Holly Webb

THE MIDNIGHT VISITOR

Text copyright © Holly Webb, 2020

Illustrations copyright © Sarah Lodge, 2020

First published in Great Britain in 2020 by Stripes Publishing Limited

An imprint of the Little Tiger Group

1 Coda Studios, 189 Munster Road, London, SW6 6AW

The right of Holly Webb and Sarah Lodge to be identified as the author and illustrator of this work respectively has been asserted by them in accordance with the Copyright, Designs and Patents Act, 1988.

All rights reserved.

© Тихонова А., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

– Мур-р, – сонно протянула Таша, перекатываясь на спину, и лениво помахала миниатюрными полосатыми лапками.

Широкая каменная лестница перед входом в музей нагрелась от солнца, с реки дул лёгкий ветерок, и слышались крики чаек.

– Ты испачкаешь себе шёрстку, – с осуждением сказала Бьянка. – А мама говорит, что мы должны всегда выглядеть чисто и опрятно.

Таша покосилась на сестрёнку и снова закрыла зелёные глаза.

– Ой, брось, – мяукнула она, но Бьянка не спешила уходить. И ещё загораживала собой лучи солнца, поэтому весенний вечер казался мрачнее и холоднее.

– Надо слушаться маму, – упрямо добавила Бьянка.

Она села на ступеньку рядом с Ташей и принялась умываться, хотя её белая шёрстка выглядела, как всегда, безупречно. Даже розовые подушечки на лапках сияли чистотой, а длинные усы она словно причесала.

Таша перекатилась обратно на живот, поднялась и оглядела свои серо-чёрные полоски. Да, Бьянка была права. Шерсть у Таши торчала во все стороны, и на ней лежал тонкий слой пыли. А усы почему-то слиплись: и как вообще так получилось? Кажется, она недавно проходила через реставрационную мастерскую[1], и там был такой интересный сосуд с лаком… наверное, всё-таки не стоило совать в него мордочку. Таша попыталась вылизать липкие усы, но не дотянулась.

– Ты позоришь музей, – проворчала Бьянка, ненадолго отвлекаясь от своего туалета. – Только взгляни на себя! Хм!

– Ничего я не позорю, – обиженно ответила Таша. – Наша работа – ловить крыс и мышей, а им без разницы, склеены у меня усы или нет и чистая ли у меня шёрстка.

– Мама так не думает, – промурчала Бьянка, покосившись на посетителей, поднимающихся по лестнице, и снова повернулась к сестре. – Видишь, они сказали, что я милая. А тебя даже не заметили.

Таша на секунду задумалась. А не прыгнуть ли на Бьянку, чтобы извозить её в пыли? Тогда она уже не будет такой безупречной! Правда, Таше наверняка за это достанется. Вдруг мама заставит её остаток дня просидеть в подвале, вместо того чтобы гулять по саду с другими кошками?

– Иди-ка сюда, – со вздохом произнесла Бьянка, нагибаясь к сестрёнке, и принялась вылизывать её шёрстку. – Я приведу тебя в порядок.

Таша прижала уши к голове и зашипела, грозно топорща усы.

– Ну-ну, не упрямься, – проговорила Бьянка. – Не нравится умываться – так постарайся не пачкаться!

«Ну всё! Надоело! – подумала Таша. – Сколько можно это терпеть? Сейчас посмотрим, как она запоёт, когда сама окажется в пыли!»

Таша уже собиралась прыгнуть на сестру, но тут к ней подошёл брат, рыжий Борис, и ткнулся в неё носиком.

– Меня даже не пытайся умывать, – обратился он к Бьянке. – Хватает и того, что мама заставляет чистить уши…

Бьянка окинула взглядом рыжего котёнка и фыркнула.

– А ты вполне ничего, – сказала она и со вздохом повернулась к Таше. Несмотря на все её старания, полосатая шубка сестры опять стояла торчком. – Нет, я сдаюсь, – решила Бьянка.

– Отлично! – обрадовалась Таша. – Ой, глядите: ещё посетители!

И трое котят приняли самый очаровательный вид, чтобы выманить у гостей музея вкусные лакомства. Но те, как всегда, обратили внимание только на Бьянку. Таша с завистью наблюдала, как сестру гладят за ушками.

И как ей это удаётся? Борис даже не стал смотреть и устроился на ступеньке пониже, чтобы вздремнуть на солнышке.

– Белые котята нечасто встречаются, – объяснила Бьянка, провожая посетителей сладким мурчанием. – А вы оба такие… обычные.

– Эй! – возмутился Борис, приоткрывая один глаз. – Мама сказала, что всем нравятся рыжие и полосатые. И я бы не хотел родиться белым.

Голубые глаза Бьянки опасно сверкнули.

– Это ещё почему? – прошипела она.

– Ты слишком выделяешься, – объяснил Борис. – У тебя нет естественного камуфляжа. А мы с Ташей можем легко спрятаться в тени благодаря полоскам.

– А я и не хочу прятаться, – гордо заявила Бьянка. – Все должны видеть, какая я красивая.

Вдруг она заметила чёрные точки на террасе и наморщила мордочку.

– Ой, дождь! Я же промокну!

Возле её нежной лапки на ступеньку упала жирная дождевая капля, и кошечка испуганно распушила хвост. Не задерживаясь больше ни на минуту, Бьянка помчалась к маленькой кошачьей дверце, спрятанной за колонной.

Благодаря каменным колоннам и роскошным статуям по бокам от главных дверей музея фасад здания выглядел особенно величественно. Даже над маленькой дверцей установили мраморную кошечку. Правда, за много лет её носик истёрся от сотен хвостов, которые задевали скульптуру при входе.

Вскоре после того, как Бьянка исчезла за дверцей, на террасу вышла пушистая серая кошка с пышными белыми усами. Таша попыталась сделать вид, будто не увидела маму, и незаметно убежать в сад, но ничего не получилось. Дымка была отменной охотницей с цепким взглядом и наверняка поняла, что дочка её заметила.

– Ой, а мама вышла нас искать, – вздохнул Борис.

Таша и Борис разочарованно переглянулись и поспешили к большой серой кошке.

– Можно мы немножко здесь посидим? – взмолилась Таша. – Ложиться спать ещё рано.

Дымка сощурилась, подняла голову к небу и ткнулась в Ташу носиком.

– Нет, милая, уже поздно, и дождь пошёл. Да и ужинать пора. Сегодня у нас особенное угощение. Старик принёс рыбу.

Стариком называли одного из охранников, который отвечал за музейных котов. Он любил поворчать и иногда даже сердился на котят, если те путались под ногами, но мама объяснила, что у него просто часто бывает плохое настроение из-за больных суставов.

Борис встопорщил усы и с восторгом посмотрел на Дымку.

– Рыба! Побежали скорее, Таша! Надо успеть, пока остальные всё не расхватали.

Малыши юркнули в дверцу (хвосты у них пока были не такие большие и пушистые, чтобы задеть статую кошки) и помчались вниз по ступенькам в прохладной полутьме.

Подвал музея был настолько огромным, что даже грозный белый кот Айвен – дедушка Таши, Бьянки и Бориса – не исследовал его целиком за свою долгую жизнь. Здесь хранились старые экспонаты и повсюду стояли ящики, сундуки и коробки, о которых, наверное, давно позабыли.

Коты жили ближе к фасаду здания и спускались в свой тихий домик по лесенке через дверь на террасе. Таша знала, что по одному из тоннелей можно подняться в Египетский зал, где проход скрывается за витриной с жуткой мумией, а в музее есть ещё много тайных ходов, по которым кошки попадают в самые разные комнаты.

Тем же вечером, после сытного ужина, Таша, Бьянка и Борис дремали на ящике, устланном старыми дырявыми тканями, прижимаясь к тёплому маминому боку.

Лёгкий дождик ближе к ночи превратился в настоящий ливень. Крупные капли неустанно барабанили по террасе, крыше и стенам музея, а ветер завывал в трубах, жалобно стеная или грозно воя. Несмотря на то что в подвале котята были в безопасности, они всё равно ворочались во сне, встревоженные шумом с улицы.

Вдруг на верху винтовой лесенки раздался громкий стук, который эхом разнёсся по подвалу. Таша проснулась с испуганным писком и вздыбила шёрстку. Что такое? Разве их дверца не закрыта как следует?

Разумеется, многие коты гуляли в ночи, бродили по музею среди бесценных экспонатов, высматривали мышей, крыс и грабителей, но они умели неслышно проскальзывать в дверцу, поэтому ни за что не стали бы поднимать такой шум. А значит, это был кто-то чужой!

– Никуда не уходите, – прошипела Дымка, сверкнув зелёными глазами. – Скоро вернусь.

Из дверного проёма на лежанку лился слабый свет, и кошечка поспешила к выходу вместе с остальными старшими котами – полосатыми, белыми, рыжими, самыми разными. Все хотели выяснить, кто нарушил их сон.

Котята остались лежать на ящике, робко прижимаясь друг к другу. Им уже не хватало маминого тепла.

Таша обеспокоенно поводила хвостом и мяукнула:

– Интересно, что там происходит?

– Мама просила нас сидеть здесь, – напомнила Бьянка.

– А мы только заглянем за дверь, – предложил Борис. – Они нас не заметят, если мы останемся внизу.

Таша согласилась и вскочила на лапы. Бьянка нерешительно помялась на месте, но тоже присоединилась к братику и сестрёнке. Ей не хотелось оставаться одной.

Вся троица подкралась к двери. В слабом свете уличных фонарей они едва различали ступени лестницы, а старшие коты маячили на самом верху тёмными силуэтами, неподвижные, словно статуи. Правда, даже отсюда котята слышали их прерывистое дыхание.

– Нужно узнать, что случилось, – решилась Таша, размахивая хвостом и прижимая уши к голове. – Мне совсем не видно дверцу. А ведь это наверняка что-то важное!

– Не надо… – протянула Бьянка, но Таша с Борисом уже начали подниматься по ступеням.

