Почему все птицы такие разные? Большинство из них летают, а некоторые нет, одни плавают, другие бегают, одни большие, другие маленькие, одни живут на севере, другие на юге, одни поют, другие издают странные звуки. А какое у птиц разнообразие окрасок оперений! Все эти различия у пернатых происходили благодаря эволюции, хотя некоторые менялись совсем по другим причинам. Каким? Об этом мы и хотели вам рассказать. Неведомо, когда произошла эта история, известно только, что было это зимой, а снегири, девочки и мальчики имели грудку одинакового серого цвета. Вот мы и подошли к главному герою нашего сказа – снегирю, которого звали Пир. У Пира была любимая девушка-снегирь Рула. У наших снегирей были добрые соседи – семья белочек, у которых было три бельчонка.

В зимнее время основная задача всех зверей и птиц – пережить холодные месяцы. Вместе они занимаются поисками пищи, помогают друг дружке припасами и предупреждают об опасности. Но однажды прилетела сорока и, усевшись на высокую сосну, быстро затараторила: «Внимание, внимание! Всем перррнатым! Корроль оррёл-берркут приглашает 31 декабррря на прррразднование перррвого Нового Года! На эту неделю охота перрнатых на перрнатых запррещена!»

– Нет! Это же надо придумать устроить Новый Год зимой, – возмутилась белка-мать, – ну почему не провести его летом?

– Мама! Мама! А что такое Новый? Он вкусный? – спросил один бельчонок, прыгая с ветки на ветку.

– А, что такое Год? Он сладкий? – спросил второй.

– Папа! А что такое прррразднование? – спросил третий.

– Празднование – это… – задумался отец белок, подняв голову и потирая подбородок.

– Так! А ну марш в дом, – строго прикрикнула мама бельчат. – Об этом вам ещё рано знать!

– Ой, Пир, мне почему-то не хочется туда лететь, – грустно сказала Рула.

– Ну, что ты, милая! Я думаю, что там будет очень интересно, ведь там будет много разных птичек…

– И мы хотим! – высунулись из дупла бельчата.

– А, ну, марш по кроваткам! Тоже мне птички нашлись! – строго сказала белка-мать и, обратившись к снегирям, добавила: – Слетайте, Рула! Ведь зимой не так много развлечений.

Пир с Рулой решили побывать на этом праздновании Нового года, хотя бы потому, что они, как и бельчата, не знали об этом ничего.

Неделя пролетела быстро. На огромную заснеженную поляну среди леса, в центре которой стояла высокая ель, начали слетаться птицы со всего света. На краю поляны, на высоком пне, застыв в царственной позе и практически не моргая, сидел орёл-беркут, лишь изредка поворачивая голову на прилетающих гостей.

Две огромные поваленные сосны служили столами. На одной из них были насыпаны зерно, семена, орешки, рябина, на другой – были разложены кусочки свежего мяса и рыбы.

Распорядителем праздника была птица-секретарь, которая вышагивала вперёд-назад и, макая длинное перо в шишку-чернильницу, отмечала галочками в огромной папке из бересты вновь прибывших гостей.

– Уважаемые гости, прошу вас располагаться у столов согласно вкусовым предпочтениям – вегетарианцы налево, хищники направо, – командовала она. – И так, прошу отозваться пару лебедей!

– Мы! – лебеди наклонили свои длинные шеи и прошли к столу.

– Пара синиц! – объявила птица-секретарь, отрывая голову от папки.

– Есть! – раздалось сразу с двух сторон.

– Подождите, вот вы точно синицы, – поправив очки, сказала птица секретарь, – а, вы кто такие?

– А мы – усатые синицы! – ответили птички.

– Да? – секретарь опустила голову в папку. – Точно, есть такие, прошу вас, залетайте!

– Надо же, усатые! Может, и бородатые есть? – в шутку спросила птица-секретарь.

– Есть! Мы – бородатая неясыть! – послышалось сверху.

