Holly Webb

The Pharaoh’s Curse

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Text copyright © Holly Webb, 2020

Illustrations copyright © Sarah Lodge, 2020

First published in Great Britain in 2020 by Stripes Publishing Limited An imprint of the Little Tiger Group 1 Coda Studios, 189 Munster Road, London, SW6 6AW

© Тихонова А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

*Получено в дар от миссис Джейн Мартлшам

– Чему они так радуются? – спросил Питер.

Он вместе с Борисом, Ташей и Бьянкой прятался за мумией в Египетском зале, где скрывался тайный проход в подвал, в котором жили музейные коты и кошки.

Работники музея о чём-то восторженно шептались, собравшись у большого ящика. Люди открыли его, заглянули внутрь и начали разворачивать бумагу. Пожилая профессорша египтологии чуть ли не визжала от восторга.

– Интересно, там драгоценные камни? – с надеждой спросила Бьянка, отталкивая рыжего Бориса, чтобы лучше разглядеть ящик.

– Скорее, золотая маска из гробницы фараона, – предположила полосатая кошечка Таша, выглядывая из-за саркофага. – Явно что-то очень ценное.

– Золотая… – повторила Бьянка. – И с бриллиантами? И жемчугом?

– Вряд ли, – ответила Таша. – Обычно маски украшали камнем красивого синего цвета, который называется «лазурит». Древние египтяне его очень любили.

– Пф! – фыркнула Бьянка и разочарованно повесила хвост. – Звучит не так захватывающе, как бриллианты. Но золото я люблю.

– Честно говоря, не видно там никакого золота, – заметил Питер, пролезая под Борисом, чтобы котёнок не загораживал обзор. – По-моему, похоже на… бумагу.

– Бумагу? Какое же это сокровище? – возмутилась Бьянка.

– На что смотрите?

Котята вздрогнули от неожиданности, когда их вдруг окликнул дедушка Айвен, самый старый здешний кот с длинной белой шерстью, обвисшими усами, пожёванными ушами и одним-единственным глазом. Он всегда знал обо всём, что происходило в музее, и умел подкрадываться незаметно.

– Ах… значит, он уже прибыл! – воскликнул дедушка, покосившись на ящик.

– Ты знаешь, что это? – спросил Борис. – Выглядит не особо интересно, но все вроде в восторге. Смотри, вот, убирают в стеклянную витрину!

– Экспонат нам одолжили из музея в другом городе, – объяснил Айвен. – Люди ремонтируют Египетский отдел и решили отправить самые интересные вещицы из коллекции в различные музеи – на временные выставки. Нам достался отрывок из «Книги мёртвых».

– Какой?! – пискнула Таша.

Дедушка усмехнулся.

– «Книги мёртвых», – повторил он. – Это древний сборник гимнов и религиозных текстов, написанный на папирусе, то есть особой бумаге из тростника. В нём рассказывается, как благополучно перейти в загробную жизнь.

Таша понимающе кивнула, а остальные котята просто сделали вид, будто поняли. Все четверо заворожённо уставились на загадочный лист папируса, думая о том, какие в нём могут скрываться древние тайны.

– «Книгу мёртвых» клали в гробницу, чтобы душа человека нашла путь в загробный мир. Разумеется, папирус был дорогим материалом, и копии создавали только для важных особ. Этот отрывок нашли в могиле фараона Тутмоса Первого, поэтому он такой великолепный, с красивыми рисунками. Дело в том, что в гробницы не раз забирались воры, и от книги почти ничего не осталось. Папирус ведь очень ценный и хрупкий.

– Погодите… это инструкция для призраков? – вдруг сообразил Борис.

– Хм, – задумчиво протянул дедушка Айвен. – Не совсем. Имейте в виду, сначала никто толком не представлял, где тело Тутмоса Первого. У него было по меньшей мере три саркофага, но это не помогло, и его в конце концов нашли. И текст целиком пока не расшифровали. «Книга мёртвых» написана иероглифами, то есть специальными небольшими картинками, и большая часть переведена, кроме самого сложного отрывка, переданного нам. Я слышал, как сотрудники музея обсуждали за обедом, что это – единственная копия. Они считают, что в ней описано заклятие, связанное с волшебным амулетом… или проклятие, насылаемое на любого, кто посмеет украсть свиток.

– Не нравится мне это, – сказал Питер и поёжился. – Вдруг экспонат принесёт музею неприятности?

– Не принесёт! – уверенно заявила Таша. Котята не знали, сколько месяцев Питеру, потому что он попал в музей сиротой, и предпочитали считать, будто он – самый маленький. И вели себя с ним как старшие. – Заклятия, проклятия… чушь собачья! Да и если бы в свитке была злая сила, она наверняка истощилась за много тысяч лет.

– Или наоборот, накопилась, – проворчал Борис, и Питер его поддержал.

Таша вздохнула. Ну что с ними будешь делать? Разве не ясно, что переживать совершенно не о чем?

Тем временем на другом конце зала тоже наблюдали за экспонатом. Четыре крысы выглядывали из едва заметной щели в полу. Она была очень узкая, поэтому грызуны без конца толкались, отпихивая друг друга.

– Как думаете, что это?

– Не знаю, но должно быть что-то хорошее. Смотрите, какая витрина красивая! А стекло какое толстое!

– Ага. Как же люди носятся с листком! Явно что-то особенное. А котят вы заметили? Там, за мумией? Они на него глаз положили.

– Интересно… Думаете, бумажка вкусная?

– Наверняка. Видите, по бокам погрызена. Кто-то, конечно, полакомился.

Крысиный главарь кивнул и оглядел собратьев.

– Но мы ведь не позволим облезлым котярам забрать все лакомые кусочки? Пора разработать план…

Новости о таинственном сокровище и о связанном с ним проклятии быстро разлетелись по музею.

Персонал в кафе шептался о том, что у грузовика, в котором привезли экспонат, сдулись две шины, а ещё загадочным образом заглох мотор по пути.

На следующий день один из охранников поскользнулся в Египетском зале и ударился головой прямо о витрину, в которую поместили папирус. Он сказал, что это произошло само собой. Минуту назад всё было в порядке, а в следующую – раз! – и он уже лежит на полу. Водопроводные трубы начали издавать странный свист, а из ближайших к Египетскому залу туалетов стали доноситься жуткие завывания.

А потом на экскурсию приехали школьники – и одного мальчика стошнило прямо на пол. Теперь и уборщицы не сомневались в том, что проклятие существует.

– Говорил же, – прошептал Питер, когда после закрытия музея котята наблюдали за уроком охоты. – Одни беды от этого папируса. Фараон недоволен, что его забрали! Дедушка Айвен сказал, что у мумии Тутмоса Первого было три саркофага. Видите, как всё запутано. Наверняка его дух в бешенстве. И теперь музею грозит несчастье!

– Глупости, – возразила Таша и добавила, взмахнув хвостом: – А моя очередь ещё не подошла?

Котята посмотрели на Бориса, припавшего к полу и готового к прыжку.

– Отлично, – похвалил внука дед Айвен. – Теперь жди и наблюдай… не пружинь на лапах… не пружинь, говорю тебе!

Борис перекатился через голову и неуклюже плюхнулся на бок. Он покосился на котят и помрачнел. Бьянка ухмылялась, а Таша с Питером едва сдерживали смех. У Питера аж вся мордочка сморщилась.

– Ты в порядке, мой хороший? – спросила Дымка, ласково касаясь сына мягкой лапой.

– Да, – пробормотал Борис, поднимаясь.

Он был самым крупным и сильным из музейных котят, однако ещё и самым неуклюжим. Борис не сомневался, что рано или поздно станет грозой крыс: надо только немного поработать над ловкостью. Мама и дедушка каждый день учили малышей своему мастерству, чтобы те выросли в настоящих охотников.

– Отдохни немного, – предложила Дымка. – Попробуй ты, Таша. Представь, что вдоль стены крадётся большая серая крыса и ты её заметила…

Таша напряглась, навострила ушки и принялась водить хвостом из стороны в сторону. Борис посмотрел, как она подбирается к воображаемой добыче, и вздохнул. Сейчас его сестра выглядела такой… опытной. А он поймал бы крысу, пожалуй, лишь одним способом: случайно упав на неё и придавив всем своим весом.

Может, он переел за ужином, поэтому и не такой ловкий? Ведь на полный желудок особо не попрыгаешь. Жалко, что они занимаются поздно вечером. Хотя понятно, что мама с дедушкой хотят обучать их в залах, которые котята однажды будут охранять. А днём в музее снуют толпы посетителей.

Таша рыскала по залу, рисуя в воображении зверька с чёрными глазами-бусинами и острыми зубами. Если честно, грызуны сильно её пугали. Охотиться понарошку – это одно, а встретиться мордочкой к мордочке с настоящей живой крысой – совсем другое! Да и Борис говорил, что видел крыс вдвое крупнее Таши!

– Высоко не поднимайся, – подсказала мама, и Таша ещё сильнее прижалась к полу.

Лапки у кошечки тряслись от натуги.

– Отлично, отлично, – мурчал дед Айвен. – Прекрасная форма, полосатик!

– Её зовут Таша, – со вздохом напомнила Дымка.

– Да я и сам помню! А теперь назад! Назад – и как можно быстрее!

Таша развернулась и быстро пересекла зал, цокая когтями по скользкому полу. Она едва успела затормозить, чтобы не врезаться в других котят.

– Хм, – с важным видом протянул дедушка. – Хорошо. Молодец.

Таша просияла. Её редко хвалили. Чаще отчитывали за то, что она витала в облаках. Но как тут не замечтаешься, когда в музее столько великолепных и таинственных сокровищ?

Наступила очередь Питера, и он вышел на середину зала. А Таша уселась отдохнуть и немного умыться. Она вылизала лапы и провела ими за ушами. Внезапно ей на глаза попался высокий постамент, возвышающийся над всеми остальными.

Бронзовая статуя Бастет, богини-кошки, была её любимым экспонатом в Египетском зале. Скульптуру создали более двух с половиной тысяч лет назад, но даже сейчас она напоминала Таше многих знакомых кошек. И Таша надеялась, что сама иногда походила на эту богиню, по крайней мере в те дни, когда выглядела особенно хорошо и опрятно.

