«Историко-бытовой музей Эльжбеты Балевич» — прочитала я травленую металлическую табличку на двери, возле которой столпилась дюжина студентов с кафедры истории, философии и психологии.

Я случайно попала сюда — однокурсник дал мне свой билет. Не пропадать же такому редкому приглашению?

В особняк Эльжбеты Балевич так просто не попасть. Он работает только один день в году — в Ночь музеев. Все остальное время закрыт на реставрацию.

Согласно городской легенде здесь жила дворянка, которая так сильно любила красный цвет, что выкрасила в него все комнаты в доме. Во время реставрации экспертиза установила, что это была кровь. Ходят слухи, что Эльжбета Балевич жестоко убивала гостей в комнатах, напичканных смертоносными ловушками, а как оно было на самом деле, я узнаю сегодня, как только наступит полночь.

Массивные двери торжественно распахнулись, и перед нами возник смотритель музея, одетый в костюм дворецкого: бордовую ливрею, белые панталоны и черный парик.

— Добро пожаловать в Дом Смерти. Сегодня вы станете гостями Эльжбеты Балевич, которая ждет вас в спальне на втором этаже, — с пафосом произнес смотритель и мрачно добавил, — если, вы, конечно, выживите.

Дворецкий впустил нас в просторный холл, проводив меня неприятным взглядом.

Мы собрались в центре большой круглой комнаты, в которой было множество дверей разной формы, размера и цвета. Посчитав их, я усмехнулась — ровно тринадцать, как и нас, приглашенных.

— Предупреждаю вас, что после начала экскурсии по Дому Смерти никто из вас не покинет стен особняка, — серьезным тоном произнес смотритель музея, — если вы хотите жить, то уходите сейчас же. Другого шанса у вас не будет.

Конечно же, никто и не подумал уходить. Все собравшиеся достали смартфоны и приготовились снимать видео и делать селфи. Я бы тоже присоединилась к этому цифровому безумию, но мой телефон вдруг сел. Черт!

— Если вы решили остаться и добровольно принести себя в жертву, то достаньте из колоды карту таро, которая определит ваш жребий, — продолжил нагнетать зловещую обстановку дворецкий.

Я тянула карту последней. На бежевой картонке был нарисован красными чернилами жуткий волшебник, чем-то напоминающий Григория Распутина.

— Маг, — прочитала я надпись, после того, как смотритель попросил нас зачитать название карточек, чтобы определить комнаты для экскурсии.

— Надо же. Какая удача. Старший аркан, — бесстрастно произнес дворецкий, — вы можете выбрать любую комнату в Доме Смерти и делать в ней все, что пожелаете. Отныне жизнь и смерть — в ваших руках.

Я вымученно улыбнулась.

Какая прелесть. И, правда, редкостное везение: иди туда не знаю куда и делай то не знаю что.

Как я поняла по реакции окружающих — так «повезло» только мне.

Студенты, возбужденно переговариваясь, разбрелись по своим экскурсионным маршрутам, и я осталась одна, нерешительно озираясь по сторонам. Пока я размышляла, куда мне податься, свободной осталась только одна комната — «Конюшни».

Меньше всего мне хотелось провести остаток ночи, слушая лекции про разведение лошадей в XVIII веке, но делать было нечего — я открыла белую дверь и шагнула в непроглядный мрак комнаты.

***

— Проснись и пой! Мы почти приехали, — толкнула меня в бок Марика.

Я со стоном открыла глаза.

Меня укачивает в машине, поэтому я стараюсь находиться в полном беспамятстве, пока мы не приедем на место, а именно — в районный суд, куда мою лучшую подругу вызвали в качестве адвоката.

— Мне такой сон приснился, ты офигеешь, — широко зевнув, произнесла я, рассматривая жгучую брюнетка, одетую в дырявые джинсы и белую футболку с надписью «Fuck You».

— Опять зомбаков мочила? — не сводя взгляда с дороги, ответила Марика.

Мы ехали по трассе среди выжженных солнцем полей. Солнце палило нещадно. Воздух перекатывался горячим сухим колтуном, размазывая линию горизонта.

— Нет, — улыбнулась я в ответ, — ходила на экскурсию в музей Эльжбеты Балевич. Мне выпали конюшни. Жребий какой-то тянула.

Я машинально сунула руку в карман брюк, куда во сне положила свою карту таро.

— Что выпало? — не поворачивая голову, спросила подруга.

— Маг, — упавшим голосом ответила я, держа в руке бежевый прямоугольник с ухмыляющимся волшебником.

Не может быть. Мне все приснилось. Это просто невозможно.

Марика выхватила карту таро и покрутила в руке. Она любила карточные игры, поэтому меня не удивило, когда она со знанием дела ответила:

— Редкая гадальная колода. Наверное, коллекционная. Никогда такой не видела, — резюмировала она и вернула мне карточку, — на рубашке написано «Эльжбета Балевич». Колись, где достала?

