Он нашёл меня за сутки. Я испортила его машину и теперь, должна была ответить за свою шалость, которая очень быстро превратилось в самую настоящую войну с мажором Русланом Гуреевым.
Он – старший сын нашего мэра. Элита. Золотой мальчик с потрясающей внешностью и мерзким характером. Ему не нужны мои извинения. И он не станет меня прощать. Потому что собирается превратить мою жизнь в ад!
– Да ты знаешь, кто я такой?! – рявкаю я на охранника, который вообразил себя всевышним.
– Ну и кто? – пожёвывая жвачку, выплёвывает этот имбецил, всё ещё преграждая мне путь.
– Гуреева знаешь? Мэр твой, между прочим!
Он буквально давится жвачкой и сразу отступает.
Тут же сдулся, как только услышал фамилию моего отца… Хоть я и не слишком люблю ею пользоваться. Только вот сегодня выбора нет.
Врываюсь в комнату, где перед мониторами камер видеонаблюдения сидит ещё пара охранников.
– Кто старший смены? – окидываю обоих злым взглядом.
– Ну я… – один нехотя оборачивается ко мне. – А чего хотел-то?
Тот, со жвачкой, активно жестикулирует за моей спиной, и старший, видимо догадывается, что мне особо перечить не стоит. А вот я намерен вытрясти из них всю душу.
Скрежетнув зубами, приближаюсь к мониторам и шарю по ним внимательным взглядом. Наконец нахожу нужное место на парковке и стучу по экрану пальцем.
– Видишь тачку? – обращаюсь к старшему пока ещё сдержанно, но уже на грани того, чтобы хорошенько вмазать ему.
– Ну да, – кивает тот и вновь повторяет: – А что?
– А то!! Ты глаза разуй! Не видишь, она вся раскрашена?!
– И правда… – второй охранник растерянно поднимается с места.
– Ой, и правда!! – передразниваю я со злым сарказмом. – Так вот. Приехал я на нормальной машине! И меня не было от силы час. Так что мотай давай плёнку и молись, чтобы я нашёл вредителя. Иначе за покраску платить тебе, понял?
– Почему это мне? – охранник косится на старшего, явно собираясь спихнуть с себя ответственность.
Твою мать… Вот же идиоты!
– Да мне плевать, кто из вас будет красить мою машину! Хоть все сразу. Но вы точно будете это делать, если сейчас срочно не покажете мне запись. Андестенд?
– Чего-о? – изумлённо тянет старший.
Но тот, что со жвачкой, приходит ему на выручку и поспешно заявляет:
– Да мы поняли-поняли! Сейчас всё найдём. Василич, отмотай запись на час назад.
Старший смены плюхается на кресло перед мониторами, колдует над клавишами ноутбука и наконец включает мне запись.
Приехал, вашу ж мать, в торговый центр! Оставил на парковке под камерой мерина, а вернулся к машине, превратившейся в арт-объект. Да ещё и цвета-то какие мерзкие!! Розовый и синий! Охренеть не встать!
Первые пять минут на видео ничего не происходит, и я, отпихнув охранника, нетерпеливо мотаю запись вперёд.
Мимо моей машины проезжают другие, проходят люди… И вот наконец рядом с ней появляется невысокая фигура во всём чёрном. Мешковатая толстовка, капюшон на голове и увесистый рюкзак за спиной. Человек снимает этот рюкзак и быстро достаёт баллончик с краской. Этот придурок размалёвывает мою тачку буквально за минуту! И всё время держится спиной к камере. Вроде бы паренёк не старше меня, а может, и вообще подросток. Руки бы ему оторвать!
Закончив «творить», пацан присаживается на корточки, убирает оба баллончика с краской в рюкзак и в этот момент оборачивается, оказавшись прямо лицом к камере. Только смотрит не на неё, а куда-то вдаль. Словно на того, кто приближается к машине. Быстро вешает рюкзак на плечи и, пригнувшись, шмыгает за соседнюю машину. Через секунду на экране появляюсь я…
Ударив по клавише ноутбука, останавливаю видео.
– Вот это профи! – присвистывает старший. – Даже не засветился.
– Засветился! – бросаю я раздражением.
Вот же задница слепая этот охранник.
Я сам перематываю плёнку на тот момент, где пацан поворачивает голову. С ходу разобравшись, как приблизить картинку, приближаю и впиваюсь взглядом в экран. Долго всматриваюсь в нечёткие черты лица и через некоторое время начинаю понимать, что я знаю это лицо. И оно принадлежит не парню, как я подумал сначала.
Это та девчонка! Мелкая зараза с синей копной волос и такими же синими глазами.
Около месяца назад я столкнулся с ней в клубе. Тогда она угнала мою тачку. А теперь вот это… Похоже, мозги в комплект к идиотскому характеру ей не достались.
– Ну что будем делать? – напряжённо спрашивает старший, видя, как я залип на лице девчонки.
– Ничего, – бросаю я, отвернувшись.
После чего покидаю комнату охраны и сам торговый центр. Подойдя к своей тачке на парковке, брезгливо морщусь, но всё-таки сажусь в неё.
Что могут сделать эти дегенераты? Только обратиться в полицию. Там составят протокол, мы все дружно напишем заявления. Ну и, собственно, всё. Зачем заниматься этой хренью, если мне всего лишь надо найти девчонку с синей гривой? И отвечать она будет совсем не по закону, но однозначно с особой строгостью.
Пожалуй, для начала я превращу её жизнь в ад…
Через дорогу от гимназии, в которой учится мой брат, и которую пару лет назад закончил и я, стоит ещё одно неприметное учебное заведение. И если наша гимназия предназначена в основном для детей разных толстосумов и важных персон, то в этой школе учится практически всякий сброд. И именно к этой школе меня привело моё расследование.
Ту ненормальную с синими волосами удалось найти быстро, правда, не обошлось без помощи друзей айтишников. Синеволосая синеглазка засветилась ещё и на камере на дорожном перекрёстке, когда этим утром шла в школу. Знакомому хакеру пришлось взломать несколько камер, прежде чем мы её нашли.
И вот я здесь, рядом с неприметной трёхэтажкой – школой номер шесть. Дожидаюсь, когда эта чокнутая девица выйдет на улицу. И с каждой минутой ожидания во мне всё сильнее поднимается раздражение. Стоит только обернуться и посмотреть на своего мерина – пульс от злости учащается.
Розовый, блин, и синий! Вот какого хрена вообще?!
Я заезжал на мойку, но там сказали, что без вариантов – только красить. Отец мне денег не даст, особенно после моего закидона с вузом. А те средства, которые у меня сейчас есть, нужны для важного дела. Покраска машины никак не вписывается, мать же вашу!
Злобно пнув какую-то пластиковую бутылку, попавшуюся под ноги, начинаю расхаживать по тротуару туда-сюда. Когда же, чёрт возьми, там звонок?
Дёрнув запястьем, смотрю на часы, хотя уже и не помню, во сколько заканчиваются уроки. Но, к счастью, звонок раздаётся именно в ту секунду, когда пик моего раздражения почти достигает наивысшей точки.
Я вглядываюсь в толпу подростков, выбегающих из школы. Стою недалеко от школьных ворот, так что, девица вряд ли сможет улизнуть от меня.
Когда толпа немного редеет, вижу синюю гриву. Среди всевозможных брюнеток и блондинок она выделяется особенно чётко.
В какой-то момент эта ненормальная, видимо, замечает меня… Ну или тачку, потому что теперь она тоже выделяется среди остальных машин особенно чётко… Девчонка натягивает капюшон толстовки по самые глаза.
О нет, синеглазая, не выйдет. Я уже тебя заметил!
Она прилипает к какой-то компашке и делает вид, что идёт с ними. Я встаю по центру школьных ворот, и всем приходится меня обходить. Синеволосая тоже пытается прошмыгнуть. И даже успевает увернуться, когда я пытаюсь ухватиться за её рюкзак, висящий на плечах. Вот только убежать не успевает, потому что возле ворот образуется некоторая пробка.
Нагнав девчонку, срываю с неё капюшон, и синие волосы рассыпаются по плечам.
– Ой! – она отпрыгивает в сторону, притворяясь испуганной.
Только вот она явно не из пугливых.
– Думала, я тебя не найду? – рычу ей в лицо, оттесняя подальше от толпы.
– Ну нашёл, и что?
Её испуг тут же исчезает, и девчонка выпускает свои колючки. Смотрит с презрением и каким-то безбашенным бесстрашием.
Я наступаю. Нависнув над ней, сжимаю в руках ворот её толстовки.
– Думала, что можешь вот так запросто изрисовать мою тачку? Решила, что тебе за это ничего не будет?
– Я не понимаю, о чём ты, – бросает она беспечно.
– Не понимаешь? Ну-у… Сейчас поймёшь!
Схватив её покрепче, волочу прямиком к своей машине, которую она вчера размалевала красками для граффити.
Девчонка упирается кедами в асфальт, пытаясь притормозить.
– Да ты ни за что не докажешь, что это сделала именно я!
Усмехаюсь. Остановившись, кладу обе руки ей на плечи. Так, что она даже немного сгибается под их весом. И шепчу заговорщицки напротив её губ:
– Когда совершаешь преступление, синеволосый дьявол, убедись, что рядом нет камер видеонаблюдения. И кто-то типа меня не может с лёгкостью получить к ним доступ.
На секунду её лицо становится напуганным… Но только на секунду.
– Хорошо, что дальше? – деловито скрещивает руки на груди. – Заявишь в полицию? Подашь в суд? Так давай! Делай уже что-нибудь! Зачем сюда припёрся?
– Суд, полиция… – усмехаюсь я и качаю головой. – Зачем мне чёртов суд? Судя по всему, с тебя денег всё равно не вытрясешь. Поэтому возьму натурой!
– Что?! – её синие глаза буквально вываливаются из орбит, и она, отпрянув от меня, враждебно заявляет: – Только попробуй, понял? Сам тогда в суд пойдёшь!
– Да кому ты нужна?.. – ухмыляюсь я.
Вновь приблизившись к ней, снова хватаю за ворот толстовки и тащу к машине. На этот раз синеволосая пытается драться. Колотит по моей руке, чтобы я отпустил её. Но это уже бесполезно. Хватка у меня железная – спасибо пяти годам в спортивной борьбе.
На ходу снимаю сигнализацию с тачки и распахиваю пассажирскую дверь. Силой заталкиваю синеволосую внутрь под её оглушительные крики. Но, похоже, нашему обществу плевать на окружающую действительность, потому что никто никак не реагирует.
– Хватит визжать! – рявкаю я, пытаясь пристегнуть девчонку.
Когда у меня это получается, сразу захлопываю дверцу, быстро огибаю машину и сажусь за руль.
– Ты, козёл, совсем охренел, да?! Да какое ты имеешь право меня трогать?! – она отстёгивается, дёргает за ручку, но я уже успел заблокировать замки. – Выпусти меня сейчас же!!
– Встречный вопрос: кто тебе давал право сначала угонять мою тачку, а потом вот так размалёвывать? – спрашиваю вполне будничным тоном, никак не реагируя на её визги.
И так как ничего членораздельного она не говорит, подытоживаю:
– Правильно – никто! В суд я подавать не стану, заявление не напишу. Это всё неинтересно. Натурой отдашь, как я и сказал. А именно – ототрёшь это дерьмо с моей машины! И потом, может быть, я тебя отпущу!
Синеволосая стягивает с плеч рюкзак и зашвыривает его на заднее сиденье.
– Да, конечно. Располагайся поудобнее, – оскаливаюсь.
Она, насупившись, скрещивает руки на груди и отворачивается к окну. Мы отъезжаем от её школы, и девчонка тут же торжествующе заявляет:
– Эй, мажорчик! Теперь у тебя есть шанс сесть в тюрьму, ты в курсе?!
– Не старайся, эмо, – хмыкаю я. – Меня клеткой не напугаешь.
Потому что я и так в ней живу стараниями папочки-тирана. Моя клетка пусть и золотая, и комфортабельная… Но всё же клетка.
Однако вслух я, конечно, этого не говорю. Синеволосая вдруг расслабленно откидывается в кресле и небрежно бросает:
– Это похищение человека. И я с удовольствием напишу заявление, если что.
– Лучше пристегнись, эмо! Чтобы к похищению ещё чего-нибудь не добавилось!
– А ты хреново водишь, что ли?
– Вожу я отлично. Только сильно нервничаю в твоём присутствии.
– Пустырник тебе в помощь, – не сдаётся она, стараясь переплюнуть меня в сарказме.
А я решаю больше не сотрясать попусту воздух. Разгоняюсь и через пару минут резко торможу перед светофором. Девчонка почти впечатывается в панель носом, лишь в последний момент успев упереться в неё руками. Бросает на меня убийственный взгляд, а я, пожав плечами, вторю её беспечному тону:
– Красный так внезапно загорелся… Я не увидел.
Фыркнув презрительно, она всё-таки пристёгивается, и теперь её тон становится требовательным:
– Отвези меня домой. Я предупрежу, что меня не будет до вечера.
– Ну конечно… Что-то ещё? – произношу с ядовитой «учтивостью».
– Послушай, я серьёзно. У меня бабушка старенькая… Она будет переживать за меня.
Я бросаю взгляд на девчонку. Её жалобный тон, синие умоляющие глаза, опущенные вниз уголки губ – всё это должно вызвать во мне жалость к ней, наверное. Но пока я очень далёк от этого чувства.
– Пожалуйста, Руслан! – продолжает она скулить. – Неужели ты такой чёрствый сухарь? У моей бабушки бывают проблемы с сердцем. Она же может разнервничаться и в больницу попасть!
– С такой внучкой, как ты, она уже должна была прописаться в больнице.
– Совсем не смешно, между прочим.
А по-моему, обхохочешься, чёрт возьми! С такой девицей в родственниках только петля на шее поможет.
– Хорошо, говори адрес, – после недолгих раздумий всё-таки сдаюсь я.
– Вот видишь! – синеволосая расплывается в улыбке. – Не такая уж ты чёрствая задница, Руслан!
Жаль, что она уже пристегнулась, а то я бы вдавил педаль тормоза в пол ещё раз…
Вообще-то, я не бью девчонок. Да как вообще можно их бить? Они же хрупкие, маленькие, беззащитные. Но ЭТА!.. Такая наверняка ещё и сама в драку полезет.
Я пропускаю её колкости мимо ушей. Жду, когда она продиктует адрес, и в итоге мне приходится развернуться.
Район, в котором она живёт (вроде бы частный сектор), находится достаточно далеко. Как она добирается до школы каждый день?
Мы недолго молчим. До того момента, как я вновь останавливаюсь на светофоре и поворачиваюсь к девчонке. Она на меня не смотрит. Сидит вполоборота к окну и задумчиво водит пальцем по стеклу.
– Зовут-то тебя как, синий дьявол?
Она и ухом не ведёт. Словно меня вообще здесь нет, а у неё в жизни всё просто прекрасно.
– Мне звать тебя «эмо»?
– Валяй! – пожимает плечами девчонка. – А я буду звать тебя мажором.
Вот же язва!
– Да хорош! У тебя имя, что ли, стрёмное?
– Нормальное у меня имя, – вновь пожимает плечами.
Вот прямо сейчас мне уже хочется её придушить! А что будет дальше?
Загорается зелёный, и я резко бью по газам. Застряв за какой-то древней хондой, начинаю маневрировать между тачками в попытке её обогнать. Буквально в миллиметрах пройдя между другими участниками плотного движения на этом участке дороги, неожиданно вызываю бурную реакцию у синеволосой.
– Ты что творишь, идиот?! Прекрати немедленно!! – она возмущённо и испуганно вопит и закрывает лицо ладонями.
Но мне, если честно, плевать на её истерику. На следующем светофоре вновь торможу. Рядом останавливается та самая хонда. Парнишка за её рулём наверняка младше меня, и его глаза горят азартом. Но я не привык проигрывать, так что…
– Руслан, не надо! – пищит девчонка, переводя ошалелый взгляд с меня на хонду.
Я подгазовываю. Парень в хонде тычет пальцем в кузов моего мерина и, язвительно улыбнувшись, показывает большой палец вверх.
С остервенением сжимаю челюсти.
Синий и розовый!
Синий, вашу мать, и розовый!
Господи… за что?!
– Руслан, не надо, пожалуйста! – взмаливается синеволосая, видя, что я решительно настроен на гонку.
Парень из хонды тоже подгазовывает. Он тоже решительно настроен на гонку.
– Это ты виновата, – бросаю я и тут же выжимаю газ.
Под капотом мерина триста кобыл, так что хонда сразу глотает пыль из-под моих колёс, а потом и вовсе отстаёт. Я проношусь на предельной скорости несколько перекрёстков, прежде чем немного замедляюсь, перестраиваясь в правый ряд. Где-то тут должен быть поворот…
Посмотрев на девчонку, вижу, как она открывает один глаз, потом второй.
– Всё закончилось? Мы живы? – спрашивает шёпотом.
– Конечно, нет. Ты в аду, разве не видишь? Разве ты ещё не поняла, что рядом с тобой сущий дьявол, который превратит твою жизнь в ад? И не надейся, что сможешь разжалобить меня, эмо!
– Хорошо… Что мне надо сделать, чтобы ты оставил меня в покое? – вдруг спрашивает она совершенно серьёзным тоном.
– Отчистить мою машину от краски. Вернуть ей первозданный вид и сделать это быстро! Мне некогда с тобой возиться!
– И если я это сделаю, например, за три дня, то ты от меня отстанешь, да?
– Сделай – и отстану, – я благосклонно киваю. – Только не думай, что ты можешь просто соскрести краску, поцарапав машину. Испортив её… Нет! Она должна стать такой, какой была вчера, до того, как ты взялась за баллончики с краской.
– Хорошо, я всё сделаю, – живо кивает девчонка. – И ты отстанешь от меня.
– Вряд ли, конечно, у тебя получится… – пожимаю плечами. – Но раз уж ты такая упёртая… Даю тебе два дня!
– Три! – выпаливает она.
– Хорошо, три…
Словно мы с ней пари заключаем… Я на самом-то деле и не надеялся, что она сможет оттереть краску. Рассчитывал просто поиздеваться над ней, пока не надоест.
Девчонка указывает на нужный проезд, и я поворачиваю туда. Как и предполагал, здесь частный сектор с не очень новыми домами. Я смотрю на нумерацию и останавливаюсь возле нужного. Она вдруг спохватывается.
– Подожди… А что будет, если я не смогу оттереть краску за три дня?
Я расслабленно откидываюсь на спинку, медленно отстёгиваю ремень и, лениво улыбнувшись, поворачиваюсь к ней лицом.
– Тебе очень и очень захочется повернуть время вспять и всё-таки не портить мою тачку. Ты попадёшь в моё рабство, эмо. И поверь, фантазия у меня богатейшая, буду измываться над тобой до тех пор, пока ты, наконец, не поймёшь, какую дичь совершила.
Но в глазах синеволосой не видно страха. Наоборот, в них снова появляется вызов.
– Тогда тебе будет полезно узнать, как меня зовут, – расплывается в сардонической улыбке. – Моё имя – это то, чего в твоей жизни явно не хватает.
– Даже так? – хмыкаю я. – Я заинтригован.
Она отстёгивается, распахивает дверь и, прежде чем выбраться из машины, небрежно бросает:
– Меня зовут Победа.
Победа? Виктория! Вика…
Я успеваю выбежать из машины мажора и даже распахнуть калитку, прежде чем он оказывается рядом и, схватив за плечо, дёргает обратно. Устоять на ногах мне удаётся только чудом.
– Вика, значит!
Руслан преграждает мне путь.
– Да. Вика! – бесстрашно смотрю ему в лицо. – Дай мне пройти!
Немного перегибаю палку, если честно, но уж больно бесит меня этот самовлюблённый тип.
– Пройти? – удивляется он. – Чтобы ты сбежала? Неа, не выйдет, – поцокав языком, медленно качает головой. – Я с тобой пойду. Познакомлюсь с твоей «больной» бабушкой, – рисует в воздухе кавычки.
Этого мне только не хватало… Не двигаюсь с места.
– Куда я убегу? Это мой дом, – тычу пальцем в небольшой домик с мансардой за спиной мажора. – Да меня не будет от силы минут пять! К тому же в твоей машине остался мой рюкзак.
– И всё же мы пойдём вместе! – заявляет он, оскалившись.
Бесцеремонно обхватив руками мои плечи, прижимает меня к своему боку.
– Мелкая синеволосая букашка… – цедит он сквозь зубы, ткнув подбородком в мою макушку.
Да, в обычных кедах я, и правда, мелкая. Или, быть может, это он верзила-переросток. Да, скорее, второе.
– Эта букашка может тебе так навалять, что мало не покажется! – хорохорюсь я, пытаясь высвободиться.
Что, кстати, бесполезно, потому что Руслан держит меня очень крепко. Да у него хватка, как у питбуля! Если уж поймал, то уже не отпустит.
Он уверенно ведёт меня ко входу в дом, и я, подражая ему, цокаю языком и бросаю ехидным голосом:
– Моему старшему брату не понравится, что ты меня лапаешь.
Чувствую, как на короткий миг всё его тело напрягается. Ой, неужели наш крутой Руслан Гуреев испугался?! Да быть не может!
Однако он никак не выказывает ни страха, ни сомнения и, не отпуская меня, кивает на дверь:
– Открывай. И не говори мне, что ключи в рюкзаке, который остался в машине. Тогда я точно тебя придушу.
– Нет, они не в рюкзаке. Я их забыла дома.
Скосив глаза, заглядываю в лицо Руслана и вижу, как он раздражён. Чудненько!
– Как зовут твою бабушку? – спрашивает он, громко постучав в дверь.
– Марта Юрьевна, – после небольшой заминки я всё-таки называю её имя.
– А брата?
– Артём.
Совершенно не понимаю, к чему всё это приведёт, но всё ещё надеюсь на чудо.
Вдруг бабушки не окажется дома? Или она сможет не сболтнуть лишнего…
– Не вздумай говорить ей, что я испортила твою машину! – бесстрашно грожу ему пальцем. – Просто скажем, что погуляем допоздна, и всё. Чтобы она не волновалась.
Мажор мне не отвечает и снова нетерпеливо стучит. Когда за дверью наконец слышатся шаги, убирает руку с моего плеча и даже делает полшага в сторону. Весь вытягивается в струнку, размазывая по лицу эту свою отвратительную великолепную улыбку.
Смотреть тошно…
– Кто там? – раздаётся голос бабушки из-за двери.
Я с отчаянием выдыхаю:
– Это я, бабуль.
– Вика?! – она начинает возиться с замком. – Господи… Ты чего в дверь барабанишь?.. Где твои ключи?
Наконец распахивает дверь и смотрит на меня. Под её тёплым взглядом я невольно расслабляюсь и с виноватой улыбкой выдавливаю:
– Забыла… как обычно.
В этот момент взгляд бабушки перемещается на Руслана и становится вопросительным.
– Марта Юрьевна, добрый день. Меня зовут Руслан. Руслан Гуреев. Наверное, Вам знакома моя фамилия?
Божечки мои! Какой же идиот!
И пока я закатываю глаза, бабушка переводит ошеломлённый взгляд с Руслана на меня и обратно.
– Вик, что-то случилось?– испуганно шепчет она.
Так растерялась, что даже не предложила нам войти.
– Нет, ничего не случилось. Я просто хотела познакомить тебя с Русланом, вот и всё.
– А-а… Познакомить? – неуверенно повторяет бабушка. Потом спохватывается: – Конечно-конечно! Чего мы в дверях-то застряли? Проходите…
Отступив в прихожую, направляется к кухне. И нам приходится зайти. Точнее, приходится зайти потому, что Руслан сразу шагает внутрь.
– Да мы буквально на пять минуток, – добродушно говорит мажор, всё ещё демонстрируя улыбку с ямочками на щеках.
Вот же повезло этому придурку! И внешность, и папочка-мэр…
– Да можно и не на пять, – смеётся бабушка, исчезая на кухне. – Сейчас чайник поставлю… Или вас покормить? Вы же с учёбы наверняка голодные.
Только я открываю рот, чтобы ответить, как Руслан меня опережает:
– Мы с Викой перекусим где-нибудь позже. А вот от чашечки кофе не откажусь. Где у вас можно руки помыть?
– Викусь, покажи мальчику, где ванная! – кричит бабушку из кухни, и я, скривившись, почти присаживаюсь в реверансе и взмахом руки указываю, куда нужно идти.
Мы проходим до конца коридора и вместе заходим в ванную. Руслан включает воду, тщательно намыливает руки, а я, облокотившись на дверной косяк, с раздражением смотрю на него через отражение в зеркале.
– Зачем тебе кофе? – всё-таки не выдерживаю. – У тебя денег, что ли, нет на кофе-то? Так давай я бабушке скажу, она в термос нальёт. И супчика в банку! Глядишь – сэкономишь немного. В ресторан лишний раз не сходишь – и на покраску хватит.
– Можешь глумиться, сколько тебе влезет, Вика! – отчеканивает Руслан с издевательской улыбкой на губах. – Только мне не кофе попить нужно, а чтобы твоя бабушка со мной познакомилась.
– Это зачем? – не понимаю я.
– Затем, чтобы если я тебя ненароком убью, она сказала бы, что я не мог этого сделать. Ведь я самый замечательный парень в мире!
Меня тут же душит истерический приступ смеха, и я зажимаю рот рукой.
Боже, какой же он идиот – этот сынок мэра. Самовлюблённый циничный пижон!
На мою истерику он смотрит с ледяным спокойствием. Выключив воду, вытирает руки полотенцем и поворачивается ко мне.
– Помой руки, грязнуля, – бросает на этот раз без улыбки. – Выглядишь как замарашка. Смотреть тошно.
Нет, это я его убью… Вот прямо сейчас.
Сжав кулаки, смотрю на мажора с вызовом и не скрывая презрения. Он вновь дежурно улыбается и щёлкает мне по носу. А я в ответ клацаю зубами.
– Ууу, как страшно!.. – посмеивается он, обходя меня, и неторопливо шагает по коридору в сторону кухни.
Наедине им с бабушкой быть нельзя, поэтому руки я мыть не собираюсь. Не потому, что я действительно грязнуля, а потому, что я отгрызу себе эти руки, если помою их по приказу Руслана.
Тороплюсь за ним и притормаживаю лишь возле лестницы, ведущей на второй этаж, в мансарду.
Мой брат там.
Сто процентов там.
Но не выйдет, не спустится к нам, потому что не хочет иметь со мной ничего общего.
И я тоже не стану лезть к нему.
Опустив голову, шагаю вслед за мажором, приготовившись к представлению для бабушки.
Руслан
– Спасибо, Марта Юрьевна, – продолжаю лучезарно скалиться, принимая из рук пожилой женщины чашку.
На вид ей примерно шестьдесят пять-шестьдесят семь. Одета скромно. Лицо доброе. Чего не скажешь про её внучку.
Расположившись в крохотной кухоньке, осматриваюсь по сторонам. Стол, не самый мягкий угловой диван, плита, совсем крошечный гарнитур и такой же маленький телевизор на стене. Марта Юрьевна краем глаза поглядывает на идущую там программу новостей.
Синеволосая заходит в кухню вслед за мной и сначала подходит к своей бабушке и что-то быстро шепчет той на ухо.
Мне это не нравится. И Вика это, конечно, замечает. Гаденько улыбнувшись мне, плюхается рядом. Марта Юрьевна тут же по-доброму её отчитывает:
– Ну чего ты опять свой балахон нацепила? Выглядишь как мальчишка, Викусь. Неужели нельзя носить что-то более женственное? Юбки, блузки…
– А мне нравится, бабуль. Эта кофта очень удобная.
– Да в ней, наверное, жарко, – качает головой женщина. – Сентябрь на дворе, а ты кутаешься. Сними хотя бы сейчас. Упреешь!
И правда. Вот я тоже не понимаю прикола, если честно. Сегодня градусов двадцать на улице, а синеволосая в толстовке. Если фигурку свою прячет, пусть не старается, меня она вряд ли чем-то удивит.
– Мне не жарко, – на этот раз отрезает она непреклонно.
Её бабушка, кажется, сдаётся.
– Как дела в школе? – спрашивает она, поставив чашку и перед Викой.
– Сносно, – отмахивается та и, отхлебнув свой кофе, нетерпеливо смотрит на меня. – А мы не опаздываем? – спрашивает с напором.
– Пока нет, – незатейливо пожав плечами, закидываю в рот конфету из пиалки, которую только что поставила Викина бабушка, и обращаюсь к ней: – А где Ваш внук?
Марта Юрьевна сначала смотрит на внучку, а потом несколько натянуто отвечает:
– Да в комнате… Наверное, сидит в наушниках, как обычно, вот и не услышал, что сестра пришла.
Вика едва заметно кивает бабушке. Мол, всё правильно сказала. Та сразу расслабляется. Вообще-то, атмосферка здесь хоть и дружелюбная (не считая флюидов от синеволосой), но всё же очень натянутая. Вика явно пытается что-то от меня скрыть. Умудрилась даже подговорить бабушку, как только вошла на кухню. Понятия не имею, что она успела сказать, но теперь Марта Юрьевна ведёт себя довольно скованно и вряд ли мне что-то расскажет. Но я всё же пытаюсь её разговорить:
– А у Вас тут очень уютно, – говорю самым доброжелательным тоном. – И свой двор есть. Круто! Наверняка Вике и Артёму было, чем там заняться, когда они были детьми.
– Вообще-то, они… – начинает женщина.
Однако Вика её сразу перебивает и бросает мне:
– А у тебя что, своего двора в детстве не было? Эй ты, сынок мэра!
– Вика! – одёргивает её бабушка.
Я продолжаю улыбаться и, закинув в рот ещё одну конфетку, качаю головой.
– Несложно догадаться, Вика, что когда я был ребёнком, мой отец не был мэром.
– Ой, прости! Наверняка тебе сложно жилось без статуса сыночка мэра. Как ты выжил вообще?
– Боже… Вика! – снова одёргивает её Марта Юрьевна. – Где твои манеры?
– Прости, бабуль, – тоже улыбается синеволосая. – Это мы так с Русланом шутим. Он не обижается. Ты ведь не обижаешься? – смотрит на меня.
И я тоже смотрю на неё. Мы оба приторно улыбаемся, да так широко, что сейчас у обоих челюсти заклинит.
– Обижаюсь, но самую малость, – наконец отвечаю я, стирая с лица улыбку. – Все воспринимают меня только как сына мэра. Я почти привык.
– Видишь! Ты обидела мальчика, – строго говорит Марта Юрьевна, погрозив Вике пальцем. – Извинись! Живо!
Синеволосая, кажется, теряет дар речи. А я не собираюсь отказываться от её извинений, поэтому принимаю удручённый вид и просто жду.
Давай, Победа! Извиняйся передо мной!
Её гневный взгляд мечется от бабушки ко мне и обратно. И когда Марта Юрьевна вновь просит её извиниться, Вика прокашливается и нехотя выдавливает:
– Извини.
Что ж… Ладненько…
Хотя не слишком искренне, если что.
В этот момент в коридоре слышатся шаги, и я вижу парнишку примерно возраста моего младшего брата или чуть старше. Похоже, это и есть Артём. Сначала мне кажется, что сейчас он зайдёт на кухню, и Вика познакомит меня и с ним. Но в последний момент парень меняет траекторию и проходит мимо. Покидает дом, не сказав ни слова. Даже не поздоровавшись… Просто уходит!
Перевожу взгляд на Вику. Она опустила глаза и сделала вид, что не заметила брата. А её бабушка теперь выглядит очень подавленной. И я понимаю, что между братом и сестрой пробежала чёрная кошка.
На самом деле в этом нет ничего противоестественного. Мы с Демьяном ссоримся всю сознательную жизнь, но после очередных разборок всегда миримся. А эти двое, возможно, просто не поделили утром ванную. Или кто-то использовал последний грамм зубной пасты.
Но всё же мне становится любопытно, что между ними происходит.
Залпом допиваю отвратный растворимый кофе и пихаю Вику плечом, пока Марта Юрьевна отвлекается на слова диктора из программы новостей.
– Ладно, пошли.
– Наконец-то, – отвечает одними губами Вика и первой поднимается из-за стола.
– Уже уходите? – бабушка тоже вскакивает.
– Да. Я хочу показать Вике крутое место, а туда ещё добираться… Да и неизвестно, сколько мы там пробудем. Ей ведь можно поехать со мной?
Моя дежурная улыбка уже вновь на прежнем месте. Я жду, что скажет бабушка, и практически не сомневаюсь в положительном ответе.
– Я даже не знаю… – Марта Юрьевна кажется немного растерянной и всё время смотрит на свою внучку так, словно это она тут решает.
– Всё в порядке, бабуль, – успокаивающим голосом заверяет её Вика. – Я вернусь не поздно. Но ты всё равно держи телефон поближе, чтобы я могла тебе дозвониться в любой момент.
– Да не разбираюсь я в этих ваших телефонах! – раздосадованно восклицает бабушка, хлопнув по карману своего халата. – Не понимаю, куда нужно тыкнуть, когда он звонит.
На столе появляется новенький айфон, и Вика, плюхнувшись обратно, терпеливо объясняет бабушке, как нужно им пользоваться.
Серьёзно? Айфон? Последней модели? Она что, пенсию на него откладывала последнюю пару лет?
– Ну что, идём? – снова говорит девушка, взглянув на меня с нетерпением.
Киваю и встаю из-за стола. Попрощавшись с Мартой Юрьевной, мы покидаем дом. Оказавшись во дворе, я не могу удержаться от вопроса:
– Откуда у твоей бабки айфон?
Покачав головой, она язвительно замечает:
– Нехорошо считать чужие деньги, мажорчик. Ой, как нехорошо…
– И всё же. Откуда?
Синеволосая небрежно отмахивается и оглядывается по сторонам. Её брат сидит на скамейке возле какой-то сараюшки в углу участка. В его ушах наушники, в руке телефон, но взгляд исподлобья направлен на нас с Викой. А мы смотрим на него.
Я забываю про айфон Марты Юрьевны.
– Познакомишь с братом? – привлекаю внимание синеволосой.
Она качает головой.
– Нет. Как-нибудь в другой раз.
Устремляется к калитке и быстро выходит со двора. Артём сразу опускает взгляд в телефон – я ему явно неинтересен.
Конечно, я мог бы и сам к парню подойти, без Вики… Но только без неё уже не так весело лезть под кожу к её родственникам.
Развернувшись, тоже покидаю двор.
– Открой тачку! – Вика нервно дёргает пассажирскую дверь.
– Давай-давай, сломай, к чертям, замок. Не стесняйся!
Я лениво достаю брелок из кармана джинсов. Открываю машину, и синеволосая тут же забирается внутрь. Вижу, что даже сразу пристёгивается.
Неужели стала почти ручной? Неа, не думаю.
Сажусь за руль, завожу мотор, и Вика интересуется будничным тоном:
– И куда же ты отвезёшь меня, мажорчик?
– О-о, это очень крутое место, – скалюсь я. – Тебе понравится!
– И что это?
Вика вопросительным кивком указывает вперёд, едва мы заезжаем на территорию автомойки.
– Мойка самообслуживания! – с торжествующим сарказмом заявляю я. – Хочу для начала посмотреть, как ты будешь драить мою тачку. А потом мы заедем в соседний бокс, там ребята смогут её покрасить. Конечно, за твой счёт, синеволосый дьявол.
– Я не собираюсь мыть твою машину при тебе, – она демонстративно скрещивает руки на груди. – И платить за покраску мне нечем.
– Тогда как ты собираешься избавить её от этой хреновой мазни?
– Не знаю… – она пожимает плечами. – Сама покрашу, попрошу кого-нибудь… Вообще-то, я думала, ты отдашь мне машину на эту пару дней.
Да я просто фигею от её детской непосредственности!
– Машину отдам? Тебе? – уточняю язвительно. – Ещё что-нибудь тебе отдать?
– Например? – будто на полном серьёзе интересуется Вика. – Что у тебя есть-то, кроме тачки?
Ах, вот она о чём! Язва!
– Да есть кое-что… Деньги, связи, родительский дом в самом дорогом и элитном посёлке. Может, хочешь пожить моей жизнью?
– Ни за что! – выплёвывает Вика.
– Вообще-то, это был риторический вопрос, если что. Я там, где и должен быть, – ткнув себе в грудь пальцем, следом указываю на неё: – А ты – там, где ты есть. Нищенка с синими волосами в ужасном балахоне. С отвратительным характером. Успевшая нажить себе кучу проблем в моём лице. Ну что, нравится тебе там, на своём месте?
Она расплывается в ядовитой улыбке и резко распахивает дверь.
– О да, мне очень нравится, мажорчик! Потому что я там, где и должна быть. Порчу жизнь такому, как ты!
Выбирается из тачки, заходит в один из пустых боксов. Пошарив в кармане, извлекает сотку и засовывает в аппарат со знанием дела.
Я заезжаю в бокс и остаюсь в машине, предварительно закрыв все окна и заблокировав двери. Так, на всякий случай. Одному Богу известно, что на уме у этой сумасшедшей.
Сначала Вика включает воду и смывает пыль с кузова. Потом тщательно наносит пену, замазывая ею все окна. А когда пена начинает сползать по стёклам, я вижу, что синеволосая наконец всё же избавилась от балахона.
При нашем первом знакомстве в клубе, когда она угнала мою тачку, я вроде как мельком видел её фигурку, но тогда было слишком темно. А вот сейчас могу рассмотреть её совершенно отчётливо. Хрупкие плечи, стройная талия. И чёрный топ, открывающий пупок.
Если бы не обстоятельства, я, наверное, мог признаться хотя бы самому себе, что эта Вика, в общем-то, ничего. Но сейчас, конечно, ни за что этого не сделаю, потому что вижу в ней не девушку, а букашку, над которой собираюсь поиздеваться.
Приоткрыв окно, заявляю:
– Мой тщательно! Можешь даже языком вылизывать! Возможно, так сможешь оттереть эту хрень!
– Хрень – это ты! – тут же парирует Вика.
Клацнув зубами, врубает сильный напор воды и направляет струю на щель в окне. Я не успеваю закрыть его достаточно быстро, и несколько капель попадает мне на лицо.
Вот же чёрт!
Вика самодовольно ухмыляется и продолжает смывать пену до тех пор, пока вода не заканчивается. А потом стучится в окно.
– Уже всё? – с недовольством спрашиваю я, опустив стекло.
– Нет. Сотка закончилась. Денег дай, – протягивает руку ладонью вверх.
Я хлопаю по её ладони своей.
– С деньгами и я могу. Попробуй без денег! Без моих денег.
– Зануда! – фыркает Вика, отступая.
Извлекает из кармана банковскую карточку и, приложив её к аппарату, нажимает на нужную кнопку. Подача воды возобновляется, но на этот раз я успеваю закрыть окно.
Значит, у синеволосой есть карточка. А ещё у её бабушки айфон последней модели. Хм… Интересненько!
Когда Вика заканчивает мыть машину, вновь надевает свою огромную толстовку и выходит из бокса, поманив меня рукой.
Включаю передачу и выкатываюсь за ней. Разблокировав двери, жду, что она сядет, но этого не происходит. Вика вновь подходит к моей дверце и ждёт, пока я опущу стекло, небрежно прислонившись к кузову.
– Садись! – говорю я, открыв окно. – Нам нужно заехать вон туда, – указываю на покрасочный цех. – Там посчитают ущерб, и ты как-нибудь решишь эту проблему, раз уж мы договорились. Заметь, я выбрал самое недорогое место в городе.
– Не в этот раз, мажорчик, – она отрицательно качает головой. – У меня же есть как минимум ещё один день. Завтра.
Я хватаю её за запястье, не давая сдвинуться с места. Но Вика и не вырывается, просто упрямо смотрит на меня.
– В твоей машине лежит мой рюкзак, я оставлю его как гарантию того, что мы ещё встретимся. Завтра утром возле моей школы, идёт? В восемь утра для тебя не слишком рано?
– И что же изменится завтра? Почему бы тебе прямо сейчас не признать своё поражение, эмо?
– Потому что я никогда не проигрываю, – ухмыляется она. – Тебе имя моё напомнить?
Да, точно, Виктория! Виктория! Чёртова победа!
– Зачем тогда ты помыла сейчас тачку? – всё ещё не понимаю я того, что она задумала.
– Это подарок, – расплывается она в насмешливой улыбке, наклонившись максимально близко к моему лицу.
Внезапно я чувствую запах… Запах этой девушки. Вроде бы цветочный. Фиалка?
Отпускаю её руку. Уже жалею о своём решении, но всё-таки произношу твёрдо:
– Завтра возле школы в восемь утра.
– До встречи, мажорчик, – снова усмехается Вика.
– До завтра, эмо! – отвечаю с приторной улыбкой на лице.
Наверное, я мог бы подвезти её. Но предложить самому просто язык не поворачивается.
Бросив взгляд на заднее сиденье, убеждаюсь, что рюкзак на месте, разворачиваюсь и выезжаю с мойки самообслуживания.
Напоследок всё-таки смотрю в зеркало заднего вида. На то, как Вика машет мне рукой. Наверняка на её лице сейчас победное выражение, ведь она избавилась от меня сегодня слишком легко и быстро.
Но ничего… Пусть немного погреется в лучах выдуманной победы.
Вика
– Добрый вечер, Виктория Эдуардовна.
– Добрый, – сухо бросаю я, проходя мимо поста охраны.
Глеб – амбал два на два, с совершенно лысой черепушкой – провожает меня внимательным взглядом до тех пор, пока я не скрываюсь в доме.
Шагнув за порог, сразу попадаю в приятную прохладу климат контроля, скидываю капюшон и с наслаждением вздыхаю.
В этой толстовке безумно жарко, но я не хочу снимать её. Пусть лучше люди видят во мне невзрачного синеволосого эмо, чем Викторию Юсупову – дочку крупного бизнесмена Юсупова Эдуарда Викторовича.
Ненавижу его! Он разрушил наши жизни! Мою, моего брата, нашей мамы…
Однако сегодня мне придётся наступить себе на горло и обратится к отцу за помощью. От одной лишь мысли об этом, мне становится мерзко на душе. Но выбора просто нет.
Я пересекаю холл, заглядываю в столовую. В нашем доме как и всегда царит гробовая тишина.
– Пап… – негромко зову я отца. – Пап? Ты где?
– Значит сегодня я папа, да? – слышу его голос из гостиной и нехотя иду туда.
Мой отец стоит возле полки над камином, там в рядок выставлены фотографии в рамочках. Чертов уголок болезненных воспоминаний, чтоб его.
– Помнится вчера я был сатаной, – задумчиво произносит отец, стоя ко мне спиной. – А позавчера тираном и зверем. А сегодня я значит папа. Хм… Интересно.
Я не вижу, что он там делает. Но готова поспорить, что он разглядывает фото моей матери. А ещё я не вижу его лица поэтому не знаю, какие эмоции на нём написаны. Наверняка очередное притворство, что он так сильно тоскует по ней.
Я молчу, стиснув челюсти. Мысленно перебираю другие, наиболее безболезненные варианты, к кому ещё могу обратится за помощью. Но их нет.
Когда разукрашивала машину сына мэра, думала дело дойдет до полиции. Я несовершеннолетняя, а значит привлекли бы моего отца. И пока план был только в теории, я с удовольствием смаковала все возможные варианты позора, которые обрушились бы на моего отца.
Так и видела заголовки новостной ленты: " Бизнесмена Юсупова опозорила собственная дочь, размалевав машину сына мэра" или "Владелец RMJ (Русс моторс джинирейшен) не в состоянии совладать с собственным отпрыском, поэтому его бизнес тоже под большим сомнением".
А на деле ничего подобного не случилось, потому что Руслан, черт бы его побрал, не побежал в полицию.
– Чего тебе нужно, Вика? – наконец нарушает тишину отец, повернувшись ко мне лицом.
Он брезгливо морщится, взглянув на мои волосы. А я так же брезгливо морщусь, увидев фотографию, которую он держит в руках. Там я. Милая, синеглазая блондинка шестнадцати лет. Эта фотография была сделана мамой, ровно за полгода до того, как её не стало. А через полгода после её смерти, я узнала, что в аварию она попала, потому что поехала искать отца. Кто-то сказал ей, что он завел любовницу и даже адрес где они обычно встречаются, тоже сообщил.
Отец сам мне признался. В очередной раз заливая своё горе крепким алкоголем, взболтнул лишнего… О том, что мама ему позвонила. Как она плакала ему в трубку, что всё знает. А потом видимо поехала его искать… И всё. Я в этот момент в школе была. А утром мы с ней поссорились из-за какой-то мелочи. И у меня больше не было возможности с ней помириться.
Ненавижу его! Он отнял у меня маму! Отнял возможность попросить у неё прощения!! Обнять…
Слёзы того гляди хлынут по щекам, и я часто моргаю, чтобы не дать им пролиться.
Поспешно перехожу к сути:
– Мне нужна твоя помощь, – кажется в горле встаёт острый ком, но я пытаюсь его протолкнуть и сбивчиво тараторю: – Точнее я должна одному человеку, и теперь он выставил счет. Нужно покрасить его машину. Кто-то из твоих ребят может это устроить?
Сначала отец смотрит на меня с недоверием. А потом и вовсе отворачивается. Ставит рамку с фотографией обратно на полку.
– Зачем ты это сделала со своими волосами, Вик? – резко меняет тему.
Черт! Он что не слышал меня?
– Я уже говорила и не раз. Мне так нравится, – отвечаю я как можно спокойнее. Сделав шаг к отцу, вновь говорю с его спиной: – Ну так как? Ты поможешь мне? Позвонишь куда нужно? Тебе ведь не сложно, правда? Там работы-то на день!
– Была такой миленькой, маленькой девочкой… – отец вздыхает. – Моей маленькой дочуркой… А сейчас…
Я закипаю.
– Пап! Просто скажи поможешь или нет? Зачем эта лирика? Я уже такая, какая есть! С синими волосами! В толстовке своего брата! Без матери!
Он резко оборачивается и теперь его взгляд переполнен отчаянием.
– Каждый может ошибаться, Вик.
– Да, только вот твою ошибку невозможно исправить, папа!
– Ты всю жизнь будешь меня ненавидеть, да? – он вновь вздыхает.
– Да, буду.
– Тогда, – отчаяние в его взгляде сменяется отречённостью: –Тогда помогай себе сама, Виктория. Тебе пора учится выбираться из проблем, которые ты и сама постоянно создаешь. И делаешь это с блеском!
Даже так?.. Что ж…
Больше не сказав не слова, я бросаю уничтожающий взгляд на отца и покидаю гостиную. Возвращаюсь в холл а оказавшись возле двери, выкрикиваю:
– Сегодня я буду ночевать у бабушки! Опять!
Выхожу за дверь и с грохотом её захлопываю!
Зачем вообще приехала?
Зачем говорила с этим бездушным тираном? Изменщиком!
Да, папа! Когда-то я и правда тебя любила… А теперь…
– Что с твоей машиной?!
Разгневанный отец влетает в дом. Его не было пару дней, и я надеялся, что он пробудет в командировке подольше, и ничего не узнает об истории с изуродованным мерсом… Но, похоже, в этот раз не пронесло.
Быстро допиваю кофе, поднимаюсь.
– Что ты орёшь на мальчика? Дай ему позавтракать! – сразу вступается за меня бабушка.
– Всё нормально, ба, – чмокаю её в щёку. – Я уже закончил.
– Не получится меня игнорировать, Руслан! Или думаешь, ты уже такой взрослый, что можешь творить всякую дичь? С машиной что?!
– Да какая тебе разница? – с притворной расслабленностью бросаю я.
Прохожу мимо отца прямиком в гостиную. Он идёт за мной, конечно же.
– Ты её не покупал. Тачка – моя! А ты просто ею пользуешься! И пользуешься, очевидно, плохо, неумело. Я могу забрать её в любой момент!
Судорожно вдохнув, замираю на месте. Затем нехотя поворачиваюсь к отцу лицом.
– С машиной я разберусь в ближайшее время, она будет как новая, не переживай.
– А я и не переживаю, – отец понижает голос до угрожающего шёпота. – Нет, я не переживаю, сын. У меня уже все нервные клетки сдохли, чтобы переживать. На дворе сентябрь, у всех твоих друзей начались занятия в институтах. А ты? Что делаешь ты?
– А я хочу попробовать заняться бизнесом! – восклицаю, разводя руками. – Что здесь такого?
И снова мы возвращаемся к этой, уже заезженной теме.
Отец хочет, чтобы я учился в Лондоне. Именно туда я и должен был уехать ещё в конце августа. Но я решил пока повременить с учёбой. Тем более, что не намерен учиться за бугром. Ну вот не тянет меня туда!
– Ты сначала образование получи, прежде чем в бизнес лезть! – заводит свою шарманку папа. – Я думал, лишь Демьян способен выкинуть что-то подобное. Но нет, твой брат спокойно учится в одиннадцатом классе и, судя по успеваемости, закончит его с золотой медалью.
– Да, потому что ты щедро спонсируешь школу, – хмыкаю я.
– Руслан, мать твою! – рявкает отец.
– Гера! – встревает бабушка.
Она пришла за нами в гостиную, в страхе, что мы не сможем утихомириться сами.
Я уступать не собираюсь. И отец тоже. Поэтому конфликт продолжается.
– И как продвигается бизнес, сын? – спрашивает он с нотками сарказма в голосе.
– Медленно, – признаюсь по-честному. – И ты знаешь, почему!
– Поверь, к твоим проблемам я не имею никакого отношения. И к твоему бизнесу тоже.
Отец хорошо осведомлён о всех моих проблемах, но ему плевать.
У меня есть помещение – здание автосалона, который давно закрыт. По поводу аренды я договорился, и у меня даже есть деньги, которых хватит на оплату за полгода. Но вот с самими автомобилями прямо засада. Никто не хочет давать их мне на реализацию. А чтобы закупить крупную партию, ясен хрен, денег у меня нет.
К тому же я планировал продавать только эксклюзивные модели спорткаров. А значит, работать должен с RMJ. Но к гражданину Юсупову – владельцу компании – на сраной козе не подъедешь. Вот если бы отец за меня слово замолвил… Хотя они вроде не очень ладят. Мой отец, будучи мэром города, пару раз зарубил Юсупову крупные сделки по развитию бизнеса. И с тех пор между ними пробежала чёрная кошка.
Отец расстёгивает верхние пуговицы на рубашке, с хрустом дёргает шеей влево и вправо.
– Если ты такой взрослый, Руслан, то предлагаю тебе сделку, – говорит он, расхаживая туда-сюда по гостиной. – Либо ты прямо сегодня уезжаешь в Лондон. Где тебя, кстати, пока ещё ждут. Либо ты занимаешься своим бизнесом как независимый и самостоятельный «взрослый» человек, – делает кавычки в воздухе.
– Так я вроде и так ничего у тебя не прошу, – пытаюсь вставить я.
– Помолчи, я не закончил! – прикрикивает отец. – Независим ты будешь от всего! Понимаешь, что это значит?
– Нет… – протягиваю встревоженно.
Отголоски слабой паники уже просачиваются под кожу.
Неужели он…
– Независим от моих денег. Этого дома. Громкой фамилии, – загибает пальцы отец.
Твою ж мать! Он что, серьёзно?
– От машины тоже? – уточняю с язвительной улыбкой.
– Веселись-веселись, сыночек, – цедит он сквозь зубы угрожающим тоном. – Ты продержись хотя бы месяц, занимаясь своим бизнесом. И если я увижу, что дело у тебя продвигается, то… так и быть, проинвестирую твой проект.
– Гера! – восклицает бабушка, которая всё это время слушала нас, держась за сердце. – Ты с ума сошёл! Куда он пойдёт? Это же твой сын!
– Ему почти двадцать. Справится! – отрезает отец.
Я натягиваю добродушную улыбку на лицо, обращаясь к бабушке:
– Всё нормально, ба. Не пропаду. А через месяц ещё и деньги от отца получу.
Приблизившись, чмокаю её в щёку и обнимаю покрепче.
– Руслан! – она хватается за мою руку. – Не вздумай! Будь хоть ты разумнее!
– Да всё нормально, правда, – успокаивающе говорю ей.
Мне приходится с силой вырываться из тисков её объятий. Потом я подхожу к отцу и протягиваю ему ключи от тачки. Он их не забирает.
– Розовый и синий – не самые удачные цвета для мерседеса, – бросает он брезгливо. – Оставь себе это позорище. Хоть ночевать будет где.
– Гера! У тебя совсем нет сердца! – страдальчески восклицает бабушка.
– Ты права. Нет, – соглашается папа, направляясь в сторону своего кабинета. – Оно кануло в Лету вместе с нервными клетками.
Уходит. Ещё раз обняв бабушку, я тоже поспешно ухожу. Уже опаздываю на встречу с синеволосой.
Я выжимаю все мощи из мерина, чтобы приехать к школе Вики к восьми, но всё равно опаздываю. Всего на пару минут. Но эта фифа забирается в салон с явным недовольством на лице. Ещё и дверью шарахнув, мать вашу.
– Вот сразу видно – колхозница! – бросаю я, не сдержавшись. – С дорогими машинами, чтоб ты знала, обращаться надо нежно и бережно.
Она зыркает на меня своими огромными синими глазищами и сразу тянется за рюкзаком на заднее сиденье. Открыв молнию, копается внутри.
– Думаешь, я тебя обокрал? – вновь не сдерживаюсь от сарказма.
Вообще-то у меня были мысли залезть в рюкзак, чтобы просто узнать его содержимое. Возможно, подглядеть фамилию синеволосой, если в рюкзаке всё же тетради и учебники. Но потом я решил, что мне это не нужно.
Вика никак не комментирует мои выпады, застёгивает молнию, швыряет рюкзак обратно на сиденье. Мне становится как-то даже не по себе от её молчания. Неужели так быстро сдулась?
– Ну давай же, Победа, – поддеваю её. – Где же твой искромётный юмор?
– Я не в настроении, – отмахивается она. – Газуй давай.
– Скажи, куда, и я погазую.
– В центр. Там покажу.
– Заказ принят, – начинаю паясничать. – Просьба пристегнуть ремни.
Она и не думает подчиняться, упрямо скрестив руки на груди.
Кажется кто-то сегодня явно не в духе. Что ж… В этом мы даже похожи, ведь и мне мой папаня успел подгадить в это утро. Однако я предпочитаю поднять своё настроение. В данный момент – за счёт неё.
Вывернув руль, отъезжаю от школы. Выныриваю на шоссе, разгоняюсь. Прижав сжатый кулак к губам, изображаю подобие рации.
– Ш-ш… Ш-ш… Говорит капитан лайнера Мерседес Е 200. Рад приветствовать вас на борту и хочу сообщить, что пассажиры, которые сегодня не пристегнули свою задницу к креслу, будут катапультированы из салона через три… два…
– Козёл! – фыркает Вика и, дёрнув ремень, пристёгивается.
– Спасибо за внимание и удачного вам полёта.
Вешаю воображаемую рацию слева от себя, бросаю взгляд на угрюмое лицо Вики.
– В чём дело? Брат съел твой завтрак?
– Чего ты докопался до меня? И почему тебя так беспокоит мой брат? – она вновь зыркает на меня своими огромными синими глазищами.
– У меня, знаешь ли, огромный опыт общения с братом. И я, кстати, имею право до тебя докапываться, – бесстрастно пожимаю плечами. – Забыла, может? Это ты САМА нажила себе проблем в виде меня. Вот не испорти ты мне машину – сидела бы сейчас на уроках и грызла гранит науки. Ты, кстати, в каком классе? Восьмой, девятый? Часто прогуливаешь?
Её взгляд становится просто уничтожающим. Моё настроение стремительно ползёт вверх.
– В одиннадцатом, придурок! И да, я часто прогуливаю. А что?
– Ну посидишь ещё годик в школе, куда тебе торопиться?
– А ты почему не в престижном вузе, мажорчик? Куда там таких, как ты, обычно отправляют? – задумчиво протягивает она. – Йель? Гарвард?
Да она, похоже, ас в вопросах о жизни мажоров.
– Я отказался учиться. Хочу бизнесом заниматься, – зачем-то признаюсь синеволосой.
Вика язвительно хмыкает и отворачивается к окну. Меня немного задевает её реакция.
– Это что сейчас за звук был?
– Какой? – повернувшись обратно, невинно хлопает ресницами.
– Такой! «Хм»! Что это ещё за «хм», эмо? Что ты вообще знаешь обо мне, чтобы говорить это «хм»?
– Спокойно, мажорчик, – продолжает хлопать ресницами. – Ты чего завёлся? Гель для укладки волос закончился?
Я по инерции провожу по короткому ёршику волос на своей голове. Что за бред? Никогда их не укладывал! Парни вроде меня не укладывают волосы, чёрт возьми!
Пока подбираю слова, чтобы ответить Вике как-то более лаконично, она вдруг незатейливо бросает:
– Вот здесь налево… Ой… То есть надо было налево.
Скорость под сотку.
– Серьёзно? Вот здесь налево? – язвительно замечаю я, вдавив педаль тормоза в пол.
– Ну прости, – говорит она без сожаления.
Чертыхаясь, я разворачиваюсь. Прямо на двух сплошных, чтоб его! Где-то позади сразу слышатся «крякалки».
– Бл..!
Может, не мне?
Посмотрев в зеркало, понимаю – вашу мать, мне!
Чертыхаясь, прижимаюсь к обочине, торможу, глушу мотор, пару раз бьюсь затылком о подголовник сиденья.
Вика выглядит невозмутимой. Скрестив руки на груди, просто смотрит вперёд.
Рядом с машиной вырастает инспектор. Я опускаю стекло.
– Какой креатив! Закачаешься! – начинает он с борзой издёвкой. – Это где так красят?
– За бугром, – оскаливаюсь. – У нас так не покрасят, ага! Полгода в очереди стоял к одному очень известному мастеру, – кошусь на Вику.
Инспектор, конечно, сразу улавливает сарказм в моём тоне и выплёвывает:
– Документы!
Я тянусь к бардачку. Бесцеремонно сдвигаю колени Вики в сторону и, открыв его, достаю документы. Протягиваю инспектору. Пусть врубится в мою фамилию и свалит к чертям собачьим.
Он недолго изучает страховку, а потом берётся за права. Сравнивает фото с моим лицом… В этот момент к нему подходит второй инспектор, и они о чём-то шушукаются.
Сейчас отпустят. По-любому!
– Что же Вы, гражданин Гуреев, нарушаете? – сетует второй. – На лишение идёте.
– Да солнце как-то ослепило, – показательно жмурюсь. – Вот и не заметил.
– Ну вот в другой раз будете внимательнее. Пройдёмте в машину, Руслан Георгиевич, – отрезает первый инспектор.
– Зачем? – я и не думаю шевелиться.
– Протокол составим. Четыре месяца пешком побегаете. Жаль, конечно, что такой креатив пропадёт, – кивает на размалёванный кузов.
Сказать, что я в шоке – ничего не сказать.
А ещё я стремительно закипаю.
Один инспектор уходит с моими документами, второй остаётся на месте и почему-то пялится на Вику. Я тоже смотрю на неё. Ну да, грех не посмотреть на такое синеволосое пугало. От синего цвета на её голове даже в глазах рябит.
– Может, договоримся? – бросаю я этому рьяному блюстителю порядка.
Он отрывает взгляд от Вики, как-то неоднозначно качает головой и отступает немного в сторону. Начинает выглядывать очередную жертву на дороге.
– Вашу мать… Вы что, серьёзно?!
Вика снова хмыкает, и я бросаю злобный взгляд на неё.
– Видимо, тачку красить не придётся, да? – спрашивает она невозмутимо.
– Не мечтай! – отрезаю я, распахивая дверь.
Покинув машину, сразу иду к патрульной, но даже сесть в неё не успеваю, как второй гаишник тоже подходит к машине и, склонившись к опущенному стеклу, что-то оживлённо шепчет напарнику. Тот выбирается из тачки.
– Гражданин Гуреев, – обходит её, протягивает мне доки. – В следующий раз повнимательнее. Счастливого пути.
Так бы сразу! Вот тупоголовые…
Забрав документы, возвращаюсь в тачку.
– Соскучилась? – бросаю Вике.
– Очень! – отвечает она, скривившись.
Мне вновь приходится дотронуться до её коленей, чтобы убрать документы. Она злобно фыркает и бьёт меня по руке.
– Надо же, какая недотрога, – протягиваю с издёвкой.
Завожу мотор, отъезжаю. Возвращаюсь к нужной развилке и сворачиваю с дороги там, где указала синеволосая. Мы проезжаем несколько десятков метров вперёд и упираемся в крупный автосервис. На вывеске значится RMJ.
– Жди здесь, – бросает Вика, выходя из тачки.
Пусть идёт! Ничего подешевле она, конечно, выбрать не могла. Думала, вероятно, что я сам оплачу покраску мерина. А так как я платить не собираюсь, очень скоро мы уедем отсюда.
На этот раз я не иду за ней, а просто жду, что будет дальше.
Вика приближается к огромному боксу с открытыми воротами. Заглядывает внутрь. А потом, встав по центру, начинает жестикулировать. Хочет, чтобы я заехал.
Что ж…
Подъезжаю ближе к девушке, она начинает пятиться, заходя в бокс, который оказывается покрасочной камерой.
Даже как-то не верится что сегодня наши «отношения» вполне могут закончиться. Она покрасит мою машину… И я отпущу её с миром.
Нет. Этого не будет!
