнила русские сказки…

Напоить жаждущего – благородство, накормить страждущего – благородство, а утолить сексуальный голод с женихом близкого тебе человека – разврат, аморальность, отсутствие нравственности и все такое. Да, знаю, но что делать, если жажда? А что делать, если это – мужчина моей мечты? Хоть кусочек счастья, а потом уже можно всю жизнь раскаиваться…

Кое-как, наполовину раздевшись, мы, наконец, занялись сексом не на расстоянии, а в непосредственной близости…

После мы долго поцеловались, как бы благодаря друг друга, вместо того, чтобы стыдливо разбежаться по углам. Как-то все вышло естественно, что ли… Не знаю, как сказать… Но стыдно мне не было. Вот уж удивительно… Я предала Кристину, а мне не было стыдно…

– Еще по чашечке кофе, хорошо? – пробормотала я.

– Отлично.

– А я – в ванную. Наконец-то приведу себя в порядок. Сваришь?

– Ну, конечно. Оденусь, и сварю нам кофе. Иди, не беспокойся.

Уже стоя под душем, я вспомнила, что не захватила с собой платья. Опять влезать в халат? Не знаю… Я сейчас выйду накрашенная, причесанная, и в этом коротком шелковом халатике без пуговиц? Нет. Так нельзя. С Кристиной или с подругами – можно, с любовником – можно, с мужем, но не при женихе же чужом так щеголять… Нет, не годится… Я приоткрыла дверь и крикнула Марселю:

– Принеси мне из шкафа какое-нибудь платье, на твое усмотрение!

И задумалась. Можно ли было это делать? Может, нужно было накинуть халат и самой взять? Но не хотелось выходить. И я уже красила глаз. И как-то опять это вышло просто… Даже странно… Такого со мной никогда не было. Чтобы чужой человек, чужой жених, и не просто чужой, а жених близкого тебе человека, а все так просто, будто уже сто лет знакомы, просто на расстоянии, а тут вдруг встретились…

Дверь резко распахнулась.

– Я выбрал вот это, – протянул мне платье Марсель, рассматривая меня.

Я стояла голая у зеркала и начинала красить второй глаз.

– Спасибо.

– Думаю, оно тебе безумно идет. Под цвет твоих глаз. Сама шила?

– Конечно.

– Ты что-нибудь покупаешь?

– А как же. Вязаные вещи, джины, верхнюю одежду и обувь.

Я взяла у Марселя легкое, ярко – зеленое платье. Мне оно тоже очень нравилось. Может быть, именно в этом платье я бы сегодня и пошла в ресторан.

– Ты просто богиня, – тихо сказал Марсель, продолжая меня рассматривать. – Разреши мне нарисовать тебя. И слепить тебя.

– Ты – художник? – изумилась я. – Или скульптор?

– И то, и другое. У меня своя галерея искусств.

– С ума сойти. И ты презираешь цвет фуксии и просто голубой цвет?

– Я презираю моду у мужчин на оттенки розового цвета и не люблю геев.

– Ясно.

– Так ты согласна?

– Да.

– Спасибо.

– А как там кофе?

– Сейчас уже будет готов. И горячие бутерброды. Я проголодался.

– Да. Я тоже. Ужасно хочу есть.

– А я ужасно хочу тебя снова. Но время поджимает.

– Да. Жаль.

– Да. Жаль… Не буду тебя целовать. Не остановлюсь.

– Да. Не нужно… Я тоже не смогу остановиться… Нам нужно остыть. Кофе, сигареты, разговоры про свадьбу.

– Как же без этого, – усмехнулся Марсель.

– Как же без этого… Закрой дверь. Пожалуйста.

Когда я вышла из ванной, уже накрашенная, причесанная, одетая, меня ждали кофе и горячие бутерброды. И Марсель. То есть, он не стал без меня есть и пить. Я улыбнулась.

Без слов, молча и быстро, мы расправились с кофе и бутербродами и закурили. Я откинулась на спинку кресла, пустила колечки дыма в потолок и спросила:

– Зачем тебе Крис? Почему ты женишься на ней?

– Ты же знаешь Кристу. Ты должна понимать, что такая, как Крис – это формула идеальной жены.

– Нет. Не понимаю. Объясни.

– Она хочет сидеть дома, наводить уют, печь пироги и слушать мужа. Замужество для нее – высшая социальная ступень. Все, что ей нужно для счастья. Она скромна, верна, не очень любит секс, хотя никогда не откажет. Очень удобная жена, согласись.

– Нет. Не соглашусь. Может быть, это идеальная формула для тебя. Так что это субъективная формула, то есть и не формула вовсе. Особенно интересно в плане секса. Чем интересна мужу… ммм… почти фригидная жена?

– Она будет разрешать мужу… ммм… гулять и делать вид, что не знает о том, что он…ммм… гуляет.

– Трахает чужих женщин, – сформулировала я. – И для чего тогда жениться? Чтобы трахать чужих женщин? А не проще ли их трахать, будучи свободным?

– Увы, нет. Мне 26 лет. Пора жениться. А то матушка сомневается по поводу моей ориентации, – Марсель невесело усмехнулся. – Того и гляди, отпишет от меня все наследство. Мне бы этого не хотелось. Еще матушке хочется нянчить внуков. А еще общество, которое тоже, того и гляди, начнет собирать обо мне нелепицы. Возможно, от моей же матушки. Это репутация. Так что я спасаю свою репутацию и создаю нужную репутацию своей жене. Взаимовыгода. Жена получает свой статус, сидит дома, кашеварит на кухне, дарит свекрови внуков, не занимается сексом, за редкими исключениями, типа исполнения супружеского долга для рождения внуков для свекрови, которых она и отдаст свекрови с радостью. Я получаю репутацию серьезного, женатого мужчины, обо мне не сплетничают, матушка не отписывает от меня наследство. Каждый живет так, как хочет, но под прикрытием. Но правила соблюдены.

– Хм… Что за наследство? Оно стоит того?

– Да. Стоит. Это художественная галерея. Я являюсь ее директором, управляющим, генератором идей, сам иногда выставляю свои работы. И как картины, так и скульптуры. Так что не думаю, что обо мне поползут слухи о неверности. Натурщицы мне всегда были нужны. Как и всем художникам. А я – женатый художник. И натурщицам я дам понять о том, что женат до конца дней своих.

– Так ты – художник?

– Вообще, я по профессии архитектор. Так что картины и скульптуры – просто мое хобби.

– Понятно. Очень Кристину жаль…

– Почему? Она не дура, она все понимает.

– Нет. Не думаю. Не уверена.

– Это твое мнение.

– Это моя родная младшая сестра! – рассердилась я. – Так что я знаю ее куда лучше, чем ты.

– Ты не права, Лиз. Мужчина лучше знает женщину, чем ее родная старшая сестра. Криста делает свою ставку. И покрывает мою ставку. Но об этом никто не должен знать. Тебе я это говорю только для того, чтобы ты не терзалась муками совести.

– Нет… Я не могу поверить…

– Не верь. Просто знай, что это так.

– Я не могу верить тебе.

– Что ж. Расскажи обо мне Крис. И послушай, что она ответит. Она порвет с тобой, но выйдет за меня замуж. Ей это нужно так же, как и мне.

– И вы все это обговаривали? – не могла поверить я.

– Зачем? – улыбнулся Марсель. – Все и так ясно.

– Тебе ясно. А Крис…

– Твоя маленькая сестра умеет создавать нужное впечатление. Младшие дети – такие эгоисты… Ты ведь сильно ее баловала?

– А что рассказала Крис?

– Все. Когда ей было 15, ваша семья эмигрировала из России во Францию. Купила здесь хороший дом. А когда ей исполнилось 17, ваши родители погибли в автомобильной катастрофе. И ты заменила ей мать и отца. Хотя, в таком возрасте она не очень-то нуждалась в опеке. Поэтому в 18 она вышла замуж, наплевав на твои возражения, вынудила тебя продать дом и разделить наследство. Потом Криста быстро развелась и у вас у каждой по маленькой квартирке в предместье Парижа. Думаю, именно поэтому Криста и выскочила замуж так рано. Ей нужно было отделиться от тебя. Теперь ей нужен муж, как солидный куш. И все, что причитается мужу – тоже нужно.

– Хм… Не очень-то лестный портрет моей сестренки, – протянула я.

– Все еще не веришь мне? – усмехнулся Марсель.

– Да. В это чрезвычайно трудно поверить… Но если ты и прав по отношению к Крис, я не лучше. Мы – два яблока одной яблони. Жаль…

– Я – третье яблоко на этой яблоне. Не переживай.

– Я хочу, чтобы ты мне попозировала. В моей мастерской.

– А где мастерская?

– В подвале галереи.

– Значит, галерею я тоже увижу… Хорошо… Да… Хочу.

– Спасибо…

И тут раздался звонок. Это пришла Кристина. Я вздохнула с облегчением.

– Привет! – радостно прокричала моя младшая сестра. – Встречайте посыльного с пакетами из супермаркета. Мы устроим настоящий пир!

Я внимательно посмотрела на свою сестру. Выглядела она, как ангел. Маленькая, кругленькая, румяная, чистый взгляд, как у ребенка. Хоть сейчас с нее рисуй открытку на Рождество. И никаких сомнений, что все то время, пока мы были с ее женихом наедине, у нас что-то могло случиться…

Неужели притворяется?.. Не верю…

– Ох, Лиз, как я хочу научиться готовить так, чтобы все вокруг с ума сходили! Хочу сама испечь на нашу свадьбу с Марселем свадебный торт! Хочу-хочу-хочу!

– Могу помочь.

– Что?

– Сейчас познакомлю тебя с Лионом.

– Это твой парень?

– Да. Он шеф-повар. Он бог кулинарии. Он научит тебя всему, что ты хочешь. И ты испечешь на вашу с Марселем свадьбу шикарный торт.

– Да-да! Хочу! Звони скорее своему Лиону! Что ж ты раньше мне ничего не рассказывала?

– Ты не спрашивала, – пожала я плечами.

Зачем я звоню Лиону? Ох, не для того, чтобы Кристина испекла торт на свою свадьбу…

ГЛАВА 7 (настоящее)

Когда я лакомилась яблочной запеканкой, пролистывая на ноутбуке объявления риелторских фирм, в бар вошел Марсель.

Сначала я приняла его за первого посетителя. Потому что он был без своей рясы или ризы, или как там ее, а был одет в обычные свитер и джинсы.

И только потом я вспомнила, что наш ресторан и бар открываются только к вечеру.

Нет, мне не померещилось. Да, это был Марсель. И выглядел он умопомрачительно.

На долю секунды я, вместе с яблочной запеканкой, сглотнула в желудок и свое сердце тоже. И тут же его выплюнула. То есть, элементарно подавилась.

Марсель тут же поспешил мне на помощь: постучал мне по спине.

– Спасибо, – сдавленно прошептала я, отпивая глоток кофе с миндальным ликером.

– Не за что, – улыбнулся Марсель и сел рядом.

– Хочешь завтракать? Или уже обед? Не важно… Есть яблочная запеканка. Очень вкусная.

– Да, пожалуй. Хотя, я бы не отказался от мяса. После яблочной запеканки.

– Без проблем, – кивнула я, позвонила поварам и сделала заказ. – Что ты будешь пить? Чай?

– Пополудни я люблю выпить кофе.

– Хорошо. Сделаю кофе. Тебе как обычно?

– Да.

– Пусть будет как обычно.

Я встала и принялась варить кофе. Марсель с интересом, внимательно меня разглядывал. Я начала раздражаться.

– Ну, что? – не выдержала я.

– Ты пьешь кофе с ликером?

– И что?

– Не сопьешься?

– И что?

– Мне было бы обидно.

– Иди к черту.

– А это что? – Марсель заглянул в мой ноутбук. – Планируются какие-то перемены?

– Да. И очень серьезные.

– Расскажешь? Может быть, от меня будет какой-нибудь толк? Ну, если это связано как-то с моей профессией. А мне кажется, что это связано с моей профессией. Вы собрались покупать дом?

– Да.

– А этот? Появилась еще какая-то идея? Нужны помещения?

– И это тоже. И вообще, надоело жить на работе. Я хочу обычный дом.

– Ясно. Можешь не продолжать. Ты хочешь пить кофе по утрам на своей собственной кухне, а не в пустом баре.

– Ты всегда меня понимал, – улыбнулась я и перестала злиться.

– Наверное, как архитектор я вам пригожусь.

– Да… Знаешь, что… А ведь… Ну, в самом деле!.. Сейчас расскажу…

За кофе я поделилась с Марселем своими планами. Он внимательно выслушал меня и сказал:

– Думаю, вы с Виктором обойдетесь меньшей кровью, чем ты запланировала, – легко улыбнулся он. – Зачем нужна пристройка вокруг здания сейчас, если вы купите дом и будете там жить? Ваша часть освободится и этого места вполне хватит для твоего мини-отеля по всем стилям. Уйдет меньше денег, времени и, главное, не нужно будет закрываться на ремонт. Отделка будет идти лишь внутри здания и заканчиваться вечером. Как раз, когда открывается ресторан.

– О, да… Я как-то упустила это из виду… Столько идей…

И мы до вечера планировали. И даже реконструировали план нового мини-отеля. Так что, когда Виктор приехал за полночь, у нас с Марселем были готовы макеты.

Мы сидели в той части здания, что готовилась принять страждущих католиков, в будущем зале здорового и постного питания.

Виктор зашел к нам прямо с дороги и выглядел растерянным.

– Мне передали, что меня ждут… А тут вы…

Я рассмеялась.

– Раздевайся и возвращайся. Я закажу ужин и вина. Есть, что отпраздновать. Готов макет мини-отеля.

– Вот так сразу? – еще более растерялся мой муж.

Я снова рассмеялась.

– Нас было двое, у нас был весь день и вообще… иди мой руки.

Не могла же я сказать, что мы с Марселем прекрасно знаем друг друга. Нам очень легко вдвоем. А уж с такими вещами, как интерьер – нам совсем просто. Стоит одному начать мысль, другой тут же ее продолжит.

Виктор вышел, а Марсель взглянул на меня и усмехнулся.

– Что, твой муж совершенно не разбирается в этих вещах? – и он кивнул на ноутбук.

– Абсолютно, – пожала я плечами. – Это ему повезло, что меня встретил. А то бы нарвался на таких, которые бы ему сотворили жуткий бардак за бешеные деньги. Ну, что? Не смотри на меня так. Меня это жутко раздражает.

– Извини, – насмешливо произнес Марсель и поднял вверх руки. – Я сдаюсь.

– Да ну тебя, – хихикнула я. – На тебя просто невозможно сердиться.

И в этот момент зашел Виктор. Я сразу засуетилась, не знаю, что на меня нашло. Нужно было продолжать, как ни в чем ни бывало. Но я смутилась, черт возьми. Спасло то, что принесли ужин и мы быстро сели за стол. Я вызвалась разливать вино.

– Идея моя, потому я и разливаю.

Марсель наскоро поужинал, от вина пригубил пару глотков и удалился, сообщив, что в это время ему пора читать молитву и ложиться спать. У него режим, все такое, и он уже достаточно припозднился.

Мы с Виктором молча доели свой ужин, выпили еще по бокалу вина и отправились спать.

Залезая в постель, я пробормотала:

– Я отчаянно устала сегодня. Просто вырубаюсь.

Виктор же был несколько взвинчен и ходил в спальне из угла в угол, не желая ложиться спать и ужасно меня раздражая.

– Я устала, – громко повторила я.

Муж меня не услышал.

– Виктор, немедленно прекрати это хождение. Я хочу спать. Выключи свет. Ляг. В конце концов! Черт возьми! Виктор!

Муж остановился и уставился на меня, не мигая.

– Ловко вы с проектом.

– Это плохо?

– Нет, что ты, вовсе нет… А когда ты собираешься искать дом?

– Завтра. Правда, с утра мы едем с Ма… с отцом Мартином искать краски… Ой, все успеем. Куда мы торопимся? Еще нужно нанять бригаду рабочих… Да, с домом я завтра не успею, наверное. Или успею. Посмотрим по обстоятельствам. Спешка хороша лишь при ловле блох. К тому же, ты все равно не собираешься переезжать в обозримом будущем. Пока идет ремонт. Что случилось?

– Ничего. Пойду еще немного выпью вина. Устал так, что спать не хочу.

– Да. Так бывает. Выпей бокал коньяка, и хватит. И выключи свет.

– Да. Хорошо… Просто…

– Что? Ну, что ты молчишь?

– Просто вот думаю, с чего бы этому парню становиться священником?

– Ты о ком? О Ма… Об отце Мартине? – удивилась я и села в постели.

Называть его этим именем было трудно. Я не привыкла.

– Да. О нем. Скажи ведь, фактурный парень, да? Так вы это, женщины, говорите?

– В чем дело, Виктор?

– Я вот думаю, может, он устроился священником, чтобы втираться женщинам в доверие, а? Легкий путь. Этакий психолог от бога.

– Успокойся. Он просто импотент, – брякнула я.

– Да? Правда? Откуда ты знаешь?

– Он сам мне сказал, – нехотя протянула я.

Раз уж начала врать, надо продолжать, и убедительно. Перемешать правду с ложью. Это самый лучший способ обвести человека вокруг пальца.

– Вот просто взял и сказал?

– Мы немного поговорили о жизни. Ну, словом, я задала ему тот же вопрос. Мол, он молодой, почему в священники, а не в мужья, а он… Только прошу тебя, это секрет…

– А с чего это вдруг тебя заинтересовало, что этот парень забыл на католической службе? – спросил Виктор.

– Не меня. А персонал ресторана. Только попробуй выдать меня. Я с тобой разведусь.

Виктор остановился, покачался с пятки на носок, и протянул:

– Надо же… импотент… бедняга…

Виктор выключил свет и, пробормотав, что выпьет лишь один бокальчик и тут же вернется, удалился.

Ну, вот и славно. Виктор ни в коем случае не должен меня ревновать к Марселю. Иначе… Иначе… Дальше продолжать не хотелось. Я сама не знала, что будет, если будет иначе. В любом случае, Виктор бы сделал все, чтобы расторгнуть с Марселем договор, а меня – ограничить в деятельности. Нет-нет-нет. Пусть Виктор считает Марселя импотентом. Просто отлично. Как бы мужчина, а как бы и нет. Священник. Вот и все.

Но почему? Марсель ничего не говорил о своей матери… Может быть, она умерла? И он ушел в священники? Нет. Не мог он из-за этого уйти в католичество. Как бы ни любил мать. Нет. Что тогда? Хм… А если он и вправду стал импотентом? Я не выдержала и рассмеялась. Что ни говори, а я была немного пьяна. Слишком много алкоголя за целый день. Я пила кофе с ликером, два раза варила себе глинтвейн, да еще вино… Завтра мне будет плохо.

…Хм… Марсель – и импотент? Да, это было бы ужасно… Как бы это проверить ненароком? Не-на-роком… Я опять засмеялась. Что уж говорить, но такую вещь трудно проверить ненароком. И еще труднее проверить это специально, если объект проверки – священник. Ну, или человек, который выдает себя за священника. Молитвы ему нужно читать перед сном. Ха!

И кстати, Марсель так и не подарил мне подарка к прошедшему дню рождения…

Хорошо Виктору… Сидит сейчас довольный, вино пьет… Я тоже хотела бы выпить еще один бокальчик. Но мне нужно выспаться. И не хотелось бы именно сегодня отказывать мужу. Так что лучше всего быстро уснуть. Что я и сделала. И в самом деле, я очень устала.

Утром меня разбудил Виктор. Он стоял и протягивал мне чашку кофе.

– Что? Что случилось? – пробормотала я.

– Случилось утро, – улыбнулся муж. – Садись, пей, оживай.

Кое-как я уселась, взбив под спиной подушку, и взяла чашку кофе из рук своего мужа. Кофе был в самый раз.

– Что-то, все-таки, случилось? – насторожено поинтересовалась я у Виктора.

– А почему что-то должно случиться? – удивился он и сел на край постели.

– Потому что ты принес мне кофе. Впервые. Нужно срочно вставать и куда-то мчаться?

– Не суетись. Все нормально. Можешь хоть весь день в постели проваляться. Просто… Ты же сказала, что тебе надоело по утрам пить кофе в пустом баре… Ну и вот…

– С ума сойти, – улыбнулась я. – Спасибо. Это здорово. Очень приятно вот так просыпаться.

– А я рад, что тебе приятно… Извини, что не додумался до всего этого…

– До чего это – до всего? – прищурилась я.

– Что тебе нужен дом, – смутился Виктор.

– Только прошу тебя, давай без драм. Я девушка не романтичная. Поэтому как мне захотелось дом, так я сразу тебе и сообщила, – ободряюще улыбнулась я. – Все в порядке. Но кофе в постель – ммм… потрясающе… У меня даже голова не болит. Я думала, сегодня болеть буду.

– А что такое? – забеспокоился Виктор. – Почему болеть?

– Немного перебрала вчера.

– Когда ты успела?

– В течение дня несколько чашек кофе с ликером, пара бокалов глинтвейна, ну, и вино за проект…

– С ума сошла? Кофе с ликером! Несколько чашек!

Виктор встал и начал ходить туда – сюда.

– Ну, все, успокойся. Знаю, знаю, я идиотка. Я так больше не буду. Не знаю, что на меня вчера нашло. Депрессия, наверное… Как-то навалилось на меня это большое, пустое пространство и одиночество: пустая утром спальня, пустой утром бар и вообще… У меня даже подруг нет. Все дела, дела, дела… Просто надоело, вот и сорвалась. Но сейчас уже все хорошо.

– Это точно? – недоверчиво спросил Виктор и навис надо мной.

– Уверяю тебя, – кивнула я. – Больше не буду так много пить алкоголя и кофе. Теперь у нас проект. А еще я буду искать дом. Есть, ради чего жить. Снова, я имею в виду.

– Не понял…

– Я имею в виду смысл жизни. Цель. Нет цели – появляется депрессия. Теперь у меня есть цель. И все снова хорошо. Привыкай. Я такая.

– Может, уже пора родить детей? – тихо спросил Виктор.

Я поперхнулась, быстро прокашлялась, и залпом допила кофе. Виктор забрал у меня чашку.

– Ну, и что ты на это скажешь? Ты все еще пьешь свои таблетки?

– Виктор…

– Лиза… Когда есть дети, смыл жизни есть всегда.

– Да, конечно…

– Тебе уже 26 лет. Пора бы… Иначе… Иначе для чего все это? Дома, рестораны, отели… Кому все оставлять?

– Ну, есть люди, которые этим не заморачиваются. Живут, как хотят, и их абсолютно не беспокоит, что станет после… Возможно, их даже вдохновляет мысль, какая потеха начнется при дележке имущества… Возможно даже, это их смыл жизни…

– Сделать гадость тем, кто останется живым? – хмыкнул Виктор.

– Ну… Да. Именно.

– Лиза, такие люди есть. И такие люди называются гадами. Или сволочами. Назови, как хочешь, лишь бы слово было отрицательным. А я не гад и не сволочь. Я хочу детей. И хочу все, что имею, передать своим детям. Чтобы они начали свою жизнь не с нуля. И чтобы у них было больше возможностей. Для всего на свете. Для самосовершенствования.

– Да. Конечно. Я полностью разделяю твою точку зрения.

– Тогда в чем проблема?

– В доме. Неужели не ясно? – начала я закипать. – Всему свое время. Вот видишь, раньше я просто жила, не задумываясь. Сейчас захотела свой дом и пить кофе на уютной кухне. Потом захочу детей. Я обычная женщина. Я тоже люблю детей. Только сначала мы реконструируем здесь два отеля, купим дом, обустроим его, обживем… А потом уж и дети… До тридцати лет у меня полно времени.

– До тридцати?

– А что?

– Хотелось бы пораньше…

– Зачем? Пока что полно всяких дел.

– Какие дела важнее детей? И подумай, к примеру, когда тебе будет сорок лет, нашему первому ребенку будет всего девять.

– Ну и что?

– Мы для него слишком рано умрем! – рявкнул Виктор.

– Что? – вздрогнула я.

– То! Ты не переживала, когда у тебя погибли родители?

– Но…

– Никаких «но»! Детям всегда нужны родители. А молодым детям – вдвойне. Мне всегда не хватало родителей. И я до сих пор иногда жалею, что они не увидели внуков. Это же как естественный план жизни. Ты рожаешь ребенка, ставишь его на ноги, он заводит свою семью, рожает своих детей… Тогда уж и умирать не жалко. Знаешь, что твоих детей пожалеют их половины и утешат их дети. А без этого… Слишком тоскливо и печально. Как будто план не выполнил, что ли… Не знаю… Но это моя точка зрения. К тому же, мы не нищие и не бедные, чтобы наша смерть принесла нашим детям блага в виде наследства. Был бы я бедным, возможно, думал бы иначе. Вырастить ребенка и побыстрей умереть, чтобы ему было, где жить и не суетиться.

– Виктор! Прекрати! Это ужасно!

– Это правда.

– Это твоя правда!

– Тогда скажи, где именно я не прав.

– Дело не в том, прав ты или ошибаешься… Просто… Тоска…

– Вот, чтобы не тосковать, нужно воспитывать детей и внуков. А не размышлять о смысле жизни, впадая в депрессии, – жестко сказал Виктор.

– Хорошо. Я с тобой согласна. Честно. Но, все же, сначала мы купим дом.

– Если это твое условие, я тоже с этим согласен. Год, два, не больше. Между прочим, смею тебе напомнить, мне уже тридцать. И, по законам жанра, я умру раньше.

– Но…

– Я сказал, по законам жанра, – резко оборвал меня муж. – Не считая несчастных случаев и катастроф, и учитывая статистику. А мне бы хотелось видеть своих детей подольше… Словом, я все сказал.

– Да. Я все поняла. Хорошо.

– Ну, мне пора. Не знаю, когда сегодня вернусь. Кстати, можешь сегодня напиться.

– Что? – икнула я.

– Ну, как же… Я же вижу, какое впечатление произвели на тебя мои речи. Так что можно изжить тоску, обдумать смысл жизни и даже поверить в бога, если хочешь. К тому же, священник под боком. Очень удобно.

– Это шутка такая? – осторожно спросила я.

– Я просто хочу, чтобы ты немного иначе посмотрела на свою жизнь. Иногда мне кажется, что ты живешь просто по инерции. Мне это не нравится. Потому что мне больно это видеть. Потому, что я люблю тебя.

Виктор быстро наклонился, чмокнул меня в щеку и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

С ума сойти… Что вообще происходит?.. Виктор никогда не говорил эту банальную фразу про «я люблю тебя». А вот, оказывается, он не так прост, каким мне казался. Или даже глубже, чем я могу себе представить. Я встала и направилась принимать душ…

Я долго стояла под струями воды… Это было жестко, черт возьми. Я никогда не хотела обзаводиться детьми. Я хотела оставаться свободной и путешествовать по миру. Но сейчас, сегодня… Я поняла, что Виктор прав. Прав во всем. Но… Но мне хотелось другой жизни. Другого мужа. Других детей. Не от Виктора…

Интересно, что по этому поводу думает сегодняшний Марсель? Раньше дети ему нужны были для статуса, а что изменилось сейчас?.. Я даже немного порыдала, сидя на краю ванны…

Что ж… У меня еще есть время. И его достаточно. Два года. И если за это время ничего не изменится, я рожу от Виктора. Сделаю хоть кого-то счастливым, если не могу быть счастливой сама.

… Когда Марсель появился в баре, я пила глинтвейн.

– Опять? Что на этот раз? Похмелье? – вздернул он брови и сел рядом.

– Опять тоска. Я сегодня напьюсь. Очень сильно напьюсь.

– А что потом?

– На следующий день проваляюсь в кровати, вечером оклемаюсь, приму душ, выпью бокал глинтвейна, чтобы прийти в себя, и усну. А когда проснусь на другое утро, начну новую жизнь. Трезвую. – Я вздохнула. – Ты считаешь, что я много пью? Я вот так не считаю. Все французы так пьют. Бокальчик за обедом, бокальчик за ужином, не возбраняется бокальчик на сон грядущий… Что не так?

– То, как ты вчера пила кофе с ликером и не слушалась меня, когда я просил прекратить это.

– На самом деле я не так уж много пью кофе. Бывают дни, конечно, когда я пью его много. Но обычно я кофе пью только по утрам и в обед. А иногда только утром. Потребности организма. Иногда мне нужно кофе, иногда нет. Что в этом такого?

– Только не пей больше так много кофе с ликером.

– Не буду.

– И я ни в коем случае не считаю, что ты много пьешь… Просто… Я вижу, у тебя всегда мрачное настроение… Раньше ты вообще не пила в течение дня, не смотря на то, что принято у французов… Сейчас у тебя появилась такая потребность. И это не потому, что так принято у французов. А потому, что у тебя мрачное настроение. Я просто боюсь, что твое настроение всегда будет мрачным, дозы больше и чаще и…

Марсель развел руками.

– И почему, как ты полагаешь, у меня всегда мрачное настроение? – с вызовом спросила я.

– На этот вопрос ты должна ответить сама.

– Вот только, пожалуйста, не начинай, – подняла я руку. – У меня все в порядке. У меня прекрасный муж. Да. Между прочим. Так что… Не надо тут…

– И в чем же причина?

– Не твое дело, – мрачно ответила я.

– Ясно. Разговора у нас с тобой не получится, видимо.

– Видимо, да. Проваливай. До завтра. Прости мне эту маленькую слабость.

Я быстро допила глинтвейн и встала.

– Подожди…

– Что еще?

– Я знаю, ты ненавидишь дни рождения… Но…

– Короче, – оборвала я.

Марсель вздохнул, пожал плечами, достал из кармана нарядную коробочку и протянул мне.

– Поздравляю с днем рождения.

– Ага, спасибо, – ответила я, сунула подношение в сумочку, и удалилась.

На улице меня уже ждало такси. Я назвала адрес и машина тронулась. Несколько минут я сидела, глядя в окно, но ничего не видя, а потом достала подарок Марселя.

В маленькой коробочке лежала статуэтка из глины. И это была я.

ГЛАВА 9 (пять лет назад)

Знакомство с женихом моей сестры переросло в настоящий пир на весь мир. Сначала мы готовили втроем. И говорили о России. Оказалось, матушка Марселя тоже когда-то приехала во Францию из России и всегда говорила с Марселем на русском.

Поэтому всегда… И тогда… И теперь… Оказываясь с Марселем наедине, мы всегда говорили на русском…

С Виктором случалось по-разному. Мы говорили наедине и на французском, и на русском. Инициатором всегда был он. И говорил он на русском, когда у него было для этого определенное настроение. В принципе, я его понимала. Я тоже думала сразу на двух языках, по настроению. Но как-то так получилось, что именно с Марселем, и именно тогда, когда мы были наедине, мы переходили на русский.

А в тот самый день мы втроем так и не перешли на русский. Хотя и с Кристиной мы общались между собой только на русском, когда оставались одни. Вот такой вот парадокс.

Просто, видимо, тот день был этакой официальной датой и прошлое не имело значения. К тому же, чуть позднее приехал Лион. А уж он – коренной француз.

С Лионом мы были знакомы уже три месяца. Мы мило проводили время, гуляли, ходили в кино и ночевали друг у друга. То я у него, то он у меня.

Лион имел ко мне самые серьезные намерения, хотел на мне жениться и растить наших детей, чем больше, тем лучше. Он был мил, обаятелен, легок в общении, работал шеф-поваром в престижном ресторане и хотел открыть свой собственный. Так что планы у него были самые серьезные, да. Но его планы не входили в мои планы.

То есть, не то, чтобы я не хотела быть его женой… Он мне нравился. И я могла бы заниматься и своим делом тоже. Жизнь с Лионом вовсе не означала, что я осяду в его доме с кучей детишек. У Лиона были прекрасные родители. И они готовы были нянчить всех его детей, и любить любую его жену, так как не сомневались в выборе своего сына… Но вот я была к этому не готова. Лион мне нравился, да, безусловно, но это не было любовью. По крайней мере, с моей стороны.

Да и за его сторону я тоже поручиться не могла… Я всегда считала, что Лион просто настолько серьезен, что будет каждый раз жениться на своих любовницах. Как честный мужчина. Так что я просто не была уверена в его пламенной любви ко мне. Если бы не это, возможно, я бы и вышла за него замуж, посчитав, что его любви нам хватит на двоих. Но я этого не ощущала. И меня как будто что-то удерживало… Возможно, мне хотелось еще страстей… А выйдя замуж за Лиона, какие уж страсти? Измена? Ну, а для чего тогда выходить замуж? Чтобы изменять? Нет, я была обычной девушкой. Той, которая мечтает выйти замуж раз и навсегда.

И тут – Марсель… И я сразу же занимаюсь с ним сексом… Впервые в своей жизни… Какой уж тут Лион…

Нет, Лион теперь потерял для меня всякое важное, стратегическое значение… Секс с ним был вполне ничего. Но… ничего общего с тем, что было у нас с Марселем…

Да, Марсель тоже был настроен погулять, на страсти, однако, жена ему в этом не мешала, а просто создавала имидж и была на другой стороне баррикады.

Словом, я приняла решение погулять. Нагуляться. Насладиться. По-настоящему. И для этого нужно было устранить препятствия. Сгладить углы.

Я тогда еще точно не понимала, что делаю. Возможно, подсознательно я просто хотела разлучить одну пару и создать новые две. Но это подсознательно. На поверхности просто было мое желание к Марселю.

Кристина хотела научиться готовить сногсшибательно. Что ж. Для этого у меня есть Лион, шеф-повар престижного ресторана со всякими дальнейшими перспективами.

Кристина не хотела работать, просто быть замужем, расти детей, разводить цветы и готовить. Вот на это я и сделал ставку: на готовку.

Я подозревала, что у моей сестры настоящая страсть к этому делу. Просто ее портила лень.

Другое дело, когда у тебя парень – шеф-повар. И он откроет свой ресторан. И это станет твоим делом.

Вообще, увидев их вместе, Лиона и Кристину, я удивилась, что есть, на самом деле люди, которые идеально подходят друг к другу. Просто они этого не понимают. Не замечают. Не видят. Но только до поры – до времени.

Со стороны это была уже давно сложившаяся пара. И это было очевидно. Но, вероятно, только для меня.

Вечером мы, все-таки, решили отправиться в ресторан. Не просто куда-то. А в ресторан Лиона. Там, где он шеф-повар.

И там, в ресторане, сидя за столиком, общались только Кристина и Лион, обсуждая кулинарные рецепты. А мы с Марселем курили, выпуская изо рта колечки, и потягивали из высоких бокалов вино.

Когда в зале зазвучала медленная мелодия, Лион засуетился. Именно он предложил поменяться парами. Мол, это так, для приличия. Мол, это знакомство с будущей родней. Мол, ведь и мы с ним скоро поженимся. Мол, одна семья и все такое.

Кристина внимала ему с открытым ртом, а мы с Марселем посмеивались. Но танцевать пошли с удовольствием.

– Так этот Лион – твой жених? – спросил Марсель, крепко прижимая меня к себе.

– Он так считает, – ответила я, еще сильнее прижимаясь к нему.

– Он сегодня останется у тебя?

– Думаю, да. Так положено.

– Вчера он тоже был у тебя?

– Позавчера.

