По сей день доподлинно неизвестно —действительно ли эта история является затерянной страницей летописи или это всего лишь правдоподобные выдумки автора. Так или иначе, вряд ли это имеет значение – ведь наполняющая эти строки Истина о силе духа, святой простоте и незыблемости добра достойна и должна находится вне времени. Пожалуй, такими незаметными для мира, теряющимися среди бесчисленных страниц Истории, такими незначительными событиями и создаëтся всё самое великое на Земле.
Гнедой попутно ветру скачет,
Покорно воина везёт;
Вот скоро небеса заплачут,
На всадник рвётся вдаль, вперёд.
Он много дней уже в пути,
Поля , луга – всё позади,
Всё позади, ну а сейчас
Он скачет по глухой степи,
И вот уже не ровен час -
Он чащу встретит впереди…
Давно уж солнце опустилось,
А месяц ясный поднялся,
И тучи чёрные сгустились,
Сквозь них мелькает жёлтый серп,
На тропку всаднику светя,
А тропка, воина ведя
В непроходимые леса,
Должна сомкнуться с той дорогой,
Что в мирный городок ведёт,
А в мирном городке уж ждёт
Его красавица жена,
Которая, со слов волхва,
Должна в ближайшие три дня
Родить сыночка – недотрогу.
На свет сын должен появиться
Всего скорее в эту ночь,
Всаднику надо торопиться,
Если он хочет в дом внедриться,
Своим присутствием помочь.
И нет сомнений в том, что он
Зайти скорее хочет в дом,
Ведь если б было всё иначе,
Не погонял бы он коня,
Как погоняет волк собачку,
Как ветер мачты корабля!
…Мелькают липы и осины,
Мимо проносятся дубы
Огромнейшей величины,
Великолепная картина,
Как будто он правитель мира,
Несётся всадник мимо них;
И ни один из всех гнедых
Не смог бы с ним и поравняться;
Как будто в сказке для глухих -
Не нужно слов здесь никаких!
Но ни один, увы, слепой
Понять не сможет никогда
Насколько эта красота
Безумно превосходней той,
Что он когда-то счёл бы красотой!
Но что за звук в глуши ночной?
"Переломись я сотни раз!
Это же волчий вой!"
– Воскликнул воин, а гнедой
С пол слова понял седока,
Воспринял это как приказ,
И мчался он из лаза в лаз
С тем чувством, что беда близка.
Спасти он всадника хотел
Ценой хоть самого себя…
Судьба коварна – не успел…
И гадкий острый волчий клык
Коню вошёл по саму кость,
И, будто винограда гроздь,
Ноги коня беспомощно сплелись;
И еле слышный звук копыт
Уж в чаще больше не звучал,
И всадника не утешал,
Что вскоре, чуть поторопись,
Увидит он родную близь…
…пожалуй вам не нужно знать
Что было дальше с седоком
И с его спутником конём;
Не трудно будет тут понять,
Что волки более чем сыты
И смирно будут ночевать
Под деревом дуба иль липы…
Давайте лучше-ка узнаем
Как воина того жена
В домишке поживает.
Могло случиться, что она,
Не подождав и до утра,
Ребёночка рожает.
События опережают....
Уснула в спальне Зинаида,
А мать её, нынче бабуля,
Следит, чтобы уснул сынуля,
И очень сильно взволновалась,
Хотя не подаёт и вида;
За воина она боялась…
Сразила ли его чья сила?
Всю ночь к крыльцу она от люли
Как сумасшедшая металась;
Ждала отца она с надеждой,
В ночную вглядываясь мглу,
И каждый раз, всё безуспешней,
Она взирала на луну…
И вот восток порозовел,
Петух давно уже пропел…
Сынуля принялся кричать -
Свою мамашу подзывать.
Бабуля, перестав ворчать,
Пришла тихонько к Зинаиде:
"Дочуля, утро на дворе,
Вставать сынок велит тебе!"
Но Зинаида в бледном виде
Не торопилась отвечать…
"Дочуля, будя тебе спать!"
Молчанье долго продолжалось,
Но лишь потом, полдня спустя,
Бабуля всё же догадалась,
После чего с ума сорвалась -
Её дочуля умерла!
