Привет!
Меня зовут Макс.
Для друзей — Безумный Макс.
А всё потому, что у меня талант: находить приключения на свою бедовую, изобретательную, непоседливую... голову.
Так вот: на этот раз всё серьёзно. Я провалился в другое измерение...
И попал прямиком в стрип-клуб!
Конечно же, я должен выжить. Но не подумайте, что кто-то хочет меня убить.
Просто количество экзотических красоток и запретных удовольствий превосходит мои самые безумные фантазии.
Солнце едва показалось над горизонтом и вид с подъёмного крана открывался великолепный.
Сделав большой глоток кофе, я достал айфон. Вот сейчас можно снять отличный кадр: наступил тот самый "золотой час", который так любят операторы. Свет падает под очень мягким углом, придавая городу за моей спиной до ужаса живописный вид.
Подняв стаканчик с кофе в импровизированном салюте, я улыбнулся. Щелк! Сэлфи готово.
Пара секунд, чтобы залить свежий снимок в инстаграмчик... Ну всё, пора спускаться.
Путь неблизкий, но за те пять дней, что я проделываю этот фокус, я выучил каждую перекладину, каждый выступ крана, и могу спокойно путешествовать вверх-вниз с закрытыми глазами.
Не ожидал, что авантюра, которая началась на прошлой неделе как обычный спор, так мне понравится.
Простор и свобода, свобода и одиночество, которые были у меня там, наверху, стоили того.
Надо продолжить традицию и после того, как спор будет выигран.
Главное, соблюдать одно-единственное правило: не попадаться. Прорабу стройки, строителям, полицейским... Но я привык к такому образу жизни. И он мне нравился.
Спрыгнув с последней ступеньки, я поправил рюкзак и улыбнулся своему другу Кольке, который, вот уже пятое утро кряду, поджидал меня внизу.
Главным образом для того, чтобы сказать, какой я псих.
Заключить пари о том, что я в течении недели буду пить кофе на верхушке подъёмного крана! Для осторожного и рассудительного Коляна это было полным сумасшествием — о чём он неустанно напоминал.
Я же себя психом не считал. Свидание с самой красивой девчонкой нашего курса — и всего-то за неделю карабканий на верхотуру!
Да ведь мне это только в радость. Куда я в своей жизни только не взбирался... И на недостроенный небоскрёб "Яйцо Фаберже", и на "Зажигалку", и даже на телевышку. Так что спор о подъёмном кране я в глубине души считал немножко нечестным по отношению к Маринке. Но это ещё не повод отменять свидание, верно я говорю?
— С тобой невозможно дружить, — начал любимое утреннее нытьё Колян. — Ты всё время лезешь на какие-то подъёмные краны, а я должен ждать внизу и волноваться, что тебя заклюют птицы.
— У меня есть отличное решение твоей проблемы, друг, — я улыбнулся. Ничто сегодня не может испортить мне настроение. — Лезь вместе со мной, и тогда ты сможешь сам отгонять птиц!
Колька фыркнул, и тоскливо потащился к остановке трамвая. Но метров через пять остановился.
— Ну что ты стоишь? — в голосе моего друга собралась вся мировая скорбь. — Зачёт сам себя не сдаст.
Но я пропустил мимо ушей всё, что он сказал.
Даже не так: и универ, и Колька, как-то сами собой выветрились из моей головы.
Потому что я увидел девушку.
Нет, не так. Я увидел ДЕВУШКУ.
И поверьте на слово: ТАКИЕ девушки на дороге не валяются!
В том смысле, что она была — одна на миллион, не больше. И при этом шла, как простая смертная, по тротуару.
На меня напал столбняк. Натуральный ступор. Наверное, я даже рот приоткрыл, любуясь её плавной походкой, тем, как ветерок играет её длинными льняными волосами...
Короткое красное платье обтягивало её фигуру, ничего не оставляя для воображения — да это и не было нужно! Я — сторонник того, что девушкам совершенно незачем прятать красоту под всякими там балахонами и юбками в пол.
Я что хочу сказать: если у тебя есть красивые ноги, так пользуйся ими! И дай другим хотя бы посмотреть...
А пока я стоял и пялился, случилось совершенно невероятное событие. Проходя мимо меня, девушка лукаво подмигнула и улыбнулась.
Я был сражен наповал. В смысле — влюбился с первого взгляда. Ведь такое бывает раз в жизни, верно я говорю? Ну, раз в год, может быть. Уж никак не чаще раза в неделю...
— Колян, ты ЭТО видел? — со спины она выглядела ещё лучше — надеюсь, вы понимаете, о чём я...
— Что?
— Ту девушку в красном платье. Она только что прошла мимо.
— Какую ещё девушку?
Он меня разочаровал. Такого слепого, упёртого и скучного...
— СНОГСШИБАТЕЛЬНУЮ БЛОНДИНКУ В КРАСНОМ ПЛАТЬЕ!
— Чувак, ты бредишь.
Я махнул рукой. Хочет оставаться слепым — пожалуйста. А мои планы только что изменились.
— Я должен её догнать.
— Да не было никакой девушки!
— Нет, была. Просто ты ослеп. А всё потому, что у тебя есть твоя Ленка. Это автоматически отсекает тебя от всех остальных девушек...
— Ленка здесь ни при чём. Это у тебя адреналин зашкаливает. Или голова кружится. От ощущения собственной крутости... — пробормотал он себе под нос. Но так, чтобы я всё-таки услышал.
Но я не стал размениваться на мелочи и затевать склоку. А просто заявил:
— Я ДОЛЖЕН её догнать.
— Кого?..
— Девушку в красном платье! Она мне улыбнулась.
— Макс, поверь: никто тебе не улыбался. Идём. У нас зачёт по матанализу. Эй, Макс! Подожди...
Как вы наверное уже догадались, Макс — это я. Импульсивный, увлекающийся, непредсказуемый...
Друзья зовут меня Безумный Макс. Ну, потому что я обожаю безумные выходки. И поверьте: подъёмный кран — это самое тихое из того, что я делал...
Однажды, ещё на первом курсе, я уговорил Коляна, и ещё нескольких парней, переместить гигантский внедорожник ректора — непосредственно в кабинет ректора. А ещё мы разместили внутри кабинета несколько веб-камер, чтобы весь универ мог полюбоваться на его глупую рожу, когда ректор пытался придумать, КАК ЖЕ ВСЁ ЭТО УБРАТЬ.
И поделом ему. Будет знать, как заставлять студенток "навещать" его в этом самом кабинете, в обмен на хорошие оценки.
Одна моя подружка прямо так и сказала: — За твоей жизнью, Макс, можно следить, как за увлекательным комедийным сериалом.
Не буду спорить. Хотя мне не нравится слово "комедийный". Я-то считаю себя человеком серьёзным и ответственным — кроме тех случаев, когда речь идёт о девушках, ректорах и походах в магазин...
— Две вещи, Максимка, — говорила бабушка, посылая меня в булочную. — Я просила тебя купить всего две вещи: хлеб и минералку. А ты что принёс?.. Тортик и лимонад.
— Но они же гораздо вкуснее! — возражал маленький я. И бросьте в меня камень, если я не прав.
Но вернусь в то утро, когда я только что слез с подъёмного крана и увидел девушку своей мечты...
Совершенно естественно, что забыв обо всём, я последовал за ней. Она же мне подмигнула! Что ещё мне оставалось делать?..
Конечно же, побежать изо всех сил... Отчаянно делая вид, что просто прогуливаюсь — я же не маньяк какой.
К тому же, нельзя показывать свою горячую заинтересованность — девушки в таких случаях становятся УДИВИТЕЛЬНО несговорчивыми...
Искусством делать вид, что никуда не торопишься, в то время, как чешешь во все лопатки, я овладел ещё в детстве. Убегая от скучных учителей, скучных учебников и не менее скучных уроков игры на скрипке: моя любящая, но слишком романтичная бабушка уверила себя, что её внук — гений. И непременно должен стать великим музыкантом!
Б-ррр.
К сожалению, я редко соглашался с бабулей, но чтобы не огорчать её, делал вид, что мне нравится ходить в белой рубашечке с мерзкой красной бабочкой, и играть на скрипке.
Чего не сделаешь ради любимых!..
Вернусь к блондинке в красном... Удивительное дело: сколько бы я ни прилагал усилий к тому, чтобы её догнать, у меня ничего не получалось.
Иногда казалось, что я вот-вот смогу ухватить её за руку! Я даже чувствовал волшебный аромат её волос. Словно вдруг приоткрылась невидимая дверца, и из неё пахнуло южным ветром, пропитанным ароматом экзотических цветов... От этого аромата кружилась голова. Почуяв однажды, забыть его я уже не мог.
И я придумал, что ей скажу:
— Привет! Меня зовут Безумный Макс. Давай вместе совершим что-нибудь безумное...
Худший подкат, который только можно придумать...
В своё оправдание скажу: бежать изо всех сил, одновременно придумывая остроумные реплики — не мой конёк. Или одно — или другое.
Но как я ни бежал — ритмичный перестук высоких шпилек затихал за поворотом, и я снова оставался ни с чем.
Чтоб вы понимали: дальше знакомства мои планы не шли. Не было ни одной мысли насчёт: а что делать, когда это случится?
Может, мы с ней устроим пикник на подъёмном кране. Или организуем группу бэйсджампинга...
Я предпочитаю импровизировать.
Мне нравится думать о себе, как о человеке действия: делай что-нибудь, и смотри, что из этого выйдет.
Главное, не останавливайся. Не мямли, не ной и не рефлексируй — и тогда всё получится!
Но девушка всё ускользала...
Я прибавил ходу — не помогло: помешал светофор. Потом — слишком плотная толпа, выплеснувшаяся из метро. Потом — стайка разномастных собак, привязанных к одному поводку...
А затем я увидел, как блондинка сворачивает в переулок, и испугался: а вдруг она войдёт в какой-нибудь дом, и исчезнет из моей жизни навсегда?..
Я удвоил усилия.
Но к сожалению, опасения оправдались: переулок был пуст.
В первый миг он показался мне каким-то странным. Словно попал сюда из далёкого пригорода: высокие глухие заборы, густо разросшийся бурьян, кряжистые дубы, корни которых вспучивают асфальт...
А прямо в центре — открытый канализационный люк.
У меня ёкнуло сердце.
Поясню: заборы были каменные и очень высокие. Никаких ворот, калиток или проломов в них не было.
Но тогда... Куда подевалась блондинка? Перелезла через забор? В обтягивающем платье и на шпильках?
Я вас умоляю.
Оставалось одно: какие-то идиоты-строители забыли закрыть за собой люк, и бедняжка свалилась в него, не заметив!
Единственное разумное объяснение.
Я давно понял: красивые девушки никогда не смотрят под ноги. Они идут по жизни с гордо поднятой головой, глядя как бы поверх, и никогда, ни при каких обстоятельствах, не опускают взгляд ниже своего высокого бюста...
Не мудрено, что она не заметила дыры в земле.
И раз она туда упала... Я должен её спасти!
Как вы уже догадались, тратить время на раздумья я не стал. Бросился к люку и сиганул в него вперёд ногами.
Главное, не приземлиться девушке на голову. И тогда всё будет окей...
Поймите меня правильно: герой, который осторожно нащупывает ступеньки лестницы, неуклюже вертя задницей и подслеповато щурясь в темноте — это не моя тема.
Ну сколько там может быть?.. Максимум — метра два. Зато я предстану в самом выгодном свете, неожиданно возникнув как бы ниоткуда, словно мистический древний рыцарь, весь такой в доспехах и на белом коне.
Как втиснуть в узкий люк доспехи, да ещё и вместе с конём, я не придумал. Но дело ведь не в этом! Главное — идея.
Тем не менее... Падение затянулось.
Нет, я серьёзно.
Подобно Алисе, которая сиганув в кроличью нору, падала несколько часов, по дороге успев поразмыслить о своём необдуманном поступке, а также о массе посторонних вещей, я всё падал и падал. И падал и падал.
И падал и падал.
Сначала я страшно удивился: это какой же глубины здесь канализация?..
Потом страшно испугался: падение с такой высоты — удовольствие ниже среднего.
А затем мне стало страшно интересно: что вообще происходит-то?
Утешало одно: блондинка ОДНОЗНАЧНО где-то здесь.
Если кто не понял, связь очевидна: САМАЯ красивая девушка в мире — САМОЕ необычное приключение в моей жизни...
Если, конечно, я не разобьюсь насмерть. Но об этом можно подумать позже, когда я наконец прилечу туда, куда... В общем, туда, где заканчивается этот колодец.
Но я надеялся на лучшее: я вообще везучий. Там, где другие ломают ноги, я отделываюсь лёгким испугом. А там, где теряют огромные деньги, я не теряю ничего. Ну, просто потому, что у меня и так ничего нет — а в этом случае сложно что-то потерять, верно я говорю?
Вообще-то я собираюсь когда-нибудь разбогатеть. А ещё жениться и наплодить кучу детишек... Когда-нибудь.
Но уж точно не сейчас.
Потому что кажется, падение моё приближалось к концу. Во всяком случае где-то далеко внизу, под ногами, я видел яркий свет, а ещё слышал какие-то голоса...
— Ой, девочки, а у нас новенький!
— Ангел или демон?
— Кажется, ни тот ни другой.
— А, так он с Лимба. Посмотри: есть ли у него хвост.
Я почувствовал, как пряжка ремня расстегнулась, и с меня потащили джинсы... Но пошевелиться, к сожалению, не мог.
— Ух ты. Да у него всё в порядке!..
— А хвост?
— Нет у него никакого хвоста.
— Значит, человек. Интересненько...
— Девчонки, а давайте оставим его себе!
— Зачем он нам сдался?
— Ну как же... Будем за ним ухаживать, любить его будем...
— Он что, хомячок?
— Вряд ли, раз нет хвоста... Ой, смотрите! Он приходит в себя.
И это была чистая правда.
Сознание того, что какие-то невидимые "девочки" осматривают меня и ощупывают, как какую-то куклу, придало нечеловеческих сил. Их как раз хватило на то, чтобы открыть глаза.
И сначала я решил, что попал на детский утренник: сплошные блёстки и мишура.
Но присмотревшись получше, понял: если это и праздник — то исключительно для взрослых. Потому что бахрома, блёстки и пушистые цветные перья — это всё, во что были одеты склонившиеся надо мной девушки.
Они были загорелые, гладкие, с длиннющими ногами и просто ГРОМАДНЫМИ... глазами.
А ещё у них были разноцветные волосы.
— Я в раю? — спросил я, с восторгом оглядывая девушек.
— Нет, глупенький, — улыбнулась одна из них, с бледно-лиловыми волосами. — Рай — дальше по улице. А у нас Чистилище. И программа гораздо лучше, и гости веселее.
— Скоро наш выход, — сказала другая девушка, с волосами такого глубокого синего цвета, что они казались почти чёрными. Жадно затянувшись, она выпустила струю сизовато-розового дыма и ловким щелчком отбросила сигарету. — Надо решать, что с ним делать.
— Можно ничего не делать, — предложила третья девушка. У этой волосы были белые, словно первый снег. Но ярко накрашенные глаза глядели на меня скептически, раздумчиво — словно прикидывая, как получше разделать на части... — В конце концов, новички — не наша проблема, — добавила она. — Пускай его подберут Эцилопы.
Я поспешил сесть. Променять общество милых и фигуристых девушек на каких-то неизвестных эцилопов? Я, конечно, Безумный, но не сумасшедший.
— На вашем месте, я бы взял меня с собой, — сказал я как можно убедительнее. — Я вам ещё пригожусь.
— А что ты умеешь? — спросила бледно-лиловая. Из всех троих она была самой милой, и на неё я возлагал свои самые большие надежды.
— Всё! — ответил я уверенно. — Я — мастер на все руки... Если вы понимаете, о чём я.
И обезоруживающе улыбнулся.
— Сначала научись стоять на ногах, — насмешливо посоветовала беловолосая. Волосы у неё были тонкие, воздушные, они окутывали прелестную головку, словно нимб. И слегка напоминали перья.
— Ходить? — я пренебрежительно фыркнул. — Ходить я умею прекрасно!
И в доказательство я галантно вскочил на ноги.
Голова закружилась, и чтобы не упасть, я ухватился за первое попавшееся под руку.
— Эй! — синеволосая тоже пошатнулась, а её украшенный стразами лифчик остался у меня в руках.
— Простите, я нечаянно... — я попытался приладить лифчик туда, где ему полагалось быть, но почему-то он всё время соскальзывал. — Нет, правда. Всему виной ваша красота. Просто голова кругом, как только я подумаю, что попал в такое удивительное, сногсшибательное, изысканное и чудесное общество...
— Говорить комплименты ты умеешь, — забрав у меня лифчик, синеволосая ловко завязала завязки на спине.
— Это вовсе не комплименты, — возразил я. — То, что я сказал — кристально чистая правда.
— Опаздываем, — напомнила блондинка. — Не успеем к началу — Аполлон опять зажмёт чаевые.
И подтолкнула девушку с лифчиком к высокой шаткой лестнице, очень похожей на пожарную.
Синекудрая тут же принялась по ней карабкаться, и получалось у неё очень ловко. Мой взгляд намертво прилип к её стройным загорелым бёдрам. Но вовсе не потому, что одета она была лишь в одни тоненькие, покрытые стразами ниточки. Главным украшением девушки э... сзади был длинный изящный хвост. Пока она поднималась, он двигался в плавном, завораживающем ритме.
Я так и прикипел взглядом к этому хвосту.
— Новичок!
— А?.. Что?..
— Мы тут посоветовались, и решили взять тебя с собой, — заявила блондинка. — Но с одним условием.
— Хоть миллион.
— Никогда, ни при каком раскладе, мы не должны об этом пожалеть.
Я сердечно приложил руки к груди.
— Приложу все усилия, милые дамы!
Попытаюсь объяснить, почему я так обрадовался их приглашению.
Кроме только что увиденного хвоста, меня начинало беспокоить сразу несколько вещей.
Во-первых, сумрачный, узкий и глухой переулок, в котором мы находились.
Во-вторых, какой-то уж слишком зловещий и багровый цвет неба, кусочек которого просвечивал там, в вышине, где почти сходились крыши домов. Он был как окровавленная рана, или трещина в подсохшей лаве, сквозь которую брызжет кипящая магма...
В третьих, я не мог избавиться от ощущения тяжелого плотоядного взгляда — и исходил он вовсе не от девушек.
Я, конечно, человек довольно смелый, и где-то даже безрассудный — во всяком случае, так утверждают мои друзья... Но я не идиот. И могу распознать признаки надвигающейся опасности — именно это качество частенько выручает меня из всяческих передряг.
И вот сейчас, в данный момент, это чувство настойчиво твердило, что надо убираться с улицы как можно быстрее.
— Меня зовут Чарли Куинн, — сказала блондинка. Я икнул. Но постарался сделать вид, что всё путём.
— А я — Ариэль, — улыбнулась лилововолосая, поводя обнаженным круглым плечиком. Проскользнув мимо меня, она тоже принялась карабкаться по лестнице.
— Ну скоро вы там? — крикнула сверху девушка с синими волосами.
— А её как зовут? — спросил я у Чарли, которая всё ещё стояла рядом.
— Белоснежка, — ответила та. Словно это самое обычное девчачье имя. — Ладно, дуй наверх. Я за тобой...
И я, по указке Чарли Куин, полез вверх по лестнице.
А когда мои глаза оказались на одном уровне с лопатками Ариэль, разглядел покрывающую спину девушки перламутрово-розовую чешую... Нет, это не была сплошная серебристая кольчуга, как у каких-то там рыб. Просто из кожи кое-где проглядывали небольшие аккуратные чешуйки... Может, вы и удивитесь, но мне понравилось. Это было очень красиво: словно девушка, с ног до головы, покрыта капельками радужной росы.
— Шевелись, новичок, — Чарли несильно, но чувствительно шлёпнула меня пониже спины.
— Меня зовут...
— Ой, да никому не интересно, как тебя зовут, — отрезала она. — Точнее, как тебя звали раньше.
В этот момент мы, все трое, оказались на крохотной верхней площадке, перед запертой дверью.
Дверь была железная, ржавая и покрытая громадными круглыми заклёпками. Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, и не скажу, что это было неприятно...
Только сейчас я заметил, что от девушек шел тот же самый запах, что я уловил от блондинки, за которой сиганул в люк...
Сердце моё забилось. Значит, я на правильном пути. Значит, я не ошибся, и скоро увижусь с той, ради кого я попал в это странное и непонятное место.
Но какая-то мысль беспокоила сознание, и изловчившись, я ухватил её за хвост.
— Раньше?.. — может, я и тугодум, иногда. Но всё же умею замечать то, что наиболее важно. — Ты сказала: — как меня звали раньше, — напомнил я, поворачиваясь к Чарли. Белоснежка в это время нервно крутила ключом в скважине замка, а Ариэль напирала на спину, и её волосы очень приятно щекотали мне шею... Но я постарался не отвлекаться.
— Раньше — это там, где ты жил, пока не свалился к нам, — отрезала Чарли. — Теперь ты — новичок.
— Да ты не переживай, — ободрила Ариэль. — У нас здесь всё очень просто: можешь стать тем, кем сам захочешь. Или тем, к чему больше всего лежит сердце...
Прежде, чем я успел задать следующий вопрос, дверь распахнулась — Белоснежка наконец-то справилась с замком.
— Заходи, заходи, — в спину меня снова толкнула Чарли Куинн. Чтобы не упасть, я сделал шаг, и оказался...
Нет, Ариэль была не права. Если и есть где-нибудь Рай — то именно здесь, в этой самой комнате, набитой красивыми, яркими и почти что голыми девушками, как подушка — перьями.
Полагаю, это была гримёрная. Здесь было множество зеркал и яркий, льющийся с потолка свет, который рассеивался и преломлялся в множестве блёсток, хрустальных слёзок и серебряном дождике, создавая фееричную, совершенно волшебную картину.
Девушки непринуждённо одевались и раздевались, сидели за столиками, наводя красоту, беседовали, смеялись и делились губной помадой.
Ариэль с Белоснежкой уже затерялись среди этого великолепия, я замер на пороге, а Чарли Куинн, протиснувшись мимо меня, на минутку остановилась.
— Сейчас наш выход, — объяснила она. — Если захочешь посмотреть — в коридоре есть дверца, которая ведёт на рампу. Оттуда всё прекрасно видно. Но лучше, пока мы не вернёмся, сиди здесь. Потому что если нарвёшься на Цербера — тебе капец.
И она повернулась, чтобы, как и остальные, выпорхнуть в дверь на другом конце комнаты. Но в последний момент оглянулась и добавила:
— Да, и ещё... Ни в коем случае не гладь крылокошей. Они опасны.
И бросив мимолётный взгляд в зеркало, Чарли Куинн шагнула за порог.
— Последний вопрос! — успел крикнуть я в спину девушке. — Где я нахожусь?..
— Это Сан-Инферно, — донёсся интригующий, но совершенно непонятный ответ.
Сан-Инферно...
Я порылся в памяти. Есть Сан-Франциско, Сан-Фернандо, Сан-Пелегрино... Да куча городов называется в честь каких-нибудь святых. Но святой по имени Инферно?..
Бред собачий.
Меня разыгрывают?
Вспомнился очень натуральный хвост Белоснежки, чешуя Ариэль и багровое, в кипящих всполохах небо...
И тут, возможно впервые в жизни, мне стало нехорошо. Колени подкосились и я плюхнулся на мягкий пуфик, который стоял перед большим, украшенным цветной подсветкой, зеркалом.
Взгляд бездумно скользил по гирляндам из бус, бумажным цветам и надушенным листкам бумаги с отпечатками губ...
А ещё — по засунутым за раму фотографиям какой-то зеленокожей красотки в обнимку с краснокожим, рогатым и хвостатым парнем...
А потом я встретился взглядом со своим отражением.
Заорав от неожиданности благим матом, я судорожно взбрыкнул ногами и... свалился с пуфика.
Немножко полежал на полу, приходя в себя. С удовольствием понежился бы подольше, но под затылком было что-то, кардинально отличающееся от мягкой подушки — как оказалось, босоножка на высоченной прозрачной платформе.
Поднявшись, я осторо-о-ожно подобрался к зеркалу. Так приближается охотник к чуткой и очень пугливой добыче...
Сначала я взглянул на себя мельком. Так, на всякий случай. Чтобы убедиться, что это всё ещё я...
Ничего. Смотреть можно. И вообще не так уж всё и страшно. Просто неожиданно, вот и всё. Я что хочу сказать: когда кто-то смотрит на себя в зеркало, он ведь заранее знает, что там увидит, верно? Но если ожидания не оправдываются — это уже повод для беспокойства...
Поэтому я покрепче вцепился в шаткий гримировальный столик, мужественно затаил дыхание и посмотрел в глаза... самому себе.
На первый взгляд, я словно стал старше. Как-то мужественнее, брутальней. Покрытый щетиной, несколько более квадратный, чем я привык, подбородок. Глубоко посаженные, но яркие глаза — взгляд эдак с прищуром, как у Клинта Иствуда. Волосы остались того же цвета, что и раньше: бабуля говорила, что это цвет спелой пшеницы. Но стрижка более короткая, открывает мощную шею, плавно переходящую в широкие накачанные плечи...
Нет, вообще-то я и так не был задротом. Занятия паркуром — они, знаете ли, весьма конкретно укрепляют и тело, и дух. Но не дают слишком выраженной мышечной массы.
Я всегда был шустрым, ловким — скорее, гимнаст, чем качок.
Но сейчас, осторожно задрав майку, я увидел ТАКИЕ кубики...
Одежда тоже изменилась: сегодня утром, выходя из дому, я был в джинсах, кроссовках, майке с надписью "Металлика", и тёмно-синей толстовке с капюшоном — удобный, практичный городской шик. Люблю вещи, которые не нужно гладить.
Но сейчас, вместо моей уютной заношенной толстовки, плечи обтягивала кожаная косуха а-ля Терминатор — если вы понимаете, о чём я. Майка осталась та же, но логотип изменился. Вместо "Металлики" — какие-то "Адские пряники" — волосатые парни, дёргающие за струны пылающих гитар.
Любимые джинсы "дизель" превратились в обтягивающие чёрные штаны из очень плотной ткани — на правой штанине я обнаружил вшитые ножны, а в них — довольно опасный на вид нож...
Кроссовки сделались высокими ботинками на шнуровке.
Осторожно поднеся кончики пальцев к лицу, я ощупал более острые, чем я помнил, скулы.
Вроде бы всё настоящее.
А потом мне в голову пришла вполне закономерная мысль.
Расстегнув ширинку, я оттянул резинку трусов... Странно. На первый взгляд — то же самое. Даже обидно как-то.
Впрочем, лучше всего поставить парочку опытов. Осуществить проверку действием, так сказать.
Подкатить к кому-нибудь — да хоть к одной из красоток, что привели меня в эту комнату...
На пробу я широко улыбнулся, подмигнул и сказал низким, чуть хрипловатым голосом:
— Привет...
Да я и вправду красавчик!
От избытка чувств я крутанулся на пуфике. Йу-ху! Вот это приключение!
Симпатяга — максимум, что обо мне говорили подружки. Даже бабушка, при всей её безграничной любви, не питала никаких иллюзий по поводу моей внешности... "У тебя очень выразительные глаза" — говорила она. Но это — максимум.
Зато сейчас, в зеркале, я вижу как бы улучшенную версию себя — более высокую, более мускулистую... Я что хочу сказать: грех будет не воспользоваться новыми возможностями. Попрактиковаться.
Скинув куртку и майку, я полюбовался на свой торс.
Это сколько ж времени придётся торчать в качалке, чтобы выглядеть вот так ПОСТОЯННО?
У меня было несколько приятелей, помешанных на ЗОЖ. Куриная грудка с гречкой, четыре литра воды в сутки и поднятие тяжестей до мути в глазах — вот и все их развлечения... Никакой выпивки, никаких девушек, а в голову они кушают.
Натягивая обратно майку и куртку, я вспоминал то, что сказала Ариэль, девушка с лиловыми волосами:
— У нас здесь всё очень просто: можно стать тем, кем сам захочешь. Или тем, к чему больше всего лежит сердце.
Сделав глубокий вдох, я отвернулся от зеркала и сосредоточился на своих ощущениях.
Я умер? Впрочем, если загробная жизнь выглядит именно так — я только за.
Лежу себе с проломленной головой на дне канализационного люка, а где-то вдалеке слышится сирена скорой...
Впрочем, умершим я себя не чувствовал. Да и девушки, проявившие ко мне такое участие, выглядели вполне живыми.
Не буду гадать, что бы сказала бабуля, увидев меня с кубиками, и в окружении красоток.
Но к сожалению или к счастью, сказать она уже ничего не могла. Моя драгоценная бабушка, единственная моя родственница, кроме сбежавшего в неизвестном направлении папаши, умерла сразу после того, как я поступил в универ. Оставила мне двухкомнатную хату в Мытищах, раздолбанный "Москвич" и двести рублей на карточке.
Так что, если я и умер — переживать особо никто не станет. Я почувствовал, как возвращается своеобычное хорошее настроение, но тут же дыхание перехватило, а сердце глухо бухнуло в горле.
Другой мир. Копать-хоронить, я очнулся в другом мире!
Наконец-то до меня начало доходить.
Развернувшись назад к зеркалу, я честно посмотрел себе в глаза и громко сказал:
— Это — не обычное приключение, после которого ты спокойно вернёшься в свою квартиру, достанешь из холодильника бутылочку пивка и плюхнешься на любимый продавленный диван. Это — абсолютно новая жизнь. Забудь всё, что было раньше, и попытайся начать с начала.
И я себе улыбнулся. Отражение синхронно повторило мой жест, что ещё раз доказало: это и в самом деле — я.
Только тот, который не играл в детстве на скрипке, а занимался многоборьем; и в универ поступил не на экономический — как того хотела бабуля, а например, на актёрский.
Бросив ещё один взгляд в зеркало, я грозно сказал:
— Трепещи, Сан-Инферно! Безумный Макс тебя покорит.
И поднявшись во весь рост, скроил мужественное лицо и напряг мускулы.
Неужели в новом мире не найдётся местечка для такого парня, как я?
Придя в отличное расположение духа, я с интересом огляделся и... тут же соскучился.
Гримёрка была довольно тесная. Всё, что в ней примечательного, я уже осмотрел. А значит, пора посмотреть, что снаружи.
Распахнув дверь, через которую упорхнули танцовщицы, я широко улыбнулся и громко сказал:
— Ну здравствуй! О дивный новый мир.
И смело шагнул за порог.
В черепе что-то с треском лопнуло, из глаз полетели искры, а в ушах установился равномерный гул.
Чёрт. Больно-то как...
Сидя на полу, я почесал лоб.
М-да, к новому росту придётся ещё привыкнуть... Или у них дверные проёмы такие маленькие?
И тут я услышал чарующее мурлыканье.
Открою вам страшную тайну. Готовы?..
Я — любитель кошек.
Понимаю, от мужика обычно ждут, что он будет без ума от мускулистых клыкастых псов, брызжущих пеной изо рта, как неисправные огнетушители.
Но я уважаю кошек.
Во-первых, они умные. Гораздо умнее собак, уж поверьте. И они независимые. Ну нет в них этой плебейской преданности, слепого обожания того, кто даёт косточку...
Словом, увидев перед собой, буквально в метре, красивого, чёрного как ночь котёнка, я обрадовался, как ребёнок.
От сгустка мрака его выгодно отличал белоснежный треугольный воротничок, такие же носочки и кончики крыльев.
Да, я не оговорился. Этот представитель царства кошачьих имел крылья!
Конечно, я тут же решил с ним подружиться.
— Кис-кис-кис... И как же тебя зовут?..
Кот равнодушно посмотрел на меня зелёными глазами — я сразу подумал о девушке, из-за которой сюда попал, — беззвучно зевнул, и отвернувшись, неспешно затрусил прочь.
Я пошел за ним: не хотелось прерывать такое многообещающее знакомство. К тому же, оттуда, куда направлялся кот, доносился любопытный ритм...
Коридор заканчивался парой ступенек и деревянной дверцей. Кот, ловко вспрыгнув на ступеньки, подцепил дверцу лапой, потянул на себя и просочился в щель. Музыка зазвучала гораздо громче.
"Дверь ведёт на рампу. Оттуда можно посмотреть представление..." — сказала Чарли Куинн перед тем, как покинуть гримёрку.
Вероятно, это она и есть.
Не раздумывая ни секунды, я полез за котом. И оказался в очень необычном месте.
Пола как такового не было. Вместо него всё пространство пересекали крепкие металлические балки, с которых свисали раскрашенные, расшитые бисером и просто бархатные полотна. Музыка шла откуда-то снизу, и там же были свет, смех и громкая музыка.
Да это сцена! А я нахожусь над ней, на рампе — на неё подвешивают осветительную технику и декорации.
Это я удачно зашел, — поздравил я себя и огляделся в поисках местечка, с которого будет лучше видно.
Во-он тот балкончик подойдёт. Находился он, правда, далековато — было до него метров двадцать пять — тридцать, но я считал себя парнем ловким, и поэтому безбоязненно ступил на одну из перекладин.
Вся конструкция содрогнулась.
Но... ведь так и должно быть? Балки подвешены свободно, чтобы легко скользить вверх и вниз, так что всё путём.
И я пошел.
Рампа, кстати сказать, качаться перестала. Так, подрагивала слегка, но меня это не тревожило.
Ведь оно давно тут висит, так? И никому не нужно, чтобы всё это добро в один прекрасный момент рухнуло. Так что наверняка всё держится крепко... Это как с каруселями. Когда смотришь на все эти хлипкие корзинки и качели на тонких цепочках — жуть берёт. Но они не падают! Ведь тогда люди перестанут платить за билеты.
Добравшись до балкончика, я перелез через невысокие перила и посмотрел вниз.
Голова закружилась.
Конечно же, на сцене были мои девочки! Под рокот барабанов и соло труб они кружились, синхронно вскидывая длинные ноги и встряхивая перьями. Ослепительный блеск их улыбок долетал даже до меня.
Шоу напоминало бразильский карнавал, только концентрированный.
И как это было здорово!
Сверху мне открывался просто потрясающий обзор декольте, гладких спин, круглых попок — и всё это в обрамлении блёсток, страз и ещё чего-то, названий чему я не знаю. Но выглядело оно очень соблазнительно.
Просто именины сердца какие-то.
Надо сказать, что сцена была круглой — она возвышалась над залом, и шоу можно было наблюдать из любой точки. Вокруг, в неглубокой яме, размещался оркестр.
С высоты было не слишком хорошо видно, но среди обычных труб, скрипок и виолончелей, кажется, встречались очень странные инструменты, в которые нужно дуть не одним, а несколькими ртами одновременно, и нажимать на клавиши куда большим количеством пальцев, чем есть в стандартном наборе.
Впрочем, что теперь называть стандартом, и как к этому относиться — надо ещё подумать.
Вокруг ямы с оркестром располагались столики... Их было много, несколько десятков. И все заняты.
Из-за яркого освещения сцены они терялись в тени, и я не видел посетителей. Лишь смутные тени — когда гуманоидные, а когда и не очень... Во всяком случае, пару раз мне показалось, что кто-то расправляет широченные крылья, а однажды, в хаотично мельтешащем круге света, мелькнули огромные рога...
Пока я приходил в себя, музыка кончилась, девочки убежали, а на их место вскарабкался самый настоящий клоун. Жонглируя тарелочками, он рассказывал публике что-то очень смешное. Слова до меня не долетали, но судя по тому, как часто волны смеха обходили зал, клоун был хорош.
Потом снова были танцы — Белоснежка, уже без перьев, но обмотанная множеством цветных прозрачных шарфиков, исполнила быстрый зажигательный танец. Сюжет я представил так: девушка гуляла в чудесном парке, и вдруг на неё напала пчела... Бедняжка уклонялась от пчелы, принимая самые соблазнительные позы. Кружилась так, что её волосы напоминали колеблющийся на ветру факел. Подпрыгивала, металась, падала и извивалась на полу.
И всё это в быстром ритме, в котором сердце начинало биться быстрее, а телу становилось жарче.
Пока она кружилась и вращалась, шарфики, один за другим, разматывались с её тела, оставляя всё больше прелестей для обозрения, и когда слетел последний — картинно вскинула руки и рухнула на сцену.
Шквал рукоплесканий был ей наградой.
После Белоснежки выступали огнеглотатели.
Больше всего они походили на гигантских — размером с человека, ей Богу не вру, — саламандр, с перепонками между пальцев и длинными чешуйчатыми хвостами. Они были покрыты золотой сверкающей чешуёй, и когда по ней пробегали огненные всполохи, казалось, саламандры вспыхивают, подобно настоящим языкам пламени.
А потом на сцену вышла... ОНА.
Это была девушка из переулка, я узнал её мгновенно, может быть, даже за миг до того, как она показалась на сцене.
Золотистые волосы струились, как медленный дождь. Платье — закрытое спереди, и оголяющее спину, переливалось, как чешуя саламандр, которую вымочили в гранатовом соке, а потом обсыпали мелкими бриллиантами.
А какой у неё был голос!..
Низкий, бархатный, как лепестки винных роз. Он вибрировал, скользил, окутывал тебя целиком, как дорогая норковая шуба, и струился, как жидкое серебро.
К сожалению, я не мог различить слов. Но мелодия, медленная и тягучая, говорила о жарких странах, тяжелых ароматах и экзотических удовольствиях.
До меня даже долетел тот самый запах! Как порыв ветра, как призрачная, но вполне достижимая мечта — стоит лишь протянуть руку, и она твоя...
Но песня закончилась.
Весь зал, и я вместе с ним, застыли в немом восхищении. А потом раздались аплодисменты. На сцену полетели цветы, зелёные бумажки и драгоценности — даже с высоты моего укрытия был заметен их яркий блеск.
Я хлопал, кричал и бесновался вместе со всеми, ничуть не боясь, что меня обнаружат — такие внизу были шум и гвалт.
Моя любимая девушка изящно поклонилась, и оставив микрофон в одиночестве, ушла.
Свет померк в моих глазах. Сердце перестало биться, а кровь струиться по жилам... Это была катастрофа.
Но пребывать в растрёпанных чувствах я не люблю, поэтому и решил немедленно, сейчас же, отыскать красотку и признаться ей в любви.
Перебравшись через перила я снова встал на одну из балок. Как же отсюда спуститься вниз?..
И тут я услышал требовательное:
— Мяу.
Крылатый кот! Увлёкшись представлением, я совсем забыл о нём. Но вот он сидит передо мной, так близко, что можно протянуть руку и погладить... Интересно, какой он на ощупь? Наверняка мягкий, как шелковое одеяло.
— Кис-кис-кис, иди сюда, дружок!
Стараясь говорить негромко и дружелюбно, я присел на корточки. Рампа подо мной закачалась. Я пошатнулся, а кот недовольно расправил крылья для равновесия.
Бог ты мой! Крылышки были совсем небольшие, вряд ли рассчитанные на полноценный полёт. Но такие потешные, что я практически прослезился.
— Ах ты, милота... Ну иди к папочке! — неуклюже переступая по рампе, я попытался подобраться к коту.
Но зверёк всё ещё мне не доверял. Нет, он не шипел, не дыбил угрожающе шерстку... А просто отскочил ещё дальше.
Но ведь бабушка не растила меня слабаком, который сдаётся, как только на горизонте покажутся первые трудности. В конце концов, я освоил игру на скрипке! Человек, который изо дня в день вынужден извлекать из небольшой деревянной коробочки мерзкое пиликанье, по определению должен обладать крепкими нервами.
И крепким желудком: — невольно бросив взгляд вниз, я сообразил, что нахожусь на шатком переплетении цепей и подпорок, на высоте пятнадцати метров... Откуда-то я знал, что это падение вовсе не будет походить на давешнее попадание в люк.
Если я грохнусь отсюда, мне будет очень, ОЧЕНЬ больно.
Но кот был так близко, и так умильно смотрел на меня своими большими зелёными глазками, словно приглашал: ну погладь меня! Тебе понравится, я обещаю...
И я протянул руку.
Другой рукой я уцепился за верёвку, что шла вертикально и пропадала где-то под потолком, в нагромождение тёмной массы, похожей на скопище грозовых туч... Но верёвка была толстой, и на вид — очень прочной, так что я решил, что всё в порядке.
И вот, стоя на коленях на тонкой, не больше десяти сантиметров шириной, перекладине, и цепляясь одной рукой за верёвку, другую я протянул к коту.
И в тот момент, когда моя рука была готова коснуться его круглой головы и потрепать острые ушки, зверь РАСПАХНУЛ огромную, полную острых зубов пасть и что есть сил в неё вцепился.
— А-А-А!!! — наверное, крик мой был слышен и на другой стороне земного шара.
Было чертовски больно. Но ещё хуже было разочарование. Та быстрота, с которой милый зверёк превратился в кровожадного монстра, просто выбила меня из колеи. А затем — сбросила с рампы.
Отдёргивая руку, чтобы избавиться от острых зубов, я потерял равновесие и полетел.
И наверняка бы разбился, если бы не верёвка, за которую я судорожно цеплялся другой рукой.
Благодаря ей стремительное падение замедлилось до вполне терпимого спуска.
И всё бы хорошо, если бы спуск этот не сопровождался звоном, грохотом и дождём из стекла и ослепительных оранжевых искр.
Дело в том, что к верёвке крепились мешки с песком. Да-да, целая груда мешков! И до поры до времени они преспокойно лежали за сценой. Но когда я принялся падать, вцепившись в другой конец верёвки, мешки эти взлетели вверх.
Поднимаясь, мешки разбили осветители, прикреплённые к рампе снизу, и свет погас. Потом зашаталась, заскрипела сама рампа. Мимо меня, как призрак на крыльях ночи, прошелестел бархатный занавес.
Он упал в оркестровую яму и накрыл музыкантов.
Музыка прекратилась. Из зала доносились свист, топанье ног возмущенные вопли зрителей.
Но в тот момент, когда я наконец-то достиг самого дна, то есть, сцены, — свет зажегся вновь.
Картина маслом: полный разгром. Вокруг валяются декорации, осколки стекла и остатки ламп. В центре всего этого — ваш покорный слуга. На него-то и устремлены десятки, а может быть, даже сотни взглядов.
Почувствовав такое внимание, я незаметно отпустил верёвку, а затем потупил взор, шаркнул ножкой и улыбнулся.
Хотел раскланяться, для пущего эффекта, но решил, что это перебор. К тому же, мимо что-то стремительно шелестело, над головой раздавался новый грохот, а мне в лицо летел отчаянный вопль: — НЕ ОТПУСКАЙ ВЕРЁВКУ...
Мгновенно сообразив, что я натворил, отпустив свой конец, я честно попытался его поймать, но верёвка лишь задорно махнула хвостом и исчезла в вышине.
Зато прямо рядом со мной обрушилась целая груда мешков... Разрушив всё, что не успела сломать в своём кратковременном, но триумфальном восхождении.
Когда рассеялись клубы пыли, оказалось, что зрителей и след простыл. Зато на меня со всех сторон надвигалось несколько существ весьма угрожающего вида.
Мне ничего не оставалось, как улыбнуться ещё шире.
Ровно через три минуты... я находился на той же самой сцене. Но — по всем правилам допросной науки — привязанный к неудобному металлическому стулу.
Охраняла меня грозная амазонка. У неё были громадные груди, упакованные в кованый чугунный лифчик. Каждая чашка была величиной с солдатскую каску Первой Мировой войны — ей Богу, не вру. Каски формой напоминали немецкие — знаете, с такими пиками, торчащими из макушки. Здесь они тоже присутствовали. И торчали из тех мест, где предположительно должны быть соски...
Впечатление, я вам скажу, не из приятных. Казалось, она таращится на меня своими сосками-пиками. Под их взглядами так и подмывало рассказать, где находится нофелет, куда спрятали золото партии и кто подставил кролика Роджера.
Но я этого не знал. А потому замкнулся в гордом молчании.
— Кто ты такой? — спросила грозная воительница.
Кроме бронелифчика, на ней были юбка из металлических полос, высокие шнурованные сапоги, огромное копьё и боевая раскраска, как у американских индейцев. Но в целом, в целом... Если убрать эти жуткие красные и белые полосы с лица, и надеть что-нибудь поприличнее, более мирное, так сказать, то будет вполне себе ничего... Хотя и много — на мой непритязательный вкус.
— Отвечай! — дама ткнула меня кончиком копья в живот, на майке тут же выступила кровь.
— Ай! Леди, не надо пачкать мне майку! Я и сам ничего не понимаю... Ещё минуту назад я шел по улице родного города, как вдруг под ногами разверзлась дыра, я полетел... — здраво рассудив, что не стоит упоминать канализацию и моих прекрасных спасительниц, я чуток подкорректировал свою историю. — Потом трах, бах, свет, музыка, я хватаюсь за какую-то верёвку и падение замедляется. Я опускаюсь в это совершенно незнакомое место, отпускаю верёвку, и вниз устремляются мешки...
— Так значит, ты новичок! — обрадовалась воительница.
Главное, чтобы никто не полез смотреть на дыру, которую моё тело пробило в крыше... Потому что никакой дыры там не было.
И не обратил внимания на моё запястье, на котором явственно отпечатались следы кошачьих зубов... Со свежими капельками крови.
— Не знаю, как это у вас называется, — продолжил я улещивать амазонку. — Пусть будет новичок. И так как мы во всём разобрались, я был бы очень вам благодарен, милая леди, если бы вы меня отвязали, угостили чашкой горячего кофе, объяснили, где я нахожусь и отпустили на все четыре стороны.
В ответ она зычно рассмеялась.
Это зрелище требует отдельного описания. Но я не буду этого делать. Просто представьте себе гору, покрытую металлическими доспехами. Представили? А теперь вообразите, что гора эта трясётся и подскакивает, как при двадцатибальном землетрясении, доспехи грохочут, а сама она издаёт хотя и оглушительные, но не лишенные мелодичности звуки.
Копьё, слава Богу, воительница убрала в сторону — иначе быть бы мне проткнутым насквозь, наподобие цыплёнка-гриль.
Пока она смеялась, тени, на которые я во время беседы старался не обращать внимание, зашевелились.
А потом одна из них выступила вперёд.
Нет, ни угрожающей, ни наводящей ужас она не была. Наоборот: при виде этого мужчины я испытал острый комплекс неполноценности — и это учитывая, как я выглядел сейчас!
Лицо... такое, я бы сказал, скульптурное. Мужественное как раз настолько, чтобы не казаться карикатурным. Широкие плечи, тонкая талия... И всё это великолепие наряжено в самый стильный мужской костюм, который когда-либо демонстрировали по каналу "Фешн тиви".
Рубашка была расстёгнута почти до пупа, открывая гладкую загорелую грудь, на которой покачивалась сразу гроздь золотых цепочек и бриллиантовых подвесок. Немного перебор, на мой вкус, но кто я такой, чтобы судить? Может, здесь так все носят...
— Меня зовут Эрос Аполлон, — звучным красивым баритоном сказал мужчина. — И ты повредил мою собственность.
— Очень приятно, — руки я ему протянуть не мог, по причине её плотной примотанности к стулу, поэтому просто кивнул. — А я — Макс. Точнее, Безумный Макс. Именно так зовут меня друзья...
— Здесь тебя не зовут никак, — оборвал меня Аполлон. Что ни говори, а имечко ему подходит, как плотная перчатка... — Ты — всего лишь новичок. Падающая звезда. Камень, упавший с неба. Никто.
Женщина-викинг, стоя чуть позади мужчины, равномерно кивала в такт его словам и злорадно улыбалась.
— Может, отдадим его Эцилопам, Эри? — в круг света вышла... Она. Блондинка, из-за которой я и попал в эту переделку. Оглядела меня вполне равнодушным взглядом, а потом взяла под руку Аполлона и тесно прижалась к его плечу...
У меня пересохло в горле. Слова застряли, я не мог вспомнить ни одного. Ещё несколько минут назад я был полон решимости отыскать эту девушку и признаться ей в любви, но теперь, когда она стояла передо мной, я не мог выдавить ни слова.
Она с ним, — билось у меня в голове. — Она — не моя девушка...
— Я не отдам его Эцилопам, пока он не отработает ущерб, нанесённый клубу, — прорычал Аполлон. — Программа сорвана, гости разбежались — и это ещё не всё. Кто-нибудь обязательно подаст иск, знаю я этих прохвостов. Убытков — на миллион. А кто будет возмещать? — и он вперил в меня огненный, полный ярости взгляд.
— Но я не виноват! — не знаю, почему у меня вырвались именно эти слова. — Ведь я ничего не знал...
— Незнание не избавляет от ответственности, — веско изрекла амазонка из-за спины своего господина. А потом дотянулась, и вновь легонько ткнула меня своим копьём. — Помни об этом, новичок!
— Прекрати, Цербер, — поморщился Эрос. — Теперь он — такое же имущество, как и другие.
— Эй, полегче! — я разозлился. Не люблю, когда обо мне говорят, как о вещи. — Я — свободный гражданин. Проявите уважение.
В ответ раздался громкий смех. Смеялись все: и Цербер, и Аполлон, и что обиднее всего — блондинка.
— Отвяжите его, — распорядился хозяин клуба. — И найдите какое-нибудь дело. Он должен отработать всё, до последней копейки. Цербер, проследи, — и Аполлон повернулся к блондинке. — Идём, Анжела.
Та отвернулась, и кажется, тут же забыла о моём существовании. Ну, я хотя бы узнал, как её зовут...
Когда Анжела ушла, сердце моё рухнуло в колодец, из которого нет возврата. Хорошо ещё, я не успел наговорить никаких глупостей вслух. Не признался ей в любви, не ляпнул, что именно из-за неё сиганул в люк... Она бы только посмеялась.
Конечно, кто я такой, по сравнению с этим Аполлоном?..
Во рту появился неприятный привкус.
Горечь поражения. Ненавижу этот вкус... Всякий раз, когда подкатываешь к девушке, а она в ответ только смеётся — возникает это чувство.
И почему я думал, что на этот раз всё будет по-другому?.. Наверное, всё-таки ударился головой. И довольно сильно.
"У нас здесь всё очень просто: можно стать тем, кем сам захочешь".
Голос прозвучал неожиданно, и совсем рядом — словно кто-то невидимый подкрался незаметно сзади и прошептал мне на ухо...
Я моргнул.
Ну конечно! Просто мне нужен план. Нужно перестать быть новичком. Нужно стать... кем-то. Богатым, властным, значительным.
Как Эрос Аполлон.
Нет, круче, чем Аполлон!
И тогда Анжела обязательно обратит на меня внимание.
Скажу честно: в тот момент я действительно так думал.
— Развяжи меня! — рявкнул я на женщину с копьём. — Слышала, что сказал хозяин? Развязать и найти мне работу.
— Повежливей, новичок, — буркнула Цербер, но тем не менее подцепила остриём копья узел верёвки. — То, что ты представляешь условную ценность для господина Аполлона, ещё не значит, что ты так же ценен для меня. Да за одни твои глаза на чёрном рынке можно выручить втрое больше, чем весь ущерб, нанесённый клубу, вместе взятый.
— Глаза? — я был удивлён. — У вас тут уже освоили пересадку органов на таком уровне?
— Не знаю, о чём ты лопочешь, — добродушно пожала плечами Цербер. Зрелище, я вам скажу, было УМОПОМРАЧИТЕЛЬНОЕ. Как лавина, которая уже засыпала твои ноги, и поэтому убежать не получится. — Но из глаз такого чистого голубого оттенка, как твои, можно сделать отличные сапфиры.
Меня пробрала дрожь.
— Ведь шутишь, да? — спросил я на всякий случай. Она бросила на меня сумрачный, полный досады взгляд. — Нет, не шутишь. Что ж, тогда давай заключим перемирие: я постараюсь не доставлять тебе неприятностей, а ты пообещай не выковыривать мне глаза.
— Я подумаю, — сказала Цербер и протянула обмотанную кожаными ремнями руку. Не без опаски я протянул свою, но рукопожатие оказалось достаточно мягким, дружелюбным.
После того, как господин Аполлон испарился, отношение леди Цербер несколько изменилось. Она будто переключилась на другую передачу.
И слава Богу, — решил я, обещая себе не докапываться до причины таких перемен. Случилось — и ладно. Главное, мы теперь почти друзья, и в меня больше не будут тыкать острым копьём.
Вообще, если исключить несколько эпизодов — само падение, укус кошекрыла и несколько небольших, но болезненных ранок от острия копья, мне здесь начинало нравиться.
Кошекрыл! — вдруг я почувствовал себя так, словно мне на голову рухнули пресловутые мешки с песком. — Ведь именно о нём предупреждала Чарли Куинн. — Ни в коем случае не гладь кошекрылов, — сказала она. — Эти твари очень опасны...
Стало стыдно. Я повёл себя, как ребёнок. Как недалёкий, глупый ребёнок...
Пора прекратить комедию и собраться, — сказал я себе. — Ты находишься в другом мире. Здесь свои законы, свои правила. И если ты продолжишь вести себя, как идиот непуганый — никакой Анжелы тебе не видать. Ты просто не доживёшь до момента, когда тебе представится случай с ней хотя бы поговорить. Сунешься ещё раз к какой-нибудь неизвестной тварюшке — и тебе каюк. Съедят, и косточек не оставят.
— Ну, что ты умеешь? — спросила Цербер, когда верёвки наконец-то упали на пол и я смог подняться.
Мимо промчалась ватага каких-то мелких пронырливых типов, больше всего похожих на помесь гномов и лисиц. Они принялись ловко карабкаться по верёвкам наверх, к покосившейся рампе.
— А это кто такие? — меня разбирало любопытство.
— Рабочие сцены, — пояснила Цербер. — Кто ещё, кроме лепреконов, сможет удержаться на хрупких конструкциях на громадной высоте?
Так вот где собака порылась. Я был слишком тяжелым для рампы. Она и не выдержала.
Будь я мелким пронырливым лепреконом, всё было бы в порядке.
— Так что ты умеешь? — Цербер легко, словно вовсе не имела веса, соскочила со сцены и выжидательно посмотрела на меня. Я спустился по ступенькам — наученный горьким опытом, я решил больше не совершать резких телодвижений.
— Всё, — ответил я то же, что и девочкам. — Я умею всё.
— Танцевать стриптиз? — она со значением оглядела меня с ног до головы. — Женщины будут в восторге.
— Нет, — я решительно потряс головой. — Стриптиз танцевать я не умею. Если подумать, то я вообще не слишком хорошо танцую... Так что, всё, кроме танцев.
— Готовить фирменные коктейли? — кончиком копья она указала на стойку. За нею, перед рядами разноцветных бутылок, орудовал такой необычный парень... Сначала нужно упомянуть, что у него была больше, чем пара рук. Гораздо больше.
И этими руками он с огромной скоростью тряс шейкер, орудовал рычагами огромной кофемашины, наливал что-то золотистое в высокий бокал, резал фрукт, напоминающий синий лимон и добавлял в коктейль кубики льда... Причём, всё это ОДНОВРЕМЕННО.
— Нет, — решительно сказал я. — ТАК я точно не умею.
— Поваром?
Я вспомнил те обугленные жертвы катастрофы, что получались у меня вместо гренок, и глубоко вздохнул.
— Всё, кроме танцев, смешивания коктейлей и готовки.
— Охранник?
— Без обид, но тыкать в людей острым копьём — это тоже не моё.
— Парковщик?
— Так и не смог получить права. Всё время путаю право и лево.
— Сутенёр?
— Господь меня упаси. Не понимаю, почему за секс надо платить...
— Остаётся одно, — Цербер посмотрела на меня настолько презрительно, что я понял: пасть ещё ниже просто невозможно.
— И что же это?
— Посудомойщик.
— Мойщик посуды?
— Ну, должность чистильщика уборных уже занята, — пожала Цербер могучими плечами. — Так что остаётся только это. Если ты, конечно, не хочешь сортировать мусор перед тем, как его заберут гноллы...
— Мытьё посуды подойдёт! Обожаю мыть посуду. Руки заняты, голова свободна — о чём ещё можно мечтать?..
— Вот и ладненько, — кажется, найдя мне занятие по сердцу, Цербер выдохнула с огромным облегчением, и открыла дверь на кухню.
Ну вот. Жизнь налаживается. Я нахожусь в новом мире, красив, как Ап... нет, просто красив. Как нормальный мужик.
Начинаю кое-что понимать, и даже нашел работу.
А ещё Анжела. Она где-то здесь, в клубе. А значит, у меня всё получится! Закрыв глаза, я представил её влажные губы, её мягкие волосы, вспомнил её запах...
Так, стоп. Нужно срочно отвлечься. Как там говорил ослик?
Я бабочка... Я бабочка, и порхаю над цветком. О! Надо же, цветы такие сексуальные...
— НОВИЧОК! — рёв разбуженного быка раздался как раз вовремя.
— Я!
Ко мне направлялся... Ну, бык. В человечьем, правда обличье. Громадный и белый, как снег на вершине Эльбруса, поварской халат не скрывал ни общей окорокообразности фигуры, ни внушительного, как военный дирижабль, живота, ни маленьких, но пронзительных, как буравчики, глазок. Впрочем, глазки были гораздо выше, чем заканчивался халат. На коричневом лице, под низким лбом и чуть выше расплющенного боксёрского носа.
— Меня зовут Папа Борщ! — рявкнул повар. — Именно так, и никак иначе. Не Консомэ. Не Гаспаччо. Папа Борщ. Запомнил?
— Чего ж тут не запомнить? Папа Борщ. Очень вкусно, ой, извините — приятно. Здравствуйте. А я...
— Заткнись. А теперь быстро бери губку и вперёд! — и он указал волосатой лапищей на ТАКУЮ гору посуды, которая затмила бы своей высотой даже Эверест. Легко.
— Будет сделано, сэр. Считайте, что посуда уже вымыта!
— Если разобьёшь хоть одну, самую крошечную тарелочку... — надо мной нависла похрустывающая накрахмаленным халатом гора. — Упустишь в слив хоть одну ложечку... Я из тебя сделаю Пастуший пирог.
— Да ну? А это как?.. Понял, понял, ничего не разбивать и не терять.
И я поскакал к рабочему месту.
Раковина была такой громадной, что я мог влезть в неё целиком. Чугунная, в желтых потёках и облупившейся краске. На дне её скопилось озерцо зловонной жижи, в которой плавали какие-то малоаппетитные кусочки.
— На счёт пирога он пошутил, — раздался откуда-то сбоку тихий, довольно приятный голос.
— Отрадно слышать, — склонив голову, я увидел пухлое розовощёкое существо в таком громадном поварском колпаке, что самого существа под ним почти не было видно. Существо было конопатое, и всё время хлюпало курносым носиком.
— Из провинившихся Папа Борщ делает отбивные, — протянув ручки, существо показало, как именно это происходит. — На одну ладонь кладёт, а другой...
— Вам — верю, — я сердечно приложил руки к груди. И только сейчас вспомнил, что в правой зажата обширная зелёная губка. Она была покрыта мелкими ложноножками, на концах которых находились присоски.
Самое ужасное — эти ложноножки непрерывно двигались.
Не отбросил я губку только потому, что она прилипла к ладони. Присосалась, как пиявка, и кажется, ей это нравилось.
Но не мне... Пытаясь стряхнуть противное существо, я запрыгал вокруг раковины, рискуя обрушить горы посуды и... Тогда мне ТОЧНО не расплатиться с Эросом Аполлоном. Никогда.
— Её нужно намочить, — посоветовало существо в огромном колпаке. — Тогда она отлипнет.
— Океюшки, — я мужественно взглянул на тарелки.
Всегда ненавидел это занятие. Весь этот жир, объедки... Почему просто не пользоваться одноразовой?
Но в мою сторону направлялся повар, поэтому я решительно протянул руку и открыл кран. Глаза боятся, а руки делают — так всегда говорила бабуля.
В раковину хлынула струя фиолетовой жидкости. Она была тягучая, как сироп, и пахла, как целое море дешевого одеколона...
— Закрой кран, идиот!
— Эй, полегче с выражениями! Я вас не обзывал.
— ЗАКРОЙ КРАН!
Рука Папы Борща мелькнула, как молния. Фиолетовая струя иссякла.
— Да в чём дело-то? Сами сказали: мой посуду. Вот я и...
— Это мыло, — пояснил, багровея повар. — Очень дорогое. Им пользуются понемногу — одна капля на ведро воды! Ты сейчас потратил месячный запас. Причём, впустую.
— Ну извините, что не знал таких тонкостей. Могли бы и объяснить.
— Незнание не избавляет от ответственности, — где-то я это уже слышал. — Так что убыток вычтут из твоей зарплаты.