Вероятно, она очень наивная, раз не понимает что на покраску нужно как минимум двадцать четыре часа. Подготовка, подбор цвета… Короче, это всё очень непросто. И я ни за что не проиграю.
– Эй, девочка, ты кто?
Голос за спиной заставляет меня напрячься и занервничать. Но второй голос тут же вселяет немного уверенности.
– Всё нормально, я знаю, кто она.
Развернувшись, смотрю на дядю Пашу. Он работает в этом кузовном цехе уже очень давно. Лет пять назад я приезжала сюда с отцом, он тогда сдавал свою машину на покраску. Они с дядей Пашей вроде были одноклассниками, и когда мой отец взял его на работу, то сразу поставил мастером цеха. С тех пор он здесь так и работает. Дядя Паша даже бывал у нас в гостях, и я играла с его дочкой, моей ровесницей. А ещё он был на похоронах мамы. Тогда я видела его в последний раз.
Пока Руслан не успел выйти из машины, я подхожу к дяде Паше и растягиваю губы в самой приветливой улыбке в мире. Он тоже добродушно улыбается.
– Значит, отец не соврал насчёт синего цвета…
Я машинально хватаюсь за прядку возле лица и смущённо пожимаю плечами.
– Мой папа говорил с Вами о цвете моих волос? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Да, обмолвился как-то. А ещё он звонил мне сегодня утром, – вдруг признаётся дядя Паша. – Он отлично тебя знает, Вика. Был уверен, что ты приедешь именно ко мне, и не ошибся.
Вот же чёрт!
Улыбка сползает с моего лица, и я с мольбой смотрю на мужчину.
– Что тебе нужно? – переходит он сразу к сути.
– Помощь, – выдыхаю я и начинаю тараторить: – Нужно очень срочно покрасить эту машину. Денег у меня нет. Пока нет. Но позже я обязательно всё отдам.
Дядя Паша бросает взгляд на мерседес.
– Это ты его так размалевала?
Я безмолвно киваю, потупив взгляд. Он присвистывает и тут же качает головой.
– Я бы и рад помочь, но только, во-первых, у нас запись на месяц вперёд. А во-вторых, твой отец с меня три шкуры спустит, если я помогу тебе. Не знаю, что у вас там произошло… Да это и не моё дело. Но твой бунт уже затянулся. Пора подписывать мирный договор, ты не считаешь?
– Не считаю, – бросаю я с упрямством.
Собираюсь развернуться и уйти, но дядя Паша меня останавливает, придержав за плечо.
– Ладно-ладно, не показывай колючки. У меня у самого такой же ёжик растёт, если ты помнишь.
– Как, кстати, Юлька поживает? – смягчаюсь я.
– Нормально. Вроде и учится неплохо. На следующий год ей поступать, как и тебе.
Я бы с ним и дольше поболтала, только вот Руслан уже направляется в нашу сторону. Успеваю лишь шепнуть дяде Паше то, что сказала вчера и бабушке:
– Никакого отношения к фамилии Юсупова я не имею.
В нашей семье это что-то вроде негласного правила: тот, кто хочет быть обычным человеком, не пользуется фамилией отца. Артём, например, отказался от неё совсем. По сути, он действительно не Юсупов – мама вышла за отца, когда у неё уже был маленький Артём, ещё младенец. Но отец никогда не считал его чужим. А вот Тёмка папу не особо жаловал. И когда появилась возможность, сразу ушёл из дома и поменял фамилию.
Я могу не пользоваться своей лишь иногда.
Дядя Паша с пониманием кивает.
– Ну так что? Красить будем? – с улыбкой произносит подошедший к нам Руслан.
– Нет, – нехотя бросаю я. – Мест нет, запись на месяц вперёд.
Дядя Паша в подтверждение лишь разводит руками.
– И почему я не удивлён? – хмыкает Гуреев. – Это же самое лучшее место для покраски авто, – немного подхалимничает, протягивая руку дядя Паше.
Тот её пожимает и с улыбкой отвечает:
– Что есть, то есть.
– Ладно, поехали, Виктория, – говорит Руслан, нарочно подчёркивая моё имя. – Не будем мешать людям работать.
– Может, хоть посчитаете нас? – вновь с мольбой смотрю на дядю Пашу.
– Обсчитать-то не проблема. Но вот покрасить не получится, – вновь разводит руками.
По его доброму лицу я вижу, что он хочет мне помочь. А также вижу, что колеблется. И вряд ли пойдёт наперекор моему отцу.
– Ну я выезжаю тогда? – говорит Руслан и возвращается к машине.
А мне ничего не остаётся, как смириться с проигрышем… Прощаюсь с дядей Пашей. И уже поворачиваюсь, чтобы уйти, когда он окликает меня:
– Вика! У меня появилась одна идея!
Я поспешно возвращаюсь к нему.
– Могу выделить тебе место – старый бокс, в котором я работал когда-то давно. Сейчас он пустует. Ты бы могла сама покрасить машину. Это не сложнее, чем рисовать граффити на стенах… Ну почти. У тебя деньги хоть маленько есть?
Отрицательно качаю головой, но внутри уже ликую от этого предложения.
– Вот, возьми, – пошарив в кармане, дядя Паша суёт мне несколько купюр. – Цвет… Сейчас скажу номер. И у меня есть старый краскопульт, тоже могу дать.
– Правда? – я не верю своим ушам.
– Правда, конечно. Только не испорть всё ещё больше. Идём.
Мы проходим через бокс, попадаем в какой-то цех с рабочими, а потом заходим на склад. Дядя Паша вручает мне что-то белое в прозрачной упаковке. А потом и краскопульт в пакет кладёт. Туда же – несколько пар перчаток. Здесь на столе стоит ноутбук, и мужчина что-то быстро печатает на нём. Потом записывает на бумажке какие-то номера.
– Вот смотри, – подзывает меня поближе. – В двух магазинах в городе есть эта краска в наличии. Могу сам заказать, но тогда нужно будет ждать до вечера. Или сама можешь купить.
– Сама! – тут же выпаливаю я.
Дядя Паша ухмыляется.
– Самостоятельная… Вся в отца.
Мне бы с ним поспорить, что я совсем не в отца. Да и вообще, не надо меня всё время сравнивать с ним… Но уж больно хорошо я отношусь к дяде Паше, чтобы ему дерзить.
На той же бумажке он пишет ещё и адрес пустующего бокса и адреса магазинов с краской.
– Там предприятие почти нерабочее. Как въедете в ворота, сразу налево. Крайний бокс. Если кто спросит, скажи: от Невзорова.
– Спасибо… – я смущённо опускаю взгляд и добавляю шёпотом: – Отцу расскажете?
Довольно долго дядя Паша молчит, а потом нехотя бросает:
– Так и быть, не скажу. Удачи, Вика.
Он помогает мне вынести краскопульт со склада. Оказавшись в боксе, я вновь благодарю его, и дядя Паша говорит мне на прощание с улыбкой:
– Покажи потом, как получилось. Если покрасишь хорошо, на работу тебя возьму!
Я прыскаю от смеха, подхватываю свою увесистую ношу, прощаюсь с мужчиной и выбегаю на улицу. Руслан нетерпеливо расхаживает возле своей машины.
– Открывай багажник! – ликующе заявляю я.
– Ты что-то украла, что ли? – он и не думает слушаться.
– Не украла, а купила, – вру я. – И бокс на время сняла. Открывай багажник, мажорчик. И поехали красить твою машину!
У Руслана становится такое лицо, словно его сейчас вырвет.
– Не понял… Что? Ты будешь красить мою машину? Ты?!
– Да, я! Я! Только не заплачь, ладно? – требовательно стучу по багажнику. – Открывай давай!
– А ты типа умеешь?..
Гуреев всё ещё ошеломлён, но всё равно выполняет просьбу и открывает багажник с брелока. Я ставлю в него пакеты.
– Нет, правда умеешь? – недоверчиво смотрит на меня Руслан, захлопывая багажник.
– Ну-у… типа да, – вру я, не моргнув глазом. – Поехали за краской, сейчас скажу адрес.
Деловито подхожу к передней двери и, распахнув её, вальяжно устраиваюсь в кресле. Поглядев на записку от дяди Паши, диктую мажору адрес магазина. Руслан в таком шоке, что даже забывает про ремень безопасности и сразу трогается с места.
А я достаю свой телефон из кармана и открываю сразу две вкладки браузера. Сначала свою страничку Вконтакте, которую, впрочем, сразу же сворачиваю. А потом – поисковик, в котором набираю: покраска авто своими руками. Браузер сразу же выдаёт кучу ссылок, но я всегда открываю самую первую.
Пробежав по первым строчкам статьи на эту тему, мне хочется присвистнуть. Второй импульс – убить дядю Пашу.
Почти как рисовать граффити, да? Ага, конечно! Да они с моим отцом, похоже, поиздеваться надо мной удумали!
– Что там у тебя?
Руслан пытается заглянуть в мой телефон, но я успеваю перейти на страничку Вконтакте.
– Ооо… Да ты, оказывается, пользуешься соцсетями! Хотелось бы посмотреть на твою стену, эмо.
– Стена как стена, – я блокирую телефон и пожимаю плечами. – Я просто на сообщения отвечала.
– И тебе даже кто-то пишет? – спрашивает он с иронией.
– Конечно. У меня много поклонников, кстати. Каждый второй парень хочет быть со мной, ты не знал? – невинно хлопаю ресницами.
Руслан прыскает от смеха, а потом говорит достаточно серьёзно:
– Если реально покрасишь мою машину, я тоже в очередь встану.
– В какую? – не сразу понимаю я.
– Ну… чтобы быть с тобой. Кого-нибудь там подвину и окажусь первым в списке претендентов.
Да упаси Господи!
Скривившись, парирую:
– Ага, первым с конца. Не мечтай, мажорчик. Такие, как я, не встречаются с такими, как ты.
– А может, наоборот, не? Ничего не перепутала? – резко бросает Руслан.
– Ой, прости! Кажется, я снова задела твоё самолюбие… – тараторю я с притворным сожалением. – Сейчас точно заплачешь.
– Стерва! – выплёвывает он.
– Козёл! – отбиваю я.
Ну вот и поговорили!
Гуреев устремляет хмурый взгляд на дорогу, а я вновь берусь за телефон. Внимательно читаю статью. Ага… Шкурим, обезжириваем, грунтуем, красим… Ну ещё и заклеиваем то, что не должно испачкаться. Ладно, разберусь.
Баллончиками краски для граффити я владею отменно. Полгорода размалевала, устраивая акцию протеста против отца. Уж что я только там не рисовала… Благо, в художку ходила четыре года – уроки не прошли даром.
Закрываю статью. Вновь переключаюсь на Вконтакте. Руслан в этот момент тормозит на светофоре и выдёргивает мой телефон из рук.
– И правда, страница ВК, – удивляется он. – А я думал, что ты штудируешь авто-форумы.
– Ты реально думаешь, что я взялась бы за покраску, не имея опыта? – изображаю удивление. – Что я, совсем, что ли?
– Ты – совсем! Очень даже совсем! Вот жду, когда ты просто признаешь поражение и перестанешь разыгрывать этот спектакль.
– Это не спектакль. И машину я тебе покрашу. Поехали, мажорчик. Зелёный уже. И отдай мой телефон.
– Подожди.
Сзади сигналят, но Руслан и не думает ехать. Быстро просматривает мою страничку ВК, внимательно разглядывает аватарку. Хотя там только половина моего лица, да и то прикрыто синими волосами.
– Ммм… Одна тысяча шестьсот друзей! – изумляется Руслан. – Да ты, оказывается, действительно популярна, маленькое эмо!
Поправка: была популярна, когда мои волосы были просто светлыми. И я не носила толстовку брата, прикрывая фигуру. Когда, наоборот, выставляла всё напоказ. Вот тогда я была популярна. А сейчас – нет!
– Завидуй молча, – бросаю равнодушным тоном.
Вырываю телефон из его рук и сразу запихиваю в карман джинсов. Нас уже объезжают, и вот-вот снова загорится красный. Руслан, оскалившись, втапливает педаль газа в пол.
– Пристегнись, эмо! – вспоминает он про чёртов ремень безопасности.
Нехотя подчиняюсь.
До магазина мы добираемся не очень быстро, простояв в пробках.
Всю дорогу я просто пялилась в окно, а Руслан, фальшивя, подпевал какому-то треку из радио, пытаясь вывести меня на эмоции. У него не вышло, я даже ухом не повела.
Первой влетаю в магазин, не дожидаясь, пока мажор выйдет из тачки. Сразу бросаюсь к продавцу-консультанту.
– Мне нужна краска, вот номер, – показываю ему записку.
Продавец – молодой парнишка – тут же смотрит сквозь стеклянную дверь магазина на мерседес. После чего переглядывается со своим коллегой.
– Да-да. Вот эту машину я буду красить. Сама! Поэтому просто дайте мне краску и всё необходимое. Шкурки, грунт, обезжириватель. И, пожалуйста, давайте опустим все колкости по этому поводу.
Руслан уже зашёл в магазин и с интересом наблюдает за мной. Потом подходит ко второму продавцу и здоровается с ним за руку. Они обмениваются дежурными фразами типа: «Как ты?.. Как сам?.. Да всё норм, если бы не эта вот арт-искусница…»
Оба посмеиваются… Бесят!
А тот продавец, который складывает мой товар в пакет, едва сдерживается, чтобы не заржать в голос.
Я закатываю глаза. Ненавижу вот это вот общество альфа-самцов! Они считают, что есть вещи, с которыми ни за что не справиться девчонке. Ошибаются, чёрт возьми!
Потому что я возьму и покрашу эту машину!
– Ну и куда ты меня затащила, эмо? – гневно смотрю на девчонку.
– На дорогу смотри! – она взволнованно тычет пальцем вперёд.
В этот момент машина попадает в очередную ямину на асфальте.
– Твою-то мать!
Я едва успеваю вильнуть в сторону. Колёса, наверное, уже квадратные, чёрт возьми!
– Ты просто едь потише, и всё, – со знанием дела советует мне Вика.
Да я её убью сейчас просто!
– Не вякай, эмо! – выплёвываю я, но всё-таки снижаю скорость.
Осторожно объезжаю ещё одну яму, а Вика всё никак не может умолкнуть.
– Видишь? Можешь же, когда хочешь.
Вот не чувствует она границ дозволенного! Не понимает, когда нужно заткнуться!
Скрипнув зубами, продолжаю ехать по бесконечной дороге в никуда. Это какой-то пустырь на окраине города. Возможно, когда-то тут была нормальная дорога, но сейчас она усеяна мелкими выбоинами и глубокими ямами. Что там будет в конце дороги, я не знаю. Но синеволосая убеждает меня, что мы едем к покрасочному боксу.
Я уже смотрю на всё это сквозь пальцы, если честно. Время-то всё равно играет не в её пользу. По истечении дня она проиграет спор. Станет моей личной игрушкой, которую мне есть, как использовать…
– Вон, видишь? – она вновь показывает рукой вперёд, на виднеющиеся невдалеке строения.
– Вижу, – бросаю я, поддав газу. – Хрен знает что, но что-то вижу.
Дорога становится немного лучше, и мы долетаем до точки назначения за пару минут. Подъезжаем к распахнутым настежь воротам, и я, снизив скорость, заезжаю на территорию какой-то промзоны.
– Направо! – командует Вика.
Сворачиваю. Мы проезжаем мимо закрытых боксов и кажущихся неживыми зданий.
– Паркуйся вон там, – вновь командует Вика, указывая на крайний бокс.
– Ну и что это за место? – спрашиваю я, остановившись там, где она сказала.
– Сейчас узнаем, – заговорщицки шепчет девчонка, выбираясь из тачки.
Чтоб её…
Делать нечего, тоже выхожу. Мы подходим к запертым воротам бокса, на которых висит замок. Лицо Вики вытягивается в изумлении.
– Что, эмо? Всё идёт не по плану, да? – язвительно поддеваю её.
– Да пошёл ты! – внезапно взрывается она, пихнув меня в плечо.
Не понял…
Она тут же отходит и, уперев руки в бока, оглядывается по сторонам.
– Это что сейчас было? – настигаю её сзади. Одной рукой обхватываю талию, второй шею. – Ты ничего не перепутала, синеглазка? – цежу возле виска девчонки.
Не вижу её лица. Но по тому, как замирает, понимаю, что она напугана.
– Отпусти меня!
Начинает отчаянно брыкаться. Я прижимаюсь к ней теснее. Держу её горло в сгибе локтя и немного усиливаю захват.
– Проси прощения, эмо!
– Прощения? За что? Тебя что, трогать нельзя? – пищит она возмущённо.
– Можно. Но только нежно. Умеешь?
– Тебя? Нежно? Да ни за что!
Ты посмотри, какая категоричная, мать вашу!
– Придётся научиться, Победа! Вот когда ты проиграешь, я первым делом научу тебя быть нежной со мной.
Странно, но я даже и не думал о подобном до этого момента. Если бы не её балахон и неопрятные синие волосы, да ещё боевой раскрас на лице, эта девчонка могла бы выглядеть симпатичной. Во всяком случае, глаза у неё точно красивые. К тому же после проигрыша ей придётся быть послушной. И для начала я её умою и раздену. Точнее, заставлю снять толстовку. Может, в салон красоты свожу, чтобы перекрасить волосы. Ну а потом…
Нет, точно нет.
– Ну что? Поняла? – рычу ей в самое ухо.
– Поняла, – фыркает она. – Отпусти меня.
– Проси прощения! – повторяю я грозно.
Она молчит, и я сжимаю её горло ещё сильнее.
– Ладно… Прости… – хрипло выдавливает наконец.
И я её отпускаю.
– Так бы сразу, – криво ухмыляясь, отступаю к машине.
Привалившись к капоту спиной, скрещиваю руки на груди и смотрю на Вику. Теперь она выглядит чертовски злой. Прожигая меня яростным взглядом, потирает горло.
– У тебя явные проблемы с контролем гнева, – говорит она на полном серьёзе.
– У меня нет проблем с контролем. Точнее, не было, пока ты не появилась в моей жизни.
Я всё ещё продолжаю чувствовать приятный аромат её шампуня… Или духов… Ведь я чертовски сильно прижимался к ней.
– Ну что, эмо? Что дальше? Просто подождём здесь окончания дня? Или ты уже сейчас сдашься?
– Нет, не сдамся, – упрямо вскидывает подбородок. – Жди меня здесь.
Быстро шагает в сторону ворот и скрывается за вереницей боксов. Я вроде дёргаюсь идти за ней, но потом остаюсь на месте, махнув рукой.
Пусть делает, что хочет. Всё это лишь жалкие попытки отсрочить неизбежное.
Достаю свой телефон из кармана джинсов. Сразу захожу на свою страничку в ВК. Помню, как выглядела аватарка Вики. И её ник тоже помню – Виктория Победа Беркутова. Найти эту девчонку в ВК не составляет труда, только вот её страничка открыта лишь для друзей.
Кидаю ей заявку на дружбу. Хрен знает, когда она её увидит. А пока я могу довольствоваться лишь тем, чтобы разглядывать её странную аватарку. Огромный синий глаз и скрытое синими волосами лицо. От кого она прячется? Особенно с таким количеством друзей.
Бросив взгляд в ту сторону, где она исчезла, вижу, что девушка наконец-то возвращается. К моему удивлению, не одна. За ней в паре десятков метров плетётся какой-то толстый мужик в форме охранника.
Когда Вике до меня остаётся не больше двадцати шагов, она немного сбавляет скорость и смотрит на свой телефон. Притормаживает… Даже отсюда я вижу, как её губы растягиваются в улыбке.
В этот момент на мой телефон приходит оповещение.
Оно из ВК.
Сообщение.
От Вики.
Там нет ни слова. Это просто смайлик. Смайлик, показывающий средний палец. Видимо, это ответ на мою заявку в друзья!
Стерва!
Нет, мне точно надо было задушить эту девчонку пять минут назад!
Божечки мои… Сам Руслан Гуреев в друзья ко мне просится! Да я должна просто прыгать от счастья!
Нет уж, «дружочек»! Лови смайлик!
С чувством выполненного долга подхожу к мажору. Недовольно скривившись, он убирает телефон в карман своих рваных джинсов.
– За этот смайлик ты тоже ответишь, синеволосый дьявол! – говорит угрожающе и тут же переводит взгляд на охранника за моей спиной. – Это кто?
– Это тот, кто откроет нам бокс, – отвечаю с довольным видом.
Я встретила этого человека возле ворот, сказала, что от Невзорова. Оказывается, дядя Паша ему уже позвонил, и охранник ждал нас.
Он подходит к боксу, на ходу доставая связку ключей. Практически с первой попытки находит нужный и открывает дверь.
– Спасибо, – говорю я признательно.
– Да, спасибо, – бросает совсем недружелюбно Руслан, проходя в бокс. – Мда… Тут пылища – просто атас! Здесь неделю убираться! – придирчиво осматривается по сторонам.
– Немудрено, – отзывается охранник, оставаясь на улице. – Предприятие давно не работает. Конкретно этот бокс закрыт уже пару лет.
Тоже оставшись снаружи, задаю ему вполне невинные вопросы в качестве поддержания светской беседы:
– А что случилось? Почему здесь теперь ничего не работает?
Правда, они оказываются совсем не невинными. Охранник, поморщившись, брезгливо выплёвывает:
– А это вы у нашего мэра спросите, что случилось. Редкостный кретин!
– Да вы что?! – громко восклицаю я, покосившись на Руслана.
Он явно услышал слова охранника!.. Но предпочёл никак не реагировать.
– Да. Это всё мэр устроил, – продолжает мужчина, поморщившись. – Вроде как дал добро на строительство крупного торгового центра на этом месте. В итоге… – раздражённо машет рукой. – И нас закрыл, и торговый центр так и не построили… Короче, место типа нерентабельное. А то, что больше ста человек без работы осталось, никого не волнует.
Я вновь смотрю на Руслана.
– Эй! Ты слышал? Из-за нашего мэра закрыли это предприятие, представляешь?
Руслан делает вид, что ничего не слышит, бесцельно расхаживая по боксу. Ой, неужели нашему мальчику стыдно, чёрт возьми?
– В общем, пользуйтесь, раз разрешили, – говорит охранник, снимая нужный ключ со связки и вручая мне. – Как закончите, вернёте.
– Да мы здесь на пару-тройку дней всего, – отвечаю я, вновь покосившись на Руслана.
Теперь он повернулся и грозно смотрит на меня.
Когда охранник уходит, захожу внутрь бокса. Мажор приближается ко мне и, встав почти вплотную, с ядовитой улыбкой на губах протягивает:
– Пару или тройку дней, да?
– Угу.
– Серьёзно?
– Ну да… – отзываюсь невозмутимо.
– Нет, Вика! Так не пойдёт. Сегодня ты либо проиграешь, либо… проиграешь! Да у тебя вообще больше нет вариантов!
– Дай мне ещё один день! – требую я. – Мы же договаривались на три дня, ты что, забыл?
– Забыл, – отмахивается Руслан. – Просто признай поражение! – прожигает меня хмурым взглядом.
– Дай мне чёртов день! – почти уже кричу я. – Сегодня я вышкурю капот, крышу и крыло. Завтра утром нанесу грунт и покрашу! Всё! И мы наконец разойдёмся! Дай мне ещё один чёртов день, Руслан!
Он хватает меня за плечи. Наклоняется и приближает своё лицо так близко, что наши носы почти соприкасаются.
– Это неинтересно, эмо! И нереально! Если ты хоть немного разбираешься в покраске авто, то должна знать, что бокс должен быть практически стерильным. А здесь всё заросло грязью и покрыто слоем пыли.
– Я уберусь, – нервно осматриваюсь по сторонам. – Здесь вон даже ведро есть и тряпки… Я просто возьму и уберусь.
– Ты просто возьми и проиграй мне! Ты и завтра не сможешь покрасить мою тачку, потому что это нихрена не просто! Возможно, и покрасишь её в итоге. И даже, может быть, краска не слезет после первой же мойки. Но ты не справишься за чёртов день!
– Хорошо, и что ты предлагаешь? Просто сдаться и проиграть тебе? – мой голос хрипит от напряжения.
– Да, – выдыхает Руслан. – Да, так и должно быть. Ты очень виновата передо мной и должна поплатиться за свою шалость. Станешь моим личным рабом. Я буду использовать тебя в своих целях, пока не устану от тебя и твоего общества.
Я пытаюсь вырваться. Он слишком долго нарушает моё личное пространство. От запаха дорого парфюма этого мажора уже начинает кружиться голова. И от его слов тоже. Но он держит меня слишком крепко.
– Давай тогда хотя бы найдём компромисс! – выкрикиваю я, впадая в отчаяние.
Он сильнее меня. Физически – так уж точно. Я даже руки его со своих плеч сбросить не могу. Убежать уже тоже не получится, он найдёт меня. Явится к моей бабушке и в итоге может узнать правду обо мне. Начнёт болтать всем вокруг о том, что я Юсупова. А я пытаюсь строить свою жизнь без этой фамилии. Не хочу я больше быть Юсуповой. Жду не дождусь, когда смогу поменять фамилию и взять девичью фамилию матери, как это сделал Артем. И я даже благодарна отцу за то, что он не стал мне помогать. Лучше перед этим мажором быть должной, чем быть обязанной Юсупову Эдуарду Викторовичу.
– Компромисс? Я не знаю такого слова, – фыркает Руслан.
– Тебе же всё равно нужно покрасить машину, верно? – словно за ниточку, я хватаюсь за последнюю возможность уйти от поражения. – Можешь издеваться надо мной, пока я буду это делать. А потом мы разойдёмся навсегда.
Руслан, кажется, задумывается, а потом улыбка на его лице расплывается от уха до уха.
– Но это же всё равно, что проиграть мне прямо сейчас. Я начну троллить тебя уже сегодня. И ты в итоге не сможешь нормально покрасить мою машину. И я продолжу тебя троллить и дальше. Отлично! Такой компромисс мне нравится! Я согласен.
– Подожди!..
– Нет, Вика! Всё! Мы договорились!
Это на что я только что подписалась, чёрт возьми?!
В магнитоле начинает звучать трек Limp Bizkit Rollin, и я включаю звук на полную мощность. Откинув спинку максимально назад, разваливаюсь в кресле, а ноги закидываю на опущенное стекло в окне открытой двери. И наблюдаю исподлобья за синеволосой синеглазкой.
Она уже успела набрать воды, сбегав с ведром до охранника. У него же одолжила швабру и теперь очищает бокс от пыли.
Ворота бокса открыты настежь, и когда Вика подходит ближе, я вижу, что она с недовольством закатывает глаза. Видимо, ей не нравится такая громкая и агрессивная музыка.
– Что? – развожу руками. – По-моему, крайне мотивирующий для мытья полов трек, не? – перекрикиваю музыку.
– Нет! – отбривает Вика.
И, кажется, говорит мне какую-то очередную гадость, но из-за громкой музыки я ничего не слышу. Убавляю до минимума.
– Что ты сказала?
– Я говорю: не удивлена твоему выбору. Вкуса-то у тебя нет, вот и слушаешь всякую мерзость.
Оскаливаюсь в ответ.
– С каждым грёбаным словом ты делаешь свою будущую жизнь ещё более невыносимой, – протягиваю нараспев. – Сними-ка, кстати, толстовку.
– Это ещё зачем?
– Давай без «зачем». Я говорю – ты делаешь. И никак больше.
И впервые вижу на её лице неподдельную панику. Наконец-то она поняла… Поняла, что расплата за эту сине-розовую хрень на моей тачке будет чертовски болезненной.
Вика приставляет швабру к стене и стягивает свой балахон через голову.
– Доволен? – подходит ближе и с вызовом на лице вручает его мне.
– Пока нет.
Закинув эту «броню» на заднее сиденье, пробегаю по её телу быстрым взглядом. Она худая, даже слишком. Но кажется довольно спортивной. На ней коротенькая белая маечка, джинсы и кеды… Снять с неё ещё и майку, что ли? Пусть позеленеет от страха. Или лопнет от гнева.
– Иди, дальше убирайся, – машу в сторону бокса.
Фыркнув, Вика вновь закатывает глаза и возвращается к швабре.
– Только теперь давай пританцовывай, – бросаю девчонке вслед.
Она сразу оборачивается.
– В смысле? – переспрашивает с недоумением.
– В коромысле. Танцуй давай! Двигай бёдрами. А то мне скучно просто так сидеть здесь.
Она явно в полном шоке. Сохраняя невозмутимый вид, я вновь прибавляю громкость. Там уже другой трек, кстати, более подходящий. Что-то латиноамериканское, заводное.
Несколько секунд Вика стоит на месте и просто прожигает меня ненавидящим взглядом. Потом всё-таки хватает швабру и уходит вглубь бокса. Её почти не видно, поэтому выбираюсь из тачки, подхожу ближе. Привалившись к стене, смотрю на то, как девушка просто подметает пол. Просто подметает! А ведь должна выполнять все мои требования.
Заметив меня и то, каким недовольным и предупреждающим взглядом я смотрю на неё, начинает кривляться и нелепо дёргать бёдрами.
– Всё так плохо, да? – вновь приходится перекрикивать музыку. – Синеволосая, несуразная, нескляшная мелкая букашка! Господи… за что?! – картинно всплеснув руками, шагаю вглубь бокса. – Нет, ты должна стараться лучше! Это не танец, а чёрт-те что!
Здесь есть стеллажи и пара кресел, накрытых плёнкой. Отодвинув её и брезгливо поморщившись, присаживаюсь. Вика продолжает кривляться со шваброй и прожигать меня испепеляющим взглядом. Но, похоже, её тело всё-таки умеет красиво двигаться. Независимо от того, хочет она этого или нет. Девчонка внезапно входит во вкус и расслабляется. Поймав ритм, начинает действительно танцевать, плавно и ритмично двигая бёдрами, взмахивая волосами и используя швабру как партнёра.
Можно уверенно сказать, что она, скорее всего, занималась (или занимается) танцами, возможно, спортивными. Да и в клубе наверняка отжигала не раз, приковывая к себе завистливые взгляды.
– Напомни, зачем мне всё это? – перестав танцевать, спрашивает Вика, когда трек сменяется рекламой.
Я немного залип на её танце, поэтому не сразу понимаю вопроса.
– Всё это?
– Ну да. Напомни, почему я должна дрыгаться перед тобой.
– А у тебя что, выбор есть?!
Как-то даже офигеваю от её наглости и короткой памяти.
– Выбор есть у всех, Руслан, – говорит она спокойно. – Например, я могу послать тебя куда подальше и просто уйти. Хочешь, можешь бежать в полицию.
– Кажется, мы это уже обсуждали, идиотка! – вмиг завожусь я. Но всё-таки снова разжёвываю: – Полиции не будет. Ты расхлёбываешь кашу, которую заварила. То есть красишь мою машину. И пока ты это делаешь, я делаю с тобой всё, что пожелаю. Кстати, ты сама предложила такие условия час назад, называя это компромиссом. Я великодушно согласился. Наслаждайся.
Она как-то неоднозначно ведёт плечом, а потом снова разыгрывает дуру.
– И всё же… Я могу отказаться. Что ты мне сделаешь?
– Что я тебе сделаю? – задумчиво потираю подбородок. – Ну, например, я знаю, где ты учишься, и могу заявиться к тебе в школу. Знаю, где ты живёшь… Я могу стать твоим ночным и дневным кошмаром, эмо. И бабушка твоя расстроится из-за недалёкой внучки, которая разрисовала тачку мэра. Ей придётся продать свой айфон, чтобы расплатиться за покраску, ведь твой смартфон ничего не стоит.
Вика машинально смотрит на карман своих джинсов, из которого торчит угол телефона. Стоит он от силы тысяч десять. Странно, правда?
– А ещё я почти уверен, что у тебя есть скелеты в шкафу. Вот чувствую, что ты что-то скрываешь, эмо. И я с радостью выясню, что именно. Я ведь не оставлю тебя в покое, понимаешь? И, кстати, с самого начала предлагал тебе сдаться сразу и просто смириться с судьбой. Я тебя мучаю – ты терпишь. А ещё ты понадобишься мне для важного дела. Ну а после него, может быть, я тебя отпущу. Ну так что, компромисс или ты решила увильнуть от ответственности?
– Ладно, ладно. Не заводись, мажорчик, – идёт на попятную Вика. – Машину я тебе покрашу, и ты от меня отстанешь, как и договаривались.
– Вот и отлично, – ухмыляюсь. – Ты плохо убираешься, кстати. Да и танцуешь неважно.
Что, вообще-то, ложь, но я ни за что в этом не признаюсь.
– Давай заканчивай тут, эмо! – бросаю, направляясь на улицу. – Нам нужно успеть в одно место.
– Но мне же ещё машину нужно шкурить, – протягивает она растерянно. – До ночи ещё куча времени.
– Не сегодня, – торможу, возвращаюсь и приближаюсь максимально близко к ней: – Я говорю – ты делаешь. Запомни это правило, Победа! Иначе снимешь сейчас ещё и майку!
Ммм… Кажется, мне становится немного легче от мысли о той сладкой мести, которую я для неё приготовил.
Вика
Под громкий звук клаксона я закрываю бокс.
– Шевели булками, эмо!! – подгоняет меня Руслан.
Господи… Да что ж ему неймётся-то?!
Он продолжает давить на гудок, и у меня уже голова раскалывается от этого звука. Совладав наконец с замком, убираю ключ в карман и тороплюсь к машине. Падаю в кресло, но Руслан продолжает неистово сигналить.
Издевается, сволочь!
Нехотя пристёгиваюсь, и только тогда мажор убирает руку с этой дуделки. Мы награждаем друг друга язвительными улыбками, после чего Руслан сдаёт назад и, развернувшись, покидает территорию промзоны.
– Куда мы едем? – спрашиваю я, взглянув на часы на приборной панели.
Ещё только пять вечера. И я могла бы начать подготавливать его машину к покраске. Но Гуреев, похоже, серьёзно настроен помешать мне это делать.
– Так куда? – переспрашиваю я с нажимом, не услышав ответа на свой вопрос.
– Это сюрприз, – отвечает он, бросив хитрый взгляд на меня.
– Я, вообще-то, есть хочу, – показательно надуваю губы.
– Ты ещё не заслужила, рабыня. Сначала сюрприз. А потом, может быть, мы где-нибудь поужинаем.
– А тебе что, домой не надо? – спрашиваю с возмущением.
– Не надо. Я уже взрослый мальчик. Могу уходить и приходить, когда вздумается, – отвечает он, вроде бы продолжая паясничать, но я вижу, что его брови хмурятся.
Что? В королевстве Гуреевых не всё так радужно, как пытается убедить публику широкая пресса? А как же: «У мэра два потрясающих сына – гордость, пример для подражания и бла-бла-бла…», – припоминаю я строчки статьи, на которую как-то наткнулась в интернете.
И да, я много чего знаю об их семье. Не просто же так разрисовала именно его тачку. Сначала тщательно изучила объект своей ненависти. Однако вслух я не решаюсь говорить с Русланом об этом. Он не должен знать о моём далеко не случайном интересе.
Не отрывая взгляда от дороги, мажор тянется куда-то на заднее сиденье, и в его руке появляется бутылка пепси. От вида напитка я, кажется, начинаю буквально погибать от жажды, которую до этого вроде бы и не чувствовала.
Открутив крышку, Руслан жадно припадает к горлышку. Я громко сглатываю.
– Ну хотя бы попить я заслужила? – взмаливаюсь с невольным отчаянием в голосе.
Гуреев перестаёт пить, смотрит на меня задумчиво, а потом насмешливо бросает:
– Попроси по-хорошему. Только сделай это очень, ну очень жалобно. Обожаю видеть тебя униженной, синеглазка.
Даже так?
Унижения моего желает?
Скрестив руки на груди, откидываюсь на спинку кресла и сжимаю челюсти. Всё, чего мне сейчас хочется, это увидеть его унижение! Но либо Руслан действительно смог победить меня, либо я просто устала сегодня с ним препираться. Вот наберусь сил за ночь и завтра вновь смогу вступить в схватку с этим напыщенным идиотом. А пока я просто вымотана…
– Сопротивляешься? – хмыкает Руслан, закручивая крышку с пепси. – Значит, и пить не хочешь, эмо.
Зашвыривает бутылку на заднее сиденье, а в моём горле буквально наступает засуха.
Терпи, Вика, терпи!
Не надо унижаться перед этим парнем ещё больше.
Выезжаем на ровную дорогу, а потом и на трассу. Руслан поворачивает в сторону центра, прибавляет громкость. Музыка бьёт по барабанным перепонкам, но, слава Богу, мы больше не разговариваем.
Я украдкой наблюдаю за парнем. Красивый, стильный… На нём рваные голубые джинсы от Dolce и серая футболка от Vens. Кроссовки вроде Nike. Но будь Руслан даже в обычной одежде, без брендов, он бы всё равно выглядел так – безупречно. Вот повезло же родиться такой великолепной заднице на свет божий!
– Уже влюбилась, эмо? – внезапно бросает Руслан, заметив мои гляделки.
– Нет, – бросаю коротко.
Хочется как-то уколоть его, хотя бы словесно, но сейчас я не в том положении. Наверняка прилетит ответка. И он заставит меня делать что-то похуже, чем танцевать для него.
– Хорошо, что нет, – продолжает ёрничать парень. – Ведь я не смогу разделить твоих чувств, и не хочу видеть, как ты страдаешь от безответной любви, крошка.
Я морщусь так, словно откусила лимон без сахара.
Крошка?
Нет, стоп! Эмо, синеволоска, синеглазка, синеволосый дьявол, Победа… Это всё ещё куда ни шло… Но крошка!.. Фу, какая мерзость!
– Не называй меня так, пожалуйста, – практически цежу сквозь зубы.
– Крошка, крошка, крошка… – тут же начинает сюсюкать Руслан.
Как ребёнок, честное слово! Крайне избалованное дитятко с ужасным характером. Которому, видите ли, испортили дорогую игрушку. У него денег, что ли, нет заплатить за чёртову покраску?
Скривившись ещё больше оттого, что он продолжает повторять слово «крошка», отворачиваюсь и смотрю в окно. Правда, недолго. Потому что Руслан сбрасывает скорость и, судя по всему, ищет место для парковки. И я глазам своим не верю! Мы возле того самого торгового центра, на парковке которого я разрисовала его тачку. Только теперь он предпочитает припарковаться снаружи, возле входа, и даже находит там место.
– У меня от крытой парковки не самые лучшие воспоминания. Ну ты понимаешь, – театрально жалуется мажор. – Травма на всю жизнь!
– Правда? А что случилось? – восклицаю я, картинно хватаясь за сердце.
– Одна очень плохая девочка разрисовала мою машину, представляешь? – поддерживает дурацкую игру Руслан.
И я тоже продолжаю:
– Может, это не она так плоха, а? Может, ты просто заслужил это? Заслужил то, что однажды найдётся девчонка, которая сможет насолить такому напыщенному и самоуверенному типу, как ты. Не думал об этом?
Сынок мэра раздражённо вздыхает и глушит мотор. Выбирается из тачки, обходит её и рывком открывает мою дверь.
– Ты уже перешла все и всяческие границы, разговаривая так со мной! – грозно произносит Руслан, практически силой доставая меня из машины. – И делаешь себе всё хуже и хуже. Я уже почти был готов не поступать так с твоими волосами, а теперь не могу не наказать тебя и отказать себе в удовольствии. Пошли.
Крепко прижав меня к своему боку и обняв за плечи, ведёт к входу в торговый центр.
– Подожди! Что ты сейчас сказал про мои волосы? – пятками упираюсь в асфальт в надежде притормозить хоть немного.
– Мы идём в салон красоты, я тебя записал.
– Я не буду перекрашиваться! Не буду, понял?
Сначала меня захлёстывает паника. Потом я начинаю вырываться!
– Кто сказал про покраску? – ухмыляется Руслан. – Сейчас мы просто сбреем твои синие лохмы.
Да он, должно быть, рехнулся, чёрт возьми!!
– Да шучу я, шучу! – шепчет Руслан мне прямо в ухо. – Но если будешь брыкаться, сам тебя обрею.
Есть выражение – ненавидеть всеми фибрами души. Вот это то, что я сейчас испытываю к этому парню. Жгучую ненависть! И не только в душе, а даже во всех частях тела.
У него что, друзей нет? Девушки? Или девушек, в конце концов? Он проводит со мной слишком много времени!
У Руслана всё-таки получается затолкать меня в раздвижные двери торгового центра, а потом и в лифт. Там мы оказываемся совсем одни, и он перестаёт меня удерживать, когда двери захлопываются. Отстранившись, скрещиваю руки на груди. Я чувствую себя почти голой без своей толстовки, которую не успела надеть. Она осталась лежать на заднем сиденье его машины.
– Что конкретно ты хочешь сделать? – спрашиваю весьма воинственно.
– Что угодно, лишь бы ты выглядела прилично.
Провожу рукой по немного спутанным синим прядям, пропуская их между пальцами.
– Прилично как кто? Как те девчонки, которые обычно тебе нравятся? Подожди, мажорчик… Кого ты пытаешься из меня сделать?
– Даже и не мечтай, эмо! Ты мне не понравишься в любом случае. Мне просто нужна приличная девушка рядом.
– Для чего? – всё ещё не понимаю я.
Руслан отмахивается.
– Придёт время – узнаешь.
Лифт тормозит, двери открываются, и парень хватает меня за плечи. Выводит из лифта, и мы идём прямиком к салону красоты.
Вообще-то, я бывала здесь раньше. Ещё в той, прошлой жизни. И теперь молюсь Богу, чтобы никто из прежних мастеров уже не работал здесь. Ведь меня могут запросто узнать.
Мы заходим внутрь. На ресепшене нас встречает улыбчивая девушка. Саша. Конечно, как же без неё… Кажется, она работает здесь уже лет сто, блин! Главная сплетница салона и всего торгового центра. Я быстро опускаю голову, уставившись в отполированный до блеска пол.
– Вы записаны? – начинает было Сашка, но тут же осекается и взволнованно шепчет: – Ой, Русланчик! Я тебя не узнала. Прости.
– Богатым буду! – хмыкает мажорчик. – Да, мы записаны, Сашуль.
Сашуль, блин!
Мне хочется закатить глаза, но я чудом сдерживаюсь.
Руслан сразу подталкивает меня к общему залу, явно не намереваясь болтать с девушкой.
– Ты вроде не так давно был, – растерянно говорит она, словно в упор не замечая никого рядом с ним и того, что именно меня он волочёт в зал.
– Записана она, – бросает Руслан и, видимо, указывает на меня. – Кто её примет?
– Наташа. Она уже освободилась, проходите, – лебезит Сашка, выходя из-за стойки ресепшена.
Словно ненароком касается плеча Руслана, когда проводит нас в отдельный кабинет той самой Наташи. Мне она не знакома, слава Богу. А вот Руслан определённо её знает. И она его очень даже знает. Ну ОЧЕНЬ! То, как она виснет на нём в качестве приветствия, вызывает во мне почти рвотный рефлекс, но я всё ещё типа разглядываю пол под ногами, поэтому эмоций своих стараюсь не показывать.
– Русик, ты моя зая! Не ожидала тебя так скоро увидеть! – сюсюкает Наташа, как только Сашка покидает кабинет, недовольно скривившись.
Похоже, у девочек тут нешуточное соперничество за внимание этого мажора. Вот же ущербные курицы!
– Соскучился, да? – продолжает кокетничать Наташа.
Она, кстати, тоже словно не замечает меня. Это уже немного злит… Я прокашливаюсь.
– Натусь, я тут к тебе с грандиозной работой на ночь глядя, – словно спохватывается Руслан, переведя внимание на меня.
Подводит к креслу и, надавив на плечи, заставляет сесть.
– Вот. Нам очень нужно сделать что-то приличное с этой гривой, – взъерошивает мои волосы на макушке.
Я вмазываю по его руке и обжигаю недобрым взглядом. Сделает так ещё хотя бы раз – отгрызу ему руку. Клянусь!
Наташа в замешательстве смотрит на меня. Берёт в руки расчёску и пытается причесать. Но мой творческий беспорядок явно не поддастся таким мелким зубьям.
– А что приличное-то? – мастерица всплёскивает руками и снова смотрит на Руслана. – Синий цвет, что ли, вытравить?
Да я сейчас её саму вытравлю! Доместосом, блин!
– Нет, не надо, – неожиданно говорит Руслан, чем обескураживает меня окончательно. – Просто приведи её волосы в порядок, и всё.
Я пытаюсь поймать его взгляд сквозь зеркало. Чтобы убедиться, что он в очередной раз что-то задумал. Но Руслан не смотрит на меня. И тут же выходит из кабинета мастера.
– Так… приличное… – задумчиво протягивает Наташа, уставившись на мои волосы.
– Ну да, приличное, – подаю голос. – Можно просто помыть, расчесать и уложить. Думаю, тогда будет вполне прилично.
– Уверена? – спрашивает она с сомнением.
Тоже мне, красавица писаная… Её нарощенные волосы до жопы выглядят ничем не лучше, чем моя синяя, пусть и в беспорядке, грива.
– Да, уверена, – говорю я, поднимаясь с кресла и проходя к мойке. – А ещё я бы хотела подправить макияж. Можно что-то неброское. Такое… невинное.
И нет, я не пытаюсь понравиться Руслану. Меня просто задевает такое отношение ко мне, вот и всё. Пусть теперь увидит, как я могу выглядеть без тонны косметики.
Наташа без лишних споров принимается за работу. По мере того, как начинает вырисовываться результат, выражение её лица меняется. Глаза блестят от азарта и удовлетворения. Она явно довольна тем, что получается.
По итогу мои волосы вымыты, немного подстрижены и уложены. Стали такими гладкими-гладкими. Блестящими. С лица смыта боевая раскраска эмо и нанесён профессиональный мэйк-ап в стиле нюд.
– Спасибо, – благодарю я, когда Наташа снимает с меня пеньюар.
– А ты красотка, кстати, – подмигивает она. – Буду рада видеть тебя снова.
Ну вот… Нормальная же девчонка, когда рядом нет этого мажорчика.
– Я приду, – обещаю с улыбкой. – Сколько с меня?
– Трёшка. Скажи там Сашке, – быстро бросает девушка, потому что у неё трезвонит телефон.
– Значит, четыре, – подмигнув ей, выхожу из кабинета.
Пусть мажор раскошеливается, с него не убудет.
Оказавшись в главном зале, бросаю на себя взгляд, проходя мимо очередного зеркала. В общем-то, если представить сейчас вместо синего цвета мой родной, светло-пшеничный, то во мне легко можно узнать Викторию Юсупову. Я уже и забыла, как она выглядит, если честно.
Наткнувшись на внимательный взгляд ещё одного мастера – кажется, это Катя – поспешно отворачиваюсь и выхожу из зала. Оказавшись возле ресепшена, сразу слышу игривые хихиканья и вижу Руслана с Сашей. Парень сидит в её кресле, а она устроилась на его коленях. Видимо, он её щекочет… А она ёрзает на нём и кокетливо смеётся.
Обозначаю своё присутствие, громко прокашлявшись в кулак. Сашка вскакивает с колен Руслана, но тут же расслабляется, увидев меня. Я ей типа не конкурентка, что ли?
– Ну что, закончили? – сухо улыбается девица.
– Да, с нас четыре тысячи, милый, – говорю я сахарным голоском, обращаясь к Руслану. – И помой, пожалуйста, руки после того, как трогал здесь всякую мерзость.
Гуреев уже успел подняться с кресла, явно обескураженный моим выпадом. А может, он вскочил, как только взглянул на меня.
А Саша так вообще язык проглотила, уставившись мне в лицо. Узнала! Сто процентов!
– Заплати, и пошли уже, милый, – продолжаю говорить таким же приторным голоском.
С нескрываемым сарказмом.
Сынок мэра достает карточку, но глаз с меня не сводит.
Сейчас я Юсупова. Определённо. И если бы Руслан знал меня раньше, то сейчас бы точно узнал.
Он поспешно расплачивается, а я вылетаю за дверь, чтобы не мозолить глаза этой Саше. И чтобы она не успела взять себя в руки и начать говорить со мной. Гуреев, к счастью, идёт следом. Настигает меня возле лифта и сразу заталкивает внутрь. В лифте уже есть люди, и теперь мы едем с компанией. Но это не мешает Руслану говорить громко и дерзко.
– Это ты сейчас приревновала, что ли? А, Вик?
Вик… Значит, теперь я не эмо?
– Не обольщайся, мажорчик, – тоже предпочитаю говорить громко. – Если хочешь, можешь вернуться к этой Сашульке прямо сейчас. У меня всё равно другие планы на вечер.
Все, кто находятся в лифте, косятся на нас.
– Планы на вечер? Да это ты, похоже, обольщаешься, – самодовольно ухмыляется Руслан.
Кажется, к нему вернулось привычное состояние самовлюблённого типа. Что ж, эффект был недолгим. Увы…
Вот это поворот, мать вашу!
Чистые, гладкие, пусть и синие волосы, опрятная причёска, отсутствие макияжа – и вуаля! Передо мной какое-то неземное существо, а не домовёнок Кузя. И я, кажется, немного поплыл, увидев Вику такой…
Не будь она занозой в моей заднице и малолеткой, я бы определённо увлёкся ею.
Мы садимся в машину, и Вика сразу тянется за своей толстовкой. Я перехватываю её руку.
– В моих планах был, конечно, ещё и шопинг, но это будет совсем уж перебор.
Она с силой дёргает свой балахон на себя.
– Перебор для чего? – фыркает синеглазка, всё-таки завладев им.
– Для одного дня, – говорю я расплывчато. – Перебор для одного грёбаного дня.
Сам не знаю, почему злюсь. То ли недоволен результатом похода в салон… То ли, наоборот, слишком доволен.
Положив руку на её макушку, слегка взъерошиваю волосы.
– Какого хрена ты делаешь? – сразу ощетинивается она, отпрянув от меня.
– Пожалуй, так не пойдёт, – говорю задумчиво.
– Ты, похоже, совсем не в себе, да? – начинает заводиться девчонка. – Сам отвёл меня в салон, а теперь, значит, «не пойдёт»?
– Да, теперь не пойдёт, – спокойно повторяю я.
Завожу мотор, жду, когда Вика пристегнётся, и отъезжаю от торгового центра.
Вообще-то, она должна стать моим запасным планом по выкачиванию денег из отца. План «А» – возможно, он сам передумает и будет искать меня уже этим вечером, несмотря на то, что выгнал из дома. И я, конечно, выдвину некоторые условия, прежде чем вернуться. План «Б» – это она. На случай, если отец не передумает, настаивая на моей самостоятельности, я приведу в дом свою «невесту». И, пожалуй, она должна выглядеть как эмо, а не как фотомодель из крутого журнала.
– У тебя точно не все дома, – раздражённо фыркает Вика, приглаживая волосы.
Меня немного беспокоит тот факт, что они не смогут вернуться в обычное лохматое состояние. И я уже даже начал скучать по своему эмо. Как-то сложно троллить такую Вику. Ехидные насмешки буквально застревают в глотке.
Воспользовавшись моим временным замешательством, Вика тянется к заднему сиденью и хватает бутылку с пепси. Поспешно открыв её, припадает к горлышку и жадно пьёт. А я ловлю себя на том, что поглядываю на её губы на этом чёртовом горлышке.
Да что это со мной?!
– Боже… Как хорошо… – протягивает Вика, разваливаясь в кресле.
Швыряет бутылку назад и смотрит на меня, хлопая ресницами.
– А ещё мне хорошо оттого, мажорчик, что этот день наконец-то закончился, – лучезарно улыбается, демонстрируя белоснежные зубки.
– Не терпится от меня избавиться? – ухмыляюсь. – Подожди… Ещё сама скучать по мне начнёшь. Будешь звонить посредине ночи. Рабство оно такое – вызывает зависимость.
Вика вновь ощетинивается и бросает с недовольством:
– Я тебе не рабыня!
– Рабыня-рабыня… Если отрицаешь, значит это, и правда, так.
Она возмущённо рычит. А потом, клацнув вдобавок зубами, отворачивается к окну.
Торможу возле ближайшего ресторана с фаст-фудами.
– Что? Покормишь меня? – оживляется Вика, ёрзая в кресле.
– Смотря как попросишь, – отвечаю на полном серьёзе.
Девушка недобро зыркает на меня своими огромными синими глазищами. Просить явно не собирается.
– Для нищенки, живущей в старом доме с престарелой бабкой, в тебе слишком много заносчивости, – протягиваю я задумчиво. – Когда ты успела её накопить?
Вика молча отстёгивается, распахивает дверь и небрежно бросает перед тем, как выйти:
– Можно быть богатой, но безмозглой куклой. А можно быть синеволосой девчонкой… – растягивает губы в язвительной улыбке. – Которая в состоянии сама заплатить за свой ужин.
– Оо… Даже так?
Я тоже выбираюсь из тачки, ставлю на сигнализацию. Уже не обращаю внимания на то, что люди смеются и тычут пальцем в моего мерина. Догоняю Вику на входе в ресторан, хватаю за локоть.
– Ты у кого-то украла деньги и карточку? – спрашиваю с нажимом.
Может, она и меня уже обчистила, чёрт возьми! Карточкой она расплачивалась за мойку машины – якобы купила краскопульт и сняла бокс. За краску в автомагазине заплатила наличкой. Откуда у неё деньги?
Девчонка резко дёргает локтем, скидывая мою руку.
– Я не воровка, понял?
Мы проходим к кассе, встаём в очередь. Народу здесь просто тьма. И кажется, что все, буквально все смотрят на Вику. Девчонки – с неприкрытой завистью. А парни, даже при наличии спутниц рядом, проходятся по её фигурке весьма красноречивыми взглядами. Вика не успела надеть толстовку и до сих пор держит её в руке.
– Надевай свой балахон, эмо! – командую я без раздумий.
– Зачем? – не понимает Вика.
– Холодно. Продует под кондеем, – киваю на кондиционер над дверью. – Я говорю – ты делаешь! Забыла уже?
Она закатывает глаза, но всё-таки натягивает толстовку. Всё! Требуемый эффект моментально достигнут. Присутствующие здесь самцы отворачиваются от Вики. И лишь единицы продолжают смотреть на неё, видимо, представляя в голове её притягательный образ.
Я подталкиваю Вику к кассе, и мы делаем заказ.
– Посчитайте нас отдельно, пожалуйста! – нарочито громко просит Вика, но я наступаю ей на ногу. – Ай!
– Вместе считайте, – говорю улыбающейся девушке на кассе. – Что ты будешь, эмо?
Она шарит голодным взглядом по табло с аппетитными гамбургерами. Выбирает самый большой и картошку фри. Для такой шмакодявки аппетит у неё зверский.
Я заказываю то же самое и ещё два стакана с пепси.
– Здесь кушаете? – интересуется девушка на кассе.
– Да, – отвечает Вика.
– С собой, – тут же перебиваю её.
Она смотрит на меня с недоумением, и я добавляю, снизив голос до шёпота:
– Думала, будешь сидеть здесь со мной? Нет, не выйдет, Вика. У меня слишком много друзей, чтобы я светился тут с таким эмо, как ты.
Мне тут же прилетает пинок по ноге. Болезненный…
– Рабыни так себя не ведут, – медленно качаю головой и прожигаю её предупреждающим взглядом. – Будем укрощать твою строптивость, эмо.
И вот я снова на коне, чёрт возьми! Измываться над ней становится всё приятнее и приятнее. Только вот мои мысли почему-то начинают работать совсем в другом направлении. А я к этому совершенно не готов…
Нам отдают заказ, мы сразу выходим на улицу и садимся в машину. Салон тут же заполняется приятным ароматом еды. Ставлю наши стаканчики с пепси на приборную панель, протягиваю Вике её пакет. Та сразу хватается за него, но я не отпускаю.
– Ты забыла попросить, – напоминаю ей.
– Руслан, – она смотрит на меня с мольбой. – Давай хотя бы минуту передохнём, а?
– А я не устал, – пожимаю плечами. – Вот знаешь, вроде бы мне иногда становится жаль тебя. Возникает такой секундный мерзкий импульс…
И тут же, кардинально сменив интонацию, начинаю сюсюкать:
– Ты такая молоденькая, хрупкая… Просто девчонка, в конце концов! Наверняка не выдержишь такого серьёзного типа вроде меня… – ухмыляюсь и отчеканиваю: – Но потом я вижу свою изуродованную машину, и это действует как пилюля от жалости. Мне не жаль тебя, Вика. И передышки не будет. Так что, проси свою еду!
– Хорошо. Дай мне поесть! – выплёвывает она совсем не вежливо.
– Нет, так не пойдёт.
– Руслан, дай мне, пожалуйста, поесть!
Новая попытка хоть и звучит немного вежливее, но всё равно как-то без души.
– Неа. Ты можешь лучше.
Вика подаётся ко мне, складывает ладошки вместе и смотрит прямо в глаза неожиданно кротким взглядом.
– Пожалуйста, Руслан… Накорми меня!
У меня даже давление подскакивает от этого взгляда, тона, бархатистого голоса… Вот умеет же, когда хочет! И даже не верится, что это только что была Вика.
Громко сглотнув, отдаю ей пакет и откидываюсь на спинку кресла. Раскрыв свой, втягиваю носом аромат вреднющей еды, беру в руки бургер и начинаю есть. И только тогда понимаю, как чертовски голоден. Ну или мне нужно заесть кое-что другое. То, что не должен чувствовать. Во всяком случае, к этой девчонке.
Перевожу взгляд на Вику. Она жадно вгрызается в чизбургер своими острыми зубками. Ещё и картошку успевает уплетать.
Мы едим молча. Я всё-таки даю девушке передышку, хотя не собирался этого делать.
Она съедает всё, даже выпивает весь пепси через трубочку. С довольным лицом развалившись на кресле, поглаживает свой плоский живот через толстовку. Я собираю упаковки от бургеров и коробки от картошки фри в один пакет. Вручаю Вике:
– Вон там мусорка, – киваю на вход в ресторан.
– Да ты просто невыносим!.. – жалобно протягивает Вика.
Нехотя открывает дверь, выбирается на улицу, приближается к мусорке и зашвыривает пакет в неё. Повернувшись ко мне, почему-то медлит. Словно не собирается возвращаться в тачку.
Не понял…
Дверь с её стороны открыта настежь. Я смотрю на Вику предупреждающим взглядом и произношу одними губами:
– Сядь в тачку, рабыня!
Она однозначно умеет читать по губам. Сначала упрямо качает головой, но, тяжело вздохнув, всё-таки подходит.
– Меня не надо подвозить, Руслан. Я так понимаю, увидимся завтра, верно?
– Сядь в тачку, рабыня! – повторяю настойчиво с нарастающим в голосе гневом.
Всплеснув руками, она плюхается пятой точкой на сиденье, закрывает дверь, медленно пристёгивается.
– Мне поводок на тебя надеть, чтобы не рыпалась?
– На себя надень! – фыркает Вика. – Желательно строгач!
– Снова хочешь просить прощения? – заблокировав замки, завожу машину и отъезжаю от ресторана. – Может быть, тебе просто нравится унижаться?
– Может быть, тебе нравится унижаться! – передразнивает меня Вика, скривившись.
Ооо… Похоже, она уже на грани. А разговоров-то было! «Меня зовут Победа! Я никогда не проигрываю!» Сдулась девочка!
Я гоню по шоссе, немного нарушая скоростной режим, и время от времени смотрю на Вику. Она явно боится быстрой езды. Впивается пальцами в дверную ручку так отчаянно, что, того и гляди, вырвет её. Но упрямо молчит и не пытается настоять на том, чтобы я сбросил скорость.
Ладно… Прибавляю ещё. Вика зажмуривается. Но тут же распахивает глаза, потому что так ведь ещё страшнее. Умолять меня, похоже, не будет, продолжая показывать своё упрямство. С ней не соскучишься, честное слово!
Мы долетаем до дома её бабушки за каких-то пятнадцать минут. Как-только я торможу и глушу мотор, Вика тянется за своим рюкзаком на заднем сиденье.
– Надеюсь, теперь я могу его забрать, – говорит она достаточно спокойно, но её губы всё ещё дрожат от пережитого страха.
– Можешь, – позволяю я. – Завтра будь готова к семи утра. К школе ехать не надо, я буду ждать тебя здесь.
– Зачем? – недоумевает Вика. – Зачем тебе тащиться через весь город сюда с самого утрища?
– Давай без «зачем», – отмахиваюсь. – Иди.
Разблокировав замки, позволяю ей выйти. Вика тут же выскакивает из моей машины как ошпаренная. Забросив рюкзак на плечо, быстро шагает к калитке. Но прежде чем скрыться за ней, оглядывается.
Я смотрю на девчонку сквозь лобовое стекло, откинувшись на спинку кресла. Вот она заходит в калитку, закрывает её… и буквально через полминуты выходит обратно. Подходит к машине и встаёт возле моей двери. Я опускаю окно.
– Чего тебе? – лениво спрашиваю, развалившись в кресле.
– Почему ты не уезжаешь? – Вика взволнована и не скрывает этого.
– С чего ты взяла, что я не уезжаю? – начинаю ёрничать.
– Ты заглушил мотор. И явно не собираешься его заводить! – сбивчиво тараторит она. – Ты что, здесь будешь стоять? Уезжай отсюда, Руслан! Тебе нечего здесь делать!
