Ларри лежит на полу рядом с кроватью, тихо посапывая. Рядом лежит его сестра Туоми. Через минуту их разбудит соседская собака Рэй, привычно реагируя на приближение почтальона. Как обычно, проснувшись, оба встают, периодически открывая то один глаз, то другой, ложатся обратно на свою кровать и досыпают субботнее утро. Время: 7 утра. Почтальон будит всех своей пунктуальностью по выходным, правда, в рабочие дни его приход помогает не опоздать в школу. Через двадцать семь минут они проснутся во второй раз, но уже окончательно. Отец Туоми и Ларри, мистер Римкус, готовит завтрак чертовски быстро, словно соревнуется на каких-то кулинарных соревнованиях, поэтому сон после лая Рэя длится недолго, и готовый завтрак обрывает его на самом интересном месте.

После завтрака, оставив на тарелке половину бутербродов, которые с рвением может доесть только Рэй, близнецы отправляются к новоизведанному месту на берегу реки Даркатты. Лето в этом году задалось жарким. Даркатта в разгар жарких дней издает значительно больше запаха йода от цветущих и прелых водорослей в воде и по всему берегу. В этих водорослях легко могут водиться пиявки и «конские волосы». До сих пор дети не знают, кто из них представляет большую угрозу для человека: пиявки, которые могут высосать всю кровь, или «конские волосы», которые выглядят так, будто способны обкрутить тело жертвы, словно мумию. Все это рассказывал соседский сын – Чет. Чету уже пятнадцать, он повидал достаточно на этом свете и даже дважды выезжал в город, а такое не стоит недооценивать. Переборов все страхи, близнецы спустились к реке, где лежит большой плоский камень – надвое расколотый валун, и два валуна поменьше. Те, что поменьше, используются в качестве стульев, большой – как рыцарский стол. Да, Туоми с Ларри являются рыцарями круглого стола. Для достоверности, что этот стол именно их, они написали записку, в которой объясняется, кем ребята являются: «Высшим Советом Рыцарства Черной Розы». Что это за совет на самом деле, самим не совсем понятно, но звучит убедительно. Записку держат в бутылке из-под газировки, закупоренной речной глиной, саму бутылку прячут среди камышей.

Так как Ларри всего один представитель мужского рода, ему приходится одновременно быть и рыцарем, и высшим консулом, и палачом. Туоми приходится значительно легче: либо она воздыхает на последнем этаже выдуманного замка, либо на последнем ряду выдуманной арены.

Игра продолжается до вечера. Нет ни усталости, ни чувства голода. Ссадины, полученные в процессе рыцарства, не зудят, а напоминают о доблести и чести.

Одно плохо – суббота заканчивается.

– Что бы ты сделала в Самый Последний День на Свете? – поинтересовался Ларри.

– Дождалась бы завтрашнего дня, чтобы переждать ненастье, – с удивлением ответила Туоми.

– Ты не поняла, – терпеливо продолжил брат, – в Самый Последний, после которого вообще ничего не будет!

Туоми медленно повернула голову в сторону шкафа, пытаясь найти в нем хоть часть верного ответа, быстро заморгала, словно перебирала варианты, вздохнула и, прищурившись, сказала:

– Если бы ТОЧНО было известно о том, что этот день будет последним, именно в этот день, я не пошла бы в школу.

Не дав брату ответить, быстро добавила:

– Не то, чтобы мне совсем не нравится в школе, просто она в будущем будет не нужна, – перестав советоваться со шкафом, Туоми повернула голову обратно к брату.

– А я бы скормил Рэю все, что есть у нас в холодильнике, – с полным убеждением на лице заявил Ларри, – ему все запрещают, не оставляют никакого выбора. Порой кажется, что взрослые вообще не знают, для чего нужны собаки. Не может же такое быть, что у собак есть всего две функции: кушать, что им торопливо кинут в миску, и охранять дом. Рэй знает всех в округе. Даже коты, пересекая его территорию, уже не шарахаются в сторону, потому что он улыбается им хвостом. Наоборот, он только выхаживает, выпялив вперед грудь, приглашая поиграть. Лая на почтальона, Рэй призывает его снова почесать спину, куда самому не добраться и не вытравить заплутавших на ней блох. Он прекрасный пес! Миссис Дорт дожила до такого возраста, – Ларри внезапно остановился, задумавшись о возможном возрасте сердитой соседки. Правая рука неуклюже прошлась по голове, изображая почесывание, – старее ее никого нет. Она дожила до такого возраста, регулярно критикуя все наши действия, что пора бы уже знать, для чего ей собака. За эти годы Миссис Дорт так и не научилась играть с Рэем, а он так лихо разгрызает палки, которые, кстати, выбирает длиной не менее своего роста. Бедный мистер Дорт, с ним Миссис Дорт, должно быть, совсем не играла, я бы тоже такое не смог пережить…

– Ларри.

– …почему же Миссис Дорт не знакомит Рэя с другими собаками? – еще больше распыляется мальчик. – Они могли бы дружить семьями!

– Ларри! – Туоми ткнула брата в плечо.

– Да?

– А что мешает покормить Рэя сейчас?

Сегодня дети вышли пораньше, чтобы пойти более длинным путем – вдоль реки. Им известно, что Сентябрь может оказаться последним теплым месяцем до самой весны, поэтому старались насладиться предоставленной возможностью как можно скорее.

