На дворе две тысячи одиннадцатый год. Прошло уже больше трех лет с тех пор, как Екатерина Алексеевна стала вдовой. Погруженная в свое горе, она живет затворницей в большом загородном доме, неохотно общается с родственниками и друзьями. Зачем следить за собой и красиво одеваться? Зачем встречаться с близкими людьми и радоваться жизни? Мужа больше нет, жизнь окончена! Именно так думает женщина, но однажды судьба сталкивает ее со странным молодым мужчиной в дырявой футболке.
– Ну что, подъём? – ОНА потянулась и похлопала рукой по одеялу.
Муж не ответил.
– Ми-и-илый, па-а-адъём, – пропела ОНА, встала с кровати и, сдернув с него одеяло, направилась в ванную.
Душ принимать не стала, просто почистила зубы и умылась. Когда вышла из ванной, увидела пустую кровать. Мужа в спальне не было, одеяло валялось на полу, дверь на лестницу была распахнута.
– Эй, а зубы кто будет чистить? – крикнула ОНА в лестничный пролет.
Муж не ответил.
Она хмыкнула, быстро застелила постель, натянула джинсы и футболку. Взмахнув несколько раз щеткой, собрала густые волосы в небрежный хвост.
Спускаясь по лестнице со второго этажа, ОНА в который раз отметила, какой красивый дом построили они с мужем. Дубовый паркет, лестница из мрамора, песочные обои и кожаная мягкая мебель – интерьер был выдержан в светлых тонах.
Первый этаж представлял собой единое открытое пространство. Зоны кухни, столовой и гостиной были отделены друг от друга парой колонн, элементами мебели и кадками с растениями.
Посреди гостиной лежал шелковый ковер ручной работы; по его светло бежевому фону в причудливом узоре переплетались бледно-розовые цветы с нежной зеленоватой листвой. Букеты похожих цветов стояли в высоких напольных вазах. В большие окна заглядывали лучи июньского солнца. Они отражались в хрустальных подвесках нескольких люстр и настенных бра. Блики играли на стекле аквариума, в котором неспешно плавали экзотические рыбки.
Муж был в кухне, ОНА поняла это по звукам открываемого холодильника.
– Ну, нет, – ОНА не дала ему достать из холодильника любимые продукты, – никакой яичницы с беконом, это холестерин, тебе нельзя. Будем есть геркулесовую кашу.
Муж обиженно насупился, но спорить не стал. По его шагам и скрипу стула за своей спиной ОНА поняла, что он направился в столовую, прошла за ним и включила телевизор, пульт положила перед мужем на стол, затем вернулась в кухню.
Много лет назад она завела в доме несколько правил. Одним из них было никогда не есть в кухне, завтракать, обедать и ужинать только в столовой. «А иначе зачем мы построили такой огромный дом» сказала ОНА тогда, муж с ней согласился.
Вот и сейчас ОНА суетилась в кухне так, как делала это уже много лет: поставила на плиту маленькую кастрюльку, достала из шкафчика тарелки, чашки и блюдца из любимого их с мужем японского сервиза. Вместе с двумя салфетками отнесла в столовую, ловко сервировала стол на двоих.
– Как приятно пахнут, правда? – спросила ОНА мужа, кивая на вазу с мохнатыми пионами.
Муж внимательно смотрел передачу по телевизору, поэтому просто молча дернул головой в знак согласия.
ОНА еще несколько раз сходила в кухню и обратно, принесла кастрюльку с кашей и кофе. Увидев геркулес, муж поморщился.
– Ешь, – строго сказала ОНА, – и никакого кофе, даже не мечтай.
Он вздохнул и снова дернул головой. ОНА налила себе в чашку ароматный напиток и присела за стол рядом с мужем.
По телевизору шла утренняя передача, посвященная здоровью. Ведущая увлеченно рассказывала о правильном питании.
– Вот, видишь! – назидательно произнесла ОНА и подняла указательный палец, – а ты прямо, как маленький ребенок «…хочу жареный бекон… хочу яичницу…» – передразнила ОНА мужа.
Тот в ответ только сокрушенно хмыкнул. Затем он поднялся и прошел в кухню. ОНА не видела мужа из-за колонны, только слышала его шаги и шум льющейся из бутылки минеральной воды.
– Сказал бы, я налила, – немного обиженно пробормотала ОНА, когда он вернулся.
Он в это время пил воду, поэтому ничего не ответил, только махнул рукой, типа «ничего страшного, я сам».
ОНА сделала последний глоток кофе, решительно поднялась из-за стола и выключила телевизор.
– Ну, что, принимаемся за работу? – посмотрела ОНА на мужа, он кивнул.
ОНА быстро перенесла в кухню посуду, отметив, что к каше муж так и не притронулся, и направилась в гараж.
– Давай, ты за тот конец, я за этот, – предложила ОНА, и они схватились за стремянку.
Вдвоем они вынесли лестницу из дома и установили ее на крыльце.
Легкий ветерок шелестел зеленой листвой, по голубому небу плыли редкие перистые облака. День обещал быть прекрасным.
– Посмотри, как у нас красиво, – ОНА оглядела ровно постриженный газон и цветник с распустившимися ирисами и разноцветными пионами, – тебе нравится?
Он молча улыбнулся.
– Ты ведь мне поможешь? – тихо прошептала ОНА, обращаясь к нему.
Он внимательно посмотрел на НЕЕ, затем протянул руку и нежно коснулся ЕЕ щеки. ОНА жалко улыбнулась и тихо всхлипнула, на глаза навернулись слезы. «Так, прекрати сейчас же» мысленно приказала она себе и полезла по ступенькам.
Вчера вечером они договорились отремонтировать навес над крыльцом. Во время шквалистых ветров от стального каркаса оторвался край листа поликарбоната. Вот уже месяц он стучал по металлу, особенно в ветреную погоду. А потом из листа вывалился следующий крепеж, парусность увеличилась. Теперь даже в безветренную погоду днем и ночью было слышно постоянное дребезжанье.
ОНА позвонила в несколько строительных фирм. Везде ЕЙ стразу же задавали два вопроса: где находится дом и как давно был сделан навес. Услышав название дорогого коттеджного поселка и узнав, что фасадные работы проведены двенадцать лет назад, все консультанты, как один начинали предлагать заменить старый пластик на более современный. В результате копеечная работа (прикрутить к каркасу край листа) превращалась в дорогостоящую реконструкцию объекта и тянула уже на несколько десятков тысяч.
ОНА категорически отказалась от услуг мастеров, муж ее поддержал. Дело было не в деньгах. Просто они с мужем никогда не уважали наглецов, разводивших доверчивых хозяев на дорогой ремонт. Предпочитали все всегда делать самостоятельно и обязательно вместе.
– Слушай, а тут серьезное дело. Намного хуже, чем я думала, – обратилась ОНА к мужу.
Он держал лестницу и внимательно смотрел на нее снизу вверх.
– Я-то думала прикрутить лист проволокой, а тут, оказывается, край отломался, – пробормотала ОНА, обозревая фронт предстоящих работ, – да-а-а, без дрели не обойтись.
ОНА спустилась со стремянки и вздохнула, – придется сверлить. Давай, ты идешь за дрелью, а я принесу удлинитель.
Муж кивнул и скрылся в доме. ОНА прошла в гараж, взяла в руки катушку и, разматывая провод, вынесла ее на крыльцо. Мужа не было.
– Эй, ты скоро? – позвала ОНА его, заглядывая в дом.
И снова ответом ей стала тишина, муж ничего не ответил.
ОНА осторожно перешагнула порог, сделала несколько шагов и замерла посреди холла.
Дубовый паркет уже давно не сверкал золотом. И он, и мраморная лестница, и шелковый ковер ручной работы были покрыты толстым слоем пыли. На полу были отчетливо видны протопанные ею дорожки: от лестницы к кухне, из столовой в гостиную, от входной двери до гаража. Они пересекались и снова расходились в сторону неровными лучами, образовывая причудливую магическую гексаграмму.
Через грязные разводы оконных стекол и пыльные серые занавески в дом с трудом пробивались лучи июньского солнца. Они не отражались в хрустальных подвесках люстр и не бликовали на мутных стенках аквариума: она давно не мыла окна, а в аквариуме еще год назад забарахлила система очистки; сейчас в зеленоватой воде неспешно плавали экзотические рыбки из пластмассы.