Но как же быть ей? Что же делать?
Осталась бабушка одна!
А на дворе уже весна!..
Устав рыдать, по дому бегать,
Бабуля села на скамью -
Оплакивать свою судьбу…
В соседней комнате сынуля
Надрывно плачет и кричит,
Уставшей старенькой бабуле
За ним ухаживать велит.
И бабка, позабыв о муке,
Пошла ухаживать за внуком…
Но долго думала старушка -
Какое имя внуку дать?
Ведь имя, словно выстрел пушки,
Должно безудержно звучать
И каждый раз напоминать
О человеке, что впервые
Достоился себя так звать!
Дано было бабуле знать
Безумно множество имён.
И в её мыслях, как гнедые,
Прозвища начали скакать:
Илья, Арсентий, Вячеслав,
Добрыня, Павел, и Семён…
Но что-то свыше подсказав,
Дало бабуле вдруг понять,
Что будет внук её умён,
И добр, справедлив, силён;
И твёрдо бабка тут решила
Владимиром внучка назвать.
…Ребёнок рос не по-годам;
Учился числам букварям,
И старенькой своей бабуле
Всегда в хозяйстве помогал.
Сначала корм он курам сыпал,
И тесто под пирог месил,
Со временем и коромысло
Ему таскать хватило сил;
Дрова колол и печь топил;
И каждый день он выводил
Корову на поля-луга;
А коль пришла во двор зима,
Запасено было всегда
Корове сено – не беда!
Бабуля с внуком со своим
Пропасть уж точно не могла!
Владимир был неумолим!
И с каждым днём всё больше сил
В любимом внуке просыпалось,
Бабуля сильно удивлялась:
"Неуж-то вправду, что Владимир
Стал словно богатырь всесилен?"
Но, в силу юности своей,
Он сам ещё не внял вещей,
Что вскоре после юных дней
Он даже и богатырей,
Лишь Именем своим простым,
Станет во много раз сильней…
И много лет прошло и зим,
Бабка состарилась совсем
И вскоре Вова у могилы,
Бог мой, печальная картина,
Прощался с нею навсегда -
Что делать – такова судьба!-
Но было и других проблем,
Конечно, не сравнимых с этой,
У Вовы много. И с рассветом
Он, меньше думая об этом,
Принялся дома хлопотать -
Ведь надо ж как-то выживать!
…Со временем , в житье – бытье,
Владимир начал понимать -
Его неласковой судьбе
Пришло на ум ему придать
Таких сил, что ему не сложно
По двадцать пять пудов таскать
И древо с корнем вырывать!
Казалось, просто невозможно
Такие трюки вытворять!
Володя думал: " Это что же,
Мне силу даровал мой Боже?!
Теперь я будто стал похожим
На славного богатыря?"
Однако, брали своей ложью
Владимира сомненья тоже;
Но лишь, всё небо осветя,
Проснётся алая заря,
Владимир , в быт весь уйдя,
Свои все думы забывает
И голову не забивает
Раздумьями о всякой силе;
Не верил в сказки он и в были.
… И мирно в городке жилось;
Но, как обычно то бывает,
Беда внезапно настигает…
Крестьянам нелогко пришлось.
Одною тихой тёмной ночью
Увидеть довелось воочи
Дворовым бестолковым псам,
Сноравшим ночью по дворам,
Поганых татей целый полк!
Ворвавшись с боем в городок,
Татары стали жечь избушки;
Громили всё кругом, ломали,
Терзали девок, убивали…
Кричали, плакали старушки,
А хлопцы топоры хватали…
Стрелы безудержно летали,
Свистели сабли, факела
Жгли избы, чтобы сжечь до тла.
Владимир поздно спохватился,
Помедлил в руки взять топор,
И тать со злобою вломился
В крестьянский беззащитный двор.
Стрела в огне в избу воткнулась
И пламя во дворе проснулось;
Лишь вспышка – и весь двор в огне!
Татарина коварный глаз
Поймал Володю в стороне;
Стрела, стрела – Володя в лаз,
И, что есть духу, прямо в лес,
Рванул наперекор судьбе,
Будто за ним несётся бес.