Они пробирались через толпу, и коты недовольно шипели, но не пытались их остановить. Котята приблизились к маме и дедушке, которые стояли на самой верхней ступеньке.

– Разве ты не сказала им сидеть в подвале? – прошептал старый Айвен, сощурив единственный глаз.

Дымка вздохнула.

– Сказала, но они же у меня непослушные. Сам знаешь. Ладно, вы трое, теперь от меня не отходите, ясно? Ни на шаг.

Она повернулась к деревянной дверце. Коты, стоявшие на страже, отодвигали тяжёлые затворы зубами.

Таша поёжилась и прижалась к матери. Дверь скрипнула, и в помещение ворвался свистящий ветер, вздымая шёрстку собравшихся котов и путая волоски на хвостах. Со всех сторон послышалось тихое шипение.

Створка полностью открылась, впуская влажный уличный воздух, и Таша увидела, как дождевые капли разбиваются о землю маленькими фонтанчиками. Но дальше, в кромешной темноте и за пеленой ливня даже самые зоркие кошки не могли ничего различить.

Коты-стражники вышли вперёд, и один из них крикнул:

– Кто здесь?

– Назовись! – добавил второй ещё громче первого.

Мрак за дверью словно сгустился сильнее прежнего, а потом из него вдруг вынырнул тёмный силуэт тощего старого кота. Рёбра проступали под влажной шерстью, и поэтому зверь казался ещё более худым, а вертикальные полоски на его шкуре сливались с тенью у входа. Однако было в нём нечто вызывающее уважение, и стражники попятились.

Сгрудившиеся на лестнице коты всмотрелись в холодный сумрак, затаив дыхание, ожидая, когда тощий незнакомец заговорит. Но он не мог ничего ответить, и Таша почти сразу догадалась, почему. Она заметила, что кот бережно держит в пасти маленький чёрный комочек, совсем несчастный на вид.

Старик неспешно поковылял к Дымке, остановился напротив неё и положил свою ношу на ступеньку. Медленно кивнул, развернулся и вышел в ночь, растворившись за пеленой дождя, так ничего и не сказав.

Пушистый комочек заёрзал, чихнул и сел на задние лапки, затем поднял на Дымку изумрудно-зелёные глаза, обвёл взглядом всех собравшихся и робко пропищал:

– Здравствуйте. Я – Питер.

– Кто это был? – зашептались коты, вглядываясь в ночь.

Стражники выбежали под дождь, надеясь нагнать загадочного тощего старика, но вскоре вернулись ни с чем.

– Пропал, словно и не было, – сказали они.

Маленький чёрный котёнок прижал уши к голове и опустил взгляд в землю.

– Он, э-э-э… он говорил, что отнесёт меня в новый дом…

Отовсюду раздались неодобрительные голоса:

– Что, сюда?

– Мелкая козявка хочет жить у нас!

– Ну это мы ещё посмотрим!

– Тишина! – грозно выкрикнул старый Айвен. – Вы все в курсе, что музей готов приютить нуждающихся. Кстати, того полосатого я знаю, видел его не раз. Он – кот разумный, и, если принёс нам малыша, значит, мы его принимаем.

Дымка шагнула к чёрному котёнку и нежно вылизала его ушки.

– Наверное, ты очень устал, – ласково промурчала она. – Пойдём с нами, выспишься, обсохнешь, обогреешься у трубы с горячей водой. А утром расскажешь, откуда ты.

Коты расступились, словно морские волны, и Дымка отвела детишек вниз по лестнице. Она помогла Питеру забраться на ящик, накрытый старыми тряпками, и вскоре все четверо малышей свернулись в клубочки возле Дымки. Правда, Таше, Бьянке и Борису казалось как-то непривычно лежать рядом с чужаком. Таша долго оставалась настороже, то и дело поглядывая на несчастного, мокрого и холодного подкидыша. Конечно, ей сразу стало его очень жалко, но всё-таки у него был неправильный запах: не как у музейного кота.

Утром сестрички и братик проснулись в тепле, у пушистого маминого бока, как и всегда. А вот чёрный котёнок лежал в стороне совсем один, сжавшись в миниатюрный комочек.

Они позавтракали и умылись, и Дымка попыталась уговорить Питера рассказать, что с ним произошло. Таша сидела рядом с матерью, с интересом глядя на новенького. Ей очень нравились старинные легенды о сокровищах в музейных залах, но больше всего её увлекали истории, которых она ещё не слышала. Таша не сомневалась, что Питеру будет о чём поведать. Ведь его принесли откуда-то издалека…

Однако после того, как чёрный котёнок закончил умываться и согласился отвечать на вопросы, выяснилось, что рассказать ему особо не о чем. Он знал только своё имя – Питер и что тощий полосатый старик Корюш ему вовсе не отец и не дедушка. Корюш просто приглядывал за ним всё время, сколько малыш себя помнил, а затем принёс сюда, в музей.

Усы Питера печально опускались с каждым неотвеченным вопросом, и он явно чувствовал себя очень неловко в кругу любопытных котов.

– Как звали твою маму?

– Ты родился в городе?

– У тебя есть братья и сёстры?

Наконец они поняли, что толку от их расспросов не будет, и сдались. Прогонять малыша, разумеется, никто не собирался. Все уже более или менее смирились с тем, что Питер останется здесь жить, хотя он казался каким-то странным, чужим. Он не вписывался в семью музейных котов – и сам это понимал.

– Оставьте беднягу в покое, – приказал Айвен. – Не знает, значит, не знает, что уж тут поделаешь. Может, вспомнит со временем.

Таша всегда удивлялась, что её дедушка умудряется выглядеть так грозно всего с одним глазом, но ему это как-то удавалось.

Айвен строго посмотрел на троицу котят и добавил:

– Вы ему покажите, где у нас что, малышня. Научите азам. Пусть чувствует себя как дома.

– Каким азам? – прошептал Борис на ухо Таше. – Он хочет, чтобы мы отвели его в зал с экспонатами из Азии? Или в зал с вазами? И зачем нам ходить туда вместе с этим дохляком?!

– Тсс! – шикнула Таша.

Хотя уши Айвена выглядели пожёванными и он уже наполовину оглох, старик всё равно мог услышать Бориса. И наверное, услышал, потому что усы кота сердито дрогнули.

«Может, Питеру в самом деле захочется погулять по музею?» – с надеждой подумала Таша. Вдруг ему понравятся те же залы, что и ей? Она могла бы показать ему окаменелые останки древней рыбы, статуи львов и жуткую мумию кошки из Египетского зала…

– Ладно, пойдём, – немного надменно, однако и довольно вежливо произнесла Бьянка.

Она боялась быть грубой при дедушке. Никто не знал, как старик потерял глаз или кто ободрал ему уши… Бьянка покосилась на Айвена и повернулась к Питеру:

– Я покажу дорогу.

Питер послушно следовал за котятами по залам и коридорам. Корюш предупредил его, что в музее куча загадочных вещиц и сокровищ. «Многое из этого, конечно, просто старый мусор, – со смешком говорил тощий кот. – Пыльные кости, а на них – ни грамма мяса!»

Питера не особо интересовали голые кости, но вот посетителям они, похоже, нравились. Борис, Таша и Бьянка отвели нового приятеля по тайным ходам через незаметную дверцу в Зал динозавров. Там повсюду стояли громадные скелеты, но котёнку не удавалось как следует их рассмотреть за толпами народа.

– Что они тут делают? – спросил он, глядя на людей.

Котята с удивлением покосились на Питера.

– Смотрят на экспонаты, – объяснила Таша. – Поэтому все в музей и приходят: чтобы поглядеть на интересные штуковины.

– И сделать как можно больше снимков, – вставила Бьянка и самодовольно добавила: – Меня тоже часто фотографируют.

Таша фыркнула и шепнула Питеру:

– Она у нас очень избалованная и обожает, когда посетители с ней возятся.

– Скорее сюда! – крикнул Борис из секретного тоннеля. – Я хочу показать Питеру мечи.

– Нет уж, – возразила Бьянка. – Драгоценности намного интереснее. У нас здесь целых шесть корон, – доверительно сообщила она Питеру, и малыш округлил глаза.

– Да ну, украшения – это самое скучное, – проворчал Борис. – Зато парадное оружие – другое дело!

Котята поспешили по тайным коридорам в Зал самоцветов.

– Не выходи из тени! – рявкнула Бьянка, ударив Питера белой лапкой, когда он засмотрелся на громадную мраморную лестницу.

Котик обиженно моргнул.

– На самом деле нам сюда нельзя, – объяснила малышу Таша. – Мы живём в подвале, а первый и второй этажи – только для посетителей. Старшие коты и кошки выходят сюда на охоту, но лишь по ночам, когда в музее никого нет. Кроме того, мыши и крысы всё равно днём редко появляются. В общем, нам лучше оставаться незамеченными. А в саду можно гулять сколько угодно и не прятаться в тени.

– Я хорошо умею прятаться, – заверил её Питер.

Борис хмыкнул:

– Да ты же кроха! Тебя в любом случае никто не заметит!

Питер опустил взгляд и съёжился ещё сильнее.

Таша строго посмотрела на брата, но тот не обратил на неё внимания.

Она вздохнула и повернулась к Питеру:

– А теперь поднимемся по чёрной лестнице. На парадной ведь и спрятаться негде.

Котята собрались у вентиляционного люка, чтобы полюбоваться на Зал самоцветов хотя бы сверху, через решётку. Питер с восторгом разглядывал старинные ожерелья, короны и инкрустированные бриллиантами декоративные яйца, которые мерцали под светом люстр даже за толстыми стёклами витрин.

Бьянка замерла у вентиляционного люка, уткнувшись носиком в проём решётки, словно стремясь оказаться как можно ближе к сверкающим драгоценностям. Она всегда мечтала о собственной алмазной диадеме или жемчужном ожерелье.

– А сейчас пойдём в Оружейный зал, – скомандовал Борис, уверенно шагая по продуваемому сквозняками тайному коридору. – Лучший во всём музее.

– Неправда, – возразила Таша.