– Милый мой, мне так плохо без тебя, так одиноко… я больше не могу … – прошептала ОНА.
И снова ей никто не ответил. Уже много лет дом безмолвствовал. ОНА села на диван, закрыла лицо руками и горько заплакала.
***
С тех пор, как три года назад умер муж, ее жизнь потеряла всякий смысл. Похороны прошли, как в страшном сне. Накачанная лекарствами, она вообще не понимала, что происходит. Во время отпевания потеряла сознание, ее вынесли на свежий воздух. На кладбище вырывалась из рук державших ее друзей и выла, как сумасшедшая. Когда гроб с телом мужа опускали в яму, снова упала без чувств. Глаза от слез опухли так, что она ничего не видела. Поминки помнила плохо.
Потом были девять и сорок дней. Снова собрались родственники и друзья. Они говорили добрые слова об усопшем и, как могли, ободряли женщину. Она их не слышала. Сидела, уставившись стеклянным взглядом в одну точку и твердила «Я не верю». А потом все разошлись, дочка с мужем и детьми вернулись к себе домой, а она осталась один на один со своим горем.
На работе отнеслись с пониманием к ситуации и предложили ей пойти в отпуск. Она категорически отказалась. Она боялась оставаться одна, особенно в родном доме. В нем все напоминало о муже. Каждый вечер, приходя домой, она ждала, что сейчас откроет дверь и увидит его. Он примет у нее сумку и поможет снять пальто. Но чуда не происходило, и сердце сжималось от боли и одиночества.
Приготовленные для стирки рубашки мужа она принесла обратно в спальню и положила рядом с собой на кровать. По вечерам обнимала их и, уткнувшись лицом в родной запах, снова и снова плакала. Ей постоянно слышался шум его шагов или тихое покашливание, иногда казалось, что он включает на первом этаже телевизор или открывает на кухне холодильник. В такие мгновения она замирала и прислушивалась. Но в доме было тихо.
Каждую субботу она ездила к мужу на могилу и подолгу сидела около нее на скамеечке. Помня строгие наказы пожилых людей «не беспокоить усопшего», никогда не причитала. Конечно, сдержать слезы было нелегко, но она старалась плакать беззвучно. А еще рассказывала мужу последние новости. Она обсуждала с ним последние новости, делилась переживаниями о работе, зачитывала эсэмэски от дочери и показывала на экране планшетника фото подросших внуков. Со временем разговаривать с умершим мужем вошло в привычку.
На кладбище она обычно сидела допоздна, совершенно не боясь темноты. Напротив, она была готова к встрече с кем угодно «оттуда», чтобы поговорить о муже и узнать, как он «там». Если бы она могла воскресить мужа, то сделала бы это, не раздумывая ни секунды. И не важно, каким бы он стал. Она согласилась бы на любое колдовство и продала бы душу кому угодно, только бы увидеть его еще разочек, только бы услышать его родной голос.
Много раз с территории кладбища ее и некоторых других припозднившихся посетителей выводили ночные сторожа. Она садилась в машину и ехала в пустой дом, не представляя, чем там можно заняться. Она садилась на диван и раз за разом просматривала фильмы, сделанные в путешествиях. Когда на экране появлялся муж, она включала стоп-кадр, подолгу смотрела в родные глаза с легким прищуром и гладила его по голове и лицу. А потом ложилась в одинокую постель, обнимала его рубашки и горько плакала.
Так прошел год. Земля на могиле уже осела, и она привела ее в порядок, поправила ограду и заказала мраморную плиту. На вопрос каменщика, почему на плите под именем и датами осталось так много пустого места, ответила «Это для меня».
Все. Делать ей было больше нечего и не для кого.
Первое время она еще убирала и поддерживала в доме чистоту. Потом перестала делать и это. Дочка с мужем и детьми жили в Европе, у зятя был долгосрочный контракт с какой-то фирмой. Вернуться на родину они должны были только через несколько лет. Пару раз она летала к ним в гости, пытаясь обмануть себя, что муж остался дома и встретит ее по приезду. То же самое было и с друзьями. Она не приглашала их к себе, предпочитала ездить в гости к ним. И снова убеждала себя в том, что муж ждет ее дома.
Так прошло еще два года. Она перестала за собой следить, забыла дорогу в спортивный зал и салон красоты. Выплаканные глаза покраснели и запали, она их не красила, надевала затемненные очки. На лице залегли глубокие морщины, в волосах появилась проседь, ей было все равно. Многочисленные эффектные костюмы и платья, которые когда-то выгодно подчеркивали ее полную грудь, тонкую талию и крутые бедра и очень нравились мужу, пылились в гардеробной. Там же в коробках валялись туфли на шпильках. Их сменили бесформенные балахоны и обувь на низком каблуке, больше похожая на галоши.
А еще она стала прикладываться к бутылке. Не каждый день, нет, только по выходным, но алкоголь стал ее верным спутником по жизни. С ним действительность не казалась такой страшной, да и засыпалось легче. О внешности она не думала. Производить впечатление ей было не на кого. Мужа не было, а вариант завести другого мужчину она не рассматривала.
В результате за три года она набрала двадцать килограммов лишнего веса и постарела на десять лет, превратившись в свои пятьдесят с небольшим в неопрятную седую толстуху.
***
В свое время они с мужем сделали в доме очень качественный ремонт. За отделку можно было не переживать – паркет, мрамор, обои и покраска обещали послужить еще долго. Но иногда текли краны, перегорали лампочки и ломалась техника. Муж справился бы со всеми этими мелочами за пять минут, ей же приходилось вызывать мастеров, зачастую обычных неумех. За краны и электрику ОНА не бралась, но вот навес твердо решила отремонтировать самостоятельно.
ОНА перестала плакать, еще немного посидела, а потом с тяжелым вздохом поднялась с дивана. Путь к гаражу лежал мимо большого зеркала в тяжелой раме. Как всегда, ОНА прошла мимо него, даже не взглянув на свое отражение. С полки стеллажа достала чемоданчик с инструментами, прихватила дежурную табуретку и направилась обратно на крыльцо. Поставила табуретку, на нее взгромоздила чемоданчик, откинула крышку.
ОНА несколько раз взбиралась на стремянку, примеряясь к листу поликарбоната. В памяти всплывали некоторые слова «саморез, фиксатор, шайба». ОНА уже знала, что надо делать. Ей предстояло просверлить лист и металлическую конструкцию насквозь и скрепить их. ОНА даже присмотрела в инструментах мужа нужный саморез… или винт… или шуруп… короче, железяку. ОНА не знала, как правильно это называется, но провела испытание, все железяки проваливались в дырку. Нужна была… ОНА назвала ее «прокладкой». Кусок плоской резины заметила в гараже. Дело осталось за малым.
– Родной, подскажи, что и как тут надо сверлить, – прошептала ОНА, карабкаясь вверх по лестнице с тяжелой дрелью в руках.
Самым страшным было забраться на верхнюю крошечную площадку стремянки. Для этого требовалось отпустить поручень.
Муж виновато смотрел на нее снизу и молчал.
– Господи, как же это сделать? – растеряно бормотала ОНА. – Я ничего не вижу, надо будет встать на носочки и держаться, а еще придерживать лист и сверлить. Ладно, была не была, господи, помоги мне… и ты, милый, тоже помоги.
ОНА прижала поликарбонат одной рукой, вторую с дрелью закинула наверх и осторожно привстала на мысках. Поглубже вдохнула, мысленно перекрестилась, пристроила сверло к нужному, как ей казалось, месту и нажала на кнопку.
Дрель надрывно завизжала в ее руках и завибрировала. Отдача оказалась такой силы, что ОНА еле удержалась наверху стремянки. От неожиданности ОНА выронила дрель, а сама обеими руками схватилась за металлический каркас. Тяжелая дрель упала на ступени крыльца, разбив две плитки. От нее самой отскочила какая-то металлическая деталь. Стремянка под ногами закачалась, ОНА взвизгнула и ухватилась за навес крепче.
– Не бойтесь, я держу лестницу, – вдруг раздался голос снизу.
ОНА опустила глаза и с удивлением увидела незнакомого молодого мужчину.
– Я держу лестницу, – повторил он и протянул ей руку, – спускайтесь.
