Нет. Меня никто не будил. Я проснулась сама, причем в постели. Обычная спальня в светлых тонах. Деревянная мебель. Резко подскочила — за окном светает! Уже утро! Мамочки…

Одежда моя на мне. Только пальто кто-то снял. Кошмар! Как я все проспала-то? Реально меня в окопы врагам только и подкидывать. Буду дрыхнуть как сурок сутки напролет, а они будут ходить, об меня спотыкаться и раниться. Мина сонного действия. Поражает все вокруг!

Черт. А как же съемки? Хотя… похоже, мое блистание в лучах софитов закончилось. Все закончилось. Кто меня в живых оставит? Я их лица видела. Да и вообще…

Встала, подошла к окну. Я в частном доме на втором этаже. Забор высокий. Территория большая. Наверняка и собаки есть. И охрана… Судя по вчерашним ребятушкам, они явно не из шахматного кружка. И сюда ехали не за развлечениями.

Громко забурчал желудок, в котором со вчерашнего обеда не было ни росинки. Грустно вздохнула.

Что тянуть? Надо идти выяснять, к кому я приспала в гости.

Подойдя к двери, медленно нажала на ручку, та на удивление легко открылась, не издав ни единого звука.

За дверью был коридор. Прислушалась: в доме стояла тишина.

На цыпочках вышла из комнаты и направилась вперед на свет. Коридор вывел на площадку с лестницей. Дом, наверное, выглядел небедно, но для меня, выходца из будущего, все казалось совдеповскими пережитками. Всюду ковры, зашитые вагонкой стены, кожаная мебель. Вон статуя в углу. Ни к селу ни к городу. Да и планировка душная: огромные комнаты, низкие потолки, темная отделка, отсутствие грамотного света, лишь убогая люстра в центре. Вечером здесь, должно быть, «уютно», как в подвале.

Чему я удивляюсь? Так в девяностых строило большинство. Особенно когда не на свои. Чем больше — тем лучше. Чтобы сосед локти кусал, что твоя башенка над третьим балконом на полметра выше, чем у него.

А лет через пятнадцать, когда все эти князьки выйдут на пенсию или вовсе оставят подобные хоромы своим вдовушкам, начнутся массовые распродажи «пятиэтажек на 1000 м3, в экологически чистом районе с евроремонтом 90-х годов».

— Доброе утро, — за спиной раздался мужской голос.

Резко дернувшись, я прижалась спиной к стене и уставилась на вновь появившегося собеседника.

— З-здрас-сти, — все, что я смогла выговорить.

— Аня, да ты не тушуйся. Ты в гостях. — голос у мужика был приблатненный, жесты «шарнирные».

Голос, поведение, всё в нем было характерно для человека, частого посетителя мест не столь отдаленных. Тело было сплошь усеяно татуировками, видными в изобилии даже при том, что спортивный костюм на нем был наглухо застегнут. И в темных очках. В доме с плохим освещением. Утром. Мда…

— Я Саша Север. Слышала же?

— Н-нет.

Все-таки я у блатных. Мне хана.

— Пошли вниз. Позавтракаем. Планировал вчера поговорить, но тебя мы разбудить так и не смогли, — он улыбнулся, сверкнув золотым зубом. — Молодец, нервы крепкие. Я от малейшего звука привык вскакивать, да еще и за финку хвататься.

Последние слова он договаривал уже с первого этажа. Ненадолго засомневавшись, начала спускаться следом вниз по лестнице. Какой-то бесконечный лабиринт… Темные извилистые коридоры, множество узких дверей, вездесущая вагонка, давящие потолки. Ковры, блин, в ассортименте. Прибила бы такого архитектора.

Тяжелое совдеповское детство в хрущевках не дает объемно мыслить, только вширь, с размахом по площадям. Словом, век 3D еще только в своем зачаточном состоянии, чему удивляться.

Зал был плотно набит… достатком. Кожаная, массивная, но совершенно не практичная для жизни мягкая мебель. Стенка на всю комнату со множеством книг, сувениров и прочих пылесборников. Сабли и ружья по стенам. Хрустальная люстра, рожков на пятнадцать. Перед мягким уголком громоздкий, неудобный стеклянный журнальный стол с огромной массивной ногой в форме держащих груз атлантов, заваленный различным хламом. Бар, уставленный кучей бутылок с алкоголем. Похоже, меня привели в обитаемое сердце дома. Уверена, остальные комнаты посещают лишь для того, чтобы протереть пыль, по праздникам.

У большого окна стоял овальный деревянный стол на десять персон, с окружающими его массивными стульями. Сейчас он был наполовину накрыт различными яствами.

От летающих в воздухе ароматов слегка закружилась голова.

— Присаживайся уже, а? Не мельтеши, — Саша прошел и сел сам без особых церемоний, взяв хлеб и начав размазывать по нему масло.

Ну как Саша? Скорее Александр, или дядя Саша, или теперь, может, вовсе хозяин? Я робко кашлянула и заняла место через два стула от него.

Он глянул на меня поверх темных очков. Неужели даже за едой не снимет? Так себе конспирация.

— Глаза болят. Чалился по одиночкам на строгаче. Там по жизни освещение как в подвале. Вот и посадил зрение.

Резко вскинула на него взгляд, мысли, что ли, читает? Поза расслабленная, настрой не враждебный. Хотя чего ему опасаться? Он у себя дома.

— Зачем вы меня похитили?

— Чего? — Он, кажется, был искренне изумлен. — Кто тебя похищал? В гости пригласили со всем уважением.

— В гости по собственному желанию ходят. — Прикусила язык, опустив взгляд в тарелку.

— Мне показалось, путешествие тебе понравилось. Я до сих пор под впечатлением. Устроили тебе проверку, понимаешь, знает она свое будущее — не знает. А ты всю дорогу как сурок проспала, — мужчина криво ухмыльнулся, — Ешь давай, гостья. Времени реально мало. Мне сегодня еще на зону вернуться надо до отбоя.

— Э-э-э… но… — Я не смогла удержать рот закрытым.

Проверка? Подождите… На зону? Его отпустили погулять?

— А ты как хотела? Везде люди работают. А некоторые дела сами собой не решаются. — Мужчина ухмыльнулся, откусив бутерброд с красной икрой, и зажмурился от удовольствия.

Мой живот вновь заурчал. Чертыхнувшись, сосредоточилась на изобилии блюд, стоящих предо мной.

Правильно говорят, что, когда речь заходит о физических потребностях, наш мозг отказывается связно мыслить о высоком.

Мужчина явно наслаждался процессом. Не преминул накатить рюмку водки, закусив тонким ломтиком красной рыбки. И даже тот факт, что на дворе еще утро, его вовсе не волновал.

— Будешь? — он салютовал мне рюмкой и подмигнул.

Осуждающе покачала головой. Тот рассмеялся.

— Ладно. Будь здорова, Анна, — он выпил еще рюмку. — Давай к делу. Как уже сказал, я Саша Север. И это имя у всех должно ассоциироваться с Михаилом Кругом. Он поднялся благодаря мне, — мужчина на некоторое время замолчал. — Думаю, что и погиб он из-за меня. Не стань он таким популярным, жил бы да жил.

Шестеренки в моей голове начали остервенело крутиться: Круг, испытание, мои россказни. Неужели из-за этого? Хорошо это или плохо? Надо срочно вспомнить, что я там наговорила? Может, это тот, кто его убил? И ко мне теперь счеты?

Кожа предательски покрылась мурашками. Быстро спрятала руки под стол и потерла их друг о друга.

— Я не понимаю, чего вы от меня хотите?

— Да ничего не хочу, девочка. Ты уже сделала невозможное, — он прикусил зубочистку и откинулся на кресле. — Я не мог ни спать, ни есть, когда Миша умер. Корил себя. Такой дикий депрессняк накатил. Месяца три не мог отойти. Даже когда мой первый сын родился, а я на зоне был, так не рвался на свободу. Даже когда Веня общак упустил, я так не злился. А тут… Меня кошмарило не по-детски. То ярость и желание найти душегубов, то песни без конца его слушал, вспоминал, как он меня навещал. Зона, она очень коварна. Она то роднее матери тебя защищает от всего мира, то хуже злой мачехи: изощренно издевается не выпуская. И конца и края нет этому.

— Не понимаю, — я закрыла лицо руками. — Если вы были друзьями и мне ничего не грозит, зачем меня… пригласили в гости?

— Как же? Должен же я благодетельницу свою в глаза увидеть. С зоны вот нашел способ вырваться. Поверь, это непросто.

— И что дальше со мной?

— Да ты чего, Анна, расслабься уже. Сказал же, друг я тебе. Саша Север фуфлыгу не гонит и слов на ветер не бросает.

Напряженно сглотнула. Мужчина вновь увлекся закусками.

— Скажи мне, красапета, ну неужели ты никогда не слышала про Сашу Севера? Я ведь картежник. Выигрывал целые состояния, на них вот построил свой особняк. Нравятся мои хоромы? — он обвел широким жестом комнату.

— Нет. Темно и необжито, — буркнула недовольно.

Раз убивать, сказали, не будут, смысл с ним сюсюкать.

— А ты дерзкая. Неужели совсем не боишься? У меня же на всю семью больше ста лет отсидки. Все сидели. Да что там, я родился в тюрьме. Она мой дом. Воровская династия. И папа, и мама, и сестра… Отбывать с одним из нас срок считается честью. Я, можно сказать, легенда криминального мира. Вот уже и сынки мои чалятся. Жена с дочерью только не замазаны.

Молчу. Сморю в тарелку.

— Ладно, че ты. Неинтересно тебе? Мне же скучно в одиночке. Вот, вышел на пару дней ради тебя, а ты мне ничего рассказывать не хочешь…

— Мне домой надо.

После очередной рюмки мужчина вновь продолжил рассказ.

— Успеешь. Мне тоже много чего надо… Ты знаешь, все всегда удивлялись моему интеллекту, — он крутил в руках сигарету, но не поджигал ее, — я песни писал уже с одиннадцати лет. Много у меня их. Не одна тетрадь. А Миша… золотой был мужик… Жалко, прожил недолго. Жена моя, Галина, его ко мне на зону привезла. Попросила за него, а своей жене я никогда не отказываю. Договорился. Помогли. А потом… с девяноста четвертого года карьера Миши резко пошла в гору. Он и потом ко мне приезжал, проведать, я как раз сидел во «Владимирском централе». Песню «Владимирский централ, ветер северный» слышала же? Ну?

Я кивнула.

— Миша мне ее посвятил, как другу. Я вернулся после отсидки домой, и он мне ее подарил, и первая строчка звучала иначе «Владимирский централ, Саша Северный». Правда, я попросил убрать. Не дело это, не по понятиям. Но шестеренки закрутились, пошла популярность. Я ему тоже несколько песен подарил. «Осенний дождь», например.

Так что я, когда дома, тут, в Твери, бывал, всегда встречались. Редко, правда, я все больше за решеткой…

Я что, в Твери?! И так вполуха слушала, все мысли и были, что только о съемках, о девочках, которые наверняка места себе не находят.

— Ну че ты дергаешься? Э-э… не сваришь с тобой чифиру. Тогда сама рассказывай. Какие у тебя печали, красапета? Ты мне, можно сказать, душу спасла. Она за Мишу ой как болела. Я, знаешь, как о душе беспокоюсь? Больше, чем о теле. Когда отсидишь двадцать пять лет с самим собой наедине, ценности, они сильно меняются. Думаешь, вот это, — он поднял хрустальное блюдце с икрой, — когда-нибудь заменит мне Мишу? Нет, девочка, это все наносное. Без этого прожить можно. А жить с дырою в сердце гораздо сложнее. Эх-х… — он хлопнул себя по ногам и встал.

Я тоже подскочила.

— Да что ты? Сиди. Я так…

Мужчина начал ходить по комнате туда-сюда.

— Старая привычка. Чтобы кровь не застаивалась. Рассказывай.

Что же мне ему рассказать? Ведь так просто не отвертишься. Рассказать как есть? А вдруг надумает себе, что такая карманная собачка ему нужна для коллекции? Свора доберманов в спортивках у него уже есть, отчего бы не добавить к ним так забавно тявкающую чихуахую?

— Я… У меня проблемы с квартирой.

— Жить негде, что ли? Вон, у меня живи. Я бываю здесь пару дней в году. Не стесню. — Он открыто рассмеялся.

— Нет-нет. У меня есть квартира. Точнее, была. Ох… Когда мне было семнадцать лет, у меня умерла бабушка. Она оставила дарственную, что квартира остается мне. Через пять месяцев умер мой отец. То есть я осталась единственной наследницей. Но так получилось, что я попала в больницу, и там мной заинтересовались органы. Плюс еще надо было месяц ждать до совершеннолетия.

— Ясно все. Отжать решили у малолетки, а тебя в расход. — Он нахмурился и замер посреди комнаты, лишь перекидывал во рту зубочистку из стороны в сторону. — И че было? Попортили тебя?

Не смогла удержаться и закатила глаза.

— Да все у меня нормально. Сбежала. Потом они пытались меня схватить, а я… в общем, у меня такой электрошокер был… самодельный. Так вот, я одному громиле его разрядила прямо в лицо. И мне кажется, — закончила свой рассказ я уже почти шепотом, — он умер.

— Кто?

— Ну, этот, который приходил. Вадим вроде. Я не знаю, кто они и откуда. В этом и сложность. А! У меня есть данные мента, он с ними тоже явно в доле.

Мужчина достал четки, уселся на диван и задумался.

— Дела-а, девочка. А ты умеешь находить себе приключения. Я сейчас чалюсь далековато от Москвы. Да и подвязки у меня тверские. В Москву лезть с нравоучениями мне сейчас не резон… — он опять замолчал.

Я же только тяжко вздохнула.

— В общем, ту квартиру я продала и деньги на счет положила. Может, они отстанут?

Север хмыкнул.

— Ага, скорее у меня карагач во дворе зацветет яблоневым цветом… в ноябре. Короче. Я все понял. С тобой свяжутся. Ты там постоянно живешь, где тебя братва подрезала?

— Только, пожалуйста, пусть нормально подойдут и скажут, что от вас, я своих предупрежу, добровольно поеду. А то закинули в машину, как мешок с картошкой, и увезли в закат!

— Заметано, подруга! Хочешь, фокусам карточным тебя научу? — Каким-то неожиданным образом у него в руках появилась колода карт, и он ее умело перетасовал.

— Такие дела, девчат… Так что теперь еще и мафия… Я пойму, если вы откажетесь со мной работать. Это очень опасно. И что нас ждет дальше одному богу известно.

Девчонки переглянулись. За обеих ответила Рита.

— Ань, мы все понимаем. Когда такая чертовщина творится, ну, или откуда там твои эти сны, уже понимаешь, что это не за хлебушком сходить, и легко, и просто не будет. Но не будет и скучно. Мы один раз живем. И прожить жизнь сиро и убого «родился, крестился, женился» — мы всегда успеем. С тобой мы за этот месяц вкус жизни почувствовали. Раньше плыли по течению, не понимая, чего вообще от жизни-то хотим. А сейчас, что ни день, то приключение!

Да, уж, девы мои, зрите вы в корень.

— А сегодня на обед мое коронное блюдо! — гордо возвестила Соня.

— Это какое? Пюрешка с картошкой? — я хохотнула.

— Почему с картошкой? Нет… плов, — она рассеяно моргала глазами, а у меня такое настроение отличное сделалось. Сразу захотелось активных действий.

— Рита! Докладывай. Какие в нашем государстве произошли изменения пока меня не было?

На следующее утро я шла как на заклание. Вчера вечером домой я попала лишь ближе к ночи. Девочки оказывается, были в курсе, что меня в гости позвал «уважаемый человек». Но легче им от этого, конечно, не стало. Еле успокоила.

Кто бы еще меня успокоил? Вчера был обычный день съемок. Из-за меня, естественно никто ничего переносить не стал.

Сборы у нас обычно в восемь. Сейчас еще половина, иду сразу к Марине, узнавать на счет вчерашних съемок. Стукнув пару раз, заглянула внутрь. Девушка разговаривала с оператором, но повернулась на звук открываемой двери. Лицо ее переменилось, глаза забегали.

— Ой, ладно, Саш, давай потом, — она начала подгонять его к двери.

Закрыв дверь, она повернулась ко мне, да так и замерла, словно собираясь с мыслями.

— Они что здесь были?

— Да кошмар, Ань! Я так перепугалась. Они тебе ничего не сделали? Вчера уже часов в 12 сюда ввалились три амбала. Всех на уши поставили. Меня из кровати выдернули. Сказали, что если я тебя обижу, то меня отвезут на зону к какому-то Саше Северу, и что мне это не понравится. Ань, — она всхлипнула, — Ты же понимаешь, я тут ничего не решаю. — Девушку начало потряхивать.

— Так. Соберись. Марин, я, получается, выбываю?

— Нет! — девушка так громко и повывисто вскрикнула, что я аж дернулась.

Вздохнула.

— Хорошо. Какие тогда мои действия?

Марина сорвалась с места и начала расхаживать по комнате взад и вперед.

— Значит так! Сегодня, как обычно, едешь вместе со всеми на испытание. — она бросилась к столу, начала резко перебирать бумаги, — Так! Сегодня у нас гарем. Ну, и отлично! Зайдешь первая. — Она резко повернулась ко мне и повысила голос. — Слышишь? Первая зайдешь. Я сейчас найду второго оператора Игоря Углова. Он на машине. С ним поедешь к вчерашнему парню. Слава Богу он в Москве! Так, все иди. Мне надо ему позвонить. На сколько?…

Я пошла на выход, а девушка все еще продолжала что-то бубнить себе под нос, перебирая бумаги.

Хорошо мальчики вчера здесь порезвились. Да уж…

— Мы построили шатер и привели сюда тридцать наложниц. Устроили целый гарем. Все они одеты в паранжу и отличить одну от другой невозможно. Но! Не тридцать, присутствующих здесь, женщины. В наш гарем пробрался один мужчина! Его зовут Николай. — Ведет сегодняшнее испытание Сергей Сафронов.

Я про себя лишь бессильно выругалась. Как же я его найду? Правильно. Никак.

Предо мной собранный в ангаре шатер, внутри битком набиты люди в черных одеяниях. Если честно, мне даже заходить туда страшно. Сразу вспоминаются шахидки со взрывчаткой… кста-а-ати… меня как громом поразило. Ведь я даже не пыталась вспомнить какие были теракты, я, конечно, настолько в памяти своей не уверена, но может хоть что-то? Беслан был в 2004… А сейчас что же? Боря, помню, Ельцин умрет в апреле 2007… В 2008 будет править Димочка, который из всей своей деятельности запомнится фразой «Денег нет, но вы держитесь». Хоть у фразы этой и было продолжение: «… а деньги мы найдем», но в народ ушло другое…

Мои мысли прервал голос ведущего:

— Вам нужно почувствовать мужскую энергетику. Мы нарядили его в паранжу, но я могу дать вам его личную вещь. Возьмите.

Ведущий протягивает мне шарф команды Зенит. Лишь досадливо усмехаюсь.

— Итак, мы даем вам в пользование наш гарем на 5 минут. Время пошло!

Закрыла глаза и стою перебираю в руках шарф «жертвы». Ничего…

Достала кулон, подержала на вытянутой руке, поднесла ближе…

— Анна, две минуты уже прошло. Вы искать-то будете?

— Нет. Не буду. Вы выщипали ему брови. Он тут ой-кал стоял. Глаза накрасили. А потом вижу, что он кружит, кружит, кружит. А где в этом человеческом море его искать я не знаю.

— То есть, вы хотите сказать, что сдаетесь?

— То есть, я хочу сказать, что это невозможное испытание. Не отвлекайте. У меня еще есть время.

— Хорошо. Я вас услышал. Итак, время остановлено. Николай, представьтесь пожалуйста нашей участнице.

Одно из одеяний встало и сдернуло ткань, закрывающую лицо. Под ней оказался рыжий бородатый парень. Он открыто улыбался.

— Здрассти.

Кивнула, зло сжав кулаки, и молча пошла на выход. Снова. Мой идеальный план явно трещит по швам… Надо срочно что-то предпринять.

— Аня? — на выходе меня ловит молодой парень. — Я Игорь. Углов. Марина сказала тебя отснять надо.

— Ой, точно. Я что-то такая растерянная сегодня. Ты знаешь куда ехать? Все хорошо?

— Да. Машина на стоянке. Ты все взяла?

Киваю. А сама никак не могу выпутаться из липких, мерзких мыслей. Флешбек из прошлого, бесконечные шахиды и взрывы, что пришлись как раз на начало 2000-х. Вот еще помню в январе 2011 года родители в Тайланд летали. Они улетели, а через несколько часов в Домодедово взорвали бомбу. И что мне делать с этим знанием? Тогда, щелкая каналами, чуть не поседела. А что сейчас? Я даже число не вспомню. Всегда поражалась памяти попаданцев. Не процессор! Сверх ИИ!

— Нам еще нужен ведущий. Вчера вел испытание Виноградов. Марина вроде как договорилась, но он был очень недоволен. Думаю, тебе надо готовиться к публичной порке. Он так-то человек занятой. Даже и не знаю, как они будут согласовывать его оплату сегодня.

Я вздохнула. Ну что за вселенская несправедливость? Или это сама Судьба, против которой не попрешь, и меня просто выкидывает как инородный предмет из давно прописанной линии судеб?

Спустя три часа мы поднимались с Виноградовым на обычном лифте на восьмой этаж стандартной панельной высотки. Игорь с аппаратурой приедет следом. Психиатр излучал недовольство, которое, казалось, можно было осязать. Мне было жутко неудобно, но куда деваться, если так сложились обстоятельства? И ведь всего не расскажешь, да и смысл оправдываться? Правда у каждого своя. Какая этому человеку забота до моих печалей, если человека с лекций сорвали?

Как еще он должен реагировать на прогулы и самоуправство. Поди думает, что за мной стоит влиятельный спонсор и все проплачено наперед. Всё, кроме его времени. Печально.

Нас встретил молодой мужчина, был он с хорошего бодуна. Видно было, что далось ему вчерашнее испытание непросто. А тут снова мы. Как бы его не добить.

Очередной испепеляющий взгляд Виноградова.

— У вас с собой есть косметика? Алексею было бы неплохо замазать синяки под глазами.

Начала быстро рыться в сумочке. Теперь, когда мое лицо без пяти минут стало медийным, старалась следить за тем как выгляжу, и на людях в непотребном виде не появляться.

— Вы сядьте, я постараюсь что-нибудь сделать.

— Милая барышня, — мне кажется он был еще даже немного пьян, по крайней мере язык его слегка заплетался, а амбре от него шел чистоганом, — у вас такие нежные руки, как у моей матушки. Она меня, знаете, как любила? А я скотина такая ее не ценил…

Виноградов подобрался.

— Алексей. Немедленно прекратите! Вы срываете нам испытание. Вопрос об исключении Анны из проекта и так подвешен, вы только усугубляете ее положение.

Я поджала губы. Как же вся эта ситуация меня расстраивает…

— Думаю, этого достаточно, — я сделала шаг назад, а Алексей грузно откинулся на спинку дивана.

Виноградов тихо матюгнулся в сторону.

— Садимся. Вы, Алексей. Молчите всю запись и смотрите вниз на свои руки. Понятно вам? Ничего не комментируете и не спрашиваете. Вопросы буду задавать я. Я вообще не уверен, что нас с этой записью не отправят куда подальше. Игорь? Анна?

Я кивнула.

— Я готов. Начали. Дубль один, — он махнул хлопушкой перед камерой, установленной на штативе и примкнул глазом к объективу.

Виноградов начал вступительный монолог.

— В нашу программу обратился за помощью молодой человек. Полтора года назад у него погибла мать. Он жаждет, чтобы экстрасенсы пролили свет на происшествие. Что же на самом деле случилось в тот роковой день? Ведь через три дня Галина умерла в реанимации. Они жили в этой квартире. Вот фотографии и вещи.

Я взяла в руки фото женщины. Молодая еще, всего лет пятьдесят. Какая никчемная жизнь и нелепая смерть. Неприятное испытание. Как началось с неприятностями, ими и заканчивается. Вчера этому парню уже наговорили всякого. Сейчас одно неверное слово, а завтра вынут из петли…

— Ваша мама была прекрасная женщина. Добрая, отзывчивая, очень вас любила. Прям души не чаяла. Всегда беспокоилась о вас. Ждала.

— Она и сейчас мне снится. Говорит: не пей… — тихо с дивана пробубнил Алексей.

Мне показалось или Виноградов пнул его под столом? Ну, дает!

— В ту ночь я вижу много страданий. Как моральных, так и физических. Словно она так себя терзала чем-то, что захотела наказать. Она никак не могла отпустить вас в жизнь, и винила себя за это. Вот такая… двойственность. Раздвоение психики… Еще я вижу огонь… и суицид. — чуть медлю, смотря пустым взглядом вдаль. — Я не понимаю. Как это сама себя, что ли? Подожгла себя? — смотрю на Виноградова.

— Это все, что вы хотели сказать? — о покерфейс Михаила можно порезаться.

Понятно. Помогать ты мне не будешь. Ну и ладно.

— Нет. Я вижу у Алексея частые командировки. Мать его ревновала ко всему. Хулиганила. Не отпускала, закатывала истерики. Собственно, эта больная любовь на изломе ее и сгубила. Мне очень жаль… Еще я почему-то вижу воду, но она не помогает. Видимо, вы пытались ее потушить. Но это бы и не помогло. Она терпела до последнего. Специально. Она хотела сделать назло. Какое-то прям помутнение рассудка.

В комнате воцарилась тишина. Да мне подтверждение и не требовалось. Я зала, что права.

— Алексей? — Парень поднял на меня мутный взор. — Вы можете помочь ей, ее душе. Вы должны это сделать. И себе помочь заодно. Самоубийц ведь не отпевают. Их души так и маются неприкаянными. Нужно в семи церквях заказать сорокоуст за упокой ее души. А вам покаятся перед батюшкой. Перед богом. Перед собой. Все высказать, что наболело. Вам это поможет отпустить все это и принесет душевный покой.

Виноградов стоял возле подъезда и дымил какой-то жутко едкой гадостью. Я же пыталась незаметно увернуться от «паровозных» клубов. Он не замечал, как густые белесые струи обволакивали, словно лаская его кожу, лениво поднимаясь вверх.

— Вы знаете, Анна, я ведь думал о ваших словах. И, мне даже кажется, я кое-что понял. Долгие годы я жил в погоне, как призовой скакун, для которого нет ничего, кроме заветной свободы за горизонтом. Не жалея ни себя, ни родных, пер напролом. А жизнь-то вот она, — мужчина протянул вперед руку открытой вверх ладонью, — линия, которая раз и однажды закончится. Я много интересовался паранормальными вещами в попытке найти истину. А истина в том, что самое дорогое и ценное — это наша семья. И нет ничего дороже ее и важнее.

Что я могла ему ответить? Посочувствовать? Или сказать, что я прекрасно его понимаю? В исполнении этого тела это прозвучало бы как издевка.

— Вы знаете, Михаил, это не последняя наша встреча. Мы с вами пересечемся вновь, и достаточно скоро. Вам придет на ум масштабный проект. И, несмотря на сложности, через свои связи вы протащите его наверх. И люди услышат ваше имя вновь. И абсолютно точно запомнят и оценят ваш вклад. Вы идете правильным путем и все делаете правильно.

— Спасибо, я, пожалуй, пойду. — Он поправил полы шляпы, одернул плащ и зашагал на выход из двора.

— А вот и я! — бодрый голос Игоря прозвучал неожиданно в тишине двора, — куда это он пошкандыбал? За сигами?

Парень начал грузить аппаратуру в багажник своей видавшей виды девятки.

Пожала плечами.

— К семье, наверное.

— А-а, семья — это хорошо. Везет ему. А мне вот еще на студию ехать, материал сдавать, аппараты, бумажки подписывать… ГСМ еще… где этот чек…

— Я тоже, пожалуй, пойду. Ты езжай.

— Всмы-ысле? Ты куда собралась? Скоро вечер. Садись давай. Что придумала? А по рюмочке какао? Я что зря страдал?

— Извини, Игорь, я хочу прогуляться. Не переживай, мы же не в Твери. Спасибо, ты меня сегодня так выручил.

И, не дожидаясь ответа, зашагала по направлению к арке въезда двора, сквозь которую били последние лучи заходящего солнца.

Вслед раздавался недовольный бубнеж парня:

— То вези, то не вези… При чем тут вообще Тверь…

— Пятьдесят тысяч людей в нашей стране утверждают, что обладают экстрасенсорными способностями. Мы на программе выбирали из тысячи, и только десять из них участвуют в нашей передаче. Они не побоялись на глазах у миллионов телезрителей пройти испытания и доказать свои способности. Сейчас их осталось пятеро. Посмотрим, кто выживет на этой неделе.

Пореченков стоял на фоне красивого здания и зачитывал текст. Снимали его выступление по ходу, двигаясь всем составом на испытание. Видимо, и тут решили сэкономить, не выгоняя лишний раз съемочную бригаду. Все как везде. Ничего нового.

Давно уже застолбила себе крайний ряд кресел, и там, украдкой отодвигая шторку на окне, подглядывала за тем, что в мире творится.

По идее, сегодня должен был быть выходной, точнее, день монтажа, который у нас вроде как засчитывался рабочим, и иногда требовал присутствия в студии. Кое-где аппаратура, еще далекая от совершенства, писала звук с шумами или голос участника, отвернувшегося от микрофона, звучал тихо и для обработки не годился. Вот и время о твремени нам доводилось проникать в святая святых и осматривать готовые материалы. Меня тоже пару раз приглашали. Всего-то буквально на пятнадцать минут, переписать пару фраз. Но увиденного мне хватало. Девчонки дома завидовали. Вот уж кто был бы счастлив дорваться до святая святых, но, так ее, контракт, конфиденциальность…

Смотрела я на свое изображение на экране небольшого монитора и так мне грустненько становилось. Что это за неземное хрупкое создание? Тонкое и звонкое, того и гляди ветром унесет. Обнять и плакать, ей-богу. Бесспорно, на фоне остальных приземленных обычных людей в обычной одежде, я выделялась. Но и каких-либо положительных эмоций не вызывала… Может, все же лучше было наряжаться в Харли Квин? Было бы много хайпа и обсуждений. Давно же всем известно, что красивое, доброе, светлое — не обсуждают. А что пугает и завораживает — о том трубят из всех утюгов. Может, еще не поздно? Надо обсудить с Соней, как добавить моему образу перчинки.

Но планы резко изменились. Сказали, что нас ждет какое-то новое срочное испытание, по горячим следам. Людям нужна помощь.

Съемочная группа закончила снимать выступление ведущего, погрузилась в минивэн, и мы направились на северо-запад столицы.

— Внимание, участники! Сегодня вас сопровождает новый ассистент…

Голос ассистента потонул в гулком шуме, набатом раздавшимся в моей голове. Я что сошла с ума и ловлю глюки? Откуда он здесь? Что вообще происходит? Он что больной сталкер? На меня смотрел и криво улыбался Кирилл, тот самый мажор. Я уже и думать о нем забыла! Как? Кто его сюда пустил? Он же в том же универе учится, что и я. Или он туда ездит только девок клеить? Как же бесит отсутствие информации!

— Итак, давайте быстренько! Жеребьевка.

Кирилл подошел ко мне все еще едко ухмыляясь, по крайней мере мне так показалось. За такое вмешательство в личную жизнь мне хотелось ему холеный фейс попортить.

Интересно, если сделать выпад с подсечкой, а потом извиняясь уверить всех, что я оступилась, заметят?

Трясу головой. Что за бред на уме? Что я так завелась? Какое мне дело до этого заигравшегося мальчишки?

Держу морду кирпичом, тяну бумажную карточку из коробки, показываю цифру три и демонстративно отворачиваюсь. Постараюсь его игнорировать, может так хоть что-то дойдет.

— Ань, ну что ты надулась как хорек? Может, мне тоже хочется в телевизор. Ань! — Кирилл дергает меня за рукав, пока заходим в здание, где будет вестись съемка.

Молчу. Одному наставнику ведомо какого труда мне стоит держать маску безразличия. Сенсей бы мной гордился.

— АНЬ, блин! — а вот парень очков прокачки в терпение явно не вкладывал.

Останавливаюсь и смотрю на него спокойно.

— Я иду работать и пытаюсь настроиться. Ты мне мешаешь. Рот свой захлопни и не ори на всю округу, будь так любезен. И обращайся ко мне только по делу.

Продолжила свой путь как ни в чем не бывало. Парень на какое-то время залип, переваривая информацию. Видать, проникся. Так как больше меня не досаждал.

А я уже начала понимать, какое меня ждет впереди испытание. Совершенно неприятное и лишние эмоции сейчас действительно ни к чему.

В комнате нас встретил парень лет тридцати. Вид у него был осунувшийся. Недельная щетина, синяки под глазами. Он сидел за столом, на котором были разложены бумаги с чертежами и схемами.

— Здравствуйте. Меня зовут Дмитрий. А вас как?

— Анна.

Тот кивнул и постарался собраться с мыслями.

— Дело в том, что две недели назад у меня погиб друг. Мы, то есть я, то есть мы были… фух… — он протер лицо ладонью, словно снимая усталость, — Я профессиональный дайвер, и мы с другом ныряли в тот день. Мы занимались нашей любимой подводной охотой. Ныряем мы всегда без аквалангов. Саша мог задерживать дыхание до трех минут.

— Зимой, подо льдом, без акваланга? Я правильно понимаю?

— Да. Не первый год… у нас опыт… — парень понурил голову.

— Еще и соревновательный момент, кто быстрее? — вздыхаю.

— В общем, он не всплыл. Мы ищем его тело вторую неделю. Все друзья, сотрудники белорусского МЧС. Попросили помощи на стороне России. Так узнали про вашу передачу и решили обратиться. Мало ли…

— Понятно.

Что тут непонятного? Мальчики заигрались. А игры с Судьбой всегда азартны, непредсказуемы и, зачастую, чреваты потерей самого дорогого, что есть у человека.

— Что от меня требуется?

— Любая помощь. Вот карта. Это озеро. Мы всегда спускались здесь. Ныряли вот здесь. — Парень водит по исчерченной схеме озера ручкой, — Для удобства она разделена на квадраты. Пятьдесят семь квадратов. Осмотрели уже сорок три. Результата нет. Уже и отчаялись.

