Мир растворился, словно по щелчку пальца. Все живое в один миг было уничтожено и превращено в пепел. Но остались и те, кто смог пережить произошедшее. Инженер Крылов вместе с командой, ранее работавшей во славу великого «Заслона», вот уже который год выживают в неприветливом сожженном мире, кишащим сотнями видов чудовищ. Много лет они совместными усилиями строили портал, чтобы уйти в новый мир, практически рай, который создали их предшественники. И кто знает, удастся ли командору вывести доверившимся ему людей в светлое будущее или обречь их на вечную смерть…
Мир канул в небытие. Ушел одним прекрасным весенним утром, которое пророчило только долгие светлые годы, мириады счастливых моментов и воспоминаний. Сотни взрывов стерли с лица земли все живое. Почти все.
Одним суждено безвозвратно уйти за секунду, не чувствуя боли, другим – пережить это страшное, выбраться из бесконечных лабиринтов бетонных бункеров и доживать остаток дней в вечном страхе ошибиться.
Серое небо уже который день нависало над верхушками башен, именуемых выжившими как «цикады» (ранее: научные лаборатории). Плотный туман, смешиваясь с пеплом и пылью, плотно обступал стены цикад, отрезая их от всего остального мира.
Цикады некогда принадлежали большой и весьма успешной в двадцать первом веке компании – АО «Заслон». Но только если раньше они разрабатывали авиационное, морское и иное вооружение, создавали передовые технологии и были, как говорится, впереди планеты всей, то сейчас… Это были разрозненные остатки того необыкновенного величия. Некогда научные центры с катетерами и интеграциями переросли в нечто большее: они стали местом, где выжили люди, где они смогли пройти длинный путь от «быть одиноким и навсегда сгинуть, зная, что Земля погибла» в «мы сами возродим обреченный на вечную пыль мир». Сверхлюди – именно так сейчас называют людей, которые смогли разорвать привычный ход истории и подчинить жизненное русло. Вместе они изобрели новый мир, со своими правилами и устоями.
Сверхлюди с помощью базисного кода спрограммировали экзоскелет планеты и, подчинив энергию Солнца, перенеслись в мир нового и прекрасного, именуемого в дальнейшем «Иное».
Порталы. Да, люди долго ломали голову, как создать биополе, которые при помощи электричества переносило бы тебя в другое место. Но воистину это смогли сделать лишь инженеры и конструкторы цикад, пожелавшие однажды поменять свои судьбы и возродить род человеческий.
Меня зовут Сергей, и я бывший инженер «Заслона», сейчас трудящегося над разработкой портала. Семь станций, тысяча триста киловатт на пятнадцать человек. Думаете, много? Вовсе нет. Силы наши тают с каждым днем, как тают наши съестные припасы. Чтобы выжить, часть команды отправляется за ворота цикад и разыскивает не облученные радиацией тайники с едой и пресной водой. Но не все они возвращаются. Мутанты, как говорили бы ранее, или опаленные, как сказал бы любой на нашей станции, не дремлют и сами бы не прочь полакомиться свежим мясом. Вчера, к примеру, не вернулся Витек Лопаткин, наш бортпроводник. Он отвечал за безопасность на башне и во время перехода в Иное контролировал бы равномерное распределение частиц тела и перенос их в программируемый код. Только он был залогом того, что при успешном завершении строительства портала все мы непременно выживем. После его похорон мы долго сидели и думали, как нам дальше быть, и от горя не продвинулись в разработке перехода ни на грамм. А стоило торопиться.
***
– Маш, как там у нас дети?
– Голодают. Сам же знаешь, сколько круп и мяса осталось.
Сережа курил выпрошенную по случаю у Инги сигарету. Дым, растекаясь по комнате, уходил во включенную вентиляцию.
– На детях экономить нельзя, поэтому корми их как положено.
– Я не могу, – ответила Маша. – Данька Селезнев не пускает. Говорит, организм молодой, привыкнет.
Машка была на станции и нянькой, и врачом, и кухаркой. На вид девочка шестнадцати лет с черными кудряшками, она была безоговорочной любимицей всего мужского пола на цикаде. Если бы не обстоятельства и не возраст Сереги, она непременно бы уже была с ним. Тем более она сама как-то сболтнула Даньке, что из всех на станции больше предпочла бы Сережу. Серега в тот день важничал и ходил весь напыщенный, а Маша только изумлялась Сережиной храбрости.
– Кормить как я велел, – сказал как отрезал Сергей. – На нашей цикаде кого главным Моисей Маратович назначил? Вот пусть и помалкивает. А если хочет экономить, пусть сам меньше жрет. Его порцию сократи, так и передай.
– Обидится же…
– Ничего, думать поменьше будет. Он у нас кто? Специалист по сварке конструкций? Так пусть ими и занимается.
Маша не нашлась что сказать и ушла. С Данилой нужно жестко, иначе обнаглеет. С детства Серега его знал, неоднократно замечал за ним подобное.
Докурив, двинулся в головной отсек. Здесь на дежурстве сидел Аркаша Пират. Называли его так, потому что глаза одного с рождения не имел. Мама, видно, болела чем-то, от чего глаз не сформировался и еще в утробе вытек. С самого детства Аркаша повязку носит, за что и получил кличку. Глаз, конечно, один, но какой прозорливый! Лучше человека с двумя глазами видит! Такой он у команды Пират, на вес золота!
– Здорово, Аркаш.
Сутуловатая спина показалась из-за кресла, после чего он развернулся лицом к Сереге.
– Привет, а ты чего не спишь?
– Бессонница мучает, зараза. Вот хожу-брожу, даже покурил, а спать все равно не тянет. Что как там обстановка?
– Пока все тихо. Я дистанционные шпингалеты поправил вчера. Теперь пушки сами гниль эту ходячую распознают. Два дня вручную от них отбивались! Глаза устают в эту приставку рубиться!
– Хе-хе, скажешь тоже, приставку! Тут, в отличие от игры, проигрывать нельзя. На кону жизни наши. По кислороду как?
– Да в норме. Фильтр смазал, почистил, а резервные баллоны не запускали даже.
– Состояние их все равно контролируйте. Я понимаю, конечно, что они импортные, из-за границы, все дела, но мало ли что случится.
– Все в порядке, босс. Можете сильно не переживать.
– Вас только распусти, вы мне тут балаган устроите. Все по миру пойдем.
– Да я-то что! Это Витек с Данькой постоянно ругаются, как дети малые. Машкины на их фоне сущие ангелочки!
– Это точно.
Серега все же сам попереключал экраны бортового компьютера, проверяя датчики зажигания прихода, уровень регенерации быстрого заряда и прочее.
– Я же говорю, все норм, а ты мне не веришь никогда.
– Доверяй, но проверяй. Слышал такое?
– Ну говорила мне это бабушка, помню.
– Вот и не надо тут тогда. Ладно, дежурь. Пошел я.
Дальше прошелся вдоль жилых коридоров. Планшеты, установленные перед входом в каждую комнату, слабо мерцали белыми дисплеями. Это означало, что в комнату поступало достаточное количество кислорода, беспрепятственно выводился углекислый газ, терморегулятор нагревал воздух до выставленной температуры и поддерживал относительную влажность, а прибор звуковых колебаний фиксировал ровное сопенье спящего. Если из строя выводился один из таких датчиков, то экран вмиг потухал, и на нем предостерегающе высвечивался красный восклицательный знак. Затем с помощью изобретенного Пиратом прибора, который он ласково именовал «Жгутик», мы проводами со спецразъемами подключались к экрану и через него узнавали, какова конкретная неполадка. Сереге весь этот процесс часто напоминал производившуюся механиками в прошлом диагностику машины, на которой загорался чек. Впрочем, в довоенное время, еще до работы в «Заслоне», Аркаша зависал в автосервисе с отцом. Неудивительно, что до такой идеи додумался именно он.
– Сережа.
Дверь одной из комнат чуть приоткрылась. Мужчина обернулся. Поначалу в проеме никого не было видно. Сергей нажал на серую кнопку в стене, практически невидимую, если не знать про ее существование. Сверху над дверью зажглась лапочка. Это была Ленка, белокурая блондинка с болотного цвета глазами. Раньше на предприятии она занималась программированием модульных комплексов, сейчас же совмещала работу матери для детишек и изредка помогала с расчетами по изготовлению частей портала. Незаменимая и до безумства красивая.