Я нервно хлебнула воды из бутылки и вытерла со лба пот.

Этого не могло быть. Мне все приснилось.

Я никогда не была в музее Эльжбеты Балевич. Не уверена, что он вообще существует. На всякий случай я решила поискать информацию в интернете, но телефон вдруг сел. Черт!

«Прямо как во сне», — вспомнила я, и в пятидесятиградусную жару меня пробрал ледяной озноб.

— Не знаю, откуда у меня это. Может, ты мне карту подложила, пока я спала? — спросила я, надеясь, что это дурацкая шутка.

Марика звонко рассмеялась и повернула ко мне голову.

— Ну, ты и шиза, — покачала она головой, — может, я тебе снотворное подмешала? Или травку в лифчик засунула? — глумилась подруга.

— Осторожно! — крикнула я.

Из знойного марева вылетела машина. Она неслась прямо на нас. У нее оторвалось переднее колесо. Марика ушла от столкновения с покрышкой, но за первым колесом оторвались другие и понеслись на нас, как шары на кегли. Подруга ловко уклонилась. Взбесившаяся машина мчался на одном колесе, словно пьяный клоун. Столкновение неизбежно.

Вдруг я вцепилась в руль и дернула на себя.

Машина пронеслась мимом нас и нырнула в кювет, благополучно остановившись в поле.

Марика остановила машину на обочине и дрожащими руками достала сигарету, которую прикурила только с третьего раза.

Я потрясенно молчала. У меня просто не было слов. И вдруг я снова провалилась в мягкую тьму.

***

Мрак медленно расползался, обнажая холл особняка Эльжбеты Балевич.

Я стояла перед дверью с надписью «Конюшни», находясь в полном смятении чувств, не понимая, что вообще происходит и как я оказалась в машине с Марикой. В суд мы едем только через неделю. Может, я перепутала дни?

— Поздравляю. Вы — единственный гость, выживший в Доме Смерти, — торжественно объявил смотритель музея, довольно потирая руки в окровавленных белых перчатках.

Признаюсь, я жутко испугалась, ведь совсем забыла о дворецком.

Решив, что надо срочно валить из этого странного места, я решительным шагом направилась к выходу, но входная дверь вдруг исчезла.

Я, не веря своим глазам, провела рукой по влажным багровым обоям. Это была кровь.

Нервы у меня сдали. Я заорала, требуя, чтобы меня выпустили. Мной завладел животный ужас.

— Из Дома Смерти нет выхода, — заверил меня смотритель и пригласил жестом последовать за ним на второй этаж, чтобы получить награду из рук Хозяйки, но я отчаянно замотала головой.

Чушь какая-то. Отсюда должен быть выход.

Я изучила взглядом названия табличек и, найдя дверь «Летний дворик», открыла ее. Меня снова заволокла тьма, а когда отступила, я очутилась на залитой солнцем улице.

Нет, это пляж, мать его!

Я стояла в купальнике на берегу моря. Морской бриз трепал распущенные волосы, а одноклассницы, которых я не видела уже лет пять — нервы, ведь все это было не по-настоящему. Мы планировали встретиться только через месяц.

— Идем купаться! — кричали мне девчонки, маня за собой в море, — покатаемся на волнах!

— Никуда я не пойду! Идите на хрен! Вас не существует! — заорала я им в ответ и показала средний палец, сопроводив свой жест потоком грязных ругательств.

Меня всю трясло от ярости. Я была готова убить любого, кто приблизиться ко мне, ведь мне было дико страшно, а когда мне страшно — я злюсь.

— Что с ней? Выпила что ли? Может, солнечный удар? — переговаривались одноклассницы, с опаской окружив меня.

Пока я настороженно всматривалась в морскую воду, ожидая появление акулы-убийцы, одноклассница положила мне руку на лоб, чтобы проверить температуру, но зря она это сделала.

Я со всей дури влепила ей пощечину.

Девушка вскрикнула и схватилась за горящую щеку. Другие девчонки скрутили меня и оттащили в сторону, вереща на все лады.

Я отчаянно сопротивлялась. Дралась, как дикая кошка.

И тут во всей этой неразберихе тревожно и пронзительно заревела сирена, и металлический голос объявил: «Внимание! Внимание! Штормовое предупреждение! Всем срочно покинуть пляж!».

Шторм разыгрался не на шутку. Море со свистом втягивало в себя черные волны, яростно выплевывая их обратно.

Я истерично рассмеялась, и в глазах снова потемнело, словно кто-то огрел меня дубиной по голове.