Сильно напуганная и в то же время удивленная, ОНА нагнулась, ухватилась руками за полукруглый поручень стремянки и начала спускаться по ступеням. Проигнорировав протянутую руку, спустилась самостоятельно. Быстро кинула взгляд на калитку, та была закрыта. На дорожке валялось пляжное махровое полотенце.
– Кто вы и как попали на мой участок? – строго спросила она странного помощника.
– Перепрыгнул через калитку, – объяснил тот.
ОНА оглядела высокий кованый забор и калитку с торчащими зубьями и с сомнением посмотрела на непрошеного гостя.
– Ну, не совсем перепрыгнул, конечно. По калитке забрался на кирпичный столб, а уже с него спрыгнул на газон. Когда я увидел, как вы с тяжеленной дрелью лезете на стремянку, сразу понял, что вам понадобится помощь. И не ошибся. Кричать не стал, боялся напугать.
Мужчина прошел по дорожке, поднял мокрое полотенце и перекинул его через плечо, затем вернулся к крыльцу.
– Что же я наделала, – бормотала в это время ОНА, разглядывая паутину трещин на ступенях, – лучше бы и не начинала. Мало того, что навес не сделала, так еще плитку разбила и дрель поломала.
– Ну, это поправимо, – мужчина наклонился, поднял дрель и нажал на кнопку. – Все в порядке, работает… а эта железяка – ерунда… я все отремонтирую… плитку тоже можно заменить…
Он отложил дрель, присел перед испорченными ступенями и пальцем расковырял терракотовые осколки.
– У вас случайно нет парочки запасных? – поднял он глаза.
«Симпатичный парнишка… смуглый, темноволосый… правда, одет ужасно… старая дырявая футболка… дешевые шорты… сандалии из кожзаменителя…» – между тем думала женщина. – «Все ясно. Гастарбайтер. Работает у кого-то в нашем поселке, работы немного, есть время ходить на пруд и искать халтуру. Или работы много, но хозяева не контролируют, вот и ходит по дворам… хочет убить сразу двух зайцев».
Она вежливо, но холодно улыбнулась.
– Спасибо, молодой человек. Очень благодарна вам за беспокойство и предложение помочь, но ремонтировать ничего не надо. Сейчас принесу ключи и открою калитку, чтобы вам снова не пришлось перелезать через забор.
С этими словами она скрылась в доме. Вошла в гардеробную и только потянулась к сумке, как вдруг услышала звук дрели на улице.
«Нет, ну каков наглец, сказала же, что ничего не нужно!» – мгновенно пронеслась мысль, но вместо того, чтобы пойти и послать мужика куда подальше, она замерла.
Звук работающей дрели не звучал в их доме уже больше трех лет.
«Мой родной… мой любимый… как будто это ты…» – она привалилась к стене и закрыла глаза, по щекам потекли слезы.
Никогда и нигде она не слышала музыки прекраснее, чем это раздражающее дребезжанье. Вот оно стихло. Она открыла глаза, вздохнула, вытерла ладонями мокрые щеки и пошла к двери. Выйдя на крыльцо, удивленно остановилась. Мужчина стоял на стремянке и прикручивал поликарбонат.
– Лист я закрепил, – он спустился на пару ступенек и легко спрыгнул, – но есть проблема. Смотрите, постепенно рассыхаются резиновые уплотнители. Не будет их, вылетят шурупы. Надо бы поменять крепежи, – и он протянул ей кружок из резины.
Она молча взяла кругляшку в руки, та была твердая. Она попыталась ее согнуть, и резиновая прокладка в ее руке раскрошилась.
– Хотите, я починю вам навес? – между тем деловито предложил мужчина. – Я вытащу все старые шурупы, лист переверну так, чтобы этот отломанный угол оказался с той стороны под козырьком… не бойтесь, протекать не будет. Крепежи поставлю современные с термошайбами и защитными колпачками. А заодно и плитки на ступенях заменю.
Предложение было очень заманчивое. Она понимала, что рано или поздно навесом придется серьезно заняться, но не доверяла незнакомцу.
– Вы работаете в нашем поселке? У кого? В каком доме? – вместо ответа задала она ему свои вопросы.
– Нет, я здесь не работаю, – в широкой улыбке он обнажил ровные белые зубы, – я здесь живу… у своих друзей. Знаете Сергея и Ольгу из сто пятнадцатого коттеджа?
При этих словах его зрачки вспыхнули ярко-голубым огнем, резко дунул ветер. Она не обратила на это внимания.
Она знала этих соседей, но на всякий случай переспросила, чтобы проверить его.
– У Никоновых?
– Нет, Сергей и Ольга не Никоновы. Их фамилия Нестеровы. У них еще есть золотистый ретривер по кличке Эбби.
– Ах да, точно, я перепутала, – кивнула она и слегка улыбнулась.
– Сергей работает заграницей, а Ольга с детьми и собакой уехали на все лето на море. Мне они доверили свой дом. И если по секрету, – он понизил голос, – я уже с ума схожу от безделья. У меня руки чешутся, поэтому и предлагаю свою помощь, причем абсолютно безвозмездно, то есть даром.
– Вы не работаете?
– Почему не работаю? Работаю. У меня свой бизнес в… – он назвал сибирский регион, – а сюда я привез несколько своих научных изобретений, хочу их запатентовать и наладить массовое производство. К сожалению, процесс согласования и утверждения длительный. Иногда меня вызывают на всякие научные советы и заседания, задают вопросы. Вот и приходится постоянно быть рядом. Ой, извините, я не представился. Меня зовут Микаэл.
И он протянул ей руку. У него были длинные красивые пальцы с ровными аккуратными ногтями.
Она немного подумала, потом протянула в ответ свою и представилась: – Екатерина Алексеевна.
Ее маленькая изящная ладошка скрылась в его большой руке. Рукопожатие оказалось крепким, но аккуратным.
– Екатерина… какое красивое имя, – задумчиво произнес мужчина, задержав ее руку в своей.
На пару секунд она опешила под пристальным взглядом лучистых глаз, но быстро взяла себя в руки и твердым голосом уточнила, – Алексеевна. Меня зовут Екатерина Алексеевна.
Он кивнул.
– Микаэл, – обратилась она к нему, заодно решительно освобождая свою ладонь, – ваше предложение очень заманчиво, но бесплатно мне ничего делать не надо. Скажите, пожалуйста, сколько будет стоить ваша работа?
– Вам надо будет оплатить только стройматериалы. За работу я с вас денег не возьму, но если позволите, обращусь со встречной просьбой.
Женщина молчала и выжидательно смотрела на собеседника.
– Екатерина Алексеевна, – мужчина обезоруживающе улыбнулся, – я абсолютно не умею готовить. Пицца, гамбургеры и супы в пластиковых стаканах мне изрядно надоели. Может быть, вы меня покормите чем-нибудь домашним? Супчиком там… или кашкой?
– А у меня как раз овсяная каша есть, я варила ее утром, – моментально вскинулась женщина, но тут же сникла, – ой, она, наверное, уже остыла.
– Овсяная каша? – шепотом переспросил мужчина и закатил глаза. – М-м-м, моя любимая! Я согласен и на холодную! – бодро заявил он, а потом виновато добавил, – ну, я же лист прикрепил, значит, тарелку каши заработал.
– Конечно, заработал, – весело согласилась женщина и предложила, – пойдемте завтракать в беседку, ступайте за дом, я сейчас.
Через минуту она вышла с заднего крыльца дома, в руках несла скатерть и посуду.
– Каша разогревается, – она постелила на стол скатерть и расставила чашки с блюдцами и тарелки, – что будете пить? Чай, кофе?
– Обыкновенную воду, если можно, – произнес мужчина.
Она снова скрылась в доме и вышла с кастрюлькой и бутылкой минеральной воды.
– Угощайтесь, – маленьким половником женщина положила гостю кашу и придвинула масленку, – вот масло. Сейчас сварю кофе и присоединюсь к вам.
Когда она скрылась в доме, мужчина быстро расправил свое пляжное махровое полотенце, вывалил в него содержимое тарелки, скомкал ткань и отодвинул на край кованой скамейки.
– Вы уже все съели? – удивилась хозяйка, заходя в беседку и ставя на стол кофейник, – может, добавки?