Закрываю глаза, восстанавливая в памяти все известные мне моменты, как вдруг меня прошибает леденящий душу ступор. За смеженными веками я отчетливо вижу цветную картинку. Труп аквалангиста, дрейфующий спиной вверх, но зацепившийся за металлический штырь. Он находится в каком-то помещении.

От неожиданности резко вскакиваю и захожусь отчаянным кашлем. Словно подавилась водой.

— Что? Вы что-то увидели?

У меня, судя по всему, очень говорящий вид.

Пытаюсь отдышаться и успокоиться. Меня же снимают! Надо взять себя в руки. Все потом…

Больше не сосредотачиваясь на произошедшем, как на духу вываливаю все что мне было известно и так. Я так струхнула, что рассказ выходит сбивчивый. Мне не терпится покинуть это место как можно скорее.

— Это квадрат номер три или около того. Там находится затонувшая баржа.

— Да, — парень удивленно смотрит на меня. — Есть такая.

— Он нырял где-то неподалеку, но его немного снесло течением. Когда он уже поднимался, то ударился обо что-то металлическое. Вероятно, балка потолка или труба. От удара головой он потерял сознание и захлебнулся. А тело зацепилось за что-то. Но вы его найдете. Примерно через неделю.

В комнате воцарилась тишина. Парень задумчиво разглаживал пальцами карту на столе.

— Он хороший был человек, веселый. И друг настоящий. У него остались жена и сын. Мне очень жаль. Он любил риск и азарт. А с судьбой играть было нельзя.

Я встала и пошатываясь пошла на выход.

В коридоре в меня вцепился Кирилл.

— Что с тобой? На тебе лица нет! — парень легонько встряхнул меня и прижал к себе.

Повисла безвольной куклой. Мне было уже все равно и на съемочную группу, и на Кирилла. Перед глазами стояло белое безжизненное лицо утопленника. Жизнь меня к такому не готовила.

Какое блаженство! Не надо вставать в несусветную рань и мчаться на съемки шоу! Я, оказывается, та еще сова. Годы тревожного сна урывками? Нет, не слышала. Такое ощущение, что отсыпаюсь здесь и сейчас за все предыдущие жизни вместе взятые! Лежала в кровати, щурилась от солнечных лучей, бьющих в окно, и просто радовалась новому дню в этой чудесной, пока еще мирной реальности.

В квартире стояла подозрительная тишина. Девчонки наверняка на занятиях, а Сенсею я и не говорила, что на несколько недель свободный человек… Занят учитель своими делами, зачем его отвлекать? У меня фантомные ощущения от позавчерашней порки словом и унижением еще свежи в памяти! Садомазо — это не по моему адресу.

Бесспорно! Наши тренировки с учителем дают свой результат. Тело у меня подтянулось. Реакция повысилась. А на последнем испытании и вовсе…! А что, кстати, это было? Такое ощущение, что я перенеслась прямо туда под воду к трупу. Настолько было леденящее, обволакивающее, сдавливающее горло чувство. Бррр… Поежилась. Неприятно было даже вспоминать!

Эта бесконечная, бесконтрольная чертовщина уже начала утомлять. Такое чувство, что новое тело-то мне одолжили, а как пользоваться не сказали! Да еще и я сама, как нерадивый ламер, пренебрегла инструкцией, приступила к тестам методом тыка, причем зная, что каждый раз та или иная «кнопка» выдаст неизвестный эффект. При всем при этом упорно продолжала скакать по граблям, набивая бестолковые шишки.

А самое бесячее в сложившейся ситуации — так это не единой догадки, как систему прокачки магического навыка упорядочить!

За этими мыслями прошлась по всей квартире, убедившись, что я одна, намешала себе огромную кружку кофе, слепила огромный бутерброд, предварительно с подозрением обнюхав колбасу. Стало интересно, в ней еще есть мясо или уже одни лишь стабилизаторы и красители? С годами, чем активнее будет развиваться химическая промышленность в сторону пищевых добавок, тем меньше натуральных компонентов будет оставаться в продуктах. Когда году эдак в 25-м начали выпускать синие и зеленые сосиски со вкусом рыбы, пиццы или васаби, думала меня уже ничем не удивишь. Но тридцатые побили все рекорды. В силу распада экономики и масштабного мирового коллапса, заморачиваться с формой и цветом перестали. В больницу поставляли сухпайки «собери свой ужин сам». С виду совершенно одинаковые коробочки с порошковым содержимым, а к ним «приправы» на выбор. Добавь красную и воды побольше — будет борщ. Положи зеленую, плюс загуститель — насладишься вкусом голубцов. Коричневый пакетик, вроде как был со вкусом котлет… Но с перебоями поставок в больнице начали варить просто «питательную похлебку» смешивая ее из того, что было…

Посмотрела на бутерброд по-новому и жадно укусила, набив рот едой. Вкусовые рецепторы взорвались мириадами оттенков вкусов, и удовольствие ударило в мозг. Надо же! Сколько я в этом теле? Ведь всего ничего, а уже начала забывать все те ужасы. К хорошему привыкаешь быстро.

А нельзя мне забывать! Никак! Преисполненная решимости, взяла в зубы бутерброд, в руки кофе и пошагала к компу.

Нужно проверить, что там у меня с акциями. Надеюсь, я ничего не перепутала и не слила все свое состояние?

Пока загружался компьютер, в очередной раз порадовалась оперативной и слаженной работе девчонок. Вот уже и кабельное кинули. Когда только успели? Возня с модемом — это, конечно, увлекательно, но для работы такой процесс ожидания и медитации непозволителен.

Также на моем компе наконец-то переустановили 98-ю, почетно отработавшую и отправленную с почетом на пенсию, винду на старую добрую ХРюню! Надо выписать им премию! Молодцы!

Точно! Новый год же! Что же мне им подарить? Вроде как сейчас должны быть в продаже наладонники. Устройство, конечно, никакое, но поиграться детишкам пойдет. Или что-то более девчачье? Дать им денег на те же бусики-сумочки? Надо подумать. Время еще есть.

Загрузила сайт котировок и углубилась в изучение графиков.

Особо играть на бирже в прошлой жизни у меня не возникало необходимости, но как-то муж увлекался, правда, без особых успехов, а затем общалась на работе с коллегой, тот все уши прожужжал. А ведь он-то, кстати, неплохо поднялся в 2008-м. Как же меня расстраивает неисключительная память… Как люди помнят события и даты с такой четкостью? Обидно…

В очередной раз взгрустнула, что никто меня заранее не предупредил и не подготовил к путешествию в прошлое. Мне вот интересно, зачем так делать? Иди туда не знаю куда, а еще сделай там то, не знаю что! Хотят некие высшие силы результат, так дайте мне пару роялей!

Вспомнила свой первый читерский сбор денег, а после и появление в моей жизни Сенсея, гипнотических способностей, успехи в телешоу, наличие квартиры…

Ладно, ладно, урежем осетра.

Посмотрела в, наконец, загрузившийся компьютер. Акции Сбербанка уверенно росли и дали уже стабильные 10 % прибыли, а, учитывая, что я рискнула и взяла двойное плечо, чтобы немного ускорить процесс. То результат мой удваивался. Что не могло не радовать.

Раздались звуки в прихожей. Девчонки вернулись домой с института. Неужели обед? Вот это я провозилась!

— Приветик! — вышла их встречать.

— О! Аня! А ты почему дома? Случилось чего? — румяная с мороза Соня сразу забеспокоилась.

— Так каникулы же. Я же вам рассказывала.

— А-а-атлично! Нам как раз нужно отснять новые ролики для канала! А то ты вечно занята, я уже замучилась всякую ерунду монтировать! — Рита довольно потирала руки.

— Какие тебе ролики? Тебя к сессии не допускают! Неуды по половине предметов! — Соня нахмурила бровки.

Между подругами не раз уже вспыхивали стычки на тему учебы. Соня была заядлой отличницей, успевала все всегда и везде, пусть в ущерб здоровью и личной жизни, зато мама в ладошки похлопает. Растет новый педагог в династии педагогов! И пойди объясни, что мир давно изменился, и профессия эта уже давно не столь престижна и желанна среди молодежи.

Рита же относилась к процессу обучения скорее вопреки. На факультет ее засунули родители, поставив перед фактом, что это максимум, чем они могут дочке помочь. Дочь же о подобной помощи не просила, оттого и возникали бесконечные конфликты Риты с родителями в частности, и процессом обучения в целом.

— Лучше не начинай, — Рита указала пальцем на подругу, повысив голос, — и так мне все нервы сегодня кончили. Вообще туда больше не пойду! Гори оно все…

— Ох, Ритуль, не пори горячку. Может заплатить? Не бывает же безвыходных ситуаций. Давай схожу с тобой, все решим. Вы что-то в итоге надумали с дальнейшей учебой, с переводом на другую специальность?

— Кому там платить? Всему педсоставу? У нее ни одного зачета не сдано.

Соня махнула рукой и пошла в сторону кухни — Неправда!

— Ой, прости, конечно же, физру ты уже купила за триста рублей.

— Ты, между прочим, тоже ее купила!

— Хорош, девчат, что нервы трепать? Вы узнали что-то о переводе или повторном поступлении? Рита вздохнула и успокоилась. Вешая куртку в шкаф ответила:

— Если переводиться, то нужно досдавать отличающиеся предметы, плюс, с большой вероятностью, свободных мест на бюджете не будет. Придется вписываться в коммерцию. Либо, ждать лета, поступать заново в другой вуз, теряя год обучения. Даже не знаю. Мне ни один вариант не нравится. Я считаю, что я и так уже слишком умная. А если буду работать с камерой, снимать ролики, свадьбы и юбилеи, то и вовсе мне этим дипломом разве что подтереться!

— Рит. Ну ты взрослая девочка. Должна понимать. Так-то есть доля правды в твоих словах, но ударно поработать вы всегда успеете, а студенчество — чудесная пора, и так попустительски от нее отказываться, я считаю, не стоит. Вопрос лишь в том, что нужно правильно выбрать вуз и факультет. Ведь учеба, например, на кинорежиссера, это не только необходимые тебе в дальнейшей работе знания, это новые знакомства и связи! Вот они-то в дальнейшей работе обязательно пригодятся!

— Ань, ты такая умная! Дай я тебя обниму? Как-то я об этом не подумала… Засунули меня в это педулище и крутись как знаешь… Эх, надо все же как-то закрыть сессию и попробовать перевестись в нормальное заведение. По крайней мере, надо поднапрячься и сделать все возможное. Сдаться я всегда успею. Пойду шпоры писать.

— Зачем писать? — посмотрела на Риту как на вылезшего из сугроба мамонта.

— Мне, конечно, приятно, что ты в меня веришь, но я этот бред по дидактике и философии при всем желании не запомню.

— Я не о том. Рит, мы живем в век передовых технологий. Зачем писать то, что можно распечатать на компьютере? Эх, молодежь! Всему-то вас надо учить. Да, в конце концов, ты хоть гуглила? Поди уже и готовые шпоры есть в интернете. По крайней мере, по общим предметам точно.

После того как из курса лекций, заботливо выложенном преподавателем на сайте института, мы распечатали идеальные шпоры пятым шрифтом и сложили их в компактные, умещающиеся в ладонь гармошки, Рита смотрела на меня как на божество.

— Аня! Так быстро и просто! Я бы всю ночь писала!

Она даже сбегала на кухню и похвасталась Соне. Та прибежала, высказала свое «фи», хотя в глазах промелькнул озорной огонек, и позвала нас на кухню обедать.

— Салаги, — я улыбалась, — Шпор нормальных не видели. Еще мы тебе сейчас эти шпоры зальем в телефон. Есть такая программа, типа блокнота, можно из нее текстовые файлы читать. Как запасной вариант. У вас же телефоны еще не забирают на экзаменах?

— Нет. А зачем?

— Отлично! Вот положишь телефон перед собой с текстом шпоры и будешь в открытую списывать, а препод и не догадается.

— Как классно! Мне бы и в голову не пришло…Риту открывающиеся перспективы окрылили.

— А на спецпредметы наденешь водолазку с высоким горлом, волосы на сторону зачешем, залачим, а в ухо протащим под одеждой и вставим наушник. Созвонимся заранее, зайдешь. Я буду все слышать, что у тебя там происходит, а ты будешь слышать мой голос в ухе. Назовешь билет, я найду и буду тебе его диктовать. Потренируемся. Уж, на тройку-то по любому накорябаешь!

— Аня! Я в шоке! Расскажу всем нашим — они обалдеют!

— Рита! — жестко осекла ее. — Если будешь трепаться, об этом узнает препод. У всех отберет телефоны. И ты ничего не сдашь! Мозги включай. Сколько раз тебе повторять! Не трепи ты на каждом углу! Что за язык-помело? Столько проблем мне наделала с Кириллом этим. Он же приперся в итоге на съемки! Я просто в шоке была. Папаше его туда протащил или кто. Спасу от него нет.

Пожаловалась девчонкам на сталкерство мажорчика, и его совершенно бестолковое мельтешение. Повздыхали.

— Слушайте, а что у нас квартира такая чуханская? Жить нам здесь еще не один год. В коридоре обои как кушать просили, так и продолжают вслед мимо проходящему человеку углами шлепать. Собирались же подновить?

Соня замялась.

— Да я хотела, но, понимаешь, я не знаю какие выбрать и сколько их надо.

Рита всплеснула руками.

— Я уже и забыла. На те обои и не смотрю.

— Девчат. Я уверена, что попаду в список финалистов. А про них снимают небольшой ролик: где, как и с кем они живут. Представьте, придет к нам съемочная группа, и что они увидят? У нас здесь «космос» должен быть, а не колхоз «Красный пельмень». Так что давайте врубайте компы, будем устраивать мозговой штурм и искать дизайнерские решения, которые мы сможем сами воплотить в жизнь…

— Что-о-о? — раздался громогласный голос Сенсея, — придут к нам и будут снимать на видео твое окружение?

— Да, Сенсей, добрый день. И я бы очень хотела, чтобы мы тренировку нашу продемонстрировали, нужна реклама нашему YouTube каналу.

Смотрю на мужчину, лицо его покраснело, ноздри раздулись.

— Что? — я напряглась.

— Какой позор! Ты медленная как каракатица! Вся страна увидит какой я плохой учитель. — когда мужчина нервничал, в его речи начинал прорезаться акцент, — Срочно! Марш в комнату, с этого дня двойные тренировки! И еще медитация!

Ну вот… Счастье моего праздного безделья длилось недолго.

— А-ань, ну хоть ты ему скажи! — вечером Соня заглянула ко мне в комнату с самым жалостливым лицом, на которое была способна.

Откладываю в сторону книгу по гипнозу, и вопросительно смотрю на девушку.

— Что вы опять не поделили? Нормально же все было.

— Да с ним жить невозможно!

— Сонь, ну, что ты как маленькая? Он иностранец, старик в конце концов. Уступить не можешь?

— Да почему все ему? Я тоже хочу телик посмотреть!

— Чего?

— Повтор сериала «Дикий ангел» идет, а он все своего Задорнова смотрит! Это невыносимо уже. Что он там увидел? Хотя бы по очереди! Не могу же я к соседке бегать. Да, блин, — девушка даже ногой притопнула от досады.

А я попыталась осмыслить услышанное.

— Телевизор не можете поделить? Со-онь? — улыбка растягивает мои губы, — А что «Дом 2» ему не покажешь? Может, у вас вкусы совпадут.

— Да он достал, Ань! Когда идет «Дом-2», по первому новости. Умоляю, давай купим второй телевизор! Мне никакой зарплаты хоть полгода не надо! И Ритка, думаю, меня поддержит.

Качаю головой улыбаясь.

— Сонь, мне кажется, есть такое устройство TV TUNER, он подключается к компьютеру и можно смотреть телевизионные каналы.

— Что правда? Купим? Скажи, что купим? — девушка аж взвизгивает от радости и лезет обниматься.

— Что-то такое я слышала. Рита пусть посмотрит. А на YouTube разве нет твоего сериала? Ты искала? Или на каких-то других сайтах? Можно поискать расшаренных файлах по сетке. Сонь, ты, давай, взрослей уже. С просмотром «Дом 2» точно пора завязывать. Это несерьезно.

— А что такого? — девушка опустила глаза. — Мама тоже смотрит.

— У мамы твоей слишком много свободного времени, судя по всему. У тебя, как мне кажется, есть задачи поинтереснее.

Соня насупилась.

— Не обижайся. Отдыхать тоже нужно, я не спорю. Но это можно делать интереснее и качественнее. Давай поищем данные и контакты кинооператоров в интернете. Может, удастся выйти на кого-то через соцсети. Попросим о частных уроках. Да и у своих тоже спрошу. Не думаю, что они самые обеспеченные люди и лишняя копеечка им не нужна. Как вариант, пропуск тебе выпишут, пригласят к себе на работу, посмотрите с Ритой всю эту кухню изнутри. Определитесь надо ли оно вам.

— Ой, как здорово! Я очень хочу! Давай конечно! А как?

Я лишь хищно улыбнулась.

— Сейчас я тебя плохому научу…

Девушка подсела рядом, сложив ручки на коленях, как примерная ученица, приготовилась внимать.

— Смотри, а жизнь-то налаживается! Столько сериалов. Вот супер сериал 2006-го года «Декстер». Свежак! Лучше его посмотри! Да и вот есть прямая трансляция основных каналов онлайн. Сейчас попробуем, — вбиваю в поисковике требуемое.

Канун Нового года наступил как-то совершенно неожиданно.

Вот ведь только Рита, не без моей помощи, досдала последние зачеты… Только я втянулась в новый распорядок дня и режим Сенсея… Наконец-то выбрали, закупили все необходимое и приступили ремонту и к улучшению нашего производственного гнездышка, а уже половина моих каникул прошло!

Как так-то? Я так не договаривалась!

Чтобы сделать ремонт быстро, современно, своими силами, открыла глаза девчонок на новинку «обои под покраску». Они долго смотрели на меня, как на дуру и переглядывались, мол, ты ж только посмотри на эти с большими цветами и блесками. Дурная ты баба! Ну какая покраска? Не больничный же отсек и не офис!

Но я была непреклонна. Да и я бы поспорила с утверждением, что у нас не офис. Сегодня нет, а завтра кто знает? Квартира находится в приличном спальном районе недалеко от центра города. Первый этаж, отличный метраж и планировка. В пешей доступности до метро и прочих благ цивилизации. Никуда не хочу отсюда съезжать, поэтому делать надо сразу хорошо и глазу приятно.

Сама сходила в местное ЖКО, купив у добрейшего начальника их барское разрешение на передачу двух маляров высшей категории в мое персональное пользование на неопределенный срок. Недорого, кстати, то ли начальник недавно в должности, то ли времена еще скромные, люди аппетиты не набрали.

Поэтому Равшан и Джамшут уже третий день мелькают в коридоре нашего общежития, то с рулоном обоев, то с валиком. Сенсей не вынес мужской конкуренции и свалил в закат. В первый день я еще слышала, как они пытались о чем-то договориться на каком-то смешении иностранных языков. Но закончилось все плохо. Сенсею испачкали кимоно. То ли кисточка в него прилетела, то ли сам в лоток наступил. Словом, что-то пошло не так и его тонкая душевная организация такого беспорядка не вынесла. Девчонки говорят, он обосновался у соседки. Неожиданно конечно, там тетка живет, хорошо так за пятьдесят. Хотя… в пятьдесят пять баба-ягодка опять? Почему бы и нет? Все будет меньше ко мне цепляться.

Потерла ушиб на ребрах слева, вспоминая усложненную полосу препятствий, что Сенсей сгенерировал в комнате Боли. Иначе я межвременное белое пространство уже и не называла.

— Анька-а-а-а! — Рита повисла у меня на шее, — Я последний зачет сдала! Теперь можно и перевод на другой факультет оформить, не теряя год! Е-е-е-е-е! Нажрусь сегодня! Это дело надо срочно отметить!

— Э-э… Может, не стоит? Завтра твоя головушка спасибо тебе не скажет.

— Я про салаты! Спасибо мне скажет мой живот! Сонька! Что мы сегодня готовим?

— Блин, — Соня понурила голову.

— Какой блин? Чего? Ты меня так не пугай! Я такая голодная.

— Да я про учебу. Не представляю, как маме скажу, что не хочу учителем работать. У нас же династия… — и с такой тоской она посмотрела вдаль, что мое сердечко ёкнуло, — И дедушка учителем был, и мама. Она всю жизнь мне мозг клевала, как это почетно и правильно, и ей виднее как для меня лучше. Она так радовалась и всем рассказывала, когда я по красному диплому без экзаменов прошла… — девушка тяжело вздохнула.

— Ой, да ладно тебе не дрейфь! Я своим тоже еще ничего не говорила. Мне мои озвучили сразу так: «Институт бросишь — денег больше не получишь. Не учишься — значит взрослая, иди и работай». Вот и думаю теперь: смена учебы считается или нет?

Обе подруги пригорюнились, вздыхая каждая о своем. Мне тоже неплохо бы этот вопрос крепко обмозговать. Время быстро летит. Не успею обернуться — битва закончится, а что дальше? Неизвестно.

Мы направились в сторону кухни, осторожно огибая расстеленный на полу целлофан и банки с краской.

— Ребят, что как успехи? Может, на сегодня уже закончите? Праздник все-таки?

— Все готова, насяльника. Принимай работу, нама. — Мне открыто улыбались две чумазые мордочки наших приглашенных специалистов.

Мы зашли в большую комнату, где у нас был зал, штаб для генерации планов Барбаросса, монтажная комната и моя спальня по совместительству.

Метро сегодня ходило по праздничному расписанию до утра, поэтому проблем как добраться на «Площадь революции» у нас не возникло. Шумной разношерстной толпой мы высыпали на свежий воздух. И обнаружили то, о чём подозревали с самого начала: улицы ночной новогодней Москвы были заполнены радостными толпами людей.

— Не разбредайтесь, а то потеряемся!

Со всех сторон слышались радостные вскрики, хлопки шампанского и выстрелы фейерверков.

Тротуары даже сейчас уже посыпали какой-то химической гадостью, и вместо белоснежного притоптанного великолепия, под ногами встречалась бугристая каша вперемешку с асфальтом. В очередной раз поскользнувшись, для равновесия схватилась за чей-то рукав. Мою руку поймали и крепко прижали к локтю.

Подняв взгляд, встретилась с хитрой ухмылкой Кирилла.

Нахмурилась и тяжко вздохнула. Попыталась руку выдернуть. Безрезультатно.

Парень посмотрел на меня и скорчил умильно просящую мордочку. Что-то сказал, но я не расслышала. Слишком уж здесь шумно.

Ну не портить же праздник. Молча пошла рядом.

С другой стороны возник хмурый Петя. Он и до этого держался поблизости, но на выходе из Метро, немного отстал. Наклонился к моему уху:

— У тебя все нормально?

Выражение лица было у него недовольное. Понадеялась, петушиных боев не случится. Не тот я приз, ради которого стоило бы устраивать уличный бой.

Взяла под вторую руку раздосадованного парня. Пусть друг друга нейтрализуют. Может, так хоть лезть не будут.

Хорошо быть маленькой ростом, иначе мою голову давно бы испепелили. Краем глаза, казалось, я видела воочию, как над моей головой идет сражение не на жизнь, а насмерть. Из глаз Петра, как у Мейса Винду рвались фиолетовые испепеляющие лучи, а из глаз Кирилла — красные, как у Дарта Вейдера. И ведь я не пила практически. Почему мне так четко представилась эта картинка, от которой мне сделалось так смешно?

От нахлынувшей волны озорства, поджала ноги и повисла на локтях парней, чуть раскачиваясь и визжа от восторга. Все! Я поняла зачем мне дан такой рост и вес! Только ради этого стоило переродиться!

Народа вокруг площади собралась тьма! Где-то впереди в отдалении шел концерт, где выступали звезды эстрады. Мы дружной, смеющейся, поющей песни толпой постепенно влились в людскую реку, движущихся к Красной площади, в надежде на то, что нам удастся пройти в самый центр праздничных гуляний.

Первое препятствие, которое нам предстояло преодолеть — это рамки с металлоискателями. К ним выстроилась огромная очередь.

Хотя изо рта шёл пар, на улице стояла непривычно тёплая погода, было мало снега и много света, лившегося от гирлянд, развешенных повсюду, прожекторов, фейерверков. У ребят была бутылка шампанского, которое они прихватили с собой. По мере приближения нашей очереди к рамке я стала понимать, что, скорее всего, милиционеры, производившие досмотр, не позволят пронести спиртное на Красную площадь. Поняли это и ребята, которые расставаться с честно добытым наотрез отказались, и, выйдя из очереди, стали активно опустошать емкость. Милиционер крикнул им, что бутылку можно забрать на обратном пути, но те, по-видимому, решили не рисковать столь ценным ресурсом.

Мы втроем алкоголем не соблазнились, и решили не мерзнуть, не ждать, а пройти внутрь, раз уж очередь отстояли. Встретимся на той стороне.

Перед прохождением рамок мне пришлось выложить на рядом стоящий столик всё, что было у меня в руках и карманах — сотовый, кошелёк, ключи. Это радует. Никаких новогодних террактов я не помнила, но ведь и память могла подвести, и замолчать могли, у нас ведь оно так бывает…Войдя на Красную площадь, мы увидели широкую картину народного гуляния. В самом дальнем от нас конце площади пестрел своими куполами Собор Василя Блаженного. Сейчас подсвеченный со всех сторон, и чуть припорошенный снегом, он выглядел очень нарядно, как сказочный терем. Справа от него была организована сцена, на которой выступали артисты и от которой доносились звуки музыки и крики толпы. Слева от нас был ГУМ, увешанный светящимися гирляндами, рядом большой ледовый каток и высоченная, новогодняя, живая ёлка. Настоящая, такая уютная и огромная. Никогда вживую не видела таких высоченных! Их, говорят, специально выращивают, и эти ели тщательно охраняются, и пронумерованы на многие годы вперед.

Вдоль Кремлевской стены был установлен гигантский телевизионный экран, транслировавший всё происходящее на сцене. Такой же экран стоял неподалёку от Собора. А между ГУМом и Кремлем простиралось просто море народа.

Я крепче схватилась за парней. Затеряться в такой гуще очень просто. А добираться потом ночью, одной, сквозь подвыпившую толпу — удовольствие из сомнительных.

От ледового катка до Кремлёвской стены поперёк Красной площади протянулся живой кордон милиции и военнослужащих. Стражи порядка не пропускали внутрь людей, мотивируя это тем, что «там и так уже много». Большое количество людей скопилось не только по ту сторону внутреннего кольца, где происходили основные гуляния, но и по эту, где искрил и аккумулировался накал желания попасть за этот кордон.

Каникулы, как и все хорошее, закончились неожиданно быстро. И вот я вновь еду на испытание в сильно поредевшем салоне минивэна.

До финала остается одна неделя. И всего пятеро участников. Уже на этой неделе один из пятерки покинет проект. Ситуация складывается совершенно непредсказуемо. Некоторые уходили сами, других выбирало и провожало домой жюри.

А я, имея в рукаве, казалось бы, неоспоримые козыри, не смогла пройти все задания идеально и с хорошим отрывом. Отчего время от времени кляла себя и грустила. В этой серии мне нужно показать себя на все сто, иначе вся проделанная ранее работа была напрасна.

Кирилла сегодня, слава богу, не было. Навязчивость моих ухажеров в праздники меня порядком утомила. Девчонки уже вовсю подтрунивали надо мной, предлагая себя не ограничивать, создав крепкую шведскую семью. Поэтому сбежать сегодня подальше от поднадоевших за каникулы вертихвосток на испытание я была неимоверно счастлива.

Нам ассистировала приятная девушка Катя. Она начала вводить нас в курс дела еще по дороге:

— Сейчас мы едем в большой подмосковный дом. Этот дом находится на самой окраине леса. Три этажа. Пятнадцать комнат и вас встретят всего две маленькие девочки. Однажды девочки решили поиграть в прятки. И одна из них потерялась. В этом доме семнадцать шкафов. Семь больших комодов. Тринадцать кроватей и множество прочих укромных мест. Быстро и наугад найти в нем маленькую девочку нереально. С помощью своих экстрасенсорных способностей вы должны будете отыскать ребенка. Ассистента с вами не будет. Только одна из двух близняшек. Она не знает, где спрятана ее сестра. Поэтому ребенка вопросами можете не пытать.

Участники зашушукались в предвкушении. А я крепко задумалась. Поиск человека в таком сложном пространстве, по силам ли мне это? Мои возможности безграничны, это я уже поняла, но вот пользоваться ими меня так никто и не научил. Если с гипнозом, или некоей его разновидностью от раза к разу я справлялась все лучше. То прочие аспекты протестировать с каким-либо успехом мне так и не довелось. Конечно же я предпринимала неоднократные попытки. Но Сенсей только ругался. Говорил, что мои мысли как помойка и я слишком зацикливаюсь на мелочах, не вижу самой сути. Я честно старалась. Может, со временем…

Что же делать сейчас? Проигрывать мне нельзя никак. Гипнотизировать ребенка нет смысла, да и не стала бы я таким заниматься. Еще раз надеяться на кристалл? Но он сработал лишь один-единственный раз, и после этого превратился в обычную стекляшку.

И тут меня осенила мысль. Отвернувшись к окну, достала из-за пазухи кулон, и посмотрела через него на свет. Стекло и стекло.

Постаралась сосредоточиться, отринуть все лишние мысли, почувствовать, как в моем теле аккумулируется энергия, скапливаясь в тугой комок. А потом представила, как эта энергия проходит через руку и устремляется в кристалл.

Чем дольше я это представляла, тем отчетливее видела, как внутри хрусталика разгорается искра света.

Не может быть! Это же наглядное подтверждение магии! Резко вспомнила, где нахожусь, и, воровато оглянувшись, спрятала свой читерский артефакт за пазуху.

Меня завели в дом и познакомили в хорошенькой девчушкой лет шести. Девочка была одета в красное платьице. Выражение лица у нее было загадочно, временами чуть насупленное. Непонятно что там читалось больше: любопытство или страх.

— Привет, красотка. Как тебя зовут?

— Маша. Моя сестричка спряталась от меня. Ты поможешь мне ее найти, ты ведь волшебница?

— Конечно, помогу.

— У тебя есть десять минут, чтобы найти мою сестру. — она протянула мне конверт.

— Это фотография твоей сестры?

Девочка кивнула.

— Только не открывай.

— Хорошо, не буду. А как ее зовут? Мила.

— А сколько ей лет?

— Тоже шесть. Мы близняшки.

— Ну, хорошо. Пойдем, будем искать твою сестру.

Я помнила, что девочка спрятана, на верхнем, третьем этаже. Здесь не надо было быть медиумом. А вот дальше…

Поднявшись по лестнице, я достала кулон. В тусклом освещении холла третьего этажа он слабо мерцал голубоватым светом. Девочка заинтересовалась и подступила чуть ближе.

Так. А вот у меня было ощущени, что держу в руках бомбу. Нужно задать правильный вопрос. Я такими вещами не играют и не шутят. И если не хочешь беды, подходи к подобному делу с умом.

Как спросить про фотографию того, кого я никогда не видела. Хотя…

— Говоришь, вы близняшки? — Девочка кивнула. А я зашептала так, что услышала меня одна лишь Маша, — Дорогой кулон, помоги мне, пожалуйста, я ищу сестру этой девочки, плоть от плоти, кровь от крови, одноутробные и одинаковые. Поведи меня, укажи путь.

Все это время я косилась на близко подошедшую Машу, поэтому увидела, как кристалл вспыхнул чуть ярче, озарив наши лица. А потом произошла очередная магия. Я увидела, как от кристалла тончайшей струйкой полился чуть видимый туман, он скручивался и уходил вперед нитью. Боясь спугнуть, встала и последовала за ним. Судя по спокойной реакции оператора он ничего такого не видел. Девочка же, напротив, увлеченно следовала за мной.

Путеводная нить привела нас в одну из больших детских комнат, наполненную игрушками и детскими вещами и подвела к неприметной дверке в углу.

Я переглянулась со своей провожатой.

— Я думаю, что Мила там.

— Ты можешь открыть всего лишь одну дверь.

— Хорошо, — я согласилась с ней и потянула на себя деревянную створку.

Дверь вела в небольшое помещение под скошенной крышей, там на полу в груде одеял, обложившись игрушками, сидела точная копия Машеньки.

Девочка улыбнулась.

А у меня на душе разлились тепло и надежда, что еще не все потеряно. Я еще повоюю.

— То, что экстрасенсорные способности существуют, известно давно. Люди рассказывают о прошлом, а можно ли напророчить будущее? В этом испытании узнать правильный ответ заранее невозможно. Можно ли увидеть то, что еще не произошло? Или даже изменить будущее? Сегодня мы это узнаем.

Испытание вновь вела Лера Кудрявцева. Ее звонкий голос разрезал гул посетителей спорт-бара, в котором мы находились.

Привезли нас в некое питейное заведение, куда приходят люди поболеть за любимую команду вместе с другими болельщиками, а иногда, если с горячительным вышел перебор, а кумиры разочаровали, то и подраться.

Кафе было оформлено довольно интересно. На стенах висели телевизоры, флаги команд. Несколько маек и шарфов с автографами. Видимо, хозяин в Теме.

Нашу группу участников усадили за большой деревянный стол в центре. Заказали всем чай, чтобы ожидание не было столь томительным.

— Сегодня вы должны совершить невозможное, — обратилась к нам блондинка, — Ваше испытание будет проходить рядом с настоящими болельщиками. И вы должны почувствовать, проникнуться этой атмосферой. Вас осталось всего пятеро. Причем, четверо из вас — женщины. Есть ли те, кто увлекаются футболом? Следят за турнирной таблицей, матчами и успехами игроков?

Все покачали головами.

— Аня, Аня, скорее! Началось! О-о-о! Какой Пореченков красавчик! Аня, ты все пропустишь!

Выглянула из кухни, надкусывая яблоко. Если честно, смотреть не хотелось.

— Ну что ты там спряталась? Иди уже сюда! Все-таки обиделась на них? И правильно! У-у! — Рита погрозила кулаком телевизору, — Вздумали Анюту мою обижать! Все первые места должны быть твои!

