– Эльза?

Оторвав невидящий взгляд от окна, я посмотрела на Виктора. Его лицо отражало беспокойство, которое собралось глубокими морщинами в уголках глаз.

– Все готово, – сообщил он лаконично. – Он в твоей комнате.

Большая доза воздуха зашла в мои легкие. Снова посмотрев в окно, за которым моросил дождь, делая блестящей вымощенную дорогу возле дома, я уверенно кивнула.

– Хорошо. Сколько у нас времени?

– Не думаю, что много, – честно сказал дядь Витя, потерев большим пальцем свой идеально выбритый широкий подбородок. – Слишком уверенно он себя ведет.

Настороженность невольно прошла и внутри меня. Но назад пути уже не было. Нельзя поддаваться страхам. Теперь – только действовать.

– Я поняла, – твердо сказала я. – Значит, не будем медлить.

Тронув плечо начальника охраны, который служил нашей семье верой и правдой уже очень много лет, я только собралась обойти его, как вдруг ощутила захват на локте.

– Эльза… – неуверенно начал Виктор, вперив в меня свои серо-зеленые глаза. – Ты же понимаешь, что делаешь?

Помедлив секунду, я ровным тоном ответила:

– Абсолютно. Не волнуйтесь, я в адеквате.

Он недовольно скривил губы. Отсылка к душевной болезни мамы, похоже, была лишней.

– Да мы все здесь… в «адеквате», блядь, – буркнул дядь Витя. – Но ты уверена?! Все еще можно отменить.

Нельзя. И он прекрасно понимал это, просто пытался спасти меня от последнего необратимого шага.

– Я уверена в том, – задумчиво ответила я, высвобождая локоть из мужских пальцев, – что другого шанса хоть что-то изменить больше не будет, дядь Вить. Я хорошо подумала, – заверила я, стараясь успокоить его. – Вы только… сделайте так, чтобы мне никто не помешал. Сейчас это самое главное.

Шумно выдохнув, Виктор опустил взгляд и кивнул. А я искренне добавила:

– Спасибо. Без вас я не дошла бы даже до половины пути.

Посмотрев на меня из-под густых бровей с проседью, он хотел что-то сказать, но я не дала. Резко отступила и уверенно зашагала по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж.

В теле начала появляться дрожь и предательская слабость. Сомнения атаковали сознание: я действительно настолько смелая? Я действительно это сделаю?..

Мне удавалось со всем этим справляться, давить и игнорировать. Ровно до того момента, пока я не оказалась напротив двери своей комнаты, возле которой на страже стояли двое вооруженных парней Виктора. Один из них, окатив меня взглядом, достал пистолет и протянул его.

– Зачем это? – хмуро спросила я.

– На всякий случай, – невозмутимо ответил охранник, которого портила чересчур короткая стрижка.

Внутри пробежало раздражение. Даже малейший нюанс, выходящий из плана, мог все испортить!

– Вы должны были его хорошо связать!

Парни переглянулись.

– Все под контролем – он не двинется, – успокоил короткостриженый. – Это просто на всякий случай.

Напряженно глядя на пистолет, который мне упрямо протягивали, я поджала губы и все-таки взяла его. Лицо некстати начало гореть. Ведь даже если Виктор не сказал им, парни не дураки и могли догадываться, зачем нужно связать мужчину, перед тем как впустить меня. Из-за этого становилось жутко неловко.

– Вы должны уйти отсюда, – сообщила я. – Раз при мне пистолет, волноваться не о чем.

– Это плохая идея, – отрезал напарник короткостриженого.

Плохая идея, если вы, ребята, будете под дверью стоять и все слышать! Неуклонно глядя на напарника с азиатскими чертами лица, я настояла:

– Не тяните время. Когда я зайду в комнату, вас больше не должно быть возле двери!

Упрямые охранники нехотя кивнули вразнобой и отошли в сторону. Напоминание о времени подействовало. Впрочем, я тоже ни на секунду не забывала о нем…

Подойдя к двери, я сосредоточил взгляд на ручке и обхватила ее напряженными пальцами. В голове за секунду пролетело миллион ненужных мыслей: как Виктору удалось застать врасплох старшего сына Астахова и привезти сюда? Что сделает с охраной отец, когда поймет, что камеры отключали? Если ситуация выйдет из-под контроля, смогу ли я выстрелить?..

Черт…

Нервно сжав рукоять тяжелого пистолета, из которого и стрелять-то толком не умела, я прикрыла глаза и надавила на дверную ручку.

Вдох-выдох.

Шаг – и я почти не узнала свою спальню. Присутствие мужчины, массивное тело которого было прочно зафиксировано в кресле на ножках, крайне не вписывалось в это светлую, даже девчачью обстановку.

Не отрывая глаз от пленника, я закрыла дверь и прокрутила защелку. Он сидел спиной к широкому окну, справа от двуспальной кровати, заправленной плотным покрывалом с японскими иероглифами. Из-за пасмурной погоды света было слишком мало – мужчина находился практически в тени, поэтому я не сразу разглядела лицо. Но готова поклясться – когда я зашла, Вадим Астахов изогнул бровь. Еще бы ему не удивиться…

Пистолет жег ладонь. Пленник, рот которого был заклеен черной изолентой до самого подбородка, тоже обратил на него внимание, но понять реакцию Астахова было невозможно.

– Это для защиты, а не… нападения, – выпалила я, неловко глянув на оружие.

Действительно, цирк какой-то. Старшего сына нашего врага так грамотно связали, что он едва мог двигать головой: руки зафиксированы за спинкой кресла, ноги прикованы стяжкой к железным ножкам, а вокруг шеи обмотан ремень, который в случае лишнего движения начинал душить. Жуть какая-то… Даже для меня.

В общем, я прошла к ближайшему комоду и оставила на нем пистолет. Дальше медлила. При всей абсурдности ситуации, мне было сложно решиться подойти к пленнику. Глазеть на Астахова, которого я впервые видела вживую, тоже не выходило. Возможно, потому что он смотрел в упор своими светлыми глазами, сосредоточенно и хладнокровно, точно хищник, которого заперли в клетке, но никак не жертва.

– Тебя не станут здесь держать, – сообщила я поувереннее, хотя тыкать человеку старше меня больше, чем на десять лет, смущало.

Насколько я знала, Вадиму Астахову было тридцать два. Но куда страннее, наверное, «выкать» со связанным пленником. Еще и врагом, который меня бы в своем случае так не щадил.

– Ты здесь не для того, чтобы поводов для столкновения стало еще больше. Как раз наоборот…

Я запнулась. Не выходило с порога перейти к делу. Не поворачивался язык даже сказать о том, что я задумала! Может вообще с ним не говорить? Запастись хладнокровием и действовать. Как врач в операционной.

Взгляд зацепился за часы. Быстрее, Эльза. К черту церемонии – ты подставляешь не только себя!

Нервно выдохнув, я отступила, наконец, от комода и подошла как можно ближе к сыну Астахова. Его взгляд ледяных голубых глаз, медленно прокатился по моей фигуре. Весь его вид отражал невозмутимость и уверенность. Как будто он хозяин положения. Даже если бы я приставила пистолет к его виску.

Пленник не воспринимал меня всерьез – вот в чем было дело. Стоит тут какая-то мелкая девчонка напротив взрослого мужчины с богатым криминальным опытом. Напрасно, Вадим Астахов… Нельзя недооценивать врага.

Осторожно вдыхая воздух, смешавшийся с мужским парфюмом, я бегло оглядела своего пленника. У него были русые волосы, выбритые на висках и отпущенные на макушке. Они лежали небрежно, но стильно, парой прядок падая на лоб. На брендовой светло-синей рубашке Астахова, которая буквально обтянула каждый мускул широкой груди, не хватало двух верхних пуговиц. Должно быть, их оторвало, когда его поджидали в засаде.

Крепкие мужские ноги обтягивали темные классические брюки – их задрало снизу, благодаря чему я смогла увидеть часть татуировки. Странный узор или хвост какого-то существа, который буквально обнимал голень одной ноги. Этот черный рисунок и стал якорем для моего взгляда, когда я плавно подняла руки и стянула со своих плеч легкую кофту на пуговицах.

Кожа покрылась мурашками. На мне остался белый хлопковый сарафан до колен с тонкими кружевными бретелями, но под упорным взглядом пленника я уже почувствовала себя обнаженной.

– Уверена, ты знаешь, кто я, – констатировала я, встретившись с его голубыми глазами и аккуратно положив кофту на кровать. Астахов немного прищурился, будто пока его откровенно забавляло то, что происходит. – Или уже догадался. В любом случае – это была моя идея. Устроить все это…

Вряд ли он поверит сейчас. Но потом – возможно, эта информация хоть немного повлияет на исход. Я не хотела, чтобы отец или брат стали объектом последствий. Пусть разбираются только со мной. Если, конечно, смогут подобраться.

– Я выбрала тебя, потому что… ты имеешь определенную власть и важное влияние в своей семье, – немного запнувшись, сообщила я. – К тому же ты не женат. Это тоже имело для меня значение.

Я замечала, как с каждым моим словом взгляд Астахова менял настроение. Становился острее, сосредоточеннее. Кажется, он начинал понимать, и от этого осознания сердце билось все громче в моих ушах. Я неизбежно подходила к самому главному в своем монологе.

Одним вдохом набрав в грудь воздуха, я решительно продолжила:

– Тебя связали, чтобы ты не смог навредить мне. И хотя у нас много причин ненавидеть друг друга, я не стану как-то вредить тебе.

Я всеми силами старалась не думать о том, что мужчина, сидевший напротив меня, участвовал в последнем покушении, в котором пострадал мой дядя. Моя последняя капля. Старший брат матери – после ее смерти он стал мне даже ближе, чем отец! А они почти убили его… Почти!

– Будь здесь кто другой из моей семьи, пистолет бы не убирал, а воспользовался им сразу, – проговорила я, стиснув зубы. Возможно, где-то в глубине это была и моя собственная мысль. – Но это ничего не решит. Одна смерть повлечет другую, и так пока кто-то не будет окончательно уничтожен!.. Ты и сам знаешь, как это происходит много лет. У наших семей стало слишком много поводов для войны. И ни одного повода для мира…

Мой взгляд снова обратился к часам, висевшим на стене в круглой деревянной рамке. Пора, Эльза. Чтобы ты ему сейчас ни сказала, это не сгладит момент. Ни один мужчина не потерпит такого!

– У меня есть только одна попытка остановить все это, – взволновано сообщила я, чувствуя, как мокнут подмышки. – И я воспользуюсь ей. Никто из нашей семьи не допустил бы случиться подобному. Никто из вас никогда бы не пошел на этот шаг! Но другого пути нет. Чтобы война прекратилась, у наших семей должно… появиться что-то общее.

С этими словами мой взгляд неловко, но многозначительно переместился от лица пленника вниз – к его паху.

В тот же момент я услышала, как скрипнул ремень на шее Астахова. Он вмиг почудился мне каменным изваянием: бездвижный взгляд, застывшее выражение лица – пленник даже как будто перестал дышать! Его ледяные глаза посмотрели исподлобья, а голова едва качнулась из стороны в сторону. То ли предостерегая, то ли намекая, что перед ним стоит психически нездоровая идиотка.

Пусть так. Но ничто уже не могло остановить меня.

Сглотнув плотный комок в пересохшем горле, я отступила от связанного мужчины на маленький шаг и плавно завела руки за голову. Заколка ослабла, и тяжелая волна моих темно-русых волос начала рассыпаться по плечам, раскручиваться по спине, останавливаясь длиной ниже ягодиц. Отец категорически запрещал стричься, разрешал только подравнивать кончики. Он всегда говорил, что это достоинство и богатство, которое женщина должна беречь.

Я частенько спорила с ним по этому поводу, хотя спорила – это громко сказано, скорее, тихо возражала, но сейчас надеялась, что мое «богатство» хоть немного облегчит мне процесс. Ведь успех плана теперь целиком зависел от меня! И это очень давило, учитывая, что я никогда не имела опыта соблазнения мужчины…

Секунда. Вторая. Третья.

Соберись и делай. Ты – врач в операционной, так?

Не сводя настороженного взгляда с притихшего Астахова, я подошла к нему максимально близко и не спеша встала коленями на мягкий серый ковер между его массивных разведенных ног. Невольно все равно отклонялась корпусом назад – казалось, пленник в любой момент может высвободиться или поймать меня бедрами, которыми легко мог переломить кости!

Последний раз встретившись с глазами бандита, который как будто даже не моргал, но больше не пытался ни звуком, ни движением выразить протест, я сосредоточила взгляд на его ширинке. Окончательно смирилась с тем, что из меня вышел бы хреновый врач… Я не могла оставаться абсолютно безучастной. И не могла преодолеть какой-то невидимый барьер, который мешал мне сразу приступить к делу!

Это он так влиял на меня. Связанный по рукам и ногам, находясь в совершенно невыгодном положении, Астахов словно сохранял власть, не позволял мне расслабиться!

Коснувшись кончиками подрагивающих пальцев мужского колена, я начала медленно продвигаться к бедру. Вторая рука повторила движение с другой стороны, и я мельком подняла глаза. Тело бросило в жар от холодного внимания пленника. Ему было тяжело смотреть вниз, но он упрямо смотрел, и неловкость сковала мышцы – я ведь не знала, что делаю. Я не знала, как проявлять инициативу и в один миг представила, насколько глупо выгляжу со своей неопытностью!

«Быстрее», – вовремя отрезвил меня внутренний голос.

Прикрыв веки, я постаралась избавиться от всего лишнего. Нужно действовать увереннее. С этим настроем я вновь посмотрела на мужской пах и протянула руки к черному кожаному ремню. Пальцы легли на крупную стальную пряжку прямоугольной формы. Я терпеливо исследовала ее, отцепила от ремня и вытянула кожаный хвост из петель. Пуговицу брюк расстегивала так же уверенно, только заострила внимание, когда через рубашку ощутила пальцами твердый пресс Астахова. Прямо теплый гранит…

С ширинкой пришлось повозиться. Мне не приходилось быть так близко к мужскому члену, тем более трогать его, поэтому я действовала максимально осторожно. Боялась, что могу как-то задеть мягкий бугор тугой молнией. Выдохнула только, когда она полностью разошлась, и мне оставалось вытащить мужскую плоть из черных боксеров.

Рука не слушалась, а пальцы онемели, когда я оттянула резинку белья. Разволновавшись до испарины на коже, я задержала дыхание и нырнула ладонью в открывшийся карман. Тыльной стороной ощутила жесткую поросль волос, затем горячий ствол члена, который крайне бережно обхватила пальцами.

Лицо вспыхнуло от дикого смущения.

Я не давала себе осознавать, просто действовала. Вытащила член Астахова наружу, старательно оттянув боксеры вниз до тяжелой мошонки. А потом зависла…

Мужская плоть лежала толстой змеей поверх брюк, демонстрируя полное равнодушие своего хозяина к моей персоне. Я могла себе представить снисходительный взгляд пленника в этот момент, но только не увидеть его. Ни за что бы не решилась сейчас посмотреть в глаза Астахову.

Облизнув пересохшие губы, я скованно обняла пальцами ствол члена. Ощутила, насколько он расслаблен и как реагирует на мои прикосновения, прежде чем принять решение. Нужно было стать еще смелее…

Прерывистый вдох зашел в легкие. Отстранившись от мужского паха, я поднялась с колен и неуверенно отступила от Астахова. Все-таки встретилась с его глазами, которые смотрели на меня так, будто я до сих пор стояла перед ним на коленях. И не в сексуальном смысле.

Как ни странно, это добавило решительности. Я вовсе не считала себя неотразимой, но и уродиной не была. А еще достаточно много успела прочесть о том, насколько реакции мужчины могут быть примитивны. Без исключения, если создать определенные условия.

Переместив взгляд в сторону, с чем ничего не могла поделать, я подняла руки и плавно спустила по плечам кружевные бретельки платья вместе с лямками лифчика. Без спешки вытащила сначала одну руку, затем вторую, полностью обнажая свою грудь уверенного второго размера.

Я чувствовала, как бесстыдно торчат мои соски, но всеми силами старалась не прикрываться, спуская верх платья до пояса. Поймав взгляд Астахова, я вся невольно подобралась – он смотрел прямо на мою грудь, которую захотелось спрятать просто неимоверно. Но мне и нужно было, чтобы он смотрел! Только не останавливайся, Эльза…

Будто невзначай зацепив пальцами юбку, я начала тянуть ее вверх. Потихоньку всю подобрала ткань до края, непрерывно поднимая по бедру до самых трусиков. Я нарочно сделала так, чтобы пленник увидел бежевую ткань моего нижнего белья. И чтобы проследил, как я зацепила резинку трусиков с обеих сторон и как слегка задержалась, когда начала спускать их вниз, немного обнажив для мужского взгляда гладкий лобок.

Стянув трусики по ногам, я неловко бросила их к кофте и, наконец, посмотрела на мужской член. Внутри пронеслось волнительное ликование. Что-то явно происходило – он все еще лежал, но стал больше!

Боясь упустить момент, я приблизилась к Астахову и вновь опустилась на колени. Едва коснулась его члена, как ощутила реакцию. Он слегка напрягся, а еще стал более упругим на ощупь – кровь от возбуждения неизбежно приливала. Машинально вскинув взгляд, я с удивлением обнаружила, что пленник не смотрит… Он принялся буравить пространство, ведь сейчас меня – полуобнаженную на коленях – было довольно сложно игнорировать.

Внутри вдруг пронеслось неприятное стягивающее чувство. Я вынуждена это делать, но и его… вынуждала! Откуда же эта жалость?! Он – враг! Скольких он уничтожил из моей семьи не моргнув и глазом? Скольких обвел вокруг пальца, унизил, ограбил?!

Нельзя быть такой слабой. Да и в конце концов… Ты рискуешь всем не ради мести, а ради шанса на мир! Если уж на то пошло, оказываешь услугу обеим семьям!

Я решила справиться с наплывшими переживаниями, всецело сосредоточившись на важном процессе. По-прежнему стоя на коленях, принялась ласкать рукой мужской орган, надеясь, что получится его достаточно возбудить и без визуального контакта Астахова. Я гладила ствол пальчиками, слегка сжимала уздечку, массировала головку, уделяла внимание мошонке. Чем больше и тверже становился член, тем быстрее таяло мое стеснение, а ласка становилась интенсивнее.

Не знаю, как я поняла, что все – достаточно. Возможно, что-то внутри подсказало, когда я увидела капельку на кончике раскрытой розовой головки, которая смотрела ровно вверх.

Неуверенно подняв глаза на Астахова, я на секунду оцепенела. Он смотрел на меня, слегка склонив голову на бок, и в его взгляде я четко разглядела что-то такое… Словно я ему уже не казалась такой безобидной и никчемной. И возможно, теперь он осознал всю серьезность ситуации.

Я, кажется, тоже только сейчас всецело осознала. Лишь напоминание о дяде и том, сколько человек рисковало ради моего безумного плана, не позволяло мне остановиться. Но в глаза пленника я больше не могла смотреть.

Упрямо уставившись себе под ноги, я поднялась с колен и сразу уверенно пошла мимо кровати прямиком к стильному белому трельяжу у стены. На нем я ответственно оставила тюбик со смазкой, которую выбрала в аптеке наугад еще несколько дней назад. Я не заблуждалась насчет того, что смогу хоть немного возбудиться и не собиралась превращать грядущий «процесс» в пытку. Ни для себя, ни для него.

Мельком оглянувшись на Астахова, я немного выдавила на пальцы прозрачной густой субстанции, приподняла юбку и стеснительно смазала свои половые губы, слегка заходя во влагалище. Глаза смотрели куда угодно, но только не в большое прямоугольное зеркало, которое отражало все мои действия и в котором я могла встретиться с глазами пленника. И так волнение зашкаливало…

Пульс начал барабанить по вискам еще до того, как я обернулась, оправив юбку и выдернув из коробки салфетку, которой вытерла пальцы. Я возвращалась к Астахову несмелым шагом – взгляд буквально приковало к его большому возбужденному члену, который торчал точно копье из штанов. Даже колени задрожали от паники, настолько его размер внушал.

Как мне удастся вместить его в себя? А двигаться как я смогу?..

Неосторожно закусив щеку, я замедлилась и невольно сжала бедра, чувствуя между ног неприятный холод из-за смазки. Затем буквально заставила себя идти к пленнику, чтобы не терять драгоценное время. По пути бегло осмотрела кресло – оно было достаточно широким, но Астахов занимал почти все сиденье из-за насильно разведенных ног. Придется постараться, чтобы найти удобное положение.

Я уже остановилась вплотную к бандиту и, настороженно поглядывая на него, попробовала упереться коленом справа от его бедра. К моему облегчению, обивка сбоку оказалась не слишком плотной и позволяла найти уверенную опору. Теперь осталось найти ее с другой стороны.

Стараясь не касаться Астахова, я взялась за спинку кресла, недалеко от его плеча, и плавно приподнялась, чтобы опереться на сиденье вторым коленом. Вышло не очень грациозно, но все же я оказалась лицом к лицу с пленником, ровно над его вздыбленным органом.

Смущение тут же огнем разошлось по щекам.

Слишком близко. Я видела маленькие морщинки на лице Астахова, чувствовала запах его кожи и даже шампуня! А еще моя обнаженная грудь предстала практически перед голубыми глазами чужого мужчины, которые вблизи воздействовали на меня странно… Гипнотически. Все это провоцировало мандраж в теле. Но нужно было срочно справляться.

Как бы невзначай отвернув голову, я уставилась на торшер в углу своей спальни и просунула руку между нашими телами, пока не коснулась мужского бедра. Действуя не спеша, но решительно, я осторожно нащупала горячий и неимоверно твердый член, который захватила пальцами за ствол. Старательно направляя его, я попробовала аккуратно присесть. Однако еще до того, как горячая головка коснулась меня между ног, стало ясно, что ничего не выйдет, если я буду держаться за кресло. Плечи у Астахова были слишком широкие, еще и связанные под неудобным углом – я не смогу даже начать двигаться!

Пришлось покончить с церемониями. Посмотрев на пленника так, будто он мог мне отказать, что было крайне нелепо, я переместила руку со спинки кресла на его сильное, каменное плечо. Сначала аккуратно коснулась его пальцами, затем взялась посмелее, и в этот же момент Астахов вдруг резко выдохнул. Будто всего лишь усмехнулся, однако я среагировала остро и вздрогнула. А следом произошло что-то совсем невероятное… Когда я растерянно уставилась на бандита, он взял и подмигнул мне! Моргнул одним глазом.

Остолбенев на пару секунду, я отвела недоуменный взгляд в сторону. Этот Вадим Астахов либо такой же ненормальный, как я, либо… у него есть причины вести себя так развязно! В любом случае в крови прошел скачок адреналина, из-за которого неприятный жар начал расползаться под кожей.

Чувствуя, как ухает сердце, я вновь нащупала возбужденную плоть Астахова и обхватила ее подрагивающими пальцами. Начала медленно садиться, пока не ощутила горячую головку между ног.

Так, расслабься. Начинай вводить…

Дыхание сбилось – не получалось ничерта расслабиться! Поэтому с губ сорвался сдавленный стон, когда я погрузила в себя головку. Прямо чувствовалось, как неохотно растягиваются стенки влагалища от вторжения крупного органа.

Это все волнение. Ты зажата, боишься – поэтому тебе больно!

Стараясь дышать глубже и ровнее, я немного приподнялась и обхватила член бандита другой рукой. Нагло прислонилась к нему почти всем телом, крепко держась за плечо, и вновь попробовала ввести головку. Пошло гораздо мягче. Медленно, но верно я практически полностью села на бедра пленника, не сдержав в конце тихий всхлип и остро ощущая, как глубоко зашла его плоть.

– М-м-м, – внезапно услышала я рядом с щекой низкий протяжный баритон, от которого мурашки выступили на коже.

Тут же уставилась во все глаза на Астахова, ведь это прозвучало нарочно и так вызывающе, что захотелось тут же провалиться под землю!

Нет, не реагируй.

Он специально тебя сбивает и провоцирует!

Стиснув зубы, я прислушалась к себе. Приняла бесстрастный вид, медленно приподнялась и вновь скользнула вниз по члену. Снова поднялась – села, только чуть быстрее. Затем еще чуть быстрее и увереннее.

Кажется, мне все же не удавалось полностью погрузить в себя завидное достоинство Астахова. Хотя я не представляла, куда еще глубже можно продвинуться?! Поэтому всецело сосредоточилась на том, чтобы движения были мягкими и более-менее ритмичными. И чтобы мне это не причиняло дискомфорт.

Вверх-вниз…

Вверх-вниз…

О возбуждении я даже как-то не думала, хотя, кажется, скользить уже давно помогала не искусственная смазка, а моя. Довольно трудно возбудиться, когда напряжена с головы до ног и постоянно представляешь, что предпримет связанный бандит в следующий миг, чтобы помешать мне… Он ведь мог попробовать уронить кресло. Или попытаться скинуть меня одним резким движением, или боднуть головой, хотя для этого слишком мало возможности, но все же она существовала!

Случайно поймав взглядом часы, я вдруг осознала, что двигаюсь уже довольно долго. До этого старалась не придавать значения подступающей усталости – просто чаще меняла положение, замедлялась, но теперь онемение в коленях и неприятное покалывание в мышцах бедер переносить стало гораздо труднее.

В голове неизбежно пронеслась мысль, приводящая в панику: а с чего я вообще взяла, что смогу довести Астахова до… конца процесса?

По нервным окончаниям током пробежала тревога. Покосившись на хмурого пленника, который за все время, кажется, только стал дышать немного тяжелее и громче, я взволнованно зажевала губу. Не стоило обманываться – старший сын Астахова был видным мужчиной… И женское внимание наверняка получал в избытке. А я… Далеко не мисс мира с богатым сексуальным опытом.

Ох, блин…

Решимость и вера в успех начали стремительно таять. Я уставала все сильнее. Прямо замечала, как без желания замедляюсь, как сбиваюсь с ритма, поддаваясь накатывающему отчаянию. Сколько еще я продержусь, прежде чем бандиту совсем это надоест? Да и между ног начинало ощутимо саднить из-за постоянного трения. Его здоровый орган порой казался мне бесконечным!

Незаметно зажмурившись от неудачной попытки безболезненно насадиться на него, я тихо хныкнула. Ну что за дура… В один миг показалось, что я совершила непоправимую ошибку. Что переоценила свои силы, когда задумывала всю эту дикость!..

Но миг прошел, и я тут же жестко одернула себя.

Не смей раскисать! Делай все, что можешь. Терпи и двигайся!

Превозмогая жжение в мышцах, я откинула назад упавшие на плечи волосы и заставила себя вернуться к прежнему ритму. Все мысли разом сосредоточились на том, чтобы заставить Астахова кончить. Я должна постараться… Надо ускорится! И садится пониже – не жалеть себя.

Дыхание начало срываться с моих губ резче, в унисон моим движениям. Про усталость я забыла, или она просто куда-то испарилась, когда внутри возникло неожиданное желание. Горячее, ноющее, требовательное. Оно спазмами щекотало внизу живота, приливало между ног и будоражащей энергией расходилось по телу.

Я понимала, что это возбуждение, но… такого яркого, искрящего возбуждения еще не испытывала раньше!

Оно затягивало и накрывало стремительно. Мое дыхание уже вовсю мешалось со всхлипами от получаемого удовольствия. Тело заставляло подчиняться ему, а еще запах Астахова так волновал обоняние, что хотелось уткнуться носом в мужскую шею и вдыхать, вдыхать!

Внезапно я ощутила внутри резкий всплеск, заставивший меня замереть. Насадившись на член бандита до самого упора, я сжалась всем телом и начала вздрагивать. На целые мгновения потеряла нить с реальностью, чувствуя, как сильно сжимаются стенки влагалища и как брызгают по мышцам сладкие спазмы. Я не осознавала, что бесстыдно прижалась к Астахову, что попыталась подняться с него, лишь бы убежать от невыносимого оргазма, но просто не нашла никаких сил…

Уткнувшись лбом в плечо пленника, я еще толком не пришла в себя, когда краем сознания отметила то, что меня заставило быстро трезветь. Как напряглось его тело. Прямо в сталь превратилось живую! Вместе с этим Астахов начал шумно и резко выдыхать через нос, а затем и вовсе как будто дернулся!

Затем настала тишина, которую я боялась нарушить даже мысленно.

Неужели?..

Почти не дыша долгие секунды, я, наконец, осторожно подняла взгляд к лицу Астахова. Он прожигал глазами пространство прямо перед собой. Его голова была слега запрокинута, а нос, через который он медленно втягивал воздух, наморщен, словно он оскалился под плотным слоем изоленты.

В следующую секунду бандит так резко посмотрел на меня, что я чуть не слетела на пол, испуганно отклонившись назад. Ремень еще так жутко скрипнул, впившись в его шею, будто едва не лопнул!

Внутри дрогнуло.

Взгляд Астахова напоминал лезвие, которым он беспощадно в меня вонзился! И это окончательно подтвердило мое лихорадочное предположение. А еще то… что мой пленник с самого начала был уверен – это не произойдет ни при каких обстоятельствах! Но произошло вопреки всему…

Уставившись на вздымающуюся мужскую грудь, я прокручивала набатом бьющуюся мысль, что надо как можно скорее оказаться подальше от бандита. Однако мои вспотевшие ладони продолжали упрямо впиваться в его плечи.

Мне нужно только немного времени… Ведь это может увеличить шансы!

Кровь неимоверно шумела в ушах, лицо жгло до костей от внимания Астахова, но я упрямо сидела, уговорив себя выдержать хотя бы еще полминуты. Они показались вечностью. Меня бросало то в жар, то в холод – я невольно ждала сопротивления бандита, в любую секунду, даже пугливо закрыла глаза. Однако он позволил мне эти полминуты. Именно позволил и только Бог знает почему.

Больше не желая испытывать терпение пленника, я приподнялась с его бедер, аккуратно высвобождая член, и поспешила слезть с кресла. Два неловких шага назад – и я застыла напротив Астахова, так потерянно уставившись на него, будто сама не поверила в то, что произошло! Хотя успела увидеть белые следы на основании члена и прекрасно чувствовала, как мокро и липко между моих ног.

Когда я, наконец, вышла из своего ступора, принялась торопливо надевать лифчик и натягивать верх платья. Сразу за этим прошла к тумбочке, где дрожащими руками открыла пачку влажных салфеток. Взяв больше, чем нужно было, я вернулась с ними к Астахову и опустилась на корточки возле его паха, упрямо пряча лицо за волосами.

Сосредоточив напряженный взгляд на члене, от которого заметно отлила кровь, я принялась бережно, но спешно вытирать его, складывая салфетки неровной стопочкой на пол. Затем я так же аккуратно спрятала достоинство пленника в боксеры и по возможности поправила его брюки.

Нужно было вставать и идти, но я отчего-то медлила. Так и не решилась поднять глаза на бандита, когда подавленно произнесла:

– Мне жаль…

Колючие мурашки сбежали по спине. Больше не теряя ни секунды, я собрала салфетки в руку и, выпрямившись, зашагала к двери. Щелкнув замком, громко стукнула по ней два раза, но дожидаться охранников не стала. Отступила в сторону и направилась по диагонали в ванную комнату, которая располагалась как раз за тумбочкой, где я оставила пистолет…

Заперев за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и на некоторое время отрешенно уставилась в пространство. Тело пробивала мелкая дрожь. Я зацепила взглядом урну и неуверенно проскользила к ней по мраморной плитке, выбросить салфетки. Затем сразу двинулась к ванне шириной на всю бирюзовую стену с выпуклыми белыми орнаментами и дернула рычаг над краном. Из узкого горизонтального отверстия водопадом полилась вода. Сунув под нее руки, я принялась судорожно их намыливать, упорно игнорируя как сжимает и щемит грудную клетку.

От слез уже почти все превратилось в размытое пятно, когда я села прямо на пол возле ванны, так и не выключив воду. Притянув колени к груди, я начала сотрясаться от всхлипов, которые пробивались наружу один за другим. Пришлось даже зажать рот ладонью, по которой начали скатываться соленые капли.

Хватит… успокойся. Хватит!

Кажется, чем больше я давила на себя, тем сильнее становились рыдания. Зажатые эмоции, боль, обида, жалость – все, что я успешно держала внутри, много месяцев не зная слез, теперь вывалилось наружу. Именно сейчас, когда я должна стать по-настоящему сильной, меня накрыло как сопливую девчонку!..

Сквозь шум воды и своей истерики я вдруг расслышала за дверью хлопок и резко притихла. Поняла, что в мою комнату, наконец, зашли. Однако вместо того, чтобы вздохнуть с облегчением и собраться, мне неимоверно захотелось зажать уши…

Перед глазами вопреки воле предстала картина: охрана отвязывает его от стула, режет стяжки на ногах, снимает ремень. Астахов начинает сопротивляться, но его жестко подавляют, заламывают и волоком ведут из комнаты, чтобы как можно скорее избавить дом Князева от вражеского присутствия. И следа не останется от него. Только зеркало в углу моей спальни будет свидетелем. И я.

С губ сорвался прерывистый вздох. Эмоции начали потихоньку отступать, а сознание – становиться ясным. Начала прояснятся и страшная реальность, которую я отныне создала вокруг себя. В ней спокойно существовал мой отец, и по горло стояла вся остальная семья. Однако меня держали от всего этого настолько далеко, насколько было возможно.

Никаких подробностей, никаких опасных пересечений, никаких собраний в доме, который в последнее время буквально стал для меня башней заточения. Столько стараний, дабы оградить мою нежную нервную систему. Даже губы растянулись в горькой улыбке. Ведь я была на всех похоронах. Черный платок снимать не успевала в этом году и прекрасно узнавала все подробности от охраны, которая любила покурить возле машины, где я обычно ждала отца.

Столько стараний… А теперь я оказалась прямо в эпицентре событий. И вовсе не надеялась, что папа пощадит меня.

Не отрывая высохших глаз от двери, я, наконец, заставила себя подняться с пола. Измотанно повернулась к ванне и выключила воду. Времени на передышку не осталось. Начался новый этап моего плана, от успеха которого зависело очень многое.

Я задержалась у раковины и хорошенько ополоснула распухшее от слез лицо прохладной водой. Жаль, это не сильно помогло скрыть мою недавнюю истерику. Особенно выдавали красные глаза, которые я пристыженно отвела от зеркала.

Провернув замок, я нажала на ручку двери, чувствуя, как гулко застучало сердце. В мыслях уже стремительно складывался порядок моих дальнейших действий, и я всецело на этом сосредоточилась, поэтому чуть не ахнула в голос, когда толкнула дверь.

Что за черт…

Мой ошарашенный взгляд впился в Астахова, который все еще сидел связанный на стуле, с низко опущенной головой. Затем переместился на закрытую дверь, через которую его уже давно должны были вывести!

Что… что это нахрен значит? Мне почудилось, что ли!

Слепо закрыв дверь ванной, я недовольно протопала к кровати, где оставила свое нижнее белье. «Я сказала отойти от двери, а не с этажа!» – ругалась я про себя на охранников-идиотов, торопливо надевая трусики. Нарочно спиной к пленнику – не хватало еще, чтобы он понял, что я плакала.

Одернув платье, я схватила кофту и направилась к двери, уже представляя, как по-дурацки сейчас пойду искать охрану, но резко замедлила шаг, едва отойдя от кровати. Что-то острой иглой впилось в мысли. То, чему я от растерянности даже не придала значения! Почему на лице Астахова не было скотча…

Кофта выпала из рук. Сзади раздался тихий щелчок, от которого я впала в парализующий ужас. Только инстинкт заставил обернуться, и мой испуганный взгляд замер на пленнике – он только что спокойно поднялся из кресла во весь свой исполинский рост, с оружием в руке. Бандит не смотрел на меня. Его ленивое внимание было сосредоточенно на крупнокалиберном пистолете, который он передернул умелым движением, прежде чем не спеша направить дуло ровно мне в голову.

Дыхание застряло в горле. Мои глаза невольно метнулись к тумбочке, где должно было лежать то, что, я была уверена, мне не придется использовать!

Нервный всхлип сорвался с губ.

Астахов держал в руке совершенно другую модель. А это значило, что я привела в дом огромную беду…

Едва я вернула взгляд к бандиту, как он заставил меня в страхе пятиться. Спина ударилась о стену, из пересохшего горла вырвался глухой стон, и я машинально выставила перед собой руки, как будто это могло остановить мужчину, который стремительно надвигался грозной скалой.

Боже, какой хладнокровный взгляд…

По телу пробежал озноб от жуткого вида Астахова, и я зажмурилась что есть мочи. А в следующую секунду ощутила, как железное дуло уперлось мне в лоб.

Дыхание перестало заходить в легкие.

«Все», – пролетело в сознании, и я подобралась в ожидании выстрела.

Дуло вдруг больно толкнулось мне в лоб, заставляя жалко простонать. Я едва не описалась, а еще невольно распахнула глаза на секунду, из-за чего набежавшие слезы скатились по щекам.

– Больная мелкая сука! – внезапно услышала я протяжный мужской баритон и содрогнулась.

Не успела осознать, что в меня перестал врезаться пистолет, как ощутила жесткую хватку на шее. Мои руки начали царапать мужское предплечье, цепляться за пальцы Астахова, ведь он так сильно сдавил их, что я не могла вдохнуть! Даже толком не видела его лица – глаза с трудом открывались, закатывались…

– Слишком просто для тебя.

Этот жесткий вердикт – последнее, что я услышала от него. Паника выжгла последний кислород в моей крови, руки ослабели, в глазах начало темнеть. Я еще была в сознании, когда бандит резко отпустил меня, позволяя сделать вдох. Больно упала на пол, начала кашлять, жадно глотать воздух, не веря своему спасению. Внутри затеплилась надежда. Мне даже удалость приподняться и немножко проползти в сторону двери! Но затем тело внезапно перестало слушаться… Я беспомощно легла щекой на гладкий ковер, стремительно утопая в густой темноте.

Вадим

Я услышал выстрелы, когда эта отчаянная дрянь получала первый в своей жизни оргазм на моем члене. За чистоту я не ручался, но то, что она целки чуть ли не вчера лишилась, стало ясно практически с порога. Неопытная, зажатая, тугая пиздец. Кончая, схватила меня так, что яйца загудели, и я не понял, как забалдел.

Адреналин добавил мощи, ведь я уже понимал – раз пули летят, значит, приехали за мной. В итоге расслабился, отвлекся или хер знает что, но полураздетая сука Князева добилась своего. Как пацана меня высосала и зависла, не веря своему счастью.

Вряд ли в пустую голову девчонки пришла здравая мысль о том, чье внимание она отныне приварила к себе намертво. И что теперь при любом раскладе радость ее долго не продлится.

– Мне жаль… – пропищала моя мишень, когда вытерла мне хер и заправила в штаны.

Смотри, какая воспитанная, блядь. Ты скорее окончательно убедила меня, что отбитая на всю голову! Долбаная Рапунцель. Я был в курсе, что Князев стережет какую-то свою дочку за семью замками, так вот походу это заточение и аукнулось бедово. Иначе как ей могло прийти в голову заварить такую дичь?! С чего девчонка вообще взяла, что хотя бы час продержится с моей спермой внутри?!

Как только она утопала в ванную, я сосредоточил острый взгляд на пушке, оставленной ею по глупости, а затем на двери, по которой бедовая дважды стукнула. Принялся гадать, кто же первый до меня доберется. Пальцы торопливо перебирали узел на запястье, который я давно зацепил и спускал все ниже и ниже.

Эльза

Меня всегда тянуло зайти в ее комнату. Сколько бы раз я ни проходила мимо. Там ведь остался ее запах, вещи, картины. Отец велел домработнице регулярно убирать эту комнату и не сметь там что-либо менять. Думаю, он часто заходил туда тайком. Садился на кровать или в ее любимое плетеное кресло, где она могла часами сидеть, что-то вечно рисуя карандашом на бумаге, и начинались его тихие страдания. Я была уверена, что он страдал. Пусть они последние несколько лет спали в отдельных комнатах, пусть почти не разговаривали – папа тосковал. Потому что осознал слишком поздно, сколько она для него значила.

Всякий раз, следуя по коридору мимо ведущей в мамину спальню двери, я не могла не посмотреть на нее. Уже больше года я не заходила в ту комнату. Я не такая сильная, как мой отец. Избегала всего, что могло напомнить о ней. Но сегодня мне не суждено было спрятаться и пройти мимо. Сегодня дверь в ее спальню оказалась приоткрыта…

Жуткий озноб прошел по телу. Не знаю, чего я испугалась, но внутри застыла уверенность, что там кто-то есть! И этот кто-то не отец и не горничная.

Все ближе подходя к двери и впиваясь взглядом в узкий проем, я вдруг услышала звук, который заставил меня оцепенеть. Шуршание карандаша о бумагу. То, что можно было услышать, только когда она находилась там!

Не до конца осознавая, насколько это невероятно и невозможно, я ускорила шаг и с силой толкнула дверь. Просторная светлая комната, залитая солнцем, где мне был знаком каждый уголок, сразу показалась какой-то… другой. Но я не смогла понять, что не так, пока не увидела ее – сидящую на двуспальной кровати спиной ко мне.

Сердце пропустило удар и ухнуло вниз. Те же приспущенные узкие плечи, те же непослушные волнистые волосы до лопаток, которые мама красила в темно-красный цвет и всегда убирала на висках. Она сидела так тихо… Будто даже не дышала. И я не дышала вместе с ней, потихоньку обходя кровать.

Так откуда же звук карандаша?.. Тут я и заметила, что в комнате нет картин. Ни одной. Все стены пустовали, будто кто-то взял и беспощадно забрал мамины работы!

Я, наконец, увидела ее безмятежное бледное лицо, направленное к окну, и грудь заходила ходуном.

– Мама… Мамочка! – Я кинулась к ней, упала прямо на колени возле ее ног и потянулась жадно обнять.

Все тело затряслось от горького плача. Я почувствовала, как мама медленно накрыла меня руками, начала ласково гладить.

– П-почему ты не приходила ко мне?.. – сетовала я надрывисто. – Я так скучала!

Я оторвалась от нее и подняла заплаканный взгляд, чтобы увидеть лицо. Хозяйка спальни спокойно, даже как-то отстраненно смотрела на меня своими темно-зелеными глазами и улыбалась. Но через пару мгновений вдруг нахмурилась, уставившись на свои колени.

Меня всю передернуло. Я тоже увидела кровавые пятна на ее белоснежной сорочке. Не успела спохватиться, как мама отняла от меня руки, а затем резко показала запястья с рваными порезами, откуда обильно сочилась кровь.

– Смотри, что он сделал со мной, – с ярым осуждением в голосе сказала она.

От ужаса тело бросило в жар. Я отшатнулась и, кажется, почувствовала привкус крови даже во рту! Поторопилась отползти от матери как можно дальше, а она впилась в меня таким жутким взглядом, что пот выступил на коже. Затем я услышала ее голос прямо в голове:

– Тебя он тоже не пощадит.

Не пощадит… Не пощадит…

Эти слова болезненным стуком застряли в голове, когда я резко очнулась. И уже в первые секунды осознала – кошмар настиг меня и наяву.

Я остро ощутила затхлый, сырой, пыльный запах и подвальный холод чужого места, сжимающий мое тело плотным кольцом. Здесь царил густой полумрак, который сразу вверг меня в панику и долго не давал рассмотреть помещение, где я валялась, словно ненужный мешок. Было страшно даже пошевелиться… Не из-за шеи, которая болела так, будто ее до сих пор сжимала беспощадная рука Астахова. Из-за этой вязкой темноты. Банальная детская фобия с годами ничуть не ослабла и сейчас работала против меня.

Болезненная слабость пронеслась по всему телу, когда я, наконец, решилась приподняться. Подо мной тут же заскрипело что-то упругое и большое. Чувствуя каждый вдох травмированным горлом, я лихорадочно скользнула ладонью по холодной обивке, добралась до края и сразу нащупала пол. Плитка или камень, тронув который я отчаянно захотела найти одеяло. На мне по-прежнему был надет лишь легкий сарафан. Даже чешек не осталось на ногах.

Исследовав с другой стороны высокий матрас, на котором меня по удивительному снисхождению оставили, я нащупала рукой стену и спешно подползла к ней. Осторожно села, чувствуя себя спокойнее возле опоры, и принялась сосредоточенно вглядываться в пространство подвального помещения. Скудный свет то ли вечера, то ли раннего утра, исходящий из длинных узких окон под высоким потолком, позволял увидеть все больше. Голые, неуютные стены, повсюду какой-то хлам: стройматериалы, шины, стулья, настенные шкафы с поломанными дверцами…

Боже.

Чем больше я приходила в себя, тем больше поддавалась отчаянию. У меня ведь почти получилось!.. И эта мысль неимоверно жалила, щемила в груди. Все внезапно пошло по самому худшему сценарию, который только можно было представить – я оказалась в руках врагов, хладнокровных бандитов, и только бог знал, что они для меня приготовили!

Взгляд замер на двери, отблеском металла видневшейся во мраке противоположной стены. Я долго смотрела на нее, прежде чем неуверенно подалась вперед и попыталась встать на ноги, превозмогая дикое бессилие. Голова мгновенно закружилась, стоило выпрямиться, и я ударилась спиной о стену, не в силах удержать равновесие.

Ничего… ничего. Спокойно.

Дав себе несколько секунд, я отлепилась от опоры и неловко сошла с матраса на пол. Холод от босых ступней поднялся иглами по ногам, заставляя поморщиться, но я не отступила. Упорно пошла прямиком к двери, обнимая ладонями вздрагивающие плечи.

Оказавшись рядом с массивной железной преградой, я провела рукой по ее гладкой поверхности и нащупала металлическую ручку. Она опустилась под моим аккуратным давлением, но дверь, конечно же, не поддалась. Даже чуть-чуть не дернулась, будто ее заварили.

Зябко переступая на холодном полу, я прислонилась к железной стене и прислушалась. Кажется, до меня донеслись мужские голоса. Но затем резкий гул шагов заставил отшатнуться от двери и бегом бежать к матрасу.

Ступив на него, я прижалась к стене как к родной матери, чувствуя в груди бешеное сердцебиение. Даже липкий пот выступил на коже – казалось, сюда вот-вот зайдут! Но дверь осталась неподвижной, и скоро я осела на матрас, цепляясь руками за две вертикальных трубы, которые удачно задела. Они были тонкими, зато достаточно теплыми, чтобы хоть немного согреть меня.

Я долго сидела возле них – свет из окон исчез, вокруг стало совсем темно, что даже рук не было видно. Меня клонило в сон и дрему, но я упорно оставалась в сознании, прислушиваясь к малейшему шороху. Кажется, здесь были крысы… То тут, то там что-то скрипело, щелкало, царапалось. Однако эти переживания оказались сущей мелочью на фоне скачка адреналина, когда в темноте внезапно раздался страшный лязг.

Я разом впала в оцепенение и перестала дышать. Вокруг на мгновения стало так тихо, что даже уши заложило, а затем сердце рухнуло в пятки… Я отчетливо услышала, как распахнулась тяжелая металлическая дверь, как в подвале раздались тяжелые шаги и зазвенели люминесцентные лампы, ослепившие меня.

Цепляясь за трубу, я поторопилась встать на ноги, рукой прикрывая глаза от света. Мне едва удалось разглядеть два темных мужских силуэта, как я боязливо вжалась спиной в стену, приготовившись к сопротивлению. Однако никто не спешил атаковать меня. Астахов терпеливо ждал, когда я увижу его, и наверняка насладился эмоциями, которые пронеслись на моем лице в этот момент. Сложно было сказать точно… В отличие от меня, бандит не выражал абсолютно никаких эмоций.

Он стоял, держа руки в карманах дорогих классических брюк, в нескольких шагах от матраса, на котором я застыла, словно настороженный заяц. Черная водолазка подчеркивала силу натренированного мужского тела, придавала грозности, а еще в этом освещении делала его голубые глаза темно-синими, как море в пасмурную погоду. Позади моего бывшего пленника послушно застыл жилистый мрачный парень в черной майке, на которого я бегло посмотрела волчком. Фантазия не стеснялась – нарисовала самые жестокие варианты развития событий. Поэтому колени нервно подогнулись, когда Астахов вдруг лениво вытащил одну руку из кармана и протянул ладонь молодому подельнику. Тот с готовностью вложил в нее что-то блестящее, заставляя меня нахмуриться.

О нет…

Я неотрывно наблюдала, как враг моей семьи без спешки освободил от упаковки овальную таблетку, взял бутылку воды, от вида которой меня сразу накрыла острая жажда, и за пару шагов оказался возле матраса.

– Выпей это, – спокойно приказал Астахов.

А внутри меня все так и упало. Покосившись на таблетку в мужских пальцах, я встретилась с глазами бандита и отрывисто мотнула головой.

– Нет!.. – так упрямо выдала, будто эта отрава могла меня убить.

Медленно склонив голову на бок, он предупреждающе заметил:

– Я тебе не давал выбирать. Ты либо выпьешь таблетку сама. Либо я запихну ее в твою глотку.

Страх начал душить липкими пальцами мою шею, которая запульсировала болью еще сильней. Рядом с Астаховым внезапно оказался подельник. Бандит небрежно вернул ему бутылку, и не успела я спохватиться, как меня схватили за лицо. Не больно, но достаточно крепко.

Астахов шагнул на матрас – вплотную ко мне, с высоты своего роста впиваясь взглядом в мои глаза.

– Открой рот, – велел он голосом, от которого колючие мурашки разошлись по телу.

Дрожащие губы поддались и раскрылись, когда мужские пальцы начали жать мне на щеки. Я вообще не поняла, что произошло… Дыхание вдруг стало рваным, ноги – ватными, а из головы повылетали все мысли. Я не оказала никакого сопротивления. Просто не могла найти сил! Лишь беспомощно упала на колени, подчиняясь воле сознания, которое боялось повторения боли и которое Астахов успешно загнал в кокон паники.

Все тело напряглось, когда он протолкнул таблетку мне в рот. Хватка на лице стала сильнее, будто бандит предчувствовал, что я попытаюсь ее выплюнуть. Но только я начала ворочать языком, как горлышко бутылки поцарапало губы, и вода порциями полилась в рот.

То ли от растерянности, то ли от дикого желания попить, но я проглотила чертову таблетку. Я проиграла… До боли сжимая щеки, Астахов продолжал насильно поить меня, пока я не закашляла. Только затем резко отпустил и потерял ко мне всякий интерес.

Хорошо, что мое лицо закрыли волосы. Я сдерживалась до последнего. Шаги перестали раздаваться в подвале, затем громко хлопнула дверь, провернулся замок, и лишь тогда с моих губ начали срываться жалкие всхлипы поражения.

Все зря… Я столько поставила на кон, и все оказалось зря!

Досада начала кислотой разъедать нутро, а болезненный кашель все не унимался. Горло стало слишком чувствительным, поэтому спазмировало при резких вдохах. В какой-то момент даже начались рвотные позывы, и глаза заслезились от раздражения. Я частично сползла с матраса, продолжая кашлять все чаще, и вдруг… меня вырвало на пол.

Несколько раз вода вылилась из моего горла, прежде чем приступ начал отступать. Я затаилась в тот же миг и принялась жадно смотреть на мокрый бетон. Не знаю, специально ли или просто забыли, но бандиты оставили свет, благодаря которому я увидела таблетку.

Это было просто… невероятно. Почему я даже не подумала вызвать рвоту?! Настолько уверилась в безысходности ситуации, что перестала бороться. Больше нельзя так делать.

Исподлобья взглянув на дверь, через которую совсем недавно вышел Астахов, я захватила пальцами мокрую таблетку, не без усилий приподняла тяжелый матрас и глубоко спрятала ее под ним. Затем не побрезговала ладонью растереть по полу мокрые следы.

Ты не узнаешь, бандит, о том, что случилось. Я еще не проиграла. Но теперь… мне нужно выбраться отсюда как можно скорее!

Сначала я не слышала этот противный, пронизывающий звон. Но с каждой минутой, с каждым бесконечным часом он становился все громче и громче, медленно сводя меня с ума.

Я насчитала девять ламп на потолке. Девять гудящих люминесцентных мух-мутантов, одна из которых периодически мигала, оставили у меня над головой.

Как глупо я списала это на снисхождение бандитов…

Наверняка они посчитали, что мне слишком хорошо сидится в подвале, поэтому решили устроить эту пытку! Я, конечно, не выносила темноту, но в ней уже давно бы отрубилась. Теперь же дико хотела спать, но не могла – голова болела от пробирающего до костей гудения и раздражающего света, от которого нельзя было спрятаться. Хотя, возможно, все это из-за обезвоживания. Голод постоянно напоминал о себе неприятными спазмами в моем животе, а жажда – сухостью во рту. Та жизненно необходимая доза воды, которую мне любезно влил Астахов, уже впиталась в бетонный пол. Осталось лишь еле заметное пятно.

Тихо простонав, я перевернулась на другой бок – спиной к теплым трубам. Сколько бы ни прижималась к ним, все равно толку было мало. Тело пробивал жгучий озноб, и он не позволял расслабиться. А еще холод не давал забыть, насколько сильно мне хочется в туалет…

Я давно уже приглядела себе грязное пластиковое ведро и уголок в подвале, где стояли шины, но все чего-то оттягивала. Не могла поверить, что мне действительно придется опуститься до такого примитива. Неужели Астахов не понимает, что я человек и у меня есть потребности? Или… ему просто плевать?

Жутко стало от этой мысли. Я вроде бы осознавала, что попала в руки бандита, у которого были веские причины поступать со мной жестоко, но наивной душой надеялась – устроить мне медленную и унизительную смерть в этом подвале он не планирует.

И все же момент смирения для меня настал. Не без труда поднявшись с матраса, я шаткой походкой направилась к настенным шкафам, возле которых стояло перевернутое ведро. Апатично взяла его и сразу побрела в самый привлекательный угол, не в силах долго стоять на холодном бетоне.

Вышло не с первой попытки… Длинные волосы, которые давно спутались, мешали – пришлось затолкать их в лиф сарафана, а еще принять неудобную позу, так как размер ведра не позволял особо присесть.

– Давай… давай, – уговаривала я себя, чувствуя ужасное стеснение, из-за которого никак не могла начать.

Казалось, что меня видят. Или, как назло, прямо сейчас кто-то откроет дверь! В общем, когда мне все же удалось пописать, слыша громкий журчащий звук, я готова была расплакаться от гадкого чувства подавленности. Натянула трусы, бегом вернулась на матрас и села возле батареи, притянув ноги к груди.

Отчаяние волнами охватывало нутро. Я совершенно не ценила, в каком комфорте жила все это время и насколько была защищена от темной криминальной стороны нашей семьи. Теперь же понимала, что если задержусь здесь, то очень быстро сломаюсь… Пока уставший мозг выдавал все в самом негативном свете. Вдруг меня не найдут? Или найдут слишком поздно?! Я ведь никогда не рассчитывала только на себя. И теперь очень сомневалась, что хоть что-нибудь смогу сделать в такой безвыходной ситуации…

Грохот жестко выдернул меня из сна. Настороженные клетки очень неохотно просыпались – кажется, я проспала всего минуты, поэтому решила, что надвигающаяся на меня тень – иллюзия.

– Ну, вставай! – услышала я раздраженный мужской голос вместе с болезненным прикосновением к плечу.

Подобравшись всем телом, я испуганно ахнула, когда меня стянули с матраса и, крепко ухватив за локоть, заставили подняться. Какой-то страшный коренастый мужик с сеткой шрама на щеке и спичкой в зубах, уставился мне в лицо. Я попыталась вырваться, чувствуя его резкий запах одеколона, но он легко удержал меня, сузив свои мутно-карие глаза.

– С добрым утром, Котя, – бесстрастно сказал незнакомец. – Проголодалась?

Настороженно отклоняясь от него, я бегло посмотрела на распахнутую металлическую дверь. Но прежде чем успела взвесить свои шансы, услышала грубый смешок.

– Шевелись давай, время ограничено.

Мужик потянул меня из подвала, практически на весу удерживая за руку. За дверью находился короткий узкий коридор, который выводил в огромный гараж. Здесь стояло много машин. Все отполированные, дорогие, бандитские: гелентвагены, джипы, иномарки бизнес-класса. Незнакомец со шрамом чуть ли не посвистывал, пока вел меня мимо них в неизвестность, настолько был невозмутим. А я все дерганно озиралась и неловко переставляла околевшие ноги, едва поспевая за конвоиром.

К счастью, за следующей дверью, которая располагалась на другом конце гаража, оказался теплый паркетный пол. Идти стало гораздо легче, но вот напряжение внутри разом возросло. Просторный коридор, залитый слепящим утренним светом из многочисленных окон – вся стена слева состояла из них, – вел к глянцевой деревянной лестнице. И пока грозный мужик тянул меня по ней до второго этажа, с каждой ступенькой от тревоги внутренности сжимались все сильнее.

Я вдруг четко представила себе лицо отца, который увидит меня в таком состоянии. Последствия его ярости могут быть просто катастрофическими! Он успокоится, лишь когда уничтожит каждого, кто к этому причастен. Но я очень не хотела, чтобы за мое освобождение пришлось отдать слишком высокую цену…

Комнаты сменялись помещениями разного назначения, и я все больше догадывалась, где нахожусь. Дом Астахова или его отца – не иначе. Больно дорогая обстановка. И мрачная: темные деревянные рамы на стенах, изумрудный мрамор, высокие окна с тяжелыми шторами – классический интерьер грамотно переплетался с современностью в мебели, освещении и аксессуарах. Кажется, в таком доме могли жить только мужчины. Опасные мужчины.

Мой конвоир внезапно дернул меня вперед и толкнул в какие-то двери. Неловко удержав равновесие, я сразу затормозила, недоуменно оглядывая большую кухню. Наверное, это было самое светлое помещение во всем этом депрессивном замке. Оторопелая от того, что меня привели именно сюда, я удивилась еще больше, обнаружив здесь женщину…

Мы растерянно уставились друг на друга, не зная, как реагировать. Пухленькая незнакомка в потемневшем от времени белом фартуке застыла с полотенцем в руках, округлив свои и без того круглые глаза.

– Вперед, – приказал мой конвоир, прихватив меня за шею сзади.

Он без терпения потолкал меня к большому овальному столу, любезно выдвинул стул и насильно усадил на него. Женщина или девушка – сложно было понять возраст, – продолжала стоять с приоткрытым ртом, пока на нее не глянул грубый бандит.

– Ну че застыла, Мира? – небрежно обратился он к кухарке. – Накорми девчонку.

Ничего не ответив ему, Мира отложила полотенце и без спешки направилась к плите. А я недоуменно проследила, как мой конвоир обошел стол, чтобы вальяжно усесться напротив меня. Так он, выходит… серьезно спрашивал, проголодалась ли я?

Ежась на стуле, я повнимательнее пригляделась к бандиту, который лениво достал смартфон. Мужчина выглядел как браток из девяностых. Обычная короткая стрижка на пепельных волосах, обветренное грубое лицо, шрам, цепкий взгляд, перстни, руки в каких-то царапинах и пятнах. При этом его классические брюки были идеально выглажены, и пиджак на черной футболке смотрелся солидно.

Передо мной вдруг встала большая горячая тарелка. Девушка Мира поставила молочную рисовую кашу молча, но при этом наложила ее доверху. И тосты поджаренные донесла на блюдце. Правда, при этом настороженно пялясь на меня. Даже сложилось ощущение, будто она прекрасно знает, кто я…

– Спасибо, – поблагодарила я кухарку, на что она постно кивнула и покосилась на моего конвоира.

Сладковатый аромат мгновенно спровоцировал жадный аппетит. Я не любила молочные каши, но сейчас готова была съесть целую кастрюлю! Однако едва коснулась ложки, увидев свои грязные ладони.

Вскинув взгляд, я обнаружила, что бандит наблюдает за мной. С недобрым таким блеском в глазах.

– Мне нужно помыть руки, – сообщила я, пока он не подумал, будто я откажусь от еды.

Его губы медленно растянулись в усмешке.

– Смари, какая принцесса нарисовалась.

– Вообще-то, все цивилизованные люди моют перед едой руки, – огрызнулась я, не удержавшись, и тут же прикусила язык.

Ухмылку стерло с лица бандита. Он наклонился к столу и жестко выдал:

– Да мне похуй, Котя. Иди мой свои цивилизованные конечности и жри быстрее!

Нервно сглотнув, я поднялась из-за стола и посмотрела в сторону темно-бирюзового кухонного гарнитура. Нашла глазами раковину, недалеко от которой стояла кухарка. Она пригласила меня подойти едва заметным жестом головы, и я не стала мешкать. Торопливо отошла от стола, благодарно глядя на девушку.

У нее было довольно комичное грушевидное лицо: распахнутые округленные глаза, как у ребенка, пухлые губы и широкий нос. А еще кудрявые волосы – прямо мелкие пружинки выбивались из короткого толстого хвоста.

Намыливая руки моющим средством, которое первым попалось мне на глаза, я заметила, как Мира глянула на мои босые грязные ноги, пальцы которых невольно поджались. Да уж… видок у меня был тот еще. Я успела оценить, насколько все плачевно, когда проходила мимо зеркал в коридоре второго этажа: волосы смятые и растрепанные как у ведьмы, платье скомкалось, лицо болезненного вида, а серые глаза блестят от усталости и голода.

Из-за едкого чувства неловкости мои движения стали скованными. Но я не поэтому так торопилась смыть пену с рук. Как только ладони перестали скользить, я без стеснения согнулась над раковиной и принялась жадно пить воду. Казалось, меня могли оторвать от нее в любой момент! Я даже волосы намочила, но переживания оказались напрасными. Мне дали напиться вдоволь, а когда я выпрямилась, Мира уже приготовила для меня полотенце.