Проходя мимо пустыря недалеко от Даркатты, дети увидели драку. Ай и Лэн часто дерутся, они – братья-близнецы, как и Ларри с Туоми – братья только с сестрой. Неизвестно, кто из них старше, у семьи Римкус понятно – Ларри, на целых сорок минут. Этого все еще не может простить ему Туоми.

Близнецы Римкус привыкли к такому общению близнецов Кельт. Кажется, даже их родители, Мистер и Миссис Кельт привыкли к их бесконечным перепалкам, и встревают только из-за соблюдения не писаных норм. Обычно они дерутся без повода, но на этот раз повод был:

Дори, сестра Чета, младше брата на четыре года. На досуге она играла в словестную игру «Опровержение». Смысл игры заключается в том, что нужно опровергнуть очевидный факт предыдущего оппонента. В эту игру можно играть до десяти человек, а если игроков будет больше, то игра превратится в балаган и будет невозможно никого ни услышать, ни понять. Если договориться, то опровергать разрешается командами. Дети, по своей сути, нетерпеливые игроки, поэтому им редко хватает терпения найти достойное опровержение, в результате чего, они отсеиваются. Так получилось и на этот раз: Дори, будучи смекалистой девочкой, спровоцировала братьев Кельт тем, что сказала, мол, среди них обязательно кто-то должен быть сильней, а второй, в свою очередь, умней. Общение с Дори запоминается краткостью поставленных предложений, поэтому задание звучало так: «Один из вас умней. Тогда второй сильней. Иначе никак. Решайте».

Так и встретили Туоми с Ларри близнецов Кельт – в самый разгар «решения». К счастью, Лэн и Ай не знают, как должна выглядеть настоящая драка, что и в какой ситуации надо делать: стоит ли подключать пинки или еще рано? Поэтому они походят на двух котят, неуклюже перебирающих лапками, и открывают от пыли рты. Драки между близнецами Кельт так же быстро заканчиваются, как и начинаются, потому что сколько длится настоящая драка, они тоже не знают.

Когда ребята отряхнулись и успокоились, так ничего и не решив, Туоми с Ларри подключились к игре. Играли тремя командами, и, чтобы уровнять шансы, одного из братьев посадили с Ларри, другого с Дори, а Туоми играла с Четом. Что только не опровергалось в процессе игры: земля, однозначно, не круглая; силы притяжения не существует; человек может прожить без воды, если регулярно будет плакать и утолять жажду слезами; кошки не ловят мышей, просто те всегда бегут впереди них.

Фантазия окутала всю округу, даже пес семьи Милл, Космос, кажется, начал о чем-то рассуждать.

Чувство голода вернуло наших героев в реальность:

– Пошли? – Ларри вопросительно взглянул на сестру.

– Пошли. Давай не будем говорить родителям, что сегодня пропустили школу? – предложила Туоми.

Мальчик положительно кивнул.

Сегодня началось на удивление тихо, хотя вчера закончилось громким гулом и войной подушками. Не то, чтобы кто-то из близнецов устал, просто Сегодня должно быть другим.

После завтрака Ларри не побежал с мячом к ребятам, а Туоми перестала интересоваться переодеванием куклы, что два дня подряд занимало ее больше всего. Дети, не сговариваясь, решили остаться дома. Устроились поудобней на стульях, повернулись друг к другу лицом, и принялись фантазировать:

– Если бы у меня было семь подружек, – начала Туоми, – то я бы могла раз в день посещать каждую в течение недели.

– А если всех семерых за раз собрать и куролесить каждый день? – поинтересовался Ларри.

– Все равно, получилось бы так, что кто-то не смог бы уделять внимание другому постоянно.

– И эта кто-то была бы ты?

– Болван! – мгновенно умозаключила Туоми. – У тебя нет семи друзей, откуда тебе знать?

– Нет, – согласился Ларри, – и с прошлой осени стало на одного друга меньше. Родители Дибли увезли его в Таргантд, даже не спросив его мнения. Взрослые часто решают за детей. Видимо, за других решать проще, чем за себя. Слетать бы к Дибли хоть на денечек! Хотя, чтобы рассказать обо всем, что случилось за время его отсутствия, одного дня совершенно бы не хватило.

Ларри откинулся на спинке стула, закрыл глаза и развел руки, изображая толи крылья самолета, толи парящей птицы. Туоми всегда нравился Дибли, поэтому она повторила движения брата, и, для полной достоверности, тоже закрыла глаза.

Спустя некоторое время, Ларри вдруг закричал:

– А-а-а!!

Туоми, отреагировав на крик брата, открыла глаза и мгновенно вцепилась в сидение стула, не сумев, от шока, даже взвизгнуть – они оба парят под потолком. Глаза детей семьи Римкус широко раскрыты от удивления. Первым очнулся Ларри:

– Моргай!

– Что?

– Моргай, ты забываешь моргать. Очень забавно выглядишь, – с улыбкой заметил мальчик.

– Ага, – онемение Туоми начало понемногу сходить, – нашел, когда надо мной смеяться.

На высоте около двух метров дети провели некоторое время без слов, пытаясь осознать нелепость ситуации. Все еще находясь под потолком, сидя каждый на своем стуле, даже не думая разжимать сиденье стула, Туоми начала размышлять:

– Это как? То есть, и ты тоже? То есть мы? Это нормально? Это точно так и никак иначе? А если я передумаю? А плакать надо? Я все папе расскажу!

Ее конструктивное размышление прервал Ларри:

– Погоди, ничего пока страшного не произошло, необычное… пожалуй. Под тобой подушка на кровати, смотри левее. Если на нее спрыгнешь – больно не должно быть.

