Держись подальше от неприятностей, Розали. Возглавлять стаю — это большая ответственность, Розали. Ты не всегда должна бросать вызов Альфам, Розали.

Слова моей тети Бьянки эхом пронеслись в моей голове в тысячный раз, высмеивая, дразня, укоряя меня. Ведь именно сейчас, в этот момент, я жалела, что не послушала ее.

Но эта работа была слишком чертовски идеальной, чтобы от нее отказаться. И им нужны были лучшие. Что, как все знали, означало меня.

Кроме того, я чертовски долго ждала такой возможности. У меня есть долг, который я должна выплатить. Я должна была исправить свою ошибку. И давно настало время, чтобы выполнить свои обещания.

Я стиснула зубы и просто продолжила ползти, используя свою магию земли, чтобы раздвигать грязь и обломки по мере продвижения и направлять их позади нас. И да, это означало, что я заполняла туннель по мере его создания. И да, это означало, что я фактически хоронила нас заживо. И да, это было на восемьдесят процентов страшно. Но merda santa, святое дерьмо, если я справлюсь с этим, я стану гребаной легендой.

Прошлой ночью я бегала под светом луны в своей форме Ордена Оборотня так долго, что думала, у меня отвалятся ноги. Но это сделало то, что мне было нужно. Мои магические резервы были полностью восполнены за счет этого, и теперь в своей форме фейри я могла использовать всю свою огромную силу, чтобы выполнить эту работу.

И что это была за работа. В хранилище Солярианского банка, по слухам, находилось более двадцати миллионов аур. Если мне удастся это провернуть, мое имя войдет в историю. Весь мой Клан вопил бы на луну «Розали Оскура» и танцевал бы нагишом под звездами в честь праздника.

Если мне это удастся.

Сам банк был хорошо защищен от подземных атак земляных Элементалей, но мы не собирались проникать внутрь именно таким образом. Нам предстояло лишь ползти по грязи, чтобы подобраться поближе. И нам пришлось это сделать исключительно потому, что банк находился глубоко на территории Лунного Братства. И что бы кто ни говорил о положении дел после всего, что произошло с главарем конкурирующей банды Райдером Драконисом, Оскурам здесь были абсолютно не рады.

Мой кузен Данте ругался, передвигаясь позади меня, и ухмылка заиграла на моих губах.

— Ты можешь сделать туннель шире, Роза? — прорычал он. — Я в два раза больше тебя, черт возьми!

Я неловко повернула голову, чтобы посмотреть на него: его мрачные черты освещались оранжевым светом, который он создал, чтобы мы не потерялись в темноте. Как воздушный Элементаль, он должен был следить за тем, чтобы мы не задохнулись здесь, и я была рада отметить, что он справлялся с этой задачей чертовски хорошо. Но как Дракон-перевертыш, он был еще и здоровенным ублюдком, и он был прав насчет ширины туннеля, который сейчас давил на его широкие плечи.

— Ты уверен, что не набрал вес, cugino¹? — поддразнила я, отодвигая от него побольше земли. — Ты знаешь, что говорят о том, что когда ты женат, тебе становится слишком комфортно. Если ты не будешь следить за собой, ты можешь обнаружить, что внимание твоей жены блуждает…

— Внимание моей жены всегда блуждает, — пошутил он, когда мы поползли дальше. — Но я ей никогда не надоем.

— Может, все таки подумаешь насчет пирогов…

Я вскрикнула, когда он выстрелил мне в зад искрой своего электричества Штормового Дракона, и решила не дразнить единственного известного мне Альфу, который был достаточно силен, чтобы соперничать со мной. Не то чтобы кто-то из нас когда-либо бросал вызов друг другу. Оборотней Клана Оскура было более чем достаточно, чтобы мы могли управлять двумя стаями в семье, и я была счастлива называть его главой семьи, пока он не пытался заставить меня поклониться. А он и не пытался. Потому что, несмотря на то, что всем нравилось думать о том, что у нашей стаи два Альфы, мы сделали так, чтобы это работало на благо нашей семьи. И любовь всегда могла преодолеть наши натуры, мы никогда не сталкивались с ситуацией, когда нам приходилось бы противостоять друг другу.

Я пробиралась когтями через грязь и жижу, пока мои GPS-часы не пикнули, давая мне знать, что мы достигли места назначения.

— Поехали, — прошептала я, мой Волк зашевелился под кожей, жаждущий предстоящего нам испытания.

Я зарычала, раздвигая землю над нами своей магией, пробивая почву и камень с решительным ворчанием, прокладывая когтями путь к поверхности. Я продолжала двигаться, пот струился по моим бровям, пока мой кулак не пробил бетон надо мной, и я смогла выбраться в переулок за банком.

Данте ругался на фаэтанском, прокладывая себе путь наверх вслед за мной, а я быстро выпустила своей магией заглушающий пузырь, чтобы никто нас не услышал.

Я протянула Данте руку, когда он вынырнул на поверхность, и он крепко ухватился за меня, когда я подтянула его к себе.

Он мог быть вдвое больше меня, но я была чертовски сильна после целой жизни тренировок по всем видам боевых искусств и рукопашного боя, которые только могла усовершенствовать. Я неплохо зарабатывала, участвуя в подпольных боях в клетке в самых неблагополучных районах Алестрии, но мне нравилось, когда мне удавалось провернуть настоящее дело, как это. Не то чтобы я когда-либо раньше пыталась провернуть что-то столь же безумное, как это конкретное задание. Но все когда-нибудь случается в первый раз. К тому же я не отличалась рассудительностью.

Мама Данте называла меня «живым проводом», а моя стая — «свободным духом». Но Данте был единственным, кто говорил все как есть. Когда мне было тринадцать лет, он застал меня ныряющей с обрыва у затопленной шахты в Джерритауне. К тому времени мой Орден Оборотня уже проявился, и я могла смещаться, но поскольку фейри не Пробуждали свою магию до восемнадцати лет, у меня не было никаких реальных шансов выжить, если бы вода оказалась мельче, чем я думала.

Поэтому, когда Данте поймал меня с помощью магии воздуха, в то время как я была уже на полпути вниз с обрыва, он проклинал и угрожал мне, обещал изгнать меня из стаи и превратить в Омегу, если я еще хоть раз совершу такую глупость в одиночку… А потом он спрыгнул с обрыва прямо рядом со мной. Потому что мой кузен, возможно, отвечал за безопасность и благополучие всего нашего Клана, но он также был настоящим крутым парнем и единственным фейри, из всех, кого я знала, кто действительно понимал меня.

Когда он в своей форме Штормового Дракона доставил меня обратно в дом своей мамы в виноградниках той ночью, он прямо сказал мне, что знает, в чем моя проблема. «Ты дикая, Роза. И тебе лучше позаботиться о том, чтобы никто и никогда тебя не приручил».

Я ухмыльнулась, вспоминая этот момент, и, используя магию земли, убрала каждый клочок грязи с нас двоих. Я отправила все это обратно в дыру в земле, а затем заставила бетон вновь слиться с туннелем.

Данте откинул свои темные волосы назад, словно мы собирались участвовать в фотосессии, а не в ограблении, и я закатила глаза.

— Такой тщеславный, cugino², — поддразнила я. — Ты хуже, чем девушка.

— Когда моя жена узнает, где я был сегодня вечером, мне нужно будет завоевать ее прощение, — сказал он, пожав плечами. — Не помешает выглядеть как можно лучше, пока я буду склоняться к ее ногам.

Я фыркнула от смеха.

— Значит, великий лидер Клана Оскура будет сегодня в больших неприятностях?

— Только потому, что я не позвал ее с собой, — поддразнил он, и, будучи хорошо знакомой с его женой, я была вынуждена согласиться с такой оценкой.

— Тогда пойдем скорее, пока она не заметила твоего отсутствия.

— В ближайшее время не заметит. Я поручил mio amico³ тщательно отвлечь ее на вечер.

— Ох, черт, — простонала я, не желая больше ничего об этом знать.

Данте усмехнулся, проходя мимо меня прямо к блоку предохранителей на задней стене банка. Он был защищен от магии Элементалей, чтобы никто не смог отключить электричество в банке, но мы готовы были поспорить, что они не подумали защитить его от электричества Штормового Дракона.

Когда Данте вскрыл блок предохранителей, я встала на страже, и волоски поднялись у меня на затылке, словно мой Волчий загривок пытался вздыбиться даже в облике фейри.

Ветер хлестал по переулку, так как Данте вызвал бурю, и мои длинные черные волосы метались вокруг меня в водовороте, который он создал.

В небе загремел гром, в воздухе поднялось электричество, и вокруг нас затрещала его огромная сила.

Люди по всей Солярии говорили о Драконе, рожденном от Волков, но ощутить силу его магии было невозможно, пока не окажешься рядом с ним в центре одного из его штормов.

Дождь хлынул с неба потоком, и Данте рассмеялся, пока буря нарастала в его жилах. Молния ударила из облаков прямо в блок предохранителей, который Данте держал открытым, с такой яркой вспышкой, что я наполовину ослепла.

Его громогласный смех раздался в тот момент, когда все освещение в банке разом погасло. С неба обрушились новые молнии, поражая линии электропередач по всем соседним улицам. Весь квартал погрузился во тьму.

— Это должно было вырубить защиту против звездной пыли! — с энтузиазмом сказала я, в то время как дождь плотно приклеил мою одежду к телу. Я стянула с себя промокший свитер и бросила его в лужу, оставшись в черной майке и леггинсах.

— Давай узнаем, — сказал Данте, доставая из кармана маленький шелковый мешочек, когда я встала перед ним.

Внутри мешочка лежала черная звездная пыль, которая сверкнула, стоило ему взять маленькую щепотку пальцами. Он подбросил мерцающую субстанцию над нашими головами, и мир вокруг нас растаял, мы оказались окружены мерцающим светом и переместились с помощью звезд к месту назначения, которое им указал Данте.

Мгновение спустя мои ноги коснулись твердой поверхности, и с моих губ сорвался взволнованный смех: мы приземлились прямо в банковском хранилище.

Золотые слитки простирались за нами от пола до потолка, а стены перед нами были усеяны маленькими дверцами для банковских ячеек, в которых хранились всевозможные темные, опасные и дико ценные магические сокровища. Этот банк был хорошо известен тем, что хранил секреты самых злых и безжалостных фейри Солярии, и я могла только догадываться о чудесном содержимом этих ячеек.

Каждая из них была заперта магическим замком с помощью мощной силы, связывающей их, чтобы мы не смогли открыть их все. Но нам и не нужно было открывать все. Мы были здесь ради содержимого всего одной ячейки.

— Три восемнадцать? — уточнил Данте, шагая вперед и выискивая на коробках нужные нам цифры. Он был более чем достаточно силен, чтобы взломать один из магических замков, а в задней части хранилища были сложены крупные банкноты аур, составляющие часть груза.

Я пробралась к решетке у входа в хранилище, обостряя слух, призывая своего внутреннего Волка и используя свои дары Ордена, прислушиваясь к охранникам.

Магия окутала меня, когда Данте создал щит из магии воздуха между нами и решеткой. Если кто-то спустится сюда, ему придется отпереть дверь, чтобы добраться до нас. Адреналин, бурлящий в моих венах, жаждал драки, и я надеялась, что получу ее.

Как Тельцу, мне была дарована сила магии земли, которую я также любила считать лучшим Элементалем. Все фейри обладали Кардинальной Магией, используя заклинания для таких вещей, как исцеление, создание фейлайтов или любого другого полезного дела. Но Элементальная магия — совсем другое дело. Она связана со звездами, под которыми мы родились. Это фактически означало, что ваш звездный знак определял, какой стихией вы будете наделены, хотя некоторые счастливчики получали и дополнительные стихии. Не то чтобы я завидовала. Магия земли — это настоящий зверь, и я была более чем довольна тем, чем меня одарили.

— Нашел! — воскликнул Данте, заливаясь смехом.

Я оглянулась через плечо и увидела его руку, прижатую к банковской ячейке, ради которой мы сюда пришли. Он сосредоточенно нахмурил брови, пытаясь взломать замок, а я начала вышагивать, пытаясь сбросить нервную энергию со своих конечностей.

— Черт, — выругался он за долю секунды до того, как прозвучал сигнал тревоги.

— Ты запустил сигнализацию? — хмуро обвинила я.

— Я говорил тебе, что мы должны были попросить Леона пойти с нами, — прорычал он.

— Мне не нужна помощь от Найта, чтобы выполнить свою работу, — пробормотала я. По крайней мере, не этого конкретного Найта. Возможно, их семья и состояла из величайших воров во всей Солярии, но я самостоятельно спланировала эту операцию, и мне не нужна была их помощь. Хотя для того, чтобы следующая часть плана удалась, мне понадобится его брат…

Шаги прогрохотали в нашем направлении, и я вытянула шею, пытаясь рассмотреть путь дальше по пустому коридору за решеткой.

Мои мышцы напряглись от желания трансформировать, но я проигнорировала желание моего Волка. Я хотела воспользоваться своей магией и применить кулаки. Мне не нужно было переходить в форму Ордена, чтобы справиться с несколькими охранниками.

Данте продолжал работать с замком, и по хранилищу прокатился треск статического электричества — его возбуждение нарастало в воздухе вокруг нас.

Я следила за решеткой и вызывала из своих ладоней длинные колючие лианы, ожидая, когда охранники найдут нас.

Звук двери, врезавшейся в стену, раздался за полсекунды до того, как восемь стражников вбежали в пространство за хранилищем.

Не теряя ни секунды, они обрушили на нас свою комбинацию магии. Осколки льда, сферы пламени, деревянные стрелы и воздушные потоки — все они обрушивались на щит Данте, пытаясь пробить его посредством чистой силы.

Рокочущий смех Данте эхом разносился по хранилищу, когда каждый из их ударов бесполезно разбивался о силу его магии, а на моих губах заиграла дикая улыбка. Данте Оскура был Драконом, рожденным от Волков, королем Клана Оскура и одним из самых сильных засранцев, которых я знала. Если они хотели пробиться сквозь его магию, им пришлось бы постараться.

Я оставалась совершенно неподвижной, готовая нанести удар прямо напротив входа, пока стражники продолжали напирать на магию Данте.

— В чем дело, мальчики? — дразнила я. — Вы боитесь сражаться с нами как фейри?

Несколько из них отмахнулись от моего обвинения. Настоящие фейри сражались один на один. В нашем обществе сила значила все. Те, у кого было больше магии, поднимались на вершину, и если ты хотел претендовать на более высокое положение, то должен был бросить вызов другому фейри. Мы не нападали друг на друга группами. Это лишь свидетельствовало о слабости. Но эти стражники явно боролись со своей природой и правилами своей работы. Несомненно, они были готовы пожертвовать своей сущностью ради зарплаты.

Один злобный ублюдок протиснулся ко мне сквозь решетку, в его глазах полыхала ярость.

— Открой двери, — прорычал он.

— Но Ли, протокол…

— К черту протокол, — шипел Ли. — Я заставлю эту суку истекать кровью.

Моя улыбка расширилась, а лианы в моих руках извивались, как змеи, пока моя магия струилась по ним.

Данте все еще возился с банковской ячейкой позади меня, и я ни за что на свете не позволила бы этой операции провалиться. Нам нужно было содержимое этого хранилища. Все зависело от того, получит ли он его. Поэтому я должна была сдерживать этих stronzos⁴, пока он работает.

Другие охранники замешкались, и Ли выстрелил в них огненной сферой. Один из них чуть не обмочил штаны, и моя улыбка расширилась, когда я увидела, как он бросился к системе запирания хранилища.

Мое сердце гулко забилось в груди, и я передернула плечами, почувствовав прилив азарта от схватки. Это было то, ради чего я жила. То, что заставляло мою кровь бурлить, а душу пылать.

Мой взгляд скользнул по шеренге стражников, расположившихся перед дверью. Я запомнила, каким магическим Элементом обладал каждый из них, пока они наносили удары по щиту Данте. Я была готова.

Я глубоко вздохнула, когда двери открылись, наслаждаясь тем единственным чистым моментом, который всегда наступал перед насилия. В эту секунду я оценивала своего врага, а он меня, прежде чем один из нас решался атаковать первым.

На этот раз это была я.

Я со всей силы взмахнула лианами в своих руках и освободила их, направив всю силу своей магии на их движение. Они устремились к стражникам, разрастаясь, удлиняясь, прорастая новыми ветвями с острыми, как ножи, шипами, прежде чем столкнуться с ними.

Трое из них были снесены первой лианой, а еще двое — второй. Они кричали, а лозы продолжали расти, затягиваться, резать, обездвиживать их, несмотря на все их попытки освободиться с помощью магии. Возможно, Данте и был одним из самых могущественных фейри, которых я знала, но я была равна с ним в этом. Через несколько минут лианы задушили бы охранников и лишили их сознания, избавив меня от необходимости сдерживать их.

В этом и заключалась проблема низкооплачиваемой работы, такой как охрана; просто невозможно было найти сильных фейри, которые согласились бы занять эти должности. Поэтому, когда появлялась крутая сука с более чем достаточной долей магических мускулов, вроде меня, у бедных сосунков не оставалось ни единого шанса.

Смех Данте заглушал мои шаги, когда я бросилась прямо на трех охранников, которые все еще стояли на ногах. Он подтянул свой воздушный щит, отбрасывая его от меня, чтобы держать их подальше от себя и дать мне свободу действий.

Ли с рычанием бросился на меня, метнув в лицо огненный кулак.

Я увернулась от него и замахнулась ногой, целясь в заднюю часть его коленей, но прежде чем я успела нанести удар, этот засранец отлетел от меня быстрее, чем это было возможно. Или, по крайней мере, быстрее, чем это было возможно для любого Ордена фейри, кроме долбаного Вампира.

Я выругалась, поскольку мой неудачный удар сделал меня уязвимой для двух других охранников, которые бросились на меня с двух сторон.

Мои ладони врезались в землю, и я послала толчок по каменному полу, заставив его задрожать и рассыпаться у их ног.

Один из них упал, а другой метнул ледяной кинжал прямо в мое сердце.

Я отшатнулась в сторону, ругаясь, когда чёртова штука впилась в мой бицепс, и меня пронзила агония.

В следующее мгновение я выдернула кинжал и метнула в Ли, когда он снова ринулся в бой. Я промахнулась за счет его проклятой Вампирской скорости, но ему пришлось отпрыгнуть в сторону, дабы избежать удара, что дало мне полсекунды, позволяющие влить исцеляющую магию в руку и исправить повреждения, нанесенные клинком.

Я вскочила на ноги, сотрясая землю вокруг себя, когда стражники снова бросились на меня. По моей команде из пола вырвались лианы, хватающие, настигающие, охотящиеся, пока стражники уворачивались и отпрыгивали в стороны.

Я поймала одного из них, и мои лианы мгновенно разрослись, впились в него и прижали к остальным в созданной мною шипастой клетке.

Он пытался освободиться, но я велела лозам отыскать и связать его руки, фактически лишив его магии и пресекая его борьбу. Остальные уже были без сознания, и скоро он присоединится к ним.

Шестеро повержены, осталось двое.

Я отступила назад, когда Ли пронесся через всю комнату, и мне пришлось припасть к земле, перекатываясь через собственные лианы, шипы резали мою кожу так же безжалостно, как и кожу моих врагов.

Я шипела проклятия и заставляла землю снова дрожать вокруг меня, но толчки в груди предупреждали меня о том, что мои магические резервы начинают истощаться. Рытье этого туннеля потребовало много сил, и мне нужно было покончить с этим, пока не кончился запас магии.

Страж с магией воды обрушил на меня огромный поток, но вместо того, чтобы попытаться избежать его, я побежала вперед, пригнув голову и рыча от решимости, борясь против воли создаваемого им потока. Его магия была слаба, и он использовал слишком много для атаки.

В тот момент, когда он пошатнулся, я прыгнула на него, мое плечо столкнулось с его грудью, и я сбила его с ног, в результате чего он упал на своих друзей, которые были схвачены моими лианами. Моя магия мгновенно опутала и его, разрастаясь и разрастаясь, так что он оказался полностью обездвижен, а у меня остался всего один stronzo⁵ Вампир.

Я повернулась обратно к хранилищу и взглянула на Данте в тот момент, когда он открывал сейф.

Триумф пронесся по моим венам, и я насмешливо усмехнулась, глядя на последнего охранника.

Ли зажег огонь вокруг своих ног, который сжег мои лианы до хруста и предоставил возможность ему вновь броситься ко мне.

На этот раз я не успела отпрыгнуть в сторону достаточно быстро, и его массивная масса столкнулась со мной.

Я ахнула, когда моя спина врезалась в решетку, а его клыки оскалились, и он набросился на мое горло.

Мое сердце забилось в панике, и я выбросила из ладони каменную плиту, успев поставить ее между нами, прежде чем его клыки нашли мою плоть. Если ему удастся укусить меня, мне конец. Яд Вампира обездвиживал магию фейри, которыми они питались, и в то же время отнимал силы из конечностей. Стоило этому bastardo⁶ укусить меня, и я буду обречена.

Ли попытался прорваться сквозь воздвигнутый мной каменный щит, и я с размаху ударила его прямо в живот.

Он захрипел, когда воздух покинул его легкие, а мои костяшки пальцев взвыли от радости, вызванной тем, что я наконец-то вступила в бой.

Я ударяла снова и снова, целясь ему в челюсть, отчего он попятился назад. Мой каменный щит рухнул на землю, когда я сбросила его, и я использовала свое преимущество.

Я с размаху ударила его прямо в нос, и он зарычал от ярости, когда полилась кровь.

— Сдавайся, stronzo⁷, — насмехалась я, снова замахиваясь на него, пока он, пошатываясь, отступал назад.

Следующий удар пришелся ему в грудь, и он с проклятием рухнул на землю.

— Психованная сука, — прохрипел Ли, когда мои лианы схватили его, и я рассмеялась как сумасшедшая, чувствуя, как меня охватывает восторг от победы.

— Ты и близко не представляешь, — издевалась я.

Я запрокинула голову к крыше и завыла, обхватив рот руками и выгнув спину так, что волосы рассыпались по спине.

Данте вторил мне, и наши общие голоса отражались от стен замкнутого пространства так, что казалось, будто здесь с нами находится целая Волчья стая.

Я повернулась спиной к охранникам и стремительно направилась к своему кузену.

— Черт, да! Ты достал его? — спросила я, моя кровь гудела от энергии, когда возбуждение от боя улетучилось из моих конечностей.

Данте похлопал себя по карману с самодовольной ухмылкой.

— Мы могли бы просто уйти сейчас, ты знаешь? — предложил он, в его глазах была мягкая мольба. — Забыть обо всём остальном?

Я рассмеялась, бросилась ему на шею и сжала его так крепко, что должно было быть больно. В ответ он прижал меня к себе, зная, что нет ни единого шанса, что я передумаю.

— Тебе лучше навещать меня, stronzo⁸, — серьезно сказала я, отпуская его.

— Когда у меня будет время, — поддразнил он, когда мы вдвоем направились к куче аур в задней части комнаты.

На самом деле Оскурам не нужны были деньги. Наш Клан был настолько богат, что мы не знали, что со всем этим делать, но было бы чертовски обидно оставить все эти великолепные деньги просто так.

На улице завыли сирены, и я замерла от окончательности этого звука. Планировать все это было хорошо, но на самом деле все происходило совсем по-другому. Я была рождена, чтобы бегать на свободе, вести свою стаю, делать плохой выбор и повторять его вновь. Я не должна была сидеть взаперти. Возможно, это была ужасная идея. Но я уже дала слово и не собиралась от него отказываться. Кроме того, мне нужно было вернуть долг.

— Скажи тете Бьянке, что мне очень жаль, — сказала я, грустно улыбаясь, когда Данте запрыгнул на огромную кучу банкнот с аурами и уселся на них так, словно это был чертов трон.

— Она выпорет твою шкуру до крови, когда ты выберешься оттуда, — предупредил он, доставая из кармана мешочек со звездной пылью и держа наготове щедрую щепотку.

— A morte e ritorno, — яростно сказала я, цитируя наш семейный девиз. До смерти и обратно.

— A morte e ritorno, Роза, — с нежностью сказал Данте, поколебавшись последний миг, прежде чем бросить мерцающую черную звездную пыль себе на голову и оставить меня позади.

Он исчез вместе с целой кипой аур, и я не могла удержаться от смеха, когда обернулась в ожидании своей судьбы.

Но вместо нее я обнаружила взбешенного Вампира с кулаком, охваченным пламенем, несущегося прямо на меня.

— О, черт! — я отпрыгнула в сторону, но с его чертовым Вампирским даром он был слишком быстр для меня.

Его руки обхватили мою грудь, и его вес сбил меня с ног.

Я проклинала его, размахивая кулаками, ударяя его в бока, спину, голову, нанося столько ударов, сколько могла, прежде чем…

Острые клыки вонзились в мое плечо, и я вскрикнула, когда моя магия оказалась заперта глубоко внутри меня, а сила покинула мои мышцы.

Он застонал от удовольствия и начал высасывать из меня кровь и магию, забирая то немногое, что у меня оставалось.

Мои пятки бесполезно бились о пол, пока его вес придавливал меня, а я глухо шипела проклятия в его адрес.

Ли снова застонал, забирая последние остатки моей магии, и ужасное чувство пустоты отозвалось в моей груди.

Он не вытащил свои клыки из моего плеча, а его руки скользнули между нами, и кровь застыла в моих жилах, когда он расстегнул свой ремень.

— Какого хрена ты делаешь? — прорычала я, пытаясь отпихнуть его, несмотря на свинцовое ощущение в мышцах, которое лишило меня всех сил.

Он разразился мрачным смехом, и на мгновение меня охватила паника, прежде чем он схватил мои запястья в свои руки и туго стянул ремнем.

Схватив мои волосы в свой мясистый кулак, он наконец вытащил свои клыки из моей плоти. Но прежде чем я успела броситься на него, он со скоростью Вампира пронесся через всю комнату, таща меня за волосы и используя ремень, чтобы привязать меня к решетке двери хранилища.

Он отступил назад с торжествующей ухмылкой, глядя на меня сверху вниз, а над головой все ближе раздавался звук сирен.

— Меня будут восхвалять как героя за то, что я поймал тебя, — злобно прорычал он.

С моих губ сорвался смешок, когда я подняла на него глаза.

— С тобой сыграли злую шутку, stronzo⁹, — заявила я с настолько широкой ухмылкой, что у меня заболели щеки. — Я всегда хотела попасться. Кроме того, каким же героем ты будешь, когда они поймут, что мой сообщник сбежал со всеми деньгами из хранилища?

Я продолжала смеяться, а Ли зарычал, и его ладони вспыхнули огнем.

— Жаль, что Бюро Расследований Фейри подоспело слишком поздно, — шипел он, его глаза загорелись садистским блеском.

— Слишком поздно для чего? — поддразнила я.

— Слишком поздно, чтобы арестовать тебя до того, как ты попыталась убить меня, а я был вынужден защищаться.

Мои глаза расширились, когда огненный шар устремился прямо в меня. Я сделала выпад в сторону, но со связанными руками не смогла полностью избежать пламени.

Боль вспыхнула в боку, и я закричала, когда огонь прожег мою одежду и обуглил плоть. Это была агония, подобной которой я никогда не испытывала, и она заставила зверя внутри меня завыть от жажды крови.

— Трус! — крикнула я, когда он вскинул в руке еще один огненный шар. — Сражайся со мной как фейри, если думаешь, что сможешь!

— Почему я должен? — прорычал Ли. — Когда я уже победил? Меня будут восхвалять за то, что я уничтожил одного из воров, посмевших украсть из Солярианского Банка!

В меня снова полетел огонь, и я закричала, когда он полыхнул по моей коже. Волк во мне завывал, лаял, умолял об освобождении, и я сделала единственное, что могла — поддалась зову луны.

Сдвиг произошел сильно и быстро, моя одежда разорвалась в клочья, когда моя огромная форма Оборотня вырвалась из моей плоти, и моя кожа покрылась чистым серебристым мехом.

Мои губы растянулись, и я зарычала от ярости, бросаясь к существу, которое жаждало моей смерти.

Ли бросил в меня еще больше пламени, и запах жженой шерсти наполнил мои ноздри, когда я кинулась прямо на него. Не обращая внимания на боль, я мчалась вперед, широко разинув пасть, из моего горла вырывался рык.

Ли испуганно вскрикнул, когда мои лапы столкнулись с его грудью, и вес моей огромной Волчьей формы повалил его на землю, а я предупреждающе оскалила зубы.

Он вскинул руки, из его ладоней полыхнул огонь, а по моему телу пронеслась боль, такая чистая, что я не могла ни думать, ни чувствовать, ни делать ничего, кроме как следовать природе моего Волка.

Мои челюсти широко раздвинулись, рычание вырвалось из моих губ, и я бросилась вперед с мощным щелчком зубов.

Железный привкус крови покрыл мой язык, а запах горящих волос переполнил меня, когда он прижал руки к моей груди, пытаясь отбиться от меня.

Я тряхнула его, как тряпичную куклу, отшвырнув от себя, и попятилась назад, хныча от боли, перекатываясь по полу и пытаясь потушить пламя.

Что-то металлическое с лязгом упало в хранилище, и я повернулась, когда ко мне подкатилась канистра, ее крышка открылась, и из нее хлынул фиолетовый газ, заполнив комнату.

Как только я вдохнула этот токсичный газ, мои внутренности скрутило, и я в панике задохнулась, так как сила моего Волка была украдена у меня.

Меня без лишних церемоний вернули в форму фейри, и с моих губ сорвался всхлип, когда агония от ожогов захлестнула меня. В моих резервах не осталось ни капли магии, у меня не было способа исцелить их, и мне казалось, что я сгораю заживо от боли.

— На ноги, руки за голову! — рявкнул строгий голос, и я, моргнув сквозь дым, увидела бесчисленных агентов ФБР, ввалившихся в хранилище, каждый из которых был в противогазе, защищавшем от испарений, подавляющих Орден.

В руках у них были магические оглушающие пистолеты, а тот, что стоял впереди, размахивал парой ограничивающих силу наручников, которые светились голубым светом сквозь дым в комнате.

— Быстро на ноги, или мы стреляем! — потребовала офицер.

Где-то глубоко внутри себя я нашла крупицу силы и ухватилась за нее изо всех сил, поднимаясь на ноги с поднятыми руками.

Я была голой, окровавленной, в синяках, и выглядела адски поджареной и без единой капли магии.

Не то, как я себе это представляла…

— Шаг вперед, медленно, — сказала офицер, и я подчинилась.

Не успела я дойти до нее, как моя босая нога проскользнула в лужице чего-то теплого и мокрого, и я машинально посмотрела вниз, чтобы увидеть, что это было.

Кровь растекалась по полу, покрывая мои ноги и заставляя сердце учащенно биться. Мой взгляд медленно двинулся по полу, следуя за потоком крови к его источнику, и мой пульс обрел неустойчивый ритм, когда мой взгляд упал на безжизненные глаза Ли.

Мои губы разошлись, и меня охватил ужас. Я не хотела его убивать. Я лишь пыталась защитить себя. Я никогда не хотела…

С гулким лязгом на моих запястьях защелкнулись наручники, и я подняла глаза, чтобы встретиться взглядом с агентом, которая меня заковала. В глазах женщины не было милосердия, она мрачно смотрела на меня сквозь противогаз, который по-прежнему был на ней.

— Доставьте ее прямо в Даркмор, — прорычала она. — Они проследят, чтобы она предстала перед гневом закона.

Тьма давила на меня, пока я ждала в шкафу, поджав колени к груди и обхватив их своими худыми руками. Здесь было холодно. И от пыли всегда щекотало в носу. Но мама сказала, что я никогда не должна давать мужчине знать, что я здесь. Поэтому, когда он приходил, я пряталась.

Я слышала их голоса в гостиной, не достаточно громкие, чтобы разобрать, о чем они говорят, но мамин смех на высоких тонах доносился до меня снова и снова, а глубокий баритон мужчины звучал в промежутках.

Это было проще простого. Пока они не пробрались в спальню, где я пряталась. Если бы у меня была своя комната, то, возможно, я могла бы прятаться там. Но мама сказала, что коротышкам не положены собственные кровати, поэтому я спала на полу в кухне, хотя иногда пробиралась на диван.

В спальне было темно, но вдоль края дверцы шкафа была тонкая щель, через которую я могла подглядывать. Когда они вошли в спальню, я увидела, что мама обхватила мужчину за плечи. Он был высоким и крепким, с темными волосами и жестокими глазами. Мама сказала, что если он когда-нибудь узнает обо мне, то утопит меня в ближайшем озере.

«Альфы не нуждаются в уродцах».

Поэтому я пряталась.

Мама начала сдирать с себя одежду, а мужчина наблюдал за ней из-под прикрытых глаз, потягивая виски прямо из бутылки.

Он стянул с себя рубашку, затем расстегнул ремень, и я закрыла глаза, зажимая ладонями уши, ожидая, когда эта часть закончится.

Он всегда уходил, когда все заканчивалось. Потом я ждала, пока мама уснет, и выскальзывала из шкафа. Если мне повезет, они могли оставить часть своего ужина недоеденным, как в прошлый раз.

Я все еще слышала, как мама что-то говорила ему, и я забилась поглубже в шкаф, сильнее прижимая руки, пытаясь заглушить звуки, прежде чем кровать начала скрипеть, а мужчина — ругаться.

Мое плечо задело пиджак, висевший в глубине шкафа, и он соскользнул с вешалки, вздымая пыль и заставляя ее клубиться вокруг меня.

Я закрыла рот рукой и затаила дыхание, когда в носу начался самый невыносимый зуд. Мои босые ноги скользили по твердому покрытию, пока я боролась с этой напастью, но мое тело предавало меня, и я собиралась проиграть битву…

Чихание вырвалось из меня, и в комнате за шкафом воцарилась полная тишина.

Тяжелые шаги раздались по полу.

— Вернись в постель, Феликс, — позвала мама, в ее голосе сквозил страх.

Дверца шкафа с силой распахнулась, и я встретилась взглядом с глазами чудовища.

— Так-так-так, и что это у нас тут? — прорычал он.

Я резко проснулась, когда за дверью камеры раздался грохот и что-то огромное врезалось в нее. Кто-то выкрикивал проклятия внизу, в курятнике, а кто-то отвечал ему целым рядом ругательств, пока другие кричали, чтобы они заткнулись.

Мой пульс участился, когда Белориан продолжал атаковать дверь еще минуту, прежде чем сдался и с очередным гневным воплем направился прочь.

Это существо вносило серьезные коррективы в мой план. Придется либо придумать, как заманить его в клетку на ночь, либо скорректировать план так, чтобы мы сбежали днем. Это было чертовски раздражающе, но я ничего не могла поделать, кроме как приспособиться.

Кошмар пытался вцепиться в меня, но я отмахнулась от него, отказываясь попасть в его тиски. Возможно, во сне мне и не удавалось сбежать от своего прошлого, но скорее рак на горе свистнет, нежели я позволю, чтобы хоть одна секунда моего бодрствования прошла под его властью.

Моя первая ночь в тюрьме Даркмора была наполнена звуками сопения, плача, странными криками, дракой, которая, я была почти уверена, закончилась тем, что кто-то умер в курятнике, и ужасным, как луна, храпом, доносящимся из камеры слева от моей. Кто бы, черт возьми, ни спал в одиннадцатой камере, он официально был в моем списке дерьма.

И вот, когда я уже окончательно задремала, меня снова разбудило повторяющееся щелчок, щелчок, щелчок.

— Ооо да, вот это дела, — раздался низкий мужской голос, и я с раздражением поднялась на ноги.

Клац, клац, клац доносился откуда-то снаружи, и я вскочила на ноги, пробираясь к решеткам, которые тянулись вдоль передней части моей камеры и в данный момент были заперты на ночь. Я дрожала в своей белой майке и скучных черных трусиках. Моя двоюродная бабушка Марина могла бы выбрать более привлекательное нижнее белье, чем стандартная фигня, в которой я сейчас ходила, а ей было восемьдесят четыре года, и она была такой же ханжой, как чернослив в корзине винограда.

Я подошла к входу в камеру и просунула руки сквозь прутья решетки, глядя на открытое пространство и помост напротив меня.

— Merda santa, — выругалась я, когда мой взгляд упал на камеру прямо напротив моей. Святое дерьмо.

Голый мужчина стоял с одной ногой на полу, а другой упирался в койку рядом с ним, наклонившись вперед и подстригая волосы на лобке ножницами, сделанными из чего-то похожего на пластиковые столовые приборы. У него было жилистое тело и густые седые волосы повсюду, которые он, казалось, был склонен подстригать на глазах у каждого ублюдка по ту сторону камеры.

— Какого хрена ты делаешь? — потребовала я, моя верхняя губа скривилась от ужаса.

— Если тебе нравится вид, ты можешь подойти и посмотреть поближе, когда двери разойдутся в стороны, щеночек, — промурлыкал он, двигая бедрами так, что его член болтался из стороны в сторону.

— Если я приду к тебе, то только для того, чтобы самой кое-что отрезать, — предупредила я, обнажив зубы.

— Ты можешь прийти и поиграть со мной в войнушки, если хочешь? — предложил он, наконец спустив ногу с койки. Мое облегчение было недолгим, так как он присел на корточки, предоставляя мне еще более четкий обзор, и начал подстригать волосы на своих яйцах. — Я лягу, а ты просто придешь и отсосешь у меня…

— Per l'amore della luna! — прорычала я. Ради любви к луне. — Почему бы тебе не повесить гребаную простыню?

— Чем больше внимания получает Планжер, тем усерднее он работает ради этого, — раздался голос Роари из камеры справа от моей. — Просто не обращай на него внимания, иначе он нагнется и устроит тебе настоящее шоу с полным обзором своей задницы.

— Планжер¹⁶? — с гримасой спросила я, размышляя, хочу ли я вообще знать, за что он получил такое прозвище.

— Ага, — отозвался Планжер. — Потому что я погружаюсь во что угодно.

Я с отвращением отвернулась от него, когда он начал издавать чмокающие звуки в мой адрес, и принялась расхаживать по камере, бормоча про себя на фаэтанском языке об извращенцах и уродах.

— Тебе стоит повесить простыню, чтобы не смотреть на него, — сказал Роари с другой стороны разделявших нас кирпичей. Его голос донесся до меня совершенно четко, и я нахмурилась, глядя на разделявшую нас стену, и ухмыльнулась, заметив маленькую металлическую решетку в дальнем углу камеры.

— У меня нет запасной простыни, чтобы повесить, — пробормотала я.

Я не собиралась спать на этом матрасе, не застелив его чем-нибудь. Когда Двадцать Седьмая заправляла мою постель, я не упустила из виду старые пятна на нем. Некоторые из них были похожи на кровь, а другие… ну, мне не хотелось думать о том, что эта большая задница Дракона-перевертыша находилась здесь в одиночестве ночью, когда его тело изнывало от желания.

Фууу, меня может стошнить, если я буду слишком много думать об этом.

— Ну, может, тебе стоит купить себе одну сегодня. Или я могу купить ее для тебя… за подходящую плату.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала за простыню, Роари? — спросила я, опускаясь на руки и колени и заглядывая через решетку в его камеру. Мои ушибленные ребра неприятно ныли от такого обращения, но я стиснула зубы против боли и старательно игнорировала ее. Металл был толстым и прочным, в нем были проделаны маленькие отверстия в форме звезд, чтобы воздух мог свободно проходить. Я догадывалась, что они хотели убедиться, что подавитель Ордена, которым они накачивали камеры, может легко проникать повсюду, но это также означало, что теперь я смогу видеть Роари, разговаривая с ним, если он встанет с кровати, чтобы присоединиться ко мне.

— Я уверен, что смогу придумать, чем ты можешь ее заслужить, — ответил он тем кокетливым тоном, о котором я мечтала, когда была младше. Не то чтобы я когда-либо признавалась, что была влюблена в него в подростковом возрасте, но если быть до конца честной с собой, то я была одержима. Каждый раз, когда он бывал у тети Бьянки и общался с моим кузеном Данте, у меня заплетался язык и я краснела. Но я больше не была той невинной девочкой.

Ладно, возможно, я никогда не была невинной, но я была девочкой-подростком, которую окружали тупые мальчишки, которые не могли справиться со мной.

Роари был настоящим Альфой, и за годы, прошедшие с тех пор, как его посадили в Даркмор, я поняла, что именно это мне в нем и нравилось. Меня тянуло к мужчинам, которые были мне ровней. Это свойственно Волкам. Мы жаждали партнеров, которые могли бы соответствовать нам, и было не так уж много мужчин, о которых я могла бы так сказать.

Оборотни обычно полиаморны со своей стаей в те годы, когда они еще не нашли свою истинную пару, но я перестала участвовать в стайных оргиях много лет назад. Для начала, три четверти моей стаи были моими родственниками, так что у меня в любом случае был выбор только между остальными двадцатью пятью процентами. И среди всех доступных мне вариантов я не нашла ни одного настоящего Альфы. Я просто не могла вызвать энтузиазма для секса с парнем, который не был мне ровней, а они, конечно, не могли справиться со мной в тех случаях, когда я пробовала. Кому нужен дерьмовый секс с парнем, который не может тебя возбудить, не говоря уже о том, чтобы довести до оргазма? Не я. И с тех пор, как я начала придерживаться диеты Альфа, я поняла, что пути назад нет. Не то чтобы их было так много, чтобы выбирать. Может, Солярия и полна могущественных фейри, но на каждого Волка, похоже, приходилась тысяча овец.

— Спустись и поговори со мной у вентиляционного отверстия, — сказала я, сдвигая бедра, чтобы поудобнее устроиться на полу.

— Ты хочешь смотреть мне в глаза, пока мечтаешь обо мне? — поддразнил Рори, но я все равно слышала, как он вылезает из своей койки.

Я раздраженно выдохнула. Эти дразнилки быстро надоели. Я больше не была для него маленькой девочкой, которую можно толкать и высмеивать. Я Розали Оскура, и я никому не позволяла выставлять себя на посмешище.

— Тебе нужно взять себя в руки, Роари, — пробормотала я. — Если ты всерьез думаешь, что я похожа на маленького щенка, которого ты толкал и высмеивал, то ты ошибаешься.

Роари перебрался на другую сторону решетки, лег и посмотрел на меня с ухмылкой на губах. Сквозь маленькие отверстия, при выключенном свете, было трудно что-либо разглядеть, но я могла видеть его гриву длинных темных волос, спадающих вокруг него, и озорной взгляд его глаз, от которого я когда-то теряла голову, когда мне было четырнадцать.

— Готова ли ты посвятить меня в свои коварные планы? — тихо спросил он, стремясь сохранить конфиденциальность нашего разговора.

— Они тебя не касаются, — легкомысленно ответила я. Хотя это было неправдой. Если я собиралась успешно сбежать из этого места, то мне нужен был он, и я была намерена забрать его с собой, когда буду уходить.

Не в последнюю очередь потому, что это была моя вина в том, что он оказался здесь, не то чтобы он когда-либо признавался в этом. Но в глубине души я знала, что это правда. Данте сказал мне остаться в тот день, но я отказалась, и из-за меня все пошло прахом. Рори не поймали бы, если бы он не защищал меня, и когда его увозили, я поклялась, что обязательно вытащу его из этого места. Я довольно поздно приступила к выполнению своего обещания, но за последние десять лет не проходило и дня, чтобы я не думала об этом.

Но было кое-что, что я должна была сделать до того, как мне придется привлечь его к своим планам, и я была рада заставить Львиного bastardo¹⁷ попотеть, пока я работала над этим. Он заслужил немного пыток за те годы, которые подарил мне. Я провела слишком много ночей, мечтая о том дне, когда он перестанет смотреть на меня, как на маленького ребенка, и поймет, что я идеально подхожу ему. И даже сейчас, когда я уже давно покончила со своими детскими фантазиями, он все еще смотрел на меня так же. Как будто я была каким-то ребенком idiota¹⁸, который цеплялся за его лодыжки. Stronzo¹⁹.

Я поджала губы, размышляя о том, что мне нужно сделать для осуществления своих планов, как только меня выпустят из этой камеры на ночь. Во-первых, и это самое главное, мне нужно было найти Сина Уайлдера. Все-таки именно он был тем, кого я пришла вытаскивать отсюда. По словам моего контакта, Джерома, его слишком долго держали в изоляции, хотя он не мог сказать мне, что такого он сделал, чтобы заслужить такое суровое наказание. Изоляция была тяжела для любого фейри, но для такого Ордена, как его, это было практически пыткой…

— Я имел в виду то, что сказал прошлой ночью, Роза, — вздохнул Роари, возвращая мое внимание к нему. — Это место пережевывает таких милых крошек, как ты, и выплевывает обратно. Я вижу, что ты изменилась, что ты стала сильнее, чем раньше, жестче, но не стоит недооценивать это место. Даже те, кто с виду дружелюбны, будут за чем-то охотиться. Даже если они будут радоваться твоей славе и купаться в ее сиянии. Здесь ничто не достается бесплатно. Все имеет свою цену…

— И какую цену заплатил ты, Роари? — спросила я, прикоснувшись пальцами к металлической решетке, так как почувствовала, что он о чем-то умалчивает.

Он долго смотрел на меня сквозь маленькие отверстия, а потом поднял руку и тоже прижал ее к решетке. Кончики его пальцев коснулись моих сквозь крошечные щели в металле, и мое чертово сердце подпрыгнуло от его прикосновения, как это бывало, когда мне было четырнадцать лет. Не то чтобы я позволяла себе это показать.

— Я заплатил больше, чем ты можешь себе представить, — вздохнул он в конце концов.

Прежде чем я успела что-то сказать в ответ, раздался громкий звонок, и я замерла, оглядываясь вокруг, гадая, что бы это значило.

— Нас скоро выпустят отсюда? — с надеждой спросила я.

— Пока нет. Этот звук означает, что в блоке находятся охранники. Они проведут подсчет, прежде чем нас выпустят, хотя для этого еще рановато.

Шаги загрохотали по металлической лестнице снаружи, и Роари улыбнулся мне, прежде чем отодвинуться от решетки и подняться на ноги.

Я последовала его примеру, опустилась на койку и села спиной к стене, ожидая прибытия охранников.

Мой взгляд зацепился за Плунжера на дальней стороне блока, когда он начал делать приседания своей волосатой задницей в направлении двери.

Я поборола желание блевануть и быстро отвела взгляд.

— Где Двенадцать? — раздался глубокий голос откуда-то с нижнего этажа, и я повернула голову в сторону двери. Голос был подозрительно похож на того засранца-охранника, который вчера обжег меня.

— Звучит так, будто ты отправляешься на встречу с Начальницей, маленький щенок, — пробормотал Роари.

— Правда? Дай мне только надеть диадему и попрактиковаться в реверансах, — ответила я.

Он фыркнул от смеха, когда по лестнице загрохотали шаги стражников — какой-то трусливый фейри выдал им мое местонахождение. Я повернулась в кровати, откинулась на матрас и заложила руки под голову, закрыв глаза, притворяясь спящей.

В конце концов, шаги охранников становились все ближе и ближе, пока не остановились возле моей камеры.

— Как, черт возьми, такая маленькая штучка, как она, смогла урвать себе камеру на верхнем этаже? — негромко спросил Гастингс, в голосе которого определенно звучало удивление.

Уголок моего рта дернулся в улыбке.

— Я номер двенадцать, — сказала я, не открывая глаз. — Это камера номер двенадцать, я решила, что она предназначена для меня, поэтому выгнала Дракона, ragazzo del coro. — Мальчик из хора.

— Не дай ее привлекательности обмануть тебя, Гастингс, — прорычал Кейн. — Она каменная, холодная убийца. Вставай, Двенадцать, ты идешь с нами.

Я резко вздохнула и поднялась на ноги, направляясь к ним, покачивая бедрами. Еще двое охранников стояли дальше по проходу, в готовности помочь вывести меня отсюда, и я усмехнулась им, когда дошла до двери своей камеры.

— Вы действительно считаете меня соблазнительной, офицер Кейн? — спросила я, глядя на него из-под ресниц.

Он чуть не зарычал на меня, и я перевела взгляд на Гастингса, прикусив нижнюю губу, пока смотрела на него.

— Я думаю, что ты чертовски раздражаешь, — прорычал Кейн. — И если ты стремишься провести время в яме, то ты движешься в правильном направлении. Одевайся, Начальница хочет тебя видеть, — он просунул через решетку свежую одежду, и я медленно забрала ее у него.

— Ты собираешься просто стоять и смотреть, как я переодеваюсь? — спросила я, положив одежду на свободную койку над моей.

— Поторопись, или я буду вынужден сделать тебе выговор, — прорычал Кейн, угрожающе сжимая свою электродубинку у бедра.

Я надулась и посмотрела на Гастингса, словно хотела, чтобы он помог мне, но он только пожал плечами, выглядя немного неуверенным и явно не готовым бросить вызов Кейну.

Я повернулась лицом к койке, на которой лежала моя новая одежда, и медленно стянула белую майку через голову, а затем бросила ее на пол. Я спала без лифчика, и прохладный воздух камеры заставил мои соски затвердеть, как только он поцеловал мою кожу.

Затем я сбросила трусики, не предпринимая никаких попыток защитить от них свое тело, и ухмыльнулась про себя, когда Гастингс прочистил горло и отвернулся, как подобает джентльмену.

Однако Кейн не отвернулся, и я повернулась, чтобы посмотреть на него, пока медленно натягивала свою новую одежду. В его взгляде была тьма, которая говорила о том, что он ненавидит меня, но жар, пылавший в его глазах, говорил о том, что он хочет меня.

Я дразняще улыбнулась ему, скользнув взглядом по тому, как его черная форма облегает его широкую грудь, и не спеша надела свою новую одежду, закончив с оранжевым комбинезоном, который я застегнула только наполовину, оставив белую майку под ним на виду.

— Открыть на третьем, камера двенадцать, — скомандовал Кейн, поднеся рацию ко рту.

Раздалось глубокое жужжание, и дверь моей камеры отъехала в сторону, с грохотом распахнувшись, так что я предстала перед двумя охранниками с их магией, оружием и недоверчивыми взглядами. Хотя, когда мой взгляд скользнул к Гастингсу, я с удовлетворением отметила, что в глазах моего мальчика хориста был намек на беспокойство за меня.

— Sembri un agnello, ragazzo del coro. Dovresti temere il lupo, — сказала я, понизив голос на октаву, глядя на него и переместив свой вес так, чтобы оказаться под углом к нему. Ты похож на ягненка, маленький хорист. Ты должен бояться волка.

— Я же говорил тебе, что не говорю по-фаэтански, — ответил он, прочищая горло, и протянул руку, чтобы взять меня за плечо.

— Она сказала, что собирается съесть тебя живьем, — прорычал Кейн, схватив меня за другую руку. — И если ты не уберешь этот искрящийся взгляд из своих глаз, то я могу начать думать, что она права.

Гастингс нахмурился, словно не зная, верить Кейну или нет, и я невинно захлопала ресницами, пока Кейн подталкивал меня к быстрой ходьбе.

Мой взгляд зацепился за Роари, который прислонился к двери своей камеры, просунув руки сквозь прутья решетки, и наблюдал, как меня уводят. На мгновение показалось, что он беспокоится обо мне, но черты его лица неуловимо изменились, и я не смогла разглядеть ничего, кроме пустой маски. Я все равно усмехнулась, предлагая уверения, если они ему нужны. Я не боялась ни этого stronzo²⁰, ни других охранников. Они могли быть суровыми, даже жестокими, но они не собирались рисковать, убивая одного из нас без веской причины и попадая в тюрьму вместе с монстрами, за удержание которых им платили. Если бы это случилось, их смерть наступила бы непременно, но не раньше, чем темные фейри, обитавшие здесь, заставят их страдать в полную силу. И даже без использования даров Ордена или магии существовало множество творческих способов причинить кому-то боль, потратив на это немного времени и усилий.

Кейн и Гастингс быстро обошли двух других охранников, которых я узнала из своего исследования: Тереза Тейлор, Мантикора, любившая есть сырую репу, и Кэм Мартин, Кентавр, вся жизнь которой заключалась в ее работе. Мне не удалось узнать о них ничего такого, что могло бы сделать их хорошими кандидатами для перехода, поэтому у меня не было никаких намерений пытаться завоевать их расположение.

Мы спустились по металлической лестнице между трапами, и я почувствовала, как по мне ползают взгляды моих сокамерников, оценивая меня, недооценивая. Они поняли, из чего я сделана, когда я вчера расправилась с Драконьим засранцем, но одной победы над Двести было бы недостаточно. Даже сейчас некоторые из них, глядя на мой маленький рост и стройную фигуру, думают, что это была просто случайность. Скоро они придут за мной, чтобы проверить свою теорию. Мне предстояло пройти множество испытаний, чтобы доказать свою состоятельность, но я не боялась. Если где я и процветала, так это в разгар драки.

Мы добрались до первого этажа, и стражники провели меня по мосту, который пересекал вечно туманную ловушку, и мой взгляд с интересом устремился вниз, на клубящийся дым. Я слышала о том, как эта дрянь заставляет чувствовать себя, если вступаешь с ней в контакт, но мне было интересно, действительно ли она так плоха, как о ней говорят. Голос моей тети Бьянки прозвучал в моей голове, когда я почти решилась прыгнуть туда, чтобы проверить это. Любопытство убило кошку, Роза! Но я не была кошкой, и любопытство сделало меня только сильнее.

Двери блока открылись, когда охранники отперли их, и я оглянулась на клетку, в которой, как свиньи в загоне, спали члены моего блока низшего ранга. Широкие глаза и любопытные взгляды следили за мной, и я подмигнула им, прежде чем меня вытащили в длинный серый коридор, и дверь блока закрылась за нами.

Мы прошли мимо дверей к широкой лестнице, ведущей на другие уровни тюрьмы, и меня направили к узкому лифту. Я наблюдала, как Гастингс активировал его вспышкой магии, после чего двери закрылись, и мы начали подниматься.

— Не хочу вас беспокоить… — медленно сказала я.

— Если ты не хочешь нас беспокоить, тогда молчи, — прорычал Кейн.

— Ага. Абсолютно. Закрываю рот… Но мне просто интересно, что я должна сделать, чтобы получить немного медицинской помощи? — я с надеждой посмотрела на Гастингса, надув разбитую губу, и ухмылка натянула уголок его рта.

— Думаю, чтобы выгнать Дракона-перевертыша из его камеры, нужно немного постараться, — сказал Гастингс, протягивая мне руку.

Кейн раздраженно зарычал, но не помешал мне положить свою ладонь на ладонь Гастингса, и я широко улыбнулась, когда целительная магия скользнула под мою кожу, восстанавливая мою губу, участок кожи на голове и ушибленные ребра.

— Спасибо, — промурлыкала я, удерживая его руку еще мгновение, прежде чем отстраниться.

Кейн нахмурился, а я в ответ одарила его самым невинным взглядом.

Когда мы оказались на первом этаже, двери снова открылись, мы вышли на толстый черный ковер, и меня обдало теплым воздухом. Я огляделась по сторонам, делая непринужденный вид, хотя на самом деле вдыхала каждую деталь окружающей обстановки.

Мы прошли мимо двойных дверей, которые были широко распахнуты, демонстрируя огромный холл, где несколько охранников сидели без дела, смотрели телевизор и болтали перед потрескивающим камином. Я увидела хорошо укомплектованную кухню, где еще несколько охранников сидели за длинным обеденным столом и завтракали, и дверь с надписью «Душевые».

Мы миновали еще один коридор, и мой взгляд зацепился за ряд синих шкафчиков с именами охранников, напечатанными на них серебряными буквами. Там они хранили свои вещи между сменами. Дубинки, униформу, магические ключи от наручников…

Кейн резко дернул меня за руку, когда мое внимание переключилось на шкафчики, и притянул меня к своему мощному телу, наклонившись, чтобы прорычать мне на ухо.

— Держи глаза опущенными, — его захват больно впивался в мою руку, но я не показывала этого, глядя прямо в его серые глаза, пока мы стояли нос к носу.

— Или что? — вздохнула я, в моем тоне прозвучал явный вызов.

Его рука, державшая меня, начала обжигать, когда его Элементальная сила выскользнула на поверхность его кожи. Он был слишком вспыльчив в своем гневе. Он бы не справился с боем в клетке. Эмоции равнялись избиению в драке, но тогда это было не тем, что ему нравилось. Ему нравилась охота, возможность выплеснуть ярость и жажду крови, присущую его роду. Вампиры вообще-то не должны были участвовать в охоте. Это предусмотрено их кодексом, но Кейну явно не нравилось приручать зверя, живущего под его плотью. По крайней мере, в этом у нас было много общего.

Кейн оскалил на меня клыки, но прежде чем он успел ответить какой-то темной угрозой моей безопасности, дверь в конце коридора распахнулась.

— Есть причина, по которой ты тащишься? — раздался женский голос изнутри комнаты, и Кейн снова потянул меня за собой быстрой походкой.

— Мы привели Двенадцать, как и было запрошено, мэм, — объявил Кейн, втаскивая меня в роскошный кабинет и опуская мою задницу на жесткое сиденье перед столом начальницы из красного дерева.

Я вздернула подбородок, глядя в глаза-бусинки женщины, которая управляла этим местом. Одри Пайк, Пегас с Элементом воздуха. Она была одной из тех чрезмерно целеустремленных людей, которые доводили меня до чертовых слез. Я навела о ней справки самым тщательным образом. Здесь не проходило и недели, чтобы она не опробовала какую-нибудь новую идею, стратегию, творческий путь к перевоспитанию преступника. Она также была жесткой сукой. Может, она и была за то, чтобы заключенные пробовали новое и работали над своими внутренними фейри, но я читала между строк этих глянцевых статей. С тех пор как она заняла пост Начальницы тюрьмы, количество наказаний увеличилось на пятнадцать процентов. Изоляция стала дольше, допросы — чаще, она ввела более жесткие ограничения на магию и занятия Ордена, несмотря на то, что фейри могут заболеть и умереть, если их слишком долго лишать силы. Она изображала справедливость и пела песню о том, что хочет улучшить жизнь заключенных, находящихся под ее опекой, но, насколько мне удалось понять, эта тюрьма функционировала исключительно под ее дудку. Так что ты либо слушал ритм и тряс задницей в такт, либо тебя бросали в угол для отверженных с чуваками, с которыми никто не хотел танцевать, и оставляли гнить, пока ты не находил способ вернуться в заданный ею ритм.

В общем, не тот человек, от которого я хотела бы получить много внимания.

— Розали Оскура… — задумчиво произнесла начальница Пайк, окидывая меня проницательным взглядом от длинных черных волос, спутанных по плечам, до наполовину застегнутого комбинезона и до моих стандартных ботинок, которые я так и не удосужилась завязать. — Хватит задерживаться, как дурной запах, Кейн. Я позову вас, когда мы закончим.

Кейн молча повернулся и вышел из комнаты, но я не пропустила огонь, вспыхнувший в его взгляде на мгновение. Ему не нравилось, когда с ним так разговаривали. Ни капельки.

— Приятно познакомиться, Начальница, — сказала я, мило протягивая ей руку в наручниках для пожатия.

У нее были белокурые волосы оттенка льда и холодные глаза, которые восприняли этот жест задумчиво, цинично. У меня возникло ощущение, что мой невинный поступок не понравился ей ни на секунду, но она все равно поддалась ему.

— Жаль, что не при лучших обстоятельствах, — ответила Пайк, взяв мою руку и пожав ее. Она не стала сильно сжимать, как какой-нибудь придурок, пытающийся доказать, какие у него большие яйца, просто пожала и отпустила, в этом жесте не было ничего, что можно было бы принять за какую-то демонстрацию. Я полагала, что ей не нужно было пытаться запугать меня. Мы обе знали, что моя задница будет принадлежать ей в течение всего моего пребывания здесь.

— Мне нравится ваш пиджак, — прокомментировала я. На ней был белый костюм. Весь белый, без единого пятнышка грязи на нем, даже без пятен от завтрака. Это было по-своему впечатляюще.

— И к счастью для вас, оранжевый, похоже, ваш цвет, — легко ответила она.

Я улыбнулась ей, и она приподняла бровь. Я представила, что половина мужчин-заключенных мечтали нарушить ее безупречное самообладание и взъерошить ее перышки. Она была недостижимо красива. Нарисованное совершенство, которое обычно можно было увидеть только в средствах массовой информации, и, как мне казалось, для его поддержания требовалось много работы. Дикая привлекательность была мне больше по душе. В любом случае, это требовало гораздо меньше усилий.

— Ваш уровень силы высок, вы попали в десятку лучших в своем классе в Академии Авроры и получили особое отличие по Элементальному Бою, — сказала Пайк так, словно читала из файла, хотя на самом деле она просто говорила по памяти. — Такой большой потенциал… но вы — Оскура, так что, полагаю, кровь берет свое. Ваше воспитание в одной из самых печально известных банд Солярии послужило причиной того, что вы стали преступницей, хотя вы не кажетесь мне человеком, которого легко подтолкнуть. На самом деле, несмотря на то, что вы явно Альфа, нет никаких свидетельств того, что вы когда-либо оспаривали у своего кузена Данте место главы вашей семьи, не скажете мне, почему?

