Трамваи – особый вид транспортной живности. Лёгких путей они не ищут. Иногда тащатся вдоль основных городских магистралей, неповоротливые и облезлые, но чаще – закоулками, лабиринтами. Хочешь куда-то опоздать – садись на трамвай.

Вот почему Митя сел на трамвай, возвращаясь от бабушки. Домой ему не хотелось. Там нехорошо. Мама с папой опять ругаются с утра до вечера. Чем позже он приедет – тем лучше. Может, они уже уснут к тому времени.

На этом трамвае он катался всего раз пять, до бабушки и обратно. Просто для разнообразия. Хотя трамвай – это интересно только в первый раз, потом уже просто скучно.

И люди на трамвае ездят странные. В основном, конечно, пенсионеры, но они тоже разные бывают. Вот Митина бабушка – вполне современная. Носит джинсы, ходит на фитнесс, пользуется мессенджерами. А эти выглядят так, будто в глухой деревне живут.

К счастью, народа в этот раз было немного. Можно спокойно сесть у окошка.

Мерзко задребезжав, трамвай тронулся с места. Пополз вперёд, покачиваясь. Свернул с проспекта на старинную улочку.

Митя уткнулся в телефон, отрываясь лишь иногда, на остановках. Вдруг сейчас войдёт целая толпа, и придётся какой-нибудь бабульке место уступать? А не уступишь сразу, так ворчать начнёт.

Но заходили мало. Чаще – выходили. Когда трамвай доплюхал до частного сектора, высадилось не меньше половины.

Так забавно: едешь по городу, и вдруг бац – деревня деревней. Трухлявые избушки, кривые заборы, огороды… Потом, кажется, будет пустырь, который почему-то до сих пор не застроили. Потом начнутся гаражи. А потом бац – и опять город как город.

Очень хотелось спать, как всегда после сытного ужина. Не хватало ещё вырубиться в трамвае, чтобы свою остановку проехать. Митя заставил себя разлепить глаза и вновь принялся листать ленту новостей, но телефон вдруг отказался перезагружать страничку, сообщив: «соединение прервано».

Неужели в городе остались места, где мобильный интернет не ловится?

За окном – сплошная стена деревьев, ветки ползут по мокрому стеклу. Это пустырь так зарос? Давненько Митя тут не ездил…

Потом деревья кончились. Из темноты выплыли контуры зданий.

Митя обнаружил, что уже стемнело. И это нормально, ведь он едет уже не меньше часа. А что не так – понял не сразу.

Снаружи не горело ни одного окна, ни одного фонаря, ни одной вывески. Лишь свет из окон трамвая выхватывал из темноты эти многоэтажки, похожие на старинные замки – бабушка называла такие дома «сталинками». Они интересные, в отличие от обычных панельных домов: со всякими арками, выступами, фигурными балконами, изящными водосточными трубами…

Значит, эти дома заброшены? Почему? На вид ещё крепкие. И почему фонари не горят? Неужели забросили целую улицу?

Сон как рукой сняло. Митя прижался лбом к стеклу, прикрывшись с двух сторон ладонями.

Снаружи что-то промелькнуло. Чей-то силуэт. Шпана какая-нибудь бегает. Наверное, любимое место у них…

Между двумя зданиями – автобус. Тоже древний, на жука похожий. Просто стоит, боком к рельсам. Некоторые стёкла разбиты.

Едва трамвай поравнялся с ним, как на крышу автобуса кто-то вскарабкался и замер, глядя на трамвай.

Похож на очень большую собаку, но собака так высоко не залезет. Человек.

Человек, который стоит на четвереньках. Лица не разглядеть, но точно человек, а не обезьяна. У обезьян руки длинные. Да и откуда здесь взяться обезьяне?

Митя смотрел на этот человекообразный силуэт, пока он не скрылся из виду. А человек, стоявший на четвереньках, смотрел на Митю, поворачивая голову по мере того, как двигался трамвай. Так показалось самому Мите.

Спустя три дома он пришёл в себя. Встрепенулся, как воробей. Вспомнил о телефоне: надо было фотографировать, пока был шанс.

Улица внезапно кончилась, будто оборвалась. По стеклу опять поползли ветки.

Плотная шеренга деревьев быстро поредела. А вот и пустырь. Митя наконец-то стал узнавать местность.

Увидев людей, сидевших на брошенных здесь бетонных сваях, вздрогнул, но, присмотревшись, выдохнул: люди как люди, самые обычные. Судя по росту – мальчишки, все как один – в куртках с капюшонами. Капюшоны надвинуты на глаза. Какие-то монахи-коротышки.

И все внимательно смотрят на трамвай, кое-кто даже встал.

А вот и гаражи. Всё, знакомые места пошли.

И тут же ожил телефон, заставив Митю подскочить на месте и вернуться в реальность. Будто холодной водой окатили…

– Митёк, ты куда пропал? Почему у тебя «абонент не отвечает»?

– Не знаю, какие-то перебои со связью… я на трамвае еду.

Митя замолчал, чтобы папа услышал стук колёс.

Непонятная слабость во всём теле. Голова кружится. Хорошо, что он сидит, а то свалился бы. Нервы сдали, что ли?

– А, ну ладно. Трамвай долго идёт, это да. Ты бы сразу позвонил, как сел, вопросов бы не было.

Папа всё время волнуется за Митю, когда отпускает его куда-то одного. Его можно понять. Когда папа был чуть старше Мити – то есть двадцать пять лет назад – у него без вести пропал лучший друг, Дюха. Где, как – неизвестно, просто ушёл из дома и не вернулся.

Объяснять папе, что сейчас другие времена и подростков средь бела дня не похищают – бесполезно.

Услышав короткие гудки, Митя осознал, что ему стало легче, стоило только услышать папин голос. А может, на самом деле ничего необычного не произошло?

Митя обернулся, чтобы посмотреть на остальных пассажиров. Кто-то дремал, кто-то читал, кто-то безразлично смотрел перед собой. Одна только девчонка напряжённо вглядывалась в окно, широко распахнув глаза. Кажется, ей столько же, сколько и ему – лет двенадцать. Хотя точно сказать нельзя: лица не видно – замоталась толстым полосатым шарфом по самый нос. Сентябрь, конечно, прохладный, но не настолько же!

Нет, правда, а что такого случилось? Целую улицу обесточило – такое бывает. В телефоне сигнал пропал – наверное, тоже как-то связано с отключением электричества. Какой-то хулиган решил пассажиров трамвая попугать, взобравшись на брошенный автобус – тоже ничего сверхъестественного…

Стоп. А что делает брошенный автобус, да ещё такой старый, посреди улицы? Почему его не убрали, не разобрали на запчасти, не сдали в металлолом – что там ещё с ними делают?

И самое главное: почему Митя катастрофически не помнил этой улицы – хоть с автобусом, хоть без? Ведь ездил же этим маршрутом, и не раз. Пустырь узнал, гаражи узнал…

Да чего гадать, когда телефон под рукой.

Открыл карту города. Красная капелька – «моё местоположение».

Митя стал увеличивать масштаб, пока не появились трамвайные пути.

Всё правильно. Он сейчас проезжает остановку «Рынок». Вот гаражный кооператив «Заря». Вот пустырь – он никак не подписан, но видно, что пустырь. Далее трамвайные пути сворачивали в сторону частного сектора. Да, так и должно быть. Откуда же взялись лес и улица?

Прокрутил карту в другую сторону. Какой-то безымянный зелёный массив действительно имелся. Дальше начинались улицы – самые обычные, прямые, логично перетекающие одна в другую. И не было ни одной улицы, отрезанной лесом от остальных. Улицы, которая начиналась будто из ниоткуда, а потом так же внезапно обрывалась.

Бред какой-то. Трамвай, похоже, заблудился. И никто из пассажиров этого даже не заметил. Сидят, как ни в чём не бывало.

Только та девочка с шарфом… где она?

Её уже не было. Значит, вышла на остановке «Рынок».

Жалко. Она могла бы подтвердить, что Митя ничего не придумал.

Всё, что осталось Мите – зайти в паблик, где собирали все городские новости и слухи, и написать на стене:

«Еду на трамвае № 2. Между Треухово и Рынком трамвай свернул с маршрута и заехал на какую-то странную улицу, тёмную и как будто заброшенную. Дома в пять и больше этажей. Что это за улица, кто знает?»

Можно было бы добавить: анон. Но смысл?

И про человека на четырёх ногах лучше не упоминать. Подумают, что шутка.

Занятия кружка затянулись допоздна. Когда Милли вышла из школы, было уже темно.

А вот и новичок. Конечно же, ждёт её.

– Привет ещё раз! – она поздоровалась первой.

– Привет, Милана.

– Можно просто Милли.

– Тогда я Рей.

Она благосклонно кивнула: пусть будет так.

– Понесёшь рюкзак? – спросила Милли. – Я бы не стала просить, просто плечо болит… Прикладом отбило.

Рей с явным удовольствием принял её рюкзачок скромной расцветки и забросил на плечо.

– Вы ведь там из настоящих винтовок стреляете?

– Да, из мелкашек.

– ТОЗ-8?

Милли кивнула:

– Разбираешься? Тебе точно надо к нам в кружок.

– Да я больше по холодному оружию… А вообще – зачем тебе это?

– Что – военно-патриотический кружок? Странный вопрос. А зачем вообще всё?

– Ты просто привыкла быть лучшей во всём…

Милли скромно пожала плечами. Что есть, то есть.

Странный он, этот Рей. Выглядит, как обычный хулиган. Ладно, как необычный, но всё-таки. Но на этой неделе сразу несколько учителей вызвали его к доске, желая проверить знания новичка – все задания он выполнил правильно, хотя и слегка лениво. Судя по всему, знает много, но учёба его не особенно интересует. Видала Милли таких – называются «способные» – и не сказать, что любила. Для неё учёба была работой, работой и ещё раз работой, а этим всё достаётся просто так. Но с Реем было интересно – это факт. Можно было завести с ним разговор на любую тему – и он подхватит. И говорит он, как взрослый. Не как мальчишка, который нарочно подбирает слова поумнее и строит фразы посложнее, чтобы произвести впечатление на круглую отличницу. Как взрослый, который всё уже видел и ничему не удивляется.

– Холодным оружием, ты сказал? Ножами, что ли?

– Нет, мечами, в основном. Парочку даже сам сделал.

– Скажешь тоже – сам! Папа, наверное, помогал? Или папа делал, а ты рядом стоял?

– Наверное.

Её подколочки его нисколько не трогали. Он, кажется, думал о чём-то другом.

– Ты ничего странного не видела в последнее время? – спросил Рей.

– Чего, например?

– Странных людей.

– Я тебя прекрасно вижу, если ты об этом!

– Значит, не видела. Это хорошо. Если вдруг увидишь – мне скажи.

– Ой, ты моим телохранителем хочешь быть! Как мило! У меня уже есть. Вадя, Слава и Вова.

– Кстати, где они?

– Не знаю. Я тоже удивилась. Думала, сейчас их увижу, а вместо них – ты…

Провожать Милли до дома – целый почётный ритуал, хотя живёт она в двух шагах от школы. Вадя, Слава и Вова так и не смогли выяснить, кто из них более всего этого достоин, поэтому договорились эскортировать Милли втроём.

Милли остановилась:

– Так, Рей, спасибо, дальше одна пойду. Если родители тебя увидят – будут лишние вопросы, а я пока к этому не готова.

– Да как скажешь…

Он не обиделся. Его вообще не волновало, кто и что о нём скажет или подумает. Милли ещё никогда не встречала таких – ни среди сверстников, ни среди ребят постарше.

На пути к подъезду полезла в карман за ключами и ненароком выронила их. Резко наклонилась, будто упражнение выполняла – и в этот же момент услышала позади громкий звук, похожий на плевок.

Обернулась.

Мальчишка в куртке с капюшоном, надвинутым на глаза, тут же спрятался за детскую горку.

Что это было? Какой-то великовозрастный дебил развлекается? Ну да, дураков на свете много. Выпрямившись, Милли побежала к подъезду, хотя королевам бегать не пристало – не считая уроков физкультуры, конечно, и занятий военно-патриотического кружка. Но тут особый случай. Если этот парень – действительно дурак на всю голову, то он и камнем может кинуть. И, как назло, вокруг – никого из взрослых, да тихо, будто в лесу.

Надо будет папе сказать. А лучше Рею. Пусть разберётся по-мужски. По нему видно, что он может.

Рей проводил Милли взглядом. Стоило ей свернуть за угол, как за спиной раздался голос:

– Эй, новенький, мы тебя предупреждали!

– Ну, здрасьте…

Обернулся – так и есть. Вадя, Слава и Вова. Теперь понятно, почему они не встретили Милли после кружка. Хотели, чтобы это сделал Рей. Чтобы был состав преступления, за который необходимо выписать наказание.

– Что, забыл уже?! – заорал Вадя, невысокий и самый злой из троих. – Сказали же: увидим тебя возле неё – убьём!

– Мальчики, может, не надо? – Рей устало покачал головой.

– Какие мы тебе мальчики, эй! – Вадя толкнул его в грудь и тут же свалился на асфальт, согнувшись пополам.

Вова и Слава бросились на Рея. То, что произошло дальше, трудно было назвать дракой. Рей проворно уворачивался от кулаков, летевших ему в голову, в ответ наносил точные, унизительные удары по болевым точкам. Вова, крича от боли, быстро оказался рядом с Вадей. Спустя несколько секунд рухнул и Слава.

– Ребята, на будущее: не нужно меня злить, – попросил Рей.

Он быстро достал телефон и включил видеозапись.

– Ты чё делаешь… – простонал Вова.

Обойдя валяющихся по кругу и запечатлев их, Рей нажал на «стоп» и сказал:

– Ещё раз попытаетесь усложнить мне жизнь – выложу видео.

Слава попробовал встать, но тут же упал, громко охнув. Вадя беззвучно плакал от бессилия и позора.

Рей уже шёл прочь. Вот заняться ему больше нечем – только с разными сопляками отношения выяснять. Будем надеяться, что недоразумения на этом закончились.

Он сел в автобус. Ехать было далеко.

Чтобы скоротать время, достал телефон. Как всегда, начал с того, что открыл паблик с новостями, который просматривал каждый день.

В этот раз интересная новость была в самом верху.

…На остановке Митю встретил папа.

– Пап, может, хватит меня пасти?

Папа сгрёб его одной рукой и, смеясь, потрепал волосы. Юмор, дескать, оценил.

Папа Митю, конечно, любит и очень гордится – особенно тем, что сын учится в элитной школе, куда берут либо по способностям, либо за большие деньги. Митя как раз из первой категории. «Учись – человеком станешь», – частенько повторял папа. Сам он работал обычным учителем физкультуры в совсем в другой школе.

Мите многое прощалось, даже то, что со спортом у него не ладилось. «И в кого ты такой дохлый?» – беззлобно посмеивался папа. Но рассказывать о странной тёмной улице и четвероногом хулигане Митя всё же не решился. Папа опять подумает, что у него фантазия разыгралась, и точно рассердится: «Вечно ты в каком-то выдуманном мире живёшь! У вас, у гениев, так принято, что ли?»

Папа даже фильмы смотрит только документальные. Но чаще – бокс или хоккей. А если Митя смотрит какой-нибудь боевик или ужастик, папа встаёт рядом и начинает комментировать: «У него что, бесконечные патроны? Он уже раз двадцать из этого «Кольта» выстрелил!» «А зачем они решили разделиться? Дураки, что ли? Помрут ведь поодиночке!»

– Ужинать будешь? – спросил папа, когда пришли домой.

– У бабушки хорошо поел.

– Ну и отлично.

Митя и не пошёл бы на кухню. Там сейчас мама. Сидит за столом, ссутулившись, и плачет.

Опять они ругались. Из-за чего – Митя не знал. Мама на его вопросы не отвечала, а папа говорил просто: «Хватит!».

Завалившись на кровать с ноутбуком, Митя вновь стал искать хоть какую-нибудь информацию о той неизвестной улице. Ничего. А в паблике – уже три ответа.

Рей Непобедимый: «Нет там такой улицы и никогда не было. Забудь».

Кто-то, чьё имя написано иероглифами, а на аватарке – персонаж японского мультфильма: «Ты провалился в параллельный мир!!»

Егор Митрофанов: «Трамвай пустили по запасным путям, такое бывает. Что за улица – смотрите по карте», – вот, сразу видно: взрослый человек писал.

Вот это, последнее, похоже на правду. Хотя оно и не объясняет, откуда взялась неизвестная улица. И что за существо сидело на крыше автобуса.

– Оно смотрело на меня… – произнёс Митя вслух.

Действительно, смотрело, поворачивая голову вслед. Наверное, надо было отвернуться…

Митя встал, подошёл к окошку. Десятый этаж. Бояться нечего.

Нечего? Если существо так легко влезло на автобус, то, может, оно и по стене вскарабкается?..

Но сначала ему пришлось бы выследить Митю до самого дома, узнать, на каком этаже он живёт…

Допустим, оно запрыгнуло на крышу трамвая, затаилось. Нет, его всё равно бы заметили. Если только оно не умеет становиться невидимым. Нет, это даже не мистика – это небывальщина.

Митя любил всё мистическое – он мечтал стать режиссёром фильмов ужасов. Что-то даже сам уже пытался снимать вместе с Пашкой, на его же телефон – потому что у него камера лучше.

И вот впервые в жизни столкнулся с чем-то действительно необъяснимым – по крайней мере, на первый взгляд. Стоило более-менее подавить страх, как на его место пришёл азарт.

Надо будет вернуться туда при свете дня и всё изучить. И обязательно заснять. Завтра воскресенье – можно заняться с самого утра…

Интересно, встретит ли он ещё ту девочку в толстом шарфе? Вот бы найти её. Ведь она всё видела. И может подтвердить, что Мите это не почудилось.

Можно попытаться ещё раз сесть на тот же самый трамвай в то же самое время. Вдруг она опять поедет. Наверное, снова будет в жёлтой куртке и этом смешном полосатом шарфе. Красном с белыми полосками. Или белом с красными.

Закрыл глаза. Представил себе трамвай, безликих унылых пассажиров и её – разноцветное пятно на общем сером фоне.

Они ещё встретятся. Обязательно.

И тут Митю, стоявшего с закрытыми глазами, вдруг опять охватило то же чувство, как тогда, в трамвае: что-то не так. Осталось понять, что именно.

В квартире было непривычно тихо – вот что. За стеной только что орал телевизор – папа смотрел хоккей по кабельному ТВ. А теперь – ничего.

Папа так рано спать не ложился. Обычно смотрел свой «ящик» до полуночи, и Митя почти каждый раз просил сделать потише. Папа всегда делал. Почему бы сразу не включить потише? Митя не знал.

Приоткрыл дверь комнаты, крикнул:

– Спокойной ночи!

Никто не отозвался.

Митя заглянул в комнату родителей – никого. На кухню – никого. Подёргал двери туалета и ванной – открыто, внутри – никого.

– Вы где? – крикнул Митя, хотя прятаться было уже негде. Если только родители куда-то ушли, сразу оба, на ночь глядя, его не предупредив. Но такого ещё ни разу не было.

Ответа по-прежнему не было. Точно ушли.

Митя выглянул на площадку. Может, папа пошёл мусор выкидывать, да с соседом, который вышел покурить, заболтался… Сам папа не курил.

Всё тихо. Разговоров не слышно. Да ничего не слышно – мёртвая тишина. А в соседней квартире, между прочим, живёт парень лет двадцати, у него по вечерам частенько какая-то модная музыка грохочет.

Сам не зная зачем, Митя вдавил кнопку звонка этой квартиры. Даже придумал, что он скажет. Сейчас этот парень откроет дверь, спросит: «Чё надо?», а Митя скажет: «Это не у вас громко музыка играет? Показалось, что у вас. Нет? Ой, извините». А парень пальцем у виска покрутит.

Но дверь не открылась. Митя нажал ещё раз, тщательно вслушиваясь – и уловил там, за дверью, приглушённую, но явственно прозвучавшую трель.

Звонок работает. Просто дома никого нет.

Митя принялся трезвонить в следующую дверь. Ответа не было.

Захотелось бежать прочь из этого мёртвого дома. Митя вернулся в квартиру, быстро оделся, взял ключ, телефон. Попытался сделать то, что надо было сделать с самого начала – позвонить отцу. Сигнала опять не было.

Бред какой-то. Сумасшествие.

Митя выскочил на площадку, побежал вниз по лестнице. Что-то подсказывало ему, что лифтом лучше не пользоваться.

На полпути остановился. Прислушался.

Так и есть – снизу доносились чьи-то негромкие шаги.

– Стойте! – крикнул Митя. – Подождите, пожалуйста!

Шаги ускорились. Митя бросился вдогонку.

Выбежав во двор, огляделся – никого. Даже возле круглосуточного магазина.

Слабый звук шагов доносился издалека. Митя сорвался с места, свернул за угол дома и увидел маленькую, быстро удаляющуюся фигурку. Разглядел лишь мельком, прежде чем фигурка свернула с освещённого фонарями тротуара и юркнула в проулок.

Кажется, это была девочка из трамвая. Митя узнал её по двум длинным хвостам обмотанного вокруг шеи полосатого шарфа, смешно болтавшимся на бегу.

Проезжая часть была пуста. Ни одной машины.

Что теперь делать и куда бежать, Митя не представлял. Можно вернуться в квартиру, спрятаться там за надёжной стальной дверью и дождаться рассвета…

Он побрёл обратно. Свернул за угол. Сделал несколько шагов. И замер.

На крыше маленькой кирпичной коробки круглосуточного магазина он увидел тёмный силуэт человека.

Человек стоял на четвереньках, как собака, и не двигался.

Кажется, он внимательно смотрел на Митю.

Опять. Как тогда.

Митя ощутил боль в пальцах – слишком сильно сжал ключ. Своё единственное, жалкое оружие.

Папа всегда говорил: напали в лифте или в подъезде – бей ключом в глаз…

Сейчас это не поможет. Митя знал, что не поможет.

Надо бежать к подъезду. Открыть тяжёлую дверь магнитным ключом. Рвануть на себя. Проскочить внутрь. Закрыть дверь за собой. Тогда он будет в безопасности.

Но до двери надо сперва добежать.

Ткнуть ключом в замок, дождаться, пока он пиликнет в ответ. А это лишние две-три секунды.

И сама дверь открывается туго. Ещё две-три секунды в пользу твари.

Митя сделал шаг. Силуэт на крыше магазина шевельнулся.

Митя рванулся с места. Краем глаза успел заметить, как прыгает тёмный силуэт, летит в его сторону, одним скачком покрывая половину расстояния.

Митя заставил себя смотреть перед собой. На дверь своего подъезда.

И тут же запнулся, полетел головой вперёд. За миг до столкновения с асфальтом успел вспомнить: выбоина!..

От удара об асфальт Митя очнулся.

Он по-прежнему лежал на кровати. За стеной громко работал телевизор.

Всё-таки бабушкин ужин сделал своё дело: Митю срубило, а он даже не понял, как. Надо же, какой кошмар приснился.

И, как часто бывает после кошмара, он ощущал себя измотанным. Будто не спал, а бегал.

Митя потянулся. Нога отозвалась болью. Успел отлежать…

Он закрыл ноутбук, убрал его на стол и снова уснул.

Лёжа на диване на чердаке старого двухэтажного дома, среди гор ненужного хлама, Рей изучал страничку Дмитрия Лопушкова.

Худенький мальчик с волосами чуть ли не до плеч смотрелся забавно, особенно на фотках с отцом – крепким, коротко стриженым дядей. Как болезненный принц рядом с весёлым, пышущим здоровьем королём-воителем. Но видно, что принц, а не паж. Видно, что он «не отсюда».

Посмотрел видео: несколько коротких любительских фильмов ужасов, снятых Лопушковым вместе с каким-то толстым мальчиком. Бегают по развалинам, изображают, что им страшно и что за ними гонятся призраки.

Главное – нигде не указан адрес. В личной информации не написано, а понять из фотографий и видеороликов, где живёт Дмитрий, невозможно.

Зато указан номер школы.

Это значит, что завтра за Дмитрием не придут. Завтра воскресенье. А вот в понедельник его может ждать сюрприз.

Встретиться с ним завтра или подождать до понедельника?

От размышлений Рея отвлекло сообщение от Милли:

«Не спишь?»

«Нет. Неохота».

«Я тоже уснуть не могу! Представляешь, что было… Я видела какого-то странного парня».

Рей подскочил на диване, рывком поменяв положение тела – с лежачего на сидячее.

«Поподробнее, пожалуйста».

«Я его толком не разглядела. Даже лица не видела, он в капюшоне был. Он в меня плюнул».

«Плюнул?!»

«Звук был такой, как будто плюнул. Я как раз в этот момент нагнулась, чтобы ключи поднять. И представляешь, потом полезла в рюкзак и заметила, что из рюкзака торчит игла!»

«Игла?»

«Такая короткая палочка, как шип, с одного конца острая. Знаешь, как дикари шипами из трубочек стреляют?»

«Не поцарапалась, я надеюсь?»

«Нет, ты что, я очень аккуратная!)) Пока никому не рассказала об этом».

«Пока не рассказывай. Тебе очень повезло, что он промахнулся».

«Ты об этом меня пытался предупредить? Ты что-то знаешь?»

«Говорят, в городе маньяк орудует. Стреляет в людей ядовитыми иглами».

«Ох… жутко как».

«Завтра никуда не ходи!»

«Как не ходи? У нас завтра занятие за городом. У нашего кружка. Утром все собираемся и едем».

«Так, я с вами».

«О, всё-таки хочешь быть моим телохранителем! Хорошо. Но тебе придётся вступить в наш кружок».

«Согласен».

Вот всё само собой и утряслось. Завтра – к Милли, послезавтра – к Лопушкову.

Если Милли удалось увидеть Стражника, то вряд ли он так быстро покажется во второй раз. Но полностью исключать такой возможности нельзя. А Лопушков пока что в безопасности…

Митя проснулся утром, в хорошем настроении – кошмары больше не снились. Наскоро позавтракал. Проверил свою запись в паблике – ничего нового. Промелькнула, почти никого не зацепив. Фотографию бы приложить или видео, да нету ни того, ни другого.

Крикнул:

– Я гулять!

– Хорошее дело! – отозвался отец, перекрикивая ведущего, взахлёб комментировавшего поединок двух борцов. – Позванивай только!

А мама не ответила – её не было дома. Ушла по магазинам – это на полдня, как минимум. Использует каждую возможность, чтобы побыть подальше от папы.

Выйдя из подъезда, Митя первым делом посмотрел в сторону круглосуточного магазина. Возле него уже зависала какая-то молодёжь. Из стоявшей рядом машины гремела танцевальная музыка. На крыше магазина, понятное дело, никого не было.

А вот и выбоина в асфальте, глубокая – запнуться можно. Всё никак не заделают…

Дошагав до остановки, Митя сел на трамвай номер 2. Занял место у окна, с телефоном наготове.

Но снимать было нечего. Старый трамвай тащился обычным маршрутом.

Сперва – гаражный кооператив. Строгий кирпичный лабиринт, ряды пронумерованных металлических дверей. Кое-где – антенны. И – ни одного человека. Будто двери заперты намертво и навечно, а стена гаражей – это теперь просто стена на пути неведомых захватчиков.

Потом – пустырь. Как Митя ни крутил головой, но тех бетонных кубов, на которых вчера вечером сидела компания парней в капюшонах, не заметил.

А затем… Показались деревянные заборы, теплицы и бревенчатые избушки. Трамвай въехал в посёлок Треухово. Дальше будет овраг, потом громоздкое здание студенческого общежития, в народе известное как «Титаник» – и никаких лесов.

Митя выскочил на остановке и двинулся обратно вдоль рельсов.

Допустим, версия с запасными путями правильна. Значит, рано или поздно он наткнётся на развилку – тогда просто свернёт, и рельсы сами приведут его в нужное место. Логично же?

Он вновь вышел на пустырь, но никакой развилки так и не обнаружил.

Тогда Митя побрёл через пустырь, перпендикулярно рельсам – туда, где виднелись редкие деревья.

Посёлок теперь был по левую сторону. Надо же, какой он, оказывается, огромный – всё никак не кончается. Чем дальше от трамвайных путей – тем страшнее домики. Аккуратные кирпичные коттеджи уже не попадались – только древние, еле живые развалюхи. Целая улица посёлка выгорела, стоят лишь почерневшие остовы домов.

А деревья ближе не стали. Как виднелись где-то вдалеке, так и виднеются.

Очень захотелось повернуть назад. Митя быстро подавил это желание. У него был свой способ. Если организм категорически сопротивляется чему-либо – например, ему лень делать уборку в комнате – надо придумать параллельное, интересное занятие. Самое простое – слушать музыку. Хитрость в том, чтобы правильно настроиться. Если убираться и при этом слушать музыку, то фокус не сработает. Другое дело – слушать музыку и при этом убираться. Представлять, что сам стоишь на сцене, а труба пылесоса – это на самом деле гитара.

