Экспедиция века близится к кульминации. Исследовательский корабль "Беллинсгаузен" наконец прибыл на орбиту экзопланеты земного типа. Технология квантовой связи позволит его экипажу мгновенно известить людей перенаселённой Земли о том, что далёкий мир готов стать их новым домом. Но при посадке корабль терпит крушение, и его миссия оказывается под угрозой. Два инженера, чудом пережившие катастрофу, первыми столкнутся лицом к лицу с опасностями неизведанной планеты. Ради будущего человечества им предстоит рискнуть жизнью…
Катя нажала на синем дисплее кнопку отправки сигнала. Пункт связи наполнился гулом. Будто рой шмелей копошился в огромном – на половину помещения – металлическом шкафу с фирменной эмблемой «Заслона». Так было надо. Акустические волны меняли спин электронов, сновавших по проводниковым хранилищам где-то в глубине огромного аппарата под скромным названием «КПЭ». Кодировщик-передатчик экспериментальный.
В ожидании Катя перевела взгляд в иллюминатор. С этого борта голубовато-белая облачная сфера Лейтена-b не была видна. Только звездная тьма космоса. Ещё несколько дней назад «Беллинсгаузен» продирался через неё с головокружительной быстротой – в буквальном смысле. Торможение с околосветовой скорости сопровождалось постоянными перегрузками, от которых даже тренированному экипажу порой приходилось несладко.
Где-то там, во тьме, думала Катя, вращается вокруг неприметной звезды перенаселённая Земля. Полвека назад секрет вечной жизни открылся каждому её жителю – и число землян стало расти стремительно. Новые решения в строительстве уже не помогают, а до полного терраформирования Марса – по-прежнему как до Марса. Вдохнуть аромат его яблонь можно будет только через сотню лет, когда население Земли приблизится к цифре в сто миллиардов.
Остаётся одно – искать новые пространства, где хватит места для всех. Искать дома среди звёзд. Возможно, «Беллинсгаузен» только что нашёл первый из них.
Аппарат связи пискнул, возвещая очередное обыкновенное чудо квантовой магии. Катя улыбнулась, выключая систему. Где-то там, за иллюминатором, в двенадцати световых годах отсюда, повинуясь по сей день необъясненному феномену, только что переменился спин электронов, запутанных с теми, над которыми колдовал КПЭ. Пройдёт несколько часов, и очередное наблюдение даст физикам и инженерам связи радостную весть. В предвкушении чуда замрут Плесецк, Петербург, Москва, Россия, весь мир. «Беллинсгаузен» долетел!
Оставалось узнать, куда. Катя отправилась в кают-компанию – пристёгиваться к посадочному креслу. Считанные минуты отделяли её от встречи с новым, неизведанным миром.
***
На высоте пятнадцать тысяч метров плавное снижение «Беллинсгаузена» оборвал звук, не суливший ничего хорошего. Громогласно чихнув, посадочный двигатель умолк. Вместо того, чтобы неспешно спускаться, многотонный корабль начал приобретать ускорение, камнем падая вниз.
– Отключение посадочного двигателя…
– Стабилизаторы в аварийный режим!
– Есть. Стабилизаторы переведены в ава…
– Тормозной парашют.
– Есть. Тормозной парашют выпущ….
Резкий рывок сотряс корабль до основания. С душераздирающим скрежетом от наружной поверхности корабля что-то отломилось. «Беллинсгаузен» начал заваливаться набок. Стабилизаторы больше не помогали.
– Матерь божья…
– Конкретнее!
– Отрыв парашюта!
– Пр-р-роклятье. Пытайтесь включить двигатель!
– Есть… Не включается!
– Ещё раз!
– Не включается!
– Ещё!..
***
Последнее, что почувствовала Катя – запах моря.
Дома море пахло совсем не так. Катя отчётливо помнила тяжёлый, густой, немного затхлый, но такой бодрящий запах, что стоял над побережьем Чёрного моря три года назад. Через неделю – улетать, и попрощаться с Землёй она решила на пляже родной Феодосии. Она неторопливо рассекала руками воду с искорками заката и думала: наверное, и даже очень вероятно, я погружаюсь в море в последний раз.
А поди ж ты.
Запах ворвался в кают-компанию вместе с десятками тонн воды, пробившимися сквозь армопластовый корпус. За доли секунды поток, только что бывший неподвижной водной гладью, преодолел помещение поперёк, снося на пути приборы, экраны и кресла с экипажем, и прошиб противоположную стенку, довершая разрушение «Беллинсгаузена». Но прежде, чем вода с оглушительным грохотом ударилась в тело Кати, она почувствовала колкий, едко-солёный запах с нотками цитруса и смертельного страха. Впрочем, смертельный страх, скорее всего, существовал только в её голове.
Подумать об этом Катя не успела. Вода с чудовищной силой вытолкнула её из кресла, из кают-компании, за пределы холодного, но уже родного «Беллинсгаузена» – во тьму.
Во тьме не было совершенно ничего, даже времени. Вместе с временем вновь появился запах и вкус, всё такой же жутковато-солёный – только теперь Катя чувствовала его внутри.