Несмотря на эту дикость, в ее глазах как будто пронеслось сочувствие. Должно быть, кухарке не каждый день доводилось видеть пленниц. Хотя кто знает…

Горячая каша растаяла в моей тарелке на глазах. Я обжигала язык, неприлично наполняла рот и быстро глотала, но мне было плевать. Голод – лучшая приправа, поэтому чудилось, будто вкуснее пищи я еще не пробовала.

Впрочем, бандиту со шрамом мои манеры тоже были до фонаря. Он неотрывно пялился в экран телефона, играя в какую-то игру, судя по звуку, и пил черный кофе, который ему подала кухарка. Белая маленькая чашка опустела как раз в тот момент, когда я доедала вторую порцию каши. Наблюдая мой аппетит, Мира не стала ждать, пока я ее попрошу. Сама принесла вместе со стаканом какого-то морса.

Едва я успела отпить половину, как конвоир шумно поднялся из-за стола и направился ко мне. Впившись в него взглядом, я тоже поспешила встать.

– Подождите!.. – выдохнула взволнованно, выставив перед собой руки и принявшись отступать.

– Чего ждать, Котя? – беспечно спросил бандит, хватая меня за руку и дергая на себя. – Завтрак окончен. Пора возвращаться в хоромы.

Он потащил меня к двери, а я в панике начала яро сопротивляться, догадавшись, что негодяй говорит о подвале.

– Нет… нет, пожалуйста! Не надо!..

Не в силах вырваться из крепкого захвата, я вцепилась в руку бандита, надеясь задержать его.

– Только не в подвал, умоляю!.. Т-там холодно и… Ну куда вы?.. Послушайте! Я не хочу…

– Да какого хуя?! – вдруг взревел он.

В следующий момент я врезалась в стену возле двери, больно ударившись о нее рукой – от плеча до кисти, и испуганно зажмурилась, увидев, что мужчина замахнулся.

– Олег!

Я не знаю, что он собирался сделать, но кухарка остановила его. Рука конвоира опустилась, а его хмурый, суровый взгляд устремился на девушку.

– Не надо так… – попросила она, отводя глаза.

Олег скривил губы и сосредоточил на мне недовольное внимание.

– Ладно, – неожиданно сдержанно подвел он. – Хочешь жить со мной дружно, Котя? Тогда слушай и запоминай. Я не люблю шума, значит, ты мне его не создаешь. Я не люблю повторять, значит, ты уясняешь все с первого раза. Ты здесь не гостья, и это тебе, блядь, не санаторий! Поняла меня?

Обиженно глядя на испорченную рожу бандита, я стиснула зубы и выдавила кивок. А он холодно похвалил:

– Вот и умница. Теперь пошла!

Негодяй вытолкнул меня из кухни и снова заставил плестись за собой. Прижимая к груди ушибленную руку и глотая негодование, я в какой-то момент невольно сосредоточилась на шуме в конце коридора, по которому мы шли. Только успела увидеть компанию мужчин в строгих костюмах, как споткнулась от неловкого шага босых ног и потеряла равновесие.

Боль пронзила плечо от неудачного падения на пол. Чертов конвоир ослабил хватку на моей руке очень не вовремя, а затем застыл как истукан, пока я пыталась подняться с четверенек, издавая сдавленные стоны. Очнулся, только когда перед моим носом предстали черные, начищенные до блеска ботинки.

Сердце пропустило удар…

Я знала, что это Астахов, еще до того, как меня поставили перед ним на ноги. А стоило встретиться с ледяным, равнодушным взглядом голубых глаз, как каждый нерв в моем теле напрягся до предела. Да, я смотрела прямо ему в глаза. И пусть бандит был солидно одет, как положено сыну главаря, пусть не вонял грязью, как я, но помимо дикого страха, внутри меня все клокотало.

Сволочь… Нравится то, что видишь? Сколько еще тебе нужно, чтобы утолить гребаную жажду мести?!

Меня аж начало трясти. За Астаховым стояло двое холеных негодяев постарше, которые с любопытством проходились по мне взглядом.

– Я это… девчонку кормить водил, – вдруг угрюмо сообщил мой конвоир, на которого главарь лишь посмотрел.

Я поджала губы. Кормить водил он, блин… как скотину на поле.

Астахов сделал короткое движение головой, и Олег тут же послушно ожил. Потянул меня идти дальше, но я продолжала упрямо смотреть на своего бывшего пленника, чьей пленницей теперь стала сама. И он невозмутимо выдерживал мой взгляд до последней секунды.

– У меня был пистолет!.. – внезапно выкрикнула я бандиту в спину напряженными до дрожи губами. Он остановился и слегка повернул голову в мою сторону. – И я им не воспользовалась…

Что бы я ни вкладывала в эти слова, конвоир резко затормозил, а Астахов обернулся и медленно растянул рот в подобии улыбки. В следующий момент он начал приближаться, не сводя с меня хищного взгляда. Так смотрят на раненую жертву, перед тем как сожрать ее.

Оказавшись вплотную, бандит склонил голову набок и заглянул мне в глаза.

– Да. Ты совершила большую ошибку, Эльза, оставив меня в живых, – спокойно подтвердил он, и от звучания собственного имени мурашки сбежали по коже. От сына главаря вообще исходила такая тяжелая энергетика, что мне даже захотелось спрятаться за спиной неадекватного Олега. – Мне плевать, что происходило в твоей башке, когда ты задумала свой блестящий план. Но все станет куда хуже, если я узнаю, что ты чем-то заразила меня.

– Ч-что?..

– В этом случае, – бесцеремонно перебил меня Астахов, – ты по-настоящему пожалеешь о том, что не выстрелила мне в голову раньше.

Тело бросило в жар от его жесткого предупреждения, и стыд кровью прилил к щекам. Я так оторопела из-за того, как легко он при всех сравнил меня со шлюхой, что просто беспомощно раскрыла рот. Бандит же невозмутимо отстранился и сухо велел моему конвоиру:

– Уведи.

Он тут же насильно повернул меня и, больно впиваясь в руку подмышкой, заставил идти дальше по коридору. Каждая попытка оглянуться на Астахова, который неспешной походкой продолжил свой путь, грубо пресекалась. Мне осталось только возмущенно хватать ртом воздух и проглотить незаслуженное оскорбление.

– А ты, оказывается, опасная штучка, – приглушенно бросил мой уродливый конвоир, когда мы оказались достаточно далеко. Не успела я среагировать на ехидство в его голосе, как он серьезно добавил: – Мой тебе совет – держи рот закрытым. В следующий раз Ярый укусит больнее.

Задержав взгляд на бандите, я хмуро потупилась. Почему-то мне не было известно прозвище Астахова. Никаких добрых ассоциаций у меня, конечно же, с этим не возникло, но я все равно упрямо буркнула:

– Я не боюсь его…

Олег сдернул меня на лестницу, хмыкнул и подвел:

– Зря, девочка.

Я ожидала каких-то дополнений этому доброму предостережению, но их не последовало. Конвоир решил закончить нашу беседу и вновь превратился в безучастное быдло. Хотя не совсем… Когда мы спустились на первый этаж, он не потащил меня сразу в гараж, а неожиданно подвел к какой-то двери перед светлым коридором.

– Три минуты, – небрежно озвучил бандит, втолкнув меня в узкое помещение, полностью отделанное серой плиткой, где вместились туалет, раковина и угол для душа. – Надеюсь, ты не хочешь по-большому?

Дернув уголком губ, он захлопнул дверь, запечатлев, как глупо я уставилась на него из-за смущения. В общем-то, по-маленькому я тоже не очень хотела… Но мне стоило воспользоваться предоставленным послаблением, поэтому я неуверенно осмотрелась, включила воду и под этот шум заставила себя сделать все дела. От того, что конвоир остался снаружи, легче мне не стало.

Споласкивая руки, я все не отводила глаз от компактной душевой кабины. Безумно хотелось помыться, но три минуты прошли слишком быстро, и Олег без снисхождения распахнул дверь, чтобы вывести меня.

Темный коридор, в котором находилась моя темница, навевал жуткое уныние. Снова холод, снова голые страшные стены, одинокое ожидание в неизвестности и грязный матрас. Конвоир не стал заходить в подвал. Он проследил, чтобы я прошла вперед, и равнодушно встретил мой беспомощный взгляд, перед тем как закрыть металлическую дверь.

Тяжкий вздох вырвался из груди. Я обняла себя руками и побрела к матрасу. Там – села спиной к батарее, притянула колени и подняла глаза к потолку. Зубы неосторожно прикусили губу. Нужно было попросить его… Хотя бы выключить эти чертовы лампы или принести какое-нибудь покрывало! Умные мысли пришли слишком поздно – я жутко тормозила, а может, просто боялась отказа? Пока не получила его, вроде как и надежда какая-то оставалась…

Боже, как я устала. Да. Ты просто устала, Эльза. Поэтому решилась на такую глупость с Астаховым. Зачем? Зачем нужно было ему это говорить? Сейчас я особенно осознала, как жалко прозвучали мои слова. И чего я добилась в итоге? Лишь еще большего унижения.

Голова показалась ужасно тяжелой, и я уткнулась лбом в свои колени. Я просто устала, поэтому не соображала, что делаю. Не оценивала риск, плохо анализировала ситуацию. Мне нужно отдохнуть. Нужно набраться сил и не сметь падать духом! В конце концов, меня не бьют, не насилуют, не мучают… По крайней мере, пока. А еще я сыта и больше не чувствую жажды. Вполне терпимо. И внутри таилось предчувствие, что я недолго буду находиться в этом подвале.

Резкий звук заставил меня дернуться. Вскинув голову, я поняла, что отключилась сидя и что дверь подвала снова открылась. В проеме показался мой конвоир, но тело будто свинцом налилось, поэтому я даже не попыталась встать. Лишь напряженно проследила, как бандит приблизился, удерживая рукой какой-то толстый сверток. Тот упал возле меня, и только теперь я поняла, что это.

– Спасибо!.. – спохватилась я, когда Олег уже направился к двери.

– Миру благодари, – постно отозвался он, даже головы не повернув.

Посмотрев на стеганое темно-серое покрывало, я принялась жадно его разворачивать. От него приятно пахло кондиционером и исходило тепло дома. Я завернулась в свое укрытие с головой, пытаясь представить, как Мира уломала сурового бандита сжалиться надо мной. Возможно, робкая кухарка вовсе не была такой уж робкой и имела какое-то влияние.

В любом случае, спасибо ей. Стало легче от мысли, что кто-то в этом доме жалеет меня, а не принимает за должное то, что происходит…

Перед тем как провалиться в сон, я вдруг подумала, что если у меня и есть шанс сбежать, то только с помощью Миры.

Кажется, я проспала целые сутки, так тяжело мне было очнуться, когда тело охватил внезапный холод.

– Что такое?.. – промямлила я спросонья, щурясь от света.

– Все то же дерьмо, Котя, – раздался сверху бесстрастный голос Олега, который и скинул с меня покрывало. – Поднимайся и пошли.

Он наклонился, чтобы обхватить мою травмированную руку, которая еще до прикосновения болезненно заныла.

– Ай-яй…

– Ты че? – поинтересовался бандит, когда я шарахнулась от него.

– Рука болит, – напомнила я, поморщившись.

– А-а, – протянул он беспечно. – Ну мы ж договорились дружить с тобой? А я обхожусь бережно с теми, с кем дружу.

Я обиженно зыркнула на ладонь, которую конвоир многозначительно протянул мне. Мысленно обозвала его говнюком и нехотя вложила свою руку.

Ноги едва плелись, пока я следовала по знакомому пути за Олегом, преодолевая приступы зевоты. Кстати, он сразу показал, что верен своему слову. Держал меня исключительно за локоть здоровой руки, больше не дергал и не толкал. Даже потрудился ответить, когда я спросила, куда мы идем…

– Жрать идем. У тебя пока одно расписание.

Напряжение в груди немного спало. Как-то спокойнее, когда знаешь, чего ожидать. Но стоило увидеть, что за окнами день уже близится к концу, и сердце заняла тревога. Ощущение времени, которое я провела в этом доме, начинало провоцировать панику. Вообще находиться в месте, где я в любой момент могла столкнуться с Вадимом Астаховым, крайне нервировало.

Когда мы с конвоиром пришли на кухню, меня уже ждала глубокая дымящаяся тарелка чего-то дико ароматного, и я с досадой отметила, что Миры здесь нет. Хотелось отблагодарить ее. И у меня ведь было так мало возможности наладить с девушкой хоть какое-то общение!

В тарелке оказался соус с мясом говядины и картошкой. Безумно вкусный, но ела я уже значительно спокойнее. К тому же Мира еще оставила мне пиалу салата с креветками.

Олег в это время попивал чай, который сам себе навел, так же усевшись напротив меня и втыкаясь в телефон. Благодаря этому я могла незаметно изучать обстановку кухни. Здесь ничего особенно интересного не было, но взгляд то и дело задерживался на стеклянных дверях, которые находились не так далеко от обеденного стола. Они вмещались среди больших окон в виде арки позади меня и выходили на террасу.

Какова вероятность, что двери заперты? А если не заперты, какова вероятность, что мне удастся покинуть территорию? Наверняка здесь не только вооруженная охрана, но и собаки. Проходя в гараже, я слышала лай…

– Даже не думай, – вдруг услышала я и резко посмотрела на Олега. Он так же невозмутимо пялился в экран смартфона, будто вовсе не ко мне обратился. – И забор понюхать не успеешь, а огребешь по полной.

Карие глаза бандита показались из-под бровей, и он по-свойски спросил:

– Надо оно тебе?

Я растерянно зависла. В голову никак не приходил уместный ответ, но язык так и чесался продолжить, зацепиться за этот разговор. Может, я могла бы выведать хоть какую-то информацию?.. Понять, чего мне ждать?

Однако только я открыла рот, как наше уединение неожиданно нарушили. Какая-то темноволосая женщина в возрасте переступила порог кухни, удерживая большую плетеную корзину, и застыла точно вкопанная, увидев меня.

Проследив за моим взглядом, Олег коротко оглянулся.

– Проходи, теть Шура, не стесняйся, – лениво сказал он.

Пробуравив глазами его затылок, она приподняла свою темную очерченную бровь. Затем чуть вскинула голову и направилась мимо стола к кухонному гарнитуру, всем видом выказывая холод. Вот только я не могла точно понять – он ко мне относился, или незнакомка за что-то недолюбливала моего конвоира?

В любом случае, ее реакция значительно отличалась от реакции Миры. И если со второй я сначала растерялась, то эта тетя Шура сразу вызвала у меня однозначное впечатление.

Интересно, кто она…

По виду невысокая, стройная, несмотря на возраст, женщина была домработницей: густые темно-коричневые волосы аккуратно убраны в замысловатый пучок, строгое синее платье с юбкой ниже колен и белым воротничком, удобная обувь, минимум украшений и косметики. Она держала спину идеально прямо, смотрела и вела себя так, словно здесь хозяйка, но скорее, просто давно работала в этом доме.

Сунув в рот вилку с последним листиком салата, я глянула на Олега, который еще не допил свой чай. Помедлила пару секунд и поднялась из-за стола, намереваясь унести посуду. Бандит не стал возражать, поэтому я уверенно направилась с тарелками к раковине.

Минуя кухонный островок, на котором тетя Шура разворачивала какие-то копчености, обернутые в пергаментную бумагу, я вдруг ощутила себя такой грязной на фоне ухоженной незнакомки. А она, заметив меня боковым зрением, поджала губы, слегка окрашенные помадой.

– Спасибо, – негромко сказала я, поставив посуду рядом с раковиной.

Домработница так резко оглянулась, будто не ожидала, что я посмею с ней заговорить. Глаза янтарного цвета сосредоточились на посуде, затем на мне и отразили враждебность, приводящую в ступор. Женщина с ледяным видом вернулась к своему занятию, но прежде чем я двинулась, небрежно сказала:

– Это не для тебя готовили.

Уставившись на нее в хмуром недоумении, я одновременно испытала колкое смущение и протест. Аж в груди огнем загорело.

– Ну извините, что объела вас, – выдала я простодушно и тут же услышала шум со стороны стола.

– Ты че там застряла? – недовольно поинтересовался Олег, задвигая стул.

Смело посмотрев на ведьму-домработницу, которая медленно повернулась ко мне, сверкнув гневным взглядом, я спокойно прошла мимо, направившись к своему конвоиру. Но это только внешне. Внутри же, несмотря на то, что дала сдачи, я пыхтела от негодования. Такие заявочки походили на абсурд. Я что, сюда в гости просилась?!

– Что, хлебнула яда от нашей Шуры? – услышала ехидный вопрос конвоира, когда мы вышли в коридор. – Она в принципе баба тяжелая, но на тебя скалиться будет особенно, имей в виду.

– Почему? – осторожно спросила я, перебирая внутри мысль о том, что он уже не в первый раз дает мне добрые советы. И колючий вопрос: не намек ли это, что я здесь задержусь?

Олег хмыкнул и хмуро бросил:

– А ты как думаешь?

– Не знаю. Я ничего плохого ей не делала, – резонно заметила я, пряча взгляд. Предположила, что возможно, Вадим Астахов для нее очень важен, и она как-то узнала обо всем, что я устроила.

– Это верно, Котя. Ты еще маленькая – ладошки не замарала. Зато папаша твой со своим ублюдком умудрились кровищей здесь забрызгать каждого!

Я сглотнула, ощутив, как пальцы бандита, у которого наверняка имелись свои личные потери, сжались сильнее на моей руке. Сколько крови пролила наша семья из-за Астаховых, я не стала упоминать. Не в том положении находилась, чтобы спорить.

– Так что друзей ты здесь не заведешь, – сдержаннее добавил Олег.

Мы только что спустились по лестнице, и он снова подвел меня к двери туалета. Однако я задержалась в проеме, встретившись глазами с конвоиром.

– Я не надеюсь на доброе отношение. Но вы… хотя бы относитесь ко мне терпимо, – смущенно и неуверенно произнесла я. Но мне нужно было закрепить в его голове этот момент. – Спасибо за это.

Сунув спичку в зубы, он прищурился.

– Может, ты мне нравишься, – сообщил бандит, дернув бровью, половину которой выжег шрам. Затем будто заметил, как я сразу насторожилась, и снисходительно добавил: – Или я просто не имею привычки отыгрываться на соплячках. Иди давай.

Послушно отступив вглубь туалета, я лихорадочно выдохнула, когда дверь передо мной закрылась. Адреналин заплескался в крови, заставляя сердце гулко стучать. Эта попытка расположить охранника была крайне идиотской затеей. Он – мужчина. К тому же отмороженный бандит, а я абсолютно беззащитна здесь и частенько остаюсь одна… Мне не стоит об этом забывать.

Наверняка Олег заметил, что выйдя из туалета, я прячу взгляд, но в его поведении ничего не изменилось. Он так же невозмутимо обхватил мою руку и отпустил ее только возле двери подвала, куда я снова зашла одна.

Оглядываться на конвоира в этот раз я не стала. Только когда услышала, как провернулся замок, настороженно повернула голову. Затем сразу направилась к матрасу, неотрывно глядя на небо через узкие окна под потолком. Оно становилось все темнее. Пошли уже вторые сутки, а я все еще находилась в этом доме…

Подняв тяжелое покрывало, я надежно закуталась в него и села на матрас, прислонившись спиной к стене. Мой напряженный взгляд устремился в пространство, пока мысли в голове заставляли внутренности сжиматься в комок. Я понимала, что охрана расставила приоритеты и позволила Астахову забрать меня – они многое сделали ради моего плана, однако верными быть не обещали. Не я им платила, не я была их покровителем. Я понимала, что отцу сразу обо всем доложили, потому что проблема приобрела опасные масштабы. Но я совершенно не понимала этой пугающей тишины… Как со стороны Вадима Астахова, который сунул меня в этот подвал и велел подкармливать, чтобы не сдохла, словно забытая зверушка, так и со стороны папы.

Я уверена – он еще вчера вернулся вместе с Матвеем в особняк. Но почему-то не торопился устраивать штурм для моего освобождения… Почему?..

Может, Астахов ввел его в заблуждение? Сказал, что вывез меня туда, где не найти? Или может, отец не мог позволить себе прямо сейчас сорваться из командировки и велел без него ничего не решать?..

Какой бы ни был вариант, все сводилось к тому, что мой плен может стать продолжительным. И эта мысль кипятком проходила по нервным окончаниям.

В какой-то момент я подтянула покрывало на голову и легла. Свернувшись калачиком, уставилась на дверь, чувствуя, как сжимается грудная клетка от острого беспокойства. Ведь чем больше времени мне придется провести в доме врагов, главного из которых я своей выходкой привела в небывалую ярость, тем больше у них шансов причинить мне вред. Каким бы то ни было способом. Я прямо ощущала, как сковывает льдом тело от осознания собственной беспомощности. До вмешательства отца я целиком и полностью во власти сына главаря. И мне неизвестны границы его жестокости…

Вот бы снова провалиться в сон и проснуться, когда все уже решится. Возможно, это случится уже завтра! Нужно только немножко потерпеть. Нужно продержаться.

Я только-только уснула, когда в подвале раздался лязг двери, лезвием полоснувший по моим нервам. До этого было бесконечное мучительное пребывание в свинцовой полудреме, поэтому я дернулась от неожиданности.

Распахнув глаза, я спешно приподнялась, выпутываясь из покрывала. Олег выглядел сосредоточенным и хмурым, без промедления приближаясь ко мне. И я как-то сразу поняла – он пришел не для того, чтобы проводить меня на поздний ужин…

– Что-то случилось? – спросила я взволнованно, когда бандит отшвырнул покрывало и обхватил мою руку.

Холод мурашками пополз по коже. Я упрямо вглядывалась в лицо Олега, который так и не ответил мне, только безучастно встретился с глазами, прежде чем потянуть за собой.

«Неужели началось?» – набатом забилось в голове.

Вместе с чувством облегчения по телу прошла нервная дрожь. Я не представляла, чем может закончиться столкновение моего отца и семьи Астаховых. Тем более при таких обстоятельствах…

Тем временем Олег уверенно вел меня по знакомому пути, вот только на второй этаж мы не пошли. Путь пролегал через огромный холл первого этажа, с темно-серыми колоннами в цвет мраморных стен, большими картинами с историческим сюжетом и широкой парадной лестницей, которая полукругом уходила наверх.

Я напряглась, увидев нескольких охранников в черных рубашках. Они стояли статуями в определенных местах, будто были на дежурстве, несмотря на глубокую ночь, смотрящую на меня темными глазами из высоких витражных окон.

Олег свернул возле одной из колонн и потянул меня в коридор с входом в виде арки. Мы прошли прямо по ковровой дорожке с орнаментами, затем направо, где коридор сужался. Именно там, в самом конце находилась дверь, в которую конвоир меня завел.

Когда включился свет, я едва успела разглядеть комнатку в однотонном цвете, хотя там и разглядывать было нечего, как Олег подвел меня к еще одной двери.

– У тебя пятнадцать минут, – сообщил он приказным тоном, когда я уставилась на него в недоумении.

Глянув на компактную белую ванную, я прикинула, что у меня только на волосы обычно уходит пятнадцать минут, но все равно смиренно ответила:

– Хорошо.

Бандит позволил мне закрыться, и я сразу приступила к делу, хотя была растеряна. Безотчетная настороженность засела внутри. Как-то не укладывалось, что Олег решил сделать мне одолжение и вывел помыться, пока в доме все спят.

В любом случае я торопилась. Скинула грязную, пропитанную потом, пылью и слезами одежду и залезла в душевую кабинку. На полках нашла одноразовые средства гигиены, которыми намылилась от макушки до пяток, наконец, почувствовав себя человеком. Но настоящее чувство удовлетворения я испытала, когда почистила зубы. К счастью, одноразовая щетка здесь тоже имелась. А еще рядом с полотенцем висел белый махровый халат.

У меня не было времени думать. Я замоталась в халат, который пах чистотой и был на пару размеров больше, хорошенько завязав его на талии. Не решилась надеть свою грязную одежду. Заберу ее с собой и, возможно, уговорю Олега дать мне постирать хотя бы нижнее белье.

В дверь грозно постучали, когда я быстрыми движениями натирала полотенцем свои длинные волосы перед зеркалом над раковиной. Нехотя отложив полотенце, я со вздохом взглянула на отражение, взяла свою свернутую одежду и шагнула открыть дверь. Однако из ванной я не вышла. Так и застыла, впившись взглядом в парня, стоявшего с приподнятой головой позади Олега.

– Что происходит?.. – спросила я, растерянно посмотрев на своего конвоира.

Я узнала этого мрачного охранника. Это он приходил с Астаховым в подвал, заставить меня выпить таблетку.

Ноги сами начали отступать, а вещи выпали из рук. Наблюдая за этим, Олег глянул в сторону и поджал губы. Затем решительно зашел в ванную, чтобы вытащить меня оттуда.

– Ни о чем не спрашивай и не сопротивляйся, – тихо проговорил он, обхватывая мой локоть.

Наши глаза встретились. За секунду осознав, что мне лучше прислушаться к этому напутствию, я едва заметно кивнула и поддалась, когда бандит потянул меня за собой. Его напарник не стал ко мне прикасаться, но следовал за нами шаг в шаг от самой комнаты, похожей на скромный номер в отеле. Скорее всего, она была предназначена для прислуги…

От напряжения зубы начали стучать друг о друга, а ноги неметь. Мы вернулись в холл и пошли прямиком к парадной лестнице. Я настороженно озиралась, откровенно пугаясь того, что происходит, но старалась следовать совету Олега. Пока он не завел меня в одну из красивых дверей второго этажа, за которой оказалась… спальня. Большая, отделанная в мужском стиле – исключительно в черном и сером тонах, с избранной мебелью и минимализмом в интерьере.

Сердце ухнуло в пятки – я сразу увидела его. Широкий стул с полукруглой спинкой, обитой коричневой кожей и подлокотниками, который поставили ровно напротив двуспальной кровати, идеально застеленной черным матовым покрывалом.

– Нет… – сорвался шепот с моих губ.

Я начала упираться, за мгновение догадавшись, что со мной собираются сделать. В этот же момент второй конвоир подхватил меня под локоть, заставляя двигаться дальше, и тело превратилось в кокон. Я поняла, что сопротивляться действительно бессмысленно. Или побоялась лишний раз спровоцировать мрачного охранника, чтобы он не навредил моей больной руке, поэтому лишь беспомощно вертела головой и рвано дышала, наблюдая, как меня слаженно приковывают к стулу.

Они использовали стяжки. Практически повторили позу, в которой был связан Астахов, за исключением ремня на шее. Его мне не стали одевать, но рот заклеить плотной изолентой не забыли. Причем молодой охранник сделал это одним небрежным движением, не заботясь о том, что захватил волосы.

Как только я оказалась обездвижена, мужчины покинули спальню, оставляя меня в одиночестве мрачной комнаты. И потянулись минуты ожиданий, наматывающие мои нервы на кулак.

Боже…

Проводя часы раздумий в подвале, я, конечно же, предполагала, что Астахов захочет поступить со мной так же, как я с ним. Но думать и оказаться в этой ситуации – несравнимые вещи. Да и вряд ли мне стоило рассчитывать на снисхождение со стороны сына главаря… Какие бы намерения я ни преследовала, он – жаждет именно наказать меня.

В какой-то момент взгляд настороженно устремился на кровать, и в носу защипало. Не передать словами, насколько гадко я себя чувствовала. Даже пожалеть себя не выходило, ведь я, по сути, получала по заслугам своим! Поэтому не позволяла себе плакать. Пусть накажет меня и успокоится уже. Но пожалуйста, Господи… только не сильно. «Вдруг я беременна?» – вспышкой пролетела мысль в голове, и сердце дрогнуло. Если Астахов будет груб, решит оторваться по полной, наверняка это создаст угрозу…

Горькая усмешка коснулась моих губ. Если.

Если он решит оторваться на мне по полной, это создаст угрозу не только беременности – это в первую очередь сломает меня саму.

Внезапный шум, раздавшийся позади, парализовал. Я практически перестала дышать, услышав, как открылась и закрылась дверь. Ничто не мешало мне обернуться, посмотреть на монстра, шаги которого не спеша приближались, но я не могла. Просто не смела шевельнуться, ощущая, как волоски на теле встали дыбом.

– Что-то мне это напоминает, – скучающим тоном сказал Астахов, остановившись прямо за моей спиной, и сердце пропустило удар.

Прикрыв глаза, я судорожно втянула воздух. Меня вообще начало всю трясти, как будто вместе с бандитом в спальню зашел лютый холод.

Кожу головы защекотало – Астахов тронул мои влажные волосы, медленно вытянул всю их длину и, кажется, начал наматывать на кулак. Натяжение становилось все сильнее. В конце концов, мне пришлось запрокинуть голову и неизбежно встретиться с глазами похитителя.

Я стиснула зубы, стараясь не издавать ни звука, а он так спокойно смотрел сверху, будто для него каждый день связывают девушек. Хотя когда бандит был на моем месте, вел себя не менее уверенно, поэтому обстоятельства вряд ли имели значение для этого мужчины.

Вот бы мне тоже такое самообладание… Но только я ощутила прикосновение к щеке, как позорно вздрогнула, выдавая свою трусость.

– Ч-ш, – успокаивающе шепнул Астахов, погладив меня тыльной стороной ладони по лицу. – Чего ты боишься, Эльза?

Он ослабил хватку на волосах, но тело тут же бросило в жар, потому что мужские пальцы коснулись моей шеи и начали медленно спускаться к воротнику халата.

– Ты была очень любезна, пока возбуждала и трахала меня, – бесцеремонно напомнил бандит. – Я этого не забыл.

Дыхание замерло – он уже поддел воротник и теперь трогал мою ключицу. Казалось, каждый мускул напрягся в моем теле. Мне не стало легче от снисхождения Астахова, точнее, я боялась поверить ему. Ясно понимала, что должно произойти в этой спальне, но возможно, где-то в глубине души и колыхнулась наивная надежда: а вдруг бандит лишь хочет напугать меня? Вдруг он не станет…

Резкий вдох зашел в легкие через нос. Астахов без стеснения продвинулся под халатом прямо к моей груди и сжал ее в ладони, разом уничтожая зачатки надежд. Я протестующе хныкнула, постаралась уйти от этого прикосновения, но сразу поняла, что никак не смогу помешать похитителю. Вообще никак! Стяжки впивались в кожу при малейшем сопротивлении, травмированное плечо простреливала боль, да и мужская рука по-прежнему держала меня за волосы.

Проверив упругость моей груди, Астахов не спеша огладил кончиком пальцев ореолу и слегка сдавил сосок. Принялся перекатывать его, превращая в твердую бусинку, а я зажмурилась что есть мочи. Обоняние теперь повсюду улавливало аромат дорого мужского одеколона, щеки неимоверно жгло. Не столько от стыда, сколько от унизительного чувства… Но мне ничего не оставалось, кроме как сносить это и ждать, когда похитителю наскучит играться со мной.

– Я видел, как ты хотела, чтобы я обхватил твою грудь ртом, – внезапно проговорил он мне над ухом, оттянув пальцами сосок второй груди. Я тут же отпрянула в сторону, подальше от горячего дыхания, попыталась отвернуть голову, но Астахов жестко зафиксировал ее, сжав волосы в кулак. – Если бы ты освободила мой рот… я бы обошелся с ней нежно.

Вместе с этими лукавыми словами теплая сильная ладонь протяжно сжала мою грудь, неожиданно спровоцировав что-то странное. Легкий спазм в животе, как будто меня жаром лизнуло внутри.

Нервно сглотнув, я растерянно нахмурилась. Нет… нет, ты что, Эльза?.. Ты же понимаешь, что он издевается и хочет только одного – мести! Ты не имеешь права чувствовать что-то кроме отвращения. Не имеешь!

Но беда в том, что я не испытывала отвращения… К ситуации – да, но не к хозяину спальни! И это очень настораживало.

Неожиданно Астахов оставил мою грудь, отстранился и обошел стул, оказываясь напротив меня. Стиснув пальцами подлокотники, я широко распахнутыми глазами уставилась на бандита, одетого в идеально выглаженную темно-синюю рубашку и черные брюки, будто ожидая атаки. Он выглядел опасным. Опасность исходила от него как аромат, читалась во взгляде. И я не напрасно это уловила. Задержав взгляд на моем лице, похититель скользнул своими голубыми глазами вниз, вдруг сделал шаг и откинул в стороны полы моего халата.

Оторопь пронеслась морозом по телу. Уставившись на свои обнаженные бедра, я вся вытянулась, сразу попыталась их свести, но они лишь беспомощно задрожали от напряжения. И Астахову ничего не мешало смотреть на то, что у меня между ног, пока я не знала куда деваться.

Сердце заколотилось в груди, не давая спокойно сидеть. Я понимала, как унизительно смотрятся мои метания, но буквально сгорала от стыда! В конце концов, нахохлилась и впилась взглядом в торшер, стоявший справа у стены. Однако уже через секунду испуганно посмотрела на Астахова, дернувшись, будто от удара током. Он тронул мое бедро и теперь нагло смотрел в глаза, продвигаясь теплыми пальцами все ближе к промежности.

Нет… Нет…

До боли вжимаясь в спинку стула, я пискнула и впилась ногтями в ладони – бандит все-таки коснулся моих половых губ и бесстыдно развел их.

– Не надо, не сжимайся, девочка, – бархатным, участливым тоном сказал он, задерживая пальцы на клиторе.

Я мотнула головой, стиснула подлокотник до скрипа и умоляюще посмотрела на негодяя. А он, гипнотизируя меня взглядом исподлобья, принялся бесстыже массировать эрогенную точку.

Испарина выступила на коже от силы моего сопротивления. Я вдруг осознала, что Астахов действительно не будет груб – он намерился возбудить меня, перед тем как разложить в разных позах, так же, как я его возбуждала! И это показалось мне куда хуже, чем если бы Ярый взял меня силой…

Жестко одернув себя, я всеми силами постаралась отвлечься от манипуляций, которые он проделывал между моих ног. Опять уставилась на торшер, сосредоточилась на том, насколько гадко мне сейчас, как противно от прикосновений врага, на которые я не давала согласия!

– Тебе нравится то, что я делаю, – вдруг констатировал Астахов, склоняясь к моему лицу, словно считал с него мысли. Возмущенный взгляд ничуть его не смутил. – Я успел узнать твое тело. И то, что тебя физически влечет ко мне. Ты помнишь, Эльза? – Его губы вновь оказались возле моего уха. – Как кончила на моем члене.

С этими словами негодяй неожиданно протолкнул в меня пальцы, провоцируя резкий горячий прилив в животе. Я издала сдавленный стон, а затем шумно начала втягивать воздух, потому что бандит начал легко скользить во мне.

Ох, черт… я что, мокрая?! Этого просто не может быть!

– Хочешь медленнее? Или быстрее? – лукаво спросил Ярый, ускоряя движения пальцев, и ухмылка коснулась мужских губ, когда я протестующе замычала.

Сволочь, что ты делаешь?! Прекрати!

– Любишь мягче или жестче? – Он начала резко врезаться в меня, и низ живота стянуло спазмом, от которого по телу расползлась слабость.

Нет… Я не хочу! Я не могу!..

Внезапно Астахов сжал мои волосы на затылке и запрокинул голову. Я растерянно столкнулась с его холодными глазами, которые теперь следили за каждым моим вдохом. Контролировать себя, ощущая, как мужские пальцы вторгаются в меня, оказалось еще сложнее. Дыхание стало рваным, смешалось со стонами, тело начало деревенеть – я оказалась совершенно не способна управлять состоянием, в которое бандит вогнал меня!

Неожиданно я устала бороться. Или просто больше не захотела – поддалась, выгнулась навстречу порочным ощущениям и жалобно всхлипнула в приступе оргазма.

– Ну-ну, – снисходительно успокоил меня бандит, растирая пульсирующую промежность. Спазмы все охватывали мое тело, а он смотрел и смотрел! – Все оказалось не так страшно, да, Эльза? Я еще даже не вытащил член, а ты уже кончила.

По нервам резануло. Астахов быстро напомнил, что наказывает меня. Превратил удовольствие в яд и заставил почувствовать себя мерзее некуда…

– Эта ночь может быть очень долгой, – интригующим тоном заметил он, отстраняясь и вытирая свои влажные пальцы о подол моего халата. – Но есть одна проблема, – вдруг выдал бандит, резко сменив тон.

Он небрежно запахнул на мне полы халата, и не успела я опомниться, как губы обожгло – Астахов одним движением сдернул с них изоленту.

– Ты последняя, кого бы я захотел трахать. Даже ради того, чтобы проучить, – сообщил он хладнокровно, пока я прижималась ртом к привязанной руке, стараясь унять боль.

Так же хладнокровно встретив мой ошарашенный взгляд, хозяин спальни обошел меня, и скоро я услышала, как сзади открылась дверь.

– Уведите. Девчонка переезжает, – раздался где-то в коридоре приказной голос, а мое горло начал сдавливать ком.

В спальне застучали шаги, передо мной появился Олег, и я тут же спрятала глаза, которые предательски жгло. Он достал нож, чтобы разрезать стяжки, но прежде покосился на своего напарника и быстрым движением одернул мой халат, который Астахов, похоже, не потрудился достаточно запахнуть в районе выреза.

Чудовище…

Олег отослал второго охранника и повел меня в неизвестность сам. Но почему-то внутри не возникло переживаний. Плевать, куда я там переезжаю. В этот момент казалось, нет ничего хуже того, что уже со мной случилось.

Мы спустились на первый этаж, и направление, выбранное конвоиром, сразу посеяло догадки, где будет моя конечная остановка. Вот почему он привел меня помыться перед «романтичной» встречей с Астаховым именно туда… Я почти не удивилась, когда Олег открыл дверь и щелкнул свет в комнате, где из мебели была только белая односпальная кровать, застеленная скучным голубым покрывалом, тумбочка и такой же белый шкаф. В сравнении с подвалом это, конечно, настоящие хоромы.

– Постарайся поспать, – глухо проговорил мой конвоир, когда я покорно зашла в свою новую темницу. – Неизвестно, что будет завтра.

Я лишь слегка повернула голову в сторону его голоса, но ничего не ответила. Услышала, как дверь тихо хлопнула, затем раздражающий звук провернувшегося замка, и зубы больно впились в губу.

Интересно, они с дружком слышали, что произошло в спальне их хозяина? Наверняка догадались о многом. Для полноценного «свидания» времени прошло слишком мало, но видимо, достаточно, чтобы от моего вида у Олега появилось сочувствие.

Прерывистое дыхание сорвалось с губ. Ощущая, как стыд кипятком разливается в груди, я двинулась к кровати, с досадой взглянув на большое окно напротив – единственное здесь. Бледно-голубые шторы были аккуратно убраны по бокам, так что я могла видеть за стеклом толстую кованую решетку, на которую попадали блики фонарей. И впервые мое вынужденное нахождение в этом проклятом доме вызвало не панику, а гнев.

Я улеглась на кровать, не потрудившись расправить ее или хотя бы выключить свет. Просто отвернулась к стене, обняв себя руками, и как бы ни сдерживалась, все равно губы начали дрожать, а по виску скатилась соленая капля.

Мерзавец.

Это ты! Ты последний, к кому бы я прикоснулась, если бы видела другой путь!

Как же гадко было внутри. Больше всего я злилась на себя, за то, что оказалась настолько слаба – лужицей растеклась на потеху бандиту. И Астахов ведь не просто унижал меня, он как будто знал куда ударить! Точно скорпион вонзался жалом в больное место, запуская туда яд. Его провокации работали, как бы я ни противилась этой мысли. Негодяй заставил меня вспомнить о комплексах, с которыми я думала – давно справилась. Возможно, как-то разглядел это, когда я соблазняла его в своей комнате, или ему опыт подсказал, как легче всего надломить такую, как я. Да, у меня была стройная фигура, симпатичное личико, длинные ухоженные волосы, но в зеркале я почти всегда видела простушку, которая ничего особенного из себя не представляла. Мне просто никогда не давали почувствовать себя особенной. А тот, кого я однажды полюбила, навсегда закрепил это чувство…

Зажмурившись до белых пятен в глазах, я запретила себе думать о нем. Только не сейчас, когда я особенно уязвима. Астахов хорошо проучил меня – урок вынесен. Теперь я буду настороже и не стану вестись на провокации. Перетерплю все издевательства достойно, пока отец, наконец, не снизойдет забрать меня отсюда.

Последнее напутствие Олега, как впрочем, и все его предыдущие, оказалось не ради красного словца. Утро нового дня началось для меня рано. Замок в двери громко проскрежетал, в комнате раздался звучный стук шагов, и в свете, что лился в окно, я разглядела женщину в строгом темном платье, которая по-хозяйски прошла к шкафу, удерживая что-то в руках.

Приподнявшись на локте, я хмуро проследила, как уже известная мне тетя Шура поставила на пол, покрытый серым ковролином, квадратный глянцевый пакет и повесила на дверцу вешалку с черным платьем строгого покроя, где присутствовали белые акценты. Как у одежды для прислуги.

Неприятная женщина повернулась ко мне, не постеснялась холодно оглядеть и сухо приказала:

– Одевайся и выходи.

Она ушла из комнаты, громко хлопнув дверью, а я недоуменно уставилась на платье с белым воротником.

– Вы серьезно, что ли.

Вадим

Она знала, что я здесь, знала, что я смотрю, но упорно делала вид, будто не заметила меня. Вот только ее разминка на коврике перед тренировкой разновозрастных богатых теток, запустивших себя, становилась все интереснее. Чтобы я наверняка смог оценить накаченные ягодицы и длинные стройные ноги в облегающих пестрых леггинсах, а еще, во время замудренной растяжки, увидеть каждую складку между бедер.

Наконец Влада выпрямилась, смахнула с лица обеленную до цвета седины прядь волос и нашла меня взглядом в отражении зеркала, которое тянулось на всю стену зала. Ее губы приоткрылись, она обернулась и трусцой пантеры побежала ко мне.

– Привет, – мурлыкнула любовница, повиснув на моей шее.

Тетки принялись с любопытством поглядывать на нас. Сжав пальцами белый толстый пучок волос на затылке Влады, я оттянул ее голову и над ухом сказал:

– Пошли в кабинет.

– Что?.. Сейчас? – приглушенно выдала она, удивленно отпрянув.

– Да, сейчас, – повторил я без заигрывания.

– Вадюш, но… у меня же тренировка.

Она оглянулась на своих клиенток, а я поджал губы – ненавидел, когда Влада так обращалась ко мне. Еще больше я не выносил эти попытки поломаться. Она прекрасно знала, что я не прошу и прогну при любом раскладе.

– Уверен, ты что-нибудь придумаешь, – снисходительно сказал я, скользнув пальцами по плоскому загорелому животу любовницу.

Он тут же напрягся, выдавая ее желание, а я спокойно отступил и направился к выходу из зала. Через пять минут уже снимал пальто в просторном светлом кабинете, от которого у Влады имелись ключи, благодаря тесной дружбе с хозяйкой фитнесс-клуба. Тренером йоги она тоже, видимо, стала по этой привилегии, потому что нихрена не соображала в йоге. Но стоит отдать должное – спорт она любила и тело держала в тонусе.

Утреннее солнце заходило в кабинет через панорамное окно, заливая светом паркетный пол, белые стеллажи с папками, глянцевый стол буквой Т, на который Влада бросила ключи, и стулья с оранжевой обивкой. Оранжевой, блядь. Весь клуб был отделан в таком стиле детского сада. Но я хотел срочной разрядки, поэтому обстановку выбирать не приходилось.

– Проголодался? – игриво спросила любовница, когда я притянул ее к себе и не слишком бережно распустил из пучка волосы, которые доходили длинной до талии.

– Разденься, – велел я, выпуская Владу из рук.

Обойдя ее, уселся на край стола, а она неуверенно обернулась.

– В смысле… вообще?

– Да, полностью, – спокойно подтвердил я.

Любовница задумчиво оглянулась на запертую дверь и принялась снимать с себя спортивные шмотки. Старалась делать это сексуально, но ее движения выдавали нетерпение.

Оставшись совершенно обнаженной, Влада приблизилась ко мне на цыпочках. Стала расстегивать мою рубашку, а я сгреб ее волосы и низким голосом приказал:

– Нет. Не трогай меня.

Она послушно убрала руки, встретившись с моими глазами. Опустила их по швам, призывно выпятив грудь третьего размера. Коснувшись пальцами ее твердых сосков, я провел ниже по линии живота и протолкнул руку между ног любовницы. Она заскулила буквально через пару движений. Уже была влажной и быстро потеряла контроль.

– М-м… Вадим!.. – выдохнула судорожно, вцепившись в мое предплечье.

– Я сказал не прикасаться ко мне, – серьезно напомнил я, предостерегающе потянув волосы Влады. – Заведи руки за спину.

Она разжала пальцы и, настороженно глянув на меня, сделала, как я сказал. Мои глаза тут же жадно вцепились в любовницу. То, что нужно. От этого ее вида кровь прилила к члену, который и без того стоял колом с самого пробуждения.

Пальцы легли на пряжку ремня. Без задержек вытащив его из петель, я велел Владе повернуться и туго стянул ее руки сзади.

– Встань на колени, – велел следом хриплым голосом, продолжая удерживать белые волосы.

– Он холодный… – жеманно возразила любовница, хмуро опустив глаза на паркет.

– Мне плевать, Влада.

Зубы скрипнули от лютого нетерпения. Я чувствовал, как она вся подрагивает от возбуждения – игра заводила любовницу не меньше меня. Поэтому она открыла рот, едва я вытащил член, и приняла его как самое любимое блюдо. Ласково обняла головку теплыми губами, с готовностью заглатывая ее поглубже.

Надавливая Владе на затылок, я поморщился, такой сильный был кайф, и испустил стон. Глаза закрылись сами собой, а в мозгу мелькнула гаденькая мысль: твой новый фетиш, Вадим?

Любовница протестующе замычала. Я слишком сильно сжал ее волосы, а еще дышать толком не давал, пока загонял член. Освободив рот бедняжке, помог ей подняться, но сразу уложил животом на стол. Она вся сочилась. Сжимая пальцы скованных рук, прямо дышать перестала, ожидая, когда я начну ее трахать.

Фольга зашуршала в кабинете. Поглаживая набухшие складки Влады, я вытащил презерватив и раскатал его по члену. Она уже давно не пыталась дуть губы и просить меня обойтись без защиты. Видимо, решила, что это что-то вроде моего предпочтения, ведь любовница была чиста и принимала таблетки от «последствий». На самом деле все куда проще. Роль Влады в моей жизни была определена с самого начала нашего знакомства, и я не видел резона что-то менять в отношении к ней.

– Ох, боже мой!..

Она жалобно запела – я вогнался резко и до упора. Уже через два толчка любовница громко кончила, но я не остановился. Намотал ее волосы на кулак и принялся размашисто биться бедрами об упругие ягодицы.

– Ва…Вадим!.. Стой… Я не могу… меня же услышат! Потише, пожалуйста… ах!

Приподняв любовницу над столом, я затолкал ей в рот два пальца, чтобы заглушить громкие стоны. Они сбивали, начинали раздражать. Я трахал Владу в одном темпе, как отбойный молоток. Долго. В итоге она вновь забилась в судорогах, а я довольно отстранился, глядя как извивается женское тело на столе.

– Хорошо… О, как же хорошо!

Прижавшись пахом к обнаженной женской заднице, я погладил ее ладонью. Влада уже знала, чего от меня ждать, потому лишь негромко ахнула, когда мои влажные пальцы скользнули между ее ягодиц. Я терпеливо вошел сначала одним, затем двумя.

– Тихо, – участливо велел, чувствуя, что любовница напряглась.

Аккуратно вводя член в тугой вход, я обнял ладонью ее шею сзади. Она всегда заводилась от этого и сейчас расслабилась достаточно, чтобы я продвинулся почти до упора. Постепенно наращивая движения, я отпустил шею Влады и взялся за ее руки, стянутые ремнем. С каждым новым толчком двигался все резче, все глубже, а мозг накрывало пеленой дурмана.

«Хочешь мягче или жестче?»

«Любишь медленнее или быстрее?»

– Вадим?..

Рвано хватая ртом воздух, Влада попыталась оглянуться, но я неосторожно придавил ее щекой к столу, продолжая трахать. Буквально вытравливал ярость за счет любовницы. В какой-то момент резко замер, вплотную прижимаясь к ее ягодицам и оскалился, чувствуя, как сперма заполняет презерватив.

Мелодия входящего звонка разлилась по кабинету из кармана моего пальто, которое я оставил на вешалке. Шлепнув любовницу по упругой ягодице, я нехотя отстранился от нее, позволяя подняться со стола. Кто-то настойчиво ждал моего ответа. Я вытащил гудящий смартфон, глянул на незнакомые цифры с тремя восьмерками на конце и задумчиво прищурился. Даже догадываться не пришлось, кто звонит.

Рядом возникла Влада и с пьяной улыбкой аккуратно стянула с меня презерватив. Следом она плавно опустилась на корточки, а мои губы дрогнули в улыбке. Развратница принялась собирать остатки спермы на моем члене. Своим языком. Буквально вылизывала его, как чистоплотная кошка.

– Слушаю, – наконец лениво ответил я, приложив смартфон к уху.

– Моя дочь находится в твоем доме? – раздался скрипящий высокомерный голос Князева в динамике.

Я слегка оскалился и положил ладонь на макушку любовницы, которая увлеклась процессом или нарочно решила вызвать у меня новый стояк.

– Зачем задавать вопрос, Назар Владимирович, если вы и так прекрасно знаете ответ?

– Я знаю только то, что ты похитил ее, ублюдок! – огрызнулся главарь. – И только ты мне скажешь, что сделал с ней дальше.

От повелительного голоса этой гнилой мрази гнев начал обвивать жгутами нервы. Я встретился с глазами Влады, которая ждала от меня реакции, поглаживая пальчиками розовую влажную головку, и приложил указательный палец к своим губам.

– Не поздновато спохватился, папа? – невозмутимо подметил я, отнимая член из руки любовницы, чтобы застегнуть штаны. – Мало ли, что я успел сотворить, пока Эльза гостит у меня? Хотя уверен, вы в курсе причин, из-за которых я прихватил с собой вашу ценность. Потому-то и не торопились вмешаться.

– Не тебе рассуждать о моих решениях, парень, – предостерегающе выдал Князев, а я остановился у окна и коротко глянул на кислую Владу, которая начала одеваться. – Главное, что я вмешиваюсь сейчас. О причинах отдельно поговорим – я придержу выводы, пока не услышу версию дочери! Наша встреча состоится сегодня днем. К этому времени будь в особняке, в котором держишь ее.

Охуевая от того, как лихо этот командир все разложил, я вскинул брови и оглянулся на Владу.

– Погуляй в коридоре, – сдержанно велел, закрыв микрофон на смартфоне.

Окончательно надувшись, она вскинула подбородок и почесала на выход. А я простодушным тоном выдал:

– Ничего не обещаю, Назар Владимирович. Мое время дорого обходится.

Главарь снисходительно хмыкнул.

– Не стоит со мной играть, Ярый!

– Не стоит выдвигать мне условия и недооценивать ситуацию, – отрезал я, резко сменив дружелюбный тон. – Я не подчиненный, Князев, и это ваша бедовая дочь находится в моих руках. Вместо того чтобы изображать из себя главного, подумайте лучше о выгодном предложении, которое можете сделать мне к нашей встрече. Чтобы я наверняка захотел отпустить милую Эльзу.

С этими словами я сбросил звонок, представляя, как закипел старый самодур от такой дерзости. Но правда была такова, что именно он находился в невыгодном положении, только гордость или глупость мешала признать это. Что ж, сегодня я с удовольствием сдвину ногой корону, которую он ревностно держал на своей башке.

– Мне нужно закрыть кабинет, – сухо объявила Влада, которая все это время поджидала моего выхода практически у двери.

Она прошла мимо меня к столу, где оставила ключи, но сбежать я красавице не дал. Захлопнул дверь и преградил ей путь.

– Когда я говорю, что тебе нужно выйти погулять, – терпеливо сказал я, шагнув к любовнице вплотную, – значит, ты должна свалить как можно дальше, а не греть уши. Надеюсь, мне не придется объяснять это в следующий раз?

Хлопнув ресницами, она неуверенно возразила:

– Я и не грела… Ты что, Вадюш?

– Вадим, – поправил я стальным тоном. – И не нужно меня за лоха держать. Любопытство до добра не доводит, Влада.

Чтобы разбавить обстановку, я притянул к себе насторожившуюся любовницу и уткнулся носом ей в висок. В большинстве случаев она была послушной, но в этот раз, видимо, ревность подвела мозги из-за моего неосторожного упоминания о «гостье» в доме.

– Договорились? – спросил я, смягчив голос. Мельком вскинув карие глаза, Влада согласно качнула головой. – Вот и хорошо. Во сколько ты сегодня заканчиваешь?

Она тут же немного оживилась.

– В семь. А что?

– Подвезу тебя домой, – спокойно ответил я, а в ее взгляде как будто маленький фейерверк вспыхнул. – Если планы позволят.

Фейерверк погас, но любовница не осталась в долгу и деловито сообщила:

– Может, у меня тоже будут планы.

Я загадочно улыбнулся, но говорить ничего не стал. Зачем портить гармоничную картинку, которая между нами создалась? Пусть думает, что я ее солидный мужик из элитных криминальных кругов и даже привязан к ней. И пусть за полгода нашего чудесного знакомства дальше постели дело не зашло – секс ведь тоже важен. Влада знала, чувствовала, что я осознанно выбираю ее, если хочу разгрузиться. Только вряд ли она догадывалась, что если у нее вдруг появляются планы, у меня имеются и запасные варианты. Всегда.

– Созвонимся короче, – заключил я, а любовница оперативно чмокнула меня в губы.

Моя брезгливая натура едва не вышла наружу. Ты, блядь, мне только что отсосала, какого хера?! Я заставил себя развернуться и уходить, пока безвозвратно не нагрубил.

– Вадим! – нагнал меня женский голосок, когда я уже открыл дверь. – А кто такая Эльза?

Оглянувшись из-за плеча на Владу, которая чуть ли не руки в бока уперла, я медленно поджал губы.

– Никто, – ответил сухо и вышел, неосторожно хлопнув дверью.

Эльза

Естественно сначала меня охватило возмущение. Но затем мозги включились, и я решила, что мне лучше быть паинькой. Астахов видел в этом способ унизить меня, я же – увидела возможность. В роли горничной мои передвижения по дому станут свободнее, а таким нельзя пренебрегать.

Зарядившись положительным настроем, я поднялась с кровати и направилась в ванную, прихватив с собой пакет, оставленный вредной домработницей. Несложно было догадаться, что туда положили. Поэтому я не удивилась, вытащив простое нижнее белье белого цвета, расческу, заколку, пару резинок в упаковке, капроновые колготки и черные замшевые балетки на дне. Все самое необходимое для первого рабочего дня.

Чтоб ты поскользнулся на полу, который я буду мыть…

Стиснув зубы, я встретилась со своим взглядом в отражении. От одной мысли, что я столкнусь с хозяином дома в форме горничной, испарина выступала на коже. Но разве есть другие варианты? Я должна справиться. И что бы он ни сказал мне, как бы ни посмотрел, ни в коем случае не реагировать. Буду притворяться слепой, глухой и вести себя невозмутимо!

Я вышла из комнаты минут через пятнадцать – много времени ушло на то, чтобы расчесать волосы. Увы, мне не выделили хоть какой-нибудь кондиционер, так что драть пришлось беспощадно, чтобы добиться приличного хвоста, который я закрепила заколкой. В целом вышел опрятный вид, если не считать чопорного платья длиной ниже колен. Мало того, что фасон ужасный, так оно еще и оказалось мне велико.

Тетка Шура, которой я смело посмотрела в глаза, внимательно оглядела меня с головы до ног. Кажется, тоже заметила, как по-идиотски я выгляжу в этой униформе, но рассчитывать на снисхождение не приходилось. Она даже не постеснялась усмехнуться, прежде чем высокомерно велела:

– За мной иди.

Зыркнув домработнице вслед, я нехотя поплелась за ней. Всю дорогу то тут, то там поправляла чертово платье и цепко смотрела по сторонам, как зверек, изучающий чужую территорию, вынюхивающий опасность или полезную перспективу. Успела отметить, что в холле нет статуй-охранников. Но это мало обнадеживало – коренастые парни и сурового вида мужчины в черных костюмах то и дело попадались на пути.

– Завтрак в семь, – объявила Шура, когда мы зашли на кухню, где витал аппетитный аромат чего-то печеного и сладкого.

Она остановилась так резко, что я чуть не врезалась в нее, и впилась в меня своими змеиными глазищами.

– Пропустишь время – будешь ходить голодная до обеда. Это ясно?

Поймав взглядом Миру, суетившуюся у кухонного островка, я дождалась, пока она поднимет на меня глаза. Впрочем, кухарка сразу их опустила, будто совсем не удивилась моему присутствию, еще и в таком виде.

– А во сколько обед? – спросила я тетю Шуру невинным голоском.

Она слегка поджала губы, будто с лету раскусила меня, но все же ответила:

– В двенадцать. Ужин – в шесть. Дополнительное питание только с моего разрешения. Хозяин не должен видеть, что ты здесь сидишь без дела.

Я задумчиво кивнула и сложила ладони спереди, как послушная девочка. А внутри все заклокотало до скрежета зубов.

– Спасибо, что предупредили, – поблагодарила я серьезным тоном. Затем, будто вспомнив, заметила: – Только… я ведь в этот дом не нанималась, так? Значит, Астахов мне не хозяин. И его диктаторский режим мне знать не обязательно, потому что я здесь не задержусь.

Просто, спокойно, но с твердой уверенностью. В довесок ко всему я простодушно пожала плечами, а тетя Шура загадочно прищурилась и даже немного улыбнулась. Затем неожиданно подошла ко мне вплотную.

– Может быть, и не задержишься, – согласилась она с налетом ехидства. – Однако сейчас ты стоишь здесь, девочка. В платье прислуги. И сразу после завтрака начнется твоя работа.

Колкий, властный взгляд домработницы заставлял нервничать.

– А если я откажусь? – Я знала, что ничего хорошего не услышу, но меня так и подмывало побороться еще чуть-чуть.

Ее очерченные брови приподнялись, словно в размышлении.

– Если работа, которую я дам, покажется тебе трудной, или ты решишь, что слишком хороша для этого, то всегда можешь вернуться в подвал, – бесстрастно ответила змея. – Только скажи и будешь отдыхать там хоть до посинения.

От упоминания о подвале колючие мурашки разбежались по коже. Захотелось сглотнуть, но я сдержалась. Медленно опустила глаза, слегка вздернула подбородок и под торжествующим вниманием тети Шуры направилась в сторону обеденного стола.

Панкейки, приготовленные Мирой, оказались нежнейшими и невероятно вкусными. Я смаковала буквально каждый кусочек, но все равно уплела завтрак быстрее, чем планировала. А так хотелось побесить надзирательницу, которая в это время стояла над душой молодой кухарки, поучала ее и давала разные задания на день. Да уж… наверняка тяжело Мире работать под таким началом.

Про себя посочувствовав девушке, я отпила большой глоток чая и чуть не поперхнулась, расслышав в разговоре со стороны кухонного островка слово «мама». Тут же с любопытством устремила взгляд на домработниц и поняла, что не показалось. Кроткая Мира была дочерью мегеры – Шуры! Никогда бы не подумала… Никакого же сходства вообще! Ни внешне, ни внутренне.

– Завтрак окончен! – вдруг громко объявила моя надзирательница, едва я успела сунуть в рот последний кусочек панкейка.

Она размашистым шагом приблизилась к столу и бесцеремонно забрала из-под моего носа тарелку с кружкой. Сколько прошло – минут десять-пятнадцать всего? А я, между прочим, хотела добавки попросить. Да и чай еще не допила.

Стало понятно, что тянуть время мне никто бы не позволил. Даже Олег был снисходительнее, когда приводил меня из подвала поесть. Интересно, у Астахова все подчиненные так четко исполняют его диктаторский режим? Или это ко мне особое отношение?

Глядя на Миру, которая являлась наиближайшей родственницей суровой домоправительницы, я больше склонялась к первому варианту. Эта мадам явно никому спуска не давала. И все-таки как же они непохожи… С одной стороны круглощекая, полная, неказистая дочь, и с другой – аристократичной внешности мать с угловатыми чертами лица, послушными волосами, изящным строением тела и отточенными манерами.

– Живее, у меня много дел! – поторопила Шура, когда я замешкалась, задвигая стул.

Она нетерпеливо проследила, пока я выйду из-за стола, и зашагала к дверям. Мне же спешить было некуда, поэтому я не последовала за надзирательницей, а бессовестно обернулась к Мире.

– Спасибо, было очень вкусно! – поблагодарила дружелюбно, поймав, как она растерянно вскинула взгляд.

Возможно, ее напрягало присутствие матери, возможно, кухарка в принципе относилась ко мне с настороженностью, но отозвалась она очень неуверенно и одновременно вернулась к делу:

– Пожалуйста.

Шура, застывшая в дверях в ожидании меня, прищурила свои янтарные глаза. Ничего говорить не стала, когда я снизошла подойти, но что-то вдруг навело на мысль – она обязательно воспользуется имеющейся властью себе во благо. В смысле оторвется на мне по полной за все моменты дерзости.