— «Нет, я не плачу, это просто дощщь», — процитировала известную фразу, подошла к дивану и плюхнулась между девчонок.

Пореченков, еще на фоне осенней слякоти зябко ежился и зачитывал набивший оскомину текст.

— Как он рассказывает интересно! — Соня следила за каждым шагом ведущего.

— Ага его тогда восемь раз переснимали. Ветрище бешеный. То фоновый шум, то порывы ветра всякий мусор таскают, то слова перепутал.

— Так много! Ничего себе…

— А оператор симпатичный?

— Нет.

Соня даже обернулась.

— Совсем, совсем?

— Да хватит уже галдеть! Дайте посмотреть! Смотри! Аню показывают! Бомба! Ты какая красивая в моем платье — девушка резко повернулась ко мне, потрясла меня за руку и вернула внимание экрану, — Так классно!

— Ты лучше скажи, ты серию пишешь? — обернулась я к слегка возбужденной, но вполне вменяемой Рите.

— Обижаешь, мать! Я уже даже из рекламных тизеров надергала фрагментов, где ты есть, и запилила анонс на нашем канале! Тысяча просмотров. Люди ждут мяса и кровавых подробностей. Так что после просмотра тебя ожидает интервью из серии «Как это было». Я лишь вздохнула.

— Тяжела и неказиста жизнь народного артиста…

— Как думаешь, а нас не забанят, если мы после выхода передачи видео это продублируем?

— С чего бы? Сейчас никто с этим точно не борется. А если когда и поднимут вопрос — уже неактуально будет.

— Супер! Тогда сегодня же опубликую. И ещё! — она опять схватила меня своими цеплючими пальцами, — надо интервью снять! Тебя же уже ничто не обязывает хранить молчание. Серия-то вышла.

— Ага. Самая умная? Сто процентов они наш канал мониторят. Вкатают штраф. Ты платить будешь?

— А что такого? Ты же по этой передаче пояснения дашь, а не будешь спойлерить и раскрывать закулисные тайны.

Раздался звонок в дверь.

Мы втроем переглянулись. Я начала вставать.

Теперь уже Соня вцепилась мне в руку.

— Не открывай!

— Да угомонитесь вы! Нацепляли меня за руки до синяков! Больно же!

— Аня! Мы никого не ждем, а у Сенсея ключи есть!

— Вы чего? Паранормальных передач пересмотрели? — пошла спокойно в прихожую.

Девчонки меня смутили. Кого там реально принесло? И глазка дверного нет. Нужно видеодомофон поставить. Интересно, изобрели его уже? По идее, должны…

Звонок повторился.

— Кто? — и почему голос у меня как-то предательски дрогнул?

— Из-за двери донеслось какое-то невнятное шебуршение и тихое бормотание.

— Кто там? — повторяю уже громче.

— Девочки, это я, ваша соседка, Дарья Ивановна. Анечка у вас же живет? Я к ней.

Так ничего и не поняв, оборачиваюсь на девчонок. Те жмут плечами в ответ.

Распахиваю дверь, пропуская женщину в квартиру.

Выглялит та ухоженной, даже, я бы сказала, с иголочки. Хотя, она всегда так наряжается. Несколько старомодно, но очень опрятно. Я ее сразу узнала.

Одинокая старушка из тридцать восьмой квартиры мялась на пороге. На руках она держала крохотную собачку. Помню я ее. Целыми днями с этой мохнатой метелкой соседние дворы «подметают». За всеми соседями бдит, кладезь информации, так сказать. С такими соседями ссориться никак нельзя.

Собачка старая, страшная, с глазами навыкате. Один плюс не заливается припадочным лаем и не воняет, оттого даже сойдет за милое, терпимое создание.

— Анечка, спасай! По телевизору сказали ты экстрасенс. — Мы с девчонками переглянулись. — Ты должна мне помочь.

— Ну, я не совсем…

— Умоляю, на тебя вся надежда!

— Да что случилось-то?

— Я потеряла кольцо!

Выдохнула. Тоже мне… Я-то уж перепугалась, думала что-то серьёзное.

— Не вздыхай! Для меня это вопрос жизни и смерти. Помоги. Тебе же несложно?

Я опустила глаза. Мне-то несложно, но ты же на весь дом растрезвонишь — соседи прохода не дадут.

— Простите, Дарья…

— Ивановна.

— Понимаете, мой дар — это не игрушка, это не интернет, в который можно посылать миллион запросов и ответам не будет конца. Дар свой я собираю с огромным трудом, по капле. И тратить его на поиск предметов, которые найдутся и сами по себе, спустя некоторое время — расточительно.

Женщина понурила голову.

— Да… я понимаю, — и такой в ее голосе прозвучал надрыв и отчаяние, что мое сердце дрогнуло.

Подошла ближе и погладила ее по плечу.

— Дарья Ивановна, я не отказываю вам в помощи. Я постараюсь вам помочь. Мы с девочками молодые, зрение у нас хорошее, мы обязательно ваше кольцо найдем. Да же, девочки?

Те с готовностью закивали.

— Вот видите?

Старушка утерла скупую слезу и поманила нас за собой.

— Да мы уже всю квартиру три раза на корячках пролазили. Нет его здесь. Потеряла в другом месте. Забыла просто, — жарко мне шепчет Рита в ухо.

И я ей охотно верю. Полчаса уже здесь торчим.

Девчонки ищут глазами, а я решила все же попрактиковаться, не оглашая старушке о содействии каких-либо высших сил в моем лице. Меньше знает — крепче спит.

Сняла с шеи кристалл и зажала его в руке. Постаралась сосредоточиться, представив себе кольцо. Прошла в спальню, встала в центре, прислушалась к ощущениям. Камень в кулоне, кажется, слабо, но потеплел. Открываю глаза, оглядываюсь, мебели в помещении минимум, чистый пол, линолеум. Даже и закатиться-то некуда.

Только собака стоит и молча на меня смотрит, словно с укором, мол, ищи давай, а не придуривайся и прикидывайся не пойми кем.

Вздыхаю.

Лесополоса. В ярких солнечных лучах золотится прошлогодняя трава. Снега совсем мало. С легкостью пробираемся по мерзлой земле прочь от дороги. Девушка, которая сегодня ведет испытание, я и оператор. Больше ни души. Погода стоит прекрасная для прогулок, где-то даже чирикают пригревшиеся пташки. А у меня на душе настолько муторно, хоть разворачивайся и беги отсюда со всех ног.

Куда нас привезли не имею ни малейшего понятия. Но, что-то мне подсказывает, ничего хорошего нам приготовить не могли. Кровь, мозги, расчлененка — выбор на любой вкус.

— Здравствуйте, меня зовут Татьяна. Расскажите, пожалуйста, какое трагическое событие произошло четыре года назад в этом лесу?

Смотрю на женщину: лет тридцать пять на вид, выражение лица спокойное, мышцы расслаблены, взгляд не бегает, руки не заламывает, дыхание не учащенное. Судя по признракам, вряд ли это что-то мерзкое: изнасилование, убийство или что-либо, за что этой женщине было бы стыдно и боязно. Все время, что я нахожусь в этом мире, изучаю тематические книги, освежаю знания, полученные в прошлой жизни, так толком и не пригодившиеся. И я уже начала неплохо чувствовать состояние собеседника, его эмоции и направленность мыслей.

— Вы же имеете отношение к этому событию? Участвовали в нем?

— Да. Я выжила. Вам нужно найти место, где это произошло, и рассказать, что же там случилось.

Опять поиск! Что-то как-то сценаристы неоригинальны. Хотя мне же лучше. Кристалл я теперь подзаряжаю ежедневно, уже перед сном, лежа в кровати. Мне кажется, когда я опустошаю свой резерв, ему это идет на пользу. Хотя, это могут, конечно же, быть лишь мои домыслы и фантазии. А может и то, что идет постоянный контакт кулона с кожей что-то да значит. Пыталась найти какую-либо информацию о нем, но, увы, делать это в библиотеке — смерти подобно, а интернет настолько сер, убог и скуден на сегодняшний день, что это даже несмешно.

Сжимаю артефакт в руке, шепотом прося его показать дорогу, и уже знакомая магия путеводной нити ведет меня вглубь лесополосы через сугробы и валежник.

Хотя, на лес территория не особо похожа. Это искусственные насаждения, при чем за ними явно ухаживают. Трава в том году видно, что косилась, и упавшие деревья аккуратно убраны. Где мы вообще находимся?

Передача была, помню, про маньяка, который закапывал трупы в лесу. Но там был, реально, лес, да и не в первой передаче это было… Что же от меня сегодня хотят?

Женщина молча следовала за мной. Оператор иногда просил притормозить, забегал вперед и снимал наше углубление в чащу.

Некоторое время спустя мы вышли на поляну. В центре нее стоял некий монумент, высотой метра три, в ширину довольно плоский. Скорее всего, крест. Других идей не было. Для плиты — нет устойчивого основания, для другого не подходила ширина. Такие огромные кресты обычно ставят на братских могилах. И что бы это могло значить? Жертвоприношения? Массовый геноцид?

Подошла к зашторенному монументу и положила на него руку с просьбой: «Покажи».

И словно земля разверзлась под ногами, меня утянуло в бездну. Короткое ощущение невесомости и я уже в каком-то помещении. В нос бьет жуткий запах гари. Шум, страшный гул, крики. Резко оборачиваюсь: две женщины пытаются привести в чувство мужчину. Одна бьет по щекам, вторая пытается из последних сил затащить того на кресло. Обе одеты в синюю униформу, мужчина тоже в форменном костюме.

Остальные ряды кресел пусты.

— Саша! — женщина трясет мужчину и никак не хочет сдаваться. — Очнись же!

— Брось! Не успеем! Пристегивай его и сама садись пристегивайся! — надрывно кричит та, что подтягивала мужика сзади за подмышки.

— Не могу, — вторая рыдает в истерике, размазывает слезы вместе с косметикой рукавом, — руки не слушаются, — она судорожно дергает за ременьбезопастности, и тот, наконец, поддается. Женщина при этом теряет равновесие и падает на одно колено, рассекая его до крови, но не замечает ни боли, ни раны, настолько переполнена адреналином.

Все вокруг трясется, свет моргает, добавляя жути.

На очередном резком рывке из потолка падают какие-то трубки. Одна из женщин тут же путается в них, психуя и матерясь.

Наконец, обе забираются в кресла и пристегиваются. И вовремя, начинается вовсе какое-то адово мракобесие. Мотать начинает так, что того и гляди оторвутся и полетят по салону головы несчастных. Дикий скрежет, удары, взрывы, облака гари и пыли. Я нахожусь в этом пространстве, но и не в нем одновременно. Мне жжет глаза, першит и раздирает кашлем горло, дикая вибрация по всему телу, но в то же время меня не отшвырнуло волной взрыва в конец этого коридора. Получается, все чувства обострены, но я бестелесна и невидима.

Шум постепенно стихает. Оседает первая пыль. Женщина, сидящая ближе ко мне, вся в крови. Мужчину проткнуло насквозь прилетевшей откуда-то арматурой. Сквозь летающие облака пепла и грязи начинают пробиваться лучи света. Тру глаза, но это мало помогает, тогда отдаю приказ продвинуться вперед, моя сущность пролетает несколько метров и воспаряет вверх. Я вижу всю картину со стороны… Ужасное зрелище развороченного взрывом металла, гарь и уже стихающие очаги пожара… Увиденное поражает масштабностью и парализует ужасом случившегося…

— Ань, ну, Ань, ну что тебе стоит? Ну ты же все равно сидишь и ничего не делаешь! Отвлекись! — в комнату влетает Ритка и начинает меня тормошить.

— Вообще-то, я читаю и самообразовываюсь! — Поднимаю книгу обложкой вверх, — Ну, что? Давай, только быстро!

— Я проанализировала популярность наших видео роликов, лучше всего заходят приколы про котиков, но… — она сделала театральную паузу, — ты же понимаешь, с приколами напряженка. Поэтому… — она наклонилась к столешнице и стала выбивать барабанную дробь, — Соня, вноси!

Подруга втащила в комнату огромного жирного кота.

Мне оставалось лишь закатить глаза.

— Чей это перекормыш? Бедолага, как он ходит-то? Он же квадратный. Сонь, ты его отпусти, а то еще лапы отвалятся, не выдержав веса тела. Это ж надо так животинку нафаршировать…

Кот был рыжий, холеный, с шикарным мехом и длинными усами.

— Какого уж нашли! У соседки из сорок пятой одолжили. Может, это даже и к лучшему, что он такой… увесистый. Его куда положишь, там он и лежит. Не сбежит раньше времени.

Соня плюхнула кота на диван.

— Э-э-э, на пол его. Столько шерсти. Я потом месяц буду отплевываться.

— Да он мягонький такой, и не линяет почти. Зовут Люцифером, прикинь? А ласково Лютик. Я ему сшила костюм. Сейчас мы его оденем и ты будешь…

Зазвонил наш рабочий телефон и Соня убежала из комнаты.

С опаской покосилась на кота и приготовленный для него костюм. Фантазия, конечно, у девчонок прет дуром. Вот что значит попал росток в благодатную почву.

Видео на нашем канале выходили одно за другим, количество подписчиков множилось. Когда только мои сотрудницы все успевали? Не представляю. Да, сейчас еще нет качественной таргетинговой рекламы в соцсетях, нет внутренней системы продвижения. Но частое мелькание в виджетах, правильные хэштеги, да и отсутствие конкуренции в целом, делало свое дело. Количество просмотров росло и переходило в качественный показатель вовлеченности.

В комнату зашла потерянная Соня.

— Девча-а-ат… — ее голос сорвался на писк, — Нас, кажется, на передачу пригласили…

— Что? — Мы с Ритой отвлеклись и не сразу поняли о чем речь.

— Будут снимать передачу! Нас зовут как участников и претендентов на победу.

— Ничего не понимаю, Сонь! Ты можешь нормально объяснить? Какая передача? Какие претенденты?

— Да я же вам говорю! Наше видео с Youtube набрало колоссальное количество просмотров! Все время висит на главной странице. Его заметили и теперь нас зовут на съемки, — голос девушки сорвался.

— Вот это да-а-а… — Рита шлепнула себя по лбу, — Прямо в телевизор? На-а-ас?

— Что это за передача такая? Я такой не знаю.

— «Сам себе режиссер» называется… с Лысенковым. — Соня стояла с широко распахнутыми глазами и прикрывая рот ладошкой.

А мне становится смешно:

— Вот она популярность! Добро пожаловать на широкий экран! Ладно хоть не к Петросяну, и то хлеб.

Приехать на съемки передачи надлежало заблаговременно аж за три часа до начала! В фойе телестанции стояли девушки-ассистенты, давали наставления, на какой этаж нам следует пройти и как себя вести в процессе. Строго-настрого предупредили, что нельзя громко цокать каблуками, кричать, смеяться. За любой из дверей могут проходить съемки и, несмотря на мощную звукоизоляцию, наши голоса могут помешать процессу создания очередного шедевра, а что еще страшнее: испортить работу десятков людей.

Раздался стук в дверь и в приоткрытой щели показалась голова Сони:

— Ань, тут ребята пришли, программисты, ты просила.

— О-отлично! — я реально обрадовалась.

До этого я тупила в компьютер, набрасывая идеи в блокнот.

В комнату вошли трое долговязых парней в возрасте лет восемнадцати-двадцати. Были они одинаковы, как братцы из ларца: худощавые, патлатые, зажатые и молчаливые. Даже одеты как на подбор в многослойные бесформенные одежды. Как их различать? Два Сергея и Санек. Прекрасное трио! Не удержалась и рассмеялась в голос.

— Вы не обижайтесь, но вы как однояйцовые близнецы. Не представляю, как вас различать буду! Если перепутаю — не обижайтесь.

— Да нас все путают, — сказал парень в бледно-красном бесформенном свитере крупной вязки, и мотнул головой, откидывая челку.

— Мы друзья и все делаем вместе, так что давно привыкли, — ответил парень в синей клетчатой рубашке навыпуск. Рубашка ему была явно велика размеров эдак… на пять.

— Соня сказала, вы хотите игру запилить? — поддержал третий, в свободной джинсовой рубашке, надетой поверх черной водолазки.

— Вот смотрите, открыла папку с накиданными и слепленными в Paint картинками. Я, конечно, не мастер, но, думаю, общий смысл понятен. Квадратный человечек, да имено такой вот уродец, это важно. Так вот, он движется по карте и добывает различные ресурсы. Текстуры нарисованы с минимальным разрешением и максимально просто. Все кубических форм, картинка идет в 3D. Из добытых ресурсов, таких как земля, дерево, камень, уголь, можно строить любые сооружения. Вне зависимости от логики и законов физики. Также, в перспективе, из добытого можно будет крафтить те или иные предметы, но сейчас этим заморачиваться не будем. Также, думаю, можно сразу ввести врагов, типа кабанов, волков, скелетов. Из них будет выпадать лут: хилки, еда, одежда, оружие.

Парни стоят и молча смотрят. Они явно ожидали большего.

— Парни, я понимаю, что вам может показаться это примитивным и скучным, но у этой игры есть потенциал. Наша аудитория — это в первую очередь дети. Компьютеры становятся с каждым годом все доступнее. И скоро начнут покупать компьютеры именно с такой аргументацией «Петечке, чтобы учиться». Но это бред. Учеба это хорошо, если пять процентов использования, все остальное время залипание в различные развлекухи. Мы выпускаем в сеть бесплатную версию, причем так, чтобы она расходилась максимально массово и широко.

— А какой смысл бесплатно? — спросил «красный свитер».

— А мы сделаем еще и платную версию. Соответственно, застолбим права на все это действо. В бесплатной будет урезанный набор функций, а в платной — куча всяких приколюх и плюшек. Отклика и понимания на лицах ребят так и не появилось.

— Так. Я оплачиваю вашу работу. Спонсирую весь проект целиком. Вы выполняете все мои хотелки и придури с максимальной отдачей.

Парень в клетчатой рубашке насупился и явно подумал обо мне плохое. Два других переглядывались.

— Возмущенных и недовольных прошу на выход. Я здесь главный спонсор и самодур в одном лице. Конструктивные рац. предложения приветствуются. Кости мне перемывать можете на своей территории. Если неинтересно — я найду других ребят. Думаю, проблем в желающими не возникнет.

— Нет, нет, — сказал «джинсовка» неуверенно и заозирался на друзей, — Я в деле. Я хочу создавать игры. Надо же с чего-то начинать?

Усмехаюсь. Наивные вы, ребятушки, напомню вам ваш скепсис спустя год, и пять лет, и десять.

Написала на листочке бумаги и вручила его стоящему в центре парню. Он выглядел взрослее, и как я поняла, был лидером этой компашки.

— Это сумма, которую я заплачу вам, когда игра будет готова. Аванса не ждите. Я вас не знаю, и ваши знания на деле не проверяла. Буду подкидывать ежемесячно на пиво, чтобы интерес не пропадал. Так что все в ваших руках. Чем быстрее слепите это детище, тем быстрее озолотитесь и… приступите к новому проекту.

Двое парней оживились и воспряли духом. Сумма, что и говорить, для местных студенческих реалий практически заоблачная. Заулыбались, плечи расправили.

Лидер радоваться не спешил.

— А можем мы рассчитывать на процент с продаж?

Я хмыкнула. А парень-то хваткий. В корень зрит. Что ж…

— Либо роялти сразу, либо два процента. Не больше. — И, видя, что он хочет возразить, подняла в останавливающем жесте руку, — Я трачу огромные средства на этот проект, я для этого продала квартиру. Я рискую. И вы должны это понимать. Плюс, все доходы с игры я пущу на ее развитие. Когда начнутся массовые продажи, и как вы уже заметили, непонятно, станет ли она настолько популярной, как видится это мне — неизвестно. Так что мой риск — мои деньги.

— А могу я подумать? — спросил Сергей.

— Че тут думать, Серый? Живые деньги. Да мы эту хрень за месяц слепим и обкатаем. А прибыли вообще может не быть, у тебя же бате протез нужен, ну? — парень повернулся ко мне, — У него батя афганец. Не слушайте его. Мы деньги берем.

Я молча слушала, невстревая.

— Я. Сказал. Мне. Надо. Подумать. — сквозь зубы процедил парень.

— ОК, Думайте, — Я старалась говорить максимально беспечно и равнодушно, — думайте. Но недолго. В воскресенье жду с результатом. Обсуждаем нюансы и вперед. Накидайте пока список того, что вам понадобится для максимально быстрой и продуктивной работы.

— Какие технические вопросы и требования?

— Это вы мне расскажите. Я не компьютерщик.

На том и разошлись.

Вот, наконец, и началась съемка завершающей серии битвы. Вроде и рада. Все эти ранние подъемы в пять утра, тряска в автобусе, неизвестность, сомнения из разряда «справлюсь ли» — уже порядком утомили. Хотелось как-то логически завершить эту нескончаемую гонку и двигаться дальше.

Самое неприятное то, что ко мне все же пришло осознание, что я занималась ерундой. Да, я раскрыла многие грани своего таланта, познакомилась со людьми, имеющими вес в обществе. Но не это главное. Меня не покидало ощущение, что я топталась на месте, а время безвозвратно уходило.

Хотелось всего и сразу, а получала ничего и постепенно.

Сегодня нас привезли в большое кирпичное здание. Я его сразу узнала. Да и примерный ход испытания помнила. В темной комнате, надев повязку на глаза, мы должны были отгадать человека по фото в конверте. По сути, дожны были проходить классический тест на экстрасенсорные способности.

Я помнила, чьи фотографии лежали в конвертах, даже знала очередность. Ехала всю дорогу, пытаясь припомнить интересные подробности из жизни этих людей. Главное, не переступить ту тонкую грань, когда очевиден подлог, а не угадывание через способности.

В первом конверте находилось фото Сталина. Личность поистине выдающаяся. Ни с кем его не перепутаешь. Тут я спокойна. Я начала осторожный рассказ.

— Этот человек мертв. Он носил усы, курил трубку. Он был очень образованным, читал каждый день сотни страниц, причем интересовался различными научными трудами и дисциплинами. За всю жизнь он прочел десятки тысяч книг. Все время выискивал то, что можно было бы применить. Как можно было бы улучшить дело всей его жизни. Он был очень идейный и преданный своей стране и народу человек. Выдающийся политический деятель. — сделала небольшую паузу, — Это Сталин. Иосиф Виссарионович. Больше некому. Слишком уж узнаваемый профиль и ауру я его раньше считывала, — я очертила рукой в воздухе силуэт.

— Вы видите силуэт?

— Да, вижу картинку, что сзади меня на стене, размыто, но она видна.

Мы сидели за столом в полумраке комнаты, а за мной на белую кирпичную стену проецировалось изображение, лежащего в конверте в моих руках фото.

Почему-то это испытание мне очень хорошо запомнилось. Моя прямая соперница здесь себя тоже отлично покажет. Поэтому нужно стараться.

— Сталин радел за страну. Прививал спорт в школах и садах, на предприятиях. Спорт популяризировался и поощрялся. Также в городах открывали парки культуры и отдыха, где люди гуляли, играли в шахматы, выступали с самодеятельностью. Он развивал здравоохранение, выделяя колоссальные бюджеты на борьбу с болезнями. Развивал экономику, поднимая послевоенную страну из руин. Наше государство вполне могло стать мощнейшей мировой державой…

Помолчали.

— Возьмите следующий конверт, — Виноградов вложил мне в руки жесткий прямоугольник.

Поводила над ним рукой, отложила. Затем подняла руки и чуть развернула ладонями назад, словно считывая информацию с проекции. Водя руками, словно обводя контур фигуры.

— Этот человек тоже мертв. Это была молодая девушка. Высокая, светлые волосы, короткая стрижка. Вроде платье на ней или какая-то свободная одежда… точно светлых оттенков, возможно белая. Она была очень утонченная. Такая прям леди от рождения. Добрая, открытая улыбка. Очень любила детей. У нее тоже были дети. Двое. И они еще живы. Они очень известные личности, вокруг просто толпы народа. Их любят. Ее тоже любили. Такое прям беспрекословное обожание. Словно она была идол, икона. Кстати, не так давно она умерла… и обстоятельства такие нехорошие. То ли авария, то ли падение с высоты. Сильный удар, много повреждений. Людей скорбят по ней до сих пор. Какая-то известная личность, но, к сожалению, кто именно не скажу. Прям вот как какая-то королева. Ее все любят безоговорочно, как бы она не чудила.

— Вы правы во всем, Анна. На фото изображена принцесса Диана.

— Да? — я широко улыбаюсь и ударяю себя по ногам, — Вот! Я же говорю. Ее подданные смотрели на нее, как на икону, и испытывали подобные чувства. Здорово! Немного бы больше времени, покопалась бы еще в ощущениях, думаю, угадала бы. Очень уж личность сильная.

Да! Наконец-то финальное испытание! Неужели дождалась? Когда финал близок, все чувства обостряются. Ожидание столь томительно и одновременно прекрасно, но вытягивает все силы!

Оставшуюся четверку счастливчиков сегодня вновь везли в глубокое Подмосковье. Чтобы скоротать время в дороге, привычно расположилась чуть в отдалении и читала книгу по физиогномике.

Заинтересовал раздел об использовании этой науки изучения человеческих черт лица, применимо к выбору жизненного пути.

Автор рассказывал, что часто люди тратят всю жизнь, чтобы понять свое предназначение. А кто-то под напором родителей или «доброжелателей», попадает не на свое место, и безрадостно влачит существование. А ведь каждому человеку уже при рождении дается именно тот арсенал качеств, который ему необходим для прохождения своего жизненного пути. Но как часто и происходит — мы заложники обстоятельств. Хотя, в теории, если вовремя это понять и рассмотреть, можно сделать свою жизнь счастливой и успешной, причем в любом возрасте.

Открыла небольшое зеркальце и стала рассматривать свои черты лица. Интересно, вот была юная девушка, со своими печалями и невзгодами, но в то же время полна юношеского энтузиазма. И тут в ее тело перенесли женщину, прожившую долгую, насыщенную событиями жизнь с колоссальным опытом, с собственными мыслями, чувствами, отношением к происходящему вокруг. Теоретически, это не может не отразиться на внешности моего аватара. Конечно, еще прошло мало времени. На меня из зеркала все также смотрела молодая, симпатичная девушка. Но я-то видела, как выдавал серьезность и целеустремленность настороженный, чуть прищуренный взгляд, чуть поджатые губы показывали недовольство, а чуть сведенные, напряженный брови — задумчивость.

Увиденное мне не понравилось. Эдак хмурые думы меня за пять лет превратят в сморщенный персик! Надо чаще отдыхать и отвлекаться. Работа двадцать четыре на семь мало кого красила.

Вечером этого же дня мы стояли в Готическом зале особняка Стахеева нарядные и взволнованные. Я все понимала, но таинство и торжественность момента давали толику сомнения и робкую надежду, вдруг обойдется?

Пореченков в смокинге, с довольной улыбкой до ушей, произносил уже набившие оскомину фразы в последний раз.

— Уважаемые экстрасенсы. Вы прошли последнее испытание. «Битва экстрасенсов» для вас закончена. И у меня в руках нет конверта. Я пока еще не знаю, кто сегодня победит в нашей битве. Идет голосование по СМС и в интернете. — я невольно хмыкнула, но меня никто не услышал. — У вас есть последний шанс переломить мнение наших главных жюри — телезрителей, и вырваться вперед. Итак, ваше финальное слово.

Первой заговорила Наталья:

— Спасибо, что смотрели нашу передачу, и что принимаете участие в нашей судьбе. Мы были призваны сюда, чтобы доказать, что экстрасенсы существуют. И мы это доказали.

Дошла очередь и до меня.

А я, вот уже несколько минут стояла и наспех перекраивала свою «минуту славы». Если уж я не смогла сорвать «куш», буду брать максимум от ситуации.

— Я знаю, что за меня болели и поддерживали многие. За это им моя искренняя благодарность. Но еще, я хочу сделать небольшой прогноз на ближайшее будущее. Совсем скоро, в апреле этого года уйдет из жизни первый президент нашей страны Борис Николаевич Ельцин. Следующим президентом России будет избран Дмитрий Медведев. Летом 2007 объявят, что Олимпиада 2014 года состоится в Сочи. А сразу после того, как Олимпиада завершится, в нашей стране начнется страшная, кровопролитная война, которая будет длиться не одно десятилетие.

Я говорила сжато, жалила точечно острыми, как бритва словами, вкладывая в них всю свою боль. Кто-то да запомнит. Может, задумается.

Но тут уже Пореченков не выдержал:

— Туше, Анна! Что за негативные прогнозы? У нас же праздник! Какие похороны? Какая война? Все у нас будет хорошо! Вы давайте, не нагнетайте нам тут! Лучше послушайте отличные новости для будущего победителя сегодняшней битвы! Есть такой Джеймс Рэнди — известный фокусник из Америки. Который двадцать лет назад открыл фонд. Он обещал заплатить один миллион долларов США тому, кто докажет свои экстрасенсорные способности! Для этого нужно предоставить документ, подтверждающий это, завизированный ученым. Ученый у нас есть — это профессор Виноградов. А также нужно свидетельство какого-либо представительства. Например, свидетельство средств массовой информации. Такого, как видеозапись нашей телепередачи будет достаточно.

А ведь это интересная мысль! Надо будет с ней переспать и как следует ее обдумать! Миллион долларов мне пригодится!

— А также победитель получит наш главный приз — магический кристалл! — ведущий указал на тумбу, со стоящей на ней стеклянной глыбой. — Итак! Победителем первой «Битвы экстрасенсов» становится… Наталья Воротникова! Браво!

Наталья обескуражена, по ней видно, что она до последнего сомневалась и не верила, что ей удастся вырвать победу. Ведь шли мы ноздря в ноздрю.

— Спасибо. Я очень рада… Мне… — и тут она поборола неуверенность, вспомнив затовосленную заранее речь, — Я знала, что я стану победителем, я уже видела финалистов в своих видениях.

Она прошла к трибуне и взяла в руки полцентнера переплавленной стеклотары. Было видно, как ей тяжело держать приз. К тому же, снятый с подсвеченного снизу пьедестала, тот совершенно перестал выглядеть хоть сколько-нибудь презентабельно. Бесформенный кусок прозрачного стекла, да и только.

Утром меня разбудил звонок телефона.

— Да? — я проворчала сонным недовольным голосом.

— Аня, я заеду за тобой через сорок минут, собирайся.

— Кто ты, человек, которому надоело жить? — я села на постели, так и не открыв глаз.

На том конце обиженно засопели.

— Тебе так много парней названивает? Это Кирилл!

— Я такого не знаю. Пока. — Я положила трубку. И упала обратно на постель.

Но счастье мое длилось недолго. В комнату влетела Рита и начала остервенело меня тормошить.

— Да вставай же, что ты как мешок? Кирилл через двадцать минут сказал будет, а ты выглядишь так, словно по твоему лицу байкеры всю ночь катались. Иди умывайся! Быстро! Иначе я сейчас тебе льда полные трусы напихаю.

Такая оригинальная угроза заставила меня открыть глаза.

— Рит, я вчера в три ночи спать легла. Он, кстати, тоже. Шампанское еще это адово пили… что б его. Что Кириллу от меня надо, а? — бросила взгляд на настенные часы, — Девять утра?! Он больной?

— Сказал, что вечером вы приглашены на какое-то торжественное мероприятие и нужно к нему подготовиться.

— Не было такого. Не пойду я никуда.

— Быстро вставай, иначе из дома выпну тебя без кофе!

Полчаса спустя я сидела нахохленная на кухне, одетая в свитер и джинсы.

— Вот, Анют, тебе к кофе шоколадка. Ты ешь. Это новинка. Шоколад Milka с цельным фундуком, только несколько месяцев, как появился на рынке. Все говорят он очень вкусный.

Проводила грустным взглядом фиолетовый прямоугольник, незаметно стянутый загребущей лапкой соседки.

— Кирилл, ты зачем при… ехал? — с каждым глотком кофе убивать человеков с особой жестокостью хотелось все меньше.

— Я тебе поражаюсь! У тебя память как у рыбки, что ли? Ой, прости, у птички. Ладно. Ты мне вчера сама сказала: познакомь с родителями. Так вот, сегодня они идут на банкет в честь чьего-то там успешного проекта, я не вдавался. Но смысл в том, что там будет богемная тусовка и это отличная возможность с ними познакомиться и пообщаться.

Задумалась, нужно ли мне это. Одолевали сомнения. Но, как говорится, лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

— Хорошо, напиши адрес, я приеду. Зачем было будить меня и, тем более, куда-то тащить? Парень замялся.

— Ты понимаешь… это такая тусовка… там все смотрят, во что ты одет.

— Ты считаешь, что я не в состоянии прилично одеться для ресторана?

— Нет, нет, что ты. Я так не считаю, просто…

— Просто ты хочешь купить мне одежду и не знаешь, как об этом сказать?

— Да! — и такое облегчение на его лице.

— Что ж…. от одежды я отказываться точно не буду. Так бы сразу и сказал. Поехали.

— Что? В смысле? Так просто? Тоесть, классно! Да, конечно, поехали!

Парень бегал и наводил суету. Я же сосредоточилась на планировании предстоящего вечера. Я хотела пройти по лезвию. Совершить невозможное. Загипнотизировать отца Кирилла… Чем мне это будет грозить в случае неудачи, лучше не думать. Права на ошибку у меня нет.

— Как, говоришь, твоего отца зовут? — прервала я парня на полуслове. Тот распинался соловьем что-то мне доказывая.

— Э-э-э… Юрий Сергеевич. А что?

— Ничего. Продолжай.

— Ты меня с мысли сбила. Да уже и приехали. У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

— Слушай, так-то у меня есть вечернее платье, что-то из головы вылетело. Соня на днях сшила. Может так не заморачиваться? Что это вообще за мероприятие?

— Ань, — парень понурил голову, — ты прости, но мой батя очень дорожит репутацией себя и семьи. А там такие сливки собираются… И если девушка его сына придет в вещах без бренда, он на меня может так осерчать, что и деньги давать перестанет, и машину отберет. Мне просто так спокойнее будет, пожалуйста, пойми меня правильно? — и взгляд как у кота из Шрека. — Тебя это совершенно ни к чему не обязывает, это исключительно моя прихоть.