– А какой у тебя любимый зал? – робко спросил Питер.

Таша задумчиво дёрнула усами.

– Даже не знаю… мне все нравятся.

– Ещё бы, – проворчал Борис, оглянувшись на сестру.

– Египетский зал очень красивый, – сказала Таша. – Зал с кукольными домиками, римские мозаики… Ой, не могу выбрать!

– Потому что слишком часто витаешь в облаках и гадаешь, кому это старьё принадлежало, – со вздохом произнёс Борис. – Ладно. Вот оно, оружейное искусство… впечатляет?

Котята затаились за открытой дверью и заворожённо посмотрели на витрины с доспехами. Питер подумал, что выглядят экспонаты жутко. Ещё и держат наготове оружие с металлическими наконечниками… Ему не хотелось бы заглядывать им под шлемы. Вдруг кто-то посмотрит на него в ответ?

Но вслух малыш сказал:

– Очень величественно.

Питер надеялся угодить Борису, но нарвался на долгую экскурсию, посвящённую любимым мечам рыжего котёнка. Особенно Борису нравились японские клинки, и перед этими витринами они провели целую вечность. Питер с трудом подавил зевок, а потом ещё один…

– Тебе очень скучно? – шепнула Таша ему на ухо, пока Борис увлечённо рассказывал котятам о доспехах самурая.

Питер вздрогнул. Малышу не хотелось признаваться, что ему тоскливо. Вдруг Таша обидится?

– Чуешь запах? – внезапно спросила Таша, втянув носом воздух. – Как думаешь, что это? Майонез? Тунец?

Борис сразу же отвернулся от витрины с самураем и огляделся. Длинные белые усы вытянулись, словно веера.

– Бутерброды с тунцом? Стойте здесь. Я на минутку, – сказал он, навострив уши, и выбежал из зала.

– Вроде ничем не пахнет, – грустно мяукнул Питер.

Вообще он гордился своим обонянием. Обычно малышу удавалось учуять бекон в мусорной корзине даже издалека!

– Верно, – признала Таша. – Просто Бориса легко отвлечь на еду. А бутерброды он особенно любит. И считает, что краденые гораздо вкуснее! Вечно таскает их из музейного кафе.

Питер поморщился. Ему очень понравились консервы, которыми Старик угостил их сегодня на завтрак. И хотя котов было много, все наелись досыта. Когда Питер жил на улице вместе с Корюшем, им почти всегда не хватало еды. Интересно, Борис вообще знал, что такое быть голодным? Он-то ел быстрее остальных и наверняка успевал ухватить самые большие куски.

– Ой, смотри! – зашипела Таша, прерывая размышления Питера. – Посетители! Бежим скорее отсюда!

Она юркнула за статую бронированного слона и ускользнула куда-то в тень, и Питер вдруг остался один-одинёшенек. А шум шагов и голоса приближались. Казалось, в зал шла целая толпа. Котёнок испуганно огляделся. Что будет, если его заметят? Возьмут и выгонят из музея? Но Корюш так старался принести его сюда!

Питер замер в растерянности. На глаза котёнку попались доспехи самурая, о которых Борис так самозабвенно рассказывал, и шерсть у малыша встала дыбом. Но голоса становились всё громче, а время поджимало. Прятаться было негде, поэтому он юркнул к экспонату, проскочил под верёвкой и забрался в доспехи. Питер жалобно пискнул. Если внутри и в самом деле окажется самурай-призрак, ему точно не поздоровится…

Котёнок вжался в холодный металл, прислушиваясь к шагам в зале. Сердечко бешено стучало. Вдруг этой компании доспехи самурая нравятся не меньше, чем Борису? А если люди ещё много часов будут тут стоять?

Лапки онемели: казалось, они вот-вот отвалятся. Питер навострил уши. Похоже, голоса наконец отдалились. А теперь они почти стихли. Малыш медленно спустился ниже по доспехам и выглянул из-под тяжёлой юбки.

Посетители пропали, но и котята – тоже.

– Таша? – позвал Питер, оглядываясь по сторонам. – Ты где? Борис?

Тихое «мяу» эхом разнеслось по доспехам. Котёнок поёжился в тёмной пустоте. Ему опять почудилось, что на него смотрит призрак древнего воина. Нет, он не собирался сидеть здесь и ждать, пока его сожрёт злой дух! Если Таша и Борис его бросили, то ничего уже не поделаешь. Придётся исследовать музей самому.

Целый день старшие коты и кошки шептались между собой, обсуждая новенького. Пускай Айвен и разрешил Питеру остаться, это не означало, что нельзя о нём сплетничать. И если малыш проходил мимо, изучая свой новый дом, старожилы тихо шипели ему вслед.

Никто не знал, сколько месяцев странному чёрному котёнку. Он оказался гораздо меньше Бориса, но все говорили, что Борис чересчур крупный для своего возраста. Ростом Питер был скорее с Бьянку или Ташу, но намного более худой, потому что с рождения недоедал. Он умел тихо себя вести, легко прятался за коробками и стопками бумаг, а по коридорам и залам скользил, словно тень.

– Слишком он тихий, – сказала Бьянка тем же вечером, когда на улице начали сгущаться сумерки. Котята втроём сидели в Египетском зале. – Мне это не нравится. Кто знает, что у Питера на уме? Небось вынюхивает, что не следует, да и бродит там, где не положено.

– Или высматривает сокровища музея, – предположил Борис. – Тот полосатый старик нам совсем чужой. Откуда он вообще взялся? Может, они оба – преступники, и Питер ищет, чего бы такого украсть!

Таша промолчала. Ей не хотелось спорить с Бьянкой и Борисом, и она слушала их вполуха. Кошечка чувствовала себя ужасно виноватой, что бросила Питера в Оружейном зале. Ей стоило за ним вернуться. Может, надо его поискать? Извиниться? Или тогда она сделает только хуже?

Вскоре Бьянка решила покрасоваться перед очередным посетителем, а Борис убежал к маме, чтобы уточнить, не наступило ли время ужина. Вдруг из-за статуи Сехмет, египетской богини с головой львицы, выскочил кто-то маленький и чёрный и быстро скрылся в тени. Таша ахнула, но язык у неё будто отнялся.

Ей следовало что-нибудь сказать. «Не обращай внимания на Бьянку и Бориса… Извини, что оставила тебя у доспехов самурая. Я не хотела. Просто очень испугалась, что нас отругают».

Она ведь искренне пыталась вести себя дружелюбно. Ночью Таша подвинулась, чтобы освободить Питеру место у тёплого маминого бока. Но чёрный котёнок свернулся в клубочек в старой деревянной шкатулке. Таша долго лежала в темноте и смотрела на малыша, переживая, что ему одиноко.

А Питер даже не заметил, что Таша глядит на него из-за пушистого рыжего хвоста Бориса. Он ещё сильнее вжался в маленькую шкатулку, укладываясь поудобнее на истёртой бархатной подкладке. Здесь было достаточно уютно, тепло и сухо, да и голодать в музее не приходилось. И старый Айвен разрешил остаться. Но…

Всё-таки он тут чужой. И совсем не походил на других. Ни на умную весёлую Ташу, ни на очаровательную Бьянку… и, конечно, ни на Бориса, который обещал вырасти в самого крупного и свирепого кота, когда-либо жившего в музее, и стать грозой всех крыс и мышей!

Питер всхлипнул, тяжело вздохнул и попытался развернуться. В тесном пространстве ему это с трудом удалось. «Может, завтра всё образуется?» – с надеждой подумал котёнок, опуская мордочку на край шкатулки. Может, завтра всё изменится…

– Ты вообще уверен, что ты – кот? – спросил Борис, щекоча длинными усами носик чёрного малыша.

Братик оглянулся на сестёр, ожидая, что они засмеются вместе с ним.

Питер растерянно моргнул:

– О чём ты? Конечно, я кот!

– Да ладно? – фыркнул Борис, явно очень довольный своим чувством юмора. – Уверен? Ты же ничего о себе не знаешь. Вдруг ты на самом деле хорёк? Или крыса! Я видел крыс побольше тебя.

Питер поёжился. Ему приходилось встречать этих грызунов на улице, когда он жил с Корюшем. Их жёлтые зубы и блестящие глазки до сих пор снились ему в кошмарах.

– Не смешно, Борис. Отстань от него, – прошипела Таша. – Может, ты сам – слон? Хватит вредничать!

Питер не разобрал её слов, потому что ещё думал о крысах. Зато он услышал смех Бьянки, высокий и писклявый. К голове котёнка сразу прилил жар: стало вдруг так грустно, обидно и одиноко… Питер опустил ушки, повесил хвост и поплёлся прочь как можно дальше от котят.

– Иди-иди, крысокот! – бросил ему вслед Борис, фырча от хохота.

Питер очень надеялся, что второй день пройдёт лучше первого и ему, в конце концов, удастся стать здесь своим. Но как этого добиться, если ты о себе ничего не знаешь? Остальные коты родились в музее. Они никогда не примут новенького. Куда бы он ни пошёл, повсюду его будут провожать недружелюбным взглядом.

Нет. Он не может остаться.

Питер выскочил из зала. Сейчас ему просто захотелось сбежать, и он, не думая, поспешил куда глаза глядят. И вскоре оказался в странном помещении с чучелами животных. Музейные коты не любили сюда заходить, поэтому он ещё не видел эту галерею.

Питер взглянул на жуткую волчицу, и по его спине пробежали мурашки. Зато здесь он мог побыть один и подумать, что делать дальше. Котёнок устроился в тени за витриной с саблезубым тигром и начал неспешно умываться, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок.

Корюш говорил, что в музее безопасно и о котах там хорошо заботятся. В этом Питер уже убедился. Кормили котёнка досыта, а вчера на ужин Старик принёс холодное куриное филе… Малыш зажмурился, вспоминая, какое оно было вкусное. У него аж усы задрожали от наслаждения. А ещё он спал в тёплом, сухом помещении, пускай углы шкатулки и сжимали его, как в тисках.