Как в воду глядела, блин…

И началось все с лестницы. Той самой, к которой Олег приводил меня из гаража, чтобы подняться на второй этаж. Домоправительница прежде зашла в кладовку с большим ассортиментом современного инвентаря для уборки и всяких чистящих средств. Однако оттуда она выбрала обычное ведро, куда кинула пластиковый веник с совком, страшную серую тряпку, какой-то бутылек, а затем велела идти за ней.

Уже возле ступеней до меня дошло, что Шура не взяла даже швабру. Вообще ничего, что могло бы облегчить мне задачу. Может, думает, я не пойму подвоха? Да, конечно, у меня было мало опыта в уборке – в доме родителей все делали домработницы, но я прекрасно видела, чем и когда они пользовались.

– Здесь нужно все тщательно подмести, – сообщила Шура приказным тоном, а я скептически пригляделась к ступеням, что-то не находя на них никакой грязи. – Внизу есть туалет – там наберешь воды и помоешь лестницу.

Озадаченно уставившись на надзирательницу, я неуверенно заметила:

– А разве пылесосом не быстрее будет?

– А ты куда-то торопишься? – ехидно поинтересовалась мегера. – Мне не нужно быстрее, мне нужно качественно. Веник прекрасно справится с этой задачей. А ты, надеюсь, справишься с веником?

Сарказм в ее голосе полоснул по нервам. Будто она наверняка знала, что я в жизни не подметала. Подметала вообще-то. Лестницу мне, конечно, мыть еще не приходилось, однако я не считала себя белоручкой. Я могла перебрать вещи в своем гардеробе, навести порядок на столе, постирать одежду в машинке, пыль там протереть, но основательно наводить чистоту просто не было необходимости! Домработницы ответственно справлялись со своими обязанностями.

– Приступай, – сухо велела Шура, кивком головы указав на ведро.

Она дождалась, пока я возьму веник с совком и ступлю на лестницу. Конечно, ее внимание нервировало, поэтому начинала я неловко. Не знала, куда деть совок, как поудобнее ухватить неудобную палку со щеткой и самое главное – мести так, будто я точно знала, что делаю.

К моему облегчению и неожиданности, долго наблюдать со снисходительной улыбкой за моим позорищем Шура не стала. В какой-то момент развернулась и ушла в неизвестном направлении. А я, слушая, как удаляются ее шаги в коридоре, обалдело выпрямилась.

Меня оставили одну.

От этого осознания сердце чаще забилось в груди, а мысли роем закружили в голове. Нет, не может быть так просто, Эльза. Наверняка это проверка. Или… Или они совершенно не боятся, что я вдруг попытаюсь сбежать.

Небрежно отложив веник с совком, я вновь прислушалась и огляделась. Внизу никого не было видно, на втором этаже тоже – тишина. Ну, чего ты сомневаешься? Адреналин горячим потоком понесся по венам, заставляя меня срочно принять решение. И я решила. Коснулась рукой перил и, настороженно озираясь, за считанные секунды сбежала по лестнице вниз.

Неосторожно залетая в длинный коридор, ослепляющий утренним светом из стены окон, я больно ударилась об угол локтем. Глухой стон вырвался из груди, и мой взгляд тут же лихорадочно устремился за плечо. Как будто кто-то наверняка стоял в тени за лестницей, ожидая моей ошибки.

Морщась и потирая локоть, я сосредоточила внимание на обстановке за стеклами. Каменный забор возвышался в метрах пятнадцати от дома, перед ним простирался ухоженный газон, на котором за ночь разбросало желтые листья, и он тянулся до самой отмостки под окнами. Сколько бы я ни проходила по этому коридору, никогда никого не видела в этой части территории. Может, мне и сейчас повезет?

Закусив губу, я принялась беглым взглядом исследовать рамы окон. Как только нашла что-то похожее на ручку, кинулась к ней, но механизм оказался нестандартным. В результате моих нелепых попыток окно удалось открыть лишь на форточный режим, и со следующей ручкой вышло то же самое.

Я с досадой приложила ладони к очередному стеклу, которое с удовольствием бы разбила. Но ничего тяжелого под рукой не было, да и не факт, что оно бы разбилось, а шума поднялось бы много. Взгляд тем временем устремился на дверь, ведущую в гараж. Отлепившись от окна, я на цыпочках приблизилась к ней и прислонилась ухом к холодной поверхности. Гулкую тишину разбавляли отдаленные звуки, но кажется, они были за пределами дома.

Посомневавшись пару секунд, я обхватила ручку двери пальцами и начала осторожно нажимать. Сердце пропустило удар от волнения, но следом меня пронзило разочарование. Дверь оказалась наглухо заперта.

– Черт… – тихо ругнулась я.

Видимо, этот вход в дом пользовался популярностью, лишь когда я сидела в подвале. Оставалось вернуться к лестнице и проверить последние варианты. Площадка перед ней ограничивалась просторным темным помещением без мебели и окон, но зато там находилось несколько дверей, за одной из которых я уже побывала, когда Олег водил меня в туалет. Оставалось надеяться, что и остальные будут не заперты.

Прежде чем выйти из коридора, я внимательно прислушалась и выглянула из-за угла на пустую лестницу. Мое уединение по-прежнему не торопились нарушать, что вновь вызвало царапающее чувство подвоха. Но я не стала отступать. Обвела взглядом четыре двери на площадке и торопливо прошла мимо той, которая вела в туалет.

Бесшумно нажав на ручку, я приоткрыла вторую дверь, опасливо поглядывая на лестницу. В кромешной темноте пахло сыростью, а еще отовсюду исходило тепло. Котельная – догадалась я и со вздохом закрыла дверь. Перешла к третьей, но ручка не поддалась, словно ее заклинило. И тут я вспомнила, что это через нее Олег вывел меня в холл вчера ночью. Осталась последняя дверь, и только я направилась к ней, как внезапно где-то наверху раздались шаги.

Сердце подскочило к горлу. Я растерянно застыла, понимая, что нужно либо скорее вернуться на лестницу, либо… Наплевав на все, я подбежала к четвертой двери, дернула ее и не думая забежала в неизвестность, радуясь, что створка поддалась. Однако тут же застыла как вкопанная, столкнувшись с вниманием нескольких пар глаз.

Горло неприятно стянуло. За дверью оказался огромный, уходящий в глубину дома зал с навороченными тренажерами, где в этот момент сосредоточенно занималась небольшая орда охранников в спортивных майках. Один из них, который делал жим лежа, поставил штангу и рывком сел, сосредоточив на мне взгляд исподлобья.

– Ой… – только и выдохнула я, прежде чем неловко отступила.

Без спешки выйдя за дверь, я тихо закрыла ее и приложила ладонь к груди. Сердце колотилось как ненормальное. Ноги понесли меня к лестнице, где я могла вернуться к работе и не вызвать подозрений, если вдруг кого-то из этих амбалов одолеет любопытство. Однако на ступенях мой шаг резко замедлился, а хмурый взгляд медленно поднялся к потолку.

Губы растянулись в невеселой усмешке, когда в углах я обнаружила то, что искала. Опустив голову так, словно она вмиг стала в два раза тяжелее, я продолжила подниматься и смиренно подняла оставленный веник в руки.

Поразительно, как можно быть такой растяпой… Я настолько привыкла к камерам в нашем доме, что это нюанс просто вылетел из головы! А они еще такие маленькие здесь, даже не сразу различишь.

«Молодец, Эльза, выставила себя дурой, – раздраженно подумала я, принявшись остервенело подметать ступеньки. – Хохотать будут всей охраной»

Домоправительница пришла проверить процесс работы, когда я, согнувшись пополам, дошла с тряпкой почти до конца лестницы. Глянув на нее из-под бровей, я молча продолжила мыть ступени, и она так же молча наблюдала. Но когда я покончила с последней и взялась за ведро, собираясь вылить воду, неожиданно остановила меня снисходительным тоном:

– Не торопись!

Шура поманила к себе рукой, а когда я поднялась, с загадочным видом взяла веник в руку. Подвела щетку к углу и вымела какую-то пыль оттуда, с наслаждением поймав мое недоумение.

– Придется тебе начать сначала, – спокойно объявила она, всучив мне веник.

Возмущение вспыхнуло внутри.

– Что?.. Но я ведь уже все помыла!

– Ничего страшного, помоешь еще раз. И про площадку не забудь, – невозмутимо велела мегера, кивнув на первый этаж.

И это было только начало.

К обеду эта ведьма вымучила меня так, что я клевала носом над тарелкой. Ночью ведь не спала почти, да и вообще… Как бы стыдно ни было признать, я не представляла, что элементарная уборка требует столько сил. Хотя стоит учесть, что я занималась не совсем элементарной уборкой, и несколько часов подряд Шура нагружала меня без стыда и совести. Сама, небось, фигушки так надрывается…

Конечно же, мне не раз хотелось взбунтоваться. Но внутри горела мысль – это ненадолго, потерпи чуть-чуть! Все же лучше так, чем сидеть в подвале. Вообще взаперти проводить час за часом, сходя с ума от неизвестности.

После обеда домоправительница привела меня в просторную светлую кладовую, где стояли стеллажи из белого дерева, доверху заполненные всякими крупами, фруктами, банками, склянками, корзинками с орехами и многим тому подобным.

– Здесь давно не наводили порядок, – заметила Шура, обводя небрежным взглядом стеллажи. – Нужно протереть все полки, затем всё перебрать и расставить по порядку.

Я чуть не фыркнула – кажется, за время своего плена я узнаю все места в этом доме, где «давно не наводили порядок»

– Как удачно меня похитили, да? – вдруг вырвалось, и я тут же прикусила язык.

Не хотелось спорить с этой грымзой, просто сил не было, но и молчать уже не выходило. А Шура прищурилась, как змея перед атакой. Однако неожиданно многообещающе сказала:

– Закончишь и можешь возвращаться в комнату для прислуги.

Радость от этой новости продлилась ровно секунду. Быстро дошло, что наводить порядок в такой большой кладовой можно неделю!

– Так я же не успею. Даже за сегодня!..

Негодяйка равнодушно пожала плечами.

– Значит, придется быть порасторопнее. Ты же не хочешь провести ночь в этой кладовой? – сказал она так просто, будто в этом ничего такого не было. Затем спокойно прошла мимо меня к выходу.

– Слушайте, Шура, я ведь вам не Золушка! – выпалила я вслед женщине с замашками тирана, начиная злиться. – Вы и так вовсю пользуетесь моим положением, но тогда и дайте нормально отдыхать!

Домоправительница резко остановилась и обернулась.

– Во-первых, не Шура, – предостерегающе сказала она, начиная приближаться, – а Александра Владимировна. Во-вторых, я, кажется, говорила, что ты всегда можешь отказаться.

Лицо вспыхнуло от запала эмоций из-за этого грязного шантажа, но ответила я сдержанно:

– Да, я помню. И похоже, вы готовы из кожи вон вылезти, чтобы я вернулась в подвал.

Александра неожиданно усмехнулась и снисходительно покачала головой.

– Отнюдь. Меня вполне устраивает твоя роль в этом доме, девчонка. Хоть какую-то пользу принесешь вместо того, чтобы отсиживаться, – выдала она бесцеремонно. Затем ледяным тоном добавила: – В остальном – мне плевать. На тебя и на то, что с тобой будет. Я выполняю поручение Вадима Николаевича. Он велел найти тебе занятие. Вот я и нашла.

Грудь неприятно стянуло от этого упоминания, а запал стремительно сменился подавленным чувством. Вот, значит, как. Одного унижения ему мало? Нужно рабыню из меня сделать?!

– Хорошо. Я буду здесь убирать, – произнесла я глухо, перехватывая довольный взгляд домоправительницы. – Но после восьми вечера ноги моей не будет в этой кладовой. Или ведите меня в подвал прямо сейчас.

По телу рассыпалась мелкая дрожь, но клянусь, я была готова на все, если мне не уступят.

– Ты уверена? – невозмутимо спросила Александра, изогнув бровь. Как будто решила, что я блефую.

Но я твердо ответила:

– Да.

– Ну, будь по-твоему, – с гаденькой улыбочкой ответила она, развернулась и вышла из кладовой.

Я поняла, куда змея ушла чуть ли не вприпрыжку. Досада жгутами стянула нервы, только я ведь всерьез говорила. Пусть Астахов хоть об стену бьется, я не стану безропотно принимать все, что он мне приготовил. Конечно, это наказание, но если я не отобью хоть какое-то подобие границ, кто знает, как далеко зайдет сын главаря в своей жажде мести?..

Тяжко вздохнув, я грустно осмотрелась, прошла к стеллажу у стены, где стояла какая-то коробка, и уселась на нее. Секунды пульсом забили по вискам, превращаясь в минуты. Ожидание становилось невыносимым. Ну чего она тянет? Не нашла свободного охранника, который потащит меня в подвал?

Неожиданно послышались шаги, и сердце екнуло. Я вскочила с коробки, но вместо ожидаемого конвоя проем заняла пухленькая фигурка. Мира поймала меня взглядом, коротко оглянулась и прикрыла за собой дверь. Замерев на пару мгновений, она решительно прошла к первому стеллажу от входа. Осмотрела его и, к моему удивлению, принялась собирать содержимое с самой верхней полки, до которой дотянулась.

– Дай мне, пожалуйста, корзину, – смущенно попросила она, указав миниатюрным пальчиком в угол, где стояла башня из плетеных корзин.

Задержав на Мире задумчивый взгляд, я неуверенно прошла к этой башне и выбрала емкость побольше. Кухарка скинула туда все, что было в руках, и продолжила сборы. А я все собиралась со словами.

– Спасибо за помощь… Но мне кажется, тебе не стоит этого делать.

Мира глянула на меня из-под густых и совершенно не накрашенных ресничек, продолжая делать дело. Вблизи она мне показалась довольно молоденькой. Сейчас я не дала бы ей больше двадцати пяти, не то что в первую встречу.

– Не стоит давать маме повод отыграться на тебе, – неожиданно ответила кухарка, сосредоточенно собирая продукты с нижней полки. Затем тише добавила: – Она все рассказала Олегу.

Я нахмурилась и осторожно спросила:

– И что он ответил?

– Что до восьми еще много времени, – отозвалась она. И так посмотрела растерянно, будто я могла очень негативно отреагировать на это.

Конечно, мне казалось это плохой затеей. Но этот детский мимишный взгляд Миры трогал в самое сердце.

– А как же твоя работа? – резонно спросила я.

Она скинула новую порцию в корзину, окончательно наполнив ее, и пожала плечами.

– Придется маме справиться самой.

Я едва сдержала улыбку, так понравился мне этот ответ. Милая кухарочка. Она же фактически заступалась за меня! Зная, что мать может хорошенько отыграться за это.

– Спасибо тебе, – искренне произнесла я. – Очень тяжело, когда… совсем некому заступиться.

Я смущенно отвела взгляд, а Мира вежливо попросила, будто хотела разбавить неловкий момент:

– Давай-ка следующую корзину. Нам стоит поторопиться.

С энтузиазмом кивнув, я поспешила выполнить просьбу, чувствуя неожиданный прилив сил. Как мало нужно в трудную минутку. Всего лишь доля участия не позволит опустить руки.

С первой линией стеллажей мы справились довольно быстро. И то благодаря опытным, ловким и шустрым рукам Миры. Ну и возможно, потому что не разговаривали почти, только по делу, хотя мне очень хотелось. Мире, скорее всего, тоже, но она явно сохраняла осторожность. А я старалась радоваться и тому, что имею.

В какой-то момент кухарка устало выдохнула и предложила:

– Думаю, пора перекусить.

– Было бы неплохо, – поддержала я с улыбкой.

Она тоже улыбнулась, показывая симпатичные ямочки на щеках.

– Ты посиди, отдохни, а я все сюда принесу.

– Хорошо, – радостно отозвалась я. Совсем не хотелось идти на кухню, где велика вероятность столкнуться с… со всеми.

Отжав тряпку, я принялась складывать ее в руках, глянув вслед уходящей Мире. Но только она прикрыла за собой дверь, как та тут же резко распахнулась, и в кладовку вошел какой-то лысый здоровый мужик в стильной кожаной куртке. Я так и замерла, а он быстро поймал меня взглядом и в два шага оказался рядом.

– Пошли, – пробасил он, обхватывая мою руку.

Тряпка упала на пол. Под тревожным взглядом Миры бугай вытащил меня из кладовки и повел в неизвестном направлении. Да так шагал быстро, будто подвал, куда меня опять бросят, мог вдруг испариться.

– Потише… мне больно! – шикнула я, пытаясь вывернуться из захвата.

Но этому хоть бы хны. Еще одна страшная, невозмутимая морда из орды Астахова. Как будто я стану сопротивляться… Ведьма Шура добилась своего, так зачем тратить силы? Оставалось только смириться с этим.

Я почувствовала неладное лишь на подходе к парадной лестнице, когда расслышала на первом этаже суету и шум мужских голосов. В холле явно что-то происходило. Через перила было видно, что серьезная охрана Астахова стояла повсюду с невеселыми лицами, то и дело раздавая передачи по рации.

Колючие мурашки разбежались по коже, когда лысый мордоворот начал спускаться со мной по ступеням. Потому что к нам тут же прикипело внимание большинства мужчин, словно нашего появления ждали. Или точнее, моего…

– Что происходит?.. – тревожно спросила я у своего конвоира.

Но он снова лишь мазнул по мне взглядом, продолжая крепко удерживать за локоть. От лестницы бандит резко свернул влево, направившись к распахнутым дверям какого-то большого зала. Охраны в холле было так много, что мужчины буквально создали коридор, через который я двигалась в сопровождении лысого абмала.

Сердце гулко застучало в груди. Не знаю почему, но стоило переступить порог огромного, хорошо освещенного зала с темными стенами и большим камином в центре дальней стены, как по телу слабостью расползлось плохое предчувствие. И оно не ослабло, даже когда я увидела отца и Матвея…

Резкий вдох в голос зашел в легкие. В первые секунды это показалось таким нереальным, что я просто вцепилась глазами в знакомые лица. Перестала видеть что-то вокруг, перестала ощущать давление грубых мужских пальцев конвоира на плече, который продолжал вести меня куда-то в сторону. Только одно билось в голове – я больше не одна! Я, наконец, под защитой своей семьи и сегодня вернусь домой!

Лысый бандит внезапно заставил меня остановиться и очнуться от шока, начать анализировать обстановку. Зал будто делился на две половины: с одной стороны Князевы с несколькими телохранителями, с другой – Астахов с избранной охраной, среди которой я узнала Олега. Конвоир нарочно отошел со мной в окружение его главаря, словно даже сейчас я принадлежала ему. Взгляд, от которого холодок спустился по позвоночнику, сложно было игнорировать… Астахов стоял возле камина, держа руки в карманах дорогих темных брюк, и смотрел на меня из-за плеча. Его холодные глаза без стыда и совести прошлись по мне, задержав равнодушное внимание на нелепом платье прислуги, и внутренности свернулись в комок. Он вмиг заставил меня вспомнить, в каком виде я предстала перед отцом, в полной мере прочувствовать унизительное положение.

Затравленно посмотрев на своего хмурого папу, я сглотнула комок в горле, отметив, что тонкие мужские губы чуть скривились. Почудилось, что между нами целая пропасть. Он – неизменно одет с иголочки: в изысканном сером костюме и черной рубашке, подчеркивающей его угольно-черные глаза, с ухоженной опрятной бородой, которая почти вся поседела, как и волосы, аккуратно зачесанные вбок. А я… Наряженная в форму служанки, с растрепанными волосами, уставшим видом и выдрессированным послушанием. Ведь лысый бандит уже не держал меня, но я все равно не решалась сдвинуться с места. Как будто под прицелом стояла.

Матвей выглядел почти так же, как отец. Разве что бороды не носил – брился тщательно, но в остальном был его молодой копией. Он всегда стремился походить на Князева-старшего и как цепной пес везде сопровождал его.

– Продолжим разговор? – вдруг невозмутимо обратился Астахов к моему отцу. – Готов выслушать предложения, которые помогут загладить нашу возникшую проблему.

Я недоуменно уставилась на своего похитителя. Какие еще предложения, о чем это он?.. Взгляд переместился к отцу, и я окончательно растерялась – он, будто вовсе не был удивлен этому наглому заявлению! Лишь поджал губы и задумчиво отвел хмурый взгляд. Но как же так… Неужели Ярый вздумал усложнить мое освобождение и требовать выкуп? Разве он недостаточно меня наказал? Разве недостаточно унизил нашу семью?!

– Пока проблемы создаешь здесь только ты! – неожиданно огрызнулся мой сводный брат, но папа тут же поднял руку, заставляя Матвея умолкнуть.

Затем бесстрастным тоном сказал:

– Не будем устраивать аукцион, парень. Назови цену сам. Любопытно, во сколько ты оценил мою дочь?

Астахов сузил глаза, не торопясь отвечать, а я не знала куда себя деть от смешанных чувств и негодования. Столько раз представляла себе эту встречу, столько раз утешалась яростью отца, которая обрушится на головы похитителей, а он… вел себя так, точно ему нож к горлу приставили!

Стало жутко не по себе и стыдно. Это все из-за меня. Папа вынужден выполнять условия проклятого сына главаря, лишь бы защитить своего члена семьи!

– У меня нет привычки оценивать людей как товар, Назар Владимирович, – внезапно выдал Астахов, дерзко уколов моего отца. – Давайте назовем это компенсацией. Достойной компенсацией за игру, которую затеяла ваша маленькая Эльза. И которая могла крайне хреново обернуться для всех.

Впиваясь глазами в хозяина дома, отец едва дернул губами в улыбке.

– Хорошо. Так чего ты хочешь, Ярый? Говори.

Астахов приподнял брови и задумчиво глянул на Матвея.

– Ну если уж вы настаиваете, – начал он интригующе. – Я слышал, у вас новое детище?

Улыбка папы стала уже явной, но напоминала больше оскал. Матвей тоже весь напрягся и стал похожим на быка, готового в любой момент броситься в атаку. Однако хозяин дома спокойно озвучил:

– Учитывая, что дело только раскручивается, это довольно скромная цена, но я готов уступить. Скажем… полный пакет акций меня вполне устроит.

Рваный вздох вырвался из моей груди, а Матвей сквозь зубы выплюнул:

– Ах ты гнида!..

– Матвей, – тут же осадил его папа.

– Ты слышал, что себе позволяет этот подонок, отец?! Это нихера не обмен, а цирк, в котором он заставляет нас участвовать!

– По-твоему я глухой? – холодно спросил Князев-старший, сурово оглянувшись на сына. – Держи себя в руках.

– Разумно. Приструните своего молодого бычка, Назар Владимирович, – снисходительно и предостерегающе сказал Астахов, – пока наше хрупкое затишье не превратилось в пиздец.

Лицо сводного брата исказилось от гнева. Он вдруг схватился за кобуру, но папа одним взглядом заставил телохранителей вмешаться. Они слаженно придержали Матвея с обеих сторон, а Князев-старший схватил сына за лицо и приказал:

– Я сказал, возьми себя в руки, блядь!

Брат среагировал мгновенно. Гневно выдохнул, перестал сопротивляться и отвел взгляд. Я бы тоже так среагировала, учитывая, что папа не использовал маты в разговорах. Прикрыв глаза, я с трудом вдохнула порцию воздуха. Очень испугалась реакции Матвея. Все ведь могло резко выйти из-под контроля! Но… Астахов, кажется, единственный из всех присутствующих оставался настолько спокойным, будто точно знал – мой отец этого не допустит. Будто просчитал все наперед еще с самого начала встречи!

– Я услышал тебя, Ярый, – сдержанно сообщил Князев-старший, не спеша обернувшись к Астахову. Следом черные глаза папы неожиданно сосредоточились на мне. – Ну а теперь хочу послушать свою дочь.

В груди что-то тревожно дрогнуло. С этими словами он неспешным, но уверенным шагом направился в мою сторону. В какой-то момент замедлился, коротко обведя взглядом охрану, стоявшую позади меня. Затем поднял руку и жестом велел мне подойти.

Засомневавшись на пару мгновений, я неуверенно посмотрела на Астахова. Он внимательно наблюдал за моим отцом, но, кажется, не собирался возражать. Лысый мородоворот, который все еще стоял ближе всех ко мне, тоже оставался невозмутим.

Не желая испытывать ничье терпение, я на ватных ногах двинулась к отцу. Он терпеливо ждал меня на середине зала, сложив руки спереди, и, стоило оказаться рядом с ним, как сильное чувство смятения сковало по рукам и ногам. Особенно когда Князев-старший изучающе-медленно оглядел меня с головы до ног.

Смяв пальцами подол платья, я виновато потупилась и тихо произнесла:

– Мне жаль, папа… Я не хотел создавать тебе проблем.

– Я знаю, – неожиданно услышала я понимающее. Вскинула взгляд и с надеждой встретилась с глазами отца, но ничего в них не увидела. Вообще невозможно было понять его настроение. – Вряд ли ты могла рассчитывать, что все так обернется, когда задумывала свой блестящий план.

Тревожный звоночек прошел в голове. Я не могла с уверенностью сказать, как много папа знал, но понимала точно – он злился. Теперь не было сомнений. Эта сдержанность – лишь маска! Поэтому я поспешила горячо проговорить:

– Пап, я тебе все объясню. Обещаю!..

– Безусловно, – почти перебил меня отец бесстрастным тоном. – Ты честно расскажешь мне обо всем, что я хочу знать. Здесь и сейчас.

Воздух сперло в легких, и внутри обожгло неприятным жаром настороженности. Моя голова неоднозначно качнулась, а взгляд невольно скользнул в сторону, где стоял хозяин дома. От напряжения, повисшего в воздухе, кровь зашумела в ушах. В присутствии Астахова у меня нет шанса солгать. Но смогу ли я быть абсолютно честной?

– Посмотри на меня, – неожиданно приказал папа.

Я тут же послушалась и затаила дыхание. А он кивнул в сторону камина, где стоял Ярый.

– Итак, я хочу знать, – членораздельно начал отец, – почему несколько дней назад этого человека привезли в мой дом.

Лицо начало пульсировать от жара, стремительно подступающего от скачка адреналина. Я остро ощущала, что Астахов смотрит на меня, но не смела даже головы повернуть.

– Потому что… я попросила, – негромко ответила я, – привезти его.

Папа сузил глаза.

– То есть, – спокойно предположил он, – это ты организовала похищение старшего сына Астахова. Велела привести в твою комнату и связать.

Нервно сглотнув, я не смогла выдать даже кивок. Сердце пропустило удар. Это ведь звучало не как вопрос, а как констатация факта.

– Для чего? – стальным тоном потребовал ответ папа. – Что ты собиралась сделать с этим человеком?

Отметив это небрежное обращение к хозяину дома, я неловко мотнула головой.

– Ничего, – уверила, покосившись на Ярого. Он в свою очередь застыл точно каменное изваяние, пристально наблюдая за нашим разговором. – Я не собиралась причинять ему вред.

Отец будто в удивлении вскинул брови.

– Нет? Тогда зачем же тебе понадобился сын главаря, если не для того, чтобы сделать миру одолжение и избавиться от него?

Смущение заняло нутро от того, как он спокойно рассуждал об убийстве Астахова. Еще страннее казалось мне терпение хозяина дома.

– Чтобы… прекратить войну, – призналась я сбивчиво.

Черные глаза отца недоуменно сверкнули, и он угрожающим тоном переспросил:

– Чтобы что?

– Папа, я… я не хотела больше жить так!.. – выпалила я, насторожившись из-за его реакции. – В этом бесконечном страхе! Когда дядю ранили, я решила, что нужно положить этому конец. Сделать хоть что-то! Я знала, что рисковала, но…

– Ты не ответила, – холодно перебил меня папа. – Каким образом ты собиралась прекратить эту войну? Посвяти меня. В какой такой ситуации это могло быть возможным, по-твоему?

Я растерянно смотрела на него, а внутри набатом забил вопрос: что же рассказал ему Астахов? Как преподнес все, что случилось?..

– Могло быть возможным. Если бы… у наших семей появилось что-то общее, – все-таки выговорила я, едва шевеля губами.

Отец долго молчал. И казалось, напряжение в воздухе возросло настолько, что вот-вот должно было что-то взорваться!

– Так вот почему его притащили в твою комнату, – наконец нарушил тишину папа разочарованным голосом. – И вот почему охрана не помешала Астахову забрать тебя, как провинившуюся овцу.

– Папа, я…

– Ты вздумала заиметь ублюдка. От человека, руки которого по локоть в нашей крови, – заключил он жестким тоном.

Не в силах выдержать взгляд черных глаз, я уставилась в сторону. А мои пересохшие губы только и вымолвили:

– Но ведь и наши руки…

– Будьте снисходительны, Князев! – внезапно вклинился Астахов. – Девочка хотела как лучше. К тому же в долгу у мира я тоже не остался и позаботился о последствиях. Надеюсь, вы не расстроитесь, если в ближайшем будущем у вас с моим отцом не будет чего-то общего?

Этот дьявол позволил себе растянуть губы в холодной улыбке, привлекая внимание отца. К моей неожиданности, он поддержал это настроение, и по залу раскатился настораживающий смех Князева-старшего, который следом будничным тоном заметил:

– Вот, что бывает, когда дети отбиваются от рук.

Внутренности сжались в дурном предчувствии еще до того, как я получила резкий удар по лицу. И меня оглушило так, что я едва устояла на ногах! Затем, не давая прийти в себя, грубая рука отца впилась в мои волосы.

– Безмозглая шлюха! – выплюнул он мне в лицо вмиг изменившимся тоном. – Ты хоть понимаешь, что натворила!?

Он вновь ударил меня ладонью по виску и щеке. Да с такой силой, что я отлетела в сторону, а в голове поднялся жуткий звон.

Жесткое падение выбило крик из моего горла. Я упала боком на журнальный столик, который треснул от силы удара. Или это были мои ребра?..

Скатившись на пол, я под воздействием инстинкта самосохранения поспешила встать хотя бы на руки и увидела, что отец стремительно приближается.

– Нет!.. Нет! – крикнула я испуганно.

Выставила локоть, за секунду осознав, что он собирается ударить меня ногой! И в его глазах было столько хладнокровия, столько ярости, что кровь застыла в жилах. Я зажмурилась, подобралась, но удара не последовало…

– С дороги! – рявкнул отец.

Резко распахнув глаза, я уставилась на огромную тень рядом с собой.

– Извиняюсь. Без вариантов, – сдержанно пробасил лысый бугай, стеной вставший между мной и чудовищем, которое никак не могло быть моим родным человеком.

Со всхлипами отползая к дивану как побитая собака, я увидела, что к разъяренному отцу подбежал Матвей.

– Отец, не надо! – попросил он, положив руку на мужское плечо.

Наши взгляды встретились. Я буквально молила брата глазами остановить это! И Матвей не отпускал плечо отца. Словно его приморозило к нему. Для брата это было так же дико… Папа ведь никогда и пальцем меня не трогал. Никогда!

– Убогая дрянь! – презрительно бросил Князев-старший, оправляя пиджак. – Ты решила, что достаточно самостоятельна, чтобы действовать за моей спиной?! Значит, и отвечать за все будешь сама! Поняла меня?!

Порезав взглядом моего лысого защитника, отец размашистым шагом направился к Астахову.

– Все еще ждешь предложений, Ярый? – Смачный плевок приземлился к ногам хозяина дома, взгляд которого стал острым будто лезвие. – Вот тебе мое предложение! Она – единственная акция, которая тебе достанется. Распоряжайся и ни в чем себе не отказывай!

Довольный хохот отца раскатился по всему залу.

Я еще не осознавала, что он сказал Астахову. Меня душили слезы, обида и боль пронзала каждую частичку тела. Держась за диван, я с трудом поднялась на ноги, расширенным взглядом наблюдая, как папа в компании телохранителей уходит. Просто оставляет меня здесь, не оборачиваясь! Обернулся только Матвей, но он был не в состоянии мне помочь или утешить меня.

Когда все со стороны Князевых скрылись за дверью, я окончательно впала в состояние шока. Мое тело содрогалось, а с немигающих глаз катились слезы, одна за другой. Я не верила. Этого чудовищного избиения не могло быть на самом деле… Я не верила! Он не мог меня оставить!

В какой-то момент я расслышала, что ко мне приближаются гулкие тяжелые шаги. Атрофированный мозг заставил реагировать, и я перевела заплаканные глаза на Астахова, который остановился ровно напротив меня.

Почему-то в этот момент мне не было страшно. Я не боялась ни за настоящее, ни за будущее. Мое время застыло в одном моменте, когда отец с жестокой уверенностью собирался ударить меня ногой в живот…

– Надеюсь, это входило в твои планы, – сказал Ярый низким напряженным голосом.

И это не прозвучало как издевательство. Это был гневный вердикт мужчины, в планы которого такой исход точно не входил.

Вадим

Багровая капля сорвалась с разбитой губы и скатилась по узкому подбородку с маленькой ямкой. Кровь смешалась с мокрыми следами от слез, которые непрерывно собирались в глазах глупой девчонки. Взгляд ее был такой же сломанный, как и вид. Да. Не столь страшно быть побитой, как быть брошенной. Сука Князев ведь буквально швырнул дочь на съедение волкам.

– Надеюсь, это входило в твои планы, – выдал я беспощадно, глядя в серебряные глаза Рапунцель, сказка для которой сегодня закончилась.

Хотя стоило быть справедливым – Князев даже меня, блядь, смог удивить.

– Рассосались! – недовольно скомандовал Жора, вышедший из зала к охране первее меня.

Равнодушно глядя, как парни начали суетливо расходиться, чтобы от греха подальше не встретиться мне на пути, я прошел к окну возле парадной двери. Оно открывало вид на ворота, через которые как раз в этот момент выезжал караван из трех черных внедорожников.

Жора бесшумно пристроился рядом и, хмуро пялясь в окно, задумчиво изрек:

– Что-то этот черт мутит. – Не получив от меня никакой реакции, он шумно выдохнул и решил закончить мысль. – Может, смекнул, что здесь у дочурки шансов выжить больше? Свои же порвут, если вернется.

Продолжая смотреть на ворота, закрывшиеся за нежеланными гостями, я скрипнул зубами, стараясь не поддаваться вспышке гнева. Жора напрасно считал, что Князев благими намерениями устроил своей малышке ад, но слова начальника охраны мне не понравились. И он сразу понял это, потому вовремя заткнулся. Однако внезапно сзади раздалось:

– Не стоило вам вмешиваться, Вадим Николаевич. – Я медленно оглянулся, отметив, как Жора покачал головой и опасливо отвел взгляд. Ведь именно по его протекции в моем доме появился этот горе-телохранитель с ростом баскетболиста, который решил совет мне дать. – Метелить девчонку до трупа он бы здесь не стал и повода оставить не увидел бы.

В сердце ударил адреналин. Баскетболист по имени Петя с тупой рожей покосился на притихших напарников, а я не спеша направился к нему, чувствуя, как каменеет тело и наливаются кровью глаза. Не знаю, о чем думал парень, когда я оказался рядом, что я ему руку пожму? Но сопротивления я не ощутил, хватая Петю за грудки, чтобы лбом пробить его лицо.

Отлетев от меня на пару метров, он быстро пришел в себя и сразу определился, что грушей не будет, даже если в моем подчинении. А я, настигнув баскетболиста, только и жаждал отпора. Нарочно его выводил прицельными ударами, оперативно схватывая слабости. В ответ тоже получал, но это только раззадоривало. Моя нездоровая сторона личности входила в азарт, толкала играть с жертвой, как зверь, которому скучно просто сожрать мясо.

В какой-то момент ярость достигла предела, и я напал на телохранителя, вдвое здоровее меня, по-настоящему. Он совершил ошибку, позволив мне завалить себя, потому что спасать бедолагу было некому. Петя пытался скинуть меня, вывернуться из крайне уязвимого положения, но по итогу ему осталось лишь блокировать удары, чтобы от его лица и ушей уцелело хоть что-то.

– Про… стите… Вадим!.. – выдавил уставший баскетболист задыхающимся голосом.

Проблески ума спасли парня, попавшего под мою горячую руку. Я не реагировал, если меня просили остановиться. Но Петя признал ошибку, а это стоило снисхождения.

Поднявшись с избитого подчиненного, я предупреждающе оглядел присутствующие в холле лица.

– Кто-то еще хочет обсудить мои решения? – поинтересовался беспечным тоном.

Пацаны понуро опустили носы, избегая моего взгляда. Только Жора и Олег не отличались ссыкливостью. Олега в принципе невозможно было смутить, хоть гранату ему в зубы суй, он в ответ тебя нахер пошлет. А Жоре по статусу не положено было.

Сплюнув на пол кровь, собравшуюся во рту из-за прилета в челюсть, я грозно глянул на Петра. Он подпер плечом колонну, хватаясь за побитые ребра, и низко опустил голову. Вряд ли парень догадался, что получил вовсе не за свой язык, а за то, что был прав. Мне не стоило вмешиваться. И без его тупых замечаний я знал, чего стоит жалость. Но это было мое, блядь, решение.

Поднимаясь в свой кабинет, я без воли прокручивал момент, когда Князев нанес девчонке первый удар. Эта картина стояла перед глазами, как пригвожденная. Почему именно она? Я видел столько жестокости и несправедливости в своей жизни, но внезапная параллель с матерью застала врасплох.

Я не думал. Не взвешивал. Одним взглядом приказал Жоре помешать паскуде избивать дочь. Плевать, что она сама выбрала путь, который привел к такому итогу. Плевать, что она никто в моей жизни. Останови. Это…

«Нет, Коля! Коля, прошу н-не надо… остановись!»

Задержавшись у окна кабинета, я сжал кулаки и закрыл глаза. В груди начала собираться знакомая мучительная тяжесть, связанная с воспоминаниями, которые с детства выжигали во мне шрамы. Я так давно не вспоминал ее…

Сглотнув удушливый ком, резко открыл глаза, уже не в силах прогнать жестокие картины прошлого. Просто ждал, когда приступ пройдет, и разбитое в кровь лицо мамы перестанет резать душу.

Проклятая девочка. Одни беды от тебя.

Стук в дверь вырвал из мыслей и заставил резко собраться. Жора зашел в кабинет без разрешения, но я знал, что за вопрос не требует отлагательств.

– Извиняюсь, Вадим Николаевич, – пробубнил он хмуро. – Не хотел беспокоить. Какие указания будут насчет девушки?

Задумчиво опустив взгляд, я не спеша прошел к столу из красного дерева и занял свое широкое кожаное кресло.

– Пока не трогайте, – велел постно, проведя большим пальцем по сбитым костяшкам на кулаке. – До вечера я приму решение.

Эльза

Я осталась в зале абсолютно одна. Даже врагам больше не было до меня никакого дела. Я потеряла ценность для всех. Превратилась в ноль, у которого больше нет будущего.

Шок спадал слишком быстро, заставляя меня все острее ощущать боль и кровь во рту. Обессиленная, я нашла опору на длинном черном диване. Села в самый угол, издавая стоны при малейшем движении, и обняла себя руками. Тело знобило, начинало ломать, как при температуре. Сильно болело лицо и левый бок в области ребер, но я стойко сносила эту боль. А вот то, что творилось внутри… Хотелось исчезнуть, лишь бы не чувствовать эту жуткую пустоту и бесконечный холод.

Апатия отрезала меня от реальности. Слезы высохли. Осталась только соль и свернувшаяся кровь, которая стягивала кожу лица. Тело перестало трястись, но налилось свинцовой тяжестью. Кажется, что-то происходило за дверями зала. До меня доносились звуки ударов, падения, мата. Однако я ушла глубоко в себя. Даже не поняла, когда рядом кто-то оказался и протянул мне платок.

Я подняла глаза на Олега, который накрыл меня своей тенью, и его губы слегка скривились. Не добившись никакой реакции, он сам сунул мне платок в ладонь.

– Пошли, бедолага, – прохрипел, обхватывая мою руку выше локтя, чтобы помочь подняться.

Еле передвигаясь, я послушно шла рядом с охранником, пребывая в тотальной отстраненности. Поэтому равнодушно посмотрела на следы крови, оросившие пол холла недалеко от двери. Как будто никакой ужас больше не мог тронуть меня. Как будто я адаптировалась и воспринимала такое через нездоровую призму нормальности.

Олег привел меня в комнату для прислуги, куда я смиренно зашла, и запер дверь на ключ. Ничто не дрогнуло внутри в этот момент. Я хотела остаться одна. И хотела, чтобы обо мне все забыли. Навсегда.

Я пролежала на кровати очень долго. Мои глаза не закрывались, поэтому я видела, как в комнате становилось все темнее и темнее. Беспощадный разум не позволял уснуть. Заставлял отмечать, что ко мне никто не заходил. Даже Мире запретили, скорее всего, кормить меня. Все покорно ждали решения хозяина дома насчет моей судьбы.

Я знала. Чувствовала – мне немного осталось. Отец постарался, разозлил Астахова как следует и дал полный карт-бланш, чтобы вся его злость досталась мне…

В какой-то момент я сжалилась над собой. Поднялась с кровати и пошла в ванную, цепляясь за любую опору. Остановившись у раковины, я осторожно завела руку за спину, чтобы расстегнуть платье, и неизбежно встретилась со своим отражением… Вдох в голос ворвался в легкие. Я была настолько поражена, что грудь заходила от приступа плача. Наклонилась ближе к зеркалу и принялась дрожащими пальцами трогать свое лицо. На распухшей переносице треснула кожа, синее пятно виднелось на правом виске, на подбородке, измазанном запекшейся кровью из разбитой губы.

– Господи… – выдохнула я жалко и надрывисто.

Включила воду, начала судорожно омывать лицо, с трудом переживая мощный всплеск эмоций. Жестокость отца, оставшаяся на мне следами, ломала психику окончательно. Пропускала через мясорубку мое наивное видение мира.

Когда удалось снять платье, я смогла увидеть, какой урон моему телу нанесло падение. Огромный красный синяк с кровоподтеком расползался по ребрам. Было больно дышать и больно прикасаться. Выглядело очень страшно, учитывая, что лечить меня здесь не будет никто.

Душ занял много времени. Я включила легкий напор и, превозмогая боль, помылась, как смогла. Потом просто стояла под струями, чувствуя себя физически чуточку легче. А может, просто понимала, что в комнате меня ждет только мучительное ожидание.

Когда сил стоять уже не осталось, я вышла из кабины, надела трусики и завернулась в халат. Прямо так и легла в постель, тщательно укрывшись одеялом. Не хотела я ничего ждать, что бы он там ни решил. Но, несмотря на измождение, уснуть мне еще долго не удавалось. Мысли беспощадно атаковали, загоняя меня в депрессивное состояние. Подводили к осознанию бессмысленности всего, что я так тщательно продумывала. Я словно забыла или перестала видеть в этом важность. А еще рациональность склоняла к тому, что вероятность моей беременности крайне мала. Даже если я вырвала таблетку, поза для зачатия была не самой удачной, и попытка у меня была всего одна…

Да. Я проиграла еще в тот момент, когда начала эту игру.

Внезапный шум вырвал сознание из спасительного сна, которого я все же дождалась. Едва я открыла глаза, как меня ослепил свет, приводящий в дезориентацию. Но мне все же удалось увидеть Вадима Астахова, который грозной скалой стоял у закрытой двери.

Гулкий стук сердца разрядом прошел в груди, окончательно пробуждая меня. Однако я решила встретить свою судьбу достойно. Устало посмотрела на одеяло, отвела его в сторону и, стараясь не морщиться от боли, поднялась с кровати. Оправив на себе халат, я посмотрела прямо в холодные глаза хозяина дома, а еще заставила себя расправить плечи, чтобы не выглядеть жалко.

– Ну, давай же, – вымученно произнесла я, едва улыбнувшись. – Делай то… что собрался делать.

Нервная дрожь пронеслась по телу. Астахов резко сдвинулся с места, точно зверь, которому сказали «фас», но я запретила себе отступить даже на миллиметр. Только глаза закрыла, потому что в них наверняка отразился страх. Хотя внутри я приготовилась ко всему…

Ощутив совсем рядом терпкий запах одеколона и тепло мужского тела, я не выдержала. Распахнула глаза и чуть не отшатнулась, столкнувшись с взглядом Астахова сверху. Он стоял вплотную ко мне, слегка сведя брови, словно что-то взвешивая в голове. А через секунду я почувствовала, что мой халат дернулся.

По телу прошло оцепенение. Растерянно уронив голову, я увидела, что мужские руки не спеша и ловко распускают пояс на моей талии. От замешательства я просто остолбенела. Последнее, о чем бы могла подумать, что бандит примет такое решение! И это после того, как Астахов убеждал, что я последняя, кого бы он стал… трахать.

Я, наверное, должна была сопротивляться или хоть что-то возразить. Но не находила ни сил, ни смысла. Только прикрыла руками обнаженную грудь, когда хозяин дома окончательно снял с меня халат и отбросил его, как тряпку.

На коже тут же выступили мурашки, а в горле собрался предательский ком.

Будь ты проклят…

Мерзкое, унизительное чувство пропитало меня насквозь, принуждая низко опускать голову. Астахов обхватил мою руку выше локтя, и я до боли куснула губу, понимая, что он хочет убрать ее от груди. Однако вместо этого бандит неожиданно повернул меня, игнорируя болезненный стон, и прикоснулся к синяку на ребрах.

Вздрогнув от простреливающей боли, я тут же отпрянула в сторону. Но Астахов непреклонно притянул меня к себе, продолжая исследовать пальцами травмированный бок. Напряженная с головы до пят, я едва сносила то, что бандит делал, отпуская рваное дыхание.

– Х-хватит… – попросила в какой-то момент, устав терпеть. – Мне больно!..

Но он будто оглох. Прекратил, только когда посчитал нужным, и вдруг хладнокровно заметил:

– Было бы куда больнее, если бы он сломал тебе ребра.

Внутри прошло яростное отрицание, и я оторопело вскинула взгляд. Искаженное восприятие реальности будто подтерло воспоминания, подталкивая любыми аргументами оправдать отца, которого я думала, что знала.

– Он не стал бы, – возразила я твердо, хотя до конца не верила в собственные слова. – Отец никогда меня не трогал до этого…

– Твой отец – кровожадный ублюдок, каких еще поискать, – жестко перебил бандит. – Если ты еще не поняла, то в один момент перестала быть для него невинной дочуркой. Он избивал бы тебя, пока не увидел достаточно крови. – Глядя в мои распахнутые глаза, Астахов низким голосом констатировал: – И ты знала, что так будет. С самого начала знала, что он сделает с тобой, когда все раскроется.

Я неловко отвела взгляд, не находя даже жалких слов возразить бандиту. Потому что это была правда. И откровенно говоря, мне очень повезло, что в момент встречи я находилась в доме, где за меня по неизвестной причине заступились.

– Спасибо, – вдруг проронила я глухо, не поднимая глаза. – Что не дал ему довести дело до конца…

– Дядю Жору благодари, – сухо отрезал Астахов. – Он не терпит, когда бьют лежачих.

Неприятное смятение заняло нутро. Стоило хоть чуточку лучше подумать об этом мужчине, и он сразу дал мне по рукам. Но я была уверена, что без позволения хозяина дома никто не посмел бы вмешиваться в происходящее.

– Все равно… спасибо, – произнесла я упрямо, посмотрев в бесстрастные глаза бандита. – Ты мог ему запретить, но не стал.

Он прищурился. Ему явно не нравилось, что я пыталась увидеть снисхождение в его действиях. А я всего лишь хотела отдать должное за человечность.

– Так какой у тебя был план? – холодно спросил Астахов.

Я озадаченно качнула головой.

– Что?..

– Если бы мои люди не опередили твое расписание, что ты собиралась делать дальше?

Внутренности неприятно свело. Не понимая, для чего он пытается докопаться, я подавлено ответила:

– Это уже не имеет значения…

– Я задал вопрос, – непреклонно надавил бандит. – Или тебе нечего ответить, потому что и плана никакого не было?

Это ядовитое замечание он бросил нарочно. Возмущение расползлось в груди, как по команде – негодяй серьезно считает меня настолько легкомысленной?

– Я собиралась бежать, – нехотя призналась я. – Сразу после того, как тебя бы увели. У меня все было готово… До приезда отца я бы успела исчезнуть.

Некоторое время Астахов молчал, затем задумчиво повторил:

– Исчезнуть. Ну допустим, а что потом?

– В смысле?

Он покачала головой и бесцеремонно напомнил:

– Ты вроде хотела войну остановить, Эльза. Так значит, родив ребенка, вернулась бы домой как ни в чем не бывало?

Напряженно глядя на бандита, я поняла, что у меня нет ответа. Мне казалось, что я абсолютно все учла, но его наводящие вопросы заставили так легко растеряться.

– Пока ты пытаешься придумать красивый ответ, я расскажу, что было бы с тобой на самом деле, – внезапно сказал он без снисхождения. – На тебя объявили бы охоту. Едва бы ты успела смыться, как твоим врагом стала бы не одна семья, а уже две. Исчезнуть не так просто, как тебе кажется. При самом лучшем раскладе тебе удалось бы ходить живой все девять месяцев. Потом тебя бы нашли, отобрали младенца и прикончили. Или ты вернулась бы сама, желая попробовать довести дело до конца. А конец – один.

Я прямо почувствовала, как потухли мои глаза. Астахов, сам того не подозревая, укрепил гадкое чувство, иглой сидевшее внутри меня. Я замахнулась на то, что мне не по силам… И просто уничтожила свою жизнь. Безвозвратно.

Однако упасть духом я не успела. Потому что, прокручивая моменты, когда я готовила все это, внезапно вспомнила о людях, которые мне помогали. Почему? Если они считали это идиотской идеей самоубийцы, почему просто не отказались? Я даже представить боюсь, что сделал с ними отец… Но у меня были соратники. Те, кто тоже устал от войны и не видел в ней конца.

– Говёный план ты придумала, если в любом случае умрешь, – разочарованно заключил хозяин дома.

А я вскинула взгляд и медленно кивнула.

– Может быть. Но я рискнула и сделала хотя бы что-то, чтобы изменить ситуацию. А ты… ты уверен, что никто из твоих людей не хочет изменить ее?

Глаза Астахова опасно сверкнули. Выдержав мгновение, он внезапно шагнул ко мне и обхватил рукой подбородок. Я издала стон из-за прикосновения к синяку, уперлась руками в гранитные плечи бандита, а он уставился на меня сверху, плотно поджимая губы. Не успела я испугаться, как Астахов наклонился, прихватил мою шею сзади и… протолкнул язык в мой рот.

Сердце ухнуло в пятки, а внутри прошло мощное противоречивое чувство. Обескураженная, я даже почти не ощутила боли из-за раненых губ и не заметила, как сильно впилась ногтями в грудь Астахова. А он – коротко попробовал меня и над ухом прохрипел:

– Глупая девочка. Никому не нужна твоя жертва.

Резко отстранившись, бандит развернулся и направился к дверям, а я судорожно приложила пальцы ко рту, остро ощущая на языке вкус мужчины.

– Ч-что теперь со мной будет?! – выпалила в последний момент ему в спину, неловко прикрыв грудь рукой.

Задержавшись в дверях, Астахов посмотрел на меня из-за плеча и окатил холодным взглядом.

– Твоя роль в этом доме не меняется. Пока мне выгодно, чтобы ты находилась под моим контролем.

Две недели спустя…

Тело не слушалось, и я застыла будто парализованная, впившись взглядом в бандита. Он медленно поднялся с кресла, бесстрастно рассматривая крупнокалиберный пистолет в своей руке, который следом спокойно направил на меня.

Испуганный вздох сорвался с губ, и сердце бешено заколотилось в груди. Я начала пятиться, но почти сразу ударилась спиной о стену. Астахов быстро оказался рядом. Хладнокровно упер дуло мне в лоб, и я зажмурилась.

– Слишком просто для тебя, – прозвучали надо мной жесткие слова, от которых испарина выступила на коже.

Снова этот кошмар. Ошпаренная страхом, я про себя взмолилась: «Не надо… Пожалуйста!» Подобралась, в любой момент ожидая выстрела, но вокруг царила тишина.

Я открыла глаза и поняла, что дуло больше не упирается мне в лоб. Астахов, лицо которого было каким-то размытым, все еще стоял очень близко, но его пистолет куда-то испарился. Однако не успела я поймать чувство облегчения, как бандит схватил меня за шею. Только боли и удушья я не ощутила. Мужские пальцы удерживали крепко для того, чтобы я шагнула ближе.

Руки уперлись в каменную теплую грудь. Лицо Астахова оказалось совсем рядом, и я поняла, что он собирается сделать. А бандит будто прекрасно понимал, что я этого хочу…

Горячий язык ворвался в мой рот, и требовательный поцелуй откликнулся в теле резким возбуждением, подавляя всякий страх. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее Вадим прижимал меня к себе. Но в какой-то момент он внезапно прервал поцелуй, и моя спина вновь врезалась в стену.

Жгучее смятение пронзило тело от того, как бандит оттолкнул меня, холодно глядя исподлобья. Словно ему стало противно! Словно он жестоко играл со мной! Однако почти сразу Астахов резко шагнул ко мне, и не успела я среагировать, как услышала треск. Бандит одним движением разорвал униформу прислуги, которая почему-то была на мне, обнажая меня по пояс. Затем бесцеремонно обхватил грудь ладонью, придавив мое тело к стене.

Несмотря на грубость и отчужденность, прикосновения Вадима были такими приятными, бережными… Змей-искуситель – он обхватил ртом мою грудь, принялся играть языком с твердыми сосками. Меня охватывало наслаждение, горячим спазмом проходя в животе, и не было никаких сил сопротивляться.

Мужские пальцы оказались в моих волосах и принялись потягивать их, принуждая запрокинуть голову. Я ощутила горячий поцелуй на шее, издала тихий стон, а бандит вдруг приказал:

– Встань на колени.

По ногам прошла сладкая дрожь. Я чувствовала трепет, предвкушение, как горячо-горячо между ног, но не могла так просто забыться и подчиниться Астахову. А он словно понял это без слов. Голубые глаза, которые я очень четко видела, властно сверкнули, и тяжелая мужская рука сдавила мою шею сзади, принуждая опуститься на колени.

Мое лицо оказалось на уровне ширинки мужских брюк. Я чувствовала, как Вадим крепко держит мою голову за волосы, ловко расправляясь с ремнем и молнией. Он не медлил, но и не спешил, вытаскивая наружу крупный жилистый член.

Нет. Я же никогда этого не делала!.. И вообще считала жутко интимным и даже унизительным… Но от вида возбужденной плоти между ног внезапно прошла горячая пульсация.

– Открой рот, – хрипло велел Вадим, слегка сжав мои волосы у корней, когда я попыталась отстраниться. – Я хочу, чтобы ты попробовала мой член.

Жар возбуждения начал захлестывать сильнее. Я уставилась на красную налитую головку, но прежде чем успела что-то решить, Астахов надавил мне на затылок. Рот послушно открылся, принимая крупную плоть, и я ощутила резкую вспышку внизу живота…

…

– Эй?

Неприятная тряска повторилась, беспощадно вырывая меня из сна.

– Ты что, глухая?!

Открыв глаза, я растерянно заморгала, увидев над собой недовольное лицо Шуры, и сонно выдала:

– Что?..

– Вставай, говорю! Ты в кому впала, что ли! – раздраженно поинтересовалась она. – Я тебе не нянька – ходить стучать по десять раз! Живо одевайся!

Домоправительница прошла к шкафу, остервенело открыла его и вытащила первое попавшееся черное платье с белыми манжетами на рукавах, которое швырнула мне на постель. Затем она гневно зыркнула и, вздернув подбородок, почесала вон из моей комнаты.

Психопатка старая…

Она громко хлопнула дверью, но я даже не обиделась. Вернув голову на подушку, сжала бедра и просунула между них руку, остро ощущая, как пульсирует клитор. Глаза ошарашенно уставились в потолок, потому что я во всех деталях вспомнила сон. И чем он закончился.

Ну нет, это уже ни в какие ворота!

Вскочив с кровати, я поспешила в ванную, страстно желая умыться ледяной водой. Все что угодно, лишь бы прогнать из головы навязчивые образы и унять возбуждение, которое все еще томилось в животе. И ведь мне часто снился тот день… Моя комната и тот момент, когда Астахов чуть не пристрелил меня. Но впервые главный страх сна перевоплотился в… сексуальное влечение.

– Черт, – обалдело выдохнула я, застыв напротив зеркала.

Щеки румяные, глаза блестят, твердые соски выделяются под белой сорочкой. Продолжительное нахождение в этом доме, где я без воли акцентировала внимание на конкретном мужчине, приобретало нездоровое направление. Совсем нездоровое, если подсознание выдавало такое!

Хмуро начищая зубы, расчесываясь, неуклюже надевая платье – я не переставала сражаться с неприятным смятением внутри. Потому что Астахов вообще не акцентировал на мне никакого внимания. Ни словом, ни делом не давал повода хоть раз воспринять его не как равнодушного похитителя, а как привлекательного мужчину.

Тот странный поцелуй, когда бандит пришел ко мне объявить о своем решении, я не брала в расчет… Холодным разумом решила для себя – он просто хотел осадить меня за упрямство, как-то наказать сиюминутно и выбрал способ. Вот и все. С того момента и до сегодняшнего дня Астахов не давал мне заблуждаться и показывал только одно: я для него – пустое место.

На завтрак я опоздала, поэтому ела в гордом одиночестве. Как стукнутая смотрела в одну точку, запивая йогуртом творожный пирог, и рассеянно поздоровалась с Мирой, которая забежала взять список продуктов. Следом за ней на кухню зашел Олег.

– Ты куда? – хмуро спросил он кухарку, встав в проеме и не давая ей пройти.

Неловко притормозив, она торопливо ответила:

– Эм… Мама велела за продуктами съездить, сама не успевает.

– А че так рано?

Мира пожала плечами, будто не замечая недовольного тона охранника.

– Наверное, переживает, что мясо не успеет замариноваться к обеду.

– Ясно.

– А ты, наверное, есть хочешь?.. Там, если что, пирог и йогурт домашний, – заботливо сообщила она, оглянувшись на плиту. – Положи себе, сколько хочешь. Или… вот Эльзу попроси.

Смурной Олег, который явно встал сегодня не с той ноги, глянул на меня из-под бровей и постно ответил:

– Обойдусь. Позовешь меня, когда приедешь.

Мира растерянно уставилась на него и неуверенно ответила:

– Хорошо.

Скрестив руки на груди, охранник, наконец, отступил.

– Ну давай, беги.

Проводив Миру взглядом, я задумчиво уставилась на Олега, еле сдерживая улыбку. А он, заметив это, сразу весь нахохлился.

– Че? – спросил в своей обычной быдловатой манере.

– Да ничего, – загадочно ответила я.

Ромэо из девяностых скривил губы и, сунув руки в карманы брюк, развернулся, чтобы уйти.

– Вот и жуй свой пирог.

Я тихо засмеялась. Как же любопытно было наблюдать за этой парочкой, которая упрямо сопротивлялась взаимной симпатии. Мира терялась перед Олегом, не в силах увидеть романтики за его грубостью. А Олег как будто не мог разглядеть взаимности за робостью Миры. Прямо сломанный телефон.

Конечно, я могла ошибаться насчет всего, но примечала, что мой дружок охранник ест исключительно в компании кухарки. Они редко сидели вместе за столом, но накрыть для него должна была непременно она.

Сонно зевнув, я допила йогурт и поднялась, чтобы выйти из-за стола, но шаги, внезапно раздавшиеся в коридоре, заставили замереть. Волнение нахлынуло в груди – только бы не он!

К моему облегчению, в дверях показался Денис.

– О, привет! – поздоровался он оторопело.

Слега улыбнувшись, я дружелюбно отозвалась:

– Привет.

Этот кареглазый симпатяга парень с восточными чертами лица, который работал водителем у Астахова, был здесь одним из немногих, кто относился ко мне без предвзятости. Вообще как будто я вовсе не дочь Князева и не пленница здесь, а милашка домработница.

Хотя сказать, что меня здесь кто-то явно недолюбливал, я тоже не могла. Кроме Шуры, разумеется, охранники относились ко мне либо лояльно, как Олег, либо никак.

– А Миры нет? – растеряно спросил Денис, оглядывая кухню.

– Вы разминулись, – сообщила я, задвигая стул и собирая посуду. – Она только-только ушла.

Он разочарованно цыкнул, посмотрев в сторону кухонного гарнитура. Но следом встрепенулся и спросил:

– Слушай… а можно тебя попросить кофе сделать? Глаза закрываются – не могу. Только Шура, если увидит, что я по шкафам шарю, нервы на кулак намотает.

Я неуверенно глянула в сторону кофе-машины, которой пользовалась втихаря пару раз. Мне мегера тоже не разрешала хозяйничать на кухне, но я не видела ничего плохого в том, чтобы выручить парня, пока никого нет. Поэтому участливо ответила:

– Конечно, сделаю.

Понимая, что он торопится, я поспешила поставить посуду в раковину и сразу подошла к кофе-машине, на ходу спросив предпочтения охранника. Через пару минут ароматный напиток в белой чашке встал на барную стойку рядом с рукой Дениса. Я осталась ждать напротив него, чтобы в случае чего быстренько убрать следы преступления.

– От души, Лиз, – поблагодарил он, хватая кружку и начиная пить кофе, едва подув на него.

Я уже не поправляла охранника насчет своего имени. То ли кто-то сказал ему, что меня зовут Элиза, то ли он считал, что Эльза – то же самое, что Елизавета, но Денис твердо решил для себя – Лиза и все тут.

– А ты чего такая замученная? – спросил он, выпив за несколько секунд уже половину кружки.

Я повела плечом, смахнув с барной стойки невидимые крошки.

– Не выспалась…

Охранник озадаченно поинтересовался:

– У тебя вообще есть выходные?