Таша знала, что Бастет – египетская богиня радости и любви, тайн и секретов, песен и веселья, но в первую очередь она покровительствовала кошкам.

– Спасибо, – прошептала Таша. – Ты мне помогла, да? Обычно я не блещу на уроках.

Бронзовая кошка смотрела сквозь неё, и золотые серьги блестели в вечернем полумраке. Жаль, что она находилась за стеклом. Таша понимала, что статуя очень ценная и хрупкая, но ей так хотелось прижаться к Бастет, ткнуться в неё мордочкой хотя бы раз. Тогда холодная кожа Бастет потеплела бы, стала мягкой и коричневой, с шёрсткой в полоску, и богиня тоже ласково потёрлась бы о Ташу.

– Видел, Борис? – строго произнёс дед Айвен у неё за спиной. – Чёрный котёнок, чьё имя я никак не могу запомнить, показал вам всем отличный пример. А что для этого нужно? Практика, мои дорогие, практика! Учитесь управлять своими лапами!

– Да, дедушка, – тихо пробормотал Борис.

Таша подбежала к брату и нежно ткнулась в него мордочкой. Она не считала, что Борис был так уж плох.

– Я то и дело заваливаюсь вперёд, – шепнула она котёнку на ухо, чтобы немного его подбодрить.

– Да, но сегодня у меня особенно неудачный день, – со вздохом объяснил Борис. – Небось из-за дурацкой бумажки. Ведь на ней лежит проклятие!

Он взглянул исподлобья на витрину с папирусом.

– Неправда, – прошипела Таша, но её усики тревожно вздрогнули.

Кошечка нутром чуяла неладное. Питер гордо шагал к ним, но уже в следующую секунду уши малыша прижались к голове, а шерсть на спине встала дыбом. А потом раздался громкий треск, и сияющая чёрная шёрстка Питера внезапно окрасилась в серый. Таша подняла глаза к потолку и ахнула.

Наверху появилась громадная тёмная трещина, которая разветвлялась, словно река на карте, и из неё серо-белым дождём сыпалась штукатурка!

– Бежим! – закричал Борис.

Питер метнулся в сторону, а на тот участок пола, где он только что стоял, обрушился огромный кусок потолка. Обломки штукатурки разлетелись в разные стороны.

– Питер! – мяукнула Таша, подбегая к другу. Она окинула взглядом Египетский зал и воскликнула: – А как же сокровища? Статуя Бастет! Саркофаги! Папирус!

– Уходим! Быстро! – прошипела Дымка, подгоняя котят к выходу.

Они послушно семенили за мамой, оглядываясь на картину ужасного разрушения. Правда, из-за плотной завесы пыли они не смогли толком ничего разглядеть.

– Ты в порядке? – спросил Борис у Питера, а Бьянка поспешила умыть малыша, который после происшествия в зале из худенького чёрного котёнка в мгновение ока превратился в худенького серого.

– Вылизывать его нет смысла, – проворчал дедушка Айвен. – Ему нужно помыться.

Питер испуганно уставился на старого белого кота, но тот принялся говорить о другом:

– Где охранник, когда он так нужен? Ну и лодырь! Нет бы сразу прибежать… ага!

По коридору к ним спешил Старик, что-то бормоча в рацию прямо на ходу. Он замер у порога, глядя на обвалившийся потолок. Глаза у него округлились от страха.

– Наконец-то, – промурчала Дымка. – Малыши, мы идём в подвал. Мы ведь не хотим, чтобы Старик подумал, будто это случилось из-за нас.

– Он уже так думает, – прошептал Питер. – Вон как он на нас смотрит.

Котята обернулись и обнаружили, что Питер прав. Пожилой охранник косился на них с подозрением.

– Ну и как мы могли сломать потолок?! – возмутился Борис. – Как он вообще себе это представляет?

Остальные котята обменялись многозначительными взглядами, и Борис надулся.

– Эй, чего вы? Я недавно только динозавра сломал! И то не всего, а так… часть хвоста. Кстати, мы успели его починить, и никто ничего не заметил!

После того случая Старик часто с подозрением поглядывал на котят, и Борису казалось, что еды им стали давать меньше обычного.

– Да разве это завтрак?! – жаловался он Питеру, когда утром котята решили посмотреть, что интересного происходит в Египетском зале.

Таша и Бьянка уже убежали вперёд.

– Никакого мяса, сплошные коричневые шарики, – продолжал Борис. – Я даже не наелся! Старик из вредности нас недокармливает. Думает, мы потолок сломали. Почему Таша не верит, что папирус проклят? Он испортил наш завтрак – лучшую часть дня! Надо что-то сделать, пока хуже не стало.

– Мне завтрак понравился, – скромно заметил Питер.

Борис грустно покачал головой. Питер появился в музее дождливой ночью, всего пару недель назад. Раньше малыш жил на улице и часто голодал. Борис не мог себе представить, каково это. Но ведь и уличный кот должен понимать разницу между сухим кормом и лакомыми кусочками рыбы?

Накануне Старик передал кому-то по рации о произошедшем, и в зале собралась целая толпа суетливых сотрудников с папками-планшетами. Дедушка Айвен доложил об увиденном, когда спустился в подвал.

– Египетский и Римский залы на время закроют, пока не починят потолок, – объяснил он.

Котята лежали в гнёздышке из старых тканей и притворялись, будто спят, но на самом деле внимательно слушали Айвена.

Все взрослые коты зашлись обеспокоенными возгласами «мяу». Посетители обожали Египетский зал. Наверняка они расстроятся, если узнают, что его закрыли, пускай и временно.

Питер с Борисом пробрались под перегородками, которыми работники перекрыли проход, и прислушались к странным звукам из Египетского зала: стукам, скрипам, крикам. Для музея такой шум казался очень непривычным. Разве что за исключением тех моментов, когда на экскурсии были непослушные школьники.

– Ой, осторожно! – пискнул Питер.

Перегородку отодвинули, и из-за неё вышли два здоровяка. Маленькие котята прижались к стене, чтобы не попасть людям под ноги. К счастью, рабочие смотрели только на большую коробку, которую несли в руках.

– Что они делают? – задался вопросом Борис.

– Наверное, уносят экспонаты в безопасное место, – предположил Питер. – Как думаешь, они всё уберут? Саркофаги выглядят тяжёлыми. Они ведь каменные! Их без подъёмного крана и от пола не оторвёшь!

Борис восторженно замурлыкал.

– Правда? Я никогда не видел подъёмный кран. Только вообрази, сколько интересного здесь появится, когда рабочие займутся потолком. Дрели! Бетономешалки! Или даже углошлифовальная машина!

Питер нахмурился.

– Понятия не имею, что это такое.

– Она нужна для шлифовки и резки… – пробормотал Борис, повесив голову. – Мне нравятся всякие интересные устройства, – признался он.

Питер перевёл взгляд на Египетский зал и творившийся в нём хаос.

– Хм… тогда надо быть осторожнее. Вряд ли они обрадуются, если увидят нас. И твоя мама просила не мешаться у людей под ногами. Они же очень заняты.

– Не понимаю, почему нам нельзя туда зайти, – проворчал Борис, отводя глаза. – Мы должны отпугивать крыс, правильно? Вдруг они решат полакомиться экспонатами под шумок? Может, прямо сейчас крадутся к мумии!

Он поспешил к двери, подняв хвост трубой. Питер тяжело вздохнул и побежал вслед за другом.

В зале было полно народу. Пожилая профессорша египтологии раздавала указания, а её подчинённые носились туда-сюда, паковали ценные вещи в ящики и готовили деревянные каркасы для чересчур крупных экспонатов, которые было сложно перенести. В первую очередь расчищали центр зала, тот участок, куда обвалился потолок. Много кого из сотрудников котята узнали сразу, но были среди них и новые лица. На металлической передвижной платформе стояли трое рабочих в касках (и ещё один мужчина в костюме, совсем незнакомый Питеру) и смотрели вверх.

– Вышка-тура! – блаженно воскликнул Борис. – Всегда мечтал на такую забраться!

– А откуда тебе и это известно? – поразился Питер.

– Мне нравится всё, что быстро движется и шумит, всё большое и металлическое… – ответил Борис и с надеждой посмотрел на строительную вышку. – Как думаешь, нас туда пустят?

– Нет, – твёрдо ответил Питер.

– Пожалуй, ты прав, – со вздохом признал Борис. – Ничего не поделаешь!

Вдруг ушки котёнка вздрогнули, и он шагнул вперёд.

– А Бьянка уже там!

Питер в ужасе взглянул на вышку. И в самом деле, белая кошечка сидела на самом верху и тёрлась о ноги высокого мужчины в костюме. Он показывал рабочим на дыру в потолке, объясняя, насколько сильно пострадал зал, а те кивали и хмурились. Наконец он заметил Бьянку и уставился на неё, как на опасное существо, неизвестное науке.

Котята очень удивились. Обычно люди приходили от неё в восторг, и даже Старик регулярно чесал её под подбородком. Хотя охранник отвечал за музейных котов, характер у него был довольно скверный, и им часто казалось, будто он их недолюбливает. Зато Бьянке он всегда улыбался, когда она мурлыкала.

– Кто это? – спросил Питер.

– Директор музея, – объяснил Борис. – Важная шишка.

Директор мрачно посмотрел на Бьянку, шмыгнул носом и громко чихнул. Поднялось облачко серой пыли, и рабочие опять встревоженно взглянули на дыру в потолке.

Директор что-то проворчал и поднял Бьянку. Держа её на расстоянии вытянутой руки, словно мешок с мусором, он спустился по лесенке и передал кошечку одному из сотрудников.

– Её прогнали! – жарко прошептал Борис, округлив глаза и прижав уши к голове.

– Быть не может, – поддержал друга Питер, и котята, от греха подальше, спрятались под чехол, защищающий экспонаты от пыли.

Бьянка тоже не могла в это поверить. Её отнесли в соседний зал, и она какое-то время сидела на полу, сердитая и недовольная, распушив хвост. С ней никогда в жизни так нахально не поступали! Никогда!

– Она в бешенстве, – заметил Питер.