Я пожала плечами.

— A morte e ritorno, — ответила я так же легко, как дышу. До смерти и обратно. — Это девиз моей семьи. Данте — лучший человек, которого я знаю, и мне все равно, если наши натуры должны привести нас к конфликту, этого никогда не случится. Кроме того, Клан Оскура более чем достаточно велик, чтобы вместить двух ведущих Альф. Данте никогда не пытался подрезать мне крылья, он поощрял мой расцвет, даже предлагал сразиться со мной за место лидера. Но я люблю его. И он отличный глава нашей семьи. У меня нет намерения отстранять его от власти.

— Вы говорите так, словно думаете, что выиграете этот бой, — прокомментировала Пайк. — Вы действительно верите, что сможете сразиться со Штормовым Драконом и победить? Его послужной список еще длиннее, чем ваш…

Я усмехнулась.

— Каждый Альфа полагает, что может выиграть все битвы, — ответила я. — Но это вопрос, на который я не намереваюсь получить ответ.

Глаза Пайк не отрывались от меня, словно я была головоломкой, которую она пыталась разгадать, а я просто улыбалась. Может, я и была полна секретов, но из моих уст она не получит ни одного.

— Нападения, хулиганство, управление автомобилем под влиянием луны, хранение звездной пыли в несовершеннолетнем возрасте, злоупотребление статусом Альфа-Волка, похищение Пегаса и вторжение в частные владения, принуждение правоохранительных органов, ослепление и, наконец, ограбление банка и убийство… Кажется, это не совсем обычное отклонение от ваших обычных пороков. В отчетах утверждается, что великий Штормовой Дракон бросил вас на растерзание ФБР. Странный поступок с его стороны, если ваша связь настолько сильна, как вы утверждаете.

Я мило улыбнулась, не говоря ни слова. Собиралась ли я подтвердить, что Данте был со мной на том задании? Чёрт, нет.

Пайк поняла намек и не стала продолжать.

— Я пригласила вас сюда, чтобы мы могли побыстрее встретиться лицом к лицу. Скоро вы сориентируетесь в тюрьме и выучите правила. Но есть только одно, которое действительно имеет значение. Не. Переходите. Мне. Дорогу. Вымещайте свою ярость и мелкие проблемы на членах своего блока, выпускайте пар, когда находитесь во Дворе Орденов, направляйте свою магию на все, что считаете нужным, пока находитесь в Магической Зоне. Но не нарушайте установленные мной правила. Не выступайте против моих стражников. И не воображайте себя особенной.

— Хорошо, — легко ответила я, добавив немного сахара в свой тон. Она не купилась. Эта сука могла видеть людей так же ясно, как и я, и Волк внутри меня поднял голову от вызова. Черт, мне нравилось находить достойного противника.

— Кейн? — позвала Пайк, повысив голос настолько, чтобы ее услышали за пределами комнаты, хотя с Вампирскими ушами Кейна я могла предположить, что он все равно подслушивал эту небольшую беседу.

— Мэм? — вежливо спросил он, открывая дверь позади меня.

— Я думаю, что Двенадцать не помешает твердая рука, поэтому я назначаю вас на должность ее коррекционного офицера. Гастингс может быть секундантом, он может кое-чему научиться, глядя на то, как вы справляетесь с таким заключенным, — она не потрудилась объяснить, что она имела в виду под таким заключенным, как я, но я догадалась, что она меня раскусила. Игра началась. — Я хочу, чтобы вы оценили ее за шесть недель до начала процесса исправления. Наблюдайте за ее темпераментом, ее сильными и слабыми сторонами, за тем, как она реагирует на других заключенных и как она приспосабливается к тюремному образу жизни. Запишите все, что ей необходимо улучшить.

Она говорила так, словно меня здесь не было, и я боролась с рычанием, которое поднималось в моем горле. Мне не нравилось, когда меня пытались исправить. Papà когда-то пытался и не смог перевоспитать меня, и если его наказания не изменили мою личность в желаемую сторону, то я сомневалась, что то, что они попытаются сделать со мной здесь, тоже что-то изменит. Я представляла, что «исправление» Пайк исходило из необходимости достичь цели и показать прогресс среди заключенных ради комиссии по условно-досрочному освобождению, но если она искала домашний проект, который можно было бы поставить в пример, то она попала не по адресу.

— Да, мэм, — ответил Кейн.

— Значит ли это, что мы будем проводить больше времени вместе, офицер? — ласково спросила я Кейна, глядя на него со своего места.

Взгляд, который промелькнул в его глазах в ответ, был полон ненависти и немного возбуждения, если я правильно его поняла. Ему нравилось, что я под ним подобным образом. И он планировал сломать меня, чтобы я остался здесь, внизу.

Посмотрим, Vampiro²¹.

— Я предоставляю вам решать, какую должность ей поручить, и жду отчета о том, как она устроилась, к концу недели, — сказала Пайк, переведя взгляд на свой компьютер, прежде чем он успел ответить.

— Да, мэм, — выдохнул Кейн, прежде чем взять меня за руку и сорвать с места.

Мы вышли из комнаты, дверь захлопнулась за мной, и Кейн быстрым шагом повел меня по плюшевому ковру.

— Ты поняла, что только что произошло, Двенадцать? — тихо спросил он меня, пока остальные охранники шли позади нас.

— Все твои мечты сбылись? — поддразнила я.

— Твоя жизнь только что стала моей. Теперь ты принадлежишь мне. От твоих упругих сисек до ступней, каждый дюйм твоей плоти и капля твоей крови отмечены моим именем. Я решаю, где ты работаешь и с кем проводишь время. Я распоряжаюсь твоими привилегиями и наказаниями. Теперь ты принадлежишь мне, а я плохо забочусь о своих питомцах.

Я фыркнула от смеха, когда мы подошли к дверям лифта, и он втолкнул меня внутрь, прижимая к зеркальной стене в задней части лифта и обхватив руками мои бедра.

— Не хмыкай в мою сторону, не ухмыляйся, не улыбайся или флиртуй. Твое обаяние не подействует на меня, и ты заработаешь только наказание. Так что если хочешь расположить меня к себе, научись склонять голову и держать губы на замке рядом со мной.

Я посмотрела прямо ему в глаза и сдвинулась в его хватке так, что мои бедра прижались к его бедрам.

— Я обещаю, — поклялась я, прикусив нижнюю губу.

Он зарычал на меня, когда лифт снова начал спускаться, опустив голову так, что его глаза буравили мои, а его дыхание омывало мой рот. Мое сердце бешено колотилось, когда этот хищник поймал меня в плен своего взгляда, и я знала, чего он хочет — чтобы я моргнула, склонилась, отступила, но я просто смотрела прямо на него, бросая ему вызов сделать все, что в его силах. Кейн мог попытаться сломать меня, если хотел, но мне не нравились его шансы на успех.

Что можно сделать с пространством размером два на два? Ну, это зависит от того, насколько вы изобретательны. Таким образом, для меня эта изоляция была прогулкой по бесконечным полям Нарувии. В одну секунду я был диким животным, пробирающимся сквозь подлесок, а затем лежащим на полу ковриком, который оставался неподвижным. Личный рекорд по неподвижности? Тринадцать. Гребаных. Часов. Охраннику пришлось прийти, чтобы проверить, не умер ли я.

Стук костяшек пальцев раздался за дверью. Кожа против металла. Самое близкое общение с другим фейри за три месяца. А для такого Инкуба, как я, это была чертовски сильная боль в яйцах.

Я отошел от угла и передернул плечами, проведя рукой по своим слишком длинным черным волосам, которые отросли за время моего пребывания здесь. Не в моем обычном стиле было иметь отросшую бороду, но мне не разрешалось посещать Магическую Зону, чтобы использовать свою силу для бритья, поэтому я решил, что пока мне придется работать в образе бродяги. Оставаться без магии было почти так же плохо, как и без Ордена. Нет, подождите, остаться без Ордена было еще хуже. Нет, без магии. Определенно магии. Черт, мне нужно было потрахаться, одновременно запуская огненный шар над собой и вращая его по комнате с помощью силы воздуха. Я был двойным Элементалем и привык чувствовать себя самым могущественным сукиным сыном, когда-либо ходившим под звездами. В этой коробке я был просто тигром в клетке. Мои когти обрезаны, зубы затуплены. Но звери со стальными сердцами всегда в конце концов вырывались на свободу, и те, кто держал их в плену, часто падали по их милости в потоке крови и криков.

Я нахально подошел к люку как раз перед тем, как он распахнулся, откинул плечи назад и улыбнулся. Это была пьеса, которую я разыгрывал сотни раз. Я играл главную роль и знал слова наизусть. Я мог читать людей, как книги, поэтому умел импровизировать. Не имело значения, были ли они самыми защищенными ублюдками в мире, я видел их насквозь, вплоть до маленькой уязвимой мышки внутри, и легко захватывал их в свои огромные лапы. Даже в Даркморе я все еще мог работать со своими дарами. Мои силы Инкуба были настолько сильны, что проникали в каждую фибру моего существа. Возможно, я не мог использовать их в полной мере, но моя аура всегда была соблазнительной. Так уж я был создан.

— Офицер Лушенс²², — мурлыкнул я, прислонившись плечом к двери и глядя на нее.

— Люциус, — поправила она, закатив глаза, но игривая улыбка натянула ее рот. Она была метр семьдесят восхитительного, особенно учитывая, что эта милая крошка попалась в мою медовую ловушку несколько недель назад. Она даже не представляла, как глубоко мои когти впились в ее плоть. Я мог покончить с ней, когда захочу. Потому что если я решал, что мне нужна чья-то смерть, то приходит их черед. Без вопросов. Я давно оставил Мрачного Жнеца без работы. Но я не планировал убивать Лушенс, пока она была ценной.

— Есть ли у тебя подарок для меня сегодня? — спросил я, мое сердце забилось сильнее.

По средам и пятницам офицер Лушенс приносила мне подарок, который делал мое пребывание здесь почти сносным. Я устал быть ковриком, деревом, птичкой и пчелкой. Сегодня я хотел большего. Мне нужно было нечто большее.

Существует тонкая грань между здравомыслием и безумием, и я танцевал между ними так часто, что не знал, к какой стороне принадлежит настоящий Син Уайлдер²³. Я мог бы стать самым охуенно нормальным засранцем в мире, если бы захотел. Благодаря своему Ордену я мог бы стать парнем по имени Норман, который работает в бухгалтерии, у которого есть лысина и домашний кот по кличке Арнольд. Или же я мог бы стать самым крутым ублюдком, которого вы когда-либо видели, со шрамом вдоль всей стороны лица и лезвиями вместо пальцев. Все зависело от того, что вас привлекало физически. Инкубы были перевертышами самого лучшего, мать их, вида. Мы могли влезть в шкуру любого самого глубокого, самого темного желания, просто прикоснувшись к человеку и почувствовав это в его плоти. И самое лучшее в этом деле было то, что я сохранял каждую кожу, которую когда-либо использовал. Если бы у меня был доступ к моей форме Ордена, я мог бы выглядеть как кто угодно из них. Мужчина, женщина, высокий, низкий, смуглый, светлый — у меня было все, и все, что между этим.

Конечно, здесь я не мог сдвинуться, поэтому не мог использовать такую власть над своей внешностью. Но моя личность разделилась на такое количество частей с тех пор, как Проявился мой Орден, что я мог без проблем переходить от одной к другой. Настоящей проблемой было понять, какие части моей личности действительно принадлежат мне, а какие были чужими фантазиями, застрявшими в моей голове. К счастью, мое настоящее лицо в любом случае имело достаточный вес у девушек, и в сочетании с моими сладкими словами я мог прекрасно устроиться здесь. Не с постоянными минетами и оргиями, но я выживал.

— Здесь. Но только на тридцать минут. Офицер Кейн сегодня следит за моей задницей, потому что он поймал меня на передаче сигареты заключенному сегодня утром, — со вздохом сказала Лушенс.

— Выглядит довольно бессмысленно, — задумчиво сказал я.

— Ну, ты же знаешь Кейна, — она пожала плечами. — Ему нравится, когда есть кого исправлять.

— Я имел в виду, что курить бессмысленно, — сказал я более грубым тоном.

— Почему? — нахмурилась она, ее насупленные брови сошлись вместе.

— Нужно чертовски много целительной магии, чтобы постоянно излечивать эти раковые клетки.

Лушенс хмыкнула, а я невинно пожал плечами. Правда была правдой. Я никогда не лгал. Не намеренно. Проблема была в том, что все во мне было легко изменчиво, поэтому трудно было определить, какие вещи были правдой, а какие ложью. Однако у меня было несколько твердых фактов, которых я придерживался. И все они сводились к одному особенному расстройству личности: Я был плохим, плохим фейри.

Факт номер один: Я убийца. Холоднокровный, покрывающий стены кровью, с улыбкой на лице. Я был наемным убийцей, идеально подходящим для такой работы, учитывая мой Орден. И причина, по которой мне это так нравилось? Меня нанимали самые злобные ублюдки в королевстве, чтобы убивать еще более злобных ублюдков. Меня нанимали только для убийства худших из худших, засранцев Солярии. И это меня вполне устраивало. Так как я тоже был одним из них. И никто не знал, как убить монстра так же хорошо, как другой монстр. К тому же, многоликая форма моего Инкуба означала, что меня почти невозможно поймать. Почти — это главное слово. Отсюда и моя нынешняя ситуация. Но это было не так. Моя. Гребаная. Ошибка. Должно быть, меня сдали ФБР. Я просто еще не выяснил, кто из моих бесконечных врагов сделал это. У меня их было слишком много, чтобы сосчитать. Но когда я это выясню, ох, святой, гребаный ад, я собирался содрать кожу с виновника в рождественское утро и сделать из нее рекламный щит с надписью Вот Что Бывает С Фейри, Которые Трахаются С Сином Уайлдером P.S. Счастливых Праздников.

Второе: мне нужен был секс, чтобы функционировать. Мой Орден требовал его для восстановления моих магических резервов, поэтому секс постоянно был у меня на уме. Часто. Чаще, чем у среднестатистического парня с порнозависимостью. Если я не трахал кого-то, то думал о том, чтобы трахнуть кого-то. Я был настоящим сексоголиком и с радостью признавал это. Но так как я был Инкубом, я получал бесплатный пропуск на терапию от этого. Лечения для этого малыша не существовало. Мне нужен был секс, как Пегасам нужен полет сквозь облака, как Драконам нужно золото, как Вампирам нужна кровь. Это была сделка, которую мне приходилось совершать регулярно. И, несмотря на дурную репутацию, которую это создавало моему виду — не то чтобы нас было много в мире — мне было наплевать. Видите ли, в том, чтобы быть мной, были свои плюсы. Когда ты ходячая говорящая секс-кукла, никто и никогда особо не обращал на тебя внимания. Что, по сути, делало меня невидимым. И это мне нравилось.

Номер три: На самом деле меня зовут не Син Уайлдер. А Уитни Нортфилд. Гребаная… Уитни. Либо у моей матери было извращенное чувство юмора, либо она решила присвоить мне свое имя за несколько часов до того, как выбросила меня в мусорный бак на углу Лунной улицы. Не рядом с баком. И даже не со снятой крышкой. Внутрь, крышка опущена, ребенок кричит. Так мне поведали газеты много лет спустя; свидетель видел, как она скрылась в ночи, словно пук на ветру. Она оставила меня завернутым в одеяло с вышитым на нем моим именем, так что либо эта сумасшедшая блять надеялась, что меня найдут — в мусорном контейнере, сука! — либо она забыла, что оставила меня там с крошечной подсказкой о моем прошлом. Пытался ли я выследить Уитни Нортфилд и швырнуть ее задницу в мусорный бак в качестве возмездия? Да, черт возьми. Нашел ли я хоть одно совпадение во всей гребаной Солярии? Ни единого.

Лушенс засунула руку в карман и протянула мой подарок. iPod с парой наушников, обернутых вокруг него. Я облизнул губы, когда потянулся за ним, и ее пальцы коснулись моих, когда она передавала его. Я мгновенно возбудился. Это было чертовски низко даже для меня. Но три месяца здесь заставили меня тереться о стены, а эти грубые кирпичи не очень-то приветливы. И даже когда я ласково уговаривал их. И для человека, который любит трахаться грубо, шлифовка моего члена наждачкой все еще была жестким пределом даже при таком уровне отчаяния.

— Спасибо, Лушенс.

Я повернулся к ней спиной, и через секунду люк захлопнулся.

Я вставил наушники и проверил ее недавно добавленные песни. На экране высветилась целая куча поп-музыки, и я кликнул на ту, которую она слушала чаще всего. Что-то под названием Physical от Dua Lipa зазвучало в моих ушах, и да — да, да, да, да. Мои вены гудели от энергии, когда быстрый ритм этой песни врезался в мою душу и вернул жизни смысл.

Я увеличил громкость, так что чуть не лопнули барабанные перепонки, затем засунул iPod в карман и стал танцевать. И, блять, танцевал и танцевал. Я проигрывал ее снова и снова, пока не запомнил слова, а потом начал напевать их и прижиматься к стене. Мне нужно было теплое тело, трение и мое имя, срывающееся с конфетно-красных губ. Я вновь хотел стать чьим-то самым темным желанием. Я питался тем, как они смотрели на меня, когда мой Орден менялся, чтобы дать им точную версию идеала, о котором они фантазировали. Мне достаточно было прикоснуться к ним, и я в точности ощущал, как они хотят, чтобы я выглядел. А дальше они становились податливыми в моих руках, пока я дарил им лучшую ночь в их жизни и подпитывал свою магию каждым движением бедер. Отказывать себе в этом было мучением, подобного которому я никогда не знал.

Я зарычал, когда вновь воспроизвел песню, позволяя ей полностью завладеть всем внутри меня. Вторгнуться в меня, заглушить мои базовые потребности, которые рвали мой позвоночник, как острые когти.

Мне нужна девушка с мягкими, как масло, руками и пухлыми губами, которые обхватят мой член и размажут по нему свою помаду. Мне нужна девушка с изгибами в форме песочных часов и темными волосами, которые струятся по ее спине, как сумерки.

У меня не всегда была возможность потворствовать своему типу. Большую часть времени я был просто секс-игрушкой, которую можно было снять. И чаще всего я не возражал против этого. Как только девушка слышала слово «Инкуб», слетевшее с моего языка, она переставала слушать то, что я хотел сказать. Может быть, именно поэтому я большую часть времени говорил как сумасшедший. Когда я находился в своей измененной форме, меня все равно никто не слушал. Я мог повторять алфавит или обсуждать свои планы по убийству правителей Солярии, и никому не было до этого дела. Особенно когда я начинал их трахать. Меня называли тысячей имен, пока я вытрахивал всю душу из девушки. Малыш, сладкий, король звезд, мальчик-дьявол, секс-Альфа, папочка, большой мальчик, мой-муж-скоро-вернется-домой, Капитан Большой Член, шоколадный принц, медовый барсук — я мог бы продолжать до бесконечности. Но только одно имя, принадлежавшее мне, имело значение. Это был глагол, существительное и моя гребаная судьба. Син. И мне обычно приходилось напоминать людям, чтобы они называли меня именно так, пока я находился глубоко внутри них, потому что к черту все эти дерьмовые прозвища, которые они мне давали. Я хотел, чтобы меня называли тем именем, ради которого мне пришлось ждать шестнадцать лет, чтобы стать достаточно взрослым, чтобы изменить его. Я претендовал на это имя всеми фибрами своего существа и заслуживал услышать, как оно льется из чьих-то уст, пока они используют меня для своего удовольствия.

Каждый кусок дерьма, которого я когда-либо встречал, пытался предъявить на меня права. Они считали меня товаром. Секс и убийство — это все, на что я годился. Но каждый из них упускал тот факт, что я был единственным, кто выигрывал. Мне нужен был секс, чтобы восстановить свою магию. Победа. Мне нужно было убивать, потому что каждый мудак, которого я отправлял в ад, мог быть моей матерью, которая выбросила меня в мусорный бак, или моим отцом, который не взял на себя ответственность за свою сперму. Победа. И мне нужны были деньги, чтобы жить. Деньги, которые в меня швыряли, их было так много, что до того как оказаться в Даркморе, у меня на заднем дворе было зарыто более двух миллионов аур наличными. П.О.Б.Е.Д.А.

Никто не владел Сином Уайлдером. Син Уайлдер владел миром. И когда я найду способ выбраться отсюда, я уеду в закат с вещевым мешком, полным наличности, и единственным человеком, который имел для меня значение во всей моей жизни. Мной.

После того, как Кейн бросил меня обратно в камеру, я сидела и ждала, когда двери откроются на весь день, глядя сквозь прутья решетки на других новых соседей, которых я приобрела.

Тяжелое дыхание Роари составляло мне компанию, пока он спал, и я ухмылялась про себя, вспоминая, как мы с Данте нарисовали члены на их с Леоном лицах, когда они ночевали у нас. Немейские Львы были печально известны своей ленью и привычкой спать, и мы бесстыдно пользовались тем, что они крепко спали.

Кроме Планжера, на которого я решительно не смотрела, пока он занимался йогой голышом, слишком много времени проводя с задницей в воздухе и болтающимися причиндалами, было еще несколько заключенных, претендовавших на одиночную камеру, но их было немного. Большинство камер были заняты двумя жильцами, и большинство из них еще спали, так что было трудно определить их обитателей. В качестве импровизированных дверей, как предложил Роари, висело несколько простыней, и я вынуждена была признать, что это выглядит хорошей идеей. Особенно когда мой взгляд снова упал на Планжера, который достал зубную щетку из сумки для умывания и окунул ее в унитаз, прежде чем начать чистить зубы.

— Ради любви к Луне, — прорычала я, обнажая зубы от отвращения, когда он ухмыльнулся.

— Я люблю чистить зубы четыре раза в день, но мы можем посещать душевые только два раза, — объяснил он, покачивая зубной щеткой во рту. `

Наверное, потому что у тебя во рту привкус дерьма от подобных занятий!

Мой желудок скрутило, но я заставила себя не произносить больше ни слова, прислушавшись к предупреждению Роари не заводить его. Но это было чертовски трудно, когда речь шла о подобном поведении.

Звук колокола, возвестивший о прибытии охранников, спас меня от ужасов его дерьмового шоу, и я вздохнула от облегчения, поднимаясь на ноги.

Я передернула плечами и начала подпрыгивать на месте, расслабляя конечности, на случай, если кто-то решит испытать меня до завтрака. Здесь я не могла позволить себе ни на секунду ослабить бдительность.

Звук охранников, начинающих считать внизу, донесся до меня, и я придвинулась к решетке. Я прислонилась к ним, чтобы посмотреть через перила на курятник внизу, где все заключенные низшего ранга выстраивались в очередь и подходили к охранникам, чтобы те просканировали их лица во время подсчета.

Я нетерпеливо вздохнула, ожидая, пока они закончат с заключенными в курятнике, и прислонилась лбом к холодной решетке.

— Если тебе не нравится предсказуемая и скучная рутина, ты попала не по адресу, — зевнув, сказал Роари, и я наклонила голову, пытаясь рассмотреть его в камере рядом с моей. Это было невозможно, но когда он просунул свои голые руки через прутья, я сосредоточилась на них, мой взгляд на мгновение задержался на его сильных мышцах, прежде чем я снова отвернулась.

— Хорошо, что я не планирую задерживаться здесь надолго, — пробормотала я.

Офицер Кейн поднимался по лестнице в своей черной форме, темные волосы были откинуты с лица, а хмурое выражение лица говорило о том, что настроение у него было не лучше, чем раньше. Гастингс следовал за ним, выглядя не столь краше чем в гроб кладут, а скорее как ребенок, направляющийся в парк аттракционов. Его взгляд скользнул ко мне, и я одарила своего маленького хориста улыбкой, которая была слишком милой для меня, хотя блеск в его глазах говорил о том, что он этого не знает.

Сначала они прошли по противоположной стороне трапа, Кейн просканировал заключенных на стороне Планжер, а затем повернулся и пошел вдоль нашей стороны.

Его взгляд был жестким, когда он подошел ко мне, но он не произнес ни слова, пока держал устройство, сканируя мое лицо. Через мгновение появилась зеленая цифра двенадцать, и он пошел дальше, чтобы проверить, находится ли еще один мой сосед в своей камере.

Дойдя до конца линии, он поднял рацию, подтверждая, что все мы на месте, и раздался длинный гул, когда все двери камер открылись.

Я вышла, чтобы присоединиться к толпе, направляющейся в столовую, и была почти растоптана зверем, занимавшим одиннадцатую камеру, когда он пронесся мимо меня.

— И тебе привет, — пробормотала я, когда он даже не обратил на меня внимания. В нем было не менее двух метров роста и практически столько же в ширину, из-за его огромной комплекции едва не лопались швы оранжевого комбинезона, в который он втиснулся. Заключённые разбегались, когда он проносился сквозь них, и я не могла удержаться от того, чтобы не поглазеть, пока он тащился прочь.

— Я вижу, ты встретилась с Пудингом, — негромко прокомментировал Роари, двигаясь рядом со мной, пока мы следовали за бегемотом к выходу.

— Пудинг? Он что, сладкоежка, что ли?

— Можно и так сказать. Достаточно сказать, что ты никогда не должна пытаться забрать что-нибудь из его клетки без спроса. Но если ты хочешь завести друга на всю жизнь, то просто отдай ему свой пудинг. Черт, он даже с удовольствием принимает пустые горшочки, если сперва ты хочешь его съесть.

— Серьезно? — в замешательстве спросила я.

— Ага, он Монолирийский Медведь-перевертыш. Они восполняют свою магию, наполняя дом припасами и впадая в спячку, что означает, что его клетка, по сути, представляет собой помойку.

Я фыркнула от смеха и инстинктивно протянула руку к Роари. Оборотни — стайные животные, и мы тактильны по своей природе, хотя я и не была столь склонной к тактильным ощущениям, как некоторые из моих кузенов. Например, меня вполне устраивала моя собственная кровать, и я не чувствовала необходимости спать в компании стаи. Но мне было свойственно прикасаться и обниматься чаще, чем другим фейри, и иногда было трудно удержаться от того, чтобы не поддаться этим желаниям, даже если они ставили меня на линию огня за то, что я выглядела как одержимая идиотка.

Роари бросил на меня взгляд, но ничего не прокомментировал, на мгновение зацепив мизинцем мой палец, прежде чем снова отпустить меня. Это было достаточно невинно, но мой желудок перевернулся, а сердце подпрыгнуло, словно он только что поцеловал меня, а не провел своими пальцами по моим.

Повзрослей, Розали. Он никогда не был тем самым для тебя!

Я открыла рот, чтобы спросить что-нибудь еще о Пудинге, борясь с гребаным румянцем, но меня спасло то, что Кейн выкрикнул мое имя. Вернее, мой номер.

— Я больше не буду тебя звать, Двенадцать! — прорычал он, когда я приблизилась к нему в толпе и ускользнула от Роари, чтобы присоединиться к Офицеру Bastardo²⁴.

— Да? — сладко спросила я, также мило улыбаясь моему мальчику хористу.

— Когда ты ела в последний раз? — потребовал Кейн.

— До того, как меня поймали. Вчера во время обеда, — ответила я, пожав плечами, что сопровождалось урчанием моего желудка.

Глаза Кейна жестоко загорелись, и я боролась с желанием проклясть его, так как у меня сложилось четкое впечатление, что он собирается испортить мой завтрак.

— Давай лучше займемся твоей работой. Вместо того чтобы есть завтрак, ты можешь помочь его приготовить. Кухня, по-моему, вполне тебе подходит, — прорычал Кейн.

— Но, ах… это лучшая идея? — нерешительно спросил Гастингс. — Отправить Оскура на кухню? Там одни Лунные. Шэдоубрук убьет ее, если…

— Ты боишься Лунного Братства или их лидера, Двенадцать? — потребовал Кейн, его глаза были суровыми.

— Братство — те, кто должен бояться меня, — беззаботно ответила я.

Я не собиралась упираться из-за идеи быть брошенной на растерзание Волкам. Это было точное описание, если я собиралась встретиться лицом к лицу с Итаном Шэдоубруком. Он был лидером Лунного Братства внутри тюрьмы и Альфой их Волчьей стаи. У него была репутация человека, который сначала действует, а потом задает вопросы, и не в последнюю очередь это касалось женщин, с которыми он трахался. Ходили слухи, что в течение первого года заключения в его постели побывало больше половины женщин этой тюрьмы. Помимо того, что он мужчина-шлюха, он был жестоким и кровожадным, а если доверять его фотографиям, которые я видела, то он был еще и чертовски сексуальным.

Лунное Братство и Клан Оскура были врагами столько, сколько себя помнят представители нашего поколения, но если мой кузен Данте смог отступить от правил в их отношении, то и я смогу. И у меня уже был план в отношении Лунного Альфы. Мне нужно было, чтобы он был на моей стороне, если я хотела, чтобы моя идея сработала. Мне требовалось подчинить себе всю тюрьму, что означало объединение нескольких крупнейших банд, дабы обеспечить нам неоспоримую численность.

Я уже укрепила свои связи с Роари, что означало, что и он стал моим союзником. Он руководил одной из самых известных здешних банд, хотя Тени не так бросались в глаза своей властью, как остальные банды. Но его последователи были верны до мозга костей, а в деликатности нет ничего плохого. Членов его банды невозможно сосчитать. Я сама еще ни одного не видела, но знала, что мы все равно окружены ими. Они дали бы о себе знать, если бы возникла необходимость.

Так что я уже продвигалась к объединению банд. И хотя идея объединить Лунных и Оскура звучала безумно, я навела справки о других лидерах здешних банд и ни капли им не доверяла. Они были коварными убийцами, которые с такой же легкостью перережут тебе горло, как и будут придерживаться любой заключенной сделки. Итан был Волком, как и я. Если бы я смогла привлечь его на животном уровне, наша связь была бы нерушимой. Мне оставалось только надеяться, что я смогу преодолеть главную проблему — то, что мы заклятые соперники.

Кейн схватил меня за руку и потащил сквозь толпу, выкрикивая предупреждения, чтобы все расступились и пропустили нас. Гастингс боролся, чтобы не отстать, и наконец мы добрались до моста, который вел из блока камер.

Кейн провел меня по нему, прежде чем всем остальным разрешили выйти, и направился к небольшому лифту, стоявшему в центре серого коридора снаружи. Он нажал кнопку вызова, активировал его с помощью магии и втолкнул меня внутрь, когда лифт прибыл.

Я обернулась к дверям как раз вовремя, чтобы увидеть, как заключенные исчезли на огромной лестнице напротив нас и начали подниматься.

Лифт быстро поднимался, и я стала ждать, чтобы узнать, какую новую игру приготовил для меня мой командир.

Двери раздвинулись на втором уровне, и мы раньше всех оказались в столовой. На мгновение я оглядела незнакомое помещение, пытаясь сориентироваться. Кейн протащил меня между рядами металлических столов с сиденьями, в то время как запах отбеливателя обрушился на мой нос, не дав мне шанса все это воспринять.

Он направился в дальний конец огромного помещения и прошел через двойные двери, где воздух наполнял запах овсянки, а около двадцати мужчин и женщин работали над приготовлением пищи.

— Свежее мясо! — воскликнул Кейн, привлекая внимание всей комнаты, полной Лунного Братства. Я еще не заметила Итана, но он должен был быть где-то поблизости. — Присмотри за ней для меня, Шэдоубрук. У меня сейчас свой завтрак.

Я оглянулась на Кейна, когда он выходил из комнаты, его глаза сверкали злобой. Гастингс, казалось, был склонен протестовать против того, чтобы оставлять меня здесь, и я мило улыбнулась ему. Бедный маленький мальчик хорист, уже беспокоится обо мне?

Однако у него явно не хватило духу дважды выступить против Кейна, поэтому он отступил с извиняющейся улыбкой, и двери снова захлопнулись за ними, оставив меня на милость моих смертельных врагов. Не то чтобы они знали об этом, конечно.

В своем стремлении оставить меня здесь Кейн забыл сообщить им, что я — Оскура. А то, чего они не знали, не могло причинить мне вреда.

Я пренебрежительно посмотрела на ближайших фейри, а затем уверенно зашагала на кухню, с волосами, ниспадающими по позвоночнику.

— Можешь начинать резать лук для обеда, — приказала девушка, указывая мне на ведро, полное лука.

Я пробежалась взглядом по символам, пришитым к ее нагрудному карману. Кентавр, водный Элемент, не имеет значения.

— Нет, — ответила я, пренебрежительно махнув рукой.

Она сердито зашипела, но я продолжала идти.

Кухня была огромной, длинные металлические рабочие поверхности занимали всю площадь, духовки и плиты занимали одну стену, а дверь, ведущая в кладовую, находилась в дальнем углу.

Я еще раз осмотрела комнату, изучая фейри, не обращая внимания на любопытные взгляды. Моя аура была достаточно мощной, чтобы заставить их колебаться, вместо того чтобы наброситься на меня, и я могла рассчитывать еще на минуту или около того, прежде чем кто-нибудь из них не возьмется за свои яйца и не попытается приструнить меня во второй раз.

Итана не было видно, поэтому я направилась к единственному месту, где он мог спрятаться.

Дверь в кладовку открылась достаточно легко, и я шагнула в тускло освещенное помещение, не потрудившись постучать.

Раздалось глубокое рычание, и огромная девушка шагнула вперед, преграждая мне путь.

— Убирайся отсюда, щенок, — прорычала она. — Пока мне не пришлось что-нибудь сломать.

Я с интересом рассматривала Бету Итана, ее дреды были убраны в пучок, а мрачные черты лица выражали «не связывайся со мной».

Она, безусловно, обладала доминирующим характером, и я могла сказать, что она Оборотень, даже не глядя на символ на ее груди, но я сомневалась, что она доставит мне много проблем, если мне придется вынудить ее отступить. Но, как всегда говорила тетя Бьянка, с медом приобретаешь больше друзей, чем с лимоном.

— Я просто надеялась, что смогу захватить яблоко или что-нибудь еще, — невинно сказала я. — Я не ела с тех пор, как меня арестовали, и я проголодалась.

Бета разомкнула губы, собираясь устроить мне разнос, но другой голос заговорил раньше, чем она успела.

— У меня найдется кое-что, что ты сможешь обхватить губами, любимая, — позвал парень. — Оставь нас наедине, Харпер.

Харпер раздраженно смотрела на меня еще мгновение, прежде чем выйти на кухню и закрыть за собой дверь кладовки.

Я сделала еще несколько шагов в комнату, пока не обогнула огромный морозильник, и с интересом осмотрела обширную кладовую, обнаружив, наконец, то, что искала.

Итан Шэдоубрук сидел на том, что выглядело как куча картофеля в задней части широкого пространства, и я двинулась к нему, пока мои глаза привыкали к тусклому свету.

Я чувствовала его взгляд, скользящий по мне, и моя внутренняя Волчица подняла голову, словно уловила запах чего-то действительно достойного ее внимания.

Мое сердце забилось быстрее, когда я предстала перед ним. Я окинула взглядом белую майку, в которую он был одет, его комбинезон был завязан на талии, открывая взору руки с замысловатыми татуировками, покрывающими его мощные руки.

Он наклонился вперед, опираясь локтями на колени, оценивая меня так же внимательно, как и я его, отчего несколько картофелин каскадом посыпались на пол у моих ног. Его темно-русые волосы были откинуты с лица, подчеркивая сильные линии челюсти и скул, а его пронзительно-голубые глаза поймали меня в свою ловушку и заманили к себе.

Я чувствовала, как сила наших внутренних Волков поднимается на поверхность нашей кожи, оценивая друг друга, и я медленно выдохнула, когда адреналин хлынул в мои конечности. Он был не просто большой шишкой, созданной для позерства, он был настоящим Альфой, тем, кто мог бросить мне настоящий вызов, тем, из-за кого я могла попасть в беду.

— Ох, ну и ну, до чего же у тебя большие глаза, — поддразнил он, продолжая держать меня в плену своего взгляда.

— Я думала, у тебя есть что-нибудь поесть для меня? — спросила я, борясь с желанием придвинуться к нему ближе.

Это было то, чего он хотел, — завлечь меня, как всех остальных девушек, которых он трахал и бросал. Но это было не про меня. Я ни за кем не бегала.

— Встань на колени, и я дам тебе это.

Я рассмеялась, перекинув волосы через плечо и повернувшись к нему спиной. Это было чертовски трудно сделать, но я не собиралась кланяться этому Альфе. И я готова была поспорить, что обычно никто не поворачивается к нему спиной; я уж определенно не могла вспомнить, когда это случалось со мной в последний раз. Это была одна из самых оскорбительных вещей, которые фейри мог сделать по отношению к другому фейри, это говорило о том, что ты не видишь в них угрозы, и я была чертовски уверена, что ему эта идея не понравится.

Я направилась прочь от него, устремив свой взгляд на ящик с яблоками, когда звук осыпающейся картошки наполнил комнату и возвестил о том, что Итан поднялся на ноги.

Я продолжала идти, чувствуя, как он приближается ко мне, и схватила яблоко с ящика как раз перед тем, как он поймал меня и развернул. Его руки опустились по обе стороны от меня, ухватившись за край ящика и заключив меня в клетку.

Он издал рык, прильнув ко мне вплотную, и по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Как тебя зовут? — потребовал он.

— Имя может обладать большой силой, — ответила я. — Возможно, тебе стоит называть меня просто Двенадцать.

— И, возможно, тебе стоит кланяться правителю этого места, — ледяным тоном сказал он.

— О? И кто же это?

— Я. Я здесь номер один, — самоуверенно ответил он, как человек, который действительно в это верит, и я не могла отрицать, что его высокомерная бравада меня заводит.

— Я ни перед кем не преклоняюсь, — ровно ответила я, отказываясь раскрывать свои карты, пока он врывался в мое личное пространство, прижимаясь бедрами к моим.

— Не думаю, что ты поняла, — мрачно сказал Итан, поднимая комбинезон, который болтался у него на поясе, и расправляя так, чтобы я могла видеть цифру один, гордо вырисовывавшуюся рядом с его символом Оборотня и знаком водного Элемента.

— Вот это да, — вздохнула я, и его губы дернулись. — Я не подозревала, что ты водный Элементаль. Значит, тебе нравится промокать?

Он разразился мрачным смехом, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не прижаться к нему, так как мои мышцы напряглись от этого звука. Я думала, что сблизиться с Лунным Альфой будет сложно, но это оказалось не так. Сложнее было держаться подальше.

— Этот остроумный рот доставит тебе неприятности, — прорычал Итан.

— Это обещание? — я надкусила яблоко, и он глубоко вдохнул, наклонившись ко мне, зарывшись носом в мои волосы.

— Ты хочешь, чтобы это было так?

Мой внутренний Волк завыл «да», она уже задыхалась от потребности настолько, что мои пальцы задрожали, пока я держала яблоко, но я заставила себя сдержаться. Если он хочет меня, он сможет добиться меня.

— Я еще не решила.

Я откусила еще один кусочек от яблока, и Итан наклонился вперед, тоже откусывая. Я резко вдохнула, когда его руки переместились с ящика позади меня, обхватили мою талию, и он крепко прижал меня к себе.

— Вынужден не согласиться, — он вырвал яблоко из моей руки и отбросил в сторону. — Назови мне свое имя, — потребовал он, словно ему просто необходимо было его знать.

Волчица внутри меня скреблась под кожей, желая вырваться наружу и продемонстрировать себя ему. Она хотела бросить ему вызов, сразиться с ним, заставить его прогнуться под ее желание, и мне было трудно сдерживать ее. В этом незнакомце было что-то такое, что влекло меня, как песня самих звезд. Я не была уверена, судьба это или феромоны, но мое тело жаждало узнать это.

— Заслужи это, — осмелилась я, и его пронзительные голубые глаза сверкнули вызовом.

Он схватил мой подбородок и притянул меня ближе, его губы коснулись моих на мимолётную секунду, прежде чем я отвернулась, и он поцеловал меня в щёку. Итан зарычал, пробежавшись ртом по моей шее, и я задохнулась от удовольствия, проникающего под кожу от прикосновения его губ к моей плоти.

Его руки добрались до моего комбинезона, и он спустил его с моих плеч таким непринужденным движением, что у него должно было быть слишком много практики в этом. Я зарычала при мысли об этом, моя Волчица не хотела, чтобы он приближался к другим женщинам, несмотря на то, что я буквально только что познакомилась с ним.

Я позволила ему стянуть с себя комбинезон, материал упал с моих плеч и каскадом спустился по моим бедрам, оседая вокруг ног.

Итан зарычал, когда его руки прошлись по моим голым бедрам, а затем он переместил их вверх под майку, его мозолистые пальцы прошлись по упругим мышцам моего живота.

Движения его рук по моей коже сопровождались наслаждением, и только через мгновение я поняла, что тоже прикасаюсь к нему: мои руки обхватили его крепкие бицепсы, исследуя каждый изгиб его огромных рук.

Я могла бы попытаться продолжать играть с ним, но мы оба знали, к чему все идет, и танцевать вокруг этого было бессмысленно. Я поймала его подбородок в свой захват, когда его рот добрался до моей ключицы, и дернула вверх, чтобы поцеловать его так, как мне хотелось.

Итан голодно рычал, целуя меня, его язык проникал между моих губ в твердом требовании, которому я поддалась без всякого протеста. На вкус он был как мед и грех. Я не должна была целовать его вот так. И уж тем более я не должна была собираться делать с ним что-либо еще. Он был рожден, чтобы стать моим врагом, но он также был и равным мне. Я чувствовала это в глубине своей души. Волки тратят свою жизнь на поиски пары, способной сравняться с ними, и я уже почти перестала надеяться найти другого представителя своего вида, способного принять вызов, но теперь он был передо мной. Мужчина с татуировкой на руке, клеймящей его как того, с кем я никогда не смогу быть. Тот, кто поклялся бороться против моей семьи до самого конца. И все же он был тем, кто заставлял меня чувствовать то, что, как я уже начала верить, я никогда не смогу почувствовать с другим представителем моего рода.

Когда я пришла сюда, я надеялась обмануть его, очаровать, может быть, немного ослепить, когда у меня появится доступ к моей магии… или много… пока он не станет достаточно податливым, чтобы подчиниться моей воле. Чтобы объединить стаи. Я планировала заставить его преследовать меня полуобещаниями, заставляя его страстно желать меня при полном отсутствии шансов, что я действительно выполню их. Но я не рассчитывала на это. Я даже не допускала мысли, что он может оказаться достаточно сильным Волком, чтобы сравниться со мной, бросить мне вызов и заставить меня работать, чтобы привязать его к себе, а не просто свалиться к моим ногам, как это сделал бы член стаи более низкого ранга.

Я скинула ботинки и носки, перешагивая через комбинезон, и его хватка на мне усилилась.

Я не хотела этого, но теперь, когда все началось, мне казалось, что у меня будет больше шансов убедить ветер не дуть, чем пытаться остановить наше сближение.

Итан отстранился от меня и снял свою майку, открыв мне больше своего тела и заставив меня зарычать от потребности, когда я снова придвинулась к нему, целуя его и проводя руками по его груди. Он обхватил мою задницу под ужасными трусиками, притянув меня к себе, чтобы я почувствовала, насколько он тверд.

Он зацепил большими пальцами мои трусики и нагнулся, чтобы стянуть их с меня, его пальцы пробежали по всей длине моих ног, когда он помог мне освободиться от них и оказался на коленях передо мной.

Он посмотрел мне в глаза с таким жаром в своем взгляде, что мне до боли захотелось его, и мне пришлось бороться, чтобы не задыхаться от желания.

— Как тебя зовут? — потребовал он, словно ему нужно было знать, и я рассмеялась, стаскивая с себя белую майку, чтобы завершить начатое им дело, и стягивая вслед бесформенный бюстгальтер, так что я стояла перед ним совершенно голая.

— Я думала, что ты должен был заработать его? — поддразнила я, запустив руки в его идеально уложенные волосы и путая их, ничуть не заботясь об этом.

Итан ухмыльнулся мне, внезапно встал и обхватил заднюю часть моих бедер, усаживая меня на закрытый ящик рядом с яблоками.

Он снова опустился на колени, раздвигая мои бедра, поймал мою лодыжку в свой захват и прижался к ней ртом. Он жадно смотрел на меня, медленно продвигаясь вверх по моей ноге, облизывая и целуя, прокладывая себе путь к моему центру и сводя меня с ума от потребности.

Я выгнула спину дугой, ухватившись за край ящика, так как предвкушение сводило меня с ума, а он не спешил переходить к делу.

Когда его рот приземлился на меня, я закричала, умоляя его дать мне все и вся, когда он начал водить языком по идеальному месту на вершине моих бедер.

Я снова застонала, двигая бедрами в ритме с его ртом, от чего у меня перехватило дыхание, и я уже чувствовала, как сжимаюсь.

Итан удовлетворенно зарычал, когда я застонала, и он провел рукой по моему бедру, вводя два пальца в меня, чувствуя, как я приближаюсь к забвению.

Моя внутренняя Волчица все еще болела, умоляя о большем, о том, чтобы я доминировала над ним и контролировала его, и я запустила руки в его волосы, пытаясь дать ей то, чего она хотела. Я подалась бедрами навстречу его движениям, и мои пальцы ног подогнулись, когда я почувствовала, как мои мышцы напряглись в предвкушении.

Он голодно рычал, снова лаская меня языком, а его пальцы двигались в идеальном ритме.

Я чуть не завыла, когда моя кульминация прорвалась через меня, и я привалилась спиной к крышке ящика, задыхаясь, отпустив свою хватку на волосах Итана, и он вытащил свои пальцы из меня с довольной ухмылкой на лице.

Моя голова закружилась, когда звук падения его комбинезона и боксеров на пол донесся до меня, и внезапно он навис надо мной, его член уперся в мое бедро, когда он посмотрел в мои глаза.

— Скажи мне, — прорычал он, прекрасно зная, что заслужил свой ответ.

— Розали, — выдохнула я, не называя фамилии.

Рот Итана скривился в улыбке, когда он протянул руку, чтобы провести пальцами по линиям моей татуировки. Огромная розовая лоза тянулась вверх по левой стороне моего тела, начинаясь на бедре и заканчиваясь на шее, и каждый ее бутон и цветок обозначал члена моей семьи. Мою кожу покалывало, пока он продолжал водить пальцами по татуировке, и он рассматривал чернила на моей коже с каким-то безумным голодом.

— Розали, — простонал Итан, и я должна была признать, что мое имя звучит чертовски хорошо на его губах. — Сейчас ты узнаешь, каково это — быть собственностью вожака.

Итан схватил меня за бедра и перевернул, нагнув меня над деревянным ящиком перед собой и запустив руку в мои волосы, готовясь взять.

С моих губ сорвался рык. Так Альфы трахали своих сучек, но я точно не была одной из них. Я сама по себе была Альфой, и ни один Волк не собирался склонять меня над ящиком и требовать меня, как обычную стайную шлюху.

Я внезапно отодвинулась и заставила его отступить на шаг, когда я выпрямилась и повернулась в его объятиях. Его голубые глаза расширились от удивления, как будто он никогда раньше не сталкивался с тем, чтобы девушка командовала им. Но если он хотел трахнуть стайную шлюху, то я была уверена, что у него их тут полно. А я была зверем совершенно другой породы.

Я впилась в его губы, чувствуя свою похоть и приторную сладость яблока, и надавила ладонями на его грудь, заставляя его отступить.

Он сопротивлялся мгновение, затем сдался, когда наш поцелуй стал глубже.

Я не была уверена, на что именно я его толкаю, только то, что я собираюсь взять все в свои руки, если это все-таки произойдет. Его руки были повсюду на моем теле, когда он подался назад, исследуя каждый изгиб моего тела, а его плоть зажгла огонь под моей кожей.

Итан удивленно вскрикнул, когда его нога зацепилась за одну из картофелин, разбросанных по полу, и он упал назад, его крепкая хватка на мне означала, что я упала вместе с ним. Мы приземлились на гору картофеля со смехом, рвущимся с наших губ, и его рука коснулась моей щеки, когда он заглянул мне в глаза.

— Что ты делаешь, маленькая волчица? — потребовал Итан, когда я подтолкнула его еще дальше спиной к горке и переместилась так, что оказалась на его бедрах.

— Разве ты никогда не позволял девушке командовать, Итан? — промурлыкала я, мои руки скользили по его груди, пока я не обхватила твердую длину его члена.

Он начал качать головой, и я томно улыбнулась, насаживаясь на его член, задыхаясь, когда он заполнил все свободное пространство внутри меня.

Я обхватила его за плечи, снова целуя, когда начала объезжать его, и он удовлетворенно зарычал, наблюдая за движениями моего тела и его руками, блуждающими по моей плоти.

Я начала двигаться быстрее, и картофель покатился по полу, когда Итан приподнялся, чтобы украсть у меня еще один поцелуй.

Его руки запутались в моих волосах, когда я ускорила темп, и его бедра задвигались в такт моим.

Мы оба задыхались, покрывались потом, каждый из нас напирал на другого изо всех сил, словно это был не просто секс, а испытание. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была с мужчиной, который мог бы поспевать за мной, и я громко стонала, так как Итану это удавалось с легкостью.

Он схватил меня за бедра, пытаясь взять под контроль мои движения, и я зарычала на него, отбрасывая его руки от себя, чтобы вернуть контроль.

Он зарычал в ответ, но переместил свои руки так, что его большой палец начал кружить вокруг моего клитора, а другая рука играла с моим соском. Я задохнулась, почувствовав, что кончаю, и вцепилась в его шею с такой силой, что мои ногти погрузились в его плоть, когда удовольствие снова разлилось по моему телу.

Я вскрикнула, откинув голову назад, когда мое тело распалось на части и вновь собралось в его объятиях. Итан прорычал мое имя, изливаясь в меня, находя свое освобождение вместе с моим.

Он повалился спиной на картошку, задыхаясь, увлекая меня за собой, а я легла на него сверху, прижимаясь ухом к его груди и слушая стук его сердца, пытаясь отдышаться.

— Гребаный ад, Розали, откуда ты взялась? — вздохнул Итан, его пальцы скользнули по моим волосам и послали мурашки по коже головы.

Я засмеялась, заставляя себя сесть, глядя на него, лежащего подо мной, и мне очень понравился такой вид.

Ухмылка играла на его губах, давая мне понять, что это ни за что на свете не повториться, но девушка может мечтать.

Я поднялась на ноги и направилась обратно, чтобы натянуть на себя одежду. Итан последовал за мной в более медленном темпе, обхватив руками мою талию, когда я закончила одеваться.

— Тебе нужно присоединиться к стае, любимая, — выдохнул он мне на ухо, зарываясь лицом в мои волосы.

— Я присоединюсь, — согласилась я, не упоминая о том, что это будет не его стая.

— Где Двенадцать? Если она все еще жива, мне нужно срочно отвести ее обратно в блок! — раздался голос Кейна откуда-то из кухни, и я вздохнула, поняв, что он еще не закончил со мной. Этот парень серьезно нуждался в новом хобби. Я не хотела быть его новым любимым проектом, но, похоже, у меня не было выбора в этом вопросе.

— В каком блоке ты находишься? — спросил Итан, не желая отпускать меня.

Я повернулась в его объятиях, приподнялась на цыпочки, чтобы прижаться поцелуем к его губам и на мгновение задержаться в послевкусии того, что мы только что сделали.

— Увидимся, — сказала я, выскользнув из его объятий и взяв свежее яблоко из ящика.

— И это все? — спросил он, когда я зашагала прочь от него, и я остановилась у двери кладовой, чтобы оглянуться на него, наслаждаясь видом его обнаженной плоти.

— Ты надеялся на благодарность? — поддразнила я. — Или мне просто погладить тебя по головке за то, что ты был хорошим мальчиком?

Итан зарычал, натягивая на себя одежду, но судя по огоньку, плясавшему в его глазах, он не был так сильно возмущен тем, что я издеваюсь над ним, как должен был бы.

— Увидимся позже, — я ухмыльнулась ему, откусив кусочек яблока и вышла на кухню.

Кейн все еще охотился за мной с хмурым выражением лица, и я не спешила идти к нему, продолжая лакомиться яблоком.

Его губы подрагивали от раздражения, пока он рассматривал мой внешний вид и отсутствие телесных ран, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не рассмеяться над впечатляющим провалом его плана.

Он скользнул по мне взглядом, рассматривая мои взъерошенные после секса волосы и раскрасневшиеся щеки, в то время как я доедала яблоко, но если он и догадывался о том, что я делала, то никак на это не отреагировал. Скорее, он подумал, что меня слегка толкнули или я ввязалась в Волчью потасовку.

Лунные кухонные работники убирали все после завтрака, и я видела, как несколько охранников задержались в Столовой, явно ожидая, чтобы отвести их обратно в блок, в то время как Кейн ждал, чтобы вернуть меня в мой.

Я заметила Волка возле двери, когда приблизилась к своему надзирателю, и уловила запах низкорангового члена стаи.

Я швырнула яблочную сердцевину в Волка, и она отскочила от его руки и упала на пол.

— Подними это, — приказала я, позволяя тону Альфы звучать в моем голосе. Волк сделал, как я велела, даже не успев подумать об этом, и я ухмыльнулась про себя. Лунная стая упадет в ряд, как домино. Все, что мне нужно было сделать, это закрепить свой союз с Итаном. Что на самом деле было не так уж плохо, если бы мы продолжили начатое…

Я подошла к Кейну с милой улыбкой, и он тут же схватил меня за руку, выволакивая из кухни и наполовину заставляя бежать трусцой, пока тащил меня обратно к моему блоку.

— Я вижу, что ты все же не подходишь для работы на кухне, Двенадцать, — произнес он своим низким голосом, пока мы шли. — Но я уверен, что смогу придумать для тебя кое-что получше.

Я не мог выбросить большие карие глаза Розали из головы, особенно маленькие серебристые крапинки, которые сверкали в них, как мазки кисти. У меня была слабость к глазам, а ее глаза были что-то с чем-то. Обычно, сделав девчонку своей, я на ней не зацикливался. Так почему же она застряла в моей чертовой голове?

Я сидел на троне в верхней части моей камеры. Он был сделан из койки, которую кто-то вырвал из камеры номер шесть, и охранники не потрудились ничего с этим сделать. На нем лежали подушки, подаренные моей стаей и остальными заключенными блока. Из всех заключенных здесь девяносто процентов состояли в моей банде, Лунном Братстве, и десять процентов были в свободном плавании. Это не было совпадением. Если охранники сажали сюда подонков из Клана Оскура, они знали, что мы прикончим их еще до конца дня. Поэтому они из кожи вон лезли, чтобы держать нас раздельно.

Я задумался, не согласится ли Розали перевестись в этот блок и присоединиться к моей стае. Я, вероятно, мог бы потянуть за ниточки с Начальницей. Я ей нравился — как и большинству женщин. Розали нуждалась в окружении себе подобных, и я не хотел, чтобы она вступила в стаю Оскура раньше, чем я мог ее заполучить. В ней были признаки Альфы. И если это правда, мне придется заставить ее склониться передо мной. Но как только она окажется под моим каблуком, она будет более чем счастлива ублажать меня. И мне не придется отказываться от моих обычных игрушек. Мой вид был полиаморным по своей природе, и мне нравилась приличная доля Волков в моей стае, но там были не только Оборотни. Красивые Сирены и сексуальные Гарпии, милые маленькие Пегасы и горячие Сфинксы. Я мог выбирать любую. И я выбирал. Многих.

Одна из Пегасов, о которых шла речь, направилась ко мне, пробираясь через море, коим была моя стая, развалившаяся у моих ног. Я проводил пальцами по плечам Харпер, пока она тихонько напевала. Она была моей Бетой и обладала успокаивающей аурой, но Пегас внезапно завладела всем моим вниманием.

Косая улыбка заиграла на моих губах, и я поднялся со своего места, мои Волки расступались передо мной, пока я шел к ней. Она была блондинкой с такими пухлыми губами, которые я любил заставлять умолкать. Она была болтушкой и уже несколько раз называла мне свое имя, но я не мог с уверенностью сказать, какое. Лилли?

— Привет, любовь, — сказал я, обхватив рукой ее миниатюрную талию и направляя ее назад, подальше от стаи и к моей камере.

Она начала рассказывать мне о своем утре, не переставая, и я кивал, улыбаясь и делая вид, что слушаю. Ее пухлые губы выглядели не так соблазнительно, как я помнил. Вместо этого мои мысли зацепились за губы Розали, и я отогнал это воспоминание, все еще направляя девушку — Эмили? — в мою камеру.

— … а потом Эбигейл такая: «О, мои звезды, ты только что сказала Кимми, чтобы она засунула это печенье себе в пилотку?». А я такая: «У нее в этой пилотке места хватит на целую пачку печенья, Абигейл».

Я заставил себя рассмеяться и снова кивнул. Мы добрались до моей камеры, и я поднял простыню, закрывающую решетки, чтобы дать нам немного уединения.

Я нахмурился, когда — Джеки? — начала расстегивать пуговицы на комбинезоне, в голове промелькнуло воспоминание о вчерашнем дне, когда Розали скакала на моем члене, словно мы были последними фейри на земле и пытались заселить ее к чертовой матери. Чтоб меня, эта девушка была горячей. Я хотел, чтобы ее тело обхватывало меня снова и снова. Мне нужно было вылизать каждый ее сантиметр, довести ее до исступления моим языком, пока она не простонет мое имя…

— Итан?

Я вынырнул из задумчивости, запуская руку в свои светлые волосы.

— Прости, любимая. У меня тут кое-что на уме. В другой раз?

Она вздохнула, поднимаясь и прижимая руку к моей груди, как будто она могла меня соблазнить.

— Ты уверен, что у тебя нет в запасе немного времени?

— Нет, — вздохнул я, протягивая руку, чтобы провести большим пальцем по ее щеке, создавая убедительное впечатление парня, которому действительно не все равно. — Но я поймаю тебя позже. Ты же знаешь, что ты моя единственная и неповторимая.

Улыбка расплылась по ее лицу, и она нырнула под простыню, прикрывающую дверь. Я сделал глубокий вдох, прислонившись спиной к стене и стараясь не получить стояк на новую цыпочку Оборотня. Опять. Но, чтоб меня, секс с ней был просто огонь. А эти глаза… агх, от них у меня внутри все трепетало. Я был в восторге от этих ореховых глаз Бэмби.

Выйдя из камеры, я обнаружил грустную девушку Гарпию, которая смотрела на меня так, словно я только что разбил ей сердце. Эту звали Элизабет, я был уверен в этом на восемьдесят процентов.

— Итан, — сказала она с дрожащей нижней губой. — Шанте только что вышла из твоей камеры?

Шанте, так звали Пегаску.

— Мы просто разговаривали, любимая, — я придвинулся вперед, притянул ее ближе и провел носом по ее шее к уху. Она пахла не так хорошо, как Розали. Черт, хватит думать о новой горячей Волчице. — Ты же знаешь, что ты моя единственная и неповторимая, — она тихонько хихикнула, и я отстранился, подмигивая. — Я поймаю тебя позже.

Я вернулся к стае, опускаясь на трон, позволяя им разместиться вокруг меня, и успокоить меня нежными прикосновениями и ласками. Но существовал только один Оборотень, к которому я хотел прикоснуться прямо сейчас. Та, которая вызывала у меня такой стояк, что мне приходилось прилагать усилия, чтобы не кончить, как только я оказался внутри нее. Она почти превратила меня в плохого любовника. Что было прямо скажем невозможно. Но я сдержался, выжимая из ее тела больше удовольствия, чем она, вероятно, могла выдержать. Она, без сомнения, думала обо мне сейчас, трогая себя, лежа на койке. Да, такой эффект я оказывал на девушек. Просто обычно они не оказывали его на меня.

— Всем встать! Вы направляетесь в Магическую Зону! — позвал охранник. Раздался звон, и они опустили мост в нижней части блока.

Я соскочил с трона и возбужденно завыл, потому что в Зоне я увижу Розали. И, возможно, смогу запланировать небольшой перепихон на следующий раз, когда мы окажемся в Дворе Орденов, потому что я хотел как можно скорее увидеть ее голой. Нет, не так. Мне нужно было увидеть ее голой.

Мои Волки спускались за мной в порядке очередности, пока и я вел их по металлической лестнице в нижнюю часть блока. Ни один заключенный не пересекал этот мост раньше меня. Они знали правила. Я был не просто Альфой своей стаи. В этом блоке я был их императором. И если им это не нравилось, они отвечали перед моими кулаками и зубами. Никто еще не выходил красивым из драки со мной. Кроме меня самого, конечно же.

Я добрался до моста, прошел по нему мимо охранников на другой стороне и вышел на лестничную площадку. Я направился вверх, вверх, вверх, звук шагов раздавался вокруг нас, пока заключенные со всех сторон высыпались на лестницу.

Нас повели по коридору на третьем уровне, мимо бледных каменных стен к огромной металлической двери в другом конце.