***

Я снова очутилась в прохладном холле особняка Эльжбеты Балевич, уткнувшись лицом в дверь с табличкой «Летний дворик». Правую ладонь нестерпимо жгло.

«Нет, это не сон. И не реалити-шоу. Все происходит на самом деле», — подумала я и повернулась к смотрителю, который стоял все на том же месте — в центре комнаты.

— Примите мои искренние поздравления. Вы выжили во второй раз. Хозяйка очень довольна, — начал светскую беседу дворецкий, не обращая внимания на текущие по стенам холла потоки крови.

— Выслушайте меня. Я случайно попала сюда. Это был не мой пригласительный билет. Мне его дал знакомый. Я не должна быть здесь. Это ошибка. Пожалуйста, отпустите меня, — умоляющим тоном произнесла я.

— Это не ошибка, а судьба. Никто не может покинуть Дом Смерти. Никто не может выйти из него живым, — повторил заученную фразу смотритель, — Хозяйка очень стара и больна, не заставляйте ее ждать. Она хочет передать вам великий дар — ключи от поместья.

— Не нужны мне никакие ключи! Я домой хочу! Пожалуйста! Выпустите меня!

— Увы, — развел руками в окровавленных перчатках дворецкий, — отсюда нет выхода.

— Но здесь столько дверей!

— И за каждой вас ждет смерть. Вы не можете вечно уходить от нее. Когда-нибудь в одной из комнат вы умрете. Станьте новой Хозяйкой Дома Смерти, и все это закончится. Навсегда.

— Я никуда не пойду! — заупрямилась я, — Останусь в холле и буду ждать полицию!

Нас обязательно будут искать — исчезновение дюжины студентов в Ночь музеев должна привлечь внимание общественности.

— Тогда вас спонтанно выбросит в одну из комнат смерти, — развел руками смотритель, — никто не может долго находиться в Междумирье, кроме меня — Привратника.

И вдруг в подтверждение его слов меня окутала бархатная тьма и выбросила на мягкий толстый ковер.

Я оказалась в комнате, похожей на круглую спальню. Потолок был сделан в виде шатра, на полу лежали подушки, кругом горели свечи, пахло розой и медом. Очень странно.

И тут меня погладила по бедру сильная мужская рука.

Я подскочила на месте, словно ошпаренная, и увидела рослого брюнета в белой рубашке, расстегнутой на груди. Больше ничего на незнакомце не было. Вообще.

— У нас давно не было секса, детка, — хриплым голосом произнес мужчина, — Может, разведемся?

— Давай, — ответила я, решив не спорить с голым мужчиной.

На лице незнакомца появилось замешательство. Он угрожающе навис надо мной, словно утес над морем.

— Я изменяю тебе с сестрой. Своей, — с нажимом произнес он, прищурив глаза.

Мне было глубоко безразлично, что, как и с кем делает этот извращенец, поэтому я коротко ответила:

— Хорошо.

— Тебе все равно?

— Да, — выпалила я, вспомнив из курса психологии, что нужно во всем соглашаться с психопатами.

— Дрянь!

Мужчина вдруг вцепился в мою шею и начал душить. Горло сжало стальными тисками. В предсмертной агонии я вонзила ногти в глаза маньяка. Брызнула кровь. Мужчина взвыл от боли и отпустил меня.

Душная тьма вцепилась в меня и завращала, словно бетономешалка.

***

Снова холл Дома Смерти.

Дворецкий по-прежнему стоял в центре комнаты, заложив руки за спину, и терпеливо ждал меня. Я, с опаской трогая горло, стояла перед дверью из красного дерева, на которой значилось — «Будуар».

— Что это было? Будущее? Никогда не выйду замуж! — воскликнула я.

— Я предупреждал вас, что нельзя долго оставаться в Междумирье, иначе вас затянет очередная комната смерти. Это был напрасный риск, но вы справились, — ответил смотритель, проигнорировав мои вопросы, — удивительно, что вы до сих пор в своем уме, хотя пережили три смерти подряд. Воистину, у вас дар.

Вдруг я ощутила страшную усталость и пустоту. Безразличие. Мне стало все равно, умру я или нет. С меня хватит.

— В какой комнате самая безболезненная и приятная смерть? — равнодушно спросила я у дворецкого.

Он указал на коричневую дверь с надписью «Буфет». Не мешкая, я направилась туда.

Безумное решение. На месте Привратника я бы не была так уверена в моем психическом здоровье.

Меня затянуло в водоворот тьмы, в котором я совершила пару кульбитов, очутившись торговом центре возле магазинчика быстрого питания. Люди бросились меня поднимать, думая, что я споткнулась и упала.

– № 2356 готов! — крикнул парень у стойки и поставил на стол выдачи заказов аппетитно пахнущий пакет, который я начала методично опустошать, заняв столик прямо возле кассы.