– Не хочу. Мне нравится, – неуверенно ответила сестра.

– Как знаешь, тогда давай рассуждать, как это могло с нами произойти.

– Так я уже рассуждала, – хотела было возразить девочка, но передумала. – Последнее, что я сделала – это в точности повторила твои движения, чтобы повидать Дибли.

– Значит, просто захотела взлететь? – переспросил Ларри. – Но такое же бывает только в фантастический романах – так бы эти необъяснимые явления объяснил Чет.

– Много твой Чет понимает, видел бы он нас сейчас, что бы ответил?

– Мне кажется, что о подобном он только читал, – признался, почти оклемавшийся Ларри. – Надо попробовать ими управлять.

– Чем, ими? – неподдельно удивилась сестра.

– Стульями. Раз мы силой мысли смогли их поднять, надо научиться этой же силой их перемещать, или, хотя бы, опустить обратно. Не знаешь как?

– Знаю. Поэтому вишу на одном месте, – иронизирует Туоми от накатившихся эмоций.

Так обычно отвечает Дори, заметил Ларри, улыбнулся и закрыл глаза.

– Ты чего? – удивилась девочка.

– С открытыми я никогда не летал, попробую сначала так.

– Ой.

– Что? – открыл глаза мальчик.

– Ты двигался, – Туоми еще больше заерзала на стуле от восхищения, что чуть с него не соскользнула, – продолжай. О чем ты подумал?

– Я просто мыслями направился к тебе, ты единственный объект на моем уровне, кроме люстры.

Туоми повторила за братом, и проделала тот же трюк с движением стула по воздуху, не закрывая глаз:

– Получается.

– Здорово! – Ларри, не соглашаясь уступать сестре, повернул стул и направился по направлению к окну. – Как думаешь, там будет действовать?

– Проверим.

Там действует. Ларри и Туоми Римкус вылетели из окна комнаты и быстро разобрались, как ориентироваться на летающих стульях вне дома. Главное, вовремя увертываться от веток высоких деревьев. Людей на улице немного, а все, кто есть – не смотрят наверх. Мало, кто в тени своих забот смотрит на небо. Собаки, безусловно, заметили наших необычных путешественников по воздуху, но, от изумления, реагировали не сразу, поэтому собачий лай не мог привлечь внимание людей к детям. С одной стороны, безумно хочется похвастаться перед ребятами, которые все еще умеют смотреть наверх: на облака, на звезды. Хочется поделиться радостью, и, может, их как-нибудь взять с собой, но становится страшно от мысли, что это чудное волшебство разрушится от внимания людей.

Сложно сказать, сколько километров за один короткий день намотали близнецы. Можно такое сравнить только с полетом на Луну и обратно. Они поняли, что пора возвращаться, когда река Даркатта начала теряться из виду из-за большого расстояния и начало смеркать.

Герои летающих стульев мчат обратно с мыслями о доме и с грустью о том, что приключения заканчиваются.

Мама пропажи детей не заметила, потому что по средам ходит в прачечную после работы, а от двух сорванцов грязного белья накопилось достаточно. Папа играет с друзьями в шахматы до позднего вечера. Соседский пес Рэй их заметил, но не сдал.

После быстрого ужина, быстрого, потому что надо пережить эмоции по-новому, дети пошли в свою комнату. Завалившись от усталости и переизбытка чувств на кровати, Туоми и Ларри долго не могли уснуть, но вслух не промолвили ни слова. Однако Ларри знает, о чем думает его сестра, о том же, о чем и он сам: «Какое же удивительное у нас было Сегодня!».

В иное время, Космос и Рэй давно бы уже рычали друг на друга, либо вообще устроили собачий бой, находясь вместе на одной территории, но нежный солнечный свет с такой силой создает комфорт, что оба пса лежат недалеко друг от друга и почти улыбаются. Собаки улыбаются хвостами, но солнечный «мор» усыпил все эмоции, оставляя лишь умиротворение в глазах.

***

Чет идет по улице очень медленным шагом, что для него крайне нехарактерно, учитывая привычку «никогда не терять времени». Однако последние события сумели повлиять на скорость его передвижения, и они связаны с Миссис Дорт. Миссис Кейт Дорт по мнению, кажется, всей округи, является крайне вредной старушенцией настолько, что, порой, возникает чувство, преступность в здешних краях отсутствует только из-за ее присутствия. У Миссис Дорт всегда есть свое мнение, которое имеет обычай расходиться с мнением окружающих, но, как показывает история, ее этот факт никак не смущает. Миссис Дорт не допускает даже малейших шалостей, чем ущемляет права почти двух выросших поколений семей в округе. Иногда кажется, что она тут жила еще до того, как построили этот чудесный городок Вэлдор. С ней невозможно спорить, и она никогда не уступает, даже ради малейшего нисхождения. Был случай, когда братья Кельт, Лэн и Ай, празднуя свой день рождения, получили взбучку лишь за то, что, играя с мячом, сбили с яблони еще зеленые плоды. Никто не желает переходить дорогу Миссис Кейт Дорт.