Я встал в очередь, нетерпеливо высматривая в толпе Розали, но никак ее не замечая. Я схватил Харпер за руку, развернул ее к себе и наклонился ближе, чтобы проверить свое отражение в ее глазах.

— Как я выгляжу? — потребовал я.

— Идеально, Альфа, — ответила она с ухмылкой. Но она всегда так говорила. Конечно, это была наиболее вероятная правда. Но она сказала бы так же, если бы я выглядел дерьмово.

Я пригладил волосы, продвигаясь к началу очереди. Дверь скользнула в сторону, пропуская меня внутрь, и через секунду плавно закрылась за мной. Я просунул руки в отверстия в стеклянном экране справа от меня, и стоящий за ним офицер взял мои запястья, и отключил блокирующие энергию наручники полуоборотом ключа. Однако этого было недостаточно, чтобы открыть их. Половина оборота их отключила, а еще один поворот освободил бы меня полностью.

Офицер Лайл внимательно посмотрел на меня, улыбка натянула один уголок его рта, прежде чем он провел рукой по своим темно-рыжим волосам.

— Доброе утро, Шэдоубрук. Хорошо выглядишь сегодня.

У чувака был стояк на меня размером с метеоритный след, и я был более чем счастлив подыграть ему. Держать охранников на стороне было моей специализацией. Именно поэтому я ни разу не попадал в яму за все время, проведенное здесь. Я умел выкрутиться из любой ситуации. И я не гнушался флиртом с любым охранником, только бы его внимание ко мне не было слишком пристальным.

— Не так хорошо, как вы, офицер, — я наклонился к окошку и подмигнул. — Этот ваш парень просто везунчик.

Он с усмешкой помахал мне рукой, затем нажал на кнопку, и я практически выскочил в Магическую Зону. Забор и потолок пульсировали голубым светом. Это была клетка, сделанная из сетки, за которой стояли охранники, наблюдавшие за нами снаружи. По краям стояли трибуны, а в центре — столы для пикника. Они явно не приглашали дизайнера интерьера, чтобы сделать это место приятным, но оно было функциональным. Весь уровень состоял из Зоны, и место было настолько большим, что надзиратели не могли прижиматься к нам слишком близко. Если только они не хотели войти и столкнуться со мстительной магией тысячи заключенных-психопатов. Маловероятно.

Пол под моими ногами был бетонным, по центру двор пересекала одна стена, где мы могли играть в настенный мяч. Лунное Братство собиралось по эту сторону стены, а Клан Оскура — по другую. Остальные группировки и банды разделились между двумя сторонами. Многие фейри тяготели к своим Орденам, другие объединялись в различные союзы. Густард и его команда не фейри ублюдков, которых он называл Наблюдателями, избивали одного парня, удерживая его магическими лианами. Охранники выкрикивали им предупреждения, грозя электрошокерами, и Густард отозвал своих псов, прежде чем шокеры могли быть применены. Меня тошнило от того, что этот татуированный ублюдок заставлял своих людей атаковать как единое целое, а не фейри против фейри. У него не было гордости, он продал бы душу за власть. И здесь было много людей, готовых следовать за ним. Рядом со мной были, Альфа Клана Оскура и Роари Найт с его Тенями — другая доминирующая сила здесь. Его жестокие методы быстро сделали его моим врагом по нескольким причинам.

Я направился к длинному ряду скамеек у стены, где всегда держал двор, создавая в ладони осколки льда и облегченно вздыхая от высвобождения магии. Если фейри не использовали силу регулярно, она могла довести их до безумия. Отказывать нам в магии значило рисковать тюрьмой, полной непредсказуемых психов и просто того не стоило. Так что это было их решение. Позволять нам выходить сюда каждый день после обеда, чтобы сохранить наш рассудок. Даже те часы, которые мне приходилось проводить в ожидании, всегда заставляли меня отчаянно желать выпустить силу на волю. Я не мог представить, что со мной станет, если отрицать эту потребность еще дольше. Это и была причина, почему я так усердно работал, чтобы не попасть в яму. Дело было не в том, что я не занимался здесь плохим дерьмом ежедневно, просто я делал это с умом. Я следил за тем, чтобы ничто не вело ко мне, а если что-то и вело, то у меня всегда была стратегия выхода.

Я сел в центре передней скамьи, разглядывая стену, пока несколько фейри подхватили потёртый красный мяч, лежавший рядом со стеной, и начали его пинать. Самое замечательное в этой стене было то, что она не была просто кучей кирпичей. Она хранила в себе магию, заложенную в нее печально известным заключенным по имени Риган Новак, которого казнили здесь давным-давно. Он был гением, который незаметно установил здесь стену, не привлекая внимания охранников. И если вы знали ее секреты она скрывает и как к ним подобраться, у вас было серьезное преимущество в Даркморе.

Мы называли ее Скрытой Стеной. Все, что вам было нужно, вы могли тайно разместить на стене. Фейри могли размещать предложения о работе, называя свою цену до тех пор, пока они не находили того, кто был готов заплатить.

Я кивнул Харпер, и она свистнула фейри, играющим в мяч. Один из них бросил мяч ей, а она, в свою очередь, передала его мне, ее взгляд метнулся на руки, чтобы проверить предложения о работе. Я покрутил гладкий мяч между пальцами, затем бросил его обратно игрокам. Мне достаточно было прикоснуться к нему один раз, и последние задания проявились на тыльной стороне моей руки. Только я мог их видеть. Это была иллюзия, которую придумал чертов гений Новак, и благодаря ей охранники не могли ничего обнаружить.

Я всегда получал кайф, нарушая правила. Я просто не знал, когда нужно остановиться. Может быть, я был зависим от адреналина. Кто знает? Эта потребность была частью меня так же физически, как и мои чертовы органы. Я просто не мог устоять перед ее зовом.

Я прошелся взглядом по заданиям на моей руке, слова были написаны чернильным шрифтом, который почти не отличался от моих татуированных рукавов. Там всегда были обычные вещи: заключенные, которым нужна еда, деньги, наркотики. Были и более интересные задания. Кто-то хотел сделать заточку, а кому-то нужна была кость Крипклава. Если мне что-то было нужно, я просил мою стаю выполнить работу. У меня заканчивались средства для волос, и я знал парня, который знал парня, который мог достать мне кость Крипклава здесь довольно легко. В комиссионном магазине был пункт выдачи, куда можно было анонимно доставлять вещи, упакованные в пакет с номером, относящимся к выполненной работе.

Мяч снова отскочил в мою сторону, я поймал его, провел большим пальцем по пластику и с помощью магии ответил на задание Крипклава, а затем бросил мяч о стену, чтобы отправить сообщение. Мое предложение появится на руке того, кто разместил вакансию. Это мог быть даже какой-нибудь отброс Оскура, кто его знает. Но именно так работала Скрытая Стена. Анонимность заданий означала, что никто не мог настучать. И я был готов признать, что, возможно, ради сохранения стены в целости, я иногда выполнял работу для Оскура. Стена была практически бесценной.

Последние фейри выходили во двор, и мои глаза остановились на Розали, словно магнит притянул меня к ней. В голове промелькнула вчерашняя картина: ее тело изгибалось и склонялось перед моим, толкая меня вниз пытаясь доминировать. Она была диким созданием, которое мне нужно было приручить. Прошло так много времени с тех пор, как мне бросали вызов, что у меня чесались руки заставить ее упасть к моим ногам и выть на луну только для меня. Скоро, любимая. Скоро.

Я зарычал, заметив, как стая Оскура толпилась вокруг нее, и ярость пронзила мое нутро. Неужели они уже забрали ее? Неужели я так быстро проиграл врагам?

Я поднялся на ноги, когда сука Оскура направила Розали за стену, но не было ни единого шанса, что я позволю ей пройти на их территорию. Она должна стать моей.

Я зашагал вперед, выслеживая Альфу Оскура в группе. Я буду биться с ней за Розали и сделаю ее моей прямо здесь и сейчас. Где она, блять, где же?

Я заметил ее, шагающую впереди группы с высоко поднятой головой. Амира Кумари была пустоголовой ведьмой, которая всегда смотрела на меня, как на кусок грязи. И сейчас, заметив мое приближение, ее взгляд не изменился.

Заметив меня, Розали двинулась к передней части группы.

— Привет, — негромко сказала она, ее брови приподнялись, а в больших глазах заплясало веселье. На мгновение я утонул в них, предлагая ей ухмылку.

— Привет, любимая. Мне нужно поговорить с твоей Альфой. Никто не украдет тебя у меня без боя, — я посмотрел на Амиру, и она оскалила зубы.

— Я бросаю тебе вызов, Альфа. Я хочу забрать этого Волка себе, — прорычал я, откидывая плечи назад.

— Что, правда? — Амира рассмеялась, как будто я что-то упускал. — Ты уверен, что тебе нужен именно этот щеночек?

— Ага, я уверен, — с рычанием сказал я.

Поднимая подбородок, Розали шагнула вперед, прямо в мое личное пространство, на ее губах заиграла извращенная улыбка. Она приложила руку к моей груди, и эта психованная улыбка стала шире, а мое сердце неровно застучало под ее ладонью.

Что, блять, сейчас происходит?

— Я уже выбрала Оскура, — просто сказала она. — На самом деле, это никогда и не было выбором.

Я залаял от смеха, завывая, блять. Потому что чушь. Собачья. Она была моей.

— Не волнуйся, любимая, я могу быстро отменить этот выбор за тебя, — я посмотрел через ее плечо на Амиру, которая выглядела так, будто собиралась рассмеяться во весь голос, но Розали поймала мой подбородок, дёргая меня за голову, и я сжал челюсть.

— Я — Розали Оскура из Клана Оскура. Меня воспитала Бьянка Оскура, мать Штормового Дракона, с которым я бесчисленное количество раз летала в облаках.

Я отступил на шаг, ужас проник в мои кости. По моей коже поползли мурашки, когда я почувствовал на себе ее руки, вспоминая ее прикосновения, как обжигающее пламя.

— Нет, — я покачал головой, в отрицании. — Нет! — сорвался я, снова надвигаясь на нее и обнажая зубы. — Ты знаешь, кто я?! — прорычал я, и во дворе воцарилась тишина, когда все до единой головы повернулись в нашу сторону.

Ее улыбка плясала, зажигая гребаную печь в моей груди, когда она кивнула.

— Я знала, — прошептала она, и ее дыхание, через чур знакомое на вкус, донеслось до меня.

— Сука! — схватив ее за плечи, я повалил ее на землю, обдав струей воды.

Она быстро перекатилась, обнажая зубы, и вскочила на ноги, лианы обвились вокруг ее ладоней за секунду до того, как она направила их на меня. Две сомкнулись вокруг моего горла, и она резким взмахом руки повалила меня на землю. Я закашлялся, отбиваясь от затягивающихся лоз. Я создал в ладони ледяное лезвие и разрезал их.

Я вскочил на ноги, адреналин хлынул в мои вены, и я с воплем ярости метнул в нее клинок. Она уклонилась в сторону, и один из Волков Оскура расплавил его огненной вспышкой, когда он полетел к их рядам.

— Эй! — голос офицера Кейна донесся до меня от забора позади нее, но я пребывал в слишком сильной ярости, чтобы прекратить борьбу.

Я послал в сторону Розали цунами воды, и она изогнула бетон под своими ногами, разрывая его и возводя стену между волной и своей стаей. С рычанием я рванулся вперед, когда волна разбилась о ее магию, и бросил ледяные ступени на разбитый бетон, прежде чем перепрыгнуть через него.

В тот момент, когда я упал на нее сверху, Кейн выстрелил из электрошокера, и заряд угодил мне в грудь. Я упал на землю, чувствуя, как по моим конечностям пробегает электрический ток напряжением в тысячу вольт. Прикусив язык, я корчился на земле, теряя из виду все вокруг. Когда боль наконец прекратилась, я поднялся на четвереньки, тяжело дыша, и поднес руку к груди, чтобы подлечиться.

Розали все еще находилась под воздействием второго выстрела, крик вырывался из нее, пока она корчилась на земле рядом со мной.

— Исправьте беспорядок, который вы устроили, или вы оба потеряете привилегии выхода в Зону на неделю! — прорычал Кейн, и я поднялся на ноги, моя голова кружилась, но я все же смог рассмеяться над лежащей на земле Розали. Эта шлюха заслуживала боли за то, что она осмелилась сделать со мной.

Наконец, она освободилась от действия электричества, и ее стая бросилась вперед, помогая ей подняться. Она оттолкнула их, встала на ноги сама и посмотрела на меня, оттопырив верхнюю губу.

Я откачал воду вокруг нас, пока она укладывала бетон на место. Земные Элементали могли копать в земле здесь только до тех пор, пока не натыкались на очередную магическую защиту, и по искрящемуся голубому свету, пробивавшемуся из отверстий в бетоне, я догадался, что она наткнулась на нее.

Желание сдвинуться пронзило меня до глубины души, но я не мог сделать этого здесь. Это было невозможно. И даже если бы и было, я не смог бы сразиться с ней как следует на глазах у охранников. Но я ни-за-блять-что не позволю ей остаться безнаказанной.

Когда она закончила приводить в порядок землю, я подошел к ней, создавая вокруг нас круговую стену льда, а также заглушающий пузырь. Я знал, что у нас было всего несколько мгновений, прежде чем Кейн растопит его; я уже чувствовал жар его магии, давящий на мою. Но я был достаточно силён, чтобы сохранить его в целости и сохранности достаточно долго для этого разговора.

— Зачем ты это сделала? — потребовал я, а она захлопала ресницами, как будто была совершенно ни в чем не виновата.

— Сделала что Итан?

— Ты знаешь что! — я боролся с желанием снова наброситься на нее, шагая туда-сюда, и проводя рукой по волосам. — Я твой враг, почему ты вообще захотела трахнуть меня? Ты знала, кто я!

Она подошла ко мне, склонив голову на одну сторону, и что-то в ее выражении лица почти обезоружило меня. Я чувствовал вкус ее магии в воздухе и ощущал ее легкое, как перышко прикосновение к моей коже. Мой гнев начал смягчаться, и я повернулся к ней с такой отчаянной потребностью, которая почти сломила меня. Она была незнакомкой, но все же ощущалась такой знакомой. Как будто я знал ее из какой-то другой жизни.

Она потянулась ко мне, проводя пальцами по моей руке, и ее магия нежно покалывала мою кожу.

— Честно? Меня тянуло к тебе… разве ты не чувствуешь эту связь между нами? Мы идеальная пара.

В горле встал комок, и поцелуй ее магии скользнул дальше по моей коже. Мне потребовалась еще секунда, чтобы понять, что она пыталась ослепить меня, и я зарычал от злости, отталкивая ее на шаг назад. Я позволил магии Кейна прожечь мой лед, и вода каскадом обрушилась на нас, забрызгивая бетон.

Я ткнул пальцем ей в лицо, и в моей груди раздался опасный рык.

Моя стая собралась поблизости, а ее стая смотрела на нас, как будто это могло перерасти в полномасштабную войну. Но это было не то, чего я хотел, даже если бы мы могли избежать наказания. Я хотел, чтобы это были я и она в Волчьей форме. Я собирался разорвать ее глотку и показать, кто в этой тюрьме истинный Альфа.

— Увидимся во Дворе Орденов, — прошипел я, изображая ухмылку несмотря на то, что внутри меня все было пусто, мертво.

— Я буду ждать, — легко ответила она.

Я стоял на своем, наблюдая, как она с гордо поднятой головой двинулась к стае Оскура, и они направились за стену. Прежде чем скрыться из виду, она бросила мне взгляд через плечо, и эти большие карие глаза глубоко врезались в мою душу. Она сделала из меня дурака. Трахнула меня, как шлюху, и ради чего? Чтобы увидеть, как я рассыпаюсь перед ней?

Я сжал кулаки, возвращаясь к скамейкам, моя стая роилась вокруг меня, рыча и болтая о новой суке Оскура. Она была красивой, темной и совершенно сумасшедшей. И если она хотела играть грязно, то она выбрала не того парня. Потому что никто не играл грязнее меня.

По окончании второго дня моей жизни по воле Небесного Трона в убежище для сильно омраченных фейри, которое они называли тюрьмой Даркмор, нас наконец-то вызвали на сеанс в Двор Орденов.

Я не могла вспомнить, когда в последний раз проводила день без превращения в форму Оборотня, и это было похоже на то, как если бы кто-то отрезал мне одну из конечностей. Я не была целой без возможности призвать моего Волка. Я не была собой. Но теперь мы наконец-то поднимались на верхний этаж этой подземной тюрьмы, и даже лучше — я вот-вот увижу небо!

Каждому Ордену фейри требовалось что-то свое, чтобы пополнять запасы магии, и так как я исчерпала свои запасы, сражаясь с Итаном в Магической Зоне, я была очень рада, что этот сеанс проводился ночью. Как Оборотню, мне нужно было бегать под светом луны. Подходила любая луна, хотя, конечно, мне нравился дополнительный прилив сил, который я получала от полнолуния в ясную ночь, но даже полное затмение во время грозы увеличивало мои запасы энергии. Все дело было в том, что я бегала в форме Волка, когда над головой была луна, и сказать, что я это обожала, значило бы преуменьшить свои собственные чувства.

Другие Ордены требовали собственных методов пополнения запасов: Дракону нужно было длительное время находиться в контакте с золотом, Медузе — смотреть в зеркало и любоваться своим отражением, Пегасу — летать в облаках. И, конечно, Паразитические Ордены просто крали магию у других фейри; Сирены питались эмоциями, чтобы выкачать из вас магию, их способности позволяли им контролировать ваши чувства, а Вампиры просто высасывали ее прямо из ваших вен, при условии, что они смогли одолеть вас, чтобы сделать это. Не многим Вампирам удавалось одолеть меня.

Мы получили пять сеансов Двора Орденов в неделю, каждый из которых проходил в разное время суток, поскольку были Ордена, которым были необходимы различные небесные явления для подпитки их магии. Роари, как Немейскому Льву, нужно было загорать, чтобы пополнять запасы, так что ночной сеанс не слишком способствовал его магии, но он все равно решил присоединиться ко мне, пообещав показать мне место, где Волчья стая Оскура собиралась на пробежки, и устроить мне экскурсию по Двору Орденов.

— Готова бегать с большими мальчиками, щеночек? — Роари прошептал мне на ухо, подкравшись ко мне, пока я пересекала трап по направлению к выходу.

— Ты должен больше беспокоиться о том, готовы ли большие мальчики бегать со мной, — промурлыкала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Блин, он был еще более привлекательным, чем я помнила из моих подростковых фантазий. Ну честное слово, в каком мире это справедливо, что у кого-то были такие идеально выточенные черты лица и глаза, как расплавленное золото? Неудивительно, что рядом с ним я всегда краснела. Он был похож на какого-то полубога, особенно с этими темными волосами, обрамлявшими его лицо, и светом, отражавшимся в его глазах…

— Роза? Я задал тебе вопрос, — Роари нахмурился, и я внутренне выругалась.

— Прости, задумалась о.… пудинге…

— Чего тебе нужно? — спросил глубокий голос.

Я едва не вздрогнула от неожиданности, когда огромный Медведь навис надо мной, появившись как чертов призрак из ниоткуда. Красивое лицо Роари Найт настолько очаровало меня, что даже мои инстинкты полетели к чертям. Проклятье.

— Нужно? — растерянно спросила я, пока Медведь ждал ответа. Роари едва мог скрыть смех, а я бросила на него взгляд.

— Ты сказала, что думаешь обо мне, — нетерпеливо прорычал Медведь, глядя на меня так, будто я нарочно тупила.

— Нет, не говорила. Я сказала…

— Что думаешь о Пудинге. Я Пудинг. Так чего ты хочешь? — потребовал он, и моему мозгу понадобилось целых пять секунд, чтобы понять, о чем он, блять, говорит.

— О.… нет, извини. Не Пудинг, как ты, Пудинг. Я имела в виду пудинг, как в маленьких стаканчиках…

Пудинг повернулся и пошел прочь от меня, не сказав больше ни слова, и мои брови поднялись, пока я смотрела ему вслед. Фейри не поворачивались ко мне спиной. Типа, никогда. Они лучше знали, что нельзя бросать такие оскорбления в мою сторону и рассчитывать, что это сойдет им с рук, но Медведю, который жил в камере рядом с моей, явно было плевать. И из-за этого мне захотелось стать его лучшим другом.

— Мне следует надрать тебе за это задницу! — позвала я его. Могла поклясться, что он насмешливо фыркнул, продолжая удаляться от меня, и я сделала шаг вдогонку.

Рука Роари поймала мою, прежде чем я успела закончить эту мысль, и мой чертов пульс подскочил, потому что он продолжал ее держать.

— Пудинг — хороший друг, — пробормотал он. — Но тебе придется научиться мириться с его дерьмом, если ты хочешь его завоевать.

— Почему я должна заботиться о том, чтобы его завоевать? — спросила я. — Он очень громко храпит и у него в камере полно мусора. Такой себе дружок.

— Просто доверься мне, щеночек. Я знаю об этом месте немного больше, чем ты.

Я поджала губы и снова уставилась на Пудинга, который прокладывал путь через остальных фейри, направляясь к выходу из блока, чтобы провести время в Дворе Орденов.

— Ладно, — согласилась я. И это не имело никакого отношения к тому факту, что Роари все еще держал меня за руку, что ощущалось как семь оттенков греховности.

— Отдавай ему стаканчики пудинга, — призвал он.

— Ты хочешь, чтобы я работала ради его дружбы? — спросила я, когда мы снова начали идти.

— В этом месте стоит иметь друзей, — кивнул Роари, убирая свою руку. Не то чтобы я пыталась ее удержать. Но мне бы следовало отпустить ее самой.

Я проигнорировала чертов румянец, который снова проступил на моих щеках, и пожала плечами.

— Хорошо, тогда он может съесть мой пудинг. Не успеешь оглянуться, как этот парень будет ходить за мной по пятам со звёздами в глазах.

— Удачи, — усмехнулся Роари, словно не думал, что мне это под силу, и моя кровь зажглась от вызова.

Вызов принят, stronzo²⁵.

Мы спустились вниз и вышли на мост, ведущий из блока, но я нахмурилась, заметив, что по крайней мере половина фейри из нашего блока остались позади.

— Разве они не собираются с нами? — спросила я, и Роари проследил за моим взглядом.

— Прогулки в Двор Орденов необязательны, — сказал он, пожав плечами.

— Почему? Кто бы не хотел иметь свободу переходить в форму своего Ордена?

— Слабаки, которых могут съесть, — пошутил он.

— Серьезно?

— Ну… да, нам разрешают разгуляться на верхнем уровне, позволить выпустить наших внутренних зверей и напрячь Орденские мышцы, но мы также подвергаем себя риску. Именно там происходит большинство смертей в Даркморе. Стража не поднимается с нами на верхний этаж, а купол лишь частично контролируется с помощью камер видеонаблюдения. Кроме того, даже если бы они видели, что что-то происходит, они бы не стали вмешиваться, им просто нравится знать, кто кого убил, для своих отчетов, и знать, кого отправить в яму.

— Звучит почти как настоящая свобода. Это сильно хреново, что я в восторге от этого? — спросила я с ухмылкой.

— Меньшего и не ожидал, щеночек, — поддразнил он. — Вся эта свобода, конечно же дается с подвохом: ты входишь туда на свой страх и риск.

Все члены нашего блока начали подниматься по огромной лестнице, проходящей через центр тюрьмы, и мы с нетерпением последовали за ними. Мы миновали этажи Магической Зоны и Столовой, и все больше заключенных присоединялись к нам, отказываясь от вечернего свободного времени в пользу настоящего свободного времени на верхнем этаже.

Когда мы достигли верха лестницы, мы вышли в широкое пространство, где по обе стороны от нас стояли шесть огромных лифтов, двери которых были закрытыми и манящими.

— Следите за таймером! — прокричал охранник над толпой, привлекая мое внимание к ней. — Этот сеанс продлится четыре часа, и, если вы не успеете вернуться к лифтам до того, как они опустятся, вы останетесь наверху, когда воздух будет выкачан из купола, и умрете. Никто не придет вас спасать, всем наплевать. Вы — фейри. Если вы решаете выйти во двор, то делаете это на свой страх и риск, так что если вы передумали или сомневаетесь, то немедленно возвращайтесь в свои камеры!

Адреналин покалывал мою кожу при одной мысли об этом. Мы будем там одни. Свободны. Или настолько близко к свободе, насколько возможно, пока находимся взаперти в этом месте. И я не могла, блять, дождаться.

Я подпрыгивала на пятках, ухмыляясь Роари, когда двери лифта открылись, и мы вдвоем вошли в ближайший.

— Пути назад нет, щеночек, — промурлыкал он мне на ухо.

— Думаешь, сможешь за мной угнаться? — поддразнила я, пока мы ждали, когда лифт заполнится.

— Лев гораздо больше, чем Волчонок, — задиристо ответил он, проводя рукой по гриве темных волос.

— Но не такой быстрый, — напомнила я ему.

— Посмотрим.

Двери закрылись, и лифт начал подниматься, а я чуть не описалась от волнения. Тонкий туман полился из вентиляционных отверстий в верхней части лифта по мере его подъема, и я застонала вслух, чувствуя, как с моего внутреннего Волка снимаются цепи, а Подавитель Ордена в моих венах нейтрализуется, освобождая меня.

Я пробиралась сквозь толпу заключенных вокруг меня, огрызаясь на всех, кто думал возразить, пока мы с Роари не оказались перед дверями.

Лифт остановился, и двери наконец-то начали открываться. Я застонала от восторга, хватая его за руку и выскакивая наружу еще до того, как двери полностью открылись.

Роари мрачно рассмеялся и позволил мне потянуть его за собой. Мы оказались в огромном кирпичном здании, которое было открыто для стихий с обеих сторон. Перед выходом вдоль стен стояли ряды шкафчиков, и Роари направил меня к ним, пока я пыталась вытащить его на свободу.

Я бросила на него вопросительный взгляд, когда он отпустил мою руку и обнаружила, что он расстегивает свой оранжевый комбинезон.

Мои губы приоткрылись, и я почувствовала, как этот чертов румянец снова пытается вцепиться в мои щеки, но я отогнала свое подростковое увлечение холодной жесткой бравадой и быстро высунула руки из комбинезона. Я чувствовала себя более чем комфортно в собственной коже, и я не собиралась отказываться от идеи сбросить одежду для превращения. Даже если это означало раздеться перед парнем, который годами занимал мои фантазии.

Кроме того, Роари продолжал настаивать на том, что я все еще была маленьким щенком, и я готова была поспорить, что ему будет гораздо труднее продолжать в том же духе, если я буду стоять перед ним в своем первозданном виде.

Я скинула черные ботинки и комбинезон, складывая его в шкафчик, закинула к нему белую тюремную майку, а затем избавилась от нижнего белья.

Откидывая мои длинные волосы через плечо, я обернулась посмотреть на Роари, и мой чертов рот пересох, когда я обнаружила его наблюдающим за мной в одних черных трусах. Он ждал меня, прислонившись к стене, почти каждый дюйм его золотистой кожи был выставлен напоказ.

Я стояла перед ним с бабочками в животе, кусая губу, пока его глаза бродили по моему телу. Он был таким… таким… агрх. Я действительно думала, что после всего этого времени я не буду испытывать к нему таких чувств, но он словно взял часть меня в заложники, и неважно, как долго мы были порознь, эта часть всегда принадлежала ему.

Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он молчал. Его челюсть была сжата, черты лица напряжены, и я не могла понять, о чем он думает. Я задрала подбородок и шагнула ближе к нему, владея своей плотью и всем, чем я была. Потому что я была не просто каким-то влюбленным щенком, жаждущим его внимания. Я была Розали, черт побери, Оскура, и я не склонялась ни перед кем, не говоря уже о том, чтобы рассыпаться на части из-за красивых парней с шикарными волосами. А Роари был не просто красив, он был похож на гребаного воина-викинга, с долькой совершенно-невероятно-неотразим на десерт. Все, начиная с его сильной челюсти, щетины, и гривы длинных темных волос, которые рассыпались вокруг его широких плеч, его идеально очерченных мышц и, черт возьми, даже его бедер, было достаточно, чтобы заставить мое сердце колотиться. Хуже всего было то, что он знал об этом, он точно знал, как хорошо он выглядел и какой эффект производил. Это бесило на многих уровнях, но в этот момент его золотые глаза были прикованы ко мне. И я собиралась воспользоваться его вниманием, пока оно у меня было.

— В чем дело, Роари? — промурлыкала я. — Ты действительно думал, что я все еще щеночек? Или ты просто жаждешь спросить о моей татуировке?

Я провела пальцами по левой стороне тела, где розовая лоза украшала мою плоть. Она вилась от ключицы вниз по бокам, перекидывалась через ребра, целуя мой живот, а затем изгибалась на бедре и спускалась вниз ноге выше колена. Я сделала ее по нескольким причинам, об одной из которых мне не хотелось думать, но в основном — в честь моей семьи.

Роари наблюдал за тем, как я прослеживала линии татуировки, пока не коснулась кончиками пальцев моей ноги. Он резко шагнул вперед, обхватил меня за талию и прижал спиной к стене.

— Будь осторожна в своих желаниях, Роза, — предупредил он низким тоном, от которого я чуть не рассыпалась на части.

Его тело окружало меня, а от ощущения его кожи на моей сердце понеслось галопом. Почему, как только Роари Найт брал меня на прицел, я снова превращалась в ту девочку-подростка, которая страстно желала его? Вся моя непоколебимость и самоуверенность просто рассыпались в прах, оставляя меня краснеть и смущаться, отчаянно выискивая правильные слова, чтобы доказать ему, что я была гораздо больше, чем просто щенком, и при этом все же умудряясь доказывать свою неправоту на каждом шагу.

— И чего же я желаю? — выдохнула я, пока все остальные заключенные заканчивали переодеваться и выбегали во Двор Орденов, не оглядываясь на нас.

Роари придвинулся ближе. Так близко, что его тело было почти прижато к моему, но не совсем. В его горле раздался низкий рык, и он наклонил голову. Мое сердце заколотилось, и я приподняла подбородок, приоткрыв губы в надежде на поцелуй, о котором мечтала слишком много раз.

— Того, что никогда не получишь, — прорычал он, внезапно оттолкнувшись от меня, сбрасывая боксеры, и направляясь к двери.

Кровь прилила к моему лицу, и на какое-то ужасное мгновение слезы застыли в моих чертовых глазах. Но я не сломаюсь из-за такой мелочи. Я отказывалась даже трескаться.

Я зарычала ему в спину и прыгнула вперед. Когда я превратилась, мой серебряный Волк вырвался из моей плоти так, что я приземлилась на четыре огромные лапы с мягким мехом, покрывающим мое тело, и пастью, полной клыков, которые могли бы разорвать наглого bastardo²⁶ на части.

Ограничивающие магию наручники, которые были застегнуты на моих запястьях, с легкостью трансформировались, чтобы охватить моего Волка, оставаясь на месте так же прочно, как и раньше, что означало, что у меня не было никаких шансов из них вырваться.

Да пошел он. Мне не нужны были издевки и дразнилки. Возможно, я не могла ничего поделать с реакцией моего тела, но это ни хрена не значило. Ну и что, что я никогда не реализовывала свои подростковые фантазии? У меня было более чем достаточно завоеваний. Ради святой Луны, я переспала с двумя Небесными Наследниками! И они были самыми могущественными фейри во всем королевстве. Мне не нужно было, чтобы мою уверенность подкреплял или разрушал какой-то заносчивый Лев, который последние десять лет гнил в тюрьме, полагая, что за ее стенами мир оставался неподвижен. Я выросла. Я любила, теряла и жила. А какого хрена он делал все это время?

— Все еще хочешь, чтобы я устроил тебе экскурсию? — спросил Роари, глядя на меня через плечо.

Его глаза расширились, когда он увидел моего Волка, и я была довольна моментальным благоговением в его взгляде, прежде чем он спрятал его. Я была самым большим Волком во всей стае Оскура. Больше, чем лошадь Шайр, с шерстью, сверкающей, как звездный свет. Потому что я была не просто обычным Оборотнем, я была Лунным Волком, что означало всевозможные невообразимые вещи. Я была первой в своем роду за многие поколения, и мой мех был не просто бледно-серым, он был честным мать его серебром, и я выглядела чертовски круто, по моему скромному мнению.

Я оскалила зубы на Роари в ответ на его вопрос. Хотела ли я провести следующие несколько часов, бегая с заносчивым Львом, который из кожи вон лез, чтобы мучить и унижать меня? Ну уж нет.

Я повернулась к нему спиной и помчалась прочь, не дожидаясь, пока он сдвинется. Я не была маленьким щенком, над которым он мог продолжать издеваться и дразнить, и я не собиралась продолжать крутиться вокруг него, надеясь, что он это поймет.

Мне не нужна была его помощь, чтобы сориентироваться, я все изучила до приезда и достаточно хорошо знала местность, чтобы найти дорогу самостоятельно.

Я выпрыгнула из здания и завыла, когда мои лапы коснулись мягкой почвы. Я выбежала на южную сторону купола, где двор был заполнен густыми соснами, а в самом центре его ждал бассейн с ледяной водой. Это была часть двора, на которую претендовало Лунное Братство, и после прибытия заключенных из блока А она будет кишеть стаей Итана Шэдоубрука. Мне нужно было встретиться с ним в наших Волчьих формах, но не сегодня. Над ним еще предстояло поработать, прежде чем я предоставлю ему удовольствие сразиться со мной Волк против Волка.

Сегодня моя миссия была проста — заставить Волков Оскура подчиняться. Я уже присоединилась к ним в Магической Зоне, чтобы познакомиться со стаей, но я еще не раскрыла моих карт. Я узнала нескольких кузенов, тетушек, дядюшек и других дальних родственников, но здесь было не так много Волков из моего поколения Оскура, поэтому я не знала никого из них достаточно хорошо. Их нынешняя Альфа, Амира, руководила стаей железным кулаком, но ее стиль казался мне слишком неустойчивым. Мне нравилось позволять своим Волкам развиваться как личностям, а не навязывать им режим, которого они должны были придерживаться. Пока они подчинялись и выполняли приказы, когда это было важно, я была счастлива, что в остальное время они позволяли своему внутреннему Волку руководить ими. Самая сильная стая — это та, которая следует своим инстинктам, а не та, которая связана таким количеством правил, что их индивидуальность вытеснена.

Львиный рык раздался позади меня, и на мгновение я остановилась, чтобы оглянуться на Роари в его огромной форме золотого Льва с гривой темных волос вокруг его морды. Он дернул подбородком, подзывая меня к себе, и я быстро оскалила зубы, прежде чем повернуться и помчаться прочь к деревьям. Ему просто повезло, что у меня сегодня были более важные дела, чем ставить Льва на его место, потому что никто не подзывал меня, как домашнее животное.

Я услышала, что он пустился в погоню позади меня, и ускорила темп. Я не лгала раньше, он никак не мог за мной угнаться, если я этого не хотела, и вскоре я уже неслась вниз по крутому склону между соснами, огибая сверкающее озеро, где Сирены ныряли и выныривали из воды, а на травянистом берегу паслось стадо Пегасов.

Я продолжала бежать, наслаждаясь мощью моей Волчьей формы, пока мои лапы стучали по грязи, а мир проносился мимо. Я запрокинула голову и завыла, пытаясь разглядеть луну между деревьями, а затем помчалась к востоку купола.

Лес резко закончился, и мои лапы встретились с каменистой поверхностью на краю купола. Переливающаяся голубая стена поднималась из земли впереди меня, изгибаясь над моей головой и поднимаясь к пику, где мерцающий золотой таймер отсчитывал два часа до окончания нашего здесь пребывания.

Купол был полупрозрачным, поэтому я могла разглядеть пустой пейзаж за ним и тусклые точки звезд, сияющих в черном небе над головой. Вдалеке возвышалась стена, вокруг нее — сторожевые башни, а между ними всевозможные магические ловушки и защитные сооружения, чтобы заключенные оставались в Даркморе до окончания их срока. Или, что более вероятно, пока смерть не придет за ними первой.

Линии мерцающей голубой магии создавали узор, похожий на соты, на поверхности щита, который закрывал нас, и я не могла унять любопытство, подбираясь к нему ближе.

Я чувствовала, как магия гудит в воздухе, заставляя мою шерсть вставать дыбом, гул силы отдавался прямо в моем сердце. Я наклонила голову, гадая, каково это — прикоснуться к нему. Ходили слухи, что щит мог вырубить фейри на три дня, и если это правда, то я умру здесь, когда они высосут воздух из купола в конце сеанса, если только какая-нибудь добрая душа не перенесет меня обратно. А поскольку меня окружали убийцы и головорезы, я как-то сомневалась, что это случится.

Далёкий вой заставил мои уши подняться, и я повернула голову, чтобы посмотреть назад, в ту сторону, откуда я пришла. Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я не была уверена, как я могла это определить, но что-то в глубине моего нутра подсказывало мне, что это Итан вел свою стаю среди деревьев, и на одно долгое мгновение, все, что я хотела сделать, это побежать ему навстречу.

Но я не могла этого сделать. Он еще не был готов. Его ярость из-за моей личности заставила бы его бросить мне вызов. И случись это слишком рано, все пойдет прахом.

Поэтому вместо того, чтобы следовать желаниям моего Волка, я повернула голову на север и снова пустилась бежать, используя чистый участок земли рядом с куполом как тропу к территории Оскура.

Оставив сосновый лес позади, я обнаружила, что бегу по замерзшему ландшафту, заполненному снегом и ледяными реками, холодный воздух щипал мой мокрый нос. За ним простиралась бесплодная скалистая местность с глубокими оврагами и пещерами, вырубленными в земле, где бродили Медведи и над головой проносились Грифоны.

Магия, использованная для создания этого места, была ошеломляющей, и было чертовски трудно заставить себя бежать дальше, игнорируя природное любопытство. Я намеревалась в ближайшее время исследовать каждый сантиметр этого неестественного ландшафта, но сначала мне нужно было забрать мою стаю.

Огромные деревья возвышались передо мной, и, когда температура и влажность стали подниматься, я ускорила темп. Я глубоко вдохнула, наслаждаясь ароматом свежей земли и густой фауны, и нырнула в тропические джунгли, издавая вой, возвещающий о моем прибытии.

Ответный хор голосов донесся до меня откуда-то спереди, и я ускорила темп, высоко подняв хвост, продираясь сквозь густой подлесок, намереваясь заполучить мою стаю.

Я прорвалась сквозь деревья с возбужденным лаем и оказалась в окружении стаи из примерно сотни Волков, собравшихся на поляне у огромной скалы.

Я шагнула в пространство с высоко поднятым подбородком, и все Волки повернулись в мою сторону. Самые незначительные члены стаи опустили головы, а некоторые даже перевернулись, чтобы показать мне свои животы в знак почтения, одного моего взгляда было достаточно, чтобы они поняли кто из нас был сильнее.

Суровый коричневый Волк поднял голову и двинулся прямиком ко мне, удерживая мой взгляд. Я застыла на месте, наблюдая за его приближением и ожидая, не бросит ли он мне вызов.

Он остановился в нескольких метрах от меня, откинув голову назад, чтобы посмотреть на меня в моей огромной форме и впитать исходящую от меня силу, а затем, наконец, склонил голову в знак покорности и подался вперед, утыкаясь носом в мою шерсть.

Я позволила ему этот короткий контакт, хотя и не сделала ответного жеста, оскалив зубы, когда он задержался слишком долго. У меня пока не было времени, чтобы тратить его на новых друзей. Я пришла, чтобы бросить вызов Альфе.

Словно прочитав мои мысли, Амира вышла из толпы Волков в своей форме фейри, бросая мне понимающий взгляд, и становясь передо мной.

— Я так понимаю, ты претендуешь на мое место? — спросила она, словно уже знала, что это произойдет.

Большая часть стаи Оскура находилась в блоке B, поэтому у меня пока не было возможности провести с ними время, но в Магической Зоне и Столовой я дала о себе знать, и не так уж сложно было вычислить Альфу среди Волков.

Я не стала превращаться, просто с вызовом оскалила зубы, и Амира кивнула, отбрасывая короткие каштановые волосы с глаз.

— Я принимаю твой вызов, — сказала она, прежде чем превратиться. Ее Волк был большим и серым с черными пятнами в меху, хотя я все еще была выше ее на добрый метр.

Остальные Волки отступили, обходя нас на расстоянии, потявкивая и лая от возбуждения, ожидая, предвкушая исход.

Амира начала кружить, но я не присоединилась к ней. Я подалась вперед, упираясь лапами в грязь, и готовясь к нападению.

Ее глаза расширились, так как я не стала следовать традициям, и в момент ее замешательства, я прыгнула.

Мои лапы столкнулись с ее боком, сбивая ее с ног, и она вскрикнула, разворачивая челюсть, чтобы вцепиться мне в ногу.

Я зарычала от злости, вырвала ногу из ее рта, разбрызгивая кровь, и бросилась к ее шее.

Она перекатилась и отпрыгнула в сторону, прежде чем я успела прижать ее к земле. Обходя меня сзади, она прыгнула мне на спину, и я не успела повернуться и встретить ее.

Я отпрыгнула в сторону, и она тяжело приземлилась, дав мне мгновение, чтобы вцепиться зубами в ее заднюю лапу.

С рычанием я дернула ее назад, и она застонала от боли, когда я сбила ее с ног и повалила на землю подо мной.

Остальные члены стаи лаяли, подбадривая, и я использовала свое преимущество, набросившись так, что мои лапы врезались ей в грудь, и она оказалась прижатой к земле под моим весом.

Амира зарычала, клацая зубами у моего лица и пытаясь схватить меня за горло, но я была быстрее. Нырнув вперед, я сомкнула свои огромные челюсти на ее шее.

Она замерла, с ее губ сорвался скулеж поражения, когда я предупреждающе зарычала.

Мое сердце колотилось от адреналина, но это был самый важный момент. Она должна была подчиниться. Превратиться и полностью отдаться моей власти. Если нет, то я была в своем праве вырвать ей горло здесь и сейчас или изгнать ее из стаи за неподчинение. Таков был Путь Волка, и все признанные стаи в Солярии подчинялись его законам.

После еще одного момента сопротивления она внезапно превратилась, и мои лапы ударились о грудь женщины, а не зверя.

— Я подчиняюсь, — задыхалась она, когда я медленно убирала зубы с ее шеи.

Я долго смотрела на нее, убеждаясь, что подавила любой намек на бунт в ее глазах, прежде чем тоже превратиться.

— A morte e ritornо, — выдохнула я с ухмылкой, цитируя девиз нашего Клана. До смерти и обратно.

Я быстро поднялась на ноги, оставляя ее в грязи, и повернулась, чтобы увидеть, что вся стая снова обрела форму фейри вокруг меня.

Они вышли вперед, чтобы поприветствовать своего нового Альфу, протягивая руки, проводя ладонями по моей голой коже или утыкаясь мне в шею.

Ласка их принятия омыла меня, и я улыбнулась, купаясь в чувстве принадлежности. Даже здесь, в этой чертовой дыре, которую они называли тюрьмой Даркмор, они не могли искоренить преданность Волчьей стаи или любовь, которую мы разделяли друг к другу.

— Я предлагаю себя в качестве твоей Беты, Альфа, — сказала Амира, пробираясь ко мне сквозь толпу обнаженных тел. — По традиции.

Она была права. Когда новый Волк претендовал на место в стае, по традиции, он выбирал предыдущего Альфу в качестве Беты, если тот был готов отбросить свое разочарование от понижения. Но я не была обычной Альфой, и мне нравилось устанавливать свои собственные правила.

— Спасибо за предложение, но я предпочитаю выбирать иерархию моей стаи, основываясь на вещах более важных, чем традиции.

Амира ощетинилась, и я не пропустила пламя гнева, вспыхнувшее в ее взгляде.

— Мы побежим вместе! — позвала я, поворачиваясь, чтобы оглядеть всех Волков, которые теперь были под моим командованием. — И я назначу новые посты в стае, как только пойму, как нам лучше работать сообща.

Моя стая завыла, прижимая ладони ко рту и по моей команде они превратились в Волков. Они возбуждено подпрыгивали и тявкали от только что произошедшей перемены. Отворачиваясь от искаженного выражения лица Амиры и превращаясь, я не могла сдержать улыбки.

Далекий вой привлек мое внимание, и мои уши дернулись, когда я снова узнала Итана. Похоже, он направлялся в нашу сторону, но я все еще не собиралась танцевать с ним в моей Волчьей форме.

С воем я повернулась и бросилась прочь с поляны, устремляясь в джунгли со стаей за моей спиной.

Рыжевато-коричневый Волк бежал чуть позади меня, и, когда он поравнялся с моим шагом, я повернулась к нему с возбужденным лаем, его глаза пылали. Мой дух воззвал к нему, напоминая мне о доме. О моей семье. И я была почти уверена, что уже знаю, кого выберу в качестве Беты.

Но, прежде чем вникать в политику иерархии стаи, я намеревалась пробежаться по всем ландшафтам, которые размещались под куполом.

Вырываясь из-за деревьев на песчаные дюны, я задрала голову к небу и увидела луну над крышей купола, высоко, высоко над нами.

Вой эхом отразился от моих губ и заставил мою душу болеть при мысли о доме. Но я не могла позволить себе зацикливаться на этом. Пока что это было моим домом. И скоро я все равно вернусь туда, где мне место.

Мы бежали и бежали столько, сколько могли, пока на золотых часах, выведенных на крышу купола, не начали отсчитываться последние пятнадцать минут. Наконец я привела мою стаю обратно в главное здание, откуда мы спустимся обратно в безопасность тюрьмы, и Подавитель Ордена снова запрет моего Волка до следующего раза.

Я остановилась чтобы подарить себе последнее мгновение под луной, и моя стая пронеслась мимо меня в здание, чтобы одеться.

После пробежки я чувствовала, как мои магические резервы наполняются силой, но благодаря ограничивающим магию наручникам, которые все еще были застегнуты на моих передних лапах, я не могла использовать ни капли.

Со вздохом и всего несколькими минутами в запасе, я рысью понеслась в огромное здание, где находились лифты, и направилась к шкафчику с одеждой.

Когда я вошла в комнату, Роари подпирал стену в ожидании меня. Он дразнящее ухмыльнулся, давая мне понять, что не держит зла за то, что я его кинула. Я закатила глаза в ответ, чтобы сказать, что я тоже не в обиде, и он направился вниз на лифте, не дожидаясь, пока я оденусь.

Большинство других заключенных уже спустились вниз, но, когда я превратилась обратно в форму фейри, Итан направился ко мне сквозь небольшую толпу, что все еще оставалась в здании. Он уже оделся и снова завязал комбинезон на талии, оставив татуированные руки обнаженными, на радость моим глазам.

— Я искал тебя, — приближаясь, прорычал он.

Я бросила ему невинный взгляд, когда около десяти человек из моей стаи сомкнули ряды позади меня.

— Я должна быть польщена? — подразнила я его, натягивая одежду, пока его взгляд блуждал по моему телу.

— Ты должна мне драку, — прорычал он. Все мои Волки зарычали в ответ, сверля его взглядами и двигаясь вперед, словно готовясь броситься на мою защиту.

— И ты ее получишь, — непринужденно согласилась я, вытаскивая волосы из-под воротника комбинезона. — Когда я буду готова.

Я повернулась, чтобы уйти, но он бросился на меня, хватая меня за руку.

Мои Волки бросились вперед, чтобы защитить меня, но я отмахнулась от них, повернувшись, чтобы посмотреть в голубые глаза Итана.

— Теперь я возглавляю стаю Оскура, — сказала я низким голосом, когда он отказался меня отпустить. — И, если ты бросишь мне вызов, это будет означать войну. Это то, чего ты хочешь с минутой кислорода на часах?

Итан оскалил зубы, бросая взгляд на таймер на стене, который показывал сорок секунд. Два лифта были открыты, чтобы вывезти последних заключенных, и только мы оставались позади. Мои Волки по моему сигналу отступили в один из них.

— Это еще не конец, — пообещал Итан, его глаза горели от ярости.

Я потянулась, чтобы убрать его руку со своей, но вместо того, чтобы заставить его отпустить меня, я провела пальцами по тыльной стороне его руки и предплечью. Я подалась вперед так, что наши губы оказались на расстоянии едва ли сантиметра друг от друга, и в его взгляде промелькнула неуверенность, пока он пытался разгадать мои мотивы.

— Нет, не конец, — выдохнула я, прежде чем отступить назад и присоединиться к моим Волкам в лифте.

Он наблюдал за тем, как я ухожу, прежде чем повернуться и направиться к другому лифту с рыком разочарования.

Когда двери начали закрываться, взгляд Итана остановился на мне, и я улыбнулась ему как раз перед тем, он скрылся из вида.

Всего второй день моего пребывания в этом месте, а мои планы уже начинали складываться.

Подавитель Ордена выскользнул из вентиляционных отверстий, и мой Волк снова оказался в цепях, вызывая мой разочарованный вздох.

Осталось недолго, Джером, я закончу эту работу в рекордное время и вернусь за оплатой раньше, чем ты успеешь соскучиться.

Я наблюдал за Двенадцать из угла столовой, впитывая каждую деталь ее поведения. Когда я участвовал в охоте, мне нравилось хорошо знать добычу, чтобы погоня была еще слаще. Я давал им возможность дышать, бежать, надеяться. И только когда они думали, что им удалось скрыться, я набрасывался.

Я следил за Розали Оскура как ястреб с момента ее прибытия. Не то чтобы она знала об этом. Обычно я не обращал особого внимания на прикрепленных ко мне заключенных, не считая того, чтобы держать их под контролем, но в случае с ней я был рад выполнить приказы Начальницы Пайк. Поэтому я собирался выждать время, узнать врага получше, пока не увижу бреши в ее броне и не пойму, куда бить. Очевидно, она не понимала, насколько велика моя власть над ней. Я решал ее судьбу здесь. Как только она начнет исправительный процесс, она вскоре поймет свою ошибку. Чем больше она позволяла мне видеть, тем больше я мог использовать, когда дело доходило до создания ее программы.

На данный момент я хотел завлечь ее в ложное чувство безопасности, чтобы она усвоила привычки тюрьмы, нашла свое естественное место в иерархии. Мое вмешательство только замедлило бы этот процесс, и это был лучший способ выяснить, с чем я имел дело.

Вопреки моей первоначальной оценке вздорного маленького Оборотня, она оказалась серьезным претендентом на доминирование в ее блоке. Если бы не ее сосед, Шестьдесят Девять, высокомерный ублюдок, Лев Роари Найт, она, вероятно, уже заняла бы место Альфы блока. Вместо этого, похоже, они подружились. Хотя, это слово было здесь полным дерьмом. Союзники были наиболее прочным вариантом. Я видел, как при необходимости, друзья продавали друг друга дешевле пачки сигарет. Как и в остальном мире, фейри были эгоистичными существами, жадными до власти. Но в Даркморе это усиливалось в десятки раз, превращая фейри в подхалимов и стукачей. И если новые щенки быстро не понимали, что «благородный путь фейри» ни черта здесь не значил, они оказывались с заточенным концом зубной щетки между ребер, не успев даже сплюнуть и прополоскать.

Я провел детство, наблюдая за самыми темными сторонами природы фейри. Я жил под крышей человека, который знал, как кормить сладкой ложью нежеланных детей, которых он так любезно приютил. Человека, который притворялся отцом. Он так хорошо притворялся, что я находился под его чарами в течение многих лет. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он был таким же, как и все остальные фейри в мире: кровожадным и жаждущим власти. Но он преподал мне один бесценный урок, который я пронес с собой через всю жизнь — в этом мире нельзя доверять никому, а уж тем более самым близким.

Двенадцать смеялась над тем, что говорил Шестьдесят Девять, выражение ее лица было игривым и беззаботным. Оборотни Оскура сгрудились вокруг нее, но всякий раз, когда они подходили слишком близко, она снова их отгоняла. Она уделяла Роари все свое внимание, а он плясал под ее дудку, надувая грудь и изображая из себя большого мужчину. Я знал ее игру. Я видел ее тысячу раз в Даркморе, хотя, возможно, не так ловко разыгранную, как сейчас. Вместо того, чтобы сделать из своего самого большого конкурента в камере соперника, она вила из него веревки. Она, вероятно, не станет трахать его, пока он не упадет на колени, умоляя об этом, а к тому времени будет слишком поздно, чтобы он понял, что она разыграла его как дурака.

Если не можете победить врага физически, тогда вторгнитесь в его ментальную среду и разрушьте его оборону кирпичик за кирпичиком.

Жизнь научила меня этому. И она явно научила Двенадцать тому же. Итак, она могла флиртовать и очаровывать умы своих самых больших конкурентов, но она забывала об одной жизненно важной детали в ее маленьком плане. Обо мне.

У меня была власть держать ее в яме, пока она не отчается настолько, что пообещает сделать все, что я захочу. Я мог разрушать каждый слой защиты, который она возводила вокруг себя, пока она не начнет сомневаться в своем рассудке. Да, Розали Оскура была умна. Но недостаточно, чтобы понять, что каждое ее мельчайшее движение отслеживалось, подмечалось и анализировалось. И после нескольких дней, когда я дал ей возможность отдышаться и почувствовать себя уверенно на новом месте, пришло время для моего первого шага. Напоминание о том, кто здесь на самом деле босс.

Я ждал, пока закончится завтрак и заключенных выведут из столовой. Большинство из них были разделены группами охранников на выходе и отправлены на свои рабочие места на день. Не всем здесь повезло иметь работу. Только новеньким и воспитанным щенкам предоставлялась такая возможность. Если ты вел себя как наглый ублюдок, то тебя понижали до самой дерьмовой работы. В буквальном смысле. Чистка туалетов в блоке камер вручную была одной из самых простых заданий. Но если вы были совершенно бесполезным мудаком, то вам отказывали в работе вообще. А это означало, что вы не зарабатывали ни одного жетона в час, как остальные в вашем блоке. А поскольку комиссар принимал только жетоны и не обращал внимания на то, чего ты стоишь за пределами этих стен, в результате тебе приходилось терпеть самую пустую камеру, самый пустой желудок и отсутствие всех привилегий.

Я двинулся за толпой, пока Двенадцать шла вместе с Шестьдесят Девятым к выходу.

— Эй, посмотрю получится ли найти тебе работу? — Шестьдесят Девять пробормотал ей. — Мы ремонтируем старый блок. Строительство и отделка — довольно милая работа.

— Это было бы… — начала Двенадцать, и я схватил ее за руку, дергая ее на шаг назад.

Она удивленно повернулась ко мне, и на моих губах заиграла жестокая улыбка. Лев ошивался рядом, как дурной запах, и я оскалил клыки.

— Какие-то проблемы, Шестьдесят Девять? — предупреждающе рыкнул я.

Он хмуро посмотрел на Розали, затем покачал головой и продолжил идти.

— Сегодня ты на девятом уровне, — сказал я ей, и мое сердце забилось сильнее в предвкушении.

— Это изоляция, — вздохнула она, и я прищурил на нее глаза.

— Кто тебе это сказал? — прорычал я.

— Офицер Лайл, — сказала она, пожав плечами, затем поймала меня за рукав и потянула вперед. — Ну же, чего мы ждем?

Из моего горла вырвалось рычание, и я схватил ее за воротник, отрывая ее руки от моего рукава.

— Еще раз тронешь офицера таким образом, и я оставлю на тебе синяки как напоминание о правилах.

Я положил свободную руку на дубинку, и ее глаза опустились вниз, а в взгляде появился упрямый огонек, который говорил о том, что она испытывала искушение прикоснуться ко мне еще раз из чистого желания пощекотать нервы. Многое потребуется, чтобы сломить ее. Но я знал, как быть терпеливым. Я и раньше подстерегал добычу, прячась в темноте, и, как и все те, кто был до нее, она не заметит моего приближения.

Я толкнул ее вперед, и она споткнулась, едва не потеряв равновесие, из ее горла вырвался рык. Я протолкнул ее сквозь толпу, вывел на лестничную площадку и направил вниз. Заключенные расходились по коридорам вокруг нас с группами охранников, пока мы продолжали спускаться. Никто больше не работал ниже седьмого уровня, поэтому, когда мы до него дошли, мы остались одни.

Двенадцать оглядывалась вокруг, впитывая каждую деталь серых стен, пока я наблюдал за каждой ее деталью.

Я вышел вперед, когда мы подошли к тяжелой красной металлической двери, ведущей в изоляцию, и протянул свой пропуск к сканеру, прежде чем приложить к нему ладонь и позволить ему зарегистрировать мою магическую подпись. Раздалось тяжелое жужжание, и дверь с лязгом открылась.

Я распахнул ее для Двенадцать, с ухмылкой глядя ей в глаза, когда она прошла мимо меня в слабо освещенный коридор, полный таких же тяжелых дверей, как и эта.

Я последовал за ней, заметив тележку уборщика в дальнем конце, где я предварительно сказал ему ее оставить.

— Ты вымоешь каждый сантиметр этого пола, — приказал я, направляя ее к тележке, где ее ждали швабра и ведро.

Она подошла к ней, покачивая бедрами без единого слова в ответ, и взяла швабру.

Я преследовал ее с тьмой, мерцающей в моей душе, выхватывая швабру из ее хватки и переламывая деревянную рукоятку через колено.

— Будешь делать это руками, — прорычал я, указывая острым концом сломанной швабры на щетку, лежащую на тележке.

Двенадцать стиснула челюсть, в ней снова вспыхнуло упрямство.

— СЕЙЧАС ЖЕ! — прорычал я ей прямо в ухо, и она с рычанием выхватила щетку, схватила ведро и опустилась передо мной на колени.

Сладкое удовлетворение охватило меня, когда она начала драить пол, ее челюсть сжалась от ярости.

Я опустился на корточки, подставив острый конец швабры под ее подбородок и заставив посмотреть на меня.

— Хочешь что-то сказать, Двенадцать?

— Нет, — просто ответила она.

Я ударил шваброй по земле, заставляя ее вздрогнуть.

— Что нет?!

Она долго смотрела на меня, в ее взгляде горело упрямство. Затем она насмешливо фыркнула, опустив голову.

— Нет, офицер Кейн.

— Хорошо, — я поднялся на ноги, проходя мимо ряда дверей справа от меня, пока Двенадцать приступала к уборке. Остановившись у шестой камеры, я подошел к люку, повернул замок и открыл его. Я вгляделся в темное пространство, мое Вампирское зрение обострилось, охотясь за куском дерьма Инкубом, который там обитал.

Мое сердце забилось сильнее, когда я не заметил его внутри, и я ударил рукояткой швабры по металлической двери с громким стуком.

— Заключенный Восемьдесят Восемь! — прорычал я.

Я как раз собирался послать сигнал тревоги, когда он выскочил из-за двери, ухмыляясь от уха до уха, как гребаный Чеширский Кот²⁷. Он был здоровенным ублюдком с темной кожей и глазами, что обещали убийство за километр. Эти глаза противоречили безумной улыбке на его лице. Все остальные охранники в этом месте либо велись на его слащавые слова, либо думали что он с приветом. Я знал лучше. Этот парень был самым опасным ублюдком во всей тюрьме Даркмор. А кровавый след, который он оставил после себя, говорил мне о трех вещах: он был умен, расчетлив и его нельзя было недооценивать.

— Думал я слинял? — глубоко рассмеялся он, приблизив лицо вплотную к щели. — Куда бы я отправился, офицер? На луну?

Я усмехнулся.

— Чертов сумасшедший мудак, — пробормотал я, потянувшись к люку, чтобы снова закрыть его.

— Нет, подожди! — потребовал он, и я приостановился, когда его взгляд упал на Двенадцать. Волосы скрывали ее лицо, но что-то подсказывало мне, что она подглядывала. Я позволил Восемьдесят Восьмому увидеть ее, потому что знал, что это само по себе было пыткой. Инкубам нужен секс для подпитки их магии, а этот унылый ублюдок пробыл в яме так долго, что его Орден, без сомнения, жаждал этого на базовом уровне, что делало его еще более сумасшедшим.

— Что за девчонка? — Восемьдесят Восьмой начал издавать звуки поцелуев, пытаясь привлечь ее внимание, как будто она была кошкой, и я ухмыльнулся, когда она даже не подняла голову. — Эй, котенок, иди сюда.

— Новенькая, — сказал я ему. — Только обработал ее на этой неделе. Прибыла голая и дикая, — поддразнил я его, и он застонал.

— Эй, посмотри на меня! — рявкнул он на нее, в досаде хлопая ладонью по двери.

Я холодно рассмеялся и потянулся к люку.

— Мечтай, заключенный. У этой стальная воля.

Я захлопнул люк, и чувство силы пробежало через меня, питая мои самые основные инстинкты фейри.

— Так ты заметил, что меня нельзя сломить? — легкомысленно спросила Двенадцать, поднимая голову, и ее волосы рассыпались по плечам.

Я двинулся вперед, погружая ее в мою тень. Складывая руки на груди, я посмотрел на нее сверху вниз.

— Знаешь, что может сломить сталь, Двенадцать? — я поднял одну руку, позволяя пламени замерцать между пальцами. — Огонь.