Ему на глаза попалась Таша, которая наблюдала за происходящим из укрытия. Она тоже казалась ошарашенной.

– Лучше не говорить Бьянке о том, что мы всё видели, – решил Борис. – Она нам этого не простит.

Они прижались к стене и проводили взглядом белую кошечку, ступавшую по коридору с самым что ни на есть оскорблённым видом.

– Вот неудача так неудача, – проворчал Борис. – Надо найти для неё обожателей, которые расскажут, какая она красивая и замечательная. И как можно скорее.

– Любопытно, – прошептала крыса, выглядывая из щели. – Очень любопытно. Высокий, значит, важная особа… и пушистых этих не любит, ой как не любит. А если в музее не останется котов…

– Мы сможем вздохнуть спокойно! – пискнула её соседка.

Даже после случая с Бьянкой котята в течение дня то и дело заглядывали в Египетский зал, чтобы проверить, как идёт ремонт. Он казался особенно завораживающим из-за того, что им вроде как не полагалось находиться в помещении.

Они не должны были попадаться на глаза рабочим и сотрудникам, а особенно – директору музея, который прохаживался взад и вперёд, выкрикивая разные указания. Дымка и дедушка Айвен тоже не погладили бы малышей по головке, если бы узнали об этих вылазках, поэтому и их приходилось избегать. Но Борису очень хотелось полюбоваться разными инструментами, а Таша с Питером переживали за ценные экспонаты, оставшиеся в витринах у стен, среди пыли, грязи и штукатурки. Вдруг на них позарятся крысы?

Борис обожал рассказывать о том, каких большущих страшных крыс видел в тайных ходах и за статуями и как он их почти поймал. А теперь, когда потолок обвалился, а в стенах появились трещины, отовсюду слышались шепотки грызунов.

Котята были как на иголках. Питеру то и дело хотелось оглянуться и проверить, нет ли кого-то за спиной. Может, свирепой крысы, а может, и духа египетского фараона…

– По-моему, рабочим не нравится в музее, – заметила Таша на следующее утро.

На завтрак опять были сухие катышки, и Борис жевал их с очень несчастным видом.

– Почему? – возмутился Питер. Он недавно стал музейным котёнком, но уже успел полюбить свой новый дом.

– Я слышала, как один из них сказал, что Египетский зал жуткий, – печально объяснила Таша.

Котята удивлённо на неё уставились.

– Конечно, жуткий! – воскликнул Борис и слизал крошки с усов. – Там ведь находится витрина с проклятым папирусом. Всё пошло наперекосяк после того, как его сюда привезли. И ещё в зале есть огромные каменные гробы, не забывай!

– Хорошо, но папирус не проклятый, – упрямо отрезала Таша.

Ей очень нравилось жить в музее и узнавать о разных древних вещицах, но надо было признать, что теперь и её начинал смущать отрывок из «Книги мёртвых»…

Она переступила с лапки на лапку и добавила:

– К тому же саркофаги очень красивые. А вам они и правда кажутся жуткими? Хотя мумия кошки и в самом деле страшновато выглядит, если подумать…

Бьянку передёрнуло.

– Ой, даже не упоминай! Аж худо становится.

– А канопы! – добавил Борис. – У меня аппетит пропадает, когда думаю о том, что в них лежат чьи-то мозги…

– Не мозги, Борис! – возмутилась Таша. – Только желудок, печень, лёгкие и кишечник. Мозг древние египтяне вытягивали через нос и выбрасывали.

– Спасибо за подробности! – проворчал Борис, понуро повесил хвост и отодвинулся от миски.

Таша облизала носик и поудобнее устроилась на полу.

– Мне тоже сейчас есть расхотелось. Кстати, Борис, нам нет смысла бояться мумий и органов в канопах. Им ведь много тысяч лет.

– Это ничего не меняет, – сказала Бьянка и поёжилась. – Хоть они и древние, но всё равно не менее жуткие. Понятно, почему рабочим не по себе. Вдруг проклятие исходит не только от папируса? И мумиям надоело, что их покой нарушают? Наверняка они в бешенстве!

Котята покосились на канопы, которые теперь стояли у стены подвала, и невольно прижались друг к другу, делясь успокаивающим теплом.

– Древние египтяне обожали кошек, – твёрдо заявила Таша, хотя усики у неё тревожно дрожали. – Они их почитали! Нам нечего бояться.

– Даже если из саркофагов и выйдут призраки, нам они ничего не сделают, – согласился Питер.

– А за рабочими надо присмотреть, – решил Борис. – Это наш долг. Да и не особо хочется сидеть в подвале вместе с канопами…

Рабочие устали, вспотели, им явно всё надоело. Оказалось, что одна из водопроводных труб протекала и размочила штукатурку. Поэтому они были вынуждены проверить все-все трубы: нет ли на них трещин или ржавчины. К тому же сотрудники музея страшно переживали, что экспонаты пострадают, и глаз не спускали с ремонтников.

– Это просто с ума меня сведёт, – пробормотал один рабочий, устроившись на краешке ящика и держа в руке чашку чая.

– И директор, этакий умник, пытается нас убедить, что ничего странного здесь не происходит, – проворчал его сосед, поглядывая на стеклянную витрину с папирусом, оставшуюся в Египетском зале. – Чем скорее уберёмся отсюда, тем лучше.

– Ну а нам лучше не попадаться им на глаза, – шепнула Таша из укрытия: котята спрятались под чехлом, защищающим экспонаты от пыли.

Бьянка фыркнула, высунула мордочку наружу и сердито покосилась на рабочих.

– Противные они, – проворчала она.

Ей до сих пор было обидно за то, как её согнали со строительной вышки, но Бьянка не хотела оставаться в подвале. Ей казалось, что крышки-головы на канопах так и смотрят на неё. Взрослые кошки дремали, уставшие после ночной охоты, и в подвале царила жуткая тишина. Поэтому, несмотря на вчерашнюю историю, Бьянка решила пойти вместе с другими котятами в Египетский зал.

Внезапно один рабочий подтолкнул другого локтем и сказал:

– Видел, чехол шевельнулся? Не нравится мне это место, совсем не нравится. Прямо мурашки по коже!

– Ага, точно, – согласился его приятель. – Надо скорее заканчивать с трубами.

– Ой! – вдруг мяукнул Борис, вылезая из-под чехла. – У него паяльная лампа!

– Стой! – зашипели друзья, но котёнок не слушал их, очарованный интересным нагревательным прибором, с помощью которого разбирали трубы.

Ремонтники вернулись к работе, и синий огонёк паяльной лампы завораживающе потрескивал. Борис поспешил к ним, перебегая из тени в тень, но быстро забыл об осторожности.

– Борис! Нам туда нельзя! – встревожилась Таша.

– Он уже в центре зала! – воскликнул Питер. – Сейчас его заметят!

Однако было бы лучше, если бы рабочие действительно его заметили. Один из них шагнул назад, чтобы осмотреть трубы, и споткнулся о котёнка.

Борис молнией вылетел в коридор, а здоровяк плюхнулся на пол.

– Что это было? – вскрикнул он.

Его коллеги схватились за животы и сквозь смех с трудом объяснили, что препятствием был котёнок. Несчастный рабочий ещё долго ворчал под хохот своих товарищей, а котята ускользнули в Римский зал, подальше от шума и криков ремонтников.

– Я же говорила, что они противные, – надменно произнесла Бьянка.

– Он меня чуть не раздавил! – пожаловался Борис, отряхивая лапки. – Чудо, что я выжил! Конечно, со мной часто всякое случается, но у него же ещё и паяльная лампа была в руках. Он мог спалить музей!

Бьянка закатила глаза.

– Во-первых, он её выключил ещё до того, как споткнулся о тебя. А во-вторых, ты сам виноват.

– Неправда!

Белая кошечка отвернулась.

Борис посмотрел на остальных и повторил:

– Неправда!

– Ведь ты к нему подкрался сзади, – ласково напомнила Таша. – Откуда ему было знать, что у него за спиной находится кот?

– Что у вас стряслось? – спросил дед Айвен, заходя в Римский зал. Шерсть у него выглядела лохматой, как будто он недавно проснулся и даже не умылся. – Крики слышно за три зала отсюда! А… опять ты… – Он строго посмотрел на Бориса. – Ну что, снова учудил?

– Я хотел посмотреть на паяльную лампу, только и всего, – робко ответил Борис.

– Что?! – в ужасе мяукнул дедушка, резко обернувшись в сторону Египетского зала.

Кот словно ожидал, что сейчас оттуда потянутся языки пламени. Шерсть у него и вовсе встала дыбом.

– Не переживай, рабочий успел её выключить до того, как упал на Бориса, – объяснила Таша, надеясь немного разрядить ситуацию.

– Упал?! – воскликнул Айвен. – Ну и дела… нет, не хочу больше ничего слышать! Немедленно в подвал, все четверо! И чтобы носа оттуда не показывали!

Остаток дня друзья провели в тёмном подвале, стараясь не смотреть на жуткие канопы, которые словно следили за ними. Борис лежал, свернувшись в клубочек и накрыв уши хвостом, а Таша с Питером всячески пытались его приободрить. Даже Бьянка вела себя не так заносчиво, как обычно. Всем было жалко Бориса. Он выглядел таким несчастным! И за ужином почти ничего не съел. А поздно вечером дедушка Айвен и Дымка позвали котят, чтобы обсудить их поведение. Остальные взрослые коты сразу собрались вокруг них.

– Нас прогонят из музея? – испуганно пискнул Питер.

– Нет, ты что! – шепнула в ответ Таша. – По крайней мере, надеюсь, что нет…

Она прижала ушки к голове и с тревогой посмотрела на старших. Что же им скажут?

– Вы четверо… – начал было Айвен, глядя на них исподлобья, но Борис его перебил:

– Извини, деда, это всё я виноват! Таша, Бьянка и Питер сидели под чехлом от пыли и не высовывались, а я, как дурак, вышел посмотреть на паяльную лампу. Просто интересно было узнать, как она работает!

Дымка вздохнула, Айвен хмыкнул, а некоторые коты принялись лениво растягивать лапы. В подвале вдруг сделалось как будто теплее, и напряжение спало.