– Нет-нет, Екатерина Алексеевна, – улыбнулся гость, – добавки не надо, хотя каша была очень вкусная. Огромное спасибо, я давно так вкусно не ел.
– На здоровье, – улыбнулась она, присаживаясь за стол.
Мужчина открутил пластмассовую крышечку и налил в свою чашку минеральной воды.
– Дома вкуснее, – констатировал он, сделав глоток воды.
– В Сибири? – уточнила женщина.
– Нет. В Сибири я просто живу и работаю, мой настоящий дом в другом месте, – задумчиво произнес он.
– И где же находится ваш настоящий дом? – спросила она, отпивая кофе.
– Там, где моя семья, – как-то отрешенно ответил он, все так же глядя перед собой.
«Странный какой-то», подумала она, а вслух произнесла, – у вас есть родители, жена, дети? Откуда вы?
Он вздрогнул и посмотрел на нее, – извините, я задумался. Я не женат, родителей у меня нет, откуда я родом, тоже не могу сказать. Меня и моих братьев воспитал Отец. Они и есть моя настоящая семья. К сожалению, мы очень редко видимся, нет времени. Я очень одинок.
«Все ясно, больная тема», она промолчала.
– Екатерина Алексеевна, – вдруг обратился он, – а вы видели, что у вас погнулся желоб водостока? Смотрите, вон, прямо над эркером на втором этаже.
– Видела, Микаэл, – вздохнула она горько, – там зимой сломался кронштейн. А еще барахлит фонарь над входом в дом, засорилась очистная система в бассейне, накрылся фильтр в аквариуме… и еще много-много всего другого.
– Ух ты! У вас есть аквариум? – воскликнул он. – Я обожаю рыбок, у меня в детстве были дискусы и скалярии. А у вас какие?
– Пластмассовые, – грустно ответила она.
– Почему пластмассовые?
– Потому что… с тех пор, как умер мой муж… – начала она, но спазм перехватил горло, и она перешла на шепот, – в моей жизни не осталось ничего живого… все искусственное…
По ее лицу потекли слезы.
– Простите меня, Екатерина Алексеевна, – тихо сказал мужчина, – я не хотел вас расстроить. Примите, пожалуйста, мои соболезнования.
Она промокнула глаза салфеткой и дернула головой, – не извиняйтесь, все нормально, я уже привыкла… точнее, никак не могу привыкнуть к тому, что моего мужа больше нет. А еще дом… вы знаете, он словно почувствовал, что остался без хозяина, и начал капризничать. Буквально через месяц после похорон потекли краны, начали перегорать лампочки, и рыбки… они умерли одна за другой… а я ведь за ними бережно ухаживала. Муж любил рыбок, он завел их еще задолго до…
И снова заплакала.
– Дом не закапризничал, – тихо перебил ее мужчина, – он так выразил свое горе… он плакал вместе с вами…
– Да, наверное, так и есть, – она положила дрожащую руку перед собой на стол, другой вытирала слезы.
– Екатерина Алексеевна, – он накрыл ее руку своей ладонью, – мы с вами одиноки и несчастны, ни у вас, ни у меня никого нет. Давайте держаться вместе. Я помогу вам по хозяйству, отремонтирую водосток, заменю фильтр в аквариуме, налажу очистную систему в бассейне. А вы что-нибудь сделаете для меня. Согласны?
Чем доверительнее звучал его голос, тем брезгливее делалось выражение ее лица. Слезы сразу же высохли. Женщина еще немного помолчала, а затем подняла глаза и уставилась на мужчину.
– Что, не успел обтесаться? Не знаешь, как правильно охмурять богатых вдовушек? – насмешливо произнесла она. – Мальчик, твои научные изобретения придуманы и запатентованы очень давно другими. Альфонсы всегда были, есть и будут. А все потому, что богатые дурочки верят таким мерзавцам, как ты! Как же, несчастный малый в дранной футболке, как такого не пожалеть?!
Огромными глазами он удивленно смотрел на нее.
– Чего уставился? Лапу свою убери! – ледяным голосом приказала она и дернула подбородком в сторону своей руки, накрытой его ладонью.
Ее глаза метнули молнии, он вздрогнул и моментально убрал руку.
– Ты сам-то понимаешь, что ведешь себя омерзительно? Что ты вообще себе позволяешь? Ты что, думаешь, раз я вдова, то одинока и несчастна? Ты решил, что вместе со слезами я выплакала все свои мозги? Что за прикрученный лист я в порыве благодарности брошусь тебе на шею? А потом выйду замуж и переоформлю на тебя все свое имущество?
Мужчина словно застыл.
– А через полгода меня найдут с проломленной головой в ущелье в каких-нибудь Альпах, да? – мрачно усмехнулась она. – Или я утону на Лазурном берегу? Куда ты повезешь меня в свадебное путешествие, а, красавчик? И после моей смерти все достанется тебе, да? Или ты не альфонс, а сектант? Или террорист, вербующий отчаявшихся людей?
– Екатерина Алексеевна, – тихо перебил ее мужчина, – мне нет никакого дела до вашей собственности. Я не террорист и не сектант, и я не охочусь на богатых вдов. Вот, если хотите, можете позвонить моему другу Сергею… ну, вашему соседу, он подтвердит, кто я.
И он протянул ей свой мобильный.
– Позвонить Сергею, да? С твоего мобильного? – прищурила она глаза, – а ты молодец, умный малый! Далеко пойдешь! Позвонить Сергею… якобы соседу, голос которого я не узнаю.
Она взяла со стола свой мобильный.
– Я позвоню, я обязательно позвоню… – приговаривала женщина, пролистывая подушечкой пальца телефонную книжку, – только не какому-то мифическому Сергею, который с тобой в сговоре, а… начальнику нашей охраны… алло… Илья Петрович? Здравствуйте.
Ее голос сразу же изменился, стал более приятным и мелодичным. Мужчина с интересом наблюдал за ней. В его зрачках плясали голубые огоньки.
– Да, это Екатерина Алексеевна из семьдесят девятого… да-да… спасибо, хорошо. Как сами? Ну, замечательно! Илья Петрович, прошу меня простить за то, что побеспокоила в выходной день, но вопрос серьезный. Я тут с утра прогуливалась по нашему поселку и увидела на участке у Нестеровых незнакомого мужчину. Не знаете, кто это?
Она пристально посмотрела мужчине в глаза, он, не мигая смотрел на нее. Из телефонной трубки раздавался громкий голос. Женщина внимательно слушала, не обращая внимания на резкие порывы ветра.
– Да… да, поняла… к соседям приехал друг… откуда, вы говорите? Угу… из Сибири. Зовут… Микаэл… Оля звонила… Что вы сказали? – встрепенулась женщина, – Оля вам позвонила? А почему она не зашла лично, чтобы оформить заявку на гостевой пропуск? Ага, торопилась, скан паспорта и заявления скинула по электронке. Все понятно. Спасибо, Илья Петрович, вы меня успокоили. Да-да, всего доброго!
– Ну, вот видите, – улыбнулся мужчина, – я не проходимец и, поверьте мне, не преступник.
– А это мы сейчас узнаем! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, пообещала ему она, продолжая перелистывать контакты.
– Алло, Оленька, это ты? Привет, милая. Это Катя из семьдесят девятого, да-да, Екатерина Алексеевна. Как дела? Как Сережа, как детки? Хорошо? Ну, слава Богу! Олюшка, ты меня прости, дружочек. Я тебе вот по какому вопросу звоню. Проходила мимо вашего участка и увидела незнакомого мужчину. Кто это? Он живет у вас? Охрана в курсе? Ага… поняла… ага… Сережин друг… зовут… Микаэл…
Женщина выключила связь и растеряно уставилась на своего гостя.
– Екатерина Алексеевна, – вежливо обратился тот и протянул ей свой гаджет, – вот телефоны Сергея и Ольги, сравните, пожалуйста, их с номерами в своем мобильном.
При этом его глаза вспыхнули голубым пламенем, порыв ветра взметнул вверх края скатерти. Встревоженно зашелестели цветы около беседки. Женщина не заметила этого, она внимательно смотрела на цифры, номера совпадали.