Ее глаза сузились, и она открыла рот, чтобы ответить и, скорее всего, заработать дубинкой по ногам, когда дверь в конце коридора распахнулась.

Джек Гастингс вбежал, его ключ-карточка выпала из рук и полетела по полу. Я остановил ее ботинком и с рычанием поднял с пола.

— Что? — прошипел я.

— Драка на шестом, — задыхался он. — Не могу взять их под контроль.

Я закатил глаза, приближаясь к нему в непринужденном темпе и направил его обратно к двери.

— Ты ведь фейри, не так ли? — огрызнулся я. — Используй магию, которой тебя научили в твоей модной академии. Или мамины и папины деньги были потрачены впустую?

Я вытолкнул его за дверь и оглянулся на стоящую на коленях Розали.

— Я запираю тебя здесь, Двенадцать. К моему возвращению пол должен сверкать.

— Так точно, Капитан Членоголовый, — непринужденно сказала она.

Я замер в дверях, и Джек попытался вытащить меня за собой, отчаянно пытаясь вернуться к драке.

— Что ты сказала? — спросил я Двенадцать смертоносным тоном, снимая дубинку с бедра и отводя ее в сторону, чтобы она удлинилась.

Она подняла подбородок, не говоря ни слова.

— Подождите, сэр! — позвал меня Джек, когда я с рычанием ярости кинулся обратно к Розали.

Она ждала нападения, и я наслаждался каждой секундой, когда я поймал ее за волосы, притянул к себе и ударил дубинкой по задней поверхности ее бедер.

Она зашипела от боли, прижимаясь ко мне, и я уловил запах крови под ее кожей, когда ее горло оказалось слишком близко к моему рту. Мои клыки удлинились и заострились, и голод заполнил меня так быстро, что сопротивляться было почти невозможно. В груди раздалось рычание, и я потерял ход мыслей, пламя желания лизало основание моего горла. Но у меня не было причин кусать ее, а камеры наблюдения были направлены в мою сторону. Начальница тюрьмы минимум привлечет меня к ответственности, а то и отстранит от работы. Я должен держать себя в руках, но, черт возьми, я не мог поверить, сколь соблазнительной она была.

Я толкнул ее на землю, и ее волосы рассыпались вокруг нее, когда она уперлась ладонями в землю. Я поднял ведро с водой, и она полилась ей на колени, омывая все вокруг. Я предупреждающе направил на нее дубинку, обнажив клыки.

— Еще раз проявишь неуважение ко мне, и тебе придется беспокоиться не только о синяках, — мой взгляд скользнул к опрокинутому ведру и пене, что плавала по воде на полу. — Убери это дерьмо.

Я повернулся и пошел за Джеком, адреналин бурлил в моих венах.

Блять, никогда в жизни я так сильно не хотел укусить девушку. В конце концов, мои зубы окажутся в ней. Мне просто нужно было выждать время. Тогда у нее будет реальная причина меня бояться.

Мое сердце бешено колотилось, пока я продолжала мыть пол, мои движения замедлялись, пока я прислушивалась к удалявшимся шагам офицеров Кейна и Гастингса.

Моя челюсть была крепко стиснута, и я сжимала щетку так сильно, что она впивалась в руку до боли. Офицеру Кейну чертовски повезло, что он ушел до того, как я вогнала эту щетку ему в задницу.

Я медленно выдохнула, успокаивая моего Волка, который кричал, чтобы я боролась. Но я не стану. Не напрямую. В моей ситуации я не могла победить. Но я уже давно поняла, как победить врага, имеющего надо мной власть. Я знала, как держать себя в руках и работать под неожиданным углом. К тому времени, когда я вырву ковер у него из-под ног, он действительно будет верить, что я сломлена. И в конце концов это станет его погибелью. Мой papà научил меня этому, как ничему другому.

Я была мокрой по пояс, и холодная вода пробирала меня до костей в ледяном коридоре. Я проклинала Кейна на фаэтанском, сидя на пятках. Он был так уверен, что сможет подчинить меня, но он был просто идиотом. Я не умела подчиняться. Если mamma и papà не смогли заставить меня подчиниться, когда я была еще щенком, то у одного голодного до власти засранца не было и шанса попасть снежком в задницу Дракона. Я выживала в руках чудовищ, пока моя тетя Бьянка не спасла меня, и они были настроены увидеть меня сломленной гораздо решительнее, чем Кейн. Шрамы были тому доказательством. Что было почти невозможно для фейри. Я могла исцелиться почти от всего, если использовать правильную магию. Но не от того, что сделал papà. След остался и внутри, и снаружи.

Я скрежетала зубами, думая о том, как Кейн на меня наезжал. Этого нельзя было так оставлять. Розали Оскура не была ничьей сучкой. Но у меня уже был план по изменению ситуации в мою пользу, и моя маленькая хитрость уже сработала.

Когда он схватил меня, я постаралась откинуть подбородок назад, обнажая горло и его истинное желание одновременно. Я видела его взгляд — голод и нужда. Он жаждал моей крови. Я была одной из самых могущественных фейри из мне известных, а кровь, наполненная магией, как моя, влекла Вампира, как песня Сирены. И это было все, что мне нужно было знать. Существовала простая формула по обретению контроля.

Первое — раскрыть их самое сокровенное желание. Второе — зажать его в кулак и использовать, чтобы приманить их ближе. Обещая, может быть, даже отдавая его время от времени, но никогда не теряя над ним контроль. Потому что все время, пока вы держите его в своих руках, вы держите в своих руках и их.

Итак, теперь я знала две вещи об офицере Кейне, которые я могла использовать для одержания победы. Он жаждал моей крови, и он был зависим от охоты.

Я могу легко с этим работать.

Он будет так увлечен тем, чтобы сделать меня его, что даже не поймет, что стал моим, пока не станет слишком поздно.

Когда прошло достаточно времени и я была точно уверена, что Кейн ушел, я отбросила щетку и оглядела пустой коридор, гадая, действительно ли мне так повезло.

Я пыталась придумать, как попасть сюда и взглянуть на изолятор, и уже было начала думать, что придется отправиться сюда своими силами. Этот вариант был намного лучше.

Позади меня раздался грохот, и я вздрогнула, оборачиваясь, мои глаза расширились, когда они упали на открытый люк в двери Сина. Должно быть, Кейн не закрепил его должным образом, когда закрывал, и я вдруг обнаружила, что смотрю в глаза человеку, которого пришла сюда освободить.

— Если бы я умолял звезды нарисовать мне портрет женщины, о которой я фантазировал, пока торчал здесь, то это была бы ты, — прорычал Син низким голосом, от которого у меня побежали мурашки. — Может быть, сиськи побольше… но мне нужно увидеть их, чтобы убедиться…

Я пренебрежительно фыркнула.

— Ты так долго был без сисек, что, наверное, возбудился бы, увидев сиськи Кейна, если бы он предложил просмотр.

— Мммм, скажи это еще раз, — умолял он голосом, роскошным, как бархат.

Я не могла разглядеть его через небольшое отверстие в двери, но его темный взгляд был прикован ко мне и заставлял мою кожу покалывать. Я поднялась на ноги и повернулась к нему лицом, откидывая волосы назад.

— Что именно? — спросила я.

— Сиськи, — ответил он таким чертовски сексуальным тоном, что у меня чуть не подкосились ноги.

Он был существом, чья природа соответствовала его имени. Грех. То, чем он был и чем мог стать. И каждое сахарное слово, вылетавшее из его уст, было одновременно обещанием и угрозой. Потому что, если не быть осторожным, существо, как он пережуёт вас и выплюнет кости.

— Что мне за это будет? — медленно спросила я, подыгрывая, в надежде привлечь его на мою сторону. Мне нужно было, чтобы он был на моей стороне, если я хотела вытащить его отсюда, и пока что он, казалось, достаточно хорошо со мной взаимодействовал.

— Я могу заставить девушку кончить, просто правильно произнеся ее имя, — промурлыкал Син. — Если я когда-нибудь выберусь отсюда, я дам тебе это и многое другое…

— Не очень заманчивое предложение, не думаешь? — дразнила я, откидывая длинные волосы на одно плечо, пока он с голодом наблюдал за моими движениями. — Ты застрял в камере, а я здесь на свободе…

Я бросила взгляд на камеру видеонаблюдения, которая находилась в самом дальнем конце коридора и следила за каждым моим шагом. Но я не делала ничего плохого. Меня оставили здесь одну, и разговор с Сином не выдал бы моих планов. Кроме того, в свое время я нарушила достаточно законов, чтобы знать практически все виды охранных устройств, а камеры, которые они использовали для наблюдения за нами, были простыми. У них даже не было аудиозаписи, так что они не смогут узнать, что я ему сказала.

— Я человек слова, — грубо ответил он.

— Человек с таким количеством лиц, как у тебя, может дать столько слов, сколько захочет, и некоторые оставить себе на свое усмотрение, — заметила я. Джером предупреждал меня о том, что у Сина были свободные отношения с правдой. Он никогда не лгал, но его слова всегда были окрашены той частью его психики, которая была за штурвалом в данный момент. То есть он мог рисовать картины словами и вести вас по любому ложному следу, прежде чем вернуться к сути дела. Но я не собиралась попадать в его ловушки.

Морщинки появились в уголках его глаз, и я была почти уверена, что он улыбался.

— Хочешь, чтобы я умолял? — спросил он.

— Мне не противна эта идея, — призналась я.

— Молю, — его тон был грубым не просто от желания. Это была потребность. Чистая и простая. И я была уверена, что смогу осуществить эту сделку.

— Я должна признаться, — сказала я ему, медленно шагая вперед и расстегивая несколько пуговиц комбинезона, чтобы показать ему больше моей белой майки.

Син застонал так, словно я исполнила первоклассное секс-шоу, а не просто расстегнула несколько пуговиц, и я прекратила свои движения, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от его камеры.

— Я пришла сюда ради тебя, — медленно сказала я, наблюдая за его лицом в поисках хоть какой-то реакции.

— Я тоже могу прийти для тебя, если хочешь? — предложил он заманчиво.

Я фыркнула от смеха.

— Не думаю, что дрочить на меня, пока я мою полы, будет самым здоровым способом начать деловые отношения, — пошутила я, и Син затих.

— Позволю себе не согласиться. Ты всегда такая мокрая или просто рада меня видеть? — спросил Син, окидывая взглядом мой промокший комбинезон.

— Почему у меня такое ощущение, что ты не воспринимаешь меня всерьез? — спросила я, сузив на него глаза.

— Потому что они держат меня здесь взаперти уже несколько недель, или месяцев… черт, иногда кажется, что лет. Я не знаю, как воспринимать тебя всерьез или даже как убедиться, что ты настоящая или плод моего воображения… — его глаза внимательно изучали меня, словно он действительно пытался понять, существую ли я вообще, и я вздохнула. Я знала, что долгое пребывание в яме не пошло ему на пользу, но я начинала думать, не сошел ли он с ума. А это было бы нехорошо. Совсем нехорошо. Он был мне нужен, если я собиралась осуществить свой план побега. И что еще хуже, моя внешняя помощь зависела от того, выполню ли я свою часть сделки. А именно: вытащить Сина Уайлдера из тюрьмы Даркмор и передать его в руки человека, который подрядился помочь ему бежать. Если я не выполню свою часть сделки, Джером без колебаний меня прикончит.

Прежде чем я могла передумать, я пересекла коридор и подошла прямо к двери Сина. Его глаза голодно расширились при моем приближении, но он не двинулся с места, словно думая, что я исчезну, стоит ему только моргнуть.

— Я настоящая, — яростно прорычала я, протягивая руку, чтобы коснуться его щеки в доказательство.

Син задохнулся, когда моя ладонь прижалась к его лицу. Его рука мгновенно накрыла мою, и он наполовину протащил мою руку через люк.

Я споткнулась и сделала шаг вперед, ударяясь грудью о дверь, а мое сердце подпрыгнуло от неожиданности. Я проклинала его, собираясь вырвать руку назад, но, когда я заглянула в люк и увидела прямоугольник пространства, в котором он застрял на несколько месяцев, я не смогла заставить себя этого сделать. Он был там совсем один. И я знала, каково это, даже если изо всех сил старалась не вспоминать.

Син застонал так, будто это выходило за рамки сексуального желания, он нуждался в этом. Он нуждался в реальном контакте с кем-то так же, как я нуждалась в пробежках под луной. Это была часть него, та, которая умирала от голода, пока он был оставлен гнить в этой клетке.

Я согнула пальцы, проводя ими по бороде, обрамляющей его челюсть, и дрожь пробежала по его коже от простого прикосновения, словно это была самая любящая ласка в мире.

— Меня послали вытащить тебя отсюда, — выдохнула я, глядя на него, пока его вторая рука переместилась, чтобы схватить мое запястье, а его пальцы скользнули под рукав моего комбинезона и заплясали на моей коже, словно он просто не мог насытиться ею.

Я сглотнула комок в горле, наблюдая за ним. Он был огромным, достаточно большим, чтобы быть Драконом, его тело было покрыто мускулами, а темная кожа — татуировками. Его черные волосы были взъерошены, как и борода, и я подумала, что стрижка должно быть была не самым легким делом, когда ты застрял в одиночной камере. Но неухоженный вид его волос только привлекал мое внимание к волевым чертам его лица и свету в его глазах. Как жителю изолятора, ему выдали пару серых брюк и черную майку вместо оранжевых комбинезонов, к которым я слишком привыкла, и разница была ошеломляющей. Он казался инопланетным существом, настолько отделенным от всех нас, что он даже сам не знал, кто он такой.

— Меня нанял твой друг, — надавила я, сохраняя тихий голос на случай, если кто-то из других обитателей изолятора сможет нас услышать, хотя я сомневалась, что это было возможно с теми тяжелыми дверями.

Син долго смотрел на меня, но я не могла понять, значило ли это для него хоть что-нибудь. Джером сказал, что они были близки, как братья, но покерфейс Сина был высшего класса. В его глазах не промелькнуло ни капли узнавания. С таким же успехом я могла говорить о погоде, вместо парня, готового расстаться с небольшим состоянием, чтобы вызволить его задницу из тюрьмы.

— Я никогда не буду свободен, пташка, — пробормотал он в конце концов тем глубоким тоном, который едва не лишал меня рассудка.

В Сине Уайлдере было что-то неоспоримо притягательное, возможно, это пробивался его Орден, а может быть, это был просто он сам.

— Позволю себе не согласиться, — ответила я, возвращая его собственные слова. — Я известна тем, что получаю то, что хочу.

Глаза Сина голодно вспыхнули, и он переместился ко мне, продолжая водить пальцами взад-вперед по коже моей руки, пристально глядя на меня.

— И чего же ты хочешь? — спросил он. — Я могу дать тебе это… мог бы дать, если бы не застрял в форме фейри. Я мог бы стать всем, чего ты желаешь, любым воплощением.

— Как это работает? — спросила я низким голосом, потому что большая часть моего плана зависела от надежды, которую я питала относительно способностей его Ордена, но Инкубы были достаточно редки, поэтому было трудно найти четкие ответы на мои вопросы.

— Одним прикосновением я могу узнать твои самые сокровенные желания, твои самые темные фантазии и воплотить их в жизнь…

— Ага, это здорово и все такое, — пренебрежительно сказала я, и он удивленно поднял бровь. — Но меня больше интересует, можешь ли ты выбирать, какую форму принять?

— Почему?

— Любопытство, — невинно ответила я, снова проводя пальцами по его щеке и вырывая стон с его губ. — Можешь ли ты стать мной, например?

— Ты — моя самая грязная фантазия, так что я уверен, что справлюсь, — поддразнил он, и я прикусила губу, чтобы сдержать улыбку. — Хотя есть несколько анатомических зон, которые не очень-то изменишь…

— Значит, ты будешь выглядеть как я, но у тебя все равно будет член? — спросила я, сдерживая смех.

— Большой, — ответил он с лукавой улыбкой.

В этот раз я действительно рассмеялась, и он резко подался вперед, освобождая хватку на моей руке, чтобы прижаться лицом к щели в двери.

Я удивленно отступила назад, прижимая руку к груди, так как ее продолжало покалывать от воспоминаний о его плоти на моей.

— Черт, как давно я не слышал, чтобы девушка так смеялась, — простонал он.

— Я собираюсь вытащить тебя отсюда, — повторила я уверенно, чтобы заставить его понять, потому что казалось, что он совсем не воспринимал важные части нашего разговора.

— Поцелуй меня, — потребовал Син, его глаза загорелись нуждой.

— Разве ты не собираешься сначала угостить меня ужином? — поддразнила я.

Син зарычал, внезапно оттолкнувшись от люка так, что я больше не могла его видеть. Его шаги стучали по твердому полу камеры, и я наклонила голову, чтобы посмотреть, что он делает.

Он несколько раз прошелся взад-вперед, перебирая пальцами грязные волосы, затем опустился на пол прямо под люком, прижавшись спиной к двери.

Я прикусила губу, потеряв его из виду, но звук его низкого голоса снова привлек меня ближе, и я попыталась разобрать, что он говорит. Но он не говорил, он пел.

— Тик-так, тик-так, тик-так, мышка пробежала по часам²⁸…

— Что ты делаешь? — спросила я, приближаясь к люку, пытаясь его разглядеть.

— Мышка упала… — Син хлопнул руками по металлической двери, и она громко зазвенела, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

— Син? — надавила я, подходя к двери, обхватывая пальцами край люка, и наклоняя голову, чтобы попытаться его увидеть.

Он просто продолжал петь, полностью игнорируя меня, и низкий рык прозвучал в основании моего горла.

— Син?

Он закончил свою песню и замолчал. Мое сердце нервно трепетало, пока я пыталась понять, что, черт возьми, он делал. Я навела о нем справки, прежде чем запереть себя здесь, но трудно получить много конкретной информации о человеке, который скрывался в тени, переходил из кожи в кожу и надевал столько масок, что невозможно сказать, кто такой настоящий Син.

Но мой работодатель дал мне досье с небольшой биографической информацией. Не много. Но, возможно, достаточно, чтобы заставить его ответить. Потому что если он не хотел отвечать на выбранное им имя, то я знала другое.

— Уитни? — спросила я, надеясь его растрясти.

Из его камеры раздалось низкое рычание, и Син появился так внезапно, что я не успела отпрыгнуть назад. Его рука высунулась из люка, и он схватил меня за горло.

Я пыталась вдохнуть, но его хватка была достаточно крепкой, чтобы перекрыть мне доступ воздуха, и когда он посмотрел на меня из своей клетки, единственное, что я могла видеть в его глазах был монстр, который заслужил свое место в этой камере.

Его взгляд был холодным, жестким и полным ярости. Я была полностью в его власти, и в тот момент я была уверена, что он собирается меня убить.

— Еще раз назовешь меня этим именем, и я раздавлю тебя в опилки, котенок. А теперь скажи мне, кто тебя послал, — прорычал я, крепче сжимая ее нежное горло в своей хватке, пока она вцепилась когтями в мою руку.

Как бы ни была она прекрасна, для меня не имело значения, сверну ли я шею лебедю или ворону. Если она была моим врагом, ее смерть уже была предрешена.

— Это был Танос? — потребовал я. Этот ублюдок имел на меня виды, как и тысячи других засранцев. — Хиггс? Амели Фоллс? Годфри? — Гребаный Годфри. Держу пари, это был он.

Она попыталась что-то прохрипеть в ответ, и я был вынужден отпустить ее. Ее глаза яростно сверкали, что только усиливало ее соблазнительность. Черт, почему она выглядела такой сексуальной на пороге смерти?

— Меня послал Джером, — задыхалась она. — И он не хочет твоей смерти, он хочет тебя освободить, idiota²⁹. Как я и говорила до того, как ты попытался, блять, меня убить.

— Да успокойся ты, котенок. Если бы я пытался тебя убить, ты бы уже не дышала.

Я повернулся к ней спиной и начал вышагивать.

Ее слова вонзились в мой мозг, как семена, прорастая маленькими ростками, и вызывая кучу эмоций. Волнение, надежду, беспокойство, недоверие.

Если Джером действительно послал ее, тогда, возможно, я мог ей верить. Он был единственным человеком во всем мире, которого я когда-либо называл другом. Парень, который прошел со мной через систему, когда мы были подростками. Он был мне как брат. Мы были нежеланными детьми в приемной семье Холлоу Райз. Порядочные члены общества не брали к себе проблемных мальчишек, которые знали местных копов по именам. Они забирали милых, невинных девочек и нежных мальчиков, которые предлагали объятия и улыбки в обмен на любовь.

Я никогда и никого не подкупал, чтобы меня любили. У меня было слишком много гордости, а волновало меня это слишком мало. Но из тех мрачных лет я вынес одну хорошую вещь. Мы с Джеромом образовали неразрывную связь. Он всегда был более симпатичным из нас. Из тех, кто мог продать воду рыбе. Я всегда знал, что он займется бизнесом, но так получилось, что он стал одним из самых влиятельных боссов мафии в нашем родном городе, Иперии. Он давал мне работу годами, используя мои особые, безжалостные таланты для устранения врагов. Это меня вполне устраивало. Я мог жить одинокой жизнью, как и хотел, и получать деньги за то, что я чертов убийца, которым мне всегда было суждено стать.

Так что, если Джером пытался вытащить меня отсюда, я должен был доверять его суждению о посланной им кавалерии. Но была ли эта девушка действительно способна вытащить меня из самого охраняемого учреждения во всей Солярии? Она весила, наверное, килограммов пятьдесят и выглядела в точности как моя последняя влажная мечта. Но как бы сильно мой член ни хотел узнать ее получше, это не означало, что я мог ей доверять. Насколько я знал, она могла работать на одного из моих врагов. Но кто бы стал так напрягаться, чтобы вытащить меня отсюда только для того, чтобы перерезать мне горло? Занятие довольно бессмысленное, учитывая масштабы поставленной задачи.

Я снова повернулся, чтобы заглянуть в люк, откуда она смотрела на меня ровным взглядом. Красные следы от пальцев на ее шее вызвали во мне каплю страстного желания их слизать.

— Что делает тебя достаточно хорошей для работы? Не пойми меня неправильно, я видел монстров и в меньших упаковках, хотя, возможно, и не таких красивых. Я предполагаю, что в твоих пышных сиськах живет инферно хитрости, так что, может, просветишь меня?

Ее кулак пролетел сквозь люк и попал мне в нос. Я попятился назад, из моих губ хлынул поток проклятий, а в кости вспыхнула боль. Нос не был сломан, но такой удар говорил о том, что она знала, как его сломать. Так что, думаю, я отделался легким испугом.

— Вот что ты получаешь за удушение, — прошипела она, и из моего горла вырвался маниакальный смех.

Дикая, вот кем она была. Но я был более диким. По имени и по природе.

Я потер переносицу и попятился назад к ней, криво улыбаясь уголками губ.

— Скажи мне, что ты трахаешься так же грубо, как дерешься, — промурлыкал я, и ее взгляд потемнел. О, пожалуйста, звезды, пусть это будет правдой.

Она встала на цыпочки, чтобы смотреть прямо в люк; если она и боялась меня, то она этого не показывала. Это делало ее идиоткой или равной по силе, и я ставил на последнее.

— Меня наняли, чтобы вытащить тебя отсюда. О любой части моих планов, которая касается тебя, я расскажу, когда буду готова. Это просто вежливость, что я говорю тебе о них сейчас. Так что ты можешь либо принять хорошую судьбу, которую тебе преподносят звезды, либо проигнорировать ее, и я все равно вытащу тебя отсюда и получу мою оплату.

— Хммм, — раздалось у меня в груди. — Нет, тебе нужны не только деньги.

В ее глазах я увидел нечто, что отражало мою собственную душу. Потребность быть замеченным. Она делала это не только ради денег, но и ради славы тоже. И мне было знакомо это чувство. Я убивал как художник, оставляя стены, окрашенные в красный цвет, как Пикассо, подвешивая своих жертв и отрезая от них куски, как Ван Гог, и топя людей в ванне с кока-колой — ладно, последнее было делом моих рук. Но дело в том, что мне нравилось оставлять свой след, я хотел, чтобы люди говорили о величайшем из ныне живущих убийц. Син Уайлдер был злодеем, который напоминал плохим фейри запирать окна и двери перед сном. И эта милая крошка хотела, чтобы ее имя тоже было на свету.

— Не думай, что знаешь, что мне нужно, — мрачно сказала она.

— Тогда оставлю размышления при себе, — задумчиво ответил я, но был уверен, что разгадал ее.

— У меня есть кое-что, что может подсластить пилюлю. Нам не обязательно быть врагами, — она потянулась к комбинезону, и мои брови поднялись в надежде, и я задался вопросом, не взгляну ли я мельком на сиськи в обмен на мое время. Она достала одним звездам-известно-откуда, то, что было, пожалуй, лучше сисек. И я не говорю об этом легкомысленно. Запечатанный белый пластиковой стаканчик.

— Что это? — потребовал я низким голосом, внезапно став серьезным, как гребаный сердечный приступ.

— Пудинг, — сказала она просто, как будто это ничего не значило. Но это значило все.

Всееееееее.

— Пудинг. Какого. Вкуса? — процедил я сквозь зубы, теряя рассудок. Я жил на черством хлебе и без масла — не лизнуть, не попробовать. Этот пудинг был оргазмом в стаканчике. Но только если он был шоколадным. Во имя луны, пусть это будет шоколадный.

— Шоколадный, — сказала она, и я потянулся за ним, просунув всю руку в люк.

Она вышла из зоны досягаемости, и я отдернул руку со звуком, похожим на то, если бы кто-то пнул собаку.

— Дразнишь, — прошипел я.

— Я отдам его тебе, если ты скажешь мне одну вещь, — легко сказала она, размахивая стаканчиком, чтобы меня поддразнить.

— Что? — зарычал я, размышляя, могу ли выбить дверь в стиле Халка и пойти за пудингом. Но, честно говоря, если бы я выбрался наружу, пудинг был бы вторым в списке того, что я хотел бы съесть.

— Почему тебя посадили в изолятор? Мне нужен способ вытащить тебя отсюда.

Я рассмеялся.

— Удачи тебе, котенок. Я выпотрошил одного парня, чтобы заработать себе место, а потом какой-то мелкий стукач продал меня охранникам.

Я повернулся и сплюнул на землю позади себя, потому что, если я когда-нибудь узнаю, кто был этим стукачом, его внутренности станут его наружностями быстрее, чем Вампир сможет отлить.

— Хм, — она прижала стаканчик ко рту, и мой член дернулся от желания. Представляла ли она, что сейчас со мной делает? — Значит, никто из охранников на самом деле тебя не видел? Никаких камер видеонаблюдения?

— Я не гребаный идиот, котенок. Я не убиваю на камеру. То есть, я бы убивал, если бы за это не давали тюремный срок. У меня могло бы быть свое собственное телешоу. Вообще-то…

— Ты отвлекаешься, — оборвала она меня, и моя ухмылка стала шире.

— Поверь, мое внимание полностью приковано к тебе, — я позволил взгляду блуждать по ее изгибам, и к тому времени, как я вернулся к ее лицу, она закатила глаза. К черту мое бесполезное тело. Если бы у меня был доступ к способностям моего Ордена, она бы уже упала к моим ногам.

— Значит, кроме стукача, который тебя сдал, других доказательств того, что это сделал ты, не было? — спросила она.

— Ничего. Я спрятал оружие как профессионал. Оно, наверное, все еще в моей старой камере внутри задней ножки нижней койки. Я выдолбил ее, используя только монету и собственные ногти. Кстати, какой ублюдок забрал мою камеру? Это был Рэндал? Сука Рэндал…

— Ну, я не знаю, какая у тебя была камера, — сказала она с позабавленной улыбкой.

— Это легко запомнить. Номер один, — сказал я мурлыкая. — Блок А. Верхний этаж, очевидно.

— Значит, если я смогу достать орудие убийства и подложить его кому-нибудь другому… — она невинно пожала плечами, но что-то подсказывало мне, что этот одуванчик вовсе не был невинным. Это был такой одуванчик, который трахал чертополох и развлекался с ядовитым плющом.

— Ты в том же блоке? — спросил я.

— Нет, — она снова пожала плечами, и я издал гравийный смешок.

— Тогда удачи тебе в этом задании, медовый пирожок. В другие камеры ты попадешь только в том случае, если тебя переведут. А переведешься ты только если обратишься к Начальнице тюрьмы, а Начальница тюрьмы только…

— Тебе следует мыслить нестандартно, Син, — снова оборвала она меня, придвинувшись ближе. — Но, наверное, это трудно для тебя, когда ты заперт в коробке. Она постучала по двери, и я наклонил голову, мой взгляд упал на пудинг.

— Я дал тебе, что ты хочешь. Теперь дай мне мою награду, — я снова потянулся за пудингом, и на этот раз она охотно отдала его.

Я выхватил его, прижимая к груди как настоящий Голум³⁰. Мое.

Сексуальная улыбка завладела губами мисс Ответ-На-Все-Мои-Мечты, и она стала нравиться мне гораздо больше. Черт возьми, была одна вещь, в которой я нуждался больше, чем в этом чизкейке. То, ради чего я готов был отрезать конечность. Но мои цепкие пудинговые ручонки не выиграли мне бонусов. Так что мне оставалось быть полным придурком по этом поводу.

Она придвинулась ближе к люку, чтобы заглянуть внутрь, и я выпрямился, разглаживая выражение лица, и засовывая пудинг в карман треников. Сложив руки на груди, я поиграл мышцами.

— Я согласен сотрудничать и облегчить тебе все это дело, но только если ты дашь мне кое-что взамен.

— Что еще? Я только что дала тебе пудинг! — она нахмурилась, и я постучал пальцем по губам.

— Поцелуй меня, котенок. Освободи меня на несколько секунд своими яблочно-красными губами.

Мое горло сжалось, когда ее взгляд упал на мой рот, и я больше всего на свете пожелал использовать форму моего Ордена. Чего желала эта кошечка? Я бы дал ей ту марку кошачьей мяты, которая ей нужна. Но прямо здесь я мог быть только одним — самим собой. И это было недостаточно хорошо.

— Обещаешь, что будешь сотрудничать? — она изогнула бровь, придвинувшись еще ближе.

Юпитер, должно быть, был в моем гороскопе сегодня, потому что я был одним счастливым сукиным сыном.

Я заинтересованно кивнул, прижавшись всем телом к двери, подняв руки над головой и вцепившись ногтями в холодное железо. Мне нужно было тепло тела, вожделение и страсть. Я умру, если не получу их в ближайшее время.

Она наклонилась вперед, ее ресницы бросили тень на щеки, ее веки стали тяжелыми, а дыхание порхало над моим ртом. На вкус она была как сахар и надежда, и это еще до того, как ее рот оказался на моем. Мог поспорить, что вкус у нее был греховный. А если и нет, то я знал один хороший способ, как вложить грех в нее.

Я застонал от нужды, прижимаясь к двери. Мой член увеличился, балансируя на грани боли, когда я не дал ему места, отказываясь сдвинуться и на миллиметр. Я должен получить этот поцелуй. Отказаться сейчас от ее губ было бы для меня проклятием. В этот момент я не мог придумать, чего бы я хотел больше, чем просто прикосновения моего языка к ее, моей щетины к ее гладкой коже, тепла ее плоти на моей.

— Двенадцать! — голос офицера Кейна расколол воздух пополам, и ее с воплем оттащили от меня за волосы.

— Нет! — закричал я, выбросив руку через люк, пытаясь дотянуться до нее.

Дубинка Кейна ударила меня по предплечью, и я с ревом ярости отдернул руку обратно. Его оскаленное лицо появилось в поле зрения. Он потянулся к люку, и я потерял ее из виду.

— Подожди! — я бросился вперед как раз в тот момент, когда люк захлопнулся. Я хлопнул ладонью по двери еще раз, и еще, чистая ярость пронеслась по моему телу и захватила меня в свои объятия. — ВЕРНИ ЕЕ ОБРАТНО!

Шаги удалялись от меня, и паника зажгла мое сердце.

— Подожди — как тебя зовут?! Скажи свое имя!

— Розали Ос… ах! — её прервали, когда Кейн наказал её, и звук захлопнувшейся двери по коридору пронёсся по всему изолятору и отозвался в моём черепе.

Розали, Розали, Розали. Ос… Осмунд? Осел? О-Син-ты-делаешь-меня-такой-мокрой? Неважно. Ее имя — это все, что мне было нужно, и я перекатывал его на языке, повторяя снова и снова. Затем я опустился на колени на пол, достал из кармана пудинг и положил его перед собой.

— Маленькая искусительница, — промурлыкал я, медленно снимая с него крышку. И вот он стоял во всей красе. Коричневая шоколадная кашица покрывала его воздушную серединку до самых молочно-сладких глубин. Я впился зубами в нижнюю губу, засунул палец в стаканчик, окунул его в шоколад и застонал, когда его аромат донесся до меня.

— Ты будешь такой же вкусной, как этот пудинг, Розали? — размышлял я вслух, поднося палец к губам. Я слизал шоколад и похотливо застонал, подавшись вперед, чтобы заглянуть в его душу.

— Как только ты сюда вошел, у тебя не было ни единого шанса, пуд. Иди к папочке.

Я навалился на стаканчик и запустил в него язык, поглощая все сразу, как жадный ублюдок, которым я и был. Каждый кусочек был чудом, каждое движение языка — Священным Моментом. Я бы с радостью остался бы с этим пудингом на все времена. Вот только я съел его полностью. Он ушёл, не успев понять, что произошло.

Я перекатился на спину, поднес стаканчик ко рту и вылизал его дочиста.

— Прости, детка, я не умею играть по правилам. Земля тебе пухом, — я отбросил стаканчик в сторону, и он ударился о стену.

Кейн обрушится на Розали, как тонна кирпичей, когда он просмотрит камеры видеонаблюдения и поймет, что она дала мне пудинг. Утром меня тоже ожидает избиение. Возможно, он попросит новичка Гастингса засунуть палец мне в задницу, чтобы проверить, что в стаканчике ничего не было спрятано.

Стоило.

Того.

И, честно говоря, мне нужен был контакт фейри к фейри. Так что если офицеру Гастингсу нужно было поиграть с моей задницей, то я раздвину и нагнусь, как шлюха с кучей денег в кармане. Быть Инкубом не всегда приятно, но, когда ты был самым известным убийцей в Солярии, люди, как правило, не осуждали.

Я стояла перед закрытой дверью, а офицер Гастингс наблюдал за мной с противоположной стороны коридора с подозрением в глазах и нахмуренными бровями.

В настоящее время Кейн просматривал записи с камер наблюдения о моем взаимодействии с Сином, пока я ждала новостей о моем наказании. Хотя то, что меня вытащили из изолятора за волосы, показалось мне достаточным наказанием, особенно учитывая то, как сильно теперь болела кожа головы.

В коридоре было холодно. На самом деле во всей этой чертовой тюрьме было холодно. Все, гребаное, время. А поскольку мой комбинезон все еще был мокрым ниже пояса благодаря Офицеру Говнюку, я почти дрожала.

Я бросила взгляд на Гастингса, прикидывая не готов ли мой маленький хорист перейти на следующий уровень.

Есть только один способ проверить…

Я обхватила себя руками и посмотрела вниз на ноги, мои волосы упали вперед, закрывая лицо.

Спустя еще несколько мгновений я позволила себе задрожать. Черт, ради достоверности я даже решила добавить намек на стук зубов.

И в качестве вишенки на торте я поднесла пальцы к щеке и провела по ней, делая вдох, который мог бы определенно означать начало слез.

Прошло еще мгновение, прежде чем теплая рука опустилась на мое плечо, и я подняла голову, чувствуя, как по моей коже разливается магия. Вода из моей одежды вытянулась и зависла перед нами в пузырьке, который он рассеял по коридору в облаке густого тумана.

Я внезапно повернулась к Гастингсу, обхватывая его руками за талию и утыкаясь в его плечо лицом.

— Спасибо, — выдохнула я, прежде чем отпустить его так же быстро.

Я посмотрела на него из-под ресниц, прикусывая нижнюю губу и неловко улыбаясь.

В момент контакта его рука переместилась на дубинку, но он не выхватил ее, а через мгновение его поза расслабилась, и он твердо кивнул.

— Это моя работа, присматривать за заключенными под моим руководством, — ответил он резко, словно пытаясь подтвердить границы, между нами, и я серьезно кивнула, сдвинувшись назад. — Ты… а.… хочешь рассказать мне, что случилось с Инкубом? — спросил он, бросая взгляд на дверь позади нас, где Кейн все еще внимательно изучал записи камер наблюдения. Несомненно, с его Вампирскими ушами он нас подслушивал, но я была счастлива устроить ему представление.

— Мне немного неловко, — ответила я, опуская взгляд на ноги.

— Все в порядке, ты можешь мне рассказать, — сказал Гастингс, прозвучав так чертовски благородно, что на мгновение мне стало немного не по себе от моих над ним манипуляций. Но жизнь та еще сука и все такое, и я не собиралась заставлять его делать что-то противозаконное… пока.

— Когда офицер Кейн оставил меня там, он не закрыл как следует люк на двери Сина, — сказала я низким голосом. — И когда он открылся, я.… ну, я думаю, я, должно быть, попала под его чары, когда посмотрела ему в глаза…

— Восемьдесят Восемь не может использовать способности Ордена не больше тебя, пока он находится в главной тюрьме, — хмурясь ответил Гастингс.

— Я знаю. Но его аура такая сильная… — я пожала плечами, и он кивнул.

— Я слышал, как некоторые сотрудники говорили, что чувствуют тягу к нему, так что, возможно, ты права, — признал он.

Я охотно кивнула.

— Потом я просто разговаривала с ним ни о чем конкретном, и он упомянул, что голоден, а я сохранила свой пудинг с обеда, чтобы съесть его позже, и я поделилась с ним.

— А что случилось с твоей шеей? — спросил Гастингс, разглядывая следы, оставленные пальцами Сина на моей плоти.

Я прикусила губу и пожала плечами, не говоря ни слова. Стукачи получают по заслугам и все такое, но было совершенно очевидно, что произошло, не говоря уже о том, что Кейн все равно увидит это на записи с камер видеонаблюдения. Я нервно оглядела пустой коридор и придвинулась на сантиметр ближе к Гастингсу, надеясь, что эта часть моего плана сработает, и что Кейн действительно такой любопытный засранец, каким я его себе представляла. Потому что мне нужно было, чтобы он услышал, что я собиралась сказать дальше. Мне нужно было, чтобы он думал, что я боюсь снова спуститься в изолятор, потому что я была уверена, что он не сможет удержаться и не отправить меня туда как можно скорее и как можно чаще.

— Пожалуйста, не отправляй меня туда снова, — вздохнула я, глядя в глаза Гастингса и пытаясь передать как можно больше страха.

Гастингс сглотнул и протянул руку, чтобы положить два пальца на мое горло, посылая целительную магию в мою плоть, и убирая следы рук Сина.

— Я поговорю с офицером Кейном о твоей работе, — пообещал он.

— Grazie, ragazzo del coro, — пробормотала я с полуулыбкой. Спасибо, маленький хорист.

Позади нас открылась дверь, и Гастингс прочистил горло, делая шаг назад.

Сузившиеся глаза Кейна упали на меня, и он почти оскалил зубы, выходя из комнаты видеонаблюдения.

— Дать пудинг заключенному в изоляторе — это само по себе преступление, — прорычал он, сосредоточившись на той части моего общения с Сином, за которую он мог легче всего меня наказать. — Но поскольку именно я не смог закрыть люк Восемьдесят Восьмого, я решил быть с тобой помягче.

— Спасибо, офицер, — сказала я с милой улыбкой, хотя было понятно, что он еще не закончил.

Глаза Кейна мрачно сверкнули, когда он продолжил.

— Поэтому я позволю тебе самой выбрать себе наказание. Ты можешь провести ночь в яме, или можешь получить удар шоковой дубинкой, — говоря это, он приподнял дубинку, его мышцы напряглись от желания использовать ее, хотя я могла сказать, что он думал, что я выберу вариант А.

Но ночь в яме не казалась мне очень веселой затеей, и я задалась вопросом, принесла ли плоды моя практика с молниями Данте. Это могло быть идеальное время, чтобы проверить мою устойчивость к дубинкам охранников.

— Я выбираю удар, — сказала я небрежно, и Гастингс неловко сдвинулся рядом со мной.

— Сэр, вы уверены, что она сможет выдержать удар этой штуки? — спросил он вкрадчиво, глядя на Кейна. — В ней едва ли пятьдесят килограмм, а они рассчитаны на то, чтобы уложить Дракона…

— Она справится, — мрачно прорычал Кейн, отстегивая дубинку с бедра и щелкая магический датчик на ее конце, чтобы активировать электрический ток. Искры белой энергии засверкали и затрещали по ее поверхности, и я переместилась, чтобы встать перед ним в центре коридора, и расправила плечи.

— Последний шанс передумать, — прорычал Кейн, его глаза горели первобытным голодом.

— A morte e ritorno, — ответила я просто, цитируя семейный девиз и наполовину усмехаясь над ним. До смерти и обратно.

Темные глаза Кейна вспыхнули от возбуждения, его прекрасные смертоносные черты на мгновение ожили, прежде чем он направил дубинку прямо на меня.

Я не успела даже вздрогнуть, как она врезалась в мой живот с силой цунами. Электричество пронеслось по моему телу волной такой интенсивности, что я ослепла. И, черт возьми, это больно!

Я едва успела заметить, как моя спина столкнулась с каменным полом, ударом меня сбило с ног, и крик вырвался из моих губ, когда агония пронеслась по моему телу.

Но я не потеряла сознание. На самом деле, я уже могла двигать конечностями. Я перекатилась, задыхаясь от боли, втягивая воздух, и поднялась на четвереньки.

Я остановилась, но знала, что могла бы сделать больше. Я могла бы встать на ноги. Я могла бы бежать. Я даже могла бы повернуться, и дать отпор. И это было все, что я хотела знать.

Я была сломлена и возрождена из боли и страданий еще щенком от рук моей mamma, а затем, в свою очередь, papà. Ничто не могло сломить мою решимость. Даже оружие, предназначенное для этого.

С моих губ сорвался безумный смех, когда сильные руки обхватили меня за плечи и подняли на ноги.

Кейн прижал меня спиной к стене коридора, глядя в мои глаза с диким желанием, написанным в чертах его лица.

Ударом меня отбросило на несколько метров по коридору, и Гастингс завис у комнаты видеонаблюдения с изумленным выражением на невинном лице.

— Хорошая девочка, — сказал Кейн низким голосом, который не мог скрыть, как сильно его завело то, что он только что сделал. — Может быть, мы с тобой все-таки найдем способ поладить.

Я задыхалась в его объятиях, мои конечности все еще немного подергивались от электричества. Я откинула голову назад к стене, и его глаза скользнули по моему горлу, в них плескалась жажда.

Я спрятала ухмылку на потом и придержала язык, позволив ему думать, что он довел меня до ручки.

На лице Кейна расплылась мрачная улыбка, осветив его черты так, как я никогда не видела раньше, заставив мое сердце подпрыгнуть в процессе. Он может быть и был психованным засранцем, но я должна была признать, что в его темноте было что-то такое, что взывало ко мне, бросало мне вызов, умоляло меня подняться и встретить ее моими собственными тенями.

Он наклонился чуть ближе, потянулся, чтобы схватить меня за челюсть, а затем пустил исцеляющую магию под мою кожу в месте контакта.

С моих губ сорвался тихий стон, когда боль в моем теле ушла, и Кейн отпустил меня так же внезапно, как и схватил.

— Отведи ее наверх, чтобы она присоединилась к остальным заключенным в Магической Зоне, — приказал Кейн Гастингсу. — Мне нужно пойти разобраться с Восемьдесят Восьмым.

— Да, сэр. — Гастингс поспешил вперед, чтобы подчиниться, а Кейн бросил на меня последний, оценивающий взгляд, прежде чем устремиться прочь от нас со своей Вампирской скоростью.

Гастингс выглядел наполовину желающим спросить, все ли со мной в порядке, и я одарила его милой улыбкой, и мы начали идти к лифту. Мой желудок жалобно заурчал от того, что я пропустила обед. Судя по тому, что по именно этой причине Кейн так, блин, долго оценивал записи с камер видеонаблюдения, я отказывалась что-либо говорить.

Я чувствовала, как Гастингс наблюдает за мной, пока мы ждали лифт, и когда двери открылись, мы вошли внутрь.

— Я никогда не видел, чтобы фейри получали такой удар и пытались подняться сразу после, — пробормотал он, когда двери снова закрылись. — Черт, да большинство фейри просто вырубаются от такого удара.

— Ну, я не большинство фейри, — ответила я, глядя на него и пожимая плечами.

Он провел рукой по своим солнечным светлым волосам и нахмурился, отворачиваясь. Но если он пытался разгадать меня, то я готова была поспорить, что это займет какое-то время.

Мы добрались до Магической Зоны на третьем уровне, и двери плавно открылись, впуская нас.

Гастингс проводил меня к защитным дверям, которые вели на территорию зоны, и я с волнением подошла к стеклянной кабинке.

Охранница внутри подняла голову при моем приближении, ее взгляд скользнул мимо меня и упал на Гастингса, а на щеках у нее появился слабый румянец.

— Добрый день, Джек, — задорно сказала она, не обращая на меня внимания. Первая дверь закрылась за моей спиной, и я просунула свои закованные в кандалы запястья через отверстие в разделяющей нас ширме, чтобы она могла высвободить мою магию из заточения.

Мой взгляд упал на ее имя. Офицер Люциус. Блондинка, симпатичная, и чертовски широко улыбалась Гастингсу.

— Как ты, Джесс? — спросил он, пока она вставляла ключ от наручников в мои ограничители один за другим и делала по пол-оборота в каждом.

Вздох экстаза вырвался из моих губ, когда я почувствовала, как моя магия устремилась к кончикам пальцев, и я отдернула руки назад, приближаясь к двери, которая вела во двор.

Офицер Люциус не торопилась, но в конце концов я вышла во двор, пока они продолжали флиртовать, записав этот кусочек информации на случай, если она мне когда-нибудь понадобится.

Первым, кого я заметила во дворе, был Итан Шэдоубрук. Он играл со своей Волчьей стаей, разбрасывая вокруг них водяные брызги, а самки его стаи бегали под ними в одних белых майках и черных трусиках. Их майки стали прозрачными, и я зарычала, наблюдая как они резвились, пытаясь поймать его взгляд. Но, понаблюдав за ним, я поняла, что он даже не удосужился посмотреть шоу, его больше интересовал разговор, который он вел со своей Бетой, Харпер. Он продолжал выбрасывать струи воды из ладоней на хихикающих девушек не прерывая разговора, но его взгляд к ним не обращался.

Я ухмыльнулась про себя, проходя мимо его стаи и направляясь в самый дальний конец двора, за разделявшую его стену.

Моя стая возбужденно затявкала и завыла, когда они заметили меня, и подбежали ближе, прижимаясь ко мне и проводя пальцами по моим рукам и спине в знак приветствия. Я улыбнулась им и ответила на ласку, ища Амиру в группе, пока она держалась позади.

— Ты уже определилась с позициями в стае? — потребовала она, когда я наконец ее нашла. Она высоко подняла подбородок, и вызов в ее взгляде вызвал рык на моих губах.

Я пошевелила пальцами, напрягая силу так, что моя магия земли с грохотом пробила бетон под ее ногами, опрокидывая ее на задницу. Лозы взметнулись вверх и опутали ее руки, когда она подняла руку, чтобы сопротивляться, и я зарычала, подходя ближе и вставая над ней.

— Я не люблю, когда люди сомневаются в том, как я управляю моей стаей, — прорычала я, и остальные Волки сомкнулись вокруг меня, и я почувствовала на себе взгляды со всего двора.

Это было такое же испытание, как и встреча с Драконьим засранцем Двухсотым в мой первый день. Я должна была убедиться, что моя власть над стаей была железной. Без незащищенных участков.

— Я собиралась повременить с распределением роли Беты, пока у нас снова не появится возможность побегать целой стаей. Но если ты настаиваешь на том, чтобы услышать мой ответ сейчас, тогда ладно. Ты сама вырыла себе могилу.

Я презрительно отвернулась от Амиры, позволяя лианам упасть с ее тела, как будто она не представляла для меня никакой угрозы. Так оно и было. Мне не нужно было снова избивать ее, чтобы завоевать преданность моей стаи. Я уже видела, как она сияла в их глазах. Таких Альф, как она было миллион — фейри, достаточно сильные и решительные, чтобы претендовать на власть. И это было хорошо и прекрасно. Но я была из другой породы. Люди делали то, что я хотела, потому что чувствовали силу в моих жилах и силу моей воли еще до того, как я шевелила губами. Они хотели следовать за мной. Они не должны следовать только потому, что я подчинила их. Такую преданность не купишь. Но я могла доказать, что достойна ее.

Мой взгляд скользил по толпе, пока не остановился на парне, который был на голову выше большинства окружающих его фейри. У него была темно-коричневая кожа и глаза, которые понимающе блестели, пока он ждал моего ответа.

Я указала на него, подзывая ближе. Я не видела рыжевато-коричневого Волка в его форме фейри, когда мы встретились во Дворе Орденов, но мой внутренний зверь легко узнал его, как только я увидела его за завтраком на следующее утро. С тех пор я исподтишка наблюдала за ним, оценивая, можно ли доверять моим инстинктам, и я была уверена, что можно. Связь между Альфой и Бетой была очень глубока, и та связь, которую мы установили, бегая под луной, была ничем иным, как настоящей гармонией.

— Как тебя зовут? — спросила я, откидывая голову назад, чтобы посмотреть на него.

— Сонни Трибера, — с ухмылкой сказал он.

Трибера были родственной ветвью семьи Оскура; три брата женились на сестрах моего деда несколько поколений назад, и их фамилия была чертовски распространена в моей семье. Возможно, мы были троюродными или четвероюродными кузенами или что-то в этом роде, но в такой большой семье, как Оскура, трудно за этим уследить. Тетя Марибелла могла знать. Я могла бы даже написать ей письмо с именами всех моих новых товарищей по стае и выяснить, сколько из них так или иначе были моими родственниками. У нее на стене столовой висело семейное древо размером с автобус, и она обожала выслеживать все крошечные связи между нашими родственниками.

Ей даже посчастливилось появиться на свадьбе моей кузины Марселлы и, вскочив на ноги перед собравшимися, объявить, что жених и невеста уже и так родственники. Но поскольку они оказались пятиюродными кузинами, они все равно решили заключить союз. Мне все еще было чертовски смешно дразнить их тем, что они родные брат и сестра, когда меня приглашали к ним домой… не то чтобы они приглашали меня в гости в течении нескольких лет… Может быть, им и не было смешно, в конце концов.

Я отбросила все мысли о Марселле и ее неполноценных детях и сосредоточила свое внимание на Сонни.

Ему было, наверное, около тридцати, он был здоровенным чуваком, но сила, которую я видела в нем, светила изнутри. Глубоко из душы. У меня всегда был дар видеть правду в людях, и я могла сказать, что не пожалею об этом решении.

— Ты — мой Бета, — сказала я, не сводя с него глаз. Это была не просьба, а приказ, и он склонил голову с наглой улыбкой, которая говорила о том, что он уже знал, что так и будет. Я должна была признать, что от этого он нравился мне еще больше.

— Спасибо, Альфа, — сказал Сонни, шагнув вперед и обхватив меня руками.

Остальные члены стаи начали лаять и выть от возбуждения, и я некоторое время купалась в их внимании, прежде чем отстраниться от группы. Как бы мне ни нравилась роль вожака стаи, я не могла позволить себе слишком отвлекаться. Именно поэтому я не собиралась переходить в другую камеру, чтобы присоединиться к ним в блоке B. Сонни мог руководить ими достаточно хорошо и без моего присутствия, и это также означало, что у меня было больше времени, чтобы сосредоточиться на том, ради чего я была здесь на самом деле.

Я пересекла двор размашистым шагом с высоко поднятой головой, направляясь к Роари Найту. Он прислонился спиной к стене в дальнем конце двора, разговаривая с группой огромных парней, которые, как я догадалась, были частью его Теней. Я не могла сказать точное число его последователей, потому что они никогда не собирались вместе, как делали большинство банд. Однако это была умная тактика, потому что это означало, что большинство его Теней могли оставаться незамеченными, несомненно, собирая информацию о других бандах так же легко, как призраки. К тому же никогда не знаешь, когда один из них может сидеть рядом с тобой, готовый всадить тебе заточку между ребер, если ты выступишь против него.

Один из них заметил мое приближение и подтолкнул Роари локтем.

Он обратил на меня свои золотистые глаза, и я боролась с волнением, которое возникало всякий раз, когда мне удавалось привлечь его внимание.

Одно слово, и окружавшие Роари фейри ускользнули прочь, а он насмешливо улыбнулся, ожидая, пока я присоединюсь к нему.

— Что я сделал, чтобы заслужить визит великой Лунной Альфы? — поддразнил он, когда я встала перед ним.

— Лунной Альфы? — спросила я, поднимая бровь.

— Ты вызвала достаточно шума, чтобы заработать прозвище, — ответил он. — А у меня везде есть глаза и уши, чтобы его услышать.

— Должно быть удобно, — ответила я, проводя пальцами по волосам, и прислоняясь к стене рядом с ним. Мы обвели взглядом Магическую Зону и остальных заключенных.

— Ты даже не представляешь.

По Зоне раздался дикий вопль, и я подняла голову, наблюдая, как осужденная стягивает с себя майку, царапая кожу.

— Муравьи! О мои звезды — вы видите этих муравьев? — она схватила другого заключенного за воротник, втирая ее майку ему в лицо. Я сморщила нос, недоумевая, что, черт возьми, происходит с этой чудачкой.

— В чем ее проблема? — пробормотала я Роари.

Он посмотрел на меня, нахмурившись.

— Иногда люди здесь слетают с катушек.

— Не могу сказать, что я удивлена.

Я оглядела заборы и охранников, глазеющих на нас. В этом месте не было ни одного яркого пятна, чтобы сделать его хоть сколько-нибудь интересным, и я представляла, что день за днем, проведенные в этих стенах, были достаточной причиной для того, чтобы сойти с ума.

— Я имею в виду, они действительно сходят с ума, щеночек. Я видел, как нормальные люди теряли рассудок за одну ночь, — он покачал головой, словно не понимая смысла происходящего, и мои брови сошлись на переносице, пока я наблюдала, как девушка царапает свою кожу, оставляя там красноватые линии. Вскоре на помощь подоспела ее подруга, которая с обеспокоенным видом использовала магию воды, чтобы вымыть девушку, и через некоторое время она, казалось, пришла в себя, натягивая одежду со смущенным выражением лица.

Мы с Роари замолчали, и я с интересом наблюдала за тем, как заключенные перемещаются по широкому пространству. Было не так-то просто обнаружить четыре фракции, претендовавшие на контроль в тюрьме. Последователи Роари могли быть кем угодно. Я была почти уверена, что у него были преданные ему люди и в противоборствующих фракциях. Без сомнения, один или два моих Волка передавали ему информацию обо всем, что он хотел бы знать об Оскура. Не то чтобы это имело значение. Пока он активно не был против меня, в моей стае не было ничего, что следовало бы держать в секрете. Так что он мог шпионить сколько угодно.

— Хотя мне явно нравится внимание, которым ты меня осыпаешь, я полагаю, что у тебя есть более веская причина присоединиться ко мне, чем просто желание постоять у этой стены, — сказал Роари, когда тишина затянулась. — Или ты пришла потому, что просто не можешь без меня жить?

— Мечтай дальше, — пренебрежительно фыркнула я. Может, я и была влюблена в Роари, как четырнадцатилетняя девочка, но я никогда бы в этом не призналась. И уж точно не стала бы бродить за ним, как маленький потерявшийся щенок.

— Ну, давай же, ожидание убивает меня.

Я создала вокруг нас заглушающий пузырь, чтобы убедиться, что нас не смогут подслушать, и повернулась, чтобы прислониться плечом к стене, глядя на него, и он тоже повернулся лицом ко мне. Роари поднял бровь, весь внимание, и я заговорщически наклонилась к нему.

— Я собираюсь вытащить нас отсюда, Роари, — сказала я низким голосом.

Он откинул голову назад и рассмеялся, звук его смеха был глубоким и раскатистым, будто лился прямо из его души.

— Я знал, что ты немного с приветом, Роза, но не думал, что ты действительно сошла с ума.

Я закатила на него глаза, зная, что он не отмахнется от меня так просто.

— Да ладно тебе, Роари, ты же не думал, что я позволю себе загреметь в тюрьму? Я не собираюсь прожить свою жизнь в клетке.

— Я тоже не собирался, но так бывает, когда живешь такой жизнью, как мы, Роза, — мрачно сказал он. — И не то, чтобы у нас есть выбор, когда Бюро Расследований Фейри приходит по наши души.

— Ну, теперь я даю тебе выбор, — промурлыкала я. — Ты не доверяешь мне, Роари? Что ты теряешь, если попробуешь?

Уголок его рта дернулся в улыбке, и он посмотрел на меня с интересом, озарившим его взгляд.

— Ты серьезно веришь, что сможешь выбраться отсюда?

— С небольшой помощью от нужных людей.

— Почему у меня такое чувство, что ты собираешься втянуть меня в неприятности?

— Почему мне кажется, что именно это тебе во мне и нравится? — поддразнила я.

Уголок рта Роари приподнялся, и он обратил на меня свои золотые глаза, медленно окидывая меня взглядом, словно впитывая каждую деталь, которую мог найти.

— Это есть в списке, — сказал он наконец. — Тогда вперед, послушаем твой мастерский план.

Я ухмыльнулась, как кошка, наевшаяся сливок, и наклонилась немного ближе к нему, откидывая волосы на плечо, чтобы скрыть выражение лица от любых любопытных засранцев, которые могли наблюдать за нами.

— Ну, я пока не собираюсь рассказывать тебе все запланированное, — сказала я.

— Ты пытаешься заинтриговать меня прелюдией, маленький щенок? — спросил он низким голосом.

Мой пульс натолкнулся на его слова, и я сглотнула, отводя от него взгляд, а затем, оглянувшись, снова придвинулась чуть ближе.

— Моя прелюдия настолько хороша, что через две минуты ты будешь умолять меня на коленях, львенок, — передразнила я, и улыбка Роари сменилась чем-то таким, от чего моя кровь закипела.

— Не держи меня в напряжении…

— Мне нужно, чтобы ты помог мне обойти эти наручники, — медленно сказала я, поднимая руку и позволяя цветку распуститься на моей ладони. — Чтобы я могла использовать магию за пределами этого двора.

— Ага, звучит здорово. Жаль, что я не подумал об этом раньше, — сказал Роари с саркастичной усмешкой, будто бы думая, что я шучу.

— Я серьезно, Роари. Мне нужно украсть ключ у одного из охранников и пронести его в камеру так, чтобы они не догадались, что он у меня. И какой бы талантливой я ни была, у меня нет навыков, необходимых для того, чтобы обокрасть охранника и остаться безнаказанной…

Роари поднял на меня брови и провел рукой по грубой щетине на челюсти.

— Ты многого не просишь, да, Роза?

— Я бы попросила луну с неба, если бы ты мог украсть ее для меня. Но ключ от наручников — хорошее начало.

Он усмехнулся.

— Нужно учитывать систему видеонаблюдения.

— Так давай выведем ее из строя, — легко предложила я.

— Мы можем разместить объявление на стене, я думаю. Попросим кого-нибудь разбить камеры в Столовой завтра за завтраком. Но этого будет недостаточно. Охранники работают парами, меня засекут.

— Моя стая может устроить бунт, — предложила я. — Всеобщая потасовка в столовой. Охранники будут бегать вокруг, пытаясь всех разнять, пока ты обнаружишь слабое звено и, фокус-покус — один ключ от наручников, который мы сможем использовать по своему усмотрению.

— Если верить тебе, то дело легче легкого, — поддразнил Рори. — Ты знаешь, что эти ключи носят на цепочке? И эта цепочка размыкается только магической подписью охранника, который ее носит?

— Ты хочешь сказать, что не справишься? — спросила я. — Неужели великий Роари Найт потерял хватку в тюрьме?

— Никогда, — помрачнел он.

Я шагнула прямо в его личное пространство, встала на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо, и он наклонился ближе ко мне, чтобы услышать.

— Так докажи это.

Пока я ел свою кашу, мои глаза неотрывно следили за камерами в углах столовой. Одного горшочка меда было недостаточно, чтобы удовлетворить мое пристрастие к сладкому, и я посмотрел вдоль длинного стола туда, где сидел Клод, и поднял бровь. Это был крепкий мужчина с татуировкой подозрительно походящего на меня в форме льва на шее, и темными волосами, которые он отращивал с тех пор, как мы с ним познакомились.

Обычно мне не приходилось ждать так долго, чтобы получить, что я хотел.

Клод едва заметно кивнул, соскользнул со своего места, и через минуту появились две девушки, которые поставили свои маленькие горшочки с медом рядом со мной.