– Ты ужасный хулиган, – сказала Дымка и вылизала ушки Бориса, показывая, что на самом деле не столь сильно на него сердится.

– Котятам надо найти занятие, – предложил один из котов, длиннолапый, с тёмными полосками на коричневой шерсти и ярко-жёлтыми глазами. – Они быстро растут, поэтому должны понимать, что нельзя мешать рабочим.

– Мы им не мешали, – шепнула Таша Питеру.

– Можно мы будем охранять Египетский зал? – спросил Борис. – Пожалуйста. Крысы его оцепили. Мы постоянно их слышим. Наверное, они нацелились на обеды, которые рабочие приносят с собой. Или даже на папирус!

Остальные котята энергично закивали.

– Я заметил несколько грызунов у Египетского зала, когда в прошлый раз делал обход, – задумчиво произнёс желтоглазый кот.

Все зашептались.

– Хм…

– Да, ещё парочка дозорных не помешает…

– Крысы совсем зарвались…

– И котята показывают успехи в учёбе, – вставила Дымка.

А вот дедушка Айвен помрачнел.

Он строго посмотрел на своих внуков и на Питера и сказал:

– Хорошо. Сегодня у вас – первая настоящая смена. Не подведите меня!

Таша вела дозор с ящика, который находился возле Бастет. Она сидела, высоко подняв голову и выпрямившись словно статуя. Конечно, Таша понимала, что она всего лишь обычная полосатая кошечка, а не египетская богиня, однако сегодня у неё была важная задача: охранять музей!

Котятам строго наказали наблюдать за большими отверстиями, которые рабочие проделали в стенах, полу и потолке… но пока крысы не появлялись.

Статуя богини смотрела прямо на витрину с папирусом, и Таша – тоже. Стекло накрывал чехол, но он слегка сполз, и кошечка видела нарисованные на бумаге особые картинки-значки – египетские иероглифы. Некоторые из них даже показались ей знакомыми. Например, та закорючка: если сощуриться и наклонить голову, она вполне похожа на кошку… Ага, и в углу ещё одна! Надо будет потом внимательнее их изучить. Вдруг Таша и другие котята поймут, как избавиться от проклятия, если расшифруют манускрипт?

Таша наклонилась к Борису и прошептала:

– Ну как?

Борис покачал головой. Он гордился новой работой не меньше сестры, но надеялся, что вскоре она станет поинтереснее. Рыжий котёнок тяжело вздохнул и перевёл взгляд на дыру в стене, которую ему поручили охранять.

Дыра была очень скучная.

Настолько скучная, что Борису пришлось подключить воображение. Он представил, что из неё высовываются крысиные усы. Вот они появились снова… Но всякий раз, когда ему мерещились усы, они в итоге оказывались пылью или игрой света. Борис сощурился и снова всмотрелся в дыру.

На этот раз усы не исчезли. Наоборот, стали ближе, и между ними вроде бы появился розоватый носик.

– Там… там… – сдавленно мяукнул Борис. Сейчас, в самый ответственный момент, у него вдруг пропал дар речи! Наконец он собрался и прошептал: – Кры… крыса! Точно! Ох!

Крыса ухмыльнулась. Её морда даже расплылась в нахальной улыбке. Очевидно, зверёк понял, что Борис растерялся.

– Здравствуй, маленький котик, – прошипела крыса.

– Я не маленький! – возмутился Борис.

Между прочим, он был намного крупнее крысы. Котёнок рванулся вперёд, и грызун испуганно юркнул в укрытие.

– Борис! Борис! – закричали остальные котята, подбегая к нему.

– Ты в порядке? – встревоженно уточнил Питер. – Ты врезался в стену!

– Там… была… крыса! – сбивчиво объяснил Борис. Голова у него кружилась, но перед глазами пока не плыло. – Я прогнал её. Честное слово. У неё были усы…

– Настоящую крысу? – ахнула Таша.

Им часто рассказывали про вредителей в музее, но котятам ещё не доводилось за ними гоняться.

– Надо сообщить маме! – воскликнула Бьянка. – Я к ней сбегаю, а вы оставайтесь здесь!

Она вылетела в соседний зал белой молнией и быстро исчезла за поворотом.

Борис попытался сосредоточить взгляд на сестрёнке и Питере, но ему отчего-то казалось, что перед ним слишком много котят. Питер и Таша прижались к нему и ласково подняли на лапы.

– Настоящая крыса… – слабо пробормотал Борис.

Тем временем крыс, на которого напал рыжий котёнок, сидел в старой водосточной системе на внешней стене музея и поглаживал усики.

– Они повсюду, – пожаловался он друзьям. – Маленькие, пушистые, полосатые… мелкие негодники! Я думал, тот высокий человечище от них избавился, но они до сих пор в музее… и растут не по дням, а по часам!

Он встряхнул усиками и тяжело вздохнул.

– Бедный мой носик! Хорошо ещё, что не сломан.

– Хватит ныть, Лютер, – проворчал его приятель. – А к дыре лучше не возвращаться. И это ты виноват! Надо было вчера пойти всем вместе, как я предлагал. Но нет, тебе больше хотелось попировать бутербродами с сыром за мусорным баком. А что у нас с щелью в противоположной стене?

– Котята теперь повсюду, Моррис, говорю же! Ай, бедный мой носик!

– Видимо, они твёрдо намерены не подпускать нас к вкусной бумажке, – с сожалением пропищал Моррис.

– Может, воспользуемся трубами? – сказала маленькая коричневая крыска.

– Что с ними сейчас, Дасти?

– Рабочие нашли в них трещины и заявили, что как раз поэтому в стенах появились дыры. И всю воду отключили, пока идёт ремонт!

– И при чём здесь это? – проворчал Лютер.

Нос у него болел, и настроение у Лютера было паршивое. К тому же он чувствовал себя пристыженным: ведь его прогнал жалкий котёнок.

– Если трубы настолько старые, тонкие и ржавые, что они ломаются, а потом приходится звать рабочих, значит, мы сумеем прогрызть себе через них дорогу! – объяснила коричневая крыска, дрожа от приятного волнения. – Наверняка у нас получится, особенно если пробовать по очереди. Мы проделаем дыру в нужном месте и выберемся из трубы прямо рядом с витриной, в которой лежит папирус!

– Хм, – задумчиво протянули остальные крысы.

– Главное, выбрать правильную трубу, – добавила Дасти. – Если ошибёмся, рискуем промочить лапки.

– Э-э-э, ерунда! – фыркнул Лютер, приподнимаясь на задних лапах, и втянул носиком воздух. – Мы её легко найдём. Победа почти у нас в когтях, друзья мои. Нас ждёт лучший ужин на свете!

– Котята до сих пор там! – пожаловался Лютер тем же вечером.

Крысы прогрызли трубу и строительный отделочный материал гипсокартон в нужном месте и теперь глядели в проделанную дыру. Дасти была явно очень довольна собой.

– Они повсюду, – продолжил Лютер. – Вон белая лежит на ящике, на чехле от пыли. Обычно в такое время мелочь спит в подвале.

– Наверное, эта бумага очень ценная, раз им велели целую ночь её охранять, – заметила Дасти, подаваясь вперёд.

– Какой у нас план? – спросил Моррис, щурясь на застеклённую витрину.

– Хм, – обеспокоенно протянула Дасти. – И правда, как до неё добраться? Стекло довольно… плотное.

Моррис самодовольно ухмыльнулся. Ему не нравилось, когда Дасти казалась умнее его.

– А что вообще такого особенного в бумажке? – спросил Пип, самый маленький и пока ещё очень робкий крысёныш.

Все мрачно на него уставились.

– Она очень древняя, – сказал Моррис.

– И… э-э-э… ценная, – добавила Дасти.

Лютер тяжело вздохнул.

– То есть пробраться в эту витрину мы не можем, и в любом случае там хранится просто-напросто старый листок?

– Ну… наверное? – Моррис неловко переступил с лапки на лапку, рассчитывая на то, что Лютер не устроит очередную сцену. – Честно говоря, мы не знаем, почему коты так рьяно его охраняют.

– Им нравится всё старое, – со вздохом объяснила Дасти. – В музее – сплошное старьё. Не понимаю я кошек, совсем не понимаю.

– Как и людей, – добавили остальные крысы и печально покачали головами.

Вдруг усики Дасти вздрогнули.

– Какой-то шум… – прошептала она.

– Котята сопят? – с надеждой уточнил Лютер. – Плохие из них охранники! Та белая точно спит.

– Нет, звук такой… влажный…

– Влажный? Как бы… водный? – встревожились крысы.

Они всё хорошо продумали. Выбрались как раз в нужном месте. Воду рабочие отключили.

Или нет?

– Да! – пискнула Дасти под нарастающий шум воды. – Бежим!

Котята всю ночь продолжали вести дозор. Они дремали по очереди, не забывая приглядывать за каждой щелью в зале. Таша размяла лапки, устроилась поуютнее на чехле от пыли и окунулась в мир сна…

Она брела по сухой, пыльной дороге, и солнце нещадно палило шёрстку. В траве на обочине лениво жужжали разные насекомые. С другой стороны протекала река: зеленовато-коричневая и тоже ленивая, неспешная. А на воде покачивалась лодка с желтоватым квадратным парусом, и гребцы налегали на вёсла.

Таша каким-то волшебным образом знала, что она далеко от дома, но в хорошем месте, причём очень важном…

Навстречу ей шагала маленькая девочка в длинном белом платье. Поравнявшись, она наклонилась погладить Ташу. Почесала за ушами, пощекотала под подбородком. Обычно так ласково обращались только с Бьянкой! Таша замурчала, прикрыв глаза от удовольствия. Да, место и в самом деле было хорошее…

Девочка пошла дальше своей дорогой, а кошечка – своей. Внезапно Таша заметила, что вода стала ближе и почти касалась лапок. Она оглянулась и обнаружила, что девочка мчится к матери, и они обе чем-то сильно встревожены.

Таша с сомнением посмотрела на реку. Разве это нормально, что она выходит из берегов? Может, лучше убежать с тропы? Хотя земля такая плоская, что наводнение обязательно затронет ближайшие поля… Кошечка распушила хвост и понеслась вперёд со всех лапок, но река словно преследовала её.