– Спокойно, крошка, – поддеваю её. – Я жду звонка. Скоро уеду. Но если ты уже соскучилась по мне, так и быть, можешь посидеть со мной. Массаж мне как раз сделаешь, – поморщившись, ёрзаю в кресле и верчу шеей влево-вправо. – Затекла что-то…
Вика сразу отступает, скривившись. Бормочет себе под нос что-то нечленораздельное и тут же несётся обратно к калитке. Я громогласно и наиграно хохочу ей вслед. Потом поднимаю окно и достаю свой телефон. Сегодня я выключил звук на айфоне, и сейчас на нём несколько пропущенных вызовов. От бабушки и брата. Отец мне не звонил.
Погасив фары, перелезаю на заднее сиденье. С трудом расположившись на нём более-менее удобно, набираю брата.
– Ты где? – он ту же отвечает, не заморачиваясь приветствиями.
– А что? – отвечаю вопросом на вопрос.
– Бабушка сказала, что отец тебя выгнал. Это правда?
– Ну… Допустим, да, – признаюсь я.
– Вот, чёрт! – восклицает Демьян раздосадованно. – Почему он не выгнал меня, а? Что нужно сделать, чтобы он выгнал и меня тоже?
Брат смеётся, и я тоже расплываюсь в улыбке.
– Спокойно, мелкий! Вакантное место изгоя уже занято.
– И где ты сейчас?
– В машине.
– А подробнее?
– Без подробностей, – отрезаю. – Просто передай бабушке, что я в порядке.
В трубке повисает тишина, и мне даже кажется, что Демьян просто скинул вызов. Проходит несколько секунд, прежде чем он вновь начинает говорить.
– Ты правда в порядке?
– Я…
Осматриваюсь по сторонам. Я собираюсь спать в машине. Возле дома этой синеволосой занозы в моей заднице… Ухмыляюсь и заканчиваю:
– Более чем в порядке!
Этот придурок спал в машине. Определённо.
Моя комната – точнее, та комната, в которой я ночую, когда остаюсь у бабушки – находится рядом с комнатой Артёма там же, в мансарде. Из окна мне было прекрасно видно, что мерседес так и стоит возле нашего забора, и его хозяин явно никуда не собирается.
Уже поздно ночью, когда я лежала без сна в своей кровати, меня так и подмывало выйти на улицу, чтобы перекинуться с Русланом парочкой нелицеприятных эпитетов, но я сдержалась. А рано утром, ещё до пробуждения бабушки, торопливо приготовила кофе для мажора, бросив туда щедрую ложку соли… А потом и ещё одну.
Помешивая кофе, никак не могу спрятать довольную улыбку, уже представляя, какое у Руслана будет лицо, когда он хлебнёт этот напиток.
Взяв чашку в руки, иду на выход из кухни, а потом и из самого дома. В коридоре замечаю брата. Он вроде бы шёл мне навстречу, но в последний момент повернул и скрылся в ванной. Как и всегда, не хочет со мной разговаривать, чёрт возьми!..
Мои плечи сразу опускаются, улыбка сползает с лица, и выхожу я из дома не в самом приподнятом настроении. С тех пор, как мамы не стало, мы с Артёмом словно чужие. Будто бы он злится на меня за то, что я – Юсупова, а значит, имею прямое отношение к её смерти. Но это же не я виновата, а отец!
Это он изменял ей!
Это его она поехала искать в тот день!
Чёрт!
Меня предсказуемо накрывает волной гнева, но я старательно подавляю его, вспоминая лицо матери. Будь она жива сейчас, ей бы не понравились наши отношения с братом. Ради неё я и пытаюсь всё время быть с ним вежливой. А вот он смотрит на меня, как на пустое место.
Как можно тише запираю входную дверь и покидаю двор. Приблизившись к машине, вижу сквозь стекло силуэт Руслана. Мажор спит на заднем сиденье, раскинув руки в стороны. В салоне авто ему сто процентов тесно.
Почему он вообще здесь спит? Меня сторожит? Но куда я денусь?
Губы сами складываются в дьявольскую улыбку, когда я подношу кулак к стеклу… Тому самому – над головой мажора.
Шарахнув по стеклу трижды, отпрыгиваю от машины, чуть не пролив кофе. И продолжая злорадно улыбаться… Потому что Руслан, дёрнувшись, врезается макушкой в потолок. Начинает тереть ушибленное место, в недоумении смотря по сторонам и щурясь после такого внезапного и болезненного пробуждения. Потом всё же замечает меня.
Я мило улыбаюсь ему и машу рукой в знак приветствия. Он оскаливается в ответ, лениво потягивается и перебирается на водительское кресло. А я всё так же стою возле машины, держа чашку с кофе как бомбу замедленного действия. Руслан явно не торопится впускать меня. Вновь лениво потягивается и зевает, широко раскрыв рот.
Странно, но и сейчас – слегка помятый, непроснувшийся – он выглядит бесподобно… Даже сонные глаза придают его лицу ещё больше притягательности. Или доброжелательности…
Наконец он всё-таки снимает блокировку, и я сразу же распахиваю дверцу. Сев в кресло, протягиваю ему чашку с кофе.
– Вот… Подумала, что если уж ты ночевал возле моего дома, то я обязана как минимум напоить тебя горяченьким кофе.
Губы уже сводит от той приторной улыбки, которую я нацепила на своё лицо и пытаюсь там удерживать. Руслан принимает чашку с недоверием во взгляде, но всё же подносит её к губам.
– В чём подвох? – говорит он хриплым ото сна голосом.
Так и не делает глоток, а просто смотрит на меня.
– Подвох? – старательно изображаю удивление.
– Ну да. Ты вдруг делаешь мне кофе. С чего бы вдруг?
– Не знаю… Мне просто захотелось, – пожимаю плечами и тут же тянусь за чашкой: – Но если ты не хочешь, то я сама выпью.
Руслан отодвигает чашку подальше от меня.
– Спокойно, эмо. Я пока не решил, буду его пить или нет.
Показательно фыркаю, скрестив руки на груди.
– Вот делаю для тебя добро, а ты всё равно недоволен. Ты когда-нибудь вообще бываешь доволен?
– С тобой я доволен, только когда ты страдаешь, – говорит он совершенно серьёзно. – А пока что ты недостаточно страдала, так что…
– А-а, ясно. Значит, как нормальные люди мы общаться всё-таки не будем, – бросаю с плохо скрытым нетерпением.
Да пей уже свой чёртов кофе!
– Нормальные люди? – изумляется Руслан. – Ты хоть знаешь, что это такое, эмо? Ты считала себя нормальным человеком, когда тачку мою разукрашивала?
Ну вот… Опять завёл свою шарманку, зануда.
– Почему ты ночевал здесь? – резко меняю тему, стараясь говорить достаточно добродушно. – У тебя какие-то проблемы дома?
Руслан вновь смотрит на меня с недоверием.
– А разве я похож на человека, у которого есть какие-то проблемы? Или на человека, с которым ты, эмо, вот так просто будешь говорить по душам? Пфф! Ты, похоже, ошиблась адресом.
Ещё раз фыркнув, вновь подносит чашку к губам. Затаив дыхание, жду, когда он наконец-то сделает глоток. Стараюсь не смотреть в его сторону, чтобы не выдать себя с головой. А Руслан, вдохнув аромат кофе, вдруг протягивает чашку мне.
– Ты первая, – бросает, криво ухмыльнувшись. Я медлю, поэтому он говорит настойчивее: – Бери, Победа. Или этот напиток только для меня?
– Думаешь, я хочу тебя отравить? – натянуто улыбаюсь в ответ.
– Ты? Да! Думаю, ты вполне можешь меня отравить. Так что, пей, Виктория!
Я неуверенно обхватываю пальцами чашку и подношу её к губам. Наверняка вкус солёного кофе будет просто отвратный, но я должна сделать хотя бы один глоток.
Мажор наблюдает за мной с ехидной улыбкой на губах, и я не могу поступить иначе, как сделать маленький глоток. Руслан обхватывает мои руки поверх чашки и заставляет хлебнуть побольше. Отвратительный вкус, который я до этого старательно удерживала во рту, тут же заполняет горло. На моём лице, конечно, всё написано, и уже нет смысла скрывать очевидное. Я распахиваю дверь и выплёвываю гадкую бурду на дорогу.
Руслан начинает ржать, довольный этим зрелищем.
Всё-ё! Этот мажор достал меня уже!
Блеснув на него недобрым взглядом, я выливаю кофе из чашки на землю, ставлю ту на приборную панель, сжимаю кулаки и набрасываюсь на Руслана. Он быстро отбивает атаку и скручивает мои руки так, что я не могу и пошевелиться.
– Отпусти! Отпусти меня, понял? Иначе…
– Иначе что? – усмехается парень.
Он крепко прижимает меня к себе. Теперь я не вижу его лица, а слышу возле уха только голос, пониженный до угрожающего шёпота:
– За то, что ты сделала… Отравленный кофе, жалкие попытки меня ударить… За это будет расплата. Тебе придётся пригласить меня к себе. Ночью. И я останусь у тебя до утра.
– Что-о?!
Руслан позволяет мне от него отстраниться.
– В машине не очень удобно, – говорит он уже бесстрастным тоном, пока я перевариваю услышанное. – В твоей постели будет намного мягче.
– Ты рехнулся?! – выплёвываю я, не скрывая злости. – Моя бабушка – она ни за что не одобрит твой ночной визит!
– Да мне плевать, как ты это устроишь, – пожимает плечами Руслан. – Я говорю – ты исполняешь. И никак больше. Пора бы уже запомнить, Вика.
Заводит мотор и бросает взгляд на мой ремень безопасности. Нехотя пристёгиваюсь. Потом он смотрит на чашку, которая стоит на панели. Закатив глаза, убираю её оттуда и засовываю в карман двери. Мы отъезжаем от дома, и всю дорогу я уныло смотрю в окно.
Идея с солёным кофе с позором провалилась. Руслан явно обыгрывает меня по всем фронтам, чёрт возьми! Он ведёт себя более-менее сносно, только когда видит во мне не эмо, а девушку. Может, воспользоваться этим? Что, если влюбить в себя мажора, а? Может, тогда он наконец перестанет быть таким невыносимым козлом со мной?
От этой пока ещё идеи мне становится как-то тошно, и я, скривившись, поворачиваюсь к мажору. Он сосредоточенно смотрит вперёд на дорогу и делает вид, что не замечает меня.
Руслан – красивый парень, но редкостная какашка. А ещё он самовлюблённый тип, который не уважает девчонок. Лучше руку себе отгрызть, чем играть в любовь с ним.
Отворачиваюсь, вновь смотрю в окно. Машина заезжает на заправку и останавливается у колонки. Руслан молча выходит, говорит заправщику, какой нужен бензин, и уходит расплачиваться. Когда он исчезает за дверями, я опускаю козырёк от солнца. Там есть зеркало. Внимательно рассматриваю себя. Сегодня утром я просто расчесала волосы, и они вновь стали гладкими и блестящими – эффект вчерашней укладки. Макияж наносить не стала, и теперь выгляжу милой, а не воинственной. На мне всё те же джинсы, топ и толстовка сверху, ведь в доме бабушки не так уж много моей одежды, вся она в доме отца. До восемнадцатилетия я не имею права съезжать от него.
Поднимаю козырёк с зеркалом обратно в тот момент, когда из здания заправки выходит Руслан. Он держит в руках стаканчик с кофе и какой-то пирожок. Сев в машину, протягивает мне и то, и другое. Я неуверенно всё это забираю.
– Подержи, я отъеду, – бросает он, вновь заводя мотор.
Нет, не то чтобы я ожидала, что он купил этот кофе мне… Но на какое-то мгновение мне так показалось. И теперь я не знаю, как скрыть свою досаду.
Пока Руслан выбирается с автозаправки, я разваливаюсь в кресле и отхлёбываю чертовски горячий кофе. Потом решительно вонзаю зубы в пирожок, который оказывается вишнёвым.
– Ммм… Очень вкусно! – протягиваю с блаженной улыбкой на губах.
– ЭЙ! – Руслан тормозит, заметив наконец покушение на свой завтрак. – Ты охренела, рабыня? Еду ещё заслужить нужно!
Успеваю откусить от пирога ещё раз, прежде чем он вырывает его из моих рук. Оказывается, я оттяпала половину вишнёвого лакомства, и Руслан с раздражением смотрит на оставшуюся часть.
– Кофе тоже вкусный, – говорю я, сделав ещё один глоток, и протягиваю стаканчик мажору.
Он его не принимает, а остатки пирожка всовывает мне в руку.
– Доедай, нищенка, – бросает брезгливо. – У меня резко пропал аппетит.
Мажор вроде вновь уколоть меня хочет, а сам глаз не сводит с моих губ. Они наверняка испачкались вишнёвой начинкой. Старательно их облизываю.
– Ты прав, – усмехаюсь. – Я нищенка. А мы – нищие люди – берём от жизни всё, что можем. Ты не знал? Вот сейчас я вместо школы катаюсь на твоей машине и ем твой завтрак. Ну и кто тут у нас самый умный, а?
– Да уж, против твоей теории не попрёшь! – фыркает Руслан. – И когда ты будешь шкурить мою машину, наверняка получишь колоссальное удовольствие… Надеюсь, ты ни разу этого не делала, крошка. Ведь нет ничего лучше, чем новые впечатления.
Сверкнув злым взглядом, он резко жмёт на газ. Горячий кофе немного проливается на мою толстовку, и не будь она довольно плотной, я бы наверняка обожглась.
– Перестань так гнать! – уничтожающе смотрю на мажора.
Он отмахивается:
– Расслабься. И бери от жизни всё. Разве ты не этого хотела?
Чёрт! Как тут можно расслабиться? Рядом с этим выскочкой и снобом!
Мы летим по шоссе с такой скоростью, что мой кофе остывает буквально на глазах. Когда сворачиваем на ту самую разбитую дорогу, ведущую к старому предприятию, понимаю, что уже нет смысла держать холодный напиток в руке, и одним махом его выпиваю. Доедаю пирожок. Пакетик от него кладу в пустой стаканчик. Оглядевшись и ничего лучше не придумав, убираю стаканчик в карман двери.
Руслан, заметив это, недовольно морщится.
– Потом и химчистку салона мне сделаешь, – бросает безапелляционно.
Ага, конечно. Что-то ещё, козёл?
Однако вслух я кротко произношу:
– Конечно. Я уберусь.
Это звучит без сарказма. И на моём лице нет даже тени ехидной улыбки. Теперь у меня новая тактика – убью мажора своей терпеливостью и адекватностью.
Руслан бросает на меня недоверчивый взгляд.
– Я не ослышался? Сделаешь, верно?
– Да, конечно. После покраски обязательно салон почищу. В общем, будет у тебя почти новая машина.
– Она и так новая, – фыркает Руслан. – И если бы не ты…
Раздосадованно машет рукой и, объехав последнюю яму на дороге, ускоряется.
– Короче, я устал говорить об этом. Теперь лучше посмотрю, как ты будешь страдать, вышкуривая тачку.
Страданий он моих хочет, видите ли!
На языке так и вертятся ругательства. Но я сдерживаюсь. А когда подъезжаем к боксу, сразу выхожу из машины, достаю ключ и открываю ворота. Руслан медленно вкатывается туда.
Что ж… Нужно браться за дело!
Снимаю толстовку и швыряю её на заднее сиденье. На моём запястье резинка, и я стягиваю ею волосы на самой макушке. Руслан выходит из машины, и мы встречаемся с ним взглядами. В его глазах я замечаю и злость, и что-то ещё, пока для меня нечитаемое.
– Начинай, Виктория! – подгоняет меня Руслан, направляясь к выходу из бокса. – Я приеду вечером.
– Что? – я даже как-то разочарована тем, что он уходит. – Куда ты собрался?
Иду за ним. Руслан копается в своём телефоне прямо на ходу. Не знаю, что он там делает. Вероятно, вызывает такси или пишет кому-то, у кого есть машина.
– У меня есть и своя жизнь, эмо, – протягивает он и начинает гадко сюсюкать: – Знаю, крошка, ты хотела побыть со мной сегодня… Но у меня важное дело. Одна очень эффектная девушка ждёт со мной встречи, и я не могу ей отказать.
Фу!.. Я морщусь, слово откусила лимон. Руслан явно доволен моей реакцией.
– Не расстраивайся, Вика, – говорит он снова с издёвкой. – Когда-нибудь ты встретишь парня. Правда, наверняка такого же нищего, как и ты сама. И вы создадите прекрасную нищую семью.
Да пошёл он к чёрту!
У моего отца денег столько!.. СТОЛЬКО!!
И я почти выпаливаю это вслух. Но, вовремя прикусив язык, растягиваю губы в ухмылке.
– Может, эта эффектная девушка и приютит тебя на ночь, м?
– Может, и приютит, – скалится Руслан. – А может, она надоест мне ещё до вечера. В любом случае, это уже не твоё дело. Счастливо оставаться, Победа.
Развернувшись, он действительно уходит. Хотя мне казалось, что это был блеф.
Чёрт! Просто уходит! Оставляя меня наедине со своей тачкой!
Вернувшись в бокс, сразу проверяю замок зажигания. Нет, ключей он не оставил…
– Рус… Как сам?
Никитос протягивает руку, когда я падаю на сиденье его новой тачки. Пожимаю.
– Сносно, – бросаю, не задумываясь.
Ник оживляется:
– А чё? В ВУЗ зарубежный не попал?
Не могу сказать, что Никита Ромашкин – он же Ромашка – мой прям друг-друг… Скорее, приятель, с которым мы иногда гоняем мяч на мажорном поле в нашем посёлке. Но сегодня я смог дозвониться только до него.
– Я за бугор и не стремился, – отмахиваюсь. – Да вот с тачкой траблы. А мне в центр надо.
– А чё с мерином? – не отстаёт Никитос.
Зачёкал, блин…
– Красить буду. Вот мастеру сдал.
– Здесь? – он указывает на ворота промзоны.
На его лице явно читается брезгливость.
– Да, здесь. Там один крутой мастер бокс арендует. Очередь на полгода вперёд, между прочим.
– Ри-иали? – протягивает он изумлённо.
– Да-да, реально! Могу и тебя записать! – начинаю прикалываться над ним.
Никитос разворачивает свой кайен и осторожно ползёт по хреновому асфальту, а лицо такое, словно он всерьёз обдумывает моё предложение.
– А ты чего не в универе? – перевожу тему, чтобы не говорить больше о своём мерседесе и, не дай Бог, о синеволосой дьяволице.
– Да сегодня как-то не доехал туда, – он отмахивается. – А как твой бизнес? Решил вопрос с тачками на экспорт?
– Вот как раз решаю. Нужно с Юсуповым пересечься. Всё время общался с его замами и ни разу на него не выходил. А тут вроде возможность выдалась.
– Слушай, насколько мне известно, он какой-то лютый тип, – задумчиво бросает Ник, глядя на дорогу и старательно объезжая ямы.
То, что Юсупов – лютый тип, я и без него знаю. И возможности встретиться с ним у меня на самом деле пока не было. Я просто решил внаглую завалиться к нему в офис. Импровизировать буду, короче.
– А кредит чё? Не дают? – нажимает на больную мозоль Ромашка. – Или батя твой, может, подкинет?
Твою ж мать! Ещё больнее!
– Кредит? Нее… слишком рискованно. Закинул накопленные бабки под процент, пусть пока работают. У отца я брать тоже не стану… Да и вообще, решил действовать самостоятельно. Из дома, кстати, свалил.
Ник косится на меня весьма красноречивым взглядом. Porsche Cayenne, престижный вуз, квартира в центре города – всё это благодаря его родителям. Он без них и шагу ступить не может. И теперь смотрит на меня так, словно я из ума выжил.
– И где ты теперь? Хату нашёл?
– Пока нет. В процессе, – увиливаю от ответа.
– Тогда можешь у меня перекантоваться, – предлагает добродушно.
Вообще-то, Ромашка нормальный парень. Правда, интересы у нас не совпадают. Да и ночлег я вроде как себе уже нашёл.
– Спасибо, друган, – хлопаю его по плечу. – Если что, подскочу к тебе.
Наконец мы выбираемся на нормальный асфальт, и Никитос набирает скорость. До центра добираемся минут за восемь. Вместе перекусив в ресторане, расходимся. Ромашка едет всё-таки в универ, собираясь успеть на последние пары. А я направляюсь к офисному зданию RMJ. Попасть там к Юсупову – из области фантастики. Но у меня есть острое предчувствие, что именно сегодня мне повезёт.
К тому же меня подгоняет мысль о том, что наша сделка с отцом всего на месяц. За этот месяц я должен открыть автосалон и наладить торговлю так, чтобы он поверил в меня.
А если план с Юсуповым провалится, есть план «Б» – синеволосое эмо. Я приду к отцу с повинной и прихвачу с собой «беременную» невесту. Ему придётся раскошелиться. Или на свадьбу, или чтобы я избавился от неё. Короче, без денег я не останусь.
Натянув на лицо самую доброжелательную улыбку, захожу в здание. Отполированный до блеска пол в фойе буквально слепит глаза, и я почти наощупь продвигаюсь к ресепшену. За ним меня встречает паренёк примерно моего возраста. Я немного растерян, что это не кто-то в юбке. С девчонкой договориться было бы проще…
– Добрый день, – парень вторит моей дежурной приветливой улыбке. – Чем могу помочь?
– Я на встречу с Эдуардом Викторовичем. Мне назначено.
Дёрнув запястьем, бросаю взгляд на часы. Сейчас только половина десятого.
– Ой, простите. На полчаса раньше пришёл, – придумываю на ходу. – Могу я здесь подождать?
– Конечно, – паренёк великодушно указывает на кожаный диван в двух метрах от нас.
Заглядывает в свой планшет. Что-то там изучает.
– Эдуард Георгиевич ещё не подъехал. Но думаю, если у Вас назначено, то скоро будет.
Ясно. В своих записях он, конечно, ничего не нашёл. Так что Юсупов может вообще не явится сегодня.
– Я подожду, – бросаю, отвернувшись от паренька.
Устал уже лыбиться, если честно. Присев на диван, осматриваюсь. Надо признать, даже фойе этого офисного центра выглядит роскошно. На стенах висят картины с изображёнными на них авто тридцатых-сороковых годов. А также фотографии разных известных деятелей искусства и политики рядом с тачками посовременнее.
Пока я разглядываю дизайн просторного помещения, двери распахиваются, и в фойе стремительно влетает мужчина в костюме. Он с кем-то говорит по телефону. Я его сразу узнаю. Юсупов собственной персоной.
Пока парень на ресепшене расшаркивается перед боссом, ныряю к лестнице и быстро поднимаюсь на второй этаж. Подхожу к лифту, который сейчас, судя по всему, находится на первом этаже. Нажимаю на кнопку…
Остаётся только молиться, чтобы Юсупов не выставил меня в первые три секунды разговора.
Огонёк на панели с кнопками перескакивает на цифру два, и двери лифта бесшумно распахиваются. Я шагаю в кабину и встаю рядом с Юсуповым. Здороваться с ним бесполезно, ведь он все ещё говорит по телефону.
Смотрю на табло над дверьми. Индикатор горит на цифре десять. Значит, офис Юсупова находится на самом последнем этаже. Двери закрываются, лифт трогается…
– Мне плевать, что ты будешь делать! – гаркает Юсупов в трубку, явно позабыв о том, что в лифте он больше не один. – Просто верни её домой! Найди её, понял! Силой притащи, если понадобится! Ясно?.. Моя дочь должна жить дома, а не у этой старой маразматички! Всё. Отбой.
Отнимает трубку от уха. С остервенением стискивает её в руке так, что трещит пластик. Потом, словно опомнившись, бросает взгляд на меня. Я учтиво киваю.
– Добрый день, Эдуард Викторович.
– Добрый… – выплёвывает Юсупов и отворачивается.
Смотрит на огонёк над дверьми. Тот приближается к цифре десять.
Так-так-так… Нужно соображать быстрее. Похоже, Юсупову кто-то этим утром уже успел подпортить настроение. И я, вообще-то, удивлён, что у него есть дочь, с которой они не в самых прекрасных отношениях. Про Юсупова-бизнесмена в сети полно информации. А вот про Юсупова-семьянина нет ничего.
Двери распахиваются. Юсупов быстро выходит из лифта, я следом за ним. Похоже, на этом этаже находится только его кабинет…
Он резко оборачивается.
– Эдуард Викторович, – расплываюсь в улыбке, – вообще-то, я к Вам. С деловым предложением. Не сочтите за наглость, что явился сюда вот так, без предупреждения.
– Сочту, – отчеканивает он, хмурясь. – Но так и быть, дам тебе минуты две.
Юсупов стремительно пересекает холл, проходит мимо наикрасивейшей девушки модельной внешности, вскочившей из-за своего стола навстречу боссу. Я тороплюсь за ним. Проходит в кабинет – я за ним. Садится за стол – я опускаюсь на стул напротив.
Дёрнув бровями, Юсупов подгоняет меня. И я тут же вываливаю ему весь свой бизнес-план. Быстро, но уверенно рассказываю о том, что договорился об аренде помещения под автосалон в самом престижном месте города. О том, что собираюсь торговать только редкими спорткарами. О планируемых презентациях и выставках. Об огромном количестве знакомых мажоров, которые наверняка станут клиентами моего автосалона. И о том, что мне лишь нужны автомобили на реализацию.
Укладываюсь я примерно минуты в три. Юсупов меня не перебивает. И по его лицу вообще невозможно что-либо понять. В этом он смахивает на моего отца.
– Тачки для мажоров, говоришь? – переспрашивает он, фыркнув.
– Да. Только редкие модели, собранные в одном месте. И только для… ммм… Скажем так – обеспеченных людей нашего города.
Он устремляет задумчивый взгляд куда-то сквозь меня. Потом качает головой.
– Ты представляешь, сколько стоит одна такая машина?
– Да, представляю.
– Понять не могу… – он проводит пальцами по подбородку. – Ты что, настолько в себе уверен? Отдаёшь себе отчёт в том, что будет, если прогоришь?
Конечно, я понимаю, что будет. Во-первых, я потеряю деньги, которые отдам за аренду здания. Во-вторых, заплачу штраф Юсупову, если не уложусь в сроки реализации авто. И сумма там будет космическая…
– Да, понимаю, – отвечаю спокойно.
– Что ж…
Он вновь смотрит куда-то сквозь меня. Мне бы нужно поднажать, наобещать ему золотые горы, но язык почему-то не поворачивается. Юсупов явно не из тех людей, которые ведутся на пустой трёп.
– Давай так: оставь свои данные секретарю, а я подумаю над твоим предложением, – наконец говорит он с некоторой задумчивостью. – Если что, с тобой свяжутся.
– Да, хорошо, – я торопливо подаюсь вперёд, протягиваю ему руку. – Благодарю за уделённое время.
Рукопожатие у Юсупова твёрдое, под стать характеру. Он провожает меня до двери, даёт распоряжение секретарше. Я диктую ей свой номер телефона.
– Фамилия, имя, отчество? – спрашивает она, приготовившись записывать за мной.
Я громко сглатываю и произношу:
– Гуреев Руслан Георгиевич.
Эта чёртова фамилия… принадлежность к семье мэра… Впервые в жизни это становится для меня проблемой, а не приносит пользу.
Юсупов прокашливается.
– Сынок мэра, значит?
Я киваю.
Он больше не смотрит на меня.
– Даша, – обращается к своей секретарше. – Вызови охрану, пусть проводят отпрыска мэра до двери.
После чего основатель RMJ скрывается в своём кабинете.
Вашу ж мать… Приплыли…
По радио начинает звучать какой-то заводной трек, и я прибавляю громкость до максимума. Если посажу в мерседесе аккумулятор, Руслан будет сам виноват, ведь он не оставил мне ключи.
Взяв шкурку, купленную в автомагазине, обхожу вокруг машины. Пробую потереть мягкой шкуркой по розовой краске для граффити… Надо сказать, что соскребается она не очень-то и легко.
Что ж…
Я решительно берусь за дело. Пританцовывая под музыку, чтобы как-то поднять себе настроение.
Через четыре часа вышкурен только капот, да и то не полностью. Я взмокла. И хочу пить. Пошарив на заднем сиденье авто, нахожу вчерашнюю бутылку пепси. Напитка там осталось немного, и я собираюсь выпить всё до последней капли. А ещё мне нужно немного передохнуть, потому что мышцы рук буквально задеревенели от постоянного напряжения.
Устроившись на водительском кресле и закинув ноги на распахнутую дверь, достаю свой телефон. Просматриваю его на входящие и невольно морщусь. Оказывается, мне всё утро названивал отец.
Что ему нужно? Вдруг вспомнил о непутёвой дочери?
Наверное, он ищет меня потому, что ему позвонили из школы и рассказали о моих прогулах. Скорее всего, чертовски злится, ведь раньше я всегда прилежно училась. Но тогда я была Юсуповой Викторией. А сейчас я – не она.
Закрыв папку с входящими звонками, захожу в ВК. Там так и висит заявка от Руслана в друзья. Первую я отклонила, но он отправил ещё одну.
Страница у парня открыта только для друзей, так же, как и у меня. Если добавлю его, то смогу посмотреть все фотографии в альбомах. А пока довольствуюсь лишь маленькой фоткой профиля. Но даже на этой фотке видно, что сынок мэра хорош собой. Без футболки, с оголённым торсом. На его теле – капли воды, словно он только что вылез из бассейна. Наверняка девчонки просто слюнки пускают на его фотки.
Я брезгливо морщусь, поняв, что и сама тоже сижу и разглядываю тело Руслана. Открываю нашу переписку. Там красуется смайлик со средним пальцем, который я ему отправила. Меня так и подмывает послать ещё один, но я лишь набираю текст сообщения: «
Потом вспоминаю, что Руслан вроде как поехал к какой-то эффектной девице, и снова морщусь. Пишу следующее сообщение: «
Отправляю его и расплываюсь в дьявольской улыбке. Вырубив телефон, откидываюсь на спинку и делаю жадный глоток пепси. Смартфон жужжит, оповещая о входящем сообщении ВК. Я бросаюсь читать его.
От тона Руслана веет холодным спокойствием, а я ведь хотела совсем не такого эффекта.
Тут же приходит ещё одно сообщение:
Да не дождётся!
Проиграть – значит, попасть в рабство на неопределённый срок. А сейчас я в рабстве у этого пижона лишь до тех пор, пока не покрашу тачку.
Где там мой любимый смайлик?.. А, вот он!
С нажимом тыкаю в смайлик со средним пальцем в ответ на сообщения Руслана. И тут же выхожу из ВК.
Как бы не болели руки, как бы не ныли мышцы, мне во что бы то ни стало нужно поскорее покрасить машину. Только так я избавлюсь от общества этого мажора.
Допив пепси, закидываю пустую бутылку на заднее сиденье. В этот момент по радио начинает звучать какой-то старый трек Шакиры. Снова вооружившись шкуркой, подхожу к капоту, виляя бёдрами под музыку. И вновь начинаю активно оттирать краску, не забывая петь и пританцовывать.
Когда песня заканчивается, неожиданно за спиной раздаются аплодисменты. Я умудряюсь внешне никак не отреагировать. Просто продолжаю шкурить капот, и всё.
Руслан приближается к машине, залезает в салон, вырубает радио. Там уже началась новая песня.
– Ты мне акум разрядишь! – ожидаемо злится он. – Да и твои танцульки… так… на троечку.
Похоже, кто-то вернулся не в настроении… Я молчу и делаю вид, что его вообще здесь нет. Знаю, что так он намного быстрее выйдет из себя.
Руслан стремительно приближается ко мне. Смотрит на отшкуренный капот нечитаемым взглядом, а потом вдруг хватает меня за бёдра. Мои ноги отрываются от пола, шкурка выпадает из рук. Я начинаю бить парня в грудь, пытаясь вырваться.
– Отпусти меня!! Какого хрена ты делаешь?
– Надо же, какие мы недотроги! – язвительно бросает Руслан, оскалившись.
Тут же отпускает меня, всего лишь переставив немного левее, чтобы взглянуть на фару, которую я загораживала. Там, конечно, нет никаких повреждений. Я просто его обманула.
– Я разочарован, эмо… – фыркает Руслан. – Думал, ты, и правда, себе срок продлила…
– Где моя еда? – резко перебиваю его, уперев руки в бока.
– Не знаю, – пожимает плечами мажор. – В магазине, наверное. Меня полдня не было, а ты только капот отчистила. О какой еде ты говоришь, рабыня?
Я сжимаю зубы, чтобы не разразиться бранью. Челюсть болезненно трещит от того, как сильно я сжимаю зубы…
Чёрт! Не могу больше!
Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать:
– Смотрю, та эффектная девица быстро тебя выставила, да? Поняла, что ты за фрукт!
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Руслан расплывается в приторной улыбке.
– Ммм… Смотри-ка! В ком-то заговорила ревность, маленькая эмо? Думала обо мне всё это время, да?
Качаю головой, не сводя с него недовольного взгляда. Он приближается вплотную и наклоняется к моему уху.
– Фантазия так и подсовывала тебе яркие картинки меня и другой девушки… Тебе было плохо, верно? Ты взяла в руки телефон… Разглядывала мою фотку… А потом пальцы сами начали писать сообщение. Ведь так это было?
Я показательно громко смеюсь. Практически умираю от хохота. Хлопаю мажора по плечу.
– Да, я так страдала от ревности, милый… Так страдала! Буквально места себе не находила… Вот решила немного потанцевать. Но пока я танцевала, тоже страдала, ага.
Улыбка на лице мажора быстро тает.
– Я так и подумал, – говорит он хмуро.
Всё ещё стоит слишком близко ко мне. Задрав голову, смотрю ему в лицо, и мы прожигаем друг друга недружелюбными взглядами.
– Знаешь, Вика… Ты ведь вынуждаешь меня стать совсем уж плохим парнем.
– Типа до этого ты был милахой?
– Естественно, – отвечает он на полном серьёзе.
– Да-а? Мне так не показалось.
– Будь я действительно плохим, уже заставил бы тебя сделать то, на что ты никогда не согласилась бы.
– Это что, например? – выплёвываю дерзко.
Руслан лишь многозначительно вскидывает брови, и его глаза загораются азартом. Вся моя дерзость моментально улетучивается.
Он ведь несерьёзно, верно?
Сохраняя надменную улыбку на лице, Руслан наконец отходит. Приближается к воротам, подхватывает спортивную сумку, которую я и не заметила. Вернувшись к машине открывает багажник, ставит сумку внутрь… Стягивает с себя футболку, тоже зашвыривает в багажник. Наградив меня весьма опасным взглядом, забирается в салон на заднее сиденье, бросив мне, что хочет вздремнуть.
Потупив взгляд, начинаю с остервенением шкурить крыло.
Мать честная… Во что меня угораздило вляпаться?
Последние тридцать минут я просто пялюсь в потолок…
Уснуть под звук металлического скрежета просто нереально. А Вика, как специально, всё трёт и трёт шкуркой по металлу. Может, конечно, «вдохновилась» моими угрозами и поэтому так торопится… Судя по всему, крыло она уже вышкурила и приступает к крыше.
Открыв пассажирскую дверь и мельком взглянув на меня, встаёт ногами в салон, придерживаясь за потолочную ручку, чтобы дотянуться, и теперь уже противный металлический скрежет раздаётся над моей головой.
Чертыхнувшись, выбираюсь из тачки. Вика перестаёт шкурить.
– Не спится? – сахарно улыбается мне. – Ты бы оделся. А то заболеешь ещё.
Проводит тыльной стороной ладони по лбу. Девчонка вся взмокла. На её висках и шее блестит пот.
– Ты переживаешь о моём здоровье? – вскинув брови, встаю рядом с ней.
Не тороплюсь надеть футболку, чтобы смутить маленькое эмо ещё больше. Она старается смотреть куда угодно, но только не на мою грудную клетку или косые мышцы.
– Конечно, я переживаю о твоём здоровье, Русланчик, – невинно хлопает ресницами. – Я же могу от тебя заразиться.
Нет, я реально прибью её сегодня. Потому что именно сегодня совсем не в настроении препираться с ней. После встречи с Юсуповым мне вообще хочется рвать и метать. Дико повезло, что когда забирал сумку с вещами из дома, там не было отца. Потому что тогда я бы и с ним тоже вступил в очередной бесполезный спор. Я встретил только бабушку и смог немного успокоить её, сказав, что у меня всё в полном порядке. Но пока это не так.
Грозно посмотрев на Вику, сухо выплёвываю:
– Работай, не отвлекайся.
Она закатывает глаза, но всё же снова начинает шкурить крышу мерседеса.
– Активнее давай! – рявкаю я.
Вика трёт быстрее.
Подхожу к багажнику, достаю из сумки чистую футболку. Хорошо хоть, душ успел дома принять. Слышу, что металлический скрежет прекратился и смотрю на Вику. А она не смотрит на меня… Шкурку бросила прямо на крыше. И стоит всё так же на пороге салона, разглядывая свои пальцы.
– В чём заминка-то? – шагаю к ней. – Эй, эмо! Работаем!
– Да, сейчас, – отвечает она как-то сдавленно и дует на пальцы.
– Что у тебя там?
– Ничего… Дай мне минуту.
Мне показалось, или в её голосе действительно проскользнули жалобные плаксивые нотки? Видимо, поранила руку или что-то в этом роде.
– Дай посмотреть! – требовательно произношу я, но Вика и не думает спускаться вниз.
Упрямо качает головой.
– Я же сказала, мне нужна минута, – отвечает в своей обычной недружелюбной манере.
Но я не тот, с кем можно так разговаривать. Схватив её за пояс джинсов, стягиваю вниз. Пошатнувшись, она почти падает, но я ловлю её и силой усаживаю на сиденье.
– Отстань от меня, Руслан! – зло шипит Вика, сжав пораненную ладонь другой рукой.
– Дай сюда!
Опустившись на корточки перед девушкой, силой забираю её руку и разглядываю ранки на подушечках пальцев. Они кровоточат. Кожа слезла. Ещё и грязь попала. Час от часу не легче!
– Ладно… Сиди смирно, поняла? – говорю строго, как с нашкодившим ребёнком.
Иду к багажнику, нахожу аптечку. Пошарив в ней, забираю перекись, вату и бинт. Вернувшись к Вике, вновь опускаюсь на корточки.
– Эй… Что ты собрался делать? – она сразу прячет ладонь за спину.
– Не веди себя как ребёнок, эмо, – вздохнув, вынуждаю её отдать мне руку. – Просто потерпи, ладно?
Обильно смочив вату перекисью, вновь разглядываю ранки. Сейчас рука Вики лежит на моей ладони тыльной стороной вниз. По сравнению с моей, её ручка такая маленькая, хрупкая… Кожа на удивление нежная. А ногти, хоть и без броского лака, выглядят ухоженными.
Прикладываю тампон к ране на указательном пальце, и Вика тут же шипит от боли. Я жму на ватку, чтобы перекись буквально залила царапины, и девчонка дёргается всем телом.
– Изверг! – говорит она шёпотом, пока я силой удерживаю её руку в своей.
– А ты плакса! – парируя я.
Перекись шипит на ссадинах и порезах. Вика начинает дрыгать ногами. Вообще-то, забавно видеть её такой… Такой безобидной… и ранимой, что ли.
Пока я обрабатываю все ранки, Вика пристально смотрит на меня. Мы оба молчим. И пока она ничего не говорит, то кажется мне совершенно нормальной девчонкой. К тому же теперь, когда она не нанесла на себя сто слоёв косметики, её лицо стало даже милым…
Самая большая рана у неё на верхней части ладони, и мне приходится плеснуть туда перекись прямо из бутылки. Вика вновь шипит от боли.
– Ай-ай-ай…
Вырывает руку, трясёт ею. Кровь смешивается с перекисью и бежит по её пальцам.
– Дай сюда! – вновь строго говорю я, схватив за запястье.
Наверняка Вике действительно больно. Сейчас, когда грязь смыта, я вижу, насколько глубокая рана. Склонившись к самой ладони девушки, начинаю дуть на неё. Вика замирает и нервно сглатывает.
Я поднимаю голову, и наши лица оказываются чертовски близко. От Вики пахнет нежным цветочным ароматом и солоноватым потом. Запах её тела буквально ударяет в нос, но мне не хочется отодвинуться… Потому что мне неожиданно нравится, как она пахнет.
– Иногда ты удивляешь меня, Руслан, – наконец Вика нарушает молчание.
– И чем же?
– Тем… Тем… – нервно облизывает губы, подбирая слова. – Тем, что бываешь не таким уж и противным мажором. Но всё-таки, в основном, ты самый что ни на есть мерзкий сноб, – заканчивает с натянутой улыбкой.
Лучше бы она молчала… Тогда, возможно, на сегодня я бы дал ей маленькую передышку.
– Думаешь, я лечу твою руку, потому что мне жаль тебя? – криво ухмыляюсь я.
– А разве нет? – удивляется Вика.
Качаю головой.
– Нет. Просто ты должна закончить работу. Вот сейчас замотаем руку бинтами, и снова возьмёшься за дело, рабыня.
– Ты невыносим! – она закатывает глаза.
– Да, я знаю, – вновь криво ухмыляюсь.
Но на самом деле… На самом деле мне всё-таки жаль её. Самую малость. Однако не настолько, чтобы шкурить машину самому.
На мой телефон приходит смс из банка. Я почти не удивлена, что отец заморозил мой счёт, хотя где-то глубоко внутри надеялась, что до этого всё же не дойдёт.
Раздражённо запихиваю телефон в карман джинсов и вновь приступаю к работе… Шкурить машину мне приходится левой рукой, потому что правую я повредила. Хоть Руслан и замотал её бинтом, но от этого болеть она меньше не стала.
Ненавижу его!
Ненавижу его чёртов мерседес!
Его псевдозаботу, которую он типа проявил ко мне!
Сегодня мне как никогда хочется вновь стать Викой Юсуповой, чтобы показать этому мажору, кто здесь кто…
Так, стоп, Вика! Ты больше не мажорка. Ты не хочешь ею быть. И не хочешь иметь ничего общего с отцом. Ты закончишь школу и будешь жить своей жизнью.
Глубоко вдохнув, медленно выдыхаю.
Так-то лучше.
Рука почти не болит. Руслан хоть и бесит, но не настолько, чтобы вернуться к фамилии Юсуповых и воспользоваться ею. Ведь это значит – простить отца. А я никогда его не прощу!
Ну вот! Теперь я почти спокойна. А ещё, кажется, говорю сама с собой…
– Эй, эмо! Заканчивай уже! – выкрикивает Гуреев из салона.
Ааа! Всё-таки он очень-очень сильно меня бесит!
Чертыхаясь себе под нос, дочищаю, наконец, крышу. Хорошо хоть у меня краска в баллончиках быстро закончилась, и хватило лишь на три элемента корпуса машины.
Спрыгиваю с порожка салона, на котором стояла. Бросаю шкурку в мусорный пакет. Руслан в этот момент выбирается из тачки и придирчиво осматривает проделанную мною работу.
– Завтра ещё надо будет пройтись, – говорит он в итоге.
Да я по нему сейчас пройдусь этой самой шкуркой! Прямо по безупречному лицу!
– Блин! Ну вот здесь же не дотёрла! – раздражённо тычет в край крыши Руслан. – Нищенка, да ещё и белоручка! Сложно тебе будет по жизни. Ой, как сложно! Работать ведь придётся, Вик. А ты совсем ничего не умеешь.
Поцокав языком, он качает головой.
Я смотрю на него исподлобья и отрезаю:
– Тебя моя жизнь не должна интересовать.
Надеваю свою толстовку, сажусь на пассажирское сиденье, даже пристёгиваюсь сразу. Мне хочется пить, есть и спать. Но спать хочется намного больше, поэтому два первых пункта я могу пропустить.
Положив голову на подголовник, прикрываю глаза.
Руслан садится за руль, заводит мотор и аккуратно задним ходом выезжает из бокса. Ключ от него я оставила в замке, поэтому не собираюсь даже с места двинуться. Пусть мажор сам закрывает ворота.
К удивлению, он меня не тормошит. Выбирается из тачки и действительно сам идёт запирать бокс. Я продолжаю сидеть с закрытыми глазами. А когда мы начинаем медленно ползти по ухабистому асфальту, меня окончательно выключает…
Просыпаюсь, и первое, что понимаю – двигатель заглушен, мы никуда не едем. А второе – в салоне невероятно вкусно пахнет.
Еда!
Повернувшись к Руслану, вижу, что он сидит за рулём и уплетает пиццу. И запивает колой прямо из бутылки. В животе предательски урчит, и я тут же тянусь к коробке, которая стоит на панели. Я уже вижу, что пицца из моей любимой пиццерии. И именно такая, которую я обожаю. С грибами и курицей. Рот наполняется слюной от предвкушения и голода.
Едва касаюсь коробки, собираясь её открыть, Руслан шлёпает по моей руке.
– Не так быстро, рабыня, – говорит с набитым ртом.
– Ну ладно тебе, мажорчик! – начинаю канючить, как маленькая. – Всего один кусочек! Пожалуйста! – буквально взмаливаюсь я.
– Нет. Нужно заслужить! – говорит он непреклонно.
У меня сейчас слёзы из глаз брызнут! Вот прямо сейчас я готова сломаться и проиграть этому придурку – сыночку мэра. Потому что безумно нуждаюсь в еде. Купить её сама я уже не могу, потому что отец заблокировал мою карту. Вероятно, считает, что так я быстрее вернусь домой.
– Как заслужить? – спрашиваю пересохшими губами.
Руслан прожёвывает пиццу. Вытирает рот салфеткой. Задумчиво смотрит на меня.
Что? Фантазии не хватает, да? Уже не знаешь, как поиздеваться надо мной?
– Ты же помнишь, что я ночую сегодня у тебя?
– Это ты так решил. Я тебя не приглашала, – сразу встаю в позу.
– Так пригласи меня, Вика! Вежливо. И я накормлю тебя. Как видишь, до дома твоей бабушки достаточно далеко, и ты наверняка умрёшь от голода, если будешь добираться самостоятельно.
Можно даже не смотреть в окно, чтобы понять – мы возле пиццерии. И я прекрасно знаю, где она находится. Поездка на общественном транспорте до дома моей бабушки займёт около часа. Денег у меня нет, а значит, придётся идти пешком. А это часа три, не меньше.
Да. Я точно умру с голода.
– Хорошо. Я приглашаю тебя, – бросаю, скривившись.
Ничего не могу с собой поделать. Не представляю, как смогу провести целую ночь в одной комнате с Русланом Гуреевым. Я и днём-то его с трудом выдерживаю.
Он молча смотрит на меня, однако взглядом показывает, что я ничего не получу, пока не приглашу его как-то иначе…
– Ладно-ладно, – зажмурившись, сжимаю переносицу двумя пальцами. – Руслан… – открыв глаза, смотрю в его лицо. – Я приглашаю тебя!
Понятия не имею, что случилось у него дома, и почему он не может ночевать там. Но точно знаю, что действительно что-то случилось, раз Руслан даже сумку собрал.
– Знаешь, я почти поверил тебе… Но только почти, – качает головой парень.
Вновь протирает салфеткой губы, комкает её в руке и сдвигается чуть ближе. Тычет пальцем в свою щёку.
– Поцелуй меня.
Мои глаза наверняка вылезают из орбит.
– Что, прости? – голос срывается на писк.
– Докажи своё послушание, рабыня. Целуй.
Вновь тычет в свою щёку пальцем.
Да я ни за что не стану этого делать!
– Ты бредишь, да? – бросаю с нервной ухмылкой. Подношу ладонь к его лбу. – Да у тебя, похоже, жар, Русланчик.
Мажор ловит мою руку. А потом хватает вторую. Ту, которая замотана бинтами.
– Нужно, кстати, снять повязку.
Слава Богу, съезжает с темы поцелуя… Позволяю ему снять бинт с моей руки, и мы оба смотрим на ранки. На подушечках пальцев всё относительно неплохо. А вот на ладони – рана поглубже.
– Жить будешь, – бесцветно бросает Руслан, отпустив мою руку. Открывает коробку, и я вижу, что осталось всего два кусочка пиццы. – Я сейчас всё это доем. У тебя есть всего десять секунд, чтобы заслужить еду, – вновь тычет в свою щёку. – Целуй меня, Вика. Или оставайся голодной. Десять… Девять…
Боже… Да он неисправим! Наглый! Бездушный! И он действительно сожрёт всю пиццу… Если я не поцелую его.
– Восемь…
Как бы я ни была против того, чтобы воспользоваться планом по влюблению мажора в себя, видимо, мне всё-таки придётся это сделать…
Не знаю пока, как именно… Но наверняка что-нибудь придумаю. Там, внутри этой синеволосой девушки, ещё сидит Виктория Юсупова. А она нравилась абсолютно всем парням.
– Семь…
Нервно убрав волосы за уши и облизав губы, придвигаюсь чуть ближе к Руслану.
– Шесть…
– Ладно… – выдыхаю я.
– Что «ладно»? – уточняет этот придурок.
– Я тебя поцелую, – говорю ещё тише.
Могу просто прижаться губами к его щеке. Просто клюнуть его губами, и всё. Быстро. Очень-очень быстро.
Руслан не двигается ко мне и никак не помогает. Наоборот, сидит неподвижно, откинувшись на спинку кресла.
Я медлю, а он снова начинает считать:
– Пять… Четыре…
Мне приходится перевалиться через коробку передач, чтобы достать губами до его щеки. И пока я тянусь к нему, Руслан наблюдает за моими губами из-под опущенных век.
И я почти касаюсь его щеки…
В этот момент коробка с пиццей оказывается на моих коленях, а Руслан отодвигается от меня, почти прижавшись к двери.
– Ладно. Ешь, рабыня. Уже и так понятно, что ты сумасшедшая.
Вот же козёл!
Теперь у меня кусок в горло не полезет!
Вот я с неё угораю!..
И правда целовать меня собралась! Дурочка…
А теперь смотрит на коробку с пиццей, как на бомбу замедленного действия.
– Да ты ешь-ешь, – бросаю я с наигранным дружелюбием.
Завожу мотор, жму на газ…
Стало ли мне немного лучше после того, как потроллил эту девчонку? О да! Определённо. Но эйфория быстро проходит, потому что я вновь начинаю думать про Юсупова.
Этот козёл выставил меня! Секретарша вызвала охрану, и меня с позором сопроводили до выхода из здания. Единственный шанс получить машины на реализацию превратился в пепел. Теперь либо отец поможет мне по доброй воле, либо он будет откупаться от моей «беременной» невесты. А значит, всё равно поможет мне.
Бросаю взгляд на Вику. Она так и не притронулась к пицце. Гордая, значит! Что ж…
Мы долетаем до дома её бабушки за каких-то двадцать минут, но на улице успевает изрядно стемнеть к этому моменту.
– Ты придумала, как проведёшь меня в дом? – спрашиваю я, заглушив мотор и выключив фары. – Или мне просто зайти, и всё? Твоя бабушка нормально относится к ночным гостям?
– А сам-то как думаешь? – фыркает Вика. – Мне семнадцать лет, между прочим.
– Ну выглядишь ты на четырнадцать, если что. А насчёт моральных устоев вашей семьи я ничего не знаю, вот и спрашиваю.
– Нет, тебе нельзя просто взять и пройти со мной в дом! – отрезает Вика. – Придётся в окно, – кивает на мансардный этаж.
Прищурившись, смотрю на верхние окна. Их всего два. В одном горит свет.
– Там комната моего брата, – указывает на это окно Вика. – Соседнее окно – моя комната. Сможешь подняться?
Так… Можно встать на верх дверной коробки на входе и подтянуться за карниз окна.
– Смогу. Пошли, – распахиваю дверь машины.
Вика нехотя открывает свою, перекинув коробку с пиццей на заднее сиденье.
– Ты бы так не торопился, Руслан, – говорит она как-то слишком спокойно. – Наверняка мне придётся застрять на кухне, чтобы поговорить с бабушкой. Полезешь в окно, когда в моей комнате загорится свет. Ладно?
Мне кажется, или она действительно что-то задумала?
Положив локти на крышу машины, смотрю на синеволосую в упор. Она стоит возле своей двери и тоже складывает руки на крыше машины.
– Ты ведь не обманешь меня, эмо?
– Нет, не обману.
– И почему я должен тебе верить?
– Потому что у тебя нет выбора, Руслан, – пожимает она плечами. – Тебе придётся поверить мне на слово.
– Это сложно, конечно… верить такой, как ты, – протягиваю я задумчиво.
Вновь смотрю на её окно и теперь вижу, что оно приоткрыто на проветривание. Синеволосая не знает, что однажды мне пришлось открывать такое же окно снаружи, когда младший брат моего приятеля случайно закрылся в комнате. Там ведь просто нужно правильно отжать раму.
– Иди, Победа, – киваю на дом. – Даю тебе десять минут, чтобы впустить меня. А дальше пеняй на себя.
Вика невинно хлопает глазками и, отклеившись от машины, идёт к калитке. Несколько раз оборачивается, прежде чем зайти во двор. Я же просто наблюдаю за ней.
Вот она пересекает участок, ищет ключ в кармане и, открыв наконец-то дверь, исчезает в доме. Бросив взгляд на наручные часы, засекаю десять минут. Вновь сажусь в тачку, доедаю пиццу… И всё время поглядываю на окна второго этажа. В одном всё так же горит свет. Во втором – темнота.
Когда проходит восемь минут с ухода Вики, достаю телефон и звоню брату. Демьян отвечает не сразу, мне приходится набрать ему несколько раз, прежде чем в трубке раздаётся его заспанный голос.
– Да?
– Разбудил? Рано ты…
Брат хмыкает.
– Я теперь живу от одного школьного дня до другого. Только не подумай, что так уж люблю учиться.
Я брезгливо морщусь. Демьян связался с дочкой горничной, и, кажется, у него там всё серьёзно. Второе тотальное разочарование для папочки. Первым на правах первенца стал я!
– Скажи мне, дорогой брат, чем там наш отец занимается? – перехожу сразу к делу.
– Ты имеешь в виду, в городе он или нет? – уточняет Демьян и тут же выплёвывает: – Все его командировки лишь прикрытие, разве ты не знаешь?! На самом деле он бегает к любовнице.
Это я знаю. А также знаю то, что любовница отца – это мама той самой девушки, на которой помешался мой братец. То есть нашему папочке можно связываться со всякой швалью, а нам типа нельзя. Вот его удар хватит, когда я приведу в дом свою девчонку-эмо!.. Если приведу…
– Да плевать мне на его экзотические придури, – отмахиваюсь от вопроса Демьяна. – Он там про меня не говорил?
– Говорил, – хмыкает мелкий. – Очень много говорил. Много разных эпитетов применял.
– Ясно, – оскаливаюсь я. – Значит, всё ещё враждебно настроен, да?
– Да! Очень!
Что ж…
– Ладно. У меня просьба к тебе будет, брат.
– Какая? – не особо воодушевляется мелкий.
– Узнай, не будет ли в ближайшее время у отца какой-нибудь важной публичной встречи. Чтобы там камеры, репортёры, блогеры.
– Могу прямо сейчас ответить. Послезавтра, – удивляет меня Демьян. – Об этом есть в новостной ленте. И на его страничке в соцсети. «Мэр города будет присутствовать на открытии нового родильного дома», – декларирует брат.
– Ооо, даже так! Чудненько! – воодушевляюсь я.
– Знаешь, Руслан, я почти уже хочу знать, что ты задумал.
– Почему почти?
– Потому что я спать хочу. А чем меньше знаешь – тем крепче спишь.
Я ухмыляюсь.
– Спи спокойно, мелкий. Я тебе ничего не скажу.
Отключаюсь. Убираю телефон в карман. Выбираюсь из машины. Свет в комнате Вики так и не зажёгся.
Эта девчонка вновь играет с огнём, и её ждёт наказание!
Пробираюсь на участок. Беззвучно подхожу к двери… Без особых проблем вскарабкиваюсь наверх, хватаясь за каждый удобный выступ. Дом деревянный, и в брёвнах образовались щели, которые облегчают мне задачу. Подтянувшись за карниз, забираюсь на него. Аккуратно давлю на стекло ладонями, и у меня получается отжать окно, просунуть руку и повернуть ручку.
Вот так! Мне понадобилось меньше минуты, чтобы попасть в её комнату. Она всё ещё недооценивает меня.
Осматриваюсь: кровать, шкаф, письменный стол. В темноте всё выглядит… бедным. Подхожу к кровати и заваливаюсь на неё. Невольно вдыхаю поглубже и сразу чувствую аромат духов или шампуня Вики. Зачем-то нюхаю подушку. И почему-то наслаждаюсь этим запахом…
Может, мне стоило позволить ей себя поцеловать, а?
Я залетаю на кухню и первым делом вижу стопку блинов, оставленную бабушкой. Даже не помыв руки, набрасываюсь на еду и запихиваю в рот сразу целый блин. С наслаждением пережёвываю…
– Викусь, ты чего стоя ешь?
Бабушка появляется на пороге кухни и взволнованно смотрит на меня. Сажусь за стол.
– Ужасно проголодалась… – говорю с набитым ртом. – Ммм… Блины просто супер!
– Давай я хотя бы чай тебе сделаю, – качает она головой.
Заваривает чай, наливает в чашку, кладёт две ложки сахара… К тому моменту я съедаю полтарелки блинов.
Кажется, полегчало…
Развалившись на мягком диванчике, беру чашку в руки. Делаю осторожный глоток. Бабушка садится напротив и недолго вглядывается в моё лицо внимательным взглядом, немного нахмурив брови. Я сразу понимаю, что сейчас начнётся какой-то серьёзный разговор.
Господи… Только не это!
– Чего, бабуль? Что-то случилось?
– Случилось, – начинает шептать она. – Сегодня сюда явился этот… Как там его? Мордоворот твоего отца.
Она подставляет ладони к своему лицу и надувает щёки, забавно изображая начальника охраны отца.
– Ааа… Ты про Глеба? – беспечно бросаю я. – И чего он хотел?
– Домой тебя забрать. Сказал, что тебя в школе не было. Где ты была, Вика?
– В школе, – тут же вру я. – Просто теперь я учусь в другой школе, а Глеб, наверное, не в курсе.
Вот зачем мне лишний раз тревожить бабушку? И зачем отец отправляет своего пса на мои поиски? Сам же сказал: учись самостоятельности. Вот я и учусь.
– Вика, перестань меня обманывать, – обиженно протягивает бабушка. – Ты же даже рюкзак сегодня не брала.
– Он мне сегодня и не нужен был, – пожимаю плечами. – Мы в школе убирались. Летом там был пожар. Вот… Окна мыли.
Бабушка морщится.
– А разве дети должны это делать? Что это за школа такая?
– Обычная, – отрезаю я. – Самая обычная школа!.. Ты, кстати, сказала что-то Глебу? Или, может, он тебе что-то рассказал? – поспешно меняю тему.
– А что я ему могла сказать? – она растерянно пожимает плечами. – Он просто ворвался в дом. Сразу пошёл на второй этаж. Обшарил твою комнату. А потом спросил, где ты. Я сказала, что в школе. Он сообщил, что в школу ты не ходишь. И что он настоятельно просит меня вмешаться и отправить тебя домой.
– Вот как?
Я протягиваю руку к ещё одному блинчику. Задумчиво его жую.
– Теперь ты скажешь мне, что я должна уйти? – с грустью смотрю на бабушку.
– Господи… Вика! Откуда такие мысли?
Она хватает меня за руку.
– Мне, конечно, не нравится, что у вас с отцом такие отношения… Как бы я ни относилась к Эдуарду, он всё-таки твой отец. Но если ты не хочешь жить с ним, я ни за что не встану на его сторону.
– Спасибо, бабуль, – сжимаю в ответ её руку. – Я, и правда, не хочу с ним жить. И ничего общего не хочу иметь с его фамилией. Когда мне исполнится восемнадцать, возьму вашу с мамой.
– Господи, Вика… Ведь не в фамилии дело! – сокрушается бабушка. – Важно, какой ты человек… Ты добрая и нежная девочка, несмотря на то, что хочешь выглядеть агрессивной и враждебно настроенной.
– Но к отцу я действительно враждебно настроена! – сразу отрезаю я.
– Это сейчас, – не соглашается бабушка. – Пройдёт время, и ты его простишь, – она тяжело вздыхает. – Мы все его простим… Время лечит.
Мне становится так её жалко… Так жалко, что я с трудом справляюсь со слезами, которые вот-вот брызнут из глаз. Часто моргая, вскакиваю, обегаю вокруг стола и обнимаю бабушку.
Я потеряла маму, а она – дочь. Кому из нас сейчас легче? Ответить на этот вопрос невозможно.
Бабушка тоже меня обнимает. Поглаживает по руке и тихо просит:
– Позвони отцу завтра. Скажи, что у тебя всё хорошо… Чтобы этот Глеб не приходил сюда больше. Сама знаешь, что Артём не особо жалует охрану твоего отца. Ладно хоть, его дома не было.
Артём не просто не жалует охрану отца. Он ненавидит всё, что связано с отцом. И меня тоже.
– Хорошо, я позвоню ему, – соглашаюсь нехотя.
Чмокнув бабушку в щёку, отпускаю её.
– Спасибо за блинчики, бабуль.
– Да было бы, за что, – отмахивается она.
Протягивает руку к пульту, включает телевизор. Полночи будет здесь сидеть и смотреть свои сериалы, потому что у неё бессонница. А вот утром её не разбудишь. Хоть из пушки стреляй.
– Спокойной ночи, бабуль. Долго не сиди, ладно?
– Нет. Я недолго, – говорит она с улыбкой на лице. – Спокойной ночи, внучка.