– Ясно…

– Ясно, почему ты женишься на Кристе, а не на такой женщине, как я. Я – неудобная жена. Наглая. Распущенная. Какая еще?

– Прекрати наговаривать на себя. Ты же не знала, что я приду к тебе сегодня с утра пораньше.

– Да. Но я позвала Лиона.

– Чтобы не быть одинокой на этом празднике жизни?

– Нет.

– Позлить меня?

– Опять мимо.

– Ты просто хочешь, чтобы Криста осуществила свою мечту и научилась готовить сногсшибательно?

– И это тоже. Но не это главное. – Я тихо рассмеялась.

– Ты хочешь отвлечь внимание Кристы от меня?

– Хочу. Но не это главное.

Я почувствовала, как напрягся Марсель. Он долго молчал. А я просто прижималась к нему и дышала им. Он пах упоительно. Мои кости превратились в жилы, а жилы – в кисель. Я просто растекалась по Марселю. Он безумно мне нравился. Я безумно его хотела. Вот прямо сейчас. Прямо здесь. Где-ниубдь…

– Может быть, нам куда-нибудь удалиться? – тихо спросил Марсель.

У меня сладко заныл низ живота.

– Нельзя. Если только ты не хочешь лишиться невесты.

– А ты – жениха?

– Вот я к этому не отношусь серьезно. Я не собираюсь замуж за Лиона. Не он, так другой.

– Тогда зачем он тебе?

– Какой глупый вопрос… Тебе нужна удобная жена, а мне – хороший любовник. Лион вообще хороший.

– Что ж ты не хочешь за него замуж?

– Это не критерий. Хороших людей много. Нельзя же сразу за всех хороших выйти замуж, правда? Уж лучше выйти за плохого, лишь бы любить его и лишь бы он любил тебя. Вот это – главное. Для меня.

Марсель еще сильнее вдавил меня в себя. Нам стало трудно дышать. Это было какое-то безумие…

Не знаю, чем бы это завершилось, но музыка закончилась, пары разошлись, и нам тоже пришлось идти к столику, за которым уже сидели веселые и довольные Кристина и Лион.

Они так и продолжали говорить про кулинарию, а мы с Марселем нервно курили. Наконец, я резко сказала:

– Думаю, пора заканчивать этот вечер. Я ужасно устала. Думаю, все мы устали. – Я нервно хихикнула. – Лион? Проводи меня.

– Да. Конечно.

Лион засуетился, Марсель встал, ждал, когда Кристина захлопнет рот и тоже начнет собираться…

… У дома я еще раз сказала Лиону, что ужасно устала, не выспалась, что завалюсь спать прямо так, не умывшись, в платье… Он меня понял. Поцеловал в щеку и ушел.

Оказавшись у себя, я разделась, приняла холодный душ и закурила сигарету, расхаживая по квартире. Адреналин не проходил. Я решила выпить бокальчик вина, чтобы сразу уснуть.

Но сон не шел. Я продолжала слоняться по квартире.

Где, интересно, Марсель? С Кристиной? Или отправился к себе домой? Или в мастерскую.

И тут раздался звонок в дверь. Я вздрогнула. Кто это мог быть? Лион? Навряд ли. Лион никогда так не поступал. В крайнем случае, он бы сначала позвонил по телефону. Тогда, может быть, это Кристина? Что-то случилось?

Я кинулась в холл и, даже не глянув в глазок, распахнула дверь.

Это был Марсель.

Он стремительно шагнул внутрь, захлопнул за собой дверь и схватил меня в охапку, припечатав к стене.

Все произошло стремительно, резко, но это было именно то, что сейчас нужно. А нужно было срочно. Срочно.

… Со мной еще никогда такого не бывало… Вот чтобы так – увидела, захотела, взяла… И никаких угрызений совести… Даже не смотря на то, что эту жажду я утоляла с женихом моей родной сестры, которой шью свадебное платье…

А что такого? Марсель все равно будет ей изменять. И даже уверял меня, что Кристина в курсе вещей. Так почему бы Марселю не изменять со мной? Почему мне должно быть стыдно за то, что моя родная сестра решила выйти замуж по расчету за мужчину моей мечты?

И это не я делю с ней Марселя. Нет. Это она со мной его делит. И то – исключительно по расчету.

Но я вдруг немного разозлилась на Марселя. Вот он, виновник торжества моих эмоций над моим разумом. Вот человек, который заварил всю эту кашу ради своей репутации. Да уж, хороший урок на будущее. Не стоит верить ни одной репутации. И чем более она безупречна, тем больше там демонов.

Скоро Марсель станет мужем хорошенькой, молоденькой девушки, которая родит ему пару-тройку милых детишек, разобьет в саду оранжерею и будет готовить умопомрачительные блюда, а его матушка будет так счастлива, что даже станет отличной, доброй свекровью и ласковой бабушкой. Идиллия…

Мы отдышались и Марсель хрипло сказал:

– Неплохо было бы выпить, верно? Я могу сварить какао с молоком.

– Какао с молоком?

– Да. Все остальное мне уже порядком надоело за сегодняшний день.

– Да. Пожалуй. Хотя, у меня есть минеральная вода и лимон.

– Это потом.

– Когда?

– Позже. Я не собираюсь никуда уходить. А завтра мы поедем ко мне в мастерскую.

– Что ж. Я только скажу об этом Лиону.

– Зачем?

– Как же? Он сейчас в спальне. Спит себе. Нехорошо, если утром он проснется, а меня нет.

– Что? – Зрачки Марселя расширились. – Лион тут? В соседней комнате? Ты с ума сошла?

– Ты не дал мне времени объясниться.

– Я думал, ты поняла меня еще в ресторане… чертовка! – Марсель запрокинул голову и тихо рассмеялся.

– И что теперь? Поедешь домой? – прищурилась я.

– Черта с два. Ты напишешь своему Лиону записку и мы поедем ко мне в мастерскую. Там есть мебель, кухня и еда.

– Я бы предпочла отдохнуть и выспаться.

– Но…

– Иди, вари свое какао, а я заскочу в душ.

– Но…

– Нет у меня никакого Лиона. Я одна. Как перст.

– Вот как…

– Да.

– Захотелось меня подразнить?

– Ужасно. Как видишь, не смогла с собой совладать.

– Я тебя накажу.

– Накажи.

И Марсель наказывал меня до самого утра. Он мог быть нежным и страстным одновременно. Он был отличным любовником. Самым лучшим моим любовником. Все, что он делал со мной – было прекрасно. И все, что я делала с ним – тоже. Я словно уплывала куда-то, в параллельное измерение, где я становилась уже немного другой, а Марсель становился кем-то другим. Но это все равно были мы…

– Расскажи мне о своей маме, – попросила я Марселя, прижимаясь к его груди. – Ты ее так странно называешь… матушкой… почему?

– Не знаю… Так повелось… Она у меня женщина с прибабахом.

Мы тихо рассмеялись. Я поудобнее устроилась на груди у Марселя.

Мы лежали на кровати, обвившись руками, переплетясь ногами, и нам было хорошо…

– Ее зовут Роза.

– О…

– Но она ненавидит это имя.

– Почему?

– Считает простым, банальным. Так что во Франции она стала называть себя Николь. Или просто Нико.

– Как мило…

– Своего отца я не знаю. Никогда его не видел. Нет даже ни одной его фотографии.

– Почему?

– Это была мимолетная встреча. Моя мать ни о чем тогда не думала. Просто любила. Все, что она знала о моем отце, – что его зовут Жан-Пьер. Да и то… Правда ли? Мало ли, каким именем можно назваться? Ведь так?.. Они прожили вместе месяц. Жили у нее, а не у него. У него она ни разу не была. Она даже не знала, где он живет, есть ли у него родители, кто они… Мать все рассказала о себе. Он о себе – ни слова. Как-то у него так получалось. А потом мать забеременела. И сообщила об этом моему папаше. Он обрадовался. Целовал живот. И захотел немедленно купить шампанское и отпраздновать это событие. Даже два события. Он вдруг немедленно захотел жениться на моей матери. Захотел устроить помолвку. Познакомить с родней. И ушел, стало быть, за кольцом и шампанским… И так и не вернулся…

Сумбурно проговорив все это, Марсель замолчал и уткнулся носом в мои волосы. Я лежала, боясь шелохнуться.

– Мать до сих пор считает, что он погиб. Или пропал без вести, – глухо сказал Марсель, переворачиваясь на спину и обнимая меня одной рукой. Он не хотел меня отпускать ни на секунду. – Имя мне досталось по названию города, в котором у матери случилась великая любовь.

– Думаешь, она действительно в это верит? – осторожно спросила я.

– Сначала верила. Потом заставила себя поверить. А теперь отречься от этого – значит предать всю свою жизнь.

– Да. Наверное… Жаль…

– В принципе, все у нее сложилось удачно.

– Ты родился, – улыбнулась я.

– Потом она встретила Жюльена. Они прожили вместе много лет, он заменил мне отца, а мать так и не вышла за него замуж. Как же, нельзя предать любовь, пропавшую без вести. А теперь, когда Жюльена нет, тем более. Вот и заигралась… На самом деле моя матушка человек жесткий, собранный, она умна, вообще тонкая женщина. А эту маску городской сумасшедшей и наивной дурочки без возраста ей приходится носить постоянно. Боюсь, она к ней уже привыкла. Срослась с ролью. И уже не играет так, а живет. Что ж…

– Получается, что женитьба на удобной жене – всего лишь дань роли твоей матери, а не ей самой.

– Да. Это так. Но это мы понимаем. А моя мать – уже нет. Ради своей прихоти она готова лишить меня галереи. А я этого не хочу. Мастерская – это мой дом.

– Ты живешь в галерее?

– Да.

– У тебя нет квартиры?

– Она мне пока не нужна. Нет у меня такой потребности. Если уж что и покупать, так это дом. Когда я почувствую, что он мне нужен, я его куплю.

– А где же собираются жить новоиспеченные супруги?

– В квартире матери, конечно. Она большая. Места хватит. И матушка на этом настаивает. Мол, самое лучшее в жизни – это большая и дружная семья.

– Как же ты собираешься жить в этой большой и дружной семье?

– Как и сейчас. Ничего особо не изменится. Я буду пропадать на работе, в галерее, а пред очи семьи появляться иногда. Только теперь в моей кровати появится Криста… Да…

Марсель резко сел, поджав к подбородку ноги. Мне стало даже немного жаль его.

– А ты не можешь просто выкупить потом эту галерею обратно? – спросила я.

– Что?

– Ну, если матушка отпишет от тебя галерею… Ты смог бы выкупить ее обратно?

– У нее – нет.

– А потом?

– Не факт. И вообще, как-то унизительно покупать то, что должно быть твоим и было твоим, и стало тебе домом… Из-за каприза…

Марсель передернул плечами. Я села рядом и положила голову ему на плечо.

– Боюсь, моя мать стареет. В смысле, теряет четкость мыслей, следовательно, и действий. Плюс старческий эгоизм. Увы. Надо терпеть. Все мы будем старыми. И родителей не выбирают.

– Это так… Просто надо еще в молодости позаботиться об этом.

– О чем?

– О наследственности. Написать завещание, оговорить в нем, что только оно является настоящим и не подлежит изменению, ибо последующие изменения будут идти от эмоций, а не от разума. Написать прямым текстом: все нажитое мною оставляю своим детям, какими бы они ни были, ибо это мои дети.

– Думаю, это лишнее. В старости человек не становится другим. В нем утрируется то, каким он был. Если он был эгоистом, он будет эгоистичен вдвойне. Был скупым – станет скупердяем. И все в том же роде. А моя матушка… Ее опекали родители, потом Жюльен, мой папаша – всего лишь эпизод. Может быть, это задело ее самолюбие. Ее бросили. И она придумала себе легенду. Это тоже может быть. Моя мать – женщина избалованная, ни дня в жизни не работавшая. Но она моя мать. И я ее люблю. Жаль, что она уже одобрила Кристину… И подготовка к свадьбе идет полным ходом…

Меня кольнуло в сердце и оно гулко стукнуло в грудь.

– Я неудобная жена.

– Да разве дело в этом? Удобная-неудобная. Это расчет. А ты – своя. Ты – моя.

Я думал, дверь мне откроет неряшливая, толстая старая дева в простом хлопчатобумажном халате, с жатой во рту иголкой с ниткой, с сантиметром на шее и серой халой на голове.

А как я еще мог представить себе старшую, незамужнюю сестру пышки Крис? К тому же, она постоянно называла ее швеей, а не модельером. А для меня все швеи – неудачливые тетки, которые не создают одежду, а подшивают, укорачивают и что там еще…

А тут – просто небесное создание… Хрупкое и утонченное, но с круглой грудью и прелестной круглой попкой. С ума сойти. Заспанное небесное созданье со спутанными со сна длинными, мягкими, темными волосами, отсвечивающими медью под солнечными лучами из окна у нее за спиной… Вкусно пахнущее сразу мылом, шампунем, кремами, а еще ванилью… Сразу захотелось ее нарисовать, слепить, а потом долго и страстно заниматься с ней сексом. Как ни с кем и никогда.

Когда она, на цыпочках, упорхнула в ванную, не закрыв плотно дверь, я не удержался и заглянул в щель…

У нее были тонкие, изящные лодыжки… Почему-то сначала я задержался взглядом именно на них…

Она стояла, нагнувшись над ванной, и умывала лицо…

Прозрачная ночная рубашка являла моему взору маленькие трусики, скорее открывавшие, а не закрывавшие, ее прелестную пятую точку.

Я тут же мысленно пристроился сзади, задрал эту ее рубашонку, и… пошел искать кухню и варить кофе.

Кухню я нашел быстро и сразу. Вернее, ее, как таковой, и не было вовсе. Была гостиная, одна часть которой и являлась кухней. Вторая комната была обычная. С обычной дверью. Спальня. Диван со скомканным бельем нежного персикового цвета, трюмо, простой небольшой телевизор. Шкаф с одеждой был в гостиной, так как в спальне ему просто не хватало места. А на кухонном столе обнаружился ноутбук. И все было мило и уютно.

Небесное создание меня не разочаровало. Такое редко случается с предметом, с которым мысленно поменял несколько сексуальных поз…

Лицо у нее было какое-то породистое, что ли. Холодная аристократичность, как любила говаривать моя маменька. Изящные ноздри. Как у породистой лошади. Они подрагивали, словно учуяв запах сена. Одни эти ноздри мне захотелось рисовать и лепить бессчетное множество раз…

Припухшие со сна губы, которые неимоверно захотелось попробовать на вкус…

И у нее были удивительно красивые глаза… Ярко-зеленые, как виноградины, продолговатые, окруженные мягкими ресницами. И точеные брови вразлет.

Она посмотрела на меня и я увидел, как ее зрачки медленно расширились. Созерцание меня привело ее в эротический восторг. Клянусь своим членом. Черт возьми.

Ее голос меня тоже не разочаровал: мягкий и нежный, сексуальный.

Словом, стопроцентное попадание в придуманный мной образ. Даже больше. Ее поведение завораживало. Она не старалась скрывать от меня своего восторга. Она старалась скрыть этот восторг от себя. Завуалировать. Принялась говорить про ткани и цвета и так этим увлеклась, что впала в какой-то транс. В этом состоянии она даже вытащила сигарету у меня изо рта и потушила в пепельнице.

Для этого ей пришлось через меня перегнуться. И полушария ее грудей выпали из разреза шелкового халатика, как два тучных парашютиста из нутра самолета… Незабываемое зрелище…

А потом, глядя на нее, я понял, что она поняла, что я мысленно занимаюсь с ней сексом. И мне даже показалось, что она, так же мысленно, к этому пристроилась. И даже вместе со мной меняла позы. Черт возьми…

Она сказала, чтобы я разделся, чтобы снять с меня мерки. Видно было, что она проболталась. Теория подсознательного. Но не сдавалась. Делала вид, что всегда так работает. Я не стал спрашивать, не подали ли на нее еще заявление о сексуальных домогательствах, она уже устала импровизировать. Да я и не хотел дожимать ее. Что я, псих? Она хотела меня, я хотел ее. Только я этого не скрывал, а она обманывала себя, как могла.

Когда она снимала эти чертовы мерки, ее постоянно било током и не понять, кто из нас был так наэлектризован, если только мы оба. А когда она обмеряла мне бедра, ее и вовсе развезло. Да и меня тоже.

Примерно так я увидел ее тогда… И так о ней думал… Вначале она была для меня лишь сексуальным объектом. Вернее, я так думал. Потому что хотел ее постоянно. И не было времени подумать: почему, собственно, я так на ней зациклился?..

Сейчас-то я уже остепенился, даже думаю культурно, подбирая выражения…

… Это была сестра моей невесты… Я не ожидал, что она окажется такой. Они с Крис были совершенно не похожи. Если только своей решимостью. И еще были лишены женского романтизма. Из той породы женщин, которые ставят перед собой цель и идут к ней, не взирая на препятствия. Любое препятствие устранимо. Цель оправдывает средства…

Крис – небольшого роста, вся такая округлая, упругая, как наливное яблоко. Бывают такие женщины, которым идет некоторая полнота и делает их очаровательными. Их даже неловко называть пышечками или полненькими, даже не знаешь, какое слово подобрать, потому что все у них на месте, все мило и ничего не кажется лишним. А в сочетании с молодостью это смотрится великолепно.

Крис походила на Весну Ботичелли. У Крис ямочки на щеках, выбеленные кудрявые волосы и светло – карие глаза. Она скромная, робкая, но дружелюбная и веселая. Лишь позже я понял, что это – всего лишь образ. Как с внешностью. Волосы она красит и завивает. Но делает это искусно. Первое время я думал, что все это натуральное.

А еще внутри Крис расчетливая, собранная, просто играет роль этакой дурочки, потому что так жить легче. И с противниками проще. Они расслабляются и выбалтывают секреты. Но я понял это слишком поздно. Когда вовсю шла подготовка к свадьбе, а свадьба затевалась с размахом и моя матушка уже закусила удила. Либо женитьба на Кристиночке, «этой милой девочке, она будет идеальной женой, матерью и хозяйкой, это то, что тебе, оболтусу, нужно, либо прощайся с галереей».

И тут – Лиза. Она тоже невысокого роста, но не маленькая, как плюшка Крис. Женщина и должна быть маленькой. Чтобы мужчина мог легко поднимать ее на руки. Но не слишком маленькой, чтобы для этого слишком низко наклоняться.

Лиза – утонченная и элегантная, она даже кажется холодноватой, но на самом деле та еще страстная штучка. Ее выдает дикий огонь в глазах.

Я хотел ее, как мальчишка… А когда она мерки снимала… А когда позвонили в дверь…

Она стояла и ждала от меня этого самого первого шага, будь он не ладен. Соблюдала условности. А сама только и мечтала о том, что я к ней подойду…

… Никакого стыда и раскаяния… А с какой стати?.. Кто виноват, что так все получилось? Ее сестра выходит за меня по расчету, а Лиза еще и должна быть виноватой? Да Крис не стоит и ее мизинца…

… К Лизе была не только страсть с моей стороны. Как оказалось, я был в нее влюблен. Это время, когда ты счастлив, полон сил, мало ешь, мало спишь, много занимаешься сексом и разговариваешь. Обо всем.

Я как раз закончил один проект и у меня было свободное время. И все это свободное время мы проводили вместе с Лизой. Если у нее – то она делала выкройки, строчила на машинке, а я придумывал костюмы, мы обсуждали цветовую гамму, я варил кофе, какао, жарил яичницу или гренки, а вечером водил ее в ресторан. Иногда к Лизе приходили заказчики. Принимал их я. То есть, говорил, что Лиза сейчас занята и освободится недели через две.

Когда уставала Лиза и ей требовалось отдохнуть, мы ехали ко мне в галерею. Бродили по залам, смотрели картины, Лизе нравилось просматривать каталог работ и репродукции картин, которые мне присылали в ожидании выставки.

Лиза настаивала, что выставлять надо всех, потому что искусство – вещь субъективная и у нее не должно быть категорий. Единственное, ей не нравился авангардизм. Она не считала это искусством. Если только самовыражением. А самовыражаться за счет чужих денег – это уже мошенничество.

Было удивительно видеть ее в жизни серьезной, рассудительной, строгой и холодной, а когда мы занимались сексом – горячей, раскованной, страстной; она даже постанывала, когда я ее целовал, так она хотела меня… Меня еще никто и никогда так не хотел, как она. Уже это одно сводило меня с ума…

С ней было очень интересно говорить. И спорить. И соглашаться. Потому что наши мнения совпадали. А спорил я ради интереса.

Иногда она позировала мне. Обнаженная. Сначала она стеснялась. В тот первый вечер. Тогда я тоже разделся. И ей стало смешно. Сначала… Потом она завелась… И все закончилось грандиозным сексом. Впрочем, секс с ней всегда был грандиозным…

В галерее уже Лиза варила нам кофе или жарила яичницу. А вечером мы шли в какой-нибудь ресторан и немного гуляли по городу.

А еще я предложил Лизе открыть небольшое ателье в одном из помещений галереи. Сказал, мы оба немного художники, а художник должен помогать художнику. Пришлось немного поуламывать, объяснять концепцию, но она согласилась с радостью.

Наше с Лизой постоянное нахождение друг с другом объяснялось просто: она шьет наряды для моей свадьбы, а я ей выделил в аренду помещение под ателье. Комар носу не подточит. То есть, всегда полно людей, которые придумывают обо мне рассказы. Что я бабник и мое увлечение скульптурой – способ затащить к себе этих самых баб, и по нам с Лизой тоже прошлись…

Не могу сказать, что я бабник. Но женщин у меня было немало. Часто я их рисовал, с некоторых делал скульптуры. Но странно было бы встречаться с женщиной, которая тебе не нравится. Женщины, с которыми я встречался, были чем-то влекущие, интересные, поэтому я их писал и лепил, ничего странного.

Я всегда был открыт в этом плане. Я всегда смотрел на женщин с интересом. Всегда кого-то отыскивал в толпе. Даже когда ходил под ручку с Кристиной.

А когда появилась Лиза, я вдруг понял, что смотрю на женщин как-то сквозь. Они мне уже не интересны. Потому что рядом Лиза, такая разная, ее можно писать и лепить любой. А любить я хотел только ее одну. Всегда.

О сексе с Кристиной даже думать не хотелось. Я всегда просто грубо брал ее, а не занимался с ней сексом. Я не собирался зажигать в ней огонь. В этом плане она мне была совершенно не нужна. Мне хватило двух недель, чтобы понять, что из себя представляет Крис и сделать на нее ставку. Нам обоим нужна репутация. Отлично. А огонь пусть в ней разжигает кто-нибудь другой. Я не против. Я вообще не собираюсь жить с ней всегда. Когда-нибудь я с ней разведусь. Мы уже составили брачный договор. Все мое остается моим. Так что я ничего не потеряю. Она потеряет все. Но жалеть я ее не собираюсь. Это ее выбор. Мы, конечно, играем роли, но неужели она думает, что я идиот? Что ж. Тогда это будет ей уроком.

Раньше я хорошо относился к Крис. Подумаешь, расчет. Я ее даже понимал в этом плане. У меня же тоже расчет, хоть и вынужденный. Но потом появилась Лиза…

Криста все это время проводила с Лионом. Училась готовить. Никто не желал заподозрить в этом что-то еще. Измену, например. Криста умела создавать впечатление невинной овечки. Внешность ее очень этому способствовала. Милая плюшка с ямочками на щеках, с постоянной улыбкой, взгляд стыдливо опущен в пол… И она хочет сделать на свою свадьбу роскошный свадебный торт! Кто же ее упрекнет?

Лион – хороший парень, но немного дурак и подкаблучник. Рядом с ним Криста, а он названивает Лизе и один раз даже настоял на встрече. Я был зол. Мне было неприятно. В тот вечер я тоже поехал к своей «половине». Она открыла мне в фартучке и хотела покормить. А я развернул ее, нагнул, и грубо взял. Представлял, что это не Крис, а Лиза.

После она развернулась и так на меня посмотрела… Мол, это не предусмотрено в нашем контракте…. И мне стало стыдно и паршиво. Она выглядела обиженной. Поэтому я позволил ей себя покормить и сказал, что нам до свадьбы нужно побыть отдельно. Чтобы в день свадьбы все было в два раза ярче, красивее и прекраснее. И что у меня до свадьбы куча дел. Криста обрадовалась и сказала, что абсолютно со мной согласна. Примерки платьев, и она испечет такой торт, что я буду помнить его всю свою жизнь… К тому же, рядом со мной – ее сестра, а она очень хороший человек…

Я все думал потом, с подвохом ли она это сказала или искренне? Лизу она любила. Я знаю. Но, в любом случае, она этому не противилась, значит, была не против. Или ей было все равно. Или не знаю, что еще. Но она не была против и постоянно пропадала с Лионом. И на примерки приезжала с ним. А я был с Лизой. И Лион даже бровью не повел. Как же, я помогаю его девочке с фасонами и цветами. Этот точно ничего не подозревал.

Все это начинало меня раздражать, давить на меня, мне было противно разыгрывать фарс, но меня никто не спрашивал, все шло своим чередом, а я брел следом. Нужно что-то сделать? Или просто подыграть? В конце концов, все играют. Такова жизнь… Словом, я постоянно терзался этими вопросами, в то время, как день свадьбы приближался…

Я бы хотел жениться на Лизе. Мы на одной волне. Мы прекрасно понимаем друг друга. Дополняем. Нам интересно вместе. Она – то, что мне надо. Но поздно… Или нет?

И пока я раздумывал об этом, наступил званный ужин. Матушкина затея. Она настояла. И отказа она не ждала…

Словом, все шло как в дурном кино… Комедия положений… Я совсем запутался… И Лиза – тоже… Может, поэтому так все получилось?.. Не захотелось идти дальше, а остановиться, отдышаться, передохнуть, осмыслить… Если бы не это…

… И вдруг я встречаю Лизу… Она замужем… А у ее мужа с домом то же самое, как у меня с галереей… Может, поэтому она вышла за него замуж?..

А то, что ей захотелось просто своего дома – это понятно. Возраст. Биологические часы. Ей пора рожать и быть матерью… А я? Смогу ли я еще раз ее потерять?

… Я сидел, глупо улыбался, я научился делать вид полного кретина, а на меня сыпались воспоминания и обжигали мне душу…

Лиза в прозрачной, нежно-сиреневой сорочке… Грудь вздымается и опускается… Розовеют щеки… У нее растрепанные волосы и кажется, сейчас они станут дыбом от возбуждения…. У нее трепещут ресницы… И ноздри… Как у породистой лошади… И в мечтах она уже отдается мне… в то время, как я беру ее в своих мечтах… И вообще… Все это невыносимо…

ГЛАВА 11 (настоящее)

– Лиз? – удивилась Кристина.

– Да, это я.

– Почему ты мне не позвонила?

– Что бы это изменило? Ты до вечера дома. И у тебя всегда полно вкусной еды.

– Что-то случилось?

– Да нет… так… тоска…

– Иди на кухню. Тебе нужно поесть.

– Я не хочу есть. Я хочу пить.

– И поешь, и попьешь. Что будешь? Чай? Кофе? Сок? Есть яблочный и апельсиновый.

– Что-нибудь алкогольное. У тебя есть белое сухое вино? Сойдет и красное сухое.

– Ты же знаешь, у меня всегда есть в запасе бутылка белого сухого вина. Вы его любите. Правда, там немножко. Но, думаю, тебе хватит. У меня тефтели в томатном соусе.

– Тефтели тоже буду. Тефтели с вином… Прекрасно…. Но вина надо много.

– Надо много вина? – вздернула бровь Кристина. – Что, все-таки, случилось?

– Тоска… И вообще… Я поговорить по душам приехала…

В кухню заглянули дети Крис: пятилетняя Ирэн держала за руку трехлетнюю Кити.

– Тетя Лиззи! – завопила Ирэн, отпустила Кити и принялась меня обнимать. – Почему ты бываешь у нас так редко?

– Не могу часто. У меня работа. А почему вы не приезжаете, а?

– У папы работа. У мамы – семья. И младенец Дэни. Он много спит, ест и какает. Куда с ним…

– Вот видишь… Так что радуйтесь, что я к вам хоть иногда наезжаю.

– Ирэн, уложи Кити, пожалуйста. И не кричи. Разбудишь Дэни. И сама поспи, хорошо? В твоем возрасте еще нужно спать днем, чтобы набираться сил, ума и красоты.

– Хорошо, – Ирэн снова взяла Кити за руку. – Тетя Лиззи, ты привезла нам гостинцы?

– А как же…

Конечно, нет. Совершенно вылетело из головы. Я ехала не племянников навестить, а напиться у сестры. Или с сестрой. Но я дала девочкам деньги.

– Лиза, – укоризненно протянула Кристина.

– У вас есть копилка? – спросила я девочек, игнорируя Крис.

– Неть, – помотала головой Кити.

– Нет, – огорчилась Ирэн.

– Тогда Ирэн спрячет деньги в самую лучшую, красивую книжку, а в следующий раз я подарю вам копилки. На что будете копить?

– Не знаю, – растерялась Ирэн.

– Что ж, у вас есть время подумать.

– Спасибо, тетя Лиззи. Ты хорошая.

– И вы хорошие, девочки мои дорогие.

Я их поцеловала, и они ушли.

– Хорошие у тебя дочки, – сказала я. – Жаль, что сын – самый младший.

– Почему?

– Ну, как же… Вроде как мальчик должен быть старшим: защитником и помощником…

– А, – махнула рукой сестра. – Неужели ты еще не поняла, что мужчины сильнее только физически? Писхологически они слабы. Это мальчикам нужна помощь сестер, а не наоборот.

– Может быть…

– Так оно и есть, – твердо сказала Крис. – Вот твое вино.

– И это – все?

– Тебе мало?

– Очень. Я приехала к тебе напиться.

– Лиза…

– Ну, что – Лиза? Ну что – Лиза? С кем мне еще напиваться? Одной? Надоело…

– А просто жить ты не можешь?

– Вот и хочу после этого зажить нормально… А сегодня… Давай, открывай свои закрома. Я знаю, у тебя всегда есть запас всего. Не жадничай. И сама присоединяйся.

– С ума сошла… Я – мать. У меня Дэни.

– У тебя Ирэн, скоро приедет муж, а Дэни на искусственном питании. Не рисуйся.

– Но…

– Когда ты напивалась последний раз?

– Вообще никогда, – помолчав, ответила Крис.

– Вот видишь! Пора! Неужели нет ничего, что ты бы хотела мне рассказать, но стеснялась?

– Лиззи…

– А выпьешь, язык развяжется и освободишь себя. Нельзя все в себе держать.

– Но…

– Муж тебя не осудит. Я его знаю.

– Но…

– Мне нужна сестра. Сейчас. Мне нужен твой совет. А не твои нравоучения. Ну?

– Хорошо.

Кристина расставила на столе еду и закуски, разлила по бокалам вино. Пока она все это делала, я курила в форточку. В детской было тихо.

– Ну… Можно, – пробормотала Крис, усаживаясь за стол.

– Сначала просто выпьем вина.

– Но…

– Крис…

– Ладно…

Мы выпили.

– Так что случилось? – спросила Крис. – Ну?

– Виктор хочет детей. Говорит, год-два, не больше. После двух лет у нас должен появиться первый ребенок. Хотя бы. И это – крайний случай.

– Ну и отлично. Все правильно. Тебя что-то не устраивает?

Я пожала плечами. Крис стала накладывать мне на тарелку еду.

– Виктор – отличный муж. Вообще прекрасный человек, – сказала сестра.

– Да. Знаю.

– И что тогда?

– Я его не люблю… Не люблю так, как нужно любить мужа… И вообще… Налей еще.

Мы снова выпили. Крис съела половинку тефтели и отложила вилку.

– И что ты будешь делать?

– Ничего. Ровным счетом ни-че-го. Рожать. Через два года.

– Ты хочешь детей?

– Да. Хочу. Но не от Виктора.

– Почему не от него? Он же хороший… он…

– Отличный, – кивнула. – Он отличный человек. И муж. И отцом будет прекрасным…

– В чем же дело? – нахмурилась сестра.

– Нельзя же от всех отличных мужчин рожать…

– Но он твой муж!

– А я его не люблю. Как надо любить мужа. Чтобы рожать от него детей, – упрямо протянула я.

– Ты вообще любишь кого-нибудь? – уже гневно спросила Крис.

– Да. Люблю.

Мы помолчали. Принялись за тефтели. Крис доела свою половинку и опять отложила вилку.

– Ты кого имеешь в виду? – спросила она, глядя на меня прожигающим взглядом. Я заерзала. – Посмотри мне в глаза!

– Иди ты, – бросила я, но в глаза ей посмотрела.

– Ох, господи… – пробормотала Крис. – Ты что, про Марселя говоришь? Про Марселя? С ума сошла?

– Почему? Я любила только его.

– Но ведь пять лет прошло… И вообще… Он же, кажется, стал священником…

– Откуда ты знаешь? – ревниво и зло спросила я.

– Его матушка до сих пор поддерживает со мной отношения. У меня же муж – отличный ресторатор. Полезное знакомство.

– Ах, вот как…

– И что ты теперь собираешься делать? Хочешь поехать в Париж? В его галерею?

– А что?

Не хотелось говорить сестре, что мне и в Париж ехать не надо, Марсель – рядом, только руку протяни…

– Ты ведь не обижаешься на меня?

– За что? – удивилась Крис.

– Сама знаешь… Я никогда не спрашивала…

– И правильно, что не спрашивала. Разве так не видно? Я счастлива. И все это – благодаря тебе. Да я «спасибо» тебе должна говорить каждую годовщину свадьбы.

– Ты никогда не любила Марселя…

– Ну и что? Он мне нравился.

– Он был твоим билетом в счастливую жизнь.

– Да. И что?

– Знаешь, я всегда хотела тебя спросить, но вопрос такой деликатный, а раз уж мы пьем… А секс с Марселем тебе нравился?

– Нет.

– Не верю…

Крис хмыкнула, разлила нам вина по бокалам, и мы выпили.

– Знаешь, Лиз, Марсель не был моим любовником…

– Как?

– Грубо говоря. Он просто брал меня, и все. Он меня не любил, я его не любила. Я поняла, что у вас все случилось сразу же. Как только вас увидела. Это меня он грубо брал. Специально. Чтобы не хотела его. Избегала. А тобой он наслаждался… Купался в тебе… Я дико ревновала, хоть вида не подавала…

– Ты же его не любила…

– Но он был моим женихом, моим будущим мужем, моим счастливым билетом.

– Ты – дура.

– А ты еще большая дура. Ты его бросила.

– Или он меня.

– Да. Вы оба – идиоты.

– Меня сейчас стошнит, – пожаловалась я. – Ненавижу такие разговоры.

– Да, я тоже, – поморщилась Кристина. – Это было ужасно. Просто будем избегать этой темы. А то нас иногда заносит.

Мы немного помолчали. Выпили еще. И закурили. Иногда Крис курила. Вот как сейчас.

– Я хочу купить дом. Надоело жить в ресторане.

– Правильно.

– Да.

Мы стали пускать кольца дыма в потолок.

– А как же Марсель?

– А что Марсель?

– Как же тогда он, если у тебя будет дом? И Виктор ждет детей?

– А я знаю? Мы же давно расстались. Он священник.