… Мелькают липы и осины,
Мимо проносятся дубы
Огромнейшей величины,
С виду – ужасная картина;
Всё сзади пламя охватило,
И та неведомая сила
Владимира тянула в тьму;
И всё мерещилось ему
На обезумевшем уме:
Татарин с саблею в руке
Несётся злобный, весь в огне;
И замела всё в голове
Одна лишь мысль, словно стужа:
" За мной погоня! Я им нужен!
Бежать спасаться надо мне!"
То на яву или во сне?
Он знать не мог наверняка.
Он знал одно: его изба,
И двор, и скот сгорят до тла!
Там оставаться ни к чему,
И биться не за что уж было,
Тем более, что татей силы
Во много раз превосходили!
А он один. И быть ему
Всегда по-жизни одному…
Так думал он, свой чуя крах–
Так властвует душою страх!
Он нёсся, голову сломя,
Чрез каждый шаг смотря назад,
Под ноги даже не глядя;
Бежал вслепую, наугад.
Так длилось б долго, если б вдруг
Володю не настиг недуг:
О что-то твёрдое споткнувшись
И звон доспехов услыхав,
Он полетел вперёд, уткнувшись
Лбом в землю; тут же ужаснувшись,
Вскочил с земли напопыхах,
Назад с тревогой обернувшись,
Он с удивленьем обнаружил,
Что тихо всё здесь, и в лесах
Кроме него нет ни души.
И пыл угас, исчез и страх…
А он-то думал – подлый тать,
Пращой вдруг сбивший с ног его,
С гнедого спрыгнул, и мечом
Безжалостно взмахнув своим,
Вечный покой хотел придать
Его душе, плоть раздвоив…
Настолько был обманчив звук,
Который услыхал беглец,
Что участился сердца стук
И он почуял свой конец;
Но нет, всего лишь он споткнулся
О груду ржавых железяк.
И тут Владимир содрогнулся
( Другой подумал бы – пустяк),
Скелет в доспехах увидав:
На нём был шлем и меч в руке,
А вот, совсем невдалеке,
Лошади кости на земле…
Меч у покойника забрав
(Вдруг пригодиться он в житье),
Решил он их похоронить -
Их души в небо отпустить…
Ах, если бы он только знал,
Что много лет тому назад
Здесь всадник на гнедом скакал,
К своей любимой торопясь;
Но волчьей стаи злобный взгляд
Его поймал и наповал
Его сразил, с землёй сравнял;
Ну а жена, Богам молясь,
Его так и не дождалась…
Последнюю земельки горсть
На ту могилу положив
Владимир, камень прикатив,
Нашёл в кармане старый гвоздь
И нацарапал им слова:
" Здесь с миром воин хорониться,
Он много жизней оберëг,
Но от судьбы оборониться
Он вопреки всему не смог…
И смерть такая пусть всегда
Не будет воинам чужда!"
Владимир низко поклонился
И вдаль по-лесу удалился…
С рассветом выбрался беглец
В огромные поля-луга,
Глухой здесь чаще был конец.
Виднелась впереди дуга
Сияющего горизонта.
Эти великие поля
Не обхватить было и взором.
Задумался Владимир тут:
Как быть? Куда идти? Что делать?
Сможет ли кто ему поведать
Где отыскать ему приют?
Но от судьбы устал он бегать,
И слово дал себе о том,
Что прямо здесь построит дом.
… В тот день впервые сила духа
В нём мощь свою всю проявила,
И меч его рука схватила,
Деревья принялась рубить;
Без зренья, памяти , и слуха
Владимиру – вот так стремленье!-
За два часа далось свалить,
Все корни, ветки обрубить,
И заготовить так полений,
Что тут не то, что на избу,
И на усадьбу бы хватило!
Вот это мощь! Вот это сила!
Другому бы не в моготу
И самым острым колуном
Срубить хотя бы пять дубов,
А он орудовал – мечом!
… И был к утру уже готов
Володе крепкий новый дом.
И начал жить да поживать
Владимир на лесном отшибе.