Только этого недостаточно. Конечно, Дымка заботливо вылизывала котёнку ушки и очень ласково с ним обращалась, но никто не хотел говорить с Питером, да и не к кому было прижаться ночью в темноте, чтобы почувствовать себя в безопасности.

А ведь прежде кто-то его любил. У Питера была семья. Мама, братики и сестрички: просто он их почти забыл. Зато ему смутно вспоминалось, как его нежно убаюкивали, вылизывая шёрстку.

В музее можно остаться на время, но разве это дом? Питер перестал умываться и тяжело вздохнул. Всё-таки глупо возвращаться на улицу, когда есть хорошее укрытие, где ещё и кормят. Да и как он выживет в одиночку?

Но разве дом не стоит того, чтобы за него бороться?

Питер ещё прятался за тигром, размышляя, как ему быть, когда поблизости раздался странный шорох. Котёнок вздрогнул и опасливо выглянул из-за витрины, очень надеясь, что не наткнётся на крысу. Борис слишком уж увлечённо о них рассказывал и на вчерашней экскурсии, и сегодня.

Это и в самом деле оказалась не крыса, а Таша, смотревшая на Питера большими от испуга глазами. Шерсть у неё стояла дыбом, усы топорщились в разные стороны.

– Что такое? – спросил Питер. – Ты в порядке?

Полосатая кошечка выглядела так, будто за ней гнались страшные чудовища. Питер встревоженно огляделся. Вдруг они где-то рядом?

– А… это ты, – сказала Таша и перевела дыхание. – А я думала… ох…

Она смущённо переступила с лапки на лапку.

– За тобой кто-то бежал? – обеспокоенно уточнил Питер.

– Нет.

Таша медленно покачала головой, а потом оглянулась и приблизилась к витрине с тигром.

– Обещай, что никому не скажешь?

Питеру вдруг стало очень-очень тепло на душе. Секрет! Таша хочет поделиться с ним секретом!

– Обещаю, – честно ответил Питер, молясь, чтобы это не оказалось жестоким розыгрышем Бориса и Бьянки.

– Только волчица меня пугает, – робко пробормотала Таша.

– О-о-о… – протянул Питер и посмотрел на чучело хищника с грозным оскалом.

Питеру почудилось, что зверь вот-вот зарычит и набросится на них!

– Меня тоже, – признался он.

– Правда? – с облегчением и лёгким удивлением произнесла Таша. – Я думала, уличные коты ко всему привыкли и ничего не боятся.

Питер кивнул:

– Да, мы много всего жуткого видим, как раз поэтому волчица меня и пугает. Она похожа на огромную немецкую овчарку, которая однажды преследовала нас с Корюшем целую ночь, пока мы не забрались на крышу дома по пожарной лестнице и не спрятались за трубой. Собака не смогла за нами вскарабкаться, но лаяла до самого утра!

Таша поёжилась и закрыла глаза.

– Ой, даже представлять не хочется.

– Извини, я сделал только хуже, – виновато сказал Питер. – Но зачем ты сюда пришла, если боишься волчицу?

– Если честно, я повсюду тебя искала, – объяснила Таша и ткнулась в котёнка мордочкой.

Питер этого не ожидал и чуть не отшатнулся.

– Меня? – пропищал он.

– Да. Прости, что убежала тогда из Оружейного зала. Да, Борис – мой брат, но мне совсем не нравится, как он с тобой обращается. И Бьянка ненамного лучше! Извини нас, пожалуйста. Мне очень за них стыдно.

Питер ошарашенно посмотрел на неё, а Таша продолжила:

– Может, Борис просто тебе завидует. Он всегда жил в музее и наверняка мечтает о великих приключениях в большом мире. У него ведь каждый день проходит одинаково. Бродит по залам, ищет, чего бы вкусного стащить…

– У меня тоже не было великих приключений, – пробормотал Питер.

– Неправда, – возразила Таша, пружиня на лапках. – Ты прибыл в наш музей под покровом ночи, в страшный ливень, и никто не знает, откуда ты взялся.

– Я ведь и сам не знаю, – мрачно ответил котёнок, глядя в пол. – И это ужасно. Выходит, что везде я – чужой.

– Да? Ты и впрямь так думаешь? А по-моему, это очень загадочно, таинственно и даже сказочно!

Питер чуть выпрямился и поднял голову.

– Сказочно? – повторил он.

– Ну конечно! Я ужасно тебе завидую. И мой брат, наверное, тоже. Честное слово, я не ожидала, что на тебя так сильно повлияют подколы Бориса и Бьянки. Знаю, они над тобой смеются, а в музее о тебе шепчутся, но это только потому, что ты недавно здесь появился и немножко от нас отличаешься. Это же ерунда. И вообще – не им решать, оставаться тебе или нет. Дедушка Айвен считает, что наши двери должны быть открыты для всех котов. Ты… ты ведь не покинешь нас, правда? – с надеждой спросила Таша. – Тебе тут нравится?

– Я собирался уйти, – ответил Питер. – Только я совсем не ориентируюсь в городе. Всегда ходил за Корюшем хвостом и как-то не задумывался, где какая улица. Даже не представляю, как бы я нашёл свой настоящий дом.

– Наш музей – твой настоящий дом, – твёрдо произнесла Таша. – Ты здесь не чужой.

– Но я – мелкий и тощий, – грустно сказал Питер. – И других чёрных котов в музее нет. Никто на меня ничуть не похож. И ещё… – котёнок понизил голос и зашептал: – Я за всю жизнь ни одной крысы не поймал. Или мыши.

– Да и я тоже, – призналась Таша. – Мы же ещё маленькие. Некоторые крысы гораздо больше нас.

– Значит, Борис их пока не ловил? – уточнил Питер, не понимая, радоваться ему или бояться.

– Нет. У нас есть только игрушечная мышка с хвостом из перьев. Бьянке её подарила одна девочка. Странные иногда встречаются посетители. Как можно не различать мышей и птиц? – фыркнула Таша.

– Я думал, вы все умеете охотиться, – заметил Питер: настроение у него немножко поднялось.

– Мы учимся, – объяснила Таша. – У мамы и у дедушки Айвена. Хотя он часто ворчит, мол, мы совсем бесполезные. Слушай! А если бы ты поймал крысу, тебе стало бы легче? Ты бы не чувствовал себя чужим?

Питер нервно сглотнул, вспоминая жёлтые острые зубы и похожие на плети хвосты, однако ответил:

– Да.

Таша решительно кивнула:

– Хорошо. Тогда давай искать крысу!

Котята много часов крались по галереям, вынюхивая крыс, и у Питера начали болеть лапки. К счастью, в Египетском зале никого не было. Таша объяснила, что уже час обеда, и посетители пьют чай с кексами в кафе.

– Ты уверена, что в музее вообще есть крысы? – спросил Питер, усаживаясь рядом с каменным львом.

– Да, конечно, – заверила его Таша, огляделась по сторонам и вздохнула. – Мы время от времени встречаем их в коридорах, но они быстро убегают. И вечно доставляют музею неприятности. Крадут еду из кафе, а иногда добираются даже до экспонатов.

Кошечка подалась вперёд и мрачно прошептала:

– Они прогрызли дырочки в красивом шёлковом кимоно из японской коллекции, вышитом листьями и ягодами вишни. Наверное, хотели слопать вишенки!

– Они же несъедобные, – удивился Питер.

– Ага, но крысы этого не сообразили, – ответила Таша. – Они слишком глупые.

Котята не заметили, как в тени за статуей мелькнул длинный голый хвост. И не услышали сердитое шипение обиженной крысы и тихий топоток её лапок, когда она поспешила рассказать обо всём своим друзьям.

Питер покачал головой:

– Наверное, музейные коты их переловили, и крыс больше не осталось. Мы ведь ни одной не увидели. И мышей тоже.

– Возможно, – согласилась Таша. – Мы ведь уже давно ищем.

Она огляделась, проверяя, точно ли поблизости никого нет, запрыгнула на пьедестал статуи и устроилась в уютном уголке между задних лап льва, прижавшись к камню.

Питер встревоженно за ней наблюдал. Они весь день потратили на поиски, и Таша выглядела уставшей. Вдруг она сожалеет, что вызвалась ему помочь? Может, она передумала и не хочет с ним дружить?

Котёнок грустно понурился и попятился, но Таша нагнулась к нему и спросила:

– Ты куда? Почему не поднимешься ко мне? Здесь немного прохладно, но всё равно удобно.

Ушки Питера тотчас встали торчком, и он радостно запрыгнул на пьедестал.

– Знаешь, древние египтяне очень любили кошек, – сказала Таша, когда Питер устроился рядом с ней. – Кстати, посмотри на те две скульптуры. На самом деле они посвящены египетскому фараону, который считал, будто он – лев. Точнее, два льва сразу![2]

– Как странно, – удивился Питер, поднимая взгляд на каменную морду.

Статуя выглядела очень величественно. И как мог один человек притворяться двумя львами?

– В истории много странностей, – продолжала Таша. – Ты скоро к этому привыкнешь. Видишь скульптуру богини с головой львицы? Разве не чудно? Причём хвоста у неё нет. Глупо, правда? Не представляю, как бы я жила без хвоста.

– Я тоже, – поддержал её Питер, взмахнув хвостиком. – Спасибо, что искала со мной крыс, Таша.

– Ерунда! Жалко, что мы до сих пор ни одной не обнаружили. И где же они? Хотелось бы знать!

– Эй, не усните здесь! – вдруг крикнул кто-то, и котята всполошились.

Они посмотрели на пол и увидели дедушку Айвена. Старый белый кот сидел перед постаментом и смотрел на котят единственным глазом из-под пушистой брови.

– Сюда идёт целая компания посетителей, а вы собрались дремать в объятиях льва, – проворчал он. – А ну-ка спускайтесь.

– Ой! Извини, деда, – сказала Таша и вместе с Питером спрыгнула с пьедестала.

– Идём лучше со мной, – предложил Айвен. – Мне же ещё не выпало шанса с тобой потолковать, мелкий.