– Можешь зайти? Поговорить нужно.
Сережа проследовал в ее комнату. Лена тут же закрыла дверь.
– Не пугай меня так. Сразу напрямую. Что стряслось?
Они присели на ее кровать. Сережа посмотрел на нее. Она, бледная, вся дрожала и уперлась взглядом в пол.
– Мне… Я… Ты же знаешь, что опаленные обладают определенным даром?
– Ты про их клыки? Я в курсе. Это наподобие яда. Мы же выводили у Саши его. Заразилась, что ли?
– Нет. Я… я была беременна, – с трудом выговорила Лена. – Ты… мог стать отцом. Я выходила наружу пару дней назад. Мы с Сашкой убирали мусор. Один из опаленных, видно, самый маленький… Он забрался в мусорный контейнер. Датчики не отреагировали. Он прокусил костюм… Яд моментально… Его больше нет…
Лена заплакала. Горячие слезы, прорубая себе путь, скользили по щекам и, отрываясь, падали вниз, в бездну. Сережа, ошеломленный, переваривал информацию. Она забеременела и скрывала от меня это? Это после того дня рождения? Нет-нет-нет! Как же… Почему он не выжил?! Почему она не сказала раньше?! Может… Я бы смог достать препараты. Да, точно бы смог. Но… зачем так?!
Так они просидели около получаса. Лена к этому времени более-менее успокоилась.
– Зачем ты не сказала раньше? – первым нарушил тишину Сергей.
– Я побоялась. Я думала, ты не хочешь ребенка. Ты и так на станции пытаешься отстраниться от Мишки и Томки. Я…
Она вновь заплакала. Слезы душили, ком подступал к горлу. Мужчина придвинулся к ней и обнял. Лена уперлась в его плечо и зарыдала еще сильнее.
После обо всем поговорили. Сережа долго успокаивал Ленку, говорил ей ласковые слова, уверял, что все к лучшему и прочее, но у самого на душе скребли кошки. Ну как так?! Вынашивала нашего ребенка! Если бы я только знал, никогда бы не позволил выходить на эту чертову улицу!
– Мы же справимся со всем, Сережа? – срывающимися голосом спросила девушка.
– Я не знаю, – честно ответил мужчина. – Я верю в это, и ты поверь.
– После всего, что случилось, я перестала верить.
– Без веры мы не протянем. Технологии, как бы они ни были великолепны, не помогут нам заменить чудо.
– Понимаю тебя, Сережа, – успокаиваясь окончательно, сказала Лена. – Но ты же меня не бросишь? Я не смогу без тебя.
– Не брошу, Лен.
***
Утро выдалось таким же, как и всегда. Картинка за окном практически не изменялась, лишь изредка добавлялись краски, но они чаще всего были мрачными и ознаменовали бы начало песчаной бури или очередного урагана.
– Цикада двадцать три! Повторяю, цикада двадцать три!
Пират, похрапывая, вздрогнул и схватил рацию.
– Отдел бортуправления цикады двадцать три, заместитель командующего Аркадий Владимирович Лешков, на связи!
– Пират, ты, что ли? – узнали в трубке. – Где Серега ваш? Дело государственной важности!
– Так спит, товарищ… э…
– Дневальный, Цикоров Юрий.
– Да, точно, Юр, не узнал.
– Богатыми точно не будем, – сказал Цикоров. – Пират, сгоняй позови Крылова. Реально серьезные люди спрашивают.
– Понял.
Через две минуты Аркаша поднял на уши всю станцию, но Сережи нигде не было.
– Ленка, Лена, открой! – барабанил в дверь пацан. – Серега у тебя там зависает?!
Пират привалился ухом к двери. За ней послышались шаги, после открыли.
– Аркаша, что так рано? – заспанным голосом поинтересовалась Ленка.
Пацан бесцеремонно заглянул за девушку, но Сережи в комнате не было.
– Где Серега?
– Я не знаю.
– Он был у тебя?
– Да, но я уснула потом. Он, наверное, ушел.
– Неужели наружу потащился?
Аркаша вернулся в головной отсек. Покряхтел, прокашлялся и наконец взял рацию.
– Цикоров! Слышишь меня? Двадцать третья это… Да. Нет его у меня!
– Все, не надо уже, Пират, – донесся из трубки спокойный голос. – Там проблемка была. С электрикой. Щиток, который питание подает в шестнадцатую цикаду, перестал ток подавать. Еще ночью вчера. Сам понимаешь, если промедлим, считай, можно траур объявлять.
– Так что? Починили?
– Шестнадцатая напрямую с Крыловым связалась. Он сразу ночью и ушел. До нас информация только к утру поступила.
– А сейчас он где?
– У них. Они там его угощают. Он им жизни, считай, спас. Короче, как закончат, вернется. Все, давай, мне смену передавать.
– Подожди, а как он из-под камер-то вышел? Еще и в ночь добрался до шестнадцатых? Это же нереально! А если бы опаленные?
– Это ты сам узнавай, а как мимо тебя прошел, это уж ты проспал, наверное, – в трубке послышался смешок. – Да, Пират, сдаешь позиции.
– Ой, да иди ты! Сдавай свой пост уже и спать вали!
Аркаша отключил рацию.
К полудню в ворота постучался странник в защитном костюме и с противогазом. За спиной тяжелел инерционный автомат. На груди блестели магазины.
– Серега, ты?
– Я, я! Открывай давай!
Ворота открылись. Внутрь тут же ввалился мужчина. Ленка, уже давно не спавшая, тут же ринулась встречать его.
Странник снял противогаз. Серега. Не говоря ни слова, он подошел к стойке возле входа и взял оттуда стеклянную капсулу. Открутив крышку, он вдохнул содержимое и лишь после этого смог нормально дышать.
– Кислородный баллон кончился, – сказал он. – Если бы не капсулы, чудом оказавшиеся в сумке, мог и не вернуться.
Стеклянные капсулы представляли собой сгустки прогнанного через фильтр воздуха со всеми необходимыми примесями, обеспечивающими нормальное функционирование легочного аппарата. Смесь закупоривается в склянки с пробковым вращателем, который при первом вдохе моментально прогоняет кислород в альвеолы. Одной такой капсулы хватает, чтобы беспрепятственно дышать в вакууме около двадцати минут. Все зависит от уровня потребления и количества всасываемого в кровь этого самого кислорода.
– Это я положила, – зардевшись, сказала Лена. – Я всегда кладу парочку. Просто ты заметил это только сегодня.
– Ты ж моя спасительница! – воскликнул мужчина и бросился обнимать девушку. – Я на тебе женюсь, моя красавица!
Серега поднял девушку на руки и стал кружить на месте. Лена, смеясь, краснела еще больше.
– Ну все, Сереж! Правда! Вдруг кто-нибудь увидит?
В холле никого, кроме них двоих, еще не было. Обычно все просыпаются лишь к одиннадцатому часу. Сейчас время было без четверти десять.
– Ну и что? Думаешь, они не догадываются?
– Не все. Маша не знает. Иначе бы она не липла к тебе так ожесточенно.
– Она не липнет, – тут же отозвался Серега. – Да и у меня ты есть. Куда я от тебя?
– Теперь никуда, уж точно, – ответила девушка и сама поцеловала его. – Пойдем лучше завтракать. Ты голодный?
***
Туман. Его не было с того самого дня, когда Ленка решилась признаться Сереге в том, что отравила их ребенка. Возможно, единственного ребенка, которого она могла родить.
– Что с ней?
Серега битый час сидел возле палаты, где держали Ленку. Накануне ночью ей стало плохо. Она жаловалась на головные боли и толчками проходящие по животу спазмы. Мужчина тут же поднял тревогу. Через десять минут его выставили из комнаты и попросили не мешать, пока Маша и Инга, вооружившись аптечками и тазиками с горячей водой, не вошли внутрь и не закрыли входную дверь.