— Здорово, — упав духом, я наконец-то внимательно рассмотрел раковину. Над ней располагалось целых шесть кранов! Все — одинаковые с виду, никаких там надписей или картинок. И как я разберусь?
— Первый справа — горячая вода, просветило меня всё тоже дружелюбное существо в громадном колпаке. — Следующий — холодная, третий — солевой раствор для снятия порчи, четвертый — нейтрализация положительно заряженных ионов, пятый — грязевой гейзер, шестой — универсальное моющее средство. Ой, смотри, оно уже почти проело дыру...
Я поспешно открыл воду. К счастью, обычную, прозрачную и исходящую паром.
— Спасибо, э... — обратился я к крохе.
— Пим. Так меня зовут, — существо сказало это с гордостью, и теперь я прекрасно понимал, почему.
— Спасибо, Пим, — я так и не понял, мальчик это или девочка. Или ещё кто-то. — Ты мне очень помог.
— Пустяки, — громадный колпак угрожающе наклонился. — До тебя посудомойщиком был я, так что ты оказал мне услугу.
В голове возник образ крохотного, чуть выше моего колена существа, барахтающегося в гигантской раковине, среди тарелок и стаканов, и ведущего бой не на жизнь, а на смерть с живой губкой...
— И какую работу ты получил? — как можно больше вопросов. Вот мой новый девиз.
— Меня повысили, — теперь колпак наклонился в другую сторону. — Теперь я мою гусениц.
— Поздравляю.
Интересно, о каких гусеницах идёт речь?.. На ум приходит сразу две версии: одна — зелёная и волосатая, с множеством лапок, вторая — ржавая и лязгающая, покрытая тонной грязи...
— Смотри! — вдруг закричал Пим, указывая мне за спину.
Воду я выключить забыл. И теперь из раковины лезла плотная фиолетовая шапка пены... Вероятно, горячая вода взбила попавшее туда мыло, и...
— Быстро бросай туда тарелки! — скомандовало существо. Я послушался. Снял с вершины горы несколько блюд и погрузил их в раковину. — Теперь добавь к ним губку. Просто опусти её в воду...
Как только губка погрузилась в раковину, она отлипла от моей ладони и с бешеной скоростью заработала ложноножками.
— Ох ты ж ё... — я застыл с открытым ртом.
— Не зевай! — кричал Пим. — Лови чистые тарелки и бросай грязные!
Так вот почему Папа Борщ предупреждал о том, чтобы я ничего не разбил.
Эта работа больше подошла бы профессиональному жонглёру. Тарелки вылетали из раковины чистые, но на бешеной скорости — словно их запускали из специальной пушки на стрельбище. Только успевай хватать! А между тем в воду нужно было доставлять следующую порцию грязных — иначе губка высовывалась из воды и начинала угрожающе шевелить лапками в мою сторону...
Раз-два, раз-два, гора посуды стремительно таяла, а я даже не намочил рук.
Но попрыгать пришлось изрядно: я бегал и ловил тарелки, как профессиональный вратарь. Запыхался жутко.
Но только я собрался перевести дух, послышалось:
— Э-гей! Не зевай!
И желтый, как лимон, человечек подкатил к раковине целую тележку, уставленную... Хрупким стеклом. Бокалы, фужеры, треугольные мартинки, рюмки и рюмочки. Всё это великолепие переливалось прозрачным светом и мелодично позванивало.
— И чтобы ни одного отпечатка пальцев! — крикнул желтокожий и испарился.
— Ну что, Фонци, потрудимся?
Так я окрестил живую губку. Не зная, какого он пола, придумал такое вот нейтральное имя...
Фонци высунул из фиолетовой пены ложноножку и призывно помахал.
Глаза боятся, а руки делают... Как-то я приноровился ловить и бокалы тоже, успевая расставлять их на чистых полотенцах ровными, как на параде, рядами.
Эх! Видела бы меня сейчас бабуля... Упс. Может, осколки никто не заметит?
— НОВИЧО-О-ОК!..
— Да понял я, понял. Зарплаты мне не видать, как своих ушей.
После бокалов были кастрюли и сковородки. Вот тут-то и началась настоящая работёнка. Сковородки были величиной с тележное колесо — чтобы Фонци было над чем трудиться, мне приходилось держать их, наклоняя в разные стороны, а потом доставать из раковины и водружать в специальную сушилку.
Вот тебе и спортзал, — думал я, ворочая казан, в котором легко можно было приготовить самого Папу Борща, и ещё бы место осталось. — Несколько кастрюль, и твои мускулы ноют так, словно работали с самым тяжелым весом.
Не знаю, сколько прошло времени. Но в один прекрасный момент я заметил, что посуда кончилась, и даже Фонци шевелит лапками как-то лениво, без энтузиазма.
Когда я выловил его из воды и хорошенько отжал, он даже не подумал липнуть к моей руке, а просто повис, как обычная тряпочка.
Уложив губку сушиться и отдыхать, я снял фартук и устало побрёл, куда глаза глядят. Лишь бы подальше от опустевшей и непривычно тихой кухни.
Но так как идти особо было некуда, я вновь оказался в клубном зале, неподалёку от сцены. Побродил между пустых столиков, заглянул в оркестровую яму...
Никого здесь не было. Занавес опустился, и все разошлись по домам. Интересно: какая здесь жизнь? Я что хочу сказать: кроме клуба я ведь ещё ничего не видел. Было до жути любопытно взглянуть на город, этот таинственный Сан-Инферно.
И тут я услышал тяжелый вздох. Он раздавался из-за кулис, примерно оттуда, где лежали злополучные мешки...
Я запрыгнул на сцену. Идти мне особо некуда, так что почему бы и не посмотреть?
За кулисами сидела Цербер.
Не буду описывать, как она выглядела. Но если бы кто-то хотел написать картину "Отчаяние" — на роль модели она бы подошла отлично.
Всё ещё в своём тяжелом бронелифчике и железной юбке, сейчас она ничем не напоминала грозную воительницу, а походила просто на усталую тётку, присевшую отдохнуть на лавочку, утром после Хеллоуина.
В одной руке у неё была бутылка, в другой — сигарета, а на коленях — коробка шоколадных конфет. Собственно, конфет там никаких не было. Просто коробка с золотыми ячейками.
На первый взгляд, Цербер просто отдыхала после трудового дня. Но выражение лица, а особенно безысходно опущенные плечи говорили за то, что не всё так просто у владелицы гигантского бронелифчика.
— Э... Привет, — в знак дружелюбных намерений я слегка помахал рукой.
Цербер вздрогнула. Коробка от конфет испарилась моментально, плечи выпрямились, а взгляд сделался зорким и подозрительным.
— Новичок? Что ты здесь делаешь?
— Ну, я закончил мыть посуду... А в кухне никого не было, так что...
— Ясно, — она вздохнула. — Папа Борщ забыл показать тебе общежитие.
— Общежитие?
— Для тех, у кого в городе нет постоянного жилья, клубы вроде нашего предоставляют комнаты. Днём по улицам ходить опасно, и чтобы не нанимать новых сотрудников каждый день... — она пожала плечами. — В общем и целом, дешевле обеспечить помещение с кроватями и кормёжкой. К тому же, это гораздо выгоднее — для клуба, я имею в виду. Ладно, идём. Покажу тебе...
— Вообще-то, — я сделал небольшой шажок в её сторону. — Я бы с удовольствием немножко посидел. Если ты не против, конечно.
Цербер посмотрела на меня с ещё большим удивлением и покачала головой.
— Ну ты и оторва, — наконец сказала она.
— Да в чём дело-то? — я пожал плечами. — Разве не могут двое сослуживцев, закончив смену, вместе выпить? Там, откуда я родом, все так делают.
— Дело не во всех, — ещё раз покачала головой Цербер. — Дело во мне. Остальные ко мне и на пушечный выстрел не подходят.
— Боятся — значит, уважают, — поддакнул я.
Цербер неопределённо хмыкнула.
— Ну так как? Можно с тобой посидеть?
— Сцена у нас общая, — она гостеприимно махнула рукой с сигаретой, и я уселся на пол, подложив для мягкости мешок. Цербер протянула мне бутылку.
— Алкоголь? — спросил я. Пробовать местные деликатесы мне ещё не приходилось. Но судя по тем объедкам, что попадались на грязных тарелках, некоторая еда здесь имела довольно предприимчивый характер.
— А что же ещё? — ответ подразумевал, что в мире в принципе нет других напитков.
Я сделал глоток.
— Неплохо.
Напиток напоминал Бейлис, сдобренный хорошей порцией чистого спирта. То есть, крепостью был градусов в сто.
— А что это у тебя на руке? — когда я подносил бутылку ко рту, рукав куртки задрался, обнажив укус. Сейчас, когда прошло несколько часов, он воспалился, распух и болезненно пульсировал.
— Ничего особенного, — я спустил рукав и застегнул клёпку на манжете.
— Кошекрыл покусал, верно? — прищурилась она.
— Я думал, они милые.
— Все так думают, — кивнула Цербер. — А маленькие засранцы пользуются этим на всю катушку.
— Так это домашние зверьки, или как?
— Или как, — забрав у меня бутылку, Цербер сделала могучий глоток. — Они сами по себе. Живут, где хотят, делают, что хотят... Но говорят, если с тобой подружился кошекрыл — от удачи не будет отбоя. Вот их и не гоняет никто. — Она протянула бутылку мне. — Промочи горло хорошенько, — посоветовала Цербер. — Это пойло разлагает токсины от укуса.
— Так они ещё и ядовитые?
— В Сан-Инферно — всё не то, чем кажется. И кое-кого это очень забавляет, — она издала грустный смешок.
— На самом деле, когда я шел мимо сцены... Не то, чтобы я подслушивал, или ещё что... Просто я услышал, как ты вздыхаешь. Очень тяжело вздыхаешь, — Цербер посмотрела на меня с новым интересом. — Понимаю, это не моё дело, — добавил я поспешно. — Я — всего лишь бесправный новичок, и всё такое. Но может, если ты мне расскажешь... Бабуля всегда говорила: если тяжелую ношу разделить с другом — она станет в два раза легче.
— И ты подошел ко мне, чтобы узнать, что случилось?
— Ну да.
Я никак не мог понять выражения её лица. Цербер покраснела, и казалось, едва сдерживает ярость. Но на что она злиться?..
— Никто, никогда не подходил ко мне, просто чтобы узнать, как дела.
Ага, я понял. Она не злится. Она плачет. Ну, не в прямом смысле плачет, просто глаза подозрительно заблестели, и нос пару раз хлюпнул.
Достав из обширного бронелифчика изящный платочек, Цербер вытерла слёзы и трубно прочистила нос.
— Клянусь, я никому не скажу, — я начал подниматься. Не люблю женских слёз. Просто не знаю, как себя вести, если дама пускает сопли.
Но Цербер этого не заметила.
— Всё дело в моей внешности, — пожаловалась она.
Я плюхнулся назад и осторожно спросил:
— А... Что с ней не так?
Из личного опыта: если девушка говорит, что у неё что-то не то с внешностью, никогда, повторяю, НИКОГДА не высказывайте своих мыслей на этот счёт. Пусть сама даст определение. Желательно, письменное, в трёх экземплярах и с подписью.
— Ну посмотри на меня... Я же громадина! — Цербер ещё раз тяжело вздохнула. Этот захватывающий процесс я уже описывал, так что возвращаться не буду. — А эти рыжие пакли... Здоровенные титьки.
— Эм... В моём мире девушки специально увеличивают себе грудь.
Цербер распахнула глаза.
— Да ты гонишь!
— Точно говорю. У нас есть специальные клиники, а ещё пластические хирурги. Кучу денег зашибают на том, что вставляют девчонкам всякие импланты. Грудь, задница, даже губы.
— Хочешь сказать, — медленно сказала она. — В твоём мире я бы считалась красоткой?
— Ну, если уж на то пошло...
— Договаривай. Я не обижусь. Привыкла...
— Ты не только в моём мире считалась бы красоткой, — я набрал в грудь побольше воздуха. Резать правду-матку — так с плеча. — На самом деле, ты очень привлекательная женщина.
— Да ну ты гонишь, — а вот теперь она ТОЧНО покраснела. От смущения.
— Нет, честно... Ты подтянутая, мускулистая. У тебя красивый плоский живот, и уж прости меня за эти слова, просто ОТПАДНАЯ задница. Такие, как ты, в моём мире становятся моделями.
— Кем-кем?
— Ну знаешь... Девушкам под два метра везде трудно найти себе пару. Вот они и идут в профессиональные красотки. Демонстрируют одежду, нижнее бельё, драгоценности... Ещё они становятся платными сопровождающими — это называется эскорт-услуги.
— Шлюхами, что ли?
— Нет, ни в коем случае. Ну вот к примеру... Хочет какой-нибудь состоятельный чувак выйти проветриться. Для этого нужна дама, а он целыми днями занят на работе — ему некогда знакомиться. Вот он и звонит в специальное агентство... Девушки там все, как на подбор: умеют себя вести, поддержать разговор и выглядят на миллион. Такие, рядом с которыми любой мужик думает: завидуйте молча...
— Значит, как наша Анжела, — кивнула Цербер.
— В смысле?
— Ну, подружка хозяина. Когда он с ней появляется — ему все завидуют.
— Охотно верю, — я тяжело вздохнул.
Цербер посмотрела на меня с подозрением.
— Ого!.. Я не ошибаюсь? При имени "Анжела" возникает волнение в нижних регионах?
— И в верхних тоже, — выдохнул я. — С ног, до самой головы...
— Брось это гиблое дело, новичок, — тут же сказала Цербер. — Оглянись: вокруг столько красивых девчонок, которые только и мечтают запрыгнуть тебе в штаны. Возьми хоть Ариэль.
— Но откуда ты...
— Ой, да ладно, — Цербер махнула рукой. — Я отвечаю здесь за безопасность, смекаешь? Было бы непрофессионально не заметить такое вопиющее нарушение периметра.
— То есть, ты видела, как девчонки протащили меня внутрь?
— А я о чём говорю? — Цербер дружески хлопнула меня по плечу. Я повалился на бок. Но мгновенно восстановил равновесие, а она великодушно сделала вид, что не заметила. — Ты — конфетка, — добавила она. — Перед таким парнем все двери открыты. Вот и не ломись туда, где вход кирпичами заложен.
— Ясно, — я не смог сдержать ещё одного вздоха. — Спасибо за совет.
— Но ты ему не последуешь, ведь так? — и она проницательно улыбнулась.
— Я благодарен тебе за то, что не сдала меня Аполлону, — сказал я совершенно искренне.
— Вот я и говорю, — сразу погрустнела Цербер. — Почему-то все ждут от меня каких-нибудь репрессий, или чего-то в этом духе.
— Просто они не заглядывали в твои прекрасные глаза, — глубоко вздохнув, я осмелился нежно прикоснуться к её подбородку, а потом улыбнулся. — Если б заглянули, то узнали бы, какая ты добрая и ранимая.
— Если ты кому-нибудь об этом скажешь, я сделаю из тебя Пастуший пирог.
— Понял, не дурак, — я ещё раз глотнул из бутылки. Удивительно, но болезненная пульсация на месте укуса унялась, и краснота заметно спала. Зато в голове начало довольно громко шуметь. — Ну, так в чём дело? — передав остатки пойла Цербер, я откинулся на стенку. Голова приятно кружилась, и очень хотелось закрыть глаза. — Почему ты сидишь здесь, в одиночестве, и вздыхаешь? Поделишься с новичком?
— А с чего ты взял, что проблема есть?
— Дай-ка подумать... Внешность для тебя не проблема. Это данность. Ты живёшь с ней всю жизнь, и так или иначе, свыклась. Да, иногда одолевают грустные мысли, но это не повод напиваться в одиночестве. Так что вывод один: появилась какая-то проблема, решения которой ты не знаешь. Так что выкладывай. Моя бабушка говорила: пока проблема проговаривается вслух, она может стать куда меньше, чем была в голове.
— И ты точно хочешь это услышать? — с сомнением спросила Цербер.
— Ну, я же спросил.
— Никто, никогда не интересовался моими делами.
— Должно быть, тебе очень одиноко.
— Не всё время, — сквозь устрашающую раскраску проступила милая, бесхитростная улыбка. — Когда я жила дома, на побережье... Когда у тебя семь братьев, хочется, знаешь ли, побыть в одиночестве. Но попав в большой город, я поняла, что только с семьёй и была по-настоящему счастлива.
— Что имеем — не храним, потерявши — плачем, — изрёк я. — Тоже присказка моей бабушки.
— Она мудрая женщина.
— Была. Была мудрой женщиной. Несколько лет назад её не стало.
— Сочувствую.
— Проехали. Я уже смирился... Так что насчёт твоей проблемы?
Постепенно я вытянул из Цербера всё, о чём она так боялась говорить.
Всё оказалось очень просто: один из постоянных клиентов — или, как их здесь принято называть, гостей клуба, — потерял в "Чистилище" очень ценную вещь. Или точнее, амулет. Он назывался "Глаз Гора", и был уникален — то есть, второго такого нельзя купить ни за какие коврижки.
— А он уверен, что этот "Глаз" не украли?
— Исключено, — уверенно ответила Цербер.
— Но почему?.. По-моему, в таких клубах воришки должны чувствовать себя, как рыба в воде...
Оказалось, что всё не так просто. Вообще всё не так! Сейчас попытаюсь объяснить.
В Сан-Инферно, наравне с гильдиями купцов, кожевенников, золотых дел мастеров и многими другими, существует гильдия воров. Здесь это вполне уважаемый институт, со своим офисом, профсоюзом и членскими взносами. Они даже платят налоги!
Немножко подумав, я решил, что логика в этом есть: если преступность невозможно искоренить, значит, её нужно ОРГАНИЗОВАТЬ. Пусть будет на виду! И конечно же, отстёгивает в казну, на благо города и его жителей. Своего рода, равновесие.
И чтобы всё было совсем законно, воры, ограбив жертву, выдают ей КВИТАНЦИЮ. То есть, у них есть определённая квота, по которой человек с определённым достатком, может быть ограблен на строго определённую сумму. И не больше.
Так вот: потерпевший утверждает, что выбрал квоту по ограблениям на этот год. Значит, остаётся одно: ценный амулет он потерял, и его просто нужно отыскать.
— И потерял его в нашем клубе, — уточнил я.
Цербер грустно вздохнула.
— Я уже всё облазила, — пожаловалась она. — Разве что в трусы к девчонкам не заглядывала. И в волшебный ящик доктора Калигари... Но туда я ни за что не загляну, даже если из меня сделают Пастуший пирог.
— Вот что... — до меня дошло. — На самом деле, ты не веришь, что амулет он просто потерял!
— У меня не слишком большой детективный опыт, — качнула головой Цербер. — Но этот тип меньше всего похож на того, кто может что-то ПОТЕРЯТЬ.
— А значит, его всё-таки украли. Но так как об этом не принято говорить... Интересно, есть воры, которые являются, как бы это сказать... свободными художниками? Ну, не состоят в гильдии, не платят профсоюзных взносов?
— В этом-то и беда, — вздохнула Цербер. — Такие воры, конечно же, есть.
— Но никто не знает, что они этим промышляют, — подхватил я. — На вид это могут быть вполне респектабельные граждане.
— Например, кто угодно из гостей, — Цербер снова вздохнула. — А так как я отвечаю здесь за безопасность...
— Это дело повесили на тебя, — кивнул я.
— И господин Аполлон вышвырнет меня за дверь, если я не отыщу этот чёртов "Глаз Гора" в самое ближайшее время.
— А что светит тому, — я подавил душераздирающий зевок. — Кто совершает противоправные действия, э... так сказать, вне профсоюза?
— Смертная казнь на месте, — тут же ответила Цербер. — Как правило, следят за порядком сами гильдии. В этом вся соль, понимаешь, о чём я?
— Кажется, понимаю...
Гильдия воров — это и преступник и полицейский, в одном флаконе. Они обворовывают тебя на строго определённую сумму, которую высчитывают, исходя из твоих доходов. И они же дают гарантию, что тебя не ограбит никто другой.
Видимо, алкоголь действовал не только на укус. Меня всё больше клонило в сон. Конечно, сказывался и бурный, насыщенный событиями день, а главное то, что события последних часов несколько выходили за рамки моей обычной жизни.
Поэтому, как только в нашем разговоре возникла пауза, я начал клевать носом.
— Ладно, идём, — Цербер поднялась с мешков, и прикрыв рот рукой, интеллигентно рыгнула. — Скоро полдень, покажу твою комнату.
Я тоже встал. Перед глазами поплыло-о-о-о...
— Держись, Оторва, — она подхватила меня под руку и повела куда-то за кулисы, вглубь здания.
— Я в порядке, — вопреки заявлению ноги страшно заплетались и к каждой словно привесили по тяжелой гире.
— Да я вижу, — беззлобно поддела меня Цербер. — Прямо огурчик.
И тут я ляпнул:
— Цербер — это же кличка, верно? Тебя так называют, потому что боятся.
Вопреки ожиданиям, она не рассердилась, а издала довольный смешок.
— Здорово, да?
— То есть, ты САМА это придумала?
— Когда растёшь с семью старшими братьями, изобретательность тренируется сама собой. Особенно с таким именем, как у меня.
— И как же тебя назвали родители?
— Ты будешь смеяться.
— У меня вообще нет имени. Так что любое, даже самое странное — это повышение статуса, правильно я говорю?
— В целом — да.
— Ну так что?.. Как тебя звали, когда ты была милой маленькой девочкой?
— Лолита.
— Ух ты. Красиво. Тебе идёт.
— Издеваешься?
— Нет, правда. Лолита, Лола, Долорес — очень мужественно, на мой взгляд.
— Если кому-нибудь протреплешься...
— Знаю, знаю. Ты сделаешь из меня Пастуший пирог... Кстати, а что это такое?
— Единственное блюдо, которое не любят гремлины. И кстати: мы пришли.
К сожалению, за разговором я совершенно не заметил, какими путями меня вела Цербер, а точнее, Лолита. Но в конце концов она привела меня в уютный крытый дворик, по периметру которого располагались длинные одноэтажные коттеджи, с симпатичными красными ставнями и крылечками. В центре дворика был бассейн, заполненный ярко-оранжевой жидкостью, больше всего похожей на фанту.
— Где это мы? — дворик мне понравился. Так и вижу себя с бутылкой пивасика, в удобном шезлонге...
— Общежитие, — объявила охранница. — Твоя дверь — вот эта.
— А ты где живёшь?
— Я? Напротив, — она махнула рукой в направлении коттеджа по ту сторону бассейна. — И чтобы расставить все точки... Ты конечно милый парень, и всё такое, но...
— Да, я понимаю, — я сообразил, на что она намекает, и внутренне содрогнулся. Не то, чтобы Лолита мне не нравилась, но иметь отношения с дамой таких габаритов... Боюсь, у меня просто не хватит опыта.
— Так что, без обид? — она нерешительно повертела в руке ключ.
— Ещё бы! Так где, говоришь, моя комната?
— Вот эта, с зелёной дверью. И... не благодари.
— За что?
— Да так, ничего особенного.
— Ладно, — поднявшись на две ступеньки крыльца, я взялся за ручку в виде зелёной ящерицы. — Так что, до вечера? Увидимся, когда выпадет свободная минутка и ещё раз обсудим твою проблему? — сквозь красно-белую раскраску пробилось искреннее удивление. — Ну, я имею в виду... Её же надо как-то решить, верно? А две головы лучше, чем одна.
— Ты правда собираешься мне помогать? — в голосе её было столько недоверия, что я решил прибегнуть к небольшой манипуляции.
— Насколько я понимаю, если её не решить, тебя уволят, — Цербер кивнула. — Ну, а я со стороны не хочу лишиться единственного друга. Так что сама видишь, помочь тебе — в моих интересах.
— И когда мы успели стать друзьями?
— В тот момент, когда ты решила не сдавать меня Аполлону, полагаю.
— Ладно, Оторва, — она пыталась сохранить нейтральное выражение лица. Но взгляд Цербера заметно потеплел. — Тогда до завтра.
На самом деле, я немножко слукавил перед Лолитой, и комплексовал по этому поводу: кроме совершенного бескорыстия, у меня был и свой интерес ей помочь. Ведь общаясь с представителем местного населения, я многое узнаю о самом мире. А как известно, информация — самое сильное оружие. Так что, для того, чтобы чего-то добиться, мне нужно знать как можно больше.
Раздумывая на эту тему, я открыл дверь, перешагнул порог, и... застыл, как вкопанный.
Если этому помещению суждено служить моим жилищем, нужно будет что-то делать. Причём, срочно.
Начну с того, что комната была розовая. В буквальном смысле. Розовые обои в розовые розочки. Занавески на окнах — в тон. Кровать с балдахином, с которого свешивались полотна тонких прозрачных вуалей, тоже была розовой. Все поверхности в комнате — низенькие диванчики, кресла, деревянный комод и столик, заваленный грудами косметики — все они были уставлены, увешаны и устелены салфеточками, фарфорововыми пастушками и статуэтками жутких косоглазых собачек и кошечек. Ни одна фаянсовая, раскрашенная яркими красками тварь не смотрела в одну и ту же сторону!
На стенах, вместо картин, красовались веера из перьев, вешалки с настолько блестящими, сколько и скудными нарядами, а на полу выстроились ряды разномастных туфель. Их были СОТНИ. И все — на высоком каблуке...
Ясно, — с облегчением решил я. — Лолита просто ошиблась дверью. Это не моя комната — просто не может ею быть. К тому же, здесь уже явно кто-то живёт...
В этот момент со стороны кровати послышалась какая-то возня, потом в лёгких занавесях образовалось отверстие, в которое просунулась слегка растрёпанная, но от этого ещё более симпатичная, головка.
— Кто здесь?.. — спросила Ариэль сонным голосом. — Розарио, это ты?
И тут её взгляд сфокусировался на мне. Глаза расширились, а прелестные розовые губки округлились.
— Белоснежка! — позвала девушка. Плечи её зашевелились, потому что Ариэль совершала какие-то забавные телодвижения — дрыгала ногой, или что-то в таком духе. — Посмотри, кто тут у нас!
Рядом с светлой головкой Ариэль появилась вторая, тёмненькая, и с такой причёской... ну знаете, "со сна". Правда, идёт она только девушкам, у которых очень, очень хорошие волосы... У Белоснежки они были, и зрелище по праву можно было назвать просто отпадным.
— Приве-е-етик! — махнув длинными ресницами, она пошире распахнула и так огромные глаза. И тоже принялась лягаться — мне так показалось. — Чарли! Эй, Чарли, просыпайся!
— Ну что ещё? — сонный голос несомненно принадлежал Чарли Куинн. — Опять геккон забрался на штору, и вы его боитесь?
— Гораздо лучше! — широко улыбнулась Белоснежка. — Новичок.
Последовала красноречивая пауза.
— Тот самый?
— Ну да, который без хвоста! Представляешь? Он нашелся!..
В отверстии занавеса появилась третья растрёпанная голова, теперь уже блондинки.
— Очешуеть! — хладнокровно выразилась она. — А мы думали, ты уже труп.
— Так переживали, — вклинилась Ариэль. — Возвращаемся в гримёрную — никого. И на рампе никого... На сцене крики, грохот!
— Мы решили, что тебя таки сцапали Эцилопы, — встряла Белоснежка.
Надо заметить, что весь разговор длился не больше минуты. Девчонки трещали просто таки с пулемётной скоростью, и мне не удавалось вставить ни слова.
Но выдав всю информацию, которая имелась, они иссякли. И выжидательно посмотрели на меня...
— Простите, милые дамы, если я нарушил ваш покой. Вероятно, Цербер, когда показывала мне жильё, просто ошиблась дверью. Сейчас я уберусь, и...
Честно говоря, я и сам не знал, что последует за "и". Будить грозную великаншу, чтобы сообщить ей об ошибке как-то не улыбалось.
— А зачем тебе уходить? — бесхитростно подняла идеальные брови Белоснежка.
— Ой, правда, девочки! — воскликнула Ариэль. — Как-то несправедливо получается. Мы тут лежим, раздетые, на перине, а он там совсем один, у двери...
— Если ты ещё не понял, то раздевайся, и лезь к нам, — нетерпеливо перебила Чарли Куинн. — Душ — там, — выпростав из покрывал тонкую голую руку, она ткнула куда-то в стену. — Полотенце найдёшь сам.
Больше я не стал ничего уточнять. Опыт, сын ошибок трудных, говорил: если девушка зовёт тебя к себе в постель — бросай всё, чем бы ты не занимался до этого, и лети, как на крыльях — пока она не передумала.
А если тебя зовут сразу ТРИ девушки... Нет, ведь надо быть полным дебилом, чтобы отказаться, а?
Да, знал бы друг Колька, что происходит — умер бы от зависти. Но скорее всего, он умер бы ещё несколько часов назад, когда увидел, как я теперь выгляжу.
Протопав в ванную — она скрывалась за раздвижной стеклянной дверцей, и надо ли упоминать, что была она... да. Абсолютно розовой. Розовый кафель, розовые полотенца, розовые мыльные шарики... Словом, быстренько сбросив одежду и стараясь на пялиться по сторонам, я полез под душ.
Наученный горьким опытом, сначала я по-очереди ПРИОТКРЫЛ все четыре крана — не дай Бог, наткнусь на грязевой гейзер, как на кухне... Таким образом, обнаружив один кран с обычной горячей водой, а второй — с каким-то ароматным мылом, я хорошенько, постанывая от удовольствия, вымылся, затем нашел пушистое полотенце, и обернув его вокруг бёдер, вернулся в комнату.
Выходя, не удержался от взгляда в зеркало. Да. И кубики, и грудные мышцы были на месте. А в низко повязанном на бёдрах полотенце всё это выглядело так, словно меня отфотошопили.
Занавески на кровати, признаться, я раздвигал с некоторым трепетом. Новые испытания в новом мире. Интересно, как поведёт себя мой апгрейженный инструмент?
К счастью, рефлексировать и стесняться мне просто не позволили. Как только я появился, Ариэль с визгом запрыгнула мне на талию, обвив ногами и руками, словно очень симпатичная обезьянка. И влепила сочный, пахнущий клубникой поцелуй.
Подхватив её под ягодицы, я сделал полный разворот, и повалился спиной на кровать... Полотенце с меня слетело, и надо ли говорить, что девчонки тоже пребывали в соблазнительной, загорелой и шелковистой на ощупь наготе?
Сквозь плотно закрытые ставни пробивались редкие косые лучики света. Они пронизывали комнату, а также лёгкие занавески балдахина золотистыми копьями, что позволяло сквозь полузакрытые глаза наблюдать соблазнительные изгибы, восхитительные округлости и формы таких очертаний, что Венера Милосская просто удавилась бы от зависти.
Конечно же, кто-то может заметить, что после длинной череды испытаний, новых впечатлений и трудовых подвигов, лучший отдых — это крепкий здоровый сон.
Но он ошибается.
Или завидует.
Для снятия стресса нет ничего лучше жаркого, яростного, интенсивного секса.
И смею сказать, мой стресс — от перехода в другой мир, от свежих впечатлений и постепенного осознания того, что домой я, скорее всего, больше не вернусь — сняло, как рукой.
А точнее, тремя парами нежных, умелых и шаловливых ручек.
Спал я после этого, как младенец. Голый, и окруженный тремя заботливыми нянюшками...
И даже успел выспаться перед новым рабочим днём — точнее, ночью. Оказалось, в местных сутках не двадцать четыре, а целых тридцать часов. И поначалу это может показаться тяжеловатым: рабочий день длился, по земным меркам, две смены подряд. Зато и на отдых времени завались! И на сон, и на все остальные развлечения...
Проснулся я от бурчания в животе. Немножко полежал, удивляясь такому повороту. Вообще-то я сова. Просыпаюсь с трудом, и максимум, что могу в себя запихать спросонок — это чашка крепкого чёрного кофе.
Но сейчас мой желудок недвусмысленно намекал, что он не отказался бы от хорошего стейка, полной тарелки жареной картошки с кетчупом, и может быть, порции-другой шоколадного мороженного. Так, для разнообразия.
Открыв глаза и увидев над собой балдахин из розового шелка, расшитого серебряными звёздами, солнцами и полумесяцами, я малость удивился. Но заметив на одном из столбиков кружевной лифчик с чашечками такого идеального размера, что одна грудь как раз уютно умещается в ладонь...
В общем, я сразу всё вспомнил. И кроличью нору, сиречь — люк, и клуб с многообещающим названием "Чистилище", и самое главное — красавицу Анжелу, из-за которой я и оказался лежащим под розовым балдахином.
— Доброй ночи! — надо мной наклонилось жизнерадостное личико. Серебристо-лиловые волосы упали вниз и пощекотали мне живот.
— Ты хотела сказать, доброе утро, — я нежно поцеловал Ариэль и сел в кровати.
— С чего бы мне желать тебе утра? — она так мило сморщила носик, что пришлось ещё раз её поцеловать. — Только полный псих станет желать кому-то доброго утра...
— Хочешь сказать, утро добрым не бывает?
Из ванной слышался громкий плеск воды и весёлые вопли. Наверняка там плескались Чарли и Белоснежка. Во всяком случае, у Ариэль волосы были влажными, а голые плечи покрыты капельками воды.
— Слушай, из какой дыры ты свалился? — удивление Ариэль казалось искренним.
— Я свалился с Земли, — с достоинством ответил я. — Такая планета, может, слышала?
— Конечно! — подхватила девушка. — Шоколад, комиксы и Дар Стрейтс! Погоди... — я не успел обрадоваться или удивиться тому, что она знала о моей родине. — Значит, ты вовсе не новичок.
— А кто же тогда?
— Ты — И-прыгатель.
— ???
— Путешественник по измерениям, — пояснила Ариэль, заметив моё недоумение. — Что ж ты сразу не сказал! — и она довольно чувствительно толкнула меня кулачком в плечо.
— Вообще-то об и-прыгателях я впервые слышу.
— Да ладно тебе! Все путешественники по измерениям — контрабандисты. Так что ты привёз на продажу? Если модные журналы — чур, я первая выбираю!
— Ариэль, лапочка, послушай меня внимательно, — я привстал с кровати, одеяло с меня свалилось и девушка тут же заинтересовалась... — Нет, просто послушай, — я ловко подхватил её подмышки, поднимая с колен. — Я — не и-прыгатель. Не путешественник. И я ничего не продаю.
— Но ты можешь! — резонно заявила она. — Вернись на Землю, набери там всего... Нет, уж лучше я дам тебе список. А то притащишь какой-нибудь ерунды, вроде ноутбуков или телефонов. Только журналы! А ещё французское бельё... Запомнил? Это очень важно! Нет, всё-таки мы молодцы, что не отдали тебя Эцилопам! Девочки!..
И она вихрем бросилась в ванную. А я огляделся в поисках какой-нибудь одежды.
Надо сказать, вокруг кровати было разбросано полно шмотья. Короткие шелковые шортики, лифчики и трусики, вездесущие босоножки с такими острыми шпильками, что их впору было приравнивать к оружию массового уничтожения...
Но ничего такого, что мог бы надеть на себя я, не было.
Надо как можно скорее устроить поход по магазинам... — проговорив эту глубокую мысль вслух, я наугад распахнул дверки громадного, во всю стену, шкафа. И чуть не задохнулся под ворохом шелковых платьев, боа из перьев, и корсетов с вышивкой.
— Что ты наделал! — освободив один глаз, я увидел Чарли Куин, обмотанную полотенцем до подмышек.
— Извини, я только хотел...
— Теперь целый год придётся упихивать это назад. Надо же, какой дуралей...
— Я только хотел поискать какие-нибудь шмотки для себя!
На меня бросили такой уничтожающий взгляд, что будь я лужицей варенья — непременно бы закипел.
— В женской комнате?
"И не благодари..." — услышал я насмешливый, и чуток ехидный голос Лолиты.
— Что происходит? — в комнату вторглась Белоснежка, тоже в одном полотенце. Длинные, кудрявые от влаги волосы струились по её шелковистой коже, как синее золото.
— Он открыл шкаф.
— Святой Люцифер!
— И вывалил всё на пол.
— Я не валил. Оно само выпало.
Честно говоря, я до сих пор барахтался в скользком и шелестящем ворохе разнообразного яркого тряпья. Создавалось такое впечатление, что в этот шкаф упихали целый карнавал, и теперь, когда путь к свободе найден, он ни за что не пожелает возвращаться назад, в тёмное и тесное узилище.
И я всё так же смотрел на мир всего одним глазом. Чтобы исправить хотя бы это недоразумение, я сдёрнул с головы белую прозрачную тряпочку. Оказалось, что это... Ну конечно. Кружевные женские трусики.
— Может, обратимся к Розарио? — спросила Ариэль. Оказывается, все три девушки уже стояли, окружив меня, и скорбно пялились на ворох одежды.
— Хорошая мысль, — кивнула Белоснежка. — Он обожает копаться в женском белье... А за работу разрешим ему выбрать что-нибудь для себя.
— Вообще-то, я думала, он сможет поделиться с Максом одеждой.
Да. Вы не ослышались. Ночью я для девушек раз и навсегда стал Максом. Точнее, Безумным Максом. И вовсе не по той причине, по которой меня так называли друзья... Они отдавали дань скорее, моей непредсказуемости, способности влипать в разные приключения. А здесь... Ладно уж, не буду хвастаться.
Завидуйте молча.
— Значит, я схожу к Розарио, и попрошу у него что-нибудь для Макса? — предложила Ариэль.
— Нет! — Белоснежка ухватила её за запястье, и вернула к куче тряпья на полу. — Я сама схожу к Розарио! Иначе мы все опоздаем на работу, а господину Аполлону опоздания не нравятся. Вы пока займитесь этим, — кончиком босой ноги она указала на кучу. — Может, найдёте что-нибудь, от чего можно избавиться...
— О нет! — Ариэль прижала руки к груди. — Только не это! Одна моя подруга как-то выбросила шелковую ленточку. И что вы думаете? — она обвела нас всех трагическим взглядом. — Буквально через два года она ей понадобилась!
Белоснежка закатила глаза и решительно потопала к двери.
— Кто такой Розарио? — спросил я осторожно. По опыту, это вполне мог быть зеленокожий бегемот с лакированными клыками.
— Наш бухгалтер, — сбросив полотенце и ни сколько меня не стесняясь, Чарли уселась на пуфик перед зеркалом и принялась расчёсывать волосы.
— Такой душка, — пояснила Ариэль, безуспешно роясь в куче, которая уже напоминала египетскую пирамиду, сделанную из флажков и перьев.
Из шкафа продолжали выпадать всё новые и новые предметы женского обихода.
— Я как-то заглянула к нему в шкаф, — продолжила она. — Ой, девочки! Вы бы видели... Она принялась показывать руками: — Вот так вот — чулки с подвязками, потом — корсеты, потом — бра и трусики, а потом — строгие костюмы, в которых он ходит на работу.
— А плётки? — спросила Чарли, орудуя щеткой для волос.
— А плётки он разместил на дверце.
— В ЭТОМ я никуда не пойду.
Я старался, чтобы голос звучал как можно более спокойно. Но в глубине души чувствовал, как нарастает нервозность.
— А что тебе не нравится? — спросила Ариэль, вертя в руках джинсы с дырками там, где должна быть задница. — По-моему, очень современный покрой.
— Вот сама его и носи.
— Ой, правда? — она лучезарно улыбнулась. — Спасибо...
— Макс, давай быстрее, посуда сама себя не вымоет, — поторопила Белоснежка.
— Если посуда останется грязной, Папа Борщ озвереет и начнёт орать, ужаснулась Ариэль. — Если он начнёт орать, его услышит Цербер, а если его услышит Цербер... О, святой Люцифер!.. Она закатила глаза и начала очень красиво падать на пол. Предварительно убедившись, что упадёт на мягкую гору одежды.
— Ну всё, хватит! — Белоснежка дёрнула Ариэль за косу, и та моментально пришла в себя. Словно и не пыталась только что изобразить обморок.
— Вот! — Белоснежка бросила в меня простой чёрной майкой и такими же джинсами. Слава Богу, без дырок. — Этот прикид удовлетворит Ваше Святейшество?
— А трусы?.. Ладно, ладно.
Я поспешно натянул новые штаны. Ничего. И без белья можно. Главное, следить за ширинкой.
— Ну всё, погнали, — Белоснежка, как заботливая мамочка, выпихнула нас за дверь.
— А как же завтрак?
Желудок бурчать так и не перестал. Честно говоря, сейчас я бы съел и пастуший пирог...
— Что такое завтрак? — на меня уставились, как на чудо морское.
— Еда, которую поглощают после того, как проснутся, — пояснил я таким тоном, словно говорил с детсадовцами. — Чтобы подкрепить силы... — и встретил полнейшее равнодушие. — Девочки, давайте хотя бы выпьем кофе!
Господи! Да я УБИТЬ готов за кружку горячего чёрного кофе...
— Знаешь, вообще-то есть вредно, — доверительно поведала Ариэль. — От этого портится фигура. Одна булочка — и не успеешь моргнуть, как ходишь в платье шестого размера. Ужас.
— На вот, — Белоснежка протянула мне что-то, похожее на завёрнутую в фантик крошечную конфетку. — До конца смены этого хватит, а потом я дам тебе ещё.
— Этого? — нет, правда. Конфетка была такая крохотная, что едва виднелась в микроскоп.
— Одной энергетической таблетки хватает на пятнадцать часов, — просветила Чарли Куин. — Так что смотри, Жеребец. Не начни бить копытом...
— А после работы устроим праздник! — захлопала в ладоши Ариэль.
— Ага, — хмыкнул я себе под нос. — Съедим по таблетке, развлечёмся... — и тут я кое-что вспомнил. — Девочки, после смены я какое-то время буду занят... — мы уже подходили к сцене. Во всяком случае, я уже узнавал знакомые места.
— Пойдёшь мстить кошекрылу? — кровожадно улыбнулась Чарли.
— Вообще-то, я договорился с Цербером. У нас вроде как совещание.
На меня уставились три пары огромных, абсолютно непонимающих глаз.
— Я тоже как-то думала подружиться с Цербером, — наконец изрекла Ариэль. — Только не смогла придумать — как. Может, дать потыкать в себя копьём?
— Да нет, вы не понимаете, — я не знал, как ещё их убедить. — Вчера, после смены, мы с ней разговорились. Да она вполне вменяемая тётка! — ноль понимания. — Ведь это ОНА подселила меня к вам!
— Ага. Конечно, — Белоснежка опять закатила глаза и потопала куда-то вверх, по узкой и шаткой лесенке.
Я вспомнил, что где-то наверху, рядом с рампой, находится их гримёрка.
— Ну, ты слишком-то не напрягайся, — напутствовала Чарли. — После смены ты нам понадобишься... Жеребец.
И хлопнула меня по заднице. Зато Ариэль — поцеловала. В губы, не подумайте чего...
— Только никому не говори, что ты контрабандист, — прошептала она мне на ухо. — Помни: в очереди за модными журналами я первая.
И они упорхнули.
Фонци поприветствовал меня, радостно прилипнув к руке. Я тут же наполнил раковину водой и пустил его поплавать.
Когда я рассматривал ладонь с красными, похожими на засосы отпечатками, мимо прошествовал Папа Борщ.
— Любовь-морковь? — хмыкнул он, глядя на мою руку. — Ну-ну...
Есть после таблетки Белоснежки и впрямь не хотелось, так что, рабочий день летел незаметно.
Но удивило меня то, что и в зале, где во всю шло представление, никто не ел. Во всяком случае, я не видел, чтобы туда отнесли хоть одну тарелку.
Если уж на то пошло, я ВООБЩЕ не видел здесь ни одной тарелки с едой. Хотя запах долетал до того места, где я работал. Пахло сосисками, жареным мясом, тушеными овощами... Я начал подозревать, что у меня фантомные галлюцинации. Как следствие долгой и изнурительной голодовки.
Стоп! Тогда откуда берутся все эти казаны, сковородки и прочая утварь? Что, клуб Чистилище берёт подработку грязной посудой на стороне, в соседней столовке? Интересно, как она называется? "Яичница Дьявола?"
В самый разгар рабочего дня ко мне подошла Лолита. Несмотря на вчерашние дружеские посиделки, я слегка напрягся: видел её мельком несколько раз, и пока что охранница ко мне никакого дружелюбия не проявляла.
Одета она была всё с тем же средневековым шиком: бронелифчик, железная юбка, поножи... Но вместо красно-белой раскраски она наложила обычный макияж. Ну, почти обычный. Надо будет попросить девочек поучить её пользоваться тушью, помадой и всякими такими штуками. А то теперь, вместо свирепого индейца, она напоминает зарёванную куклу.
И ведь никто ей об этом не скажет, зуб даю! Даже я не скажу. Потому что я, хотя и Безумный, но вовсе не дурак.
— Иди за мной, — властно бросила Лола и тут же пошла к двери, вовсе не заботясь, исполнил ли я приказание. Она и так знала, что никуда я не денусь.
Так как моё рабочее место располагалось в дальнем конце кухни, мне пришлось пройти мимо исполинских плит, в которых пылало неподдельное адское пламя, мимо громадного, величиной с пещеру, камина, в котором, теоретически, можно было зажарить целого оленя.
Повара, во главе с Папой Борщом, были на месте. Резали, шинковали, отбивали, накладывали...
И тогда опять возникает законный вопрос: куда всё это девается?
Впрочем, задавать вопросы я не стал — не стоит привлекать к себе внимание начальства в тот миг, когда покидаешь рабочее место в разгар смены...
Лолита провела меня на балкончик, окружающий, как галерея, всё кабаре. Передняя наклонная стенка его была прозрачной, и весь зал представал, как на ладони.
— Здесь нас никто не побеспокоит, — пояснила охранница, аккуратно пряча копьё в шкаф.
— Я думал, мы увидимся после смены, — заметил я. Хотя и рад был передышке: в последние полчаса у меня в глазах не переставал кружиться водоворот из мыльной пены, грязных тарелок и объедков загадочного происхождения.
— Я решила, что будет полезно изучить потенциальных кандидатов, так сказать, в их естественной среде обитания, — Лола смущенно улыбнулась и подошла к стеклу.
Встав рядом с ней, я заглянул в просторную яму, на дне которой, вокруг сцены, располагались столики, а за ними — посетители.
Господи ты боже мой! Кого здесь только не было...
По опыту, завсегдатаи ночных клубов и кабаре — и в моём мире довольно пёстрая компашка. Но здесь...
— А кто это такой высокий, с рогами?
Я указал на краснокожего громилу с кольцом в носу, и с величественными, украшенными серебряными наконечниками, рогами. Рядом с ним, на полукруглом диванчике, располагалась стайка девушек вполне земного вида — судя по счастливым личикам и заливистому смеху, все изрядно веселились.
Рогатый, кстати сказать, одет был точь-в-точь, как Снуп-дог в свои лучшие годы: броский леопардовый пиджак и гроздь дутого золота на шее удивительным образом гармонировали с красной, словно бы пылающей кожей.
— Это Минотавр, — буднично пояснила Лолита.
Широко расставив ноги, выпрямив спину и сложив руки на груди, она являла собой классический образчик Зены — королевы воинов. Фундаментальная женщина...
— А вон та группа?
Я указал на компанию гориллоподобных гигантов, интеллигентно пьющих шампанское из пижонских тонкостенных фужеров без ножки. Больше всего они походили на наших негров, выходцев из трущоб Гарлема, почему-то решивших покрасить волосы в электрически-розовый цвет, и разъевшихся до размеров небольших дирижаблей.
— А, братья Вупи, — бросила на них взгляд Лолита. — Их можно не брать в расчёт. Все — примерные семьянины, совместно владеют сетью аптек по продаже энергетических таблеток. Вупи, их старшая сестричка, узнав, что кто-то из младшеньких нечист на руку, устроит им такое, что прослезится сам мистер Заточчи, президент гильдии убийц.
— Гильдии УБИЙЦ?..
— А вот и он сам, — игнорируя мой панический вопль, она указала подбородком на вполне благодушного толстячка, с венчиком благородно-седых кудрей, в широких подтяжках поверх белой, в мелкую синюю полоску рубашки, и в смешных клетчатых брюках.
Больше всего толстячок походил на ушедшего на покой, но так и не забывшего ремесло, почтенного клоуна. Так и чудилось, что из громадного цветка в петлице брызнут чернила...
Толстячок жизнерадостно улыбался, хлопал в пухлые ладошки и время от времени кормил с рук то ли крысу, то ли ещё какого грызуна, который сидел на его столе, как у себя дома.
— Никогда не переходи дорогу мистеру Заточчи, — тихо и вкрадчиво прошептала мне на ухо Лолита.
— Океюшки, буду с ним вежлив, как гробовщик с семьёй клиента, — кивнул я.
— Нет, я серьёзно: если встретишь его на улице, тут же сворачивай в затянутую паутиной ракопаука подворотню, тёмный переулок, из которого доносится лай адских псов, или переходи на другую сторону улицы и прячься в вампирской лавочке по продаже крови.
— А... Почему мы шепчемся?
По моим прикидкам, от президента гильдии убийц нас отделяло толстое пуленепробиваемое стекло, а также метров двадцать полного зрителей, громкой музыки и аплодисментов зала...
— Говорят, у мистера Заточчи уши есть везде. И это вовсе не фигуральное выражение.
— То есть, его мы исключаем.
— Мы его не рассматриваем изначально, — отрезала Лолита.
— Ладно, хорошо... А как насчёт того блондина с крыльями?
Вышеупомянутый блондин больше всего походил на Дольфа Лундгрена, вернувшегося с детского утренника, на котором он изображал ангела.
— Это Автандил, — сообщила Лолита так, словно втолковывала прописную истину ребёнку. — Он архангел.
Я ещё раз оценил крылья. В размахе каждое будет метра три с гаком...
— Круто. Это как-то мешает воровать?
— Ну ты даёшь, Оторва! — Лолита закатила глаза, тут же напомнив мне Белоснежку. — Ангелы НИКОГДА не делают ничего, что навредило бы другим видам.
— Что, не хотят испортить карму?
Я вспомнил ребят с крыльями из родной Библии. Тем не западло было спалить город огненным мечом, или устроить ещё какой геноцид. Так что, наверное, здесь ангелы другой породы...
— Кстати, спасибо за общежитие.
— Я же сказала: не благодари.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Прекрасно понимаю, — она усмехнулась как-то плотоядно, и в то же время очень сексуально. — Стены в домиках не такие уж и толстые. "Макс, ты просто машина!" — изобразила она тоненький голосок Ариэль.
Я почувствовал, что краснею.
— Но ты сказала, что живёшь на другом конце...
— Ага, — широко улыбнулась Лолита. — НАСТОЛЬКО тонкие. Но не смущайся. В какой-то мере, я получила удовольствие. И не только я одна...
— О мой Бог.
— Не удивляйся, если к тебе выстроится очередь.
— О Боже!
— И не только из девушек...
— О Господи!
Она посмотрела на меня с подозрением.
— Всё хочу спросить... Ты ведь новичок, верно? Попал сюда только вчера...
— Всё так.
— Тогда откуда ты знаешь Бога?
— Чего?..
— Ну, ты всё время упоминаешь этого чудика, что живёт на соседней улице. Такой лысый, с белой бородой. Ещё всё время ходит в серой хламиде и тапках на босу ногу. Бормочет что-то вроде: во имя Отца, и Сына...
Я икнул.
— Ладно, извини, — смутилась Лолита. — Не хочешь говорить — не надо. Каждый имеет право на тайну личности.
— Правда?
— Ну да, — она вновь бросила на меня полный взрослого терпения взгляд. — Именно за этим мы и приезжаем в Сан-Инферно, ведь так?
— Я-то попал сюда случайно, — буркнул я. — Шел по улице, не заметил люк...
Она бросила на меня ещё один, куда более скептический взгляд.
— Ладно, я же сказала: не хочешь — не говори. Никто тебя за это не осудит.
Вот и Ариэль не поверила, что я не специально...
— Давай лучше вернёмся к нашим баранам, — предложил я.
— К кому?
— К разбору полётов.
— Кажется, мы никуда не летим... — Лолита заботливо потрогала мне лоб. — Ты хорошо себя чувствуешь?
— Я хотел сказать, к обсуждению кандидатур, — я как бы невзначай уклонился от её заботливой руки, сделав вид, что внимательно изучаю гостей. — Слушай, — я бросил взгляд на охранницу. — Ты сказала, что работаешь здесь начальником по безопасности, — Лолита кивнула. — Но это подразумевает, что у тебя есть штат сотрудников. Ну там, охранники на входе, потом — те, кто следит за залом... Всё в таком роде.
— ???
— Такие здоровенные парни с дубинками, которые открывают двери перед завсегдатаями и не пропускают всякую уличную шваль... А также разнимают драки и не дают обижать девочек.
— А, ты имеешь в виду моих малышек!
Вот тут я испугался. Дело в том, что в моём мире "своими малышками" некоторые леди определённого склада называют... ну, сиськи. И я уж подумал...
Фух, слава Богу, очередное недопонимание.
Пока я приходил в себя и вытирал пот со лба, Лолита нажала какую-то кнопку, и часть стены отъехала в сторону.
За стеной была... Сюрприз-сюрприз... Ещё одна стена. Но сплошь покрытая плоскими экранами!
— Ох ты ж ё... жик, — всякий раз, как я начинаю думать, что понимаю, что происходит, меня опять тыкают носом в лужу. Получается, технологии здесь распространены! И даже вполне вероятно, что занесены они в Сан-Инферно из моего родного мира... Очешуеть.
На экранах были сцена, зал со столиками, гримёрка девочек, даже шаткая пожарная лесенка снаружи — так вот как Лолита узнала о том, что они протащили "зайца".
Весь клуб был как на ладони.
Стена напоминала калейдоскоп: на каждом отдельном экране что-то двигалось, менялось, гости приходили, садились за столики, уходили...
— А камеры есть во всех помещениях? — скроив невинное лицо, спросил я.
Но Лолита меня просекла:
— В пентхаусе, где живут хозяин и его подружка — нет.
— Да я вовсе не...
Хотя да. В глубине души я МЕЧТАЛ найти камеру, которая наблюдает за Анжелой... Круглосуточно.
— Слушай! — меня осенило. — А записи ты сохраняешь?
— Разумеется.
— Можешь показать того чувака, у которого, якобы, украли артефакт?
— Именно поэтому я и привела тебя сюда, — кивнула Лолита. — Сама я посмотрела их уже раз двадцать, но...
— Взгляд замыливается, — подхватил я. — К тому же, я новичок. Могу заметить что-то, что тебе кажется совершенно обычным, поэтому ты и не обращаешь внимания.
Я почти не удивился, когда из шкафа Лолита достала обыкновенный ноутбук, явно китайской сборки, и водрузив его на журнальный столик, активировала экран.
Включила быструю перемотку, а потом сделала крупный план.
— Вот он, — пояснила она, ткнув стрелкой мыши в довольно худого господина в чёрном плаще.
— Выглядит подозрительно, — высказался я.
Мы с Лолитой уселись на низкий диванчик голова к голове. Что дало мне почувствовать запах её волос, её большого, тренированного тела... И не возьмусь утверждать, что мне было неприятно.
— Это Карбункул. Он маг.
Я моргнул. Магия, неотличимая от технологий, и технологии, больше смахивающие на магию... Эйнштейн был бы в восторге.
— И чем он промышляет?
Маг выглядел как скелет, на который натянули слишком мало кожи. Лицо треугольное, сплошные острые грани. Впечатление усиливалось острой козлиной бородкой.
Чёрные волосы прилизаны так, что кажутся нарисованными. Под плащом — чёрная водолазка, а на ноге, которая высовывалась из-за накрытого белой крахмальной скатертью стола — чёрный ботфорт выше колена.
— Карбункул — свободный предприниматель, — пояснила Лолита. — Берёт заказы, выполняет, клиенты ему платят. Сюда он пришел, судя по всему, для встречи с очередным клиентом... Смотри, вот сейчас.
К столику мага подошел коротышка в канареечной рубашке и красных подтяжках. Они раскланялись, и коротышка, подпрыгнув, уселся на стул напротив Карбункула.
Между ними завязался разговор. Я отслеживал по хронометражу в уголке экрана: первые две минуты они беседовали вполне мирно, затем начали по-очереди писать что-то на салфетке.
Написанное не нравилось обоим.
Через десять минут маг сложил руки на груди и откинулся на спинку стула. Лицо его выражало непроницаемое презрение.
Коротышка спрыгнул со стула, погрозил кулаком и удалился.
— Не сошлись в цене, — изрекла Лолита.
— А может, коротышка предлагал что-то, несовместимое с его кодексом чести?
Охранница громко рассмеялась.
— Карбункул — лучший маг в городе. А учитывая, что маги — самые беспринципные, бессовестные и жесткие существа из всех, что я знаю, можно сделать соответствующий вывод. Такова цена успеха: хочешь быть лучшим — в первую очередь стань беспощадным.
Это мне напомнило дельцов с Земли... В каком-то смысле, они тоже были магами. Я имею в виду их потрясающее умение добывать баснословные прибыли буквально из ничего...
— Может, коротышка предложил слишком мало? — спросил я.
— Не думаю, — кивнула Лолита. — Хомяк, — так зовут коротышку — довольно преуспевающий булочник. Услуги мага ему вполне по карману...
— Другой вопрос: зачем ВООБЩЕ булочнику мог понадобиться маг? — глубокомысленно изрёк я. — Не мог он, расстроившись отказом, слямзить по-тихому амулет, чтобы самому им воспользоваться?
— Хомяк после разговора с Карбункулом сразу ушел, — поджала губы Лолита. — По дороге он ни с кем не разговаривал, даже в уборную не заходил. Видать, очень расстроился.
— А Карбункул?
— Посидел ещё немного, — нажав пару кнопок, Лолита перемотала запись. — Допил своё вино, посмотрел свой приватный танец...
— Стоп!
Лолита остановила картинку.
— Я имел в виду, вот с этого места поподробнее, — пояснил я. — Что за танец? Где это происходит? Кто его танцевал?
— По законам гильдии праздников и оргий, в приватных кабинах нельзя устанавливать камеры, — отчеканила Лолита.
— Но ты ведь всё равно установила, — прищурился я. — Хотя бы крохотный жучок.
— Ладно, ты прав, — Лолита вновь переключила экран. — Но если ты об этом сболтнёшь...
— Я помню, — перебил я поспешно. — Пастуший пирог.
Надо будет всё-таки узнать, что это такое...
Теперь, стараниями Лолы, мы наблюдали на экране довольно тесную, обитую малиновым бархатом кабинку. По периметру её располагался диванчик, а в центре был закреплён шест.
В кабинку, оглядываясь, как преступник, пробрался маг. Если бы я не знал, что он — потерпевший, то ни секунды бы не сомневался, что вор — именно он и есть.
Устроившись на диванчике, Карбункул приготовился ждать. Лицо его не выражало ничего: ни нетерпения, ни предвкушения запретных удовольствий... Да чего угодно! Нет. Он был таким же возбуждённым, как мороженая курица.
А потом бархатные шторки слегка разошлись, и в кабинку впорхнула... Ариэль.
— Выключи! — я сам захлопнул крышку ноутбука, и вскочил.
Лолита наблюдала за мной молча и где-то даже понимающе. А я никак не мог успокоиться. Ариэль! С которой мы совсем недавно...
— Но ты ведь не веришь, что это она украла камень! — вскричал я, когда вдоволь набегался.
— Твоя проблема, Оторва, в том, что ты всё воспринимаешь слишком близко к сердцу, — изрекла Лолита.
— Это не правда! — я стукнул кулаком в ладонь другой руки. — Я...
— Ну да, ты, — она спокойно откинулась на спинку дивана, и закурила. Дым пах необычно, но сейчас мне было совсем не до этого. — Возьми наш случай: услышав, что у меня проблемы, ты тут же кинулся помогать.
— А разве не так поступают друзья?
— Да в тот момент мы и друзьями-то не были.
— Зато теперь стали! Разве оно того не стоило?
— Вот видишь, — она отдала "салют" зажженной сигаретой. — Ты слишком большой оптимист. Чересчур веришь в лучшее.
Я усмехнулся.
— Бабушка растила меня одна. Брала дополнительные уроки, работала репетитором... Но жили мы всё равно очень скромно. И я просто НЕ МОГ не верить в лучшее. Иначе превратился бы в нытика, который только и сетует на то, как несправедлива к нему судьба. Бабуля всегда говорила: у тебя вся жизнь впереди, Максимка, и в ней будет множество чудесных и захватывающих приключений... Главное — верить. И я верил. Прежде всего — ей. И знаешь что?.. Чудеса происходят!