Я улыбнулся им, а затем взял горшочки и опустошил их в кашу. Роза опустилась на место напротив меня со своим подносом, посмотрела на удаляющихся девочек, и на пустые горшочки рядом со мной.

— Доброе утро, — легко сказала она, источая предвкушение.

— Уверена, что знаешь, во что ввязываешься сегодня, маленький щенок? — спросил я, пропуская формальности. Я знал Розу достаточно долго, чтобы не утруждаться такими вещами.

— Я знаю, что делаю, — легкомысленно сказала она, обращая взгляд к камерам. — Но, если все полетит к чертям, не надо снова жертвовать собой ради меня, ладно?

Я усмехнулся, пока она избегала моего взгляда, думая, что выиграла у меня очко. Она может быть и была там в ночь, когда меня арестовали, но я не собирался позволять ей думать, что я попал в тюрьму из-за нее. Неважно, было это правдой или нет.

— Думается мне, ты все неправильно помнишь. Ты смотрела на меня своими влюблёнными глазами и думала, что сможешь попытаться спасти мою задницу. Вот так я и попался.

Ее выражение лица исказилось в полном отрицании.

— Я не смотрела на тебя влюблёнными глазами. Ты приперся, пытаясь быть героем и…

— Не может быть. Я не герой. И в этом кроется ошибка в твоей истории. Все в порядке, Роза, это моя Харизма.

Когда способности моего Ордена были активны, я мог заставить фейри кланяться мне в ноги. Слабые волей были наиболее восприимчивы, и я знал, что Роза не была одной из них, но моя Харизма была одной из самых мощных в мире.

С ее губ сорвалось рычание, но от ее ярости меня спас резкий треск, привлекший мое внимание. Раздался еще один треск, и я повернулся на месте, мой взгляд зацепился за одну из камер — камень пролетел сквозь металлическую сетку вокруг нее и разбил стекло в паутину трещин. Я искал виновника в комнате, когда в воздухе просвистел еще один камень, затем еще и еще, с невероятной точностью уничтожая все камеры. Движение в конце коридора привлекло мое внимание, и я заметил девушку с розовыми волосами, убирающую рогатку в карман, как раз перед тем, как начался ад, и охранники бросились выяснять, кто это сделал.

— Пора, — пробормотал я, и позвоночник Розы выпрямился.

Она подняла подбородок, издав низкий вой, и через несколько секунд ее стая поднялась со своих мест по всей комнате. Ее Бета, Сонни, пронесся по проходу и разбил свой поднос с завтраком прямо о голову Итана Шэдоубрука. Лунная стая вскочила со своих мест и бросилась на стаю Оскура, а Итан схватил преступника за горло и начал выбивать из него жизнь.

Возбуждение пронеслось сквозь меня, и улыбка заиграла на губах, когда резня обострилась.

Роза соскользнула с ее места, когда охранники бросились внутрь, чтобы попытаться разнять хаос дерущихся стай.

Я поймал взгляд Клода, он кивнул мне, засунув два пальца в рот, и все мои Тени в комнате начали переворачивать стулья и столы, создавая полный хаос и выбешивая все банды в тюрьме. Мое сердце забилось сильнее, а улыбка стала еще шире.

Роза перепрыгнула через стол на мою сторону и толкнула меня вперед.

— Вон тот, — шипела она, направляя меня к новому охраннику, Гастингсу.

Один из банды Итана бросился на Розу, и я ударил его ладонью по лицу, сломав ему нос и заставив его упасть на землю, прежде чем он понял, что произошло. Для пущей убедительности я заехал ему ногой в брюхо, и Роза поймала мою руку.

— Вперед, — потребовала она, и я перепрыгнул через засранца, направляясь через весь зал к Гастингсу, который пытался пройти между двумя Оборотнями, нанося им мощные удары дубинкой. Он был отрезан от остальных охранников, а толпа вокруг него давала мне хорошее прикрытие. Цель намечена.

Я сосредоточился, огибая его, подходя сзади и проверяя, не смотрит ли кто из охранников в мою сторону. Офицер Кейн использовал всю силу своей дубинки, ударяя фейри по голове так, что они падали на землю у его ног, как дохлые мухи. К счастью, сейчас его внимание было далеко от нас.

Гастингс был отброшен в меня воющими Волками. Простым движением запястья, которое я использовал для кражи бесчисленных вещей, когда был свободным человеком, я вырвал из его хватки шоковую дубинку. Адреналин хлынул по моим венам, и меня захлестнуло возбуждение. Он наполовину повернул голову, делая тревожный вдох, но я включил электричество и вогнал дубинку в его позвоночник, прежде чем он успел увидеть, кто ее забрал. Гастингс взвыл от боли, его глаза закатились под напором электричества, и он рухнул на землю у моих ног. Удовлетворение разлилось по мне, когда я отбросил дубинку в сторону.

Я опустился на колени как раз в тот момент, когда Лунный Волк столкнулся с Розой, пытаясь разорвать ее на части голыми руками. Роза за полсекунды прикончила эту суку сильным ударом в висок и переместилась, чтобы скрыть меня из вида, ожидая, когда следующий придурок попытает счастья против нее.

Я повернулся к Гастингсу, схватил его за руку и потянулся в его карман. Мое сердце забилось быстрее, и воровской азарт вызвал еще одну волну адреналина в моих венах. Это было то, ради чего я жил. Слишком давно я не сталкивался с настоящим испытанием.

Я потянулся в его карман, чтобы найти цилиндрический ключ, который мог расстегнуть магические наручники. Радостное возбуждение забурлило внутри, но я еще не закончил. Ключ был на магической цепи, и единственным способом освободить его была магическая подпись Гастингса. Я вложил цепочку в его руку и нажал на его обратную сторону локтя. У фейри там было чувствительное место, которое посылало магию на кончики пальцев. Но этот ублюдок не реагировал.

— Давай же, давай, — прорычал я себе под нос, понимая, что время на исходе.

Роза нагромождала все больше и больше тел вокруг меня, когда Лунные приходили за ней, и один взгляд в толпу показал, что Итан направлялся в нашу сторону. Его глаза, нацеленные на Розу, пылали яростью. Но если он придет сюда и заметит, что я делаю, мне конец. Вся его свора попытается отобрать у меня ключ и устроит слишком большую сцену, чтобы мы могли его сохранить. А наказание за кражу ключа было не просто несколько месяцев в тюрьме, меня отправят на допрос, где будут пытать несколько дней, а когда все закончится, Начальница тюрьмы добавит мне годы к сроку, чтобы я больше никогда не пытался это повторить.

— Ублюдок, — прорычал я, бросая его руку и впечатывая локоть ему в живот.

Он закашлял, магия заискрилась на кончиках его пальцев, и ключ отстегнулся. С маниакальным смехом, сжал его в руке и поднялся на ноги, хватая руку Розы.

— Шэдоубрук на подходе, — сказал я ей на ухо, пока она пинала Волка у ее ног.

Она оглянулась через плечо: Итан вытеснял членов стаи Оскура с дороги, подбираясь ближе, и с его губ сорвался рев ярости.

— Держите эту суку! — скомандовал он своей стае, и несколько глаз повернулись в нашу сторону.

— Не сегодня, придурок! — она погрозила ему пальцем, потом поймала меня за руку, и мы скрылись в толпе.

Смех вырывался из моего горла, когда мы вместе мчались через комнату. Мои Тени все еще создавали хаос, и победа раздувалась в моей груди, когда мы проскользнули между их рядами.

Я оглянулся назад и увидел Итана на тропе войны, безуспешно выслеживающего нас по всей комнате. Я схватил Розу, повалил ее на пол и потянул за собой под стол в конце зала.

— Он у тебя? — спросила она, ее глаза сверкали. Она выглядела дикой и такой чертовски красивой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я быстро нарисовал дразнящую ухмылку и достал ключ, удерживая его у нее под носом.

Она потянулась за ним, но я закрыл кулак и спрятал за спиной.

— Для чего он тебе конкретно? — спросил я, прищуриваясь.

— Я же сказала тебе, у меня есть план.

— Это не объяснение, — заметил я. — Мне нужны подробности, Роза.

— Всем немедленно прекратить драку, или я прикажу каждому охраннику здесь стрелять на поражение! — голос Кейна разнесся по комнате, и я высунул голову из-под стола, мое сердце выбивалось из ритма. Он стоял на столе, в его руках пылал огонь, освещая пространство в зловещих красных тонах. Остальные охранники тоже забрались на столы, в их ладонях запылала магия, и драка в зале резко прекратилась.

Мое дыхание участилось, когда я спрятался под столом и переглянулся с Розой. Наступила давящая на уши тишина, которая заставляла тревогу завязываться узлом в моей груди.

— Сэр! — раздался из толпы голос Гастингса, и он, спотыкаясь, пробрался сквозь заключенных, появившись у основания стола в тени Кейна. Паника отражалась на его лице, а глаза были расширены от ужаса. Должно быть, кто-то исцелил этого ублюдка. — Мой ключ пропал.

Мы с Розой переглянулись, не говоря ни слова, чтобы Кейн не уловил это своими Вампирскими ушами, но я знал, что означал этот взгляд. Я должен был спрятать ключ. Быстро.

— Всем построиться у стены — сейчас же! — прорычал Кейн, и я взглянул на стол над собой, ища, куда бы положить ключ, чтобы его не нашли. — Подождите — где Двенадцать? Она не со стаей.

— Черт, — прошипел я, поворачиваясь к Розе, и в моей голове созрел план. Когда-то я был лучшим вором в Солярии. Я мог найти выход из любой ситуации. Я мог найти выход там, где не было двери. Всегда. И у меня было решение, которое казалось единственным выходом в данный момент.

Гулкие шаги раздались в воздухе, когда все стали перемещаться в конец зала, и Роза в тревоге посмотрела на меня.

Я бросился к ней, переворачивая ее на спину и прижимая наши тела вместе, вдавливая ее в пол. Я закинул ее ноги к себе на талию, и она задохнулась. Затем я опустил рот к ее шее, прикусывая плоть достаточно сильно, чтобы заставить ее вскрикнуть. Возбуждение, вызванное ограблением, и вкус ее сладкого тела на моем языке, распалили мое желание, и в следующее мгновение мой стояк уперся ей в бедро. Дерьмо.

Стол перевернулся, и я откинул голову назад, обнаруживая над нами полные чистой ярости глаза Кейна.

Он был на мне в считанные секунды, оттаскивая меня от Розы и хватая меня за горло. Я вцепился в его талию, мои пальцы скользнули в его карман, и я отпустил ключ, позволяя ему упасть внутрь.

— Знаешь, что доктор Квентин делает с насильниками на допросах, Шестьдесят Девять? — прорычал он мне в лицо, яд плескался из его глазах.

— Он не приставал ко мне! — Роза поднялась на ноги и потянула Кейна за руку, когда его хватка на моем горле стала крепче, огонь пылал под его кожей и был близок к тому, чтобы сжечь меня.

Его холодные серые глаза скользнули по ней, и он оскалился.

— Я сама этого хотела, — с жаром сказала она, и я не смог удержаться от ухмылки.

Кейн низко зарычал, отталкивая меня.

— На построение с остальными, — приказал он, и мы поспешили прочь к задней стене, где заключенные теснились плечом к плечу.

Мы нашли место и вклинились в него, моя рука упала на бок и прижалась к руке Розы. От ее кожи исходило тепло, и мне пришлось приложить чертовски много усилий, чтобы унять свой стояк, пока охранники двигались, чтобы встать перед нами.

— РАЗДЕТЬСЯ! — рявкнул Кейн.

О, блять, блять, блять.

Моему стояку нужно было умереть тысячей смертей прямо сейчас.

Я пытался думать, о чем угодно, только не о том, как Роза ощущалась подо мной. Ее дыхание на моих губах, ее изгибы, прижимающиеся к моим мышцам.

Я бросил взгляд на женщину-охранника с волосатой верхней губой, надеясь, что этого будет достаточно. Я стянул с себя комбинезон, намеренно отводя глаза от Розы рядом со мной, которая быстро становилась полностью голой.

Несколько охранников побежали вперед, чтобы начать обыскивать нашу одежду, и я старался не слишком ухмыляться гениальности моего плана.

Кейн наблюдал за всеми нами, его челюсть напрягалась, а в глазах кипела ярость, которая, казалось, отчаянно хотела вырваться наружу.

Когда наша одежда была обыскана, губы Кейна дернулись в раздражении.

— Повернуться, руки на стену, ноги раздвинуть.

Ох, к черту мою жизнь.

Я повернулся, прижимая ладони к стене, и посмотрел на Розу. Она бросила на меня испуганный взгляд, складывая губами слова: «где он?».

Я нагло улыбнулся ей в ответ, хотя она не выглядела от этого более уверенной. Но она должна была знать, что я был слишком хорош в этом деле, чтобы подвести ее.

Вскоре руки уже ощупывали все мое тело, и я старался не думать о том, принадлежали ли они Волосатой Губе. Если у моего стояка и были какие-то мечты о возвращении, теперь они точно были далекими воспоминаниями.

— Ничего, сэр, — наконец сообщил Кейну офицер.

Наступила напряженная тишина.

— Одеться! — рявкнул Кейн, и я рассмеялся, поворачиваясь и натягивая одежду.

Роза пыталась поймать мой взгляд, вероятно, сейчас она была пиздец как растеряна. Может, она думала, что я проглотил его. Но я не собирался копаться в собственном дерьме ради ключа. Я был слишком хорош для такого.

— Тебе лучше проверить свой шкафчик прямо сейчас, — рыкнул Кейн на Гастингса.

— Ключ был при мне, клянусь, — попытался он, но Кейн направил его к выходу из комнаты, отказываясь на него смотреть.

Кейн оглядел нас всех подозрительным взглядом, и затем указал на дверь.

— По камерам! Вы все заперты до конца дня.

Мы зашагали вперед, и я оторвался от Розы, двигаясь сквозь толпу, пока я не оказался позади Кейна, который шел вместе с нами. Я ударил локтем в живот Лунного Волка рядом с ним, и этот ублюдок толкнул меня достаточно сильно, чтобы я врезался в Кейна. Я использовал импульс, чтобы повернуться и поймать себя на талии Кейна, скользнув рукой в его карман, я вытащил ключ.

Через полсекунды его кулак столкнулся с моим лицом, и я рухнул на пол.

— Тронь меня еще раз, и я переломаю тебе ноги, — прорычал он, отступая от меня, пока море тел расступалось вокруг меня, как прилив вокруг скалы. Я со стоном поднес руку к лицу, проталкивая ключ под язык.

Появилась Роза, спеша вперед и хватая меня за руку, чтобы помочь мне подняться. Я бросил ей косую улыбку, получая в ответ растерянный взгляд, и мы направились за толпой.

Спустившись на четвертый уровень, заключенные разделились на группы, направляясь к своим блокам. Кейн привел нашу группу в блок D и опустил мост над бездной, внимательно наблюдая за всеми, пока мы шли на другую сторону.

— Все по камерам. Проверка через пять минут, — угрожающе прорычал он.

Когда он узнает, что Гастингс действительно потерял ключ, он никогда не прекратит поисков. Поэтому Розе нужно было спрятать его где-нибудь, где он никогда его не найдет. Иначе ей конец. Я почти поддался искушению не отдавать ей ключ, опасаясь того, что случится, если ее когда-нибудь обнаружат. Но я должен был верить в моего маленького щенка. Она была самым сильным Волком из всех, кого я знал, не то, чтобы я когда-либо ей это говорил.

Я поспешил наверх с Розой, и она прижалась ко мне, ожидая, что я скажу, когда мы, наконец, окажемся за пределами наших камер.

— Где… — начала она, и я схватил ее за талию, притянул к себе и сунул язык в ее рот.

Я глубоко застонал, прежде чем смог остановить себя, проталкивая ключ между ее губами и задерживаясь там намного дольше, чем это было необходимо, пока ее губы двигались вместе с моими. Она была самой сладкой вещью, которую я когда-либо пробовал. Рот, на который я поклялся никогда не претендовать. Она была всеми вещами, что я не мог иметь, взбитыми в коктейль из запретных плодов. Ее язык встречался с моим голодными движениями, и огонь горел в основании моего позвоночника, пока я боролся с желанием затащить ее в свою камеру.

Я разорвал поцелуй с треском в груди, и ее глаза впились в мои на бесконечное мгновение.

— Не думай об этом слишком сильно, маленький щенок.

Я подмигнул и шагнул в камеру, жужжание предупреждало, что двери вот-вот закроются. Она нахмурилась, прежде чем направиться в свою камеру, не в силах сказать мне ни слова с ключом во рту. И спасибо звездам за это, потому что на всем белом свете не было ни единого шанса, что она не почувствовала, насколько мне понравился этот поцелуй.

Мой стояк снова был в полной силе. Предатель, которого ждала быстрая смерть. Потому что Розали Оскура была не для меня. И определенно не для моего члена.

Роари направился в свою камеру, даже не оглянувшись, и я повернулась и тоже зашагала к себе.

Мое сердце колотилось, а губы покалывало от воспоминаний о поцелуе. Поцелуе, о котором я мечтала, которого желала, за которым болела большее раз, чем могла сосчитать. И, святое дерьмо Пегаса на карусели, он стоил того, чтобы ждать. Каждый миллиметр моей плоти ожил от желания, и я почти задыхалась от возбуждения.

Его дразнящий отказ на мгновение выбил из меня дух. Но только на мгновение. Роари Найт мог утверждать, что не хочет меня, но я не могла быть единственной из нас, кто почувствовал химию в этом поцелуе. Клянусь звездами, я и сейчас чувствовала его рот на моем, и единственное, чего мне хотелось — это большего.

Все мои надежды на то, что Роари был просто зудом, который я так хотела почесать, были разрушены этим поцелуем. Потому что теперь, когда я попробовала его на вкус, я была даже больше уверена, что хочу большего. И в этой жизни было не так много того, чего я желала и не смогла получить.

Возможно, он пытался развеять мои надежды этим маленьким комментарием, но я не поддавалась на его уловки. Потому что, возможно, ему и пришлось поцеловать меня, чтобы передать мне ключ, но ни в коем случае ему не нужно было продолжать поцелуй так долго. Его язык оставался у меня во рту даже после того, как ключ покинул его рот. Не то чтобы у меня были какие-то претензии по этому поводу.

Раздалось низкое жужжание, за которым последовал грохот закрывающейся за мной двери камеры, заставивший меня сосредоточиться на том, что было действительно важно в данный момент.

Я быстро схватила запасную простыню, подаренную мне Роари, и повесила ее на дверь, убедившись, что в ней нет щелей, через которые могли бы подглядывать любопытные bastardos³¹, и поспешила через всю комнату к раковине.

Я опустилась на колени и достала изо рта ключ, вставляя его в замок левого наручника и делая пол оборота, чтобы высвободить магию.

Я вздохнула, когда сила прилила к кончикам моих пальцев, и быстро разблокировала и правый наручник.

Я слушала, как охранники рыскали по камерам на втором этаже, прочесывая каждый уголок и щель и проводя повторный обыск с раздеванием.

Мое сердце колотилось в груди, когда я торопливо прижала пальцы к раствору между кирпичами и усилием воли заставила его рассыпаться в песок и создать пространство.

Шаги стучали по металлической лестнице снаружи, и я на мгновение замерла, услышав, что они направляются в мою сторону.

— Ох, офицер! — воскликнул Планжер певучим голосом. — Я должен сделать признание!

— Какое? — потребовал Кейн, и я затаила дыхание, когда его голос раздался прямо за порогом моей камеры.

— Возможно, у меня имеется что-то, чего у меня быть не должно… в тайном месте… — сказал Планжер с намеком.

— Ради всех звезд, — прорычал Кейн. — Гастингс! Возьми перчатки и встреть меня на третьем! Можешь провести тщательный обыск полостей Двадцать Четвертого под поим наблюдением.

Я почти засмеялась от облегчения, извращения Планжера помогли мне выиграть еще несколько мгновений. Но, поскольку Кейн был так близко, я боялась, что он может подслушать, что я делаю.

— Роари? — позвала я, задыхаясь.

— Да?

— Скажи мне, что ты собирался сделать со мной до того, как нас прервали в столовой.

Я ждала, надеясь, что он поймет и создаст шум, необходимый мне для завершения работы.

— Ты так сильно хочешь меня, что уже трогаешь себя, маленький щенок? — насмешливый голос Роари ответил через некоторое время.

— Да, — вздохнула я, слегка застонав. — Помоги мне закончить то, что ты начал.

Прошла секунда молчания, и он прочистил горло.

— Пожалуйста, — умоляла я, как умоляла бы, если бы была прижата к нему.

Роари мрачно рассмеялся, и движение на периферии моего зрения заставило меня взглянуть на решетку между нашими камерами, когда он лег и посмотрел на меня. Я помахала ему рукой, чтобы он начал говорить, и он ухмыльнулся, уступая моим требованиям.

— Сначала я бы расстегнул твой комбинезон, очень медленно, — сказал он низким голосом, от которого у меня ослабели ноги.

— Да, — вздохнула я с легким придыханием, сосредотачивая магию на создании заклинания сокрытия. Я чертовски усердно тренировалась в этом, и могла создать одно с такой тонкой магии, что его практически невозможно было обнаружить. Но для этого требовалась концентрация, а уделять половину внимания грязным разговорам с Роари Найтом было не самым лучшим вариантом.

— Затем я провел бы руками по твоему телу, ощущая каждый сантиметр, пробуя твои губы на вкус, по пути снимая с тебя одежду, и заставляя тебя умолять о большем, — томно сказал Роари.

— Мне нужно больше, — выдохнула я, закрывая глаза, прощупывая магию, создавая ее в совершенстве. — Твой член стоит для меня, Роари? Разве ты не хочешь почувствовать, каково это быть внутри меня?

Я не могла не взглянуть на него из-под ресниц, чтобы оценить его реакцию на мои слова.

В ответ Роари издал голодный рык, и его губы дернулись вверх, пока он боролся удержать свою роль в нашей игре.

— Ты этого хочешь, Роза? — промурлыкал он. — Мой твердый член?

— Я думаю, что ты готов для меня, Роари, — на выдохе сказала я. — Я думаю, ты мечтаешь о моих губах, обхватывающих твой член так же часто, как и я.

— Черт, — прорычал он, и краем глаза я заметила, как он переместился за решеткой.

— Попробуйте немного выше, офицер! — голос Планжера раздался снаружи. — Оно прямо там!

Я фыркнула от смеха, быстро собрала рассыпавшийся раствор в руки и применила к нему магию земли, превратив его в комок глины, который мог быстро высохнуть. На ощупь он был бы таким же твердым, как и бетон, который он заменял, если бы никто не присматривался, но я смогла бы снова выковырять его ногтями, когда понадобится.

— Ну же, Роари, не оставляй меня в подвешенном состоянии. Скажи, как сильно ты меня хочешь, — умоляла я, засовывая ключ обратно в наручники и снова отключая подачу магии.

Он зарычал, и я бросила на него взгляд, многозначительно поднимая брови, пока он не ответил.

— Чертовски сильно. Когда я доберусь до тебя как следует, ты будешь выкрикивать мое имя так громко, что потеряешь голос, — поклялся он.

Я заперла второй наручник и просунула ключ в щель в стене.

— Это ты будешь выкрикивать мое имя, Лев, — пообещала я.

— Не пытайся притворяться, что ты не течешь для меня, Роза, скажи мне, насколько сильно, — ответил он, переключая игру обратно на меня.

— Я такая мокрая, Роари, — согласилась я с придыханием, покрывая ключ глиной собственного производства, и придавая ей форму, чтобы заполнить щель между кирпичами кончиками пальцев.

Закончив, я опустилась на пол рядом с решеткой и посмотрел на Роари с торжествующей ухмылкой.

— Ты ласкаешь себя для меня? — промурлыкал он.

— О да, — согласилась я с преувеличенным стоном, проведя руками по волосам и подмигивая ему.

— Убрать простыни! — голос Кейна доносился откуда-то снаружи, и я прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

— Кончай для меня, Роза, — приказал Роари, его золотые глаза мерцали жаром между отверстиями в решетке.

Я закатила на него глаза и быстро засунула руку внутрь комбинезона, запустив пальцы между бедер и выгнув спину, изображая для него стоны.

— Открыть на третьем, камера двенадцать! — рявкнул Кейн прямо снаружи, пока я продолжала стонать для Роари.

Кейн сорвал с двери простыню, и я выдернула руку из комбинезона, делая вид, что он только что поймал меня с поличным, пока он глазел на меня.

Черт, я была настолько хорошей актрисой, что на моих щеках даже появился румянец.

Раздалось жужжание, и моя дверь с грохотом распахнулась. Я приподнялась на локтях, невинно прикусывая губу. Кейн ворвался в камеру прежде, чем я успела пошевелиться, поднял меня на ноги, повернул и ударил лицом о заднюю стену.

— Гастингс! Обыщи камеру одиннадцать. И если Шестьдесят Девятый все еще держит в руке член, то у тебя есть разрешение использовать на нем шоковую дубинку! — прорычал Кейн мне в ухо.

Роари фыркнул от смеха из соседней камеры, когда Гастингс поспешил выполнить приказ.

— Что такое, Кейн? — я выдохнула. — Ревнуешь?

Рыча мне в ухо, он сильнее вжал меня в стену, прижимаясь всем телом к моему. Прикосновение его магии поцеловало мою кожу, когда он накрыл нас заглушающим пузырем и наклонился, чтобы сказать мне на ухо.

— Если мне будет нужна дрянная Волчья киска, я могу легко получить ее на любом углу улицы в твоем старом районе. Говорят, девушки Оскура отдаются за пять аур и просят еще, когда с ними заканчиваешь.

— Похоже, у вас большой опыт в этом деле, офицер.

— Мне не нужно платить за перепихон, — прорычал он.

— Нет. Это было бы слишком просто для тебя, не так ли? — поддразнила я, снова прижимаясь задницей к его ширинке.

— Как это понимать? — потребовал он.

— Ты не хочешь их на блюдечке с серебряной каёмкой. Ты хочешь погони, охоты. Ты хочешь преследовать тех женщин, которых не должен, и заставлять их умолять тебя, прежде чем ты возьмешь их.

— Вот как? — Кейн схватил мои запястья и прижал их к стене по обе стороны от моей головы, а затем провел руками по моим рукам, ища следы украденного ключа.

— Вот так. Вот почему ты хочешь меня. Потому что ты не можешь меня получить.

Он зарычал, и звук пронесся вдоль моего позвоночника, там, где его широкая грудь прижималась ко мне, и дошел до самой моей сердцевины. Я играла с огнем, когда дело касалось его, но иногда мне хотелось узнать, каково это — обжечься.

— Ты кое-что забываешь, Двенадцать, — сказал он прямо мне в ухо, пока его руки скользили по моему телу, и он продолжал меня обыскивать. — Ты уже моя. Начальница поручила тебя мне. Твоя задница моя, — его руки обхватили мою задницу, когда он это сказал, и он сжал ее достаточно сильно, чтобы я задохнулась.

— Я не принадлежу тебе, Кейн, — насмешливо ответила я, хотя мой пульс участился от его слов.

— Возможно, нет, — согласился он, опускаясь на колени позади меня и проводя руками по моим ногам. Когда он провел ими по внутренней стороне моих бедер, мой пульс заколотился еще быстрее, и он снова встал позади меня, глядя мне в глаза, когда я повернула голову к нему с вызовом во взгляде. — Ещё нет.

Он отлетел от меня с Вампирской скоростью, опрокинув все на моей койке и запасной койке над ней и разбросав в вихре движения все мои вещи по камере.

— Камера двенадцать: чисто! — рявкнул Кейн, выбегая обратно на дорожку. Раздалось жужжание, и моя дверь снова закрылась. Он щелкнул пальцами в моем направлении, убирая заглушающий пузырь, а затем перешел к обыску следующей камеры.

Выдыхая, я и изо всех сил боролась с самодовольной ухмылкой, которая боролась за контроль над моими чертами лица.

Первая часть моего плана была завершена. Теперь мне оставалось только ждать, когда я смогу воспользоваться своей новой игрушкой.

***

Остаток дня мы провели в своих камерах. Охранники не потрудились дать нам обед, а ужин состоял из черствой булки и куска сырой брокколи, которую просунули в двери камеры примерно за десять минут до выключения света.

Я все равно его съела. Еда есть еда, в конце концов, и, хотя мои вкусовые рецепторы не очень-то жаловали это предложение, боль в желудке была удовлетворена. Ну, не удовлетворена, но хотя бы на время поутихла.

Я просидела в ожидании в своей камере несколько часов после наступления темноты, и после того, как уснули остальные заключенные. Когда звуки драк и плача стихли и остались только тихие звуки тяжелого дыхания, я соскользнула с кровати и направилась к входу в камеру. Отодвинув в сторону висящую там простыню, я выглянула в затемненный блок.

Все было почти тихо, хотя я могла слышать, как несколько фейри занимались сексом на уровне ниже моего. В блоке не было ни одного охранника, что было главным.

Внезапно из-за дверей камеры раздался далекий крик, и я замерла, глядя на толстую сталь, которая защищала нас от Белориана, размышляя, насколько я доверяла ее прочности. Когда существо снова не дало о себе знать, я медленно выдохнула и заставила себя отвлечься от монстра, бродившего по коридорам.

Я скользила по камере на босых ногах, нагибаясь и копаясь в лже-бетоне под раковиной, пока мне не удалось выковырять ключ от наручников.

Мое сердце колотилось, когда я быстро освободила свою магию и поспешила обратно ко входу в камеру. Сначала я набросила вокруг себя заглушающий пузырь, чтобы скрыть все звуки того, что я собиралась сделать, убеждаясь, что он работал только в одном направлении, так что я все еще могла слышать все, что происходило снаружи.

Я снова отодвинула простыню, прикрывающую дверь, и осторожно наложила серию заклинаний обнаружения вдоль проходов и у двери блока на случай появления охранников. Магия была тонкой и почти не обнаружимой, но она предупредит меня, если кто-то пройдет через нее.

Когда я убедилась, что предупредительная сигнализация выставлена, я вернулась к раковине и начала воздействовать магией земли на кирпичи под ней, ослабляя бетон, пока они не стали выходить из стены.

Я работала так быстро, как только могла, отодвигая кирпичи, пока на их месте не образовалось отверстие, достаточно большое для меня. Толщина стены была почти метровой, и я продолжала работать, пока не добралась к другой стороне.

Адреналин забурлил в моих венах, когда я оказалась в холодном, темном пространстве за стеной, и я вскинула над головой магический свет, заливая все вокруг оранжевым свечением.

Мое сердце колотилось, когда я посмотрела в обе стороны вдоль технической шахты, которая опоясывала все блоки. Ряд толстых черных труб проходил вдоль шахты на высоте головы, закачивая Подавитель Орденов в каждый блок двадцать четыре часа в сутки.

Промежуток был достаточно велик, чтобы я могла встать, а стены прижимались с обеих сторон, но я была небольшой, поэтому могла передвигаться достаточно легко. Я не могла удержаться от смеха, представляя себе лицо Кейна, если бы он увидел меня сейчас. Он был так увлечен попыткой доминировать надо мной, что не обращал внимания на то, что имело реальное значение. И теперь мои планы действительно сходились.

Мне хотелось идти дальше, исследовать больше, найти свой путь в этой сети туннелей… но моя магия была на исходе после того, как я пробила себе путь через стену, а охранники все еще охотились за похитителем ключа.

Я не могла рисковать поимкой, и мне нужно было использовать последние силы, чтобы скрыть следы, на случай если они снова устроят проверку камер.

Разочарованно вздохнув, я погасила свет и направилась обратно по туннелю. Я использовала магию, чтобы разрушить все кирпичи, из которых состояла центральная часть стены, оставив тонкий слой, чтобы восстановить внешние края и замести следы.

Вернувшись в камеру, я сняла магией все пылинки и грязь со своей одежды, перенесла их в раковину, и смыла водой. Затем я убрала заглушающий пузырь и заклинания обнаружения и быстро включила наручники, прежде чем снова спрятать ключ.

С колотящимся сердцем и растущей улыбкой, я наконец-то забралась в постель.

Все сходилось. И я была уверена, что буду дома к Рождеству.

Я сидел на трибунах в Магической Зоне, мой взгляд был устремлен на забор напротив меня, который пульсировал магической энергией. В этот момент я чувствовал ток в этом заборе так остро, как будто он жил в моей собственной крови. Я был зациклен на одном и только на одном: у кого-то в этой тюрьме был ключ от наручников. Гребаный ключ. За пределами этого свиного загона они могли использовать магию. Это делало их самыми опасными засранцами в тюрьме и моей целью номер один. Потому что если у кого-то в здесь и должен быть ключ от наручников, так у меня. Numero uno³². Главарь всех, блять, и вся. Так у кого же, черт возьми, он был?

Я оглядел лица всех, кто находился по эту сторону Скрытой Стены, гадая, кто бы это мог быть. Половина заключенных не была достаточно умна, чтобы провернуть что-то подобное. Поэтому главными подозреваемыми были лидеры банд. Но было много жутких, низкорослых моллюсков, которые тоже могли быть достаточно хитрыми, чтобы провернуть такое.

Большая часть моей стаи была в поисках зацепки, а остальные сидели вокруг меня, лапая мои руки и вжимаясь в меня, чувствуя мое беспокойство. Харпер провела ртом по моей шее с явным предложением, и я оттолкнул ее локтем с низким рычанием в горле. У меня не было настроения шалить. А даже если бы и было, в эти дни у меня на уме была только одна Волчица. Она преследовала меня во сне и наяву. Она была повсюду. Ее запах воздухе, в каждом взмахе каждой черноволосой девушки, в каждой паре лесных глаз, обращенных в мою сторону. Но ни одна из них не была так душераздирающе, умопомрачительно прекрасна, как она. И я ненавидел их. Я презирал то, как они заманивали меня, дергая за ниточку в моем сердце, умоляя пойти к ней.

Я никогда раньше не встречал равного Волка, но моя сестра, Эйша, предупреждала меня о том, что это такое. Она соединилась со своей идеальной парой много лет назад. Ей было всего шестнадцать лет, и моя мать чуть не надорвала легкое, когда узнала об этом, но, потом она поняла, что они действительно были равными. Парой. Вот и все. Мама согласилась и помогла им организовать свадьбу.

Эйша была причиной, по которой я оказался здесь, но я не винил ее в том, что произошло. Каждый прошедший день я старательно платил за решение, которое принял в тот день, когда меня арестовали полицейские. Я знал, что застряну здесь, когда у нее и ее пары появится первый щенок, но это было на моей совести. С тех пор у них их было много, и я скучал по каждому из них. Эйше не разрешалось приводить их на свидания, пока им не исполнится шестнадцать. Но я смирился с этим. Потому что, когда я встречусь с ними, я хочу быть свободным Волком, готовым снова заслужить свое место Альфы.

Я подал знак фейри, играющим в настенный мяч передо мной, и они бросили мне мяч. Я провел по нему большим пальцем, и на тыльной стороне моей ладони начали появляться задания, но сегодня мне не хотелось брать работу. Я собирался публиковать.

Я толкнул свою магию в шар, визуализируя слова, затем встал, спрыгнул с трибуны и бросил его. Я пнул его в стену, и как только он ударился, работа была опубликована. Я сыграл несколько раундов для наблюдавших охранников, и затем оставил игру и вернулся на трибуны.

Не успел я дойти до места, как до меня донесся вой, и я оглянулся через плечо, замечая, что двое из моей стаи ведут ко мне девочку. Ее рост едва превышал метр пятьдесят, а ее розовые волосы были собраны в две косички. Ей было всего двадцать два года, но она уже заслужила свое имя в этой тюрьме. Все звали ее Яблочко. Несмотря на то, что все фейри здесь были практически смертными без магии, мы сохраняли наклонности наших Орденов. А Яблочко была Вампиром с самыми зоркими глазами, которые я когда-либо видел. Даже без формы ее Ордена она была смертельно опасна. Так что если ты ее разозлил, то мог рассчитывать на камень между глаз из рогатки, которую она носила с собой. И это дерьмо могло убить, если она этого хотела.

— Привет, любимая, — промурлыкал я, когда мои Волки толкнули ее передо мной, и я поднял руку, чтобы создать вокруг нас заглушающий пузырь.

— Я подумал, что она была вероятным кандидатом на то, чтобы снять вчера камеры в столовой, — сказал Рамзи, и я кивнул ему, повернувшись к Яблочку.

— Это правда? Твоих рук дело?

Ее взгляд метался от меня к Волкам, которые, судя по звуку, собирались у меня за спиной, но в ней не было и намека на нервозность. Пока что.

— Да, — она пожала плечами. — И что? Я взяла работу со стены.

Я сжал челюсти. Я должен был догадаться, что тот, кто взял этот ключ, поступил умно. Вероятно, в их плане было множество частей. Невозможно было достать ключ от наручников, если только план не был тщательно продуман. А аутсорсинг через стену означал, что преступник не оставил зацепок.

Я поднял руку, высвобождая свою магию, чтобы над головой Яблочка образовалось облако. Она вздрогнула, когда на нее хлынул дождь, и я убедился, что он был холодный, как сволочь.

Я придвинулся на шаг ближе, принимая угрожающую позу.

— Что ты взяла в качестве платы за работу, любимая? — прорычал я.

— К-краску для волос, — сказала она сквозь стучащие зубы, показывая на свои яркие волосы. — Это что, п-преступление?

Я усилил дождь, складывая руки на груди и осматривая ее с ног до головы.

— Я хочу, чтобы ты работала на меня. Если в будущем тебе понадобится краска для волос, ты обратишься к моей стае. Берешь задания со стены — рассказываешь мне о них до их выполнения.

— Я ни к кому не примыкаю, Шэдоубрук, — сказала она с шипением, поднимая ладони почти с угрозой. Черт возьми, есть же яйца у этой девчонки.

Я мрачно улыбнулся, и она задергалась под моим взглядом.

— Ты присоединяешься ко мне или сражаешься против меня.

Она поджала губы, посмотрела на моих Волков, затем снова на меня. Помимо того, что я был в два раза больше ее, в моих жилах бурлило цунами силы. Она не могла победить. Она уже пробыла в Даркморе несколько месяцев, так что пора было предъявить права на кого-то столь ценного, как она.

— Так как же это будет, Яблочко? — я откинул плечи назад, позволяя дождю утихнуть, и вместо этого создавая в ладони ледяные лезвия. Мои Оборотни плотно сомкнулись вокруг нас, завывая и возбужденно тявкая. — Тебя заставить склониться или ты сделаешь это добровольно?

Яблочко сглотнула, затем кивнула, ее раздраженное выражение лица ничуть не обеспокоило меня.

— Хороший выбор, — я обхватил ее рукой, притянув к себе для крепкого объятия, и позволяя льду растаять в моих ладонях. Я прильнул ртом к ее уху, когда мои мышцы напряглись вокруг нее почти с угрозой. — Если на стене появятся новые задания по снятию камер, я хочу, чтобы ты согласилась на них, поняла?

Она прижалась к моей груди, почти задыхаясь, так как я держал ее слишком крепко. Я провел костяшками пальцев по ее волосам, а затем оттолкнул от себя, и мои Волки расступились, выпуская ее. Они тут же бросились ко мне, проводя ладонями по моим рукам и груди, и я впитывал их общество, в то время как решимость бурлила в моих венах. У кого бы ни был этот ключ, он может спрятать его хоть в глубинах ада, мне все равно, я пройду девять кругов, чтобы получить его. Это был лишь вопрос времени, пока он станет моим.

***

Дверь затряслась, и я задохнулась, глядя на груду мебели, которую мне удалось нагромоздить рядом, со страхом, когтями впивающимся в мои внутренности.

— В чем дело, малышка? — ворковал papà, оставляя попытки выломать дверь, приправляя слова сахаром. — Ты же не думаешь, что я все еще сержусь на тебя?

В комнате не было окон. Единственное разбилось в прошлый раз, когда я выпрыгнула через него и пролетела вниз три этажа, чтобы спастись.

Он все равно поймал меня достаточно легко. Я все еще чувствовала вкус награды, полученной за этот трюк, на распухшем языке. Никто здесь никогда не помогал мне и не исцелял меня, после окончания одного из его уроков. Единственным, кто предлагал мне исцеляющую магию, был сам papà, и то только в том случае, если мои травмы были достаточно серьезными или если мне чудом удавалось пройти одно из его испытаний.

— Если ты не откроешь дверь как хорошая девочка, мне придется засунуть тебя в нору, — пообещал он. — Просто выйди и покажи своему papà, что тебе жаль, и мы все забудем…

Я облизала потрескавшиеся губы, размышляя, была ли в его словах хоть доля правды или я была дурой, что надеялась на это.

— Последний шанс, пупсик, — голос papà упал на октаву, когда его самообладание начало ослабевать, и я рванула вперед, оттаскивая скрипучую кровать и сломанный комод от двери.

Я приоткрыла дверь, хныча, глядя в его глаза и не находя там ничего, кроме холодной, жесткой ярости.

— Думал, ты наконец проявишь твердость характера, уродец, — насмехался он. — Но, похоже, ты снова сплошное разочарование.

Я задохнулась, когда он бросился на меня, я попыталась увернуться, но он был слишком быстр, схватил в кулак мои волосы и почти оторвал меня от земли, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Не поцелуешь papà, уродец? — прорычал он.

Я снова заскулила, подавшись вперед, чтобы прижаться губами к грубой щетине, обрамлявшей его челюсть. От него несло дешевым виски и старыми сигарами, а его злобный взгляд говорил о том, что сегодня он употребил слишком много и того, и другого.

— Может, ночь в норе поможет тебе найти силу воли? — шипел он.

— Нет, papà! — вскрикнула я, пытаясь вырваться из его рук, но он только рассмеялся, таща меня за собой, используя мои волосы как поводок.

Он вытащил меня из дома, и мое сердце гулко забилось, когда я увидела яму, которую он вырыл в дальнем конце лужайки. Она была пять метров в глубину и два в ширину. Если он снова бросит меня туда, я не смогу выбраться, пока он не позовет на помощь кого-нибудь из его стаи, владеющего магией земли.

— Я исправлюсь! — плакала я, мои пальцы впивались в его запястье, пытаясь оттолкнуть его прочь.

Несколько его Волков расслаблялись во дворе, сидя вокруг костра, разведенного в стороне от ямы, потягивая пиво из бутылок и обкуриваясь травой. Их безжалостные глаза следили за нашим продвижением по лужайке. И я уже давно перестала надеяться на помощь от кого-либо из них. Большую часть времени они вели себя так, словно меня вообще не существовало. А если кто-то из них и обращал на меня внимание, то только в плохом смысле.

— Если тебе удастся стать лучше, то, возможно, тебе больше не придется сюда приходить, — пробормотал papà, как будто происходящее было для него не более чем мелким раздражением.

Мы добрались до грязной дыры в земле, которую он любил называть норой, и он перехватил мою руку другой рукой, готовясь бросить меня внутрь.

Страх пронесся сквозь меня, как нарастающая буря, и свирепое рычание вырвалось из моих губ.

Я набросилась на него с рычанием неповиновения, впилась зубами в его предплечье и прикусила так сильно, что почувствовала вкус крови.

Papà вскрикнул от удивления и боли, его хватка затянулась в моих волосах, когда он пытался снова оторвать меня от себя.

Я рычала, пытаясь удержаться, мои зубы впивались в его плоть, проливая все больше крови, пока мое сердце билось в пьянящем ритме.

Его кулак столкнулся с моим животом, и моя челюсть разомкнулась. Вдох, и боль пронзила мое хрупкое тело.

— Так-то лучше, — прорычал он, его холодный взгляд встретился с моим, и улыбка почти заиграла на его губах. — Немного больше такого в следующий раз, и ты сможешь избежать нору в целом.

Его рука врезалась мне в грудь, и я закричала, падая назад, переваливаясь через край и ударяясь о холодную грязь на дне ямы.

Papà долго смотрел на меня сверху вниз, луна освещала его жестокие черты, пока он рассматривал своего младшего и наименее желанного ребенка.

— Сладких снов, уродец. Увидимся утром на следующем испытании.

Моя нижняя губа задрожала, когда он оставил меня одну, и мое зрение затуманилось от слез, закрывших мне вид на луну. Я считала до тридцати, пока не услышала, как задняя дверь с грохотом закрылась, и я позволила себе завыть.

Скорбный звук сорвался с моих губ, и моя кожа начала дрожать, превращаясь.

Мне всегда было комфортнее в форме Волка, поэтому я не сопротивлялась изменениям, пока они проносились по моему телу, но, когда все закончилось, я не могла не завыть снова.

Я свернулась калачиком, пытаясь согреться в норе, но меня уже била дрожь.

Мои мысли сосредоточились на обещании, которое дала papà, прежде чем он оставил меня здесь. Завтра я должна была снова пройти испытание. И на этот раз я должна его пройти. Потому что если я провалюсь второй раз, то буду умолять о ночи в норе в качестве наказания, а об альтернативе не стоило и думать…

Мой пульс подскочил и заколотился, как тогда, в той чертовой яме в земле, когда мне было восемь лет, когда я рывком села в кровати. Пятнадцати лет было недостаточно, чтобы полностью отбросить эти воспоминания, но я совершенно отказывалась признавать их при холодном свете дня.

Я зарычала, пытаясь восстановить самообладание. В этом месте я не могла позволить себе ни на секунду ослабить броню, поэтому я засунула кошмары прошлого так глубоко за стены разума, как только смогла, и заставила себя отвлечься.

Я нахмурилась, заметив открытую дверь в камеру. Я почти проспала положенное время для душа, и после проведенной ночи мне определенно стоило помыться. Я была грязной во всех смыслах этого слова, и мне действительно нужно было смыть землю с моей кожи.

Не то чтобы я жаловалась.

К счастью, когда я вернулась из Двора Орденов, мой маленький хорист был на дежурстве, и он залечил мои раны без лишних вопросов.

Я вышла из камеры и врезалась прямо в гигантский живот Пудинга. Как удариться о гребаную стену. Я выругалась, упав на задницу и с рычанием уставилась на него.

— Осторожнее, — пробормотал он, и я поборола желание кусаться, вспомнив предложение Роари подружиться с соседом.

— О, привет, Пудинг, — мило сказала я, несмотря на раздражение. Он просто посмотрел на меня, словно спрашивая, что я делаю на полу, и я продолжила. — Вообще-то я припасла кое-что для тебя вчера, но мы не виделись до отбоя.

— Что у тебя есть? — спросил он, протягивая мне волосатую руку.

Я взяла ее, и он поднял меня на ноги так быстро, что у меня чуть не закружилась голова. Я нырнула обратно в камеру и взяла с полки стаканчик с пудингом, а затем протянула его ему.

— Я слышала, что тебе нравится…

Он выхватил стаканчик без единого слова и зашагал обратно в камеру.

Мои губы приоткрылись, и я пошла за ним, хмурясь при виде горы хрени, что заполняла его камеру. Он не оглянулся в мою сторону, но выражение его лица, когда он добавил новый стаканчик с пудингом в гору, было почти безмятежным. На его губах заиграла улыбка, а кустистые брови приподнялись. Он очень старался, выстраивая все как надо, и удовлетворенный стон вырвался у него, когда он отступил назад, чтобы оценить свой шедевр.

Для меня она все еще выглядела как большая старая куча дерьма, но было видно, насколько это было важно для него.

Это означало, что мой стаканчик, тоже много для него значил. Мы уже были практически лучшими друзьями.

Я отвернулась с ухмылкой, оставляя его купаться в великолепии его беспорядка, а сама отправилась на поиски душа.

Я прикусила губу, торопливо спускаясь по металлическим лестницам с вещами для умывания в руках. Я заправила прядь волос за ухо, прощупывая слегка выпирающую метку, которую луна подарила нам с Итаном, когда мы стали парой.

Я определенно не ожидала такого поворота событий, но и не очень-то расстроилась. Я хотела привлечь его на свою сторону, и теперь он захочет помочь мне еще больше. Все было просто идеально. Если не принимать во внимание, что звезды выбрали нас друг для друга навсегда. Я все еще не была полностью уверена в этом. В конце концов, он был в Лунном Братстве, и даже если бы не был, была ли я действительно готова просто забросить идею о любых других парнях до конца моей жизни? Может, он и был охуенно хорош в постели, но это было практически все, что я о нем знала. Так что нет. Я не прыгала от радости в надежде сказать «да» в ближайшее время. Но я была за то, чтобы использовать эту связь для реализации дальнейших планов. И, конечно, в данный момент он все равно дулся из-за всего этого, заставил меня поклясться хранить тайну, как будто мы были тринадцатилетними девочками на ночевке. Но это было нормально. Пусть не спеша зализывает свою уязвленную гордость, и когда он больше не сможет сопротивляться притяжению, то сам прибежит.

Я трусцой вбежала в тихую душевую, мимо охранников, которые стояли в коридоре и проверяли, чтобы у нас не возникло никаких идей о том, чтобы попытаться пойти куда-то еще. Не то чтобы у нас были какие-то варианты, поскольку стальные двери над лестничными пролетами были опущены. Они поднимали их только когда нам разрешалось подняться на второй этаж на завтрак, а до тех пор без пропуска и магической подписи через них было не пройти.

И я не собиралась пытаться реализовать свои планы таким очевидным способом.

Я вошла в пустое пространство, выложенное грязно-бежевой плиткой, и стянула с себя одежду, хаотично вешая ее на крючок, а затем поспешила к душевым. Их ряд шел вдоль задней стены, и мы имели удовольствие мыться рядом друг с другом. Перспектива была особенно мрачной в то утро, когда я оказалась рядом с Планжером.

Охранники не прилагали усилий, чтобы выпроваживать нас, когда приходило время следующего блока, но мне не очень хотелось оставаться здесь, когда пойдет новый поток. Было достаточно плохо мыться на виду у всех остальных, чтобы еще и тереться плечами с ними.

Я сразу же нырнула под поток полутеплой воды и начала натирать свои длинные волосы куском шершавого мыла, которое мне выдали по прибытии. Приличные средства личной гигиены были в моем списке на первом месте, когда я получу жетоны, но до тех пор, пока нам не разрешат потратить их в конце недели, мне оставалось довольствоваться мылом.

Я поспешила закончить как можно быстрее, так как жалкая температура воды не смогла изгнать холод из моих конечностей, порождая неизбежную дрожь.

Как только пена смылась с моих волос, я выключила душ и взяла полотенце, грубо вытираясь, прежде чем обернуть его вокруг себя.

Я обернулась, чтобы взять одежду, и остановилась, обнаруживая, что комната заполнилась группой злобных фейри, которые все смотрели на меня.

Обведя взглядом внезапно появившихся, я уверенно шагнула вперед, ища среди них лидера и останавливая взгляд на парне в центре группы. Он был высоким и стройным, и я могла предположить, что его одежда скрывала жилистые мышцы, хотя что-то в его ауре казалось… неправильным. Татуировки проглядывали под манжетами рукавов и покрывали его шею. Под левым глазом был набит маленький символ Козерога, похожий на каплю слезы, еще больше татуировок было на бровях и правой скуле. Это был человек, к которому не стоило относиться легкомысленно, но это также означало, что я не собиралась отступать ни на секунду.

— Только не говори мне, что ты уронил мыло? Что ж, извини, stronzo³⁴, но ты не в моем вкусе, так что тебе придется подбирать его самому, — сказала я с ухмылкой, продолжая приближаться.

— Так, так, так. Не наш ли это новый щенок, — сказал он мрачным голосом, протягивая шипящие.

Я замерла, оглядываясь по сторонам, когда десять большущих злобных засранцев сомкнулись вокруг меня. Путь фейри заключался в утверждении собственной силы, драки всегда были один на один, никогда банда против одного. Но то, как они загоняли меня в угол, заставило меня задуматься, придерживались ли они этого правила.

— Густард, я полагаю? — спросила я непринужденно, узнав его по исследованию, которое я проводила перед тем, как сюда попасть. Я с удивлением посмотрела на его нетронутый комбинезон. Честно говоря, на этом парне оранжевый костюм-комбинезон выглядел как дизайнерский шик. Он подогнул рукава и лодыжки, чтобы они сидели идеально, а складки на передней части штанин были проглажены утюгом. Его лацканы были настолько острыми, что я подумала, возможно ли о них порезаться, а его борода выглядела так, будто ее выбрили под линейку. Его черные волосы были идеально зачесаны назад, в том типе: ни-один-волосок-даже-не-шевельнулся-они-сделаны-из-Лего??? идеальности.

Я же, при ближайшем рассмотрении, была завернута в нитяное полотенце, с каплями воды на коже и прядями волос, прилипшими к моему лицу и шее. Шикарной меня было не назвать, черт, я даже не была приличного вида, но я не собиралась позволять этому влиять на меня.

— Розали Оскура, — ответил Густард, его взгляд скользил по мне, словно он мог видеть все, чем я была, запечатленное на моей коже. — Слыхал, для такой крохи ты вызвала немалый переполох.

— Просто называй меня половником, а это место моим супом, — отшутилась я. — Есть ли причина, по которой мы разговариваем, пока я стою в луже?

Теперь, когда душ был выключен, мокрый пол стал казаться ледяным под моими босыми ногами, а по коже побежали мурашки. В душе должно бы уже было появиться больше фейри, желающих помыться, но, заглянув через плечо Густарда, я заметила членов его банды, блокирующих вход. Наша дружеская беседа, похоже, была не такой уж и дружеской.

— Я хотел поговорить наедине, — ответил Густард, смахивая несуществующий ворс с лацкана, на котором серебристом поблескивали символы идентификации заключенных. Число четыреста шесть выделялось рядом со знаком стихии огня и маленьким глазом Циклопа. В первый раз с тех пор, как я сюда попала, я была рада, что они подавляли наши Ордены, потому что у меня не было никакого желания, чтобы Циклоп, используя свой экстрасенсорный дар, копался в моей голове в поисках секретов.

— Мне кажется, что мы не одни, — ответила я, жестом указывая на двадцать или около того мужчин и женщин, вокруг меня.

— В своей работе мне нравится думать о своих последователях как о продолжении себя. Клод здесь — моя нога, Брианна — мои глаза, а Кристофер… — он жестом попросил толпу расступиться, чтобы позволить огромному мужчине пройти через центр. Я подняла подбородок, узнавая Дракона, которого я выкинула из камеры в первый день моего здесь пребывания. — … мой кулак.

— Вот как? — спросила я небрежно, отворачиваясь от Двухсотого, зыркающего на меня. — И где же твой хребет?

Вокруг меня раздалось яростное рычание, и я чувствовала, как группа недотеп приближалась со всех сторон, но Густард сохранял самообладание, поднимая один палец, и останавливая их.

— Это жест доброй воли, щенок, — сказал он, глядя на меня своими бледно-голубыми глазами. — Я сделаю тебе поблажку и скажу, что, когда ты присоединилась к нам в Даркморе, ты не знала, что Кристофер был кем-то важным. Я полагаю, что теперь, когда это стало очевидным, ты отдашь то, что принадлежало ему, без всякого насилия. Несомненно, такой упорный человек, как ты, сможет занять другую камеру без всякого беспокойства, и мы сможем вернуться к гармонии и равновесию, которые поддерживались здесь годами.

— Ты хочешь, чтобы я вернула его камеру? — спросила я, поднимая бровь и поворачиваясь к Двухсотому с нескрываемым отвращением. — В чем дело, Кристофер? — промурлыкала я. — Ты слишком боишься большого плохого Волка, чтобы попытаться вернуть камеру самому?

Дракон зарычал, оскалив зубы, и сделал шаг вперед. Я оскалилась в ответ. Но когда Густард слегка покачал головой, он снова затих, сдерживая свою ярость.

Я насмешливо посмотрела на него, затем перевела взгляд на главаря.

— Ну, ты, конечно, держишь своих сучек в узде, — сказала я ему. — Но, боюсь, мой ответ — категоричное «нет». Старому ящеро-члену придется драться с более слабыми фейри за камеру, если он ее так хочет, а я вполне счастлива в своей.

Вокруг меня снова раздался хор рычаний, но я их проигнорировала. Здесь не было ни одного фейри, у которого хватило бы духу напасть на меня без разрешения их босса.

Густард драматически вздохнул.

— Ты уверена, что все должно быть именно так, щеночек? — спросил он, похоже, разочаровавшись во мне.

— Так же, как я уверена, что луна взойдет снова, независимо от того, что кто-либо из нас делает. Так что можешь либо отойти в сторонку и дать мне возможность высушить задницу, либо перейти к сути этой встречи, потому что мне есть чем заняться.

Густард долго смотрел на меня, затем его взгляд скользнул дальше, и он кивнул.

Да начнётся буря дерьма…

Руки схватили меня, и я зарычала, разворачиваясь, мой кулак взлетел и врезался в нос одного stronzo³⁵, прежде чем он смог крепче прижать меня к себе. Раздался громкий треск, хлынула кровь, и я вывернулась из его рук, дернула другой рукой, выводя из равновесия женщину, которая ее держала.

Я пнула ее прямо между ног, а затем врезала лбом ей в лицо, и она упала от удара.

Рыча, как дикий зверь, я низко пригнулась, пока все новые и новые руки хватали меня. Я пинала, била, кусала, толкала локтями и била ногами, выводя из строя еще несколько из них в процессе, но они быстро одолели меня числом. Я потеряла полотенце, но нагота была наименьшей из моих проблем, так как сильные руки схватили меня за руки и ноги, и какой-то кусок дерьма даже схватил меня за волосы.

Я кричала и билась, когда около восьми из них крепко схватили меня за конечности, и я была повалена на живот, а громадный ублюдок сел мне на спину, удерживая меня на месте.

— A morte e ritorno, — прорычала я, поворачивая голову так, чтобы увидеть приближающегося Густарда. — Я убью тебя за это. Клянусь звездами, землей и луной, которой принадлежит моя душа. Я увижу тебя мертвым и похороненным у моих ног и помочусь на твою могилу!

Верхняя губа Густарда скривилась, и он наклонился вперед, чтобы поговорить со мной, в то время как еще больше засранцев схватили меня за запястья и широко растянули мои руки в обе стороны, распластав мои ладони на мокрой плитке.

— Оборотень — это просто другой термин для собаки, новый щенок, — сказал Густард низким тоном. — И есть несколько уроков, которые собака должна усвоить, прежде чем ее можно будет приручить. Самый главный из них — кто ее хозяин. Поэтому я сделаю тебе больно, а потом позволю Кристоферу и некоторым его друзьям немного поразвлечься с тобой. А когда они закончат и твой дух будет сломлен, они оставят тебя охранникам, чтобы те нашли тебя. Они исцелят твое тело. Но они не смогут забрать воспоминания о том, что ты чувствовала, когда я раздавил тебя под каблуком. И в следующий раз, когда я отдам тебе приказ, ты с гораздо большей вероятностью его выполнишь, как послушная собака. А если нет, мы можем просто повторить процесс снова. И снова. Пока ты не запомнишь.

Я приподнялась, насколько это было возможно с десятитонной задницей на спине, и плюнула Густарду прямо в лицо.

Густард попятился, как будто от удара, злобная гримаса исказила его до того сдержанные черты, и он двинулся вправо от меня.

— Держите ее крепко, — сердито приказал он, и хватка на моей правой руке усилилась.

Мое сердце заколотилось в панике, и я закричала в знак неповиновения еще до того, как его ботинок опустился на мою руку.

Боль, белая, горячая и ослепляющая, пронеслась через меня, когда он снова и снова наступал на мои пальцы, и я кричала как банши, пытаясь столкнуть с себя чудовище, восседающее на моей спине.

На долю секунды я почувствовала облегчение, когда он прекратил атаку, а его шаги зазвучали по мокрой плитке, перемещаясь влево от меня.

Его нога опустилась и на левую руку, и я снова закричала, слезы полились по моим щекам от силы пронзившей меня агонии. Я пыталась бороться, биться, делать что угодно, чтобы освободиться, пока он калечил меня, но все было бесполезно. В ушах звенело, темнота покрывала зрение, а сердце колотилось в таком бешеном ритме, что я боялась, что оно вот-вот разорвется.

— Посмотрим, сколько раз тебе придется выучить этот урок, прежде чем он закрепится, — донесся до меня голос Густарда как будто издалека. — Оставлю тебя наслаждаться обществом Кристофера.

Гигант на моей спине мрачно рассмеялся, и шаги Густарда удалились, и вес резко поднялся, оставляя меня дрожать в луже собственной крови на полу.

— Я опробую ее первым, затем могут прокатиться остальные, — грубый голос Двухсотого эхом отразился от стен, вызывая серию мрачных смешков и звук падающего на пол комбинезона.

Я стиснула зубы и подтянула локти под себя, поднимаясь на колени. Пусть мои руки были уничтожены, но не было ни единого шанса в Солярии, что я буду лежать и позволять этому гребаному зверю ко мне прикасаться. Я выросла в боли и страданиях, рожденная в них и сломанная, пока меня не спасла моя тетя Бьянка. И единственное, чему я научилась в темноте и агонии — не сдаваться. Никогда. Поэтому все время, пока в моих легких был воздух, а в душе — железо, я боролась всеми возможными способами.