– ПАспорта у меня с собой, к сожалению, нет, – продолжил мужчина и даже похлопал себя по карманам, – я покажу вам его позже. И если хотите, можем зайти в отделение полиции, сделаем запрос, чтобы идентифицировать мою личность…
– Микаэл… – неуверенно начала она, – я очень сожалею…
– Екатерина Алексеевна, не надо ничего говорить, – тихо произнес он, – я сам виноват, мне не надо было дотрагиваться до вас, мой жест оскорбил вас. Простите, пожалуйста. Поверьте, я не хотел вас обидеть. А футболка… да, она рваная, но самая моя любимая, ношу ее не снимая.
– Да, ну, что вы, Микаэл! – подняла она глаза, – это вы меня простите за все то, что я вам тут наговорила. Я тоже не хотела вас обидеть, но если бы вы знали, сколько в моей жизни появилось поклонников после смерти мужа … – она горько хмыкнула, – в восемнадцать столько не было. А тут в пятьдесят. И все, как один, страстно в меня влюблены. А ведь ни один не позвал жить к себе, ни один! Все… – она сделала паузу и подняла кверху указательный палец, – все планировали перебраться в этот дом! Тьфу ты, было так противно. Сначала я вежливо улыбалась, боялась обидеть, а потом перестала церемониться и стала посылать женихов куда подальше. В выражениях тоже не стеснялась, называла их своими именами. Так что за альфонса не держите зла. С террористом и сектантом тоже переборщила.
– Да, я ни капли не обиделся, – засмеялся он и тряхнул головой, – наоборот, было очень интересно наблюдать за вами. Вы смелая и решительная, а, главное, бдительная. Думаю, что у аферистов шансов нет.
Женщина грустно улыбнулась и кивнула головой, – абсолютно никаких.
– Ну, что, – мужчина глубоко вдохнул и решительно поднялся, – спасибо за угощенье, а теперь пора к делу. Если разрешите, я посмотрю аквариум и бассейн.
Она уже было хотела согласно кивнуть, но вдруг вспомнила свое запущенное хозяйство: пыльные полы и мебель, грязные окна, и поняла, что не может пригласить мужчину в дом. Ей стало стыдно.
«Надо срочно навести чистоту», промелькнула мысль.
Вслух же она произнесла, – Микаэл, извините, я затеяла генеральную уборку, в доме откровенный бардак, не хотелось бы предстать перед гостем грязнулей.
– А-а-а, ну, ладно, тогда в следующий раз, – легко согласился он и взял свое скомканное полотенце, – займемся пока навесом, ступеньками и водостоком. И, кстати, что вы там говорили про фонарь?
Они еще какое-то время походили по участку. Она рассказывала, что в хозяйстве требует ремонта, он внимательно слушал.
Проводив гостя, женщина закрыла за ним калитку и вернулась в дом. Подбоченясь, медленно обошла первый этаж, хозяйским глазом оглядела углы и стены, и решительно взялась за телефон.
– Алло, Леночек, привет, это я, – бодро произнесла она в трубку, – как дела?
– П-привет… – ее звонок явно озадачил подругу, – Кать, это ты?
– Ну, конечно я, кто же еще? – рассмеялась она.
– Катька, – выдохнула подруга, она все еще была явно удивлена, – ушам не верю! Неужели это ты? Ты позвонила, с ума сойти! Слушай, у тебя все в порядке? Ничего не случилось?
– Все в порядке, – удивилась женщина, – а почему ты спрашиваешь?
– Ну, не знаю… ты уже три года никому не звонила…
– Прости, Лен, – вздохнула она.
– Катька, да все нормально, не извиняйся, – подруга улыбнулась, – я так рада тебя слышать.
Выйдя за калитку, мужчина прошел несколько метров, а затем, сделав вид, что у него зазвонил телефон, остановился. Он держал трубку около уха, кивал и иногда поддакивал. Со стороны казалось, что он с кем-то разговаривает. На самом деле мужчина внимательно слушал разговор двух подруг. Они болтали долго: рассказали друг другу про детей и внуков, вспомнили усопшего мужа Екатерины, всплакнули, обсудили общих знакомых и дела на работе, договорились о встрече. Мужчина слушал, на его губах играла таинственная улыбка.
***
– Леночек, а ведь я звоню тебе по делу, – под конец разговора произнесла Екатерина, – нужна твоя помощь.
– Кать, не вопрос, – мгновенно отреагировала та, – что нужно?
– Ой, даже боюсь сказать, – женщина огляделась, – нужна уборка всего дома.
– Что именно? – деловито переспросила подруга.
– Все нужно, Лен. Помыть окна, протереть пыль, отполировать паркет, надраить хрусталь, постирать шторы, почистить ковры, пропылесосить мягкую мебель… Короче, полная генеральная уборка всего дома.
– Ого! Вот это объем! – оценила собеседница, – что случилось-то?
– Пришла в себя и посмотрела на мир трезвыми глазами, – хмыкнула женщина.
– Ну, и правильно сделала, давно пора в себя прийти, – обрадовалась подруга. – Так, ковры и шторы можем забрать в чистку прямо сейчас. Будет готово через пару-тройку дней. Слушай, а вот с грандиозной уборкой в выходные дни не уложимся. Лето, у меня народу мало, а непроверенных я к тебе отправлять не хочу.
– Отправляй всех, кого считаешь нужным. Прямо завтра. И пусть работают столько дней, сколько потребуется. Я попробую взять отпуск, – решила Екатерина.
Мужчина дослушал до конца их разговор, довольно улыбнулся и кивнул головой, и пошел от дома прочь. Но направился он не к коттеджу Нестеровых, а в противоположную сторону. Проходя мимо специальной площадки с мусорными контейнерами, присел на корточки около одного из них и развернул скомканное полотенце с кашей. В ту же минуту из кустов показались любопытные щенячьи мордочки. Малыши почуяли запах вкусной еды, но боялись приблизиться.
– Не бойтесь, я уже ухожу, – тихо сказал им мужчина.
***
Наступил полдень. Нещадно жарило июньское солнце. Птицы попрятались от его горячих лучей в кронах деревьев. Няньки увели с детских площадок малышей. Опустели спортивные площадки и даже местный пляж. Под палящим солнцем поселок словно обезлюдел, воцарилась тишина.
Мужчина прошел мимо волейбольной площадки и теннисного корта, обогнул пруд и лодочную станцию и вошел в небольшую рощу. Он прошел ее насквозь и вышел на высокий пригорок, у подножия которого протекала неширокая речушка.
Жаркое июньское солнце стояло в самом зените. Воздух был наполнен пьяным ароматом цветущих трав. Не выходя из тени деревьев, мужчина застыл на пригорке и поднял голову к небу. Он еще немного постоял, а затем слегка повел плечами.
Дырявая футболка словно ожила на его теле. Она зашевелилась, засборилась, разошлась в стороны на груди и мелкими складками поползла к лопаткам. На лопатках ткань скомкалась, нитки на дырках еще больше замахрились, запушились, посветлели и начали вытягиваться в перья. Скомканная ткань одной своей частью словно вросла в лопатки, другой она вилась и удлинялась, медленно превращаясь в белоснежные крылья. Вот они полностью сформировались и повисли вдоль тела, прикрыв своими концами босые ноги мужчины.
Мужчина вдохнул полной грудью раскаленный воздух и, раскинув в стороны руки, сделал шаг вперед из-под густого навеса деревьев. Полуденное жаркое марево приняло его в свои объятья и окутало с ног до головы в прозрачный жаркий кокон. Мужчина словно растворился в нем и стал почти невидимым. Он сделал еще шаг и беззвучно распахнул широкие крылья, ромашки и колокольчики испуганно колыхнулись под волной воздуха. Мужчина несколько раз взмахнул крыльями и шагнул с пригорка. Его не было видно, со стороны могло показаться, что это переливается плотный слой нагретого воздуха у поверхности земли.
Он взлетел над землей, плавно сделал над рощей полукруг, а затем устремился в синюю высь и исчез в ней уже окончательно.
***
– И она, что, прямо так тебя и назвала? – спросил коротко стриженный седоватый мужчина с аккуратной бородкой сидящего рядом с ним Ангела.
– Да, прямо так и назвала – альфонсом. А еще сектантом и террористом? – улыбнулся Микаэл. – При этом смотрела так, словно хотела испепелить взглядом.
Он удобнее устроился на облаке, его белые крылья висели за спиной.