Сцены Митя боялся, но не в мечтах. От участия в школьной самодеятельности старательно увиливал: а что там делать? Даже если бы Митя умел петь, вряд ли ему разрешили бы спеть любимую песню – про человека, который боялся темноты.

Начинается она медленно, с гитарных переборов и таинственного, негромкого голоса вокалиста. А зрительный зал затихает в ожидании взрыва – момента, когда песня сорвётся с тормозов и понесётся, как скоростной поезд. В этот момент Митя будто и сам становился поездом, мчащимся вперёд. Встань на пути – снесёт и даже не заметит…

Он закрыл глаза на ходу. Открыв – где-то на середине песни – обнаружил, что шагает меж деревьев.

И чем дальше шагал – тем больше их становилось и тем теснее они стояли. И впрямь похоже на лес.

Выключил песню, врубил запись видео и произнёс:

– Всем привет, с вами Дмитрий Лопушков, сегодня мы попытаемся проникнуть в самую аномальную зону нашего города… Говорят, что там водятся чудовища.

Прозвучало глуповато как-то. Переписывать не стал.

На берегу канавы пришлось остановиться. Широкая, не перепрыгнуть. Внизу течёт мерзко пахнущая тёмная жижа. Нечего и думать перебираться вброд, чтобы потом всю жизнь вонять сточными водами. А то, чего доброго, увязнешь, как в болоте, и утонешь. Кто знает, какая тут глубина…

И Митя двинулся вдоль канавы, продолжая снимать. Что ему ещё оставалось?

Найти бы мост или хотя бы длинную доску, чтобы перекинуть на тот берег. Пока что ничего не попадалось.

Он чуть не выронил телефон, когда на экране, заняв его целиком, появилось нечто полосатое, и строгий девичий голос произнёс:

– Так! Телефон убери!

– Это ты… – вырвалось у Мити.

– Да-да, я тебя тоже узнала. Всё, убери телефон. Не надо меня снимать.

И чего она волнуется? Всё равно лица не видно за шарфом, одни глаза – зелёные, как выяснилось.

– Да без проблем… – Митя нехотя подчинился. – Всё равно снимать нечего.

Девочка с шарфом пристально смотрела чуть ниже его лица. На куртку.

Ах да, значок. Металлический, в виде летающей тарелки.

Девочка с шарфом глядела на него, как заворожённая. Дотронулась, осторожно потянула на себя.

Странная какая.

– Нравится – бери, – сказал Митя. Мягко отстранил её руку, отцепил значок, протянул ей.

Он не очень умел общаться с девчонками и не знал, правильно ли делает. Но девочка, приняв подарок и прицепив его к нагрудному карману своей куртки, заметно подобрела.

– Я Альбина, – сообщила она.

– Дмитрий… Митя. Я тебя видел вчера в трамвае.

И во сне, добавил он мысленно.

– Ну, это мы уже выяснили…

– Ты тоже всё это видела, ведь да?

– Чего? Пустую улицу и прыгуна, который скачет по автобусам?

– Почему прыгуна?

– Значит, ты не успел увидеть? А я успела. Он сидит-сидит, а потом – прыг, как лягушка!

– Нормально… – только и смог сказать Митя.

В его сне эта тварь тоже прыгала. Что-то нечисто с этим сном всё-таки. Почему-то он помнит его в подробностях, а что снилось потом, весь остаток ночи до утра, уже забыл.

– Да вообще сказка. Ты тоже искал рельсы?

– Запасной путь? Да, искал… Но его нет. И на карте нет.

– Не на тех картах искал. У меня есть настоящая, – Альбина помахала у него перед носом потрёпанной брошюркой. – Удачно дома завалялась. Там есть и рельсы, и улица. Кстати, называется «улица Свободы». И когда-то это была нормальная, полноценная улица. Там даже кинотеатр есть. А здесь, где мы стоим сейчас, был парк.

Митя тщательно огляделся.

– Нет, ну про парк я ещё могу поверить, – сказал он. – Мне интересно, откуда взялась эта сточная канава. И куда пропали рельсы.

– Ты уверен, что взялась? Ты уверен, что пропали?

Митя уже начал злиться.

– А это что, по-твоему, воняет?

– Возможно, это просто обморо́чки.

– Что-что?

Альбина приблизила голову к его голове и прошептала сквозь шарф:

– Обморо́чки! – Потом обычным голосом: – Или гипноз – как хочешь называй. Мы видим и обоняем то, чего нет. И наоборот, того, что есть – не замечаем. Так и пропали наши рельсы, по которым мы вчера ехали. Мы их просто не видим. И никто не видит.

– То есть, если эта канава не настоящая, то мы перейдём её и не утонем?

– Нет. Утонем, как миленькие. Сила самовнушения!

– Бред какой… – Митя махнул рукой и зашагал прочь от канавы.

Альбина шла рядом.

– Да ладно, не сердись. Мы найдём способ туда попасть.

– Да, надо обойти кругом…

– Я уже обошла разок. Ничего. То канава, то заросли такие, что не протиснешься, то забор с колючей проволокой. А за забором – завод. Наверное, секретный, раз такие предосторожности.

– Как же туда попасть?

– Хороший вопрос.

Впереди показалось какое-то деревянное сооружение, стоявшее на просторной поляне.

Сцена. Старая, но ещё прочная.

– Ну что, веришь теперь? Похоже на парк?

– А я что – сказал, что не верю?

По ступенькам лестницы Альбина взобралась на сцену. Митя – следом.

Девчонка уселась на краю, свесив ножки. Митя только сейчас обратил внимание, что на ней длинное, чуть ли не в пол, платье.

– Неужели здесь играли концерты? – сказала она. – А на полянке танцевали люди…

Митя устроился рядом. Ничего не сказал. Всё и так понятно.

Сбросив со спины маленький рюкзачок, Альбина достала крошечную дудочку. Воткнула её в складки шарфа. Зазвучала медленная, грустная мелодия.

Краем глаза Митя смотрел, как бегают по дырочкам проворные пальчики.

– Нравится? – спросила Альбина, завершив игру.

– Да… – честно сказал Митя.

– Тогда возьми, – она протянула инструмент.

– Э, нет… я про музыку, а не про дудочку.

– Всё равно бери. Ты мне отдал то, что тебе дорого. Теперь моя очередь.

– Да оставь себе! У меня слуха нет.

– Кто сказал?

– Наша училка по музыкальному развитию.

– Это у вас так пение называется? Ты где учишься?

– В элитной, имени Бернера.

– Ой, меня туда тоже хотели сдать после третьего класса. Привели – а там надо было какие-то дурацкие тесты проходить. Дали какие-то кубики, велели собрать фигуру, как на картинке, и обязательно использовать все кубики. Я и так, и сяк собирала, только один кубик всегда оставался лишним. Я распсиховалась и раскидала все кубики.

А по ней и не скажешь, что она может психовать…

– У меня была та же история, и я этот кубик незаметно спрятал. Наверное, на то и было рассчитано.

Они засмеялись. Альбина быстро осеклась.

– Тихо! – прошипела она. – Прячься!

Прятаться было некуда. Только распластаться на сцене, вжаться в пахнущие старым деревом доски, расплющиться и надеяться, что не заметят.

Мите пока что не было страшно. Вряд ли тот четвероногий прыгун покажется при свете дня, да ещё и здесь, за границей своих владений.

Сквозь щель между досками он увидел того, кто вышел на поляну.

Это был карлик-монах. Невысокий человек в чёрной куртке поверх чёрной толстовки. За капюшоном не видно лица, так что неизвестно – может, и впрямь не пацан, а взрослый коротышка. Крепкий, шагает твёрдо, озирается неторопливо.

Наверное, музыку услышал. Теперь ищет того, кто играл.

Митя уже прикидывал, что делать, если человек в капюшоне догадается залезть на сцену. Вариант один: прыгать вниз и бежать. Только бы ноги не переломать…

Человек не догадался. Даже головы не поднял и шага не замедлил.

Что-то маленькое и холодное прикоснулось к Митиной ладони.

Митя обернулся к Альбине. Вторую руку она поднесла ко рту, спрятанному за шарфом, оттопырила указательный палец: тихо!

Митя кивнул в сторону пустыря: бежим?

Альбина покачала пальчиком из стороны в сторону: рано!

Митя сердито мотнул головой и вновь кивнул в сторону пустыря.

Альбина махнула рукой: была не была! И первой вскочила, таща его за руку.

Быстро сбежали вниз по ступенькам и припустили на полной скорости. На пустыре перешли на шаг. Митя не привык долго бегать, да и Альбина, кажется, тоже.

Посмотрели друг на дружку и, как по команде, расцепили руки.

Альбина спрятала кисти рук в рукава куртки, Митя – в карманы.

– Зачем ты носишь этот шарф?

– Как зачем? Я его люблю. На самом деле это не шарф, а большая змея. Моя личная, ручная, – Альбина погладила шарф.

– А как ты сквозь него дышишь? – спросил он.

– Как-то приходится. Чуть подует холодный ветерок, и я уже падаю с температурой. Приходится шарф носить.

– А может, скрываешь что-нибудь?

– Может быть. А потом в самый неподходящий момент сниму шарф, и ты в обморок упадёшь… – Альбина засмеялась. – Да нет. Ничего особенного. Посмотри, если хочешь.

Она быстро размотала шарф. И правда, ничего особенного. Кнопочный носик, булавочный ротик. Щёчки раскраснелись от короткого забега. Забавная.

– Ух, свежий воздух… – она сделала глубокий вдох и торопливо замоталась обратно. – Мне вот интересно, что этот там, под капюшоном, прячет.

– Мне уже казалось: он сейчас поднимет голову, и я увижу страшную рожу, как у обезьяны. Или у гоблина.

– Может, это и правда гоблин… Это хорошо, что мы его видели.

– Почему?

– Ну что он там делает, как ты думаешь?..

Митя вспомнил компанию в капюшонах, сидевшую на бетонных кубах посреди пустыря. Вряд ли они там торчали всю ночь до утра – спать-то надо иногда. Значит, этот, которого они видели возле сцены – другой. Хотя выглядит точно так же. Те ушли – этот пришёл на их место.

– Охраняет, – уверенно произнёс Митя.

– Вот. И что это значит?

Митя пожал плечами.

– Что туда всё-таки можно попасть! То есть все эти обморочки могут отпугнуть случайного человека. Но если кто-то целенаправленно придёт и начнёт искать вход, то всё-таки найдёт его.

– Это хорошо, конечно… Но нам-то что делать?

– Не сдаваться. Кстати, ты заметил, что обратно мы идём быстрее?..

И правда, пустырь как-то неожиданно кончился. Теперь они побрели вдоль стены гаражного кооператива.

– Что бы там ни было, оно не хочет, чтобы его видели. Зато обратно отпускает с большим удовольствием. Может и пинка для скорости дать.

– Если оно не хочет, чтобы его видели, как получилось, что мы его видели?

– Я уже думала об этом. Тут явно какой-то сбой техники. Как говорят, раз в год и палка стреляет. Допустим, что-то там закоротило, стрелки автоматически перевелись, и трамвай поехал по другим рельсам. И заехал туда, куда не надо было.

– А водитель трамвая? Я бы на его месте остановил машину, вышел и всё осмотрел…

– Водителя обморочили. И он просто ничего такого не увидел. Как и большинство пассажиров. Только мы увидели. То есть всё это – просто сбой системы. Но это значит, что ОНО тоже не всесильно.

Митя обдумал всё ещё раз.

– Может, запустим туда квадрокоптер с камерой и всё снимем?

– А у тебя есть?

– Нет, у Пашки есть. Мой друг.

– О, у тебя друзья есть?

– Только один. Мама всегда говорила: «Митюша, ты типичный интроверт. Не стесняйся, это нормально». А папа говорит: «Горе от ума». У него было много друзей в мои годы. Хотя лучший – только один. И он пропал без вести…

– Нет, Митя, это всё замечательно, но… покажи мне, что ты снял.

Митя достал телефон. Попытался открыть последнее видео.

«Файл повреждён или имеет неизвестный формат».

– Вот, – сказала Альбина. – Что и требовалось доказать. Так что квадрокоптер там, конечно, пролетит, но ничего нам не снимет.

Зашагали дальше. Вот и вход в кирпичный лабиринт.

– Почему здесь никого нет? – спросил Митя, осмотревшись.

– А кто здесь должен быть?

– Смотри, все двери заперты. Все до одной. Но должен же кто-то быть, тем более в воскресенье! У меня папа может часами в машине копаться…

– Может, все по дачам разъехались?

– В сентябре-то?

– А что такого. Хорошо и не жарко.

Митя подошёл к одной двери, осмотрел замок.

– Смотри, какой древний! Весь ржавый. Такой, пожалуй, не откроешь – заклинит…

– Пойдём, не тормози. Замки меня сейчас вообще не интересуют.

Пришлось несколько раз повернуть, прежде чем они вышли из гаражного лабиринта – тоже довольно быстро. Прямиком к магазину.

– Я кушать хочу, – сообщила Альбина. – У тебя деньги есть?

Определённо, это была самая странная девочка из всех, с кем Мите доводилось общаться. И самая непосредственная.

– Немножко есть.

– Пошли, купим.

По требованию Альбины он приобрёл крошечную баночку шоколадной пасты, крекеры и плавленый сыр. Девочка извлекла из рюкзачка маленький ножик. Впрочем, если бы она достала оттуда бензопилу, Митя не сильно удивился бы.

Усевшись прямо на кирпичный бордюр, тщательно намазала крекер пастой, второй – сыром. Помешкав, Митя сел рядом. Глядя на руки Альбины, он заметил на тыльной стороне её левой ладони два маленьких тёмных полукруга. След от зубов.

– Кто тебя укусил?

– Я.

– В смысле?

– В прямом. Так надо было, – она слепила два крекера и протянула Мите. – Вот. Это «Инь и Ян». Не пробовал? Дарю рецепт.

Митя не был уверен, что это можно есть, но решил попробовать. И правда, ничего.

– Люблю смешивать солёное со сладким…

– Откуда ты такая взялась?

– Ты не первый, кто спрашивает. Я обычно говорю, что моя мама – известная художница. Этого хватает, чтобы отстали.

– А кто твоя мама на самом деле?

– Как кто? Известная художница.

Смастерив ещё один кулинарный шедевр, Альбина сунула его себе под шарф. Шарф энергично задвигался.

– Сегодня у нас была разведка, – сказала она, прожевав. – Мы убедились, что всё очень серьёзно. Наскоком мы туда не прорвёмся. Надо готовить операцию. Нужны люди и снаряжение. Этот твой Пашка – нормальный?

– Даже слишком нормальный. Он не поймёт. Слушай… я что подумал… а зачем вообще?

– Что зачем?

– Туда прорываться…

– Что значит «зачем»? Что значит «зачем»?! Ты сам зачем туда потащился?

– Интересно… я хотел фильм снять.

– Вот и снимешь! Возьмёшь нормальную камеру, придёшь и снимешь. И станешь знаменитым.

– Мы же выяснили, что там ничего нельзя снять.

– Значит, просто сценарий напишешь, а снимешь потом.

– Ага, если выберусь оттуда…

– Мить, не знаю, как у тебя, но у меня всё просто: если есть тайна – её надо раскрыть. А если нет, зачем вообще жить тогда?

Он пожал плечами:

– Есть тайны, которые лучше не трогать… Если тайну раскрыть – она перестанет быть тайной, правильно?

Альбина задумалась.

– Ну да, что-то есть. Но нашего города это не касается. У нас столько всяких волшебных тайн, что если даже одну раскрыть – ничего не поменяется. Слышал про вечного мальчика?

– Нет.

– Ну, ты даёшь… В общем, у нас в городе есть вечный мальчик. Он никогда не стареет. Ему всегда тринадцать лет, и он всегда в восьмом классе. Отучится год в одной школе, потом переходит в другую, опять в восьмой класс. Имя меняет. И так уже много лет.

– И что, его никто не спалил на этом?

– Мить, у нас в городе сто пятьдесят семь школ! Это значит, он может переходить из одной в другую сто пятьдесят семь лет, а потом – по второму кругу.

– А как он вообще это делает? Ведь документы нужны…

– Подделывает, – уверенно сказала Альбина.

– А откуда вообще про него знают?

– Всякое говорят. Вот, например, девочка окончила школу, потом пед, пошла работать учительницей – уже в другую школу. Пришла в класс, а там знакомое лицо. Он, конечно, всё отрицает, и имя у него другое, но она-то знает, что это он! Но никто ей не верит. Бывают же всякие совпадения…

– Бывают. А зачем ему вообще надо из школы в школу переходить? Я, если бы был бессмертным, уехал бы куда-нибудь. Весь мир бы пешком обошёл, всё бы спокойно посмотрел. Куда торопиться, если вечность впереди?

– Говорят, что ему надо постоянно быть среди ребят. Он их от чего-то охраняет. Или от кого-то. Может, даже от этих прыгунов. Или от «тихой смерти».

– От чего?!

– Какой-то ты непродвинутый. Ты и про «тихую смерть» не слышал?

Митя только плечами пожал.

– Говорят, сейчас в городе эпидемия. Причём сугубо среди старшеклассников. Человек просто падает и умирает. Никаких следов насилия, никаких признаков инфаркта, болезни. Был – и умер.

– Человек не может просто так умереть, – Митя вспомнил любимую фразу папы: – Человек – существо упрямое.

– Да я бы тоже не верила всем этим сказкам. Но! В прошлом году у нас в школе одна девочка умерла. Училась на два класса старше меня, была «звезда» всей школы. Песни сама сочиняла, на конкурсах побеждала. А потом, как гром среди ясного неба: Лена Палкина умерла! И никаких подробностей. Просто взяла и умерла средь бела дня. Говорят, болела. А чем она болела? Видел бы ты её – здоровее нас с тобой. У неё на похоронах было полшколы, и я в том числе. Лежала, как живая! Чаю хочешь?

– Эм…

В рюкзаке у Альбины нашёлся маленький термос, пили из крышки, по очереди.

– Так что мы решили в итоге?

– Ну, давай по пунктам, – сказала Альбина. – Первое – собираем информацию. Если эта аномалия существует давно – а судя по всему, так и есть – кто-то должен о ней знать и кто-то наверняка уже пытался туда проникнуть. Второе – собираем экипировку. Шлемы какие-нибудь, топоры, газовые баллончики…

– Баллончики зачем?

– А чем ты от прыгунов будешь отбиваться? Голыми руками? И третье – собираем народ. Начнём хоть с твоего Пашки. Прямо сейчас иди к нему.

– А у тебя кто есть?

– Да никого нету. Меня все в школе боятся с тех пор, как я одному мальчику шею прокусила.

– Чего-чего?

– Долго рассказывать. Не бойся, я не вампирка, хотя хотелось бы, конечно. Всё, пошли…

Возле дома, где жил Пашка, попрощались. Митя понятия не имел, что в таких случаях положено делать (не руку же пожимать даме), поэтому они просто стояли с полминуты и молчали, пока Митя не сказал:

– Ну… в общем… да.

– Да, – согласилась Альбина.

– Я тебя добавлю в друзья?

– Добавляй. И телефон мой запиши.

На том и расстались.

Пашка был дома. Он всегда дома, если не с Митей. Не то что маменькин сынок – просто любит комфорт.

Пашка из богатой семьи, все самые навороченные гаджеты и самые новые игры – у него. Он охотно делится, взамен Митя помогает ему с учёбой, иначе Пашка не удержится в элитной школе, даже несмотря на все деньги родителей – репутация учебного заведения для руководства важнее.

Кто-то скажет: какая же это дружба? Да, когда-то всё начиналось со взаимного меркантильного интереса, который затем как-то сам собой отодвинулся на второй план. Хотя и не исчез совсем.

– Мне показалось, или ты сейчас с девчонкой разговаривал? – спросил Пашка, как обычно, спокойный. Никаких подколочек в голосе. Ему было действительно интересно. У них в классе мальчишки и девчонки держались отдельно и общались сугубо по учёбе.

– Да. Её зовут Альбина.

Хорошо, что Пашка её видел. А то Митя начал подозревать, что Альбина ему привиделась, как и прыгун, и всё остальное.

– И чего у тебя с ней?

– Ничего. Просто общаемся.

– На тему?

– На тему аномальных мест нашего города. Знаешь что-нибудь про это?

Да кого он спрашивает! Пашка даже по собственной улице прогуляться лишний раз не выйдет.

– Опять новая шиза, да? – спросил Пашка голосом человека, не привыкшего удивляться. – Про что на этот раз фильм снимать будем?

– На этот раз никаких фильмов. У тебя есть шлем?

Митя даже не сомневался, что есть. У Пашки есть всё. Хоть квадрокоптер, хоть туристическая камера, которая крепится на голову, хоть синтезатор, хоть гироскутер. И всё это обычно пылится без дела.

– Ну, есть. Шлем, наколенники, налокотники. Родоки купили, чтобы я на скейтборде катался.

Этот толстяк – на скейтборде? Мите пришлось отвернуться, чтобы Пашка не заметил его ухмылки.

– Надо если – бери, в кладовке валяется.

– А туристический топорик?

– Может, и есть. На даче, скорее всего.

– А ракетница?

– Тебе ещё и ракетницу? Тоже на даче. Ещё что – весь список можно?

– Верёвки, например.

– Динамит не нужен?

Про динамит Пашка давно говорит. Точнее, намекает – что, мол, у родителей где-то валяется настоящий динамит (купили якобы, чтобы рыбу глушить, а на самом деле – просто как ещё одну игрушку), и если его привязать к квадрокоптеру – получится летающая бомба. «А кого ты взрывать собрался, террорюга?» – спрашивал Митя. Пашка только плечами пожимал. Видно было, что ему очень хочется сотворить что-нибудь… такое, но в одиночку он никогда бы не решился, а Мите хватало благоразумия не становиться его подельником в совсем уж сомнительных делах.

– Нет, спасибо. Я не взрывать собрался, а исследовать.

– Что?

– Одно место в нашем городе.

– С топором и с верёвками?

– Я просто не знаю, что там может нас ждать.

– Нас?

– Ты пойдёшь со мной. Так что нам понадобится два комплекта, если есть.

– Ладно, пойду, – сказал Пашка.

– Обещаешь?

– Обещаю! Слово пиратское свято! – Его любимая присказка. Он и сам немножко пират. Изучает программирование, мечтает стать суперхакером и грабить банки. Зачем, интересно? У него и так всё есть…

– Только не сегодня, – добавил Пашка. – Смотри, что у меня есть!

Он показал коробочку: новая серия любимой игры. Подарочное издание, конечно же.

Вручил Мите геймпад.

Минут через пятнадцать Митя решил, что аномальная зона подождёт.

Ещё через три часа позвонил папа:

– Мить, всё в порядке?

– Да, я у Пашки.

– Надолго?

– До вечера.

– Покормят?

– Спрашиваешь… Папа, а ты когда-нибудь слышал про «тихую смерть»?

Сперва тишина в ответ. Потом:

– Это ты к чему сейчас, Митёк?

– Я просто слышал краем уха, что есть такое.

– Я тоже слышал. Ерунда это всё. Человек – существо упрямое. Если он умер, значит, на то есть серьёзная причина.

– Знаешь… а почему мне не говорил?

– Про это вообще не говорят, сын.

– Запрещено?

– Просто не надо. Всё, отдыхай. Жду.

Домой Митя вернулся ближе к ночи. Наскоро сделал уроки на завтра. Проверил страничку в соцсети – его добавило существо неизвестного пола по имени Леандро, вместо аватарки – лысая пластмассовая кукла.

Это точно она, понял Митя. И написал ей: «Привет, что нового?»

«Ничего. Всё обыскала, но улицы Свободы нет ни на одной карте, старых фотографий с этой улицей тоже нигде нет. Выложила в одной группе фото моей карты. Мне несколько человек написали, что тут какая-то опечатка, такой улицы нет. И в доказательство кинули мне ссылку на онлайн-карту. Причём писали люди разного возраста, даже пожилые».

«И что это значит?»

Только бы не спросила, чем он сам занимался полдня, подумал Митя.

«Была улица, её захватили прыгуны. Создали вокруг неё линию обороны. И сделали так, что об этой улице все забыли».

«А те, кто там жил? Что с ними?»

«А ты как думаешь? Сожрали».

«Как-то не подумал об этом. Страшно!».

«Ты сам всё видел. Людей там нет. Куда же они делись, по-твоему?»

«Это место надо уничтожить…»

«Правильно. А для этого надо, чтобы другие о нём узнали. Нашла, кстати, твой пост в паблике. Удали его быстро».

«Почему?»

«Ты его под своим именем опубликовал. Совсем, что ли, мозгов нет?»

«А что такого?»

«Удали, и всё».

Митя подчинился.

«Готово. Довольна?»

«Это для тебя же, дурачина. Найдут».

«Кто?! Прыгуны?»

«Те, кто на них работает. Эти, в капюшонах».

«Думаешь, они соцсети мониторят?»

«А почему нет?»

«Адреса-то моего нигде нет…»

«Лицо твоё – есть. Номер школы – есть. Кому надо, тому хватит».

Ну вот… только Митя немного успокоился и даже почти убедил себя, что ему ничего не грозит до тех пор, пока он вновь не попытается просочиться сквозь «линию обороны».

«И что делать? Школу прогуливать?»

«Можно. Но тогда ты не узнаешь, ищут тебя или нет».

«Логично, да. А если всё-таки ищут?»

«Внешность меняй. Маскируйся».

«Как ты? Шарфом замотаться?»

«Да хотя бы так. Всё, до связи завтра».

«Доброй ночи».

«Я уже в кровати. Доброй!»

После вчерашнего Митя побаивался ложиться спать. С другой стороны, сон – это всего лишь сон, даже если это какой-то специальный, особенный сон, который на него наслали прыгуны. Психическая атака, которая нужна, чтобы довести его до истерики. Чтобы он и думать забыл про улицу Свободы.

Надо всего лишь думать о чём-нибудь приятном. Например, о том, как они с Альбиной сегодня сидели на заброшенной деревянной сцене. И Альбина играла на дудочке.

Вот бы снова там оказаться. И чтобы не было никаких прыгунов, и никаких карликов, и никаких аномальных зон. Просто сидеть на этой сцене, жевать «Инь и Ян», запивать чаем и слушать, как Альбина играет.

Митя даже фильм бы об этом снял. Только не ужастик. А что? Не мелодраму же? Эта Альбина ему не настолько понравилась. Слишком странная. Но с ней интересно, это правда.

Вспоминая Альбину, дудочку и сцену, он и уснул. Теперь он точно смог уловить этот момент: за стенами и за окном разом утихли все звуки. Не слышно ни телевизоров, ни машин, ни шумных ночных компаний. Хотя в центре города не бывает полной тишины, даже поздно вечером…

Но тишина наступила, а в остальном ничего не изменилось. Ощущение – будто всё происходит на самом деле.

Митя медленно встал. Подошёл к двери. Взялся за ручку, да так и застыл, напряжённо думая.

Он читал в Сети какие-то тексты, написанные разными «гуру» и «магистрами», утверждавшими, что могут управлять собственными снами. И ведь никак не проверишь! Если верить этим шарлатанам, то главное – осознать, что находишься во сне, а потом можно хоть летать, хоть стрелять огненными шарами из пальца, хоть придумывать собственную реальность. Представишь, например, средневековый замок – и вот он, с башенками, зубцами и подъёмным мостом.

Митя закрыл глаза, представил заброшенный парк, поляну, сцену и Альбину. Рывком распахнул дверь и вышел.

Поёжился. А холодно ночью снаружи, особенно после тёплой комнаты. Хорошо, что на нём уличная одежда.

Получилось! Он только что был в своей комнате, в пижаме, а теперь стоит, в куртке, джинсах и ботинках, на поляне, освещённой луной, возле деревянной сцены.

Позади с лёгким скрипом закрылась дверь.

Митя обернулся – двери уже не было. Ни двери, ни комнаты, ни дома.

– Альбина! – громко позвал он.

– Ну чего? – спросила она, выйдя из-за сцены.

– Это сон! Мы во сне!

– Я тоже думала, что это сон, но это не сон, – она уселась на ступеньки. – Вчера ночью, помнишь?..

– Помню. Я видел тебя. Ты убегала от меня!

– Конечно, убегала. Чуть со страха не умерла. Особенно когда прыгуна увидела. Ты спрашивал, что у меня за следы зубов на руке. Когда прыгун за мной погнался, я попыталась проснуться. У меня есть свой способ. Если что-то страшное снится – я себя кусаю и от боли просыпаюсь. Так вот, я цапнула сама себя и проснулась – а на руке след от моих же зубов! Как тебе такое?

– А теперь тебе страшно?

– Немножко. Зачем ты меня сюда притащил?