— Тяжела ваша жизнь, баре. — качаю головой, — Зачем мне именно на эту вечеринку идти? Ведь мы можем в любой другой день встретиться, мне не то что горит…

— Не выйдет, он сразу после этого уезжает в командировку в Арабские Эмираты… Ну как в командировку, мы с Таней думаем, что он туда просто с любовницей едет, но не суть, его долго потом дома не выцепишь.

Смотрю на парня несколько ошарашено.

— С какой Таней?

— Да там… живет с нами. Типа, как ее, мачеха моя. Но она меня на четыре года всего старше, так что… просто Таня.

— Весело у вас. А ты, напомни, на кого в нашем педе учишься?

Парень на меня выразительно посмотрел, протянул руку и потрогал лоб.

— Ань, ты меня пугаешь. Я в вам пед к сестренке езжу. Иринка — мамина дочь от второго брака. Мы нормально общаемся. А сам учусь в МГИМО на кафедре медийной политики и связей с общественностью. Пиар, продвижение. Слышала о таком?

— Да ты что? Классно! Полезный ты человек, Кирилл, ну, пошли. Мы же приехали?

Кирилл привез меня в самое сердце московского люкса, сформированного на Кузнецком Мосту и в соседних переулках. Улица ещё до революции имела славу модного центра Москвы, а при Союзе здесь начал работу Дом моделей — одно из немногих в стране мест, связанных с модой. В девяностых наискосок от него открылся первый в столице бутик Versace. Туда мы сейчас и направлялись.

Веселясь и подтрунивая отлично провели день дома в компании Кирилла. Рита с Соней наперебой рассказывали ему о наших успехах на YouTube, о съемках в передаче «Сам себе режиссер» и впечатлениях от посещения Останкино, о скачкообразном росте числа подписчиков с выходом каждой новой серии «Экстрасенсов». Показали и нашу гордость: доску «Планов и достижений», которую они заполняли ежедневно, даже устроив между собой соревновательный момент, кто больше пользы нашей фирме принесет и дел переделает.

Наш поставленный на несгибаемые рельсы процесс развития и продвижения моего имени, как бренда, парня очень заинтересовал и увлек. Ведь тема пиара в любом ее проявлении тесно связана с будущей профессией парня. Здесь и сейчас о некоторых тонкостях и нюансах нашей с девочками работы он слышал впервые. Еще бы! Эти ноу-хау я привнесла из будущего. Мои же вертихвостки все, как всегда, растрепали. Причем каждый раз мои подруженьки ссылались на меня, а у парня все жарче разгоралось восхищение во взгляде относительно моей скромной персоны. Что нисколько не радовало.

Мысли плавно перетекли на мою больную тему: дар и его возможности. На фоне услышанного, стало интересно, смогу ли я подчистить человеку кратковременную память об услышанном? И не останется ли он после этого овощем? Как же мне узнать грани своих возможностей, никого при этом не покалечив?

Девули тем временем словно сговорились, решив окончательно свести все мои потуги «остаться с парнем просто друзьями», на нет. Показали ему сначала знаковое видео про рыбу, уже принесшее нам около двухсот тысяч просмотров и первые выплаты. А следом не менее популярное видео, где мы с Сенсеем тренируемся на крыше на фоне рассветного марева. После такого у Кирилла напрочь отбило трезвость мысли. Про компьютер он забыл и смотрел только на меня, практически не моргая.

Тихо выругалась и отвернулась к окну.

Да что ж такое? Хороший же парень! Как его так угораздило моему новому телу дорогу перейти? Хоть малейшую бы симпатию, еще можно было бы рассмотреть его как временный «удобный» вариант. Побыть расчетливой сукой. Но я, к сожалению, в прошлой жизни подобному не научилась. Хотя знаю, в поздних двадцатых, когда романтика отношений была задвинута на дальний план, и популяризировался сплошь холодный расчет, многие девицы ставили себе единственной «высокой» целью всей жизни: найти себе спонсора. Причем даже не женить, не родить ему, боже упаси, ребенка, а просто присвоить и использовать по назначению, пока не наскучит. И это не было чем-то зазорным, этим гордились, перенимали друг у друга бесценный опыт. Понятие любовь растворилось в расчете и прагматизме злободневности, остались лишь инстинкты и путь деградации, где выживал наглейший и хитрейший.

Мне же такое претило, что тогда, в силу воспитания «другой эпохой», что теперь. Вот только учитывая, что для большой цели я не сломлюсь и не остановлюсь ни перед чем, если буду знать, что другого пути мне не светит, то принципы свои мне пора начинать пересматривать.

Николай, он же Коля, он же секьюрити некоего Алексея Алексеевича, он же амбал в черном деловом костюме, вел меня аккуратно, но беспрекословно на выход. Никакие мои доводы, что я пришла сюда не одна, что мне нельзя вот так уходить, никого не предупредив, не действовали.

Уже на парковке я устроила небольшую истерику, что в принципе мне было несвойственно. Но, увидев, огромный черный джип, из которого вылезают еще двое гориллоподобных однояйцовых близнецов Коленьки, признаюсь, немного струхнула.

Чтобы я не сбежала, Николай крепко держал меня за предплечье. Я особо не дергалась, лишь возмущалась творимым беспределом на повышенных тонах. Но даже самые страшные кары, что я смогла придумать не помогали. Ни что Алексей Алексеевич (кто бы там ни был этот золотой человек) ему голову за меня оторвет, если тот меня немедленно не отпустит; ни что я милиции буду жаловаться. Да я и сама понимала, как жалко это звучало. А парень, в силу специфики своей работы, был закален женскими выходками, и к истерикам относился с непробиваемым спокойствием.

Отчаявшись, и даже в какой-то мере смирившись, понурила голову и плелась рядом, как набедокуривший ребенок. Каково же было мое удивление, когда из темноты, словно вспышка света в царстве мрака, выскочила и метнулась к амбалам чья-то смазанная белоснежная тень. Коля, отдать ему должное, среагировал быстро. Задвинув меня за спину, быстро распахнул полы пиджака и выхватил пистолет.

Я напряглась. Что там? Мне же совсем ничего не видно!

Вход ресторана был ярко освещен, а здесь в отдалении стоял полумрак. Слышалась какая-то возня, приглушенные мужские вскрики, пыхтение. Коля не стрелял. Вероятно, противники схлестнулись, и он боялся задеть своих. Что же там такое? Бандитские очередные разборки? Ну почему я вечно влипаю непонятно во что?!

Не знаю сколько все это длилось, на адреналине я не следила за временем. Но внезапно Коля стал оседать.

— Мамочки… — только и смогла я пролепетать и хотела уже прилечь рядышком, притворившись мертвой, как застыла с открытым ртом.

На асфальте, чуть припорошенном снегом, отдыхали, еще минуту назад бодрствующие, детины, а над ними, в белом великолепии, в легких завихрениях опадающих снежинок, стоял…

— Сенсей? А вы что тут делаете? Что вы наделали? — до меня начал доходить ужас произошедшего, я воровато заозиралась, не бежит ли охрана от ресторана крутить нам хвосты. — Скорее отсюда! Зачем вы их избили? Как вообще такое возможно?

— Ты же не хотела с ними ехать. Я помог.

— А как вы тут оказались?

— Анна, не веди себя как глупый карп, тебе не идет. — мужчина поддерживал меня под локоток, ведя напрямую через дорогу и прочь от места преступления.

— Вы не понимаете, что это за люди. И они нас обязательно вычислят. Ох, что же будет…

Дома стоял напряженный кипиш. Девчонки не ждали меня так рано, и, естественно, выпытали до последнего вздоха кто, где стоял, что говорил и чем все это безобразие закончилось. А узнав, схватились за головы, и начали метаться по квартире, внося еще больший сумбур в мою истерзанную предположениями душу.

— Так! Хватит уже истерить. Всем спать. Утро вечера мудренее!

Уже лежа в постели крутила произошедшую ситуацию и так, и эдак. Ведь Кирилл даже не позвонил, хотя видел, в чьей компании я покидала праздник. Неужели я настолько дурно воспитана, что обо мне можно подумать лишь самое плохое? Вот и стоит ли с таким защитничком общаться, который бросит тебя при первой же сомнительной ситуации? Противно? Скорее грустно, что рядом нет человека, который поймет и поддержит. Противно, скорее, от того, что плюнуть даже в такой стремный колодец я не имею права.

А утром в дверь позвонили…

Спали все плохо, и к девяти часам, когда набатом прозвучала дверная трель, все ютились на кухне, сонно щурясь и греясь об утренний кофе. Поэтому, услышав трель звонка, все дружно подпрыгнули и разлили-уронили-просыпали кто чем успел разжиться.

Держаться вместе было уютнее. Сенсей наших мытарств не разделял. Еще вечером пытался нас урезонить, выдернуть меня на тренировку. Да какой там. Поддалась девчоночьей панике, еле уснула. Да и всю ночь снились кошмары, как Николаша бежит за мной с ножкой от рояля наперевес.

Выдохнув, осадила всех и пошла открывать. Не убьют же меня в конце концов? Ведь, правда?

— Анна Владимировна? — за дверью стоял бугай в черном строгом костюме и темных очках. Кого-то он мне смутно напоминал…

— Да, это я. С кем имею честь?

— Мы от Алексея Алексеевича. Вытянула шею. Парень на площадке стоял один. Кто эти самые мы, хотелось бы знать. — Он попросил вас сопроводить в Кремль. Машина во дворе. Мы будем ждать столько, сколько потребуется. Спокойно собирайтесь и выходите. — он коротко кивнул и бесшумно сбежал по лестнице вниз. Я молча проводила его взглядом и повернулась в девчонкам. — Кто-нибудь что-нибудь понимает? Те лишь беззвучно разводили руками и корчили страдальческие мордочки, мол, может еще не поздно сбежать на Аляску?

Собрали меня в рекордные сроки, как на войну. Пригодился белый брючный костюм со съемок. Других приличных, увы, пока в моем гардеробе не появилось, а стоило бы уже заняться этим вопросом вплотную. Девчата, как никогда, со мной полностью согласились.

Причем, они решили посетить аллею бутиков. Перемерять все понравившееся в кабинках, сняв мерки и перерисовав нюансы моделей. А потом сшить точно такие же, а может быть даже и лучше! Я лишь в очередной раз ухмыльнулась предприимчивости и сообразительности боевых подруг.

Высокая прическа, строгий макияж, и вот я уже готова к поездке.

Во дворе меня ждал вчерашний огромный черный внедорожник. А, может, просто идентичный. Я уже не была уверена ни в чем. Но, стараясь держать лицо, залезла на заднее сиденье автомобиля и украдкой взглянула на сидящего рядом очередного «клона Николая».

Промчали мы по центру города с ветерком, под мигание проблесковых маячков по выделенной полосе, и прямо по Моховой, мимо Александровского сада и Манежа, к проходной Бороыицкой башни. Разглядывая Кремлевскую стену вблизи, поражалась ее масштабами. Не даром когда-то это была крепость!

Не знаю, что я ожидала увидеть за дверью, но меня встретило убранство довольно аскетичного кабинета, оформленного обыденно в офисном стиле светлых тонов.

Вдоль стен стояли стулья для посетителей и офисные шкафы с рядами папок. В центре находился стол с компьютером и кипой неразобранных бумаг. Кабинет был безлик и не говорил о своем хозяине ровным счетом ничего.

Нам навстречу поднялась женщина. Одета она была в строгий серый костюм прямого кроя. Волосы убраны в гладкую прическу, из которой не выбивалось ни единой прядки.

— Ирма Богдановна, принимайте пополнение.

— Кто это у нас здесь? — она чуть приспустила стильные очки-полумесяцы, окинув меня презрительным взглядом.

Надменный голос, хмурый лоб, чуть приподнята верхняя губа. Мне даже захотелось обернуться, чтобы проверить, не внесли ли следом за мной ведро жаб.

— Знакомьтесь, это Анна Владимировна поступает в ваше полное распоряжение. Сам, — мужчина указал пальцем на потолок, — Алексей Алексеевич за нее очень просил, вы уж меня не подведите.

После этих слов тонкие бровки женщины резко взметнулись вверх и крепко зафиксировались домиком.

Она явно растерялась. Не знаю уж кто такой, свет их солнце, Алексей Алексеевич, но вес на данном отдельном участке офисного пространства он имел колоссальный.

— Хорошо, я все поняла, — вкрадчивый тон женщины разнился с тем, что звучал несколькими минутами ранее, как небо и земля.

Мужчина вкрадчиво кивнул и покинули помещение.

Мы остались стоять друг напротив друга. Не хватало лишь музыки из вестерна и кобуры на поясе… Взгляд женщины прошелся по мне вновь, отметив белоснежный брючный костюм, туфли на шпильке, свежий маникюр, ухоженные волосы. И, видимо, фантазия, на которую Ирма была способна, наконец, подкинула самый очевидный вариант. Она громко усмехнулась своим мыслям. Развернулась на каблуках и прошла за стол, заняв кресло, и, приняв, вольготную позу.

Мне присесть не предложили. Ничего, меня таким не проймешь. Решила строить из себя стерву? Устроить мне словесную порку? Ни в чем себе не отказывай, меня это никак не заденет.

— Ну, рассказывай, зачем пришла? — в голосе звучало веселье и предвкушение утех.

— Я буду здесь работать. — надеюсь, мой голос прозвучал достаточно убедительно.

— Кем же? — голос сочился патокой.

— Какие есть вакансии?

Еще один хмык.

Женщина медленно встала и походкой от бедра прошла к шкафу. После долгого выбора она достала одну из папок и швырнула на стол.

— Все эти анкеты ты должна заполнить. Про себя, про родственников, образование, дополнительные специальности, навыки, знания иностранных языков, опыт работы, характеристику, наличие хронических заболеваний, дату последней диспансеризации, наличие водительских прав… Также обязательно пройти несколько тестов. — она вновь посмотрела на меня из-под опущенных очков, — Тест IQ, например. И сдать анализы в нашей спец лаборатории.

По мере того, как Ирма перечисляла требуемое, моя челюсть ползла вниз. Да я только неделю буду заполнять все эти формы.

— Далее, все эти сведения проверят, твою кандидатуру рассмотрят, и ты будешь приглашена на собеседование… с комиссией! — Женщина замолчала, выжидающе на меня глядя.

Я широко улыбнулась:

— Я могу приступать? — если она думала, что меня можно испугать бумажной работой и медкомиссией, она глубоко заблуждалась.

Поймав нотку досады на лице Ирмы и потерю ко мне интереса, удовольствие ощутила уже я. С интересом открыла врученную мне папку и углубилась в изучение предстоящего объема работ.

Женщина еще какое-то время остервенело поклацала по клавиатуре, похлопала дверцами шкафов, а после и вовсе удалилась из кабинета, громко цокая каблуками.

Шкафы, установленные вдоль стен и ломившиеся от идентичных папок с досье работников, нездорово будоражили мое любопытство, отвлекая от заполнения формуляров, но я держала себя в руках, подозревая, что это может стать очередной проверкой.

Мое желание получить здесь работу было настолько жгучим, что я словно резала себя ножом наживую, преуменьшая свои навыки и знания, перенесенные из прошлой жизни, перечеркивая на корню свои достижения.

Складывающийся пазл выглядел донельзя удручающим и вгонял меня в депрессию.

Родственники — алкаши. Образование — отсутствует. Дополнительное обучение — отсутствует. Знание языков — под вопросом. Права нескольких категорий — отсутствуют. Навыки стрессоустойчивости, работоспособности, лояльности к работе в коллективе — недоказуемо. Опыт работы — актриса на шоу шарлатанов.

Мда-а-а… Дела-а-а.

— Ты закончила? — неожиданный окрик вывел меня из задумчивости.

— Думаю, да. Где теперь я могу пройти медосмотр?

Ирма выглянула в коридор, подозвав того, кто стоял снаружи. Этим кем-то оказался мой утренний сопровождающий. Ирма растеклась патокой:

— Олег Анатольевич, ну что ж вы все сами, да сами. Слишком много чести, — она кинула на меня пренебрежительный взгляд.

Мужчина подобрался.

— Не положено. Алексей Алексеевич мне дал приказ организовать все в лучшем виде, и спросит с меня персонально. — было слышно, как он подавил вздох.

Он вызвался сопроводить меня к медикам.

Мужчина уже никуда не рвался, как это было утром, старался подстроиться под мой шаг, и был несколько отстранен и задумчив.

Мне было интересно, что изменилось за эти пару часов, но меня, увы, никто не спешил просвещать.

— Руководства нет почти, хотите небольшую экскурсию?

— Я? — сперва мне даже показалось, что обращаются не ко мне.

— Ну да. Мы идем коридором для обслуживающего персонала, а можно парадным коридором пройти. Для сотрудников это не возбраняется, кроме дней, когда присутствует президент или высокие гости.

Я улыбнулась.

— Конечно, мне очень интересно, спасибо!

Пара переходов сквозь неприметные двери, небольшие соединяющие коридоры, и вот перед нами открывается вид на немое великолепие.

Все, что я видела до этого, не идет ни в какое сравнение с картиной, которая открылась моим глазам. Золото! Всюду, куда ни глянь: на стенах, во фрагментах лепнины, на потолке в росписи, золотые люстры с мириадами подсвечников, золотые полы, отшлифованные до зеркального блеска.

Золотые плитки пола складывались в причудливые орнаменты, которые перетекали словно живые из резных листьев в цветы, а те, в свою очередь, в каких-то фантастических животных. Уверена, можно днями напролет бродить здесь и любоваться. Совершенно сказочное очарование у этих шедевров старины.

Незваные гости — даже звучит неприятно. А когда они в двойном размере, ситуация начинает выходить из-под контроля и дурно попахивать неприятностями.

Не успела я войти в квартиру, как попала в эпицентр скандала.

— Что ты выперся, алкаш недоделанный? Сказали тебе, иди проспись, — Петя было дернулся в сторону Кирилла, но Соня бросилась парню наперерез не пуская.

— Мальчики, ну что же вы снова начинаете? Ну все же уже решили.

— Да что вы вообще этого придурка вообще сюда пустили? Пусть валит к своим буржуям, там его уже заждались.

Я, ошарашенная таким представлением, перевела удивленный взгляд на Кирилла. Тот стоял на пороге комнаты, и я только сейчас поняла, что он и впрямь пьян вдрабадан. Шальная улыбка, расфокусированный взгляд, нетвердая походка.

— Ах, ты ж малолетний засранец, — во мне проснулось мое истинное я. — Соня. — мой голос звучал вкрадчиво, но все сразу притихли. — Две большие кружки воды в туалет принеси и полотенце. — далее я перевела взгляд на экс-коллегу по высокому драматическому искусству, — Петя, друг мой, будь так добр, помоги мне транспортировать вот этого недочеловека до туалета и сделать ему промывание желудка. Иначе интоксикация еще сутки будет длиться, а последствия и вовсе неделю.

Парень хищно осклабился и довольно кивнул.

Наивный, пьяный и довольный Кирилл так ничего и не понял, когда его взяли под руки, и повели в места не столь отдаленные. По дороге лез обниматься, даже что-то говорил, на тему «какие у него классные друзья».

А вот после третьего влитого в него стакана воды, причем сделано это было заботливым Петром через силу, друзьями Кириллу мы быть перестали. Более того, узнали о себе много нового, особенно из сферы нашей бурной сексуальной жизни, которая нас вскоре ожидает, а еще о сказочных местах, которые нам следует посетить в ближайшем будущем, а лучше и вовсе нам все это сделать одновременно и незамедлительно.

— Так. Вроде прочистили. Это ж надо голый вискарь хлестать. Хоть бы корочкой закусил, изверг. Столько продукта перевел. Петь, веди его в комнату. Вчерашнее все уже всосалось. Надо теперь углем активированным его накормить, и пусть валит спать. У меня его положим. И дверь закроем, вдруг он храпит. А я сама с Ритой на диване валетом посплю. Ты же не против?

— Нет конечно. Ты прости, Ань. Мы побоялись в таком состоянии его отпускать. Не понимаю, как он сюда-то дошел.

— А мне вот непонятно, что за праздник у товарища? Новый год прошел, двадцать третье нескоро.

Рита закатила глаза и всплеснула руками.

— Ты бы только видела концерт этот. Вломился, орал «Аня, как ты могла?!» и «Я тебя не прощу!». Как только соседи ментов не вызвали? Короче, вчера, когда тебя увезли, он так понял, что ты его предала, мир его рухнул и решил утопить свое горе в вине. Или что там на халяву наливали. Ну а с утра, когда чуть не помер с похмелья, решил здоровье «поправить» папиным коллекционным вискарем, но что-то пошло не так, — Ритку явно веселил этот рассказ. — Я так поняла, папа еще не в курсе, и сынку лучше в ближайшее время домой не возвращаться.

— Хорош ухажер. Ну, а ты как сюда попал? — резко перевела я тему на подошедшего Петю.

— Э-э-э, — парень слегка потерялся. — Да, я что-то соскучился по вам. Зарплату забирал, взял тортик, решил в гости зайти. А тут этот, — он брезгливо сморщился.

— Ну, вроде все. Вырубился, — к нам присоединилась Соня. — Это ж надо так уделаться. Я бы умерла, если столько выпила. Пойдемте чай пить? На кухне все так и стоит накрытое и нетронутое.

— Чудила, на букву «М», такой концерт нам тут устроил. Все тебя требовал. Мы ему и объяснили, что тебя Сенсей спас, и что ничего с тобой не случилось, и что ты уехала по делам. Кстати, а где ты была все это время?

— А-а… Ну, меня похоже на работу берут! — я натянуто улыбнулась.

— Кем? — на мне скрестилось три любопытных взгляда.

— Эмм… Не знаю пока. Но зато работать я буду в самом Кремле. Представляете? — я улыбнулась еще шире.

Мои собеседники почему-то совсем не улыбались, а что было еще напряженнее, смотрели на меня молча и с прищуром. Первым не выдержал Петя.

— Экстрасенсом берут?

— Почему? А, нет. Просто.

— А кем тогда?

Я как-то под таким перекрестным допросом растерялась, не зная, что и ответить.

— Там такой отбор жесткий. Куча проверок. Да и вообще, я подписала соглашение о неразглашении, ну вы же понимаете…

— Как ты туда попала, Ань? — Подвох почуяла и Рита.

— К сожалению, я не могу этого вам рассказать. А у нас есть что поесть? Я жутко голодная. Расскажу вам про экскурсию по Кремлю! Там такая роскошь! — я развернулась и первой отправилась на кухню.

Риту так просто с пути было не сбить.

— Ань, ты можешь незаметно туда на камеру пронести, поснимать для нашего канала?

— Рита! — сказала я это так, что сразу стало все понятно.

Соня разложила по тарелкам торт, мне поближе придвинула бутерброды.

— Я не готовила, этот пришел… То обниматься лез, то тебя рвался искать. Задолбались с ним. Хоть привязывай.

— Так вам и надо. Сами его сюда ходить приучили. Я вас предупреждала.

Беседа не клеилась. Поели, повздыхали. И комната моя теперь занята, не скроешься под благовидным предлогом…

— Петь, а что ты про зарплату говорил? — я вдруг вспомнила с чего начиналась беседа.

Соня вскочила, взяла с холодильника тетрадку в клетку и протянула мне.

— Ань, тебе же звонили, ты телефон дома забыла. Прости уж, мы ответили. Вот, я тут все записала. Марина просила зайти, чтобы оформить документы.

Посмотрела на исписанный каллиграфическим почерком листок в клетку.

— А сколько сейчас времени?

— Без десяти четыре.

— Петь, не помнишь, они до пяти же работают?

Парень пожал плечами.

— Пойду, сбегаю. — я подскочила, — Вы тут не скучайте. Я быстро.

Повод сбежать мне показался идеальным. Идти, конечно, никуда не хотелось, но и оставаться в напряженном молчании — такое себе. Неоднократно повторяющиеся ситуации с заботой подруг, которые сами знают как и что для меня лучше, и которые спешат делиться моими достижениями на каждом углу, меня многому научили. Вот и теперь я приняла решение, что котлеты должны быть отдельно, а мухи отдельно. Это не местечковая передачка по третьесортному каналу, о которой можно трепаться в институте. Уровень выше некуда. Отвернут голову, и кудахтнуть не успею. Молчание в моем случае продлевает жизнь, как ничто другое.

Сегодня я как никогда ощутила свою недалекость и опрометчивость в принятии решений. В Кремль-то я попала. Но как долго мое там присутствие останется незамеченным? Думала, вот попаду туда — сориентируюсь на месте. А на месте оказались километры паркета, тонны золота и парчи, и ни одного приличного чиновника в доступной видимости. Даже Алексей Алексеевич и тот непонятно где. Мне, скорее нужно было попасть в здание, где заседает Гос Дума. Вот там-то как раз народу хватает. Можно было бы выбрать себе друга и соратника… Что теперь делать, не представляла.

На выходе с содроганием посмотрела на сапоги на шпильке и обула удобные кеды. Да, не совсем по погоде, но я же быстренько сбегаю. В очередной раз посетовала на отсутствие у меня приличного гардероба. Теперь же еще и на работу ходить в чем-то нужно!

— Весь монтаж отснятого материала закончен. Официально ваша работа тоже подошла к концу. Несмотря на то, что серии еще вышли в эфир не все, мы можем вас рассчитать. В бухгалтерии потом напишешь заявление на увольнение, подпишешь все бумаги, заберешь трудовую. Все как положено. Значит, смотри сюда.

Я наклонилась ближе к бумагам, чтобы увидеть цифры, о которых говорила Марина.

— Это твое время в эфире по сериям. Это коэффициент выплат. Бюджет рассчитывается из учета рекламы, затрат на съемки, вашей транспортировки, кормления, привлечения звездных ведущих и всего остального. Так вот, на каждую серию закладывается определенная сумма. Вот, смотри пятая серия, там вы в городе работали. А в шестой, к примеру, ездили в Тверь. Естественно, шестая вышла дороже, но, за счет того, что мы уже привлекли внимание спонсоров, удалось подписать отличный контракт на прямую рекламу с газетой «Ступени Оракула», бюджет передачи вырос чуть ли не на треть. Вот и суммы выплат ваши стали поприятнее. Плюс рейтинг передачи хорошо набирает обороты.

— А это что за столбец? — по сути, мне было не особо и интересно, но возвращаться домой так быстро не хотелось.

— Так время твое эфирное, по эпизодам. Где-то ты прям хорошо отработала. А где-то как истеричка себя вела: «не хочу, не буду». Не понимаешь, что ли, что каждая секунда времени — это деньги? Предупреждали же вас открытым текстом. Хоть бы с перьями и бубнами какими попрыгала. Это же шоу. Шоу! Понимаешь?

— Клоунские замашки прощаются тем, кто в результате становится победителем. А кто уходит без финального приза — навсегда в глазах зрителей остается клоуном. Спасибо, но у меня другие цели.

— Ой, в телеке такие клоуны скачут. Один Жириновский, вон, что отчудил, смотрела? А! Подожди. Тобой, кстати, интересовались. Подожди, я сейчас, — женщина выдвинула верхний ящик стола и начала там с шумом рыться. — Да куда ж я ее засунула… а! Вспомнила. — Она задвинула ящик с громким бряцанием и, отклонившись на задних ножках стула, взяла с подоконника сумку. Достала из нее кошелек, из кармашка которого, с трудом подцепив длиннющими ногтями, вытащила визитку.

Я взяла протянутый прямоугольник. Черное ламинированное теснение, золотые буквы с вензелями. Усмехнулась. Руку мастера тут же узнала. Неужели настолько тесен мир? Прочла фамилию на визитке, но она мне ничего, к сожалению, не сказала. Дома надо будет в интернете поискать, что это за человек. Вероятность, конечно, найти сейчас в сети что-то дельное крайне низкая, но все же… Если этот человек так нуждается в моих услугах, что аж сам сюда пришел, проходить мимо никак нельзя. Слова Ванги мне крепко врезались в подкорку сознания. Даже если я помочь не смогу, выслушать-то и посочувствовать — в этом я профи.

В бухгалтерию я попала всего минут за десять до окончания рабочего дня. О, сколько же я услышала о себе недоброго. Пусть полушепотом, пусть под нос, но в тишине кабинета каждое слово звучало отчетливо.

И в какой-то степени я понимала эту женщину. Сидела та спокойно весь день, две бумажки из одной стопки в другую перекладывала, никого не трогала, чай усиленно пила. И вот пошел вожделенный последний час рабочего дня. Низкий старт! Обратный отсчет — такой томительный и бесконечно долгий. Все бумаги уже сложены ровной стопкой, чашка из-под чая вымыта, все печенье подъедено, и даже старая карамелька, которая лежала в вазочке, и та ушла. Обувь переобута, а сумка и сменка выставлены на выход…

И тут приперлась я…

Слушала я стенания и причитания минут пять, потом не выдержала и тихо, но четко произнесла:

— Прокляну.

И, о чудо, заклинание сработало!

Так-то я и сама предложила зайти завтра, но грустная бухгалтерша понуро сообщила, что было дано распоряжение свыше вызвонить всех и уволить в оперативном порядке. А за промедление и неисполнение грозились чуть ли не штрафами.

Правда, отдать должное, женщина уже приготовила пачку документов заранее, я лишь подмахнула их своей старой врачебной подписью, потом только опомнилась, взглянув на закорючку. Опознать в этой каляке-маляке мою бывшую фамилию было нереально, поэтому лишь махнула рукой. Еще заморачиваться такой ерундой.

На выходе из кабинета столкнулась с Мариной, которая влетела в комнату на всех порах.

— Вот ты где! Фу-у-ух, — Девушка держалась за грудь и прерывисто дышала, стараясь восстановить дыхание.

— Что-то случилось?

— Я забыла… сказать… фуух. Завтра съемки. Бумажку подпиши.

— Во сколько? Я, наверное, не смогу.

— В смысле не сможешь? Явка обязательна. Ничего не знаю. Вот, — она протянула мне несколько скрепленных листов, перевернутых на последнюю страницу.

Расправив документ, я пробежалась по строчкам, желая понять, в какой очередной заблуд меня пытаются втянуть.

— Что это? Зачем? — что-то сомнительная слава актрисы погорелого театра моей скромной персоне начала немного утомлять и подбешивать.

— В смысле за-чем? Аня, ты меня поражаешь. За деньги, конечно! Завтра не опаздывай и прихвати уже с собой череп какой-нибудь, что ли. И придумай прогноз позитивнее! Тебе точно дадут слово, как финалистке! Никакой чернухи, поняла меня? Поняла? Мне такой вкатали разгон за твои слова. Никто, естественно, такое в эфир не пустит. Война, смерти. Чем ты только думала! Ты уже взрослая девушка, понимать должна. Передача у нас хоть и мистическая, но развлекательная и позитивная.

— ОК, расскажу, как скоро радужные пони к нам прискачут и будут размахивать флагами. Достаточно позитивно, как считаете?

Девушка посмотрела на меня непонимающе, кивнула и удалилась.

Что ж. Малахов, говорите? Ну, привет, Андрей.

Несмотря на мои опасения, Петр долго гостить не стал, покинув нашу «дружную» компанию задолго до моего возвращения. Кирилл выводил громогласные рулады, уткнувшись носом в мой диван и пуская на него слюни. Я поморщилась. Подошла к нему и легонько толкнула ногой в бедро, переворачивая парня. Руками бы я его не сдвинула. Почавкав во сне, тот перевернулся набок к стеночке и затих.

Так-то лучше.

Заниматься ничем не хотелось. По старой привычке схватила телефон и горько усмехнулась. Сколько месяцев уже прошло с моего попадания? Четыре? Да, больше! А привычки, вбитые годами, слабеют медленно. Покрутила небольшой кирпичик в руке. Такой маленький и толстый, никак не удается вложить его в руку удобнее. Как только мы с ними ходили?

Проверила входящие. Пусто. Ни спама с предложениями кредитов еще не рассылают, ни дурацких картинок по соцсетям. Бесконечное ощущение социального вакуума. В будущем люди разучились общаться в реале. Вся жизнь ушла в интернет. И сейчас, пока еще в отсутствии всемирной бешенной цифровизации, я остро понимала насколько будущее поколение лишено реального общения, чувств, эмоций. Одни эмодзи, сториз, лайки, репосты… Даже жаль, что я не смогу предотвратить подобное. Разве что возглавить? Хмм… Мысль мне понравилась, нужно будет хорошенько ее обдумать!

Запустила старину-комп. Какое же ведро гаек, в уме не укладывается. Насколько скакнет развитие техники, всего за какие-то двадцать лет. А до этого тысячелетиями чем люди занимались — непонятно. Как пить дать, есть еще такие же как я засланцы с техническим уклоном. Билл Гейтс? По-моему, он уже сейчас первый в списке Форбс… Да и миллионером стал чуть ли не в шестнадцать.

Так! Я вдруг резко вспомнила про свои кровные гроши.

Срочно нужно проверить свои акции. Не пошел ли откат? Хоть я и помнила, что акции сбера в 2007 вырастут до ста рублей, но когда точно это произойдет могла лишь гадать… ну, не компьютер же у меня вместо мозгов, в конце-то концов! Безусловно, если бы я готовилась к попаданчеству, зазубрила бы все котировки, клады, и ставки на спорт. Но, увы и ах, моего согласия особо не спрашивали, скорее загнали в угол, не оставив мне выбора.

Итак, я открыла сайт с котировками и углубилась в графики, статьи аналитиков, предпосылки роста данной голубой фишки. И, как оказалось, вовремя! На сегодняшний день акция Сбербанка стоила уже девяносто восемь рублей.

А меня сразу начала мучить «жаба». А вдруг не до ста вырастет, а до ста десяти? Я же помнила лишь примерные границы. Либо сейчас уже и есть пиковая цена, а потом пойдет откат и падение? Почти все аналитики на портале пророчили дальнейший рост, но слушать этих «диванных экспертов рынка» я не стала.

Немного посомневавшись, все же акции продала. Было у меня пятьдесят тысяч акций, купленных по шестьдесят рублей с двойным плечом, поэтому результат практически утроил изначальную сумму. Девять миллионов, бесспорно, лучше, чем три. Но что можно сделать с этой суммой в глобальном соотношении? Курам на смех.