А потом появилась другая кошка, большая и с тёмной шёрсткой. Сначала Таша приняла её за маму, но потом присмотрелась и обнаружила, что она совсем чёрная, даже чернее Питера, чернее ночи. Глаза у неё горели золотым огнём, а на шее блестел золотой ошейник.

Подозрительно знакомый ошейник…

– Проснись, малышка, – промурчала кошка ей на ухо, и Таша моргнула.

Это был сон! Всего лишь сон! Однако сердце бешено стучало, лапы болели, и возникло такое чувство, что она и в самом деле бежала по пыльной тропе, спасаясь от наводнения. Таша перевела дыхание, постепенно отходя от страшной дрёмы, и повертела головой. В зале стало совсем темно, и она не видела котят. Наверняка они прятались среди чехлов от пыли. Сейчас была очередь Бьянки вести дозор, а через час она обещала разбудить Бориса.

Таша решила поговорить с ней, обсудить свой странный сон. Пожалуй, Бьянка не придаст ему особого значения, но на этот раз Таша даже не обидится, если сестра обзовёт её глупой.

Кошечка потянулась и заметила, что хвост у неё промок. «Наверное, случайно окунула его в реку», – сонно подумала Таша, ещё не до конца проснувшись.

Но в музее не было реки.

А хвост действительно промок.

Таша медленно села на задние лапы и принялась озираться по сторонам, щурясь на зелёный свет аварийного выхода. Пол как будто шевелился и даже шёл рябью, а ещё казался намного ближе, чем раньше.

Шерсть у Таши встала дыбом. Египетский зал затопило!

– Просыпайтесь скорее! – мяукнула Таша. – Зал затопило! Здесь повсюду вода!

Кошечка уже полностью проснулась и слышала, как из сломанной трубы хлещет вода. Похоже, она прибывала очень быстро.

– Что? Как?

В полумраке блеснули зелёные глаза Питера, и Таша разглядела тёмный силуэт друга. Он лежал на шкафу с экспонатами, который был придвинут к стене. Котёнок посмотрел вниз и ахнул.

– Она ещё прибывает, – продолжила Таша. – Вон из той трубы за витриной с папирусом. И поднимается всё выше!

– Быть не может, – отрезала Бьянка, широко зевая, и тряхнула головой, отгоняя остатки сна. – Сама подумай, это же нелепо. Рабочие отключили воду на время ремонта. Тебе почудилось.

– Тогда попробуй спрыгнуть на пол! – обиженно прошипела Таша, взглянув на сестру исподлобья. – Давай! А я на тебя посмотрю. Почему не прыгаешь, если воды там нет?

Бьянка покосилась на тёмную воду и сделала шаг назад.

– Ладно, может, ты и права, – признала она. – Наверное, рабочие закончили возиться с трубами и снова включили подачу воды.

– В зале настоящее наводнение, – сокрушалась Таша. – Скоро нас накроет с головой! А сокровища! – Она жалобно мяукнула от ужаса. – Чудесные сокровища из Древнего Египта… что же будет, если они промокнут? А папирус? Единственная копия во всём мире – она бесценна!

Таша поёжилась.

– Пожалуй, теперь я готова поверить в проклятие… – добавила она.

– Ну конечно, как это на тебя похоже – переживать за музейные побрякушки больше, чем за нас самих! – проворчала Бьянка.

Ташу её слова возмутили.

– Но мы ведь музейные кошки! Наш долг – охранять Египетский зал. А теперь его затопило, и мы ничего не можем сделать!

Она не стала упоминать о том, что Бьянке вообще-то следовало вести дозор. Это было бы некрасиво.

– Где Борис? – спросила Бьянка, быстро меняя тему.

– Борис! Ты где? – позвала Таша.

Тишина.

– Борис? Ты в порядке? – встревожился Питер.

– Наверное, он пока не проснулся, – надменно произнесла Бьянка. – БОРИС!

Послышалось тихое шуршание, а потом и сонное фырчание.

Борис лениво размял лапки и прошептал:

– Хватит, Бьянка, я сплю! До утра ещё далеко. Зачем ты меня будишь?

– Затем, что в зале наводнение! – взвыла Бьянка.

– Где он? – удивился Питер. – Неужели не видит воду?

Котёнок огляделся, пытаясь найти Бориса по голосу, и воскликнул:

– Вот же он! Совсем рядом, на моём шкафу… Эй, стой!

– Не двигайся! – вскрикнула Таша. – Борис!

Слишком поздно. Рыжий котёнок зевал и потягивался, неумолимо приближаясь к краю.

– Спасите! – завопил он, мотая лапами в воздухе, когда, в конце концов, понял, что происходит.

Питер бросился к другу и схватил за загривок. Но Борис был намного крупнее, а поверхность шкафа оказалась очень скользкой…

– Мы падаем! – испуганно пискнул чёрный котёнок.

К счастью, Таша и Бьянка уже спешили на помощь. Им удалось запрыгнуть на шкаф, и они затащили Бориса наверх.

В следующую секунду все четверо сидели, прижавшись друг к другу. Дрожа от страха, они смотрели на воду.

– Спасибо, – хрипло пробормотал Борис. – Спасибо, что помогли. И почему такое всегда случается именно со мной?

Остальные промолчали. И в самом деле, в подобные ситуации попадал только неуклюжий Борис.

Бьянка взмахнула хвостом и сказала:

– Надо выбираться отсюда. У меня шерсть закручивается от влажности.

– Но как? – спросил Питер. – Двери в Римский зал заперли, а наша дверца в подвал теперь глубоко под водой.

– Думаешь, и подвал затопило? – спросила Таша, опуская ушки.

Там ведь и мама, и дедушка Айвен, и другие кошки: они наверняка давно спят!

– Надо поднять тревогу, – решила она.

– Как? – спросила Бьянка, пододвигаясь ближе к сестре. – Отсюда нас никто не услышит.

Похоже, Бьянка лишь сейчас осознала, в какую передрягу они попали, и вид у кошечки был очень испуганный.

– Можно отправить послание в бутылке, – предложила Таша, наблюдая за тёмной водой, которая подбиралась всё ближе и ближе… прямо как в её сне.

– А бутылки у нас нет, – напомнила Бьянка. – И бумаги. И ручки. И писать мы не умеем! У нас лапки!

– Извини, – прошептала Таша и нервно сглотнула. – Просто в историях о приключениях часто так делают.

Она всегда мечтала пережить захватывающее приключение, но представляла его более весёлым и не таким… мокрым.

– Коты, которые обходят музей по ночам, ещё могут нас услышать, – произнёс Питер. – Или Старик. Надо мяукать как можно громче. Жалко, что двери закрыты. Они такие массивные…

Борис осмотрелся по сторонам.

– Здесь есть окно, – заметил котёнок. – Оно пропускает свет из Зала динозавров. Совсем узкое, конечно, но всё-таки через него нас, пожалуй, услышат. Кстати, идея с бутылкой мне понравилась, – прошептал он Таше на ухо. А потом выпрямился и добавил: – Ну что, попробуем?

Котята вскинули головы и принялись жалобно мяукать, призывая на помощь и очень надеясь, что кто-нибудь откликнется на их зов.

Борис дождался, когда стихнет эхо, и спросил:

– Слышите что-нибудь?

Котята навострили уши, но не различили ничего, кроме мерного журчания воды. В музее царила полная тишина.

– Ладно, попробуем ещё раз, – предложил Борис, стараясь держаться как можно спокойнее и увереннее.

Однако котята видели, что вода подбирается всё ближе. Что же им делать, когда она дойдёт до самого верха шкафа?!

– Готовы? – скомандовал Борис, и каждый принялся мяукать изо всех сил.

Но и в этот раз им никто не ответил!

– Ничего не получится, – расстроилась Бьянка, топнув лапками. – Никто за нами не придёт, а вода скоро поднимется до потолка! Нам надо выплыть отсюда, чтобы спастись, а я не умею плавать!

– Я тоже, – сдавленно мяукнула Таша.

– Не паникуем, – сказал Борис, хотя паниковать было из-за чего. – Надо продолжать звать на помощь. Нельзя бездействовать!

– Что у вас стряслось, хвостики? – с неодобрением спросил кто-то, и котята резко развернулись.

Прямо под самым потолком открылась металлическая дверца в вентиляционную шахту. В музее было полно тайных ходов, которыми пользовались и кошки, и крысы.

Дедушка Айвен строго посмотрел на котят и спросил:

– Что случилось?

– Потоп, деда! – крикнула Таша. – Мне приснилась река Нил, а потом я проснулась и обнаружила, что хвост у меня мокрый!

– Трубы опять протекли, – объяснил Борис. – Не из-за нас, конечно! По крайней мере, я почти уверен, что не из-за нас. Наверное, я бы заметил, если бы затопил целый зал…

– Боюсь, виновата компания мокрых и перепуганных крыс. Я встретил их пару часов назад, – со вздохом произнёс Айвен. – Знал ведь, что нужно за ними погнаться. Но лапы уже не те…

– Крысы! – ахнула Таша. – Точно! Я же говорила – нет никакого проклятия!

– Забудьте о крысах, – взвыла Бьянка. – Дедушка, спаси нас скорее! Тут слишком много воды! М-мне она н-не нравится!

– Да-да, – пробормотал Айвен. – Держитесь, хвостики, я вас выручу. Одну минутку. Сейчас…

Он вытянул передние лапы и подался вперёд.

– Хм… если буду осторожнее, то смогу…

Старый кот перепрыгнул на ближайший ящик и охнул.

– Что ж такое, лапы совсем не держат!

– Дедушка! – запищали котята, разминая лапками шкаф. – Ты справился!

Айвен вздохнул и покосился на тёмную воду.

– Мм… Да, пожалуй… но с чем? Вот вопрос.

– В смысле? – озадачилась Таша.

– Вы всё ещё там, ну а я пока здесь, мелкий полосатик, – объяснил Айвен, медленно приближаясь к краю ящика. – И даже не представляю, как до вас добраться. А вы не сможете до меня допрыгнуть.