Зрачки Таши увеличились, и Питер встревоженно на неё покосился. Что это значит? Зачем самому старому и мудрому, опытному коту говорить с ним, жалким тощим малышом? Борис то и дело хвастался удачными охотами дедушки, и Питер понимал, что Айвен – свирепый воин.

– Кричи ему в левое ухо, – посоветовала Таша, когда они шагали в подвал по тайному коридору: вход туда был за статуей в Египетском зале. – Он глуховат.

– Я всё слышал, мисс! – рявкнул Айвен. – Не настолько я глухой.

Таша заметно удивилась, и остаток пути они провели в молчании.

– Значит, завела дружбу с мелким, а? – спросил Айвен, устраивая себе уютное гнёздышко в старых бархатных занавесках.

Котята чинно сидели напротив старика.

Он сощурил зелёно-голубой глаз и добавил:

– Помогаешь ему освоиться, Таша?

– Да, деда.

– Хорошо, молодец. А ты, как там тебя…

– Питер, – услужливо подсказала Таша.

Айвен нахмурился:

– И сам помню! Что ж… нравится музей, Кактамтебя?

– Очень красивый, – вежливо ответил Питер.

– Мои внучата тебя не обижают?

– Э-э-э… – протянул Питер и оглянулся на Ташу.

Что ему ответить? Малыш подозревал, что ложь дедушка Айвен всё равно распознает, но разве можно прямо сказать, что Борис над ним издевается, а Бьянка смеётся?

– Хм… Мой рыжий, небось, проходу не даёт? Ты его не слушай, Кактамтебя. Он потом станет хорошим другом, надо только подобрать к нему ключик. А юная леди Бьянка не такая глупая, как может сначала показаться.

– Деда, – вмешалась Таша, – куда делись крысы?

– Что? О чём это ты, полосатик, чьё имя уже вертится у меня на языке?

– Мы с Питером повсюду их искали и не нашли. Думаешь, крысы сбежали из музея? Их здесь больше нет?

Котята выжидающе уставились на старика. Айвен хрипло кашлянул, и они озадаченно переглянулись. А потом вдруг поняли, что он смеётся!

– Ничего смешного, – прошептал Питер. – Нет крыс, значит, и коты в музее не нужны. По-моему, это очень серьёзно.

– Нет крыс! Ха-ха! Ох, закрути мне усы! Скажете тоже!

Дедушка Айвен вытер слёзы кончиком хвоста и вздохнул:

– Милые мои, они в музее повсюду. Повсюду! Может, вы их не замечаете, но это лишь потому, что они отлично умеют прятаться. Зато вы – не очень.

– Мы хорошо прячемся, – обиделась Таша. – Я очень незаметная с моими полосками. А Питер – вообще чёрный, у него идеальный камуфляж. Мы прекрасно справляемся!

– Не умеем прятаться. Тоже мне! – фырчала Таша, сердито топая лапками.

Питер семенил за ней, не совсем понимая, почему она так рассердилась.

– Может, с возрастом мы станем более скрытными, – рассудил малыш, надеясь её успокоить.

Котята вынырнули из тайной дверцы в Египетском зале, и Питер невольно чихнул от странного мускусного запаха.

– Я и сейчас достаточно скрытная, – огрызнулась Таша. А потом сообразила, что ведёт себя чересчур шумно, и вздохнула. – Ладно, может, так и есть. Наверное, Борис прав: я слишком много времени провожу за изучением разных историй. И охотница из меня – никудышная.

Она поникла и словно уменьшилась в размерах. Уши опустились, хвост грустно повис. Тогда Питер решительно выступил вперёд.

– Неправда! – сказал он. – Мы оба – отличные охотники, Таша. Мы обязательно это докажем, когда найдём крысу. Мы – храбрые и свирепые. Да и кому хочется быть скрытным, как крыса?

– Верно, – согласилась Таша, чуть приободрившись. – Музей скоро закрывается. Посетители уйдут, и крысы покажутся из своих нор.

Кошечка поёжилась, и шёрстка на спине встала дыбом.

– Мама заметит, что мы пропустили ужин, но это не страшно. Куда пойдём?

Питер растерянно огляделся. Действительно, куда? Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Корюш часто говаривал, что у Питера отменное обоняние. А коты в музее вполне уверены, что крысы здесь есть. Разве он не сумеет их учуять?

Таша прижалась к нему и принюхалась. С каждой секундой зал становился всё более тёмным и жутким. Кошечке действительно хотелось найти крысу, честное слово, но… она всё-таки надеялась, что крыса будет маленькая. Хиленькая.

На другом конце зала, из трещины в полу, показались чёрные глазки-бисеринки, жёсткие усы и серые ушки.

Крысы вылезали одна за другой.

– Котята, – прошептала первая.

– Мелкие, – заметила вторая.

– Но вкусные… – пискнула третья.

– Шерсть в зубах застревает, – сказала четвёртая.

Питер широко распахнул глаза.

– Я точно чую крысу! – воскликнул он и снова шагнул вперёд, а затем встревоженно добавил: – Или даже несколько…

– Ой… – протянула Таша и сразу поправилась: – Ой, как здорово!

В ту же секунду в помещении погас свет: музей закрылся для посетителей. Котята растерянно моргнули, хотя благодаря ночному зрению они неплохо всё видели. Только спокойнее им не становилось. Темнота настраивала на серьёзный лад и напоминала о том, что охота – это не шутки. Золотые экспонаты в витринах зловеще мерцали, освещаемые слабыми зелёными огоньками, и повсюду лежали чёрные тени.

– Пойдём, – тихо проговорил Питер, надеясь, что Таша не заметит, как он дрожит.

Ей ведь очень хотелось поймать крысу, и он готов был помочь. И как раз напал на след. А запах становился всё сильнее…

Четыре крысы тоже крались по залу, шурша хвостами по полу.

– Что это? – вдруг спросила Таша.

Крысы замерли.

– Я ничего не слышал, – ответил Питер. – Но… погоди.

Он огляделся. Да, слышались какие-то шорохи, но откуда? Из коридора? Но крысами пахло где-то здесь, в зале! Причём опасно близко… Куда пойти – на звук или на запах?

– По-моему, похоже на скрип крысиных когтей, – заявила Таша и ринулась к двери.

Питер на мгновение застыл, навострив уши, и прошептал:

– Да, ты права. Как будто кто-то крадётся.

Друзья поспешили на шум, и Питер вежливо кивнул богине с львиной головой, стараясь не думать о том, что она, возможно, провожает их призрачным взором. Впрочем, почему бы ей не гордиться котятами? Наверняка ей не нравятся крысы.

Таша и Питер убежали по коридору в сторону Римского зала, а крысы проводили их разочарованными взглядами.

– Что это было? – проворчала одна из них.

– Наш ужин смылся, вот что! – ответила вторая.

– Вы заметили, что котят уже четверо? – спросила самая крупная крыса и хмыкнула. – Рыжий, белый, полосатый, а теперь ещё и чёрный. Слишком их много…

Крысы закивали, зашипели и юркнули обратно в свои тайные ходы.

А Таша и Питер так увлеклись охотой, что пробежали прямо возле статуи, находившей на ступеньках римского храма. Котята даже не пытались держаться тени.

Вдруг статуя очнулась и пробурчала:

– Повсюду бегают чёртовы котята!

Они промчались мимо, но Питер быстро сообразил, что это была вовсе не ожившая скульптура.

– Там Старик? – шепнул он Таше.

– Да. Я ведь предупреждала, что охранник музея ворчливый. Он обычно что-нибудь насвистывает себе под нос, и мы к нему не приближаемся. Ты не обращай внимания, он наверняка полусонный. Старик должен обходить все залы, чтобы грабители сюда не пробрались, но он иногда останавливается отдохнуть минутку-другую. Похоже, сегодня ужин запоздает. Может, мама и не заметит, что мы задержались!

Вдруг Таша замерла и напрягла ушки.

– Ой, слышишь? Опять шуршание!

Питер затаил дыхание. А впереди и в самом деле раздавались царапающие звуки… но сильный запах крыс пропал. Котёнок растерянно переступил с лапки на лапку, но решил довериться Таше.

– По-моему, нам надо вернуться, – сказала Таша. – Мы побежали не туда. Шорохи доносятся из Зала динозавров. Старик всегда останавливается там на полуночный перекус. А сумку с едой прячет под сиденьем. Борис часто к ней принюхивается, но мама ему запрещает трогать ужин охранника. Наверное, крысы тоже учуяли, как вкусно пахнет бутербродами!

Котята припали к полу и стали красться по коридору, дрожа от волнения.

Питер остановился перед входом в Зал динозавров и спросил:

– Что мы будем делать, если поймаем крысу?

Таша озадаченно нахмурилась:

– Мм… не знаю. Позовём дедушку Айвена? Или маму?

– Ладно, пойдём, – храбро произнёс Питер и перешагнул через порог.

Громадные скелеты сияли призрачным белым светом в полутьме, и самый большой из них, громадный апатозавр, как будто нагибался к малышам.

– Я снова слышу шорохи, – сказала Таша, и Питер чуть не пискнул от страха.

Котёнок засмотрелся на жутких динозавров и совсем забыл, что пришёл не один.

Питер нервно сглотнул, стараясь не показывать, как сильно его пугают древние кости. К тому же в зале и впрямь раздавалось какое-то шуршание.

– Это рядом с тираннозавром, – сообщила Таша, размахивая хвостом. – Слышишь?

– Слышу. Там крыса?

– Наверняка. Точно кто-то крупнее мыши.

Кошечка медленно двинулась вдоль постамента, и Питер засеменил следом, готовый прыгнуть на добычу. Пожалуй, слух у Таши был намного лучше, чем у него, но Питер собирался показать себя молодцом в борьбе с крысой. Уж он ей задаст по усам, по крайней мере постарается.

– Вот оно… снова, – шепнул Питер.

Похоже, кто-то блаженно чавкал и ещё попискивал от удовольствия… Крыса жевала бутерброды Старика!