– И все из-за того, что ты дотронулся до нее? – мужчина покачал головой. – Узнаю свою Катерину. Ей это не могло понравиться, – он улыбнулся и добавил, – когда она злилась, я всегда называл ее Дикой Кошкой.
– Ты же просил что-нибудь тебе принести. А по-другому было никак нельзя, – тихо сказал Микаэл, – дай мне свою руку.
Мужчина немного испуганно и суетливо поправил складки длинного белого одеяния и взволнованно протянул руку, полностью скрытую просторным рукавом одежды.
Ангел приподнял ткань и положил ладонь на запястье мужчины, – закрой глаза.
Тот порывисто вдохнул и замер. Напряженная складка на его высоком лбу понемногу разгладилась, уголки губ приподнялись в блаженно улыбке.
– Пахнет летом и пионами, – прошептал он, – вы сидели в беседке? А еще пахнет завтраком… геркулесовой кашей… и я чувствую аромат кофе… Катенька… моя милая… она ходит, я слышу, как шелестит ее шелковый сарафан…
Ангел осторожно убрал ладонь.
Мужчина открыл повлажневшие глаза и прошептал, – как она там?
– Не переживай, у нее все хорошо.
– Она все такая же красивая?
– Она прекрасна, – Ангел не стал говорить мужчине про лишний вес, седые волосы и выплаканные глаза его вдовы.
– Я могу полететь с тобой и увидеть ее?
– Нет, не можешь. Но я буду рядом с ней всегда. До тех пор, пока все не сделаю.
– Спасибо тебе, Микаэл.
– Не надо благодарности. Это не моя заслуга. Верой и молитвами ты получил благословение Отца. Ты и твоя Катерина под нашей защитой. Пребывай с миром и ни о чем не беспокойся.
С этими словами Ангел соскользнул с облака, взмахнул крыльями и растворился в сияющей небесной лазури.
***
Несколько дней в доме суетились работники клининговой фирмы. Они пылесосили, мыли, терли и полировали. Вскоре дом засиял чистотой. Микаэл отремонтировал навес и заменил разбитые плитки, а еще починил барахливший фонарь и сломанный водосток, теперь он занимался насосом в бассейне.
Каждый раз, проходя мимо кадок с грустными поникшими растениями, Микаэл касался их рукой. Очнувшиеся от тяжелого сна, они благодарно колыхались и шелестели в ответ. Посмотрев на крупномеры, Екатерина Алексеевна удивилась. «А мне почему-то показалось, что они засохли, я уже хотела их выбросить, а они, оказывается, живы. Я их обязательно оставлю», сказала она, опрыскивая из пульверизатора яркую зеленую листву. Микаэл незаметно улыбнулся.
В пятницу приехал мастер по ремонту аквариумов. Он возился целый день, заменил какие-то шланги и детали и несколько раз прогнал воду через систему фильтров. После того, как аквариум был начисто отмыт, а искусственные растения в нем заменены на настоящие, Микаэл придирчиво принял выполненную работу, Екатерина Алексеевна подписала акт. Мастер уехал.
– Вот и отличненько, – Микаэл довольно потер руки, – осталось только запустить в аквариум рыбок.
– Я не знаю, какие нужны и как правильно за ними ухаживать, – вздохнула женщина.
– Ничего страшного, – успокоил ее он, – вместе поедем в зоомагазин и выберем самых неприхотливых.
Она благодарно улыбнулась, – спасибо, Микаэл. Вам еще долго возиться с бассейном? У меня жаркое на подходе.
– Прошу прощения, Екатерина Алексеевна, я не смогу составить вам компанию, у меня вечером встреча, – виновато произнес он.
– Ну, вот, а я думала, мы поужинаем вместе, – расстроилась женщина, но тут же спохватилась, – я вам с собой положу.
– О, это прекрасная идея, большое спасибо, – согласился он.
***
Микаэл ушел, а Екатерина Алексеевна долго не могла успокоиться. Весь вечер она расхаживала по спальне и не могла объяснить самой себе, почему ее вдруг так раздосадовал уход Микаэла.
«Нет, не раздосадовал, а конкретно разозлил», призналась она наконец-то.
«Почему разозлил?» вдруг проснулся внутренний голос, «Мужик явно отправился на свидание! Что ты имеешь против его личной жизни? Ревнуешь? У тебя на него виды? Хочешь сказать, что решила закрутить роман с этим юнцом?»
«Нет! Роман я с ним крутить не собираюсь», принялась оправдываться женщина, «но мне было бы приятно знать, что я ему нравлюсь!»
«Ха-ха! Ты хочешь, чтобы молодой мужчина тридцати с небольшим лет провел вечер пятницы с тобой, пятидесятичетырехлетней теткой? Ты ему в мамы годишься! И вообще, ты в зеркало давно смотрелась?»
«Да, ну тебя!» с досадой огрызнулась она.
Немного постояв в нерешительности, она подошла к сверкающему чистотой зеркалу и боязливо уставилась на свое отражение. Давно не крашеные с проседью волосы, бледная кожа лица, множество морщин. Она глубоко вдохнула, медленно расстегнула халат и распахнула его. Оплывшая фигура, безобразные складки на животе, боках и бедрах.
«Какая же я страшная», ошарашенно думала она, внимательно разглядывая себя, «интересно, сколько я набрала? Десять килограммов, пятнадцать?»
Она шагнула на весы и с ужасом увидела, что за три года поправилась на двадцать четыре килограмма. Слезы брызнули из глаз.
«Рыбки подождут, сейчас надо заняться собой», твердо решила она.
В первый раз за три года, засыпая, она думала не об умершем муже и горе, а о своей внешности.
***
– Спасибо тебе, Микаэл, – посмотрел на Ангела мужчина.
– Не надо благодарности, – улыбнулся тот.
Собеседники медленно шли по бесконечному полю из белоснежных облаков. Над ними сияло яркое голубое небо.
– … а какая поломка была в аквариуме?
– …вот такая…
Ангел слегка поводил перед собой в воздухе руками, и тот час же перед мужчиной возникла прозрачная и объемная, как голограмма, модель аквариума.
– Вот здесь заменили помпу, здесь треснутый шланг откачки, а еще поменяли картридж с углем.
– И так дешево? – удивился мужчина, – как ты смог уговорить мастера на такую маленькую сумму?
– Я разговаривал не с ним, а с его Ангелом-Хранителем.
Мужчина покачал головой, – никак не могу себе это представить…
– А ты не представляй, ты просто поверь. Поверь в то, что за спиной у каждого человека стоит его Ангел-Хранитель, – тихо произнес Микаэл, – ты же всегда в меня верил, поэтому я сейчас и помогаю тебе.
– А почему на этом свете у людей уже нет Ангелов? – спросил мужчина.
– Потому, что это – Царство Божье, и здесь все находятся под защитой нашего Отца.
– А у моей Кати есть Ангел? Какой он? Он хорошо ее охраняет? – забеспокоился мужчина.
– Екатерину Алексеевну сейчас храню я. Её Ангел… как бы это тебе объяснить… немного устал… он отдыхает.
– Ты это серьезно? Вы тоже можете уставать? – мужчина остановился и подозрительно посмотрел на Микаэла.
– Конечно, серьезно, – грустно кивнул головой тот, продолжая медленно идти по облакам, – мы заботимся о людях и храним их, а люди, в свою очередь, должны заботиться о нас и обязательно в нас верить. Если этого не происходит, мы теряем свою силу, становимся слабее, наши крылья уменьшаются, мы уже не можем творить чудеса… а можем и вообще исчезнуть…
– Моя Катя не могла не верить в своего Ангела, – тихо произнес мужчина и сделал шаг, – мы с ней всегда знали, что вы у нас есть.
– Когда ты ушел, она перестала верить во всё. Её нельзя винить, ей было плохо. Она страдала и плакала, вместе с ней терял силы и он.
– Я чувствовал, что ей плохо, – грустно покачал мужчина головой, – я все время слышал, как она плачет и зовет меня… А сегодня она не плакала, – вдруг встрепенулся он, – почему, что с ней?
– С ней все в порядке, – улыбнулся Микаэл, – Екатерина Алексеевна перестала плакать, она пошла на поправку.