Собрав последние силы, она откашляла морскую воду из бронхов. Остатков сил хватило, чтобы открыть глаза. И увидеть Лейтен-b.
Золотистое небо. Облаков – столько, будто они и есть атмосфера, а за ними сразу начинается пустота космоса. Красный карлик, здешний коллега Солнца – скрывается где-то за ними, окрашивая изрядную часть неба в розовато-багровый оттенок. Не такой уж он и карлик, если так судить. Под небесами, сколько хватает глаз – вода, в воде там и тут – обломки «Беллинсгаузена», за один из которых, длинную штангу не пойми от чего, судорожно хватаются руки Кати. Повезло. Штанга из лёгкого сплава не только не захотела тонуть, но и оказалась в том самом месте, где Катя умудрилась нащупать её совсем без чувств.
Ощущение жути никуда не делось. Мир вокруг пока не убил Катю, но и ничего хорошего не обещал. Особенно если корабль действительно упал посреди океана. Если так – останется только гадать, сколько щупалец будет у чудовища, которое съест несчастного инженера связи. В том, что чудовище где-то плавает, Катя почему-то не сомневалась.
Не желая думать о щупальцах, Катя напрягла взгляд, стараясь увидеть на горизонте землю. Но сколько она ни вглядывалась в то место, где чёрно-синее море соединялось с золотисто-белым небом – ничего, кроме тонкой линии горизонта, она не видела. А если посмотреть в другую сторону…
За спиной раздался всплеск. Катя резко обернулась, инстинктивно пытаясь повернуть за собой штангу, будто копьё. В тот же миг что-то резко дёрнуло за конец штанги, потянуло вниз. Катя посильнее навалилась на свою половину. Тут же хватка ослабла, и из воды вынырнула человеческая голова, с шумом вдыхая воздух с поверхности.
– Фу-у-ух… спасибо… – выговорил парень, державшийся за тот конец штанги. – Еле выгреб…
– А… пустяки. – Катя облегчённо выдохнула. – Это не я, это штанга.
Парень рассмеялся с некоторой нервозностью. Теперь Катя узнала его – Ваня Добрынин, инженер-архитектор. Один из немногих пассажиров-учёных, кто вместе с экипажем нёс последнюю вахту перед приземлением.
– Ты тут одна? – спросил он.
– Теперь нет, – сказала Катя. – Но кроме тебя никого не видела.
– Подозреваю, что и не увидишь, – мрачно сказал Ваня. – В момент аварии бодрствовало пятнадцать человек, остальные спали. Сама понимаешь, у кого какие шансы. Может, конечно, кто ещё и всплывет…
– Да нет, вряд ли, – проговорила Катя. При мысли о том, что кто-то ещё всплывёт, у неё возникали нерадостные ассоциации. – Чудо, что мы двое выжили. Теперь найти бы землю…
– Так а что её искать. – Ваня криво ухмыльнулся, кивнул себе за спину. – Вон же она!
Катя поглядела ему через плечо. Действительно, аккурат за спиной Вани горизонт разрезала надвое тёмная громада – не то скала, не то вулкан. Разглядеть получше не удавалось, но в этом Катя и не нуждалась. Земля – это спасение.
Около часа космонавты усердно гребли, чтобы добраться до суши. Даже облегчённый скафандр сильно стеснял движения, тянул с поверхности воды вглубь, и спасшая Катю штанга превратилась в окачестве опоры. Наконец ноги Кати и Вани коснулись дна у самого берега, и они с облегчением выдохнули.
Островок казался вполне обычным. Каменистый пляж с вытесанной до идеальных эллипсов галькой, в отдалении – деревья, напоминающие земную пальму, но тоньше и с пышной кроной. Прохладно – бриз неприятно холодит мокрую голову.
– Что ж, пока выглядит уютнее Антарктиды, – сказал Ваня.
Катя фыркнула. Только ленивый на борту не отпускал шуточек по поводу Антарктиды – хорошо бы, мол, «Беллинсгаузену» на этот раз открыть что-нибудь более удобоваримое. Интересно, что думает по этому поводу экипаж «Михаила Лазарева», который отправился к заведомо промерзлому Тигардену-c. Они сейчас где-то на полпути…
– О! – вдруг воскликнул Ваня. Его рука указывала в сторону пальм. – Видела?
– Что там? – шепнула Катя.
– Какое-то шевеление. Вот опять.
Действительно, среди пальм мелькали бледные тени. Разглядеть их с такого расстояния было невозможно, но Кате померещилось в них что-то человеческое. Кажется, они перемещались на двух ногах, и притом довольно прямо.
– Надо сходить посмотреть, – решила Катя. – В конце концов, мы тут застряли надолго. Пора узнать, кто наши соседи.
Ваня расстегнул скафандр на груди, что-то нащупывая во внутреннем кармане. Вскоре с чувством облегчения он извлёк руку из-за пазухи.
– Пошли знакомиться, – сказал он. – Если соседи надумают нас съесть, у меня будет чем их переубедить.