— Да я и не спорю, — пожала плечами Лолита. — Дело совсем в другом... Ты уверен, что эти чудеса ДОБРЫЕ. И если это не так — испытываешь сильнейший, но при этом совершенно детский шок. К примеру, это видео, с Ариэль. Хочешь, скажу, почему ты так расстроился?
— Ну скажи, — я покорно плюхнулся на диван.
— Проведя ночь с симпатичной девчонкой...
— С ТРЕМЯ. Просто офигенными девчонками.
— Ну хорошо, с ТРЕМЯ девчонками, ты сразу сделал вывод, что они — ангелы.
— Но ведь так и есть, — я удивлённо захлопал ресницами. — Они спасли меня, когда я только грохнулся в ваше измерение. Предупреждали об опасностях, и даже пустили в свою постель...
— И ты тут же забыл, что они — стриптизёрши, что это их работа, и что работа подразумевает, что девочки должны ублажать клиентов.
— Во-первых, ничего я не забыл, — я пытался сохранить остатки гордости. — Просто мне было приятнее думать, что они — не стриптизёрши, а... танцовщицы кордебалета.
— С такими именами, как Белоснежка и Ариэль?
— Да, но ведь есть ещё Чарли Куинн. Обычное дивчачье имя.
— Ну да. Конечно.
— Может, ты ещё скажешь, что мужчине должно быть приятно, когда девушка, с которой он переспал, соблазняет другого? — мне казалось, это убойный аргумент. Уж его-то она не сможет опровергнуть.
— Она его не соблазняла, — Лолита закатила глаза. — Это просто РАБОТА.
— Да, но это вовсе не значит, что Ариэль украла тот... Как там его...
— Глаз Гора. Конечно не значит.
— Я хочу сказать, она вовсе не... Что? Ты не думаешь, что это Ариэль?
— Скорее, это ТЫ думаешь, что его украла Ариэль, — Лолита горько усмехнулась. — Увидев, как она входит в кабинку для приватного танца, ты АВТОМАТИЧЕСКИ сделал вывод, что воровка — она. Потому так и расстроился.
— А ты... — мне было стыдно. Но она угадала. Я действительно подумал, что это могла быть Ариэль... Точнее, ИСПУГАЛСЯ, что это могла быть Ариэль. — А ты смотрела запись?
— Разумеется.
— И... Что?
— Послушай, — Лолита потянулась и взяла меня за руку. Слегка сжала, и отпустила. — Ну включи мозги: девчонки живут в Сан-Инферно довольно давно. Работают в элитном злачном заведении, а значит, частенько общаются с такими личностями, как господин Заточчи и господин Вой.
— Мистер вой? В смысле, как волчий вой?
— Просто Вой. Президент гильдии воров.
— О.
— Так вот... И Ариэль, и остальные — все, кто работают в "Чистилище" — ДАЛЕКО не дураки. Они прекрасно знают, как поступают с нелицензированными ворами и убийцами профсоюзы гильдий. К тому же, Глаз Гора — вещь уникальная. Её невозможно продать. Собственно, гильдия скупщиков краденого, если к ним принесут нелицензированный товар, обязана тут же обратиться к мистеру Вою. Барыги — тоже не дураки, понимаешь, о чём я?
— Ладно, — я попытался забыть об Ариэль. О том, как она сладострастно извивается перед этим... перед этим чужим человеком. И в процессе начинает медленно раздеваться. — Ладно, я потряс головой. — Начнём тогда с другого конца, — вообразив себя Шерлоком Холмсом, я откинулся на диванные подушки и мысленно закусил мундштук трубки. — Давай подумаем, кому это выгодно. Ну, например, кому из гостей мог понадобиться Глаз Гора для, скажем так, личных целей? Никому не показывать, не продавать... Просто пользоваться потихоньку, или же запереть в ларец, чтобы изредка любоваться.
Я вспомнил о "чёрных антикварах", которые воруют произведения искусства в музеях, частных коллекциях и у себе подобных просто потому, что ими движет неутолимая тяга ОБЛАДАНИЯ. Они ничего не продают, никому не показывают, а просто... Владеют. И всё.
— Ну ты загнул, Оторва, — Лолита с сомнением поджала губы. — Нужно быть по-настоящему богатым перцем, чтобы не захотеть воспользоваться Глазом Гора хотя бы разок.
— И кстати, это подводит нас к следующему вопросу, — я глубокомысленно нахмурился. — Что представляет из себя Глаз Гора?
На меня посмотрели, как на идиота.
— Ты не знаешь, что такое ГЛАЗ ГОРА?...
— Я здесь всего вторую ночь, не забыла?
— Да, извини... — Лолита вновь открыла ноутбук. К счастью, картинка с танцующей Ариэль уже пропала, а вместо неё на экране красовался ПРОСТО ОГРОМНЫЙ бриллиант. Ну, или другой драгоценный камень, очень на него похожий — лично я не силён в определении драгоценных камней.
Единственное отличие от обычного бриллианта — в самом центре камня, в его сердцевине, горела багровая искра. При известной доле воображения могло и вправду показаться, что этот зловещий красный зрачок прожигает тебя взглядом.
Бриллиант был оправлен в тонкую сетку из серебряной проволоки и подвешен на цепочку, как кулон.
— Его можно носить под одеждой, — комментировала Лолита. — И при необходимости вытаскивать на свет...
— То есть, это не просто украшение, — уточнил я.
— В первую очередь — это артефакт, — кивнула Лолита.
— Да, но для чего он предназначен?
— Всё просто, — пожала плечами Лолита. — Он видит, когда кто-то лжет. И начинает пульсировать.
— И всё?..
— А разве ты, заключая многомиллионную сделку, не хотел бы узнать, насколько чисты намерения твоего партнёра? — улыбнулась Лолита. — Или, признаваясь девушке в любви, и слыша в ответ "Я тоже" — хоть краешком глаза, не хотел бы убедиться...
— Я понял. Хотя с девушкой — это перебор. Наверное. А как же доверие? Но, с другой стороны...
— Вот видишь, — Лолита захлопнула крышку ноутбука и взяла ещё одну сигарету.
— Ладно, значит, мы выяснили следующее: практически ЛЮБОЙ хочет владеть артефактом — хотя бы для своих личных целей, — я вздохнул. — Это делает подозреваемыми практически весь город.
— С одной небольшой, просто крохотной поправкой.
— А?..
— Существ, способных подчинить себе Глаз Гора — не так уж и много. В-основном, Карбункул на этом и зарабатывает: его приглашают присутствовать на сделках — когда одна сторона, а когда и обе... Словом, его присутствие востребовано там, где нужно убедиться, что игра ведётся честно.
— А значит, он лишился весьма существенного источника дохода, — глубокомысленно заметил я.
— Но даже не это главное, — Лолита выпустила струю дыма, и затушила сигарету. — Если в городе узнают, что у Карбункула украли такой ценный артефакт, пострадает его репутация.
— То есть, когда выплывет, что он настолько лох, что допустил потерю источника своего благополучия, об него станут вытирать ноги?
— Что-то в этом роде, — кивнула Лолита. — Ноги, правда, будут вытирать уже о его труп, но это не слишком большая разница.
Я немного помолчал, а потом, осторожно подбирая слова, задал следующий вопрос.
— Знаешь, мне пришло в голову... Ты только пойми меня правильно. Но потеряв столь ценную вещь, почему он обратился к ТЕБЕ?
Последовал тяжелый вздох.
Лолита замолчала, потянулась было за ещё одной сигаретой, но передумала, и бессильно сложила руки на коленях.
— Наверное, стоит тебе сказать, — она посмотрела на меня таким телячьим взглядом, что мне стало не по себе.
Я что имею в виду: есть черта. Оставаясь по одну её сторону, ты вроде как неплохо знаешь человека, его привычки, характер... Но не знаешь о скелетах в его шкафу. Это позволяет держаться вполне себе дружески, но без интима.
А вот следующий шаг делает тебя ПОСВЯЩЕННЫМ. В тайны, которые требуют к себе особого отношения. В частности, обязательства их хранить, а значит, фильтровать базар, чтобы не подставить человека...
— Выкладывай, — я решительно кивнул. — Как бы то ни было, я — могила.
Лолита на секунду расширила глаза, а потом улыбнулась и кивнула.
— А, эту твою шутку я поняла... Подразумевается, что ты скорее умрёшь, чем разболтаешь секрет.
— Ну, на самом деле, не так радикально, — я немного смутился. — До летального исхода доводить не хотелось бы. Но суть ты уловила.
— Ладно, слушай... — она сделала глубокий вдох. — Я ему должна.
Я подождал продолжения. Не дождался.
— И всё?
— Ну, понимаешь, когда я приехала в Сан-Инферно, то далеко не сразу стала успешной и преуспевающей. Долгое время я перебивалась, чем придётся... Нанималась в охрану, работала вышибалой, причём в клубах, классом пониже "Чистилища". Честно говоря, намного ниже. И как-то раз судьба свела меня с Карбункулом. Ему предстояло участвовать в очень щекотливой сделке, и он боялся идти один. Вот и нанял меня в качестве телохранителя. Всё прошло, как по маслу, и на радостях он порекомендовал меня тогдашнему хозяину "Чистилища".
— Так Эрос Аполлон здесь тоже недавно?
— Только это тебе интересно?
— Извини. Я хочу сказать... Что такого в том, что Карбункул помог найти тебе приличную работу? В моём измерении это вообще норма: называется "рекомендация". Хорошие связи — залог успеха.
Она посмотрела на меня с сомнением. А затем кивнула.
— В принципе, что-то в этом есть. В гильдию, например, не вступишь, если тебя не порекомендует один из членов. Просто... — она вновь вздохнула. Признаться, я даже немножко привык к этим фундаментальным, я бы сказал, тектоническим вздохам. — Просто я всегда хотела пробиться САМА. Ни от кого не зависеть, никому не быть обязанной...
— А ты всё ещё зависишь от Карбункула?
Лолита горько усмехнулась.
— А ты думаешь, почему он облюбовал именно это заведение?
— Э... Здесь самые лучшие девочки?
— И это тоже. Но в основном, из-за меня. Когда он приходит, чтобы заключить очередной контракт, я выступаю гарантом его безопасности.
— А тебе это не нравится?
— Скажем так... Он пользуется этим куда чаще, чем мне бы хотелось, — пояснила Лолита. — Карбункул в целом мужик неплохой. Только вот слишком уж вздорный. Та запись, где он прогнал коротышку... Это обычная ситуация. Просто повезло, что Хомяк, сам по себе, человек мирный. Но чтобы недовольный клиент Карбункула просто ушел — это большая редкость. В-основном, приходится применять силу... Что не увеличивает, как ты понимаешь, мою популярность у клиентов клуба. Господин Аполлон уже неоднократно высказался по этому поводу, и можно сказать, моя репутация висит на волоске.
— Замкнутый круг, — я кивнул с видом знатока. — Карбункул устроил тебя на работу, но он же осложняет тебе жизнь своими вытребеньками. А тут ещё этот Глаз... Слушай! — я встрепенулся. — А что, если похититель — Хомяк? Ты не пыталась отработать эту версию?
Лолита рассмеялась.
— Сразу видно, что ты новичок в Сан-Инферно... Хомяк — булочник. Он не имеет дел с людьми... Ему в принципе не нужен Глаз Гора.
— Да, но он же приходил к Карбункулу! Зачем?
— Ну, может, хотел купить зелье для увеличения потенции, — пожала плечами Лолита. — Да мало ли какие услуги требуются от городского мага...
— Но не на все отвечают отказом, — резонно заметил я. — Так что, как бы нам узнать, что ему было нужно.
— Можно просто спросить, — заметила Лола.
— И если он не захочет отвечать... — подхватил я.
— То это ничего не будет значить, — отрезала она.
— Да, согласен, — я увял. — Мало кто захочет признаться, что покупает средство для увеличения потенции... Но ведь можно расспросить самого Карбункула! Как думаешь, согласится он ответить на несколько вопросов?
— Учитывая, что это в его интересах, думаю, да...
Но дальше я Лолиту не слушал.
Господь меня простит, но совершенно неожиданно я абсолютно утратил интерес к расследованию.
Ведь на сцену вышла Анжела!
Совершенно не осознавая, что делаю, я подошел к прозрачной стене и прижался носом к стеклу. К сожалению, звук до балкона не долетал, но мне хватило и прекрасного, незабываемого зрелища Анжелы в прозрачном обтягивающем платье. Скопище страз образовывало что-то вроде лифчика и трусиков, прикрывая самые провокационные места. Но в остальном, я мог любоваться плавными и чувственными изгибами её тела почти беспрепятственно.
Впрочем, как ещё сотня мужиков в зале... Эта мысль несколько омрачила мою радость, и я тяжело вздохнул.
И почему я такой собственник? Может, потому, что никогда ничем особенно не владел?..
Вот бы с ней поговорить. Перекинуться хотя бы парой слов, чтобы Анжела заметила, какой я умный, милый и обаятельный...
— Забудь о ней, — раздалось с дивана за спиной. — Даже если предположить, что она обратит на тебя внимание... — Я почувствовал, как к щекам приливает жар. Лола словно читала мои мысли. — Есть ещё Эрос Аполлон. А он зорко стережет свою самую ценную птичку. Если он почует твой интерес к Анжеле, тебе несдобровать, — я всё ещё не отрываясь смотрел на поющую девушку. Стараясь запомнить, запечатлеть в душе её соблазнительный образ... — Мой тебе совет: если хочешь выжить, никому не показывай своей слабости. Особенно тем, кто стоит выше тебя. Сан-Инферно не прощает слабаков.
На этом мы разошлись. Лола проводила меня к рабочему месту: Фонци пересох и истосковался по любимой работе, а ей нужно было обойти зал — просто для того чтобы напомнить: служба безопасности не дремлет.
Договорились так: Лола найдёт способ расспросить Карбункула, а я поговорю с Ариэль... На самом деле, я НАСТОЯЛ на том, чтобы поговорить с Ариэль без неё — девчонки до судорог боялись Цербера, и кроме бледного заикания, ничего бы из разговора не вышло.
Булочника Хомяка оставили "на сладкое". Если не получится с Карбункулом, придётся обратиться к нему...
— НОВИЧО-О-ОК! — рёв Папы Борща встретил меня на пороге кухни. И тут же над макушкой нависла белоснежная, похрустывающая крахмалом, гора. — Развлекаться вздумал? — рявкнул повар.
— Никак нет, сэр! — я бодро отдал честь. — Обстоятельства непреодолимой силы!
— Ага, знаем мы, что у тебя за обстоятельства, — Папа Борщ скабрезно подмигнул — не мне, а выстроившимся за его спиной поварам. Те подобострастно захихикали. — А ты шустрый паренёк.
— Это не то, что вы думаете, — я сделал самое честное лицо, на которое был способен. — У нас чисто деловые отношения...
На этот раз заржали все. Громко.
— Вот что я тебе скажу, сынок, — Папа небрежно опустил окорокообразную руку мне на плечи. — Мы тут все уважаем леди Цербер, не правда ли, парни? — парни в белых халатах и колпаках слаженно кивнули. — И поистине гордимся тобой. Чтобы удовлетворить такую даму — надо быть КОРОЛЁМ секса, если ты понимаешь, о чём я... — ещё одно скабрезное подмигивание. — Но как говориться, делу — время, а потехе — час. Так что на будущее, — как-то вдруг его рука потяжелела. Я напрягся, чтобы не упасть. — Можешь сколько угодно развлекаться с леди — я понимаю, у всех есть потребности, — и он вновь многозначительно подмигнул. Один раз — мне, другой — прихлебателям. — Но только после того, как работа будет выполнена. Смекаешь, новичок?
— Да я вовсе не...
— И подружке своей передай: если так уж невтерпёж — пускай ждёт конца смены. А не то...
— Пастуший пирог. Я помню, спасибо большое.
Я сдался. Нет, правда! Почему мне не удаётся никого переубедить? Ариэль вбила себе в голову, что я — контрабандист. Папа Борщ думает, что я — король секса...
Но получается, что интерес Лолиты как-то повышает мой статус в глазах других... А это вовсе неплохо. Так что, пусть думают, что хотят.
Когда Папа Борщ наконец-то освободил меня от своего хотя и дружеского, но обременительного внимания и я прошел к своему рабочему месту, то просто онемел.
Вчерашний посудный Эверест сегодня показался бы жалкой детской горкой. Тарелки громоздились даже на полу. Между посудными небоскрёбами сверкали ледники стеклянной тары, а весь остальной пол устилали холмы казанов и тарелок.
— Ну, Фонци, пора и за работу! — я бодро потёр руки. — Фонци?.. — но губки нигде не было.
Скажете, не Бог весть, какая потеря! Подумаешь, губка... Но вы просто не понимаете.
Для человека в моём положении это просто катастрофа! На самом деле, я ведь НЕ УМЕЮ мыть посуду. Конечно, я могу поелозить тряпкой по грязным тарелкам, но что толку? Добиться такого сверкающего, стерильного эффекта, как Фонци — не в моих силах. Сколько бы мыла я не извёл.
К тому же... Только не смейтесь. По-моему, мыть посуду — это самый, что ни на есть, АДСКИЙ ТРУД. Особенно, когда речь заходит о кастрюлях с прилипшими ко дну неопознаваемыми кусочками, покрытых толстым слоем жира сковородках и закопчённых до черноты чайниках.
Потеряв полчаса драгоценного времени, я облазил весь пол, заглянул во все щели, выдвинул все ящики...
Может, у Фонци сегодня выходной, а он забыл меня предупредить?.. Да нет. Когда я только пришел, он был на своём рабочем месте, и просто подпрыгивал от энтузиазма.
Ладно, делать нечего. Придётся обойтись без него.
Когда я наконец увидел свет в конце туннеля — то есть, пол под посудными небоскрёбами, остальные уже разошлись.
Погасли печи, перестали трещать дрова в камине, в зале смолкла музыка и погас свет... Сквозь плотно закрытые ставни пробивались багровые лучики солнца.
Всё-таки как-нибудь нужно выяснить: что такого в том, чтобы выходить на улицу днём? Но не сейчас. Сейчас я слишком сильно устал.
Руки покраснели от горячей воды и разъедающего мыла, а кожа на кончиках пальцев противно сморщилась.
С трудом нагнувшись, я поднял с пола последнюю сковородку...
— Фонци! Ты как там оказался?..
Подняв губку, я с недоумением оглядел заляпанный мыльной пеной каменный пол.
И вдруг, совсем рядом, услышал тоненькое издевательское хихиканье. Бросился посмотреть — но в кухне уже никого не было. Только громко хлопнула входная дверь.
Так значит, надо мной решили подшутить. И этот шутник почему-то не боится появляться на улице днём.
Пришлось набрать в раковину воды и пустить Фонци поплавать — просто так, для удовольствия.
Пока губка резвился в горячей мыльной воде, я на всякий случай проверил все закоулки и укромные закутки в кухне — а таких нашлось немало.
Пусто. Значит, мне не показалось: шутник прятался до тех пор, пока в полной мере не насладился своим триумфом, а потом быстренько слинял. Причём с такой скоростью, что я его даже не смог разглядеть.
Ла-а-адно. Оставлю это дело на потом. Но позже я к нему вернусь. Обязательно.
Отыскать дорогу в общагу в лабиринте, который представляли из себя помещения клуба, оказалось совсем не просто.
Но мне всё-таки повезло в конце концов выйти к бассейну, окруженному коттеджами — скорее, благодаря инстинкту, нежели наблюдательности.
А здесь, похоже, была вечеринка! Вокруг бассейна стояли шезлонги — сейчас на них сушились влажные полотенца. Тут и там валялись смятые пластиковые стаканчики, кактус в глиняном горшке был утыкан коктейльными зонтиками, а на оранжевой воде покачивались резиновые утята, надувные матрасы и даже искусственный остров с надувной пальмой.
Я вздохнул. Всё. Всё проходит мимо меня. Вот бы посмотреть, как мои девчонки, одетые лишь в крохотные бикини, резвятся в воде цвета фанты...
И тут я понял, что меня ожидает ещё одна проблема. Я не мог вспомнить, в какую вчера вошел дверь.
На вид все они были до безобразия одинаковыми. Аккуратные крылечки, аккуратные красные, крепко запертые ставни, аккуратные дверные ручки... Стоп! На той двери, к которой вчера подвела меня Лолита, была ящерица. Зелёная такая.
Отыскав дверь с ящерицей, я с трепетом взялся за ручку... И оказался в знакомом розовом царстве. Фух! Слава Богу. А то попал бы к этому Розарио, у которого шкаф набит женскими тряпками...
Кстати, горы шмотья на полу уже не было. Наверное, этот бухгалтер-трансвестит и постарался. Господи, что за дурацкие мысли лезут в голову?..
— Макс, это ты? — сонный голос принадлежал Ариэль.
— Я.
Хорошенькая растрёпанная головка тут же просунулась меж прозрачными занавесями.
— Точно, ты. А я думала: вдруг не ты?
— И почему ты так думала?
— Потому что ты — контрабандист.
— Но я — не он! В смысле, не...
— Даже обиделась на тебя, честное слово. Обещал мне журналов, а сам... Мы даже шарики надули!
Я мысленно провернул всё, что сказала Ариэль, в обратную сторону. А затем рассудительно кивнул.
— Ну, во-первых, о вечеринке я не знал, — во время разговора я успел раздеться.
Расшнуровал ботинки, стащил куртку, расстегнул ремень на джинсах... Вспомнил, что кроме меня самого, под джинсами ничего нет, и смутившись, застегнул обратно. А потом рванул в ванную.
— А во вторых? — Ариэль уже была рядом. В короткой розовой маечке и таких же трусиках, она была очень хороша. А как пахла!..
— А во-вторых, как только я научусь ходить по измерениям, то обязательно принесу тебе модных журналов. Но с одним условием...
— Ура! — не слушая дальше, Ариэль повисла у меня на шее и влепила сочный поцелуй. — Значит, я зря волновалась. За это мне полагается награда... А ты собираешься мыться, да? Ой, Макс! А можно с тобой?..
— Ариель, милая... — я подхватил её на руки. — Если я когда-нибудь скажу "нет" — просто отдай меня Эцилопам, ладно?
— Хорошо, если ты просишь... — на лице её возникла задумчивая гримаска. — Интересно: а если мне кто-то не нравится, можно отдать его Эцилопам?
Мы встали под струи воды, и на некоторое время разговоры прекратились как-то сами собой. Кстати: Ариэль мне показала, для чего используется оставшийся четвёртый кран... И это было восхитительно.
Выйдя из душа и вытираясь одним на двоих, огромным пушистым полотенцем, мы также получили море удовольствия.
Но потом... Потом я вспомнил об обещании Лоле допросить Ариэль, и действительность рухнула на плечи, как мешок с песком.
— Детка, а кого бы тебе хотелось отдать Эцилопам? — посчитав, что пока мы вдвоём, это сделать удобнее всего, я решил зайти издалека.
На лице девушки вновь проступила гримаска отвращения.
— Знаешь, я вообще-то люблю свою работу, но иногда...
— Что?.. К тебе кто-нибудь приставал? Тебя обидели? — я вспомнил злополучное видео с Карбункулом. — Только скажи, и я...
— Ой, какой ты смешной, — она прикоснулась кончиком указательного пальца к моему носу. — Хочешь, я покажу тебе свой танец?
— Может, не сейчас... — хотя соблазн был велик, я всё ещё был настроен задать Ариэль парочку вопросов.
— Ой, ну пожалуйста! Мне так хочется... — приложила руки к груди, она распахнула свои лучистые глаза во всю ширину.
— Э... Ладно. А где? — я оглядел довольно тесную ванную.
— Садись вот сюда, — она подтолкнула меня к унитазу, прикрытому пушистой розовой крышкой. — А полотенце давай сюда. Без него гораздо лучше.
Через некоторое время я, совершенно окосевший, сидел на полу ванной, а Ариэль прижималась к моей груди. Надо ли говорить, что без второго душа теперь никак не обойтись!
— Тебе понравилось? — спросила девушка, нежно покусывая меня за ухо.
— О-о-о...
— Ну вот, я так и знала! — она вскочила и закружилась по комнате. На коже, словно сбрызнутой перламутровой чешуёй, засверкали капли воды. — А этот прилизанный скелет совсем не ты. И спрашивается: зачем тогда всё? Сидит и пялится на дверь! Это, знаешь ли, оскорбительно. Я же профессионал!
О чём она говорит? — я вновь попытался представить себе образ мышления Ариэль... Профессионал. Она говорит о своей работе — то есть, о танцах. "Пялится на дверь, и это оскорбительно" — вероятно, кто-то, вместо того, чтобы смотреть на неё... Речь идёт о приватном танце. А "прилизанный скелет" — это, конечно же, Карбункул!
Признаться, более точного описания его внешности и придумать нельзя.
— И откуда мне знать, что у него под одеждой?.. — оказывается, монолог продолжался, и я вновь навострил уши. — Главное правило: смотри, но не трогай. К тому же, раздевалась я, а не он. Почему никто не спросит, что под одеждой у меня?..
— Кто? — может, вопрос прозвучал слишком резко, но я вдруг почувствовал себя, как гончая, которая почуяла след. — Кто тебя спрашивал, что у Карбункула под одеждой?
И знаете, она вовсе не удивилась тому, что я понял, о ком идёт речь...
— Ну этот... — она нетерпеливо взмахнула рукой. — Погонщик улитов. Я всегда подозревала, что он из "таких" — ну, ты меня понимаешь, — и я кивнул, хотя ничего не понял. Ничегошеньки. — Вот его бы я охотно отдала Эцилопам. Хотя клоуны — такие милые люди.
— Так он — клоун?
— Ну причём тут клоуны?! Ты совсем меня не слушаешь... А у меня ещё столько дел! — подняв прекрасные глаза к потолку, Ариэль принялась перечислять, загибая пальчики: — сделать маникюр, у меня как раз ноготь сломался... Потом ещё — ресницы. Ой, Макс, знал бы ты, сколько возни с этими ресницами! Да что я говорю! Сейчас я тебе покажу...
— Так, всё, — я поднялся, и запахнул на себе полотенце, как римский патриций — тогу. — Хватит. Идём спать.
Просто я понял, что поток сознания Ариэль, вместо того, чтобы дать какую-то зацепку, всё больше погружает меня в пучину непонимания. И если это словоизвержение не пресечь сейчас, мы так просидим до следующей смены.
Утро, а точнее, вечер, оказался ничем не отличим от предыдущего: подъём, душ, пищевая таблетка, и марш-марш на работу.
Кроме одного.
В гости, на чашечку воды, зашел Розарио...
Который оказался совершенно потрясающим негром, с богоподобной фигурой, громадными золотыми кольцами в ушах и коротким желто-чёрным курчавым ёжиком на голове.
— Так-так-так... — взглядом он прошелся по моей фигуре, оценил, и отложил в папку "до востребования", — так мне показалось. — Вот кому не понравились мои лучшие джинсы с проветриванием.
В его масляный, томный взгляд можно было макать круассаны — как в растопленный шоколад.
— Просто они немного не в моём вкусе, — я старался говорить очень нейтральным тоном. Ну, чтобы не наводить на всякие мысли...
— А какой у тебя вкус, красавчик?
Вот и пытайся вести себя осторожно...
Я чувствовал, как краснота стремительно взлетела по моей шее, а потом безжалостно затопила щеки.
Розарио был в восторге.
— Вообще-то мне пора на работу, — промямлил я, стараясь избежать знойного взгляда.
— Ну, не буду мешать, — после длинной паузы смилостивился негр.
С кошачьей грацией развернулся, и тут я увидел... Ну, хвост. Только желто-полосатый, как волосы на голове. Хвост извивался таким недвусмысленным образом, что заставил бы покраснеть даже монахиню.
А вот рабочее место меня "порадовало" — надеюсь, вы понимаете, что это был сарказм...
Вся раковина, а также высокие горы посуды, были заляпаны первосортной, похожей на бетон, грязью.
Бедняга Фонци боролся с тягучей, быстро застывающей жижей не на жизнь, а на смерть. Грязь налипла на его тельце, почти парализовав ложноножки, и он почти утонул, когда я появился.
Так, мне начинает надоедать. Это уже не похоже на безобидный розыгрыш: одно дело — заставить перемыть меня в одиночку вагон и маленькую тележку грязной посуды, и совсем другое — утопить в грязи безобидное, и в чём-то даже милое существо.
— Не расстраивайся, Фонци, мы ему ещё отомстим, — пообещал я губке, отмывая его под струёй горячей воды.
К сожалению, грязь забила и сток раковины, так что на прочистку у меня ушло некоторое время. А так как посуда пребывала бесперебойно, я снова заработал несколько недовольных окриков Папы Борща — надо ли пояснять, что мои оправдания произвели на него ноль эффекта.
И когда Лолита пришла за мной посреди смены, вызвав множество сальных шуточек и скабрезных взглядов со стороны поваров, мне пришлось отказаться.
— Встретимся утром, — только и мог я сказать охраннице, покосившись на посуду, которая сегодня, ради разнообразия, покрывала в два раза большую площадь.
Охота мне посмотреть на едоков, способных поглощать пищу с такой скоростью и в таком количестве... А также к ним присоединиться.
Ещё несколько дней на пищевых таблетках — и я перестану быть белым и пушистым.
К счастью, Лолита милостиво кивнула и просто удалилась, всей осанкой выражая презрение к грубым шуткам подданных царства Папы Борща...
— Погонщик улиток, — задумчиво произнесла Лола, уже привычно располагаясь на диване, в своём офисе.
Это прозвище всю смену вертелось у меня в голове, и как только мы встретились, я спросил у охранницы, кого, по её мнению, могла иметь в виду Ариэль.
— Нет, ничего подходящего в голову не приходит, — покачала головой Лолита. — Улитки передвигаются со скоростью метр в сутки. Кому и зачем их погонять? Не представляю, что она имела в виду...
— Тогда нужно будет спросить девчонок, — вздохнул я. — Они знают Ариэль лучше, чем другие. Ну, а что по Карбункулу? Ты с ним виделась?
— Не застала его дома, — Лола закурила. Кажется, я начинаю привыкать к этому экзотическому, пряному дыму... — Но успела перемолвиться парой слов с его слугой. Так вот: Кабошон сказал, что его хозяин в последнее время пропадает в одном казино, называется "Вертел желаний". Очень популярное в определённых кругах заведение... Кабошон сказал, его наняли следить за игровыми столами: ходят слухи, что кое-кто насобачился мухлевать за покером.
— Слушай! — меня осенило. — Как он может работать без артефакта? Ведь без Глаза Гора он не сможет определить, мухлюет кто-то, или нет.
— Ну, он делает то же самое, что и остальные игроки. То есть, блефует, — спокойно ответила Лолита. И видя моё замешательство, пояснила: — Видишь ли, ремесло мага во многом зависит от умения блефовать.
— То есть, пудрить клиентам мозги?
— Суть ты уловил, — после секундного замешательства кивнула Лола. Кажется, она уже научилась просекать мои метафоры. — Успешная деятельность магов вообще во многом зависит от веры.
Я вспомнил многочисленную когорту астрологов и гадалок родного измерения. Они стригли богатые купоны на доверчивых простофилях, которых попросту убеждали в своём могуществе...
— Хочешь сказать, если в порчу не верить, то она и не подействует, — со знанием дела изрёк я.
— О, ещё как подействует, — нахмурилась Лола. — Особенно, если ты по какой-то причине откажешься платить...
— Тогда я не понимаю, — я тоже сдвинул брови.
— Всё очень просто: если маг выглядит круто, клиенты полагают, что и действует он тоже круто. То же касается и репутации: никто не захочется связываться с магом, который выставил себя дураком.
— Никто не хочет ездить на "Запорожце". Зато все мечтают о "Бентли". И то, и другое — автомобили, но какие они разные, — с умным видом кивнул я.
— Вот сейчас вообще не понимаю, о чём ты, — поджала губы Лолита.
Я уже, кстати сказать, настолько привык к её прикиду и ультрасногсшибательной раскраске, что почти не замечал. И чувствовал себя в её компании всё свободнее, а главное — увереннее.
— Ладно, проехали, — я махнул рукой. А потом мне пришла в голову мысль... — Думаю, нам надо сходить в этот, как его там... В общем, в казино, — заявил я. — Поразнюхаем, что к чему, а заодно пообщаемся с Карбункулом.
На самом деле, я не знал, принесёт это пользу расследованию, или нет. Просто мне уже до боли в печёнках надоел этот хоть и яркий, но довольно однообразный распорядок: посуда, разговоры с Лолой, общага, девочки, и опять, по новой: посуда...
А ещё очень хотелось наконец-то посмотреть на этот чудесный, загадочный, волшебный город Сан-Инферно.
Лолита задумчиво качнула головой.
— А знаешь, неплохая мысль, — наконец сказала она. — Если мы наткнёмся на того, кто крупно выиграет при минимальных ставках — возможно, отыщем потенциального вора...
— Супер! — и я тут же сник. — Хотя, ничего не получится... Папа Борщ строго-настрого запретил мне отлучаться во время смены. Посуда сама себя не помоет.
— Но тебе и не придётся, — Лола ободряюще стукнула меня кулаком в плечо. Уверяю вас: синяк не сходил целую неделю. — Ведь казино открыты ДНЁМ.
Я моргнул. А потом перевёл её слова в привычные для себя единицы.
Здесь, в Сан-Инферно, день считается куда более опасным временем суток, нежели ночь. А значит, всякие особо злачные заведения должны открываться именно утром... Как говорится: город засыпает, просыпается мафия.
— Идём, тебе нужно немного поспать, — сказала Лола поднимаясь с дивана. Вероятно, оценила мой невзрачный затасканный вид. — Я зайду за тобой ближе к полудню — раньше в казино делать нечего.
— Идём... — но я никак не мог сдвинуться с места.
— Что-то забыл? — подняла брови Лолита.
— Слушай... У тебя ведь есть запись сегодняшнего выступления Анжелы?
Охранница закатила глаза.
Но потом молча — за что я её ещё больше зауважал — прошла к стене, и нажала кнопку.
— Вот пульт, — она подала мне небольшую коробочку, ничем неотличимую от пультов моей родины. — Запись найдёшь сам. Когда закончишь, просто захлопни дверь.
И она удалилась.
Сказать, что я не волновался перед походом в казино — значит, ничего не сказать.
Сердце бухало где-то в горле, во рту пересохло, а голова слегка кружилась от открывающихся перспектив.
Надо признаться, в своём мире я никогда не был завсегдатаем казино... Не был даже новичком. Будучи обычным парнем, который живёт на весьма скромную университетскую стипендию и подработку в магазине грампластинок, я максимум, что мог себе позволить — это сходить в ночной клуб. Да и то не каждый месяц.
Так что сейчас я ощущал необыкновенный подъём: наконец-то я смогу вкусить той крутой жизни, которую ведут богачи. Такие, как Эрос Аполлон, например.
Вторая половина моего волнения относилась... Ну, к тому, что на мне было надето.
— Нет, правда, Лола, так уж необходим этот блестящий пиджак? — спросил я, наверное, в десятый раз за то время, пока мы пробирались по клубному лабиринту к выходу из "Чистилища".
Пиджак, и всё остальное мне принесла Лолита.
Наверное, тоже порылась в гардеробе у Розарио, — мрачно думал я, неловко двигая плечами, обтянутыми слишком тесным пиджаком, украшенным стразами, люрексом и ярчайшей вышивкой. — Или в сценическом реквизите... — джинсы были такими узкими, что у меня едва гнулись ноги. А то, как Лолита пялилась на мою задницу, внушало просто ОГРОМНЫЕ опасения.
— В таких заведениях встречают по одёжке, Оторва, — бросила она на ходу.
— Чувствую себя, как сутенёр, — пожаловался я, тоскуя по своей крутой байкерской куртке.
— Прекрасно. Значит, ты впишешься.
Сама Лолита тоже приоделась — или, скорее, "разделась". Сейчас она больше всего напоминала двухметровую Чудо-женщину, только не брюнетку, а огненно-рыжую. Высоко взбитые волосы удерживались блестящей диадемой, яркий вызывающий макияж мог испугать тренированного корридой быка, а бесконечные ноги до колен были перевиты ремешками золочёных сандалий. Короткая юбочка, для разнообразия, не была железной, и мягко колыхалась вокруг крутых бёдер, а вместо бронелифчика был серебряный корсет, такой тугой, что казалось, вздохни Лолита поглубже, и шнуровка просто-напросто лопнет.
Не скажу, что общее впечатление от её внешности было неприятным. Скорее, ослепляющим, будоражащим и выносящим мозг одновременно.
Вот так, за пререканиями, мы добрались до входной двери... Путь нам никто не преграждал — по заведённому в этом мире порядку, все отправились спать...
И наконец — вот он, настоящий воздух иного мира.
Согласен, внутри "Чистилища" он тоже был. Но это была смесь запахов кухни, алкоголя и сигарет, приправленная терпким духом разгоряченных тел и массажного масла с блёстками — такая плотная, что её можно было разливать во флаконы и продавать под маркой "Влажные мечты подростка".
Секунд тридцать я был попросту не в состоянии двигаться.
Во-первых, поразил тяжелый, давящий на плечи зной — казалось, он исходил отовсюду: от широкого, замощенного розоватым камнем проспекта, от фасада клуба, а пуще всего — от багрового, с оранжевыми всполохами неба, в котором зловещим бычьим зрачком зависло местное светило... И оно было не одно! У самого горизонта, который угадывался в перспективе уходящей вдаль циклопической улицы, я заметил ещё одно небесное тело — маленькое и белое, как кончик раскалённого электрода.
— Что это? — спросил я наконец у Лолиты, совладав с голосом, и что немаловажно — с чувствами.
Ну да, всю жизнь прожив в столице нашей необъятной родины, и будучи искушенным жителем мегаполиса, сейчас я чувствовал себя деревенщиной, впервые попавшим на городскую ярмарку.
— Ты о чём? — не глядя на меня, поинтересовалась охранница. К счастью, она тоже не спешила сойти со ступеней "Чистилища".
Пока я, оглушенный впечатлениями, хлопал ушами, Лолита, оказывается, изучала обстановку: внимательно зыркала по сторонам прислушивалась и даже нюхала воздух — не убирая руку с рукояти довольно внушительного меча, прицепленного к поясу.
— Об этих светилах в небе, — я не постеснялся ткнуть пальцем сначала в багровое, а затем в белое.
— Сан-Инферно находится в системе двойной звезды, — не глядя на меня, пояснила Лолита. — Багровое называется Зрачок Люцифера, а маленькое белое — Задница.
— Задница?..
— Не спрашивай, почему, — она наконец-то сделала первый шаг со ступеней на розоватый, с белыми и золотыми прожилками, камень тротуара. По-моему, это был мрамор — один из самых красивых, что мне доводилось видеть.
— Слушай внимательно, — она крепко взяла меня за руку, как маленького. — Иди рядом со мной, внимательно смотри под ноги, если с нами кто-нибудь заговорит — молчи, и предоставь общение мне. Усёк?
— А что будет, если я?..
— Ничего хорошего, — отрезала Лолита. — Ты — новичок, у тебя это на лбу написано.
— Ну и что? Знаешь, я ведь не беспомощный, и могу за себя постоять.
— Давай объясню по-другому, — надо сказать, всё это время мы быстро двигались вдоль улицы, держась подальше от стен домов, подворотен и подозрительных на вид кабинок, размером с телефонные, но в которых клубился белый дым. — Любой, кто захочет предъявить права на новичка — может это сделать. И в этом случае защищать твою свободу и безопасность придётся мне... — она похлопала по рукояти меча. — Потому что сейчас за них отвечаю я. И буду очень благодарна, если ты облегчишь мне труд.
— Но ведь ты-то ходишь по Сан-Инферно совершенно свободно, — я предположил, что к Карбункулу Лолита тоже ходила днём — ведь работает она в ночную смену, так же, как и я.
— Я здесь родилась, — пожала она плечами. — А значит, по умолчанию обладаю более высоким статусом. К тому же, я умею себя вести. Так что, будь добр...
— Я понял, понял.
Если бы на шее у меня была резьба, то голова вращалась бы без остановки, как заведённая.
В первую очередь меня поразила мегалитичность городских построек. Если брать для масштаба московские улицы, то здесь каждое здание занимало целый квартал.
Мне и раньше, ещё в "Чистилище" казалось, что клуб занимает довольно большую площадь — со всеми лабиринтами, громадной, как стадион, кухней, и общежитием с парком и бассейном.
Вероятно, каждое здание строилось по схожему принципу, и содержало в себе всё, что может понадобиться жителям, чтобы не выходить на улицу.
Мои предположения подтверждались и тем, что пока мы не встретили ни одной живой души...
Я говорю, "живой" потому, что время от времени нам попадались различные фигуры... Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что это — роботы. Роботы — уборщики, роботы — садовники, роботы — ремонтники... Они беззвучно делали своё дело, не обращая на нас с Лолитой никакого внимания.
И только я решил, что мы так и доберёмся до казино, никого не встретив — и в тайне грустно вздыхая по этому поводу, — как сзади раздался шум покрышек, а потом — совершенно типичное "би-бип" полицейской сирены.
Лола остановилась.
— Повторяю: держись за мной, — торопливо сказала она и повернулась к автомобилю, как бы невзначай заслоняя меня своей спиной.
Автомобиль ничем не напоминал те, к которым я привык. Скоре, это было яйцо на колёсах. Громадное чёрное яйцо — казалось, к нам движется сгусток мрака на колёсах.
Когда механизм остановился, в центре его образовался люк, из которого вылез... Робокоп — вот первое, что пришло мне в голову при виде двухметровой, закованной в синеватую сталь фигуры. Голову закрывал глухой шлем, на руках — стальные перчатки.
— Так-так так... — сказал Робокоп и стащил шлем с головы, — я так и "слышал" негромкий визг сервомоторов, когда он двигался. — Кто тут у нас? Крошка Лола собственной персоной!
— Привет, Энди, — без энтузиазма отозвалась моя спутница. — Всё в патрульных?
Без шлема Энди чертовски походил на саму Лолу... Я имею в виду, что их объединяли чертовски высокий рост, резковатые черты лица и какая-то общая массивность. К тому же, волосы у Робокопа были того же клубнично-огненного оттенка, что и у моей подруги.
— А как же иначе! Ведь кто-то же должен охранять эту помойку, — и он по-хозяйски положил руку Лолите на плечи.
Хмм... На мой неискушенный взгляд, город никак не подходил под определение помойки. Пустой и вылизанный — так бы я сказал.
— Скорее, город нуждается в охране от тебя, — отбрила Робокопа Лолита, ловко выворачиваясь из его медвежьих объятий.
— Всё упражняешься в остроумии, детка?
Я втянул голову в плечи. Назвать Лолу деткой, при всей её привлекательности, — очень опрометчивый шаг.
— Острый у меня не только ум, — охранница недобро сверкнула глазами и положила руку на рукоять меча.
— Ладно, ладно, я просто спросил, — Энди поднял в защитном жесте верхние, закованные в латы конечности, и я увидел, что на ладонной части его перчаток находятся сопла. Надо пообещать себе не подавать Робокопу руки... — Так куда ты собралась, дорогуша? По работе, или как?
— Не твоё дело, Энди.
— Дело в том, что моя смена уже заканчивается, и если ты свободна, то мы могли бы... —
— Я занята, — быстро отреагировала Лолита.
— Да ладно тебе, золотко, — Энди пошел на второй заход, норовя поймать Лолиту за талию. — Закатимся в какой-нибудь бар, ты пожалуешься мне на свою неудавшуюся жизнь...
И тут я не выдержал.
Заступил Робокопу дорогу, и заявил:
— Эй! Девушка сказала, что она занята.
Стоять между двумя такими гигантами, как Лола и Энди, было неуютно. Я сразу почувствовал себя довольно невысоким. А ещё очень хрупким.
Глаза Робокопа сфокусировались на мне и недобро прищурились. Совсем, как у змеи, при виде вкусного кролика...
— Уж не с тобой ли, новичок? — зловеще спросил он.
— Он под моей защитой, — тут же отреагировала Лола. — Так что проваливай.
— Да ну? — Энди издевательски покачался с носков на пятки. Разумеется, он зарегистрировался? Потому что, если нет — вас обоих ждут крупные... — и он многозначительно пошевелил бровями. — Неприятности.
— Ладно, я согласна сходить с тобой куда-нибудь, — поморщилась Лолита. — Так что приходи после смены в Чистилище, и...
— Это свидание? — хищно ощерился Энди. Глаза его сделались масляными, а улыбка растянулась до ушей.
Секунду Лола смотрела ему в глаза, а потом сдалась.
— Чёрт с тобой, это свидание, — сказала она. — Но только на первую базу. Смотреть, но не трогать. И никому не говори.
— Но ты сама-то там будешь? — озадаченно спросил Энди.
— Буду, — ещё раз поморщилась Лолита.
— Замётано, — Робокоп протяну закованную в перчатку руку, и охранница её бестрепетно пожала.
Некоторое время после того, как Робокоп уехал, мы шли молча. Я глазел по сторонам: огромные глухие кварталы уступили место домам поменьше, огороженным заборами и с густой зеленью за ними. Слышался щебет птиц, журчание воды — в целом, здесь мне понравилось несколько больше, чем в мегалитическом и пустом центре. Вот освоюсь, прикуплю где-нибудь домик с садиком... И поселюсь в нём с Анжелой.
Но почему-то, как я ни старался, образ счастливой семейной жизни с Анжелой не складывался. На заднем фоне всё время маячил Эрос Аполлон...
— Ты пытался меня защитить, — вдруг сказала Лолита.
— Что? — я отвлёкся от размышлений. — А, ты про Робокопа... То есть, про Энди? Ну, это ерунда. Забудь.
— Не ерунда, — покачала головой Лолита. — Далеко-о-о не ерунда, — я молча ждал продолжения. — Во-первых, надо быть на всю голову психом, чтобы возражать Эцилопу.
— Стой! — я сам застыл, как вкопанный. — ЭТО БЫЛ ЭЦИЛОП? Тот самый, которым меня пугают вот уже два дня? — тряхнув головой, я сделал шаг, затем другой, и пошел с обычной скоростью. — Но мне он показался довольно... обычным парнем. Наглым и хамоватым, но обычным.
— НИКТО в Сан-Инферно не возражает Эцилопам, — убеждённо сказала Лолита. — Да им даже зарплату не платят, потому что любой житель охотно продаст детей, жену и любимую тёщу, лишь бы задобрить Эцилопа!
— То есть, они вымогают взятки, — уточнил я. И вспомнил, как Лолита торговалась с Энди по поводу свидания.
— Это даже взятками считать нельзя, — отмахнулась охранница. — Потому что довольный жизнью Эцилоп — это счастливый и мирный город — понимаешь, о чём я?
— Ладно, я понял, — для верности я несколько раз кивнул. — Ссориться с Эцилопами нельзя. Принято... А что во вторых?
— В смысле?
— Ты сказала: во-первых, и прочла лекцию о том, что давать взятки Эцилопам — это благотворительность и вообще альтруизм, — секунду я наблюдал за красивой яркой птичкой, взлетевшей из-за забора. У неё было оперение колибри, крылья бабочки и хвост, похожий на рыбий. — Тогда что во вторых?
— Ну... — кажется, Лолита смутилась. — Никто ещё не заступался за мою честь. В смысле: посмотри на меня! Ну кому придёт в голову, что меня нужно ЗАЩИЩАТЬ?
— Извини. Я как-то не подумал, что тебе это может не понравиться.
— Да нет, Оторва! Всё наоборот, — Лолита дружески пихнула меня в бок, и я только чудом не свалился в канаву, в которой бушевал ярко-оранжевый поток. — Знаешь, это было даже приятно. Знать, что кому-то ещё не безразлично, что о тебе думают или говорят.
— Да не за что, — я облегчённо выдохнул, потирая плечо.
— И всё равно это было безрассудно. Он мог испепелить тебя, просто наставив ладонь.
— Я заметил. Кстати: это что, какие-то сопла? Огнемёт, или что-то вроде?
На ум пришел Железный человек, но я оставил это при себе. Слишком долго объяснять.
— Да нет же, это всего лишь магия.
— Всего лишь?
— Обыкновенная Печать Адского Пламени.
— Уф, сразу стало легче.
Птичка всё ещё резвилась над деревьями, когда из-за забора показалась зубастая голова на длинной шее и беззвучно поглотила её целиком. Передо мной на тротуар одиноко спланировало нежно-голубое пёрышко... Я его подобрал.
Внезапно нахлынула тоска по родному измерению: цвет пера в точности передавал цвет земного неба.
— А всё-таки, Энди пытался за тобой ухаживать, — поддел я Лолиту, когда несколько переварил круговорот птиц в природе: вот ты, ни о чём не подозревая, весело резвишься в багровом, как свернувшаяся кровь, небе, а через мгновение служишь десертом для гигантской змеиной головы...
— Ох уж этот мне Энди, — фыркнула Лола.
— Так что между вами происходит? На вид он вполне себе ничего, а? Или у него есть скрытые пороки? Я имею в виду, кроме того, что он — Эцилоп.
— Никаких, — грустно покачала головой Лолита. — Просто он родом из той же деревни, что и я.
— То-то я уловил семейное сходство!
— Не семейное, — строго поправила Лолита. — Ну, разве что дальнее. Так, седьмая вода на киселе... Как и у всех в наших краях.
— Ясно.
— Помнишь, я говорила, что у меня семь братьев? Так вот: уехала я из дому большей частью затем, чтобы быть подальше от них. А если я начну мутить с Энди, это будет автоматическим приглашением для всех в деревне... поучаствовать в наших отношениях. Особенно, для моих братьев. Так что, уж лучше ты, Оторва. По крайней мере, у тебя нет родственников.
— Эмм... Спасибо, это очень лестно, но видишь ли...
— Да я пошутила! — громогласно заржав, она вновь толкнула меня в плечо, что, в свою очередь, помогло мне впечататься в ближайший забор.
— И-ик, — конструктивно высказался я.
— Ой, извини. Всё время забываю, какие вы, людишки, хрупкие.
Что плавно подвело нас к следующему вопросу...
— Получается, что ты и Энди... В общем, вы не люди?
Лолита помогла мне подняться и отряхнуть пиджак от каменной пыли.
— Я из Медуз, — гордо сказала она. — Кланы Горгон традиционно селятся на побережье, хотя в последнее столетие многие из нас перебираются в города. Работа, новые впечатления, и всё такое.
Мы вновь замолчали: каждому было о чём подумать.
Меня, например, обуревали противоречивые мысли на тему этого измерения: всплески энтузиазма по поводу "о Боже, как же здесь здорово!" перемежались приступами ужаса на тему того, насколько я мало знаю. Временами я чувствовал себя песчинкой, попавшей в ступицу колеса...
А ещё я думал об Анжеле — на первый взгляд совершенно непоследовательная мысль плавно вытекала из размышлений о том, как устроены измерения. Ведь я встретил её на Земле, то есть, в своём собственном мире, так? И Ариэль лопотала что-то о контрабандистах... А ведь это значит, что способ перемещаться между мирами всё-таки есть! Нужно только его найти.
Впрочем, даже спустя всего несколько дней я твёрдо уверен, что не хочу вернуться на Землю навсегда. Но иметь возможность шастать туда время от времени — почему бы и нет? Хотя бы для того, чтобы порадовать девчонок модными журналами...
— Мы почти пришли, — внезапно сказала Лолита.
Я никаких признаков казино не заметил. Вокруг были всё те же заборы с уютными коттеджами за ними... Ну, во всяком случае, мне нравилось так думать.
Охранница всё замедляла и замедляла шаг, пока мы в конце концов не остановились на перекрёстке.
Точнее, в тупике: перед нами, и вправо и влево, насколько хватало глаз, уходила сплошная стена. Из какого-то желто-зелёного камня, похожего на крупную полированную чешую, она плавно изгибалась, теряясь в багровом слепящем мареве.
Я уже говорил, что на улице было жарко? Я имею в виду, по-настоящему ЖАРКО. Градусов пятьдесят, или около того. Небесный зрачок Люцифера изливал на землю волны тяжелого красного пламени, и мне уже начинало казаться, что мы с Лолитой путешествуем по внутренностям угольной топки.
Поэтому её сообщению о том, что мы у цели, я дико обрадовался. Внутри, как я надеялся, будет прохладно — так же, как было прохладно у нас, в "Чистилище".
— Давай же, скорее веди меня к входу! — вскричал я полным энтузиазма голосом.
— Подожди, — Лолита поймала меня за запястье и сжала клещеподобной хваткой. — Сначала инструктаж.
— Я слушаю.
Если в ближайшие десять минут я не попаду внутрь, то прозвище "Макс Варёный Всмятку" станет более актуальным, чем "Безумный Макс".
— Когда мы войдём, — начала загробным голосом Лолита. — Ты не должен ни на кого смотреть. Ни с кем вступать в разговоры. И уж точно, ни при каких обстоятельствах, не садиться играть.
— Но почему?.. — я сник. — Я имею в виду, это же казино! Разве я не буду выделяться, если не буду делать ничего из того, что делают остальные клиенты?
— Ты прав, — после короткого размышления сказала она. — Мы с тобой пройдём за столик, и закажем по напитку. А потом будем сидеть, тихо потягивать своё пойло и наблюдать за посетителями. Так поступают многие: приходят просто потусоваться.
— А смысл? — резонно спросил я. — Я имею в виду, это же не "Чистилище", верно? Тут нет танцующих девочек... Так на что здесь смотреть?
— На самом деле, отличия никакого нет, — пожала плечами Лолита. — Просто смещён угол зрения: у нас можно смотреть, но не трогать, а здесь смотрят, но не играют.
— То есть, для некоторых рулетка, блэк-джек или покер — такие же объекты вожделения, как и красивые полуголые танцовщицы?
— Суть ты уловил, — кивнула Лола. — И мы с тобой будем изображать именно таких. Но играть — ни в коем случае. Ни за что. Под страхом смерти... Понимаешь, о чём я?
— Кажется, — откликнулся я без всякого энтузиазма.
— Ну... Тогда повернись, чтобы камера на тебя посмотрела, — предложила Лолита и встала лицом к стене.
Я повторил её действие. А потом подпрыгнул на добрых полметра, и как ещё удержался от визга — тот ещё вопрос.
Потому что, в казалось бы, сплошной каменной стене вдруг открылся огромный круглый глаз, и посмотрел на меня.
Увидев глаз, я онемел. Я что хочу сказать: не часто на тебя смотрят стены, а? Поэтому свою реакцию считаю вполне обоснованной и думаю, стыдиться здесь нечего.
— Ло-о-о...
— Стой спокойно, не дёргайся, — обыденные тон Лолиты несколько охладил мои инстинкты.
Глаз был громадным — около метра в длину.
Наверное, этим и объяснялся его гипнотический эффект. Радужка красивого, ярко-изумрудного цвета, и в ней, как в кипящем супе, плавали золотые пылинки. А вот зрачок — вертикальный... Что наводит на определённые размышления. У кого бывают вертикальные зрачки? У змей. Крокодилов. А ещё — у драконов.
Я посмотрел на стену, в обе стороны от глаза. Плавные изгибы, крупный, похожий на золотисто-желтую чешую камень... А вон там можно угадать очертания гигантской лапы. Чуть выше — крыла. Точнее, кончика крыла: если эта тварь захочет взлететь, даже страшно подумать, каким будет размах её крыльев...
В этот момент глаз моргнул, — словно щёлкнула диафрагма фотокамеры. А потом... В стене распахнулся провал. Был он тёмным и был он глубоким — во всяком случае, я не видел, что находится на его дне.
А ещё его обрамляли клыки... Очень большие клыки. И острые.
— Входи, чего ждёшь? — Лолита толкнула меня к этому проёму... К этой глотке!
Это была глотка дракона, вот что это был за провал!
Я всегда считал себя смелым. Даже чересчур — друзья говорили, мне не хватает инстинкта самосохранения.
Но для того, чтобы самостоятельно шагнуть в глотку к дракону, нужна вовсе не смелость. И даже не безрассудство. Нужно полное, и окончательное отсутствие головы.
Или твёрдая уверенность в том, что он тебя не проглотит.
— Вставай ему на язык, и тогда дракон автоматически сглотнёт, — наверное, Лолита сказала это из лучших побуждений. Добрая женщина.
— Ты уверена, что в брюхе дракона намного интереснее, чем в казино? — изо всех сил упираясь ногами в землю, я старался, чтобы голос звучал небрежно.
— Брюхо дракона И ЕСТЬ казино, — потеряв терпение, Лола схватила меня за бока и насильно втолкнула в обрамлённый зубами провал. — Не упрямься, это всего лишь лифт, — добавила она. — На самом деле, это не совсем дракон, — увидев моё замешательство, моя спутница наконец-то снизошла до разъяснений. — Это драконий камень. Полуживой минерал, очень дорогой, между прочим. Он обладает зачатками интеллекта, поэтому его удобно использовать при строительстве особо ценных объектов. Таких, как казино, банки и правительственные учреждения.
Я провернул кое-что в голове.
— Хочешь сказать, здания, построенные из драконьего камня, невозможно ограбить?
— Или подвергнуть разрушению, — кивнула Лолита. — Они сами себя защищают.
— Но ты же говорила, что гильдия воров...
— И это тоже, — кивнула Лола. — Просто такое крупное предприятие, как ограбление банка, требует отдельной лицензии, только и всего, — уточнила она.
— То есть, на грабёж обывателей можно взять комплексный подряд, а банк требует индивидуального подхода. И так как процент от ограбления банковского хранилища неизмеримо выше, чем от кражи шкатулки тётушки Клары, — гильдия воров охотно идёт на такие сделки.
— Для новичка ты отлично схватываешь, — поощрительно улыбнулась Лолита. Но тут же стала предельно серьёзной. — Так, нас доставили по назначению, и сейчас мы окажемся в первом игорном зале. Помнишь, что я тебе говорила?
— Не пялиться, не разговаривать и не играть.
— Красавчик! — и она легонько шлёпнула меня пониже спины.
Толчок придал мне достаточно ускорения, чтобы сразу вылететь на открытое место.
Ну... Условно открытое.
О, места здесь было достаточно. Как и музыки, света, и истеричных воплей, выкрикиваемых кем-то в микрофон.
Скидка на друллей! — надрывался динамик. — Сотня по цене двух! Спешите, пока не разбежались.
Зал был заполнен людьми.
Сразу объясню свою позицию: на самом деле, здесь были не только люди. Точнее, не СТОЛЬКО. В общем и целом гуманоидные фигуры в изобилии украшали хвосты, когти, клешни, чешуя, а также острые подвижные уши и клыки.
Но так как я не знал аутентичных названий этих существ, решил не рисковать, и остановиться на нейтральном "люди" — потому что ещё в "Чистилище" заметил, что к такому обращению нормально относятся абсолютно все.
Итак, зал был полон людей. Крылатых людей, хвостатых людей, остроухих и острозубых людей, с разным цветом кожи, волос и шерстного покрова.
Чисто для справки: в этой толпе я увидел нескольких особей своего вида. Но у одного на шее были жабры, а у другого — перепонки между пальцами.
— Не зевай, — толкнула меня в спину Лола. — Видишь вон там столики? — она указала подбородком направление, и я кивнул. — Займи один из них, а я схожу за напитками.
— Вообще-то, — я поймал её за запястье. Это было всё равно, что пытаться остановить набравший скорость поезд, и жалко бы выглядел мой порыв, если бы Лолита не остановилась сама. — Это мужчине полагается приносить напитки. Предварительно усадив даму за столик...
Что-что, а грубияном бабушка меня не растила. Кроме того, я убеждён: правила галантного поведения распространяется абсолютно на все измерения.
И кажется, мой уверенный тон сработал! Лолита моргнула раз-другой... третий, а затем кивнула и подошла поближе.
— Как скажешь, босс, — сказала она. И если и была в этой реплике толика сарказма — то самая малость.
Взяв под руку, и лавируя между столиками, я подвёл её к свободному, отодвинул стул, подождал, пока Лола устроится и пододвинул стул обратно. Потом поцеловал ей руку и улыбнулся.
— Я скоро вернусь, дорогая. Что тебе принести?
— Э... Молочный коктейль, — кажется, она смутилась. — Шоколадный.
— Отлично. Себе возьму то же самое.
Наконец-то хоть какая-то еда! И хотя в любых других обстоятельствах я ни за что не назвал бы едой молочный коктейль, сейчас мой желудок так ИЗГОЛОДАЛСЯ, что будет рад всему, что в него попадёт.
Мой эффектный отход от стола был омрачён тем, что в последний момент Лолита поймала меня за запястье. Помните, я упоминал поезд? Так вот: теперь он внезапно остановился, а я был привязан к паровозу...
— Погоди, дурилка. У тебя же нет денег.
И её рука медленно, но неотвратимо поползла к обширному декольте.
Только не это, — твердил я про себя, прикрыв от греха глаза. — Только не это...