К Сереге ближе к утру пришел Данька. Лицо его было теплым и сытым, видно, что ел и спал он вдоволь и резко отличался от всех остальных на станции с их бледными худощавыми лицами.
– Не знаю, никто так и не выходил до сих пор, – ответил Сергей Данилу. – Ты смену пошел принимать?
– Да, Пират поди сдох там. В твою же смену сам вызвался дежурить, а это, понимаешь, уже третий день для него.
– Понимаю, но Ленку бросить не могу, хоть и помочь не пускают. Обещал же.
– Это да, наобещаешь им, а потом слово держать нужно. Такие дела.
По его довольной роже было видно, что за Лену он особо и не беспокоится. Впрочем, он никогда толком и не интересовался жизнями оставшихся на цикаде. Были – и были. Команды отдают, кормят как положено, а душа в душу – это не к нему вовсе. Все на станции знали его как облупленного, поэтому и связей с ним постоянных не имели. Ненадежным считали.
– Сигаретки случайно не будет у тебя, Серег?
Сережа похлопал по карманам и выудил из одного коробочку. Открыв, протянул Селезневу.
– Благодарю, – сказал он, вытягивая из коробочки одну никотиновую трубочку. – Пойду я. Ты не парься особо, никуда от тебя твоя Лена не денется. Того света-то нет теперь. Лимит у них и в рай, и в ад закончился.
Серега кивнул. Селезнев побрел к головному отсеку, насвистывая какую-то мелодию.
***
– Катетер защемило. Принеси инструмент какой-нибудь. На крайний распилим и новый подцепим.
– Нельзя. Ты как поток заряда останавливать собрался? Силу мысли, что ли, научился контролировать? Если мы его перережем, нас тут всех радиацией облучит.
Селезнев, Аркаша и Крылов сидели в центральном холле, где собирали спасительный для всей станции портал.
– Тогда, может, генератор отключим ненадолго? Резерв воткнем. Перемычку через газоотвод прикроем и быстрый заряд через фильтр прогоним. Катетер тогда обесточится, и мы его заменим, – не унимался Селезнев. – Самая здравая идея, я считаю!
– Мы куда тебе столько энергии выводить будем? – поинтересовался Аркаша. – Фильтр у нас на пятьсот вольт рассчитан, а ты, блин, пять тысяч обеззаразить хочешь. Думаешь, вытянет?
– Шестнари и не такое могут!
– Сказки свои другим рассказывай! Серег, как в итоге делать-то будем?
Селезнев с Пиратом дружно уставились на командора. Тот глубоко вздохнул.
– Новый катетер у нас есть, значит, срезать можно смело, – сказал Сережа, осматривая зажеванный провод и проводя по нему пальцами. – Вот здесь разрыв внутри защиты… Если снимать и заменять только ее… Так, а вот тут кожух потрепался. Если аккуратно поддеть, то импульс-вспышками можно его аккуратно шлифануть. Так-с. Какая там у нас у защитной оболочки толщина? Пятерка. До тройки сократим, еще послужит… Давайте часть катетера заменим, в этом месте, где разрыв внутренний. Где кожух – это будет местом соединения. Здесь припайка и изоляция. Вполне месяц еще протянет, а больше нам не надо.
Аркаша согласно кивнул и принялся вытаскивать из потрепанного временем чемоданчика инструменты. Селезнев по-прежнему стоял, раздумывая.
– А он точно еще месяц сможет вытянуть? – спросил он спустя какое-то время.
Пират тем временем сверял схемы портала, а Крылов подгонял детали прибора.
– Почему нет? Изоляционный период на марке какой указан? Семь делений. Израсходовали пять. По идее, полагается еще минимум два месяца, но, зная, что фирма по их производству окочурилась достаточно давно, было бы наивно надеяться на чуть больший срок, – объяснил Серега. – Ты давай уже. Включайся в работу. Мы с Пиратом хоть и соображаем, без твоих мозгов подключать как положено не сможем.
Селезнев, польщенный, наконец принялся за работу. Поначалу собрали прибор для отслеживания радиоактивных осложнений (ПРО). Он показывал ускорение или замедление быстрого заряда в момент перехода его по газоотводной трубе. Перемычка также показывала данную характеристику, но прибор более точно отслеживал его по секундам. Далее они втроем передвинули громоздкий катетер и выкрутили крепежные винты.
– Запускай, – махнул рукой Данька.
Аркаша запустил прибор. На экране высветилась схема трубы с проходящей жидкостью. По полям схемы высчитывалась радиоактивность заряда в беккерелях. Лампочка мигала зеленым.
– Серег, а здесь никакой поломки не показывает, – недоумевающе сказал Аркаша.
– Как это?
– Сами смотрите.
Все трое уставились в экран прибора. Поломку и вправду не показывало.
– А! – вспомнив, воскликнул Селезнев. – Мы же на изоляцию поставили, а нам надо на сам катетер. Это на вывод показывает, обработанная, которая наружу выходит уже. Нам нужно на эту перемычку переключить.
Он показал пальцем на трубу. Затем они переподключили прибор на указанное Данькой место. Лампочка тут же загорелась желтым.
– Гений, – с улыбкой отозвался Пират. – Теперь можно и за работу.
Аркаша достал из чемоданчика возгорательную трубку и медленно стал обжигать кожух. Крылов скрутил зажимы и разрезал катетер в помеченном ранее маркером месте. Быстрый заряд к тому времени уже не подавался в поврежденный катетер, а уходил в изоляционный, тем самым переводясь понапрасну. Это было неизбежно, так как иного выхода у команды не было. Если бы они провели процедуру по схеме Селезнева, то, скорее всего, облучились бы. Все же фильтр был не новый и уже неделю поддерживал быстрый заряд сверх нормы. Данька оперативно подал приготовленный к припайке новый кусок катетера. Соединив элементы, они припаяли их и нанесли изоляционную оболочку. После проверили прочность обожженного Пиратом кожуха и прицепили бирку с обозначением оставшейся толщины. На все про все у них ушло сорок три минуты.
– Кажется, закончили, – сказал Сергей, вытирая со лба выступивший пот. – Теперь осталось проверить сделанное.
Они подключили ПРО к месту соединения старой части катетера с новой, после чего запустили. На дисплее в катетер тотчас хлынул быстрый заряд, и, как только он прошел спаянную часть, лампочка загорелась зеленым. Все трое облегченно выдохнули.
***
Солнце, просвечивая сквозь прорези окон, представленных на цикадах в виде иллюминаторов, с неимоверной скоростью утекало в закат и вскоре скрылось за горизонт, погрузив остаток выжженной земли в чернь ночи.
Аркаша, Сережа и Данька меж тем закончили часть схемы по постройке портала. Сейчас на спаянной из кусков найденного металла конструкции в виде ворот крепился небольшой бачок с маркировкой «БЗ-117».
В зал забежала Тонька. С распущенными черными волосами, вся запыхавшаяся, она держала в руках старую куклу, у которой от времени сильно потрепалось голубое платье в горошек. Тоньке было чуть меньше десяти, и на днях она уже должна было отпраздновать круглую дату. Лицо ее вмиг превратилось из замученного бегом в беззаботно-радостное.
– Тетя Инга вас кушать зовет! – воскликнула девочка. – Сказала, что отказы не принимаются и вообще, если не придете, она обидится.
– Да мы, в принципе, закончили на сегодня. Да, парни? – обратился к остальным Селезнев.
Аркаша Пират и Крылов устало кивнули. Щелкнув выключателями, они закрыли помещение и побрели на кухню. Тонька взяла Селезнева за руку и, припрыгивая, что-то ему рассказывала.
– Даня, а почему наша станция цикадой называется? – закончив с очередной темой, стала допытываться до парня Тоня.
Селезнев глуповато улыбнулся, затем почесал затылок, пытаясь сформулировать ответ.
– Нам это название вместе с чертежами по строительству портала пришло. Мы такие, мол, а почему название такое дурацкое? Нам тут же и сказал этот, как его… Моисей Маратович, что так и так – похожа ваша башня на цикаду, у которой только голова наружу торчит. Остальная часть в землю глубоко вмонтирована. Секретные разработки какие-то. Мне не положено по статусу знать.
– И что, эта цикада и летать умеет?