– Лучше не надо, – предостерегла Катя. – Нам не нужны ещё проблемы.
– Первым их создавать не буду, – пообещал Ваня.
Идти по сыпучей гальке в скафандре было тяжеловато. Она то и дело укатывалась из-под ног, заставляя космонавтов периодически замирать и махать руками, чтобы не потерять равновесие. Только высокая гравитация, приковывая ноги к земле, облегчала им эту задачу – но совсем не помогала идти быстрее. Неудивительно, что добраться до бледных теней незамеченными Катя и Ваня не смогли.
Катя поняла это, когда заметила: шевеление среди пальм исчезло. Затих и неясный гомон, который она в какой-то момент стала различать. Ни одного существа Катя не видела. В том, что самих Катю и Ваню видели отлично, сомневаться не приходилось. Идти прямо в лес не хотелось, и они побрели по пляжу, вдоль опушки. Вскоре оказалось, что совсем рядом береговая линия острова делает поворот – и за ним космонавтам открылись вне всякого сомнения рукотворные сооружения.
Точнее, то, что от них осталось.
По пляжу были разбросаны одинаковые деревянные брусья, где-то целые, где-то поломанные в щепки. Местами они торчали из земли, словно сломанные зубы, а вокруг валялись порванные то ли верёвки, то ли лианы. Несомненно, когда-то это были жилища, но теперь от них остались только обломки.
Что же произошло?
– Никого не видать, – констатировал Ваня. – А только что были. Боятся?
Катя пожала плечами. За деревьями никто не шевелился, но ей показалось, что из-за одного ствола все же виднеется чья-то сиреневая конечность.
– Привет! – негромко сказала она, обращаясь к зарослям. От дружелюбной улыбки она воздержалась, опасаясь, что её примут за хищный оскал. – Мы пришли с миром. Мы… сверху, – слова она сопровождала плавными жестами. – Мы хотим дружить.
Заросли зашептались. Несомненно, это была осмысленная речь, состоящая из уханья и бульканья. Десяток голосом раздавался из леса несколько секунд, пока наконец из-за деревьев не выступило несколько существ похрабрее.
Ростом они были не больше полутора метров, имели четыре довольно длинных конечности с тремя длинными цепкими пальцами – на нижних, более мускулистых, они и передвигались. Худые тела покрывала кожа разных оттенков – от сиреневого до мятного, чешуйчатая, как у геккона. Квадратная голова на крепкой жилистой шее, растянутый в полуухмылке щекастый рот и широко посаженные глаза с огромным чёрным зрачком придавали существам сходство скорее с лягушкой. Кате показалось, что по спине туземцев тянется шипастый гребень.
– Привет, – повторила Катя. Гекконо-лягушки дернулись, но продолжили наблюдать. – Мы оттуда, – она указала наверх, а затем показала жестом крушение. – Упали.
Аборигены возбужденно забулькали промеж себя, будто совещаясь, что на это и ответить. Наконец один из них, с бледно-изумрудной кожей, выступил вперёд и уверенно выговорил несколько отрывистых слов.
– Хауа, – уверенно добавил он, ткнув себя пальцем в грудь.
– Катя, – сказала Катя, указывая на себя. – Ваня. Люди, – она обвела рукой себя и Ваню, а затем точно так же указала на аборигенов и жестом предложила им продолжить.
– Булбла, – гордо сказал Хауа.
– Булбла! – радостно подхватили остальные, высовываясь из-за деревьев с некоторым облегчением.
– Булбла, – повторила Катя. – Булбла и люди – будем дружить, – она пожала сама себе руку. Трудно сказать, поняли ли булбла жест, но их радостное уханье не смолкало ещё минуту.
***
Аборигены отвели гостей дальше от берега. За довольно обширной пальмовой рощей имелся большой песчаный пустырь, а уж за ним начинался настоящий лес, густой, тёмный, уходящий вверх, к горе, что возвышалась в середине острова. Здесь, на пустыре, у булбла стоял лагерь, разбитый вокруг высокой деревянной фигуры (Катя про себя нарекла её тотемом), что изображала, судя по всему, местное морское создание – нечто вроде манты со щупальцами и коротким лопатообразным хвостом.
– Ваквагл! – значительно произнёс Хауа, указав на тотем, и, обернувшись к нему лицом, добавил: – О!
– О! – хором сказали остальные булбла.
В подступивших сумерках туземцы развели костёр, возле которого они и земляне уселись греться, есть и, в меру возможностей – разговаривать. Мало-помалу они находили с булбла общий язык.
Во внутреннем кармане скафандра Вани обнаружился кое-какой скарб, что он успел на всякий случай погрузить перед посадкой, надеясь побыстрее отправиться осваивать новый мир. Среди этих вещей имелись медикаменты, многофункциональный нож, сигнальный пистолет с одной ракетой, а главное – блокнот и химический карандаш. После каждого разговора, сопровождавшегося изощренной жестикуляцией, разговорник пополнялся десятком новых слов. Речь аборигенов, к счастью, не отличалась сложностью и большим словарным запасом.