Я многозначительно встретилась с его карими глазами.

– Спроси у Александры Владимировны.

– М-да… – понимающе усмехнулся он. – С ней не забалуешь. Но отпуск-то небольшой каждому положен!

– Ага. Я как раз собиралась зайти в отдел кадров, обсудить свой ненормированный график и жуткие условия работы, – унылым голосом пошутила я.

К моей неожиданности, Денис захохотал. Да так заразительно, что я тоже широко улыбнулась.

– Ну ты даешь! – заметил он сквозь смех. – Оптимизм, конечно…

– Какого хера ты здесь трешься?! – внезапно раздался на кухне недовольный голос, от которого мы сразу напряглись.

Улыбка тут же слетела с моего лица, дыхание перехватило. Денис тоже резко выпрямился и обернулся к Астахову.

– Извините, Вадим Николаевич. Я тут зашел по-быстрому…

– Почему я должен объяснять тебе простые вещи, Дэн? – негромко, но сурово выдал хозяин дома, а я неловко схватила чашку с недопитым кофе и поспешила отвернуться. – Машина должна уже стоять у входа, а не греться в гараже, пока ты здесь лясы точишь.

Остановившись у раковины, я принялась сосредоточенно мыть посуду, чувствуя, как начинают пылать щеки.

– Еще раз извиняюсь, – услышала понурый голос охранника. – Не повторится.

– Ушел, – небрежно велел Астахов, и Денис тут же послушался.

Оцепенение пронеслось по моему телу.

Слишком тщательно намывая свою тарелку, я невольно прислушалась и аж вспотела вся, поняв, что ко мне приближаются шаги.

Вот же блин…

Астахов не спеша подошел и остановился совсем рядом – справа. Я лишь мельком подняла на него глаза, а лицо как кипятком обдало. Проклятый сон тут как тут в голове, со всеми неприличными подробностями.

– И давно ты пацанов из моей охраны прикармливаешь? – услышала я и чуть кружку Дениса не выронила.

Недоуменно посмотрела на бандита, даже не зная, что ответить на этот абсурд. В итоге решила ничего не отвечать. Поджала губы, выключила воду и хотела пройти мимо Астахова к полотенцу, но он неожиданно остановил меня, ловко поймав рукой за талию.

– Будь осторожна, – раздалось предостерегающее над моей головой.

Я отпрянула назад и, подумав пару секунд, непонимающе спросила:

– Почему?..

– Узнаю, что ты здесь какому-нибудь олуху глазки строишь – накажу, Эльза, – спокойно ответил он. – И тебя, и его.

Обомлело раскрыв рот, я возмущенно уставилась на хозяина дома.

– Я никому ничего не строю! – возразила твердо, понимая, что он считает, будто я пойду на все ради свободы. – Денис… он просто проявляет дружелюбие!

Холодно глядя на меня, Астахов стальным тоном констатировал:

– Ты меня услышала. Здесь у тебя нет друзей, запомни.

Негодование и обида заняли нутро вязким осадком, сжимая горло в тиски. Я прекрасно понимала, что у меня не может быть здесь друзей, но… невозможно же совсем отгородиться! Зачем делать из меня изгоя?

Бандит развернулся и направился к двери, думая, что щелкнул меня по носу. Однако своим внезапным негативным вниманием он хорошенько взбодрил меня и спровоцировал решительность, которой мне так не хватало.

Хватит откладывать. Я сделаю это сегодня.

Больше ни дня не проведу в его проклятом доме!

Этот день показался мне самым долгим. Не знаю, на что рассчитывал Астахов, оставляя меня в своем доме, но как только я немного отошла от побоев отца, практически круглосуточно жила мыслью о побеге. Не собиралась спокойно отсиживаться здесь и ждать чуда. Неоткуда его ждать. Папа сказал: ответственность за случившееся лежит на мне, а значит, я должна самостоятельно решить проблему. Что ж, я сделаю это. Конечно же, он не простит меня, но может… поймет, что я чего-то стою. Хотя бы раз.

Моя жизнь всегда была под контролем отца. Абсолютно во всем. А если я вдруг принимала решение, Князев-старший взвешивал его без моего ведома и принимал свое. Возможно, он считал, что я просто не в состоянии брать ответственность за свою судьбу – слишком молода, наивна, неопытна. Не умею рационально оценивать перспективу, но разве жизнь не состоит из ошибок? Если их не совершать, чему человек в итоге научится? А отец не давал мне ошибаться. И это крыло, под которое он загнал меня – в конце концов, начало душить. Особенно в последний год.

Ситуация в разборках с Астаховыми накалилась еще до покушения на дядю Сергея. Как всегда, я получала лишь крохи информации. Но мне пришлось оставить очное обучение на бизнес-факультете, который опять же выбрал для меня папа, и перейти на заочную форму. Я не могла даже просто пойти погулять. Выезд только с охраной и только по делу. Я не могла открыто поговорить с подругами из универа – телефон прослушивался, да и рискованно было посвящать их в реальные причины моего заточения.

Меня неизбежно настигло страшное одиночество.

Тогда я и сблизилась с Мироном – личным водителем отца… Он стал последним решением, которое у меня отобрали. Возможно, именно тогда начался мой внутренний бунт, приведший к таким последствиям. Но сколько бы раз я ни возвращалась мысленно к началу, все одно – я не поступила бы иначе.

Часы в коридоре, по которому я проходила с корзиной белья, показывали шесть, когда за окнами начало темнеть. Именно темноты я ждала – моего верного союзника. Главное, чтобы хозяин дома не решил сегодня вернуться в особняк пораньше. Чем позднее мне удастся приступить к плану, тем, я считала, больше вероятность успеха.

У меня не было четкого представления о развитии событий после того, как мне удастся сбежать из дома Астахова. Я смогу связаться с кем-то из потенциальных друзей, только когда окажусь за пределами наблюдения. Но никаких гарантий, что мне рискнут помочь… В крайнем случае, я окажусь абсолютно одна и должна буду очень ловко импровизировать, чтобы вернуться к плану, который сорвался из-за моего похищения.

Господи, только дай мне выбраться… Пусть все получится!

Я едва выдерживала каждую новую минуту. Но нельзя было начать раньше, чем я рассчитала. Шура обычно уходила в свою комнату лишь в начале восьмого. Раздавала нам с Мирой задания на оставшийся вечер, а сама шла отдыхать. Сегодня домоправительница, как назло, задерживалась. Все торчала на кухне, обложившись тетрадями на столе, видимо, делая ревизию. Ну почему именно сегодня?!

Время подходило к восьми, когда я подумала, что, похоже, придется все-таки перенести попытку побега на завтра. Лишний риск ни к чему. Но Александра неожиданно решила закончить подсчеты. Когда я в очередной раз как бы между прочим зашла на кухню, она уже складывала тетради в стопочку и поднималась из-за стола.

– Эй, ты! – бесцеремонно позвала Шура, поймав меня взглядом. Никогда меня по имени не называла. Отпив глоток воды из стакана, я вопросительно приподняла брови. – Долго будешь ходить, глаза мне мозолить? Если все закончила, иди в свою комнату.

Как некстати было это снисхождение от мегеры. Для меня как раз все только начиналось.

– Нет… я еще не все, – солгала я, поставив стакан. – Белье надо догладить.

Она свела брови и недовольно спросила:

– Тогда какого черта ты здесь вертишься?! Работает как черепаха, а потом утром не добудишься… – Взяв тетради, Шура обошла стол и направилась к дверям. – Заканчивай быстрее, и нечего шарахаться по дому лишний раз! Миру увидишь, скажи, чтобы посудомойку разгрузила. Еще одна черепаха…

Вредина вышла из кухни, а я нервно выдохнула. Посмотрела на часы, висевшие на стене напротив стола. Начало девятого. Астахов не пришел на ужин, значит, наверняка задержится допоздна! Пока удача мне благоволила. Пока…

Я вышла из кухни минут через пять, но не пошла в прачку, где на самом деле давно все было выглажено, а целенаправленно двинулась к лестнице. Без спешки спустилась на первый этаж и, мазнув взглядом по охраннику, который стоял в холле, свернула в сторону кладовой.

Каждый мускул в теле был напряжен до дрожи, но я изо всех сил старалась двигаться плавно. В кладовой перевела дыхание, прежде чем выйти с ведром, наполненным всяким инвентарем и чистящими средствами. Казалось, внутри царит достаточная доза уверенности, но она резко сменилась паникой, когда возле лестницы я пересеклась с Мирой…

Девушка только начала подниматься, однако увидела меня и затормозила.

– Ты чего это делать собралась? – поинтересовалась она, озадаченно уставившись на ведро в моих руках.

– Я?.. В зал пойду.

Мира неуверенно глянула в сторону дверей зала, того самого, где отец избивал меня, и нахмурилась.

– Ох, вы что, с мамой опять поссорились? – сочувствующе спросила она. – Там же до утра можно мучиться!

– Да нет, нет! Она просто сказала почистить камин и все, – поспешила сгладить я. – Вроде как Вадим Николаевич давно велел.

– А-а… А ты уверена, что справишься? Делала это когда-нибудь?

Покрываясь испариной, я простодушно пожала плечами.

– Твоя мама вроде все подробно рассказала.

Мира задумчиво закусила губу и неожиданно твердо заявила:

– Я помогу тебе. Сейчас только схожу наверх…

– Да нет, не нужно! – как можно мягче отказала я. – Я уверена, что справлюсь! А тебе еще посудомойку разгрузить нужно, Шура сказала.

Кухарка устало закатила глаза, выпустив вздох.

– Блин… Ладно, но если что, ты сразу зови меня! Хорошо?

– Конечно, – уверила я. – Спасибо!

Она продолжила подниматься, а я покосилась на охранника, который остановился возле окна, с кем-то разговаривая по телефону, и на ватных ногах продолжила путь в зал.

Ледяной озноб пронесся по телу, стоило переступить порог большого мрачного помещения, где я ни разу не была с того проклятого дня… Плавно закрыв за собой двустворчатые двери, я обернулась и подавленным взглядом прошла по обстановке. Немногочисленная мебель, обитая коричневой кожей, дорогой расписной ковер тянулся от массивного камина, много пространства, разбавленного современными торшерами, стеллажами с книгами и громоздкими винтажными статуями.

Внутри дрогнуло, когда глаза без воли задержались на журнальном столике. Тот, на который я рухнула – убрали. Сейчас здесь красовался более длинный и прочный резной стол из темного дерева. Но все равно от его вида ребра болезненно заныли.

Схватив ведро, я заставила себя отгородиться от воспоминаний и зашагала прямиком к камину. Чем больше я оттягивала, тем менее решительной становилась, излишне нервничала. А нужно, чтобы все выглядело естественно.

Стараясь не коситься на камеры под потолком, я остановилась у камина с мраморными темно-серыми колоннами по бокам и достала из ведра тряпку. Только сейчас до меня дошло, что я даже не набрала воды. Пришлось делать вид, что так и задумано. Вытянув средство для полировки поверхностей, я приблизилась к ромбовидной кованой решетке, за которой темнел холодный очаг, и принялась убирать каминную полку.

Волнение принуждало торопиться. Мне стоило больших усилий дойти до конца полки без спешки, и лишь после я позволила себе перейти к очагу. Конечно же, я соврала Мире, что ее мать мне что-то объяснила по поводу камина. Пришлось повозиться, прежде чем мне удалось открыть решетку и найти что-то похожее на кочергу, которой я собиралась выгрести остатки дров и пепла.

Делала все неумело, но уверенно. Тщательно заметая горки угля щеткой в совок, я шла к ведру, высыпала мусор и возвращалась к камину. Ныряла в него практически с головой, наверняка хорошенько покрываясь копотью, но главное, чтобы ни одна камера не засекла, как я всякий раз дотягиваюсь до одного и того же угла, где осталась пара нетронутых угольков. Как я терпеливо подогреваю их огнем из зажигалки для свечей, которая долгое время ждала своего часа под моим матрасом.

Эти затлевшие угольки я и выгребла в последнюю очередь. А перед тем как подняться с корточек, задержала дыхание и будто бы случайно дернула совком, позволяя опасному грузу упасть прямо на ковер…

Честно говоря, казалось, что в любую секунду в зал могут зайти. В любой момент поймать меня на преступлении, за которое я дорого заплачу, если попадусь! Мое платье уже прилипло к спине от зашкаливающего волнения. Особенно когда я в последний раз вернулась к камину, чтобы закрыть решетку, и одновременно вытащила из кармана платья маленький флакон с желтоватой жидкостью. Незаметно освободив его от крышечки, я неловким быстрым движением расплескала бензин по ковру вокруг углей, которые стремительно прожигали под собой толстую ткань.

Сердце заколотилось в груди с неимоверной скоростью. Без суеты собрав чистящие принадлежности, я сразу направилась к выходу, едва набирая в грудь воздух. Запретила себе оборачиваться, что бы там у камина ни происходило. Выключила свет, а выйдя из зала, хладнокровно встретилась с взглядом зевающего охранника. Спокойно обернулась и плотно закрыла тяжелые двери, игнорируя дрожь в руках.

В голове начался фантомный отсчет, бьющий пульсом по вискам.

Тик-так, тик-так, тик-так…

От дверей зала я сразу двинулась в кладовую, где небрежно оставила весь инвентарь для уборки, не потрудившись даже мусор выкинуть из ведра. Затем я вернулась к парадной лестнице в холле, по которому все так же лениво расхаживал ничего не подозревающий охранник, не спеша поднялась на второй этаж и смело зашагала прямиком на кухню.

Я не знала точно, сколько у меня времени. Но рассчитала так, что ковер нескоро полыхнет, ведь угли недостаточно разгорелись. Главное, чтобы этого тления хватило до линии бензина, а то ведь может и совсем ничего не случится… Особенно если кто-то учует запах гари раньше времени.

– О, ты уже все?.. – удивленно воскликнула Мира, задержав у рта пальцы с кусочком грецкого ореха.

Я застала ее возле кухонного островка, где она очищала от шелухи небольшую горку под какой-то фильм на планшете.

– Да, – лаконично и невозмутимо ответила я. – Я сделала все, что планировала.

– Молодец, быстро справилась, – похвалила Мира, сунув в рот орешек. – Я тоже почти закончила – решила вот почистить сразу на завтрашний пирог… Налить тебе чай? Я только заварила.

Дернув уголками губ в улыбке, я согласно кивнула. Прошла к столу и, с идеально ровной спиной сев на край стула, глянула на дверной проем. Принялась ждать, остро прислушиваясь к малейшему шуму в коридоре, отсчитывая каждую секунду.

Только бы он не вернулся раньше времени…

Этого я боялась больше всего. Хотя, возможно, зря волновалась, и Астахов, убежденный в том, что моих мозгов хватает только на то, чтобы махать тряпкой и придумывать «говеные планы», вряд ли сразу догадается о моей причастности.

– Что смотришь? – поинтересовалась я будничным тоном у Миры, которая то и дело оглядывалась на планшет, разливая чай по кружкам.

Она смущенно махнула рукой.

– Да… Ерунду всякую. Подсела на одну дораму.

Мой взгляд снова метнулся к двери. За две недели в этом доме ни один день не прошел для меня даром. Я примечала, наблюдала, искала возможности. Я сделала все, что от меня зависело. Теперь оставалось надеяться только на удачу…

– Должно быть, интересно? – предположила я, лишь бы завязать разговор и отвлечься от мандража.

Поставив рядом со мной кружку ароматного фруктового чая, Мира вернулась к орехам и принялась вкратце пересказывать сюжет корейского сериала. Как красавчик детектив влюбился в подозреваемую, которая, конечно же, невиновна.

Внимая почти каждому слову кухарки, я отпивала глоток за глотком, а сердце стучало в груди все громче.

Слишком долго.

Неужели не получилось? Черт… Нужно было не трусить и разжечь угли посильнее!

Внезапно мы с Мирой услышали разнобойный топот. Было сложно определить, откуда он исходит, но в доме явно поднялась суета. Начали раздаваться громогласные крики, и скачок адреналина прошел внутри меня.

– Что там такое?.. – обеспокоенно проговорила Мира, вытирая руки о фартук.

Она переглянулась со мной и, неуверенно пройдя к дверям, скрылась в коридоре. А в моей голове ударом молота пролетела мысль: началось.

Напряженной рукой сдвинув кружку с недопитым чаем, я решительно поднялась из-за стола. Прошла к кухонному гарнитуру, на ходу вытащив из кармана зажигалку для свечей, и положила ее в ящик, из которого тут же достала фонарик. Спрятав его в карман, я без промедления направилась к дверям, однако на кухню неожиданно влетела переполошенная Мира.

– Эльза!.. Эльза, там пожар! В зале… Господи, это, наверное, из-за камина! Ты… ты видела, в очаге горели угли?! Может, ты не заметила, когда…

Ее слова внезапно оборвались, а взгляд прояснился настороженностью. Я сразу все поняла и нервно глянула кухарке за плечо, волнуясь, что кто-то еще может прийти.

– Эльза, – растерянно выдохнула она, будто инстинктивно отступив к проему, чтобы загородить мне путь. – Это… ты устроила?..

Быстро взвесив, что отпираться ни к чему, я, едва шевельнув губами, призналась:

– У меня мало времени.

Мира расширила глаза и с горечью уставилась на меня.

– О нет. Нет, что же ты наделала, глупенькая?!

– Мира, пожалуйста! – выдала я напористо, приблизившись к ней. – Другого шанса у меня не будет!

На глаза навернулись слезы. Мира тоже была на грани – прикрыла пальцами рот и отрицательно замотала головой.

– Не делай этого, – попросила она с предостережением. – Он поймает тебя. И накажет!

Я поджала губы и сдавленно сообщила:

– Я знаю. Но он накажет меня в любом случае! Так дай мне хотя бы попробовать избежать этого…

Настырно глядя в голубые глаза Миры, я обхватила ее руку, которой она вцепилась в косяк, и с силой дернула вниз. Буквально танком прошла в коридор, не давая кухарке брать на себя какую-либо ответственность.

На ходу стерев ладонью мокрый след на щеке, я смело пошла прямо в сторону главной лестницы. Знала, что Мира будет провожать меня настырным взглядом до последнего, однако останавливать уже не станет. У нее был шанс.

Замедлившись возле перил, я остро прислушалась к обстановке через гулкие удары сердца.

В воздухе стоял запах гари и дыма.

Держась максимально близко к стене, чтобы меня не увидели, я спокойным шагом прошла мимо лестницы, мельком покосившись на первый этаж. Внутри передернуло. Большие темные клубы валили из дверей зала, повсюду витала серая дымка, а еще творилась пугающая суматоха.

Я заставила себя отвести взгляд. Ничего. Ничего, Эльза, все ведь по плану…

Успешно скрывшись в стенах соседнего коридора, я свернула в ближайший проход, где находилась небольшая гардеробная. Не включая свет, сдернула там первое попавшееся пальто и торопливо надела. Кажется, оно принадлежало Шуре. Вот же крика будет, если так.

Подавив нервный смешок, я вышла из прохода и продолжила идти прямо по коридору. Старалась не бежать, но шла быстро. Уже почти добралась до второй лестницы, которая вела в гараж, как вдруг услышала мужские голоса и громкие шаги…

В первые секунды я застыла как парализованная. Затем рванула в сторону, поймав взглядом дверь, и юркнула в нее, едва успев закрыть до того, как шаги раздались в коридоре.

Я была уверена, что меня заметили. Поэтому вцепилась в ручку двери до онемения руки. Но переполошенные охранники пробежали мимо, и скоро в коридоре снова стало тихо.

Безумно тяжело было решиться выйти из укрытия, но и отсиживаться вечность в темноте ванной комнаты я не могла. Осторожно выглянув из-за двери, убедилась, что в ближайшем радиусе никого нет, и заставила себя продолжать идти к лестнице.

Я буквально кралась к ступеням, переживая, что могу столкнуться с кем-то еще. Пальто из нежной замши казалось легким, но я уже вся вспотела под ним из-за волнения, и ноги тряслись как ненормальные. В конце концов, собрав волю в кулак, я последний раз прислушалась и побежала по лестнице вниз.

Сердце пропустило удар, когда я увидела, что дверь в спортзал открыта. Казалось, в любой момент кто-то выйдет оттуда. Но я не остановилась и даже не подумала отступать. Сошла с последней ступени, опасливо оглянулась и скрылась в темноте коридора, за которым начинался гараж с крутыми тачками Астахова. Но не туда лежал мой путь.

То и дело поглядывая в сторону лестницы, я остановилась возле окон. Когда-то я пыталась их открыть и решила, что есть только один режим. На самом деле эти окна можно было открыть настежь. Я узнала об этом, когда намывала их, и Шура велела помыть снаружи, открыв раму незамысловатым ключиком, который достала прямо из ручки.

Посветив фонариком, я проделала тот же фокус. Окно открылось, и свежий холодный воздух ворвался в коридор. Я даже помедлила мгновение, как будто ощутила запах свободы.

Вылезти наружу не составило труда. Правда, я задела кусты под окнами и, кажется, сильно поцарапала ногу, в хлам разорвав капроновые колготки. Но это даже на секунду не отвлекло меня. Все, что было важно теперь – как можно скорее выбраться за пределы территории. Больше ничто не могло меня остановить.

По затемненной части дома было несложно передвигаться. Я уже не стеснялась и со всех ног побежала к забору. Адреналин бурлил в крови, давал немерено энергии, уверенности. Я сбегу! Сегодня убогая девчонка утрет тебе нос, грозный Вадим Астахов!

Деревья и туи вдоль забора служили мне временным укрытием. Сложнее всего оказалось, когда я вышла на освещенную поляну с беседкой, ухоженными клумбами и небольшим прудом. Здесь я была как на ладони и могла привлечь внимание, если бы бежала. Поэтому, запасшись хладнокровием, пересекала эту часть прогулочным шагом.

Представила лица охранников, когда они будут просматривать записи с камер наблюдения. Так нагло от них, наверное, еще никто не сбегал. Хотя каждый шаг мне давался с неимоверным трудом, и, несмотря на пробирающий холод, меня то и дело бросало в жар.

Стало легче дышать, лишь когда я скрылась в тени садового домика. Даже не верилось, что я добралась до него… Что меня до сих пор никто не остановил!

Дверь в домик не запирали, но я все равно переживала, дрожащей рукой хватаясь за ручку. Стремянка должна была стоять прямо за порогом. Но я ничего такого не нащупала. Успев несколько раз споткнуться, вытащила все-таки фонарик и, хаотично освещая пыльное помещение, нашла, наконец, что искала.

Чувствуя невероятное облегчение, я поспешила к железному стеллажу в углу, возле которого оставили стремянку. Эта сволочь оказалась тяжелее, чем я рассчитывала, поэтому выходила я не очень аккуратно. Снесла достаточно, прежде чем вытащила ношу на улицу. К счастью, дальше нести было недалеко. Забор находился прямо за садовым домиком, который так же послужит щитом, пока я буду перебираться на другую сторону.

Ощущение близкой свободы пьянило разум. Кажется, даже если бы прямо сейчас рядом возник охранник, я бы не бросила стремянку. Скорее, начала бы ей отбиваться, не позволив помешать мне.

Неприятный скрежет железа о стену полоснул по нервам. Уже не выходило действовать тише. Тем более нужно было установить лестницу понадежнее, а она все время шаталась.

Внезапно что-то привлекло мое внимание. Звук, выбивающийся из общей какафонии вдалеке. Я невольно оглянулась, и сердце подскочило к горлу. Прямо ко мне неслось на скорости что-то большое и черное.

– Матерь бо…

Вцепившись в ступени, я взлетела по ним так быстро, что стремянка жалобно затрещала снизу доверху. Но едва я коснулась верха забора, как лестница резко дернулась.

Испуганно вскрикнув, я оглянулась на здорового ротвейлера, который пытался влезть на стремянку вслед за мной. При этом угрожающе и громко лая.

– Чего тебе надо?.. – нервно выпалила я, пытаясь на верхней ступени встать с колен на ноги.

Чертова псина… Местные собаки обычно не реагировали на меня! Но может, у них определенная команда в ночное время суток?

Внезапно стремянка опасно покачнулась. Ротвейлер не осторожничал, так что я в любой момент могла полететь вниз! За секунду приняв решение, я вскочила на ноги и, чувствуя, как уходит опора, забралась на забор.

Лестница с лязгом свалилась на землю, но ротвейлер даже не думал угомониться. Он принялся прыгать на забор, едва не зацепив мою ногу, пока я пыталась справиться со страхом высоты и найти удобное положение для спуска вниз.

– Зевс! – внезапно услышала я и оцепенела от ужаса. – Сюда! Зевс, кажется, нашел…

В моей голове будто выстрел прошел. Не думая больше ни о чем, я вцепилась в край забора, торопливо свесила ноги и испуганно сиганула в темноту.

Густой кустарник исцарапал мне шею и руки, но зато смягчил падение на землю. Я буквально перекатилась на нее, неуклюже выпутываясь из веток. А едва нашла равновесие, сразу поспешила на полусогнутых оказаться подальше от забора, за которым слышался лай собаки. Он так и проходил звоном сквозь меня, загоняя в кокон паники.

С трудом привыкая к темноте, которую разбавлял лишь свет луны в кронах деревьев, я вытащила из кармана пальто фонарик и тут же побежала со всех ног, хаотично освещать себе путь. Казалось, погоня дышит мне в затылок, поэтому я неслась без устали, почти не разбирая дороги. Только и успевала отбиваться от веток, норовивших дать мне пощечину.

Чаща казалась бесконечной. Или это я просто бегала по кругу, периодически поскальзываясь то на мокрых листьях, то на толстых корнях деревьев. Даже не смогла бы точно сказать, в какой стороне теперь находится дом Астахова? Поэтому не поверила глазам, когда вдруг заметила дорожные фонари вдалеке.

Не добежав до обочины, я вцепилась в какое-то дерево и дала себе чуть-чуть передохнуть. От усталости и морозного ночного воздуха уже почти задыхалась. В голове проходил болезненный пульс, в ушах шумела кровь, а все тело было покрыто липким холодным потом.

Отцепившись, наконец, от опоры, я побежала трусцой и выскочила прямо на дорогу. Решила – сяду в первую попавшуюся машину, чтобы скорее уехать отсюда. Однако оказавшись в лучах фонарей, вмиг ощутила себя настолько уязвимой, что едва из-за поворота блеснул свет фар, как я резко передумала рисковать. Перебежала дорогу и скрылась в лесу на другой стороне.

Деревья уводили вверх – на сопку, по которой я бродила довольно долго. Не пошла вглубь леса, боясь встречи с дикими животными, а шла где-то параллельно дороге, то спускаясь с пригорка, то поднимаясь вверх. Адреналин все меньше грел меня и придавал сил. Я начала колеть, особенно мерзли практически голые ноги. Я ведь бежала в балетках. Одно дело укрыться в пальто, пусть и большем по размеру, но совсем другое – бежать в обуви, которая тебе велика. А сапоги в гардеробной все были велики – я примеряла.

Чувствуя, что совсем выбиваюсь из сил, я решила сделать остановку. Как раз наткнулась на небольшой мостик рядом с дорогой. Он был скрыт за деревьями, так что я могла спокойно под ним спрятаться. К счастью, местная речка оказалась скудной и замерзшей.

Первое время я просто переводила дыхание, присев на корточки и спрятав ноги под пальто. Затем мирилась с мыслью, что пешком мне не осилить этот путь. Никак. Дом Астахова явно находился где-то в конце города или в непопулярной его части. Так что пока я доберусь до хоть каких-то людей, могу замерзнуть напрочь!

Взгляд снова устремился в сторону остановки. Я увидела ее, когда спускалась к мосту. Конечно, там меня будет легко заметить, но может, я смогу попросить телефон или хотя бы дождусь автобуса, который довезет меня до центра. Пошарив по карманам пальто Шуры, я нашла немного денег, поэтому все больше склонялась к этому варианту. К тому же очень соблазняла возможность оказаться в более-менее теплом месте.

От холода становилось уже по-настоящему больно. В какой-то момент я не выдержала, натянула объемный капюшон пальто на голову и принялась выбираться из своего укрытия. Пока карабкалась из крутого кювета на обочину, хорошенько измазалась. У меня и так-то видок был не очень, а теперь вообще, наверное, стала на бичиху похожа. Но может, это и к лучшему…

Остановка находилась на той же стороне, где и мост, поэтому мне не пришлось даже дорогу перебегать. Подходя ближе к кирпичному павильону, я услышала, что там кто-то есть, и сердце радостно заколотилось. Но оно сбавило темп, когда я поняла, что это компания малолеток.

Парни и девушки, которым на вид было пятнадцать-шестнадцать лет, курили возле наземного рекламного щита, отпуская маты и смех. Спрятав руки в карманах и постоянно озираясь, я пошла прямо к ним. Конечно же, сразу получила оценивающее, ледяное внимание. Особенно от длинноволосой блондинки в модной спортивной куртке, которая затягивалась из длинной сигаретки.

– Привет!.. – неловко поздоровалась я. – Извините, вы не одолжите мне телефон? Нужно срочно позвонить.

Подружки, стоящие за блондинкой прыснули, а парень, по-хозяйски обнимающий одну из них, решил сострить:

– У тебя колготки порвались.

Неловко глянув на ногу, исполосованную царапинами, я смущенно улыбнулась.

– Да, я знаю… За ветки зацепилась, когда в туалет ходила.

– В смысле? Ты в лесу, что ли, живешь? – едва сдерживая смех, спросила подружка остряка.

Вся компания дружно заржала, а я как можно сдержаннее огрызнулась:

– Нет. На остановке. Дайте, пожалуйста, телефон, ребят?

– А зачем тебе телефон, если ты живешь на остановке? – поинтересовался любопытный парень почти без иронии.

– Бомжам знакомым позвонить, – на полном серьезе сказала я, уже откровенно злясь.

Они начали все переглядываться, типа кто рискнет. Самой смелой оказалась блондинка.

– Извини, батарейка разрядилась, – развела она руками с длинными ногтищами. – Но могу сигарету дать.

Настырно глядя ей в глаза, я подавила дикое желание выхватить торчащий из ее куртки телефон. Но он же, скорее всего, запаролен.

– Спасибо, не надо. От никотина рак губы бывает и грудь не растет.

Улыбка блондинки тут же скисла. Она кинула сигарету мне под ноги и выплюнула:

– Дура.

Лукаво ухмыльнувшись, я отступила от компании и тут же тяжко вздохнула. Грустный взгляд устремился на звездное небо, а тело пронял озноб.

– Эй? – неожиданно услышала я как раз перед тем, как собиралась уйти за остановку. Ко мне подошел второй парень из этой веселой компашки, который наблюдал за разговором со скамейки. Он протянул смартфон. – На, позвони.

Я тут же встрепенулась и благодарно уставилась на долговязого незнакомца.

– Спасибо большое!

– Но только один звонок.

– Да, конечно!

Отвернувшись от парня, я принялась бегло набирать цифры. Нет, у меня не было фотографической памяти, просто номер Платона очень легко запоминался. Популярный номер оператора, три два один, и четыре четверки. Мне повезло, что он любил понты.

Пошел первый гудок. Второй. Третий.

Только бы он взял с чужого номера!..

– Да? – наконец раздалось протяжное и ленивое.

– Платон, это я.

Прочистив горло, Платон деловито спросил:

– Кто – я?

Инстинктивно уйдя подальше от хозяина телефона в тень остановки, я глухо ответила:

– Эльза.

Послышалось, как он выдул сигаретный дым.

– Да, неужели? – услышала я небрежное. – Надолго же ты пропала.

Неосторожно прикусив губу стучащими зубами, я лаконично пояснила:

– Так сложились обстоятельства.

Платон снисходительно усмехнулся в трубку.

– Обстоятельства? Нет, я понимаю, но… Я ведь сделал все, как мы договаривались. Ждал тебя к назначенному времени, однако ты так и не появилась, – резонно напомнил он.

– Ничего страшного, – сдержанно вставила я. – Мои планы не изменились, они просто сдвинулись.

– Но я-то об этом не знал, милашка!

Тревога жаром прошла в грудной клетке. Выдержав паузу, я настороженно спросила:

– Что это значит? Что с моей машиной, Платон?..

– Слушай… – начал он неуверенно. – Ты могла бы меня хоть как-то предупредить!

– Не могла! – перебила я, повысив тон. – Это было просто невозможно!

– Блядь, допустим, но ты же понимаешь, какую подставу устроила?! Мне нужно было сидеть и ждать, пока Князевы на меня выйдут и за яйца подвесят?!

– Что с машиной?! – отчеканила я, игнорируя оправдания трусливого афериста.

Он раздраженно выдохнул.

– Я от нее избавился. Извиняй.

Внутренности неприятно сжались. От всплеска отчаяния даже ком подкатил к горлу.

– Что?..

Это был мой единственный путь отхода. На новый просто нет денег, да и времени!

Мне стоило большого труда пересилить панику и взять себя в руки. А еще вспомнить, что аферистам доверять нельзя. Никогда.

– Я тебе не верю, – твердо сказала я.

Платон утомленным тоном отозвался:

– В смысле?

– Ты бы ни за что не упустил возможность нажиться на таком подарке судьбе. Даже под страхом смерти, – заявила я, осознавая это в полной мере. – Мне нужна моя машина, Платон. И все, что в ней находилось!

– Послушай, девочка, я тебе, кажется, объяснил…

– Знаешь, меня ищут, – перебила я холодно. – Не только головорезы отца. Теперь я заманчивая цель и для Астаховых. Когда я позвоню в следующий раз, ты должен приготовить все, за что я тебе заплатила. А если нет… Я приду прямо в твой отстойник. Как думаешь, когда твои подельники поймут, кто я, и приведут гостей? Будь уверен – никто разбираться не станет, помогал ты мне или нет. Так что мы все еще в одной лодке, Платон.

Он долго молчал. В динамике раздавалось его нервное дыхание, и я напряженно ждала ответа. В какой-то момент не выдержала:

– Ты меня услышал?

– Да, – угрюмо отозвался Платон. – Услышал. Но где я, блядь, по-твоему, достану…

– Мне пора идти.

Я бесцеремонно сбросила звонок, а у самой сердце прямо вылетало из груди. Я очень надеялась, что он просто попытался обвести меня вокруг пальца. Потому что иначе вырисовывалась очень не радужная перспектива…

– Я уже подумал, ты в лес сиганешь с моим телефоном, – усмехнулся парень, который меня выручил, когда я подошла вернуть смартфон.

Номер Платона из истории вызовов я удалила. На всякий случай.

– Да нет… просто личный звонок был, – дружелюбно пояснила я. – Еще раз спасибо!

– Не за что. Так ты местная?

Я неловко оглянулась и решила не врать:

– Эм… нет. Кстати, не подскажешь, как тут автобусы ходят? Мне нужно в центр.

– Они все через центр ездят. Только после десяти их не дождешься, – ответил парень, ежась от холода. – Повезет, если последний застанем. Он в двенадцать приползает.

Я успела посмотреть время на чужом телефоне. Было уже начало двенадцатого.

– А если не дождемся?

Мой новый знакомый пожал плечами.

– Скинемся на такси или попутку будем ловить.

Мимо пронеслась какая-то машина, и я инстинктивно отвернула голову. На попутках что-то не хотелось мне добираться. А на такси наверняка дорого… мне стоило поберечь деньги. Хотя я даже не знала, сколько стоит проезд на автобусе. Последний раз каталась на общественном транспорте несколько лет назад, и то из любопытства.

Парень вернулся к своим друзьям, которые уже не раз его звали, а я отошла в тень остановки. Холод и время ожидания пагубно влияли на психику. Никогда не чувствовала себя настолько беспомощной… Вроде и понимала, что решение Платона предсказуемо, но как теперь быть? Где я могу переждать это время, пока он исправит ситуацию?

Одиночество начало неизбежно опутывать душу. Все-таки как важно знать, что у тебя есть дом. Место, где ты можешь спрятаться, перевести дух, набраться сил. У меня больше не было такого места, и смириться с этим оказалось очень непросто. Я уже не могла просто вернуться в дом отца. Как бы ни утешала себя, но если он отказался от меня на глазах у врага – это значило только одно… от меня отказалась вся семья. Они перестали быть моей защитой. Более того, теперь Князевы могли представлять для меня реальную угрозу!

Оставались очень скудные варианты. Единственный, кто мог проявить ко мне снисхождение – это дядя. Но он лежал в больнице, а его палата хорошо охранялась. Я могла бы попробовать с ним связаться, попросить помочь, но как? Поехать в его дом и надеяться, что Арина, жена дяди Саши, даст мне номер? Вот только станет ли она рисковать…

Арина очень любила мужа и в лучшем случае не позволит связаться с ним. А в худшем… сдаст меня отцу.

– Смотри! Едет!.. – внезапно услышала я, и пульс резко участился.

– Ю-ху!

– Наконец-то! Я уже всю задницу себе отморозила…

Я выглянула из-за угла и увидела, что к остановке движется большой автобус, рассекая фарами дорогу. Не сомневаясь ни секунды, я решила сесть в него, чтобы хотя бы погреться. По дороге, в тепле, возможно, даже что-то удастся придумать.

Я стояла за остановкой, в тени, до последнего, пока не услышала, как возле павильона заскрипели тормоза. Только тогда вышла из укрытия и присоединилась к создавшейся очереди у открывшейся двери.

– Да не толкайся ты! – нарочито строго ругался парень из компании, преграждая путь в автобус и еле сдерживая смех.

– Рома, че ты исполняешь?! – раздраженно выдала блондинка, пихая его. – Пропусти!

– Да у меня нога застряла! Не видишь, что ли!

– Вот же дебил…

Этот Рома и меня начинал бесить. Неимоверно хотелось уже скорее зайти в теплое место, а еще избавиться от зудящего чувства, будто я как на ладони. Как назло, уставший кондуктор заставила ребят платить на входе.

Внезапно я услышала звук, который мне очень не понравился. Визг тормозов и рев мотора, словно кто-то резко развернул на дороге автомобиль.

Сердце испуганно забарабанило в груди. Я так оцепенела, что не рисковала даже голову повернуть. Упрямо прятала лицо за капюшоном и буквально слилась со спиной девчонки, которая стояла предпоследней, ожидая своей очереди.

Спокойно. Скорее всего, это какие-нибудь местные лихачи! К счастью, очередь продвигалась быстро, и я, наконец, начала подниматься по ступеням. Тетка, сидевшая возле водителя, тут же протянула руку.

– А сколько стоит проезд? – спросила я, ныряя в карман пальто.

Она скривила губы и окинула меня прохладным взглядом.

– Двадцать пять рублей.

Стараясь не обращать на это внимания, я нащупала бумажную купюру и только ее хотела достать, как вдруг ощутила сзади легкий толчок. А затем как будто что-то твердое уперлось мне в спину.

– Думаю, тебе стоит подождать другой автобус, Эльза.

Сердце подскочило к горлу. В первые секунды меня поразила такая досада, что я отказывалась осознать реальность. Просто не поверила в то, что произошло. Так быстро?!

Нет… Я отдам деньги и пройду в этот автобус! Я не отступлюсь! Ни за что…

– Едешь или нет? – раздраженно уточнила кондукторша, равнодушно мазнув взглядом по человеку, стоявшему прямо за моей спиной. Будто приняла его за обычного прохожего.

Сжимая деньги напряженными пальцами, я плавно вытащила руку из кармана пальто, как вдруг мой лихорадочный взгляд замер на пассажирах, сидевших недалеко. Маленькая девочка устроилась у мамы на коленях, положив голову на ее грудь. Из-под розовой шапочки торчали светлые кудрявые волосы, которые она наматывала на пальчик. Заметив мое внимание, девочка смущенно заулыбалась и отвернулась, а я внезапно поняла, что все… Мой побег окончен.

Я не знала, на что способен вооруженный мужчина позади, и не могла взять на себя такую ответственность. Мои проблемы не должны были становиться проблемой других.

– Да… я лучше подожду другой автобус, – отстраненно пробормотала я, отступая назад.

А седой водитель ехидно заметил:

– Долго ждать-то придется. Это последний рейс.

Я ничего не ответила. Осторожно сошла на асфальт, по-прежнему ощущая, как мне в спину упирается дуло пистолета.

– Ну как знаете, – выдал водитель, наградив небрежным взглядом бандита, отступившего из автобуса вместе со мной.

Дверь с шипением закрылась, и сзади тут же послышалось снисходительное замечание:

– Правильное решение. – Нервно сглотнув, я решилась оглянуться и встретилась с взглядом лысого мордоворота, которого уже однажды видела в доме Астахова. – Больше не стоит заставлять его ждать.

Твою мать…

Всю дорогу в большом черном джипе, которая прошла до обидного быстро, я смотрела прямо перед собой. Наверное, это был шок, но я не думала о том, что теперь меня ждет в изуродованном пожаром доме сурового сына главаря. Не упивалась жалостью к себе из-за провальной попытки побега, к которому я готовилась две недели. Все, что я делала – упорно прокручивала в голове разговор с Платоном, царапая ногтем ладонь. Каждое мое слово, каждое его слово. Это успокаивало. Потому что я убеждалась, что все сделала правильно.

У меня еще появится возможность сбежать.

Чем крепче Астахов будет сжимать мою шею, тем сильнее я буду стараться уйти! И в следующий раз, когда позвоню Платону… бандит упустит меня в последний раз.

Джип остановился, едва проехав кованые ворота, и с моей стороны тут же распахнулась дверь. Молодой охранник с каменным выражением лица без церемоний вытянул меня из салона, грубо пресекая любую попытку сопротивления. Одна его рука ловко сковала мой локоть, вторая – шею сзади. Так он вел меня до самого парадного входа, где собралась небольшая компания мужчин в черной строгой одежде.

Тот, который выглядел старше всех, любезно отворил для нас дверь, не сводя с меня пристального взгляда.

– Мата Хари, блядь, отбитая, – неожиданно ругнулся он, обдав меня сигаретным дымом. – Нагулялась?

Щеки вспыхнули от острого смятения. Резко затормозив, я впилась взглядом в грубияна и его компанию, чувствуя внутри раскат гнева. Дерзкая улыбка сама выступила на моих губах, когда я бесстрашно огрызнулась:

– Я не виновата, что вы херово работаете, ребята!

Меня тут же больно дернули за волосы и втолкнули в дом. Это лысый бандит уже догнал нас. Так тряхнул меня, что искры из глаз посыпались, но это стоило того, чтобы запечатлеть в памяти озверевшие рожи его коллег.

В ноздри въелся запах гари и дыма. Едва я оказалась в большом холле с колоннами, где с закатанными рукавами сновали угрюмые охранники, как напоминание о совершенном преступлении охладило мой пыл. Я устремила беспокойный взгляд в сторону распахнутых дверей зала, на которых красовалась копоть, и больно прикусила щеку.

Неприятное зрелище.

Даже колени трусливо затряслись. Продумывая свой побег, я ведь всячески избегала в мыслях ту часть, когда мне придется отвечать за последствия поджога…

– Пошла! – приказал молодой конвоир, точно котенка потащив меня за капюшон пальто в зал.

В этот же момент из-за лестницы вышла уставшая Мира, навьюченная инвентарем для уборки. Увидев меня, она резко застыла, а в ее взгляде отразилась враждебность, от которой мне стало не по себе.

– Стой! – неожиданно велела кухарка охраннику.

Вдруг поставила все на пол и начала к нам приближаться. Честно говоря, Мира выглядела так сурово, что на краю сознания даже пробежала мысль: она хочет меня ударить?.. Однако оказавшись рядом, девушка угрюмо попросила:

– Сними пальто. Это мамино…

В груди кипятком обжег стыд. Виновато опустив глаза, я кивнула и принялась непослушными пальцами развязывать пояс.

– Я его испачкала, – смущенно призналась я, протягивая пальто. – Извини.

Молча зыркнув на меня, Мира забрала одежду и тут же развернулась, чтобы уйти. А охранник схватил мой локоть, заставляя продолжить путь.

Еще до того, как я зашла в зал, от его обгоревшего вида мое нутро сжалось до размера зернышка. Одно дело предполагать и другое – видеть урон, который я нанесла… От мебели возле камина остались одни обгоревшие части. Вся стена была в чернющей копоти. Да она тут везде летала, хотя все окна открыли настежь!

Конвоиру пришлось подгонять меня, потому что ноги начали слабеть и тормозить. Я боялась смотреть в сторону Астахова, стоявшего грозной статуей напротив черного камина. К нему только что подошел лысый бандит и что-то негромко сказал, а я покосилась на Олега. Прислонившись к стене недалеко от двух вооруженных охранников, он ковырял ногти кончиком большого, устрашающего ножа. Всегда носил его с собой в кожаном футляре, но при мне ни разу не доставал.

Хозяин дома прекрасно слышал мои шаги, но не оборачивался. Конвоир остановился со мной, сразу как мы поравнялись, и насильно повернул меня лицом к Астахову. Взволнованно скрестив руки на груди, я лишь мельком посмотрела на него, прежде чем упрямо отвести взгляд.

От молчания в накаленном воздухе становилось жутко. Может, он ждет, что я что-то скажу?.. Попрошу пощады? Извинений?..

– Ну что, девочка, – внезапно услышала я и вся обратилась в слух. – Тебе удалось меня разозлить.

Астахов сказал это спокойно и негромко, но дыхание в моих легких сперло так, что не вздохнуть. Бандит медленно перевел на меня взгляд, провоцируя в теле холод страха. Однако я запретила себе отводить глаза.

Почему я должна трястись перед ним?! В чем моя вина?.. Он насильно держал меня в своем доме! Только бог знает, что было бы со мной дальше! Я просто пыталась выжить… Я и не должна была сидеть тихо и смирно!

Вскинув напряженный подбородок, я разлепила губы и, чеканя, произнесла:

– Я. Тебя. Не боюсь.

Мой голос дрожал. В глазах собрались слезы, но я бросала вызов смело. Такое чувство застыло в груди, будто… мне больше нечего терять!

Астахов продолжал смотреть на меня своим ледяным, бесстрастным взглядом, порождая внутри ток настороженности. Повернувшись ко мне всем корпусом, он слегка склонил голову набок и сообщил:

– Так я тебя еще не пугал по-настоящему.

Оторопело нахмурившись, я постаралась не реагировать на эти слова. Но в следующий момент…

– Олег! – громко позвал Астахов, не отводя от меня глаз. – Дай мне нож.

В груди тревожно дрогнуло. Что он попросил?..

Еще ничего не успев осознать, я устремила взгляд на Олега. Приподняв брови, он смотрел на Астахова так, будто тоже ослышался! Однако едва хозяин дома повернул голову в сторону охранника, как тот сразу ожил и хмуро понес отдать устрашающего вида нож.

Кровь отхлынула от лица. Астахов протянул ладонь, и Олег без вопросов вложил в нее холодное оружие. Потерев нос большим пальцем, он неуверенно отступил от начальника, который ловко подкинул нож в руке. Прямо как каскадер какой-то проделал пару трюков, проверяя боеспособность оружия.

Впав в оцепенение, я растерянно оглядела присутствующих охранников, пытаясь оценить всю опасность ситуации. Упрямая часть меня не желала поддаваться чувству нависшей угрозы и верить в то, что Астахов способен на что-то… крайне жестокое. Однако когда он, глядя прямо мне в глаза, внезапно сдвинулся с места, инстинкт самосохранения включился на полную.

Я рванула прочь.

Понеслась к двери, точно напуганная лань от хищника, но мой бег оборвался так же резко, как и начался. Тело с силой дернуло назад, словно кто-то поймал меня за растрепанный длинный хвост, и я шлепнулась попой на паркет.

Вскрикнув от боли, я схватилась за голову, но натяжение внезапно прекратилось. Так внезапно, что я едва успела упасть на локти, а не затылком о пол.

Ощутив свободу, я тут же слепо поспешила отползти от опасности. Однако мельком оглянувшись на Астахова, неловко замедлилась. Завела дрожащую руку за спину, чтобы нащупать хвост, больше половины которого держала беспощадная мужская рука.

В ужасе уставившись на бандита, я выдохнула в голос, словно хотела что-то сказать, но просто не могла. Как будто язык прилип к небу.

Он… отрезал мои волосы.

Взял и чикнул их ножом! Затем с этим хвостом, как с трофеем, начал приближаться.

– Н-не… не надо! – испуганно всхлипнула я, выставив перед собой руку и отползая назад.

Платье прилипло к телу от пота. Я уперлась в стену, а Астахов, нависнув грозной тенью, кинул отрезанные волосы мне под ноги.

– Ты – разбалованная, – стальным тоном констатировал он. – Не соизмеряешь свои возможности и за это получаешь. Отец кинул тебя здесь, чтобы проучить на всю жизнь! И я не устану преподавать тебе уроки.

Стискивая зубы, я подавлено смотрела на остатки своего хвоста, не позволяя слезам вырваться наружу. В следующий момент резко вжалась в стену – Астахов опустился на корточки, взглядом обжег мое лицо и тихим низким голосом предупредил:

– Не повторяй ошибок, Эльза. В следующий раз я побрею тебя наголо.

Жуткий мороз пробежал по коже. Закусив дрожащую губу, я трусливо опустила глаза, а бандит резко выпрямился.

– Убери здесь все, – приказал он мне, протянув нож в сторону Олега, чтобы тот забрал его. Следом громко объявил: – Не выпускать, пока не вымоет каждый гребаный сантиметр!

Внутри вспыхнул протест. На грани отчаяния или тотального опустошения, я коротко огляделась, оценивая фронт работы, и недоуменно покачала головой.

Астахов первым вышел из зала. За ним потянулась выдрессированная охрана, а самой последней уходила Мира. Ей велели принести все для уборки, после чего она бесшумно затворила тяжелые двери, оставляя меня в одиночестве.

Из открытых окон тянуло холодом. Обнимая колени руками, я сотрясалась от накатывающего озноба и тихого плача. Все пыталась уговорить себя: подумаешь, волосы отрезал… Ничего страшного! Отрастут! Но соленые капли то и дело скатывались по щекам от обиды.

Может быть, я и недолюбливала свои волосы, но… они ведь как свидетели моей жизни. Не только плохих моментов, но и хороших! Того времени, когда еще была жива мама. А бандит просто взял и без спроса отрезал часть меня!

Чудовище. Грубое, беспощадное… Ненавижу!

Отпуская всхлипы, я поглядывала на ведро с водой, которое оставила Мира, и каждый раз обиженно отводила взгляд. Не буду… Пусть что хотят со мной делают – я больше палец о палец не ударю в этом доме! Как Астахов вообще может ждать от меня чего-то, после… того, что сделал?!

Хотелось спать. Ноги уже затекли от долгого сидения, а я не могла найти сил, даже просто сменить положение. Застряла в каком-то одном состоянии, как в толстой липкой паутине, утопая в череде бессвязных мыслей.

Этот поток прервала тянущая боль внизу живота. Поморщившись, я уткнулась лбом в колени и отметила, что это уже не в первый раз. Вчера в течение дня тоже тянуло.

Чудесно.

Мне сейчас только месячных не хватало для полного счастья! Где я прокладки хотя бы достану? Все в этом доме теперь скалились на меня. Господи, как же я устала…

Бесшумно хныкнув, я прикрыла глаза, но практически сразу их распахнула. Жалость к себе резко отошла на второй план, а хмурый взгляд впился в пространство. Потому что я принялась лихорадочно вспоминать, какое сегодня число… И высчитывать, сколько времени длится задержка.

– О боже, – выдохнула я едва слышно.

Низ живота снова потянуло, будто нарочно усиливая момент.

Восемь дней. Задержка – целых восемь дней!

Так… Так, успокойся. Это еще ничего не значит! В последнее время было много стресса, который мог повлиять на цикл. К тому же эти ощущения, скорее всего, и предвещают, что скоро начнется. Но я все равно не могла игнорировать мысль о том, что я, возможно… Совсем маленькая вероятность, но вдруг?!

Приложив ладонь к животу, я зависла в своих плотных размышлениях. Буквально почувствовала, как если бы внутри меня что-то начало жить и расти. Боже, Эльза… Что же ты тогда творишь?! Какое право имеешь так вести себя?!

Беспощадная память нарисовала моменты: как я чуть не упала со стремянки в лапы злого пса, как неосторожно спрыгивала с забора, а еще как опасно приземлилась на пол, когда Астахов резал мои волосы. Теперь все это предстало в таком ужасном свете, что жар до испарины на коже пронесся в теле.

Нет, так нельзя. Я должна вести себя осторожно!

Даже если есть лишь маленький шанс, я не прощу себе, если уничтожу его! Я должна беречь себя. Больше ни в коем случае не провоцировать Астахова. В гневе он страшен, и пока я лишь в снисходительной мере ощутила это на своей шкуре.

Отныне все будет иначе.

Я буду вести себя тихо как мышка. Ведь что бы ни произошло за эти несколько недель, моя вера в то, что появление ребенка может повлиять на очень многое, только укрепилась. Невообразимым образом, но это было так! Словно крик интуиции: все было не зря. Не зря, Эльза! Не сдавайся.

В теле откуда-то появилась энергия. Вдохновение, стимул. Шмыгнув носом, я вытерла слезы, оперлась рукой о стену и поднялась с пола. Неловко одернув платье, заправила за уши выбившиеся пряди волос, затем неровной походкой, но уверенно направилась к дверям зала, возле которых стояло ведро и короб с чистящими средствами.

Вадим

Застегивая манжеты черной рубашки, я вышел из спальни в коридор и сразу поймал взглядом исподлобья Олега.

– Доброе утро, шеф! – мрачно поздоровался он.

Мои губы недовольно поджались. Я закрыл дверь и прошагал мимо охранника, будто не догадался, что он мялся здесь в ожидании меня.

– Ну и че ты тут сторожишь? – хмуро задал вопрос подчиненному, который пошаркал следом за мной.

Он сунул руки в карманы черных армейских штанов и дергано расправил плечи.

– Да я так, уточнить хотел… Насчет девчонки.

Кто бы, блядь, сомневался. Оглянувшись на Олега, я окинул его недвусмысленным взглядом и сухо предложил:

– Попробуй.

– Бедолага до сих пор внизу с тряпкой развлекается. Так мож, пора ее в комнату проводить?

Остановившись у двери кабинета, я предостерегающе качнул головой.

– Она все убрала? – холодно поинтересовался.

– Да какой… там же все в хлам, – не поленился напомнить охранник. – Но я подумал, мож, хорош уже на сегодня? Согласись, шеф, даже заключенным передышка полагается.

Я резко повернул голову и, задумчиво глянув на подчиненного, разочарованно заметил:

– Никак не могу взять в толк. Этой геморройной няше раз за разом удается развести тебя на жалость.

Олег на это криво оскалился.

– Вадим Николаич… При всем уважении – у меня нет привычки лохом прикидываться. Но если уж я топлю, то за справедливость!

Его настырный взгляд не давал усомниться в резонности его слов. Вот только у меня были свои понятия о справедливости.

– Передышка на еду и туалет, – отчеканил я стальным тоном. – В остальном – я вчера выразился конкретно. Или тебе нужно отдельно повторить?

Смирившись с тем, что разговор не прокатил, охранник шумно набрал в грудь воздуха и угрюмо отозвался:

– Не нужно. Я понял.

– Вот и молодец. Уясни еще кое-что, Олежа, – добавил я, шагнув к нему вплотную. – Каждый в этом доме будет отвечать передо мной одинаково. И твоя подружка под амнистию не попадает!

Олегу нечего было возразить. Вытянув губы, он уставился на свои солдатские берцы, а я холодно приказал:

– Иди. Занимайся своими делами.

Подчиненный зашагал к лестнице, и я до последнего не спускал с него глаз. Затем дернул дверь кабинета, где сразу прошел к массивному столу из красного дерева, на котором лежали необходимые документы. Заняв большое кожаное кресло, я лишь мазнул по ним взглядом и нажал кнопку питания на компьютере.

Напряженные пальцы потерли переносицу.

Дерьмовая ночь. Дерьмовое утро.

Некоторое время я неотрывно смотрел на монитор, справляясь с внутренним накалом. Нужно было мчать по делам, но меня будто гвоздями прибило к креслу.

В какой-то момент я взял мышку и подключился к камерам. Быстро нашел зал, где миниатюрная ссутулившаяся фигура почти слилась с колонной камина, которую скребла щеткой.

Задумчиво поглаживая щетину, я пристально наблюдал за каждым движением провинившейся девчонки. Как она роняла щетку от усталости, как вытирала предплечьем лоб, наверняка покрытый испариной, как пошатывалась, шагая к ведру и обратно. Наблюдал и ловил себя на мысли, что не испытываю абсолютно никакой жалости.

Это не первый раз, когда я мог позволить себе принять куда более жестокое решение. Но не принял. Продолжал упорно щадить пленницу.

Единственное, что однозначно трогало мою совесть, это вид неаккуратно обрезанного хвоста, который теперь метался по спине дочки Князева при малейшем движении. Мне нравилось, как было раньше. Поэтому никакого удовлетворения внутри из-за того, что пришлось укоротить ей прическу, я не улавливал.

В зал кто-то зашел. То ли сонная, то ли сосредоточенная на уборке девчонка даже не сразу заметила, что к ней приближается Шура с каким-то черным свертком в руках. Но когда заметила и обернулась, домработница с размаху швырнула в нее этот сверток. Теперь я увидел, что это было пальто, которое неудавшаяся беглянка по неосторожности выбрала для побега.

Я не отводил хмурый взгляд от монитора. Как-то нездорово Шура выглядела, что-то говоря провинившейся пленнице. Затем вроде угомонилась и собралась уходить, но внезапно сменила траекторию.

Не сразу понял, что на глаза домработнице попалось ведро с водой. И никогда бы не догадался, что она подойдет и толкнет его ногой. Достаточно сильно, чтобы ведро перевернулось, и вода грязной волной разошлась по полу.

Явно довольная собой, Шура не спеша зашагала к дверям, а я услышал, как скрипнула моя челюсть.

Не знаю, на что рассчитывала жена покойного Паши, но я не оценил этот фокус. И так достаточно закрывал глаза на то, что она себе порой позволяла больше положенного.

Медленно поднявшись из-за стола, я взял документы и из кабинета сразу направился к лестнице, по которой Шура как раз поднималась.

– Доброе утро, – глухо поздоровалась она, увидев меня.

Наверняка отметив мой недобрый взгляд, домработница поспешила пройти мимо, однако я не позволил.

– Задержись-ка. Есть разговор.

– Да? – со всем вниманием отозвалась она, как только я приблизился. – Что-то случилось, Вадим Николаевич?

В упор глядя на подчиненную, я наводящим тоном поинтересовался:

– Скажи мне, Шура… Сколько лет ты уже работаешь в моем доме?

Шура свела брови и озадаченно опустила глаза.

– Больше трех точно, – ответила она, начиная тушеваться.

– И за это время, – членораздельно проговорил я, – было такое, что я нуждался в твоей помощи, принимая какое-либо решение?

Растерянная домработница неоднозначно качнула головой.

– Что вы… имеете в виду?..

– Ты поняла меня, – сухо констатировал я. – Мне хоть раз требовался твой совет или участие в делах, выходящих за пределы твоих обязанностей?

Я заметил, как она сглотнула. Во взгляде пронеслась настороженность, и последовал тихий ответ:

– Нет.

Медленно втянув носом воздух, я шагнул к Шуре еще чуть ближе.

– Тогда с чего ты взяла, что можешь в обход меня создавать здесь кому-то напряг? – спросил, предостерегающе понизив тон.

Она не торопилась отвечать. Нервно поджала губы и забегала глазами, догадавшись, наконец, о причине моего внезапного внимания.

– Девчонка делает ровно то, что я сказал, – непреклонно пояснил я. – А если ты еще раз попытаешься ей добавить дел… Я позабочусь о твоих делах. Похоже, у тебя стало слишком много свободного времени.

Неловко сложив руки спереди, домработница глухо проговорила:

– Я поняла… Вадим Николаевич. Этого больше не повторится.

– Хорошо, – подвел я, смягчив тон. – Не разочаровывай меня, Шура. Тебе хорошо известно, что я делаю только одно предупреждение.

Перехватив напряженный взгляд подчиненной, я не спеша отступил и велел ей идти. Насупившаяся из-за неожиданного разноса Шура скрылась в коридоре, а я хмуро глянул на часы и шагнул на лестницу.

В тот же момент, как я спустился на первый этаж, в холл вышел Денис. Увидев меня, он резко затормозил и отрапортовал:

– Машина готова!

Кивком отпустив водителя, я намеренно замедлил ход, поравнявшись с приоткрытыми дверями зала. Девчонка не замечала моего внимания. Была слишком занята – сидя на корточках возле ведра, неловко собирала тряпкой воду с пола.

Волосы разметались по бледному лицу, измазанному сажей и копотью. Руки, ноги тоже были в грязи. Принцесса Рапунцель походила сейчас на трубочиста.

Трогательное зрелище.

Если бы не одно «но»… Она убирала последствия пожара, который сама и устроила.

Без сожаления отвернувшись, я принял пальто, которое принес мне услужливый Денис, и размашистым шагом направился к входной двери. День обещал быть долгим. В свое отсутствие отец не стеснялся подкидывать дел.

Встречу два брата «из Арбата» назначили мне в ресторане бизнес-центра. Забавный выбор, учитывая, что я знал всю подноготную Билли и Вилли – так мысленно обозвал своих потенциальных покупателей, которые за счет понтов пытались казаться солидными и серьезными. Но одно дело – притворяться тем, кем ты не являешься, и другое – поверить в это. Второе неизбежно приносит проблемы. Ведь толком не успев раскрутить свою первую компанию, братья Пашковы решили, что уже достаточно матерые мальчики, чтобы браться за большие сделки.