– Может, и умеет. В головном отсеке, кстати, замечал, что пульты управления есть, но они не подключены к основному питанию, поэтому их предназначение я могу лишь предполагать.
***
– Надо будет завтра щиток ставить, пробовать запустить, – сказал Аркаша Крылову. – Равеолы настраивать.
– Это да, но…
Сергей замолчал. Пират, смекнув, что он не хотел говорить при Даньке, не стал расспрашивать. На полпути они замедлили шаг, позволяя Тоньке и Селезневу отдалиться от них на достаточное для тайного разговора расстояние.
– У нас пружины нет. Также недостает закруток для перепада давления, линз для поглощения излучения и еще всякого по мелочи. Но это, конечно, все можно заменить, опыт уже какой-никакой имеется. У нас загустителя для бачка нету.
– Погоди, это который всю эту махину запускает?!
Серега погрозил ему пальцем. К счастью, Данька с Тоней не услышали его.
– Загуститель – это пульт, к нему еще такая пробка идет размером со спичечную коробочку. Вот эта коробочка опускается в бачок. Быстрый заряд насыщается и распадается, после чего выделяются триллионы энергии. Пульт нужен для регуляции. Ну, короче, чтобы равномерно эта энергия поступала в основной блок. Без этого пульта мы нашу станцию можем при запуске на воздух поднять. Потому это единственная деталь, которая незаменима в конструкции.
– А можно еще взглянуть на схему?
– У меня только вводный лист. Остальные на верстаке оставил.
Крылов вытащил из комбинезона мятый листок и передал его Аркаше. Тот, развернув, стал рассматривать детали. Вот что он увидел:
– Тут толком-то и ничего нет, – заключил Серега. – Так, зарисовка и по мелочи. Завтра тебе покажу, как он выглядит и из чего состоит.
– А самим собрать его никак?
– Я бы с радостью, но, видишь, если чуть косяк какой, то сразу жизнями платим, – ответил Сергей. – Я в нашей картотеке порылся. Есть одна свалка, там может быть, но туда идти… Опасно, в общем.
– Опаленные?
– Логово, – с безнадегой в голосе ответил командор. – Думаешь, мы только такие умные? Туда даже с дроном не подберешься. Видел только кучу трупов, но это не в самом эпицентре, а еще метров за двести. Другого способа попасть в Иное все равно нет. Нам нужно идти за этой хреновиной во что бы то ни стало. Возможно, ценой собственной жизни.
Пират лишь кивнул, зная, что за благое дело можно и умереть. В глубине души он уже приготовился к самому худшему исходу, но все еще верил, что командор сможет спасти их жизни. На то он и командор…
***
С вечера подготовили снаряжение: почистили костюмы от копоти, проверили на герметичность воздуховоды и баллоны и собрали инерционные автоматы. «Беркуты» в бою никогда не подводили – подача электронного патрона в патронник и дальнейший его выброс с помощью специального газа обеспечивал два режима стрельбы: очередью и одиночными. В целом механика стрельбы не сильно поменялась со времен разработки тогда считавшегося инновационным АК-17. Поэтому Крылов так ловко собирал и разбирал свой автомат, проверяя составные части на профессиональную пригодность. Пират уже давно бросил это дело и укладывал провиант в дорогу.
– Аркаша, мне тоже положи в сумку бутербродов парочку.
– Ты же сам говорил, что мы ненадолго и даже проголодаться не успеем, – вспомнил Пират и язвительно хехекнул.
– Да слюнки потекли, пока ты тут душу травишь. Если сейчас не поем, то потом точно жрать захочу. Закон желудка такой.
– Ладно, – смилостивился Аркаша. – Закину несколько своих фирменных. С паштетом из говядины. Мм… Только пальцы не ешь.
Вскоре все было готово: защитные комбинезоны сияли чистотой, «Беркуты» отливали зеленым индикатором, а сумки ломились от инструментов, приборов и съестных припасов.
Пират с Крыловым распрощались до завтрашнего утра и побрели в разные концы коридора: Серега будет спать у Ленки, а Аркаша в своей комнатушке, которую он специально выбрал поближе к кухне.
Ввалившись к девушке, Серега тут же упал на кровать. Лена меж тем стояла возле зеркала и смотрела на свое отражение.
– Это капец какой-то! – воскликнула Лена и заплакала.
Сережа уже было прикрывший глаза, вновь открыл их и вяло спросил:
– Что случилось?
Девушка не отвечала, продолжая рыдать. Крылов кое-как приподнялся и сел в кровати. Лена тут же ринулась к нему, обнимая и целуя.
– Зачем ты меня любишь?! – неожиданно воскликнула она. – Как вообще можно любить такую уродину, как я?!
– Лен…
– Вся худая, бледная, с кривым носом, к тому же еще бешеная истеричка!
– Лена…
– Ты просто слепой дурак! Нельзя любить такое чудовище, которое даже не смогло сохранить нашего…
Договорить она не успела. Его пахнущий машинным маслом, грубоватый на ощупь палец прикрыл ее рот.
– Не сегодня завтра я могу умереть, – тихо сказал он. – Быть сожранным тварями на помойке в поисках какой-то бесполезной металлической игрушки.
Он отнял палец, давая возможность девушке говорить вновь, но она молчала. Ее глаза изумрудным блеском наливались слезами.
– Я… Сереж, кажется… Я не люблю тебя больше.
***
Песчаная буря не унималась всю ночь. Дежурил Данька. Он, позевывая, смотрел на экраны. Чтобы не уснуть, Селезнев сходил на кухню и заварил себе кофе. Открыв дверцу щитка, парень проверил датчики. Все они, за исключением одного, горели зеленым. Так, стоп!
Свет в головном отсеке погас. Компьютеры выключились. Селезнев вытащил из кармана зажигалку и щелкнул колесиком. Зажегся маленький огонек. Данька щелкнул еще раз, и огонек, оторвавшись от зажигалки, поднялся в воздух и, возрастая, стал освещать пространство. Вытащив на изготовку пистолет-пулемет, он медленно двинулся к выходу.
Шаг. Еще один шаг. Практически паря над землей, Данька бесшумно добрался до двери.
Внезапный оглушительный стук в металлическую пластину дверцы заставил его со страхом отпрянуть от нее. Форма, которая впечаталась в дверь, была подозрительно знакомой.
– Эй! – сообразив, изо всех сил крикнул Селезнев. – Опаленные на станции!!! На цикаде опаленные!!!
Он расстрелял замок и пинком вышиб дверь. Огонек к тому времени оперативно подлетел к парнишке и завис в нескольких метрах над его головой.
Из темноты засияли семь пар глаз. Темнота вмиг наполнилась неразборчивым шепотом. Данька на секунду зажмурил глаза, а когда открыл – обомлел.
Глаза стали двигаться на него, превращаясь в изуродованные черные, как копоть, трупы. Причмокивая губами, они что-то бесперебойно говорили, но Селезнев их уже не слушал. Щелкнул затвор – и в черноту градом полились пули. Трупы падали и затихали.
Два ряда Данька положил одним магазином. Страшно ругаясь на то, что патроны быстро кончились, он молниеносно сорвал израсходованный магазин и вставил новый. Те трупы, которых он только что положил, стали ползти к парнишке, издавая все тот же неразборчивый шепот.
Магазин за магазином. Враг был слишком многочислен. Данька, чтобы не остаться без боеприпасов, стал отходить к складу.
Спиной он уперся во что-то теплое. Обернувшись, он увидел Пирата с Крыловым.
– Паскуды! – кричал Аркаша, с лютой ненавистью стреляя из своего «Беркута».
– Ты как?! – сквозь оглушительный свист импульса крикнул Селезневу Серега.
– В порядке! Где остальные?!
– В кухне забаррикадировались! Туда пробиваемся!
Крылов бросил Даньке несколько магазинов. Зарядив один и убрав в запас остальные, Селезнев стал палить по тварям.
Огневая мощь вмиг возросла. «Беркуты» помогали убивать опаленных со стопроцентной уверенностью, что они более не поднимутся. Втроем, прикрывая друг друга во время перезарядки, они пробились к кухне.