Оказалось, единственную на острове деревню смыло гигантской волной. Катя и Ваня сразу поняли, что создал её "Беллинсгаузен", упав в воду, и им стало немного стыдно, но упоминать этот факт они не стали. Тем более, что у булбла имелась частная версия. Они всё время твердили какое-то слово, связывая его с катастрофой. Когда Катя и Ваня попросили их объяснить его, булбла нарисовали на песке очертания продолговатого тела, снабженного длинным тупым рылом и плавниками. Существо отдалённо напоминало мифического морского змея.
– Змей-рушить-деревня, – заявили булбла. – Змей-поднимать-вода. Вода-рушить-деревня. Змей-быть-злой! Змей-хотеть-убивать-булбла!
Взглянув на картинку с другой стороны, Катя и Ваня только больше укрепились в своей версии. Тупая морда чудовища оказалась соплом посадочного двигателя, а плавники – стабилизаторами. «Змей» мирно лежал на дне океана, уже неспособный кому-то навредить.
Булбла недолго горевали по разрушенной деревне. На другой день, вооружившись нехитрым инструментом из древесины и камня, они направились в ближайшую пальмовую рощу, из которой затем ещё несколько дней доносился стук топоров.
Катя и Ваня внимательно наблюдали за тем, как булбла используют плоды своих трудов. Нарубленные ветви они втыкали в землю и перехватывали лианами, а для большей крепости цементировали соком луглу. Что за луглу – земляне не понимали, пока булбла не показали им примитивных морских существ около метра размером, похожих на полупрозрачную гибкую трубу. Луглу вихлялись на мелководье – видимо, опасаясь существ покрупнее, – и булбла легко вылавливали их, когда им нужна была субстанция, что текла по их жилам. Вязкий сок быстро густел на воздухе и солнце, но не застывал до конца, оставаясь довольно податливым. До полноценного цемента он не дотягивал.
– Течь, – сказал Ваня кому-то из булбла. – Так-надо-быть?
– Я-понимать-нет, – сказал булбла.
– Сок-луглу, – принялся объяснять Ваня. – Мочь-течь. Мочь-течь-нет. Надо-течь? Надо течь-нет?
– Сок-луглу-течь, – ответил булбла. Ване всё стало понятно.
– Я-взять-мало-сок-луглу, – сказал он. – И-мало-дерево. Надо. Я-мочь?
– Ты-мочь, – удивленно проговорил булбла.
Час спустя целая стая усталых булбла столпилась вокруг Вани, с интересом наблюдая за его действиями. Соединив две деревяшки соком луглу, он водрузил их на наспех сооруженную конструкцию из нескольких палок, под которой развел маленький костёр. Сок поначалу стекал в костёр маленькими каплями, которые съеживались в огне, но затем стал стягиваться и затвердевать на месте стыка.
Ваня периодически щупал место сочленения и с удовлетворением отмечал, что импровизированный цемент становится всё крепче. Наконец он снял конструкцию с жаровни и, осторожно проверив прочность, принялся энергично размахивать ею над головой. Скреплённые обожженным соком палки держались крепко. Восторгу булбла не было предела.
– Ваниа-быть-самый-умный! – запричитали они. – Ваниа-быть-тот-кто-строит!
– Я-быть-такой, – гордо подтвердил Ваня.
– Ваниа-учить-булбла? – с надеждой спросили аборигены.
И Ваня, пожав плечами, принялся учить булбла.
***
– Надо во что бы то ни стало послать сигнал на Землю, – сказал Ваня.
Они с Катей сидели на каменистой отмели, свесив ноги в прибой, и задумчиво глядели то на беззаботно плещущиеся волны, то на булбла, что возились с постройками в сотне метров от берега. Перенести деревню подальше от воды они не догадались.
– Планета отличная, – продолжал Ваня. – Конечно, места тут маловато, особенно с учетом того, что другие разумные существа её уже обжили. Но можно, например, насыпать новые острова, используя грунт со дна. Климат отличный, воды в избытке… Нет, мы должны сообщить Земле. Другой такой планеты может не быть в радиусе многих парсеков.
– И как ты себе это представляешь? – скептически осведомилась Катя. – Корабль, мягко говоря, вне нашей досягаемости, да и приборам наверняка пришёл конец.
– Не пришёл, – возразил Ваня. – Пункт связи – в самой середине корабля. Если при крушении что-нибудь уцелело, то именно он. Если только он не разгерметизировался…
– Что-то мне подсказывает, что разгерметизировался, – сказала Катя.
– Ну и зачем сразу худший вариант? – Ваня легонько толкнул её в плечо. – Давай считать, что стакан всё же наполовину полон.
– В данном случае лучше бы совсем пуст, – заметила Катя.
– Действительно, – усмехнулся Ваня. – Ну допустим, что стакан… в смысле, пункт связи не затопило. Запустится КПЭ?
– Должен, – рассудительно сказала Катя. – Есть резервный источник питания для каждого отсека в отдельности. Его должно хватить на пару-тройку сигналов.
– Вот и чудно. Остаётся только до него добраться.
– Ага, «только», – невесело улыбнулась Катя. – Раз плюнуть!