— Держи, — в мою ладно ткнулся тёплый надушенный кошелёк.
— Спасибо.
Надеюсь, завершение эффектной сцены не стало достоянием большого количества народу...
Зря надеялся.
Направляясь к бару, я удостоился нескольких восхищенно-уважительных взглядов, свиста и негромкого шепота:
— Надо же, Горгону подцепил!.. Он или везунчик, или идиот, каких свет не видел.
Вероятно, Лолита посвятила меня далеко не во все аспекты своего происхождения...
Но шествуя к стойке, я занимался не только тем, что ловил на себе восхищенные взгляды. Ещё я высматривал Карбункула, или, на худой конец, толстого коротышку, который был на видео рядом с ним. Кажется, Лолита сказала, что он булочник... Но пока не заметил ни того, ни другого.
Протолкавшись к стойке, я попытался привлечь внимание бармена. Бесполезно.
Тип, цвета кожи которого нельзя было различить под толстым слоем татуировок, плотно завис на другом конце стойки, флиртуя с несколькими девицами сразу. И я его понимаю: девочки были первый сорт. Или, как любил говорить мой друг Колька, по десятибальной шкале — на одиннадцать. Стройные, в обтягивающих там, где надо, коротких платьях, с ослепительными улыбками и лучистыми глазами.
Поймав оценивающий взгляд одной из них, я слегка поклонился и послал воздушный поцелуй. А потом отвернулся.
Я новичок, но не дурак. Ясно же: девушки на работе. И мне они явно не по карману... К тому же, дома меня ждут три совершенно потрясающие подружки, которым, как я только что понял, мне совсем не хочется изменять.
— Привет!
Это сказал я. Потому что увидел рядом с собой, на соседнем высоком стуле, такую девушку...
Согласен, можно подумать, что я слишком влюбчив. Но если бы вы её видели!
Опасная — вот первое, что приходит на ум. Это кроме красоты, изящества, проявления тонкого вкуса в подборе наряда, и ножа с длинным и тонким лезвием, который словно бы приклеился к её длинному стройному бедру.
На моё приветствие девушка слегка повернула голову, бросила оценивающий взгляд, чуть кивнула и вернулась к своему напитку. На вид — типичной Кровавой Мэри, с кубиками льда и веточкой сельдерея.
— Часто здесь бываешь? — согласен, не самый оригинальный подкат. Не подготовившись, ничего лучше я выдать не мог. Но и промолчать было выше моих сил!
Я видел только её профиль: часть нежной щеки, прямой нос с горбинкой и маленький, но упрямый подбородок. Ухо и шея были скрыты под лавиной чёрных блестящих волос.
Одета она была в кожаную куртку — как две капли воды похожую на мою, оставленную в "Чистилище". А ещё — узкие чёрные брюки и высокие сапоги.
Честно говоря, только после того, как я оценил прикид незнакомки, я решил повнимательнее приглядеться к остальной публике. И вот что заметил: вокруг была просто БЕЗДНА вкуса. Строгие вечерние костюмы мужчин, ослепительно-дорогие наряды женщин... А блёстки и мишуру носили лишь люди определённого качества.
Те, что были на работе — если вы понимаете, о чём я: "девочки" обоих полов, официантки, одетые лишь в короткие шортики и бюстье без бретелек... С ужасом заметив, что мой пиджак пошит из той же ткани, что и фривольные шортики официанток, я с омерзением содрал его с себя и потуже свернув, сунул куда-то под табурет.
К счастью, под пиджаком была обычная чёрная футболка. Не Бог весть что, но лучше выглядеть как телохранитель, чем как мальчик по вызову.
— Если ты хотел продемонстрировать, что ты новичок — это тебе удалось.
К моему удивлению, говорила опасная девушка.
— Что, так заметно? — смущенно спросил я. — На самом деле, прикид выбирала моя подруга. Вряд ли она хотела таким образом надо мной посмеяться, скорее... он отвечал её представлении о крутости.
— Не высокого мнения ты о своей подруге.
— Совсем наоборот. Я очень уважительно к ней отношусь. И чтобы уточнить: когда я говорю "подруга", то имею в виду чисто дружеские отношения. Мы работаем в одном заведении, и ведём вместо кое-какие дела... — я попытался захлопнуть варежку до того, как выдам незнакомке всю свою подноготную. — И кстати, раз уж вы об этом заговорили, — я восхищенно окинул её наряд. — Не отказался бы от пары советов, как себя вести, чтобы не казаться новичком.
Она вздохнула и улыбнулась. Вздох мне очень понравился: под курткой у неё был бархатный корсаж, а красивую ложбинку подчёркивал красный, свисающий на цепочке камень...
И тут у меня кровь застыла в жилах. Это был ТОТ САМЫЙ камень! Глаз Гора! И надо же: его пронзительно-желтый зрачок как раз уставился на меня...
Офигеть! Говорят же, новичкам везёт. Но не до такой же степени? А впрочем...
Так, надо помнить главное: камень чует ложь. Так что нужно избегать вранья любой ценой. И побольше узнать об этой девушке. Как её зовут, чем занимается... А потом вернуться к Лолите и всё рассказать.
— Кассандра! Какими судьбами?..
К моей незнакомке подвалил чел с красной кожей, широкими, загнутыми кверху рогами и таким количеством мускулов, что хватило бы на трёх нормальных бодибилдеров. Нос у него был сплюснут, словно по нему хорошенько ударили бейсбольной битой, а подбородок напротив, сильно выдавался вперёд. Красная кожа вкупе с чёрной щетиной придавала ему сходство с небритым баклажаном.
— Привет, Алехандро. Рада тебя видеть.
Они обменялись дружелюбным рукопожатием.
— Работаешь? — спросил чел, многозначительно покосившись на нож у неё на бедре.
— К сожалению, да.
Алехандро подступил ближе.
— Ты пришла за папой? Скажи, что это не так.
— Нет, Алехандро. Я пришла не за папой.
Краснокожий чел заметно выдохнул. Глаза его потеплели, и он облокотился на стойку между мной и Кассандрой.
— Тогда следующий круг за мой счёт, — объявил краснокожий. Детина повернулся ко мне спиной, как бы вычёркивая из уравнения. — Ну, как ты поживаешь?
Я постучал по громадному красному плечу.
— Да-да? — он лишь слегка повернул в мою сторону красное заострённое ухо.
— Вообще-то, до вашего появления, мы с Кассандрой разговаривали, — стараясь быть вежливым, сказал я. — Так что, если вам не трудно, не могли бы вы оставить нас в покое, и вернуться позже, когда мы закончим?
Ничего не отвечая, чел повернулся к девушке.
— Ты его знаешь? — его вопрос был задан таким тоном, что подразумевал только один ответ. Отрицательный.
— Познакомились здесь, за стойкой.
И вновь в мою сторону повернулось красное заострённое ухо.
— Тогда отвали, пацан. Бери свою выпивку и уматывай.
— Эй, повежливее! — я начинал заводиться.
— Я предельно вежлив... новичок, — к сожалению, оглядев меня с головы до ног, он сделал безошибочный вывод. И не остался в восторге. — Я даю тебе возможность пожить ещё немножко. Так что цени.
И он вновь повернулся к Кассандре — с таким видом, словно меня тут уже не было.
Я вновь постучал его по плечу.
— Любезнейший! — сказал я своим самым надменным тоном. — Вероятно, когда раздавали мозги, вы стояли в очереди за мускулами. Поэтому и не поняли того, что я сказал: ЭТА ДЕВУШКА ЗАНЯТА.
Говорил я достаточно громко, так что все, кто стоял поблизости, тут же прекратили сплетничать и уставились на меня. Даже бармен наконец-то оторвался от девиц и на всех парах рванул к нашему концу стойки.
Хоть какой-то плюс.
Потому что всё остальное, насколько я мог судить, обернулось сплошным минусом.
Кассандра, даже не посмотрев на меня, вдруг соскользнула с табурета и затерялась в толпе. Зато её приятель Алехандро остался. И теперь его внимание полностью принадлежало мне. Одному.
Приняв позу разозлённого бизона, он наклонил голову, уставился на меня красными, как смородина, глазками и громко засопел.
Из ноздрей вырвались две струйки пара. Если бы он всхрапнул и ударил в пол копытом — добился бы полного сходства с разъярённым быком.
Еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться своей шутке, я посмотрел на его ботинки... И не увидел. Вместо ног у него действительно были копыта! Здоровенные, чёрные и на вид — очень опасные... Да, если он меня лягнёт — не поможет никакое везение.
Но даже эта мысль, к моему стыду, меня не отрезвила.
— Отличная маечка, — ласково сказал я. — А твоего размера не было?
Тут надо пояснить: одет Алехандро был в джинсовые шорты и обтягивающую майку-борцовку, из которой его мускулы просто таки ПЁРЛИ, как апельсины из авоськи.
Некоторое время Алехандро соображал, а потом рванул ко мне на всех парах... В буквальном смысле.
— А-а-а!.. — ревел он.
Призвав всё своё самообладание, я остался на месте. Ручаюсь, если бы испытание продлилось ещё хотя бы мгновение, я бы поседел. Но к счастью, между мной и краснокожим демоном — ибо именно им Алехандро и являлся, вплоть до длинного коровьего хвоста с кисточкой на конце... — возникло препятствие.
Бармен. Перепрыгнув через стойку, он вклинился между нами, и вытянув руки оттолкнул Алехандро от меня — довольно смелый поступок, надо сказать.
— Властью, данной мне председателем гильдии праздников и оргий, я запрещаю драться внутри заведения! — заявил он таким непререкаемым тоном, что Алехандро сразу увял.
Видимо, председатель этой самой гильдии и впрямь — могущественный человек...
— Но на улице нас заметут Эцилопы, — слегка обиженно, но вполне резонно заявил Алехандро. — Как же мне тогда разобраться с этим... с этим безвкусно одетым новичком? — и он покосился на мой блестящий пиджак, как назло, именно в этот момент вывалившийся из-под табурета прямо мне под ноги.
— Смеётся над одеждой тот, — высокомерно заявил я. — Кто не осмеливается смеяться над её хозяином.
Чем вызвал смех у группы поддержки. И добился ещё более насыщенно-кровавого цвета дьявольских зрачков.
— Я найду способ тебя сокрушить, — прорычал демон. — Даже если мне понадобиться тащиться за тобой в другую Вселенную!
А вот это меня абсолютно не устраивало... Надо разобраться с этим краснокожим прямо здесь и сейчас.
Сделав глубокий вдох, я постарался успокоиться.
— Послушайте, Алехандро. Я охотно посчитаю наш инцидент исчерпанным... Если вы просто извинитесь.
Демон закатил глаза и рванулся ко мне, снеся довольно крупного бармена, как былинку.
Я же ловко вскочил на барную стойку, чем избежал столкновения. Зато демон воткнулся в неё рогами, да так и застрял.
Удар был настолько сильным, что доска лопнула, внутри что-то жалобно зазвенело и в воздухе отчётливо запахло спиртным.
Публика зааплодировала.
Я картинно раскланялся, и спрыгнул на пол.
Побочным эффектом моего пребывания на стойке стало то, что я снова увидел Кассандру! Оказывается, она вовсе не ушла, а стояла неподалёку, не участвуя в представлении, но проявляя горячий интерес. Надеюсь, ко моей персоне.
Она же — воровка амулета! — напомнил я себе, но всё-таки не удержался, и послал девушке воздушный поцелуй.
А потом повернулся к барной стойке, из которой всё ещё торчал демон, и бросив на столешницу две монетки поменьше, объявил:
— Бармен! Два шоколадных, пожалуйста.
Взяв предложенное, я гордо удалился.
Предвкушая, как в лицах и красках поведаю всю историю Лолите, и как вишенку на торте, заявлю, что нашел похитителя — а точнее, похитительницу, я лавировал между гостями, держа в обеих руках по высокому бокалу. От обоих шел достаточно отчётливый алкогольный аромат, и на ходу я пытался подсчитать, сколько там на самом деле молока и шоколада... И судя по запаху, эти ингредиенты были чисто условными.
И вдруг я почувствовал на рукаве... Да, железную хватку — так будет точнее всего.
Чтобы не пролить коктейли, я остановился.
Оказалось, что за рукав меня держит господин вполне... человеческой наружности. Я имею в виду, никаких клыков, рогов или заострённых ушей.
На вид ему было около сорока, гладкие волосы зачёсаны со лба на затылок, кожа смуглая, как у сицилийца.
Собственно, и он, и вся компашка за столом больше всего напоминали наших земных макаронников! Почти у всех — толстое, перечёркнутое подтяжками пузо, нос картошкой, испещренный красными прожилками так, что напоминает карту дорог небольшого государства, и начищенные чёрные ботинки.
Пуза не было только у того, кто меня остановил. А были хищный загнутый нос, пронзительный умный взгляд и твёрдый подбородок человека, не привыкшего, чтобы ему отказывали.
— Видел твою эскападу с Алехандро, новичок, — сказал он, глядя немного в сторону от меня, и цедя слова так, словно за каждое он заплатил полновесной монетой. — Неплохо.
— Э... Спасибо, сэр.
Может показаться странным, но этот человек — я имею в виду, ну, обычный человек — без рогов, клыков и тому подобного, — показался мне гораздо страшнее, и куда более опасным, чем краснокожий рогатый демон.
— Очень хочется узнать, что ты умеешь ещё, кроме как оскорблять убийц.
— Ну, на самом-то деле, я... Вы сказали, убийц?
— Как, ты не знал, что Алехандро — лицензированный убийца? — крылья горбатого носа хищно раздулись.
— Да нет, конечно же, знал. Просто забыл. С кем не бывает...
— Неплохой способ сделать себе имя, новичок, — меня немножко нервировала его манера говорить в сторону от собеседника, но привередничать я не стал. Как я уже упоминал, я Безумный, а не Тупой. — И теперь мне интересно, на что ты способен ещё, — на этот раз я решил подождать молча. Кажется, на смертный приговор я себе и так уже наговорил. — Поэтому приглашаю тебя сыграть в карты.
— Э... Что?
— Сыграй с нами, новичок, — когда незнакомец раздвинул губы в улыбке, мне показалось, что зубов у него во рту больше, чем у акулы. — Некоторые считают: чтобы получше узнать человека, нужно крепко пожать ему руку и заглянуть в глаза... Я же предпочитаю карты. Ничто так не проявляет характер, как игра в старый добрый драконий покер.
— На самом деле, я...
— Сыграй, малыш, — это сказал другой "макаронник", с толстым пузом, очень добрыми глазами и выставленным напоказ пистолетом. — Никто не отказывает папе Коломбо.
— Ладно, хорошо... — что-то в тоне толстяка меня убедило. — Только видите ли, сэр... Я пришел сюда с девушкой. И как раз сейчас несу ей молочный коктейль. Нехорошо заставлять даму ждать, вы не находите?
— Понимаю, — кивнул папа Коломбо. И посмотрел на толстяка с пистолетом.
— Вот что мы сделаем, дружок, — грузно поднявшись, толстяк оправил свой яркий клетчатый костюм, а потом положил руку мне на плечо. Я присел. — Мы вместе пойдём к твоей девушке и пригласим её за наш столик, идёт?
Судя по всему, выбора у меня не было. Так что я просто кивнул, и мы пошли.
По пути я размышлял о том, что нарушил практически все указания Лолиты. И даже фантазировать не хочу о том, что она на это скажет.
Когда мой сопровождающий увидел Лолу, то придержав меня за плечо, остановился.
Моя спутница выглядела очень внушительно. Она сидела, вытянув длиннющие ноги в проход и сложив руки на груди. Все, кто хотел пройти мимо, очень быстро понимали, что перешагивать через её вытянутые ноги — совсем не вариант, и предпринимали обходной манёвр.
Так что Лолита сидела в гордом, никем не нарушаемом одиночестве. Время от времени она оглядывала публику, как бы поверх голов, ни на ком не задерживаясь надолго, и со стороны могло показаться, что девушка просто отдыхает, наслаждаясь лицезрением пёстрой публики.
Но я-то её уже немножко знал, и по некоторым признакам понял, что сейчас охранница больше всего напоминает сжатую до предела пружину.
На самом деле её поза, внешне расслабленная, походила на боевую стойку: ноги могли оттолкнуться от пола в любой миг, а пальцы левой руки слегка подрагивали в опасной близости от рукояти меча.
Лицо её, настолько неподвижное, что напоминало каменную фреску, было бледным, от чего макияж выделялся резкими яркими мазками, как боевая раскраска. И выглядело это устрашающе.
— П-сс.. — позвал толстяк. Я слышал его жаркое натужное дыхание на своей шее, а спиной чувствовал напор его толстого живота.
— Что такое? — спросил я, остановившись по велению тяжелой руки у себя на плече.
— Ты, часом, ничего не перепутал? — спросил толстяк, когда я слегка развернул к нему голову. — Я думал, речь идёт о девушке.
— Ну да. Я и говорил о девушке.
— ВОТ ОБ ЭТОЙ девушке?
К этому времени Лолита нас заметила, и каменное выражение у неё на лице буквально смыло облегчением.
— Оторва! — она поднялась во весь свой великолепный рост. — Я уже думала объявлять тебя в розыск.
В первый миг я не нашелся, что сказать — просто потому, что раньше Лолита не позволяла себе шутить. Никогда. Но быстро пришел в себя. Юмор — это тоже защитная реакция, и уж лучше так, чем рвать и метать, верно я говорю?
— Э... Ну вот, я и пришел. Видишь ли, у стойки была очередь, и я...
— Лука! — вдруг вскричала Лолита. Полагаю, она заметила моего сопровождающего. — Вот это да, какими судьбами?
— Ну, если ты помнишь, Красотка, это ведь наше казино, — на губах толстяка заиграла широкая улыбка. — Так что, где мне ещё быть?
— Да нет, я имею в виду, что ты делаешь рядом с моим... с моим... — на лице её отразилась борьба противоречивых чувств. — С моим кавалером?
— Так это правда? — толстяк вышел вперёд и посмотрел на меня каким то новым, очень оценивающим взглядом. И кажется, в тот самый миг, когда Лолита назвала меня кавалером, мои акции взлетели почти до небес. Ну, до потолка — это уж точно.
— Правда, — сказал я со всей убеждённостью, на которую был способен. — Э... Я так понял, вы уже знакомы, так что без лишних слов подтверждаю: Лолита — моя девушка. А меня зовут Макс. Безумный Макс.
— Лука Брази, — сказал толстяк, протягивая мне руку. Я пожал её с каменным выражением, которое позаимствовал у Лолы.
— Очень приятно. Польщен. Раздавлен. Удивлён... — я понял, что меня начинает нести и захлопнул варежку. А потом повернулся к Лолите. — Дорогая, тут такое дело... В общем, когда я шел мимо этих уважаемых господ, мистер Коломбо...
— Папа Коломбо, — негромко поправил толстяк.
— Ну да, папа Коломбо пригласил нас за свой столик.
Лицо Лолиты вновь окаменело. Жили на нём только глаза: полные недоумения и ярости.
— Что? — наконец сказала она.
— Папа...
— Да, это я поняла, — перебила она. — Но разве наш уговор был не в том, чтоб ни с кем не заговаривать?
— На самом деле, я и не заговаривал. Это папа Коломбо заговорил со мной, — моя попытка оправдаться была заранее обречена на провал. Но Лука Брази пришел мне на помощь, дружески хлопнув по плечу.
— Он прав, детка, — полагаю, у него были добрые намерения. Во всяком случае, надеюсь. — Папа Коломбо посчитал, что это знакомство будет интересным — после того, как твой кавалер уделал Алехандро.
Но он совсем, совсем мне не помог...
— Ты сделал что?.. — глаза Лолиты вдруг засветились. Я имею в виду — в буквальном смысле! Словно у неё в черепе зажгли яркую лампочку. Они сменили цвет с зелёных на ярко-оранжевый, а зрачки стали расширяться. Они становились всё больше, больше, я понял, что меня затягивает внутрь её глаз... Но пошевелиться не мог, как ни старался.
— Остынь, Медуза, мальчик не виноват, — спасение пришло с неожиданной стороны. В виде опасной девушки Кассандры!
С трудом, но Лола отвела взгляд от меня.
Уф. Сразу полегчало. Я перестал падать в прозрачную оранжевую пропасть и снова почувствовал, что у меня есть руки и ноги.
И тут до меня дошло. Медуза из клана Горгон! Медуза Горгона! Вот это я попал.
Но искоса посмотрев на Лолиту, я испытал необыкновенное облегчение: её глаза перестали светиться, да и оранжевости в них заметно поубавилось. И всё благодаря Кассандре.
А кстати!.. Как бы так, невзначай, обратить внимание Лолы на её кулон...
— На самом деле, он вполне неплохо действовал, — продолжила говорить опасная девушка. — Да и Алехандро сам нарвался, так что не злись.
— А кто сказал, что я злюсь? — ледяным тоном вопросила Лола. — Привет, Кэсси, давно не виделись.
— Кассандра, с твоего позволения, — холодно улыбнулась та. И слегка наклонив голову в сторону Луки Брази, добавила: — Ладно, мне пора. Работа сама себя не сделает.
Уходя, она мне подмигнула. И добавила так, чтобы услышал только я:
— Ещё увидимся, новичок.
Кассандра отчалила, а толстяк прочистил горло.
— Охотно бы посмотрел, чем кончится дело, Красотка, но босс ждать не любит. Так что мне ему передать? Вы идёте? — на самом деле его тон не предполагал отказа. Он как бы предостерегал: попробуйте, и увидите, что будет...
— Разумеется, — Лолита взяла меня под руку и решительно направилась к столику Коломбо. — А с тобой мы дома поговорим, Оторва, — она заранее начала ослепительно улыбаться, и поэтому последние слова скорее походили на шипение: — Если выберемся живыми, конечно.
А я в это время разрывался на тысячу частей.
Кассандра — воровка. И по закону подлости, украла она как раз именно то, что мне до зарезу нужно. А кроме того: я должен как можно скорее рассказать Лолите, что нашел артефакт... Но сделать это при всей честной компании — просто невозможно.
Но она мне улыбнулась! И хочет со мной встретиться!..
Когда мы подошли к столику мафиози, Коломбо встал, и церемонно раскланялся с Лолитой.
— Медуза Горгона, — в его поклоне чувствовалось неподдельное уважение.
— Папа Коломбо, — в таком же тоне ответила Лолита.
— Для меня честь сидеть с тобой за одним столом, дорогая, — он собственноручно пододвинул Лолите стул. Охранница уселась, как ни в чём ни бывало. Но проследила, чтобы я занял соседнее место. — Что привело вас в моё казино? — как только все устроились, завёл светскую беседу Коломбо.
— Развлечение, — твёрдо ответила Лолита. — Мы пришли поиграть.
Ага! Значит, не я один здесь лгун...
— Отлично! Моё предложение как раз в тему, — Коломбо широко улыбнулся, адресуя зубастую улыбку как мне, так и Лолите.
— Какое предложение? — охранница подняла брови. А я с опаской присмотрелся: ни мелькают ли в её глазах оранжевые всполохи?
Всё страньше и страньше, как говорила одна маленькая девочка. Признаться, до того, как я узнал столько подробностей об охраннице стриптиз-клуба, а по-совместительству, моей подруге, общаться с ней было попроще... Намного проще. Зато теперь, зная, что неосторожное слово может легко превратить тебя в камень... Даже не знаю. Что там делал Персей?.. Показывал ей зеркало?
И тут до меня дошел ещё один аспект.
Лолита так выглядит, потому что... просто не знает, как выглядит! Она никогда не смотрится в зеркало — отсюда и царапающиеся цвета, и невозможного цвета волосы!
Бедняжка. Она просто не может оценить себя со стороны, а никто посторонний, зная её дурной нрав, а главное — его катастрофические последствия, никогда не осмелится предложить ей помощь.
— А? Что?.. — меня насильственно выдернули из размышлений тычком под рёбра.
— Ты согласился играть в драконий покер? — улыбка Лолиты была настолько натянутой, что могла служить резинкой для трусов. В глазах её появились оранжевые искры, а волосы заметно шевелились. Причём, сами по себе.
У меня внутри что-то лопнуло.
— Да, согласился! — я ответил ей не меньшим по накалу ярости взглядом. — Учитывая обстоятельства, ты бы отказалась?
— Прости, — через пару секунд сказала Лолита. — Я действительно не взяла в расчёт обстоятельства.
И она бросила многозначительный взгляд на папу Коломбо. Который, надо сказать, вовсю наслаждался сценой.
— Если вы, голубки, наворковались, то пора начинать, — мягко сказал он, и мигнув одному из своих людей, подвинул свой стул поближе к столу.
Человек, которому он мигнул, тут же сорвался с места и куда-то убежал.
— А разве... мы не переместимся за один из игорных столов? — осторожно спросил я.
— В этом нет необходимости, — пожал плечами Коломбо. — Лука поработает по старой памяти крупье... А лишние свидетели нам не нужны, верно? Сыграем один на один.
— Как скажете.
И я наклонился к Лолите, и под видом того, что поправляю ей локон на шее, прошептал в самое ухо.
— Быстренько просвети меня насчёт правил.
Уничтожающий взгляд был мне наградой.
— А разве можно быстренько изучить магию? — в ответ спросила она. — Или ухаживать за молодыми драконами?
— Я не знаю! — как я уже говорил, терпение моё было на исходе. — Я без понятия, можно ли научиться магии за пять минут. Может, существует какое-то руководство... Типа: магия для чайников. И точно так же мне абсолютно, совершенно неведомы правила игры в покер!
— В драконий покер, — хладнокровно поправила меня Лола.
— Вот видишь! Я даже не улавливаю разницы!
Она на мгновение смежила веки. Затем посмотрела мне в глаза, доверительно взяла за руку — обычно так доктора сообщают пациентам самые дурные новости — и сказала:
— Тогда остаётся только одно. Блефуй.
— Блефовать?
— Именно. И всё время удваивай ставку. Что бы не произошло: гни и поддерживай.
Наш разговор вёлся ровно те тридцать секунд, пока Лука тасовал карты. Тот человечек, которому подмигивал Коломбо, принёс новую, не распакованную колоду, толстяк вскрыл её у нас на глазах и с полминуты демонстрировал мастерство: перебрасывал колоду из руки в руку, пускал карты по кругу — так, что они кружились в воздухе, словно бабочки, раскидывал веером — то есть, вёл себя, как настоящий фокусник.
Но всё хорошее когда-нибудь кончается. И начинается плохое...
Коломбо посмотрел на меня, улыбнулся — причём, улыбка ни в коей мере не затрагивала глаз, — и спросил:
— Итак, молодой человек... На что будем играть?
Я моргнул.
А в голове бешено закрутились шестерёнки...
И как я раньше не подумал?.. Покер — это карточная игра, а в таком клубе, как "Вертел Желаний", никто не будет играть на интерес.
Но ведь у меня ничего нет! Я появился в этом мире только в том, что было на мне надето, да и то всё это уже где-то на помойке...
Поэтому, свесив одну руку за спинку стула, я расположился как можно удобней, и с апломбом спросил:
— А что вы можете предложить?
Когда мы наконец-то вышли из казино, уже смеркалось. Это я понял по тому, что багровое Око Люцифера почти утонуло в дымке цвета подсохшей крови, а белого раскалённого "очка" Задницы вообще видно не было.
Вздохнув полной грудью, я счастливо огляделся по сторонам, подмигнул глазу дракона, и взял Лолиту под руку. А потом мы неспешно пошли прочь.
Подальше от "Вертела Желаний", этого живого здания, где в считанные часы решилась моя дальнейшая судьба...
Надо всё переварить в тишине. Вернутся в "Чистилище", завалиться в кровать к девочкам, и позволить им сделать мою жизнь куда более сносной.
— Поверить не могу. Ты выиграл казино!..
Говорят, благими намерениями выстелена дорога в Ад. Охотно верю. Потому как моё решение отложить осмысление новых обстоятельств на более благоприятное время, только что провалилось.
— Выиграл, — ещё раз повторила Лола. — Не зная НИЧЕГО о драконьем покере, и сделав своей единственной ставкой собственную жизнь, ты выиграл казино у папы Коломбо!
— Я в курсе. Я ведь там тоже был, помнишь?
Признаться, хладнокровие моё было напускным. Я был так же ошеломлён, обескуражен и выбит из колеи, как и Лолита.
— Но как тебе это удалось?..
— Всё время поддерживал и гнул. Как ты и посоветовала. Так что... — я набрал в грудь побольше воздуха. — Половина выигрыша твоя.
— Что?..
— Послушай меня, — я зачастил, боясь, что она перебьёт. — В эту авантюру мы ввязались с тобой вместе, так? И в это казино я попал только благодаря тебе... Да и выиграл, что греха таить, исключительно потому, что следовал твоим советам. Я же НИЧЕГО не смыслю в покере! Ни в драконьем, ни в самом обычном.
— Однако у тебя всё прекрасно получилось, — покачала головой моя спутница. — Я хочу сказать, даже я подумала, что ты — профи. И специально придуриваешься, чтобы набить себе цену.
— Поверь, это могло сработать всего один раз, — я пытался успокоить не столько Лолиту, сколько себя. — Как только народ разберётся, что на самом деле я — ни ухом, ни рылом, больше такой план не прокатит.
— В твоих же интересах, чтобы этого никогда не случилось, — Лолита посмотрела на меня очень серьёзно. — Если пойдёт слух, что папу Коломбо обыграл простой новичок...
— Он потеряет не только казино, но ещё и лицо, — закончил за неё я. — А этого мне не простят.
— Как всегда, ты попал в самую точку.
Мы уже миновали кварталы частных коттеджей и приближались к своему, центровому.
Жара спала. Над мраморной мостовой витал лёгкий прохладный ветерок, в котором угадывались пряные, но не лишенные приятности ароматы.
— Ну, что ты будешь делать со своей долей? — подтолкнул я Лолиту, так как в первый раз она мне не ответила.
— Слушай, я не могу...
— Конечно можешь! — поднажал я. — Представь: получая доход с половины казино, ты можешь вообще никогда больше не работать! Не надо бояться, что тебя выгонят, или ещё что... Да ты сама можешь заделаться хозяйкой!
Лолита покачала головой.
— Не знаю, Оторва. Честно говоря, мне моя работа нравится. Да и в любом случае, я не привыкла вот так вот бросать начатое.
— Значит, вернёмся к этому разговору чуть позже, идёт?
— Ладно. Наверное, ты прав.
— Вот и хорошо...
Я с облегчением выдохнул и шагнул на порог родного "Чистилища".
Честно говоря, мне тоже не хотелось пока ничего менять. И я даже подумывал всучить казино обратно Коломбо, но толстяк Лука успел шепнуть мне на ушко, что карточный долг — это долг чести, и пытаясь провернуть обратную сделку, я нанесу папе просто ОГРОМНОЕ оскорбление.
— Знаешь, папа большой мальчик, — усмехнулся Лука Брази всем своим, похожим на дружелюбную кучу влажного белья, лицом. — Он пережил бы любой проигрыш. В отличие от тебя... — тут он отечески похлопал меня по плечу, как бы намекая, что моей-то ставкой была жизнь. И если бы я проиграл...
Вот чёрт. Кажется, до меня начинает доходить.
Словом, с Коломбо мы договорились так: он пока что будет управлять "Вертелом желаний" как и раньше, но только от моего имени. И естественно, перечислять часть дохода на мой собственный счёт...
Круто! У меня есть собственный счёт в банке. У меня никогда не было счёта в банке — только счета за электричество.
На этой оптимистической ноте я распахнул дверь, и нос к носу столкнулся с Эросом Аполлоном.
— НОВИЧОК! — проревел он. — Ты-то мне и нужен.
— Э... Я весь к вашим услугам, господин Эрос.
— Тогда объясни мне, что это такое! — и он ткнул мне под нос какую-то бумажку.
На бумажке крупным шрифтом было написано: "УВЕДОМЛЕНИЕ". Я пробежал глазами по тексту.
Если перевести с канцелярского языка на нормальный, получалось, что я, Безумный Макс, стал владельцем казино "Вертел желаний".
Коломбо оформил сделку! Причём, в графе "причина" было чёрным по белому написано: карточный выигрыш.
Такие дела.
Пролистав документ до конца и изучив его до последней запятой — не зря всё-таки бабуля настояла, чтобы я пошел на экономический, — я увидел ещё один листок, прикрепленный к первому пакету документов скрепкой. В нём было написано: "В виду того, что новичок стал владельцем недвижимой собственности, ему присваивается статус гражданина города Сан-Инферно и закрепляется имя "Безумный Макс".
На другой стороне листка была приписка, сделанная от руки: "Не благодари" и подпись: папа Коломбо.
— Так что это значит, новичок? — Эрос Аполлон, терпеливо дождавшись, пока я изучу документ, вновь пошел в атаку.
— Это значит, — шестерёнки в голове вращались, как бешеные: я старался подбирать слова так, чтобы максимально донести смысл, не углубляясь в подробности. — Что в своё свободное время я посетил казино "Вертел желаний" и провёл там игру в драконий покер. Ставкой со стороны моего партнёра по игре было э... само казино. Я же, не располагая никакими денежными средствами, и не владея никаким имуществом, мог поставить единственное, что у меня есть: свою жизнь. И я выиграл.
Пара секунд Эросу Аполлону понадобилась на то, чтобы прийти в себя. После этого он расплылся в улыбке и с размаху хлопнул меня по плечу.
— Отлично! Значит, я в тебе не ошибся, новичок. Вот номер счёта, на который ты будешь перечислять мою прибыль от казино. И кстати: так уж и быть, я подумаю насчёт того, чтобы скостить тебе долг. В разумных пределах, разумеется. Процентов пять, для начала.
Сверкнув короткой улыбкой, он повернулся спиной и кажется, сразу забыл о моём существовании.
Но я-то не забыл!
— Одну минуту, — я постарался скопировать тон и выражение лица Луки Брази, когда положил руку на плечо боссу.
— Что ещё?.. — на лице Эроса Аполлона было такое удивление, словно с ним заговорила лестница.
— Хочу кое-что уточнить. Прибыль от казино — моя, а не ваша. По той простой причине, что и владельцем "Вертела желаний" являюсь всё-таки я, а не вы. А теперь насчёт моего долга: его я собираюсь покрыть прямо сейчас, — я достал из кармана небольшой мешочек золотых — "аванс", который предусмотрительно выдал мне Коломбо. Как он пояснил, на непредвиденные расходы. — И так уж и быть: я сделаю надбавку за беспокойство. Скажем, пять процентов.
— ЧТО-О-О? — заревел Эрос Аполлон.
Я начал подозревать что он не отличается большой сообразительностью.
— Я сказал...
— Я слышал, что ты сказал, НОВИЧОК! Просто не могу понять, какого рожна ты выпендриваешься?
Надо сказать, к этому времени вокруг нас образовалась изрядная толпа. Честно говоря, хватило бы и присутствия Лолиты — она одна тянула на небольших размеров толпу... Но когда к ней присоединились швейцар, Папа Борщ с несколькими поварами, незанятые на репетициях девочки и несколько артистов варьете — в вестибюле стрипклуба стало довольно людно.
— И вовсе я не выпендриваюсь, — я старался сохранять хладнокровие. — Просто говорю, что прибыль от казино...
— ЗАКОН ГЛАСИТ, — перебил Аполлон. — Всё, что зарабатывает новичок, принадлежит его хозяину — до тех пор, пока вышеупомянутый новичок не приобретёт статус гражданина.
— Меня зовут МАКС! — рявкнул я. — Для друзей — Безумный Макс.
— На каком основании? — в голосе Аполлона сверкнули неподдельные бритвенные лезвия.
— На основании вот этого документа, — я высокомерно поднял одну бровь.
Надеюсь, получилось как надо, а не просто перекошенное лицо... И сунул ему под нос бумажку, которая, как я уже говорил, была в стопке последней. Очевидно, именно по этой причине Эрос Аполлон её и не заметил.
Ну что ж. Многих из нас словосочетание "прибыль от казино" могло бы выбить из колеи... Что уж говорить о таком прожженном дельце, как хозяин стриптиз-клуба.
Прочитав документ, Аполлон с кислым видом вернул его мне.
— Поговори с бухгалтером насчёт долга, — натянуто сказал он. — И можешь уматывать на все четыре стороны.
Упс... Кажется, я слишком увлёкся.
— На самом деле, господин Аполлон... Я надеялся, что вы предложите мне какую-нибудь должность, — я постарался, чтобы слова звучали не слишком высокомерно, и в то же время дали понять, что я знаю себе цену. — Что-нибудь вроде управляющего. Видите ли... У меня экономическое образование, и надеюсь, нет я УВЕРЕН, что могу помочь "Чистилищу" с увеличением собственной прибыли.
Если до этого босс слушал не слишком охотно, то при слове "прибыль" Аполлон навострил уши. В прямом смысле навострил: они встали торчком и подобрались к макушке.
— Продолжай... — ласково пригласил он.
— Ну, мне понадобится просмотреть ваши ведомости, а также сотрудничество всех членов команды. И обещаю: к концу квартала я смогу, как минимум, удвоить прибыль.
Аполлон широко улыбнулся. Что характерно: зубов у него было гораздо больше, чем у среднестатистического человека, и на вид они были намного острее.
Я и раньше чувствовал: есть в нём что-то волчье.
— Отлично! — он протянул руку. Я протянул свою. И хотя на лице Аполлона была улыбка, рукопожатие вышло далеко не дружеским. — Я вижу, ты человек азартный, нови... Макс. Так что предлагаю пари: ты выполняешь своё обещание — увеличиваешь прибыль в два раза до конца квартала. И тогда я сделаю тебя управляющим.
— А если нет? — вполне резонный вопрос, согласитесь?
— А если нет... — он сделал драматическую паузу. — Твоё казино переходит в мою собственность, а ты вылетаешь на улицу.
Честно говоря, если бы вокруг не было столько народу — я бы крепко подумал: а не отказаться ли?
Но обозрев толпу, позади Аполлона я заметил, конечно же, Лолиту, своих девчонок, и... Анжелу. Она стояла немного поодаль ото всех, и кажется, очень внимательно наблюдала за нашей беседой...
— Так не пойдёт, — твёрдо сказал я.
— Испугался? — его рука сжалась вокруг моей с новой силой.
— Дело не в страхе, — я постарался не обращать внимания на то, как трещат кости. — Но пари кажется мне не вполне равноценным. Если уж я ставлю своё казино, вполне разумно будет с вашей стороны поставить клуб.
Аполлон чуть ослабил хватку — возможно, не ожидал от меня такой наглости. Но повторю: вокруг нас собралось чуть не всё население "Чистилища", и отказ от пари, которое он сам же и предложил, сильно ударит по его репутации.
Волк прожег меня взглядом, чуть оскалил клыки, но всё-таки выдавил:
— Идёт. С одним небольшим, просто крошечным уточнением. Прибыль должна вырасти не в два. А в ПЯТЬ раз.
— Отлично, — я улыбнулся. Настолько широко, насколько мог. И сдавил его руку в ответ. — Надеюсь, мы об этом не пожалеем. Во всяком случае, один из нас.
Поймите меня правильно: живём мы один раз, так? И если не насыщать свою жизнь интересными событиями, то какой вообще смысл?..
— Тогда не смею задерживать, — высокомерно бросил Аполлон. — Времени у тебя не так уж и много. И кстати: пока пари в силе, ты остаёшься в той же должности. Посуда сама себя не вымоет.
И он удалился.
К сожалению, я пропустил его слова мимо ушей. Потому что ко мне, словно самое прекрасное на свете видение, приближалась Анжела.
Конечности онемели, спине стало нестерпимо холодно, и я забился в панике... Но только мысленно.
Внешне я принял самую беззаботную позу, которую только мог придумать, и улыбнулся.
Когда она подошла, я вновь ощутил тот самый экзотический аромат. Он окутывал девушку, как лёгкое газовое покрывало, сквозь дымку которого её черты выглядели ещё привлекательнее.
Сейчас на Анжеле был облегающий серебристо-белое платье с широким вырезом декольте. Юбка с разрезами оставляла на виду длинные стройные ноги. Платье струилось вокруг её тела, словно было жидким, обрисовывая каждый изгиб, каждую соблазнительную выпуклость.
Волосы, убранные в высокую причёску, открывали шею, и когда я прошелся мысленным взором от ключицы до маленького уха, в его основании увидел крошечную родинку... Это меня чуть не добило.
В смысле: я чуть не растаял на полу счастливой лужицей — просто потому, что Анжела была НАСТОЛЬКО близко.
— Слышала, ты хорошо начал, новичок, — произнесла она чарующим голосом.
— Так мне сказали, — я постарался выглядеть скромным.
— Ну что ж. Продолжай в том же духе, — и она ушла. Повернулась, сверкая каскадом драгоценностей в мочках ушей, в волосах, на шее... На голую спину, вдоль позвоночника, спускалась тонкая цепочка с крупным камнем в виде слёзки на конце...
Наверное, ещё минут пять после ухода Анжелы я стоял, видя перед собой её фантомный облик.
Но наконец облачко духов рассеялось, и сквозь мой ступор пробился другой, не такой чарующий и довольно пронзительный голос:
— Ты совсем из ума выжил, Оторва?
— Э... Всё хорошо, Лолита. Да, точно. Просто прекрасно. Отлично. Здорово.
— Да ну?..
Любопытные разошлись, так что мы с Лолой остались в вестибюле вдвоём. Немного обидно было за девчонок: мне казалось, они, как никто должны порадоваться за меня...
— Я теперь — гражданин, у меня есть имя, собственный счёт в банке и работа. Что может пойти не так?
— На вскидку: твоё пари с Аполлоном.
— Да ничего страшного, Лолли, не парься. Просто мне нужно быстренько...
И тут я почувствовал на своей шкуре, что это такое: быть припёртым к стенке. В буквальном смысле.
Мои ноги болтались где-то в метре над землёй, под спиной чувствовалась неотвратимая твёрдость мраморной стены, а шею сдавливала железная длань моей сегодняшней спутницы.
— Лолли? — вопросила она страшным шепотом.
— А-аргх...
— Повтори ещё раз, безумец, как ты меня назвал?..
— И-и-и...
— Может, он вернёт себе навык речи, если ты дашь его горлу дышать?
Слова прозвучали из-за спины Лолиты, и говорившего я не видел.
Но Медуза вняла голосу разума. Мои ноги коснулись пола, а в следующий миг я упал на колени, пытаясь отдышаться. Надо сказать, хватка у Лолы была не только железной, но ещё и зубодробительной. Я имею в виду, что пару минут у меня были вполне серьёзные опасения по поводу целости нижней челюсти...
— Что на тебя нашло? — прохрипел я первым делом, поднявшись на ноги. Лолита всё ещё прожигала меня яростным взглядом, в котором плавали две-три оранжевые искры. Совсем, как маленькие рыбки-ангелы из Красного моря. Очень красивые, но такие опасные...
— Ты назвал меня Лолли.
— Насколько я помню, это твоё имя.
— Меня зовут Медуза Горгона, — её лицо приблизилось к моему почти вплотную, и искр в глазах стало гораздо больше. — Для друзей — Долорес. На этом всё.
— Но ты сказала, что тебя зовут Лолита!
— И предупредила: если вякнешь кому-нибудь — убью.
Я вскинулся. В конце концов, у меня сегодня и так был трудный день. Я слишком устал, чтобы спорить из-за дурацкого имени!
Уже открыв рот, чтобы дать ей достойную отповедь, я столкнулся взглядом с другим. Насмешливым, ироничным...И я захлопнул варежку.
Взгляд принадлежал, конечно же, не Лолите, а третьему лицу. Вероятно тому, кто подал голос в мою защиту. Его от меня всё время загораживали — в-основном, крупная фигура охранницы. Но мне очень хотелось познакомиться с обладателем ироничного взгляда поближе...
— Послушай, Лола, — сказал я, понизив голос почти до шепота. — Приношу свои извинения. Я действительно несколько не в себе... А если вспомнить, почему — то меня вполне можно простить. Давай всё забудем, лады? Отдохнём, выспимся... А потом встретимся, и обсудим всё, что с нами случилось.
Внезапно я вспомнил, что нашел воровку камня! Чёрт побери, я давно уже должен был рассказать о ней Лолите. Но всё было как-то не до того... Ладно, отложим это на более благоприятный момент.
— Ты заключил пари с Аполлоном, даже не посоветовавшись со мной, — в её голосе прорезались обиженные нотки. — Ещё недавно ты говорил, что мы — партнёры. Но тут же нарушил все свои обещания.
Ох, чёрт побери. Она права.
— Слушай, Лола... прости меня. Нет, честно... Ведь я ещё никогда не был владельцем казино! Мне уличный ларёк-то доверить нельзя... Я правда не хотел.
— Ладно, забыли, — после томительной паузы кивнула охранница. Жду тебя после смены, как обычно.
— Подожди, — я поймал её за руку. А я вам уже рассказывал, что это такое: поймать за руку поезд... — Если я проиграю, я всё тебе компенсирую. Обещаю.
— Не бери в голову, Оторва, — грустно улыбнулась Лолита. — Хватит того, что я чувствовала себя важной в течении целых пяти минут. Больше мне всё равно не светит.
Резко повернувшись, она ушла. А я остался один на один с невзрачным и невысоким типом в скучном коричневом костюме.
Если б мы не находились в стрипклубе, в другом измерении, то я бы подумал, что это преподаватель экономики из моего универа. Вот насколько он был скучным.
Скучное лицо с высокими залысинами, морщинистым лбом и повисшими вниз уголками рта. Скучные волосы серо-коричневого, ничем не примечательного оттенка. Скучный коричневый костюм с пузырями на локтях и коленях. Скучная мятая рубашка с задравшимися кверху уголками воротничка. Даже ботинки у этого типа были... СТОП!
Ботинки у него были ярко-желтые, с синими шнурками, причём, размера эдак восьмидесятого. В общем, клоунские, если вы понимаете, о чём я.
— Привет, я Макс, — я бестрепетно протянул руку и удостоился вялого и чуть влажного рукопожатия. — Спасибо, что заступились за меня перед э... — после вспышки ярости, я уже и не знал, как обращаться к подруге.
— Лолитой, — закончил за меня скучный человечек. — Не расстраивайся, я просто знаю, как её зовут. Кстати: я — Боббо.
— Вы клоун? — что-то о клоунах говорила Ариэль, в связи с чем-то... с чем-то важным. Но сейчас мне было не до того...
— Я предпочитаю называть себя комиком, — поморщился мой новый знакомый.
Мы пошли рядом. Из-за смешных желтых ботинок у Боббо была очень странная походка: он высоко вскидывал колени и опускал ноги почти вертикально вниз.
— Ладно, хорошо, — иногда со мной очень легко договориться. — И давно вы здесь, Боббо?
— Лет двадцать примерно. Точнее сказать не могу. В моём родном измерении сутки длятся двадцать четыре часа, а год — триста шестьдесят пять дней, и это не считая високосных лет. А здесь...
Я судорожно схватил его за руку.
— Так вы с Земли!..
Боббо остановился. На лице его было такое выражение... Словно он одновременно услышал и хорошую новость, и плохую. Причём, новость была одна и та же.
— Значит, земляки, — наконец тихо проговорил он. — Поздравляю. Нашего полку прибыло.
Раскрыв объятия, я прижал его к сердцу. Просто не удержался: Боббо был первым человеком с моей родины! А главное, теперь я точно знал: он был ЧЕЛОВЕКОМ. Без всяких сюрпризов в виде каменного взгляда, хвоста, или ненормального количества зубов. Я мог ему доверять.
— Извини, — я отпустил его через минуту. — Просто расчувствовался. Понимаешь, я думал, что я здесь совсем один... А теперь... Нам о многом нужно поговорить!
— МА-А-А-КС!
Ух ты! Это что-то новенькое.
Голос, несомненно, принадлежал Папе Борщу. А вот и он, собственной персоной, стоит в дверях кухни и размахивает зажатым в руке Фонци.
— Эй ты! — продолжил громогласный повар. — Рабочая ночь началась, и посуда сама себя не вымоет!
Я уже открыл рот, чтобы возразить, но передумал. А ведь он прав. Аполлон на этот счёт выразился совершенно чётко. Да и Фонци мне нравился... Я что хочу сказать: нечасто встретишь такой энтузиазм к работе, как у него.
— Ещё увидимся, Макс, — попрощался Боббо.
— Определённо увидимся! Точно!.. — крикнул я ему в спину.
И направился к своему рабочему месту, по пути отобрав помятого Фонци у повара. Тот, шествуя за мной по пятам, что-то ворчал себе под нос, но вслух ничего не озвучивал. До меня долетело лишь: — Ох уж эти новички... Сколько их ещё будет?
Я решил отнести его недовольство на счёт стремительного взлёта своей карьеры.
У раковины, на удивление, было всё в порядке. Нет, эвересты посуды были на своём месте. Так же, как холмы сковородок, котелков и жаровен. Когда-нибудь я выберу свободную минутку, и обязательно займусь этой загадкой... В смысле: кто-то же должен поедать всю эту прорву еды, от которой остаётся СТОЛЬКО грязной посуды? Когда-нибудь. Обязательно.
А сейчас...
Пустив Фонци резвиться в горячей мыльной воде, я принялся кидать ему тарелки, одну за другой, и сразу ловить чистые и сверкающие. Горы посуды требовали своего, и у меня не осталось ни одной свободной секундочки на размышление. Но размяться было даже приятно.
Так что, когда смена закончилась, я даже с некоторым сожалением снял фартук, и положил выжатого Фонци сушиться и отдыхать.
До встречи с Лолитой оставалось ещё около получаса, и я решил потратить их с пользой: навестить бухгалтера. Нужно посмотреть, что у них тут со счетами, откуда клуб получает основной доход и прикинуть, как быстренько его увеличить. Разумеется, за полчаса я этого не успею при всём желании. Но дать бухгалтеру задание на подготовку соответствующих ведомостей и документов... А то знаю я этот народ.
И только подходя к двери со скромной табличкой "БУХГАЛТЕРИЯ" я вспомнил, кто у них тут был главным бухгалтером...
— Привет, Розарио, я ненадолго.
Не то, чтобы я считал, что его ориентация как-то влияет на профессиональные качества. Но если вспомнить откровенные взгляды и ещё более откровенные шутки... Визит хотелось сократить до минимума.
— Розарио?.. — слова застряли у меня в горле.
Клерк с прилизанными волосами, в ослепительно-белой рубашке, строгом костюме и до блеска начищенных туфлях никак не походил на того потрясающего негра, с которым я познакомился в общаге.
— Что у тебя, Макс? — не отрываясь от ноутбука, спросил он. Длинные коричневые пальцы бегали по клавиатуре, как пара трудолюбивых зверьков, а ореховые глаза не отрываясь следили за колонками цифр.
— Так значит, новости в этом местечке расходятся быстро? — я пытался разбить лёд. Не то, чтобы набивался в друзья. Но мне ведь нужна парочка услуг...
— Да, мы все наслышаны о твоих подвигах, — он подмигнул мне поверх крышки ноутбука. — Поздравляю, и всё такое. Как-нибудь отпразднуем, лады?
— Слушай, я вообще-то по другому поводу, — я попытался привлечь его внимание, щелкая взятым со стола стэплером. Не удалось. — Во-первых, сколько с меня за порчу имущества клуба? Ну помнишь, в мой первый день...
— Счёт вот тут, — он не глядя подтолкнул мне под нос листок с цифрами.
Я заглянул. Цифра была внушительная.
— А ещё я бы хотел просмотреть ваши приходные книги... Так, ничего особенного. Просто общие цифры, чтобы иметь представление.
— Ох нет, — он даже посерел. — Только не сейчас, Макс. Просто ни одной, ни единой свободной минутки. Вот сдам квартальный отчёт — и пожалуйста. Я весь в твоём распоряжении. Больше скажу: будет даже приятно пообщаться с тобой, если ты понимаешь, о чём я... — и он подмигнул уже другим глазом. — Но сейчас — никак. Извини.
У меня в голове вдруг зазвенел тревожный звоночек. Мы ведь поспорили с Апполлоном на то, что я подниму прибыль как раз до конца квартала. В пять раз.
— Э... А скажи-ка, друг Розарио... Когда у нас конец квартала?
Наконец-то он посмотрел на меня обоими глазами сразу.
— Как, ты не знаешь?.. Послезавтра!
Через десять минут мы с Розарио рядышком сидели на его рабочем столе, болтали ногами и передавали друг другу бутылку с чем-то, напоминающим итальянскую граппу.
Крепости в ней было градусов двести. Но я уже заметил, что в этом измерении никто не питает слабости к слабоалкогольным напиткам.
— Ты реально попал, бро, — сделав могучий глоток, Розарио протянул мне бутылку. — За двое суток заработать столько денег просто нереально. Это я тебе, как бухгалтер говорю.
Я тоже сделал глоток. Обжигающая волна прокатилась по пищеводу и рухнула в желудок раскалённым комом. Но это не принесло желанного облегчения: ни опьянеть, ни расслабиться я так и не смог.
Говорят, что спиртное всего лишь усугубляет то состояние, в котором ты находишься: если был в приподнятом настроении — будешь веселиться до упаду, а если в печальном — впадёшь в глубокую депрессию.
Я находился в тихой панике. И теперь волна граппы несла хлипкое судёнышко моего разума к ледяным скалам безумия.
— Двое суток? — сквозь морозно-белый туман в моей голове просочился смысл последних слов. — Почему двое? Ты ведь сказал, конец квартала послезавтра.
— Ну да, — Розарио вновь отобрал у меня бутылку. И на этот раз отхлебнул чуть не половину. Очевидно, жители Сан-Инферно были сверхустойчивы к воздействию крепкого алкоголя... — Сегодняшняя ночь — это пятнадцать часов. Плюс тридцать часов завтрашних суток, и пятнадцать часов следующей ночи. Квартал закрывается в полдень, так что у тебя в запасе всего...
— Шестьдесят с лишним часов! — вскричал я, соскакивая со стола. — А это почти три дня там, откуда я родом.
Не в силах сдерживаться, я забегал по кабинету. Подобному способу проявлять эмоции мешали очень высокие, аккуратные стопки бумаг. Они громоздились на полках шкафов вдоль стен, на стульях и даже на полу.
Чтобы не снести эти горы, бегать приходилось очень осторожно. Но как ни странно, это меня успокоило.
— У меня целых три дня, — повторил я, останавливаясь напротив Розарио.
Тот пожал плечами.
— Два, три, — какая разница?
— Просто ты никогда не учился в универе, и не готовился к экзаменам за одну ночь. Для меня три дня — это прорва времени!
— Ничего не понял, но ты продолжай, — поощрил меня Розарио.
— Так... — я оглядел тесный кабинет и пришел к выводу, что мне требуется более широкое поле для деятельности. — Я пошел.
— Куда?
— К Церберу.
Я решил, что кабинет Лолиты, с его видом на зал и со стеной, состоящей из мониторов, подойдёт куда лучше.
— Ты серьёзно? — он посмотрел на меня снисходительно, но потом сменил гнев на милость. — А впрочем... Я всё равно хочу поучаствовать. Так что, если никто не против... — он тоже соскочил со стола.
— Хочу уточнить, — для поддержки сил я сделал ещё один глоток граппы. Туман в голове рассеялся. Теперь мой мозг заливала кристальная ясность. — Ты собираешься мне помогать, или просто смотреть, как я облажаюсь?
Розарио всплеснул руками. Вышло у него очень изящно.
— Видишь ли, бро... Эрос Аполлон, наш хозяин, на самом деле, довольно грязный ублюдок. И мне будет приятно поучаствовать в том, чтобы испортить ему реноме. Ведь если ты победишь, то станешь моим новым боссом, так? — и он многозначительно пошевелил чёрными, идеально выщипанными бровями.
Я улыбнулся и протянул бухгалтеру руку.
— Спасибо, Розарио. Разумеется, я этого не забуду. Ни в том случае, если выиграю, ни если проиграю.
— О, поверь мне: если ты проиграешь, беспокоиться будет БУКВАЛЬНО не о чем, — и он покровительственно, и немного утешительно похлопал меня по плечу. И если и была в этом жесте капелька флирта, я предпочёл её не заметить. — Идём, — он скинул пиджак, и небрежно отбросив его в угол, принялся закатывать рукава безупречной рубашки. — Посмотрим, что можно сделать.
Когда Розарио повернулся спиной, я увидел, что в брюках сзади была прорезана аккуратная дырочка, сквозь которую высовывался полосатый хвост. А я-то гадал: куда он прячет его в костюме?..
Когда бухгалтер взялся за ручку двери, я сделал последнюю попытку его образумить:
— Постой. А как же квартальный отчёт?
— Пустяки, — он махнул рукой. — Всё равно их никто не читает. Пошлю прошлогодний: разницы никто и не заметит. А впрочем... — он мстительно улыбнулся. — Ты же собираешься конкретно изменить цифры, верно? Так что в данный момент от моей работы всё равно никакого проку. Идём! Мне не терпится услышать твой план.
План!
Я содрогнулся.
Когда я обещал Эросу Аполлону увеличить прибыль в два раза — собирался применить несколько простеньких схем, которые мы изучали на третьем курсе.
Но все они требовали времени.
Сейчас задача изменилась просто КАРДИНАЛЬНО. Нужно в очень короткий срок собрать просто БАСНОСЛОВНУЮ кучу денег. Ни о каком зарабатывании тут речь уже не идёт.
Нужна афера.
Что-то, что позволить получить тысячепроцентную прибыль. И быстро.
— Розарио...
— Слушаю, бро.
Мы как раз пробирались по лабиринту за сценой, что натолкнуло меня на одну идею...
— Ты не мог бы по-быстрому смотаться в общежитие и пригласить на брифинг моих девочек?
— Не вопрос. Встретимся у Лолиты.
— Как, ты тоже знаешь, как её зовут?
Бухгалтер снисходительно усмехнулся.
— Лола — отличный начальник безопасности. Но в силу природных качеств, она чересчур прямолинейна. Ей не хватает проницательности. Тем не менее, Медуза — чудесное создание, и мы все делаем вид, что её тщательно охраняемые тайны всё ещё остаются таковыми... — подняв руку, он многозначительно притронулся кончиком указательного пальца к носу. Два раза.
Там, откуда я родом, этот жест означает: два хороших человека обязательно смогут договориться.
Розарио ТОЧНО был не с Земли — у нас там хвосты как-то не в моде... Остаётся предположить, что жест этот международный. Или междуизмеренческий — если быть совсем точным.
А я повернул в другую сторону: пока тигр ходит за девочками, необходимо задать несколько уточняющих вопросов единственному человеку, который мог выступить экспертом.
На поиски не ушло много времени. Я примерно представлял, как ведут себя комики в моём мире, и сделал вывод, что Боббо вряд ли изменит своим давним привычкам. И отправился прямиком в бар — который, как вы понимаете, работал круглосуточно.
— Привет, Боббо! А вот и я.
— А вот и ты, — он поднял свой бокал в импровизированном салюте. — Снова.
Можно было подумать, что комик не слишком рад нашей встречи. Но я не придал этому значения. Мною двигала великая цель! Заработать кучу денег величиной до небес... Главное, с этой кучи не свалиться.
— Послушайте, я хочу задать вам парочку вопросов, как эксперту по обоим измерениям: земному и здешнему.
— Спрашивай, — уголки его губ опустились ещё ниже. Но я отнёс это на счёт выпитого комиком спиртного: перед ним в ряд выстроилось около десятка пустых рюмок.
— Как на ваш взгляд: много ли местные знают о земной культуре?
— Ну... — брови его собрались домиком на морщинистом лбу, придав сходство с печальным шар-пеем. — В-основном увлечение земной культурой носит фетишистский характер. Различные мелочи: комиксы, журналы мод, даже некоторые книги — здесь их переиначивают на свой лад, но сюжеты вполне узнаваемы. Сладкие лакомства типа шоколада... А вот сигареты так и не прижились, — он тяжело вздохнул. — В целом, всё то, что можно унести на себе... В рюкзаке или сумке — это максимум.
Я вспомнил контрабандистов, о которых говорила Ариэль. Но это потом. Сейчас просто некогда.
— А идеи? — задал я следующий вопрос. — Концепции, философские течения... Может быть, музыка?
— Диски иногда привозят, — кивнул комик. — Но видишь ли... Земля — это всего лишь один из сотен миров. А Сан-Инферно в некотором роде — культурный центр, сюда стекаются новинки и изобретения со всех измерений. Но это не значит, что здесь можно отыскать абсолютно всё. Как я уже сказал, миров слишком много.
Я кивнул, принимая к сведению, и задал Боббо ещё несколько наводящих вопросов.
А потом, в несколько приподнятом настроении, двинулся к Лоле.
Когда я добрался до её кабинета высоко над сценой, все уже собрались.