– Маша! Ленка! Тоня! Мишка! Инга! Открывайте!!! Слышите?! Нас тут всех сейчас порешат!!!
– Аркаша, это вы?! – послышался из-за двери сдавленный ужасом голос Инги.
Дверь открылась не сразу: поначалу они разбирали завалы, которыми забаррикадировали ее, и только после этого пустили всех троих внутрь.
– Быстрее!!! Нужно завалить проход обратно!!!
Пока Пират отстреливался в оставшуюся щель, Селезнев с Серегой забрасывали дверь всем, что попадалось под руку. Вскоре дверь была надежно закрыта – они оказались в безопасности.
***
– Что, мать его, тут происходит?!
Инга успокаивала плачущего Мишку, которому от роду было два года, Тонька сидела, обняв коленки, и смотрела перед собой в пустоту, Маша и Лена шептали ей что-то, чтобы она вышла из оцепенения и охватившего маленькую девичью душу ужаса.
– Я… Сходил в кухню за кофе, – начал оправдываться Селезнев. – Вернулся и решил проверить датчики. Один индикатор… Он горел красным. Я не помню точно, что он значил… Скорее всего, датчик открывания двери.
Крылов яростно стукнул кулаком по столу, который сейчас исполнял роль баррикады. Мишка заплакал сильнее. Инга недовольно посмотрела на Сергея. Крылов глубоко вздохнул.
– Ладно, теперь уже неважно, что произошло. Нужно думать, как выбираться.
– Цикада пала, – грустно сказал Пират. – Мы отрезаны от всего. Смирись, Серег. Нас всех ждет смерть.
Аркаша поник и пошел помогать Инге успокаивать малыша.
– Нет! – неожиданно воскликнул Селезнев. – Должен быть выход! Мы не можем сдаться после всего, что пережили! Неужели вот так сдохнем на полпути?!
Крылов одобрительно кивнул ему. Вдвоем они воззрились на остальных, ожидая поддержки.
– Сереж, я давно смирилась с тем, что не увижу Иное, – смиренно отозвалась Инга. – Это все… Так не должно быть.
– Моя мама умерла от сердечного приступа через месяц после того, как землю стерли, – выходя из оцепенения, сказала Тоня. – Я… Очень сильно скучаю по ней.
Тоня зарыдала. Маша и Лена вновь принялись ее успокаивать.
– Сереж, ты же видишь, что все это бессмысленно, – заговорила молчавшая до этого Маша. – Мы умрем не сегодня если, так через неделю. Никто нас не спасет.
– Я спасу, – сказал Сергей. – Я возьму этот чертов автомат и принесу нам недостающую деталь. Не ради себя я сделаю это, ради детей!
Он поднял было валявшийся на полу «Беркут», но его остановила Лена.
– Ты рехнулся?! Они перегрызут тебе глотку! Я не пущу тебя!
– Тебе вообще по барабану, что со мной!!! – зло вырвал из ее рук автомат Крылов. – Ты сама отвергла меня! Теперь я голову положу, но спасу ваши души!
Он подбежал к месту, где располагался потайной люк. Лена ринулась за ним.
– Даня! Аркаша! Скажите вы ему, раз он меня слушать не хочет!
– Серег, и правда завязывай со своими авантюрами. Эта тебя точно в могилу сведет.
– Я должен спасти детей! – крикнул Крылов ему. – С вами или без вас!
Тут уж подключился Аркаша. Своим массивным телом он перегородил путь Сереге.
– Давай конструктивно: ты хочешь спасти детей, хорошо, но вылезать через люк и бежать сломя голову к их логову, лишь бессмысленно обрекать себя на погибель. И кто ты тогда? Герой, который хотел всех спасти, а на деле сдох от недостатка воздуха или был прикончен очередной тварью?
– Аркаш, ты же все понимаешь…
– Я все понимаю!
Они замолчали. За дверью разом стихли удары опаленных.
– Я пойду с тобой, – сказал Пират и как мог в данной ситуации улыбнулся. – Если уж и умирать, то зная, что все было не зря, и мы реально старались.
– Я с вами! – тут же встрепенулся Селезнев. – Пусть на цикаде я и не блистал умом и не считался человеком-опорой, но бабой, прячущейся от опасности, я тоже не буду, без обид, наши дорогие женщины!
– Какие уж тут обиды! – включилась Маша. – Я тоже с вами!
– И я!
– Мы все вместе пойдем!
***
Костюмов для вылазки было только двое, поэтому за недостающей деталью отправились Аркаша с Крыловым, как и задумывалось изначально. Они взяли один «Беркут», пистолет-пулемет Селезнева и боеприпасы к ним. Импульсивный пистолет, который Инга схватила из оружейной, второй «Беркут» и парочка магазинов остались, чтобы с боем прорываться к холлу с порталом.
Через потайной люк в полу, Серега с Пиратом выбрались на задний двор цикады.
– Смотри, сколько их там, – тихо, но с ненавистью сказал Аркаша, показывая пальцем на стеклянную панораму станции.
В ней кишели сотни опаленных. Эта комната предназначалась раньше для разработки радиолокационных приборов. После ядерного уничтожения превратилась в маленький садо-огород, которым любила заниматься Инга.
Серега лишь сочувственно похлопал Пирата по плечу. Они, сверяя встроенные в рукав навигаторы, двинулись по намеченному маршруту.
Вокруг был густой туман. Ядовитые газы, смешиваясь с кислотными испарениями, накладывали пелену на противогазы шедших. Крылов наперевес с автоматом, стирал эту испарину практически каждые пять минут, отчего страшно ругался.
– Так далеко мы просто еще не забирались, – сказал Пират и вдохнул сжиженного кислорода из баллона.
Дальше началась какая-то свалка. Повсюду валялись железные останки техники, покрытые густым налетом ржавчины. Останки, несмотря на спокойный шаг, всплывали настолько неожиданно, что захватывало дух. Уродливые, чаще с зубцами, они пугали, сливаясь в страшные силуэты.
Навигаторы погасли, как только они заступили за вычерченную на земле красную линию.
– Что это?
Сергей наклонился и пальцем дотронулся до нее. На пальце тут же остался отпечаток. Крылов поместил этот отпечаток во встроенную в рукав мини-лабораторию. С минуту содержимое обрабатывалось.
– Это кровь, – наконец озвучил он вердикт. – Причем разная. Тут несколько групп указано.
Аркаша страшно выругался.
– Забираем эту деталь и валим отсюда скорее!
Дальше двигались на ощупь. Конечно, навигатор мог показывать много разных маршрутов и увести, например, влево или вправо, но сердце почему-то подсказывало идти именно прямо.
Вскоре останки стали превращаться в большую целиком брошенную технику. Берцы скользили по мягкой кислотной почве.
– Что это за…
Пират замер. Крылов проследил за направлением повернутого куда-то в сторону противогаза.
Огромное, с трехэтажный дом, чудовище восседало посреди ядовито-зеленого озера. Металлические конструкции под ним служили чем-то вроде гнезда. У чудовища было две головы с метровыми клыками, идущими из челюсти неестественно вверх. Чудовище, видно, дремало – в месте, где должны были располагаться носы, мерно поднимался пар.
Включился навигатор, поймав связь. Он беззвучно щелкнул и загорелся синим. Крылов прикрыл дисплей рукой, скрывая свечение.
– Мой не активен, – грустно сказал Аркаша.
– Нам хватит и одного, – переходя на шепот, сказал Серега. – Забираем деталь, пока тварь спит, и возвращаемся.
Навигатор показывал элемент в десятке метров от точки. Крылов, пригибаясь, стал продвигаться вперед, Пират, выглядывая из-за его плеча, двинулся следом.
Деталь оказалась внутри ржавого катера с пробитой бочиной. Включив фонари, они вошли в прорезь.
Черное пространство рассеивалось холодными бликами светящих. Сергей осматривал корму, поднявшись по лестнице, Аркаша проверял трюм.
– Нашел!!! Серега, я нашел его!!!
Звонкий крик Пирата эхом разнесся по округе. Загуститель с блестящей коробочкой лег в его руку.
– Ты чего орешь?! – тут же напал на него Крылов, молниеносно спускаясь в трюм. – Забыл, где мы?!