Некоторое время они молча глядели на прибой, поглощенные мыслями. Катя нашла плоский камушек, метнула вдоль водной глади, чтобы пустить по воде круги. Камушек мигом пошёл ко дну.
– Булбла как-то ныряют, – сказал Ваня. – Не знаю, глубоко ли, но надолго. Может, они скажут нам, далеко ли плыть до нашего звездного змея.
– Может, и скажут, – согласилась Катя. – Может, и недалеко. Только как до него достать-то? Глубоко ведь.
– Смотря с чем сравнивать, – задумчиво протянул Ваня. – Вряд ли тут километры глубины, мы всё-таки упали над шельфом.
– Сравнивай с человеческими возможностями, – сказала Катя. – Мы даже на сотню метров не нырнем. Разве что в скафандре, но в нём далеко не уплывешь.
Ваня снова задумался.
– Я сегодня наблюдал за одной булбла на пляже…
– Так вот зачем ты тут по утрам слоняешься, – съязвила Катя.
– Очень смешно. Так вот, когда она заходила в воду, у неё на лице я видел что-то вроде мешка или пузыря. Такая полупрозрачная штуковина.
– Думаю, это у них специальный орган, – заключила Катя. – Они ведь, наверное, от амфибий произошли?
– Да кто их разберет. Но у других булбла я такого не видел. Если это всё же техническое приспособление – это нам поможет.
Катя задумалась. Теперь всё сказанное Ваней звучало как план. Конечно, он состоял из десятков «если» и «может быть» – но это уже лучше, чем ничего.
– Значит, попросим булбла помочь нам добраться до корабля, – подытожила она.
– До змея, – поправил Ваня. – Единственная проблема – они его боятся до чёртиков. Поплывут ли?
– Скажем им, что умеем говорить со змеями, – предложила Катя. – И уговорим его никогда больше не нападать на их деревню. Только, мол, пусть помогут до него добраться.
– Вариант, – согласился Ваня. – Только опасный. Что, если к ним всё-таки приползёт какая-нибудь гадина? А нам разговаривать с ней потом.
– Да ну, – отмахнулась Катя. – Я практически уверена, что на самом деле никакие морские змеи здесь не…
Её мысль оборвал вопль ужаса. Обернувшись на звук, Катя увидела нескольких булбла, со всех ног бегущих с пляжа в сторону деревни. «Змей! Змей!» – кричали они. Вода в десятке метров от берега вспенилась, пошла пузырями, будто от чьего-то могучего дыхания, и из волн высунулось огромное, вытянутое иззелена-чёрное рыло.
Катя и Ваня припустили в сторону деревни.
– Ты вроде не договорила что-то, – бросил Ваня на бегу. – Не водятся?
– Не подплывают близко к берегу, – закончила Катя. – Но мы, видно, везучие. Что будем делать?
– Узнаем у Квоа, – сказал Ваня. – Может, у булбла есть готовое решение.
Судя по возбужденному гомону, стоявшему вокруг тотема Ваквагла, у булбла не было готового решения. У тотема стоял Хауа, зажмурившись и схватившись за голову, а туземцы обступили его со всех сторон. Возгласы «Змей!», «Спасаться!» и «Ваквагл, о!» никак не приближали его к решению.
– Тихо! Тихо! – говорил он, но его не слышали.
Едва же завидев приближающихся Катю и Ваню, Хауа уверенно указал пальцем на них.
– Спасаться! Булбла-спасаться! – крикнул он.
– Ты-знать-что-делать? – спросил издали Ваня.
– Я-знать! – вскричал Хауа. – Булбла-ждать!
– Ждать-что? – не поняла Катя.
– Булбла-ждать, булбла-ждать, – повторял Хауа по мере того, как люди приближались к тотему, а затем резко скомандовал. – Булбла-брать-они!
Толпа булбла ощетинилась копьями, направив их на Катю и Ваню. На их лицах было начертано недоумение, но ослушаться вождя они не могли.
– Змей-есть-ты-и-ты, – заявил Хауа. – Змей-есть-довольно. Булбла-спасаться.
– Булбла-спасаться! – подхватил кто-то, и толпа возликовала.
– Вы что?! – выпалила Катя по-русски. – Других методов нет, что ли?
– Я-хотеть-нет! – попытался возразить Ваня. – Я-делать-думать-больше-хороший!
Ваня пытался сказать, что придумает что-нибудь получше, но его никто не понял. Кольцо копий сомкнулось ещё плотней. Кто-то вдали крикнул:
– Ваниа-быть-друг! Катиа-быть-друг!
– Молчать! – гаркнул Хауа. – Я-быть-вождь! Ты-слушать! Ты-слушать! Ты-слушать!
– Ты-быть-вождь, – сказал другой голос, – Ваниа-быть-друг!
– Ваниа-быть-друг, – осторожно потвердил Ваня.
Толпа зароптала. Хауа издал раздраженное шипение и уже открыл рот для нового приказа, как вдруг в другой части сборища раздались отчаянные крики. Едва взглянув в ту сторону, булбла в едином порыве бросились прочь.