Я выхожу из кухни и направляюсь в ванную комнату. Собираюсь принять душ, ведь на мне такой слой пыли, что всё тело неприятно саднит.
Забыла ли я про мажора, ожидающего меня в машине?
Нет! Вовсе нет. Но я не собираюсь впускать его. И в комнате свет включать не собираюсь, так что пускай ждёт, сколько ему влезет.
Пока стою под горячими струями воды, раздумываю над своими дальнейшими действиями… Отцу я позвоню завтра и попрошу его не лезть в мою жизнь. А вот с Русланом намного сложнее… Нужно покрасить его машину как можно быстрее. И если он не будет мне мешать, то на это уйдёт в лучшем случае ещё два дня. Ну или три.
Выдерживать закидоны мажора мне становится всё труднее, если честно. Этот придурок явно получает колоссальное удовольствие, измываясь надо мной. Но всё же иногда я замечаю на себе его заинтересованный взгляд. Например, тогда, после салона красоты. Или когда я танцевала со шваброй. Руслан хоть и старается не показывать этого, но иногда я нравлюсь ему. Во всяком случае, мне так кажется…
Почему бы этим не воспользоваться?
Выключив воду, выхожу из душа. На сушилке висят мои домашние шорты и майка – бабушка их постирала.
Я надеваю чистую одежду, а свои джинсы, топ и кофту запихиваю в стиралку. Здесь, в этом доме, мало моих вещей, но, кажется, есть ещё светлые джинсы в обтяжку, пара футболок и свитшот нежно-розового цвета. В такой одежде я наверняка понравлюсь Руслану намного больше. Синие волосы, розовая кофта – это ведь его «любимые» цвета.
Усмехнувшись над собственной шуткой, выхожу из ванной. Заглядываю на кухню, проверяя бабушку. Она сидит ко мне спиной и смотрит в телевизор.
Ну точно! Какой-то турецкий сериал. Она их обожает.
Я возвращаюсь к лестнице. Поднимаюсь на второй этаж. Проходя мимо комнаты брата, невольно прислушиваюсь.
Да, сейчас мы не общаемся. И он враждебно настроен ко мне… Но он не перестаёт быть моим братом. Признаться честно, мне не хватает его ровно так же, как и мамы.
Захожу в свою комнату и бесшумно прикрываю дверь. Как и планировала, не включаю свет и сразу прохожу к кровати. Перемещаюсь, можно сказать, наощупь, ведь глаза ещё не привыкли к темноте.
Сев на край постели, бросаю взгляд на окно. Что ж… Спокойной ночи, мажорчик! Надеюсь, у тебя затечёт спина этой ночью.
Улыбнувшись, с облегчённым вздохом падаю на подушку… И тут же врезаюсь спиной во что-то!
– Чёрт возьми!.. Ты такая тяжёлая! И вся мокрая! Чёрт!
Руслан чертыхается, потому что я слишком внезапно свалилась на него. Пытаюсь вскочить, но он внезапно обхватывает руками мою талию.
– Не так быстро, эмо. Скажи лучше: хотела меня кинуть, да?
– Нет… – выдыхаю я нервно.
Находиться в одной постели с мажором не входило в мои планы.
– Нет, хотела! Решила оставить меня ночевать в машине. Как же это бесчеловечно с твоей стороны, Вик!
Его голос становится укоризненным.
– Но тебе ведь совсем не стыдно, да? – шепчет Руслан мне в самое ухо. – Плохая… очень плохая Вика!
Я лежу на нём спиной. Он сцепил пальцы в замок прямо на моём животе. Выбраться из этого капкана у меня не получается.
– Ты сам виноват, – говорю тоже шёпотом. – Весь день издевался надо мной. Ночёвка в машине – небольшая цена за то, что ты делаешь.
– Но ведь я и должен издеваться над тобой, маленькое эмо, – усмехается Руслан в мои мокрые после душа волосы. – Ты поиздевалась над моей машиной, я над тобой. Всё закономерно. Скажи, ведь ты уже не рада, что связалась со мной?
– Не рада, – признаюсь я. А потом тут же выплёвываю, не сдержавшись: – Но всё равно не жалею о том, что сделала!
Да кто меня за язык тащит?!
– Ууу… Да ты, я смотрю, мазохистка! – усмехается мажор с каким-то даже восторгом. – А ведь я ещё даже не начинал… Так, только слегка покусывал тебя. И ты совсем не обрадуешься, когда я действительно вцеплюсь тебе в горло.
Не успеваю переварить эту информацию, как Руслан скидывает меня с себя, и я приземляюсь на лопатки рядом с ним. Не успеваю даже дёрнуться, как мажор накрывает меня своим телом. Сцепив мои руки вместе, удерживает их над головой. Ноги придавливает своими ногами. А его губы прижимаются к пульсирующей венке на моей шее.
Это что за хрень? Он «Сумерек» пересмотрел, что ли?!
– Руслан… – голос совсем пропадает. – Слезь с меня, пожалуйста.
Его губы проходятся по моему горлу вверх к подбородку. Парень громко втягивает воздух носом.
– Всё-таки не духи. Шампунь, – говорит негромко.
Да о чём он, чёрт возьми?
– Руслан!.. Отпусти меня!
– Боишься, да?
Теперь его лицо напротив моего. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я отчётливо вижу и кривую усмешку на его губах, и взгляд, который сверкает азартом.
Он играет со мной. И сейчас я действительно боюсь его, как последняя трусиха. Но я ни за что в этом не признаюсь.
– Не боюсь, – говорю я немного увереннее. – Мне просто неприятно быть настолько близко к тебе. Ты мне неприятен!
– Хм… Врать ты не умеешь, Вик. И сильной только притворяешься. Ты совсем не сильная. Слабачка. Даже сбросить меня не можешь. И противостоять мне не можешь. А сколько спеси было в самом начале!.. Я даже разочарован…
Меня немного задевают его слова, но я этого не показываю. Тяжело вздохнув, раздражённо бросаю:
– Я рада, что ты разочарован, мажорчик. Может, теперь побыстрее отстанешь от меня. Находиться в твоём обществе – буквально выше моих сил.
Господи… Пусть он уже слезет с меня! Никто и никогда не лежал на мне вот так. И не вторгался так бесцеремонно в моё пространство. Даже наши носы почти соприкасаются, насколько близко он подобрался ко мне.
– Неа. Не отстану, – он качает головой и расплывается в широкой улыбке. – У меня на тебя столько планов, что голова идёт кругом.
Удерживая мои руки над головой лишь одной рукой, вторую подносит к моему лицу и с наигранной нежностью убирает выбившиеся пряди за ухо. С такой же нелепой нежностью проводит подушечками пальцев по моей щеке.
Да что он делает, чёрт возьми?!
Я сейчас руку ему откушу, если он не перестанет так делать!
И правда клацнув зубами, вызываю у мажора ещё более широкую улыбку.
– Бедная Вика… Мне немного жаль тебя. Попасть в руки к такому, как я…
– Я не в твоих руках, – отрицаю я очевидное.
– Правда? – он поигрывает бровями.
Чёрт!
Я лежу на кровати, придавленная Русланом. Не имею возможности выбраться. А он бесцеремонно гладит моё лицо. Да, я угодила в его лапищи. Чёрт!
– Что ты задумал? – спрашиваю его в лоб.
Ведь очевидно, что самое интересное он приберёг на потом. Вряд ли дело ограничится лишь троллингом и покраской машины.
– Это будет сюрприз, – бросает Руслан, наконец-то поднимаясь с меня.
Теперь я могу дышать полной грудью, но мне не дышится. Сейчас я как никогда отчётливо понимаю, что Руслан не собирается меня прощать. Ему не нужны мои извинения. Он приберёг для меня что-то «интересное» в своей садистской манере.
Руслан проходит к двери, находит выключатель, врубает свет в комнате. Под его тяжёлым взглядом резко сажусь, поджав под себя ноги. В темноте я чувствовала себя как-то безопаснее.
Мажор внимательно рассматривает меня, словно видит впервые. Его немного удивлённый взгляд пробегается по моим плечам и коротким шортам. Но он быстро отворачивается и оглядывается по сторонам. Лениво потягивается.
– Итак… Где ты будешь спать?
Я ещё не отошла от прошлого раунда, а он уже вновь нападает на меня.
– Я буду спать на своей кровати, – стараюсь говорить спокойно.
– Нет, она слишком маленькая. И ты будешь мешать мне спать. Так что, лучше ложись на полу, рабыня.
У меня от его наглости даже давление поднимается. Швыряю в него подушку и попадаю прямо по надменному лицу.
– Я буду спать на своей кровати! – отчеканиваю категоричным тоном. – А пол в твоём распоряжении.
– Да уж, конечно! – фыркает Руслан, приближаясь.
Я с опаской перебираюсь на другую сторону кровати. Он кладёт подушку на постель и тут же ложится. Похлопывает ладонью рядом с собой.
– Выруби свет и ложись, – говорит таким тоном, словно по-другому быть не может.
Но на самом деле по-другому действительно не будет. Пол слишком твёрдый. И у меня нет ни второй подушки, ни запасного одеяла. Ни матраса, в конце концов.
Я собираюсь встать с кровати, чтобы подойти к выключателю, но Руслан хватает меня за руку. Резко садится и пальцами второй руки ловит прядь моих волос. Всматривается.
– Блондинка, да? Под этой синей хренью ты блондинка? – кривится он.
Скосив глаза, я тоже смотрю на прядку. Там на кончиках волос краска немного подсмылась, открыв мой натуральный цвет – пепельный блонд.
– Да, блондинка. Разочарован? – выстреливаю в него злым взглядом.
– Очень! – фыркает Руслан. Отпускает волосы, потом мою руку. Снова ложится на подушку. – Мне по вкусу брюнетки. Они более знойные. Или рыжие. Ооо… Рыжие – это страсть в чистом виде. А блондинки… Короче, не в моём вкусе.
Скривившись, вскакиваю с кровати. Прохожу к двери и бью по выключателю.
Блондинки ему, видите ли, не угодили!
– Знаешь, я с тобой согласна насчёт рыжих, – бросаю ядовито. – Обожаю рыжих парней. Они добрые, милые, весёлые… В отличие от брюнетов.
– Ложись спать, эмо! – бросает он с угрозой. – Иначе завтра в рыжий тебя покрасим.
Я нехотя плетусь к кровати. Обхожу её, осторожно сажусь на самый край. В комнате так темно, что я почти не вижу Руслана.
– Давай сразу договоримся, – говорит он с усмешкой. – Я чутко сплю, и если ты решишь задушить меня подушкой или сбросить с кровати, то поверь – быстрее сама окажешься задушенной. Или сброшенной на пол.
– Жаль, – бросаю я совершенно спокойным голосом. – Жаль, что ты так сильно меня недооцениваешь.
Медленно ложусь рядом с мажором, поймав себя на мысли, что дышу через раз, как бы ни старалась выглядеть отважной.
Кровать действительно слишком узкая, и сейчас мы лежим настолько близко, что наши плечи соприкасаются. Одеяло осталось под нами, но в комнате довольно тепло, чтобы укрываться.
Оба смотрим в потолок. Точнее, я смотрю в потолок, и мне хочется верить, что Руслан не смотрит на меня.
Наверное, это будет самая сложная ночь в моей жизни.
Руслан
Блондинка, значит…
В моей жизни было полно девчонок, но ни разу не было натуральных блондинок. Крашеные были.
В принципе, мне плевать на её природный цвет волос. Я просто поддевал Вику. Но всё равно почему-то удивлён сейчас тем, что она оказалась блондинкой. А ещё тем, как прекрасно она выглядит в шортах.
Когда она продефилировала к выключателю, чтобы погасить свет, я немного залип на её фигурке. В частности, на стройных ножках.
Не будь на её волосах этого синего безобразия, я подумал бы, что эмо бесследно исчезло, и теперь передо мной кто-то другой. Весьма соблазнительный.
Но я стараюсь почаще напоминать себе о том, что это всего лишь та же девчонка-эмо. Моя личная игрушка на неограниченный срок. Ведь она не сможет покрасить мою тачку, уж об этом я позабочусь. А значит, Вика проиграет, и я заполучу её на то время, пока она будет мне нужна…
Девчонка ворочается рядом на постели, пытаясь найти удобную позу. В итоге отворачивается от меня, ложится набок. Я тоже ложусь набок, лицом к её синему затылку. Тихо дую на волосы на её макушке. Она машинально проводит по ним ладонью. Убирает её, и я снова дую.
Вика бросает взгляд через плечо, сверкнув на меня негодованием.
– Тебе что, пять лет?
– Нет, девятнадцать, – расплываюсь в улыбке. – Я просто не хочу, чтобы ты расслаблялась. В тонусе тебя держу, ага.
– Себя лучше держи! – фыркает она, отвернувшись. И бубнит себе под нос: – Припёрся… Занял больше половины кровати… Да ещё и спать мешает.
Я специально придвигаюсь ещё ближе, грудью задевая её спину. Вика смещается дальше, к самому краю. Одно неловкое движение – и она рухнет на пол.
Это будет забавно.
Ещё немного подвинувшись, вновь задеваю её спину.
– Хватит, чёрт возьми! – гневно выплёвывает Вика.
Вновь дёргается от меня, зависает на краю кровати… и действительно летит вниз. И если бы не я…
Схватив её за талию, прижимаю к себе. Вика явно хочет вырваться, но если она сделает это, то упадёт совершенно точно. Всё, на что её хватает, это намертво вцепиться в мою руку на своём животе.
– Ну что? Мне отпустить тебя? – шепчу девчонке в ухо.
– Да… То есть нет. Просто отодвинься, и всё…
Вика явно взбудоражена тем, что я держу её в своих объятьях… Да я и сам почему-то начинаю волноваться на этот счёт. В конце концов, она девчонка. А в темноте не видно её синих волос, и можно, например, представить её блондинкой. К тому же от неё просто потрясающе пахнет!
– Я не буду отодвигаться просто так, – говорю в итоге. – Попроси меня по-хорошему. Можешь даже поцеловать…
Слова вылетают прежде, чем я успеваю их поймать. Но и заднюю дать уже не могу.
– Да, точно. Поцелуй меня, Вика!
– Я уже пыталась тебя поцеловать, – кажется, она начинает злиться. – Сегодня! За чёртову пиццу!
– А сейчас тебе действительно придётся это сделать, потому что я на ходу меняю правила нашей игры.
– Ничего мне не придётся! – выпаливает она и бьёт меня по руке с такой силой, что приходится резко отдёрнуть её.
Вика падает на пол, но тут же вскакивает на ноги. Обежав вокруг кровати, забирается на неё с другой стороны.
– Ты реально считаешь, что я не проделаю ещё раз то же самое? – хмыкаю я, придвигаясь.
Но на этот раз Вика ложится набок лицом ко мне. Смещаюсь ещё ближе, наши носы соприкасаются, но она не дёргается назад. Во мраке тёмной комнаты я вижу, как в её глазах сияет вызов.
Так-так-так… Что-то новенькое!
– Будешь целовать меня? – шепчу напротив её губ.
– Если это поможет мне в итоге выспаться, то да! – дерзко отвечает она.
Наверняка ждёт, когда я подставлю ей щёку. Но я не собираюсь это делать. Подношу палец к своим губам и постукиваю по ним.
– Целуй.
Не отрываясь, смотрю в её глаза. В них сейчас целая буря эмоций. Вика напугана… Злится, смущается… Но всё же где-то в глубине её глаз я вижу решимость и понимаю, что она собирается это сделать.
– Я поцелую тебя, и ты отстанешь от меня, так? – уточняет она.
– Да. На эту ночь точно отстану.
– И это будет всего один поцелуй. И ты не попросишь ещё. Не скажешь что-то типа «ты можешь лучше, Вика». Или «сделай это снова!», – пародирует меня.
– Ты слишком высокого о себе мнения, крошка, – хмыкаю я. – Всего один поцелуй – и я больше ничего не попрошу.
– Хорошо…
Нервно сглатывает. Проводит кончиком языка по своим губам. Зажмуривается и подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами.
Её мягкие губки касаются моих. Легонько, почти невесомо…
Мне приходится приложить колоссальное усилие, чтобы не ответить на поцелуй… Моё тело очень хочет отреагировать на него. Хочет прижаться к этой девчонке. Хочет впиться в её губы и забрать инициативу, раз уж она делает это так робко. И оттого, что я сдерживаюсь, время как будто замирает…
Наконец она отстраняется, и я тут же переворачиваюсь на спину.
– Ты могла бы сделать это и получше, – всё-таки бросаю ехидно. – Вышло так, словно ты не целовала меня, а просто потрогала губами мой рот. Кто так целует? Или ты не умеешь?
Кошусь взглядом в её сторону, но теперь не вижу глаз, они прикрыты прядкой волос.
Вика поворачивается на другой бок.
– Никто прежде не жаловался на мои поцелуи, – отвечает она ровным голосом.
Вот уж, конечно!
Да кого она могла целовать? И кто будет целовать её?
И пока во мне поднимается буря сомнительных эмоций – от сарказма до неожиданной тупой ревности, она тихо добавляет:
– Спокойной ночи, Русланчик.
Я просыпаюсь без будильника и, судя по всему, чертовски рано, учитывая, что на улице только-только забрезжил рассвет.
Всю ночь старательно отодвигаясь как можно дальше от Руслана, я, можно сказать, и не спала вовсе. А вот он дрыхнет как убитый, раскинув руки и ноги в стороны.
Потрясающее зрелище, если честно. Парень, видимо, ночью снял футболку, и теперь в моей кровати лежит не просто сынок мэра, а ещё и полуголый сынок мэра. Ох, отец был бы в бешенстве…
Я улыбаюсь, представляя лицо отца в ярости. Возможно, будь я действительно его позорищем, он быстрее бы отпустил меня. Позволил сменить фамилию и окончательно переехать к бабушке…
А сегодня мне ещё и звонить ему придётся. Просить, чтобы он придержал своих псов, которые ищут меня.
Осторожно сползаю с кровати. Убедившись, что Руслан не проснулся, подхожу к шкафу и бесшумно достаю одежду. Так и есть, у меня имеются здесь ещё одни джинсы и короткий свитшот, правда, эти тряпки из прошлой жизни. Брендовые, дорогие – под стать Виктории Юсуповой.
Поморщившись, беру вещи в охапку и выскальзываю за дверь. Спускаюсь вниз, на носочках прохожу мимо комнаты бабушки к ванной. Там чищу зубы, умываюсь, переодеваюсь, расчёсываю волосы. Свой телефон я вчера позабыла здесь, на стиральной машинке, но даже и не заметила этого. А ещё год назад не вылезала из соцсетей и постоянно селфилась. Да я бы тогда голову скорее где-нибудь забыла, чем свой айфон последней модели!
А теперь мой айфон у бабушки, а я забрала себе её старенький самсунг. Ему четыре года, и иногда он глючит, но всё же функцию свою выполняет – я всегда могу позвонить… кому-то. Правда, теперь у меня не так уж и много друзей.
А вот время, кстати, он показывает совершенно точно. Разблокировав экран, смотрю на часы. Сейчас только шесть утра. Бабушка встанет не раньше восьми, и нам с Русланом удастся уйти незамеченными. Причём сделать это через дверь.
Но прежде чем его будить, я отправляюсь на кухню. Этот псих меня не кормит, поэтому я хочу забить желудок едой до отвала.
Вскипятив чайник, наливаю кофе. Доедаю вчерашние блины, ещё и бутерброд с маслом себе делаю. Но не успеваю его доесть, когда на кухне появляется мой брат.
Что-то рано он сегодня… Может, на работу устроился?
Школу он закончил ещё в прошлом году. В институт не поступил. Всё лето отпахал на стройке. А последнее время всё чаще дома зависает. Знать наверняка, как проходят его будни, я не могу. Мы не общаемся. И двух слов друг другу не сказали за последние несколько недель. Он даже не знает, что я из гимназии ушла, выбрав школу попроще. Всё ещё считает, что я без папиных денег пропаду. Но я докажу ему, что это не так.
Всем докажу!
Артём помешивает кофе и косится на меня. На его губах играет пренебрежительная усмешка.
Я доедаю свой бутер. Допиваю кофе. Удивлённо смотрю на брата, который вдруг садится напротив. Артём отхлёбывает свой кофе, и теперь я точно вижу, что он укоризненно смотрит на меня.
Вообще-то, он почти всегда на меня сейчас так смотрит. Но всё же сегодня это как-то по-другому.
– Тём… Всё нормально? – спрашиваю осторожно.
– Вообще-то, нет, учитывая твоего ночного гостя.
Брат говорит достаточно громко. Может, специально, чтобы разбудить бабушку.
– Пожалуйста, потише! – испуганно шепчу я. – И тебе показалось, у меня нет никакого гостя.
– А чего тогда ты боишься? – вскидывает брови брат. – Здесь же никого нет, верно? И ты не связалась с сыночком мэра?
– Сыночком мэра? Пфф… Что ты несёшь? Я бы ни за что не пригласила его к нам? – тут же вру я.
Ну это почти правда, вообще-то. Приглашение Руслан выбил шантажом.
Артём залпом допивает свой кофе. Резко вскакивает и цедит сквозь зубы:
– Ты такая же лгунья, как и твой отец. От осинки не родятся апельсинки, знаешь ли.
Он быстро выходит из кухни, поднимается по лестнице… Я едва успеваю за ним. Когда подходит к двери моей комнаты, громко произносит:
– И если я сейчас открою эту чёртову дверь, тут никого не окажется, правда?
Я судорожно мотаю головой. Брат приближается ко мне и тихо цедит сквозь зубы:
– Ты сама ему о себе расскажешь? Или будешь и дальше играться с этим придурком?
– Пожалуйста, Тём! Не надо. Я просто немного вляпалась с этим сыночком мэра… Но у меня всё под контролем.
– Хм… Да. Я вижу, – оскаливается брат. – Всё под контролем, но при этом он ночует у тебя. Нет, я совсем не против, можешь выбрать себе любого мажора. Но я не позволю таскать их сюда!
Он вновь подаётся к двери и всё-таки её распахивает. Руслана в моей комнате найти несложно. Он стоит в самом центре и с улыбкой салютует мне и брату.
Вот же идиот… Ладно хоть футболку надел.
– А ты хотя бы в курсе, что она несовершеннолетняя? Или твой папаша может решить все твои проблемы?
– Да, он может всё! – надменно выплёвывает Руслан, шагая на Артёма.
– Он-то может, а ты? – парирует брат, выпячивая грудь.
Они не уступают друг другу в росте. Работа на стройке сделала Тёмку действительно мощным. И боюсь, что если эти двое сцепятся, то без серьёзных травм не обойдётся.
Я тут же вклиниваюсь между ними.
– Так, всё! Брейк!
– Ой, да больно надо! – презрительно бросает Артём, отворачиваясь и направляясь к двери. – Только руки марать об этого отпрыска Гуреева.
– А он, похоже, осведомлён, кто я такой, да? – насмешливо говорит Руслан, поигрывая бровями.
Тёма резко останавливается. Не оборачиваясь к нам, глядя перед собой, произносит:
– Ну это ты здесь слепой идиот, вообще-то!
После чего уходит, сбегает с лестницы и хлопает входной дверью.
Чёрт! Сейчас ещё бабушку разбудит!
– И что он имеет в виду? – сразу спрашивает Руслан будто бы будничным тоном.
Но, судя по лицу, слова моего брата его задели и заставили задуматься. Вот же спасибо, братец!
– Он имел в виду, что нам уже пора, – начинаю тараторить я, подталкивая мажора к двери. – Бабушка вот-вот проснётся, и тогда тебе придётся вылезать в окно. А пока у тебя есть возможность всё-таки выйти через дверь. Так что вперёд, Русланчик!
Он вяло перебирает ногами. Мы спускаемся по лестнице, но мажор резко меняет курс и идёт к ванной комнате. Я по инерции почти захожу с ним. В последний момент торможу и отступаю, а Руслан расплывается в самодовольной ухмылке:
– Я, конечно, понимаю, что тебе крайне любопытно посмотреть на меня со всех ракурсов, но всё же имей совесть, эмо!
Боже… Какой же он придурок!
Поморщившись, делаю ещё один шаг назад.
– Хотя, если хочешь, заходи, – говорит он, пробегая по мне взглядом от макушки до пяток. Протянув руку, дёргает за край свитшота, задевая кожу на животе: – Сегодня ты даже немного нравишься мне, синий дьявол.
Не понимаю… Он прикалывается или всерьёз? Я невольно отступаю ещё на один шаг.
– У тебя есть пять минут, после чего мы уходим.
– Отлично. Ты пока сделай мне кофе, рабыня. Заодно сообрази что-нибудь на завтрак, я хочу есть.
А я хочу тебя ударить!
Он видит, как я колеблюсь, и кивает на дверь комнаты бабушки.
– Твоя бабушка там, да?
– Да.
– Я могу разбудить её и попросить завтрак у неё. Как считаешь? Может, так и сделать?
– Я могу вызвать полицию. Сказать, что к нам проник какой-то мажор. Как считаешь? Может, так и сделать? – подражая его тону, отвечаю я.
– Вызывай, – оскаливается Руслан. – Ну же, Вика! Вызывай, я жду!
Нет, я не вызову. Сама справлюсь с этим придурком.
– Ладно, я сделаю тебе кофе, – цежу сквозь зубы.
– Два сахара, – улыбка Руслана становится ещё шире.
– Хорошо…
Он скрывается в ванной, а я невольно задумываюсь: «Вот как можно быть таким красивым снаружи и таким ужасным внутри?»
Руслан не торопится, поглощая свой завтрак – обычный бутерброд с маслом. К кофе не притронулся, пока я не сделала глоток из его чашки.
– Мы можем уже ехать? – с опаской поглядываю в коридор на дверь бабушки.
Нет, я, конечно, могу объяснить ей всё, что угодно. Но всегда найдётся мой брат, который тут же расскажет правду. И пока она своими глазами не увидела Гуреева, то и поверить Артёму ей будет сложнее.
Руслан наконец допивает кофе и поднимается со стула. Лениво потягивается так, что его футболка задирается, демонстрируя косые мышцы пресса. Я невольно отвожу взгляд и вскакиваю. Мажор хмыкает, заметив мою нервозность.
– Вот же ты мелюзга… – доносится его слегка язвительный тон.
Почему слегка? Потому что, вообще-то, говорит как-то по-доброму, что ли…
Через минуту мы наконец-то выходим из дома. Ещё через одну – садимся в машину.
– Кстати, вы совсем не похожи с братом, – замечает мажор, вставляя ключ в замок зажигания.
– У нас разные отцы, – бросаю я в ответ машинально, хотя совершенно не собиралась говорить с Русланом о своей семье.
Поспешно пристёгиваюсь. Глядя строго перед собой, жду, когда мы уже поедем.
– Вот как? – с удивлением спрашивает Гуреев. – А где твоя мама?
– Умерла, – отвечаю спокойно, хотя, произнося эти слова, снова чувствую внутри Армагеддон.
– Моя тоже, – говорит после некоторой заминки Руслан, и я тут же перевожу на него взгляд.
Зачем он мне это говорит?
Почему мы вообще затрагиваем подобные темы?
Между нами повисает напряжённое молчание. Я пытаюсь прочесть по его взгляду, что же сейчас испытывает Руслан. А он будто ничего не испытывает… Просто смотрит на меня, и всё.
– Соболезную, – произношу я неуверенно.
– И я, – бросает он, отворачиваясь.
В этом парне словно совсем нет душевности. Ну или она где-то очень глубоко спряталась. Не знаю…
Машина сдаёт назад, прижимается к забору, Руслан разворачивает её, чтобы выехать на дорогу. А когда мы подъезжаем к шоссе, навстречу нам сворачивает джип. Я по инерции отворачиваюсь от окна, пряча лицо и с досадой вспоминая, что сейчас на мне не толстовка брата, под капюшоном которой так легко было спрятаться.
Джип пролетает мимо прямиком к дому бабушки. Опять этот Глеб явился по мою душу, чёрт бы его побрал!
– Это что сейчас было? – ошарашенно замечает Руслана. – Кому ещё ты умудрилась перейти дорогу, эмо?!
Парень явно в шоке, заметив, что я пытаюсь спрятаться. И, похоже, ехать куда-либо передумал, потому что мы всё ещё стоим перед выездом на дорогу, пропуская свой светофор.
– Я… это… А что? Ты о чём? – ёрзая в кресле, с тревогой смотрю в зеркало заднего вида.
Немного растерялась, если честно.
– Это кто вообще? – тычет пальцем себе за спину Руслан.
В этот момент я вижу, что Глеб не останавливается возле дома бабушки. Он проезжает вперёд, находит место, где подъездная дорога немного шире, чтобы развернуть свой джип. Видимо, всё-таки заметил меня в машине Руслана…
– Поехали, пожалуйста! – взмаливаюсь я, уже представляя, как этот бугай распахнёт мою дверь и бесцеремонно вытащит наружу.
Правда, говорить при этом он будет весьма учтиво. Что-то типа: «Виктория Эдуардовна, Ваш отец приказал мне вернуть Вас домой».
– На красный, что ли? – изумляется Руслан.
– Да хоть на серобуромалиновый! – отвечаю я резко.
Всем телом разворачиваюсь, смотрю назад. Джип в каких-то жалких десяти метрах от нас. Глеб начинает сигналить.
– Русла-ан!!
– Я, конечно, могу сигануть под красный, – начинает он паясничать, – но что мне за это будет, а? Мне нужен поощрительный приз, крошка!
– Русла-ан!
Джип тормозит вплотную за нами, и амбал Глеб выбирается из него. Я резко поворачиваюсь к мажору и быстро тараторю:
– Я сделаю всё, что скажешь. Всё-всё-всё!
– Ну раз всё, тогда ок.
Ухмыльнувшись, Руслан вжимает педаль газа в пол, и мы вылетаем на дорогу. Меня прижимает к сиденью. Сердце замирает от страха, когда мы пересекаем встречку и почти задеваем автобус, вклиниваясь в свой ряд. Руслан умудряется нырнуть перед ним и перестроиться в крайний правый. В ушах звенит от паники. Мой взгляд мечется по зеркалам, и я сразу вижу, что джип Глеба мчится за нами. Кажется, Гуреев тоже это замечает. Сейчас он напоминает опытного гонщика, и я не намерена лезть к нему с болтовнёй и собственными страхами по поводу быстрой езды.
Моя мама погибла в автокатастрофе. И теперь это моя личная фобия на всю жизнь, но сейчас я готова потерпеть.
Руслан сосредоточенно следит за дорогой, ловко маневрируя между машинами, и набирает запредельную скорость. Время от времени поглядывает в боковое зеркало, чтобы понимать, где находится преследующая нас машина.
Я невольно любуюсь таким Русланом. Без его излюбленных понтов, кривых усмешек… Понятно, что он делает это не просто так. И обязательно что-то попросит взамен. Но сейчас мне наплевать на то, что он попросит. Я просто благодарна ему, вот и всё.
Глеб сигналит, пристроившись практически вплотную к нашему бамперу. Может с лёгкостью боднуть нас, если захочет, а вот обогнать не может, потому что Руслан ловко маневрирует между рядами.
– Держись! – внезапно выкрикивает Руслан, и я успеваю вцепиться в дверную ручку.
Мы резко сворачиваем вправо, заезжаем на какую-то очень узкую дорогу между многоэтажками. Лишь бы не тупик…
Оба смотрим назад. Джип Глеба пролетает мимо, не сумев отреагировать и повернуть за нами. И теперь он перестраивается в левый ряд, чтобы развернуться. Руслан выиграл несколько минут для нас.
Я ликую оттого, что дорога приводит нас не в тупик, а на другое широкое шоссе. Руслан выезжает на него и быстро набирает скорость. Убедившись, что за нами всё ещё не видно преследователя, вновь сворачивает. А потом ещё раз – и я уже узнаю местность. Мы едем к промзоне.
Парень пока не говорит со мной, он по-прежнему очень сосредоточен. Объезжает ямы и поглядывает назад, убеждаясь в том, что мы всё-таки ушли от погони. Въезжает в ворота, проносится мимо боксов и тормозит у последнего.
В душе я опять ликую, потому что дядя Паша не сдал меня, и отец не знает, где я нахожусь в последние два дня. Иначе он уже был бы здесь.
Руслан глушит мотор. Откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и наконец смотрит на меня.
– Я весь внимание, эмо!
И произносит это так, словно из машины меня не выпустит, пока я не отвечу на его вопросы. Я же по-прежнему сижу, намертво вцепившись в дверную ручку, и мне требуется несколько секунд, чтобы разжать пальцы и попытаться расслабиться. Сердце из груди того и гляди выскочит.
– Вик! Давай без драматических пауз, – хмуро просит Руслан. – От кого мы только что удирали?
– Понятия не имею. Наверное, кредиторы. Или коллекторы. Может, брат денег кому должен?.. – вру я с тяжёлым сердцем.
– Я похож на идиота? – язвительно замечает Руслан.
Качаю головой.
– Нет. Совсем нет, – отвечаю поспешно, нацепив серьёзную мину на лицо.
Вообще-то, чаще всего Гуреев ведёт себя именно как идиот. Но не сейчас. Определённо не сейчас и не несколько минут назад…
Он явно собирается продолжить и дальше пытать меня, но в кармане моих джинсов оживает телефон. Под недовольным взглядом Руслана поспешно выбираюсь из тачки, потому что знаю, кто это звонит…
Хлопает дверца. Значит, Руслан тоже вышел из машины.
Чёрт!
Поспешно скидываю вызов от отца и поворачиваюсь к мажору лицом.
– Не ходи за мной, пожалуйста, – говорю с натянутой улыбкой. Отворачиваюсь и направляюсь прямиком к близлежащим кустарникам.
Руслан, конечно, идёт за мной.
– Я что-то не понял… Что за конспирация? – бросает он мне в спину. – Коллекторы звонят? Так ты не стесняйся, можешь и при мне поговорить.
Я убираю телефон в карман джинсов.
– Никакой конспирации, – развернувшись к нему, развожу руками. – Мне просто нужно в туалет, – указываю на кусты и тут же пародирую самого Руслана: – Но если ты, конечно, хочешь посмотреть на меня со всех ракурсов, то прошу – можешь пойти со мной.
– В туалет, говоришь? – недоверчиво переспрашивает он, но всё же останавливается.
– Ну да. Могу я отлучиться по обычным человеческим потребностям или нет?
– Можешь, – Руслан наконец поворачивает обратно.
Когда он уже возвращается к своему мерседесу, мой телефон звонит снова. Я ныряю за кусты и принимаю вызов.
– Пока ты так «торопилась» поговорить с отцом, – начинает папа без приветствий, – я уже выяснил всё, что мне было нужно.
– И что же ты выяснил? – интересуюсь осторожно.
– Сын мэра, Вика? Ты серьёзно?
Ясно, отец пробил, кому принадлежит тачка, которую не смог догнать Глеб.
– Да, сынок мэра, а что? – отвечаю невозмутимо.
Отец издаёт сухой смешок.
– Ладно, всё, ты меня убила! Из всех твоих шалостей эта самая ужасная. Моя дочь и сынок мэра вместе… Предъявляй уже свои условия. Я их выполню. Только ради Бога – не надо тереться рядом с этим типом!
– А у меня нет никаких условий, – говорю я, не скрывая сарказма. – Да и не было никогда. Я попросила тебя о помощи – ты отказал. Теперь я справляюсь самостоятельно. И друзей я тоже, кстати, выбираю сама.
– А он тебе друг, что ли? – насмешка в голосе отца исчезает, ей на смену приходят удивление и гнев.
Отвечаю с нескрываемым удовольствием, ещё больше задевая его:
– Сынок мэра мне не просто друг. Мы встречаемся.
В трубке сначала наступает тишина, а потом я слышу протяжный вздох.
– Всё, Вик, заканчивай, – тихо, но довольно угрожающе говорит отец. – Пошутили, и хватит. Ты не будешь встречаться с отпрыском мэра – и точка.
– Но я уже с ним встречаюсь, – теперь и я ядовито усмехаюсь. – И ты ничего не сможешь с этим сделать! Мы любим друг друга.
Я явно перегибаю палку, но мой отец не оставил мне выбора. Какие-то жалкие три месяца отделяют меня от совершеннолетия, и я жду не дождусь, когда он оставит меня в покое.
– Где ты, Вика? – резко спрашивает папа.
– Ты же знаешь – я не скажу.
– Чего ты хочешь? – задаёт новый вопрос отец.
– Чтобы ты оставил меня в покое. И ты, кстати, обещал это сделать, но почему-то отправил Глеба за мной. Так вот: он может больше не тратить время и не ездить к бабушке, к ней я не вернусь.
– Но ты прогуливаешь школу, связалась с сыночком мэра… Конечно, я должен был вмешаться! Ведь ты моя дочь!
Он говорит таким тоном, словно мне пять лет, и я моментально закипаю.
– Господи!.. Ничего и никому ты не должен! Тебя просто бесит, что я больше не слушаюсь тебя!
– Ты же знаешь, я могу тебя найти уже к вечеру, – вновь начинает угрожать отец. – И парня твоего тоже.
Похоже, наша связь с Русланом задела его намного сильнее, чем я предполагала.
– Найди! – бросаю с вызовом. – А я вновь убегу, только уже навсегда. Руслан поможет мне. У него есть и деньги, и связи, и влиятельный отец.
– Вика!! – рычит папа.
– Всё, мне пора, – бросаю в ответ совершенно будничным тоном и отключаюсь.
На душе становится заметно легче оттого, что я смогла пошатнуть его самоуверенность. Убрав телефон в карман джинсов, выхожу из кустов и бреду к боксу. Руслан уже загнал туда мерседес, а сам развалился на старом стуле рядом. Свою футболку он сменил на майку, обнажив мускулистые плечи. Джинсы – на спортивные штаны. Выглядит так, словно тренироваться собрался.
Я прохожу мимо него к стеллажу, на котором лежат новые шкурки. Кажется, мне нужно ещё пройтись по крыше, мажорчик вчера был не очень доволен.
– Притормози-ка, эмо, – Руслан встаёт со стула. – Ты явно что-то скрываешь, но пока мне плевать, что именно. Важно твоё обещание.
– Какое? – начинаю разыгрывать амнезию.
Хотя я, конечно, помню.
– Ты сделаешь «всё-всё-всё»! Сама сказала!
– Ну-у… допустим, – согласно киваю. – Чего ты хочешь?
– На завтра у меня есть для тебя очень важное дело. Нужно будет встретиться с моим отцом.
Я ошарашенно смотрю на мажора, не скрывая своего шока.
– Зачем?
– Хм… А это самое интересное, – расплывается он в улыбке. – Будем разыгрывать представление. Нам нужна какая-то подушка или что-то в этом роде…
Он подходит к машине, заглядывает в салон. Я начинаю нервничать.
– Какое ещё представление? Какая подушка?
Руслан возвращается ко мне с декоративной подушкой со значком мерседеса.
– Станешь моей беременной невестой, – воодушевлённо заявляет он.
Задирает мой свитшот под самую грудь и пытается приложить к животу подушку. Я вырываюсь.
– Ты в своём уме?! – выкрикиваю гневно. – Не буду я ничего разыгрывать!
– А куда ты денешься, Викуль? – ухмыляется Руслан, вновь приближаясь ко мне. – Тачку ты мне ещё не покрасила, а значит, я могу использовать тебя, как пожелаю. Плюс – ты обещала, что сделаешь всё-всё-всё, о чём я попрошу! Вот и делай, как говорю. Поняла?
Господи… Это когда-нибудь закончится?!
Руслан вновь возится с подушкой. Под моим шокированным взглядом прикладывает её к животу и накрывает свитшотом. Выглядит это, конечно, крайне несуразно. И я совсем не похожа на беременную. Я похожа на девушку с подушкой на животе.
Мажор оценивающе смотрит на меня.
– Нет, так дело не пойдёт. Сегодня съездим в магазин, купим тебе подобающий случаю наряд.
– Только не говори мне, что в отдел для беременных… – протягиваю я обречённо.
– Именно! – с воодушевлением отвечает Руслан.
Я достаю из-под кофты подушку и швыряю парню в лицо.
– Хорошо, съездим, раз ты платишь. Только я сама выберу. И ты не возьмёшь с собой эту подушку.
– Ну раз ты так этого не хочешь…
Его улыбка становится шире. Руслан подходит вплотную и, склонившись ко мне, задевает носом мой нос.
– Раз ты этого не хочешь, то я обязательно её возьму.
Другого я и не ожидала… Правда, мысли о спектакле, который мы будем разыгрывать перед мэром, и о подушке, которую мне придётся пристроить к животу, куда-то улетучиваются. Игра, в которую мы играем с Русланом, переходит на новый, какой-то странный уровень. Потому что сейчас, придвинься он чуть ближе… хотя бы на жалкий сантиметр… наши губы соприкоснулись бы…
Прошлой ночью я легонько поцеловала его, и уже не помню, как это было, ведь тогда он вынудил меня это сделать. А теперь мне кажется, что он сам хочет поцеловать меня.
Я не шевелюсь. Не опуская лицо, продолжаю смотреть в глаза мажору. Его улыбка резко исчезает, а взгляд темнеет. А наше дыхание становится синхронным, подстроившись друг к другу.
Секунды растягиваются, превращаясь в бесконечность…
Взгляд Руслана меняется. В нём появляется недоразумение, озадаченность. Вероятно, он не понимает, почему я продолжаю так стоять и не пытаюсь отстраниться от него.
– Хочешь поцеловать меня, эмо? – наконец опомнившись, не удерживается от ехидства мажор.
– Нет. Это ты хочешь поцеловать меня… – мои губы буквально напротив его губ.
Его взгляд вспыхивает. Мажор отступает.
– Шкурь тачку, – бросает он, отворачиваясь.
Хм… Кажется, я права. Он хотел поцеловать меня.
Ухватившись за балку под крышей бокса, повисаю на ней. Потянув немного позвоночник, начинаю подтягиваться.
Мышцы будто бы слегка одрябли, да и вообще всё тело не в тонусе, ведь я привык тренироваться каждый день. Дома имеется целый спортзал для этого.
Вместо привычной музыки, которую я обычно использую для тренировки, у меня сегодня «мелодичный» скрежет шкурки по металлу. Этот звук немного напрягал сначала, но теперь даже нравится.
Вика время от времени поглядывает на меня и укоризненно качает головой. Не знаю, что именно ей не нравится. То, что я тренируюсь прямо здесь, или то, что её взгляд сам по себе притягивается ко мне.
Однако я знаю точно, что не нравится мне. Мне не нравится, что я хотел её поцеловать! А я реально хотел этого! Не ради шутки, не для того, чтобы смутить её ещё больше. Нет… Просто захотел прижаться к её губам, вот и всё.
Убеждаю себя, что это просто сказалась привычка. Да, я успел привыкнуть к этой девчонке… Мы тусуемся уже… какой?.. Четвёртый день вместе? И это чертовски много для меня.
Дыхание сбивается, но я даю себе ещё больше нагрузки, делая вместо привычных тридцати подтягиваний целых сорок. Спрыгнув на пол, разминаю руки… Отдышавшись, принимаю упор лёжа и начинаю отжиматься. Потом работаю над прессом…
После такой тренировки мне не помешает плотный белковый обед. И пора бы Вике заканчивать с вышкуриванием моей тачки.
Она, наверное, надеялась, что сегодня загрунтует её, а уже завтра покрасит, но я ведь никуда не тороплюсь. Точнее, совсем не тороплюсь, потому что Вика нужна мне. И пока я не планирую освобождать её из рабства.
Подойдя к открытому багажнику, стягиваю майку и ею же вытираюсь. Копаюсь там в поисках другой. Несмотря на то, что уже сентябрь, на улице почти двадцать градусов. И лишь вечером температура опускается до десяти. У меня на этот случай есть кожанка.
Вика снова косится на меня. Натянув сухую майку, подхожу ближе.
– Как твоя рука?
Она смотрит на меня весьма странным взглядом, но потом всё-таки переводит внимание на свою руку. Язвительно улыбается.
– Как ты и сказал, жить буду.
– Отлично, – ухмыляюсь.
Претенциозно осматриваю крыло, потом крышу. Она всё ещё не дошкурена в том месте, где и вчера. Чем вообще синеволосая занималась всё это время?
– Давай заканчивай уже!
Она замирает. Морщит носик.
– Закончу, как только ты отойдёшь от меня, – отвечает Вика, спрыгнув с порожка кабины. – От тебя воняет, мажорчик.
– Хм… Чем это?
Расплывшись в самодовольной улыбке, встаю ещё ближе к ней.
– По́том, – шипит Вика. – От тебя чертовски воняет по́том.
– Но тебе же нравится мой запах, верно? – поддеваю её.
Она явно хочет уколоть меня, но я непрошибаем.
– Фу… Нет, мне совсем не нравится, – отвечает девушка недовольным тоном.
Но я вижу, что её щёки немного порозовели, и она не знает, куда деть глаза. Играть с этой девчонкой в разы интереснее, когда она не выглядит как неформал. Сегодняшний прикид превратил Вику в весьма симпатичную девушку. К тому же ночью я видел её в шортах…
– Ладно, заканчивай тут, – повторяю, возвращаясь к багажнику. – Сейчас поедем обедать.
Вика и не думает шевелиться. Когда я нахожусь на приличном расстоянии, она открыто смотрит на меня и делает это с довольно злобным выражением на лице.
– Давай как вчера, а? Ты возьмёшь такси. Уедешь. Хочешь – обедай, хочешь – по девочкам прокатись. А я пока тут побуду и наконец-то закончу подготовку машины для покраски.
– Неа. Мы поедем вместе.
– Блин… Руслан!..
Мне нужно сменить штаны на джинсы, но раз она собирается смотреть… Я стягиваю штаны, и Вика сразу вспыхивает и резко отворачивается. Хохотнув, влетаю в джинсы и подхожу к ней сзади.
– Уже всё? – её голос звучит напряжённо.
– Неа, – выдыхаю я в её волосы. – Но ты можешь повернуться и проверить.
– Нет уж, спасибо! – нервно выплёвывает она.
– Что касается обеда… Мы поедем вместе. Ты забыла про магазин, да? К тому же прежде чем грунтовать тачку, её нужно ещё раз помыть. Ты этого не знаешь?
– Знаю!
Вика дёргается вперёд, потому что я продолжаю говорить прямо в её макушку. Приглаживает волосы в том месте, где касались мои губы. Я застёгиваю ширинку на джинсах и, услышав этот звук, она медленно разворачивается. Опасливо посмотрев вниз и убедившись, что я полностью одет, говорит уже более уверенно:
– Не мог бы ты устраивать шоу с раздеванием перед кем-нибудь другим? Ты же знаешь, мне это неинтересно. Как и ты сам.
Я криво ухмыляюсь.
– Ну раз ты говоришь об этом, значит, я тебе точно интересен, – продолжая ёрничать, добавляю: – Но ты не переживай, это не так ужасно. Я всем нравлюсь, уже привык, если честно.
Лицо Вики становится таким, словно она яда хлебнула.
– Господи!.. – закатывает глаза. – За что мне это, а?
Я бы с удовольствием ткнул её носом в розово-синее безобразие на моей машине, чтобы напомнить, за что. Только вот теперь его нет. Вика всё отчистила.
– Ты помнишь, за что, – бросаю, проходя к водительской двери, и устраиваюсь за рулём. – Заканчивай с крышей, и поехали, эмо.
Она бубнит себе под нос что-то нечленораздельное. Потом я слышу уже привычный звук скрипа по металлу. Он продолжается недолго, каких-то пять минут, после чего Вика плюхается на соседнее кресло и пристёгивается.
Хорошая девочка. Неожиданно послушная…
Выезжаю из бокса. Сам его закрываю и прячу ключ в кармане.
– Где мы будем есть? – спрашивает Вика, всё ещё глядя на меня весьма злобно.
– Не всё ли равно? – пожимаю плечами. – Ресторанов в городе тьма тьмущая.
– Ну до этого ты кормил меня лишь фастфудами, – бросает она небрежно. – Как-то ты до мажора не дотягиваешь. Я думала, что вы, мажоры, на завтрак, обед и ужин питаетесь устрицами и фуагрой.
Я ухмыляюсь.
– А ты нищенка с гонором, что ли?
– Ну пусть будет так! – не сдаётся Вика.
– Хочешь устриц? – вскидываю брови.
– На самом деле я хочу суп, – вдруг признаётся синеволосая. – Борщ, например. Знаешь, какой вкусный борщ готовила мама?..
Резко морщится от своих слов и отворачивается. И тут же идёт на попятную:
– Мне всё равно. Пусть будет фастфуд.
Да нет уж… Вызов брошен, как говорится. Будет тебе борщ!
Руслан останавливает машину совсем не в центре города, как я этого ожидала. Мы, скорее уж, на окраине, и добирались сюда добрых сорок минут.
– Выходи. Или тебе особое приглашение нужно?
Я нехотя выбираюсь из тачки. Совсем не голодная, если честно. Да и как-то угнетает меня то, что брякнула про борщ и маму, поэтому всю дорогу я сохраняла молчание и не смотрела на Руслана. Мне не хотелось увидеть в его взгляде жалость или ехидство. И вообще – лучше было бы вернуть наши отношения в привычное русло тычков и насмешек.
Мажор обходит машину и, взяв меня под локоть, ведёт к одноэтажному зданию слева. Здесь несколько зданий в одном стиле. Два высоких – этажей в восемь, и одно одноэтажное.
Наконец я вижу вывеску с названием. «Hotel Spa Restaurant». Английским я владею, но раз уж изображаю нищенку, то разыгрываю негодование.
– Хо-тэ-л? – читаю по слогам первое слово. – Ты привёз меня в мотель? Серьёзно?
Притормаживаю и вырываю локоть из захвата его пальцев. Руслан закатывает глаза.
– Я привёз тебя в ресторан с отличной домашней кухней, – говорит он обречённо, явно подавленный моей безграмотностью. – Но если ты хочешь, мы, конечно, и в мотель можем завернуть. Ты только попроси, крошка!
Он поигрывает бровями, а я и смущаюсь, и одновременно горю желанием ударить его. Ну или послать так далеко, что он не сразу найдёт дорогу обратно. Однако отвечаю ровным голосом:
– Оо… А ты уже хочешь затащить меня в койку?
На удивление, мой вопрос колеблет самоуверенность Гуреева, и он отвечает с некоторой заминкой:
– Почему бы и нет?.. Пока не знаю, в общем. Я как-то об этом ещё не думал. Но если ты настаиваешь… – окидывает меня заигрывающим взглядом, вновь взяв себя в руки. – То я, конечно, могу подумать над столь пикантным предложением. Нищенок у меня ещё не было.
Моё желание сбывается, я всё-таки бью его. Сжав кулак, вмазываю по плечу. А оно оказывается каменным…
– Ай! – тут же трясу рукой от прострелившей боли.
Чёрт! Почему так больно-то?!
– Видишь, Вика, к чему приводит твоё непослушание, – цокает языком Руслан. – Покалечиться можешь, дурочка!
Даже это обзывательство звучит подозрительно ласково. Я не успеваю отреагировать, как Руслан вновь хватает меня за локоть и тащит ко входу в ресторан, который и занимает это одноэтажное здание. Заталкивает меня внутрь, и мой нос тут же наполняется изысканным ароматом еды.
На самом деле есть я хочу, хотя до этого момента думала, что нет.
Иду за Русланом к столику возле окна. Мы садимся друг напротив друга, и он раскрывает меню перед собой. Тут же подзывает официантку и делает заказ на своё усмотрение. Потом смотрит на меня.
– Вообще-то, моя мама тоже готовила отменный борщ, – говорит ровным голосом.
И сейчас он заказал две порции борща…
Руслан больше ничего не говорит, лишь удерживает мой взгляд.
Чёрт… Ладно… Была не была! Когда-то же мы должны поговорить как нормальные люди. И я решаюсь начать.
– Отчего твоя мама умерла? Давно?
– Болела, – он вяло пожимает плечами. – Прошло уже больше десяти лет. А твоя?
– Автокатастрофа, – отвечаю охрипшим голосом.
Вновь оба замолкаем. Руслан отводит взгляд к окну, а я стискиваю край свитшота под столом так сильно, что пальцы наверняка белеют.
Моей мамы не стало мгновенно. Его же наверняка мучилась не один год. Мне жаль его… И именно эта жалость заставляет меня проникнуться к Руслану ещё больше…
Наверное, я даже к нему привыкла немного. По большей степени он ведёт себя просто ужасно, но ведь его таким сделали обстоятельства, верно?
– Мой отец не говорил мне о её смерти до того момента, пока мне не исполнилось восемнадцать, – неожиданно продолжает Руслан, не глядя на меня. – Типа чувства мои берёг. И я всегда думал, что мама просто ушла от него и забыла про нас с братом. У моего отца странные методы борьбы с болью… Но знаешь, что я тебе скажу?
– Что?
Руслан переводит взгляд на меня.
– Он оказался прав: когда я узнал правду, мне было совсем не больно. Знаешь, что я почувствовал?
– Что? – внутри меня всё холодеет, потому что я знаю ответ.
– Ничего, – отрезает Руслан. – Я ничего не почувствовал, Вика. Поэтому жалость в твоём взгляде лишняя! Это понятно?
Он злится… Почему он злится? Потому что такого крутого парня нельзя жалеть?
Да пошёл он к чёрту тогда!
– Понятно, – бросаю я.
Откидываюсь на спинку стула и начинаю разглядывать свои пальцы, чтобы спрятать взгляд. Подушки стёрлись оттого, что я работала шкуркой второй день подряд. Маникюра тоже нет. Под ногтями грязь. Да уж… Такого у Вики Юсуповой никогда не было.
Вскоре нам приносят борщ. От него потрясающе пахнет. Милейшая официантка расплывается в улыбке и желает нам приятного аппетита. Мы с Русланом молча берёмся за ложки.
Борщ действительно похож на домашний, такой, как готовила мама. Я с наслаждением съедаю всю тарелку за несколько минут. Руслан тоже быстро расправляется со своей порцией. Он промокает губы салфеткой и с задумчивым видом обращается ко мне:
– Вот смотрю я на тебя, эмо… Если бы не синий цвет твоих волос и небрежная укладка, ты была бы похожа на благополучную девушку из состоятельной семьи. Прямая осанка, поза, в которой сидишь, да и вообще всё поведение в ресторане… Нищенка вертела бы головой, разглядывала внутреннее убранство, а ты… Тебе словно совсем не интересно, куда тебя привели. Словно ты бывала в подобных местах и раньше. Всё это вызывает диссонанс во мне.
У меня второй раз за последние полчаса холодеет внутри. Однако, довольно быстро справившись с этой реакцией на его слова, я невозмутимо осматриваюсь по сторонам и вяло пожимаю плечами.
– Здесь красиво, да. Но я не доставлю тебе такого удовольствия, Руслан, начав хвалить ресторан, в который ты меня привёл.
– Ясно, ты нищенка с ярко выраженной гордостью, – хмыкает парень. – Ладно… Кофе будешь?
– Я пью кофе только по утрам, но не откажусь от чая.
Руслан вновь ухмыляется и подзывает официантку. Заказывает два чая. Напитки нам приносят довольно быстро, через каких-то пять минут, и всё это время я беспокойно ёрзаю на стуле.
Меня немного задели слова Руслана. Не то, что он называет меня нищенкой – это меня как раз не трогает. А то, что он увидел во мне Викторию Юсупову, просто пока не понял этого.
Выпиваем чай, Руслан расплачивается за обед, и мы наконец покидаем ресторан. Садимся в машину.
– Спасибо, – говорю я, бросив взгляд на парня.
Руслан отвечает не сразу, но потом я слышу его «пожалуйста» и поворачиваюсь к нему. Оказывается, он тоже смотрит на меня.
Мы сегодня вообще как-то больно много разговариваем глазами. И наши взгляды явно общаются намного лучше, чем мы сами. Но тут мажорчик расплывается в ехидной улыбке:
– Ну что? По шопингу? Выберем тебе самое красивое платье для беременных!
– Вообще-то, я не соглашалась на платье.
– Но тебя ведь никто не спрашивает, эмо! – подмигивает мне Руслан.
Заводит мотор, плавно трогается с места. Не знаю, что так действует на меня – вкусный борщ, напомнивший о маме, или я представила себя с подушкой на животе и в платье для беременных… Но я вдруг неожиданно широко улыбаюсь. Руслан это замечает. И хотя машина уже вовсю едет, он надолго прилипает к моему лицу внимательным взглядом.
Когда Руслан проезжает по центральным дорогам города, я непроизвольно сползаю вниз в кресле. Мне везде мерещится преследование, ведь мой отец вряд ли отступится только потому, что я попросила его оставить меня в покое.
Руслан, конечно, замечает мои нервные телодвижения.
– Что с тобой, эмо? Думаешь, коллекторы сели нам на хвост?
– Не знаю… Может быть, – говорю с преувеличенной серьёзностью. – И мне очень жаль, что я так подставила тебя, Русланчик. Наверняка твою тачку уже пробили по базе. У тебя, кстати, долгов нет?
Он раздражённо хмыкает.
– Я что, похож на человека, у которого есть долги? – не остаётся в долгу мажор.
Ну это бесполезно, если честно. Мы можем спорить с ним до посинения, меряясь объёмом словарного запаса и количеством яда, и никто из нас ни за что не уступит. А ведь он так хочет, чтобы я ему проиграла…
И я даю ему это мнимое ощущение победы:
– Конечно, нет, – дружелюбно хлопаю его по плечу. – Ты похож на человека, у которого нет никаких проблем с банками, да и вообще по жизни.
– То-то же! – самодовольно хмыкает Руслан, переводя взгляд на дорогу. – Почаще транслируй послушание, Вика, и тогда мы наконец сможем поладить. Наверное.
Я снова с раздражением закатываю глаза. Потом отворачиваюсь к окну и просто бездумно разглядываю улицы, по которым мы проезжаем. Правда, всё время чувствую взгляд Руслана, потому что он так же молчаливо посматривает на меня.
Гуреев привозит меня в тот самый торговый центр, на парковке которого я разрисовала его машину. Здесь же мы были в салоне красоты. Похоже, это его любимый торговый центр.
Руслан тянется на заднее сиденье за декоративной подушкой со значком мерседеса. Я не удивлена. Ведь ему так нравится издеваться надо мной. И смущать меня ему тоже очень нравится.
Никак не комментирую подушку в его руке, пока мы выходим из машины и заходим в торговый центр.
Сориентировавшись по вывескам и указателям, Руслан направляется к лифту и нажимает на кнопку третьего этажа. Там, и правда, большое количество магазинов для беременных.
В кабине лифта мы совершенно одни, и я решаюсь на несколько вопросов.
– Чего конкретно ты хочешь от меня на завтрашней встрече с отцом?
– Ничего, – тут же отвечает Руслан.
– Но так же не бывает! – возмущённо смотрю на него. – Зачем-то же я тебе нужна!
– Ты будешь просто аксессуаром. Беременным аксессуаром, если быть точнее.
– Ясно. А зачем? – не отстаю я. – Ты поделишься со мной, зачем твой отец должен думать, что у тебя есть беременная подружка?
Дверцы лифта открываются, и мы с Русланом выходим в холл третьего этажа. Зажав подушку под мышкой, он деловито шагает к первому же бутику с дизайнерской одеждой. Потом резко меняет курс на магазин попроще.
Скупердяй!
Мы заходим внутрь, и Руслан сразу подходит к вешалке с платьями. Они просто ужасны, если честно. Какие-то слишком радужные расцветки, а некоторые и вовсе «вырви глаз». Руслан начинает рассматривать каждое платье по очереди.
На кассе две продавщицы, но никто из них не спешит подойти к нам. Девчонки так увлечённо болтают друг с другом, что, возможно, и вовсе нас не замечают.
– Мм? Ты что-то спросила у меня, эмо? – бросает бесстрастно Руслан.
– Вообще-то, да, – я встаю возле соседнего стенда с брюками. – Я хочу знать, зачем тебе всё это.
– Ну это не твоё дело, если честно. Просто мы с отцом не в лучших отношениях, и будем считать, что я хочу немного его потроллить.
Да уж… Это мне очень знакомо.
– А в чём троллинг? Ой, подожди, сейчас угадаю. Его старший сын посмел связаться с девчонкой из трущоб, да ещё и обрюхатил её. Да это ж сенсация для любой бульварной газетёнки!
– А ты очень сообразительная для этой самой девчонки из трущоб… Ладно, пошли, я выбрал.
Руслан хватает два платья. Мне кажется, он просто устал копаться в этих ярких тряпках, поэтому взял первые, что попались под руку. И мне точно не нравится его выбор.
– Я тоже выбрала, – бросаю, взяв джинсы для беременных, майку и спортивную кофту на молнии.
– Ну и что это такое? – возмущается мажорчик, когда мы подходим к примерочной.
– Одежда, – отрезаю я. – Нормальная одежда, а не наряд павлина, – брезгливо смотрю на выбранные им платья.
Он рывком открывает штору и подталкивает меня в примерочную. Оставляет платья внутри и снова рывком задёргивает штору.
Кажется, из нас окончательно «выветрился» борщ, и мы снова стали крайне недружелюбны друг к другу.
Я снимаю свои узкие джинсы и надеваю джинсы для беременных. Они отличаются от обычных высоким и широким поясом, в котором и должен находиться живот.
Протянув руку сбоку шторы, прошу мажора:
– Давай сюда подушку!
