Япония, наши дни. Оги Такая учится в обычной школе провинциального городка Мацумото в префектуре Нагано. Однажды с его закадычным другом, Наритой Юдзуру начинают происходить странные вещи, но Такая и не догадывается о том, как сильно эти события изменят его собственную жизнь. Ему предстоит соприкоснуться с миром призраков, о существовании которого он до этого не подозревал, и с головой окунуться в самую что ни на есть настоящую войну, которая, как оказывается, не прекращалась в Японии со времён далекого средневековья.
Всё начинается со случайной встречи. Оги Такая встречается с Наоэ Нобуцуной — загадочным молодым человеком, который расскажет ему о прошлом.
v 1.0 — создание файла ProstoTac
Собакам той ночью никак не спалось.
Порывистый тёплый ветер шумел в кронах деревьев, в тусклом свете фонарей проступали очертания пустынной улицы. Посреди погружённого во мрак жилого квартала виднелась маленькая площадь, в самом центре которой за решётчатой оградой приютилась старая, скромная усыпальница. У могильного камня в молчании застыли двое.
— Маэнзука, — прошептала девушка с длинными волосами, чья школьная форма раздувалась на ветру. — Стало быть, здесь запечатан наш господин?
— Четыреста лет прошло, а барьер всё действует, — ответил стоявший рядом молодой человек, оглядываясь по сторонам. — Понятно, почему бестелесные духи не могут приблизиться. Но если мы трое объединим силы, разрушить этот барьер не составит труда. Настало время снять печать с Маэнзуки.
Его красивые алые губы изогнулись в странной улыбке:
— Вместилище уже готово. Когда барьер падёт, я проведу к нему нашего господина, а вы, госпожа, присоединяйтесь позже. Я буду ожидать вас с нетерпением.
— Добро… — девушка снова перевела взгляд на надгробие. — Господин мой… Спустя четыре столетия мы сможем, наконец, воссоединиться. Я, Сандзё, избавлю вас от этого плена.
Словно почуяв недоброе, соседские собаки залаяли громче. Деревья согнулись под резким порывом ветра.
Юноша упёрся взглядом в могильную плиту. Девушка последовала его примеру, сконцентрировавшись на точке между бровями, и зловещее фиолетовое пламя охватило их тела.
Под наплывом негативной энергии воздух неуловимо изменился, всё живое притихло вокруг, а потом у основания гробницы что-то глухо стукнуло; усыпальницу затрясло, словно на неё налетел шквал, и по камню побежала трещина.
Глаза девушки вспыхнули фиолетовым огнём. Загремели в ночной тишине осыпающиеся обломки.
Ранним утром шестого числа в новостях передали, что в Ивакубо (Кофу[1], префектура Яманаси[2]) неизвестными была разрушена усыпальница генерала Такэды Сингэна[3]. Полиция Яманаси приступила к расследованию этой хулиганской выходки, начав с опроса жителей близлежащих домов, в надежде выйти на след виновных.
Разметав ящики из-под пива, парень в школьной форме отлетел к стене и сполз на землю. Юзуру вздрогнул, приходя в себя, и недоумённо уставился на свой сжатый кулак.
Рука была вытянута, как после удара. Растерявшись на мгновение, он огляделся по сторонам и заметил у стены четырёх школьников в тёмно-синих пиджаках — их явно кто-то хорошо отделал.
Юзуру сморгнул. Здесь что, была драка? Четверо парней с разукрашенными синяками лицами и полными ужаса глазами кое-как собрались в кучку:
— С-совсем сдурел?! Мы тебе это ещё припомним!..
Прокричав угрозу — из-за дрожи в голосе неубедительную — они поспешили спастись бегством за ближайшим углом.
Юзуру проводил их озадаченным взглядом. Никого из них он раньше не видел, но, судя по форме, они были из западной школы.
«С чего вдруг?..»
Юзуру оглядел себя с ног до головы: одежда растрёпана, вся в пыли, галстук развязался. Ещё губу саднило; он приложил пальцы ко рту, и на них осталась кровь.
Растерянность переросла в изумление. Незнакомые парни из западной школы, боль в руке, как будто он кого-то ударил… Как будто?.. Нет — скорее всего. Скорее всего, он и они…
«Что я делал?..»
Юзуру прикрыл рот рукой и попытался отмотать события назад, но в голове было пусто. Он нахмурился и напряг память. Что он делал? С какого момента он этого не помнит? Где он вообще находится?..
Тут он вздрогнул, почувствовав чьё-то присутствие, и обернулся. У белой складской стены, прислонившись к ней спиной, стоял высокий парень в таком же коричневом пиджаке, что и Юзуру. Несколько мгновений парень молча его разглядывал, а потом с прохладной полуулыбкой сказал:
— Круто!
Глаза Юзуру расширились от удивления. Это лицо было ему знакомо, и он, не задумываясь, выдохнул:
— Такая…
На бескрайнем синем небе не было ни облачка. Величественные Северные Альпы, с остатками снега на верхушках, взирали сверху вниз на раскинувшийся у их подножия город, и посылали к нему из долины Камикоти прохладные ветры. На дворе стоял месяц май.
Город Мацумото в префектуре Нагано, окружённый прекрасными голубыми пиками Синсю[4], служил главными воротами в них, за что его и прозвали «Столицей гор». Этот древний город-крепость, с богатой историей и множеством памятников старины, таких, как замок Мацумото[5] или бывшая школа Кайти[6], по праву считался культурным центром Синсю. На сегодняшний день он был вторым в префектуре по уровню развития торговли и промышленности, с большим населением и растущими пригородами.
Здесь, в Мацумото, жили Нарита Юзуру и Оги Такая, ученики второго класса старшей школы[7] Дзёхоку.
— Филе-о-фиш, большую картошку и… среднюю «Колу».
Слушая краем уха скороговорку продавца, совсем, казалось, не удивлённого видеть школьников в это время дня, Такая облокотился на прилавок и обвёл взглядом помещение. Они с Юзуру были частыми гостями в этой забегаловке у станции Мацумото, и сейчас, когда нужно было где-то приткнуться, ноги сами понесли их сюда.
А Юзуру, между тем, выглядел плохо — привалился к стене под постером и мрачно смотрел в одну точку… Понаблюдав за ним какое-то время, Такая снова повернулся к продавцу:
— Добавьте ещё одну «Колу».
Народу в кафе оказалось меньше, чем он ожидал — впрочем, ещё не было и полудня. Стрелки часов едва перевалили за одиннадцать. Такая с подносом поднялся на второй этаж и выбрал столик у окна, с видом на привокзальную площадь.
— Только не говори, что хотел в «Тако», — сказал он, когда Юзуру устроился напротив.
— Я был там вчера, — Юзуру подпёр щёку рукой и стал глядеть в окно.
— Вчера? — Такая невольно подался вперёд: — Ты прогуливал, я так и знал!..
— Что значит «так и знал»? Кстати, сам-то ты почему не на занятиях?
Такая сделал недовольное лицо:
— Вместо математики поставили самостоятельные — ну, я и слинял.
— А почему математику отменили?
— Откуда мне знать? Может, у учителя плохое настроение, и он не хочет ходить в школу…
— Математика… ну конечно, новенький Ёсикава! Ты опять с ним поцапался! Оставь ты его в покое, прямо жалко человека.
— Да не трогаю я его! Мне просто не нравится, что за ерунду он всё время говорит…
— Не доводи эмоционального человека до депрессии — хуже будет.
— А мне плевать! — Такая (кажется, всерьёз обидевшись) демонстративно отвернулся и зажал соломинку во рту.
— Поговорим лучше о тебе. Какого чёрта ты не ходишь в школу?
Юзуру помрачнел. Такая, не дождавшись ответа, отставил в сторону бумажный стакан.
— Слушай, что с тобой творится последние два дня? Звоню тебе домой — твоя мать говорит, что ты ушёл в школу «как обычно». Чешу репу, отправляюсь тебя искать, и нахожу в компании каких-то придурков, которых ты только что хорошенько приложил. Странно всё это.
— Странно? — Юзуру подался вперёд: — По-твоему, я странный?
— Ну-у… — окинув его спокойным взглядом, Такая подпёр рукой щёку и отвернулся к окну.
— …Это не новость. Ты всегда был не таким, как все.
Юзуру расстроенно поджал губы. Сегодня он казался на удивление вялым и притихшим.
— Класс у нас в этом году не менялся, поэтому майской болезни[8] у тебя вроде быть не должно… Я никогда не видел, чтоб ты дрался. Не похоже на тебя…
Юзуру по натуре был очень мягким и неконфликтным человеком — он останавливал драки, не затевал их.
— Если тебя что-то достаёт — расскажи. На роль советчика не претендую, но пар спустить помогу.
— Такая…
— Ну, так почему ты прогуливал?
— Я не прогуливал… Такая выгнул бровь:
— А что ж ты делал?
— Сам не знаю… — Юзуру приложил ладонь тыльной стороной ко лбу. — К примеру, сегодня.
Я пошёл в школу, как обычно, а потом что-то случилось, и… следующее, что я вижу — это лица избитых парней и кровь на своих руках. Вчера тоже… Выхожу из дома, иду в школу… Потом прихожу в себя — и оказывается, что я сижу посреди улицы… И позавчера…
— Погоди, — Такая пытался переварить услышанное, — то есть, ты не помнишь, что было в промежутках?
Юзуру кивнул, и Такая выдохнул:
— Ну дела…
— Я уже ничего не понимаю. Может, у меня правда крыша едет? Я не помню своих действий… Но сегодняшняя драка — это вообще как будто не я был, а кто-то другой.
— Да уж, ты не любитель помахать кулаками…
— Такая, — Юзуру вскинул на него отчаянный взгляд, — что со мной, а? Может, раздвоение личности?.. Я в этом не разбираюсь…
— Раздвоение личности? С чего вдруг?
— Ну… — под взглядом друга, от природы цепким и пронзительным, Юзуру смешался. Такая выпрямил спину и тоном полицейского спросил:
— Было что-то, что этому предшествовало?
— Предшествовало?.. — Юзуру приставил палец к подбородку и задумчиво посмотрел в окно.
— Было или нет?
— М-м… — под окном сновали прохожие, по привокзальной площади кружились в неплотном потоке машины. Юзуру нахмурился. — Сон…
— Что?..
— Я видел странный сон, — Юзуру скорее рассуждал вслух, чем отвечал на вопрос, — он даже разбудил меня… С того дня всё и началось.
— Сон-то помнишь?
— Отчётливо.
— Ну, рассказывай.
— Ты только не смейся.
— А что, есть, над чем?
— Да с тобой же ни о чём серьёзном говорить нельзя — сразу начинаешь издеваться!
— Ладно, я не буду издеваться! Рассказывай.
— Я горел в огне.
— Что?! — опешил Такая.
Юзуру покосился на него и упавшим голосом заговорил:
— Я был на поле, где только что закончилась битва — знаешь, как в историческом сериале…
Майская болезнь — так называют в Японии депрессию в начале учебного года, который в школах и в университетах начинается в апреле. — Битва?..
— Да… Большая равнина, небо над ней такое фиолетово-красное, и всюду мёртвые тела. Я иду один по этому полю, не знаю, куда и зачем, среди трупов, сломанных копий и разорванных знамён. И отовсюду голоса, как будто сама земля стонет… Мне страшно, я хочу убежать, но павшие воины хватают меня за ноги, — вспомнив пережитый ужас, Юзуру обхватил себя руками и зажмурился. — Не уходи, говорят, не бросай нас здесь… И тут моё тело вспыхивает огнём.
Такая поднёс к губам картошку. Юзуру взволнованно продолжал:
— Бледное фиолетовое пламя, такое горячее, такое настоящее, я прямо подумал: ну всё, мне конец… И проснулся.
Юзуру перевёл дух.
— Всё было очень по-настоящему…
Такая медленно отправил картошку в рот.
На лестнице послышались звонкие детские голоса. Какие-то мамаши с кучей малышни решили, видимо, заглянуть сюда после похода по магазинам и, хотя в зале было полно свободных мест, устроились за соседним столиком.
Такая неприязненно покосился на них, но Юзуру похоже, было всё равно: он сидел бледный и осунувшийся, с опущенной головой… Такая решил ни о чём пока больше не спрашивать.
Повисло молчание. Дети с криками носились вокруг стола. Наконец, Такая не выдержал и резко поднялся.
— Что?..
— Пошли отсюда.
— А?.. Подожди!..
Юзуру вскочил и поспешил за ним.
— Слушай, а может это не раздвоение никакое? Может, в тебя кто-то вселился? Они шагали по набережной реки Мэтоба, плечо к плечу.
— Вселился? — Юзуру, дожёвывая остатки филе-о-фиш, поднял глаза.
— Ну, если это не нервы, не майская болезнь, то должно же быть какое-то разумное объяснение.
— Не знаю, — Юзуру посмотрел себе под ноги, — может быть.
— В твоём случае это не шуточки… — Такая бросил взгляд на реку. Прохладный майский ветер ласкал кожу, донося сквозь шум машин тихое журчание волн. — Помнишь, как недавно на уроке тебя парализовало? Оказалось — дух какой-то девчонки, которая покончила с собой в нашей школе десять лет назад. А призрак погибшей в аварии бабки, от которого ты никак не мог отделаться? Я уж молчу про фотографии из поездок: если хочешь заснять полтергейст, нужно обязательно фотографироваться с тобой. Я-то ничего такого не вижу и не слышу, а вот ты, со своей чувствительностью, наверное, их притягиваешь.
— Как это? — нахмурился Юзуру.
— Ну, я не знаю, как это происходит, но по идее духам должно быть легче прицепляться к таким, как ты — медиумам, шаманам…
— Какой я тебе шаман!
— Этот сон, наверное, приснился неспроста… Поле битвы, говоришь?.. Может, какой-нибудь дух времён Усобиц[9]?
— Ну конечно, — улыбнулся Юзуру и неожиданно застыл, глядя на что-то впереди.
— Что? — спросил Такая, тоже остановившись.
— Там…
Такая проследил за его взглядом. На перекинутом через Мэтобу маленьком красном мосту стояла девушка и смотрела на реку. Она была примерно одного с ними возраста, с длинными тёмными волосами, струящимися по спине, и в такой форме, какой они раньше в Мацумото не встречали: бирюзовый бант на синем воротнике. Да и что здесь делать школьнице в это время дня?
В руках у девушки было пусто. Она просто стояла — бледная, застывшая, — глядя на воду и не видя её.
Как странно.
Юзуру смотрел на незнакомку как зачарованный, широко раскрытыми глазами. Прежде, чем Такая успел что-либо сказать, он сделал шаг, другой, и, словно влекомый неведомой силой, пошёл ей навстречу.
— Юзуру!
От резкого окрика тот пришёл в себя.
— Ты что делаешь, дурак?! — Такая схватил его за руку. — С каких пор ты стал бегать за юбками?!
Юзуру пошатнулся, а в следующее мгновение они оба обернулись, почувствовав на себе внимательный взгляд.
Девушка смотрела на них, стоя в каких-то пятнадцати метрах, полностью преобразившаяся, словно в неё неожиданно вдохнули жизнь. Её глаза загорелись, наполнились магнетической силой.
«Что это?..»
Воздух почти звенел от напряжения. Казалось, само пространство меняется вокруг. Потом позади девушки возникло белое свечение, и Такая сглотнул.
«Что происходит?..»
Юзуру невольно попятился. Незнакомка не просто смотрела — она взирала на них, как королева на своих подданных, придавливая взглядом к земле.
И тут в глубине её глаз будто качнулось что-то — лёгкий трепет, не ускользнувший от внимания Такаи. Исчезла надменность. Лицо разгладилось, просветлело, красивой формы губы приоткрылись…
— Ты… — прошелестела она. Такая удивлённо замер.
Девушка шагнула к ним — казалось, она хочет что-то сказать… как вдруг судорога прошла по её телу. Друзья подались вперёд, но прежде, чем они успели броситься на помощь, раздался душераздирающий крик.
— Что за чёрт!
Девушка горела, корчась от боли — не человек, а живой пылающий костёр. Голубое… нет, фиолетовое пламя!
— Чтоб я сдох! Юзуру… Юзуру!
Но Юзуру не слышал. Его трясло. Школьница истошно кричала, извиваясь всем телом в пожиравшем её огне.
— Эй, ты!.. — Такая кинулся к ней, стащил с себя пиджак и принялся сбивать пламя, но его руки вдруг замерли: пламя не обжигало.
«Иллюзия?..»
Огонь был пурпурным, плотным, и… странным. Такая чертыхнулся.
— Юзуру, вызывай скорую! — крикнул он, накидывая пиджак на плечи отбивающейся девушке и с силой прижимая её к себе. — Скорую! Быстрей! Ты меня слышишь?!
Юзуру не двигался. Вокруг уже собирались зеваки.
— Юзуру! Вот зараза… Юзуру!
«Печть с „Маэнзуки“ снята. Идите же ко мне, о братья мои! Вставайте из земли и идите ко мне!»
«Наконец-то успокоилась, — сказал немолодой врач, выходя из палаты. — Подействовало снотворное… Но, вообще-то, — добавил он подозрительно, — на ней не то что ожогов нет — даже одежда не обгорела. Может, тебе всё это почудилось?»
Почудилось… Такая рассеянно смотрел на исписанную уравнениями доску, вертя в руках карандаш, и слова врача звучали в его голове.
Вчера в конце концов девушка потеряла сознание, и её увезли на скорой. Юзуру ушёл домой — они едва успели перемолвиться парой слов. Сегодня он в школу опять не явился. Такая звонил ему, но его родители сказали, что он плохо себя чувствует и спит со вчерашнего дня.
То пламя… Не его ли видел Юзуру в своём сне?
Может, тебе всё это почудилось?
Нет, он точно видел, как она горит…
«Но ожогов не осталось, следов не осталось, и… не было горячо». Почему, вообще, это произошло?
Ещё его беспокоила реакция Юзуру. Он вроде бы тоже видел пламя — а с ним и без того творилось что-то непонятное.
Сон Юзуру. Фиолетовое пламя. Юзуру и девушка.
«Это как-то связано между собой?..»
Прозвенел звонок: четвёртый урок закончился.
— Эй, Оги-кун! Оги-кун! Подожди!
Такая, уже подходивший к выходу из здания, обернулся: за ним по коридору бежала девушка со шваброй в руках. Как он уже догадался по высокому пронзительному голосу, это была его одноклассница Морино Саори.
— Ну, чего орёшь?
— А чего ты не останавливаешься, если слышишь, дурак!
— Я сегодня не дежурю.
— Да нет… — невысокая девушка тряхнула блестящими, подстриженными под каре волосами.
— Я не про это. Просто ты уже заколебал!..
Такая прищурил один глаз:
— Я что-то сделал?
— Ты так свирепо таращился на доску, что Ёсикава-сэнсэй едва губами шевелил от страха. Он думает, ты его хочешь в чём-то обвинить.
— Чего?!
С этой круглолицей, ребяческого вида девушкой Такая в прошлом году организовывал спортивный фестиваль (оба попали в состав комитета). С тех пор между ними установилось своеобразное приятельство. Саори любила таскаться за ним и пререкаться по любому поводу, но, преследуя Такаю, она преследовала вполне определённую, и абсолютно очевидную для всех цель: поближе познакомиться с его другом Юзуру.
— Ты пойдёшь сейчас к Нарите-куну домой?
Имя «Нарита» звучало очень значительно в её устах. Он ей явно нравился — и Такае это не нравилось совершенно.
— Не пойду! Зачем мне туда ходить?
— Что с ним случилось? Он правда прогуливает?
— Слушай, ты…
— А я знаю! — Саори прижала к груди стиснутые кулаки. — Ты вчера пропустил урок, потому что искал его.
— И откуда же ты знаешь?
— Моя мама вас видела рядом со станцией.
— Почему она думает, что это были мы?
— Вы же познакомились на спортивном фестивале! Не каждый день встречаешь таких порядочных молодых людей, как Нарита-кун, и таких дикарей, как ты. Как она могла вас забыть?
— Кого ты назвала дикарём?!
— Ладно, что там с ним? Болеет? Плохое настроение? Или…
Некоторое время Такая смотрел, как Саори умоляюще хлопает глазами, а потом нехотя ответил:
— Сегодня болеет.
— Что, простудился? Или у него аллергия? Или…
— Не знаю. Сказали, что спит.
— Значит, он завтра тоже не придёт? Ты ему конспекты записываешь?
— Эй! — оборвал её Такая раздражённо. — Вообще-то я тороплюсь. Если ты так волнуешься за Юзуру, сходи к нему сама.
— Ой, нет… Нет, я сама не могу… Мне бы, конечно, очень хотелось, но…
— Да? Ну, тогда ладно.
— Что «ладно»… Куда ты торопишься-то?
— В госпиталь.
— Ты что, тоже больной?
— Я не больной! Мне надо проведать… э-э… одного незнакомого человека.
— Это как понимать?
— Тебя не касается! Всё, пока.
— Подожди!
Саори схватила его за руку, и Такая в ярости обернулся:
— Отвяжись! Достала!
— Я тоже пойду! Я пойду с тобой проведать этого человека, — Саори хитро улыбнулась, — а потом мы вместе пойдём к Нарите-куну домой.
Тяжёлая дверь больничной палаты с глухим звуком отворилась. Девушка сидела на кровати — увидев её, Саори за спиной Такаи ахнула:
— Ух ты! Это что, твоя девушка?
— Я же сказал, я её не знаю!
— А что ты тогда здесь делаешь вообще?
— Заткнись! Помолчи немного…
Тут врач, вошедший вместе с ними, сказал:
— Похоже, она ничего не помнит.
— Что?! — Такая и Саори вытаращили глаза.
Одетая в синий больничный халат девушка смотрела перед собой отсутствующим взглядом.
— Как не помнит?.. — спросил Такая.
— Не знает своего имени — кто она, откуда…
— Это что, получается — амнезия?
— Можно и так назвать. С речью у неё проблем нет, но она всё время как бы в полусне.
Трезвый ум просыпается лишь на короткое время.
— И что теперь делать?
— Не могу сейчас сказать, нужно провести более детальное обследование. Но я тут посмотрел её вещи, чтобы хоть что-нибудь о ней узнать, и — вот, пожалуйста…
Врач взял с прикроватной тумбочки розовый носовой платок, на котором белыми нитками было вышито слово «Юико», и протянул Такае.
— «Юико»?..
— Может, это её имя, а может, что-то совсем другое, но это единственное, что я нашёл.
Кошелька у неё при себе не было, и школьной формы такой в округе не носят… — врач скрестил руки на груди и покачал головой. Такая, повертев платок в руках, позвал наугад:
— Юико-сан!..
При звуках его голоса глаза девушки, прежде безучастные, слегка приоткрылись. Такая, Саори, и врач выжидательно уставились на неё.
Когда Такая попал в поле её зрения, лицо девушки ожило.
— Ты… — сказала она тихо, — …вчера… Она пришла в себя.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил врач.
— Хорошо… Ничего не болит, — девушка отвечала естественно и выглядела совершенно нормальной. Такая понизил голос:
— Говорят, ты ничего не помнишь?
— К сожалению, нет. Но мне сказали, что вчера ты меня выручил, когда я…
— Ты горела в огне.
Девушка застыла.
— Опять ты за своё!.. — воскликнул врач.
— Я и мой друг видели это собственными глазами! Тебя охватило фиолетовое пламя, с ног до головы! Что это было? Кто ты такая?
— Нет!.. Нет!.. — девушка закрыла лицо руками. — Замолчи!.. Я боюсь его, боюсь, что оно…
— Что «оно»? Пламя?