В поле безудержно гулять,
Зарю встречать и провожать,
Дивясь прекраснейшей картине;
Поля без устали пахать -
Хозяйство с нова начинать;
Скоро холодная пора -
Старушка Марена-Зима -
Припасы надо запасать
И в погреб с миром убирать…
… За всей работой повседневной
Владимир как-то повстречал
Вооружённого солдата
В один из вечеров осенних,
Когда пшеницу пожинал.
На нём была стальная лата,
Мешок заплечный, шлем в руках,
С ремня его свисали ножны…
Увидел Вова боль в глазах…
Куда он шёл? Ответить сложно…
Володе стало интересно:
Всё тихо – одинокий воин
В огромнейшем пустынном поле -
Это всё просто неуместно!
Он подошёл и, поклонившись,
Спросил у воина :" Любезный,
Куда же путь ты держишь свой?
Неуж-то города, взбесившись,
Вдруг потеряли свой покой?
И если так, то почему же
Совсем один ты здесь идёшь?
Где все войска, что князям служат?
Понять мне это невтерпёж!"
Ответил воин :" Эх, крестьянин!
По сторону другую леса
( И как тебе то неизвестно!)
Буянит подлый враг – татарин!
Ты не горюй – войска огромны,
Но аккуратны мы и скромны -
На много вёрст мы растянулись,
Чтобы врага врасплох застать!
Да только вот беда одна:
Дорога долга, тяжела,
Силёнки все мои подздулись,
Глаза мои почти сомкнулись -
Пустил бы переночевать…
Не буду лихом поминать!"
" В чём же беда? Входи, любезный!
Почётным гостем будешь здесь ты!"
– Сказал Владимир сквозь поклон
И пригласил его в свой дом.
Наутро воин торопился
И сквозь глушь леса удалился,
Пообещав от всей души
Владимира вознаградить…
Но случай этот повторился:
Вновь воин на своём пути
Встретил крестьянскую избу,
И попросил он приютить
Его, крестьянин согласился…
И длилось так седмицы две -
В соседний город на войну
Шли воины по-одному,
Искавши вечером приют
Пред тем как окунуться мглу
Лесной глуши непроходимой,
Вдруг натыкались на избу,
И ночь в уюте и тепле,
В крестьянской щедрой доброте
Они спокойно проводили;
А по-утру в бой уходили,
Держа свой путь через леса,
Рубить и колотить врага…
Всю осень Вова хлопотал:
Избу свою он утеплял;
И для печи из валунов
Запас добротный крепких дров,
Нельзя иначе,был готов;
И урожай довольно скромный
Он кропотливо собирал;
Грибы солил, мариновал;
Работы – список многотомный -
Ему было – не занимать!
Но всё, что нужно в жизни знать,
Чтоб в мире нашем выживать,
Владимир превосходно знал;
Он безупречно жизнь внимал!
Он к цели шёл! Он не мечтал!
Лишь только холода настали,
С деревьев листья все опали;
Владимир, вдруг, в глуши лесной
Услышал как-то голоса,
И три здоровых мужика,
Три воина – весельчака,
Три ратника – богатыря
Из леса вышли на поля,
Остановясь перед избой.
Всё время на избу глядя,
Один другому говорил:
"Если бы хлопец этот дивный
Тогда меня бы не пустил
К себе в избу набраться сил,
То тать поганый тот, противный
Меня б первее всех свалил!"
Второй , смеясь сквозь слёзы, молвил:
"Если б не добрый тот крестьянин,
Что в дом впустил, и накормил,
И силу духа во мне поднял,
То столько крови бы я пролил
От страха и от малых сил!..
Отнюдь! Лишь гадкий враг-татарин
Моего острого клинка
Со всею щедростью вкусил!
А я и даже синяка
Ни одного не получил!"
А третий с горькою улыбкой,
Вздохнув, сказал друзьям:” А я
Не смог и глушь преодолеть бы -
Таков был сил моих убыток.
Загнулся б я в этих лесах,
И не участвуя в боях,
Если б не этот благодетель,
Чья сила в доброте таится!
Он дал мне дух перевести
В уюте скромном у печи,
Наесться досыта, напиться,
Глаза сомкнуть, в сон углубиться.