– Ой!
Они посмотрели в уцелевший иллюминатор на гнездо чудовища. Его там не было. Затем что-то тяжелое опустилось сверху на борт. Раздался оглушительный рев.
***
Дверь судорожно дрожала под ударами опаленных. Селезнев, зарядив «Беркут», осмотрел девчонок и заснувшего Мишку. Ленка качала малыша, а остальные быстро укладывали вещи в свои сумки.
– Как мы доберемся до холла? – спросила подошедшая к Даньке Инга. – Отсюда до портала идти все северное крыло. Через коридоры очень долго получится, да и боеприпасов не хватит.
– Мы и не пойдем через коридоры, – улыбаясь, сказал ей Селезнев. – У меня есть идея получше.
Он открыл люк. Помогая друг другу спуститься, они оказались в потайном коридоре. Как только люк над головой закрылся, наверху послышался оглушительный звон переворачиваемого металла. Твари проникли внутрь.
Данька зажег свой блуждающий шар. Он медленно поплыл по одной из веток коридора.
– Мы разве не к холлу? – спросила Лена. – Это ведь совершенно в другую сторону.
– Нет. Сначала нам нужно оборудование. Поэтому мы двигаемся в гаражный отсек.
– Что за оборудование? – поинтересовалась Инга.
– Увидите, – коротко ответил Селезнев.
Какое-то время они брели по узким коридорам, прислушиваясь к звукам наверху. Уткнувшись в железную лестницу, они замерли.
– Дальше я один, вы ждите здесь.
– Может, тебе все-таки помочь? – спросила Инга.
– Нет, должен справиться. Только когда спускать вниз буду, принимайте.
– Хорошо.
Селезнев открутил вентиль люка, после чего выдавил железный блин. Здесь было холодно и темно. Шар остался с девчонками, поэтому до рубильника Данька двигался на ощупь. Найдя рычаг, он зажег свет.
Гаражный отсек был перевернут с ног до головы: у техники были выбиты стекла и фары, шины проколоты и в нескольких местах отсутствовали напрочь, стены измазаны кровью, которая к тому же шлейфом тянулась в трех разных направлениях, уходя в северное, западное и восточное крылья цикады. Зло сплюнув, Селезнев стал осматривать разбросанные по полу инструменты. Нужна была толстая веревка вроде каната и механический зацеп, который Данька лет пять назад совершенствовал, чтобы он мог самостоятельно взлетать и надежно крепиться к поверхности. Настройка под рельеф местности и уровень крепости сцепа регулировались с помощью встроенного бортового компьютера. Селезнев еще помнил, как парни смеялись над ним тогда, считая его штуку бесполезной в современных условиях, но, как оказалось, штука осталась единственным шансом на выживание.
На поиски прибора ушло около получаса. Он оказался зажатым гусеницей самоходной машины. Экран бортового компьютера подсвечивал красным, что говорило о малом заряде батареи. Вот черт!
Изменить ситуацию все равно было нельзя. Свет через какое-то время привлечет опаленных снова. Селезнев отстрелил несколько застежек гусеницы, после чего извлек прибор. Скрутив трос, он пулей добежал до люка и вскоре исчез. Наверху вновь послышались дикие вопли и рев.
– Ты же сказал, что принять нужно будет.
– Только маленькая модель осталась, – сказал Селезнев, переведя дыхание. – Идемте, будем пытаться подняться в помещении радиолокационных приборов. Там прорезь в куполе есть. Респираторы друг другу сбрасывать будем. Другого прохода к порталу все равно нет.
Освещаемые все тем же шаром, они двинулись в указываемом Данькой направлении.
– А Миша как? – спросила Лена, держа на руках по-прежнему спавшего малыша. – Ему-то как респиратор надеть? Он же сбросит его сразу.
– У меня надувной пузырь остался, – почесав затылок, ответил парнишка. – Мне его дед с девятой цикады продал.
– Но это же…
– Я знаю, что эти пузыри вне закона давно! – зло прервал Селезнев. – На кону жизнь ребенка!
– Это ладно, а как ты хотел его использовать, если другая ситуация бы сложилась?
– Никак, на всякий случай откладывал.
– Я уж подумала, что ты от нас бежать собрался, – сказала Лена.
– Куда я от вас теперь! Все жизни мне доверили. Не могу же я свалить.
– Спасибо тебе за это, – тепло сказала Инга и мягко дотронулась его плеча.
Селезнев улыбнулся и поудобнее обхватил механический зацеп. Шли, перебрасываясь короткими фразами, пока не забрели в тупик.
– Заблудились?
– Нет, – ответил Данька, но на всякий случай сверил показания навигатора. – Тут кнопка потайная. Это еще когда «Заслон» был, они эти катакомбы изобрели. В стенах этих не земля и не бетон, а разработки разные. Новейшие и передовые технологии! Только после всего, что случилось, они не нужны никому.
– Может, там и ракеты есть? – спросила Тонька. – Раскопаем одну и улетим к звездам. Никто нас и не достанет.
Взрослые рассмеялись. Девочка непонимающе воззрилась на них.
– Разработки эти, Тонь, не для этого предназначены, а для чего – тайна уже государственная.
– И что, никак не узнать?
Даня лишь неопределенно пожал плечами. Выбравшись наружу, они облегченно выдохнули.
– Рано, – заметив сияющие лица, сказал Селезнев. – Я еще даже прибор не проверял. Если все исправно поднимемся без каких-либо проблем, если нет… Придется другой план думать.
Бортовой компьютер вывел на дисплей несколько иконок. Одна в виде батарейки, показывала заряд аккумулятора, вторая с изображенным тросом, отвечала за уровень натяжения, третья – крючок, отвечал за крепость сцепки, и четвертая – шестеренка, была общими настройками. Селезнев проверил каждую, после чего одобряюще кивнул.
– Заряда маловато, но это ничего. Даже если бортовой комп выйдет из строя, все благополучно подняться сможем. Остальные показатели в районе 90 процентов.
Даня осмотрел железный коготок, использующийся в качестве зацепа, после чего, не найдя никаких повреждений на нем, нажал кнопку общих настроек и выставил титановую поверхность.
– А если в холле с порталом нас уже будут поджидать опаленные? – спросила Лена.
– Не будут. Двери там надежнее всех. Они бы даже массой не смогли взять. По крайней мере, из тех, кто сейчас есть на станции.
– Есть какие-то суперсильные опаленные?!
– Лучше тебе этого не знать.
Девушка умолкла и помрачнела. Селезнев, невзирая на это, завершил настройку зацепа. Пройдясь под куполом раза два, он наконец нашел разбитое стекло в крыше.
– У нас два респиратора: один – у первого поднявшегося, другой будет сбрасываться для следующего. Респиратор снимаем только тогда, когда вас отвели в герметизированное помещение. Шайбы с кислородом расходуем экономно. Я поднимаюсь первый, затем Ленка с Мишей, Тонька, Маша и последняя Инга. Все понятно?
Они кивнули. Селезнев вынул из кармана небольшой плоский шарик и прицепил его на кофточку Миши.
– Как только начнется подъем, нажимаешь на шарик, и активируется пузырь. По размерам я не знаю, но, если ты окажешься внутри него, не пугайся, – обращаясь к Лене, сказал он.
– Хорошо.
– Тогда поехали!
Данька надел респиратор и сделал контрольный вдох, после чего щелкнул кнопкой, и зацеп, стрельнув когтем, со скрежетом впился в уголок титанового корпуса. Взявшись за ручки, Селезнев нажал кнопку на экране. Трос натянулся, и парнишка, оторвавшись от земли, полетел вверх. Оказавшись под куполом, он принял удобную позу и выдавил разбитое стекло из ставней. С дребезгом оно улетело вниз. Вынырнув на крышу, Данька осмотрелся. Опаленных здесь не было. Проверив еще раз зацеп, он выставил медленную скрутку, и прибор аккуратно стал спускаться к остальным.