— Это не я! Не я!..
— Что?! Погоди, объясни толком!.. — Такая хотел встряхнуть её, но врач его удержал. Девушка согнулась пополам.
— Чёрт!.. Пустите!..
— Хватит! Не кричи на пациентку, она и так взволнована.
— Она что-то знает! Я должен это выяснить, во что бы то ни стало!..
— Оги-кун! — Саори потянула его за рукав. — Я плохо понимаю, в чём тут дело, но мне кажется, на сегодня хватит. На неё же смотреть жалко!
— Жалко?! — начал Такая — и осёкся. Девушка сидела на кровати, вжав голову в плечи, и дрожала от страха.
— Оги-кун…
Он кое-как взял себя в руки.
— Доктор, — сказал Такая после паузы, — позаботьтесь о ней, ладно? Врач удивлённо кивнул.
— Оги-кун, подожди!
Поклонившись для порядка, Такая быстрым шагом вышел из палаты.
Такая с размаху ударил кулаком по стене и уставился на неё, как на врага.
— Чего ты злишься?
— …Я не злюсь.
Они стояли в коридоре.
— Злишься. Что с тобой творится? Ты какой-то сам не свой.
Такая промолчал.
— Что-то случилось? Кто это вообще, там, в палате?
— Вот это я и сам хотел бы знать, — начал он, и вдруг резко сдвинул брови.
«Опять… Что это?..» — с того момента, как он увидел Юико, что-то происходило внутри него.
Какое-то жжение в груди…
— Чёрт! Вот сволочь!
— Тише, Оги-кун!
— Что, что она хотела сказать?!
— Успокойся и объясни мне, что происходит, ладно?
— Морино…
— Если будешь злиться, тебе же будет сложнее во всём разобраться. Такая посмотрел на неё, закрыл глаза и вздохнул:
— Ладно.
«Ты на хозяйстве!» — сказала мать и ушла в театр с соседками.
Юзуру, в спортивном костюме, сидел на кровати, вытянув ноги, и глядел на солнце, просачивающееся в комнату сквозь приоткрытые жалюзи. Рядом с ним лежал недочитанный журнал.
Из подвала доносилось жужжание бормашины. Отец Юзуру был зубным врачом, вёл частную практику, и, конечно же, хотел передать дело своему единственному сыну. Но наследника зубоврачебной клиники Нарита, в четвёртый день его незапланированных каникул, занимали совсем другие мысли.
Юзуру (в который раз) глубоко вздохнул.
«Что происходит?..»
Со вчерашнего дня он не мог сомкнуть глаз: казалось, стоит заснуть — и тот сон вернётся. И эта девушка… Юзуру подтянул колени к подбородку.
«Ничего не понимаю…»
Что происходит — вокруг него, внутри него? Над ним сгустились какие-то зловещие тучи, в одном этом не приходилось сомневаться. Что означал тот страшный пейзаж, который он видел во сне? И…
«Кто эта девушка?..»
Он не знал её, но стоило ему подумать о ней, как в груди поднималось странное, щемящее волнение. Как будто он встретил кого-то, с кем давным-давно не виделся.
«Как память о чём-то хорошем…»
Почему?..
«Я хочу увидеть её снова…»
Это казалось неплохой мыслью — возможно, встретившись с девушкой, он что-то поймёт. Но другой голос в его сердце говорил: встречаться ни в коем случае нельзя.
«Как всё странно… Не похоже на меня…»
Красно-фиолетовое поле, заваленное трупами, и руки — множество рук — тянущиеся к нему…
Сейчас даже те павшие будили в нём тёплые чувства. Они явно взывали к кому-то, просили о чём-то…
Только вам под силу… Вас и ждали…
«Меня?..»
Юзуру вскинул голову.
«Нет, это не я!..»
По спине пробежал неприятный холодок. Юзуру обернулся — и замер с открытым ртом: в углу комнаты (когда только появился?) стоял воин в шлеме и доспехах.
— А…
Воин смотрел на него. Доспехи на нём почти истлели, а под шлемом чернели… нет, не глаза!
Пустые глазницы черепа!
Наконец-то мы нашли вас, господин!
Мощный голос наполнил комнату. С резким хлопком перед первой фигурой возникла вторая. Юзуру сглотнул. Призраки? Призраки воинов? Он не мог пошевелиться…
Теперь, ведите нас!
Казалось, их голоса доносятся из недр земли. Скелетов становилось всё больше, и они приближались, тяжело ступая по полу.
Юзуру задохнулся. Бежать ему было некуда, поэтому он прижался спиной к стене. Воины подходили всё ближе… Юзуру задрожал.
— Нет…
Зачем отказываете?
— Не подходите…
Вы призывали… Вам и вести…
— Нет! Не подходите! — призрачное полчище было уже почти перед самым его носом.
Ну же, ведите нас!
Юзуру схватился руками за голову и мысленно крикнул: «Такая!..»
Внезапно в воздухе будто раскрылась щель — и одного воина не стало.
«А?..»
Остальные обернулись. Юзуру поднял голову, пытаясь разглядеть, что происходит за их спинами.
В проёме распахнутой двери стоял мужчина, одетый в чёрное.
«Что?..»
Высокий стройный мужчина в чёрном костюме. Юзуру его не знал, но незнакомец, взглянув на него, вздохнул с облегчением:
— Похоже, я вовремя.
Скелеты в доспехах качнулись вперёд. Воздух в комнате неприятно потяжелел. Почувствовав странную ки[10], Юзуру резко выпрямился. Плохо дело!
Что-то протяжно загудело, и под ногами воинов заклубился чёрный дым, обернувшийся вскоре языками пламени. Их враждебные взгляды сосредоточились на мужчине. Враждебные?
Нет, они жаждали крови!
— Вас убьют! — крикнул Юзуру.
— Да здесь просто какое-то безобразие творится…
— Берегитесь!
Скелеты в доспехах одновременно бросились на незнакомца. Его глаза остро блеснули, когда он воскликнул:
— БАЙ!
Внезапное слово заставило нападающих застыть на месте: они будто бы хотели, но не могли пошевелиться. Мужчина переплёл пальцы обеих рук на уровне груди и завёл странный речитатив:
— Ноумакусаманда-боданан-байсирамандая-совака…
Колеблющаяся янтарная аура начала подниматься над его телом. Юзуру не верил своим глазам. Вскоре янтарный ореол окутал мужчину целиком, его сложенные ладони засветились белым. Чем дольше он читал своё заклинание, тем ярче становился свет, и когда вокруг его рук образовался идеальный белый шар, с которого время от времени слетали искры, мужчина громким голосом вскричал:
— О, великий Бисямон-тэн! Даруй мне силу твою, дабы истребить зло! — и выбросил руки вперёд.
— Изыди!
Из его раскрытых ладоней во все стороны полился свет — такой ослепительный, что Юзуру невольно зажмурился. Свет сиял и гудел одновременно. Он поглощал воинов, они кричали — так громко, что Юзуру зажал уши — и, когда этот звук сделался почти невыносимым, мужчина сложил руки ладонями вместе:
— Очистись.
Что-то зашелестело — как будто птицы захлопали крыльями. Потом зашуршало — как будто осыпался песок. Потом свет, призрачные воины, их отчаянные крики — всё исчезло, оставив в комнате только Юзуру и незнакомца. Наступила тишина.
Мужчина медленно опустил руки и открыл глаза.
— С вами всё в порядке? — спросил он.
Его спокойный голос и размеренная речь вывели Юзуру из оцепенения. Он разжал уши.
Незнакомцу было на вид лет двадцать семь — двадцать восемь. Чёткие линии лица, цепкий, несколько необузданный взгляд… Он выглядел серьёзным и мрачным.
— Простите, что вломился без спросу, но ситуация была довольно неотложная.
— Это… ничего… — к Юзуру наконец вернулся голос, хоть и прерывающийся пока. — Вы кто?
— Я наблюдаю за вами со вчерашнего дня.
— Что?..
— Я почувствовал здесь большое скопление духов — и действительно. Похоже, я недооценил его влияние…
— «Его»?.. — Юзуру изменился в лице. — Это тот дух, который ко мне прицепился?
— Вы заметили подселение?
— Значит, это правда?..
— Да. Но как вы узнали?
— Ну, начались всякие странности… — заговорил Юзуру, запинаясь. — Такое чувство, как будто во мне живёт кто-то другой…
Мужчина, нахмурившись, поднёс руку к губам.
— Как будто у вас раздвоение личности?
— Точно! Как вы догадались?
— Так я и думал, — вздохнул он. — Проникновение глубже, чем я ожидал. Энергетический выброс сильнее, чем раньше. Дело довольно плохо, и ухудшается…
— Это вы о чём? — заволновался Юзуру. — Объясните!.. Если вы всё знаете — объясните!
— «Всё» я знать не могу, но… — мужчина расстегнул свою левую манжету, под которой обнаружился серебряный браслет. — Дайте сюда левую руку.
Юзуру послушно вытянул руку вперёд. Мужчина приставил указательный палец к его ладони и начал вполголоса читать какое-то заклинание. Закончив на высокой ноте, он снял с себя и осторожно застегнул на запястье Юзуру серебряный, с витой резьбой браслет, на который юноша уставился с подозрением.
— Что-то вроде печати, — пояснил незнакомец. — Полностью процесс не остановит, но замедлит дальнейшее проникновение. По крайней мере, вам не будет грозить потеря контроля.
— Потеря контроля?
— Когда тело забывает, кто его хозяин — из-за того, что подселенный дух слишком силён.
Родственные ему духи уже почуяли его и собираются вокруг вас… Юзуру поёжился. Значит, те воины пришли к нему.
— А кто это такой вообще? Я его знаю? Мужчина помолчал.
— Вы слышали о том, что гробницу «Маэнзука» кто-то разрушил?
— Чего?..
— М-м… нет, лучше вам этого не знать.
— Нет уж, расскажите! Кто он такой?
— Вы испугаетесь. Очень большая шишка. Этот браслет также выполняет функцию амулета, он будет держать других духов на расстоянии, пока мы думаем, как освободить вас от подселенного. Ни в коем случае его не снимайте.
Мужчина сделал паузу и добавил:
— Но у вас у самого много силы. Почему он оказался рядом с таким, как вы?.. Юзуру захлопал глазами. Он снова ничего не понимал.
— Неужели этот подселился к вам из-за него?.. — бормоча себе под нос, мужчина направился к двери.
— Подождите! — окликнул его Юзуру. Мужчина удивлённо обернулся. — Кто вы такой? Незнакомец прищурился и впервые за всё это время улыбнулся.
— Меня зовут Наоэ Нобуцуна. Мы скоро снова увидимся.
Вечернее солнце пылало над вершинами Северных Альп. С холма, на котором стоял жилой квартал, был виден весь город в закатных красках. Такая и Саори вышли из автобуса и зашагали по длинной дороге, ведущей к дому Юзуру.
— Нет, не может быть, — сказала Саори.
— Чего? — устало спросил Такая.
— Чтобы ни с того ни с сего — и пламя. Не бывает!
— Ишь, какая реалистка… Просто поверь.
— Не могу! У меня первая группа крови[11]!
— При чём тут кровь?
— Ну, откуда там огню было взяться?
— Я видел! Своими глазами! Я не могу просто так согласиться с твоим «не может быть».
— Тебе показалось. Смени линзы.
— Я не ношу линзы.
— Всё равно. Не может быть. Не-мо-жет.
— У-у!.. — Такая взвыл.
Асфальт, стены домов, окна — всё было красным от солнца, как будто смотришь через фильтр.
Где-то вдалеке голосила ранняя цикада. Они остановились перед домом Юзуру — зубоврачебной клиникой Нарита — и Саори встрепенулась:
— Я нормально выгляжу? Бант на воротнике не сбился? Волосы в порядке?
— Бли-ин…
Вдруг Саори издала удивлённый возглас. По дорожке от дома шёл человек в чёрном — прямо-таки похоронного цвета — костюме с чёрным галстуком. Его ясные глаза и правильные черты лица приковывали взгляд.
— Ух ты, какой серьёзный! Мне такие нравятся…
Пока Саори ахала и охала, Такая внимательно разглядывал мужчину. На пациента клиники он был не похож… Юношу охватило странное, тревожное чувство, которое он не смог бы описать словами. От этого человека будто исходил жар… Жар?..
Мужчина, кажется, тоже его заметил. Их взгляды встретились — и на Такаю словно обрушилось что-то: его ноги остановились сами собой, внутри завибрировало, задрожало…
«Что это?..»
Такая застыл. Мужчина приближался. Вот он прошёл мимо, и… словно молния пронзила сердце.
Такая обернулся. Мужчина готовился сесть в припаркованную на обочине машину.
— Эй! Подожди!..
Движения Наоэ замедлились. Не оборачиваясь до конца, он бросил косой взгляд куда-то Такае под ноги.
Закатное солнце плавилось в стёклах домов. Цикады то умолкали, то свиристели снова… Наоэ молча сел на водительское сиденье. Загудел мотор, машина выдохнула облачко дыма и покатилась вперёд.
— В чём дело, Оги-кун? Пошли!
— Ага, — рассеянно ответил Такая и пошёл за Саори к дому, то и дело оглядываясь через плечо на удаляющуюся машину.
Солнце над равниной Мацумото почти закатилось.
В семь пятьдесят утреннюю тишину в доме Морино нарушил грохот. Саори как метеор скатилась по ступенькам и ворвалась на кухню, где её с упрёком на лице встретила мать.
— Доброе утро. Лестница цела?
— М-м… наверное. Доброе утро, мама.
— Сегодня суббота, поэтому на завтрак тосты. Тебе глазунью или омлет?
— Просто тост, я тороплюсь! А, чёрт, опаздываю!..
— Ох, — мать взяла со стола кофейник и покачала головой. — У тебя со вчерашнего вечера какое-то странно-приподнятое настроение…
— Не разговаривай! У меня голос Нариты-куна в ушах звучит, я хочу, чтобы он звучал там подольше.
— Значит, ты ходила его проведать?
— Да! Но он не выглядел особо больным.
— Вот как… Тогда вчера, когда я его видела, он, наверное, шёл от врача?
— И знаешь, на нём был серый спортивный костюм, а волосы…
— Ты разве не торопишься?
— Тороплюсь… Но послушай!.. — Саори явно хотелось с кем-то поделиться.
— Лучше скажи, ты проколотую шину на велосипеде поменяла? К автобусу тем более надо поспешить…
— Ой-ой.
Тут со стороны входной двери донёсся голос отца, мать пошла его провожать, а лишившейся аудитории Саори пришлось смотреть телевизор.
— Новости из города Энзан в префектуре Яманаси, где на кладбище храма Эриндзи, известного фамильной гробницей генерала эпохи Усобиц Такэды Сингэна, упал огромный метеорит.
— Ух-ты…
Щёлкнул тостер, выплёвывая поджаренный хлеб. На экране появился не по-утреннему оживлённый репортёр, за спиной которого виднелось кладбище, где всюду сновали люди, а по центру зияла огромная дыра.
— Диаметр кратера двадцать метров, глубина — пять. Это был довольно большой метеорит, и он упал прямо на гробницу князя Сингэна. Обломки до сих пор не найдены… А теперь послушаем рассказ очевидца.
Саори жевала хлеб, поглядывая на экран.
«И с чего ему было падать прямо на гробницу?..» — подумала она и взглянула на часы.
— А-а!.. Уже?! О, нет!
Макнув губы в кофе и затолкав в себя хлеб, Саори вскочила со стула.
— Спасибо!
Её шаги загремели по полу, звякнул колокольчик на входной двери. Телевизор продолжал вещать на опустевшей кухне:
— …однако, несмотря на то, что многочисленные очевидцы в Энзане наблюдали метеорит, Метеорологическое Агентство и астрономические обсерватории сообщают, что падений небесных тел не было зафиксировано…
Автобус, забитый до отказа опаздывающими школьниками, наконец, остановился перед школой и выплюнул своё содержимое из дверей. В этом лавинообразном потоке одна девушка пошатнулась, споткнулась о бордюр, и упала.
— Эй, поаккуратнее! — сердито крикнула Саори, но пытающиеся избежать опоздания ученики спешили мимо, не обращая на неё никакого внимания.
Саори сидела посреди дороге вся взъерошенная, с растрёпанными волосами и смятой лентой на воротнике, и едва не плакала.
— Ну как так можно…
Она всегда ездила в школу на велосипеде (в Мацумото, надо сказать, велосипедистов очень много, так, что город даже прозвали «японским Китаем»), но последние несколько дней из-за проколотой шины ходила пешком. Сегодня Саори вообще проспала, и проезжавший мимо автобус показался очень кстати…
— Морино-сан? — раздался сзади знакомый голос. Саори резко выпрямилась и обернулась. Так и есть: над ней с озабоченным видом склонился Нарита Юзуру.
— Упала? Всё в порядке?
Саори залилась краской и поднесла ко рту сжатый кулак.
«Не может быть!.. Вот так повезло!..»
Кажется, судьба решила наградить её за злоключения.
— Встать можешь? — сказал Юзуру, протягивая руку.
Ах, эта рука… Саори видела её в своих снах. Неужели можно прикоснуться?.. Пока девушка раздумывала над этим, Юзуру сам взял её за руку и поставил на ноги.
— Вот так.
Саори смотрела на него, в прострации.
«Всё, руку больше мыть не буду».
— Спасибо, что зашла вчера. Прямо даже неудобно…
— А?.. Да нет, мне было не сложно…
Неудобно? Скажет тоже. Это его нужно благодарить за то, что заболел, подумала про себя Саори, а вслух рассмеялась:
— Совсем не сложно. Ты-то как? Уже можешь ходить в школу?
— Как видишь, — Юзуру улыбнулся своей обычной лёгкой улыбкой. — Ночь я пережил нормально, и утро тоже, и даже дошёл до сюда, так что всё в порядке.
— Отлично. Значит, она прошла?
— Кто?
— Майская болезнь.
Юзуру от такого заявления чуть сам не упал. Саори огляделась по сторонам и спросила:
— А где, кстати, Оги-кун? Вы же обычно ходите вместе.
— Наверное, проспал. Он когда торопится, едет на мотоцикле, и оставляет его по соседству. Должен скоро прийти.
Саори, как зачарованная, смотрела на повёрнутое к ней в профиль лицо Юзуру. Тополиные деревья вдоль ограды сияли свежей зеленью, но глаза Юзуру были ближе, и сияли намного ярче…
«У него длинные ресницы…» — маленькое, но радостное открытие.
Звонок давно прозвенел, но Юзуру, кажется, это не беспокоило, а уж Саори и подавно. Она заметила, что взгляд у него какой-то отрешённый, и спросила:
— Что-то случилось?
— А?.. Нет, ничего, извини, — похоже, он просто задумался. — Я хотел спросить… Ты же учишь историю по выбору, да?
— Ну да…
— Тогда, может, ты мне подскажешь…
— Что?
— На флагах, которые я видел во сне, был один символ…
— В том странном сне, про который мне Оги-кун вчера рассказывал?
— Да, мой «исторический» сон. Я подумал, может, символ поможет что-то понять… Наверное, это фамильный герб.
— Что за символ-то?
— В форме ромба… как бы это объяснить… — он достал из сумки блокнот и ручку, и быстро нарисовал ромбовидную фигуру, состоящую из четырёх маленьких ромбов.
— О! — воскликнула Саори.
— Ты знаешь, что это?
— «Алмаз Такэды». Фамильный герб клана Такэда, если не ошибаюсь.
Юзуру невольно подался вперёд:
— Те Такэда, у которых Сингэн?..
— Ага. Я смотрела сериалы, и всё про них знаю. Флаг «Фурин Казан» больше известен, но Алмаз тоже использовался.
— Такэда…
Юзуру вспомнил сказанные вчерашним визитёром — Наоэ, кажется, его звали? — слова.
Вы испугаетесь. Очень большая шишка.
Знак на флаге был гербом клана Такэда, существовавшего во времена Усобиц. Следовательно, призраки были солдатами Такэда.
«Тогда, получается, он — тоже один из них?..»
Призраки ждали его пробуждения. Если они слуги, значит, он — господин? Неужели сам Сингэн?..
«Но почему?..»
— Нарита-кун! — окликнула его Саори, и Юзуру поднял голову.
Под белой стеной у школьных ворот толпились парни в тёмно синих пиджаках и серых брюках — не из их школы. Все они были хулиганского вида, с соответствующими причёсками и выражениями лиц, и то, как они стояли — кругом, попыхивая сигаретами — наводило на мысли о засаде.
Вдруг один из чужаков заметил их и подал знак остальным. Саори быстро спряталась за спиной Юзуру. Из круга вышел парень, чьё лицо было всё обклеено пластырем, а в углу рта красовался большой синяк. Он подошёл к ним, противно усмехнулся, и сказал:
— Привет.
Один из учеников западной школы, с которыми он подрался позавчера.
— Привет, — ответил Юзуру, напрягшись.
А в это время чёрный GSX250R подъехал к парковке позади бензоколонки в двухстах метрах от школьных ворот. Такая прирулил к стене, плавно нажимая на газ, переключился на нейтраль и заглушил мотор.
Сняв шлем, он встряхнул головой, и, не слезая с мотоцикла, взглянул на часы. Восемь тридцать пять. Ну да, естественно, он опоздал.
— Ладно, без разницы…
Такая предавался сожалениям о том, что не позавтракал как следует, когда почувствовал позади чьё-то присутствие. Он обернулся — и его глаза слегка расширились от удивления. Сзади, чуть наискосок от него стоял мужчина в чёрном костюме, тот самый, с которым они разминулись вчера у дома Юзуру. Такая спокойно встретил обращённый к нему взгляд и слез с мотоцикла.
— Чего надо? — спросил он низким голосом. Наоэ молчал, внимательно его разглядывая. Такая прищурил свои миндалевидные глаза:
— Какие-то проблемы?
Вместо ответа на одном из деревьев у обочины обломилась ветка. Такая рефлекторно вскинул голову, потом снова повернулся к Наоэ — и вздрогнул.
С дребезжащим звуком гравий на площадке поднялся в воздух сантиметров на десять, словно притягиваемый невидимым магнитом. Такая издал нечленораздельное восклицание. Слова застряли в горле. Когда гравий завис в двух метрах над землёй, ровно на полпути между ними, Наоэ чуть повёл бровью.
Камни полетели в Такаю, со свистом рассекая воздух. Он отвернулся, но его всё равно задело — на щеке осталась царапина, и тут же камни, потеряв ускорение, осыпались на землю.
Такая вскинул ошеломлённый взгляд на Наоэ, который даже в лице не изменился — всё также стоял, скрестив руки на груди.
«Что он сделал?!»
— Почему бы вам не воспользоваться силой? — то были первые сказанные им слова. — В следующий раз я не стану сдерживаться.
Камни снова поднялись в воздух. Глаза Наоэ, в которых отражался неподвижно застывший Такая, жестоко блеснули:
— Ну же!
Такая вскинул руки, защищая голову. Камни понеслись вперёд, и он зажмурился, но удара не последовало — секунды шли, а ничего не происходило. Он приоткрыл глаза, чтобы оценить ситуацию, и увидел, что камни неподвижно зависли в нескольких сантиметрах от его лица.
«Хм?..»
Гравий застучал о землю.
— Почему вы окликнули меня вчера? — голос Наоэ был спокойным и прохладным, что не вязалось с его действиями. Такая посмотрел на него и ответил осторожно:
— От тебя пахло Юзуру. Наоэ усмехнулся:
— Понятно.