– А я тебя сюда притащил? Я просто выдумал тебя. И тебя, и эту поляну. Ты мне снишься.

– Скажи первое, что придёт в голову, – внезапно потребовала Альбина. – Любое слово.

– Авокадо.

– Почему авокадо?

– Потому что на «а»…

– Пусть будет авокадо. Я запомнила. А теперь сделай так, чтобы меня здесь не было.

– Как?

– Представь, что я проснулась.

– Хорошо… – Митя зажмурился.

Когда он открыл глаза, Альбины не было. А он сам находился у себя в комнате, под одеялом, в пижаме. Да, он на ночь надевал дурацкую пижаму с дельфинчиками, просторную, на вырост, которую когда-то подарила ему мама. Кто бы из одноклассников увидел – помер бы со смеху. Но видел его в ней только папа. И никогда не смеялся.

Перестарался, подумал Митя. И её разбудил, и себя…

И опять ощущение, будто вагоны разгружал. Всё-таки это был не сон, а что-то другое, какая-то другая реальность, куда человеку нельзя соваться. Реальность, которая выматывает, забирает все силы только за то, что находишься там…

Митя перевернулся на другой бок и вновь закрыл глаза.

Последний урок – физкультура. То, что надо.

Есть шанс проскочить наружу незамеченным, в маленькой толпе одноклассников, через калитку…

Хорошо, что сегодня к доске не вызвали ни на одном уроке. Митя не смог бы сказать ничего внятного. А может быть, и к врачу бы отправили.

А так – заметил только Пашка, с которым они вместе сидели на третьей парте в первом ряду.

«Мить, чё с тобой? Трясёшься весь. Заболел?» – написал он на листочке и подсунул его соседу.

«Знобит чего-то», – черкнул в ответ Митя.

«Может, тебе домой? Сходи в медкабинет. Вдруг заразно?»

«Всё норм».

С утра всё, и правда, было «норм».

Пока Митя завтракал, пришло сообщение от Альбины-Леандро.

Всего одно слово:

«Авокадо».

Митя лихорадочно принялся набирать ответ:

«Так, значит, это правда? Мы с тобой встретились во сне? Это была ты, настоящая?»

«Похоже, что так. Потом надо повторить».

«Я тебя вызвал к себе в сон?»

«Или я тебя. Открою тайну: я тоже тебя вспоминала и вчера, и позавчера».

«Ты обо мне думала – тогда, после трамвая?!!»

«А почему нет? Я же тоже тебя видела. И подумала, что ты в этом трамвае единственный нормальный человек».

«И всё-таки, это я тебя вызвал. Представил поляну со сценой и тебя».

«Тогда сегодня я тебя буду вызывать».

– Митёк, давай, ты сначала поешь, а потом будешь переписываться со своим Пашкой… – пробурчал над ухом папа. Присмотревшись к экрану телефона, произнёс совсем другим тоном. – О, да ты тут с девчонкой… Ладно, прости, мешать не буду. Если совет нужен – спрашивай.

– Спасибо, па. Обязательно.

Совет – ещё чего. После того, что он с мамой сделал… Кстати, где она опять? Из комнаты не выходила. Ушла вчера к подруге ночевать и до сих пор не вернулась?

«У тебя раньше были осознанные сновидения?»

«Никогда, Мить, вплоть до трамвая. Это как-то с прыгунами связано. Что-то там у нас внутри пробудилось».

«Разберёмся. Прости, мне в школу пора».

«Мне тоже. Я на связи, если что».

Накрапывал дождик, поэтому Митя с полным правом нахлобучил на голову капюшон и натянул воротник свитера аж до самого носа. От остановки до ворот школы топал, ссутулившись. Бросал быстрые взгляды по сторонам. Нет, никого подозрительного в поле зрения не было. Тем более – карликов-монахов.

Зайдя на крыльцо, выдохнул. Выпрямился. Сбросил капюшон. Внутрь они не пройдут. Там всё строго: профессиональная охрана в униформе, вход – сугубо по паспорту или ученическому билету.

В раздевалку сдал и куртку, и толстенный зимний свитер с высоким воротом. Гардеробщица Варвара Николаевна, милая тётушка, удивлённо покачала головой, глядя на всю эту амуницию, но ничего не сказала.

Уже ко второму уроку дождик перестал, и тут же выглянуло солнце. День обещал быть тёплым…

Из окна второго этажа Митя увидел незнакомого парня лет тринадцати-четырнадцати: коренастого, крепкого, с квадратной головой и причёской типа «площадка», как у американского спецназовца. В огромных наушниках. На руках – беспалые перчатки.

Он стоял у ворот школы, на самом видном месте, прислонившись к столбу и скрестив на груди мощные руки. Всем видом говорил: ждали? Вот он я!

Если бы не вчерашняя переписка с Альбиной, Митя и внимания бы на него не обратил. Ну, стоит и стоит. Наверное, ждёт кого-то. Друзья ли у него тут учатся или девчонка…

Парень смотрел в сторону школы.

Поднял голову, провёл взглядом по окнам второго этажа. Митя торопливо отвернулся, чтобы не встретиться с ним глазами.

Что за бред? Чего он испугался? Этот парень не похож на тех, в капюшонах. И на уличную шпану не похож. Что крутой спортсмен – издалека видно, но это ничего не значит. Даже если пришёл с кем-то разбираться – то вряд ли с ним, с Митей. И за что? За этот пост?

На перемене Митя выглянул из другого окна. Парень всё ещё стоял на том же месте, покачивая головой в такт музыке, звучавшей в его наушниках. Мол, я никуда не тороплюсь. Я готов ждать, сколько потребуется. Мне нет смысла прятаться. Тот, за кем я пришёл, меня знает. А не знает – так пусть догадается.

И Митя догадался.

Если этот парень не прячется в засаде – значит, пришёл просто поговорить.

Возможны два варианта. Либо просто выйти после уроков и пройти мимо этого парня, как ни в чём не бывало (захочет поговорить – остановит его), либо найти способ прошмыгнуть обходным путём. Митя больше склонялся ко второму. Чем-то этот качок его пугал. И не только тем, что он качок.

На следующем уроке Митя поймал себя на том, что ручка дрожит в руке, а почерк начал хромать. Ух… кажется, это называется паранойя. Откуда он взял, что парень пришёл именно за ним?

За ним, за ним. За кем же ещё. Но на всякий случай Митя написал сообщение Альбине:

«Тут какой-то странный парень снаружи. Стоит у входа на территорию, кого-то ждёт».

«Тебя, кого же ещё. ЧТО Я ТЕБЕ ГОВОРИЛА!»

«Может, не меня. И он так стоит, будто хочет, чтобы я его видел. Может, просто поговорить хочет?»

«Это уловка. Хочет тебя приманить, чтобы не бегать за тобой».

«Может, он что-то знает про улицу Свободы…»

«Знал бы – написал бы».

«А, ну да».

К концу учебного дня окончательно распогодилось. Вот и супер. Физрук всех поведёт на стадион – бегать, а потом даст мяч – в футбол погонять. На стадион всех поведут не через главный вход, а через задний, с другой стороны школьного двора – этот выход называют просто «калитка». Правда, выходить из самого здания школы всё равно придётся через крыльцо, но среди одноклассников легко будет спрятаться. А когда урок физкультуры закончится, можно будет сразу уйти домой, накинув куртку поверх физкультурной формы. Многие так и делают.

Самое мучительное – дожить до последнего урока.

…Митя дождался, пока на крыльцо выйдет основная масса парней. Двинулся следом, держась за их спинами. Делал вид, что говорит по телефону – на самом деле прикрывал лицо. И в сторону главного входа на территорию школы не смотрел.

Одноклассники зашагали вдоль здания, Митя – вслед, забежал чуть вперёд, по-прежнему прячась за ними. А точнее – за Пашкой, самым широким из всех. Тот, кажется, единственный понимал, что Митя делает что-то странное, но никак не реагировал. К Митиным закидонам он привык.

Свернули за угол. Всё, теперь можно расслабиться.

Дошагали до калитки. Маленький стадион – через два здания. Пока шли туда, Митя не заметил никого подозрительного. Ни парня в наушниках, ни ребят в капюшонах.

Кажется, пронесло. Осталось лишь до дома добраться. А тот парень… если у него что-то важное – пусть, и правда, сообщение напишет.

На стадионе бегали стометровку – на время, по очереди. Потом, по второму разу, бегали те, кто пробежал неважнецки. Митя с Пашкой в итоге бегали и по третьему разу, чтобы получить «тройку» за старание. В остальное время Митя старался держаться незаметно, мысленно ругая Альбину за то, что заразила паранойей.

Когда настало время футбола, Митя отпросился домой. Физрук только кивнул – футболист из Мити был так себе. Отпустили и Пашку.

– Ты куда? – спросил Пашка. – Мы чё, не вместе пойдём?

– Мне сегодня в другую сторону. Я там срежу, напрямик. – Митя показал в сторону, противоположную от ворот стадиона.

– А, ну пошли вместе…

– Я один пойду. Так надо. Потом объясню.

Пашка только плечами пожал.

Там, куда показал Митя, в ограде стадиона между двумя бетонными квадратами есть щель, где можно пролезть боком. Кто здесь часто бывает, тот знает.

Митя перебросил через ограду рюкзак, пакет с одеждой, протиснулся в щель.

Вокруг – деревянные сараи. Где-то рядом громко выбивают ковёр. Слышна музыка, что-то тошнотно-популярное.

Теперь можно спокойно дойти дворами до следующей остановки и ехать домой. А там видно будет.

Не успел Митя подобрать свои вещи, как что-то укололо его в шею. Будто насекомое ужалило, крупнее комара, но мельче осы.

Обернулся.

Невысокий человек в капюшоне юркнул за сарай.

Митя дотронулся до шеи и выдернул маленький шип.

Это ещё что? Яд?

Прислушался к себе. Вроде ничего не происходит.

Надо бежать. И Митя сорвался с места. За вещами потом вернётся.

Выбежал в маленький двор двухэтажного старого дома-барака. На верёвках висело сохнущее бельё, на деревянной перекладине – ковёр, который выбивали. А где же человек? Ведь этот палас не сам себя по бокам хлопал…

Людей не было. Не у кого попросить помощи или хотя бы спросить, что сейчас происходит с его шеей – покраснело ли место, куда вонзился шип, почернело ли? На ощупь – всё в порядке, даже не припухло. Но это пока.

Даже музыка уже не звучит. Кто-то вырубил песню на середине.

У лавочки коляска стоит, пустая. Ни ребёнка, ни мамаши. Убежали? Кто-то их напугал, да так, что женщина бросила громоздкую коляску и умчалась, схватив младенца в охапку?

Митя метнулся в сторону. Прочь отсюда!

Выбежал на улицу. Странно – незнакомая какая-то. Митя как будто в первый раз её видел. Что за бред? За несколько лет он исходил всю местность вокруг школы вдоль и поперёк.

Дома многоэтажные, монументальные, с карнизами, фронтонами, пилястрами и прочими красивыми ненужностями. Чем-то похожи на дворцы.

Прохожих не видно, едущих машин тоже. Есть два-три автомобиля, но они просто стоят. Рядом с одним из них валяется одежда: чьи-то джинсы, кроссовки и куртка от спортивного костюма.

Сквозь асфальт трава пробивается.

На стене ближайшего дома – облезлая табличка с названием улицы.

«Улица Свободы».

Альбина бросила ручку. Закрыла глаза руками. Захотелось заткнуть и уши, забраться под парту и никогда не вылезать. Ей стало страшно.

– Волосы у неё были такого цвета, как у маленьких серых птичек… – медленно говорила учительница. Отчего-то ей захотелось устроить диктант для проверки знаний. Диктант! В начале сентября, да ещё и последним уроком!

– Галина Петровна, а у бесноватой припадок! – радостным голосом сообщил Ваня Кренделев.

– Да заткнись ты, Крендель вонючий! – взвизгнула Альбина на весь класс, громко всхлипывая. Её трясло, из глаз лились слёзы.

Она сидела одна, на последней парте в третьем ряду. Двое мальчишек, сидевших перед ней, обернулись, посмотрели (один – злорадно, второй – испуганно), но ничего не сказали, зная, что Альбина может и укусить или ручку воткнуть с размаху.

– Альбина, если тебе нехорошо, сходи к врачу, – вкрадчиво попросила Галина Петровна. – Или можешь сразу домой идти, диктант потом с тобой допишем.

Она тоже прекрасно знала, что с этой девочкой лишний раз лучше не конфликтовать. К тому же, несмотря на все свои странности, писала Альбина грамотно, в отличие от большинства одноклассников.

Альбина сбросила все свои вещи с парты в распахнутый рюкзак и выбежала прочь под ехидные смешки…

Глядя на табличку, Митя попятился.

Ошалело осмотрелся. Вот они, трамвайные пути. А там, впереди, между двумя зданиями, стоит автобус с выбитыми стёклами, боком вылезая на тротуар.

Митя повернулся, готовый бежать прочь от этого автобуса.

Что-то большое, тёмное, четвероногое, лупоглазое выпрыгнуло ему навстречу.

Рассмотреть не успел – просто бросился бежать, не разбирая дороги. Пытался кричать, но из распахнутого рта вырвался лишь еле слышный хрип.

Позади слышались звуки, будто громко и медленно работает мощный насос.

Тварь дышит…

Вторая тварь бежала ему навстречу.

Свернув на бегу, Митя пронёсся мимо автобуса. Долго удирать на такой скорости он не сможет.

Обогнув дом, Митя кинулся к ближайшему подъезду.

Дёрнул на себя дверь – открыто. Домофонов тогда ещё не было…

Побежал вверх по широкой лестнице с толстенными перилами, под грохот собственных шагов.

За площадкой второго этажа коридор с двумя рядами дверей. Митя бросился туда, на ходу дёргая двери.

Дыхание тварей, усиленное акустикой подъезда, было невыносимо громким…

Одна из дверей поддалась. Тот, кто убежал отсюда, забыл запереть дверь. Или не убежал. Не успел…

Замок без ключа не закроешь, зато цепочка есть.

Едва Митя набросил цепочку, как дверь дёрнулась, а цепочка натянулась, едва не порвавшись. В щель протиснулась тёмная лапа, принялась шарить.

Митя лихорадочно осмотрелся. Допотопная мебель, какие-то картины, изорванные занавески…

На кухню! Всё оружие там.

Справа от газовой плиты – раковина, в ней – горка тарелок и ещё какая-то посуда. Вилки, ложки, стакан. Вот и ножик. Митя отшвырнул его – тупой, закруглённый сверху.

Дёрнул на себя ящик стола. Тот выскочил и рухнул на пол, с лязгом высыпав содержимое – те же ложки и вилки.

Митя принялся шариться в куче столовых приборов. Приличного ножа так и не нашлось, зато почему-то отыскались ножницы.

Вернулся к двери. Тёмная лапа дёргала цепочку, силясь вырвать её из стены.

Только бы не как во сне, когда бьёшь кого-то, а ему хоть бы что…

Размахнувшись, Митя всадил ножницы в тыльную сторону тёмной ладони.

Нет, не как во сне! Громкое дыхание прервалось рёвом. Рука попыталась выскочить наружу – помешали ножницы. Рывок, ещё рывок. Ножницы упали на пол. Рука исчезла.

Митя вытер пальцы, на которых осталась тёмная кровь, о футболку.

Приступ эйфории быстро погас. Ну ткнул тварь ножницами – и что? Не убил ведь. И она там не одна. А он в ловушке.

Окна!!

По карнизам эти твари доберутся до окон.

Но поймут ли, в какой именно квартире он прячется?

Митя сбегал за стулом, припёр входную дверь. Защита – так себе, но лучше, чем одна цепочка.

Подобрал своё единственное оружие – ножницы – и бросился в жилую комнату. Надо затаиться.

Выбирать было не из чего. Митя распластался на полу и заполз под кровать. Только сейчас обнаружил, что дышит громко, совсем как эти твари.

Зажал рот свободной рукой, стал дышать через нос. Нет, всё равно громко. Надо хотя бы через раз… Паузы делать…

На полу комнаты, в самом центре, комом валялся домашний халат. Рядом – тапочки, пустой стакан и обручальное кольцо. Кажется, золотое.

Кто и зачем бросил на самом видном месте эти вещи, включая какую-никакую драгоценность?..

Нет. Не бросил. Халат, тапочки и кольцо были на человеке, стакан он держал в руках. А потом этот человек просто исчез. Растворился в воздухе. А вещи упали на пол.

Митя увидел это, словно наяву…

В комнате стало темнее. Кто-то снаружи загородил собой окно.

Митя вгрызся в пальцы. Боль помогла собраться и задержать дыхание.

Тварь вглядывалась в комнату добрую минуту. Потом вновь полился свет.

Митя оторвал руку от лица. Задышал – часто, истерично.

Опять потемнело. Митя тут же зажал рот, успев двинуть себе кулаком по голове.

Вот дурак! Не мог подождать ещё чуть-чуть!

Из прихожей донеслись громкие удары – твари вновь набросились на дверь.

И тварь снаружи это услышала.

Звон разбитого стекла. Осколки сыплются на ковёр.

Лязг задвижки. Умная тварь…

Скрип открывающегося окна.

Тварь спрыгнула с подоконника вниз, аккуратно, почти бесшумно приземлившись на все четыре конечности.

Две голые ноги. Две руки.

Две ступни, две пятерни.

Короткие, но явно острые когти. Тёмная кожа, напоминающая о рептилиях.

Тяжкое дыхание.

Митя до боли сжал рукоять ножниц. Тварь заглянет к нему под кровать – и получит в свой огромный выпуклый глаз.

Чего она медлит? Ведь она слышит его? Чует? Ловит его мысли?

Она никуда не торопится. Ей некуда.

Ждёт. Чего? Что он сам?..

Это вариант. Не в тварь ножницы – а в себя. В горло.

Не получишь меня, уродина.

Откуда эта мерзкая вонь? Это тварь так пахнет? Почему же он ощутил это только сейчас? На тухлые яйца похоже…

Кто-то ударил Митю по щеке. Звонко, но не больно.

И Митя открыл глаза.

Первое, что увидел – широкое квадратное лицо. Стрижка-площадка. Огромные наушники.

– О, вернулся… – произнёс парень.

Митя приподнялся. Он валялся на траве, между сараями. Парень сидел рядом, в позе японца, приготовившегося к чайной церемонии.

Звучала музыка. Слышались удары выбивалки о ковёр, похожие на выстрелы.

– Убери это… Плохо пахнет… – попросил Митя.

– Нашатырь ничем не пахнет, Дима. Это всё трюки нашего мозга. – У парня был необычно серьёзный, взрослый взгляд.

– Я Митя… – машинально поправил он.

– Да как скажешь. А я Рей.

– Как Рей Бредбери?

– Начитанный, что ли? Ну, почти. Рей Непобедимый. Еле тебя нашёл… Ты чего драпать-то надумал? От меня, что ли?

– Ага…

– Ну, здрасьте. Я что, такой страшный? – Рей достал из маленького брезентового рюкзака термос. – Пей давай. Возвращайся в реальность.

В термосе оказался чай, непривычно крепкий и сладкий.

– Они в меня выстрелили… шипом… – вспомнил Митя, сделав два глотка.

– Шипом, ага.

– Я что, уснул?

– Не совсем. Переместился в Отражение. Я это так называю. Вроде как сон, с той разницей, что если умрёшь – то по-настоящему. Отражение – это тоже реальность, только ИХ реальность.

– Кого – их?

– Хозяев. Они и там, и здесь скачут. И у нас, и в Отражении. Но там им удобнее. Они там короли.

– Я их видел, – Митя сделал ещё глоток. – Бегал от них. Одну тварь ранил.

– Значит, она позволила тебе это сделать. Хозяева любят играть с жертвами. Бывали случаи, когда человек от них бегает, бегает, отбивается, и ему кажется, что он уже выбрался с этой улицы Свободы, а Хозяева на него как набросятся со всех сторон!

– И с кем это было?

– Со мной.

– Но ты же живой?

– Как видишь.

Митя внимательно посмотрел на Рея. Машинально спустился взглядом по чёрному проводу, тянувшемуся по белой футболке, от наушников – к ремню джинсов.

На ремне висела довольно крупная чёрная коробочка.

– Это что?

– Не видел никогда? – Рей щербато ухмыльнулся. – Кассетный плеер.

– Настоящий? Работает?

– А ты думаешь, на кой я его таскаю? Для красоты? На, послушай, если не веришь.

Рей снял наушники и протянул Мите. Нажал кнопку на плеере.

– О, крутится! – произнёс Митя, глядя на полупрозрачную крышку кассетной деки.

– Стимпанк-технология, да?

Митя приложил один наушник к уху.

– А я знаю эту песню, – он запел вместе со скрипучим вокалистом: – «Ты выглядишь так несовременно рядом со мной…»

И засмеялся, подумав, насколько сейчас эта песня в тему.

– Ну, ты точно вернулся. Поздравляю. С того света практически! Нашатырь мог и не подействовать. А песню откуда знаешь? Не самая известная у них…

– Любимая песня моего папы.

– Моя тоже, если что.

Кажется, подумал Митя, я только что заработал плюс десять к уважению с его стороны…

– Всё, вставай. Сейчас будет интересно. Стражник ушёл, но он вернётся. Потому что ты досрочно вышел из Отражения. Понимаешь?

– Смутно.

– Мне потребуется твоя помощь. Вставай давай, хорош валяться.

Митя поднялся на ноги, пошатываясь.

– Слабость скоро пройдёт, – пояснил Рей. – В малых дозах яд почти не опасен.

– Не опасен? А ничего, что меня те твари чуть не сожрали?

– Я сказал «почти». Всё, тихо.

Ждать пришлось несколько минут. Рей выглядывал из-за сарая, Митя пил чай, ощущая, как возвращаются силы. Происходящее напоминало какую-то детскую игру в войнушку – с той разницей, что несколько минут назад Митя чуть не погиб по-настоящему.

– Топает… – прошептал Рей. – Думает, что ты ещё здесь. Всё, твой выход.

– В смысле?

– Покажись ему и тут же спрячься, – он продолжал шипеть. – Только не мешкай, а то он опять тебя подстрелит. Давай-давай, не тормози!

– Ладно, попробую…

Положив термос на траву, Митя двинулся вперёд. Сделал шаг из-за сарая и тут же метнулся обратно, мельком увидев коротышку в капюшоне. Наверное, даже получилось артистично изобразить испуг на лице.

Раздался топот ног, стремительно приближающийся.

Рей сгрёб Стражника в охапку, едва тот свернул за сарай, и они вместе упали на траву.

Завязалось нечто, похожее на борцовский поединок. Рей держал Стражника сзади, каким-то особым захватом, тот дёргался, силясь высвободить руки.

Толстомордая тётка в куртке поверх цветастого халата вывернула из-за угла, вгляделась в происходящее и тут же испарилась.

– Митя! Быстро! Сдёрни с него капюшон!

Митя подчинился.

Под капюшоном скрывалось самое обычное лицо мальчишки лет тринадцати. Стражник захрипел сквозь чёрные зубы, жмурясь и отчаянно крутя головой; его сопротивление ослабло – это позволило Рею крепче взять противника в захват, руками и ногами, полностью обездвижив его.

– Мить, шипы ищи! В карманах! Только сам не напорись…

Митя расстегнул передние карманы куртки Стражника. Осторожно запустив внутрь пальцы, в одном из карманов он нащупал какой-то пакетик и вытащил за краешек.

Внутри пакетика лежали шипы вроде того, которым ранили Митю.

– В шею ему втыкай!

Шип легко проткнул кожу. Стражник продолжал вяло дёргаться.

– Ещё один!

Митя вновь подчинился.

Стражник наконец-то обмяк.

– Продолжай! Не стесняйся! Штук шесть ему вколи!

Когда Митя выполнил приказ, Рей выпустил Стражника из захвата, тот бессильно завалился лицом вниз.

– Передавай привет Хозяевам, – Рей шлёпнул поверженного противника по спине и встал, отряхиваясь.

– Зачем столько шипов? – спросил Митя.

– Мы ему передоз сделали. Он теперь навсегда останется в Отражении. Поверь, так будет лучше для всех, даже для него. Шипы остались?

– Нет… Я всё воткнул.

– Жаль. Всё, убегаем.

Он устремился прочь быстрым шагом.

Догнав Рея, Митя сказал:

– У меня есть ещё вопросы!

– У меня тоже. И ты мне на них ответишь, максимально честно. Ты же не станешь врать своему спасителю? – Он посмотрел Мите в глаза и как-то недобро усмехнулся.

– Не стану, наверное… Спрашивай.

– Не здесь. Пойдём туда, где точно не подслушают. Есть хочешь?

– Ну я, как бы, ещё не обедал…

– Пошли. Я сегодня богат.

Следом за Реем Митя дошагал до ближайшего торгового центра.

Фойе. Лифт.

В лениво ползущем лифте ехали вдвоём. Рей открыл бумажник, вынул какие-то купюры, отсчитал несколько, остальное вернул на место. Митя успел заметить в бумажнике фотографию красивой дамы лет сорока.

– Это ведь не твой бумажник?

– Ишь ты, догадался…

– Украл?

– Да верну я! – огрызнулся Рей. – Я что, виноват, что работу мне никто не даёт? Раньше с этим проще было. А сейчас всё строго по законодательству.

Митя не успел спросить, когда «раньше» и зачем ему вообще работа. Рей продолжал:

– Мне б только чуть-чуть налички, а карточки и прочее мне не нужно. Случайно с ним сегодня столкнулся. Такой солидный мужчина, в костюме, галстуке, тютю-растютю… Я потом этот бумажник к нему в офис подкину. Там его визитки с адресом. «Романов Дмитрий Петрович, психолог семейных отношений», – прочитал он вслух, с выражением. – Мить, тебе нужен психолог семейных отношений?

– Родителям нужен, пожалуй.

– Родителям? – Рей будто немного удивился.

– Да, родителям, а что такого? Мама и папа, как у всех. Они ругаются постоянно. Маму почти не вижу дома, вот до чего дошло уже!

– Вон как. Тогда я тебе одну визитку отложу.

Лифт привёз их на верхний этаж, где располагались кафе.

– И что, нас тут не подслушают?

– Нет, конечно. Тут все сидят, болтают, аж гул стоит. Можно о чём хочешь говорить – за соседним столиком уже не слышно.

Рей сделал заказ на двоих, даже не спросив у Мити, чего тот хочет.

– Мне папа говорит, что фаст-фуд – это вредно…

– Зануда твой папа, так ему и передай.

– Он физрук…

– Да ты чё? А я думал – чемпион. По боксу, например.

– Почти угадал. У него разряд по боксу, но карьера как-то не задалась…

Рей не поддержал темы. Еда его интересовала куда больше.

Митя заглянул в телефон. От Альбины – двадцать сообщений. «Мить, всё в порядке?», «Мить, не молчи!» «МИТЯ!!!» и ещё, и ещё, и чем дальше – тем больше восклицательных и вопросительных знаков.

«Всё в порядке, – отписал Митя. – Потом расскажу».

«В порядке?! Я чувствовала, как тебе страшно! Места себе не находила!»

«Чувствовала? Как?»

«Не знаю. Кажется, у нас с тобой, после той встречи в трамвае, образовалась мысленная связь».

«Видимо, да».

«ЧТО С ТОБОЙ СЛУЧИЛОСЬ?!»

«Потерпи маленько. Расскажу, как смогу. Главное – что теперь всё в порядке».

Рей тем временем тоже писал кому-то сообщения, не забывая при этом поглощать еду. На экран телефона глядел с такой нежностью, что нетрудно было догадаться: с девчонкой общается и, наверное, красивой.

Сожрав наконец свою порцию, которой хватило бы на двух взрослых мужчин, Рей сказал:

– Так, Мить. Рассказывай. Учти, я видел твоё объявление. И не только я. Глупо ты подставился…

– Ну я же не знал!.. Я просто…

– Короче!

– Да рассказывать нечего. Сел в трамвай, поехал. Когда проехали Треухово – понял, что происходит что-то не то…

Рей шлёпнул ладонью по столу:

– Стоп! Как ты это понял? Сразу?

– Да. За окном были деревья, целая стена. Такого я не помню.

– Так, хорошо, продолжай!

– Я увидел эту улицу. Улицу Свободы. Она была пустая и тёмная.

– Это всё, что ты видел?

– Я видел… Хозяина, который сидел на автобусе. Мне показалось, что он смотрит на меня.

– Не показалось. Если ты видишь Хозяина – значит, Хозяин видит тебя, – Рей вытащил зубочистку из упаковки и принялся ковыряться в зубах, будто изображал героя какого-то боевика. Хотя «изображал» – неподходящее слово. Скорее, играл роль, и очень талантливо. Можно было бы даже поверить, если бы не возраст.

– Остальные пассажиры сидели так, будто ничего не происходит…

– И это нормально. Взрослые дальше своего носа не видят.