Голос его звучал совсем слабо и дрожал. Таша вдруг вспомнила историю дедушки о том, как он попал в музей. Его хозяева считали, что белая шерсть – признак глухоты, и попытались утопить котёнка в реке. Но малышу очень повезло: его выудила девочка, которая вместе со своей семьёй отдыхала в деревне. Должно быть, вода вызывала у Айвена не самые лучшие воспоминания.

– Деда, не смотри вниз! – крикнула Таша. – Не гляди на воду, хорошо?

– Почему? – тихо спросил Борис.

– Помнишь историю, которую он нам рассказал? – прошептала Таша. – Про деревню и про то, что многие белые коты очень плохо слышат? Его тогда бросили в реку, поэтому ему страшно смотреть на воду. Вон как странно он себя ведёт…

Кошечка отвернулась от брата и сказала уже громче:

– Деда, отойди от края!

Но старика, похоже, зачаровали тёмные ленивые воды, и он наклонялся всё ниже и ниже.

Питер ахнул.

– Он сейчас упадёт!

– Мы ему не позволим, – решительно произнёс Борис и поводил лапами по скользкой поверхности шкафа: хвататься было особо не за что, но ничего не поделаешь.

– Ты что творишь? – взвизгнула Бьянка. – Тебе так далеко не прыгнуть!

– Выбора нет, – мрачно ответил Борис. – А мои лапы самые длинные. Если будем сидеть на месте, не успеем оглянуться, как дедушка ухнет в воду. Отойдите, мне разбежаться надо.

Котята прижались к стене и уставились на него большими от страха глазами. Борис разбежался и взмыл в воздух.

– Пожалуйста, лишь бы он долетел, пожалуйста… пожалуйста, – взмолилась Таша.

Борис тяжело приземлился на ящик, на котором стоял Айвен. Старик помотал головой и отошёл от края, словно его пробудили от волшебного сна.

– Что со мной сейчас было? – пробормотал кот. – Очень странно…

– Это из-за воды, деда, – объяснил Борис. – Наверное, тебе вспоминается… – он осёкся и замолчал, не зная, какие подобрать слова.

– Да, в самом деле… пожалуй, ты прав, – согласился Айвен и поёжился, а затем выпрямился, уже увереннее посмотрел на котят и сказал: – А теперь надо на шкаф.

– Ты допрыгнешь? – с сомнением спросила Таша. – Всё-таки до нас далеко.

– Глупости! – фыркнул дедушка. – Ещё как допрыгну. Есть пока силы в лапах. А вы, малыши, освободите место. Давай, рыжик, прыгай вместе со мной. Готов? На счёт три.

Борис кивнул, и они оба приготовились к прыжку.

– Раз, два, три…

Коты разбежались и взлетели в воздух, вытянув лапы и воспарив над водой.

– Отлично! – воскликнул Айвен, приземляясь на шкаф. – Молодец, рыжик. Замечательно у тебя получилось! – Он лизнул Бориса в макушку, и тот гордо выгнул спину.

– Что теперь? – спросила Бьянка, глядя на дедушку. – Мы ещё здесь, и вода тоже.

– Действительно, – задумчиво проговорил Айвен. – Да, очевидного пути к отступлению я не вижу. В Римский зал проход закрыт, что для него хорошо: двери плотные и воду, вероятно, не пропускают. А значит, там ничего не зальёт.

– А в подвал она могла попасть? – уточнила Таша. – Тоннель наверняка затопило: вход туда находится как раз за витриной с мумией.

– Хм… думаю, часть могла просочиться, но ведь тоннель не прямой, – напомнил дедушка. – Там есть небольшой спуск, а потом он снова поднимается и загибается, проходит вокруг других труб… В музее повсюду старые трубы, с этого и начался потоп. Полагаю, вода застряла на спуске и ещё не достигла подвала. Но для нас это – не очень радостная новость. Если бы коты узнали о наводнении, они прибежали бы сюда проверить, всё ли в порядке.

– То есть никто не придёт нас спасти? – проговорила Бьянка дрожащим голосом.

Дед Айвен фыркнул:

– Музейные коты и сами вполне способны себя спасти!

– Видите то забавное вытянутое окно? – сказал Борис, кивая на проём, ведущий в Зал динозавров. – Нам бы только до него добраться.

– Разве мы не допрыгнем? – спросила Таша, глядя на шкафы и ящики, ещё не ушедшие под воду. – Как по камешкам на реке, верно?

Борис нахмурился.

– Вряд ли. В центре ведь всё расчистили для ремонта: там ничего не стоит. Расстояние слишком большое. Жалко, что строительную вышку убрали.

– Плыть я не буду, – заявила Бьянка. – В воду ни за что не прыгну. Я же утону!

Кошечка осеклась и виновато опустила взгляд.

– Прости, дедушка. Зря я это сказала. Всё будет в порядке.

Правда, голос у неё звучал неуверенно.

Дед Айвен ласково подтолкнул внучку носом и ответил:

– Не переживай. И мне тоже в воду прыгать не хочется. Надо ещё что-то придумать.

Таша окинула взглядом затопленный зал. Вода плескалась о шкаф, напоминая о реке из сна, о Ниле, выходившем из берегов. А сон так хорошо начинался: мимо проплыла лодка, девочка наклонилась её погладить…

– Лодка! – вдруг вскрикнула Таша. – Нам нужна лодка!

Борис с сомнением посмотрел на сестру.

– В шкафу пониже есть одна глиняная, но мы не сумеем её достать, да и всё равно в ней не поместимся.

– И она может не удержаться на плаву, – добавил Питер, опуская взгляд на тёмную воду. – Боюсь, она не для этого сделана.

Таша тяжело вздохнула.

– Но я не про экспонат! Надо самим смастерить лодку. Или что-то вроде плота. Например, из деревянных ящиков!

Коты посмотрели на крепкие, большие ящики и поморщились. Неужели их получится разломать на доски?

– Сейчас мне бы пригодились познания о разных приборах, – заметил Борис.

Дедушка Айвен строго на него покосился, и рыжий котёнок поспешно исправился:

– Ну… или нет. А есть ещё идеи?

Таша внезапно напряглась и подняла уши торчком.

– Да, – тихо сказала она. – Смотрите!

Айвен и котята проследили за её взглядом.

– Что там? – озадаченно уточнил Борис. – Ничего не вижу.

– Ага, на фоне тёмной воды сложно различить, но если приглядеться… Заметили? Это огромная табличка, и она плывёт прямо к нам!

И в самом деле, к ним приближалась чёрная доска для мела, неспешно разрезая воду и едва слышно похлюпывая.

– «В зале запрещены еда и напитки», – медленно прочитал Борис надпись и фыркнул. – Вовремя предупредили.

– Предлагаешь прыгнуть на это? – с ужасом спросила Бьянка.

– Больше не на что, – спокойно ответила Таша. – Вода до сих пор поднимается. А на таком плоту мы сможем догрести до окошка в Зал динозавров.

– Грести?! – пискнула Бьянка. – Аж шерсть дыбом встаёт!

– Придётся, – ласково объяснила Таша. – Если вода будет прибывать, все сокровища в Египетском зале пострадают. Мы обязаны их уберечь.

– Полосатик дело говорит, – согласился дед Айвен. – Только подумайте о папирусе фараона, о великолепных расписных саркофагах, о бесценных мумиях… им ведь тысячи лет! Я не позволю им сгинуть в потопе!

Он вытянул лапу, чтобы подтащить табличку поближе, и оглянулся на котят.

– Не смотрите на меня так. Прямо чувствую, как взглядом спину сверлите. Я в порядке, а воды и вовсе не боюсь. Ну вот! – победно произнёс он, подтягивая меловую доску к шкафу.

– Ты садись первым, деда, – сказал Борис. – Ты тяжелее всех. Устроишься в самом центре, а мы займём четыре угла. И наш плот не накренится.

Старый кот подался вперёд и поставил вторую лапу на доску. Она задрожала: на неё тут же попало немного воды. Бьянка жалобно пискнула.

– Придётся намочить лапы, – строго произнесла Таша, начиная терять терпение. – Либо ты залезаешь на плот, либо остаёшься здесь, и тогда ты насквозь промокнешь!

Кошечка удивлённо уставилась на сестру. Таша редко с ней спорила, но сейчас её зелёные глаза сверкали, как изумруды, а усы топорщились. Бьянка робко кивнула, осторожно шагнула к краю шкафа и посмотрела на импровизированный плот. Она невольно вздрогнула, когда Айвен устроился посередине, и вода снова плеснула на доску, но ничего не сказала.

– Давайте по одному, – посоветовал дедушка. – И не спешите. Питер, ты первый.

Чёрный котёнок ненадолго закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, а потом ловко запрыгнул на доску и прижался к старику.

– Всё нормально, – сказал Питер друзьям. – Она только немного качается.

– Теперь ты, Бьянка.

Борис и Таша кивнули друг другу. Чем раньше сестрёнка заберётся на плот, тем лучше. Хоть бы она не начала паниковать снова!

Однако белая кошечка явно решила продемонстрировать остальным, какая она смелая, и спрыгнула со шкафа, не дожидаясь, пока её подтолкнут. И устроилась на противоположном от Питера уголке с надменным видом.

Таша поёжилась. Раз Бьянка не стала капризничать, то ей уж тем более нельзя. А доска так пугающе покачивалась на воде… Но изначально это была её идея… Таша помотала головой, отгоняя лишние мысли, и соскочила вниз.

Доска задрожала, и кошечка шире поставила лапки, стараясь не думать о плохом.

– Борис! – скомандовал дед Айвен. – Прыгай! Пора выбираться отсюда.

Рыжий котёнок сразу послушался, и доска опасно вздрогнула под его весом.

– Ой, извините, – прошептал Борис. – Вот теперь мы все здесь.

Айвен подался вперёд, решительно прижав уши к голове, и скомандовал:

– Гребём!

Это оказалось намного сложнее, чем они думали.

– Мы ходим кругами, – пожаловалась Бьянка. – Ой, не брызгайте на меня!

– Мы не специально, – огрызнулась Таша. – Это не так-то просто! Ты могла бы помочь, вместо того чтобы сидеть и капризничать. И вовсе мы не ходим кругами. Я вполне уверена, что окошко стало ближе.