— С теми скелетами, которые на него напали, ты проделал такой же фокус, как сейчас?
— Он рассказал вам о вчерашнем? — спросил Наоэ и, не дождавшись ответа, сказал: — Тем лучше.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу вам кое-что показать. Это очень важно.
— Мне? — Такая подозрительно нахмурился. — Не Юзуру?
— Вам.
— Это ещё почему?
— Вы всё поймёте, если последуете за мной, — Наоэ повернулся и бросил через плечо: — Юзуру-сан имеет право знать, но вы, Оги Такая, знать просто обязаны.
В воздухе повисло напряжение.
— Вы ведь уделите мне немного времени?
Такая помолчал, а потом низким голосом сказал:
— Да.
— За тобой должок.
Шестеро учеников западной школы взяли их в кольцо.
— Кто это такие? — спросила Саори шёпотом, и Юзуру прикусил губу. Он легко мог догадаться, что надо этим ребятам. На него явно устроили засаду, и противников было больше, чем в прошлый раз — поэтому они чувствовали себя уверенно, а держались надменно.
— Что, сегодня с подружкой? — развязно протянул один.
— Смотри, не ударь в грязь лицом, — подхватил второй.
На лбу Юзуру выступил пот. Они все были выше и крупнее него, шестеро на одного — слишком плохой расклад. Нельзя доводить до драки…
— Что, испугался? А был такой смелый.
Парни пододвинулись ближе. Загородив собой Саори, Юзуру лихорадочно заозирался по сторонам.
«Что делать?..»
Эх, хоть бы Такая был рядом…
— Пришло время платить по счетам — давай, налетай, ребята!
Вот чёрт!.. Несколько кулаков взлетели в воздух, и Юзуру схватился за браслет на левом запястье, как вдруг раздался голос:
— Остановитесь, ничтожные.
Все головы разом повернулись. Голос принадлежал молодому — лет двадцати или чуть больше — мужчине, одетому в джинсы и короткий, распахнутый на груди светло — серый тренч, из-под которого виднелась майка без рукавов. Его волосы блестели, словно смоченные водой, глаза скрывались под тёмными очками. Он был изящного телосложения, белокож, и умопомрачительно красив.
Нападающие на секунду затаили дыхание.
— Чего надо?!
— Не лезь не в своё дело!
Незнакомец смерил разгорячённых подростков холодным взглядом и усмехнулся в нос:
— Щенки… Остыньте, а то я вам клыки-то пообломаю.
— Что?! Ах ты сволочь! — школьники бросились на незнакомца всей гурьбой. Глаза под тёмными стёклами очков угрожающе сверкнули:
— Как вы посмели поднять на него руку! Знайте своё место!
Раздался звук, похожий на хруст ломающихся костей, а в следующую секунду хулиганы из западной школы с криками покатились по земле.
— А-а!.. Больно!..
Кто-то держался за запястье, кто-то за плечо, кто-то за ногу. Их стоны наполнили окрестности. Глядя на то, как его обидчики корчатся от боли, Юзуру побледнел.
«Он переломал им кости?..»
Юзуру, сглотнув, перевёл взгляд на молодого человека, который смотрел на поверженных и слушал их душераздирающие вопли, не меняясь в лице.
— Простите!.. — школьники, дрожа от страха, начали отползать от незнакомца подальше. — Мы больше не будем!..
Потом кто-то один побежал, остальные, крича и спотыкаясь, последовали его примеру, пока всех их и след не простыл.
— Мелюзга, — выплюнул незнакомец и повернулся к Юзуру. Тот напрягся. Саори испуганно пряталась у него за спиной. Молодой человек помолчал немного, разглядывая их, а потом плавным движением снял очки. Теперь ничто больше не скрывало его ошеломляющей красоты.
Незнакомец опустился перед Юзуру на одно колено, и тот вытаращил глаза:
— Что…
— Господин мой, — голос был приятным и мелодичным, — я, Косака Дандзёноскэ Масанобу, ждал с нетерпением этого дня.
— Косака Дандзё? — удивлённо пискнула Саори у Юзуру за спиной. Бросив на неё быстрый взгляд, он снова повернулся к незнакомцу и неловко заговорил:
— М-м… я плохо понимаю, в чём тут дело, но не могли бы вы встать? Как-то неудобно…
Молодой человек удивлённо поднял голову.
— Вы, наверное, знакомый Наоэ-сана, который приходил вчера?
— Наоэ?.. — повторил Косака задумчиво, потом судорожно вздохнул и схватил Юзуру за левую руку.
— А!..
— Что это такое?!
На запястье поблёскивал защитный браслет — увидев его, молодой человек переменился в лице:
— Ты запер его!
— Эй!.. Больно!..
— Сними сейчас же!
— Пусти, кому говорят! — закричал Юзуру, вырываясь. — Ты кто вообще такой?!
Смерив его холодным взглядом, Косака уставился в пространство и сдавленным голосом пробормотал:
— Их рук дело, да?..
Его губы чуть искривились, будто бы в усмешке. У Юзуру по спине побежал холодо к.
— З-занятия начинаются, — сказал он, запинаясь. — Пошли, Морино-сан.
— Ага…
Косака провожал взглядом удаляющуюся пару, и странная улыбка играла на его губах.
— Нарита-кун, он всё ещё там, — сказала Саори, выглядывая из окна. Шла перемена между вторым и третьим уроками, в школе стоял шум и гам. Из окон коридора на третьем этаже виднелись голубые вершины Северных Альп — и школьные ворота.
— Да… — Юзуру смотрел туда же. — Кто вообще такой этот Косака?..
— Вот! — воскликнула Саори пронзительным голосом. — Он назвался Косакой Дандзёноскэ Масанобу, верно?
— Дандзё… да, кажется как-то так. Ты что-то знаешь?
— Косака Дандзё был одним из Двадцати Четырёх Генералов Такэды[12], одним из вассалов Сингэна, которому тот очень доверял. Он прекрасно владел и мечом, и пером, и считался среди Такэда первым красавцем. Происходил из крестьянской семьи, но Сингэн возвысил его, признав его таланты. Вот что я знаю о Косаке Дандзё… почему, интересно, тот человек назвался его именем?
Юзуру замер, затаив дыхание.
— Кстати, утром в новостях передавали, что на могилу Такэды Сингэна упал метеорит.
— Метеорит?
— Ага. И ты говоришь, что видел во сне Алмаз Такэды… Странно. Может, это всё как-то связано между собой? — Саори посмотрела на Юзуру и добавила: — Да, вот ещё. Он назвал тебя «мой господин», как обращаются к сюзерену. Сюзереном Косаки был Сингэн. Почему это вдруг ты — Сингэн? Что это значит, вообще?
«То, получается, и значит», — Юзуру бросил взгляд на ворота, где в тени тополиных деревьев стоял Косака, не сводя глаз со школьных окон.
Майский ветер пронёсся по коридору. Юзуру накрыл рукой обхватывавший левое запястье браслет. Он запечатан и не может выйти, но он, без сомнений, внутри.
Ни в коем случае не снимайте.
Юзуру сильнее сжал руку. Снова налетел ветер, тревожа верхушки деревьев — в шелесте листьев юноше чудилась надвигающаяся беда.
Машина свернула с государственного шоссе номер 18 на узкую улочку вдоль реки Тикумагавы. Здесь кончался город Косёку, и город Нагано начинался на другом берегу. Местность в бассейне реки с давних времён называли равниной Дзэнкодзи, а этот конкретный участок — Каванакадзимой.
«Сефиро» съехал с дороги на засыпанную мелкими камнями отмель и остановился. Наоэ Нобуцуна и Оги Такая вышли из машины.
Над ними простиралось бескрайнее синее небо, за чистой лентой Тикумагавы виднелись постройки городка Синонои, а совсем вдалеке — пики хребта Тогакуси.
— Где это мы? — спросил Такая, ловя лицом бодрящий речной ветер и прислушиваясь к мягкому журчанию волн.
— «Не шумя кнутами, переходим реку под покровом ночи, пусть рассвет увидит тысячу моих стягов…»
Такая вопросительно обернулся.
— Стихотворение в китайском стиле, принадлежащее перу Рая Санъё, поэта эпохи Эдо[13], — пояснил Наоэ, глядя на прозрачные воды реки. — Оно рассказывает о битве, что произошла здесь четыреста лет тому назад. Вы что-нибудь о ней слышали?
— Битва при Каванакадзиме?
— Верно. Полководцы эпохи Усобиц Такэда Сингэн и Уэсуги Кэнсин сражались друг с другом. В то время Тикумагава текла ближе к подножьям южных гор, но… да, похоже, мы стоим сейчас как раз на месте пресловутой переправы, — Наоэ слегка опустил глаза. — То было яростное сражение — ни в одном другом за всю историю Усобиц не полегло столько народа. Поле битвы потом было похоже на ожившую картину преисподней…
— «Было похоже»? — недоумённо переспросил Такая. — Ты говоришь так, как будто сам видел.
Наоэ не ответил. Он постоял немного молча, слушая, как шумит река, а потом бросил взгляд на противоположный берег.
— У каждого безымянного воина, погибшего здесь, была своя жизнь — вы можете это представить? История же превращает всю тяжесть их смерти в символы и даты. Наверное, не было эпохи, в которую жизнь человеческая стоила бы меньше, чем тогда — а может, жизнь вообще немного стоит… Либо, наоборот: история и должна складываться из суммы множества смертей. Если так — то нет на свете ничего ужаснее…
— О чём ты… — Наоэ повернулся к открывшему было рот Такае и продолжил:
— Но эти люди жили на свете. Они досадовали, печалились, и ненавидели. Как вы думаете, куда деваются чувства мертвецов?
— Чувства мертвецов?..
— Да, они, — Наоэ указал пальцем на реку. — Взгляните.
Такая проследил за его рукой. Неглубокий поток, который можно перейти вброд…
— Что вы видите?
— Как — что?..
«Просто реку», — хотел ответить Такая, как вдруг его глаза расширились. Чистая прежде вода теперь казалась немного мутной.
«Хм?..»
То, что он поначалу принял за игру света и теней, пятном расползалось по центру реки. Пятно было красным, и заражало всё вокруг себя этим цветом.
«Что?!» — Такая судорожно вздохнул. Он не верил своим глазам — теперь уже вся Тикумагава стала ярко красной, как будто в ней не вода текла, а свежая кровь.
Кровь?..
— Не может быть…
Он видел перед собой реку крови.
— Может, — спокойно ответил Наоэ. — Слишком много людей пролили в эти воды свою кровь, а вместе с ней — то, что было у них на сердце. Так чувства мертвецов, становясь частицей рек и гор, навсегда остаются в этом мире.
Такая посмотрел на Наоэ, потом снова перевёл взгляд на реку. Где-то вдалеке голосил жаворонок.
— Пойдёмте.
Повинуясь приглашающему жесту, Такая зашагал вперёд, но то и дело оглядывался через плечо на речной поток.
Снова сев в машину, они поехали по дороге вдоль одноколейки Нагано Дэнтэцу, и пересекли железнодорожное полотно рядом с маленькой станцией Ивано. Сразу за переездом начинались поля, и дорога превращалась почти в грунтовку, а за полями виднелась какая-то стройка, с бульдозерами и самосвалами. Всё это упиралось в оголённый склон горы, которого явно коснулась рука человека. Дорога вела как раз туда.
— Мы что, на стройку едем?
— А, вы об этом, — Наоэ не отрывал рук от руля, а глаз — от того, что было сразу за лобовым стеклом. — Видите там справа начало туннеля? Это будет скоростное шоссе, его совсем недавно начали строить — раньше ничего на этой горе не было.
— Откуда ты знаешь?
Наоэ, не ответив, повернул руль вправо.
— Мы живём в эпоху воздаяния…
Такая поднял на него вопросительный взгляд.
— Горы и реки, вобравшие в себя человеческие чувства, сейчас с лёгкостью исчезают по мановению человеческих же рук. Наши родные деревни меняют облик в мгновение ока, и нет, наверное, уже ничего, что было бы неподвластно течению времени.
Улыбка Наоэ стала циничной. Такая наблюдал за ним со странным выражением на лице.
Машина, петляя, начала взбираться на лысую гору, которая вдавалась в равнину, как мыс в океан. Гора была совсем невысокой, с очищенным от деревьев, выглаженным склоном. Называлась она Сайдзёсан, и именно на ней разбил свой лагерь Уэсуги Кэнсин во время битвы при Каванакадзиме.
Большей частью облысевшая, Сайдзёсан всё же сохраняла буйную растительность на самой вершине и на противоположном склоне. Доехав почти до самого верха, машина остановилась на площадке, окружённой высокими деревьями суги.
Рядом стояла небольшая потрёпанная часовня, надпись на фасаде которой гласила:
«Сёкондо». Позади часовни виднелся мемориальный камень. Людей вокруг не было.
— Сайдзёсан… — Такая остановился у таблички с объяснениями и пробежал по ней глазами. — Место, где разбил свой лагерь Уэсуги Кэнсин?
— Верно.
— И зачем ты привёз меня сюда?
Наоэ снова не ответил. Он направился к смотровой площадке в форме сигнальной вышки, которая стояла на склоне, нависающем над равниной — эта площадка была построена совсем недавно, в 1988-м году — и взобрался на неё.
Равнина Дзэнкодзи отсюда была видна, как на ладони, с её земляного цвета полями прямо у подножия горы, руслом Тикумагавы чуть подальше, домами Синонои, силуэтами окружающих долину хребтов, и синим контрастным небом.
Такая восхищённо присвистнул. Наоэ вытянул руку, указывая на северо-запад:
— Вон та зелёная гора с пологими склонами называется Тяусу. Там Такэда устроили свой первый лагерь, но потом передвинули войска, и… — он повернулся на восток, — видите, где деревья у железной дороги растут плотнее? Прямо у подножия, недалеко отсюда… Это замок Кайзу, который стал основным лагерем Такэда. С тех пор, как они заняли позицию, обе стороны выжидали примерно десять дней.
Наоэ помолчал.
— В день перед битвой воины Уэсуги заметили, что дым вечерних костров над замком Кайзу поднимается гуще, чем обычно. Их предводитель быстро двинул войска, уходя из ловушки… То был князь Уэсуги Кэнсин, он же… — Наоэ отвёл взгляд от равнины и повернулся к Такае лицом, — …ваш отец, Кагэтора-сама.
Такая вздрогнул. Под прямым и открытым взглядом Наоэ он не знал, что сказать. Они смотрели друг на друга в молчании, обдуваемые ветром с гор. Текли одна за другой секунды.
— Пф! — Такая в конце концов презрительно фыркнул. — Это что, типа, моя «прошлая жизнь»?
— Нет, — Наоэ ответил, осторожно подбирая слова. — Ваша нынешняя жизнь.
Ветер стих. Такая распахнул глаза и застыл на месте, изумившись по — настоящему. Наоэ тоже не шевелился.
— Что ты имеешь в виду?..
Мужчина, прищурившись на ярком солнце, бросил взгляд в сторону Тикумагавы.
— Я расскажу, хотя большую часть из этого вы и так должны знать…
Такая посмотрел на него вопросительно.
— Вы слышали когда-нибудь такое слово — «смена жизни»?
— Смена жизни?..
— Когда человек умирает, он попадает, как это говорится, «на тот свет», где его душа очищается, память о прошедшей жизни стирается, вместе с личностью, и он снова рождается на этом свете.
Такая молча слушал.
— Человеческая душа подобна стеклянной игрушке. В очищающем пламени стекло расплавляется, теряет прежние очертания, остывает, чтобы затем образовать новую форму. Так человек реинкарнирует после смерти; предыдущая жизнь, нынешняя, следующая — сменяют друг друга. И процесс очищения полностью лишает душу памяти — именно поэтому люди не знают, кем они были в прошлой жизни. Душа умершего обязательно проходит через этот процесс, который стирает самосознание, личность, память обо всех поступках для последующей реинкарнации.
— Однако, — голос Наоэ посуровел, — среди мёртвых есть отвергающие очищение. Одну разновидность называют мстительными духами — ими становятся те, кто умерли, страдая или ненавидя. Они отвергают очищение бессознательно, просто силой чувств. Не желают забывать прожитую жизнь, и их душа остаётся в этом мире. Другая разновидность… — Наоэ сделал паузу, — это те, кто отвергает очищение сознательно. После смерти они не дают душе очиститься, а вселяются в другого человека — в частности в зародыш — и отбирают тело у владельца, таким образом получая новую жизнь… — взгляд Наоэ стал острым. — Их называют «меняющими жизни», или перерождёнными.
Такая нахмурился. Наоэ продолжил, подставляя лицо ветру:
— Они не очищаются, поэтому не теряют память. И они есть сейчас в нашем мире — люди, которые, меняя тела, прожили много сотен лет.
— Я в это…
— Не верите? «Ну и пожалуйста», — сказал бы я, если бы речь шла о ком-то другом. Но вам — нельзя не верить.
— В каком смысле?
— Я говорю не о ком-то постороннем.
— Что?
— Я говорю о вас — и обо мне.
Такая вздрогнул, а Наоэ продолжал:
— Я — Наоэ Нобуцуна, сын Наоэ Ямато-но-ками Санэцуны, наследного вассала Уэсуги Кэнсина; перерождённый, которому бог войны, князь Кэнсин, поручил защищать Уэсуги Кагэтору, также переродившегося после смерти.
Такая лишился дара речи. Уэсуги Кэнсин?.. Не может быть.
— Это моё двенадцатое перерождение. На протяжении последних четырёхсот лет я, в качестве перерождённого Призрачной Армии Уэсуги, вместе с князем Кагэторой истреблял злых духов на этом свете. Господин Кагэтора — приёмный сын князя Кэнсина, от его имени возглавивший после смерти Призрачную Армию Уэсуги… Им, Оги Такая, и являетесь вы.
Такая глянул на Наоэ сердито, до дрожи сжал кулаки, а потом схватил его за воротник:
— Издеваешься?! Ты что, правда думаешь, что я в это поверю?! Кончай мне мозги пудрить!..
Странная грусть во взгляде Наоэ заставила его замолчать.
— Вы в самом деле ничего не помните.
— Ты… — хватка Такаи ослабла, — …Что со мной не так?..
Наоэ отвернулся и прикрыл глаза. Такая пристально смотрел на него, требуя ответа, и ветер кружился вокруг них.
— Четыреста лет назад, — медленно заговорил Наоэ, — в хаосе междоусобных войн, когда каждый стремился лишь к умножению собственной власти и территорий, один князь Кэнсин сражался не ради личной выгоды, а ради порядка и справедливости. Он создал войско с тем, чтобы во имя неба карать людей со злыми сердцами, и мечом проложить путь к истинному, справедливому, прекрасному мироустройству, — в голосе Наоэ слышалась ностальгия. — После своей кончины князь Кэнсин стал богом войны. Тоётоми, затем Токугава постепенно объединили страну, и настали мирные времена, о которых князь Кэнсин мечтал, однако… Духи множества людей, чьи жизни унесла эпоха Усобиц, остались блуждать по земле, отравляя всё вокруг своей злобой. Они ненавидели мир, и, будь у них шанс, с радостью повернули бы время вспять. Князь Кэнсин, бог войны, хотел это предотвратить. Он призвал духов клана Уэсуги, и поручил им упокаивать других. Собранное войско он назвал Призрачной Армией Уэсуги, а во главе его поставил своего приёмного сына, князя Уэсуги Кагэтору.
— И ты говоришь, что это я?..
— Да. Через год после кончины князя Кэнсина вы потерпели поражение в борьбе за наследство, которую вели с другим его приёмным сыном, князем Уэсуги Кагэкацу, и умерли в юном возрасте двадцати шести лет. Князь Кэнсин призвал вас, от природы обладавшего большой спиритической силой, и поручил миссию, которую вы приняли. Сделавшись перерождённым, вы остались на этом свете, с тем, чтобы изгонять мстительных духов эпохи Усобиц. Вы один из всех людей обладаете правом, в случае надобности, распоряжаться Призрачной Армией Уэсуги. Для этого вы сохранили память и продолжаете жить вот уже четыре сотни лет. Я ваш защитник и опекун, прожил рядом с вами такое же время.
— Ерунда… — отрешённо пробормотал Такая. — Кагэтора? Кэнсин? Нет у меня никакой памяти… Ведь эти твои перерождённые должны помнить предыдущие жизни?
— Никто не помнит свои предыдущие жизни. То, что мы помним — это жизнь до перерождения, и…
— Так вот я не помню! Этот твой Кагэтора — не я! Я — Оги Такая, и никогда не был никем другим. У меня нет об этом памяти!
— Да, вы не помните. Но это, строго говоря, не значит, что у вас нет памяти. У вас просто нет к ней доступа. Вы забыли.
— Очень интересно… А доказательства у тебя есть? Если ты утверждаешь, что я — Кагэтора, докажи!
— Доказательства… — с улыбкой пробормотал Наоэ, опуская взгляд. — Какая в них нужда? Я узнавал вас во всех десяти ваших предыдущих перерождениях, и ни разу не ошибся, какой бы облик вы ни принимали.
— И всё-таки это не я.
— Вы, — сказал Наоэ с нажимом. — Это вы, Кагэтора-сама.
— Я не помню…
На лицо Наоэ набежала тень.
— Это… На то есть причины. Тридцать лет назад нам нанесли сокрушительный удар. И вы, и я погибли. Я переродился в этом теле, но от вас ничего не было слышно, вы не откликались на зов. Я уже думал, что больше никогда вас не увижу. Испугался, по правде говоря. Вас… можно пожалеть.
— Пожалеть? Почему?
Вместо ответа Наоэ прикусил губу. Такая пристально наблюдал за ним. Несколько секунд прошли в молчании, и в конце концов Наоэ, словно решившись на что-то, сказал:
— Сейчас наша страна стоит на пороге эпохи Усобиц, невидимой обычному глазу.
— Невидимой глазу?
— Скрываясь во тьме этого мира, мстительные духи сражаются друг с другом за власть. Такая вытаращил глаза:
— Это как?..
— Проигравшие восстали, чтобы взять реванш. Черпая силу в ненависти, они хотят переиграть эпоху Усобиц.
— Что за ерунда…
— «Усобица Духов»… Полководцы, потерпевшие поражение в ходе истории, отрицают свой проигрыш, отказываются с ним смириться. Они развязали новую битву за власть над страной, и Юзуру-сан, судя по всему, оказался в неё втянут.
— Юзуру?.. — встрепенулся Такая и повысил голос: — Да, ты же что-то знаешь! Объясни, что происходит. Его сон и та девчонка… Что всё это значит?
— Я не уверен, как именно одно связано с другим, — Наоэ положил руки на огораживавшие вышку перила, — но в вашего друга вселился дух одного генерала.
— Какого?
— Попробуйте угадать.
— Слушай, ты…
— Я привёз вас сюда, на Каванакадзиму, в том числе и для подсказки.
— Какой ещё подсказки…
— Этот человек в прошлом тоже стремился к власти над страной. Такая напрягся.
— Нет. Не может быть…
— Может, — спокойно сказал Наоэ и назвал правильный ответ: — Дух полководца эпохи Усобиц Такэды Сингэна наконец восстал и зашевелился. Наша задача на этот раз — изгнать его и всех духов в его подчинении, которые уже возродились или ещё возродятся.
Такая потерял дар речи — слишком громким было имя. Подумать только, в Юзуру вселился сам Такэда Сингэн!
— Врёшь…
— Зачем мне вас обманывать?
— Но почему?..