Об Альбине Митя решил не говорить. Хотя бы пока. Он не очень доверял этому Рею.

– Вчера утром я вернулся. Пытался найти вход туда… на улицу Свободы.

– Ты бы всё равно так запросто не нашёл, но «пять» за старание. Кто-нибудь ещё знает?

– Да никто, только мой друг Пашка… Я пытался ему рассказать. Он, конечно, не поверил. Подумал, что я опять хочу фильм снимать.

– Видел я твои фильмы у тебя на страничке. Прикольные. Но тем хуже для тебя. Хозяева любят талантливых. Режиссёров будущих всяких. Чуешь, на что намекаю? Они будут тебя искать. Не зря же они тебе показались.

– В смысле? Я случайно туда попал. Может быть, замкнуло что-то, трамвай не по тем рельсам пошёл… Странно как-то всё получилось.

– Меня это тоже удивляет, если честно. Никакого правдоподобного объяснения я пока не вижу. На улицу Свободы можно попасть только одним способом: если Хозяин тебя туда заманит. А если он тебя туда заманит, то ты там и останешься. Ни разу такого не было, чтобы они кого-то туда заманили вместе с трамваем. Я вообще не думал, что трамвай может там пройти. Там же рельсы лет тридцать не меняли…

– Они эту улицу тридцать лет назад захватили? Хозяева?..

– …Если не больше. Факт, что ты там был и выбрался оттуда живым. И мало того, когда пришёл на следующий день – Хозяева тебя не пропустили. Мне это непонятно. Есть вероятность, Митя, что если бы не объявление, которое ты выложил, ты мог бы жить спокойно, и никто бы за тобой не бегал сейчас… Кто очень интересуется улицей Свободы – тот на этом свете долго не живёт. Понял, да?

– То есть, я только этим и виноват?

– Ага. Высасывать тебя Хозяева не планировали, судя по всему. Иначе уже сделали бы это.

Митя помолчал, собираясь с мыслями.

– А эти, в капюшонах, которые шипами стреляют – это кто?

– Стражники.

– Я их тоже видел – тогда, из трамвая. Человек восемь. Сидели на пустыре.

– Хм… – Рей потёр подбородок. – Странные ты вещи говоришь. Стражники больше чем по двое редко ходят, чаще даже по одному. Пришёл, быстро сделал дело, ушёл. Толпа для этого не нужна.

– Дело? Какое дело?

– А ты ещё не понял? То самое, которое с тобой было. Стражники шипами из трубочек стреляют. На шипе – яд Хозяев. Маленький укольчик – и человек отправляется в Отражение, а там с ним уже Хозяева разбираются… Так, всё, тихо. Мне подумать надо.

– О чём?

– Что теперь с тобой, дураком, делать. Тебе бы переехать куда, лучше в другой город. Знаю, что не сможешь – папа не поймёт. Так что самый реальный вариант – в школу не ходить, хотя бы несколько дней…

– Без справки нельзя!..

– Сделаю я тебе справку от настоящего врача. И на тему улицы Свободы ни с кем больше не общайся. Пашке больше ничего не говори, а будет спрашивать – отрицай. Говори, что пошутил. Страничку свою удали. Или хотя бы закрой, чтобы только для друзей была. Вот прямо сейчас. Хорошо ещё, что там твой адрес не записан. Хотя узнать всегда можно, было бы желание. Улица Машиностроителей, дом 3, третий подъезд, шестой этаж, квартира 95? – он издевательски подмигнул.

– Откуда знаешь? – У Мити уже не было сил удивляться.

– Свои источники. Которых у Стражников может и не быть. Поэтому сделаем так. Ты сегодня ночуешь у меня в логовище. А я вечерком схожу, проверю обстановку вокруг твоего дома, заодно бумажник этому мозгоправу занесу, это недалеко. Если увижу Стражников – пиши пропало. Если нет – считай, тебе повезло. И если будешь сидеть тише воды, ниже травы, о тебе забудут. Если уж даже обо мне забыли…

– Кстати. Твоя очередь рассказывать.

– Успеем. Пошли. Напиши отцу, что дома ночевать не будешь.

– Это невозможно…

– Сделай так, чтобы было возможно.

Пришлось звонить Пашке:

– Паш, привет. Деловой вопрос.

– Что опять?

– Я сейчас напишу папе, что останусь у тебя ночевать. Он позвонит или напишет тебе – ты подтвердишь, что я у тебя.

– Хм… а где ты на самом деле будешь?

– Секрет!

– А я думал, мы друзья…

– Потом скажу! Паш, правда, это важно…

– Ну, допустим… Это как-то связано с аномальными зонами?

– Паш, прости, я маленько соврал. Нет никаких аномальных зон.

– Теперь уже нет? Что, с Альбиной поругался?

Митя бросил взгляд на Рея – тот сидел в пол-оборота, со скучающим видом, деликатно отвернувшись.

– Вроде того.

– Что это за Альбина вообще? Ты так и не рассказал. Где учится? Как вы познакомились?

– Потом расскажу. Тороплюсь, извини!

– Ла-адно… – протянул Пашка. – Буду ждать!

Пашка хороший. Терпеливый, никогда не злится, ничему не удивляется. И настоящий друг.

Митя торопливо нажал на сброс и быстро набрал сообщение отцу.

У него сегодня уроки допоздна. Прочтёт уже вечером, в раздевалке.

Выйдя из торгового центра, Рей направился к автостоянке, на тот её край, где дожидались клиентов таксисты. Подошёл к самой старой и грязной машине, постучался в окно.

– Свободны?

Здоровенный водитель, такой же неопрятный, как сама машина, оторвался от телефона и посмотрел на Рея – недовольно и с сомнением. Тот в ответ показал купюры.

Водитель, с той же кислой миной, кивком указал на заднее сиденье.

Наверное, поэтому Рей и выбрал самую задрипанную машину, догадался Митя. Чтобы водитель не задавал лишних вопросов, лишь бы деньги получить.

Рей назвал адрес – где-то на окраине, судя по всему. Ехали молча. Водитель слушал бандитские песни. Воняло куревом.

Когда водитель полез за сигаретой, Рей довольно резко попросил:

– Дядь, подожди, пока мы приедем. Уважай клиентов.

Водитель мрачно глянул, в глазах промелькнуло что-то вроде: «Погоди у меня, сопляк», – но сигарету убрал за ухо.

Добрались минут за пятнадцать. Остановились возле каких-то складов, вокруг – ни души. Водитель назвал цену. Как минимум вдвое больше той, что полагалась за такую поездку.

– Ну, здрасьте. Дядь, не смешно вообще ни разу! – спокойно сказал Рей и протянул купюры.

Водитель повторил сумму. Его правая рука сжалась в кулак, огромный, волосатый и грязный.

– Ну всё, всё. Надо – бери, – Рей полез в бумажник за недостающей суммой.

– Нет, – сказал водитель. – Весь бумажник давай.

– Не могу. Не мой.

– Дай сюда, я сказал! – левой рукой водитель схватил Рея за ворот.

В ответ Рей ударил его в переносицу. Митя успел заметить, что в руке Рея было что-то зажато – какая-то короткая железяка. Это называется куботан. У папы такой есть. Замаскирован под обычный брелок для ключей. Папа его у какого-то хулигана отобрал и сохранил как трофей. Ему самому эти железяки ни к чему…

Рявкнув от боли, водитель схватился ручищами за лицо.

– Митька, драпаем! – Рей выскочил первым. Дождался, пока вылезет Митя. Побежали вместе.

Здоровяк, похожий на разъярённого медведя, уже гнался за ними, несмотря на рану и здоровенное брюхо, подпрыгивавшее на бегу.

– Ненавижу это тело. Прости, не смог его вырубить – массы не хватает… – бросил Рей. – Тем хуже для этого жлоба.

Он вдруг остановился и развернулся к водителю. Тот приближался. Левой рукой сжимал нос, из-под пальцев обильно лилась кровь, пачкая и без того грязную рубашку. Правая рука готовилась нанести удар – такой, после которого не встанешь.

Рей вскинул ко рту маленькую трубочку, громко выдохнул в неё. Водитель по-прежнему нёсся на него, как грузовик, слетевший с тормозов, но паренёк продолжал стоять, лишь в последний момент отпрыгнул. Амбал пролетел вперёд, свалился, проехался брюхом по асфальту и замер.

– Чё-то ещё могу, а? – ухмыльнулся Рей. – Не смотри на меня, как на убийцу. Хозяева со взрослыми не работают. Пару часов побегает по Отражению, потом очухается. Может, даже что-нибудь поймёт.

За складскими бараками начиналась короткая улица двухэтажных деревянных домов. Рей направился к ближайшему из них.

Двор дома был обнесён высоким забором, с воротами для автомобилей и калиткой для пешеходов.

У калитки стоял седой мужчина с обвислыми усами, похожий на грустного моржа. Во дворе, судя по долетавшим звукам, кто-то рубил дрова.

– Дядь Вить, не меня ждёшь? – спросил Рей – весело, будто ни с кем не дрался пять минут назад.

– А может, и тебя, Костик… Дашь, что ль, взаймы до пенсии?

– Дам. Я тут немного на такси сэкономил…

Дядя Витя спрятал деньги в карман растянутых спортивных штанов, почесал пузо, обтянутое тельняшкой, и виновато добавил:

– Старухе моей не говори только…

– Само собой – первый раз, что ли.

Рей распахнул калитку и вошёл.

Во дворе Митя увидел миниатюрную женщину с топором, чуть в стороне от неё копошились в траве двое чумазых ребятишек.

– Тёть Валь, помочь? – спросил Рей.

– Да нет, мне только щепочек наколоть… Кость, приходи пить чай из самовара. Приходите, – поправилась она, глядя на Митю. – Твой друг, чо ль?

– Ага, это Миша. Миш, это тётя Валя.

Митя только кивнул – а что ещё оставалось?

– Кость, ты принёс? Ты обещал! – шепеляво закричал один из ребятишек – кудрявый мальчик лет пяти. Подбежав к Рею, требовательно протянул руку.

Второй мальчик, трёхлетка, таращился на них, приоткрыв рот.

– На, разбойник… – Рей положил мальчику на ладонь маленькую машинку.

Мальчик тут же убежал к брату – хвастаться. Тётя Валя посмотрела на Рея с благодарностью. Наверное, у неё нет возможности покупать детям игрушки…

У дома было несколько дверей, на каждой висел почтовый ящик, на котором был написан номер квартиры, а на одной висело сразу два. К ней и направился Рей.

За дверью обнаружилась крутая полутёмная лестница.

– Костя, значит? – негромко спросил Митя.

– Такой же Костя, как ты Миша. Так, элементарная конспирация.

На площадке второго этажа – две двери и приставная лестница, ведущая под крышу. Рей вскарабкался по ней, открыл люк на чердак и произнёс:

– Милости прошу.

Чердак был завален старыми вещами. Двигаясь следом за Реем, по узкой тропинке среди гор барахла, Митя заметил допотопную детскую коляску, валявшуюся кверху колёсами, огромный телевизор с выпуклым экраном, сгоревшую электроплитку, стол о двух ножках, кипы старых газет…

В противоположном конце чердака, расчищенном от хлама, было оборудовано жилое пространство. Здесь стояли диван, печка-буржуйка и этажерка с книгами.

– Это твоё логовище?

– Как видишь. Уютненько, да? Эти милые люди пустили меня пожить в кладовке. Жаль, через год придётся съехать, иначе у них возникнет вопрос.

– Какой?

– Потом скажу, если сам не догадаешься.

Книги на полках этажерки, судя по внешнему виду, были спасены либо со свалки, либо из пункта приёма макулатуры. Учебники по столярному и кузнечному делу, энциклопедии холодного и метательного оружия, «Историческое фехтование», эзотерическая литература, космическая фантастика, школьные учебники для восьмого класса, какие-то «Записки невесты программиста» и даже классика.

Рей уселся на диван, кивком предложил сесть рядом.

– Далее мы работаем таким образом, – сказал он. – Сиди здесь. Читай книги, в телефоне сиди – только своего местоположения не выдавай никому. Можешь сходить, чаю попить – там во дворе сейчас будут. Туалет на улице. Спать захочешь – ложись на диван, он раскладывается.

– Так, погоди, а ты куда?

– Сгоняю до твоего дома. Посмотрю, нет ли там Стражников или ещё чего подозрительного. Если нет – завтра можешь вернуться домой.

– А они не могут меня отследить по телефону?

– Вряд ли – это же не госбезопасность. Отдыхай. А хочешь поговорить – потом поговорим. Думаю, ты уже и сам многое понял.

– Лучше б не понимал…

– Всё, бывай.

Когда Рей ушёл, Митя подождал минут пять и набрал номер Альбины.

– Ну, наконец-то! – услышал он сердитый голос. – Что там у тебя, расскажешь уже?

– Меня пытались убить.

– Кто?!

– Стражники. Ребята в капюшонах. Но меня спас тот парень…

– Что? Как? У тебя всё в порядке? – закричала Альбина.

– Тихо, тихо… – Митя подождал, пока девочка успокоится, и всё рассказал.

– Так-так… – задумчиво произнесла Альбина. – Значит, когда мы с тобой виделись во сне, это был не сон, а Отражение?

– Ага. Что-то типа астрала. Какая-то особая реальность, где властвуют Хозяева.

– И мы можем туда выходить по своему желанию?

– Да. И нам для этого не нужен шип с ядом.

– А почему раньше мы так не делали?

– Да потому что… ты права, в общем. Всё началось, когда мы встретились в трамвае.

– Да-да! Мы – как два химических вещества. Оказались в одной пробирке – и реакция пошла. Слушай, а давай прямо сейчас попробуем! Если что, я уже дома. Меня домой отпустили с уроков. Подумали, что мне плохо.

– Давай. Ложись на любую горизонтальную поверхность, закрой глаза, представь меня и то место, где нам надо оказаться. Ты же хотела сама меня вызвать…

– Да! Так и сделаем!

Митя растянулся на диване, закрыл глаза. И мысленно стал напевать ту мелодию, что играла Альбина – вчера, на деревянной сцене…

Долго так лежал. Прислушался. Что-то изменилось? Трудно сказать. Здесь, на окраине, довольно тихо…

– Подъём! – Альбина громко хлопнула в ладоши.

Митя открыл глаза.

– Где это мы?

– Моё любимое место в городе. Точнее, за городом.

Он лежал на траве, на берегу маленького озера. Альбина стояла над ним. Вокруг – сосны.

– Вообще-то я сначала хотела на Чёрное море слетать, мы там отдыхали год назад, – сказала она. – Но быстро поняла, что не могу.

– Как ты это поняла?

– Просто поняла. Будто чутьё какое-то сработало. Мне кажется, Отражение само по себе небольшое. Она существует в определённом радиусе от того места, где находится логово прыгунов… – тут же поправилась: – Хозяев. Такой вот кармашек в иной реальности. Маленькая ловушка.

– Что мы ещё знаем?

– Что они здесь главные. Вот попробуй что-нибудь эдакое… Попробуй взлететь, как во сне!

– Но мы не во сне! Я не чувствую, что нахожусь во сне. Здесь всё абсолютно реально!

– Всё равно попробуй. Вспомни, как ты это делал, и повтори. Проговори вслух, если надо.

– Я редко сны запоминаю… Но я помню, как летал. Разбегался, подпрыгивал и нёсся над землёй, невысоко.

– Хотя бы так. Давай вместе попробуем. Раз-два-три!

Они бросились бежать вдоль берега. Митя высоко подскочил, представляя, что невидимая сила отталкивает его от поверхности, поднимает в воздух, несёт вперёд, не даёт прикоснуться ступнями к земле.

На секунду даже показалось, что получилось, но в ту же секунду Митя приземлился на обе ноги и, потеряв равновесие, шлёпнулся на траву. Он что, и правда надеялся взлететь?

Альбина пробежала чуть дальше, неумело подпрыгнула и тоже упала. Хотя, наверное, лишь со стороны выглядело, будто она не умеет прыгать. Конечно, умеет, как и все люди. Просто когда прыгаешь, надеясь, что на землю не вернёшься, легко потерять равновесие…

– Не получается, – серьёзным тоном сообщила Альбина. – Давай мой способ: закрой глаза и представь, что легче воздуха, как воздушный шарик. И паришь!

Они встали друг напротив друга и зажмурились.

– Ну что? Мы висим в воздухе? – спросила Альбина, не открывая глаз.

– Да вроде нет. Может, за руки возьмёмся?

– Это ещё зачем?

– Ну, если у нас с тобой какая-то мысленная… – он оборвал себя.

– Что? Связь?

– Неудачное слово.

– Да называй как хочешь, Мить! Я вообще-то не люблю, когда до меня дотрагиваются…

– Я тоже, если честно.

– Тогда давай через силу.

Митя, по-прежнему не открывая глаз, протянул перед собой руки, нашарил в воздухе ладошки Альбины.

– У тебя всегда такие холодные руки? – спросил он.

– Подозреваю, что я рептилия. Не отвлекайся.

Простояли так ещё минуту.

– Что-то изменилось?

– Нет. Ничего.

Пауза на несколько секунд. Оба ждали, кто первый разожмёт руки. Мите меньше всего хотелось её обидеть хоть чем-то, Альбина, видимо, испытывала что-то похожее.

– На счёт «три»? – спросила она. Митя кивнул.

Вслух досчитали до трёх, расцепили пальцы, рассмеялись.

– Так, летать мы здесь не можем. А что можем?

– Можем перемещаться другим способом. Мне это удавалось. Закрой глаза и представь площадь Славы. Фонтан. Я тоже представлю…

– Давай…

Открыв глаза, обнаружили, что стоят на пустой площади, хотя и по разные стороны от фонтана – который даже в Отражении исправно действовал.

Альбина завизжала от радости, прыгая на месте и хлопая в ладоши.

– Тише ты, Хозяева услышат. Кстати, где они?

– Ой, и правда… – Альбина огляделась. – Тебе страшно?

– Нет. Я же уже немного разобрался, как работает Отражение. Если что – так я сразу проснусь… Или как это правильно сказать – вернусь в нашу реальность.

– А когда в первый раз сюда попал – в ту ночь после трамвая – было страшно?

– Ага, особенно когда Хозяина увидел.

– А до этого?

– И до этого.

– И мне тоже. Может, Хозяева реагируют на наш страх? Ты испугался, а Хозяин тут как тут.

– Значит, в Отражении главное – не бояться.

Альбина ещё раз осмотрелась:

– Знаешь, а мне этот мёртвый город очень нравится. Я не очень люблю людей. Интересно, а мы можем здесь чувствовать вкус? Или, к примеру, если мы тут поели – мы в реальной жизни наедимся или нет? Может, наведаемся в ближайший магазин?

– Лучше не надо. Пока хватит. Это Отражение выкачивает из нас все силы. Если здесь находиться слишком долго, то, мне кажется, можно и не проснуться…

– Я знаю, тоже просыпалась вся разбитая. Тогда пока-пока.

– Пока.

Они опять мялись, не зная, как лучше попрощаться. Наконец Альбина раскланялась. Потом закрыла глаза, что-то прошептала, затаила дыхание… Открыла глаза и сердито спросила:

– Почему я ещё здесь?

– Могу помочь… – Митя тоже закрыл глаза и приказал Альбине проснуться. Когда открыл глаза – её уже не было.

Он увидел Рея, перебиравшего какие-то вещи в углу.

– Рей…

– Спи-спи, если хочешь. Сам справлюсь. Я подумал, вдвоём на диване тесновато. Тут где-то завалялась раскладушка. И старый матрас.

Митю передёрнуло от одной мысли о том, как может выглядеть матрас, завалявшийся на чердаке среди хлама.

– Может, не надо, если старый?

– Отставить панику. На нём я буду спать. Всё лучшее – гостю.

Митя попытался встать, прислушиваясь к себе. Опять эта мерзкая слабость во всём теле…

– А ты уже вернулся?

Надо же… неужели он так долго говорил по телефону с Альбиной, а потом ещё дольше пробыл в Отражении? Неправда: разговор длился от силы минут двадцать, а пребывание в Отражении – и того меньше… Может, в Отражении время течёт иначе?

Рей кивнул:

– У меня плохие новости, Мить.

– Стражник дежурит?

– Не поверишь: три Стражника. Одного бы я убрал и двоих тоже. Но их трое. Прячутся в разных местах, но так, чтобы каждый видел остальных двоих. Я-то знаю их повадки!

– Откуда? Ты так и не сказал.

Рей выволок из тёмного угла матрас с огромной дырой посредине. Поднялась такая пыль, что оба мальчишки закашлялись.

Обитатель чердака открыл окно, высунул голову наружу. Несколько раз громко вдохнул и выдохнул. Обернувшись к Мите, спокойно сказал:

– А я был Стражником.

– Ты… был?..

– Отставить панику. Ключевое слово: «был». Больше не являюсь. Уволился.

– Как – уволился?

– Да шучу я – там всё не так просто. Стражниками становятся те, кого Хозяева не высосали, а только надкусили. Кстати, забыл сказать: все эти термины я придумал. Нет никакой энциклопедии, где написано: это Хозяин, это Стражник, это Отражение. Я даже не могу тебе сказать, кто такие Хозяева и откуда они взялись – тебя ведь это вопрос сильнее всего волнует? Зато другое знаю. Так вот, Стражник – это парень, которому Хозяева слегка промыли мозги. Только парень, с девчонками этот трюк не проходит – они сложнее организованы. Стражник выполняет приказы. В основном, защищает место обитания Хозяев от возможного вторжения извне.

– А сами они не могут, что ли?

– Могут, но, в основном, командуют. Мысленно. Их вообще немного, Хозяев. А Стражники – это пушечное мясо, которое, в случае чего, не жалко. Стражники живут там же, где и Хозяева – на улице Свободы. Охраняют периметр. Изредка выполняют задания в городе – вот как тот, который вчера тебя ужалил. И те, которые возле твоего дома пасутся.

– То есть Стражник уходит из дома?

– Разумеется. Исчезает с концами.

– У моего папы друг детства пропал, когда ему было тринадцать… Дюха. Тоже, может, Стражником стал?

– Дюха! – Рей усмехнулся. – Что за собачья кличка! Всё может быть. Факт тот, что я был Стражником лет пять. И всё это время мечтал стать свободным. Оказалось, что со мной Хозяева просчитались – у меня очень мощная сила воли. И в итоге я всё-таки освободился, будто какая-то перегородка в мозгу рухнула. С тех пор стал вольным стрелком…

– Подожди… Ты сказал «лет пять»? Сколько тебе лет на самом деле?

– Мне? Тридцать восемь.

Если бы не все эти события, случившиеся за последние двое суток, Митя бы очень удивился.

– Тридцать восемь? Моему папе тридцать восемь…

– Стражники не растут, Митя. Такой вот побочный эффект. Я уже, вроде, говорил: Хозяева работают только с подростками. Дети для них слишком невинные, а взрослые – слишком тупые. Ну, я так понимаю. Поэтому Стражников они не просто порабощают, а ещё и как бы консервируют, чтобы взрослыми не стали. Плюс ещё что-то делают. В итоге Стражники для своей комплекции довольно сильные и живучие. Бить их бесполезно. Мне кажется, если даже Стражнику башку отпилить, он всё равно бегать будет… впрочем, не проверял. Проще шипов вколоть штук пять.

Тишина. Рей ждал, пока гость всё осмыслит.

Митя долго молчал.

– Ты, значит, бродяжничаешь с тех пор? То есть, вы…

– Да давай на «ты», чего уж там.

– Ты уже давно не Стражник – но не стареешь?

– Ну, как видишь. Хоть за это им спасибо.

– А вечный мальчик – это ты?

– Возможно.

– Ты каждый год переходишь в новую школу?

– Да. Хожу, как прилежный ученик. Но сегодня пришлось прогулять, по твоей милости.

Митя посмотрел на учебники:

– Тяжело, наверное, каждый год одно и то же у доски повторять?

– Актёры же как-то повторяют одно и то же, и ничего. Это как раз нетрудно. Труднее за жаргоном следить, он каждый год меняется… Все вот эти «рофлить», «челлендж», «кульный»…

– «Кульный»? Так давно уже не говорят.

– Вот видишь…

– И зачем тебе это?

– Что – в школу ходить? Чтобы всё время находиться в эпицентре возможной атаки. И спасать ребят. От Хозяев. Иногда даже удаётся…

– А ты не пробовал собрать отряд надёжных парней и разгромить их?

– Ну как ты думаешь, за двадцать-то лет, пробовал или нет? Я всё уже пробовал. Пытался кому-то что-то сообщить, писал анонимки и в милицию, и в полицию, и в ГБ, и на телевидение. Пару раз даже кто-то приезжал на границу аномальной зоны, но ничего странного там не обнаружил. Ты представляешь? Как пассажиры трамвая, о которых ты говорил. Смотрят, но не видят. Точнее, видят, но что-то своё, тупое, приземлённое. Фантазии-то нет! Сильнее всего фантазия у кого развита? У подростка двенадцати-четырнадцати лет – научный факт. Потом угасает. Что я ещё пробовал? Единомышленников искал. И реально пытались проникнуть на улицу Свободы. Сначала просто не могли найти лазейку, а потом Хозяева решили: ну ладно, сами напросились. Пропустили нас внутрь и бойню устроили. Я один выбрался… Так я понял, что в лоб их не возьмёшь. Потом появился Интернет, стало проще отслеживать, что происходит. И вот что я тебе скажу: тот, кто интересуется улицей Свободы, быстро исчезает.

– Это ты уже говорил. А что вообще делают Хозяева с людьми?

– Тебе в подробностях? Смотри. Хозяева – хищники. Хозяин приходит к тебе в темноте и кусает. Может и пополам разорвать, если захочет, но ему этого не надо. Он жалит тебя своим языком, на кончике которого маленький шип, и впрыскивает тебе яд. Ты попадаешь в Отражение. И вот уже там тебя Хозяин и сжирает. Точнее, не тебя, а твою нематериальную сущность, которая покинула твоё тело и находится в Отражении.

– Душу? – Митя машинально скользнул взглядом по полке, где стояла эзотерика.

– Я предпочитаю термин «эфирное тело». И после того, как Хозяин поглощает твоё эфирное тело, твоё материальное мясное тело умирает, на нём остаётся лишь небольшой след от укола и несколько синяков, которые никак не выглядят причиной смерти. Яд Хозяина полностью растворяется в крови, его невозможно обнаружить. В итоге мы имеем мёртвое тело здорового подростка, который умер без всяких видимых причин, будто из него жизнь кто-то высосал. Вот поэтому я и говорю: «высосали». Доктора башку ломают, что это за странная болезнь. Я знаю, я читал заключения о смерти… Но! Хозяева редко выходят на охоту сами, предпочитают лишний раз не маячить. Чаще всего посылают Стражников. Стражник выслеживает жертву, стреляет в неё шипом, жертва попадает в Отражение… и далее по сценарию. Ты уже знаешь.

– А Стражники откуда берутся? Ну, я понял, что Хозяева их не убивают, а обращают…

– Да. Алгоритм тот же. Впрыскивают капельку яда, затаскивают в Отражение, долго гоняют, ломают волю, а когда у жертвы не остаётся сил к сопротивлению – пялятся ей в глаза своими огромными лупешками и гипнотизируют (я не знаю, как ещё это назвать). Всё, что я помню – бесконечный ужас. А из Отражения ты возвращаешься другим… Но так они поступают только с невкусными. То есть такими, как я. Бесталанными.

– Это ты-то бесталанный? Да ты самый интересный человек, которого я видел за всю жизнь!

Митя сдержался, чтобы не добавить: «После Альбины».

– Не, ну спасибо, конечно, но это из-за возраста. Моего настоящего возраста. Я когда-то был самым обычным пацаном. Спортом занимался, фильмы смотрел, дрался… вот и всё. Ничего особенного. Книжек не читал, на кружки не ходил. Я отследил много жертв этих тварей – все, кого они высасывали, либо стихи писали, либо на сцене играли, либо сами спектакли ставили, рисовали, там… Очень часто – со странностями. Живут в несуществующих мирах, заводят воображаемых друзей, придумывают несуществующих членов семьи и сами в это верят!.. Будущие гении, короче. Точнее, неслучившиеся. И, в основном, девчонки. Видимо, они в массе своей талантливее. Сейчас как раз с одной такой девчонкой общаюсь: вместе учимся, Милана зовут. Милли. Первая красавица в классе. Успели подружиться! На меня, правда, наехали: мол-де, новичок, губу не раскатывай, – Рей засмеялся. – Сильно бить их не стал. Так, маленько поучил уму-разуму, чтобы старшим не грубили. Больше не полезут. Меня другое волнует: на неё недавно Стражник напал. Ей повезло, что он промахнулся, она успела его заметить. Если Стражника заметили, то он ненадолго исчезает, но потом снова появится, когда жертва решит, что ей просто показалось. Или, что ещё хуже, может и Хозяин пожаловать, самолично. А я это дело пресекаю, как могу, уже двадцать лет как. Вот, смотри, – Рей открыл длинную картонную коробку и вынул из неё самодельный арбалет. – Смастерил по реальным историческим чертежам. Ещё меч есть и копьё.