***

Дори с детства увлекается моделями кораблей. Любыми моделями: заключенными в бутылки или стоящими на основе, иллюстрациями в книгах или картинами на стене. Не важно, какой размер они имеют, и из какого материала сделаны. Накануне, Дори просила Чета выстругать из дерева ей на уроке труда любую модель корабля. Осознавая, что задача поставлена не из легких, ей хватило бы даже обычной рыбацкой лодки. Главное, чтобы в ее небольшой коллекции была хоть одна модель сделанная братом специально для нее. То ли Чет не был уверен, что сумеет достойно выстругать лодку, то ли решил, что его засмеют одноклассники, узнав, что он работает не для себя, а для какой-то фанатичной девчонки, в результате, он отказался. В его возрасте репутация имеет грандиозное значение, даже больше, чем знание о важности подарка для родной сестры.

Наблюдательная Миссис Дорт не упустила из виду диалог детей во дворе и пригласила Дори к себе. Девочка спорить не решилась. Миссис Дорт рассказала о хобби ее усопшего мужа, которому он посвятил более сорока лет своей жизни – он создавал модели кораблей. Удивительно, за столько лет никто даже подумать не мог, что в доме самой строгой и ворчливой женщины обитает целая флотилия деревянных красавцев, представляющих себя покорителями всего водного пространства Земли. За время своей жизни Мистер Дорт создал восемьдесят две модели красивых, стройных, могущественных суден. Аргументировав тем, что видит в Дори такую же как и у Мистера Дорт любовь к морю и кораблям: фрегатам, клиперам, галерам и галеонам, Миссис Дорт доверила всю коллекцию именно ей:

– Они доставят больше радости, находясь у тебя, – сказала Миссис Дорт, передавая коллекцию. – Они твои.

Ай и Лэн помогли аккуратно перенести модели кораблей в новое пристанище, которое хочется охранять уже настоящими военными.

Удивление и безграничная радость Дори парализовала ее мышление настолько, что она виновато поблагодарила Миссис Дорт лишь на следующий день.

Чет, узнав о поступке вредной старушенции, молча простоял около получаса перед ее порогом, прося прощение за написанное слово «Дурак» на заборе дома семьи Дорт.

– Интересно, а можно желать необычные желания на День Рождения, – задумалась вслух Туоми, – ведь он бывает только раз в году?

– Думаю, это справедливо – одно необычное желание в День Рождения, не считая желания на Новый Год, конечно, – согласился Ларри.

– А какое бы ты загадал, брат?

– Ты придумала загадывать особые желания, ты и начинай, – засуетился Ларри, не зная, чего бы такого придумать.

– Тебе, разве, не интересно? – с некоторой долей беспокойства спросила девочка. – Ведь можно загадывать ЧТО УГОДНО!

Ларри сделал вид, будто перебирает в голове бесконечное количество необычных желаний, пытаясь этим выиграть время и придумать хоть одно, даже немного обычное, но получилось лишь придумать отговорку:

– Давай, все-таки, твой первый вариант.

– Хорошо, – согласилась девочка, – я бы хотела хоть на день стать невидимкой и вытворять всякие шалости, потому что у меня видимой шалостей получается очень мало, а без них жутко скучно.

– Отлично, раз я в курсе твоего секрета, значит, давай оба будем невидимыми! – умозаключил находчивый брат.

Туоми не думала о намерениях брата, поэтому решила, что вдвоем всегда веселее переживать приключения и согласилась:

– Идет. А как мы узнаем, что уже невидимые, вот ты меня видишь?

– Вижу.

– И я тебя вижу, – с грустной ноткой в голосе заметила Туоми.

– Надо проверить, видит ли нас кто-нибудь еще, ведь желание-то загадали оба.

– Подожди, а что если желание выполняется только после того как задуют свечи на торте?

– А это мы сейчас это и проверим, – Ларри решительным шагом вышел во двор.

– Только тихо, – зашептала Туоми, – вдруг нас еще слышно.

– Верно, давай поубавим тон, – согласился брат.

Выйдя во двор, ребята решили начать безобразия с их верного друга – пса Рэя. Как же еще проверить друга, считают они, как в необычной игре? Не упустив момент, когда Рэй направился к своей конуре, оставив палку с которой привык играть и на которую рычать, дети на цыпочках направились к «сокровищу» собаки. Близнецы семьи Римкус хотят увидеть, как же Рэй удивится отсутствию своей «косточки», но удивились сами, когда подняли палку и обнаружили под ней ящерицу, которая продемонстрировала промывание своих глаз длинным языком. Так как у ящериц нет век – данное действие схоже морганию. Туоми этот способ «моргания» не понравился, и она решила в жизни ящерицы ничего не менять. Палку же, по инерции от изумления, вернули владельцу, в результате чего, в жизни пса тоже ничего не изменилось.

«Совершить какую-либо перестановку» стало у ребят навязчивой идеей, поэтому они направились к дому семьи Милл. Дети помнят, что родители Дори и Чета, Мистер и Миссис Милл, на данный момент находятся в парке, так же как и родители самих Туоми и Ларри. Чем заняты Дори и Чет неизвестно, но есть надежда на то, что они присматривают подарки для именинников, и не придется особо шептаться. Подойдя к дому семьи Милл, Ларри прислонил ухо к двери и начал прислушиваться. Особо ничего не услышав, он развел руками и повернул ручку двери.

В доме два этажа, на первом размещается кухня, гостиная и выделено большое место для кладовки. Второй этаж разделен на четыре комнаты: слева от лестницы располагаются комната Чета и Дори, далее, посередине, разделяя комнаты детей от комнаты родителей, обустроили библиотеку.