Что же дальше? Где брать деньги на строительство больниц, на взятки, протаскивание нужных мне законов? Да мало ли как жизнь сложится? Деньги никогда еще никому жить не мешали!

Я все перебирала страницы различных котировок. Золото покупать — рано. Оно начнет хорошо расти позже, при крахе стабильности в 2008 году. Норникель? Газпром? Хоть убей, не помню по годам про них ничего. Во время кризисов резко просаживались, потом отрастали. Но то когда будет? Еще жить и жить…

Многие котировки, казалось, были на слуху, но будут ли по ним позитивные движения именно сейчас, я не знала. Помнится, было много статей на тему того, что какая-то сельскохозяйственная американская фирма изобрела некие удобрения, поднялась за счет них и ее акции выросли за год на 300 %! Но вот какая… если б я только помнила.

Стала гуглить статьи на английском про крупнейших американских производителей удобрений, выписала крупнейших, затем нашла их на бирже, изучила графики. Если у одной из фирм рост составлял лишь 5 % по году, то вторая махнула за три месяца этого года уже на 33 %. Может это она и есть? Долго сомневалась, но потенциальная многократная прибыль дразнила во мне маленькое, мохнатое, изворотливое и очень жадное создание — внутреннего запасливого хомяка. Махнула рукой, в целом, я в плюсе, если даже откатится, много не потеряю. Сделала ставку на треть имеющейся суммы, правда и плечо взяла тройное. Посмотрю через месяц — другой, если это оно самое, удвою ставку.

Или тоже громкий случай был… Сеть магазинов, аналог нашего FixPrice, в котором продавали различную мелочевку по фиксированной цене, стала одной из первых подобных, произвела фурор на рынке и, соответственно, ее показатели значительно выросли, озолотив инвесторов. Вот только в каком это было году? И как звалась та чудо-фирма?

На глаза попался американский концерн Амазон. Точно! Он же бодро начнет набирать обороты, практически без просадок.

Кажется, это как раз в 2006 году и было. Открыла новую вкладку и погрузилась в чтение заморской прессы. Я была права. Компания представила Amazon Web Services и стала лидером среди представителей облачного рынка, обогнав и Google, и Microsoft. То, что нужно!

У сервисов Amazon еще долгие годы будет большой вес не только в деле поддержки бизнеса по предоставлению облачного пространства, но и в сфере искусственного интеллекта. В этой сфере Amazon предоставит свои мощности компаниям для работы алгоритмов на базе машинного обучения, которые будут обрабатывать огромное количество данных! Не говоря уже об огромном количестве прочих, предоставляемых им сервисов.

Со дня выхода акций на рынок и к 2020 году, акции Amazon подорожают на 10 000 %. Купить их сейчас и не заморачиваться? Так ведь ни совесть, ни жаба не даст. Такие жирные грядут года по волатильности рынка. Надо «играться».

Не придумав ничего лучше, на оставшуюся часть денег купила акции Amazon. Он медленно, но верно, в какие-то моменты быстрее, в другие медленнее, но будет стабильно расти. До кризиса 2008 года, ничего интереснее мне не вспомнить и не придумать.

Пусть денежки работают и множатся! Скоро они мне понадобятся!

Тут раздался несмелый стук в дверь, и вошла Соня. Девушка неуверенно покосилась с порога на мирно сопящего Кирилла. Я про него уже и думать забыла. Соня рукой поманила меня на выход.

— Сидишь и сидишь, я чай навела. Пошли, не ела же ничего толком.

В подтверждение у меня жалобно и протяжно заурчал живот.

В принципе, основную работу, которую я планировала, сделала, можно и отдохнуть.

Вышла словно етти из берлоги на свет, щурясь и кутаясь в домашнюю безразмерную кофту. А на кухне так уютно. Горит бра на стене, на столе дымится чаек, конфеты в вазочке, остатки торта. Вот такие посиделки я люблю!

Плюхнулась на стул, и жадно втянула носом запах свежезаваренного чая.

— Красота! А что за тортик?

— Фирменный символ столицы! Торт «Москва». С орешками и сгущенкой! Я и не знала, что такой бывает. Петя где-то урвал. Говорит, только появились — жуткая редкость. Голосование проводили в интернете, выбирали состав и внешний вид всем миром! Туристы сгребают влет!

— Здорово, отрежь мне с буквой «М»!

— Такой нежный… Еще бы дольше шаталась по своим телестудиям, не досталось бы тебе и крошки. Это еще Сенсей не вернулся, все у этой этой своей сидит, — девушка закатила глаза.

Посмеялись.

Утром меня ждал сюрприз! Новый костюм от нашего юного кутюрье Софии Корниловой!

Я обомлела:

— Да ты просто кудесница! Какой, к чертям, видеомонтаж? Сонь, да тебе надо учиться на дизайнера или модельера. Ты пойми, жизнь у нас одна. Надо заниматься тем, что любишь всей душой. Сейчас ты в самом начале пути. А есть люди, которые находят смелость себе признаться, что занимаются фигней, лишь в шестьдесят. Слишком поздно осознавая чему хотели бы реально жизнь посветить! И ведь плюют на все, начинают жизнь заново! Потому что жизнь одна. А у тебя опыта-то сколько? Лет пять? Но сшитые тобой вещи круче любой дизайнерской коллекции. Сонь! Я, правда, в восхищении. И я настаиваю, чтобы ты в этом направлении развивалась. Мы, знаешь что? Все, сшитые тобой вещи подготовим, приведем в идеальный вид, Рита забабахает нам шикарную фотосессию. У тебя портфолио будет — закачаешься. С молотка будут вещи улетать. Я тебе помогу. Ты чего?

Чем больше я говорила, тем сильнее девушка опускала голову. А на последних словах и вовсе всхлипнула.

— Эй, малыш, ты чего? — шагнула ближе и обняла девушку, — Сонечка, я же от чистого сердца. Поверь, я очень много видела… — я снова запнулась, но быстро исправилась, — коллекций, когда с Кириллом по бутикам ходили. И твои наряды идеальные, честно слово. Я так счастлива, что у меня самый крутой личный кутюрье. Давай подбирай сопли, а то творение свое зальешь.

Соня еще раз шмыгнула и рассмеялась. Смахнула несуществующие пылинки с моего плеча. Брючный костюм сидел на мне как с иголочки. И это без единой примерки. Фантастика!

— Ты права, Ань. Я всю жизнь об этом мечтала, но не всерьёз, словно это какая-то далекая, несбыточная мечта. Закрывала глаза и представляла, как выхожу на подиум в окружении моделей, одетых в мои наряды. А ты говоришь, что все реально. Я просто растерялась. С ума сойти!

— Все будет! Главное, лежать в правильном направлении. Ну, все я побежала! Вернусь поздно. На ужин не ждите.

— Да что ж такое! Вернись, возьми пакет, — Соня моментально переключилась на больную тему, — Я тебе еды с собой собрала. Перекусишь хоть!

— Да ты что! Где мне там с бутербродом в зубах сидеть? Не надо, Сонь.

— Тебе гастрит нужен к двадцати? Бери, давай! Что за режим дебильный? Весь день на пустом кофе и на ночь потом метаешь все, что плохо приколочено. Нельзя так, Ань!

А я уже выбегала из квартиры и улыбалась. Так классно, когда кто-то о тебе заботится и на тебя ворчит. По-семейному, по-домашнему… Я быстро спустилась по лестнице. Из предыдущего печального опыта я сделала верные выводы и сегодня обулась в удобные ботиночки, а туфли прихватила с собой.

Во дворе уже стоял знакомый черный автомобиль. Олег приехал один. При моем приближении, он распахнул для меня переднюю дверь. До этого я ездила сзади, и стало сразу как-то неловко. Ведь сидя впереди, нужно как-то поддерживать беседу. А она не клеилась… Мужчина пытался шутить, где-то даже флиртовать, было видно, что я его заинтересовала. Или мне только так казалось? Но адекватно оценить все равно не получалось, хоть симпатия и была взаимной, я ни на минуту не забывала где и на кого тот работает.

Кремлевская больница встретила меня спокойствием и монументальностью. Казалось, даже время течет здесь иначе: размеренно и степенно, словно заставляя задуматься о вечном. Но эта нега длилась недолго. Сегодня меня ожидал новый виток издевательств и мытарств. Не успела я назваться, как меня взяла в оборот юркая медсестра, провела в кабинет, где выдала обходной лист с, казалось, тысячей направлений. УЗИ, МРТ, ЭКГ и прочие страшные пытки, ладно хоть здесь не знали слова «очередь». Вот только зачем столько обследований в моем юном возрасте — непонятно. Для медкомиссии не нужна и треть из перечисленных в списке! Как будто меня на космонавта принимали!

Несколько часов спустя, я обессиленно опустилась на диванчик в коридоре. Нужно было свериться с обходным: что уже пройдено, а какие развлечения все еще впереди. Поскольку народа в коридорах было действительно мало, мое внимание привлекла молодая девушка. Выглядела она, честно, неважно. Худующая. Тонкая, молочная кожа, давно не видевшая солнечного света, подчеркивала синяки под глазами. Только яркие веснушки проступали на бескровном лице. Из-под широких рукавов шелкового, длинного халата выглядывали хрупкие запястья. Когда-то густые, длинные волосы, сейчас тусклые и безжизненные, были заплетены в косу. Отсутствующий взгляд. Вид ее мне не понравился. Неужели настолько все плохо, что не могут помочь даже здесь?

— Привет, — так-то у меня и своих забот хватало, но остаться безучастной я не смогла, — Э-эй?

Ответа не последовало.

— Ты как, нормально?

— Да, — голос ее был настолько тихим, что я не удержалась, протянула руку и коснулась ее запястья. Рука у нее была просто ледяная. Кошмар!

Вдруг словно изнутри что-то толкнуло меня. Я поняла, что я должна сделать. Сконцентрировала свою силу и отправила тонкой струйкой, также, как это делала ранее с кулоном, направив в солнечное сплетение девушки, туда, где находился основной энергетический центр человека.

Что это было? Что толкнуло меня на это? Казалось, белые тонкие нити, что выходили из моего тела, вихрем засасывало в страшную беспросветную воронку черной мглы.

Сначала ничего не происходило, как вдруг глаза девушки широко распахнулись, словно она увидела приведение. Ее рука, до того вялая и безжизненная крепко схватилась за меня. Причем с такой силой, что я всерьез испугалась, не сломает ли она мне пальцы.

Я перепугалась, потеряла концентрацию и ток магической энергии прервался.

Судорога, сковавшая тело девушки, начала отпускать. Ее бледные щеки приобрели розовый оттенок, она часто задышала, словно пробежала марафон.

— Вот ты где! Что здесь происходит? — раздался громкий женский голос.

Мы резко отпрянули друг от друга, расцепив руки.

— Юля! Да разве так можно делать? Я по всей больнице бегаю, ищу тебя. Ну, я же тоже человек. На пять минут отошла. Сколько ты еще будешь от меня бегать? Выгонит меня твой отец. Не стыдно тебе? Чем же я тебя обидела, за что ты так со мной?

При виде, судя по всему, сиделки, девушка подскочила. От нотаций она как-то сразу понурила голову и молча принимала отповедь. Ничто не предвещало, но вдруг Юля как-то протяжно выдохнула и начала оседать в обморок.

Женщина кинулась ей навстречу и подхватила под руки. Сама же она закричала, что было мочи.

— Врача! Помогите! Срочно врача!

Я испугалась и заметалась, не зная, куда бежать. Как назло, коридор был девственно пуст.

Но дверь, под которой я «дежурила», резко распахнулась и оттуда выглянул невысокий мужчина, довольно крепкого телосложения, в белом халате и шапочке. Он технично отобрал Юлю у опекунши, усадив обратно в кресло. Приподнял веки, пощупал пульс, пошлепал аккуратно девушку по щекам.

— Алла Ивановна, вы присядьте. Ничего страшного. Очередной голодный обморок. Сейчас я вызову бригаду. Юленьку на носилках отнесут в палату, введут ей смесь, пока она без сознания и не бунтует. Как она вообще здесь оказалась? Неужели сама дошла?

— Да, опять сбежала. — Женщина была не на шутку взволнована, хоть и понятно было, что подобная ситуация не нова.

Я отошла в сторону. Только и делая, что водя головой от одного к другому, да грея уши. А что мне еще оставалось? Врач вернулся в кабинет, сделал звонок, и в течение пары минут явились санитары, унесли пациентку, сопровождающая ушла следом.

Мужчина, проводивший их взглядом, покачал головой, и тут заметил меня.

— Вы ко мне?

Я молча кивнула.

— Так что же вы сидите? Проходите, проходите.

Я бросила недоумевающих взгляд в конец коридора, где скрылась процессия. И также молча прошла следом. Протянула свои карточку и направление. Осмотр не занял много времени, и вскоре я уже была свободна.

Странная ситуация, произошедшая в больнице, оставила в душе какое-то непонятное тянущее чувство. Словно я была обязана вернуться и завершить начатое. Меня тянуло туда, как магнитом. Но как это адекватно организовать и сделать, я не представляла, как и не знала, где искать эту самую Юлю.

Что вообще это было? Я поделилась с ней силами? И сколько тех сил ушло? Чувствовала-то я себя нормально, но не опасна ли для меня такая перекачка? Как же тяжело быть самоучкой, всего и вся бояться и двигаться вперед как слепой котенок. С такими невеселыми мыслями я закончила медосмотр и двинулась на выход.

У входа в здание на лавке грелся в лучах весеннего солнышка Олег. Мужчина открыто улыбался, словно меня не два часа не было, а пару минут. Похоже, он был искренне рад меня видеть.

— У нас есть еще полчаса. Здесь за углом чудесная кофейня, может слышали, «Шоколадница». Я вас приглашаю позавтракать. Вы не против?

Я немного растерялась.

— А как же время? Нас Ирма Богдановна не потеряет?

— Со временем, как раз полный порядок, раньше двенадцати нас не ждут.

Посмотрела на мужчину с недоверием. Очередная проверка? Или я уже с ума схожу от своей мнительности? Но что поделать? В «Шоколадницу» мне хотелось, поэтому я лишь молча кивнула.

Олег, будь он дураком, а он явно им не был, вряд ли дослужился бы до своей должности. А то, что там и погоны, и место не из последних, из разговоров, из его поведения, было сразу понятно. Да и язык у него был подвешен неплохо. Пока пили кофе, с удовольствием слушала байки из жизни «Кремля», в основном ляпы и истории нерадивых туристов. Хохотала от души. Олег и рассказчиком оказался отличным.

Никаких убогих подкатов или намеков не было. Зря я опасалась непонятно чего. Чтобы ни говорили, человек человека чувствует даже на этапе взглядов, жестов, запахов. Либо человек приятен, либо нет. А начав общение, если понимает, что интересы звучат на одной частоте, то приязнь перерастает в заинтересованность.

Торт оказался — пальчики оближешь. И это было, пожалуй, лучшее, что со мой сегодня могло произойти. О поездке в кафе я не пожалела.

Ирма Богдановна сегодня выглядела на все сто. Я даже поразилась таким кардинальным переменам. Вчерашнего невзрачного клерка сменила роковая женщина в красном. Приталенный пиджак и узкая юбка-карандаш, шпильки, алая, кричащая помада. Войдя в кабинет, я аж потеряла дар речи. Интересно, что сегодня за праздник такой?

Дама была явно довольна произведенным эффектом. Я же непроизвольно задвинула пакет с Сониной едой себе за спину.

— Явились, наконец! Я уже думала, вы нас больше своим присутствием не почтите. Столь ценный кадр наверняка нарасхват. — криво улыбнувшись, она прошла за свой стол, и медленно опустилась в кресло.

Олег как-то неуверенно хекнув, что-то пробубнил и вышел из кабинета.

Хитрый.

Мне же оставалось только принимать удар на себя. Хотя, в отсутствии благодарного зрителя, наверняка, такого удовольствия грымза не получит.

Ирма открыла папку и протяжно вздохнула.

— Что ж, я изучила ваше ре-зю-ме. Алексей Алексеевич очень меня просил, чтобы к работе вы приступили уже сегодня. — еще один взгляд-лезвие в мою сторону, — Поскольку никаких достижений у вас нет. Как и нет должно образования. Могу предложить лишь вакансию уборщицы. Хотя, даже уборщиц в нашей структуре с улицы не берут. Причем пока ваши анализы не готовы, даже к уборке привилегированных залов допустить я вас не могу. Будете мыть крыло для прислуги.

Осматриваю свой белоснежный костюм. Смотрю в ее глаза, полные превосходства. Да она издевается!

Бешенство поднимается волной, грозя вот-вот плеснуть через край ураганом. Стараюсь глубже дышать и сжимать кулаки, в попытке успокоиться. Главное, не наговорить лишнего. Да и что тут скажешь? Если она сказала, по сути, правду? Послать все к черту? Нет. Нельзя! Здесь и сейчас мне нужно искать выходы наверх. Я слишком близка к своей цели, чтобы сдаться.

Кулаки разжались сами собой, а я успокоилась. Подняла взгляд на празднующую победу женщину. Даже любопытно, в чем я так умудрилась перейти ей дорогу?

— Хорошо, — мило улыбаюсь, — но начать работу я смогу лишь завтра.

От моего доброжелательного тона довольная улыбка стекает с ее лица, как мороженое из рожка в жаркий день.

— Почему завтра?

— В клинике мне сказали, что я обязана появиться сегодня еще раз после обеда, врач принимает с двух часов. Нужно досдать последние анализы, чтобы получить полную картину обследования.

Ирма недобро щурится, но, в итоге, крыть ей нечем, и ничего не остактся, кроме как согласиться.

Моя же душа ликует. Пусть маленькая, но победа.

Вышла из автомобиля возле больницы, несмело обервшись на Олега.

— Олег, вы знаете, мне утром сказали, что там долго будет. Живая очередь по талонам и все такое, не ждите. Езжайте. Я же не маленькая, сама прекрасно доберусь, — и видя его смятение, дожимаю, — У вас и своих дел полно, я же все понимаю, меня также напрягает сложившаяся ситуация. В случае чего, у меня с собой телефон, не потеряемся.

Против таких доводов мужчина пасует и соглашается.

Для пущей убедительности отправляюсь в фойе больницы, намереваясь переждать отъезд моего надсмотрщика. В холле довольно оживленно. Видимо, именитые больные наконец-то проснулись и соизволили явиться на оздоровительные процедуры. Чего только стоила дама с собачкой сплошь в розовых одеяниях, причем и она, и собачка. Да, в двадцатых этим мало кого удивишь, а вот здесь и сейчас дама явно производила фурор.

Чтобы не привлекать лишнее внимание, мельтеша на входе, решаю пересидеть около получаса на знакомом мне уже диване. Но планам моим сбыться не суждено. Навстречу, распахнув объятия, как при виде старой знакомой, ко мне спешит тот самый врач.

— Надо же! Вот она где! Ее по всей Москве с собаками ищут, а она бродит тут как тень отца Гамлета. Позвольте вас проводить, сударыня, — он подхватывает меня под локоток, уводя вглубь коридора.

Недоуменно смотрю на врача. Что происходит? Невозможно и пять минут провести в одиночестве!

— В чем дело? — стараюсь, чтобы мой голос звучал увереннее.

— Не переживайте, душенька. Солдат ребенка не обидит. Пошли, пошли, — он ведет меня, чуть подталкивая в спину и задавая направление, через коридор, по лестнице на второй этаж, вдоль вереницы палат и далее в недра здания.

Всюду стоит тишина. Теплые оттенки стен, мебели, большие окна с занавесками и цветами в красивых, одинаковых горшках. Окружающее пространство, скорее напоминает престижное офисное здание или холл гостиницы, но никак не больницу. Ни запаха хлорки, ни вареного минтая, ни даже кособокой, засушенной герани на окнах. В целом, довольно уютно.

Если навстречу и попадались пациенты, то, как наподбор: сплошь представительные, в длинных, расшитых халатах с отложным воротником, красивых новых тапочках, причесанные, сопровождаемые запахом парфюма и сиделок. Чувствовалось, что случайных людей здесь не водилось, разве что я, в качестве счастливого исключения.

Наконец, мы подошли к палате. Сопровождающий меня доктор, даже не дав мне опомниться, резко распахул дверь и буквально втолкнул меня внутрь.

В нос ударил тонкий, отвратный запах болезни. Пусть комната и была такая же светлая, как и весь интерьер больницы. В вазах стояли цветы, а на столике сидела пара игрушек. Гнетущую атмосферу было не спутать ни с чем.

В комнате находились какие-то люди. Я перевела взгляд на единственную кровать, стоящую в центре комнаты. Увидела знакомую мне девушку, сидящую среди подушек. И тут наши взгляды встретились. Мое дыхание сбилось. Меня затягивало в эти черные, бездонные омуты. Радужка ее глаз была полностью черного цвета. На меня вновь смотрела сама бездна!

Я встала, как вкопанная. Черные бездонные омуты глаз пугали и манили. Это чувство было мне знакомо. Оно парализовало ужасом, студило в жилах кровь и очаровывало совершенством своего исполнения одновременно. Не было чувства во всех моих жизнях, которые я помнила, ужаснее. Мощный коктейль, который будоражил и манил. И вот я, как загипнотизированная коброй мышь, нетвердой, шаркающей походкой ползу в лапы хищнику.

— Вот и нашлась наша пропажа! — на плечи мне упали две огромные ручищи, хорошенько встряхнув, а громкий голос доктора над ухом смел последние крохи оцепенения.

Я готова клясться чем угодно, на лице страшного чудовища проступила досада, и оно тут же, часто смаргивая и потирая глаза, исчезло. На меня смотрела наивным, открытым взглядом орехово-карих глаз милая Юленька.

— Привет, — она улыбнулась. — Попьешь со мной чаю? — звонкий девичий голос уже вовсе не звучал так безжизненно, как с утра.

Я недоуменно обвела взглядом всех присутствующих. Дорого одетые мужчина и женщина, утренняя сиделка, и чуть в отдалении у окна медсестра. И все их взгляды устремлены на меня, в которых столько мольбы. Неужели они ничего не видели? Или это мои персональные выверты сознания?

Что вообще здесь происходит?

— Конечно, конечно, Юленька, — запричитала сиделка наигранным добродушным голосом, — сейчас я вам на стол соберу. Обязательно надо гостью уважить!

— Вы проходите, пожалуйста, — натянуто улыбнулась высокая, статная женщина.

Я пригляделась. Темные волосы, те же карие глаза — мать? сестра? А мужчина? Лысый, возраст под шестьдесят. Женщину он эту явно старше. Дед? Или Юля просто поздний ребенок? Возраст Юли из-за плачевного состояния угадывался с трудом. Ей могло быть и пятнадцать, и тридцать. В общем, пока было неясно, кем мужчина приходился Юле, но чужому человеку здесь явно делать было нечего.

— Может. вы голодны?

Я недоуменно посмотрела на сиделку. Какой к черту чай? Первой моей мыслью было: бежать! Мне стоило неимоверных усилий взять себя в руки и выдать нечто похожее на добродушие, а не как обычно улыбку Ганнибала Лектера. На Юлю я старалась не смотреть, было страшно, что вернется тот голодный монстр и первой откусит голову мне, а потом сожрет и всех присутствующих.

К моему глубочайшему сожалению, мои опасения никто не разделял, и просто так сбежать мне никто бы не позволил. Я прошла и села как можно дальше от девушки. Не покидало чувство, что вернись та черноглазая тварь, и реально в комнате не выживет никто.

Тем временем, на стол накрылась белоснежная скатерть с золотым рисунком, разложили красивые столовые приборы, салфетки, тарелки. Точно как в ресторане! Подошла медсестра, отсутствие которой я и не заметила, и принесла… фарфоровую супницу, которая источала умопомрачительные ароматы.

Суп разлили по тарелкам. Юле — один бульон, мне полноценную порцию.

Девушка сморщилась:

— Я же просила чай, — раздались капризные нотки.

На лицах боящихся пошевелеиться все это время родственников заплясала паника.

— А я же как раз такая голодная! — решила подыграть, раз уж я все равно уже втянута в происходящее по уши. — С самого утра ничего не ела! — Я улыбнулась Юле, уже зачерпывая и отправляя в рот ложку прозрачного, как слеза, куриного бульона.

Тут и играть ничего не было нужно. Удовольствие растеклось по языку пряным, терпким послевкусием, я разве что не замурчала.

Только я подумала про хлеб, как мне его тут же пододвинули: в небольшой плетеной корзиночке лежали домашние булочки с сыром. Вот так сервис! Неужели из ресторана привозят прямо с посудой и подачей? Представляю прайс-лист…

Тем временем в комнате происходило явно что-то из ряда вон выходящее. Юля, сидящая напротив, наяривала ложкой бульон. Хлеба ей не предлагали, но это, казалось, ее совершенно не смущало. Родственники стояли в ряд, счастливым, зачарованным взглядом провожая каждую ложку. Я поняла, что надо бы и мне подналечь, потому что неизвестно когда необходимость в моем присутствии отпадет, а я еще видела второе под крышкой. Мне можно! Я не болею! Тащите все скорее сюда!

И так я увлеклась, что даже не поняла, что вилкой орудую в комнате уже я одна. Девушка от горячей пищи разомлела и уснула.

Меня взяли под локоть, и аккуратно повели на выход. Сиротливо посмотрела на недоеденную котлету на тарелке, но увы, наши пути расходились в этой точке жизненного пути и больше никогда не пересекутся. Таков Путь…

— Милая девушка, вы уж простите нас, — ко мне обращался мужчина, — Вас как зовут?

— Анна.

— Очень приятно, Анна, меня — Геннадий Андреевич.

И тут я рассмотрела кто стоит предо мной. Политический деятель и председатель известной партии! У меня удивленно округлились глаза и даже рот немного приоткрылся.

— Анна, у Вас еще есть дела в клинике?

Я лишь отрицательно покачала головой.

— Разрешите, я вас подвезу? Вам куда?

— В Останкино, — ответила на автомате, но тут же опомнилась — А, нет, я сама доберусь.

— Вы не переживайте, я на служебной машине, я думаю вы меня узнали, вам ничего не угрожает. Напротив. Я бесконечно вам благодарен.

Мы так и шагали под ручку по направлению к выходу.

— Не знаю, поняли вы или нет, Юленька очень больна. Анорексия, и еще полный, сопутствующий психологическим расстройствам, букет. На ее глазах погиб близкий человек и психика не выдержала. Организм просто отказывается принимать пищу долгие месяцы. А что за чудо сотворили с ней вы, уменя просто в голове не укладывается.

Тем временем мы дошли до машины и тронулись в путь. Представительский седан с водителем, светлым кожаным салоном и приятным полумраком затемненных стекол, так и манил расслабиться и наслаждаться поездкой.

— Анна. Мне эта девочка очень дорога. И я готов ради нее на многое. — Он открыл портфель, лежавший у него на коленях, и достал пачку синих купюр.

Я недоуменно посмотрела на мужчину.

— Возьмите. — он протянул деньги мне.

— Зачем? — я просто опешила. — Что за бред? Я ничего не сделала.

— Я очень занятой человек, и как ничто другое я ценю в этой жизни — время. Я вас не знаю, поэтому я не прошу вас, я предлагаю вам сделку, надеюсь, что на приятных для нас обоих условиях. Юленьке находиться в больнице еще долго. Подруг у нее нет. Не знаю, что она увидела в вас, может, вы ей кого-то напомнили, но ваше присутствие перевернуло все. Ее возили в лучшие клиники мира. Но все врачи лишь разводили руками: если человек не хочет жить, то медицина бессильна. Сегодня это желание жить вы ей вернули. Я прошу вас посещать Юлю минимум дважды в неделю, если будет возможность и желание — больше. Проводить с ней некоторое время, вы девочки, думаю, найдете о чем пообщаться.

Я гулко сглотнула, пытаясь переварить услышанное. Мне кажется, ужас от предстоящего общения с Бездной был написан у меня на лице заглавными буквами.

— Анна. Что же вы так волнуетесь? Я вас прошу лишь о посещении больной и общении с ней. Давайте условимся на месяц. Здесь сто тысяч. Полноценная зарплата клерка, может даже две зарплаты. Надеюсь, этого хватит, чтобы оплатить ваше время?

И что мне ему ответить? Я сама-то ни в чем не уверена. Почему этого ужаса не видел никто, кроме меня? Мне показалось? Вот уж не думаю! И куда потом это всосалось? Внутрь девушки? А, самое главное, что мне бедной-несчастной со всем этим делать?!

— Разрешите мне немного подумать?

Мужчина посмотрел на меня с недоумением.

— Я что-то ничего не понимаю. Возьмите деньги. — его голос стал грубее и требовательнее.

Я хотела отказаться, но он прервал.

— Анна. Я не тот человек, с которым вам стоит спорить, тем более по таким вопросам. — Он вложил деньги мне в руку. — Мы приехали. Вам позвонят, уточнят время, когда вам будет удобно. Туда и обратно вас будет доставлять водитель.

Разговор был окончен, а я была настолько обескуражена, что так и осталась стоять на тротуаре с пачкой денег в руке.

— Привет, Ань.

Я повернулась на голос. На меня смотрел Петя. С прищуром и словно чего-то ожидая. Я его намеков не поняла, выгнув бровь.

— Это что? Первая кремлевская зарплата? — парень как-то криво ухмыльнулся.

— Что? А… Это… — я махнула рукой, засовывая пачку денег в сумочку, — бред какой-то. Эти политики — полные психи. Ты знаешь, где съемки будут проходить? Мы не опаздываем? День какой-то бесконечно сумасшедший.

Петя пожал плечами и пошел по направлению к зданию. Был он несколько подавлен и немногословен. Какие он там сделал выводы из увиденного и что себе надумал — мне было неинтересно от слова совсем. Если человеку нравится кормить тараканов в голове, кто я такая, чтобы ему в этом препятствовать?

Останкино встречало каким-то неимоверным столпотворением. В фойе толклись толпы туристов, а может, то были представители массовки из зрительного зала? Неизвестно. Просто гости и участники нескольких телешоу столкнулись в одном месте и в одно время.

Хорошо хоть телешоу не конфликтуют между собой как «Спартак» и «Динамо», иначе закончиться могло бы печально. Так и встала перед глазами картинка, как зрители шоу «Вечер с Познером» приходят на разборки на программу «Давай поженимся», и начинается рубилово с криками «Наших бьют, гаси Гузееву!».

Как говорится, я бы посмотрела.

На стойке ресепшена нам вызвонили ассистента, который проводил нас на шестой этаж в стандартно обставленный кабинет. Меня на минуту посетило дежавю, и появилось стойкое отвращение, ибо кабинетов и канцеляризма за последнее время в моей жизни что-то стало многовато.

Хозяйкой кабинета оказалась строгая женщина с громким голосом и в длинной юбке. Она говорила четко и по существу, без лишних расшаркиваний и пиетета. Да и перед кем ей было лебезить? Пара студентов совершенно ничего из себя не представляющих. Даром что экстрасенсами себя мнили.

— Итак, во время съемок передачи находиться вам предстоит за кулисами. Стоять там следует молча. На выход каждого пригласят персонально. Выходить в саму студию будете строго по очереди, когда будут вас представлять. Следите за этим внимательно и не отвлекайтесь. Время съемок ограничено и строго регламентировано.

На столе перед ней лежали чертежи, списки с очередностью участников, планы и большая ламинированная схема студии.

— Сюда посмотрите. — она ткнула ногтем с красным лаком в схему расположения диванов на сцене. — Ты, — она указала на Петю, — выходишь четвертым и садишься на второй диван в центр. Между двумя тетками… как их фамилии… а, не суть. Второй диван. Считаем слева направо. Ты выходишь через левый выход, и диван твой, соответственно второй. Слышишь? Садишься ровно, руки на колени, ноги не разваливаешь. Помни, что тебя снимают. Понял? — смотрела она на Петра, как на имбецила.

— Второй диван, слева направо, сидеть ровно.

Женщина кивнула, поставив жирную галку напротив фамилии парня в списке.

— Далее. Так как вы финалисты, и в эфир передача пойдет после выбора вас в финале. Соответственно, нужно будет приоткрыть вашу личную жизнь чуть шире. Что-то мы возьмем из нарезок передачи. Но нужен какой-то элемент, своего рода мини-представление. Что-то интересное. Понимаете? Как вы себя там позиционируете. Ну, например, «Я ведьма, вот моя метла, вот так я умею на ней летать.» И прыгнула с крыши. Идеи, варианты?

Петя немного растерялся.

— Ясно все с тобой. Стой думай. Ты теперь. Кто такая?

Тон женщины мне определённо не нравился. Но выяснять отношения и качать права не хотелось. Не трожь — вонять не будет.

— Анна Котова. У меня идея представления себя есть, не знаю только потянет ли это ваш бюджет. — я ответила спокойным, надменным голосом и приподняла бровь.

А женщина подняла на меня взгляд и улыбнулась.

— Ну, давай, удиви меня. — Она скрестила руки на груди.

И тут я осознала сколько людей через нее проходит, сколько раз за день ей приходится талдычить и вдалбливать одно и то же, пытаясь вразумить и построить разрозненную толпу, слепив из нее конфетку в считаные часы. Не будь она строгой стервой, давно бы сели на шею, набедокурили, пойдя вразнос. А отвечал бы потом за этих праздношатающихся кто? Знамо дело.

— По моей легенде я дочь скандинавской волчицы. Последняя из рода. Мои предки жили бок о бок с волками, и, по преданию, умели в них обращаться. И, мне кажется, было бы круто, если мы взяли пару волков из зоопарка, или хотя бы пару собак-лаек найти, с окрасом посветлее, и заснять мое представление где-то в лесополосе в Подмосковье. Я в белых одеяниях в сопровождении волка или двух. Мне кажется, должно выглядеть здорово.

На некоторое время в кабинете повисла тишина. Женщина поглаживала подбородок пальцами, явно прикидывала варианты, и подсчитывая рентабельность подобных вложений.

— Хм… Что-то в этом есть. Но геморроя, конечно… Времени не так много… и мне нужно будет сделать пару звонков, пригласить бухгалтера… — она размышляла вслух, — Ладно. Подумаю. Смотри сюда. Ты выходишь десятая, и садишься на третий диван. Точнее, это слева он третий, но тебе надо будет зайти через правый вход, поняла меня? Правая рука какая?