– Так… вроде все в порядке, – вынес вердикт Вилли – болтливый младший брат с поросячьим лицом, залысиной и тягой теребить дешевый галстук.

Сдвинув финансовые отчеты в сторону, он взялся за документы регистрации и воодушевленно глянул на меня из-под очков, будто на героя, которого, в общем-то, никогда бы и не посмел заподозрить в непорядочности. Я, в свою очередь, деловито подлил сливки в свой остывший кофе – на другое у братьев денег, по-видимому, не хватало, – и сделал глоток, незаметно посмотрев на старшего молчуна Билли.

Этот брюнет с мрачным взглядом и брутальной щетиной как раз-таки вполне мог сойти за умного и солидного предпринимателя. Вот только меня не раз посещали подозрения, что за своим загадочным молчанием он просто-напросто прятал недалекость. Вроде того, что лучше с умным видом помолчать, чем обосраться в разговоре.

– Если есть вопросы – задавайте, – предложил я, заметив, что младший Пашков свел густые брови на каком-то листе.

– Да… – подхватил он озадаченным тоном. – Здесь указано, что вы владелец менее года. Есть какие-то проблемы, которые подтолкнули вас к решению продать бизнес?

Надо же, какой ты наблюдательный оказался.

– Никаких проблем. Я изначально не собирался управлять этим делом, – поделился я открыто. – Лесопилка досталась мне по весьма выгодной цене от одного недальновидного собственника, который едва не обанкротился. Не буду врать – было непросто. Производство буквально стояло на коленях, но мне удалось раскачать эту махину, – многообещающе уверил я. – Откровенно говоря, предпринимательство – не мой конек. Но я успешно занимаюсь тем, что даю бизнесу вторую жизнь. Так что теперь со спокойной душой могу отправить этот корабль в плавание. – Пристально посмотрев на братьев, я не постеснялся напомнить: – Вы вчера сами все видели. Лесопромышленность – это дело на века!

Выслушав мою вдохновляющую тираду, Вилли согласно закивал и вновь уткнулся в документы, а я лениво притянул смартфон, глянуть время. Заодно лишние оповещения о звонках проверил.

Уже не в первый раз за встречу поймал себя на этом странном чувстве ожидания. Какая-то безотчетная уверенность зависла внутри, что звонок от Олега поступит непременно. Не удивлюсь, если он снова попытается выпросить для нее помилование. Либо сама Эльза устанет изображать хорошую девочку, и тогда…

– Пока у меня не возникает вопросов, – не слишком уверенно сообщил младший Пашков, взглянув на брата и принявшись складывать документы в стопку.

Негромко застучав пальцами по столу, я задал себе вопрос: почему так упрямо жду, что она сорвется? К чему эти попытки проверить границы терпения девчонки? Чтобы наверняка убедиться, что мне удалось ее прогнуть? Или так было проще оправдать наказание, которое я устроил запертой принцессе.

– Наш юрист должен все просмотреть, прежде чем мы примем решение, – неожиданно подал голос Билли. – Вы же не возражаете?

Выдержав секундную паузу, я растянул губы в улыбке.

– Конечно, – спокойно позволил. Но прежде чем ребята успели поверить в себя, наклонился ближе к столу и по-свойски заметил: – Скажу по правде, господа, я вижу, что это ваш бизнес. Но… Поймите меня тоже – есть другие покупатели, которые держат руку на пульсе и ждут, чем закончится эта встреча. Какой бы ни был ответ, он нужен мне до вечера.

Старый фокус сработал на Вилли и Билли как полагается. Проглотили наживку – в глазах сверкнула жадность, и оба застыли как сурки, перемалывая в голове полученную информацию.

– Мы понимаем, – со всей серьезностью уверил младший Пашков. – Сегодня от нас будет ответ.

Я с благодарным видом кивнул.

– Добро. Если больше вопросов нет… извините, меня ждут дела!

Я поднялся из-за стола, и братья, как по команде, встали вместе со мной. Крепко пожав каждую руку, я направился к лифту, а парни задержались, видимо, чтобы допить кофе. В конце концов, они за него заплатили.

В лифте я позвонил отцу, сообщить, что сделка завершена. Мне не нужно было ждать вечера, чтобы убедится в том, что Пашковы дадут согласие. Документы чисты – они не упустят такую возможность. Перспективное лесопроизводство перейдет в руки молодых предпринимателей, а круглая сумма в фонд Астаховых.

Удачная сделка, откуда ни посмотри. Разве что кроме одного нюанса, который наверняка омрачит радость братьев… Когда вокруг лесопилки в радиусе многих километров нельзя будет срубить ни одного дерева, потому что территорию окрестят заповедной.

Да. Отец избавлялся от хлама ловко и беспощадно. Его все больше занимал аптечный бизнес, который требовал все больше вложений, так что обреченная на смерть лесопилка удачно подвернулась. Как бы Астахов-старший ни стремился к образу серьезного предпринимателя, зубы афериста у него не сточатся никогда. Хотя стоило признаться – идеи для подобных сделок начинались с моей головы.

Яблочко от яблоньки… так, кажется, говорится?

До обеда пришлось проторчать в лаборатории, разрулить очередную засланную проверку. Никто и не сомневался, что конкуренты будут бить во все колокола, чтобы помешать открытию, но честно говоря, меня уже начинало это заёбывать. Папа, блядь, легкий путей не ищет, а я разгребать не успеваю, пока он там в Белоруссии родню навещает.

Открыть частную мед лабораторию – это не клуб построить. Порой приходилось такой квест проходить, чтобы договорится с очередным надзором за какой-то там хренью, что я всерьез подумывал достать ствол. С ним всегда как-то быстрее все решается. Да вот беда – такой солидный бизнес силой не возьмешь. Приходилось терпеть.

После обеда суета не сбавила обороты. Нужно было заехать в универ, где на четвертом курсе учился малой, выведать, как у него успехи после академического отпуска. Этот отпуск Гера планировал провести с телками на фестивале в Амстердаме, а провел в реабилитационном центре для наркозависимых.

Братишка стал чрезмерно баловаться «солью», и об этом, к его несчастью, узнал отец.

В общем, лечение даром не прошло. Гера исправно посещал пары, так же, как занудный ректор исправно получал спонсорские отчисления за то, что мой младший брат до сих пор оставался на факультете.

Встречаться с малым я не стал. Наши отношения мало походили на братские – разница в возрасте, во взглядах и вообще… Так что не стоило лишний раз напоминать Герману о том, что я мониторю его. Даже если это по приказу отца, который не уставал нянчиться с двадцатидвухлетним сыном, как с малолеткой.

Когда я приехал в офис, часы показывали начало пятого. Пашковы задерживались с ответом, но, закрывшись в кабинете отца, смартфон я лишний раз брал в руки не из-за них. Напряг внутри по поводу проблемной «гостьи» в моем доме никуда не ушел, а только возрастал в геометрической прогрессии. Это злило, потому что отвлекало от дел.

Какого хера ты вообще оставил ее?! Так и будешь успокаивать себя, что таких пленников даром не отпускают?!

Все это херня. Признайся, Вадим: либо тебе понравилось, как принцесса Эльза тебя трахнула, либо ты просто пожалел малышку. Придержал в своей крепости, чтобы защитить от участи, которую устроят Князевы, едва узнают, что она выбралась. Вот только чето рыцарем я себя нихера не ощущал… Скорее идиотом, которого развели на мутную затею.

Бесперебойный мысленный поток прервало оповещение, пришедшее на смартфон. Сосредоточив хмурый взгляд на экране, я изогнул бровь. Влада решила сегодня не церемониться. Вместо зазывных сообщений или намеков прислала мне фото, на котором она сидит на шпагате. Без трусиков, нарочно выпятив попку, чтобы продемонстрировать сочившиеся половые губы.

«Заманчиво», – отправил я в чат.

Экран не успел потухнуть, как пришло сообщение:

«Через двадцать минут у меня будет перерыв:)»

«Встретишь меня прямо так?» – набрал я, чувствуя внутри азарт, но какой-то ленивый.

«Да… Я буду послушной девочкой)»

Скупо улыбнувшись, я увел задумчивый взгляд в пространство большого кабинета. Фантазия оперативно нарисовала соблазнительную картину первоклассного минета и жесткого секса, который однозначно поможет мне снять скопившийся напряг.

«Приезжай. Я соскучилась…» – прислала Влада, опережая мое решение.

Это нытье недаром. В последнее время мне было не до любовницы, и она начинала нервничать. Я не видел причин отказывать ей сегодня, но тормозила очередь дел. Если уж трахнуть кого-то, то здесь и сейчас. Я уже не раз поглядывал на новенькую экономистку. Отец, конечно, будет скалиться, но если учесть, сколько нервов я трачу на его дела, мне разрядка уже по трудовому кодексу полагается.

В руках завибрировал телефон. Братья Пашковы приняли решение. У юриста не возникло никаких вопросов по поводу документов, так что они были готовы к сделке. Коротко договорившись о следующей встрече, я завершил разговор и разочарованно покачал головой. Без ехидства. На самом деле я надеялся, что они почуют подвох и откажутся. Но так уж сложилось, что чуйка на дураков у моего отца была отменной.

Что ж… По крайней мере, у Билли и Вилли есть время до конца года. Воспользуются им грамотно – и неплохо отобьют хотя бы часть денег. В любом случае для себя я решил, что буду закругляться с подобным разводом. Пусть отец берет другого умника или учит малого – мне плевать. Этим мелочным дерьмом с моими мозгами заниматься уже как минимум по возрасту не положено.

Взгляд замер на часах. Короткая стрелка подходила к пяти. Поцарапав зубами губу, я набрал по стационарному телефону юриста и велел ему приготовить все для сделки. Сразу за этим рывком поднялся из-за стола, накинул пальто и вышел из кабинета.

На улице уже вовсю темнело. Затянутое тучами небо сыпало то ли моросью, то ли мелким снегом. Я поднял воротник пальто и сбежал по ступеням крыльца к машине, которую уже подогнал Дэн. Дернув дверь с водительской стороны, я велел ему пересесть назад, а сам устроился за рулем.

Чем темнее становилось, тем меньше терпения во мне оставалось. Денис пытался выведать, куда я так тороплюсь, газ выжимаю, но был технично послан моим загадочным молчанием. Зачем лишний раз рот открывать, если он и так все понял, когда автомобиль вырулил на дорогу, ведущую к дому?!

Да, недовольство наматывало нервы на кулак. Потому что, к хуям побросав все дела, я мчался не к телке, ждавшей меня на шпагате без трусов, а туда, где уже почти сутки остриженная девочка прикидывалась послушной Золушкой.

С визгом притормозив прямо у ступеней возле парадных дверей, я вышел из машины, не потрудившись даже закрыть дверь. Накрученный всякими мыслями, размашистым шагом зашел в холл, чувствуя, как тело потряхивает от нездорового возбуждения.

Распахивая двери зала, где сторожил молодой охранник, я ожидал увидеть все, что угодно. Что, ослушавшись меня, ее все-таки отпустили в комнату, что Олег притащил девчонке диван для отдыха, в конце концов, что она кинется на меня со шваброй, обозленная до предела! Но я ошибся. Она не прикидывалась.

Тело ошпарило жаром. Не отрывая глаз от фигуры, свернувшейся клубком прямо на полу, я без промедления приблизился к девчонке. Тревога молотом забила внутри. Отпустило, только когда я склонился убедиться, что Эльза уснула. Просто отрубилась от усталости в беспокойный сон.

Со стороны двери послышались шаги. Коротко оглянувшись, я встретился взглядом с Олегом. Появился как черт из табакерки, скрестил руки на груди и подпер плечом косяк. Делая вид, что мне похер на его многозначительное молчание, я вернул внимание к девчонке. Хмуро освободил ее пальцы от щетки и обхватил тонкое предплечье, чтобы поднять уснувшую пленницу на руки.

Олег аж зубочистку выронил, когда я прошел с ней мимо и от зала направился к лестнице.

Эльза

Я ясно осознавала, что меня несут на руках, но не было никаких сил выпутаться из свинцовой дремы. Только сердце тревожно забилось в груди даже через вязкий сонный морок. Я не видела, кто держит меня, однако не сомневалась, что ничего хорошего от этого ждать не стоит… Поэтому грудь содрогнулась от всхлипа.

– Я… больше не могу, – проговорила я слабым голосом, сжав в пальцах мужскую рубашку. – Я правда больше…

Дальше язык не слушался. Вдыхая мужской запах, который неуместно показался мне очень приятным, я притаилась на чьей-то груди, больше не сопротивляясь сну. Будь что будет… Я безумно устала.

Казалось, прошла всего секунда, как ощущение падения заставило меня дрогнуть и резко проснуться. Адреналин ударил в кровь, тело сгруппировалось, но ноги быстро нашли опору. А даже если бы не нашли, крепкие объятия сильных рук не позволяли мне упасть.

Распахнув глаза, я не сразу смогла сфокусировать взгляд. Темно-зеленая глянцевая плитка, металл, стекло, свет… Мой подбородок вдруг прочно обхватили мужские пальцы, и, часто моргая, я растерянно уставилась в суровое лицо над собой.

Испуганный стон сорвался с губ.

Острая настороженность мгновенно пропитала мое тело насквозь, вызывая парализующее оцепенение. Слабые руки уперлись в мужскую грудь, но Астахов как будто совсем не заметил этого. Хмуро глядя сверху своими холодными голубыми глазами, он словно держал меня только для того, чтобы убедиться, что я окончательно пришла в себя. Потому что сразу за этим прислонил меня к стене душевой кабины и спокойно отстранился.

Глядя во все глаза на бандита, который зачем-то пришел со мной в ванную, я беспомощно прилипла к опоре спиной и ладонями. Боялась, если сделаю шаг – сразу упаду, поэтому мне только и оставалось, что ошарашенно наблюдать за Астаховым. Выйдя из кабины, он сосредоточился на том, чтобы расстегнуть манжеты своей черной рубашки. Затем, невозмутимо перехватив мой взгляд, принялся высвобождать пуговицы из петель на груди.

Все происходило как-то быстро. А еще казалось мало похожим на реальность. Возможно, потому что на доли мгновения мое сознание то и дело отключалось. Но когда бандит уже без рубашки снова зашел в кабину, я сразу поверила в то, что все это по-настоящему…

– Ч-что ты делаешь?.. – оторопело спросила я, втянув голову в плечи и сдвинувшись по стене в угол.

Мне было очень некомфортно находиться в этом тесном пространстве рядом с Астаховым. Прямо до панической атаки! Смущенный взгляд бегло проходился по его широким плечам и мощной обнаженной груди с порослью темных волос, которые тянулись дорожкой вдоль рельефного пресса. А на всех уровнях набатом били тревожные сигналы, как перед надвигающейся опасностью.

Бандит, однако, не спешил подходить вплотную. Вместо этого вдруг выбросил руку и непреклонно притянул меня к себе за предплечье. Я практически уткнулась носом в грудь Астахова, вблизи увидев его платиновую цепь с крестом, а еще набитые римские цифры под правой ключицей. Не успела толком среагировать, как сзади вжикнула молния, и рукава моего грязного платья сползли до локтей вместе с лямками лифчика.

Хозяин дома раздевал меня без спешки, но и не церемонясь. Отшатнувшись к стене, я до последнего упрямо хваталась за одежду, которую он снимал, однако все мои неловкие попытки оказались тщетны. В конце концов, я осталась полностью обнаженной перед Астаховым, пребывая в совершенной дезориентации и не зная чего ожидать. Хотя догадки пробивались в уставшем сознании… Поэтому я не удивилась, когда бандит принялся настраивать воду, которая теплым дождем полилась с потолка.

Душ приятным напором забил по коже и по волосам, лаская мое измотанное тело. Я даже закрыла глаза, так приятно это было. За последние сутки на мне собралось столько грязи: земли, копоти, пепла, чистящих средств, пота, слез – о том, чтобы помыться, я могла только мечтать! Вот только совсем не ожидала, что Астахов снова притянет меня к себе, едва я открою глаза.

Сжимая в ладони мочалку, он принялся намыливать мою шею, руки, грудь, живот. Всю – с головы до ног, как малое дитя! Находясь в недоумении и ступоре, я понятия не имела, что сделать, чтобы остановить это… Попробовать отобрать мочалку? Дать бандиту по голове гелем для душа?

Он еще так сосредоточенно и беспристрастно мыл меня, будто врач, который каждый день делает одну и ту же рутинную процедуру. Будто никакого интимного интереса…

Резкий вдох в голос зашел в мои легкие.

Придержав меня за плечи, Астахов неожиданно скользнул мыльными пальцами прямо мне между ног. При этом бессовестно глядя в мои широко распахнутые глаза!

Мурашки выступили на коже.

Вот этот момент совсем не показался мне таким уж бесстрастным…

Оттолкнуть эту скалу или хоть немного отстраниться от бандита не вышло. Впиваясь с когтями в широкие плечи, я чуть не задохнулась от смущения, пока он разводил мои половые губы! Лицо Астахова еще находилось так близко, что он легко мог почувствовать жар на моих щеках. Касаться тела мочалкой не то же самое, что руками, поэтому я и реагировала… Да.

Наконец бандит отстранился от меня, и я выдохнула с облегчением. Аж мелкая дрожь прошла по телу, настолько я перенапряглась. Он усилил напор воды, но раньше, чем решил приблизиться снова, мои руки начали хаотично смывать оставшуюся пену.

К моему удивлению, Астахов не стал мешать мне справиться самой. Только пристально наблюдал, застыв в проеме, из-за чего мои движения выходили скованными. Он отошел лишь раз – взять большое полотенце, а вернувшись, сразу выключил воду.

– Выходи, – негромко, но властно велел, когда я упрямо застыла в кабине, обняв себя руками.

Даже отступил в сторону, чтобы дать мне больше пространства, однако я все равно опасливо поглядывала на хозяина дома, вышагивая из душевой. Мои ноги утонули в мягком коврике, а рука несмело потянулась за полотенцем, которое держал Астахов. Но у него оказались другие планы.

Расправив полотенце одним движением, бандит ловко обернул меня им и принялся сам вытирать мое тело. Быстро и безапелляционно – он выжал в махровую ткань мои волосы, с которых давно слетела резинка, а затем без увлечения начал промакивать все остальное.

Кожа толком не успела высохнуть, когда Астахов отстранился и сказал идти за ним. Провожая его взглядом, я неловко переместила полотенце, чтобы обернуть на груди, только затем неуверенно последовала за бандитом.

Озираясь в спальне, с которой у меня были связаны только дурные ассоциации, я застыла недалеко от двери ванны, сотрясаясь от нервного озноба. Хозяин дома прошел к кровати и принялся скидывать с нее декоративные подушки. Закончив с ними, он схватил край черного покрывала и вместе с одеялом небрежно откинул в сторону.

Сердце екнуло, когда Астахов обернулся ко мне.

– Ложись, – велел он, коротко кивнув на расстеленное место.

Меня пошатывало. От усталости мне было по-настоящему дурно, но я все еще оставалась в трезвом уме! Поэтому неодобрительно и хмуро уставилась на бежевую простынь и взбитую подушку у изголовья.

– Зачем ты это делаешь?.. – спросила я отстраненным голосом, обиженно взглянув на бандита. Эта его игра в благородство только непомерно настораживала. Меня вообще охватило такое чувство отчаяния, что грудная клетка ходуном заходила от эмоций. – Сколько еще ты будешь издеваться надо мной?

По лицу Астахова пробежала грозная тень. Молча глядя на меня, он поджал губы, затем неожиданно сдвинулся с места и начал приближаться.

Адреналин током ударил по нервам. Поддавшись инстинкту, я начала отступать, лихорадочно думая о том, что мне во что бы то ни стало нужно избегать конфликта. Но… почему он злится? Что я такого сказала?..

Слезы выступили на глазах, когда спина ударилась о стену.

– Ты… ты хотел, чтобы я тебя боялась?.. – выпалила я сбивчиво. Выставила руку вперед, когда Астахов подошел совсем близко. – Х-хорошо… Ты победил! Мне страшно…

Горячая капля скатилась по моей щеке. Задумчиво и хмуро глядя на это, бандит стал похожим на каменное изваяние. Так ничего и не сказав, он медленно обхватил ладонью мое плечо, чтобы непреклонно заставить меня отойти от стены.

Опасливо обернувшись на ходу, чтобы видеть лицо Астахова, я начала отступать. Очень скоро наткнулась ногами на кровать, потеряла равновесие, но упав, стала послушно отползать к подушкам. Решила: черт с ним… Я безумно хочу спать! Пусть даже в его постели.

Оказавшись у изголовья кровати, я схватила слабыми пальцами одеяло и притянула его на себя. Волчком глянула на бандита, который внимательно наблюдал за мной, надеясь, что теперь он, наконец, доволен. Веки слипались… Астахов ведь не станет сторожить здесь, пока я не усну?

Лишь в самый последний момент я поняла, что он стоял вовсе не в ожидании чего-то. Астахов принимал решение…

Легкое предупреждающее оцепенение поползло по моим рукам и ногам, когда хозяин дома начал обходить кровать. Он остановился совсем рядом, уверенно взял край одеяла, под которым я спряталась, и неожиданно убрал его с меня.

Инстинктивно прижав руки к груди, я впилась настороженным взглядом в бесстрастное лицо Астахова. Уперев колено в матрас, он забрался на кровать и за одно мгновение оказался надо мной – сильные руки капканом встали по обе стороны от моей головы, а мужские бедра сковали мои плотно сведенные ноги.

Сколько бы отваги во мне не осталось, но под мощным телом бандита я просто остолбенела.

На коже выступили трусливые мурашки, когда голубые глаза скользнули вниз к полотенцу, и Астахов без церемоний и суеты распахнул его на животе. Одновременно с этим он протолкнул колено между моих ног, подминая меня окончательно и легко подавляя любое сопротивление. Однако прежде чем я успела выпалить что-то на грани паники, бандит неожиданно отстранился. Точнее, переместился ниже к моим бедрам, обхватил их и развел шире.

Резко приподнявшись на дрожащих от слабости локтях, я пораженно расширила глаза. А в следующее мгновение вдохнула в голос – Астахов рывком притянул меня за бедра ближе к себе, склонился и… коснулся губами лобка.

– Н-нет… Ты… ты что делаешь?..

Подобравшись с головы до ног, я тут же дернулась в попытке отползти, но сильные мужские руки держали мои ноги прочно. Свести их тоже было невозможно.

– Ой… – пискнула я, когда бандит коснулся меня своим горячим ртом прямо между ног. – Нет!.. П-прекрати!

Лицо от невозможного смущения вспыхнуло как спичка. Я продолжала ерзать, упираться, но только теряла последние силы. Астахов держал меня мертвой хваткой, а на каждую попытку убежать притягивал еще ближе.

Дьявол… Так же нельзя!..

Он целовал меня ТАМ, как целуют в губы! Буквально взасос! Там, где еще никто никогда не целовал…

Возбуждение разлилось в животе не сразу, но накатило жаром беспощадно. Несмотря на усталость, несмотря на страх, несмотря ни на что я не смогла этому сопротивляться! Очень скоро начала учащенно дышать от удовольствия, пронзающего тело ударными волнами. Сама не понимала, почему так жадно откликаюсь?.. Почему так остро реагирую на эту недопустимую ласку?

Может, это сон?! Может, я брежу?! Такое… такое просто не может происходить на самом деле!

– Нет… Вадим, прошу!.. – лепетала я, выгибаясь дугой, цепляясь пальцами за его руки, обнимавшие мои бедра. Но ощутив, как упругий язык Астахова проталкивается прямо внутрь меня, потерялась. – О… Боже… Д-да!..

Осознав, что выпалила, я тут же зажала рот ладонями, а Вадим протолкнул руку к моей груди под полотенцем и протяжно сжал ее. Словно поощряя за то, что я наконец приняла это безумие… Иначе не назовешь.

Наверное, он понял, что я окончательно сдалась, потому что неожиданно перестал держать мои бедра. Но оказалось только для того, чтобы прижать мне колени к груди. Чтобы раскрыть меня до неприличия! И снова терзать губами между ног, доводить до исступления, вести по самому краю, но не давать упасть.

Астахов точно знал, как это делать со мной, будто считал каждый мой замирающий вдох! Его рот намеренно задержался на клиторе, который он начал сдавливать губами, посасывать, ласкать языком. Его пальцы вновь сжали мою грудь, пропустив сосок между пальцев, и оргазм, точно раскат молнии, пронесся по моему телу…

– Ах!.. Боже… б-боже!..

Я начала метаться от спазмов, заставляющих меня непроизвольно вздрагивать. Они накатывали и накатывали, отбирая последние остатки разума, воли, памяти… И бандит все это видел. Поглаживал меня пальцами между ног и смотрел на каждую секунду моего забытья.

Когда я открыла глаза, Астахов уже был надо мной. Я остро ощущала между ног его возбужденный член, который сдерживали брюки, но не испытывала абсолютно никакого смущения. Пьяно глядя на губы бандита, я осознанно желала только одного – почувствовать его… внутри себя. Настолько сильно, что готова была даже об этом попросить!

Он тоже этого хотел. Может, внешне Вадим и выглядел скалой, но лед в его глазах плавился от возбуждения. Однако… Он не стал продолжать. Или даже не планировал. Спокойно отстранился от меня и поднялся с кровати.

Оторопело глядя на бандита, я попыталась понять: что в голове у этого мужчины? Какие мотивы он преследует в отношении меня? Чего хочет?

Астахов тем временем с отстраненным видом дотянулся до одеяла, одним движением укрыл меня и, встретившись с моими глазами, велел:

– Спи.

Сегодня я окончательно для себя решила, что это был сон. Пусть невероятно реальный – с запахами, ощущениями, звуками, но… сон. Я ведь так устала, что совсем плохо соображала! Даже не помнила, как отключилась в постели Астахова. Значит, мне вполне могло привидеться все то, что произошло после душа… Учитывая, что он мыл меня сам – в этом не было сомнений, фантазия могла сыграть с моим подсознанием очень злую шутку.

– Эй, ты все? – отвлек меня от мыслей голос Миры.

Оторопело взглянув на нее, я кивнула и отошла от раковины, из которой кухарка принялась торопливо вытаскивать начищенную картошку. Мои глаза в это время задумчиво сосредоточились на окне, за которым стояла пасмурная погода, предвещающая снег.

Чем больше дней проходило с того вечера, когда бандит принес меня на руках в свою комнату, тем больше я сомневалась в том, что тогда было на самом деле, а что мной просто придумано. Я проспала в его кровати без пробуждения до самого обеда следующего дня. Очнувшись, обнаружила, что одна и в постели, и в спальне. Я даже не могла сказать, ложился ли Астахов рядом со мной или провел ночь где-то еще? Под моим телом так же лежало смятое полотенце, которым я взволнованно обернулась, желая как можно скорее покинуть проклятую комнату. Прямо в таком виде. К счастью, вовремя увидела в кресле у окна кем-то предусмотрительно оставленную для меня одежду: чистое платье, нижнее белье и балетки.

– Теперь вот… морковка и лук, – велела Мира, указав на овощи, которые она положила недалеко от раковины.

Апатично посмотрев на них, я без спешки приступила к делу, но прежде чем успела вновь погрузиться в мысли, ощутила на себе пристальное внимание кухарки. На мой вопросительный взгляд она участливо спросила:

– Ты сегодня как?

– В смысле? – озадаченно отозвалась я.

– Ну… живот не болит? – пояснила Мира.

Я тут же встрепенулась и, спрятав глаза, сбивчиво ответила:

– А-а, да… Уже все хорошо! У меня вообще-то… они всего несколько дней идут.

– Да? Повезло, – вздохнула кухарка, а я от накатившего мандража попала овощерезкой по руке. – Я первые три дня ни сидеть, ни лежать не могу. Тебе, кстати, если еще понадобятся… ну, прокладки – обращайся! Не стесняйся подойти.

– Хорошо, – пообещала я, криво улыбнувшись. – Спасибо!

Коротко улыбнувшись в ответ, Мира отошла нарезать картошку на жаркое, а я сдунула со лба упавшие волосы. Щеки предательски горели, но я надеялась, что кухарка спишет это на банальное стеснение – все-таки тема деликатная. Честно говоря, не думала, что мне будет так непросто придерживаться своей лжи… Возможно, потому что эта ложь походила на абсурд, но три дня назад, когда я поняла, что месячные задерживаются уже на двенадцать суток, меня впервые охватила паника.

Я просто не смогла бы спокойно спать, если бы не устроила такую перестраховку. Все делала очень натурально: попросила у Миры какие-нибудь гигиенические средства, нарочно, когда Олег находился неподалеку, притворялась, что болит живот, даже выбрасывала неиспользованные прокладки в мусор! Все ради одной цели. И я ее достигла.

Хозяину дома донесли новость еще в первый день. Нет, он не устроил мне выходные, не приносил грелку в постель или что-то в этом сентиментальном роде. Я поняла все по пристальному взгляду Вадима, которым он одарил меня, когда мы пересеклись на лестнице. Ведь предыдущие дни до этого я была для него не интереснее подставки для стаканов.

Усмехнулась сама себе, принявшись очищать лук от кожуры. Вспомнила, как поначалу патологически избегала взгляда Астахова. А потом вдруг поняла, что он вовсе и не ищет зрительного контакта. Как будто бандит никогда не уносил меня в свою комнату, не отмывал в своем душе как поросенка, и я никогда не лежала в его постели.

Вот почему я не доверяла своей памяти, в которой до сих пор оставались острые ощущения горячих мужских губ между моих ног и пронзительного оргазма. Астахов – элитный бандит, он ни за что бы не пошел на такое! Тем более со мной – дочерью лютого врага… А если бы и пошел, то после как минимум сделал бы из меня любовницу, чтобы реабилитироваться в своих же глазах. Но даже этого я не была достойна по его меркам. Поэтому мне все приснилось. И точка!

Поджав губы, я, наверное, слишком громко стукнула луком о стол. Потому что опять размышляла об этом негодяе! Как дурочка пыталась анализировать его поступки, понять, что им движет, докопаться до истины, при этом убеждая себя, что остаюсь беспристрастной!

Но правда была такова, что чем больше я сопротивлялась и лукавила с собой, тем больше места Астахов занимал в моей голове. Как вирус распространялся во мне. Точно… Я как будто начинала заболевать им! Поэтому сердце пронзала тревога. Ведь чувства, какие бы они ни были, делают людей уязвимыми.

Мое внимание привлек Олег, который ленивым шагом зашел на кухню. Снова надутый и хмурый, как грозовая туча. Уставился в экран смартфона, будто там было что-то очень интересное, при этом целенаправленно двигаясь к кухонной зоне, где стояли мы с Мирой.

Я незаметно вздохнула. В последнее время это его обычное состояние. Тогда как обычным состоянием Миры стал образ снежной королевы – правда, исключительно в присутствии этого охранника. Вот и сейчас, едва увидев, что он зашел, она надела ледяную маску.

– Что там с обедом? – угрюмо обратился Олег к кухарке, притормозив у кухонного островка и исподлобья глядя на ее спину.

Но она даже не обернулась, из-за чего атмосфера вокруг мгновенно стала неуютной.

– Еще около часа будет готовиться, – деликатно сообщила я, сжалившись над Ромео, когда пауза слишком затянулась.

Он, в свою очередь, недовольно зыркнул на меня, потому что все же хотел получить ответ от Джульетты. Затем постно велел:

– Тогда сделай мне кофе.

Однако едва Олег двинулся к столу, как Мира неожиданно подала голос:

– Извини, не могу. У меня руки заняты!

Охранник снова впился взглядом в спину непреклонной девушки. Я видела, как его всего перекорежило из-за этого сухого отказа, но видимо, мое присутствие заставляло сдерживать любые порывы. В конце концов, Олег поджал губы и прошагал мимо кухарки к подвесному шкафу, где стояла посуда. Взяв стакан, он неосторожно закрыл дверцу, затем принялся гордо мучить кофемашину, хотя предпочитал кофе, сваренный в турке.

Ух… таким злым мне еще не приходилось его видеть!

Выгребая овощные очистки из раковины, я сочувственно поглядывала то на одного страдальца, то на другую. Любому бы стало очевидно, что между этими двумя пробежала черная кошка. И мне даже было известно, как ее зовут… Так уж вышло, что я оказалась случайным свидетелем разговора Миры с ее шибанутой мамашей, который произошел несколько дней назад.

«Хватит пялиться на этого отмороженного зека!» – примерно это я услышала, когда собиралась зайти на кухню, но резко передумала.

Хотя с последней нашей стычки Шура выбрала в отношении меня тотальный игнор, ее голос действовал на мою психику как отпугиватель для собак. Однако беспокойство за милую кухарку взяло верх, и я немножко подслушала.

В общем-то, весь разговор состоял из грубых эпитетов в сторону Олега, в ответ на которые Мира всячески пыталась возразить. Выходило слабо, да и мать знала, куда морально бить закомплексованную дочь. Убедила ее, что у Олега может быть к ней – дурочке, только один интерес, который он потеряет, едва Мира раздвинет ноги. А даже если до этого не дойдет, она так и будет тратить драгоценное время молодости, утопая в грезах о замужестве, тогда когда охранник и близко о таком не думает. Обозвав его примитивным мужланом, Шура уверила, что Олег в принципе отирается на кухне, да и вообще рядом с Мирой, только чтобы вкусно и в любое время пожрать.

Конечно же, это чушь… Я не раз заставала парочку наедине и прекрасно видела, что поесть, выпить кофе и прочее – всего лишь предлог, которым Ромео пользовался, чтобы побыть в обществе кухарки. Да и Шура не была слепой, просто ей не нравился выбор дочери, вот и все. Будучи властной натурой, мать банально пыталась контролировать ее даже в этом.

Впрочем, всецело вставать на защиту Олега или тем более как-то вмешиваться в ситуацию я тоже не спешила… Хотя и очень хотелось помочь ребятам наладить отношения. Ведь эти двое – единственные в этом доме, кто относился ко мне по-человечески, несмотря ни на что. Когда я бесконечные сутки убирала последствия пожара в зале, Олег, к примеру, приносил мне еду и воду. А Мира сама предложила подровнять мои волосы, которые Астахов укоротил ножом, не особо заботясь об эстетике. Но проблема в этой паре действительно существовала, и поэтому я хорошо понимала мотивы обиженной Джульетты.

Она боялась обмана. По сути, ей даже не на что было опереться, кроме неоднозначного времяпровождения и домыслов!

Своим вниманием Олег влюблял в себя Миру, но при этом держался особняком, и как тогда понять, что у него в голове? С какими намерениями он все это делал?

Прямо параллель с Астаховым прошла… Но если поведение моего друга охранника логично соединялось с его типажом, который просто не умел раскрываться с такой робкой, покладистой девушкой, как Мира, то хозяина этого дома даже не стоило браться разгадывать.

В общем, принимать на себя роль купидона я пока не решалась. Вдруг ошибалась насчет Олега, который сейчас одиноко сидел за большим столом, морщась при каждом глотке кофе, и Мире действительно лучше держаться от него подальше?

– Эльза, не поможешь мне? – неожиданно обратилась она ко мне.

Тут же оторвав задумчивый взгляд от охранника, я поспешила к духовому шкафу. Кухарка застыла возле него, удерживая тяжелый противень, который сунула вглубь, как только я открыла дверцу.

– Спасибо, – поблагодарила она, улыбнувшись. Затем будто спохватилась и неожиданно воскликнула: – Кстати, представляешь… захожу я вчера в свою комнату, а там… цветы! Большой, просто огромный букет персиковых роз!

Если честно, я сразу почуяла подвох, когда Мира подозвала меня. Ее работа на кухне была настолько слажена и последовательна, что я порой просто поражалась! А тут забыть открыть дверцу духовки, перед тем как взять противень… Как-то сразу показалось странным. К тому же моя подруга сообщила о неожиданном сюрпризе так громко, будто очень хотела, чтобы нужные уши об этом услышали.

– Правда?! – воодушевленно отозвалась я, беззастенчиво ей подыгрывая. – Ничего себе… А от кого?

– Ой, не знаю… – с налетом растерянности ответила Мира. – Никакой записки не было.

Вскинув брови, я многозначительно протянула:

– У-у-у… Тайный ухажер?

Кухарка кокетливо заправила кудрявую прядку волос за ухо и, сверкнув белыми зубками в улыбке, пожала плечами.

– Кто бы это ни был, он точно знал, какие цветы я люблю! – горделиво заявила она. – Очень романтично, да?..

Со стороны стола внезапно послышался глухой трехэтажный мат, который привлек наше внимание. Олег поднялся из-за стола так неосторожно, что тот дернулся, и оставшийся кофе из перевернувшейся кружки залил столешницу.

Напряженно глядя на охранника, Мира неожиданно выпалила:

– Прости, ты что-то сказал?..

У меня аж челюсть отвисла от ее дерзости. Она точно понимала, что дергает тигра за усы, но совершенно не боялась!

Сосредоточив суровый взгляд на кухарке, Олег грубовато выдал:

– Например?

– Ну… – отозвалась она, заметно заволновавшись, – может, ты тоже рад за меня?..

Он прищурился, всем видом предупреждая Миру о том, что таким образом играть с ним опасно. Но в следующий момент, будто резко взял себя в руки.

– Да, – сухо бросил Олег. – Прямо трепещу. Могла бы и раньше сказать, что завела себе ебаря!

Она так и застыла, обомлело раскрыв рот.

– Что?.. Но… я не говорила…

Однако Олег не стал слушать кухарку. С грохотом задвинул стул и зашагал прочь из кухни.

Растерянно застыв на долгие секунды, Мира закусила губу. В какой-то момент неловко развернулась, взяла полотенце и отошла от меня подальше – к посудомойке, из которой начала вынимать дрожащими руками посуду.

Едва начав, кухарка вдруг закрыла посудомойку и посмотрела в сторону стола. Прижав к себе полотенце, она решительно направилась туда, видимо, чтобы вытереть разлитый Олегом кофе, но, скорее всего, просто не знала, как справиться с нервами.

Я последовала за ней. Мира принялась неуклюже обходить стол, чтобы стереть расползшуюся лужу, и так затравленно выглядела, что сердце сжималось. Молча приблизившись, я отобрала у нее полотенце и усадила пострадавшую от грубости Ромео Джульетту на ближайший стул. Сначала она недоуменно посмотрела на меня, но затем смиренно опустила глаза, закрыла лицо руками и, поставив локти на стол, затряслась от тихого плача.

Я отошла от нее, только чтобы взять салфетки. Вернувшись, сразу села рядом и ласково погладила Миру ладонью по спине. Так хотелось сказать что-то утешительное, но, как назло, в голову ничего нормального не приходило. Она ведь знала, кого провоцировала…

И все равно до слез было жалко Миру. Я догадывалась, что она рассчитывала на совершенно другую реакцию. Хотела уколоть Олега, чтобы тот задумался, в чем может быть проблема между ними, хоть как-то начал шевелиться! А он вот… не понял. Точнее, понял по-своему.

Недаром мама мне говорила: мужчины не понимают намеков. С ними надо прямо.

– Спасибо… – сбитым от слез голосом поблагодарила Мира, приняв от меня салфетки.

Промакивая свое раскрасневшееся от плача лицо, она то и дело поглядывала на дверь, словно опасаясь, что кто-то может зайти и увидеть ее в таком виде.

– Я сделаю чай, – сообщила я тихо.

– Да нет, не нужно…

– Нужно-нужно! – настояла я, поднимаясь из-за стола.

Чайник быстро закипел, так что глаза Миры не успели высохнуть, как я уже несла к столу две кружки с зеленым чаем. Она отстраненно смотрела в пространство, сминая салфетку в пальцах и даже никак не отреагировала, когда я снова села рядом.

– Попей, – настояла я, придвинув к ней кружку. – Зеленый чай успокаивает.

Кухарка нехотя сделала глоток и, смущенно взглянув на меня, вдруг призналась:

– Не было никаких цветов…

Сочувственно выпятив нижнюю губу, я участливо кивнула.

– Я поняла.

– Таким, как я, не дарят цветы, – констатировала она следом, грустно улыбнувшись. – Таким… толстым, некрасивым и… неряшливым. Так что зря Олег подумал, будто я…

В ее небесно-голубых глазах снова замерцали слезы, делая их просто нереально красивыми. Поэтому я задумчиво улыбнулась и потянулась обнять дуреху.

– Глупенькая Мира. Тебе не дарят цветы, потому что его боятся! Олег же только узнает, сразу рожу пойдет бить. – Я хихикнула, но Мира совсем не воодушевилась.

– Он никогда так со мной не разговаривал… – со всхлипом пожаловалась она.

– Потому что никогда не ревновал! – подытожила я. – Ты ведь никогда не давала ему повода, а тут! Даже не представляешь, насколько ты особенная, Мира… Я серьезно.

– Спасибо, Эльза… Но я тоже говорила серьезно, – мрачным тоном подчеркнула она. – Я не слепая и прекрасно знаю, что представляю из себя. Даже удивительно, что он мне поверил… Куда вероятнее, что здесь начнут дарить цветы тебе! Но уж точно не вечно замызганной кухарке…

Было тяжело это слушать. Ужаснее всего, что Мира буквально тонула в своей запущенной самооценке. А ведь если ее увести подальше от кухни, немного накрасить, сделать прическу, надеть красивое платье – она превратится в по-настоящему особенную девушку! По крайней мере, кухарка почувствует себя гораздо увереннее.

– Пожалуйста, не говори так, – с укором поспросила я.

– Но это же правда! У меня… у меня ведь даже никогда не было парня! – поделилась она, начиная часто дышать, словно ее охватывала паника от одного упоминания об этом. – И никогда не было мужчины, с которым бы я…

Мира не закончила, смутилась, а я озадаченно нахмурилась.

– То есть? Ты хочешь сказать, что…

– Да, – ответила она бесцветным голосом, уводя взгляд в окно. – Я девственница. Мне скоро двадцать семь, а я до сих пор девственница!

У меня аж мурашки разошлись по коже. Я ощутила себя какой-то бестолковой и беспомощной, потому что совершенно не знала, как утешить эту милую, безобидную девушку!

В итоге некоторое время я просто пялилась на стол. Но не потому что придумывала, как могла бы разделить грусть Миры. А потому что вспомнила о своей болезненной грусти и не знала, как решиться ее открыть.

– Знаешь, я… – наконец заговорила я. – По правде говоря, я тоже не могу похвастаться богатым опытом.

Мира сосредоточила на мне полуотстранённый взгляд, а я смущенно пожала плечами.

– Да… И цветы мне не дарили, потому что я находилась под постоянным контролем. В последний год вообще почти из дома не выходила из-за этих нескончаемых криминальных стычек, – призналась я, опустив глаза. – И вообще… у меня был всего один парень. Он и стал моим первым мужчиной. Вот… Так что напрасно ты решила, будто я могу быть счастливее тебя в этом плане.

Она некоторое время внимательно смотрела на меня. Затем вдруг спросила:

– Этот парень… Он сделал тебе больно, да?

Вообще-то это прозвучало больше как констатация, поэтому я невольно напряглась.

– Почему ты так решила?

– По глазам поняла, – неловко призналась Мира. – Извини, ты просто когда о нем упомянула, у тебя глаза как разбитые стекла стали.

Внутри передернуло. Я оказалась на распутье, потому что не ожидала такой проницательности от нее. Хотя, может, мне действительно настолько тяжело скрыть эмоции, связанные с прошлым?

– Да… он сделал мне больно, – подтвердила я, чувствуя, как стягивает горло. Пришла моя очередь вздыхать и уводить глаза. – Его звали Мирон. Он… водитель моего отца. Мы редко пересекались, но… наверное, мне было так одиноко, что этого хватило. И я влюбилась.

Воспоминания, точно лезвие ножа, начали резать сердце. Он был так внимателен ко мне. К тому же внешне очень привлекательный: стильно подстриженные светло-русые волосы, карие глаза, высокий, спортивного телосложения, всегда опрятно и представительно одет…

Мы могли разговаривать часами, и меня безумно к нему тянуло! Я решила, что ближе Мирона в моей жизни просто нет человека. Поэтому я доверяла ему абсолютно все. Все сокровенные тайны и переживания.

– А он что же? – с беспокойством спросила Мира.

– Я думала… Нет, я была уверена, что эти чувства взаимны. Мирон ведь уделял мне все свободное время, рисковал, чтобы увидеться со мной, делал всякие приятные сюрпризы. Но потом мне пришлось смириться с правдой, что для него это была всего лишь интрижка… Неплохое отвлечение в череде дней, заполненных дорогой и ожиданием отца.

Кухарка сочувственно смотрела на меня, и я смиренно ждала, когда она задаст этот проклятый вопрос.

– Что произошло, Эльза?

Глядя в пространство, я принялась нервно жевать губу.

– Отец узнал о нас, – мрачным тоном выдала я. – Я… я боялась, он убьет Мирона! Но нет. Он просто поставил ему ультиматум… Либо я, либо папа найдет себе другого водителя.

– Ох, Эльза… – Мира прикрыла рот ладонью и покачала головой.

– Знаешь, что было больнее всего? Мирон даже не поговорил со мной. Он вел себя так, словно между нами никогда ничего не было! Так хладнокровно… как будто вычеркнул меня из своей памяти! Я узнала обо всем от отца… Он спокойно сообщил мне, что я совершила ошибку. И что он ее исправил.

Я стойко удержала эмоции, давящие бетоном на грудь, а она, с грустью опустив глаза, устало подперла рукой подбородок. В какой-то момент громко вздохнула и вдруг изрекла:

– Короче, все мужики козлы…

И так это воинственно прозвучало, что, взглянув на ее мультяшное личико, я нервно прыснула и начала хохотать. Мира сначала растерялась, но затем по кухне начал разноситься и ее робкий смех. Однако он вдруг резко оборвался.

– Ой… – оторопело выдохнула кухарка, прижав ладонь к груди.

Впиваясь глазами в дверь, она торопливо поднялась, засуетилась, а я только сейчас проследила за ее взглядом. В то же мгновение улыбка сошла и с моего лица.

В дверном проеме стоял Астахов.

Сердце екнуло в груди. Конечно, я тоже как-то сразу растерялась. Во-первых, днем хозяин дома практически всегда отсутствовал, а во-вторых… Было не по себе от мысли, что он успел послушать, чем я тут делилась с Мирой.

И все же, в отличие от нее, я не стала резко подрываться с места и нестись заниматься делом. Спокойно поднялась из-за стола, делая вид, что не замечаю пристального взгляда Астахова, застывшего в проеме в стильной кожаной куртке черного цвета, и взялась за кружки, чтобы их унести. Правда руки мои предательски тряслись.

– Где Олег? – вдруг требовательно обратился он к Мире, широким шагом направившись в ее сторону.

Сминая полотенце в руках, она уставилась на бандита и сбивчиво ответила:

– Я… не знаю.

В этот же момент на кухню неожиданно зашел рослый охранник в черной футболке. Поставив кружки обратно на стол, я озадаченно проследила, как он бегло огляделся.

– Ну и где он? – холодно поинтересовался Вадим, когда здоровяк уставился на него с потерянным видом.

– Вадим Николаевич, он же здесь обычно…

– Я в курсе, что это его популярное место! – перебил Астахов. – Еще идеи есть?

– А… Олег был здесь!.. – наконец решилась сообщить Мира. – Совсем недавно… Но куда ушел – не знаю.

Метнув на нее взгляд исподлобья, хозяин дома резко втянул носом воздух и стальным тоном велел охраннику:

– Чтобы через пять минут этот дятел был в моем кабинете!

Сказав это, он развернулся, чтобы уйти, но на ходу не забыл поймать меня, все еще стоявшую у стола, глазами. И честно говоря, от взгляда бандита дыхание перехватило. На одно мгновение показалось, будто он сейчас скажет: «Я все слышал, Эльза»

Однако Астахов, чтобы там ни было в его голове, оставил это при себе. А как только вышел за дверь, озабоченный поисками Олега охранник внезапно поспешил к Мире.

– Мир, где он теряется? – приглушенно спросил парень, приблизившись к ней вплотную.

– Да… я даже примерно не знаю, Петь! – уверила она. – Правда!.. Может, позвонить ему?..

Петя цокнул языком, глянув на кухарку, как на глупую, и терпеливо сообщил:

– Звонили ему уже. Не берет, черт.

На лице Миры пронеслась тревога.

– А что случилось-то?

Охранник с ростом дяди Степы скептически обвел ее взглядом.

– Шеф его ищет, вот что, – скупо бросил он.

Затем только сделал шаг в сторону двери, как кухарка вцепилась в его руку.

– Петя, пожалуйста, скажи, в чем дело? – попросила она взволнованно. – Почему Вадим Николаевич его ищет?..

– Бля, Мира… Да я откуда знаю, че у вас там за разборки? Это ты мне скажи, с чего Олежа вдруг уходить вздумал?!

Лицо опешившей Миры побледнело на глазах.

– Ч-что?..

– Короче мне идти надо, искать этого потеряшку! – отмахнулся Петя, выдернув руку. – Ярый и так бешеный – примчал из-за него, побросав все дела, не хватало еще мне отхватить!

Он утопал прочь из кухни, а я беспокойно посмотрела на кухарку. Меня саму эта новость про Олега выбила из колеи – каково же было ей?

Внутри я понадеялась, что Астахов сможет заставить моего дружка охранника передумать. Но если так, тогда… боюсь, хозяин дома поставит крест на личных отношениях между подчиненными в его доме.

Все не слава богу…

Дальше обед готовился в гнетущем молчании. Мира закрылась в себе и на мои попытки поговорить почти не реагировала. Хотя стоит признаться, и у меня имелись причины помолчать. В итоге я решила, что лучше пока оставить ее одну. Предупредила кухарку, что пойду стиркой займусь, а сама направилась в библиотеку на первом этаже, где в последнее время часто проводила время.

По пути я подслушала разговоры охранников, стоявших возле лестницы. Узнала, что Олега нашли в беседке на заднем дворе дома. Он сидел там в одной футболке и безостановочно курил. В кабинете Астахова возлюбленный Миры провел минут десять, но никто не знает, чем закончился разговор с начальником.

Прямо осадок остался на душе из-за всей этой ситуации.

Взяв из кладовки ведерко с тряпкой и средство для поверхностей, я побрела в библиотеку. Наверное, единственное место, которое нравилось мне в этом доме. Она была меньше, чем домашняя библиотека отца – он собирал целые коллекции редких изданий, – но зато так грамотно отделана в викторианском стиле, что создавалось ощущение другой эпохи. Здесь повсюду витал какой-то особый запах старых книг, лака и засушенных цветов, а вся мебель была из резного дерева, и я не удивлюсь, если большая часть являлась антиквариатом.

Проводя время в этой библиотеке, я ловила себя на ощущении покоя. Как будто была отрезана от остального мира и не знала никаких проблем. Поначалу, приходя сюда, я делала вид, будто убираюсь, только потом шла в проем между стеллажами, где устраивалась с книжкой прямой на полу. Но не так давно набралась наглости и даже перестала пыль вытирать. Стащила пуф с большого стула у единственного здесь стола и могла часами сидеть в слепой зоне за чтением.

Я выбирала пока одну и ту же – толстенную энциклопедию архитектуры. Историю с самых первых строений и до наших дней. На самом деле, очень увлекательно, поэтому я дошла почти до середины книги.

Наверняка охрана догадывалась, что я здесь бездельничаю, но никто ни разу не попытался нарушить мое уединение. Хотя стоит признаться – после пожара я ожидала совершенно другого… Думала, меня теперь будут контролировать сутками, нагрузят работой до предела, но все складывалось совершенно иначе! Возможно, в первую очередь потому, что Шура больше не контролировала мою занятость. Теперь я слушалась только Миру, которая просто не умела нагружать людей. И хотя внутри оставалась настороженность, мое времяпровождение в этом доме приобрело значительные послабления.

Я просидела в библиотеке весь оставшийся день. Правда, все же сходила занялась стиркой, но потом опять вернулась и продолжила чтение. Часы пролетели незаметно. Наверное, так я пыталась убежать от переживаний, которые спровоцировал откровенный разговор с Мирой. Который разбередил, то, что я старалась не трогать. Блин, хоть бы Астахов ничего не слышал… Но этот его взгляд!

В общем, лишь когда я начала зевать, поняла, что уже давно стемнело.

Положив книгу на место, я ушла из библиотеки, думая о том, что перед сном стоит поесть, а заодно проведать Миру. Днем я не нашла ее на кухне, и комната была закрыта. Но сейчас мы все же пересеклись. И я чуть не споткнулась о порог кухни, поймав кухарку взглядом…

Одетая в приталенное голубое платье с длинными рукавами, с распущенными волосами и накрашенная – Мира танцевала возле стола, удерживая в руках свой планшет. Она без стеснения подпевала популярной песне в клипе, который крутился на экране. А еще была пьяная в хлам…

Только этого, блин, не хватало.

– Приве-е-ет, моя хорошая! – радостно протянула Мира, внезапно заметив меня.

Она поставила планшет и, неуклюже передвигаясь на туфлях с толстыми каблучками, поспешила ко мне. Я в этот момент покосилась на стол, где стояла почти на четверть опустошенная бутылка с янтарной жидкостью. Даже стакана рядом не было.

– Давай потанцуем? – восторженно предложила кухарка, беря меня за руки.

Криво улыбнувшись, я неуверенно последовала за ней и осторожно спросила:

– Мирочка… А ты чего? Ты решила себе праздник устроить, да?

– Да! Да! – почти пропела она. – Сегодня у меня праздник! Я сама праздник! Смотри, какая я нарядная… Тебе нравится?

Бегло оглядев Миру, которая эффектно развела полы платья в стороны, я энергично закивала.

– Ага… классно.

– Слушай, а давай выпьем?.. – Возбужденная этой идеей, она круто развернулась и зашагала к шкафам, видимо, чтобы взять стаканы. – Правда горьковато… но у меня есть сок!

Кухарка едва не упала с этими стаканами, пока шла к столу, а поставив их, весело захлопала в ладоши. Конечно, в компании пить лучше, чем одной. Но только она взялась за бутылку, как я возразила:

– Да нет, дорогая, не нужно!

Мира неловко оглянулась и уставилась на меня стеклянными глазами.

– Почему?.. – растерянно спросила она. Но не успела я ответить, как кухарка заныла: – Эльзочка, ну пожа-а-алуйста! Пожа-а-алуйста!..

– Я правда не могу, Мир… – виновато отказала я, закусив губу. Понимала, что ей очень нужно это участие, но я с трудом выносила даже запах спиртного. Он неизбежно ассоциировался у меня с мамой, которая временами непомерно злоупотребляла вином и в этот период становилась не совсем адекватной. Да и вообще, причин воздержаться имелось достаточно, поэтому я солгала: – У меня это… аллергия на алкоголь!

Мира жалобно выпятила губу.

– Блин… Как жалко. Ну значит, я буду пить одна! В гордом одиночестве… – вздохнула она, придвинув стакан и неаккуратно плеснув в него коньяк. – Как и всегда.

– Ты не будешь одна! – возразила я, участливо коснувшись ее плеча. – Я попью сок и посижу с тобой.

Посмотрев на меня, кухарка блаженно улыбнулась.

– Спасибо… Ты настоящий друг!

В следующий момент она залпом осушила стакан, а я даже среагировать не успела.

– Эй, тебе же плохо будет! – беспокойно выпалила я.

Мира, давясь кашлем, только рукой махнула.

– Пусть будет… – беспечно заявила она. – Пусть я заболею! Или… или вообще умру!

– Ну-у, ты совсем уже напилась, – резонно заметила я.

Кухарка достала сахарную конфету из хрустальной вазочки на столе и, сунув ее в рот, согласно кивнула.

– Да, ик!.. Я пьяная. А знаешь, что я праздную?..

Выдвинув для себя стул, я со вздохом спросила:

– И что же?

– Я… увольняюсь! – торжественным тоном объявила она. – Ухожу из этого дома, вот… Хватит с меня! И никогда мы больше с ним не увидимся …

Я хмуро уставилась на грустную Джульетту. Вроде понимала, что все эти решения приняты на пьяную голову, на эмоциях, и завтра она забудет о них, но считала нужным поддерживать диалог.

– Может, не стоит горячиться? – терпеливо заметила я. – Ты же практически часть этой семьи и…

– О, моя любимая песня!

Мира внезапно всплеснула руками и кинулась к планшету, чтобы сделать музыку громче. Потом пустилась в пляс, подпевая словам певицы о девушке, которая страдает после расставания с парнем.

Честно говоря, я заволновалась. Особенно когда кухарка, неловко покружившись, врезалась в стол и повалила кофеварку.

– Оё-ё-ёй, осторожнее!..

– Я в порядке! – пьяным голосом отозвалась Мира, бессовестно хихикая.

– Слушай, может, хватит на сегодня? – мягко спросила я, приблизивший к ней.

А она так посмотрела на меня, будто я сказала что-то обидное.

– Что?! Нет, мне же так хорошо! – эмоционально поделилась кухарка. Я попыталась остановить ее за руку, но она вырвалась и продолжила танцевать, при этом едва держась на ногах. – Эльза, иди… куда ты там собиралась? Со мной все будет хорошо!

Блин, Мира, когда пьяная, опасная. И громкая. Ситуация легко могла выйти из-под контроля…

Конечно, я не стала оставлять ее одну. Напряженно следила за кухаркой, пыталась спрятать бутылку коньяка, но она упрямо искала ее в ящиках, где все переворошила напрочь. Потом Мира и вовсе вздумала идти за выпивкой в бар Астахова, поэтому я все же отдала бутылку… Правда, влила туда побольше сока.

Меня ни на секунду не отпускала тревога, что кто-то услышит этот шум. В худшем случае это будет хозяин дома, который наверняка скоро вернется с работы. Хотя если Шура застанет дочь в таком состоянии, тоже ничего хорошего.

От стресса я даже забыла, что хотела поесть. Ситуация вырисовывалась крайне паршивая… Вадим и так был зол из-за этих двоих страдашек, а увидев кухарку в таком виде, вообще уволит ее раньше, чем она примет это решение на трезвую голову!

Пришлось признать – я не могла справиться с Мирой. Судя по всему, останавливаться она вообще не планировала. И я смирилась с тем, что есть только одно верное решение для этой проблемы. Найти Олега…

Дело оказалось нелегким. В такой час мои активные передвижения по дому легко могли вызвать вопросы у охраны, поэтому порой приходилось буквально красться, а порой – старательно изображать «рабочий» вид. Время в довесок давило на нервы – не стоило надолго оставлять Миру, но как назло, Олега нигде не было. Я почти отчаялась, когда обошла все места, где он мог находиться. А вдруг охранник сегодня дежурил на улице или вообще куда-то уехал? Это провал…

В самый последний момент, когда я уже решила, что лучше мне вернуться на кухню, вдруг вспомнила про еще одно место. Веранду на втором этаже, которая часто служила курилкой у охраны. Конечно, если что, изобразить рабочий вид там будет сложно, но я выбрала все же проверить. И не прогадала – Олег оказался там. А вместе с ним целая компания охранников, которая играла в карты возле подоконника.

Блин…

Мой дружок явно был увлечен игрой. Наблюдая за ними через стеклянные двери, я не сразу решилась войти в небольшое прокуренное помещение с тусклым светом. А когда зашла, вмиг привлекла к себе внимание всех присутствующих. В том числе Олега, который, в отличие от других, лишь коротко мазнул по мне взглядом, не давая возможности подманить его к себе жестом, чтобы избежать лишних вопросов.

– Ты че, заблудилась?

Неуверенно посмотрев на широкоплечего охранника в черной майке, который сканировал меня глазами, я отрицательно мотнула головой.

– Олег? – позвала, стушевавшись. – Можно тебя?..

Он даже головы не повернул в мою сторону. Прокрутил зубочистку во рту и сухо выдал:

– Нельзя. Не видишь – я занят!

– Я по делу… – лаконично пояснила я. – Важному.

Олег нехотя глянул на меня из-под бровей, а другие охранники принялись подгонять его скорее принимать решение, чтобы продолжить игру.

– Ну пожалуйста! – попросила я проникновенно, нервничая все больше.

Он цокнул языком и громко ударил ладонью с картами по подоконнику.

– Ладно, ребятки, я выхожу.

– Э-э-э, ну ты даешь!

– Зря, Олежа… – начали усмехаться охранники.

Но Олега это не тронуло. Стащив пиджак с журнального столика у стены, он направился ко мне, а оказавшись рядом, буквально вытолкнул меня за дверь.

– Ну и? – требовательно спросил Олег, едва мы отошли чуть дальше по коридору. – Какого хера ты меня вытянула?

– Из-за Миры… – с ходу призналась я. И его взгляд вмиг стал острым, точно лезвие.

– Чего?

Не давая мне ни секунды на объяснения, охранник неожиданно развернулся и хладнокровно зашагал обратно к двери веранды.

– Эй, ты куда?..

– Отвали по-хорошему! – предупреждающе рявкнул он, резко остановившись.

– Но… ты же ничего не знаешь! – выпалила я, слега попятившись. – Мне нужна помощь! К кому еще я могла обратиться?..

– Ты че мелешь?!

Покосившись на дверь веранды, я взволнованно проговорила:

– Она напилась, Олег… Сильно. Я пыталась помешать, но не знаю, как с ней справиться! Ты вообще видел, чтобы Мира пила? А вдруг кто-то еще ее увидит?..

Олег уставился на меня тяжелым взглядом, но уходить вроде больше не собирался.

– И где она? – хмуро спросил он.

– На кухне. Танцует там, пьет и меня совсем не слушает! – пожаловалась я. – И столько выпила уже… ей наверняка плохо будет!

Охранник глянул поверх меня в направлении кухни и поджал губы. А я тревожно подумала: хоть бы Мира не успела еще чего там натворить…

– Пошли, – вдруг бросил Олег, резко двинувшись прямо по коридору.