Зайдя в дом, дети не успели одуматься, как из кухни послышались шаги. Оттуда показалась Дори, и, проворчав: «Опять. Сквозняки» закрыла входную дверь. «Не видит» взглядом сказали друг другу ребята, трусцой поднялись на второй этаж и только там уже вспомнили, что надо продолжать дышать. После некоторых вычислений выявили, где находится комната Чета, но, даже будучи невидимыми, не решились в ней что-то менять. Смене перестановки подверглась другая детская комната.

Когда «преступники» уже скрылись и Дори, без задней мысли, поднялась к себе, то увидела, что «сквозняк» перепутал ей модели кораблей местами, поменял нумерацию, названия самих кораблей и даже некоторые выставил друг напротив друга, изображая баталию. «Чет. Просила же. Балбес» коротко оценила обстановку Дори, но понимая, что не успеет все упорядочить до званого Дня Рождения, начала прихорашиваться.

Неуловимые кознетворители, осмелев, заходили в каждый дом, игнорировав собак, которые все-таки их слышали. Главное вовремя затаить дыхание и пробежать на цыпочках как можно скорей.

Менялась местами посуда в домах; рисовались узоры в тетрадях; заполнялись дневники на несколько недель вперед всякими немыслимыми предметами, и повышались или понижались оценки у одноклассников. Безобразия продолжались до тех пор, пока взрослые не начали возвращаться с воскресных прогулок домой на обед. Только тогда Туоми и Ларри вспомнили, что у них сегодня День Рождения, что к ним, наверно, уже идут гости, а они взмыленные, но веселые находятся почти на другом конце такого увлекательного города Вэлдор.

Домой бегут быстрее, чем убегали бы от собак. Нет желания отвечать на расспросы, где они все это время пропадали, и почему не в самой «подарочной» форме. Еле успели. Примчавшись, быстро побежали в ванную, начали мыть руки и лица, стараясь, при этом, смыть всю невидимость. Быстрым шагом пришли к столу, который уже накрыт, и сели дожидаться гостей.

***

Задувая свечи торта, Туоми вслух загадала:

– Хочу в следующий раз еще и неслышными быть.

– И чтоб быстро лететь хотя бы обратно, – закончил пожелание Ларри.

Никто из гостей не понял, о чем идет речь.

Ну и ладно.

Как и обычно, близнецы ждут, когда за окном все утихнет: коты закончат бродить по территории Рэя и куст акации, наконец-то, перестанет зловеще шуршать. Шелест куста акации часто сопровождается когтистыми тенями на стене и потолке. Минут пятнадцать, хотя никто не засекал, может и несколько часов, дети привычно боятся теней, представляя их в разный формах, даже тех, которые не способен дать ни один куст. Если на улице дворник делает обход, проходя светом фонарика по окнам ребят, то ничего не остается, как прятаться под одеялом и подавать друг другу позывные, сообщая о том, что все в порядке. Сегодня обычный четверг, день, перед обычной пятницей. Завтра близнецы Римкус снова пойдут в школу и забудут большую часть страхов, что напридумывали всего ночь назад. Но это будет завтра, а пока настало время, когда бояться уже неуместно, ведь ты из фантазера превращаешься в обычного труса. А трусов в семье Римкус нет.

– Ты знаешь, сестра, – начал Ларри, переворачивая подушку, – самое приятное чувство – это когда в невыносимую жару переворачиваешь подушку на обратную сторону. Так сразу прохладно становится и жутко приятно!

– Да-а-а-а, – Туоми тянула слово до тех пора, пока ее подушка тоже не была перевернута, – ты прав. Еще здоровское ощущение, когда танцуешь в носках по начищенному деревянному полу.

– Кажется, можно без конца так скользить, пока кто-то не отвлечет или просто не подойдет к комнате, – согласился брат.

После недолгой тишины, Ларри высказал следующую версию приятных воспоминаний:

– Самое приятное чувство, когда так весело с друзьями, что потом от смеха болит живот и скулы. Те редкие случаи, когда боль воспринимаешь с гордостью и радостью, что в твоей жизни есть те, с кем можно вместе так веселиться, – немного погодя, Ларри добавил: – Ты в их числе, сестра.

Молчание от ожидания Туоми затянулось, широченная улыбка не сползает с ее лица. Улыбка не позволяет ей комментировать вариант брата и сосредоточиться на других воспоминаниях. Брат понимающе ждет, он тоже улыбается. Туоми, наконец, продолжила:

– Очень приятно, когда весь день помогаешь родителям, потом начинаешь стонать и вредничать, а потом ворчишь на себя за то, что стонешь и вредничаешь. Ведь понятно, что кроме тебя никто не поможет родителям по дому или огороду. Так вот, самое приятное – это получить родительскую благодарность за оказанную помощь. Такое теплое чувства успеха! – лицо Туоми, кажется, начало немного светиться в темноте от пережитых снова эмоций.

Ларри прекрасно понимает, о чем говорит его сестра и «издает такой же свет» с другой стороны комнаты. А потом, продолжив эстафету, добавляет:

– Или когда мама или папа играют с нашими волосами…, – не успевает договорить, как Туоми его перебила:

– Ага, у меня, бывало, слюна от наслаждения начинала течь!

Близнецы громко засмеялись, но быстро спохватились, понимая, что их могут услышать родители.

– Да-а-а, – вновь затянула Туоми, покрываясь гусиной кожей, снова переживая приятные ощущения.

– Да-а-а, – понимающе подхватил Ларри. – Кстати, – продолжил он, – когда попадаются такие пластиковые пузырьки, что используют для безопасной транспортировки бьющихся предметов, так я могу их лопать все до последнего.