– Слава Богу, – облегченно вздохнул мужчина и осенил себя широким крестом, – тебе, наверное, уже пора лететь к ней, а то мы с тобой заговорились, а она там одна, без тебя, – забеспокоился он.
– В этом мире нет ни времени, ни пространства, ни измерений, все бесконечно. Чтобы тебе было понятно, время здесь течет не так, как на Земле. По вашему времени, земному, мы с тобой неспешно прогуливаемся и беседуем уже несколько часов. На самом деле меньше секунды, – тихо произнес Ангел. – А иногда бывает наоборот. Здесь ты моргаешь, а в твоем бывшем мире за это время проходят века. Не переживай, я никогда не оставляю твою жену ни на миг, просто становлюсь невидимым.
– Невидимым? – переспросил мужчина, – а когда ты видим, ты выглядишь так же?
И он взглядом окинул своего собеседника с ног до головы. Ангел был одет в длинные белые одежды, его светлые волосы лежали на плечах, над головой светился золотой нимб, концы крыльев скрывались в пушистых облаках.
– Нет, конечно, – Микаэл засмеялся, – в твоем мире я выгляжу, как обыкновенный человек.
– А как ты питаешься? – продолжал с интересом расспрашивать мужчина. – Ты же говорил, что не можешь принимать земную пищу? А Катя просто обожает готовить и всех угощать! Она считает, что обязательно должна всех накормить!
– С этим сложнее, – кивнул тот, – приходится хитрить. Я говорю ей, что поем позже, и она упаковывает мне свои угощенья с собой.
– Что ты делаешь с едой? Выбрасываешь?
– Что ты! Как можно? Хотя однажды мне пришлось выбросить кашу. Но это было только один раз, в самом начале. К тому же я знал, что ее съедят маленькие щенки, оставшиеся без матери. А так я отношу еду голодным людям. В результате, все счастливы. Твоя жена от того, что накормила меня, голодные от того, что Бог послал им кусок хлеба, а я от того, что все вместе они славят нашего Господа.
– Мне так легко и хорошо, – мужчин вдруг умиротворенно улыбнулся.
– Это потому, что ты больше не волнуешься за свою жену, – произнес Микаэл, – ну, мне пора, а ты будь покоен.
И взмахнув крыльями, он взлетел в голубую высь.
***
Прошел год.
В конце октября у мужа Екатерины Алексеевны был день рождения, ему исполнилось бы шестьдесят лет. С утра вдова усопшего и его друзья съездили к нему на могилку, посидели, помянули, потом приехали в загородный дом.
– Вот мы и отметили твой юбилей, любимый. Все наши друзья собрались у нас дома, все как раньше, только тебя нет, – Екатерина Алексеевна погладила рукой портрет мужа, вздохнула и поставила рамку на ее постоянное место на комоде.
– Ребят, может чего-нибудь еще хотите? – она повернулась к друзьям.
– Нет, нет, спасибо, ничего не надо, – замотали те головами, – нам уже пора.
– Ну, что, мужики, покурим, да по домам? – предложил самый старший в их компании, уже совсем седой, но симпатичный и статный Иван Николаевич.
Мужчины закивали головами и направились на веранду, их жены остались сидеть у камина.
– Катюнь, не плачь, – тихо произнесла одна из женщин, заметив, что хозяйка дома вытирает повлажневшие глаза.
Подруга встала, подошла к Екатерине Алексеевне и обняла ее за плечи, – не надо, Катенька, не надо плакать.
– Больше не буду, Леночек, – прошептала та.
Женщины присели на диван.
– Катюша, мы все хотели сказать тебе, какая же ты умница! – вторая приятельница по имени Людмила подсела к подруге с другой стороны и погладила ее по руке, – дом и хозяйство в идеальном состоянии, сама – красавица. Правда, девочки? – и она обвела взглядом других женщин.
– Да, да, молодец! Похудела! Похорошела! – согласно закивали те.
Екатерина Алексеевна горько вздохнула, – толку-то… для кого стараться… его ведь рядом нет…
Она кинула взгляд на фото мужа, глаза снова заблестели от слез.
– Катя, перестань, ты обещала! – строго произнесла Лена.
– Девочки, да перестала я, перестала, – отмахнулась та.
– Катенька, надо стараться! И надо жить! – почти в один голос произнесли подруги.
Женщина согласно кивнула опущенной головой, – девочки, я все понимаю, только вот вы мне скажите, для кого вы сами живете? – она подняла голову и обвела взглядом подруг.
– Для детей, для внуков, – убежденно заговорили те.
– Ой, девочки, не надо, – грустно улыбнулась Екатерина Алексеевна и вздохнула, – наши с вами дети выросли, обзавелись своими семьями, живут отдельно. Конечно же, мы нужны и нашим детям, и нашим внукам, а еще нашим старым родителям. Но по-настоящему больше всего на свете мы нужны нашим вторым половинам, а они нужны нам. Кому по вечерам вы рассказываете о прошедшем дне? Сыновьям, дочкам? Кто вас жалеет и гладит по головке, когда вам плохо? Зятья, снохи? С кем вы делите беды и радости? Для кого вы наряжаетесь и поддерживаете себя в форме? Только не говорите про внуков…
Она хмыкнула, подруги сидели молча. В камине треснуло березовое полено.
– По вечерам мы с мужем любили сидеть у этого камина, мы смотрели на огонь и были счастливы, – тихо произнесла женщина, – и я думала, что так будет вечно. А однажды я вошла в эту комнату и увидела его, лежащего на полу… Он уже не дышал…
Она тихо заплакала.
– Представляете, пять минут назад мы с ним разговаривали и смеялись. Я была в кухне, заваривала чай, а он пошел в эту комнату, чтобы разжечь камин… у него оторвался тромб… врачи сказали, смерть была мгновенной…
Подруги вытирали слезы.
– Мой муж, мой любимый, мой единственный, самый хороший, самый умный, самый родной мой человек… ой, девочки, как же это страшно, – словно в исступлении шептала она, – даже если бы он и болел, я все равно никогда бы не свыклась с мыслью, что он уйдет, а тут вдруг так внезапно… я с ним даже не попрощалась, не сказала, как его люблю… всего лишь пятьдесят шесть лет… еще жить да жить… четыре года прошло, а я все никак не могу поверить, что его нет. Кажется, сейчас откроется дверь, и он войдет в комнату. Хоть бы одним глазком его увидеть, на один миг к нему прижаться…
Лена крепче обняла Катерину за плечи, та похлопала ее по руке.
– Не переживайте за меня, девочки, я уже больше года не плакала, а сегодня что-то расслабилась.
Она вытерла слезы и улыбнулась.
– Спасибо за поддержку всем вам и Микаэлу. Если бы не он и не вы, не знаю, чтобы со мной стало.
– Кать, ты меня прости, но все-таки он какой-то странный, этот твой Микаэл, – не удержалась Нина, – на двадцать лет моложе тебя, вы с ним не любовники, не друзья… он приезжает к тебе в гости, а еще бесплатно помогает по хозяйству… кто он? Что ему от тебя нужно?
– Да ничего ему от меня не нужно, – пожала плечами Катерина, – просто мы с ним очень одинокие люди. Я его не расспрашивала о семье, но, по-моему, у него никого нет. Он иногда вспоминает о своем отце и братьях. Всегда говорит о них с теплом и грустью. Наверное, детдомовский, – она вздохнула, – жалко парня.
Нина приготовилась еще что-то сказать, но Людмила сделала ей знак «молчи», а Лена незаметно погрозила пальцем.
– Девочки, а знаете, что еще интересно, – Екатерина Алексеевна не обратила внимания на перекрестные взгляды подруг, она откинулась на спинку дивана и с мечтательной улыбкой продолжила. – Микаэл появился в моей жизни в самый сложный период, когда я уже начала потихоньку сходить с ума. Сначала не дал мне навернуться со стремянки, а потом привел в порядок хозяйство… да и меня саму. Прямо, как добрый Ангел-Хранитель. Да, мы с ним не любовники и не друзья, но что-то нас сближает… что, не знаю…
– Дамы, вы наболтались? – в комнату вошли мужчины, – может, уже пора по домам?
***
– Сегодня твой юбилей, поздравляю, – обратился Микаэл к мужчине.
– Спасибо, – улыбнулся в ответ тот, но как-то грустно.
– Чем ты опечален?