Мне пришлось практически бежать, чтобы поспеть за его размашистым шагом, зато какое чувство облегчение прошло внутри. Я знала, что он не откажет! Все-таки мой дружок охранник – рыцарь, что бы он там из себя ни корчил.

Однако на подходе к лестнице Олег внезапно затормозил. Глухо ругнулся матом и так резко остановился, что я врезалась в его спину. Не успела ничего понять, как он заставил меня попятиться, открыл какую-то дверь и дернул меня за собой в темноту.

– Ты чего?.. – оторопело воскликнула я, прислонившись к ближайшей стене.

– Тихо! – прошипел он, нащупав шершавой ладонью мой рот. – Папа дома, блядь…

Когда до меня дошло, что он имел в виду Астахова, тело вмиг покрылось испариной. Я замерла и перестала дышать, даже еще толком не расслышав за дверью его гулкие тяжелые шаги. Олег на всякий случай продолжал зажимать мой рот, но я и так бы не смела пикнуть. Думаю, он тоже сразу пожалел о наспех принятом решении. Это наше уединение в темноте будет крайне сложно объяснить…

Между тем шаги становились все ближе. Вот-вот хозяин дома должен был пройти мимо двери, однако… он почему-то замедлил ход. Только я подумал о том, что удача сегодня на моей стороне, как тяжелая рука дернула ручку, и нас с Олегом ослепил коридорный свет.

Охранник тут же шарахнулся от меня в сторону, точно от прокаженной. Я же, будто к полу прибитая, растерянно уставилась на Астахова, который впивался взглядом то в мое лицо, то в лицо подчиненного.

– Не помешал? – спросил Вадим, едва шевельнув губами.

Атмосфера в момент накалилась с троекратной силой. Мелькнувшую в голубых глазах свирепость не смог перекрыть даже спокойный тон бандита. Сомневаюсь, что за время работы Олег когда-нибудь попадал в подобную ситуацию, а потому была уверена, что обмочились мы примерно одинаково.

– Вадим Николаич, ты только не подумай ничего лишнего, – наконец заговорил охранник и вроде достаточно убедительно. – Я тут это… делом занимался.

Нервно глянув в сторону Олега, я больно прикусила щеку. Капец… Как двояко это прозвучало!

– Да что ты? Я догадался, что ты сюда не скучать зашел, – заявил Астахов, посмотрев прямо на меня.

Охранник в свою очередь свел брови и возразил уже поувереннее:

– Не, я без гонева! Барышня вот… на мышей пожаловалась. – Он отвел руку в мою сторону, а я про себя поразилась его сообразительности. – Ну что типа слышала тут че-то, и я…

– И ты решил проверить, – благосклонно закончил за него Вадим.

Тупо уставившись на шефа, Олег с налетом настороженности подтвердил:

– Ну да.

– А свет не включал, – подвел хозяин дома, будто помогая подчиненному, – чтобы зверье не спугнуть?

Больше охранник не рисковал открывать рот. Понять действительно было сложно: Астахов на самом деле решил, будто мы тут могли… что-то делать неподобающее? Или же он давил на Олега из-за нелепой лжи, которую тот выдумал на ходу?

– Ну, че застыл? – серьезным тоном спросил его бандит. – Иди за мышеловкой.

Он даже сделал снисходительный шаг в сторону, чтобы пропустить подчиненного, но охранник не сразу сдвинулся с места. Недоверчиво поглядывая на шефа, кажется, тоже почуял подвох, поэтому выходил в коридор с осторожностью. Не спеша и сохраняя дистанцию.

Вроде… пронесло.

Я поймала эту мысль, как только Олег скрылся из поля зрения. Оперативно решила, что для моего же блага стоит последовать за ним, но едва сделала шаг к порогу… Астахов внезапно преградил мне путь и пихнул ладонью в живот, не позволяя выйти из темноты.

– Тебя я не отпускал, – жестко выдал он и резко захлопнул дверь.

Сердце подскочило в груди, прогоняя по телу парализующее оцепенение.

Я застыла, будто оглушенная, на несколько секунд, совершенно не зная, как реагировать на это. Затем все же где-то откопала импульс возмущения, кинулась к двери и, лихорадочно нащупав ручку, нажала на нее. Удивилась, когда поняла, что Вадим меня не запирал. Да и когда бы он успел – пронеслась трезвая мысль в сознании.

Всем существом предчувствуя плохое, я выбежала в коридор. Тревожно оглядевшись, сразу поймала взглядом две фигуры недалеко от лестницы и настороженно застыла.

Все происходило очень быстро.

Астахов уже почти нагнал Олега, когда тот резко обернулся. Либо услышал шаги, либо был готов к атаке, однако не предвидел того, что удар будет без предупреждения и в область колена.

Я дернулась и издала испуганный стон, не веря своим глазам. А в голове, точно по щелчку, жутким эхом пронеслось забытое предупреждение: «Накажу, Эльза… И тебя, и его»

– Мамочки… – выдохнула я дрогнувшим голосом.

Никто из нас не мог предвидеть… такого! Сорвавшийся с цепи бандит снес ослабленного охранника к стене, легко увернулся от ударов локтем, а затем… швырнул Олега прямо на лестницу.

Тот не успел схватиться за перила. Кубарем покатился вниз, и Астахов хладнокровно на это смотрел! Подошел прямо к ступеням, чтобы увидеть наверняка результаты своей работы.

Боже… мой.

Остолбенев от ужаса, я зажала рот рукой. Лишь когда бандит медленно повернул голову и сосредоточил взгляд на мне, резко начала отступать. А уже через пару шагов пулей рванула прочь.

Я не придумала ничего лучше, чем забежать в ту же дверь. Закрыв ее изнутри, чудом успела нащупать защелку, прежде чем ручка провернулась с другой стороны. Однако едва я успела отступить, как дверь выбило вместе с замком.

Чертов. Кошмар. Наяву!

Я знала, что нахожусь в гостевой комнате, которую почти не используют, но не помнила, как расположена мебель. Поэтому отступая вглубь, чуть не упала, наткнувшись на диван в центре. Астахов тем временем спокойно зашел в комнату, без труда нашел включатель и, как только вокруг разлился свет, начал приближаться.

– Не подходи ко мне! – крикнула я предупреждающе, хотя вообще была беспомощна против него. – Зачем ты это сделал?.. Т-ты… ты что, псих?!

Продолжая пятиться мимо мебели, накрытой прозрачными чехлами, я судорожно пыталась найти, чем защититься. А бандит вдруг перестал наступать. Остановился и, не спуская с меня острого взгляда, приказал:

– Подойди.

Недоверчиво уставившись на него, я рьяно замотала головой.

– Бежать некуда, Эльза, – с нажимом заметил Астахов. – Повторять я не буду.

Я с тоской посмотрела на распахнутые двери, до которых не стоило и пробовать добраться. Но после того, что я увидела… как можно было приближаться к этому монстру?!

Так, ладно, не трусь. Ты же ни в чем не виновата на самом деле! Тебе нечего бояться. Нужно только рассказать правду… Придется сделать это. Постараться подобрать правильные слова и вести себя спокойно.

Легко сказать, да трудно сделать. Собрав волю в кулак, я заставила себя сделать шаг, затем еще один и еще, пока не оказалась напротив этого психа.

Так и знала, что это ловушка…

Астахов не дал возможности что-то сказать, внезапно выбросил руку и притянул меня к себе за шею сзади.

– Я предупреждал тебя насчет дружков, – сурово напомнил он мне над ухом.

Издав стон, я вжала ладони в стальную грудь бандита и запальчиво возразила:

– Олег мне не дружок!.. Я просто попросила его о помощи… Это правда!

– Значит, ты конкретно его подставила, Эльза.

Он заставил меня пятиться к стене, подавляя любые попытки вырваться.

– Отпусти!.. Вадим, я ведь ничего не сделала!.. – беспомощно выдала я, всерьез испугавшись, что Астахов причинит мне вред. Нельзя было этого допустить. – И Олег тоже ни в чем не…

– Почему тебе не сидится спокойно, блядь?! – прорычал он, схватив мой подбородок. – Дерьмовее положения уже не придумать, но тебе этого мало! Чего ты добиваешься, Эльза?! Ты мазохистка, что ли!

Мое тело охватил жар паники. Я уже не понимала, что бандит несет, но чувствовала, как он накален – меня буквально током било от его энергетики.

– Если я узнаю, что он тебя трахает…

Я не дала Астахову договорить. Внезапно подалась вперед и закрыла его рот своими губами. Сначала робко прижалась, затем посмелее протолкнула язык, заставляя грозного бандита разжать стиснутые зубы.

– Остановись, – шепнула я, выпуская дрожащее дыхание, и снова прильнула к мужским губам, чтобы продолжать ласкать их поцелуем.

Не знаю, что заставило меня прибегнуть к этому. Инстинкт, интуиция, страх… Но остро ощущая опасное состояние бандита, я должна была что-то сделать! Придумать громоотвод. Не дать ему сорваться!

Мужские пальцы впились в мою шею сильней. Вадим прервал поцелуй и вцепился взглядом в мои глаза.

– Ты же знаешь, что никто в этом доме… – взволнованно выпалила я, – никто не посмеет прикоснуться ко мне!

Шумно втягивая воздух, он поджал губы, а я шепотом добавила:

– Никто, кроме тебя.

Сердце чуть не вылетело из груди. Ведь я разрушила иллюзию, стоявшую между нами, и не представляла, какой будет реакция Астахова…

Как всегда – непредсказуемой. Он будто резко пришел в себя, совершенно точно отдавая отчет своим действиям, прижал меня телом к стене и напал на мои губы. Начал целовать глубоко, требовательно, жадно, даже больно! Будто наказывая. А следом страстно, снисходительно, ласково…

Горячая мужская ладонь стиснула мою талию, затем протолкнулась между моих бедер и сжала внутреннюю сторону. Я еле сдержала стон, так опьянил меня этот внезапный поцелуй. Пальцы Вадима почти коснулись моих трусиков, когда он резко отнял руку и прекратил поцелуй.

Мы оба тяжело дышали. И было видно, что бандит заставил себя отстраниться от меня.

– Иди в свою комнату, – велел он негромко, но строго.

Чувствуя, как горят влажные губы, я в замешательстве отошла от стены и поспешила уйти.

Пульс бил по вискам как сумасшедший.

Я выбежала в коридор и была так дезориентирована, что не сразу поняла, куда иду. Картина того, что произошло в комнате, как прибитая стояла перед глазами. Но если бы я так остро не ощущала на себе дыхание Вадима, его запах, его вкус – подумала, что сбрендила!

Не могла я такое сделать… Это было что-то бессознательное! То, что невозможно контролировать.

Выходя к лестнице, я невольно замедлилась, расслышав со стороны кухни знакомый женский голос, и меня, наконец, выдернуло назад в реальность.

Вот же черт…

Внутренности неприятно сжались – Шура все-таки застала дочь и теперь без тормозов обрушилась на бедняжку! Как бы я не металась от досады, больше ничем не могла ей помочь. И Олег, выходит, только зря пострадал?..

Чувство вины беспощадно сдавило грудную клетку. Ступив на лестницу, я начала торопливо спускаться, беспокойно оглядывать первый этаж, где собралась сбежавшаяся на шум охрана. Но Олега нигде не было видно. Скорее всего, его уже увели.

Внутри передернуло, когда на последних ступенях я разглядела следы крови. Из-за неосторожного шага чуть сама не слетела с этой лестницы и вскинула растерянный взгляд на мужчин. Никто из охраны не рисковал подниматься на второй этаж, но они наверняка ждали объяснений, поэтому напряженно буравили меня глазами. Только я бы ни за что не решилась рассказать правду…

– Эльза, что произошло? – вдруг настороженно обратился ко мне вышедший навстречу Денис.

Он приблизился почти вплотную, чтобы разговор вышел тихим, а я покосилась на его коллег. С трудом сдерживая слезы, лишь неоднозначно покачала головой.

– Как он? – спросила дрогнувшим голосом.

Водитель Астахова хмуро почесал затылок.

– Да вроде уцелел, – безрадостно ответил он. – Пару костей, конечно, поломал, но жить будет. Пацаны его в больничку повезли…

Глаза Дениса в какой-то момент сосредоточились на втором этаже, и он предостерегающе посоветовал:

– Лучше иди в свою комнату, Эльза.

Холодок спустился по спине, будто в предчувствии появления хозяина дома. Не осмелившись оглянуться, я покорно кивнула и поспешила мимо охраны в направлении своей комнаты. Мне и самой хотелось спрятаться. То ли от стыда, то ли от угрозы, которая все еще ощутимо витала в воздухе. Но даже за закрытыми дверями я не нашла покоя.

Как только осталась одна, мысли с новой силой начали атаковать мою нервную систему. Некоторое время я ходила от стены к стене, отважно справляясь с этими жалящими и удушливыми чувствами, но, в конце концов, сдалась. Забралась с ногами на кровать, обняла себя руками и затряслась от плача.

Все разом навалилось на душу… Переживания из-за Олега – не прощу себе, если он тяжело пострадал! Смешанные чувства из-за Вадима, с которым любое столкновение могло превратиться в жестокое испытание на прочность. Как жизнь на пороховой бочке. Но, черт возьми, я бы вынесла все это! Вынесла, если бы оставалась хладнокровной в сердце… Слабачка.

Метания из-за странной симпатии к бандиту, набирающего обороты влечения и одновременно страха сводили меня с ума. Судьба будто нарочно провоцировала ситуации для наших пересечений, да так, что искры летели! Но я должна стиснуть зубы и держаться от него подальше… Астахов слишком сложный и опасный. Нам обоим нужно держаться друг от друга подальше! Для этого немало причин.

Я даже не знала уже, что хуже – то, что я необратимо смотрела на бандита как на мужчину, или то, что он начал стирать границы своего равнодушия ко мне?! Об этом говорили его действия. Внезапные, нелогичные, необъяснимые, но все же их скопилось достаточно, чтобы я сделала выводы.

Наверное, все было плохо, с какой стороны ни посмотреть…

Наплакавшись вдоволь, я заставила себя встать с кровати и идти в ванную. Там приняла душ, привела в порядок внешний вид, а вернувшись в комнату, вдруг поймала внутри навязчивое чувство ожидания. И ложась в кровать, напряженно уставилась на дверь с мыслью, что он придет. Обязательно придет ко мне сегодня ночью, отопрет дверь, приблизится в темноте к постели и… Не знаю. Может быть все, что угодно! Но одно наверняка – эта мысль настораживала меня так же, как и искушала.

Сумасшедшая…

Напряжение застыло в теле, сердце маялось – я очень долго ворочалась в этом ожидании и не заметила, как уснула. А утром поняла, что Астахов не приходил ко мне. Будильник, который с некоторых пор стоял на подоконнике, прозвенел ровно в семь, и в комнате по-прежнему находилась только я и моя неуемная больная фантазия.

Выключив будильник, я вернулась обратно на подушку и уткнулась в нее лицом. Не хотелось вставать. Голова казалось тяжелой, от недосыпа мутило, но едва распахнув глаза, я потеряла весь сон. Еще хуже опять оказаться в плену мыслей, уж лучше отвлечься на дела. К тому же я хотела как можно скорее узнать что-нибудь о состоянии Олега…

Без спешки умывшись и расчесавшись, я заправила постель, надела чистое платье с белым воротником, протерла балетки – привычный ритуал, кроме того, что выходить из комнаты я не торопилась. Отчего-то трусила и дала себе немного времени.

В груди собралось волнение, когда я все же решилась подойти к двери. Однако оно резко отошло на второй план, потому что ручка не поддалась. Просто застряла на месте, будто ее заклинило или… будто меня заперли!

Отступив от двери, я недоуменно уставилась на нее во все глаза. Внутри садануло досадой и непониманием. Он что же… решил меня наказать?! Не придумал ничего лучше, как запереть в комнате, чтобы мне наверняка «спокойно сиделось»?

Раздражение и обида змеями поползли по телу. Если это решение из-за Олега, то да… я – заслужила. Но если таким образом бандит решил отгородиться от меня, убрать с глаз долой, чтобы у меня наверняка не появилось больше повода целовать его, то он… полный дурак!

– Вышвырни меня из своего дома, тогда вообще все будет в порядке! – крикнула я в сердцах и стукнула ногой по двери.

Чудовище, сволочь, несносный тип! Что ему от меня надо?! Зачем все это…

Вадим

Прошлой ночью…

Шагая за молоденькой медсестрой с глупым лицом, которая вызвалась проводить меня к нужной палате, я хмуро перемалывал в голове предстоящую встречу. В общем-то, разговор можно было отложить до завтра, но что-то не откладывалось нихера. Не спалось, не сиделось на месте. Потому что внял оправданиям принцессы, заточенной в моем особняке? Скорее, меня волновало, что с ее появлением я завел нездоровую привычку калечить своих людей.

– Вот, сюда, пожалуйста, – оповестила сестричка, указав на палату, возле которой остановилась. – Только ненадолго, ладно? Больному нужен покой.

Холодно скользнув по ней взглядом, я молча толкнул дверь и закрыл ее перед носом девушки. Небольшая одноместная палата выглядела вполне достойно. Олег раскинулся на широкой койке, как звезда в сладком сне, но внезапный хлопок заставил его дернуться и разлепить глаза.

Я знал, что он ненавидел больницы. Еще с той поры, когда служил в горячей точке, где заработал контузию. Да и госпитализация по большому счету ему требовалась для страховки, пока все анализы не сделают, но похоже, в этот раз наемник был совсем не против отлежаться на нейтральной территории. И лично мне такое решение говорило о многом.

Приподняв голову, Олег сосредоточил на мне озадаченный взгляд, явно удивившись этому неожиданному визиту. Сразу попытался сесть, стараясь не двигать рукой, из которой торчала капельница, но боль в перевязанных ребрах уложила подбитого воина обратно.

– Лежи, – беззлобно посоветовал я. – Я ненадолго.

Приблизившись к койке, я напряженно глянул на его левую руку, загипсованную почти до плеча, и достал из внутреннего кармана пиджака конверт из плотной бумаги.

– Здесь на лечение и расчет с премией, – сообщил я, оставляя его на тумбочке. – Что бы на первое время хватило.

Хмуро уставившись на конверт, Олег замер на некоторое время, будто отключенный. Затем дернул головой и невесело усмехнулся.

– Ну спасибо за заботу.

Да, выглядело как дешевая подачка. Но лучше уж так, чем совсем никак. Олег был ценным и верным работником, поэтому я отдал ему должное.

– В черный список я тебя не кидаю. Можешь звонить, если нужна будет рекомендация или проблемы какие возникнут, – покровительственно предупредил я, выдержав его взгляд. – Поправляйся.

Больше не желая навязывать свое общество, я развернулся и зашагал к двери, но меня внезапно нагнал требовательно голос:

– Значит, за борт меня опрокинул, Николаич?

Я глянул на наемника через плечо и медленно обернулся.

– Я считал, ты будешь только рад такой перспективе, – резонно заметил я. – Еще утром это входило в твои планы.

– А в твои вот совсем не входило, – напомнил он, улегшись повыше на подушку. – Так че вдруг изменилось? Да, случился косяк – я малек заврался, но, по-моему, уже и так нехуево отхватил за это.

Поджав губы, я отвел хмурый взгляд. Олег решил, что схлопотал за ложь, и внутри прошло двоякое чувство. С одной стороны, растягивать тему не возбуждало, но с другой… Если мои наемники всерьез будут думать, что я за каждый неправильный вдох стану им морды о лестницу кромсать – тоже ничего хорошего.

– Или дело в девчонке? – оперативно развенчал мои выводы охранник. – Тогда я бля буду – даже в мыслях к ней не прикасался! – Он шумно выпустил воздух и, опустив глаза, глухо признался: – Там, короче, такое дело… с Мирой проблема случилась. В общем, она лишка спиртного махнула. Ну это на нервах все – кухарка не виновата, да и день рабочий закончился же. Короче, Эльза меня выдернула помочь, а я увидел, что ты идешь, и спасовал че-то. Среагировал на стрессе, ну и первое, что в голову пришло, свалить по-быстрому, переждать где-то. Ну короче… Вот так и получилось все.

Настырно глядя на Олега, я прокрутил в голове мысль, что если это правда, то он совсем башкой двинулся со своей кухаркой. Что не час, то сюрпризы, блядь! Развели бардак…

«Ты же знаешь, что никто в этом доме не посмеет прикоснуться ко мне… Никто, кроме тебя»

На несколько секунд в мозгу заклинило воспоминание, как теплый бархатный язык пробирается в мой рот. Как мягкие губы обхватывают мои, подрагивают, блестят от влажного поцелуя.

Смелая малышка Эльза. Будь осторожна. Мы подходим друг к другу все ближе, и однажды я не стану искать причины, чтобы остановиться.

– Ясно, – мрачно подвел я, резко сдвигая в сторону мысли, от которых член начал стремительно наливаться кровью. – Что ж, если ты готов дальше работать под моим началом… – перескочил я сразу к сути. Пусть ситуация и поздно раскрылась, но раскрылась, а извиняться я не умел, поэтому закончил лаконично: – В общем, работай. Как отлежишься.

Олег тоже размазывать не стал.

– Договорились. Только пускай пацаны меня завтра заберут! Поболеть я бы предпочел с комфортом – в своей комнате.

Я коротко кивнул, а он алчно скосил взгляд на конверт и без стеснения добавил:

– И конверт я себе оставлю.

Мои губы дернулись в улыбке. Хотя сразу стало понятно, чья сторона не права и возмещает ущерб, меня в общем-то удовлетворяло, что ситуация разрешилась. Такие солдаты, как Олег – на вес золота.

В кармане загудел телефон. Поздний звонок не вызвал никаких хороших ассоциаций, поэтому я без прощания покинул палату и принял вызов от Жоры.

– Говори.

– Извиняюсь за беспокойство, Вадим Николаич… Но я посчитал нужным предупредить вас о гостях в доме.

– О каких еще гостях? – раздраженно выдал я, устало потерев переносицу.

– Из Беларуси.

Мой шаг тут же замедлился, а напряженный взгляд вперился в пространство.

– Я понял, – кратко выдал я, не находя ни одной светлой мысли, которая бы аргументировала мне этот визит отца без предупреждения. – Позаботься, чтобы его достойно приняли.

Эльза

Замок заскрежетал, когда часы показывали девять. Оторвав голову от колен, я тут же надуто уставилась на дверь, которая в следующий момент распахнулась. Почти не удивилась, увидев Миру с подносом. Я бы даже сказала – разочаровалась. Молодой охранник пропустил ее в комнату и застыл в проеме, невозмутимо встретившись с моим недовольным взглядом.

Ты посмотри, как все серьезно… Решили ограничить даже наше общение?

Тем временем Мира принялась без спешки переставлять все с подноса на тумбочку: овсяная каша с фруктами, пара тостов с джемом, чай, приборы. Я отметила, какая она бледная и распухшая, то ли от похмелья, то ли от слез. Бедняжка… Хоть бы отлежаться ей дали. Или хозяин дома специально устроил такое своеобразное наказание для кухарки?

Язык чесался спросить ее про Олега. Но вдруг она не знает ничего? А если знает, вдруг тоже что-то плохое подумала о нас?.. Не хотелось накалять и без того нездоровую обстановку.

– Спасибо, – поблагодарила я, как только поднос в руках Миры опустел. А следом тише спросила: – Ты как?

Скосив глаза на охранника, она неоднозначно повела плечом.

– Не знаешь, сколько Астахов собирается меня здесь держать? – холодно и нагло поинтересовалась я.

В общем-то, на ответ я не рассчитывала, тем более от робкой кухарки.

– Нет, извини, – сконфуженно обронила она. – Я ничего не знаю… Покушай, пока не остыло, ладно?

Я вздохнула и посмотрела на завтрак. Гордость подначивала устроить голодовку, выкинуть хоть что-нибудь, лишь бы задеть Астахова, но увы, я не могла себе этого позволить. К тому же вчера так и не поужинала, и живот предательски заурчал от одного запаха каши.

– Хорошо, – уныло ответила я, провожая уходящую Миру взглядом.

Дверь за ней беспощадно захлопнулась, и я нервно стиснула зубы. Ком собрался в горле. Негодование необратимо сменялось чувством унижения из-за вчерашнего… Из-за этого дурацкого поцелуя, инициативы, на которую я пошла. Пусть даже ради того, чтобы только успокоить бандита, но я как будто непозволительно раскрылась. И за это получила.

Несмотря на голод, к завтраку я приступила не сразу. Лишь немного утихомирив мысли, переставила тарелку каши на колени и откусила хрустящий тост. Когда же потянулась за ложкой, с удивлением обнаружила на тумбочке клочок бумаги. И похоже, он был спрятан прямо под посудой!

Ах ты, хитрая кухарочка. Как она ловко это устроила!

Покосившись на дверь, я быстро взяла бумажку в руки и развернула ее.

«Николай Астахов в доме. Будь осторожна».

Адреналин ударил в кровь, разгоняя тревожный стук сердца. Настороженно уставившись в пространство, я взволнованно смяла пальцами записку, содержание которой стало для меня полной неожиданностью.

Вот теперь я была совсем не против посидеть в запертой комнате. И очень надеялась, что в этом лишь одна цель – не допустить нашего пересечения! В том, что Астахов-старший знает о моем пребывании в доме сына, не было никаких сомнений…

Надежды оказались напрасны.

Дверь вновь распахнулась, когда часы показывали начало первого. Двое охранников застали меня отрешенно стоящую у окна и без лишних слов вывели из комнаты.

Ноги слабели с каждым шагом. Из-за паники и волнения даже дышать становилось тяжело. Но это не значило, что я боялась главного человека семьи Астаховых. Я испытывала к нему много чувств, но только не страх. Поэтому оказавшись перед дверями зала, который теперь выглядел еще шикарнее, чем до пожара, была собрана, как воин перед битвой.

Нет ничего хуже, если Николай Астахов увидит слабость в моих глазах. Ведь прямо сейчас я практически олицетворяла семью Князевых! Буквально ощущала тяжесть ответственности, которая ложилась на мои плечи с этим знакомством.

Двери открылись, и обстановка большого зала сразу напомнила мне кадры из какого-нибудь криминального фильма. Приглушенный свет, зашторенные окна, несмотря на день, серая дымка в воздухе, специфический запах дорогих сигарет, огонь в камине, возле которого застыли два телохранителя, и, наконец, главные персонажи… Я сразу поймала глазами солидную компанию из четырех мужчин, сидевших за массивным овальным столом в центре зала. Двоих я не узнала, но именно они первыми сосредоточили на мне внимание. Затем прохладный взгляд поднял Вадим, и, наконец, меня увидел Астахов-старший.

Если бы у моей ненависти было лицо, то я бы определенно описала его так: рыхлая кожа на щеках грязного цвета, как после оспы, ярко-голубые миндалевидные глаза, которые зловеще мерцали, длинный мясистый нос, тонкие губы и выбритый до блеска раздвоенный подбородок. Астахов-старший, вальяжно сидевший в большом кресле во главе стола, практически ничего не передал своему сыну. И если честно, я была рада этому осознанию.

Меня подвели достаточно близко к столу. Окинув мою фигуру сканирующим взглядом, Николай Астахов выпустил изо рта дым толстой сигареты, которую небрежно держал пальцами, и неожиданно широко улыбнулся. Затем и вовсе по залу раскатился неприятный хриплый хохот.

– Только посмотрите, – воодушевленно выдал главарь. – Сын, ты сделал из нее прислугу!

Едва не скривив губы, я посмотрела на Вадима, которого отец одобрительно хлопнул по плечу. В области груди осела неприятная тяжесть. Странное веселье отца он не поддерживал, но и ко мне был абсолютно равнодушен. Весь его вид отражал только одно: мы враги, Эльза. Если ты успела забыть об этом, то сейчас самое время вспомнить.

На секунду опустив подавленный взгляд, я незаметно сжала кулаки и плавно вздернула подбородок. Может, меня и нарядили в платье прислуги, но я была и остаюсь дочерью Князева – лидера влиятельной семьи! Даже если осталась одна против всех… И я буду смотреть на Николая Астахова, одетого в элегантный дорогой костюм, так, будто это ниже моего достоинства.

– Значит, он действительно сделал это, – довольным тоном подметил он, испытывая меня таким змеиным вниманием, что мороз шел по коже. – Оставил свой бриллиант на растерзание львам за маленькую невинную шалость!

– Или, скорее, не захотел менять новый бизнес на дочь, – усмехнулся зрелый мужчина с густой седой бородой, сидевший слева от главаря. Он, как и второй незнакомец, что-то лениво просматривал в планшете.

Внимание всех за столом вдруг привлек Вадим, стукнув хрустальным стаканом с остатками льда на дне.

– Назар дал понять однозначно, что дочь больше не представляет для него ценности, – хмуро и безапелляционно сообщил он. – И судя по тому, что она до сих пор здесь, круг Князевых поддержал его мнение.

Неприятное напоминание плетью ударило по нервам. Я непонимающе уставилась на бандита – зачем он так настойчиво выставляет меня без защиты перед этими людьми?!

Однако Астахов-старший на аргументы сына лишь скривил губы и небрежно махнул рукой.

– Это не имеет значения. Какое бы представление старый ублюдок ни устроил, девчонка по-прежнему Князева! Не стоит недооценивать этот факт. – Задумчиво пригладив ладонью стильно остриженные кудрявые волосы, он коварно добавил: – Поверь моему слову – нет хуже наказания для отца, чем позор его детей!

Напряженно наблюдая за этим бестактным разговором, я ощущала, как все сильнее жалит внутри настороженность. Мне очень не нравилось, к чему главарь подводил.

В следующий момент он вдруг поднялся из кресла, оправил пиджак и, не сводя с меня высокомерного взгляда, принялся обходить стол. Оказавшись достаточно близко, Николай Астахов без стеснения оглядел мою фигуру, затем и вовсе зашагал по кругу, как будто я породистая кобыла на аукционе!

– Ты ее уже трахнул? – внезапно поинтересовался он у сына чуть ли не будничным тоном.

Возмущенно посмотрев на грубого бандита, я вся вспыхнула и впилась в ладони ногтями. А Вадим на вопрос отца невозмутимо и коротко мазнул по мне глазами.

– Меня не возбуждают малолетки, – равнодушно поделился он. – На девчонку есть другие планы.

Астахов-старший скептически воскликнул:

– Какие? Прописать здесь в качестве поломойки?! Или ты все еще рассчитываешь ее выгодно продать заинтересованным людям? – Он встал прямо передо мной и с мерзкой улыбкой впился в мои глаза. – Не пытайся провести меня, сын. Думаешь, я не понимаю, какое искушение ты себе приобрел? Девочка хоть и молодая, но сочная, а униформа добавляет почву для развратных фантазий.

Я отвернула лицо, больше не в силах выносить взгляд главаря и спокойно слушать его мерзкие слова. А он вдруг схватил пальцами мой подбородок.

– Да… Настоящий лакомый кусок, – пошло прохрипел Астахов-старший.

Дернув головой, я вырвалась из его пальцев и отступила. Он не помешал этому, но на мужских губах выступила издевательская усмешка.

– Не боишься меня, да?

«Я тебя ненавижу, старый беспринципный отморозок!» – выдавала я своим взглядом. Буквально кричала всем своим видом.

– Это хорошо, – похвально выдал главарь. – Не люблю блеющих овечек. Но помни, девочка, – я могу сделать с тобой все, что угодно. Так что вылизывать сортиры в доме моего сына покажется тебе настоящим раем! – пригрозил он, хладнокровно глядя на меня. – Мои парни из охраны с удовольствием позабавятся с сукой Князевых. Или… Может, сделать тебя своей любовницей?

Эта идея заметно вдохновила Николая Астахова, меня же – пропитала отвращением и паникой.

– Как считаешь, Вадим?! – громко и весело поинтересовался он, оглянувшись на сына. – Раз ты не имеешь интереса, я уж точно найду девчонке достойное применение. Только представь реакцию Назара, когда он узнает, что его милая дочурка теперь ночами стонет подо мной!

Бандит разразился жутким смехом, а я, рвано втягивая воздух, стиснула стучащие друг о друга зубы. Щеки вспыхнули так, будто мне надавали пощечин! От чувства унижения и гнева все тело сковало льдом, и взгляд стыдливо впился в пол.

– Ну, что скажешь, Эльза? – спросил главарь, успокоившись. – Пойдешь ко мне?

– Лучше сразу пристрелите меня! – ответила я, едва шевельнув губами и глядя ему прямо в глаза. Даже навернувшихся слез не постеснялась.

Астахов-старший среагировал неожиданно сдержанно. Лишь заметил с усмешкой:

– Твой отец ведь только этого и ждет, девочка. Чтобы мы избавились от тебя, не успев использовать с выгодой! Но я не окажу ему такую услугу.

Сердце заколотилось в груди с бешеной скоростью. Растерянно посмотрев на Вадима, который пристально наблюдал за нами, я ощутила себя загнанной в угол. Поэтому на грани отчаяния выпалила:

– А что если вы ошибаетесь?..

Главарь с любопытством изогнул бровь.

– Если тебе есть чем меня удивить, девочка, говори, – снисходительно позволил он.

– Может, и есть… Может, это мой отец меня использует! И вовсе не в наказание оставил здесь. Вы не думали об этом?.. – Мой голос с каждым словом звучал все увереннее и наглее. – Не думали, что он устроил весь этот спектакль, лишь ради одной цели… Чтобы я наверняка осталась в логове Астаховых и развалила нахрен всю вашу семью изнутри!

Я замолкла, и в груди передернуло от недоброго взгляда бандита. Какую бы цель я ни преследовала, мне удалось ужалить Николая Астахова. Дать сдачи, даже находясь в таком уязвимом положении!

Внутри все приготовилось к атаке. Но я не осуждала себя. Я бы ни за что не смогла сдержаться…

Однако вопреки моим опасениям, главарь не спешил квитаться со мной. Медленно втянул носом воздух и неестественно спокойно изрек:

– Я разочарован, Вадим. – Он повернул голову в сторону сына. – Похоже, ты слишком снисходительно относился к этой шлюхе, раз она считает, что хоть как-то контролирует свое положение!

Я нервно сглотнула. Сложилось внезапное и острое ощущение, как будто я выдернула чеку из гранаты, и сейчас рванет!

Плотно сжимая губы, Вадим встретился взглядом с отцом. Следом задумчиво опустил глаза и внезапно рывком встал из-за стола. Я инстинктивно дернулась, когда он танком пошел на меня, но до последнего не отступала. Лишь когда бандит без пощады и осторожности впился пальцами в мои волосы, осознала, насколько все серьезно.

– А-яй!.. Что ты делаешь?.. – взвизгнула я оторопело. – Мне б-больно… А-а-ай!..

Он поволок меня из зала прямо так – унизительно согнутую над полом. Я беспомощно стонала и выворачивалась, но только делала себе больнее, до слез в глазах. Вадим держал меня за волосы до самой комнаты. А втолкнув в нее, закрыл дверь с такой силой, что петли чуть не вылетели, и застыл напротив со свирепым видом.

Отбежав к окну, я впилась в бандита глазами с настороженностью и удушливой обидой. Голова ныла, в ушах поднялся звон, грудь ходуном ходила от накатывающих всхлипов – неужели я все это заслужила, Господи?..

– Не смей ко мне подходить! – выкрикнула я навзрыд. – Не смей больше прикасаться, слышишь?! Гордишься собой, да?.. Угодил папочке?! Чудовище… Вы все чудовища!..

Вытирая слезы, градом стекающие по лицу, я опасливо попятилась в угол комнаты, когда Вадим начал резко приближаться. Он за секунду оказался рядом и впечатал ладони в стену по обе стороны от моей головы, заставляя меня пугливо зажмуриться.

– Заткнись и возьми себя в руки, – низким голосом приказал Астахов. – Если бы я не увел тебя оттуда, будь уверена, ты бы узнала, что такое настоящее чудовище!

Распахнув глаза, я растерянно застыла. Недоверчиво уставившись на него, с издевкой в голосе выдала:

– Так мне… нужно тебе спасибо сказать?..

Вадим гневно оскалился.

– Тебе нужно научиться включать мозги! – прикрикнул он. – В следующий раз я не вытяну тебя из дерьма, в которое ты упорно суешься.

Бандит резко отстранился и направился к двери, а я потерянно уставилась ему вслед.

– Вадим! – позвала отчаянно, когда он уже дернул ручку.

Астахов замер, но не обернулся. И голос предательски дрогнул, когда я спросила:

– Ты не позволишь ему забрать меня?..

Медленно оглянувшись, он сосредоточил на мне напряженный взгляд. Казалось, время замерло в этот момент. Но он внезапно оборвался… Вадим поджал губы, распахнул дверь и ушел, жестоко оставляя меня без ответа.

В грудь будто кол забили, так трудно мне стало дышать. Я не знала, куда деться от раздирающего на куски ощущения бессилия. Хотелось лезть на стену и выть в голос! Меня даже затошнило. Сильно.

Схватившись за живот, я постаралась глубоко дышать, чтобы унять рвотный позыв. Но кислота слишком быстро наполняла рот, так что я зажала губы и понеслась в ванную. Едва успела согнуться над унитазом, как меня вывернуло. Несколько раз прополоскало, лишая последних сел.

В изнеможении сев прямо на пол, я прислонилась к стене и пропустила в голове резонную мысль: еще немного таких стрессов – и у меня случится нервный срыв. Или я слягу с язвой желудка, или, как моя мать, безвозвратно двинусь головой…

– Эльза? – осторожно позвала Мира, остановившись недалеко от кровати, на которой я неподвижно лежала, притянув ноги к груди.

За окнами давно стемнело, но я продолжала смотреть в одну точку перед собой, не замечая времени и не желая двигаться.

– Я там чай на кухне заварила, – заботливо сообщила кухарка. Она даже не стала включать свет в комнате, чтобы не беспокоить меня. Ориентировалась только благодаря освещению из коридора. – Пойдем попьем? Может, и поешь чего-нибудь?..

Прикрыв глаза, я громко втянула носом воздух и отрицательно качнула головой. И звука не издала.

– Ты не переживай, Николай Олегович ушел давно! – негромко проговорила Мира, шагнув ближе и сев возле меня на корточки. – И охране велели не препятствовать тебе… То есть ты можешь свободно передвигаться по дому!

Ничуть не воодушевившись этой новостью, я апатично промолчала, а она прикоснулась к моему лбу тыльной стороной руки. Поняла, что температуры нет, и беспомощно вздохнула.

– Олега недавно привезли, – вдруг отстраненно сказала кухарка, теребя свой фартук на коленях. Я сосредоточила на ней взгляд – единственное, к чему я не могла оставаться безучастной, это новость о нем. – Говорят, он бодренький, но какое-то время ему придется соблюдать постельный режим. Вот… Я для него самую лучшую комнату подготовила и любимый суп сварила, а… заходить боюсь. Ему ведь сейчас покой нужен! Не хочу глаза мозолить, заставлять лишний раз нервничать… Как думаешь, я правильно поступаю?

Она с надеждой посмотрела на меня, но мои глаза снова равнодушно увело во мрак комнаты. Я должна была сказать, что Мира зря трусит. Что Олег как раз гораздо быстрее поправится, если она будет ухаживать за ним лично! Однако сейчас мне претило даже подобие разговора.

– Он что-то наговорил тебе, да? Что-то плохое?.. – вдруг попыталась выведать кухарка почти шепотом. Жгучие ассоциации тут же вонзились в сердце острыми когтями, и горло начало стягивать комом. – Поговори с Вадимом, – неожиданно посоветовала Мира серьезным тоном. – Я… может, плохо знаю ситуацию, но мне почему-то кажется, только он в силах тебе помочь! Если ты попросишь его об этом… Я уверена, он не откажет!

Я резко зажмурилась, будто мне стало больно, и тесно обняла себя руками.

– Эльза?..

– Мира, пожалуйста!.. – отозвалась я хриплым, сдавленным голосом. – Я хочу побыть одна… Пожалуйста!

На ее лице застыло растерянное выражение, но я жестоко отнеслась к чувствам доброй девушки и со стоном отвернулась к стене.

Мне никто не поможет. Никто не вытащит из беды, в которую я влезла. Я думала, что все еще управляю своей судьбой, но нет. Я в западне! И он четко дал понять это перед тем, как оставил меня в комнате… А Мира просто по незнанию ковырнула рану, которая ныла и ныла.

– Извини… – услышала я еле слышное. – Отдыхай. Я… потом, наверное, зайду.

Очень скоро дверь за моей гостьей тихо закрылась, и грудь содрогнулась от подступающего плача. Так умирали наивные надежды, которые кухарка попыталась поселить во мне. Я давила и уничтожала их беспощадно. Не позволяла даже зачаткам прорасти, чтобы потом… не было так больно.

Дверь в комнату вновь распахнулась, когда я уже пребывала в глубоком тревожном сне. В этот раз никто не заботился о моем покое – громкие шаги и хладнокровно включенный свет выдернули меня в реальность, от которой я с таким трудом убежала.

Нехотя приподнявшись, я разглядела надвигающуюся к кровати высокую темную фигуру, и сердце пропустило удар.

– Вставай, – раздался низкий непреклонный голос Вадима.

Одновременно с этим на мои ноги приземлилось что-то мягкое и увесистое. Наконец привыкнув к свету, я спросонья поняла, что это теплое женское пальто из коричневой замши, и нервы будто кипятком ошпарило.

Мой растерянный взгляд резко впился в бандита, который сдержанно велел:

– Одень это.

– Зачем?.. – спросила я с налетом опасения.

– Прокатимся кое-куда.

Напряженно наблюдая за моим ступором, Астахов в какой-то момент шумно втянул носом воздух и вдруг обхватил мое запястье.

– Да не бойся ты, – глухо рыкнул он, заставив меня подняться с кровати.

Носком ботинка бандит ловко придвинул к моим ногам чешки, а как только я их надела, всучил мне в руки пальто. Оно оказалось мне подозрительно точно по размеру и достаточно длинным, чтобы прикрыть ноги от холода. Неужели специально для меня купили?

Неуверенно следуя за хозяином дома, я от самой комнаты взволнованно буравила его спину взглядом. Тело не отпускал мандраж. Да, он сказал не бояться, и я доверилась его словам, но совершенно не представляла, чего ждать. Куда это мы с ним прокатимся? И интуиция твердила только одно: неспроста эта поездка…

Когда бандит пропустил меня к распахнутой парадной двери, и в лицо ударила ласковая волна ночного свежего воздуха, я вдруг осознала, насколько стала дикой. Насколько привыкла находиться запертой в стенах дома Астахова под постоянным наблюдением, что просто выйти на улицу казалось чем-то необычным! Особенным событием, которое мне могут снисходительно позволить.

Уже заведенный крутой глянцевый кроссовер черного цвета стоял прямо у крыльца, где дежурил вполне бодрый, несмотря на глубокую ночь, суровый охранник. Вадим подвел меня к двери пассажирского сиденья спереди и терпеливо дождался, пока я заберусь в салон. Затем он быстро обошел автомобиль, сел за руль, и большие колеса БМВ зашуршали по ровному асфальту в направлении ворот.

– Куда мы едем, Вадим?.. – спросила я, не скрывая настороженного тона, когда автомобиль выехал на городскую трассу.

Не сразу оторвав сосредоточенный взгляд от лобового стекла, Вадим посмотрел на меня, но ничего не ответил. Вернул внимание на дорогу и плавно увеличил громкость на магнитоле, подсвеченной синим неоном.

Завораживающий звук медленной песни Мияги затопил салон. Нервно сминая холодные пальцы, я напряженно уставилась в окно, чувствуя, как проходят через меня вибрации басов и бита. Мимо проносились разноцветные огни ночного города, то плавно, то резко, и с каждым новым поворотом меня как будто убаюкивало.

Я не заметила, как начала расслабляться. Вадим прибавил еще громкости, и меня буквально запьянило от музыки. От гипнотического мужского речитатива, от ритма набирающего оборота, от мелодии, пронзающей самую душу.

Моя голова откинулась на сиденье, но нет, я не хотела спать и не пребывала в сетях морока. Я просто… позволила себе остановиться в моменте. Абстрагироваться, слушать Мияги, ощущать плавное движение БМВ, которая порой сильно разгонялась на пустых дорогах, что меня совсем не пугало. Я любила скорость. Я наслаждалась этим свободным ощущением и даже испытывала маленький оргазм, когда мотор начинал реветь, а тело охватывала невесомость.

Вадим колесил по городу не меньше часа. Затем выбрал какое-то определенное направление, и скоро мы начали подниматься по извилистым дорогам к сопкам. Он выбрал ту, которая выходила прямо к морю. На огороженной каменной площадке, освещенной фонарями, не было ни одной машины, и БМВ остановилась у самого забора. За ним начинался обрыв, а затем бескрайняя гладь моря, в которой отражался свет полумесяца.

Мы молчали и слушали музыку. Долго. Вадим убавил звук, но вряд ли уловил, как в какой-то момент с моих губ начало срываться неровное дыхание.

– Отпусти меня, – вдруг произнесла я, и в моем голосе было столько отчаяния, что до безумия стало жаль себя. – Пожалуйста, Вадим!..

Он продолжал задумчиво смотреть на темный горизонт, игнорируя мой взгляд, словно не услышал ничего. Губы задрожали. Слезы, медленно застилавшие мои глаза, сорвались с ресниц крупными каплями, и я резко отвернулась к окну.

Дурное предчувствие, тяжестью осевшее в груди, ударной волной охватило тело. Решение принято. Вадим не может ответить самому себе, зачем держит меня, и не в силах противостоять отцу, поэтому очень скоро моя судьба перейдет в поганые руки Астахова-старшего.

Вот почему Вадим устроил эту поездку… Чтобы подготовить меня. Чтобы сказать об этом.

– Иди, – внезапно услышала я.

Оторопело оглянувшись, я сначала не поверила, растерялась. Лишь когда в салоне раздался громкий щелчок, оповещающий о том, что двери разблокированы, сердце ухнуло в пятки.

Запечатлев пристальным взглядом профиль Вадима, я взялась за ручку и, как только она поддалась, без промедления выскочила из салона. Недоверчиво посматривая на джип, неловко попятилась от него, затем круто развернулась и со всех ног побежала вдоль ограждения. Побежала с уверенностью глядя вперед, не жалея сил, не жалея легких, которые мгновенно ошпарило холодом, как будто он мог внезапно передумать, и за мной вот-вот начнется погоня!

Деревья вдалеке, которые я взяла за ориентир, плясали верх-вниз от скорости. Я точно знала, что где-то там начиналась каменная лестница – спуск с видовой. Уже четко представляла, как сбегу по ней, как укроюсь за холмом, и меня уже будет не найти!

Ощущение свободы будоражило кровь, вскружило голову. Он отпустил меня. Просто взял и отпустил! Я победила. Победила, Николай Астахов, так что гори в аду! Ты не получишь меня.

За этим безумным потоком мыслей я не придавала значения тягостным отголоскам в сердце… До последнего игнорировала эти странные, неуместные чувства, а они с каждой секундой становились все громче и настойчивее. Будто невидимые канаты обхватывали мою грудь, обнимали ее все туже, лишая дыхания, воли, желания бежать. Но я… я ведь, наконец, свободна! Какого черта?! Я – свободна! Я свободна… Я…

Мой бег замедлился. До лестницы оставалось каких-то пятнадцать-двадцать метров, но я перешла на шаг, а вскоре и вовсе остановилась. Замерла, будто потерялась, оказалась на распутье. И я безумно злилась. Так злилась на себя, что готова была реветь! Потому что, точно радар, чувствовала спиной черный БМВ, даже не оборачиваясь. Меня тянуло к нему. Эта тяга была мне неподвластна, была необъяснима! Но она лишала меня сил, сковывала по рукам и ногам.

Сзади послышался рев мотора, и сердце вздрогнуло. Заныло щемящей тоской, ведь я понимала, что он сейчас уедет. Поэтому не смела оборачиваться… Запретила себе – не хотела запоминать этот момент. Ни за что.

Тем временем шум колес становился все ближе. Аж мурашки побежали по спине от накала эмоций. Я уже отважно смирилась с тем, что вот-вот вокруг настанет тишина, как массивный кроссовер внезапно оказался прямо напротив меня…

Оторопело уставившись на рычащий БМВ, я замерла в напряженном ожидании. Дверь с водительской стороны дернулась не сразу, будто Вадим не до конца все взвесил. Когда же он вышел из автомобиля, сердце непокорно затрепетало. По телу пронеслась парализующая волна, ведь я совершенно не понимала, что происходит! Не могла объяснить ни свое поведение, ни его. Мне бояться или радоваться?.. Что, блин, мне делать?

Задумчиво и неотрывно глядя на меня, Вадим неспешным, но уверенным шагом начал приближаться. Я смущалась смотреть ему в глаза. Очень скоро он подошел вплотную, и я вообще не смогла вдохнуть, так разволновалась. Неимоверно захотелось спрятать лицо за волосами, но бандит не дал. Сгреб их на затылке, заставляя меня запрокинуть голову и показать все эмоции.

Его сканирующий взгляд, кажется, вечность изучал мое лицо, прежде чем мужские губы оказались прямо над моими губами. В следующий момент горячий упругий язык властно развел их, и меня словно током пронзило мощное ощущение. Как если бы я забралась на ограждение и полетела вниз с обрыва, возле которого мы стояли.

По телу расплескался жар. Крепко сжимая пальцами мою талию, Вадим целовал меня все требовательнее, обжигая дыханием губы, царапая их щетиной. И я бесстыдно отвечала ему. Жадно втягивала мужской запах, ласково обнимала губами бархатный упругий язык и трогала пальцами колючий подбородок.

Бандит прервался неожиданно и резко. Я растерянно встретилась с его глазами, а в сознание тут же иглой впилась мысль – неужели он снова накажет меня за проявленную слабость?! Неужели я совершила ошибку?..

Внезапно земля ушла из-под ног. Вадим рывком подхватил меня и, точно добычу, уверенно понес к своему внедорожнику. Очень скоро я оказалась прижата к кузову возле двери пассажирского сиденья сзади, которую Астахов ловко распахнул. Втолкнув меня в салон, он задержался снаружи, чтобы снять свое пальто, а я принялась недоверчиво отползать к противоположному окну. Бандит внимательно проследил за этим, небрежно бросил одежду на крышу БМВ и шагнул внутрь, настигая меня с грацией хищника.

По телу пронеслась пьянящая дрожь.

Я ясно понимала, что должно сейчас произойти, и все внутри залихорадило от предвкушения, но я не могла заглушить голос разума! Не могла отпустить все сомнения… Вот только у Вадима их не было. Весь его вид отражал твердость и уверенность. Что бы в этой машине дальше ни произошло, он всецело брал на себя ответственность.

Поймав мою руку, бандит непреклонно притянул меня и быстро избавил от пальто. Кожа покрылась мурашками от холода, заходящего в салон из открытой двери, но внутри мое тело полыхало от желания. Вадим сразу уронил меня на сиденье, толкнулся коленом между ног, и, затаившись под его мощным телом, я податливо развела их.

Платье затрещало по швам. Он спустил его по моим плечам, буквально разрывая молнию сзади, чтобы обнажить меня до пояса. Сминая грудь горячей ладонью, запустил пальцы в мои волосы и бережно накрыл ртом сосок, без снисхождения отбирая последний контроль.

Услышав, как надорвались капроновые колготки между моих ног, я невольно задержала дыхание. Мужские пальцы сдвинули трусики, скользнули по складочкам и без прелюдий протолкнулись во влажное лоно.

– А-ах… – судорожно простонала я, вцепившись в плечи Вадима.

В животе один за другим прошли сладкие спазмы. Продолжая удерживать волосы, он захватил губами мочку моего уха и принялся мучить нежное место языком, одновременно скользя во мне пальцами. Заходя мягко, затем вгоняясь сильнее, резче, жестче. От накатывающего возбуждения все тело напряглось, и кислород начал рвано заходить в легкие. Я была настолько мокрой, что даже слышала это!

– Блядь, девчонка, как я хочу тебя трахнуть! – вдруг услышала я рык и вспыхнула от смущения.

Эти слова будто сквозь меня прошли, вызывая странную реакцию. Горячий прилив крови между ног, от которого запульсировал клитор.

Безумие какое-то…

Мы оба словно попали в эпицентр ярого пожара и теперь добровольно горели в нем! Вадим крепко и ревностно удерживал мое тело, его движения были нетерпеливыми, властными, жесткими, но это не пугало, а напротив – заводило меня! Как будто я подсела на эту дикость. Распробовала ее….

Вадим неожиданно отстранился и, глядя мне в глаза, принялся расстегивать ремень на брюках. Я без стеснения, даже завороженно смотрела, как он достал налитый до предела жилистый член, чувствуя, как заныло между ног от желания.

Когда бандит снова придавил меня своим телом, почему-то замер, пристально посмотрев на мои губы, хотя его взгляд горел от возбуждения. Как будто прямо в эту секунду он отрезвел и осознал, что делает. Но уже в следующую Вадим ворвался в мой рот языком, скользнул горячей головкой по половым губам и вошел в меня рывком.

Это произошло…

С долгожданным мощным наполнением пронзительное удовольствие пропитало каждую мою клеточку, и, хватая ртом воздух, я заныла от удовольствия. Вадим задержался глубоко во мне, до слез потянув волосы, словно хотел растянуть момент или тоже оказался во власти наслаждения. Но со следующим толчком он начал вгоняться ритмично и без остановки, стремительно доводя меня до исступления.

– Бо-ж-же… А!.. – сдавленно крикнула я, заметавшись от внезапно наступившего оргазма.

Грудь содрогнулась от всхлипа, так потрясли меня эти невероятные ощущения, так захватили эмоции. Приложив ко рту напряженные пальцы, я почувствовала, как по моим вискам скатились слезы, и смущенно отвернула лицо.

Щеку тут же обожгло мужское дыхание. Толкаясь в меня мягче, Вадим собрал губами соленую дорожку, не позволяя мне стыдиться. В этот уязвимый момент он принимал все, что со мной происходило, уважал любые проявления, и в груди будто птицы вспорхнули.

Я вдруг почувствовала себя такой защищенной…

На доли мгновения почувствовала, что мне больше ничего не угрожает! Что он никому не позволит меня обидеть или забрать. Это такая роскошь – хоть немного побыть слабой…

Сердце болезненно сжалось, когда я украдкой поймала взглядом красивое лицо бандита. Нет, Эльза. Не поддавайся этому обманчивому чувству. Даже если очень сильно хочется.

Пока последние отголоски оргазма отпускали мое тело, Вадим отстранился и захлопнул дверь машины, окончательно закрывая нас в салоне. Стянув через голову черную водолазку, он сразу обхватил мою талию, принуждая меня перевернутся на живот. Под контролем сильных рук я встала на четвереньки, и бандит без промедления задрал сзади мое платье. Трусики вместе с рваными колготками поползли вниз по бедрам. Горячая ладонь не спеша огладила мои ягодицы, словно Вадим наслаждался их видом, и лицо запылало от неловкости.

Опираясь на локти, я взволнованно затаилась, когда бандит положил руку на мою поясницу и порочно провел набухшей головкой члена между моих ног. Толчок до упора произошел без предупреждения, выбивая громкий стон из моего горла. Одной рукой поглаживая мою спину, а второй крепко удерживая за бедро, Вадим принялся размашисто в меня вбиваться, упиваясь тем, как я вздрагиваю от удовольствия. В какой-то момент он надавил мне между лопаток, чтобы я легла еще ниже, заполняя мое лоно в жестком темпе.

Громкие всхлипы и стоны заполнили салон, окна запотели, кожа покрылась испариной от возбуждения, которое текло по моим венам. Бесконечное удовольствие. Меня то уносило в космос, то резко сбрасывало вниз на скорости. Снова и снова, и снова…

– Да… да… – жалобно просила я под наркотическим воздействием возбуждения.

Оно усиливалось, мучило меня, требовало разрядки. Словно слыша мольбы моего тела, Вадим схватил мою шею сзади, беря над ним полный контроль, и очередью толчков довел меня до нового оргазма. Почти одновременно он вынул член и вжал его в мою поясницу, которую тут же обожгло обильными брызгами.

Свинцовая слабость растеклась по мышцам. Унимая неровное дыхание, я подогнула под себя колени, желая застыть в неге, и тут же услышала глухой голос Вадима:

– Не двигайся.

Сунув руку в карман водительского сиденья, он вытянул салфетки и несколькими движениями собрал липкие остатки с моей кожи.

– Готово, – не поленился сообщить Астахов, сдернув платье вниз.

Нехотя поднявшись на слабые руки, я обернулась и принялась неловко надевать трусики. Непригодные колготки решила снять, только потом не придумала, куда их деть, поэтому просто смяла в руках.

Посматривая на полуобнаженного Вадима, который хмуро и лениво вытирал салфетками свой член, я не придумала ничего лучше, чем отодвинуться к окну. Бандит тут же глянул на меня из-под бровей и проследил, как я скованно притянула колени к груди.

– Поздно хмуриться, Эльза, – неожиданно сказал он без тени иронии. Я оторопело и растерянно уставилась на него, а Вадим прохладно добавил: – И жалеть уже поздно.

Скинув салфетки на коврики, он схватил водолазку и уже открыл дверь, чтобы выйти, но я вдруг воскликнула:

– Я не жалею! – Астахов оглянулся, но посмотрел на меня так, будто услышал в моем голосе налет лжи. Поэтому я поспешила объясниться: – Я просто… Что теперь будет, Вадим?

Задержав на мне взгляд, он невозмутимо вышагнул из салона на асфальт и начал надевать водолазку. В груди неприятно царапнуло. Однако перед тем как дверь захлопнулась, я неожиданно услышала твердый ответ на свой вопрос:

– Ты останешься со мной.

Всю дорогу я то и дело украдкой ловила взглядом водительское сиденье. Задумчиво наблюдала, как жилистые мужские руки манипулируют рулем, как плавно переключают передачу, как Вадим периодически опирает локоть на консоль и потирает пальцами щетинистый подбородок. Особенно задерживала внимание, когда бандит поворачивал голову – всякий раз казалось, что он сейчас непременно посмотрит на меня и что-то скажет. Но Астахов не смотрел. И ни разу не нарушил напряженную тишину в салоне, которую не разбавляла даже музыка.

Он оглянулся лишь раз, когда БМВ проехала кованые ворота и притормозила у парадных дверей особняка. Хмурым взглядом отметил, как я запахнула пальто, под которым осталось испорченное платье, после чего вышел из машины, так и не сказав ни слова.

Я проследила, как Вадим обошел не заглушенный кроссовер и оказался напротив пассажирской двери. В следующий момент она распахнулась, однако выходить я не торопилась. Пришлось бандиту взять меня за руку и вытянуть из салона. Но сделал он это довольно терпеливо, поэтому не ощутил никакого сопротивления.

Мужская рука не отпускала моей ладони, даже когда мы вошли в дом. И вся охрана на первом этаже видела, как хозяин дома покровительственно повел меня вверх по лестнице, затем налево по коридору в сторону своей спальни.

Заведя меня в нее, Вадим, наконец, отпустил мою руку и закрыл дверь. Сердце гулко забилось от волнения. Не спеша, приблизившись, он заставил меня отцепиться от пальто, которое я настойчиво сжимала пальцами на груди, и непреклонно снял его. Затем неожиданно двинулся мимо.

Обернувшись, я увидела, что бандит стянул на ходу водолазку и задержался возле двери ванной. Включив свет, он небрежно распахнул дверь, а его взгляд уже сосредоточился на мне.

– Иди набери ванну, – почти предложил он, а не велел. – Тебе не помешает расслабиться.

Опустив глаза, я неловко потерла свое плечо. Да уж… наверное сейчас это действительно будет лучше всего. Мне стоит побыть одной и хоть немного осознать все то, что произошло за последние несколько часов.

В общем, я не стала спорить и покорно прошла в ванную, где закрылась на добрых полчаса, если не больше. Хотя в воде я пробыла от силы минут десять – немного погрелась, помылась и вышла. Все остальное время я просидела на краю ванны, полусонным, уставшим мозгом пытаясь придумать, как теперь действовать? Как ориентироваться в ситуации, в которую я добровольно загнала себя?

Больше всего я боялась, что совершила большую ошибку, доверившись своему врагу…

Надев трусики, я обернула на груди полотенце и, наконец, вышла в спальню. Едва отошла от двери, как удивленно застыла, уставившись на стол, который откуда-то появился в центре. Возле него стояли два массивных кресла, и в одном уже сидел хозяин комнаты, вальяжно раскинув руки на подлокотники. Он крутил в пальцах широкий стакан с янтарным напитком на дне и кубиками льда, а его взгляд был лениво сосредоточен на экране планшета, который стоял на мужском колене.

– Садись поешь, – сказал Вадим, поймав меня взглядом.

Он кивнул на стол, где было накрыто для одной персоны и стояло несколько аппетитных блюд. От них исходил насыщенный ароматный запах, который тут же спровоцировал голодный спазм в моем животе.

Неуверенно пройдя к креслу, я поудобнее уселась в него и оглядела свой ужин. Несмотря на голод, внутри нашлось место смятению. Поэтому я настойчиво посмотрела на Вадима.

– Не стоило беспокоить Миру так поздно, – заметила негромко. Большие часы в деревянной оправе напротив кровати так-то показывали уже начало четвертого утра. – Я могла бы и на кухне поесть.

Оторвав взгляд от планшета, бандит так снисходительно посмотрел на меня из-под бровей, будто я сморозила глупость. Но говорить ничего не стал. Вновь продолжил хмуро проводить пальцами по экрану, а я со вздохом придвинула к себе тарелку с жареным филе рыбы. И греческий салат еще. И рулетики из баклажанов.