Розарио успел переодеться в свой "нерабочий" прикид, и сиял всеми цветами радуги — отлично подобранными и дополняющими друг друга. Девочки были... девочки. Прекрасные, соблазнительные и несколько удивлённые. Они жались втроём на небольшом диванчике в глубине офиса, и были похожи на маленьких птичек под прицелом огромной двустволки.
В качестве двустволки выступала, разумеется, Лолита. Она вновь облачилась в свои железные доспехи, и сжав губы, сверлила гостей недобрым взглядом.
— Оторва, — поприветствовала она меня. Голос охранницы звучал слишком мрачно, что наводило на определённые мысли. Например, что я втягиваю её в свои проблемы, даже не спросив разрешения.
— Прости, Лолита, если тебе неудобно, мы можем поговорить где-нибудь ещё.
На лицах девочек отразилось облегчение, а Лолита поморщилась.
— Всё в порядке, — она махнула рукой. — Просто я не привыкла к столь... блистательному обществу.
Чарли воинственно выпрямилась и явно собиралась применить свой коронный номер с сарказмом, но я поспешил вклиниться:
— Спасибо, что пришли. Я собрал вас потому, что у меня есть план, как выиграть пари.
— Какое пари? — быстро спросила Белоснежка.
А я только сейчас понял, что девчонки-то не в курсе — ни того, что я выиграл казино, ни того, что успел поставить его против клуба Эроса Аполлона...
Пришлось, насколько это возможно быстро, обрисовать ситуацию.
И пока девчонки переваривали, я сделал небольшое отступление от главной темы:
— Я вот только что подумал... Пари заключал я, а значит, вам не обязательно мне помогать. Более того: если Аполлон узнает, что вы приняли в этом деле горячее участие, а я при этом проиграю... — я сделал глубокий вдох. — И поэтому, для начала, я хочу спросить: согласны ли вы мне помочь?
— Я — за! — тут же объявил Розарио. — Как я уже говорил, бро, ты мне нравишься больше, чем Эрос. Он хоть и красавчик, но... — тигр окинул меня влажным, и даже слегка липковатым взглядом. Словно языком облизал. — Аполлон совсем не в моём вкусе.
— Спасибо, Розарио, я это... ценю, — пришлось взять себя в руки, чтобы с громким воплем не выскочить из кабинета.
Вслед за этим я посмотрел на девочек.
— Нам ты тоже нравишься больше, — за всех ответила Белоснежка.
— Да, Макс, в отличие от Эроса, у тебя есть стиль, — поддержала её Чарли Куинн. — Так что мы с тобой.
— И ты так хорошо трёшь спинку... — мечтательно добавила Ариэль.
Я поперхнулся. Меньше всего я сейчас ожидал услышать о своих... талантах. Но Ариэль, как всегда, пребывала где-то в своей собственной вселенной, а логику её рассуждений не дано постичь никому.
Бросив осторожный взгляд на Лолиту, я понял, что по-настоящему задумалась только она.
Лицо Медузы вновь сделалось каменной маской, а волосы зажили своей собственной жизнью.
Но через минуту всё улеглось, и взгляд её прояснился.
— Я с тобой, Оторва, — объявила она.
— Лола, ты вовсе не обязана...
— Ты тоже был не обязан помогать мне, — она пожала плечами. Розарио на этот жест восхищенно расширил глаза. — Однако ввязался в мои проблемы, и если подумать... То твои напрямую вытекают из моих. Так что мы с тобой повязаны, Оторва. Куда меч — туда и ножны.
— Спасибо, — сердечно поблагодарил я друзей. Может, они и не задумываются о том, что говорят, но Господь свидетель: делают они это из лучших побуждений. — Я этого никогда не забуду.
— И теперь, когда мы со всем разобрались... — подтолкнул Розарио. — Мне не терпится услышать сам план, как таковой.
Я кивнул, вышел на середину комнаты и торжественно сказал:
— Мы должны устроить КОНКУРС КРАСОТЫ.
И встретил полное непонимание.
Поэтому набрал в лёгкие воздуха, и принялся объяснять.
Через полчаса Розарио нахмурился.
— Я так понимаю, что конкурс красоты — это то же, что и стриптиз у нас в клубе каждый вечер, — сказал он. — Так в чём отличие? Как тут можно поднять бабла больше, чем мы уже зарабатываем?
— Отличие в размахе, — пояснил я. — В ГОРАЗДО большем размахе. Мы позовём всех, без исключения. Сделаем такую рекламу, что никто не захочет упустить шанс хоть одним глазком взглянуть на шоу, — я вновь принялся расхаживать по кабинету. — У нас будет всё самое лучшее: оркестр, красная дорожка, яркие софиты, пресса, фейерверки... Ведь у вас же есть фейерверки? А ещё огромный дирижабль.
— И всё равно не понимаю, — покачала головой Лолита. — Почему весь город должен захотеть прийти к нам, чтобы посмотреть на то, что они и так видят каждую ночь на улицах? Да ещё и ПЛАТИТЬ за это?
— Потому что в конкурсе красоты будут принимать участие САМЫЕ сногсшибательные представители своих видов, — я постарался донести свою мысль ещё раз.
— Например, ангелы — все сногсшибательные, — пожала она плечами. — Ослепительные, великолепные... Каждый, в кого ни плюнь. Что тут интересного?
— А то, что обычно они не расхаживают перед публикой.. обнаженными, — сладким, как патока, голосом сказал Розарио. Вот он сразу ухватил саму суть. — Разумеется, для соблюдения видимости приличий мы предоставим им фиговые листочки, — мечтательно улыбнулся бухгалтер-тигр. — Но это будут ОЧЕНЬ МАЛЕНЬКИЕ листочки.
— Но кроме ангелов должны быть и демоны, — вставила Белоснежка. — Иначе будет неинтересно.
Лолита громко расхохоталась.
— Воображаю: ангелы и демоны в одном флаконе, — она оглушительно хлопнула в ладоши. Хлопок звучал, как выстрел. — Мало того, что они И ТАК не выносят друг друга, и стоит им сойтись на одном клочке земли, тут же затевают свары. А если заставить их СОРЕВНОВАТЬСЯ — в чём угодно, от перетягивания каната, до количества перьев в гузке — они разнесут наш клуб... не просто в пыль. Эти ребята не оставят от него даже воспоминаний.
— Мы что-нибудь придумаем, — поспешно сказал я. — Чтобы конкурсанты вели себя хорошо, их просто будет нужно... замотивировать. Предложить альтернативу.
— То есть, доказать, что победить в конкурсе — это и будет прямым доказательством превосходства, — задумчиво добавил Розарио.
Честно говоря, я всё больше уважал этого человека. Ой, простите: тигра.
— Ты такой молодец, Макс! — воскликнула Ариэль, бросаясь ко мне на шею. — Я изо всех сил буду тебе помогать.
Прижавшись всем телом, она поцеловала меня очень ГЛУБОКИМ поцелуем — если вы понимаете, о чём я...
Мозг в голове взбрыкнул, и перевернулся на спинку, требуя, чтобы ему почесали животик.
— Э... Спасибо, Ариэль, детка, но тебе вовсе не обязательно... — если помощь будет такая, как сейчас — до конкурса дело не дойдёт, я гарантирую.
— Мы все поможем, правда, девочки? — Белоснежка добавила свои объятия к тому, что было у нас с Ариэль, и температура моего тела подскочила до опасных пределов... Удивительно, как одежда не загорелась.
— Сдаётся мне, ТАКОГО развлечения у нас ещё не было, — согласилась Чарли. А потом подошла ко мне плавной соблазнительной походкой и тоже поцеловала. — Если всё будет хотя бы вполовину так весело, как я себе представляю, — промурлыкала она мне в ухо. — То это ПОЛНЫЙ улёт.
На минуту мне показалось, что моё эго взлетело к самым небесам. Все эти похвалы и объятия... Чёрт побери! Я чувствовал себя дико популярным.
Но всему хорошему приходит конец.
— Эрос Аполлон НИКОГДА не позволит устроить такое в своём клубе, — сказала Лолита гробовым голосом.
Все замолчали.
Девочки отвалились от меня, как рыбки-прилипалы от ржавого днища баржи, и вновь сгрудились на диване.
— Ладно, ребята, приятно было с вами пообщаться, но меня ждут дела, — Лола встала, и открыла дверь. — Вечером начнётся обычное представление, которое мне предстоит обеспечить обычной охраной.
Я молчал. Вероятно, поздравительные объятия девочек заставили всю мою кровь отхлынуть от мозга, и сконцентрироваться совсем в другом месте... А обратный процесс шел не так быстро.
Вот и всё, — только эта мысль и осталась в моей голове. — Послезавтра меня выбросят на улицу — то есть, вернут туда, где я и начал свой путь...
— Стойте, — вдруг встрепенулся Розарио. — Нам вовсе НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО говорить шефу, что мы затеваем. На самом деле, он вообще может ничего не знать... Пока не станет поздно что-либо менять.
— Продолжай... — Лолита закрыла дверь и вновь устроилась за столом, в своём фундаментальном кресле.
— А до этого времени мы просто будем отвлекать его любыми способами, — послушно пояснил тигр.
— Что ж, это может сработать, — кивнула Медуза. — Хозяин и так не слишком интересуется, как работает клуб. Для него главное, чтобы клиенты были довольны и деньги текли рекой...
— Поэтому все приготовления мы замаскируем под подготовку к новому сезону, — подхватила Белоснежка. — Скажем, что украшения и всё остальное нужны для программы, которая начнётся... В следующем месяце.
— Но... обманывать нехорошо, — осторожно заметил я.
— Почему? — искренне удивилась Чарли Куинн.
— Потому что, — я попытался подобрать слова. — Я хочу победить. И победить честно. Без мухлежа.
Теперь все смотрели на меня так, словно я только что съел сырую жабу. И закусил парочкой пауков.
— Ты находишься в Сан-Инферно, детка, — мягко заметила Лолита.
— Ну и что? — я пожал плечами. — То, что у вас тут нет никаких законов, ещё не значит...
— О, закон есть, Оторва, — перебила Лолита. — Но он всего один.
— И какой же? — спросил я. Для того, кто решил возглавить План по зарабатыванию кучи денег за два дня, я всё ещё удивительно мало знаю.
— НЕ ПОПАДИСЬ, — отчеканила Лола.
Остальные дружно закивали.
Я моргнул. А потом попытался поставить своё представление о морали с ног на голову.
Место, где полиция существует исключительно на взятки от населения, а убийство и воровство узаконены государством — на первый взгляд, просто обязано погрязнуть в хаосе. Но в том, что я до сих пор видел, порядка было больше, чем где-либо на моей родине. Их система работала!
И если всё так прекрасно работает — почему бы и мне не попробовать влиться в коллектив? Не лезть, так сказать, в чужой монастырь со своим самоваром...
— Ладно, ребята, если вы считаете, что обманывать хозяина заведения — это нормально, то я согласен выслушать все предложения.
Тон у меня был всё ещё кислый, поэтому Розарио заметил:
— Посмотри на это с такой стороны: тебя Эрос Аполлон облапошил без зазрения совести, когда вместо того, чтобы вызвать эцилопов и официально зарегистрировать новичка, заставил работать на себя.
— Но... — я смутился, и бросил короткий вопросительный взгляд на девочек. — Мне казалось, что встреча с эцилопами — это худшее, что может случиться с новичком.
Розарио фыркнул.
— Они, конечно, тоже не подарок, — кивнул тигр. — Но Аполлон-то взял тебя в настоящее рабство.
— Пока я не отработаю долг.
— Долг давно покрыли из расходов на текущий ремонт здания, — махнул рукой тигр. — Но ты бы всё равно работал. И работал, и работал... А вместо того, чтобы уменьшаться, твой долг только бы рос.
— Проживание, — стала загибать изящные пальчики Белоснежка. — Коммунальные услуги, напитки, костюмы, чистые простыни... Мы платим за всё.
— Причём, расценки здесь, как в самом лучшем отеле, — заметил Розарио.
— А зарплаты у нас не такие уж и большие, — вздохнула Чарли Куинн.
— Но зато мы можем жить все вместе и спать в одной кровати, — просияла Ариэль. — Так что всё замечательно.
Я оглядел друзей. А затем кивнул.
— Ладно, я понял. Давайте мухлевать. Пускай Эрос Аполлон сам хлебнёт того, чем потчует других.
— Урра!.. — громче всех кричала Лолита. Но охранница тут же вновь нахмурилась, и спросила: — Эй, народ... А ведь конкурс предполагает, что будет победитель. А значит, и приз. Так что это должен быть за приз, чтобы ангелы и демоны согласились расхаживать по сцене в фиговых листочках, и при этом не поубивать друг друга?
И опять все посмотрели на меня...
— Вообще-то я думал, что участвовать будут не только признанные красавцы, такие, как ангелы и демоны, — сказал я, смущенно почёсывая щёку. То, что девочки оставались на диване, значительно улучшало мыслительный процесс. — Розарио? Как насчёт тебя?
Мне показалось, что тигр, с его звериной грацией, мог бы стать гвоздём программы.
— Это очень лестно, босс, спасибо большое. Но я скорее вижу себя в роли распорядителя и ведущего, — сверкнул глазами бухгалтер. — Я уже начал придумывать себе костюм.
— Но я всё равно не понимаю, — поджала губы Лолита. — Как уговорить народ участвовать, да ещё и в такой короткий срок?
— Я берусь поговорить с демонами, и всеми представителями... ну, Той стороны, — Белоснежка подняла руку, как примерная школьница.
— А я, так и быть, возьму на себя ангелов, — скорчила гримаску Чарли Куинн. И подмигнув Белоснежке, добавила: — А также, всю Эту сторону.
Я моргнул.
— А разве ты не... человек? — Чарли мне всегда казалась самой приземлённой, самой прагматичной из всех троих. Немножко с придурью, но в хорошем смысле — если вы понимаете, о чём я.
— О, когда мне этого хочется — конечно, — мило улыбнулась на мой вопрос девушка. — Но всё время оставаться человеком так скучно...
И она распахнула крылья. Огромные, прозрачные, казалось, они состоят из одного лишь белого ослепительного света.
Прикрыв глаза на мгновение, я переварил новую информацию. Хорошо. Отлично. Просто здорово. Девушка, с которой я недавно спал — ангел. Точнее, одна из девушек.
Отлично, Макс, так держать! Спать с первыми встречными — это для тебя пустяки, дело житейское. По сравнению с тем, что ты делаешь сейчас — почти что норма...
Стоп. Стоп-стоп-стоп. Я посмотрел на Белоснежку. Чёрные волосы, чёрные зрачки с красной, как кровь, радужкой. Маленькие рожки. Что?.. Какие ещё рожки?
Не подскочить до потолка мне помогло железобетонное самообладание. А ещё то, что вся троица пялилась на меня, усмехаясь и сложив руки на груди.
— Значит, ты ангел, да? — так, на всякий случай уточнил я у Чарли. Та кивнула.
— Такой родилась.
— И ты... Происходишь из Сан-Инферно?
Все вновь рассмеялись.
— Моя родина называется Райские Врата, — пояснила Чарли. — Это в нескольких измерениях отсюда.
— Поэтому вас здесь, как канареек на одной жердочке, — буркнула Лолита. Понаехали, блин.
— А... Как называется твоё измерение? — спросил я у Белоснежки. Хвост с острым шипом на конце, рожки — по-моему, пора посмотреть правде в глаза: я сплю одновременно с ангелом и демоном. Есть правда ещё Ариэль, но почему-то мне НЕ ХОЧЕТСЯ знать, откуда родом она... Пока, во всяком случае.
— Мы с Чарли из одного мира, — улыбнулась черноволосая красотка. — Только мы называем его не Врата, а...
— Дай угадаю, — перебил я. — Ад, Пекло — как-то так?
— Клоака Дьявола, — поправила меня Белоснежка.
— Знаешь, в чём ЕДИНСТВЕННОЕ отличие ангелов от демонов? — подмигнул Розарио. — Первые слишком любят мелодраму. А вторые — пафос.
— Очень ценное уточнение, — буркнул я и потёр щёки. — Теперь я точно никогда их не спутаю.
В глаза словно насыпали песку, а в голове установился ровный гул, как в пустом чугунке. Всё-таки я ещё не привык к здешним порядкам: бодрствовать по тридцать часов кряду...
— Ты что, устал? — Лолита опять прочитала мои мысли.
— Да нет, что ты, — я помотал головой, разгоняя туман. — Люблю бегать сломя голову сутки напролёт.
— Так что ты сразу не сказал? — удивилась охранница и потянулась к одному из многочисленных ящиков своего рабочего стола. — Вот, прими, — она бросила мне небольшую таблетку. — Это придаст тебе сил.
— Что это? — подозрительно уставившись на ярко-зелёную горошину я не спешил к ней прикасаться. Никогда не любил наркотиков. В смысле: на какое-то время тебе действительно становится лучше, но расхлёбывать последствия всё равно приходится, так что...
— Это энергетик, — пояснила Лола. — Принимаешь, и чувствуешь себя так, словно хорошенько выспался.
Вот об этом я и говорю...
— Нет, спасибо. Я и так слишком энергичен.
— Да ладно тебе, это всего лишь гормоны и эндорфины, никакой химии.
— О, это меняет дело, — сердито буркнул я. А потом сделал над собой усилие и добавил: — Спасибо за заботу, нет, честно... Но бабушка говорила, что слишком счастливым быть вредно.
— Ты просто не понимаешь, глупенький, — ко мне вновь подошла Аэлита. Взяла со стола горошину и ловко сунула мне в рот. Я не сопротивлялся. А вы бы смогли?.. — В этом нет ничего такого, у нас все их пьют.
— Улыбайтесь, — криво усмехнулся я. — Бог любит идиотов.
— С тех пор, как еда стала недоступной, ничего другого не остаётся, — огрызнулся Розарио. — И если это дело рук того парня, о котором ты всё время трындишь... То у меня к нему накопилась парочка вопросов.
Я уже открыл рот, чтобы объяснить, что Бог — это не какой-то парень с соседней улицы, если подумать — Ну, он ведь просто НЕ МОЖЕТ им быть... Ведь правда не может?..
И тут мне в мозг ударила мятная волна. Она расплескалась под сводом черепа, затопила глазные впадины, брызнула из ушей...
Подпрыгнув до потолка, я сделал кувырок в воздухе — словно на батуте — и снова приземлился на ноги.
Минуту назад я чувствовал себя, как старая высохшая подмётка, по которой проехал асфальтовый каток. Но сейчас...
Казалось, я съел целое ведро солнечных зайчиков и закусил радугой!
— Кажется, энергетик подействовал, — сказала Белоснежка.
— Только он как-то не так подействовал, — осторожно заметила Чарли. — Обычно никто не воображает себя Попрыгунчиком.
— Гей-гоп! — крикнул я и от избытка чувств совершил ещё один кульбит под потолком. — Гей-гоп!..
— Ты как, Оторва? — осведомилась Лолита.
— Лучше не бывает! — я был на пике всего. Мой разум, не в силах спокойно лежать на своём месте, в черепной коробке, совершал такие же судорожные скачки, как и тело. — Дайте мне точку опоры, и я переверну мир! — пообещал я и прыгнул снова. На этот раз — с перекрутом.
— А если дать ему две таблетки?.. — с видом физика-ядерщика, которого только что допустили к адронному коллайдеру, спросила Чарли.
— Лучше подумай о том, какой приз мы выставим победителю, — посоветовала Лолита. — Лично я размышляю об этом весь последний час, и никакого толку.
— Лола права, — кивнул Розарио. — Я занят примерно тем же, и в голову так ничего и не пришло... На что могут польститься существа, практически всемогущие? Деньги? Драгоценности? Артефакты? У них всего этого добра и так навалом.
— А ничего этого и не надо! — я забегал по комнате. Взгляды остальных следили за мной с некоторой опаской. Но чтобы продолжить разговор, пришлось остановиться... — Я так понял, в этом городе больше всего ценится крутизна. Так вот: наградой в конкурсе будет титул!
— Титул? — хором переспросили девочки.
— Королева Сан-Инферно! — вскричал я. — Сварганим опупенную корону, шелковую ленточку через плечо...
— Понимаю, понимаю... — закивал, улыбаясь, Розарио. — И победитель сможет щеголять в этой короне. Открывать мероприятия, встречаться с фанатами, подписывать автографы... Мы продадим им БОЛЬШУЩИЙ кусок славы!
— А почему королева? — нахмурилась Лолита. — Я думала, ты имеешь в виду ВСЕХ, кто захочет принять участие.
Я смутился. С другой стороны, устраивали же на Земле конкурсы на звание "мистер галактика" и тому подобное? И вполне брутальные мужики с удовольствием принимали в них участие — играли мускулами, и всё такое...
— Ладно, меняем стратегию, — заявил я. — Короны будет две. Одна — для мисс, другая — для мистера.
— А как же андрогины? — встрял Розарио. — И существа, для которых пол — явление в принципе абстрактное?
— Хорошо, — я прикрыл глаза. — НИКАКИХ корон. — Победитель, победительница, или... кто-то там ещё. Словом, лучший андрогин на деревне. Но я что хочу сказать? Победа и БУДЕТ тем самым призом.
— Ладно, мы поняли, — кивнула Лолита. — Теперь следующий момент: необходимо разрешение глав диаспор.
— Каких диаспор?.
— Ну, ты уже знаешь, Оторва, что в Сан-Инферно намешано всякой твари по паре, — начала объяснять Лолита. — Кого-то больше, кого-то меньше... Но ангелы и демоны — это две самые крупные. И соответственно, влиятельные. Без их участия не обходится ни один хипес, если ты понимаешь, о чём я... Так кто возьмёт на себя эту почётную задачу?
Я перевёл взгляд на девочек.
— А разве вы не пообещали договориться...
— Мы обещали взять на себя потенциальных конкурсантов, — накручивая локон на палец, пояснила Белоснежка.
— А обычные представители диаспор, и их главы, как ты и сам можешь догадаться — две большие разницы, — добавила Чарли.
— Да? — я махнул рукой. — Ничего страшного, я просто схожу, и поговорю с ними...
Народ вновь расхохотался. Несмотря на эйфорию, меня это начало несколько раздражать.
— Что опять не так? — рявкнул я так громко, как в общем-то не собирался.
— Оторва, собрать глав диаспор вместе — это всё равно, что бить молотком по ампуле с нитроглицерином, — пояснила Лолита. — И при этом надеяться, что как-нибудь пронесёт, и тебе не оторвёт голову.
— Поганец и Золотко не выносят друг друга, — расшифровал метафору Лолы Розарио. — И если в обычной среде контакты ангелов и демонов — вполне обычное дело, — он отвесил лёгкий поклон в сторону Белоснежки и Чарли. — То главы диаспор не могут оставаться в одном помещении дольше... Нисколько не могут. Буквально ни одной секунды.
И это натолкнуло меня на гениальную мысль.
— Отлично! — я деятельно потёр руки. — Устройте мне трёхстороннюю встречу.
— Оторва, тебе только что сказали, что они не встречались лично уже... Лет сто, не меньше. И не будут менять привычки только из-за того, что тебе не хочется повторять два раза.
— Будут, — убеждённо сказал я. — Потому что я сделаю им предложение, от которого они не смогут отказаться.
Остаток дня прошел продуктивно.
Сначала мы с Розарио обсудили мерчендайзинг: футболки, кепки, накладки на лапы и хвосты, наклейки на чешую и временные тату. А также открытки с участием конкурсантов — их можно сверстать заранее, а когда определиться десятка победителей — сделать фото и шустро напечатать, чтобы распродать к концу мероприятия.
Остатки улетят и на следующий день, но нас это уже не спасёт: конкурс должен пройти следующей после этой ночью, и наутро, то есть, к официальному закрытию квартала, у нас должна быть вся сумма.
Честно говоря, я сознательно не интересовался у Розарио, сколько это — пятикратная прибыль клуба за три месяца. По двум причинам: от величины суммы я могу впасть в панику, а это заставит меня принимать глупые решения.
Вы будете смеяться, но я прекрасно понимал: в этом безумном предприятии как никогда нужна холодная голова.
Вторая причина была в том, что я пока не разобрался в номиналах местных валют. И какую бы цифру Розарио не назвал, для меня это будет всего лишь абстрактное число, без которого я вполне могу обойтись.
Ставка сделана, обратного хода нет, и шансы в данный момент пятьдесят на пятьдесят: мы или сможем набрать достаточно, или нет.
Но стараться нужно так, словно от этого зависит моя жизнь... Стойте. А ведь от этого и вправду зависит моя жизнь!
До наступления вечера мне предстояло совершить ещё один подвиг: уладить проблему со своими непосредственными обязанностями — то есть, мытьём посуды. Потому что, как только начнётся рабочая ночь — посуда начнёт поступать бесперебойно.
Моё отсутствие сразу же заметят. И разумеется, доложат Эросу Аполлону...
А подвиг состоял вот в чём: договориться с Папой Борщом о том, чтобы он поставил кого-нибудь мне на замену.
— Никаких проблем, дружок, делай своё дело, — сказал Папа.
— Но я обещаю, что потом, когда всё закончится... Что? — я во все глаза уставился на повара. Тот как раз орудовал огромным тесаком, разрубая коровью тушу. Ну, я надеюсь, что туша была коровья... если закрыть глаза на то, что у неё была зелёная шкура и больше, чем четыре ноги. Сам процесс, надо сказать, тоже был весьма поучительным. — Что?.. — я с трудом удержался, чтобы не вздрогнуть, когда Папа Борщ повернулся ко мне всем туловищем, держа на весу длиннющий окровавленный тесак. — Вы меня отпускаете?
— Все знают о твоём пари, сынок, — повар посмотрел на меня так, словно я следующий в очереди на расчленение. — Я тоже там был, если ты помнишь. И что уж говорить, многим не понравилось то, как хозяин хочет с тобой обойтись, — он потянулся, и с хрустом почесал небритую щеку тыльной стороной руки, в которой был зажат тесак. — Мы-то уже привыкли, и лучше иметь такую работу, чем не иметь вообще. Но вот так облапошить новичка...
— Я гражданин. Если вы помните, мне присвоили статус, когда я стал владельцем казино.
— Так и я об том же! — он снова принялся рубить тушу. Теперь — на аккуратные маленькие кусочки. И наблюдая, с какой ловкостью Папа Борщ орудует тесаком, мне в голову закралась мысль, что далеко не всегда он был поваром... — Ты добился того, о чём многие мечтают годами. И это просто здорово. Помогает не опускать руки... Но хозяин затеял мерзкое дело: сбросить тебя на самое дно. А потом растоптать. И тем самым вроде как напомнить всем нам: ваше место в грязи. Не смейте поднимать голову...
— Но мне он показался довольно адекватным, — возразил я. — Немного высокомерным, но я не знаю ни одного хозяина стрип-клуба, который был бы при этом душкой.
Чёрт побери, да я НИ С ОДНИМ хозяином стрип-клуба, кроме Аполлона, не знаком. Но зато я знаком с папой Коломбо, а у того ГОРАЗДО больше влияния, чем у нашего шефа. И всё равно Коломбо ведёт себя нормально. Я хочу сказать, не задаётся и не плюёт никому на голову...
— Так что иди, сынок, — подытожил Папа Борщ. — Делай своё дело. Даже при нулевых шансах иногда везёт.
Я не стал уточнять его последней фразы, и наскоро поздоровавшись с Фонци и пустив его плавать в раковину, слинял.
А вечером мы с Лолитой вновь направились в казино. Да, вы не ошиблись, именно ВЕЧЕРОМ.
Нам понадобилось тихое местечко, чтобы переговорить с глазу на глаз с представителями диаспор, а так как бурная светская жизнь в злачных местах проходит днём, то казино, которым мы с Лолитой совместно владеем, и было тем самым тихим местечком... по ночам.
Послав с посыльным весточку папе Коломбо, я также попросил его пригласить от своего имени Поганца и Золотко, — как выяснилось, это были настоящие имена тех, с кем мне предстояло общаться.
В дверях нас встретил Лука Брази.
Поздоровались мы как закадычные друзья, и вместе прошли туда, где вот-вот должны были начаться переговоры.
Зал был пуст. Не крутилось колесо рулетки, никто не шлёпал карты за столиками, никто не тряс азартно стаканчик с костями... Не было даже официанток.
Вся мебель была сдвинута к стенам, освобождая в центре довольно обширное пространство. Там стоял один-единственный квадратный стол, и к нему — три простых стула.
ПУСТЫХ стула — насколько я мог заметить.
В смысле — меня никто не ждал.
— Э... Лука? Не просветишь нас, что происходит? — уголком рта спросил я, в то время как лихорадочно пытался прийти в себя.
— Их Величества задерживаются, — пояснил консильери. — Каждый из них просто УМРЁТ, если явится первым, понимаешь, о чём я?
Я с облегчением кивнул. Это я могу понять...
— Они не виделись сто лет, и каждый хочет доказать другому, что вовсе не спешит прервать этот срок. — Но в конце концов они явятся, поверь мне на слово, — Лука Брази утешительно похлопал меня по спине. — Любопытство пересилит.
Я знал, о чём это он: ведь я сам и был инициатором встречи Монтекки и Капулетти...
Им ОБЯЗАТЕЛЬНО захочется взглянуть на наглого, посмевшего замахнуться на их влияние, новичка.
— Ладно, подождём, — я взглянул на Лолиту, но та лишь кивнула.
— Не могу не добавить, что вы оба просто отпадно выглядите, — заметил консильери. — Думаю те, кого вы пригласили на встречу, это тоже оценят.
Тут уместно будет рассказать, в чём мы с Лолитой заявились в казино на этот раз.
Ещё когда только обсуждался вопрос встречи с представителями двух крупнейших диаспор, нас прервал Розарио.
— Дорогие мои, — уперев одну руку в бедро, изящным жестом другой он указал на нас. — Вы что, собираетесь идти... В ЭТОМ?
Бездна презрения крылась в том, как он просто повёл указательным пальцем.
— Конечно нет, — с достоинством ответила Лолита. — Я собираюсь взять с собой меч.
Розарио переглянулся с девочками. У тех на личиках была такая же презрительно-снисходительная гримаска. Вот вы учились когда-нибудь в школе? Прекрасно. Тогда вам известно, как смотрит самая популярная девчонка, признанная королева бала, на ботанов вроде нас с вами...
Вспомнил! Я ведь больше не ботан! Ну, по крайней мере, внешне. Да, приятно наконец-то почувствовать себя... так сказать, по ту сторону баррикад.
Хотя в глубине души я всё ещё оставался тем неуверенным в себе парнем, для которого клингонский батлет — штука неизмеримо более ценная, чем стильно-модный двубортный костюм...
— Мы этим займёмся, — Белоснежка решительно вышла вперёд. — Чарли, тащи нашу косметичку. Ариэль, сбегай поройся в сценических шмотках! Ты знаешь, что нужно искать.
Девчонок как ветром сдуло, а меня пробрала дрожь.
Сценических?.. Но единственное, что я видел на сцене — это бикини с блёстками, и тюрбаны с перьями. Как-то не представляю, чтобы я в таком виде заявился на переговоры в казино...
К счастью, до перепалки не дошло, так как Ариэль уже вернулась, вся в вихре чёрного шелка и ещё чего-то сдержанно-серого, такого стильного, что у меня захватило дух.
За ней прибыла и Чарли. Она несла в руках чемодан немалых размеров — словно собралась в путешествие, годика эдак на три...
Оказалось, это косметичка.
Не слушая никаких возражений, девочки принялись порхать вокруг нас с Лолой, как трудолюбивые пчёлки.
Результаты превзошли все мои ожидания...
Начну с Лолиты. Ей предстояло выступать в роли телохранителя — роль спокойная, сдержанная — ведь всё внимание будет сосредоточено на том, КОГО она охраняет.
Поэтому для неё Ариэль выбрала строгий чёрный костюм мужского покроя, приталенный, что выгодно подчёркивало атлетическую фигуру Медузы. Костюм был шелковый, и когда Лолита в нём двигался, переливался, как шкура очень дорогой пантеры.
К нему полагалась белая рубашка с таким маленьким воротничком, и чёрные туфли-лодочки на шпильке.
Клубнично-рыжую гриву Лолиты причесали и уложили в строгую косу на затылке, а на лицо нанесли такой макияж, который называют "невидимым" — в том смысле, что без всяких блёсток, накладных ресниц и лиловых теней, но очень эффектно подчёркивающий все достоинства её точёного выразительного лица.
— Лола, — оценив результат, я восхищенно выпучил глаза. — Если бы ты могла себя видеть...
— А ты догадался, да, умник? — прошептала она, подойдя ко мне вплотную.
— Знаешь, в моём измерении ходит достаточно легенд о Медузе Горгоне, да и других мифических существах... Впрочем, сейчас я понимаю, что вовсе не мифических, а так сказать, иноизмеренческих. Но сути это не меняет.
— Буду благодарна, если ты никому не скажешь, — неожиданно робко попросила она.
— Замётано, — я улыбнулся ей своей самой широкой улыбкой.
Ну, а теперь несколько слов о вашем покорном слуге...
Для меня Ариэль выбрала светло-серый костюм-тройку, который отлично оттенял мою шевелюру. К нему — чёрную рубашку с едва заметной искрой... Как я уже понял, блёстки, искры и мишура в Сан-Инферно являлись не признаком карнавала, а рабочей нормой. Утешало одно: по общим меркам я выглядел довольно тускло...
Ботинки тоже были чёрные, из мягкой кордовской кожи, а ещё — такие крутые часы что я испугался. В смысле, если я посею где-нибудь эти котлы, то мой долг Аполлону не сможет покрыть никакой выигрыш.
— Ну вот! Теперь никто не примет тебя за новичка, — сказал Розарио, подводя меня к зеркалу — для этого пришлось спуститься в холл.
Того, кто там был, я, конечно же, не узнал. Но внутренне собрался, чтобы соответствовать.
— Твоя главная козырная карта — УВЕРЕННОСТЬ, — добавил тигр. — Веди себя естественно, раскованно... — Главное, делай вид, что выглядишь так всегда.
— Спасибо, — его совет больше убавил мне уверенности, чем прибавил. А ну как эти воротилы поймут, что за красивой витриной не так уж много товара?
Но в целом я понимал, что девочки сделали невозможное: превратили нас с Лолитой из провинциальных простофиль в респектабельных центровых... Что в данный момент и было нужно.
Ладно, теперь, когда вы получили представление о том, как мы с Лолитой выглядим, вернусь к текущим событиям.
Потому что дверь в зал только что приоткрылась, и кто-то махнул рукой нашему сопровождающему.
— Ну вот, — сказал Лука Брази, поворачиваясь к нам. — Кажется, все в сборе и пора начинать.
Сказав это, консильери аккуратно взял Лолиту под локоток, и они вместе отошли куда-то к стене, где полностью слились с обстановкой.
А я остался один.
К счастью, долго кусать локти от одиночества мне не пришлось. Двери в противоположных концах зала одновременно отворились, и в них вошли два существа... Которые вызвали у меня настолько противоречивые чувства, что я сразу напрягся
.
Я что хочу сказать: все мы в детстве читали сказки, так? И тысячи раз видели картинки с ангелами в белоснежных распашонках, с сияющими ободками на головах и крыльями, словно их оторвали у лебедей.
То же о демонах: кривоногие, с раздвоенными копытами, с красной кожей и такими рогами, что коровы тихо плачут от зависти...
Но нигде, ни в одной сказке не говорилось, что они будут ГРОМАДНЫМИ.
Я имею в виду — по настоящему крупными. Да я слонов видал куда мельче!
Как они поместились в зале?..
Я с тревогой взглянул на потолок, но ничего не увидел. В смысле — никакого потолка. Над головой клубились облака, а под ними неспешным хороводом кружили какие-то длинношеие чешуйчатые твари...
Белая фигура плыла над полом бесшумно, лицо ангела выражало безграничное терпение.
Зато тяжелые копыта демона при каждом шаге продавливали в мраморном полу громадные ямы, от которых во все стороны змеились длинные трещины.
И когда двое этих хтонических существ подошли к столу, я почувствовал себя тем самым маленьким мальчиком, который только что осознал: он совершенно зря кричал на всю деревню "Волки! Волки!".
Они возвышались надо мной, как молчаливые угрожающие торнадо. Нависали, как грозящие сорваться глыбы. Давили, как немые укоры совести.
И я не выдержал.
— Что-то тухлыми яйцами запахло, вы не находите?
Вопрос был задан достаточно громко, чтобы не пропустить его мимо ушей.
И это подействовало.
Хтонь, окутывающая фигуры, рассеялась, гигантские размеры усохли до привычных двух с половиной метров, и даже свет хрустальных люстр смог пробиться сквозь плотную завесу облаков.
— Это вовсе не яйца, — обиделся краснокожий демон. Его кожистые крылья сухо зашелестели, когда он сменил позу. — Это запах серы!
— А я всё же думаю, что яйца, — я скорчил презрительную гримасу.
— Уверенность, — вспомнились наставления Розарио.
— Уверенность, граничащая с наглостью, — сделал я поправку на обстоятельства. — Посмотри на них, — посоветовал я себе. — Они ничем не отличаются от бизнесменов твоего мира. Разве что, ростом и замашками, а в остальном — такие же лавочники, готовые продать родную бабушку, если это принесёт лишних десять процентов.
— Ладно, если с эти мы разобрались, может, приступим? — нетерпеливо буркнул ангел, усаживаясь на стул.
.
— Да, не терпится услышать ваше предложение, юноша, — откликнулся демон, складывая крылья, чтобы устроиться с противоположной стороны стола.
Я, изящно поддернув штанины брюк, сел между ними.
Место я себе выбрал заранее, таким образом как бы намекая, что главный на встрече — я.
— Прежде всего... — я посмотрел по очереди на собеседников. — Не хотите ли выпить? Моё казино способно удовлетворить самый взыскательный вкус. Кипящая лава с вишней в ликёре. Амброзия с долькой лимона и кубиком льда... Бумажные зонтики в ассортименте.
— Так значит, это ты — тот выскочка, что обставил папу Коломбо, — презрительно процедил демон.
— Сделка была честной, — я пожал плечами. — Мы играли и я выиграл. И между прочим, мы с папой Коломбо остались друзьями.
— Ладно, оставим это, — буркнул ангел. Его румяные черты больше не выражали терпения. Скорее, брезгливость пополам с едва сдерживаемой яростью. И скажу я вам, видеть такое выражение на личике пухлого херувима — то ещё удовольствие. — Ты сказал, что мы сможем получить что-то такое, чего у нас не было от начала времён.
— О да, — вспоминая, как вежливо, и в то же время хищно улыбался папа Коломбо, я попытался скопировать его улыбку. — Я предлагаю вам вполне заслуженное... Никем не оспариваемое... Уважение.
— В самой глубокой яме, самого низшего из кругов, не найдётся места для такого ничтожества, как ты! — взревел демон, как только до него дошел смысл моих слов. Расправив крылья, он навис надо мной и распахнул пасть — бездонную, как долг по ипотеке.
— Я превращу тебя в соляной столп! Я выдою твою душу — по капле, чтобы ты мог осознать всю неотвратимую близость Смерти!..
И ангел направил мне прямо в грудь огненный меч. Не знаю, откуда он его вытащил, но меч был здорово длинный, и действительно, взаправду полыхал, как... как... огненный меч.
А Розарио был прав: сплошные пафос и мелодрама, — подумал я, доставая идеально выглаженный носовой платок и демонстративно смахивая с пиджака огненные искры.
А потом заявил:
— Вот об этом я и говорю, — я спрятал платок обратно в карман. — Своими вульгарными выходками вы довели народ до того, что в вас больше никто не верит.
Огненная глотка захлопнулась. Меч тоже убрался. Я незаметно, но с ОГРОМНЫМ облегчением выдохнул.
— О чём ты говоришь, наглец? — надменно вопросил ангел. — Мы являемся грозой тысяч измерений. Смертные денно и нощно возносят нам молитвы. Нам поклоняются, как богам. Да стоит нам появиться...
— Он прав, Поганец — тихо сказал демон. Над столом повисла тишина. — Парнишка прав. Мы уже не те, что прежде. Вспомни: когда ты в последний раз появлялся в измерении смертных, чтобы уничтожить город, а жители разбегались в ужасе?
— Это, знаете ли, не так легко, как кажется, — смутился ангел. — Огненный меч поглощает уйму энергии, а в дождь так вообще отказывается полыхать... Они кидались в меня огрызками от яблок! Я не могу работать в такой обстановке!..
— А я давно перестал заключать сделки, — неожиданно пожаловался демон. — Никому не нужна вечная молодость. Вместо этого им подавай жидкокристаллическую панель с двухметровой диагональю.
— Да, мало осталось существ, которые чтут традиции, — поддакнул ангел. — Времена настали не те...
— Убийство, — качнул рогатой головой демон. — Воровство, прелюбодеяние... Они больше не считают это ГРЕХОМ.
— "Не такой, как все" — это НОРМАЛЬНО, — горько процитировал ангел.
И тут случилось удивительное: соперники, не разговаривавшие друг с другом больше столетия, обменялись понимающими взглядами. А потом эти взгляды скрестились на мне...
Я перевёл дыхание. В конце концов! Быть живым воплощением недовольства ангела и демона — это даже почётно. Самоубийственно... Но почётно.
Да, Макс. Твоё безумие сделало ещё один шаг по карьерной лестнице. Так держать.
— УВАЖЕНИЕ, — с нажимом повторил я. — Его невозможно получить задаром. Невозможно купить. Но можно заслужить — и тогда его уже никто не отнимет.
— Но... — попытался возразить демон, но я не дал раскрыть ему пасть.
— Вы на протяжении веков спорите, кто круче, верно? Не жалея сил, пытаетесь доказать себе и окружающим, что один из вас круче, чем другой. Вы затевали войны, которые меняли облик целых миров, вы жонглировали душами людей, словно это песчинки в колбе часов, — я взял небольшую паузу, а потом драматично спросил: — И что? — а потом сам же ответил: — И ничего. Потому что вы НЕ МОЖЕТЕ победить, — я картинно откинулся на спинку стула. — Вы — две стороны одной медали, половинки мандалы, овеществлённый принцип дуализма, если хотите. Ваша битва — не что иное, как переливание из пустого ведра в порожнее. И самое главное: ВАМ САМИМ ЭТО ДО СМЕРТИ НАДОЕЛО.
Незаметно я испустил вздох облегчения. Главного я добился: объединил враждующие стороны против общего противника — то есть, меня.
И ангел, и демон прожигали меня пронзительными и не слишком дружелюбными взглядами.
— Но у меня есть решение ваших проблем! — заявил я прежде, чем дорогой пиджак с чужого плеча задымился. — Без всяких мировых битв, покупки душ по сходной цене и прочих религиозных вытребенек мы можем установить: кто из вас круче.
— КАК? — жадно спросили мои собеседники хором.
— Очень просто! — и я развёл руками, как фокусник на поклоне.
А потом кратко и доходчиво обрисовал им свою идею.
— А кто будет решать? — поджал губы ангел. — Кому мы доверим право определять, кто лучше?
— Обычно этим занимается судейское жюри, — сказал я, и поспешно продолжил: — Но немного ознакомившись с традициями Сан-Инферно, я предлагаю, чтобы голосовали зрители. То есть, любой, кто купит билет, будет иметь право отдать голос за любого кандидата.
— Это уравновесит силы, — задумчиво кивнул демон. — Но как вы это осуществите? Голоса, знаете ли, тоже можно считать не совсем правильно... — и он глумливо подмигнул.
— Есть несколько способов, — я улыбнулся. — Например, раздать всем гостям цветные фонарики. И когда придёт время решать — каждый цвет будет означать голос за определённого кандидата... Например, белый — за ангелов, а красный — за демонов. Таким образом сразу будет видно, за кого голосуют активней.
— Интересно... — задумчиво взявшись за пухлый подбородок, протянул ангел. — И что? Эта победа сделает одного из нас самым крутым на веки вечные?
— Ни в коем случае! — я вновь улыбнулся, теперь уже копируя зубастый оскал Розарио. — На следующий год вам СНОВА придётся бороться за титул. И на следующий — до скончания времён.
Какой-то миг за столом царила тишина, а потом демон расплылся в улыбке.
— Мне это нравится, — заявил он. — Если подумать, это придаст новый смысл нашему несколько застойному бытию, а, Погги?
— Не знаю, Золик, не знаю... Каждый год?
— Монета падает то тем боком, то этим... — промурлыкал демон. — И никто не знает, как она упадёт завтра.
— Что повергнет армию фанатов в восторг или в ужас, — добавил я. — И это без всякого огненного меча.
— Ладно, — решительно хлопнул по столу ангел. По столешнице пошла длинная трещина. — Сделаем это. Посмотрим, как упадёт монета на этот раз.
И они собрались уходить. Я не двинулся с места.
— Притормозите, господа.
— Что такое?
— Я не успел упомянуть, что кроме ваших кандидатов предполагается участие и иных существ. — Ангел с демоном переглянулись. — Не поймите меня неправильно, вы, ребята, конечно выше всяческих похвал. Но в городе есть также и другие. Горгониды, например, согласились выставить своего кандидата, — тут я блефовал, но кто мне запретит? — Вообще-то, мы не будем отказывать никому.
— Это справедливо, — кивнул демон.
— Да, но... Если победит кто-то другой? — нервно спросил ангел. — Что, если победа достанется не... кому-то из нас?
— Всё очень просто, — теперь я улыбнулся своей собственной, простой незамысловатой улыбкой. — На следующий год вы попробуете снова.
После значительной паузы ангел улыбнулся мне в ответ.
— Я согласен, — он протянул пухлую, унизанную перстнями руку, и я её пожал.
— Будем рады поучаствовать, — протянул лапу и демон. Последовало второе рукопожатие.
— А теперь... — я набрал в лёгкие побольше воздуха. — Пора обсудить ваши взносы.
— Не знала, что ты умеешь так торговаться, Оторва, — сказала Лолита, когда Поганец с Золотком удалились в свои офисы, отбирать кандидатов, а я остался за столом в компании двух внушительных мешков с монетами.
— Научишься, когда походишь на базар с бабушкой-пенсионеркой, — устало отмахнулся я.
Лола уважительно взвесила в руках оба мешка и подмигнула.
— Теперь мы сможем позволить себе всё, что захочешь.
— А тут можно достать дымовую машину? — оживился я.
— С этим золотом? — она усмехнулась. — Если такой штуки нет в Сан-Инферно, то наверняка она отыщется в одном из измерений. Ладно, Оторва, пошли домой, — она по-хозяйски упрятала мешочки с золотом к себе за пазуху, и я нисколько не возражал. Охота посмотреть на того, кто осмелится залезть в лифчик к Медузе Горгоне...
— Не так шустро, малыш, — ласково поприветствовал нас Лука Брази. — Папа Коломбо хочет перекинуться с тобой парой слов.
— Разумеется, Лука, — я улыбнулся, одновременно наступая на ногу Лолите, которая грозно сдвинула брови, готовясь отстаивать моё право выхода на улицу. — Я всегда рад повидаться с папой.
И мысленно вытер пот со лба. К этому разговору я готовился может быть, более тщательно, чем к предыдущему.
Не буду утверждать, что я человек, умудрённый опытом. Чёрт побери, и повидал я не слишком много — не считая того, что пришлось увидеть здесь, в Сан-Инферно, за последние несколько дней.
Но могу сказать одно: папа Коломбо, при всей его невзрачности, произвёл на меня самое сильное впечатление.
То как он, не моргнув глазом, поставил на кон своё казино, умение держать лицо при проигрыше, и более того — как быстро он выплатил выигрыш, говорило о нём больше, чем вся показуха, которую устроили Поганец и Золотко.
Папа Коломбо был кем угодно, но только не показушником.
И я буду последним идиотом, если не отдам ему должное.
— Сэр Макс! — поприветствовал он меня, входя в зал.
Коломбо был в вечернем фраке с ярко-алой гвоздикой в петлице, волосы его вновь были гладко зачёсаны назад, придавая лицу некоторую аэродинамичность, и делая его похожим на большую хищную птицу.
— Просто Макс, без сэра, если позволите, — я улыбнулся и протянул руку.
— Перейду сразу к делу, — Коломбо уселся на стул, на котором до него сидел ангел. Я обошел стол и сел напротив, на место демона. — Я слышал, ты затеваешь кое-какое прибыльное дельце.
— Рад, что вы спросили, папа Коломбо.
— Просто папа, сынок. Для тебя — просто папа.
— Спасибо, это большая честь. Так вот...
И я в третий раз принялся рассказывать про конкурс красоты. Надо сказать, с каждым повтором у меня получалось всё лучше и лучше.
— Интересно... — протянул Коломбо, когда я закончил. — Конкурс, я так понимаю, предполагает победителей, — проговорил он задумчиво. — И тут напрашивается некоторое количество ставок...
— И в этом мне понадобится ваша помощь, — я сделал драматическую паузу. — Я прошу вас заняться тотализатором.
— Хмм? — его пронзительные глаза сузились до предела, разбирая моё лицо буквально на атомы.
— Я хочу сказать: ну кто я такой? — продолжил я. — Если подумать, лишь потому, что вы меня заметили, я имею сейчас возможность немного заработать. А вы — профессионал своего дела, так что... — я взмахнул руками. — Будет справедливо, если вы тоже поднимете на этом деньжат. Причём, независимо от того, выиграю я или нет.
Коломбо ещё секунду сверлил меня своими буравчиками, а затем расхохотался.
— Я в тебе не ошибся, сынок! — сказал он довольным голосом. — У тебя есть стиль. И поэтому я соглашусь на твоё предложение... С одним условием.
— Э... Я весь внимание.
— Ты получишь половину прибыли по ставкам.
Прекрасно, Макс. Продолжай в том же духе: шлагбаум опущен, флажок поднят, а ты бежишь по рельсам перед несущимся на всех парах поездом...
— Замётано, — и я протянул руку.
Папа её пожал, и не отпуская, поднялся. Мне, соответственно, тоже пришлось встать.
— Как я уже сказал, — мягко продолжил он. — Мне нравится твой стиль. И разумеется, я желаю тебе победы. Поэтому хочу дать один совет... Поглядывай за спину.
— За спину? — честно говоря, я ничего не понял.
— Эрос Аполлон — не спортсмен, — пояснил Коломбо. — Он не умеет проигрывать. Поэтому оглядывайся почаще, сынок.
— Спасибо, я это учту, — немного растерянно поблагодарил я.
А потом произошло ещё одно любопытное событие, смысл которого я разгадал, к сожалению, намного позже...
Едва мы вышли из казино, как столкнулись нос к носу с комиком из "Чистилища".
— Боббо! — обрадовался я. — Какими судьбами?
— Так, захаживаю иногда поиграть, — казалось, натолкнувшись на нас с Лолитой, он очень смутился.
— И часто это бывает? — я всего лишь хотел поддержать светскую беседу, честное слово.
— А тебе какая разница, сопляк? Играю-то я на свои!
Я моргнул. А потом холодно произнёс:
— Извини. Не хотел тебя обидеть, — и шагнул со ступеней.
— И ты меня извини, — поймав меня за рукав, комик улыбнулся, вновь став похожим на грустного шарпея. — Просто я всегда нервничаю перед игрой...
— Ладно, проехали.
И мы расстались.
Некоторое время мы с Лолой шли молча. Я прокручивал в памяти обе проведённые беседы — я имею в виду ангела с демоном и папу Коломбо, — и находил, что всё прошло очень неплохо, особенно, для третьекурсника экономического факультета.
Но потом я заметил, что Лолита тоже непривычно задумчива. Скажу больше: в этой своей задумчивости она настолько забылась, что волосы, ранее собранные в аккуратную причёску, сами собой растрепались, и теперь отдельные пряди зловеще танцевали вокруг головы, как змеи под дудочку факира.
Я прокашлялся, стараясь привлечь её внимание — не хотелось вновь попасть под каменеющий взгляд...
Не помогло. Она всё так же шествовала по тротуару, погрузившись в себя. Тогда я рискнул тронуть её за рукав костюма.
Надо сказать, этот чёрный шелковый костюм был просто находкой! Изменилось поведение Горгоны. У неё появилась какая-то новая уверенность в себе, сдержанное достоинство — которое оценил не только я, но и Лука Брази, судя по тому, как он проводил её до двери...
— Лолита, — наконец позвал я.
— А? Что случилось, Оторва?
— У меня — ничего. Но ты всю дорогу о чём-то напряженно думаешь, и мне очень интересно, о чём.
— Да так, ерунда...
— Давай, — подтолкнул я. — Колись. Самое время поговорить, пока мы вдвоём.
Честно говоря, я рассчитывал на откровение в стиле "кто виноват, и что делать?" Но вместо этого она сказала:
— Я вот всё думаю о Боббо. Почему он так испугался, когда нас увидел?
— Ну не знаю. Может, просто не ожидал? Он ведь сказал, что довольно редко заходит в казино.
— Кроме последнего времени, вероятно, — хмыкнула Лолита.
— Что ты имеешь в виду?
— А то, что в прошлый раз я его тоже заметила. А он сделал вид, что мы не знакомы.
Если вы помните, в прошлый раз мы ходили в "Вертел желаний" днём — когда улицы пустеют, а респектабельные граждане расходятся по домам, чтобы поспать часок-другой и заняться другими неотложными делами.
На этот раз мы пошли в казино вечером, перед наступлением темноты. А возвращались около трёх, в самый разгар веселья.
И здесь было на что посмотреть! Казалось, на улицы высыпал весь город. Вывески, рекламные щиты, билборды — всё сияло яркими огнями. Улицы там и тут пересекали электрические гирлянды. Тумбы, столбы и стволы немногочисленных деревьев, очень напоминающих наши земные пальмы, тоже были опутаны цветными огоньками.
Народ водил хороводы, пел и плясал прямо на тротуарах — то и дело прикладываясь к бутылкам отнюдь не безалкогольного содержания...
В общем и целом, это было похоже на Новый год на Красной площади — если представить, что площадь распространилась НА ВЕСЬ город.
Переулки, дворы, маленькие пятачки перед магазинчиками — не было ни одного клочка земли, не занятого веселящейся компанией.
Нас то и дело приглашали присоединиться — спеть хором, станцевать или просто выпить на дорожку.
А теперь самое главное.
На Красную площадь это походило, скорее, духом, нежели сутью. Потому что... Людей в этом столпотворении было не так уж много.
Нет, гуманоидами были почти что все — за исключением прозрачного зеленого желе на ножках и существа, похожего на плод страсти паука и богомола... Б-ррр. Буду очень благодарен если он будет мне сниться не слишком часто.
Но гуманоиды — это ведь тоже понятие растяжимое, понимаете, о чём я? Ну, в смысле: шел по полю крестьянин. Самый обычный крестьянин: две руки, две ноги, две головы... И хвост.
Вот в этом смысле.
И хотя за последнюю неделю я привык к некоторым неожиданным телесным модификациям, иногда большого труда стоило не пялится так, словно глаза у меня на пружинках.
— Да что с тобой, Оторва? — спросила Лолита, когда я остановился, и самым невежливым образом принялся глазеть на девушку, верхняя часть туловища которой росла из громадного цветка-анемоны.
Лепестки были повёрнуты вниз, служа одновременно и юбкой и множеством гибких ножек. Девушка была обнажена — точнее, она была топлес, и единственной одеждой ей служил водопад блестящих зелёных волос.
В своё оправдание хочу сказать, что не я один глазел на девушку. Вокруг неё даже собралась небольшая толпа: девушка работала уличным музыкантом. В руках она держала тонкую дудочку, и извлекая из неё нежную, щемящую мелодию, плавно покачивала бёдрами.
Цветок анемоны колыхался в завораживающем ритме, а ещё переливался яркими огнями, создавая цветовое сопровождение музыке. Всё вместе вызывало гипнотический эффект: я заметил, что начинаю покачиваться в такт музыке... как и многие зрители.
Встряхнувшись, я оторвал взгляд от девушки и посмотрел на Медузу.
— Дай ей монетку, — шепотом попросил я.
Лолита бросила в стеклянную чашу золотой, и когда монетка мелодично звякнула о дно, девушка вскинула длинные ресницы и наши глаза встретились.
Перестав играть, она улыбнулась. И теперь, когда дудочка не прикрывала её губ, я понял, насколько обворожительна эта улыбка.
Невольно сделав пару шагов навстречу, я протянул девушке руку.
— Меня зовут Макс, — сказал я, как заколдованный. — Для друзей — Безумный Макс. А вы прекрасны. И удивительны. Так прекрасны и удивительны, что просто ОБЯЗАНЫ завтра вечером прийти в мой ночной клуб, — тут я немного погрешил против истины, но дело того стоило. — Скажете швейцару своё имя, и он пропустит вас совершенно бесплатно. Итак?.. — я поднял брови в ожидании.
— Меня зовут Пьяретта, — девушка вновь очень мило улыбнулась и пожала мою протянутую руку. Взгляд её то и дело стрелял в сторону Лолиты. — Очень приятно, Макс. Я подумаю.
— Не надо думать, — я тоже улыбнулся. — Просто приходите. Не пожалеете...
И в этот момент Лолита утащила меня прочь.
— Что ты себе позволяешь, Оторва? — принялась она выговаривать мне шепотом, таща за руку сквозь довольно плотную толпу. — Приглашать на свидание первую встречную! Да ещё и накануне нашего... Нашего... — она раздраженно фыркнула. — У тебя что, при виде каждой юбки мозги отшибает?
— Совсем наоборот, ПАРТНЁРША, — я старался идти с ней в ногу и не отставать, чтобы не походить на ребёнка, которого тащит за руку разгневанная мамаша. — Я как раз думал о нашем конкурсе. И о том, что кроме инвесторов нам нужны ещё и КОНКУРСАНТЫ... Я обещал Поганцу и Золотку достойную борьбу. И увидев столь необычный образчик красоты, решил, что Пьяретта отлично впишется в наш формат.
Лолита бросила на меня косой недоверчивый взгляд.
— Поверь, Лола, всё ради любви к искусству, — я сердечно приложил руку к груди. — К тому же, я традиционалист. И просто не знал бы, что делать с той частью, где... ну, ты же её видела. В конце концов, она наполовину цветок!
— Думаю, такого доку, как ты, это бы ничуть не смутило, — ядовито фыркнула Лолита, и окатила меня ещё одним, сладким, как крем-брюле, взглядом.
— Да никакой я не дока, — поспешно возразил я. — В смысле: ну ты посмотри на меня! Я же самый обычный. Особенно, на фоне здешних представителей мужской половины...
Мы как раз проходили мимо группы чернокожих качков в тесных красных маечках и спущенных на копчик джинсах.
Микеланджело, Бенвенуто Челлини, Вера Игнатьевна Мухина — любой из них продал бы душу за то, чтобы изваять в камне хоть одного из них.
— Дело ведь не в том, как ты выглядишь, — неожиданно смущенно потупилась Лолита. — А в том, что у тебя вот здесь... — и она притронулась к тому месту, где у нормальных людей расположена печень.
Хочется надеяться, что она имела в виду сердце.
— Сейчас нас интересует именно внешность, — поспешно напомнил я. И крикнул качкам: — Эй, ребята! Приходите завтра вечером в клуб "Чистилище"! Конкурсантам вход бесплатный.
Один из них отсалютовал мне бутылкой пива.
— И всё равно не понимаю, — пожала плечами Лола. — Какой смысл в том, чтобы вот так вот заманивать народ?
— Это называется вирусная реклама, — пояснил я. — Делая точечные информационные вбросы, я как бы бросаю камни в воду.
— От камней расходятся круги... — глубокомысленно заметила Лолита.
— Точно! — я улыбнулся и помахал следующей группе. — Клуб "Чистилище"! — крикнул я им. — Завтра вечером. Увидите нечто интересное! — и я вновь повернулся к своей спутнице. — К утру новость о том, что у нас будет необычное шоу, облетит весь город. Я имею в виду, все ведь тусуются, обмениваются сплетнями... Если достаточно разогреть народ, нам не понадобиться тратить деньги на рекламу. Хотя мы всё равно потратим! — представляя себе мешочки с золотом, которые сейчас находились у Лолиты, я позволил мечтам захлестнуть меня с головой. — К завтрашнему вечеру мы выпустим цветные буклеты, — говорил я, лихорадочно жестикулируя. — В них мы коротенько расскажем, что такое конкурс красоты, кто может принять в нём участие, и пригласим остальных прийти к нам в качестве зрителей... Предъявителю купона — скидка на билет.
— Но если все принесут купоны, мы не заработаем денег!
— Ещё как заработаем! Скидка закладывается в стоимость, таким образом и волки останутся сыты, и овцы — целы...
Лола нахмурилась на мгновение.
— То есть, и мы не в накладе, и зрители будут думать, что сэкономили?