К моей ладони прижимается жёсткая ткань декоративной подушки, и я сжимаю её пальцами. Забираю в примерочную. Пока прикладываю её к животу и натягиваю до конца джинсы, слышу, как Руслан неторопливо расхаживает туда-сюда возле примерочной. А ещё слышу учтивый девичий голосок:
– Всё хорошо? Я могу Вам чем-то помочь?
– Спасибо. Мы вроде как справляемся, – отвечает продавщице Руслан, и я слышу в его голосе улыбку.
Наверняка эта девушка хороша собой, раз он так любезничает с ней.
Парень понижает голос до бархатистого шёпота, и я уже с трудом разбираю слова. Однако некоторые фразы долетают до меня довольно чётко. Такие, например: «Вот привёл свою младшую сестричку за одеждой… Её вообще из дома нельзя выпускать одну – тут же приносит в подоле… У неё это, кстати, уже второй ребёнок».
Да он вообще охренел, что ли?!
Я моментально закипаю от злости. Бесит даже то, что продавщица явно заигрывает с Русланом.
Чёрт! Он что, вообще не может обойтись без флирта и без того, чтобы облить меня грязью?
Сестрёнка, значит?!
Ну я ему покажу сейчас сестрёнку!
Поспешно снимаю свой свитшот, натягиваю майку, а сверху – спортивную кофту для беременных. Она такая же большая и уютная, как и толстовка брата, которую я обычно ношу. Бросаю взгляд в зеркало и даже немного пугаюсь от увиденного.
Вот теперь я действительно похожа на беременную… Месяце на пятом, наверное…
Сдвинув штору, слышу, как Руслан говорит продавщице:
– Если хочешь, можешь оставить мне свой номер. Буду немного посвободнее – обязательно позвоню.
– Ты станешь посвободнее через четыре месяца, – говорю я приторно-сладким голосом. – Хотя тоже сомневаюсь… Потому что там как раз начнутся подгузники, пелёнки, распашонки… В общем, вряд ли ты в ближайшее время будешь свободен, любимый.
Девчонка, и правда, интересная, но всё же не настолько, чтобы Руслан вёл себя со мной как свинья!
На какую-то долю секунды я определённо забываю, что мы не парочка, и я на самом деле не беременна от него. Моё лицо переполняется гневом, и я хватаюсь за свой псевдоживот.
Руслан смотрит на меня шокированно и даже не улыбается.
– Ну как я тебе, милый? – ядовито цежу сквозь зубы. – Мне идёт?
Поглаживая живот, выпячиваю его посильнее.
– Нормально, – глухо отвечает Руслан. Смотрит на продавщицу: – Мы берём.
Она вся покраснела и явно смущена от происходящего.
Вот и чудненько!
– Хорошо… Тогда прошу на кассу, – говорит девушка, не глядя ни на меня, ни на Руслана, и практически сбегает из примерочной.
А Руслан, прежде чем пойти следом за ней, вновь смотрит на меня и ухмыляется.
– Ревность тебе к лицу, Вика.
Уходит… А я готова догнать его и буквально впиться ногтями в горло – так сильно он меня бесит! Словно я действительно беременна и не могу совладать с гормонами.
Рывком задёрнув штору, вновь смотрю на своё отражение. Увидь меня в таком виде отец – его бы удар хватил. Переодеваюсь в своё. Оставив ужасные платья в примерочной, покидаю её и иду на кассу.
Похоже, сейчас продавщицу точно хватит удар, потому что теперь она видит меня без живота.
Руслан молча расплачивается за покупки, и мы покидаем бутик и выходим из торгового центра. Едва садимся в машину, я тут же начинаю оправдываться, хотя не собиралась этого делать.
– Я тебя не ревновала, это просто злость! А ещё ты меня бесишь! Что ты там наплёл обо мне? Сам-то себя слышал?
– Нет, это была ревность, эмо. Самая настоящая ревность. Ты позабавила меня, если честно. Ещё немного – и ты так сильно вживёшься в роль, что будешь умолять меня сделать тебе ребёночка.
Он щёлкает меня по носу, и я тут же бью по его руке.
– Это ты скоро начнёшь умолять меня о поцелуе! И вообще – ползать на коленях за мной будешь!
Руслан хохочет в голос.
– Зачем мне умолять тебя о поцелуе, дурочка? Я могу сам тебя поцеловать. А ты, как послушная рабыня, позволишь мне это сделать.
Я тоже смеюсь, подражая ему.
– Ты, конечно, можешь это сделать – поцеловать меня силой. Особенно, если тебе нравится целовать стену. Ведь я не собираюсь отвечать на поцелуй, и это будет всё равно, что целовать бетон.
– Может, поспорим, что ты ответишь на мой поцелуй? – сразу воодушевляется Руслан.
Чёрт бы его побрал!!
– Давай, соглашайся на ещё один спор, эмо! Терять тебе всё равно уже нечего.
Я готова зарычать от того, каким придурком он может быть! Но произношу спокойно:
– Я не буду спорить с тобой, потому что не хочу, чтобы ты целовал меня.
Руслан подаётся ко мне всем телом. Его лицо вдруг перестаёт быть таким самодовольным и становится злым и раздражённым.
– Ты специально, да? Специально провоцируешь меня, Вик? Я ведь из тех, кто добивается того, чего ему не хотят давать. И я поцелую тебя сейчас! По-настоящему. А ты ответишь!
– И не мечтай! Не отвечу! – выплёвываю ядовито.
Но не успеваю отпрянуть и как-либо отреагировать, тут же очутившись в капкане рук мажора. Он сжимает моё лицо и резко прижимается губами к моим губам.
Я не успеваю даже воздуха глотнуть! И так как его нос закрывает мои дыхательные пути, размыкаю губы, чтобы попытаться сделать короткий вдох. Руслан тут же слегка прикусывает мою верхнюю губу. И замирает…
Мы одновременно судорожно и коротко вдыхаем.
Мои губы странным образом вибрируют. Тело сначала начинает дрожать, а потом его буквально парализует от шока. Но когда Руслан начинает нежно целовать меня… И когда запах его парфюма попадает в нос… Ощущаясь таким невероятно вкусным… Или это его губы такие вкусные… Не знаю… Но мои губы ещё больше размыкаются, явно предоставляя Руслану больше возможностей…
Меня никогда и никто так не целовал…
В те времена, когда была Юсуповой, я дружила с одним мальчиком. Но его поцелуи – ничто по сравнению с тем, что делал сейчас Руслан.
Мне бы надо начинать вырываться, что ли… Но тело всё ещё парализовано, а в голове лишь одна мысль – я не хочу, чтобы это закончилось прямо сейчас.
Я целую её… Она целует меня в ответ…
Робко, опасливо… но всё-таки целует. И это, против всех законов логики, будоражит меня.
Какого хрена я делаю?!
Отрываюсь от её губ… Хватаюсь за руль… Кажется, тачка ещё не заведена…
Чёрт!
– Вот видишь, ты ответила на поцелуй, – стараюсь говорить ровным голосом, всё ещё не глядя на Вику. – А значит, могла проиграть очередной спор.
Делаю глубокий вдох, потом выдох.
Почему её губы так хороши, чёрт возьми?!
Почему она так заводит меня?!
Она!!
Вставив ключ в замок зажигания, всё-таки смотрю на Вику. Зажав рот рукой, она обескураженно смотрит на меня. Похоже, тоже не ожидала такого эффекта.
– Хорошо, что не спорила, да? – поигрываю бровями.
И мне тут же прилетает смачная пощёчина. Да такая сильная, что щека вмиг начинает гореть.
– Больше так никогда не делай! – грозно рычит Вика, тыча пальцем мне в лицо.
Её лицо от злости идёт красными пятнами.
– Никогда? – переспрашиваю я, потерев щёку.
– Никогда! – вновь рычит она.
– Я бы не торопился с выводами, крошка, – хмыкаю. – Уверен, уже завтра ты попросишь меня поцеловать тебя снова. Мои губы, знаешь ли, как наркотик.
– Твои губы – яд! – выплёвывает Вика. – Ты и сам как яд, Руслан! Тобой можно отравиться!
– Да брось, Вик, – ухмыляюсь. – Не хочешь признаваться, что тебе понравилось – и не надо. Но я же вижу, что понравилось. Твоё тело… реакция и даже эта пощёчина говорит о том, что тебе понравился наш поцелуй. И это не мне ты сейчас врезала, а себе… Ты врезала себе за то, что посмела ответить на поцелуй!
От злости, она забавно дует щёки и никак не может подобрать слов. Правда, наконец, находится:
– Да пошёл ты к чёрту!
Тянется к дверной ручке, но я успеваю заблокировать замки.
– Открой! – требует она.
– Разбежался, – отмахиваюсь. – Ты теперь моя собственность, это понятно?
– Рабовладельчество, знаешь ли, отменили уже очень давно!
– В девятнадцатом веке, если быть точнее. Но, на мой взгляд, это лишь официальная версия, и рабство существует по сей день.
– Да, но за него сажают, мажорчик! – фыркает Вика.
– Таких, как я – нет. Смирись уже, очень многие вещи в нашем мире остаются безнаказанными. Потому что многим людям нет никакого дела до такой нищенки, как ты!
– Знаешь, ты просто козёл!
– Да, ты уже говорила, – расплываюсь в улыбке. – Придумай что-нибудь новенькое, эмо!
Она смотрит на меня убийственным взглядом. Наверняка ненавидит. Ну и что! Будет знать, как переходить дорогу таким, как я!
Взявшись за руль, выкручиваю его влево. Отъезжаю от торгового центра и, встроившись в общий поток, беру курс к автомойке.
– Пристегнись, – бросаю я Вике.
Она резко дёргает ремень и пристёгивается. Скрестив руки на груди, упирается взглядом в окно.
Мы долетаем до мойки за пятнадцать минут, и на этот раз это не мойка самообслуживания. Остаёмся в машине, пока паренёк примерно моего возраста наносит толстый слой пены на кузов. Этой же пеной он покрывает стёкла, и в машине становится чертовски темно.
Слышу, как щёлкает замок – Вика отстёгивается. Ёрзает в кресле – это я тоже хорошо слышу.
– Ты даже не представляешь, как сильно я мечтаю покрасить твою машину и отделаться от тебя наконец, – произносит она ровным голосом.
Я вновь тру щёку и улыбаюсь. Эта пощёчина символизирует для меня наш поцелуй. И я совершенно не понимаю, почему это так будоражит.
Наверное, потому что прежде я никогда не получал пощёчин. Да и вообще не встречал девиц с таким нравом. Вика – она как я. Только девочка. И из простой семьи.
– А вот я буду скучать по тебе, синеволосый дьявол, когда всё закончится, – говорю с улыбкой, которую она сейчас не видит.
Вика больше ничего не говорит, но вновь беспокойно ёрзает. Тишина в салоне становится какой-то давящей. А темнота – почти интимной. В памяти всплывают те ощущения, которые я испытал от поцелуя. Мягкие губы Вики, её горячее дыхание, нежная кожа лица под моими ладонями…
Зачем я думаю об этом?
Пена стекает по лобовому стеклу, впуская в салон немного света. Я кошусь на Вику. Она забралась с ногами на сиденье, скинув кеды. Никому прежде я не разрешал залезать с ногами в кресло, а ей почему-то ничего не говорю…
Расплатившись за мойку, заезжаю на заправку. Там, в магазине, беру пепси и всякие сухарики и чипсы для перекуса. Потом еду к промзоне. Заезжаю в бокс, и Вика тут же покидает салон. Присев на старый стул, надевает кеды. Потом закалывает волосы, собрав их на макушке.
– Ну ты же понимаешь, что машина уже пыльная, несмотря на то, что мы её помыли полчаса назад? – говорю я будничным тоном, наблюдая за Викой из салона.
– Понимаю, – говорит она, осматривая краскопульт и банку с грунтовкой. – Я договорилась с охранником и собираюсь одолжить у него ведро воды. А тебе придётся сходить за ним, потому что я должна позвонить бабушке.
Я медленно выбираюсь из тачки, подхожу к Вике вплотную.
– То есть я буду носить воду, пока ты будешь болтать с бабулей? А вечером ты с ней поболтать не можешь? Когда вы увидитесь.
– Нет, не получится, – она отрицательно качает головой. – Я не вернусь домой сегодня вечером. Мне туда просто нельзя.
– Ооо, а это уже интересно! Из-за «коллекторов»? – рисую кавычки в воздухе.
– Да, из-за них.
– Но, кажется, они преследуют твоего брата, нет? Это ведь он у кого-то что-то занял. Разве не так?
Вообще-то, она просто отменная лгунья. Потому что, глядя мне в глаза, спокойно сочиняет на ходу:
– Я в качестве поручителя выступала. Теперь и меня ищут. Ты, мажорчик, ничего не знаешь о нашем нищем мире. На каждом углу нас поджидает опасность, почти как в джунглях.
– Что ж… соболезную! Только не говори мне, что собираешься спать сегодня в моей тачке!
– Именно, – кивает Вика с ядовитой улыбкой на губах. – После того, как я покрою её грунтом, она всё равно больше никуда не поедет. Зато станет прекрасным местом для ночлега для нас обоих.
Вика ободряюще похлопывает меня по груди и добавляет:
– Так что, иди за водой, а я пока успокою бабушку!
Да это просто гениально, мать вашу!
И вновь эта чокнутая ситуация не столько возмущает меня, как будоражит… Будоражит перспективой провести эту ночь вдали от цивилизации и наедине с Викой. Ведь даже охранник покидает промзону на ночь.
Что ж… Чудненько!
После того, как Вика помыла машину, она ещё и с особой тщательностью умудрилась её обклеить, оставив в доступе лишь крыло, крышу и капот. То есть заклеила все стёкла, фары, двери… Используя для этого старые газеты, которые мне отдал охранник. Понятия не имею, когда она успела наладить с ним связь, но мужик искренне переживал за неё и за то, как она справится с поставленной задачей.
Тоже мне папочка!
– Ты понимаешь, что сейчас здесь будет жутко вонять? – спрашиваю раздражённо.
Уж больно быстро она справилась с этой самой задачей! А именно – приближается к финалу этой истории с покраской моей тачки.
– Не будет, – отрицательно качает головой Вика, нанося грунтовку на кузов. – Всего час, как заявляет изготовитель.
Ладно… Чёрт с ней! Посмотрим, что из этого выйдет. Забираю с собой чипсы, сухарики и пепси. Выхожу из бокса. Присев на бетонный бордюр, наблюдаю за работой девчонки через открытую дверь бокса.
Закончив, она выходит ко мне и садится рядом.
– Что там у тебя? – смотрит на мой сухпай.
– Чипсы и сухарики.
– Я люблю чипсы, – тут же протягивает руку.
– Да, я тоже.
Отдаю ей пачку сухарей. Она раздражённо фыркает, но тут же открывает пакет и начинает хрустеть сухариками.
– Может, всё-таки расскажешь, почему собрался троллить отца? – говорит будничным тоном.
– Может, всё-таки расскажешь мне, кто тебя преследует? – парирую я, открывая чипсы.
– Да я вроде сказала, – пожимает она плечами.
Быстро засовывает руку в мою пачку с чипсами, и я резко сжимаю её ладошку, устроив настоящий капкан из этого пакета. Вика бросает недовольный взгляд в мою сторону.
– Рассказывай про коллекторов кому-нибудь другому, – говорю я предупреждающим тоном. – Я на это не купился.
Мы сверлим друг друга взглядами, после чего я позволяю ей достать руку из пачки. Вика, конечно, прихватывает несколько чипсин и кладёт их в рот.
– Ты какой-то неуравновешенный, мажорчик, – говорит с улыбкой. – Хорошо. Не хочешь курса психотерапии – и не надо.
Я фыркаю.
– Серьёзно? Ты хочешь, чтобы я тебе поплакался, что ли? Рассказал о сложном детстве? О том, почему у меня такие отношения с папочкой?
– Ну да, – вновь незатейливо пожимает плечами. – Наверняка тебе не с кем поговорить. Вы, мажоры – чертовски одинокие люди, как я посмотрю.
– Одинокие? – изумлённо переспрашиваю. – Да что ты вообще знаешь обо мне?
– А мне достаточно того, что ночевать ты припёрся ко мне. У тебя что, друзей нет? Таких же, как ты – упакованных.
– Есть. Просто не хочу посвящать их в свои проблемы.
– Вот об этом я и говорю, – утвердительно кивает Вика. – Такой богатый, избалованный… и одинокий. Но я не настаиваю на сеансе, просто пыталась быть вежливой.
Тоже мне психолог!
Закидываю в рот чипсы. Запиваю пепси.
Ладно…
– Я не поехал в Лондон. Должен был там учиться, но не поехал, – всё-таки признаюсь я.
– Назло отцу? – предполагает она.
– Нет. Потому что хочу бизнесом заниматься. И не через пять лет, а сейчас.
– Ммм… А что не так? Твоему отцу не нужен сын-бизнесмен? – вновь пытается догадаться Вика.
– Ему нужен второй мэр. Видимо, – ухмыляюсь я. – Да и вообще, он очень любит, когда всё идёт строго по плану. И в его планах прописано – сыновья должны закончить престижные вузы. А я ослушался.
– Ааа, теперь понятно. Ты настолько ослушался, что ещё и беременной подружкой обзавёлся! – потешается Вика.
Чёрт бы её побрал! Вот зачем я ей всё это рассказываю?
Однако я вдруг продолжаю неожиданно для себя:
– Подружка мне нужна, чтобы скачать с моего батьки немного баблишка. Он же захочет от тебя избавиться.
– И что? Заплатит мне, что ли?
– Не тебе, а мне, – сразу исправляю девчонку. А то мало ли чего себе напридумывает…
– А ты не пробовал просто поговорить с отцом? – продолжает наседать она. – Просто сесть за стол, объяснить причину своего бунта. Показать ему какой-то свой бизнес-проект. Может, он тебе сам и поможет с бизнесом.
Я смотрю на неё так, словно она только что с Луны упала.
– Лицензия психоаналитика тебе точно не светит, ты же это понимаешь?
– А что не так-то? – изображает она искреннее изумление.
– А то! Я всё отцу рассказал ещё в начале лета. И денег просил, и проект показывал, конечно. Он отмахнулся от меня, словно я просто бред нёс. Вероятно, решил, что это очередной мой заскок несущественный. И замял эту тему на всё лето. А когда я отказался лететь в Лондон, искренне удивился. Словно и не слышал меня.
– Да ладно тебе! Типичный папашка мажора. Сначала, в детстве, пичкал деньгами. И привык к послушанию за эти деньги. А теперь не понимает, что пошло не так, и где он облажался.
– А вот тут ты права! – утвердительно киваю и вновь делаю глоток пепси.
Передаю Вике бутылку.
Да, она права. У нас с Демьяном было всё. Особенно после смерти матери, ну или после её ухода – если вспомнить о той версии, которую толкал нам отец. Наша жизнь была беззаботной до начала этапа взросления. Но когда мне было примерно пятнадцать, а Дёме тринадцать, папашу переклинило, и он посчитал, что растит двух бесхарактерных хлюпиков. Тогда в нашу с братом жизнь вошёл спорт. В мою – борьба. А брат увлёкся баскетболом. Позже – боксом.
Помню, как отец орал на меня, когда я решил завязать и сделал это на пике успеха. А мне просто хотелось чего-то ещё помимо валяния на полу.
Вика делает несколько глотков пепси и закручивает крышку на бутылке.
– Мне жаль тебя, мажорчик, – говорит она после некоторой заминки. – Тебя и таких, как ты.
Она серьёзно? Опять эта её странная необоснованная жалость?
Однако взглянув на неё, понимаю, что сейчас в её глазах жалости почти нет. Она просто подшучивает надо мной.
Взгляд невольно опускается на губы. Они нежно-розового цвета. Можно было бы подумать, что это такая помада, но я-то знаю, что на лице Вики нет сейчас макияжа.
Заметив, что я пялюсь на её губы, девчонка отводит взгляд.
Между нами что-то происходит. Что-то неправильное… Я вроде как не должен быть особо вежливым с человеком, который изуродовал мою тачку. И уж тем более она не должна мне нравиться.
Мне начинает казаться, что всё выходит из-под контроля, и с каждым грёбаным днём я привязываюсь к этой девчонке всё больше и больше.
И это уже сюр. Полнейший.
– Лучше пожалей себя! – бросаю в итоге.
Скомкав пустую пачку чипсов, встаю с бордюра и направляюсь к воротам бокса.
– Там вряд ли успело высохнуть! – говорит вдогонку Вика, но я отмахиваюсь.
– Не страшно. Хочу занять место на заднем сиденье. Ты будешь спать спереди.
Она ничего не отвечает. И мне бы надо обернуться и посмотреть на неё… Но я этого не делаю и не вижу, как девчонка вскакивает, хватает бутылку и остатки своих сухарей. А потом, двигаясь совершенно бесшумно, несётся к тачке. И для меня становится неприятным сюрпризом то, что Вика, вклинившись между мной и дверью, успевает первой её открыть, ввалиться в салон и упасть на заднее сиденье.
– Ты чо творишь, эмо?!
Мне и смешно, и я злюсь одновременно. Не решил пока, чего внутри больше.
– Я заняла вакантное просторное место, – миленько улыбается Вика.
Пачку сухариков и пепси кладёт на коврик. Сама переворачивается на спину и подкладывает руки под голову.
За ногу её, что ли, вытащить?
И лучше бы не смотрела она на меня так, как смотрит сейчас – с вызовом. Тогда, может быть, я и разрешил бы ей поспать здесь одну ночь. Наверное.
Но, глядя на такое самодовольное сейчас лицо Вики, я не могу позволить ей победить! Короче, сейчас сама убежит.
По-прежнему стоя перед распахнутой дверью машины, я медленно снимаю с себя майку. Вешаю её на спинку кресла. Хватаюсь за пуговицу на джинсах.
– Ты замёрзнуть хочешь? – интересуется она вроде бы достаточно равнодушным голосом.
– Ооо, нет… Сегодня здесь будет даже жарко, – отвечаю с уверенностью.
Вика тут же меняется в лице. Громко сглатывает. Но всё равно не собирается сваливать на переднее сиденье.
Я снимаю кроссовки, стягиваю джинсы. Вика показательно поворачивается набок лицом к спинке и зажмуривается. Забираюсь в салон и захлопываю дверцу. Стёкла заклеены, поэтому внутри не видно ни зги. Да и тусклый свет лампочки в боксе – так себе освещение.
Ложусь набок рядом с Викой. Здесь чертовски тесно, и я прижимаюсь к ней теснее. Обнимаю за талию… Конечно, только для того, чтобы не упасть. Конечно же.
Она бьёт по моей руке.
– Я всё равно не уйду отсюда! – шипит упрямо. – Завтра мне беременную изображать. Мне нужно выспаться перед таким ответственным представлением.
Но, несмотря на старательно уверенный тон, её голос всё равно дрожит оттого, что я так близко. Да ещё и в одних трусах.
– Ну и не уходи, – хмыкаю в её макушку. – Только вот спать у нас вряд ли получится, учитывая обстановку в целом.
Моя рука скользит по её бедру, и Вика тут же бьёт по ней.
– Тебе напомнить, сколько мне лет? – резко дёрнув головой, пытается посмотреть на меня. – Я тебя посажу. Без раздумий.
– У меня будут смягчающие обстоятельства. Ведь ты сама пришла в мою, так сказать, постель. К тому же вряд ли заявление напишешь. Скорее всего, влюбишься окончательно и будешь караулить меня возле дома.
Она раздражённо фыркает.
– Родители мажоров должны с детства лупить своих детей, чтобы отбить в них подобную самоуверенность.
– Думаешь, отец не лупил меня?
На удивление, она замолкает и вновь смотрит на меня через плечо.
– А что, лупил? – спрашивает с волнением.
Ой, только не говорите мне, что это опять грёбаная жалость!
– Не твоё дело! – отбриваю грубо.
На самом деле в детстве отец нас и пальцем не трогал. Но вот на спаррингах, которые он время от времени устраивает, и я, и Демьян выхватываем знатно. Батя у нас чертовски сильный.
Вика пару мгновений всматривается в моё лицо, потом отворачивается. Уходить по-прежнему не собирается. Но и я отступать не намерен.
Прижимаюсь к ней ещё теснее. Убираю её волосы с шеи и тут же прижимаюсь к нежной коже губами…
Ой, как теперь ей, должно быть, страшно.
Руслан целует меня в шею, и я с притворной брезгливостью выплёвываю:
– Фуу… Ты меня всю обмусолил!
На самом деле я просто пытаюсь скрыть страх, который сейчас испытываю.
Когда он отстраняется, показательно вытираю шею ладонью и вновь брезгливо бросаю:
– Фуу… Какая гадость!
Однако Руслан тут же распознаёт моё притворство и с усмешкой заявляет:
– Да брось! Тебе нравится, когда я тебя целую. Готов поспорить об этом!
– А тебе спорить-то не надоело? – укоризненно качаю головой, всё ещё лежа к нему спиной.
– Надоело? – изумляется Руслан. – Шутишь, что ли? Знаешь выражение «В споре рождается истина»?
– Ну, допустим, знаю, и что? До какой истины ты докопался, по-твоему?
– Ты очень непостоянна в своих желаниях, Вика, – начинает вслух размышлять мажор. – Прошло всего несколько часов с тех пор, как ты категорически запретила мне целовать себя, но вот уже сама выпрашиваешь поцелуй, забравшись в мою, скажем так, постель.
– Я первая заняла её! – отвечаю с упрямством. – Это ты припёрся и теперь опять пытаешься целовать меня!
Бросаю взгляд через плечо, чтобы посмотреть на Руслана, и ехидно улыбаюсь ему:
– Но я не уйду, не дождёшься!
На самом деле я не так уж в себе уверена, если быть до конца честной. Меня пугает то, что Руслан вжимается в меня, будучи в одних трусах. И даже не сам факт его присутствия на заднем сиденье машины так пугает меня. Мне страшно оттого, что Я чувствую приятное волнение, находясь так близко к нему. Это очень и очень плохо…
Потому что меня совсем не должен волновать этот парень!
– А ты, кстати, не хочешь раздеться? – он поднимает край моего короткого свитшота, ещё больше оголяя кожу на животе. – В машине становится всё жарче, не находишь?
Я отворачиваюсь.
Он прав. Атмосфера между нами накалилась до предела, и воздух в салоне чувствительно разогрелся. У меня на лбу даже испарина выступила. Но это совсем не значит, что я стану раздеваться.
Надавив на пятки, показательно снимаю кеды и отпинываю их на коврик. Скидываю руку Руслана с себя. На этом всё! Больше я ничего не сниму.
Парень протягивает руку, берёт ту самую декоративную подушку и подкладывает себе под голову. Я тоже пристраиваюсь на самом краю подушки и, громко зевнув, закрываю глаза. Но, похоже, мажор не намерен давать мне спать. Его рука снова ползёт по мне. На этот раз он гладит моё предплечье кончиками пальцев.
А что, если позволить ему гладить себя? Как быстро ему это надоест, если он не получит от меня никакой реакции?
Застываю, так и не открывая глаз. На самом деле это даже приятно – то, как он гладит меня. Его пальцы скользят вниз до локтя, потом снова поднимаются наверх. Руслан сжимает моё плечо, надавливает на ключицу, задевает шею. Дует на мои волосы на виске. В общем, делает всё для того, чтобы не дать мне уснуть.
– Эй, эмо… – вновь начинает болтать. – Когда твой день рождения?
– Зачем тебе? – отзываюсь я нехотя.
– Хочу знать, когда ты станешь совершеннолетней, и мне не придётся слишком сильно контролировать себя.
Господи, что он несёт?
Он контролирует себя сейчас?
В таком случае чего он хочет и чего не даёт себе сделать?
Я прикладываю колоссальные усилия, чтобы мой голос звучал спокойно, почти равнодушно:
– Когда мне стукнет восемнадцать, мы с тобой, слава Богу, уже разбежимся.
Руслан вздыхает.
– Жаль. Тогда я найду тебя в школе и запру с собой в машине, чтобы повторить всё это. Так когда?
Я вновь пытаюсь посмотреть на него, обернувшись. Поцокав языком, качаю головой:
– Говорила же тебе, что надо всё-таки подождать хотя бы час после нанесения грунтовки. Смотри, как тебя заглючило! Ты, Русланчик, поломался, что ли?
Он показательно громко смеётся, но теперь его смех язвительный и злой. И очень быстро обрывается.
– Мне надоело, эмо! Надоело церемониться со своей рабыней. Давай раздевайся или уходи! Я уже слишком взрослый, чтобы проводить вторую ночь с девчонкой и просто спать рядом с ней!
И вот тут становится реально страшно… А следующие действия Руслана заставляют меня буквально оцепенеть от ужаса. Потому что он вдруг резко приподнимается, быстро поворачивает меня на спину и накрывает своим телом.
Отмерев, я пытаюсь оттолкнуть мажора.
– Ты офигел, что ли?! Живо отпусти!! Слезь с меня!!
– А что, если не отпущу?! – мстительно выплёвывает он, забираясь ладонью под мою кофту и проходясь пальцами по рёбрам. – Что, если уже поздно бежать?! Что?! Страшно?! Признайся, что страшно!! И тогда, может быть, я отпущу тебя!!
Сначала я упрямо молчу и просто пытаюсь бороться с этим нахалом. Но когда Руслан начинает стягивать с меня джинсы, и когда я вдруг вспоминаю, что в радиусе километра вряд ли есть хоть одна живая душа, вот тогда мне приходится признать, что я ошибалась… И отречься от всего, что думала о себе раньше.
Я совсем не такая храбрая.
И пока только учусь быть смелой, не имея поддержки в виде громкой защищающей фамилии.
– Отпусти меня!.. Отпусти! И я уйду! – задыхаясь от паники и злости, сдавленно шепчу я.
Руслан придавливает меня не только телом, но и взглядом. Его лицо расплывается в кривой ухмылке.
– Что и требовалось доказать, Вика! Вот это и требовалось доказать!
Голос вновь сочится ехидством. Похоже, он просто испытывал меня сейчас. А я, словно дурочка, поверила ему… Поверила, что он может воспользоваться силой и сделать что-то совсем уж гадское.
– Ты просто козёл!! – говорю ему то, что уже не раз говорила.
– А ты маленькая незрелая трусишка, – парирует он и пытается чмокнуть меня в кончик носа.
Резко дёргаю головой, не позволяя ему это сделать. Закатив глаза и вздохнув, Рус смещается в сторону, позволяя мне вылезти из-под себя. Я моментально перебираюсь на переднее сиденье.
Немного успокоившись, опускаю спинку. Поджимаю ноги, пытаясь устроиться поудобнее. Слышу, как Руслан крутится на своей «постели».
– Так когда день твоего рождения? – спрашивает вдруг вполне будничным тоном.
Он что, и правда считает, что я буду говорить с ним? После того, что он только что сделал!!
Ничего не отвечаю.
– Только не говори мне, что уже уснула!
Молчу.
– Неужели обиделась, эмо? – хмыкает Руслан.
Он громко вздыхает и вновь начинает ёрзать. Через несколько секунд я неожиданно чувствую его руку на своих волосах и понимаю, что он пытается взъерошить мою макушку. Но даже на это никак не реагирую.
Да, возможно, я веду себя глупо и немного по-детски… Но сейчас мне совсем не хочется показывать свои эмоции этому придурку.
– Ла-адно… – протягивает Руслан, отдёргивая руку от моих волос. – В ВК посмотрю.
Слышу, как он садится, шуршит одеждой, вновь ложится…
– Итак… Вика Беркутова, – говорит он, видимо, открыв мою страничку. – Ты, кстати, так и не добавила меня в друзья, рабыня… Вот, чёрт! Даты твоего рождения здесь нет. Ну ты прям загадка!
Ооо, да! Загадка! Знал бы ты разгадку – вряд ли вёл бы себя так со мной.
В моём кармане вибрирует телефон, и я достаю его. Это уведомление о сообщении в ВК. Оно от Руслана.
Нехотя открываю.
Отправляю в ответ полюбившийся смайлик со средним пальцем. Руслан на заднем сиденье раздражённо фыркает. И через мгновение мне опять приходит сообщение.
Строчу в ответ с воодушевлением:
Тут же отправляю и сразу жалею об этом. Ну вот опять! Я опять реагирую на его провокации!
Руслан ржёт и отправляет ещё одно послание.
И сразу приходит следующее сообщение, чёрт бы его побрал!
И ещё одно:
Я выключаю телефон и швыряю его на панель. Поудобнее устраиваюсь в кресле и, громко зевнув, закрываю глаза.
Пошёл он к чёрту со своими играми!
Вика прячется за машиной и начинает быстро переодеваться в свою новую одежду для беременных. Так и быть, не буду ей мешать.
Вообще-то, сейчас у меня нет настроения ни препираться с ней, ни подшучивать над ней. У меня вообще нет настроения… Я плохо спал.
Ночью я игрался с Викой, желая разбудить в девчонке не только негативные эмоции. В шутку приставал, даже попытался напугать, начав стягивать с неё джинсы. А в итоге – явно поизмывался сам над собой… И фактически был убит её игнором.
Я совсем ей не нравлюсь, что ли?
И тот факт, что меня это заботит, мне самому кажется совсем уж сюром, чем-то необъяснимым. Поэтому я злюсь и немного растерян.
А ещё добивает отсутствие таких обычных, но необходимых вещей, как душ и завтрак. И это если не учитывать ужасно неудобное для сна автомобильное кресло… Ладно хоть зубы почистил (щётку и пасту я взял из дома, а немного воды в бутылке обнаружилось в багажнике на самом дне).
Вика одолжила у меня пасту и почистила зубы пальцем. Расчёски у неё тоже нет, и она долго разбирала волосы руками.
– Давай быстрее, крошка! Наше такси приедет через три минуты, – поторапливаю её.
Да, сегодня нам придётся оставить мерина здесь и передвигаться на такси, потому что моя машина уже подготовлена к покраске благодаря стараниям Вики.
Нетерпеливо заглядываю в бокс. Вышел наружу, чтобы Вика всё сделала побыстрее, но она возится с этим преображением в беременную уже минут двадцать. Наконец выходит из-за машины, обнимая себя за плечи, идёт ко мне. И когда оказывается на свету, я не могу не присвистнуть от изумления. Вика выглядит как… беременная! Подушка идеально подошла под размер небольшого живота!
Девушка проходит мимо, останавливается уже на улице и застывает, отвернувшись от меня. Она всё ещё не разговаривает со мной, делает вид, что рассержена из-за прошедшей ночи.
Бросаю с некоторой ехидцей:
– Если, и правда, хочешь обзавестись таким… хм… аксессуаром в виде живота, можешь быть уверена – я всегда к твоим услугам.
Она злобно смотрит на меня. В этот момент в кармане звонит мой телефон, и я отвлекаюсь от пылающего гневом лица Вики.
Водитель такси, оказывается, уже подъехал и теперь интересуется, надо ему въезжать в промзону или нет. Объясняю, как нас найти, и через минуту появляется такси. Закрываю ворота бокса, прячу ключ в карман джинсов.
Вика уже забралась на заднее сиденье, и я сажусь с ней рядом. Она тут же максимально далеко отодвигается от меня и буквально вжимается в дверцу.
Диктую адрес водителю, и он тут же покидает промзону. У нас есть около сорока минут, чтобы прибыть на место к началу действа.
Я бегло осматриваю Вику. Она явно нервничает перед предстоящим спектаклем. Комкает в кулаке край широкой кофты, которую накинула на плечи.
Накрываю её маленькие ручки ладонью. Не знаю, зачем… Просто импульс.
– Боишься?
Вика отпихивает мою руку и вновь со злостью смотрит на меня.
– Я могла бы уже сегодня покрасить твою тачку, – шипит она негромко. – Но зачем-то тащусь с тобой чёрт знает, куда!
– Потому что ты должна мне, Вика. Ты по уши в дерьме с долгами передо мной. И должна понимать, что я пока не наигрался.
Она ядовито усмехается.
– Ты больной, Русланчик. Неудивительно, что отец не хочет инвестировать в твой бизнес. Психам деньги не положены.
Но она только веселит меня своей гневной отповедью. Обнимаю её за плечи и с силой прижимаю к себе.
– Ты просто прелесть, когда злишься! И так заводишь меня, крошка… Давай, продолжай в том же духе, и я никогда не отстану от тебя.
Вика тут же сдувается. Конечно, она ведь хочет, чтобы я оставил её в покое.
Водитель бросает на нас пристальный взгляд через зеркало заднего вида. Смотрю на него в ответ предупреждающе. Пусть прекращает пялиться и глядит куда-нибудь в другое место, например, на дорогу. Его совсем не касаются наши отношения с Викой.
Мы ползём как черепахи, попав в утреннюю пробку. Я нервно проверяю время, поглядывая на часы.
Когда тачка тормозит, расплачиваюсь с таксистом и, протянув руку через салон, открываю дверь со стороны Вики. Она нехотя выбирается из машины, промямлив что-то на прощание водителю. Я выхожу молча. Крепко взяв Вику за руку, завожу в распахнутые настежь ворота, перед которыми мы остановились. Её глаза в ужасе расширяются, когда, по мере приближения ко входу в здание, она видит толпу людей перед ним и замечает журналистов. Резко тормозит, уперевшись ногами в тротуарную плитку.
– Что это за хрень, Руслан?! Что это за место?!
– А я разве не сказал? – невозмутимо смотрю на неё. – Это будущий роддом, центр ЭКО и планирования семьи… Вроде как-то так. Сегодня открытие. Мой отец перережет ленточку, надо полагать.
– Ты из ума выжил?! – гневно шипит на меня. – Я же попаду под камеры, меня могут узнать!..
– Кто? Кому ты нужна, Вик? – спрашиваю я скептически.
Она обдумывает ответ, явно нервничая, и наконец выпаливает:
– Бабушка! Учителя в школе! Думаешь, так сложно узнать во мне меня, учитывая мою внешность? – проводит по своим синим волосам.
– Да мне плевать, если честно, – говорю, как есть. – Ты должна мне за то, что я помог тебе сбежать от коллекторов. И теперь ты пойдёшь и сделаешь то, что от тебя требуется. А именно – будешь смирно стоять там рядом со мной, пока я буду разыгрывать представление для отца.
Схватив её за руку, вынуждаю идти следом. Вика плетётся, нехотя перебирая ногами и постоянно чертыхаясь.
– Если сейчас же не замолчишь – я закрою твой рот своим, – бросаю вполне себе серьёзно.
Кажется, Вика краснеет ещё сильнее. Потом цедит сквозь зубы:
– Я сделаю, что ты хочешь… Но когда покрашу твою чёртову машину, ты навсегда отстанешь от меня, понял?! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего, Руслан! Ты мне противен!
– Не хмурь свой миленький лобик, эмо, – ухмыляюсь я. – Останутся морщины.
Она клацает зубами и сжимает челюсти, едва сдерживаясь от очередных ругательств.
Мы подходим к толпе зевак. Наверняка это местные жители и сотрудники будущего роддома. Мой отец уже толкает речь, используя крыльцо как сцену. Мы с Викой стоим пока довольно далеко, и вряд ли он нас увидит, поэтому я чуть ли не волоком тащу её сквозь толпу ближе к крыльцу.
– Простите… Извините… Нам необходимо подойти поближе… А то скоро рожать в этом роддоме… – несу какую-то чушь, задевая зрителей плечом или специально отталкивая рукой, чтобы они убрались с нашей дороги.
Наконец мы пробираемся вперёд, в самый первый ряд. И сразу же попадаем под объективы камер – журналисты снимают сбоку, в основном, направив камеры на отца, но иногда захватывают в кадр и толпу собравшихся.
Кошусь на Вику. Она низко опустила голову и, кажется, почти не дышит. Я сжимаю её руку и перевожу взгляд на отца. Он нас явно уже заметил. Но всё, что изменилось в выражении его лица – это слегка приподнятая в удивлении бровь, не больше.
И даже эта видимая реакция быстро исчезает, когда он берёт себя в руки и продолжает своё выступление, рассказывая о том, сколько госбюджета было выделено на строительство этого центра и оснащение его всем необходимым. Потом отец передаёт слово руководителю будущего роддома, но не отходит в сторону, оставаясь с ним рядом. После короткого выступления они вместе перерезают красную ленточку. Все хлопают в ладоши. Все, кроме нас с Викой.
Отец прощается, спускается с крыльца. К нему сразу устремляются журналисты… И я тоже иду к нему, таща за собой Вику.
Он довольно быстро отбивается от репортёров и блогеров, бегло ответив на их вопросы. Когда наконец прорывается сквозь толпу, встречается со мной взглядом. Но, похоже, не собирается ни останавливаться, ни приветствовать меня.
Такого, честно говоря, я не ожидал…
– Эй, пап!.. Папа!
Мы с Викой идём следом за ним к воротам.
– Привет, сын. Я немного спешу, – бросает он, не оборачиваясь и торопясь к своей тачке.
Рядом с ним вышагивает его помощник. Вот он не скрывает свои заинтересованные взгляды.
– Как думаешь, это хорошая больница? Нам стоит рожать здесь? – говорю я громко совершенно невозмутимым тоном.
Отец всё-таки тормозит. Машет рукой помощнику, чтобы тот шёл к тачке, и разворачивается к нам лицом. Вика в этот момент вся сжимается и втягивает голову в плечи.
– Ты поздравлений моих ждёшь? – он кивает на «живот» Вики. Потом оглядывает девушку с головы до ног. – Поздравляю, Руслан! Ты делаешь свою жизнь не просто сложной, а дерьмовой. Но, пожалуй, тебе придётся самому копаться в этом дерьме. Мне сейчас как-то не до тебя.
– Почему это сложной? Разве дети – это сложно? Разве ребёнок – это дерьмо? – ядовито усмехаюсь я.
Отцу надо бы сказать, что такой, как я – это чертовски сложное дерьмо. И он был бы прав! Но папа проглатывает свой гнев и говорит бесстрастно:
– Совет вам да любовь. Вот всё, что я могу тебе сказать.
И это всё?
Всё?!!
Да это просто финиш, честное слово!
Я думал, отец пеной захлебнётся, увидев меня с беременной подружкой, а он… А он – ничего!
Вашу мать! Это совсем не смешно!
– Всё, мне пора, Руслан. Не забудь «обрадовать» бабушку, – отец подмигивает мне.
Понятно, что бабушка никогда меня не осудит, но вот разнервничается – сто процентов. Потому что мне всего девятнадцать, и я слишком молод для обзаведения потомством.
Отец кивает Вике:
– Всего Вам хорошего.
Она выдавливает тихое «спасибо» и вновь низко опускает голову. Потом папа направляется к машине, припаркованной у ворот, а я, чертыхаясь, иду за ним, на этот раз отпустив руку Вики. Девушка остаётся на месте и не идёт следом.
– Па!.. – настигаю его возле тачки. – Тебе совсем не интересна моя жизнь, да?
– Ну ты же самостоятельный, и сам принимаешь решения, – отвечает он, не скрывая насмешки в голосе. – К тому же это, – кивает на стоящую в десяти метрах Вику, – не худший выбор. Так держать, Руслан!
– Она тебе нравится? Серьёзно? – скривившись, уточняю я.
И не потому, что Вика не может понравиться, а потому, что она не мажорка, а значит, не моего круга. Кажется, именно так считает отец. Все, у кого низкий социальный статус, не подходят его супер-сыновьям.
– Да она просто прелесть! – продолжает издеваться папа. – Особенно волосы.
Я закипаю.
– Ты можешь поговорить со мной нормально, а? Без вот этого подчёркивания явного превосходства надо мной!
– Что я должен тебе сказать? – удивляется отец. – Спросить, как так получилось? Поверь, я знаю, как это получается, сын.
Он прислоняется спиной к машине, скрестив руки на груди.
– Я могу порвать с ней, если хочешь, – киваю на Вику. – Не стану портить себе жизнь этим ребёнком.
Я сам себя закапываю, говоря так нелепо и глупо. Но я растерян, чёрт возьми! Ошарашен его равнодушием! Всё идёт не по плану!
Отец усмехается.
– Ты считал, что я хотя бы так дам тебе денег? Чтобы избавиться от твоей беременной подружки? В этом состоял твой план? Господи, Руслан, да ты просто юморист! Тебе надо было выбрать кого-то попроще, а не обрюхатить дочурку Юсупова. Поверь, теперь тебе мои деньги не помогут.
Он шутит, да?
Или бредит?..
– Юс… Юсупов? О каком Юсупове идёт речь? О какой дочке? Ты что несёшь?
– А ты думал, я не узнаю её, что ли? – изумляется отец. – Ну-у… Нет, раньше она выглядела иначе, конечно. Кажется, была блондинкой, как её мать…
Все звуки сливаются в какой-то белый шум, и я не разбираю больше слова отца. Оторопело смотрю на него. Потом оборачиваюсь на Вику и смотрю на неё в полном шоке. Она запахнула кофту, скрывая свой псевдоживот, и ходит невдалеке туда-сюда, не глядя на меня. Держит у уха телефон и с кем-то негромко разговаривает.
– Мы с её отцом одноклассниками были, – прорывается сквозь гул в голове голос отца. – И друзьями. Хотя всё время соперничали, – усмехается он. – В баскетболе он меня делал, в футболе – я его. Учились примерно одинаково… За девчонками вместе ухаживали. Бывало, за одной и той же…
– Подожди! Ты сейчас что мне впариваешь? Что она дочь Эдуарда Юсупова?
Отец смотрит на меня так, как будто впервые видит. Потом переводит взгляд на Вику.
– Ты даже не знаешь, кого обрюхатил? – поражается он. Вновь усмехается. – Ну ты даёшь, Руслан!..
– Это не дочь Юсупова! – вновь начинаю заводиться. – Это Вика! Вика Беркутова!
– Беркутовой была её мать, – говорит отец. – А вот она, – кивает на синеволосую, – точно Юсупова. Хотя мы с Эдиком давненько не виделись… Может, я чего-то и не знаю.
– Да твой Эдик недавно меня из своего офиса выставил! – гневно цежу сквозь зубы. – Что ты вообще можешь о нём знать? Дочку его наверняка в глаза не видел!
Но тут меня вдруг накрывает осознанием суровой реальности, которую теперь я вижу совершенно отчётливо.
Юсупов тогда, в лифте, приказал кому-то вернуть его дочь домой. А потом за Викой действительно пришли. Тот, кого она назвала коллектором. А в ресторане, когда мы ели борщ, я ведь сразу подметил, что она держалась так, словно не раз бывала в подобном месте. Да и вообще… Если бы не её неформальный прикид…
Чёрт!!
Она что, и правда, Юсупова?!
Мать вашу!! Юсупова?!
– Мы с Эдиком немного повздорили полгода назад, – продолжает отец с улыбкой. – Так, ничего особенного, просто рабочие моменты. Я думал, он уже отошёл… – протягивает задумчиво. – Надо мне с ним связаться, пожалуй. Теперь и повод имеется, кстати.
Он вновь бросает взгляд на ожидающую меня Вику. Та теперь тоже смотрит в нашу сторону. Мы встречаемся с ней глазами.
Что творится в голове этой девчонки?
Неужели она действительно думала, что я никогда не узнаю правду?
Прямо вот никогда-никогда?
Отец открывает дверь своей машины, я поспешно хватаю его за локоть.
– Не говори пока ничего её отцу! – с пылом прошу его.
– А волшебное слово? – усмехается папа.
– Пожалуйста! – тут же выпаливаю я. – Пожалуйста, ничего не говори Юсупову! Мы как-нибудь сами…
Отец пожимает плечами и садится.
– О чём расскажете, Руслан? О фальшивой беременности? Чтоб ты знал: Эдик небольшой любитель шуток.
Я прислоняюсь к открытой двери его тачки.
– Как догадался?
Он вновь смотрит на Вику.
– Будем называть это жизненным опытом, – всё с той же странной усмешкой на губах отвечает отец.
– Ясно, – скривившись, делаю шаг назад. – Тогда и Юсупову говорить нечего, верно?
А потом меня вдруг простреливает гениальной мыслью.
Почему это нечего? Я ведь могу приударить за Викой! Раз уж она мажорка и из моего круга, значит, и в невесты сгодится. И её отец вполне может пересмотреть своё отношение ко мне.
– Закрой дверь, Руслан, – тон отца становится нетерпеливым, и он смотрит на часы. – Мне действительно нужно ехать.
Ну да, всё время не до нас с Демьяном.
– Тебе стоит помириться со своим другом, па, – говорю с натянутой улыбкой. – Он ведь может стать моим будущим тестем.
– Даже так? – на этот раз искренне изумляется отец. – Ладно, позвоню ему, – вдруг отвечает вполне благосклонно. – Но если ты делаешь это только ради личной выгоды, чтобы Эдик инвестировал что-то в твой проект, то хорошенько подумай обо всём ещё раз, сын.
– А о чём тут думать-то? – развожу руками, показательно скорчив несчастную мину на лице. – Ты же мне денег не даёшь! Тебе же для меня жалко!
Он на это не ведётся, конечно…
Внимательно смотрю на отца. В его взгляде нет ни грамма одобрения или хотя бы благосклонности. Он всё ещё не готов инвестировать в меня, чёрт возьми!
– Хочешь жениться – женись, – после некоторого раздумья бросает папа. – Но это будет твоим решением, Руслан. С жильём помогу, так и быть. Но не более того.
Я захлопываю дверь.
Ну и чёрт с ним!
Салютую на прощание отцу и его помощнику.
Когда тачка уезжает, мне требуется несколько минут, чтобы собраться с мыслями и подойти к Вике. Отец прекрасно понимает, что я не женюсь в ближайшие несколько лет. В отличие от своего брата, я не схожу с ума по какой-то конкретной девушке и пока нахожусь на стадии выбора. Но ведь идея с Викой Юсуповой просто гениальна!
Я могу стать для её отца прекрасным зятем… Ну или тем человеком, который вернёт Вику домой. Он должен будет это оценить!
Решительно развернувшись, тороплюсь к своей синеволосой обманщице. Меня не особо интересует то, почему она лжёт всем вокруг о своей фамилии. Почему живет с бабушкой. Мне плевать. Но обманывать меня всё же не стоило!
Когда наконец подхожу к ней, она поднимает на меня нечитаемый взгляд.
– Ну что? Получил свои деньги? – говорит с преувеличенной брезгливостью..
– Пока нет. Но очень скоро получу.
– Ты так уверен? – вскидывает изящную бровь. – Что он сказал? Он поверил в то, что я беременна от тебя?
– Поверил, – вру я. – И мы можем пожить у нас. Хочешь?
Ну наконец-то в Вике просыпаются вполне ожидаемые эмоции. Правда она смотрит на меня так, словно я брежу.
– Пожить в доме мэра? Ты серьёзно?! – возмущённо фыркает она. – Прикажешь мне и там носить подушку на животе? И обманывать всех членов вашей семьи?
– А почему бы и нет? – пожимаю плечами, а потом сразу с энтузиазмом обнимаю Вику. – Представляешь, как мы потреплем моему отцу нервы, а? Он пару дней продержится, а потом сдастся и всё-таки даст мне деньги, чтобы это шоу прекратилось.
– Нет, Руслан! Нет! – вырывается из моих объятий. – Я ни за что не пойду жить к тебе!
– Да ладно тебе упираться! – посмеиваясь, вновь обнимаю её за плечи и вывожу с территории роддома. – Это же весело будет. К тому же ты очень поможешь мне, если согласишься.
На этот раз я решаю не напирать на неё, не обзывать нищенкой, не напоминать про испорченную тачку… На этот раз я решаю действовать мягко и осторожно, используя всё своё обаяние.
Притормозив, разворачиваю Вику лицом к себе. Обнимаю за талию. С усмешкой смотрю вниз, на «живот» между нами.
– Это так необычно… Я прямо чувствую себя молодым папочкой!
– Очень смешно! – язвительно бросает Вика и пытается меня оттолкнуть, поставив руки на мою грудь. – Хватит, Руслан! То, что ты предлагаешь, похоже на бред сумасшедшего. Нас что, по-твоему, разместят в одной комнате и объявят мужем и женой? Ты в своём уме?!
– Да никто нас пока никем объявлять не будет. А вот в одной комнате, и правда, поживём. В моей. Или тебе так нравится спать на сиденье машины в ремонтном боксе?
Она задумывается. А ещё её взгляд – скорее всего, неосознанно – сползает с моих глаз на рот.
Ей что, нравятся мои губы?
Может быть, я и сам всё-таки нравлюсь?
Прижимаю её к себе ещё теснее. Начинаю шептать на ушко:
– Ты же не можешь вернуться домой, Вик. Не хочешь, чтобы у твоей бабушки были проблемы с коллекторами. Так вот, я хочу помочь нам обоим. Могу и долг твой закрыть, если с отцом всё выгорит.
Я решил пока просто подыграть ей. Ведь нет никаких долгов и преследующих её коллекторов.
Вика поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, и случайно задевает губами мою щёку. Тут же вся краснеет от этого неловкого движения. И бубнит себе под нос:
– Ладно… Но только на пару дней.
Так просто?
Что ж… Отлично!
– Сейчас тачку поймаю, крошка… – бросает Руслан и отпускает мою руку.
Он встаёт у проезжей части и голосует. Но машины проезжают мимо, такси в обозримой близости не видно. Время от времени парень оборачивается и подмигивает мне, не забывая одарить своей потрясающей улыбкой. Его глаза сверкают азартом, он явно пребывает в великолепном настроении.
Эта улыбка и обаятельные ямочки на щеках могут свести с ума любую девчонку! А это его «крошка»… Ммм… Как мило, чёрт возьми!
И как ожидаемо…
Я точно знаю, как всё было у них с отцом.
Ляпнув своему папаше о том, что у меня любовь с сыном мэра, я бросила трубку. И больше не появлялась в доме бабушки. Значит, отец потерял меня из вида. И он вполне мог позвонить мэру, ведь они знакомы. А значит, отец Руслана знает, кто я такая. И сам Руслан уже тоже это знает, судя по всему…
Но он и дальше продолжает играть этот спектакль под названием «Мажор и нищенка». Только теперь из «нищенки» я превратилась в кого-то другого. И он хочет добиться моей симпатии.
Зачем ему это?
Хотя… Пожалуйста, пусть продолжает свою игру! Но я буду играть по своим правилам, а именно – доведу своего отца до ручки, продолжая настаивать на безумной любви к сыночку мэра. Да мой папочка с ума сойдёт, если узнает, что я поселилась в их доме! Понятно, что в мою беременность он никогда не поверит, но всё же я заставлю его встряхнуться.
Вероятнее всего, только при таком развитии событий мы с Русланом получим желаемое. Он – деньги, а я – возможность совершить свою маленькую месть. Надеюсь, что папа наконец-то от меня отстанет и перестанет относиться так, будто я его собственность. Позволит жить с бабушкой…
Руслан наконец ловит машину, и мы устраиваемся на заднем сиденье.
– Чего призадумалась, Вик? – спрашивает он, положив руку на моё плечо.
Точнее, он кладёт её на спинку кресла, но она тут же сползает вниз.
– Переживаю немного, как твои всё воспримут, – отвечаю после некоторой заминки.
На самом деле это не так, ведь я уже устала переживать обо всём на свете.
– Бабушка будет в шоке! – смеётся мажор. – А брат будет прикалываться надо мной. Снежана – жена отца – сейчас не особо участвует в делах семьи, поэтому на неё пофиг.
– А сам отец? Это он пригласил меня пожить в вашем доме?
– Не совсем, – признаётся Руслан. – Он сказал, что поможет с жильём в случае свадьбы. Но ведь мы пока можем пожить и у нас.
Он нежно поглаживает моё предплечье. Я сижу смирно и делаю вид, что всё нормально, хотя мне хочется взорваться от всей этой фальши и отпихнуть этого лжеца-мажора! Но я лишь кошусь на него и спрашиваю с улыбкой:
– Свадьба? Ты сказал отцу, что мы поженимся?
– Ну да. Ты же типа беременна. Конечно, я бы женился на тебе, будь это на самом деле так.
Господи! Да кого он обманывает?!
Будь я действительно беременна, Руслан сбежал бы так далеко, что я бы никогда его не нашла. Тоже мне ответственный нашёлся!
– В общем, мой папа очень скоро устанет от нашего представления и наверняка сдастся и инвестирует в мой проект, – подытоживает Руслан.
Мне что-то в это не верится… И я пока не понимаю его игру до конца. Но так ли это важно? Возможно, уже сегодня вечером мой отец нарисуется на пороге дома Гуреевых, и тогда начнётся моё личное представление…
– Всё, приехали, – говорит Руслан, открывая дверь.
Он наличкой расплачивается с водителем, выбирается из машины и галантно протягивает мне руку, помогая выйти. Не преминув при этом обнять за талию. И делает это так легко и привычно, что у меня не остаётся сомнений в степени его профессионализма по ухаживанию за девчонками.
– Не нервничай, крошка, – крепко взяв за руку, Руслан ведёт меня на территорию особняка.
Я торможу и осматриваюсь по сторонам, не забывая изобразить восхищение и самим домом в четыре этажа, и тем, как у них тут всё устроено.
– Ого! У вас и бассейн есть? – пытаюсь округлить глаза от восторга.
– Угу, – равнодушно бросает Руслан.
Он ведёт меня дальше по мощёной дорожке, и мы подходим к парадному входу. Оказавшись в гостиной, сразу сталкиваемся с пожилой дамой – видимо, бабушкой братьев.
– Русланчик! Внучок! – она прижимает руки к груди. На несколько мгновений застывает, смотря на него во все глаза, а потом бросается к нему с объятьями. – Господи!.. Слава Богу! Ты в порядке! – всхлипывает она, припав к его груди.
Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, немного отступив от них. Окидываю себя взглядом. Хорошо ещё, что в этой кофте почти не видно поддельного живота, а то я со стыда сгорела бы. Разыгрывать представление перед такой милой пожилой дамой мне совсем не хочется.
– Ба… Да нормально всё со мной, даже отлично! – успокаивающе восклицает Руслан, немного отодвинувшись от бабушки. – Я домой вернулся, как видишь.
– Вы с отцом помирились? Слава Богу!
– Можно и так сказать, – подмигивает ей Руслан, а потом переводит взгляд на меня. – Кстати, я ведь не один, ба… Хочу познакомить тебя со своей невестой.
Женщина наконец обращает внимание на меня. Её лицо застывает в шоке, когда она осознаёт, как именно он меня представил.
– Невеста? – переспрашивает с недоумением.
Мне кажется, она не замечает моего накладного живота. И не заметила бы, даже если бы я расстегнула кофту. Потому что её оторопелый взгляд прикован к моим синим волосам.
О да, бабуля! Думаю, не такую невесту Вы хотели бы видеть рядом со своим внуком.
– Знакомься, ба! Это Вика!
Руслан подходит ко мне, обнимает за плечи и подводит ближе к бабушке. Протягиваю ей руку.
– Очень приятно…
Она вяло пожимает её в ответ, а потом хватается за сердце. Руслан делает вид, что не замечает этого.
– Вика, это моя бабушка. Ты можешь называть её просто Ба!.. – он продолжает веселиться…
Мне этого недостаточно, и я терпеливо жду, когда она назовёт своё имя. В этот момент в гостиной появляется брат Руслана – Демьян. На его плечах рюкзак, парень явно только что вернулся из школы и пребывает в весьма приподнятом настроении.
– Ооо… Глазам не верю! – сразу замечает меня. – Какими судьбами?
Я смущённо опускаю взгляд и выдавливаю «привет». А пока размышляю над тем, как ответить Демьяну, Руслан меня опережает:
– Тебе совсем не обязательно говорить с ним. Да и вообще, нам уже пора, – он подталкивает меня к лестнице. – Покажу Вике комнату. Мы, пожалуй, спустимся только к ужину, – бросает он бабушке.
Под ошеломлёнными взглядами членов своей семьи Руслан тащит меня за собой вверх по лестнице. И мне не нужно оборачиваться, чтобы почувствовать то, каким взглядом провожает меня его бабушка…
Да он просто унизил и опозорил меня, чёрт возьми!
Отчётливо слышу, как бабуля говорит Демьяну:
– Тебе не показалось, что у неё…
Она не договаривает, но Демьян явно понимает, что та имеет в виду. Потому что тут же отвечает:
– Да, ба… Её выпирающий живот я тоже заметил.
Прекрасно, чёрт возьми!
Мы поднимаемся на третий этаж, и Руслан распахивает дверь своей комнаты. Затаскивает меня за собой, закрывает дверь и, наконец, отпускает мою руку.
– Располагайся! Можешь пока достать подушку из брюк.
– Господи, что ты делаешь? – возмущённо шепчу я. – Что они обо мне подумают? Почему ты не дал мне поговорить со своей бабушкой? Ну или хотя бы с братом!
– Да какая разница, что они подумают? – искренне удивляется Руслан. Приблизившись ко мне, обнимает за талию. – Это же всё на время, Викусь. Просто представление!
– Ну и что?! – я упрямо вскидываю подбородок. – Мне всё равно хотелось бы как-то объясниться с твоей бабушкой.
– Зачем? – спрашивает Руслан довольно резким тоном. – Зачем делать так, чтобы они как-то проникались к тебе? Ведь рано или поздно всё это закончится… Ты уйдёшь из моей жизни…
Я не вижу глаз Руслана, потому что он говорит всё это, повернувшись к своему шкафу. Видимо, пытается найти для меня что-то из одежды. Но я уверена, что последние слова были сказаны с грустью.
Но…
Не может быть, чтобы Руслан Гуреев привязался ко мне! Он не такой. Он не влюбляется в таких, как я!
Да чего уж там! Мы с ним просто ненавидим друг друга!