В нос ударил гнилостный смрад. Катя перевела взгляд налево, уже зная, что она увидит. Инстинкт подсказывал, что надо бежать, но ноги сковал ужас, когда она увидела змея.
Чудовище, выгнув туловище вопросительным знаком, нависало над тотемом. Видимая часть его тела имела не меньше десяти метров в длину и полутора в ширину. От лоснящейся чёрной шкуры там и тут отходили длинные и тонкие отростки – не то плавники, не то ложноножки. Такие же, но покороче, обрамляли безглазую вытянутую голову, что оканчивалась круглой пастью без зубов и губ.
– Змей! – воскликнул Хауа, не отходя от тотема. – Булбла-давать-ты-эти… – он добавил непонятное слово. – Ты-есть! Булбла-жить!
Стоило ему договорить, как змей пришёл в движение. Круглая пасть метнулась к Хауа, с шумом втягивая воздух. Песок вокруг вождя взметнулся в воздух. Хауа попытался сделать шаг в сторону, но вместо этого взлетел и исчез во чреве змея. Его дикий крик сменился отвратительным хрустом.
Катя пришла в себя от того, что Ваня тянул её за руку. Вместе они бросились прочь, к развалинам старой деревни. Оглянувшись, Катя увидела, как чудовище оборачивает голову к ним.
– Он нас видит? – крикнула она.
– Не знаю, – отозвался Ваня. – Надо найти какое-нибудь оружие.
За спиной зашуршал песок. Змей разворачивался.
– Сигнальная ракета! – крикнула Катя. – В пасть!
– Годится, – решил Ваня. – Давай за ней, я его отвлеку! Эй, червяк!
Катя не успела ничего сказать. На окраине старой деревни расположился их шалаш, где, разложенные по карманам скафандров, прятались их пожитки. Катя нырнула туда и принялась копаться в карманах. Руки тряслись, затягивая ответственный момент, но в конце концов ракетница оказалась у Кати.
Выкатившись из палатки, она с ужасом обнаружила, что Ваня проигрывает битву. Вопросительный знак змеиного тела – быть или не быть? – нависал над Ваней, который топтался на месте, выставив перед собой знакомую металлическую штангу. Катя сразу поняла: штанга змея не пугает. Чудовище выгнулось ещё сильнее, будто набирая импульс для решающего броска. Песок заметался вокруг Вани.
Катя выстрелила. Она попыталась взять небольшое упреждение в надежде на то, что змей проглотит её прямо в момент броска. Суждено ли этому приёму сработать, она так и не узнала: ракета, отклонившись от траектории, ударила чудовище в висок и взорвалась зелеными искрами. Змей, однако, и не думал отказываться от планов, и его голова сделала выпад. Ваня отпрыгнул, уволакивая за собой металлическое копьё.
Промахнувшись, змей замер в замешательстве. В месте попадания на его шкуре поблёскивал ожог. Ваня ткнул его в это место штангой – чудовище сдавленно застонало, но всё повернулось к противнику пастью.
Катя прижала пальцы к губам. Исход битвы казался предрешенным – а она совсем ничего не могла сделать. Единственный выстрел оказался бесполезным. Между Ваней и смертоносным отверстием теперь оставалось не больше пары метров. Чудовище сделало вдох. Ваня рухнул навзничь, уцепившись за попавшийся под руку обломок сваи, что торчал из песка. Штанга выпала из его рук, но дыхание змея подхватило её и уволокло в глубь его тела.
В следующий момент змей дернулся всем телом и издал череду резких булькающих и скрежещущих звуков. Воздух наполнился зловонием, вмиг донесшимся даже до Кати. Плавными движениями змей развернулся и пополз обратно к морю. Катя и Ваня завороженно наблюдали, как тёмное тело скрывается под водой.
– Он наелся! – торжествующе крикнул Ваня. – Ха-хаа! Долго будет переваривать эту железяку!
Из-за деревьев стали высовываться любопытные физиономии булбла. Казалось, они не могут поверить в чудесное избавление. Катя тоже не могла. Слёзы текли по её щекам, но губы застыли в широкой улыбке, когда они с Ваней на подкашивающихся ногах бежали навстречу ликующим булбла.
***
Новым вождём избрали Квоа. Ещё довольно молодой булбла был богатырского по местным меркам роста – почти с Катю, а в его глазах светился спокойный ум.
– Ваниа-и-Катиа-гнать-змей, – объявил он в приветственной речи. – Ваниа-и-Катиа-спасать-булбла. Ваниа-и-Катиа-быть-брат-и-сестра-булбла. Булбла-благодарить!
– Булбла-благодарить! – проскандировали булбла нестройным хором.
Катя и Ваня, стоявшие рядом с Квоа, засмущались.
– Пора? – спросила Катя.
– Пора, – поддержал её Ваня.
Катя вышла вперед и, дождавшись паузы, сказала погромче:
– Я-благодарить! Я-радоваться-быть-сестра-булбла! Теперь-быть-нужно-говорить-змей.
– Говорить-змей… – зашептались в толпе. Квоа непонимающе уставился на Катю.