– И скольких Хозяев ты убил?

– Ты не поверишь… – Рей стал загибать указательным пальцем правой руки пальцы на левой, пока не осталось два незагнутых – большой и указательный. Эти два пальца он сложил в колечко, которое и показал Мите.

– Ноль? Почему?

– Если их больше одного, лучшее, что ты можешь сделать – убежать. Иначе нападут с разных сторон и раздерут. Я видел, как это происходит – приятного мало. А если Хозяин один – он очень осторожен. Предпочитает прятаться и наносить удары исподтишка. И желательно на открытом пространстве, чтобы было, куда прыгать. А если чувствует, что ты можешь огрызнуться – просто не связывается. Либо удирает, либо вызывает подкрепление, и тогда уже удираешь ты. Я, бывало, по ним и мечом попадал, и стрелой, и они выли от боли… и всё равно находили силы удрапать. Всё, что находил потом – лужицу их крови, похожей на болотную грязь. Если даже ты ранил его, и он исчез – не обманывайся! Хозяин тебя не боится. Просто вернётся в другой раз, когда ты этого не ждёшь, и нанесёт удар в спину. Ему так проще.

– А если их – из пулемёта?

– А у тебя есть пулемёт?

– Ну, чисто теоретически… Или бомбу смастерить…

– Для бомбы нужны компоненты, а где их взять… И главное – на бомбе можно случайно самому подорваться, особенно если сам это дело постигаешь, без наставника. Что-то не хочется.

– Всё-таки, почему ты не раздобыл настоящее огнестрельное оружие?

– А ты думаешь, это так легко?

– Украл бы у полицейского.

– Ствол – это тебе не бумажник. Со стволом будут искать и быстро найдут. А мне проблем с законом не надо. Я и так по тонкому льду хожу. Документов-то у меня нет. По закону я беспризорник! Поймают – в детдом отдадут.

– А на чёрном рынке купить?

– А как ты себе представляешь чёрный рынок? Где-то в подвале стоят прилавки, а я туда прихожу с авоськой и покупаю, что мне надо? Да если бы всё было так просто… Нет, с огнестрелом лучше не связываться. Себе дороже!

Митя пожал плечами и попытался осторожно свернуть на тему, которая интересовала его больше всего:

– Ты сталкивался с Хозяевами только в реале?

– Конечно. В Отражении был только раз – когда меня обратили. С тех пор как-то проносило. Но я в целом представляю, что это такое. Мне приходилось спасать ребят, которые попали в Отражение – вот как тебя спас, с помощью нашатыря и доброго слова. По их рассказам и составил картину…

– И где те, кого ты спас?

– Кто был умнее – смог уехать из города. Убедить родителей или тупо сбежать из дома. За остальными вернулись и всё равно высосали, и я ничего не смог сделать… Я мало кого спас по-настоящему, Митя. И те молчат. Многие уже выросли и стали несъедобными. И живут себе спокойно. Рады, что сами живы остались. А что другие умирают – плевать…

– А если убивать Хозяев в Отражении? – спросил Митя.

– Я и об этом думал, конечно. Но я туда не вернусь, вот хоть режь меня. Хотя могу в любой момент: взять шип, воткнуть себе – и готово. Но я знаю, что второй раз меня уже оттуда не выпустят.

Мрачный Рей сидел рядом с Митей на диване, ссутулившись и заметно осунувшись. Он будто превратился в невысокого старика, проскочив свой подлинный возраст.

– Это… – сказал он. – Много информации, наверно, за один раз? Дай я раскладушку найду…

– Последний вопрос. Когда ты освободился от обморочки – почему не вернулся к родителям?

– И как ты себе это представляешь? «Здрасьте, мама и папа, я вернулся спустя пять лет. Только я, как бы, нисколько не вырос. И не вырасту, потому что меня покусали твари из параллельного мира». Кончилось бы тем, что я оказался сначала в психушке, а потом – в каком-нибудь НИИ, где меня изучали бы всякие профессора на предмет того, почему я не старею. Так себе удовольствие, а?

Митя кивнул.

– Рей, я даже не знаю, что сказать… Всё, что ты рассказал – это тяжело. И про Хозяев, и твоя история…

– Про Хозяев – да. А меня жалеть не надо. Человек ко всему привыкает. В этом наша сила, Митя. И слабость.

– Почему слабость?

– Да потому что есть такие вещи, к которым нельзя привыкать. Просто нельзя. Но мы всё равно привыкаем.

Махнув рукой, Рей встал и отправился на другой конец чердака.

Митя достал из кармана телефон и нажал на «сброс». (В начале их с Реем разговора он незаметно набрал номер Альбины и включил громкую связь.)

«Что скажешь?» – написал Митя.

«Сколько всего интересного…»

«Нет, я вообще».

«Вообще? Пока что это лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. Даже лучше, чем когда я упала в пустой колодец, а потом три часа не могла вылезти».

«Ты сумасшедшая, ты знаешь?»

«Мои одноклассники говорят: бесноватая (ржущие смайлики)».

И тут же новое сообщение от Альбины:

«Этот Рей мне не нравится. Он чего-то недоговаривает».

«Он несчастный человек. Двадцать лет пытается что-то сделать, а результат – ноль».

«Я бы на твоём месте оттуда уносила ноги».

«Мне некуда идти. Рей говорит, возле моего дома дежурят Стражники».

«А ты и поверил!»

«Поверил. Он меня уже спас один раз».

Долгое молчание. Несколько раз возникала надпись: «Альбина пишет сообщение», но сообщение так и не приходило. Зато написал Пашка:

«Прими файл!»

Митя ткнул «скачать», не глядя. Пашка часто присылает какие-то смешные картинки, гифки, короткие видео, ссылки… Хотя раньше он, вроде бы, не просил ничего скачать.

«Взломали, что ли?» – набрал Митя.

«Не, Митяй, это я, настоящий. Слово пиратское свято! Запусти».

Митя дважды ткнул на файл – это была какая-то программа, весившая всего ничего.

На весь экран тут же появилось изображение кота из мультика, стучащего себя по лбу, с надписью: «Поздравляю, Шарик, ты балбес!»

И как теперь это убрать? Митя тыкал и так, и сяк. Картинка не исчезала. Промучившись минут пять, Митя догадался выключить телефон и снова включить, а потом первым делом найти зловредный файл и удалить его.

«Смешно, да?» – написал он Пашке.

От Альбины, тем временем, всё же пришло сообщение:

«Митя, пишу один раз, больше не буду. Будь осторожен. Не бросай меня здесь одну. Я одна не справлюсь с этими тварями».

«Как говорит Рей, отставить панику».

«Вот тебе! – написал Пашка. – Сам свалил и не говорит, куда».

«А тебе зачем знать?»

«Раньше ты меня всегда звал с собой!!»

«А ты упирался, как баран».

«И что? А потом всё равно шёл».

«Паш, в этот раз тебе и правда лучше не лезть. Честное слово».

«Ну ладно… Подожди у меня».

Пашка вышел из сети. Он что, правда обиделся? Пашка, который никогда ни на кого не обижался, тем более – на лучшего друга?

Ну, и как хочет.

Митя проснулся от сильного толчка в плечо. Стоило ему открыть глаза, как сильная рука зажала ему рот.

Свет уличного фонаря, лившийся в комнату из окна, выхватывал из темноты физиономию Рея. Глаза навыкате, взгляд безумный.

Свободной рукой Рей что-то набрал на телефоне, который сунул Мите под нос.

«Тихо они здесь».

Подавив приступ ужаса, Митя прислушался.

Скрип, скрип – раздалось над головой. Кто-то очень тяжёлый медленно шёл по крыше. Скрип, скрип…

Митя попытался вскочить, но Рей придавил его ногой и быстро набрал:

«Лежи и храпи».

Выпучив глаза, Митя отчаянно замотал головой.

Ладонь, зажимавшая его рот, превратилась в кулак. На лице Рея появилась злоба.

Митя понял, что с ним сейчас лучше не спорить, и обречённо кивнул.

Скрип, скрип…

Рей нырнул в темноту.

Скрип… Потом наступила тишина.

На чердаке стало совсем темно. Что-то загородило окно снаружи, но Митя этого не видел. Он лежал под одеялом и делал вид, что спит. Громко похрапывал – возможно, звучало ненатурально, но Хозяин этого может и не понять – он же не человек.

Мысленно Митя повторял одно и то же, снова и снова:

«Рей знает, что делает, Рей знает, что делает, Рей знает, что делает, Рей…»

Знает, как же. Сам ни одной твари не убил за двадцать лет.

Одна створка окна была чуть приоткрыта, иначе дышать на пыльном чердаке было бы невозможно. Когтистая лапа отворила её полностью.

Длинный палец нашарил задвижку, поднял её, еле слышно лязгнувшую. Затем медленно открылась и вторая створка.

Сквозь распахнутое настежь окно Хозяин ловко, бесшумно, как огромная кошка, проник на чердак. Митя услышал негромкое, хриплое дыхание, но продолжал добросовестно храпеть.

Шаг, другой – и Хозяин навис над Митей.

Всмотрелся в его лицо, различимое в свете фонаря. Распахнул пасть.

Оттуда высунулся длинный, извивающийся, словно щупальце, язык с длинным шипом на конце.

Потом язык вдруг перестал трепетать, застыл в воздухе. Хозяин примеривался для укола в шею – быстрого и точного.

В лучах тусклого света сверкнула сталь.

– Хай-я! – крикнул Рей.

Что-то маленькое, похожее на змейку, упало Мите на живот. Он тут же стряхнул это, сам свалился на пол, отполз к стене.

Взревев, Хозяин махнул лапищей. Такой удар мог бы разорвать человека пополам, но когти твари лишь рассекли воздух. Рей успел отскочить и вновь слиться с темнотой.

Хозяин прыгнул наугад, налетев на кучу старых вещей, с грохотом рассыпавшуюся. Острие меча пропороло твари бок.

Ещё один удар мощной лапой, и снова впустую. Хозяин рванулся в сторону и упал на пол, запнувшись обо что-то.

Меч с размаху опустился ему на голову. Рей и правда знал, что делал – этот чердак был знаком ему, как свои пять пальцев.

Оценив свои шансы на победу в этом тесном, заваленном хламом пространстве с низким потолком, Хозяин метнулся к окну, выскочил наружу, высадив раму, и скатился вниз по скату крыши.

Стук упавшего тела. Рёв – сперва громкий, затем – удаляющийся.

– Митька, ты где? – заорал Рей. – Смотри, как я его укоротил! Больше не сунется! – Он захохотал, как безумец.

В люк чердака уже долбили снизу.

Митя встал на ноги. Рей с торжествующим видом сунул ему под нос конвульсивно подёргивавшийся обрубок языка.

– Ой, фу… – Митя отвернулся.

– Ладно, ладно, – Рей бросил свой трофей в рюкзак, туда же – несколько книг с этажерки, не глядя, и ещё что-то – кажется, стрелы. Мите вручил свой самодельный арбалет. – Вот, доверяю. Осторожно, заряжено. Если что, у тебя только один выстрел. Заряжать эту дурынду – полминуты примерно, тетива очень мощная. Всё, теперь бежим.

– Куда?

Рей забросил рюкзак на спину:

– За мной.

Он первым вылез на покатую крышу, с мечом наготове.

– Всё давно просчитано, – сообщил он. – Все пути для отхода. Рея Непобедимого невозможно застать врасплох!

Митя выглянул из окна. Внизу – двор. Раненого Хозяина в поле зрения нет. При свете окон дома и фонаря за забором виден перевёрнутый кверху ножками стол, рядом – самовар…

…Обитатели дома – в основном, пожилые женщины – пили чай весь вечер, и Митя к ним ходил. Тётя Валя без разговоров налила ему чаю, вручила домашнюю плюшку. Кто-то спросил у Мити – точнее, «Миши» – где он учится, но каверзных вопросов (например, что он вообще тут делает) не было. К Косте пришёл ночевать друг – значит, так и надо. Хорошие люди…

Вот и они. Дядя-морж у крыльца валяется. Какая-то пожилая женщина – чуть в стороне от упавшего стола, рухнула вместе со стулом.

Рей тронул Митю за плечо:

– За них не бойся – очнутся. Хозяевам они ни к чему.

Митя представил, как Стражники с наступлением темноты окружают дом, плюются шипами в тех, кто ещё остался во дворе, затем проникают в каждую квартиру и усыпляют остальных жильцов – точнее, отправляют в Отражение. А потом появляются Хозяева…

– Мить, не тормози! – Рей осторожно зашагал к противоположному краю.

Митя – следом, беспрестанно озираясь.

– Не дрожать, – приказал Рей. – Если мы до сих пор живы – значит, Хозяев немного. Двое, судя по всему. По одному на брата…

Он вдруг замер на полдороге. И злым голосом произнёс:

– Митька, я тебя убью.

– За что?

– Сперва выберемся отсюда, потом я тебя четвертую. А что останется – отдам Хозяевам. – Он двинулся дальше.

– Я никому не сказал, что я здесь!

– Откуда же они знают?..

Теперь Митя застыл на месте.

– Прими файл… – произнёс он.

– Чего?

– Ничего. Пашка! Неужели это он?.. Невозможно!

– Побегал бы с моё от Хозяев – знал бы, что возможно всё. А теперь прыгай вниз.

– Как? Высоко же!

– Всего два этажа!

– Два с половиной…

– Сначала арбалет кидай. Не бойся, не выстрелит. Молодец, теперь сам прыгай. Всё будет хорошо. Сила удара о поверхность зависит от массы тела. А ты тощий!

Рей ухватился за водосточный жёлоб и повис. Митя сделал то же самое, ощутив боль в напряжённых пальцах.

– Давай! – приказал Рей. Они оба разжали руки.

Митя ударился о землю спиной. Было больно, но ничего, вроде, не сломал. А главное – не отключился.

– Вот и всё, а ты боялся. Подъём!

Они побежали вдоль забора. Бросив на бегу последний взгляд на гостеприимный дом, Митя понял, почему Рей выбрал именно такой путь для отступления – с этой стороны не было ни одного окна.

Им навстречу выскочила невысокая фигура.

Рей вскинул руку. Луч фонарика ударил Стражника в лицо, тот вскинул обе руки, выронив свою трубку. Отскочил, пошатнулся, споткнувшись обо что-то, и упал на спину.

Беглецы промчались мимо упавшего. Ещё один Стражник выглянул из-за ближайшего дерева, раздался звук, похожий на плевок. В голове Мити промелькнула мысль: если они оба бегут, значит, Стражник промахнулся.

Поворот, ещё поворот. Они выбежали на соседнюю улицу, состоявшую из таких же деревянных домов-бараков.

Фонари. Трамвайные пути. Железная коробка остановки.

Тишину нарушило громкое дребезжание. Из-за поворота вывалился трамвай.

– Ничего себе! – сказал Митя.

– Они всю ночь ходят, ты не знал? Только редко. Считай, нам повезло.

Митя и Рей бросились к остановке.

В трамвае было почти пусто, не считая загулявшейся парочки и кондуктора, полноватого сонного парня. Должно быть, студент подрабатывает…

– Реконструкторы, что ли? – усмехнулся кондуктор, глядя на меч и арбалет.

Рей, не глядя, сунул купюру:

– Сдачи не надо, билетов тоже. Ты нас не видел.

Парень пожал плечами, спрятал деньги в карман и потерял к странным юным пассажирам всякий интерес. Обнимавшейся парочке тем более было ни до чего.

– Всё? – спросил Митя.

– Пока всё. Оторвались. Мы молодцы.

– Стражники боятся света, да?

– Ага. Я сам, как соскочил, три года в тёмных очках ходил, пока не обвыкся… – Рей странно дёрнул шеей.

– Что с тобой?

– Да всё норм… Домика жалко. Хороший был домик. Теперь новое… нов-вое… ук-крытие… ис-скать, – его язык вдруг стал заплетаться.

– Рей!

Тот поднял дрожащую руку, прикоснулся к тыльной стороне шеи.

Вытащил шип.

– Ну, здрасьте… – произнёс Рей.

И бессильно уронил голову.

Открыв глаза, Рей увидел, что в салоне никого нет. Ни этого охламона Мити, ни влюблённых, ни кондуктора. Подбежав к кабине, он обнаружил, что нет и водителя. Трамвай катился вперёд сам по себе.

– Стоп-кран, где стоп-кран? – Рей забегал туда-сюда.

Он редко испытывал страх. Но когда всё же случалось, начинал громко разговаривать сам с собой.

Вот и стоп-кран. Рей дёрнул. От резкой остановки трамвая чуть не упал, но удержался, схватившись за поручень. Отыскал кнопку экстренного открывания дверей.

– И снова здравствуйте, господа хорошие, Хозяева… – с этими словами Рей выскочил наружу.

Хорошо, что меч с ним. Возможно, сможет продержаться пару часов, пока действие яда не пройдёт… Хотя кого он обманывает?

– Ладно, это мы ещё посмотрим, – сказал он. – В этот раз так легко не сожрёте.

Далеко впереди промелькнул силуэт. Рей тут же свернул.

С одной стороны, находиться на открытом пространстве опасно. Но темнота сейчас ещё опаснее. Надо держаться освещённых мест. И Рей бежал по тротуарам, от одного фонаря до другого.

Снова силуэт и опять далеко впереди. Вновь пришлось свернуть.

– Такое впечатление, господа, что вы меня куда-то пытаетесь загнать, – Рей засмеялся. – Я не против. Пока вы меня гоните – я ещё жив…

Митя лихорадочно обшаривал карманы Рея, потом схватился за рюкзак. Надо найти нашатырь!

Пузырёк отыскался во внешнем кармане рюкзака. Опять эта вонь тухлых яиц…

Рей завозился на сиденье, но в себя не пришёл.

Тогда Митя закрыл глаза и представил, как переходит в Отражение…

Открыв глаза, понял, что ничего не изменилось. Вот толстенький кондуктор, вот парочка, вот обмякший Рей.

Что происходит? Почему? Раньше ведь получалось!

Раньше… Раньше он не был один.

Митя схватил телефон.

– Да отвечай ты, бесноватая! – закричал он после седьмого гудка.

Кондуктор бросил в его сторону скучающий взгляд и тут же отвернулся.

– Я тут, – ответила Альбина из телефона. – Комплименты тебе не помогут. Ненавижу, когда меня будят среди ночи!

– Мне срочно надо в Отражение. Без тебя не получается!

Голос Альбины изменился:

– Надо так надо. Давай на раз-два-три.

Митя зажмурился. Когда открыл глаза – рядом стояла Альбина, в той же куртке и толстом шарфе.

– Так, а где Рей? – Митя осмотрелся.

Никого. Трамвай стоял с распахнутой дверью.

– Классная штука… – Альбина кивнула на арбалет. – Я из таких стреляла.

– Ты не устаёшь меня удивлять…

Они вышли наружу.

– Рей! – крикнул Митя.

Альбина с силой шлёпнула его по спине:

– Да-да, поори ещё, чтобы Хозяева сбежались.

– А что делать?

– Закрой глаза, представь его и переместись к нему. Или притащи его сюда. Как со мной это делал.

Митя в очередной раз зажмурился.

– Не получается. У меня с ним нет такой связи, как с тобой. Но… кажется, я его чувствую. Он там! – Махнул рукой, а потом сорвался с места.

Альбина побежала следом.

Рей вышел на ярко освещённую автостоянку возле торгового центра. Машин мало, меньше десятка, да и те – с одного края.

На высоком крыльце торгового центра сидели двое Хозяев. Ещё один – на козырьке, нависавшем над крыльцом.

Рей обернулся. Путь, которым он сюда пришёл, уже был отрезан.

На дереве справа – тварь. На кузове фургона, стоящего слева – тварь. Бежать некуда.

– Значит, могу атаковать в любом направлении, как сказал один генерал… – произнёс Рей, крепко сжав рукоять меча. – А может, сами? А то надоело бегать.

Тёмные силуэты не шелохнулись.

– Ну?! Кто первый? – заорал Рей.

На стоянку стремительным рывком выскочила тварь. Замерла в нескольких шагах от Рея.

На башке – свежая рубленая рана. Из пасти торчит обрубок языка.

– А, укороченный! – заржал Рей. – Поквитаться решил?

Прочие Хозяева по-прежнему были неподвижны. Их устраивала роль зрителей.

Раненая тварь тронулась с места и двинулась в сторону, кружа вокруг Рея и поглощая его взглядом двух своих огромных, выпуклых глаз. Тот громко выдохнул и принял боевую стойку.

Хозяин резко дёрнулся в сторону Рея, делая вид, что сейчас прыгнет – но остался на месте.

Рей даже не дрогнул. Ему уже не было страшно.

– Давай-давай, образина! – крикнул он.

Сейчас тварь прыгнет по-настоящему. Для него это означает два варианта. Отскочить в сторону, либо остаться на месте и нанести удар.

Оба варианта – так себе. В первом случае тварь, вероятнее всего, успеет его зацепить когтями. Во втором – Хозяин выбьет из его рук меч, а самого сшибёт наземь. Не факт, но опять же – вероятнее всего…

Альбина и Митя выглянули из-за машины.

– Дай сюда… – шёпотом потребовала девчонка.

– Уверена?

– Мить, некогда!

Получив арбалет, Альбина уложила его на капот, упёрла приклад в плечо – с таким видом, будто делала это всю жизнь.

Тварь бросилась вперёд, но прыгнуть не успела – что-то ударило её сзади. Вместо того, чтобы взмыть в воздух, Хозяин по инерции полетел вперёд, оглушительно воя, перекувыркнулся через голову и рухнул на асфальт к ногам Рея, подставив под удар брюхо.

Рей тут же вонзил туда меч, рывком вспорол сверху донизу. Отскочил.

К нему кто-то подбежал. Митя и какая-то девчонка, замотанная в полосатый шарф. Девчонка держала в руках арбалет, который Рей сам изготовил.

Тварь билась в агонии. Остальные уже неслись к ним с разных сторон.

– Рей, закрой глаза! – крикнул Митя и схватил его за руку. Девчонка схватила за другую. – Раз-два-три!

– Эй, реконструкторы! Конечная!

Рей открыл глаза. С сомнением посмотрел на сидящего рядом Митю.

Тот показал ему арбалет.

– Смотри! До сих пор заряжен.

– Это что только что было? – спросил Рей.

– Мы тебя спасли, вот что.

– Мы? Что за девчонка была с тобой?

– Потом расскажу. Давай на выход.

– Как вы туда попали?

– Потом, потом… Шагай.

Поднялись на ноги. Шатаясь и держась за поручни, хотя трамвай стоял на месте, побрели к выходу.

Кондуктор неодобрительно пощёлкал языком им вслед.

Выйдя, упали на скамейку.

– Мы убили тварь, – сказал Митя.

– Ага. Вспороли, как подушку. Так и запишем: слабое место – брюхо, поэтому они на четвереньках скачут.

В кармане Мити ожил телефон.

– Ну, как вы там? – спросила Альбина.

– Отлично…

– Отдохнуть, наверное, хотите? Хватайте такси и дуйте ко мне. Адрес пришлю.

– Вот так всё просто? А маме-художнице что скажешь?

– Мы в частном доме живём, я открою дверь мастерской, проскочите незаметно.

– Спасибо, Альбина, ты замечательная!

– Лучше зови меня «бесноватая». Мне так больше нравится.

Она нажала на сброс.

Рей внимательно посмотрел на Митю:

– Я так понимаю, ты всё это время чего-то недоговаривал.

– Я так понимаю, что и ты тоже?

Рей отвёл взгляд, усмехнулся:

– Ладно, один-один.

Значит, Альбина была права.

Митя перевёл взгляд на экран телефона и только сейчас заметил уведомления.

Несколько пропущенных от отца…

Пришлось перезвонить. Ответили тут же. Видимо, отец даже не ложился, а просто сидел всё это время с телефоном в руках, ждал звонка.

– Митёк, ты где?! Угробить меня решил?

– Я у Пашки.

– Не надо врать! Не был ты ни у какого Пашки! Я ему звонил несколько раз, просил тебя позвать, а ты то в туалете, то за лимонадом пошёл, то ещё чего!

Следовало бы догадаться, что он захочет всё перепроверить.

– Митёк, что с тобой происходит? Ты мне раньше не врал!

– У меня всё в порядке. Я потом всё объясню…

– Прямо сейчас. Где ты находишься? Что с тобой?

– Небольшие приключения…

– Я тебе устрою приключения, когда вернёшься домой!

– Ты уверен, что вернусь? – тихо спросил Митя.

– В смысле?

– В смысле, что мне делать дома – слушать, как ты на маму орёшь?..

Пауза. И совсем другим тоном отец продолжил:

– Я всё понял. Не надо про маму, хорошо? Просто скажи, у тебя точно всё в порядке?

– Да.

– Ты вернёшься?

– Возможно… Да, вернусь.

– Ладно, я спокоен. Утром позвони!

Как и думал Митя, Альбина обитала в районе рынка, точнее – позади него, в аккуратном кирпичном коттедже. Мастерская находилась сбоку – небольшой пристрой с отдельным входом.

– Только не трогайте тут ничего! – шёпотом приказала девчонка, выглянув из-за двери. На ней был старенький спортивный костюм размера на три больше. – Спите на тахте, вдвоём поместитесь.

И тут же исчезла.

Не успев даже осмотреться, парни свалились на тахту и отключились.

Спали, впрочем, недолго. Организмы перешли в боевой режим и не позволили Мите и Рею пребывать вне этой реальности слишком долго.

Митя проснулся первым. Огляделся: светало. Мастерская мало чем отличалась от чердака, где жил Рей. С той разницей, что вместо бытового хлама всё было завалено сломанными подрамниками, баночками и коробочками из-под краски, отработавшими своё кистями, обрывками изрисованной бумаги и прочими отходами художественного производства.

Маленькая дверь, ведущая в дом, открылась.

– Мить, пошли кофе пить. Мама ушла рассвет рисовать. Буди своего друга, – сказала Альбина и опять упорхнула.

– Да я не сплю, собственно, – произнёс Рей. – Башка болит только. Мне, пожалуйста, тройную дозу кофе…

– А хорошо, наверное, быть бессмертным, да? – спросил Митя.

– Да как тебе сказать… Мозг взрослеет, а всё остальное – нет, и это угнетает. А так – просто замечательно. Но лучше не рисковать. Я однажды брошу пить кофе в лошадиных дозах.

– Когда?

– Когда с Хозяевами покончим, – он встал, потянулся, хрустнув всем телом.

– Ничему не удивляйся, – шепнул Митя.

– Чему – ничему?

– Она абсолютно сумасшедшая.

– Все мы тут не в своём уме…

В самом доме, как оказалось, было довольно опрятно. Видимо, творческий беспорядок нужен был хозяйке лишь в комнате для творчества.

Видя, как парни озираются в маленькой, сверкающей чистотой кухне, Альбина усмехнулась:

– В доме я убираюсь. В мастерской мама запрещает.

Что-то опять было не так. Ах да, Альбина без шарфа. Будто другой человек!

– Кстати, я Рей Непобедимый, – представился спутник Мити.

– Так уж и непобедимый? – Альбина саркастически поджала губы. Всё-таки без шарфа ей лучше.

– Я до сих пор жив – значит, непобедимый.

– Вообще-то, в последний раз мы тебе помогли… – ехидно напомнила она.

– С помощью моего же арбалета! – в тон ей ответил Рей и примиряюще добавил: – Кстати, это ты стреляла? Спасибо. Прекрасный выстрел.

– Ага, вогнала ему стрелу прямо в задницу, по самое оперение. Интересно, у них вообще есть задница? В смысле, они её используют по назначению?

Рей глянул на Митю, еле заметно кивнул на Альбину – мол, ну и штучка. Митя, еле заметно, пожал плечами. «Тебя предупреждали».

– Ты сказала, что раньше стреляла из арбалета… Где?

– У мамы много знакомых ролевиков. И других интересных людей. Мы много путешествуем…

На столе уже стояли большие чашки с кофе, блюдо с гренками и уже знакомый Мите «Инь и Ян». Рей поднёс к лицу два склеенных печенья, с сомнением осмотрел.

– Тебе понравится… – пообещал Митя. Отхлебнул кофе и чуть не выплюнул. – Что это? Вкус какой-то странный…

– Кофе со сливочным маслом, – пояснила Альбина. – Лучший энергетик.

Митя и Рей переглянулись с обречённым видом.

– Давайте времени терять не будем, – сказал Рей. – Мить, теперь опять моя очередь задавать вопросы. Как давно вы знакомы?

– В трамвае друг друга видели, – сказал Митя. – В том самом, я рассказывал.

– А почему я об этом узнал только сейчас?

– Я тебе не доверял, – честно признался Митя.