– Он атеист до мозга костей.

– Но ведь он стал священником…

– Ерунда… Ты любишь его?

– Да. Люблю.

– Так и люби. Иди и возьми его. И все.

– И все?

– Именно.

– А если не получится?

– Тогда рожай от Виктора. Он чудесный человек.

– Да. Знаю. Поэтому и пью сегодня. На будущее. Мало ли, что случится… Мне нужно заранее смириться с тем, что будет. Сегодня напьюсь. Завтра отлежусь. И начну вести трезвый образ жизни.

– Отлично. Тогда нужно напиться. Я только мужу позвоню. Чтобы приехал пораньше. У нас ведь дети… Скоро проснутся… А тут – я…

– Я быстро напьюсь. Через полчаса вызывай такси. Пока доеду… еще выпью…

– Бедная ты моя… Да, давай пить…

Из такси меня вытаскивал Марсель. Потому что Кристина сказала только адрес ресторана. А я отказывалась выходить из такси.

Поэтому таксисту ничего не оставалось, как выйти и спрашивать, куда меня девать. Виктора в ресторане не было и спасать меня пришел Марсель.

Ему я тоже долго сопротивлялась, но была схвачена грубой силой.

После чего Марсель затащил меня в ванную и подставил мою голову под струю холодной воды. Я плевалась, кричала и ругалась. Но более-менее пришла в себя.

А после этого Марсель набрал в ванну теплой воды, раздел меня, не смотря на сопротивление, и мне пришлось погружаться в воду.

Потом он принес мне бокал глинтвейна, протянул свой банный халат и помог добраться до своей комнаты. Потому что тащить меня у всех на глазах в нашу с Виктором половину было глупо.

… На следующий день, как я и обещала, по большей части, самой себе, я отлеживалась. Только утром Виктор молча принес мне бокал глинтвейна и так посмотрел на меня, что я заерзала и буркнула, не глядя на него:

– Сказала же, больше не буду. Все.

– Что ты решила?

– Через два годы ты станешь отцом.

– Два года…

– Не нравится – ищи себе другую жену.

– Лиза…

– Уйди. Я сегодня не в себе.

– Отец Мартин уже два дня не может купить краску. Тебя ждет. Ты же его просила…

– Ничего, потерпит еще один день. Завтра я начну новую жизнь.

– Хотелось бы верить.

– А сейчас я так плоха? Для тебя? Или вообще?

Виктор поморщился.

– Ну, Лиза…

– Что? Что ты делаешь из меня никчемную женщину и алкоголичку? Зачем?

– И не думал даже!

– Ты, может, и не думал, но так получается. Между прочим, даже этот отец святой не считает меня алкоголичкой! А ты… ты от меня детей хочешь… Или просто хочешь детей? Не важно, от кого?

– Лиза! – строго сказал муж. – Я пропускаю все это мимо ушей. Ты сама сказала, что сегодня не в себе. Я считаю тебя прекрасной женщиной во всех отношениях. Я тебя люблю. И хочу детей именно от тебя. Все. Я ушел. Вернусь поздно. Не жди. А завтра утром ты будешь уже другой Лизой. Не такой колючей, как сейчас. Как кактус.

Виктор быстро вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я откинулась на подушки, скрипнув зубами.

Марсель никогда не говорил мне, что любит меня. Он вообще не говорил ничего о любви. Считал, что это банально. И что любовь выражается в поступках… И я была с ним согласна. И сама не говорила Марселю, что люблю его, и ничего не говорила о любви, считая это банальностью… Словом, в этом мы единодушно совпадали… И я знала, что Марсель меня любит. Я была уверена в этом. Это говорили за него его поступки. И ему о моей любви говорили мои поступки. Да, все так. Но почему же ничего не вышло? Почему не получилось последнего, настоящего поступка, который бы выражал нашу совместную любовь? Может, именно потому, что не было сказано даже самых банальных слов про «я тебя люблю»? И мы только верили в любовь? И боялись ошибиться?..

А вот Виктор сейчас так просто сказал о любви… Вроде бы, банальными фразами, но почему они не прозвучали банально? Они прозвучали красиво. Строго. Ничего лишнего. И в это не надо было верить. Это было знание. Абсолютная уверенность. Как истина…

Раньше я не обращала внимания на эти его короткие «люблю» и прочие комплименты. Но сейчас я это почувствовала кожей. И всеми своими клетками.

И слышать это было приятно. Как будто ты оказалась за той пресловутой каменной стеной. ЗА мужем. Который тебя любит. И хочет детей именно от тебя.

Когда мужчина хочет от тебя детей – это любовь. Даже если он не говорит про «я тебя люблю» – это одно и то же… Ах …

Лучше бы Виктор меня бросил… А сейчас… Как его бросать, такого хорошего? Который меня любит? И хочет детей именно от меня? Да, Виктор хороший человек и хороший муж, да. Но отчего тогда такая тоска? Почему больно?..

Мужчина может не любить ребенка от нелюбимой женщины. И чаще всего не любит. Не любит по-настоящему. А женщина может любить ребенка от нелюбимого мужчины. Просто любит – и все. Так чем я рискую?

ГЛАВА 12 (пять лет назад)

Мастерская была наполовину просто квартирой. Кухня, ванная комната, спальня.

Марсель быстро провел меня по своим владениям и тут же остановился в мастерской. Кругом был тот самый творческий беспорядок: глина, скульптуры в разной степени созданности, картины, наброски картин, краски и очень много света. Тут было много окон от пола до потолка. И потолки были высокие. И белые стены. И от этого мастерская казалась огромных масштабов. У одного из окон стоял круглый стол, заваленный кистями. За круглым столом – ширма.

– Что там? – Полюбопытствовала я.

– Посмотри.

Я зашла за ширму и обнаружила там гардероб. Чего там только не было: платья и наряды разных эпох, шарфы, шали, просто материи шифона и шелка разных цветов, веера и шляпы. И даже несколько свадебных платьев. И пышных, а-ля принцесса, и просто белых платьев, иногда эпатажных. Еще тут было огромное зеркало во весь рост. И профессиональный грим.

Я не удержалась и присвистнула. За ширму загляну Марсель.

– Ну, как тут тебе? – улыбнулся он.

– Потрясающе! – рассмеялась я.

– И ты тоже, – перестал улыбаться Марсель и стал серьезным. – С одеждой потом поэкспериментируешь, хорошо? Я знаю, у тебя шедеврально получится. Но пока что я хотел бы слепить тебя именно обнаженной. Раздевайся.

Он ушел, а я смутилась и некоторое время просто стояла, глядя на себя в огромное зеркало.

В принципе, у нас с Марселем было все такое, что стесняться его было глупо, но ведь это был секс, горячка, а тут – ослепительный свет и позирование.

Я, все-таки, разделась. И прикрывшись шелковым отрезом нежного бело-розового цвета, вышла и встала у стола.

Марсель некоторое время еще возился с глиной, потом взглянул на меня, улыбнулся, подошел, провел пальцем по щеке.

– Ты что? Что за стеснение? После того, что у нас было?

Марсель взял со стола какую-то тряпку, тщательно вытер руки, затем отошел немного назад, пристально на меня посмотрел, снова шагнул вперед и мягко снял с меня «покрывало».

– Ты очень красива, ты это знаешь? – пробормотал Марсель.

Он не спрашивал меня и не ждал от меня ответа. Он говорил сам с собой. Я молчала и старалась не дышать. Мне казалось, я слишком бурно дышу.

Он быстро провел руками по моему лицу и фигуре, словно читал меня пальцами. Руки у него все равно были в глине. Он всю меня перепачкал. Но никто из нас не обращал на это внимания.

Марсель немного поэкспериментировал с моими волосами, а затем поднял их на затылке, пристегнув какой-то примитивной заколкой, которая валясь тут же, на столе.

– Вот так хочу.

Марсель лепил быстро. Делал набросок. Не вылепливал досконально. Словно наводил контур.

Набросок он закончил быстро, затем, на ходу, поспешно вытер руки какой-то тряпкой, валявшейся на полу, стремительно подошел ко мне, опрокинул на стол и начал целовать.

– Лиза. Ты моя, Лиза. Ты моя муза.

… А потом мы пили глинтвейн на его кухне.

– Набросок я сделал. Теперь буду творить с ним то, что захочу.

Я захотела еще побродить по мастерской, посмотреть его скульптуры. Марсель шел следом и иногда что-то рассказывал мне.

У скульптуры обнаженной дамы я остановилась.

– Кто это?

– Женщина.

– Вижу, что не мужчина. Кто это?

– Почему тебе это так интересно?

– Она кажется мне знакомой.

– Ерунда.

– Нет.

– Пойдем.

И тут меня словно ударило: это Кристина.

Марсель проследил за моим взглядом и улыбнулся.

– Узнала?

Я что, ревную? Да, я ревную. Уверена, далеко не одна натурщица пережила в этой мастерской то же, что и я, стоя под его читающими пальцами.

– Лиза, почему мы так поздно встретились? Завтра уже помолвка…

Если бы Кристина познакомила нас сразу. Но она перестраховалась. Молодец, конечно, Кристина, ничего не скажешь.

На званый обед в честь помолвки мы с Лизой пришли последними…

Стол уже ломился от яств. Лион смущался, Крис рдела от гордости. Матушка просто была счастлива. Лишь мы с Лизой были лишние на этом празднике жизни.

Когда Крис вынесла собственноручно испеченный торт – ее шедевр, кулинарный экзамен, матушка дала мне знак, что пора дарить кольцо. Я залпом выпил коньяк, встал, достал из заднего кармана джинсов бархатную коробочку, открыл ее и протянул невесте.

Матушка захлопала в ладоши, Крис прижала ладони к щекам, просто шоу, словно обе они были не в курсе. Стало противно. Я взглянул на Лизу. Она выглядела обычно. Даже не побледнела. Или что там еще в таких случаях может случиться с девушкой, которая не так давно занималась сексом с женихом своей родной сестры… Она даже встала и обнялась со всеми, со мной тоже, я прижал ее сильнее, чем нужно и услышал, как нервно бьется ее сердце… Значит, ей не все равно… Какая выдержка…

Торт был выше всяких похвал. Наступил час Лиона. Женщины возносили ему дифирамбы. А Лион вдруг трепетно сжал руку Крис и патетично и поэтично высказался, какая она прекрасная ученица, женщина, человек вообще и невеста в частности. Глаза матушки изумленно расширились. Я опять взглянул на Лизу. Она усмехалась. Крис же просто была счастлива.

Вот с того момента веселье пошло на убыль. Потому что матушка перестала бравировать, сидела и пристально за всем происходящим наблюдала. Говорили лишь Крис и Лион, опять что-то про кулинарию, но как-то неловко.

Я снова опустошил залпом бокал коньяка. В меня впились матушкины глаза. И тут ее как разморозило. Она пристала к Лиз. Спрашивала про шитье-бытье, как там ателье в мастерской, что мы сделали, что собираемся делать, как там наряды для свадьбы, ах, милая, нарисуйте фасоны, то, се… А надо сказать, в ателье мы мало что сделали. Вообще ничего. Почти. Только разгребли помещение и выбрали краску для стен. И даже пытались покрасить стены.

За все это время я ни разу не позвонил Крис. Она мне – только дважды. Чтобы сказать про свои кулинарные успехи. Правда, Лион звонил Лизе постоянно, спрашивал про ателье, про свадебные наряды и порывался приехать и покормить. Но не настаивал и ко мне не ревновал. Дежурные, вежливые звонки старого знакомого, не более.

Я снова залпом выпил коньяк. Лиза стрельнула в меня взглядом. И тут пришла очередь матушки. Ее коронный выход. Она произнесла речь, суть корой сводилась к тому, что Лион должен проводить Крис, а она тут с нами останется и обсудит свадебные наряды, пусть для невесты это останется приятным сюрпризом. Лион и Крис ломаться не стали и быстро ушли, довольные.

После чего матушка начала дожимать нас с Лизой. Но мы хорошо держались. И тогда моя умная матушка перешла к тяжелой артиллерии. Попросила Лизу еще раз снять с меня мерки. Мол, Крис перед свадьбой, таким важным событием в жизни, на диете и постоянно держит себя в одном весе, не худеет, нет, у нее чудная фигура, но не поправляется ни на грамм, а я вот запросто мог поправиться. Хотя, вроде бы, похудел. Видимо, от насыщенной работы и предсвадебных нервов, такое у мужчин часто случается, и пока не поздно, с этим можно что-то сделать. Расширить. Но лучше ушить. Лиза улыбнулась, спросила сантиметр и быстро его получила. Я хотел снова хлопнуть коньяк, но матушка отобрала у меня бокал.

Лиза подмигнула мне, быстро сняла мерки, даже не все, и весело сказала:

– На пару сантиметров похудел, но это не страшно. Ничего переделывать не надо. К тому же, он может еще поправиться. Его невеста потрясающе готовит. Что ж. Мне пора.

– Я вызову такси, – засуетилась матушка.

– Мам, я провожу, – осторожно сказал я.

– Что ты, нам еще многое нужно обсудить. Свадьба на носу. Лиза, детка, вы как, не возражаете?

– Вообще-то, не очень хочется садиться в чужое такси, – вдруг сказала всегда вежливая с моей матушкой Лиза. – Мой жених проводил невесту вашего сына, а Марсель проводит меня. Это быстро. Не переживайте. Марсель вернется и вы все обсудите. К тому же, мы в дороге тоже многое обсудим. Я еще не знаю, нужна ли будет вашему сыну бабочка. Или галстук. И какого цвета. Вы же не будете против? Если вы будете против, я возьму такси, я безмерно вас уважаю.

Моя матушка застыла, открыв рот, а я, воспользовавшись этим, быстро схватил Лизу за руку, и мы ретировались из квартиры.

Мы занимались сексом прямо в моей машине, немного отъехав в более уединенное место.

Потом я повез Лизу домой. Очень хотелось поехать с ней в мастерскую и проснуться рядом с ней утром, но…

– Прости, – только и сказал я, остановив машину перед ее домом.

– Все в порядке.

Она вышла, а я подождал, когда в ее окнах зажжется свет и медленно тронул машину.

… Матушка уже ждала меня. Не успел я зайти, она тут же спросила:

– Что у вас с этой Лизой?

– Что значит «с этой Лизой»? – вдруг рассердился я. – Эта Лиза шьет нам на свадьбу одежду. А ее жених готовит на нашу свадьбу. Что за пренебрежение? Откуда это презрение? Жених «этой Лизы» научил готовить Крис. А ты видела ее эскизы свадебных нарядов? Не ожидал от тебя такого снобизма, мама.

– Дело не в этом, – не смутилась матушка.

– А в чем? – еще больше распалялся я.

– Мало того, что вы постоянно пропадаете в ее этом ателье…

– Стоп, опять? «Это ее ателье»…

– Помолчи, – резко оборвала меня мать.

– Что? – растерялся я.

– Одно дело научиться готовить к свадьбе, чтобы испечь свадебный торт и уметь вкусно готовить для мужа, тем более, учиться этому с женихом родной сестры, и другое дело пропадать с этой сестрой днями и ночами в мастерской. Это две больших разницы! Лиза вполне может обойтись без тебя. По крайней мере, в шитье свадебных нарядов. И не спорь. К тому же, Крис испекла шикарный торт, то есть, продемонстрировала, что училась у Лиона готовить. А где ателье Лизы? Где? Вы там хоть что-нибудь сделали?

– Разобрали помещение и начали красить стены, – на автопилоте произнес я.

– Надо же, – фыркнула матушка. – И всего-то? Это не сравнить с тортом Крис. С вашими темпами она бы сегодня преподнесла нам, вместо торта, гренки.

– Я леплю и рисую Лизу, – вдруг признался я.

– Это понятно, – скептически кивнула моя мать. – А как же Крис?

– Ее я уже лепил.

– Один раз?

– Два.

– А Лизу все лепишь и лепишь, остановиться не можешь?

– Она всегда разная… Мне натурщицы даже не нужны…

– Ах, вот как… Ну… Знаешь ли…

– Может, я ошибся, мам? – вдруг спросил я.

– Ты о чем? – вздрогнула она. Она поняла меня.

– Может, надо жениться на Лизе? Она ведь тоже творец. Она меня понимает. А я понимаю ее…

– Два творца? Нет. Это слишком.

– Два разных творца, мама. Два разных творца.

– Я так понимаю, ты хочешь сказать, что Крис ты будешь изменять, а Лизе – нет, потому что она всегда разная. Так?

– Так. Да, так.

– Так, да не так, – разозлилась матушка. – Лиза – не жена. Она яркая, самостоятельная, самодостаточная, она – личность. Она не будет тебе готовить. Тем более, вкусно. Она будет творить. Для других. Не для тебя. И не факт, что она будет тебе рожать. Ей карьера важнее, а не семья и дети. И у нее еще будет много мужчин, уж поверь мне. Возможно, она бросит тебя, чтобы уйти к другому. Нет, Марсель. Нет. С Лизой семьи не будет. Тебе нужна обычная жена. Клуша. Домохозяйка. Чтобы сидела дома, готовила, рожала, ухаживала за детьми и за тобой. Ты же это понимаешь… Ну, подумаешь, ты ей будешь изменять… Делов-то… Почти все изменяют. Крис знает, за кого выходит замуж.

– Я всегда знал, что ты умная женщина, мама, – кивнул я.

– Я для тебя – мать. Я знаю, что тебе нужно. Я уже жила эмоциями, и что?

– А что? Ты родила меня и прожила счастливо с Жульеном.

– Так, все, хватит, – нахмурилась матушка. – Это дело серьезное. Я не вечна, я о тебе забочусь. Я должна отдать тебя в должные руки. Чтобы жена тебе была больше матерью, чем женой. Чтобы принимала тебя любого и берегла. Крис для этого идеально подходит. Будешь у нее под крылышком жить, как тебе вздумается. Ты художник. Тебе можно. Тебя нужно принимать с недостатками творческой профессии.

– Да, ты умная, мама. Но хочешь, чтобы я жил лишь разумом, в то время, как сама всю жизнь жила лишь эмоциями.

– Я – женщина. Ты – мужчина. Хватит твоих художеств. Твоих картин и скульптур. И натурщицы Лизы. Это же видно, что вы с ней… О… И ты еще думаешь, что она бы стала тебе хорошей женой? Она уводит жениха у родной сестры!

– Потому что она любит меня, я знаю. И готова принять таким, каков я есть, со всеми недостатками творческой профессии и слишком умной матушкой, – сказал я жестко. – А Крис всего лишь хочет выйти замуж по расчету для сладкой жизни. Она не любит меня. Ей нравится Лион. Она всегда такая при нем… При мне она такой никогда не была. И где есть вероятность, что она не уйдет к Лиону, кода он раскрутит свой ресторанный бизнес? Они такие, расчетливые женщины, любовь любовью, а деньги для них – это святое.

– Для них святое – социальный статус. Ну, будет она тебе изменять с Лионом. Делов-то.

– Мама, – поморщился я. – Ты выпадаешь из образа.

– Что? Ты…

– Мама, я не хочу жениться, чтобы изменять жене, которая изменяет мне. Это какой-то бред!

– Для этого есть брачный договор. Крис ничего не получит после развода. Поэтому будет примерной женой.

– Она и с Лионом будет примерной женой, если он разбогатеет. И ее социальный статус не пострадает. Поменяла одного успешного мужа на другого. Да еще в газетах напишут, что другой куда лучше меня.

– В брачном договоре указано, что если развод состоится раньше трехлетнего срока, брак признается фиктивным. Это будет позорным пятном на репутации. Крис этого не допустит. А Лион за это время женится и будет счастлив.

– Думаешь, Крис согласится?

– Уже согласилась. Завтра идем подписывать. Просто забыла тебе сказать.

– Почему я ничего не знаю?

– Потому, что ты развлекаешься сутки напролет с Лизой.

– А Крис строит грандиозные планы.

– И правильно делает.

– Как-то все это…

– Разумно и цивилизованно, – припечатала моя матушка. – Только в этом случае я оставлю тебе галерею. Таково мое решение. Считай это моей последней волей.

– Я атеист, мне все равно.

– Да и я не богомолка. Но так принято.

– Кем?

– Обществом.

Вот. Опять общество. Я женюсь на обществе. Какие грязные игры…

Неделя прошла вполне спокойно и миролюбиво. Я работала над католической гостиницей. Мы, наконец, выбрали с Марселем краски и с удовольствием их разбавляли до нужного нам оттенка. И даже красили стены. Остальные работы тоже шли полным ходом. Виктор был доволен.

А еще через неделю Марсель показал мне на одном из сайтов дом. Я взглянула на картинку, а сердце мое екнуло.

– Что? Это – твой дом? Верно?

Я лишь кивнула.

– Я знал, что тебе понравится. Поехали.

– Куда?

– Смотреть дом. Я еще вчера договорился.

Это было утром. Мы сидели в баре и пили кофе.

– Это что – сюрприз?

– Ну, да. Дополнительный подарок к твоему прошедшему дню рождения. А то первый был слишком скромный…

– Вовсе нет. Мне очень понравилось.

– А дом понравится еще больше. Ну? Едем?

– Прямо сейчас?

– А что? У тебя другие планы? Допивай кофе, одевайся и спускайся. Я буду ждать тебя у машины. Мне самому нужно переодеться. Не хочу смущать риелтора своим католическим одеянием.

Он мило улыбнулся и развел руками.

– Это точно, – хмыкнула я.

– Тогда едем?

– Да. Едем.

У Марселя была все та же машина. Я поладила ее капот и улыбнулась.

– Старушка.

– Что ты. Дама в самом расцвете сил. Я отлично за ней слежу.

Марсель помог мне сесть, прямо галантный кавалер, раньше он этого не делал. Но теперь у него поменялся социальный статус. Хочешь – не хочешь, нравится – не нравится, а так принято. А привычка – вторая натура. Впрочем, мне все равно. Он нравился мне и тогда, когда запрыгивал в машину и нетерпеливо сигналил, пока я открывала дверь.

Марсель осторожно тронул машину. А раньше он любил ездить быстро. Что ж, это тоже объясняется сменой его имиджа.

Но когда мы выехали за город, он взглянул на меня и спросил:

– Жать по газам?

У меня дрогнули губы, а по телу разлилось блаженное тепло. Это был сейчас тот Марсель. Мой Марсель. Я лишь кивнула.

Потом Марсель настроил радио и заиграл джаз. Он засмеялся и подмигнул мне. Я тоже засмеялась. Стало так легко-легко…. Мы ехали, слушали музыку, смеялись, снова становились молодыми, совсем молодыми, глупыми, гордыми, как тогда, пять лет назад, еще до той церемонии венчания… И все в моей душе переворачивалось…

Потом я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Некоторое время я ехала так, с закрытыми глазами, потом стала посматривать на Марселя из-под опущенных ресниц.

Он снял свое священное одеяние и теперь был одет просо и элегантно: ботинки, джинсы, синий свитер, черное, длинное, расстегнутое пальто… Кто бы мог со стороны подумать, что он – священник? Кто бы мог подумать, что в прошлом он был художником? Вот архитектор – это да. Сейчас он походил на архитектора. Просто видный мужчина, архитектор. А еще он просто был мужчиной моей мечты. Как и тогда, когда я увидела его в первый раз. Чужим мужчиной моей мечты…

– Тебе не жарко? – спросил Марсель.

– Что?

Я испугалась, что он видел, как я за ним наблюдала и смутилась.

– Не жарко и не холодно.

– Тогда, может быть, впустить сюда немного свежего ветра, а? – Он приоткрыл окно. – Лови ветер! Ну! Не сиди застегнутой на все пуговки! Во всех смыслах, Лиза!

– Пожалуй, начну с пальто. Не торопи меня.

– И тормошить не буду. Я буду тебя ждать.

Я вздрогнула, расстегнула пальто, и снова закрыла глаза. Хотелось плакать. Зачем Марсель все это устроил? Эту поездку? Музыку? Зачем вернул меня вместе с собой в то прошлое, в котором мы были бездумно счастливы и не хотели ни о чем задумываться… до поры до времени… И… неужели все упущено?.. И как это – он будет меня ждать? Что это? Для чего он будет меня ждать? Зачем? Это что, надежда? Или… Спросить его?.. Нет уж. Возможно, своим конкретным вопросом я все испорчу. Вдруг я чего-то не поняла? Чего-то главного? Но чего?..

ГЛАВА 15 (пять лет назад)

В день своей свадьбы Марсель выглядел удрученным. Не грустным, не испуганным, как могли подумать другие, а именно удрученным.

Он нашел момент, чтобы подойти ко мне, наклониться и шепнуть:

– Я не хочу жениться, Лиза. Я не хочу.

Я лишь развела руками. А что я могла сказать?

– Ты не бросишь меня, Лиза?

Я помотала головой: нет. Говорить я не могла. Меня души слезы и я держалась изо всех сил.

– Завтра я уезжаю в Италию. В Рим.

Я кивнула. Я помню, что там запланировано их с Кристиной свадебное путешествие, их медовый месяц.

– Приезжай туда. Прошу тебя. Помоги мне.

Он наклонился еще ниже и шепнул мне название отеля. Затем выпрямился и сказал уже громче:

– Я буду тебя ждать. Ты мне нужна. Ты. А не Крис.

Он махнул рукой и медленно пошел от меня. А я стояла и не знала, что думать, что делать, как быть.

Он сказал, что я ему нужна. Но для чего? Чтобы спасать его? А мне это надо? А кто будет спасать меня? Неужели он не видит, что меня тоже нужно спасать? Он не сказал, что любит меня. И я не собираюсь быть его подружкой на скорую руку. Не хочу. Пусть его Кристина спасает, на законных основаниях. А я буду с Лионом. Он хороший. Он скоро откроет свой ресторан. У него все получится, я знаю. Он поможет открыть мне ателье. И это будет только мое ателье. Мы будем оба заниматься каждый своим делом, а вечером мы будем пересказывать друг другу, как прошел наш день. Нам будет хорошо вдвоем. Спокойно. Ну их к черту, эти страсти. Измены. Предательства. Не хочу. Надоело. Решено.

Я поискала глазами Лиона и вздрогнула. Он выглядел потерянным, каким-то несчастным. Неужели я потеряла и Лиона тоже?

Я даже не захотела подойти к нему и сжать ему руку. Вместо этого я пошла выпить. С утра я ничего не ела, поэтому даже бокал вина ударил мне в голову. Но я выпила еще.

По идее, мы должны были сейчас где-нибудь спрятаться с Марселем и заниматься сексом. Но желания не было. Была неловкость и потерянность. Мы доигрались. Мы никогда серьезно к этому не относились, и вот…

Я была утром у Крис. Она была возбуждена. Краснеющие щеки. Горящие глаза. Она была рада. Она смотрела на себя в зеркало и любила себя и этот день. Платье, которое я ей сшила, было великолепно. И Крис в нем была великолепна.

Позже к нам присоединилась матушка Марселя. Она тоже была на радостном взводе. Хвалила мой дизайнерский талант. Слала Крис воздушные поцелуи, чтобы не нарушить ее прическу с большим зеленым цветком из шелка в волосах. А меня обняла и сказала:

– Скоро и ты будешь счастлива, деточка. Лион – очень хороший парень.

Кристина в это время как раз поправляла свой цветок на голове, но от этих слов, адресованных мне, дернулась, как от удара током, сделала резкое движение рукой и ее шикарный цветок, сшитый мной, вылетел у нее из прически.

– Ой, – только и сказала она, заметно побледнев.

Это совпадение? Случайность? Или что-то еще? Но матушка Марселя уже вовсю суетилась.

– Деточка, – кричала она уже Крис. – Это от волнения. Все будет хорошо.

– Я поправлю.

Матушку Марселя кто-то позвал по поводу столов и она помчалась, на ходу бросив Кристине:

– Все будет хорошо. Тебе повезло не только с Марселем. Но и со мной. Я тебя люблю, детка. Я во всем буду тебе помогать.

Напоследок она метнула на меня не очень хороший взгляд. Она меня не любила за то, что я люблю ее сына, поскольку для своего сына невесту она уже выбрала и я ей мешала. В качестве невесты и будущей жены для ее сына я ей не подходила. Видимо, на это у нее были свои причины.

Я поправляла на голове у Крис зеленый цветок.

– Ну, ты как? – спросила я сестру.

– Хорошо.

– Это точно? Ты побледнела.

– Это от волнения.

– Но ты точно хочешь выйти замуж за Марселя?

– Что за дурацкие вопросы! Конечно, хочу! Спасибо тебе. За все. Я хочу побыть одна.

– Но…

– Первый раз я вышла замуж по глупости.

А сейчас – по расчету, – подумала я, но промолчала. Это выбор Крис. Она хочет выйти замуж за Марселя. Что ж.

Кристина молчала, смутившись. Видимо, тоже поняла, что к чему.

– Ну, я пойду, – прервала я неловкость.

Кристина вздернула голову и твердо сказала:

– Первый раз я вышла замуж по глупости. Сейчас это осознанное решение.

Она не стала говорить, что любит Марселя. Ну, и я не буду говорить, что рада за нее. Соответственно отделаюсь банальной фразой.

– Это твой выбор.

– Да.

Я уже взялась за дверную ручку, как Кристина тихо сказала:

– Марсель сегодня меня видел в свадебном платье. В окне.

Она поделилась со мной своей тревогой. И я не могла не отреагировать. Я мягко улыбнулась.

– Ну и что? Мы – русские. У нас таких примет нет. Успокойся. К тому же, если тебе будет спокойнее, он видел тебя лишь из окна, значит, по пояс. Так что в любом случае не считается.

Кристина рассмеялась.

– Теперь все хорошо?

– Да, спасибо, Лиз. Кстати, Николь просто в восторге от твоих свадебных нарядов.

– Николь? – я нахмурила брови. – Это кто?

– Ты что? – изумилась сестра. – Матушка Марселя! Она просила звать ее Нико.

– О… Я… забыла… Из головы вылетело, – пробормотала я.

Значит, она никому не сообщала своего настоящего имени – Роза. И только я это знаю от Марселя.

Его мать была той дамочкой, которую я и представляла себе в воображении: маленькая, хрупкая, ухоженная, надменная снобка, пахнущая косметикой, с пальцами, унизанными кольцами… Она лишь как-то отдаленно напоминала Марселя. И это хорошо. Было бы странно видеть рядом с собой тетку, похожую на Марселя.

– В твоем платье Нико изумительна! Она так им восторгалась! Крутилась перед зеркалом почище меня, – хихикнула Крис. – Но, знаешь, я заметила, что она про тебя умалчивает.

– Это как? – заинтересовалась я.

– Когда ее спрашивают, кто сшил такие великолепные наряды, она молчит и загадочно улыбается. Пожимает плечами и медленно, таинственно уходит, – улыбнулась Крис. – Мне кажется, или она тебя… ммм… не очень любит?

– Она меня не любит, – кивнула я.

– Почему же? – удивилась Крис. – Не понимаю… Хвалит тебя. Она действительно в восторге от твоего шитья и не любит? Еще она безмерно рада, что ты познакомила меня с Лионом и я научилась прекрасно готовить, а Лион шикарно приготовил все к нашей свадьбе… Право, я теряюсь… За что же, интересно знать, она тебя не любит?

– За то, например, что я забыла, как ее зовут, – улыбнулась я.

Я так привыкла называть ее «матушка Марселя» и знала, что ее на самом деле зовут Роза, что нет ничего странного, что я не запомнила ее придуманного имени. К тому же, Марсель всегда ее называл матушкой. А мы как-то так общались, что я обходилась без обращения к ней. Это она ко мне обращалась. Я же молчала и скромно улыбалась. Может, ее это раздражало? Но почему же Марсель мне ничего не сказал? Наверное, потому, что тоже не обращал на это внимания.

– Ну, я пойду? – уже спросила я. Мое пребывание с невестой затягивалось.

– Иди, – улыбнулась Крис. – И не расстраивайся из-за Нико. Она эксцентричная тетка. Но милая. Она мне нравится.

Я машинально кивнула.

– Да, милая, – покривила я душой.

Я не могла любить эту тетку, потому что она не любила меня и заставляла своего сына жениться на выбранной ею девушке, шантажируя Марселя галереей. На мой взгляд, это было ужасно. И пошло. И вообще… Но Марсель не хотел терять галерею. Я его понимаю. Я бы на его месте поступила так же. К тому же, сначала он играл. И я играла. И нам было легко. Но вот сейчас… Когда все так красиво и торжественно, а мы все сдались… Это ужасно…

– Когда Нико исчезает с загадочной улыбкой, – продолжала Крис, – я всем говорю, что это ты сшила свадебные наряды. И всех зову в твое ателье.

– Мое ателье? – вздрогнула я. – Какое мое ателье?

– Ну, с ума сойти! – всплеснула сестра руками. – То, которое тебе сдал в аренду Марсель в своей галерее.

– Ах, это…

Марсель категорически отказался брать у меня деньги за аренду. Он сказал, что один творец всегда должен помогать другому. К тому же, я была его музой, так он сказал. Музой-натурщицей. Но для всех дело обставлялось именно так: я арендую помещение.

– Ах, мое ателье… Там еще ничего не готово…

– Совсем ничего? – нахмурилась Крис. – Что ты там долго возишься?

– Ну, я больше возилась с нарядами для твоей свадьбы.

– Ой… прости… Но… я не то имела в виду…

– А что ты имела в виду?

– Ну, а куда же будут приходить те, кому я тебя рекомендовала? – нашлась моя сестра. Сегодня она проявляла чудеса изворотливости.

– А многим ты меня рекомендовала? – усмехнулась я.

– Всем. К тому же, те, которые о тебе узнавали, рассказывали это другим. Считай, ты уже популярна.

– Завтра я проснусь знаменитой, – хмыкнула я.

– Зря иронизируешь, это так. Ты быстро раскрутишься.

– Спасибо. Правда.

– Ну, вот я и переживаю. К тебе люди пойдут, а помещение не готово…

– Там было много хлама. Сначала все нужно было оттуда вынести, все вымыть. Я только начала красить стены.

– Марсель тебе не помогал?

– Немного.

– Может, стоило бы нанять парочку рабочих?

– И кто бы за это платил? Не Марсель же. Мне только на аренду хватает. И то поджимает. Хорошо, что есть Лион. Деньги иссякнут, он будет меня кормить в своем ресторане. А с желающих я сниму мерки где-нибудь еще в галерее, там много помещений в подвальной части. Целая квартира. Ты же там была.

– Один раз, – нервно ответила Крис. – Марсель уговорил позировать ему. Сказал, это будет только его скульптура. Ты это не видела?

– Нет, – успокоила я сестру.

– Ну, тебе пора, – выпалила Крис. – В смысле, мы так долго болтаем в такой день… Мне нужно сосредоточиться и побыть одной.

– Безусловно. Я не обижаюсь. Все в порядке.

– Спасибо.

– И тебе. За мой пиар, – улыбнулась я и быстро вышла, аккуратно прикрыв дверь.

После разговора с сестрой мне немедленно нужно было выпить еще. Что я и сделала. Аппетита по-прежнему не было, опьянеть совсем я не хотела, поэтому ходила и цедила потихоньку. Иногда отщипывала виноградинки с блюд праздничного стола и ловила на себе неодобрительный взгляд матушки Марселя. Боюсь, больше всего ей хотелось дать мне по рукам и выгнать. Но она не могла. Все восхищались сшитыми мною нарядами и обещали прийти ко мне на примерку.