– В-море-лежать-змей-что-рушить-деревня, – объяснила Катя. – Этот-змей-быть-нет-змей-что-Ваниа-гнать. Нет. Этот-змей-можно-говорить. Я-мочь-говорить-этот-змей.
Булбла издали звук, символизирующий изумленное восхищение.
– Та-что-говорить-змей! Та-что-говорить-змей! – раздались восторженные возгласы.
– Да! Я-мочь-сказать-змей-рушить-нет-никогда-деревня, – продолжила Катя. – Булбла-помочь-плыть-к-змей. Я-входить-в-змей-и-говорить. Булбла-помочь?
– Помочь! – закричали булбла. – Помочь-та-что-говорить-змей!
Квоа заставил их умолкнуть взмахом руки.
– Булбла-помочь, – благосклонно произнес он. – Храбрый-Катиа-плыть-к-змей!
Расчёт Вани на дыхательные пузыри оправдался, но лишь отчасти. Булбла научили новоиспеченных брата и сестру пользоваться этими предметами. Они делали их из шкуры акоа – небольшого местного существа, похожего на кальмара. Вместо щупальцев акоа имел сложную систему тонких и гибких мешкообразных органов, которые мог, поднимаясь к поверхности, заполнять воздухом (тут-то его и ловили булбла). Часть пузырей служили для резкого ускорения в погоне за добычей, часть – для дыхания.
Нырнув с таким пузырём пару раз, Катя поняла принцип его действия. Мельчайшие поры, открывавшиеся только на выдохе, выпускали в воду углекислый газ, в то время как воздух, богатый кислородом, оставался в пузыре. Но на весь путь до «змея», лежащего на дне морском на глубине почти в двести метров – так определили пловцы булбла в своих единицах измерения, – в них просто не хватило бы воздуха.
Поэтому булбла пришлось построить субмарину.
Лучшие мастера племени долго не понимали Катю, пока та объясняла им общий принцип конструкции. Рисунков в Катином блокноте они не понимали, поэтому вся сборка легла на плечи Вани. На скорую руку он обучил булбла строгать доски из стволов местных деревьев – искусству, которого они ещё не знали и которое впитали с жадностью. Гибкая древесина стала отличным материалом для остова субмарины, который затем обтянули плотной шкурой с туловища тех же акоа. В бортах подводной лодки проделали аккуратные отверствия, в которые просунули вёсла, после чего щели зацементировали слегка разбавленным соком луглу. Затвердев, он стал податливым, но плотным герметиком. С помощью этой же субстанции удалось сделать примитивный клапан для набора воды – Катя гордо назвала его кингстоном. Вместо перископа Катя приладила на верхнюю часть корабля шлем от скафандра, в который она, капитан, могла при необходимости всунуть голову. Булбла дивились такому инженерному решению, а Катя про себя молилась Богу, Вакваглу, Королёву и Кусто, чтобы её творение выдержало хотя бы одно погружение.
Строительство шло три дня и три ночи. Когда судно наконец оказалось спущено на воду, сомнения Кати лишь укрепились. Хрупкая с виду, похожая на яйцо исполинского морского зверя, подлодка сильно раскачивалась в прибое. Катя даже засомневалась, удастся ли доплыть до места погружения. Но поворачивать назад было слишком поздно.
На Земле, должно быть, уже успели похоронить «Беллинсгаузен» со всей командой. Давно пришло время отправить им сигнал надежды.
Четверо булбла погрузились на борт вместе с людьми в качестве гребцов. В их числе отправился и Квоа – уж очень ему хотелось поучаствовать в опасном приключении лично. Простое любопытство или политический ход – Катю и Ваню не слишком заботило. Над самым местом крушения, открыв «кингстон», Катя начала заполнять корпус водой. Булбла занервничали, но старались не подавать виду – всё же они считались храбрейшими из племени. Ещё пара булбла запихнули в люки несколько тяжелых камней, служащих балластом – и люки за ними тотчас были задраены. Спуск начался.
Спустя некоторое время, по команде Кати, булбла вновь открыли люки в полу диковинного батискафа и выбросили пару камней. Погружение прекратилось. Вода внутри не поколебалась, удерживаемая давлением воздуха.
– Булбла-плыть-нет, – сказал Квоа. – Ты-плыть. Ты-плыть. Булбла-бояться-змей. Булбла-ждать.
Катя кивнула. Набрав воздуха в пузыри и на всякий случай в лёгкие, они с Ваней выскользнули за пределы подводной лодки.
То, что раньше представляло собой космический корабль, вершину человеческой технологии, за несколько дней успело превратиться в жилище для морских существ. На стенах росли короткие красные водоросли, похожие на мох, их пощипывали мелкие полупрозрачные рыбёшки, к которым подкрадывались симметричные шестиногие существа, одинаково напоминавшие спрута и морскую звезду. Размером они были не больше ладони и то ли не умели плавать, то ли опасались отрываться от стен корабля.