– Эй! – мяукнула Таша. – Не трожь бутерброды, наглый вор! Они – не твои!

Питер зажмурился, издал боевой клич и прыгнул, приземлившись на крысу передними лапами. Она оказалась удивительно крупной. Гораздо больше него. К счастью, грызун не ожидал нападения и не сопротивлялся. Пока.

Таша бросилась Питеру на помощь, пытаясь схватить крысу за хвост.

Кошечка грозно зашипела:

– А мы – отличные охотники! Незаметно подкрались! И поймали тебя, противная крыса! Нечего красть чужие бутерброды!

– Эй! – вдруг пискнула крыса. – А ну, слезьте с меня! Отпусти хвост, Таша! Ты что творишь? Я – не крыса!

Питер убрал лапу и сощурился. Какая странная крыса. Рыжая… полосатая… пушистая…

Их добычей оказался Борис!

– Чего вы на меня напрыгнули? – пожаловался Борис: уши у него были прижаты к голове, а хвост словно увеличился в три раза.

Питер догадался, что рыжий котёнок испуган не меньше, чем они.

– Это всё ты виноват, да? – спросил его Борис.

Брат Таши сообразил, что на него напали не голодные крысы, и теперь его страх перерос в искреннее возмущение.

– Питер здесь ни при чём, – огрызнулась Таша. – А ты – вор! Зачем подъедаешь бутерброды? Представляешь, как Старик рассердится? Это ведь его ночной перекус!

Таша заглянула в сумку, которую Борис вытащил из-под сиденья. Он уже успел разорвать фольгу, и от бутербродов шёл приятный запах ветчины.

Борис на секунду пристыдился, но быстро опомнился и тряхнул усами.

– А он подумает, что это крысы. Как вот вы… сейчас.

Котёнок ухмыльнулся, обнажив острые зубки.

– Какой ты глупый! – прошипела Таша. – Старик увидит, что бутерброды поедены, и решит, что кошки плохо выполняют работу. Мама, дедушка, наши дяди и тёти… а они так стараются!

Таша вздыбила шерсть, хмуро глядя на братика, и тот виновато опустил взгляд. Очевидно, об этом Борис не подумал. Только о том, как хорошо было бы перекусить ветчиной.

– Я хотела научить Питера ловить крыс, а ты всё испортил, – добавила Таша.

Борис снова выпрямился.

– Его? Ну ты даёшь! Зачем тратить на мелкого время? Он здесь чужой. Он нам не нужен.

Питер отшатнулся и чуть не врезался в постамент под динозавром. Малышу было некомфортно находиться рядом с Борисом. Конечно, рыжий котёнок озвучил мысли Питера, но они всё равно больно резанули по сердцу.

– Не смей убегать! – рявкнула Таша, разворачиваясь к Питеру. – Вернись! Я пытаюсь доказать, что ты достоин звания музейного кота, а ты легко сдаёшься?!

Питер замер в нерешительности. Один котёнок говорит, что он тут лишний, а другой – наоборот. И кого ему послушать?

– Ну и ну, жалкий трус! – насмешливо мяукнул Борис. – Он вообще способен за себя постоять, Таша? Или ему надо, чтобы ты всегда за него заступалась?

– Кстати, он тебя с лап сбил, – напомнила Таша.

Борис пропустил замечание сестры мимо ушей и добавил:

– Да вы оба – совсем бесполезные.

– Эй! – возмутился Питер.

Малыш пока не чувствовал себя настоящим музейным котом, но в Таше не сомневался. К тому же она была очень дружелюбной и хотела ему помочь. Нет, он не позволит её обзывать!

– Ты не имеешь права так говорить, – заявил Питер. – Может, мы пока и не поймали ни одной крысы, но ты ведёшь себя как одна из них. Мало тебе того, что за завтраком и ужином урываешь больше других, ты ещё и до кражи опустился!

– Я – растущий организм! – запротестовал Борис. – Мне нужно много еды.

Таша фыркнула от смеха, и Питера это странным образом приободрило.

– Может, поэтому ты хочешь от меня избавиться? Боишься, что твоя порция станет меньше? Да ты просто жадюга!

– Неправда! – крикнул Борис.

Он припал к полу, дёрнул хвостом и бросился на Питера…

Но пролетел мимо.

Питер и Таша развернулись, провожая его взглядом. В высшей точке прыжка Борис вдруг сообразил, что вот-вот натворит. Он отчаянно взмахнул лапами, пытаясь приземлиться, но было уже поздно. И в следующую секунду крупный рыжий котёнок влетел прямо в хвост тираннозавра.

Борис повис на большой гладкой кости, с трудом держась за неё лапами, но быстро соскользнул и рухнул на постамент. Ушки котёнка дрожали, а глаза казались почти чёрными из-за расширенных зрачков.

– Ты в порядке? – спросил Питер, приподнимаясь на задних лапках и опираясь передними о постамент.

– Вроде бы, – пробормотал Борис.

Вдруг ему на голову упала косточка, и он жалобно мяукнул. А потом ещё одна. И ещё… Вскоре Борис сидел в куче отломанных косточек, а хвост тираннозавра выглядел полуголым.

Котёнок отряхнулся и осмотрелся вокруг.

– Ой…

– Какой ужас, – прошептала Таша, вставая рядом с Питером. – Что же теперь делать?

– Давайте… спрячем их за занавесками, – предложил Борис. – Никто ничего не заметит, да?

– Ещё как заметят! – ответила Таша, глядя на брата исподлобья. – Это самый известный динозавр, и на него каждый день приходят посмотреть толпы народа! Не понимаю, что люди в нём нашли. Лапы-то у него – никудышные.

– Наверное, им нравятся зубы, – решил Питер, глядя на громадные клыки, каждый размером с хвост котёнка.

Питеру на секунду даже показалось, что тираннозавр слегка повернул голову в их сторону, и пустые глазницы стали как-то ближе… Питер понимал, что это – всего лишь скелет, но словно чувствовал гнев свирепого чудища.

– Ладно, – сказал Борис, толкая горку костей лапой. Раздался жутковатый рокот. – Думаете, надо вернуть их обратно? Боюсь, всё будет… непросто.

– Какой же ты дурак, – проворчала Таша и запрыгнула к нему на спину, чтобы лучше рассмотреть кости.

– Это он виноват, – огрызнулся Борис, глядя на Питера. – Я должен был на него приземлиться. А он увернулся!

– А вот и нет, – возразил Питер. – Ты сильно промахнулся. Да и с чего бы мне стоять и ждать, пока меня придавят?

– Справедливо, – согласился Борис.

Питер присоединился к котятам на постаменте и перевёл взгляд с кучки костей на зияющую пустоту в середине хвоста тираннозавра.

– Кажется, они держатся на проволоке, – заметил он. – Надо нанизать на неё свалившиеся косточки. В нужном порядке.

– Но их слишком много! – взвыла Таша. – И Старик скоро вернётся.

– Значит, надо поторопиться, – мрачно произнёс Питер.

Котёнок понимал, что это скорее вина Бориса, однако именно он, Питер, послужил причиной, и малышу совсем не хотелось давать музейным котам повод выгнать его на улицу.

И вдруг Питер осознал, что это значит. Музей теперь его дом. И он хочет остаться.

Таша спрыгнула со спины Бориса и хмуро уставилась на тираннозавра. Казалось, она целую вечность продевала проволоку в косточки! Старик скоро должен был вернуться. И мама наверняка отправилась их искать, когда заметила, что котята не прибежали ужинать. Таша даже не знала, кого сейчас боится больше: охранника или маму.

– Ты уверен, что косточек уже не осталось? – спросила она. – В хвосте дыра, смотри!

А там действительно был проём, да ещё и в середине, на самом видном месте.

– Ты неправильно их нанизала, – проворчал Борис. – Ох, ну и тяжёлая ты, Таша! У меня самого кости вот-вот развалятся.

– Можем уйти, если хочешь, – предложил Питер. – И разбирайся тогда сам.

– Нет-нет, не надо, – виновато пробормотал Борис и едва слышно добавил: – Спасибо, что помогаете.

Вдруг снизу донёсся чей-то голос:

– Что вы здесь делаете?

Котята аж подпрыгнули. Секунду назад они смотрели на зияющую дыру в хвосте тираннозавра, а теперь панически кружили по постаменту. Борису на голову опять упала косточка, но на сей раз он даже не вздрогнул – уже привык.

Таша опустила взгляд на пол и обнаружила Бьянку, идеально чистую и опрятную.

– Тебя мама за нами отправила? – спросила Таша, но сестра её не слушала и в ужасе уставилась на скелет.

– Ты сломал экспонат! – вскрикнула Бьянка и строго посмотрела на Питера.

– Это Борис сломал, – поспешно объяснила Таша. – Врезался в него со всего маху.

– О… но я не удивлена, – сказала Бьянка. – А вам лучше быстрее его починить. Старик в Египетском зале, и он скоро придёт сюда.

– Мы не можем, – объяснил Питер. – Косточки не хватает. И её нигде не видать.

– Это ещё хуже, чем поеденные бутерброды, – сокрушалась Таша. – Катастрофа! Мы не портим экспонаты! Никогда-никогда! Вот самое главное музейное правило!

Кошечка сжалась в клубочек и поёжилась.

Борис сидел, пребывая в лёгкой растерянности, а Бьянка тревожно махала хвостом. Питер прижал уши к голове, думая, как быть. Старик появится с минуты на минуту, значит, надо временно заменить недостающую косточку.

– Надо чем-то заполнить проём, – прошептал он.

– Например? – спросила Бьянка, озираясь по сторонам. – Тут ничего нет!

– Нам нужно что-то белое… размером примерно с…

Питер осёкся и задумчиво посмотрел на Бьянку. Она нервно сглотнула.

– Что? Чего ты на меня смотришь?

Котёнок прыгнул к ней, и Бьянка взвизгнула.

– Не трогай меня!

– Прости, – извинился Питер. – Не хотел тебя напугать. Просто ты примерно того же цвета, что и скелет.