Лишь утолив первый голод, я заметила, что Вадим периодически останавливает на мне задумчивый взгляд. Конечно, не совсем комфортно кушать одной, но я же почти весь день отказывалась от еды! Поэтому не стеснялась в порциях и не особо соблюдала правила этикета.

В какой-то момент я все же решила нарушить неловкое молчание. Пригубила полстакана морса, промокнула губы салфеткой и покосилась на бандита.

– Что ты скажешь отцу? – спросила с налетом настороженности, чувствуя, как перехватило дыхание.

Продолжая смотреть на экран, Вадим глотнул из бокала и непреклонно ответил:

– Это не твоя забота.

Я увела озадаченный взгляд в пространство, хоть немного пытаясь предугадать этот разговор. Ведь Николай Астахов просто так не отступит.

Внезапно в голову пришла мысль, которую я немедленно решила озвучить:

– У тебя ведь нет девушки?

Вадим аж брови вскинул. Его голубые глаза прищурились, а на губах проскользнула ухмылка.

– В смысле?

Я уже осознала, в какую неловкую тему сунулась, а потому сконфуженно уточнила:

– Ну… ты ни с кем не встречаешься?

– Помнится, когда ты трахала меня, связанного в своей комнате, тебя это не сильно волновало, – бесцеремонно напомнил бандит.

Осадил так осадил. Мне нечего было сказать на это, да и вообще как-то сразу пропало желание вести беседу. Однако Вадим не собирался спускать ее на тормозах.

– Хочешь знать, есть ли у меня женщина? – спросил он без тени иронии. – Да, Эльза. И не одна.

Смешно, но от этого простого ответа в груди царапнуло. Укололо безотчетной ревностью, хотя как могло быть иначе?! Даже я оценила его как мужчину практически с первой встречи!

– Понятно, – тихо отозвалась я, уставившись на свои руки.

А Астахов вдруг решил пояснить:

– Вряд ли тебе понятно. Роли этих женщин четко распределены. Поэтому ты до сих пор не видела в доме ни одной моей любовницы.

Я растерянно встретилась с его глазами и несколько мгновений не знала, как расценивать эти слова. Для себя в первую очередь.

– А какова тогда моя роль? – наконец задала вопрос, едва сдерживая волнение в голосе.

Испытав меня долгим пристальным взглядом, он вдруг с прохладным видом кивнул на мою тарелку.

– Ешь, Эльза. Пока не остыло.

Следом бандит залпом осушил свой бокал и как ни в чем не бывало вернул внимание к экрану планшета. А внутри меня прямо упало все.

Наградив Вадима непонимающим взглядом, я покосилась на свою тарелку, аккуратно сложила в нее приборы и демонстративно сдвинула в сторону.

– Спасибо. Я наелась, – оповестила хозяина спальни, спокойно встретив его строгий взгляд.

В комнате воцарилась колкая тишина. Он прищурился, медленно вскинул подбородок и неосторожно швырнул планшет на стол. Рядом так же громко встал пустой бокал, а следом по комнате разнесся резкий скрежет. Бандит одним движением ноги сдвинул тяжеленный стол в сторону, откинулся в кресле и лукаво посмотрел на меня.

– Иди ко мне, – приказал он низким, гипнотическим голосом.

Таким, что к низу моего живота внезапно прилил жар. Раздетый по пояс, Вадим выглядел просто дьявольски привлекательно, соблазнительно, мужественно. Его глаза мерцали серебром в приглушенном свете и так воздействовали на меня, что слабость прошла по телу.

Разве я могла устоять перед этим притяжением? Разве могла не подчиниться?..

Поднявшись из кресла, я несмело направилась к бандиту, будто предчувствуя подвох. Так и вышло. Едва я оказалась рядом, как он схватил меня за запястье и рывком уронил на себя. Принуждая сесть сверху, крепко обнял мою талию и властно запустил пальцы в волосы.

– Я тебе уже все сказал. Ты остаешься со мной! – прозвучал жесткий голос Астахова над моим ухом. – Без всяких определений.

Я не сдержала тихий всхлип – он слегка прикусил мочку, затем сразу оттянул мою голову, чтобы заглянуть в глаза.

– Придется довольствоваться этим, Эльза, – непреклонно подвел Вадим. – Поняла?

Липкий осадок начал стремительно растекаться по венам и заполнять нутро, но я упрямо его игнорировала. А чего ты ждала? Признаний в любви и верности?! Гарантий, которые просто невозможны в такой ситуации?..

Опустив глаза, я заставила себя согласно кивнуть. Астахов прав – я должна ценить то, что получала от него. Он честен со мной, и мне стоит расценивать это как привилегию, а не наказание! Еще я просто обязана научиться держать чувства и наивные мысли при себе…

Вадим – взрослый мужчина. И мне тоже пора повзрослеть.

Задумчиво посмотрев на грудь бандита с очерченными мышцами, я вдруг тронула ее кончиками пальцев. Медленно провела вниз до горячего твердого пресса и погладила его ладонью, четко ощущая, как он немного напрягся.

Я осмелилась встретиться с глазами Вадима – хотел убедиться, что действую правильно. Но, как и всегда, понять, что он чувствует или думает, было невозможно. Поэтому я неуверенно приблизила свое лицо для поцелуя. Осторожно захватила губами мужские губы, робко углубилась в них языком, и Астахов снисходительно принял мою неожиданную ласку.

Страсть утягивала мгновенно, провоцировала сладкую дрожь в теле. Но мне все равно пришлось зажмуриться… Горло стянуло, глаза запекло от навернувшихся слез, которые я не смогла контролировать, но очень не хотела, чтобы Вадим заметил это!

Желая спрятаться наверняка, я оторвалась от его губ и переместилась ниже – к шее. Вдыхая манящий запах, принялась целовать ее, нарочно задерживаясь возле мочки уха. И чем больше мое дыхание обжигало эту чувствительную зону, тем ощутимее становилась хватка в моих волосах.

Бандит задел пальцами край полотенца и нетерпеливо спустил его с меня. Горячими ладонями принялся гладить мою спину, прижимая к себе все теснее, опускаясь все ниже к ягодицам. В какой-то момент он легко приподнял меня и поймал ртом грудь. Так жадно втянул ее, что кровь резко прилила между моих ног.

Судорожно втянув воздух, я под действием дикого желания опустила руки и непослушными пальцами начала расстегивать ремень на мужских брюках. То и дело ловила взглядом лицо Вадима, словно спрашивая, словно он мог в любой момент остановить меня. Но он не остановил. Только вмешался, чтобы помочь расстегнуть ширинку и вытащить возбужденный член.

Бесстыдно глядя, как мужская рука с разветвлением вен плавно двигается по стволу к раскрытой розовой головке, затем вниз к основанию, я отметила, как потяжелело мое дыхание. Вадим внезапно взял меня за шею сзади, ворвался в рот языком и рывком придвинул мои бедра ближе. Я без подсказок приподнялась, нашла пальцами бархатный, но неимоверно твердый член, готовая принять его в себя, а в голове вдруг невольно прошла параллель… Наверняка у бандита тоже – с тем днем. Только сейчас ни у него, ни у меня не было оков, которые могли бы нас оправдать.

Сладкий стон сорвался с губ, когда я сдвинула трусики в сторону и протолкнула в себя толстую головку. Между ног было очень мокро, поэтому я легко скользнула вниз, насаживаясь до упора на возбужденный член. В тот же момент руки Астахова с силой сжали мои ягодицы. Он даже стиснул зубы и откинул голову на спинку кресла, остро реагируя на мой неспешный темп.

Меня тоже захватило удовольствие. Каждое движение по горячей плоти вызывало салюты внизу живота и стоны. Я ускорялась постепенно, но не жалея сил. Почти была у оргазма, когда Вадим вдруг поднялся из кресла вместе со мной и пошел к кровати.

Уронив меня на матрас, он быстро избавился от брюк и запрыгнул следом, словно голодный зверь. Мурашки разошлись по коже от вида его обнаженного сильного тела. Бандит придавил меня между ног, заключая в прочные объятия, и сразу начал заполнять лоно очередью толчков. Охрипнув от криков, я обняла ногами его талию, не замечая, как сильно впиваются ногти в мужские плечи.

Доведя меня до оргазма, Вадим не стал проявлять снисхождение. Перевернул мое вздрагивающее тело набок, лег рядом и вновь принялся размашисто вгоняться. Потом он придавил меня животом к матрасу. Потом поставил на колени. Потом вновь усадил сверху – в этот раз бандит упивался мной гораздо-гораздо дольше!

За окнами начало светлеть, когда я, обессиленно лежа на спине, ощутила, как забрызгало живот и грудь. Вадим долго нависал надо мной, обжигая кожу горячим членом, прежде чем перекатился на бок, утягивая меня за собой. Ревностно удерживая в руках мое тело, он даже не дал мне пойти помыться. Хотя я, наверное, и так не нашла бы сил….

Мне кажется, я проснулась, едва успев провалиться в сон. Но живот сводило все настойчивее, и тошнота стягивала горло уже невыносимо.

Открыв глаза, я потеряно оглядела спальню Астахова, чувствуя себя ужасно разбитой. На моей талии лежала его тяжелая рука, и я поспешила выползти из-под нее, приложив ладонь ко рту.

Голова кружилась. Поднявшись с кровати, я, покачиваясь, пошла в ванную сначала осторожным шагом, затем практически бегом. Еле успела закрыть дверь, перед тем как упала на колени возле унитаза и с болью выплеснула содержимое желудка.

От слабости даже руки тряслись. Приступ отходил очень неохотно, поэтому я продолжала сидеть на полу – все время казалось, что опять накатит. Наконец решившись подняться, я тщательно убрала следы рвоты и прошла к раковине, где принялась дотошно полоскать рот.

В какой-то момент я неизбежно встретилась со своим бледным отражением в зеркале. Глаза выдавали страх. Потому что больше не было смысла убегать от правды. Месячные до сих пор не пришли, эта внезапная рвота уже не первый раз, вялость по утрам, безотчетное поведение…

Это могло значить только одно.

Я – беременна.

Кожу живота и груди ощутимо стягивало от высохших белых следов, но я равнодушно прошла мимо душевой кабины. Сдернула черный халат с вешалки возле ванны и обернулась им, чувствуя, как меня всю трясет. Только это было вовсе не от слабости.

Я выходила в спальню очень тихо, опасаясь разбудить ее хозяина. Взволнованный взгляд сразу сосредоточился на нем – грозный и хмурый даже во сне. Одеяло лишь немного прикрывало мужские бедра в районе паха, так что я невольно сосредоточила внимание на татуировке Вадима, которую впервые смогла увидеть полностью.

Кобра.

Черная, устрашающего вида змея обвивала крупным телом голень, колено и почти все бедро. Она угрожающе скалилась, расширяя шею, словно перед атакой, и яд сочился по ее острым клыкам.

Облизнув сухие губы, я неосторожно прикусила их, поймав взглядом лицо Вадима. Прерывистый вдох ворвался в легкие. Резко сдвинувшись с места, я на цыпочках вернулась к двери ванной и подхватила балетки, которые вчера там оставила. Затем сразу поспешила мимо кровати, но перед тем как покинуть спальню, все же оглянулась в последний момент. Вновь прислушалась к себе и, опустив подавленный взгляд, нажала на ручку.

Неловко обувшись в пустом коридоре, я пошла вдоль стены, отстраненно глядя перед собой. Туго запахивая халат, лишь раз покосилась на лестницу, по которой мог подниматься кто-то из охраны. Но никто не увидел, как я прошла в одном халате по второму этажу и закрылась в постирочной комнате.

Я вышла оттуда через несколько минут с наспех заплетенной косой и одетая в платье прислуги, которое вытащила из корзины грязного белья. Вернувшись к лестнице, спустилась в холл первого этажа, где хладнокровно встретила внимание двух охранников. Они неспешным шагом проходили между колонн, о чем-то тихо переговариваясь, и наверняка сделали определенные выводы, увидев меня ранним утром в потрепанном виде. Но мне было плевать. Пусть думают, что хотят.

Оказавшись за дверью своей комнаты, я плотно закрыла ее и устало осела по стене на корточки. Голова плохо соображала. Я лихорадочно искала мысли, которые могли бы меня успокоить, хоть какое-то оптимальное решение, которое могла бы взять за ориентир прямо сейчас, но ничего… Только паника, нараставшая внутри снежным комом.

Под прохладным душем тело немного отпустило напряжение, но разум преследовали воспоминания вчерашней ночи. Начиная с того момента, когда Вадим сказал мне: «Иди»

Настало время посмотреть правде в глаза и держать перед собой ответ.

Почему я не ушла? Какого черта на меня нашло?!

Я должна была воспользоваться шансом, который мне неожиданно предоставили, а вместо этого поддалась каким-то странным эмоциям, о которых сейчас жалела! Потому что такие, как Астахов, не умеют любить. Такие как он – презирают любые проявления слабости, не прощают ошибок и уничтожают беспощадно! А я позволила себе сблизиться с монстром.

Что бы ни успело между нами произойти, я по-прежнему – никто для него. Бестолковая дочь врага, которая теперь еще и обязана ему за защиту! Но если Вадим узнает, что я беременна… Меня ничто не спасет. Он не станет слушать оправданий. Первым достанет оружие и выпустит пулю, которая меня убьет!

Растоптанная собственными мыслями, я вышла из ванной и сразу побрела к кровати. Обессиленно забравшись под одеяло, притянула колени к груди, не находя энергии даже поплакать. Хотя мне было очень плохо… И физически, и душевно. Безумно хотелось спать, но в груди настойчиво бил адреналин. Ведь очень скоро Вадим проснется и, увидев, что я ушла, будет искать меня здесь! В этом мучительном ожидании я проворочалась, кажется, целую вечность, прежде чем провалилась в глубокий сон.

Глаза резко распахнулись, когда за окнами уже вовсю разошелся день. Чувствуя, как барабанит в груди сердце, я вскочила с кровати и лихорадочным взглядом поймала часы. Короткая стрелка почти добралась до цифры два. Я поняла, что проспала большую часть дня. И что ко мне в комнату никто не приходил…

Я понимала, что глупо пытаться избегать встречи с Астаховым в его собственном доме, но все равно медлила выходить из комнаты. Тщательно расчесав волосы, надела чистое, выглаженное платье с белым воротничком и надолго задержалась у зеркала. В основном, чтобы убедить себя стереть с лица это затравленное выражение.

Я еще ничего окончательно не решила. Вот когда решу, тогда и буду переживать! А пока займусь тем, чем занялась бы в любой другой день своего уже добровольного заточения. Иначе крыша поедет от мыслей…

Несмотря на уверенный настрой, мое тело охватил мандраж, стоило оказаться за пределами комнаты. Я шла так нерешительно, будто за каждым углом ждала столкновения с хозяином дома! Хотя прекрасно знала, что днем его присутствие здесь крайне маловероятно.

Поднявшись на второй этаж, я сразу зашагала на кухню, где застала Миру в компании молодого охранника, который коротко мазнул по мне взглядом. Он зевал возле барной стойки, ожидая, пока кухарка расставит на подносе чей-то поздний обед. И судя по тому, как она тряслась над каждой мелочью, предназначался он для Олега.

– Ну, все? – нетерпеливо спросил парень.

– Подожди… еще хлеб!

Охранник хмуро глянул на рацию, из которой раздалась невнятная передача.

– Бля, мне Жора сегодня точно пизды даст! – огрызнулся он. – Давай-ка ты в этот раз сама с больным понянчишься, а?

Мира посмотрела на парня округленными глазами и кинулась к подносу положить хлеб.

– Все-все, Вить, я тебя больше не задержу…

– Не, ну че за детский сад?!

Растерянно застыв, она жалобно закусила губу, явно чувствуя себя ужасно неловко перед ним. Стыдно было сказать вслух то, что охранник прекрасно понимал.

В следующий момент Мира наконец-то заметила меня и спохватилась.

– Эльза! Как хорошо, что ты зашла!.. – воодушевленно воскликнула она, хватаясь за поднос. – Слушай… Виктору нужно на пост идти, так может, тогда ты отнесешь Олегу обед?!

Возникла неожиданная для всех пауза.

Пришла моя очередь почувствовать себя неловко. Совсем недавно я осуждала Миру за трусость перед Олегом, а тут внезапно осознала, что была такой же трусихой.

Глупо переводя взгляд с охранника на кухарку, я негромко произнесла:

– Извини… не могу. Мне точно не стоит к нему ходить.

Она застыла в замешательстве, а густые брови Вити поползли вверх.

– Да вы че, блядь, издеваетесь? – недоуменно выдал он.

Втянув воздух сквозь зубы, охранник решил больше не тратить время. Выхватил поднос из рук Миры и зашагал прочь из кухни, бурча себе под нос избранные маты о нас двоих.

Проводив его сконфуженным взглядом, она нервно смахнула полотенцем несуществующие крошки со стола.

– Неудобно как-то получилось… – тихо пробормотала кухарка.

«Не то слово», – согласилась я про себя. Чувство вины перед Олегом стало вдвойне тяжелее – душа требовала зайти к нему, раскаяться, он ведь из-за меня оказался покалечен! Но именно поэтому я теперь боялась приближаться к охраннику. Мало ли какой будет реакция его начальника…

Удивительно, как Олег вообще согласился вернуться в этот дом после такого инцидента? Или это Вадим не позволил ему уйти?..

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Миры.

– Как ты себя чувствуешь? – беспокойно спросила она. – Все в порядке?..

– Да… – с небольшой задержкой отозвалась я, опустив глаза. – Спасибо за заботу.

– Кушать будешь? Сейчас я тебя накормлю, – заявила она, не дожидаясь моего ответа.

Задумчиво посмотрев ей вслед, я нехотя двинулась к столу, не ощущая никакого аппетита, хотя в последний раз ела еще ночью. От мысли о еде даже неприятно свело живот. А заботливая Мира принесла аж сразу несколько блюд: ризотто с мясом индейки, салат с грибами и пирог с сыром.

Без энтузиазма оглядев свой обед, я с натянутой улыбкой поблагодарила кухарку. Но как только она собралась отойти от стола, вдруг остановила ее:

– Мира!.. – Она вопросительно оглянулась, и я с налетом волнения в голосе уточнила: – А Вадим… То есть Астахов сегодня случайно не спрашивал обо мне?

Сама не знаю, зачем это выпалила. Если бы он хотел найти меня, ему бы ничто не помешало! Поэтому ответ Миры можно было предугадать.

– Нет, – хмуро сообщила она, мотнув головой. А следом неожиданно призналась: – Но… вчера я говорила с ним. О тебе…

Я удивленно уставилась на кухарку.

– Что? Зачем?

– Ты только не подумай!.. – тут же оправдалась она. – Просто я запереживала – у тебя ведь было такое состояние плохое! Ну вот… и когда Вадим Николаевич вернулся, я решила, что он должен знать.

Я отвела напряженный взгляд в пространство, пытаясь уложить в голове полученную информацию. Так он поэтому пришел ко мне прошлой ночью?..

Как бы я ни старалась, не могла представить Астахова настолько благородным, чтобы он стал нянчиться со мной. Но та неожиданная поездка по ночному городу теперь пронеслась перед глазами в другом свете. Случилась бы она, если бы Мира не разжалобила Вадима, сообщив о моем загнанном состоянии? И тут же созрел следующий вопрос: а если бы я не попросила его тогда в машине… отпустил бы он меня? Если бы не остановилась под давлением внезапных сомнений, взял бы бандит на себя ответственность за мою судьбу?..

Все было слишком неоднозначно и спонтанно. Все говорило о том, что Вадим до последнего не принимал никакого решения.

– Ты ведь поговорила с ним? – вдруг вполголоса спросила Мира, неуклюже заняв стул напротив меня. – Он ведь вступится за тебя, да?..

Оторопело уставившись на нее, я покосилась на дверь и едва заметно кивнула.

– Да, я… поговорила.

– Ох, слава богу! – облегченно выдохнула она, к счастью, не вытягивая подробности. – Я сразу догадалась по твоему виду, когда ты зашла на кухню. Совсем другое дело… Значит, все будет хорошо, Эльза, – с уверенностью сказала кухарка, дотянувшись ладонью до моей руки. – Я вовсе не глупая, понимаю, что обстоятельства очень сложные, но… тебе ведь просто необходима защита! Ты маленькая, хрупкая девушка с добрым сердцем. Ты не сможешь справиться одна!

Вежливо улыбнувшись, я поспешила опустить глаза, чтобы спрятать горечь, которую она могла в них разглядеть. Мира даже не представляла, как тронула меня своими словами. Как всколыхнула растоптанную раз и навсегда надежду, что я хоть когда-нибудь еще испытаю чувство защищенности! То, что вчера так остро испытала в ревностных объятиях врага моей семьи…

Но отныне я не имела права надеяться на его покровительство. Обстоятельства стали не просто сложными, а по-настоящему опасными! Никто больше не защитит меня. Только я сама.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила я, аккуратно сжав пальцами пухленькую ладонь Миры. – Спасибо за все, что ты для меня делаешь. Я никогда этого не забуду…

Я запнулась, вдруг осознав, как это прозвучало. Будто прощание. Поэтому тут же заставила себя улыбнуться и отвлечь ее внимание.

– Так, ну все… нужно есть и идти заниматься делами! – воскликнула я, отпустив ее руку и с энтузиазмом осмотрев аппетитные блюда. – Знаешь, я ужасно проголодалась.

Мира встрепенулась вместе со мной.

– Конечно-конечно, давай кушай! Заговорила я тебя…

Она спешно поднялась из-за стола, задвинула стул и ушла убирать кухонный островок. А я незаметно вздохнула. Аппетита по-прежнему не было, поэтому я буквально затолкала в себя ризотто и немного поклевала из других тарелок. Только фруктовый чай выпила с удовольствием. Затем без задержек поднялась из-за стола, чтобы унести посуду. Меня не отпускало навязчивое желание занять руки. Хоть как-то убежать от нервного напряжения.

– Спасибо, как всегда, очень вкусно! – поблагодарила я Миру, которая только что вернулась на кухню с кипой кухонных полотенец.

Однако на мою вежливость она не повелась и нахмурилась, когда я принялась возле раковины счищать из тарелок остатки еды.

– У-у, что-то ты совсем плохо поела.

– Просто ты мне много положила, – легко выкрутилась я, упрямо отгоняя мысль, которая уже не в первый раз всплыла в сознании. Что вовсе не стресс влияет на мой аппетит, а кое-что другое. – Да и ризотто было очень сытным…

– Ну ладно, – обронила кухарка, забирая у меня посуду, чтобы составить ее в посудомойку.

Задумчиво посмотрев на нее, я помедлила и предупредила:

– Я подумала пройтись по комнатам на первом этаже. Если, конечно, тебе не нужна помощь…

– Да нет, я справлюсь! – отмахнулась она. – Скорее, тебе нужна будет помощь внизу – там работы хватает.

Закрыв посудомойку, Мира заметила мой настырный загадочный взгляд.

– Знаешь, мне кажется, Олег будет очень рад, если однажды ты сама принесешь ему поесть, – серьезно сказала я без вступлений.

Она растерянно застыла и смяла в руках полотенце.

– Думаешь? Но Эльза, я же его так задела… – с грустью заметила кухарка.

– Поверь мне на слово. Несмотря на обиды, его брутальное сердце все еще принадлежит тебе.

Раздавшиеся шаги в коридоре заставили нас обеих устремить взгляд на дверь. Через пару секунд на кухню вплыла пасмурная Шура, которая мгновенно сделала атмосферу крайне неуютной. Как по команде, мы с Мирой разошлись в разные стороны – она вернулась к полотенцам, а я зашагала мимо стола в направлении двери.

Пересечение с мегерой было коротким, но эффектным. Она – скривила губы, царапнув меня высокомерным, ледяным взглядом, я – едва не поморщилась от запаха ее духов. Никогда не замечала, что у Шуры такой приторный цветочный аромат. Аж нос захотелось зажать, так он въелся в ноздри.

Следуя по коридору в направлении лестницы, я неизбежно сосредоточила взгляд на дальней его части. Там, в одной из комнат лежал мой раненый дружок, которого мне было очень-очень жаль. По-хорошему, это я должна была носить ему обеды, заботиться, чтобы на подносе хватало хлебушка, и вообще, чтобы ему всего хватало.

Виновато уставившись себе под ноги, я хладнокровно свернула на лестницу, смирившись с тем, что так будет лучше. Однако едва спустилась на две ступени, как мое внимание привлек шум на первом этаже, который мгновенно пригвоздил меня к месту. Потому что через парадную дверь, снимая на ходу черные кожаные перчатки, только что вошел хозяин дома в компании солидных мужчин…

Сердце подскочило к горлу. Ноги трусливо затряслись, а взгляд лихорадочно забегал по сторонам. Я не знала, увидел ли меня Вадим. Я не знала, что делаю, просто поддалась инстинкту – задним ходом вернулась на второй этаж и как ни в чем не бывало продолжила идти прямо по коридору, глядя ровно перед собой.

«Почему бы не пройтись сначала по комнатам второго этажа?» – истерично подумала я, толкая первую попавшуюся дверь, которая оказалась не заперта. Спешно закрыв ее, я прислонилась плечом к косяку, дыша так часто, будто пробежала марафон. Но дыхание резко оборвалось, когда я краем глаза заметила движение и разглядела возле окна просторной спальни забинтованного Олега.

– Твою мать… – вырвалось у меня от неожиданности.

Глядя на меня с прищуром, он выпустил сигаретный дым на улицу и через кашель выдал:

– И тебе привет, малявка.

Грудь с густой порослью волос корсетом стягивал какой-то широкий жгут, многочисленные ссадины, обработанные зеленкой, виднелись на шее, лице и предплечье правой руки, а левая была в гипсе от пальцев до плеча.

– Господи, – выдохнула я вполголоса, застыв, будто парализованная.

Олег затушил сигарету о какой-то картон на подоконнике и качнул головой.

– Ладно, хорош таращиться. Но мой тебе совет, Котя, – не падай с лестницы, – иронично заметил он.

Совершенно не поняв шутки, я растерянно уставилась на него, а в следующий момент внезапно расплакалась. Прямо слезы брызнули из глаз, лицо исказилось, и плечи затряслись от рваного дыхания.

– Ты че?.. – донесся до меня обалдевший голос Олега.

Стыдливо вытирая мокрые щеки, я сделала несколько робких шагов к нему.

– Прости меня!.. Ради бога, прости! – Я закрыла лицо руками и, мечась из стороны в сторону, проныла: – Это я виновата… Все из-за меня, Олег!..

– Этого мне, блядь, не хватало…

Я заметила, что охранник приблизился, только когда ощутила бесцеремонную хватку на шее сзади. Кривя губы, он таким взглядом впился в мое лицо, будто я была не в адеквате.

– Не надо было мне звать тебя!.. – залепетала я, шмыгая носом. – Он сказал, чтобы я держалась по…

– Заткнись! – рыкнул Олег, неосторожно тряхнув меня. Затем он негромко, но жестко разложил: – Значит так, малявка. Если ты сюда заперлась жалеть меня – пошла нахрен из комнаты прямо сейчас!

Я аж резко успокоилась. Но не успела обидеться, как он добавил:

– А если пришла навестить старого доброго знакомого, который скучает на больничном… – Он отпустил мою шею и слегка поднял загипсованную руку. – Вэлкам, короче. И сопли вытри, пока не забрызгала тут все.

Хотя Олег очень грамотно разрядил обстановку, я не смогла выдавить даже подобия улыбки. Прерывисто вздохнула и понуро опустила взгляд.

– Все, что я получил, все – мое, поняла? – снисходительно подвел он. – Мне не нужна группа поддержки или слезливые сочувствия. Лучше б сигарет принесла, соплячка…

Я подняла заплаканные глаза.

– А тебе разве можно?

Мужские губы дернулись в ухмылке, но не успел охранник ответить, как сзади резко проскрежетала ручка двери. Затем раздался требовательный стук, который заставил меня испуганно вздрогнуть.

– Олег! – услышала я недовольный голос Астахова. – Я не понял, ты че там заперся?!

Мои глаза столкнулись с суровым взглядом Олега.

– Ты нахера дверь-то заперла?

Тело прошибло жаром паники. Не обронив ни слова, я лихорадочно огляделась и резко сорвалась с места. Врезалась в большой шкаф-купе напротив кровати и, сдвинув створку, нырнула внутрь.

Я представляла, как это выглядело. Понимала, что Олег может поступить как угодно, но упрямо забилась в угол шкафа, больно стукнувшись головой о вешалки.

– Олег! – вновь раздался грозный голос Вадима вместе со стуком.

По комнате застучали шаги, и во рту появился привкус крови, так сильно я прикусила щеку. Пожалуйста, пожалуйста… Просто открой ему и ничего не говори!

Мысли в голове бились друг о друга. Наверняка охранник подумал, что я боюсь повторения ситуации, но именно поэтому он не захочет больше рисковать и подыгрывать мне! А на самом деле я сама себе не могла ответить, зачем это устроила… Все смешалось в кучу. Но хуже ведь действительно не придумаешь! Мы вдвоем заперты в спальне, я вся заплаканная – как это можно объяснить? Если добавить к этому, что я практически сбежала утром из постели Астахова…

– Че такой суровый, босс? – услышала я беспечный голос Олега сразу после того, как он провернул замок в двери.

Сердце с разбегу ударило по ребрам. Я четко услышала, как Вадим зашел в комнату, и нервно зажала рот ладонями.

– Подъебываешь меня, хохмач? – ледяным тоном проговорил он.

– Никак нет…

– От кого запираешься? Кухарку свою, что ли, здесь зажимаешь?!

Волоски на теле встали дыбом – шаги продвинулись вглубь комнаты, будто Астахов решил проверить свои догадки и найти Миру.

– Да ты че пылишь, Николаич! – пошел в атаку Олег. После упоминания о Мире его голос заметно изменился. – Тут же проходной двор, блядь, – каждые пять минут кто-то заваливается! Ну захотелось мне личного пространства… Может, я передернуть хочу! Что, больному человеку уже и подрочить в одиночестве нельзя?!

Сквозь нервный накал мои губы дрогнули в улыбке. Все-таки умеет он быть убедительным.

– Ладно, хер с ним, – сухо бросил Вадим. – Ответь-ка мне лучше, ты какого хуя до сих пор не одет? У тебя часов нет?! Или память отшибло?!

– В смысле?.. Ой, бля-я-я! – тут же спохватился охранник. – А сколько времени?..

– Много! – раздраженно рявкнул хозяин дома. – Накидывай что-нибудь на плечи и в темпе ковыляй на выход. Карета уже ждет у крыльца. Пропустишь прием у костоделкина – получишь пизды! Понял?

– Николаич, да не серчай ты, я ж не специально!..

В комнате послышалась суета, а я тихо выдохнула с облегчением. Так вот почему Астахов пришел…

– Может, мне еще напоминать, когда тебе посрать сходить? – не унимался он. – Нашел себе няньку, блядь.

– Виноват, босс, виноват. Забылся че-то… – оправдывался подчиненный с кряхтением. Кажется, он переодевал штаны, судя по лязгнувшей пряжке ремня. – Больше не повторится!

Мужской голос вдруг раздался возле шкафа, и все внутри меня затаилось. Соседняя створка зашуршала так внезапно, что я чуть не подпрыгнула. Оказалось, на другом конце вешалки висело несколько мужских рубашек и курток.

Сдергивая крайнюю, Олег неожиданно зыркнул прямо на меня. Его голова качнулась из стороны в сторону, а губы шевельнулись, отпуская смачный мат.

– Сам спустишься, или пацанов позвать? – донесся до него голос Вадима.

Охранник тут же спокойно задвинул створку.

– Да ну че я, совсем беспомощный? До сортира же как-то добираюсь.

– До форточки, смотрю, тоже добираешься подымить, сучонок неисправимый, – вдруг ругнулся Астахов.

– А, да эт я так… – стушевано усмехнулся Олег. – Балуюсь.

– И как только доставать умудряешься. Я ж всем пацанам на горло надавил!

Олег деловито подметил:

– Обижаешь, босс. Я полжизни смолю – уж если припрет, из туалетной бумаги себе бычок организую! Че поделаешь, трудно отказаться от привычки.

– Организатор херов, – буркнул хозяин дома. – Как дите малое.

Сразу за этим паркет загудел от размашистых шагов, и комнату оглушил хлопок двери.

Прикрыв глаза, я осела по стенке на корточки, выпуская шумный вздох. Так перенервничала, аж взмокла вся. Но не успела толком перевести дух, как створка шкафа резко отъехала в сторону, и в проеме показалась помятая физиономия Олега.

– Ну че, кошка ссыкливая? – бесцеремонно обратился он ко мне. – Ночевать здесь решила?

Я поспешила выпрямиться и смущенно поправила платье. Хотела было выйти, но охранник не торопился освобождать проем, чтобы выпустить меня из шкафа.

– Ты чего?..

– Типа даже не расскажешь, нахуя эту акробатику устроила? – с наездом поинтересовался он.

Принявшись разглаживать пальцами подол платья, я сбивчиво напомнила:

– Ну… это же очевидно. Ему ведь лучше не видеть меня в твоей комнате!

– Да что ты? – прохладно выдал Олег. – А мне вот сдается, ты в принципе от Астахова щемишься. Потому и в комнату мою завалилась внезапно, да?

Чувствуя, как расползается по щекам румянец, я натурально возразила:

– Нет!.. С чего ты взял? Я просто… убирала в комнатах и…

Прищурив взгляд, охранник прервал меня, поманив к себе пальцами здоровой руки. Я настороженно наклонилась, а он мне над ухом грубо прохрипел:

– Нихуя ты врать не умеешь, Котя.

Неловко отшатнувшись, я растерянно уставилась на Олега. За секунду в голове без воли выстроилась страшная цепочка. Но неужели он как-то мог догадаться о причине, по которой я могу избегать Астахова?!

– Короче, как осмелишься отсюда нос высунуть, будь хорошей девочкой – унеси поднос, – вдруг распорядился охранник как ни в чем не бывало. Затем вроде уже хотел отойти от шкафа, но вдруг добавил: – И это… Подружке своей кудрявой привет передай. Хотя нет, не надо… Она походу сильно занята устройством личной жизни – лучше пусть и дальше о моей роже не вспоминает!

Наградив его хмурым взглядом, я чуть не фыркнула.

– Ну и дурак же ты, Олег, – разочарованно выпалила.

Сразу пожалела, что не сдержалась, а он мгновенно окаменел и вцепился в меня грозным взглядом. Думаю, его здоровая рука дико зачесалась отвесить мне подзатыльника. Но вместо этого брутальный Ромео поджал губы и без осторожности задвинул створку шкафа прямо перед моим носом.

Раздраженно втягивая носом воздух, я показала темноте язык, вновь отступила к стенке и села на корточки. Олег ушел из комнаты уже через минуту, но я не спешила выходить из шкафа. Не потому что чего-то ждала или осторожничала. Просто охранник, сам того не подозревая, заставил меня всерьез задуматься о стратегии, которую я выбрала. Эти нелепые решения, прятки, самообман… Я металась, как лань, загнанная хищниками в угол! И пока не знала, как взять себя в руки. Как правильно выйти из ситуации. Существовал ли вообще какой-нибудь выход?

Сложилось такое чувство, будто я одновременно пытаюсь плыть по течению и барахтаться против него. Но все это – лишь бессмысленное оттягивание времени. Страх перед правдой и будущим, которое было слишком очевидным.

Выходя из комнаты Олега с подносом пустых тарелок, я даже не потрудилась убедиться, что в коридоре никого нет. Размышления в шкафу не прошли даром. Привели меня в такую апатию, что хоть гранаты рядом взрываться будут – я не дрогну. Столкновение с хозяином дома казалось мне страшнее взрыва гранаты, но даже это теперь воспринималось мной хладнокровно.

Почти…

Просто так вышло, что до самого конца дня этого пересечения не случилось. Возможно, мне везло. А может, все дело в том, что я ощущала Вадима на уровне инстинктов. Точно приемник, идеально настроенный на его волну, улавливала голос, звук шагов, даже запах, и это помогало сохранять дистанцию. Неосознанно я все равно стремилась оставаться от него на расстоянии. Как от опасного, губительного излучения, которое несет угрозу.

Последний раз я слышала голос Астахова после ужина, когда искала в кладовой на первом этаже чистящее средство для ванной. Он задержался возле лестницы, чтобы раздать указания охране, перед тем как куда-то уехать. Ничто не мешало мне выйти. Я уже нашла нужный спрей и просто застыла, стискивая его во вспотевших руках. Но от одной мысли оказаться в радиусе взгляда холодных голубых глаз тело бросало в дрожь. Потому что до навязчивого состояния казалось, у меня на лбу написано: «Я беременна!»

Я вышла из кладовой, лишь когда до меня донесся гулкий стук закрывшейся парадной двери. Вышла и, вопреки планам, уверенно направилась в свою комнату, вдруг решив, что мне стоит лечь сегодня пораньше. Этот день был коротким, но он просто выпил меня до дна.

Несмотря на усталость, я приготовилась к тому, что буду долго мучиться, прежде чем мне удастся уснуть, однако ошиблась. Меня неожиданно быстро сморило. Наверное, теплый душ помог расслабиться. Хотя скорее, это благодаря обещанию, которое я дала себе, ложась в постель… Завтра – я буду смелее.

Тошнота наступила ровно по часам. Я слетела с постели, даже толком не открыв глаза, и на ощупь добралась до ванной. В очередной раз приступ рвоты превратился не только в физическое испытание, но и моральное. Потому что у него имелось лишь одно железобетонное объяснение, в которое я пока не была способна всецело поверить.

Вялость гнала меня обратно в постель, но вернувшись из ванной, я растерянно застыла посреди комнаты, которую заливал свет раннего утра. Мой задумчивый взгляд задержался на двери, а в голову вдруг пришла ясная мысль: ничего не изменилось…

Астахов, как и раньше, равнодушен ко мне. Он, как и раньше, станет делать вид, что ничего не произошло! Только в этот раз я буду охотно ему подыгрывать.

Не скажу, что от этого осознания мне тут же захотелось прыгать от радости. Ведь как бы сильно я ни желала оставаться бесстрастной, следуя примеру Астахова – не могла быть абсолютно равнодушна к мужчине… с которым переспала. Но зато ощутимо сошло напряжение, кулаком сжимавшее мои внутренности последние сутки. К чему прятаться и убегать, если тебя, в общем-то, не ищут?

Вернувшись в кровать, я укрылась одеялом с головой, намерившись спать дальше, однако сон пропал. Я ворочалась и ворочалась, потеряла целый час, а расслабиться не получалось. В конце концов, я раздраженно откинула одеяло и вновь протопала в ванную, громко хлопнув дверью.

Прохладный душ окончательно разбудил меня, но бодрости не прибавил. Я вышла из комнаты, широко зевая и слегка пошатываясь, а оказавшись в холле первого этажа, скептически взглянула на лестницу. Попыталась представить себе блюда, которые могли бы вызвать хоть подобие аппетита, но… бесполезно.

Поймав на себе заинтересованный взгляд дежурного охранника, я развернулась и побрела мимо лестницы в кладовую. Решила сегодня не завтракать, а сразу продолжить то, что вчера начала. Однако только собрала ведро со всем необходимым, как тут же передумала. Голова неожиданно закружилась, свинцовая вялость стала настойчивее, так что пришлось скорее сесть на первую попавшуюся коробку.

Да что же это такое… Прямо рухля какая-то! Неужели это нормальное состояние при беременности? Обычно на всяких там видео, которые мне доводилось видеть, пузатые дамы поголовно счастливые и блаженные! А что со мной-то не так?..

Наверное, мне все же стоит поесть. Или хотя бы чай выпить.

Я столкнулась с Мирой практически в дверях кухни. От неожиданности она чуть не выпустила из рук тяжелый поднос, который и так неуверенно держала. Спешно поставила его на столик у двери и приложила ладонь к груди.

– Ох, ты меня напугала…

– Извини, – ровно отозвалась я. Затем невольно сосредоточила взгляд на подносе, и меня осенило. – Это что, Олегу? Ты все-таки решила сама отнести?..

Я даже как-то сразу ожила. А Мира закусила губу и неуверенно затараторила:

– Да… То есть нет. Не знаю! Представляешь, с самого утра никого из охраны не видно! – пожаловалась она, всплеснув руками. – Или они все заняты.

– Странно…

Это действительно было странно. Чтобы кто-то из них завтрак пропустил? Да им только дай повод зайти на кухню! Даже подозрения закрались внутри. Уж больно походило это на заговор… И скорее всего, не без участия сурового Ромео, которые призадумался после нашего вчерашнего разговора. Хоть он и был очень коротким.

– Но… завтрак же все равно отнести надо, – резонно подметила я, решив не уступать сомнениям Миры. Покосившись на поднос, она согласно кивнула, а я многообещающе предложила: – Пойдем тогда вместе? Не так страшно будет.

Кухарка тут же встрепенулась и засияла.

– Давай! Хорошая идея.

Участливо улыбнувшись, я оперативно посторонилась, чтобы пропустить ее с подносом. Мы вместе зашагали по коридору в направлении заветной комнаты, и я едва сдержала улыбку, незаметно поглядывая на Миру. Невольно представила, что там сейчас произойдет… Олежа будет строить из себя непоколебимого мачо, а его милашка – трястись и запинаться. Она уже вся покраснела, хотя еще даже не зашла в комнату.

Мы остановились напротив нужной двери, и я сразу в нее постучала. Мира впилась в меня взволнованным взглядом – наверное, хотела подготовиться морально, но я не дала. Нажала на ручку и распахнула дверь, прежде чем кухарка успела что-либо сказать или вообще передумать.

Демонстративно отступив подальше, чтобы она зашла в спальню, я поймала взглядом Олега. Он лежал в кровати, закинув ногу на ногу, и пальцами одной руки тыкал в телефон. Мое присутствие ничуть его не тронуло. Охранник отвлекся от игры лишь на полсекунды. Но когда в комнату вплыла Мира с подносом… Его деловой вид как ветром сдуло.

Запечатлев нелепое выражение лица Олега, я юркнула обратно в коридор и закрыла за собой дверь, оставляя влюбленных наедине. Хитрая улыбка пробежала по моим губам. Наверняка Мира застыла в шоке, но я ведь и не обещала, что зайду в комнату вместе с ней, так?

Любопытство пробирало, поэтому я не пошла сразу на кухню, а решила задержаться у двери. Тихонько приложила к ней ухо и прислушалась. Некоторое время было тихо. Даже слишком. Наконец до меня донеслось позвякивание посуды, и я поняла, что Мира не стала оставлять поднос, а решила переставить все блюда. Уверена, ноги гнали ее скорее смыться от Олега, но в то же время сердце заставляло тянуть время.

– Приятного аппетита!.. – услышала я тихий, смущенный голосок.

Затем к двери неожиданно начали приближаться шаги, и улыбка слетела с моих губ.

В смысле? И это все?!

– Подожди! – вдруг раздался хмурый голос Олега. Мира послушно остановилась, и он повелительно попросил: – Помоги-ка мне.

Не знаю, с чем ему там надо было помочь, но она туже затопала обратно.

– Тебе не больно?.. – заботливо спросила в какой-то момент.

– Терпимо. Только рука зудит под гипсом жуть как.

– А… А знаешь, у меня есть крем! Он поможет немного успокоить кожу. И сухость уберет тоже. Я сейчас принесу!

– Стой! – крикнул Олег шустрой кухарке, которая уже понеслась к двери.

– А?..

– Подойди.

– Что такое?.. – неуверенно спросила Мира, вернувшись к нему.

Тишина, которая возникла после этого, затянулась, поэтому я буквально прилипла ухом к двери. Но внезапно раздавшийся стон заставил меня резко отшатнуться.

– Олег… – успела услышать я дрожащий голос Миры, и лицо вспыхнуло от дикого смущения.

Так, хватит, пожалуй, подслушивать.

– Совет вам да любовь! – тихо проговорила я, неуклюже отсалютовав двери. Затем торопливо зашагала назад по коридору, чувствуя, как губы растянулись в задумчивой улыбке.

Из груди вырвался вздох. На маленькую секундочку я позавидовала Мире и Олегу. Тому, какая простая у них ситуация! Как легко ее можно решить. А они этого не понимали. И как же все относительно… Что для одного пустяк, для другого – катастрофа.

Неожиданный звук заставил меня вскинуть взгляд и сосредоточить внимание на происходящем впереди. В тот же миг мои ноги вросли в пол, а сердце подпрыгнуло к горлу. Не осознавая свою реакцию, я уставилась на Астахова, который только что вышел из кабинета и задержался, чтобы запереть его на ключ.

Он тоже заметил меня. Оглянулся как раз в тот момент, когда я, наконец, заставила себя отмереть, и коротко скользнул глазами по моей фигуре. Так коротко и безучастно, что даже осадок сдавил грудь. Я сразу подумала о том, как убого смотрюсь в этом чертовом платье прислуги, хотя мне ведь всегда было плевать! А еще справедливо отметила, как солидно выглядел хозяин дома в темно-серой рубашке, подчеркивающей широкий размах его плеч, и дорогих черных брюках.

Что ж… Зато я быстренько пришла в себя. И шаг мой стал поувереннее, и как-то сразу улетучились из головы всякие мысли, вводящие в заблуждение. Только взгляд не слушался – избегал встречаться с холодными голубыми глазами, когда я негромко произнесла:

– Доброе утро!

Вадим совершенно точно услышал, но не ответил. А я сделала вид, что так и должно быть.

Ничего не изменилось…

Я никто для него. Я никто для него. Я никто…

Мой локоть так внезапно оказался в крепком захвате мужской руки, что я испуганно ахнула. Одновременно с этим меня снесло в сторону и буквально припечатало к стене. Это неосторожное столкновение даже выбило стон из груди.

– Попалась, – раздался над ухом низкий голос Вадима, который легко прижал меня своим мощным телом.

Обоняние жадно уловило запах мужского одеколона, и адреналин в моей крови смешался с больной, неуместной эйфорией. Я ощутила, как бандит сгреб мои волосы на затылке, наконец, увидела его глаза, и в сердце ударил разряд. Какой же он… сильный, красивый, мужественный! Почему я так очарована им?.. Господи, почему…

Дыхание перехватило. Едва касаясь кончиком носа моего лица, Вадим медленно склонился к моим губам, провоцируя слабость в коленях. Я так жаждала… так хотела этого поцелуя, что даже покорно приоткрыла рот!

Однако его не последовало.

– Непослушная девчонка. – Горячее дыхание Астахова дразняще коснулось моей нижней губы, а его пальцы в моих волосах медленно собрались в кулак. – Мне показалось, или ты от меня теряешься?

Паника мгновенно отрезвила голову. Нервно сглотнув, я растерянно отвела взгляд от внимания холодных глаз, но Вадим тут же зафиксировал ладонью мой подбородок.

– Играть со мной вздумала? – неожиданно спросил он предупреждающим тоном.

– Нет!.. – взволнованно возразила я.

Мурашки выступили на коже. Астахов вовсе не выглядел таким равнодушным, каким я себе его упорно рисовала. Он злился. По-настоящему злился! И это сбило меня с толку.

– Я не играю…

Вадим вглядывался в мое лицо все настойчивее, прямо кожу начало жечь. В какой-то момент склонил голову набок и с холодным подозрением спросил:

– В чем дело, Эльза?

Меня бросило в жар. Я поняла, что не смогу лгать. Бандит легко вычислит вранье, сразу увидит малейшую фальшь! Но и правду сказать было сродни самоубийству…

– Я… Вадим, я думаю, нам не стоит продолжать, – проговорила я осипшим голосом.

Он свел брови, прищурился и резонно заметил:

– Да мы еще ничего и не начинали.

– Да… – согласилась я на выдохе. – Значит, нам лучше остановиться уже сейчас!..

В ушах раздался громкий пульс. Больше не выражая абсолютно никаких эмоций, Астахов не спеша отстранился и ровным тоном уточнил:

– Уверена?

Ком начал медленно стягивать горло. Я не смогла смотреть ему в глаза – уставилась в сторону и тихо ответила: «Да». Бандит качнул головой, будто был разочарован, а в следующий момент снова оказался очень близко.

– Как скажешь, – раздался металлический мужской голос над моим ухом.

Одновременно с этим Вадим впечатал ладонь в стену прямо возле моей головы, заставляя меня невольно вздрогнуть. Сразу после он отступил и спокойным шагом направился к лестнице.

Привкус крови появился во рту. Впившись взглядом в мужскую спину, я неосторожно прикусила щеку, чувствуя, как дрожат мои губы. Щемящая боль, схватившая сердце, оказалась внезапной, буквально застала меня врасплох! Но я упрямо себе повторяла: так будет лучше. Я все сделала правильно… Так будет лучше для нас обоих!

Чего же ты тогда ревешь, дурочка?

Этот день я прожила как в тумане. Большую его часть провела на полу библиотеки между стеллажами, пялясь в одну точку и кадрами прокручивая в голове то, что произошло возле лестницы. Наш разговор с Вадимом. Каждое слово – снова и снова, будто мазохистка!

Что я пыталась вынести из этого? Какие ответы искала, какие оправдания для себя, если все уже решено?!

Я прекрасно осознавала, что собственноручно уничтожила связь с единственным человеком, который мог меня укрыть от Николая Астахова, да и вообще дать хоть какое-то покровительство. Но странным образом все мысли о том, что теперь со мной будет, отходили на второй план… Наверное, это был шок. Или влияние твердой уверенности, появившейся с того момента, как я догадалась о своей беременности – отныне Вадим для меня опаснее любого мужчины!

Ночью противоречивые, мучительные размышления не стали слабее. Напротив – во мне началась настоящая борьба. Голову одолевали навязчивые образы, мысли: а что если я совершила ошибку?.. Что если мне не стоило отталкивать его, и даже больше – я могла бы рискнуть рассказать Вадиму правду?! Что если это и есть единственно верное решение, которое может быть? Которое, возможно, спасет мне жизнь…

Какая-то часть меня, но очень сильная часть толкала довериться бандиту. Однако ледяные пальцы страха стискивали волю, как только я начинала об этом думать. Какой-то адский тупик, который изматывал меня и доводил до отчаяния.

Ночь показалась мне бесконечной – я почти не спала. А едва открыла глаза утром следующего дня, как вместе с токсикозом, который согнал меня с постели, сердце копьями начали атаковать сомнения. Они не уступали трезвым доводам, только стремительно набирали силу. Особенно после пересечения с грозным хозяином дома, которое неизбежно случилось в течение дня…

От него исходило такое холодное отчуждение, что попробуй я дотронуться и замерзла бы тут же! Но нет, Вадим не избегал моего взгляда и не притворялся, будто меня нет, однако в полной мере дал понять, что я вмиг превратилась для него в ноль – пустое место. И сложилось стойкое ощущение, словно я оказалась за бортом. Словно отныне я необратимо отрезана от его мира, что неожиданно поселило внутри неуютное, жалящее чувство одиночества. Только моя интуиция отчаянно била набат – это лишь видимость… Астахов злится и просто наказывает меня!

Я не знаю, откуда взялась эта уверенность, но мне казалось, что я понимаю его так хорошо, как никогда. Что мне удалось, наконец, разгадать этого мужчину, научиться чувствовать его настроение. Он ведь подпустил меня к себе, невзирая на принципы, а я взяла и внезапно оттолкнула его! И только бог знает, какие выводы Вадим мог сделать…

Вторая ночь стала решающей.

Усталость победила неспокойный разум, и я, наконец, провалилась в глубокий, тяжелый сон. Однако мне чудилось, что все происходит по-настоящему. Что он действительно вошел в мою комнату, приблизился в темноте к кровати и откинул одеяло. Черный высокий силуэт настойчиво смотрел на меня сверху, а я даже не шевельнулась, хотя была взволнована до крайности! Хотела что-то сказать, но язык не слушался. В любом случае, Вадим услышал… Поэтому подхватил мое тело на руки и унес из комнаты в свою спальню.

Проснувшись от звона будильника, я резко села в кровати, ощущая в крови всплеск адреналина, который расползался царапающим оцепенением по телу. Ужасное пробуждение. Грудную клетку занимала такая болезненная тяжесть, будто сердце сжала чья-то сильная жестокая рука! И это была вовсе не тошнота. А осознание, которое заставило меня испытать настоящую панику.

Откинув одеяло, я спешно поднялась с кровати и бросилась к шкафу. Сдернула с вешалки первое попавшееся платье, напялила его и, даже не расчесываясь, выбежала из комнаты.

Я старалась контролировать шаг, когда вышла в холл, чтобы не привлекать внимание охраны, но все равно торопилась. Так быстро поднялась по ступеням на второй этаж, что дыхание участилось, и испарина выступила на коже. Но оказавшись перед самой дверью его спальни, я резко потеряла запал.

Тело сковало льдом, оглушающий пульс вонзился в сознание, мешая думать, а руки стали невыносимо тяжелыми. Я долго не решалась постучать. Лишь острое воспоминание о сне и пробуждении победило страх, ударив током по нервным окончаниям. Однако только я подняла дрожащую руку, собранную в кулак, как дверь внезапно распахнулась…

Представительно одетый Вадим тут же замер, сосредоточив на мне строгий взгляд. От неожиданности я впала в ступор. Просто растерянно уставилась на него, не решаясь что-либо сказать. Он в свою очередь терпеливо ждал, и каждая секунда промедления неимоверно давила на нервы.

– Мне…

«… нужно с тобой поговорить», – хотела сказать я, но слова застряли в горле.

Мое внимание вдруг привлекло движение на большой кровати спальни, которую я частично видела. И грудь будто кипятком ошпарило…

Обнаженная девушка с длинными белыми волосами сонно зашевелилась на черных простынях, позволяя мне во всей красе увидеть ее стройное тело. Я ошарашенно вдохнула, но выдохнуть больше не смогла. Легкие отказались слушаться, словно внезапно лишились кислорода.

Мой взгляд жалко столкнулся с бездушными голубыми глазами, которые прекрасно знали, что я увидела…

– Что-то забыла? – без снисхождения оглушил меня Вадим своим холодным голосом.

А я не смогла изобразить даже подобия невозмутимости. Униженно увела взгляд в сторону, попятилась и пошла прочь по коридору.

Так тебе и надо…

Вадим

Над красной шелковой лентой сверкнули стальные ножницы, заставляя всех одновременно притихнуть. Глядя на нее с придовольным выражением лица, отец сделал два разреза и под гул восторженных аплодисментов продемонстрировал красный кусок гостям, приглашенным на открытие лаборатории. А пригласил он целый фестиваль: местные чиновники, их жены, персонал, друзья, члены семьи – в просторном холле было не протолкнуться.

Когда папа встретился с моим взглядом, я тоже поднял бокал шампанского, выразить почтение, и не забыл дернуть губами в улыбке. Не то чтобы я недооценивал важность события, но внутри ловил крайне ленивый восторг. Никогда не был фанатом подобных утомительных мероприятий. Другое дело отец…

Размах торжества дотягивал до целой статьи в газете. Будто не мед лаборатория открылась, коих в городе хватало, а целая клиника. Причем именная. Официанты в белых рубашках разносили напитки, бармены с ловкими руками выделывали фокусы с аперитивом – кто на что горазд, здесь был даже пианист, который устроился с навороченным синтезатором возле административной стойки. В той же зоне развернулся фуршет, а сама стойка служила рабочим местом для барменов.

И все же стоило отдать должное – это открытие далось нам непросто. Да и гости в большинстве своем здесь были неслучайные, а укреплять и налаживать связи никогда не будет лишним.

Скольжение прохладных пальцев по моей ладони, норовящих переплестись с моими пальцами, подействовало на нервные окончания как удар током. Сурово посмотрев на Владу, которая пыталась казаться невозмутимой, я отнял руку и сунул ее в карман. Любовница насупилась, но покорно переместила пальцы выше, чтобы обхватить мой локоть.

– Мы подойдем к твоему отцу? – сухо спросила она, однако плохо скрывая нетерпение в голосе.

И я прекрасно понимал, что ее возбуждало. Вовсе не желание поздравить солидного владельца лаборатории с таким важным событием, а сам факт знакомства с ним. Следовало ожидать. В последнее время произошло достаточно событий, чтобы у Влады появились определенные мысли по поводу перемен в наших отношениях. И то, что она являлась сегодня моей спутницей, только лишний раз это подчеркивало. Но я все равно находил внутри себя место для недовольства.

– Да, – лаконично ответил я на вопрос любовницы, которую коротко обвел взглядом.

И вновь оказался удовлетворен – эффектный и в то же время элегантный вид. Высокая прическа добавляла серьезности, длинное черное платье с оголенными плечами и кружевными рукавами грамотно подчеркивало стройную фигуру Влады, а дразнящий вырез до бедра – сдержанную сексуальность.

Глотнув шампанское, я отдал практически полный бокал пробегавшему мимо официанту и положил ладонь на поясницу любовницы.

– Идем.

К отцу собралась целая очередь из тех, кто желал его поздравить, получить внимание от главной персоны торжества или же просто потрепаться. Хмуро глянув на столпившихся людей, я не стал притворяться вежливым. Тараном пошел к нему, и Влада ловко следовала за мной.

Астахов-старший сразу приковал к ней пристальное внимание. Впрочем, любовница тоже вся сияла, пристроившись ко мне поближе.

– Мои поздравления! – объявил я, протянув руку отцу.

Широко улыбаясь, он крепко пожал ее в ответ и хлопнул меня по плечу.

– Не скромничай, сын! Ты сделал достойный вклад в это дело, – благосклонно заметил папа. – Я поздравляю нас обоих!

Его взгляд переместился на Владу. Взволнованно сверкнув зубками, она поспешила протянуть свою руку и прощебетала:

– Поздравляю! Желаю процветания вашему делу!

– Благодарю! – Поймав женскую ладонь, отец тронул губами ее тыльную сторону, приводя мою любовницу в окончательный трепет. – Как ваше имя, прекрасная леди?

Она зарделась и кокетливо покосилась на меня.

– Влада.

– Влада, – смакуя, повторил Астахов-старший. – Меня зовут Николай. Приятно, наконец, с вами познакомиться! Вы – настоящее украшение этого дня.

Любовница жеманно улыбнулась.

– Спасибо, – поблагодарила она сладким голоском. – Мне тоже очень приятно!

В общем, смотрины состоялись. И наблюдая за своей спутницей, я позволил себе довольно улыбнуться. Она не разочаровала меня. Держалась на удивление достойно, не теряла лицо, хотя ее и охватывал щенячий восторг. Ведь такой расклад мог привидеться Владе разве что в сладком сне.

– Вадим, отойдем-ка на минуту! – серьезно велел отец, подманив меня. И не забыл уделить внимание моей любовнице: – Простите, я ненадолго отниму у вас спутника.

Она, конечно же, не смела возразить и кивнула.

– Сходи пока к бару, – дал я указание, притянув ее за талию.

Мы разминулись – Влада послушно отправилась пробовать коктейли, а я отошел с папой в коридор, куда гости не совались.

Закрыв матово-стеклянную дверь, отделившую нас от холла, он отвел меня от нее на пару шагов.

– В общем… мне снова нужно будет уехать, – хмуро сообщил отец, понимая, что я сразу догадаюсь о новом геморрое на мою голову.

– Когда?

– В конце месяца, – ответил он со вздохом. – И это не отложить, а у меня имеются большие сомнения по поводу того, что Дмитрий справится здесь один. Ты же знаешь этого кретина!

Я пристально взглянул на отца. Что-то зачастил он мотаться в соседнюю республику. Чуйка подсказывала: неспроста это, но меня Астахов-старший не торопился посвящать в свои дела, да и я не особо проявлял интерес.

– Не могу ничего обещать, – сказал я без расшаркиваний. Больше не собирался жертвовать своими планами во благо его дел.

– Понимаю, сын, я слишком много на тебя возлагал в последнее время… Ты стремишься двигаться своей дорогой, хотя ведь мое участие в твоих делах также принесет не меньшую пользу!

– Пока я тебя ни разу не просил ни о каком участии, – резонно напомнил я. – И думаю, дальше смогу вполне без этого обойтись.

Папа натянуто усмехнулся и покачал головой.

– Вот всегда ты был таким. Своевольным, упрямым, гордым! Нет, я не навязываюсь, Вадим. Только лишь говорю о том, что однажды тебе может понадобиться моя помощь! И уж поверь, я помогу без всяких условий.

– Не сомневаюсь, – сдержанно отозвался я. – Вот только я больше не вправе обещать, что ты сможешь всегда на меня рассчитывать. Не хочу подвести. Пойми правильно, но тебе придется учиться доверять своему заму. Или попробовать притянуть Геру…

– П-ф-ф!

Он скривил губы и небрежно махнул рукой.

– Ладно, мы еще вернемся к этому разговору. К тому же я прошу лишь немного проконтролировать кое-какие дела, а не брать на себя все! – не унимался отец. – Неужели ты и в этом мне откажешь?

Выдержав паузу, за которую меня посетила мысль не портить ему настроение в этот день, я скрипя зубами согласился:

– В этом не откажу. Присмотрю одним глазом за твоим хозяйством.

Астахов-старший хрипло засмеялся и тронул крепкой ладонью мое плечо.

– Ну вот, договорились же! Кстати, о хорошем… – неожиданно переключился он. – Меня приятно удивило, что сегодня ты пришел под руку с крайне очаровательной спутницей. Почему я раньше ее не видел?

Не реагируя на то, как отец настырно вглядывается в меня, я уклончиво ответил:

– Не было случая представить.