Я ухмыльнулась и подняла правую руку.

— Это чтобы не терять время и не идти через всю студию. То есть заходишь и сразу садишься, поняла?

Киваю, что ж тут непонятного?

— Далее. На одного человека выделено минута двадцать эфирного времени. На финалистов по дополнительной минуте, плюс-минус. На пятнадцать секунд будет ваше представление на экране, на все остальное, соответственно, у вас, как… — она вновь сверилась со списками, — Как финалистов… Реально, вы финалисты? Молодые какие-то слишком.

— Да, мы заняли третье и четвертое места. — Гордо ответил Петя приосанившись. Он был искренне оскорблен поведением женщины.

— Бред какой-то вечно наснимают. Кто это смотреть будет? Куда только Игорь смотрит. Так! Вам все понятно? А… не договорила. Две минуты — это эфирное время. Значит, в среднем у вас есть пять минут, чтобы четко сформулировать мысль. Не надо ничего тараторить, но и мямлить тоже нельзя. Потом все ваши экания-бекания, конечно же, вырежут, оставят суть. И чтобы вы не блеяли всякую ересь, вам приготовили небольшое испытание ваших способностей — опросят вас по очереди. Ответы давать четко, не растекаясь. И заключительное слово на минуту, уже только от финалистов. Его вам нужно четко проговорить на камеру. Подготовьтесь. Надо будет дать прогноз на будущее. Только про позитивные вещи говорим! А то меня предупреждали, что вы любители в чернуху скатиться. Теперь все. Идите, и пригласите следующих.

Вышли мы с Петей из кабинета как оплеванные. Вся романтика закулисной жизни без прикрас. Настроения скакать клоунами не было совсем, как и торчать здесь еще добрых часа три.

Петя подергал меня за рукав:

— Ань, да ладно тебе.

— Нормально. Просто задаюсь вопросом что я в принципе здесь делаю. — я улыбнулась.

— Я в прошлый раз провел разведку боем, на цокольном этаже кафе есть, кофе там — просто песня, не то, что на третьем, где обычная столовка. Может, пойдем быстренько взбодримся? До начала рассадки зрителей еще двадцать пять минут. Да и сам процесс наверняка не такой и быстрый.

— Идея шикарная. Кофе сейчас очень в тему. Петя, с тобой не пропадешь!

— Тебе не кажется, что у Малахова нервы сдают? Что он так орет? — Петя произнес еле слышным шепотом мне в ухо.

На нас уже не раз шикали. Но стоять за кулисами второй час подряд, сохраняя тишину, было крайне утомительно.

Сперва целых полчаса режиссер учила зрителей хлопать. Да-да, она учила аплодировать. В начале программы требовались «долгие, постепенно затихающие аплодисменты», в середине, после рекламы и при появлении нового героя — «быстрые и громкие». Помимо этого, зрители должны были выражать огромную радость при появлении очередных звезд и хлопать «с подрывом».

Наконец — около пяти часов вечера — начались сами съемки «Пусть говорят», но, увы, на нашем закулисном стоянии это никак не отразилось. Разве что народ начал убывать, выходя на сцену, и дышать стало чуточку легче.

Со сцены вновь раздался громогласный окрик ведущего: «Что опять с оборудованием? Что за задержки? За простой с кого будем удерживать? Техник где, я спрашиваю? Что за бардак?»

Я чуть наклонилась к Пете и ответила:

— Если бы я в таком «цирке с конями» ежедневно снималась, я бы тоже нервничала. Мне кажется, ты следующий.

К нам вновь подошел недовольный ассистент.

— Петр, готовьтесь к выходу, как объявят, сразу проходите на свое место, — он сверился с бумагами в планшете, — второй диван, центр. Только потом здороваетесь.

Петя кивнул и подошел ближе к выходу.

На сцене съемки шли полным ходом. Я не могла уже дождаться, когда этот день закончится. Выйти было нельзя. Народа было много: участники, ведущие, какие-то эксперты, а количество посадочных мест за сценой — ограничено. Естественно, мне, как самой молодой, сидячего места не досталось — пришлось топтаться в уголке. И когда подошла моя очередь, я была счастлива любой смене декораций. Пройдя на свое место, села и посмотрела на зрителей. Столько народа! Сразу стало неуютно.

— Добрый вечер, Анна! Мы рады приветствовать вас на нашем шоу, буквально пару слов. Свои впечатления об участии в «Битве экстрасенсов». — Малахов лучился такой добродушной, располагающей к себе улыбкой, что сводило скулы.

Да он буквально пять минут назад крыл, чуть ли не матом, какого-то техника, не стесняясь ни зрителей, не участников. Я была поражена в самое сердце! Вот это профессионал. Настолько реалистичная игра эмоциями меня впечатлила.

— Испытания дали мне очень многое. Я открыла для себя новые грани своего таланта. Это был колоссальный опыт, я счастлива, что дошла до финала. — ответила я счастливым оскалом.

— А какие вы можете сделать прогнозы на этот год? Всем было бы интересно узнать ближайшее будущее!

Я улыбнулась.

— Просили что-то позитивное. Давайте тогда о музыке. Скоро пройдет ежегодный конкурс «Евровидение». Второе место займет Верка Сердючка, представляющая Украину с песней Dancing Lasha Tumbai, а наша российская группа «Serebro» с песней «Song #1» займет третье место.

— Как же так! Вы уж меня извините, Анна, но мы будем искренне надеяться, что ваш прогноз не сбудется. Мы всегда болеем за наших до последнего. А кто же займет первое место?

— Пусть это останется загадкой. Не хочу лишать зрителей удовольствия от просмотра конкурса. — Если б еще я это помнила! Надеюсь, с этими двумя хотя бы не промахнулась.

— Спасибо за такой интересный прогноз. Мы обязательно это проверим!

— Больше прогнозов вы можете узнать на моем YouTube канале! Всех приглашаю его посетить.

— Отлично! — Малахов посмотрел на меня как-то ошарашенно, неужели его возмутила столь наглая реклама? А что им можно вести себя по-свински, а мне нет? Вот еще! — Перед вами все десять участников Битвы. Сегодня мы решили сами протестировать их способности! Никто их не предупреждал об этом! Итак. Сейчас я зайду за кулисы и сам выведу двух первых попавшихся ассистентов! Экспромт. Подлог невозможен. — Андрей на мгновения скрылся за кулисами и уже выводил на сцену двух женщин.

Все ассистенты программы были одеты в черные футболки с бейджиками. Эти две дамы были с прическами и в платьях. Я чуть не рассмеялась вслух. Как же, не готовились они.

— Итак, перед вами две обычные женщины с совершенно разными судьбами. У вас есть пара минут, чтобы сосредоточиться, считать с них информацию, их энергетику. Давайте, еще и вот так сделаем. — Ведущий развел женщин в разные концы студии. — Это чтобы их энергетики не смешивались.

По залу пронесся хохоток. Раздалась тихая музыка с тикающим метрономом, символизирующим обратный отсчет. Сбивало это, конечно, жутко.

Гул и шепотки зала, слепящие софиты, толпа народа. Как вообще что-либо можно здесь почувствовать и предсказать? Да если бы я только знала, чем закончатся мои предсказания, сидела бы и не отсвечивала! Уж лучше было не проявлять себя вовсе!

Сосредоточиться не получалось. Плюнула на все, встала и пошла к ближайшей ко мне женщине. Подошла вплотную и положила руку ей на плечо. Пространство вокруг резко поплыло, а на меня полилась мощным потоком информация: «Какая-то квартира, крики женщины, детский плач, всюду кровь, милиционеры — жуткая каша из мелькающих образов и фрагментов». Я резко отшатнулась и убрала руку. Что это было? Ее воспоминания? Кошмар какой-то!

Весь ужас увиденного отразился на моем лице. А женщина побледнела. Она поняла, что я знаю ее секрет. Еемертвенно-белые губы зашевелились:

— Я не… Я не…

— Что у вас здесь происходит? — наигранно бодрый голос ведущего оглушил и испугал нас обеих.

А у женщины началась форменная истерика, она начала кричать и плакать, цепляясь за Андрея:

— Это не я! Я ее не убивала! Она сама! Я не убивала!

Все были в шоке. Малахов растерял, но тут же профессионализм взял верх.

— Тише, тише, мы со всем разберемся.

Женщина выла в голос и оседала на пол. Ногиее не держали.

— Врача вызовите! Мужики, помогите на диван ее отвести. — Ведущий раздавал приказы.

Из-за кулис выбежало несколько человек персонала. Съемки, вроде как, остановили.

Я стояла на том же месте ошарашенная. Увиденное еще было свежо в моей памяти. Лучше бы я никогда такого не видела. Она размозжила какому-то ребенку голову о бортик ванной. Я не увидела, чем история закончилась, но по окровавленной головке прогнозы я могла дать лишь неутешительные. Накатила дурнота. Эта студия, слепящий свет, шум возбужденного скандалом зала — все жутко начало на меня давить.

Развернулась и молча пошла на выход.

В коридоре было гораздо прохладнее. Я прислонилась спиной к стене, прикрыла глаза, глубоко вдыхала свежий воздух. Хотелось скорее прийти в себя.

— Анна?

Подняла тяжелые веки и увидела самого Малахова.

— Что вы увидели? Вам плохо? Там кто-то из сердобольных зрителей милицию вызвал. Мне жаль, вам придется дать пояснения.

— Я нормально. Что за бред? Какие показания? Мало ли что мне там привиделось.

— Я боюсь инцидент действительно был. Архив поднимут и этой ситуацией заинтересуются. Тем более что-то у Ирины совсем крыша поехала. Пока не пришел медик и не вкатил ей укол с сильным успокоительным, она рыдала и признавалась, что она не специально ударила девочку. Такие признания на публику — не самое лучшее. Да и такая ситуация нехорошая была. Девочка погибла в больнице на третий день. Дело замяли, как трагическую случайность. Но, сами понимаете, теперь следствие, скорее всего, возобновят.

— Я не уверена в том, что я видела. Да и вряд ли мои слова можно считать дачей показаний.

— Я тоже не в курсе. Думаю, вам все объяснят.

— Андрей, привет! — раздался звонкий мелодичный голос.

Мы резко обернулись. К нам приближалась юная Арина Мамаева, звезда российского спорта по художественной гимнастике, олимпийская чемпионка, будущая… И тут я осеклась.

— Ариночка, здравствуй! — Малахов расплылся в довольной улыбке. — Вот так встреча! Ты как звездочка сияешь. Новая карьера в масс медиа на тебя, я смотрю, положительно действует.

— Да что ты, Андрей, — девушка звонко рассмеялась, — Если бы! Сил моих нет уже отбиваться от этих шоу-программ. Завершила карьеру, думала, отдохну. Какой там! Только и делаю, что кочую с одной передачи на другую. Везде спрашиват одно и то же, но при этом всем подавай эксклюзив. Где ж я его возьму? Жизнь и карьера у меня одна.

— Для какой сейчас передачи съемки?

— Нет, сейчас я пришла по приглашению. Первый канал запускает проект телешоу в новом формате. Будут участвовать звезды наравне с простыми людьми. Предлагают и мне участие. А я вот даже и не знаю. Вроде то, что надо — сбежать из столицы. С другой стороны — что-то боюсь. Разглашать пока, увы, нельзя, подмигивает, потом на ушко тебе шепну.

— Добрый вечер, — я вставила слово. Мне познакомиться с этой легендарной личностью очень даже хотелось.

— Арина, познакомься, это Анна.

— Аня! Вот ты где! Я везде тебя ищу! — чуть ли не в ухо проорал мне, схвативший и встряхнувший меня за плечи Петр.

— Ты с ума сошел? Что ты меня трясешь? — я разозлилась.

Арина, не вникая в наши баталии, взяла Андрея за рукав и отвела в сторону. Я могла лишь провожать их грустным взглядом.

— Петя, да что тебе надо от меня? Что ты вечно меня дергаешь? — мой гнев искал выхода.

— Там милиция… — растерянно проговорил парень.

— И что? Да плевать я на вашу милицию хотела. Что ты ко мне прицепился? — я оттолкнула парня и пошла следом за парой.

— Я переживал за тебя, бегал, искал… — раздалось мне вслед.

Я лишь зло фыркнула.

А мне навстречу уже шел Малахов.

— А где Арина? — переживания этого дня настолько переполнили меня, что я не выдержала. Слезы досады брызнули из глаз.

Андрей шагнул ко мне и положил руку на плечо.

— Что такое? Ты не плачь. Что случилось? Да в лифт я ее посадил. Спешит, сказала.

Как так? Это же такое нужное для меня знакомство!

— Но… но… Она мне нужна! Мне нужно сказать ей что-то очень важное.

Андрей стал серьёзным.

— Вновь какое-то видение? Что-то плохое? Ты чего ревешь?

— Нет, — я так расстроилась, что даже не могла внятно выразить свои мысли. — Может телефон ее у вас есть? Я бы ей позвонила.

— Откуда ж у меня ее телефон, мы так-то не общаемся. Передачу с ней снимали, вот и… Так! У Евгении Михайловны давай спросим. Женщина-организатор, которая вам объясняла, как действовать на сцене.

Я начала потихоньку успокаиваться. Чего это я, действительно? Гормоны? Переутомление? Когда я поняла, что упустила шанс подружиться с самой Мамаевой, чуть от досады ногти себе не сгрызла до самого основания! Еще и Петя этот вечно под ногами путается…

— Пошли. Что-то ты меня разволновала. Там точно ничего плохого?

— Если мы поговорим, то все будет хорошо. — я уже окончательно успокоилась, лишь шмыгала носом.

Мы пошли в кабинет к неприятной женщине. Андрей пару раз стукнул и распахнул дверь.

— Евгения, извините, мы вас потревожим на минуточку.

В комнате стоял полумрак. Жалюзи были плотно задвинуты, свет шел лишь от настольной лампы.

— Она, наверное, вышла… — Малахов уже собрался идти на выход.

Со стороны дивана раздался стон. Мы переглянулись.

— Женя, вам плохо?

— Ой, Андрюш, это ты там? Дай водички? Сдохну сейчас. Еле вытерпела сегодня прием участников.

Андрей налил женщине воды, присел на край дивана и напоил ее.

— Надо врача позвать.

— Да я сама себе врач вот уже лет двадцать. Мигрени, будь они не ладны. Темнота, тишина, покой. К ночи чуть оклемаюсь и домой доберусь. Не впервой.

А я стояла и злилась. За что мне такая вселенская несправедливость? Только морковкой перед носом поманят, только руку протянешь, а той уже и след простыл! А потом и вовсе осознаешь, что теперь морковка тебя не спереди манит, а подгоняет сзади. И манящие перспективы обернулись жутким головняком и нерешаемыми проблемами.

План созрел неожиданно. Ничего я не теряю. С такими симптомами эта теткавсе равно долго не протянет.

— Так. Андрей, отойдите. Я немного практикую лечение руками. Попробую Евгении боль убрать.

Я отодвинула парня и уселась ближе к больной сама. Потерла друг о друга ладони, собираясь с духом и мыслями. Все же эксперименты на живых людях — такое себе занятие. Постаралась ощутить энергию в себе, как нечто материальное. Как тепло или хотя бы туман. По виску потекла капля пота от напряжения.

И, наконец, энергия пошла. Какими-то рваными, полупрозрачными, еле заметными клочками. Они оседали на живот женщины и жадно впитывались. Ее бледное лицо начало приобретать розоватый оттенок, она задышала ровнее.

Зато мне каждое такое облачко давалось с неимоверным трудом. И я поняла, что нужно завязывать.

— Аня! Андрей подскочил ближе. Ты что делаешь? На тебе лица нет. Решила ценой своей жизни Евгению спасать? Ты что творишь, девочка? Разве можно так? Зеленая вся.

А меня и правда начало адски мутить.

— Андрей Николаевич, а мне ведь и впрямь лучше! Голова прошла. Господи! Это же фантастика какая! Аня, девочка, ну как же так? Что же ты наделала? Ложись-ка, я тебе сейчас сладкого чайку сделаю. — женщина вскочила со своего места с такой легкостью и прытью, словно лет десять скинула.

А вот меня силы покинули окончательно. Комната перед глазами двоилась. Что со мной? Магическое истощение? Третье применение сил за день аукнулось такими дурными последствиями? Когда я уже научусь думать, а потом делать? Меня усадили, подложив под спину подушки, в руки дали кружку с ароматным чаем.

Андрей стоял растерянный.

— Ну, вы даете! Пойду я все-таки за врачом схожу. — и сбежал.

Мы проводили его взглядом, а после переглянулись и улыбнулись.

Я постепенно начала приходить в себя.

— Простите, Евгения…

— Да зови просто Женей. Анют, ты прости. Я сегодня так вам с мальчиком нагрубила. Мое руководство увидело бы — пинка под зад дало. А мне так плохо было. Не соображала, что делаю. Думала, помру. Голова просто раскалывалась — ничего не соображала. Нужно было больничный взять, а не мучиться самой, и людей нервировать. Что же ты за чудо такое? У меня мигрени всю жизнь, сколько себя помню. Как приступ, так на два-три дня я не человек. А тут как рукой сняло. Вижу как тебе тяжело это далось. Не стоило это того. Ты береги себя, девочка. Еще вся жизнь у тебя впереди!

— Евгения… Женя, мне помощь ваша нужна. Андрей сказал, что у вас была передача с Ариной Мамаевой. И контакты ее можно раздобыть только у вас.

— Арина? Я даже не знаю… В декабре мы делали выпуск, но хранится ли персоналка у меня здесь… Данные, думаю, в архиве уже. — женщина подскочила и заметалась по кабинету. — Кому же позвонить? Ах, да, точно, у нас же теперь электронная картотека ведется! Женщина схватилась за трубку стационарного аппарата и начала обзвон в поисках нужных данных.

Поганое состояние меня не покидало. Тошнота, головокружение, мушки перед глазами. Остаток съемок прошел как в тумане. Как уж они там выкручивались и что я блеяла — для меня осталось за кадром.

Очнулась я уже в своей постели. Долго смотрела в потолок, пытаясь понять, как я здесь очутилась.

В комнату вошла Рита.

— Анька! Наконец-то! — девушка высунула голову в коридор и крикнула, — Очнулась.

Раздался молодецкий топот. В комнату ввалились Соня, Петя, и, почему-то один из программистов, вроде Сергей.

Я на это явление лишь сонно похопать глазами. Хотела уже помянуть нечистого в попытке выяснить, чего им всем дома не сиделось и зачем они сюда пришли, но из горла вырвался лишь хрип.

— Водички? — Рита поднесла к моим губам стакан.

И только первые капли попали мне на язык, я жадно припала, осушая бокал. Казалось, что вода испаряется в моем горле, не успевая долетать до желудка. Я пила и пила, словно вкуснее ничего в жизни не пробовала.

— Аня, ты как? — Петя смотрел на меня такими жалостливыми глазами, словно я вот-вот умру.

— Ты три дня без сознания была. Врач приезжал. Капельницы тебе ставил. — тихо сказала Соня, садясь рядом и беря меня за руку, — мы так испугались.

Если могла, я бы присвистнула. Как три дня? Почему?

— Что случилось? — еле выговорила: язык был неповоротливый, а сознание плыло.

Какого черта со мной творится? Отравили?

— Сильнейшее истощение. Врач так ругался, что мы тебя не кормим и спать тебе не даем. Плохие соседки, и вообще… словом, ты на больничном.

Вот так помогла. Вот так вылечила. И что теперь? Что там с Кремлем?

— Олег что сказал?

— Так это он врача и привез. Там все в курсе.

— Жуть…

— Не переживай, у нас все нормально. Работаем как обычно. Олег тоже ничего такого не говорил…

— Анна, я пришел с отчетом. Не знал, что вы больны. Я расскажу в общих чертах? А уж детали тогда обсудим, как поправитесь, да? — вклинился Сергей-программист, — Игру мы запустили. Написали сайт, прикрутили к нему магазин на покупку читерских сетов. Раскидали новости по тематическим форумам. В целом, процесс запущен. Пока не особо шатко, но первые интересующиеся уже есть. Тут палка о двух концах. Мощностей надолго не хватит, придется приостанавливать и ограничивать регистрацию. Да и интернет далеко не у всех будет тянуть такую игруху. Дорого, прежде всего. Скачивания идут, но покупки допов возможны только на сайте. Да и ходить платить в банк — долго. Человек десять раз передумает и скачает бесплатную игрушку. За игры у нас если и платят, то только на дисках, да и то, почти все игры расшариваются в течение месяца после официального выхода. Пока думаем, как эту проблемку обкашлять. В идеале надо на диске выпускать. Но там своя мафия…

Что и говорить — новость меня обрадовала!

Ай да парни! Посмотреть еще, конечно, надо, что они там навояли, но то, что процесс запущен на два года раньше оригинала — не могло меня не радовать. Запас времени, чтобы все узаконить у нас есть. Еще бы вспомнить на какой площадке запускал игру швед… Но голова была настолько чугунная, что шевелить мозгами не могла чисто физически.

В комнату размашистым шагом вошел Сенсей.

— Всем выйти. Анне нужен покой. Мы с ней займемся медитацией для восполнения жизненных сил. В комнату не входить, нам не мешать, сколько бы нам времени ни понадобилось.

Разношерстная толпа, бубня себе под нос недовольства, потянулась на выход.

А я встретилась со взглядом злющего Сенсея.

— Руку, — он протягивал мне ладонь в приглашающем жесте.

Гулко сглотнув, я поежилась, но ослушаться не посмела.

Нас затянуло в белесый водоворот.

Межвременное бескрайнее пространство. Мы с Сенсеем в белых кимоно. Я в позе лотоса на татами. Лишь только попав сюда, я сразу же почувствовала прилив сил. Словно сковывавшие до этого путы спали, и я, наконец, смогла дышать полной грудью.

Японец был вне себя от гнева, он ходил взад и вперед, всплескивая руками и ругаясь.

— Что ж ты как золотой карп в пруду? Мечешься бездумно по кругу, а чуть прикорми или дай свободу — ломишься, не разбирая благо там тебя ждет или смерть? Твой источник настолько мал, он вмещает сущие крохи сил, настолько скуден их запас, что выжечь источник сейчас очень легко! Он как молодой бутон, а ты то и дело выставляешь его за окно, то на мороз, то на палящее солнце. Если бы меня не было рядом, не было наших тренировок в этом пространстве, ты бы уже с пустым, разоренным гнездом сидела! Горе-наседка! Тебе доверили бесценного птенца феникса, а ты как пустоголовая кукушка бросаешь его на произвол судьбы! Глобальную цель тебе доверили! А ты что творишь?

Он распалялся все больше и больше, а я была так потеряна и напугана, что ничего не возражала. Хотя сносить беспочвенные оскорбления долго не смогла.

— Так почему вы мне не сказали, что источник столь мал? Почему не предупредили, что нельзя магичить?

— Что-о-о-о? Да я каждый раз твержу одно и то же! Тебе нужны совместные тренировки и как можно чаще! Ты слаба! Я это изо дня в день твержу. У тебя что, в ушах хинкали?

— Но из этих советов не следовало, что применять свой дар мне категорически запрещено! Почему вы меня не предупредили? — а что? Лучшая защита — нападение.

— Да ты маешься ерундой! Тебя вечно нет на месте. Вместо тренировок, вон, в коробочке скачешь.

— Да мы тренируемся практически ежедневно! — я опешила от такого наговора. — Вот только одними тренировками не пробьешься наверх. Я как, по-вашему, должна нить судьбы сдвинуть, сидя здесь и тренируясь, силой мысли что ли? — я обвела рукой белое пространство, — Или я стану суперженщиной и сразу на войну полечу на суперсиле и там всех победю единственным суперударом? Так это работает?

Силы восполнились и вернулись ко мне окончательно. Меня жутко выбесила такая постановка предъяв в мой адрес. Сенсей сам толком ничего не объяснил, а как крайних искать — Аня виновата, в нее белой лапкой ткнули.

— Да как ты смеешь повышать на меня голос, ученица? Пороть тебя за такое надо!

— Я не повышаю! Я просто громко разговариваю! Мне вообще никто ничего толком не объясняет, а как ответственность, так вся на мне. Вы вообще о чем думали, доверяя мне столь важные вещи? Я простой человек. Я врач. Я могу ОРВИ вылечить и клизму прописать. Может мне в США метнуться и Бушу пару клизм вставить? Я могу! Поможет это мир во всем мире продлить? Я не знаю, что мне делать, и вы мне совсем не помогаете!

Мы с Сенсеем стояли друг напротив друга тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Дети, не ссорьтесь, — раздался теплый обволакивающий голос у меня в голове.

Сенсей замер с чуть приоткрытым ртом. Вся спесь с него разом спала, и он смотрел в пространство так, словно увидел ангела.

Я обернулась. На полу вальяжно лежала огромная белая волчица.

— Здравствуйте, — я пробурчала себе под нос.

Так быстро, как Сенсей я перестроиться не могла, поэтому отвела взгляд в пол и пыталась выровнять дыхание.

— Анна, отринь мирское. Перед тобой поставлена великая цель. Ты должна следовать за Светом. Учитель Онидзука может поделиться с тобой своим жизненным опытом. Он у него богатый.

— Кто?

Мне показалось, волчица посмотрела с осуждением, хотя на ее морде не двигался ни один мускул. Да она даже не моргала. Все слова и эмоции передавались ментально.

— Эйкити Онидзука — мирское имя твоего учителя. Сто лет назад он жил в небольшой деревне Кагосима, расположенной на западном побережье залива Кагосима, вблизи одного из самых активных в мире вулканов — Сакурадзимы. Тогда он был еще молодым сэмпаем в детской школе боевых искусств. Он очень любил детей, любил делиться знаниями. Дети были от него без ума и попасть к нему на его уроки считалось честью. Его классы никогда не пустовали. У него самого была красавица жена и двое дочерей.

Я слушала с замиранием сердца. Сенсей личностью был таинственной и никому не рассказывал о своем прошлом. Сто лет назад? Как такое возможно? Ему вообще сейчас сколько?

Скосила глаза на учителя, тот так и стоял, замерев и с блаженной улыбкой. Да уж… Не дашь ему сто лет, хотя…

История меж тем продолжалась:

— И вот однажды началось извержение вулкана. Он как раз был на занятиях. Был разгар дня, и классы были полны детей. Извержение сопровождалось сильным землетрясением. Начали рушиться дома, Онидзука не смог бросить учеников на произвол судьбы. Он пытался до последнего организовать эвакуацию, хотя его сердце рвалось к жене и детям. Когда это стало возможно, он побежал что было мочи к своему дому. Но на месте своего жилища нашел лишь груду развалин. Дом обрушился и погреб под собой всех, кто был ему дорог. Онидзука хотел умереть на том же самом месте, он выхватил катану, но детский плач и женские крики, бедственное положение людей вокруг не дали ему так бездарно разменять свою жизнь. Он бросился спасать тех, кому еще можно было помочь.

Я слушала историю своего учителя с широко раскрытыми глазами, прикрывая рот ладошкой. Слова волчицы звучали ужасно. Потерять родных одним махом, винить во всем себя и не свихнуться — дорогого стоит. Я знала это разъедающее изнутри чувство, от которого невозможно спрятаться. Ведь от себя не убежишь!

— Он посвятил свою жизнь воспитанию многих кохай. Он состоял в банде «Онибаку». Растил настоящих воинов, которые стали достойными мужами. Несмотря на то, что всю жизнь он корил себя, что не спас свою семью, он достойно ее прожил и достойно ушел.

Я была в шоке от услышанного. Я, конечно, думала о чем-то подобном, но даже не догадывалась, что все настолько серьезно…

— И ему был дан второй шанс. На него была возложена великая цель. Он попал в 1940 год и должен был упрочить силы Японии в борьбе с США. Поменять на мировой арене расстановку сил. Должен был суметь донести до руководства страны о сильных и слабых сторонах противника. Проявить себя. Начать борьбу со всемирным злом. Переломить ход деления власти. И ему были даны для этого силы. Все было в его руках.

Волчица замолчала.

— А что он? — я не выдержала тягостного молчания.

— Он выбрал мирское. Поставил свои желания выше глобальных целей.

— Спас свою семью?

Волчица медленно закрыла глаза.

— И что было дальше?

— Он находился в чужом теле, так же как и ты. Поэтому смог быть в нужное время в нужном месте. Он предупредил жителей поселка о землетрясении и вывел их в лес на безопасное место. Практически никто не погиб. Но об этом поступке услышала сама Тьма.

— Кто? — я опешила. Что еще за Ночной дозор?

— В мире всегда существует шаткое, но равновесие. Чтобы оно не нарушалось, есть линии судеб, которым суждено прерваться, по человеческим меркам, раньше срока. Наверняка ты знаешь случаи нелепых смертей в юном возрасте — это оно. Равновесие превыше всего. За этим строго следят. Есть светлые силы, а есть темные. У каждых свои цели. Но, как ты можешь догадаться, Свет спасает жизни, чтобы удержать равновесие, а Тьма обрывает судьбы неугодных. Поэтому такое массовое вмешательство Сенсея в законы мироздания взбесило Тьму.

— То есть и мне нельзя никого спасать, иначе…?

— Одна-две жизни внимания не привлекут. Это лишь легкие круги на воде. Но если бросить огромный валун в озеро — такие колебания почувствуют по всей поверхности. И тогда возмутителю спокойствия несдобровать.

— И что произошло?

— Тьма разъярилась. Никто не смеет вмешиваться в расстановку фигур в ее партии. Мстит она всегда очень изощренно. Она вселилась в стаю местных волков, а те напали и разорвали именно семью Сенсея. На тот момент он находился в юном теле подростка и не смог защитить детей. Он потерял их вновь. К тому же Тьма иссушила его источник, вытянув из него все силы. Но и на этот раз он остался жить. Свет явился к нему и наказал ждать момента для искупления. И он дождался. Тебя.

Я вжала голову в плечи.

— Мне кажется, я уже видела Тьму. Я была в больнице, поделилась силой с умирающей девушкой, а потом ее глаза стали страшными и черными. Мне конец? Она меня теперь убьет? Что же мне делать? — меня захлестнуло настолько горькое отчаяние, что я еле удержалась, чтобы не кинуться к волчице и не начать вытрясать из нее правду.

Зверь молчал. Паника все сильнее захлестывала меня. Неужели так глупо и бездарно я провалила свой шанс? Да за что? За одну, неизвестно еще спасенную ли девушку? Или первые мои пациенты тоже попали на чашу весов?

— Твоя судьба все еще ступает по правильному пути, дитя. Тьма наблюдает за мирозданием, ищет тебя. Неверный шаг может стать последним. Но пока я рядом. Я могу путать оттиски твоей души и сбивать Тьму со следа. Главное, не опускай руки, иди вперед и действуй. Ты идешь верной дорогой.

Вот интересно, что это за белое пространство такое, где появляются и исчезают все кому не лень? Где по щелчку пальцев восстанавливается магическая энергия, а тело обновляется и регенерирует, оставляя любые мышечные боли, синяки и ссадины? Звучит как сказка? Да. Но это моя реальность. Радоваться этому или ужасаться — я так и не решила. Плыву по течению…

Столько всего было вчера сказано. А что в итоге? Вопросов вновь больше, чем ответов! Нельзя применять магию, так как мой источник мал? Ок, гугл, как мне этот источник тогда увеличить? И, желательно, многократно, а еще, пожалуйста, вчера! Силы практически не восстанавливаются в реале, потому что мир скуден на магию. Одно спасение — тренировки в межвременном пространстве? И снова соглашусь. Вот только что дальше мне делать с этим знанием? Выходит, я прикована к Сенсею? А у того сил нет больше ни на что, кроме как меня в это пространство таскать, и тренировать мое тело в физическом плане? Однозначно, я чувствую, что за эти месяцы стала сильнее. Но это ведь крохи! Пусть за год мой резерв вырастет в лучшем случае вдвое, а дальше? Ведь и это курам на смех. Я даже постоять за себя не могу.

Я уже поняла, что сила моя многогранна. Нет четких инструкций и описаний, но она придет мне на помощь в любой ситуации. С такими плюшками, безусловно, бросаться в омут с головой можно более уверенно. Вот только никто не знает точных границ моего резерва. И можно как броситься, так тут же и откинуться, глупо профукав свой шанс!

Вспомнилась история Сенсея. Жалко мужика. Пережить повторно смерть родных, и быть при этом виновником произошедшего — врагу не пожелаешь. А как вспомню поставленные перед ним цели и задачи, аж пальчики на ногах поджимаются от ужаса перспектив действий, которые ожидаются и от меня.

Переломить расстановку мировых политических сил? Что они там курят? Да я перхоть под ногами мировых держав. Ладно… Вроде она сказала, я все делаю правильно. Может, и впрямь хоть что-то у меня да получится. Что зря истерить? Это мне точно никак не поможет.

А что там за Тьма такая, которая неустанно за мною следит? Теперь я четко это понимаю. Я ее видела, чувствовала ее смертоносное дыхание. Не было глюков и помутнения сознания. Ведь я замечала этот страшный черный омут не раз. И как же мне, интересно, соблюсти эту тонкую грань, как не нарушить равновесия, оставаясь беззащитной перед таким межгалактическим катком? Придавят ногтем мизинца и не чихнут.

Масштабы воронки, затягивающей меня, поражали. Кто и что я по сравнению с мирозданием? Почему так происходит, за что в принципе мне дарована такая честь? Было бы смешно, если бы не было столь реально… Страшно ли мне? Безумно. Остановлюсь ли я, зная какие превратности судьбы меня ждут впереди? Никогда!

Выглянула в окно — раннее утро. Все еще спят.

Что там вчера парень про игру говорил? Допилили? А ведь прав он. Оригинальный Minecraft швед написал на языке программирования Java, с использованием библиотеки графического вывода Lightweight Java Game Library. И тогда уже был перспективный движок Unreal Engine, который с годами дошел до седьмого поколения. Но создавать в нем майнкрафт даже сейчас — это как гвозди забивать микроскопом. По сути, как не больно это признавать майнкрафт — это пиксельное говно. Никогда не понимала, почему он стал столь популярным.