– Ну, ты и завернул про транспортировку, это обычные шлепики. Я тоже могу их шлепать сколько угодно. Помню, когда прошлым летом всей семьей ходили по грибы, я в лесу нашла траву. Это не просто трава, она как-то манила меня ее сорвать, а потом водить по ней пальцами. Так я об нее все руки изрезала до крови. Это считается самым приятным или нет?

– Думаю, считается, – серьезно начал рассуждать Ларри, – если бы не порезы на руках, ты бы и впредь продолжала рвать ту траву. То есть, она приятная. Неприятны лишь последствия.

– Согласна, – с такой же серьезностью ответила девочка.

Туоми вдруг тихо хихикнула.

– Ты чего? – удивился Ларри.

– А я представила, что босиком хожу по траве. Она сначала щекотная, а потом сразу-сразу становится очень приятной, – Туоми зажмурилась от накатившей щекотки, вспомнила приятность травы и натянула до глаз одеяло. Жаркое дыхание под одеялом создает эффект жаркого дня в чистом поле. Тени акации создали образ леса, который это поле огораживает.

– Босиком по росе тоже классно, надо только привыкнуть, – с этими словами оба поджали под себя ноги, борясь с прохладой и сыростью, потом тихо, чтобы вновь не привлечь внимания родителей, захихикали.

– А когда стоишь на берегу Доркатты, особенно где-то на возвышенности, – воодушевился Ларри, – расставляешь руки самолетиком, немного дует в лицо ветер, а иногда не дует совсем. Когда он не дует – стараешься заглатывать больше воздуха, чтобы надышаться всей свежестью на Земле, дожидаясь очередного дуновения. Когда ветер к тебе возвращается, чувствуешь ТАКУЮ свободу, от которой хочется кричать на весь мир! И ты, не смотря ни на что, кричишь, – в этот момент Ларри осознает, что Туоми уже спит, и, еле слышным голосом, заканчивает: – Это очень приятное чувство, сестра.

«До Нового Года еще пять часов. Это так много! Целых пять! Они тянутся и тянутся. Хорошо, что у меня еще куча дел», – так рассуждает Туоми.

Мамина суета на кухне, запах ели, перебиваемый запахом мандариновых корок, что Туоми оставила в каждой комнате для праздничного настроения, взрывает, буквально, ее сознание. Девочка знает лучше остальных, как должен выглядеть дом на праздник, ведь никто с ней никогда не спорил во время развешивания гирлянд и «дождика» по квартире, поэтому она уверена, что лучшего украшателя, чем она, попросту не существует. Звезду на новогоднюю елку, что стоит около окна на специальной подставке, вешает тоже Туоми. Она начала вешать звезды сразу же, как получилось дотянуться до самой макушки, не роняя их на полпути. Дотягивалась, конечно же, с помощью папы, восседая на его плечах.

И вот, красная, блестящая звезда смотрит на прибегающую в очередной раз девочку, а девочка смотрит на звезду. Ларри поначалу ревновал сестру к папе, ведь раньше только он не боялся дотянуться до макушки красавицы-елки. Однако он убедил себя, что мальчики не зацикливаются на таких мелочах. Правда, некоторые игрушками, не менее важные на его взгляд, развешивал только он сам.

***

Папа сидит в своей комнате за письменным столом и рассматривает через лупу новые марки. «Фи-ла-те-лист» – попробовала выговорить «про себя» папино хобби Туоми. Так же, девочка решила, что это не то, чем следует заниматься в канун Нового Года. Она не может огласить список дел, какие не относятся к новогодним, но рассматривание марок уж точно таковым не является. Мистер Римкус поймал настроение дочери, и поспешно оторвал взгляд от увеличительного стекла. Однако, оставшись с прищуром на лице, будто разглядывает Туоми как марку, кинул:

– Смотри, новогодняя! – покосился на марку, потом опять на девочку, и добавил: – Всего на два года старше тебя.

Туоми пока еще не умеет отвечать на папины шутки, поэтому просто пошла в гостиную комнату, где Ларри вьется змеем вокруг полунакрытого праздничного стола. Увидев сестру, мальчик быстро схватил что попало под руку, и это оказалась олива с вынутой косточкой. Впопыхах засунул ее в рот, поморщился, ведь он их терпеть не может, и, не прожевав, геройски проглотил.

Девочка улыбнулась, и решила услышать от брата одобрение за безупречное оформление праздничного дома:

– Классно пахнет, скажи!

– Весь дом пропах мандаринами, – выразил братскую похвалу Ларри.

– Много ты понимаешь, – обрадовалась Туоми оценке брата.

Она вытащила из кармана мандарин, ловким движением рук быстро его очистила, положила себе в рот, а корку выдавила в сторону брата и вышла из комнаты, что-то бормоча с набитым ртом.