– Но если ты вывел, так сказать, ее в свет, значит, повод появился? – попытался докопаться он. – Я же тебя знаю, сын. Ты бы не подвел ко мне случайную телку. Говорит ли это о чем-то серьезном?

– Возможно, – подтвердил я загадочно. – Что-то серьезнее, чем было до этого.

Папа прищурился и с напускной обидой пожурил:

– Только посмотри на него, какой скрытный. Щипцами не вытянешь! – Сосредоточив взгляд на смартфоне, который загудел в кармане дорогих брюк, он скинул чей-то входящий вызов. – На самом деле я рад, что ты удостоил меня и открыл свою белокурую нимфу, – неожиданно добавил отец без тени иронии. – А то, знаешь ли… В последнее время меня начали посещать удручающие мысли.

Я вскинул бровь, изображая холодное удивление.

– По поводу?

– Я никак не мог себе объяснить твою заинтересованность в том, чтобы девчонка Князева без пользы отсиживалась в твоем доме. Даже грешным делом подумал, не очаровался ли ты этой сукой? – простодушно поделился отец, а я стиснул челюсть. Хотя это откровение совершенно не стало для меня сюрпризом. – Но теперь причин для волнения нет. Твоя красавица и близко не сравнится с этой безвкусной дрянью! Потому… считаю своим долгом спросить, быть может, ты передумал насчет моего предложения?

Медленно втянув носом воздух, я непреклонно отрезал:

– Не передумал. Мы с тобой уже это обсудили – с того момента ничего не изменилось.

– Хорошо, – нехотя уступил Астахов-старший – Я и не собирался настаивать, однако хочу быть до конца уверен, что ты воспользуешься правильно тем, что имеешь!

Я улыбнулся одними губами и пошел в атаку:

– Ты сомневаешься во мне?

– Нет, Вадим. Пока ты не давал повода, но и ситуация нестандартная!

Покосившись на дверь, в которую кто-то случайно заглянул, я попытался взять градус растущего внутри гнева под контроль. Но что меня злило? То, что папа с первого раза не воспринял мое решение всерьез?! Или то, что он был прав в своих подозрениях…

Воспользуюсь ли я тем, что имею, правильно и хладнокровно? Смогу ли быть до конца бесстрастен, когда наступит время?

Повод для сомнений определенно имелся. Но это, блядь, только мое гребаное дело. Поэтому я посмотрел отцу прямо в глаза и окончательно разложил:

– Дочь Князева – моя зона ответственности. И решения касательно ее судьбы буду принимать только я! Пусть это будет наш последний разговор.

Задумчиво прищурив взгляд, он выдержал напряженное молчание.

– Ладно, сын, я тебя понял, – смиренно подвел Астахов-старший. – Она – твоя добыча. Главное, в чем я уверен – ты меня не разочаруешь и не вздумаешь ее отпускать.

Нет, я ее не отпущу. И ты мне не позволишь этого сделать.

– Ну что ж, довольно о делах… Сегодня важный день! – торжественно напомнил он, посмотрев на свои платиновые часы. – Нужно его достойно отметить.

Я согласно качнул головой и пошел к двери вслед за отцом, буравя его спину тяжелым взглядом. В холле он сразу направился отдать гостям должное, а я нашел глазами Владу. Она стояла возле барной стойки, со скучающим видом поглаживая бокал с коктейлем, будто совсем не замечала внимание лысого борова в смокинге, который пристроился неподалеку. От его сального взгляда даже меня пробрало до редкого проявления собственнического инстинкта.

Едва я оказался рядом, и любовница прильнула ко мне как к спасательному кругу. А мордатый чинуш, столкнувшись с моим прямым взглядом, вмиг потерял желание пялиться на нее дальше.

Глаза Влады заблестели гордостью. Полагаю, больше потому, что она успела заметить на торжестве немало конкуренток, которые даже при мужьях не стеснялись делать попытки флиртовать со мной.

– Я хочу провести с тобой ночь, – шепнула на ухо любовница, явно вдохновившись как можно скорее поощрить меня за проявленное участие. – Можем ко мне поехать или… остаться у тебя?

Однако вместо вменяемого отклика в паху это заманчивое предложение лишь заставило нахмуриться. Стянув бокал с подноса, стоявшего на стойке администратора, я устремил на отца взгляд исподлобья и всерьез прикинул: стоит ли затягивать спектакль, который я устроил для него, дабы отвести от лишних мыслей?

Не было никаких сомнений, что они появятся, как только я озвучу решение оставить дочь Князева при себе. Поэтому разговор про подозрения, который состоялся у нас в коридоре несколько минут назад, я предвидел еще до того, как Астахов-старший успел об этом подумать. Также я прекрасно знал, что у него везде имеются глаза и уши. Даже в моем доме. Вот почему однажды ночью Влада оказалась у меня в гостях.

В мозг тут же с размаху вонзилась мысль, которая не позволила лукавить с собой. Ведь я осознавал, что это станет для нее наказанием. Да, я не мог угадать, что Эльза будет поджидать меня утром у дверей, но я точно понимал, что ее пересечение с моей любовницей неизбежно. И ту дозу боли, которую я увидел в глазах девчонки, заставшей Владу в моей кровати, она бы все равно получила сполна.

Игры со мной никогда ничем хорошим не кончаются.

А то, что Эльза начала вести какую-то свою, мутную стратегию, я понял еще тем утром, когда она тихо свалила из моей спальни. Без понятия, что ее коробило, и какого хера девчонка еще от меня ждала, но подыгрывать я не собирался. Дал время подумать, молча наблюдал, а затем принял ее выбор. Она захотела остановиться – я остановился. Точка.

Не знаю, на что рассчитывала моя несостоявшаяся любовница, но я не из тех, кто навязывается, как малолетнее чмо, и тем более меняет решения. Умерла так умерла. Но именно за эту мою принципиальность Эльзе стоит поблагодарить судьбу. Ведь только по той причине, что я взял на себя ответственность, она до сих пор находилась в моем доме, а не в койке моего отца. Если уж я и хотел бы наказать, то не таким конченным способом.

– Вадим? – напомнила о себе Влада. – Ну так что насчет моего предложения?..

Покосившись на нее из-за плеча, я неопределенно ответил:

– Посмотрим.

Размышления накаляли голову, но я разом отвлекся от них, услышав, как любовница цокнула языком.

– Это значит – нет, – сухо констатировала она, отвернув от меня свое крашеное лицо. – Всегда! Мог бы в принципе и не отвечать.

Схватив свою мини-сумку с барной стойки, заведенная пигалица демонстративно собралась куда-то дернуть, однако я не дал ей и шага сделать. Грубо вцепился в плечо так, что она издала стон.

– А теперь слушай сюда, Снегурочка, – жестко проговорил я над ухом Влады. – Если я познакомил тебя с отцом, или мы начали трахаться чаще обычного, это, блядь, не значит, что я жениться собрался! Фантика ты во мне увидела или забылась, мне похер. Вздумала со мной выёбываться, имей в виду – все может быстро и легко закончиться! Поняла меня?

Я разжал руку, и она тут же отпрянула, потирая место, где наверняка остались следы от моих пальцев.

– Поняла?! – спросил я громче, чтобы разбалованная сука не думала, что я стесняюсь.

Не поднимая глаз, любовница нервно сглотнула ком и кивнула. А я сухо бросил:

– Вот и умница.

Одновременно с этим вытащил из кармана пиджака гудящий смартфон. Только завел палец, чтобы сбросить звонок, однако высветившийся контакт заставил притормозить, хотя я вообще не был сейчас настроен на разговоры.

Оставив Владу растерянно стоять у барной стойки, я молча зашагал к выходу и принял вызов уже на крыльце.

– Да?!

– Вадим Николаевич!.. Мне очень неудобно, что я вас отвлекаю…

– Говори, что такое? – раздраженно потребовал я.

– Я посчитала, что вам стоит знать, – нагнетающим тоном проговорила Шура. – Есть кое-какие проблемы с девушкой.

Девушкой она обзывала исключительно Эльзу, так что обжигающий запал внутри оперативно сменился напрягом.

– Что еще за проблемы?!

Я вернулся в холл лаборатории, только чтобы забрать пальто, где лежали ключи от машины, и предупредить отца, что отъеду ненадолго. Любовница вообще осталась без объяснений, но к счастью, ей хватило мозгов не лезть ко мне с вопросами. В этот момент со мной было опасно общаться любому.

Проклятая девчонка. Если я узнаю, что ты задумала меня провести…

Тревога мешалась с подозрениями и злостью, пока я с неосторожными маневрами гнал внедорожник по городу. Моя челюсть не разжималась до самых ворот дома, хотя я допускал, что могу ошибаться. Однако в совпадения не верил никогда. Поэтому после звонка Шуры в голове возникла лишь одна светлая мысль: похоже, пока я разыгрывал перед отцом свой спектакль, гостья в моем доме придумывала свой.

– Какого хуя ты здесь шатаешься?! – рявкнул я на молодого охранника, которого чуть не сбил, резво въезжая через ворота на территорию.

Он вылупил на меня свои глазенки, но сказать ничего не успел. Внедорожник сорвался с места и притормозил только у ступеней парадной двери.

Заходя в дом, я негодующе оглядел охрану, дежурившую в холле. Ничего не говоря, сразу размашистым шагом направился в коридор, где находилась ее комната. По лестнице мне навстречу уже спускалась домработница.

– Знаете, я еще вчера заметила, что она странно выглядит! – пожаловалась Шура, как только меня догнала. – А сегодня вообще запретила девчонке расхаживать по дому. На всякий случай…

Хмуро глянув на нее из-за плеча, я схватился за ручку и настежь распахнул дверь комнаты для прислуги. Сразу поймал взглядом фигуру на кровати. Одетая в белую ночнушку Эльза лежала с закрытыми глазами, притянув ноги к груди, и морщилась. Даже не сразу среагировала на шум. А разомкнув веки, тревожно на нас уставилась и попыталась сесть.

Нутро ужалило дурное чувство. Она действительно выглядела хреново. Темные круги под красными глазами, бледное лицо, сухие губы, и каждое движение как будто давалось ей с трудом. Не то чтобы последние дни я не обращал внимания на девочку в заточении, но увиденное возымело эффект.

– Ой, вам, наверное, не стоит близко подходить! – бесцеремонно вклинилась Шура, как только я начал приближаться к кровати. – Я видела, как ее рвало… Вдруг это не отравление, а грипп?..

Эльза обняла себя руками, затравленно посмотрев на женщину, которая не упускала возможности ее унизить. Я в свою очередь осадил домработницу суровым взглядом и холодно приказал:

– Ты можешь идти.

Она оторопела. И так скептически покосилась на дочь Князева, будто рискнула усомниться, что я сам в состоянии с ней разобраться.

– Ну хорошо…

Как только Александра свалила из комнаты, я подошел к Эльзе вплотную. Некоторое время испытывал ее лицо взглядом, пытаясь выискать почву для подозрений, но пока… все казалось слишком натуральным. Даже то, что она избегала смотреть мне в глаза, вполне было объяснимо.

– Сколько времени это продолжается? – требовательно спросил я в какой-то момент.

Облизнув губы, Эльза мельком подняла глаза и осипшим голосом ответила:

– Несколько дней… Я сначала не придавала значения.

Я поджал губы и напряженно уставился в стену над ее головой. Шаги в коридоре раздались, когда я еще принимал решение, но охранник, проходивший мимо комнаты, услышал мой приказ:

– Стоять! – Костя вернулся на два шага и сунул свою физиономию в приоткрытую дверь. – Позвони Новикову! Пусть найдет время приехать.

Он коротко кивнул и тут же скрылся в коридоре. А я сосредоточил взгляд на Эльзе. Она растерянно посмотрела на дверь, потом на меня в упор.

– Что такое? – спросил я, сразу уловив неладное.

Ответ оказался неожиданным.

– Врач… не поможет.

Я вскинул брови, наблюдая, как девчонка поежилась и покрылась мурашками, словно ее морозило.

– В смысле? – терпеливо поинтересовался.

– Это не отравление, – сообщила она, уставившись в сторону. – И не грипп… Эти симптомы уже были у меня. В четырнадцать лет и… в семнадцать. – Наши глаза встретились, и я услышал: – Мне нужно в больницу, Вадим.

Слегка прищурившись, я незаметно качнул головой. Неужели ты все-таки разочаруешь меня, Эльза? И только ищешь повод оказаться за пределами этого дома.

– Вот как, – холодно подвел я. – И что же, по-твоему, с тобой происходит?

– У меня есть хроническая болезнь, – взволнованным голосом призналась Эльза. – Проблемы с поджелудочной. И я боюсь… боюсь, что это обострение. Я почти уверена в этом – из-за стресса такое уже было! Нужно полное обследование и… госпитализация. Если не принять меры, мне может стать гораздо хуже!..

Я пристально смотрел в серые глаза, в которых заблестели слезы. Ее голос был пропитан страхом, но меня не отпускало скользкое чувство подвоха. Я никак не мог понять, что не так, ведь она как на ладони! И симптомы эти налицо.

Возможно ли отыграть подобное на грани отчаяния? Вполне. Учитывая ее странные метания и все то, что произошло в последнее время. Но что если я ошибаюсь, и моя пленница вовсе не играет?

Тогда ты можешь легко это проверить, Вадим.

Сделав медленный вдох, я обхватил пальцами ее подбородок, вынуждая смотреть мне в глаза.

– Однажды я дал тебе шанс уйти, – напомнил низким голосом, чувствуя, как она настороженно затаилась. – Больше этого не повторится, Эльза.

Отняв руку, я резко отступил и вышел прочь из комнаты.

Эльза

От нервного ожидания внутренности сводило до ноющей боли. Я неотрывно смотрела на дверь уже больше часа. Прижимая ноги к груди, раскачивалась взад-вперед и периодически вытирала слезы, которые без моей воли собирались в глазах. Отчаяние побеждало.

Он не поверил…

Я старалась не терять крохи надежды, но все равно трезвым умом понимала, что Вадим вызовет врача, который сразу уличит меня в обмане. Хотя я настолько поверила в симптомы, о которых мне когда-то рассказывала школьная подруга, страдающая хроническим панкреатитом, что реально чувствовала себя плохо!

Прикрыв глаза, я прикусила дрожащую губу.

– Господи, помоги!.. – прошептала надрывисто.

Страх рвал волю на куски от осознания, что это мой последний шанс до того, как кто-то догадается о моей беременности. А веры в свои силы больше не осталось… Мне могло помочь только чудо. Поэтому я горячо просила в мыслях, кто бы там наверху меня ни слышал, лишь о маленькой удаче! Ведь я же ничего плохого не делаю! Я никогда и ничего плохого не подразумевала…

Вымученно вздохнув, я поправила подушку у изголовья кровати, желая прилечь. Но только опустилась на локти, как дверь в комнату внезапно открылась.

Сердце пропустило удар.

Ко мне уверенно приближался тот самый хмурый брюнет, который должен был позвонить врачу, и я нервно сглотнула. Даже не сразу заметила пакет в его руке, который он поставил на кровать.

– Одень это и выходи, – велел охранник, задержав на мне взгляд.

Я озадаченно посмотрела на широкий прямоугольный пакет и, как только осталась одна, без промедления в него заглянула. Не могла поверить своим глазам, доставая джинсы, водолазку и коробку, в которой обнаружила черные ботфорты. Все это было куплено специально для меня – с одежды даже бирки не сняли. Но самое главное, это значило, что я все-таки еду в больницу…

Меня взяли под конвой от самой двери комнаты. Выходя в холл в сопровождении двух охранников, я сразу поймала взглядом Шуру, которая стояла недалеко от лестницы. Она как будто хотела непременно проконтролировать мой уход, окончательно выслужиться перед хозяином дома. Сам он, наверное, уже ждал в машине, на которой меня должны были везти к врачу.

Проходя мимо домработницы, я настойчиво посмотрела ей прямо в глаза. Она невозмутимо выдержала этот контакт, прежде чем стервозно вытянула губы и отвернулась. Сердцебиение резко участилось, но я продолжила спокойно идти, запрещая себе думать о плохом.

Поздно бояться, Эльза. Точка невозврата пройдена.

Возле парадной двери мне протянули знакомое замшевое пальто и даже помогли надеть его. Затем под контролем охраны я вышла на улицу, где возле черного внедорожника ждали еще двое. Все делалось без спешки, но под непреложным контролем. Один из парней открыл для меня дверь пассажирского сиденья сзади и зашел в салон сразу следом за мной. Не успела я устроиться поудобней, как с другой стороны уселся второй охранник.

В общей сложности автомобиль заняли четверо мужчин. Четверо! На меня одну. Конечно, это давило на нервы, но я ведь и не рассчитывала, что будет иначе?

Единственное, чего я действительно не предугадала – это отсутствия Астахова. Похоже, он не собирался меня сопровождать, а поручил все своим людям. Вот почему такие меры…

Когда внедорожник миновал ворота, я внезапно заметила, что сзади едет еще одна машина сопровождения. От волнения испарина выступила на коже. Сколько там охраны, мне даже гадать не хотелось! Пока обстановка только накалялась.

– Так а че Борисыч? Отмазался, что ли? – вдруг услышала я ленивый вопрос мужчины, который сидел спереди.

– Не знаю, – постно ответил ему водитель. – Вроде как в отъезде Новиков или сорваться прямо сейчас не может. Ну и типа сказал шефу, если есть плохие подозрения, лучше не оттягивать и проверить. – Он коротко глянул на меня из-за плеча. – Вот и едем проверять.

По телу током прошло оцепенение. Так мне что, выходит… просто повезло?..

Время в дороге пролетело незаметно. Мы как-то быстро приехали к месту назначения – я не успела толком настроиться, а внедорожник внезапно остановился, и трое охранников одновременно покинули салон.

Выйдя следом за ними, я бегло оглядела парковку, гадая, куда делась вторая машина. Но обнадеживаться не спешила. Может, они и не должны были толпиться здесь, а их задача – патрулировать территорию.

К четырехэтажному зданию какой-то частной клиники меня сопровождал конвой из трех мужчин. Но один парень остался у главного входа, второй – замер возле лифта второго этажа, на котором мы вышли, а третий – самый здоровый из всех – пошел со мной.

Бородатый кавказец напоминал мне медведя. На ходу пробасив девушкам на сестринском посту фамилию врача, он без подсказок направился к кабинету в конце коридора. Оттуда меньше чем через минуту к нам вышел высокий симпатичный мужчина в узких очках и белом халате.

– Так… это вы ко мне? – озадаченно поинтересовался он.

Тело вмиг задеревенело от волнения. Медведь кивнул, а я покосилась на нескольких посетителей, которые сидели рядом с кабинетом.

– Хорошо, – неуверенно подвел врач, вглядываясь в мое лицо. – Значит, подозрение на панкреатит?

– Ян Борисович должен был ввести вас в курс, – вклинился охранник.

Мужчина подтвердил:

– Да, он звонил… Я лишь уточняю.

Он устремил взгляд на женщину в униформе, которая только что вышла из соседнего кабинета.

– Алёна! Будь добра, проводи девушку в процедурный кабинет. Обследование на панкреатит и срочная гастроскопия. – Врач слегка тронул мое плечо и участливо сказал: – Я подойду при первой возможности, а вы пока сдадите анализы. Договорились?

Я угукнула, а он сразу отступил и без промедления скрылся за дверью своего кабинета, где, похоже, ждал другой пациент.

– Давайте сюда ваше пальто, – вежливо попросила черноволосая медсестра, которой очень шла ярко-красная помада на губах.

Раздевшись, я последовала за ней обратно по коридору, и охранник не отступал от меня ни на шаг. В буквальном смысле. Он зашел в процедурный кабинет, обустроенный по последнему слову техники, вместе со мной, и никто даже не думал возражать. Медсестра только попросила его оставить куртку на вешалке в коридоре.

Спасибо, хоть в туалет со мной не зашел, а то бы я и пописать не смогла.

Черт…

Я вышла из процедурного кабинета с согнутым локтем и заплаканными глазами, так как мне в глотку пихали какой-то страшный шланг, раньше, чем врач успел освободиться. В итоге к осмотру он приступил у себя. После оценки внешних признаков велел мне лечь на кушетку и принялся аккуратно исследовать пальцами верхнюю часть живота. Попутно мужчина задавал мне подробные вопросы о симптомах, и уже на этом этапе я начала сбиваться.

По телу расходилась дрожь, которая становилась все заметнее.

Гораздо увереннее нажимая мне под ребра и в область желудка, он все время спрашивал меня об ощущениях. Чувствуя, как кожа покрывается испариной, я отвечала наугад. Даже дергалась специально, будто мне действительно больно. Хотя на самом деле что-то чувствовала я лишь в области желудка.

Врач пока ничего не говорил. Только хмурился и озадаченно набивал какую-то информацию себе в планшет. А я то и дело бросала взгляд на медведя-охранника, который стоял недалеко от двери, будто робот – сложив руки спереди и глядя прямо перед собой. Над этой же дверью висели большие часы в деревянной оправе. И каждый раз, как я смотрела на них, сердце замирало…

Я все еще лежала на кушетке, когда в кабинет неожиданно вошла Алёна с результатами анализов. Нервная одышка сковала легкие. Блин, неужели так быстро?! Врач ознакомился с ними за какие-то секунды, затем задумчиво на меня посмотрел и велел не вставать.

– Поднимите водолазку повыше, – добавил он, куда-то направившись.

Я вопросительно проследила за мужчиной и рефлекторно приподнялась на локтях, увидев, что он катит к кушетке аппарат УЗИ.

Нет-нет-нет!..

Настороженно глядя, как врач устраивается возле него, я в бешеной панике осознала, что время вышло. Мне конец…

– Вы знаете… Я делала УЗИ совсем недавно! – выпалила я, незаметно спуская водолазку. – Может быть, я поищу эти результаты?..

– Видите ли, – терпеливо возразил он. – При любом воспалении ультразвуковое исследование нужно делать по факту. Ложитесь-ложитесь. И одежду повыше. – Открывая гель, мужчина добавил: – К тому же я должен составить свою картину, прежде чем окончательно установить диагноз.

Я слегка повернула голову в сторону охранника, лихорадочно пытаясь придумать, как избежать процедуры и не разоблачить себя?!

Никак… Никак!

– Будет немного холодно, – заботливо предупредил врач, прикладывая датчик к моему животу.

Теперь каждая секунда била током по нервам. Пока он водил только в верхней части живота, но я прямо испариной покрылась, понимая, что он в любой момент может переместиться ниже.

– Значит… говорите, у вас уже была госпитализация с этим диагнозом? – спросил мужчина в какой-то момент.

– Да, – негромко ответила я.

Не отрывая глаз от монитора, он отстраненно произнес:

– Странно…

Сердце тут же подскочило к горлу, а желудок свело до тошноты.

– Что-то не так?.. – с напускным удивлением поинтересовалась я.

– Эм… Ну я могу с точностью сказать, что у вас не панкреатит, – прозвучало как гром среди ясного неба. – Мало того, я сомневаюсь, что вы вообще имеете какую-либо хроническую патологию по части ЖКТ. Да, желудок раздражен, но… в целом у вас органы совершенно здорового человека.

Хорошо, что врач не смотрел на меня, когда все это говорил. Эмоции больше не удавалось контролировать, и мое лицо наверняка выдавало полный спектр лжи.

Поэтому я старательно отворачивалась от охранника-медведя. Он услышал достаточно и теперь не спускал с меня глаз. Пошел обратный отсчет. Совсем скоро Астахов узнает, что я не прошла проверку…

– Скажите, а когда вы обследовались в последний раз? – спросил врач, неожиданно убрав датчик. Он протянул мне салфетки и, наблюдая, как я неловко вытираю гель с живота, сложил руки в замок. – В семнадцать лет? Когда случился приступ?

– Ну да…

Прищурившись, мужчина уточнил:

– И были те же симптомы? Сопровождалось температурой?..

– Да… – неуверенно отозвалась. – Вроде.

Он свел брови и опустил взгляд.

– Ясно.

В груди начали раздаваться оглушающие удары. Я осторожно посмотрела на дверь, затем на охранника. Приложив палец к уху, он буравил пространство хмурым взглядом, как будто услышал какую-то передачу.

Адреналин гнал скорее принимать решение. Я должна попросить о помощи… Я должна попробовать! Но как, если этот амбал здесь?! Может, подать какой-то знак…

– Так, давайте мы подождем, что покажут остальные анализы, – вдруг подвел врач, поднимаясь со стула. – По крайней мере, пока меня ничего, кроме симптомов, не смущает. Но… мы не будем терять время! – Отдвигая аппарат, он подмахнул рукой. – Можете вставать. Мой коллега успеет сделать гинекологический осмотр.

Меня так и пригвоздило к койке.

Замерев, будто парализованная, я во все глаза уставилась на мужчину. Мельком поймав мое лицо взглядом, он тоже застыл и свел брови. Потому что различил слезы в моих глазах.

– Что-то не так?

– Да… – ответила я, однако врач не услышал.

Он оглянулся на резкий шум и чуть не снес аппарат УЗИ.

– Какого…

Медведь, который почему-то стоял прямо у двери, не успел закончить фразу. Его снесло вглубь кабинета от резкого толчка. Буквально вышибло, да с такой силой, что он потерял равновесие! И Матвей успел навести пистолет до того, как охранник достал свое оружие.

– Не советую! – угрожающе проговорил брат, прикрыв дверь. – Жаль, если ты сдохнешь в этот прекрасный день.

Сердце ухнуло в пятки.

Я впала в состояние шока, не доверяя тому, что вижу.

– Ч-что происходит?.. – нервно проговорил врач, поднимая вверх ладони.

– Все в порядке, дядя! – простодушно отозвался Матвей. – Только не двигайся, а то у меня нервы ни к черту! Я могу и пальнуть. Ствол сюда! – приказал он Медведю. – Давай, блядь, живо!

Тот принялся осторожно доставать пистолет из кобуры. Однако вдруг сделал резкое движение, будто решил им воспользоваться, и раздался глухой хлопок…

– А-а… Сука! – взревел охранник, зажимая запястье.

– Кто виноват, что ты такой тупой? – огрызнулся брат, быстренько пнув ногой упавший пистолет. – Эльза, возьми пушку!

Я, наконец, очнулась. Дернулась, будто меня током ударило, и растерянно уставилась на Матвея.

– Вытащи обойму. Быстрее!

Не осознавая до конца, что происходит, я повиновалась – неуклюже спрыгнула с кушетки и подобрала тяжелый пистолет. Руки дрожали. Повертев его, я кое-как нашла нужную кнопочку, и обойма грохнулась на пол. Я быстро подняла ее, отдала брату, а пустой пистолет уронила на железный столик с инструментами.

– Всего доброго, господа! – проговорил брат, отступая к двери и утягивая меня прочь из кабинета.

Прежде чем выйти в коридор, Матвей успел ловко спрятать пистолет под пальто. Хотя на этаже будто вымерли все. Даже персонала не было видно – только наши гулкие шаги эхом отражались от стены.

На подходе к лифту я вдруг вспомнила про второго охранника, но он тоже как сквозь землю провалился! Пока я оглядывалась, брат толкнул дверь на лестничную площадку и дернул меня за локоть.

– Давай же, Эльза, поторопись!

Сбегая по ступеням, я все поглядывала на Матвея, который крепко держал мою руку.

– Не убивай охрану, – взволнованно попросила. – Пожалуйста!

В его глазах застыло недоумение. Но отозвался он сдержанно:

– Как вести себя будут.

Оказавшись на первом этаже здания, мы не пошли к главному выходу, а коридорами добрались до какой-то служебной двери. Брат действовал быстро и уверенно. Он точно знал, что за ней нас уже ждет джип. И как только мы показались, со стороны руля выпрыгнул незнакомый мне коренастый мужчина.

Не обронив ни слова, он оперативно подошел открыть дверь пассажирского сиденья сзади, куда Матвей практически впихнул меня. Затем брат неожиданно сел за руль, что-то бросив незнакомцу, и джип сразу сорвался с места.

Я растерянно оглянулась на мужчину, который остался стоять возле служебного выхода, как будто так и надо. То есть эта машина предназначалась только для меня и Матвея? Мне также показалось странным, что ни сзади, ни спереди не было видно никакого сопровождения. Может, так легче затеряться?

Задержав взгляд на мужском профиле, я поняла, что слишком возбуждена, чтобы строить догадки по этому поводу или делать выводы. Да и какая, блин, уже разница?..

Я медленно откинулась на спинку сиденья и, хватая ртом воздух, возвела глаза к потолку. Клиника давно осталась позади, но мне до сих пор все казалось каким-то нереальным.

Я вырвалась…

Я все-таки вырвалась!

До последнего не верила, что она пойдет на это…

Перед глазами возникло лицо Шуры, которая даже толики намека не дала, контролируя мой уход. Хотя, может, на тот момент она еще не приняла окончательного решения? Ведь оно могло стоить ей очень дорого.

«Вы же хотите отомстить мне? Хотите, чтобы я навсегда исчезла из этого дома?.. Я могу сказать, как это сделать».

Я долго не замечала, что она уже наблюдает за мной. Присматривается. Однако я опередила катастрофу. Под предлогом поискать лекарства спутала подозрения домработницы, правдоподобно рассказав ей о хронической болезни, которой якобы давно страдаю.

Я понимала, как сильно рискую, заговорив с Шурой о том, что должна попасть в больницу любой ценой. И что если она найдет способ вовремя связаться с моим братом, оттуда я уже не вернусь в дом Астахова. Но мне было откровенно плевать уже на все. А ее желание избавиться от меня оказалось сильнее страха. Не знаю, каким образом мегера смогла найти контакт Матвея и незаметно с ним связаться, но… только благодаря ей, я больше не была под контролем Вадима.

Однако свободнее я не стала.

Поэтому и не испытывала внутри никакого чувства облегчения. Я просто перешла из одних опасных рук в другие. Но это было мое осознанное решение…

Горло стянуло комом, и слезы застелили глаза.

Будь что будет. Я честно принимала свой выбор, что бы со мной дальше ни произошло. Ведь если бы я и хотела умереть, то в кругу своей семьи. А не во вражеском окружении.

– Ты везешь меня к отцу? – смело спросила я немного сбитым голосом. Даже скорее, констатировала.

Теплая капля скатилась по щеке. Внутренности содрогнулись от картин, которые фантазия стремительно нарисовала. Мне будет очень больно? Или он хоть немного сжалится?.. Расправится со мной быстро.

Матвей посмотрел на меня через зеркало заднего вида. Поджал губы и неожиданно ответил:

– Нет.

Я нахмурилась и медленно выпрямилась, не сводя с него напряженного взгляда.

– Я не желаю тебе смерти, Эльза, – осуждающе добавил брат. – И я все знаю. Все, что ты задумала, кто тебе помогал – все! Это, конечно, безбашенный пиздец, но я… понимаю тебя, короче. Понимаю, что ты хотела как лучше. Был бы только во всем этом смысл?! – подвел он, вперившись в мои глаза. – Ты, малявка, решила, что умнее всех, а в итоге отхватила проблем по самое не балуй – за год, блядь, не распутаешь…

– Так… что теперь со мной будет? – настороженно произнесла я, когда пауза стала невыносимой.

Матвей шумно вздохнул и, не отрывая глаз от дороги, ответил:

– Я помогу тебе довести твой план до конца. – Дыхание перехватило. Я ошарашенно раскрыла рот, но сказать ничего не смогла. Просто язык прилип к небу. – Уже все готово. Другого выхода нет. Это… единственный шанс, если не спрятать тебя, то хотя бы потянуть время.

Я откинулась на сиденье и дрожащими пальцами обхватила свою голову, в которой все услышанное просто не укладывалось! И мысли, настроенные на совершенно другой сценарий, никак не желали переключаться.

– Ты действительно сделаешь это?.. – спросила я с налетом подозрения.

Брат свел брови и поймал меня в зеркале заднего вида.

– Что бы ты обо мне ни думала – я никогда не был тебе врагом, – снисходительно сообщил он. – Никогда не желал тебе зла и никогда не пытался конкурировать с тобой.

Я опустила глаза и невесело усмехнулась.

– Теперь тебе точно не придется со мной конкурировать, – подметила с ехидством.

А стыд мгновенно заполнил нутро до кома в горле.

В это сложно поверить сейчас, но когда-то мы были очень близки с Матвеем. Как самые лучшие друзья! Я ведь все детство мечтала о брате или сестре. И вот однажды папа неожиданно привел в дом мальчика, который остался с нами навсегда.

Мне тогда было десять, а Матвею – тринадцать. Я посчитала это чудом – не меньше! У меня теперь есть старший брат… К тому же такой дружелюбный, веселый и совсем не разбалованный!

Я еще была маленькой и не понимала, что отец обращается с чужим мальчиком, как с настоящим сыном, вовсе не из благородства. Также меня приводила в растерянность неприязнь мамы. Я никак не могла себе объяснить, почему она не может принять и полюбить Матвея, ведь он даже никогда с ней не ссорился! И чем больше мама его отталкивала, тем теплее я относилась к брату, которого очень жалела.

Я узнала правду много лет спустя.

Мама в очередной раз перебрала вина, мы начали ссориться, и Матвей как-то оказался в этом разговоре. Она, как и всегда, нашла повод небрежно о нем отозваться, а я, как и всегда, за него заступилась. Тут-то мать и решила поделиться откровением, которое стало для меня настоящим ударом…

Оказалось, что Матвей вовсе не сирота и не сын погибшего друга семьи. Он – настоящий сын моего отца. Только от другой женщины, которая давно умерла… С этой женщиной папа начал изменять маме еще до того, как родилась я. Он много лет практически жил на две семьи! Лишь когда мне исполнилось пять, разошелся с любовницей по какой-то причине.

Я не хотела верить.

А через несколько дней мама, которая с горькими слезами открыла мне правду, покончила с собой…

Меня отравила ненависть. И она была настолько сильна, что я не сдержалась прямо на похоронах! Прокляла Матвея и запретила ему когда-нибудь подходить ко мне, не желая понимать, что он ни в чем не виноват. Теперь я понимала маму. Теперь мне было жаль только ее…

Сколько лет она жила с этой болью? Мучилась и страдала?!

Я неизбежно связала ее смерть с Матвеем. Это и есть то, что ее сломало! Возможно, именно с того момента, как папа привел в наш дом сына любовницы, она начала медленно сходить с ума…

После похорон матери наше общение с братом сошло на нет. А в течение следующего года отношения разрушились окончательно и бесповоротно. Я все сделала для этого. И наблюдая, как Матвей все ближе становится к отцу, все больше ненавидела его и ревновала.

Но сейчас я внезапно поняла, что безумно устала ненавидеть. И давно не хочу наказывать брата своим отношением, просто гордость мешала это осознать. Да и имела ли я право его за что-то наказывать?..

– Прости меня… – произнесла я дрогнувшим голосом. – Прости за мою глупую злость! Я не считала тебя врагом. Просто…

– Я знаю, – опередил меня Матвей. – Можешь ничего не говорить. Ты не обязана хорошо ко мне относиться, Эльза, и я не хочу, чтобы ты оправдывалась. Но я буду признателен, если ты перестанешь смотреть на меня как на монстра.

Наши глаза встретились, и я серьезно ответила:

– Хорошо, Матвей. Спасибо тебе!..

Он отозвался кивком, а я вдруг ощутила такую легкость на душе. Дурочка. Даже не понимала, как мне плохо из-за того, что между нами несколько лет стояла эта ледяная стена.

Оставшийся путь в неизвестность прошел в тишине. Каждый из нас был погружен в свои мысли и не желал отвлекаться на разговоры.

На улице уже начало темнеть, когда джип заехал в неуютный район промзоны и замедлил ход на узкой дороге, вдоль которой тянулись то ли гаражи, то ли небольшие склады. У меня сразу закралась догадка, но я не стала задавать вопросы. Молча вглядывалась в окно и старалась не поддаваться тревоге, когда Матвей притормозил возле коричневых ворот гаража с высокой крышей.

Наверное, я не доверяла ему до конца. Я вообще никому сейчас не могла всецело доверять.

– Идем, – велел брат, коротко оглянувшись.

Мы оба вышли из джипа, и, настороженно озираясь, я обняла себя руками, поежившись от зябкого холода. Мое пальто ведь осталось в больнице. Как-то не до него было в той суматохе…

Матвей, цепко глянув по сторонам, обнял меня за плечи и повел к железной двери, служившей входом в гараж. Однако не успели мы подойти, как она неожиданно с мерзким лязгом распахнулась, и на улице показался… Платон.

Замерев на месте, я уставилась на него с удивлением и холодом. Затем посмотрела на брата. Не думала, что он станет связываться с этим скользким типом. Хотя, может, оно и к лучшему? Со мной Платон бы не стал церемониться, а вот с Матвеем такое не прокатит. Сразу плохо кончится.

– Надо же, какой сервис, – сухо заметил брат.

Платон криво усмехнулся и нетерпеливо поманил нас рукой.

– Ну, давайте-давайте, заходите!..

Хлопнув дверью с надежным автоматическим замком, суетливый аферист без промедления повел нас по своим нескромным владениям. Освещенный прожекторами гараж с высоким потолком внутри оказался просто огромным. Как будто между несколькими гаражами снесли стены и сделали таким образом одно длинное, здоровое помещение.

Несмотря на обилие плотно припаркованных друг к другу машин, всяких инструментов, железа, расходников и стеллажей с деталями, здесь было довольно чисто. И крайне безлюдно. Я никого так и не увидела, пока мы шли в самую дальнюю часть отстойника.

– Вот она! – гордо объявил Платон, подходя к машине, полностью накрытой брезентом.

Я отметила, как нервничает хозяин гаража и все время ищет одобрения в глазах Матвея. Но брат оставался равнодушным к улыбочкам подхалима, отчего я ловила внутри себя нездоровое удовлетворение. Мне нравилось, что он держал в жестком кулаке этого аферюгу.

– Все как договаривались! – уверяющим тоном сообщил он, рывками стаскивая брезент. – Скромный, но резвый кроссовер. Полный бак, два госномера, подкованные документы на машину…

Платон продолжал перечислять, а я будто завороженная уставилась на стильную «Ауди» в белом кузове. Обтекаемая форма, полировка, литые диски, мощные колеса. Я даже подошла и погладила эту красавицу ладонью. Наверное, это выглядело странно, даже неуместно, но у меня ведь никогда не было своей машины…

Отец не видел в этом необходимости или просто не доверял мне, а я уже с семнадцати лет не могла дождаться, когда снова поеду к дяде, с которым погоняю вволю. Именно дядь Саша надавил на отца, чтобы я получила права. И вообще всячески поощрял мое стремление водить машину.

Возможно, потому что это единственное, что помогало мне прийти в себя после смерти мамы.

«Это – твоя стихия», – любил говорить дядя.

А я всегда смущенно улыбалась. Потому что чувствовала себя особенной и не знала, как правильно реагировать на это чувство.

Он научил меня не бояться скорости, а управлять ею. Зимой и летом, на любой дороге, при любых обстоятельствах. Научил рассчитывать скорость других машин, грамотно маневрировать и даже дрифтовать.

Недаром говорят: в тихом омуте черти водятся… Мало кто мог подумать, что у меня такое экстремальное увлечение.

– Так… смотрите сюда, – вдруг привлек наше внимание Платон, открывая заднюю дверь.

Присев на корточки, он максимально сдвинулся в сторону, чтобы мы увидели, как найти под ковриком между сиденьями тайный отсек. Там лежало что-то, аккуратно завернутое в черный пакет.

– Здесь паспорт, загран, мед страховка, ИНН там и прочее, – перечислил Платон Матвею, выпрямившись с этим пакетом. – Все с ее фотками.

– И как теперь меня зовут?

Он сосредоточил на мне озадаченный взгляд и завис. Пришлось забывчивому аферисту доставать паспорт.

– Анна Николаевна Скворцова! – с выражением прочитал он. – Вот – запомни. И забудь свое настоящее имя, если не хочешь быстро спалиться!

Матвей приблизился к Платону и небрежно хлопнул его по плечу, забирая пакет с документами.

– Хорошая работа! Не разочаровал.

Мне бы тоже радоваться, что этот проныра выполнил свою работу на совесть, но я оторопело застыла, чувствуя, как на коже выступили мурашки.

Все происходило слишком быстро и казалось слишком настоящим…

Мне даже дурно стало. Паника и страх перед будущим накатили внезапно, и пока я плохо с этим справлялась. Но брат не должен был во мне сомневаться. Я не могла позволить себе дать ему соблазн присматривать за мной. Пропасть, так для всех! Без исключения…

Опустив взгляд, я принялась незаметно обходить машину, пока не оказалась возле двери водительского сиденья. Открыв ее, села за руль и начала глубоко дышать.

Когда Матвей оказался рядом, я уже взяла себя в руки. Облокотившись о дверь и крышу, он бегло оглядел салон, затем крикнул:

– Ключи дай!

Как только Платон подошел, брат протянул их мне, и я попробовала завести «Ауди». Красавица приятно заурчала, сразу давая понять, что в прекрасном состоянии.

– Справишься с управлением? – уточнил Матвей. – Здесь автомат.

Я хотела сказать, что прекрасно справилась бы и с механикой, но прикусила язык.

– Надо будет привыкнуть к габаритам и характеру, – только и сказала. – Но это ерунда.

– Хорошо… Тогда слушай внимательно.

Брат принялся инструктировать меня по каждому пункту плана моего побега. Ничего трудновыполнимого, но я все острее чувствовала, как расходится по телу оцепенение и слабость.

Воля уступала место неуверенности. Я боролась с ней изо всех сил, заставляла себя помнить, что могла и не дойти до этой точки! Я ведь буквально находилась в капкане и вдруг… Словно чья-то добрая рука сверху помогла мне! Вытащила из беды, не дала в ней захлебнуться.

Я уже побывала в окружении врагов абсолютно одна. Я больше не имела права чего-то бояться.

– Машину можешь бросить прямо на трассе, – продолжал наставлять Матвей. – Электричку придется ловить в глуши, зато в базу не попадешь и выедешь из области безопасно. А дальше… Ты исчезнешь даже с моих радаров.

Он замолчал, а я взволнованно посмотрела через лобовое стекло на дверь гаража, которая начала плавно подниматься. Уже…

– У меня в багажнике есть куртка, – сообщил брат, до которого тоже добрался холод улицы. – На первое время сойдет. Потом уже купишь себе одежду. Деньги будут лежать там же, где документы. Нал и пара карточек на левое имя.

Прерывисто вдохнув, я заставила себя согласно покачать головой.

– Я все поняла. Спасибо…

Ощутила на себе настойчивый взгляд Матвея и встретилась с его глазами.

– Есть что-то, что ты хотела бы сделать до отъезда? – вдруг спросил он серьезным тоном.

Я сначала растерялась, но затем мне почти не понадобилось время на принятие решения.

– Да… Позвони дяде Саше! – твердо попросила я.

По виду брата сразу стало ясно, что ему эта идея не понравилась. Сведя брови, он предостерегающе поинтересовался:

– Ты уверена? Эльза, я не могу ручаться за кого-то, кроме…

– Позвони, – настояла я, не имея никаких сомнений. – Я хочу поговорить с ним, до того как… совсем потеряю связь.

Матвей неодобрительно поджал губы, но все-таки достал смартфон. Сердце сразу учащенно забилось, когда он передал его мне, нажав на вызов нужного контакта. Я приложила динамик к уху и начала отсчитывать гудки.

Один. Еще один…

– Да, Матвей, слушаю? – наконец раздался в трубке уставший голос, от которого в груди откликнулось мощное тепло.

Волнение резко возросло, перекрывая кислород. Но я нашла в себе силы выдавить:

– Это я…

Дядя молчал, кажется, целую вечность, прежде чем беспокойно уточнил:

– Эльза?.. Скажи, что я не ошибся?!

– Это я, дядь Саш, – повторила я, чувствуя, как ком сковывает гортань. – Прости, что заставила тебя волноваться…

– Да о чем ты говоришь, девочка?! – Он перевел затрудненное дыхание, затем сдержаннее возразил: – Я! Я – должен просить прощения за то, что не вмешался! За то, что ничего не сделал, не смог помочь тебе!.. А ты… Ты в порядке? Где ты, Эльза?!

Прижав пальцы к дрожащим губам, я шмыгнула носом и категорично ответила:

– Я не могу сказать. Не хочу тебя подставить…

Дядя Саша досадливо вздохнул.

– Послушай, Эльза, – проговорил он проникновенным тоном. – Я понимаю, что ты боишься… Но я никогда не откажусь от тебя, девочка! Назар не заставит меня даже под дулом автомата!

Горько улыбнувшись, я украдкой вытерла слезы и попыталась увести разговор в другое русло:

– Как ты, дядь Саш?..

– Хорошо-хорошо, – отмахнулся он. – Я… дома уже, под хорошим присмотром. Легкое пока со скрипом работает, но жить буду. Ты обо мне не переживай!

– Береги себя, пожалуйста! – горячо попросила я.

Дядя выдержал паузу и тревожно спросил:

– Эльза, мне не нравится твой голос. Скажи, наконец, что происходит? Ты же не просто так позвонила?

Я покосилась на брата, который внимательно слушал весь разговор.

– Дядь Саш, я должна исчезнуть, – призналась негромко. – И не знаю, когда еще смогу с тобой связаться, поэтому…

– Что?.. Что ты такое говоришь?!

– Только не переживай обо мне! – перебила я успокаивающим голосом.

Но его уже было не угомонить.

– Девочка, ты что задумала?! Эльза! Куда ты собралась?

– Никто не должен знать этого, – постаралась терпеливо донести я. – Даже ты. Прости…

Дядя яростно воскликнул:

– Нет! Это ошибка, девочка! Как ты собираешься справиться?! Ты будешь совсем одна?.. Я должен знать, где ты! Я найду способ помочь тебе!..

– Мне нужно идти…

Я хладнокровно нажала отбой, стиснула зубы и с силой зажмурилась, чтобы не разреветься. Надежда, опутавшая сердце, стремилась прорасти там и укорениться, но я беспощадно уничтожила эту попытку. Да, мне было безумно страшно остаться одной, но дядя не сможет мне помочь! Не сейчас, когда я ношу под сердцем наследника Астаховых…

Будь у Матвея хоть одна догадка по этому поводу – он бы пожалел, что сразу не повез меня к отцу.

– Я провожу тебя до черты города, – вклинился в мои мысли его мрачный голос.

Выпустив из рук смартфон, который он потянулся забрать, я тихо согласилась:

– Да… хорошо.

– Тебе нужно успеть уехать как можно дальше, Эльза! Без передышек.

Я несколько раз кивнула, показывая, что вняла этому важному напутствию. Затем ощутила прикосновение к плечу.

– Тогда погнали… – объявил брат, настойчиво заглянув в мои глаза.

В следующую секунду он отошел от машины и зашагал к открытым воротам, но я неожиданно остановила его:

– Подожди!..

Матвей тут же оглянулся, а я поспешила вылезти из «Ауди». Подбежав к нему, на секунду поддалась неловкости, но затем сделала над собой усилие и прижалась к широкой груди брата.

Как только он обнял меня в ответ, в груди что-то вдребезги разбилось. Я как будто остро почувствовала себя маленькой, беззащитной девочкой! Но позволила себе лишь несколько мгновений этой слабости, прежде чем решительно отстранилась от Матвея, пряча лицо.

– Я знаю, что тебе страшно, – успокаивающе сказал он, ласково коснувшись рукой моих волос. – Мне тоже тяжело дается это решение. Будь хоть один шанс поступить иначе, Эльза, – я бы ни за что тебя не отпустил! – Брат увидел, что я подрагиваю от холода, и тут же велел: – Подожди здесь…

Отстранившись, он поспешил вон из гаража, но очень скоро вернулся с обещанной курткой, которую помог мне надеть. Теплая кожаная куртка с капюшоном была очень кстати, несмотря на то, что я практически утонула в ней.

– Я буду ехать прямо за тобой, – твердо пообещал Матвей. – И за городом не отстану, пока не уверюсь, что никакого хвоста нет. Договорились?..

Прерывисто вздохнув, я уверенно отозвалась:

– Да.

Я четко следовала навигатору, который настроил Матвей, не отвлекаясь даже на мысли. Ехала по дорогам ночного города очень сосредоточенно и осторожно, хотя надеялась, что привыкну к кроссоверу гораздо быстрее. Однако мы уже добрались до центра, а я все еще маневрировала неуверенно.

Волнение очень мешало.

Мой взгляд то и дело ловил в зеркале заднего вида фары, подсвеченные синим, – это джип, в котором ехал брат. Они были моим успокаивающим маяком и повсюду следовали за мной. Я понимала, что очень скоро потеряю их из виду, но пока не могла смириться с этой мыслью. И чем ближе мы подъезжали к концу города, тем сильнее сворачивались внутренности от тревоги.

Неожиданно я обнаружила, что Матвей перестал следовать за мной. К моему неприятному удивлению – раньше, чем мы договаривались. Синих фар нигде не было видно. Сначала я решила, что брата обогнала другая машина в плотном потоке, однако выехав на полупустую дорогу, окончательно подтвердила свою досадную догадку.

В области сердца заныло.

Наверное, он посчитал, что уже нет необходимости в сопровождении. А не стал прощаться, чтобы по-настоящему отпустить меня… Или может, у него какие-то срочные дела появились?.. Не хотелось думать, что Матвей просто не придавал этому такого значения, которое показывал.

Светофор впереди загорелся красным, и я плавно притормозила у линии. Подавленные чувства пока только набирали обороты. Нервную систему туго опутывало холодное, неуютное ощущение одиночества. Наверное, если бы я с самого начала все делала одна, мне было бы легче…

Ладони стиснули руль. Нужно срочно брать себя в руки и отрезать лишние эмоции. Ведь прямо с этого момента мне придется быть очень смелой!

На соседней полосе притормозила какая-то габаритная машина, перекрывая свет фонаря, что привлекло мое внимание. Рассеянно повернув голову, я увидела здоровый, полностью тонированый внедорожник, который отливал черным глянцем, и уже в этот момент что-то дрогнуло внутри. Я невольно пригляделась, когда окно напротив вдруг поползло вниз, а затем мои глаза расширились от ужаса…

Сердце подскочило к горлу.

Мгновения растянулись на кадры. Мужская рука в черной перчатке, угрожающий крупнокалиберный пистолет, который спокойно направили вниз и… выстрел.

Пуля попала в асфальт или в диск колеса – не знаю. Я опередила говнюков и вдавила педаль газа, сорвавшись с места прямо на красный свет. Едва не врезалась в машину на перекрестке, но зато осталась на целых колесах.

– Черт! Черт! Черт!.. – истерично прокричала я, увидев в зеркале, что внедорожник с резвым ходом сорвался вслед за мной.

Но это была не вся беда. На подъезде к следующему перекрестку в меня чуть не въехал «Гелендваген», внезапно появившийся из-за поворота. Я успела увернуться, однако теперь за мной гналось уже две машины!

– Господи… Да что же это такое!..

В голове вспышками складывались мысли. Неужели это из-за них Матвей был вынужден меня оставить?!

Но кто это?! КТО?!

Астаховы?

Князевы?!..

– Мамочки! – вскрикнула я, услышав хлопок, с которым отлетело пол бокового зеркала.

Адреналин ударил в кровь. Кое-как петляя между машинами на оживленной дороге, я не следила за светофорами и не боялась, что в любой момент куда-нибудь врежусь. В голове билась только одна мысль: убежать, УБЕЖАТЬ!

Когда очередная пуля сделала дырку в заднем стекле и застряла в лобовом, вместо парализующего страха в моей голове будто сработал затвор. Я всерьез осознала, что меня хотят убить. И что если я сама себя не вытащу, никто не вытащит!

Инстинкт самосохранения заработал на полную, внезапно спровоцировал злость. Хватит распускать нюни, Эльза. Волки не знают церемоний!

Управляй скоростью – все в твоих руках!

– Ну давайте поиграем!

Сосредоточенность выросла до критической отметки. Присмотрев удачный поворот, я дернула ручник и резко вырулила руль, эффектно улетев в сторону прямо через две сплошных.

Тело все покрылось потом. Глаза поймали навигатор, по которому я быстро оценила сетку дорог. Главное не попасть в тупик… или в пробку!

Нужно больше пространства.

Однако это же пространство привело меня в ловушку. Я ушла от узких улиц, но теперь была вынуждена постоянно вилять от пуль, рискуя потерять управление.

Сердце колотилось с бешеной скоростью. Я чуть не сбила пешехода и еле ушла от столкновения с мусорным баком.

Преследователи догоняли… Они становились все ближе, вот-вот внедорожник должен был сравняться с моим кроссовером, и тогда ничто не помешает бандитам выстрелить прямо в меня!

– Да отвали же ты!!! – крикнула я, срывая горло.

Внедорожник попытался обогнать кроссовер, а «гелик» принялся теснить меня на обочину. При этом из окна угрожающе торчал пистолет. Видимо, живой я все-таки была ценнее, или какое им задание дали – я уже не понимала! Только чудом выбралась из этой западни, вывернув руль и ударив в бок одну из машин.

Нет, я вовсе не ощущала себя крутой. Я была в отчаянии. А когда у тебя нет выбора – ты просто действуешь!

Однако дальше меня ждал тупик.

– Господи, нет…

Впереди виднелся перекресток и оживленная трасса. Фуры, легковые, даже светофора не было! Нога начала неметь, слабее давить на газ. И чем ближе я подбиралась к перекрестку, тем ярче становилась безумная мысль.

Нужно только поймать пробел… Это единственный шанс оторваться! Или я проиграю.

Сзади начали раздаваться сигналы, будто бандиты не верили, что я настолько смелая, или потешались над моей дуростью. Но я не реагировала, а только внимательнее смотрела на машины, движущиеся навстречу друг другу.

«Не пытайся угадать секунды! У тебя есть свой ритм, Эльза. Интуитивный. Как пульс или сердцебиение, понимаешь?..» – раздался в голове голос дяди.

И я начала считать:

– Раз… Два… Три…

«Давай, не считай, а чувствуй… Раз, два, три!» – Я прямо увидела перед глазами, как он бьет двумя пальцами по своей груди, имитируя ритм пульса.

– Раз… Два… Три… Матерь Божья!!! – взвизгнула я, вдавливая педаль газа до упора. – А-а-а-а!..

Мой оглушающий крик врезался в стены салона. Чтобы не передумать и не струсить в самый последний момент, я не смотрела на машины, а впилась взглядом в дорогу впереди.

Мощный сигнал ударил в уши.

Свист, ослепляющий свет фар и… я оказалась в тени лесополосы. Пролетела перекресток буквально за секунду до столкновения!

Впав в оцепенение, я на целые секунды потеряла связь с реальностью. И только жуткий звук удара, раздавшийся сзади, резко выдернул меня обратно. Но я все равно не сразу осознала, что произошло. Что творится на перекрестке.

Визг тормозов, скрежет железа, сигналы автомобилей…

Бах! Тишина… Еще раз БАХ-БАХ!

Зеркало заднего вида отражало какой-то ад. Там создалась жуткая авария из нескольких машин. Перекресток буквально пылал! И судя по тому, что я ехала по полосе совершенно одна, мои преследователи… похоже, они стали главной причиной этой аварии.

– О боже…

Чувствуя онемение в конечностях, я не выдержала. Сбросила скорость и съехала на обочину.

Некоторое время не могла заставить себя выйти. Тело било крупной дрожью, а руки намертво вцепились в руль. В конце концов, я совладала с собой – практически вывалилась из салона и замерла, устремив немигающий взгляд на перекресток.

Их было так много… Просто какое-то страшное месиво из легковушек и фур!

Мысли начали без пощады пронзать сознание, несмотря на шок.

Господи, что… я наделала?.. Сколько жизней забрала ради спасения своей?!

К горлу резко подкатила тошнота. Чувствуя настойчивые позывы, я оперлась рукой о багажник «Ауди» и согнулась над землей. Приступ оказался кратким, но болезненным. Я морщилась от боли и кислоты во рту. Однако когда выпрямилась и мои глаза снова сосредоточились на перекрестке, будто превратилась в камень.

Ты. Спасала. Себя.

Ты. Не могла. Иначе…

Это инстинкт! Они могли тебя убить. Или ты бы погибла в аварии! Это не твоя вина… Ты спала себя и ребенка!

– Будьте вы прокляты… – проговорила я, не находя никакого облегчения внутри, и порывистый ветер подхватил мои слова. – Будьте вы все прокляты…

Сглотнув горький ком, я попятилась к машине и, сев в нее, сразу тронулась с места. Стискивая руль до скрипа, смотрела прямо на дорогу, запрещая себе думать.

Нельзя, Эльза, – это сломает тебя. Сожрет нахрен. Не думай! Не смей! Не сейчас…

Дорога пошла в гору, и, доехав до верхней точки, я вдруг уверенно свернула на обочину. Мне было плевать, что там показывает навигатор. Я проехала по грунтовке до самого обрыва, за которым простирались огни города, и заглушила машину.

Луна освещала каменистый склон с разбросанными елями, на которых был сосредоточен мой отрешенный взгляд. Очень тяжело заставить себя бороться, когда чуть не умерла. Когда из-за меня умерли… другие. Психика просто не вывозила такое. Никакой смелости не хватит на все то дерьмо, что со мной произошло!

Я не смогу… Второй раз мне не уйти!

А второй раз точно будет. Они ведь как-то смогли найти меня! Так быстро! Кто бы все это ни устроил – им уже известна моя машина.

Мысли помимо воли завертелись в другом направлении. Цепочка за цепочкой складывались в голове.

Как так могло получиться? Мы ведь все делали очень быстро. Кто и как мог узнать, где меня искать?!

Внезапная догадка прострелила сознание.

Нет… Не может быть.

«Ты совершаешь ошибку, Эльза! Я должен знать, где ты…»

Но я позвонила только одному человеку. Значит, только дядя мог отследить звонок Матвея! Или связаться с моим отцом.

Неужели… все эти его слова были ложью?.. И на самом деле никто в семье, кроме брата, не собирался меня прощать?!

План побега, который Матвей для меня придумал, рассыпался на части. Брат, конечно, никому ничего не расскажет, но могут прижать Платона… А этот аферист слышал все. Мне нельзя ехать дальше. Нельзя на этой машине! Придется либо сдаться и сдохнуть здесь. Либо… полностью менять курс.

Голова гудела. Голод сжимал желудок.

Что же мне делать? Что делать?..

«Беги как можно дальше. Без передышек»

У меня даже не было времени перевести дыхание, хоть чуть-чуть пожалеть себя! Именно в такие моменты в голове рождаются безумные мысли. А может, и гениальные…

Взгляд резко замер на городских огнях. Стерев с лица скатившуюся слезу, я сделал рваный вдох и полезла на заднее сиденье. В углу валялся небольшой черный рюкзак, в который я и сунула пакет с документами из потайного отсека в полу.

Сжав в руке плотные лямки, я еще раз прокрутила в голове свою идею. Хладнокровно уронила взгляд на консоль, открыла ее и принялась торопливо искать что-то поострее. Но ничего такого и близко не обнаружила. Ни в боковых карманах, ни в бардачке, ни в отсеке, где лежали документы. Только маленький фонарик.

Отчаянно закусив губу, я решительно вышла из машины. Обойдя ее, полезла переворачивать багажник. Хотя и переворачивать оказалось нечего. Там лишь стояла небольшая коробка, где лежали инструменты: разводной ключ, отвертка, лом. Но все это не подходило. Хорошо я додумалась передвинуть коробку. Так бы не увидела компактную аптечку, которую торопливо открыла.

Поломав от неосторожности ноготь, вывалила все содержимое на резиновый коврик. Надеялась найти ножницы, но нашла кое-что получше… Одноразовые лезвия.

Нервно сглотнув, я взяла одно и вернулась к водительскому сиденью, на которое неуверенное уставилась. Дрожащие пальцы уже избавили лезвие от бумаги, и я приложила его к ребру ладони. Да, наверное, это крайняя дикость, но так определенно будет надежнее!

Сжав челюсти, я закрыла глаза и рывком порезала кожу.

Ахнула от жгучей боли…

Кровь моментально закапала на землю, пропитала рукав. Не теряя времени, я кинулась размазывать ее по сиденью, панели и брызгать на пол. Когда решила, что достаточно, вернулась к багажнику и, шмыгая носом, принялась неловко перевязывать руку бинтом.

Обида на судьбу начала душить комом в горле.

За что мне все это? Почему я должна это делать?!

Тщательно замотав руку и успев немного успокоиться, я оглядела блестящий от моей крови салон. Рука ныла, внутри передернуло, но я осталась довольна проделанной работой. И не давая себе думать, завела машину.

Я не забыла забрать рюкзак, прежде чем, собрав волю в кулак, переключила передачу на режим движения. «Ауди» медленно покатилась прямо к обрыву, я отступила подальше, а через пару секунд она тяжело накренилась и полетела вниз…

Меня охватило такое пронизывающее чувство, будто я тоже полетела туда.

Взволнованно подбежав к краю, я увидела, что автомобиль на лету несколько раз ударился о склон, затем перевернулся и с жутким хлопком приземлился на камни.

Меня всю трясло от ядовитого адреналина, тонны эмоций собрались в груди. Я увидела, что салон загорелся, значит, машина, скорее всего, взорвется… Это к лучшему. Тогда что-то понять будет еще труднее!

Пусть думают, что я была ранена. Пусть думают, что я умерла…

Пелена слез застелила глаза, размывая огни города. Нужно было уходить, но в груди собралась такая ледяная пустота… Будет ли кто-то переживать обо мне? Будет ли кто-то оплакивать, если поверит, что я умерла в этой машине?..

Содрогаясь от холода, я накинула рюкзак на плечо, застегнула куртку до самого верха и спрятала волосы под капюшон.

Никто в этом городе.

Конец первой части