— Люди всегда боялись мстительного духа Сингэна, который, надо сказать, сильно буйствовал несколько лет после смерти. Потом его упокоил известный священник Кайсэн Кокуси[14].
Такая смотрел непонимающе.
— Вы что-нибудь слышали о Маэнзуке?
— Нет. Что это?
— У Сингэна несколько могил, в разных уголках страны. Это связано с его завещанием, в котором он велел три года скрывать свою смерть. Гробница в Ивакубо, Кофу — одна из них. Она находится на месте бывшего особняка Цутии Гоэмона[15], в котором тело Сингэна, как говорят, предали огню. Люди в страхе прозвали её Маэнзукой[16] и всячески избегали… — Наоэ сощурился.
— Несколько дней назад гробницу кто-то разрушил.
— Да? Ну и?
— На самом деле как раз в Маэнзуке Кайсэн Кокуси и запечатал дух Сингэна.
— И что?
— Теперь печать сломана.
— Зачем это кому-то понадобилось?
— Неужели не понятно? Чтобы Сингэн мог захватить страну.
— Кто сломал печать?
— Тут у меня есть некоторые предположения… Дело было шестого числа.
— Как раз шестого Юзуру начал прогуливать школу… То есть, сон он видел в тот же день.
— Люди с высокой чувствительностью в момент подселения могут что — то ощущать. Возможно, сон был сопутствующим феноменом… Впрочем, всё закономерно. После того как Сингэн оказался на свободе, духи воинов Такэда, прежде привязанные к земле в разных местах, набрали силу и начали передвигаться.
— Куда и зачем?
— Они собираются вокруг Юзуру-сана.
— Серьёзно?
— Вы знаете, что вчера на кладбище храма Эриндзи, фамильной усыпальницы Такэда, упал метеорит?
— Блин, ну откуда мне знать?
— Действительно, было довольно поздно… В общем, никакой это не метеорит. То, что очевидцы описали как «большой огненный шар», на самом деле — сгусток призраков.
Такая вздрогнул.
— Духи чувствуют пробуждение Сингэна, но не знают, где он. Видимо, им надоело ждать, и они решили поискать сами.
— Что ты вчера сделал с Юзуру?
— Наложил печать.
— Запечатал Сингэна в его теле?
— Да, но из того, что у меня было под рукой, надёжной печати не сотворишь. Мне пришлось наложить на него самого гипноз. Юзуру-сан обладает довольно большой спиритической силой. Я использовал её, велел ему удерживать подселенного духа внутри. Думаю, он ни о чём не подозревает…
— То есть, Юзуру сдерживает Сингэна сам?
— Именно так. Защитный браслет, который я ему дал, просто помогает в этом. На обратной стороне браслета написано восьмистрочное дарани, часть мантры Рёгон[17], с помощью которого Кайсэн Кокуси запечатал Сингэна в Маэнзуке. Сингэн этого заклинания боится. Если он от страха будет искать защиты у носителя, Юзуру-сану будет легче его сдерживать. Тем не менее, нужно изгнать духа как можно скорее, а не то…
— Что?
— Неизвестно, на что способен Сингэн. Даже если носитель в данный момент сильней, дух может разорвать сдерживающую печать в любую минуту. Тогда вашему другу будет грозить опасность. Сингэн может отнять у него тело и переродиться.
— Как это — отнять тело?..
— Выгнать душу и присвоить тело себе. То есть, Юзуру-сан перестанет быть тем, кто он есть. Такая ужаснулся:
— А что же станет с его душой?
— Превратится в блуждающий призрак или очистится… В любом случае, отделение от тела равносильно смерти.
— Поэтому надо торопиться, — сказал Наоэ в ответ на потрясённое молчание. — К сожалению, моих способностей не хватит на то, чтобы выгнать из тела подселенного духа такого уровня, поэтому я позову товарища, который может это сделать, и для начала мы осуществим «изъятие». Хотя вам, — Наоэ покосился на Такаю с сожалением, — раньше не составило бы труда отправить его на тот свет, не вынимая.
— Говорю же, я не Кагэтора. Наоэ обречённо вздохнул.
— Я возьму на себя охрану Юзуру-сана. Браслет должен держать бестелесных духов на расстоянии, но есть один человек, с которым ему ни в коем случае нельзя встречаться.
— Тот, кто сломал печать на Маэнзуке?
— Возможно.
— Твой знакомый?
Наоэ ответил молчаливым взглядом, а потом сказал:
— Но я не думаю, что он мог сломать печать в одиночку. Такая нахмурился.
— В любом случае, чтобы спасти вашего друга, надо изгнать Сингэна и всех, кто с ним связан. Кагэтора-сама…
— Блин, заколебал!
— …могу я рассчитывать на ваше содействие?
Какое-то время они переглядывались в молчании. Наконец Такая выпятил губу, откинул со лба волосы, и нехотя сказал:
— Ну, раз дело касается Юзуру…
— Вы поможете?
— Только потому, что он мой друг! Ни до каких тигров и прочего зоопарка мне дела нету[18]!
— …Конечно.
Наоэ кивнул, и в уголках его губ появилась мягкая улыбка. Увидев её, Такая недовольно отвернулся.
— Тогда вот вам первое задание.
Такая снова посмотрел на него, на этот раз вопросительно.
— Девушка, с которой вы встретились позавчера. Не спускайте с неё глаз.
— Так я и знал, что что-то с ней неладно.
— В неё тоже вселился дух.
— Чей?
— Не знаю, но он кажется опасным. Не позволяйте Юзуру-сану с ней видеться.
— Понял. Только…
— Что?
— Только мне непонятно, что это за «изгнание», о котором ты всё время талдычишь. Ты что, сложишь алтарь и будешь разводить на нём костёр?
Наоэ помолчал.
— Нет, это немного другое. Не то, что обычно подразумевают под этим словом.
Такая выгнул бровь.
— Конечно, лучше всего отправлять задержавшихся в нашем мире духов в следующую жизнь, предварительно избавив их от ненависти и сожалений, но это зачастую невозможно. Приходится посылать их на тот свет насильно.
— Это и есть «изгнание»?
— Да. Изгнание — это способность отправлять духов в мир иной. Все способности, при помощи которых мы сражаемся, — продолжал Наоэ, — можно условно разделить на две большие группы: двигательная сила и волновая сила. Двигательную силу вы уже видели, это способность воздействовать на материальные объекты снаружи. Волновая сила работает изнутри, то есть, воздействует на душу противника. Изгоняющая сила относится ко второй группе, и нам она дарована богом-покровителем, Бисямон-тэном.
Наоэ бросил на Такаю косой взгляд:
— Хотите посмотреть?
— М-м?..
— Например, у вас за спиной сейчас стоит призрак и собирается напасть.
Такая вздрогнул и резко обернулся: у лестницы маячил скелет в доспехах и шлеме. Слова застряли в горле.
«Не может быть…»
Скелет в доспехах вынул меч из ножен и начал приближаться.
— Дух-на-привязи, погибший при Каванакадзиме, — определил Наоэ, не теряя спокойствия. — Судя по его враждебности — из Такэда.
Призрак воина с безмолвным криком занёс меч над головой.
— О-о… — Такая попятился. Наоэ сложил пальцы в мудру и речитативом проговорил:
— Ари-нари-тонари-анаро-наби-кунаби.
Лезвие начало опускаться.
— БАЙ!
Дальше всё произошло мгновенно. В воздухе будто бы открылась щель, и нападающего затянуло в неё со свистом. Скелет в доспехах исчез, оставив после себя лишь облачко странного дыма.
— А…
— Это и было изгнание, — сказал Наоэ, поворачиваясь к Такае. — Чтобы вы не думали, что всё это отвлечённые разговоры.
Какое-то время Такая потрясённо таращился на то место, где только что стоял призрак, а потом его губы сложились в тонкую усмешку.
— Ух-ты… — усмешка стала вызывающей. — А что, весело. Так и быть, составлю тебе компанию.
Наоэ мягко улыбнулся:
— Буду премного благодарен.
Сидящая на кровати девушка повернулась на стук:
— Да?
В приоткрытую дверь просунулась голова:
— Можно?
— Ты… Я тебя помню…
— Хе-хе… Привет.
В комнату вошла Морино Саори в коричневом пиджаке и с букетом цветов в руках.
— Я подумала вчера, когда мы приходили, что в этой пустой комнате не помешали бы цветы… Но я не вижу вазы.
— Э-э…
— Кажется, сегодня тебе получше. Скучно, наверное, сидеть тут одной? Юико смотрела на неё в растерянности.
— Ах да, я не представилась. Меня зовут Морино Саори. Парень, с которым мы вчера приходили — Оги Такая.
— Оги Такая?…
— Он неприветливый, и от него часто люди шарахаются, но парень неплохой. И на вид ничего так, правда? Неординарный характер, рост метр семьдесят восемь, думаю, у него много тайных поклонниц. А тебе он как, Юико-сан?
На лице девушки было написано полное недоумение.
— А… Понятно. Ну ладно. Скажи тогда, удалось тебе что-то вспомнить?
— Ничего… — пробормотала Юико и печально опустила голову. Прямые чёрные волосы упали ей на щёки, красиво обрамляя точёное, как у куклы, лицо. Саори некоторое время наблюдала за ней, а потом бодро изрекла:
— Не вешай нос! Скоро вспомнишь, обязательно!
— Да… Скоро вспомню.
Юико улыбнулась — напускной улыбкой, которая, совершенно очевидно, давалась ей с трудом, и Саори оценила её стойкость. Юико изящно вскинула руки, принимая букет:
— Спасибо, Саори-сан. Я тебе никто, ты не обязана была это делать…
— Да не за что.
— Красивые… Вообще-то мне было немного грустно. Как хорошо, что ты пришла… Мне не по себе, я никого здесь не знаю… Правда, как хорошо.
На лицо Саори набежала тень. Заметив это, Юико спросила:
— Что-то не так?
— А?.. Нет, я просто подумала, какие у тебя честные, ясные глаза…
— Да ну тебя… Чего это ты вдруг?..
— Так… Небольшой приступ отвращения к себе.
Сказать по правде, Саори пришла проведать больную вовсе не из бескорыстных побуждений. Её привела сюда оброненная Юзуру фраза: «Хочу ещё раз встретиться с той девушкой».
Услышав это краем уха, Саори просто не могла усидеть на месте. Юзуру хочет встретиться с девушкой, какой кошмар! Ситуация тем более серьёзная, что девушка — прекрасная незнакомка, потерявшая память. Саори на всех парах помчалась в больницу, чтобы принять упреждающие меры: свести Юико с Такаей, и скрыть от неё существование Юзуру.
Таков был план. Конечно, Саори серьёзно заблуждалась на счёт Юзуру, ведь всё, что ему было нужно от Юико — это информация о том, кто в него вселился. Но Саори этого не знала, поэтому приготовилась к войне, однако… Храбрая улыбка на лице девушки пошатнула все планы — да что там, не оставила от них камня на камне.
«Какая я гадкая…»
Юико, очевидно, сейчас не до мальчиков — она даже не помнит, кто она! Разумеется, ей грустно и страшно, разумеется, она искренне обрадуется всякому, кто придёт её навестить. Подумала ли об этом Саори, когда сюда шла?
«Я совсем не думаю о других, — устыдилась она. — Говорят, любовь слепа — как раз мой случай…»
…Поговорку она, конечно, интерпретировала не совсем верно.
«Точно, хватит думать о парнях, надо помочь Юико-сан! Сейчас время для женской солидарности, а не для любви».
Полная внезапной решимости, девушка стиснула кулаки.
— Всё будет хорошо, Юико-сан. Я с тобой. Не унывай.
— Ты… интересный человек.
— Да?..
Юико тихонько рассмеялась — так очаровательно, как у Саори никогда бы не получилось.
Саори бросила взгляд за окно, пытаясь придумать, что делать дальше.
— Смотри, какое солнце, грех в такую погоду в доме сидеть.
Юико подняла на неё вопросительный взгляд.
— У тебя же ничего не болит? Давай отпросимся у врача, и я покажу тебе Мацумото, раз уж ты здесь.
— Правда?
— Судя по форме, ты не отсюда, и сидя в больнице вряд ли что-то вспомнишь. Прогулка должна пойти на пользу.
Лицо Юико осветилось радостью:
— Хочу, хочу!
— А если врач не отпустит, мы убежим.
— Здорово! Мне это нравится!
— Значит, решено.
— Ура!
Девушки радостно ударили по рукам. Кажется, они нашли друг в друге родственные души.
Так они и проболтали о том, о сём почти до шести часов вечера.
— Значит, до завтра.
— Спасибо, что пришла.
— Держись тут давай, ладно?
Саори вышла из комнаты. Проводив её взглядом и проследив за медленно закрывшейся дверью, Юико вдруг проронила:
— Косака, ты?
На раскрытом окне за её спиной качнулись от ветра занавески. На улице, под деревом гинко стоял (интересно, как давно?) невысокий молодой человек в накинутом на плечи плаще. Его кожа была очень белой, почти прозрачной. Когда он снял тёмные очки, чтобы обратить свои обсидиановые глаза к окну, ничто больше не скрывало его леденящей душу красоты.
— Госпожа, — так обратился к девушке Косака Дандзёноскэ Масанобу.
Юико, чей взгляд стал острым, а лицо — холодным и отстранённым, словно маска, спросила:
— Что слышно от нашего господина?
Низкий голос будто принадлежал не ей, а кому-то другому.
— Господин… оказался заперт внутри вместилища.
— Что?! — Юико наградила Косаку яростным взглядом. — Как это произошло?!
— Кто-то помог носителю.
— Проклятье… — новость, казалось, её ошеломила. — Кто посмел?..
— Не могу знать. Не секрет, однако, что многие боятся возрождения нашего господина и вступления его в Усобицу Духов. Это мог быть кто угодно.
Косака заметил браслет, но больше ничего не успел сделать — Юзуру был слишком подозрителен.
— Ах… А что печать та, сильна?
— Нет. Браслет немного защищает, но запечатывающей силы в нём нет. Скорее всего, злоумышленник загипнотизировал носителя, чтобы тот сдерживал подселенного духа сам. Гипноз гипнозом, но тягаться с нашим господином мало кому по зубам. Способности этого носителя нельзя недооценивать.
— Верно, — Юико тонко усмехнулась. — Я видела его силу, она превосходит всяческие ожидания. Уж не знаю, как ты его выбирал, но сила нам пригодится. Вместилище должно быть сравнимо по мощи с нашим господином, иначе оно недостойно быть вместилищем… Вот и Маэнзуку мы не смогли бы разрушить, если бы не сила Юико. Но она мой потомок, и то, что она с нами — в порядке вещей. Нарита Юзуру — твоя находка, и за неё я тебя хвалю. Славное вместилище ты отыскал, Косака Дандзё.
— Вы слишком добры.
— Наконец-то подошло наше время! Пусть господин получит власть, и исправит мир, что пошёл по ложному пути!
— Да будет так, — откликнулся Косака чистым тенором.
— Кому ещё быть на вершине, как не господину? Рисунок Усобицы Духов изменится до неузнаваемости. Глупцы генералы разбегутся в страхе перед нами. Мы покажем им, кто тут настоящий владыка.
— Воистину.
Юико посмотрела на Косаку долгим взглядом и тихо произнесла:
— Ты разбудил меня ото сна и привёл сюда. Благодарю.
— Невозможно вернуть к жизни князя Сингэна без вас, его законной жены… госпожа Сандзё-но-ката.
Девушка величаво вскинула голову:
— И то верно.
На губах Юико — нет, Сандзё — заиграла холодная, неприятная улыбка. Тень от оконной рамы упала на пол.
— Госпожа… Есть кое-что, о чём вы должны знать.
— Говори.
— Уэсуги зашевелились.
— Охотничьи псы Кэнсина? Призрачная Армия Уэсуги, или как там их… Но разве им не пришёл конец какое-то время назад?
— Выжившие вновь собрались с силами. Они саму Усобицу Духов хотят остановить, с ними иметь дело опаснее, чем с иными генералами.
— Если перерождённые Кэнсина вступили в игру, то они обязательно попытаются изгнать господина. Нельзя этого допустить, иначе всё будет потеряно.
Косака странно сверкнул глазами:
— Что прикажете?
— Уничтожим их, и дело с концом.
— Но они перерождённые…
Сандзё недовольно выгнула бровь:
— Да что они могут против господина! Не стоит и тревожиться об этом. В крайнем случае возьмёшь их на себя, таков твой долг вассала.
Косака промолчал.
— Сейчас важнее всего снять с господина путы, иначе дело с места не стронется. Приступай немедля.
— Слушаюсь, — на губах Косаки мелькнула улыбка, но Сандзё её не заметила.
— А ещё мне не даёт покоя один человек…
— Кто?
— Когда я в теле Юико приехала в эти края и впервые встретилась с Наритой Юзуру, вместилищем господина, — он был с ним. Я решила, что они друзья. Вчера он был здесь, чтобы увидеться с Юико, а девица, которая приходила сегодня, назвала его «Оги Такая».
— Оги Такая?
— Не могу его раскусить. Особой спиритической силой он, вроде бы, не владеет, но он видел пламя…
— Пламя? Что-то произошло?
— Моя оплошность. Увидев господина впервые за четыреста лет, я расчувствовалась. Юико улучила момент и начала отчаянно сопротивляться. Я быстро подавила её, но… Позор мне, воистину. Дрянная девчонка, кто бы мог подумать, что в ней столько силы… Я недооценивала её.
— Сильна, как и подобает вашему вместилищу…
— Ты прав, но… Ладно, загвоздка в этом юноше, Оги. Что-то не так с ним. Не думаю, что он один из нас, но он — кто-то. Не знаю, кто. Не простой человек… Косака заставил себя сохранять спокойствие.
«Оги Такая…»
Имя отпечаталось в уме. Он слышал его не впервые, но Сандзё ничего об этом говорить не собирался — наоборот, вздохнул с облегчением, когда понял, что ей неизвестно, кто он такой. Косака сделал вид, что сказанное для него новость, и удержал маску безразличия на лице.
— Хорошо, я запомню ваши слова и буду начеку.
— Как быть с господином?
— У меня есть одна идея, но мне понадобится ваша помощь.
— Что ты задумал?
— Девушка, которая приходила, Саори… — Косака сверкнул глазами. — Я видел её этим утром с Наритой Юзуру. Вероятно, они знакомы. Сейчас носитель духа боится чужаков, любому из нас будет сложно к нему приблизиться, но он не станет опасаться тех, кого знает.
Сандзё тут же разгадала план:
— Ты предлагаешь использовать девицу?
— Именно так. Стоит снять браслет, и внушение даст трещину. Тогда наш господин, скорее всего, одержит над носителем верх и сбросит путы. Госпожа…
Сандзё поняла невысказанную просьбу. Её губы растянулись в усмешке:
— Очень хорошо.
Она потянулась к букету гвоздик в вазе у изголовья, и взяла один цветок.
— Я сделаю это. Ты следи за духами-генералами. Если кто-то посмеет вмешаться, или попробует навредить Юзуру — не колеблись.
Косака вскинул голову. Сандзё раздавила цветок в руке.
— Убей.
— Слушаюсь!
Подул ветер. Сад за окном заливало солнце, красное, как кровь.
А в это время то же закатное солнце золотило дорожку вдоль реки Нараи на западе Мацумото, по которой плечом к плечу шагали двое.
— Извините, что вам приходится ходить со мной по магазинам, — сказал Нарита Юзуру, на котором в это время дня была джинсовая рубашка, джинсы, и кеды — обычная одежда обычного школьника. Он чувствовал себя виноватым и искренне просил прощения.
— Мне не сложно, — спокойно отозвался Наоэ Нобуцуна, тот самый человек, который надел на его руку защитный браслет. — Вдруг кто-то попытается отнять браслет — считайте, что я ваш телохранитель. Впрочем, «не переживайте» говорить не стану. Вы всё равно будете переживать.
Юзуру усмехнулся:
— Это точно.
В этот день, в два часа пополудни, Такая явился к Юзуру домой вместе с «незнакомцем в чёрном», Наоэ. Увидев их на пороге, Юзуру заморгал; тогда Такая сделал недовольное лицо и объяснил:
— Это мой… м-м… двоюродный брат. Его зовут… м-м… Наоэ Нобуцуна.
— Да ну… Что, правда?
Наоэ заново представился изумлённому до глубины души Юзуру:
— Простите, что напугал вчера. События развивались слишком быстро, и Такая, видимо, не успел поставить вас в известность…
Переводя взгляд с одного на другого, Юзуру спросил Такаю:
— Так это ты его позвал?
Тут Наоэ, видимо, ткнул его локтем, потому что Такая зашипел: «Больно! Дурак!», после чего нехотя ответил:
— Я волновался… В тебя вроде как дух вселился, а в Тотиги у нас… э-э… Что там у нас, а? Наоэ схватился за лоб. Кажется, они это репетировали, но теперь ему пришлось взять инициативу в свои руки:
— Я из семьи буддистского священника, мы живём в Тотиги, у нас там свой храм школы Сингон. У меня у самого есть сертификат священнослужителя, и мы подумали, что я могу чем-нибудь помочь.
В этом месте рассказа не Юзуру, а Такая вытаращил глаза:
— Ты монах?!
— Я же говорил! Чем вы слушали?
— Не говорил! И вообще, у тебя голова не бритая!
— Я свободен от формальностей.
— Монахи должны брить головы!
— Это личное дело каждого!
Юзуру слушал их в немом изумлении. Такая никогда не упоминал, что среди его родни есть священники…
Потом Такая отправился домой, а Наоэ вызвался сопровождать Юзуру по его делам, в качестве охраны. Теперь они шли по набережной вдоль бетонного ограждения, и Юзуру тихонько посмеивался.
— Что? Что-то не так?
— А?.. Нет, — спохватился Юзуру, и пнул ногой камешек на дороге, чтобы скрыть смущение. Его развеселило воспоминание о недавней перепалке.
— Такая, он же вообще с людьми неприветливый. Невежливый, наглый, вспыльчивый, не следит за языком, с учителями круглый год ругается…
Наоэ выгнул бровь.
— Вечно на всех огрызается — я никогда не видел, чтобы он прикалывался со взрослым. А с вами он… прикалывался.
— Да?
— Да, так можно назвать ваши словесные игры. Это как собака, она, когда играет, не показывает клыки, — Юзуру бросил взгляд на речной поток, в котором плыли осколки закатного солнца. — Когда Такая показывает клыки — это страшно, даже мне. В голосе появляется угроза, и глаза у него становятся совершенно дикие… Но сегодня он как будто… расслаблялся. Приятно было смотреть.
— Расслаблялся? — в серьёзном взгляде Наоэ читался искренний вопрос. — Со мной?
— Ага.
Юзуру с задумчивым видом распахнул глаза.
— Не знаю, может, потому, что я единственный ребёнок в семье, мне всегда казалось, что двоюродные братья — это что-то вроде родных, только далеко, — он посмотрел себе под ноги и усмехнулся: — Вы с Такаей похожи.
Наоэ снова услышал то, чего совершенно не ожидал.
— Неужели?..
— Ага. Вчера, когда вы ушли, и Такая пришёл — я ещё не знал, что вы родственники, но уже подумал: «Ого, они похожи».
— Почему?
— Дело не в характере, не во внешности, скорее в общей атмосфере. Хотя, если подумать, у вас абсолютно разные лица… — Юзуру склонил голову и рассмеялся: — Но вы похожи. Даже сейчас мне кажется, что это Такая идёт рядом со мной.