Жалко, что я сама не программист, не знаю тонкостей и нюансов, не умею писать коды. Парни утверждают, что все готово, но я-то, в отличии от них, адекватно оцениваю, что это будет шлифоваться и дописываться еще годами. Такой сырой продукт на рынок выпускать нельзя. Хотя, уже сейчас нужно дать задание, чтобы зарегистрировали авторское право и нашли выходы на фирмы, выпускающие компьютерные игры.

Что я четко осознаю, так это то, что пора расширять штат, пора нанимать квалифицированного юриста. Все это читерское воровство и заимствование «во благо человечества» — хождение по тонкому льду.

Полазила немного в интернете, проверила свои котировки. Пока все стояло на месте мертво. Амплитуда корректировалась то вверх, то вниз, оставляя меня «при своих». Да уж, здесь миллионов с моими копейками тоже не сколотишь. Искать спонсоров? Неплохо, но это нужно всю жизнь потратить на их умасливание, доказательства, что ты не верблюд, и, в принципе, на другие дела и интересы времени не останется.

Что же мне делать?..

— Анна Владимировна? Как вы себя чувствуете? — в трубке телефона звучал мужской незнакомый бас.

— Добрый вечер. С кем имею честь?

— Это от Геннадия Андреевича, из больницы. Вы готовы посетить Юлию?

Вот же… она у меня уже и из головы вылетела!

— В целом да…

— За вами заедут через пятьдесят минут.

Я недоуменно посмотрела на трубку, которая попикивала короткими гудками, словно в насмешку, мол, знай свое место, перевела взгляд на время. И начала собираться.

Машина подана. Молчаливая доставка до места, сопровождение до палаты.

И на протяжении всего пути противоречивые чувства: гость я или невольник? Вроде как и добровольно я согласилась на данную благотворительность, да и самой интересно понаблюдать за результатом моего лечения. Сил, судя по моему отходняку, девочка из меня вытянула прилично!

Но все не то, все не так… На душе муторно, и ноги не идут.

Опасения и столкновения с дурацкими высшими силами здорово меня перепугали и озадачили. А вдруг Тьма в Юле так и сидит, да только и ждет, чтобы высосать из меня остатки магии…

— Аня! — навстречу мне вскочил совершенно другой человек.

Некогда тусклые и безжизненные волосы густой шоколадной россыпью покрывали плечи. Яркий румянец во всю щеку, блеск глаз. Естественно, она как была анорексиком, так и осталась. Восстанавливать работу ЖКТ еще предстоит долго и упорно.

Меня обняли, словно родного человека, возвратившегося из дальнего странствия.

Я же стояла как вкопанная. Ждала грома и молний, завихрений силы и потери сознания от любого касания, но… ничего не происходило.

— Ты чего? — девушка недоуменно на меня посмотрела, а после перевела взгляд на сопровождающего и нахмурилась. — Вы ее что силком тащили? Совсем страх потеряли? Да я, знаете, что с вами сделаю…

— Юлия Геннадьевна, что вы, мы бы не посмели, мы вежливо…

Видя, что ситуация свернула на скользкий путь, решила быстро ее исправить:

— Нормально все, я просто за тебя переживала. Не ожидала тебя такую бодрую увидеть, ты как? — подхватила девушку под локоток и потянула к зоне с диванчиком.

Больница была обставлена на славу: в коридорах обустроено несколько рекреаций с мягкими зонами для переговоров и удобства посетителей. Мы с девушкой заняли одну из них.

Не успела я устроиться в кресле, как Юля вцепилась в меня своей не по комплекции крепкой ручонкой и жарко зашептала.

— Я знаю, это ты меня спасла. Я жить не хотела. Не могла просто. После нашей встречи все изменилось. Словно шоры какие-то спали. Я дышать могу. Я жить хочу, понимаешь? — щеки ее раскраснелись, глаза заблестели, а в уголках начала скапливаться влага. Сама она вновь полезла обниматься, — Спасибо тебе, Аня, я навеки твоя должница. Думаешь, я не понимаю? Я все понимаю. Такое просто так не делается, ты от себя оторвала и мне подарила. Совершенно незнакомому человеку. Ты такая хорошая.

Я растерялась. Что на такое ответишь? Согласиться и дать еще больше пищи для обсуждений? Неубедительно отрицать, и тем самым крепче убеждать в обратном? Замкнутый круг…

— Я не могла поступить иначе. Мой долг — помогать людям. Ты без моей помощи бы не справилась.

— Я теперь смотрю «Битву Экстрасенсов». Но, мне кажется, ты там не победишь, да? Ведь отсняли уже все?

— Тебе правильно кажется, — я впервые искренне улыбнулась, — телевизор — та еще помойка. Я зареклась в передачах этих больше не участвовать. Пусть как хотят без меня разбираются. Выкинули в самом финале из-за ерунды. Про мой YouTube канал слышала?

— Ого! Нет еще. У тебя прямо свой канал? Я думала это импортный сайт, и там только иностранцы ролики постят. Я в принципе с интернетом не очень… — девушка пожала плечами, — А что у тебя на канале есть?..

Просидели мы с Юлей не меньше часа. Рассказывала ей о Сенсее, о съемках в Битве. О своих девчонках. Рассказала и о сложившейся ситуации с «Битвой экстрасенсов» после выхода видео из программы «Сам себе режиссер». Она-то искренне возмущалась, то радостно вскрикивала, когда рассказ набирал обороты.

Глаза девушки горели неподдельным любопытством и азартом. Сейчас по ней было и не сказать, что неделю назад врачи давали родным рекомендации в какой ритуальный салон лучше обратиться. Этот человек горел как яркий огонек, который набирал обороты, и не дал бы себя потушить ни за что!

— Реально, здорово ты развернулась. Ань, мое уважение. Уж я-то знаю каково это начинать все с нуля и добиваться хоть сколько-нибудь весомого результата. Слышала, может, про партию «Новая Россия»?

— Слушай, да! На Новый год на Краске ваши флагами размахивали и всех агитировали. Я помню, да и парня оттуда одного знаю. В институте у нас многих на вашу сторону перетянули. Хорошо работаете, активно!

— Если бы. Неофициально — я ее основатель. Ну, а так как меня выкосило на долгие месяцы, там начался передел власти, праздные шатания и перетягивание управления кто во что горазд. Мой жених… — девушка грустно выдохнула, собираясь с мыслями, — мы вместе стояли у истоков. Он… погиб, — она проговорила это слово быстро и соскользнула с темы, словно оно било ее как плетью, — И я думала жизнь моя закончена. Но я ошибалась! Я обязана все восстановить! В память о наших мечтах и планах. Наше дело будет жить! За молодыми будущее. Наша партия как раз из молодежи и состоит.

— Юля! Ты такая умничка. Конечно, это очень здорово. Когда у молодежи есть соратники, живущие одними интересами, ей ставят четкие задачи, увлекают, идет работа в плане привития патриотизма, да и общие цели направлены на благое дело — это бесценно. У молодых столько энтузиазма и энергии. Они могут горы свернуть! Их обязательно нужно нацеливать на доброе, светлое. Я рада, что ты восстанавливаешься и уже появилось желание вернуться к работе. У тебя все обязательно получится. Желание жить способно горы двигать.

— Девочки, я вам чай принесла. — наш разговор перебила сиделка.

Она, кстати, тоже стала выглядеть лучше. Никаких синяков под глазами, затравленного взгляда и обреченности. Румяная, довольная жизнью женщина. В груди разлилось тепло. Один маленький ключик открыл очередную заветную дверцу, через которую в этот мир пробился новый родничок доброй, светлой энергии. Капля по капле, чаша весов наполняется. Так, глядишь, где-то добрые дела перевесят чашу на свою сторону, история и свернет в новое русло…

— Алло, Анна Владимировна?

Вы издеваетесь? Снова?

— Кто это? — грустно и обречено вздыхаю.

— Мы от Евгении Юрьевны. С передачи «Пусть говорят». Дано распоряжение отснять вас в лесу с волками. Волков, правда, мы не нашли, но есть собаки, на них похожие. Есть окно на среду, на семь утра. Место съемок Подушкинский лес, район Одинцово. Здесь в округе снег уже грязный и почти сошел. У нас один сотрудник оттуда, утверждает, что там снег еще лежит. Ну так как? Вам будет удобно?

Вот же бред. Но если откажусь от контента, Ритка будет ругаться. У нас с роликами и так напряг…

— Вы меня, если честно, врасплох застали. Я думала это уже неактуально.

— Да, время поджимает, мы звонили, ваша соседка сказала, что вы болеете. Время в сетке на вас выделили, да и в студии не снимали. На этой неделе этот вопрос нужно закрыть. Можно, конечно, взять нарезку из основной передачи, если вам нездоровится.

— Я в норме. Вы же заедете за мной?

— Машина заберет вас.

— Могу ли я взять с собой еще двух человек? Они будут параллельно снимать контент для моего YouTube канала. Мешать не будут.

— Я уточню этот момент и вам сообщу…

Лес встретил запахами сырости, прелой листвы, хвои и наступающей весны. Утреннее солнце пробивалось лучами сквозь кроны деревьев, то и дело играя бликами на лицах съемочной бригады. Режиссер тихо матерился, что мы припозднились, из-за чего придется делать несколько дублей.

Выехали на следующее утро в шесть утра. Природы мне хватило еще вчерашней, поэтому моя недовольная мордашка на фоне остальных улыбающихся, едущих на отдых людей, выглядела комично. Несколько раз меня подначивали, пытались растормошить, но были вежливо посланы, да так и отстали.

Ехали на двух машинах. Купленный отцом Риты новенький Ford Focus и машина ее брата — Daewoo Matiz. И когда нам сказали, что фокус набит под крышу вещами, а ехать нам предстоит втроем на заднем сидении матизки, моя печаль пробила дно.

— Она такая классная, да? Я тоже о такой мечтаю! — Соня смотрела влюбленным взглядом на салатовое чудо узбекского автопрома.

— Мне кажется, маленькая очень. Лучше бы двенашку взяли за эти деньги. Там хоть багажник есть.

— Зато здесь кондиционер, гидрач, стеклоподъемники с завода. Шумка, опять же, неплохая. — нахваливал свою ласточку счастливый автолюбитель, — Да и парковаться удобно. Ты знаешь, она легкая, всего четыреста килограмм весит. Вездеход просто! Я за всю зиму даже не застрял ни разу. Джипы на пузо садятся, а я выйду, сам ее подтолкну и дальше покатил. Вот снег был, я уржался над этими раскоряками. Они застревают, а матизка колесиками гребет, но сама себя тащит только так!

— Ну… наверное, еще и экономная?

— Да как сказать, — парень почесал затылок, — также жрет восемь-девять литров. Слабенькая она.

— А сколько лошадей?

— Всего шестьдесят семь. Вот у отца машина — песня. Но он даже порулить не дает. Жмот! — парень обиженно засопел и пошел залазить за руль своего вездеходного болида.

Путешествие оказалось не таким уж и страшным. Дачный сезон еще не начался. В сторону Москвы все «горело красным», а на выезд движение оказалось вполне сносным и размеренным.

У брата Риты в машине оказался дисковый магнитофон Pioneer, и богатая коллекция само записанных СD-R c попсой и роком. Замененные колонки и сабвуфер на весь багажник выдавали крутое звучание. Дребезжали лишь обшивка и стекла. Но нас это не смущало. Навалив музыку на максимум, горлопанили хиты двухтысячных: Зверей, МакSим, Город 312, Тату, Линду, и многое другое.

Потом жена Макса устала от наших концертов и поставила диск «Короля и шута» с горячими новинками «Кукла колдуна» и «Продавец кошмаров». Как-то так вышло, что слова знала только я. Ну и начала подпевать по накатанной. Девчонки вопросительно на меня смотрели, мол, откуда? Так-то дома за прослушиванием музыки я застукана не была, а песня, реально, новинка.

Я лишь ухмылялась и пожимала плечами, кайфуя от поездки, молодости и беззаботности сегодняшнего дня. Вот вырастили бы они сына-меломана, у которого музыка не выключалась 24/7, тогда бы и соревновались со мной в знании песен и слов! Может мне на «Угадай мелодию» еще сходить? Хе хе.

Словом, доехали быстро и весело. Оказалось, что три молодые, стройные девушки могут ехать на заднем сидении с относительным комфортом, даже если эта машина Matiz.

Деревня, в которой находился старенький домик, доставшийся в наследство Ритиным родителям, находилась где-то на северо-западе московской области, в глуши. Когда мы проезжали сквозь лес, я занервничала: не развезет ли дорогу, оставив нашу компанию куковать на даче до лета? Но Макс меня успокоил, что за городом холоднее, по утрам еще стоят морозцы и дорога будет проходимой еще минимум пару недель.

Сам дом не поражал размерами и современным убранством. Скорее, наоборот, своим «ретро стилем». Это была мазанка, с толстыми, белеными стенами, двойными деревянными окошками с частой расплеткой и форточками! Почему-то именно они привели меня восторг. Покатая крыша, частокол забора — взгляд цепляло буквально все! Дом был реально древний, но и ухоженный.

Выходные оказались поистине незабываемыми! Пусть вышло все далеко не так, как мы планировали, но закончилось-то все хорошо. А память она такая, избирательная, негатив со временем затрется и притупится, а хорошие воспоминания будут храниться и радовать нас еще долго.

Новый рабочий день. Или, скорее, первый рабочий день. Я еду в Кремль в противоречивых чувствах. Неужели и впрямь заставят работать уборщицей? Ну, что за бред… Может мне Олега загипнотизировать, пусть отведет к Алексею Алексеевичу, да и нажаловаться ему на эту грымзу? Что, в конце концов, я теряю? Натирая туалеты сотрудников, к изменению новейшей истории я не приближусь ни на миг.

Костюм я надела на всякий случай темный, да и обувь удобную. Мало ли как еще меня судьба раскорячит. Сегодня Олега почему-то не было, меня сопровождал незнакомый мужчина. Это несколько поубавило мою решимость рубить сплеча. Но, подходя к кабинету, я постаралась собрать себя в кучу и принять вид девы-воительницы.

— Опять ты? — вздохнула хозяйка кабинета, но тут же взяла себя в руки, поняв, что я с сопровождением, — Я уж надеялась, что больше вас пред светлы очи и не увижу. Долго же вы на работу собирались… работница года, — Ирма посмотрела на меня поверх спущенных на кончик носа очков и, показушно медленно наслюнявив палец, перевернула страницу документа, который читала до этого.

Я, постояв с полминуты и поняв, что цирк никуда не уехал, да и клоуны на месте, прошла и с комфортом уселась в кресло посетителя, закинув ногу на ногу.

А что? Ждать, так с комфортом.

И когда я уже всерьез раздумывала, не включить ли мне музыку в моем Walkman, мегера отмерла, удостоив меня самого уничижительного из своих взглядов, а после задумавшись. И тут она хмыкнула.

— Ну, что ударница труда, готова послужить на благо трудового народа? Пошли.

Она вышла из-за стола и направилась на выход, эффектно виляя бедрами в своей ярко-алой юбке карандаш. Я даже залюбовалась ее формами, вот так сзади, если лица не видишь, вполне себе ничего тетя сохранилась, а как повернется… лучше б не поворачивалась!

Мы оставили позади ее кабинет, и охранника, его подпирающего, прошли несколько коридоров. Точнее, Ирма вышагивала, словно по подиуму, время от времени грозно зыркая на мимо пробегающий персонал. Она испепеляла взглядом всех и каждого, лишь с различной интенсивностью и по одной лишь ей известной иерархии сотрудников. Те, зная нрав и вспыльчивость вредной тетки из отдела кадров, старались проскакивать нас на максималках, втянув голову в плечи.

Пару раз Ирме все же удалось притормозить нерасторопных, засыпав их списком каких-то совершенно бестолковых поручений. По растерянности на лицах людей, им тоже было невдомек почему Грымза к ним привязалась, но, видимо, должность и впрямь у нее была хлебная, дерзить никто не осмелился. Они просто бочком, бочком, отговариваясь важными делами, спешили скрыться за ближайшим поворотом.

Мне-то было предельно ясно для кого этот концерт одного актера, лишь непонятно за что. Когда я уже в третий раз зевнула, устав тащиться за краснопопой диктаторшей, и хотела до нее докопаться, куда она вообще меня тащит, оказалось, что мы пришли.

Женщина открыла неприметную дверцу в стене, помещение за ней оказалось небольшой кладовкой с различным инвентарем для уборки.

— Бери, давай, ведро, тряпку, тебе лучше знать, что еще там нужно. Да пошевеливайся. Время на тебя свое трачу только.

Происходящее казалось сюрром и бредом. Выбрала необходимое, сложив в ведро. Мне уже было чисто любопытно, чем же весь этот фарс закончится.

— Ирма Богдановна, я, конечно, не профессионал, но разве я не должна проходить множество проверок, прослушать инструктаж по технике безопасности, охране труда? Да и что-то какой-то странный у меня график работ.

У женщины прилила кровь к щекам, румянец можно было различить даже сквозь толстый слой тональной пудры.

— Естественно. Вас назвать профессионалом в чем бы то ни было язык не повернется. А инструктаж вы будете проходить только после того, как по вам будет принято окончательное решение.

— То есть, распоряжение от Алексея Алексеевича для вас недостаточное решение?

— Да ты… Ты… Как ты смеешь? — Громко выдохнув через нос, она подошла к высоким распашным дверям, резко дернув и на себя с видимым трудом. Заглянув внутрь и убедившись в отсутствии людей, она прошипела. — Вот этот зал помой! Как будет распоряжение трудоустроить, тогда и поговорим. Сказали дать работу. Вот иди и работай. И чтобы ниже воды, тише травы. Приду — проверю.

И, резко крутанувшись на каблуках, женщина пошагала прочь, чеканя шаг. А я так и осталась стоять с инвентарем посреди коридора. Да уж, нервишки-то у мадам ни к черту. Вот кого давно бы стоило перепроверить на профпригодность.

Зашла в предложенное мне помещение, да так и застыла с открытым ртом. Вот это я понимаю Ирма-затейница!

Моим глазам открылся вид на роскошное убранство гигантского кабинета. Площадью зал был метров семьдесят. Тем не менее это была светлое, уютное место для заседаний и встреч. Нежно-голубое убранство было стильно украшено золотом в дворцовом стиле. Высота потолков достигала метров пяти, не меньше. А с потолка свисали огромные хрустальные люстры. Количество высоких окон от пола до потолка стремилось к бесконечности. Длинный стол, цвета слоновой кости, в форме прямоугольного кольца, опоясывающий все помещение, поражал резьбой и монументальностью. Глубокие, шикарные деревянные кресла окружающие его, обитые нежно-персиковым бархатом, так и манили устроиться в их уютных объятиях с книжкой и какао.

Я прошла в дальний конец помещения, рассматривая затейливый фасон гардин, лепнину, зеркала. Дубовый наборный паркет притягивал взгляд дорогим матовым блеском. А, самое главное, идеальной чистотой. Ни пылинки.

И что мне прикажете делать? Посмотрела на свое ведро, сиротливо стоящее на входе. Да это же бред возить по паркету этой тряпкой. Его, скорее всего, полируют специальными средствами.

В конце помещения находилась неприметная дверца, ведущая в санузел, такой же по-королевски шикарный, под стать помещению.

Грустно провела взглядом по бесконечному ряду стульев, стоящих вдоль стены, и присела на краешек одного из них, пригорюнившись.

— Итак, Анна Владимировна, по полученным нами данным, вы окончили среднюю школу № 115 в 2006 году, учились на хорошо и отлично, были послушной девочкой, даже участвовали в конкурсах самодеятельности по классу вокала. Пока все верно?

Неуверенно киваю.

Да… меня допрашивали, причем с особо извращенным пристрастием. Начиная от имен друзей детства и заканчивая детскими болезнями. Когда мы вошли в кабинет и на меня поднял взгляд этот человек, я сразу поняла, что ничем хорошим наша встреча не закончится. Внешность у него была такая… неприметная, что ли. Один раз увидишь в толпе и уже никогда не вспомнишь. Среднего возраста, причем ему можно было дать как тридцать пять, так и пятьдесят. Средней комплекции. Одет он был в неброский деловой костюм. Зато глаза. Цепкие, взгляд острый, пробирающий до мурашек, словно рентген. Хватка просто зверская. Казалось, что любую мало-мальскую ложь он почует за версту и уличит тебя в том, чего ты не совершала настолько убедительно, что ты сама в это поверишь и признаешься.

— Осиротели вы полгода назад. Причем, отец ваш погиб при очень странных обстоятельствах. Мы подняли результаты вскрытия, причина была установлена «падение с высоты», но описания травм внушают сомнения. Вам что-то известно об этом случае?

— Нет. Я была без сознания. Меня избил кто-то из его дружков-собутыльников, — я опустила взгляд, изображая горечь и смущение, а сама судорожно соображая, что же ему от меня нужно. Да и кто он вообще такой?

Мои показания, а это был самый настоящий допрос с пристрастием, никто вручную не фиксировал, я сделала вывод, что пишется аудио, а возможно и скрытое видео. Но отсутствие стенографиста, лично мне говорило о том, что запугивать меня пока не торопятся, скорее втираются в доверие. А может… я перевела взгляд на большое зеркало на стене… у нашей беседы гораздо больше свидетелей, чем мне изначально показалось.

— То есть, вы стали единственной обладательницей квартиры в Москве. Других близких родственников у вас нет?

— Да, стала.

Есть такая тактика: четко отвечать только на поставленный вопрос, не давая противнику пищи для придирок.

— И вы ее скоропалительно продали. Зачем?

— Я не смогла там жить. Все мне напоминало об утрате близких людей.

— И поэтому в тот же день вы вложили деньги в акции?

— Я остерегалась хранить большую сумму на съемной квартире. Хотела положить банк, но мой учитель порекомендовал вложить деньги в акции. Я склонна доверять взрослому, опытному мужчине.

— На запрошенной нами распечатке зафиксирована продажа ваших акций через три месяца после покупки. И за это время сумму вы утроили. С чем это связано? У вас были такие хорошие советчики? Могу ли я узнать, кто вам дал столь ценные советы?

— Вложить деньги в акции предложил учитель. Менеджер компании мне посоветовал обратить внимание на голубые фишки. А во что именно вкладывать, я приняла решение самостоятельно.

— И почему же именно акции Сбербанка? Наши сотрудники сообщили, что вы продали акции на пике. Далее пошел откат. Вы пользовались какой-то аналитикой? Что вам подсказало так поступить?

Мужчина вроде как старался говорить чуть приглушенным, успокаивающим голосом, но содержание его вопросом мне давало понять, что иду я по очень острому краю.

— Так получилось. Я ничего специально не делала.

Я тоже старалась. Старалась изо всех сил, держа глаза широко распахнутыми, отводя взгляд и, бросая украдкой взгляд на мужчину, начиная говорить громче, словно пытаясь убедить в своей искренности, отвечая на вопросы.

— Как же тогда вы добились таких показателей?

— Сбербанк был первым в списке. Статистика роста его акций показалась мне надежной, вот я его и купила.

— Хорошо. А когда продали, что вы купили на полученные деньги?

Вспомнив что я купила, я прикусила в отчаянии язык. Как это обоснуешь без привлечения к себе подозрения? Никак.

— Акции интернет-магазина и сельхоз кампании.

— Очень интересный выбор. Подобных кампаний нет в списке голубых фишек, откуда же вы узнали о них?

— Мне приснился сон, и я склонная доверять своей интуиции.

— Мы проверили, ваши новые акции подобного роста не показали. Амазон и вовсе сейчас у вас в минусе. Выходит, что вы ошиблись?

Я посмотрела на мужчину исподлобья.

— При чем здесь работа у вас и мое благосостояние?

— О, до этого вопроса мы еще дойдем. Это очень правильный вопрос, Анна Владимировна. Но давайте не будем спешить, чтобы не возвращаться и не начинать все заново? Вы же этого не хотите? — он осклабился.

Ага. Как же… Не начинать все заново. Вопросы сыпались как из рога изобилия. Строились причудливым образом, различными словесными оборотами, но многократно переспрашивали одно и то же. Не знаю, сколько уже времени я провела в этой, ставшей ненавистной мне комнате. Несколько раз мой допрашивающий выходил, оставляя меня наедине с моими нерадостными мыслями. А возвращаясь, начинал все по новой. Я понимала, что мне нельзя взбрыкивать, нельзя истерить, нельзя ошибаться и путаться в ответах… Несмотря на тяжелую голову, на бурчащий голодной трелью живот, я, сжав зубы, продолжала давать ответы. Уж не знаю насколько лет я себе там наотвечала. Но перспективы мне рисовались малопривлекательные.

— Итак, деньги вы вложили в акции и преумножили их. Но вы не спешите их тратить, вы продолжаете инвестировать. На что же вы планируете потратить такую огромную сумму?

— Хочу построить больницу.

Я молча смотрела на мужчину. Отвечать не хотелось. Он меня не злил, он вообще на работе, причем не на самой приятной. И ведет этот допрос только по приказу свыше.

— Благородный порыв. Разве в нашей стране мало больниц? Наше здравоохранение входит в десятку лучших в мире!

Я криво ухмыльнулась. Ну, точно, разговор пишут. А мужчина как-то резко сменил тему.

— Вы хорошо знали своего учителя, когда согласились на проживание с ним под одной крышей? Опрос соседей показал, что он появился в вашей жизни уже после смерти ваших родных и ранее рядом с вами замечен не был.

— Нет. Просто мне нужен был наставник и он любезно согласился дать мне знания.

— Почему он так поступил?

— Я не знаю.

— И вас не смутило, что это первый незнакомый человек с улицы?

— Во-первых, мы познакомились не на улице, а на съемках передачи про экстрасенсов, во-вторых, вы же знаете, что я вижу вещие сны, так вот во снах я его видела неоднократно и знала, что мне нужно это общение.

— Вы настолько верите в свои способности? А если бы вы ошиблись?

— Но я же не ошиблась.

— Зачем вы пошли участвовать в съемках передачи «Битва экстрасенсов»?

— Я хотела приобрести вес в обществе. Согласно Гражданскому Кодексу еще в прошлом году я считалась ребенком. Вряд ли бы к моему мнению хоть кто-то бы да прислушался.

— Теперь вы считаете, что-то изменилось?

— Теперь я экстрасенс.

— Вы утверждаете, что обладаете паранормальными способностями? А вы знаете, что на территории Российской Федерации введены ограничения распространения информации и ведется защита населения и информационного пространства от негативного влияния деятельности астрологов, гадалок, экстрасенсов, от их воздействия на человека и его здоровье?

— Но ведь передачу пропустили в эфир?

— Как развлекательное шоу. У вас что было написано в трудовой книжке? Актриса?

Я кивнула.

— Так, значит, вы, Анна Владимировна актриса, а не экстрасенс. Зачем вы людей вводите в заблуждение?

— Я… — я даже не понимала, куда он ведет и, честно, уже не знала что и ответить на подобное.

— А вы знаете, что Эйкити Онидзука практические двадцать лет был главарем японской преступной группировки?

— Я ничего об этом не слышала. Сейчас он просто старый учитель.

— Почему же вы это не предвидели? Вы же экстрасенс.

— Мои вещие сны избирательны. Я вижу лишь отдельные события. У меня нет ответов на все вопросы.

— А вы знаете, что ваш учитель учит вас приемам запрещенных боевых искусств. В вашем ролике на YouTube он вас обучает смертельному удару. Грамотно поставленный удар такого ранга может остановить сердце. Как далеко зашли ваши тренировки и зачем вам такие знания?

Я сглотнула. Вот так удружил друг-Сенсей.

— Я не знала об этом. И никаким приемам он меня не учит, только ловкости, уворачиваться и уходить от ударов. Я слишком маленькая ростом и весом, чтобы нанести серьезный удар. Это была постановка для видео ролика. Большую часть времени мы занимаемся медитациями. Прошлый год у меня был очень насыщен событиями, я сильно уставала, и медитации мне помогали снимать нагрузку.

— Тем не менее, вы слепо следуете за человеком с сомнительной репутации, прислушиваетесь к его советам и рекомендациям. Уж не решили ли вы воссоздать прототип японской группировки в России? Что вы знаете о преступной диаспоре Онибаку?

— Нет! Ничего такого не было. Он просто учит меня управлять своими силами. Не знаю я ничего ни о диаспоре, ни о прошлом своего учителя. Он же не в тюрьме, значит, чист перед законом. И кто я такая, чтобы его судить?

— Очень интересно, — мужчина сложил руки на столе перед собой, переплетя пальцы, — А силу вы свою развиваете, чтобы использовать в каких целях? Анна Владимировна, а расскажите-ка мне о своих экстрасенсорных гипнотических навыках?

— Мне снятся вещие сны, я стараюсь прислушиваться к ним, они показывают мне Путь. Если я сверну с этого пути, то ничего хорошего не случится. Но я миротворец. Никакого злого умысла я не преследую и никаких козней никому не строю. И Сила моя переменчива. Она помогает мне только тогда, когда я в ней нуждаюсь.

— Хотите сказать, что себя и свою Силу вы не контролируете, и, получается, опасны для общества? Тогда расскажите, почему ваш выбор пал на бедного Алексея Алексеевича, как, чем, а, главное, зачем вы его околдовали, загипнотизировали, или как вы это называете?

— Я… мне просто нужно было попасть в Кремль, — я понурила голову.

— Прекрасно, вы здесь. Что дальше? Что с Громовым? Вы можете произвести обратное воздействие?

— Я не знаю.

— Какова ваша цель попадания в это административное здание? Может, вы бомбу планировали заложить?

Я устало посмотрела на свои руки. Да что ж за день-то такой бесконечный? И вопросы все заковыристее и коварнее.

— Ничего я не планировала. Нет у меня никакой бомбы! Я просто дала Алексею Алексеевичу установку нанять меня сюда на работу. Я хотела действительно здесь работать, чтобы постараться донести до верха свои предсказания, если они будут ко мне приходить во снах. Я в основном вижу то, что происходит рядом со мной. Вот и подумала, что чем ближе я буду к правящей верхушке, тем им будет безопаснее.

— Вы же утверждали, что ваши предсказания не всегда точные. Какие умыслы и цели вы преследуете? Дезинформировать?

— Я хотела донести до высшей инстанции информацию, что ждет человечество в будущем! Сейчас совершается масса страшнейших ошибок, который повлекут за собой необратимые последствия.

— Так все же получается, что вы умеете предсказывать будущее? Стало быть, в советники к президенту метите?

— Нет. Не умею. И никуда я не мечу. Но многие мои сны сбываются. И несколько снов, ужасных кошмаров преследуют меня уже несколько лет. Поэтому я все это и начала!

И вновь вопросы, вопросы, вопросы по очередному кругу. Причем какие-то бестолковые. То про Сенсея, то про битву, то про подруг. И ни одного о будущем страны. И сколько бы я ни пыталась развить эту тему, никто слушать меня не желал.

Моя голова уже раскалывалась, а живот сводило от голода. Никогда не думала, насколько это сложно придерживаться одной линии поведения и спокойно отвечать на провокационные вопросы.

В час ночи, знала я это, потому что на стене висели часы, мне дали очередной небольшой передых. Мужчина вышел из кабинета, а я с обреченным стоном сложила перед собой руки на стол и упала на них сверху.

Да почему же все через одно место-то происходит?!

Проснулась оттого, что кто-то теребил за плечо.

— Аня, проснись, — разбудил меня Олег. — Поехали, отвезу тебя домой. — Ох, и кашу ты заварила, девочка. Все управление на ушах стоит. В святую святых пробралась. Шпион курносый, — он легонько щелкнул меня по носу.

А я спросонья не могла ничего понять.

— Как домой? Почему меня отпускают?

— А ты что тут решила и ночевать оставаться? Так понравилось? Претендуешь попасть на стенд «Работник месяца»? — он устало хохотнул. — Вставай. Я вторые сутки на ногах. А то сейчас рядом свалюсь, и найдут к утру наши помятые тела уборщицы. Вот подписка о невыезде. Распишись, пожалуйста, и пойдем. Пять утра уже. Твои, наверное, тебя потеряли.

Зашла в подъезд на автопилоте. В голове такой сумбур, мысли роем бьются и тянут во все стороны. Какие-то из них назойливы, от которых так и хочется отмахнуться, а какие-то жалят в самое больное место. И нет от них спасения…

Повернув ключ в двери, и, не включая свет, на ощупь стянула верхнюю одежду, шаря в темноте руками и стараясь не шуметь. Поняла, что все равно не усну. На цыпочках прошла на кухню. Свет включать не стала, уличный фонарь бил в окна первого этажа достаточно сильно, да и уже начинало светать. Сколько там? Шесть? Седьмой? В полумраке присела за стол, включила чайник и уставилась в одну точку.

Это было сильно. Это было нервно. Но это только начало… То, что меня отпустили, о чем это вообще говорит? Мне доверяют? Смешно. Скорее, настолько крепко следят, что проще держать на коротком поводке, чем организовывать такой редкой кусачей черепашке целый террариум.

Бросила взгляд на окно. Аккуратно встала и, боком, вдоль стены, подошла к окну. Выглянула. Недалеко от подъезда стояла черная машина. Окна открыты до середины. Видно мелькание огонька сигареты, за рулем кто-то курит. Вряд ли это припозднившиеся влюбленные воркуют. Среди недели, да и не лето же. А на работу честным гражданам еще рановато. Значит «мои».

Заглянула в холодильник. Негусто. Чем это девчонки здесь занимались, что ничего не приготовили, да еще и все запасы подъели? Достала чуть подсохший кусочек сыра. Улыбнулась. Как Дюймовочка, прям. Погрызу корочку — вот я уже и согрелась, и наелась.

Заварив чай, потянулась за сахаром, но промахнулась и металлическая крышка банки со звяканьем упала на пол, покатилась в угол комнаты. Чертыхнувшись, присела под стол и начала шарить рукой в ее поисках.

Резко зажегся свет, ослепив меня. От неожиданности я дернулась и стукнулась головой о столешницу.

— Да чтоб тебя!

— Анька! — Ритка бросилась на колени, подползла ко мне, обняла и начала рыдать навзрыд.

Я перепугалась.

— Ты что? Что случилось? С Сенсеем что? — я потрясла девушку за плечи, но она как-то обмякла, скуксилась и продолжала генерировать сырость, — Рита! Да что такое?

Рядом бухнулась на колени и обняла меня Соня.

На пороге стоял Сенсей. Мужчина сложил руки на груди и смотрел на меня насупленно.