— Ага!
Лолита недоверчиво покачала головой.
— Наверное, там, откуда ты родом, Оторва, все сплошь богатеи, раз вы знаете такие хитрые штуки.
— На самом деле, нет, — я грустно улыбнулся. — Между "знать" и "делать" — огромная пропасть... И большинство из нас просто сидят на её дне.
— Но ты-то быстро лезешь в гору, Оторва!
— Сам пока до конца не верю, — честно признался я. — А ещё стараюсь постоянно себе напоминать, что чем выше взбираешься — тем дольше падать.
Лола наморщила лоб.
— Не переживай, — я похлопал её по руке. — Пока что до падения нам далеко. Дело только набирает обороты.
— Вообще-то я не о том, — поморщилась Медуза. — А сколько ты вообще планируешь сделать этих буклетов? Клуб у нас хоть и довольно большой, но весь город он всё равно не вместит.
Об этом я тоже думал. Ведь мечтать надо по максимуму, верно я говорю?
— Слушай, а у вас тут можно добыть большой экран? — спросил я Лолу. — Наподобие тех, что стоят у тебя в офисе, но... По-настоящему большой? Например, на всю стену.
Лолита замедлила шаг.
— Таких огромных точно нет, — наконец сказала она. — На самом деле, я никогда не видела больше тех, что в моём офисе, — у меня упало сердце. — Но зато можно достать проектный артефакт... А может, даже несколько. И если их соединить... Не знаю, нужно поговорить со специалистами.
— Достань мне такого спеца, — тут же попросил я.
— На ум приходит тот же Карбункул, — пожала плечами Лолита. — Но проблема в том, что...
— У него к тебе претензии по поводу утерянного Глаза Гора, — подхватил я. — И он не захочет сотрудничать, если... Стой! — какая-то мысль всё время ускользала от меня, помахивая хвостиком. А так как события всё время неслись вскачь, и я сам еле поспевал за ними, то на посторонние мысли просто не обращал внимания. Но сейчас, когда мы об этом заговорили... — Лолита! Я знаю, у кого Глаз Гора.
Медуза встала, как вкопанная. А я на неё налетел, хотя пару секунд назад сам призывал её остановиться.
— Помнишь опасную девушку, которую мы встретили в "Вертеле Желаний" в прошлый раз? Кассандру?
— Ну...
— Я видел на ней кулон. И сразу подумал: если артефакт довольно уникальный, то какова вероятность, что у неё окажется ТОЧНО ТАКОЙ ЖЕ? Вполне возможно, что это — тот же кулон, что украли у Карбункула. В смысле: она его и украла...
И тут Лолита расхохоталась.
Голос у неё был довольно зычный, и на нас стали оглядываться.
Ожидая, пока минует приступ смеха, я быстренько прокрутил в голове свои умозаключения и не нашел ничего смешного.
— Извини, Оторва, — она вытерла выступившие слёзы, немного размазав подводку. — Ты отлично действовал в последние несколько дней, и поэтому я забыла, что ты всё ещё новичок.
— Вообще-то целый гражданин, — буркнул я обиженно. Никому не нравится, когда смеются НАД НИМ, верно я говорю?
— Да, но согласись, Оторва: ты всё ещё исчезающе мало знаешь о Сан-Инферно.
— Ну так просвети меня!
Последние слова прозвучали чуть резковато, и я постарался улыбнуться, чтобы это загладить.
— Ладно, как ты думаешь: кто такая Кассандра? — спросила Лола.
— Ну... На первый взгляд, очень милая девушка.
— Ты сам назвал её опасной.
— Ну да, мне так показалось. Но это же не значит...
— Она — наёмный убийца, Макс. Платит членские взносы в гильдию.
Я захлопнул варежку. А потом молча переваривал её слова минуты три... Я хочу сказать, мне раньше никогда не приходилось видеть наёмных убийц! Папа Коломбо и Лука Брази не в счёт — ведь они не убивают за деньги. Точнее, убивают, но...
Словом, для них это просто бизнес — ничего личного. Но чтобы убийцей была симпатичная девчонка... Я видел только в кино. Я имею в виду: она ведь этого даже не скрывает! Словно убийца — это такая же профессия, как... Офис-менеджер, например.
— Ты намекаешь на то, что будучи убийцей, Кассандра никогда не опустится до кражи, — наконец я подхватил спасательный трос, который бросала мне Лолита.
— Это вообще разные виды спорта, — кивнула охранница.
— Но разве она не могла... Например, заказать кому-нибудь кражу?
— А потом выставить кулон напоказ так, чтобы его увидел первый встречный? Например, ты.
Тут она меня срезала.
— Значит, Кассандру мы не рассматриваем, — я вздохнул. А как хорошо всё начиналось...
— Ну, я бы всё-таки поговорила с ней по старой дружбе, — задумчиво произнесла Лолита. — Всё-таки маловероятно встретить два таких редких артефакта одновременно...
— По старой дружбе?
— А я тебе не говорила? — Лолита невинно подняла брови. — Одно время я тоже платила членские взносы в гильдию убийц.
— То есть, когда ты говорила, что убьёшь меня, если я разболтаю твоё имя, — спросил я, осторожно подбирая слова, — это была вовсе не фигура речи?
— А ты как думаешь?
Я подавился. В смысле: Лола шутит не так уж часто, и я так понимаю, тяготеет к УБИЙСТВЕННОМУ юмору.
К нашему клубу мы подходили в молчании. Здесь, в центре, веселье било ключом.
Да, помню, я рассказывал что ВСЕ улицы были полны праздношатающимся и выпивающим народом. Но здесь, где сосредоточились все самые модные клубы, пабы и таверны, мы словно попали в московское метро в час пик.
— Здесь каждую ночь так? — спросил я, оглядывая толпу поверх голов.
А сам думал: нам ТОЧНО нужен большой экран. Как можно больше! Мы разместим его на стене клуба — вот на этой, которая выходит на проспект, и пусть люди наслаждаются необычным зрелищем — а также делают ставки и заключают пари... Надо будет предупредить папу Коломбо о том, что зрителей будет много. Очень много.
— Ну, это же ночь, — равнодушно пожала плечами Лолита. Казалось, её ни теснота ни шум вовсе не задевают. — Люди вышли на улицы чтобы отпраздновать то, что они прожили ещё один день, порешать кое-какие дела, заключить пару-другую сделок... Обычная жизнь, ничего особенного.
Задрав голову, я посмотрел в ночное небо. Думаю, яркие городские огни несколько приглушали восприятие, но всё равно: зрелище открывалось фантастическое.
Сам небосвод был не совсем чёрным, скорее, тёмно-тёмно багровым, цвета засохшей крови. Но звёзды на его фоне сверкали не менее ярко, чем у нас на Земле. Точнее, общее впечатление СИЛЬНО превосходило то, что мне приходилось видеть раньше.
Я хочу сказать, звёзд здесь было по-настоящему много. Словно река Млечного Пути вырвалась из берегов и затопила всё небо. В центре, служа источником красных всполохов, пламенел красный, как раскалённый уголёк, карлик. Не берусь судить, было это дневное светило, временно переквалифицировавшееся в луну, или самостоятельное небесное тело, но ощущение, что тебя неустанно преследует злобный взгляд, исходило именно от него.
Выяснение этого животрепещущего вопроса я решил отложить на потом. Желательно, на такое "потом", когда мне не будут наступать на пятки и колотить кулаком в спину, как это происходит прямо сейчас...
— Ты заходишь, Оторва, или как?.. — нетерпеливо спросила Лолита. Конечно, для неё вид багрово-огненного неба — самое обычное дело.
Улыбаясь направо и налево, лёгкой танцующей походкой я проследовал в кабинет Лолиты, — если вы помните, мы сделали его своим командным пунктом по разработке Плана.
Медуза грохотала следом, и в немалой степени меня подбадривал лёгкий звон золотых монет, которые она несла с нашей встречи: по одному чудесному, полновесному мешочку в каждой чашке — если вы понимаете, о каких чашках идёт речь.
Попытаюсь объяснить: я ведь никогда не был богачом. Чёрт побери! Да я даже обеспеченным человеком, которому не нужно бояться завтрашнего дня, не могу себя назвать.
А тут на меня, простого студента, ВДРУГ сваливается собственное казино, да ещё и куча золота... Что-то в этом слове есть такое волшебное, завлекательное: золото, золото, золото... И особенно приятно сознавать, что оно — твоё. Причём, досталось вовсе не за даром, а за отлично выполненную работу.
Пребывая в таких вот приятных мыслях, я и шагнул в офис начальника безопасности. И столкнулся с мрачным, как лезвие гильотины, взглядом Розарио.
Честное слово: я уже привык видеть тигра в приподнятом расположении духа — ироничным, готовым посмеяться над собой и другими... Видимо, поэтому его мрачная ипостась произвела на меня столь неизгладимое впечатление.
Ещё этому способствовали налитые кровью глаза с вертикальными зрачками, вздыбленные торчком волосы на голове и хлещущий по бокам хвост.
— Где вас носило? — рявкнул он, не успел я поздороваться.
— "Вертел желаний", помнишь? Мы пошли туда, чтобы уладить одно небольшое дельце... И у нас получилось! Лола, покажи ему нашу добычу, — я попытался сгладить его дурное настроение, но ничего не вышло.
Когда Лолита вытащила из-за пазухи кошели с деньгами и бросила их на стол, Розарио на миг оживился, но мельком оценив сумму, окончательно сник.
Плечи его сгорбились, взгляд потух, а хвост бессильно повис между ног.
— А, всё равно, это уже не поможет, — он бессильно упал в кресло и прикрыл глаза.
— Что случилось, друг мой? — я всё ещё находился под наркотиком, к которому невозможно привыкнуть: называется "головокружение от успеха", — Не можешь свести столбцы двойной бухгалтерии? Ладно, согласен, шутка так себе. Но всё равно я не заслужил такого уничтожающего взгляда! Ведь мы с Лолитой проделали отличную работу...
— Можешь засунуть всю свою работу мне под хвост, — изящно высказался тигр. — Потому что городские власти ЗАПРЕТИЛИ проводить наше шоу.
— Запретили? — тупо переспросил я. А потом посмотрел на Лолиту. — Ты говорила, в Сан-Инферно нет никаких законов. Откуда тогда взяться запретам?
Медуза вздохнула. Я уже попривык к её "большим" вздохам, поэтому не обратил на это внимания. Ну, почти.
— На самом деле, Оторва, когда я говорила, что законов нет, я имела в виду абсолютно противоположное.
— Но ты сказала: "Не попадись" — вот и весь закон...
Так и заканчивается головокружение от успехов. Только что ты летел на волне эйфории, поднятой собственной крутостью, и вот — лежишь разбитый. Потому что крутизна — чувство ложное.
Нужно не чувствовать себя крутым, а БЫТЬ им. Но до этого ещё далеко... Пара-тройка тысячелетий, как минимум.
— Дорогая, по-моему, самое время просветить новичка, как на самом деле обстоят дела, — подал реплику Розарио.
— Это что-то изменит? — мрачно вопросила Лолита. — Если городские власти против, как нам поможет то, что Оторва будет в курсе?
— Не знаю, — отрезал тигр. — Но верю, что так и есть, — он посмотрел на меня. Слава Богу, его глаза вернулись к уже привычному желтому состоянию. — Я поэтому и бесился, что вас нет так долго, — пояснил он. — В смысле: у нас осталось всего пятнадцать часов, шоу должно состояться сегодня вечером!
Вот что значит: вера. Могучий тигр, виртуоз бухгалтерии, верит в меня, неоперившегося новичка... Надеюсь, он меня не сожрёт, если надежды не оправдаются.
Размышления о гастрономических пристрастиях тигра настроили меня на более продуктивный лад.
— Лола! По-быстрому введи меня в курс дела.
— По-быстрому не получится, Оторва.
— А ты постарайся, — я многозначительно подвигал бровями. — Потому что потом я должен буду поспать... Не знаю как вы, а я с ног валюсь. И если не отдохну — точно накосячу.
— Вот тебе энерджайзер, — Розарио протянул мне прозрачную капсулу, в которой клубился золотистый туман.
— Что это? — будучи студентом, я научился не принимать на веру то, что обычно предлагают друзья.
— Я же говорю: энерджайзер. Тебе понадобятся силы, а спать нам и сегодня не придётся.
— И... Что мне за это будет?
На меня посмотрели непонимающе.
— Ну в смысле... Какая обратка? Упаду без задних ног, или печень нагнётся, или мозги высохнут?..
— Святой Люцифер, — Лолита закатила глаза. — Тут Сан-Инферно, Оторва! Город, который никогда не спит.
— Ладно, — я бросил в рот капсулу, и та мгновенно растаяла на языке. Было такое чувство, что мне набили рот солнечными зайчиками. И они продолжают резвиться у меня на языке, на нёбе, а также в горле и в желудке... Боже мой, они проникли в кровь!
Я осторожно проверил свои ступни: ни разу не удивился бы, если бы оказалось, что я парю над полом.
— Говори, — приказал я Лолите. Если мой голос и звучал слишком резко, только от того, что в голове у меня билась одна-единственная мысль: до шоу осталось пятнадцать часов! А ещё ничего, абсолютно ничего не готово... — Нет, подожди! — Медуза, уже открыв рот, сразу его захлопнула. И обернулась к Розарио.
— Может, доза и вправду великовата? Он же всё-таки человек.
— Извини, Лола, — я притронулся к её руке. — Мысли у меня и вправду скачут, но похоже, всё-таки в правильном направлении. И я тут подумал... Пусть Розарио расскажет мне об этих ваших законах. А ты найди Карбункула и приведи сюда. Нам нужен огромный экран, помнишь?
— Но власти запретили... — начала она.
— Я разберусь, — не знаю, сколько стоит обещание новичка, но я его дал. И намеревался выполнить.
— Как скажешь, Оторва, — и Лолита, не задавая лишних вопросов, пошла к выходу. Вот это дисциплина! Если бы все так могли...
— Надеюсь, когда я вернусь, у тебя БУДЕТ решение наших проблем, — остановившись на мгновение, она бросила на меня один из своих каменных взглядов. Я с трудом кивнул.
— Я тоже, Лола, я тоже...
И как только за охранницей закрылась дверь, повернулся к Розарио.
— Ты уже в курсе, что в Сан-Инферно всем заправляют гильдии, — без лишних проволочек начал тигр. — Вся проблема в том, что гильдий слишком много — даже у нищих есть своя гильдия. Но что ещё круче, в каждой гильдии СВОИ законы.
Я переварил то, что он сказал, и кивнул.
— Поэтому главный закон, единый для всех — не попадись, — сказал я. — В смысле: невозможно знать все законы всех гильдий, так? А значит, нужно научиться лавировать, чтобы не попадаться на крючок ни одной из них.
— На самом деле, не совсем, — улыбнулся Розарио. И эта его почти человеческая улыбка понравилась мне ещё меньше, чем тигриный оскал несколькими минутами раньше. — Члены гильдий прекрасно знают законы СВОЕЙ гильдии, иногда — нескольких сопредельных. Например, как гильдии кожевенников и меховщиков — они сотрудничают, поэтому имеют, так сказать, "перекрёстное опыление". К тому же, гильдии ВСЕГДА защищают своих.
— Я понял, понял! — я даже подпрыгнул. — Гильдия мафиозо всегда предоставит свидетеля, если одному из её членов предъявят обвинение!
На меня посмотрели с недоумением.
— Мафиозо? — переспросил Розарио. — Это кто ещё такие?..
Я растерялся.
— Ну как же... А папа Коломбо? Лука Брази? Разве не они заправляют казино, букмекерами и тотализатором? В моём мире таких деятелей, как они, называют мафией.
— Ну, а в Сан-Инферно — это гильдия Праздников и Оргий, — отрезал Розарио. — Слушай, Макс, не отвлекайся. Нам ещё многое нужно обсудить...
— А у стриптизёрш есть своя гильдия? — я вдруг вспомнил о девочках. Надеюсь, они мирно спят в своей трёхспальной кроватке, и видят сладкие сны. Я вздохнул. Хотел бы я сейчас оказаться с ними...
Розарио закатил глаза. Но видимо решил, что проще дать объяснения, чем тратить время на объяснения, почему не надо делать это сейчас.
— Со стриптизёршами всё сложно, — сказал он со вздохом. — Есть две отдельные гильдии, в которые, казалось бы, их должны принять с распростёртыми объятиями: гильдия белошвеек и гильдия танцоров. Но это не так.
— Почему?
— Ну, белошвейки считают их слишком скромными, а танцоры — наоборот.
Я прокрутил в памяти некоторые сведения, почерпнутые из "Трёх мушкетёров".
— Под белошвейками мы подразумеваем...
— Скажем так, — подмигнул Розарио. — Ни одна из белошвеек никогда в жизни не держала в руках иглу.
— Ясно, а танцоры...
— Танцоры — это танцоры, — фыркнул Розарио. — Напыщенные снобы, вот что я тебе скажу. Да любая из наших девочек заткнёт за пояс их лучшего балеруна в обтягивающих колготках!
В голове у меня зазвенел звоночек. Точнее, один — такой тоненький, но настойчивый, звенел уже некоторое время. А второй раздался только сейчас...
— А Эрос Аполлон является членом какой-нибудь гильдии? — спросил я у Розарио.
— Клубы относятся к гильдии праздников и оргий, так же, как и казино, — кивнул Розарио.
Я вспомнил жалобы девочек на драконовские условия, на которых им приходится работать.
— И так как у девочек нет своей гильдии, которая защищала бы их интересы...
— Аполлон обдирает их до нитки, — кивнул Розарио. — Фактически, стриптизёрши работают даром. Он предоставляет им жильё — одну комнату на троих, костюмы, туфли... И это съедает весь их заработок.
И только я собирался задать следующий вопрос, как дверь кабинета отворилась.
Честно говоря, я рассчитывал увидеть Лолиту, желательно — под ручку с Карбункулом, поэтому сильно удивился, когда вместо них на пороге возникло существо, больше всего похожее на цыплёнка-переростка. Если бывают цыплята с сиреневыми пёрышками и умненькими проницательными глазками.
— Что тебе, Цезарь? — спросил Розарио.
— Там к вам пришли, — пискнул цыплёнок и махнул крылышком куда-то за дверь.
— Кто пришел? — терпеливо вопросил тигр.
— Страшный такой. С ушами. Требуют-с, чтобы вы спустились...
— Спасибо, Цезарь. Мы сейчас будем.
Существо скрылось, осторожно прикрыв за собой дверь, а я посмотрел на тигра.
— Что-то случилось?
— Надеюсь, не то, что я думаю, — буркнул Розарио, и застёгивая на ходу пиджак, рванул к двери. На пороге оглянулся, и посмотрел на меня.
— Чего сидишь, Оторва? Тебя это тоже касается.
По какому-то наитию прихватив со столика оба мешочка с золотом, я двинулся за тигром.
Было очень раннее утро. Пустая сцена сияла свежевымытыми досками, столики сиротливо жались в углу, а то самое пуховое сиреневое существо возило мокрой тряпкой, намотанной на швабру, раза в три выше его роста, по полу.
Зато в холле дожидался странный тип небольшого роста, в засаленном тёмном костюме с нарукавниками, с морщинистой лысиной и большими, похожими на свиные, ушами.
Я бросил вопросительный взгляд на Розарио, и тот скривился так, словно выпил целый стакан лимонной кислоты.
— А, господин Крючкотворс, — мрачно поприветствовал тигр, преодолевая последние ступеньки лестницы. — Мы не ждали вас так скоро, — и тихо пояснил в мою сторону: — Это стряпчий гильдии законников. Он тролль. Вероятно, он принёс официальное уведомление о запрете на проведение шоу.
— Интересно, почему я узнаю об этом стряпчем только сейчас? — прошипел я сквозь вымученную улыбку. Как я уже упоминал, идиотом я не был. И прекрасно понимал, что настраивать против себя законника — верх идиотизма.
— Потому что как раз об этом я и хотел рассказать, когда ты отвлёк меня глупыми вопросами про стриптизёрш, — прорычал Розарио, показывая клыки. Но тут же расплылся в улыбке и повернулся к стряпчему.
— Итак, господин Крючкотворс, что мы можем для вас сделать?
— О, ви меня не так поняли, — мрачно сообщил законник. — Это не ви мне можете сделать, а я вам щаз сделаю такой скандал, шо вам сразу будет весело. Потому что штраф, который наклепала вам моя гильдия, оставит вам денег только на застрелится из холостого оружия.
Я вновь посмотрел на Розарио.
— Почему штраф нам выписывает гильдия законников, если конкурс запретила администрация города?
— Потому что за исполнением многочисленных законов гильдий следит именно ГИЛЬДИЯ ЗАКОННИКОВ, — вновь прорычал тигр. — Ты был бы уже в курсе, если не отвлекал меня расспросами про...
— Я понял. И... спасибо, Розарио, но не предоставишь ли ты поговорить с этим милым господином мне?
Тигр подавился. В прямом смысле: выглядело это точно так, как если бы обычный кот подавился комком шерсти. Глаза выпучены, пасть открыта, а горло совершает судорожные глотательные движения в надежде избавиться от помехи.
— Ты что, Макс? С ума сошел? О чём ты будешь с ним говорить?.. Ты ведь ничего не знаешь о...
— На самом деле, я бы попросил тебя уйти, — перебил я. — Точнее, сходить за девочками. Приведи их, пожалуйста, в бар. Только проследи, чтобы они... ну, оделись. Хоть немного.
Я забыл об этом упомянуть, но когда Розарио притащил девчонок в кабинет Лолы, на Белоснежке был только прозрачный пеньюар, Чарли щеголяла в бикини, а Ариэль — в коротких розовых шортиках. И всё.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — Розарио в точности скопировал тон Лолиты, когда я отправлял её за магом. А потом повернулся к законнику и светским тоном сообщил: — Господин Крючкотворс, разрешите представить вам нового гражданина Сан-Инферно. Его зовут Макс. Безумный Макс. Он будет заниматься этим делом вместо меня. А посему — разрешите откланяться.
Щелкнув каблуками начищенных туфель, Розарио удалился. Надеюсь, за девочками, а не обижаться в свой кабинет.
Вся его повадка, разворот плеч, изгибы хвоста, как бы давали понять: — Ты сам этого хотел. Вот и расхлёбывай.
А я повернулся к стряпчему.
— Не хотите ли выпить, господин Крючкотворс?
Я гостеприимно указал в сторону бара, где за стойкой дремал Юпитер — наш бессменный многорукий бармен. Из какого он измерения, я ещё узнать не успел, но успел оценить виртуозное обращение с напитками. И честно говоря, с помощью коктейлей надеялся задобрить стряпчего.
В бытность мою студентом, я не видел ни одного профессора юриспруденции, который бы отказался пропустить стаканчик перед лекцией...
Стряпчий подслеповато прищурил совершенно сухие, как изюмины, глазки, а потом достал из кармана... обыкновенные очки и нацепил их на нос.
— Ви меня приглашаете выпить? — спросил он скрипучим, как несмазанная дверь, голосом. — Почему не на похороны? Моей тёще как раз надо... — Впрочем, если у вас найдётся охлаждённый коблер, кто я такой, чтобы вставать на пути вашей щедрости?
Я знать не знал, что такое этот коблер, но когда переадресовал вопрос бармену, тот кивнул и бодро задвигал верхней парой рук.
— Пройдёмте за столик, — пригласил я и повёл коротышку через пустой и тихий зал, к самой сцене. Сиреневый цыплёнок уже ушел, забрав с собой ведро и гигантскую швабру, так что мешать нам никто не станет.
— Итак, вьюноша, в какую гильдию ви имеете несчастье вляпаться?.. — спросил законник, устроившись на стуле и раскрыв огромный гроссбух.
— Э... В гильдию праздников и оргий, — я быстро прикинул, что раз папа Коломбо, передавая казино, потрудился ввести меня в статус гражданина, то и о внесение меня в списки членов гильдии побеспокоился. Во всяком случае, я на это надеюсь. — Я там недавно... Выиграл, знаете ли, казино. "Вертел Желаний", — я постарался, чтобы мои слова звучали небрежно, но по-моему, стряпчий в этих своих очках видел меня насквозь.
— Да неужели? — его сарказм несколько компенсировался тем, что над столом виднелись лишь макушка и кончики ушей — что не могло не вызвать улыбки.
Но смеяться почему-то не хотелось. Голос у этого коротышки был режущий, как бензопила "Дружба", а взгляд мелких коричневых изюмин мог вывести из равновесия даже покойника.
— Тогда объясните мне, вьюноша, как ви таки ввязались в этот мишугас с ночным клубом?
Я сделал глубокий вдох. Розарио прав. Я слишком мало знаю... А потому стоит начать со сбора информации.
— На самом деле, сначала я хотел бы услышать суть претензий, которые предъявляет город "Чистилищу".
— Ой вэй, вьюноша, не бежите так шустро, а не то я догоню свой инфаркт, — поморщился господин Крючкотворс. — На ваш клуб поступило сразу несколько исков из разных гильдий, и пока я буду их перечислять, завтра наступит так быстро, шо ви не успеете оглянуться.
— Ладно, скажите хотя бы, на какую сумму? — проникновенно улыбнулся я.
— Не крутите мне фаберже, вьюноша. Сумму я буду говорить только с владельцем клуба, коим является... — вытянув шею, стряпчий заглянул в гроссбух. — На данный момент — господин Эрос Фавн Аполлон.
Меня прошиб холодный пот.
Если Аполлон узнает об исках, он просто-напросто свернёт лавочку — таким образом я останусь без работы и не смогу выполнить условия пари...
— На данный момент? — невинно спросил я.
— Ой вэй, не трите мне нервы в порошок, — поморщился тролль. — На данный момент — это означает, что на "Чистилище" столько долгов, что видно разве что макушку. И если взаимодавцы захотят увидеть свои денежки, ви не увидите клуба, как своих ушей.
Сглотнув, я погладил себя по карману пиджака: в каждый я положил по мешочку с золотом, полученным от инвесторов.
Стыдно признаться, но не оставил я их в кабинете Лолиты потому, что не хотел расставаться с вдруг обретённым богатством. Их приятная тяжесть грела мне душу.
Но теперь я понял: в глубине души я всегда знал, что счастливым обладателем кучи золота мне не быть.
У меня даже была своя теория на этот счёт. Очень простая. Она гласит: если тебе ВДРУГ перепали деньжата — сразу найдётся тот, кому они нужнее, чем тебе.
Уловили мою мысль?
Небрежно достав один из мешочков, я принялся подбрасывать его на ладони — чем вызвал довольно приятный звон монет.
— Господин Аполлон в отъезде, — я начал импровизировать. — Да, именно. Он уехал, и поручил вести дела мне... — я подбрасывал мешочек, и глаза стряпчего неотрывно следили за его движениями. — А в подкрепление полномочий шеф разрешил распоряжаться некоторой суммой... — тролль облизал губы. — Которую я собираюсь отдать на благотворительные цели... В гильдию законников, — и я вопросительно приподнял бровь.
— Ладно, вьюноша. Не морочьте мне то место, где спина заканчивает своё благородное название, — стряпчий протянул сухонькую волосатую ручку. Совсем, как обезьянка в зоопарке, которая выпрашивает у посетителей банан.
Ну, я и положил "банан" в ладошку тролля. Золото тут же испарилось.
А вместе с ним — и моя дым-машина.
Бармен просигналил, что напитки готовы, и извинившись, я прошел к барной стойке, чтобы взять бокалы. Коблер выглядел так, словно ярко-оранжевого ежа утопили в медном купоросе.
Себе я взял обыкновенной текилы: не хотел напиваться перед важной беседой...
— Шо ви хотите знать, вьюноша? — деловым тоном осведомился тролль, когда я вернулся.
Коктейль он заглотил залпом. Я представил, как оранжевый ёж скользит по его внутренностям, и поморщился. Впрочем, господин Крючкотворс даже не вздрогнул. Лишь глаза его увлажнились — на сотую долю процента...
— Всё, — заявил я. — Почему другие гильдии против проведения шоу?
— Не смешите мои тапочки, — тролль перевернул страничку гроссбуха. — Это так же печально, как два туза на прикупе. Гильдия праздников и оргий заявила о том, что к ним не обращались за выдачей лицензии на проведение праздника.
— Стоп! — я поднял руки. — Наше шоу — не праздник. И не карнавал. И даже, прошу отметить отдельно — не оргия. Это конкурс. А конкурсы, насколько я понимаю, не имеют никакого отношения ни к праздникам, и к оргиям.
Тролль кивнул, и поставил в гроссбух какую-то закорючку. Для этого ему пришлось напрячь все свои силёнки: учитывая, что он едва доставал до кромки стола...
Я не выдержал. Встал, прошел к барной стойке ещё раз, и с усилием оторвав от пола один из высоких табуретов, принёс его к нашему столику. А потом, аккуратно подхватив подмышки, пересадил на него тролля.
— Так лучше? — уточнил я.
— Да, благодарю вас, вьюноша, — уши стряпчего порозовели. Но не возьмусь судить, что это были за эмоции: благодарность или ещё что... — Перехожу к следующему иску. От гильдии спортивных состязаний. С тем же посылом: вы не подавали просьбу о выдаче лицензии.
Я вздохнул. Как я и надеялся, слухи о нашем небольшом междусобойчике разбежались по городу, как круги по воде.
Точнее, по зыбучей трясине: с каждым кругом она засасывала всё глубже.
— Наше шоу не имеет отношения к спорту, — сказал я стряпчему. — Это конкурс красоты, — тот поставил ещё одну закорючку, и вновь устремил на меня свои глаза-изюмины.
— Кстати о красоте, — заметил тролль. — Гильдия костюмеров подала иск по поводу отсутствия разрешения на изготовление костюмов.
— Наши конкурсанты будут выступать БЕЗ костюмов, — сквозь зубы процедил я. Нет, правда! Ну сколько можно?.. — Они появятся на сцене, так сказать, в своём первозданном виде. Это главная фишка шоу.
И мы, не сговариваясь, уставились на сцену. Я представил, как по ней дефилируют разные существа, демонстрируя особенности своих необычных тел — как та девушка, у которой вместо ног был цветок анемоны, например...
Стряпчий, вероятно, думал о том же самом.
— Да, но как же приличия? — вопросил он.
— Для соблюдения приличий, каждый конкурсант будет снабжен фиговым листком, — отрезал я. — У вас есть гильдия фиговых листков? Нет?.. Вы меня удивили.
— Гильдия музыкантов требует предоставить список мелодий, которые будут использованы в шоу. Разумеется, каждая потребует отдельного согласования по выплатам роялти...
— Мы не будем использовать ни одной известной мелодии, — я высокомерно задрал подбородок. — Я сам написал музыку к шоу, и права на её использование принадлежат исключительно мне.
— Да, но исполнители...
— Играть будет оркестр клуба, внутри самого клуба, а так как "Чистилище" оплачивает все лицензии поквартально, то претензии не имеют под собой почвы, в связи с тем, что следующая выплата должна состояться в начале следующего квартала, а значит — не ранее следующего утра.
Фух. Экономическое право никогда не было моим коньком, но всё-таки лекции я посещал не зря.
— Гильдия осветителей...
— Подпадает под пункт о поквартальной оплате, — отрезал я. И наклонился к троллю, оперевшись о столик напротив него обеими руками. — Слушайте, господин Крючкотворс... Я устал. И у меня очень много дел. Так что перестаньте беременеть мне мозги: скажите, сколько я должен за разрешение, и я постараюсь достать нужную сумму.
— Если проблему можно решить за деньги, то это не проблема, это расходы... — тяжело вздохнул стряпчий. — Для того, чтобы остался доволен я, ви должны удовлетворить все, до одного иски, а их у меня... — он вновь заглянул в гроссбух. — Ещё дюжина. От гильдии продавцов напитков — ви не уведомили их заранее, сколько спиртного понадобится, а следовательно, они рассчитывают получить от вас компенсацию за упущенную прибыль; от гильдии эцилопов — ви не подали заявку на охрану мероприятия. От гильдии спасателей — они не знают, сколько карет скорой помощи нужно послать на дежурство в ваш клуб... От гильдии мыльных пузырей, воздушных шаров, цветочников и гильдии изготовления флажков и наклеек на бамперы...
— Стоп! — я хлопнул ладонями по столешнице. — Я наконец понял, о чём тут речь, — выпрямившись, я откинулся на спинку стула. — Наш конкурс — лакомый кусочек для всех, без исключения. Каждый хочет заграбастать его под свою эгиду, или хотя бы примазаться, чтобы спокойно стричь купоны, — я вопросительно посмотрел на стряпчего, на что тот неопределённо пожал плечами. — И на все их притязания у меня есть один, конкретный и не подлежащий обсуждению ответ: НЕ ДОЖДЁТЕСЬ.
— Я вас услышал, вьюноша, — захлопнув книгу, тролль попытался слезть с табурета, но было слишком высоко. — И передам ваши слова гильдиям... Всем гильдиям, если по-существу. Впрочем, хочу заметить: ви хочете откусить больше, чем сможете прожевать. Даже если ви оплатите все штрафы, только на рассмотрение прошений о лицензиях уйдёт столько, сколько не живут.
— Я не собираюсь платить никаких штрафов, — заявил я. — И лицензии мне тоже не нужны.
— И ви говорите мне это на полном серьёзе? Ничем не рискуя? Нет, ви определённо начинаете мне нравиться, вьюноша.
— Господин Крючкотворс, — взяв подмышки, я осторожно опустил тролля на пол. — Я не собираюсь угождать гильдиям не потому, что потерял нюх. Просто я собираюсь создать... СОБСТВЕННУЮ ГИЛЬДИЮ.
Как раз в тот момент, когда я произносил последнюю коронную фразу, из-за кулис показались девочки. Их сопровождал Розарио. Совсем, как хищный пастушок — молодых и симпатичных овечек...
— Что происходит, Макс?.. — с места в карьер взяла Чарли Куинн. — Мало того, что ты не пришел домой ночевать, так ещё и нас приказал вытряхнуть из постели! Где ты шлялся всю ночь?
На тролля Чарли не обратила никакого внимания. Зато старичок Крючкотворс, напротив, так и застыл, выпучив сухие глазёнки, словно девушка была законопроектом, который следовало тщательно изучить со всех сторон.
Надо сказать, мою просьбу об одежде Розарио передал буквально. В том смысле, что девушки ДЕЙСТВИТЕЛЬНО были одеты...
На Чарли, например, был обтягивающий комбинезон с таким глубоким вырезом, что был виден пупок. Ну, и все остальные прелести тоже... Белоснежка щеголяла в платье. В маленьком чёрном платье, которое выгодно подчёркивало цвет её фиолетовых глаз и тёмно-синих волос. И при этом обтягивало так, словно было сшито из пищевой плёнки.
А вот Ариэль... Ах, Ариэль!
Джинсовые шортики были обрезаны так коротко, что ничем не отличались от своей розовой спальной версии. А короткий топик оставлял открытым живот, и спину, и... всё-всё всё.
Это я понял, когда девушка, не говоря ни слова, спрыгнула со сцены, плавно скользнула ко мне, прижалась всем своим жарким душистым телом и влепила такой сочный поцелуй, что мне сразу захотелось пить.
Боже! В этот момент мне хотелось поцеловать каждую чешуйку на её животе... И я уже подумывал осуществить своё намерение, когда услышал за спиной гулкое кулдыканье.
С заметным усилием я отодвинул девушку от себя. Спокойно Макс, спокойно... Думай о зомби. Или о господине Крючкотворсе — тоже милое дело.
А затем я оглянулся.
Бедолага стряпчий так и стоял там, куда я его поставил, прикрывшись своим гроссбухом и малиново пламенея ушами. А звук исходил из его горла: не в силах справиться с приливом эмоций, господин Крючкотворс непрерывно сглатывал...
— Спасибо, что пришли, — сказал я громко, обращаясь ко всем.
По глазам Розарио можно было видеть, что тигр с трудом удерживается от того, чтобы применить допрос четвертой степени... А попросту — вонзить зубы прямо мне в горло.
— Да, но зачем? — не спеша сходить со сцены, Чарли скрестила руки на груди.
Поверьте, ребята, там БЫЛО на чём скрещивать. На пару секунд у меня во рту опять стало сухо...
Поймав себя на том, что вот-вот начну сглатывать, как тролль, я отвёл взгляд и сосредоточил его на лице Розарио.
Да, так и вправду лучше... Лицо негра представляло из себя непроницаемую эбеновую маску. Такую, в которую сзади вставили маленький злобный фонарик.
Я прочистил горло. Не стоит тянуть. Бросаться в омут головой — так бросаться.
— Господин Крючкотворс, я хочу зарегистрировать новую гильдию... Господин Крючкотворс?
— А? Шо ви имеете сказать, вьюноша? Предупреждаю: не делайте мне нервы на ровном месте...
Всё это время он не отрывал напряженного взгляда от Чарли. Мы с Розарио переглянулись, а потом тигр, пожав плечами, переместился так, чтобы оказаться МЕЖДУ одновременно сухим и сальным взглядом тролля и... Так сказать, предметом его вожделения.
— Я. Хочу. Создать. Новую. ГИЛЬДИЮ, — повторил я с расстановкой.
Стряпчий вздохнул и повернулся ко мне.
— И какую же девушку ви хотите?.. Я имею в виду гильдию, конечно же, гильдию. Но имейте в виду: гильдии дизайна фантиков, производства ошейников для попугаев и популяризации песен морских коньков уже есть. Осталось не так уж много незанятых ниш. Могу предложить гильдию перемывания косточек сослуживцам, дрессировки слепых мышей и разведения крылатых жаб. Шо выбираете?
— Я хочу создать гильдию стриптизёрш, — так громко, как только мог, заявил я.
Повисло молчание. В тишине было слышно, как негромко сопит тролль — вероятно, переваривая моё заявление, — и как Розарио тихо, но отчётливо, бьёт кончиком хвоста по полу...
— Ви не можете этого сделать, — наконец заявил тролль.
— Почему?
— Потому что уже состоите в гильдии праздников и оргий, а согласно пункту одна тысяча четыреста шестому, подпункт двести двенадцать дробь один, ни один человек не может состоять сразу в двух гильдиях. В связи с этим я считаю нашу искреннюю беседу решенным вопросом и налагаю штраф в размере... — он уткнулся в свой гроссбух, лихорадочно черкая в нём карандашиком, извлеченным из-за уха.
— А я и не собираюсь САМ вступать в эту гильдию! — заявил я. И дождавшись, когда карандашик замрёт в воздухе, продолжил: — Но я рад, что вы подняли этот вопрос. Белоснежка! Иди сюда... — я протянул руку, приглашая её спуститься со сцены. Девушка, ещё ничего не понимая, подошла. — Господа и дамы! Представляю вашему вниманию президента гильдии стриптизёрш! Ура! И кроме того, — сказал я тоном пониже. — От своего имени я хочу зарегистрировать патент на мероприятие "Конкурс красоты". А потом НАНЯТЬ гильдию стриптизёрш для организации этого мероприятия.
Господин Крючкотворс посмотрел на меня очень внимательно. А затем кивнул.
— Я вас недооценил, вьюноша. Ви далеко пойдёте... И если вдруг выйдете из гильдии праздников и оргий, то смело можете завернуть на огонёк в гильдию законников.
И тролль вновь уткнулся в гроссбух.
Чарли не захотела оставаться в одиночестве на пустой сцене, и тоже спрыгнула к нам, в зал.
— Что ты задумал? — шепотом спросила она.
— То самое, что заявил, — так же ответил я.
— А ты уверен, что у нас получится? — спросила Белоснежка. Она всё ещё держалась за мою руку — как утопающий за спасительную соломинку.
— Убеждён.
Я был безмерно благодарен девочкам за то, что они не стали вставать в позу и причитать: — почему ты сначала с нами не посоветовался?..
Я уже говорил, что они — большие умницы?
— Шоу не будет заправлять клуб "Чистилище", — вдруг сказал Розарио. В его глазах загорелся тот самый огонёк, которого я давно ждал. Он всё понял! И смотрел на меня с новым, доселе невиданным уважением. — Им будет командовать новая гильдия, со своим уставом, законами и правилами! Первое из которых гласит: устраивая мероприятия, гильдия стриптизёрш сама будет решать: проводить их своими силами, или приглашать сторонних подрядчиков!
— А это автоматически отменяет все иски, предъявленные другими гильдиями, — я расплылся в широчайшей улыбке и посмотрел на девочек.
Ариэль взвизгнула и повисла у меня на шее. Чарли, мило покраснев, подошла и тоже обняла. Одна Белоснежка осталась стоять столбом — разумеется, президенту гильдии не пристало проявлять чувства прилюдно. Но она послала мне очень выразительный взгляд и прошептала одними губами:
— Спасибо...
Чувствуя, как щёки заливает румянец, я отодвинул Ариэль, разжал руки Чарли, и вытер пот со лба.
Фух, какие нервы! Если я доживу до начала шоу, то это будет самым большим достижением в моей жизни...
— У нас будет свой профсоюз! — Ариэль, как маленькая, скакала на одной ножке вокруг меня. — И даже страховка! А ещё пособие для девочек, которые временно не могут работать, потому что залетели... Ты просто гений, Макс! Я тебя люблю.
Ну вот, теперь я красный, как варёный рак.
Как-то вдруг в голову пришла мысль, что ни одна девушка на свете ещё не говорила мне таких слов... Ну, вы знаете. "Этих Самых".
Но ведь я люблю Анжелу. Нет, правда люблю. Точно-точно, я уверен. Почти.
К счастью, моего ответа никто не требовал прямо сейчас. Ариэль сорвалась с места и увлекла Белоснежку за кулисы — наверняка обсудить размер пособий для мамочек... А я позволил себе выдохнуть.
Одно дело я уладил.
— Одну минуточку!
Все последние несколько минут стряпчий листал свой гроссбух, как сумасшедший — страницы так и мелькали, — и теперь собирался сделать заявление.
— Властью, данной мне гильдией законников, я ЗАПРЕЩАЮ регистрировать новую гильдию.
В зале вновь повисла тишина. На этот раз — гнетущая, как паутина чёрной вдовы.
Из-за кулис выскочили Белоснежка с Ариэль, и угрожающе надвинулись на тролля.
— Основание? — хрипло спросил Розарио.
— Недостаточность фондов, — мстительно усмехнувшись, заявил тот. — Открытие новой гильдии по ускоренному тарифу требует... — он потёр пальцы в известном жесте всех торгашей и барышников. — А эти милые барышни, насколько я знаю, совсем не имеют барышей... Настолько, что ходят почти раздетыми. Так что...
— Я предвидел такой поворот событий, — кивнув, я сунул руку в карман, и извлёк на свет второй мешок с золотом. В последний раз подбросил его на ладони, а потом передал троллю. — Надеюсь, этого хватит.
Цветомузыка и реклама канули в небытие точно так же, как и дымовая машина.
— Это только на первый взнос, — поспешно уточнил тролль. Господин Крючкотворс улыбался теперь особенно плотоядно. Примерно, как пиранья, в аквариум к которой свалился хомячок... — Останутся ещё выплаты по согласованию законов, по организации профсоюза, по...
— Девочки! — вдруг перебил тролля Розарио. — Белоснежка, Ариэль и Чарли, увлечённо что-то обсуждавшие, одновременно уставились на тигра. — Господину Крючкотворсу необходимо провести инспекцию, — и он многозначительно подвигал своим большим породистым носом. — Он должен убедиться в том, что новоиспеченная гильдия действительно может предоставить те услуги, о которых заявляет.
Секунду в глазах девочек стояло замешательство, а потом Ариэль просияла.
— А я поняла! — воскликнула она и повернулась к троллю. — Господин Крючкотворс, я буду вашим гидом. Соблаговолите следовать за мной в приватную комнату, дабы собственными глазами оценить то, что предлагает наша гильдия!
Ариэль говорила так гордо, с таким удовольствием она произнесла "наша гильдия", что я не посмел её остановить. Хотя в душе всё клокотало от мысли, что этот мерзкий сморчок, этот... гоблин-переросток, будет смотреть на мою девочку.
Подавив тяжелый вздох, я улыбнулся Ариэль и послал ей воздушный поцелуй. А потом цапнул рукой плечико тролля и задержал его буквально в дверях. А то знаю я этих стряпчих... Что не написано на бумаге — того не существует.
— Ну так как, господин Крючкотворс? Хватит того, что вы от меня получили, чтобы беспрепятственно провести наше шоу сегодня вечером? — кажется, я ничего не забыл упомянуть. Прямо как в сделке с дьяволом.
— Ну... — тролль интенсивно задвигал ушами, а потом поглядел на Ариэль. Как кошка в той английской поговорке: очень хочет рыбки, но боится замочить лапки...
— Если вы сомневаетесь в своих полномочиях, — небрежно заметил Розарио. — Полагаю, инспекцию можно и отложить... До тех пор, пока не соберётся комиссия. В которую войдут, безусловно, квалифицированные служащие гильдии Законников, но в которой — увы — не будет вас, господин Крючкотворс...
Тролль беспомощно посмотрел на Ариэль, и та, прочувствовав щекотливость момента, вздохнула. То есть, ВЗДОХНУЛА: губки её округлились, ресницы дрогнули, а грудь натянула маечку так сильно, что та приобрела весьма условное значение.
— Я согласен! — истерично заверещал законник. Лихорадочно раскрыв свой гроссбух, он черкнул в нём пару строк, и заложив карандаш обратно за ухо, решительно захлопнул. — Всё! Гильдия зарегистрирована. Ви таки можете устроить свой мишугас. Да хоть десять! А я, с вашего позволения, займусь инспекцией... — и он решительно направился к двери. Но всё же остановился. — Жду вас в конце этой недели у себя, госпожа президент гильдии стриптизёрш, — обратился он к Белоснежке. — Для официального вступления в должность мне понадобится ваша подпись. А также все остальные выплаты — извините, в моих скромных силах их только отсрочить, но не отменить совсем.
— Мы у вас будем, — пообещал я, обняв Белоснежку за талию.
Тролль, увлекаемый Ариэль, отбыл. А я вздохнул.
Белоснежка, заметив мои страдания, подошла ближе. Чмокнув в щеку, она прижалась ко мне и промурлыкала:
— Не огорчайся, малыш. Ариэль — лучшая в работе с трудными клиентами.
— Это должно меня как-то утешить?
— Она имеет в виду, что тем счастливцам, которым довелось увидеть приватный танец Ариэль, удаётся разве что не хлопнуться в обморок, — пояснила Чарли.
— Да, кабинку редко кто покидает на своих двоих... — зубасто усмехнулся Розарио. — Она в БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ вытягивает из них все силы. Так что смотреть — единственное, на что способны клиенты, которые попадают на приватный танец к Ариэль.
— А кроме того, они становятся абсолютно счастливыми, — рассудительно заметила Чарли. — Так что, дело того стоит.
Я вытер пот со лба и присел на стул. Очень хотелось спрятать лицо в ладонях и отключиться, хотя бы на несколько минут. Но остальные смотрели на меня с такой надеждой, они словно бы ждали от меня указаний... И я не мог позволить себе расслабиться.
Один кризис преодолели — и слава Богу. Сдаётся мне, он далеко не последний...
— Оторва! У нас проблемы, — в зал, как вихрь, ворвалась Лолита. От неё пахло потом, солнцем и нагретым железом.
Оказывается, Медуза успела переодеться в свою "полевую" форму — бронелифчик и железную юбку, хотя и оставила причёску, которую ей сделали девочки: аккуратную косичку "колосок".
— Что случилось? — подал я свою реплику, ибо именно этого от меня и ждали.
— Глаз Гора! — рявкнула Лолита. — Если мы не найдём его до полуночи, не будет никаких экранов.
Я вздохнул.
— Слушай, Лола... Я уже понял, как здесь всё работает. Просто пообещай ему надбавку за срочность, контрамарку и место в ложе, идёт? А сейчас я должен заняться сценарием шоу.
— Вы не понимаете, — я только сейчас заметил, что вслед за Лолой в зал вошел мужик, которого она показывала мне на экранах. Маг Карбункул. На мгновение я завис... Как давеча, при виде наёмного убийцы.
Я что хочу сказать: настоящего, неподдельного мага я тоже видел впервые...
— Я бы и рад вам помочь, — продолжил Карбункул приятным бархатным баритоном. — То, что рассказала Лолита про ваше начинание, меня очень заинтриговало. Но дело в том, что без артефакта я не смогу построить экран!
— Погодите, — я поднялся со стула и принялся обходить все столики по спирали — на ходу мне лучше думалось. — Лолита сказала, что Глаз Гора чувствует ложь. И всё.
— Ох уж мне эти непосвященные, — поморщился Карбункул. — Детектор лжи — побочное качество артефакта, — на его скудно обтянутом кожей черепе появилась улыбка, которая мне показалась довольно зловещей. — Главным назначением Глаза Гора является... фокусировка моих способностей. Он как бы направляет, усиливает ту энергию мысли, что я генерирую, и превращает её... в магию.
— То есть, без Глаза Гора вы — не маг, — подытожил я.
— Ну почему же, — обиделся Карбункул. — При мне остаются все мои знания, сотни выученных заклинаний...
— Но колдовать вы не можете.
— Ни в коем случае не колдовать! — оскорбился маг. — Управлять Искусством. Магия — это высшая сила, которая...
— Всё это очень интересно, — перебил я. — Но сейчас у нас слишком мало времени. Так что сосредоточимся на главном. Итак: для того, чтобы творить своё... Искусство, вам нужен артефакт. Именно этот, или сгодится какой-то другой? — я вспомнил о кристалле, который видел на груди у Кассандры.
— К сожалению, Глаз Гора наиболее отвечает моим способностям, — с достоинством ответил Карбункул. — А впрочем... — он внимательно всмотрелся в моё лицо. — У вас прекрасные глаза, молодой человек. Такой чистый оттенок небесно-голубого попадается довольно редко, — и он перевёл взгляд на Лолиту. — Как думаешь, смогла бы ты?..
— Стойте! — вскричал я и отскочил подальше от них обоих. Вдруг, совершенно неожиданно, я припомнил наш первый разговор с Лолой. Она тогда тоже говорила о моих глазах. О том, что сделанные из них сапфиры стоили бы кучу денег на чёрном рынке... — Стойте, — я издалека, по-очереди, посмотрел на Карбункула и Медузу. — Глаз Гора — это не просто поэтическое название? Это РЕАЛЬНЫЙ глаз, который вы выковыряли у кого-то по имени Гор? А вот она его... Превратила в камень? Ох...
Ноги мои подкосились.
Не глядя, я рухнул на табурет... Совершенно забыв о том, что принёс его из бара, специально для низкорослого стряпчего.
И конечно же, промахнулся. Ударился спиной, табурет с грохотом опрокинулся, а я оказался на полу.
Ничего, так даже лучше. Полежу, подумаю о том, что моя приятельница умеет делать артефакты из глаз живых людей. Впрочем, а кто говорил, что из живых? Ведь глаза можно выковырять и у мёртвого...
— Если вас это утешит, никаких глаз я не выковыривал, — заглядывая ко мне под стол, вежливо пояснил Карбункул. — Я его купил. Заплатив, между прочим, весьма круглую сумму. И вам, молодой человек, я не предлагаю жертвовать своим глазом БЕСПЛАТНО. Разумеется, я компенсирую вам издержки. К тому же, операция эта совершенно безболезненная — Медузы умеют давать прекрасную анестезию...
— Отвянь, Карбункул, — неожиданно сказала Лолита. — Я не буду делать тебе артефакт из глаза Оторвы.
Вот спасибо, добрая женщина. Век не забуду.
— Ну тогда... Желаю успеха, — и вредный маг повернулся, чтобы уйти.
— Мы найдём вам артефакт, — с пола ответил я. — Обещаю. До вечера он будет у вас.
— Тогда и поговорим, — и слегка поклонившись, Карбункул покинул офис.
— О чём идёт речь? — осведомился Розарио. — Причём здесь украденный артефакт?
— Вообще-то речь шла о потере, — поправила его Лолита.
— Ой, я вас умоляю, — усмехнулся тигр. — Чтобы такой маг, как Карбункул потерял такой артефакт, как Глаз Гора... — и он красноречиво закатил глаза.
— У Карбункула украли артефакт? — переспросила Белоснежка.
— И кто совершил такую глупость? — к нашей группе присоединилась Чарли.
— МЫ НЕ ЗНАЕМ, — немного резче, чем нужно, ответила Лолита. — Если бы знали — не стояли бы здесь с такими тупыми лицами.
— Ой, извините, ваше величество, что задала такой болезненный для вас вопрос, — Чарли говорила таким тоном, каким обычно говорят девочки, когда собираются затеять свару.
А мне только этого сейчас и не хватало...
— Погонщик улиток! — выкрикнул я — неожиданно даже для себя. Просто вспомнил, что собирался расспросить по этому поводу девочек, и как-то замотался. — Ариэль сказала, что ей не нравится некий погонщик улиток, — повторил я тоном ниже. — И что он расспрашивал её о Карбункуле. Точнее о том, что на нём надето...
— Извращенец, — фыркнула Чарли. — Нет, я ничего не имею против скелетов... Если они лежат там, где положено, а не шляются, где попало.
— Но причём здесь улитки? — подняла идеальные брови Белоснежка. — Кому понадобится гонять этих милых, бескорыстных существ?
Теперь уже нахмурился я.
— Причём здесь бескорыстие?
— Улитки сбрасывают свои домики раз в десять лет, — пояснила Лолита. — И обычно жертвуют их на благотворительность: для малоимущих семей...
— Это каких же семей? — осторожно уточнил я. — Муравьёв?
— Да нет же, для обычных людей... — рассмеялась Белоснежка. — Если кому нравится ходить по спирали, и жить во всё уменьшающихся комнатах.
— Ладно, — я потряс головой. После нескольких бессонных ночей показалось, что в пустом чугунке моего черепа перекатываются камни. Ох! Кофе бы мне... Полцарства за кружку кофе! Отдам даже целое, по сходной цене. — По-вашему, какого ИМЕННО размера бывают улитки?
Я представил себе слизней с симпатичными рожками, неспешно ползающих по листочкам и травкам своего измерения.
— Зависит от возраста, — пожала плечами Лолита. — Некоторые, те, что постарше, превосходят размерами "Чистилище".
— Спасибо, вопрос закрыт, — поблагодарил я.
Надо будет узнать: может, в Сан-Инферно есть что-то вроде энциклопедии, или путеводителя, на худой конец...
— Если только... — медленно сказал Розарио. Все посмотрели на него. — Если только Ариэль не говорила об УЛИТАХ.
— А какая разница? — тут же спросил я.
На самом деле, сейчас я не смог бы поручиться за точность цитаты Ариэль. Слишком много было отвлекающих факторов... В-основном, в виде самой Ариэль.
— Улиты — это разновидность троглодитов, — доходчиво пояснила Лолита. — Вот такого примерно росточка, — она указала высоту себе по-колено, а значит, мне — до середины бедра. То есть, с овчарку. — Цвет у них ещё такой, заковыристый...
— Блю-рояль, — вставила Белоснежка. — Это голубой с фиолетовым оттенком и зеленоватым отливом.
— Я и говорю: заковыристый, — кивнула Лолита.
— А ещё у них сильный хвост, — вставила свои пять копеек в моё образование Чарли. — Такой гребенчатый. Они опираются на него при ходьбе. И зубы.
— Стойте! — взмолился я. — Подождите! Причём здесь троглодиты?
В моём измерении троглодитами звали доисторических пещерных людей. Но я никогда не слышал, чтобы они бывали синего цвета и с хвостом.
— Они ящерицы, — пояснила Лола.
Я закрыл глаза и терпеливо сосчитал до десяти. Нет, лучше до пятнадцати, так будет надёжнее...
— Ну хорошо. Причём здесь ящерицы? Или, если уж на то пошло, улитки? Ариэль просто сказала: погонщик улиток. Или улитов?..
— Улиты отличаются тем, что очень, очень быстро бегают, — медленно сказал Розарио.
Может, они имеют в виду что-то вроде наших земных игуан?
— Насколько быстро? — у меня начала проклёвываться одна мысль...
— Настолько, что порой их даже не видно. Один эффект Доплера. Вжжжих! И больше ничего...
— Но она сказала: ПОГОНЩИК улитов, — повторил я в сотый раз. А потом попытался прокрутить в голове логику Ариэль.
"Улиты бегают очень быстро, так, что за ними не уследить. Но если... Если есть кто-то, кто бегает ещё быстрее? Тот, кто может ПЕРЕГНАТЬ улитов? А значит, запросто может пасти этих быстрых ящериц, и следовательно, стать погонщиком"...
Я посмотрел на друзей.
— Когда я мыл посуду, надо мной кто-то подшутил, — сказал я. — Первый раз от меня спрятали Фонци... Ну, губку, которой я мою посуду. А второй... Второй случай тоже связан с Фонци. И ещё я слышал издевательский смех. И видел размытый силуэт... Эти ваши улиты любят устраивать злые розыгрыши?
Лола задумчиво пожала плечами. Помните, я говорил, что привык к этому зрелищу? Я ошибался.
— Может, и любят — в том измерении, где живут. Но здесь их довольно мало, и все они по горло загружены работой.
— Улитов нанимают курьерами, — пояснил Розарио. — И только тогда, когда дело по-настоящему СРОЧНОЕ. Стоимость их услуг превосходит только скорость, с которой они их оказывают.
— То есть, шутить надо мной мог не улит, — произнёс я. — А тот самый погонщик улитов... О котором говорила Ариэль.
— А значит, она его тоже видела! — торжествующе заявила Белоснежка.
— Ариэль — самое милое создание, из всех, кого я знаю, — кивнула Чарли. — Но она начисто лишена воображения. Да, она живёт в своём собственном мире, но никогда не рассказывает того, чего не было. Понимаете, о чём я?
— Она видела этого погонщика улитов где-то здесь, в клубе, — кивнул я.
— А значит, его можно поймать, — торжествующе подхватила Лолита.
Я моргнул.
Ну да, конечно. Безусловно, можно. Как-нибудь. Потом...
И тут в конце туннеля забрезжил свет.
— Лолита! — сказал я страшным шепотом. — А не мог ли какой-нибудь улит украсть артефакт у Карбункула?
Взгляд Медузы смягчился.
— Разумеется, улиту ничего не стоило бы украсть артефакт — да что его душе угодно, если уж на то пошло, — кивнула Лола.
— Но они ни за что не станут этого делать, — сказала Чарли. — Потому что воровство — прерогатива гильдии воров.
— А в гильдию воров улитов не берут, — вставил Розарио. — Потому что иметь таких совершенных воров — это неспортивно. У охотника и жертвы должны быть равные шансы.
— Стойте, стойте! — я сдавил пальцами виски. — Мы уже выяснили, что погонщик улитов и улиты — это две большие разницы, так? И что помешало бы украсть артефакт ПОГОНЩИКУ?
— Молодец, Оторва. Наконец-то ты понял то, что все и так уже знают, — похвалила Лолита. — Но вот тебе вопрос на засыпку: как нам поймать того, кого даже не видно?
— Я над этим работаю, — сказал я. На самом деле, у меня и вправду была одна идейка... Но она требовала доработки. А пока... — Не лучше ли выяснить, кто именно является погонщиком? — спросил я. — Есть в клубе существа, с которыми я ещё не знаком, но которые обладают такой прыткостью, что могут заткнуть за пояс лучших в мире курьеров?
— А почему это обязательно НЕЗНАКОМОЕ тебе существо? — с любопытством спросила Чарли.
— Потому что тех, кого я знаю... Честно говоря, представить в роли шутника попросту не могу.
— Боббо у нас — профессиональный шутник, — напомнил Розарио. — Как тебе такая кандидатура?
— Исключено, — решительно сказал я. — Боббо и я... В общем, мы из одного измерения. Земляки.
— Это делает его порядочным человеком? — скептически спросила Лолита.
— Да нет, не совсем, — я помялся. — Понимаете, на Земле живут исключительно ОБЫЧНЫЕ люди. Я бы даже сказал, обыкновенные.
— Что, никаких сверхспособностей? — участливо спросила Белоснежка.
— Только в комиксах.
— Ты в этом уверен?
— Убеждён, — присев на стол, я скрестил руки на груди. — Поверьте, ребята: моё измерение — самое скучное местечко во Вселенной. Боббо просто НЕ МОЖЕТ быть тем шустриком.
— Если только... — задумчиво проговорил Розарио. — Если только он не стал таким уже здесь.
"Ты можешь стать тем, кем сам захочешь", — услышал я голос Ариэль.
— Но... Как это возможно? — впрочем я уже знал ответ. Ведь я и сам — пример такой трансформации.
Провалившись в Сан-Инферно, я стал не только на порядок привлекательнее. Но ещё обрёл такие качества, как настойчивость, целеустремлённость, оптимизм.