Его бесхитростный смех привёл Наоэ в замешательство. Разумеется, история про родственников была выдумкой от начала и до конца, нужной лишь затем, чтобы не в ызывать у Юзуру лишних подозрений… Но вот он заявил об их сходстве.
Интересно, какой смысл проницательный Юзуру в действительности вкладывал в эти слова?
«Этот юноша…»
Возможно, он чувствовал в них обоих перерождённых? Конечно, о перерождённых ему было знать неоткуда, но он мог бессознательно отличать их от других. Если так, то природа наградила его настоящими способностями… что, в свою очередь, делало его слова о сходстве между Наоэ и Такаей непреложным доказательством того, что они — звери одной породы.
«Можно ли верить?..»
Можно ли полагаться на свои ощущения?
А доказательства у тебя есть? Если ты утверждаешь, что я — Кагэтора, докажи!
Вспомнив слова Такаи, Наоэ нахмурился.
«Возможно, я и сам не уверен…»
Ни разу до этого он не усомнился в своей способности различать Кагэтору в толпе. Каковы бы ни были обстоятельства, он знал, что не ошибётся. Когда Кагэтора считался пропавшим без вести, Наоэ боялся, но говорил себе, что страх пройдёт, стоит им снова встретиться — и вот, сейчас страх не проходит. Наоборот, становится сильнее.
В самом ли деле Такая — Кагэтора?
Неужели единственный способ узнать наверняка — это дождаться его пробуждения?
Наоэ желчно усмехнулся.
«Я предаюсь унынию…»
Возможно, потому, что нынешний противник слишком силён. И всё же…
— Наоэ-сан? — оклик Юзуру вернул его к действительности. Юноша смотрел на него снизу вверх.
— Да?
— Вы ведь знаете?
— Что?
— Кто в меня вселился. Правда ли, что это…
Наоэ остановился и посмотрел на Юзуру в упор. Тот, должно быть, что-то прочёл в его взгляде.
— Вот-как… — сказал Юзуру и рассмеялся: — То есть, возможно, правда. Но раз вы здесь, всё будет хорошо, да?
— Юзуру-сан…
— Да, всё будет хорошо. Я в вас верю.
«Удивительный юноша…»
Его естественные жесты и слова расслабляли, успокаивали сердце. В самом деле, очаровательный юноша, и если Такая — правда Кагэтора… Возможно, само провидение послало его этой измученной душе.
«Его, а не меня».
— Пожалуйста, будьте рядом с ним, — проговорил Наоэ мягко. Юзуру поднял на него вопросительный взгляд.
— Я буду рядом с вами, а вы — будьте с ним.
Какое-то время Юзуру изучал его, словно какую-то загадку, а потом кивнул с улыбкой, ослепительной, как закат:
— Хорошо.
Наоэ попытался мысленно нарисовать в закатном небе милый его сердцу образ Кагэторы. Не успел он представить и нескольких черт, как всё оказалось стёрто громким шумом проехавшей мимо машины. Вернувшись к действительности, Наоэ вдруг подумал — а какой из образов Кагэторы он пытался воспроизвести?
…В глазах, он точно знал, были обида и укор.
— Погодите-ка… Что значит «вышла»?! — взвился Такая, выслушав объяснения мужчины в белом халате.
Прошёл день, и наступило воскресенье. Такая пришёл в больницу к Юико, и теперь разговаривал с врачом в коридоре, у двери кабинета.
— Ну, она совершенно здорова, просто ничего не помнит. Почему бы и не погулять, если хочется. Я разрешил, — беспечно ответил врач.
— Вы всегда разрешаете больным делать, что им хочется?!
— Да, кстати, с ней та барышня, которая приходила с тобой в прошлый раз. Я оставил больную на её попечении.
— Вот блин… Эй! Подождите!
Но врач, посмеиваясь, уже ушёл по коридору. В прошлый раз с ним приходила…
«Морино!..»
Хотя неясно, каким местом она барышня.
«Чёрт! Вот кто во всём виноват!»
Такая прижал руку ко лбу. И когда это они успели настолько подружиться?.. Если Юико в больнице нет, получается, он пришёл зря.
— Чёрт бы побрал эту Морино! — прорычал Такая, но уже в следующую секунду злость его отпустила.
«Ну что теперь, домой?..»
Сказать по правде, он не выспался. Весь вечер в голове крутились мысли, мешая заснуть. Рассказ Наоэ не оставил его равнодушным, и Такая по-своему переживал.
«Может, это просто злая шутка?..»
Но для шутки история была слишком хорошо продумана. К тому же, Наоэ не производил впечатления лжеца — впрочем, полного доверия не вызывал тоже.
Вот только…
Не спускайте с неё глаз.
Сказанное вчера пронеслось в голове Такаи, и, решив: «Попробую поискать», он нетвёрдым шагом двинулся по коридору вперёд.
Снаружи его ждало пасмурное небо. Северные Альпы, обычно маячившие на горизонте, почти не были видны. Опасаясь дождя, он оставил мотоцикл дома, и, кажется, правильно сделал: начало накрапывать.
Куда могла Саори повести Юико? На что, вообще, можно посмотреть в Мацумото? Ответ напрашивался очевидный.
«Замок…»
Такая понял, куда идти, и тронулся было с места, как вдруг его взгляд упал на засыпанную белым гравием дорожку, на которой он стоял. Он вспомнил, как Наоэ вчера на стоянке поднял камни в воздух, не притрагиваясь к ним.
Не думайте, что вас это не касается.
Такая уставился на гравий. Тогда он не особо поверил, но вдруг…
«Вдруг получится?..»
Если он, как утверждает Наоэ, в самом деле Кагэтора, то у него тоже есть эта «двигательная сила».
Он сосредоточился на одном круглом камешке и постарался повторить то, что видел вчера.
«Поднимись!» — мысленно приказал он, впившись в камень взглядом, но тот не шелохнулся.
Такая наморщил лоб и сосредоточился получше: «Давай!». Камень оставался раздражающе неподвижен. Такая напрягся изо всех сил: «Давай же!..». Камню, казалось, не было до него ровным счётом никакого дела. Такая выдохнул и расслабился.
«Лживый монах!..» — мысленно ругнулся он и пнул ногой непослушный камень. Похоже, над ним всё-таки посмеялись…
«Правильно, не надо верить. Иначе потом стыда не оберёшься…»
Со злостью откинув волосы со лба, Такая зашагал вперёд. Не надо было верить… Кто верит, тот всегда остаётся в дураках.
С этой мыслью он и вышел с больничного двора.
Чтобы попасть в замок Мацумото, лучше было выходить не на главную дорогу, а на ту, что сзади. Ноги сами понесли Такаю к улице Накамати — он шёл, задумавшись, не обращая внимания на моросящий дождь. Внезапно в проёме между домами, на параллельной улице, мелькнула странная тень. Такая остановился.
«Хм?..»
Похожая тень мелькнула справа. Он обернулся, чтобы проверить, что сзади — и его глаза распахнулись. Такая сделал осторожный вдох.
По улице, тяжело ступая и бренча доспехом, шёл воин. На Такаю он не смотрел — да и нечем ему было смотреть: доспех болтался на скелете.
«Это же…»
Такая не мог выдавить из себя ни звука. Костяной воин был не один; стоило оглядеться — как неподалёку обнаружился другой, на этот раз простой ратник. Кости его рук пожелтели, и остатки спутанных волос на голове покачивались в такт нетвёрдым шагам. Он исчез, поравнявшись с отштукатуренной стеной дома, но рядом возник следующий…
Такая наблюдал за ними, не в силах пошевелиться. Вдруг его миндалевидные глаза сузились.
Духи воинов Такэда набрали силу и начали передвигаться…
Так сказал Наоэ.
«Получается, всё-таки правда?..»
После того, что он только что увидел, сложно было оставаться скептиком.
Тем временем Саори и Юико пришли, как и следовало ожидать, в замок Мацумото, чем ещё раз подтвердили его статус главной городской достопримечательности.
— А-а, подожди меня! — взмолилась задыхающаяся Саори, преодолевая последние ступеньки очень крутой лестницы, которая выводила наверх башни. — Кажется, я приготовила слишком много еды. Нести тяжело!
Наконец она выползла на дощатый пол, хватая воздух ртом. Юико уже была там, вместе с несколькими группками туристов, но в целом, благодаря раннему часу, на верхнем этаже главной башни замка Мацумото было довольно свободно.
Забранные решётками окна, сквозь которые в комнату лился обильный свет, располагались низко: чтобы взглянуть на окрестности, нужно было наклоняться — что Саори и сделала.
— Эх, ничего не видно из-за облаков. Когда ясно, видно намного дальше…
Тут она заметила, что разговаривает сама с собой, а Юико уже какое-то время молчит. Обернувшись, Саори заглянула своей спутнице в лицо:
— Что-то не так, Юико-тян? Плохо себя чувствуешь?
Юико смотрела в окно безо всякого выражения. Саори это показалось странным, но она решила держаться бодро:
— Мне, знаешь, нравятся замки. Это не просто высокие дома, с которых далеко видно. Здесь как будто становишься благороднее, когда представляешь себя на месте какой-нибудь древней принцессы… Как в исторических сериалах, я вообще их люблю.
Её спутница молчала.
— Круто, наверное, жить в замке… Хотя зимой холодновато будет, — Саори рассмеялась, и тут Юико что-то пробормотала себе под нос.
— Что?.. — переспросила Саори, не расслышав.
— …Это наш замок, — повторила Юико прерывающимся голосом.
— Юико-тян?..
— Замок Фукаси[19] принадлежит нам, Такэда, и больше никому. Он просто запятнан ложной историей… — девушка говорила едва слышно, будто выдавливая из себя слова. Её лицо было пустым, но голос постепенно набирал силу: — Это замок Такэда. Земля Такэда.
— А-а… Э-э… — Саори занервничала. Другие туристы как раз переместились на нижний уровень, и девушки остались наверху одни… Саори не знала, как понимать услышанное.
— Ты… Ты уже что-то вспомнила?
Глаза Юико странно заблестели, а губы искривились в холодной усмешке:
— Этот замок должен принадлежать Такэда. Нужно очистить его от скверны. Нужно исправить историю, и заново создать мир, в котором будет властвовать наш господин.
По телу Саори пробежала дрожь. Не оставалось никаких сомнений в том, что устами Юико говорит кто-то другой. Кто же?..
— Мы победим в Усобице Духов. Все земли возьмёт господин.
Тут глаза Юико распахнулись и вспыхнули ярким фиолетовым светом. Саори судорожно вздохнула. Свет сковал её, она не могла отвести взгляд — и не могла пошевелиться!
ОТНЫНЕ ТЫ СЛУЖИШЬ МНЕ И БУДЕШЬ ВЫПОЛНЯТЬ МОИ ПРИКАЗЫ.
Взгляд фиолетовых глаз отнимал волю. Голос затмевал разум, отрывал Саори от мира и полностью подчинял себе.
ТЫ СНИМЕШЬ ПЕЧАТЬ, КОТОРОЙ НАРИТА ЮЗУРУ УДЕРЖИВАЕТ ГОСПОДИНА.
ПРИБЛИЗИШЬСЯ К ЮЗУРУ И СНИМЕШЬ С ЕГО РУКИ БРАСЛЕТ.
Саори не могла пошевелиться. Голос повелевал, приказу невозможно было сопротивляться…
ТЫ ОСВОБОДИШЬ КНЯЗЯ СИНГЭНА. ИДИ!
Свинцовые облака над главной башней разродились моросящим дождём. Дождь поливал крыши и стены, мутил воду во рву. Юико отрешённо смотрела на нечёткое отражение замка на её поверхности.
Там, у рва, и обнаружил девушку Такая.
— Юико-сан?..
Она обернулась, услышав приближающиеся шаги:
— Оги-кун?
— Ты одна? А где Морино?
— Ей стало плохо, и она пошла домой. А я не знаю, как добраться до больницы. Ты меня не проводишь?
Такая недоумённо нахмурился, но кивнул:
— Ладно…
Рука Юико обвилась вокруг его руки. Такая бросил на девушку полный удивления взгляд и увидел обращённую к нему странную, чарующую улыбку.
«Что она делает?..»
Юико смотрела на него так, словно хотела околдовать. По-прежнему улыбаясь, она украдкой обернулась: стоя под дождём в тени соснового дерева за ними наблюдал Косака Дандзё.
Придя на следующий день в школу, Такая встретился с Юзуру и Наоэ у ворот. Вчерашний день, кажется, прошёл без происшествий, но выглядел Юзуру всё равно плохо. Очевидно, удерживать дух Сингэна внутри (хоть это и происходило под гипнозом) требовало немалых душевных сил.
— Вот в такое время как раз и надо прогуливать, — сказал Такая, завидев друга.
— Но я уже столько пропустил… И в секции пора бы показаться.
«Слишком ты правильный», — сказал Такая отчасти с упрёком, а стоявший рядом Наоэ сообщил:
— Изыматель духов, которого я вызвал, прибудет только завтра. Сегодня придётся потерпеть.
— Ну, знаешь ли!..
— Такая, — сделав примиряющий жест, Юзуру изобразил улыбку на бледном напряжённом лице. — Я в порядке, не волнуйся. Наоэ-сан, вы ведь поможете?
— Можете на меня положиться.
— Юзуру!
— Да нормально всё, — тот рассмеялся. — Ладно, я пошёл, мне надо с учителем встретиться.
Увидимся позже.
Юзуру махнул рукой и ушёл — снова с выражением усталости на лице. Ничто в его облике не говорило о том, что он в порядке.
— Он слишком перенапрягается, — вздохнул Такая.
— Бедняга… — добавил Наоэ.
Такая прислонился к припаркованному рядом «Сефиро» и откинул волосы со лба.
— Мне тут кое-что непонятно… Как ты узнаёшь, что в кого-то вселился дух?
— Когда в утробе матери находится ребёнок, можно услышать биение двух сердец. Так же и с душами — можно почувствовать два волновых пульса.
— Ловко… Я, конечно, плохо представляю, что это за ощущение, но, если бы я был Кагэтора… Я тоже мог бы это различать?
— И намного лучше, чем я.
— Хм… — Такая явно думал о Кагэторе в третьем лице. — …И духа бы этого прогнать, наверное, смог…
— Такая-сан?..
— Два дня уже прошло. Где шляется этот твой товарищ?
Наоэ слегка нахмурился:
— Он был в командировке. Я велел ему немедленно возвращаться, но между тамошними духами-генералами начались стычки, он оказался втянут, и до сих пор с этим разбирается.
— Да? А других у тебя что, нету?
— Есть, но один из них сейчас младенец, а второй пропал без вести.
— Вы, вообще, в состоянии Юзуру защитить? Сингэна изгнать в состоянии?
Наоэ внезапно стал серьёзным:
— Я обещаю защищать Юзуру-сана ценой собственной жизни. Сингэн не добьётся своего, ни при каких обстоятельствах.
Сила этих слов вывела Такаю из равновесия, но он быстро пришёл в себя и усмехнулся в нос:
— Ценой жизни? Ха! Да чего она стоит? Умер, забрал чужое тело, живёшь дальше — вот и все дела.
Наоэ распахнул глаза, словно его ударили.
«Э-э?..»
Столь сильная реакция на секунду даже смутила Такаю. Он всего лишь хотел слегка съязвить, но Наоэ теперь сверлил его пристальным, пугающим взглядом. Такая невольно попятился.
— Не думал, что когда-нибудь услышу от вас подобные слова, — проронил Наоэ холодно. — Безответственные слова… Я ведь могу сказать вам ровно то же самое.
Такая вздрогнул. Один взгляд натолкнулся на другой. «Ты тоже перерождённый», — молчаливо обвинял Наоэ.
Такая сдался первым:
— …Я не Кагэтора.
— Такая-сан…
Он какое-то время разглядывал асфальт у себя под ногами, а потом обернулся и посмотрел на протянувшуюся за спиной дорогу.
— Мне со вчерашнего дня кажется, что за мной следят…
Наоэ тут же занялся внимательным обзором окрестностей.
— Случайно не человек по имени Косака?
— Не знаю я его имени… А ты его знаешь? Помолчав немного, Наоэ сказал:
— Назвавшийся так человек вчера пытался снять браслет с Юзуру-сана.
— Это плохо?
— Да. Я чувствую, это сулит нам неприятности. Такая сощурился и посмотрел на здание школы:
— Неприятности, значит…
А в это время из тени школьного здания за ними наблюдали холодные глаза.
Бездействие противника наводило на подозрения.
Кто вселился в Юико — узнать до сих пор не удалось. Мстительные духи пока сидели тихо, но это слишком напоминало затишье перед бурей. В любом случае, сила сдерживающего заклятия Юзуру начинала слабеть; в такой ситуации Сингэну только дай повод — и он быстро вырвется из плена.
После занятий Такая пошёл вместе с Юзуру в его секцию (а был это, между прочим, духовой оркестр) и некоторое время сидел там, но потом со словами: «Нет, надо проверить», — поднялся и, возложив охрану Юзуру целиком на Наоэ, отправился в больницу к Юико.
Между тем, прислужник Такэда — та самая угроза, которой они опасались — прятался там, где им и в голову не пришло бы искать.
О конце занятий давно объявили по радио, и почти все, кто оставался в секциях, уже разошлись по домам. Наоэ, поджидавший Юзуру в зарослях за зданием школы, посмотрел на часы: время близилось к семи, ему уже давно пора было выйти… Наоэ и сам выглядел усталым — сказывалось нервное напряжение.
«Хорошо, если всё благополучно», — подумал он, и тут услышал сзади шелест травы — чьи-то шаги. Наоэ обернулся. Чуть поодаль под деревом обнаружился молодой мужчина в накинутом на плечи тренче. Школьником он не был… Иссиня-чёрные волосы, белоснежная кожа, ярко-алые губы на правильном лице. Прекрасный незнакомец стоял, легко касаясь пальцами древесного ствола, и поглядывал в его сторону.
— Давно не виделись, Наоэ Нобуцуна, — голос был чистым, как родниковая вода.
— Значит, это всё-таки ты, Косака Дандзё, — спокойно ответил Наоэ.
Похоже, эти двое друг друга знали. Какое-то время они молча переглядывались, а потом Косака улыбнулся уголками губ:
— Я так и думал, что ты объявишься… Твои действия предсказуемы, Наоэ.
Наоэ скрипнул зубами, а Косака продолжил:
— Кагэтору, значит, ты нашёл.
— Ты знал?! — Наоэ вытаращил глаза. — Неужели ты…
— Не переоценивай меня. Чтобы я вот так взял и привёл вас прямо к нему? Нет, он просто случайно оказался рядом с выбранным вместилищем.
— Тридцать лет назад, — сказал Косака, когда Наоэ ничего не ответил, — ему здорово досталось в битве с Одой. Стоит отдать ему должное — не всякий смог бы вернуться после такого. Однако же, он в плачевном состоянии… и это вполне объяснимо.
Наоэ сдвинул брови:
— Он смог переродиться — это уже чудо, учитывая полученные повреждения.
— Хм, — Косака смерил Наоэ взглядом, — но ты, я надеюсь, не думаешь, что это хаконха лишила его памяти?
Наоэ вскинул глаза, а Косака низким голосом продолжал:
— Он позабыл обо всём не после удара хаконхи. Он позабыл, потому что сам того пожелал.
Кагэтора сам запечатал свою память.
Наоэ вздрогнул.
— Как ты можешь об этом не знать? Кто загнал его в угол, кто заставил отказаться от себя?
— Замолчи!
— Это ты, Наоэ! Вспомни, что ты сделал с ним, когда и душа и тело его уже истекали кровью! Всему виной твоё лицемерие. У тебя нет права его жалеть. Воин справедливости? Мечом прокладывающий правильный путь? Да ты сам когда-то был обычным мстительным духом!
Наоэ сглотнул и ничего не ответил — нечего было отвечать. Косака смотрел на него холодно, и ветер играл полами его плаща.
— Как бы там ни было, — сказал наконец Косака, усмехнувшись в нос, — меня это не касается.
И, разумеется, Кагэтора нас весьма обяжет, если не вспомнит, как пользоваться силой.
Наоэ упёрся в него взглядом и низким голосом спросил:
— Зачем ты освободил Сингэна?
— «Зачем»? Глупый вопрос. Я, какой-никакой, а полководец. Если эта страна снова готовиться шагнуть в эпоху Усобиц, то долг вассала — привести к вершине своего господина.
— Ты серьёзно? — Наоэ вглядывался в лицо собеседника пристально, стараясь прочесть правду.
— А мне ты не казался глупым честолюбцем…
Косака посмотрел на него задумчиво, и в конце концов обронил:
— Я тоже не хочу, чтобы всё досталось какому-то Нобунаге…
— Косака!..
Но тот быстро перевёл взгляд в небо, словно не желая продолжать тему.
— Князя Такэду Сингэна скосила болезнь во время марша на столицу. Он не дошёл до власти, но нынешняя Усобица Духов может развеять его скорбь. Никому кроме нашего князя не бывать верховным властителем.
— Намерен поднимать Сингэна во что бы то ни стало? — спросил Наоэ. — Усобица Духов — это нарушение миропорядка. Каковы бы ни были мотивы, возрождение Сингэна недопустимо.
— Намерен ставить нам палки в колёса, Уэсуги? — лицо Косаки неприятно изменилось, в нём появилась готовность убивать. — Я знал, что рано или поздно нам предстоит разобраться друг с другом раз и навсегда — вот и пришёл этот час. Чтобы Уэсуги не мешали — достаточно их просто уничтожить! — аура Косаки вспыхнула, как пламя. — На меня, перерождённого, изгнание не действует. Сражайся своей собственной силой!
Наоэ прикусил губу и сосредоточился. Вокруг него начал разгораться янтарный свет.
— Пощады не жди, Косака Дандзё.
Воздух заколебался под напором расходящейся во все стороны энергии.
— Я убью тебя, Наоэ!
Когда, отзанимавшись с оркестром, Юзуру вернулся в кабинет 2-го «В», все его одноклассники уже ушли. Он долго возился с уборкой и поэтому припозднился: даже школьные коридоры опустели. Устало вздохнув, Юзуру пошёл к своей парте за сумкой.
«Интересно, продержусь ли я до дома…»
На самом деле он бы с удовольствием лёг, где стоял, но что-то подсказывало, что после этого он уже не поднимется… Юзуру бросил рассеянный взгляд за окно.
«Попрошу Наоэ-сана подбросить меня на машине…»
Подхватив сумку, Юзуру направился к выходу, и тут заметил в дверном проёме чей — то силуэт.
Выходит, кто-то ещё есть в школе?
Этим кем-то оказалась Морино Саори. Юзуру удивился:
— Морино-сан?
Девушка не ответила — так и осталась стоять в дверях, отрешённо глядя на него. Тут Юзуру сообразил, что с самого утра не слышал её голоса. Обычно бодрая и полная сил, Саори сегодня весь день казалась какой-то притихшей, и сейчас с ней тоже как будто было что-то не так.
«Может, приболела?»
Забыв о своих собственных проблемах, Юзуру подошёл к девушке:
— Ты всё ещё здесь?
Саори молча подняла голову. Юзуру совершенно её не опасался — напротив, волновался за неё:
— Ты какая-то бледная. Плохо себя чувствуешь?
Саори опустила глаза. Юзуру уверился в том, что ей очень плохо.
— Если тебе плохо, иди скорей домой, отдыхай. Позвонить родителям? Если хочешь, я тут могу попросить, чтобы подвезли…
Он не договорил, потому что Саори вдруг покачнулась и начала падать прямо на него.