Иногда рядом со мной оказывался Марсель, брал меня за локоть, встряхивал и расхваливал перед гостями. У меня был успех, черт возьми. А я не могла им насладиться в полной мере. И надеюсь, никто не счел меня алкоголичкой. Хотя, с чего? Ну, немного перебрала девушка на свадьбе своей младшей сестры. На то она и свадьба.

Вот Лион был трезв, как младенец. И все никак не попадался мне на пути. Мне даже показалось, что он старательно меня избегает. Он следил за столом и махал мне рукой то с одного конца стола, то с другого.

Когда я стояла в церкви и ждала, как и все собравшиеся, жениха и невесту, у меня все немного плыло перед глазами. И не от вина даже, а от того, что я просто чувствовала себя опустошенной. Хотелось уйти. Но я закрыла глаза и осталась. И кажется, даже вздремнула.

Очнулась я только тогда, когда священник традиционно сказал:

– Тот, кто против этого брака, скажите это сейчас, или умолкните навсегда.

В церкви на некоторое время установилась гнетущая тишина. То есть, просто тишина, как и полагается в такой ситуации. Но для меня она была гнетущей. Мне хотелось закричать.

Вот сейчас, сейчас… Сейчас я скажу, что эта свадьба не может состояться, потому что я люблю Марселя. Я. А не Кристина. Я. Люблю. Марселя. И я готова на все, чтобы меня приняла его матушка. Я буду звать ее Нико. Научусь готовить лучше, чем Крис. Рожу троих детей. Двух мальчиков и девочку. Или четырех. Чтобы мальчиков и девочек поровну. И стану клушей. И даже буду чистить зубной щеткой полы в квартире. Да! Согласна! На все! Я даже качнулась вперед, но устояла. И промолчала. Нельзя. Так нельзя. Это выбор Марселя.

Священник слегка кивнул головой и собрался продолжить, как вдруг в тишине раздался знакомый голос:

– Эта свадьба не может состояться, потому что невеста и жених не любят друг друга.

В машине я незаметно уснула. А проснулась от того, что Марсель осторожно гладит ладонью мое лицо… Я постаралась не дышать и не дрожать ресницами… и дышать ровно… Но так не хотелось проснуться, чтобы это прекратилось…

Он гладил меня так нежно… В какой-то момент он провел пальцем по моим губам… И тут я не выдержала, издав что-то вроде «ммм».

Рука Марселя замерла. И я вместе с ней.

Наверное, Марсель подумал, что я еще спала, и это «ммм» выдала во сне.

Он еще раз провел ладонью по моей щеке, убрал руку, наклонился ко мне и прошептал:

– Девочка моя…

От удивления мой рот открылся и Марсель тут же меня нежно поцеловал.

Не успела я прийти в себя от удивления, от этого полудружеского и не совсем дружеского поцелуя и ответить на него, чтобы он стал просто поцелуем, как Марсель сел, вздохнул и тихо позвал меня:

– Лиза…

Я помотала головой. Может, он зовет меня во сне. Ведь я же похожу на спящую. Он ведь знает, что иногда я беспокойно сплю… Может, Марсель просто произносит мое имя?

Но нет… Он снова позвал меня, уже громче:

– Лиза… Лиза… Мы приехали…

Нет, он просто будил меня… Я открыла глаза и отстраненно стала смотреть на него. Волосы у него растрепались от ветра, и от хвостика на затылке не осталось и следа. Теперь его волосы лежали в беспорядке, и это было бесподобно. Таким я его всегда помнила и любила. С этими его волосами, которые падают ему на лицо…

– Лиза, – снова тихо позвал он. – Ты где?

Как хорошо, что он думает, что я спала и только проснулась. Или нет? Лучше было бы, если бы я проснулась вовремя и ответила на его поцелуй? Чтобы ему было не отвертеться? Священник, как же…

– Лиза… ты здесь? – снова позвал меня Марсель.

Я расстегнула ремень безопасности и посмотрела в окно. Потом повернулась и посмотрел на Марселя.

– Мы приехали?

– Да. Ты уснула. Ты уже пришла в себя?

– Меня здорово разморило…

– Я остановился не у самого дома. Чтобы мы смогли немного прогуляться.

– Хорошо. Это ты хорошо придумал. Да. Пойдем.

Мы вышли из машины и медленно пошли по узкой улочке. Я стала осматриваться, и вскоре заметила очень симпатичный домик. Да и сад был ему под стать. Я остановилась и принялась его изучать.

– Нравится? – спросил Марсель.

– Да. Даже очень. Хотелось бы посмотреть на него изнутри, так сказать. Но он, наверное, занят. Сад выглядит ухоженным.

– У меня есть ключ, – еще тише произнес Марсель.

– Что? – не поняла я.

– Ключ от дома.

– У тебя есть ключ от этого дома? – уточнила я.

– Да. Есть.

– Но как?.. Почему?

– Это мой дом… В смысле, я его арендую.

– Вот как… Ага… Ясно… А тот дом?

– Мы скоро к нему пойдем.

– Давно он свободен?

– Довольно – таки. Сколько здесь живу, он пустует.

– А сколько ты тут живешь?

– Три месяца.

– Ага… Ясно…

– Я знал, что тебе этот дом понравится.

ВОСПОМИНАНИЯ МАРСЕЛЯ (пять лет назад)

Только в этот день, в день собственной свадьбы, я понял, что игра кончилась. Я всегда легко к этому относился. И вдруг… Вся эта красота и торжественность, победный вид моей матушки и Крис, ясные глаза Лизы и молчаливый Лион… Мы все ломали фарс…

По идее, мы должны были с Лизой где-нибудь уединиться и заняться сексом. Но желания не было. По идее, мы должны были быть веселы и шутить еще пуще прежнего. Но настроения не было.

И раздражали гости. Я никогда не хотел такой пышной свадьбы. К чему? Пошлость какая-то. Хотелось бы легкости. А тут…

Да, Крис я увидел в окне, и даже тогда углядел победность в ее взгляде. Словно она крепость взяла, а не замуж выходит. Стало противно как-то и тоскливо. Ей ведь нравится Лион, это видно, чего тогда она так рвется замуж за меня? Захотелось попасть в светское общество, наверное. Быть рафинированной. Нанять прислугу. Изменять она мне будет с Лионом. Или с кем-нибудь еще. Может быть, родит от кого-то еще детей. И наймет им гувернантку. А сама будет посещать светские рауты. А казалась такой простой и милой… Сучка, одно слово. И я пошел выпить. Хотелось напиться. Хотелось, чтобы Крис как-то оконфузилась, например, ее бы обнаружили с Лионом, когда они трахаются в туалете, и свадьба бы не состоялась. Но куда этому Лиону… Вон, ходит вокруг стола, бдит… идиот… Честный, порядочный… Ну, ладно Лион. А я – то что? Я позволю состояться этому фарсу? Обеспечу этой сучке Крис прекрасную жизнь за свою же галерею? Это моя галерея, черт возьми! Матушка всегда так говорила. Жульен так говорил. Я так думал. Всегда. А теперь меня этим шантажирует? Кто? Собственная мать? И нужна мне после этого мать и галерея? Галерея! На черта она мне сдалась? Да, я к ней привык. И полюбил ее. Она была мне не только галереей, мастерской, но и домом. Ну и что? У меня есть профессия. Значит, всегда будет кусок с сыром. Или даже с икрой. А галерея… Так, хобби. Хоть и любимое.

Я старался избегать Лизу и матушку. Иногда сталкивался с Лионом и он вежливо мне улыбался, сообщая, что со столом и едой все в порядке, все будут довольны. Я кивал. И думал, если он еще раз это скажет, я врежу ему в челюсть.

Церемония для меня происходила в неком тумане. И я все бросал взгляды в сторону Лизы. Она была сосредоточена.

Потом появилась Крис. Она утопала в своем свадебном платье, как в сливочном масле. И на голове – зеленый цветок. Я уже видел это платье. Мне Лиза показывала. Без Крис оно было красивым.

И я впал в ступор, пока священник что-то монотонно бубнил. Очнулся я, когда он традиционно сказал:

– Тот, кто против этого брака, скажите это сейчас, или умолкните навсегда.

И в церкви установилась тишина. И тут я подумал, что пора все это заканчивать. Весь этот фарс ни к черту не годился. Вот сейчас, сейчас я скажу, что люблю Лизу. Я. Люблю. Лизу. И хочу, чтобы она была моей женой. Я не буду ей изменять. Мы родим пару-тройку детей. И сами будем убирать квартиру и готовить еду. И воспитывать детей. И работать. Я – архитектором, Лиза – швеей. А когда дети встанут на ноги, сможем развернуться, как нам хочется. У нас все получится. Все. Потому что мы понимаем друг руга. А Крис… О, нет, только не она… К черту галерею. Ничего не надо. И Крис не надо больше всего.

– Эта свадьба не может состояться, потому что жених и невеста не любят друг друга, – услышал я чей-то знакомый голос.

Неужели я это сам сказал? Только что?..

Священник слегка кивнул головой и собрался продолжить, как вдруг в тишине раздался знакомый голос:

– Эта свадьба не может состояться, потому что невеста и жених не любят друг друга.

Сначала я испугалась, что это сказала я, помимо своей воли. Я тряхнула головой. Оказывается, рядом со мной сидела матушка Марселя. А я даже не заметила. Представляю, как она меня ненавидит. Не просто не любит. Я, оказывается, не в грош не ставлю ее саму и ее существование. Как ей кажется. Ей просто не понять, как мне важен ее сын. Потому что он ей важен еще больше.

Мы обе закрутили головами, пытаясь понять, кто это сказал. Голос такой знакомый… Но в голове такой туман… Я заметила, что все ищут этого кого-то, кто посмел прервать такую красивую и шикарную церемонию, а священник, жених и невеста замерли. И тут снова раздался этот знакомый голос:

– Я люблю эту женщину. И она любит меня. Мы спим вместе.

«Спим вместе»… Как интеллигентно… Это явно не Марсель. Это Лион.

На некоторое время вновь установилась тишина. Все увидели и поняли, кто это говорит. И невеста с женихом – тоже. И я. И матушка Марселя. Тишина давила мне на уши. Начала болеть голова. И вдруг – тычок. Еще. И еще. Кто-то резко толкал меня в бок. Матушка Марселя. Я непонимающе посмотрела не нее.

– Что ты молчишь? – шепотом прошипела она. – Спасай Марселя. Ну!

И я как-то вдруг повиновалась. Слишком мало было во мне сил, чтобы думать или сопротивляться. Я сделала шаг вперед и сказала, тупо подражая Лиону:

– Я сплю с этим мужчиной.

Я опять ощутила тычок. Повернулась. Матушка Марселя смотрела на меня ненавидящем взглядом. Я мотнула головой. Да и остальные с удивлением на меня смотрели. Только через некоторое время до меня дошло, что никто не понял, с кем я сплю. С Марселем или с Лионом. Или с тем и с другим. И кто из них мне нужнее. Я уже хотела пояснить, что сплю с Марселем, как Лион подошел к Кристине и взял ее за руку. Крис беззвучно плакала. Марсель молча отошел в сторону.

– Кристина, – начал Лион. – Я люблю тебя. Я очень тебя люблю. И я знаю, что ты меня тоже любишь. В любом случае, я уверен, что нравлюсь тебе. Очень тебе нравлюсь. Нам так легко вместе. И хорошо рядом. И нам нравится любить друг друга. И в этом нет ничего преступного. Просто мы встретились слишком поздно. Но еще не поздно менять решения. Я скоро открою свой ресторан. Я смогу обеспечить тебя. И тебя, и наших детей. Чем больше их будет, тем лучше. Я люблю большие семьи. А еще мы заведем кошку, собаку и попугая. У нас все будет просто прекрасно. Кристина, выходи за меня замуж.

Лион достал из кармана бархатную коробочку, раскрыл ее, демонстрируя Кристине кольцо, и встал на одно колено.

– Кристина, согласна ли ты выйти за меня замуж? Прямо сейчас? Здесь?

Он протягивал ей коробочку с кольцом. И все молчали. А я захлопала в ладоши. Меня поддержали. И вскоре почти все хлопали в ладоши. И Крис, уже плача от счастья, приняла кольцо от Лиона. Все в лучших традициях романтического фильма. Кто-то из гостей тоже прослезился.

Но тут стала негодовать матушка Марселя.

– Свою свадьбу – на мои деньги? – громко возмутилась она. – Может быть, все это было спланировано заранее? Они же спали вместе до свадьбы! У них, якобы, случилась любовь! А потом одна идет замуж за другого выходить, а второй тут же ей кольцо предлагает! Мошенники! Ничего не выйдет! Хотите жениться – пожалуйста. Но за свой счет. А ты, дорогая Крис, тоже, будь добра, раскошелься. За свадебные наряды, которые шила твоя сестра, которой я заплатила. Или вдвоем платите. Мне все равно. Я уж молчу про моральный ущерб.

– За наряды деньги отдам я, – подала я голос. – Деньги я не тратила.

– Отлично. Пусть тогда за моральный ущерб выплатит. Опозорила моего сына на его же свадьбе. Мошенница!

Кристина разрыдалась, и толкнув Лиона, выбежала из церкви. Лион побежал за ней.

Гости загалдели, но расходиться не спешили. Священник предпочел скрыться. Марсель подошел ко мне и взял меня за руку. Матушка Марселя схватилась за виски.

– Мама, пусть женятся. Все равно деньги пропали. Куда все это? Еду куда девать? Собакам? Да и гостей столько пришло… Пусть веселятся…

Я сдержала вздох. Мог бы предложить пожениться и нам тоже. Двойная свадьба. Все хорошо. Все счастливы. Наряды у всех красивые… А он… Еду – собакам… А я? Как же я? Лион женится на Крис, а Марсель? Я ему не нужна. Как жена. Только как любовница. Да и надолго ли? Пока не встретит очередную музу?

И на меня вдруг напала какая-то лень. Лень возмущаться, добиваться, бороться, спорить, устраивать выяснение отношений… фу, какая пошлость. Мне стало все равно. Мне все стало безразлично. Если б не эта свадьба, мы, вероятно, еще бы долго с Марселем наслаждались друг другом. Но здесь, на этой свадьбе, когда он стоит и ничего не делает или не хочет делать, а хочет спасти лишь себя… Он мне такой не нужен. Нет, спасибо. Лучше уж вообще без него. Вообще. Перечеркнуть и забыть. С ним я теперь наслаждаться не смогу. Слабак. Мямля. Пусть женится на своей галерее.

Я была зла, но держалась. Не хватало еще устроить второй скандал. Или какой там скандал по счету. Нет уж. Не дождутся. Буду вести себя достойно. А потом – все. Уеду. На месяц. Чтобы никого не видеть. Мне давно уже нужен отдых.

И тут вернулся Лион. Стремительно подошел к матушке Марселя.

– Я вам все верну. Пожалуйста, посчитайте все. Кроме стола, разумеется.

Я опять сдержала вздох. Какой ужас. Я была с этим человеком и считала его хорошим. А он… Связался с моей сестрой, переспал с ней, отправил на свадьбу, прервал свадьбу, хочет тут же обвенчаться, и про еду не забыл. Меркантильный человек оказался. И подленький. Каждый день мне звонил. Порывался приехать. Устроил шоу. Эффекта захотел? Мог бы запросто Крис отговорить от этого до свадьбы. Нет, держался. Хотел впечатлений и эмоций. Фу, как пошло. Хотя бы невесту со свадьбы забрал. Нет, ему и свадьбу подавай! Деньги он вернет… Когда, интересно? Как же он свой ресторан откроет? Есть вероятность, что Крис его бросит за это время. Найдет себе кого побогаче. Как все противно… Хотя бы благородно попросил не вычитать деньги за стол, это бы я еще поняла… С дугой стороны, такой фрукт – самая та пара для моей сестры.

Мне все стало противно. И все люди – тоже стали противны. Даже Марсель. У всех свои интересы. А я одна, как дура… Ах, любовь… Уеду…

А дальше все как во сне…

… Лион выводит заплаканную, но счастливую Крис. От этого она еще более хорошенькая. Гости не разошлись. Священник не стал долго недоумевать и быстро обвенчал новообразовавшуюся пару. Задал он и традиционный вопрос о том, «кто против этой свадьбы, пусть скажет это сейчас», но все промолчали. Так состоялась свадьба Кристины и Лиона.

В это время Марсель стоял рядом со мной и держал меня за руку. А я ничего не видела вокруг и слова звучали, как в тумане. Я только поняла, что моя сестра вышла замуж. За Лиона. С одной стороны, я была рада: они были прекрасной парой. С другой стороны, мне было обидно, что Лион так быстро разлюбил меня и переключился на мою сестру. Переспал с ней. И не побоялся отстоять ее у всей толпы в церкви. Он быстро и нагло добился того, чего хотел. А я всегда считала его мямлей. Надо же… Вот, что значит – встретить нужную женщину. Сразу становишься настоящим мужчиной. Пусть даже меркантильным. Раньше я этого за ним не замечала.

Я обернулась, чтобы посмотреть на Марселя. Он был растерян и тоже, как и я, ничего не видел, был как в тумане. И держался за мою руку, как утопающий за соломинку. Я быстро отвернулась. Обидно. Черт возьми, обидно. Неужели ему так нужна эта галерея? Мы могли бы вместе что-нибудь придумать. Могли бы. Если бы хотели. А мы не хотели? Или хотели, но боялись? Чего? Всего? А вот Лион не побоялся. Он даже не побоялся сменить роль благородного рыцаря перед толпой. Достаточно того, что показался в этой роли невесте…

… Потом все вышли на лужайку, где были расставлены столы. Матушка Марселя летала от одного конца стола к другому и играла новую роль. Это была еще более романтичная роль. Ах, такая любовь! Это так мило! Ничего, ее сынок тоже еще встретит такую же. Вы посмотрите, как он держит за руку Лизу! Ах-ах-ах! Фу.

Да, мы сидели с Марселем рядом, и он все никак не хотел отпускать мою руку, и методично напивались. Я ждала, что он начнет говорить… что он скажет что-нибудь такое… но он молчал… Я, конечно, его понимала. Я понимала его состояние. Но мне хотелось его действий. А он просто держал меня за руку. Может, это и есть действие? Да. Но какое-то просительное… А хотелось дерзости и наглости. Где мой Марсель, которого я люблю, черт возьми? Или… Марсель – всего лишь человек. У него есть свои слабости. И я должна их не только понимать, но и любить. И помогать ему в них. А я… Не очень-то хорошо с моей стороны. Я уже развернулась, чтобы пойти на контакт и разрулить неприятную ситуацию, как ко мне подошла Кристина.

– О, – только и сказала я.

Это было неожиданно. Я ее не ждала. Я думала о нас с Марселем. А ее ситуация с Лионом была теперь для меня полностью прозрачна.

– Мы можем с тобой поговорить? – спросила Крис, глядя куда-то поверх меня и Марселя.

– Да, конечно.

Я встала, но Марсель удержал меня. Я взглянула на него.

– Куда ты? Не уходи. Ты мне нужна.

Кристина фыркнула. Марсель не обратил на это ни малейшего внимания. И это ее, похоже, оскорбило.

– Я сейчас приду, – мягко сказала я.

Он нехотя отпустил меня. А я нехотя пошла от него. Только в этот момент я поняла, что его слова, что я ему нужна, означают, что он меня любит. Просто он выбит из колеи. Обдумывает, как жить дальше. Ведь его матушка, наверняка, в бешенстве. Значит, он лишится своей любимой галереи. Может быть, даже квартиры. И я должна ему помочь с этим справиться. И вообще… я просто его люблю.

Мы с Кристиной встали под большим и старым раскидистым дубом.

– Как ты могла? – сразу напала на меня сестра. – Ты! С Марселем! Как?

– Я люблю его.

– Но это был мой жених! Мой! А я – не просто подружка, хотя, какая разница… Подружка, сестра… Я была тебе и подружкой, и сестрой. Младшей сестрой, между прочим.

Мне стало смешно, но я удержалась от улыбки. По идее, я всегда должна была уступать Крис потому, что она – младше. Не важно, что уступать. Шоколадки ли, бантики или мужчину.

– Да, ты моя сестра. А он – мужчина моей мечты.

– Даже так? – прищурилась Крис. – И ты ничего мне не сказала?

– А что я должна была сказать?

– Ты даже не отговаривала меня от свадьбы. Не говорила, что Марсель мне не подходит. Ничего такого не говорила, как говорила тогда, когда я первый раз собралась замуж.

– Толку-то от моих доводов? Ты и первый раз меня не послушала. И что вышло? И сейчас бы слушать не стала. Ты даже специально все утаивала и выложила тогда, когда говорить что-либо было уже поздно. Матушка Марселя вовсю готовила церемонию венчания. И ты сделала свой выбор.

– А Марсель?

– И он тоже. Ему нужна была эта свадьба. Вернее, не ему. А его матушке. Поэтому я не стала вмешиваться. Я просто не имела на это права. Но и отказываться от любви тоже не имела права. Пойми. Если сможешь. Пойми, что Марсель тебя не любил. И ты его не любила. Он бы тебе все равно изменял. Всегда. Так почему не со мной?

– И тебе не было противно? – поморщилась Крис. – Это как объедки с барского стола.

– Тут можно поспорить, кто был объедками.

– Что? Да как ты… ты…

– Я. Марсель был со мной. А не с тобой. Это не я его с тобой делила. Это ты его делила со мной. А потом… Ты с Лионом… Это ли не объедки с барского стола? Он был моим любовником, он хотел на мне жениться, но я ему отказала. Так что… Мы на равных в этом случае.

– Да ты…

– Крис, я всего лишь хочу сказать, что это – любовь. Это не противно. Это не объедки. Тут не до принципов. Все, что важно – это только любить. Все. С точки зрения общества мы обе поступили дурно.

Мы помолчали. Крис пожала плечами.

– Ладно, Лиз. Извини. Просто мне нужно было на тебя поорать. Тем более, повод грандиозный. А на самом деле… Давай говорить честно…

– Мне уже интересно.

– Любовь – такое дело… Иногда не до морали… Я знала, что вы с Марселем любовники. С самого первого дня знала. У вас все было на лбу написано. – Она вздохнула. – Я собиралась за него замуж не по любви. И он тоже. Хотя мы оба играли в любовь. Так легче… притворяться… Знаешь, если бы мы обе не влюбились, наша свадьба с Марселем бы состоялась. И мы бы жили долго и счастливо. Это был социальный проект. Но в нем не была предусмотрена любовь. Появилась любовь – и проект развалился. – Она рассмеялась. – Я даже рада. Если бы не Лион… Я хотела довести начатое до конца. Проект казался мне всегда надежнее любовной пары… Если бы Марсель сделал вид, что гневается, возражал бы Лиону, не верил ему, я бы выбрала Марселя. Вернее, наш с ним социальный проект. Но Марсель был так несчастен… И ни слова не сказал. И ушел. Поэтому я отдалась Лиону. С любовью. Надеюсь, наш любовный проект не провалится.

– Не провалится. Вы оба – два сапога пара, – усмехнулась я.

– Как и вы с Марселем, – вздохнула Крис. – Мы с тобой такие дуры… Надо было раньше поговорить… Хотя… С такими мужчинами… Лион до последнего робел и боялся… Он ужасно боялся, что ты будешь его презирать. Он же предал тебя…

– Кто кого первого предал, – покачала я головой.

– Ну, он ведь тебя тоже предал… Мы все предатели…

– Кроме Марселя… Ему нужна была только его галерея…

– При чем тут его галерея?

– Матушка обещала отписать, если он не женится. В невесты была выбрана ты.

– О… Если б я знала… Хотя… Я бы все равно согласилась. – Она хохотнула. – Социальный проект же.

– Да…

– Ну и женитесь с Марселем.

Я покачала головой.

– Тут все сложно… Не хочу сейчас об этом говорить…

Мы опять помолчали.

– Ты нарочно свела меня с Лионом?

– Что?

– Я всегда задавала себе этот вопрос. Если б не он, кто знает, может, я бы сама отказала Марселю в свадьбе…

– Кто же знал, – усмехнулась я. – Мы все слишком заигрались.

– Значит, это был твой план, – кивнула Крис.

– Я хотела отвлечь тебя от Марселя, а Лиона – от меня. А потом увидела вас вместе…

– Что ж, спасибо тебе… Если б не ты… Лион – тот, кто мне нужен. Мы будем вместе готовить, я рожу троих детей, мы заведем животных, я разобью цветник в саду перед домом, мы откроем свой ресторан… Я так счастлива! Спасибо тебе! Зря, что ты раньше нас не познакомила… Хотя, мне это было не интересно… Я сама во всем виновата… Закрутила игру именно я… Строила из себя независимую… Строила социальный проект… А надо было просто жить, дружить с тобой по-честному, слушать твои советы, а не играть в свои игры… Ты бы и так разменяла квартиру… А я для этого вышла замуж… И так ловко все разыграла… Дальше – и планка выше. Марсель… Прости меня…

– И ты меня прости. Я все равно чувствую себя подлой предательницей. Я плохая старшая сестра.

Мы обнялись и всплакнули.

– А как теперь вы с Марселем?

– Не знаю.

– Почему?

– Надоело все. Надо подумать. Осмыслить.

– Что? Предать, любить, пойти на все, остаться вдвоем – и уйти? Это что? Это как?

– Не кипятись.

– Не могу. Это же… Бред!

– Кристи, ты только что удивительно вышла замуж за мужчину, который тебе нужен, которого ты любишь и который любит тебя, и вы с ним – гармоничная пара. Вот и радуйся. А меня оставь. Я сама разберусь.

– Или не разберешься.

– Или не разберусь.

– Ну и зря.

– Там матушка… которая меня не любит… И галерея, которую любит Марсель… И мне все обрыдло. Так что дай мне разобраться в этом самой.

– Как скажешь… Но мы подруги.

– Подруги.

– И сестры.

– И сестры.

– И дуры.

– И дуры.

– Ну, я пойду?

– Иди.

Крис ушла, а я еще долго сидела под дубом… И Марсель меня не искал…

Этот дом явно был моим домом. От кухни, как лучики от солнца, шли комнаты: спальня, кабинет, гостиная. Кухня была ключевой. Уютной приемной, так сказать. И мне это понравилось. Очень.

Из холла вниз вела небольшая лестница в подвальное помещение. Там размещались бойлерная и ванная. Ванная, в свою очередь, совмещала в себе туалет и прачечную. Что тоже показалось мне милым и симпатичным. Прежние жильцы даже оставили тут книжные полки. Это просто завораживало. И умиляло. Да тут можно проводить много времени: сделать маникюр и педикюр, пока идет машинная стирка, выкурить пару сигарет, почитать книгу и принять душ. А потом уж достать из стиральной машины белье и развесить его тут же.

Именно тут, в подвальном помещении, я сказала растрепанной тетке – риелтору свое категоричное «Да». Она расцвела и даже сказала, что оставит нас на несколько минут, чтобы мы могли спокойно осмотреть весь дом еще раз и решить, где размещать детскую, мы такая очаровательная молодая пара. Я смутилась, а Марсель лишь дежурно улыбнулся.

Но, тем не менее, мы оба не стали выпадать из выдуманной риелтору роли и проводили ее до двери. И в холле я бросилась Марселю на шею, так я была счастлива за этот дом, и по старой привычке, после «спасибо», быстро чмокнула его в губы. И замерла. Не меняя позы.

– Прости, – пробормотала я.

– Лиза, – начал он тихо, но я не хотела его слушать.

Я закрыла его рот ладонью. А он легко ее поцеловал. Скорее, я поняла это не по движению его губ, а по своим ощущениям. Может, причудилось? В моем-то состоянии… в состоянии аффекта… Поэтому я провела ладонью по его губам еще раз, чтобы убедиться, причудилось или нет? Нет. Не причудилось. Он еще раз поцеловал мою ладонь. А потом – каждый палец отдельно.

– Подожди. Отпусти меня, – прошептала я.

– Что? – спросил Марсель тоже шепотом, но отпустил мои руки.

– У тебя разные глаза. В смысле, в них даже выражение разное.

Я закрыла ладонями глаза Марселя. Потом убрала левую руку. Полюбовалась на зеленый глаз. Затем снова закрыла его ладонью и убрала правую руку, чтобы полюбоваться голубым глазом.

Так мы некоторое время стояли в молчании и я открывала и закрывала глаза Марселя ладонями. Левый, правый, левый, правый.

Не знаю, сколько бы я так делала, но тут вернулась риелтор. Ей пришлось покашлять, чтобы мы с Марселем пришли в чувства. То есть, вернулись в реальность. Суровую реальность, черт ее дери.

Мы отшатнулись друг от друга, а риелтор понимающе улыбнулась.

– Знаете, вы вместо гостиной сделайте детскую. Места много. Ребенку будет самое то. А вместо гостиной у вас будет кухня. А вообще, боюсь, этот дом будет для вас маловат. Может, посмотрим еще другие варианты? Есть дома побольше.

– Нет. Мне нравится этот дом, – сказала я.

– Что ж. Значит, покупаете?

– Безусловно.

ГЛАВА 19 (пять лет назад)

Лиза вернулась от Крис чужая и опустошенная. Я и сам такой был. И я жутко, чертовски устал. Ничего не хотелось. Думать. Решать. Ничего. Уехать к черту. Побыть одному. Понять. Осмыслить. Что ж. У меня два билета в Италию. Но… Я приглашал туда Лизу… Или отдать эти билеты Крис и Лиону? Нет уж. У них и без Италии все шоколадно.

– Поедешь со мной в Италию? – спросил я Лизу.

Она долго, изучающее на меня посмотрела.

– Нет.

– Почему?

– Ты этого не хочешь.

– Прекрати нести чушь, – поморщился я. Скорее, от бессилия.

– Это не чушь. Когда я ответила отрицательно, ты расслабился.

– Лиза, прекрати, – не хотел сдаваться я.

– Это ты прекрати, Марсель. Я все понимаю.

– Что ты понимаешь? Что именно? Я сам ни черта не понимаю! – начал злиться я.

– Вот это я и понимаю, – кивнула Лиза. – Ты устал. Тебе нужно остаться одному и поразмыслить.

– О чем?

– Обо всем. Давай, я не буду чревовещать?

– Лиза…

– Не надо. Не хочу. Давай встретимся после Италии. Если ты этого захочешь.

– Лиза…

– Я хочу уйти. Пожалуйста.

Она так на меня посмотрела, что я промолчал. И она ушла…

… Мне и нужно было всего-то сказать, что она нужна мне, потому что я люблю ее… Но я на нее обиделся… Идиот… Обиделся, что она так легко на меня обиделась и так быстро ушла… Только потом я понял, что ей нужен был мужчина. А не размазня. А я был размазней. Цеплялся за маменькину юбку с этой ее чертовой галереей… Сдалась она мне…

В глазах Лизы я оказался слабаком, неудачником, которого нужно было спасать. А она хотела, чтобы это я спас ее. А я… Я расклеился… Она достойна лучшего…

Тут ко мне подсела матушка. Вот она – моя слабость, никчемность…

– Сколько ты уже пьешь, Марсель? Прекрати немедленно.

– Не прекращу, пока не напьюсь, мама. А я что-то не могу напиться.

– Это из-за Кристи?

– Плевать я на нее хотел, – хмыкнул я. – Как и она на меня.

– Тебя бросила Лиза? А я тебя предупреждала, – даже как-то радостно сказала маменька, протяжно вздохнув. Собралась исполнять свой материнский долг.

– Я оказался никем. Вот Лион – он герой. Увел девушку прямо из-под венца и сыграл с ней свадьбу за чужой счет. Не побоялся. А я… А… Забери к черту свою чертову галерею, к чертям ее! – почти выплюнул я. – Все из-за этой чертовой галереи! Ненавижу ее!

– Марсель, сынок, что ты такое говоришь? Успокойся, – испугалась матушка.

– Я спокоен, мама, как никогда. Все – к черту. К черту.

– Ты пьян.

– Ни капли, черт возьми.

– Галерея твоя. Твоя, сынок. Прости меня. Я хотела тебе счастья. Я ошиблась. Прости. Что ты хочешь? Лизу? Так иди к ней.

– Прекрати, мама, прошу тебя, замолчи.

– Что же ты собираешься делать? – Ломала она пальцы.

– Уйти в священники.

– Что? Ты шутишь?

– Ни капли.

– Это из-за Лизы?

– Нет.

– Из-за меня?

– Нет. Из-за себя. Меня пригласили в Италию. Построить собор.

– И ты ничего никому не сказал?

– Зачем?

– Ты бы уехал… Надолго?

– Полгода – минимум.

– Почему ты никому ничего не сказал? – снова пробормотала моя матушка.

– А смысл? Жена, невеста или любовница могли бы поехать со мной. Это не проблема.

– Ты пригласил туда Лизу?.. И она отказалась?.. Я же предупреждала… А Кристи бы поехала. Или осталась. Как ты бы пожелал.

– Да. Безусловно. Только мне никогда не была нужна женщина, которая бы делала то, что я ей скажу…

– Почему же отказалась Лиза?

– А ты не понимаешь, мам?

Я пристально на нее посмотрел. Она отвела взгляд.

– Ну, прости… Я хотела как лучше… Это все из-за моей ошибки… С твоим отцом…

– Я всегда считал своим отцом Жюльена. Ты знаешь.

Мы немного помолчали. Я снова выпил. Матушка промолчала… Знал бы я, каким путем оставить себе эту чертову галерею… У меня бы не было невесты. И у меня была бы Лиза… Но я не просто не понял этого вовремя. Я просто не был мужчиной. Так, существо с членом…

– Послушай, сынок… Если все так… Что тебе мешает вернуть Лизу прямо сейчас? Сделай то, чего она хочет.

– Она хочет, чтобы я был мужчиной.

– Ты и есть мужчина. Прекрати себя унижать. Вот об этом я и говорила, когда советовала тебе в жены Кристину! – вдруг взорвалась матушка. – Она бы принимала тебя любым!

– Она бы принимала меня любым ничтожеством ради своего социального статуса. Ты мечтала о такой жене для своего единственного сына, мам? Почему ты не хотела полюбить женщину, которая любит меня, а не свой статус?

– Боже мой, так иди и верни ее, черт тебя дери! – крикнула матушка.

… Я ввалился к Лизе уже изрядно пьяным. Я, все-таки, напился. Все, что я мог ей сказать в таком состоянии, я ей сказал. Я ей сказал:

– Прости меня. – И добавил, – Матушка оставляет мне галерею… Если б я знал… Дурак…

– Вот и хорошо, – баюкающим голосом сказала Лиза.

Стало неудобно. Нет. Не то слово. Стало просто отвратительно. Пришел, называется, героем-завоевателем. Чтобы хоть как-то спасти свою репутацию, я процедил сквозь зубы:

– Не нужна мне эта чертова галерея. Ну ее к черту.

– Ну-ну, не нужно делать скоропалительных выводов. Вот проснешься утром… тогда…

Меня раздражало, что Лиза со мной говорит сейчас, как с идиотом. Или с буйно помешанным. Но я, все-таки, понимал ее. И понимал, что мне нужно дальше молчать. Что я и сделал.