Настало время мамы. В процессе готовки еды, миссис Римкус передвигается по кухне очень быстро, что заставляет Туоми передвигаться еще быстрее, чтобы вовремя успеть на опережение ее внимания. Дочь не сильно волнует, как мама справляется, ведь никогда еще не было такого, чтобы что-то вовремя было не подано к столу. Крошка там, кусочек сям, удар мамы по рукам и выдача эксклюзивного пирога для пробы. Да! Вот он – момент, когда ты первый пробуешь на вкус сладенькое. Ты – тот, кто будет сидеть с умным лицом, и раньше остальных понимать, как же сейчас будет вкусно! Поспешив похвастаться перед братом уловом, сестра направилась в гостиную комнату, по дороге остановилась и обратила внимание на подарочные ленты, которые бы отлично смотрелись на елке под звездой. Взяв ленту и табурет, Туоми Римкус потащила все это дело в комнату. Подойдя к ели, девочка начала прикидывать расположение будущих украшений. Решив, что с высоты думается лучше, встала на табурет, и, ахнув, выронила ленты на пол. Девочка увидела в окне, как ее отец передает ее же велосипед соседу – пожилому мужчине, Мистеру Лесли. Дом Мистера Лесли как раз находился напротив дома Миссис Кейт Дорт. Но проблема на данный момент была не в том, почему два пожилых одиноких человека не живут вместе, а в том, почему велосипед, который к лету Туоми заказала у Деда Мороза, находится на улице? Почему папа дарит его Мистеру Лесли? Дарит, или Мистер Лесли и есть Дед Мороз? Это он каждый год, когда папа выходит подышать свежим воздухом, встречает ее отца, и, под видом Деда Мороза, дарит Туоми подарки?

Слезы потекли ручьем, надо срочно спрятаться, причем спрятаться так, чтобы никто, ни даже волшебные существа, не смогли Туоми найти. Опрокинулся табурет, и быстрые шаги, сопровождаемые шмыганьем носа, направились в сторону кладовой. Мама показалась из кухни, Ларри кивнул, дав понять, что разберется сам. Из кладовой уже доносится рев. Ларри подошел к двери, что нарочно приоткрытой оставила его сестра, сел на пол рядом со щелью, куда из коридора пробивается лучик лампового света, громко кашлянул, привлекая внимание сестры, и начал беседу с самим собой. Туоми брата не перебивала, иногда лишь шмыгала носом, который специально не хочет утирать, хоть в кладовой и есть обо что.

– Помню, на День Рождения, – Ларри облокотился спиной к стене, повернул голову в сторону двери кладовой, согнул ноги в коленях, положил руки на ноги и продолжил, – два года обратно, когда с вывихом ноги мне нужно было провести весь день в больнице, я отметил его один. Нет, ко мне приходили друзья и родственники с тортом и шариками, как сейчас помню, ни один шарик не прожил и пары часов. Гости лишь приносили частичку праздника, а сам праздник проходил в другом месте. Я тогда мало чего понимал, да и сейчас не все понимаю, но четко осознавал одно: День Рождения – слишком редкий праздник, чтобы так просто от него отказываться. Я понимал, хоть в этот день и родилось много разных людей, но день, когда родился я, является только моим. Что я сделал? В палате со мной лежали еще три парня, я их не знаю, да и не видел больше никогда, видимо проездом себя повредили, – Ларри ухмыльнулся. – Мы играли в слова, потом стали рассказывать друг другу разные веселые и страшные истории, а когда они узнали, что у меня день рождения, дело в том, что их доставили позднее, чем ушел последний ко мне посетитель, они так громко начали наперебой меня поздравлять, что мы получили замечание от дежурной сестры. Замечание от дежурной сестры, – Ларри поднял руки вверх, – ты только представь, насколько классно мы отпраздновали мой личный День Рождения!

Мальчик набрал полную грудь воздуха, было слышно, как Туоми сделала то же самое, оба выдохнули и Ларри продолжил:

– Есть еще один праздник, который я ценю. Иногда мне кажется, что этот праздник я ценю даже больше, чем собственный День Рождения. Не могу объяснить, почему Новый Год, – в этот момент Туоми полностью забыла шмыгать носом, – настолько удивителен. Это какое-то чудо, когда меняется Все На Свете! – Ларри покрылся мурашками от своих же слов. – Меняется цифра в календарях, люди, обстановка в доме. Моя сестра уже на протяжении трех лет дарит мне Новый Год. Я ничуточки не приукрашиваю, ведь, Новый Год – общий праздник, его можно делать как угодно и с кем угодно. Представляешь, – Ларри повернул голову еще больше в сторону двери кладовой, – если бы не моя сестра, у нас по дому не доносился бы запах мандариновых корок, некому было бы вешать на новогоднюю елку блестящую звезду, никто бы не бегал и не напоминал ежеминутно о наступлении всемирного праздника. Мистер Лесли всего лишь взялся дарить нам подарки, но мы-то хитрые, мы знаем, что Дед Мороз существует, он живет в каждом из нас. От нас ему никуда не спрятаться, и никто, никто не помешает нам мечтать и загадывать желания! Мы делаем Новый Год для себя!

Туоми выползла на четвереньках из кладовки и крепко обхватила сидячего брата за шею. Через пятнадцать минут у Туоми и остальных людей на Земле настанет Новый Год.

Сегодня в доме гости. То есть, они гостят уже неделю, но завтра утром уезжают обратно, а значит надо хорошенько проводить – так было кем-то принято в здешних местах.

***

Дедушка и бабушка по маминой линии мистер Сэмьюэл Лайтвидж и миссис Клэр Лайтвидж живут далеко, в городе Эррак, за несколько сотен километров от Вэлдора. Они навещают внуков два раза в год: летом и зимой. Близнецы Римкус к ним еще никогда не ездили, хотя мама обещала несколько раз. Известно одно: путешествие между городов дается крайне неудобно, в городе Эррак еще не проложена железная дорога, а до ближайшего аэропорта расстояние очень далекое.