Бьянка нахмурилась.

– Очевидно, я ведь белая кошка. У меня роскошная шёрстка. К чему это сейчас?

– Правда, цвет очень похожий, – обрадовалась Таша. – Ох, Бьянка! Ты можешь притвориться косточкой!

– Что-что? – переспросила Бьянка.

– Надо поспешить, – проговорил Питер, и ушки котёнка снова встали торчком. – Я слышу, как Старик насвистывает. Борис, затолкни сумку с бутербродами обратно под сиденье. Вдруг он не заметит, что её трогали, и быстро уйдёт из зала?

Борис спрыгнул на пол и сделал всё, как было сказано, а затем уселся и покачал головой.

– Он в порядке? – шепнул Питер Таше.

– По-моему, мой брат всегда так выглядит, – ответила Таша. – Да и вообще сам виноват. Если у Бориса болит голова, что ж, он это заслужил. Нечего было безобразничать. Потом с ним разберёмся. А сейчас давай поможем Бьянке залезть на хвост.

Свист становился громче. Питер и Таша с надеждой посмотрели на белую кошечку.

Голубые глаза Бьянки заносчиво сверкнули, и она прошипела:

– Не понимаю, о чём вы болтаете, но мне ваши идеи совершенно не нравятся!

– Пожалуйста, притворись косточкой, – попросил Питер. – Зацепись когтями за хвост и повиси на нём немного. Это не так сложно, честное слово!

– И совсем ненадолго, – добавила Таша. – Старик посветит на скелеты фонарём, увидит, что всё на месте, и ты сможешь слезть. А иначе он непременно обнаружит дыру в хвосте!

– Да я же ничуть не похожа на косточку! – возмутилась Бьянка. – Она очень старая, грязная, жуткая…

– Это только на минутку, – пообещал Питер.

– Нет!

Таша подошла к Бьянке, и сёстры соприкоснулись носиками.

– Конечно, ты вовсе не похожа на косточку, – произнесла Таша. – Ты гораздо красивее. И шёрстка у тебя ярко-белая, блестящая, а не желтоватая. Наверное, у нас и правда ничего не получится, Питер! Старика мы ни за что не убедим. Нам конец. Бьянка не справится с такой сложной ролью!

Питер открыл было рот, чтобы возразить, но Таша незаметно подмигнула котёнку, и он вздохнул.

– О… да, наверное. Ты права. Мы пропали. Я-то думал, Бьянка нас выручит, но даже для неё это слишком.

Малыш покосился на белую кошечку. Вдруг её не тронет очевидная лесть? Но нет, Бьянка прихорашивалась, умывая длинные усы.

– Я – прекрасная актриса, – промурчала она, изящно запрыгивая на постамент. – Пожалуй, стоит попробовать.

Бьянка ловко забралась на хвост тираннозавра и прошлась по нему до проёма между косточками.

– Фу, пахнет мерзко, – прошептала она, но вцепилась когтями в проволоку и выпрямила собственный хвостик, пытаясь принять форму кости. – Ну что? Как я выгляжу?

– Идеально! – заверил её Питер. – Точь-в-точь как косточка. – И поспешно добавил: – Только намного-намного красивее!

– Держись крепче, Бьянка, – попросила Таша. – Старик уже идёт. Борис, Питер! Прячемся!

Котята ускользнули в дальний угол и затаились в тени за огнетушителем. Питер и Таша прижались друг к другу, дрожа от волнения. С порога послышались тяжёлые шаги Старика, пол лизнул широкий луч фонаря.

– Надеюсь, Бьянка догадается закрыть глаза, – прошептала Таша.

На секунду жёлтый свет окутал тираннозавра, плавно перетёк на следующий экспонат, но внезапно застыл и вернулся обратно. Питер затаил дыхание. Неужели их раскрыли?!

Луч света скользнул по тираннозавру, после чего Старик развернулся и направился в другой зал, насвистывая что-то себе под нос.

– Мы справились! – мяукнула Таша. – Всё, он ушёл?

– Да, – доложил Питер, отбежав к дверям. – Топает в сторону выставки о вулканах. Мы спасены!

– Он ещё вернётся, – напомнила Бьянка, спрыгивая с тираннозавра и разминая лапки. – Ох, аж когти болят! Очень костлявый этот скелет.

Таша подошла к сестре и нежно замурлыкала, уткнувшись мордочкой ей в шею.

– Ты молодец, Бьянка.

– Но она права, – заметил Питер. – Мы выиграли около часа, пока Старик не вернётся, чтобы сделать повторный обход. Надо скорее найти пропавшую косточку.

– И проверить, что с Борисом, – добавила Таша. – Борис! Ты где? Как ты себя чувствуешь?

– Я здесь, – тихо ответил рыжий котёнок. – Всё нормально, только голова слегка кружится. Ведь на меня часть динозавра упала… Ой, слышите? Кто-то идёт!

Котята замерли от ужаса. Неужели Старик понял, что хвост выглядел странно? И решил изучить экспонат ещё раз?

Однако вместо него на пороге появился другой старик – белый, пушистый и с одним глазом.

– Дедушка Айвен! – вскрикнула Таша и побежала коту навстречу.

– Чем вы тут занимаетесь? – спросил дедушка. – Ваша мама охотится на крыс. Она попросила меня выяснить, куда пропали её малыши. Вы давно должны спать!

Айвен посмотрел на тираннозавра и сощурил глаз.

– В скелете – дыра!

– Ага, там много дыр, – нахально пошутил Борис, но сразу поник, поймав на себе сердитые взгляды котят.

– Что стряслось? – спросил Айвен, тяжело вздыхая.

– Ну… я его, э-э-э, толкнул… слегка, – промямлил Борис.

– А где же косточка? – Айвен огляделся, ища её на полу.

– Мы не знаем, – честно ответил Питер. – Повсюду искали, но не можем найти. – Вдруг её крыса утащила? – произнёс он, оглянувшись на Ташу.

Айвен фыркнул, а Питер возмущённо мяукнул:

– Вы ведь сказали, что грызуны повсюду!

– Да, но крадут только то, что можно съесть или обменять на еду. Сомневаюсь, что голые кости их заинтересуют. Нет, она должна быть где-то здесь.

Старый кот обошёл постамент с тираннозавром, вдумчиво принюхиваясь.

– Чую ветчину, – наконец объявил Айвен, усаживаясь на пол и обернув лапы пушистым хвостом.

– Это бутерброды Старика, – объяснила Таша и покосилась на брата. – С них всё и началось!

– Они и правда хорошо пахнут, – вздохнул Борис, и Бьянка строго на него посмотрела.

– У тебя слюни текут! – воскликнула она. – Хватит думать о ветчине.

– Не получается! – пожаловался Борис. – Я – голодный. Можно хотя бы взять бутерброд, который я уже начал? Там всё равно угол откушен, разве не лучше с ним покончить? Старик ведь не будет его есть, если подумает, что он погрызен крысами! Что скажете?

– Не смей! – хором воскликнули котята, а дедушка Айвен навострил уши.

– Так-так, – проворчал он. – Ты забрался в сумку с бутербродами?

Борис виновато повесил голову.

– Я не сдержался. Прости, деда.

– А потом влетел в экспонат?

– Да, – грустно прошептал Борис: его усы уже почти касались пола.

– И вы всё вокруг осмотрели, когда искали косточку?

Котята закивали.

– Её нигде нет, – сказала Таша.

– Она в сумке с бутербродами, глупые вы хвостики!

Дедушка Айвен выпрямился, поковылял к сумке, вытащил её из-под сиденья и развернул фольгу. Прямо на бутербродах лежала пропавшая косточка, бледно мерцающая в лунном свете.

– Ты её нашёл! Нашёл! – взвизгнула Таша, чуть ли не танцуя вокруг дедушки.

А он лениво зевнул, словно всё это было слишком просто. Однако глаза Айвена сияли, и Питер догадался, что в действительности старый кот очень собою гордится.

– Значит, косточка всё время была там? И ты её не заметил, когда прятал сумку под сиденье, Борис?

Рыжий котёнок покачал головой.

– Нет… но я неважно себя чувствовал. Перед глазами всё плыло. Вы меня простите… пожалуйста.

Он поймал на себе суровый взгляд Таши и подвинулся к Питеру.

– Мне не стоило говорить, что ты чересчур тощий и чужой, – пробормотал Борис, виновато утыкаясь мордочкой ему в шею. – Я плохо поступил.

Бьянка кивнула.

– Если бы не твоя идея с косточкой, Старик наверняка заметил бы, что экспонат сломан, – сказала она. – Разумеется, мой актёрский талант сыграл здесь не последнюю роль, но и ты – молодец.

Айвен внимательно посмотрел на внучку, и та стыдливо опустила усы.

– И ты извини меня, что я вела себя как вредина, – добавила Бьянка, переступив с лапы на лапу.

Дедушка Айвен задумчиво оглядел залитый лунным светом зал.

– Старик скоро вернётся. Надо срочно всё исправить, – заметил Айвен и запрыгнул на постамент.

Приподнявшись на задние лапы, он ловко подтолкнул косточку носом. Она встала на место, а Айвен закрутил проволоку зубами. Котята заворожённо наблюдали за тем, как легко и быстро у него всё получается.

– Готово, – заключил Айвен, спрыгивая на пол. – Починили беднягу. Больше тут не шалите, поняли?

– Да, дедушка, – хором ответили котята.

– Молодцы. А теперь пойдём. Поговорите немного с дедом.

Он отвёл их к витрине с яйцами динозавра и уселся между громадных камней.

– Рассказывайте всё по порядку, – попросил Айвен. – Как вы ладили с той ночи, когда прибыл наш юный Какеготам, и как ввязались в эту историю?

– Глупые котята, – проворчал дедушка Айвен, грустно покачивая усами, и вздохнул. – Разумеется, Какеготам – то есть Питер – должен остаться в музее.

– Я же говорила, – шепнула Таша, легонько толкая чёрного котёнка плечом.