– Ой! – вскрикнула птица-секретарь, подняв голову. – Зачем же так пугать? Добро пожаловать! Надеюсь, с бородами закончили? – вздохнула она.

– Нет ещё! – раздалось чуть поодаль.

– Это ещё кто?

– Это мы, бородачи!

– Вижу, вижу! Физкульт-привет, – отметила гостей в папке секретарь и тихо добавила: – На праздник прилетели, могли бы и побриться.

– Не понял! – зло перебил грозный самец. – Это ты мне?

– Это, это я себе! – испугалась птица-секретарь. – Как я могла так ошибиться? Говорила мне мама: «учись, не ленись…»

– Ну-ну! – бородач поставил крылья в боки и спокойно добавил: – А то я быстро проведу тебе работу над ошибками!

– Нет! Нет! Я уже всё исправила! Не надо себя утруждать! С Новым годом вас! – облегчённо выдохнула птица-секретарь, когда бородачи удалились. Потом взяла горсть снега, часть съела, а второй частью похлопала себя по лбу и грустно добавила: «Вот я – дурында! Не зря же говорят: слух, как у орла!»

– Уважаемые гости, попрошу отозваться пару фуфу, – боязливо произнесла птица-секретарь тоненьким голоском.

– Нас зовут фифи, а не фуфу! – поправили длинноногие фифи.

– Милости просим, – указывая на стол, сказала секретарь.

– Фу-фу! Фу-фу! – раздалось с другой стороны.

– Это кто тут фуфукает? А, пересмешники! Прошу вас, пролетайте! Теперь пара галстучников! Прошу! Пара фазанов, добрый вечер! И пара щегол!

– Гол! Гооооол! – радостно закричали пересмешники.

– Это мы! – пара щеглов прошла к столу.

– Так, странно, ещё щегол! Исправляем! – секретарь занесла перо над берестой.

– Я не щегол, я – щёголь! Не надо нас вычеркивать! – ответил, обидевшийся самец.

– Хорошо! – птица-секретарь, сделала пометку и продолжила: – А вас, пересмешники, попрошу вести себя прилично, вы не на стадионе! Теперь, прошу, пара широкоротов, наше почтение! И пару чернопопиков!»

– Вообще-то, мы чернозобики! – снизу раздалось недовольное покашливание.

– Извините, чернозобики! – секретарь внесла изменения в записи. – Далее представляю вам пару буревестников.

– Позвольте, – раздался грудной бас, – мы – гигантские буревестники!

– Извините, конечно! Гигантские буревестники – это самые большие птицы на земле, прошу вас! Далее представляю пару зуйков, я правильно произнесла ваше…?

– Да, удивительно, вы первая назвали наше имя правильно! – звонко затараторили птички, перебивая друг-дружку. – И это очень приятно для нас! Уважаемая птица-секретарь! А то, как только нас не называли – и пара чулков, и пара носков, а бывало ещё хуже: пара хорьков, пеньков и даже буйков!

– Достаточно! Прошу вас помолчать! Теперь пара мандаринок! Прошу вас! Пара поганок, здравия желаю! И пара киви! Хм, не птицы, а овощная лавка…

– Извините, но меня зовут славка! – обиделся самец пары славок.

– Хорошо, хорошо, славки тоже есть! – устало вздохнула птица-секретарь, делая исправления в папке, и добавила: – А где же киви?

– Киви не будет, у неё крыльев нет! – уточнила сова, поворачивая голову то влево, то вправо.

– Вот вам и птицы! Куда этот мир катится? – разочарованно произнесла птица-секретарь и громко объявила. – Далее, пара кур!

– Извините, но я – петух, – гордо тряся большим гребешком, вставил он.

– Гамбургский? – удивилась птица-секретарь.

– Почему это гамбургский? – обиделся петух.