… Теперь я вспомнил, что она открыла мне дверь в платье подружки невесты, которое ей шло безумно. Еще бы. Я одобрял… А на своей собственной несостоявшейся свадьбе даже не заметил, как Лиза прекрасна в этом платье. И не сказал ей этого…

… Лиза даже не переодевалась. Она и не думала ложиться спать… Зато помогла мне дойти до ее спальни и уложила меня спать… И я сразу же уснул…

… А когда проснулся, Лизы не было…

Я осмотрел ее квартиру и понял, что она не ночевала дома. Она не принимала душ. Не переодевала платья. Не пила кофе. Не завтракала. Ее просто не было… Она куда-то ушла от меня в платье подружки невесты…

Я звонил ей на мобильный. Он был отключен. Как и телефон у Крис и Лиона. А матушка ничего не знала.

… Вот тогда я вспомнил про билеты в Италию. Время поджимало. Я сварил кофе, выпил его залпом, быстро ополоснулся под душем. И уехал. Только я и деньги. Я даже не взял багаж. Ни одного чемодана. Поэтому на таможне меня очень долго мучили…

Я смотрела на спящего Марселя и понимала, что люблю его. Очень. Безумно. Я готова принимать его любым. Я нужна ему. Он меня любит. Я знаю. Он проснется – и у нас начнется новая жизнь. И такое счастье меня переполнило, что я вышла на улицу. Чтобы там визжать от радости. Я даже бегала. А потом зашла в первое попавшееся кафе. Просто выпить чашку кофе.

… Когда я вернулась домой, Марселя не было…

А я – то напридумывала себе! А он просто напился и пришел ко мне пьяный. А как протрезвел – ушел. И вся любовь.

… Значит, я ему не нужна. Я была для него всего лишь сексуальным приключением. Я не нужна ему ни как жена, ни как женщина даже. А еще у него теперь есть галерея. За что боролся… И она нужна ему. Это точно. Что бы он там ни говорил пьяным. И с этим мне придется примириться. И научиться с этим жить. И жить дальше.

– Ну, что, – спросил Марсель. – Теперь – домой? В ресторан?

Я передернула плечами. Дом-ресторан… Дом? Или ресторан? Ресторан. Да, конечно. Возможно, поэтому я и стала жить с Виктором. Вроде бы дом, а вроде бы – нет. А на нет – и суда нет. И обязательств. Так глупо…

– Так куда? – снова спросил Марсель.

– А что, есть варианты? – усмехнулась я.

– Я хотел пригласить тебя к себе в гости.

– С удовольствием. Но в следующий раз.

– Послезавтра.

– Что?

– Послезавтра тебя устроит? Ближе к вечеру? Я сварю глинтвейн. И приготовлю что-нибудь вкусное. Отметим мое новоселье. Больше мне не с кем. А ты… Ты – это… Я хорошо тебя знаю… Хотелось бы узнать, что ты думаешь о моем… ммм… житье-бытье… Так что?

Я отвернулась. Вот оно… Соглашайся… Почему я медлю?..

– Хорошо. Если не случится никакого форс-мажора. А теперь поедем. Но не в ресторан. Я тебе покажу.

Я сказала «ресторан»… Не дом… Даже не дом-ресторан… Опять сублимация… Но Марсель и бровью не повел. Хотя… Я уверена, он все понял. Я знаю, он всегда увлекался психологией. И философией. Поэтому-то его и потянуло в священники, не иначе.

Марсель не сопротивлялся мне. Как должно бы священнику. И он не походил на священника. Скорее, на человека, который спрятался за своей ризой или как там ее, чтобы его не доставали. Вот это уже было похоже на правду. На самую настоящую правду. Осталось только разгадать, как Марселю удается совмещать себя и сан священника. И это занимало меня больше всего остального. Потому что я опять боялась, что все это – игра. А мне надоели все эти его игры.

… В машине мы ехали молча. Марсель уже не гнал на дикой скорости, не включал радио на полную громкость… и мы не смеялись…

Я лишь указывала дорогу. За пару кварталов от нужного мне дома я попросила Марселя остановиться.

– Спасибо. Тут рядом. А я хочу прогуляться.

– Тебя подождать?

– Нет. Я не знаю, сколько там пробуду. Я вызову такси. Все в порядке.

– Ты по делам?

– Нет. В гости.

– А ты уверена, что тебя там ждут? В смысле, что дома кто-нибудь есть?

– Безусловно, – хмыкнула я. – Я приехала к своей сестре Кристе. У нее трое детей. Поэтому она всегда дома. Или гуляет где-то рядом с домом.

– Ах, вот как…

– Да.

– А ее муж… он… тот, о ком я думаю?

– Да. Это он. У них все хорошо.

– Не сомневаюсь, – процедил Марсель, но желваки у него на щеках заиграли.

Я удивилась. С чего бы это? Он так не любит Крис? Или Лиона?.. Наверное, Лиона. Лион смог отвоевать свое место под солнцем и быть счастливым. И даже частично за чужой счет. А Марсель все так и мечется.

Но сестра – это сестра. Кровь не вода. Мы привязаны друг к другу. Мы любим друг друга. Не смотря ни на что. Даже если плохо понимаем друг друга. Мы – сестры. Этим все сказано.

– Крис теперь такая взрослая, – улыбнулась я. – Она даже выглядит старше своих лет. Потому что стала очень серьезной. Мы просто поменялись с ней местами. Теперь она – моя старшая сестра. И учит меня уму-разуму.

Марсель замолчал и больше не разговаривал. Только смотрел на дорогу. Остановив машину, он даже не вышел, как обычно это теперь галантно делал, чтобы открыть мне дверь и подать руку. Нет, он подождал, когда я выйду, перегнулся, захлопнул дверь и газанул с места. Я осталась стоять с открытым ртом. Вот это номер… Что его так разозлило? Наконец, я оправилась от потрясения и тихо рассмеялась. Марсель – вечный ребенок. Поэтому так и повел себя. И, между прочим, мне это понравилось. Это было так мило… Вот Виктор никогда бы не позволил себе так поступить. Поэтому я считала его занудой. А Марсель вновь вернул мне легкость. И настроение мое поднялось. Не смотря на весь сумбур в душе и мыслях.

Я ничего не мог с собой поделать, просто ненавидел и Крис, и этого Лиона. Просто они, как люди, были мне глубоко неприятны, меня до сих пор бесило, что Крис могла бы стать моей женой, если бы Лион не устроил на венчании шоу. А Лиона не любил именно за это шоу. Потому что он мог бы еще до венчания отговорить Крис совершить опрометчивый шаг. Боялся, что она не согласится? Да, пожалуй. Она бы и не согласилась. Она бы вышла замуж за меня. Ради статуса. Денег. Положения в обществе. Поддержки моей матушки. И вовсю бы изменяла мне с Лионом. И даже бы подсунула на воспитание моей матушке пару ребятишек от него. И Лион был бы не в курсе. А когда бы Лион женился, он же не идиот, всю жизнь бегать за замужней дамочкой, которая не собирается разводиться, Крис нашла бы другого идиота для совокуплений.

… Как только я вернулся в ресторан, как сразу, не переодеваясь, принялся за молельную комнату. Пусть я отсюда уйду, но, возможно, моя задумка останется. Она отличная, моя задумка. Пусть она принесет прибыль Виктору. Почему нет? К тому же, это на благо людям. Я ведь вовсе не священник… Что-то испытает Лиз, когда я ей это скажу… Но я не мог ей сказать об этом раньше. Зачем? Я не знал, что она так же любит меня. И она была замужем за человеком, который многое ей дал и многое может дать. Я не мог рисковать счастьем Лиз. Но поймет ли она… Главное, чтобы она была счастлива. А я как-нибудь перебьюсь. У меня останется галерея. Не так уж мало. Даже очень много, если подумать. И психологическая практика от меня никуда не уйдет. Так что… Речь о счастье Лиз. Раз я снова ее встретил, это не случайность. Значит, это для чего-то нужно. Не для меня, так для нее.

… Когда я уже завершил работу и любовался «трудами своими праведными», в дверь постучали.

– Заходите! – крикнул я, думая, что это вернулась Лиза.

Дверь скрипнула, я обернулся.

– Мне нужно с вами поговорить, – мрачно сказал Виктор, проходя в комнату.

Крис открыла мне дверь после третьего звонка.

– О, привет! Это ты? – спросила она.

– Это я, – ответила я. – Если не вовремя, могу уйти, без обид.

– Что ты! Заходи! Просто ты поздно. Обычно в это время к нам никто не приходит. Поэтому у нас вечерне-домашний собантуй.

Крис улыбнулась, а я только заметила, что она перепачкана мукой.

– Уже вечер? Я не заметила, – смутилась я. – Может, мне, в самом деле, лучше уйти? Правда. Я приеду завтра. Или послезавтра. Как тебе удобно.

– Заходи. Снимай обувь. Ты – моя сестра. Ты мне всегда удобна. Придумала. Просто Лион уже дома. Ужинает. А я затеяла пироги. Скрасишь время. Не люблю возиться одна на кухне.

– А Лион?

Кристина рассмеялась и махнула рукой.

– С ума сошла? Он же шеф-повар! Делать нечего, как выслушивать его советы и терпеть его помощь! Нет уж! Во время готовки я его всегда выгоняю! Так что ты очень даже нужна! Сейчас только Лион доужинает, и мы его живо спровадим! Ну? Не вижу энтузиазма!

– А где дети? – улыбнулась я.

– У родителей Лиона.

– Молодец! – Я цокнула языком.

– Да ну тебя, – захихикала Кристина.

Родители Лиона не хотели принимать большого участия в становлении внуков. Они считали, что уже достаточно понянчились с Лионом и хотели жить спокойно, отдыхать и путешествовать. Типичная ситуация для европейца. Но не для русской по крови Кристины. Она провела полномасштабную холодную войну, и теперь родители Лиона брали их детей, как только моя сестра считала это нужным.

Вот уж не знала, что Крис такая. Прав был когда-то Марсель, что я ее совсем не знаю. Я, например, не знала, что Крис захочет родить троих детей. Я считала, что она решится только на одного. Да и то, если залетит. А тут… У нее и дети, и в делах ресторана она отлично разбирается, ввела в меню русскую кухню, бдит за мужем, да еще напрягла его родителей. Марселя бы она согнула, сломала и выкинула. За ее силу я сестру уважала. За то, что она бросила Марселя – была благодарна. А ее советы слушала. Если считала, что она дает правильные советы. Те, на которые я сама не решаюсь. Я и ехала к ней тогда, когда чувствовала, что мне нужен хороший тычок в спину. Пинок. Разгон.

Крис умела заряжать оптимизмом. Пусть она не самая лучшая и честная женщина, но она моя сестра. И мы смогли с ней перешагнуть через ту ситуацию, когда обе хотели обладать Марселем. Мы обе поняли друг друга и простили. Это – самое важное. После этого у нас нет тайн друг от друга. Какие у меня тайны? А вся жизнь Кристины видна невооруженным взглядом. С тремя-то детьми не загуляешь.

– Привет! – радостно сказал Лион, когда я появилась на кухне.

– Привет, – улыбнулась я.

Мы остались в приятельских, даже дружеских, отношениях. Когда мне на помощь не могла прийти Крис, на помощь приходил Лион. Все взвешивал и анализировал. Хотя, конечно, приходилось забывать, что я его так и не простила за шоу на венчании, а нам обоим пришлось привыкнуть принимать друг друга такими, какие мы есть.

Лион, как все французы, скуп, и первое время нервничал, когда Кристина усаживала меня за стол и принималась потчевать от щедрости души русской. Сначала меня это тоже нервировало и я старалась очень мало есть, уверяя, что сыта, впрочем, я и в с самом деле отлично обедала перед поездкой и старалась приходить к сестре в то время, когда Лион отсутствует.

Потом я поняла, что Лион, вероятно, пилит мою сестру за расточительность, когда меня нет рядом. Возможно, он проверят продукты. Это меня разозлило и раззадорило. Я стала приезжать специально, когда Лион был дома, приезжала голодной и набрасывалась на еду, даже просила добавки, любуясь перекошенным лицом бывшего любовника.

На все наше поведение Крис взирала с легкой улыбкой, ее это здорово забавляло. Со временем она перевоспитала и меня, и Лиона. Вернее, Лион теперь не возражал против моих визитов и наших посиделок за столом, в остальном он остался, насколько это возможно, скупым французом. Экономил, вредничал, подсчитывал бюджет, сверял расходы и доходы, отказывался от простых собантуев и больше любил ходить в гости, чем принимать гостей. Больше всего ему нравилось принимать гостей в своем ресторане. Все-таки, и реклама, и выручка. Крис не видела в этом ничего плохого, даже гордилась своим мужем за это качество. Бизнес. Семейный бизнес. Но вот родная сестра – это другое. Так что мне делали скидку. И делали охотно. Но я все равно старалась приезжать в отсутствие Лиона. Не из-за трапез. Чтобы посекретничать.

Сегодня я просто была выбита из колеи, поэтому даже не посмотрела на часы. И Марсель мне ничего не сказал. А Виктор, наверное, скоро будет звонить и спрашивать, где я.

– Садись, – радушно предложила сестра. – Ужинать будешь?

– Да. Я ужасно голодна, – искренне ответила я и взглянула на Лиона.

Он дружелюбно улыбнулся.

– Сегодня у нас русский ужин.

– Да ну? – саркастично протянула я. Любила я его подкалывать. – И что ты ешь? – поинтересовалась я. – Пель-ме-ни? Ммм…

– Это варе-ники! С вишней! – ответствовал довольный Лион.

– Восторг!

– Да. Это блюдо я позаимствовал у жены для ресторана. Вареники с вишней, творогом, картофелем! Пальчики оближешь! Хочешь?

– С удовольствием.

Хорошо хоть, похлебку мою не готовят. Ее Крис в детстве не любила. Да и забыла. А скорее, не помнила. Эта похлебка – мое коронное блюдо. Плюс к вареникам, пельменям и борщу. Но мы не конкуренты. Мы живем в разных районах. А цены у нас на одинаковые блюда – одинаковы. Таков наш уговор. Так что мы сосуществуем мирно.

Во время ужина разговоры крутились вокруг детей, политики, бизнеса. Лион не спешил уходить. После сладких вареников ему захотелось чего-нибудь соленого, и Кристина принялась готовить салат. Обязательно с мясом. Я тоже захотела салат. А потом мы все втроем пили чай.

Кристина увлекается сборами для чая. Началось это как домашнее увлечение, потом, как водится, стало новшеством в их с Лионом ресторане.

– Сегодня я сделаю успокаивающий, мятный чай, – сообщила Крис и принялась колдовать.

– У тебя что-то случилось? Или ты просто в гости? – спросил за чаем Лион.

Чай произвел на него самое волшебное действие. Крис должна гордиться.

Обычно Лион никогда сам не лезет, как выражается сестра, «в бутылку» и ждет, когда именно у него спросят совета. Обычно он стесняется раздавать советы. Он вообще не любит расспрашивать людей об их жизни. Он искренне считает, что это «не его собачье дело», – опять же, со слов моей языкастой сестрицы. А сейчас… Сейчас он расслабился. Я улыбнулась. Крис внимательно на меня смотрела. Ждала. Я даже им позавидовала. Живут просто душа в душу.

– Ну? – поторопила меня Крис.

Она всегда была нетерпелива. Поэтому так рано выскочила замуж в первый раз. Решила выйти замуж за Марселя. И родила Лиону троих детей. У всех свои недостатки, как известно.

– Я решила купить дом.

– Молодец! – обрадовался Лион и потянулся, чтобы меня обнять, но Крис преградила его объятия.

– Стоп. С этого места – поподробнее.

– Я покупаю дом. Сделку можно считать уже свершившейся. Так что я просто пришла обрадовать вас своей радостью, – пояснила я.

Крис уселась, наконец, за стол. До этого она все хлопотала с приготовлением еды и чая.

– Виктор знает? – строго спросила она.

– Ну, безусловно.

– Но идея была твоя?

– Да.

– Что ж. Это хорошо, – вынесла вердикт моя сестренка. Я кивнула.

– А я и говорю.

– Так, – протянула она и строго посмотрела на мужа. – Лион, ты уже засыпаешь. Иди отдыхать.

– Но, Кристи, милая, мне просто хорошо.

– Иди отдохнуть, – строго повторила сестра.

– Ясно – понятно, – протянул Лион на ломанном русском и встал. – Эти женские разговоры… Пока, Лиз.

– Пока, Лион, – опять улыбнулась я.

Меня тянуло улыбаться. Не знаю, почему. Затрудняюсь ответить.

Как только за Лионом закрылась дверь, Кристина перешла на русский.

– Ну? Рассказывай.

– Так, собственно, все, – развела я руками.

– Не темни, – покачала головой сестра. – Было бы «собственно, все», ты бы прислала нам приглашения на новоселье. Но ты приехала поздно вечером. И постоянно улыбаешься. Как идиотка.

Крис фыркнула, а я рассмеялась.

– Что у вас с Виктором? – продолжила допрос сестра.

– Все то же. Все стабильно.

– А дом?

– Дом – это дом, – пожала я плечами. – Чего ты удивляешься? – Я просто захотела уютного дома. Как и говорила. Чтобы с кухней. На которой я буду пить по утрам горячий кофе.

– Значит, Виктор, его слова, убедили тебя в том, что пора браться за ум? Ты готова?

Я прыснула.

– Прости, Крис… Я хочу свой дом. Что в этом такого?

– Просто раньше ты этого не хотела. Тебя приводили в восторг дома-галереи и дома – рестораны. Поэтому. – Жестко произнесла Кристина. Почти по слогам. Я поморщилась.

– Крис…

– Не старайся, – взмахнула рукой сестра. – Ты для чего приехала ко мне поздним вечером? Чтобы убедить саму себя в своей лжи?

– Почему сразу – лжи? – начала заводиться я.

– Значит, ты поняла, что твой муж – прекрасный человек во всех отношениях и тебе пора создать нормальную семью, чтобы не в галерее и не в ресторане, и рожать детей? Хоть парочку… Хотя бы одного. Так?

– Нет. Не так. – Помолчав, пробормотала я.

– Так, – удовлетворенно кивнула Кристина. – Теперь рассказывай.

– Ты инквизитор.

– Что ты тогда ко мне ездишь? – прищурила глаза сестрица. – Ну?

– Посоветуй, как правильно и мирно разойтись с мужем… – выпалила я.

– Та-ак, – угрожающе протянула Крис после долгого молчания.

– Только не начинай, – покачала я головой и усмехнулась.

– Так, – снова повторила Крис, но уже без прежнего напора. – На горизонте появился новый мужчина? И сумел растопить твое ледяное сердце?

– Почему это у меня ледяное сердце? – пожала я плечами.

– Потому что после… Марселя… ты никого не любила, – осторожно сказала сестра.

Мы обе не любили затрагивать эту тему, но частенько ее затрагивали в последнее время.

– Дело даже не в этом, – начала я увиливать от откровенного разговора. – Просто я не люблю Виктора. Я понимаю, какой он прекрасный человек, как много сделал для меня и что он будет чудесным отцом, и что мне вообще с ним повезло, но… но я его не люблю как мужа. Как мужчину. Он даже не тот человек, который был бы мне интересен, что ли… Он просто отличный мужчина. Но не мой. Не для меня…

– Но ты – для него, – хмыкнула Кристина.

– Это он так думает.

– Он правильно думает, между прочим.

– Что ты имеешь в виду?

– Ему просто следует покрепче держать тебя в ежовых рукавицах, а он тебя разбаловал. Вот, в чем его ошибка. Тебе же нужен напор, страсть, странные разговоры, бездумные прогулки, а Виктор заботится о тебе, нежничает и слишком серьезен. И не разбирается в живописи и архитектуре. Жаль, что я раньше не посоветовала Виктору…ммм… задать тебе жару. Выдрать, например, и поставить в угол. Коленями на горох.

– Какая речь! – тихо рассмеялась я. – Надеюсь, своих детей ты не бьешь и не ставишь коленями на горох. Иначе мне придется рассказать об этом Лиону. Хотя, если ты тоже его бьешь и ставишь в угол…

– Мои дети и мой муж не нуждаются в порке. А вот тебе бы она не помешала.

– Послушай, Крис, тебе бы тоже очень не помешала порка, когда ты первый раз выскочила замуж. И когда ты собралась выйти по расчету за Марселя.

– А тебе в то утро, когда ты трахалась с моим женихом! Старшая сестра, называется! – приглушенно крикнула Крис.

– Разве я была виновата в том, что моя младшая сестра окажется такой стервой? – так же приглушенно прошипела я. – Захочет выйти замуж по расчету! Просто для социального статуса! А я любила Марселя! Я влюбилась в него с первого взгляда! Да! Бывает такое! Увидела – и пропала. Ты и рассчитывала на его измены! И сама, наверняка, собиралась изменять ему! А мне, видите ли, было нельзя, потому что я старше! Дура! Ты разбила нашу с Марселем жизнь! Носилась с его матушкой! Ах-ах-ах! Высокие отношения! Да если бы я не свела тебя с Лионом, вы бы все равно развелись с Марселем и ты бы осталась с носом! Жила бы на жалкие проценты!

– Я бы все равно познакомилась с Лионом, так как он считался твоим женихом, и мы бы влюбились друг в друга!

Мы не заметили, как перешили с приглушенного крика на вполне осязаемый.

– Да если б не Лион, ты бы вышла за Марселя по расчету! Что ты тут мне кричишь о великой любви? Расчетливая маленькая дрянь! В день венчания ты не сомневалась, что делаешь правильный выбор! Возможно, Лион никогда не был тем, кто нужен тебе, и ты просто вышла за него, чтобы не быть побежденной! И если б не трое детей, которых ты родила в запале…

Тут в дверь громко постучали.

– Эй! Что там у вас происходит? – крикнул Лион.

Кристина вскочила, метнулась к двери и прижалась к ней всем телом.

– Все нормально, Лион. Иди спать. У нас все в порядке. Иди спать.

– Крис…

– Иди спать. Иначе я рассержусь.

Раздались тихие шлепки. Босой Лион уходил спать. Я покачала головой.

– Действительно, нужно поставить его коленями на горох. В целях профилактики.

Кристина снова вернулась за стол. Вздохнула. И принялась теребить край скатерти.

– Я закурю? – спросила я.

Кристина разрешающе махнула рукой.

– Лион тоже всегда здесь курит. Извини.

– И ты меня прости… Мы здорово наломали дров друг другу когда-то…

– Да… Было дело…

– Знаешь, мы, наверное, всю жизнь будем из-за этого злиться… Мы все были виноваты… Потому просто будем избегать эту тему… Что уж теперь-то… Мир?

– Мир… Давай выпьем за это?

– Давай.

– Может, останешься у нас? Детей сегодня нет.

– Нет, Крис. Я вызову такси. К тому же, я не собираюсь напиваться. Не хочу. Не сегодня, по крайней мере. Я свыклась с этим.

Крис встала, достала вино, бокалы, и вдруг замерла.

– Лиза… Я люблю Лиона. Веришь?.. В то время я не была в этом уверена… Но сейчас я уверена. Я знаю это. Я люблю Лиона и троих наших детей. И я никого не бью и не ставлю коленями на горох… И Лион вовсе не такой толстокожий… Он все понимает… Просто не хочет все это ворошить…

Я торопливо потушила сигарету, встала и обняла сестру.

– Только давай без соплей, хорошо? – Ласково сказала я. – Главное, что мы есть друг у друга. Какие бы мы ни были. Ну?

– Да. А я напьюсь. Мне сегодня можно.

– Даже нужно. Ну? Святая мать семейства? Иногда нужно расслабляться. Тем более, с тремя-то детьми. Мать-героиня…

– Сейчас опять обижусь, – буркнула Крис, но отстранилась от меня и вытерла слезы.

– Обижайся сколько угодно, – улыбнулась я. – Но вино разливай.

Вот только этого мне не хватало – вести душевные разговоры с мужем Лизы. Черт… Но пришлось мягко улыбнуться и развести руками в стороны, мол, проходите, располагайтесь.

Виктор немного постоял, покрутил головой, а потом осторожно спросил:

– Так это…ммм… ваш кабинет… или исповедальня?

Я постарался не хмыкнуть. Просто промолчал, сложив руки на животе. Дал этому Виктору поразмышлять.

– Вроде бы, ваша… ммм… комната… в подвальном помещении… – Он тут же засуетился. – Не подумайте ничего, у нас подвал – всем подвалам подвал, там много помещений…

– У вас нет подвала. У вас минус первый этаж, – смилостивился я. В принципе, и не соврал даже.

– Да, – обрадовался Виктор и снова стал озираться по сторонам. – Поэтому я интересуюсь… Вроде бы, молельня еще в процессе, а тут, на двери, табличка, что это исповедальня…

– Не похоже? – склонил я голову.

– Совсем, – глупо улыбнулся Виктор. – Типичный кабинет. Массивный стол, большое кресло, несколько полок с книгами, да окно с жалюзи. Никаких фресок там… Распятий… Этой… как ее… кабинки… где исповедуются…

– Садитесь, – сказал я и сам сел за стол, водрузив на нос очки.

Никаких диоптрий, простые стекла, но придают солидность и значимость.

– Значит, это такая… исповедальня? – уточнил Виктор и сел в кресло.

– Скорее, это кабинет психолога. Но ведь это равнозначно. К психологу приходят с тем же, что и к священнику. Никаких тайн.

– Да. Это понятно. Но… Я думал, в католической гостинице исповедальня будет более… ммм… церковной, что ли…

– Зачем? Вполне достаточно молельни. Все-таки, это не храм. А гостиница. Я думаю, хуже было бы в этом плане перегибать с услугами божьими.

– Ах, да… Наверное… Мне нравится, – наконец, успокоился Виктор.

– Какой у вас ко мне разговор? Духовный?

– Ну… и это тоже… А что, есть другие разговоры?

– Безусловно. Чисто психологические. Без божьего вмешательства. Не все католики свято верят в бога и его заповеди. Скорее, они родились в католических семьях, были крещены детьми… Некоторым католикам просто нужно место уединения, чтобы без шума, танцев, вы понимаете? Католики – простые люди. Католичество для них всего лишь знак определенной конфессии, которую выбрали им родители – католики. Но куда, скажите, идти этим людям, если они хотят пожить в уединении? Так что эта гостиница многоплановая. Не только для религиозных людей. У вас никогда не будет здесь перебоя с постояльцами. Ведь обычные гостиницы предлагают комфорт, развлечения, а мы предлагаем покой и уединение.

– Вот оно как… Это здорово, – дружелюбно улыбнулся Виктор. – Просто я отдал, так сказать, бразды правления своей жене, а ее интересует лишь интерьер. Так что я не в курсе.

– По поводу исповедальни мы с вашей женой еще не говорили. Это была моя идея.

– Ах, вот как, – снова озадачился Виктор. – Значит, Лиза тоже не в курсе?

– Пока нет. Но уверен, ей бы это тоже пришлось по вкусу. Как и вам. Просто эта исповедальня – это моя сублимация, наверное. Моя идея. Я эту комнату так задумал. И в любом бы случае ее отстоял. Так что просто занялся ей единолично. Я как раз сегодня хотел продемонстрировать комнату Лизе. Но она задерживается. Она поехала к своей сестре.

– Да. Хорошо.

– Так что у вас за разговор?

– Мы скоро подписываем сделку… ну и… А я вот должен уехать. На неделю, думаю… Ничего, если мы это дело отложим? Конечно, вы можете это сделать и с Лизой. Просто она не любит все эти юридические штуки… Но если вы захотите, я сейчас же позвоню своей жене и полностью ее проинформирую. Дело в том, что я уезжаю неожиданно. Лиза еще не знает. Я и сам узнал пару часов назад.

– Давайте отложим, – кивнул я. – К чему спешить… К тому же… Не думаю, что эту сделку стоит заключать именно со мной…

– Не понял? – заерзал Виктор.

– Может, мы будем считать, что я продал вам свою идею? – Я снял очки. – Я не буду выкупать у вас долю и быть вашим партнером. На мое место вы можете найти любого другого католического… лучше психолога… Священники, что не при храмах прислуживают, это больше духовные волонтеры, нежели исключительно священники. Понимаете? В этом случае я бы больше доверял верующему в бога психологу, нежели такому священнику.

– Вот как, – опять заерзал Виктор и вдруг замер. – А вы кто?

Я улыбнулся.

– Психолог. Философ. Изучал мировую историю. Историю религий. Около года работал в храме. Получил благословение от святого отца.

– Да, конечно… Но… у вас нет сана священника? В смысле, вы мирской человек?

– Вполне. Поэтому мне и принадлежит идея такой вот гостиницы и такой вот исповедальни.

– Вот оно что, – занервничал Виктор, вытащил сигареты и уже закуривая, спросил, – Ничего, если я тут покурю?

– Пока можно. Пока гостиница еще не открыта. Но в дальнейшем – нет. Категорично. Разговор с психологом строго профессиональный. Это не попутчик в поезде. И в этой комнате нет должной системы вентиляции, кондиционеров. Вы же понимаете меня?

– Да, конечно, – растерянно ответил Виктор и с наслаждением закурил.

– Это все вопросы? – спросил я. – Или есть еще что-то?

– Есть. За этим, собственно, я и пришел. Ведь с бумагами всегда можно договориться…

– Я вас внимательно слушаю.

– Вообще-то, когда я шел сюда, я хотел попросить вас присмотреть за Лизой…

– А в чем дело? Ей нужна помощь?

– Духовная помощь ей бы не помешала, – криво усмехнулся муж Лизы.

– В каком смысле?

– У нее сейчас определенный период… Ей нужно морально подготовиться…

– К чему?

– Стать матерью.

– Она… беременна? – Я снова надел очки, чтобы скрыть свою растерянность.

– Пока нет. Она планирует завести детей через пару лет.

– Через пару лет, – повторил я.

– Да. А я бы не хотел, чтобы она так долго с этим тянула. Время идет. И моложе мы не становимся… Понимаете… Я бы хотел узнать, почему она не хочет заводить детей сейчас.

– А что говорит по этому поводу ваша жена? – осторожно спросил я, ощущая себя преступником.

– Говорит, сначала обустроит дом, привыкнет стать там хозяйкой, обживет… По-моему, это ерунда. И она просто не хочет детей. Может, у нее какая-то психологическая травма? Или что там может быть еще… даже подумать страшно… Что-то на уровне физиологии?.. Вдруг она не может иметь детей?.. Или ненавидит их… Я закурю еще? Я так нервничаю… Я так долго думал об этом один на один с самим собой… Это же, наверное, судьба, что появились вы… и эта гостиница… и эта исповедальня…

– А если окажется, что ваша жена вас обманывает? – со всей строгостью спросил я и внутренне поморщился.

То же мне, моралист… Но судьба Лизы безмерно меня волновала…

– В смысле? – поперхнулся дымом Виктор.

– В смысле, она не может иметь детей.

– Мы усыновим, – горячо заверил Виктор. – Поэтому ей потребуется помощь… И мне, наверное… Так хотелось бы своих детей… Двоих, знаете ли, сына и дочь… Но ради Лизы я смогу…

– Это жертва?

– Это обстоятельство… Я люблю Лизу… Очень… Есть еще много разных способов… Но если и это не поможет… Мы усыновим… В конце концов, это тоже будут наши дети. Ведь так? Мы их вырастим и воспитаем.

– Да…

Я снова снял очки и зло бросил их на стол, подальше от себя, так нервничал. Виктор нервничал не меньше, поэтому ничего не заметил. Я скрипнул зубами. И продолжил допрос.

– А если окажется, что ваша жена вполне способна рожать и ненавидит детей?

– Конечно, я в это не верю, но… Травмы бывают разные… Поэтому, еще раз повторяю, ей просто необходим психолог. Лиза хорошая. Она не может не любить детей. Она не может не хотеть семьи. А семья для нее – это мама, папа и дети. Как же без детей… И еще… Черт… Простите…

Виктор резко встал и начал ходить по комнате взад-вперед.

– Я иногда думаю, что Лиза не хочет детей от меня… Понимаете?..

– Нет.

– Как же?

– А как иначе? Она ваша жена… Не по расчету же она за вас выходила…

Виктор резко остановился, словно врезался в невидимую стену.

– Не по расчету… От безвыходности, может быть… или как там это называется… Она была такая холодная, одинокая… Боюсь, ей просто понравилось мне помогать с проектом… В смысле, она нашла себя… в деле… но не в любви ко мне… И вот, когда речь зашла о детях… Боюсь, она подумала, что хотела бы детей от любимого мужчины, а не просто так, что ли… как бы это сказать…

Виктор снова начал ходить взад-вперед. Пепельницы у меня не было, поэтому Виктор, как и в первом случае, достал пачку и затушил об нее сигарету. И окурок бросил туда же. Он хотел закурить новую сигарету, но передумал и убрал пачку.

– Понимаете, – продолжил он, – сначала Лизу устраивала такая жизнь. Ей нравилось делать из этого большого… ммм… здания – и дом, и ресторан, и работать в этом ресторане… А потом… Потом… Лиза девушка тонкая, умная… немного странная… понимаете?.. Но она женщина… Сначала она захотела дом. Свой дом. Чтобы только для семьи. Без ресторана. Понимаете?

Меня начало раздражать это его постоянное «понимаете», но я терпел. Виктору нужно было выговориться. И первым, кому он все это рассказывал, оказался я… Какая ирония…

– Словом, когда моя жена захотела свой дом, я обрадовался… Но вот стоило только завести речь о детях… И я подумал… Лиза созрела для семьи, для материнства… Но не со мной… Хотя, до этого она начала… как бы сказать… у нас словно начался медовый месяц…

Меня внутренне передернуло. Очень хотелось курить тоже. И ходить по этой проклятой комнате взад-вперед. А я изображал из себя духовного отца…

– Словом, медовый месяц, дом, семья, где нет посторонних, но вот детей она не хочет…

– Может быть, ей просто нужно время? – хрипло спросил я и откашлялся.

Мой голос меня выдавал. Но Виктор был в том состоянии, в котором не замечал ничего постороннего. Кроме своей проблемы. Я хрустнул костяшками пальцев. Опять – ноль внимания. Виктор расхаживал по комнате, как зверь в клетке. А я был обязан дать ему совет. Настоящий. Не как моему сопернику. А как человеку. Как человеку, который лучше меня. Который готов ради Лизы на жертвы. И даже эти жертвы он не считает жертвами. А я хотел, чтобы Лиза была счастлива. Не со мной. А вообще. Однажды мы с ней уже не смогли стать счастливыми… И теперь я должен помочь обрести ей счастье. И это не жертва. Нет. Это мой долг. Раз я не мог тогда, пять лет назад, сделать ее счастливой, теперь мой долг сделать ее счастливой без меня… Как-то так…

– Виктор, – продолжил я, откашлявшись, – может быть, вашей жене просто нужно время? Зачем вы выстраиваете в своей голове такие сложные конструкции? Ваша жена сказала, что ей нужно время. И вам нужно в это верить. Вы ведь ее любите.

– Просто… понимаете…. Может, я не тот человек, который ей нужен? И с этим я ничего поделать не смогу. Не смогу…

– И что же за человек такой нужен вашей жене?