Я по-утру словно воскрес!
Не страшен стал мне даже бес!
В припрыжку шёл я через лес!"
Владимир, слушая их речи,
Вышел из-за угла избы;
И тут же хором мужики
Воскликнули :"А вот и он!
Здав будь, любезный! Добрый вечер!
Мы очень рады этой встречи!"
Отвесив им в ответ поклон,
Владимир пригласил их в дом.
На лавки за накрытый стол
Уселись хлопцы вчетвером
И началась у них беседа:
" Судя по вашему веселью,
Татям досталось погребенье,
А нашим молодцам – победа?"
– Спросил Владимир у гостей.
Один из ратников ответил:
" То верно, друг мой, ты приметил!
Но всё ж без доброты твоей,
Отзывчивости, пониманья,
Любезности и состраданья,
Никто б и меч поднять не смог -
Наш путь был труден и жесток,
Как горизонт он был далёк!
Дойдя до сюда, каждый воин
Иссохся, сдулся, изнемог -
Ты рати русской всей помог!"
"То ладно, но похвал не стоит…
Лучше поведайте : вы троя
Куда путь держите теперь?"
– Владимир воинов спросил.
Один уныло пробубнил:
" Нет городов у нас родных,
Нет жён у нас, и нет детей,
Нет братьев, нет и матерей,
Да мужики мы из простых!
Ничто нас не зовёт обратно.
Эти места нам любы стали;
Пожалуй, тут бы мы остались!"
" Вот так дела! Ну что же! Ладно!
Построим рядом три избы
И вместе будем ждать зимы!"
– Сказал Владимир, как отрезал;
И за седмицу мужики
Ещё три дома сколотили…
Но кто же знал и кто же ведал,
Что ратники другие тоже
Мимо Владимира избы
Обратным ходом проходили;
И каждый думал, что не гоже
Владимира не навестить,
Его не поблагодарить.
С поклоном в гости заходили -
Владимира благодарили;
Ну а кого края родные
К себе не звали, не манили -
Те оставались на отшибе
И с мужиками остальными
Себе избушки колотили…
И не успел ещё снежок
Покрыть все степи и поля
Хотя бы на один вершок,
И не успели холода
Набраться полных лютых сил,
А возле леса, на отшибе,
Деревня целая была!
И добрый честный люд там жил!
… И много лет прошло и зим;
Деревню эту полюбили,
И из соседнего селенья
Всё время в гости приходили.
Но хлопцы тоже это время
С умом в деревне проводили:
Харчевню там соорудили,
Большую баню сколотили,
Рынок поставили, часовню,
И постоялый двор огромный…
И тихой поступью времена
В дальнюю вечность уходили.
Состарился совсем Владимир
И братьям перед самой смертью
Сказал:" Друзья мои, поверьте:
Силён не тот, чей меч острее,
А тот, чья душенька светлее!"
Со всеми почестями он
Был рядом с камнем погребён -
Село расширилось, и лес
Был вырублен до этих мест,
Где много лет назад беглец
Всадника кости хоронил.
Владимир сам о том забыл…
Тот камень отыскал жилец,
Чей дом неподалёку был;
Он бережно валун отмыл
И всем соседям показал.
И с удивленьем посельчане
На камне надпись прочитали,
Что сам Владимир начертал,
Даже не ведая о том,
Что всадник был его отцом:
“Здесь с миром воин хорониться,
Он много жизней оберëг,
Но от судьбы оборониться
Он вопреки всему не смог…
И смерть такая пусть всегда
Не будет воинам чужда!”
Владимира похоронить
Под тем заветным валуном
Собралось целое село -
В округе каждый знал его.
И хоть он был богатырём,
Не силою он был силён -
За это каждый был влюблён
В него, как в своего отца,
С душою доброй мудреца…
Село росло, и очень вскоре
Там город светлый был построен.
И жили там в ладу и с миром,
И звали город тот ВЛАДИМИР.
Конец.
Посвящается
ВЛАДИМИРУ ТИМОФЕЕВИЧУ РОЖЕНКО
( 13.01.1938г. – 20.06.2007г.)