На пути Кате и Ване попадались только прозрачные овальные коконы. Катя думала, что это ближайший аналог земных медуз, и на всякий случай старалась держаться от них подальше. Но всё же в один момент её рука с силой задела кокон. Тотчас прозрачная ткань раскрылась, будто пасть, выбрасывая в направлении Кати пучок тёмных щупальцев. Катя инстинктивно отпрянула, но всё же кончики щупальцев скользнули по лицу, обжигая чем-то едким. Маска-пузырь Кати оказалась в них, а через долю секунды – во чреве странного создания.
От неожиданности Катя не успела набрать в лёгкие воздуха. Ваня рубанул по твари прихваченным ножом, раз, другой, третий. Мягкий кокон распался на части, щупальца, потеряв общую основу, судорожно задёргались на месте. Из их объятий выплыла Катина маска. Разорванная в клочья, без единой молекулы кислорода, она дрейфовала бесполезным комком ткани.
Лёгкие Кати наполнялись удушьем. Весь воздух, что остался у Кати, теперь находился там – и его хватало на несколько секунд.
Сил оставалось только на выдох и несколько жестов. Ваня всё же двинулся дальше по коридору, но вновь замер. Вот дурак.
Вдох. Солёный – с нотками цитруса и смерти, но уже без страха. Ваня справится. Теперь – точно всё.
***
Она очнулась от того, что кто-то интенсивно лупит её по спине. Внутренности сотрясали спазмы, вода лилась из лёгких и пищевода ручьём, а её место заполнял воздух. Земной воздух, с нормальным содержанием кислорода. Она всё ещё была жива.
– Катя… Катя! – раздался над ухом голос Вани. – Мы в пункте связи. Запускай свою машину скорее. Можешь стоять?
Катины ноги нащупали пол. Он оказался немного наклонен, и ей пришлось, будто в невесомости, взяться за поручень рядом с экраном. Только после этого руки Вани отпустили её.
– Включаю резервное питание, – сказал он.
Экран засветился синим, на нём появилась фирменная эмблема «Заслона» и надпись «Загрузка…». Катя облегчённо выдохнула. Они всё-таки добрались.
– Вань, – с трудом сказала она, – ты меня притащил сюда?
– Ага, – весело отозвался он.
– Мы же могли оба погибнуть! Тебе могло не хватить воздуха…
– С чего это? – удивился Ваня. – Тут есть воздух, отсек герметичен!
– А если бы воздуха не было? – Катя практически рассердилась. – Если бы пробило стены?
– Тогда мы бы и КПЭ не запустили, – пожал плечами Ваня. – А если так – какая разница? Без тебя и без связи я бы всё равно помер с тоски. Кстати, – добавил он, будто смутившись, – у тебя система загрузилась.
Катя подвинулась ближе к экрану и принялась печатать.
Потом она подумала и дописала:
Аппарат загудел, кодируя послание, и через несколько секунд поздравительно пискнул.
– Коротнуло всё-таки, – с досадой проговорил Ваня.
– Ну и ладно, – сказала Катя. – Мы справились!
– Я и не сомневался! – усмехнулся Ваня. – Ну что, в обратный путь? Или передохнёшь?
– В обратный путь, – сказала Катя.
– Тогда вот тебе маска, – Ваня вручил ей пузырь, наполненный земным воздухом. – Я так доплыву, мы теперь знаем дорогу. Готова?
– Готова, – сказал Катя, готовясь приложить маску к лицу. – Хотя постой! Ещё одну вещь надо сделать.
– Какую? – Ваня удивленно застыл, положив руку на кнопку открытия двери.
Катя привстала на цыпочки и чмокнула его в губы.
– Вот теперь – поплыли!
***
С булбла они были знакомы лишь несколько дней, но на лицах гребцов Катя безошибочно прочла облегчение.
– Мы-думать-змей-есть-ты-и-ты, – сказал Квоа.
– Змей-грустить, – сказала Катя. – Змей-хотеть-нет-деревня-рушить. Змей-подниматься-нет-никогда.
Булбла хором издали возглас удивления.
– Так-быть! – важно подтвердил Ваня. – И-змей-давать-булбла… давать-булбла-это! – он водрузил на скамью гребцов ящик с инструментами.
– Это-быть-что? – изумился Квоа.
– Это-помочь-строить-деревня, – сказал Ваня. – Строить-хорошо. Строить-больше-хорошо. Я-помочь!
– И-я-помочь! – добавила Катя.
Булбла возликовали. С весёлой перекличкой они принялись открывать люки и выбрасывать оставшийся балласт, чтобы скорее принести сородичам благую весть.
– Булбла-благодарить-змей, – сказал Квоа.
– Я-сказать-змей-это, – заверил Ваня.
– Думаешь, у нас получится? – спросила его Катя по-русски.
– Не сомневаюсь, – уверенно кивнул Ваня. – К прибытию первого эшелона колонистов мы тут не деревню, а город-сад построим. Из экоматериалов.
– Земля обзавидуется! – Катя рассмеялась, потом задумчиво улыбнулась. Ещё как минимум двенадцать лет, не считая времени обратного перелёта, ей не видать дома.
Ещё двенадцать лет под золотистым небом булбла. Но её это совсем не пугало.