— А ну-ка, все замолчали! — гаркнул он зычным басом.

Девки от неожиданности замерли, проглотив очередное завывание на середине.

— Вы чего воете? Все живы, здоровы. А ну расселись по-человечески! Устроили здесь… непойми что.

Сонька часто закивала.

— Мы за тебя так перепугались!

— Так. Отпустите меня, вставайте. — я стала выпутываться из цепких лапок подруг, — Расскажите же нормально!

Наконец, все расселись за столом.

— Ань, что происходит? Сидим сегодня дома. Часа три было. В дверь врывается маски шоу. Нас всех уложили лицом в пол. Думала терракт какой-то, бомба, шахиды. Они в черном, в масках, зыркают. Страх такой!

— Мы даже понять ничего не успели!

— Скрутили, как каких-то преступников. Развели по разным комнатам. Таскали на кухню по очереди, допрашивали про тебя, про нас, про Сенсея, — девушка опасливо покосилась на мужчину.

— Вот разговоров-то у бабок будет! На месяц вперед… Человек шесть их, наверное, было. Вооруженные… — Соня всхлипнула, вспомнив пережитый ужас.

— Мы растерялись, Ань, про сны твои рассказали.

— Мы вообще все рассказали, Ань.

— Все-все рассказали!

— Мы испугались, прости нас! Они угрожали тюрьмой за дачу ложных показаний.

Сенсей молчал, хмуро смотря в сторону.

— Весь дом обыскали. Компьютеры все наши забрали, и камеру с фотиком, — девушка всхлипнула. — Представляешь, если не вернут?

— Шкафы все обшарили, вывернули. Да тут кот был соседский был. Я думала они и ему в зад заглянут с фонариком! Перебуторили все! — и уже чуть тише добавила, — Даже ящик с трусами. Сволочи…

Рита тяжко вздохнула и добавила:

— Мне и мама моя звонила, тоже напуганная. Говорит, их тоже допрашивали, правда, без фанатизма. Просто пара мужиков в костюмах пришли, задали про тебя вопросы. Что происходит, Ань? Нам страшно.

— Ох, девчат, если б я сама только знала. Меня тоже весь день допрашивали, несколько часов без остановки. Но что им нужно я так и не поняла. Про силу мою они толком ничего не знают. Больше спрашивали зачем я в Кремль попала, не террористка ли я. Ну и все такое… Девчат, голова как чугунок. Давайте поспим хоть пару часов? Еще неизвестно что сегодня нас ждет. Нужно иметь хоть сколько-нибудь ясный ум.

— Пошли. Медитация поможет лучше сна, — первым встал Сенсей. И, нагнувшись к нам, еле слышным шепотом добавил — По всему дому жучков понатыкали. Мысли свои все забудьте.

Глаза девчонок расширились, а я лишь в очередной раз вздохнула. Неужели это конец?

Вот уже два часа я сижу в кабинете, а тикающие настенные часы меня сводят с ума.

Окна выходят на площадь. Красиво здесь, что говорить… Жаль, что работать мне здесь не доведется. Скорее уж мне светят казематы или застенки какой-нибудь уютной до зубного скрежета кельи…

За спиной хлопнула входная дверь, от неожиданности я вздрогнула и обернулась.

На пороге стоял Виноградов в своем излюбленном плаще и шляпе. Чуть запыхавшийся, с туго набитым, потертым, кожаным портфелем подмышкой. Мужчина грустно улыбнулся.

— Ну вот и свиделись, Анна Владимировна. Доброго дня, — он прошел широким шагом к столу, водрузил на него свой портфель и начал доставать из него бумаги.

Я внимательно следила за его действиями, недоумевая, как он здесь очутился. Невольно покосилась на зеркало, не понимая какие можно ему задавать вопросы, а какие нет.

— Доброго. Снова вас выдернули для моего персонального тестирования?

— И не говорите, день сурка. Наделали же вы шуму, юная леди. Все руководство канала трясут.

— Почему? — я даже растерялась.

— Как это почему? Финал «Битвы экстрасенсов» сейчас под большим вопросом. Отсмотрены записи, допрошены свидетели, очевидцы. Вы не поверите, меня последний раз допрашивали с таким пристрастием лет тридцать назад. Все больше я по ту сторону баррикады. — он хохотнул.

— И что же будет? — я произнесла чуть слышно, поднеся руку ко рту.

— Что будет? Вменяют подлог, мошенничество руководителю проекта, да и всему основному составу. Там вроде как даже ваши договора составлены некорректно. Их тоже притянули до кучи. Не знаю, всплывет ли этот скандал в массмедиа, скорее всего, не допустят, слишком уж очевидно вмешательство высших инстанций, а адекватных обоснований для этого найти сложно. Словом, отснятые материалы изъяли, все сидят трясутся. Что будет дальше никто не знает.

Я стояла, как громом пораженная. Вот так эффект бабочки, вот так отломала крылышко…

— Может я могу им как-то помочь?

Мужчина перестал сортировать бумаги и воззрился на меня с немым вопросом.

— Ситуация, конечно, вышла неприятная, но я не желаю никому зла, и, тем более, статей. Рушить чью-то карьеру, жизнь. Неизвестно еще как человек на это все отреагирует и не найдут ли его завтра в петле, — я опустила голову, — мне хватает своих грехов, чужие на себя брать не хочется.

— Благородно, но глупо. Не лезь. Пожар уже вспыхнул, и ты со своим детским ведерком его не потушишь, лишь сама угоришь. Садись, времени мало. Меня снова с лекций выдернули, всякие… А скоро сессия. — он посмотрел на дверь, поджал губы, недовольно нахмурившись. — Надо нам сегодня все кончить, чтобы завтра уже не дергали.

— А что делать?

— Тесты на выявление у тебя сверхъестественных способностей.

Открылась дверь, зашел мужчина, несший в руках большой моток проводов и какие-то приборы.

— О, вот и полиграф. Тебя вчера не цепляли?

Я тяжело сглотнула, отрцательно покачав головой.

— Нет, просто спрашивали.

— Хорошо, сейчас тогда прицепим и его до кучи.

Я разволновалась.

Что теперь будет? Что они скажут, если узнают? Что сделают? Нужно было собраться и успокоиться. Села в кресло, не обращая внимания на мужчину, подключавшего ноутбук и провода, прикрыла глаза, начала вспоминать дыхательные упражнения, которые мы практиковали с Сенсеем. Выходило плохо. Да что ж я за бестолочь такая? Учит он меня, учит, а когда нужно это знание в экстренной ситуации, так и применить не выходит!

Как сквозь вату до меня доносился голос Виноградова.

— Не волнуйтесь вы так, Анна, думаю, все выводы по вам вчера еще Александр Васильевич сделал, и доложил куда следует. Сегодня больше формальности. Не думаете же вы, что все мало-мальски необычные случаи мусолят неделями. Вы же не преступница какая. А с ребенка и вовсе спрос в два раза меньше.

Его слова меня немного взбодрили и я начала, наконец, связно мыслить. Эти гормональные сбои и переходный возраст меня в могилу сведут! Ну что я, действительно, так нервничаю? Что они могут доказать? Да я сама-то до сих пор не верю в произошедшие с моей душой, сознанием, или как это все назвать, переселившимся в другой мир и в другое тело. Скажи я такое с подтверждением полиграфа — решат, что их аппарат сломался. Или, скорее, решат, что сломалась моя голова и место мне в теплой, уютной палате с мягкими стенами…

— Анна, нужно будет на камеру нам вновь пройти стандартные тесты для выявления ваших экстрасенсорных способностей. Угадывание логического ряда, описание по фото, поиск по карте. Вы готовы?

Я поджала губы. И как мне объяснять отсутствие у меня способностей? Расскажу все подробно — плохо и подозрительно. Не скажу ничего — еще хуже!

Неуверенно кивнула, и мы приступили к выполнению.

Из десяти карточек, угадала я четыре. Использовала ли я при этом свой дар, интуицию, либо удачу — то мне было неведомо. Детектор лжи без конца мигал, светился лампочками разных цветов, противно пищал, чем неимоверно отвлекал, сбивал и еще больше нервировал.

Описание фото в конвертах и вовсе потерпело фиаско. То ли мой опустошенный резерв давал о себе знать, то ли общее напряжение. Промахи здесь сыпались один за другим.

Было видно, что Виноградов нервничал. При прошлой нашей встрече мои показатели были куда интереснее.

— Анна, ну что ж вы так волнуетесь? Юрий. Так совершенно никуда не годится! Ваш прибор Анну отвлекает, и все показатели невозможно просели. Ранее я с Анной работал. Я знаю, на что она способна!

Мужчина за ноутбуком развел руками:

— Вы же знаете, приказ…

— Черте что! Я отказываюсь работать в таких условиях. — Виноградов хлопнул ладонью по столу и быстрым шагом вышел из кабинета.

Жаль, меня никто не спросил, нравятся ли мне условия… Тяжело вздохнула. День обещал быть бесконечным.

Виноградов так больше и не вернулся. Я не знала радоваться этому или печалиться. Ситуация становилась все запутаннее. Через какое-то время ушел и мужчина с полиграфом. Я вновь осталась одна.

Сложилось впечатление, что они просто не знали, что со мной делать. Это, конечно, было хорошо. В идеале пусть бы и жили в счастливом неведении. Неизвестность и ожидание из решения меня жутко пугали.

Прошел еще час. Я съела бутерброд, заботливо завернутый Соней в фольгу. И всю воду в графине выпила. Уже готова была психануть и пойти искать выход, но мой персональный демон услышал меня, вернув мне вчерашнего надзирателя вместе с Виноградовым.

Не то чтобы я им сильно обрадовалась, но хоть какое-то разнообразие.

— Так, Анна, я договорился. До самого верха дошел. Никто ничего не знает и никто ни за что не отвечает. Бардак. Забираю вас с собой, под мою ответственность. В такой нервной обстановке совершенно невозможно работать.

— Спасибо, — я тепло улыбнулась в ответ.

Мужчина, занявший место за столом, недобро косился на нашу компанию.

— Михаил Викторович, я вас не понимаю. Совершенно неясно, насколько этот персонаж опасен для общества, а вы за нее еще и ручаетесь.

Я от возмущения чуть не задохнулась. А мужчина уже повернулся ко мне.

— Алексей Алексеевич, к вашему сведению, отправлен на полное медицинское обследование в Институт мозга. По данным заключения медицинской комиссии будет выявлен вред, нанесенный вами, его здоровью. И беседа наша продолжится уже совершенно в другом месте.

Я молча смотрела, переваривая услышанное.

— Анна Владимировна, вы же понимаете, что в Кремле люди работают и занимаются важными делами. Вы чем здесь планировали заниматься? Кроме как сомнительного поведения Алексея Алексеевича с вашей подачи, мне больше и прицепиться то не к чему. Прошла проверка по «Битве экстрасенсов» — спектакль и постановка. Ваше везение на бирже с одной единственной ставкой тоже могло быть случайным счастливым случаем. Я что-то упустил?

Неразборчиво повела плечами и опустила взгляд. Как первоклассница у доски. Ей-богу!

— И вы утверждаете, что вам снятся сны про конец света. Поэтому вы тренировали тхэквондо, пошли на битву, зарабатываете деньги, попали сомнительным образом в Кремль, ничего не упустил? Все это для того, чтобы рассказать про этот сон, например, мне? Я вас правильно понял?

— Да, — опускаю голову. Еще бы он мне поверил. У меня не жизнь, а передача Петросяна. Вот куда надо было идти! Там бы мне все сразу поверили, как родной.

Какую цель я преследовала? И почему все мы так крепки задним умом? Ведь я даже сама себе на этот вопрос ответить не могу.

— Но вы не понимаете. Все карты розданы, война уже почти неизбежна. Но ведь можно начать к ней хотя бы заранее готовиться!

— Какая война, Анна? — Виноградов напрягся, в прошлый раз при нашем разговоре он не присутствовал.

— Боюсь, что Третья Мировая, потому что итог ее будет неутешителен для всего мира. Это началось еще при Брежневе, когда Андропову удалось подвести к нему Чазова, как личного кардиолога, подсадить на барбитуратную зависимость, и сделать его более чем подверженным чужому влиянию. Ведь главное в СССР не было предателей. Воры, коррупционеры, сластолюбцы — кто угодно, были, а вот предатели — нет! Как только из ЦК КПУ «ушли» Щербицкого, немедленно началась возня по упрочнению «национальных кадров», и росту заагентуренной шпионской сети. Сколько уже с семидесятых воды утекло? С этим бороться, как с ветряными мельницами. Да и «горячая» фаза пройдена в середине девяностых: Чечня, Абхазия, и далее везде… Избежать печальных событий, как бы мне того ни хотелось, вряд ли получится, но ведь можно их минимизировать.

— Предлагаете готовиться к войне?

— Да. Впереди не один финансовый кризис, на котором страна может упрочить свое положение. А на эти деньги навести в стране порядок. Строить больницы, укреплять боевую мощь.

Мужчина заговорил, все сильнее повышая голос, а под конец фразы вовсе встал со своего места.

— Хотите сказать, что у нас в стране порядка нет? Вы хорошо подумали, что и где вы вообще говорите?

— Вы абсолютно правы, — я постаралась говорить мягче, — Я буду счастлива оказаться трижды неправой, но что мешает организовать независимую комиссию, возможно, даже сборную, причем из людей, которые между собой вряд ли договорятся. Отправлять их элементарно с тайными проверками в те же больницы, где оборудование, списанное еще десятки лет назад, проходит как рабочее. А по факту, люди со своими шприцами и лекарствами приходят за помощью. Или в армию, которая у нас укомплектована только на бумаге. А на деле, когда коснется и запахнет жареным, одеть парней будет не во что, да и по технике из десяти единиц, на ходу окажется в лучшем случае пара.

— Анна Владимировна, вы свои фантазии придержите! Я вас последний раз предупреждаю. Работают не то что какие-то комиссии, целые ведомства и проверки проводятся повсеместно и ежеквартально. Вы, в силу возраста и богатой фантазии, еще очень многого не знаете о мироустройстве. И сказки ваши, по добру, по здорову, никому больше не рассказываете. Мой вам совет. Целее будете.

Я выдохнула, опустив голову в пол, скрежетнула зубами.

— Ну вы же проверить меня можете. Ельцин вон умер. Я это предсказывала. На следующий срок будет избран Медведев. Я все это говорила на съемках передачи. Записи ведь у вас?

— Эти ваши прогнозы предсказуемы. Борис Николаевич был очень больной человек. А Дмитрий Анатольевич — выдающийся политический деятель. Я вам сказал, вы меня услышали. Подписку о невыезде вы подписали, прошу ограничить ваши передвижения в районе вашего проживания и без связи не оставаться, дабы облегчить труд нашим людям. Вы скоро будете приглашены для продолжения нашей беседы. Сейчас вы едете с Михаилом, — он кивнул Виноградову, — он должен дать заключение по вашей сказочной части.

— Мы одним днем не ограничимся, а с утра у меня лекции, которые невозможно отменить. В обед мы будем заниматься, так что результат не раньше пятницы.

— Долго, Михаил Викторович! Мне в пятницу отчет держать с докладом, — он недовольно зыркнул в мою сторону. — утро четверга.

Виноградов лишь покачал головой, взял меня рукой за локоть и повел на выход.

— Давай, давай, подальше отсюда, а то сейчас опять переиграют. Ни о чем с ними нельзя договариваться.

Не успели мы выйти в коридор, как на меня налетела какая-то фурия. Меня схватили за полы пиджак, который тут же возмутительно затрещал, и затрясли с такой силой, что я думала, у меня челюсть высыпется.

— Ты тварь! Ведьма! Я тебя собственными руками придушу.

Виноградов кинулся мне на помощь, оттаскивая от меня… Ирму Богдановну?

— Что вам надо? — я реально опешила от такой наглости этой склочной бабищи.

— Я тебя придушу, шалава, если с ним что-то случится!

Женщина вывернулась из рук Виноградова и броском кобры вцепилась мне в волосы.

Я взвыла от боли!

— Да за что? — я хваталась за руки обезумевшей старой дуры в попытке вырваться.

Тут я услышала мощный шлепок смачной пощечины.

Рядом чуть запыхавшись стоял Олег. Это он отвесил Ирме оплеуху. Отдать должное, подействовало. Рука женщины ослабла, а глаза заполнили слезы.

— Да что же она с Алексеем сделала ведьма проклятая? Он меня не узнает, к себе не подпускает. Месячными своими накормила поди!

— Ирма! — Олег потряс некрасиво скуксившуюся женщину за плечи, — угомонись уже. Несколько раз тебе сказали, что никаких перемен в поведении Алексея Алексеевича не замечено. Анна здесь ни при чем. Это стечение обстоятельств.

— Агр-р!

Женщина снова кинулась в мою сторону, но я была умнее и сразу отшатнулась. Да и реакция Олега оказалась изумительной — Ирма повисла на его предплечье. Рвалась она ко мне как дикая кошка, выплевывая обвинения и ругательства.

— Охмурила его, шалава малолетняя! Знаю я вас таких! Только и делаете, что крутите хвостом! Все про тебя выясню! Сгною тебя! Сдохнешь в застенках!

Подоспела еще пара бравых ребят, которые и увели все еще бьющуюся в истерике женщину.

— Кошмар какой-то. — я потирала кожу головы, с пострадавшей стороны.

— Испугалась?

— Не успела. Что ей надо от меня?

Олег поджал губы и тихо лишь для меня выдал.

— Да она третий год у АА в официальных числится, якобы любовь его молодости, и все такое. Подтянул надежного человека. Ну, а характер — сама видела. Не дай бог ей покажется, что кто-то из прислуги кривой взгляд кинул не в ту сторону… Тяжелый человек, что и говорить. — и уже обратился к Виноградову. — Вы куда сейчас? Давайте подброшу?

— Молодой человек, у вас нервы крепкие, конечно, но я себя так уверенно уже не чувствую. На сегодня мой рабочий день закончен. Анне я адрес написал, завтра мы с ней там встретимся, продолжим. Так что на сегодня приключения закончены.

В машине Олег вновь оказался со мной наедине, что добавило неловкости. Он задавал мне какие-то отстраненные вопросы, даже пытался шутить. А на подъезде к дому и вовсе, взял, да пригласил меня в кафе.

Посмотрела на него, как чумного. Нет, мужик он, конечно, симпатичный, но теперь у меня с ним будет стойкая ассоциация многочасовых допросов.

Как только заехали во двор, я поспешила скорее распрощаться.

Олег, грустно улыбнувшись, взял меня за руку.

— Ань, не руби сгоряча. Работа у меня, конечно, не сахар, но ты мне очень интересна, как человек, я был бы рад нашему общению.

Чуть тронутые сединой виски, мелкая сеточка морщин в уголках глаз, усталые зеленые глаза. Темные круги — вторая бессонная ночь, которую я устроила их отделению, не прошла бесследно. Я и сама-то не особо лучше выгляжу. Так и не было удобного случая спросить сколько ему лет? Лет сорок? Больше?

Олег внимательно следил за моей реакцией, взяв за руку. Я чувствовала его силу, его монументальность. Такой мужчина мне, безусловно, интереснее, чем бесконечный детсад у меня дома. Но зачем мне это, тем более сейчас? Только вредить ему. Я, как минимум, для его карьеры могу быть опасна. Нужно все обдумать…

— Прости…те, мне нужно время все это переварить.

«Тем более, я не уверена, что тебя не приставили ко мне следить», — хотелось добавить.

— Я буду ждать.

— Не боишься, что как с Алексеем Алексеичем получится? Ему, кстати, ничего не грозит? Жалко мужика, я ничего такого не хотела. Все как-то само спонтанно получилось.

— Да что ему будет? Здоров, как бык. Ань, обещай подумать, ладно?

Кивнув, выскользнула из машины.

Я сидела на диване в домашней растянутой майке, тупо щелкая каналы телевизора, ничего при этом не видя и не воспринимая. Мои мысли были далеко отсюда. Не справилась. Я все запорола. Мне просто никто не поверил. Я пыталась вновь и вновь, пока не поняла, что люди, окружающие меня уже всерьез подумывают о том, чтобы вызвать санитаров.

— Ну, сколько можно? Ты собираешься здесь весь остаток жизни просидеть? — Рита вырвала у меня из рук банку с мороженым, которое я ела ложкой, также не замечая вкус.

— Дай, — я хмуро насупилась.

— Полай! В душ иди, сколько ты уже здесь сидишь? Скоро в комнату будет невозможно зайти. Или мне Мойдодыра в лице Сенсея пригласить?

Я поморщилась.

— А какое число уже?

— Лучше спроси какой месяц! Аня! Ну что это такое? Молодая, красивая, сильная духом девушка. Талантов целый вагон. Села и нос повесила. Да что ты вообще в этом Кремле забыла? Пошли они…

Дверь приоткрылась, на звуки нашей беседы на повышенных тонах, пришлепала Соня.

— У нас контента нет. Оборудование нам вернули! А она тут сидит, морожко жрет! Хочешь жопу отрастить на тысячу пирожков? Быстро встала и пошла приводить себя в порядок.

Судя по тому, что девчата в пижаме, еще утро. Сколько же я реально здесь просидела?

— Анют, Рита права, пойдем, я тебе ванну набрала с пеной, полежишь, расслабишься, все мысли дурные и уйдут.

— О себе не думаешь! На себя наплевать. А как же мы? Ведь мы пошли за тобой! Аня! Мы тебя любим! Пожалуйста, хватит хоронить себя заживо! Ты нас пугаешь!

Я тяжело вздохнула.

— Простите, девчат. Вы правы, конечно. Помыться надо.

Я встала и подошла к ростовому зеркалу. Осунувшееся лицо, синяки под глазами, на голове растрепанная гулька, криво стянутая резинкой. Чья-то майка оверсайз, у меня такой вроде и не было.

Сильно меня подкосила вся эта ситуация с допросами и их решением. Когда Виноградов проводил свои тесты, как он это назвал, в «рабочей и располагающей атмосфере», естественно, результат лучше не стал. Мой внутренний резерв ведь так и не восстановился! Дурацкая ведьма подсуропила… Да и с чего бы мне знать ответы на тесты? Я не Ванга, и даже не Кашпировский. Мои методы убеждения, как я уже успела убедиться не единожды, — работают лишь тогда, когда угодно всевышним силам. Мои желания никого не интересуют. А тупой марионеткой быть откровенно надоело.

И когда я, сидя в его кабинете на кафедре криминалистики, увешанная с ног до головы датчиками, психанула и начала вновь жарко убеждать его о грядущих бедствиях и карах небесных для всего человечества, он меня, конечно, несколько минут послушал, потом мягко взял за предплечье:

— Аннушка, девочка, чтобы делать такие ужасные заявления, нужно иметь очень серьезные основания. Ты говоришь страшные, невозможные вещи, и если будешь продолжать это делать с таким упорством, тебя сочтут опасной для общества. Никто не позволит критиковать действующую власть, да еще и советы раздавать как и кому стоит управлять страной и госструктурами. Мне страшно от твоих слов, я допускаю, что они могут быть правдой. Но я не вижу пути, у меня нет для тебя совета. Ты хочешь раскрученный маховик остановить и запустить его вспять. По силам ли тебе эта ноша?

Мне хотелось кричать, плакать, вскочить и сорвать с себя все датчики. Мне хотелось сказать так много, но натянутая внутри струна в одночасье лопнула, а я опустила руки.

Все бесполезно. Я проиграла.

Если до этого я без конца думала, планировала, как оно будет? Что я могу изменить, на какие сферы повлиять, то сейчас на меня снизошло отупение. Создалось четкое ощущение, что этот мир не спасти, тем более мне, а вся моя мышиная возня смешна и нелепа. Строгие дяденьки в дорогих, строгих костюмах смотрели на меня даже не с умилением, как смотрят на нерадивых детей, я читала в их взглядах жалость вперемежку с презрением…

А вечером раздался звонок телефона.

— Алло, Аннушка, это Марина. Ты не поверишь. Приезжала какая-то проверка сверху, серьезные чины. Что тут началось! Головы летят, начальство трясется, мы все сидим ниже травы, тише воды… — щебетание девушки продолжалось довольно продолжительное время, но для меня и оно слилось и звучало белым шумом, — … ну так что?

— Что? Прости, Марин, я задумалась, что от меня нужно?

Руководитель проекта «Битва экстрасенсов» всплеснула руками и недовольно начала разъяснять мне по новой, зачем позвонила:

— Я говорю: будут повторно проводиться съемки финала битвы. На этот раз все будет строго проходить, согласно зрительского голосования. Оставили, — она понизила голос до цедящего сквозь зубы шепота, — надзирателя, который проследит за должным исполнением предписаний. Иначе грозятся закрыть программу.

Я мысленно присвистнула.

— И когда же мне посетить это знаменательное событие?

— Так выходит, что уже завтра. Извини, что без предупреждения, мы сами до последнего не знали, а потом я никак не могла тебе дозвониться и застать тебя дома.

— Хорошо.

— Так просто? Я думала, тебя уговаривать придется! Документы еще забеги, подмахни. В бухгалтерии тоже кавардак устроили. Теперь за каждую закорючку трясутся и всем мозг выносят. — женщина повеселела, — Спасибо, Ань, увидимся!

Надо? Кому это теперь надо? Мне уже все равно…

А вот девчонки обрадовались не на шутку, воспрянули духом, вплотную занялись планированием моего сценического образа, да так увлеклись, что я обнаружила себя уже лежащей в ванне с маской из какой-то зеленой жижи на лице.

— Я точно в лягушку не превращусь?

— А ну, молчи, маска съезжает! И глаза закрой! Огурцы на них положу.

— Лучше в салат их покроши. Сонь, нам восемнадцать лет, нам еще не нужны никакие маски.

— Лежи, кому сказала!

Ах, если я думала, что «наведение красоты» — это испытание, то что началось, когда меня заставили перемерить весь имеющийся гардероб! Выяснили, что мне совершенно не в чем завтра идти на съемки финала, и нашу квартиру заполонил и поглотил хаос.

Я несколько раз пыталась несмело проблеять, что эффект маски для лица будет малоэффективным, если из-за примерок мы ляжем спать в три утра. К сожалению, услышали меня только с четвертой попытки, и спать меня отпустили нескоро.

Готический зал особняка Стахеева, вновь все в сборе. Смурные и недовольные лица. В воздухе разлиты страх и уныние. И я могла их прекрасно понять: на орехи досталось каждому. По допросам потаскали всех, вплоть до технички. Хотя и мне было немного обидно. Не я же себя сама зачморила, присудив себе проигрышное место.

Но сейчас, стоя здесь, не встретить ни единого доброжелательного взгляда было несколько обидно. Либо заискивающие, либо полные затаенного страха. Но все без исключения шарахались от меня как от чумной.

Соня сегодня превзошла себя. Белоснежное платье окутывало мое тело словно невесомое облако и стекало струящимися складками к ногам, подчеркивая тонкий силуэт и плавность форм. Что не могло не добавлять хмурых складок между бровей женщин, искр заинтересованности в глаза мужчин, и тяжких дум режиссеру, тщетно пытающегося меня хоть как-то гармонично вписать в линейку остальных участников, одетых в обычную, человеческую одежду.

Отсняли в итоге четыре дубля. Съемочная бригада заметно нервничала, постоянно слышались переругивания и недовольства в адрес друг друга.

Нововведения поражали. На этот раз в помещении появился большой монитор с показателями зрительского голосования, которое проходило онлайн в режиме реального времени.

Оглашение списка сильно разнилось с предыдущими результатами. И, как закономерный итог, распределение мест изменилось.

Результаты разделились следующим образом: Я набрала 37 % голосов, Наталья Воротникова — 29 %, а Наталья Носачева и Петр Соболев практически равное количество, 18 % и 16 %, соответственно. Наталья объективно была сильнее Петра, ну, или богаче, но показала она себя на проекте лучше. А Петя — просто симпатичный молоденький мальчик. Целевая аудитория передачи: девочки, девушки, тетеньки, бабушки всех возрастов, которые как раз таких вот мальчиков и любят несмотря на их промахи и неудачи. Так что не беда, что нет сверх силы. Лишь бы человек был хороший!

Как в замедленной съемке, я слышала, как меня огласили победителем. Видела поджатые губы Натальи, на негнущихся ногах прошла вперед мимо радостного Пети, приблизилась к пьедесталу и взяла в руки стеклянную глыбу. Пока стекло находилось на стойке и снизу подсвечивалось голубым сиянием, было терпимо. Но когда я коснулась статуэтки, меня словно холодом обожгло. Обернулась, экс-победительница на меня так недобро смотрела, что впору было начинать креститься и читать «Отче наш» от порчи и сглаза.

Мне, по сути, этот выигрыш был уже даром не нужен. Было жутко некомфортно вот так переигрывать и буквально отбирать приз у человека, уже отметившего победу, и, наверняка, рассказавшего об этом всем родственникам и знакомым.

Подошла, наконец, к Пореченкову, понимая, что мне стоит натянуть улыбку. Никто бы сейчас не понял моих душевных мытарств. Ведь справедливость восторжествовала! Я победила, мне вручен мой приз. Да еще и дарована возможность слетать в Америку, пусть и бестолково, но мало ли каких я могу и там дел натворить? Была бы возможность…

Так я и стояла, слушая дифирамбы, сама же еле удерживала в руках стеклянное подтверждение моих нечеловеческих заслуг. Глыба стекла тянула к земле не хуже якоря. Ведущий, наконец, понял мои мытарства и булыжник из рук моих забрал, вручив букет и диплом. Мне даже дышать легче стало. Заколдовала она, что ли, этот неудачный кусок переработки стеклотары?

Фотовспышки, объятия, так и не ставших мне близкими, людей, шум, смех, прощальные матюги режиссера. Ночь, улица, фонарь. Девчонки и мальчишки, возвращающиеся гурьбой в нашу квартиру и продолжающие гулянку до утра.

А в голове лишь белый шум. В груди — звенящая пустота.

Постфактум мне защитана одна битва. Но это уже не имеет никакого значения: основное сражение проиграно. Это конец.

А потом я ушла к себе, села на диван и просидела так несколько дней. Меня тормошили, орали на меня, таскали за шиворот на тренировку. Но я словно впала в какую-то коматозную дрему. Сидела с открытыми глазами, но отсутствующим взглядом.

После ванной, как ни странно проснулся аппетит. Я не могла вспомнить, что ела за последние дни и ела ли вообще. Это время словно выпало из жизни. Мое сознание проходило перезагрузку, обновление, форматирование и дефрагментацию одновременно, отчего и случился сбой и висяк.

Я смотрела непонимающе на грустные лица подруг, задаваясь лишь одним вопросом: что вообще происходит?

— Аня. Ты меня бесишь! Ты, которая нас организовала. Строила все это, — Рита развела руками, показывая вокруг, — Чего ты развалилась? Ты что сдалась?

— Рит, ну не начинай.

— Да что не начинай? Тут уж впору заканчивать! Что происходит, я тебя спрашиваю?

— А то, что я взяла себе орешек не по зубам! Ты понимаешь, что такое конец света? А я это видела! Я сдохла там как таракан, прибитый тапком. И даже мокрого места не осталось.

Рита, как и Соня за ее спиной, стоят, замерев, с широко открытыми глазами, смотрят непонимающе. А меня уже несет на волнах истерики.

— И я не смогу это повернуть вспять! Я ничего не могу! Нет ни денег, ни поддержки сверху! Ничего нет! Я пустое место! Я никто и ничто… — мои слова, которые изначально вылетали с жалящей злобой, становились все тише, голос звучал с надрывом, пока совсем не затих, перейдя в рыдания.

— Аня, ты не одна. У тебя есть мы. — девочки подошли ближе и меня обняли, а я от этого закатилась еще пуще прежнего.

— Теперь и вы еще… и Сенсей! Мы все умрем…

— Ань! Да что ты заладила в конце концов!? Ну когда мы умрем? Ведь не завтра же! Все когда-нибудь сдохнем. Вон у соседки кошка сдохла. А до этого она прожила одиннадцать лет сытой, довольной жизни! Да не каждый человек в такой любви и заботе живет, пусть и относительно недолго. Это сон такой, Ань? Когда это произойдет? — девушка хоть и старалась храбриться, выглядела встревоженной и испуганной.

— В 2030…

— Фу-у-ух… — девчонки выдохнули и разулыбались.

— Ты что? Из-за этого плачешь? Из-за событий через двадцать с лишним лет? Ань! Да сто раз все изменится еще!

— Ого, конечно! Еще дожить надо!

— Нет. Мне не дадут вмешаться в равновесие сил. Никто не допустит… — я шмыгала соплями, успокаиваясь.

— А мы не будем никого спрашивать! Вон сколько всего ты уже сотворила. Что за ерунда? Нельзя сдаваться. Ты молодец! Ты без всяких сил спасла сестру Пети. При чем головой своей бедовой. Ты на передачу попала с улицы! И ты в ней по-бе-ди-ла. Ты! Никто-то другой. Оглянись вокруг, в какой крутой квартире мы живем. Хоромы! Наш канал крутейше развивается! А стартанули мы его с нуля. Ты не пустое место! За эти месяцы ты столько добилась!

— А еще тренировки, сила твоя нереальная. Ань, мы с тобой, мы тебя любим. Ты наш кумир. Я считаю, ты вообще всемогуща. И говоришь сейчас полную ерунду. Что ты раскисла? Что не получилось? Хорошо же все шло.

— Я не смогла донести до правительства свои знания о кризисах, войнах и конце света. Они мне не поверили, и ничего делать не станут. Так и будет этот снежный ком расти.

— Да как это ты беспомощна? Интернет — это твоя мощь и сила! Ты сама говорила. У тебя есть канал. Там уже под двести тысяч подписчиков! Аня! У нас есть оружие! Мы снимем о грядущем будущем фильм! Они услышат! Мы поднимем народ! Просто один в поле не воин.

Я подняла лицо к свету. И сквозь подсыхающие дорожки слез, на кукольном, еще детском лице, проступила решимость. Синие глаза с влажными, слипшимися ресницами сузились.

— Да. Ты права. Я им такое кино сниму. Спать перестанут.

ВИДЕО ПРЕЗИДЕНТА 2006 год:

https://www.youtube.com/watch?v=Kmfp9VO81kA&t=2s