– Я все время думаю о Кате, переживаю за нее, – мужчина вздохнул, – сегодня она поедет на мою могилу, будет плакать. Моя Катенька… – горько прошептал он, – как же внезапно мы с ней расстались… помню, как мы разговаривали и смеялись… она заваривала чай, а я направился к камину… а потом темнота… и боль… а потом я очнулся здесь…
Ангел внимательно слушал своего собеседника.
– …хоть бы на одно мгновение оказаться рядом с ней, обнять, сказать, как я ее люблю… мы ведь с ней даже не попрощались…
– Не печалься, – тихо произнес Микаэл, – ты ее увидишь.
Он шагнул и обнял мужчину своими огромными белыми крыльями, затем их силуэты растворились в воздухе.
***
– Ну, кто же так бьет?! Ну, давай, давай, обходи его! Передавай, передавай мяч! Вот растяпа! – Микаэл подпрыгнул в кресле и ударил кулаками себя по коленям.
Был вечер, по телевизору транслировали футбольный матч, до конца оставались считанные минуты. Счет был еще не открыт. Микаэл оказался яростным болельщиком любимой команды мужа. Екатерина Алексеевна с улыбкой наблюдала за мужчиной, сейчас он был очень похож на ее супруга. Он вел себя один в один, как ее муж, так же взмахивал руками и досадливо дергал головой.
– Вот, вот, молодцы! Пошли! Пошли! Вот так, правильно! – мужчина даже привстал с кресла, – Ну, давайте, родные! Давайте!
Екатерина Алексеевна с интересом уставилась в экран.
– Удар! Передача! Еще удар! Го-о-ол! Го-о-о-ол!!! – закричал комментатор.
– Го-о-о-ол!!! Го-о-о-ол!!! – раздался сбоку радостный крик, – Катька! Го-о-о-ол! Мы выиграли!
– Го-о-ол! – она вскочила с дивана и присоединилась к крику… как вдруг осеклась.
Рядом с креслом, в котором полминуты назад сидел Микаэл, подпрыгивал радостный муж.
– Катька, мы выиграли! – повернулся он к ней и вдруг изумленно застыл.
Она тоже словно окаменела.
– Катенька, родная моя, это ты… – прошептал мужчина.
Не мигая, она смотрела на него.
– Не бойся, любимая, – улыбнулся он и протянул к ней руки, – я тебе сейчас все объясню… я все понял… это Микаэл… это наш Ангел-Хранитель… это его подарок. Я мечтал о встрече с тобой. Иди ко мне, родная.
Он шагнул к жене, крепко обнял ее и зарылся лицом в ее густые волосы.
– А я и не боюсь, – еле слышно прошептала она и обхватила руками его за шею, – родной мой, неужели это ты?
Несколько минут они стояли, не двигаясь, пока мужчина не услышал тихий всхлип.
– Любимая моя, не плачь, – он начал покрывать поцелуями лицо жены.
– Любимый мой, мой родной, как же я по тебе соскучилась, – она целовала его в ответ и плакала.
Мужчина отстранился от жены и заглянул в ее глаза, – родная моя, и я тоже по тебе соскучился, как же я тебя люблю.
– Глазам не верю. Как такое могло произойти?
– Это все Микаэл, он наш Ангел-Хранитель, он помог нам увидеться.
– Где он? – спросила женщина, оглядывая комнату.
– Не знаю, – мужчина пожал плечами, – наверное, прилетит за мной позже.
– Прилетит за тобой? Зачем? Чтобы забрать тебя? Ты снова уйдешь? – испуганно прошептала она и зарыдала, – Нет! Нет! Я тебя не отпущу! Я не хочу, чтобы ты уходил! Я больше не смогу без тебя!
Она обхватила мужа руками за пояс и сцепила пальцы в замок.
– Не плачь, любимая, не плачь, – мужчина прижал к себе рыдающую жену, – я тоже не хочу с тобой расставаться, но так надо.
– Кому надо? – с вызовом выкрикнула женщина, – Мне не надо! И тебе не надо! Кому надо было отнять тебя у меня и заставить нас страдать? Ему? – дернула она головой кверху, – Так вот, пусть знает! Я тебя не отдам! Не отдам! Я тебя никому не отдам! Даже ему! Не отпущу, и пусть делает со мной, что угодно!
– Не говори так, так нельзя говорить, – с укором произнес он.
– А делать так можно? – жалобно заскулила она, – Разве можно вот так взять и выдернуть из жизни молодого здорового умного мужчину? Он, что, не знает, сколько неизлечимо больных мучается и мечтает о смерти? Почему он выбрал тебя? Почему он сделал несчастными нас всех?
– На все его воля, – мужчина гладил плачущую жену по голове, – только он знает, как правильно.
– Но это же нечестно! Нечестно! Мы с тобой никогда не грешили, мы всегда чтили его заповеди! За что он нас так наказал? Что мы сделали ему плохого? – она не могла успокоиться.
– Никогда нельзя спрашивать «за что». Если человеку что-то послано небом, значит так надо, – раздался сбоку тихий голос.
Мужчина и женщина повернулись, рядом с ними в простых шортах и дырявой футболке стоял Микаэл.
– Микаэл, вы… вы уже прилетели за ним? – испуганно произнесла женщина. – Вам уже пора?
Она перевела взгляд на мужа.
– Если ты не можешь остаться, забери меня с собой! – прошептала она. – Пожалуйста. Я хочу полететь с вами. Я не хочу оставаться здесь и не хочу жить. Без тебя моя жизнь потеряла всякий смысл. Я выпью снотворного, и вы заберете меня с собой.
– О таком нельзя даже думать, Екатерина Алексеевна, это страшный грех, – тихо, но строго произнес Микаэл. – Если так случится, вы уже никогда не сможете быть вместе.
– Надо жить, родная! – мужчина наклонился и губами промокнул мокрые глаза жены. – Ты должна жить!
– Зачем, для чего? – горько шептала она.
– Для наших детей и внуков, для себя… и для меня! – мужчина взял лицо жены в ладони и заглянул в ее глаза. – Когда-нибудь мы с тобой снова встретимся, чтобы уже никогда не расставаться. А пока ты должна жить! Я прошу тебя – живи!
Она кивнула и всхлипнула.
– Не надо плакать, родная. Улыбнись! Какая же ты у меня красивая! Как же я тебя люблю!
– И я очень тебя люблю, мой родной!
– Нам пора, – тихо произнес Микаэл.
Мужчина отстранился от жены.
– Я вас еще увижу? – спросила та у Ангела.
– Нет, Екатерина Алексеевна,– улыбнулся Микаэл, – больше мы с вами не увидимся, к вам вернулся ваш Ангел-Хранитель.
– Он сейчас здесь? – закрутила головой женщина.
– Да.
– Я смогу его видеть?
– Его не надо видеть, в него надо верить.
– А правда, что вы наш с мужем ангел?
Микаэл улыбнулся и кивнул. Он слегка повел плечами, дырявая футболка словно ожила на его теле. Она зашевелилась, засборилась, разошлась в стороны на груди и мелкими складками поползла к лопаткам. На лопатках ткань скомкалась, нитки на дырках еще больше замахрились, запушились, посветлели и начали вытягиваться в перья. Скомканная ткань одной своей частью словно вросла в лопатки, другой она вилась и удлинялась, медленно превращаясь в белоснежные крылья. Они полностью сформировались и повисли вдоль тела. Длинные белоснежные одежды скрыли босые ступни, над головой засиял золотистый нимб.
Мужчина и женщина широко перекрестились и застыли в низком поклоне. Микаэл сделал к женщине шаг, приподнял за плечи и поцеловал в лоб.
– Оставайтесь с миром, Екатерина Алексеевна, а нам пора.
– Спасибо за все, Микаэл, – прошептала она.
– Спасибо, Микаэл, – муж встал рядом с ней.
– Прощайтесь, – улыбнулся Ангел и направился к двери.
– Любимый мой, родной мой, – она повернулась к мужу.
– Любимая моя, моя родная, – он прижал ее к себе.
– До встречи.
– До встречи.
***
Екатерина Алексеевна еще долго стояла перед домом на осеннем ветру и вглядывалась в ночное звездное небо.
Холода она не чувствовала, Ангел-Хранитель надежно укрывал ее своими теплыми крыльями.