Да Боже мой! Видела бы меня сейчас бабуля — сказала бы, что тот, земной Макс и я — это две большие разницы. И скорее всего, выбрала бы того, другого... Тихого мальчика, который ненавидел свою скрипку.
— Скажите... А вы все... Ну, те, за кого себя выдаёте? — обратился я к друзьям. — Не поймите меня неправильно, но ведь интересно же...
Лолита зычно заржала.
— Ну ты даёшь, Оторва! Да если б я могла стать кем-то другим, неужели я бы осталась... собой? — и она покачала головой, как бы сожалея, что я сморозил такую глупость.
— Я — та же, что и была, — пожала плечиками Чарли. — И меня это вполне устраивает.
— И я тоже, — кивнула Белоснежка. А я вспомнил: ангелы и демоны происходят из одного измерения, которое только называют по-разному.
— А я — нет, — сказал Розарио.
— В своём мире ты был человеком? — невинно поинтересовался я.
— В СВОЁМ мире я был тигром, — зубасто улыбнулся негр.
— А Ариэль была русалкой, — наябедничала Чарли.
Я моргнул.
— В смысле — настоящей русалкой? С хвостом, жабрами и всем прочим?
— А Анжела была уродкой, — ляпнула Белоснежка. — И петь не умела. Ну ни капельки.
И тут повисла тишина... Лолита смотрела на меня, а я молча смотрел в пол, переваривая то, что сказала Белоснежка.
— Я принимал её на работу, Макс, — так, словно это оправдывало Анжелу, пояснил Розарио. — Она упала к нам точно так же, как и ты. И твердила, что её зовут Лена Бублик... Чем бы это не было. И поверь: она была совсем, совсем некрасивая. А ещё ничего не умела делать...
— Но она научилась, — подхватила Лолита. — Понимаешь, Оторва? Она теперь — Анжела Золотой Голос, и этого у неё никто не отнимет.
И тут я почувствовал на себе взгляды Белоснежки и Чарли... Да, они всё знали. Но ничего, совершенно ничего не говорили. И за это я полюбил их ещё больше.
А себя — немножко меньше. Потому что любить такое количество девушек — и так работёнка не для слабонервных.
А ещё потом я пришел в себя, встряхнулся и расправил плечи.
— Так вы говорите, что Боббо запросто может быть нашим похитителем, — заявил я бодрым голосом. — Но вот чего вы, мои дорогие друзья, не учли: мотив, — и я торжествующе оглядел всех четверых. — Боббо сам признался, что он здесь, в Сан-Инферно, около двадцати лет. А значит, просто НЕ МОГ не знать, что бывает в вашем прекрасном городе с теми, кто перебегает дорожку гильдии воров, — я взял драматическую паузу. — Чтобы совершить кражу, Боббо нужны ЖЕЛЕЗОБЕТОННЫЕ основания.
— Но мы же видели его в казино, — пожала плечами Лолита. — Вероятно, украв артефакт, он решил опробовать свою "удачу", и срубить деньжат.
— Не сходится, — качнул головой Розарио. — Боббо выбрал зарплату на полгода вперёд. Фактически, он уже несколько месяцев отрабатывает долг, на который наложена просто ОГРОМНАЯ пеня. И если бы выиграл в казино — расплатился бы в первую очередь с клубом, понимаете, о чём я?
— Напротив, всё сходится! — я вскочил вновь запрыгал по залу. — Боббо зачем-то понадобились деньги... Много денег. И он взял "кредит" — то есть, выгреб зарплату. Но этого не хватило — и тогда он, украв артефакт, пошел в казино...
— Интересно: выиграл он, или нет, — задумчиво произнесла Лолита.
— Ко мне он, во всяком случае, не заходил... — задумчиво произнёс Розарио.
— О чём речь? — фыркнула Лолита. — Идём, Оторва. Поймаем этого морщинистого слизняка и прижмём, как следует.
— Погоди, Лола, — я остановил её, буквально уперевшись руками в... грудь — словно пытался сдвинуть бетонную стену, честное слово. — Нужны ведь доказательства, верно?
— Да какие ещё доказательства? Боббо выгреб зарплату, чтобы поставить всё и обчистить казино!
Я усмехнулся.
— Лола, ты меня извини, но от твоих обвинений отопрётся даже ребёнок. Чтобы убедить Боббо вернуть Глаз Гора — а именно он является нашей целью, — нам нужно знать всё.
— Вы можете рассказать о нём гильдии воров, — равнодушно сказала Чарли. — Мастер Вой ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБИТ конкурентов. И... да. Он отлично умеет выбивать информацию.
— НЕТ! — я и сам не знал, почему так ощетинился. Единственное объяснение... — Ведь он тоже с Земли. Единственный, кто меня понимает.
О том, что Анжела, судя по имени и по тому, ГДЕ я её встретил, тоже землянка, я пока старался не думать. Не знаю, что выбило меня из колеи. Не хотелось бы считать, что просто-напросто то, что я влюбился в обычную земную девушку...
— Ну так пойдём, и выбьем из него дурь!.. Признание, я хотела сказать, признание, — смутилась Лолита. — Если он сам всё расскажет, это для тебя сгодится, Оторва? — и сбросив мои руки, она устремилась прочь из зала.
— А ты ничего не забыла?.. — поспешно крикнул я ей в спину.
Лолита медленно обернулась. Лицо её вновь напоминало каменную маску.
— Да вроде бы нет. Схватим его, и... О.
— Вот именно, — кивнул я. — Боббо это или нет, если ты объявишь на него охоту, а он об этом пронюхает, кто помешает вору сбежать? И тогда не видать нам ни его, ни артефакта.
Я потёр глаза. Нет, всему же есть предел! Я на многое готов пойти ради конкурса, но терять органы зрения пока не готов.
По спине пробежали холодные мурашки с липкими лапками. Если всё дело в слове "пока" — то плохи мои дела.
— У меня есть план! — неожиданно даже для себя сообщил я.
— Ладно, что ты предлагаешь, Оторва? — спросила Лолита. — И имей в виду: до начала шоу осталось часов десять-одиннадцать, а в подготовке ещё пегас не валялся.
— Ой! — вскрикнула Белоснежка. — Я и забыла вам сказать... Мы тут с девочками поговорили... И если получается так, что конкурс красоты проходит под эгидой гильдии стриптизёрш... В общем, мы все берёмся помогать. Бесплатно.
Я секунду помолчал. А потом решительно помотал головой. Их и так всё время обдирают. Кем я буду, если позволю им ишачить на себя?.. Вторым Эросом Аполлоном?
Я тут же представил, как мои девочки дефилируют по подиуму, в чём мать родила. Ах нет, я ошибся. На них будут фиговые листочки. От слова "фига", я так понимаю...
— Знаете, вы вовсе не должны...
И тут я осёкся. Если так пойдёт дальше, собственник убьёт во мне бизнесмена. Просто забьёт тапком.
— А, ладно. Спасибо, — хрипло продолжил я. — На самом деле, это здорово. Нет, правда. Просто великолепно. Вы все — на подиуме, в блёстках... То-то радости.
— Ну, это ведь наша работа, — в сотый, наверное, раз закатила глаза Белоснежка. — И мы должны показать пример. Ну, вдохновлять народ, понимаешь?
— Уймись, Оторва, — поддакнула Лолита. — Снежка дело говорит. Если на подиум выйдут лучшие представительницы новой гильдии — борьба за первое место станет не просто жаркой. Она будет РАСКАЛЁННОЙ.
— Да, я всё понял. Спасибо за ёмкую метафору...
— Вообще-то мы говорили, скорее, о ПОМОЩИ с устройством шоу, — медленно изрекла Чарли. — Ну знаешь, макияж, причёски, постановка танцев...
Я выдохнул. А потом прикрыл глаза ладонью, и рассмеялся.
Вот чертовки... Прекрасно знали, как я буду реагировать, и поймали меня с поличным. Ну ничего: так мне и надо.
— А ещё, в качестве рекламы, мы выпустили плакаты с нашими изображениями, — добавила Чарли. — Сейчас их развешивают по всему городу.
— Выпустили? — тупо переспросил я. — Уже?.. Так быстро?
— Ну, ты же понимаешь: у всех девочек есть портфолио, — деловым тоном сказала Белоснежка. — Вот мы и собрали пару сотен снимков, чтобы выпустить плакаты... Заодно там говорится о конкурсе и всё такое.
— Ты хотела сказать, напечатано о конкурсе... ПАРА СОТЕН?
— Что хотела, от и сказала, — отрезала Белоснежка. — На каждом плакате изображена какая-нибудь из наших девочек, она двигается и говорит... То есть, приглашает посетить шоу сегодня вечером.
— Пара сотен? — ещё раз спросил я. — Вас так много?
— Это совсем небольшой процент, — заметила Чарли. — На самом деле, гильдия стриптизёрш уже — одна из самых многочисленных... И это мы ещё не добрались до удалённых районов города.
— Как ты думаешь, Оторва, сколько в Сан-Инферно клубов? — насмешливо спросила Лола.
— Ну не знаю... — я почесал макушку. — Очень много?
— Сотни, — кивнула Медуза. — И в каждом работает несколько десятков стриптизёрш.
— Ясно... А что там с говорящими плакатами?
— Да вот, посмотри!
Белоснежка достала из крошечной сумочки вещицу размером с колоду игральных карт. Это и была колода — или нечто похожее, и на каждой была она — Белоснежка. В разных нарядах... или без. Она принимала соблазнительные позы, посылала воздушные поцелуи... Мне даже захотелось попросить парочку карт для себя. Так, просто. Ни для чего.
— Мы сделали их большими, а потом научили говорить, — похвасталась Белоснежка. — Активация происходит, когда кто-то подходит к плакату поближе.
— Вы... Молодцы, — а что ещё тут сказать? — Но когда вы успели? Вы же всё время были здесь, с нами!
— О, ерунда. Я попросила помочь девчонок. У многих из нас совсем неплохое образование, знаешь ли.
— А стриптизом вы занимаетесь из любви к искусству, — уточнил я.
— Глаз Гора, Оторва, — сочла нужным напомнить Лолита.
Видимо, глаза у меня совсем собрались в кучку, потому что она молча протянула мне ещё одну золотую капсулу. Я её съел. Подождал, пока в животе запрыгают солнечные зайчики, и повернулся к Белоснежке.
— Послушай! Раз у тебя так хорошо получается... Не могла бы ты... Пока я тут...
— Взять на себя руководство организацией? — рассудительно уточнила Белоснежка. — Конечно, Макс. Фактически, я УЖЕ этим занимаюсь.
— О, — я не знал, радоваться или огорчаться тому, что девчонки отлично обходятся без меня. — Ну тогда — удачи. И э... Встретимся позже?
Чарли с Белоснежкой упорхнули, ведя на ходу возбуждённую дискуссию.
А я повернулся к Лолите и объявил:
— Ну, приступим! Экраны сами себя не намагичат.
— Что ты задумал, Оторва? — с подозрением спросила Медуза.
— Как что? — я картинно поднял брови. — Поймать вора, кем бы он ни был, с поличным.
— И какой у тебя план? — спросила Лолита, пока я тащил её к выходу из клуба.
Время поджимало. До начала конкурса осталось не больше десяти часов, а столько ещё нужно успеть!
— Поймать вора, — коротко бросил я.
— Да, но каким образом? — продолжала допрашивать Медуза.
Я остановился в холле, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. На самом деле, у меня не было чёткого плана. Только несколько идей, которые я собирался проверить последовательно.
— Скажи, твой каменящий взгляд... Он вообще как работает? — спросил я Лолиту. — Сколько на это нужно времени, и... можно ли потом повернуть процесс вспять?
— Я поняла твою мысль, — кивнула Медуза. — Ничего не выйдет, — я сник. — Я и сама об этом думала: спрятаться где-нибудь и подловить Боббо... Просто превратить в статую. Но что, если это всё-таки не он? Статую допросить довольно затруднительно.
— Я рад, что ты тоже так думаешь. Знаешь, Боббо не показался мне таким уж плохим. Точнее, всё наоборот: я думаю, что он — отличный мужик, и...
— Ты меня не так понял, оторва, — мягко перебила Лолита. — Я имела в виду: если мы ошибёмся, то вор всё также останется на свободе, и мы не получим артефакта.
— О...
Значит, в игру вступает план "Б". Слишком скоро, на мой взгляд, но ничего не поделать.
— А Карбункул мог бы его поймать?
Лола задумалась.
А я пока постараюсь объяснить ход своих мыслей: всё дело в том, что... Если это Боббо — мне бы не хотелось причинять ему вреда. Ведь если подумать, он не сделал ничего плохого. Конечно, воровство — это тоже не фонтан, но я что хочу сказать: он НЕ ЗЛОДЕЙ.
Ну, украл человек побрякушку у мага... Но ведь Карбункул тоже Глаз не на дороге подобрал!
К тому же, мы не знаем, зачем Боббо это сделал. Ну вспомните Юрия Деточкина: он крал автомобили у тех, кто купил их на неправедно нажитые деньги, продавал, а прибыль отдавал в детский дом!
Понимаете, о чём я?
— Я не знаю, Оторва, — наконец сказала охранница. — Можем пойти и спросить у него...
— Нет! — подозреваю, что в этот момент глаза у меня заблестели совсем, как у Розарио. — Мы должны пригласить Карбункула СЮДА. А ещё — позвать Кассандру. Ну помнишь, ту опасную девушку?
— Я-то помню, — Лолита с беспокойством посмотрела на меня. — Вопрос в том, соображаешь ли ТЫ, на какой тонкий лёд ступаешь, приглашая девушку, к тому же, убийцу туда, где у тебя уже и так полный комплект?
— Да я тут вообще ни при чём! — я начал горячиться. — Убийца нужен для того, чтобы напугать вора... Смекаешь?
Лола медленно и величественно кивнула.
— Любой, у кого рыльце в пушку, запаникует узнав, что по его душу наняли убийцу.
— Если наши предположения верны, этим паникёром будет вор, — сказал я. — Ведь он-то прекрасно знает, у кого стащил артефакт. И когда увидит, что Карбункул договаривается с убийцей...
— Решит, что тот пришел по его душу, — закончила Лолита. — И кинется в бега!
— И тут уже Карбункулу нужно не зевать, и прищучить вора, — сказал я и замолчал. А потом обеспокоенно спросил: — Лолита, ты знаешь Карбункула. Насколько он кровожаден?
— Хочешь узнать, будет ли он требовать мести, коль скоро вор будет пойман?
— Если это Боббо... Не хотелось бы втравливать его в большие неприятности, чем те, в которых он уже оказался.
— Думаю, что с Карбункулом мы договоримся, — кивнула Медуза. — Он и сам не жаждет разглашать то, что остался без артефакта.
— Потому что, если его наниматели узнают, что он блефовал, выполняя заказы — ему тоже не поздоровится, — кивнул я.
— Мне нравится, что мы с тобой мыслим в одном направлении, партнёр, — широко улыбнувшись, Лолита отвесила мне один из своих коронных шлепков по плечу.
И на этот раз я устоял! Ну, во-первых я был готов, и покрепче упёрся в пол ногами. А во-вторых... По-моему я начал привыкать.
— Ну так что? Поищем, кого послать за Карбункулом и Кассандрой? — честно говоря, у меня была парочка неотложных дел, которыми я хотел заняться прямо сейчас. Но Лолита покачала головой.
— На твоем месте, я бы сходила за ними сама, Оторва.
— А что такое?
— Маг и убийца — не те люди, за которыми посылают "кого-нибудь". Смекаешь?
— Хочешь сказать, мы должны проявить УВАЖЕНИЕ, — кивнул я. — Ладно, понял. Пошли... А далеко Карбункул живёт?
Если окажется, что это на другом конце города, я рискую не успеть к началу конкурса.
— С Карбункулом всё ОК, — кивнула Лолита. Удивительно, как быстро освоилась она с моими любимыми словечками... И даже начала щеголять ими сама. — Живёт он в паре кварталов от клуба, пять минут ходьбы. — А вот насчёт найма убийцы — тут всё сложнее.
— Но ты ведь можешь? Ты ведь знаешь, как это сделать?
Лолита посмотрела на меня как мамочка, у которой мелкий сынуля спрашивает, почему вода мокрая.
А потом закатила глаза, и пошла к выходу из "Чистилища".
Открыв дверь, она выпустила на улицу меня, а потом тщательно прикрыла её за собой.
Сразу навалилась жара. Зрачок Люцифера завис в самом зените, сея на город багровый удушающий жар. Казалось, его можно пощупать рукой, или набрать в мешок, про запас — настолько он был плотным и вязким.
Колорита добавлял и Задница, повисший, как всегда, у самого горизонта: небо вокруг белого карлика казалось раскалённым листом жести.
— А разве не может одна девушка прийти в гости к другой? Ну там, выпить чайку, посплетничать? — спросил я. — Я имею в виду, нам необязательно нанимать Кассандру ОФИЦИАЛЬНО. Мы же на самом деле не хотим никого убивать...
— Обычные девушки, возможно, так и делают, — хладнокровно кивнула Лолита. — Но сам подумай, Оторва: тебе бы хотелось заявиться домой... К наёмному убийце? Да ещё и без приглашения.
— Кажется, я понял твою мысль.
— К тому же, НИКТО не знает, где эти господа живут.
— Настоящий хищник никогда не покажет своё логово?
— Суть ты уловил.
Смело шагнув на открытое место из-под широкого портика "Чистилища", мы двинули вдоль проспекта той размеренной походкой, которую быстро осваиваешь, если приходится ходить в такую жару.
Весь фокус в том, чтобы идти не слишком быстро, но и не слишком медленно. Если "зависать", ползти с черепашьей скоростью — можно превратиться в головёшку прежде, чем достигнешь пункта назначения. А если спешить — рискуешь получить тепловой удар пополам с обезвоживанием...
Несмотря на все ухищрения, по моей спине тёк горячий пот, делая и так не слишком свежую рубашку просто отвратительной.
— Долго ещё? — уточнил я. — Ты говорила, Карбункул живёт недалеко.
— Почти пришли, — отмахнулась Лолита. На неё, казалось, жара не производила никакого видимого эффекта.
— А потом пойдём за Кассандрой? — почему-то я начал нервничать. — От неё зависит львиная доля нашего плана.
— Я помню, Оторва. Не мельтеши.
— Не мельтеши?.. — я завёлся. — Да у нас осталось несколько часов на подготовку, а...
Лолита молча положила руку мне на плечо.
Надо сказать, когда вам на плечо кладёт руку кто-то такого роста и такой силы, как Медуза, все возражения испаряются сами собой.
— Подожди меня здесь, — мягко сказала она.
Я моргнул.
— Где?
— Вот прямо здесь. Где ты стоишь.
Стоял я на тротуаре. Перед входом в... не знаю, это было похоже на банк и на модный бутик одновременно. Тускло-серебряная вывеска не говорила ничего — там было лишь несколько значков, похожих на эльфийские руны.
Но строгих очертаний стальная дверь, фасад здания, выполненный в серебряно-чёрных тонах — заявляли о многом. В частности, об определённом стиле и больших деньгах — что, как правило, почти одно и то же.
— А с тобой мне нельзя? — я нервно огляделся. Не то, чтобы я боялся остаться один. Я боялся остаться один ЗДЕСЬ. Что-то в ауре этого места не внушало доверия... — Ну пожалуйста, Лола!
— Это филиал гильдии убийц.
— Я подожду на улице.
К счастью, она вернулась быстро.
— Зачем было заходить в гильдию убийц? Они что, дежурят там на случай срочных заказов? — спросил я, когда мы возобновили шествие. Ох, надеюсь, Карбункул живёт поблизости... И впустит нас в дом, потому что, кажется, на моих ботинках уже плавятся подошвы.
— Я просто оставила заявку, — в очередной раз закатила глаза Лолита.
Я промолчал.
Как всё элементарно. Мог бы и сам догадаться...
Слава Богу, Карбункул впустил нас внутрь. Вероятно, это была его приёмная — если он принимал посетителей на дому.
Честно сказать, примерно так я и представлял себе жилище мага: множество полок, уставленных старинными фолиантами, несколько небрежно разбросанных тут и там свитков, оплывшие свечи, перо с чернильницей и даже череп на высокой подставке... В целом человеческий, череп имел крупный костяной клюв и ещё одну дополнительную глазницу в центре лба.
Впечатление об имидже учёного мужа, увлечённого научными изысканиями, несколько портило чучело крокодила, лежащее на ковре в прихожей.
На всякий случай я обошел его стороной. В своём мире я достаточно времени посвятил прохождению всяческих квестов, чтобы знать: любой предмет в жилище мага может представлять угрозу...
Выслушав наши аргументы, Карбункул тут же собрался в дорогу. В целом, он был неплохой мужик, и зря я думал, что он вредина...
— Надеюсь, вы позволите расквитаться с преступником, коль скоро я приму участие в его поимке? — спросил он, запирая дверь довольно большого и мрачного особняка — после того, как мы из него вышли.
— Помочь нам поймать вора — в ваших же интересах, помните? — сказал я.
— Просто не хочу, чтобы эта история выплыла наружу, — буркнул Карбункул.
Он вновь оделся во всё чёрное, и при общей богомолоподобности фигуры, выглядел довольно зловеще.
— Она и не выплывет, — прорычал я. — Вор не состоит в гильдии воров, помните?
— Тогда не понимаю: почему вы так его защищаете? Поверьте: наказание, которое придумаю я, не пойдёт ни в какое сравнение с тем, что сделает с преступником мастер Вой.
— Лучше скажите: вам действительно удастся его поймать? — спросил я.
— Ну, у меня в арсенале есть парочка заклинаний...
— Так сможете или нет? — я прекрасно помнил, что говорил Карбункул о фокусировке магии. Если он не сможет колдовать, весь наш план накроется медным тазиком.
— Да, я его поймаю, — и хотя Карбункул говорил довольно уверенно, мне показалось, что нотка беспокойства в его словах всё-таки есть.
Пока шли назад, я нервничал всё сильнее: моя жизнь, а главное — репутация, зависят от сегодняшнего шоу. А шоу зависит от того, сможем ли мы поймать вора и вернуть Карбункулу артефакт.
И кроме того: если Карбункул с Кассандрой захотят расквитаться с Боббо по полной — как я смогу их остановить?..
И главное: успеет ли Кассандра достаточно быстро получить приглашение, чтобы успеть поучаствовать в том, что я задумал?
Но стоило нам взойти на ступени "Чистилища", как от колонны отделилась неясная тень и встала перед Лолитой.
— С каких это пор знаменитой Горгоне требуется моя помощь? — насмешливо спросила Кассандра.
Я вздрогнул. Своим стремительным появлением девушка напомнила нашего вора. Ну, а ещё не слишком весело осознавать, что убийцы умеют двигаться НАСТОЛЬКО быстро...
— С тех самых, что я не состою в гильдии убийц, — отбрила Лола.
Девушки прожгли друг друга не слишком дружелюбными взглядами.
— Помощь требуется не Медузе, а мне, — быстро сказал Карбункул, чем заработал признательный взгляд Лолиты. И мой — мы все понимали, что разборка прямо на ступенях клуба никому не будет полезной.
— И что нужно от такой девушки как я, такому мужчине как ты, Карбункул?
От её голоса возникло такое чувство, словно по голой коже, вдоль позвоночника, медленно ведут холодным лезвием ножа...
— Может, поговорим внутри? — нервно спросил я.
— Здравое замечание, малыш, — улыбнулась Кассандра. — Надеюсь, там же найдётся что-нибудь выпить.
— Да сколько угодно, — я галантно распахнул дверь перед дамами. — И кстати: меня зовут не малыш. Если помнишь, я уже представлялся: меня зовут Макс. Для друзей — Безумный Макс. Но станем ли мы друзьями — зависит не от меня.
Кассандра остановилась, занеся длинную ногу в высоком сапоге-ботфорте над порогом.
— А ты дерзкий, — она прищурила свои длинные кошачьи глаза. — Уверен, что хочешь продолжать говорить со мной в таком тоне?
— Да, если это поможет тебе понять, что я — кто угодно, только не малыш.
Мои слова могли показаться довольно грубыми, и чтобы смягчить эффект я улыбнулся. "Включив" обаяние на тысячу мегаватт — и кажется, это сработало.
Кассандра улыбнулась в ответ, и протянув указательный палец, коснулась моей груди.
— Посмотрим, — шепнула она, и проскользнула в прохладный сумрак "Чистилища".
Лолита обещала обставить встречу Карбункула и Кассандры с наибольшей помпой, и я ей в этом полностью доверял.
Мы договорились усадить гостей — якобы, для обсуждения условий сделки — не в баре, а в центральном зале, на виду у любого, кто мог бы случайно пройти мимо... Таким образом распространяя слух о том, что маг нанял убийцу, до самых дальних закоулков клуба.
А судя по тому, как быстро расходятся здесь новости — ответной реакции вора не придётся ждать слишком долго.
Но я незаметно отделился от компании с тем, чтобы заглянуть на кухню — так, подготовиться кое к чему, на всякий пожарный.
И как только оказался поблизости от своего рабочего места, натурально остолбенел.
— ПАПА БОРЩ!..
Так громко я ещё никогда не орал. Сказать, что я был в шоке — ничего не сказать.
А всё из-за посуды. Теперь это были не эвересты и небоскрёбы. Сплошной массив пакового льда — так бы я назвал плотные наслоения, в которых лишь кое-где угадывались очертания отдельных тарелок, ложек и вилок. Казалось, горы посуды спрессовали, найдя при этом способ её не разбить.
При виде этих... формаций возникало чувство, что никто не прикасался к ней ГОДАМИ. Хотя с тех пор, как я заходил на кухню, прошло меньше суток.
— Чего тебе, Макс? — главный повар не слишком спешил на встречу, предоставив мне насладиться зрелищем немытых ледников как следует.
— Вы сказали... — я набрал побольше воздуху. — Когда я отпрашивался с работы, вы сказали, что нет проблем.
— Ну да, и что?
Признаться, наезжать на гору чистейшей крахмальной белизны с чёрными напомаженными усами — то ещё удовольствие.
— По моим понятиям, НЕТ ПРОБЛЕМ — это когда кто-то решает их за тебя, — я старался, чтобы голос звучал не слишком истерично. — В смысле — что вы поручите мыть посуду кому-то другому.
Повар покачал головой.
— Это твоя работа, Макс. Никто её за тебя не сделает.
— Но... Во что вы кладёте новую еду?
— Просто распаковали несколько запасных сервизов, — пожал плечами Папа Борщ. — Которые, естественно, тебе тоже придётся помыть.
По мере разговора его голос становился всё более язвительным.
Я закрыл глаза и посчитал до... двадцати. До пятнадцати уже не помогало.
— То есть, решение проблемы заключалось в том, что проблему всё равно решаю я. Просто немного позже.
— Посуда сама себя не вымоет, сынок, — и повар утопал к своим кастрюлям.
Вздохнув, я принялся пробираться к раковине. Действовать нужно было осторожно, чтобы не сдвинуть ни одной тарелки — если я не хочу на своей шкуре прочувствовать, что такое фарфоровая лавина...
— Вот ты где, друг мой, — при виде меня Фонци радостно замельтешил в воздухе всеми своими присосками.
Существо, которое всегда чувствует себя в своей тарелке!
От избытка чувств я погладил Фонци по спинке, и он разумеется, тут же прилип.
...Вернувшись к гостям, я застал всю компанию, весело болтающую и выпивающую разнообразные цветные коктейли, которые тут же готовил наш бессменный бармен. Интересно, когда он спит?..
— Оторва! — поприветствовала меня Лолита. — Я как раз рассказывала Кэсси, как ты принял её кулон за Глаз Гора.
Я мило улыбнулся. Всегда приятно, когда друзья сажают тебя в лужу.
— Молодой человек не так уж и ошибся, — встал на мою защиту Карбункул. — Дело в том, что оба артефакта имеют схожую природу: только мой чувствует ложь, а тот, что у Кассандры — жертву.
— В смысле? — плюхнувшись на пустой стул, я сделал знак бармену, что тоже не прочь выпить.
Нужна передышка. Очень скоро события понесутся вскачь, я это чувствую. Но сейчас мы оказались в эдаком коконе тишины, в зрачке тайфуна. И нужно воспользоваться этим по-полной.
Многорукий бармен не подкачал: через минуту передо мной стоял высокий бокал, в котором жидкость сверкала такими цветами, что рябило в глазах. Из бокала торчали трубочка и трогательный бумажный зонтик.
Осторожно, словно пробую раскалённую лаву, я втянул через трубочку крошечный глоток... Выпучил от удивления глаза, и хлебнул по полной. А потом ещё раз и ещё.
Может, я слишком поторопился: с минуту мне казалось, что глаза в глазницах вращаются, как бешеные — причём каждый в свою сторону.
Но потом всё успокоилось. А я вновь почувствовал себя так, словно только что родился.
Надо будет узнать у Юпитера, что это за пойло. Во всяком случае, мне оно понравилось гораздо больше, чем эти их крошечные таблеточки.
— Так что там с твоим артефактом, Кассандра? — делая вид, что со мной всё путём, спросил я.
— Погляди, — Кассандра сняла с шеи кулон и протянула мне.
Да. Это именно тот кулон, который Лола показывала мне на экране ноутбука... С одним небольшим отличием — это я понял только сейчас.
Внутри Глаза Гора огонёк был багрово-алым. А в этом кристалле — прозрачно-желтым, словно пойманный солнечный луч.
Кивнув, я признал, что вижу разницу. И тут же спросил:
— Вы сказали... жертвы?
— Иначе как я буду находить клиентов, сечёшь? — подмигнула Кассандра.
— То есть, — я облизал губы. — Этот кулон показывает тебе... кого нужно убить?
— КОГО — я знаю и сама, — снисходительно улыбнулась Кассандра. — Но видишь ли... Некоторые из них вовсе не хотят таковыми становиться. Они пускаются в бега. Или пытаются спрятаться, залечь на дно. И вот ТОГДА мне на помощь приходит Глаз Сета.
— Гильдия убийц славится своим подходом к делу: они ВСЕГДА выполняют заказы, — усмехнулся Карбункул.
— Куда покатится мир, если гильдии начнут нарушать слово, а? — пожала плечами Кассандра.
— Ясно, — я кивнул несколько раз подряд. — Ясно-ясно-ясно... Просто так, для уточнения... Если кто-то обратится в вашу контору с целью заказать меня — можно больше не дёргаться, да? Опуститься на четвереньки и ползти в сторону кладбища?
— Если только... Ты не захочешь сделать ОТВЕТНЫЙ заказ, — страстно выдохнула Кассандра. Так, словно говорила о чём-то сексуальном.
— Э... Прокрути это помедленнее, пожалуйста.
— Это называется перекрёстная сделка, — пояснила Лолита. — Тебя заказывают, а ты заказываешь того, кто заказал тебя. Тут вся соль в том, кто успеет первым.
— Люблю соперничество, — кивнула Кассандра. — Добавляет перчику в жизнь.
Я моргнул.
— Хотите сказать, что в перекрёстной сделке убийца должен устранить не только... клиента, но и своего соперника-коллегу?
— Здорово, да? — просияла Кассандра.
Кажется, я только что встретил ещё одного фаната своего дела...
И тут случилось неожиданное. Кулон Кассандры, который я всё ещё держал в пальцах — пропал.
Только что он был у меня. Я чувствовал его тяжесть, ощущение цепочки до сих пор холодило кожу... Но миг — и его уже нет.
— Эй, что происходит? — я повернулся к Лолите, и встретившись с ней взглядом, сам же ответил: — Кажется, я знаю, что.
— Началось, — кивнула та. И перевела взгляд на мага. — Карбункул! Твой выход.
Маг вытянул руку и швырнул в сторону сцены что-то невидимое. При этом он звучным голосом выкрикивал абракадабру.
Ну, это мне показалось, что с его губ слетает абракадабра — именно так она и звучала.
Ничего не произошло.
Его заклинание рассеялось морозным облачком, покрыв доски сцены голубоватым бархатным инеем.
Но потом в этом инее начали проявляться следы... Они проступали так быстро, словно заяц бежал по снегу со скоростью света.
Карбункул выкрикнул ещё что-то и вновь вытянул руку по направлению к следам.
И на этот раз я увидел!
Из его ладони словно бы вылетел рой мелких мошек, он облепил невидимую фигуру, и...
— Боббо! — закричали мы с Лолитой хором.
Рост, повадки, даже огромные смешные ботинки — всё это проявилось, как на чёрно-белой фотографии. Ошибиться было невозможно.
Но Карбункул не остановился. Широко разведя руки в стороны, он свёл их, громко хлопнув в ладони. Мошки осыпались на пол, а перед нами предстал... Комик Боббо во всей своей красе: сером мятом костюме, с небритым лицом печального шарпея, и в невероятных желтых ботинках.
— Ладно, чёрт с вами, вы меня вычислили, — сказал он каким-то совершенно другим, грубым и уверенным голосом. — Ну и что?
— Ты украл мой артефакт! — закричал Карбункул. — За это я тебя...
И он вновь вытянул руку. Я не успевал ничего сделать. С губ мага уже срывалось заклинание — зловещая чёрная птица, она вылетела у него прямо изо рта...
Но Боббо уже не было на месте! Лишь размытый силуэт, словно растянутый во времени, отмечал его движение вокруг нас.
— Боббо, подожди! — крикнул я. — Мы не причиним тебе вреда!
— Вот уж вряд ли, — фыркнула Кассандра и швырнула в сторону силуэта, как мне показалось, верёвку или шнурок.
Хищно просвистев в воздухе, шнурок обвился вокруг размытой фигуры, и... Боббо появился снова.
— Так! Тихо всем! Никому не двигаться! — закричал я.
Конечно же, за столом давно уже никто не сидел. Как только из моей руки исчез кулон Кассандры, все мы вскочили и теперь стояли в разных живописных позах рядом со сценой.
Так что после моего крика все послушно застыли — как в детской игре "Море волнуется". А я обратился к комику.
— Послушай, Боббо... Мы не причиним тебе вреда.
Ноги его были опутаны чёрным шнурком, который при ближайшем рассмотрении оказался живым. Он стреножил его, как непослушную лошадь, а один конец зловеще взбирался по штанине...
— Пустые обещания, чувак, — грустно сказал комик. — Это Сан-Инферно. Я знаю, как здесь обходятся с ворами.
— Если ты вернёшь артефакты, мы забудем об этом инциденте.
— Говори за себя, Оторва, — негромко сказала Лолита. — Пострадало слишком много репутаций для того, чтобы всё "просто" забыть.
— Вот видишь, новичок, — Боббо грустно улыбнулся. Казалось, взбирающийся всё выше усик верёвки его нисколько не беспокоит.
— Нет, послушай, всё ещё можно решить... Я разберусь! Я не дам тебя в обиду!
— Да ну? — в глазах Боббо сверкнул недобрый огонёк. — Пробыв в городе без году неделю, ты уже набрал такую власть, что можешь приказывать ворам и убийцам? — в голосе его звучала издёвка. И я этого понять не мог: ведь я же стараюсь помочь!
— Боббо... — я облизал губы. Живая верёвка Кассандры добралась до правой руки комика и принялась неспешно опутывать её по спирали. — Мне кажется, тебе всё-таки лучше меня послушать. Потому что когда эта верёвка доберётся до шеи...
И тут силуэт Боббо вновь размылся.
Никто этого не ожидал. Карбункул отчётливо выругался, Кассандра прошипела что-то сквозь зубы.
— Вот эта верёвка? — Боббо возник рядом со мной, вплотную, и ткнул кулак со шнурком мне в лицо. А затем бросил его на пол и снова исчез. И появился на сцене, точнее — над ней. Раскачиваясь на одной из декораций! — Ты новичок, Макс, — крикнул он оттуда. — И ничего не понимаешь, — силуэт вновь размылся, и в следующий миг Боббо проявился, развалясь на стуле за нашим столиком. В руке у него была недопитая рюмка Кассандры. — Но почему-то тебе всё время везёт, — продолжил он монолог. — Ты выиграл казино у папы Коломбо. Заключил пари с самим Аполлоном... Даже создал новую гильдию! И всё за несколько дней. Я здесь уже ДВАДЦАТЬ лет, — понюхав напиток, он отставил рюмку в сторону. — И всё, чего я добился — непостоянный ангажемент в стрипклубе и детское прозвище! — сказав это, он вновь исчез. И появился позади меня, прямо за спиной. Я чувствовал его нездоровое дыхание, кислый запах пота, а ещё — как что-то острое упёрлось мне в спину под лопаткой. — Я могу отобрать твоё везение прямо сейчас, — прошептал Боббо мне в ухо.
— Так ты мне завидуешь? — спросил я. Стоять абсолютно неподвижно, чувствуя, как кожу протыкает что-то острое, было очень трудно. Хотелось дёрнуться, отстранится, убежать отсюда, как можно быстрее... Только вот я прекрасно понимал, что каким бы прытким не оказался, Боббо меня догонит. Легко... — Ты завидуешь тому, что попав в новый мир, я сразу же по уши врюхался в кучу проблем, и теперь просто-напросто пытаюсь их расхлебать?
— Ты нашел друзей! — завизжал Боббо. — Тебя, сопливого новичка, все любят! А знаешь, почему? Потому что ты ИСКРЕННЕ хочешь им помочь. И это БЕСИТ.
— Но...
— В Сан-Инферно всегда каждый был за себя! — Боббо жарко дышал мне в ухо, я чувствовал его потную руку на своей шее. — ВСЕГДА! Это закон. Но ты его нарушил, и ЭТО СОШЛО ТЕБЕ С РУК!
— Нет такого закона, Боббо, — тихо сказала Лолита. — Да, каждый пытается выжить — по своему. Но закона такого нет.
— Нет есть! — капризно завизжал комик. Острие наконец-то проткнуло мою кожу, и по спине потекла горячая струйка. — Нет есть... И я свято соблюдал его! Как и все остальные законы, правила, уложения... Я исправно платил взносы, я смешил публику... Так почему я ДОЛЖЕН страдать?
— Ты не понял, Боббо... — попытался я снова. — Я хочу тебе помочь.
— Меньше всего на свете, — прошептал он мне в самое ухо. — Мне нужна твоя помощь.
— Ой, Макс! Тут такое! Я должна тебя предупредить...
Голос принадлежал Ариэль. Я стоял к ней спиной, и поэтому не видел, одна она пришла, или с кем-то из девочек.
И тут хватка на моей шее ослабла, а лезвие убралось от кожи. Я почувствовал холодный вихрь, а потом пискнула Ариэль. Тонким, удивлённым голосом.
Я развернулся на пятках, но Боббо уже стоял позади девушки. Теперь нож в его руке упирался в спину Ариэль, а его пальцы с чёрными каёмками ногтей обхватили её нежное горло.
— Так даже лучше, верно? — процедил комик. — А то с тебя станется пожертвовать собой, чтобы спасти остальных, — он бросил в мою сторону злобный взгляд. — Кстати, никому не двигаться. Вы же понимаете, что я успею убить всех вас прежде, чем кто-то успеет моргнуть.
— Боббо, в этом нет необходимости!..
Чёрт, переговорщик из меня ни-ка-кой. Я просто не знаю, что сказать человеку с НАСТОЛЬКО безумным взглядом.
Я что хочу сказать: я же ему ничего не сделал. Почему такая агрессия? Мы же оба — земляне! А в данных обстоятельствах это почти что братья...
— Необходимость есть, — прорычал клоун. — Вы меня видели — а это тянет на веский мотив. Так что...
— Но зачем? — изо всех сил закричал я. — Зачем ты ВООБЩЕ затеял такую опасную игру? Зачем украл артефакт?..
— Мне были нужны деньги, — пожал плечами клоун — так, словно это всё объясняло. — А с помощью артефакта я мог выиграть столько, сколько нужно. Вот и всё.
— Да, но ЗАЧЕМ тебе столько денег?
Меня очень пугало положение Ариэль. Девушка вытянулась в весь рост, ей пришлось выгнуть спину и откинуть голову — чтобы хоть как-то уменьшить давление ножа. Она всё время пыталась что-то сказать — я видел, как шевелятся её дрожащие губы. Но зная, что она могла отчебучить что-нибудь совершенно несусветное, и этим только разозлить Боббо, я старался не дать ей заговорить.
— Ты когда-нибудь любил, новичок? — тихо спросил комик.
Я растерялся. Ну конечно, я любил! Любил свою бабушку, своего друга Кольку, множество милых девушек... Любил пить кофе, смотреть спорт по телику...
— Да, конечно, но при чём здесь это? — спросил я.
— Я имею в виду: любил ли ты по-настоящему, беззаветно? Так, что готов отдать собственную шкуру? И если, вдруг, предмету твоей любви, понадобятся всего лишь деньги — ты постараешься раздобыть их ЛЮБЫМ способом.
— Но разве ей не ВСЁ РАВНО, как ты эти деньги добудешь? — спросил я. — Я что хочу сказать, Боббо: как раз-таки любовь мерять на деньги и нельзя. Это чувство бескорыстное. Любят, скорее, ВОПРЕКИ, а не ПОТОМУ ЧТО. Улавливаешь мою мысль? И если девушке от тебя нужны только деньги — это не любовь, поверь.
— А МНЕ ВСЁ РАВНО! — закричал Боббо. Лицо его перекосилось, а Ариэль выгнулась ещё сильнее. На её розовом личике даже не было страха. Только недоумение. — Она обещала быть со мной, если я достану нужную сумму. И я это сделаю!
— Ты рассуждаешь, как подросток, — покачал я головой. — Нет, честно... Ты же провёл в Сан-Инферно двадцать лет. Ты сам говорил, что обещания здесь ничего не стоят, — я сделал глубокий вдох. — Боббо, ты и сам знаешь, что я прав. Кем бы она не была, она не будет с тобой, даже если ты бросишь к её ногам все деньги мира!
— Что здесь происходит?
Я тяжело вздохнул. В последние дни удача ко мне была благосклонна, но сегодня явно решила почтить своим вниманием кого-то другого.
В зал, под ручку с Анжелой, входил Эрос Аполлон.
— ВОТ ОБ ЭТОМ я и хотела тебя предупредить, — сквозь пальцы, сдавившие горло, прошипела Ариэль. — Хозяин всё узнал. И собирается...
— КТО-НИБУДЬ объяснить мне, что здесь происходит? — проревел Аполлон, а потом свирепо уставился на Лолиту. Клоуна, прижавшего нож к спине Ариэль, он игнорировал.
— Присходит акция по изъятию украденного артефакта под названием "Глаз Гора", принадлежащего магу Карбункулу, — чётко, как на параде, отрапортовала Лолита.
— Что-то я сомневаюсь в успешности этой акции, — кисло заметил хозяин клуба. А потом всё-таки повернулся к Ариэль. — И почему мой комик приставил нож к спине моей стриптизёрши? Кто позволил ему это сделать?
Я кашлянул.
— Давайте будем поменьше употреблять здесь слова "мой" и "моя", и подумаем, как из этого выпутаться, а?
Острый взгляд волка упёрся в меня.
— Новичок. Почему мне кажется, что именно ТЫ являешься центром возникшего кризиса?
— Но...
— УСТРАНИ его. Сейчас же.
Клоун Боббо громко рассмеялся.
— Ну вот опять! — крикнул он. — Новичок в центре внимания! А ведь это Я контролирую ситуацию! Я могу всех убить. Но не-е-ет! Все смотрят на новичка-а-а... И знаете, что? Мне это надоело!
Пока он говорил, я начал действовать.
А проще говоря — просто ПРЫГНУЛ к Ариэль, сбивая девушку с ног. И мне это удалось.
Вскрикнув, Ариэль упала — наверняка меня ждёт выволочка за пару лишних синяков — но я вырвал её из объятий Боббо!
От неожиданности клоун замер на мгновение — на лице его проявилась досада, — а в следующий миг — размылся.
Но я был готов. Наконец-то готов! И сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации.
Бросил ему под ноги... Фонци.
Спросите, как мне самому удалось не прилипнуть? Очень просто! Всего два слова: резиновая перчатка. Обычная перчатка телесного цвета, я надел её прежде, чем сунуть Фонци в карман.
А ещё я с ним поговорил... Ну, объяснил, что нужно делать. Напомнил, что он тоже пострадал — когда просидел целую ночь накрытый миской, и когда чуть не захлебнулся в грязи.
И честно говоря: до конца я не уверен, что лучше подействовало: перчатка, или разговор по душам.
Но так или иначе, через мгновение мы все могли лицезреть Боббо, судорожно дёргающегося на одном месте.
Умница-губка действовал так, как я и ожидал: половиной ложноножек он изо всех сил прилип к полу, а второй — к ботинкам Боббо. И тот не мог двинуться с места.
А я наконец-то смог выдохнуть.
Ариэль была в безопасности — хотя и немножко помялась, упав на пол. Я помог ей подняться и поцеловал в щечку.
Клоун продолжал дёргаться. Он попытался скинуть ботинки, но Фонци оплёл ложноножками ещё и щиколотки, так что всё было бесполезно: пока губку не польют водой, он ни за что не отпустит.
Из удивлённого взгляд клоуна стал обеспокоенным, а затем в нём прорезался страх.
Боббо посмотрел на меня — со жгучей, напряженной надеждой.
Но я покачал головой.
— Извини, брат, — так тихо, как только мог, сказал я. — Ты мог тыкать в меня ножом, сколько угодно. Но тебе не стоило угрожать моей девушке.
И тогда Боббо перевёл взгляд на... Анжелу. До этих пор певица стояла совершенно безразлично, пережевывая жевачку и обозревая зал пустым, равнодушным взглядом. Да и сейчас, когда в поле зрения попал комик, в её глазах не возникло ничего, кроме лёгкого раздражения.
— Анжела, — сказал Боббо. — Помоги мне!
— Здесь так скучно, — проговорила та, обращаясь к Аполлону. — Разбирайся сам со своими проблемами, Эри. Мне пора делать маникюр.
И она, ни на кого больше не глядя, удалилась.
— Анжела?.. — в голосе Боббо сквозило отчаяние. — Анжела!..
А я вдруг почувствовал дикую усталость. Так вот в кого влюблён Боббо. И кто вымогал у него деньги, прекрасно зная, что комику придётся пойти на огромный риск, чтобы их достать.
Эх, Анжела, Анжела...
И я повернулся к Аполлону.
— Как вы и велели, я разобрался. Инцидент исчерпан. Дальнейшей процедурой займётся начальник вашей безопасности, — я кивнул Лолите, и та подошла ближе. — Она заберёт украденные комиком артефакты и передаст их законным владельцам, — я повёл рукой в сторону Карбункула и Кассандры. — А посему — разрешите откланяться. Недосуг.
Конечно же, я хотел слинять из поля зрения Аполлона как можно быстрее — как минимум, пока тот не начал задавать неудобные вопросы... А как максимум — пока мне не пришлось на них отвечать.
Но ещё я хотел подумать об Анжеле. Хороше-е-енько подумать. О ней, о её предательстве, и... о том, как я теперь к ней отношусь.
— Не так быстро, новичок, — прорычал Аполлон.
Я вздохнул. Разумеется, удача и не думала ко мне поворачиваться. Она просто про меня забыла.
— Я слышал, ты собираешься устроить в моём клубе представление. Без моего ведома.
— Ну... — я шаркнул ножкой. — Клубы ведь для этого и созданы, верно? Мы устраиваем представления, а публика платит за то, чтобы их увидеть. Я же должен увеличить прибыль, помните?
— Хорошо, скажу по-другому, — зубастая улыбка волка на лице лощеного красавца производила неизгладимое впечатление. — Я ЗАПРЕЩАЮ проводить конкурс в моём клубе.
Я моргнул. А потом ещё раз, и ещё.
— Мы заключили с тобой пари — на то, что ты СМОЖЕШЬ увеличить прибыль, — сказал Аполлон. — Как это сделать — твои проблемы. Но дело в том, что конкурс красоты — не совсем наша тематика. К тому же, мне не нравится мысль, что в моём клубе будет ошиваться всякий сброд.
— Инвесторами выступают Поганец и Золотко, — тихо сказала Лолита.
— Я и говорю: ВСЯКИЙ СБРОД, — ощерился волк. — И я не желаю видеть их на своей территории! Так что, ничего у вас не выйдет.
— Вы не имеете права отказываться от пари, — сказал я самым своим твёрдым голосом.
— А кто тут отказывается? — острые уши встали торчком. — Я просто высказываю ПОЖЕЛАНИЕ о том, как должен работать МОЙ клуб. На что имею полное право, — и он оглядел всех присутствующих. — Так что сворачивайте лавочку, — Эрос повернулся, чтобы уйти, но потом заметил Ариэль. Хищной походкой подошел к девушке и прищурился. — А ещё я слышал, что вы, девочки, завели свою гильдию, — промурлыкал он ласково, как бульдозер, который собирается снести домик несчастной бабушки.
— Да! — просияла Ариэль. — Это нам Макс посоветовал.
Я закрыл глаза.
— Да ну?.. — пришлось открыть, чтобы увидеть перед собой желтые зрачки хищного зверя. — Значит, это ему я должен сказать спасибо за то, что клуб остался без стриптизёрш?
— Но почему же...
— ПОТОМУ ЧТО ВЫ ВСЕ УВОЛЕНЫ! — прогремел Эрос Аполлон. — Гильдии мне тут не нужны. Я не собираюсь иметь дел с профсоюзами, — и он посмотрел на Ариэль так, словно та была ма-а-аленьким кроликом. — Передай всем своим подружкам: чтобы до вечера вашего духу тут не было, ясно? Это мой клуб. А я не люблю, когда в моём собственном клубе из меня делают дурака. Цербер! Проследи.
Когда Аполлон уходил, никто не сказал ни слова.
У меня в голове клубился туман, и мысль была только одна: — ну и денёк сегодня. Ну и денёк...
— Я бы всё же хотел получить свой артефакт, — нарушил молчание Карбункул.
Я вздрогнул. Пока шел спор с Аполлоном, все забыли о Боббо. А тот так и стоял, приклеенный намертво к полу верным Фонци.
Теперь Лолита подошла к клоуну и обшарила его карманы. В её руках оказались большой кристалл с красной точкой — его Медуза передала магу, точно такой же — с желтой, он отправился на своё законное место на груди Кассандры... И ещё один. Без всяких точек внутри, мутно-зелёный.
— А вот благодаря этой игрушке наш вор и мог передвигаться столь быстро, — задумчиво склонившись над артефактом, пробормотал Карбункул. — Это так называемый Ускоритель Хромма... Могу купить его у вас, госпожа Горгона. Дам хорошую цену.
— Артефакт наверняка имеет законного владельца, — ровно сказала Лолита и упрятала зелёный кристалл в бронелифчик.
— Ну, как хотите, — с деланным равнодушием маг пожал плечами и отошел.
— Извини, что так вышло, — сказал я Кассандре, когда та проходила мимо. — Не хотел, чтобы ты становилась свидетельницей этого цирка.
— Напротив, я давно так не развлекалась, — опасная девушка подошла ко мне вплотную, а затем легко, словно бабочка, поцеловала в щёку. — Зови, если понадобится помощь. Мне было весело.
Когда они с Карбункулом удалились, я испытал небольшое, но облегчение. Хоть это дело я смог довести до конца... Но тут же напрягся снова: на меня смотрели Лолита и Ариэль. И в глазах их было столько надежды, что я даже испугался.
— Ну, что будем делать, Оторва? — спросила Лола.
— Да, Макс, что ты придумаешь на этот раз? — подхватила Ариэль.
Не знаю, как я забрёл в гримёрку. Наверное, просто хотел забиться в какой-нибудь уголок, где меня никто не увидит.
Переживать поражение — нелегко. Особенно, когда множество глаз смотрят на тебя с сочувствием и надеждой.
Но я не фокусник! Я не могу — оп-ля! — вытащить из шляпы кролика. А ещё лучше — золотую рыбку, которая исполнит все желания.
И поэтому — сбежал. Спрятался там, где меня никто не будет искать.
Здесь всё начиналось, — подумал я, оглядывая длинное, похожее на вагон помещение. Вдоль одной стены шли зеркала, вдоль другой — множество вешалок с самыми разными костюмами. Перья, блёстки, мишура...
Всё это в прошлом.
Я посмотрел на дверь, через которую попал в "Чистилище" впервые. Лучше всего будет открыть её прямо сейчас и уйти. Исчезнуть из жизни тех, кто может из-за меня пострадать.
Но я медлил. И вовсе не потому что боялся улицы. Со мной всё кончено: как только просочится слух о том, что шоу не состоится, Поганец и Золотко объявят на меня охоту. Наймут кого-нибудь из гильдии убийц. Возможно, последним, что я увижу, будет профессионально-сосредоточенное лицо Кассандры...
Я что хочу сказать: это в любом случае неизбежно, так что бояться — не имеет смысла. Лицензированный убийца, регулярно платящий взносы в гильдию, аккуратно сделает свою работу, как только получит заказ. Так что нет смысла трепыхаться.
Так паршиво я себя не чувствовал с тех пор, как умерла бабушка. Неизбежность. Невозможность ничего изменить — вот что бесило меня больше всего.
Усевшись на один из низеньких пуфиков, я посмотрел на себя в зеркало.
И не узнал.
Только взгляд широко распахнутых глаз выдавал прежнего Макса, легкомысленного студента, готового на любой кипеш, кроме голодовки.
Из зеркала на меня смотрел почти незнакомый мужик. Небритый — каюсь, в последние сутки мне было не до того. Довольно крупный — я имею в виду, плечи у этого мужика были гораздо шире моих...
Я даже помахал рукой — так, на всякий случай. А вдруг это и вправду не я? Но отражение исправно повторило жест, а потом невесело усмехнулось. Мужик из зеркала словно говорил: — не важно, как ты сейчас выглядишь, Макс. Главное, что ты сдался. Просто сложил лапки. Лёг кверху пузом и подставил шею.
Слова двойника мне не понравились. Я даже погрозил ему кулаком: а чего он?..
— Я — не такой, — попытался объяснить я отражению. — Просто мне помешали обстоятельства непреодолимой силы...
Мужик из зеркала не верил. Даже показал мне язык, представляете? На что я врезал ему кулаком по роже.
Звон стекла и острая боль в костяшках пальцев привели меня в чувство.
Ладно разговаривать. Но драться со своим отражением — это надо, чтобы кукушечка съехала окончательно. Собрала чемоданы, заперла дверь и слиняла...
Отвернувшись от треснувшей по швам собственной морды, я поднял с пола какую-то тряпицу и промокнул кровь на руке.
Мне нужно разозлиться. Хорошенько разозлиться, и поймать кураж — как это бывало раньше.
Но зачем? — пришла новая мысль. — Не лучше ли прекратить всё прямо сейчас? Зачем позориться ещё больше?
Тем не менее, червячок упрямства продолжал прогрызать ход в моём воспалённом мозгу. Не давала покоя такая мысль: сдаться — это как-то... стрёмно.
Нет, я всё понимаю. Можно уступить противнику, который превосходит тебя в классе. Но ведь Эрос Аполлон — лощеный красавец с волчьей ухмылкой — такой же выскочка, как и я. Не он построил этот клуб, и хозяин он весьма условный... Во всяком случае, так сказал законник. А ему я склонен верить.
Да, сейчас Эрос Аполлон гораздо круче меня: он здесь всем распоряжается. Он может приказать — что угодно, и другие обязаны выполнить его приказ...
Но кто сказал, что он ЛУЧШЕ? Умнее, сообразительней, находчивее?
Мысли клубились в моей голове, обретая всё более чёткие очертания. И я почувствовал прилив сил. Нет, честно. Никогда не любил рефлексировать подолгу...
Полчаса на самоуничижение — вполне достаточно. А теперь нужно придумать новый план.
Распахнув дверь чёрного хода, я смело шагнул на крошечную площадку под раскалённым, как стальной лист, небом.
Задница почти скрылся за горизонтом, а Зрачок Люцифера сделался на пару ваттов тусклее.
Я вдохнул горячий воздух, и посмотрел вниз. Земля была довольно далеко. Где-то там где громоздились мусорные баки, и было место, куда я упал, провалившись в люк на Земле...
Интересно: если спрыгнуть отсюда, смогу я проделать этот фокус ещё раз?..
— П-сст...
— А? Кто здесь?
— Вниз посмотри.
Я опустил взгляд себе под ноги.
Там сидел крылокош — тот самый, который меня укусил. С чёрной мордочкой, чёрными ушками и белым галстучком.
— Ты умеешь говорить? — тупо спросил я, глядя на крылатого кота.
— И только это тебя сейчас интересует?
— Вообще-то да, — запальчиво ответил я. — Говорящих котов я, знаешь ли, ещё не встречал.
К тому же, до сих пор не простил ядовитый укус, — но этого я говорить не стал.
— А как же тигр?
— Розарио? — я удивился. — Ну, он — совсем другое дело...
— Да ну?
— Да! Во всяком случае он не притворяется миленьким и не кусает друзей исподтишка.
Ну вот. Всё-таки я это сказал. Глупо обижаться на кота, правда? Но я всё равно обижался.
— Откуда ты знаешь? — кот склонил ушастую голову на бок, и лукаво подмигнул.
Я потряс головой. Что-то он меня совсем запутал...
— Кстати, — продолжил крылокош. — Извини за тот укус. Не то, чтобы я не хотел тебя кусать. Просто... В общем, извиняюсь. Сделал бы это раньше, но знаешь, как это бывает. То одно, то другое. В общем, вниз мне хода нет, а ты здесь с того самого дня не появлялся.
— И почему тебе нет хода вниз? — я вспомнил, что о крылокошах говорила Лолита: их все любят, несмотря на склочный характер.
— Ну знаешь, нынешний хозяин... — усевшись на хвост, кот принялся яростно тереть морду лапкой. — Он не очень-то нас любит.
— Эрос Аполлон не любит котов?
Я подумал: а не связано ли это с тем, что он — волк?
— Скорее, ненавидит, — теперь он вылизывал себе спину.
— Вечный конфликт собак и кошек? — уточнил я.
— Что-то вроде того. С тех пор, как он здесь хозяйничает, мне приходится ютиться под крышей. Жарко, скучно... И поиграть не с кем.
И он посмотрел на меня такими огромными глазами... Ну помните, как Кот в Сапогах смотрел на Шрека... В них даже слёзы дрожали, честное слово!
— Вот ты меня сейчас троллишь, да? — осторожно спросил я.
— Есть немного, — смутился крылокош. — Я ж тебе говорю: скучно тут, поиграть хочется...
Наверное, это глупо: принимать решение, руководствуясь взглядом кота.
Но так вышло, что именно он помог мне сделать окончательный выбор.
— Я Макс, — представился я, опускаясь на колени и протягивая коту руку — не без внутреннего трепета, если честно.
— Труффальдино, — представился кот и протянул свою белую лапку. Я её осторожно пожал.
— Очень приятно.
— Взаимно.
Вы чувствовали себя когда-нибудь идиотом, здороваясь с котом?
Я — нет.
— Ну... Рад был поболтать, но мне пора, — сказал я, тревожно глядя на горизонт. Задница уже скрылся, оставив отголоски белого сияния. — Нужно провернуть одно небольшое дельце.
— Удачи, — сказал крылокош, подпрыгнул и распахнув крылышки, шустро взлетел выше моей головы.
А потом... Наверное, мне показалось, но с его крыльев мне на плечи как будто просыпалась золотая пыльца.
Помахав рукой коту, я побежал по лестнице вниз — чтобы не утруждать себя долгим путешествием через весь клуб.
Во мне бурлила энергия. Было такое чувство, словно я принял сразу ТРИ капсулы с солнечными зайчиками.
Спускаясь, я бросил тревожный взгляд на небо: оно уже начало багроветь, а ещё столько предстоит сделать!
— Лолита! — я увидел охранницу, как только влетел в "Чистилище" с парадного входа.
Та удивлённо подняла брови.
— Оторва! Ты откуда...
— Нет времени, — схватив за запястье, я потянул её к дверям. — Идём, мне нужно кое-что тебе показать.
— Но Оторва, мы не можем...
— Конечно можем! — мы уже были на ступенях. — Смотри! — и я по-хозяйски повёл рукой вдоль широкого проспекта, на который выходили мегалитические фасады зданий. Высоченные стены делали его похожим на Большой каньон, или на гигантский, просто таки КОЛОССАЛЬНЫЙ... стадион.
— Я не слепая, — буркнула Лола. — Это проспект Проданных Душ. Он и вчера здесь был, помнишь?
— Лолита, милая, послушай меня... — я взял обеими руками её запястья и заглянул снизу вверх в лицо. Некоторую часть обзора перекрывал арбузный бронелифчик, и мне всё-таки пришлось отойти подальше — чтобы не упираться макушкой ей в декольте. — Мы ДОЛЖНЫ провести шоу.