– В принципе, резонно. Я бы на твоём месте тоже не доверял.

– …А потом мы встретились в Отражении. Только мы ещё не знали, что это Отражение…

Выслушав короткий рассказ Мити, Рей несколько раз кивнул:

– Что же получается? Где-то в нашем городе живут двое ребят, которые могут проникать в Отражение, но не знают об этом. Потому что для этого им надо объединить свои силы. И вот они случайно оказываются в одном трамвае, который привозит их на улицу Свободы. Тут-то всё и начинается! Между ними устанавливается особая связь – и теперь они могут свободно входить в Отражение и обратно. Но по-прежнему только вдвоём, не поодиночке. Так?!

– Так, – хором ответили Митя и Альбина.

– Только одного я не могу понять… – Рей задумался, а потом вдруг подскочил, чуть не перевернув стол. – Точно! Есть! Вот оно! Так, ребята, срочно опишите, что вы видели в трамвае.

– Да я, вроде, всё рассказал…

– Да, – добавила Альбина. – Я видела то же самое. Пустую улицу, прыгуна, потом людей в капюшонах, человек восемь, которые просто сидели и ничего не делали…

– Что в это время делали другие пассажиры?

Теперь уже Митя и Альбина переглянулись.

– Просто сидели… Наверное. Я не видел. Я всё время в окно смотрел, оторваться не мог.

– И я тоже смотрела и не оборачивалась…

– Обернулся уже потом, когда трамвай оттуда уехал. Они просто сидели, как ни в чём не бывало.

– А что ты ощущал при этом?

– Я вообще спать хотел… как увидел Хозяина – весь сон улетучился. Но стало как-то погано, всё тело обмякло. А, я понял, к чему ты клонишь…

– Да! Если бы ты всё-таки обернулся, то увидел бы, что трамвай пуст, не считая вас двоих. Вы были в Отражении! Кто-то из вас двоих уснул – по всей видимости, Митя – и попал в Отражение, потому что улица Свободы была рядом, а заодно и утянул с собой второго. А эти Стражники, которых вы видели – это те, кому я устроил передоз и отправил в Отражение на веки вечные!

– Осталось понять, за что нам с Альбиной такое счастье досталось…

– А это не важно. Главное – у нас впервые появился шанс покончить с Хозяевами. Вы со мной? – Рей громко уронил руку на стол, ладонью вниз.

Альбина тут же положила на неё свою ладошку.

– А у нас есть выбор? – Митя присоединился.

Так и сидели, пока в кухню не заглянула дама в разноцветном сарафане. В длинных волосах – ленты, на запястьях – бисерные браслеты, на шее – сразу несколько разнокалиберных бус. Похожа на хиппи, как их в кино изображают.

– Бина, это твои друзья? – нараспев спросила художница.

– Да, мам… мы посидим тут?

Мама Альбины невесомо подплыла к холодильнику, что-то взяла оттуда и вышла, не удостоив Митю и Рея вторым взглядом. Наверное, подумал Митя, даже если бы Альбина притащила домой слона или бронтозавра, у её родительницы не возникло бы вопросов. Закаты и рассветы волновали её куда больше.

– Ребята, а теперь расскажите, что вы знаете об Отражении. Просветите меня!

– Отражение одновременно похоже на сон и реальность, – сказала Альбина. – По сути, это сон, потому что мы лежим с закрытыми глазами, и все события происходят в нашей голове. Но при этом мы всё воспринимаем как самую настоящую реальность. Можем пораниться, к примеру. – Она глянула на руку, на след от своего же укуса.

Рей кивнул:

– Так.

– В Отражении мы такие же, как в реальной жизни, – продолжил Митя. – Если я медленно бегаю и быстро устаю в реальности, то я и там буду медленно бегать и быстро уставать. Причём, это правило работает и для Хозяев. Ты ранил Хозяина в жизни – он и в Отражении был с раной на голове.

– Так.

– Мы можем взять туда какой-то предмет. Если в момент перемещения у меня был заряженный арбалет в руках – то и в Отражении он у меня будет…

– Не всегда! – перебила Альбина. – Я появляюсь в Отражении в верхней одежде! Даже если отправляюсь из дома, когда на мне вот этот спортивный костюм!

– Вот! – Рей шлёпнул ладонью по столу. – А ты можешь представить, что на тебе не куртка и шарф, а, например, доспехи или бронежилет? А в руках – не арбалет, а пулемёт?

– Прекрасная идея – жаль, что не сработает, – ответила Альбина. – Я эту одежду легко могу на себе представить, она мне как вторая кожа. А бронежилета я никогда не носила.

– Я тоже пулемёта в руках сроду не держал, – добавил Митя.

– А если взять игрушечный пистолет и очень-очень представить, что это настоящий?

– Я и пистолета не держал. Скорее всего, попаду в Отражение с игрушечным пистолетом.

– А если найти оружие в Отражении? Зайти в полицейский участок… – предложила Альбина.

– Стрелять тоже надо уметь. Да и вряд ли там стволы лежат в свободном доступе. Скорее всего – под замком, а ключи неизвестно где. Искать – только время зря потеряешь… – возразил Рей.

– Да, и пребывание в Отражении очень выматывает, – сказал Митя. – Несколько минут, а ощущение – будто целый час вагоны разгружал. И вообще, мне кажется, что там время течёт иначе…

– Зато мы можем перемещаться по Отражению! – добавила Альбина. – Мы с Митей. Но только по тем местам, которые мы знаем и можем себе представить. Ещё мы знаем, что Отражение не очень большое. Чуть больше нашего города. Границ мы не видели, просто знаем.

– И это приводит нас к логичному вопросу, – проговорил Рей. – Что такое Отражение?

– Какая-то странная виртуальная реальность, созданная Хозяевами, – ответил Митя. – Симулятор реальности. Точная копия нашего мира, только без людей.

– Тогда следующий логичный вопрос: кто такие Хозяева? Откуда они взялись? И что с ними делать? – подхватила Альбина. – И почему у нас с Митей есть те же способности, что и у них – может, они наши дальние родственники?

– Любую виртуальную реальность можно взломать, понять бы – как, – сказал Рей. – Чтобы сразу неуязвимость, всё оружие и бесконечные патроны. Чего вы так смотрите? В моё время уже были компьютерные игры. Так что вот: поймём, как взломать Отражение – считай, победили.

– Мы туда ещё вернёмся, и не раз, – сказала Альбина. – Будем изучать. А если Хозяева опять на кого-то охотятся – будем спасать…

– Точно! Охотятся! – Рей полез за телефоном. – Совсем из башки вылетело… Милли!

На экране – уведомление о сообщении. Рей открыл его.

«Чёртушка, ты где? Опять прогуливаешь? Я опять видела этого, в капюшоне. Он думал, что я его не заметила. А я всё всегда замечаю! Видела его у подъезда. Я из подъезда вышла с мамой и братом, она нас в школу отвезла. Обратно тоже отвезут, так что пока я спокойна. Но только пока. Что мне теперь – из дома не выходить?! Сделай что-нибудь, ты же мужчина!»

– Серьёзно? Чёртушка? – фыркнул Митя, глядя Рею через плечо.

– Э, не читай чужое! – Рей попытался его отпихнуть. – Ну да, Милли меня так называет с тех пор, как я её одноклассников поучил уму-разуму… И откуда узнала только…

Пока он отбивался от Мити, с другой стороны подкралась Альбина. Прочитала и поцокала языком:

– Как у вас всё серьёзно-то…

– И ничего не серьёзно! Просто дружим! Чес-слово! – завопил Рей. В тот момент он был более всего похож на обиженного подростка. Будто истинная сущность проглянула сквозь оболочку…

Набрал ответное сообщение, прикрывая телефон рукой.

– Чего? – сердито спросил он. – Спрашиваю, всё ли в порядке.

Через несколько минут раздался звонок. На экране телефона – надпись «Милли» и фотография красивой, слегка надменной девчушки. Сразу видно: королева класса.

– Чего вы так смотрите? Интересно, да? Мне скрывать нечего… – Рей принял звонок и включил громкую связь.

– Чёртушка, привет. Ты куда пропал?

– Личные обстоятельства…

– Это какие у тебя личные обстоятельства? – голос Милли стал строгим.

Митя и Альбина зажали себе рты, чтобы не расхохотаться. Рей показал им кулак и поправился:

– Ну, в смысле, семейные. Я приду, может, на последний урок. Кстати, а ты вообще можешь говорить, сейчас же урок, не?

– Бестолковый ты, я специально с урока ушла, чтобы с тобой спокойно поговорить. Мне можно. Я всё равно уже все задания сделала.

– Круглая отличница! – прошептал Рей, отвернувшись к Мите и Альбине и прикрыв телефон рукой.

– В буфет схожу, пока там никого нет… Ненавижу в очередях стоять.

Из телефона раздался стук каблучков, усиленный эхом. Милли шагала по пустому коридору.

– Слушай, а кто это такой, в капюшоне?

– Маньяк, я же говорил.

– Маньяк? Да он от силы на год старше или на два. Хочешь сказать, это лилипут?

– Просто держись от него подальше, я с ним разберусь.

– Откуда ты вообще про него знаешь? Кроме тебя, про него никто не знает!

– А ты уже у всех спросила?

– По-моему, ты что-то скрываешь. Почему ты не хочешь мне сказать, как есть?

– Скажу. Сегодня же. Не по телефону. Скоро приду.

– Да ладно, не торопись. Можешь меня после уроков дождаться. Я уже сказала Наталье Степановне, что ты заболел. Она бы твоим родителям позвонила, но у неё их телефона почему-то нет…

Раздался скрип открываемой двери.

– Кстати, а почему ты мне про свою семью не рассказываешь?

– А у меня её нет.

– Как – нет?

– Я один, сам по себе.

– Шутишь, да? Не смешно. Такими вещами не шутят…

– Нет, я серьёзно.

– Но ты же где-то с кем-то живёшь… Анна Сергеевна! – позвала Милли.

– Я живу один.

– Но так не бывает, чтобы человек в твоём возрасте один жил. Даже дядя Фёдор жил с Матроскиным и Шариком… Анна Сергеевна! Кто-нибудь! – она уже кричала почти в полный голос. – Так странно, буфетчица куда-то пропала… обычно она всегда на месте. Вообще никого нет.

– Скорее! Беги оттуда! – закричал Рей, переменившись в лице.

– Да что за глупости ещё… Ой!

– Что?!

– Что-то в шею укололо…

– Он там!

– Опять этот шип…

– Милли, ты сейчас увидишь чудовище! Беги! Продержись как можно дольше, мы сейчас!

Раздался стук упавшего телефона. И звук тела, шлёпнувшегося на пол.

А затем – шорох, сперва громкий, потом – всё тише.

– Утаскивает её, чтобы раньше времени не нашли… Ребята! Быстро! Школа № 87!

– Где это? – воскликнула Альбина. – Что там рядом?

– Памятник!

– Кому?!

– Этому… – Рей яростно защёлкал пальцами. – Карамзину!

– Знаю, где это! – сказал Митя.

– Да, я тоже. Всё, Мить, давай на раз-два-три.

– Э, а меня возьмёте?!

– Рей, мы попробуем… Но ничего не обещаем, – сказала Альбина. – Нету у тебя этого таланта.

– Хотя бы попробуйте!

Они уселись на пол, в кружок, уложив на колени оружие, и взялись за руки…

…Митя и Альбина открыли глаза.

Над ними нависал с высокого постамента объёмистый, высоколобый мужчина в сюртуке. На правой стороне груди – орден, похожий на звезду со множеством лучей.

– Карамзин… – сказала девочка. – А где школа?

– Да тут, рядом, на соседней улице.

Они бросились через проезжую часть, мысленно радуясь тому, что в Отражении нет дорожного движения.

– Рей, значит, там остался…

– Конечно! – бросила Альбина. – Значит, никаких боёв. Найдём девочку и вытащим её…

– Если что, я вот взял, – Митя показал большой кухонный нож.

– Мамин любимый ножик… Лучше арбалет понеси.

Вбежали на крыльцо школы.

Сразу за дверью – пост охраны, дальше – раздевалка. На стене фойе – рисованная стенгазета «Классные новости», рядом – устав школы, потом – памятка при пожаре, потом окно «Ими гордится школа» с фотографиями учеников. Вот и Милана Рыжкова из 8 «Б». Красавица, ничего не скажешь. Перечислены все её достижения: победы на самых разных олимпиадах и даже на спортивных фестивалях.

Пришлось пройти дальше по коридору, чтобы найти на стене план этажа.

– Вот он, буфет! – воскликнула Альбина, ткнув пальцем в план, висящий на стене. – Это туда, до конца.

Прошагали по коридору, стараясь ступать мягко – акустика здесь была мощная. Свернули за угол.

Коридор упирался в дверь с надписью «Буфет».

Митя и Альбина подкрались к двери.

– Только не ори, – шепнула девочка. – Подкрадёмся незаметно и отоварим стрелой.

– Если они там вообще. И если Милли жива.

– Хозяин всегда играет с жертвой, Рей говорил!

Осторожно открыв дверь, Митя заглянул внутрь.

– Всё чисто, – сообщил он.

Внутри – три ряда квадратных столов, стойка, прилавок. Четыре квадратных колонны. Теперь понятно, где прятался Стражник. Встал за колонну, высунулся, выстрелил в Милли шипом, опять скрылся. А стреляют они очень метко.

– Если бы Милли отсюда ушла, мы бы её уже встретили по дороге, правильно? – шёпотом спросила Альбина. – Или хотя бы услышали. Здесь вон какое эхо.

– Значит, она ещё здесь. Или есть другой выход.

За стойкой обнаружилась кухня.

– Не могу удержаться… – Митя, схватив половник, зачерпнул из кастрюли манной каши. Попробовал.

– Ну как?

– Каша как каша.

– Ой, а мне дай… – Альбина спустила шарф. – Без масла – не то совсем…

– Тебе лишь бы масла. Поправиться не боишься?

Альбина презрительно фыркнула.

Следующая дверь вела на небольшой склад, заставленный картонными коробками. Кто-то проложил себе путь через эти коробки к противоположному краю помещения – бежал прямо по этим коробкам, распарывая их, сминая, опрокидывая.

Альбина подняла с пола, из кучки просыпанной крупы, заколку:

– Она тут бежала. Совсем ополоумела от страха, бедная девочка.

– Она одна столько беспорядка бы не наделала. Её преследовал Хозяин.

Митя осторожно выглянул наружу, через приоткрытую дверь. Прошипел:

– Он там!

– Хозяин?

– Ага. Сидит на доте, озирается.

Наконец-то он мог спокойно рассмотреть Хозяина. При дневном свете он не такой уж и страшный. Да, чуть крупнее обычного человека. Да, большие круглые зенки и зубастая пасть, из которой высовывается длинный мерзкий язык. Да, длинные когтищи. Да, тёмная кожа. Да, видно, что сильный, безжалостный и очень хитрый. Но когда Митя увидел его впервые – это была неизвестная, непонятная, неразличимая в темноте нелюдь, а теперь – это просто существо, со своими слабостями, которое можно убить.

– На каком ещё доте?

– Ты что, не слышала про эту школу? Я в новостях смотрел. Им область денег дала, и они во дворе устроили площадку для страйкбола. Чтобы дети в войну играли. У них же свой военно-патриотический кружок.

Альбина тоже выглянула. Увидев настоящие брустверы из мешков с песком, деревянные домики с узкими окошками и странные сооружения из покрышек, прошептала:

– Ничего себе! Там целый полигон!

– Готов поспорить, Хозяин нарочно её туда загнал, чтобы поиграть в «кошки-мышки».

– Сейчас мы ему устроим «кошки-мышки». Пока он там сидит, давай ему стрелу пропишем. Встань на четвереньки. Будешь моей треногой.

– Четвероногой тогда уж? Не промахнись только.

– В такую-то тушу?

Альбина уложила арбалет Мите на спину, прицелилась сквозь приоткрытую дверь, спустила тетиву.

Громкий вой твари сообщил, что Альбина опять не промазала.

– Упрыгал куда-то, – сказала девчонка. – Надо найти Милли, пока он не вернулся.

Они выбежали на полигон и принялись носиться туда-сюда, выкрикивая имя девочки, заглядывая в каждый дот и в каждый окоп.

– Ну где она?!

– Может, её уже и нету здесь. Милли! – завизжала Альбина так, что у Мити уши заложило.

Что-то тёмное промелькнуло в воздухе.

Хозяин вернулся! Митя и Альбина бросились прочь по лабиринту оборонительных сооружений.

Ещё один преградил им путь.

– Их двое! – они метнулись к ближайшему доту. Залезать внутрь было плохой идеей: ни двери, ни ставен у этого дощатого домика не было, зато можно было забиться, как мышь, в пространство между полом и землёй. Именно это Митя с Альбиной и сделали.

– Ха, они сюда не пролезут!

– Ну не пролезут, и дальше что? Митька, мы в ловушке!

– Можем вернуться…

– А Милли?

– Потом опять придём за ней…

– Уверен, что успеем? Уверен, что вообще сможем? Силёнок хватит туда-сюда прыгать? Это тебе не дверь открыть-закрыть…

Тяжело дышащая тварь просунула в их убежище лапищу. Митя тут же полоснул по ней кухонным ножом.

Короткий вопль Хозяина, потом тишина.

Митя торжествующе посмотрел на Альбину. Та скептически покачала головой:

– Молчат, значит, что-то задумали.

– Ну, да… – Митя вспомнил, как сидел под кроватью с ножницами в дрожащей руке, и мучительно ждал, пока тварь сделает следующий шаг. – Им главное – паузу выдержать, чтобы у нас совсем крыша съехала.

– Ожидание смерти хуже самой смерти, – произнесла Альбина. – Откуда это?

– Не помню.

– Вот и я тоже.

– Может, ещё в города поиграем?!

Милли выглянула из укрытия.

«Ты сейчас увидишь чудовище…» Рей не соврал. Чудовищ было двое. Они пытались кого-то достать из-под дота. Главное – про неё забыли.

Милли не верила ни в каких чудовищ, но верила своим глазам. Вот они – две человекоподобных твари. А все люди куда-то исчезли. Может, она попала в будущее, где все вымерли? Но мир вокруг не сильно изменился. Школа как стояла, так и стоит. Все окна целые. Дверь пристройки, где занимается военно-патриотический кружок, приоткрыта.

Милли бросилась туда.

Вбежала, закрыла железную дверь на засов. Крикнула:

– Сергей Георгиевич!

Никто не ответил. Военрук тоже исчез.

А это значит, что никто ей не помешает сделать то, что она хочет сделать.

Милли бросилась в кабинет военрука. Дёрнула дверь – открыто. Значит, военрук был здесь и исчез прямо из кабинета, иначе было бы заперто.

Выдвинула ящик стола – и тут не заперто. Достала коробочку с ключами. Выбрала нужные.

Теперь можно отпереть дверь тира. И железные ящики, где хранятся винтовки и патроны.

Минуты текли одна за другой. Тяжёлое дыхание двух тварей по-прежнему звучало рядом, с разных сторон.

Потом раздался сильный удар, вместе с ним – треск ломаемых досок. Дот зашатался.

– Они дом ломают! – закричала Альбина.

Град ударов посыпался на деревянную постройку, оказавшуюся довольно хилой. Стены быстро рухнули.

– Сейчас будут пол вскрывать! Альбина, давай на раз-два-три!

– Нельзя! Милли!

– Лучше самим сдохнуть, да?

– Ладно, давай…

Совсем рядом раздался знакомый вопль: «Хай-я!» Взревела тварь. Опять боевой клич, а затем – другой звук, который и Мите, и Альбине тоже был уже известен. Мясистый, вязкий звук тугого брюха твари, вспарываемого клинком.

– Стой! – заорал Рей. – Ты куда?.. Ребята, вылазьте. Я одного вскрыл, второй тут же слинял. Знает уже, что со мной лучше не связываться…

– Рей? Ты откуда здесь?..

– А как ты думаешь? Всё просто: вколол себе шип с ядом, а потом прибежал своим ходом, тут недалеко. Где Милли?

– Где-то здесь. Я надеюсь.

Митя отряхнулся. Альбина с большим интересом рассматривала поверженную тварь.

– Жалко, сфотографировать нельзя… – сказала она. – Или можно? Я попробую, на всякий случай… – она достала телефон.

Что-то тёмное мелькнуло в воздухе.

Рей, Альбина и Митя тут же бросились в разные стороны. Разрубив воздух в том месте, где они только что стояли, Хозяин запрыгнул на ближайший дот.

Рей принял боевую стойку:

– Иди сюда, третьим будешь!

Хозяин взмыл в воздух и, пролетев высоко над головой Рея, мягко приземлился с другой стороны.

– Ребята, заряжайте арбалет, я отвлеку его!

– Может, не нужны эти кошки-мышки? Вернёмся? – спросила Альбина.

– Надо! Милли ещё здесь! Я её не брошу!

Ещё один прыжок. Хозяин переместился на высокий бруствер.

– Время тянет… Скоро подмога подоспеет… Милли, ты где?! – заорал Рей.

Вместо ответа ударил выстрел.

Из головы Хозяина вырвалась струйка тёмной крови. Тварь рухнула вниз, а Рей, подбежав к ней, довершил победу коронным вспарыванием брюха.

– Милли, ты где?

Она уже бежала к нему.

– Чёртушка! – красавица бросила винтовку и прыгнула ему на шею. – Я знала, что ты за мной придёшь… А это кто?

– Это хорошие ребята. Слушай меня внимательно. Сейчас ты очнёшься у себя в школе, и вокруг всё будет как обычно. Дождёшься нас. Мы за тобой придём. Хорошо?

Милли посмотрела на него покрасневшими глазами и твёрдо кивнула. Всхлипнула было, но тут же подавила всхлип. Королеве положено быть сильной.

– Давайте, ребята! Раз-два-три!

Милли очнулась в школьном медпункте.

– Тебя нашли в буфете, – сообщила Инна Петровна, добрая пожилая врачиха. – На кухне. И Анну Сергеевну тоже. Вы обе сознание потеряли.

Девочка машинально дотронулась до шеи – того места, откуда она вытащила шип.

Чуть-чуть зудело, как комариный укус…

– Мы уже МЧС вызвали. Газ, наверное, утёк. Помнишь, что с тобой случилось?

Подумав, Милли произнесла:

– Не помню. Вообще ничего.

Врачиха кивнула – мол, это нормально.

– Слава богу, ты очнулась. А то ведь… Про «тихую смерть» слышала?

– Нет.

– Это когда человек теряет сознание и больше не приходит в себя. Умирает, хотя был здоров. У нас в городе много случаев было. Мы, врачи, это называем «тихая смерть». Почему так происходит – никто не знает. Поэтому есть приказ сверху – не распространяться, чтобы не сеять панику. Я тебе ничего не говорила, если что.

– Да, да… – Милли встала с кушетки, тут же пошатнувшись.

– Милочка, ты куда? Сейчас «скорая» приедет, ещё минутку подожди!

– Не надо «скорой»! Я здорова! Всё, меня ждут. Отпустите домой!

– Ладно-ладно, Милочка… Сейчас только справку напишу.

Пашка вошёл в подъезд.

Поднялся к лифту. Потянулся к кнопке и замер, услышав резкий голос:

– Стоять!

– Митя? Привет…

Митя, стоявший на площадке между первым и вторым этажами, быстро спустился к нему:

– Пашка, ничего мне не хочешь сказать?

– Да, хочу… Ты чего в школе не был? – Пашка вгляделся в мрачное лицо. – Что-то случилось, да?

– Случилось. Ты меня продал с потрохами.

– Неправда! Я до последнего отпирался, когда твой папа позвонил. Но он всё равно всё понял.

Митя внимательно посмотрел на него:

– Что они тебе обещали? Бессмертие?

– Кто – они? Ты опять фильм снимаешь, да? – Пашка огляделся в поисках камеры.

– Не знаешь, да? – Митя достал духовую трубку, поднёс ко рту. – А вот это что такое – знаешь?

– Трубка? Горохом стрелять, что ли?

Митя опустил трубку:

– Ладно, допустим. Не знаешь. А что за программу ты мне вчера прислал? Шпионскую? Которая засекает моё местоположение?

– Нет, она просто экран блокирует. Это так, шутка просто. А чего ты вообще! Сначала говоришь про какие-то аномальные зоны! Потом говоришь, что всё придумал! Потом куда-то пропадаешь на всю ночь и мне не говоришь, куда! Если что-то интересное – так расскажи! Мне, может, тоже будет интересно!

– Тебе лучше не знать. Правда.

– Твоё дело, – Пашка, кажется, не на шутку обиделся. – Я пойду, да?

– Давай.

Он ничего больше не сказал, лишь похлопал Митю по плечу, будто ничего не случилось, даже приобнял по-дружески, а потом зашёл в лифт. А Митя сполз по стене на пол. Так и сидел, пока телефон в кармане не завозился.

– Митёк, мне сейчас Пашка позвонил, что тебя видел. Он за тебя волновался, я тоже. Я знаю, что ты школу прогулял! Что у тебя происходит, объясни наконец?

– Всё слишком странно…

– Митёк, я на многое могу закрыть глаза. Я всё понимаю. Но ты переходишь границы!

– Почему ТЫ мне звонишь? – спросил Митя. – Почему именно ты? Где мама?

– Что?..

– Дай ей телефон. Где она? Что ты с ней сделал?

– Митя… хватит… – устало произнёс папа.

– Чего хватит?

– Митя. Она умерла. Просто прими это.

– Нет! – закричал Митя сквозь слёзы. – Нет! Неправда!

– Мить, приезжай домой. – Голос папы стал умоляющим. – Ну что ты хочешь? Не хочешь в школу – ладно, не ходи. Может, отдохнуть? Правда, давай съездим куда-нибудь. Может, камеру тебе купить или скутер?

Митя нажал на сброс. Хотел швырнуть телефон об стену, но замер с занесённой рукой.

Набрал Альбину.

– Как у вас там дела?

– Да всё отлично, Митька. Рей Милли просвещает. Она удивительно спокойна.

– Это радует…

– Что узнал?

– Ничего. Это не Пашка.

– Уверен?

– Более чем.

– Кто же тогда вас выдал?

– Понятия не имею. Такое чувство, что с нами играют в какую-то игру…

– Всё будет хорошо. Приезжай, мы тебя ждём.

– Скоро буду.

Альбина встретила Митю возле дома:

– Мить, у меня тут мысль появилась. Ты доверяешь этому Рею?

– Что значит «доверяю»? Он же трёх Хозяев угробил на наших глазах. И со Стражником он разделался.

– Мало ли кто кого угробил. Не суди врага по себе! Он поэтому и враг, что не такой, как мы.

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что ты, возможно, прав. Всё это – игра! Хозяева с нами играют, а Рей подыгрывает. Он же сам бывший Стражник.

– То есть, всё, что уже было с нами, начиная с трамвая – это так и задумано с самого начала? Но это безумие какое-то.

– Всё, что с нами было – безумие. Пойдём. Делай вид, будто ни о чём не догадываешься.

Рей и Милли сидели на кухне. Королева держалась, как положено королеве: не просто спокойно, но даже надменно.

– Митя, здравствуй. Хотела сказать спасибо, что спасли меня.

Митя скромно кивнул.

– Всё это очень интересно, – произнесла Милли. – Я хочу поближе посмотреть на аномальную зону. Туда, правда, нельзя проникнуть?

– Если очень хочется, то можно. Но лучше не надо, – сказал Рей. – Я это уже пробовал, много лет назад. Я тогда был вожаком целой банды. Я не шучу: у меня в подчинении было двенадцать лихих ребят – «дети из неблагополучных семей», как принято говорить. Настоящие уличные псы – жестокие, драться умели, кто-то даже успел в колонии для несовершеннолетних побывать. Никого не боялись. Кроме меня, конечно. Я для них был атаман, царь и бог.

– И что вы, людей грабили? – спросила Милли с искренним любопытством. Кажется, её нисколько не смущали ни истинный возраст Рея, ни его преступное прошлое. Наверное, каждая отличница – это хорошо замаскированная бандитка.

– Не без этого. Но я старался, чтобы дело обходилось малой кровью. И чтобы невиновные не страдали. Да и времена были такие, что если у человека много денег – это, скорее всего, мошенник. Так что работали мы наверняка. Подкарауливали разных жирных уродов ночью возле ресторанов… Но это ладно, я отвлёкся. В общем, стал я продвигать идею про улицу Свободы: что, мол, есть такое заколдованное место, куда нельзя попасть, но если попадём, то найдём много всего ценного. Я даже специально видак украл, чтобы показать им фильм «Золото Маккены»…

– Какой фильм? – спросил Митя.

– Что украл? – спросила Альбина.