Ленка, следуя заветам Селезнева, активировала кислородный пузырь Мишки, нацепила респиратор и зажала кнопку. Скрутка происходила намного дольше обычного, ведь девушке приходилось в одной руке зажимать ручку прибора, а другой прижимать к груди малыша. К счастью, все прошло благополучно. Уже на крыше Данька принял Мишку на руки и уже затем помог Лене подняться. После он отвел их в место, где обычно в высотках располагается чердачное помещение, только на цикаде оно представляло собой просторную комнату для наблюдений. Только после тщательной очистки Данька разрешил Лене снять свой респиратор. Парень выключил пузырь малыша и забросил во внутренний карман.
– Ждите тут.
Вернувшись к куполу, Селезнев привязал респиратор к одной из ручек и, выставив нормальный режим скрутки, спустил прибор. Десяти минут хватило, чтобы переместить всех в безопасное помещение. Прибор Данька аккуратно свернул и убрал в один из ящиков, грузно стоящих на стеллажах вдоль стен. В дальнем углу располагалась винтовая лестница, ведущая вниз, к холлу с порталом. Спустившись, Данька активировал пропуск, после чего дверь, скрипя, отъехала вправо, пропуская в холл выживших.
***
Пират выстрелил первым. Пуля, пробив корпус, вошла в плоть твари. Оглушительный рев заставил Аркашу и Крылова бросить свои автоматы и зажать уши. Чудовище стало раскачивать борт, царапая палубу громадными когтями. Пирата прибило к стенке, и он, сильно ударившись головой, затих. Серега чудом избежал участи друга, зацепившись за ручку, вмонтированную в стенку катера. Подобрав «Беркут», он ползками добрался до напарника.
– Аркаша, очнись! – тормошил он его. – Мы же почти выбрались из всего этого! Не время умирать сейчас!
Он приник к груди Пирата. Дышит. Приподняв его, он пристроил Аркашу к стенке. Чудовище меж тем затихло. Видно, слушало, что происходит внутри.
С трудом открыв глаза, Пират очнулся. Серега тут же всучил ему его «Беркут».
– Вставай по-тихому, – шепотом сказал он. – Надо сваливать. Застрелить его у нас не получится.
– Почему это не получится?! – вставая, спросил Аркаша.
В глазах его загорелись дьявольские огоньки. О нет! Серега знал этот взгляд. Он мог означать только одно – сейчас они поставят все, но покончат с этой тварью.
Все еще пошатываясь, Пират вылез из катера через пробоину и взметнул автомат в воздух.
– Давай, паскуда!!! Сейчас ты у меня попляшешь!!!
Крылов выскочил следом за ним. Аркаша к тому времени уже успел сделать три выстрела, два из которых ушли «в молоко».
Не разбираясь и толком не прицелившись, Серега выстрелил из своего «Беркута» в летящее чудовище. Тварь снова взревела и спикировала прямо на них. Пират успел отпрыгнуть за остатки строительного крана. Крылов же, перекатившись, укрылся за «семеркой».
– Отвлекай ее на себя! – орал из-за крана Аркаша. – У меня взрывчатка с собой! Пробьем броню этой твари и хана ей!
Серега добавил мощность выбрасываемых спецгазов на автомате, после чего выстрелил. Импульс, шипя, вылетел вверх, оставляя в воздухе слепящий красный столб. Чудовище, крича, ринулось к нему. Пират стал стрелять твари в область живота. Разрезая броню, пули впивались в тело. Те, которые не достигали цели, рикошетили во все стороны, отчего Крылову с Аркашей приходилось укрываться. Серега перебежками-перекатами зажигал столбы во все новых местах, дезориентируя чудище. Как только большая часть брони была пробита, а тварь, капая кровью, стала спускаться, друзья стали палить по беззащитному участку кожи. Когда тварь опустилась на землю, под ней уже выщелкивал последние секунды боеприпас Пирата.
Ударная волна смела все вокруг. Толчок прибил Крылова к ржавому вагончику, лишив мужчину чувств. Аркашу нигде видно не было.
***
В холле меж тем шла активная подготовка. Данька проверял детали портала, сверяя их с чертежами и необходимыми показателями, частично запускал, от чего различные экраны загорались неоновыми огоньками, и снова отключал их. Вид его лишь мрачнел и мрачнел.
– Что-то не так? – поинтересовалась Лена.
– Нет, в принципе, все работает исправно, но…
– Что? Не тяни резину.
– Здесь конкретная модель загустителя нужна, – сделав небольшую паузу, ответил Селезнев. – В этот резистор, ну, щиток подойдет только АЗ-3. Их еще лет десять назад делать перестали, поэтому найти такой нужно постараться.
– То есть мы все равно умрем?
Брови Даньки полезли наверх, как и у остальных выживших, – слова принадлежали Тоне.
– Зачем так, Тонька?! – горячо воскликнул парень. – На крайний добавим какую-нибудь прокладку, если АЗ будет меньше третьего поколения!
– А если больше?
– Придется срезать углы вставочного разъема и подключать уже на свой страх и риск. Идея со старым загустителем мне нравится больше.
– Почему именно такое название? – спросила Инга.
– Аббревиатура АЗ означает «активный загуститель». То есть при взаимодействии с быстрым зарядом химический состав не повинуется потоку, как обычный или пассивный загуститель, а произвольно заставляет заряд распадаться, получая энергию. Вот только действие загустителя направлено на то, чтобы заряд распадался вовсе не произвольно, а так, как это требует система переносящего устройства, но если вдруг что-то пойдет не по плану – вина уже самого инженера. Видите ли, «азки» не производили бы, если портал под их воздействием разрушался. Поэтому разработчики специально стали писать на приборах «самопроизвольный выброс», чтобы не привлекать себя к излишней ответственности.
– Хитрые, – сказала Тоня.
– Не то слово. Здесь вот эта метка идет.
Данька показал на чертеже загуститель с мелкой надписью. Девчонки понимающе кивнули.
– Будем надеяться, что деталь все же подойдет идеально.
***
Крылов очнулся. Мир, выходя из туманной дымки, разделился на несколько сегментов. Стекло противогаза треснуло, превратившись в слепые пятна. Баллона за спиной не было – кислород поступал через шайбы, вставленные в сам противогаз на случай, если из строя выйдет связующая трубка или баллон. Серега попробовал встать – ноги не слушались, руки и вовсе были изрезаны и сочились кровью. Нужно было срочно сделать себе перевязку и уже после идти искать Пирата. Прилагая неимоверные для текущего состояния тела силы, мужчина кое-как поднялся.
Когда состояние более-менее нормализовалось, он перевязал раны найденными в вагончике лоскутами ткани, вероятно, раньше служившими чьей-то рубашкой. «Беркута» при себе у него не оказалось, как и в прибрежной территории, поэтому, плюнув на автомат, Крылов побрел искать друга.
Вокруг густо стелилась гарь. В воздухе витали частицы пепла, перемешивающиеся с песчинками пыли. Если бы не противогаз, Сергей уже давно бы задохнулся. Спотыкаясь, он добрался до крана, у которого теперь не хватало жирной трети. Аркаша должен быть где-то здесь.
Пошатываясь, он рыскал глазами друга. Мысли приобретали пессимистичный оттенок по мере того, увеличивалось время самого поиска. Лишь бы жив, только бы жив был!
Нашел. Лежит пластом, возле арматуры, руки-ноги нет. Кровь, запекшаяся на стекле противогаза, отчего даже лица толком не видно. Подле «Беркут» и загуститель лежат. Как же так, Пират!
Слезы навернулись. Уцелевшую руку все же потрогал – холодная, как лед. Снял аккуратно с него противогаз, на лицо посмотреть. Такое же, даже похорошел как будто, словно не погиб, а спит крепко. Упал рядом и заплакал навзрыд. «Зачем же вы Аркашу моего забрали?! Молодой ведь, он жизни-то не видел – все дерьмо до этого в пожженном мире!!! Одна отрада была – цикада!!! Да и ее отобрали, и жизнь его отобрали, так и зачем оно теперь?!»
Дальше слезы, крики и мат сплошной.
Когда успокоился, решил дальше жить. Не для себя, а для тех, кто на станции остался. Зря, что ли, Аркаша голову положил?! Нет, он точно не хотел бы, чтобы друг вот так сдался и дело до конца не довел. Надо было довести. Он на небе ведь смотреть на него будет. Утер слезы, похлопал мягко по плечу, поцеловал в макушку. Похоронить надо. По-человечески.