– Чтобы он разбирался в живописи, в архитектуре, в искусстве… А я… – Виктор махнул рукой. – Мы очень с Лизой разные. Очень. И сошлись на строительстве вот этого…. – Виктор развел руки и потряс ими. – А без этого… – Виктор опустил руки. – Мы – никто друг другу. Клиент и заказчик. Не более.

– И когда вы это поняли? – осторожно спросил я.

– Недавно, – вздохнул Виктор. – А потом еще дети… Словом, вы можете поговорить с Лизой? Вывести ее на откровенный разговор? Что ей нужно? Чего она боится? Чего хочет? Чего не хочет… Словом, узнать все… А потом уж будет ясно, как поступать…

– Хорошо. Я обязательно поговорю с вашей женой.

– Как священник.

Я поднял брови. Виктор хмыкнул.

– Не нужно Лизе знать, что у вас нет сана… или как там это называется… понимаете?.. Я читал, что женщины часто влюбляются в психологов… в священников… словом, в тех мужчин, которые проявляют к ним внимание… даже если они понимают, что это дежурное внимание, что ли… обязанность… ну, профессия… понимаете? А Лиза… Лиза, когда вы рядом, она дышит через раз… Она вам внимает… понимаете?..

Ни черта этот Виктор не понимает, – пришел я к выводу.

– Разве я дал повод усомниться во мне?

– Нет, нет, что вы, иначе бы я вам всего этого не говорил, но…

– Только вы знаете, что я мирской человек, никто более. У меня на то свои причины.

– Да, я понимаю, – вдруг смутился Виктор и засуетился. – Словом, мне нужно срочно собирать вещи и уезжать… Надеюсь, этот разговор – наша общая тайна, – он кашлянул.

– Тайна исповеди, – кивнул я. – Ничего не просочится за эту дверь.

– Спасибо вам огромное.

Виктор торопливо пожал мне руку и был таков. Я немного подождал, а потом встал, походил взад-вперед и подошел к окну. Оно как раз выходило на стоянку. Я стоял и смотрел. Не знаю, сколько прошло времени, но вот появился Виктор с небольшой дорожной сумкой, быстро сел в свою машину и так же быстро уехал.

… Первый бокал мы с сестрой выпили медленно и долго потом молчали. Крис принялась заполнять бокалы по второму кругу.

– Кристина, – вдруг спросила я. – Зачем тебе столько детей? Ведь это так трудно… Да и рожать не очень-то легко…

– На то несколько причин… Я хотела чем-то себя занять… Определенно занять, понимаешь?

Я кивнула головой.

– Еще как понимаю. У тебя не было дела. И ты его нашла. Материнство. Какие же еще другие причины? Они нужны?

– А как же…

– Хотела покрепче привязать к себе Лиона?

– Да… Это так банально, но…

– И тоже понятно. Но ведь он тебя любил…

– Жизнь – штука непредсказуемая. Иногда это понимаешь в день своего венчания, – улыбнулась Крис.

– Это точно, – в ответ улыбнулась я. – Нам давно следовало наговорить друг другу гадостей и остыть.

– Да, наверное…

– А что, есть еще причины? Ты так странно отводишь глаза…

– Да. Наверное, самая главная причина – рожать детей на всякий пожарный случай.

– Что? – поперхнулась я вином.

– Не смей осуждать, – серьезно сказала Крис. – Вот родишь своего первенца – поймешь… Я всегда так боялась… Дети такие хрупкие… И в них, как ни крути, заключается весь смысл жизни… Если бы с моим первенцем что-нибудь… даже подумать страшно… Я бы не пережила… Я бы потеряла себя. Остальные дети – как гарантия, что ты не окончательно сойдешь с ума. И у тебя будет цель. Смысл… Я расчетлива во всех отношениях, да… но… кроме моего первенца мне никто вообще не нужен. Никто. Понимаешь? Я готова отдать дом, мужа, двоих своих детей, я отдам это легко, не задумываясь, только чтобы я осталась со своим первым ребенком…

– С ума сойти, – пробормотала я. – Ты гораздо глубже, чем я могла себе представить, черт возьми…

– Сама от себя не ожидала, – вздохнула Крис. – Это очень тяжело… Уравновешивать всех… Чтобы никто ни к кому не ревновал, но… Мой первый ребенок – мой смысл жизни. Больше всех я живу именно первым ребенком. И буду им жить всегда. Это – святое.

– Да…

– Вот, знаешь, вроде бы, первый раз – всегда как-то не ко времени, не обдуманно, что ли, физически и морально тяжело, но… самое лучшее, светлое… Остальное – спланировано, знакомо, ожидаемо, не то… Нет, напьюсь!

– А я… Нет… Не хочу… Домой хочу…

– А где твой дом?

– Вот… Пока что – в моей спальне…

– Значит, ты твердо решила уйти от Виктора?

– Да. Зачем его мучить? И себя тоже… Виктор еще обязательно встретит ту женщину, которая станет ему настоящей женой, во всех смыслах, я просто оттягиваю время, да я просто преступница…

– Ну-ну, пока не появился этот Некто, ты так не думала, – хмыкнула Крис. – Он похож на Марселя?

– … Да …

– Вот и весь разговор… А этот Некто даст тебе то, что ты хочешь?

– Зря я тогда убежала от Марселя… А он – от меня… Мы бы все смогли… Просто нам нужно было некоторое время… Мы хотели быть сильными, а были слабыми, и никто из нас не хотел в этом признаться…

– Подожди… Так этот новый мужчина – Марсель? Вы снова встретились?..

– О, – внутренне заволновалась я. – Он похож на Марселя. Потому-то я и предалась воспоминаниям. Просто я сейчас замужем… Вдруг этот мужчина не хочет разрушать мой брак? Что, если он думает, что мой брак – это лучшее для меня?..

– Знаешь… Наверное, все так думают…

– Возможно. Но что это меняет? Это взгляд со стороны. Изнутри меня никто не видит.

– Да. Это так…

– Так что мне делать?

– Это очень сложный вопрос… Я не знаю. Я в самом деле не знаю…

– И я не знаю… Может быть, хоть один маленький и глупый совет? Чтобы за него зацепиться?

– Мне на ум приходит только одно: ты уйдешь от Виктора ни с чем?

Я непонимающе уставилась на Крис.

– В каком смысле?

– В материальном.

– О…

Марсель был прав, говоря о моей сестре. Я ему не верила. И вот уже пять лет убеждаюсь, что он успел понять мою сестру лучше, чем понимаю ее я. Только Марсель во всем этом видел отрицательные стороны. Жениться-то он на ней не хотел. Но резон в словах и поступках моей сестры был всегда, тут уж ничего не попишешь.

– Крис, я не об этом спрашиваю, – улыбнулась я.

– А я об этом, – упрямо протянула сестрица. – Если ты уйдешь от Виктора, что у тебя останется?

– Мое ателье. А еще дом, который я куплю.

– Ты не один год прожила с Виктором. Его дом – ресторан – это твоя идея и твое воплощение. И что? Уйти просто так? Ни с чем? Это же означает не уважать себя!

– Я виновата перед Виктором. И еще на что-то претендовать?

– В чем ты виновата? В чем? – горячилась Кристина громким шепотом, чтобы вновь не разбудить Лиона. – В том, что не смогла полюбить его? В том, что полюбила другого? Так это ваша общая вина. Виктор тоже виноват в том, что ты не смогла его полюбить.

– Мы всегда были разными… чересчур… Для кого-то это не проблема. Множество пар, абсолютно не похожих друг на друга ни в чем, живут счастливо… Знаешь, мы с Виктором, своего рода, заключили сделку. На брак.

Я принялась крутить скатерть, которую перестала крутить Кристина. Теперь пришла моя очередь исповедоваться перед сестрой, которая смотрела на меня большими, изумленными глазами. Я ведь каким-то образом повторяла и ее историю.

– Мы сошлись с Виктором на этом самом ресторане. Еще мы оба были одиноки. Это нас сблизило. Поэтому мы не обратили внимания на то, что во всем остальном наше притяжение заканчивается. Слишком сильно нас поразило некоторое сходство. Да еще я проецировала его дом-ресторан на Марселя… в смысле, на его дом-галерею… ну, понимаешь, у Марселя тоже не было дома в простом его понимании…

– Я понимаю, – кивнула Кристина.

– А еще мне очень хотелось после Марселя встретить серьезного мужчину, который упоенно занят одним каким-то своим делом… Так что, как ни крути, оснований быть с Виктором было достаточно. И эти основания были… ммм… фундаментальными… Мне тогда тоже казалось, что этот мужчина – лучший вариант из всех, что мне сможет предложить жизнь… Как-то так…

– Это здорово звучит, – задумчиво протянула Крис. – И даже странно, что у вас ничего не получилось… То есть, Виктор-то тебя любит. Но ты не смогла его полюбить…

– И в этом нет его вины, – закончила я. – А еще обирать его… Нет. Не хочу.

– Ты прекрасно описала все достоинства мужа и схожесть ваших судеб, а что же это за недостатки и несовместимость, которые не дали тебе его полюбить?

– Ну… Он слишком серьезен… во всем… даже суров иногда… категоричен… Он не умеет веселиться. Не обладает чувством юмора. Потому, что слишком серьезен… У него нет никаких легких безумств, которые придают шарм человеку. Он все взвешивает, анализирует, делает выводы, никогда не поддается чувствам. Романтиков я не люблю, но Виктор просто… как это сказать… когда он впервые принес мне кофе в постель, да и то после того, как я об этом намекнула, он потребовал от меня детей… Да. Наверное, так. Именно потребовал. Поставил ультиматум. Правда, сделал послабление, дал мне пару-тройку лет… И так – во всем… А еще он не любит читать художественную литературу. Ему интересны только биржевые сводки и все в этом роде. Он не разбирается в живописи, архитектуре, музыке, словом, в искусстве. Только бизнес. Только деньги. Командировки. Он смотрит на небо только для того, чтобы узнать, день сейчас или ночь. Его не вдохновляет ни небо, ни звезды, ни Луна, ничего. Мы не можем поговорить даже о природе. Ни о чем. Только сугубо деловые разговоры… И даже… даже в сексе у него все выверено и взвешено: когда и сколько, и только в постели. То есть, в самой постели нет ничего плохого, но его никогда не настигает страсть, чтобы вот тут, где стоишь… или сидишь… Он не начинает целовать… Он говорит: «Пойдем в постель»… Иногда вечером, когда он это говорит, я даже не понимаю, что он предлагает: секс или спать?

– Можешь не продолжать. Все ясно. Оказывается, отрицательного даже больше, чем положительного.

– В том-то и дело…

– Если бы ты мне все это так подробно не рассказала, я бы не поняла, почему ты хочешь уйти от Виктора… А теперь понимаю… Теперь – да…

– И что же делать?..

– А этот твой новый мужчина… Он тот, кто тебе нужен?

– Да. Оказывается, да.

– Оказывается?

– Не придирайся к словам.

Кристина пригрозила мне пальцем. Мол, она поняла, что я что-то не договариваю потому, что не хочу об этом говорить, но главное сказала, и этого достаточно.

– Ладно, – кивнула сестра. – Все ясно. Не ясен мне только материальный вопрос. Не делай такое лицо. Это важно. Это не игрушки. Это жизнь. Это твой, твой личный социальный статус, черт возьми! Виктор знал, на что шел.

– Но с какой стати он должен за это расплачиваться?

Мы некоторое время помолчали и выпили еще по бокалу вина… Затем за дверью раздалось шлепанье босых ног Лиона и его тихий голос:

– Крис… Лиза… У вас там все в порядке?.. Уже поздно…

– Открой дверь, – сказала я сестре. – Нам и в самом деле пора расходиться. Если что надумаешь – звони.

Я встала и сама открыла дверь заспанному, но взволнованному Лиону.

– Все в порядке, – сказала я ему. – Женские разговоры. Извини. Вызови мне такси, пожалуйста.

– Может быть, мне лучше тебя самому отвезти?

– С ума сошел? Ты спишь на ходу. Я столько времени отняла у вас с Крис в свободный от детей день. А Крис так и не испекла пироги. Да вам меня гнать надо.

– Этот твой язык, – улыбнулся Лион и пошел вызывать такси.

Кристина вышла меня провожать.

– Я за тебя переживаю, – грустно сказала она.

– Не переживай, – подмигнула я. – У меня есть деньги. Если ты об этом.

– Все-таки, я не понимаю, с чего это ты все оставишь Виктору, когда ты сама приложила столько сил…

– Кристина, не начинай! – улыбнулась я.

– Да ну тебя, – мотнула сестра головой.

И тут появился Лион и сказал, что меня ждет такси.

Я приехала поздно, но нашла Марселя в баре, где он в одиночестве, – в такое-то время, – пил глинтвейн.

– Привет, – тихо и осторожно сказала я, подсаживаясь к нему. – А я запозднилась…

– Да уж, – буркнул Марсель.

– А ты пьешь глинтвейн? – присвистнула я.

– Да. А что? Как сестра?

– Вот сестра – отлично.

– Вы хорошо ладите?

– Превосходно.

– Странно…

– Почему же?

– После всего, что случилось…

– Ну… Что было, то было. Мы с Кристиной родные люди. Кроме нас никого роднее нет. Мы с ней одни. Так что… Никакие мужчины не смогут помешать нам дружить. Да мы скорее мужчин бросим, но будем дружить. Не иначе. Ты просто не понимаешь такой дружбы. Ведь не понимаешь? У тебя просто нет брата. Ты бы понял.

– Ты не совсем права, Лиз. Многие братья и сестры всю жизнь ревнуют друг друга ко всему. К родителям. К успеху. К жизни вообще. А иногда становятся врагами…

– Да. Я понимаю. – Я стала серьезной. – Я иногда думала, что, будь наши родители живы… и они бы не были против первого замужества Крис… и одобрили бы ее затею выйти замуж за тебя… и были бы рады их свадьбе с Лионом… Мы бы не подружись сейчас. Стали бы чужими. Мы бы просто не понимали друг друга… Но… так уж сложилось… Нам пришлось понять друг друга. И принять друг друга.

– Да. Удивительное дело, но именно несчастье объединяет людей.

– Да. В счастье мы эгоисты. Но те, кто стали друзьями в несчастье, могут и порадоваться вместе за счастье друг друга. Да… Хотя и не всегда… Но мы с Кристиной теперь самые настоящие сестры.

– Это хорошо, – Марсель быстро допил глинтвейн и повертел в пальцах бокал. – А вот мы с матушкой так и не стали друзьями… Хотя… Это тоже закономерно… Мы ими и не были… Жаль… Да…

– Марсель… Ты прости меня…

– За что? – удивился он.

– За все. И за твою маму в первую очередь. Я была не права. Я тебя так и не спросила о ней. Как она? что с ней?

– С ней все в порядке. Она продолжает жить так же, как и жила.

– Я хотела спросить, но боялась, потому что я подумала, я подумала, что…

– Она умерла, – закончил Марсель.

Я кивнула.

– Я даже сначала подумала, что именно поэтому ты завязал с… с мирскими делами… Но… Это совершенно на тебя не похоже!

– И ты решала разузнать, с чего это я так изменил свою жизнь? – усмехнулся Марсель.

– Не без этого, – буркнула я.

– И как? Преуспела?

Я взглянула на Марселя. На несколько секунд он стал похож на того Марселя, которого я знала пять лет назад… Но лишь на несколько секунд…

– Нет. Не преуспела, – рассердилась я и встала.

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что теперь это не имеет значения, потому что мне это уже не важно, но прикусила язык. Вместо этого я перевела разговор в другое русло.

– Ты не видел моего мужа?

– Я? – вскинул брови Марсель.

За этим язвительным «я» было сокрыто язвительное: «Почему же ты сама не позвонишь мужу и почему он не позвонит тебе, чтобы сказать, что задерживается, а ты бы не волновалась, и почему об этом должен знать я? Почему твой муж сообщает об этом мне, а не тебе, странно, не правда ли… Как-то так… Да, уверена, Марсель так и подумал. И ведь упрекнуть его не в чем. Почему я не позвонила Виктору? Почему Виктор не позвонил мне?»

Я вдруг подумала, что, может быть, и Виктор тоже не любит меня? Так, как я бы хотела, чтобы меня любил муж? Хотя… Зачем я сублимирую? Перекладываю свою мотивацию на Виктора? Вероятно, он просто во мне уверен. Если я задерживаюсь, значит, занята и мне некогда звонить ему. Да. Но… Неужели он не волнуется обо мне? Даже если во мне уверен? Я где-то одна, уже поздно, а я не бессмертна… А я? Я когда-нибудь волновалась по этому поводу о Викторе?.. Нет. Я никогда не думала, что с ним может случиться что-то плохое. И не потому, что я была уверена, что с ним не случится ничего плохого… Я просто не волновалась за него… Он меня всегда мало интересовал… Я ужасная… Я плохая… Я просто не любила его… Он это знал? Понимал? Ждал? Надеялся?.. И?.. И плюнул?.. А наши будущие дети?.. Неужели я до такой степени убила в нем все хорошее?.. Виктора нужно спасать… Самое лучшее, что я сделаю, – я уйду от него.

– Лиза…

Рядом со мной Марсель… Он так близко, так рядом, я физически ощущаю его тепло… Мне даже кажется, что я слышу стук его сердца, хотя, вероятно, это у меня стучит в висках… И после того, как я переживала о Викторе, о своем не очень достойном поведении, я хочу поцеловать Марселя…

– Ты так растерялась… Я даже не думал… Прости, надо было сразу сказать тебе… Ты немного отвлекла меня… И я думал, что кто-нибудь тебе скажет… Виктор ведь этого не скрывал… Я думал, ты сразу пойдешь спать, но ты пришла сюда, значит, тебе сказали… и про меня тоже…

Порыв прошел. Я резко отступила от Марселя и осипшим вмиг голосом спросила:

– Что случилось?

– Ничего страшного. Не волнуйся. Все в порядке.

Он растерялся, как недавно я, но быстро взял себя в руки, даже слегка улыбнулся. Доброжелательно. Типичной улыбкой заправского священника с безукоризненной репутацией. Я снова разозлилась на себя. Потому что опять выходило, как мало меня беспокоил Виктор, и как много меня волновал Марсель. Это было невыносимо.

– Виктору пришлось срочно уехать в командировку на неделю, – сказал Марсель.

Некоторое время я приходила в себя… Ничего страшного не случилось… Но Виктор сообщил об отъезде не мне, как раньше, а Марселю.

– Почему тебе? – почти беззвучно спросила я Марселя.

– Так получилось.

– Нет. Это не так. Что-то не так, – не поверила я.

– Лиза, поверь, все в порядке. Просто уже очень поздно. И тебе пора спать. Поговорим обо всем этом завтра.

– Нет. Сегодня. Сейчас.

– Нет, – твердо сказал Марсель. – Завтра. Вечером. Здесь. За ужином.

– Здесь? За ужином? Не у тебя? Ты же приглашал к себе в гости. Или я что-то запамятовала?

– Лиза, обстоятельства несколько изменились. Впрочем… Давай встретимся вечером в исповедальне.

– В исповедальне? Она же не готова…

– Мы там будет вдвоем. Так тебя устроит? – спросил Марсель.

Выглядел он сейчас каким-то нервным и ему явно не терпелось уйти. Что он и подтвердил, сказав:

– Ты как хочешь, можешь выпить еще, а я пойду, я с ног валюсь. Извини.

И не дожидаясь моих слов, резко развернулся и покинул бар.

… Проснулась я ближе к обеду. И то потому, что играл мой телефон. Это было сообщение от Марселя: «Вставай и пей кофе. На этой неделе ты единственная хозяйка ресторана. Думаю, у тебя много работы». Хм…

Мне все это ужасно не нравилось. Меня все это крайне раздражало. Какие-то тайны за моей спиной. Молчаливый Виктор. Нервный Марсель, отменивший мой приход в гости в его дом… Чертовщина какая-то… Но работы, действительно, много. И в ней я сегодня найду успокоение. А вечером подумаю обо всех странностях. И о том, как жить дальше.

Я встала, быстро умылась, причесалась, нанесла минимум косметики, тушь на ресницы и блеск на губы, оделась в строгое серое платье, и тут снова заиграл мой телефон. Снова Марсель.

– Спасибо, что разбудил, – вместо приветствия сказала я не совсем дружелюбно.

Марсель словно не заметил моего холодного тона.

– Ты спустишься в бар? На кофе? Может быть, заказать тебе завтрак?

– Кофе и яичницу. Закажи в мой кабинет. Спасибо. У меня и в самом деле много работы.

Я тут же отключилась и поспешила в кабинет. Загружать себя работой.

Минут через десять мне принесли кофе и яичницу. А еще пару тостов и круассанов с клубничным джемом. И апельсин. Я облизнулась и приступила к трапезе, не забывая про дела. Круассаны и апельсин подняли мое настроение и я даже перестала злиться на Марселя. Я просто перестала о нем думать. Все потом, позже, вечером, за ужином.

Так что весь день я Марселя не видела и ничего о нем не слышала.

К вечеру я разобралась с текущими и важными делами, задала жару администратору ресторана и бармену, чтобы не расслаблялись, так как именно в этот час мы открываемся и все должно идти как по маслу.

Затем я снова вернулась в кабинет. Просмотрела счета, проверила отсчеты… Ску-ко-та… Я хочу шить, черт возьми. Придумывать эскизы. Создавать целые композиции… А я тут закопалась в ворохе скучных и нудных бумажек. Хотя без них, конечно, никуда… Отложив бумаги, я зевнула и воззрилась на телефон. Не позвонить ли Виктору? Но ведь он мне не звонит… Или занят, или… пусть катится к черту.

И я принялась рисовать эскизы в блокноте. И так увлеклась, что подпрыгнула от неожиданности, когда зазвонил внутренний телефон. Спрашивали, не спущусь ли я в зал на ужин. Я дала согласие, любовно убрала блокнот подальше, и отправилась в зал.

Заняла я свой излюбленный столик в самом углу, под раскидистой пальмой. Отсюда хорошо было видно весь зал, просто как на ладони. На некоторое время я позволила себе расслабиться. Вытянула ноги и закрыла глаза. А когда вновь их открыла, икнула от неожиданности…

Я никак не ожидала увидеть сегодня в своем – пока еще – ресторане Кристину. Но это была она. Шла навстречу и лучезарно улыбалась. Я заерзала на стуле.

Обычно Кристина мне звонит и мы договариваемся, когда нам обоим будет удобно посидеть в уютной обстановке ресторана или даже за барной стройкой.

Но это бывает очень редко. Поскольку у Крис трое детей. В моем (пока еще) ресторане или баре мы встречались от силы пару раз.

И вот она спешит ко мне, радостная, довольная, что вырвалась на свободу, вся при макияже, прическе, в красивом платье и на шпильках.

Носить высокие каблуки со времен материнства она разучилась и шла, вихляя из стороны в сторону. Словом, то, что она разучилась устойчивости на шпильках – ее несомненный плюс. Это сделало ее походку сексуальной. Мой (пока еще) бармен готов был свернуть себе шею, разглядывая Кристину, бредущую ко мне.

Сестрица выглядело отпадно. Как в ее дозамужнее время. Этакий милый, сочный и свежий пончик, упакованный в нарядную одежду. Некоторая полнота ее не портила, напротив, придавала некий шарм.

– Привет! – помахала она мне еще издали и с облегчением уселась за столик напротив меня. – Уф… Ненавижу каблуки…

– Такие высокие ты еще никогда не носила, еще бы. Это что? Послеродовый стресс? – хмыкнула я.

– Да ну тебя, – хихикнула сестра. – Хотя… Скорее, психоз. Устала быть матерью троих детей. И уже жалею, что так быстро и многогранно подстраховалась. Это так прекрасно, быть свободной, черт ты побери! – восторженно провозгласила она.

– Тише. Пожалуйста. – Я улыбнулась.

– Я наняла для детей няню, – с места в карьер начала сестра. – И хочу по этому поводу выпить. И напиться. И танцевать. И может даже, изменить Лиону.

– Угомонись, – протянула я. – По крайней мере, с изменой. Ты что, уже выпила?

– Трезва, как слеза младенца, – тряхнула Крис волосами. – Хочу пить, есть, танцевать. И все остальное. Я все хочу. Свободу хочу.

– Предлагаю сначала, все же, поужинать. Посмотри меню. Чего бы ты хотела?

Я закурила, а Крис выпалила:

– Мяса хочу. И курить хочу. Сто лет уже не курила.

– Стоит ли начинать на второй сотне?

– Стоит!

– Все-таки, сначала ужин, – покачала я головой. – А то мне влетит потом от Лиона.

– Ты уже делала заказ?

– Только пришла.

– Отлично. Закажи мне мяса.

– Что бы тебе больше хотелось: рулет из говядины с овощами или мясо по-французски?

– И того и другого хочу. Еще семги. Салями. И солений. На закуску. И вина. Белого, сухого.

Как раз подошел официант. Я сделала заказ для Кристины, а для себя заказала баклажан, фаршированный грибами.

– Что за няня? – спросила я, когда официант ушел.

– Хорошая. С рекомендациями. Ей пятьдесят лет. Так что я спокойна. Не старая, но и изменять с Лионом не будет.

– Что за мысли у тебя?

– Обычные мысли. Я что, дура, брать в няни молоденькую красотку? У такой на уме никак не воспитание чужих детей. Не счесть числа подобным историям. Доверяй – не доверяй. Да и вообще… Какой у нас теперь секс с Лионом, когда я сижу с тремя детьми, а он рулит бизнесом? Мы оба к вечеру измочаленные. Секс раз в неделю, по субботам. А за стенкой – трое детей. Это мало располагает к сексу.

Тут принесли заказ и Крис, первым делом, набросилась на соленья.

– Ты не беременна? – нахмурилась я.

– Что я, дура? – отмахнулась Крис соленым помидором. – Мы безбожно предохраняемся.

Я засмеялась.

– Да, тебе весело, а мне не до смеха. Думаешь, я не понимаю, что это бесит Лиона? Да и меня тоже. Но я не хочу больше детей. А аборт делать боюсь. Как думаешь, Лион мне изменяет?

– Крис, да что с тобой такое? – заволновалась я.

– Прозрение от материнства. Достало. Все.

– Может, у тебя возрастной кризис какой-нибудь? Или другой какой кризис? Может, тебе стоит походить к психологу?

– Да брось ты. Родишь троих детей и поймешь, какой у меня кризис. Я только и делаю, что занимаюсь детьми, убираю, мою, протираю пыль и готовлю. А я ведь еще молода и хороша собой.

Я опять заерзала на стуле. Конечно, в зале полумрак, играет музыка, людей немного и мы говорим с Кристиной приглушенными голосами и на русском языке, но все равно, мне это не нравится. Я чувствовала себя виноватой в том, что сегодня моя сестра явилась без приглашения и говорит все это. Не я ли со своими откровениями тому виной?

– Ох, Лиза, я просто не представляла себе, что это такое: иметь троих детей и быть образцовой женой и матерью. А еще другом, любовницей и просто человеком. И женщиной. Красивой, молодой женщиной. Это несовместимо, черт побери! Не верю тем теткам, которые говорят, что материнство – это волшебно и дарит молодость. Ложь и притворство! Или психические отклонения. Честное слово! Мне нужно было рожать второго ребенка лет через пять после первого. А потом, может быть, еще года через три, я бы созрела для третьего. Но я родила скопом, практически, одного за другим. Идиотка! Я до сих пор не могу выспаться!

– Кристина, милая, что же делать? – воскликнула я.

– Гулять, – уверенно кивнула сестра. – Есть, пить, танцевать, развлекаться. Посещать модные выставки, показы, ходить в театры. Записаться на занятия по танцам. Разным. Отчислять пожертвования в «Гринпис» на спасение китов. Обзавестись новыми, гламурными подругами, обсуждать с ними Камасутру. Словом, делать все, чтобы чувствовать себя молодой и бесшабашной. Может даже, закручу с кем-нибудь мимолетный роман, да! Мне не хватает страсти. Секса у стены. Или на столе.

– Ты бы могла поэкспериментировать с Лионом.

– Не хочу.

– И что теперь? Будешь изменять?

– Легко.

– С кем?

– Да хоть с кем! Вот сейчас просканирую посетителей твоего ресторана.

Кристина откинулась на спинку стула, обвела зал осоловелым взглядом и икнула.

Надо сказать, пока она вываливала на меня свои проблемы, то успела почти все съесть. То есть, всего попробовала. Жевала она просто не переставая. И выпила два бокала вина. Залпом.

– Ну? И? – поинтересовалась я, начиная догадываться, с чего бы это сестрицу так понесло.

– Есть пара симпатичных.

– Можешь начать знакомиться прямо сейчас.

– Каким образом? Посылать сигналы глазами? Улыбаться?

– Да.

– Думаешь, кто-нибудь из них подойдет к нашему столику?

– А ты попробуй.

– Я попробую. Только что-то я перебрала… Во всех смыслах… Закажи мне двойной черный и сладкий кофе.

Я сделала заказ, а Крис стреляла опьяневшими глазами и улыбалась.

Когда она допила первую порцию кофе, мужчины за столиком оживились. Вероятно, они решали, на кого моя сестрица положила свой не совсем трезвый взгляд.

После второй порции кофе Крис уже пришла в себя и стала морщиться. И даже попросила таблетки от головной боли. И больше не говорила о своей тяжелой жизни. И ей уже не хотелось начать курить снова.

А когда мужчины передали на наш столик через официанта бутылку шампанского, Крис смутилась.

– Так ты будешь знакомиться? – подзадорила я сестру.

– Пожалуй, нет.

– Почему же? Ты так рыдала о своей женской доле. Так иди и радуйся своей красоте и молодости. Ну?

– Вот только не надо, – поморщилась Крис. – Осознаю, была не вполне адекватна. Осознание свободы опьянило меня, как стопка водки. А потом много еды. И вино. Я немного сошла с ума. Извини. Я схожу в туалетную комнату.

– Да. Конечно.

Вернулась Крис уже трезвой. Это у нее норма. Она быстро пьянеет и так же быстро приходит в себя.

– Извини, Лиз… Эта свобода… От нее меня порядком развезло. Так что мне пора домой. Ты извини, что я тут тебе наговорила… Это так… Из глубины души… Но я рада, что выговорилась. Я так долго держала это в себе. И вот… выдохлась. – Крис виновато улыбнулась. – Сейчас позвоню Лиону, чтобы забрал меня. Я устала ужасно и хочу спать. Но я теперь частенько буду приезжать к тебе в гости.

– То есть, у тебя все в порядке? – жестко спросила я.

– У меня все вполне.

– Ты уверена? Или просто не хочешь быть слабой? Претворяешься? Скажи мне. Я тебе помогу.

– Нет, правда, у меня все в норме, – слабо улыбнулась Крис. – Я просто устала. Переутомилась. Сама понимаешь. Трое детей. Муж – бизнесмен. А я образцовая мать и жена. Просто сорвалась… Я все это из глубины души. Это просто энергия из меня прет. Потому что я сижу дома и вожусь с детишками. То есть, так долго этим занималась. И мне надоело. Теперь мне эту энергию нужно влить в нужное русло, вот и все, и не заморачиваться. И не придумывать что-то лишнее. Я буду заниматься танцами, посещать премьеры, театры, выставки, займусь всерьез ресторанным бизнесом, буду перечислять пожертвования в «Гринпис» на спасение китов. Всенепременно! А еще найму для своих детей воспитателя и репетиторов. И пару-тройку женщин, которые будут убирать наш дом по пятницам. Просто я слишком много свалила на себя функций и обязательств. И это давило на меня. А я себя уговаривала, что все хорошо и я счастлива. Обманывала себя. Поэтому когда пришла ты с жаждой изменить жизнь, с рассказами о муже и Марселе, у меня поехала крыша. Это был толчок. Но не в ту область. – Крис улыбнулась и развела руками. – Я сейчас прозрела. Я поняла, что просто избавлюсь от ненужного груза. Я сделала все, что могла. Теперь очередь нянек-воспитателей-репетиторов-уборщиц. А я буду наслаждаться жизнью. И спасать китов. И себя заодно. И приезжать к тебе почаще, чтобы есть то, что приготовлено не мной и пить вино, и выговаривать то, что мне не нравится, чтобы освобождаться от этого. Видишь, как мне это помогло! Колоссально! А секс у стены и на столе – это неудобно. – Кристина хихикнула. – И не слушай этих ненормальных мамаш, которые сами содержат целый выводок. Говорю тебе, они идиотки! Нет, серьезно, Лиз! Эти чертовы сучки ведут себя так высокомерно, что если твой муж хоть раз за ночь встал к плачущему ребенку, то ты уже отвратительная мать! Чокнутые! И я их слушала! Старалась не пасть в грязь лицом. А только и дел, что заработала нервный срыв. Уф-ф!

– Где же ты нашла этих клуш?

– В роддоме, – мрачно уронила сестра.

– Там все такие?

– Нет. Но меня угораздило.

– Ладно. Хорошо, что все разрешилось.

– Да. Здорово. Хочу еще кофе. И домой.

– Вызвать тебе такси?

– Нет, что ты. Я позвоню Лиону. Он знает, что я у тебя.

– Еще бы, – хмыкнула я.

– Но я бы позвонила ему чуточку позже. – Кристина смутилась. – Я бы хотела немного потанцевать. Я лет сто не танцевала! Я лет сто не делала ничего! Только сидела с детьми, была хорошей женой, ну, ты понимаешь…

– Уже, – весело кивнула я. – Больше всего я переживаю за китов, которых ты не успела спасти.

– Я тоже, – серьезно ответила сестра, а я прыснула.

Я была так рада за внезапно прозревшую Кристину, что совсем забыла, что ждала Марселя и мы собирались поужинать с ним вдвоем.

Поэтому Марсель, идущий нам с Крис навстречу, произвел на меня такое же ошеломительное воздействие, как и на сестру, которая никак не ожидала его тут увидеть.

Марсель же, если удивился, не подал виду. Подошел к столику, мило улыбнулся одной из своих дружелюбных, располагающих улыбок, и тихо сказал:

– Добрый вечер. Лиза. Кристина. Как семья? Как дети? Как жизнь? Все хорошо?

Я молчала от ужаса, Кристина – от неожиданности, поэтому Марсель продолжил:

– Уверен, Кристина, у вас все хорошо. Желаю процветания вашей семье. Вашему мужу, детям, вашему ресторану и, без сомнения, вам, Крис, хранительнице семейного очага.

– Да, спасибо, отец Мартин, – наконец, пришла я в себя. – У моей сестры все отлично.

– Я в этом не сомневался, – кивнул Марсель. – Что ж, милые дамы, мне пора. Был рад, очень рад вас увидеть.

И он спокойно удалился.

– Это был Марсель, да? – ожила Крис.

– Да. Теперь он отец Мартин.

– Его еще не выгнали из священников?

– Как видишь, нет.

– Хм… Он состоятелен?

– Вполне. У него осталась галерея.

– Все-таки, осталась…

– Да, как только вы поженились с Лионом, матушка отписала ему галерею.

– А ларчик просто открывался…

– И не говори. Марсель, думаю, долго себя корил… Не позавидуешь ему… Ой, прости…

– Да ладно, – отмахнулась Крис. – Чего уж теперь – то…

– А что, матушка Марселя ничего не говорила тебе о галерее? Вы же поддерживаете отношения.