А значит, сейчас он тоже играет.
Козёл!
А ведь я бы хотела ему поверить…
Что толку от отца, который не является домой по вечерам?
За ужином бабушка сообщила нам, что папа умотал в очередную командировку, поэтому всем пришлось любоваться недовольной гримасой Снежаны. Она, кстати, даже не обратила внимания на мою «беременную невесту» и быстро слиняла из столовой, едва проглотив салат. Наверняка отправилась звонить отцу, чтобы устроить очередные разборки. В последнее время между ними пробежала чёрная кошка, потому что отец завёл любовницу. Но это, вообще-то, не моё дело. Пусть заведёт хоть десять любовниц, если ему это так нравится.
Демьян тоже быстро поужинал и ушёл в свою комнату. Торопился побыстрее лечь спать, чтобы поскорее наступило утро, и он снова смог встретиться со своей школьной подружкой Элей. Мой брат влюблён в неё по уши. Идиот!
А бабушку явно смущало присутствие Вики…
Семейный ужин закончился стремительно. Я приуныл, потому что отца – главного зрителя задуманного мной спектакля – не было, и я не смог насладиться гримасой, которая появилась бы на его лице при виде Вики в нашем доме. В общем, представление откладывалось на неопределённый срок, ведь отец вряд ли быстро вернётся.
– Ты можешь уже снять эти чёртовы джинсы, Викуль, – говорю я с сочувствием, когда мы заходим в комнату.
Весь день разыгрываю перед ней образец галантности и вроде бы неплохо справляюсь с поставленной задачей.
Вика нежно мне улыбается:
– Наконец-то… Думала, в меня ужин просто не влезет… Подушка так сильно давит на живот!
Она идёт к ванной такой изящной походкой, что я невольно залипаю на её бёдрах. И когда замирает в дверях и оборачивается ко мне, мне приходится очень быстро отклеить свои глаза от её пятой точки, чтобы посмотреть в лицо.
– Я тогда оставлю себе эту футболку? – кокетливо теребит край моей футболки, которую я ей одолжил.
– Да… Конечно… Безусловно, – отвечаю, запинаясь.
Вика улыбается ещё милее…
Что это с ней? Неужели уже купилась на моё очарование и поддалась моему шарму?
Хотя эта девочка уже давно от меня без ума, я уверен! Была без ума, даже когда разрисовала именно мою тачку! Просто тогда она этого не понимала.
Вика заходит в ванную и запирается там. Я слышу, как включается вода в душевой.
Воспользовавшись её отсутствием, я хватаюсь за телефон. Уже искал информацию по Виктории Юсуповой и нашёл массу интересного. Во-первых её фото. Да Вику просто не узнать с белыми длинными волосами, которые у неё были раньше. Так же есть информация о школе, в которой она раньше училась – эта гимназия моего брата и та, которую заканчивал я сам. А ещё я нашёл статью о смерти её матери, видимо тогда всё и изменилось… Сейчас Вика на ножах со своим отцом и это очевидно.
Я недолго просматриваю фото прежней Виктории, а услышав, как выключается вода в душевой, откладываю телефон, предварительно свернув все вкладки.
Через несколько минут Вика выходит уже без джинсов для беременных. Моя футболка достигает середины её бёдер, и я опять подвисаю на этой части её тела.
– Фильм посмотрим? – развалившись на кровати, хватаю пульт и врубаю плазму. Беру в руки телефон. – Давай ко мне, сейчас чего-нибудь выберем.
Вика неторопливо приближается и несмело ложится рядом со мной, устраивая голову на соседней подушке.
– Ты будешь выбирать кино на телефоне, а смотреть на телевизоре? – искусно изображает удивление дочка Юсупова.
Типа не знает, что так можно делать.
– Ну да, это Смарт ТВ, – объясняю неохотно, пытаясь спрятать своё раздражение.
Ну сколько ещё она будет притворяться?
– Аааа… Смарт!.. – протягивает Вика. – Можно, я выберу?
Без спроса забирает телефон из моих рук, подносит к лицу. Пальцем ведёт по экрану, пролистывая список.
– Какое кино ты любишь? – повернувшись набок, пристально наблюдаю за Викой.
– Не знаю… Ужастики люблю. А ты? – она выстреливает в меня взглядом, а потом вновь смотрит на экран.
– Я не люблю ужастики, – признаюсь по-честному. – Боевики люблю, фантастику, всё вместе.
– Ооо… Да ты, видимо, большой любитель Марвел, – хихикает Вика. – Любишь смотреть про супергероев, да?
– Почему бы и нет?
Она меня поймала, вообще-то.
– Да я тоже все фильмы смотрела, – признаётся Вика. – Может, выберем что-нибудь из этого?
Перед моим носом появляется экран телефона. Вика остановилась на трёх частях «Железного человека». Отличный выбор!
– Всё! Врубаем первую!
С энтузиазмом забираю телефон из её руки, подключаюсь к телику.
– Мы будем смотреть все? – удивлённо, но всё-таки с предвкушением интересуется Вика, устраиваясь поудобнее.
Она взбивает подушку и садится, прислонившись к ней спиной.
– Да, все посмотрим! Я давно уже не втыкал в телик!
Тоже взбиваю подушку, сдвигаю её поближе к Викиной и сажусь. Закинув руку, обнимаю девчонку за плечи, и она нерешительно льнёт ко мне.
Что ж… Лёд, похоже, тронулся! И уже очень скоро она познакомит меня со своим папочкой. Ну или он сам заявится к нам, чтобы забрать свою дочь, потому что я ему позвоню… В любом случае, наша встреча – это уже просто вопрос времени!
Мы полностью уходим в просмотр фильма. После первой части сразу включаем вторую. Вика уже давно положила голову на моё плечо, и я всё время заглядываю ей в лицо, чтобы проверить, не уснула ли. Но она не спит. И каждый раз смеётся надо тем, что я так делаю.
Нажав на паузу, предлагаю ей совершить набег на холодильник, и мы, крадучись, спускаемся на первый этаж.
– Если бабушка увидит тебя без живота, у неё сердечный приступ случится, – шёпотом говорю я, когда мы прокрадываемся на кухню.
– Вот чёрт! – Вика испуганно прижимает ладони к своему плоскому животику. – Я забыла про подушку!
Я начинаю ржать. Уж больно забавно она выглядит сейчас. Вика шикает на меня и оглядывается на дверь.
– Давай уже, бери еду, и пошли!
– Как скажешь, – поднимаю руки в знак полной капитуляции и подхожу холодильнику. Разглядываю содержимое. – Так… Сок… Какие-то стейки… Ооо, точно!
Открываю морозильник, достаю оттуда ведро ягодного мороженого. Хватаю две ложки. Вике вручаю бутылку лимонада, которую наверняка сегодня купил Демьян, воспользовавшись отсутствием отца. Ведь ни в нашем рационе, ни в нашем холодильнике вообще не должен присутствовать лимонад.
– Всё, пошли!
Мы быстро улепётываем из кухни и вихрем поднимаемся по лестнице. Не знаю, почему именно так, украдкой, мы это делали, ведь не закон же нарушали… Но нам с Викой почему-то приспичило этим вечером вести себя как Бонни и Клайд. Особенно после того, как поняли, что она вышла из комнаты без накладного живота.
В общем, оказавшись в комнате, мы взрываемся от неконтролируемого хохота. А после объедаемся мороженым и досматриваем второй фильм.
– У меня глаза уже слипаются, – Вика зевает, устраиваясь головой на подушке.
– Да ладно тебе! Давай последний посмотрим, – пихаю её локтем в бок.
– Неа, – сопротивляется она. Отвернувшись от меня, вновь зевает. – Смотри без меня. Беременные женщины быстро утомляются, ты не знал?
Очень смешно! Просто обхохочешься!
Я не врубаю третий фильм, а наоборот, выключаю телевизор. И, повернувшись набок, прижимаюсь к спине Вики и обнимаю её за талию… Она вздрагивает. Сейчас наверняка начнёт отталкивать. Ведь любовь мы должны разыгрывать перед моим отцом. А его здесь нет.
Однако Вика удивляет меня… Потому что слегка откидывает голову назад и пристраивает её на моём плече. Сейчас ей достаточно лишь повернуть её немного вправо, и наши губы встретятся.
Что происходит?
И как далеко она готова пойти в своей новой игре?
Чтобы отец поверил в мою любовь к сыночку мэра, я сама должна в неё верить. И Руслан тоже должен почувствовать искренность моих эмоций. Ведь очевидно же, что он пытается влюбить меня в себя…
И хоть я пока не понимаю его замыслов, но решаю показать Руслану, что у него всё получилось, и я уже очарована им.
Он обнимает меня за талию, я откидываю голову назад и кладу на его плечо. Мне достаточно лишь немного повернуть голову, и наши губы встретятся.
– От тебя приятно пахнет моим гелем для душа, – неуверенно бормочет Руслан.
Он явно не ожидал, что я буду вести себя так, и теперь находится в замешательстве.
– Мне тоже нравится, как аромат твоего геля лёг на мою кожу, – говорю с улыбкой, которую он скорее слышит, чем видит.
Всё-таки немного поворачиваю голову, и мои губы почти прижимаются к его губам. Руслан шумно втягивает воздух через нос. Улыбается, на мой взгляд, как-то натянуто и произносит с наигранным весельем:
– В чём дело, Викуль? Я начал тебе нравиться?
– А почему бы и нет? – сахарно улыбаюсь в ответ, скользя взглядом от его глаз ко рту. – Когда ты не ведёшь себя как задница, то становишься очень даже притягательным.
На этот раз он хмыкает натуральнее.
– Ты тоже совсем не похожа на злобного эмо, когда ведёшь себя как нормальная девушка.
– А мои волосы?
– Я к ним уже привык, – пожимает плечами Руслан. – Хотя посмотрел бы на тебя со светлыми волосами… Так, чисто из интереса. Но и так тоже неплохо.
Я усмехаюсь, обдавая дыханием его губы. Хватка Руслана на моей талии становится крепче, и наши взгляды встречаются. Его глаза кажутся потемневшими, взгляд тяжелеет.
– Мне хочется поцеловать тебя, Вика, – признаётся Руслан неожиданно. – И я не хочу делать это против твоей воли.
– И к чему нас приведёт этот поцелуй? – я стараюсь говорить уверенно и выглядеть бесстрашно.
– Не знаю, – после недолгой заминки отвечает он. – Скорее всего, ни к чему. Но мы же этого не узнаем, если не попробуем.
– Да. Не узнаем, – понижаю голос до шёпота, чтобы скрыть его дрожание.
Отодвигаюсь от Руслана и кладу голову на подушку. Он громко вздыхает. Полежав так немного, убирает руки с моей талии.
Я не жалею, что не довела дело до поцелуя. Почти.
– Спокойной ночи, – говорю с наигранным спокойствием.
Но сердце в груди стучит так громко, что мне начинает казаться, что Руслан его слышит.
– Спокойной ночи, – раздаётся за моей спиной.
Лежит он всё ещё очень близко, но больше не дотрагивается до меня.
Я вообще не понимаю, что происходит!
В том числе – со мной!
Ведь я же не такая дура, чтобы поверить в чувства этого парня, который воспылал вдруг ими сегодня! Но почему тогда мне так хочется в них верить?
Мысленно бью себя по щекам.
Спокойно, Вика! Этот мажор знает, кто ты такая, поэтому и ведёт себя теперь иначе. Возможно, к девчонкам своего круга у него какое-то особенное отношение, вот и всё.
Ну а мне должно быть плевать на это! Скоро наша история закончится…
Спустя несколько минут гробового молчания – ведь мы уже пожелали друг другу спокойной ночи – я переворачиваюсь на другой бок, предварительно плотно закрыв глаза. Наощупь немного подбиваю подушку, прижимаюсь к ней щекой. Но, почувствовав дыхание Руслана на своих губах, не могу не открыть глаза. Наши взгляды вновь встречаются.
– Не спится? – спрашивает он шёпотом.
– Не очень… – признаюсь я. – Так всегда бывает в незнакомом месте.
– Можешь ответить на один вопрос, Вик? Только честно, – внезапно говорит Руслан совершенно серьёзным тоном.
– Наверное, да… – отвечаю неуверенно. – Всё зависит от вопроса.
Сейчас он, конечно, спросит про мою прежнюю жизнь. Про Вику Юсупову. Однако Руслан меня удивляет, когда задаёт свой вопрос.
– Почему ты раскрасила именно мою тачку? Что я тебе такого сделал?
От неожиданности я не могу сдержать улыбку. Но отвечаю достаточно спокойно:
– Ну-у… Ты же помнишь нашу первую встречу, верно? Тогда, в клубе, я угнала твою тачку.
Это было около месяца назад. Демьян выглядел таким несчастным, когда мы столкнулись с ним в клубе. И предложил мне сделку: он даёт мне деньги, а я избавляю их с девушкой от общества брата. Легче лёгкого было угнать тачку этого брата, что я, собственно, и сделала.
– Да, помню, – отвечает Руслан. – Мой брат попросил тебя это сделать, потому что я мешал им с подружкой.
– Вот именно! – воодушевлённо киваю я. – А потом ты наплёл кучу гадостей его подружке Эле. Меня это очень разозлило! Ведь таким, как ты, вечно всё сходит с рук…
– О-о… Так это была месть из чувства женской солидарности? – усмехается Руслан. – Просто потому, что я обидел какую-то там девчонку?
– Ну да, – спокойно отвечаю я. – И я сделала бы это снова.
– Супер! – хмыкает он. – То есть теперь я должен дважды подумать, если мне вдруг приспичит задеть девушку, да? А то придёт каратель – и это ты!
– Трижды, – поправляю его. – Лучше думай трижды.
Руслан немного подаётся вперёд, чтобы оказаться ко мне поближе. Наши лица совсем рядом, а носы почти соприкасаются.
– А если я вдруг обижу тебя? Кто придёт покарать за тебя?
Его вопрос снова удивляет меня. Пока я размышляю над ответом, Руслан продолжает:
– Думай быстрее, Вика. Ведь я прямо сейчас хочу обидеть тебя. В какой-то степени.
Я не успеваю даже переварить его слова, когда происходят две вещи. Первая – Руслан обхватывает мой затылок рукой и притягивает к себе так близко, что наши лица прижимаются друг к другу. И тут же стремительно целует меня в губы.
А вторая – я неосознанно отвечаю на этот поцелуй. Словно именно этого и хотела…
И мне становится безумно страшно… Ведь нет ничего хуже, чем потеря контроля над собственным телом и разумом. А в данный момент я совершенно себя не контролирую. Моё тело хочет прижиматься к Руслану. Мои чёртовы губы с упоением вторят движению его губ. А мой разум находится в отключке от всего происходящего.
Мне срочно нужно собраться!
Не знаю, сколько проходит времени – может, несколько секунд, а может, и минут – когда я, наконец, заставляю себя отпрянуть от Руслана.
Сдвинувшись назад сантиметров на тридцать, перевожу дыхание. Поднимаю на него взгляд. Руслан в первые секунды выглядит немного потерянным, но быстро берёт себя в руки и улыбается мне своей чертовски восхитительной улыбкой.
– Так кто меня покарает за это? – произносит он заговорщическим тоном.
Его рука прижимается к моему животу, пальцы скользят по футболке, невесомо задевая рёбра под ней.
– А за это?
Опустив голову, смотрю на его руку. Потом поднимаю взгляд к его лицу и отвечаю с улыбкой.
– Никто тебя не покарает. Ведь ты меня не обижаешь.
– Ммм… Мне нравится такой ответ.
Ещё вчера я бы глаза ему за это выцарапала. А сейчас… А сейчас я будто бы флиртую с ним…
Да уж… Как бы мне самой не заиграться с этим мажором до необратимых последствий!
Зеваю, прикрыв рот рукой, поспешно переворачиваюсь на другой бок и бросаю:
– Приятных снов, Руслан.
– Приятных, – отвечает он приторно-сладким голосом. – Теперь мои сны станут ещё восхитительнее… красочнее… Хм… Ну ты понимаешь.
О Господи! Он неисправим!
– Ты наконец скажешь, куда мы едем? – спрашивает Вика, глядя в окно такси.
Ухмыляюсь.
– Я думал, что после ночи, проведённой вместе, ты стала больше доверять мне.
Она хлопает глазками.
– А что в этой ночи было такого особенного?
– Ммм… – я задумчиво постукиваю пальцем по губам. Начинаю перечислять: – Мы провели её в моей комнате. И даже более того – в моей постели. Ты отвечала на поцелуй… И если я сейчас вновь тебя поцелую, то наверняка снова ответишь.
Вика бросает взгляд на таксиста, который откровенно пялится на нас через зеркало заднего вида. Но меня невозможно смутить, и я продолжаю:
– Ты мне нравишься, Вик, – приобнимаю девушку за плечи. – Я наконец-то понял, что ты мне реально очень сильно нравишься.
Щёки Вики заливает румянцем. Я смутил её своим признанием… Не могу сказать, что это не часть игры. Нет. Я по-прежнему в игре и медленно продвигаюсь к своей цели.
– И в какой же момент ты понял, что я тебе нравлюсь? – к моему удивлению, голос девушки звучит довольно прохладно.
Пытаюсь заглянуть ей в лицо, но она опустила его, уткнувшись взглядом в свои колени.
– Не знаю… Я просто это понял, и всё, – говорю спокойно.
Взяв её подбородок двумя пальцами, заставляю поднять голову. Встречаюсь с синими глазами, в которых царит смятение. И, чтобы разрушить её сомнения, наклоняюсь и прижимаюсь к тёплым губам.
Тягу к ним я испытываю ещё с прошлой ночи. Мне это не очень нравится, если честно. Но думаю, что быстро излечусь, когда всё закончится.
Вяло отвечая на поцелуй, Вика держит глаза открытыми. Я отстраняюсь.
– Ты мне не веришь? Ведь так?
– Не верю, – признаётся она. – Мне кажется, что ты ничего не делаешь просто так, Руслан.
– Думаешь, я не могу просто влюбиться? – изображаю возмущение.
– А можешь? – она внимательно смотрит мне в глаза.
Так, я должен быть крайне искренен с ней, иначе всё пойдёт прахом.
– Могу, – отвечаю хриплым шёпотом. – Сам не думал, что это возможно… Никогда ни с кем не проводил столько времени рядом. А к тебе я буквально прирос, эмо, – улыбаюсь. Поглаживаю её подбородок пальцами и вновь оставляю короткий поцелуй на губах. – А ты? Совсем не привязалась ко мне?
Она как-то неоднозначно пожимает плечами и вновь переводит взгляд на водителя.
– Так куда мы едем? – спрашивает, не глядя на меня.
Я сдаюсь.
– Помнится мне, тебе понравился тот борщ, – говорю, лукаво прищурившись. – Решил, что ты будешь не против обеда где-то вне дома.
Вика расплывается в улыбке – похоже, ей понравилась моя идея.
Вскоре водитель высаживает нас около того ресторанчика на окраине города и уезжает. Мы уже по традиции заказываем борщ и, пока ожидаем наши блюда, беседуем на тему покраски машины.
Это Вика снова заводит ту же шарманку. Всё никак не может расслабиться и перестать думать об этом. Конечно, я намерен снять с неё эту обязанность и покрасить свою тачку у профессионала. Но только после того, как получу инвестиции от её отца. Или от моего. Но во второй вариант я уже не верю.
Быстро разделавшись с борщом, заказываем чай.
– Господи… Мне жутко неудобно с этой подушкой!.. – раздражённо протягивает Вика, доставая подушку из штанов.
В паре столиков от нас сидит какая-то женщина. Она видит манипуляции Вики, и её глаза буквально вылезают из орбит. Однако Вика этого не замечает, продолжая ныть:
– Мне безумно неудобно, что я обманываю твою бабушку.
– Ну потерпи немного, Викусь, – уговариваю её сочувствующим голосом. – Скоро мой отец вернётся, и всё это закончится.
Нам приносят чай. Официантка замечает подушку на коленях Вики и отсутствие у неё живота, но никак не комментирует это.
– Можно сразу счёт? – прошу её, чтобы отвлечь на себя внимание.
Девушка кивает и через минуту приносит счёт.
Вика обхватывает чашку ладонями и задумчиво смотрит в окно, неторопливо отхлёбывая чай. Я же в открытую разглядываю её. Ровная осанка, немного вздёрнутый подбородок… то, как она держит чашку… Теперь для меня очевидно, что Вика полна изысканных манер и воспитания. И мне это нравится.
– Ты что-то хочешь мне сказать? – спрашивает Вика с мягкой улыбкой, оторвав взгляд от окна.
– Да, хочу, – киваю. – Но я не скажу ничего нового. Ты мне нравишься!
Она медленно ставит чашку на стол. Подаётся немного вперёд, не сводя с меня взгляда. Поставив локти на стол и положив подбородок на ладони, с вызовом бросает:
– Ты мне тоже нравишься!
Что?
А вот это мне нужно переварить… Ведь я совершенно не ожидал, что смогу победить так быстро!
– И что мы будем делать с этой взаимной симпатией? – улыбка девушки становится шире.
Я тоже подаюсь вперёд. Протянув руку, беру Викину ладошку и переплетаю наши пальцы.
– Не знаю, что будешь делать ты, а вот я планирую прямо сейчас усадить тебя на свои колени и зацеловать до обморока.
– Сейчас? Здесь? В ресторане? – изображает Вика изумление и возмущение.
– Да, здесь. Ну или мы можем воспользоваться номером в этом чудесном отеле.
Вика вырывает руку. На этот раз её возмущение отнюдь не поддельное. Она вскакивает из-за стола и, прихватив с собой подушку, спешит на выход.
Похоже, обиделась…
Я быстро расплачиваюсь и тороплюсь за ней. Ловлю за руку возле самой дороги. Рывком разворачиваю к себе лицом и обнимаю за талию. Вика кажется мне расстроенной, и я начинаю растерянно мямлить:
– Я не хотел… Не думал, что обижу тебя. Это просто шутка, Вик!
Она упирается в меня пристальным взглядом, а потом её губы вдруг растягиваются в улыбке.
– Ладно, – хлопает меня по плечу. – Так и быть, я верю в твои чувства, Русланчик.
Это что сейчас было?
Она разыграла меня?!
– Ууу… Я сейчас тебя укушу, маленькое эмо! – рычу угрожающе.
Девушка хохочет и пытается вырваться, но моя хватка на её талии просто каменная. К тому же ей мешает подушка, которую она сжимает в руке. Я настигаю её губы и действительно слегка их прикусываю.
Вика охает и несмело кладёт ладонь на мой затылок… Это происходит впервые. Впервые она дотрагивается до меня во время поцелуя. И впервые сама проявляет инициативу, и первая начинает шевелить губами.
От наслаждения мне хочется сладко простонать ей в рот, но я сдерживаюсь. Слава Богу, сдерживаюсь… Ведь это уже слишком – так явно показывать этой девчонке, что меня немного накрыло от неё.
Когда наш поцелуй заканчивается, Вика убирает ладонь с моего затылка, смущённо опускает взгляд и тихо спрашивает:
– Мы ещё куда-то поедем, или это вся развлекательная программа на сегодня?
Вообще-то, я не планировал больше никуда ехать. Потому что боюсь пропустить появление отца дома. Но сейчас мне хочется сбежать с Викой на край света.
– Нет, это не всё, – говорю после короткой заминки, судорожно пытаясь придумать, куда её повести.
Всё мне кажется банальным. Клуб, кино, парк – это всё не подходит. В клубе я могу наткнуться на друзей. Да и в кино тоже… Решение приходит совершенно неожиданно, и я беру Вику за руку. Тяну её к трассе и начинаю ловить тачку.
– Ты умеешь играть в бильярд? – спрашиваю будничным тоном.
– Умею, – удивляет меня Вика.
Вообще-то, я думал, что нет… И уже в красках представлял, как буду учить её.
– Умеешь? Серьёзно? – переспрашиваю, обернувшись на девушку.
– Ну да, – она пожимает плечами. – Хочешь сыграть? – в её тоне появляется вызов.
– Конечно, хочу! – тут же отвечаю на её вызов. – Но должен предупредить, что я хорошо играю.
– Ммм… Я тоже… – протягивает она.
Похоже, мы всё время будем с ней соперничать и пытаться противостоять друг другу. Наверное, именно поэтому Вика начала мне нравиться. Она – достойный игрок. Сильный. А то, что она не нищенка, и её отец, оказывается, сам Юсупов – это лишь бонус.
В этот момент рядом останавливается машина, и мы забираемся в салон. Я диктую адрес.
Бар, в котором мы будем играть, выбран не случайно, ведь я изучил инфу не только о Вике, но и об её брате. В этом баре он завсегдатай.
А я просто хочу начать форсировать события…
Ха! Руслана ждёт большо-ой сюрприз, ведь я отлично играю в бильярд! Когда мы с братом были в нормальных отношениях, то часто зависали с его друзьями у бильярдного стола в одном малоизвестном баре.
Однако большой сюрприз в итоге обрушивается на меня, когда машина останавливается возле этого самого бара…
Расплатившись с водителем, Руслан выбирается наружу и, придерживая дверь, подаёт мне руку. Зажав подушку под мышкой, хватаюсь за протянутую ладонь и выхожу из машины, попрощавшись с таксистом. На моём лице, должно быть, явно видны все эмоции, которые накрыли меня от вида этого бара.
– В чём дело, Вика? – интересуется Гуреев слишком невинным тоном.
Понятно… Похоже, он знает, что мой брат ходит сюда играть. Другой причины везти меня в это место я просто не вижу. И не могу представить этого мажора здесь…
Так что же он задумал?
– Ни в чём, – отвечаю после небольшой заминки. – Просто слишком злачное место для такого, как ты, не находишь?
Руслан оборачивается на блёклую вывеску «Бар» и пожимает плечами.
– Нормальное место. Бывал здесь как-то.
– Я тоже, – признаюсь я, но он наверняка и так в курсе, раз уж узнал про брата.
– Тогда идём?
Руслан берёт меня за руку и снова переплетает наши пальцы.
Странно, но мне нравится, когда он так делает. А ещё мне всё-таки нравятся знаки его внимания, хоть я и знаю, что они ненастоящие. Наверняка будет немного тоскливо, когда всё это закончится…
Мы заходим в бар и подходим к столу с «американкой». Над ним загорается свет. Я осматриваюсь. За соседним столом играет какая-то незнакомая компания. А вот стол с русским бильярдом занят завсегдатаями этого места – друзьями Артёма. Но его самого с ними нет.
Руслан выбирает кий для меня, взвешивая их в своей руке.
– Вот этот, на мой взгляд, идеальный.
– Да? Ну раз ты так считаешь… – забираю кий.
– Разбивай, Победа, – отвечает с ухмылкой Руслан.
Меня не нужно просить дважды…
Я неторопливо приближаюсь к столу. Наклоняюсь над зелёным сукном и прицеливаюсь. Ударив кием по белому шарику, разбиваю все остальные и загоняю полосатую четвёрку в лунку.
– Неплохо! – присвистывает Руслан.
Я ничего не отвечаю. Обхожу стол с непроницаемым лицом… Спустя пару минут загоняю ещё два полосатых шарика.
– Ты дашь мне ударить? – грозно спрашивает Руслан.
– Потерпи, – нежно улыбаюсь ему. – Кстати, ты придумал, на что мы играем?
Пока Гуреев думает над ответом, я снова бью и… промахиваюсь. Руслан сразу воодушевляется.
– На поцелуй! – бросает он, подходя к столу. – И ты поцелуешь меня прямо посреди этого бара. Сможешь?
– Ты сначала выиграй! – посмеиваюсь я, отходя в сторону.
Отставив кий, прислоняюсь к стенке и наблюдаю за тем, как Руслан загоняет шары один за другим. А в конце забивает чёрную восьмёрку в указанную мной лунку.
Что ж… Надо признать, что Руслан играет как профи. И нужно помнить о том, что нельзя играть с ним на деньги или на что-то большее, чем поцелуй.
Он откладывает кий и, прислонившись к столу, скрещивает руки на груди. Смотрит на меня таким взглядом, что у меня невольно мурашки бегут по телу. Так как я остаюсь неподвижна, Руслан манит меня указательным пальцем.
– Я выиграл, – произносит он одними губами, даже не пытаясь перекричать музыку, которая минут пять назад стала невыносимо громкой.
– Реванш, – отвечаю я тоже одними губами.
Руслан недовольно хмыкает, но всё-таки берёт в руки треугольник, собирает в него все шары и выставляет напротив белый. Я отклеиваюсь от стены, схватив свой кий.
– Не торопись… – Руслан тоже берёт кий. – Я выиграл. Значит, разбивать мне.
Я возмущённо фыркаю и на этот раз не отступаю назад, а остаюсь возле стола, чтобы мешаться под ногами. Но профессионализм Руслана оказывается таким высоким, что мои жалкие попытки ему помешать заканчиваются ничем. Он загоняет все шары, так и не дав мне ударить.
Деловито положив кий на сукно, разворачивается ко мне.
– Ещё одного реванша не жди, – сразу предупреждает меня. – Лучше иди и целуй меня поскорее! Тогда, так и быть, я дам тебе отыграться.
Да это чёртов вызов, судя по всему!
Не знаю, почему я не могу перестать улыбаться, когда приближаюсь к Руслану и встаю перед ним. Он явно не собирается помогать мне. Я сама должна его поцеловать.
Встав на носочки, приближаюсь губами к его губам и несмело прижимаюсь к ним. Руки Руслана тут же смыкаются за моей спиной, он притягивает меня к себе и жадно овладевает моим ртом…
Мне, если честно, плевать, что на нас все смотрят. Было бы не плевать, если бы здесь был мой брат, но его же нет.
– Хочешь чего-нибудь выпить? – тихо спрашивает Руслан, оторвавшись от моих губ, но не разомкнув объятья.
– Ммм… Может быть, коку? – протягиваю я с улыбкой.
Руслан вновь смотрит на губы, а потом его взгляд ползёт куда-то за мою спину.
– Это, случайно, не твой брат? – он достаточно плохо разыгрывает удивление.
Я отстраняюсь и бросаю взгляд через плечо. Да, там Артём. Не знаю, когда именно он пришёл… Может, явился только что… Но он явно видел наш поцелуй, потому что смотрит на нас в упор.
Не собираюсь оправдываться перед братом, пусть даже не надеется!
– Да, это мой брат. Он часто бывает в этом баре, – просто пожимаю плечами.
Руслан не собирается признаваться в том, что знает, что я Юсупова. Значит, и я буду продолжать игру.
Иногда, особенно в те моменты, когда он меня целует, я о ней забываю… А потом, не знаю, почему, вспоминание возвращается достаточно болезненно.
– Кажется, твой брат идёт к нам, – говорит Руслан, когда я отворачиваюсь от Артёма.
Чтобы убедиться в этом, вновь бросаю взгляд через плечо. Да, Тёма действительно идёт сюда и выглядит крайне раздражённым.
– Ты вроде попить хотел купить, – напоминаю Руслану.
Но он и не думает шевелиться. Торопливо иду навстречу брату, чтобы перехватить его до того, как подойдёт к нашему столу.
– Вик, какого хрена?!
Артём даже не пытается скрыть возмущение. Хватаю его за руку и тащу за собой к двери. Он сопротивляется. Видимо, не я ему нужна, а Гуреев. По выражению лица брата видно, что он хочет устроить драку с мажором. Я же намерена охладить его пыл.
– Какого хрена что? Что ты имеешь в виду? – спрашиваю с вызовом. – Тебе не нравится, что я пришла в этот бар? Или что я в компании сына мэра?
Тёмка скрещивает руки на груди и смотрит на меня исподлобья.
– И то, и другое! – выплёвывает он брезгливо. – Ты не заигралась, Вика? Тебе домой к папочке не пора?
– Ой, а с чего такая забота? Разве ты не знаешь, что я планирую жить с бабушкой?
– А ты спросила у бабушки, хочет ли она жить с тобой? Нет уж, сестрёнка, вали-ка ты к своему отцу! Там тебе будет лучше! Комфортнее!
Почему он всё время гонит меня? Почему не хочет быть моим братом?
– Это не тебе решать! – непреклонно заявляю я.
– Да ты уже всё решила, судя по всему, – Артём смотрит мимо меня на Руслана, который, по всей видимости, наблюдает за нами. – Раз ты определилась с обществом, сестрёнка, – продолжает брат категоричным тоном, – то и места выбирай под стать себе и новому парню. Или ты из-за меня сюда припёрлась?
– Ха! Больно много чести! – не могу удержаться от язвительности. – Мы просто пришли поиграть в бильярд, вот и всё!
– А пока ты здесь играешь в бильярд и торгуешь своими губами налево-направо, на бабушку наседают псы твоего папашки! И она на таблетках второй день от этого!
Брат в один миг сбивает с меня всю спесь. Бабушка для меня самый родной человечек.
– Я позвоню ей… – смятенно мямлю себе под нос, но Артём меня останавливает, резко махнув рукой.
– Всё, хватит! Не надо никому звонить! Просто езжай к отцу и живи там в своё удовольствие. Тогда и бабушку он трогать не будет.
– Артём… У меня есть план. Скоро отец сам выставит меня. А Гуреев лишь помогает мне в достижении этой цели.
– Да мне неинтересно! – пожимает плечами брат. – Да и план у тебя дерьмовый. Просто оставайся с отцом, Вик.
Ну вот, опять он гонит меня из своей жизни и жизни бабушки…
– Почему? Почему ты так говоришь? – мой голос слабеет.
– Не понимаю, о чём ты, – поморщившись, роняет Артём.
Окинув напоследок злым взглядом, уходит к своему столу. Друзья похлопывают его по плечам так, словно он сейчас подвиг совершил. А на мои глаза наворачиваются слёзы, хотя я думала, что уже давно оплакала потерю брата.
Руслан появляется рядом почти мгновенно. Он берет моё лицо в ладони и заставляет посмотреть на него. Заметив, что по моей щеке ползёт предательская слезинка, Руслан вдруг меняется в лице.
– Что тебе сказал этот придурок? – спрашивает довольно резко.
– Ничего, – вытираю слезу, шмыгнув носом. – Так… семейные неурядицы.
– Я же вижу, Вика! – настойчиво продолжает парень. – Вижу, что он расстроил тебя. Скажи мне, что он сделал!
Боже… Как же мне хочется закончить этот фарс с Русланом! Вот прямо в эту минуту мне хочется сказать ему: «Эй, ну ты же знаешь, что я Юсупова! Так вот мой брат, родной мне по матери, не хочет знаться с Викторией Юсуповой, потому что ненавидит её отца. Но я-то не виновата, что у них с моим отцом не сложились тёплые отношения!»
Мне хочется, чтобы прямо сейчас Руслан тоже закончил этот фарс и просто выслушал меня. А затем признался, чего конкретно от меня хочет, чтобы мы могли закончить эти игры.
Но он ведь не признается.
Поэтому и я молчу.
– Вик, я ему сейчас рёбра пересчитаю за то, что он тебя обидел, и за то, что ты молчишь, – говорит Руслан совершенно серьёзным тоном.
Я невольно улыбаюсь. Хватаю его за руку, переплетаю наши пальцы.
– Не надо его бить, он же всё-таки мой брат. Лучше давай уйдём отсюда.
Буквально за один миг история с её братом становится весьма любопытной.
Ясно, что Вика не признается, в чём там дело в действительности. Сейчас их стычка выглядит как ссора из-за того, что она связалась с таким, как я. Но это явно не всё! Ведь они были на ножах уже давно, задолго до моего появления.
Вике удаётся увести меня из бара, хотя мои руки так и чешутся наподдать этому Артёму по первое число. Её слёзы были самыми настоящими, и это его вина!
– Ты не расскажешь, в чём дело, да? – я скорее утверждаю, нежели спрашиваю.
Вика пожимает плечами и немного ускоряет шаг. Значит, ничего не расскажет…
Мы прогуливаемся по парку, до которого добрались на очередном такси. Все аттракционы сегодня работают, и я намерен прокатиться вместе с Викой на каждом. Догоняю её и забираю себе подушку, которую мы таскаем с собой целый день. Решив соскочить пока с темы её брата, говорю с улыбкой:
– Интересно, люди уже задаются вопросом, что это за два идиота, таскающие с собой подушку со значком мерседеса?
Она смотрит на меня, не пряча улыбки.
– А тебе разве не всё равно, что думают люди?
– Честно? – спрашиваю я, слегка задумавшись.
– Угу.
– Мне глубоко насрать на то, что думают обо мне люди. Могу эту подушку себе в штаны засунуть и изобразить беременного… Ну или просто пузатого парня.
Вика давится смехом, пытаясь его сдержать. Но быстро сдаётся и начинает хохотать так громко, что окружающие с недоумением смотрят на нас.
Я, и правда, пытаюсь засунуть подушку. Только не в джинсы, она туда не влезет, а под футболку. От смеха у Вики на глазах появляются слёзы. Она пытается забрать у меня подушку, да и вообще утихомирить меня.
– Руслан!.. Хватит уже! Я сейчас лопну от смеха!.. – жалобно протягивает она.
Наконец у Вики получается отнять у меня подушку и прижать к своей груди обеими руками.
– Ладно-ладно… Я не буду изображать беременного идиота, – сдаюсь я, обнимая девушку за талию одной рукой. А вторую подношу к её лицу, чтобы вытереть слезинки со щёк. – Я люблю, когда ты смеёшься, – говорю вдруг совершенно неожиданно даже для самого себя.
Вика замирает и смотрит на меня как-то испуганно. Наверное, нечто подобное написано и на моём лице, и, чтобы развеять неловкость, я сбивчиво тараторю:
– То есть мне не понравилось, что ты заплакала из-за брата. Теперь ты смеёшься – и так намного лучше!
Что я несу, чёрт возьми?
Я люблю её смех? Серьёзно?
Похоже, наше слишком плотное общение сформировало во мне какую-то зависимость от этой девчонки. И сейчас дело совсем не в том, что она Юсупова. Нет, совсем не в этом дело…
Я люблю её смех?!
Похоже, да…
Чёрт!
– Куда пойдём? – Вика с любопытством оглядывается по сторонам, но я уверен, что она просто не хочет встречаться со мной взглядом. – Я бы прокатилась на каком-нибудь аттракционе.
– Ммм… Заманчиво! – расплываюсь в улыбке. – Мы прокатимся на всех!
Взяв Вику за руку, тяну её к американским горкам. На самом деле я ещё не встречал девушку, которую мне не приходилось бы заталкивать силой на эти самые горки. В основном все они просто дрейфили и пытались съехать. Но не Вика. Она с воодушевлением забирается в самый первый вагончик и ёрзает на сиденье в предвкушении, пока все желающие прокатиться занимают свои места.
– Уже каталась здесь? – спрашиваю я, устраиваясь на соседнем месте.
Она немного колеблется, прежде чем соврать:
– Не каталась… Но всегда хотела!
Цены на аттракционах в этом парке просто запредельные. Будь Вика действительно той, за кого себя выдаёт, вряд ли смогла бы позволить себе такую расточительность. Но Вика Юсупова наверняка бывала здесь раньше!
– Что ж… Тогда тебе должно понравиться, – я обнимаю её за плечи, когда вагончик трогается.
– Я уверена, что мне понравится, – Викины глаза горят азартом.
А когда вагончик заползает на первую горку и срывается вниз, девушка начинает визжать и хохотать одновременно.
Вновь подъём, резкий спуск, мёртвая петля… Я не смотрю вперёд, я смотрю на Вику. Она выглядит просто потрясающе со своими огромными синими глазами, сияющими от восторга.
А я, наверное, выгляжу как влюблённый идиот, потому что сейчас именно так себя и чувствую. И это уже совсем не игра, чёрт возьми!..
Мы покидаем американские горки и, взявшись за руки, бежим к чёртову колесу. В кабинке помимо нас есть ещё люди, поэтому мы с Викой особо не разговариваем. И она сопротивляется, когда я хочу её поцеловать на самой верхотуре, когда наша кабинка достигает пика.
Когда мы спускаемся вниз, и наши ноги касаются земли, я тяну Вику в сторону от аттракциона и впиваюсь в её губы. Мне их всё время не хватает… Без её губ – как без воздуха!
Мы развлекаемся до позднего вечера, а потом заходим в ресторан быстрого питания и набираем вредной пищи с собой. Расположившись на лавочке возле фонтана, набрасываемся на гамбургеры и картошку.
– Это совсем не борщ, но тоже вкусно! – бормочет Вика с набитым ртом.
Макнув картошку фри в свой кисло-сладкий соус, подносит к моим губам.
– Попробуй! Мой соус намного вкуснее твоего!
Я предпочитаю сырный, но совсем не против того, чтобы она меня покормила.
– Ммм… Вкусно! – признаюсь, прожевав угощение. – А теперь ты попробуй!
Подношу к губам Вики кусочек картошки со своим соусом. Она сначала откусывает половинку, а потом, игриво клацает зубами на вторую половинку фри, слегка прикусив мне пальцы при этом.
Чёрт! Мне снова хочется её поцеловать!
Её искрящийся взгляд не отрывается от моих глаз, пока она медленно пережёвывает картошку.
– Так и быть, сырный соус тоже станет одним из моих любимых, – говорит в итоге с улыбкой.
А я просто смотрю на её губы и ничего не могу с собой поделать… Кажется, когда-то там торопился попасть домой, чтобы не пропустить отца. А теперь словно забыл об этом.
Игры, игры, игры… Какой в них смысл? Чего конкретно я хотел от этой игры?
Да… Точно! Я должен убедить отца инвестировать в меня… Или выманить деньги из Юсупова…
Мне приходится напоминать себе о главной цели. Она будто бы изменилась в одночасье… Походу, мне нужна сама Вика…
Но я пока не понял, зачем.
– Давай ещё немного погуляем, – просит Вика, когда я выкидываю упаковки от наших фастфудов в урну.
Она ложится на скамейку и подкладывает под голову подушку.
На улице темнеет, прохожих становится всё меньше. В этой части парка основной свет исходит от фонтана, и так как он переливается всеми цветами радуги, можно сказать, что это место довольно романтичное. Хотя могу поклясться, что ещё вчера я не знал, что это такое – романтично!
Я подхожу к скамейке и присаживаюсь рядом с головой Вики. Приподнимаю её вместе с подушкой и смещаюсь так, чтобы положить и подушку, и голову девушки на свои колени. Одну руку запускаю в её волосы. Вика сразу закрывает глаза, словно от блаженства. А вторую руку я невесомо кладу на её плоский животик.
Почувствовав это, она сразу распахивает глаза и пристально смотрит на меня. Между нами искрит так сильно, что даже дышать становится трудно. Моё сердце так сильно хреначит по рёбрам, что того и гляди сломает. Рука на её животе начинает подрагивать. От нервов… или от желания… Чёрт его знает!
Чтобы скрыть этот тремор, склоняюсь и накрываю губы Вики своими. Она сразу запускает пальцы в волосы на моём затылке, отчего мне становится вдвойне приятнее. Машинально стискиваю в кулаке её майку и чувствую, как Вика дрожит.
Кажется, она просила погулять ещё немного? Так вот: я готов остаться здесь на всю чёртову ночь!
Здесь намного безопаснее, чем в моей постели, если что…
Надо уже признаться самой себе – я проигрываю Руслану. Проигрываю так жёстко, что наверняка будут болезненные последствия.
Потому что, во-первых, я начинаю верить в его симпатию ко мне. А во-вторых, начинаю чувствовать эту симпатию в ответ.
И это уже не чёртовы споры, пари и игры. Это всё по-настоящему. И когда всё рухнет… Даже сложно представить, что тогда будет.
Почувствовав замешательство и смущение, когда моя голова оказалась на его коленях, и Руслан нежно начал поглаживать мой живот, а потом в порыве эмоций скомкал футболку, я поспешно встала и попросилась домой. Мы покинули парк, поймали такси и уехали.
Я предусмотрительно засунула подушку в брюки, перед тем, как зайти в дом. Но он оказался спящим. Сразу поднялись в комнату Руслана. Но здесь, в его комнате, я была теперь ещё больше смущена, чем на лавочке в парке. Ведь мы остались абсолютно одни…
– Машины твоего отца нет? – спрашиваю я, когда Руслан запирает дверь на замок.
Так как мы старались не шуметь и шли по двору практически на цыпочках, у меня не было возможности задать этот вопрос раньше.
– Нет, он не приехал, – бросает Руслан немного раздражённо, направляясь к ванной комнате.
По пути стаскивает футболку через голову. Я же стою как вкопанная и просто пялюсь на него. На то, как прекрасно смотрятся крепкие мышцы на его плечах и спине.
– Не против, если я первый в душ? – интересуется Руслан, посмотрев на меня через плечо.
Молча киваю. И делаю это отнюдь не один раз. Руслан замечает мою нервозность, и на его губах появляется кривая ухмылка.
– Ну или можем вместе сходить… – стреляет глазами в сторону душевой.
Как же этому мажору нравится поддевать меня!
Справившись с первым приступом совершенно лишних чувств, упираюсь в Руслана недобрым взглядом.
– Ладно-ладно, я просто предложил, – тут же капитулирует он.
Но по-прежнему не заходит в ванную, демонстративно расстёгивая ширинку на джинсах.
– Ты специально, да?
– Угу. Мне нравится смущать тебя, эмо! – отвечает Руслан, не сводя с меня нахальных глаз.
Я достаю подушку из-за пояса брюк и угрожающе ею взмахиваю. Руслан забегает в ванную, закрывает дверь, но я всё-таки швыряю в неё подушкой. Хотя это, наверное, уже злость на саму чёртову подушку и на то, что мне приходится её носить.
Подхожу к кровати, сажусь на краешке и врубаю телек. Совсем не против, если мы и сегодня посмотрим кино, и я незаметненько усну во время просмотра. Так намного проще скрыть свою робость рядом с полуобнажённым парнем.
Когда вода в душевой вырубается, я поспешно встаю и хватаю футболку, которую мне одолжил Руслан. Он выходит из душа весь такой мокрый… в одном полотенце на бёдрах…
– Я не виноват, просто забыл взять одежду, – сразу начинает оправдываться.
Да что это с ним?
Неужели существует какой-то другой Руслан Гуреев, с которым я раньше даже не встречалась? Да быть не может!
Или может?..
Я поспешно забегаю в ванную. В первую очередь для того, чтобы не пялиться на парня так уж явно. Запираюсь. Быстро раздеваюсь и принимаю душ, снова пользуясь его гелем. Мне нравится, когда от меня пахнет Русланом…
Вытерев тело и промокнув волосы, надеваю футболку. Она довольно длинная и достигает середины бедра. Прихватив свои вещи, выхожу из ванной. Сразу натыкаюсь на пристальный взгляд парня. Он уже лежит на кровати и держит в руках телефон.
– У нас ещё третья часть «Железного человека» осталась. Посмотрим? – спрашивает, словно прочитав мои мысли.
Я пожимаю плечами.
– Да, можно. Только не думаю, что смогу досмотреть до конца… Немного устала.
Кладу стопку с вещами на тумбочку и забираюсь на кровать. Оказавшись лицом к плазме, вижу, что фильм стоит на паузе в самом начале. Но Руслан не торопится его включать. Он словно чего-то ждёт и просто молча смотрит на меня. Наконец я понимаю, чего он ждёт… Того, что я придвинусь к нему и, как и вчера, положу голову на его плечо. Но сегодня сделать это мне гораздо сложнее, ведь Руслан не надел майку, а ограничился лишь домашними шортами.
Он хлопает по месту рядом с собой. Неловко двигаюсь поближе, но недостаточно близко. Руслан немного хмурит брови.
– Я не кусаюсь, Вик, – говорит он тихо.
– Я знаю, – мой голос снова немного дрожит.
– Но почему мне тогда кажется, что ты чего-то боишься? – спрашивает Руслан прямо.
Чтобы не показывать свой страх, мне приходится подчиниться и придвинуться максимально близко к нему.
– Видишь? Я ничего не боюсь, – говорю с улыбкой, которую сложно назвать расслабленной.
Руслан обнимает меня за плечи, а я устраиваю голову на его груди. Практически перестаю дышать и лишь смотрю на экран в ожидании фильма. Рус снимает кино с паузы, начинаются вступительные титры…
Проходит минут десять от начала фильма, когда я понимаю, что совсем не слышу героев и не понимаю смысла просмотренного. Мои мысли скачут как сумасшедшие и сконцентрированы лишь на Руслане. Но когда он вдруг подаёт голос, я всё равно вздрагиваю.
– Мне бы хотелось, чтобы ты меня не боялась, Вика, – говорит он, поставив фильм на паузу. – Знаю, что вёл себя отвратительно, когда мы ночевали в боксе, но тогда я просто хотел немного напугать тебя.
– Да, я знаю, – стараюсь отвечать непринуждённо.
На самом деле та ночь в боксе совершенно ни при чём. Ведь тогда я вовсе не мечтала о какой-то близости с ним и наверняка смогла бы отбиться… А вот отбиться от тех мыслей, которые теперь блуждают в моей голове, я вряд ли смогу. Что-то внутри меня сломалось… И мне нужно немедленно это починить, иначе всё закончится плохо. Для меня.
– Тогда перестань от меня шарахаться, – в его голосе нет ни грамма насмешки, он говорит совершенно серьёзно. – Я не трону тебя… Ну в том смысле, о котором ты думаешь.
Я с опрометчивой поспешностью бросаю:
– Я ни о чём таком не думаю!
Мои щёки начинают гореть, когда Руслан лишь тихо хмыкает в ответ. А потом спокойно произносит:
– Думаешь. И я тоже думаю… Постоянно.
Мне казалось, что невозможно смутиться ещё больше, чем уже есть… Но нет, это возможно.
Видимо, чтобы закрыть эту тему, Руслан снова врубает фильм. Я пытаюсь расслабиться и вникнуть в сюжет. Это удаётся не сразу.
Руслан поглаживает меня по плечу и, как и вчера, время от времени заглядывает в моё лицо, чтобы проверить, не уснула ли я. Сейчас самое лучшее время, чтобы уснуть, но я не могу даже сомкнуть глаза. И всё время думаю о том, что хотела бы поцеловать его. Я уже привыкла целовать его… Его губы… Они идеальные. Мягкие, тёплые, нежные.
– Вика… – шепчет Руслан, и я немного приподнимаю голову, чтобы взглянуть на него. – Ты мне нравишься, – говорит он, удерживая мой взгляд.
– Ты тоже мне нравишься, – отвечаю охрипшим вдруг голосом.
Это всё, что мы друг другу говорим… Опускаю голову обратно на его плечо.
Через некоторое время от нежных прикосновений Руслана мои глаза всё-таки закрываются, и я засыпаю.
Похоже, на этот раз мой отец совсем не собирается возвращаться домой. То ли действительно в командировке… То ли просто не может расстаться со своей любовницей… Не знаю. Однако точно знаю, что держать себя в руках рядом с Викой мне становится всё сложнее.
Вот уже три ночи мы спим в моей постели, и я просто обнимаю её, потому что она наверняка ещё слишком маленькая для тех вещей, которые постоянно крутятся в моей голове…
Нет, она, конечно, выглядит вполне зрелой девушкой.
Но всё же такая маленькая…
Чёрт!
Я запутался.
Сегодня Вика заявила, что пойдёт в школу, потому что и так уже слишком много пропустила. Но для начала она должна заехать в дом бабушки, чтобы забрать рюкзак. Я вызвал такси и даже поехал с ней, чтобы проводить, так сказать, до дверей школы.
Пресловутую подушку нам приходится прятать в кустах рядом с воротами, потому что Вика всё ещё должна выглядеть беременной для моей бабушки. Я уже и сам не знаю, зачем затеял это представление, если честно… Вот вроде всё по полочкам у меня было! Отец является домой, застает Вику у нас. Он в курсе, что она не беременна, и с лёгкостью может её выставить. Но тут включается бабушка – ведь она сто процентов будет на стороне моей невесты, которая ещё и в положении – и отец сдаётся. А если вдруг с ним не выгорит, то я связываюсь с Юсуповым и говорю ему, что его дочка у нас.
Было ещё много всяких вариантов. Типа того, что Вика признаётся мне, что она Юсупова, и плачет на моём плече о том, как ненавидит своего отца. Я её утешаю и уговариваю вернуться домой и пересмотреть отношения с ним. И всё! Для Юсупова я герой, и он инвестирует в мой проект. Точка.
А теперь будто нет никаких планов и точек. Потому что мне нравится, что Вика проводит ночи в моей постели… Хотя порой это чертовски бесит меня! Ведь в самом начале она мне нисколечко не нравилась! Ни её лицо, ни синие волосы не вызывали во мне ничего, кроме насмешки. А теперь…
Устав ждать приезда такси, выхожу во двор. Мне нужно забрать Вику из школы. Её уроки закончатся через пятнадцать минут, но машина всё никак не появляется.
Навстречу идёт Демьян – видимо, у него занятия уже закончились.
– О, Рус! – салютует мне брат. – А где Вика?
– В школе, – сухо бросаю я.
Пытаюсь пройти мимо него к воротам, но он встаёт на моём пути.
– А где твоя тачка, брат? – Демьян оглядывается по сторонам.
– Не спрашивай, – отмахиваюсь я.
– Окей, тогда расскажи мне, почему Вика живёт у нас, – наседает он. – А ещё мне очень интересно, поженитесь ли вы. Ведь я так понимаю, она беременна, да?
– Это не твоё дело, – нахмурив брови, смотрю на приставучего брата в упор.
Демьян разводит руками.
– Мы когда-нибудь уже сможем наладить отношения, а? Ты же мой брат, чёрт возьми!
Да ладно, он неправ. Нормальные у нас отношения. Хоть и не идеальные, конечно. Но я всё равно люблю его, пусть никогда и не говорю об этом.
Похлопываю Демьяна по плечу.
– Подотри сопли, мелкий. Я расскажу тебе всё, когда будет, что рассказывать.
У меня наконец получается обойти брата, и как раз в этот момент приходит смс о подъехавшем такси. Выходя за ворота, я слышу негромкую реплику Демьяна:
– Тогда я буду ждать твоего просветления, Рус! Буду ждать, сколько потребуется!
Вот же неженка, блин!
Не стану я изливать ему душу. И ни за что не признаюсь, что меня немного переклинило на Вике. Я и себе-то в этом не признаюсь.
Поэтому бросаю, не оборачиваясь:
– Ага, жди!
Выхожу за ворота, сажусь в такси, и водитель сразу трогается с места.
Когда подъезжаем к школе, я его не отпускаю. Подхожу к крыльцу здания в тот момент, когда звенит звонок. Через пару минут школьные двери распахиваются, и из них вываливается толпа ребятни. Кто-то бежит по ступенькам так быстро, словно в туалет приспичило. Кто-то спускается так лениво, будто не хочет уходить. В основном все держатся небольшими компашками из трёх, четырёх, пяти человек. Девушка, которую жду я, идёт совсем одна.
Вика задумчиво смотрит себе под ноги. Она пока не замечает меня, как и того, что идущие сзади неё девицы откровенно высмеивают цвет её волос.
Меня злит, что кто-то, кроме меня, позволяет себе смеяться над Викой… Чёрт, нет! Меня просто бесит, что над ней смеются! Шагаю с грозным видом навстречу девушке. Оказавшись рядом, сразу обнимаю за плечи. Вика вздрагивает и словно просыпается.
– Эм… Привет… – лишь успевает сказать она, прежде чем я прижимаюсь к её рту поцелуем.
Отрываюсь от её губ в тот момент, когда те девчонки проходят мимо. Они заинтересованно смотрят на нас с Викой, но не решаются что-то сказать. Для достижения должного эффекта я вновь целую Вику в губы, прижав её так крепко, что нам обоим становится сложно дышать.
Да и пофигу, что теперь смотрит уже вся школа. Главное, чтобы никто не смел трогать её или обижать.
– Эй, в чём дело? – отстранившись, Вика смотрит на меня немного ошарашенно. – Так соскучился?
– Можно и так сказать, – ухмыляюсь я довольно.
Снимаю с её плеч рюкзак и веду Вику к ожидающему нас такси. Когда мы забираемся в машину, диктую адрес. И это совсем не наш дом.
– Куда мы едем? – воодушевляется Вика.
– На свидание, – бросаю я коротко.
В глазах девушки появляется озорной блеск.
– Кхм… Свидание? Я не ослышалась?
– Угу, – я киваю. – Идеальное свидание, если быть точнее. Ты бывала на идеальных свиданиях?
Она задумывается. На её губах играет улыбка.
– Нет. Наверное, нет.
– Значит, я буду первым, кто устроит для тебя идеальное свидание.
А в голове отчётливо звучит: «И последним».
Но это уже слишком, мать вашу!
То, что мой отец до сих пор молчит, ощущается как затишье перед бурей. Сегодня я поехала в школу не потому, что меня так уж сильно потянуло к знаниям, а потому что должна была увидеть бабушку и убедиться, что с ней всё нормально.
Руслан остался в такси, когда я ранним утром забежала в её дом, чтобы забрать рюкзак с учебниками и тетрадями. Бабушка похвалила меня, решив, что я наконец-то взялась за ум, вернулась домой и планирую всё-таки посещать школу. Значит, Артём ей всё это сказал, чтобы успокоить…
Отчасти я благодарна брату. Но уж больно много лжи вокруг меня. Уже и не знаю, как из неё выпутаться. Кажется, я вру всем вокруг! В первую очередь себе, стараясь убедить своё сердце, что мне наплевать на Руслана Гуреева. И когда всё закончится, мне будет совсем не больно потерять его.
– Посиди тут минуточку, – вырывает меня из мыслей голос Руслана.
Машина внезапно тормозит возле длинного ряда автомагазинов, и я в замешательстве смотрю в окно.
– Что мы здесь делаем?
– И не задавай вопросов, Вика! – с преувеличенной строгостью говорит он, открывая дверь со своей стороны.
Он ещё и мой рюкзак на плечи надевает, когда выходит на улицу.
– Вернусь через пять минут, – обещает парень, прежде чем закрыть дверь и оставить меня наедине с таксистом.
Смотрю на то, как он быстро идёт к одному из магазинов и скрывается за дверью.
Что ему там нужно? Может, это как-то связано с его машиной, которую я никак не покрашу?
Честно признаться, я рада, что покраска мерина встала на паузу. Ведь пока я не выполнила свою часть сделки, мы с Русланом будем вместе.
Вместе?..
О чём я думаю, чёрт возьми?!
Руслан возвращается через пять минут и кладёт мой рюкзак слева от себя. Так, чтобы я не могла дотянуться. Вновь диктует адрес водителю. Неизвестный мне адрес.
– Что ты задумал? – спрашиваю я с волнением.
– Потерпи, моя эмо, – добродушно отзывается парень, приобняв меня за плечи, и целует в висок. Потом в щёку.
Я немного поворачиваю лицо, и Руслан находит мои губы…
Каждый раз, когда он меня целует, в моём сердце поднимается какой-то трепет. И мне вновь приходится напоминать себе, что это всё игра. Моя. И Руслана.
Такси тормозит в каком-то злачном месте (по-другому назвать не получается). Я улыбаюсь, чтобы скрыть свою нервозность, и вновь спрашиваю:
– Зачем мы здесь?
– Сейчас увидишь, – уходит от ответа парень.
Он расплачивается с таксистом наличкой и отпускает машину.
Оказавшись на улице, я оглядываюсь по сторонам. Старые полуразрушенные здания в два-три этажа, перевёрнутые мусорные баки и полное отсутствие людей. Словно мы попали в постапокалиптический город.
– Ты серьёзно не знаешь, где мы? – с удивлением говорит Руслан, взяв меня за руку.
– Вообще не имею ни малейшего понятия, – признаюсь по-честному.
Он ведёт меня по узенькой дорожке между двух зданий, и я бросаю, нервно усмехнувшись:
– Ты ведь не собираешься меня здесь убить, верно?
Руслан бросает взгляд через плечо и хищно скалится.
– Не знаю, может быть…
– Вот это я понимаю – идеальное свидание! – говорю восторженно, хотя хотела произнести это с укором.
На самом деле мне было плевать на то, где пройдёт наше свидание. Важно, что Руслан вообще решил устроить для меня свидание.
– Но ты же ещё ничего не знаешь, – усмехается парень. – Уверен, даже предположить не можешь, что мы будем здесь делать.
– Только давай не будем об этом спорить, ладно? – предлагаю я.
Руслан тормозит и поворачивается ко мне лицом. Вглядывается в мои глаза и качает головой.
– Я «за». Спорить больше не будем, – его тон совершенно нечитаем.
Он тянет меня вперёд, мы сворачиваем за угол очередной трёхэтажки и, наконец, останавливаемся у её торца. Руслан претенциозно осматривает стену дома. Похоже, эта стена – одна из самых сохранившихся в этих жутковатых трущобах.
– Всё, мы на месте, – заявляет решительно парень, снимая мой рюкзак с плеч.
С удивлением слышу знакомое побрякивание из него и хлопаю себя по лбу ладошкой.
– Только не говори мне, что у тебя там баллончики с краской… – расплываюсь в глупой довольной улыбке.
– Угадала, – Руслан подтверждает мою догадку. – У нас есть краски и целая стена для творчества, – указывает на торец здания.
Я забираю у него рюкзак и нетерпеливо вытряхиваю баллончики. Идея размалевать стену меня заводит не на шутку. Особенно возможность сделать это вместе с Русланом.
– Отлично! Ты улыбаешься, – слышится его довольный голос.
Отрываю взгляд от баллончиков. Быстро приближаюсь к Руслану и прижимаюсь к его губам своими. Вместо слов я могу так отблагодарить его.