— Морино-сан! — Юзуру успел подхватить её, и они оба осели на пол. — Эй, держись! Саори уронила голову ему на плечо. Левая рука, левое запястье…
— Ты в порядке? Ну же, держись!
Девушка медленно потянулась правой рукой к левому запястью Юзуру — который ничего не замечал. Когда пальцы коснулись браслета, Саори в объятьях Юзуру приоткрыла глаза.
Такая вздрогнул и обернулся, застыв посреди дороги. Он шёл в больницу к Юико, когда его сердце вдруг сжалось, словно пронзённое невидимой стрелой, и ноги сами собой остановились.
«Что это?..»
Непонятное волнение в груди было похоже на то, что он почувствовал, впервые увидев Юико, только сильнее. Что происходит?..
Такая решительно перевёл взгляд на дорогу и пустился бежать по направлению к больнице.
Раздался оглушительный треск, и сперва одна, потом другая ветка стоящего рядом дерева гинко полетели вниз. Рефлекторно вскинув голову, Наоэ вперился в них взглядом — ветки вспыхнули, прогорели, и осыпались на землю пеплом.
Потом земля задрожала, и Косака, вскрикнув, успел отпрыгнуть за секунду до того, как под ногами у него образовалась впадина. Наоэ ударил силой в то место, куда он приземлился — снова впадина… Косака прыгал, отталкиваясь от земли носками, уходя от ударов, которые следовали один за другим, пока не укрылся в конце концов под пожарной лестницей школьного здания.
— Чтоб тебя!.. — вскрикнул Косака, распахивая глаза — и словно невидимые руки взяли Наоэ в тиски; его кости заскрипели под напором энергии.
— Кх-а…
Наоэ сопротивлялся, стёкла школьных окон дрожали от его напряжения. Потом стёкла вылетели. Освободившись, Наоэ сразу перешёл в наступление — но Косака, конечно, был к этому готов.
В воздухе затрещало и засверкало, когда два мощных энергетических импульса столкнулись друг с другом. Наоэ и Косаку отбросило в стороны: первый ударился спиной о стену школы, второй — кувырком покатился по земле. Цепляясь за ствол дерева и тяжело дыша, Косака кое-как приподнялся и с коротким смешком сказал:
— Да, сила у тебя незаурядная.
Наоэ, превозмогая боль в спине, наградил его гневным взглядом.
— Наоэ, а тебе не интересно узнать, почему я выбрал Нариту Юзуру вместилищем духа?
Тот посмотрел на него непонимающе.
— Значит, вы ещё не поняли, кто он на самом деле такой…
— Что? — Наоэ повысил голос. — В каком смысле?
— Не заметили — вот потеха… Однако же, — Косака сделал паузу, — то, что Кагэтора оказался рядом с ним, возможно, тоже неспроста… Наоэ моментально переменился в лице:
— Косака, что тебе известно?
— Существование Нариты Юзуру — это угроза Шести мирам. Рано или поздно его придётся уничтожить, но пока пусть сила его послужит нам, поможет получить в Усобице Духов решающий перевес. А когда это произойдёт, наш господин переродится в его тело. Слушайте же, воины Такэды!.. — голос Косаки взлетел к небесам, — …наш господин, Такэда Сингэн, возрождается!.. Собирайтесь на этой земле! Собирайтесь под знамёнами «Фурин казан»!
Наоэ резко обернулся. Проклятье!..
«Юзуру-сан!..»
С грохотом распахнув дверь, задыхающийся Такая влетел в больничную палату и огляделся. Юико стояла у окна и смотрела на него.
— Добро пожаловать, Оги Такая.
— Слушай, ты… — он стиснул кулаки и рявкнул, не в состоянии больше сдерживать беспричинную злость: — Ты кто такая?! Что вам надо, чёрт бы вас драл?!
Юико зловеще улыбнулась:
— Прежде чем спрашивать, показал бы своё истинное лицо.
— Чего?
— Хочешь спасти Юзуру? В таком случае, ты немного опоздал.
— Что вы сде… — не успел Такая договорить, как между бровями у него сильно закололо, и в белой вспышке мелькнула картинка.
«Юзуру!..»
Юико пронзительно засмеялась:
— Моё имя — Сандзё! И господин мой возрождён! Теперь нас никто не остановит!
Такая вернулся к реальности, и в следующее же мгновение вытаращил глаза: Юико воспарила над полом. Она зависла в воздухе, ни на что не опираясь ногами, и смотрела на Такаю сверху вниз.
— Ты не остановишь нас. Никто не остановит. Ты можешь лишь наблюдать за нашим возрождением!
Окно распахнулось настежь под порывом внезапного ветра, и Юико вылетела на улицу. Такая пригнулся и бессильно выкрикнул:
— Дурак!
Перед его глазами стояла белая картинка: сверкающий на запястье Юзуру браслет, улыбающаяся одними губами Саори, а потом… щёлк!
Из раскрывшегося браслета во все стороны брызнул ослепительный свет. Юзуру распахнул глаза. Стёкла в окнах затряслись, по ним побежали трещины, а на потолке начали одна за другой лопаться флюоресцентные лампы. Пол в кабинете завибрировал. Вскоре дрожь охватила всё здание, к ней добавился рокочущий звук — а потом случился толчок, от которого пол под ногами ухнул, и парты подскочили вверх.
Столб белоснежного света побежал от скорчившегося на полу Юзуру прямо в небеса, подобно выпущенной из лука стреле.
…Такая обернулся.
…Наоэ судорожно вздохнул.
…Косака широко раскрыл глаза.
Сингэн оказался на свободе.
— Юзуру!
Но тот уже не мог слышать обращённого к нему отчаянного крика. Всю школу затопил белый свет, и полный восторга голос Сандзё эхом разносился в небесах:
Возрождение! Возрождение! Празднуйте возрождение князя нашего Такэды Сингэна, о воины минувших времён! Нынче ночью — празднуйте!
— Морино!
Примчавшийся обратно в школу Такая обнаружил Саори на пороге классной комнаты.
— Эй, Морино! — он приподнял её, и из руки девушки выскользнул и упал на пол серебряный браслет. Такая втянул в себя воздух. Выходит, браслет действительно сняли, и сделала это Саори. Юзуру нигде не было видно.
— М-м… — девушка начала приходить в себя. Её глаза распахнулись, и она тут же испуганно вскрикнула: — Ой! Оги-кун?
— Морино, где Юзуру?
— А что, с ним что-то случилось?
Она ничего, похоже, не помнила. Такая прикусил губу: «Она сделала это не по своей воле…»
— С тобой всё в порядке, да? Одна до дома дойдёшь?
— Со мной?.. А что со мной?.. Что я делала?
— Потом поговорим, сейчас возвращайся.
— А… Погоди… Оги-кун!..
Такая выбежал из класса. Солнце давно закатилось, и на улице успело стемнеть. Наоэ тоже нигде не было видно. Если Сингэн освободился и захватил тело Юзуру…
«…Куда он пошёл?»
Пулей вылетев из школы, Такая побежал вперёд по ночной улице.
Где-то вдалеке пророкотал гром. Воздух задрожал и странно загудел, небо над городом скрылось за чёрными тучами, в которых мелькали время от времени вспышки молний. Усилившийся ветер пускал в пляс рекламные флажки на торговых улицах, срывал вывески со зданий и тормошил кроны придорожных деревьев.
Парк вокруг замка Мацумото был почти пуст. Погрузившийся в тишину донжон светился в лучах прожекторов по ту сторону внутреннего рва. Людей не было… Нет, не совсем. На краю рва стояли, разглядывая замок, двое: Нарита Юзуру и Юико.
— Господин мой, — обратилась к Юзуру девушка, — вот замок наш, Фукаси…
— Да, — Юзуру низко кивнул и поднял взгляд на донжон, — это наш замок, но он слишком грязен, чтобы мы могли войти в него. Запачкан ненужной историей… Надобно очистить, — в спокойном тихом голосе чувствовалось величественное достоинство, — его от обид и страстей тех, кто жил в мире неправильных событий. Мы очистим историю этого замка, и Такэда снова станут его хозяевами.
— Да будет так, — на холодном как маска лице Юико появилась тонкая улыбка, — я проведу очищение.
Снова кивнув, Юзуру скользнул взглядом к прожекторам на краю рва. Его глаза налились силой — и вместе со звуком бьющегося стекла замок погрузился во тьму. Затем он обвёл взглядом окрестности; фонари в парке начали гаснуть один за другим, как падающее домино.
Дождавшись, когда воцарится полная темнота, Юико вскинула правую руку к замку, чёрные стены которого слились с ночным небом, и распахнула глаза. В ту же секунду замок вспыхнул, как факел, фиолетовым пламенем.
Юзуру издал удовлетворённый возглас.
Сильное пламя с шумом поднималось к небесам. Главная башня замка Мацумото, не видавшая пожаров со дня постройки, сейчас горела огнём; в его фиолетовом свете Юзуру громогласно рассмеялся:
— Да, гори, гори ярче в честь моего возрождения! Пусть останки нечистой истории обратятся в пепел!
Юико довольно улыбалась.
— Надо очистить город! — провозгласил Юзуру — нет, Сингэн. — Ломайте всё! Мир, в котором не я был верховным правителем — ненастоящий, Тоётоми и Токугава — самозванцы. История этой страны запятнана — как и всё, что из неё проистекает. Ломайте!
Пламя над башней гудело, рождало ветер, а Сингэн кричал:
— Уничтожьте! Разрушьте! Сожгите всё дотла!
В ночной тишине взвизгнули тормоза, и красная «Сильвия» резко остановилась. Молодой водитель — наверное, студент — замер, бледный как полотно.
— Ты чего?! — закричала на него девушка с соседнего сиденья. Руки парня мелко дрожали на руле.
— Я… я сбил человека…
— Что?! — девушка подскочила и заозиралась по сторонам. — Не может быть, я никого не видела…
— Он выскочил прямо передо мной, я не успел затормозить… Это точно был человек.
— Да ну… Проверь, проверь скорей!
Парень, сам не свой, вылез из машины, и тут раздался громкий крик. Он удивлённо обернулся.
Кричала оставшаяся внутри девушка, а напугало её то, что машина вдруг начала раскачиваться ни с того ни с сего.
— Что это, землетрясение, что ли?.. — девушка выглянула в окно и увидела, что машина тряслась не сама. Её трясли… скелеты, в ржавых доспехах и с побелевшими черепами.
— А-а-а-а!
Призрачные воины шеренгами обступили машину. Некоторые уже лезли на капот, закрывая видимость. Заскрипела сталь, и в задних окнах повылетали стёкла. Девушка закричала что было сил:
— Спасите! Кто-нибудь, спасите!
В это время в Мацумото начали происходить странные вещи: безо всякой видимой причины вылетали стёкла в окнах домов, рвались линии электропередач, машины на дорогах переставали слушаться руля. Масштаб явления ширился, пока оно не охватило весь город.
— А-а-а-а-а!
В толпе людей на привокзальной улице раздался крик. Прохожие шарахнулись в стороны, и вокруг лежащего на земле мужчины в костюме клерка образовалась пустота. Мужчина был ранен. Кровь из рассечённой сверху донизу спины собиралась в лужу на асфальте, пока он тянул вверх окровавленные руки, умоляя: «Спасите!.. Спасите!..» У тех, кто видел это, сходила краска с лиц.
— Эй! Вызовите скорую! — один человек бросился раненому на помощь — и сразу же закричал, когда рядом вдруг вырос закованный в доспехи скелет с испачканным в крови мечом.
Люди с воплями бросились врассыпную. На другой стороне улицы зазвенело, осыпаясь, стекло — там уже целая компания скелетов била витрины в каком-то магазине. Мёртвых воинов становилось всё больше, они нападали на прохожих. Гасли одна за другой люминесцентные лампы, светофоры сходили с ума, машины произвольно срывались с места, врезаясь друг в друга.
Стоя в тени здания, Косака Дандзё наблюдал за паникующим городом, оказавшимся во власти безумного полтергейста и одетых в доспехи мертвецов.
— Началось… — чуть слышно пробормотал он.
После того, как Сингэн вырвался на свободу, Косака воспользовался секундным преимуществом в схватке, чтобы сбежать от Наоэ. Тот не стал его преследовать, рассудив, видимо, что это не так важно на данный момент. Но Косака, странным образом, не торопился помогать восставшему князю и его подручным в их усилиях.
«Я дам тебе шанс, Наоэ, — мысленно произнёс он, — если хочешь пробудить Кагэтору ото сна, то лучшей приманки, чем эта, у тебя не будет».
Похоже, Косака решил занять позицию наблюдателя.
— Ну что же, князь Сингэн, покажите нам всем, на что способны мстительные духи Косю.
Полы белого плаща взметнулись под порывом недоброго ветра; над правым плечом мужчины повисла отталкивающая в своей полноте луна.
«Да куда же он подевался, чёрт бы его побрал!»
Выбежав со школьного двора, Такая заметался по окрестным улицам в поисках Юзуру. Было ясно, что Сингэн сбросил путы и возродился, но того, чьё тело он занимал, нигде не было видно. Когда рядом проехала, завывая, машина скорой помощи, Такая обернулся.
«Сначала пожарные, теперь скорая?..»
В центре города явно что-то случилось — Такая сперва подумал, что пожар, потому что пожарники пронеслись в сторону замка Мацумото буквально минуту назад. Но если остановиться на секунду, можно было услышать в отдалении то звуки сталкивающихся друг с другом машин, то вой полицейских сирен. Творилось что-то из ряда вон.
Такая нахмурился и прищёлкнул языком: «Чёрт… Что происходит?»
Вдруг рядом раздался странный монотонный стук. Такая обернулся — и вытаращил глаза: группа скелетов в доспехах с молотами и резаками в руках ломала ставни продуктовой лавки. Видимо, их привлекала еда; тут же неподалёку другие их собратья пили баночный кофе из развороченного автомата с напитками.
«Ни фига себе…»
А с другой стороны стая костяных воинов ломала припаркованный на обочине фургон. По спине у Такаи побежал холодок.
«„Набрали силу“, значит, „и начали передвигаться“?..»
Вдруг воздух прорезал душераздирающий крик. Такая вскинул голову — кричала женщина, где-то на другом конце улицы. Он развернулся и побежал туда.
— Нет… Не подходите… Уйдите, кому говорят! — завопила что было мочи Морино Саори, оказавшись зажатой в подворотне подступившими со всех сторон скелетами. — Я невкусная! Я изящная и худенькая, во мне вообще нечего есть!
Скелеты в доспехах медленно приближались. Вжавшись в стену, Саори крикнула:
— Кто-нибудь! Помогите!!!
— …Морино! — прозвучал знакомый голос, и девушка распахнула глаза.
— Оги-кун?
Ударив ближайшего скелета ногой в спину, Такая оказался рядом с ней.
— Что ты здесь делаешь?! Я же сказал тебе возвращаться домой!
— Но… Но…
— Говори толком!
— Но ведь с Наритой-куном что-то случилось! Ты так сказал, что ничего другого и подумать было нельзя! Всё из-за тебя!
— Идиотка!.. — почувствовав сзади опасность, Такая обернулся. Костяной воин шёл на них с обнажённым мечом в руках.
«Блин! Глазам своим не верю!»
Воин с беззвучным криком занёс меч. Лезвие упало, рассекая воздух…
— Осторожно!
— А-а!..
Такая толкнул Саори, уворачиваясь от клинка, и они вместе полетели на землю… А потом пришла боль в плече. Такая поморщился. Правый рукав пиджака был разорван — его всё-таки задело.
«Вот зараза! И это называется привидение?!»
— Ого! — воскликнула Саори громко.
— Что?!
— А вблизи ты, оказывается, очень даже ничего.
— Щас как врежу.
— Оги-кун, сзади!
Обернувшись, Такая увидел, что скелет готовится ударить ещё раз. Он явно хотел расправиться с ними окончательно.
— Похоже, этот парень настроен серьёзно.
— Сразись с ним, Оги-кун!
— А ты будешь отсиживаться за моей спиной? Вот уж нет!
— Ты же мужчина! Иди давай!
— Морино!..
Воин, тем временем, поднял меч. Бежать было поздно. Лезвие со свистом полетело вниз, и Такая, зажмурившись, уже приготовился встретить свой конец, когда рядом вдруг раздалось отрывистое «Бай!», вслед за чем угрожавший им скелет испарился.
Такая открыл глаза и удивлённо обернулся. На противоположном конце улицы, у бетонного угла стены, стоял мужчина в насквозь пропылённом чёрном костюме.
— Наоэ!
— Что вы здесь прохлаждаетесь, когда другие бегают, не жалея ног?
— По-твоему, это называется «прохлаждаться»?!
Оставшиеся скелеты, как один, повернули головы к Наоэ, и тот подобрался. Стаю нападающих встретило очередное «Бай!», пространство скрутилось со свистом, и от скелетов не осталось и следа. На глазах у ошеломлённых Такаи и Саори, Наоэ разделался с ними одним махом.
Его погоня за Сингэном окончилась тем, что пришлось сражаться с лезущими изо всех дыр призраками. Наоэ укоризненно сказал:
— Не стойте столбом — помогайте. Всех мертвецов нужно изгнать.
— Помогать?! Ну, знаешь ли…
— Вот здорово!.. — пробормотала Саори у него за спиной, и Такая вытаращил глаза.
— Чего?
— Это как в сверхъестественном триллере! Я такое обожаю! Меня, меня тоже научите!
— Слушай, ты…
— Такая-сан, — сказал Наоэ серьёзно, — Сингэн расставил над Мацумото довольно обширный барьер, внутри которого возрастает не только его собственная сила, но и сила его подручных. Поэтому даже обычные люди могут видеть призраков и наблюдать порождаемые ими феномены.
— …Чего им надо?
— Думаю, Сингэн хочет разрушить город и взять его под свой контроль. Для таких, как он, современный мир во всех его проявлениях — предмет ненависти. Поэтому он собирается всё это сломать, а потом сделать Мацумото своим опорным пунктом в Усобице Духов.
Такая нахмурился:
— Сломать? Как? Он же не Годзилла, в конце концов…
— О, мстительные духи это могут, — глаза Наоэ остро блеснули. — Их оружие — ненависть, а ненависть способна разрушить всё. Возросшая духовная сила позволила им наполовину материализоваться, но по природе своей они всё же бестелесны, поэтому их не возьмёт никакое современное оружие. Остановить их можем только мы.
— Что с Юзуру? — спросил Такая, и в голосе его послышались гневные нотки. — Ты обещал его защитить! Его что, больше нет? Сингэн захватил тело?
— Сингэн ещё не переродился.
— Откуда ты знаешь! — Такая упёрся в Наоэ взглядом. — Как тебе верить, вообще! «Остановить можем только мы»… Ты даже Юзуру защитить не смог, так нечего и разглагольствовать! Что, если он погибнет из-за твоей безответственности?!
— Безответственности? Я делаю всё, что в моих силах.
— А толку!
— Тогда позвольте вас спросить, — Наоэ начал слегка заводиться, — почему вы отказываетесь признавать тот факт, что только вы и можете спасти вашего друга? Почему даже думать об этом не хотите?
Пыл Такаи мгновенно поубавился.
— Перестаньте надеяться на других. Возьмите и сделайте что-нибудь сами. У вас есть сила, и только эта сила способна остановить перерождение Сингэна и спасти Юзуру-сана.
Такая промолчал.
— Когда у человека есть сила, но он отказывается ей воспользоваться, его называют трусом. Я не прав?
— Я не Кагэто…
— Хватит! — оборвал его Наоэ. — Хватит убегать! Бежите, бежите — что, так страшно взять на себя ответственность? Так страшно узнать правду?
— Наоэ…
— Ладно, не хотите признавать — я не могу вас заставить. Но вам самому неоткуда знать, Кагэтора вы, или нет. Давайте сделаем так, как будто я вас обманул, и вы поверили, что вы и есть Уэсуги Кагэтора. Притворитесь им, в конце концов!
И пока Такая придумывал, что ответить, Наоэ бросил:
— Тогда может и на вас, заурядного человека, снизойдёт хоть крупица его силы.
— Это что, была колкость?
— Не знаю. Вам так показалось? — Наоэ дёрнул головой, пряча свои эмоции. — В любом случае… Идите к замку Мацумото, поищите там. Если Сингэн собирается захватить город — это для него превосходный опорный пункт.
— А ты?..
— Я поищу у станции. Меня ещё и Косака беспокоит…
— Да кто это, в конце концов?
— Перерождённый из клана Такэда. За возвращение Сингэна именно его надо благодарить.
— Ого… Значит, он такой же, как ты?..
— Да… Только вёл он себя как-то странно.
— В смысле?
Наоэ нахмурился и промолчал. У него было подозрение, что во время их недавней стычки это не он упустил Косаку, а Косака отпустил его. Его действия противоречили одно другому. В самом ли деле он враг?
И эти загадочные слова…
— Ладно, идите. Уж изгнание, я надеюсь, вы сможете изобразить? Желаю удачи в бою.
— Эй! Подожди!
Но Наоэ, не дожидаясь возражений, развернулся и побежал прочь. Саори за спиной у Такаи воскликнула:
— Ой, а кто это? Твой знакомый? И что это вы говорили, что Нарита-кун может умереть…
— Я не дам ему умереть! — запальчиво крикнул Такая. — Я ни фига уже не понимаю, но если всё, что от меня надо, это пойти — пожалуйста, я пойду! Этот тип уже достал меня со своими нотациями!
— А ты сможешь так, как он?
— Изгнание, шмознание… Морду им набить, и все дела! Ну всё, щас они у меня получат…
— А-а!.. Оги-кун, подожди!
Закончив гневную тираду, Такая сорвался с места, и Саори поторопилась за ним.
Охватившее замок Мацумото пламя всё не гасло и не гасло.
Сразу несколько пожарных машин приехали по тревоге, и теперь перед зданием суетилось множество людей. Они старались изо всех сил, но справиться с огнём не могли: замок пылал всё так же ярко. Наконец, руки у пожарников опустились.
— Оно, вообще, горит или не горит?.. — пробормотал кто-то, в растерянности разглядывая замок.
Пламя казалось призрачным; они словно бы пытались потушить мираж. Да и здание всё не рушилось, не прогорало…
Длинноволосая девушка в школьной форме стояла на верхнем этаже башни, глядя на пожарные машины и толпу людей у рва.
— Эк, набежало мужичьё, — пробормотала Юико — нет, вселившаяся в неё Сандзё-но-ката.
Она бросила быстрый взгляд на юг. Отовсюду поднимались клубы дыма и языки огня, а крики охваченных паникой людей доносились даже досюда. Сандзё рассмеялась:
— Воистину, этому городу долго не выстоять перед силой моего господина. И, пока я жду…
Она посмотрела вниз, где выстроились в ряд машины и суетились пожарные; её зрачки загорелись фиолетовым светом. В следующую секунду раздался взрыв. Пожарная машина взлетела на воздух, послышались крики… Сандзё снова, медленно, повела глазами — и её взгляд, будто лазерный луч, стал жечь одну за другой сосны под стенами замка.
Глядя на мечущихся внизу людей и вздымающееся к небесам пламя, Сандзё смеялась в голос.
— Эй! Туда нельзя! — окликнул полицейский юношу в школьной форме.
На расположенной в центре города телестудии недавно загорелась и рухнула антенна — как будто в неё молния попала. Теперь вокруг здания, огороженного по периметру верёвкой, суетливо бегали полицейские вперемешку с медиками.
Юноша стоял рядом с упавшей антенной — разворотив в процессе падения крышу соседнего дома, она догорала на земле — и смотрел на полицейского. Блики пламени плясали на его летящих по ветру каштановых волосах.