– Шучу! Исправляем – "пара петухов"…

– Позвольте! Но у меня в паре не петух, а курица, – возмутился тот, грозно надвигаясь на секретаря.

– Хорошо-хорошо, исправляю – "петух с курицей". Вот так, пока петух не клюнет – птица не завертится! Продолжаем! Пара ква.

– Вообще-то, я кваква, – в один голос произнесли кваквы.

– Я и говорю, вы – ква, – птица-секретарь сердито указала пером на одну птицу, – и вы – ква, – переводя перо на другую птицу, – правильно?

– Не правильно! – сердито в один голос ответили птицы.

– Я – кваква, – сказал одна птица.

– И я – кваква! – сказала другая.

– Хорошо, хорошо! Салют вам, кваквам, – а вслед птица-секретарь раздражённо добавила: – Нет, им обязательно два раза квакнуть надо! Вот из-за таких, как эти, и чернил может не хватить. Пара носорогов. Так, вижу! Здрасьте! Залетайте. Теперь прошу пару обезьян…

– Позвольте, мы не обезьяны – мы обезьяноеды! – поправили её грозные птицы.

– Хорошо-хорошо! Проходите! Но имейте в виду, что обезьян у нас в меню нету, извините!

– Это плохо, – угрожающе ответили обезьяноеды.

– Хорошо, что они не секретарееды, – сказала птица-секретарь сама себе и громко добавила: – Теперь, пара страусов, – сделав паузу, она крикнула ещё громче. – Алё, страусы есть?

– Страусов не будет, – закатывая огромные глаза, произнесла сова, – кроме того, не будет эму и пингвинов.

– Почему? У них что, тоже крыльев нет?

– Крылья есть, но летать они не умеют, – сова закрыла один глаз.

– Как это может быть? Если крылья есть, значит должны летать! – секретарь сломала перо и сморщила клюв.

– Должны, но не летают! – сова медленно закрыла оба глаза.

– А, как они пищу добывают? – секретарь выдернула из головы новое перо.

– Одни бегают, – сова открыла один глаз, – другие плавают, – сова открыла второй глаз.

– А ещё птицами называются! – презрительно произнесла секретарь и звонко выкрикнула. – Пара снегирей!

– Это мы! – крикнули Пир с Рулой, вспорхнули и перелетели на стол.

– Всех назвала? – выждав паузу, секретарь продолжила: – А теперь слово предоставляется королю птиц, орлу-беркуту!

Все дружно похлопали крылышками. Орёл-беркут поднял крыло, и все притихли:

– Уважаемые крылатые сородичи! Сегодня, на девятый день зимнего солнцестояния, приказываю ежегодно в этот день отмечать Новый год! Я желаю каждому выводку здоровья, тёплого уютного гнезда, достаточно еды и питья вам и вашим деткам! Одиноким птичкам я желаю в новом году найти себе пару и стать счастливыми! С Новым годом, друзья!

– Уррра! Урра! – все птицы захлопали крылышками.

– А сейчас, – орёл-беркут поднял крыло, – я предлагаю отведать мои угощения.

Птица-секретарь снова вышла в центр поляны:

– А мы начинаем наш праздничный концерт! Но для начала я хотела бы задать вам несколько загадок:

– Нет того, кто не боится

Этой грозной хищной птицы.

Кто, куда бы ни забрёл,

Сверху видит всё …

Все птицы дружно крикнули: «Орёл!». Орёл-беркут слегка улыбнулся. Пир и Рула, как и многие другие птицы, угощались снадобьями на столах, а птица-секретарь выхаживала посредине поляны и продолжала загадывать загадки:

– Под ночными небесами

Песни льются над полями…

Нету песен тех милей!

А поёт их …

– Соловей! – хором ответили птички.

– И у нас в гостях, – сделала паузу птица-секретарь, – лауреаты и победители многих междупернатых конкурсов, заслуженные певцы лесов, полей и, не побоюсь сказать, даже рек! Соловьи!