– Да неважно. Главное, что они загорелись этой идеей. И вот мы попытались проникнуть на улицу Свободы со стороны пустыря. Добрели до сточной канавы, наладили через неё мост, пошли дальше через заросли, а они всё не кончаются. Мы поняли, что нам затуманивают мозг, и нашли способ это побороть. Угадай, какой? Мы хором стали петь. Каким-то образом музыка помогает отвлечься от этого их гипноза.

Митя вспомнил, как шагал в сторону деревьев, слушая плеер…

– …И вышли мы на улицу Свободы. Я скомандовал: всем приготовиться! И все достали ножи, заточки и железяки. Появился Хозяин, всего один. Пацаны ошалели, смотрят на него, а он смотрит на них. И вдруг бросился наутёк. Наши все засвистели, заулюлюкали и побежали за ним. Думали, что испугался. Я, грешным делом, тоже так подумал. Свернул он за угол, а тут на нас со всех сторон стали прыгать Хозяева. Штук десять точно было, почти по одному на брата. Парни дрались, как львы, но они привыкли сражаться в двух измерениях, а не в трёх. Если противник скачет у них над головой, они теряются. В общем, эти твари скачут, пацаны машут ножами, пытаясь хоть кого-то зацепить. Раз – первая голова покатилась, потом раз – вторая… Один, самый смелый, Лёня Сухарь, сумел Хозяину на спину запрыгнуть и нож в загривок воткнуть, но его это не остановило: так вместе с Лёней и ускакал, а вернулся уже без него, рукоять ножа из шеи так и торчала. У меня тогда ещё меча не было, я себе сделал дубинку с шипами. Махал ею, махал. Одному Хозяину по рылу заехал. В общем, осталось нас меньше половины, а Хозяева как скакали, так и скачут, и хоть бы что им. Я приказал отступать. Нас выпустили с улицы Свободы без проблем, но рано мы радовались. С той стороны нас уже ждали Стражники, человек десять. Я успел спрятаться, а остальных положили из трубок. С тех пор оставил эту идею – проникнуть на улицу Свободы. И банду уже не пытался сколотить.

Ребята помолчали. Милли спросила:

– А сколько всего Хозяев? Десять, ты говоришь?

– Врать не буду – не считал. Но больше десяти ни разу не видел. Последний раз – прошлой ночью, когда попал в Отражение. У меня было впечатление, что они все разом пришли посмотреть, как я сдохну. Всё-таки я им крови-то немало попортил…

– Я тоже думаю, что их не много, – сказала Милли. – И троих мы уже уничтожили. То есть нанесли им хорошее поражение. Давайте сходим к аномальной зоне, посмотрим, что там и как.

– Зачем? У нас есть прекрасное оружие против Хозяев – вот эти двое! – Рей кивнул на Митю и Альбину. – Давайте просто время от времени залезать в Отражение и охотиться на Хозяев! Такими темпами мы их всех истребим!

– Если они не дураки, то всё быстро поймут и сменят тактику. А они не дураки! – строго произнесла Милли. – Поэтому столько лет продержались. Логично?

– Я пока больше не собираюсь в Отражение, – сказала Альбина. – Ужасно себя чувствую.

– Да, я тоже, – добавил Митя.

– Давайте просто прогуляемся до границ аномальной зоны! – Прозвучало это предложение так, что стало понятно: Милли уже всё решила за всех.

– Я не против, – тут же сказал Рей.

– Я, в принципе, тоже, – добавила Альбина. Милли благодарно посмотрела на неё.

Митя пожал плечами:

– Да можно, а Стражники?

– Справимся, – махнул рукой Рей.

– Только зайду к себе домой. У меня есть пневматический пистолет. Не у меня, конечно, а у родителей.

– И что, ты можешь его вот так просто брать без разрешения?

– Они знают, что я его никогда не возьму без разрешения, – Милли хитро улыбнулась. – Поэтому он лежит просто так.

– Но ты его всё-таки возьмёшь! – сказал Рей.

– Возьму, а потом верну.

– У меня тоже есть кое-какое оружие, – сказала Альбина. – Петарды, шутихи. Много-много всякой пиротехники, с Нового года завалялось.

– Серьёзно? Купили целый ящик, что ли? – спросил Рей.

– Мама нарисовала рекламу для одной фирмы, которая торгует фейерверками, и та ей вместе с гонораром выдала бонус, – пояснила Альбина. – Большую коробку. Мы половину на Новый год сожгли, остальное отложили.

– Петарды, говоришь… – Рей задумался. – Детский сад, конечно… Ну ладно, возьму парочку.

– Да, и я тоже, – добавил Митя.

Он был в тот момент рад любому оружию. У Рея есть меч, Альбина оказалась талантливой арбалетчицей, Милли стреляет из винтовки и пистолета… А он? Какой вообще от него толк?!

К улице Свободы двигались со стороны посёлка, высадившись на трамвайной остановке.

С оружием не расставались. Меч и арбалет спрятали в больших рюкзаках.

– Пойдём вдоль рельсов, – предложила Альбина. – Где они должны свернуть – там и мы свернём.

– Что значит «должны свернуть»? – спросила Милли.

– Вот, смотри. На этой карте трамвайные пути идут так, как они шли тридцать лет назад. Они ведут на улицу Свободы. А сейчас рельсы идут по-другому, в обход этой улицы.

– Да, я уже пробовал идти по рельсам – вышел на пустырь, – добавил Митя. – Но у меня не было этой карты.

Милли кивнула:

– Ясно.

Они шагали, пока не набрели на развилку.

– А это что ещё такое? – спросил Митя. – В прошлый раз этого не было.

Путь раздваивался. Одна из веток уводила куда-то вбок.

Милли указала в этом направлении:

– Нам туда, я так понимаю?

– Да, – твёрдо произнёс Рей. – Но Митя прав. Тут что-то нечисто. Этих рельсов тут не было. Точнее, были когда-то, но исчезли. А теперь снова появились.

– Может, нас приглашают? – спросила Милли.

– Тогда это нехороший знак, – сказал Рей. – Я знаю, чем это обычно кончается.

– Испугался? – Милли подмигнула. – Мне вот уже не страшно. С тобой я точно ничего не боюсь. Пусть они нас боятся.

Рей усмехнулся и кивнул.

Митя с сомнением посмотрел на Альбину.

– А мне ещё говорят, что это я сумасшедшая… – пробормотала та, но двинулась следом за Милли и Реем.

Посёлок быстро кончился. Теперь по обе стороны от рельсов была сплошная стена деревьев. Митя вновь вспомнил, как ехал в трамвае, глядя на ветки, что ползут по стеклу…

Впереди показались здания. Старинные, многоэтажные.

– Альбина, если что – помни: ты в реальном мире. Потратишь стрелу – она к тебе потом не вернётся, – сказал Рей.

– Ребята, вы тоже это видите? – оторопело спросил Митя.

Он смотрел на людей, как ни в чём не бывало шагающих по тротуару.

– Видим… – бросил Рей на ходу. – И тоже не понимаем, что происходит.

Стоило им подойти поближе, как стало заметно: все окна в домах – целые, тротуар более-менее чист. Вот гуляет мама с коляской, чуть дальше идёт старушка с палочкой, какой-то человек в костюме быстрым шагом спешит по делам, размахивая на ходу портфелем.

Улица была жива.

– Что это такое, а? – спросила Альбина.

– Безумие какое-то… – ответил Митя.

Он выхватил телефон, вгляделся в экран:

– Смотрите, сигнал есть.

Навёл камеру на ближайшее здание, сделал снимок.

– Видите?

На экране – застывший кусок реальности. Крыльцо магазина, из которого выходит покупатель с сумкой.

Они, четверо, находились в каком-то другом мире. Мире, где нет ни Хозяев, ни Стражников, где никто не затаскивает людей в Отражение и не высасывает. Где улица Свободы – обычная улица, на которой живут обычные люди.

– Что это такое? – вскрикнул Рей. – Что? Это? Такое?!

Кое-кто из прохожих оглянулся на него, но шага не замедлил.

– Может, Хозяева испугались и вернули нам улицу? – предположила Милли.

– Что значит «вернули»? И людей оживили, да?

– Может, они вернулись назад во времени и сделали так, будто они здесь никогда не появлялись? То есть, создали параллельную реальность…

– Обморочки всё это, – не согласилась Альбина.

– Может, обморочки – это всё, что было раньше? Может, мы с тобой до сих пор едем в трамвае и видим сон? – спросил Митя.

– А если это обморочки, то в чём смысл? – спросил Рей. – Я пока не понимаю.

Они шагали по улице, озираясь, но ничего странного не замечали. Улица как улица. Вот и то самое место, где стоял автобус. Сейчас его, конечно, нет.

– Может, поговорим с кем-нибудь? – предложила Милли.

– О чём? – спросила Альбина. – Я как-то не умею к незнакомым людям лезть…

– Ой, да тоже мне проблема! Смотри, – Милли указала на взрослую девушку – крашеную блондинку в кожаной куртке, кожаной кепке, беспалых перчатках и сапогах по колено. – Это кто – байкерша? А где её мотоцикл?

– Тогда было так модно… – Ответила Альбина. – Я в кино видела.

– Тогда – это когда?..

– Рей! – Митя тронул Непобедимого за плечо. Тот, внезапно остановившись, пристально смотрел куда-то. Потом сорвался с места и направился к ларьку – неказистой коробке, кое-как сваренной из листового железа.

Митя устремился следом, на ходу бросив взгляд в сторону скамейки – там сидела кучка старшеклассников. Ничего себе: что-то пьют, и явно не лимонад! И кто только им продал, несовершеннолетним! И полиции не боятся…

– Смотри! – воскликнул Рей.

Митя вгляделся в витрину ларька. За стеклом – обычный набор всякой продуктовой дребедени: шоколадные батончики, чипсы, лимонад, пиво.

– Видишь? – спросил Рей.

– Почему цены в тысячах?

– Так было давно, совсем давно, когда тебя ещё не было, а я был маленьким. До деноминации. Знаешь такое слово?

Митя ещё раз глянул в сторону старшеклассников на лавочке. Ни у кого из них не было в руках ни мобильного телефона, ни переносной колонки…

– Так мы что, в прошлое попали?

– Возможно… – произнёс Рей.

– Пацаны, подсказать чё? – беззлобно поинтересовался неопрятный, ленивый с виду бритоголовый парнище в спортивном костюме, что стоял рядом с ларьком и курил.

– Какой сейчас год? – спросил Рей.

– А какой надо? – продавец деланно рассмеялся и громко сплюнул в сторону.

– Шутки шутишь? А у нас к тебе серьёзный базар.

– Нет, пацаны, это у нас к вам серьёзный базар, – парнище по-прежнему был весел.

– Я слушаю, – кивнул Рей.

– Мы уже поняли, что вы пацаны крутые, с вами лучше не ссориться, – продолжал продавец. – Что мы предлагаем: полную неприкосновенность вам и вашим родным. Твои родители ещё живы, не забыл? – он посмотрел на Рея, потом глянул на Митю. – А у тебя отец есть.

– Вы же не высасываете взрослых!

– Мы и не будем их высасывать. Мы их просто убьём. Вот так, – парнище черкнул себе большим пальцем по горлу. – Ой, на себе не показывают. Ну, вы поняли.

– Хорошо, нам и нашим родственникам неприкосновенность, а что взамен?

– Взамен – живёте своей жизнью и не лезете, куда не просят.

– А, то есть других ребят вы так и будете высасывать, пока морда не треснет, а мы, значит, не лезем? – злым голосом поинтересовался Рей.

Парнище пожал плечами:

– Наше дело – предложить.

– Раз уж пошёл такой откровенный разговор… – сказал Митя. – Каким образом вы нас выслеживаете? Вот я выложил пост в паблике – как вы об этом узнали?

– У нас – сотни глаз в городе, – продавец подмигнул. – Кое с кем мы поработали и отпустили. И они теперь живут своей жизнью. Как бы живут. А на самом деле – информацию для нас собирают. А всю грязную работу другие делают.

– То есть, кроме Стражников есть ещё и Соглядатаи… – произнёс Рей. – Шпионят на вас, хотя сами этого не осознают?

– Называй, как хочешь… – равнодушно согласился парнище.

– Хорошо, такой вопрос. Почему мы с Альбиной можем входить в Отражение и выходить из него, когда захотим?

– Куда-куда?

– Ты понял, куда.

– Да понял… – парнище почесался с задумчивым видом. – А шут его знает! Вот такие вы уникальные. Мы уже давно поняли, что от вас, людишек, всего можно ждать. Да кстати, про Альбину. Где ваши девчонки – а, пацаны?

Рей лихорадочно завертел головой, будто очнулся.

– Обморочки… – пробормотал он.

Митя закрыл глаза прислушался внутрь себя. И там, внутри, вдруг уловил какой-то еле заметный, смутный, чужой страх.

– Она… Она в Отражении! Они её схватили! – прошептал Митя. – Я её почти не слышу, они глушат сигнал…

– Живы они?! – рявкнул Рей. – Они же за той миледи в кожаной куртке увязались… А мы и прохлопали.

– Альбина точно жива, – ответил Митя.

– Ну, это ненадолго, – всё тем же незлобивым голосом произнёс парнище. – Или надолго. Всё зависит от того, как вы, двое, себя вести будете… Учтите: здесь вам ваши штучки не помогут. Здесь наша терри…

– Хай-я! – крикнул Рей, молниеносным, отработанным за долгие годы движением вонзив меч в здоровенный живот продавца. Схватился обеими руками за рукоять, дёрнул вниз.

Парнище рухнул на колени. Из раны и изо рта полилась тёмная, болотного цвета кровь.

– Что, не нравится подыхать, образина? – проорал Рей Непобедимый, выдернув клинок.

Тварь в человеческом обличье забулькала в ответ и завалилась на бок.

– Ты что! – Митя вышел из ступора.

– Отставить панику! Пытаются с нами договориться – значит, боятся нас. Осталось добить тварей… Ай!

В небе что-то ярко вспыхнуло.

Поднялся сильный ветер, сухой, обжигающий. Как в пустыне, наверное…

Митя оторвал ладони от лица.

Небо из синего стало багровым. Мир вокруг выглядел так, словно кто-то надел Мите очки с красными стёклами…

Старшеклассники, сидевшие на скамейке, рассыпа́лись, превращаясь в пыльцу, которая растворялась в воздухе, их одежда безжизненными тряпками падала на землю…

Жёлтый пассажирский автобус с грохотом въехал в стену дома и замер…

– Рей! – Митя, ошалевший от ужаса, чуть было не сорвался с места, чтобы побежать, куда глаза глядят. Рей – спокойный, как никогда – успел схватить его за ворот:

– Стоять! Это всё гипноз! Обморочки!

Ветер быстро утих. Цвета вернулись на своё место, но не все. Дома вокруг Мити и Рея потускнели, на стенах появились трещины. Сквозь асфальт теперь кое-где пробивалась высокая трава.

– Добро пожаловать в настоящее… – произнёс Рей, осматривая заброшенную улицу Свободы.

– И что дальше? – спросил Митя.

– Дальше – вот что. Наши девчонки где-то здесь. Точнее, телом они здесь, а разумом в Отражении, но всё равно здесь! Поэтому: спрячься в этом ларьке, запрись, будешь как в танке – и отправляйся в Отражение. Будем искать там и здесь. А Хозяевам придётся драться на два фронта. Здорово я придумал?

– А как же…

– Если мы сейчас убежим – нашим девчонкам крышка, а потом и нам. Никакие переговоры с этими тварями невозможны, запомни.

– Нет, я в том смысле, что… Я что, один буду? Без тебя?

– Да. Без меня и без никого. Один. И ты сможешь. Потому что других вариантов у нас нет. Да, и ещё! Я только сейчас понял: Милли – Соглядатай, имей это в виду.

– Как так – Соглядатай?

– Скорее всего, её обратили именно тогда, когда она увидела Стражника в первый раз. Сказала мне, что он в неё выстрелил, но промахнулся. Стражники не промахиваются. Я-то знаю. А вся эта сегодняшняя история, когда мы её спасали в школе – это часть игры. Точнее, нас заставили думать, что мы её спасли. Чтобы легче было нас сюда заманить…

– Она же выстрелила в тварь! И попала!

– Меня тоже это смутило. Но только немножко. Возможно, они пожертвовали своими, чтобы заманить нас сюда. Или другой вариант: Хозяева не контролируют Соглядатаев двадцать четыре часа в сутки. Потому что их слишком много. Только получают от них информацию и иногда транслируют команды. Например: приведи врагов в ловушку! Вот она и привела в итоге. И Хозяев в мой дом привела тоже она. Прости, что на тебя напраслину нагнал.

– Ты ей сказал, где живёшь?! А как же твоя конспирация?

– Ну что теперь – бывает, прокололся! – обиженно воскликнул Рей. – Все мы люди! Я когда в понедельник учёбу прогулял, она подумала, что я заболел, всё спрашивала, не привезти ли чего… Я написал, что очень далеко живу. И написал где именно, чтобы она отвязалась. И она отвязалась, ты не поверишь! Говорит: да, и правда далеко…

Митя вспомнил, как улыбался Рей, переписываясь с Милли в торговом центре…

– Ладно, – сказал он. – Я – в Отражение. Времени мало.

– Давай, брат, – Рей крепко обнял его. – Хотя бы скажи, где сейчас примерно находится Альбина?

– Буду в Отражении – скажу точно. Но передать не смогу… Она где-то рядом, поэтому я её слышу, хоть её и глушат. Где-то в середине этой улицы. Всё, пока.

Митя обежал железный ларёк кругом. Дверь распахнута.

Вошёл внутрь.

Окошечко маленькое, дверь запирается на огромный засов. Он тут и впрямь, как в танке.

Митя запер дверь, окно закрыл на шпингалет, заложил его картонным ящиком.

Уселся на пол.

Товар, кстати, до сих пор цел. Митя ожидал, что будет вонять тухлятиной – но нет, не воняло. А чему тут тухнуть? Вся эта химическая еда в принципе не портится. К тому же, она запакована.

Устроившись поудобнее, Митя закрыл глаза.

«Альбина, ты меня слышишь?»

В ответ – что-то, похожее на лёгкое, еле заметное прикосновение.

«Слышу!»

Рей ещё раз окинул взглядом пространство.

Умирающая тварь, окончательно потерявшая человеческий облик, слабо подёргивалась на асфальте. Других в поле зрения не было.

Боятся его, что ли? Значит, их и правда не много. Сколько их осталось? Пять? Шесть?

Чтобы одолеть его на открытом пространстве, хватит и двух. Чего они ждут? Опять игры начались?

Рей был здесь дважды: один раз в Отражении, один раз – наяву, не считая времени, когда был Стражником – оно прошло как во сне. В первый раз он просто бегал туда-сюда, обезумев от страха. Во второй раз пытался сражаться, хотя и не очень умел.

Теперь он умеет. И не допустит прежних ошибок.

Рей бросился к ближайшему подъезду. Больше никакого бега по открытым пространствам. В тесном коридоре, где некуда прыгать, он и с шестью Хозяевами справится.

Ворвался внутрь, бросился вверх по светлой – спасибо огромным окнам – лестнице. Поднялся на верхний, шестой этаж.

Надо найти выход на крышу. Рей замер, осматриваясь, и услышал внизу топот множества ног.

Нет, это не Хозяева. Это их пушечное мясо.

Рей прислонил меч к стене, схватился за духовую трубку.

Показались первые двое. Один тут же получил ядовитый шип точно в тёмное пятно, чуть ниже надвинутого на глаза капюшона. Второй вскинул трубку, но Рей Непобедимый уже спрятался за угол.

Надо отступать. Держаться подальше, вне радиуса поражения духовых трубок. Он устремился вперёд по длинному коридору.

Далеко впереди, в окне, в которое упирался коридор, появилась тёмная фигура. Внутрь, однако, не полезла.

Вот это – отличная тактика. Заманить его в здание, а потом… Внутри – Стражники, снаружи – Хозяева. Останешься внутри – нашпигуют шипами, полезешь обратно наружу – растерзают.

Рей вбежал в первую же приоткрытую дверь. Захлопнул её. Тут же щёлкнул замок. Надо же, ещё работает.

Быстро пробежал по всем комнатам и задёрнул занавески. Наступила полная темнота.

Деревянная дверь затрещала под мощными ударами. Судя по звукам, вот-вот с петель слетит. Всё-таки сильные они, эти Стражники.

Сейчас выломают дверь и ворвутся с трубками наготове. Даже если Рей кинется на них с мечом и уложит сразу двоих или троих, остальные успеют насажать в него шипов, а потом расправятся с ним, пока его разум будет далеко…

Так бы оно всё и было, если бы у Рея Непобедимого не возник план.

Он достал зажигалку, чиркнул колёсиком. Выглянул из большой комнаты в прихожую.

При свете язычка пламени увидел дверь, сотрясающуюся под градом ударов. Вытащил из рюкзака шутиху.

Хрясь – и дверь повисла на одной петле. Рей поджёг фитиль.

– Ай, спасибо, Альбиночка… – пробормотал он.

Сорванная с петель дверь рухнула на пол. Стражники ввалились в тёмную квартиру.

Им под ноги упала шутиха, закружилась с шипением, озарив квартиру ярко-оранжевым светом. Роняя трубки, Стражники закрывали лица и пятились. А Рей уже кинулся на них…

Прошло меньше минуты. Рей вышел в коридор – пошатываясь, весь в крови.

Отдышался.

Он никогда прежде не рубил мечом людей. А Стражники были людьми. Он, бывший Стражник, прекрасно знал это. И не стал бы делать только что сделанное – но других вариантов в тот момент не было.

– Твари, вы и за это мне заплатите… – пообещал он, посмотрев на тёмную фигуру в окне.

Фигура скрылась.

Пятеро Стражников остались в квартире. Шестого он снял на лестнице. Это много. Если поблизости и есть ещё Стражники, то напролом больше не полезут.

Стоп… шестого снял из трубки. И куда он после этого отправится? В Отражение – туда, где сейчас Митя, совсем один. Взял и подкинул другу проблем.

На крышу, как оказалось, вела отдельная лестница – в конце коридора, за дверью, которую можно было принять за вход в очередную квартиру.

Ступеньки привели к следующей двери, запертой на маленький висячий замок, который Рей сбил несколькими ударами.

Крыша, обитая кровельным железом, оказалась покатой, но с таким небольшим углом наклона, что по ней можно было спокойно ходить, не заботясь о равновесии.

Выйдя наружу, Рей огляделся.

Впереди восемь крыш, позади – ещё три. Вот и вся улица. Ничего интересного, но…

Со всех сторон к улице Свободы подступал лес, а потом, куда ни глянь, начинался плотный серый туман, сквозь который ничего нельзя было рассмотреть. Как в компьютерных играх-стратегиях, где неисследованные территории скрыты от глаз игрока.

Улица Свободы казалась небольшим, вытянутым островком в сером море. И нет за этим морем ни города, ни людей, ни всего остального мира.

Рей мысленно пнул себя. Нельзя расслабляться! Действуй, пока твари не обнаружили тебя.

Подошёл к самому краю и перепрыгнул на крышу следующего дома, благо тот стоял почти впритык. Осторожно двинулся вперёд.

Позади – тяжёлое дыхание. Лязг когтей о железо.

Хозяин проворно вскарабкался на крышу.

В одиночку на меч не кинется. Глядя на Хозяина в пол-оборота, Рей продолжил путь.

Вторая тварь появилась впереди, отрезав его от изящной маленькой башенки с дверью – хода, ведущего с крыши вниз, в дом.

Теперь он на крыше один против двух тварей, как гладиатор на арене. Правда, здесь особенно не распрыгаешься – сорваться можно или столкнуться друг с другом. Рей чувствовал себя на этой верхотуре более уверенно, чем внизу, на земле, а вот о Хозяевах такого не скажешь – Рей заметил, что твари напряжены.

Он подступил к самому краю крыши.

– Ну, кто первый? Кому жить надоело? Я теперь знаю, что вы меня понимаете… Так вот, я отсюда не уйду, пока всех вас не положу. Даже если вы убьёте девочек. Тем более если вы их убьёте. Если отдадите их мне – может, договоримся.

Блефовал, конечно. Меньше всего ему хотелось, чтобы Милли и Альбина пострадали. Но почему-то знал: пока жив он – живы и они.

Твари молчали, не трогаясь с места. Кажется, их устраивала ситуация. Враг ещё не обезврежен, но уже не двигается. Зажат между двух огней. Будут стоять хоть до завтрашнего дня.

Рей сделал вид, что стоит в замешательстве. На самом деле, он всё давно уже решил.

Свою духовую трубку, лежавшую во внутреннем кармане куртки, он, по стражниковской привычке, успел перезарядить. Нужно лишь выхватить её одной рукой и выстрелить навскидку. Ясное дело, нечего и думать, чтобы уложить Хозяина его собственным ядом – Рей собирался сделать кое-что другое.

Он плюнул, целясь в глаз той твари, что охраняла башенку. Знал, что не промахнётся.

Коротко вскрикнув, будто выругавшись, тварь сделала короткий прыжок в сторону.

Рей тут же бросился в сторону башенки, собираясь рационально использовать те несколько секунд, пока раненая тварь протрясётся и вернётся в строй. Последняя разразилась воем. Судя по всему, рана оказалась болезненной. Ещё бы – иглой в глаз!

Преодолев расстояние в три прыжка, Рей ударил в дверь всем телом.

Та и не подумала открыться. Заперто изнутри. А массы тела Рея не хватило, чтобы сорвать её с петель.

– Ну здрасьте… – пробормотал Рей.

Обернулся. К нему медленно подступали две твари, а третья завывала где-то рядом…

Митя открыл глаза.

Ничего не изменилось, но он сразу понял, что перемещение в Отражение прошло успешно. Ощущение, что Альбина близко, стало более явственным.

А Рея снаружи уже нет… Митя торопливо отогнал эту мысль, пока вместе с ней не пришёл страх и не расползся по всему телу, как стая пауков. Страх приманивает тварей.

Выбираться наружу с пустыми руками он ни малейшего желания не испытывал. Шутиха и кухонный нож – это, по сути, пустые руки. Митя решил как следует обыскать ларёк. Папа говорил, что времена тогда были трудные, а бизнес был самым опасным занятием. Каждый, кто вращался в этой сфере, жил по принципу: «хочешь мира – готовься к войне».

Долго искать не пришлось. В углу, за картонными ящиками, стояла бейсбольная бита. Митя взял её, постучал по стене ларька – хорошая, алюминиевая. Увесистая, но не тяжёлая.

Наверное, незаменимая вещь в драке. Но для возможной стычки с Хозяином хотелось чего-то более надёжного и убойного.

Митя пошарился на полках. На одной из них, за пивными банками, нашлась коробочка. В коробочке – что-то, аккуратно завёрнутое в тряпочку.

Пистолет ТТ. Папа, когда смотрел вместе с Митей фильмы, всегда комментировал появление в кадре любого оружия. Называл марку и страну производства, иногда что-то саркастичное добавлял, например: «И как он собрался стрелять без затвора?» Аргумент, что в кино всё бывает, на него не действовал.

Оружие пахло железом, смазкой и чем-то кисловатым. Наверное, порохом.

Неужели пистолет всё ещё в рабочем состоянии? Двадцать пять лет же прошло… Впрочем, здесь, в Отражении, наверное, действуют другие законы физики. Если вообще можно говорить о каких-то законах, когда речь идёт о мире, похожем на виртуальную реальность или сон.

Митя сунул биту в рюкзак. Выскочил из ларька с тяжёлым пистолетом наизготовку.

Двинулся туда, откуда доносился стук сердца Альбины. Шагал вдоль дома, пока впереди из-за угла не вывалилась целая толпа Стражников – человек восемь.

Митя машинально огляделся: куда прятаться от обстрела? Но вместо шипов его пронзили мысли, одна за другой:

Стражники стреляют сразу, не раздумывая. Но никто ещё не выстрелил. Почему?

Зачем им стрелять, если он и так уже в Отражении?

Откуда в Отражении Стражники?

Ответ на последний вопрос был очевиден. Это те самые Стражники, кого Рей отправил сюда навсегда. Но даже в Отражении они продолжали служить Хозяевам…

Эти мысли пронеслись в голове Мити за секунды полторы. А Стражники тем временем приближались.

Митя прицелился, как смог, и нажал на спуск. Ничего не произошло. Он отыскал предохранитель, сдвинул его и ещё раз выстрелил.

Пистолет дёрнулся, чуть не выскочив из рук. Промахнуться по такой толпе, да с такого расстояния, было трудно, и Митя не промахнулся. Один из Стражников опрокинулся на спину, прочие продолжали наступление. Терять им, видимо, было уже нечего.

Пришлось бежать. Четверо других уже перекрыли Мите путь назад. Их тут полно! Да, Рей, вот это производительность…

Скорее в ближайший подъезд, а потом – вверх по ступенькам.

На площадке между последним и предпоследним этажом откуда ни возьмись появился ещё один Стражник – буквально из воздуха. Митя столкнулся с ним на полной скорости. Стражник не упал, даже не пошатнулся, и тут же схватил Митю за ворот.