***

Нерест у большинства пресноводной рыбы, как говорит папа, проходит с весны до начала лета, поэтому летом, после нереста, когда открывается сезон рыбалки, в здешние края тянутся рыбаки, и Даркатта, порой, превращается в один длинный людской рой с удочками и спиннингами. Сетью, насколько папе известно, ловить рыбу запрещено. На удачу, один из общих знакомых рыболовов живет неподалеку от городка Эррак, поэтому, за летнее путешествие бабушки с дедушкой отвечает именно он. В обмен на услугу за хлопоты и трату бензина, хотя, какого бензина, ведь ему по пути, бабушка Клэр забивает багажник этого рыбака соленьями. В зимний период наш дед арендует машину. Арендует, потому что своя ему без надобности, ведь в маленьком городке до всего «рукой подать».

Вообще, те дни, когда в Вэлдор приезжают баба с дедом – они замечательные. Сложно сказать почему. Они – другие. Бабушка добрая по-своему, она заботится и пытается иногда баловать, но при одном условии, что внуки не разбалуются. Дедушка балует тоже, но это выражается, скорее, в каких-то поступках, которые совершаются только с ним, хоть и делаются эти поступки со всеми остальными.

Завтра утром они уезжают, а это означает, что за широким столом в гостиной сидят Туоми с братом, их мама с папой и бабушка с дедушкой, родители Чета и Дори Милл и соседка Миссис Кейт Дорт. Родители семьи Кельт не смогли прийти, хоть и очень хотели.

Бабушка умеет к себе расположить людей, она каким-то неведанным образом сплачивает всех в округе, создает уютную атмосферу не только вокруг себя, а, кажется, во всем городе. С ней поддерживает дружеские отношения даже наша ворчливая старушка Миссис Кейт Дорт! Что касается деда, он излучает не меньше положительной энергии, чем его супруга, только он старается никуда не соваться со своими советами, а аккуратно сидит на лавочке, либо в гараже с отцом и обсуждают мировые новости.

Близнецы Римкус в деде души не чают, и папа, кажется, умудряется к деду ревновать. Если вдруг засидятся внуки за игрой в шашки или лото, тогда он старается перехватить внимание деда вопросами о рыбалке.

***

Исходя со слов мамы, дедушка с бабушкой встретились нечаянно. Дело было зимой, не такой, как эта. Тогда было много снега и много мороза. Говорили даже, что от морозости трещат деревья. В Вэлдоре подобного треска никто не слышал. Так вот, шла война, бабушку с дедом взяли в плен, и на санях вели на расстрел через лес. Действия происходили неподалеку от города, в котором живут близнецы. Ларри с Туоми периодически посещают те места, которые показала им мама, и восстанавливают цепь событий. В то время мамины родители еще не были знакомы, но уже ехали в одних санях. В колонне, а пленных была целая колонна, их сани являлись самым последним звеном. Времена тогда были жуткие, кажется, даже невозможно представить насколько. Говорят, когда видишь смерть – совершаешь отчаянные поступки, такой поступок совершили те, кто дал нашей маме жизнь. На повороте, который ненадолго сузил обзор врага, наш дед атаковал ямщика и повалил его, без сознания, в снег, взялся за вожжи и увел сани вглубь леса. Далее, они настигли пост, где «свои» им указали дорогу в безопасное место. Дом, где их приютили и помогли встать на ноги, был пунктом сбора спасенных и постоянных хозяев не имел, пока бабушка не взяла фамилию нашего деда.

***

Первая атака на обеденные яства уже завершена, гости понемногу отпряли от стола: кто откинулся на спинку стула, кто-то пересел на диван и, полулежа, ведет дискуссию. Мама, время от времени, что-то добавляет на стол, бабушка ей помогает. Дед с отцом курят на балконе, точнее, отец лишь составляет компанию. Пошли разговоры о погоде, насколько непривычно видеть отсутствие снега в декабре и в начале января. Родители Дори и Чета упомянули о том, что их дети жаловались на нехватку полноценной зимы. Мистер Римкус умудряется вести дискуссию криками с балкона, и говорит, что без снега меньше хлопот. Миссис Римкус с ним согласилась. Ларри с сестрой не придерживаются мнения своих родителей.

– Многие одевают детей не по погоде, а по сезону, – донесся комментарий Миссис Кейт Дорт.

Миссис Римкус, услышав, что ее дети собираемся на улицу, под влиянием последних дискуссий, попросила их не надевать зимние куртки, на что те хором ответили:

– Хорошо, ма-ам!

Стараясь быстрее одеться и уйти от очередных советов, близнецы застегнули куртки уже на улице. Ларри взглянул на небо и начал им любоваться. Несмотря на отсутствие снега и безлиственный контур деревьев, небо придает улице действительно сказочный окрас! Послеобеденное солнце уже собралось уходить, но продолжает освещать облака, которые не перестают менять свою форму, словно калейдоскоп. Даркатта отражает облака и приветствует их блеском на воде, а на ту сторону реки, своим безмерным шагом ускользнула радуга. Ларри знает, что Туоми все это тоже видит, поэтому не скрывает от нее эмоции и не стесняется их.

Сестра взяла брата за руку и сказала:

– Красиво. Играть тут в салки просто замечательно!

Близнецы Римкус пришли на игровую площадку, к которой уже подходят Дори и Чет. Играли не только в салки. На зов родителей идти есть десерт, не обратили никакого внимания.

Игры продолжаются до самой темени. На балконе горит красная точка папиросы деда, он наблюдает, как на фоне темно-синего неба скачут силуэты детей. Его глаза улыбаются.