Интересно, от чего я здесь умру? От сладкой булочки, нашпигованной мышьяком, или кусочка пиццы, застрявшего в горле? Или меня убьет сахарный диабет из-за стаканчика кока-колы?

Разобрав пакет с едой, я почувствовала глубокое разочарование: мороженое, шоколадный кекс, пакетик с арахисом, апельсиновый сок и курочка в панировке.

Черт! Я даже поесть нормально не могу, не то, что умереть!

На все продукты в моем заказе у меня была жуткая аллергия: на молоко, шоколад, арахис и цитрусовые. Мясо я не ела из-за последствий коронавируса, после чего белковые продукты изменили свой вкус и запах, воняя, как залежавшийся покойник.

Подавив рвотный позыв, я выбросила содержимое пакета в мусорное ведро. Девочка семи лет, сидевшая за соседним столиком, взяла с меня пример и тоже выбросила свой пакет с едой в мусорку.

Я ей подмигнула. Она улыбнулась мне в ответ, а потом меня снова закружила непроглядная тьма.

***

Здравствуй, родной Дом Смерти.

Я снова стояла в кроваво-красном холле перед дверью с надписью «Буфет».

Как же я хотела наесться до отвала и умереть в куче шоколадного зефира, политого взбитыми сливками и украшенного дольками апельсинов, но все испортило воняющее сладкой гнилью мясо.

Дворецкий продолжал терпеливо ждать меня в центре комнаты.

— Хозяйка Дома Смерти ждет вас, — только и сказал он.

Что-то в его тоне подсказало мне, что момент встречи с Эльжбетой Балевич настал.

Я покорно последовала за Привратником на второй этаж, войдя вслед за ним в комнату, на которой висела табличка «Оранжерея».

Отлично. Возможно, меня по пути сожрет плотоядный кактус?

Но, увы, ничего подобного не произошло. Никаких американских горок в черной бездне — я вошла в самую обычную оранжерею с засохшими деревьями и цветами.

Хозяйка Дома Смерти явно экономила на садовнике. И на горничной тоже, ведь на втором этаже, на который мы поднялись по чугунной винтовой лестнице, царила разруха.

Я с опаской открыла узкую высокую дверь в виде арки, на которой висела потрескавшаяся табличка «Спальня».

Комната была абсолютно пустой — никакой мебели в ней не было, даже штор на окнах с разбитыми стеклами.

— Ну и где ваша Хозяйка? — обратилась я к Привратнику, который остался стоять на пороге спальни, словно какой-то этикет запрещал ему входить.

— Сперва вам нужно переодеться для встречи со Смертью, — ответил он и указал рукой на белую дверь, украшенную черными узорами.

Случайно заметить эту дверь было просто невозможно, ведь ее скрывал отошедший от стены лист багровых обоев, покрытый пылью.

Чихнув, я взялась за круглую ручку двери, повернула ее и вошла.

Внезапно меня ослепил яркий свет. Крепкий мужчина в черном костюме загородил меня от беснующейся в экстазе толпы, которая исступленно скандировала мое имя:

— Е-ва Ло-гран! Е-ва Ло-гран! Е-ва Ло-гран!

Я ахнула и чуть не упала в обморок от удивления, ведь шла по красной ковровой дорожке в свете софитов.

Охрипшие журналисты наперебой задавали мне вопросы и требовали интервью. Самые ярые фанаты, преодолев заградительный барьер, забрасывали меня букетами цветов.

— Ева! Это я! — крикнул мужчина средних лет, в котором я с трудом узнала постаревшего однокурсника — того самого, который отдал мне свой пригласительный билет в Дом Смерти.

Я кивнула телохранителю. Однокурсник прорвался ко мне и начал бурно превозносить мой роман, который я написала сразу же после посещения особняка Эльжбеты Балевич.

Он попросил автограф, но у меня с собой не было ничего, кроме карты таро «Маг», приколотой к платью наподобие броши, которую я вручила трясущемуся от восторга мужчине.

— Как я жалею, что не пошел в тот музей, — в сердцах произнес он, — тогда, может быть, я написал бы «Дом Смерти» и не работал учителем в школе, — горько добавил он.

— Охотно поменяюсь с тобой местами, — мрачно ответила я.

И вдруг раздался выстрел.

Брызнула кровь. Я пошатнулась. Крики усилились. Охранник закрыл меня спиной.

Тело однокурсника распласталось на кроваво-красной дорожке. На его лице застыла маска сожаления. В левой руке он держал карту таро «Маг».

— Добро пожаловать в Дом Смерти, Хозяйка, — вдруг прошептал мне на ухо секьюрити.

— Кто вы? — упавшим голосом спросила я, предчувствуя неладное.

— Смерть, — ответил мужчина и улыбнулся.