– Немного, – согласился Борис. – Погодите, у меня есть идея.

Он подкрался к дальнему краю, улёгся на доску по-пластунски и опустил хвост в воду.

– Ой, холодно! – пискнул Борис, но быстро поправился и добавил: – Ну и ладно. Посмотрим, поможет это или нет.

И он начал махать хвостом туда-сюда, словно большим рыжим веслом.

– Получается! Получается! – обрадовалась Таша. – Не останавливайся, Борис!

– Маленький котомотор, – пошутил дедушка Айвен. – Молодчина, рыжик! Сейчас мы отсюда выберемся.

Остальные котята сидели по бокам доски, а Айвен устроился впереди, будто капитан, и все усердно гребли лапами.

Когда табличку прибило к отверстию в стене, старик закричал:

– По одному, малышня! Осторожно, не накрените плот! Ох, что-то у меня всё затекло… помогите мне подняться, хвостики!

И в конце концов они очутились по другую сторону окошка – в восхитительно сухом Зале динозавров.

К счастью, под окошком стоял большой стегозавр из крепкого стеклопластика, и котята спустились по нему на пол. Борис очень обрадовался, что это не очередной скелет. Ему бы не хотелось опять собирать динозавра по косточкам, если бы с экспонатом внезапно что-нибудь произошло.

Котята обнюхали друг дружку, проверяя, в порядке ли каждый из них, и Таша спросила:

– Что теперь?

Бьянка сидела под стегозавром и умывалась, а Питер вытряхивал воду из ушей.

– Надо поднять котовую тревогу! – объявил дед Айвен, топнув лапой.

– Да, конечно, – согласилась Таша. – Но давайте ещё сбегаем за Стариком, чтобы он отключил воду.

– Да-да, разумеется, – пробормотал дедушка. – Влажность меня погубит. Выдвигаемся немедленно!

– А где его искать? – спросил Борис.

Айвен задумчиво наморщил мордочку.

– Обычно после обхода охранник ложится вздремнуть в одном из экипажей в Галерее транспорта. Потом возвращается в Зал динозавров, перекусить бутербродами, а затем идёт в Зал Нового времени, чтобы поспать на диване.

– Значит, он скоро будет там, – предположил Питер. – Сейчас ведь уже поздно. Вперёд, на второй этаж!

Котята выбежали из Зала динозавров, пересекли Зал окаменелостей и промчались мимо выставки, посвящённой вулканам, в сторону парадного вестибюля. Дед Айвен следовал за ними в темпе пожилого кота, который пережил слишком много приключений за одну ночь.

– Вон он! – прошипела Таша, резко затормозив на изящном тканом ковре в Зале Нового времени.

В этом помещении была воспроизведена сцена чаепития начала девятнадцатого века, но Борис давно убедился в том, что напиток в чашках благородных леди – ненастоящий, сделанный из пластика. Три манекена в длинных платьях с красивой вышивкой сидели в креслах, как бы болтая о чём-то своём и угощаясь гипсовыми пирожными, а вытянутый бархатный диван днём всегда оставался свободным.

Но сейчас на нём лежал Старик и тихо похрапывал.

– Как нам его разбудить? – спросил Питер, с отчаянием глядя на крупного охранника. – Мы и до Бориса-то с трудом докричались…

– Эй! – возмутился Борис.

– А потом он чуть не упал в воду, – добавил Питер.

– Ой, не напоминай.

– Доверим это Бьянке, – решила Таша. – Старик её любит. На нас он точно рассердится сильнее.

Все с ней согласились, и Бьянка осторожно шагнула вперёд по мягкому ковру. На секунду она застыла в нерешительности, после чего запрыгнула на диван, вытянула белую лапку и мягко похлопала Старика по лицу, чуть выше усов.

Он не пошевелился, и она попробовала ещё раз, уже посильнее.

Старик заворчал и заёрзал на диване. Бьянка чуть не свалилась, и от обиды ударила его по лицу со всей силы.

– Осторожнее! – взмолился Питер. – Мы ведь не хотим его рассердить!

Охранник резко поднялся, взревел, словно злой морж, и сурово уставился на котят.

– Опять коты! Следовало догадаться. Фу! Прочь отсюда, негодники!

– Не пойму, зачем его сделали ответственным за котов, если он нас ненавидит, – обиженно произнесла Таша.

– Бьянка! Успокой его, ладно? Будь милой!

– Я пытаюсь, – прошипела Бьянка.

Она пробежала по дивану, запрыгнула Старику на руку и потёрлась о рукав его рубашки головой, тихо мурлыча.

– Да-да, ты очень милая, – проворчал охранник и погладил её по спине. – Хорошая кошечка. А теперь иди. Иначе я не высплюсь.

– Ох, что ж такое, – с раздражением прошептала Бьянка, соскочив на диван. – Разве он не понимает, что это важно?

Бьянка вцепилась зубами в рукав Старика и потянула его на себя.

– Ну-ну, хватит! – возмутился охранник. – Что случилось? Ты голодная? До завтрака ещё несколько часов.

Бьянка снова потянула его за рубашку, а потом принялась бегать туда-сюда по дивану, отчаянно мяукая.

– Отлично, он тебя слушает! – обрадовался дедушка Айвен. – Продолжай, Бьянка! Спрыгни на пол и смотри, пойдёт ли он за тобой.

Бьянка спустилась на ковёр и потянула Старика за штанину. А затем отбежала на пару шагов и выжидающе посмотрела на охранника.

– Что с тобой? – пробормотал Старик, озадаченно глядя на белую кошечку. – Обычно ты только ласки просишь… и всё…

Бьянка кинулась к нему, чтобы дёрнуть за штанину, и мяукнула:

– Вы тоже помогайте!

Дедушка Айвен с сомнением нахмурился, словно это было ниже его достоинства – хвататься зубами за брюки охранника, но вздохнул и присоединился к остальным.

Старик изумлённо посмотрел на котят и пожилого кота, пытавшихся тащить его к двери.

– Ладно, – проворчал он наконец. – Не знаю, что стряслось, но я уже иду!

Борис и Таша поспешили вперёд, показывая дорогу, Питер и Бьянка суетились возле Старика, чтобы тянуть его за штанины, если он вдруг замедлится. Айвен плёлся сзади, иногда подталкивая охранника носом.

Старик выглядел ошарашенным, однако послушно следовал за котами. Правда, у каждой двери немного задерживался, как будто подумывал сбежать.

А у лестницы и вовсе застыл, схватился за перила и помотал головой.

– Нет-нет-нет, НЕТ! Вы будете мешаться под ногами, и я споткнусь случайно, упаду… Хватит! Не понимаю, что вы задумали!

Котята отчаянно переглянулись.

– Давайте просто столкнём его вниз, – предложил Борис.

– Даже не думай, – отрезал дедушка Айвен. – Люди – не кошки. Он не сможет приземлиться на лапы, и жизнь у него только одна.

– Я промокла, шёрстка у меня испорчена! Испорчена! И всё ради чего?! – зашипела Бьянка.

Она подобралась, вцепилась когтями в штанину Старика и вскарабкалась ему на плечо. А потом уткнулась носиком ему в щёку и ласково замурлыкала. Охранник нехотя её погладил.

– Спускайтесь, – мяукнула Бьянка. – Скорее! Идите вниз и оглядывайтесь на него время от времени. Постарайтесь выглядеть как можно очаровательнее… ну… насколько это возможно. Усиками, например, пошевелите.

– Очаровательно? – проворчал дед Айвен. – Знаете, хвостики, эта юная леди слишком много о себе мнит. Ладно, вперёд.

Он начал спускаться по лестнице, оборачиваясь каждые пару шагов, чтобы одарить Старика широкой, грозной на вид улыбкой.

– Я не это имела в виду… – со вздохом прошептала Бьянка.

Однако охранника, похоже, загипнотизировал взгляд одноглазого кота, и он поспешил вслед за Айвеном по мраморным ступеням.

– Не останавливайся, – подгоняли его Питер, Борис и Таша.

Вся компания прошествовала через выставку, посвящённую вулканам, в Зал окаменелостей. Очутившись в Зале динозавров, котята запрыгнули на стегозавра. Старик вскрикнул от ужаса, но они не обратили на это внимания и забрались на оконную раму, чтобы проверить Египетский зал.

– Ой! – ахнула Таша. – Вода поднялась ещё выше. Наверное, она скоро просочится и в Римский зал!

– Он дотянется? – спросил Борис, оглядываясь на Старика. – Давай же! Иди сюда, посмотри в окошко!

Дедушка Айвен подтолкнул охранника головой, и тот, спотыкаясь, забрался на постамент со стегозавром. Котята отодвинулись в стороны, чтобы он смог заглянуть в Египетский зал, и Старик вытянул шею.

Следующие его слова заставили Айвена поморщиться.

Пожилой кот строго посмотрел на котят, запрыгивая наверх, и прошептал:

– Хорошо, что это вы пока не понимаете. Ещё мало с людьми пожили. Хотя вообще он прав.

Старик развернулся и поспешил отключить воду, о чём-то бормоча на ходу в свою рацию.

– Вызывает подмогу, – с одобрением объяснил Айвен. – Замечательно. Нам тоже надо продолжать действовать. Созвать котов-охранников, проверить ситуацию в подвале. Как знать, вдруг и его успело затопить? И хорошо бы выяснить, чем заняты крысы. Может, бегут с тонущего корабля, а может, и ещё что задумали.

– Тонущего? – обречённо прошептала Таша, и котята в ужасе уставились на Айвена: неужели он считает, что музею конец?

– Нет-нет, я просто образно выразился, – успокоил их дедушка. – Крысы всегда спасаются первыми, если что-то идёт не так. А коты вроде нас остаются и помогают людям.

Он перевёл дыхание и начал раздавать команды.

– Питер и Таша, проверьте остальные залы. Если встретите кого-нибудь из наших, кто делает обход, введите их в курс дела. Пусть посмотрят, нет ли подозрительных капель, мокрых пятен, странного шума в стенах. Мы ведь не знаем наверняка, что крысы сделали с трубами. Борис, Бьянка, идите со мной. Надо спуститься в подвал и предупредить остальных о наводнении. Возможно, вход в тоннель нужно перекрыть, пока воду не откачают.