Я попыталась вскочить на ноги, но прежде, чем мне это удалось, Двести схватил меня за бедра, дернул назад и вывел из равновесия так, что моя разбитая рука ударилась об пол.

Я закричала от боли и бросаясь в сторону, вырвала бедра из его захвата. Перекатываясь на спину, я слушала его разочарованный рев.

— Не шевелись, щенок, и я обещаю, что буду нежен, — прорычал он, обнажая сломанные зубы в имитации улыбки.

Рыча, я позволила ему подойти ближе, сокращая расстояние, между нами, пока я лежала на спине, а затем изо всех сил пнула его ногой прямо в член.

Я прокляла его, когда он с грохотом упал назад, отскакивая в сторону, и перемещаясь на локтях с разбитыми руками, прижатыми к груди, глядя на оставшихся здесь фейри, которые намеревались причинить мне еще больше боли.

Я зарычала, и они бросились вперед, чтобы снова меня схватить.

Мои крики эхом отражались от стен, когда руки сомкнулись вокруг меня, и я билась, пиналась, материлась и кусалась, не обращая внимания на агонию в руках, потому что я боролась за свою гребаную жизнь, потому что я не позволю им так со мной поступить. Я лучше умру.

Звук открывающейся двери эхом разнесся по пространству, и мое сердце забилось в ожидании криков охранников. Чтобы спасти меня. Но это не то, что случилось.

Вместо этого глубокий рык эхом отразился от стен, и внезапно парень, прижимавший меня к стене, был оторван от меня.

Я вздрогнула, когда кто-то упал мне на ноги, и я сумела откатиться в сторону, карабкаясь и пинаясь, пока не оказалась в сидячем положении у задней стены.

Я подняла голову к продолжающимся звукам драки, и мои губы приоткрылись. Итан Шэдоубрук и несколько членов его стаи, избивали до полусмерти Двухсотого и его друзей.

Итан сражался как одержимый, рыча от ярости и нанося удары, которые ломали кости и заставляли крики эхом отражаться от кафельных стен. Его глаза были дикими, и глубокое, правильное чувство затопило меня, когда он боролся, чтобы защитить меня. Его пару.

Я не знала, о чем думала луна, когда соединяла нас друг с другом, но в этот момент я была более чем благодарна, что она подарила мне такого сильного, свирепого фейри, которого я могла назвать моим. Может, мы и не были в полном порядке, но была одна простая истина, которую никто из нас не мог отрицать. Мы были созданы для того, чтобы защищать друг друга любой ценой. И когда Итан отправил окровавленного Кристофера на пол, я не могла не почувствовать гордость за мужчину, который был выбран для меня. Он был много кем, но он определенно был моей ровней.

Дракону и его дружкам не потребовалось много времени, чтобы трусливо унести ноги, и я осталась смотреть на Итана, тяжело дышащего в центре комнаты. Его лицо пылало яростью, кровь покрывала его голые руки и костяшки пальцев, окрашивая чернила на его руках в красный цвет.

— Похоже, сегодня твой счастливый день, Оскура, — рыкнул он на меня. — Я не терплю насильников в моей тюрьме, даже если они охотятся за такими отбросами, как ты.

Мое сердце сжалось от его слов, даже если они были больше для его товарищей по стае, чем для меня, но я не реагировала, вместо этого зарычав на него. Я была раненым животным, загнанным в угол, и я не желала сегодня терпеть больше дерьма.

— Вон. И найдите охранников, чтобы вылечить ее, — приказал Итан, и его товарищи по стае практически выбежали из комнаты, с грохотом закрыв за собой дверь.

В мгновение ока он упал передо мной на колени на мокром полу и притянул меня в свои объятия с тихим звуком страдания, стараясь не причинить мне боль.

— Я убью их за это, — прорычал он, зарывшись лицом в мои волосы, и я позволила ему притянуть меня в свои объятия, когда облегчение от того, что я только что избежала, охватило меня. Я приложила ухо к его груди, чтобы послушать ровное биение его сердца, в то время как мой собственный пульс начал замедляться, и он крепко обнял меня на мгновение.

— Нет, не убьешь, — прорычала я, стиснув зубы от боли в руках.

Когда papà наказывал меня, он иногда оставлял меня на несколько дней без лечения, и я научилась всем хитростям, чтобы справиться с болью. Я могла отгородиться от нее, заблокировать ту часть мозга, где она находилась. Но я также не часто до этого терпела подобную агонию. В какой-то мере я могла ее заглушить, но она была ослепляющей, всепоглощающей… Черт, я убью Густарда!

— Густард давно напрашивался. Он сражается не как фейри. Я этого не потерплю, — рычал Итан, его хватка на мне становилась все крепче.

— Я сама справлюсь, — настаивала я, отклоняясь назад, чтобы снова оставить между нами некоторое расстояние.

Он может и был моей парой, но это не значило, что я принадлежу ему. Я не была какой-то собственностью и не собиралась вдруг позволять ему сражаться в моих битвах за меня.

— Не похоже, что ты справлялась, когда я прибыл, — мрачно ответил Итан. — Выглядело так, будто я только что спас твою задницу.

— Да? Ну, если на тебя попрут десять на одного, то я тоже с радостью встану на твою сторону, но это не значит, что я не могу за себя постоять.

Я продолжала ерзать, и Итан издал рык, когда я попыталась отстраниться от него, но все же позволил мне сдвинуться назад, чтобы я могла посмотреть ему в глаза.

— Я почувствовал твою гребаную боль, — сказал он низким голосом, позволяя мне на мгновение увидеть страдание в его сапфировых глазах. — Она призвала меня. Так что, возможно, судьба на твоей стороне. Хотя она явно не на моей, — с горечью добавил он.

Итан потянулся, чтобы запустить пальцы в мои волосы, заправляя их за ухо, и остановился там, прижав кончики пальцев к лунной метке, что делала меня его. Его челюсть сжалась от ярости, которую он проявлял прошлой ночью, и я могла сказать, что он уже снова отстранялся, возводя стены, чтобы отгородиться от меня. Что меня вполне устраивало. Я хотела, чтобы он был на моей стороне, но я не просила об этом. И я никогда не нуждалась в том, чтобы кто-то бросался мне на помощь и был моим рыцарем в сияющих доспехах. Хотя я и была рада, что в данном случае он это сделал.

Мой взгляд переместился к его профилю, где была его метка, и я заметила новую татуировку, ползущую вверх по боковой стороне его шеи за ухо.

Его взгляд ожесточился, и он повернул голову, показывая мне узор из колючих роз, который он нанес на свою кожу. Они полностью закрывали лунную метку. Не было никакой возможности увидеть, что она вообще когда-либо там была.

В моей груди что-то треснуло, когда я посмотрела на него, и из меня вырвался тихий звук, полный боли, не имевшей никакого отношения к моим рукам.

— Ты скрыл ее? — выдохнула я, не в силах отогнать чувство предательства.

— Не мог я же просто сообщить всем, что я спарился с Оскура, не так ли? — спросил он низким тоном, в котором сквозило отвращение.

— Точно, — согласилась я. — Что может быть хуже?

Хмурясь, я крепко сжала челюсть, открывая было рот, чтобы сказать что-то еще, как вдруг дверь распахнулась, и в комнату ворвался офицер Кейн.

Он снял дубинку с пояса и поднял ее, чтобы ударить Итана, и я закричала, чтобы остановить его.

— Это был не он! — рычала я. — Он спас меня.

Кейн долго смотрел между нами, словно мои слова не имели никакого смысла, а потом наконец убрал дубинку.

— Тогда отвали, Первый, пока я не передумал, — огрызнулся он.

Итан поднялся на ноги и без лишних слов вышел из комнаты. Дойдя до двери, он оглянулся на меня через плечо, и я оскалила на зубы. Мне не нужны были его жалостливые взгляды. Особенно когда он так стыдился нашей связи, что скрывал ее. Да пошел он. Мне не нужна была такая связь. Я использую его для своих целей, а потом оставлю его задницу здесь, когда сбегу. А звезды могут пойти прыгнуть с обрыва со своим дерьмом о парных узах.

Кейн долго стоял надо мной, а затем присел с разочарованным ворчанием.

— Я думал, ты слишком крутая, чтобы тебя избивали в душе, Двенадцать, — пробормотал он, потянувшись к моим искалеченным рукам.

— Ну, я уничтожила шестерых из них, прежде чем они меня одолели, — пробормотала я. — Хотела бы я посмотреть на тебя.

Кейн колебался, и я сунула руку ему под нос, рыча от боли, когда он взял мои сломанные пальцы в свои. Я стиснула зубы, ожидая, что он исцелит меня, но вместо того, чтобы помочь, он просто задал мне еще один вопрос.

— Это было официальное заявление? — прорычал он. — Ты хочешь сказать, что их было шестеро?

— Пфф, скорее двадцать, — ответила я. — Но нет, офицер, если вам нужно мое официальное заявление, то я просто поскользнулась и упала в душе.

— Хорошая девочка, — хмыкнул он, его рука сомкнулась на моих сломанных пальцах, и резкий толчок боли пронзил мою руку. Целительная магия перетекла из его тела в мое, и я облегченно заскулила, когда боль медленно утихла. — Не думаю, что мне нужно объяснять тебе, что случается с заключенными, которые доносят на других, не так ли? И я бы не хотел счищать твои куски со стен, если можно этого избежать.

Мои губы дернулись от удивления при этом заявлении, и я подняла взгляд от своих разбитых рук и посмотрела в его серые штормовые глаза.

— Будьте осторожны, офицер. А то может показаться, что вам на меня не наплевать.

— Меня волнует бумажная работа. А убийства вызывают огромное ее количество, — холодно ответил он.

— А вот и тот коррекционный офицер, которого я знаю и ненавижу, — поддразнила я, и, клянусь звездами, он почти ухмыльнулся. В уголке его губ появилось мельчайшее движение, но, когда я снова посмотрела на него, оно исчезло.

Кейн сосредоточился на моих разрушенных руках еще на несколько минут, затем выругался и ослабил хватку.

— Я не могу залечить такие раны. Пока что я заблокировал твои болевые рецепторы, но мне придется отвести тебя к врачу, если ты хочешь снова нормально пользоваться пальцами, — объявил он, похоже, злясь, что работа оказалась выше его талантов.

Он встал, увлекая меня за собой, и я немного споткнулась от резкого движения, наталкиваясь на него и пытаясь поймать себя руками. Но поскольку мои руки были бесполезны, все, что произошло, это то, что я упала лицом на его грудь.

Кейн схватил меня за руки и оттолкнул на шаг назад, держа меня на расстоянии вытянутой руки, глядя мне в глаза и рыча.

— Извиняюсь, — пробормотала я, опустив взгляд на мои босые пальцы ног, пока смущение вцепилось в меня когтями. Мне не нравилось, когда видели мою слабость. Мне не нравилось быть слабой. Черт, я чуть не взорвалась от того, что не могла прямо сейчас пойти и выследить этих stronzos³⁶ и показать им девчонку, которую они только что пытались трахнуть, во всей красе.

— Все в порядке, — пробормотал Кейн, и когда я снова подняла на него глаза, то увидела, что его взгляд блуждал по моим чертам, а его челюсть была крепко сжата.

Минута растянулась, а он так и не смог отвести от меня взгляд.

— Что? — поддразнила я. — Никогда раньше не видел голую девушку, покрытую кровью?

— У тебя есть еще какие-нибудь травмы? — спросил он низким голосом, игнорируя мои подколки.

Я подняла подбородок, когда поняла, о чем он на самом деле спрашивал, и в моем теле вспыхнул вызов.

— Нет, — ответила я отрывистым тоном. — Итан прибыл до того, как… он уравнял шансы. Так что я в порядке.

— Лунный помогает Оскура? — Пренебрежительно отозвался Кейн.

— Тут дело не во мне.

Кейн смотрел на меня еще мгновение, словно выискивая ложь, но в конце концов хмыкнул в знак согласия.

— Одевайся, и я отведу тебя в медпункт.

Он оттолкнул меня от себя, и, споткнувшись, я отступила на шаг, а затем повернулась и направилась туда, где оставила свою одежду перед душем.

Я потянулась к оранжевому комбинезону, но, когда мой взгляд остановился на изувеченных пальцах, я быстро поняла, что мне никак не удастся ничего надеть.

Хотя Кейн и заблокировал боль, пальцы просто не отвечали на мои команды, а от одного взгляда на их согнутые и сломанные углы у меня свело живот.

— Ммм… сэр? — спросила я, оглядываясь на него через плечо.

— Что? — огрызнулся он.

— Просто… я не могу одеться… без помощи…

Его глаза опасно вспыхнули, как будто он собирался снова начать кричать или угрожать мне, но, когда он посмотрел на мои руки, он стиснул челюсти и направился ко мне.

Он взял мою одежду кончиками пальцев и натянул на меня ужасный черный бюстгальтер с облегающим верхом, продев руки через бретельки, а затем потянув его на грудь. Я чувствовала жар его кожи на моей, когда его большие пальцы проводили по моим грудям, а его челюсть еще больше сжалась, словно он пытался убедить себя, что ему было плевать на прикосновения. Но если он не мог обмануть меня, то точно не мог обмануть и себя.

Я молчала, когда он опустился на колени и протянул мне трусики, чтобы я в них вступила, быстрым движением скользнув ими по моим бедрам и попке, а затем схватил комбинезон и так же протянул его мне.

— Должно быть в твоих мечтах движения были в обратном порядке, угадала? — поддразнила я, и он сердито зарычал, завязывая рукава комбинезона вокруг моей талии и затягивая узел одним резким рывком, от которого я чуть не упала в его объятия.

Я невинно моргала, глядя на него, пока его челюсть дергалась от ярости и, как я все больше и больше убеждалась, вожделения.

Напоследок, он накинул через мою голову белую майку, и я сама влезла ногами в ботинки.

— Шевелись, — мгновенно скомандовал он, хватая меня за предплечье и увлекая за собой из комнаты.

Я двигалась в его темпе к лестнице, по которой мы спустились на четыре уровня вниз, пока не добрались до медицинского отделения.

Охранники могли вылечить большинство ран с помощью основных магических приемов, поэтому у них в штате была только пара целителей для более сложной магии.

Сильный запах соснового дезинфицирующего средства донесся до меня, когда мы вошли в запертую дверь. Кейн провел меня прямо внутрь белого помещения, уставленного кроватями, и подвел к целительнице, которая заполняла бумаги за столом, а затем поставил меня перед ней.

— У этой случилось неприятное падение, а я не могу вправить такие мелкие кости, — объявил он.

Целительница окинула меня оценивающим взглядом, но, когда ее взгляд упал на мои искалеченные руки, она вскрикнула в тревоге и вскочила на ноги, поймав мои пальцы между своими, и осматривая повреждения.

— Милый лунный свет! Что здесь произошло? — задыхалась она, ее вьющиеся седые волосы развевались вокруг лица, пока она попеременно с ужасом осматривала мои руки.

— Упала в душе, — сказала я, пожав плечами.

— Не ради святящейся задницы Пегаса, не поверю! — ответила она, вперив в меня свои глаза-бусинки. — Желаю знать правду.

— При падении, мои пальцы попали в слив, — сказала я, предлагая ей немного больше лжи, чтобы просто немного выбесить.

— Если вы не скажете мне правду, мне придется привлечь Начальницу Пайк, — воскликнула она, ослабив хватку и потянувшись к телефону, который был прикручен к стене позади нее.

— Пайк бросит ее в яму за молчание, — огрызнулся Кейн. — Думаешь, она заслуживает это в дополнение к травмам?

Я удивленно посмотрела на него, когда он встал на мою сторону, но он не ответил мне взглядом.

Целительница поджала губы, затем резко вздохнула и снова потянулась к моим рукам.

— Это именно то, чего не должно больше происходить. Заключенные знают, где находятся все слепые зоны видеонаблюдения, и постоянно пользуются этими дырами. Если бы мне давали ауру за каждый драматически невероятный несчастный случай, произошедший в этой тюрьме, то я была бы богатой фейри, доживающей свои дни под солнцем Солярии!

Пока она продолжала болтать о лживых заключенных и некомпетентных охранниках, ее хватка медленно перемещалась вдоль моих пальцев по одному, пока она концентрировалась на лечении моих ран.

Я завороженно наблюдала, как кости выпрямлялись, а повреждения, нанесенные Густардом, окончательно заживали.

— И вы не поверите, сколько раз кто-то утверждал, что случайно заколол себя! Только на прошлой неделе Сфинкс утверждала, что упала на острую морковку во время ужина, пока я вынимала заостренный конец зубной щетки из ее кишечника, — продолжила она, заканчивая лечить мой последний палец, и Кейн снова схватил меня за руку.

— Идеально. Сейчас я отведу ее к месту работы, — прорычал он, прерывая бредни целительницы.

— Ни в коем случае! — крикнула она, прыгнув вперед, словно намереваясь вырвать меня из его хватки. — Я рекомендую тщательно обследовать все ее тело, а затем день и ночь отдыхать и находиться здесь, в палате, где я смогу за ней присматривать.

— Мне не нужен тщательный осмотр, спасибо, — ответила я, прежде чем Кейн успел это сделать. — Я здорова.

У меня были планы полазить по техническим шахтам сегодня вечером, и последнее, чего я хотела, это провести здесь ночь. Двухсотый мог даже подумать, что я скрываюсь, и начать думать о том, чтобы забрать камеру обратно, а я ни за что, блять, этого не допущу.

— Ты слышала девушку, — сказал Кейн. — Она хочет вернуться к работе.

— Я действительно должна настаивать, — огрызнулась целительница, ее веселый тон был забыт, и Кейн раздраженно вздохнул.

— Отлично. Тогда, пожалуй, я приступлю к чертовой бумажной работе, — проворчал он, отодвигаясь от меня, чтобы взять формуляр со стола целительницы, и опускаясь на ее место, чтобы начать заполнение.

— Пойдем, дорогая. Меня зовут Бренда Грас, но ты можешь называть меня матушкой Брендой. Сегодня ты хорошо здесь отдохнешь, — добродушно сказала целительница, обернувшись ко мне, пока я пыталась придумать другой предлог, чтобы сбежать от нее.

— Но…

— Если вы будете настаиваете на споре, мне придется привлечь Начальницу тюрьмы. Вы этого хотите? — потребовала матушка Бренда. Я не знала, какого черта она хотела, чтобы я называла ее матерью, так что я пасс. Я не была суррогатным щенком для этой отвязной ведьмы, и я начинала думать, что она получила эту работу не просто так. У нее, казалось, не все дома.

Я уступила ее требованиям со стоном разочарования и скинула сапоги, прежде чем сесть на кровать, к которой она меня привела.

— Вот хороший жеребенок, — ворковала она. — Я принесу тебе немного шоколада. Сладкое всегда помогает снять шок.

Ладно, может быть, все не так уж плохо.

Матушка Бренда ушла, а я осталась с Кейном, который продолжал заполнять свои анкеты.

— Рискуя показаться полной занозой в заднице… — начала я.

— Ты всегда заноза в заднице, Двенадцать, — прорычал он, хотя его тон казался менее колким, чем обычно.

— Не мог бы ты передать другому заключенному сообщение для меня?

— Нет.

— Просто я не хочу, чтобы всякие ублюдки-ящерицы думали, что я прячусь где-нибудь в испуге после… моего падения. Так что, если Роари будет знать, что я здесь, он проследит, чтобы моя камера оставалась моей до моего завтрашнего возвращения, и любой, кто захочет, сможет сразиться со мной, как настоящий фейри. Один на один. Не… — я прервалась, не сказав больше ничего о том, что Двухсотый напал на меня вместе с группой, но, когда Кейн поднял на меня глаза, я увидела, что он понял.

— Политика заключенных меня не интересует, — сказал он мрачным тоном. — Но я уверен, что члены твоего блока будут знать, что ты вернешься завтра, так или иначе.

Я широко улыбнулась ему, когда он это сказал. Не издевательская, не дразнящая, не насмешливая улыбка. Просто искренняя, выражающая мою благодарность за помощь. Я бы никогда не произнесла эти слова вслух, но я могла дать ему знать.

Кейн мгновение недоверчиво смотрел на меня, затем опустил взгляд на бумаги, отворачиваясь и заканчивая разговор.

Я откинулась на подушки, выдыхая с досадой. Похоже, что мои планы побега придется сегодня отложить, и я могла добавить еще несколько врагов в свой список. Но завтра будет новый день. И я намеревалась вернуться к моим планам как можно скорее.

Я маршировал к столовой по тропе войны. Каждый мускул моего тела был готов к убийству, и мне потребовалось бы чудо самообладания, чтобы этого не произошло. Я должен был сыграть правильно. Я не мог допустить, чтобы кто-то узнал то, что знал я. Что я слышал, как Первый дрался с Наблюдателями, и прибежал. Я должен был дежурить возле душевых, но Начальница переставила нас местами. Если бы я спустился вниз на несколько минут раньше, я мог бы все предотвратить. Если бы я застал их на месте преступления, у меня был бы повод наказать их как угодно и отправить всех в яму. Вместо этого я опоздал, и поклялся никогда больше не опаздывать.

Я ворвался в столовую, затем замедлил шаг, делая вдох, чтобы унять сердцебиение. Я был охотником. Хищником, который знал, как преследовать свою добычу. И ничто в моем внешнем облике не выдаст плана, который я вынашивал внутри. Ни одна трещинка не позволит никому увидеть, как сильно я переживал из-за того, что Двенадцать чуть не изнасиловали. Это был самый отвратительный поступок, который только может совершить фейри. И я сделал своей личной миссией обеспечить всем, кто подходит под это описание, один плачевный гребаный опыт.

Я вошел в Столовую на третьем уровне и осмотрел заключенных, сидящих за ужином по всему помещению. Мой взгляд зацепился за Наблюдателей, сидящих вместе за столом, и я неторопливо зашагал по залу, чтобы встать достаточно близко, и подслушать их разговор. Густард нарезал кусок мяса на тарелке тонкими движениями ножа и вилки, прислушиваясь к хихиканью своих союзников-полудурков.

Большинство из них ругались и проклинали Шэдоубрука, и, хотя номер Один был чертовым засранцем с девчачьей копной светлых волос, мне приходилось тихо признавать, что я был рад, что он нашел Двенадцать до того, как случилось что-нибудь похуже.

— Если бы вы все придержали ее раньше, я мог бы оприходовать ее быстрее, — сказал мудак Дракон, Двухсотый, и мои руки сжались в кулаки. В носу у него было два окровавленных платка, и я был рад, что никто из охранников не вылечил его. Особенно я был доволен тем, что никто не собирался лечить в ближайшее время. Я собирался в этом убедиться.

— У тебя еще будет шанс, Кристофер, — промурлыкала Сорок Седьмая, ее глаза сияли, словно она восхищалась этим козлом за то, что он наложил свои грязные, никчемные руки на Двенадцать.

— Бойцов всегда приходится ломать дольше, но как только я оказываюсь внутри них, они учатся склоняться перед силой настоящего фейри.

Я заскрежетал зубами так громко, что несколько секунд я не мог ничего слышать. На меня опустилась холодная тьма. Такая, которая предшествует охоте. Но такое психическое состояние могло закончиться чьей-нибудь смертью. А я должен был разыграть карты правильно.

Двухсотый поднялся со своего места и направился к столу Пегасов, которые сидели вместе и разглядывали свою еду. Я двинулся за ним медленным шагом, пока он выхватывал у Пегасов стаканчики с фруктами и пудинги, а они трусили под его напором. Когда он поставил на поднос стакан апельсинового сока, я подошел к нему сзади, достаточно близко, чтобы почувствовать на нем запах Двенадцать. Темнота усиливалась, пока я не превратился в животное в теле человека. Мои клыки выдвинулись и укололи язык так, что моя собственная кровь полилась мне в рот.

Двухсотый резко повернулся со своей горой груза, и я устоял на ногах, когда поднос врезался в мою грудь, а сок опрокинулся, проливаясь на мою форму вместе с несколькими пудингами, которые раскрылись, оставляя шоколадные пятна на моей рубашке.

— Двести! — рявкнул я, выхватывая дубинку и ударяя ею по задней части коленей. Он рухнул как чертова гора, его лицо исказилось в замешательстве, когда он упал на пол. Я с рычанием направил дубинку на его мясистое лицо. — Воруешь еду у других заключенных, да? А швыряние еды в офицера… это нарушение.

— Что — нет! Я не воровал, они сами подарили, не так ли? — обратился он к Пегасам.

Все они мгновенно закивали, но я проигнорировал их, рыча на Дракона подо мной.

— И я не швырял еду, это был несчастный случай, — пробурчал он, и я был рад, что он чуть не описался.

— Ты сомневаешься в моем гребаном здравомыслии, Двухсотый?! — прорычал я, привлекая внимание всего зала.

— Нет, сэр! — задыхался он.

— Я видел, как ты украл еду, и, если ты не признаешься, может быть, доктор Квентин сможет вытащить из тебя правду, — прорычал я, хватая его воротник в кулак и поднимая над землей.

— Стойте, — замялся он, приобретая довольно зеленый оттенок. — Вы отправляете меня на допрос?

— Туда идут лжецы, Двухсотый. Ты знаешь правила, — я подтолкнул его, и, клянусь, парня передернуло.

Улыбка заиграла на моих щеках, но я не позволил ей проявиться, выводя его из комнаты и направляясь вниз по лестнице на девятый уровень. Меня переполняло чувство удовлетворения, пока я тащил его за дверь в изолятор и по коридору к комнате Квентина. Мое сердце гулко стучало в груди, когда я постучал в дверь, а Двухсотый трясся рядом, как ребенок, а не фейри.

— Пожалуйста, я сделаю все, что угодно, — умолял он меня, но я проигнорировал его. — Любое наказание, какое захотите.

Я сжал челюсть и повернулся к нему с медленной улыбкой на лице.

— Что ж, по моему мнению, наказанием за подобное нарушение будет вечер с доктором Квентином.

Двести побледнел и посмотрел на меня так, словно я был психом. Возможно, так оно и было. Может быть, мне следовало сбросить форму, облачиться в оранжевый комбинезон и присоединиться к массам. Но разница между мной и ими заключалась в том, что я никогда не попадался.

Дверь с грохотом распахнулась, и взору предстала маленькая фигура доктора Квентина. Он был одет в белый халат, свисающий почти до его блестящих черных ботинок. На спине у него него был небольшой горб, он имел заостренные зубы, и два темно-красных глаза. Он изменил все свои черты с помощью каких-то извращенных заклинаний. Он не был таким уродливым от природы, а сам выбрал такую внешность. Что делало его еще более жутким.

Он провел рукой по зачесанным назад каштановым волосам и осмотрел Двухсотого, как будто тот был куском мяса.

— Вечер добрый, офицер Кейн, — сказал он, облизывая губы, при этом его глаза не отрывались от Двухсотого. — Зачем здесь этот?

— Он воровал еду у других заключенных, а потом лгал об этом, — спокойно сказал я.

— Я же признался, — умолял Двухсотый. — Нечего меня допрашивать.

— О, это мы еще посмотрим. У каждого маленького существа в этом мире есть секреты, скрывающиеся под их плотью, как муравьи. Мне просто нужны правильные инструменты, чтобы их извлечь, — промурлыкал доктор Квентин, и я впихнул Двухсотого к нему в комнату. Этот ублюдок даже захныкал, что сделало мой день лучше. Нет, это сделало весь мой месяц стоящим.

Когда дверь захлопнулась, я переместился к стене, прислонился к ней спиной и стал ждать.

От предвкушения у меня заклокотало в груди, когда я подумал о Двенадцать, зажатой под телом этого ублюдка. Когда раздался первый крик, узел немного ослаб.

Двухсотый и его мерзкая шайка официально стали моими врагами. А мои враги недолго задерживались в этом мире. Это был первый из множества последующих криков.

***

В течение следующей недели я следил за Двенадцать как ястреб. Я продолжал приводить ее в изолятор для мытья полов, не выпуская ее из виду дольше, чем это было возможно. Я брал дополнительные смены, что означало, что за последние три дня я спал в общей сложности шесть часов. Но мне было наплевать. Потому что, если бы кто-то из Наблюдателей решил снова наложить на нее лапы, я должен был быть готов.

Я знал, что поступаю лицемерно, заботясь о ней. Девчонка не была мне другом. Но я следовал собственной морали. И она распространялись на нее так же, как и на всех остальных в этой тюрьме. Я был за нее ответственен, так что присматривать за ней было правильным решением. Да, продолжай говорить себе это, придурок.

Я не имел привычки заботился о том, живут или умирают здесь люди. Это зависело от них. Я просто следовал правилам и наказывал заключенных, когда это было необходимо. Я знал, каково это — привязываться к кому-то, а потом смотреть как их уничтожают. Каким бы невероятным это не казалось для ста процентов населения, но когда-то я был способен формировать привязанность к другим фейри. Вампиры были одиночками по своей природе, но, когда мы заботились, мы заботились сильно. Но это также означало, что, когда мы горевали, мы горевали вечно.

Эта работа гарантировала, что я никогда не подпущу кого-то близко к сердцу. Уединенный образ жизни был прост. Я мог замыкаться, выключаться и уходить без всяких усилий. Я знал, что могу прожить свою жизнь спокойно, не получая и не предлагая любви другим фейри до конца своих дней. Это не означало, что я был счастлив. Но это также не означало, что со мной что-то не так. Так что Даркмор подходил мне идеально. Почему я должен беспокоиться о ком-то из этих осужденных? Половина из них совершила преступления, от которых волосы вставали дыбом. А остальные были просто пиявками на теле общества, ворами и ничтожествами.

Проблема заключалась в том, что наблюдение за Двенадцать превращалось из работы в навязчивую идею. Сейчас я наблюдал за тем, как она сидела со своей стаей в Магической Зоне. Какое-то время они гладили ее руки, затем она стряхнула их прикосновения, и они уселись на землю у ее ног. Она проводила больше времени со Львом, Шестьдесят Девятым, чем со своими сородичами. Не нормальное поведение Волка, даже если она с ним спала. И мой слишком аналитический мозг не знал покоя. В ней было что-то особенное. Что-то, что побуждало ее к действиям. Но я просто не мог понять, что.

В последние несколько дней непрерывной работы, у меня не было времени предаться охоте, и мои магические резервы начали истощаться. По долгу службы я должен был постоянно подпитывать свою силу, но в последнее время у меня не было возможности взять кровь у заключенного. Хотя я знал, что Гастингс без проблем предложит мне глоток, мне не нравилась добровольно пожертвованная еда. Я жил не так. Мне нужна была погоня. Я был зависим от нее. И голод только усиливал мои первобытные желания. Скоро мне придется поесть, иначе я сорвусь на каком-нибудь влиятельном заключенном, и нарвусь на увольнение.

Стоя за оградой в военной позе, ноги на ширине плеч, руки сложены за спиной, я провел языком по сухим губам, и взгляд снова устремился к Двенадцать через всю Магическую Зону. Она начала создавать на земле сад цветов, а ее стая расстелилась на рукотворной лужайке. Ее взгляд был расфокусирован, и она казалась рассеянной, пока вокруг ее ног распускались полевые цветы. Ее Бета, Девятнадцать, делал стойки на руках, прохаживая вперед-назад, как обезьяна на шоу, и в глаза Двенадцать вернулся свет.

Девчонка была для меня загадкой. Но я едва мог сосредоточиться, чтобы в сотый раз попытаться понять, что именно терзало ее разум. Я был слишком голоден. И чем больше я смотрел на нее, тем отчаяннее мне хотелось ее крови. Я не забыл ее запах, ее шея под моим носом была самой сладкая пыткой. А при воспоминании ее близости, у меня заболело горло. Я не хотел просто крови. Я хотел ее крови.

И я собирался ее получить.

Когда их время в Магической Зоне подошло к концу, заключенных выпустили, и я направился к лестнице, ожидая ее появления. До ужина оставалось еще несколько часов, которые мы резервировали для тех, кто хотел работать дольше. Я был в полном праве взять ее под контроль и потребовать, чтобы она работала сверхурочно. Момент был будоражащим, потому что я собирался нарушить правила.

Она появилась, направляя стаю к лестнице, и я встал на ее пути, мое нейтральное выражение лица не выдавало намеков. Ее брови изогнулись, и я схватил ее за руку, оттаскивая от других Волков, заставляя ее быстрее идти по лестнице.

— Скучали по мне, офицер? — слащаво спросила она, но я проигнорировал ее, поспешив вниз по уровням, пока остальные заключенные возвращались в свои камеры или на работу.

Я провел Двенадцать вниз, в изолятор, но не повел ее через дверь, как обычно. Напротив двери находилось помещение для хранения чистящих средств, и я потащил ее к нему, отперев его магической подписью на сканере. Дверь со щелчком открылась, и я втолкнул ее внутрь, следуя за ней в помещение, где высокие полки были заставлены всевозможными химикатами и чистящими спреями.

Я захлопнул за нами дверь, и Двенадцать зашагала вперед меня, осматривая большую комнату. Я последовал за ней, и она проскользнула между двумя полками вдоль узкого прохода, где были сложены кучи коробок.

— Что в них? — спросила она непринужденно, указывая на коробки, и я последовал за ней, мои клыки удлинились, реагируя на ее движения.

— Припасы, — ответил я низким рыком, и она оглянулась через плечо, ее глаза внезапно расширились, когда она увидела выражение моего лица.

— Здесь нет камер, — выдохнула она, прикусив нижнюю губу. — Вы собираетесь сделать мне больно, офицер?

Ее голос был дразнящим, будто она этого хотела. Как будто она наслаждалась нашей игрой. Что только заставило мой пульс забиться еще сильнее.

— Ты не ведешь себя как нормальный Оборотень, Двенадцать, — прокомментировал я, игнорируя ее вопрос, когда она дошла до конца прохода и повернула назад по другой дорожке. Я последовал за ней, адреналин хлынул в мою кровь, когда она ускорила шаг.

— Что значит «нормальный» твоем понимании? — спросила она, снова оглядываясь на меня. — Я никогда не встречала нормальных людей в своей жизни. А если бы и встречала, то не запомнила бы, потому что нормальный — это просто синоним слова скучный.

— Думаю, ты что-то замышляешь, — сказал я низким голосом, снова игнорируя ее попытки втянуть меня в бессмысленный разговор. — Я просто пока не могу понять, что именно.

— Что ради Солярии я могу замышлять в тюрьме Даркмор? — невинно спросила она.

Она свернула за угол, и я поспешил за ней.

Мое сердце заколотилось, когда я обнаружил следующий проход пустым, и я крутанулся на месте, выискивая.

— Выходи, — прорычал я, мое сердце бешено колотилось от азарта игры.

— В прятки играют по-другому, офицер, — раздался ее голос откуда-то сзади меня, и я резко обернулся. — Я прячусь, ты ищешь.

Я повернул обратно в проход, из которого пришел, застыв на месте и оборачивая мой обостренный слух к окружающему пространству. Я закрыл глаза, сосредотачиваясь, с бурлящим возбуждение от нашей совместной игры. Но знала ли она, как опасно было искушать Вампира на охоте?

Трепещущее дыхание донеслось до моего уха, и я побежал, используя всю свою Вампирскую скорость, проскакивая в следующий проход. Она завизжала в тревоге, вскакивая, и пытаясь взобраться на полки позади нее, но я поймал ее за ногу и потащил с возбужденным ворчанием, прижимаясь грудью к ее спине.

Я заключил ее в клетку моего тела, запуская руку в ее волосы и дергая в сторону, так что ее шея оказалась передо мной. Ее задница уперлась в мою ширинку, и я застонал от удивления, прежде чем вонзить клыки в шелковистую кожу ее горла. Она задохнулась, и этот звук подстегнул меня, заставляя мой член напрячься, когда ее кровь полилась на мой язык.

Черт, она восхитительна. На вкус как летние фрукты, купающиеся в звездном свете. Я провел рукой по ее животу, удерживая на месте, и она потянулась за спину, ее ладонь скользнула по моей выпирающей ширинке. Я застонал от ее ласк, зная, что это было пятьдесят оттенков неправильного, поскольку я продолжал пить и позволял ей так ко мне прикасаться. Я потерялся в жажде крови, мои пределы допустимого ослабли, когда я отдался этой части себя. Я никогда не трахал заключенных, никогда не хотел, никогда даже близко не подходил. Происходящее сейчас нарушало столько правил, но было так чертовски приятно, что я не хотел останавливаться.

На моем бедре затрещала рация, и в трубке раздался голос Начальницы Пайк.

— Офицер Кейн, явитесь ко мне в кабинет.

Я отпрянул от Двенадцать, ударился спиной о противоположные полки, и кровь хлынула по моим губам. Я быстро вытер ее, и Двенадцать повернулась ко мне с дразнящей ухмылкой. Вот дерьмо.

Я бросился к ней, с рычанием толкая ее спиной к полке.

— Расскажешь кому-нибудь, и я заставлю тебя об этом пожалеть.

Ее губы сжались, и она потянулась ко рту, облизывая большой палец и вытирая кровь, оставшуюся в уголке моего рта. Я сглотнул, пока она не сводила глаз с моих, а мое сердце билось в неизвестном, но прекрасном ритме. Когда в последний раз я чувствовал себя настолько живым? Я так долго был на автопилоте, что забыл, каково это — действительно что-то испытывать.

— Я не скажу, — поклялась она, потянувшись вниз, чтобы соединить свой мизинец с моим.

Я фыркнул, пытаясь освободиться из ее хватки, но она продолжала держаться, дергая наши руки вверх и вниз.

— Отлично, теперь я тебе верю, — с сарказмом сказал я, и она кивнула, как будто это было серьезное заявление.

Я протянул руку и залечил след от укуса на ее шее, убедившись, что кровь тоже исчезла. Я отстегнул рацию от пояса, не сводя с нее глаз, отвечая Пайк.

— Уже поднимаюсь, — возвращая рацию на бедро, я сделал медленный вдох. — Тебе нужно вернуться в блок, — я взял ее за руку, вывел из кладовой и повел вверх по лестнице.

Она постоянно касалась моей руки, хлопая ресницами, и я предупреждающе зарычал.

— Держи дистанцию, заключённая, — сказал я холодным тоном.

— Извините, сэр, — она снова посмотрела на меня большими глазами, и я оскалил на нее клыки. Если она верила, что я поведусь на эту невинную чушь, то она была еще большей идиоткой, чем я думал.

Когда я наконец вернул ее в камеру и направился в кабинет Начальницы тюрьмы, мое сердце забилось в боевом ритме. Я понимал, что она не могла знать, что я сделал в кладовой, но какая-то часть меня начала беспокоиться, что именно поэтому она меня и вызвала. Может быть, кто-то видел нас на камерах видеонаблюдения и сказал ей об этом. Может быть, у меня отберут форму и вышвырнут мою задницу за дверь.

Я работал здесь с двадцати одного года. Я не знал другой жизни. Я жил и дышал этим местом. Я знал о нем все, что только возможно. Каждую слепую зону, каждую брешь в броне Даркмора. Но я не хвастался знанием, а использовал его в собственных интересах, чтобы питаться заключенными. И если бы я потерял эту жизнь, я не знал, что меня ждало за этими стенами. У меня не было ни семьи, ни дома. Как ни печально, но эта тюрьма была единственным домом, который я знал. Здесь было безопаснее, чем в доме, где я провел детство, и это многое говорило о моем жалком существовании.

Я поднялся на лифте на первый уровень и направился по коридору мимо комнаты персонала к кабинету Пайк. Я постучал в дверь, внутри меня все сжалось, и она позвала меня войти.

Я шагнул в комнату, сцепив руки за спиной и стараясь выглядеть уважительным офицером, а не извращенным ублюдком, который только что кусал Двенадцать и получал от этого удовольствие.

— Присаживайся, Мейсон, — пригласила она, и я прошел вперед, опускаясь на деревянное сиденье напротив ее кресла. Она сцепила пальцы, глядя на меня через расстояние ее безупречного стола, даже ее губы были поджаты в идеально ровную линию. — Я бы хотела, чтобы ты отвел этого заключенного в Психиатрическое Отделение для тестирования.

Я никогда не видел, чтобы кто-то возвращался после так называемого тестирования. Если тебя отправляли в Психушку, твоя судьба была предрешена. И у меня был больше, чем один вопрос о том, что там происходило.

Пайк подняла со стола папку и протянул мне. Я открыл ее и нахмурился, глядя на фотографию Сары Лу, номер семьдесят шесть. В последнее время она вела себя странно, и на прошлой неделе ей дважды пришлось давать успокоительное. Это было особенно странно, ведь до последнего времени девушка казалась совершенно нормальной. Но ходили слухи, что газ, подавляющий Орден в этом месте, мог через некоторое время свести человека с ума. Я не мог представить себе чувство подавления такой фундаментальной части твоего существа, но я мог предположить, что это было просто хреново. Хотя, это было наказание за жизнь заключённого. Всем, кто здесь работал, ежедневно давали антидот, предотвращающий действие газа.

— Я сейчас приведу ее, мэм, — согласился я, но встал не сразу. Психиатрическое Отделение было недоступно для охранников Даркмора, и всякий раз, когда я передавал им заключенного, я всегда чувствовал, что отдаю его волкам на растерзание. — Может быть, я смогу присмотреть за ней в Психушке сегодня вечером? Доложить об успехах?

Я не хотел оставлять Двенадцать без присмотра, но я уже много лет пытался попасть в Психушку. Это была единственная часть тюрьмы, куда меня не пускали, и это просто сводило меня с ума.

— В этом нет необходимости, — сказала Пайк, и в ее тоне прозвучало раздражение.

— Почему охранников туда не пускают, мэм? — спросил я, сохраняя свой голос профессиональным, а не обычным командным тоном, которого я придерживался.

— В Психушке есть специально обученные охранники, Мейсон, тебе не нужно туда идти, — сказала Пайк, махнув рукой.

— Но…

— Свободен, — легким тоном сказала Пайк, изогнув две накрашенные брови, когда я задержался на месте.

Я почтительно склонил голову и вышел из комнаты с разочарованием, заполнившим грудь.

Вздыхая, я направился обратно к лифтам, понимая, что любопытство пока придется отбросить. Но я не собирался сдаваться. У меня было ощущение, что в Психушке что-то происходило. И если это так, я собирался выяснить, что именно. Потому что никто, даже Начальница тюрьмы Даркмор, не сможет помешать мне преуспеть в охоте, если я задался целью. И так получилось, что я как раз решил докопаться до истины.

Сегодня моя стая была взволнована. До них дошел слух, что следующее посещение Двора Орденов будет ночным, и им не терпелось выйти под луну после трех сеансов, проведенных при свете дня. Честно говоря, я была взволнована не меньше них. Не в последнюю очередь потому, что моя магия была почти исчерпана, и пока я не восполню ее, бегая под луной, я не смогу продвинуться в своих планах.

Итан еще не приходил за ключом от наручников, но я решила не беспокоиться об этом. Он должен был знать, что мне будет практически невозможно тайно вынести его из комнаты, пока обыски проводятся столь регулярно. Кроме того, он по большей части снова стал игнорировать мое существование. Время от времени я все еще замечала, что он смотрит на меня, но, похоже, у него не было желания вступать со мной в конфронтацию по поводу своих заморочек, и я решила оставить его наедине с ними, если он этого хочет.

Мой взгляд зацепился за Сина Уайлдера, когда он пронесся по комнате, сжимая в руках свой поднос. Он подошел к столу, за которым сидели фейри низкого ранга, и наклонился к ним, чтобы что-то сказать, отчего все они отскочили от стола и оставили его в одиночестве, а он принялся за еду.

Мой поднос был завален различными подношениями от моей стаи, они передавали мне лучшее из своей еды, но я была совершенно сыта.

На дальнем конце стола Банджо начал оживляться, и, как обычно, это привело к тому, что он начал петь. Возможно, это было бы не так уж плохо, если бы он мог удерживать ритм или петь настоящие песни, но он просто выдумывал всякую чушь и кричал ее во всю мощь своих легких.

— Жила-была Волчица, чей мех стал пухом, и звали ее Роза-лииии. Она взывала к луне: «Не хочешь ли ты поскорее вернуться и потанцевать со мной»?

Остальные Волки начали подбадривать, а я закатила глаза и поднялась на ноги, спасаясь от песни, когда стая начала хлопать в ладоши, а я взяла с подноса миску клубники.

Каждому из нас сегодня дали только по одному фрукту, но Волки отдали мне всю клубнику, потому что знали, что я ее люблю, и у меня осталось две полные миски, которые я не смогла доесть.

Я отмахнулась от стаи, когда некоторые из них попытались последовать за мной, и направилась через всю комнату к Сину.

Его взгляд упал на меня, как только я встала из-за стола, и я дразнила его, направляя свой взгляд на какую-то точку в задней части комнаты, делая вид, будто собираюсь пройти прямо мимо него, но в последний момент отклонилась от курса и опустилась перед ним.

— Привет, — сказала я, тепло улыбнувшись ему.

— Хочешь заглянуть ко мне в камеру и посмотреть, сколько раз ты сможешь выкрикнуть мое имя, прежде чем сорвешь голос? — предложил он, протягивая мне руку через стол.

Я отодвинулась от него, откинувшись назад и склонив голову, разглядывая его.

— Ты постригся, — с улыбкой отметила я. Грубая борода и растрепанные волосы, которые он отрастил в яме, были тщательно сбриты, оставляя лишь тень на смуглой коже. Более суровая стрижка привлекала внимание к выразительным чертам его лица, и я почувствовала, что мой взгляд блуждает по его лицу, пока я прикусываю нижнюю губу. Его глаза смотрели на меня так же пристально, и я не могла не вспомнить тот поцелуй, который он подарил мне во Дворе Орденов, моя кожа затрепетала от воспоминания о его прикосновении. — Тебе идет.

— Знаешь, что будет смотреться на мне еще лучше? — спросил он, его губы скривились в грязной ухмылке.

— Я? — догадалась я, вскинув на него бровь.

Син рассмеялся, и от его грубого тембра голоса у меня свело пальцы на ногах.

— Думаю, если мы оба согласны, то самое время попробовать.

Я закатила глаза, откинула свои длинные волосы через плечо и схватила клубнику.

— Ты любишь сладкое, Син? — спросила я, вертя между пальцами ярко-красную ягоду.

— Я люблю класть в рот сладкие вещи, — согласился он. — А ты — самое сладкое, что я видел за весь год.

Я рассмеялась и широко улыбнулась ему, наклонившись чуть ближе и пододвинув к нему миску с клубникой.

— Меня нет в меню. Но вот это есть, если хочешь?

Его взгляд упал на ягоды, и он облизал губы таким образом, что я всерьез задумалась над его предложением отправиться к нему в камеру. Но меня послали сюда, чтобы вытащить его из этого места. Син Уайлдер — это работа, и если я позволю себе поддаться его обаянию, это только все усложнит.

— Что ты хочешь за них? — серьезно спросил он.

— Не все является сделкой. Это просто клубника от друга.

Я пододвинула к нему миску, и его взгляд сузился в подозрении.

— Услуга за услугу. Ты даешь мне клубнику, я должен дать что-то тебе. Если ты еще не поняла, что именно так здесь все устроено, дикая девочка, значит, ты действительно щенок.

Я закатила на него глаза, мой взгляд зацепился за татуировку, набитую на тыльной стороне его руки. Это были часы, подвешенные на цепочке, которая обвивала его запястье. По обе стороны от цепочки были нацарапаны римские цифры, а время на них показывало тринадцать минут девятого.

— Тогда расскажи мне историю, — попросила я, протягивая руку, чтобы коснуться пальцем татуировки. — Почему именно эта татуировка?

Син глубоко вдохнул и развернул свою руку, чтобы поймать мою, переплетая наши пальцы вместе, и удовлетворенно застонал.

— Это точное время и дата моего самого первого убийства, — заговорщически прошептал он. — Ты хочешь узнать, сколько времени мне понадобилось, чтобы задушить его?

— Я хочу знать, что он сделал, — мгновенно ответила я.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Син, наклонив голову, наблюдая за мной, пока он заталкивал клубнику в рот одну за другой.

— Ты убиваешь только плохих парней, — сказала я. — Так что же сделал номер один, чтобы подтолкнуть тебя к этому?

Син доел клубнику и ухмыльнулся поверх миски.

— Что я получу за этот ответ? — спросил он. — Моя клубника уже закончилась.

— Мне казалось, мы говорили, что это не обязательно должно быть сделкой?

Син неожиданно стукнул другим кулаком по столу, заставив весь поднос подпрыгнуть. Я не вздрогнула, но выдернула свою руку из его руки, слегка приподняв бровь.

— Ты меня не слушала, — прорычал он, свет в его глазах превратился в тени.

Я поднялась на ноги и положила руки на стол, а затем низко наклонилась, смотря прямо в его глаза.

— Это ты сказал, что мы обмениваемся чем-то, Син, — напомнила я ему, позволяя своему тону Альфы звучать в моем голосе. — То, что я однажды подыграла тебе, не означает, что я теперь буду плясать под твою дудку. Я оставлю тебя подумать об этом.

Я повернулась к нему спиной, демонстрируя тем самым, что не уважаю его, и направилась через зал к своей стае.

Позади меня неожиданно раздался его громкий смех, и он начал снова и снова стучать кулаком по столу.

— Я люблю смотреть, как ты уходишь, дикая девочка! — крикнул он мне вслед.

Я подняла средний палец и выставила его так, чтобы он видел, пока я продолжала уходить, и к тому времени, когда я опустилась рядом со своей стаей, улыбка на моем лице казалась высеченной навсегда. Может, у Сина Уайлдера и не все в порядке с головой, но я была уверена, что мне это нравится.

К счастью, Банджо закончил свою песню в мое отсутствие, и я погрузилась в размышления, слушая, как моя стая болтает и сплетничает вокруг меня. Их разговоры обычно были слишком незначительными, чтобы сильно меня заинтересовать. Их жизнь была настолько ограничена этим местом, что темы их разговоров почти всегда сводились к тому, кто с кем трахается или какие мелкие драки произошли. Мой разум все еще жил свободно, вне Даркмора и его мелкой политики, и если я не сосредотачивалась на своих планах побега, то предпочитала думать о своей семье, которая ждала меня. Другие, как правило, избегали этого, не желая тосковать по тому, что они оставили позади и упустили.

— Двенадцать! — голос Кейна донесся до меня сквозь толпу заключенных, но я притворилась, что не слышу его, оставаясь в толпе своих Волков.

Я обхватила рот руками и завыла в потолок, побуждая своих Волков поднять вокруг меня громкий шум, ухмыляясь про себя.

Они кружили вокруг меня, касаясь моей спины и рук, отталкивая друг друга, чтобы подойти ближе, когда я оказалась в центре группы, и я поощряла их подходить ближе. Моей улыбки было достаточно, чтобы подтолкнуть их, и стая из примерно сотни Оборотней плотно сомкнулась, не подпуская Кейна.

Сонни напряг мускулы и обхватил меня рукой, в его темных глазах плясало веселье. Он прижался к моим волосам, и я поддалась своим Волчьим инстинктам, прижавшись к нему на мгновение.

— Что ты задумала, Альфа? — тихо спросил он.

— Я? — невинно переспросила я. — Когда это я что-нибудь задумывала?

Я заметила, как Кейн движется ко мне сквозь толпу Волков с выражением лица, подобным грому, но быстро отвела взгляд.

— Почему бы тебе не перевестись в наш блок, Альфа? — многозначительно спросил Бретт, придвигаясь ближе ко мне и забираясь на стол. Он был высоким и широкоплечим, с суровой внешностью и темными глазами, которые обещали неприятности, но без запаха Альфы на нем, он просто ничего не вызывал во мне. — Мы могли бы заниматься там чем угодно, когда бы ты этого ни захотела.

Ближайшие Волки начали кивать в знак согласия, выкрикивая предложения о том, как бы они хотели доставить мне удовольствие, и я закатила глаза, отмахиваясь от них.

— Извините, ребята, но, как я говорю вам каждый день, я не наслаждаюсь стайными оргиями. Мне нужен другой Альфа, способный нажать на мои кнопки, — поддразнила я. — Но просто продолжайте дарить Сонни всю любовь стаи во имя меня, он с радостью согласится присоединиться.

— Так и есть, — согласился он с ухмылкой. — Я с радостью воспользуюсь твоим предложением, Бретт».

Глаза Бретта расширились от волнения, когда он двинулся вокруг меня, чтобы поцеловать мою Бету. Я засмеялась, так как Сонни не отпускал меня, пока они целовались, а Эсме начала перебирать пальцами мои волосы.

— Может, вместо этого ты хочешь понаблюдать? — предложила она. — Мы можем наблюдать за ними вместе, или я могу спуститься вниз для тебя, пока ты смотришь, или…

Эсме вскрикнула, когда ее внезапно оторвали от кресла, а я с невинным выражением лица посмотрела на сердитое лицо Кейна.

— Двенадцать, — огрызнулся он. — Я звал тебя.

— Правда? — спросила я с намеком на улыбку, играющую на моих губах.

Кейн протянул руку и схватил меня за плечо, стаскивая с места, и наклонился, скалясь мне в лицо. Все члены моей стаи вскочили на ноги, с лаем и рычанием бросились вперед, чтобы защитить меня, но я подняла руку, отмахиваясь от них. Незачем было оказываться в яме из-за меня.

— Я знаю, что ты меня слышала, — мрачно прорычал он, глядя мне в глаза.

— Докажи это, — произнесла я так тихо, чтобы только он смог услышать меня своими Вампирскими ушами.

Темные глаза Кейна вспыхнули от вызова, который я бросила ему, и мое сердце екнуло от угрозы в его взгляде.

— Твое рабочее задание начинается сейчас, — огрызнулся он.

— Но обед еще не закончился, — полусерьезно пожаловалась я. Я все равно уже закончила есть, так что это не имело значения, но я не собиралась просто отступать, как только он мне прикажет.

Кейн потянулся к моему подносу и схватил горсть моих недоеденных макарон, после чего пихнул их мне прямо в лицо. Макароны с сыром размазались по моей коже и упали на пол с мокрым шлепком, а все Волки вокруг меня оцепенели от шока.

Мои губы разошлись, когда я уставилась на Кейна в полном удивлении, а его глаза бросали вызов, подначивая выйти из себя, из-за того, что он только что сделал.

— Вот и все, — объявил он. — Ты закончила.

Сонни зарычал, и моя стая поднялась на ноги, когда яростный звук сорвался с сотни губ. Уголком глаза я заметила, как больше охранников сместилось в нашу сторону, почувствовав опасность в воздухе, а Кейн просто, блять, ждал, что я предприму.

Ну и яйца у этого stronzo³⁹!

После нескольких мгновений молчания мои губы разошлись в широкой улыбке, и я рассмеялась.

Я провела пальцем по щеке, собирая сырный соус, прежде чем засунуть его в рот и застонать от преувеличенного удовольствия.

— Ммм, на вкус теперь еще лучше, — поддразнила я, и моя стая тоже начала смеяться.

Сонни обхватил мой подбородок и провел кончиком языка прямо по моей щеке, слизывая сырный соус, одновременно постанывая.

— О, блять, да, — простонал он, пыхтя, как собака, устраивая шоу для остальных. — Это достаточно вкусно, чтобы вызвать у меня стояк.

Моя улыбка расширилась, когда я посмотрела на Кейна, и я собрала побольше соуса со своего подбородка на палец, прежде чем предложить ему.

— Хотите попробовать, сэр? — предложила я, хлопая ресницами, и могу поклясться, что на полсекунды он почти улыбнулся.

— Давай, — огрызнулся он, схватив мою протянутую руку за запястье и проигнорировав мое предложение.

Прежде чем он смог оттащить меня от стола, я протянула руку и схватила свой нераспечатанный горшочек с пудингом.

— Пудинг! — крикнула я, заметив огромного Медведя-перевертыша в толпе в дальнем конце зала.

Он оторвал взгляд от еды, чтобы посмотреть на меня, и я запустила горшочек с пудингом в его сторону, перебросив его через головы других заключенных. В последнюю секунду его рука взметнулась, и он поймал его, спрятал в комбинезон и мгновенно вернулся к своей еде, как будто ничего и не произошло.

Этот парень точно любит меня.

Кейн дернул меня за руку и потащил из комнаты быстрым шагом, и я, вместо того чтобы сопротивляться, пошла с ним в ногу.

Мы начали идти по коридору, и он достал из кармана носовой платок, протягивая его мне, чтобы я могла вытереть остатки пасты со своего лица.

— Святое дерьмо, Кейн, ты носишь с собой носовой платок? — поддразнила я, вытирая пасту. — Твоя мама каждое утро подкладывает его тебе в карман на всякий случай?

Он зарычал на меня, и я не смогла удержаться от смеха, подначивая его дальше.

— А она вышила твое имя на всех твоих рубашках? — заговорщически прошептала я.

— Заткнись, Двенадцать.

— А что насчет твоих боксеров? Если я сниму их с тебя, найду ли я имя Мейсон Кейн, вручную вышитое на поясе?

— Достаточно, — прорычал он мрачным голосом.

— Когда я переступила черту? — спросила я. — Когда я предложила снять с тебя трусы или когда назвала тебя Мейсоном?

В мгновение ока Кейн развернулся ко мне, схватил меня за горло и прижал к стене, оскалив зубы.

— Хочешь еще один удар моей электродубинки? — пригрозил он.

— Да, пожалуйста, — промурлыкала я в ответ.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь понять меня, а затем отпустил так же внезапно, как и схватил.

Я молчала, снова начав двигаться за ним, но мой язык не мог долго оставаться под контролем.

— Куда мы идем? — спросила я, когда мы направились к лестнице.

— В изолятор, — прорычал он, и я резко вздохнула. — У тебя проблемы с рабочим заданием, заключенная?

— Просто там, внизу, так скучно в одиночестве, — раздраженно буркнула я. По правде говоря, меня вполне устраивала уборка изолятора в качестве работы, потому что именно там находилась дверь на уровень технического обслуживания, и я стремилась попасть туда, чтобы начать следующую часть моего плана.

— Ну, это не моя работа — следить за тем, чтобы тебя развлекали, — сказал он мрачным тоном. — Так что просто делай то, что тебе говорят, или я напишу на тебя докладную.

— Да, сэр, — согласилась я смиренным голосом, что заставило его подозрительно сузить глаза.

Мы спустились на девятый этаж, и Кейн отпер изолятор, где меня уже ждали швабра и ведро. Я уже привыкла к рутине, поэтому я отошла от него, окунула швабру в воду и начала мыть полы.

Кейн устроился возле двери, наблюдая за мной, а я делала вид, что хорошо справляюсь со своей работой, чтобы спастись от претензий, которые он любил высказывать в мой адрес.

Когда я двинулась к дальнему концу коридора, его рация зажужжала, и я прислушалась, пока он отвечал.

— Босс, у меня небольшие проблемы с работниками кухни, — раздался в динамике голос Гастингса. — Кажется, пропал разделочный нож…

— Ради любви к луне, — раздраженно прорычал Кейн, поднося рацию к губам. — Подожди, я сейчас буду.

Я приостановилась в мытье и повернулась, чтобы посмотреть на него с исполненным надежды выражением лица.

— Значит ли это, что я закончила на сегодня? — нетерпеливо спросила я.

— Нет, — предсказуемо огрызнулся он, и я поборола желание усмехнуться, когда он попался в мою ловушку. — Просто продолжай работать и больше не разговаривай ни с кем из изолированных заключенных, иначе я буду вынужден тебя наказать.

— Мы бы этого не хотели, — пошутила я.

— Я серьезно, Двенадцать, не переходи мне дорогу.

Я серьезно кивнула, и он что-то пробурчал себе под нос, после чего повернулся и вышел из изолятора. Он закрыл за собой дверь, заперев меня здесь, и я досчитала до десяти, ожидая, чтобы убедиться, что он действительно ушел.

Как только я убедилась, что он не вернется, я потащила швабру и ведро к двери в конце коридора. Она была открыта, и передо мной открылась узкая лестница, освещенная тусклыми желтыми лампочками, висевшими на стене.

Я небрежно подняла ведро и направилась вниз.

Мое сердце колотилось от волнения, пока я бегом спускалась по лестнице и вскоре оказалась в огромном помещении у ее основания.

Уровень технического обслуживания находился в самом низу подземного здания, которое составляло тюрьму Даркмор, и здесь было все необходимое для содержания более двух тысяч могущественных преступников. От энергетических блоков, поддерживающих различные магические щиты, до чана с эвермистом, который они использовали для удержания нас в камерах. Не говоря уже о водяных насосах, бойлерах и кислородных баллонах, а также обо всем остальном, что было необходимо для поддержания нашей жизни. Но больше всего меня интересовали резервуары, в которых хранился Подавитель Ордена.

В отличие от магии, которая питала щиты вокруг тюрьмы, резервуары с Подавителем должны были постоянно функционировать и пополняться ингредиентами, необходимыми для создания газа и подачи его в тюрьму.