Наш поцелуй затягивается… Мы отрываемся друг от друга, только когда в наших лёгких заканчивается весь воздух.
– У нас будут проблемы, да? – спрашиваю с волнением, оглядываясь по сторонам.
Ведь наверняка рисовать на этих стенах тоже нельзя, несмотря на то, что дома кажутся нежилыми.
– Проблем у нас не будет, – удивляет меня Руслан. – Завтра этот район начнут сносить. Дома пустуют уже несколько месяцев.
– А куда все делись? – я вновь смотрю по сторонам.
– Это просто, Вик, – говорит он как-то даже снисходительно. – Дома в аварийном состоянии, всех расселили.
А-а, понятно. А я, кажется, отупела от любви. Вот чёрт!
Схватив баллончик с розовой краской, приближаюсь к стене и застываю в нерешительности.
– Что будешь рисовать? – встав позади, Руслан пристраивает подбородок на моей макушке.
– Не знаю… ещё не решила… – бубню себе под нос и судорожно соображаю, что же тут изобразить.
Потом решаю довериться своим рукам и просто провожу изогнутую линию. Слева точно такую же… И у меня получается что-то вроде сердечка.
– Ммм… сердце, – комментирует Руслан.
– Нет, не сердце, – поспешно бросаю я. – Подай мне синюю краску.
Через мгновение Руслан протягивает мне баллончик с синей краской, и я превращаю это нелепое сердечко в крылья бабочки. Чёрной краской рисую тельце, голову и усики.
– Сердечко было лучше, – усмехается Руслан. – Как-то символичнее, что ли… Ладно, теперь я попробую.
Он шагает к рюкзаку, рядом с которым в ряд стоят баллончики. Берёт в руки жёлтый, возвращается к стене и рисует круг. Прищурившись, я наблюдаю за тем, как этот круг превращается в смайлик с улыбкой. Только вместо глаз у него сердечки. Очень мило!
– Знаешь, что это? – с важным видом спрашивает Руслан.
– Влюблённый смайлик? – предполагаю я.
– Это тот смайлик, который ты должна была присылать мне. А не тот, который ты обычно отправляла. Помнишь?
Я прыскаю от смеха. Видимо, Руслана сильно задели мои любимые смайлики со средним пальцем!
– Ну ладно, не злись на меня, – с виноватой улыбкой подхожу ближе к парню. – У тебя, кстати, очень хорошо получилось.
Он криво ухмыляется и тут же снова целует меня в губы. Потом, отстранившись, хмурит брови.
– Не льсти мне. Я знаю, что рисовать не умею.
Со смехом протягиваю ему баллончик с синей краской.
– Я научу тебя.
Встав за спиной Руслана, беру его за кисть и начинаю руководить процессом. Мы вместе проводим горизонтальную линию. Потом закрашиваем синим всё, что под ней. Добавляем немного белых мазков. А сверху от синей линии малюем оранжевым и жёлтым. Ещё немного оранжевого на синий… Будто последние лучи уходящего солнца отражаются на морской глади…
– И что это? – спрашивает Руслан, изображая непонимание.
– Да брось! Ты ведь знаешь, что это такое.
Прищурившись, вглядывается в рисунок.
– Ну ладно, ты права, знаю, – признаётся он.
– И? Что это?
– Это то место, куда мы с тобой поедем летом, – внезапно выпаливает Руслан.
Я начинаю часто моргать, пытаясь прийти в себя от обрушившейся новости, а он продолжает, будто размышляя вслух:
– Ты закончишь школу, и мы махнём к морю.
Господи, что он несёт?
Мы поедем к морю?
Следующим летом?
Мы же не будем вместе так долго?!
Однако вместо этого всего я говорю совершенно другое:
– Но это же будет ещё только через год!
– Время летит быстро, – пожимает плечами Руслан, закрывая баллончик с краской.
Я жду, что он ещё что-нибудь скажет, но он молчит. Взяв меня за руку, тянет прочь от стены, и мы садимся на ствол поваленного дерева. Отсюда море на стене выглядит почти живым.
Молчание между нами затягивается, но оно совершенно не давит. Я глубоко вдыхаю и протяжно выдыхаю, положив голову на плечо Руслана.
Мне хорошо.
Очень хорошо рядом с ним.
– Следующая часть свидания – это еда, – бормочет он, уткнувшись носом в мою макушку. – Выбирай любое место.
– Может, снова борщ? – спрашиваю с улыбкой.
Руслан хмыкает.
– Я знал, что ты выберешь именно борщ. Поехали?
– Нет, – подняв голову с плеча, заглядываю в лицо парня. – Давай посидим здесь ещё немного, ладно?
Он разводит руки, словно в приглашении, и я забираюсь на его колени. Поначалу невинные, спустя несколько мгновений наши объятия становятся жаркими и весьма откровенными. Мы целуемся, не отрывая губ и прижимаясь друг к другу всё сильнее…
Пора уходить.
Потому что каждый следующий момент нашего уединения рискует стать чем-то большим, чем просто поцелуи.
С трудом разорвав объятия, мы покидаем этот готовящийся к сносу район. Выходим на шоссе и ловим машину.
Посетив ресторан и в очередной раз с удовольствием поев борща, недолго гуляем в парке. Потом вновь ловим машину и едем домой.
Когда выходим из такси, я с улыбкой бросаю Руслану:
– Могу поклясться, что раньше ты никого так долго не окучивал.
– Окучивал? – переспрашивает Руслан, нахмурив брови.
– Ну да. Ну, типа… ни с кем так долго не возился, потому что все были намного сговорчивее меня, – я начинаю заикаться от нелепости разговора, который зачем-то сама и затеяла.
Руслан фыркает.
– Я тебя не окучиваю, Вик. Я, знаешь ли, наоборот, медитировать скоро научусь, чтобы сдерживать себя. И тебя, кстати, тоже. Ведь ты уже моя!
– Твоя, да?
– А чья же? Моя, конечно, – с уверенностью заявляет Руслан. Обхватив меня за талию, шепчет напротив моих губ: – Или ты так не считаешь?.. Скажи, Вик. Может, я ошибаюсь?
Он вкладывает столько чувств в эти слова, что мои колени невольно начинают дрожать. Руслан прав. Похоже, он, и правда, сдерживает нас обоих. Потому что мой мозг уже не способен соображать здраво. И я была бы согласна на всё, что Руслан предложит. Только он ничего не предлагает…
Я отступаю так ничего и не ответив.
Мы забираем многострадальную подушку из кустов, и я вновь засовываю её под одежду. Заходим во двор и обнаруживаем, что перед гаражом стоит машина мэра. Но Руслан её будто бы не замечает. Он смотрит на другую тачку, которая припаркована рядом. За рулём этой машины сидит мужчина. Я его знаю. Это водитель моего отца.
– Похоже, у нас гости… – растерянно протягивает Руслан.
Он с явной неохотой перебирает ногами, когда мы направляемся к парадному входу.
– Так какой план? – мой голос непроизвольно дрожит, ведь я уже забыла, чего именно хотела, когда согласилась пожить в доме мэра.
– Никакого, – Руслан пожимает плечами. Он тоже выглядит сконфуженным и улыбается через силу. – Просто изображай мою беременную невесту, и всё.
Я киваю.
Что ж… Сейчас Руслана ждёт большой сюрприз, а именно – знакомство с моим отцом. Надеюсь, он подыграет мне так же, как и я ему. Ведь мой отец должен поверить в наши горячие чувства…
Нравится ему это или нет, но я не буду жить с ним! Он ни за что не сможет заставить меня вернуться домой!
Направляясь вместе с Викой в гостиную, я испытываю некоторое сомнение в том, что мой отец притащил в наш дом Юсупова. Может, это кто-то другой к нам пожаловал на последней модели кадиллака комплектации бизнес-класса, да ещё и с личным водителем за рулём?..
Из столовой слышны голоса, и мы с Викой безмолвно переглядываемся. Оба не хотим туда идти, но всё-таки пойдём… Ведь игра продолжается, верно? Она всё ещё врёт мне о том, кем является. А я не говорю ей, что мне на самом деле нужно от Юсупова.
Получается один-один, верно?
Я снимаю с плеч её рюкзак и оставляю в гостиной. Зайдя в столовую, сразу видим двух мужиков. Они оба одеты по-деловому, в костюмах и галстуках, но, к слову, уже успели пропустить по стаканчику чего-то горячительного.
Это наши отцы. Мой сидит на диване, вальяжно забросив ногу на ногу. Отец Вики, скрестив руки на груди, расслабленно откинулся на спинку широкого стула, стоящего напротив. Они явно о чём-то спорили перед тем, как мы вошли. Заметив наше присутствие, тут же замолчали и уставились на нас.
– А вот и наши голубки пожаловали, – произносит папа немного наигранно, как мне кажется. Мы молча смотрим на своих отцов. Первой оживает Вика.
– Добрый вечер.
Говорит она спокойно, но немного вскинув подбородок. По выражению её лица сразу понятно – в случае чего, она готова обороняться, и в обиду себя не даст. Но вдруг, словно ища у меня поддержки, Вика протягивает мне руку, и наши пальцы переплетаются. Не знаю, когда мы успели отпустить друг друга, вроде бы только что, на улице, я держал Вику за руку…
Оба отца наблюдают за этим жестом нечитаемыми взглядами, а потом глаза Викиного отца останавливаются на её животе.
– Добрый вечер, – вторю Вике, сконцентрировав внимание на Юсупове.
Интересно… сейчас, когда они с моим отцом вроде как помирились, он будет более благосклонен ко мне?
Но Юсупов даже не смотрит на меня.
– Что это за маскарад, Вика? – спрашивает он довольно суровым голосом.
– Какой маскарад, папа? – язвительным тоном уточняет она.
Мне надо бы как минимум изобразить удивление, ведь я же типа не знаю, что Юсупов её отец. Но получается это с трудом.
– Папа?.. – переспрашиваю хрипло.
Кинув на меня взгляд, она коротко бросает:
– Потом, Руслан…
Делает шаг вперёд, и я тоже смещаюсь вслед за ней. Вика обращается к своему отцу:
– Зачем ты приехал?
– А что, непонятно? – его взгляд становится чернее тучи. – Домой тебя забрать. Ладно хоть, Гера… Георгий Юрьевич сообщил мне, что ты здесь.
– Я с тобой не поеду, – тут же заявляет Вика, покрепче сжав мою руку. – Мы с Русланом поженимся… скоро, – на последних словах её голос немного хрипнет.
А вот её отец говорит в ответ громко и чётко:
– Да у вас обоих ещё молоко на губах не обсохло! Поигрались – и хватит! Иди-ка лучше в машину! Мы уезжаем!
Он собирается встать, но мой отец придерживает его за локоть.
– Да ладно тебе, Эдик! Чего завёлся-то? Ну дай молодым немного повлюбляться, что ли, – говорит он добродушно. – Лично я совсем не против их союза.
Но Эдуард Викторович, похоже, очень даже против, потому что его недобрый взгляд перемещается на мою персону. Этот взгляд парализует меня. Энергетика у отца Вика, надо признать, ещё тяжелее, чем у моего бати.
– Ты хочешь сказать, что твой сын возьмёт ответственность за мою дочь? – спрашивает Юсупов у моего отца, пристально глядя на меня.
Я, наконец, отмираю и отвечаю сам:
– Безусловно! Я готов отвечать за Вику! И я буду отвечать за Вику!
Юсупов недобро скалится.
– А за это кто будет нести ответственность? Тоже ты? – он указывает на псевдоживот Вики.
– Да не беременна она, – усмехнувшись, успокаивает его мой отец. – Просто наши дети – выдумщики хоть куда! Особенно, если это касается каких-нибудь идиотских выходок. Да они буквально нашли друг друга!
Вот прям в корень зрит! Иногда мой отец отличается проницательностью. Правда, я не согласен про идиотские выходки. А вот что нашли друг друга – это да!
Вика достаёт подушку из брюк и кладёт её на стул.
– Я не беременна, – говорит ледяным тоном и спрашивает у отца с вызовом: – Доволен?
– Пока нет! – отбривает тот, плеснув в свой стакан из бутылки Джек Дениэлса. – А на что молодые жить будут, может, ты мне скажешь, Гера? – смотрит на моего отца.
– Да какое тебе дело?! – взрывается Вика.
Я сжимаю её руку, чтобы немного усмирить девушку.
– Вик… – говорю тихо.
Но, кажется, она уже завелась не на шутку.
Блеснув на меня предупреждающим взглядом, она отпускает мою руку.
Я и не знал, что она с отцом на ножах до такой степени… Да и откуда я мог это знать, чёрт возьми?
– Мне скоро восемнадцать исполнится! – гневно продолжает Вика. – Ты всё равно не сможешь удерживать меня, понял?!
– Господи, Вика!.. – Юсупов обречённо смотрит в потолок, потом осушает свой стакан, немного поморщившись. – Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Думаешь, сможешь жить самостоятельно? Вы оба сможете?
– Да! – мы отвечаем синхронно.
Он поднимается из-за стола, приближается к дочери.
– Ты – маленькая наивная девочка, которая ещё даже школу не закончила. Нашла во мне врага? Что ж… твоё право! Вот только на одной ненависти ко мне ты не выплывешь! Ведь ты зависишь от меня, Вика. Кто оплатит твоё образование? Твою одежду? Твою еду в конце концов!
Сейчас Юсупов меня злит даже больше, чем мой собственный отец. Вроде бы они разные люди, но говорят совершенно одинаково. И всё про сраные бабки.
– Я справлюсь без тебя! – тут же выпаливает Вика.
– Готов поспорить, что нет, – язвительно улыбается Юсупов и делает шаг ко мне. – А ты? Ты ведь не случайно выбрал мою дочь, верно?
У меня в горле встаёт ком, который я судорожно пытаюсь проглотить.
– Я не знал, кто она такая, когда мы познакомились, – с запинкой отвечаю отцу Вики.
– Не знал? – переспрашивает он совсем не удивлённым голосом, потом кивает сам себе. – Пусть так. Но узнав это, ты решил, что она подходит тебе для достижения цели.
– Нет, – сразу отрицаю я.
– Какой цели? – подаёт голос Вика.
Юсупов поворачивается к ней.
– Твой жених был у меня недавно. Денег просил. Хочет, чтобы я инвестировал в его проект. Я его выставил. А теперь он вдруг крутит с тобой шашни. Странное стечение обстоятельств, не находишь, дочка?
– Всё не так! – поспешно заявляю я.
Но один лишь взгляд на Вику – и все мои оправдания и объяснения застревают в горле. На лице девушки отчётливо читается ошеломление, а в глазах – боль от предательства.
– Ты был у моего отца? – выдыхает она шёпотом.
И я не могу соврать и сказать «нет», чёрт возьми!
– Да, был, – отвечаю, приближаясь к ней. – Но всё не так, как выглядит, Вик! Я просто ищу инвестора. И это никак не связано с тобой. Ты – это совсем другое.
Беру её за руку, но она вырывается. Начинает пятится… Судорожно качает головой и смотрит на меня так, словно впервые видит.
Вот чёрт!
– Ты заигрался, Руслан! – на её глаза наворачиваются слёзы, и она часто моргает, чтобы смахнуть их. – Мой отец – твой инвестор? Серьёзно? И в какой момент я должна была об этом узнать? – спрашивает она язвительно.
Я не остаюсь в долгу и уже с раздражением бросаю:
– Наверное, в тот момент, когда ты сообщила бы мне о том, какую фамилию носишь!
– Так дело в моей фамилии, да? Но ты и так это знал!
– Я совсем недавно узнал! А у твоего отца был раньше!!
И вот мы уже орём друг на друга, позабыв про наших отцов.
Это всё неправильно. И так не должно было быть!
Я подаюсь к девушке и вновь пытаюсь схватить её за руку. Но она, отпрянув от меня, прячет руки за спину.
– Пожалуйста, Вика!..
Я так сильно нервничаю, что и эмоции, и голос не подчиняются мне…
– Давай поговорим наедине! В моей комнате.
Я могу ей всё объяснить… Могу! Только не здесь. Только не при этих двух.
– Не о чем, – коротко отвечает Вика.
– Ой, да перестань! Ты хочешь сказать, что нам теперь не о чем разговаривать? – во мне одновременно бурлят и отчаяние, и сарказм.
– Да, ты всё правильно понял! – она кивает, на этот раз опустив взгляд. А когда вновь смотрит мне в лицо, решительно произносит: – Я лучше домой вернусь и буду терпеть общество отца до своего совершеннолетия, чем останусь рядом с таким лжецом, как ты, Руслан!
– Ты так не думаешь!
– Именно так я и думаю, – очень спокойно произносит Вика, но в её глазах блестит обида.
Мне паршиво.
Вновь протягиваю руки, чтобы схватить её, но она делает шаг назад, разворачивается и выбегает из столовой. Я уже готов бежать за ней, но грозный голос её отца буквально пригвождает мои ноги к полу.
– Руслан, остановись!
Замираю.
– Ты ведь старше и должен быть умнее, – говорит он, сдержав свой гнев. – Ну какая семья? Возьми на себя ответственность и закончи всё это. А я, так и быть, спонсирую твой проект.
Сердце в моей груди начинает биться с такой силой, что болезненно колотит по рёбрам.
Разве не этого я хотел?
Разве не для этого всё делал?
Закончить всё это?
Как я могу закончить с Викой? Как?
Юсупов подходит ко мне вплотную. Мы с ним почти одного роста. Смотрим друг другу в глаза.
– Двадцать машин, Руслан, – продолжает он. – Двадцать самых лучших тачек. В твоём салоне. И я сам оплачу их. Когда реализуешь первую партию, следующая будет уже в тридцать машин.
Я не могу произнести ни слова. Вашу мать! Я буквально проглотил свой грёбаный язык!
– Увижу в тебе потенциал – позволю работать напрямую с заводом-изготовителем. И не отвечай сейчас, – поспешно добавляет он, увидев, что я всё-таки собираюсь открыть рот. – Жду тебя завтра у себя, тогда и дашь ответ.
Юсупов снисходительно похлопывает меня по плечу.
– А вообще, я рад, что всё так вышло. Хоть и косвенно, но ты поучаствовал в нашем примирении с твоим отцом, – бросает взгляд на моего папу, замершего за столом. – И дочка, так или иначе, домой вернётся… Она ведь всё, что у меня есть, понимаешь? – его голос прерывается от волнения.
Не знаю, пытается ли он давить на жалость или действительно любит её… Но в любом случае себя я чувствую совершено паршиво.
Юсупов прощается с моим отцом и напоследок вновь говорит, что ждёт меня завтра.
Когда за ним закрывается дверь, я некоторое время не двигаюсь с места, будто врос ногами в пол. Потом в замешательстве перевожу взгляд на отца.
Почему он молчит?
Почему был лишь наблюдателем всё время этого паршивого разговора?
Словно прочитав мои мысли, тот разводит руками.
– Ну что… Ты добился, чего хотел – получил долгожданные инвестиции. Поздравляю тебя, сынок.
Он ещё и издевается, чёрт возьми!
Брезгливо поморщившись, бросаю:
– Ты будешь, наверное, удивлён, но не этого я хотел.
И широким шагом покидаю столовую.
Когда выбегаю из дома, машины Юсупова во дворе уже нет.
– Ну что ты решил, Руслан? – голос Юсупова выводит меня из ступора, и я возвращаю взгляд к его лицу.
Согласился на эту встречу лишь для того, чтобы увидеть Вику, ведь она не отвечает на мои сообщения в ВК, которыми я закидывал её последние сутки. Был ужасно рад, что Юсупов решил провести встречу в своём доме, а не в офисе. Возможно, здесь у меня получится хотя бы столкнуться с ней в коридоре. Или придётся вломиться в её комнату…
В любом случае – ни с чем я не уйду.
Юсупов с тяжёлым вздохом откидывается на спинку кресла.
– Возможно, тебе нужно больше времени, чтобы просрать такое заманчивое предложение, Руслан, – говорит он, не скрывая раздражения. – Но ждать я не умею. Поэтому дам тебе ещё минут десять, не больше.
Со скрипом отодвинув кресло, которое казалось мне неподъёмным, мужчина встаёт и, глядя на меня в упор, добавляет:
– Договор перед твоим носом. Прочитай ещё раз. Подпиши… Или не подписывай и выметайся отсюда. Я скоро вернусь.
Юсупов выходит за дверь, не взглянув на меня больше. Я склоняюсь над листом договора и стараюсь вникнуть в текст. Уже третий раз за эту встречу. Но меня всё время отвлекает обстановка в его кабинете, а точнее, фотографии на стенах. Там Вика. Другая Вика. Девушка, которую я никогда не знал. И на всех этих фотографиях она вместе с мамой или с мамой и папой. Их глаза светятся счастьем. Не уверен, что в коллекции наших семейных фоток найдётся нечто похожее по энергетике. Ну или мы просто мало фотографировались, когда мама была жива. Не знаю…
Я прочитываю первые строчки документа, но мозг тут же стирает информацию. Буквально отторгает её! Ведь подписав этот договор, я практически заключу сделку с самим дьяволом! И Вика вряд ли меня простит, раз уж так ненавидит своего отца.
Но почему она его так ненавидит?
Этого я не знаю, пока не успел выяснить. Но просто жажду узнать.
Быстро встав со стула, запихиваю документы в задний карман джинсов. Ручку тоже забираю с собой и покидаю кабинет Юсупова. Оказавшись в коридоре, оглядываюсь по сторонам. Сюда я пришёл в сопровождении двух охранников, но сейчас этих амбалов нет поблизости.
Я понятия не имею, где находится Вика, да и вообще, дома ли она, но решаю, что не уйду, пока не найду девушку.
Пульс барабанит в висках, когда я, озираясь по сторонам, начинаю двигаться по коридору и приближаюсь к первой двери. Недолго прислушиваюсь, прижавшись к ней ухом, и решаю открыть. Осторожно поворачиваю ручку. Дверь не поддаётся – она закрыта на ключ. То же самое происходит и со второй дверью. Но едва я дохожу до третьей, как из неё выплывает знакомая фигура с синими волосами.
У Вики так вытягивается от удивления лицо, что мне становится понятно – она не знала о моём визите. Правда, её удивление быстро сменяется раздражением, а сразу следом – разочарованием.
– Вика…
Я пытаюсь дотянуться до её руки, но она, отпрянув от меня, быстро идёт к лестнице.
– Вика!
Следую за ней, наплевав на то, что, скорее всего, сейчас меня просто выставят отсюда.
– Уходи, Руслан, – бросает она бесстрастно, спускаясь на первый этаж.
– Нам нужно поговорить! – возражаю я, идя за ней по пятам.
Вика сворачивает направо. Я – следом. Мы попадаем в гостиную. Проходим в столовую. Из неё – на кухню, где она берёт из корзины с фруктами спелое красное яблоко.
– Нам нужно поговорить? – удивлённо переспрашивает, повернувшись наконец ко мне лицом. – Ты уверен? Лично мне ничего уже не нужно.
Я встаю так, чтобы она не смогла сбежать от меня. А именно – загораживаю путь в столовую.
– Да перестань! – вновь пытаюсь поймать её за руку, но она делает шаг назад. – Ты просто утрируешь, говоря, что я в чём-то там виноват. Я ни в чём не виноват!
– Хорошо. Ты ни в чём не виноват, – повторяет она тем же бесстрастным тоном. – Вот и поговорили. Можешь идти, Руслан.
– Перестань, Вик. Не веди себя так, словно тебе пофиг на меня. Я же знаю, что это не так.
Она закатывает глаза и разворачивается на сто восемьдесят градусов. В этот момент я замечаю распахнутые двери, которые скрываются за тяжёлыми занавесками. Вика быстро к ним приближается и выходит из кухни. Выскочив за ней, я попадаю на большую крытую террасу со столами, кожаными диванами и даже подвесными качелями. Не замедляя шага, Вика идёт к выходу с террасы, сбегает по трём ступенькам и ступает на зелёный ковёр – идеально ровный газон.
У меня получается догнать девчонку только у забора.
– Хватит бегать! – грозным голосом рявкаю я, умудрившись всё-таки схватить её за руку и развернуть к себе лицом.
Но она, конечно, тут же вырывается и отступает на шаг назад. Правда, больше не убегает. Вика демонстративно откусывает яблоко, которое прихватила с собой, и начинает говорить с набитым ртом:
– Я не бегаю. А вот ты преследуешь меня.
– Да. Я преследую тебя, потому что мне не всё равно, – игнорирую то, что девушка паясничает. – И я действительно не вижу проблемы в том, что твой отец вложит немного денег в мой проект. Как это может помешать нам?
Вика качает головой и вновь закатывает глаза.
– Да мне плевать на то, что мой отец будет инвестировать! – прожевав яблоко, говорит на этот раз чётко. – И на то, что будешь делать ты, мне тоже наплевать.
– Врёшь! – выплёвываю я, не сдержавшись.
Вика кривится. Зашвыривает яблоко куда-то в траву и тычет в меня пальцем.
– Ты получил всё, что хотел! А теперь просто оставь меня в покое, и всё.
– Нет! Тебе не удастся так просто избавиться от меня!
– Тогда я позову охрану прямо сейчас, – голос Вики становится тихим, но уверенным.
– Зови. Ну же, позови! – подначиваю я, сам в этот момент судорожно пытаясь понять, блефует она или нет.
Девушка вновь поворачивается, собираясь уйти, но я заставляю её остановиться, выкрикнув:
– ПОЧЕМУ, ВИК?!
Она смотрит на меня вопросительно, и я продолжаю:
– Почему ты притворялась нищенкой?
Я, и правда, хочу это знать. А также то, почему она ненавидит своего отца. Я просто хочу знать всё о жизни Вики и ничего не могу с этим поделать. Даже грёбаная гордость словно сдохла во мне прямо сейчас.
Вика вздыхает и смотрит на меня как-то снисходительно. Наконец отвечает:
– Знаешь, а ведь мне показалось, что я смогла разглядеть в тебе другого человека. Думала, что узнала истинного Руслана Гуреева… Человека, который умеет радоваться обычным вещам и не выделываться… Который привёз меня в заброшенный район, чтобы мы просто смогли нарисовать граффити на стенах…
– Но ведь я действительно был совершенно искренним, когда привёз тебя туда! – резко перебиваю Вику.
– Нет, Руслан. Я больше не верю в твою искренность, – она качает головой, произнося это очень спокойно и даже отстранённо.
Я начинаю закипать от этой безучастности.
– Ты не ответила на мой вопрос! Почему ты притворялась нищенкой?
– Потому что я хочу найти себя! – вдруг выкрикивает она. – Ты вот знаешь, кто ты такой? Что скрывается за этим красивым фасадом, а?.. – тычет пальцем мне в лицо. – Что там, Руслан? Что внутри тебя? Ты знаешь?.. Я вот – нет! И я хочу понять, кто я такая без папиных денег и всей этой мишуры.
О, Господи! Какая чушь!
И, похоже, на моём лице очень явно проступает эта мысль, потому что на лице Вики вдруг появляется тотальное разочарование. Она делает ещё один шаг назад. Кажется, прямо сейчас бросится бежать…
Я даже приготовился поймать её.
Не отпущу!
Потому что наш конфликт – тоже чушь! Мы в состоянии наладить отношения, если оба этого хотим. Если она тоже этого хочет…
А она хочет?
Он смотрит на меня как на сумасшедшую. Конечно… Такому самовлюблённому эгоисту не дано понять моих мотивов. Такой, как он, никогда не откажется от папашиных денег и статуса, который даёт громкая фамилия.
– Уходи, Руслан, – прошу я спокойно.
– Нет! – отрезает он.
В этот момент краем глаза замечаю Глеба – начальника папиной охраны. Никогда прежде я не радовалась его появлению так, как рада сейчас. Ведь самой мне очень сложно сбежать от Руслана.
Он тоже замечает приближающегося к нам амбала. Вытаскивает свёрнутые в трубочку бумаги из заднего кармана джинсов и поднимает их перед собой.
– Я должен вот это подписать, и тогда наша жизнь изменится! – говорит настойчиво и торопливо. – И говоря «наша», я имею в виду – моя и твоя! Потому что мы будем вместе, Вика! Я буду заниматься бизнесом и содержать нас. Ты будешь учиться! Закончишь школу, потом институт. Без этого, – он вновь трясёт бумагами, – будет чертовски сложно, понимаешь? Это просто маразм – отказываться от подобного шанса! Ты всё воспринимаешь сейчас как обиженная на весь мир незрелая девочка. Но ты же умнее, Вик!
Мне хочется ядовито рассмеяться над его тирадой. И я это делаю.
Глеб уже стоит около нас и произносит извиняющимся тоном:
– Руслан Георгиевич, я должен проводить Вас за ворота.
Охранник моего отца только в первый раз так церемонится, а потом наверняка воспользуется силой, чтобы вытолкать Руслана отсюда.
– Одну минуту! – с отчаянием бросает Руслан, взглянув на охранника.
– Смотрю, ты всё продумал, да? – подаю я голос. – Так подписывай, в чём проблема?
– Я хочу, чтобы ты тоже этого захотела, – сделав шаг ко мне, Руслан понижает голос до шёпота. – Я хочу, чтобы ты поняла, как это важно для нас обоих.
Он лихорадочно шарит взглядом по моему лицу, чтобы уловить мои эмоции. Я стараюсь вложить в свой голос самые твёрдые ноты:
– «Нас» не существует, Руслан. Наша встреча была нелепым стечением обстоятельств. Наше знакомство затянулось против моей воли.
– Вика! – пытается перебить он меня.
Но я решительно продолжаю:
– Ты должен был вызвать полицию! Когда я разукрасила твою тачку, ты должен был вызвать чёртову полицию! Меня бы задержали, и моего отца пригласили бы в участок. И я бы с наслаждением любовалась его разочарованным лицом. А ты бы получил от него деньги на покраску своей тачки. Возможно, уже тогда ты бы и инвестиции свои желанные получил. И всё! Ты просто должен был вызвать чёртову полицию, Руслан! На этом наша встреча была бы закончена! Таков был мой план. И всё это слишком затянулось помимо моей воли. И нет никаких НАС!
Последнее слово я выкрикиваю с отчаянием. Мои губы дрожат, и я начинаю их кусать, чтобы скрыть эту дрожь.
– Руслан Георгиевич! – настойчиво вклинивается Глеб, сделав шаг к сыну мэра.
– Вика… Я знаю, что ты так не считаешь, – вновь шепчет парень, не обращая внимания на начальника охраны. – Тебя выдают глаза. Они смотрят на меня так же, как и день назад. Ты всё ещё влюблена в меня.
Я ничего не могу, кроме как спрятать свои истинные чувства за сарказмом. И бросаю с усмешкой:
– Как и всегда, слишком самоуверенный сыночек мэра…
Разворачиваюсь, чтобы уйти. Руслан пытается схватить меня, но Глеб ловит его за плечо. Руслан скидывает его руку и пытается нагнать меня, но пройти мимо этого амбала невозможно.
Внутри меня разворачивается целая битва противоречивых чувств. Я хочу остаться, потому что Руслан прав – я влюблена в него. Но в той же степени мечтаю сбежать – потому что я больше не верю Руслану Гурееву.
С самого начала не верила. Не должна была верить и в дальнейшем. Не должна была позволить себе влюбиться…
Чёрт!
До боли прикусив губу, срываюсь на бег и залетаю в дом.
– ВИКА! – летит следом голос Руслана, и я закрываю уши ладонями.
Поднявшись на второй этаж, запираюсь в своей комнате. Сначала падаю на кровать, но потом моё тело против моей воли поднимается и бросается к окну. Оно выходит на главные ворота нашего дома. Как раз в этот момент Глеб там пытается выставить Руслана. Я ничего не слышу, но прекрасно вижу, как парень жестикулирует. И, судя по всему, кричит на охранника. Его лицо буквально перекошено от гнева. Но Глеб стоит неподвижно, встав непробиваемой стеной перед Русланом. Он не даст ему войти.
Отчаявшись, Руслан вроде сдаётся и собирается уйти, но вдруг замирает и оборачивается. Его взгляд скользит по окнам второго этажа, и я тут же отпрыгиваю в сторону, чтобы он не увидел меня. Когда вновь осторожно приближаюсь к окну и выглядываю, вижу, что Руслан подписывает документы, держа их на весу. Потом, свернув листы бумаги в трубочку, резко протягивает Глебу, запихивает шариковую ручку в его нагрудный карман и хлопает по плечу. Теперь лицо Руслана – непроницаемая маска.
Проделав всё это, он вновь смотрит на окна. Теперь ему прекрасно видно меня, потому что я ошеломлённо смотрю на него, застыв на месте.
Он подписал…
Он возьмёт деньги моего отца! И ему плевать на то, что я против!
Руслан ехидно и зло ухмыляется, пристально глядя на меня. Потом разворачивается и уходит!
Через минуту на мой телефон приходит уведомление, я узнаю его по звуку. Судорожно достав телефон из кармана, обнаруживаю сообщение из ВК. Оно от Руслана.
Сначала я хочу написать что-то ядовитое в ответ. Или отправить свой излюбленный смайлик, но, взяв себя в руки, набираю текст.
Чтобы разгадать уравнение, нужно больше данных. А именно – во всей этой цепочке событий я не вижу одно важное звено. Мне по-прежнему неизвестно, почему Вика так ненавидит своего отца. И я намереваюсь это выяснить! И раз уж она сама точно ничего мне не расскажет, пожалуй, вытрясу эту информацию из её брата. Сейчас это единственный человек из Викиной семьи, к которому я имею доступ…
Загнав два шара в разные лунки с одного удара, торжествующе бросаю кий на зелёное сукно. Мой противник задумчиво чешет затылок.
– Да… Хорош! – восклицает он. – Ты чемпион по бильярду, что ли?
– Можно и так сказать, – пожимаю плечами. Взяв деньги со стола, демонстративно их пересчитываю. – Отыгрываться будешь?
– А у меня есть шансы отыграться? – безрадостно фыркает паренёк.
На вид ему не больше восемнадцати. Я видел его в компании брата Вики, когда был с ней в этом баре. Самого Артёма (так, кажется, зовут её братца) сейчас здесь нет.
– Давай изменим ставки? – предлагаю я с улыбкой и кладу деньги обратно на стол. – Я ставлю всё, что уже выиграл. А ты – лишь свою услугу. Ведь денег у тебя больше нет, я уверен.
Паренёк раздумывает над моим предложением, нахмурившись. Его приятель, который ошивался всю игру поблизости, подаёт голос:
– А что ты можешь попросить, мажор?
Я смотрю на него и улыбаюсь ещё шире.
– В этом-то и прикол. Ни ты, ни твой друг этого пока не знаете. Может, это будет что-то простое, а может, что-то унизительное. Вопрос только в том, хватит ли духа у твоего дружка пойти на сделку.
– Твою мать… – бубнит под нос мой соперник и вопросительно смотрит на друга.
Не знаю, что уж он читает на его лице, но вдруг соглашается и начинает собирать шары в треугольник. Я, так и быть, даю ему ударить первым. И он даже забивает несколько шаров в лунки. Но когда после первого промаха паренька берусь за кий, так его и не кладу на стол, пока не разделываюсь с последним шариком.
– Твою-то мать! – выплёвывает парень уже с отчаянием.
Возле нашего стола собралась куча зевак, но Артема всё нет.
– Ладно. Говори, чего хочешь! – скривившись, бросает мой проигравший соперник, когда я собираю деньги со стола и запихиваю их в карман джинсов.
– Устрой мне встречу с Артёмом, – отвечаю я. – Только не проболтайся, что это я хочу с ним встретиться. Скажи, что это тебе надо.
– Нахрена? – вклинивается второй парень – его дружок.
– Без «нахрена»! – отбриваю я тут же. – Вопросы задавать надо было раньше. А теперь твой друг проиграл и должен мне. И у меня есть куча свидетелей, кстати.
Смотрю на толпу зевак, собравшихся возле стола. Они немного неуверенно кивают и переглядываются. Но ничего не попишешь, они, и правда, мои свидетели.
– Ладно, – нехотя сдаётся проигравший парень и достаёт телефон. – Когда ты хочешь с ним встретиться?
Я самодовольно ухмыляюсь.
– Сейчас!
Паренёк вздыхает. Набирает номер и отходит немного в сторону, чтобы поговорить. Я быстро настигаю его и, вырвав телефон из рук, ставлю на громкую связь. А потом внимательно вслушиваюсь в каждое слово их диалога с Артёмом.
Брат Вики разговаривает достаточно расслабленно и обещает скоро приехать, ведь он и сам собирался наведаться в этот бар сегодня вечером. Мне остаётся только ждать…
И весь следующий час я топчусь внутри замшелого бара. Никто не хочет больше со мной играть, и мне дико скучно.
Когда на пороге появляется Артём, я приободряюсь и иду к нему навстречу. Он меня сразу узнаёт и меняется в лице.
– Чего тебе? – хмуро интересуется брат Вики, когда я приближаюсь к нему вплотную.
– Есть у меня к тебе пара вопросов. Надеюсь на твоё благоразумие и на то, что ты ответишь мне на них честно.
– О-о как! А ты мне сейчас типа угрожаешь, да? – начинает он, бесстрашно хорохорясь.
– Типа да, – согласно киваю я, расплывшись в улыбке, которая не обещает собеседнику ничего хорошего.
Сегодняшний день и так пошатнул моё спокойствие. Другими словами – я слегка на взводе и не советовал бы Артёму со мной спорить. Скрестив руки на груди, уверенно продолжаю:
– Вот смотри, как мы сейчас поступим. Есть два варианта развития событий. Первый – ты просто выходишь со мной на улицу и без лишних отговорок отвечаешь на все мои вопросы. Второй – ты ведёшь себя как идиот, а именно – начинаешь выделываться. И я усмиряю твой пыл прямо здесь, перед твоими друзьями. Правда, потом тебе будет немного стыдно перед ними, ведь я размажу тебя по этому грязному полу.
– Есть ещё третий вариант, – вклинивается Артём. – Ты идёшь лесом!
Пытается меня обойти, но я с силой пихаю его в грудь, и он отлетает к стене. Его взгляд моментально наполняется гневом. Что ж… Похоже, благоразумия в нём нет. Жаль.
Рассвирепев, парень срывается с места. Замахивается…
Ошибка! В драке нужна светлая голова. Но это явно не про Артёма.
Я быстро смещаюсь в сторону, и брат Вики пролетает мимо меня. Позорно врезается в бильярдный стол и чуть ли не носом размазывается по сукну.
Вокруг нас собираются люди, начинают галдеть. Я успокаивающе выставляю руки перед собой.
– Всё нормально, ребята. Он просто споткнулся. Сейчас встанет и выйдет со мной на улицу.
– Да какого хрена тебе нужно?! – ярость Артёма набирает новые обороты.
С трудом отклеившись от стола, он бросается ко мне и даже успевает пихнуть в грудь. Но это я просто позволил ему это сделать. А уже в следующую секунду перехватываю его руку и заламываю назад. Парень начинает извиваться, но вырваться не может, иначе я просто сломаю его чёртову руку.
Такое желание преследует меня ещё с того дня, когда мы были здесь с Викой. Она тогда плакала по вине брата, и сейчас я вполне могу отомстить за её слёзы. Правда, это не та цель, которую я преследую.
– Слышь? Отвали от меня! – парень шипит от боли, когда я заставляю его идти к двери.
– Отвалю, – обещаю я вполне доброжелательно. – Как только ответишь на все мои вопросы, сразу и отвалю. Обещаю!
Мы выходим на улицу, и Артём злобно выплёвывает:
– Какие у такого, как я, могут быть разговоры с таким, как ты?
– Меня совсем не касается твоя никчёмная жизнь, дружище, – свободной рукой похлопываю его по плечу. – Только жизнь Вики! Я хочу знать, что за проблема у них с отцом. Почему она не хочет с ним общаться?
Он ядовито усмехается.
– Ты много на себя берёшь, мажор! Жизнь Вики тебя тоже не касается!
Вся толпа из бара вываливается на улицу. Двое дружков Артёма выходят немного вперёд. Один из них отчаянным голосом говорит с кем-то по телефону, вероятно, вызывает подмогу. Второй решает повыделываться и злобно цедит сквозь зубы:
– Шёл бы ты отсюда, мажор, пока ноги ходят!..
Я отпускаю руку Артёма и оценивающе смотрю на противников. Тот, что трындит по телефону, самый слабый. Именно у него я выиграл в бильярд. Второй вроде посмелее. А Артём – их лидер, и он сделает всё, чтобы не ударить в грязь лицом. Именно он должен упасть первым, если всё-таки драки избежать не получится. Тогда, возможно, другие не полезут.
Брат Вики стаскивает спортивную кофту через голову и отдает её какой-то девчонке из толпы. Дёргает головой влево-вправо, чтобы размять шею, и награждает меня уничтожающим взглядом. Похоже, драка всё-таки будет.
– У тебя есть минута, чтобы убраться отсюда, – говорит Артём самоуверенно.
– У тебя есть пять секунд, чтобы ответить на мой вопрос, – парирую я. – А потом я задам ещё несколько, на которые ты тоже ответишь.
Пяти секунд он не ждёт. Тут же дёргается ко мне и наносит удар. Делаю шаг назад. Кулак парня пролетает мимо, и я тут же подаюсь вперёд и хватаю этого самоуверенного идиота за шею, чтобы провести болевой захват. Когда я почти уже держу Артёма в удушающем, сзади ко мне подбирается кто-то из его дружков и пихает в спину. Отпрыгнув в сторону, разворачиваюсь и бью чётко в нос тому хорохористому другу моего противника в бильярде.
Минус один.
Артём бросается на меня, и у него всё же получается ударить. Его кулак проходится по моей скуле. Бью в ответ…
Мой брат хорош по части бокса, а вот я могу кого угодно в бараний рог свернуть. И, похоже, Артём сейчас узнает, как больно при этом бывает.
Он держится за лицо, потому что мой кулак разбил его губы в кровь. Я потираю саднящую скулу. Теперь мы, не приближаясь, ходим вокруг друг друга, не спуская пристальных оценивающих взглядов. Кто-то из толпы подначивает нас. Кто-то уговаривает, чтобы мы остановились. Вакханалия звуков давит на мои уши.
– Просто отвали от моей сестры! – выплёвывает наконец Артём, сплюнув кровь на асфальт.
– Это ты про сестру сейчас вспомнил? – изображаю изумление. – Мне казалось, тебе дела до неё нет!
На моём лице улыбка, хотя в глазах наверняка полыхает ярость.
– Тебе показалось! – отбривает Артём. – Я люблю свою сестру!
– Я тоже её люблю, – говорю прежде, чем успеваю обдумать сказанное.
Артёма сначала ошарашивает моя прямолинейностью, но в следующую секунду, разозлившись ещё больше, он бросается на меня. Я успеваю поймать его и повалить на асфальт. Скрутить руки. Заломить их за спину…
– Эй!! Это кто тут у нас такой борзый?! – доносится до меня незнакомый голос.
Вскинув голову, смотрю на толпу. От неё вальяжно отделяется человек пять или шесть. Похоже, подмога подоспела.
Все они смотрят на меня угрожающе. Двоих-троих я смогу одолеть… Но не всех.
Вдруг какафонию звуков толпы нарушает вой полицейской сирены. Толпа редеет так быстро, что я и глазом не успеваю моргнуть. Та кодла, которая только было явилась на помощь Артёму, уже успела исчезнуть.
Меня начинает душить смех от всей этой идиотской ситуации, и я захожусь от хохота, сотрясаясь всем телом.
– Чё ты ржёшь?! – ревёт Артём, пытаясь вырваться, ведь я всё ещё держу его. – Нас сейчас загребут! Надо сваливать!
Я лишь успеваю подумать о перспективах попасть в отделение, как к нам уже приближаются омоновцы и стаскивают меня с Артёма. Он начинает вырываться, но его очень быстро вновь укладывают на асфальт лицом вниз. И скручивают уже не так «любя», как это делал я.
Миролюбиво поднимаю руки перед собой и спокойно произношу:
– Всё нормально, пацаны. Мы просто общались…
Не успеваю договорить, как получаю прикладом в живот. Сгибаюсь пополам, схватившись за рёбра. Однако смех продолжает меня душить. Этот день стал ещё «лучше», чем был…
Нас с Артёмом грузят в ментовской бобик. Один из бойцов ОМОНА, видимо, их старший, бросает нам брезгливо:
– Задолбали вы меня, ублюдки! На этот раз по статье угона пойдёте. Или кражи. Выбирайте, что больше нравится.
– Позвонить дай! – резко выплёвываю я, пытаясь запустить руку в карман джинсов.
Сейчас он язык свой проглотит, мать вашу!
– Позвонить? Да, конечно, – отвечает он как-то слишком учтиво.
Запускает руку в карман своих штанов, а когда достает её, я вижу лишь крепкий кулак, который тут же летит мне в лицо. Ударяюсь затылком о подголовник. И это последнее, что я чувствую перед тем, как отключаюсь…
В сознание я прихожу так же болезненно, как и отключился. Голова раскалывается, челюсть ломит, лицо, кажется, опухло. Дотрагиваюсь до подбородка и тут же морщусь от боли.
– Шевелись, мажор! – пихает меня в бок Артём, и я по инерции вылезаю из тачки.
Взглянув на него через плечо, вижу, что он тоже изрядно помятый.
Нас ведут в отделение, но не в кабинет следователя или комнату для допросов, как я предполагал, а сразу же запирают в камере, забрав телефоны. Там уже есть один парень. Но, в отличие от нас, он здесь явно на своём месте, судя по буйству наколок на его руках и шее.
– Чудесная компашка, – ухмыляюсь я и тут же вновь морщусь от боли.
Твою ж мать… Даже говорить чертовски больно!
Осторожно двигаю подбородком. Нижняя челюсть буквально скрипит от удара омоновца, и аж чувствуется, как наливается гематома.
– Надеюсь, нам дадут позвонить, – говорю вслух, падая на свободную шконку.
Здесь жутко воняет, но сейчас не время проявлять брезгливость. Важно как можно быстрее выбраться отсюда.
Артём нервно кружит по камере и косится на нашего соседа. Тот не проявляет ровным счётом никаких эмоций, а чуть позже вообще ложится спать, отвернувшись лицом к стене.
– Это всё из-за тебя! – выплёвывает Артём, тыча в меня пальцем. – Моя бабушка… Она всё, что у меня есть! И у неё есть только я! Мне нужно выйти отсюда!
Парень, который лёг спать, вдруг поворачивается и недобро смотрит на нас. Ясно. Мы мешаем ему уснуть.
Артём примирительно поднимает руки.
– Прости, – выдыхает нервно.
Наш невольный сосед, недовольно поцокав, вновь отворачивается к стене. Артём подходит ко мне и садится рядом.
– Ты ведь выйдешь отсюда через пять минут, мажор, – продолжает он негромко. – Как только они выяснят, кто ты такой, тебя сразу отпустят.
– И тебя тоже отпустят, – отвечаю я уверенно. – Нас просто припугнули, не больше. За драку на улице никого не сажают. Это бред.
Он раздражённо фыркает.
– Ты очень веришь в закон, да? Или в свою супергромкую фамилию?
Мне хочется ответить положительно, но я вдруг затыкаюсь. А что, если нас действительно не выпустят отсюда так просто? Что, если на этот раз мне не поможет моя фамилия? Ведь отец сказал, что больше не станет мне помогать…
И что, если… Чёрт! А что будет, если я впервые в жизни не захочу пользоваться помощью отца?
Кажется, об этом и говорила Вика. Что она хочет понять, кто она без папиных денег и связей.
Хочу ли я того же?
Мы надолго замолкаем. Я, не отрываясь, смотрю на дверь в ожидании, что сейчас к нам кто-нибудь придёт. Но этого так и не происходит. Словно про нас вообще забыли.
Никто не спросил наших данных. Никто не знает, кто мы такие. Кто я такой! Кажется, шанс понять, чего я стою сам по себе, становится реальным.
Через некоторое время тот зек просыпается. Как оказывается, ровно к ужину. Окошко в двери распахивается, и нам вручают тарелки с какой-то непривлекательной жижей.
Мне вновь становится смешно оттого, что я оказался здесь… Сломаюсь ли я в этих обстоятельствах?
Нет!
Оставив бурду в тарелке нетронутой, вновь сажусь на шконку, оперевшись спиной на ледяную стену. Артём отрешённо размазывает неаппетитную жижу по тарелке, но, похоже, есть тоже не собирается. Наш сосед без лишних слов съедает свой ужин и берётся за мой. Я хмыкаю. Натыкаюсь на его тяжёлый взгляд и отвечаю таким же.
Нельзя показывать своих страхов. Никому!
Свет в камере в скором времени вырубается. Сосед вновь занимает свою шконку. Артём садится на соседнюю ко мне. Так же, как и я, спать он явно не планирует. Возможно, боится…
– Если хочешь, спи. Я подежурю, – предлагает он мне весьма миролюбиво.
– То же самое хотел тебе сказать, – отзываюсь я после недолгих раздумий.
– Мне что-то не спится, – отвечает Артём. Потом надолго замолкает, а когда вновь говорит, удивляет меня сменой темы. – Зачем тебе моя сестра?
Неужели теперь ему стало интересно, и он всё же решил поговорить, а не махать кулаками?
– Я же сказал: я люблю её, – отвечаю уверенно.
Да. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее убеждаюсь в своём чувстве к Вике. Таких, как она, в моей жизни никогда не было. Это её нежелание жить под опекой отца сильно отличает её от других моих знакомых… И в чём-то она сильнее меня… Определённо сильнее. Потому что смогла выдержать мои издевательства и нападки. А я ведь был сущим дьяволом, чёрт возьми!
– Любишь? – недоверчиво переспрашивает Артём, потом добавляет холодным тоном: – Ты ведь уже знаешь, что она Юсупова. Понятно, почему ты её любишь.
– Ни черта тебе непонятно! – выплёвываю я резко. – Вика не хочет быть Юсуповой, и я готов принять это. Но понять, почему она так ополчилась против отца, для меня тоже важно. И почему ты ополчился на неё. Девочка осталась совсем одна, по сути. Мне хочется помочь ей разобраться во всём, даже если она этого не хочет.
Артём долго смотрит на меня, потом тяжело вздыхает и пристраивает затылок на холодной стене. Теперь уличный свет, бьющий в маленькое окно под потолком, освещает только часть его лица. Парень кажется глубоко задумавшимся и, может быть, даже немного печальным.
– Вике лучше без меня, – говорит он наконец, тяжело вздохнув. – Она хорошая девочка. Была такой, во всяком случае, до смерти матери. А сейчас… То, что она устраивает… Эти синие волосы, безумная одежда, прогулы в школе – это всё театр. Чтобы задеть отца. Ведь она винит его в смерти матери.
Уставившись на Артёма, я просто слушаю его, впитывая каждое слово.
– Наш отец завёл себе любовницу, – продолжает парень, скривившись. – Вообще-то, они всегда у него были, как мне кажется. Хотя мама ничего такого не замечала, да и Вика тоже… А потом мама узнала и поехала, чтобы застать отца с этой любовницей. Не доехала… Попала в аварию. И я, и Вика обвинили в случившемся его. С тех пор я живу с бабушкой. Моя сестра думает, что тоже хочет жить с бабушкой. Но она не должна быть там. Такая жизнь ей не подходит, понимаешь?
Артём замолкает, зажмурившись. А я думаю лишь о том, что в этой истории что-то явно не сходится.
И нет, я не понимаю его. Кто давал ему право решать за Вику?
– Откуда ваша мама узнала о том, где искать отца? – подаю я голос.
Парень распахивает глаза и переводит взгляд на меня.
– Ей пришло сообщение, – отвечает, как будто нехотя.
– Сообщение? От кого? – спрашиваю с напором. – И неужели прямо с адресом?
Кажется, мне удалось нащупать важную нить, ведущую к разгадке этой весьма странной истории.
– Какая разница, от кого?! – раздражённо бросает Артём, вновь отвернувшись. – И да, с адресом!
– Удивительно… – протягиваю с сарказмом, который Артём пропускает мимо ушей.
Он с пылом продолжает:
– Важно, что нашей мамы больше нет! А мне Юсупов не отец! Но он отец Вики, поэтому она должна быть с ним. Так ей будет проще по жизни.
Я сканирую лицо Артёма тяжёлым взглядом. Этот придурок считает себя самым умным, да?
– Что? – нервно спрашивает он, заметив мой взгляд.
– Ничего, – пожимаю плечами. – Если захочешь исповедоваться, я к твоим услугам, – бросаю с ухмылкой.
Вытягиваюсь на шконке и всем своим видом показываю, что собираюсь спать. Ведь вряд ли Артём расскажет мне правду прямо сейчас. Нет. Он пока не готов это сделать.
– Исповедоваться? Тебе? – недобро скалится парень.
– Ну да, мне, – спокойно отвечаю я. – Для начала мне. А потом Вике. Так будет правильно.
Он открывает было рот, чтобы возразить, но тут же его захлопывает. Вновь смотрит прямо перед собой, но ни на что конкретно. Пару раз шарахнув затылком об стену, снова зажмуривается. Теперь его лицо – болезненная маска.
– Разбуди меня, когда захочешь вздремнуть, – бросаю я, тоже закрывая глаза.
– Мажор! Эй, мажор!!
Кто-то активно трясёт меня за плечо. С трудом открыв глаза, я не сразу понимаю, где нахожусь. Мне снилась Вика… И в мозгах засела мысль, что я должен с ней увидеться сегодня в девять утра.
Перед глазами появляется взволнованное лицо Артёма, и тогда до меня доходит, что я вряд ли сегодня увижусь с Викой. Мы в камере. Всё ещё…
– Сколько времени? – спрашиваю я, потирая лицо.
– Понятия не имею, – отзывается брат Вики, взглянув на окошко под потолком.
Там видно кусочек ясного неба. Кажется, уже давно рассвело.
– Нашего соседа только что забрали, – говорит Артём.
Видимо, именно поэтому он меня и разбудил.
– Может, мы следующие, а?
Я понятия не имею, как тут всё устроено, но надеюсь, что это так.
Встреча с Викой должна была состояться в девять утра – она сама так написала. И нет, я не планировал заставлять её красить мою тачку. Я просто хотел вновь с ней поговорить. Попытаться всё наладить…
Медленно сажусь. Встав со шконки, потягиваюсь, разминая тело. Потом приближаюсь к металлической двери и прислушиваюсь.
– Нас, вообще-то, ещё вчера должны были допросить, – произносит Артём тихим голосом.
– Ты уже бывал здесь раньше? – спрашиваю, повернувшись к нему лицом.
Он согласно кивает.
Бл**! Я даже знать не хочу, за что он здесь бывал. Нужно быть идиотом, чтобы попадать в такие места!
Но меня тут же вновь начинает душить смех… Сейчас я и сам идиот, раз попал сюда. Влюблённый идиот, который, несмотря ни на что, даже рад, что оказался в этом злачном месте. Ведь мне удалось поговорить с Артёмом! И теперь я знаю намного больше, чем знал до этого. И теперь мне есть, что рассказать Вике, если этот трус не сделает это сам.
Ведь это он послал своей матери смс с адресом любовного гнёздышка отца и его любовницы. Я уверен в этом на двести процентов.
Испытывая ненависть к Юсупову, Артём наверняка следил за ним. А когда мать погибла из-за этого чёртового сообщения, возненавидел себя настолько, что больше не мог смотреть своей сестре в глаза.
Я испытывал нечто подобное, когда врал своему младшему брату о нашей маме. Когда я уже знал, что её нет в живых, а он ещё только мечтал с ней увидеться. Я тогда тоже избегал брата. Именно тогда мы и отдалились друг от друга.
Подхожу к столу и устраиваюсь на табурете. Усмехнувшись, бросаю Артёму:
– А что, завтрака не будет?
Он тоже садится за стол напротив меня.
– Тебе, я смотрю, жутко весело, да? – спрашивает раздражённо.
– А почему бы и нет? – пожимаю плечами. – Наверное, я просто стрессоустойчивый.
– Ты просто веришь в своего отца. И явно никогда не оказывался в моей шкуре, – отбривает Артём. – У меня уже были приводы. За мелкое хулиганство, кражи… Были! Когда мусора поднимут моё дело, мне уже не выбраться.
И что? Я должен пожалеть его, чёрт возьми?!
Твою ж мать!.. Должен! Ради Вики я должен сделать хоть что-то.
– Но ты ведь сам встал на эту кривую дорожку, – отвечаю я, стерев с лица улыбку. – И мне, в принципе, понятно, почему ты не хочешь, чтобы сестра жила так, как живёшь ты. И это похвально, кстати. Но рассказать ей правду ты обязан. И сделаешь это, как только выйдешь отсюда.
Артём горько усмехается.
– Поверь, я ещё не скоро выйду отсюда.
– Можем поспорить об этом, – протягиваю ему руку. – Если ты выйдешь отсюда сегодня, то первым делом поедешь к сестре.
– А если не выйду? – кажется, в парне просыпается азарт.
– А если не выйдешь… Проси, чего хочешь.
Он хватает мою руку, тем самым соглашаясь на спор.
– Я ведь могу попросить тебя оставить мою сестру в покое, – говорит он, ехидно скалясь. – Ты это понимаешь?
– Понимаю. Но я уверен в своём выигрыше, иначе бы не спорил.
Мы пожимаем друг другу руки, всё-таки заключив пари. Затем Артём встаёт из-за стола и подходит к шконке. Он наверняка не спал всю ночь, ведь разбудил меня только утром.
Парень брезгливо морщится, прежде чем улечься, а потом закрывает глаза и почти сразу засыпает. Я же погружаюсь в глубокое раздумье.
Вика должна знать, что брат её любит. И о том, что он винит себя в смерти матери, тоже должна знать.
Может, их отец не самый лучший человек – нельзя списывать со счетов его измены, но всё же Вика слишком строга с ним.
Юношеский максимализм, который довлеет в нас до определённого возраста, он ведь пройдёт. У всех проходит. Мы начинаем смотреть на некоторые вещи по-другому, и мир практически переворачивается с ног на голову. Всё, что казалось раньше правильным, окажется не таким уж и хорошим. А поступки наших родителей, которые вызывали гнев и неприятие, могут оказаться самыми верными и важными.
И нет, я не стану тем, кто заставит Вику слушаться отца. Но я буду надеяться на то, что в их семье когда-нибудь вновь наступит мир.
Сразу после тюремного обеда к нам с Артёмом подсаживают ещё какого-то бедолагу с разбитым лицом. А ближе к вечеру, когда за спиной остаются двадцать четыре часа, проведённых в камере, является следак. И его интересует лишь один вопрос:
– Кто из вас Гуреев?
Он обводит всех троих тяжёлым взглядом, но мы молчим. Наконец я подаю голос.
– Вот он! – тычу пальцем в Артёма. – Это он сынок мэра! Лучше бы вам забрать его к чертям собачьим, пока с ним здесь чего не случилось.
Брат Вики ошеломлён до предела. Он возмущённо вскакивает со шконки и открывает рот, чтобы возразить, но напарывается на мой злой взгляд.
Молчи, идиот!
Молчи и вали отсюда!
– За мной, – бросает следак, выходя из камеры.
Артём идёт следом за ним, не спуская с меня взгляда. И теперь я вижу в его глазах безграничную благодарность.
В целом он неплохой парень. Наверное.
– Эй! – я окликиваю его прежде, чем закроется дверь. – Ты проиграл.
Он кивает и негромко произносит:
– Я всё сделаю.
Ровно в девять утра прибываю в промзону на такси, полная решимости покрасить тачку этого мажора. И сделать это сегодня!
Поздоровавшись на входе с охранником, направляюсь к крайнему боксу. И уже издалека вижу, что дверь закрыта, и там висит замок. Меня тут же начинает душить злость, потому что Руслан, ко всему прочему, ещё и опаздывать вздумал.
Подойдя к двери, зачем-то дёргаю замок. Словно он сейчас откроется лишь по моему хотению.
Около получаса я расхаживаю туда-сюда перед воротами бокса, чувствуя, как моё раздражение растёт.
Это совсем не смешно!
Он же сам напомнил мне о том, что я должна выполнить свою часть сделки, а именно – покрасить машину. И вот я здесь! Но у меня нет ключа, потому что он у Руслана!
Придурок!
Он что, решил поиздеваться надо мной таким образом?!
Достав телефон, я захожу в ВК. Открываю переписку с мажором, а оттуда перехожу на его страницу. Последний визит был вчера. В тот момент, когда он послал мне сообщение. Возвращаюсь в переписку и всё равно строчу письмо в надежде, что он ответит.
«Где ты?»
И сразу следующее: «Послушай, я подожду ещё пять минут и уеду. И будем считать, что тебе совсем не надо, чтобы я покрасила твою тачку. Идёт?»
Мозг любезно рисует мне разные картинки с местонахождением Руслана. Наверняка вчера он отправился в какой-нибудь мажорский клуб, чтобы отпраздновать сделку с моим отцом. Он ведь подписал договор, чёрт возьми! Конечно, он должен был отметить это событие! А теперь он наверняка в постели с какой-нибудь девицей, которую подцепил в клубе этой ночью…
Всё ведь так и было, да?
Через несколько минут моя злость достигает пика, и я строчу ещё одно сообщение Руслану.
«Пять минут прошли. Я уезжаю. Не беспокой меня больше».
Выключив телефон, убираю его в задний карман джинсов. Возвращаюсь к охраннику на входе, и тот вдруг заговаривает со мной.