– Мне бы очень хотелось здесь жить, – скромно признался Питер. – Мне у вас очень нравится. Я хочу стать музейным котом, когда вырасту. К тому же я узнал, как чинить экспонаты… если вдруг что-то случится.

– Наш музей – тихая пристань для котов и кошек, – произнёс Айвен, строго поглядывая на внуков. – Я разве не рассказывал вам о том, как сюда попал?

Котята удивлённо заморгали.

– А ты не здесь родился, дедушка? – спросила Таша. – У меня почему-то создалось впечатление, что ты всегда жил в музее.

– Да, когда ветер дует с востока, а в подвале гуляет сквозняк, мои старые кости ноют, и мне самому кажется, что я всегда тут жил, хотя на самом деле прибыл сюда ещё котёнком.

Он ласково ткнулся в носик Питера, и чёрный котёнок сладко замурчал.

– Я был ненамного старше тебя, – продолжал старый Айвен. – И родился в деревне на берегу реки, но почти ничего не помню о своём доме. Только сарай и немного маму – полосатую кошку. Вы ведь в курсе, что белые коты часто глуховаты? Ты не переживай, Бьянка, у тебя слух замечательный. Ты бы услышала, как курица клюёт корм, с расстояния двух сотен хвостов. Но со мной, наверное, так поступили именно из-за моего окраса…

– Как поступили? – спросил Питер, устраиваясь, чтобы быть поближе к старому коту.

Малышу хотелось немного подбодрить Айвена, потому что его хрипловатый голос сейчас звучал особенно грустно.

– Мои хозяева решили от меня избавиться, – объяснил Айвен. – Верно, подумали, что я – глухой, поэтому не смогу охотиться на крыс и мышей. И…

Он замешкался и опустил взгляд, не решаясь продолжить историю.

– Скажи, дедушка, что случилось? – прошептала Бьянка.

Она выглядела очень маленькой и напуганной, совсем не такой заносчивой и гордой, как обычно. Белая кошечка тоже приблизилась к Айвену, и он укутал всех четверых своим длинным хвостом.

– Они сунули меня в мешок и бросили в реку.

– Не может быть! – пискнул Питер, а остальные котята испуганно мяукнули.

– Я мог утонуть, но вместо этого всплыл на поверхность, – произнёс Айвен. – На берегу тогда играла девочка, которая приехала в деревню на выходные вместе с родителями. Она меня и выудила. Её мама работала в музее, поэтому решила взять меня в город и принести сюда. Вот и вся история.

Айвен снова коснулся носика Питера и добавил:

– Видите, любой может стать музейным котом. Особенно если смекалка хорошая, как у тебя, Питер. Но я обещал вашей маме отвести вас домой, потому что сейчас очень поздно, а вам уже не ложиться, а вставать скоро пора! Старик вернётся через минуту-другую, значит, надо срочно уходить. И обещайте, что сразу ляжете спать.

– А ты куда направишься? – спросила Таша.

– Прогуляюсь немного, – ответил дедушка. – Сделаю обход по залам, проверю, всё ли в порядке. Для музейного кота пенсии не существует, хвостики.

Он замурчал и сверкнул глазами. Большая коричневая крыса, затаившаяся неподалёку, испуганно юркнула за скелет стегозавра.

– Когда вырасту, стану таким, как твой дедушка, – сказал Питер, следуя за Ташей по тоннелю в подвал. Малыш гордо держал хвост трубой и чинно ступал по полу. – Великим музейным котом! Даже если никто никогда и не узнает, где я родился.

– Бедный дедушка, его пытались утопить, – пробормотала Бьянка и поёжилась. – Совсем один, в тёмном мешке… Мне тоже следует быть храбрее и не носиться так с собственной внешностью.

– Но ты нас выручила благодаря своей белоснежной шёрстке, – напомнил Питер.

– Хм… Да, пожалуй, – признала Бьянка и на секунду коснулась чёрного тонкого хвоста котёнка своим пушистым белым.

– Как вы думаете, нас в будущем ждут приключения вроде тех, которые случались с дедушкой Айвеном в музее? – с надеждой спросила Таша. – Он ведь такой смелый!

Питер ткнулся в неё носиком.

– Мы только что пережили захватывающее приключение, Таша! Починили бесценного динозавра. И никто ничего не заметил!

– Верно, – согласилась Таша. – И поймали вора бутербродов!

Она покосилась на Бориса, и тот стыдливо опустил взгляд. Правда, ей показалось, что брат мог бы выглядеть чуть более виноватым.

– Как думаете, у нас будут ещё приключения? – опять спросила Таша.

– Обязательно! – ответил Борис, просияв.

– Надеюсь, мне не придётся изображать косточку, – ворчливо проговорила Бьянка, запрыгивая на мягкие тряпки. – Пускай нас это и спасло, но роль была не самая достойная. К тому же вчера утром мама сказала, что теперь уроки охоты для нас будут проводить чаще. Значит, времени на починку экспонатов особо не останется.

– Тогда нам надо хорошенько выспаться, – заявил Питер и широко зевнул. – Спокойной ночи!

Он припал к полу, готовый запрыгнуть в шкатулку, но Борис посмотрел на него с ящика и угрюмо спросил:

– Ты что, не с нами будешь спать?

– Сегодня холодно, – присоединилась к нему Бьянка. – Ты замёрзнешь.

– И шкатулка для тебя слишком маленькая, – добавил Борис. – Конечно, ты не такой крупный, как я, но и ненамного мельче.

Питер обрадовался:

– Ну… если для меня найдётся местечко…

Он вскочил на ящик и лёг между Бьянкой и Ташей. Котята повозились, устраиваясь поуютнее. Пышный белый хвост лёг Питеру на мордочку, а полосатые лапки укрыли шею. Борис лежал сверху, как пушистое рыжее одеяло, и грел остальную троицу. Всякий раз, когда Питер вдыхал и выдыхал, все четверо вздымались и опускались, словно единый организм.

Когда дедушка Айвен спустился по лестнице в подвал, котята уже крепко спали. Им снились динозавры, крысы и грядущие приключения…

На эту историю меня вдохновили два музея. Один из них – Эрмитаж в Санкт-Петербурге, открывшийся во второй половине XVIII века. Ещё со дня основания в 1764 году в нём жили коты. Сейчас в подвалах Эрмитажа обитает около пятидесяти котов и кошек, а днём они выходят в сад, чтобы погреться на солнышке.

В Британском музее в Лондоне тоже много лет жили кошки. Особенно хорошо известен Майк, попавший туда ещё малышом. Его принёс в своей пасти музейный кот Блэк Джек в 1908 году.

Никто не знал, откуда взялся этот котёнок, но Блэк Джек обучил своего подопечного охотничьему мастерству, и Майк провёл в музее двадцать лет, охраняя главный вход и отпугивая даже собак.

К сожалению, сейчас в Британском музее не осталось котов: только чудесные кошачьи статуи, украшения и мумии среди других экспонатов.

Апатозавр – представитель рода крупных динозавров. Апатозавры жили примерно 157–145 миллионов лет назад и питались растительной пищей. В длину эти гиганты достигали 21–23 метров. Они передвигались на четырёх лапах, обладали очень длинным хвостом и маленькой головой.

Динозавры – древние животные, напоминающие ящеров самых разных размеров. Они обитали на Земле сотни миллионов лет назад: одни из них были хищниками, а другие питались растительной пищей. Динозавры жили на суше, в воде, а некоторые даже умели летать.

Доспехи самурая – боевое облачение самурая. Эти красочные доспехи делали из металлических пластин, покрытых защитным лаком. Сами доспехи состояли из панциря, наплечников, латной юбки и шлема, который мог дополняться съёмной маской.

Кимоно – японская традиционная мужская и женская одежда. Это одеяние напоминает халат с широкими рукавами, красивыми расписными или вышитыми узорами и поясом. Для одного кимоно могут использовать рулон ткани 12 метров длиной.

Манускрипт – древняя рукопись, старинный текст, написанный от руки.

Млекопитающие – животные, которые вскармливают своих детёнышей молоком. В мире насчитывается около 5500 видов млекопитающих.

Мумия – тело умершего, которое бальзамируют, чтобы сохранить. В Древнем Египте бальзамировали тела людей и животных, в том числе кошек, которым поклонялись и считали священными.

Мускус – вещество с сильным запахом, его вырабатывают некоторые животные (бобры) и растения.

Полинезия – так называют множество островов, находящихся в центральной и южной части Тихого океана. Самые известные – Гавайские острова, остров Пасхи и Новая Зеландия.

Регентство – в монархиях (то есть в странах, где правит король, император или царь) – один человек или группа лиц, временно заменяющих главу государства.

Реставрационная мастерская – специальное помещение в музее, где восстанавливают и сохраняют произведения искусства (например, картины и скульптуры).

Самурай – японский бесстрашный воин-рыцарь. Первые самураи появились в Японии уже в VII веке. Они издавна славились отвагой, верностью и дисциплинированностью. Титул самурая мог передаваться по наследству.

Сехмет – древнеегипетская богиня войны и солнца, целительница, которая покровительствовала врачам.

Слуховая трубка – специальный прибор в виде воронки или трубы, применявшийся для усиления слуха. Слуховые трубки широко использовались в XVIII и XIX веках.

Средневековье – период европейской истории, который начался в конце V века и закончился в XVI веке.

Стегозавр – представитель рода травоядных динозавров, живших 155–145 миллионов лет назад. У стегозавра была маленькая голова, хвост с шипами, а на его спине имелись костяные пластины.

Тираннозавр – один из самых крупных сухопутных ящеров-хищников. Тираннозавры жили 70–66 миллионов лет назад, передвигались на двух мощных лапах с когтями, а вот их передние лапы были слишком короткими.

Фараон – так называли правителей в Древнем Египте. Фараона могли изображать в виде льва.

Что такое реставрационная мастерская и другие интересные понятия, можно узнать из словарика в конце книги. (Прим. пер.)

Непонятно, какого фараона Таша имела в виду. Возможно, Таша немного путает, т. к. она – котенок. (Прим. ред.)