– Разве это отношения? Она иногда делает у нас заказы. Про галерею ничего не говорила, а я не стала спрашивать, это не мое дело. Да и мы с ней, как ты понимаешь, не друзья, может быть даже, враги, просто держим марку. Плохо, что у Марселя нет страницы в интернете. Можно было бы его найти, узнать, как у него дела, но он этого не хотел. Как и ты, кстати.

– Я свою страницу удалила после… после твоей свадьбы. Как и Марсель.

– Ясно. Пора открывать новые. Или одну на двоих.

– Некогда, Крис, просто некогда, столько работы, заказы есть всегда, репутация уже есть, так что своя страница в интернете – это уже просто лишняя трата времени.

– И что Марсель делает здесь? – побарабанила Крис по столу.

– Ему принадлежит часть нашего с Виктором здания.

– Что-о?.. Это как? Каким образом?

– Он является владельцем гостиницы для католиков, которая скоро должна открыться. Я – дизайнер.

– О… Ну… Я снова выпью, пожалуй… Я окончательно протрезвела… Один бокал. И домой.

– А танцы? – усмехнулась я.

– Как-то расхотелось…

– Да почему? – веселилась я.

– Потому… Я ей душу выворачиваю, а она… Почему ты молчала?

– А о чем говорить?

– Вы собираетесь жить с Марселем? Но у него же сан.

– Мы не собираемся жить вместе. И у него сан. Ты права. Против этого не попрешь.

– Но к кому ты собралась уходить?.. Не понимаю…

– Ты изначально меня не так поняла. Я не собираюсь ни к кому приходить. Я собираюсь уйти от Виктора.

– Но почему?

– Потому что не люблю его. Мне надоело. Зачем мучить и его, и себя? Хватит.

– И ты все оставляешь Виктору?

– Да. У меня есть деньги. И я не хочу более пересекаться с мужем. Ни к чему хорошему это не приведет. Редко, когда дружат после развода. Да и зачем? У каждого своя жизнь. Я никогда не любила Виктора. А он был прекрасным мужем. Он ничего мне не должен.

– Ага… Значит, ты увидела Марселя и поняла, что никогда не любила Виктора…

– Как-то так…

– Сейчас Лион приедет. Я пойду.

– Не говори никому.

– А смысл?

Крис махнула рукой, а я вышла в коридор и позвонила Марселю.

– Крис ушла? – отозвался он.

– Да. Ты где?

– В исповедальне.

– Что ты там делаешь?

– Жду тебя.

– Но мы же еще не делали исповедальню. Она не готова.

– Это ты не делала исповедальню. Я ее давно сделал. На свой лад.

Он повесил трубку. И я пошла.

Я вошла в исповедальню, которой оказался обычный рабочий кабинет. Стол, два кресла, полка с книгами, окно за скупыми жалюзи… и Марсель… В этой своей то ли рясе, то ли ризе, волосы собраны в аккуратный, маленький хвостик, а еще…очки в тонкой оправе, которые необычайно ему шли и придавали солидности.

Я стояла, растерянная, озиралась по сторонам, то и дело поглядывая на Марселя.

Он дал мне время поозираться и прийти в себя. Насколько это возможно. Потом встал и жестом указал на стул напротив его стола.

– Садись.

И сам сел, словно подавая мне пример. И снял очки.

– Да, – слабо вякнула я, прошла на цыпочках, и аккуратно села на стул.

На самый его краешек. И чинно сложила руки на коленях. Я ощущала себя как ученица в кабинете директора. Но я, или она, эта ученица, или мы, словом… мы были влюблены в Марселя обе. И робели. Я легонько тряхнула головой. Не хватало еще раздваиваться…

Марсель вертел в руках очки. Я смотрела на его руки.

– Что ж, – тихо сказал он, и снова замолчал, поигрывая очками.

– Что у тебя со зрением? – осторожно спросила я.

– Что? – как-то даже испугался Марсель и отбросил очки от себя подальше.

Мы на некоторое время снова замолчали. Мы взирали на его очки. Что за наказание… Наконец, Марсель сказал тихо, еле слышно:

– Со зрением у меня все в порядке. Это очки без диоптрий. Для солидности. Я привык к ним… Когда… когда нужно вести серьезный разговор… Извини…

Я заерзала на стуле. Марсель же отвернулся и стал смотреть в окно. Жалюзи были спущены лишь наполовину, открывая вид на улицу. Ничего интересного там не было. Темно и фонари. Я знала, что под окнами расположена парковка. Но никакого шума в комнате не было. Окно было плотно закрыто.

– Что случилось? В конце концов? – вдруг рассердилась я.

Марсель не вздрогнул и не оторвался от созерцания окна. Он монотонно заговорил:

– Перед тем, как уехать, сюда пришел твой муж. Чтобы поговорить о тебе. Он попросил меня заботиться о тебе. Поговорить с тобой. О твоей дальнейшей жизни. Виктор очень тебя любит. Поэтому я понимаю его беспокойство.

– Что за черт? – занервничала я. – Говори толком, не тяни.

– Хорошо.

Марсель коротко кивнул, сделал резкий выдох, как перед прыжком с высоты в холодную воду, и произнес, четко проговаривая каждое слово:

– Виктор просил узнать, почему ты не хочешь иметь детей.

На некоторое время мы опять продолжили играть в молчанку. Марсель напряженно смотрел в окно, я – на него.

– Что? – тихо переспросила я, чтобы как-то отреагировать и заполнить паузу.

Тишина буквально резала уши. Вот ведь как бывает. Хотя, казалось бы, – тиши-на…

– Ты все понимаешь, Лиза. Я всего лишь посредник.

Наконец, Марсель перестал лицезреть окно и уперся в меня тяжелым взглядом. Я поежилась.

– Виктор думает, что ты либо не можешь иметь детей и боишься ему об этом сказать, либо у тебя с этим связана какая-то травма. Физиологическая. Или психологическая. Или ты просто не любишь детей. Он очень этим взволнован. Он хочет детей. От тебя.

Я икнула от неожиданности.

– С ума сойти, – пробормотала я. – А Виктор не мог поговорить об этом со мной?

– Он с тобой говорил об этом не один раз. И каждый раз ты увиливаешь.

– Что за черт? – взорвалась я, привстав на стуле и перегнувшись через стол к Марселю. – Что ты тут из себя строишь? Ты-то меня знаешь! Или нет?

– Виктор согласен воспитать приемных, если ты не можешь родить. Он готов на это и даже не считает это жертвой.

– Черт, – опять процедила я, плюхнувшись на стул. – Ничего не понимаю…

– Твой муж тоже, – кивнул Марсель. – Говорит, ты постоянно отнекиваешься. Хотя вот уже захотела свой дом. Семью. А детей – нет. Виктор боится, что ты просто не хочешь детей от него.

– Что? – шепотом спросила я в ужасе.

– Ты сама знаешь. – Марсель пристально посмотрел в мои глаза. – Ты ведь знаешь?

– Не думала, что Виктор такой проницательный, – медленно произнесла я.

– Он очень хороший, твой муж.

– Да, знаю.

– Тебе здорово с ним повезло.

– Думаешь? – спросила я с вызовом.

– Не понимаю… Что-то не так?

Меня эта ситуация просто выводила из себя, выворачивала наизнанку. Больше всего бесило бесстрастное лицо Марселя, его правильные слова, эта его церковная роба, я просто ненавидела сейчас Марселя.

– Нет, так, – хмыкнула я. – Виктор зануда. Он слишком серьезен. Он не любит искусство, небо и звезды. Его не интересует природа. Нам не о чем разговаривать, когда мы остаемся наедине, если только о делах. Мне надоело. Понимаешь? Я ухожу от Виктора. И я решила это еще до того, как Виктор уехал. Ничего мне не сказав. Ты опоздал. Вы оба опоздали.

Все это я произнесла как на едином дыхании, ледяным тоном, а после окатила Марселя презрительным взглядом.

– Вот как…

Только и сказал он. Меня перекосило. Боюсь, не только внутренне, но и внешне это было прекрасно видно, в то время, как Марсель держал и лицо и вообще – марку. Не знаю, почему я так цеплялась за эти детали и почему они так нервировали меня.

– Странно, что он затеял этот разговор с тобой. – Продолжила я наступление. Мне хотелось пройтись по Марселю и немного потоптаться на его очках. – Ты меня не проймешь, господин священник. Кстати, что это за исповедальня, на нее не похожая? Где эта… ммм… хрень… похожая на кабинку лифта? С одной стороны которой находится грешник, а с другой – священник, отпускающий грехи? А?

– У меня нет права отпускать грехи.

– Что? – не поняла я.

– У меня нет права отпускать грехи, – повторил Марсель.

– Ты не отпускаешь грехи? – никак не могла взять я в толк. – Как это? Почему?

– Я не священник, Лиза, – тихо сказал Марсель и взглянул на меня.

Я сошла с ума… Вся моя жизнь взяла и разрушилась. Вот прямо сейчас. Я еще не осознала точно, почему именно сейчас и что меня так поразило, но я была уверена, что вся моя жизнь, похожая на карточный домик, разлетелась. Карты спланировали под стол Марселя.

– Как это? А кто ты? – протянула я.

– Психолог.

– Пси-хо-лог?

– Да. Скажем так, духовный психолог, благословленный святым католическим отцом на эту мою деятельность.

Марсель опять взял себя в руки. Мои же руки, напротив, опустились. Поэтому повела я себя из рук вон нагло. Руки, руки, черт… Как хочется его убить вот этими вот руками…

– Ага… Вот как… Ты – мирской человек? – прошипела я.

– Да.

– И нет никакого обета безбрачия?

– Конечно, нет.

– Но ты ходишь в этой своей мантии, или как там еще… Для чего?

– Чтобы пациентки соблюдали субординацию. Видишь ли, часто случается, что женщины влюбляются в мужчину, который принимает участие в их жизни. Я ведь сочувствую, советую… Поэтому я называюсь духовным психологом и ношу церковную одежду.

– Пациентки, – протянула я. – Для тебя я сейчас очередная пациентка? – с ненавистью спросила я.

– Нет, но…

– Ты успел выучиться на психолога за то время, что мы не виделись? – резко оборвала его я.

– Закончил курсы, к тому же, у меня своих знаний было достаточно. Мне просто нужно было получить разрешение на деятельность.

– И ты работал психологом?

– Духовным психологом. В храме. В том храме, который я сам и строил. Именно поэтому я тогда уехал в Италию… Так что… видишь, как все сложилось… один к одному… тогдашнее мое состояние… и каждый день беседы с падрэ…

– Здорово придумал. Все сложил стопочкой. Молодец. Нет, правда, – дрожащим голосом сказала я. – Ты молодец. Честно говоря, я думала, ты никогда до этого не дойдешь… что ж… Почему я узнаю об этом только сейчас?

Марсель вздернул брови, а я смутилась. В самом деле, какое я имею право так с ним разговаривать? Это же моя жизнь рушится. А у него все сложилось.

– Прости, – нервно бросила я. – Я хотела спросить… Мы ведь были… ммм… близкими… друзьями… Почему ты ничего мне не рассказал об этом?

– И не только об этом, но и о многом другом, – тихо протянул Марсель. – Прошло пять лет, Лиза. Ты тоже со мной не очень-то откровенничала, не так ли?

– Потому что ты… я думала, ты священник, у тебя обет безбрачия…о…. в том смысле, что ты так поменялся, что уже и не тот Марсель вовсе, которого я знала, а совсем другой человек. Ты же никогда не давал расспрашивать себя об этом… об этой…. своей рясе… или ризе… или как там ее… о боге… религии… обо всем этом… Ты что, просто морочил мне голову этим маскарадом? Черт возьми, Марсель! Я ведь всегда сомневалась в этом твоем спектакле! Я хотела тебя расколоть!

– Ну, успокойся, выпей воды.

Марсель принялся наливать воду из графина в стакан.

– Это тут специально для таких вот… соплей, да? Господин психолог…

– Выпей, тебе станет полегче. Здесь даже можно курить.

– Пошел ты к черту! – рявкнула я, и бросила в него стакан с водой.

Мне стоило больших усилий держать себя в узде. Говорить спокойно, как священник и психолог сразу, разводить мосты, находить консенсус, но знала бы она, как это чертовски трудно, так себя держать и говорить все эти праведные вещи, когда я думал, что вся моя жизнь в очередной раз рухнула. Я думал, она просто бесится потому, что я, в некотором смысле, ставлю ее на место и щелкаю по носу. Она, возможно, была не против стать моей любовницей. Или даже очень этого хотела. Но я не думал, что это серьезно. Скорее, она просто чувствовала себя уязвленной.

Я должен сейчас объяснить ей, что в ее жизни все прекрасно. Что Виктор – тот, кто ей нужен. И что ей пора забыть меня и рожать детей. И не тешить себя иллюзиями или планами мести. Когда-то я уже подвел ее, не дав того, чего она хотела. Ей это дал Виктор. Увидев меня, она снова переключилась на меня, забыв о том, кто и что для нее собственный муж.

Как бы мне не хотелось быть снова вместе в ней… Я не имею на это права… Однажды я уже сломал ее… Отобрав ее у Виктора, чего я добьюсь? Ничего. Она снова вернется к нему. А он может ее не принять. Любовную связь, страсть, очень трудно скрывать, когда находишься так близко…

Я не мог сломать Лизу еще раз. И я держался.

… Но кода она запустила в меня стаканом с водой…

Я увернулся, у меня была отличная реакция. Но стакан пролетел рядом с моей головой и был подобен пуле.

Сначала я обернулся и посмотрел на испорченную стену. Еще чуть-чуть, и тяжелый стакан попал бы в мой лоб. Шишка и синяк были бы мне обеспечены с гарантией.

Но, черт побери, именно этот стакан был подобен бомбе, которая меняет все в радиусе взрыва.

С меня как-то моментально слетела личина духовного психолога и я снова стал тем Марселем, которым был пять лет назад, до того треклятого дня помолвки…

– Лиза, – сказал я, повернувшись к ней, – Ты испортила стену.

Я еще старался держаться и быть холодным. Для того, чтобы еще больше ее взбесить. Не знаю, но мне этого хотелось. Чтобы она взбесилась еще больше. Так она больше повредит только себе, а не мне. А мне вдруг захотелось, чтобы ей стало больно. Даже если это будет ее иллюзорная боль. Я не деревяшка, я живой человек, у меня тоже есть чувства, не стоило ей играть со мной.

– Испортила стену? – прозаикалась Лиза, вскочив со стула. – Я хотела испортить твое спокойное лицо, чертов сукин сын!

Вот это ее прорвало!

Я встал. Резко отбросил стул ногой. Он влетел в стену и, кажется, сломался. Плевать. Я даже не обернулся. Теперь я наклонился над Лизой и навис над ней.

– Считаешь меня трусом? Не поэтому ли я ни разу не вырвался из Италии, чтобы снова тебя найти? А? Ты так не считаешь?

– Ты так и остался свиньей и извращенцем, – выплюнула Лиза и дала мне пощечину.

Я, кажется, даже зарычал, прежде чем схватить ее за волосы. Я резко придвинул ее лицо к своему, и мне хватило пары секунд, чтобы увидеть ее расширенные зрачки, ее подрагивающие, как у породистой лошади, ноздри, ее полураскрытые губы, почувствовать ее состояние…

– Я так и остался свиньей и извращенцем, которого ты любишь, – почти беззвучно сказал я.

Но она услышала. И вздрогнула. И не отстранилась. Она выдохнула, как перед прыжком в пропасть. И вот тут я не смогу удержаться. Никак не смог. И начал целовать ее…

Я просто хотел поцеловать ее… Хотел подарить ей прощальный поцелуй… который примирит нас и не оставит врагами… но… черт… как тяжело оторваться от нее, когда она целует в ответ со всей страстью… и вот она уже обнимает тебя своими гибкими руками… и начинает постанывать… от наслаждения и нетерпения… как и тогда… она так же меня любит…

Что ж, исповедальня – и есть исповедальня. И мы исповедовались. Только без слов.

Марсель зажег свет и холл погрузился в приятный полумрак.

– Как у тебя хорошо, – вздохнула я. – У меня такое чувство, словно я попала в пряничный домик.

– Поэтому я и арендовал этот дом. Мне тоже однажды захотелось поселиться в пряничном домике, – слегка улыбнулся Марсель. – Когда обстоятельства жизни не такие радостные, как хотелось бы, пряничный домик – именно то, что нужно.

– Обстоятельства жизни, – протянула я. – Ты мне расскажешь?

– И я расскажу. И ты мне расскажешь о своих обстоятельствах. Нам нужно было давно об этом поговорить, верно?

– Да. Но я боялась. А ты?

– Я? – Марсель усмехнулся. – Ты не так меня представляешь. Я не боялся. Когда я увидел тебя, ты была замужем.

– А ты был священником… Мне было тяжелее…

– Я тебя сейчас укушу.

– Укуси, – пробормотала я.

– Хотелось бы отложить это на десерт.

– Пойдем, – Марсель потянул меня за руку. – Дом почти как у тебя. Только у тебя все комнаты имеют вход на кухню, а меня холл ведет во все комнаты, ничего необычного. Все просто. Но в этой простоте есть своя прелесть, не правда ли? Вот гостиная. Она у меня совмещает функции кабинета и библиотеки. Гостей я сюда не приглашаю. Не люблю. Так что гостиная она лишь номинально.

– Это спальня. Ничего необычного.

– Ни одной скульптуры, – улыбнулась я.

– В последнее время мне некогда заниматься художествами, – пожал Марсель плечами.

– У тебя иная миссия, – хмыкнула я.

Марсель никак не отреагировал. Что-то слишком много недомолвок для откровенного разговора. Или сейчас просто не время и не место?

– А это кухня.

– Она уютная.

– Да. Но мы пойдем в спальню.

(Пять лет назад)

Через неделю после того, как я узнала, что Марсель уехал в Италию, я пришла в его галерею. И увидела полный зал меня… Там были скульптуры, сделанные с меня… и картины, написанные с меня… И мне приходилось заслонять лицо ладонью, чтобы меня кто-нибудь не опознал… Но матушка Марселя меня прекрасно опознала. Она подошла ко мне и прошипела:

– Пришла полюбоваться на свой триумф?

– Вовсе нет, я…

– Ты разрушила его жизнь, – припечатала она, с ненавистью посмотрев на меня. – Ты развела его с Кристиной и бросила сама. И тебе еще хватило наглости прийти сюда.

– Вы не правы. Я собираюсь ехать в Италию за ним.

– Куда? – ядовито спросила она.

– Ну…

– Он не там, где ты думаешь, – выплюнула она. – Уж не думаешь ли ты, что он сидит в отеле, дожидаясь тебя? Он совсем в другом месте.

– Где?

– Неужели ты думаешь, я тебе это скажу? Чтобы ты еще раз бросила его? Оставь моего сына в покое. Ты ему в любом случае не подходила. Крис была лучше, хотя тоже оказалась яблоком с одной яблоньки. Но я была права. Ты – не пара моему сыну.

– Но…

– Если он захочет, он вернется и найдет тебя сам. Не так ли? Хочешь – жди. Но я не уверена, что он к тебе вернется. Марсель решил стать священником, детка. Если хочешь, можешь взять себе на память одну из картин.

– Нет. Я ничего не хочу. Мне ничего не нужно.

– Поверь, так лучше.

– Вообще-то, у меня в холодильнике шампанское… Но если ты хочешь, мы можем быстро сварить глинтвейн.

– Да. Это было бы лучше. Я буду резать тебе фрукты. А от шампанского у меня болит голова.

– Отлично. Пока ты будешь занята фруктами, я разогрею ужин.

И Марсель достал из холодильника огромное блюдо с запеченной индейкой. Я ахнула.

– Ты с ума сошел? Мы столько не съедим. И вряд ли ты доешь это без меня.

– Не беда. Отдам собакам.

– Почему именно индейка? А не гусь? А проще всего было бы приготовить курицу.

– Совсем скоро Рождество и Новый год.

– Я не люблю новогодние праздники.

– Я знаю. Но ты можешь их полюбить. Просто расслабься. Не суетись.

– Это так необычно… Но это так хорошо… Готовить с тобой здесь… И не плести никаких интриг… ох…

Марсель усмехнулся.

– Как же… Ты до сих пор замужем.

– Я разведусь.

– Молчи. Просто режь фрукты. Так здорово просто говорить, ты права, без всяких интриг… Обо всем остальном поговорим после, хорошо?

– Когда – после, Марсель? Уже поздно…

– А ты останешься у меня.

– Марсель…

– Вот видишь, – покачал он головой. – Ты все еще интриганка.

– Нет. Это не так. Просто… пока Виктора нет… это не совсем хорошо, как ты думаешь?

– Я думаю, для Виктора это плохо в любом случае. Так что какая разница? И разве тебе хочется возвращаться в ту спальню над рестораном?

– Нет. Совсем не хочется.

– Тогда режь фрукты. Сегодня мы отпразднуем упущенный тобой день благодарения.

– Так вот почему ты приготовил индейку.

– Ты ужасно догадлива.

– День благодарения я тоже не люблю.

– А ты мрачная бука и зануда. Я научу тебя любить праздники.

– Я не понимаю смысл этих праздников.

– Нет никакого скрытого смысла в этих праздниках, забудь. Это просто праздник двух людей, когда им хорошо вместе. Прекрати меня целовать, я хочу есть…

ГЛАВА 27 (пять лет назад)

– Мадам Рузанна, я бы хотела проконсультироваться, какие противозачаточные таблетки мне нужно принимать.

Мой гинеколог вскинула черные широкие брови.

– Лиза, детка, не кажется ли тебе, что ты несколько запоздала с таким вопросом? Этот парень, Лион, с которым ты пришла, у тебя не первый.

– Мы не хотим… ммм… – я покраснела и замолчала.

– Вы не хотите пользоваться презервативом? – догадалась врач.

– Да. Хотелось бы без…

– А что, с презервативом совсем никак?

– Просто без него лучше. Хотя и с ним бывало… ммм… неплохо… Мой первый парень всегда пользовался презервативами. И это было даже иногда…ммм… забавно, – пробормотала я. – Они у него были разные. И разноцветные, и с разными вкусами, и ребристые, и с усиками, и в форме головы Микки Мауса… В конце концов, мне это ужасно надоело, а страсть Генриха к резиновым изделиям показалась подозрительной…

Мадам Рузанна захохотала. Она хохотала до слез. Но потом успокоилась и весело изрекла:

– Ну и правильно. Без презерватива куда как лучше, поверь старой тетке, которая прошла огонь и воду. И не красней. Я же гинеколог!.. Одно тебе скажу, парень, который привел тебя ко мне, чтобы разобраться с интимными вопросами – это отличный парень.

– Да. Я знаю. Он хочет на мне жениться.

– Ну, так я поздравляю! Я очень рада, Лиза, детка! Глядишь, скоро буду наблюдать твою беременность, а? Может, с таблетками мы разберемся после? Нет?

– Я еще не согласилась выйти за Лиона замуж.

– Что так?

– Ничего…

– В смысле, не фейерверк?

Я опять покраснела.

– Нет, я вполне довольна, но…

– Но стадия дикой страсти уже миновала? – закончила мадам Рузанна.

Я ее люблю. Она классный врач. Потому, что легко говорит на интимные темы и совершенно этого не стесняется. Она может говорить вульгарно, похабно, шутить ниже пояса и грубо смеяться, поэтому я ее люблю. С ней можно обсуждать интимные вопросы, она никогда не посмотрит осуждающе и не будет учить. Она просто делает свое дело. И относится ко мне дружелюбно. В какой-то мере она для меня и как психолог.

– Да, вроде того, – все-таки, улыбнулась я. – Стадия страсти миновала.

– Это нормально. Так всегда бывает. Главное не количество, а качество. И чтобы человек был хороший, верно, детка?

– Желательно бы его просто любить, мадам.

– Поживи с мое… Любить можно плохих, никудышних, неудачников или раздолбаев. А по мне – главное, чтобы человек хороший.

– А если хороший, но скучный и вообще – зануда? Тогда как?

– Дело молодое. Разберешься. – Мадам Рузанна открыла мою карту. – С семейными вопросами не ко мне. Вернемся непосредственно к моей квалификации. Как часто ты занимаешься сексом?

– Это важно?

– Конечно. Есть таблетками для тех, кто трахается регулярно, постоянно, время от времени или только по праздникам. У тебя какая категория?

– Время от времени, – пролепетала я. – Лион очень занят. Он открывает свой ресторан…

– Откроет, придешь еще, когда секс будет регулярным. Пока я выписываю тебе вот это. Можешь купить у нас в аптеке.

– Да. Спасибо. Только вот… Можно сразу рецепт на те, которые после регулярного?

– Не хочешь ты меня навещать, Лиза, детка, – хихикнула врач. – Значит, так. Сразу все запишу. И те, которые для регулярного. И те, которые для постоянного. А то залетишь в медовый месяц. А ребенка лучше планировать. А то потом начинаются трудности и быт в семье. Нехватка денег на подгузники и добрую няню может убить любую семью. Но ты все равно меня навещай. Мало ли.

– Да. Спасибо.

Я сложила листок, убрала его в карман сумки и вышла к Лиону.

– Что ты так долго? Тебе постоянно названивает сестра. Она всегда такая?

– Она совершенно не такая. Значит, что-то серьезное. Дай мне телефон. Пойдем в аптеку. Алло. Рецепт в кармане сумке. Нет, это не тебе, Крис. Что случилось? Пожар? О… Действительно, пожар.

– Пожар?

– Да помолчи ты. Нет, это не тебе, Крис. Когда? О… А зачем тебе я?

– Ну, что там? Мы идем в аптеку?

– Нет. Это не тебе, Крис. Да. Когда? Черт… Во сколько… О… Ладно-ладно, хорошо. О, мне заплатят? Шикарно. Жду. Да. Я буду молчать. Да. Я обещаю.

Я убрала телефон.

– Что случилось?

– Крис выходит замуж. Скоро. Завтра они придут ко мне с женихом. Я буду снимать с них мерки. Они хотят, чтоб я сшила им свадебные наряды. И мать жениха мне хорошо заплатит.

– Так мы не идем в аптеку?

– Нет, Лион. Мы не идем в аптеку. Я срочно еду домой.

– Но…

– Таблетки я куплю послезавтра. Давай, заводи свою машину и не нервируй меня.

– По-моему, это ты нервничаешь.

– Конечно. Моя младшая сестра второй раз выходит замуж. Боюсь, снова неудачно.

– Почему?

– Если ты сейчас не замолчишь, я вызову такси.

– Хорошо. Я молчу. Я больше никогда не буду говорить с тобой о твоей младшей сестре. Идет?

– Да. Отлично. Учти, я ловлю тебя на слове.

… Возможно, я зря сердилась на Лиона за его тайную связь с Кристиной. Он просто держал свое слово. Никогда не говорил со мной о сестре.

За окном уже начинался рассвет, мы лежали с Марселем в кровати, обнявшись, переплетясь руками иногами.

– Что будет дальше? – спросила я Марселя.

– Все, что мы захотим.

Я помолчала. Я не знаю, что конкретно имеет в виду Марсель. Будем ли мы хотеть обоюдно или каждый сам по себе? Я боялась спросить об этом. Я спросила «в обход»:

– Почему ты так долго играл со мной эту роль священника?

– Я боялся разрушить твой брак.

– Когда ты появился здесь, ты спросил, счастлива ли и я, но не получил этому подтверждения, не так ли? Так что же ты тогда боялся разрушить?

– Ты немного путаешь понятия, – мягко возразил Марсель. – Ты сказала, что вполне счастлива. В полной мере ты не могла быть счастлива по другим причинам… которые сама себе придумала…

– Намекаешь на себя? – начала заводиться я.

– Но ведь это возможно, да? – аккуратно спросил Марсель. – Возможно, тогда, пять лет назад, ты ожидала от меня много… а я…

– А ты ничего не сделал и сбежал! – зло выпалила я.

– Я? – искренне удивился Марсель. – Это ты убежала.

– Я? – тоже искренне удивилась я.

Мы некоторое время недоуменно смотрели друг на друга. Марсель заговорил первым.

– Я не хотел сразу на тебе жениться… Я просто хотел быть рядом с тобой. Понимаешь? Наслаждаться тобой. Нами. А потом бы мы вместе решили, когда нам жениться. Мы бы придумывали нашу свадьбу. Интерьер. Костюмы… Ты понимаешь?.. А ты ушла… И я был раздавлен… Раздавлен тем, что ты устала. Что не захотела меня понять. Принять. Я напился, когда пришел к тебе. А когда проснулся – тебя не было… Я прошел по квартире, понял, что ты не ночевала. Ты осталась в платье подружки невесты и ушла. И я подумал, что ты просто не хотела быть рядом и видеть меня. И уехал в Италию. Ввязался в этот проект… В церкви можно и нужно помогать бескорыстно. Спасая других, ты спасаешь себя. И я втянулся… Я таким образом выживал, не спиваться же…

– Но я не убегала от тебя, – отмерла я. – Когда ты пришел, я уже поняла, что дико сглупила и не права. И я готова была принимать тебя любым. Потому что я любила тебя… И ты пришел… И я знала, что ты пришел тоже поэтому: потому, что любишь меня… Я была счастлива… Ты спал, а мне хотелась кричать от переполнявших меня эмоций… И я пошла на улицу… Просто охладиться… Сбросить адреналин… Марсель, я бегала по улицам в туфлях на каблуках… Меня распирало от счастья… А когда я вернулась, тебя не было… Ты не курил сигарету, не пил кофе, не оставил записки… Какая комедия положений… нам обоим показалось, что мы друг друга бросили… какое чудовищное недоразумение… Мы упустили целых пять лет…

– Мы сможем их наверстать. Ты этого хочешь?

– Это все, чего я хочу на данный момент, Марсель. Ты ведь не будешь говорить, что Виктор мне подходит больше?

– С какой стати? Он совсем тебе не подходит. А я теперь немного не тот Марсель и подхожу тебе идеально. Ты этого еще не поняла?

– Я боялась так думать… Вдруг бы я так обманывала себя?

– Это я обманывал себя, думая, что ты любишь Виктора, что он лучше меня и больше тебе подходит. Наверное, мне тоже, все-таки, захотелось погеройствовать. Спасти тебя. Твой брак. Сделать тебя счастливой не смотря на то, что это сделает несчастным меня… Духовная психология, что поделаешь… Я люблю тебя, Лиз…

– Почему ты не вернулся ко мне из Италии?

– Я вернулся. Но оказалось, что ты уже уехала. И твоя сестра с Лионом тоже уехали. Мне никто не мог сказать, где ты…

– У нас есть будущее, Марсель?

– У нас есть будущее. И настоящее – здесь и сейчас.

– И когда ты это понял? Зачем так долго ждал?

– Когда я это понял? Пожалуй, когда ты метнула в меня стакан с водой.

Разбудил меня звонок в дверь. Я не сразу поняла, где нахожусь, пока рядом не заворочался Марсель. Вот черт!

– Ты кого-то ждешь? – испуганно спросила я.

– Нет. Но надо открыть. Звонят настойчиво. – Он встал и потянулся. – Боюсь, это моя матушка.

– Что? – в ужасе спросила я и меня тоже вымело из кровати.

Мы вчера раскидали одежду по всему дому. Надо одеться и убрать бардак. Марсель уже нашел свои пижамные брюки и пошел открывать дверь, зевая на ходу.

– Я спрячусь в шкаф! – крикнула я.

Марсель хохотнул и покачал головой.

– Не советую. Ты взрослая женщина. Веди себя соответственно.

– Морали потом читать будешь, господин духовный психолог, – рассердилась я, но в шкаф решила не прятаться.

Но, раз уж шкаф был открыт, я взяла первую попавшуюся под руку рубашку Марселя. Что ж, это лучше, чем завернуться в простыню.

Кое как я собрала одежду, бросила ее на диван, закрыла дверь в комнату и отправилась на кухню варить кофе. Успела я вовремя.

– Здравствуй, сын, – услышала я из холла голос Розы. – Почему так долго не открываешь? Разве тебе не нужно сегодня на работу?

– Мама, я сам себе хозяин. Сегодня у меня выходной.

– Ты просто проспал, да? Хозяин жизни. Кофе мне с дороги дашь?

Черт. Работа! Я поставила разогревать индейку. Остается надеяться, что меня не успеют потерять.

– А вот и причина опоздания, – услышала я за своей спиной голос и обернулась.

– Не верю своим глазам! – изрекла Роза и опустилась на стул.

– Доброе утро, – пролепетала я.

– Это же она, да, сын?

– Она вас слышит, – хмыкнула я. – Меня зовут Лиза.

– А я помню. Тебя трудно забыть.

– Это точно, – хохотнул Марсель. – Поэтому я и не забыл. Будешь завтракать, мама? У нас индейка.

– Ах, да, день благодарения… Но, наверное, я пока откажусь. Лучше кофе.

– А мне индейку, – сказал Марсель и тоже сел.

Мне пришлось немного поиграть роль хозяйки.

– Что случилось, мам? Почему ты так рано и без предупреждения?

– Да вот, слухами земля полнится, потому и приехала лично все увидеть. Слухи, оказывается, не врут.

– Не врут, но слишком преувеличивают и забегают вперед, – фыркнула я и тоже, наконец, села за стол.

Это кто же так подсуетился? Не Кристина же!

– Кто же такой резвый? – тоже поинтересовался Марсель, но вопрос был скорее риторический, так как Роза на него отвечать не собиралась.

– И какие у вас дальнейшие планы? – спросила она. – Лиза, ты замужем?

– Вы ведь знаете от своих осведомителей, – пожала я плечами.

– Но хотелось бы более точной информации.

– Я собираюсь подать на развод.

– А муж в курсе?

– Муж скоро приедет из командировки.

– Хороший будет ему подарок.

– Что поделаешь. Такова жизнь, – сказал Марсель, допил кофе и встал. – Я в ванную, умываться.

– Но, – только и сумела сказать я, да было поздно.

– Что ж, – начала Роза, когда мы остались одни. – Зови меня Нико, хорошо?

Я пожала плечами и стала собирать со стола чашки.

– Сиди. Не суетись. Я приехала поговорить. А не ссориться. Вернее, я приехала попросить у тебя прощения.

– Что? – изумилась я.

– Мы же обе понимаем, что я перед тобой виновата. Перед тобой и своим сыном. Я научилась признавать свои ошибки.

Мы немного помолчали.

– Я очень люблю вашего сына, – сказала я.

– Знаю. Теперь я это поняла. Лучше поздно, чем никогда. Кстати, давно вы вместе? Если ты понимаешь, о чем я.

Я понимала.

– Со вчерашнего вечера.

– Вот вчера-то мне и позвонили.

– Кто?

– Не знаю. Доброжелатель, – хмыкнула Роза. – Кто-то крысячнитает у тебя под носом, Лиза. Не боишься скандала?

– Не боюсь. Но скандала не хочу.

– Я потому и приехала. Я уже давно не лезу в жизнь сына. Но такое дело… Рой носом.

– А есть ли смыл? Я подаю на развод.

– А имущество?

– У меня свое есть.

– Как знаешь.

Тут и Марсель появился.

– Поговорили? – хитро спросил он. – Мама, хочешь, сяду за руль твоей машины и доставлю до дома?

– Было бы неплохо. Если Лиза не против.

– Я не против. Я вызову такси. Поезжайте.