— Отойди, кому говорят! Опасно!
— …Он смеет мне приказывать?.. — проронил Юзуру вполголоса.
— Чего ты там бормочешь!
— Это ничтожество…
Юзуру сверкнул глазами — и будто невидимая рука отшвырнула полицейского почти на три метра назад. Ударившись об асфальт, мужчина замер без движения. Юзуру тонко рассмеялся.
Его взгляд обратился к дороге. Припаркованные у обочины машины начали взрываться одна за другой, посыпались стёкла в окнах окрестных домов, и люди заметались в панике среди взлетевших к небу языков огня.
— Да, бегайте, ищите пути к спасению, а потом — склонитесь передо мной!
Широко распахнув глаза, Юзуру — нет, Сингэн — победоносно рассмеялся, и зашагал по дымным улицам объятого алым пламенем города.
— Вот же ж блин, — сказал Такая, когда дорогу ему перегородил лежащий посреди проезжей части грузовик; весь груз (какие-то стройматериалы) рассыпался по асфальту. Квартал был в плачевном состоянии: уткнувшиеся в заграждение машины, упавшие столбы и провалившаяся крыша торговой улицы делали дальнейшее продвижение почти невозможным.
— Это что должно было произойти, чтобы… — Такая моргал, разглядывая переставшую быть проезжей улицу Хонмати, когда Саори, наконец, догнала его.
— Эй! Не у всех такие длинные ноги, как у тебя — нельзя быть повнимательней?
— Отстань, никто тебя не заставлял за мной идти.
— То есть, ты хотел бросить девушку одну в таком месте?!
— Тихо! — прервав поток возмущений, Такая двинул подбородком в сторону замка.
— А? — вопросительно сказала Саори — а потом слова замерли у неё на губах.
Впереди по ведущей к замку улице — сразу за мостом Сэнсайбаси — маячила группа одетых в доспехи костяных воинов. В том месте когда-то стояли ворота, через которые попадали в замок. Скелеты в доспехах, очевидно, охраняли проход — если так, то Сингэн скорее всего где-то там.
— Чёрт! — Такая схватил два валявшихся под ногами куска железной трубы — то, что выпало из грузовика — и один протянул Саори.
— Держи.
— А?.. — Саори захлопала глазами. — Это ещё зачем?
— Ну, не голыми же руками… Раскидаем их, и прорвёмся.
— С ума сошёл?! — теперь уже Саори молчать не собиралась. — Ты хочешь, чтобы я это делала?!
— Больше некому!
— Я девушка!
— Да какая из тебя девушка!
— Что?!
— Тихо! — Такая снова зажал протестующей Саори рот. Высунувшись из-за грузовика, он огляделся, и поудобнее перехватил отрезок трубы в руке.
— Ради Юзуру. Думай, что спасаешь своего принца. Помоги мне.
— Я? Спасаю Нариту-куна?
— Выходим на счёт три. Не тормози.
— Ага, ага! — Саори закивала. — Ой, вот здорово-то как…
— …И можешь не сдерживаться.
Такая начал считать: раз… Саори сглотнула и приготовилась. Два…
— …Три!
Такая сорвался с места и помчался вперёд; Саори, как подброшенная — за ним. Скелеты в доспехах заметили их.
— С дороги! — крикнул Такая и ударил по ближайшему костяному торсу. Кости, ломаясь, захрустели, воин осел на землю, но другие выхватили из ножен мечи.
Такая бил железной палкой наотмашь, разбрасывая противников в стороны. Саори тоже ринулась в бой, с невероятным воодушевлением:
— За тебя, Нарита-кун!
Такаю слегка передёрнуло. Но Саори крушила всё вокруг, даже, казалось, не замечая, что против неё — настоящее оружие, и Такаю передёрнуло уже по другому поводу.
«Хорошо дерётся. Даже слишком…»
…Прямо как-то не по себе.
Так они и били вдвоём костяные головы, пока, наконец, не перебили всех… Точнее, им показалось, что перебили. Увидев, как поверженные воины собираются из кусочков обратно, словно кто-то отматывает видеозапись, Такая закричал:
— Чёртовы зомби!
Воины поднялись и снова приготовились нападать.
— Так не бывает!
Вот, значит, что имел в виду Наоэ, когда говорил, что их не возьмёт современное оружие…
Делать было нечего. Такая снова замахал железной палкой, но никакого прогресса не намечалось. Наконец, отчаялась и Саори:
— Оги-кун! Им конца-края нет!
— Вижу! Чёрт…
Скелет в доспехах подобрался к Саори сзади и взмахнул мечом. Такая обернулся:
— Морино!..
В следующую секунду пространство вокруг девушки озарил яркий свет, вырвав из её груди удивлённый вскрик. Нападавших отбросило назад, и они со стонами покатились по земле.
Такая изумлённо уставился на Саори, которая замерла с выражением полного непонимания на лице.
— Морино, ты что сделала?
— Ничего!.. Вообще не знаю, что это было!..
Взгляд Такаи сам собой остановился на кармане её пиджака.
— Что у тебя там?
— Хм?.. — сунув руку в карман, Саори вытащила защитный браслет, ещё совсем недавно обхватывавший запястье Юзуру.
— Он на полу валялся. Я взяла, чтобы потом отдать — ты ничего такого не подумай…
«Вот оно в чём дело…»
Видимо, браслет обладал силой удерживать духов на расстоянии. Такая рассмеялся:
— Нам везёт! Пошли, Морино. Надевай эту штуку и пошли.
— Да? А можно? Это же его браслет… Я ведь правда надену…
— Давай быстрее!
Скелеты вокруг них начали подниматься, а впереди маячила ещё одна большая стая. Саори надела браслет.
— Готово.
— Отлично. Приступим. — Такая повернулся к призракам и крикнул: — Сейчас вы у меня попляшете!
Вдвоём они понеслись вперёд, как штормовая волна.
Юико вздрогнула и обернулась — эта особая ки…
«Оги Такая… Ты всё-таки пришёл…» Сандзё-но-ката вызывающе рассмеялась:
— Что ж, так тому и быть. Я встречу тебя самолично.
Она посмотрела с башни вниз, странно поблёскивая глазами. Вокруг её тела начал разгораться мягкий ореол.
Языки огня продолжали подниматься над городом.
Перебравшись через обломки полуразвалившегося здания, Наоэ, наконец, вышел на большую улицу.
«Где Сингэн?..»
Его покрытая слоем пыли одежда была разорвана и испачкана кровью в нескольких местах. Он уже разделался где-то с сотней мертвецов, но изгнание такого числа призраков в одиночку требовало недюжинной выносливости.
«Справлюсь ли я с ним в таком состоянии?..»
Он вышел к площади у станции Мацумото — и его глазам предстало море огня. Горели машины, такси и частные, почти все, что там были. Люди, наверное, попрятались, и город вокруг вымер, как после атаки террористов. В здании же станции словно бомба взорвалась: оно стояло с выбитыми стёклами, накренившись на один бок.
Судорожно вздохнув, Наоэ подумал, что дело, пожалуй, выходит за пределы его возможностей, и ему впервые стало страшно.
Он обернулся, услышав шум. За стеной огня маячил чей-то силуэт. «Косака», — подумал Наоэ, и приготовился сражаться, но это оказался кто-то другой.
— Юзуру-сан!.. — Наоэ тут же мысленно поправился: «Нет — Сингэн!». Тот, в свою очередь, заметил его, и пошёл навстречу через огонь.
— А, это ты, — сказал Сингэн низким голосом, совсем непохожим на голос Юзуру. — Тот, кто наложил внушающие чары на вместилище, и запер меня внутри.
Наоэ снова потянулся к силе.
— Наоэ Нобуцуна, ты говорил? Стало быть, правая рука Кэнсина, Наоэ Ямато-но-ками доводился тебе отцом… А мы ведь с тобой могли видеться при Каванакадзиме. Перерождённый — кто бы мог подумать… Что ж, отпразднуем встречу. Вот тебе подарок — и благодарность за давешнее.
Мощный сгусток энергии ударил Наоэ в живот, и он со стоном согнулся пополам. Боль была, как от удара кулаком. Пытаясь устоять на ногах, он поднял голову и посмотрел на Юзуру со злостью:
— Сингэн…
— Рано или поздно ты станешь нам помехой. Лучше избавиться от тебя сейчас.
Вспышка — и Наоэ, отлетев назад, ударился о стену. Его лицо исказилось от боли, но Юзуру не знал пощады; невидимая рука прижимала Наоэ к стене, пока он медленно приближался, окутанный зловещей аурой.
— Терпишь?
Обездвиженный, Наоэ чувствовал, как скрипит его спина и трещат рёбра. Он не мог кричать, не мог даже дышать… Больно!
— Кажется, ты проникся к Нарите Юзуру сочувствием… Прими же смерть от его рук. С жутковатой улыбкой в глазах Юзуру положил ладонь Наоэ на горло.
«Горячо!..»
Кожу будто калёным железом обожгло. Боль подчиняла себе все чувства, отнимала разум, но ни кричать, ни даже потерять сознание Наоэ не мог.
Юзуру душил его и смеялся.
«Ах ты сволочь…»
Наоэ собрался с силами. Мелькнула вспышка — и Юзуру, вскрикнув, отлетел назад. Наоэ тяжело рухнул на колени, но сразу вскинулся, услышав стон. Юзуру, кажется, ударился обо что-то… Плохо!
«Если бить слишком сильно, можно повредить тело…»
Юзуру медленно поднялся. Из уголка его губ стекала кровь. На то, что станет с телом, ему было, по видимому, совершенно наплевать.
— Недурно, Наоэ, — сказал он и снова растянул губы в улыбке.
Наоэ похолодел, понимая, что оказался в патовой ситуации. У него недоставало силы, чтобы изгнать подселенного духа, не вынимая из тела. А вынуть такого духа как Сингэн он тоже не мог. Просто бить энергией нельзя, чтобы не навредить Юзуру… Что делать? Неужели нет никакого способа?..
— Покончим с этим!
Наоэ выставил ментальный щит, такой прочный, какой только мог, обратился внутрь себя и позвал глубоко и сильно: «Кагэтора-сама!..»
Такая вздрогнул и остановился — ему показалось, что его кто-то зовёт.
«Наоэ?..»
Они как раз прорвались через заслон у Чёрных ворот, ведущих внутрь замка, уже по ту сторону рва.
«Наоэ, ты?..»
Сердце Такаи затрепетало, и это слегка выбило его из колеи.
«Не могло же мне почудиться…»
— Оги-кун! — позвала Саори. Такая обернулся. Луна выглянула из-за облаков, освещая просторный сад перед главной башней, на месте которого когда-то был господский особняк. Девушка в школьной форме стояла, словно поджидая их, и донжон возвышался за её спиной.
— Я уже заждалась тебя, Оги Такая.
— Ну извините, Ваше высочество, — низким голосом сказал тот и рассмеялся.
Ветер играл матросским воротником, чёрные волосы плясали по ветру, как живые. Юико подставила лицо луне, вбирая в себя её колдовской свет, и чарующе улыбнулась.
Тёплый ветер, спустившись с башни, скользнул в пространство между двумя стоявшими лицом к лицу людьми; их резкие в свете полной луны тени вытянулись на песчаной дорожке сада, бывшего когда-то особняком.
— Принцесса встречает меня собственной персоной? — усмехнувшись, лениво протянул Такая. Одну руку он держал в кармане, другая сжимала отрезок железной трубы. — Какая честь. Где твой господин? Где-то поблизости, я знаю… Отдавайте Юзуру.
— Господина здесь нет, — невинным тоном ответила Юико. — Сейчас — нет. Он ушёл на войну, оставив меня дожидаться дома.
— Какую войну, кончай мне голову морочить!
— Даже если бы он был здесь — простолюдина вроде тебя не удостоил бы встречи.
— Ах, простите моё низкое происхождение.
— Эй, девица, — повернулась Юико к Саори.
— А?.. Это ты мне?..
— Ты хорошо поработала, благодарю. Когда всё закончится, согласна взять тебя в услужение.
— Слышь, в услужение. Не упускай возможность.
— Юико-тян, ну что ты такое говоришь!..
— Да я бы и сам пошёл, если платят прилично — но ничего не выйдет.
— Что?..
— Вас не станет, и слуги вам не понадобятся. Потому что скелеты, хозяйничающие здесь, как у себя дома, мне уже надоели.
— Неужто ты думаешь, — усмехнулась Юико, — будто тебе под силу избавиться от нас?
— Не попробуешь — не узнаешь, — скелеты позади Таки зашевелились. — В конце концов, попытка будет стоить мне ещё меньше, чем разбитое школьное окно… — он развернулся и с размаху опустил своё оружие на плечи ближайшего противника. Воин рассыпался на части, как экспонат в кабинете биологии. Такая усмехнулся в нос: — Точнее, разбитый учебный скелет.
Внезапно земля у него под ногами ухнула, и он, отскочив, упал на бок.
— Ты чего?!
— Как ты обращаешься с нашей кровью! — сурово воскликнула Юико, побелев лицом. — Бесовское отродье! Яви своё подлинное обличье!
— Что за ерунду ты несёшь?
— Ты не человек! Кто ты, откройся!
— И это мне заявляет привидение!
Земля снова дрогнула, Такая снова отпрыгнул.
— Я сказал, хватит! Опасно, между прочим!
— Провижу, ты сулишь нам беды… Оги Такая, покажи своё истинное лицо! — Юико вскинула руку ладонью вперёд, и мгновение спустя Такаю с головы до ног охватило фиолетовое пламя.
— Оги-кун!.. — воскликнула Саори, а Юико надменно проговорила: — Сие есть пламя очищения, оно стирает со всего грязь и возвращает всему первоначальный облик. Ну же, покажи, каков ты на самом деле!
— …Идиотизм… — Такая терпел обрушившийся на него жар, стиснув зубы и сердито глядя на Юико исподлобья. В глазах девушки отражался огонь.
— Покажи, — повторила она.
Жар усилился, бросив Такаю на колени.
— Чёрт…
— Юико-тян, не надо, перестань! — Саори, не выдержав, подбежала и попыталась схватить её за руки. Юико скользнула холодным взглядом по обращённому к ней умоляющему лицу.
— Пожалуйста, не надо!..
Глаза Юико остро блестнули. В воздухе что-то вспыхнуло — и Саори с криком отлетела назад.
— Морино!..
Такая ненавидяще уставился на Юико, на чьих губах блуждала жестокая улыбка.
— Ах ты, дрянь…
В нём волной поднимался гнев. Сквозь огонь было видно, как сходятся до упора его брови, как проступают жилки на висках.
— Если ты сию секунду не перестанешь…
— Да что ты можешь, ничтожество!
Сквозь окутавшее Такаю пламя начал проступать какой-то другой, непонятный ореол.
— Ты меня конкретно разозлила.
— Что… — Юико переменилась в лице. Такая резко вскинул руку:
— Получай своё пламя назад!
Огонь, сделавшись из фиолетового алым, перекинулся на девушку, и она истошно закричала.
Такая поднялся на ноги, тяжело дыша.
— Это же не твоё тело, — сказал он угрожающе низким голосом, глядя, как она корчится от боли. — Это тело Юико-сан, а твоё давно превратилось в прах. Ты уже несколько веков покойница!
— Будь ты проклят!.. Будь проклят!..
— Ты просто мстительный дух! — воздух вокруг Такаи странно загудел. — Убирайся оттуда!
…И образ Юико раздвоился. Одна фигура дрожала, сопротивляясь, не желая уходить, но повелительному окрику Такаи невозможно было противостоять.
— Проваливай, кому говорят!
Сила его голоса вырвала подселенный дух из тела, которое тут же безжизненно повалилось на землю. Призрак-скелет черноволосой женщины в парадном кимоно отлетел и приземлился далеко позади.
— Будь ты проклят!.. — прохрипел призрак. — Будь проклят!.. Господин… Где мой господин…
А потом дух Сандзё — сгусток фиолетового света — змеёй взвился в небо и полетел на юг, оставляя за собой сияющий хвост.
— Стой!.. — крикнул Такая ей вслед, но тут его сердце снова подскочило — Наоэ!.. — и когда Саори подбежала к нему, он быстро сказал:
— Морино, ты отвечаешь за Юико-сан!
— А?.. Что?.. Подожди!
Но Такая уже бросился в погоню за удаляющимся огоньком. Полная луна освещала его путь, украшая серебристыми бликами отражение башни на поверхности замкового рва.
Разница в силе была ошеломляюще огромной. Не в состоянии ничего противопоставить атаке Сингэна, Наоэ, вжавшись спиной в покосившуюся стену, отбивался, но его ментальный щит уже начал трещать под напором энергии противника, и держать его становилось всё сложнее.
— Всё сопротивляешься? — Юзуру, с жестокой улыбкой на губах, разрушал защиту Наоэ нарочито медленно, но верно. — Чего ради? Сдавайся, смерть принесёт облегчение.
Внезапно вместе с порывом ветра на землю перед ними обрушился световой шар — и Наоэ приготовился встретить новую опасность. Большой шар быстро уменьшился в размерах, обернувшись скелетом темноволосой женщины.
— Сандзё!.. — воскликнул Юзуру, увидев её. Мёртвая женщина в изношенном парадном кимоно подползла к нему, словно ища убежища: — Мой господин!..
— Что стряслось?! — Юзуру обхватил её за плечи. — Почему ты в таком виде?
— Бес… Бес идёт…
— Бес?..
Наоэ, слушавший их диалог, вздрогнул.
— Кто таков?! — Юзуру побагровел. — О ком ты?!
— Бес… Идёт нечистый…
— Сандзё!
Вдруг от бетонной стены рядом с её головой откололся кусок. Юзуру обернулся; Наоэ распахнул глаза. «Кончай ерунду нести, кому говорят», — послышалось из-за дымной завесы, и на свет выступила фигура: школьник в коричневом пиджаке поверх футболки держался, глотая ртом воздух, за стену полуразрушенного здания. Похоже, он всю дорогу бежал.
— Кагэтора-сама… — выдохнул Наоэ.
— Какой я тебе нечистый? — сказал Такая, подходя ближе. Его взгляд горел, прожигал насквозь.
— Ах, ты… — Юзуру злобно уставился на пришедшего, и Такая, нахмурившись, поджал губы:
— Нечего так смотреть на меня его глазами.
— Твоя была сейчас сила? Ты, стало быть, и есть тот «нечистый»?
Такая бросил быстрый взгляд на Наоэ, который стоял, зажимая рану в плече.
— Кагэтора-сама… Сила вернулась к вам?.. Такая снова сосредоточил внимание на Юзуру:
— Ты так говоришь, будто я посланец с тёмной стороны.
Юзуру начал отвечать что-то, когда бетон рядом снова треснул, и ему пришлось отступить назад под суровым взглядом Такаи.
— Кто ты?
— Не спрашивай меня об этом его голосом, — сказал тот и, усмехнувшись, добавил: — Я забираю Юзуру назад, Сингэн.
Тут Юзуру заметил нечто, заставившее его перемениться в лице:
— Ты перерождённый.
Такая вздрогнул:
— Что?..
— Бес! — взвизгнул скелет Сандзё. — Скорее, изгоните его, господин!
— Слушай, ты! Я тебя саму сейчас солью посыплю!
— Я знаю тебя, — сказал Юзуру, внимательно рассматривая Такаю. — Мы встречались при жизни. Кто же ты?.. — а потом его вдруг осенило: — Неужто… Сабуро Кагэтора?..
— Нет! — Такая своим криком словно хотел заткнуть ему рот. — Я не Кагэтора! Я Оги Такая, и никаких других имён у меня нет!
Но ошеломлённый Сингэн не слушал его. Он помолчал немного, а потом сказал с неприязненной улыбкой: — Вот как… Бес, стало быть… Ну, раз так, то надобно с ним сразиться.
— Сам ты бес! — завопил Такая. — Отдавай Юзуру! Убирайся из его тела!
— И не подумаю, — ответил Юзуру хмуро. — В это тело я собираюсь переродиться. Мне понадобится его сила, чтобы победить в Усобице Духов.
— Сингэн!
— Осторожно, Кагэтора-сама!.. — асфальт под ногами у Такаи, вспыхнув, разлетелся на куски, но Наоэ рванулся к нему, оттолкнул, и вдвоём они откатились в сторону, оказавшись у основания лестницы. Тогда Юзуру, сверкнув глазами, пустил трещину по укрывавшей их бетонной стене. Наоэ и Такая бросились врассыпную, спасаясь от обломков.
— Ну, скотина…
— Кагэтора-сама, нельзя!.. — предостерегающе крикнул Наоэ, высунувшись из-за угла машины на другой стороне улицы. — Нельзя бить силой, иначе тело вашего друга может пострадать!
— А что ж тогда делать-то?! — огонь снова взвился из-под его ног. Такая упал, перекатился, и почти поднялся, когда силовой шар Сандзё ударил его прямо в грудь.
— А-а!..
— Кагэтора-сама!.. — Наоэ бросился в его сторону, уворачиваясь от ударов Сингэна, который пытался достать его на бегу. Каким-то чудом ему удалось оказаться рядом с Такаей целым и невредимым.
— С вами всё в порядке?
— А-а… мой живот…
Потом очередной взрыв заставил их снова разбежаться. Юзуру и Сандзё стояли в полный рост на фоне алого зарева, и нарастающая энергия вихрями закручивалась вокруг.
— Это конец, Кагэтора! — кричал Юзуру.
— Тебе от нас не уйти! — вторила ему Сандзё.
Голос Наоэ донёсся откуда-то с противоположной стороны: — Кагэтора-сама! Силовой атакой мы ничего не добьёмся. Выход только один!
— Какой?!
«Опять это его изгнание?!»
— Говорю тебе, я не умею!.. — простонал Такая обречённо.
— Умеете!
— Не умею!.. — в следующую секунду взрыв разнёс бетонную стену у него над головой. Такая коротко вскрикнул, откатился, и оказался рядом с Наоэ.
— Слушай, ну сделай уже что-нибудь! Так и помереть недолго, ей богу!
— Мы сделаем, — Наоэ прищурился. — Мы проведём изгнание. Дух женщины, я вижу, заметно ослаб, и изгнать его не составит труда. Главная проблема — Сингэн.
— Бли-и-н! Но что ты хочешь от меня?!
— Чего вы там замышляете? — Юзуру попытался их спровоцировать. — Выходите и сражайтесь честно, иначе какие вы после этого полководцы!
— А-а? — Такая начал было подниматься, но Наоэ дёрнул его за руку и полушёпотом сказал: — Сингэна мы тоже изгоним, но обычный способ для этого не годится. Придётся изгонять при помощи барьера.
— Барьера?..
— Мы его обездвижим и накинем сверху… ну, что-то типа купола. Всё в радиусе тридцати метров окажется под силовым колпаком.
— Так можно?..
— Можно. Более того. Внутрь этого надёжного вместилища мы призовём Бисямон-тэна, и выпустим там его силу. Из всех видов изгнания этот — самый действенный.
— Ух ты.
— Но изгнание через барьер истощает физические силы. Если с первого раза не получится, то второй попытки не будет. Есть опасность для жизни… Вы к этому готовы?
Лицо Такаи на секунду застыло, а потом он сказал:
— Если иначе Юзуру не спасти, то почему бы и нет, чёрт возьми.
Рядом снова грохнуло. Такая отпрянул, но осколок раздробленного асфальта задел его по лицу.
— А-а! — вскрикнул он, прижимая руку к виску.
— Кагэтора-сама!..