— Каким образом, Оторва? Нас выгнали из клуба, и...
— Мы проведём его ПРЯМО ЗДЕСЬ! — я вновь указал на проспект — не знал, что у него такое многообещающее название... — Ступени лестницы будут сценой, а гости будут смотреть шоу снизу, с проспекта — оттуда прекрасно всё видно! Сделаем подсветку фасада, поставим большие софиты — и готово!
— Да, но как мы будем собирать деньги за билеты?
— НИКАК.
— Что?.. Ты в своём уме?
— Да, надеюсь, — я прошелся вдоль колоннады, пытаясь сформулировать то, что чувствовал. — Очевидно: пари я уже проиграл. Эрос уволил всех девчонок, да и мне здесь больше делать нечего. Но ведь я взял на себя обязательства! Я пообещал Поганцу и Золотку, что они смогут в конце-то-концов выяснить, кто из них круче. Я пообещал вам с Розарио, что устрою великолепное шоу — тигр уже придумал себе костюм! И лично я не хочу быть тем, кто его разочарует... Да и тебя я не хочу разочаровать. Понимаешь, о чём я?
— Кажется, понимаю, — кивнула Медуза. — Нас бьют, но мы лишь крепчаем.
— Да! — я подпрыгнул и поцеловал её в щёку. — Нельзя сдаваться! Нельзя дать понять Аполлону, что мы поджали хвост и подставили горло. Он выгнал нас из клуба? Не проблема! Проведём шоу на открытом воздухе. Пусть все смотрят! Пусть знают, что новички — это не только ценный мех, а ещё и полтора-два килограмма быстрых и сообразительных мозгов!
— Не улавливаю твоей последней метафоры, Оторва, но ты меня убедил. Я в деле.
— Отлично! — я потёр руки. — Тогда беги за Карбункулом. Уговаривай, угрожай, в крайнем случае — тащи его силой, но нам нужен огромный экран.
— Думаю, после того, как мы вернули ему артефакт, это самое меньшее, что он должен сделать, — кивнула Лолита.
Я задумчиво посмотрел на Боббо... Ну да, вы не ошиблись. Именно на него, незадачливого влюблённого клоуна — его статуя стояла как раз перед входом в клуб...
После того, как Эрос Аполлон срубил одним махом все наши мечты, Медуза его закаменила. Уж не знаю, может, она таким способом спускала пар... Просто посмотрела на клоуна своим фирменным взглядом, и тот превратился в статую. Вполне впечатляющую, надо сказать, выполненную с большим художественным вкусом.
И знаете что? В тот момент я Боббо ПОЗАВИДОВАЛ. Для него уже всё позади: все проблемы, заботы — всё, что могло выбить его из душевного равновесия. Можно сказать, комик обрёл КАМЕННОЕ спокойствие.
— Не парься, Оторва, это не твоя вина, — сказала Лолита, когда я посмотрел на неё со... страхом? — Каких-нибудь сто пятьдесят-двести лет, и он оттает. Будет как новенький.
Пока этого не произошло, статую клоуна поставили на ступени, перед входом в "Чистилище". В качестве рекламы, или назидания — судите сами.
И я продолжал смотреть на каменного клоуна, прокручивая в голове всё, что с нами случилось — а ведь его вина, хотя и косвенная, в этом тоже была...
— А ты чем займёшься? — прервала мой поток сознания Лолита.
— Рекламой! — я вновь оживился. — Нужно оповестить всех, что у нас сегодня вечеринка. Причём, БЕСПЛАТНАЯ. И самое главное: поучаствовать может КТО УГОДНО. Приглашаются все! — меня несло, как на волне. Я чувствовал: на этот раз у нас всё получится.
— Да, но реклама стоит денег, — резонно заметила Лола.
И я на полной скорости врубился в бетонную стену.
Упс. А денег-то у меня нет. Что было — я отдал стряпчему, а той части прибыли от казино, что я получил от папы Коломбо — первой и последней — вряд ли хватит даже на воздушные шарики...
Вот так вот и рушатся мечты. Только что ты чувствовал себя хозяином крыши мира, миг — и уже летишь, кувыркаясь, с горы. Голова-ноги, голова-ноги...
На меня вдруг навалилась вся усталость, которая скопилась с тех пор, как я появился в Сан-Инферно.
Я почти не спал, ни разу не ел, а нервов истратил столько, что хватило бы на сдачу миллиона экзаменов.
Лола села рядом со мной и обняла одной рукой за плечи. А другой положила что-то мне на колени.
Ощутив неожиданную тяжесть, я пошевелился и услышал негромкий, но такой характерный звон...
— Откуда это? — спрашивать "ЧТО это" было глупо. Даже я уже научился отличать звон золотых монет от какого-либо иного звона.
— Это наш вклад в шоу, — мягко сказала Лолита.
— Наш — это чей? — осторожно спросил я.
— Мой, Розарио, девочек, поваров... Все работники клуба вложились — кто сколько мог.
— Но... — я облизнул губы, пытаясь подобрать слова. — Вы же не думали, что этого хватит на покрытие моего проигрыша Аполлону?
— Нет, конечно не думали.
— ?...
— Но этого хватит на то, чтобы устроить ГРАНДИОЗНОЕ шоу.
Я взвесил на ладони мешок, и кивнул. А потом недоверчиво посмотрел на Лолиту.
— Но откуда вы могли знать, что я не опущу руки? Ну в смысле: Эрос Аполлон перекрыл нам весь кислород, и запретил дёргаться...
— Мы собрали эти деньги несколько раньше, чем узнали о запрете, — пояснила Лолита. — Помнишь, ты ведь отдал то, что получил от Поганца и Золотка, как взнос за новую гильдию... Вот я и поговорила с ребятами. Я подумала, что если ты выиграешь — тебе не составить труда вернуть нам вложенное...
— Но я проиграю! — перебил я. — Лолита, милая, я только что сказал тебе, что хочу провести шоу бесплатно. Вы не сможете получить свои деньги назад, а значит... — я протянул мешок с золотом обратно. — Я не могу этого принять.
— И всё-таки мы рискнём, — она даже не посмотрела на протянутый мешок. Золото, кстати сказать, было слишком тяжелым, чтобы держать его на весу, и я положил мешок на ступени между нами. — Шоу должно состояться. Пойми, Оторва, это не только твоя мечта. Мы все, я имею в виду, работников клуба, много лет плясали под чужую дудку. Никто не спрашивал, хочется ли нам делать то-то и то-то. Нам говорили — мы делали. Но ты всё изменил. Ты сделал нас УЧАСТНИКАМИ. Главными лицами проекта, понимаешь, о чём я? Ты позволил нам всем почувствовать себя НУЖНЫМИ. А это, поверь, стоит дороже любых денег.
Я сглотнул комок в горле. Лола права. Мы все в это ввязались, и кто я такой, чтобы не дать ребятам внести свою посильную лепту?
У тебя есть деньги на шоу, Макс, — сказал я себе. — Возьми их, и сделай так, чтобы никто не пожалел ни об одной потраченной копейке!
Подняв мешочек, я подбросил его на ладони, а потом улыбнулся Лолите.
— Беги за Карбункулом. А я пойду поговорю с Розарио и девочками.
— Все ждут тебя в общежитии, — сказала Лолита, спускаясь со ступеней клуба. — Туда Эрос Аполлон не зайдёт под страхом смертельного унижения, так что всё в порядке.
— Что?
Я ещё мог понять, что деньги собраны несколько раньше, чем всё полетело кувырком. Но чтобы все остальные до сих пор ЖДАЛИ и НАДЕЯЛИСЬ?
— Иди уже, — махнула рукой Медуза. — Я притащу Карбункула через полчаса. Будь готов загрузить его по полной.
И я пошел.
— Макс! Ну где тебя носит? — этими словами встретила меня Белоснежка. — Мы с Чарли написали сценарий — конечно, он приблизительный, но мы хотя бы будем знать, что должно идти за чем.
— Спасибо, Снежка. Я его посмотрю, как только выдастся свободная минутка.
— Макс! Я тут подумал... — следующим в списке был Розарио. — Сколько бы не было конкурсантов, необходимо будет сократить их количество до десятки. Десятка лучших — уже само по себе звучит! И только потом мы включим голосование зрителей...
— Отлично придумано, Розарио. Есть небольшие изменения в плане, я расскажу тебе, как только...
— Ты о том, что мы устраиваем шоу прямо на площади? — тигр хлестнул себя по ногам хвостом. — Не парься, мы уже в курсе.
— Но... Как?..
— Макс! — на меня надвинулась белоснежная крахмальная гора с усами. Я удивился.
Кого я не ожидал здесь увидеть, так это Папу Борща. Я имею в виду: ведь он же всё время на кухне, верно? Что ему делать в общяге?
— Мой шурин может поставлять напитки для зрителей всю ночь, — заявил повар. — БЕСПЕРЕБОЙНО. Я имею в виду, будет жарко, так ведь? Всем захочется промочить горло, и дураки мы будем, если пустим в толпу посторонних лоточников... То, что мы не будем брать денег за билеты, ещё не значит, что мы не сможем заработать, понимаешь, о чём я? Также у меня есть племянник, он может поставлять солёные орешки, а ещё такие тянучки на палочках, их все любят. Тесть займётся пластиковой тарой, а моя жена выставит несколько бочек своей фирменной вишни в ликёре.
— Ты лучший, Папа Борщ. Э... Спасибо. Делай всё, что считаешь нужным.
Я наклонился над бассейном, и зачерпнув оранжевой, с пузырьками воды, плеснул себе в лицо. А потом повернулся к тем, кто обступил меня тесной стеной. К тем, кто смотрел на меня, ожидая моего одобрения. К тем, с кем мне предстояло сегодня хорошенько поработать.
— Что тебе от нас нужно прямо сейчас, Макс? — спросил за всех Розарио.
— Прямо сейчас... — я оглядел народ, надеюсь, не слишком безумным взглядом. — Мне нужен ОГРОМНЫЙ дирижабль.
В сотый раз посмотрев в зеркало, я нервно поправил белый галстук — ну знаете, такой, который завязывают бантом, когда приходится надевать фрак... Дожили. Мне предстоит вырядиться во фрак. Колька умер бы от смеха.
Но фрак, кстати говоря, был роскошный, серо-жемчужного отлива, с длинными такими фалдами...
— Розарио, я всё-таки думаю, что в обычной чёрной футболке буду чувствовать себя намного свободней, — я с опаской взглянул на проспект. Задница давно скрылся за горизонтом, и город окутали бархатные, густые, как отлично сваренный кофе, и такие же горячие, сумерки.
— Мне плевать, что ты там себе думаешь, бро, — огрызнулся тигр. — Главное, что в этом прикиде ты будешь выглядеть просто опупенно, сечёшь? — и он плотоядно облизнулся. — Так что будь хорошим мальчиком, надень этот чёртов лапсердак. И про перчатки не забудь. Белые.
— Господи! Я буду похож на сутенёра.
— Мне позвать Лолиту, чтобы она помогла тебе одеться?
— Что-то я не вижу второй перчатки... А, вот. Нашел.
— Вот и умничка.
Я сделал глубокий вдох. И ещё раз посмотрел на небо... в сотый раз за последние полчаса.
В небе парил дирижабль. Нет, не так: В НЕБЕ ПАРИЛ ДИРИЖАБЛЬ.
Он был таким огромным, что заслонял половину небосклона. Да что я говорю! Сам небосклон по сравнению с моей птичкой выглядел усохшим и невзрачным.
Дирижабль доставили в последний момент, из другого измерения, Авис, кажется. И теперь на его боках красовались броские крупные буквы: ВСЕМ ВСЕМ ВСЕМ! КОНКУРС КРАСОТЫ! ПРОСПЕКТ ПРОДАННЫХ ДУШ! ВХОД СВОБОДНЫЙ!!!
Даже кроты, прокладывающие свои ходы на глубине двух метров под землёй, не имели шансов не заметить мою рекламу — настолько большими были буквы.
И это сработало!
Проспект перед "Чистилищем" уже начал заполнять народ.
Огромный экран, усилиями Карбункула размещенный прямо в воздухе над зданием клуба, действовал, как телекамера. Он выхватывал из толпы случайные лица — люди смеялись, лихорадочно размахивали конечностями, передавали друг другу приветы и целовались.
Пусть привыкают. Когда начнётся шоу, мы станем показывать на нём конкурсантов — крупным планом, чтобы каждого можно было хорошенько разглядеть.
А поглядеть будет на что — ведь участников набралось около сотни! А я-то боялся, что на новое развлечение никто не клюнет...
Так как вход в клуб для нас был закрыт, под гримёрку пришлось отгородить солидный кусок лестницы: девчонки натащили зеркал, расчёсок и всего остального, без чего никак нельзя обойтись, если ты участвуешь в конкурсе красоты.
Визажисты, которыми, честно говоря, тоже были девчонки — члены новой гильдии стриптизёрш — работали, как на конвейере: к каждому креслу тянулась длинная очередь из тех, кто решил испытать свою внешность на поприще шоу-бизнеса.
Не буду описывать всех участников. Скажу только, что десятка ангелов, и столько же демонов, появившиеся одновременно, но с противоположных концов проспекта, вызвали такие овации, что приз зрительских симпатий был УЖЕ гарантирован обеим командам.
— Ну, как там дела, Оторва? — голос у Лолиты был обеспокоенным. Для меня это было более, чем непривычно, и я поспешно отвлёкся от созерцания плодов рук своих, чтобы уделить внимание...
— ЛОЛИТА! — на несколько мгновений я онемел — в прямом смысле.
— Что? — в глазах Медузы я заметил испуг. — Что-то не так?.. — её руки нервно забегали, пытаясь одновременно поправить причёску, платье и декольте.
— Господи, нет. Всё так, — улыбнувшись, я взял её за запястья, немного придержал, а потом заставил покружиться. — Лола, ты... самая прекрасная из женщин, когда-либо живших в этом безумном мире.
Платье, сотканное из мириада изумрудных слёзок, подчёркивало все роскошные изгибы тела. Волосы были завиты, и спускались по спине волной жидкого огня. Макияж подчёркивал глубину зелёных глаз, а ярко-алая помада в тон волосам придавала губам пленительные очертания... Учитывая, что ВСЁ ЭТО великолепие количественно превосходило привычных в моём измерении женщин раза в два — я ОЧЕНЬ СИЛЬНО приуменьшил своё восхищение новым обликом Медузы Горгоны.
Девочки постарались на славу. Отдельный респект за то, как быстро они преодолели врождённый, инстинктивный страх перед легендарным Цербером...
— И всё-таки я не думаю, что у меня получится, — смущенно произнесла Лолита. — Без доспехов я чувствую себя голой.
— Божественная красота — твой новый доспех, — я поцеловал ей руку. — Испокон веков женщины считали внешность своим главным оружием. В твоём случае — это оружие АБСОЛЮТНОЕ. Тебе ничего больше не потребуется для того, чтобы сразить наповал любого.
— Святой Люцифер! — закатила глаза Горгона. — Как я докатилась до жизни такой?.. Видели бы меня братья.
— И они бы тобой очень гордились, детка, — Розарио, как всегда, подоспел вовремя. Ловко подхватив Лолиту под локоток, он плавно направил её туда, где уже собрались другие конкурсанты.
С минуты на минуту мы объявим об открытии, и начнётся первое дефиле.
— Фух! — тигр вернулся, картинно вытирая лоб пушистой лапой...
Да, я не ошибся. Именно пушистой. Розарио, несмотря на громкие вопли по этому поводу, так и не смог придумать себе костюма — точнее, остановиться на каком-то одном варианте; и в конце концов решил прибегнуть к старому доброму приёму: выйти к зрителям в своём первозданном виде. То есть, в тигровой шкуре!
Вид у него при этом был потрясающий. Необычный, завораживающий, рушащий все устоявшиеся стереотипы...
При тигриной голове, фигура его в целом сохраняла гуманоидные очертания, но обладала такой звериной грацией, такой мощью и красотой, что лев Бонифаций, увидев это, тихо заплакал бы, переживая по поводу собственной невзрачности.
— Ох уж эти конкурсанты, — картинно закатил золотые глаза Розарио, стряхивая воображаемый трудовой пот. — Такие впечатлительные! Я ей говорю: ну зачем тебе бикини, детка? ШЕСТЬ пар грудей ни в какое бикини не упрячешь... Надень лучше плащ-палатку.
— И что? — я представил бикини с шестью парами лифчиков, и тут воображение зашкалило.
— Она решила выступать топлесс, — отмахнулся тигр. — И на мой взгляд, это очень смелое решение. Но кто мы такие, чтобы наступать на горло чужой песне?
Я усмехнулся.
— Тебе же всё это дико нравится, да? — подколол я тигра. — Ну в смысле: гораздо больше, чем корпеть над цифрами в тесном кабинете.
— Ещё бы! — не стал отнекиваться Розарио. — Я — прирождённый шоумен.
— Тогда как ты...
— Мой папа настоял, чтобы я закончил бизнес-колледж и магистратуру. Он не слезал с меня, пока я не защитил диссер на тему "Корпоративные финансы"... Ну, а имея такую крутую квалификацию, грех не работать по специальности, верно?
— Да, но почему именно финансы?
— Видишь ли, наше измерение, населённое в-основном хищниками, специализируется на поставке в другие миры лучших в своём роде воинов. Термин "боевые искусства" был изобретён у нас, на Шао-Лине. Но я родился не таким, как другие, сечёшь, бро? Мой папа просто хотел меня защитить. И я благодарен ему за это — ведь так он давал понять, что любит меня, несмотря на то, что я похож на братьев, как пасхальный заяц на боевого носорога.
Я моргнул. При всей своей пушистости, зубастая улыбка и хищный прищур Розарио наводили на меня оцепенение. Так мелкая пичуга замирает при виде равнодушного, и в то же время плотоядного взгляда змеи...
Страшно представить, ЧТО бы я чувствовал, доведись мне встретиться с его братьями...
— Так, начало через тридцать секунд! — прервал мои размышления Розарио. — Всё готово. Осветители обещали такую цветомузыку, что небо почувствует себя старым. Оркестр... Кстати! Откуда они взяли эти зажигательные мелодии? Что-то я не припомню таких в репертуаре нашего клуба...
— Ну... — я потупился. — Я пообещал господину Крючкотворсу, что мы не будем исполнять ничего известного в Сан-Инферно — чтобы не платить роялти, как ты понимаешь. Вот я и научил их нескольким песенкам с моей родины...
Как главную тему я предложил саундтрек из Звёздных Войн: помните, как торжественно он звучит, когда принцесса Лея награждает медалями Люка и Хана Соло? Но вообще мы с ребятами сделали такой микс: немножко Джеймса Бонда, капелька Уитни Хьюстон... В целом получилось весёленькое и свежо звучащее попурри.
— Недурно, недурно... — несколько раз кивнул тигр. — Слушай! А ты не думал срубить деньжат, сочиняя модные шлягеры? Я знаю одну студию звукозаписи...
— Время, — напомнил я.
— Точно!
Тигр развернул меня к себе, наскоро оглядел, смахнул лапой невидимую пылинку с моего плеча, а потом... Вытолкнул сквозь плотный занавес навстречу толпе.
Одновременно с этим грянул туш, что дало мне несколько лишних мгновений, чтобы прийти в себя.
Нет, я не был ни распорядителем, ни ведущим шоу — эту почётную, но хлопотную обязанность взял на себя, как и обещал, мой друг Розарио.
Мне только и нужно было, что объявить конкурс красоты открытым.
Но... Взбегая по ступеням на сцену, я СОВЕРШЕННО не представлял, что это такое: стоять в одиночестве перед многотысячной толпой. Которая жадно пожирает тебя глазами, ловит каждое твоё слово и готова буквально ВЗОРВАТЬСЯ криками и аплодисментами по первому твоему требованию.
Я широко развёл руки — толпа испустила единый вздох. Над проспектом пронёсся порыв ветра — настолько сильным и слаженным был этот порыв.
— ДАМЫ И ГОСПОДА! — сказал я, и голос, усиленный магическим микрофоном, разнёсся, как мне показалось, над всем городом. — МЫ НАЧИНАЕМ.
И только сейчас заметил, что моё лицо, крупнейшим из возможных планов, транслируется на гигантский экран.
Но смущаться, заикаться и испытывать страх мне было некогда: гости собрались. И они жаждут увидеть шоу.
В общем и целом я держался неплохо. Ну, во всяком случае, я сам так считаю. А ещё мне об этом говорили — самые разные э... люди.
Я-то думал, что буду незаметным, эдаким серым кардиналом, управляющим конкурсом из-за кулис.
Но всё вышло иначе. Розарио буквально ВТОЛКНУЛ меня в центр событий. Лола, разумеется, его поддержала.
— Если уж мне придётся расхаживать в чём мать родила перед гигантской толпой, то ты, Оторва, ТОЧНО сможешь постоять на сцене ОДЕТЫМ, — сказала она.
Насчёт "в чём мать родила" она немножко преувеличила — или преуменьшила, если уж на то пошло. Как и обещал, Розарио раздобыл для всех конкурсантов "фиговые листики". А точнее, купальники — крошечные лоскутки разноцветной ткани, у каждого участника — своего цвета.
Ну, а теперь об участии Лолы в конкурсе красоты...
Где-то за час до начала, в то время, как я пытался справиться с волнением с помощью бутылки текилы, и как раз искал тихий уголок за какой-нибудь колонной, меня отыскало то самое пуховое сиреневое существо, которое ранее мыло полы.
— Хозяин, — пискнуло существо. — К вам пришли...
— Цезарь, да? — я вспомнил, как называл существо Розарио. — Во-первых, никакой я тебе не хозяин, усёк? — существо невыразительно смотрело на меня своими круглыми птичьими глазками. — Во-вторых, спасибо тебе огромное за помощь. Я это очень ценю. Нет, правда... Передай всем, кто вышел из клуба, чтобы помочь нам с устройством шоу: я очень, очень благодарен. Вероятно, я не смогу проявить это в денежном эквиваленте, но зато я всегда в вашем распоряжении по части услуг... — существо моргнуло. Я решил считать это знаком согласия. И продолжил: — А в-третьих... Кто там по мою душу? — и увидев в круглых глазках зарождающийся испуг, поспешно исправился: — В смысле, кто там пришел?
— Эцилоп, — флегматично сообщило существо и испарилось.
У меня по коже прошелестел холодок.
Не то, чтобы я боялся местных полицейских. Стражники, они и есть стражники, в любом измерении. Нагловатые, самоуверенные, они напропалую пользуются властью, что им отпущена.
Но ведь, когда дело запахнет жареным — они ПЕРВЫМИ выходят на баррикады.
— Здравствуйте... Энди, — когда он снял шлем, я сразу узнал давешнего поклонника Лолиты. — Меня зовут Макс. Безумный Макс.
— Ага, взболтать, но не смешивать, — заржал Эцилоп.
У меня возникло смутное понимание, что он так шутит — надо мной. Но решил пропустить мимо ушей. Сейчас других дел по горло.
И только приняв это решение, понял, насколько я ПОВЗРОСЛЕЛ. До этой минуты в моей жизни не было ни одного случая, когда бы я решил пройти мимо того, кто пытается надо мной подшутить. Это как красная тряпка для быка.
И вот сейчас, протягивая руку для рукопожатия, я внутренне ГОРДИЛСЯ собой. Я не полез в бутылку! Я смог.
— Чем могу быть полезен нашим доблестным охранительным силам? — спросил я с такой улыбкой, которая как бы говорит: шутку я оценил, спасибо большое. Но только на ЭТОТ раз...
— Я слышал, у вас здесь намечается шоу, — протянул эцилоп.
Видимо, это тоже была шутка. Я имею в виду: ему же БУКВАЛЬНО пришлось проталкиваться сквозь толпу, в которой только и разговоров было, что о предстоящем конкурсе красоты.
— Да вот, решили немного развлечь народ, — надеюсь, мой голос звучал именно так небрежно, как я пытался изобразить.
— Тогда вам потребуется охрана, — эцилоп принял позу, которую принимают все стражники, вымогая некоторое количество бонусов: широко расставил ноги, откинул голову и заложил большие пальцы рук за пояс, на котором висело оружие.
— На самом деле, мы не думали...
— Ты не понял, чел, — мягко перебил меня эцилоп. — Вам ПОНАДОБИТСЯ охрана. Народу слишком много. Кто-то наступит кому-то на хвост. Случайно оторвёт щупальце. Одному покажется славным развлечением полить окружающих смородиновой шипучкой. Другому — ущипнуть стоящую впереди девушку за попу... Не успеешь оглянуться — и у тебя на руках локальная войнушка с применением ядерного оружия.
— О.
— И единственные, кто может ВСТАТЬ между тобой и этой самой войнушкой — это мы.
— Я понял, — улыбаясь, я напряженно думал, что лучше: наплести Энди с три короба, или откровенно сказать, что... — У меня нет денег, — ну вот. Мой язык сам выбрал линию поведения. — Так что ценю ваше предложение, и всё такое, но все наличные мы уже и так пустили в оборот, так что... — я сделал глубокий вдох. — С кризисом, если он возникнет, придётся разбираться мне. Но спасибо, что предложили, — я вновь лучезарно улыбнулся. — Лучшие места для нашей полиции... Я хотел сказать, для наших доблестных эцилопов!
— Мы будем работать бесплатно.
— Если вы подождёте буквально одну секундочку, думаю, я смогу провести вас прямо к сцене... Что?
— Я и мои ребята готовы поработать бесплатно, — наверное, из-за того, что говорил он очень тихо, словно боялся, что нас могут услышать, до меня не сразу дошел СМЫСЛ сказанного.
— С одним условием, — добавил Энди, и я выдохнул.
— Ну слава Богу, — теперь я улыбался совершенно искренне, с ОГРОМНЫМ облегчением. — Я уж подумал, что мир перевернулся с ног на голову... И что за условие? Я должен продаться в рабство вашей гильдии на следующий миллион лет?
— Долорес должна принять участие в этом вашем конкурсе.
Я моргнул. Понадобилось больше пары секунд, чтобы переварить заявление эцилопа. Но в конце концов я справился.
— Давайте проясним, — я подошел к Энди ещё ближе, потому что он продолжал говорить тихим, не свойственным мужчине его комплекции голосом. — Вы будете следить за порядком на моём мероприятии, если я выставлю в качестве конкурсантки... Медузу Горгону?
— Именно.
— И... Она должна выиграть?
— Только если за неё проголосуют.
— То есть... Вы просто хотите, чтобы Лолита приняла участие...
— Понимаешь, в чём дело, — Энди покровительственно обнял меня за плечи, и я присел. Помните, я говорил, что у Медузы довольно тяжелая рука? Так вот: у Энди, её, так сказать, мужского эквивалента, она была просто НЕПОДЪЁМНАЯ. — Я, в некотором роде, ухаживаю за Долорес, — эцилоп даже слегка покраснел, что вкупе с его клубнично-рыжей шевелюрой выглядело несколько... взрывоопасным. — Но она вбила себе в голову, что является ни на что не годной уродиной, и все эти шуры-муры не для неё.
— Лола не может видеть себя в зеркале, — кивнул я. — Кроме того, братья дразнили её в детстве, вот она и решила...
— Она тебе рассказала?.. — в голосе эцилопа прорезались зловещие нотки. Как свист секиры в непосредственной близости от твоих ушей.
— Не то, чтобы Лола со мной откровенничала, — всё сложнее было выдерживать вес его руки на плечах. Может, поэтому мой голос звучал сдавленно. — Вообще-то, я догадался сам.
— Ладно, — тяжесть несколько ослабла, и я поспешил вывернуться из-под этого "дружеского" давления. — Так ты согласен, чтобы она участвовала?
— Я?.. — вопрос вызвал у меня искреннее недоумение. — Причём тут моё мнение? Не лучше ли спросить Лолу?
И тут я увидел зрелище, наверняка недоступное доселе никому другому: смущенного эцилопа.
— Понимаешь, я подумал... — он даже пол поковырял носком ботинка! Тяжелого бронебойного ботинка с кованным мыском... — Может быть, она не узнает о нашем соглашении, а? — на меня уставились широко распахнутые васильковые глаза. — Пускай инициатива исходит от кого-то другого, и тогда я смогу поздравить её с победой... Или с участием... Пригласить куда-нибудь отметить... А?
Я вздохнул.
Мужчина, который искренне старается поднять самооценку девушки, вместо того, чтобы всеми силами её опустить — заслуживает помощи.
— Хорошо, Энди. Я что-нибудь придумаю. Не знаю, как... Ну, я имею в виду: вы же знаете Лолу. Никто не может указывать ей, что делать.
— Я слышал, есть один чувак, к мнению которого она с некоторых пор ВНИМАТЕЛЬНО прислушивается, — небрежно заметил эцилоп.
Подтекст был таким: — ...и я согласен с этим мириться до тех пор, пока это работает МНЕ на пользу...
— Хорошо, я сделаю всё, что смогу, Энди. Если вам кажется, что она поверит в себя, появившись перед многотысячной толпой в купальнике — кто я такой, чтобы наступать на горло чужой песне?..
— Спасибо, чувак! — хорошо, что он не хлопнул меня по спине. Кованая стальная перчатка оставила бы от меня мокрое место... — Я твой должник. Твой ПЕРСОНАЛЬНЫЙ должник.
— Эмм... Я ведь ещё ничего не сделал... — один Господь знает, что я должен такого сказать, чтобы Лолита меня не убила на месте.
— Пустяки, — небольшое понижение голоса в конце слова ясно дало понять, что это вовсе не пустяки. — Я в тебя верю.
И вот Лолита — одна из участниц.
Могу заявить, не покривив душой, одна из самых ЗАМЕТНЫХ участниц — хотя бы потому, что превосходила ростом не только ангелов, но даже и рослых демонов — включая рога.
Не сомневаюсь, что она попадёт в десятку. Если не убьёт никого во время демонстрации открытого купальника, и не ляпнет что-нибудь во время конкурса на самый остроумный вопрос...
Не буду утомлять подробным описанием самого шоу — вы их повидали достаточно.
Скажу только, что я переживал все перипетии, словно сам стоял на подиуме.
К счастью, Розарио оказался ВЕЛИКОЛЕПНЫМ ведущим. Он умело командовал конкурсантами, подавал к месту шутливые реплики и держал публику в напряжении столь умело, что следить за выбором десятки победителей было интереснее, чем за сюжетом новейшего блокбастера.
И всё шло довольно гладко... Не считая того момента, когда занавес подожгла одна из участниц — огненная саламандра; а ещё — когда ангелы и демоны чуть не начали очередной "апокалипсис" прямо на сцене... К счастью, мы быстро поняли, что их просто-напросто не нужно ставить рядом — и всё будет отлично.
А учитывая, что конкурсантов было много — гораздо больше, чем мы рассчитывали; и то, что купальники подошли далеко не всем — некоторые сочли их особенно изысканным лакомством, а другие — симпатичными шляпками; а ещё то, что Эрос Аполлон в самый разгар праздника выперся из дверей клуба, чтобы изгнать нас со своего крыльца... Его, кстати сказать, взялся уговорить Энди, и кажется, у него получилось...
Мы таки СМОГЛИ ВЫБРАТЬ десятку финалистов.
В неё входили три ангела, три демона, девушка-цветок по имени Пьяретта, которую я "нашел" на улице, огненная саламандра по имени Йокуль Снайфедльс — надеюсь, я не перепутал буквы... Мужчина-змей с потрясающим узором на коже и... Лолита.
Вы не поверите: на фоне остальный финалистов Медуза Горгона казалась самой человечной. Я что хочу сказать: среди всех этих крыльев, рогов, хвостов и чешуйчатой кожи, двухсполовинойметровая женщина выглядела ОЧЕНЬ традиционно.
А потом, с Божьей помощью, мы добрались до кульминации шоу. Десять финалистов, которые добились своего места в жесточайшей борьбе...
Но ведь за финалистов должны голосовать зрители! На этом я настаивал особенно э... настойчиво.
Я что хочу сказать: в городе, где всё продаётся и покупается, где колесо правосудия ПРОСТО НЕ БУДЕТ ВРАЩАТЬСЯ, если его хорошенько не подмазать — мне показалось, что справедливое и абсолютно беспристрастное голосование зрителей будет в новинку.
И чем чёрт не шутит, обретёт своих поклонников и последователей...
Так вот: для того, чтобы всё было именно так, мы с Карбункулом придумали один фокус: пропускать эмоции зрителей через Глаз Гора!
Все знают, что Глаз Гора видит правду. К тому же, артефакт ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО подкупить или обмануть — у него нет такой опции.
Дело оставалось за малым: придумать, как подвергнуть воздействию артефакта КАЖДОГО зрителя на проспекте.
Впрочем, Карбункул меня заверил, что это как раз не проблема... И выпустил в ночь мириады светлячков.
Да, маг тоже получил свои пять минут славы...
Если подумать, после выступления на нашем шоу у Карбункула отбоя не будет от клиентов...
Вот как было дело: когда десятка финалистов выстроилась вдоль сцены, вперёд вышел маг. Весь такой в чёрном с серебром, в развевающейся мантии, выглядел он очень эффектно.
Маг высоко поднял над головой Глаз Гора, и из камня — или мне так показалось — в толпу полетели светлячки. Их было так много, что на несколько минут ночь превратилась в яркий день.
В какой-то момент у каждого зрителя над головой завис светлячок. Все замерли: даже в таком необычном городе, как Сан-Инферно, для многих жителей колдовство было в новинку.
Светлячки, сгенерированные артефактом правды, вычисляли, к какому именно финалисту лежит душа зрителя — и считав эту информацию, окрашивались в соответствующий цвет.
А потом светлячки устремились обратно. Но не к камню, а к экрану, где аккуратной линейкой зависли головы конкурсантов...
Десять финалистов. Десять разноцветных потоков. Один светлячок — один голос.
И каждый из них летел к тому финалисту, которого "загадал" зритель.
А экран отображал количество светлячков в цифрах!
Не знаю, как Карбункулу удалось это сделать. У меня на родине тоже всё время пытаются ввести электронное голосование, но неподкупные компьютеры почему-то всё время выдают непонятно что.
Наверное, ни одна толпа на свете ещё не ждала столь напряженно.
Разумеется, каждому хотелось, чтобы победил именно ЕГО кандидат — и это желание в немалой степени подогревали сделанные ставки.
Папа Коломбо сдержал слово, и отправил на проспект свою команду букмекеров — их палатки располагались по всему проспекту, в удобных для доступа местах.
И вот, наконец, голосование завершилось.
Толпа взорвалась приветственными криками, а я устало улыбнулся.
И... пошел искать какое-нибудь тихое местечко, чтобы как следует надраться.
Сидя на нижних ступеньках лестницы, я бездумно рисовал прутиком в пыли.
Нет, нет, вы ошиблись... Это вовсе не та роскошная мраморная лестница, что ведёт к парадному входу в "Чистилище".
Это чёрная лестница.
Она расположена с задней стороны клуба и ведёт к гримёрке стриптизёрш под самой крышей.
Не знаю почему, но меня частенько тянет именно сюда.
Может, подсознательное желание вернуться домой? Ведь я появился в Сан-Инферно именно здесь, среди мусорных баков...
Какая ирония судьбы, вы не находите? Свалившись буквально с неба, на задворках стрип-клуба, буквально через неделю я почти что стал его хозяином.
Ключевое слово здесь, разумеется, "почти".
Кстати о мусорных баках. Теперь-то я знаю, что недобрый взгляд, подтолкнувший меня к решению подняться по ступенькам вслед за тремя самыми удивительными девочками на свете, принадлежал гноллу. Милейшему, в общем и целом, существу. Главное, не есть его мусор.
Эх, девочки! Если б не они, кто знает, что бы со мной сталось?.. Как выяснилось, эцилопы, к которым принято доставлять новичков, просто-напросто отправляют их по домам. В смысле — обратно в те измерения, из которых они вывалились.
Так что скорее всего, сидел бы я сейчас рядом с Колькой, на самой скучной в мире лекции по статистическому анализу, и с трудом сдерживался, чтобы не зевать.
Но что случилось, то случилось. Теперь я гражданин Сан-Инферно. И хотя Эрос Аполлон лишил меня всего — и казино, и даже работы посудомойщика, я не уверен, что хочу вернуться.
Разве что, ненадолго.
Выпить кофе. Съесть пару бутеров с колбасой. Набрать модных журналов для девочек...
А потом — скорее назад, искать новую работу.
Может быть, стану знаменитым путешественником и картографом.
Или возьму, да и займусь составлением энциклопедии, в которой будут описаны все чудеса этого, и других измерений — начиная с домашнего уклада ангелов, и заканчивая брачными играми улитов...
Собственно говоря, запрет на приближение к "Чистилищу", который Эрос Аполлон выписал персонально на моё имя, начнёт действовать буквально через пару часов — так что отправляться я могу прямо сейчас.
Тем более, что побродив по пустому залу, заглянув за кулисы и в общагу, я вдруг понял одну простую штуку: мне и вещи собирать не нужно.
У меня их просто нет.
И тогда, решив напоследок попрощаться с Фонци, я пошел на кухню. Открыл дверь, постоял, обозревая громоздящиеся до потолка посудные ледники...
А потом, испытывая некое садистское удовольствие, закрыл. Ведь меня же уволили, так? Значит, с ЭТОЙ проблемой Эрос Аполлон будет разбираться са-а-а-м...
Сделав последний глоток текилы, я аккуратно поставил бутылку возле мусорного бака. К ней тут же протянулось щупальце, и бутылка исчезла.
Удивительно: за неделю пребывания в этом городе, я выпил спиртного больше, чем за всю предыдущую жизнь. И ничего. Даже не опьянел ни разу.
Лёгкая эйфория, боевой кураж — не в счёт.
— П-сст...
— Привет, Труффальдино. Присаживайся рядышком.
Крылокош уселся на ступеньку и я почесал ему за ушами.
— Ну, как всё прошло? — спросил он сквозь громкое мурчание.
— А то ты не знаешь.
— Лола это заслужила, тебе не кажется? В короне она выглядит, как принцесса.
— Конечно, заслужила, — я улыбнулся. — И счастливая, тут же убежала на свидание с Энди...
— Никогда не видел, чтобы эцилоп дарил кому-то цветы.
— Да, с его стороны это был ШИКАРНЫЙ жест.
Я знал, что про букет Энди подсказал Розарио. И даже составил его — из тех цветов, что бросали на сцену зрители.
— Ну, а ты что здесь делаешь? — кот принялся умываться. — Слышишь? Народ до сих пор празднует... Это же твой час славы!
— Да знаю, знаю... — я прерывисто вздохнул.
Никогда и никому не признаюсь, что здесь, на ступеньках чёрной лестницы, я ждал Анжелу.
Ну, не то чтобы я её сюда приглашал. Или она хотя бы знала, где я прячусь... Просто мне казалось, что с её стороны было бы неплохо подойти, как-то объяснить, почему она так поступила с Боббо... Ведь она тоже с Земли! Мы же должны держаться вместе, поддерживать друг друга. Так?..
Но самое печальное: когда Эрос Аполлон, выйдя на ступени, со вкусом зачитывал свой запрет, Анжела была рядом с ним. Обозревала пустым взглядом толпу и цеплялась за рукав босса... И ни одним движением брови, ни единым дрожанием ресничек, не показала, что ей всё это небезразлично.
Это было обидно. Нет, честно! Каждый в "Чистилище", вплоть до последнего мойщика полов, был так или иначе вовлечён в наше противостояние с Эросом Аполлоном.
Чёрт побери! Да сам большой босс проявлял БЕЗДНУ чувств. Он злился, ненавидел, злорадствовал...
А вот Анжела — нет. Словно она — бездушная кукла, у которой кончилась батарейка.
Может, именно поэтому я в тайне надеялся, что она отыщет меня и мы сможем поговорить... Ведь считать, что её равнодушие — напускная маска, было гораздо приятнее, чем думать, что она такая и есть...
Ох, что-то я запутался. В конце концов, надо сказать "спасибо" хотя бы за то, что меня отпустило. После того, как она поступила с Боббо, мои романтические чувства как-то увяли.
— Думаешь об Анжеле? — спросил крылокош. Его мордочка выражала ироническое сочувствие.
— С чего ты взял?
— Ну, у меня же есть глаза... А кроме того, я тебе уже говорил: под крышей дико скучно.
— И ты подсматриваешь.
— А что мне ещё остаётся? — кот сделал крыльями такое движение, словно пожал плечами. — Хотя теперь будет совсем не то... — он вздохнул, и вспрыгнул ко мне на колени. Я автоматически принялся почёсывать ему голову и спинку. — Тебя выгнали, девчонок уволили... Над кем мне теперь подшучивать?
— Даже не знаю, чем тебе и помочь...
— Это сарказм?
— А ты как думаешь?
Я вздохнул: уходить не хотелось. Потому что, несмотря на браваду, я абсолютно не представлял, куда.
Я что хочу сказать: пробыв в Сан-Инферно около недели, я ничего толком не видел, кроме клуба и казино. Здесь я завёл друзей, единомышленников — словом людей, которые просто так, по доброте душевной, оттащат от края пропасти, если я подойду слишком близко.
И мысль, что теперь я окажусь один на один с этим огромным, и совершенно незнакомым миром — пугала до усрачки, уж извините мой французский.
Вот девчонки не пропадут! Ариэль уже получила предложение от "Рая" и "Горячей собаки", Белоснежке хватит работы в качестве председателя гильдии, Чарли... тоже что-нибудь себе найдёт. В конце концов, у них теперь есть своя гильдия и профсоюз — который не бросит в беде.
Обидно, конечно, что наш короткий, но бурный роман, скорее всего, подошел к концу...
И мне его будет очень, очень не хватать.
— Слушай! — я вновь погладил крылокоша по голове. — А пойдём со мной? Будем бродить по свету, научимся прыгать по измерениям...
Кот смущенно потёр ухо лапкой.
— Видишь ли, Макс... Я как-то здесь привык.
— Но ты же САМ жаловался на скуку. А в путешествии я тебе гарантирую безудержное веселье. Соглашайся! Станешь бессменным спутником самого Безумного Макса, прославишься в веках...
— Э... Нет, спасибо, — кот спрыгнул с моих колен и перепорхнул на перила. — Знаешь, у меня здесь гнездо. А кроме того, есть одна кошечка...
— Ясно. Всегда есть одна кошечка.
— Не обижайся.
— Да нет, что ты. Просто мне показалось, что нам двоим будет весело.
Вот вас когда-нибудь динамил кот? Жуткое чувство.
— Ну... Я пошел? — крылокош вспорхнул ещё выше — словно боялся, что я его поймаю и суну в переноску для животных. — Ты давай, Макс. Не кисни.
— Да, конечно. Пока...
И я отвернулся. Не хотел, чтобы он видел меня совсем расклеившимся.
— Макс!
— А? Что такое?
Я поспешно вытер лицо рукавом смокинга, и придал губам приподнятое положение.
Прямо передо мной, вот буквально в двух шагах, материализовалась Ариэль. В своих любимых шортиках и такой скудной маечке, что она спокойно сошла бы за верх от купальника.
— Ты что здесь делаешь? — так говорят строгие училки, когда застукают учеников с сигаретой за углом...
Кот Труффальдино испарился — словно его и не было.
— Да ничего. Сижу...
— А я тебя везде ищу, буквально с ног сбилась, а ты тут... Плачешь?
— И ничего я не плачу! — вскочив, я как мог, привёл себя в порядок. Заправил рубашку, попытался завязать обратно галстук — бабочку, но плюнул, и сунул его в карман. — Мужчины вообще-то не плачут.
— У тебя глаза мокрые.
— Не мокрые, а... просто влажные. Пыль попала. Да, точно. Грязища тут на чёрной лестнице...
— Макс!! — рядом с Ариэль появилась Белоснежка. В чёрном деловом костюме она была чудо, как хороша. — Я тебя искала после шоу, чтобы сказать... Но что ты тут делаешь?
— Максик! — ну конечно. Мы с Тамарой ходим парой... Точнее, тройкой. Чарли была одета в брюки-хаки военного образца и такую же рубашку. Волосы забраны под кепку, из-под низко опущенного козырька сверкают синие пронзительные глаза.
— Ты что, решил сбежать от нас по-тихому? — спросила одна из моих трёх девушек. — Не дождёшься! Куда бы ты не собрался, я в деле.
— Я первая его нашла, — тихо сказала Ариэль.
— А я первая с ним познакомилась, — возразила Белоснежка.
— А я протащила его в "Чистилище"... — заявила Чарли.
Уперев руки в бока, все трое скрестили острые шпаги взглядов.
Я почувствовал себя лишним.
Поэтому взял себя в руки и шагнул в центр зарождающегося конфликта.
— Девчонки, не ссорьтесь. Я люблю вас всех троих. Правда-правда... Ну сами подумайте: как же иначе?
Три пары глаз с лязгом и скрежетом расцепились и скрестились теперь уже на мне... Словно решали: покупать, или дождаться скидки?..
— Ладно, проехали, — наконец озвучила вердикт Чарли Куинн. — Идём. Из общаги нас выгнали, так что Снежка подыскала квартирку в городе. Сейчас, соберём вещички, и...
— Оторва!
На сцене появилось новое действующее лицо. Всё в том же изумрудном платье, с красиво спадающими из-под высокой короны волосами и с букетом подмышкой, на манер ведьминской метлы.
Кстати о короне: Розарио заказал её у Нибелунгов — самых прославленных ювелиров и оружейников. Содрали они с нас порядочно, но это того стоило: корона была из самых настоящих бриллиантов, представляете?
— Лолита! У тебя же свидание.
— Было. Какое-то время. Но потом я вспомнила, что тебя должны выгнать, и...
— Ты бросила Энди ради меня?..
— Не то чтобы бросила... Ну, ты меня понимаешь. Он всё понял, Оторва, — Лолита переложила "веник" в другую сторону. — Надеюсь, что понял. Во всяком случае, после того, как я ему всё хорошенько объяснила... Да нет, всё в порядке. Ходить он будет. Через какое-то время. И говорить. С большой долей вероятности... лет через пять.
— Ты что, его ЗАКАМЕНИЛА?..
Лолита потупилась. Сейчас она была похожа на школьницу. На двухметровую школьницу...
— Мужчины Горгониды обладают природным иммунитетом к взглядам женской половины расы, — лекторским тоном вставила Белоснежка. — Так что всё с ним нормально. Полежит недельку, и оклемается.
— Ведь это же ты, Оторва!.. — было похоже на то, что Лолита оправдывается. — Я же не могла... А Энди... — она махнула букетом, подняв небольшой ароматный вихрь. — В общем, я решила тоже уволиться, — наконец сказала Медуза. — А что? Откроем с тобой на пару детективное агентство.
Я глубоко вздохнул, в потом медленно выпустил воздух.
Помните, я говорил, что не люблю рефлексировать больше тридцати минут?
Так вот: они истекли.
— Значит, уйдём все вместе. Через главный вход "Чистилища" с гордо поднятой головой! — заявил я, пытаясь застегнуть смокинг на две оставшиеся пуговицы.
— Ура! — Ариэль повисла у меня на руке.
— Ладно, уговорили, — фыркнула Белоснежка. И я галантно предложил ей вторую руку.
— Это будет весело, — кивнула Чарли, пристраиваясь сбоку.
Самое смешное: чтобы гордо выйти через главный вход, нам требовалось подняться по шаткой чёрной лестнице на самую верхотуру, пройти через гримёрку, а потом спуститься на сцену...
Возле которой нас ждал Розарио.
Выражение лица у него было точно такое же, как у кошки, которая терпеливо дежурит перед мышиной норкой...
Тигр сменил полосатую пушистую шкуру на деловой костюм, и выглядел просто потрясно. Снова.
Самое интересное: я наконец-то почувствовал, что между нами пропало напряжение. Мне кажется, за это время мы многое о друг друге поняли, и решили остаться друзьями.
Во всяком случае, тигр решил. Измерил, взвесил, подсчитал... И решил в единоличном порядке.
Меня никто не спрашивал.
— Я тут подумал, — мурлыкнул тигр. — Тебе в любом случае понадобится хороший бухгалтер — тире — шоумен, — и он, сверкнув желтыми глазищами, неожиданно смутился.
— Присоединяйся, — пригласил я. — Мы как раз идём к выходу. Беззаботной жизни не обещаю, но веселье гарантирую.
— Мяу!
Огромный чемодан, который я принял за реквизит, принадлежал Розарио.
А в зале нас ждал... весь клуб. Папа Борщ, остальные повара, Цезарь, и даже Фонци! Они все пришли на проводы.
В горле встал комок.
— Ты опять ревёшь, Макс? — прошептала Ариэль.
— У меня ОТ ПРИРОДЫ влажные глаза, вот и всё, — прошипел я в ответ.
— То-то я смотрю, уже на пол капает, — пробурчала Чарли.
Это она со зла. Нет, честно.
Речь я говорить не стал — хватит с меня на сегодня шоу... Просто широко улыбнулся, и помахал всем. А потом, в сопровождении девочек, Лолиты и Розарио пошел к выходу.
Остальные кричали и махали платочками. Мне было приятно.
А вот Анжела так и не появилась...
Открыв тяжелую входную дверь "Чистилища", я вышел в раскалённый докрасна день.
Мусор, оставленный зрителями, подбирали вездесущие роботы, сцену и софиты уже разобрали и унесли, и мраморная лестница была гола и пуста.
За исключением того, что внизу, у подножия, стоял длинный чёрный лимузин, а на ступенях, в расслабленном ничегонеделании, пребывали несколько мужчин в широкополых шляпах, длиннополых шинелях, под которыми так удобно прятать крупноколиберное оружие, и... с большой тачкой, гружёной тяжелыми на вид мешками.
— Лука Брази! — поприветствовал я самого толстого. — Какими судьбами?
— Да так, завернули по пути на работу. Отдать кое-какой должок, — добродушно улыбнулся мафиозо, который по здешним стандартам был совсем даже не мафиозо.
— Должок? — я искренне удивился. — Только не говорите, что задолжали Эросу Аполлону. Это разобьёт мне сердце.
— Нет, сынок, Эрос Аполлон здесь ни при чём, — из-за спин громил-охранников неспешно вышел дон Коломбо. — Мы пришли к тебе.
— Папа! — я удивился ещё больше. — Такая честь!.. — я оглянулся на двери клуба. — Простите, что не могу пригласить вас внутрь, пропустить по стаканчику. Меня вроде как выставили, и...
— ВЫСТАВИЛИ? — преувеличенно удивился дон. — Как это понимать?
— Ну, я проиграл Эросу Аполлону пари, и... — я смутился.
Рассказывать всю историю заново не хотелось. К тому же, мне было стыдно, что на кон я поставил то самое казино, которое принадлежало дону Коломбо. Если подумать, заключать пари на казино предложил Эрос Аполлон...
Но я ведь согласился.
— Знаем мы про твоё пари, — выручил Лука Брази. Всё ещё улыбаясь, он похлопал меня по плечу — и наконец-то это было простое дружеское похлопывание! В смысле: на меня никто не пытался давить... И в конце концов — убить, раздавив своим весом. — Но кто сказал, что ты его проиграл?
— Просто так получилось, — я развёл руками. — Мы поспорили, что я смогу увеличить прибыль клуба. Но я... не смог. В смысле — ничего не заработал.
— Мы так не думаем.
— Ну вот, и теперь я вынужден отдать ещё и казино, и мне очень жаль, правда-правда, но я обещаю, когда-нибудь... Что?
— Мы так не думаем, — мягко повторил Лука Брази. — Тебе всё-таки удалось поднять немножко деньжат на твоём шоу. И вот это, — он указал на тачку с мешками. — Они и есть.
Я заморгал так часто, что мир превратился в стробоскоп.
— Но я... Но мы же не продавали билетов, и вообще...
— Помнишь, ты предложил мне заняться тотализатором? — флегматично спросил дон Коломбо. — И мы условились, что половина выручки будет твоя.
Я вытаращился на мешки.
Честно говоря, я совсем забыл об этом нашем соглашении... В смысле — оно НАЧИСТО вылетело у меня из головы. Я просто об этом не думал — ни разу с тех пор, как пожал дону Коломбо руку.
— И ЭТО моя доля? — я говорил осторожно, словно боялся потревожить снежную лавину. Чихнёшь — и вот ты уже несёшься под гору с огромной скоростью... А за тобой гонится громадный снежный ком.
— На самом деле, не вся, — дон Коломбо скупо, словно улыбка стоит денег, улыбнулся. — Мы с мальчиками решили, что тебе будет приятно появиться в СВОЁМ казино, чтобы получить остальное... А это, — он небрежно пожал плечами. — Тебе ведь понадобится немного наличных? На мелкие расходы.
Один из громил с заметным усилием толкнул тачку в мою сторону, и золото в мешках глухо звякнуло.
— Не знаю, Оторва, — покачала головой Лолита. — СТОЛЬКО золота у меня в лифчике не поместится.
И тут меня разобрал смех.
Отчасти — я действительно оценил шутку Лолиты. То, что она ВООБЩЕ начала шутить, я склонен считать своим личным достижением.
Но в-основном потому, что иначе я бы разрыдался.
Я что хочу сказать: все последние сутки я пребывал в ЖЕСТОЧАЙШЕМ напряжении. Я бегал, договаривался, улаживал, разбирался... Потом дико волновался — пока шоу не закончилось, и Лола не стала победительницей.
Нет, я не питал никаких особенных надежд. Просто было приятно, что победила именно она. Я чувствовал, что это правильно.
Конечно, немалую роль сыграли эцилопы: на шоу они заявились в полном составе. И все, как один, проголосовали за Лолиту...
И вовсе не потому, что об этом их попросил Энди — подсчёт голосов был честным, помните?..
Но у меня есть теория: эцилопы — это такие специальные ребята, которые помешаны на росте, силе и мускулах, похожих на футбольные мячи.
Лолита, по их меркам, — просто ЭТАЛОН красоты и мужественности — если вы понимаете, о чём я...
Когда эцилопы увидели её на сцене... А купальник ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был весьма условной деталью образа... И вся доступная обозрению, гладкая и загорелая кожа была натёрта кокосовым маслом с блёстками...
В общем, НИКТО не мог устоять перед двумя метрами мускулистой, длинноногой мужественной женственности с рыжими буйными кудрями и оранжевыми всполохами в глазах.
Представили?.. Вот то-то же.
А кроме того, Золотко и Поганец уже прислали заявки на СЛЕДУЮЩИЙ конкурс...
И вот теперь я хохотал. Может быть, немножко истерично, но зато никто не скажет, что я плачу. Это слёзы смеха, честно-честно.
А потом я успокоился. В толпе — на ступени высыпал весь персонал клуба — нашел глазами Розарио, и кивком подозвал к себе.
— Прикинь, сколько мы должны Эросу, отсчитай нужную сумму, накинь ещё пять процентов, и сообщи, что он может выметаться из моего клуба.
— Сделаю, босс.
На лице тигра цвела широкая зубастая улыбка. Глаза его искрились, а хвост выделывал замысловатые кренделя.
— И ещё, Розарио...
— Да, босс.
— Помниться, вы все вложились в шоу...
— Пустяки, босс. Мы сами так решили.
— И я это очень ценю. Но теперь, пожалуйста, возьми один из мешков, и раздай золото ребятам, лады? Не забудь взять свою комиссию за труды и... что там полагается.
— Не учи плотника забивать гвозди, бро.
— Особенно, когда говоришь с таким же плотником, бро, — и я повторил жест, который подметил у Розарио в самом начале нашего знакомства: постучал себя по носу. Два раза.
Тигр вновь расплылся в улыбке, подмигнул желтым глазом, а потом небрежно подхватил тачку и повёз золото в "Чистилище".
За ним потянулся народ: повара, Лолита, девочки... Всем не терпелось вернуться на обжитые места, даже если это — тесная комнатка в общаге.
А ко мне подошел дон Коломбо.
— Ну, теперь я могу пригласить вас на стаканчик, — улыбнулся я.
— Не сейчас, сынок, — скупо раздвинул губы крёстный отец Сан-Инферно. — Люблю начинать рабочий день со свежей головой... Но я хотел с тобой поговорить.
— Я весь внимание.
И мы немного отошли от двери. Лука Брази остался развлекать девочек, но телохранители папы — здоровенные парни в шинелях — не спускали с нас напряженных взглядов.
Что поделать: такая работа. Поэтому я не обижался.
— Слушай, сынок, ты должен как-нибудь заскочить ко мне в гости.
— Всегда рад, папа. Надеюсь, казино в скором времени станет моим вторым домом.
— Да нет, ты не понял. Я имею в виду, КО МНЕ ДОМОЙ.
— О.
— Посидим, выпьем... Я познакомлю тебя со своей дочерью.
— Чего? — если мой вопрос и прозвучал тупо, так это от неожиданности.
— Она у меня славная девочка, вот увидишь, — глаза Коломбо затуманил свет отцовской любви. — Я ведь не вечен, сынок, далеко не вечен. Кто-то должен будет меня заменить... А в нашем деле мы привыкли доверять только родственникам.
— Но... дон Коломбо...
— Для тебя — папа Вито. Сынок. — и он улыбнулся. Как кошка, которую позвали петь колыбельную для мышонка. — На покой я пока не собираюсь, — утешил он. — Но жена всю плешь проела насчёт внуков, так что...
Я сглотнул.
Коломбо хочет, чтобы я стал его зятем! Вот это да.
И что характерно: говорит он об этом, как о деле, практически решенном.
Вот я вляпался.
— Я обязательно загляну, папа, — хрипло пообещал я. — Через месяц-другой. Когда выдастся свободная минутка. Клуб, казино — сами понимаете, работы невпроворот...
Ага. пускай ждёт. А я пока успею добежать до канадской границы...
— Сегодня, — дон решительно похлопал меня по спине. Чёрт побери! Да что с ними такое? Почему все так и норовят меня хлопать?.. — Я пришлю приглашение и адрес. Свадьбу сыграем в следующем месяце — ведь мы никуда не торопимся, верно?
— Бэ... — конструктивно высказался я.
— А что до тех, кто ждёт тебя внизу... — папа покосился на лимузин.
— Кто ждёт? — я был до крайности удивлён. — Разве это не ваша машина?
— Нет, мы пришли пешком, — отмахнулся Коломбо. — Люблю, знаешь ли, совершить моцион с утра пораньше... Так вот, те люди.
— И что с ними?
— Да ничего, — наконец-то я увидел настоящую улыбку Коломбо. Помните, я говорил, что у Розарио довольно зубастый оскал? Так вот: если бухгалтер был тигром, то папа Коломбо — наверняка акулой. И это вовсе не фигура речи. — Я просто хотел сказать, СЫНОК, что ты можешь на меня рассчитывать.
Пожав мне руку, он махнул своим ребятам и пошел прочь.
— Удачи, — шепнул, проходя мимо, Лука Брази.
А я всё ещё ничего не понимал. Но это длилось до тех пор, пока дверца лимузина не открылась, и на ступеньку не спрыгнул господин Крючкотворс...
Уши его воинственно торчали над макушкой, а подмышкой уютно устроился давешний гроссбух.
— Господин Безумный! — помахал ручкой тролль, и ловко запрыгал вверх по ступенькам. — Ви таки догнали мой инфаркт!
— О чём это вы? — сунув руки в карманы, я невинно поднял брови.
— Я дал вам отсрочку по платежам до конца недели.
— Так и было, — кивнул я.
— Конец недели наступает... — он посмотрел на часы у себя на запястье. — Через полчаса. Ровно в полдень.
Помните мою теорию насчёт денег? Ну ту, где я говорил: если у тебя вдруг появились деньги, тут же найдутся те, кому они нужнее?
Она работает.
— Восхитительно, — я лучезарно улыбнулся. Как ни странно, мною вновь овладел кураж. — Проходите внутрь, господин Крючкотворс. Всеми деньгами распоряжается Розарио, так что, если у вас получиться выцарапать у тигра свой гешефт — на здоровье.
И я остался на ступеньках. Как оказалось, зря...
— Одну минуточку, господин Безумный!
Оказывается, пока я беседовал с законником, из лимузина выбралась довольно пёстрая компания.
Теперь по лестнице поднимались: крокодил на задних лапах и в строгом костюме — ну помните? Крокодил Гена! Только не смешной... Далее — сухопарая дама в седом парике и на таких острых шпильках, что они оставляли дырки в мраморе, и... зелёное желе.
Крокодил добрался до меня первым. Зубы, я вам скажу, у него были самые настоящие: кривые, острые и зеленоватые.
— Мы — председатели самых крупных гильдий Сан-Инферно, — сообщил он. — И первым делом, господин Безумный, вы должны объяснить: какого чёрта здесь происходит?
Конец первой книги
Вторая книга — https://author.today/work/212816