Чтобы мой план сработал, мне нужно было нейтрализовать действие газа, а это означало, что я должна была закачать противоядие через вентиляционные отверстия. К счастью для меня, все, что требовалось, — это добавить в смесь нужное количество Травки Непулы, один кристалл Солнечного Камня и косточку Сливы Неверкота. К несчастью, резервуары были запечатаны так же плотно, как утиная задница, и влезть в один из них без моей магии было крайне затруднительно.

Но я знала это еще до того, как попала в тюрьму, и поэтому, с небольшой помощью брата Роари, Леона, мне удалось заполучить в свои руки точно такой же резервуар, как тот, что стоял у них здесь, чтобы потренироваться на нем. Я знала этого ублюдка ближе, чем того парня, которому я отдала свою девственность, и я уже точно знала, как я собираюсь добавить в нее свои маленькие ингредиенты, когда придет время.

Мне просто нужно было найти точное местоположение резервуара и убедиться, что на него не направлена камера видеонаблюдения, чтобы я смогла найти дорогу сюда, когда мне понадобится.

Постоянный гул тяжелой техники наполнил пространство, когда я спустилась в огромную комнату на нижнем этаже и поставила швабру и ведро у двери с ухмылкой на губах.

Комната была освещена тусклым красным светом, и мое сердце заколотилось от волнения, когда я вошла в нее.

Вдоль потолка тянулись трубы и провода, в воздухе витал запах пыли и дыма.

В моих венах запульсировала кровь, когда я прошла мимо огромного стеклянного цилиндра, наполненного искрящейся белой энергией, которая использовалась для питания внешнего ограждения, и моя тень заплясала вокруг меня, когда я двинулась дальше.

Я направилась по извилистому проходу через механизмы, мои глаза расширились от огромного количества вещей, которые требовались для обеспечения безопасности этого места.

Пространство казалось огромным, но в нем было так много всего, что оно напоминало лабиринт, и мне не раз приходилось возвращаться назад, прежде чем я нашла зверя, которого искала.

Я усмехнулась, поспешив к огромному черному баку, но когда я подошла ближе, мое сердце провалилось прямо в желудок.

— Нет, — вздохнула я, протягивая руку, чтобы коснуться машины, чтобы удостовериться, что я действительно вижу ее. Потому что это не могло быть правдой. Я нашла накладную на покупку восьмилетней давности, когда тюрьма в последний раз обновляла эту систему. Или, по крайней мере, когда, как я думала, они в последний раз обновляли систему. Потому что это была совсем не та машина, с которой я работала и знакомилась бесчисленное количество часов. Она была более новой, блестящей, гладкой и имела гребаную электронную систему управления вместо ручной.

Мое сердце упало, а пульс загрохотал в ушах. Весь мой план зависел от того, как я нейтрализую Подавитель. Без этого я не смогу вытащить нас отсюда. Другого пути не было. Никакого другого, мать его, пути.

Я запрокинула голову назад и закричала от разочарования в каменный потолок, а затем для верности пнула эту ублюдочную машину.

Что, блять, мне теперь делать?

Я не могу в это поверить. Я собираюсь застрять здесь до конца своей гребаной жалкой жизни с кучкой психопатов…

Я зарычала и начала расхаживать взад-вперед, вцепившись руками в волосы, пытаясь придумать какой-нибудь способ обойти это.

Должно же было быть что-то, что я могла бы сделать, какой-то способ преодолеть эту проблему. Я не собиралась сдаваться. Я Розали, черт побери, Оскура, и я уже не раз выживала в худших судьбах, меня не победит какая-то чертова глыба металла.

Я медленно вздохнула и улыбнулась. Все будет хорошо. Это было просто препятствие. Я позвоню Данте, и мы все решим. Ничего страшного.

Я проигнорировала маленький мудацкий голос в затылке, который завывал от отчаяния, и шагнула вперед, чтобы взглянуть на имя, выдавленное на верхней части машины. ipump500.

Ты пойдешь ко дну ipump.

— Двенадцать?! — голос Кейна эхом отразился от стен, и лед пробежал по моим венам от чистого, блять, гнева в его тоне. Он был вне себя от ярости. Очень, очень вне себя.

Я с надеждой огляделась вокруг, размышляя, не найду ли я что-нибудь, что можно использовать как оружие против него, но потом поняла, что это ужасная идея. Я не могла напасть на охранника. Это означало, что мне придется столкнуться с его гневом.

— Когда я найду тебя, ты будешь молить меня о пощаде! — прорычал он, и мое сердце сбилось с ритма.

Была одна единственная вещь, которая могла спасти меня от его гнева, но она также могла завести его слишком далеко. Хотя в данный момент это был практически единственный выход. Я собиралась по-прежнему мыть пол, пока охотилась здесь, чтобы прикинуться дурочкой и сделать вид, что я продолжаю уборку, но, конечно, этот план рухнул, и я просто оставила вещи для уборки у двери.

Так что у меня была только одна надежда. Одна безумная идея, которой я могла бы прикрыть свое собственное безрассудство.

— Я думала, вам нравится охота, офицер? — дразнящим голосом сказала я, прежде чем повернуться и поспешить прочь от бака, проскользнув в следующий проход с механизмами. Общий гул магии и скрежет шестеренок должен был скрыть звук моего сердцебиения и дыхания даже от его Вампирского слуха, и я надеялась, что вовлечение его в охоту отвлечет его от любых вопросов о том, что я на самом деле задумала.

Глубокий рык эхом отразился от стен, и мое сердце подскочило, когда я проскользнула между двумя огромными машинами и прошла через дверной проем, который выходил в массивное складское помещение, заваленное припасами — от подносов из столовой до одеял и запасных комбинезонов.

— Ты можешь бежать, Двенадцать, но я быстрее тебя! — крикнул Кейн. — И когда я поймаю тебя, ты пожалеешь, что ослушалась меня.

— Ты собираешься отшлепать меня? — отозвалась я, прежде чем нырнуть за гору туалетной бумаги. Я удивилась, что на этикетке не было написано «особо шершавая», потому что создавалось впечатление, будто они из кожи вон лезли, чтобы достать эту ужасную вещь, в то время как я подтиралась.

Я затаила дыхание, когда за моим укрытием послышались шаги, и Кейн пронесся мимо, направляясь в конец комнаты.

Я обогнула гору туалетной бумаги и повернула к выходу, сорвавшись на бег, как раз когда позади меня раздалось низкое рычание.

Я снова бросилась в комнату, заполненную машинами, и проскочила вправо, прижавшись спиной к огромному генератору, который гудел от мощности.

В следующую секунду из-за угла выскочил Кейн и бросился на меня с оскаленными клыками.

Мой кулак взметнулся инстинктивно, и я ударила его прямо в челюсть, разбив при этом губу.

Мы оба застыли на полсекунды, когда шок от того, что я только что сделала, прошел через нас, а затем он снова бросился ко мне с маниакальной улыбкой на лице.

Он поймал меня за талию и с глубоким рыком развернул меня спиной к генератору.

— Думаешь, ты сможешь отбиться от меня, Двенадцать? — промурлыкал он, его глаза горели азартом охоты.

— Похоже, вы хотите, чтобы я попробовала, сэр, — ответила я, напряжение скручивалось в моих мышцах при одной мысли об этом.

— О, ты можешь попробовать.

Как только слова слетели с его губ, я изо всех сил ударила кулаком в его бок, и после многих лет участия в подпольных боях в клетке ради развлечения это оказалось чертовски сложно.

Он вздрогнул, и я следом за этим нанесла ему резкий удар в подбородок, а затем резко подалась вперед и врезалась плечом в его брюхо.

Он упал, как и ожидалось, но его руки обхватили меня, и он потащил меня за собой.

Как только мы упали на пол, Кейн перевернулся, подмял меня под себя и вцепился в мои длинные волосы.

Он бросился вперед, и я вскрикнула, когда через мгновение его клыки вонзились в мою шею.

Кейн застонал в чистом экстазе, когда моя кровь хлынула ему в рот, и зажал мою левую руку в своей хватке, прижав ее к полу над моей головой, а другой рукой пробежался по всему моему телу.

Я задохнулась, когда его пальцы переместились на мою грудь, и мой сосок затвердел сквозь тонкую одежду. Я выгнула спину и прижалась к его телу сильнее, и застонала, почувствовав, насколько он тверд между моих бедер.

Это было настолько неправильно по многим причинам, но это было так чертовски приятно, что я даже не могла подумать о том, чтобы прекратить это.

Всегда падка на Альф, Роза.

Я положила руки ему на грудь и начала расстегивать пуговицы, в то время как мое тело пульсировало от чистой потребности.

Кейн застонал в мою шею и вытащил свои клыки из моей плоти, прежде чем откинуться назад и посмотреть на меня сверху вниз.

— Остановись, — прорычал он, когда я расстегнула половину его пуговиц, хотя я могла видеть жар, пылающий в его взгляде. Он хотел этого так же сильно, как и я.

— Вы беспокоитесь о возможных неприятностях, офицер? — поддразнила я. Он прижал меня к полу, пока высасывал мою кровь и сухо трахал меня. Вряд ли у него станет меньше проблем, если он просто поддастся тому, чего жаждало его тело.

— Это у тебя возникнут неприятности, когда я потащу тебя на допрос, чтобы выяснить, какого черта ты здесь делала, — огрызнулся он.

Я откинула голову назад и рассмеялась, а он поднялся на ноги и потащил меня за собой.

— Посмотрим, как долго ты будешь хихикать, когда доктор Квентин возьмется за тебя, — прорычал он.

Я сузила на него глаза, выдергивая руку из его хватки.

— Подумайте еще раз, офицер, — мрачно промурлыкала я. — Потому что если я окажусь на допросе у этого ненормального Циклопа, первое, что я предъявлю, это воспоминания о твоих зубах на моей шее и твоих руках на моем теле. Тогда мы узнаем, что больше всего расстроит Начальницу. Думаешь, ты долго протянешь, когда тебя бросят в общий блок вместе с остальными?

Кейн рыкнул на меня, но его взгляд неуверенно дрогнул, когда он понял, что я держу его на крючке.

— На самом деле, — вздохнула я, протягивая руку, чтобы застегнуть ему пуговицы. — Я почти уверена, что спустилась сюда только потому, что ты мне сказал. Поскольку ты хотел затащить меня туда, где нет камер.

— Ты маленькая сучка, — прорычал он.

Я надулась и потянулась, обхватывая его щеку рукой.

— Я могу быть вашим лучшим другом или вашим худшим кошмаром, офицер, — ласково сказала я. — Мы можем продолжать играть в эти игры, которые вам так нравятся, и я могу держаться далеко, далеко от допросов. Или вы можете потащить меня туда, и я запою, как канарейка. Все просто.

— Ты не хочешь идти против меня, Двенадцать, — пригрозил Кейн, в его глазах кипела ярость.

— Нет, Мейсон. Я уже говорила тебе однажды, — промурлыкала я. — Это ты должен бояться нажить во мне врага.

Я сидел в своей камере и расчесывал волосы, пытаясь избавиться от колтунов. Для Льва было предметом гордости держать свою гриву ухоженной, и я отчетливо слышал в голове голос отца о необходимости отстаивать репутацию Найт. Не то чтобы я что-то там отстаивал. С тех пор как меня посадили в тюрьму, отец ни разу не навестил меня. Я опозорил семью. Даже три мои мамы приезжали только на дни рождения и праздники. А ведь когда-то я вызывал у отца гордость до такой степени, что он был готов лопнуть. Мы были семьей воров в нескольких поколениях. И я был первым, кого посадили за решетку.

При мысли о них у меня все внутри перевернулось. Сегодня должен приехать мой брат, и хотя я всегда любил видеться с ним, это также поднимало тему моих родителей. А это была та самая рана, которая не заживала. Львам был необходим их прайд, чтобы чувствовать себя удовлетворёнными, но теперь я был отвергнут от той жизни. И я так и не смог сформировать достаточно крепкие связи с другими здешними Львицами, чтобы создать что-то хотя бы близко напоминающее прайд.

Самцы Львов не склонны общаться друг с другом, если они не были членами семьи, и инстинктивно были вынуждены бороться за доминирование. Мое нутро скрутило, когда я вспомнил последнего самца, с которым мне пришлось сражаться. Его кости ломались под моими лапами, его последний рев, который эхом разнесся по всему Двору Орденов даже после того, как я отправил его на верную смерть.

Даркмор превратил меня в убийцу. Чудовище. Теперь у меня было такое же черное сердце, как у самых ужасных каторжников в этом месте. И хотя я знал, что выполнил свой первобытный долг, от этого я не чувствовал себя менее дерьмово. В реальном мире у самцов Львов было достаточно места, чтобы спокойно жить вдали друг от друга. Но здесь мы были вынуждены находиться вместе. И с тех пор как Рашин погиб от моей руки, остальные самцы склонились передо мной, держась на расстоянии, насколько это было возможно. Пока они не бросали мне вызов, я не был вынужден снова вступать в бой. Но если этот день наступит, я знал, что сделаю все возможное, чтобы сохранить свою власть. И это было куда хуже, чем все остальное. Я был не просто фейри, вынужденным защищаться, я был убийцей, который снова будет убивать, чтобы сохранить свое положение. И с учетом того, сколько времени мне еще предстояло отсидеть в Даркморе, я был уверен, что этот день настанет.

Пройдет еще пятнадцать лет, прежде чем меня выпустят на свободу. Мне будет уже за сорок, я пропущу половину своей жизни, и у меня не будет дома, куда я смогу вернуться. А что, если за это время мои мамы или папа заболеют? Что если с ними что-то случится, а меня не будет рядом, чтобы попрощаться? Чтобы преодолеть эту пропасть между нами…

Моя расческа запуталась в волосах, и я с разочарованным рыком выдернул ее и швырнул через всю комнату так, что она ударилась о стену. Я тут же пожалел об этом, так как деревянная щетка переломилась пополам, и я вздохнул, уронив голову на руки. В любом случае, в чем был смысл? Для кого я это делал? Никого здесь не волновало, была ли моя грива ухоженной или нет. Я мог бы просто обрезать ее, если уж на то пошло. При этой мысли мое нутро сжалось, и я понял, что никогда не смогу пойти на подобное. У меня все еще оставалась смутная надежда, что мой отец однажды найдет в своем сердце силы простить меня. Что он навестит меня вместе с Леоном. Возможно, именно поэтому я старался выглядеть сегодня как можно лучше…

— Из-за чего ты рычишь? — раздался голос Розали из ее камеры.

Я проигнорировал ее, пытаясь развязать узел в своей груди. До приезда брата оставался всего час, а у меня уже голова шла кругом. Мне просто повезет, если отец все-таки объявится сегодня и увидит, что стало с его никчемным первенцем.

— Эй, — раздался голос Розы справа от меня, когда она вошла в мою камеру. — Ты в порядке?

Я хмыкнул в ответ и почувствовал, как ее вес навалился на кровать рядом со мной.

— Ты хочешь поговорить об этом? — мягко спросила она, ее голос был похож на солнечный свет, пробивающийся сквозь тучи моего сознания. Но я не хотел рассказывать ей об этом. Было стыдно лишиться уважения своей семьи, особенно когда ее семья обожала ее до края земли и обратно. И даже здесь ее не заковали в кандалы и не увезли в Даркмор. Она решила выполнить какое-то безумное задание, которое принесет ей еще больше уважения, если она справится с ним. Я хотел этого для нее, я бы сделал все, чтобы помочь ей, я только надеялся, что это действительно возможно.

— Это потому, что ты сломал свою расческу? — спросила она с ноткой веселья в тоне.

Я зарычал во все горло и почувствовал, как она отошла от кровати, но не стал поднимать голову, чтобы посмотреть, что она делает. Мгновение спустя я услышал, как она вышла из камеры, и вздохнул, опустив голову еще ниже.

Я потратил слишком много времени в своей свободной жизни, будучи высокомерным куском дерьма, заботясь только о своем следующем крупном ограблении. Но однажды, когда я выберусь отсюда, я больше никогда не буду воспринимать людей, о которых я забочусь, как должное.

— Эта вечеринка жалости просто дикая, — сказала Розали, вернувшись в мою камеру. Она снова опустилась рядом со мной и положила что-то на мое колено. — Вот.

Она наклонилась ближе, ее рот приблизился к моему уху.

— Ничего такого, чего не могла бы исправить небольшая магия земли.

Я поднял голову, уронив руки и посмотрел на деревянную щетку на моем колене, теперь полностью починенную. И не просто починенная, она вырезала Льва на ее обратной стороне и привела в порядок все сломанные зубчики за те годы, что она у меня была. Я подхватил ее с тяжелым вздохом и посмотрел на Розу с теплотой в сердце.

— Спасибо тебе, маленький щенок.

Ее глаза на мгновение захватили меня целиком, и я протянул руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо, теряя себя в ее знакомом присутствии. Она была частичкой той жизни, которую я потерял. Постоянное напоминание о могущественном, уважаемом Льве, которым я когда-то был. И она все еще смотрела на меня так, словно я был тем самым зверем Альфа. Но она ошибалась.

— Что тебя так расстроило? — спросила она, нахмурив брови.

— Тебе не понять, — я отвел взгляд от ее лица, и она издала раздраженный рык.

— Я больше не ребенок, Роари, перестань относиться ко мне как к нему, — она схватила щетку с моего колена и потянулась, чтобы провести ею по моим волосам.

Я схватил ее за запястье в последнюю секунду, рычание сорвалось с моих губ.

— Ты знаешь, что означает расчесывать Львиную гриву, щеночек?

Она закатила глаза.

— Я не знаю, что ты думаешь, это означает, но я думаю, что это означает, что я хочу оказать тебе услугу и разобраться с тем кустарником, который ты носишь на голове, Рор.

Я улыбнулся, направив ее руку вниз, чтобы она опустилась на колени.

— Это большое дело для Львов.

Я никому не позволял расчесывать свои волосы с тех пор, как был ребенком, и этим занимались мои мамы. Отец научил меня терпеливо ждать, пока я не найду своих королев, но я полагал, что в этой адской дыре не так уж много шансов на настоящую любовь. А Роза была ближе всех к семье, так что, возможно, это была не самая плохая идея в мире.

— Это может означать лишь то, что мы хотим, — она наклонилась ко мне заговорщически, словно мы делились секретом, и ухмылка заиграла на моих губах.

— Хорошо, но ты, вероятно, влюбишься в меня еще сильнее, если сделаешь это, так что я не несу за это ответственности, — поддразнил я, и она толкнула меня в плечо, когда я захихикал.

Я опустился на пол, и она придвинулась сзади, притянув мою голову к себе. Ее ноги свисали по обе стороны от меня, и я обхватил их, держа ее босые ступни в своих руках.

— Пощекочи меня и умрешь, Роари Найт, — предупредила она, и я фыркнул от смеха, испытывая сильное искушение сделать это, просто чтобы подразнить ее. Но я совершенно утратил способность думать об этом, когда она провела щеткой по моим волосам, и удовольствие пробежало по коже головы и вниз по позвоночнику. Я застонал, когда она повторила это снова, и мои глаза стали закрываться с каждым движением щетки. Это ощущалось так. Чертовски. Приятно.

В моей груди раздалось глубокое мурлыканье, и она захихикала, продолжая распутывать колтуны в моих волосах, а я погрузился в Львиный рай, закрыв глаза, пока все мое тело вибрировало.

Я начал водить большими пальцами по ее ступням, и ее пальцы подогнулись, но она не отстранилась.

— У тебя это хорошо получается, — вздохнул я, полностью расслабляясь.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так непринужденно. В этом месте никогда нельзя было терять бдительность, но с ней мне не нужно было беспокоиться о том, что мне нанесут удар в спину. Я доверял ей безоговорочно. И я надеялся, что она тоже доверяет мне, потому что иметь здесь настоящего друга — самое ценное, что только может быть.

— Я постоянно заплетала волосы своим кузинам, — сказала Роза. — И я всегда укладывала волосы тете Бьянке для вечеринок. Она говорила, что это иронично, что столь дикий Волк может настолько хорошо приручить самую непослушную шерсть.

— Она любит то, что ты дикая, — прокомментировал я, но на самом деле мне хотелось сказать: «я люблю, что ты дикая».

И я так рад, что ты не утратила этого.

— Ага… иногда я чувствую себя скверно. Я так усложняла ей жизнь, постоянно что-то ломала, застревала, попадала в несчастные случаи. Никогда не забуду, как я упала с крыши крыльца и сломала лодыжку. У нее чуть не случилась аневризма.

Я сжал ее ногу, когда улыбка растянула мой рот.

— Жизнь была бы скучной, если бы никто никогда не попадал в неприятности. Особенно ты.

— Верно, но, полагаю, когда взрослеешь, последствий становится больше, — она вздохнула, и я ощутил в ней тяжесть, от которой у меня сжалось сердце.

— Ты в порядке?

— Ага… в смысле… не совсем. Я скучаю по дому.

— Ты сможешь принимать посетителей после того, как пробудешь здесь месяц, — мягко сказал я, хотя знал, что это не самое большое утешение в мире. И, учитывая ее планы выбраться отсюда, я чувствовал, что она чего-то недоговаривает, но когда я собирался ответить, она провела рукой по моей щеке.

— Мне так жаль, что я одна из причин, по которой ты здесь, — она склонилась, прижавшись губами к моему лбу, и мое горло сжалось. — Я вытащу тебя, — вздохнула она.

Я резко развернулся, поднялся на колени и схватил ее за плечи.

— Ты не несешь ответственности за то, что я нахожусь здесь, Роза, — прорычал я. — Ты мне ничего не должна.

Часть меня знала, что выбраться из этого места невозможно, и хотя я отчаянно желал, чтобы она избежала подобной участи, я боялся, что она подписала смертный приговор, явившись сюда. Может быть, она начинала понимать, что теперь она действительно здесь, и это больше не было просто каким-то диким планом, из-за которого можно было волноваться дома, в окружении своих родственников.

Ее ноги все еще были раздвинуты по обе стороны от меня, а щеки раскраснелись под моим пристальным взглядом. Я сглотнул комок в горле, когда мои глаза переместились на ее губы, и дикая часть меня жаждала снова овладеть ими. Ее ноги сомкнулись вокруг меня, ее бедра плотно обхватили меня по бокам и вырвали из моего горла низкий рык желания.

Я обхватил ее щеку, и рваный вздох вырвался из ее губ, когда я навалился на кровать и склонился над ней. Я окинул взглядом ее груди и ноги, сомкнувшиеся вокруг моей талии. Она была моей маленькой Розой, моим греховным искушением. Прошедшие десять лет превратили ее в самое желанное существо, которое я когда-либо знал. Но я тоже постарел за это время, и никакая магия Солярии не могла этого изменить. Я всегда буду старше, всегда буду хранить верность ее кузену Данте. Я должен был оберегать ее в этом месте, а не пользоваться ею.

Я обхватил ее руками и притянул к себе, крепко обняв. Она прижалась ко мне с поскуливанием, и я в ответ прижался к ее голове. Я всегда буду рядом с ней, но я никогда не смогу переступить черту, проложенную на песке между нами. Я должен был оставаться сильным, даже когда мое тело умоляло меня отступить от этой стойкой части себя. Я буду ее вором, опорой, оружием, всегда, когда ей это будет нужно. Но я никогда не смогу быть её. А она никогда не сможет быть моей.

***

Я поднялся на второй уровень вместе с остальными заключенными, у которых сегодня были посетители. Мы миновали Столовую и направились по длинному коридору, сопровождаемые офицером Лайлом в направлении зоны посещений.

— Сегодня у меня есть одна неплохая шутка для тебя, старик, — поддразнил я, опускаясь на ступеньку рядом с ним, чувствуя себя намного лучше после времени, проведенного с Розой.

Лайл был моим коррекционным офицером, когда я только попал в Даркмор. Я бы не назвал нас друзьями, но, возможно, за пределами этого места мы могли бы быть чем-то похожим на них.

Он тихонько хихикнул.

— Это вряд ли будет смешнее, нежели Медуза с заклинателем змей.

— Это лучше, — пообещал я, и он выпятил грудь, ожидая, пока я начну рассказывать. Он был единственным человеком в этой тюрьме, который ценил мои Орденские шутки.

— Тиберианская Крыса, Пегас и Инкуб заходят в бар, — начал я, и Лайл потер руки в предвкушении. — Они садятся вместе и замечают, что на барной стойке стоит огромный горшок с золотом. Пегас обращается к бармену: «Эй, для чего столько золота?», а бармен отвечает: «Это приз для того, кто сможет выпить целую бутылку Сураче. Конкурсанты должны пойти вон в ту комнату и вытащить занозу из ноги разъяренного Дракона-перевертыша в его форме Ордена, а затем подняться наверх и трахнуть тамошнюю столетнюю старушку, покуда она не будет удовлетворена».

Лайл уже хихикал, но я еще не закончил.

— «Хорошо, мы попробуем!» — с энтузиазмом говорит Тиберийская Крыса и встает, чтобы попробовать первым. Он выпивает почти всю бутылку Сураче, затем спотыкается и падает на пол без сознания. Пегас делает шаг вперед, выпивает всю бутылку Сураче и, пошатываясь, входит в комнату к Дракону-перевертышу. Раздается грозный рев, затем испуганный вой, и через секунду из комнаты выбегает Пегас в своей форме Ордена с одним обожженным крылом. Не дрогнув, Инкуб принимает вызов. Он хватает с барной стойки бутылку Сураче и выпивает ее залпом.

Лайл полностью отдал мне все свое внимание, его глаза расширились, когда наметилась развязка.

— Инкуб уверенно входит в комнату с Драконом-перевертышем, и еще один громогласный рев доносится до бара, за ним еще один и еще, затем весь бар содрогается и трясется, когда раздается громкий удар о дверь.

Я усмехнулся Лайлу, когда он уставился на меня с нескрываемым восторгом в глазах.

— Инкуб выходит из комнаты, весь в крови и побоях, и говорит: «Так, где же та леди с занозой в ноге…».

Лайл завыл от смеха, держась за бок, в его глазах блестели честные до звезд слезы. Я ухмыльнулся, покачав головой, так как он абсолютно потерял самообладание.

— Это лучше, чем Медуза и заклинатель змей? — спросил я, и он кивнул, не в силах ответить сквозь смех. — Мне придется улучшить свою игру к следующему разу.

Он протер глаза, продолжая хихикать, когда мы дошли до комнаты посещений и остановились перед двойными дверями.

— Заходи, Найт, — подбодрил он с широкой улыбкой на лице.

Я кивнул ему и прошел через двери, сканер прошелся по мне, прежде чем я ступил в коридор, полный дверей. Остальные заключенные последовали за мной, и я заметил, что некоторые из них ухмыляются, так что, возможно, мои шутки были не так уж плохи.

Охранник с планшетом подзывал нас по одному, распределяя по комнатам, и я ожидал своей очереди, дрожа от нетерпения.

— Шестьдесят Девятый! — наконец позвал офицер Хардинг, указывая мне на комнату пятнадцать. Я поспешил вперед, открыл дверь и протиснулся внутрь. В комнате находился один стол с четырьмя стульями в центре и вторая дверь в дальнем конце.

Я пригладил волосы, ожидая, не привел ли Леон с собой еще кого-нибудь. Камера в углу комнаты смотрела на меня, пока я ждал и ждал, пот струился по моим бровям.

Наконец дверь открылась, и вошел Леон, его распущенная грива сияла на плечах как чистое золото. Нарядная белая рубашка и джинсы были далеки от того, что я носил в течение долгого времени, а на запястье красовались броские часы. Я бросил взгляд поверх его плеча, чтобы убедиться, что он один, и мое сердце дрогнуло, прежде чем я отогнал это чувство и бросился вперед, обнимая брата. Он похлопал меня по спине, крепко обняв, и запах свежего воздуха и свободы подействовал на меня как наркотик.

— Отлично выглядишь, брат, — я отступил назад, нацепив дразнящую ухмылку, и он ухмыльнулся мне в ответ.

— Я бы сказал тебе то же самое, но это было бы полной ложью. Оранжевый — не совсем твой цвет, — засмеялся он, и я присоединился к нему, когда мы подошли к столу и сели друг напротив друга.

— Как наши мамы? И папа? — я попытался сохранить спокойный тон, но я всегда спрашивал его об этом, надеясь, что их разочарование во мне, наконец, начало утихать.

Улыбка Леона исчезла, когда он со вздохом откинулся на спинку кресла.

— Все в порядке. Папа все еще… папа. На днях я украл изумрудный браслет прямо с запястья жены мэра, и знаешь, что он сказал?

— Жаль, что он был не бриллиантовым, — сказал я в тот же момент, что и Леон, и мы рассмеялись.

Наше веселье вскоре угасло, так как мою грудь сдавило, а Леон вздохнул. Тяжесть наполнила воздух, и я потянулся к брату, похлопав его по руке. Отец всегда был суров с нами, и я когда-то думал, что это делается для того, чтобы мы стали лучшими фейри. Но, возможно, я ошибался.

— Пфф, мне все равно никогда не нравились бриллианты, — сказал Леон, выпячивая грудь, и я кивнул, убирая руку и изображая улыбку.

— Ага, слишком скучно.

Мы разделили грустную улыбку, которая говорила о том, что отец всю жизнь был разочарован в нас, но, по крайней мере, я знал, что он больше никогда не сможет разочароваться в моем брате больше, чем во мне. Это была одна хорошая вещь, которая возникла из этой бури дерьма. Потому что Леону когда-то доставалось больше всех от папы, но теперь он занял место золотого мальчика. Поэтому я знал, что в эти дни папа не слишком его беспокоит. Не тогда, когда у него есть брат-неудачник, с которым его можно сравнить.

Я отвёл взгляд, желая сменить тему.

— Они знают о Розе?

Леон усмехнулся.

— Все знают о Розе. Бьянка сходит с ума, хотя Данте сказал ей, что все будет хорошо, — он бросил на меня многозначительный взгляд, и я украдкой взглянул на камеру позади него, гадая, как мы будем обсуждать это, не выдав, что задумала Роза.

— Она очень сильно верит в себя, — медленно произнес я.

— Я знаю. Данте тоже в нее очень верит.

— И что думаешь ты? — спросил я. — Я имею в виду… я беспокоюсь о ней.

Он кивнул, затем пожал плечами.

— Она — Оскура, братишка. Они делают то, что хотят. И они ничего не делают без плана.

Я навострил уши. Я знал, что у Розы имеется план, не то чтобы она поделилась им со мной. Но, возможно, я не слишком высокого мнения о том, насколько она была готова к побегу отсюда.

Глаза Леона загорелись, и я усмехнулся.

— Ну, как семья?

Все его лицо засияло, а улыбка растеклась по щекам.

— У них все хорошо, чувак. Дети скучают по тебе.

Мое сердце резко сжалось, когда я кивнул. Мой младший брат нашел все, о чем мечтал, за этими стенами. И иногда было трудно не завидовать ему, несмотря на то, как сильно я был счастлив за него и его жену. Но тот факт, что моим племяннику и племяннице не разрешалось приезжать сюда, пока им не исполнится шестнадцать лет, был просто болезненным.

— Они даже ни разу не видели меня, Леонид, — сказал я, заставив себя улыбнуться, несмотря на то, что это причиняло боль моему чертову лицу.

— Ну, в принципе, видели. Я постоянно показываю им фотографии и рассказываю об их великом дяде Рори и всех его безумных ограблениях, — он засиял, и я кивнул, пытаясь найти в этом отраду.

— Эй, э… просто ради интереса, как ты понял, что твоя жена — та единственная, которая подходит тебе? — спросил я, склонившись над столом. Мы никогда особо не обсуждали это, поскольку меня увезли в Даркмор вскоре после того, как он встретил ее.

Брови Леона поднялись, он уставился на меня, как детектив.

— Почемууу? — пропел он.

— Просто интересно, — хмыкнул я.

Он тихонько хихикнул.

— Ну, думаю, я понял, когда она впервые расчесала мои волосы. Я даже не позволял своим Минди заниматься этим.

Мое сердце дрогнуло, и я старательно скрыл свое выражение лица, кивнув. Леон использовал свою Харизму, чтобы создать огромную армию помощников, которых он называл Минди. Хотя мне было интересно, использует ли он их так же часто в наши дни.

Я запустил руку в волосы и подумал о Розали. Может быть, мне все-таки не стоило позволять ей расчесывать мои волосы. Но ее прикосновения были так приятны, что я не хотел препятствовать ей делать это в будущем. Кроме того, если это что-то значило для Леона и его жены, это ничего не предрекало между мной и Розой. Я был достаточно волевым, чтобы держать свои руки подальше от нее.

— Это здорово, — сказал я с полуулыбкой.

— Я уверен, что у тебя здесь полно красоток, на которых приятно посмотреть, ты мог бы заполучить любую, кого захочешь. Даже блондинка охранница с шикарной задницей, которая меня зарегистрировала, может быть одинокой.

Он подмигнул, и я немного выпрямился. Леон проносил мне всякую мелочь через охранников, подкладывая вещи в их карманы, чтобы я мог стащить их обратно на выходе. Пока они были достаточно маленькими, чтобы их не заметили, он приносил мне маленькие бутылочки шампуня, шоколадки, конфеты. Лакомства, которые делали жизнь здесь более сносной.

— Хардинг? — догадался я.

— Ага, точно, — ухмыльнулся он.

Вскоре мы завели разговор о Питболе, пока Леон рассказывал мне о Лиге, вскакивая со своего места и воспроизводя лучшие моменты в театрализованном замедленном режиме.

К моменту окончания свидания я чувствовал себя намного лучше, но обнимать его на прощание было ужасно больно. Эти короткие мгновения, проведенные вместе, были самыми яркими моментами моего пребывания здесь, но за этими стенами у него была целая жизнь, к которой он должен был вернуться.

В Даркморе вся жизнь была поставлена на паузу. И к тому времени, когда я снова смогу нажать на воспроизведение, мне будет уже за сорок, у меня не будет детей, не будет будущего, и я вернусь в мир, который давно забыл, что когда-то являлся его частью. И я начинал думать, что если у Розы действительно есть надежный план побега, то, может быть, стоит рискнуть тем, что меня поймают и прибавят еще десять лет к моему сроку, и попытаться воспользоваться возможностью обрести свободу. Старый Роари бросил бы кости. Так что, возможно, для нового Роари настало время вернуться в игру и всем сердцем посвятить себя этому плану побега.

— Номер Один, Пятьдесят Восемь, Тридцать Девять, Триста и Сорок Шесть, — охранник продолжал выкрикивать цифры из нижнего этажа моего блока, но я не обращал внимания на остальных, мое сердце колотилось от волнения, когда я выходил из своей камеры.

Каждую неделю заключенных случайным образом отбирали для посещения Комнаты Судьбы, и сегодня выпал мой номер. Самой ценной частью отбора было то, что те, кому посчастливилось попасть туда, могли получить доступ к гороскопам, чашам для гадания, картам таро и многому другому. Получив небольшое представление о расположении планет в моей карте и несколько прогнозов, я мог обеспечить себе месячное преимущество в Даркморе.

Стражам нравилось делать эти маленькие визиты рандомными, чтобы лучшие из лучших не могли доминировать в будущем. Особенно с учетом того, что если кто-то планировал сомнительное дерьмо, посещение Комнаты Судьбы до этого могло быть очень благоприятным. Начальница настаивала, чтобы нам иногда давали туда доступ, потому что это право фейри. Но после посещения охранники всегда становились нервными и внимательно следили за всеми, кто там побывал.

Вскоре я уже вышел из своей камеры и маршировал вниз по лестнице вместе с десятью другими отобранными, следуя за двумя охранниками. Из каждого блока тоже будет по десять человек, поэтому я хотел спуститься туда первым и максимально продуктивно использовать те два часа, которые нам отводились на пребывание в комнате.

Вскоре мы оказались на восьмом уровне, и мое сердце заколотилось в такт голодной мелодии, когда я пробился вперед через толпу, собравшуюся перед входом. На огромных арочных металлических дверях были выгравированы созвездия звездных знаков, и для запирания их на ключ использовались три больших железных засова.

Офицер Кейн стоял рядом, оглядывая всех нас со своим обычным недовольным выражением лица. Если бы это зависело от него, он бы никогда не пустил никого из нас в эту комнату. Но решать не ему, так что он мог беситься и в конце концов превратиться в огненную кучу сажи, какое мне до этого дело. Это не изменит приказа Начальницы.

Его глаза скользнули по мне, и из его горла вырвался рык. Этот ублюдок ненавидел, когда главарей банд приглашали в Комнату Судьбы. Обычно это означало, что вот-вот разверзнется ад. И он не ошибался. У меня были свои счеты с Густардом, которые возникли еще до того, как он напал на Розали, хотя это, безусловно, предопределило его судьбу. Мало того, он утроил количество боли, которую я собирался на него обрушить. А ведь изначально и так было до хрена.

У меня перехватило дыхание, когда ее голос внезапно донесся до меня, и я повернул голову, обнаружив Розали, пробивающуюся сквозь толпу с этим длинноволосым засранцем Роари Найт рядом с ней, выглядя как ее гребаный телохранитель. Они смеялись и шутили вместе, и ревность пронзила мою грудь при виде этого зрелища. Я отвернулся от них, рычание так и вертелось у меня на языке. Я страстно ненавидел эту суку, но она была мне так же дорога. Я был человеком, разделённым по середине, разорванным пополам этой парной связью. Я потратил уйму времени, пытаясь найти способ разорвать узы во время библиотечных часов. Но даже если Розали умрет, создавалось впечатление, что я буду тосковать по ней вечно. И одно только предположение о ее смерти заставляло меня хотеть убить всех в этой тюрьме, лишь бы никто не представлял для нее угрозы.

Я глубоко вздохнул, провел рукой по волосам и убедился, что они идеально уложены, сосредоточившись на поставленной задаче. Мне нужно было выяснить, расположены ли звезды в мою пользу на этой неделе. Потому что я давно ждал этого, и Густард должен был получить по заслугам. Если судьба окажется на моей стороне, я приступлю к выполнению плана, который разрабатывал против него.

Кейн приложил руку к сканеру рядом с дверью, и толстые засовы раздвинулись от его прикосновения. Двери открылись внутрь, и в воздухе послышался грохот тяжелых цепей.

— Эти двери закроются за вами, — прорычал Кейн. — Через два часа они снова откроются. За вами будут наблюдать по камерам, так что любое воздействие на Горометр или попытка манипуляции с Арканными предметами приведет к месяцу в яме. Если какой-нибудь умник думает, что сможет тайно вынести артефакт из этой комнаты, подумайте еще раз. Даже попытка подобного будет наказуема. Всем все ясно?

Вокруг меня раздался ропот «да, сэр», и Кейн стиснул челюсти, отступая от дверей.

Я поспешил вперед в затемненную комнату. Воздух был прохладным, и по моей коже пробежали мурашки. Над нами под куполообразным потолком висел огромный серебряный Горометр, который сверкал, имитируя ночное небо, и каждое созвездие мерцало на нем. Горометр представлял собой серию больших серебряных шаров, которые изображали Солнечную систему, с каждой из волшебно подвешенных планет, медленно вращающихся вокруг Солнца, расположенного в самом центре.

Металлическая лестница вела на площадку над ним, и я поспешил через комнату к ней, проходя мимо столов, к которым были прикреплены чаши для гадания, хрустальные шары и маятники. Карты таро и всевозможные кристаллы ждали своего часа, все они были магически закреплены к каждой поверхности, так что ничего нельзя было отодвинуть ни на фут от своего места. Я вернусь, чтобы использовать их позже, но сейчас мне нужно было то, что каждый ублюдок здесь хотел больше всего. Свой гороскоп.

Я мчался вверх по лестнице опережая всех остальных, мои ботинки звенели о металл. Достигнув верха, я двинулся по дорожке к большому экрану, встроенному в подиум. Мой пульс забился сильнее, когда я прижал к нему правую руку, и раздался гул, когда экран просканировал мою ладонь.

На экране высветился мой тюремный профиль, и я пожевал губу, читая его; внизу появилась полоса загрузки, сообщающая о том, что сейчас будет показан мой гороскоп.

Номер заключенного: #1

Имя: Итан Шэдоубрук

Правонарушение: Похищение

Орден: Оборотень

Звездный знак: Рак

Элемент: Вода

Оставшееся время заключения: Два месяца и пятнадцать дней

Я улыбнулся при виде своего срока. Я был так близок к свободе, что чувствовал ее вкус. И если я заставлю Густарда заплатить до того, как выберусь отсюда, то мир станет лучше. Я не осмеливался думать о разлуке с Розали. Может быть, когда я окажусь достаточно далеко от нее, луна поймет намек и разлучит нас навсегда. Я чертовски на это надеялся. Я поднял руку, чтобы почесать метку пары за ухом, и из моего горла вырвался рык. Мне пришлось пообещать защиту стаи тому парню, который ее сделал. Он был новичком, весившим пьятьдесят килограммов. С момента прибытия ему пришлось столкнуться с гневом копыт стада Пегасов, но он был чертовски искусным татуировщиком. Так что наличие его на моей стороне оказалось полезным не только для меня.

Мой гороскоп наконец-то загрузился, когда очередь заключенных образовалась позади меня, и я обернулся, чтобы рыкнуть на ближайшего засранца, заставив того отступить на несколько шагов, предоставляя мне больше пространства. Я ни за что на свете не позволил бы никому увидеть мой гороскоп. Он мог дать жизненно важное представление о моем будущем. Что, если мне не повезет? Я не мог допустить, чтобы это дерьмо всплыло и было использовано против меня.

Здравствуйте, заключенный Рак,

Звезды говорят о вашей судьбе.

Связь между вами и Тельцом сформировалась, и ваша совместимость зашкаливает. Такие знаки могут сформировать глубокие, наполненные любовью отношения из-за их обоюдного желания построить дом и семью. Однако вы почувствуете себя разделенными на две половинки: одна управляется планетой войны Марсом, а другая — планетой любви Венерой. Вам предстоит выбрать, руководству какой планеты вы последуете.

Из-за дисбаланса, царящего в вашей душе, вы можете почувствовать противоречия и в других сферах своей жизни. Если вы склонитесь к правильной планете, то все ваши начинания окупятся, но учтите, что при неудачном выборе вас может ждать ужасная судьба.

Я зарычал, ударив рукой по перилам и отпрянув от экрана. Значит, моя судьба зависит от решений, которые я принимаю в отношении своей гребаной пары? Просто идеально. А если я ошибусь, то окажусь в заднице с вишенкой сверху. Так какой стороны я должен был придерживаться? Какая гребаная планета может помочь мне все исправить? Яростный мудак Марс или влюбленная шлюха Венера?

Я отпихивал людей со своего пути, двигаясь обратно к лестнице и торопясь спуститься по ней. Мне нужно было использовать это время для поиска более четких представлений о своей судьбе. Возможно, карты таро подскажут, какой выбор мне нужно сделать, но даже мысль о том, чтобы поддаться Венере и попытаться наладить отношения с Розали, заставляла мои вены бурлить. Она ведь была Оскура. Мой смертельный враг. Я враждовал с ее семьей с тех пор, как пошел по стопам матери и вступил в Лунное Братство.

Розали начала подниматься по лестнице, минуя очередь, и я остановился, преграждая ей путь.

— Неважно, что гласит твой гороскоп, любимая, тебя ждет только одна судьба. Ты склонишься передо мной.

Она закатила глаза, задев меня плечом, пытаясь пройти мимо, но я поймал ее руку в болезненно крепкий захват, останавливая ее. Она оскалила зубы, и я выпустил смешок, наклонившись поближе к ее уху, чтобы никто не услышал моих следующих слов.

— Я собираюсь показать луне, где действительно твое место, тогда она образумится и освободит нас от уз.

— Удачи в спорах с луной, stronzo⁴², — холодно сказала она, и ее темные глаза проложили путь до самой моей души. Моя хватка на ее руке ослабла, а во рту пересохло, когда ее небесно-сладкий аромат донесся до моего носа.

Она ухмыльнулась и, увернувшись от моей руки, побежала вверх по лестнице, а я проклинал ее, пока спускался на первый этаж.

Я подошел к столу в задней части комнаты и с рычанием набросился на парня, который собирался взять там колоду таро, и он быстро отступил, опустил голову и бросился прочь.

Я по очереди хрустнул костяшками пальцев, прежде чем взять карты и перетасовать их.

Чертовски красивая гребаная Волчица с ее идиотскими гребаными глазами Бэмби и сиськами, которые преследуют меня в моих снах.

Я провел рукой по волосам, проверяя, уложены ли они, прежде чем разложить карты перед собой.

До этого я был совершенно счастлив быть полиаморным секс-богом, а теперь посмотрите? Она в моем мозгу. Даже когда я пытаюсь дрочить на других девушек, они всегда в итоге выглядят как она в моей голове.

На этой неделе я пригласил в свою камеру несколько девушек с намерением вытрахать свою пару из моей головы, но как только они начинали раздеваться, я психовал и выгонял их вон. Обо мне поползли слухи. Моя стая знала, что что-то случилось. Я пробовал спать с ними в одной камере, но как только дело доходило до оргии, мне приходилось оправдываться, как гребаному Дэниелу Без Члена. Они будут думать, что у меня какие-то проблемы там внизу. Например, Фемидии или Центифилис.

Черт побери, мне нужно было придумать хорошее оправдание и быстро. Но какое?

Я зарычал, переворачивая первую карту из ближайшей стопки, мой разум не был достаточно сосредоточен для этого. Предсказуемо, мне выпала карта о моей единственной-блять-и-неповторимой..

Влюбленные.

Я с рычанием отбросил ее в сторону и перевернул следующую карту.

Влюбленные.

— Иди ты, кто смешал эту колоду? — я перевернул последнюю карту и швырнул всю колоду в стену, когда Влюбленные снова уставились на меня. Карты отскочили назад под действием магического щита, фиксирующего их на этом столе, и половина из них ударила меня по лицу.

— Небольшие проблемы, Шэдоубрук? — Роари Найт прошел мимо меня, схватил карту с моего плеча и швырнул на стол передо мной. Влюбленные.

— Ничего такого, в чем мне нужна твоя помощь, — холодно ответил я.

— Ты уверен? Я никогда не видел, чтобы колода карт нападала на кого-то раньше.

— Ха. Ха, — сухо ответил я, оттолкнулся от стола и направился к другому и поднял с него другую колоду таро. Как кто-то вообще мог подтасовать колоду? И, клянусь звездами, зачем им это делать?

Роари направился к чаше с предсказаниями, стоявшей на столе рядом с моим, а я, не обращая на него внимания, разложил новую колоду, сосредоточившись на Густарде и его кучке придурков-последователей. Несколько месяцев назад Густард забрал у меня кое-что ценное. Мои Волки в его блоке сказали мне, что фотография моей сестры теперь висит в его камере над его кроватью. Моей гребаной младшей сестры. И если бы я даже позволил себе подумать о том, для чего он использует эту фотографию, я бы хотел оторвать ему голову голыми руками.

Но дело было не только в этом. В последнее время моя стая слишком часто сталкивалась с Наблюдателями. Я не знал, что именно их мерзкая банда сделала с Кайлой, но с тех пор она не была прежней и отказывалась говорить об этом. Одно предположение о том, что произошло, заставляло мою кровь кипеть. А после того, что они сделали с Розали, я мог сказать, что мои догадки были весьма основательны. Таким образом, Густард подписал свою собственную смерть, прикоснувшись к моим Волкам. И я собирался заставить его пожалеть об этом.

Розали вскоре присоединилась к Роари за столом рядом с моим, и я не мог не обратить внимания на их разговор, пока пробовал свои силы в очередном гадании на таро.

— Что тебе понадобится дальше, маленький щенок? — негромко спросил Роари, и моя бровь изогнулась от интенсивности его тона.

— Мне нужно подружиться с Кротом-перевертышем Полетиусом, — сказала она, окуная палец в воду в миске и помешивая им. — Но в тюрьме их всего двое. Сук Мин и Норман Хичкок.

Я все больше хмурился, пока слушал. Для чего ей понадобился Крот Полетиус?

— Ну, Норман Хичкок исключается, — с гримасой сказал Роари.

— Почему? — спросила Розали.

— Это Планжер. И я позволю тебе подружиться с ним только через мой труп.

Розали вздрогнула всем телом, а я скрыл свою ухмылку большим пальцем. Я не только знал Сук, она также работала на меня. Она не была членом Лунного Братства, но она была сильной, и мне нравилось ублажать ее роскошью, пока она выполняла для меня задания со Скрытой Стены.

— Ага, я и не планировала, Роари, — засмеялась Розали, и у меня по позвоночнику поползло раздражение от того, что она слишком близка со Львом. У меня не было права на ревность, учитывая мою гребаную позицию по поводу наших парных уз, но Венера отлично умела дергать за эти ниточки.

Я понял, что у меня внезапно появился рычаг давления на Розали ради этого ключа от наручников, и я отбросил колоду таро, подошел к ней сзади и заглянул в обсидиановую чашу через ее плечо. Роари опирался локтями на стол, глядя в воду, и я склонил голову, ожидая, пока они поймут, что я здесь.

— Подожди, чаша показывает мне… — начала Розали.

— Самого горячего парня в Даркморе? — я закончил за нее, и она в тревоге обернулась.

Я ухмыльнулся, сложив руки, когда Роари поднялся на ноги, его глаза сузились на меня.

— Вот так поворот судьбы, любимая… Сук Мин находится под моим контролем. Так что если она тебе нужна, ты можешь ее купить.

Губы Розали разошлись, и я не мог не вспомнить как мой член был зажат между ними, когда она стояла передо мной на коленях в грязи. Черт, сосредоточься.

— Ты не можешь владеть людьми, Итан, — язвительно сказала она, изогнув бровь. — Я просто предложу ей более выгодную сделку, чем ты, и она перейдет работать ко мне.

Роари ухмыльнулся, и у меня мелькнула мысль ударить его кулаком в лицо. Но я не думал, что Розали станет торговать со мной, если я разобью лицо ее лучшему другу.

— Дело в том, любимая, что преданность здесь трудно найти и еще труднее сохранить. Я наладил отношения с Сук. Она моя девочка. И я забочусь о ней, она получает защиту стаи и приличную камеру. А поскольку она в моем блоке, что еще ты можешь предложить ей, кроме того, что могу предложить я? На самом деле… — я переместился в ее личное пространство, поглощая воздух вокруг нее. — Если она пересечет мне дорогу, работая на тебя, я превращу ее жизнь в ад в нашем блоке, так что можешь предложить ей самый сладкий фрукт в твоей корзине, мне все равно, но она и кусочка не откусит.

— Что ты хочешь в обмен на нее? — прорычал Роари, но я проигнорировал его, не сводя глаз с моей пары.

— Я знаю, чего он хочет, — сказала она, ее губы поджались, и по моему лицу расползлась улыбка.

— Хорошо, — промурлыкал я. — Передай мне его сегодня вечером в Столовой.

Я двинулся, чтобы уйти, но Розали поймала меня за руку и притянула к себе.

— Я не могу просто подойти к тебе посреди ужина, idiota⁴³.

Ее акцент заставил мой член радостно дернуться, и я зарычал, высвобождая руку.

— Ты умный щеночек. Сообрази. Или ты не получишь своего Крота Полетиуса.

Я зашагал прочь, направляясь к столу таро, подальше от нее, чтобы наконец-то получить хорошее гадание, не испорченное тем, что она вбила клин в мою голову.

Если я получу этот ключ сегодня вечером, я смогу начать свою войну против Густарда. Так что звезды должны быть на моей стороне.

***

Я ждал, когда Розали придет ко мне за ужином. Часть меня задавалась вопросом, зачем ей понадобилась Сук, но я не собирался попадаться в эту маленькую ловушку разума. В Даркморе каждый занимался своими делами. Так что если она хотела, чтобы Сук танцевала голой с кисточками на сосках под мелодию Baby Shark, то это была ее забота. Не моя.

Я стоял в очереди за Розали, даже провел некоторое время вдали от своей стаи, ожидая, когда она подойдет ко мне, но она так и не подошла. Она просто сидела с Роари Найтом и своей стаей, и они все вместе смеялись, словно жизнь была чертовски забавной.

Охранники наконец-то вывели нас из зала, и я посмотрел на Розали, потом на Сук, которая сидела с парой Грифонов. Она была вся в татуировках, а длинные темные волосы, спадавшие ей на спину, были совершенно прямыми. Она была очень миниатюрной, но у нее был такой опасный взгляд, который говорил, что она убьет тебя во сне. Мой типаж друга.

Ее миндалевидные глаза сверкнули в мою сторону, и она подняла бровь, ожидая указаний, но я лишь поджал губы и пошел прочь. Возможно, Розали собиралась завербовать Планжера для того, что ей было нужно, в конечном итоге — так что я очень надеялся, что танец под Baby Shark с кисточками не был тем, что она планировала — но неужели одолжить мне ключ было настолько плохо, что она предпочла бы провести время с этим развратным гадом, чем заключить сделку со мной? В настоящий момент Планжер нагнулся в дверном проеме, пытаясь найти что-то на земле, заставляя ничего не подозревающих фейри случайно спотыкаться о него и прижиматься к его заднице.

— О, прошу прощения, извините мою маленькую задницу, — крикнул он, когда один парень налетел на его член свое задницей.

Я содрогнулся, направился к выходу и стал двигаться в обход со своей стаей на буксире. Они все были на взводе, и Харпер продолжала с надеждой проводить рукой по моей спине. Было ясно, что произойдет, как только мы вернемся в наш блок, и у меня заканчивались оправдания, чтобы отказать им.

Я был в бешенстве, когда добрался до нашего блока, а от Розали не было и следа. Как она посмела отказать мне? Я сделал ей честное предложение, но она явно мне не доверяла. Так почему же эта девушка трахнула меня в Дворе Орденов, словно изо всех сил старалась привлечь внимание луны, черт побери?

— Ты выглядишь напряженным, Альфа, — Харпер привстала на цыпочки, чтобы погладить мои плечи, и я вздохнул. — Присоединяйся к нам, чтобы повеселиться.

— Я не в настроении, — сказал я, отпихивая ее и не обращая внимания, когда трусцой побежал наверх в свою камеру. Моя стая скорбно завыла мне вслед, и я тихонько заскулил от досады.

Клянусь звездами, как долго я смогу продолжать в том же духе? Вскоре мне предстояло объяснить им причину этого. И, клянусь луной, если мне придется сказать им, что у меня Мантикрабы, я вымещу свою ярость на Розали. Потому что это была ее вина.

Я проскользнул в свою камеру, повесил простыню на решетку и разделся до трусов, после чего со вздохом рухнул на кровать.

Долгое время я сидел в тишине, и в конце концов двери с грохотом закрылись на ночь. Я раздраженно зарычал. Карты таро обещали мне удачу. Но, возможно, я неправильно их истолковал, потому что сейчас моя судьба казалась мне довольно дерьмовой.

Я закрыл глаза, отказавшись от своих планов и пытаясь заснуть. Разум долго не давал мне покоя, но как раз в тот момент, когда я уже проваливался в забытье, кто-то ударил меня по ребрам.

Я с рычанием бросился вверх, и рука Розали закрыла мне рот за секунду до того, как я набросился на нее. Ее глаза сверкнули озорством, и мое сердце бешено заколотилось в ушах, когда я перевел взгляд на дыру, которую она проделала в задней стене моей камеры. Мне понадобилось еще полсекунды, чтобы понять, что на ней только белая майка и черные трусики.

Она приложила палец к губам, затем я почувствовал, как по мне скользнул заглушающий пузырь, и она ухмыльнулась.

— Заставила тебя испугаться.

— Заставила меня едва не убить тебя, — пробурчал я, мое сердце дернулось от этой мысли. — Ты не можешь заползать в мою камеру, когда тебе вздумается, любимая. У тебя нет свободного приглашения.

Она издевательски надулась, затем поднесла к моим глазам блестящий серебряный ключ.

— Полагаю, тогда я просто вернусь в свою камеру.

Я потянулся за ключом, но она с музыкальным смехом отпрянула от меня, как чертова балерина. Несмотря на глушащий пузырь, беспокойство все еще наполняло меня при мысли о том, что охранник может обнаружить ее здесь, и я бросил осторожный взгляд на простыню, закрывающую решетку.

— Тогда давай его сюда, — я протянул руку, и она закатила глаза.

— Как будто я позволю тебе забрать его, Итан. Ты можешь взять его, но я буду рядом с тобой, пока ты будешь произносить заклинание увеличения члена, или для чего там он тебе нужен.

В глубине моего горла зародилось рычание.

— Думаю, ты и сама прекрасно осведомлена, что я в этом не нуждаюсь, любимая.

Она невинно пожала плечами.

— Ты можешь иметь крошечный член, и просто все свободное время в Магической Зоне посвещать его увеличению.

Я выпустил холодный смешок, протягивая руку.

— Если ты просто хочешь, чтобы я показал тебе его, то я тебя разочарую. У меня нет ни малейшего желания трахать тебя снова. Теперь дай мне ключ.

Она хмыкнула, приблизившись ко мне на цыпочках и склонив голову на одну сторону.

— До чего же романтичен моя пара.

Она положила руки мне на плечи с улыбкой охотницы на губах. Она наклонилась ближе, пытаясь заставить меня моргнуть, но я не поддавался, ожидая, когда она перестанет играть в игры и отдаст мне то, что мне причитается. Ее рот оказался в сантиметре от моего, а ее пьянящий аромат пытался заманить меня в ловушку ее тела. Но на этот раз я не собирался быть одураченным.

— Ты можешь получить ключ, когда расскажешь мне, что ты собираешься с ним делать, — промурлыкала она, ее сиськи прижались к моей груди и на долгий миг завладели всем моим вниманием.

Я прочистил горло, твердо стоя на своем, хотя и подумывал о том, чтобы побороться с ней за ключ.

— Это не твое дело.

— В действительности мое, — мило сказала она. — Это мой ключ. И если ты сделаешь что-то, из-за чего тебя с ним поймают, я буду не на шутку рассержена. Поэтому мне нужны подробности, прежде чем я соглашусь.

Я хмыкнул.

— Мне нужен ключ на ночь. Ты не останешься со мной.

— Нет, — сразу же сказала она.

— Тогда никакой сделки, — прорычал я.

— Тогда никакого ключа, — бросила она в ответ, опуская руки и отступая в сторону дыры.

Я набросился на нее в ярости, схватил ее за талию и притянул к себе. Она вырывалась, как банши, пока я пытался схватить ее кулак с зажатым в нем ключом. Она засунула его в свои маленькие трусики и с диким смехом вытащила руку.

— Stronzo⁴⁴, — насмехалась она.

Я без раздумий засунул руку в ее нижнее белье, и она задохнулась, прижавшись ко мне, пока я доставал ключ. Я оставил руку там, уткнувшись носом в ее волосы, в то время как ее грудь поднималась и опускалась вместе с ее неровным дыханием.

— Не стоит недооценивать меня, любимая, — сказал я ей на ухо, медленно вынимая руку и проводя большим пальцем по ее клитору, отчего она издала сдавленный стон. Моя свободная рука лежала на ее животе, и я обнаружил, что не могу отпустить ее. В течение бесконечной секунды она была нужна мне больше всего на свете. Больше, чем мне нужна была вода, чтобы жить.

— Ты можешь пойти со мной, — согласился я неожиданно, отпуская ее. Луна, мать ее, только и знала почему. Но сейчас я хотел, чтобы она была рядом, и она тоже заслуживала небольшой мести Густарду, так что к черту.

— Куда ты идешь? — спросила она, когда я вставил ключ в правую манжету и повернул его. Магия устремилась к кончикам моих пальцев, и я удовлетворенно вздохнул, прежде чем освободить вторую руку.

— Ну, я собирался поиметь Густарда в Столовой, но теперь придется импровизировать. Так что мы собираемся нанести ему небольшой визит.

Она побледнела при упоминании его имени, хотя ее позвоночник выпрямился от решимости.

— Я хочу, чтобы он умер.

У меня свело живот, и я тут же потянулся к ней, касаясь костяшками пальцев ее щеки.

— Ты не можешь уничтожить короля, не разрушив сначала его империю, любимая. Иначе всегда найдутся пешки, готовые заменить его.

— И каков же твой план? — прошептала она, в ее взгляде мелькнуло волнение, и у меня участился пульс.

— Ну… — я задумался на мгновение, затем на моем лице расплылась легкая улыбка. — Ходят слухи, что он никогда не спит без своей любовницы, Мокрой Венди, поэтому, что бы я ни сделал, я собираюсь свалить все на нее.

— Почему ее зовут… — Розали остановилась на середине предложения, сморщив нос. — Неважно, я не хочу знать.

Я шагнул вперед в направлении дыры, но она встала передо мной, протягивая руку.

— Обещай, что сдержишь слово насчет Сук Мин. К завтрашнему завтраку я хочу, чтобы она знала, что принадлежит Оскурам, договорились?

Я посмотрел на ее руку, затем обхватил своей и крепко сжал.

— Договорились.

Магия хлопнула между нами, когда звезды связали нас клятвой. Если я нарушу ее, то буду расплачиваться за это невезением еще долгое время, так что я не собирался рисковать.

Я отпустил ее, направился к отверстию в задней части камеры и присел на корточки.

— Ну давай, похоже, ты мне все-таки нужна.