Пара соловьёв взлетела, опустилась на ветку ели и стала насвистывать песню «В лесу родилась ёлочка». После окончания выступления, все громко поаплодировали.

– Пир, но мы же не хуже поём? – возмутилась Рула.

– Конечно, милая, – причмокнул от удовольствия Пир, налегая на угощения, – тут каждый кулик своё болото хвалит.

Птица-секретарь прохаживаясь по центру поляны, громко продолжила:

– Ходит в красной тюбетейке

И сидит не на скамейке,

А на дереве в лесу

И почти что навесу.

Постучит, букашку схватит

Знаменитый доктор…

– Дятел! – крикнули все птички.

– Молодцы! – секретарь выставила большое перо, как большой палец вверх. – А я представляю вашему вниманию знаменитых ударников дятлов!

Пара дятлов приземлилась на два маленьких барабана, висящих на ели, ловко выбивая дробь клювиками и лапками. После окончания выступления все птички похлопали крылышками.

Птица-секретарь снова выскочила на поляну:

– Чёрный, темноты темней,

Нету птиц его умней.

На высокой ели – вон он.

Это – старый, мудрый…

– Ворон! – крикнули птички.

– Представляю вам лесного мага и колдуна, ворона! – произнесла птица-секретарь и поторопилась уйти.

На середину поляны приземлился ворон, обвёл всех чёрными глазами и подошёл к кукушке. Он провёл крылом вдоль её тела, и на крыле у ворона появилось яйцо. Все бурно зааплодировали.

– Это на что вы тут намекаете? – возмутилась кукушка.

– Некоторые птицы, – невозмутимо продолжил ворон, – подкидывают свои яйца в чужие гнёзда и не высиживают их сами. Не так ли, кукушка?

– А вы видели это? Ку-ку! У вас доказательства есть? Ку-ку, ку-ку! – разволновалась кукушка. – Это какая-то клоунада, я требую шоколада!

– А может быть, адвоката? – поправила птица-секретарь.

– Да-да! Я требую прекратить это выступление!

– Король-орёл – наш судья и адвокат! – поклонившись, произнесла птица секретарь.

Все птицы притихли. Орёл выдержал паузу и, не моргнув глазом, тихо сказал:

– Ворон, продолжай!

– Для следующего фокуса, – обвёл всех взглядом ворон, – мне нужна одна смелая птичка.

– Я тут! Это я! Это я самая смелая! – на середину поляны, переваливаясь с боку на бок, выбежала курица.

Для петуха это было так неожиданно, что он тревожно закудахтал, часто вращая головой и беспокойно наблюдая за своей избранницей то одним глазом, то другим. Ворон накрыл курицу своими большими крыльями, потряс ими несколько раз, а когда поднял вверх, курица оказалась окрашена в красный цвет.

– Вот это да! Неужели это моя курочка? Супер! Кура! Ура! Ура! – обрадовался петух. Все зааплодировали, а ворон снова накрыл курицу крыльями, потряс ими, и когда поднял вверх, оказалось, что курица окрасилась в золотистый цвет.

– Моя кура – воплощение гламура! – петух от счастья закатил глаза и, томно кудахча, стал посылать ей воздушные поцелуи. – Ты моя золотая принцесса, будешь нести мне золотые яйца!

Когда ворон в третий раз продемонстрировал свой фокус, курица оказалась совершенно голой, на ней не оказалось ни единого пёрышка. Она беспокойно закудахтала, стала закрывать себя крылышками то спереди, то сзади. Все птицы громко рассмеялись.

– Ты что наделал? Мозгоклюй несчастный! Ну, я тебе сейчас покажу! – закудахтал петух и бросился на ворона.

– Замри! – приказал ворон, и петух замер на месте. Птичий маг провёл чёрным крылом по курице, и она обрела прежний белый цвет. После команды ворона «отомри» петух вышел из гипноза, обнял свою подругу и, недовольно кудахча, увёл её под птичьи аплодисменты. Ворон поклонился, часто замахал крыльями, вызывая снежные завихрения, и исчез.