Побродил еще по окрестности. Нашел ржавый ковш, присобачил к нему палку и стал копать могилу. Долго копал, если бы солнце было, оно бы уже за горизонт ушло. Но тут как будто и не было ночи. Время замерзло, давая Сереге возможность с другом нормально попрощаться. Выкопал, взял мертвого Аркашу за подмышки и, упираясь, в стенки, спустил его вниз. Выбрался, помолился как смог и завалил землей могилу. Поверху насыпь сделал, нашел подобие креста и воткнул как полагается. Спи спокойно, брат.
Вдали послышались крики.
***
Крылов не помнил, как добрался до станции. Позади все ближе слышались крики чудовищ, одного из которых удалось прикончить лишь ценой жизни Пирата. Если таких тварей еще целая планета, то сейчас лучший момент, чтобы навсегда скрыться от них. В безопасном и, наверное, райском месте. Эх, хоть бы разочек увидеть его! Но у Сереги были совсем другие планы на сей счет.
– Алло, есть кто живой?! – крикнул в наружный приемник Крылов, тяжело оперевшись на стену.
Кислородные шайбы уже фильтровали вполсилы, поэтому приходилось вдыхать осторожно, чтобы окончательно не вывести их из строя.
– Серег, ты, что ли?! – голос Селезнева был донельзя приятен.
После пережитого очень хотелось услышать что-то теплое, родное. Сейчас даже такого окрика было достаточно, чтобы окончательно не сбрендить и довести дело до конца.
– Вы в холле уже?
– Да, но мы не коридорами поднимались, а через крышу. В здании их пруд пруди. Сейчас я помогу тебе. Ты где территориально?
– Возле К-17, со стороны торца.
– Понял, жди, я быстро.
Приемник отключился. Серега, нащупав загуститель во внутреннем кармане, сел на землю и возвел затвор. Патронов было немного. Крылов очень надеялся, что их хватит до прихода Даньки.
Стало подозрительно тихо. Сергей напрягся и стал рыскать глазами в поиске опасности. Одна за одной потянулись минуты.
Где-то в другой части станции послышался удар страшной силы. За ним тут же последовал рев. Он был настолько оглушительным, что Сереге пришлось заткнуть уши. Только когда рев кончился, Крылов увидел тварей, вышедших к нему из густой темноты и сверкающих своими огненными глазами. Не теряя времени, Серега стал поливать чудовищ остатками электронных пуль. Импульсы разрезали плоть и несли смерть его обладателям, но вскоре, когда у инженера опустеет рожок, они убьют его. Нещадно и жестоко.
– Эй! – донеслось откуда-то сверху.
Серега поднял глаза. Данька в защитном костюме с прикрепленным к спине баллоном, в противогазе и оружием, какого на станции Серега раньше не видел.
Селезнев выстрелил. Электрический шар приземлился в толпу опаленных и взорвался, образовывая воронку. Твари отчаянно завыли. Данька стал стрелять снова и снова. Молниеносно сменив магазин, он сбросил Крылову тот самый механический зацеп, которым совсем недавно поднимал выживших на крышу. Серега уже как-то пользовался им, поэтому вспомнив, как обращаться с прибором, быстро взлетел наверх. Только когда мужчина поднялся, Селезнев перестал палить из своей пушки.
– Ух, – выдохнул Данька и показал толпившимся внизу опаленным средний палец. – Ты как? Где Пират?
– Я нормально, Аркаша…
Серега сник. Данька опустил голову, видно, догадавшись, и понимающе похлопал Крылова по плечу.
– Он был настоящим другом и верным бойцом.
Сергей не ответил. Грусть по погибшему Аркашке вновь заполонила мысли. Помянули Пирата: вспоминали только позитивное, светлое. После воцарилось неловкое молчание.
– Не время сейчас, – сказал он наконец. – Нужно всех спасти.
– Это правильно! – приободрился Селезнев и показал тварям еще один неприличный жест. – Если сейчас тут подохнем, то Аркаша зря голову положил.
Зря. Нет, произошедшее точно было не зря. Нельзя было этого допустить.
– Что будем делать, командор? Наши жизни теперь снова в вашем распоряжении, впрочем, как и раньше.
Серега сжал кулак и прижал «Беркут» к груди.
– Идем спасать наших девчонок и детей.
***
В холл они бежали с невероятной скоростью. Тот удар, который Серега слышал на улице, ознаменовал падение главных ворот и начало пожара на станции. Цикада горела. Два крыла уже напрочь отрезало и заволокло дымом. Гарью уже тянуло и в холл, но огонь был еще далеко.
Серега с Даней ворвались внутрь. Двери в холле сдерживали последние натиски опаленных. Ленка пыталась успокоить плачущего Мишку, Инга с Машей проверяли магазины импульсивного оружия, а Тонька крутилась возле портала, изучая его. Увидев парней, девушки кинулись им навстречу.
– Наконец-то! А где Аркаша?!
– Его больше нет, – замявшись, не сразу сказал Селезнев.
Девчонки заплакали. Парни стали их утешать. Новые сокрушительные удары заставили преждевременно закончить траур.
– Сережа, загуститель у тебя? – спросила наконец Лена.
Данька после новости о гибели Пирата вовсе позабыл спросить командора, нашли ли они деталь. Крылов вытащил из внутреннего карманчика загуститель. Селезнев взял его и побежал к порталу. Остальные двинулись за ним.
– Так-с, марка загустителя АЗ-3-БЗ-20.
– Что значит БЗ-20? – спросила Тоня. – Ты ничего на сей счет не говорил. Говорил только, что если третьего поколения, то подойдет идеально.
– Он и подходит, – сказал Крылов. – БЗ-20 означает количество проходимого быстрого заряда за единицу времени. Разъемы все совпадают?
– Да! – обрадовался Данька. – Можно погружать?
– Ну что, – с улыбкой обратился к выжившим Серега. – Готовы навсегда покинуть этот чертов мир и войти в рай?
– Конечно! – прокатилось по холлу эхом.
– Давай, Данька, запускай!
Селезнев подключил разъемы. Приборка на портале загорелась неоновыми огнями. Пожар к тому времени подступил ближе, и черный дым стал проникать через щели. За дверью стали слышны крики горящих трупов.
– Вот уж и правда опаленные! – крикнула Инга.
Даня меж тем активировал загуститель. Сосуды стали прогонять через трубки жидкость, щиток начал вырабатывать электричество, и через секунду весь портал налился светом. Последовала ослепительная вспышка. Когда выжившие открыли глаза, поток света разрезал металлические створки, образовывая проход.
– Ура!!!
Они кидались друг другу на шею и обнимались. Радость не стихала до тех пор, пока двери не вышибло что-то иное. Сверхъестественное. Что-то, что подошло позже остальных, словно готовилось к этому моменту.
Тварь была точно такой же, как и та, что была взорвана, только в три раза больше. Взмахивая крыльями, она крушило все вокруг. Тоня прыгнула в портал первой, за ней Инга с Мишей, которого ей успела передать Ленка, и за ними Маша.
– Я пойду последним! – крикнул Серега сквозь рвущий барабанный перепонки крик.
– Давай, командор, увидимся в Ином! – радостно воскликнул Селезнев и, отдав честь Крылову, исчез в столпе света.
– Лена, прыгай!
– Сереж, знаешь, я была такой дурой…
– Все нормально, Лен! Прыгай!
– Я хотела сказать, что безумно люблю тебя! И всегда любила, а то, что тогда наговорила, было на эмоциях!
– Я все понимаю, Лен! Я тоже люблю тебя!
– Правда?!
– Да, прыгай скорее!
– Клянись, что в Ином у нас будет счастливая и крепкая семья!
– Клянусь, милая!
Лена быстро поцеловала Серегу и прыгнула в портал. Как только свет поглотил девушку, Крылов выстрелил по щитку. Тот, зашипев, взорвался. Жидкость в сосудах замерла. Столб света исчез, растворившись в воздухе. Серега улыбнулся.
Отстреливался он до последнего патрона.
КОНЕЦ