Марсель быстро поцеловал меня, а Роза, уже на пороге, сказала:

– Мне звонила молодая женщина. Если это не воздыхательница Марселя, то на твоего мужа кто-то имеет виды.

Я закрыла дверь и передумала звонить на работу. Сейчас приеду и сама разберусь. Я вызвала такси, быстро привела дом в относительный порядок, умылась, оделась и сделала себе еще одну чашку кофе. Все это время я размышляла над ситуацией.

Звонившая девица явно работает у нас с Виктором в ресторане. Интересно, что ей нужно? Если ей нужен мой муж – это самый лучший вариант. Но зачем она звонила матушке Марселя? Почему не позвонила Виктору? Это какая-то особая стратегия? И кто это может быть? Да кто угодно. Любая официантка. Молодые, красивые, современные девушки, все они мечтают выйти замуж за состоятельного мужчину. Замужних девушек у нас мало. Те, которые выходят замуж, обычно покидают наш ресторан. Мужья против. И вряд ли охота идет на Марселя, я сама только вчера узнала, что он мирской человек. Значит, охота идет на Виктора. Я бы с удовольствием побеседовала со звонившей. На что она рассчитывала после звонка матушке Марселя? На что-нибудь. Так, наверное, ткнула пальцем в небо. Совершенно зря. Только выдала себя. Кто предупрежден, тот вооружен. А может, звонившая ждет моих действий? Например, она ждет, что я как можно скорее подам на развод.

Надо будет присмотреться. Вычислю девицу – дам ей флаг в руки. Если она того достойна. Все-таки, муж. Хороший человек. Первой попавшейся девице такое сокровище просто так в руки не отдашь.

… Из кабинета я позвонила Ирис и велела принести завтрак. Ирис – администратор. Пришла к нам, едва окончив школу и начала с того, что мыла посуду. А теперь она наша с Виктором правая рука. Если бы я любила мужа, я бы здорово его ревновала к этой девице. Она моложе меня. И симпатичная. Может быть, поработать в этом направлении? Когда-то я свела сестру с Лионом и у меня получилось. Почему бы не повторить? Не важно, кто звонил матушке Марселя, Ирис – отличный вариант. Сумела сделать за короткий срок неплохую карьеру. Потому что была старательна, послушна и не заносчива. Идеальная жена Виктору.

– Ваш завтрак, мадам.

– Заходи, Ирис. И сядь со мной, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить. Ты завтракала?

– Да, спасибо.

– И когда ты только все успеваешь… Кофе? Чай? Сок?

– Если можно, минеральную воду с лимоном.

Прямое попадание в цель.

– Скажи, а ты любишь глинтвейн?

– Не очень.

– Отлично. – Я взяла телефон. – Алло, Жан, принеси мне бокал минеральной воды с лимоном. И поживее. Ну, Ирис, рассказывай.

– Что?

– Как ты поживаешь.

– Что-то случилось, мадам?

– Возможно, случится. Я подумываю сделать тебя управляющей.

– Ой… А вы?

– А я буду заниматься католической гостиницей.

– Боюсь, я не справлюсь.

– Ничего, мы тебя подучим. Отправим на заочные курсы. Получишь диплом. Это прекрасная перспектива. Думаю, Виктор не будет против. Нет, я уверена. Скажи, ты так и живешь с матерью и братьями?

– Мать умерла, братья женились, у меня три племянника, поэтому, конечно, я уже давно арендую квартиру недалеко от работы.

Я улыбнулась.

– Значит, прибавка к жалованью явно не будет лишней.

Тут у Ирис зазвонил телефон. Она ответила, извинившись, и замолчала. Слушала, наверное, не больше минуты, но побледнеть успела. Что там у нее еще случилось? Не стоило вникать, наверное, в ее личную жизнь. Работала девочка, пусть и дальше работает, а то начнешь переживать. Если Ирис уйдет с работы, кем ее заменить?

– Ну, что там? – поторопила я Ирис, которая держала телефон дрожащей рукой.

– Что? – спросила она белыми губами.

– Что случилось? – повысила я голос, теряя терпение.

– Мсье Виктор… Он… Попал в аварию. Сейчас находится в реанимации.

– Черт! – я вскочила и начала ходить по кабинету. – В какой он больнице? У нас есть своя. Ему нужно туда. Там отличные специалисты и…

– Он в реанимации, – резко сказала Ирис. – Его не могут сейчас никуда перевезти.

Она повысила на меня голос? Бледная Ирис с белыми губами и трясущимися руками. Стоп. Почему она сейчас переживает за моего мужа так, как за него должна переживать я? А я? Я переживаю? Я села и глубоко вздохнула. Конечно, я переживаю. Но не так, как Ирис. А еще… наверное, это ужасно, но я раздосадована тем, как не вовремя это случилось. Как теперь уйти от Виктора? Бросить его больного? Я не смогу. Я закурила.

– Номер больницы? – спросила я Ирис.

Губы меня плохо слушались. Вот сейчас мне тоже стало плохо, как и Ирис. Но я переживала далеко не за одного Виктора. Как это интересно. Ирис влюблена в Виктора? А он знает? Вряд ли.

– Мадам? – вклинисля мне в мозги испуганный голос Ирис.

– Что? – очнулась я.

– Вы просили номер больницы.

– Да.

Ирис назвала. Я кивнула головой, потушила окурок и встала.

– Остаешься за старшую. А я в больницу. И еще. Завтра порекомендуй мне человека на твое место. Желательно двух. Принеси анкеты.

– Завтра? Но…

– Без «но». Сейчас здесь необходим полноценный заместитель, а ты найди администратора. Давно надо было это сделать. Почему ты молчала? Себя надо ценить, Ирис.

– Вызвать вам такси?

– Зачем. У меня есть машина.

– Вы справитесь?

– Справлюсь. Я сильная. Ну, иди. Управляй.

– Да.

– Ирис.

– Что?

– Будь добра, освободи кабинет и займись делом.

– Ох, да.

– Может, тебе выпить успокоительного?

– Нет, я тоже… справлюсь. Я тоже сильная.

Ирис выпорхнула за дверь. Бедная, влюбленная Ирис. Наверное, я кажусь ей ужасной стервой. Не удивительно. Я тоже чувствую себя ужасной стервой. Муж в реанимации, а я больше переживаю не за него, а за нас с Марселем. Ну и что? Я имею право! Пять лет, украденных из моей жизни! Да. Я имею право.

Пока я шла до машины, даже вспомнила Достоевского. Тварь ли я дрожащая или право имею? Может, я и тварь. Но не дрожащая. И право имею. На все двести процентов.

… В палату меня не пустили, но с врачом я поговорила. Все было как в тумане, а мозг запоминал лишь отдельные фразы: травма позвоночника, возможно, не сможет ходить, пока рано делать прогнозы, надо ждать, когда придет в себя. Нет, перевозить никого никуда не надо, по крайней мере, сейчас. Я спросила, нужно ли что-то для больницы. Врач ответил, что деньги могут понадобиться моему мужу и посоветовал не разбрасываться купюрами.

Я вышла в больничный двор, нашла в теньке свободную скамейку и села. Было ощущение, что мне надавали пощечин. Сначала Ирис повысила на меня голос, теперь вот этот молоденький врач посоветовал не сорить деньгами. Чувствовала я себя распоследней тварью на всем белом свете.

Я позвонила Марселю. Мне необходимо было услышать от него, что я вовсе не такая плохая, как обо мне подумали Ирис и этот дурацкий выскочка – врач. Но Марсель не ответил. У меня от ужаса вспотели ладони. Если что-то случилось с Марселем? А вдруг он опять пропал на пять лет?

Я уже вовсю рыдала, когда он перезвонил. Срывающимся голосом я попыталась все ему объяснить. Он сказал тихо:

– Успокойся, все будет в порядке, я сейчас приеду, хорошо?

Ничего хорошего в данной ситуации я не видела, пообещала никуда не уходить, но сразу после разговора зашла в больничный холл и купила в автомате кофе.

Марсель приехал минут через двадцать, когда я допивала уже вторую порцию.

Я бросилась к нему, уткнулась носом в грудь и снова принялась рыдать. Марсель гладил меня по волосам и покачивался. У меня создавалось ощущение, что он укачивает меня на руках, как маленькую девочку. Я быстро успокоилась. Марсель поцеловал мои мокрые от слез глаза и спросил:

– Есть еще необходимость оставаться здесь?

– Нет. Врач позвонит, когда Виктор придет в себя. Тогда он точно скажет, что у него со спиной. Понимаешь, возможно, он не сможет ходить.

– Все. Я понял. Просто поедем отсюда.

– Куда?

– Ко мне.

– Как ты не понимаешь… Это все так сложно! Я обещала Виктору вить наше с ним семейное гнездо и вдруг брошу его? Сейчас? Больного? Это ужасно. Отвратительно. Так нельзя.

– Неужели придется теперь выжидать время? Сколько? Год? Два? Три? Неужели все это время ты сможешь спать с Виктором и со мной?

– Ты же знаешь, что нет! Я не смогу! – крикнула я в отчаянии.

– И я бы не смог, – сказал Марсель. – Я бы не смог отпускать тебя к Виктору. Так что решай. Я или Виктор.

– Ты дурак? – задохнулась я. – Я тебя люблю!

– Тогда в чем вопрос? В морали?

– Снова. Опять. Как тогда, пять лет назад. Нам всегда кто-то мешает.

– Нет. Не нам мешают. Это мы всегда кого-то слушаем. На этот раз нужно послушать нас самих. Ты хочешь быть со мной?

– Конечно. Ты же знаешь.

– Знаю. Пойдем.

Марсель поцеловал меня в волосы и сжал мою руку.

– Тебе нужно успокоиться и прийти в себя, Лиз. В ресторане от тебя сейчас будет мало толку.

– От Ирис, боюсь, тоже.

Мы уже шли к машине.

– Кто такая Ирис?

– Администратор. Она влюблена в Виктора.

– Вот как?

– Только сегодня догадалась. Ей позвонили из больницы и она едва не упала в обморок.

– Почему позвонили ей, а не тебе?

– У нее телефон отеля. Наверное, в визитке мужа посмотрели.

– Логично было бы посмотреть в его телефоне номер жены, разве нет?

– Марсель, я не знаю. Но получилось так, как получилось.

– Садись. Я поеду помедленнее.

– Мне нужно позвонить Ирис.

– Я сам позвоню. Ты сейчас не в лучшем состоянии.

– Тебе нужно будет поехать в отель. Сегодня ты будешь за старшего.

– Ох, женщины, – покачал Марсель головой.

– Я думала, Ирис нельзя вывести из строя. Не девушка, а робот. И вдруг! Она расклеилась из-за моего мужа! Это какой-то сюр!

– Или шанс.

– Шанс?

– Оставь ее на Виктора. Она его утешит.

– Я уже об этом подумала.

– Знаю, – усмехнулся Марсель.

– Я просто сводница какая-то. От этого немного противно.

– Это всего лишь второй случай. Совпадение. Тебе везет.

– Да я просто везунчик! – съязвила я. – Поменялась с сестрой женихами и отдам своего мужа нашему администратору.

– Не утрируй, – поморщился Марсель.

– А я не утрирую. Почему? Зачем нам все это?

– Наверное, чтобы стать счастливыми.

– Да ладно!

– В этот раз мы пройдем через все трудности вдвоем и не сломаемся. Потом переедем куда-нибудь из этого района, купим дом и наконец, будем просто любить друга. На законных основаниях. Без призрачного присутствия всяких третьих лиц. Ради этого стоит потерпеть, правда?

Марсель посмотрел на меня и подмигнул. Я улыбнулась.

– Действительно. Ради этого стоит потерпеть.

Дома Марсель уложил меня в кровать, укутал пледом, принес какао и круасаны. А еще ноутбук.

– Посмотри что-нибудь. Какую-нибудь любовную мелодраму со счастливым концом. Вечером я привезу тебе ужин. Думаю, тебе нужна бабушкина похлебка.

– Марсель, ты такой милый…

– Не ожидала от такого мерзавца, как я? – хохотнул он.

– Ты никогда не был мерзавцем, не наговаривай на себя.

– Святым я тоже не был.

– Ты и сейчас не святой.

– Да и ты тоже. Как и тогда.

– Марсель…

– Что, я уже мерзавец?

– В тебе море отрицательного обаяния.

– А я уж подумал, что окончательно стал святошей в этой своей церковной одежде. Даже духовно постарел. Наверное, нужно забросить эту затею, как думаешь?

– Думаю, да. Я ревнивая. Представь себе. Не позволю тебя делить со всеми этими похотливыми прихожанками.

– Хм. Похотливые прихожанки? Однако…

– Что ты делаешь?

– Привожу тебя в чувство. Самый действенный способ.

– Ты не чувствуешь себя плохим?

– С чего бы? Я тебя люблю, ты меня любишь, с какой стати мне должно быть стыдно?

– А я чувствую себя плохой.

– Сейчас я тебя накажу.

– Нет, правда, я плохая? Я плохой человек?

– Ты прекрасный человек. И очень плохая девочка. Черт, как же я скучал по тебе, Лиза…

… Часа через полтора мы с Марселем сидели на кухне и ели тосты с апельсиновым джемом.

Марсель одновременно успевал одеваться и посматривать на наручные часы. Я сидела, укутавшись в плед, и любовалась им. Чувствовала я себя гораздо лучше. Хотя до сих пор осталась в сомнениях по поводу своей порядочности. Что ж, мы с Марселем отличная пара. Мы должны были быть вместе еще пять лет назад.

– Ну, все, мне пора. Не скучай. Будем на связи.

– Может быть, мне поехать с тобой? Рядом с тобой я чувствую себя уверенно.

– Нет, сегодня у тебя выходной. Ирис я тоже отправлю домой. Вот завтра встретитесь и поговорите.

– Думаешь?

– Да, я думаю, вам нужно открыть карты. Пока она дров не наломала в порыве чувств. Она молодая?

– Да.

– Ну, вот. Она еще ничего не смыслит в репутации. Испортит ее и Виктору, и его отелю. А нам еще гостиницу доделывать. Мы и без этого с ней затянули.

– Да, ты прав. Ты во всем прав.

– Я поумнел. И вырос.

– А все такой же дурак, – улыбнулась я.

Он поцеловал меня.

– Нас ждут великие дела.

– Ты обещаешь?

– Конечно. Начнем с галереи. Оденем все мои скульптуры в твои одежды. Тебе придется поднапрячься. А потом купим дом на колесах. Да, у нас будет два дома, и один из них – на колесах. Иногда я буду брать заказы в других городах или странах, а ты всегда будешь рядом. Все-таки, я архитектор. Да, мы исколесим весь мир и оденем его в твои одежды!

– Звучит многообещающе, – улыбалась я, глядя в его горящие глаза.

– Все так и будет, вот увидишь.

– Да, просто надо немного потерпеть, я помню. Я обещаю.

– Все, крепись, я уже ушел. Целовать не буду, иначе не смогу остановиться.

Из больницы мне позвонили утром, когда мы ехали с Марселем в отель. Врач сказал, что Виктор вполне сможет встать на ноги, но с ним нужно заниматься.

– Ну, порядок? – спросил Марсель, когда я закончила разговор.

– Вполне.

Я отдышалась. Жить стало легче.

– Виктор сможет ходить. Но с ним нужно заниматься.

– Видишь, все идет по плану. Пусть с ним занимается Ирис.

– Не жена?

– У жены ресторан.

Я немного подумала.

– Виктор натаскает Ирис в ресторанном бизнесе. Я предложу сделать ее управляющей.

– Отлично.

– Марсель… Мне все это не нравится… Давай… Давай просто сбежим?

– Что? – Марсель взглянул на меня в зеркало.

– А что? Я не хочу. Все эти игры… Я жить хочу. Без всяких интриг.

Я замолчала, кусая губы. Марсель тоже некоторое время молчал. А потом сказал тихо:

– Я все подготовлю. Возможно, ты права. Виктору нужно будет остыть, принять ситуацию…

– И привыкнуть к Ирис…

– Отель придется доделать в рекордные сроки.

– А я подготовлю все необходимые бумаги. Я так понимаю, Виктор просто купит у тебя идею.

– Правильно понимаешь. Я уже говорил ему об этом.

Я хмыкнула.

– И он согласился?

– Он был не против.

– А вот и Ирис.

– Ага. Ясно.

Марсель остановил машину, подождал немного, потом повернулся ко мне.

– Ну, что? Идем?

– Да. Пора.

Мы застали Ирис в холле. Она взглянула на меня, потом на Марселя, порозовела и поздоровалась. Марсель кивнул головой и ушел, а я сказала:

– Ирис, зайди ко мне минут через пять.

– Хорошо. Кофе? Чай?

– По утрам я пью кофе. И ем круассаны.

Ирис удивилась. Даже переспросила:

– Круассаны?

Я смерила ее взглядом.

– Да. С клубничным джемом.

Я шла и чувствовала, что Ирис смотрит мне вслед. Ей-то наверняка кусок в горло не лез. Оставаться здесь мне ужасно не хотелось. Я бы с радостью сбежала прямо сейчас. Но я просто сцепила зубы и сжала кулаки.

Я курила, когда пришла Ирис. Она несла поднос с чашкой кофе и одиноким круассаном. Издевается она надо мной, что ли? Выражает тем самым ко мне презрение? Что ж. Она добилась хотя бы того, что аппетит у меня начисто пропал. Даже кофе пить расхотелось. Только не сейчас. И не из ее рук. Я передернула плечами.

– Сядь, – резко сказала я.

– Мадам…

Я забрала у Ирис поднос.

– Плюнула мне в чашку?

Ирис села и растерянно на меня посмотрела.

– Мадам?

Я поставила поднос на подоконник и нависла над Ирис.

– Это ты звонила?

– Что?

– Не кажется ли тебе, что сейчас не самое подходящее время, чтобы врать? Открывай свои карты. Пока я тебя не уволила. И сделаю я это так мастерски, что комар носу не подточит.

– Что?

Я хмыкнула.

– Девочка, ты никто. Подумаешь, администратор. Я легко подставлю тебя и Виктор будет не на твоей стороне. Хочешь его завоевать? Подружись со мной. Ты же знаешь, я не против. Ну?

Я села в кресло напротив и снова закурила.

– Я видела вас с Марселем там, – начала Ирис. – В молельной комнате.

Я поперхнулась дымом.

– Какого черта? Ты что, следила за мной?

– Да, – вздернула Ирис подбородок. – С тех пор, как тут появился отец Мартин.

– С чего бы?

– Я видела, как вы смотрели друг на друга.

Я побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.

– Вы… Вы с Виктором, конечно, похожи… Но и только.

– Занятно, – протянула я. – Умеешь ты конкурировать, девочка. Браво. Значит, так. Будешь заниматься с Виктором. Поставишь его на ноги. Он тебя подучит для того, чтобы ты заняла место управляющей. Вместо меня. Все дальнейшее – в твоих руках.

На следующий день я отправилась к Виктору в больницу. Не одна. С Ирис.

– Мне нужно с ним поговорить, понимаешь? – спросила я ее у палаты.

– Конечно, – удивилась она. – Я подожду.

– Я боюсь. Я не могу. Я не хочу, – вдруг прошептала я, жалко глядя на Ирис.

– Не говорите глупостей. Так нельзя. Нужно же вам повидать мужа.

Она подтолкнула меня легонько в спину, и я шагнула. Осторожно зашла в палату и прикрыла дверь. Я остановилась на пороге. Мне с трудом удалось сфокусировать взгляд.

Виктор полулежал в кровати и смотрел на меня. Щеки у него были чуть впалыми. А еще он был бледен. Мне в сердце кольнуло. Но я так и продолжала стоять.

– Ну, что же ты, дурочка, – слабо улыбнулся он. – Иди ко мне. Я так по тебе соскучился. Как ты?

Я быстро подошла к кровати, опустилась на колени, положила голову Виктору на грудь, обняла его руками и заревела. Мне действительно было его жаль. Очень. Мне было за него больно. И я себя ненавидела.

Виктор гладил меня по голове и изредка целовал в волосы.

– Ну, ну, – приговаривал он. – Все будет в порядке. Я справлюсь. Что ты так ревешь? Ты, случайно, не беременна?

Я захлебнулась слезами, замерла на мгновение, оторвалась от груди Виктора и осторожно села на стул, стоящий у его кровати. И выпрямилась.

– Ч-что? – спросила я тихо.

– Я никогда тебя такой не видел, – продолжал улыбаться Виктор. – Тебе такое поведение не свойственно. Ты не сентиментальна. И вдруг такой поток слез. Может быть, это сбой в гормональной системе? И ты просто беременна?

Слезы высохли и плакать расхотелось. Захотелось встать и уйти. И послать все к чету. И в первую очередь – Виктора с его идеей о потомстве. Все. Хватит с меня. Чего я его жалею? Его за дверью ждет Ирис. Вот пусть и рожают с ней детей. А меня ждет Марсель и потерянные пять лет жизни. Чем раньше я покину Виктора, тем ему же будет лучше. Я вздохнула.

– Нет, я не беременна. Это точно, – опережая его вопрос, категорично сказала я. – Я просто испугалась. За тебя.

– Со мной все будет в порядке.

– Да. Я говорила с врачом. Тебе нужно будет заниматься.

– Ничего страшного.

– Да. Я в тебя верю. Конечно, ты справишься. Я не сомневаюсь. Но наш ресторан… И гостиница… Кто-то должен за этим следить.

– Есть Ирис.

– Что, вот так отдать ей управление делом всей твоей жизни? – усмехнулась я.

Виктор перестал улыбаться и задумался. Нахмурился.

– И что ты предлагаешь?

– Рестораном буду управлять я. Пока ты не поправишься. Следить за отделкой гостиницы. А с тобой побудет Ирис.

– Она тут при чем? Есть врачи. В крайнем случае, можно кого-то нанять.

– Ирис нужно сделать управляющей.

– Зачем?

– Мало ли, что еще случится. И что? Ресторан останется сам по себе? Ему нужен управляющий. И лучше Ирис не справится никто. Администратора я уже подобрала. И займусь им. А ты займись Ирис. Втяни ее в курс дела. Обучи. Она будет помогать тебе, а ты – ей.

Виктор долго молчал, глядя куда-то в стену позади меня. Наконец, он кивнул.

– Нам нужно было это сделать раньше.

– Не кори себя. Чем раньше мы начнем, тем быстрее все закончится.

– Что – все?

– Вся эта волокита.

– Да, конечно. Но… Но я хочу видеть тебя…

– Ты будешь меня видеть. И я буду тебе звонить. Это просто займет какое-то время. Представь, что ты в длительной командировке. Все будет хорошо. И там… В коридоре… Я приехала с Ирис. Она с тобой останется… Надо начать прямо с сегодняшнего дня. И не возражай. У меня было время все обдумать. Или ты считаешь, что я поторопилась?

– Нет. Я считаю, что ты во всем права. За это я тебя и люблю.

Вот. Опять про любовь. Наверное, прагматичному Виктору, после пяти лет брака со мной, захотелось любви. Настоящей. Закостенел он со мной и погряз в делах.

– Лиза…

– Что?

– Поцелуй меня.

Я наклонилась и поцеловала Виктора. Было неприятно.

И тут в дверь тихонько постучали. Я встала.

– Виктор, прости, пожалуйста… извини…

– Да. Я все понимаю. Время. – Он выдавил из себя улыбку. – Наверное, медсестра.

– Скоро вечер. Я нужна в ресторане.

– Да. Знаю.

– Ирис будет у тебя столько, сколько надо.

– Повысь ей жалованье.

– Но она же только будет обучаться, – проснулась во мне бизнес – леди.

Виктор усмехнулся.

– Считай, мы оплачиваем ей услуги сиделки.

– Ты будешь ее обучать, – не ясно почему, ввязалась я в спор.

– Лиза. Я так сказал. Повысь ей жалованье.

Я так сказал? Да ладно? Я передернула плечами. Вот и прекрасно. Пусть доминирует над Ирис. Мне это к чертям собачьим не нужно. Теперь я уйду от Виктора легко и неприхотливо. Мне даже дышать стало легче. Как, все-таки, сложная ситуация раскрывает в людях все скрытые грани.

Тут в палату вошла Ирис. И робко встала у двери. Наконец-то!

– Здравствуйте, – прошелестела она.

Виктор кивнул и указал ей рукой на стул.

– Блокнот и ручка у вас с собой? – сразу взял быка за рога мой муж.

– Конечно, – Ирис суетливо стала шарить в сумке руками.

Мне понравилось, как Виктор посмотрел на Ирис. Определенно, он искал в ней то, чего не замечал достаточно долгое время.

– Ну, я пойду, – сказала я, посчитав, что уходить по – английский будет не совсем правильно.

Муж непонимающе посмотрел на меня. Потом улыбнулся.

– Я позвоню тебе утром, – пообещала я.

– Да, милая, будем на связи. Я в тебя верю.

– И я в тебя, – ответила я, взглянув украдкой на Ирис.

Она ревновала. Это было отчетливо написано на ее лице.

Я закрыла за собой дверь и торопливо пошла по коридору.

… Вечером в ресторане Ирис так и не появилась. Я сделала ей гудок на мобильный. Она перезвонила через полчаса и сразу зачастила:

– Я, наверное, не смогу сегодня…

– И не нужно, – оборвала ее я. – Будем на созвоне. Я не буду появляться в больнице пару дней. Используй время.

– Дайте мне хотя бы три дня, – сразу же отреагировала Ирис. – Пожалуйста, – быстро добавила она.

– Хорошо, – ответила я и улыбнулась.

Девица далеко пойдет.

… Работа кипела так, что у Виктора я не появлялась целую неделю. Звонила ему утром и вечером, справлялась, как дела и отчитывалась о своих. Гостиница почти готова. Готовим к открытию. Запустили рекламу. Отец Мартин ищет группу католиков, которые заселятся в гостиницу сразу после ее открытия. Да, мы считаем, что это самая лучшая реклама. Они обязательно напишут отзывы на нашем сайте. Да, конечно, услышим все их пожелания. Отец Мартин так же нашел отличного психолога для работы в гостинице. Готовим документы к сделке. Администратора нашли. Парень. Женат. Двое детей. Отлично справляется. Конечно, я за ним смотрю. Как у тебя дела?

Все хорошо. Иду на поправку. Семимильными шагами. Можешь спросить у врачей. Да, Ирис отлично помогает. Хорошая девочка. Как же мы ее раньше не замечали? Как она живет? Наведи справки. Да, Ирис справится с ролью управляющей рестораном. Она все схватывает на лету. Даже свои идеи предлагает. Кстати, есть парочка годных. В другой раз расскажу, мне пора заниматься. Все, целую.

Марсель нашел новый дом для нас двоих. Мы выкроили время съездить.

Привет, как дела, Виктор? Отлично. Я рада. Начал ходить? Если бы я была верующей, поставила бы свечку в храме. Хочешь, я поставлю ее в нашей молельной комнате?

Привет, дорогая. Повысь-ка еще жалованье Ирис. Девочка явно нуждается. Она будущая управляющая. А еще она моя сиделка. Ей есть, за что заплатить. Конечно, я понимаю, что ты не жадничаешь. Ты у меня умница.

Мы с Марселем вместе приезжали и уезжали, не скрываясь. На его машине. А что такого? Персонал ресторана знал, что Ирис будет управляющей и обучается у Виктора. Марсель сказал, что на работе цветут махровые слухи. Но мы только посмеивались.

Через десять дней Виктор позвонил сам и попросил меня приехать. Лучше вечером. Конечно, меня повез Марсель.

– Я боюсь, – сказала я.

– Чего?

– Всего.

– Все пути к отступлению готовы, не переживай.

– А как же стилевой отель?

– Что?

– Ну, тот, где все по стилям. Помнишь, я тебе говорила? В одном номере – барокко, в другом – хай-тек и…

– Я помню. Можно еще сделать просто цветовой отель. Одна комната – розовая, другая – голубая, третья – желтая, четвертая – цвета охры, пятая – золотая, столько цветов и оттенков, что отель получится большим. Так я же архитектор. Мы воплотим это в жизнь.

– А можно еще по художественным периодам, – оживилась я. – Классика. Импрессионизм. Аванград.

– Все будет, Лиз. Все у нас с тобой будет. У меня уже есть один заказ. Так что решай, какой именно отель будет первым.

– Правда? Ты серьезно?

– Католическая гостиница нам удалась на славу. Я уже имею успех. Благодаря тебе. Это нужно отпраздновать.

– Скорее бы все закончилось. Хочу праздновать. Закажем еду из ресторана. Выпьем вина. И будем заниматься любовью. Скорее бы.

– Совсем чуть – чуть потерпи. И ничего не бойся. Мы уже приехали.

– Я и не заметила. Я боюсь, Марсель.

– Не бойся. Иди ко мне, я тебя поцелую.

Виктор был один. И он явно ждал меня. Интересно, куда он отправил Ирис? Для чего-то он повышал ей жалованье.

– Ты поздно, – сказал Виктор вместо приветствия.

– Добрый вечер, – вдруг разозлилась я.

– Кому как, – пожал Виктор плечами и сел в кровати.

Я прошла и села на стул.

– Что случилось? – спросила я.

– Я думал, ты попросишь, чтобы я прошел по палате. Я уже хожу.

– Я знаю. У меня и в мыслях не было, что ты врешь. К тому же, я разговаривала с твоим лечащим врачом. Так что случилось?

– А я все-таки пройдусь.

Виктор прошел по палате. Он слегка прихрамывал, но держался молодцом.

– Не хочешь броситься мне на грудь и заплакать от счастья? – спросил он, сев на кровать. Он слегка запыхался, но старался это скрыть.

– Не хочу. Ты странно себя ведешь. Говоришь колкие фразы. Что же, черт возьми, произошло?

– Лучшая защита – это нападение, да? А кто мне привел сюда Ирис? Это твой план?

– Ирис тебе не понравилась? – не сдержалась я.

– Понравилась. Я же говорил, что она хорошая девочка. И знаешь, я ей действительно нужен. В отличие от тебя.

– В чем ты меня упрекаешь? За все время нашего брака я не дала тебе ни единого повода во мне усомниться.

– Да. А потом появился отец Мартин. Я не знал, что любовь должна быть великой. Я просто тебя любил.

– Великая любовь? – не поняла я.

– Ирис сказала, что вы давно знакомы, нечаянно услышала ваш разговор.

– Нечаянно, как же, – фыркнула я. – Я сжала кулаки и покусала губы. – Я не хотела, чтобы так вышло. Марсель… На самом деле его зовут Марсель. Но тебе, наверное, Ирис уже все рассказала. Так вот, Марсель не искал меня, а я – его. Но вот так получилось. И он вел себя со мной отстраненно. Он не хотел разрушать наш брак. И я не хотела. Ты хороший, Виктор. Ты очень хороший. Но мы с тобой на самом деле очень разные. Мне всегда не хватало эмоций рядом с тобой. И я не только о любви.

– Я понял, – буркнул Виктор. – Мы совсем разные с тобой, в этом все дело. Тебе скучно со мной. Ты творческий человек, а мне до всего этого творчества… – Он мотнул головой.

– Виктор, прости меня. Мне очень жаль. Правда. Я тебе не подхожу. Не ты мне. А я тебе. Вот избавишься от меня и поймешь. Я просто отняла у тебя время. Не родила тебе детей. Прости.

Он посмотрел на меня и кивнул.

– Я материалист, но знаешь, недавно я вдруг подумал, что судьба, должно быть, есть. Все-таки есть. Так получилось. Что ж. Ты была мне хорошей женой. Только вот эта выходка с Ирис… – Он покачал головой. – Не нужно было так делать… Я что, игрушка тебе?

– Я боялась сделать тебе больно. Тем более, ты сейчас не в лучшем состоянии. А тут Ирис со своей любовью… Ну, и я подумала, что так будет лучше… Прости… Кстати, если бы не я, она бы сама себя тебе предложила. Ее просто изнутри разрывало. Не знаю, с чего это ее вдруг так прорвало. Или мы раньше до такой степени ее не замечали?

– Наверное. Я был занят делами, ты – творчеством, куда там…

– Ты ее не уволишь? – проснулась во мне управляющая рестораном.

Виктор улыбнулся и покачал головой.

– Пусть. Она хорошая девочка. Просто молодая.

– И ты ей нужен, да?

– Да, я ей нужен.

– Она лучше меня?

– Она проще тебя. В этом суть. Ты оказалась для меня слишком сложной.

– Я уже жалею. Конечно, разрыв проще переживать не одному, сейчас Ирис тебе нужна, но не подпускай ее слишком близко, Виктор. Она подленькая. Опасная штучка. Долго выжидала, а потом дала по всем газам. Еще не ясно, что у нее на уме.

– Да, ты права. Поэтому я и не собираюсь подпускать ее к своим делам. Я уговорю ее уволиться по собственному желанию и дам самые лучшие рекомендации. Устрою ее в другой ресторан, не проблема. Но ты права. Мне такой работник не нужен. А для меня она слишком молодая. Ей сейчас карьера важна. А мне дети, ты же знаешь. Так что не вариант. Но она мне сейчас нужна. Так что не такой уж я и хороший, как оказалось.

– Ты не сделаешь ей ничего плохого, а для нее это будет хорошим уроком. Знаешь, она хотела добиться тебя не очень хорошим способом. Позвонила матери Марселя. Наверняка, слухи пускала в ресторане.

– Ничего, я смогу ее образумить.

– Знаешь, Виктор, мы с тобой можем стать хорошими друзьями.

– Возможно. Со временем. Не сейчас. Мне нужно к тебе остыть. Успокоиться со временем. Поэтому лучше, если ты сейчас уйдешь и мы как можно реже будем видеться еще какое-то время.

– Да. Я понимаю. И еще раз прости.

– Я тебя прощаю.

– Давай обвенчаемся, – вдруг сказал Марсель за ужином.

– Что?

– Давай обвенчаемся, – улыбнулся он.

– Неожиданно. Мы же атеисты.

– Дело не в этом. Я просто вспоминаю иногда тот день, помнишь? Кто против этого брака, скажите это сейчас или замолкните навсегда… Постоянно в моей голове как лейтмотив… А если бы сказал…

– А если бы я сказала…

– Поэтому нам нужно обвенчаться.

– В принципе… Мы ведь уже женаты, что нам мешает?

– Ничего. Закончим с этим делом? Ты готова к авантюре?

– С тобой? – Я улыбнулась. – С тобой я на все готова.

… Мы жили с Марселем так, как и планировали. Он стал вновь заниматься архитектурой и имел большой успех. И выставку своих скульптур в моих одеждах организовал. А я увлечено моделировала и шила. Два раза в год мы пересаживались в дом на колесах. Мы были счастливы. Наконец-то мы были счастливы.

Виктор женился через два года. Не на Ирис. На медсестре из больницы, где проходил реабилитацию. У них с женой родился сын.

У Ирис тоже все замечательно. По протекции Виктора она устроилась на работу в другой ресторан и стала там управляющей. Недавно она вышла замуж и готовится совмещать работу с материнством, я уверена, у нее прекрасно получится.

… Мы тоже с Марселем недавно решили стать родителями.

… Как порой причудливо складывается наша жизнь…

– Тот, кто против этого брака, скажите это сейчас или умолкните навсегда.

В церкви на некоторое время установилась тишина. Но не гнетущая. А легкая и светлая. Никто не был против.