Митя выстрелил ему в грудь, машинально нажав на спуск. Стражник отлетел к стене и сполз вниз.

«Рей! Давай, прекращай вот это! Я с этими-то не знаю, как справлюсь, а ты новых поставляешь…»

Стражник зашевелился. Какой живучий…

Внизу грохотали шаги. Пришлось побежать дальше. На всю эту ораву патронов не хватит.

На бегу возникла новая мысль: надо выбраться на крышу. Соседний дом расположен близко, и можно будет, если что, перепрыгнуть.

Осталось лишь отыскать путь наверх.

Митя бросился вперёд по длинному коридору. Справа и слева – ряды дверей, впереди – окно.

В окне возникло что-то большое и тёмное. Хозяин подбирается.

Митя не стал стрелять. Даже наоборот – на бегу спрятал руку с пистолетом за спину. Будет этой образине сюрприз…

А хорошая вещь – настоящее оружие. Прямо-таки эликсир смелости.

В конце коридора – лестница на крышу. Выход заперт на подвесной замок. К счастью, висит этот замочек на честном слове. Митя сумел быстро сбить его битой.

Выскочив на крышу, побежал на противоположный край.

Сзади – тяжёлое дыхание, мерзкий лязг когтей о железо. Митя продолжал бежать.

У самого края крыши, когда дыхание твари зазвучало возле самого уха, рывком обернулся и выстрелил в упор, прямо в лупоглазую морду. И ещё три раза, все три – в голову.

Тварь с дырой вместо левого глаза зашаталась, завалилась набок, медленно скатилась по крыше и, сорвавшись с края, полетела вниз. Бежавшие следом за тварью Стражники и не подумали остановиться. Сколько патронов осталось в ТТ? Было максимум восемь, теперь – не больше двух…

Разбежавшись, Митя перепрыгнул на соседнюю крышу.

Обернулся.

Вечно убегать от Стражников он не сможет. Придётся драться, здесь и сейчас. Он только что убил одну тварь – неужели с прихвостнями не справится?!

Митя сунул пистолет за ремень джинсов, выхватил биту, сжал обеими руками.

Тот Стражник, что бежал первым, прыгнул и, получив хороший удар, полетел вниз. Сразу же прыгнули ещё двое, но Митя сбил и их: одного – в полёте, второго – с края крыши. Прочие Стражники затормозили на бегу, задние по инерции налетели на передних, в результате сорвался ещё один. Оставшиеся семеро замерли на краю.

Митя выхватил пистолет. Опять пришлось стрелять почти в упор, не боясь промахнуться. Два выстрела – минус двое. Пятеро оставшихся бросились назад. Смерти они по-прежнему не боялись – боялись лишь погибнуть зазря.

Всё. Патроны кончились. Пистолет пришлось выкинуть: слишком тяжёлый, чтобы таскать его с собой просто так.

Надо двигаться дальше.

Впереди – какая-то башенка с дверью. Митя подёргал дверь. Заперто. Долбить, пытаться выломать – пустая затея. Митя направился к следующей башенке.

На другом краю крыши появилась тварь и тут же спряталась, увидев приближающегося Митю.

Думает, что он всё ещё вооружён. Боится. Пусть и дальше боится.

«Молодец, Митька!» – раздался в голове знакомый голос.

– Альбина! Я тебя слышу!

«Да-да, приём-приём, “Ромашка”, я “Василёк”… Он немного ослабил хватку, поэтому могу с тобой говорить».

– Раньше не могла…

«Учимся потихоньку! Хотя, возможно, это потому, что Он рядом».

– Кто – он?

«Я не знаю, как его назвать. Пусть будет Мозг. Слушай, как всё было. Мы пошли за той дамочкой, и только свернули в подворотню, как нарвались на шипы. В Отражении нас схватили Хозяева и куда-то потащили. Кажется, в здание кинотеатра. Там же есть кинотеатр, помнишь? Нас приволокли в большой зал, и я там увидела что-то огромное… даже не знаю, как описать. Потом оно нас затянуло в себя…»

Митя дёрнул дверь. Эта оказалась открыта.

– А потом что?

«Я ничего не вижу и не могу пошевелиться, зато могу дышать и думать. То же самое, наверное, и с моим телом происходит в реальном мире. То есть оно меня сожрало и там, и тут. Но главное сейчас, что я всё ещё жива. А знаешь, почему? Он вас боится! Я это чувствую!»

Очередной коридор. Наверное, есть смысл спуститься вниз и снова выйти на улицу. Уцелевшие Стражники будут ждать его у подъездов, так что надо найти обходной путь.

– Что ты ещё чувствуешь?

«Это какое-то неземное существо. Инопланетное, возможно, или из параллельного мира. Оно одновременно существует и в нашем мире, и в Отражении, которое само мысленно создаёт для своих целей. Точнее, не создаёт, а копирует реальность. Создавать с нуля Мозг не может».

Митя осторожно выглянул на лестницу. Ни тварей, ни Стражников не видно.

«Мозг питается тем, что Хозяева высасывают из людей. Хозяева – это просто добытчики. Сосут, а потом ему приносят. Он сам не может. Слишком неповоротливый».

Митя стал спускаться вниз, ступая осторожно, чтобы не было звука шагов.

«Я всё это время пыталась с тобой связаться. Мозг глушил все мои сигналы, но сейчас отвлёкся на реальный мир. Так понимаю, там сейчас Рей орудует и не даёт тварям расслабиться!»

– Может, я смогу тебя вытащить? Помнишь, как мы перемещались…

«Не получится. Он меня не пускает. Скорее уже доберись до меня своим ходом!»

– Чего не могу понять… – прошептал Митя. – Как нам удалось забраться так далеко? Почему Хозяев так мало? Почему они так легко дохнут? Нет, ну не то, что легко, но всё-таки… Почему Мозг нас всех не распылит, как распылил тех, кто жил на этой улице?

«Насколько я понимаю, у Мозга нет цели захватить мир или типа того. Это не хищник, а скорее паразит на теле человечества. Он очень сильный – это да, но почти все силы уходят на то, чтобы создать линию обороны – вот эти самые обморочки, которые отваживают людей от улицы Свободы. Потому и существует это место, о котором никто не знает и проникнуть туда не может. А если всё-таки и проникает случайно, то в дело идут Хозяева и Стражники. Чтобы распылить кого-то – надо много энергии, а она вся идёт на поддержание иллюзии. Но распылять обычно и не нужно. То, что сейчас происходит – это первый случай, чтобы кто-то где-то так близко подобрался к Мозгу…»

Митя спустился на первый этаж и побежал по коридору, дёргая ручки дверей. Нужно найти незапертую квартиру и выбраться в окно, с противоположной от подъездов стороны…

– Стоп. Ты сказала «кто-то, где-то»? Так что – есть и другие такие же аномальные зоны, в других городах?

«Не знаю. Могу только чувствовать. И чувствую, что этот Мозг – не один такой».

Одна из дверей поддалась.

Рей вжался в дверь спиной. По крайней мере, сзади не нападут.

Твари, как всегда, медлили. Пялились и молчали. Быть может, ждали, что Рей начнёт молить о пощаде? Попросит принять его обратно в Стражники? Сломается, ошалеет от ужаса – и они его снова загипнотизируют?

– Да вы уроды, я вас топтал! – крикнул Рей Непобедимый. – Четверых ваших уложил и остальных уложу!

Зачем он врёт самому себе? Всех этих Хозяев он уложил либо ударом исподтишка, либо с чьей-то помощью, когда позади твари пряталась Альбина с арбалетом или Милли с винтовкой. А теперь не было никого, и даже верный, надёжный Митя, который, как оказалось, совсем не соответствует своей фамилии – в Отражении.

Ощутив его страх, Хозяева снова двинулись с места.

Вверху раздался негромкий стрёкот. Рей и твари задрали головы.

Над крышей летел квадрокоптер. Завис над местом сражения и начал медленно опускаться, пока не оказался на высоте метра над головами тварей.

Хозяева, судя по всему, были удивлены не меньше Рея. Один из них встрепенулся, будто пришёл в себя, и замахнулся, желая отогнать дрон, будто назойливую муху.

В этот момент квадрокоптер взорвался.

Та тварь, что была ближе к краю крыши, с воем полетела вниз. Вторая, которой оторвало лапу, метнулась назад на трёх уцелевших конечностях, заливая крышу тёмной кровью, и вскоре исчезла из виду.

Наступила тишина. Третья тварь, одноглазая, тоже посчитала нужным ретироваться.

С крыши следующего дома Рею помахал какой-то толстый мальчик.

Рей подошёл к краю. Тут не перепрыгнешь – слишком далеко.

– Ты кто? – спросил он.

– Пашка.

– А, друг Мити. И что ты тут делаешь?

– Я… пришёл вам помогать.

– Ну это, допустим, я вижу. Я имею в виду, как ты вообще тут оказался?

– Я шёл следом за вами.

– А как ты узнал, куда идти?

– Я… Мите в карман «жучок» подложил. Когда мы с ним сегодня виделись. Маленький микрофончик и одновременно передатчик. Я слышал, о чём вы говорили, и знал, куда вы идёте.

– «Жучок»?!

– Я на сайте заказал. А динамит у родителей взял, это они заказали…

– Ну, здрасьте. И что, вот это всё можно так запросто заказать?!

– Можно. Надо только знать, где. У меня ещё ракетница есть.

– Последний вопрос: ты нарочно до последнего тянул?

– Что – насчёт помощи? Да сначала ты и сам неплохо справлялся…

– Ладно, – сказал Рей. – Допустим. Встретимся внизу.

Дальше отправились вместе. Рей держал наготове меч, Пашка – ракетницу. Но ничего не происходило. Уцелевшие твари держались вне поля зрения.

– Ни за что не поверю, что они нас оставили в покое, – пробормотал Рей. – Чего-то ждут… Но чего? Чую, какой-то сюрприз приберегли.

Прошагали мимо очередного жилого дома. Следующее здание было похоже на античный храм, украшенный статуями. Только вместо атлантов и кариатид – рабочие с молотками, крестьянки со снопами и серпами, спортсмены с копьями, дисками и прочим инвентарём…

– Кинотеатр… – прошептал Рей. – Если у них есть база, как таковая, то только здесь.

– Почему?

– Эпично, вот почему. Постой пока тут и не высовывайся. Я схожу на разведку.

Рей обогнул здание в поисках входа. Вот и он: высокое крыльцо, колонны…

Из-за колонны кто-то вышел.

– Милли?! – заорал Рей. Бросился было к ней, но замер.

– Чёртушка, что случилось? – спросила королева класса, снисходительно улыбнувшись. – Не рад меня видеть?

Она шагнула вперёд. Рей тут же сделал шаг назад.

– Это не ты… – неуверенно произнёс он.

– Как – не я? Какие тебе нужны доказательства? Может, пароль сказать? – Милли улыбнулась ещё шире и лучезарнее. – Ты когда к нам в класс пришёл, Наталья Степановна говорит: «Это наш новый ученик…» А Слава прошептал: «Бандит какой-то!» А ты услышал и так на него посмотрел, что он язык прикусил…

– Они бы тебя так легко не отпустили! – сказал Рей.

– Ошибаешься. Ты победил. Хозяева отпустили меня. Мы вместе вернёмся домой.

– А где Альбина?

– Её забрал Митя.

Ещё один шаг к нему – ещё один шаг от неё.

– Ты меня боишься, что ли?

– Опасаюсь, – ответил Рей. – Я знаю, что Хозяева промыли тебе мозг.

Улыбка исчезла с лица Милли.

– Ты прав, – сказала она и подняла руку. В руке был пистолет.

Рей отшагнул ещё на два шага:

– Так, – сказал он. – Не надо в меня целиться из пневматики. Я щекотки боюсь.

Ударил выстрел. Рей отскочил в сторону, схватившись за оцарапанную щёку.

– Это было близко… – прошептал он.

Милли снова прицелилась, но Рей метнулся за стоящую поблизости машину. Два выстрела – разлетелось боковое стекло.

– Откуда у тебя настоящая пушка?

– Нашла… – спокойно ответила Милли, приближаясь к машине. – Лежал там, в зале, в кобуре, вместе с полицейской формой…

– Милицейской! – поправил Рей. – В те годы это была милиция. Советую запомнить.

– Хорошо, если это твоё последнее желание…

Рей выхватил трубку. Припал к поверхности тротуара и плюнул в просвет между машиной и асфальтом, целясь туда, где уже кончилась штанина джинсов, но ещё не началась кеда. Шип должен был пробить ткань носка и отправить Милли в Отражение, но этого отчего-то не произошло.

Трубка пуста? Почему?!

Глупый вопрос. Рей не стал бы перезаряжать трубку только в одном случае – было нечем. Шипы кончились. Он совсем забыл позаботиться о боезапасе.

В просвете появилось лицо Милли, обезображенное жуткой зубастой гримасой:

– Чёртушка! А вот и я!

– Милли! – заорал Рей. – Это не ты! Это они тобой управляют! Борись!

Та лишь злорадно усмехнулась.

Одним прыжком он преодолел расстояние от машины до фонарного столба. Выстрел – пуля просвистела мимо.

– Милли, помнишь, мы ездили вместе с кружком? Занятие на природе? Я тебе старинный плеер показывал и включал?!

Ещё выстрел – пуля ударилась в столб.

– Помнишь песню? Пой! «Ты звонишь мне каждый день… Я не знаю, как мне быть…»

– Дурацкая песня! – фыркнула Милли. – Ни музыки, ни голоса, ни рифмы, ни размера! – Издевательским голосом она пропела: – «Я не знаю, как мне дать тебе понять, что я уже не тот…»

– «Раньше я тебя любил, но сердце больше не поёт…» – продолжал Рей.

Следующие строчки они пропели хором:

– «И с момента нашей первой встречи скоро будет целый год!»

Что-то произошло – и Милли эта поняла. Закрыв лицо рукой, она продолжила петь, беззвучно.

– Да, да! Молодец! – крикнул Рей. – Держи, так будет легче! – Он бросил ей плеер.

Милли снова прицелилась в Рея, но тут же опустила руку вниз, рывком, словно выдернула её из лап кого-то невидимого. Надела наушники, включила песню.

Откуда-то сверху выпрыгнула тварь. Приземлилась между Реем и Милли, угрожающе захрипела, выставив когти. Один глаз Хозяина был прикрыт.

С громким шипением прочертив в воздухе дымную полосу, в морду твари угодила сигнальная ракета. Взвыв от боли, Хозяин отскочил в сторону.

Рей подбежал к Милли, вырвал из её рук пистолет и расстрелял весь остаток обоймы в Хозяина, бросившегося в новую атаку, затем вспорол раненой твари брюхо мечом.

– Неплохо, неплохо… – произнёс он, глядя то на издыхающее чудовище, то на опустевший ПМ. – Но клинок всё-таки надёжнее. Милли, ты как?

– Он всё ещё у меня в голове… – злым голосом ответила Милли. – Музыка глушит его голос, но я его всё равно слышу… Не знаю, сколько ещё смогу так продержаться.

Пашка подбежал к ним:

– Ну, что у вас тут?

– Пошли, посмотрим, что там внутри!

Митя выскочил в окно первого этажа, быстро пересёк проезжую часть. За трамвайными путями начинались деревья. Чувствуя себя лесным партизаном, Митя двинулся вперёд, перебежками от ствола к стволу.

– Бесноватая, приём!

«Я тут, дружочек».

– Как там обстановка? Чувствуешь?

«Ты оторвался от Стражников, они всё ещё надеются поймать тебя в доме. Но берегись, впереди ещё один Хозяин!»

– Где он?

«Где-то в кинотеатре. Последний защитник Мозга».

– Последний? Это обнадёживает…

«Не волнуйся, ты его застрелишь».

– Из чего? У меня патроны кончились… Осталась только бита.

«Подсказка. Как войдёшь в зал – ищи милицейскую форму. Где-то там валяется…»

– Откуда знаешь?

«Мозг знает – значит, и я знаю. Был бы ты рядом – тоже прочитал бы. Всё-таки тут что-то нечисто, Митя. У меня такое чувство, что мы с этим Мозгом – из одного теста. Вроде как дальние родственники. Может, поэтому я ещё жива…»

– Я вижу кинотеатр!

«Заходи внутрь, ничего не бойся. Помогу, чем смогу».

Тёмное фойе. Пустой гардероб. На стенах – старые плакаты фильмов. «Высокий блондин в чёрном ботинке», «Москва слезам не верит», «Анжелика и король»…

– А это что? Игровой автомат? – Пашка с большим интересом рассматривал шкаф синего цвета, с неким подобием перископа и надписью: «Морской бой».

– Ага, настоящий, советский. Я ещё успел в такой поиграть… 15 копеек – одна игра. Мы с другом совсем мелкие были. Ух, ребята. Щас расплачусь… – Рей сделал вид, будто вытирает воображаемую слезу. Точнее, сделал вид, будто делает вид. Слеза была настоящей.

– Чёртушка, давай потом! – крикнула Милли.

– Да, прости…

За фойе начинался короткий коридор с единственной дверью посредине.

Дверь была распахнута. Оттуда лился неяркий бирюзовый свет.

Рей и остальные вбежали внутрь и остолбенели.

Сцена перед экраном была целиком занята… чем-то, чему они не смогли бы ни подобрать подходящего названия, ни даже просто описать. Более всего это напоминало огромный, бесформенный, пульсирующий ком плоти, тошнотворно-лиловый с сияющими бирюзовыми прожилками.

– Что это? – спросил Пашка. – Мозг?

– Да, похоже… – Рей первым двинулся с места. – Спокойно, ребята. Если мы до сих пор живы – значит, оно нам не повредит.

Из огромного кома вырвалось длинное щупальце – и понеслось в сторону Рея, стремительно удлиняясь.

Нисколько не испугавшись, Рей дождался, пока щупальце достигнет его, и взмахнул мечом. Мерзкий, похожий на змею обрубок свалился на тёмную ковровую дорожку и задёргался. Щупальце спряталось так же стремительно, как и атаковало.

К Рею с разных сторон уже тянулись сразу несколько щупалец. Он запрыгал, уворачиваясь и рубя направо и налево.

Пашка выстрелил из ракетницы. Получив ожог, мозг заколыхался и ослабил хватку. Рей, наполовину опутанный, вырвался из захвата и дорубил оставшиеся щупальца.

Мозг продолжал колыхаться, подтаскивая к себе свои искалеченные отростки.

– Не нравится, да? – спросил Рей. – Пашка, у тебя остался динамит? Давай-ка подорвём эту тушу.

– Нет! – крикнула Милли. – Альбина – там!

– Где – там?

– Внутри!

Митя вошёл в кинозал.

Хозяин сидел справа от входа и тяжело дышал, пожирая чужака взглядом огромных выпуклых глаз.

Митя демонстративно выбросил биту. Показал твари пустые руки. Твёрдо сказал:

– Я пришёл говорить.

После чего медленно и твёрдо двинулся в сторону Мозга, Хозяина Хозяев.

Дыхание позади него становилось всё тише. Хозяин не преследовал его.

На ходу озирался исподтишка. Кое-где на сиденьях и на полу перед ними валялась одежда. Всё, что осталось от зрителей кинотеатра в день, когда улицу захватили твари.

В восьмом ряду он увидел ком синей униформы и фуражку с незнакомым гербом.

«Митя, надеюсь, у тебя есть план…» – прозвучал в голове голос Альбины.

«Тихо!» – мысленно ответил Митя.

Навстречу ему медленно тянулось щупальце.

Он вытянул руку. Прикоснулся к этой омерзительной слепой змее.

Перед внутренним взором замелькали образы, будто ему на бешеной скорости показывали фильм, склеенный из сотен фрагментов. Мелькали лица, изуродованные страхом, распахнутые глаза и рты, стремительно бледнеющая кожа… Мальчишки и девчонки, которых высосало это существо. Митя чувствовал их ужас.

– Кто ты? – спросил Митя, отогнав наваждение.

– Важнее, кто ты, – ответил Мозг.

Это трудно было назвать разговором. Митя не проговаривал слова, вслух или мысленно, и не получал слов в ответ. Это был обмен ощущениями и образами.

– Кто я?

– Не знаю. Но ты похож на нас. Ты и твоя подруга. Нам не нужно сражаться.

– Вы убиваете людей.

– А ты убивал моих слуг. Это не имеет значения. Скоро родятся новые. Мне нет до них дела. А тебе не должно быть дела до людей. Они ничтожны. Они лишь источники пищи. Моей и твоей пищи.

– Моей? Я тоже вампир?

– Ты не знаешь своей настоящей силы.

– И не узнаю. Мне это не нужно.

– Митюша! – раздался мягкий женский голос за спиной.

Митя вздрогнул.

Так его называл только один человек свете…

– Нет… – сказал он, не смея оглянуться. Хотя больше всего ему хотелось это сделать.

– Митюша! – голос задрожал. – Почему ты разрешаешь папе меня обижать?

И тут Митя, едва ворочая языком, произнёс то, чего не ждал от себя:

– Неправда…

– Он кричит на меня с утра до вечера. Я, наверно, уйду жить к подруге. Или уеду из города…

– Неправда! – заорал Митя в полный голос. – Папа никогда бы не посмел тебя обидеть! Ты умерла! Попала под грузовик три года назад!

Резко обернувшись, он увидел смутные очертания человеческой фигуры, растворяющейся в воздухе, как дым. Пробежал мимо неё, резко сорвавшись с места.

Навстречу уже неслась тварь. Митя бросился туда, где валялась милицейская форма.

Расстегнул кобуру. Выхватил пистолет. Снял с предохранителя.

Выстрелил в брюхо Хозяину, который встал на задние лапы, чтобы прыгнуть, но оторваться от пола не успел.

Тварь взвыла, упав и согнувшись пополам. Митя подбежал к ней и всадил три пули в упор, целясь в глаза.

Мозг выпустил щупальца.

Митя выстрелил в огромный мясистый ком, а потом метнулся в сторону, забрался под сиденья и пополз.

Кажется, палить в Мозг бесполезно, для него это комариные укусы…

Длинные отростки ползли по рядам, пытаясь нащупать Митю. Тот полз поперёк рядов, подбираясь всё ближе к Хозяину Хозяев.

«Ну молодец, ты его разозлил, а что потом?»

«А потом – фейерверк… Передашь от меня привет своей маме-художнице…»

Митя вытащил из рюкзака коробку спичек и шутиху. Трясущимися от волнения руками поджёг фитиль, высунулся из-за сидений, как из-за бруствера, и метнул шутиху в Мозг, точно гранату – в приближающийся танк.

Шутиха исчезла в складках плоти. Из этого места с громким шипением вырвался столб искр. Митя услышал оглушительный вопль боли – но лишь у себя в голове. У Мозга не было рта…

«Митя, быстрее!»

Он бросился к гигантскому кому.

«Ищи меня! Я тут!»

Митя вёл ладонью по тёплой стене плоти, будто ясновидящий, который ищет в заброшенном доме замурованный клад.

– Альбина! Я тебя слышу!

Осторожно воткнул нож – тот самый, кухонный, позаимствованный на кухне у Альбины. Вспорол плоть. Запустил руку внутрь.

Что-то схватило его за запястье.

Митя запустил в разрез вторую руку и потянул, упершись ногой в плоть Мозга и крепко держа Альбину за обе руки.

Вскоре из дыры показалась голова. В волосах – мерзкая слизь.

Митя перестал тянуть. Вместо этого дёрнул, что было сил. Альбина вывалилась наружу.

– Тьфу, это было мерзко! – сообщила она.

Он крепко обнял её:

– Бесноватая…

– Да, это я, ты совершенно прав. Бежим отсюда…

Они кинулись к выходу, преследуемые щупальцами.

– Мить, я всё ещё там, в нутре у Мозга… – проговорила Альбина на бегу. – Чтобы выбраться, мне надо вернуться.

Они выбежали из зала в фойе.

– Уже можно? – спросил Митя.

– Наверное…

– На раз-два-три?

– Ага!

– Где она может быть? – спросил Рей.

– Примерно здесь… – Милли указала пальцем.

– Примерно?! А если я буду её вырезать, да нечаянно руку или ногу отрежу?

– Режь осторожно! Она неглубоко!

Рей занёс меч.

Из утробы чудовища – метрах в двух от того места, куда Непобедимый собирался вонзить клинок – донёсся приглушённый крик.

– Вот она где!

Рей аккуратно вырезал в теле существа квадратный пласт, отогнул его. Альбину вытащили быстро, втроём.

– Тьфу! – сказала она, отплёвываясь. – Во второй раз это было ещё более мерзко!

Милли и Рей обняли её.

– Пашка! – крикнул Непобедимый. – А теперь набей эту дыру динамитом, да побольше, чтобы ошмётки по всему залу разлетелись!

Пятеро шагали по вечерней улице.

– Милли, ну как твои голоса? – спросил Рей.

– Давно уже не слышу, – с улыбкой ответила отличница. – Но плеер я тебе не верну. Люблю винтаж!

– Как скажешь. Всё равно хотел себе новый…

– Мне вот интересно, что будет, когда все узнают, что где-то в городе есть заброшенная улица, – сказал Пашка.

– А ничего не будет, – предположил Рей. – Оперативно всё снесут, построят стадион или торговый центр и сделают вид, что так и было. Взрослые не любят чувствовать себя дураками.

– Паш, я хотел сказать тебе спасибо, что помог… – Митя смотрел мимо. Он до сих пор чувствовал себя виноватым за то, что не доверял другу.

– Да вообще не проблема. Когда я тебе не помогал?

– Ну да… А тебя родоки не убьют?..

– За что? За квадрокоптер? Поругают. Может, даже без подарков оставят… на пару месяцев.

– А за динамит?

– Вот за динамит реально могут рассердиться. Я соврал: это не они заказали, а я, от их имени. Да какая разница? Мы же победили – это главное.

– Победили, ага… – буркнул Рей. – Мы не знаем, сколько ещё этих мозгов, что им вообще надо, и как вы, двое, с ними связаны…

– Узнаем! – пообещала Альбина.

– Мы теперь команда, да? – спросила Милли. – Я буду капитаном!

– Кто старший, тот и капитан, – не согласился Рей.

– В этой команде будут два капитана! – заявила Альбина. – Те, у кого есть сверхспособности!

– Ну, здрасьте! А у меня нету?! Я бессмертный, вообще-то, если вы не заметили!

– Ребят, может, потом подерёмся, а? – спросил Пашка. – Если что, я ни на что не претендую. Согласен быть главным по гаджетам.

Все засмеялись.

…Возле дома Митю ждал отец. Вышел встречать, как обычно.

Митя кинулся к нему, крепко обнял:

– Папочка… прости меня…

Папа довольно резко отстранил его. Он был зол.

– Что ещё за сопли, Митёк? Пропадаешь куда-то, ничего не объясняешь, теперь обниматься лезешь. Вот что я тебе скажу: я с тобой слишком долго миндальничал. Всё, хватит! Ты совсем обнаглел уже. Друзей вон привёл. Думаешь, я постесняюсь тебе по башке надавать прямо при них?!

Он бросил взгляд в сторону компании и громко охнул. Выпустил Митю из рук.

– Дюха… – изумлённо произнёс папа.

Рей подошёл к нему, иронично глядя снизу вверх, и сказал:

– Сколько раз говорил: не называй меня этой собачьей кличкой.

Так вот о чём не договаривал Непобедимый!..

– Андрей…

– Просто Рей, – он похлопал Митиного отца по животу. – Давно не виделись, да? Здоровый же ты вымахал. Я тут за твоим сыном присмотрел. Не благодари. Он молодец – смелый, весь в тебя.

– А ты… ты откуда взялся? Почему не вырос? Что вообще происходит?

– Потом расскажу. Некогда. Уезжаю я.

Не дав собеседнику опомниться, Рей зашагал прочь. Митин отец смотрел ему вслед, разинув рот.

– Убежал, – прокомментировала Милли. – Тоже мне, капитан. Кто же меня домой проводит?

– Я, – с готовностью отозвался Пашка.

Красавица с сомнением окинула его взглядом и, после недолгих раздумий, кивнула.

Митя и Альбина остались вдвоём.

– У тебя нет ощущения, что тут что-то не так? – спросил Митя. – Как-то всё… просто.

– Это называется «ошибка выжившего». Ты выжил – поэтому тебе и кажется, что всё было просто. Но, честно говоря… Есть у меня, Митенька, такое ощущение. По-моему, кто-то с нами в игру сыграл. И разрешил нам думать, будто мы выиграли… Самое интересное ещё впереди. Только не заморачивайся. Что будет – то будет. И вообще, нам завтра в школу.

– Ну… как бы, наверно, да…

– Да.

Они несколько раз кивнули друг другу на прощание. Потом Альбина протянула руку, а Митя осторожно пожал ей пальцы.

А потом они одновременно пожали плечами.

Засмеялись.

И крепко обнялись.