Откуда-то сверху раздался свист, четыре гуся в клювах несли палку, на которой гордо восседал павлин. Приземлившись, гуси убежали к столу, а павлин уважительно склонил голову в сторону орла-беркута. Секретарь громко объявила:

– Ваше величество, уважаемые гости, разрешите вам представить гостя из далёкой Индии, павлин!

Все дружно захлопали крылышками, а павлин, выпятив ярко синюю грудку, сделал несколько шагов вдоль столов, и вдруг хвост его поднялся, раскрылся огромным зелёным веером с блеском и переливами.

Пир в это время продолжал поглощать ягоды рябины, но когда павлин раскрыл свой хвост, он был так поражён этой красотой, что ягодка выпала у него изо рта. Снегирю показалось, что все эти многочисленные «глазки» на перьях павлина смотрят на него и говорят: «Иди к нам, милый Пир! Мы так давно искали тебя!» Он был так околдован этим никогда не виданным зрелищем, что сердечко его внутри затрепетало, он взлетел и направился к павлину. Рула успела крикнуть ему: «Пир, любимый, куда же ты?» Но Пир этого уже не слышал или не хотел слышать, он несколько раз облетел этот огромный хвост, казавшийся ему то ли небом, то ли раем. Поравнявшись с головой павлина, увенчанной царственным хохолком, он заглянул ему в глаза, подведённые белым «макияжем» и забыл обо всём на свете. Голова у снегиря закружилась, и он свалился под огромный хвост. Павлин закружился в страстном танце любви, то наклоняя, то поднимая хвост над Пиром, издавая при этом соблазняющий перьями шелест. Когда танец закончился, Пир сидел на своем хвосте, разбросав лапки перед собой, и в глазах его мелькали яркие кружочки роскошного оперения павлина. Дальше Пир видел всё как в тумане: гуси хватают палочку и улетают с павлином, но снегирь пришёл в себя, взлетел и нагнал птичий кортеж.

– Возьмите меня с собой, пожалуйста! – громко крикнул Пир.

– Зачем? – не поворачивая головы, спросил павлин.

– Я просто голову потерял от вашего хвоста!

– Ну, садись! – ответил павлин.

– А как вас зовут? – присаживаясь рядом на шесток, спросил Пир.

– Меня зовут Сандара, – важно ответил павлин.

На протяжении всего полета до самой Индии павлин рассказывал, что он является самой красивой птицей мира, что хвост, усеянный «глазками», обозначает звёздное небо и является эмблемой гордости, бессмертия, красоты и бесстрашия. Что в Индии всегда тепло, никогда не бывает снега. И вся эта информация повторялась им, только слова менялись местами. Впрочем, Пиру это было безразлично. Он, заворожённый, смотрел на царственный хохолок и ждал только одного: когда Сандара снова раскроет свой хвост.

В Индию они прилетели рано утром, навстречу павлину выбежали пять пав, которые стали его по очереди обнимать.

– Внимание, девочки мои, дорогие павочки! Чмоки-чмоки! – целуя пав, произнёс павлин. – В нашем гареме пополнение, знакомьтесь это Пир!

– Ой, какая маленькая красивая птичка! – обрадовались павы.

– А что такое гарем? – насторожился Пир.

– Гарем – это все мои любимые жёны, которых ты видишь. И ты будешь моей маленькой невестой.

– Не буду я никакой невестой! – возмутился Пир. – Я пацан! Постой, но тебя зовут Сандара, это женское имя…

– Совсем нет! В переводе с хинди Сандара означает "красивый"! Это самое что ни на есть индийское мужское имя, – объяснил павлин.

– Значит, ты…

– Да, я – самец! – гордо произнёс Сандара.