– Откачают? – заворожённо уточнил Борис. – Насосом? Большим-большим? На грузовике?

Дедушка тяжело вздохнул.

– Хватит мечтать, рыжик. Медлить нельзя. Поднять тревогу!

Дедушка Айвен оказался прав: там, где тоннель уходил вниз, прежде чем снова подняться, скопилось много воды, и получился целый кошачий бассейн. Правда, котята не очень-то стремились в нём искупаться.

Борис и Бьянка разбудили котов, дремавших в подвале, и обнаружили, что воды туда попало всего ничего. Дымка быстро взяла дело в свои лапы и вместе с остальными кошками вытерла воду некрасивыми старыми занавесками.

К счастью, убранные в подвал сокровища Древнего Египта не пострадали, но сам зал выглядел печально. На следующее утро несколько сотрудников зашли в Зал динозавров, чтобы посмотреть в соседнее помещение через окошко, и едва не расплакались. Старая профессорша египтологии печально опустилась на постамент со стегозавром, и дедушка Айвен устроился у неё на коленях. Они оба давно работали в музее, и профессорша сильно привязалась к пожилому коту. Айвен потом сказал котятам, что обычно не ложится ни к кому на колени, но для неё сделал исключение.

Полностью оценить масштаб бедствия сотрудники смогли только после того, как из зала откачали всю воду. При свете утренней зари котята, сидевшие на садовой ограде, увидели, как возле музея затормозила громадная машина с насосом. Борис пришёл в восторг: ведь приехал даже не грузовик, а настоящий трактор!

– Смотрите, какие большие колёса, – блаженно промурчал котёнок, провожая его взглядом. – Размером чуть ли не с водителя!

– Не подходи к нему, Борис, – попросила Таша. – Ты же помнишь историю с паяльной лампой?

Борис надулся, но опустил хвост на лапы, чтобы заставить себя усидеть на месте. Конечно, ему очень хотелось посмотреть на насос вблизи, и вряд ли он сумел бы сломать целый трактор, однако Таша оказалась права. Жалко, что ему не везло с механизмами. Но важнее всего было спасти египетские сокровища и остановить потоп. А изучить насос он мог бы и потом.

– Ой, он работает! – ахнула Таша. – Смотри!

Вода пульсировала в резиновом шланге, протянутом через окно прямо в реку. Четвёрка котят внимательно наблюдала за происходящим. Похоже, всё продвигалось как по маслу. Может, наводнение не будет такой уж страшной катастрофой?

Старик стоял рядом и даже не покосился грозно на котят, когда их заметил. Он лишь задумчиво взглянул на них, нерешительно нагнулся и неуклюже погладил Ташу по голове.

– Умница, кошечка. Вы все нас очень выручили. Хотите рыбки на завтрак?

К сожалению, зал сильно пострадал от наводнения. Котята сами в этом убедились, когда зашли туда вместе с профессоршей египтологии, незаметно проскользнув мимо её ног. На белых постаментах остались желтовато-коричневые пятна, и запах в помещении был неприятный.

– А как же экспонаты? – встревожилась Таша, поднимая взгляд на витрину с папирусом фараона.

Чехол, которым она была накрыта, полностью промок. Ведь витрина находилась прямо под сломанной трубой!

Профессорша тоже выглядела обеспокоенной и очень бледной. Она бросилась к витрине и отодвинула ткань. Питер вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там.

– Вода попала? – спросил он и сразу добавил: – Нет, точно нет! Профессорша улыбается!

Таша вздохнула с облегчением.

– Вот повезло! Конечно, было бы ещё лучше, если бы зал и вовсе не затопило. По крайней мере, теперь люди проверят все-все трубы в музее, чтобы больше ни один зал не пострадал.

– Дедушка Айвен считает, что трубу испортили крысы, – напомнил Питер. – Он видел, как они пробежали рядом с Египетским залом с очень виноватым видом. Хорошо, что теперь мы настоящие музейные коты: именно мы несли там дозор, когда начался потоп.

Таша медленно приблизилась к высокому постаменту с богиней Бастет и благоговейно посмотрела на бронзовую кошку в золотом ошейнике.

– И ты приглядывала за залом? – прошептала она, всматриваясь в медовые глаза статуи. – Ты спасла все древние сокровища, да? Наверняка тебе не хотелось, чтобы с ними что-то случилось. А я заметила кошку, нарисованную на папирусе. Это тоже ты? И никакого проклятия на самом деле нет…

Таша задумчиво наморщила носик, продолжая смотреть на Бастет. На секунду ей показалось, что она услышала тихое мурчание. Может, профессорша наклонилась погладить Бьянку? Таша повернулась и обнаружила, что никого из котят рядом нет.

– Это ты мурлычешь? – с надеждой уточнила Таша, снова поднимая взгляд. – Твои лапки раньше выглядели немного иначе, – удивилась она и нервно сглотнула. – Бьюсь об заклад, они стояли не так близко друг к другу. И хвост теперь сильнее изогнут. Знаешь, я ведь часто на тебя смотрю…

Бастет сидела неподвижно, молча взирая на пострадавший Египетский зал. Внезапно до Таши снова донеслось тихое мурчание, а золотые глаза статуи как будто блеснули.

Причём мурчание было знакомым…

Ну конечно! Чёрная кошка из сна, с такими же яркими медовыми глазами, промурчала Таше на ухо, чтобы она проснулась. Это была она, Бастет!

– Я увидела воду в зале, рассказала про потоп, и мы сбегали за Стариком, – медленно произнесла Таша. – Меня разбудил не только промокший хвост: ты тоже мне помогла! У кошки из сна была такая же угольная шёрстка, золотой ошейник и невероятно красивые глаза медового цвета. Ты действительно приглядывала за залом, поэтому разбудила меня, чтобы мы не утонули и спасли экспонаты!

Таша уже собиралась сообщить о своём открытии остальным, но потом задумалась и с сомнением посмотрела на величественную неподвижную статую Бастет. Вряд ли в её историю поверят. Скажут, что просто сон странный приснился. Может, даже на смех поднимут!

– О чём задумалась? – спросил Борис, подходя к сестре и ласково лизнув ей ухо.

– Да так… о Египте… – тихо ответила Таша, окончательно решив оставить тайну при себе.

Борис кивнул.

– Знаешь, нам очень повезло, что ты тогда проснулась.

Питер окинул взглядом склизкий пол и пятна на стенах.

– Да, иначе зал пострадал бы ещё сильнее.

– И мы не успели бы спастись, – добавила Бьянка, поёжившись.

– Но мы спаслись, – напомнила Таша, загадочно улыбнулась и любяще потёрлась головой о белую шёрстку сестрёнки.

А высоко на постаменте сидела богиня-кошка, наблюдая за Египетским залом, и её золотые глаза горели волшебным светом.

В «Книге мёртвых» и в самом деле есть кошки! Верховный бог солнца Ра умел превращаться в кота Мау (для древних египтян слово являлось аналогом нашего «мяу»). Мау сражался со своим заклятым врагом, огромным змеем по имени Апоп, мечтавшим погрузить Землю во тьму, о чём и рассказывается в «Книге мёртвых», в разделе о египетских богах и богинях. Этот раздел должен был помочь духу умершего опознать богов, которые могли встретиться ему на пути в потусторонний мир.

Существует множество легенд о проклятиях, наложенных на гробницы фараонов, но они все выдуманные, как и сказала Таша. На некоторых действительно писали проклятия, но такое встречается редко. Самая знаменитая история о проклятии связана с гробницей Тутанхамона, наиболее богатой и красивой из всех. Её обнаружил в 1922 году археолог Говард Картер вместе со своей командой.

Вскоре после открытия гробницы в дом Картера отправили посыльного с новостью, и он своими глазами увидел, как ручную канарейку учёного сожрала кобра! Дело в том, что кобра – это символ фараона, и она часто изображалась на древнеегипетской короне. История о бедной птице быстро попала в газеты, и многие люди поверили, что Тутанхамон наложил на Картера проклятие.

За следующие пару лет погибли несколько человек из его команды, но сам Картер умер только семнадцать лет спустя, в шестьдесят четыре года, да и некоторые из тех, кто присутствовали при открытии гробницы, прожили долгую жизнь.

Сегодня любой желающий может посетить гробницу Тутанхамона в Долине Царей в Луксоре, и там же можно посмотреть на гробницу Тутмоса Первого.

Динозавры – древние животные, напоминающие ящеров самых разных размеров. Они обитали на Земле сотни миллионов лет назад: одни из них были хищниками, а другие питались растительной пищей. Динозавры жили на суше, в воде, а некоторые даже умели летать.

Канопа – особый сосуд, кувшин с крышкой в форме головы человека или животного. В канопах древние египтяне хранили органы тех, кого мумифицировали (кишечник, печень, желудок, лёгкие).

Манускрипт – древняя рукопись, старинный текст, написанный от руки.

Млекопитающие – животные, которые вскармливают своих детёнышей молоком. В мире насчитывается около 5500 видов млекопитающих.

Мумия – тело умершего, которое бальзамируют, чтобы сохранить. В Древнем Египте бальзамировали тела людей и животных, в том числе кошек, которым поклонялись и считали священными.

Полинезия – так называют множество островов, находящихся в центральной и южной части Тихого океана. Самые известные – Гавайские острова, остров Пасхи и Новая Зеландия.

Саркофаг – гроб у древних египтян. Саркофаги могли изготавливать из ценных пород дерева или камня (например, гранита), их украшали росписью, различными надписями, скульптурными изображениями.

Слуховая трубка – специальный прибор в виде воронки или трубы, применявшийся для усиления слуха. Слуховые трубки широко использовались в XVIII и XIX веках.

Средневековье – период европейской истории, который начался в конце V века и закончился в XVI веке.

Стегозавр – представитель рода травоядных динозавров, живших 155–145 миллионов лет назад. У стегозавра была маленькая голова, хвост с шипами, а на его спине имелись костяные пластины.

Фараон – так называли правителей в Древнем Египте. Фараона могли изображать в виде льва.