Кровь заструилась из-под пальцев, и как только Такая увидел это, в мозгу у него как будто что-то лопнуло. Его взгляд переменился, и он не своим голосом закричал:
— Скотина! Урою!
— Кричи-кричи, Кагэтора, — аура Сингэна воинственно полыхнула. — Недолго тебе кричать осталось.
«Нет, я изгоню эту сволочь!..»
— Наоэ, приготовились! — сказал Такая, выпрямляясь.
— Готов! — ответил тот, и они выпалили в один голос: «Бай!»
Воздух вокруг них зазвенел — и заледенел. Сандзё застыла, связанная путами, но Сингэн, который тоже должен был попасться в сеть — стоял, как ни в чём ни бывало. Наоэ и Такая распахнули глаза.
— Что это было? — пробормотал Сингэн, вопрошающе оглядываясь по сторонам.
«Путы не действуют!..»
Наоэ тут же сложил пальцы в знак и повелительно повторил: «Бай!». Почувствовав импульс, Сингэн вздрогнул — да и только.
— Штучки Уэсуги? Хотите одолеть меня вашим колдовством?
Наоэ побледнел. Неужели противник настолько силён, что способен сопротивляться связыванию? Без связывания не получится закрепить барьер, а, следовательно — не получится и изгнание.
— Вот ведь, не хотят сражаться достойно… Ну и разозлили вы меня! — от одного взгляда на исказившееся злобой лицо Юзуру у Наоэ и Такаи перехватило дух. — Катитесь в преисподнюю! — его демонический крик сотряс землю, а потом последовал новый взрыв.
Асфальт под ногами у Наоэ начал вставать дыбом, и он, не думая, закрыл Такаю ментальным щитом, на секунду промедлив с собственной защитой. Именно в эту секунду его настигла силовая волна, разрывая одежду и плоть.
— Наоэ! — закричал Такая, увидев кровь, а мгновение спустя рядом послышалось: «Оги-кун!».
Такая, Наоэ и Юзуру обернулись на голос, хозяйкой которого оказалась девушка в школьной форме — Морино Саори. Должно быть, она шла следом за Такаей.
— Оги-кун… Нарита-кун!..
Сквозь пелену перед глазами Наоэ заметил металлический ободок у Саори на запястье и его осенило: «Защитный браслет… Восьмистрочное дарани!..»
— Вытяни руку с браслетом в сторону Юзуру-сана! — крикнул он девушке. — Скорее!
— А? Что? — Саори непонимающе уставилась на него.
«Да, конечно!..» — Такая понял, чего хочет Наоэ, и, в свою очередь, закричал: — Морино!
Протяни руку и ни о чём не спрашивай! Живо!
— Вот эту?..
Тут Сингэн, наконец, спохватился:
— Этот браслет…
— Протянуть? Вот так? — она взмахнула рукой в сторону Юзуру — и браслет ярко вспыхнул.
— А-а! — Сингэн резко отвернулся, защищая лицо от света. — Восьмистрочное дарани!.. Вот подлецы!..
— Что происходит, Оги-кун?!
— Не опускай руку! Целься в Юзуру и держи так!
Бивший из браслета луч рвал душу Сингэна из тела, и тот, собрав все силы, закричал:
— Подлецы!
Мгновение спустя закричала, зажимая запястье, Саори: невидимые пальцы вцепились ей в руку.
— Ай! Больно!
— Сингэн!..
Тот, очевидно, хотел сорвать с Саори браслет — вместе с рукой, если потребуется… Энергетические тиски сжимали запястье девушки всё сильнее.
— Больно!!!
— Чёрт… — Такая сорвался с места. Наоэ швырнул силовой шар Сингэну под ноги.
Разлетевшийся во все стороны асфальт лишил того равновесия, заставив ослабить хватку вокруг браслета. Такая уже был рядом с Саори, которая бросилась к нему, едва не плача:
— Оги-кун!..
— Всё нормально? Держится?
— Я не понимаю… Нарита-кун — что с ним произошло?!
Тем временем глаза Юзуру снова зловеще заблестели, и Такая вцепился обеими руками в кое-как державшийся на запястье Саори браслет.
— Чёрт!..
Чтобы как-то противостоять навалившейся сверху колоссальной силе, Такая сосредоточил свою собственную энергию в руках.
— Кагэтора-сама!
— Наоэ, помоги мне здесь! Накрой браслет!
Тот послушался, и в следующую секунду вокруг браслета возникла сияющая сфера. Давление на руки несколько ослабло.
— Что происходит?! — воскликнула Саори. — Почему Нарита-кун…
— Это не Юзуру! В него вселился демон.
Лицо Юзуру исказилось, и внезапный силовой импульс сбил Такаю с ног. Он отлетел назад, ударившись спиной о капот стоявшей неподалёку машины, которая дёрн улась от толчка, и украсилась трещинами на лобовом стекле.
— Оги-кун!..
— Кагэтора-сама!..
А потом машина взорвалась. Саори, пригнувшись к земле, закричала, Наоэ закрыл упавшего на асфальт Такаю ментальным щитом.
— Нарита-кун! Хватит, остановись!
— Постой!.. Не надо!.. — предостерегающе воскликнул Наоэ, но Саори уже вскочила на ноги и побежала к Юзуру, который, заметив её, обернулся. Наоэ начал читать быстрым речитативом восьмистрочное дарани:
—
Браслет на запястье Саори запылал ещё сильнее.
— Стой… — Юзуру замер на месте. — Не подходи!..
Но Саори вцепилась в него обеими руками и решила ни за что не отпускать. Сингэн душераздирающе закричал.
— Убери!.. Уйди!.. А-а-а!
Восьмистрочное дарани оказалось более действенным, чем можно было предположить. Магические слова причиняли Сингэну страшную боль, и его сила начала постепенно таять. Энергетический пульс стал беспорядочным и неровным — для Такаи и Наоэ это был сигнал к действию.
«Сейчас!..»
Громкое «Бай!» они выкрикнули хором. Сингэн замер, обездвиженный в теле Юзуру: связывающие путы, наконец-то, подействовали на него.
— Отлично! — воскликнул Такая. — Морино, теперь отойди!
Саори послушно кивнула, отступая назад. Невидимый занавес изгоняющего барьера раскинулся над их головами, и Наоэ, сложив пальцы в знак, выговорил:
— Ноумакусаманда боданан байсирамандая совака!
— Ари нари тонари анаро наби кунаби! — присоединился к нему Такая, и их голоса слились в один: — Да истребится зло!
Юзуру распахнул глаза. Сандзё затаила дыхание. Два звонких голоса взвились к небесам:
— О, великий Бисямон-тэн! Явись!
Белоснежное сияние разлилось в вышине, и в следующую секунду с неба с оглушительным рокотом упала гигантская молния, заставив всех, кто был на ногах, упереться в землю покрепче, ожидая, когда утихнет дрожь. Потом свет начал концентрироваться в одном месте, пока не принял определённые очертания.
«О-о!..» — мысленно воскликнул Сингэн при виде фигуры, которая выросла над Такаей и его товарищами, словно защищая их.
Облачённый в доспехи династии Тан бог войны как будто сошёл с буддистских полотен. В правой руке он сжимал пику, в левой держал маленькую ступу.
«Бисямон-тэн!..»
Страж северного направления, охранитель буддистского учения, приносящий победу в битве… В лучах белого света он грозно взирал на Сингэна с десятиметровой высоты.
«Ого!..»
Даже Такая на пару секунд лишился дара речи от этого невероятного зрелища, но быстро пришёл в себя:
— Всё кончено, Сингэн! Отдавай Юзуру!
Сингэна обуял страх — это чувствовалось на расстоянии. Он знал, что пощады не будет, и мысленно взмолился: «Не подходи!..»
— Начинаю ритуал изгнания через барьер! — прокричал Такая. — Духи-нарушители — Такэда Сингэн и Сандзё!
Словно в ответ на его слова светящийся образ божества начал рассыпать во все стороны плазменные искры. Сфокусировав сознание в точке между бровями, Такая принялся читать мантру Бисямон-тэна:
— Ноумакусаманда боданан байсирамандая совака…
Красное зарево охватило его тело, взметнувшийся с земли ветер растрепал волосы.
— Мы, якши шести царств, посвятившие души праведному служению, взываем к тебе, о великий Бисямон-тэн!
Такая широко распахнул глаза, а Сингэн безмолвно вскрикнул: «Нет!.. Нет!..»
— Даруй нам свою божественную силу! Да истребится зло!
Силуэт божества вспыхнул, и белая линия протянулась от него к пальцам Такаи, сложенным в магический знак. Свет перетекал из одной точки в другую, пока в руках у юноши не вырос светящийся меч — новый образ Бисямон-тэна. Так много силы было в этом сыплющем искрами мече, что у Такаи зашумело в ушах, а его аура стала ослепительно-алой.
— Изыди!
Свет брызнул во все стороны, пространство искривилось. Мощный энергетический луч ударил из меча, накрывая Сингэна и Сандзё, и яростная, не терпящая возражений сила потянула души за собой, не оставляя времени ни вскрикнуть, ни подумать.
Дух Сандзё быстро растворился в воздухе, а Сингэн устоял. Он кричал и сопротивлялся, цепляясь за тело Юзуру изо всех своих душевных сил, но льющаяся из меча мощная энергия изгнания продолжала вытягивать его оттуда. Вокруг стало белым-бело, и Такае пришлось самому заслоняться от этой всепоглощающей силы, которая, в конце концов, преодолела сопротивление Сингэна.
— А-а-а-а-а!
Образ Юзуру раздвоился. Подселенный дух вылетел из тела.
— Сингэн!.. — Такая широко распахнул глаза, а в следующее мгновение сияющий сгусток ударился в раскинутый над площадью барьер и, пробив его изнутри, скрылся на западе.
Белый свет перелился через край, окутывая всю станцию и ярко освещая небо над Мацумото. Он ширился, ширился, а потом, достигнув пика, внезапно пошёл на убыль, пока ночные небеса не поглотили его, и вокруг снова не воцарилась темнота.
Наоэ, убедившись в том, что всё кончено, прочитал провожающую мантру[22]: «Он басара бокися боку», и Такая удивлённо ахнул, когда воплотивший в себе Бисямон-тэна меч, который он сжимал изо всех сил, внезапно испарился из его рук. На погрузившейся в тишину станции Мацумото остались только Саори, Наоэ, Такая, и лежащий на земле Юзуру.
— Кагэтора-сама!.. — воскликнул Наоэ, когда Такая, как подкошенный, рухнул на колени. Его силы иссякли, он больше не мог держаться на ногах.
— Я в порядке…
Тяжело дыша, он обернулся к Наоэ, который уже протягивал к нему руки, и сказал:
— Лучше… проверь, как там Юзуру.
Наоэ подошёл к Юзуру и пощупал его запястье. Пульс в норме. Угрозы для жизни нет. Саори сидела на земле, всё ещё наполовину парализованная ужасом.
— Кагэтора-сама…
— Извини, Наоэ, — пробормотал Такая хрипло. — Сингэна изгнать не удалось.
— Что? — глаза Наоэ округлились.
— Вытащить из тела получилось, а изгнать нет, — голос Такаи был полон досады. — Он пробился сквозь барьер и убежал.
Наоэ помолчал.
«Он не смог удержать барьер… Похоже, сила ещё не полностью вернулась к нему». Его брови слегка сошлись на переносице, но он сказал спокойно:
— Тем не менее, Юзуру-сан в порядке. Такая поднял голову.
— Я считаю, что на данный момент этого вполне достаточно.
— Наоэ…
Наоэ слегка похлопал Юзуру по щеке. Через некоторое время ресницы юноши дрогнули, и он со стоном открыл глаза. Взгляд был чистым и ясным.
— Наоэ-сан?..
— Как вы себя чувствуете?
— Такая…
Тот посмотрел на друга, и, наконец, улыбнулся ему своей обычной улыбкой:
— Ну что, очнулся, Юзуру?
Где-то завыли сирены. Четверо людей среди обломков догорающего терминала вслушивались в доносящийся издалека звук.
А на противоположной стороне улицы, на крыше торгового центра стоял человек, который видел произошедшее на станции от начала до конца.
— Кагэтора наконец-то пробудился… — улыбнулся Косака Дандзё, чьи чёрные как смоль волосы развевались на ветру. То, что Сингэну удалось избежать изгнания, его не удивило — ведь для Кагэторы это был первый пробный удар после того, как тот проснулся ото сна…
Порыв ночного ветра заставил Косаку сощуриться. Потеря Сандзё его тоже не слишком огорчила — он собирался использовать женщину при случае, но за пробуждение Кагэторы это была маленькая цена. В конце концов, гибель Сандзё красноречиво говорила об уровне её силы. Господин же, сумевший прорваться сквозь барьер, заслуживал всяческих похвал… Косака улыбнулся непонятно чему.
— Мне повезло, что я его вассал, — проговорил он, распахивая глаза. — Но вы все мне задолжали, и когда-нибудь я попрошу вас расплатиться. Уэсуги Кагэтора, Наоэ Нобуцуна, Такэда Сингэн. Вы заплатите мне вашей силой. Вы — мои козыри, и однажды я пущу вас в ход.
Косака посмотрел на раскинувшийся внизу город, где по-прежнему не смолкал шум. После бегства Сингэна барьер, которым тот огородил свою территорию, похоже, распался…
Ветер гулял над крышами. Косака перевёл взгляд на небо, где висела в пустоте золотисто-жёлтая, едва пошедшая на убыль луна.
Молчаливая луна не расскажет о том, что видела. Как будто и не было ничего.
Взошло солнце и осветило раны, оставленные на теле города ночным буйством призраков. Поначалу люди просто были в шоке, потом за дело взялись журналисты и создали вокруг происшествия большую шумиху, но, поскольку никто так и не смог толком ответить на вопрос «почему?», о случившемся со временем просто забыли.
Юико пришла в себя сразу, и с памятью у неё на этот раз всё было в порядке. Родители (которые очень волновались и даже обратились в полицию) приехали за ней на следующий день и забрали домой в Токио. Фамилия у Юико — подумать только! — оказалась Такэда. Семья её отца вела родословную от того самого феодального клана.
С Саори они так и остались приятельницами, поддерживали связь и даже ездили друг к другу в гости… Но всё это было потом. Вернёмся к тому моменту, когда кошмарная ночь осталась позади, и наступило утро.
Проводив Саори домой, Такая присоединился к Наоэ в деле изгнания оставшихся призраков. Вместе с Юзуру они бегали по улицам, пока не начало светать.
— Спасибо за помощь, — сказал Наоэ, когда всё было кончено, и они стояли у дверей его «Сефиро», припаркованного с торца школы. — Давайте я вас хотя бы кофе угощу, — он вытащил из кармана ключ от машины.
— Предлагал бы уж сразу завтрак… — осунувшийся, до смерти усталый Такая привалился спиной к решётке школьной ограды. — Хотя больше всего я сейчас хочу домой и спать.
Дома он не был со вчерашнего дня.
— Тогда я отвезу вас.
— О, вот это будет в самый раз, — Такая обернулся к Юзуру, который стоял рядом и смотрел на него со странным выражением лица. Они переглядывались несколько секунд, а потом Такая снова повернулся к Наоэ:
— Или нет, лучше не надо. Я с Юзуру пойду. Тут вообще-то близко.
— Что ж… Похвально с вашей стороны.
— Наоэ-сан, — подал голос Юзуру. — Ещё раз огромное спасибо. Я доставил вам кучу неприятностей…
— Что вы, какие неприятности, — Наоэ доброжелательно улыбнулся. — Это моя работа. Юзуру сделал недоумённое лицо.
— В каком-то смысле, это я должен вас благодарить. Юзуру удивился ещё больше, а Наоэ добавил:
— Пожалуйста, будьте поблизости.
Тут Юзуру как будто что-то понял, и его лицо осветилось ясной как солнце улыбкой:
— Ага.
Такая просунул голову между ними.
— Хватит болтать о том, что понятно только вам двоим.
— Ревнуете?
— Эй!..
— Такая-сан, — сказал Наоэ, садясь в машину. — Я вижу, память ещё не вернулась к вам, несмотря на все ваши подвиги этой ночью, но… — Такая внимательно слушал, — …хотите вы признавать это или нет, вы — Кагэтора, и случившееся сегодня тому доказательство. Вы без моих объяснений знали, как призвать божество, и вы изгоняли призраков.
Такая молчал.
— И, с памятью или без — нам сейчас нужна ваша сила. Вам надо будет с нами сотрудничать, будьте к этому готовы.
— Сотрудничать?
— Чтобы положить конец Усобице Духов, нам придётся иметь дело не только с Такэда, но и с Ходзё, Имагава, Мори, Датэ, и в итоге… — взгляд Наоэ потяжелел, — с Одой Нобунагой.
Такая вздрогнул, услышав это имя. Понаблюдав за ним какое-то время, Наоэ добавил:
— Есть ещё такое неприятное явление, как Косака Дандзё.
— Да кто он такой? Ты давно его знаешь?
— Ну… не один год, — сказал, как будто пожаловался, Наоэ. — Видите ли, много всего было… Иногда он нам вроде как помогает, но плохо уже то, что он в курсе наших внутренних дел. Никогда неизвестно, что у него на уме.
— Хм… Опасный тип, что ли?
Наоэ приложил руку ко лбу.
— Да, давайте пока остановимся на этом. В любом случае я к вам скоро ещё приеду. Я так и не успел попробовать знаменитые местные басаси[23]…
— Не надо приезжать, просто чтобы поесть. Наоэ чуть заметно улыбнулся.
— Кагэтора-сама…
Такая вопросительно поднял брови.
— То, что вы ничего не помните… Возможно, это к лучшему. И для вас, и для меня…
— Наоэ?..
Но тот лишь улыбнулся в ответ на невысказанное недоумение и завёл мотор.
— Читайте пока учебники по истории. Успеваемость, опять-таки, повысится… Одним выстрелом двух зайцев.
— И не подумаю! Наоэ рассмеялся.
— Впрочем, для вас это будет повторением уже пройденного материала… Ладно, до встречи. Юзуру поклонился на прощание. Наоэ поклонился в ответ, невольно вспомнив сказанное Косакой: «Существование Нариты Юзуру — угроза Шести Мирам».
Эти слова не давали ему покоя. Из Косаки он ничего не успел выпытать, но… Кто же Юзуру в самом деле такой? Наоэ чувствовал, что какие-то большие силы пришли в движение в тот момент, как он вновь повстречался с Кагэторой.
Наоэ сказал: «Всего доброго», и нажал на газ. Провожаемый двумя парами глаз, его «Сефиро» тронулся с места и, оставив за собой облачко дыма, скрылся под сводами растущих вдоль дороги тополей.
Такая, сунув руки в карманы, следил взглядом за машиной, пока она не исчезла из вида.
Ветер играл полами его пиджака.
— Юзуру, — внезапно позвал он, и тот вопросительно обернулся.
— Я не собираюсь меняться… — теперь Такая смотрел в землю, — …но если вдруг…
Он не договорил, но Юзуру уже улыбался ему в ответ своей обычной мягкой улыбкой:
— Ерунда. Ты останешься самим собой, даже если изменишься.
— Юзуру…
Подняв голову и увидев перед собой его светлое лицо, Такая откинул волосы со лба и тоже улыбнулся:
— Ладно, что-нибудь из автомата пойдёт?
— Ты угощаешь? — откликнулся Юзуру беззаботно. — Тогда мне Аквариус!
— Аквариус? Возьми лучше PF[24].
— Но здесь нет автомата Асахи…
— Поищем.
Они двинулись вперёд по тополиной аллее, свежий утренний ветер ласкал их щёки, а над восточными горами тем временем ширился рассвет. Такаю охватило смутное предчувствие. Ему казалось, что какая-то сила подталкивает его в спину, на путь, с которого нет возврата, и он не знал, сопротивляться этой силе или нет.
Готовящееся взойти солнце расцвечивало фиолетовыми красками небеса над Мацумото. Северные Альпы реяли вдалеке голубым миражом, ожидая, когда проснётся город.
Ветер летел с востока.
Кофу — столица префектуры Яманаси.
Яманаси — префектура в центре острова Хонсю, часть региона Тюбу.
Такэда Сингэн (1521–1573) — 19-ый глава клана Такэда, политический деятель и генерал. Один из самых известных японских полководцев эпохи Усобиц.
Синсю — название старой провинции в центре острова Хонсю, в настоящее время — префектура Нагано.
Замок Мацумото — один из двенадцати феодальных замков, избежавших разрушения в эпоху Мэйдзи. Национальное достояние Японии.
Кайти — одна из первых в Японии начальных школ, открывшаяся весной 1873 г. и просуществовавшая вплоть до 1963 г. После полной реконструкции здание школы стало музеем.
В японскую старшую школу поступают после 15 лет, обучение длится 3 года. То есть, ученикам второго класса старшей школы может быть 16 или 17 лет.
Майская болезнь — так называют в Японии депрессию в начале учебного года, который в школах и в университетах начинается в апреле.
Период междоусобных феодальных войн в Японии (1467–1615 гг.), также известный как Сэнгоку или период воюющих провинций.
Согласно восточной философии — жизненная энергия, которая пронизывает пространство и присуща любому организму.
В Японии популярна псевдонаучная теория о том, что группа крови определяет характер человека.
Список самых выдающихся, по мнению потомков, генералов под началом Такэды Сингэна.
Полностью стихотворение звучит так:
(перевод с японского — Katinka).
Священник школы Ринзай, которому покровительствовал Сингэн. Был настоятелем храма Эриндзи.
Вассал Сингэна.
Можно примерно перевести как «Курган демона».
Восьмистрочное дарани — последние восемь строчек длинной мантры, известной на западе как Сурангама-мантра (в свою очередь является частью Сурангама-сутры). Одна из популярных мантр тантрического буддизма. Японское название сурангама-мантры — рёгон.
Иероглиф «тора» в имени Кагэтора обозначает «тигр».
Первое название замка Мацумото (под которым он был известен клану Такэда).
Нуэ — чудовище с головой обезьяны, телом тануки, лапами тигра, и змеёй в качестве хвоста, крик которого (очень пронзительный) похож на крик одноимённой, существующей в действительности птицы. То есть, птица была сначала, чудовище назвали как бы в её честь.
Чудовище фигурирует в «Повести о доме Тайра». Там рассказывается история о том, как Минамото-но-Ёримаса убил из лука Нуэ, который появлялся над дворцом императора, отчего у последнего были странные припадки.
Позднее Дзэами написал пьесу для театра Но, основанную на истории из «Повести о доме Тайра». Именно к произведению Дзэами отсылает Кувабара, используя слово «нуэ» в этом и последующих романах. Ниже следует краткое содержание пьесы.
В пьесе дух Нуэ является ночующему в лесу монаху и рассказывает о своём убийстве. Потом дух исчезает, а монах молится за упокой нуэвой души. Дух снова появляется, обрадованный тому, что за него помолились, и снова рассказывает/показывает историю своего убийства. Концептуальный момент здесь заключается в том, что дух Нуэ является то в своём собственном обличье, то в обличье своего убийцы, Ёримасы (который, кстати, тоже потом был кем-то убит), показывая историю от лица обоих поочерёдно, и в какой-то момент становится сложно различить, где Ёримаса, а где Нуэ — то есть, они как бы сливаются в одно.
Строки из пьесы Дзэами «Нуэ».
Мантра, которую читают в конце обряда с призванием божества. Она отправляет божество обратно.
Басаси — нарезанная ломтиками сырая конина.
Протеиновый напиток PF21, производившийся когда-то компанией Asahi (больше не производится).