– Ну за каким чибисом тебе, мужику, такой смазливый хвост? – воскликнул Пир.

– Своим хвостом я завлекаю самочек! – и павлин, демонстрируя свои чары, раскрыл хвост, и павы закружились вокруг него.

Пир смотрел на этот хвост, который теперь казался ему просто отвратительным. Но вдруг на фоне павлиньего хвоста он увидел образ Рулы, её маленькую головку и услышал беспокойный голосок: «Пир, любимый, куда же ты?»

Павлин, заканчивая брачный танец, издал резкий отвратительный крик, похожий на вопль мартовского кота, который полностью отрезвил Пира.

– Дорогой, ты оставайся с нами, – радушно произнёс павлин, предварительно откашлявшись, – а я тебе тоже гарем соберу, сколько пав ты хочешь?

– Не надо мне твои гаремы! – сердито ответил Пир и добавил. – Мне нужна только моя любимая Рула!

Снегирь резко взлетел, а врождённый инстинкт проложил его курс домой, на север.

"Как я мог увязаться за каким-то хвостом? – упрекал сам себя, Пир. – Оставить всё: родной заснеженный лес, любимую Рулу, добрых соседей-белок – и променять всё это близкое сердцу на какого-то павлина с гаремом? Как? Ну почему даже глупый петух не бросил свою курицу и не полетел за этим хвостом? Это сделал я! Один я из всего нашего леса. Но как же мне теперь вернуться домой? Как? Как посмотреть Руле в глаза?" – всю дорогу домой он винил себя за свой опрометчивый поступок.

Чувство стыда накрыло его от макушки до коготков, от чего кровь застучала у него в висках молоточками и наполнила каждую его клеточку и каждое пёрышко. Ему казалось, что он весь горит с головы до ног. Он смотрел вперёд и летел так быстро, как никогда не летал, даже не подозревая, что каждая пушинка на его грудке уже окрасилась в алый цвет. Вначале ему хотелось то утонуть, то разбиться об землю, но, пересилив себя, он решил броситься в лапки Рулы и просить прощения у неё каждый день, а там будь что будет!

Пир влетел в родной лес и увидел на сосне Рулу. Он сел рядом и тихо произнёс: «Прости меня, любимая!» Рула повернула головку на Пира, и в этот момент соседка белка прыгнула с другого дерева на их ветку и громко крикнула: «Пир, Рула, на помощь, наш сынок в опасности!» Снегири полетели за прыгающей по веткам деревьев белкой. Хвост, горько плачущего бельчонка, застрял в расщелине между веток. Папа бельчонка старался наклонить ветку, чтобы освободить сыночка. Но ничего не получалось. Пир и Рула, не сговариваясь, начали выклёвывать кору веток с двух сторон, с чем они, в конце концов, успешно справились, освободив бельчонка. Семья белок поблагодарила снегирей и спряталась в дупле.

– Рула, прости меня, если сможешь, – опустив голову, произнёс Пир.

– Я ждала тебя, Пир… – произнесла Рула, разглядывая Пира.

– Но почему ты ни слова не говоришь мне в упрёк? – удивился Пир.

– Мой милый Пир, ты чувствуешь угрызения совести, и это самое главное для меня! Твой стыд идёт во славу тебе и, значит, будет благодатью для нашей семьи, он уже покрыл тебя, так чего же мне тебя мучить, любимый! Грудка твоя стала красной, это будет вечным знаком твоей вины передо мной.

Вот, с тех пор снегири-мальчики имеют алую грудку как напоминание и предупреждение всем остальным: «Любить за красоту – всё равно что любить шоколад за обёртку».

Говорят, что в честь Пира и Рулы род снегирей и получил латинское название Pyrrhula, что означает "огненный".

– Мама, мама! – воскликнул бельчонок. – Посмотри, какой у меня пушистый и красивый хвост!

– Запомни, малыш, – ответила белка-мать, – красота – она не в хвосте, а в сердце!