– Я думал, вы уже сюда не вернётесь. Ключ забрали, а сами не появлялись… Мне пришлось вскрыть бокс. Но я клянусь, что ничего не трогал.
– Мы… мы это… Были немного заняты, – смущённо мямлю в ответ.
Да уж… Как-то неудобно вышло. Дядя Паша отправил нас сюда красить машину Гуреева, а мы просто пропали на несколько дней. А теперь Руслан с ключами куда-то делся.
– Да я понял, что машина там просто сохнет. Вы её уже и грунтом покрыли, да?
Я сразу цепляюсь за этот вариант.
– Да! Именно. Покрыли грунтом, потом ждали, когда высохнет. А теперь вот надо красить… Но мой… эм… напарник не смог приехать. А ключ у него.
Мне жутко неловко перед дядей Пашей и этим охранником, потому что мы пользуемся их добротой впустую. Нужно с этим заканчивать!
– Может, Вы снова откроете замок, а? – спрашиваю я с невинной улыбкой на губах. – Я бы уже сегодня всё закончила. А мой напарник завтра забрал бы машину. Как Вам такая идея?
– Да меня, в принципе, не напрягает ваша машина в этом боксе, – отзывается он добродушно. – Но, если хочешь, могу помочь с замком, так и быть.
– Да, очень хочу! – воодушевлённо киваю головой.
Охранник улыбается.
– Тогда пошли!
Буквально через пятнадцать минут он, и правда, открывает бокс, ловко взломав навесной замок. Ещё через пятнадцать минут я остаюсь одна и берусь за дело.
Машина Руслана не поставлена на сигнализацию и не закрыта, но ключей от неё здесь нет.
Я без проблем нахожу в багажнике тот пакет, который мне дал дядя Паша. Пошарив в нём, нахожу белый халат и маску и надеваю. Сначала прохожусь по кузову обезжиривателем, а потом недолго изучаю в интернете, как работает краскопульт и как замешать в него краску. Всё оказывается не так уж и сложно…
Потренировавшись на задней стенке бокса и нанеся из краскопульта две горизонтальные линии, я приступаю к покраске машины.
Не обращая внимания на дрожь в руках, делаю это достаточно быстро. Спустя час все три свежеокрашенных части блестят от глянцевой краски.
Выхожу из бокса и срываю маску. Глубоко вдыхаю свежий воздух. Голова сначала немного кружится, но это быстро проходит.
Поверить не могу, что всё-таки сделала это! Сама! Без чьей-либо помощи покрасила мерседес! И теперь нужно лишь дождаться, когда краска высохнет, нанести лак и убрать газету, которая закрывает стёкла и остальные части кузова.
Я маюсь без дела несколько часов, прежде чем перейти к лакированию. И уже поздним вечером удаляю газеты и малярный скотч с кузова.
Обхожу вокруг машины. Мой претенциозный взгляд внимательно проходится по всем обработанным мной элементам. Да, может быть, я сделала всё не так идеально, как сделал бы профессионал, но в целом никаких огрехов в своей работе я не вижу.
Похоже, всё…
Теперь я действительно ничего не должна Руслану. И, вообще-то, должна испытывать от этого радость… Однако моё сердце наполняет лишь тоска.
Действительно всё! Мы больше никогда не встретимся! Потому что поводов для встречи больше нет!
Сделав несколько снимков мерседеса, отправляю их Руслану в ВК. Парень так и не потрудился зайти туда за целый день. Погасив свет, выхожу из бокса, вешаю на место замок и, просто надавив на дужку, защёлкиваю его.
Достаю телефон, вызываю такси. И с удивлением обнаруживаю пропущенный от брата. Даже несколько пропущенных… Если быть точнее – десять.
Изумлённо смотрю на экран, не решаясь перезвонить.
Артём уже давно не звонит мне просто так. Значит, случилось что-то ужасное… И первое, что приходит в голову – это бабушка. Мои руки дрожат, когда я всё-таки нажимаю на вызов и подношу телефон к уху.
– Вика! – сразу же, после одного-единственного гудка раздаётся взволнованный голос Артёма. – Ты где?
– Я? Эм… Далеко. Домой собираюсь ехать. Что-то случилось?
– В некотором роде да, – говорит Артём как-то неуверенно. А потом произносит то, что я совсем не ожидала услышать: – Давай встретимся! Прямо сейчас! Нам нужно поговорить, сестрёнка.
Брат встречает меня на подъездной дорожке к дому отца. Довольно странное место для встречи, учитывая тот факт, что он уже давно даже не приближался к этому дому.
Расплатившись, я сразу выбираюсь из машины. Уличные фонари достаточно хорошо освещают силуэт брата. Тёмка стоит в той толстовке, которую я не так давно носила. Его голову покрывает капюшон. Угрюмое, может быть, даже виноватое выражение на лице, взгляд опущен.
– Что случилось? – нервно хватаю брата за руку, готовая к тому, что он отпрянет.
Но этого не происходит. Артём перехватывает мою руку и неожиданно переплетает наши пальцы. В этот момент за его спиной у самых ворот я вижу Глеба. Начальник охраны вглядывается в наши силуэты, а потом что-то сообщает по рации. Через мгновение мой телефон в кармане оживает, не давая насладиться внезапно мирным общением с братом.
Артём раздражённо смотрит на ворота, пока я достаю телефон.
– Давай прогуляемся? – предлагает брат, и я без разговоров иду за ним.
Ответив на звонок отца, быстро говорю ему, что скоро приду, и отключаюсь.
Мы с Артёмом проходим около ста метров, прежде чем остановиться и устроиться на изящной кованой лавочке внутри такой же шикарной остановки. Автобусы в такое позднее время не ходят, на улице нет ни души. Лишь время от времени мимо проезжают дорогущие машины, ведь мы находимся в самом элитном районе нашего города. Руслан бы с этим поспорил, конечно…
Вот блин! Почему я опять думаю о нём?..
– Так что случилось? – вновь спрашиваю я, взволнованно смотря на Тёмку.
Он снимает капюшон и растерянно проводит по короткому ёжику волос.
– Я не знаю, с чего начать, – усмехается он с грустью.
– С начала, – выдавливаю хриплым голосом, потому что в горле встаёт ком, а внутри поднимается паника.
Я пока не знаю, о чём мы будем говорить, но уже готова к чему-то плохому.
– С начала… – повторяет Артём за мной и кивает сам себе. – Хорошо, пусть будет с самого начала.
Его задумчивый взгляд возвращается к моему лицу и становится действительно виноватым. У меня сердце начинает выпрыгивать из груди, и я вновь хватаю брата за руку.
– Господи, Тёма! Скажи мне уже, а! Скажи, что случилось!!
– Это я виноват в смерти нашей матери, – произносит он безжизненно.
Чтобы переварить сказанное им, мне требуется несколько раз прокрутить эти слова в своей голове. Недоверчиво усмехаюсь, отпустив его руку.
– Что это за бред?! Ни в чём ты не виноват!
– Виноват! – повторяет брат уже настойчивее. – То смс с адресом квартиры, где отец встречался со своей любовницей, отправил я. И он действительно тогда там находился. Я следил за ним несколько недель. Сначала встречи с той девицей были редкими, а потом участились. В тот день я тоже следил за ним. И послал матери сообщение с адресом… Я сделал это с левой симки, которую сразу уничтожил. Правда, твой отец наверняка потом узнал, кто владелец сим-карты. И я ушёл жить к бабушке, чтобы избежать того момента, когда он расскажет тебе. Но отец почему-то так и не рассказал.
Тёма вновь грустно усмехается:
– Он оказался намного лучше, чем я о нём думал.
Я в шоке… Могу лишь машинально отрицательно качать головой, не в состоянии поверить в услышанное. Мой привычный мир словно накренился и вот-вот перевернётся с ног на голову.
Мозг уже вовсю обвиняет брата, а вот сердце… Сестринское сердце не хочет его обвинять. Оно хочет простить ему всё, что бы он там ни сделал.
– Давай, Вик! Скажи мне, что я конченый мудак! Скажи, что это я угробил нашу маму, и покончим с этим!
В глазах брата стоят слёзы. С яростью бью его в плечо.
– Думаешь, своим признанием ты сможешь разрушить наши отношения окончательно, да? Ты и так избегаешь меня всё это время после того, как мама умерла! Ты хоть представляешь, сколько боли мне причинил, а?!
Я вновь вмазываю по его плечу несколько раз. Колочу по нему до тех пор, пока из меня не вырываются рыдания.
– Я ведь не понимала, за что ты меня так ненавидишь! – начинаю буквально выть. – Всё время спрашивала себя: что я сделала? Почему ты отказался от меня? Неужели наша близость закончилась, как только мамы не стало?! А оказывается, ты просто трусливо спрятался от меня!!
– Да, так и есть, Вика!! – отчаянно восклицает Тёмка, схватив меня за руку и притянув к своей груди. – Так и есть!! Я просто грёбаный трус!
Уткнувшись в ворот его толстовки, всхлипываю. Он обнимает меня сразу двумя руками и, кажется, тоже плачет. Правда, старается делать это незаметно.
– Я так виноват перед тобой сестрёнка… – шепчет он, зарываясь носом в мои волосы, и медленно раскачивает, словно убаюкивая.
Когда меня перестают душить слёзы, я, шмыгнув носом, немного отстраняюсь, чтобы посмотреть в его глаза.
– Да, ты виноват. Виноват в том, что просто выкинул меня из жизни. Ты поступил как эгоист!
– Да, – кивает Артём. – Мне нет оправдания… Прости меня, Вик. Прости, что был трусом. Прости, что боялся рассказать тебе. Прости, что решил за тебя, какая жизнь тебе подходит. Я виноват в смерти мамы… И никогда не прощу себя, если ты будешь жить, как я: без перспектив на будущее. Ты – Юсупова! Ты должна быть Юсуповой! Должна получить то, что тебе причитается!
– Но ты тоже Юсупов! – произношу возмущённо. – Мой отец воспитывал тебя с самого детства. Ты вообще мог никогда не узнать, что он тебе отец не по крови.
– Но я узнал, – возражает Артём. – И я никогда не был Юсуповым. Для него между мной и тобой всегда была разница. Ты просто никогда этого не замечала.
Да. Возможно, он прав. Возможно, отец любил его не так, как меня. Но, оборачиваясь назад, я не могу вспомнить, чтобы он как-то обижал Тёмку. И, несмотря на то, что папа оказался грязным изменником, к нам он всегда относился хорошо. Одинаково хорошо. С той только разницей, что я была девочкой и младшей. Мне всегда казалось, что только в этом было для него отличие между мной и братом. Но, может быть, Артём видел намного больше?.. То, чего эгоистичная Вика Юсупова не замечала.
Больше не хочу об этом думать…
Я вновь утыкаюсь носом в ворот его кофты. Брат обнимает меня, и мы недолго сидим молча. А потом он осторожно нарушает молчание:
– Ты должна сказать, что теперь обо мне думаешь. Ненавидишь? Или презираешь? Или всё сразу?
– Я люблю тебя, – без раздумий произношу я шёпотом. – Это никогда не изменится.
Его объятья становятся ещё крепче. Но когда у меня получается поднять голову и взглянуть в его лицо, я продолжаю довольно строго:
– Но ты больше никогда не должен от меня что-либо скрывать. Никогда, понимаешь?! Ведь любая ложь тянет за собой ещё больше лжи. Так люди и отдаляются друг от друга.
Потеряв маму, я на долгое время потеряла и брата. И могла потерять навсегда, если бы он не признался мне во всём сегодня.
На Тёмкином лице появляется загадочное выражение, а губы кривятся в усмешке.
– Тогда… Я должен рассказать тебе, где провёл последние сутки. Я был с Гуреевым. Нас загребли в камеру за драку.
– Что?!
Отпрянув от брата, смотрю на него ошеломлённо. И только теперь замечаю, что тёмные круги под глазами – это не только признак усталости, а самые настоящие синяки.
– Твой мажорчик припёрся в бар поговорить со мной. Мы подрались. Нас забрали в отделение. На сутки заперли в камере, – быстро и сухо говорит брат. А потом его лицо становится раздражённым, и он с недовольством выплёвывает: – И твой мажорчик сказал, что это я Гуреев! Только поэтому меня отпустили.
Я не верю своим ушам…
А ещё вижу, что за раздражением Артём прячет свою благодарность. Ведь он явно никогда не думал, что такой, как Гуреев, сможет пожертвовать своей свободой для такого, как он.
Иронично хмыкнув, брат продолжает уже мягче:
– Придурок он, конечно. Но драться умеет. Наверняка жёстко бы меня отделал, если бы не омоновцы. Они вовремя вмешались.
Несмотря на весь сюрреализм этой ситуации, я тоже начинаю улыбаться. Не ожидала такого от Руслана… Господи, зачем он вообще пошёл к моему брату?
И тут до меня вдруг доходит… Становится трудно дышать…
– Подожди! Но если выпустили тебя вместо него, значит, он ещё в камере, да?
Артём угрюмо кивает.
– Да. И нам нужно что-то сделать. Как-то помочь ему.
Я быстро извлекаю телефон из кармана. Судорожно соображаю, пытаясь понять, как там всё было. Наверняка мэр разыскивал сына и нашёл в отделении полиции. Попросил его отпустить. Но ведь Руслан не живёт дома! И даже если он не пришёл домой, Георгий Юрьевич не узнает о том, что на свободу его сын не вышел. Мне нужно срочно сообщить ему! И единственный верный способ – это связаться с Демьяном. Ведь телефона мэра я не знаю.
– Что ты делаешь? – спрашивает Артём, заглядывая в экран моего телефона.
Я не отвечаю, потому что строчу Демьяну послание в ВК. Буквально заваливаю его сообщениями в надежде, что он услышит уведомления о них. Ведь наверняка парень уже спит.
Отправляю свой номер. Дублирую текст сообщений и вновь отправляю. И так по кругу. Ровно до того момента, пока мой телефон наконец-то не звонит.
– Чёрт возьми, Вика! Это что за хрень? – чертыхается Демьян хриплым ото сна голосом.
– Это очень важно! – восклицаю взволнованно.
– Если ты про арест Руслана, то его уже отпустили. Расслабься, – перебивает меня Демьян.
Я повышаю голос.
– Нет, не отпустили! Вместо него вышел… – и осекаюсь.
Должна ли я говорить про своего брата и про то, что он замешан?
Не думаю, что должна.
– Вместо него вышел другой человек, – быстро добавляю я. – А Руслан всё ещё в участке.
– Блин… Ты уверена?
– Да, я уверена. Нужно что-то делать! Надо, чтобы ваш отец помог ему!
– Наш отец в очередной командировке, – холодно произносит Демьян. – Так… Держи телефон поближе, я сообщу, когда что-нибудь узнаю.
– Хорошо, – отвечаю я, после чего Демьян отключается.
Мы с Артёмом ждём около тридцати минут, прежде чем приходит сообщение от Демьяна.
Мой брат заметно расслабляется и даже начинает улыбаться. Словно груз вины упал с его плеч.
Я набираю в ответ Демьяну:
Не знаю, что ещё написать… Однако Демьян, видимо, знает, потому что от него тут же приходит сообщение.
Хочет, чтобы я поехала встречать Руслана?
Но хочу ли я этого?
Сделать это из благодарности? Потому, что он помог моему брату выйти из камеры?
Не думаю, что должна это делать…
Да, я влюблена в Руслана. Но всё ещё считаю, что наши дороги разошлись навсегда из-за его обмана. И из-за того, что он всё же решился на сделку с отцом.
Артём вновь заглядывает в экран телефона и читает последнее сообщение Демьяна.
– Что ты ответишь?
Я не отвечаю брату, а просто набираю текст. Короткое слово из трёх букв.
– Ты – на выход!
Именно от этих слов я просыпаюсь, проведя в камере ещё одну ночь. Мне отдают телефон, часы, банковскую карточку и наличку. Ладно хоть у Артёма хватило ума не так сильно вживаться в роль сына мэра, и он не прихватил мой айфон вместо своего.
До дверей меня сопровождает младший сержант, судя по погонам.
– Столько сыновей у мэра развелось… – протягивает он, криво ухмыльнувшись. – Одного выпустили вчера. Второй гуляет на улице в ожидании третьего. Похоже, наш мэр о-го-го…
– Не надо, – обрываю его. – А то ещё лишнего сейчас наговоришь.
Сержант вдруг смотрит на меня злобным взглядом и резко открывает дверь перед моим носом.
– Свободен!
Ярость этого парня я чувствую очень остро, и разве что тычок в спину от него не получаю. Особенно, когда он с силой захлопывает дверь за моей спиной.
Улыбнувшись, с шумом втягиваю носом воздух. За минувшие сутки я получил два отличных жизненных урока.
Первый – не стоит драться на улице.
И второй – ни при каких обстоятельствах нельзя попадать сюда.
Мой телефон разрядился, и я запихиваю его в карман джинсов. Спустившись по ступенькам, осматриваюсь по сторонам. За воротами вижу Демьяна. Значит, сержант не наврал по поводу очередного Гуреева.
– Только воздержись от комментариев, ладно? – с улыбкой бросаю брату, когда выхожу за ворота.
Демьян отвечает мне издевательской усмешкой и всё-таки комментирует моё пребывание здесь:
– Вот я знал, что ты когда-нибудь так закончишь. Не потому, что ты потенциальный преступник. А потому, что желание насолить отцу в тебе прям зашкаливает.
– Я попал сюда не поэтому, – пожимаю плечами.
Бодаться с братом у меня просто нет сил. И времени. Мне нужно столько сделать, чёрт возьми! Связаться с Викой. Назначить ей новую встречу в боксе. Объясниться с ней…
Но для начала нужно зарядить телефон.
Я иду к дороге, чтобы поймать машину. Демьян встаёт со мной рядом.
– Может, хотя бы объяснишь, как так вышло, что вчера отсюда вышел кто-то другой? Кто вообще вышел-то?
– Брат Вики, – отвечаю я, сосредоточенно вглядываясь в машины.
Такси не видно, никто другой пока не хочет останавливаться. Я начинаю идти вдоль дороги, продолжая голосовать. Демьян торопится за мной.
– Подожди… Брат Вики был здесь с тобой? И он вышел вместо тебя?
Конечно, он удивлён… В следующую секунду возмущённо спрашивает:
– То есть ты спас её брата, а она даже встречать тебя не поехала?
Я замираю и впиваюсь взглядом в лицо Демьяна.
– Ты говорил с ней?
– Да. Прошлой ночью. Это она сообщила мне, что ты ещё в участке.
Вот прямо сейчас, в эту секунду, у меня появляется надежда, что Артём всё-таки встретился с сестрой и объяснился с ней. Ведь Вика только от него могла узнать про наш арест. Возможно, они помирились, и всё было не напрасно.
Драка, задержание, удар в челюсть от омоновца, две ночи в камере… Всё это было отнюдь не напрасно!
– Хорошо, что она не поехала меня встречать, – произношу я вслух.
Демьян изумлённо и вопросительно смотрит на меня.
– Приедь она сегодня, – всё-таки решаюсь объяснить ему, – меня бы потом всю жизнь преследовала мысль, что она сделала это из чувства благодарности. А мне не нужна её благодарность, – отрезаю я.
Вновь иду вдоль дороги, пытаясь остановить машину. Бросив взгляд на брата, шагающего рядом, говорю ему:
– Открой приложение, такси хоть вызови, что ли. У меня телефон сдох.
– Это просто рожа твоя уголовная никому не нравится, – оскалившись в ехидной усмешке, заявляет Демьян. – Отвали от дороги и посмотри, как это делают профессионалы.
Ухмыльнувшись, я отхожу в сторону и позволяю брату ловить тачку. Он, кстати, действительно делает это довольно быстро. И через каких-то двадцать минут машина уже паркуется возле ворот нашего дома.
Расплатившись, мы выбираемся из неё. Демьян идёт за мной по пятам, когда я пересекаю двор.
– Что ты намерен делать? – спрашивает брат.
Не отвечаю.
– Рус! Я понимаю, что ты слишком гордый, чтобы признать своё поражение. Но ведь и дураку понятно, что Вика не хочет быть с тобой. Да она видеть тебя больше не хочет! Ты хотя бы бабушку успокой! Она волнуется за тебя. И я тоже волнуюсь!
Я замираю, так и не войдя в дом. Обернувшись, раздражённо смотрю на Демьяна. С бабушкой я, конечно, поговорю. Извинюсь за тот театр, который мы с Викой перед ней устроили. Но меня очень задевают слова брата о том, что Вика не хочет быть со мной. Буквально кол в моё сердце вставляет он своим скоропалительным выводом.
– А ну-ка, повтори насчёт Вики! – произношу ледяным тоном.
– Она тебя послала! – отчеканивает он по слогам. Словно спровоцировать хочет. – Но ты ведь это переживёшь, верно? Сколько их, таких девчонок, вокруг тебя бегает?! Правильно! Очень много! И я готов поспорить, что через пару дней ты уже отвлечёшься на кого-то другого. Ну что, спорим?
Этот безумный ещё и руку мне протягивает, игнорируя мой убийственный взгляд. Но увидев, что я не спешу пожать её в ответ, Демьян вдруг заходится диким хохотом.
– Ты спятил? – спрашиваю с сарказмом.
– Нет, я наконец-то прозрел, – отбивает он. – Наконец я вижу, что мой брат действительно влюблён в кого-то! Давай я тебя обниму, что ли… Утешу. Ты поплачешься мне в жилетку. Тебе станет легче…
Паясничая, он, и правда, пытается меня приобнять.
Придурок!
Чёртов придурок, мать вашу!!
– Слушай, отвали, а?! Неженка хренова.
Отступаю от него в сторону. Демьян выглядит так глупо с этой его искренней заботой, которую он проявляет в такой дебильной манере. Против воли я тоже расплываюсь в улыбке и даже начинаю смеяться, когда он всё-таки меня хватает и прижимает к себе.
Господи, зачем это всё?!
– Ну ладно-ладно, не упрямься! – сюсюкает Демьян. – Только целоваться не будем, идёт?
Я похлопываю его по плечу.
– Точно… Не будем.
– Ну слава тебе, Господи!! – за моей спиной раздаётся голос бабушки, и я сразу отхожу от брата. – Помирились мои мальчики!
Она держится за сердце, а в её глазах стоят слёзы.
Мне ужасно стыдно перед ней. Ведь она единственная, кто любит и меня, и Демьяна, несмотря ни на что.
Чёрт возьми! Слишком мимишное утро выдалось! Сейчас ведь и бабушка кинется меня обнимать.
– Всё в порядке, ба! – победоносно заявляет Демьян, когда мы оба приближаемся к ней. – Сейчас невесту его вернём, и тогда окончательно всё будет в порядке.
Привстав на носочки, бабуля обнимает нас обоих за шеи.
– Вместе… Да вы горы свернёте, если будете поддерживать друг друга!
Она, конечно, права. И когда-нибудь настанет день, когда мы с братом будем помогать друг другу. Возможно, даже будем вести совместный бизнес. И наши семьи – жёны и дети – будут так же близки, как и мы будем близки в итоге.
Но сейчас… С Викой… Я всё сделаю сам!
Потому что это моя битва.
Которую я проиграл!
Не знаю, во сколько точно освободят Руслана, а вот я не сплю уже с пяти утра.
Артём вчера был немного недоволен тем, что я отказалась поехать с Демьяном к участку. Мой брат объяснил это тем, что, возможно, Руслан не такой уж и плохой парень, каким он раньше его считал. Но я ничего и слушать не хотела. Поэтому Тёмка тут же закрыл эту тему. Мы и так только что помирились. А потом он заявил, что это вообще не его дело. И если нам с Русланом суждено быть вместе, то мы наверняка будем вместе – вот, что он мне сказал.
Суждено…
Я никогда не верила в судьбу, считая, что мы вершим её сами. А потом моя мама разбилась на машине при совершенно глупых обстоятельствах…
С тех пор я, наверное, верю в судьбу.
Ведь кто, если ни судьба, свела нас с Русланом вместе?
Пол утра провалявшись без сна в кровати, я всё же поднимаюсь и нехотя иду в школу. С трудом просидев первые два урока, уже к десяти часам начинаю нервно ёрзать на стуле в ожидании какой-нибудь весточки от Руслана.
Ну хоть что-нибудь!
Выпустили ли его?
Увидел ли он фотографии своего свежевыкрашенного мерседеса?
Что он думает по этому поводу?
В двенадцать часов, когда заканчивается последний на сегодня урок, и я выхожу из школы, мой телефон оживает входящим звонком. Номер мне неизвестен, но я почему-то знаю, кто звонит.
– Да… – принимаю вызов немного неуверенно.
– Покрасила, значит! – хмыкает на том конце провода Руслана.
Можно и не спрашивать, где он взял мой телефон. У Демьяна.
А ещё, похоже, увидел фотографии в ВК.
– Покрасила, – говорю спокойно. – И выполнила таким образом свою часть сделки. А ты, насколько я помню, теперь должен оставить меня в покое. Ведь именно об этом мы договаривались.
– Да, должен, – глухо произносит Руслан, но потом его голос крепнет: – Но я не хочу этого, Вика.
Я открываю было рот, чтобы ответить, но так ничего и не говорю.
Зачем он всё испортил?
Зачем связался с моим отцом?
Зачем разрушил то доверие, которое я с большим трудом, но начала к нему испытывать?
– Вик, давай увидимся? Скажи мне, где ты! В школе?
– Нет. И нет, – отвечаю я очень спокойно, хотя внутри меня горит желание согласиться на встречу. С трудом умудряюсь его притушить.
– Вика! – восклицает Руслан, как мне кажется, с отчаянием. – Я сейчас заберу машину и приеду. Скажи мне, где ты!
– Нет, – повторяю я твёрдо. – Не нужно приезжать. Всё закончилось.
Закончилось!
Мне приходится это вновь и вновь повторять и самой себе. А также напоминать себе, почему всё закончено.
Я больше не доверяю Руслану. И не должна была доверять ему.
Боже… И как же сильно я умоляю себя не любить его!.. Пусть это будет лишь иллюзией, которая скоро развеется.
Руслан тяжело вздыхает.
– Что мне сделать, а? Вот почему ты такая упрямая?
В конце фразы в его голосе опять звучит вызов, и я тут же начинаю заводиться. Или мне просто проще злиться на Руслана, чтобы, не дай Бог, не показать свою любовь к этому самоуверенному зазнайке.
– Ничего! Ничего не нужно больше делать! – отчеканиваю я. – Работай с моим отцом, как того и хотел!
Руслан усмехается и протягивает:
– Господи… Вика!
Я взрываюсь от его насмешливого тона:
– Не звони мне больше!!
Скидываю вызов. Впиваюсь взглядом в потемневший экран. Через секунду мой телефон вновь звонит, и я опять скидываю. Это повторяется несколько раз. И мои руки дрожат каждый раз, когда я скидываю вызов.
Сколько он будет так делать?
Как долго будет изводить меня?
Видимо, устав просто так названивать, Руслан присылает мне смс:
«
Я смотрю на экран телефона и тяжело вздыхаю:
– Ты мне не нужен!
Не нужен, чёрт возьми!
Совсем вырубаю телефон, чтобы на время отгородиться от Руслана. Поймав такси, сначала добираюсь до бабушки, чтобы проведать её. Артём устроился на работу, и его нет дома. Но мы договорились, что встретимся вечером, чтобы пообщаться и наверстать время, проведённое порознь.
Осталось всего два месяца до того, как мне исполнится восемнадцать. И очень скоро я сама смогу решать, с кем жить, где учиться и чем заниматься. То, что я свяжу свою жизнь с творчеством, даже не сомневаюсь. Я люблю рисовать и собираюсь двигаться в этом направлении дальше.
Побыв немного у бабушки, вызываю такси, воспользовавшись её телефоном, и еду домой. Отец, к моему несчастью, оказывается дома. И, похоже, собирается поболтать со мной. Кажется, что он дожидался моего появления уже очень давно.
– Вика, у меня к тебе пара вопросов! – поспешно говорит отец, когда я направляюсь к лестнице.
Замираю. Смотрю на него через плечо и просто жду, когда он задаст эти вопросы.
– Во-первых, не хочешь ли ты вернуться в нормальную школу? – говорит он, тяжело вздохнув.
– Нет, не хочу, – отрезаю холодно.
Для меня отец всё ещё враг номер один, потому что он изменял моей маме.
– А второй вопрос? – выплёвываю, не скрывая нетерпения.
Отец вновь тяжело вздыхает.
– Хотел предложить тебе вместе поужинать. Здесь. Дома. Я приготовлю что-нибудь из того, что готовила мама. А ты могла бы мне помочь.
Я медленно разворачиваюсь к нему лицом. Скрестив руки на груди, опираюсь на перила.
– Ты думаешь, что пропасть между нами может так просто исчезнуть после сраного совместного ужина? – я совсем не сдерживаю гнева, обращаясь к нему.
– Вика, я повторял очень много раз и могу повторить ещё столько же: я ошибся! Ошибся, понимаешь? Я признаю свою ошибку! Я потерял из-за неё жену. Сына. А теперь теряю дочь!
Он делает шаг ко мне и протягивает руку. И выглядит нереально жалким сейчас. Даже трудно представить, что Эдуард Юсупов – человек, который с нуля построил империю – может быть таким жалким…
Я испуганно отступаю, чтобы он не мог до меня дотянуться. Его рука падает вниз.
– Ладно, я понял. Никакого ужина не будет.
Понурив взгляд, отец запихивает руки в карманы брюк, нехотя отворачивается и уходит в сторону столовой. А я не могу даже пошевелиться… Должна бы сбежать наверх, в свою комнату, но мои ноги будто приросли к полу.
Впервые за последнее время мне становится его жаль.
Гнилое чувство. Очень гнилое чувство, которое я запоздало пытаюсь из себя вытряхнуть, но оно уже господствует внутри меня.
Я иду за папой и настигаю его на кухне. Сняв с плеч рюкзак, бросаю на стул. Молча надеваю фартук. Отец неуверенно улыбается, заметив это.
– Что именно ты хочешь приготовить? – мой голос звучит всё ещё холодно.
– Эм… Не знаю… Мясной рулет?
Против воли мои губы кривятся в слабой улыбке.
Мясной рулет…
Мама готовила его по выходным, в те нечастые моменты, когда мы все могли собраться за одним столом во время обеда. Мясной рулет мамы съедался буквально в три секунды. Мы с Тёмкой дрались за последние крошки от него.
– Хорошо, пусть будет мясной рулет, – отвечаю, проглотив ком в горле. – Но у меня есть одно условие.
– Какое?
– Ужинать мы будем втроём, – говорю я уверенно. – Ты, я и Артём.
Отец с готовностью кивает, даже не задумываясь.
– Я согласен.
Пока готовим ужин, мы с отцом почти не разговариваем. Ему я поручила сделать овощной салат, а сама занялась мясным рулетом и гарниром, выбрав в качестве него молодой отварной картофель.
Тёмке я уже написала сообщение, приглашая его к нам на ужин. Заявила, что не приму отказа, да и вообще обижусь, если он не придёт. После чего опять вырубила телефон.
Время пролетает очень быстро. Всего через пару часов мы с отцом уже накрываем стол в столовой. Я врубаю плазму на стене, но не выбираю какой-то определённый канал. Мне просто нужен звуковой фон, ведь разговор с папой почти не клеится. Что там у нас сейчас идёт? Ага, местные новости. Что ж… Пусть будут они.
Расставив тарелки и разложив приборы, направляюсь на кухню, чтобы достать рулет из духовки. Папа в этот момент идёт мне навстречу, неся в руках салат. Мы осторожно переглядываемся.
Пока я перекладываю рулет с противня на большую тарелку и посыпаю зеленью, отец возвращается за картошкой и напитками.
– Сок или лимонад? – непринуждённо спрашивает он, раскрыв холодильник.
И хоть вместе мы уже давно не едим (да и вообще дома почти не едим), папа продолжает забивать холодильник до отказа. Так было, когда мама была жива. Так остаётся и после её смерти. И даже лимонад, который любит Тёмка, всегда есть в холодильнике.
Ещё пару дней назад я этого не замечала, а теперь всё становится очевидным. Папа всё ещё цепляется за ту жизнь, которая у нас была.
– Яблочный сок для меня и лимонад для Артёма, – отвечаю я отцу.
– Хорошо, – он улыбается неуверенно, но в голосе слышна благодарность.
Мы переносим оставшиеся блюда в столовую и садимся за стол. Плазма за моей спиной. И отец внимательно смотрит на экран, потому что он перед его лицом.
– Наконец-то эти трущобы сносят, – ворчит он себе под нос, явно комментируя увиденное.
Я пропускаю его слова мимо ушей. Держа телефон на коленях, включаю его и проверяю сообщения от брата. Одно есть.
Вот, что он ответил на моё приглашение на ужин.
Вот же упрямец!
Быстро строчу:
– Как дела, дочка? – привлекает моё внимание отец, и я поднимаю на него взгляд. – Как дела у вас с сыном мэра?
Господи… Что?
Почему он спрашивает об этом?
– Знаешь, я не хочу говорить о нём, – отвечаю будничным тоном. – И хоть Тёмка пока не приехал, предлагаю начать ужин. Если съедим весь рулет, он будет сам виноват.
Тянусь к салату и кладу пару ложек в тарелку. Отец режет рулет и передаёт мне большой кусок. А за моей спиной в это время диктор продолжает вещать в телике.
«… Несколько единиц техники прибыло сюда, чтобы уже завтра утром начать снос этих домов. Все давно этого ждали! Ведь муниципальный проект нашего мэра даст возможность малоимущим семьям получить квартиру в новом жилом комплексе «Век», который будет построен здесь, на месте этих ветхих домов, в течение года…»
– Вот паршивец! – по-доброму бурчит отец. – Считай, ещё один срок на посту мэра себе выбил.
Про отца Руслана я тоже говорить не хочу. Но моим вниманием всё-таки завладевают слова диктора. Повернувшись, я смотрю на экран и… глазам своим не верю! Тот самый район. Тот самый дом, на котором мы с Русланом рисовали…
В груди что-то болезненно щемит при виде нашей картины. Море… Оранжевый закат… Тот дурацкий смайлик с сердечками вместо глаз… Бабочка… Но, кажется, там ещё что-то появилось…
Я неуверенно поднимаюсь со стула и встаю напротив плазмы. Снимают явно с квадрокоптера. Он летает по району, показывая каждый дом и буквально каждую стену. Наконец опять возвращается к нашей стене. Да, теперь я вижу, что помимо наших рисунков там появились буквы. Но съёмка ведётся издалека, и у меня не получается прочесть, что там написано.
Папа тем временем говорит, будто размышляя вслух:
– Будь Руслан хоть немного таким же умным, как его отец, я бы уже поставил ему партию машин. Да и с персоналом для автосалона помог. Но, похоже, этот парень слишком импульсивен. А в работе импульсивность нужно отключать.
Я с недоумением смотрю на отца.
О чём он, чёрт возьми?
– Какие импульсы? Что он сделал не так?
Папа усмехается.
– Сынок мэра должен был подписать договор, но он наваракал там какую-то чушь.
– Какую? – моё сердце начинает биться в два раза быстрее.
Отец небрежно машет рукой:
– Не помню точно. Что-то там о проигрыше.
И пока я пытаюсь переварить услышанное, диктор в телевизоре продолжает: «Даже немного жалко, что исчезнет подобное творчество. О-о… Да у нас тут целое любовное послание!»
Мой взгляд вновь мечется к экрану. Торец того дома наконец виден полностью. Море… закат… А выше – надпись: «Я тебя люблю! PS: И я проиграл тебе, Вика».
Диктор усмехается:
– Некто проиграл что-то неизвестной нам Вике… Что ж… Интересно…
А потом он вдруг обращается ко мне:
– Вика! Вы, может быть, не в курсе, но Вам проиграли! И Вас, кстати, любят!.. А то завтра утром дом снесут, и Вы этого никогда уже не узнаете…
Он говорит что-то ещё, но дальше все его слова смазываются, превращаясь в вязкую смолу невнятных звуков. А мозг на повторе транслирует лишь одно: «Никогда не узнаю…»
– Вик, всё нормально?
Отец выводит меня из ступора. Я резко перевожу на него взгляд и говорю:
– Прости, пап… – а потом начинаю тараторить: – Прости! Но, кажется, я не смогу с тобой поужинать. Мне нужно бежать!
И даже сама не замечаю, что уже начала пятиться к выходу из столовой.
– Господи! Да что случилось? – отец взволнованно вскакивает.
– Я могла никогда не узнать, что он не подписал те документы.
– Ты про Руслана? – требовательно спрашивает папа.
Но я не реагирую, продолжая потерянно лепетать:
– Я могла не узнать, что он меня любит, понимаешь?!
Мне кажется, я немного сошла с ума. Во всяком случае, отец смотрит на меня как на сумасшедшую.
– Так. Ладно. Я здесь! – раздаётся за спиной голос брата, и я чуть было в него не врезаюсь.
Быстро оборачиваюсь.
– Хорошо, что ты здесь, – с облегчением выдыхаю, на мгновенье приобняв Артёма. – Оставьте мне кусочек рулета, ладно?
– Не понял… – Артём в недоумении качает головой. – Куда ты собралась?
Но я не отвечаю на его вопрос и просто продолжаю взволнованно говорить, не обращая внимания на шок брата и негодующий взгляд отца, который сверлит мой затылок.
– Но если всё-таки съедите весь рулет – не страшно. Я сделаю ещё, – обхожу брата и, вновь пятясь спиной, смотрю на них с отцом со строгостью: – Только не ссорьтесь, пожалуйста, пока меня не будет. Мне очень-очень важно, чтобы вы смогли поговорить.
Папа обречённо разводит руками. Его взгляд так и кричит: «Господи! Да что же происходит?!» А вот Артём скрещивает руки на груди и с недовольством бросает:
– Я здесь не останусь, если ты не скажешь, куда собралась!
– Мне нужно увидеть Руслана, – отвечаю с какой-то безумной улыбкой на губах.
После чего разворачиваюсь, быстро пересекаю гостиную и выбегаю из дома.
До захода солнца не больше сорока минут, а завтра утром дом снесут. Значит, мне нужно добраться до того здания с любовным посланием хотя бы минут за тридцать. Сердце подсказывает мне, что я должна торопиться. Должна увидеть собственными глазами, что там написано. И не через экран телевизора!
Я буквально маниакально желаю увидеть ту надпись воочию. Словно, и правда, тронулась умом.
Но на самом деле мне нужна не надпись.
Мне нужен Руслан!
Подбегаю к Глебу – начальнику охраны отца – и трясу его за рукав пиджака.
– Виктория Эдуардовна? Что случилось? – он явно ошеломлён моим поведением.
– Заводи машину! Едем!
– Куда? – не понимает Глеб. – Эдуард Викторович не давал никаких распоряжений…
– Он передал эти распоряжения через меня! – перебив его, отрезаю я. – Быстрее!
Направляюсь к джипу охранника и нетерпеливо дёргаю за ручку пассажирской двери. Та оказывается закрытой.
– Пожалуйста, Глеб! – с мольбой смотрю на мужчину.
Он явно собирается созваниваться с отцом, и я могу потерять драгоценные секунды времени. Но, увидев мольбу в моём взгляде, передумывает, запускает руку в карман брюк, достаёт ключи и снимает машину с сигнализации. Замки на дверях щёлкают, и я быстро забираюсь в салон.
– Куда едем? – интересуется Глеб деловито.
– Это старый район, который завтра снесут, – сумбурно объясняю я, не в состоянии вспомнить улицу. – А потом там построят новый ЖК «Век».
– Да, знаю, где это, – Глеб заводит машину.
Я вновь смотрю на небо, которое, к слову, очень быстро темнеет, а потом перевожу взгляд на охранника отца:
– Через сколько мы там будем?
Он пожимает плечами, выезжая с территории.
– Минут тридцать.
Я качаю головой:
– Нет, нужно успеть за пятнадцать.
В глазах мужчины вспыхивает азарт, и он вдавливает педаль газа в пол…
Съёмочная группа наконец закончила снимать репортаж и начала сворачивать манатки.
Вроде бы это даже запустили в прямом эфире! Правда, вероятность того, что Вика смотрела новости – нулевая. А мои сообщения остаются непрочитанными…
Вика не заходит в ВК, да и телефон её всё время выключен, поэтому я не могу до неё дозвониться.
Написал это дурацкое любовное послание на стене дома, который уже завтра снесут, посчитав, что это чертовски романтично. А сейчас, глядя на то, как садится солнце, и как надпись на доме очень быстро исчезает в сумраке, всё это мне кажется чертовски глупой идеей.
Ещё каких-то пятнадцать минут – и уже будет невозможно хоть что-то прочесть или увидеть. Я отхожу на достаточно большое расстояние, чтобы в последний раз полюбоваться видом нарисованного моря и заката.
В тот день нам с Викой было очень хорошо вместе. Мы сидели вон на том поваленном дереве, а потом она переползла на мои колени. Такая маленькая… Хрупкая. Но с мегаволевым характером. Упрямая!
Чёрт, какая же она упрямая!
Я целовал её в тот день, наверное, сотни раз, и мне всё равно было этого мало. А теперь, уже давно не чувствуя её губ на своих губах, меня буквально ломает.
Мой брат сказал сегодня, что прежним я уже никогда не стану. И он прав.
Словно из меня выковыряли циника, самовлюблённого идиота и мажора Руслана Гуреева, а вместо него вставили сущность совсем другого человека. Поначалу он мне не нравился. Я побаивался его. Даже отрицал его присутствие. А теперь он – это я.
Другой я!
Человек, который отказался от выгодной сделки ради отношений с Викой.
В тот день я быстро нацарапал на договоре с Юсуповым не свою подпись. Я написал, что проиграл Вике!
Проиграл!!
И сейчас, на стене, я тоже это написал.
Она должна узнать, что я проиграл, а она выиграла. Она должна узнать, что я отрекаюсь от всех тех принципов, которые раньше для меня имели значение. Теперь всё это ушло. Тачка, деньги, тусовки… Всё это неважно, если я останусь без неё.
Она должна это знать!!
Но я не смог прямо написать Вике о том, что не подписал договор с её отцом. Она могла подумать, что я в очередной раз пытаюсь её обмануть. Поэтому ждал, когда она узнает это от отца. Но, похоже, Вика не знает… Не знает и о том, что я – влюблённый идиот, не умеющий рисовать – смог передать свои чувства лишь словами.
Надеваю свой рюкзак на плечи. Там бренчат два баллончика с розовой и синей краской. Именно этими цветами я вывел своё послание. Но завтра стена с ним превратится в кучу мусора. Это удручает меня настолько, что даже перехватывает дыхание.
Отступлюсь ли я от Вики?
Нет. Конечно, нет.
Сейчас прыгну в тачку и поеду к ней. Юсупов наверняка и на порог меня не пустит… Что ж, значит, я заночую прямо в машине. Буду ждать утра, чтобы увидеть Вику.
Последние лучи солнца освещают стену заброшенного дома. И в этот момент я замечаю стройный девичий силуэт в двух шагах от неё. Девушка стоит так близко к рисунку и надписи, что ей приходится высоко задирать голову.
Дыхание застревает в горле.
Она пришла…
С трудом сглотнув, делаю неуверенный шаг вперёд. Вика меня не видит, потому что я стою в десятке метров позади неё.
Она здесь… Значит, каким-то образом узнала о послании на стене.
И наверняка считает меня идиотом, ведь иногда я тоже себя таковым считаю.
Ладно, не иногда. Довольно часто.
Ещё шаг вперёд. Потом ещё один.
Шорох сухой травы под подошвами кроссовок наверняка выдаёт моё присутствие, но Вика не оборачивается. Она вообще не шевелится, продолжая смотреть на стену.
Я наконец подхожу к ней и встаю рядом. На стену не смотрю, мой взгляд впивается в её лицо. На нём какое-то странно отсутствующее выражение.
– Привет, – сдавленно выдыхаю я.
Так много хотел ей сказать, а теперь будто бы разучился разговаривать.
Вика не отвечает и не двигается. И не смотрит на меня.
– Ты интересуешься новостями города? Ммм… Я поражён ещё больше, – говорю будничным тоном, стараясь успокоить собственные нервы.
Вика не улыбается… А я бы так хотел сейчас увидеть её улыбку!
Растерянно провожу по коротким волосам. Чёрт! С чего начать? Что я должен сказать в первую очередь, а что в последнюю? И чего я совсем не должен говорить? Чёрт!..
Однако Вика прерывает мои душевные муки и спрашивает, взглянув на меня:
– Почему ты не подписал документы?
Ясно. Она всё ещё не доверяет мне. Но хотя бы задаёт вопросы. И с этим можно работать!
– Для тебя это было важно, – отвечаю, удерживая её взгляд. – Ты не хотела, чтобы я работал с твоим отцом и как-то зависел от него. Я не стал подписывать тот договор.
– Ты сделал это из-за меня? – спрашивает Вика по-прежнему ровным голосом.
Качаю головой.
– Я сделал это, потому что договор с твоим отцом потерял свою значимость для меня. В какой-то момент это всё стало неважно. Вот вроде только что было важным, и я держался за мысль, что двигаться без инвестиций крупной корпорации невозможно. А потом внезапно всё ушло… И осталась лишь ты. Ты и я… Мы! Вот что действительно важно.
Наконец на лице Вики появляются эмоции. Она отчаянно кусает губы, её глаза становятся влажными от навернувшихся слёз. Девушка поспешно отворачивается и смотрит на стену. И тихо произносит:
– Сегодня я согласилась на ужин с отцом. А он согласился на то, что Артём будет присутствовать на этом ужине. Мы приготовили мясной рулет, который всегда готовила мама, – Вика с нежностью улыбается. – И это всё из-за тебя, Руслан! Ты сделал это для нашей семьи. А я вела себя как эгоистка. Зациклилась на том документе. На ненависти к отцу… Боже! – всхлипывает она, потупив взгляд. По её щекам начинают бежать слезы.
Я обещал себе, что не буду притрагиваться к ней, пока она сама этого не захочет. Но меня ломало весь наш недолгий диалог, и теперь я срываюсь и прижимаю Вику к своей груди.
Не могу смотреть на то, как она плачет.
Она утыкается носом в мою толстовку. Я крепко обнимаю её и начинаю поглаживать ладонью по волосам.
– Брось… Я ничего такого не сделал. Рано или поздно вы бы всё равно помирились. Вы же семья.
Она отчаянно трясёт головой, вероятно, не соглашаясь с моими словами.
– Это ты сделал… – говорит Вика слабым шёпотом, но потом её голос крепнет. – Ты поговорил с моим братом, после чего он признался мне в том, что натворил. Ведь так всё было? Я ведь не дура, Руслан. Прекрасно понимаю, что если бы не ты, он бы, может, никогда не рассказал мне правду.
Нет, она совсем не дура… И поумнее меня временами бывает!
Вика продолжает:
– Если бы не ты, мой брат мог надолго остаться в тюрьме. Но ты спас его.
Я криво ухмыляюсь.
– Нуу… В некотором роде это я был виноват, что мы вообще попали в отделение. Ведь это я припёрся к нему с разборками.
Немного отстранившись, Вика задирает голову и строго смотрит мне в лицо.
– Перестань, Руслан. Это тот случай, когда тебе нужно просто принять мою благодарность.
Я отвечаю ей таким же строгим взглядом и отрезаю:
– Мне не нужна твоя благодарность!
Мы, кажется, целую вечность безмолвно смотрим друг другу в глаза, прежде чем Вика спрашивает шёпотом:
– А что тебе нужно?
– Ты, – отвечаю без раздумий. – Вся ты!
И чтобы не дать ей думать, хватаю девушку за затылок и притягиваю её лицо к своему.
– Я проиграл, Вик… – сбивчиво шепчу напротив её дрожащих губ. – Проиграл тебе! Ты можешь забрать всё, что хочешь. Я сам тебе отдам всё, что ты пожелаешь!
Она резко подаётся вперёд, сокращая то жалкое расстояние между нами, которое ещё оставалось. Прижимается губами к моим губам и нежно целует.
Я же целую её с жадностью…
Всё было не зря!
Отказ от Лондона ради попытки начать свой бизнес. Те несколько дней, которые я провёл с Викой. Просранный шанс от Юсупова.
Это всё изменило меня. Вика изменила меня!
Затеянная между нами игра, в которой я, казалось бы, одерживал победу… Все те насмешки над Викой, которые сначала приносили мне удовольствие, но в одночасье стали противны… Всё внутри меня стало отторгать то, что я делал раньше и чего раньше хотел.
Эта игра неожиданно привела к агонии моё собственное сердце. И я жаждал проиграть.
В какой-то момент Вика отстраняется и смотрит на стену. Она загадочно улыбается, вновь прочитав те слова, которые там написаны.
– Я тоже люблю тебя, Руслан, – произносит сначала тихо и даже робко. А потом с фальшивым ехидством бросает: – Очень жаль, что дом снесут, и никто не увидит, как низко пал сам Руслан Гуреев. Вот уже послания любовные пишет…
Ой, всё!
Маленькая язвочка!
– Лучше помолчи, – улыбаюсь в ответ.
С силой притягиваю Вику обратно и впиваюсь в её губы.
– Я люблю тебя, – шепчет она мне в рот уже совсем другим, проникновенным голосом.
И я знаю, что моё сердце будет замирать каждый раз, когда я буду слышать это признание.
– Я люблю тебя, – вторю ей.
– Ну как тебе? Нравится? – парикмахер снимает с меня накидку и поправляет волосы.
Они сильно отросли и теперь достигают лопаток. Я сказала Руслану, что просто хочу немного их подстричь. Но он уже пару часов дожидается меня в машине и наверняка догадался, что стрижка не может занимать столько времени.
– Да, всё круто, – отвечаю парикмахеру, убирая прядки за уши.
– Получилось очень кричаще, но, скорее всего, цвет немного подсмоется, – говорит девушка.
– Да, я знаю, – вновь улыбаюсь я и поднимаюсь с кресла. – Сколько с меня?
– Оплата на ресепшене, – кивает она в сторону администратора.
Та девушка такая же молоденькая, как и парикмахер, и она не может скрыть своего восхищения.
– Очень здорово получилось! Я теперь тоже так хочу… Только вот мой парень вряд ли оценит. Подумает, что я умом тронулась.
– Ну и гнать такого парня тогда нужно, – усмехаюсь я. – Он что, тебя за цвет волос любит?
– Ну-у нет, конечно, – растерянно протягивает девушка-админ. – А у тебя есть парень? – спрашивает с любопытством.
Я киваю. Взгляд непроизвольно устремляется на кольцо с маленьким сапфиром у меня на пальце. Руслан признался, что мечтал подарить мне кольцо с бриллиантом величиной с кирпич, но вовремя остановился, зная, что я этого не оценю. В итоге на моём пальце красуется довольно скромное, но изящное колечко с синим сапфиром. Руслан сказал, что этот камень напомнил ему цвет моих глаз, и он уже не смог выбрать что-то другое.
Счастливая улыбка озаряет моё лицо, потому что у меня самый крутой парень на всей планете! И кольцо он выбрал идеальное!
– Да, парень есть, – отвечаю с некоторой заминкой.
Кажется, девочки уже всё поняли по моему лицу. Я прищуриваюсь и добавляю загадочным тоном:
– Сейчас он будет немного в шоке от моего… эм… эксперимента.
Они хохочут и желают мне удачи. Я расплачиваюсь, прощаюсь с девчонками и поспешно покидаю салон. Знаю, что они прилипли к окнам, чтобы посмотреть на реакцию моего парня, когда тот увидит кричащий синий цвет волос. Наверное, думают, что он в обморок упадёт или что-то в этом роде. Но это они просто не знают нашей истории…
Да, мои волосы уже были синими. Но через пару месяцев после того, как мы с Русланом начали встречаться, краска почти полностью смылась, и волосы приобрели пепельно-серый оттенок. Я их немного осветлила, и почти год ходила блондинкой. Скучной Викторией Юсуповой, если быть точнее. И эта скучная девчонка усердно училась в школе, сдавала экзамены, поступала в университет…
А сегодня утром я решила, что мне не хватает буйства красок и, возможно, ещё более ярких эмоций. Ну и удивить Руслана мне тоже немного захотелось, ведь сегодня тот самый день… День, когда я разрисовала его мерседес на парковке торгового центра.
Приближаюсь к машине и вижу, что Руслан расхаживает туда-сюда возле неё. Наверняка ему дико надоело ждать меня так долго. Едва заметив приближающуюся к нему «синеву», он дёргает головой и впивается в меня взглядом. На один миг его лицо становится ошеломлённым. Потом парень присвистывает.
– Только скажи, что тебе не нравится, и я добавлю розовые прядки сверху, – подойдя к нему, несильно стукаю его в грудь.
– А чего сразу не добавила? И розовых, и фиолетовых, – паясничает Руслан, все ещё немного шокированно разглядывая мою причёску. Но его взгляд довольно быстро вспыхивает азартом.
– Так можно, да? – изображаю удивление и отступаю на шаг назад. – Тогда я пойду и сделаю, да? Может, ещё зелёных добавить? Как считаешь?
Руслан ловит меня за руку.
– Это будет уже перебор, Вик… – качает головой. – Никаких розовых и зелёных прядок. А вот синий…
Ухватив мой подбородок двумя пальцами, вынуждает задрать голову и тут же накрывает мои губы своими.
– А вот синий тебе очень идёт, – говорит, оторвавшись от меня через минуту. – И я только сейчас понимаю, как соскучился по тебе, моё маленькое эмо.
Изображая обиду на это прозвище, игриво прикусываю его за нижнюю губу, и парень стонет от наслаждения.
– Ты нарываешься, мажорчик…
– Да, нарываюсь, – соглашается Руслан. – Но то, на что я нарываюсь, ты, пожалуй, покажешь мне дома. Идёт?
Не дожидаясь моего ответа, он тянет меня к пассажирской двери машины. Помогает усесться в кресло и пристёгивает, сопровождая всё это поцелуями. Краем глаза вижу, как девчонки из салона показывают мне через окно большие пальцы вверх, и украдкой подмигиваю им.
Руслан обходит машину, садится за руль, трогается с места… Всё время отвлекается от дороги, потому что его взгляд снова и снова возвращается к моим волосам.
Ему нравится. Он в полнейшем восторге. Я это совершенно отчётливо вижу.
– Подожди, мы едем домой? – вдруг спохватываюсь я. – А как же твоё «очень много дел на работе»?
– Ты пробыла в салоне два часа, Вика, – отвечает он с кривой ухмылкой на губах. – Поверь, я смог утрясти свои дела дистанционно.
– Супер, – улыбаюсь ему и невинно хлопаю глазками. – Тогда домой!
Руслан прибавляют газу, а я безумно радуюсь, что у нас получится провести этот вечер вместе.
Уже год он занимается своим салоном самых крутых спорткаров. Когда мы объявили нашим отцам о том, что у нас всё серьёзно, они вдруг оба, словно соревнуясь, начали предлагать Руслану деньги. Победил мэр, ведь именно на его инвестиции согласился Руслан. Быстро реализовав первую партию машин, он отдал долг отцу и теперь справляется лишь своими деньгами. Полностью обеспечивает наш быт и не даёт мне даже думать о работе. Считает, что я, в отличие от него, должна закончить университет.
Чертовская несправедливость, кстати!
Но я не жалуюсь, нет. Наша жизнь с Русланом похожа на сказку. Его отец подарил нам квартиру, хотя мой был против, считая, что Георгий Юрьевич просто выделывается. На самом деле мэр уже давно купил жильё для обоих своих сыновей и теперь просто выдал каждому из них ключи. Мы вроде как планировали, что заедем туда после свадьбы, как это сделал Демьян, но не удержались и справили новоселье в июне сразу после моего последнего школьного экзамена.
Сказать, что мы прекрасно уживаемся с Русланом – ничего не сказать. Иногда мы подшучиваем друг над другом. Иногда спорим. Но всегда очень трогательно или весьма горячо миримся, оба в итоге признавая, что проблема и яйца выеденного не стоила.
Я чувствую его. Он чувствует меня… Все, кто нас окружают, называют нас Инь и Янь – эти прозвища прочно за нами закрепились.
Когда я разуваюсь и забираюсь на сиденье с ногами, Руслан в очередной раз отрывает взгляд от дороги и говорит с улыбкой:
– Меня словно в прошлое отбросило. Ты, я… Мы едем на машине… У тебя синие волосы.
– Хм… Давай подумаем, куда бы мы могли ехать? Тогда, в прошлом… – сразу вступаю в придуманную им игру. Ну или мной.
– О-кей! Дай подумать! О, знаю! Мы едем из торгового центра. Ты только что вышла из салона, в который я тебя притащил. И когда ты вышла, я буквально потерял дар речи. Именно тогда во мне всё и кувыркнулось.
– Да, я помню, – выдыхаю, спрятав взгляд под ресницами.
Руслан уже много раз говорил мне, что влюблялся в меня всё больше каждый день. После салона… после моего бешеного танца в боксе… когда ели вместе борщ в ресторане… Сначала он отрицал свою влюблённость. Закрывался от неё. А потом она накрыла его с головой, и он уже не мог сопротивляться своим чувствам.
А сейчас это так трогательно – слышать от него всё это вновь, что мне хочется заплакать.
Руслан останавливается на светофоре. Протягивает руку, чтобы вновь схватить меня за подбородок и заставить посмотреть на него.
– Эй, моё маленькое эмо! Кажется, тогда мне сложно было довести тебя до слёз.
– И сейчас сложно, – говорю твёрдо, вскинув голову. Но тут же смягчаюсь: – Просто сегодня особенный день, вот и всё.
– Я бы сказал – судьбоносный! – кивает Руслан.
– Точно! – усмехаюсь.
Отпустив меня, он берётся за руль. Загорается зелёный, и машина вновь трогается с места.
Я во все глаза рассматриваю его профиль. Руслан – красивый. Самый красивый парень из всех, которых я когда-либо видела. За минувший год он сильно повзрослел, и на его лице это взросление отразилось выражением ещё большей мужественности.
Задавая себе вопрос о том, когда же я его полюбила, никогда не могла ответить прямо, хотя внутри знала ответ. И Руслану я никогда этого не говорила. И, похоже, сегодня тот самый день, когда я должна признаться…
– Эй, помнишь тот вечер в клубе, когда я угнала твою тачку?
– Ещё бы! – хмыкает Руслан.
– Так вот, я понятия не имела, с кем связалась. Знала лишь твоё имя и имя твоего брата, потому что он сказал их мне. А потом я встретила Элю, девушку Демьяна, и она поведала мне, какой ты придурок.
Руслан фыркает, но не спорит. Он и сам нередко признавал, что был придурком.
– Так вот, я стала изучать тебя. Твои странички в соцсетях и всё, что мне удавалось найти о тебе в интернете. Чтобы испортить твою машину, мне нужно было знать, где лучше всего это можно сделать. Во всяком случае, так я оправдывала свою заинтересованность в тебе.
– О, а это уже интереснее! Продолжай, – азартно сверкнув на меня взглядом, Руслан вновь смотрит на дорогу, приготовившись свернуть с шоссе к многоквартирному дому, в котором мы живём.
– Так вот, – продолжаю. – Я так долго тебя изучала и так залипла в конце концов, что уже не могла поступить иначе. Я должна была испортить твою машину, чтобы иметь возможность вновь встретиться с тобой. На самом деле я просто прятала свои настоящие чувства за чувством мести. Притворялась, что хотела лишь покарать тебя за Элю. Но глубоко внутри знала, что это не так, и дело совсем не в Эле.
Руслан въезжает в паркинг и глушит машину. Отстёгивается сам, отстёгивает меня и сдвигает своё кресло назад. Я без раздумий забираюсь к нему на колени. Он обнимает меня за талию и кладёт ладонь в центр моей груди, туда, где бешено бьётся сердце.
– Именно здесь ты это чувствовала, да?
Я могу лишь кивнуть, потому что Руслан целует меня в шею, и у меня уже не получается говорить. Его губы ползут к моему виску, и он шепчет:
– И всё же я полюбил тебя раньше.
С недоумением отстраняюсь и смотрю на него.
– В тот вечер, когда ты стащила мои ключи. Ни одна девушка, кроме тебя, не посмела бы это сделать! Как я мог не влюбиться?
Улыбаюсь. И в ту же секунду прижимаюсь к его губам своими. Наш поцелуй затягивается. Мы уже почти раздеваем друг друга… Но потом всё-таки покидаем машину и поднимаемся в квартиру. Чтобы уже наедине насладиться нашим маленьким уютным миром.
Пока этот мир только для нас двоих… Но пройдёт какой-то год, и я забеременею. У нас родится сын. А ещё спустя пару лет – дочь. Университет я закончу, но уже на заочной форме обучения. Начну преподавать в художественной школе и дополнительно заниматься с детками вечерами в нашем доме, который мы с Русланом построим. Руслан и Артём станут преемниками отца, когда тот решит отойти от дел своей фирмы и наслаждаться жизнью, уделяя больше внимания внукам. Они с Георгием Юрьевичем залюбят своих внуков до такой степени, что нам с Русланом придётся хвататься за головы и даже ограничивать общение с дедушками. Но всё нормализуется… А как иначе?..
Наши дети вырастут, и каждый из них пойдёт своей дорогой. Они будут ошибаться так же, как и мы ошибались… Но это будет потом, в далёком будущем.
А пока…
На мой телефон приходит уведомление из ВК, и я читаю сообщение, пока мы выходим из лифта, и Руслан открывает дверь в квартиру.
Сообщение от него.
Когда он успел?
Там всего три слова, и я улыбаюсь, читая их.