— Хм, я не удивлена. Магия земли лучше, чем воды, — она опустилась рядом со мной, оттолкнула меня локтем и заползла в дыру впереди меня.

— Ошибаешься, — я поймал ее лодыжку, заморозив ее кожу с помощью потока льда, и она сердито вскрикнула.

Она пнула меня ногой, уползая, и я полез следом за ней, мои плечи чуть не застряли на пути. Но, черт возьми, если бы я собирался просить ее о помощи. Я протиснулся в маленькое пространство и замер, сгорбив спину.

— Полагаю, ты знаешь номер его камеры и блок? — спросила она.

— Двадцать семь, третий уровень, блок С, — с улыбкой ответил я. Мы идем за тобой, Густард.

Розали держала вокруг нас заглушающий пузырь, пока мы спешили по узкому проходу к блоку С.

От гортанного рева у меня застыла кровь, и мы оба одновременно остановились. Я повернул голову к стене справа от меня, и адреналин запульсировал по позвоночнику. Белориан был совсем рядом, рыская ночью по коридорам на случай побега заключенных. Примерно как мы.

— Оно ведь не может проникнуть в стены, верно? — вздохнула Розали, и я судорожно сглотнул комок в горле.

— Не думаю, любимая.

— Утешительно, — она бросила на меня язвительный взгляд, и я фыркнул от смеха.

Еще один рев раздался вдали от нас, и мои плечи расслабились, когда мы продолжили движение.

— Ты когда-нибудь видел это? — спросила она.

— Нет, и не собираюсь, — твердо ответил я. — Несколько лет назад парень из моего блока спрятался в Столовой, пока всех подсчитывали на ночь. Когда они поняли, что он пропал, они выпустили этого монстра, чтобы выследить его. Когда они, наконец, отозвали его, от парня осталась только кровь. Им пришлось отбеливать стены, чтобы удалить пятна.

Я скорчил гримасу, а Розали вздрогнула.

— Спасибо за сказку на ночь.

— Не за что. Вы можете прослушать больше на моем сайте по адресу www.Согревающие душу истории Итана. com.

Она попыталась сдержать смех, но он вырвался наружу, и в ответ на это мой рот растянула довольная ухмылка.

Когда мы оказались за верхними рядами камер блока С, я притормозил перед стеной, отделявшей нас от камеры Густарда, и присел на корточки. Я уперся рукой в кирпичи и ухмыльнулся, когда Розали опустилась на колени рядом со мной. Я распространил глушащий пузырь в его камеру, в то время как она начала вырезать дыру в стене. Я насвистывал, пока она работала, и она бросила на меня раздраженный взгляд, поэтому я засвистел громче, пока она продолжала.

Когда все было готово, она попыталась пролезть внутрь, но я поймал ее за руку и дернул за спину с нахлынувшим чувством защитника.

— Я пойду первым, любимая.

Я оттолкнул ее от себя, чтобы у нее не возникло никаких идей о том, что я джентльмен, и заполз в камеру Густарда. Над решеткой висела простыня, что означало, что мы в безопасности от любых полуночных любопытных заключенных, заглядывающих сюда. Мой взгляд упал на койку слева от меня, где стройное обнаженное тело Мокрой Венди обхватывало мускулистую фигуру Густарда. Его камера была снабжена дополнительными одеялами, подушками и даже гребаным телевизором.

Я поднялся на ноги, расширяя глушащий пузырь вокруг себя и над Розали, чтобы можно было подобраться незамеченным, не впуская в него Густарда и его девушку, так что они нас не услышат. Я заметил ряд фотографий, приклеенных на стене, и мне показалось, что ни одна из девушек, изображенных на них, не была ему знакома. Я склонился над ним и с рычанием снял со стены фотографию Эйши.

— Кто это? — спросила Розали, придвигаясь ко мне.

— Моя сестра.

— Ты не можешь забрать ее, он поймет, что это ты, — твердо сказала она. — Это действительно твой грандиозный план?

— Что я говорил о недооценивании меня? — бросил я в ответ, направляясь к блокноту на тумбочке Густарда и вырывая страницу. Я закрыл глаза и сосредоточился, распространяя свою волю на страницу и накладывая на нее иллюзию, так что она стала двойником фотографии моей сестры. Затем я разорвал ее на кусочки и бросил на пол камеры.

Розали смотрела на Густарда, пока я снимал каждую из фотографий со стены, разрывая их на куски и разбрасывая по полу как конфетти. Мокрая Венди должна была понести за это всю ответственность. Ревность была достаточно хорошим прикрытием, но этого было недостаточно, чтобы Густард прекратил общение с ней. И это было то, чего я добивался. Мне нужно было, чтобы он потерял доверие к каждому из своих подлых последователей, пока не останется в полном одиночестве. Тогда, когда у него не останется подлых ублюдков, за которыми можно спрятаться или отомстить за его смерть, я прикончу его. Главная проблема заключалась в том, что, будучи Циклопом, он мог допросить любого приглянувшегося ему человека в Дворе Орденов и узнать правду. Но Венди была единственным возможным подозреваемым, поэтому я не представлял, зачем ему это делать. И даже если бы он это сделал, это все равно не привело бы его ко мне или Розали.

— Я представляю, как Мокрая Венди впала в бешенство, злясь на те фотографии…

Во взгляде Розали появился злобный блеск, и я искренне улыбнулся ей, не в силах не влюбиться в эти большие карие глаза. Она прошлась по комнате, схватила аккуратные стопки запасных маек и нижнего белья, которые Густард присвоил себе, и начала их рвать.

Я рассмеялся, открыл прикроватный ящик Густарда и стал охотиться за вещами, на которые Мокрая Венди могла бы наброситься. Порножурнал под названием «ЗодиАсс⁴⁵» был спрятан под книгой по астрологии, а рядом с ними лежал синий фаллоимитатор. Я с ухмылкой достал журнал, старательно не прикасаясь к фаллоимитатору. Я прошелся глазами по рубрикам, перечисленным на первой странице, и фыркнул, указав на одну из них Розали.

— Как заставить Оборотня завывать, — прочитал я заголовок. — Думаю, я мог бы дать им несколько советов, не так ли, любимая?

— Я уверена, что это именно ты завывал, — легкомысленно сказала она, заканчивая уничтожать запасную одежду Густарда.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, не в силах отрицать это, и мой взгляд опустился к ее голым ногам.

— Почему ты сегодня пришла без комбинезона? — промурлыкал я.

— Потому что именно в таком виде я сплю, и если мне придется бежать обратно в камеру, то будет выглядеть довольно странно, если охранник застанет меня в комбинезоне.

— Хм… или так, или ты хотела, чтобы я увидел тебя в таком виде.

— Итан, если бы я хотела, чтобы ты снова трахнул меня, мне достаточно было бы просто щелкнуть пальцами.

— Пфф, — я помахал журналом перед тем, как создать ледяное лезвие и разрезать журнал по центру. — У меня есть вся моя стая, которая может ублажить меня, — сказал я, ухмыляясь сквозь ложь.

— У тебя может быть целая тюрьма, пытающаяся ублажить тебя, stronzo⁴⁶, и ты все равно будешь думать обо мне, — она повернулась ко мне спиной, и я почувствовал, насколько она права, глядя на ее идеально округлую задницу.

Она схватила телевизор, швырнув его на пол между нами, и мой рот открылся.

— Что? Мокрая Венди была очень зла, — она пожала плечами, и я поборол желание расцеловать эту восхитительную улыбку на ее губах.

— Так, еще одна вещь, и мы закончили.

Я вернулся к ящику, растопил лезвие в руке и взял салфетку из упаковки на тумбочке. Я использовал ее, чтобы достать ярко-синий фаллоимитатор из ящика с негромким смехом.

Я подошел к кровати, с опаской наблюдая, как Густард слегка шевелится во сне. Но это определенно того стоило. Жаль только, что я пропущу его реакцию, когда он проснется.

Я осторожно потянулся вниз и взял руку Венди, положив ее рядом с головой Густарда на подушку.

— Ты с ума сошел? — прошипела Розали.

Я проигнорировал ее, адреналин слишком сильно бурлил в моих жилах, чтобы его игнорировать. Мне нравилось заниматься опасным дерьмом. Мама ругала меня на протяжении всех моих подростковых лет за то, что я увлекался прыжками с обрыва, воздушными прыжками с Пегаса и моей любимой игрой «ткни в опасный Орден острой палкой». Мне нравилось ходить по той черте, всегда приближаясь к краю настолько близко, что один промах мог погубить меня. Но жизнь не стоила того, чтобы жить, не рискуя и не получая удовольствия.

Я вложил фаллоимитатор в ладонь Венди и осторожно прикоснулся концом к губам Густарда. Он пробормотал что-то бессвязное, но я не задержался, чтобы расслышать, что именно. Я резко повернулся, схватил Розали за руку и затолкал ее в дыру, а затем нырнул следом за ней. Она обернулась, когда в комнате раздалось ворчание, и мое сердце бешено заколотилось, когда адреналин хлынул в кровь. Розали работала быстро, закрывая отверстие, пока я натягивал вокруг нас пузырь глушения. Как только дыра закрылась, она бросилась на меня, ее рука обхватила мое горло.

— Больше никогда не совершай подобного дерьма! — прорычала она.

Я прислонился головой к полу, безумно смеясь и обнимая ее за талию.

— Знаешь ли ты, любимая, сколько кайфа я испытываю в этих стенах? Ноль.

Она ослабила хватку на моем горле, черты ее лица смягчились, и я приподнялся, обхватив ее руками и прижав к себе.

— Я снова почувствовал себя живым там, а ты? — я вздохнул, и ее губы разошлись, когда она кивнула. — Почувствуй кайф, — приказал я, поднимая ее руку и прижимая к ее сердцу. — Насладись этим.

Я не отпускал ее руку и чувствовал, как бьется ее сердце.

— Я всегда совершала безумные поступки ради удовольствия, Итан, — призналась она. — Но я не могу рисковать тем, что меня поймают и я потеряю этот ключ.

— Почему? — пробормотал я, моя рука сама собой скользнула в ее волосы. — Для чего ты его используешь, раз он так важен?

Не лезь не в свое дело, придурок. Но я просто никак не мог ее забыть, как бы я ни старался, она кружилась в моем мозгу тысячу раз на дню. Я хотел знать о ней все, о чем она мечтала, для чего жила, что любила. И в равной степени я хотел вырезать ту часть себя, которая чувствовала это.

Она наклонилась и коснулась своими губами моих, и вкус искушения разлился по моему языку, умоляя меня поцеловать ее.

— Тебя это не касается, — вздохнула она, затем спрыгнула с меня и помчалась прочь по туннелю.

Я зарычал, направляясь за ней, но остановился, услышав крик Густарда: — Клянусь звездами, Венди, убери от меня фаллоимитатор Кристофера — он здесь на хранении! Подожди — блять! Что ты сделала с моей комнатой, ты, сука!?

Я разразился хохотом и помчался за Розали, когда ее смех слился с моим, и мы скрылись с места преступления. И, черт возьми, как же приятно было нарушать правила, когда она была рядом со мной.

Я направился в блок D для подсчета, сложив руки и ожидая, пока все разойдутся по своим камерам.

Гастингс придвинулся ко мне, его рука потерлась о мою, и я инстинктивно сделал шаг в сторону, но он, похоже, этого не заметил. Для Цербера вроде него было важно заводить друзей, но как Вампиру мне не нужна была компания, не говоря уже о друге.

— Хей, я тут заметил, что наши смены сегодня заканчиваются в одно и то же время, — сказал он, бросив на меня обнадеживающий взгляд, и я невольно нахмурился, задаваясь вопросом, к чему он клонит. — Я подумал, может, мы могли бы отправиться в Сильвертаун и выпить пару кружек пива. Как раз идет игра Блюшайн против Старфайр. За какую команду по Питболу ты болеешь?

Я пристально посмотрел на него.

— Мне нравится смотреть игру в своей казарме.

— О, круто, тогда, может быть, я возьму пару бутылок пива и загляну к тебе попозже?

— Мне нравится смотреть игру в одиночестве, — холодно сказал я, и я почти видел, как разбивается его маленькое собачье сердце, когда он склонил голову.

— А… ладно.

Я стиснул челюсти, отвернулся от него и попытался побороть колыхание в груди, но оно не утихало. Он завел друзей среди охранников, так что я не понимал, какого черта он решил, что я — подходящий кандидат для сближения. Возможно, мы работали в паре, но я не сближался с людьми. Не с тех пор, как я был ребенком… Мое сердце сжалось от болезненных воспоминаний, поджидавших меня в прошлом, и я отогнал их прочь, отказываясь подпускать их к себе.

Раздался гул, сигнализирующий о закрытии дверей, и вскоре все заключенные были заперты в своих камерах или в огромном курятнике на нижнем этаже. Я отправился наверх с Гастингсом, а остальные охранники разделились в сторону курятника и второго этажа.

На верхнем этаже Гастингс двинулся в сторону от меня, мы планомерно двигались по коридорам, используя наши сканеры для подсчета.

Я дошел до камеры Шестьдесят Девятого и увидел, что выражение его лица было озабоченным, пока он опирался руками на прутья решетки. Я поднял сканер к его лицу и нахмурился.

— В чем дело, заключенный? — прорычал я.

Он запустил руку в свои длинные волосы, отказываясь отвечать мне, и я отошел от него в сторону камеры Двенадцать.

Я ударил по решетке, но она так и не появилась, и я наклонился вперед, пытаясь разглядеть ее в камере. Мое горло сжалось от ярости, когда я обнаружил, что она пуста.

— Гастингс! — рявкнул я на него, в то время как он пытался просканировать лицо Двадцать Четвертого, а извращенец в это время перебирал длинные седые волосы на своей груди, стоя перед ним голым задом.

Джек удивленно повернулся ко мне, вскинув брови.

— В чем дело, босс?

— Ты сканировал Двенадцать? Она в чужой камере? — я зашагал по проходу, чтобы присоединиться к нему, заглядывая во все камеры, мимо которых проходил, ярость клубилась в моем сердце.

— Нет, сэр, — мгновенно ответил он.

Я зарычал, торопясь закончить подсчет, сканируя лица, пока искал Двенадцать по камерам.

Где она, блять, находится?

Когда все было закончено, на моем экране высветилось общее количество и предупреждение о том, что нам не хватает одного человека.

— Блять! — я бросился к перилам, схватился за них и уставился вниз на охранников. — Все в состоянии повышенной готовности. У нас пропал заключенный. Немедленно найдите Двенадцать.

Все поспешили выполнить приказ, включая Гастингса, а я снял с бедра рацию, чтобы предупредить Начальницу тюрьмы.

— Мэм, у нас код красный. Потенциальный побег.

На линии раздался треск помех, затем она ответила отрывистым тоном.

— Следуйте протоколу. У вас есть пятнадцать минут на обыск тюрьмы, если она не будет найдена живой или мертвой, освободите Белориана и отправьте команду на периметр.

Мое горло сжалось при слове «мертвой».

— Да, мэм.

Я повесил рацию обратно на пояс, повернулся и увидел, что Шестьдесят Девятый смотрит на меня слишком пристально. Я сузил глаза и с рычанием направился к нему.

— Где она? — рыкнул я. — Ты живешь на ее спине, как гребенная пиявка, так что если кто и знает, где она, так это ты.

Шестьдесят Девятый оскалился на меня, сложив руки.

— Я не знаю, где она, придурок. Она покинула Столовую, чтобы встретиться со своей Бетой, — в его взгляде мелькнуло беспокойство, но он быстро скрыл его за суровой маской.

— Куда? — прошипел я, потянувшись за своей дубинкой, испытывая искушение открыть его камеру и выбить ответ из его уст. Я был уверен, что он знает больше, чем говорит. Этот парень зарабатывал на жизнь обманом до того, как попал сюда.

— Она пошла в библиотеку! — крикнул кто-то снизу, и у меня екнуло сердце. Я оставил свои расспросы и бросился вниз по лестнице на второй этаж, приземлившись с тяжелым стуком на дорожку.

Я спустился на нижний уровень и выбежал из блока, хлопнув ладонью по панели безопасности, чтобы задвинуть мост.

Охранники мчались по коридорам, разбегаясь в разные стороны в поисках ее. С Вампирской скоростью я ворвался в лифт, когда из него вышел вооруженный отряд, и стиснул челюсти, нажав пальцем на кнопку шестого уровня. Сердце гулко стучало в ушах, пока я спускался. Если нам придется выпустить этого гребаного Белориана в коридоры, пока она находится вне своего блока, у нее не будет ни единого шанса, если он ее найдет. За все годы работы в Даркморе я не знал ни одного заключенного, который бы выжил после встречи с ним.

Двери раздвинулись, и я выскочил наружу со скоростью моего Ордена, тишина давила на меня, пока я вбегал в библиотеку.

— Двенадцать! — крикнул я, направляясь по проходу и охотясь вдоль стеллажей. Я усилием воли заставлял себя вести себя тихо, усиливая свой Вампирский слух в этом пространстве и улавливая тихое биение сердца.

Развернувшись, я направился к следующему проходу и нашел ее в самом конце. Я почти застыл на месте при виде ее избитого тела, но не мог остановиться. У нее были многочисленные травмы, и мысль о том, кто именно это сделал, заставила ярость пронзить мое сердце. И в тот же миг я вернулся в прошлое, воспроизведя момент, когда я нашел своего друга в луже его собственной крови.

Я двигался настолько быстро, что, когда я опустился на колени, моя рация слетела с пояса, покатилась по полу и врезалась в ближайший стеллаж. Я не обратил на это внимания, прижал пальцы к ее раздробленной ключице и закрыл глаза, выпуская волну за волной целительной энергии в ее тело. Я избавил ее от боли, вылечил кости и синяки, вливая в нее свою магию, давая ей все, что мог предложить.

Кто бы это ни сделал, он заплатит кровью. Мне было все равно, какие правила мне придется нарушить, чтобы это произошло. И у меня было чувство, что я точно знаю, какая банда нацелилась на нее, потому что в этой тюрьме было не так много ублюдков, достаточно жестких, чтобы противостоять ей. Мудаков, которые не уважали драки фейри на фейри. Которые отбросили свою гордость, чтобы получить преимущество в этой тюрьме. Но она никогда не признается в этом, а я никогда не добьюсь признания ни от одного из них.

Двенадцать тихо застонала, и облегчение хлынуло в меня, когда она подняла голову, ее глаза распахнулись, и она посмотрела на меня. Я скрыл свое выражение лица, не желая дать ей понять, как больно мне было видеть ее в таком состоянии. Но именно поэтому я не впускал людей в свою жизнь. Это повторялось снова и снова. Как только я начинал заботиться о чем-либо, оно увядало и умирало на моих глазах. Я не мог защитить ее.

— Каждый раз, когда я страдаю, появляешься ты, Мейсон, — прошептала она, и я тяжело сглотнул.

— Я просто делаю свою работу, — прорычал я.

Она подняла руку и провела пальцами по моей щеке.

— Конечно, делаешь.

На мгновение я погрузился в тепло ее глаз, и глубокая, первобытная потребность развернулась в моей груди, говоря мне прижать ее к себе и защитить. Но я не был ее спасителем. Я был охранником с испорченной душой, и моя помощь ей ничего не значила. Она и не должна была ничего значить.

Голос Начальницы Пайк зазвучал в моей рации, и я рывком возвратился к реальности.

— Весь персонал, пожалуйста, пройдите к ближайшему лифту и вернитесь в казармы охраны. Белориан будет выпущен через тридцать секунд.

Я выругался, вскочил на ноги и бросился вперед, чтобы взять рацию. Поднеся ее к губам, я нажал кнопку вызова, и из приемника раздались шипящие помехи.

— Я нашел Двенадцать, мэм. Держите зверя в клетке, — я отпустил кнопку, и по линии пошли помехи. Я снова нажал на кнопку, когда мое сердце заколотилось сильнее. — Мэм, заключенная найдена. Подтвердите.

Я снова нажал на кнопку, ругаясь, так как свет не загорелся. Она, блять, сломана.

— Кейн, — вздохнула Двенадцать, страх в ее тоне заставил меня замереть.

Я повернулся к ней и увидел, что она указывает на стеклянные двери в библиотеку, на фоне которых маячила громадная тень. До меня донесся хрюкающий, сопящий звук, и моя кровь заледенела.

Я поднял руку, создавая вокруг нас глушащий пузырь, но ничего не мог поделать с нашей тепловой сигнатурой. А именно так эта тварь и охотилась в первую очередь.

Дверь в библиотеку с грохотом распахнулась, и скрежет шипов по стеклу заставил меня вздрогнуть, когда Белориан вошел внутрь. Я схватил Двенадцать за руку и потащил ее по следующему проходу, пока мой пульс грохотал в ушах.

Мы прижались спиной к книжной полке, и я создал пламя в своих руках.

— Что ты делаешь? — прошипела она.

— Он охотится, улавливая тепло, — прорычал я.

— Это звучит как хорошая причина не разжигать огонь, придурок.

Я проигнорировал ее, обхватил за талию и перекинул через плечо в тот же момент, когда запустил огненный шар в дальний конец библиотеки. Белориан с воплем помчался за ним, а я, используя Вампирскую скорость, выскочил из помещения и помчался к лифту в конце коридора. Я едва не врезался в стену, когда остановился, уронив Двенадцать на ноги и прижав руку к сканеру.

Позади меня раздался еще один вопль, и я повернулся, создавая перед нами огненную стену: чудовищное существо неслось к нам на шести шипастых ногах, его безглазая морда была обращена к нам. Его кожа была серой, а гротескное, паукообразное тело занимало почти все пространство коридора. Огонь привел его в бешенство, он гнался к нам на большой скорости, а я снова и снова нажимал большим пальцем на кнопку вызова.

— Разблокируй мои наручники! — требовала Двенадцать, тряся меня за руку.

Мое пламя не могло пробить железную кожу Белориана, и я знал, что нам конец, если двери лифта не откроются…

Створки разошлись, и Двенадцать втащила меня внутрь. Я ударил пальцем по кнопке, чтобы снова закрыть их, и они захлопнулись, как раз перед тем, как монстр столкнулся с ними, издав ужасный вопль.

Я с тяжелым вздохом прислонился спиной к стене, пот струился по моему лбу.

— Спасибо, черт возьми, что ты нашел меня, — напряженно произнесла Двенадцать, бросив на меня пристальный взгляд.

Я пожал плечами, отводя взгляд, но я практически чувствовал, как она закатывает на меня глаза. Я подошел к панели вызова на стене и набрал код, чтобы связаться с Начальницей.

— Да? — резко спросила она.

— Мэм, у меня сломалась рация. Я нашел Двенадцать на шестом уровне. У нас была стычка с Белорианом.

— Боги, вы в порядке?

— Почти, — сказал я низким тоном. — Я отведу Двенадцать в медблок, нам нужно изолировать шестой уровень, чтобы ограничить его.

— Я немедленно этим займусь. Отличная работа, офицер.

— Спасибо, мэм.

Вызов оборвался, и между мной и Двенадцать воцарилась тишина, пока лифт спускался на восьмой уровень.

— Ты должен был убить эту штуку, — с содроганием прокомментировала она.

— Эта штука — био-оружие. И оно специально сделано, чтобы противостоять магии фейри.

— Тот, кто его создал, просто идиот, — она поджала губы.

— В каком смысле? — сухо спросил я, когда двери раздвинулись.

— Если ты создашь неубиваемого монстра, то однажды… — она вышла из лифта и обернулась ко мне с мрачным взглядом. — Оно убьет тебя. Лучше усыпить его сейчас, пока этого не случилось, ты так не думаешь, Мейсон?

— Не называй меня Мейсоном, — я двинулся за ней, схватил ее за руку и потащил в направлении медицинского отсека. — И этот монстр управляем. У него есть ошейник, который вернет его на седьмой уровень, где он живет.

— Ты очень доверяешь твари, которая чуть не съела тебя, — легкомысленно сказала она, пытаясь переплести свои пальцы с моими.

Я толкнул ее вперед, заставив споткнуться, и она рассмеялась. Мы дошли до кабинета, и я уже собрался открыть дверь, но не успел, как Двенадцать наклонилась к моему уху и прошептала: — Спасибо, что пришел спасти меня, мой доблестный рыцарь.

— Я не… — начал я, но она открыла дверь и проскользнула внутрь, послав воздушный поцелуй, прежде чем закрыть за собой дверь.

Я плотно сжал губы, пока улыбка стремилась украсить мое лицо.

Черт, эта девушка знает, как проникнуть под мою кожу.

Я подтягивался на турнике в спортзале, пока пот стекал по моей голой спине. С губ сорвался хрип, когда я заставил свои руки работать сильнее, подтягиваясь и опускаясь быстрее, чем любой другой ублюдок в спортзале. Когда я тренировался, я становился солдатом, гребаным наемником. Неважно, был ли я самым большим парнем в спортзале или самым маленьким, я все равно победил бы любого мудака здесь, потому что у меня не было ментальных барьеров, не было стен, которые можно было бы разрушить. Я мог терпеть боль до тех пор, пока она не становилась похожей на экстаз. И мне это нравилось больше всего.

Когда я закончил свой сет, я забрался на турник и уселся там, оглядывая огромный зал. Позади меня раздались голоса, и я повернул голову, чтобы посмотреть на боксерский ринг. Итан Шэдоубрук боксировал со своей стаей, нанося им удары один за другим и каждый раз укладывая их как блинчики. Он был из тех фейри, силой которых я мог восхищаться. А образ жизни, который он вел, заставлял мое почерневшее сердце трепетать. Мой род по своей природе был одиноким, но мы жаждали тепла других тел. Я никогда не умел устанавливать связи за пределами спальни, поэтому то, что было у Шэдоубрука, было тем, на что я не был способен. Инкубы созданы для похоти, а не для любви. Но я не мог не задаться вопросом, каково это — иметь семью, которая готова ради тебя пойти на край света. Моя мать совершила ради меня одну прогулку — ту, которая привела ее к мусорному баку, где меня оставили умирать. Настоящие похороны для короля. Ну что ж. C’est la гребаная vie⁵⁴.

Розали привлекла мое внимание в другом конце комнаты, она выжимала двести фунтов, как профессионал. Она вызывала у меня стояк, особенно вид ее голого подтянутого живота под спортивным бюстгальтером. Спортивная одежда Даркмора была черной, простой, скучной. Но она носила ее, как радугу. И мне захотелось превратиться в Пегаса и проскакать прямо через нее.

Шэдоубрук свистнул, привлекая внимание всего зала, и я снова перевел взгляд в его сторону, когда он приказал ближайшим фейри выстроиться и сразиться с ним в поединке. Видимо, победа над каждым членом его стаи была для него недостаточной. И это несмотря на факт, что его грудь блестела от пота, а татуировки выглядели так, словно превратились в жидкие чернила. Это зрелище вызвало ухмылку на моих губах. У этого ублюдка не было границ. И я мог его понять.

Я уже собирался спуститься с турника и показать ему, каков на вкус мат под ним, когда моя маленькая дикая девочка удержала меня от этого. Она пронеслась мимо шеренги и проскочила под канатом, взобравшись на него, чтобы встретиться лицом к лицу с Итаном с томной улыбкой на губах. Черт, иногда мне хотелось слизать этот рот прямо с ее лица. И хотя я уже готов был лопнуть от желания потрахаться, я решил не спешить и подождать серебряного Волка. Изоляция обучила меня единственному навыку, о котором я никогда не думал. Терпению. Как долго я ждал, мечтал и надеялся на тот день, когда смогу снова претендовать на чье-то тело, и я заслуживал, чтобы это был кто-то особенный. А Розали Оскура была определением особенного.

— Насколько высок твой болевой порог, любимая? — громко спросил Итан, когда они с Розали начали кружить друг вокруг друга. Его Волчья стая столпилась вокруг ринга, завывая и стуча кулаками по мату, подбадривая его; стая Розали тоже собралась по другую сторону ринга, выкрикивая слова поддержки.

— Выше, чем у тебя, — ответила Розали, и ухмылка искривила мои губы.

Набей ему морду, кошечка.

Шэдоубрук первым двинулся вперед, ударив Розали в живот. Она отразила удар, затем обогнула его и нанесла резкий удар в челюсть.

Он с рычанием отступил на шаг, и адреналин хлынул в мою кровь, когда он крутанулся на месте и схватил ее за горло. Никто из них не играл по правилам, и было ясно, что Итан не собирается так легко разделаться с ней. Он сбил ее с ног и повалил на землю. Она уже почти поднялась, когда он навалился на нее, пытаясь прижать к земле. Она вскинула голову, ее лоб столкнулся с его лбом, и он отшатнулся назад ровно настолько, чтобы она смогла освободиться. Она вскочила и встала на колени над ним, схватила его светлые волосы в кулак и ударила его лицом о мат.

Я рассмеялся, раскачиваясь взад-вперед на перекладине, ожидая, когда она с ним закончит.

Итан дотянулся до нее сзади, поймал ее за икры и оторвал от себя с неистовой силой. Он подполз к ней, вцепившись в ее горло, и у меня свело челюсти, когда она приподняла бедра и прижалась к нему. Его глаза прикрылись, и ревность обрушилась на меня, как чертов ураган. Они пытались скрыть это, но никто не мог скрыть похоть от Инкуба. Я был настроен на то, чтобы улавливать это дерьмо, как какое-то секс-радио.

Она врезала кулаком в его бок, и он с болезненным стоном отпустил ее горло, но еще сильнее прижался к ней, удерживая ее на месте. Он вцепился в ее подбородок железной хваткой, она отбила его руку, и они продолжили бороться, но я начал замечать, что каждый удар только усиливал огонь в их глазах. Они держались на равных. И они наслаждались этим, как хорошим трахом.

В конце концов они объявили о перемирии и прикинулись злыми друг на друга, пока я читал правду в их глазах.

Вскоре они вдвоем направились к раздевалке, миновав охранника, дежурившего у двери, и я соскочил с перекладины, приземлившись на ноги с сильным ударом.

Я целеустремленно двинулся через зал и протиснулся в дверь, минуя ряды незанятых шкафчиков и скамеек, пока я охотился за ними. До моих ушей донесся стон, и мои руки сжались в кулаки.

Я обогнул последний ряд шкафчиков и обнаружил Итана, прижимающего мою дикую девочку к стене. Их тела были слиты воедино, и звуки, издаваемые Розали, наполнили меня внезапным желанием присоединиться к ним. Черт возьми, я и раньше участвовал во многих оргиях, но то, что Шэдоубрук завладел ею раньше меня, было просто пинком под дых.

Я прислонился плечом к шкафчику, сложил руки и стал ждать, поскольку я вполне мог выйти из себя. Возможно, я даже завидовал, словно толстый ребенок, наблюдающий, как свинья ест пирог. Но я также был самым известным убийцей во всей Солярии. И никто никогда не видел меня взбешенным.

Когда Итан просунул руку под ее пояс, я решил прочистить горло и дать им понять, что на этом секретном шоу имеется аудитория из одного человека.

Итан повернулся, и Розали резко вдохнула, ее губы покраснели и распухли от силы поцелуев Итана.

Я улыбался как клоун, глядя между ними двумя, удерживая их судьбы в своих руках.

— Что ж, если это не Оскур и Лунный, разрешающие свои разногласия, — рассуждал я. — Звезды, должно быть, играют в игры…

Я отодвинулся от шкафчика, подходя ближе и наслаждаясь властью, которую я имел над ними.

Итан передернул плечами.

— Скажи кому-нибудь, и я…

— Что ты сделаешь, котенок? — промурлыкал я, продолжая приближаться, пока не оказался нос к носу с ним. — Ты укусишь меня, как злая собака?

— Итан стыдится нас, — сказала Розали, и я перевел взгляд на нее, не выходя ни на дюйм из личного пространства Итана. Она заправила волосы за ухо, и я бросился вперед, заметив что-то. Я схватил ее за подбородок, заставив повернуть голову в сторону и изучая метку за ее ухом. Итан зарычал, стиснув зубы, и ярость хлынула через мою грудь, как переполненный вулкан.

Я толкнул Розали обратно к стене, наклонив голову, чтобы прорычать ей в лицо:

— Ты забыла рассказать мне о своей паре, дикая девчонка? Я трахался со многими женами и даже со странными мужьями, но пара, выбранная Луной? Астрология явно работает против нашей судьбы, детка.

Розали с рычанием отпихнула меня на шаг назад.

— Я сама выбираю свою судьбу.

— Расскажи кому-нибудь об этом, Уайлдер, и я прикажу тебя кастрировать, — прорычал Итан позади меня.

Я обернулся с безумной улыбкой, которая даже не смутила ублюдка. У меня бывали мужчины и покрупнее его, которые трусили, стоило мне так на них посмотреть, и это вызывало у него еще несколько очков моего уважения. Это также побудило меня заставить его подчиниться.

— Ты начинаешь звучать как заезженная пластинка, Итан, — сказал я, закатывая глаза. — Я не собираюсь никому рассказывать.

— Лучше бы тебе этого не делать, — шипел он.

— Если, — добавил я, позволяя этому слову повиснуть в воздухе, как надвигающейся буре.

— Если что? — спросила Розали, причем так, словно ей было абсолютно все равно, расскажу я кому-нибудь или нет. И это дерьмо заинтриговало меня, как коня, который только что узнал, что его мать — лебедь по имени Дебора.

— Если… — я ухмыльнулся. — Я получу питомца Волка за свое молчание.

У Итана оттопырилась верхняя губа, а Розали низко прорычала в глубине горла.

— Что именно это должно означать? — потребовала она. — Я не ничей питомец, и, честно говоря, ты можешь пойти и рассказать об этом всей тюрьме, словно мне есть до этого дело.

Она начала двигаться вперед, но я прижал руку к ее сиськам, останавливая ее. Поджав губы, она отпихнула мою руку, и я подарил ей невинную улыбку.

— Нет, — просто сказал Итан. — Она моя.

— Я не твоя, — тут же ответила Розали.

— Луна выбрала тебя для меня, — прорычал Итан.

— Тогда почему бы тебе не пойти и не рассказать своей стае, кто твоя пара, Итекинс? — сладко поинтересовался я, и он зыркнул на меня, в то время как Розали ухмыльнулась ему.

— Что тебе от нее нужно? — потребовал Итан.

Я зловеще рассмеялся.

— Я бы никогда не попытался приручить мою дикую девочку. Я хочу ошейник и поводок для другого большого плохого Волка в этой тюрьме.

Глаза Итана потемнели, и он шагнул вперед в мое воздушное пространство, запах урагана витал вокруг него.

— Я умру прежде, чем стану чьей-то собственностью.

— Это позор, потому что у меня очень болтливый язык, и я вижу, как этот секрет разнесется по всей тюрьме еще до конца дня, — я изобразил ужас перед этой идеей. — Что подумает твоя стая? Я думаю, они не только перестанут сосать твой член, не так ли? Клянусь звездами, они могут даже изгнать тебя за такое, котенок.

Я задрал подбородок, подчеркивая тем самым свои дополнительные полсантиметра роста над ним, и его челюсть затряслась от ярости.

Он наконец открыл рот, чтобы ответить, и Волк, красующийся на его руке, оскалился на меня, когда его мышцы напряглись.

— Я не хочу, чтобы из меня делали чью-то сучку на глазах у моей стаи.

— Нет… ты сделаешь это наедине, — я усмехнулся, и, клянусь, у Розали вырвался смешок. Я протянул руку, погладил волосы Итана, прежде чем вцепиться в них пальцами, заставив его зарычать. — Если мне что-то понадобится, ты достанешь это для меня, понятно?

Он отпихнул меня от себя, явно прилагая все усилия, чтобы не начать драку.

— Ладно, засранец.

Я схватил Розали за руку, крутанул ее под ней и притянул к своему бедру.

— И ее это тоже касается.

Итан уставился на меня, тестостерон пылал в воздухе между нами так яростно, что я удивился, как я не чувствовал вкус его мужских испарений у себя во рту.

— Ладно, — выдохнул он.

— Знаешь, вообще-то есть кое-что, что мне нужно, — сказала Розали, в ее глазах сверкало веселье.

— Что это, кошечка? — мурлыкнул я, скользнув рукой по ее талии.

Она наклонилась вперед между нами, подзывая Итана ближе, и он наклонил голову, чтобы услышать ее шепот.

— Травка Непулы.

Мои брови вскинулись одновременно с бровями Итана.

— Для чего? — спросили мы в унисон, но Розали лишь изобразила, что застегивает молнию на губах.

Я хлопнул Итана по руке достаточно сильно, чтобы оставить след.

— В следующий раз, когда мы будем в Дворе Орденов, оставь свою стаю и приходи к Пруду Фортуны.

— Даже если она там растет… — начал Итан.

— Она там действительно растет, я видел, — сказал я ему.

— Она ядовита при контакте, и даже если бы мы смогли добыть немного из Пруда, нет никакого способа пронести ее мимо охранников на обратном пути в блок, — Итан сложил руки.

— Нам просто следует мыслить нестандартно, — повторил я слова Розали, сказанные при нашей первой встрече, и она улыбнулась.

— Тогда я оставляю это вам, ребята, — сказала она с ангельским видом. Она так хорошо играла невинность, что иногда это меня почти убеждало. Но я видел зверя, живущего под ее взглядом, а она видела зверя во мне, который смотрел прямо в ответ. И этим темным существам было суждено однажды встретиться во плоти.

— Увидимся во дворе, Итан, — произнес я, резко поворачиваясь к нему, застигая его врасплох, когда прильнул к его губам. Через мгновение он оттолкнул меня, и я залился смехом, когда он в гневе вытер рот. Мой поцелуй мог быть как угрозой, так и приглашением. И он точно знал, какой из них я ему подарил.

Розали удивленно уставилась между нами, и я склонил перед ней невидимую шляпу, прежде чем отвернуться от них и направиться к выходу. Секрет Итана Шэдоубрука находился у меня в руках. И на данный момент эта сучка принадлежала мне.

***

Я ждал у Пруда Фортуны в Дворе Орденов, пока дождь хлестал вокруг меня. Я отпугнул Сирен и Гептианских Жаб, так что это место было зарезервировано только для меня. Итан не торопился приходить, и я воспользовался случаем, разделся и погрузился в круглый бассейн. Капли дождя рассыпались вокруг меня во все стороны, и я купался в моменте спокойствия. Под языком у меня был припрятан пакетик с замком-молнией, полученный благодаря работе со Скрытой Стены, а в голове уже созрел план.

Я доплыл до центра бассейна, перевернулся на спину и уставился на темные облака, клубящиеся под куполом. Погода в этом месте была создана с помощью магии и постоянно менялась в зависимости от различных форм Ордена. Гептианским Жабам нужен был дождь, для восстановления их магии, и я тоже был более чем счастлив насладиться им, брызги на моих щеках напоминали мне о том, как долго я пробыл в темноте.

— Уайлдер! — донесся до меня голос Итана, и я поднялся в вертикальное положение, когда он подошел к бассейну с голой задницей.

Он подплыл ко мне и нахмурился.

— Давай покончим с этим, засранец. Ты сам спустишься или я?

Я с ухмылкой вынул пластиковый пакетик изо рта.

— Ты выглядишь как парень, который не очень привык спускаться⁵⁵. Возможно, тебе нужна практика, — я протянул ему пакетик, и его глаза сузились.

— По крайней мере, меня трахают благодаря моим собственным достоинствам, Уайлдер, я не полагаюсь на свои дары Ордена, чтобы трахнуть кого-нибудь.

Он выхватил пакетик из моих пальцев, и я постарался проигнорировать жало правды в его словах.

— Отвали, — прорычал я, и Итан сделал вдох, прежде чем нырнуть под воду.

Я поплыл обратно к берегу пруда, оставив его там, а сам натянул одежду и смирился с тем, что она будет мокрой как дерьмо, когда я вернусь в здание тюрьмы.

Итан, наконец, всплыл, вышел из воды, и присоединился ко мне с Травкой Непулы в прозрачном пакете.

— И что теперь, засранец? Если один из нас проглотит это, а трава просочится из пакетика, нам крышка.

— Вот почему ты должен засунуть его себе в задницу, — небрежно сказал я, завязывая свой расстегнутый комбинезон на талии.

— Я не собираюсь ничего засовывать себе в задницу, — с насмешкой сказал он. — Ты можешь это сделать.

Он протянул пакет, но я проигнорировал его.

— Я не могу, поэтому я и позвал тебя с собой, красавчик. Они все еще обыскивают меня после каждого сеанса во дворе, потому что я заключенный «высокого риска», — я выделил последние слова воздушными кавычками, которые были абсолютной ложью.

Челюсть Итана сжалась, когда он уставился на меня.

— Я не буду этого делать.

Я шагнул вперед с косой улыбкой, протягивая руку.

— Тогда давай сюда.

Он передал пакетик мне, его плечи заметно расслабились как раз перед тем, как я развернул его, намереваясь заняться этим лично.

— Эй, ублюдок! — рявкнул он, пытаясь отбиться от меня.

— Я просто использую свой мизинец, — настаивал я, когда он резко развернулся и ударил меня кулаком в боковую часть головы, отчего у меня зазвенело в ушах.

Я попятился назад прежде, чем снова наброситься на него, навалившись на него всем весом. Его нога зацепилась за бревно, и мы повалились на землю, так что я рухнул на него сверху в грязь.

— Уайлдер! — прорычал он, когда я уселся ему на спину.

— Только мизинец, — пообещал я.

Движение на периферии моего зрения заставило меня поднять голову, и я увидел Экспирианского Оленя, смотрящего на нас широко раскрытыми глазами, его рот разошелся так, что из него вывалилась куча полупережеванной травы.

Я начал смеяться, и Итан отбросил локоть назад, попав мне в брюхо. Я захрипел от боли, и он отпихнул меня, вскочил на ноги и ударил ногой по почках. Олень в ужасе убежал в лес, а мой смех все продолжался, пока я поднимался на ноги, и Итан снова замахнулся на меня кулаком. Я уклонился, отступил назад и невинно поднял руки.

— Тогда тебе придется проглотить его, — пожав плечами, сказал я. — Вероятность того, что ты умрешь, составляет девяносто один процент.

— Отъебись, — прорычал он. — Ты проглотишь его.

— Хорошо, — вздохнул я, сворачивая пакетик как можно меньше в своей руке. — Я просто расскажу Розали, чем я рисковал ради нее, и получу всю славу. Держу пари, она будет очень благодарна. В прошлый раз, когда я согласился помочь ей, я получил за это чертовски сексуальный поцелуй, интересно, как она отблагодарит меня на этот раз…

Я запрокинул голову назад, готовясь проглотить пакетик, как маленькая птичка — червячка, но Итан внезапно обхватил мое горло рукой и вырвал пакетик из моих пальцев.

— Однажды, Уайлдер, ты получишь то, чего заслуживаешь. Тебя найдут в одиночестве и окровавленным в твоей камере, и никто не вспомнит, что ты вообще существовал, — он толкнул меня назад, развернулся и направился в лес, а я с усмешкой посмотрел ему вслед.

— Ты собираешься засунуть его себе в задницу, не так ли?! — крикнул я ему вслед. — Не так ли!? — крикнул я громче, когда он не ответил.

Прошло совсем немного времени, прежде чем пятнадцатиминутное предупреждение вспыхнуло на таймере высоко над лесом, и я вернулся к лифтам, промокший насквозь, покрытый грязью и самодовольный, как корова в костюме-тройке.

Я заметил Итана, входящего в лифт со своей стаей, и поймал его взгляд. Я сделал круг указательным и большим пальцами, а затем ввел в него указательный палец другой руки, вопросительно подняв бровь. Он ответил, подняв палец и проведя им по горлу.

Ухмылка вгрызлась в мои щеки, когда я направился к другому лифту.

Он точно в его заднице.

Я натянул одежду у лифта, разминая руки над головой, чувствуя удовлетворение от бега в форме Волка. Таймер на стене пробил пятнадцать минут, и я повернулся к своей стае, когда они вошли в один из лифтов.

Когда-нибудь я выберусь из этого места и смогу бегать в форме Ордена, когда захочу. Того короткого времени, что мы проводили здесь, было недостаточно, и хотя магия в этом фальшивом пейзаже была достаточно сильна, чтобы казаться настоящей, это все равно была лишь иллюзия внешнего мира. Одного взгляда на купол было достаточно, чтобы напомнить мне, что я нахожусь в клетке. И последние пять лет я оставался в ней за то, чего даже не совершал. Не то чтобы я жалел об этом. Пока я находился здесь, принимая на себя вину за преступление моей сестры, я был вполне доволен.

Кроме всего прочего, Даркмор не относился к беременности легкомысленно, и она узнала, что носит своего первого щенка в тот день, когда я сдался копам вместо нее. Если ты не произносил ежемесячное противозачаточное заклинание в магическом комплексе, то это было на твоей совести. Но судьба ребенка, родившегося здесь, была гораздо хуже, и вряд ли кто-то стал бы рисковать. Ребенка забирали в систему в момент его рождения и воспитывали, не давая знать ни о вас, ни о существовании вашей семьи. У осужденных не было права на воспитание детей. И я ни за что на свете не позволил бы своей младшей сестре столкнуться с такой судьбой.

Я просто должен быть благодарен, что нас не стерилизовали при заключении, так что, по крайней мере, когда я покину это забытое звездами место через пару месяцев, мои причиндалы будут целы, и я смогу стать отцом целой армии мини Итанов. Маленькие победы и все такое.

— Пойдем, Альфа! — позвала Харпер из лифта, и я направился к ней, бросив взгляд через плечо, так как какая-то часть моей души искала свою пару. Я ненавидел то, что постоянно искал ее. Все свободное место в моем сознании теперь занимала Розали Оскура. Именно поэтому мне всегда приходилось себя как-то отвлекать.

— Эй, красавчик, — раздался голос над моим ухом, и я повернулся, обнаружив, что Гастард и его банда ублюдков не фейри движутся к одному из лифтов. — Через несколько минут у тебя будет меньше секретов, которые нужно скрывать.

Его банда захихикала, когда они вошли в лифт, и я нахмурился, остановившись в дверях, когда мои инстинкты послали ледяную волну вниз по позвоночнику.

Я отошел от своей стаи, преследуя Густарда, и мои Волки обеспокоенно окликнули меня.

Двери лифта начали закрываться, и я успел зацепить их в последнюю секунду, распахнув их настежь, и уставился на Густарда.

— Что, черт возьми, это значит? — потребовал я.

Он одарил меня жуткой улыбкой, приближаясь ко мне.

— Это значит, что ты сможешь отплатить мне позже, когда она умрет, — он толкнул меня руками в грудь, заставив отступить на шаг, и двери захлопнулись между нами.

Паника пронеслась по моим венам, пока мой разум размышлял над тем, на что он намекает. Единственным секретом, который мне приходилось скрывать, была Розали. И если Густард был с ней, использовал на ней свои силы Ордена и просеял ее разум, значит, он знает.

— Альфа! — отчаянно звали мои Волки. — Нам нужно идти!

Вокруг меня закрывались лифты, и паника разрезала мое сердце в клочья. Я не видел, как она возвращалась, но предполагал, что разминулся с ней. Обычно она проводила время вдали от своей стаи, поэтому они не беспокоились. Но неужели я действительно собирался рисковать своей жизнью, полагая, что она все еще где-то там?

Я отвернулся от своей стаи, глядя на лес за пределами помещения, в то время как мой пульс гулко стучал в основании черепа.

— Альфа! — взмолились мои Волки.

Я повернулся к ним, принимая решение, которое, должно быть, было полным безумием.

— Идите! — рявкнул я, используя свой тон Альфы, так что все они склонили головы в знак повиновения. Страх сковал их лица, когда двери закрылись, и я повернулся лицом к выходу, на ходу стягивая комбинезон и выбегая из здания.

Бросив его на землю, я прыгнул вперед, превращаясь в своего огромного черного волка, и мои лапы сильно ударили по земле. Воздух хлестал вокруг меня, пока я мчался к деревьям, бросая беглый взгляд на таймер, когда он уменьшился до двенадцати минут. Ебать-копать!

Я мчался по лесу, принюхиваясь к ветру, пытаясь уловить ее запах. Все вокруг погрузилось в зловещее красное сияние, когда весь купол стал красным в знак предупреждения, и паника пронзила мои внутренности.

Я задрал голову и завыл в небо, мой голос был полон беспокойства и умолял ее ответить мне.

Напрягая слух, я пытался уловить ее, но в ответ не последовало ни звука.

А что, если ее здесь нет? Ты убьешь себя из-за девушки, которая обманом заставила тебя стать ее парой!

Из моего горла вырвалось рычание, и я продолжил движение, отгоняя эту мысль. Враг или нет, но Розали проникла глубоко под мою кожу. Она жила в моей крови, как еще один канал магии, и если был хоть один шанс, что она где-то здесь, я должен был найти ее. Узы никогда не позволят мне забыть о ней, если она умрет. Я буду тосковать, пока мое сердце не превратится в пыль, и страстно желать последовать за ней в загробный мир.

До моего слуха донесся вой, и я практически кувырком скатился с грязного холма, пытаясь остановиться и прислушаться. Я резко остановился у подножия холма, крутанулся на месте и снова прислушался. Звук снова донесся до меня, голос Розали был хриплым в ее форме фейри.

Вернувшись назад через деревья, я направился по другой тропинке в сторону ее воя, одновременно поднимая голову, когда таймер сократился до семи минут.

Вскоре я добрался до поляны и нашел ее на земле, ее руки увязли в грязи, а сама она тяжело дышала, словно собиралась выкашлять легкое.

Я зарычал, давая ей понять, что я здесь, бросился к ней и переключился с формы Ордена, рухнув на колени рядом с ней.

— Ты должна двигаться, любимая, — я обхватил ее за талию, пытаясь подтянуть к себе, но она отшатнулась от меня, снова отплевываясь, хотя ничего не вышло.

— Гребаный… Циклоп, — прохрипела она.

Гнев волной пробежал по моей груди. Черт побери, если я собирался позволить этому ублюдку продолжать дышать и дальше.

За всю мою жизнь меня только раз допрашивал Циклоп, но тошнота, которую оставило во мне вторжение в разум, обездвижила меня на несколько минут. А у нас не было лишнего времени.

Сирена внезапно наполнила купол, когда таймер достиг пяти минут, и я в панике зарычал.

— Оседлай меня, — приказал я.

— Пять минут — не так уж много времени для траха в конце дня, Итан, — пыхтела она, снова опускаясь на колени с пораженной улыбкой.

— Черт возьми, Розали! — огрызнулся я, отворачиваясь от нее и перемещаясь в свою форму Волка.

Я щелкнул зубами, и она попыталась встать. Я бросился вперед, прижимая морду к ее груди, чтобы помочь ей, и она поднялась на ноги. Опустившись вниз, я помог ей забраться, и ее пальцы вцепились в мой мех, когда она попыталась подняться.

Мое сердце бешено колотилось, пока я прокладывал путь в направлении лифтов. Руки Розали скользнули по моей шее, крепче прижимаясь к моему телу, ее щека коснулась моего меха, так как она доверила свою жизнь мне. И я не мог ее подвести.

Сердце заколотилось, а легкие с трудом работали, пока я разрывал землю, чувствуя себя настолько ужасно далеким от безопасности, что я боялся, что уже слишком поздно.

Я бросил взгляд на таймер и увидел, что он уже опустился на одну минуту. Я довел свое тело до предела, продираясь сквозь деревья так быстро, что они стали лишь темно-зеленым пятном по обе стороны от нас.

Наконец я выбрался из леса, и здание стало видно на холме. Отчаянно завывая, я бросился к нему.

Оно было слишком далеко. Мы не успеем.

Пальцы Розали сжались на моей шерсти, и я почувствовал настоящий страх в ее хватке, когда она прижалась ко мне.

— Итан, — в ужасе вздохнула она.

Я зарычал, не соглашаясь признать, что это конец. Что я не смог спасти свою пару. Что я не был достаточно быстрым или сильным. Я — Итан Шэдоубрук, самый могущественный Альфа-Волк в Солярии. И я не потерплю поражения.

Таймер достиг десяти секунд как раз в тот момент, когда мои лапы столкнулись с бетонным полом здания. Мне стало трудно дышать, когда я помчался к ближайшему лифту — все они стояли открытыми, готовые принять любого, кто окажется настолько глуп, чтобы примчаться так поздно.

Первые двери закрылись раньше, чем я успел, и я врезался в них, отправив Розали в полет с моей спины.

Я в ужасе обернулся, когда все лифты начали закрываться один за другим.

Розали попыталась встать, но ее ноги сильно дрожали под ней. Воздух внезапно перестал поступать в мои легкие, и мир сомкнулся вокруг меня.

Я переключился из формы Ордена, мои легкие жаждали воздуха, я подхватил Розали, прижал ее к груди и помчался мимо закрытых дверей лифтов к единственному открытому в дальнем конце здания.

Розали задыхалась в моих объятиях, и я жалел, что у меня нет воздуха, чтобы дать ей, в то время как мое собственное тело ревело от потребности.

Темнота заволокла мое зрение, когда я приблизился к последнему лифту, и двери захлопнулись у меня на глазах.

Нет!

Я использовал все свои последние силы, рванулся к лифту и просунул руку в дюймовое пространство между дверями. С усилием я раздвинул их и, споткнувшись, упал в пустоту. Я упал на пол, и Розали прижалась ко мне, когда двери закрылись за нами и лифт начал опускаться.

Через вентиляционное отверстие наверху с шипением поступал воздух, и я с облегчением вдохнул самый вкусный кислород, который когда-либо пробовал. Тонкий аромат Подавителя Ордена овладел моими чувствами, и мой Волк затаился глубоко в груди.

Обхватив щеку Розали, я заставил ее посмотреть на меня и не был готов к тому, что ее губы прильнут к моим. Я почувствовал жар ее плоти на своем обнаженном теле, словно огонь зажегся под моей кожей. Я хотел ее, как ни одного другого Волка. Как ни одного другого фейри. Я никогда не жаждал такого существа, как она. Она была избрана для меня луной. Моя чертовски идеальная пара. И все же то, кем она была, делало невозможным для меня когда-либо по-настоящему обладать ею на глазах у всего мира, и это разрывало меня на части.

— Почему ты вернулся за мной? — вздохнула она, разрывая поцелуй.

Я провел пальцами по ее шее, пока мой большой палец не коснулся полумесяца за ее ухом.

— Потому что ты моя, любимая. Даже смерть не сможет забрать тебя у меня, если я не соглашусь.

Мы спустились на нижний этаж, и я оттолкнул Розали от себя, поджав челюсть, готовясь вернуться в свою камеру, в свою стаю, в свою жизнь. Она могла быть моей, но только в тайне. И даже луна не могла заставить меня действовать иначе.

Двери распахнулись, и два охранника удивленно повернулись к нам. Офицер Кейн стал пепельно-бледным, а офицер Гастингс в тревоге бросился вперед.

— Вот дерьмо, вы, наверное, чуть не умерли, — воскликнул он, запуская руку в свои белокурые локоны.

— Почти, — согласился я. — К сожалению, сучка Оскура оказалась достаточно быстрой, чтобы спасти свою задницу.

— Если бы ты не пялился на мои сиськи так долго, ты мог бы вернуться раньше, верно, Итан? — поддразнила она, и я проигнорировал ее, хотя мое сердце заколотилось, когда я снова услышал силу в ее голосе. Она была олицетворением силы, но даже у нее не было шансов против Гастарда и Наблюдателей, когда они объединялись против одного человека. Это заставило мое нутро вздрогнуть.

— Достань ему новую форму и отведи в камеру, — приказал Кейн, и Гастингс схватил меня за руку, согласно кивнув.

Уходя, я оглянулся и нахмурился, когда Кейн взял руку Розали, и под его прикосновением вспыхнула вспышка исцеляющей магии. Этот Вампир был жестким, как валун, но на мгновение он показался мне мягким. Похоже, моя пара могла склонить на свою сторону даже луну, если бы захотела. Но если она думала, что может ублажать здесь любого придурка, который ей понравится, она глубоко ошибалась. Может, я и скрывал ее как свой маленький грязный секрет, но я был эгоистичным ублюдком, и когда что-то было моим, оно таким и оставалось. Бессрочно.

Время в Магической Зоне не было для меня таким ценным, как раньше, теперь, когда я могла получить доступ к своим силам за пределами этого места, но мне все равно приходилось демонстрировать использование своей магии земли. Все остальные фейри, находящиеся здесь, приходили и использовали как можно больше своей силы, как только она высвобождалась, и если бы я не присоединилась к ним, это выглядело бы чертовски подозрительно.

Однако сегодня мне действительно нужно было вернуться в вентиляцию и продолжить поиски выхода из камерного блока. Моя последняя вылазка привела меня к системе дренажных труб, которые спускались на пятый уровень под камерами, но у меня не было достаточно магии, чтобы тратить время на проверку датчиков в пространстве между этажами, и я не могла рисковать, поднимая тревогу. Поэтому мне нужно было, чтобы в моих жилах осталось как можно больше магии на потом. Полагаться на бег под луной, чтобы пополнить запасы магии, было так утомительно. Мы выбирались в Двор Орденов только пять раз в неделю, и это означало две ночные смены на одной неделе и три на следующей. Дома я могла бегать каждую ночь, чтобы пополнить запасы магии, и при этом почти никогда не расходовала энергию. Здесь же я чувствовала, что нахожусь в постоянной борьбе за то, чтобы пополнить запасы и сохранить их на тот момент, когда они мне понадобятся.

А сегодня я не могла позволить себе потратить ни капли.

Я прогуливалась по территории Зоны, не обращая внимания на Скрытую Стену и фейри, играющих с разносящими послания шарами, которые постоянно ударялись о нее.

Я шевелила пальцами в простых движениях, необходимых для базовой магии земли, но не позволяла своей силе вытекать и выполнять создаваемые команды. Мне нужно было быть осторожной, чтобы никто не заметил, поэтому я имитировала только заклинания с минимальными эффектами вроде подземных толчков.

— Так, так, так, Розали Оскура не может сотворить даже элементарное заклинание, что бы подумала ее тетя Бьянка, если бы узнала? — насмешливый голос Роари донесся до меня, и я подняла голову, обнаружив его сидящим на скамейке в стороне от Зоны.

Несколько его Теней маячили неподалеку, но стоило ему лишь слегка щелкнуть пальцами, и они разбежались.

Я приподняла бровь, глядя на него и его безумный контроль над своими последователями. Его Харизма должно быть была очень мощной, чтобы ее эффект сохранялся в них на протяжении столь долгого времени, пока он оставался отрезанным от своих даров Ордена.

— Какая самая безумная вещь, которую ты когда-либо убеждал кого-то сделать для тебя? — спросила я, подходя к нему ближе, окидывая взглядом его длинные волосы, ниспадающие по широким плечам.

— Их не нужно убеждать, они делают для меня разные вещи, потому что им нравится доставлять мне удовольствие, — высокомерно ответил он.

Фыркнув от смеха, я переместилась и села рядом с ним, плотно прижав ногу к его ноге, так как мой внутренний Волк взял бразды правления в свои руки и заставил меня на мгновение забыть о личных границах.

Он бросил на меня косой взгляд, и я ухмыльнулась, прижимаясь ближе, отказываясь отступать, как смущенная школьница, раз уж я все равно это сделала.

— Хочешь просто забраться ко мне на колени, Роза? — поддразнил он.

— Ну, эта скамейка слишком холодная для моей задницы, — легкомысленно заметила я.

— Ты устроишь восстание Львиц, если сделаешь это, — пошутил он.

— Это вызов?

Золотые глаза Роари остановились на моих, и в них мелькнул озорной блеск, когда он наклонился ко мне.

— Спорим ты не сможешь… — промурлыкал он.

Ах эта проклятая игра!

— Будь осторожен в своих желаниях, stronzo⁵⁹, — пробормотала я, борясь с румянцем, который когтями рвался на мои щеки.

Я поднялась на ноги, и он посмотрел на меня, ожидая, приму ли я вызов или нет. Самым неприятным было то, что на бумаге это должно было быть самым простым из всех заданий, которые выпадали на долю каждого из нас, но пока я стояла перед ним, в воздухе витало мрачное напряжение.

Это ощущалось так, словно я решилась подняться и крикнуть с крыши, что я действительно влюбилась в Роари Найта, и я наполовину ожидала, что он начнет смеяться мне в лицо, как только я это сделаю.

Мысленно я злилась на себя, пока искала свои большие девчачьи яйца и туго их натягивала. Я давно пережила те дни, когда этот мужчина мог уничтожить меня одним пренебрежительным замечанием и пронзить мое сердце самодовольной ухмылкой в мой адрес.

Я больше не была маленькой влюбленной девочкой, и Роари тоже пора было это понять.

— Тебе не обязательно выглядеть таким отчаянным, Роари, — насмешливо сказала я, шагнув к нему. — Любой бы подумал, что ты давно не трахался.

— Неужели? — он окинул меня взглядом, и я закатила глаза, целенаправленно шагая вперед.

Я не собиралась просто устроиться у него на коленях, как маленький влюбленный щенок. Раз уж он решил пойти на подобную авантюру, то пусть сам и расхлебывает ее последствия.

Я схватила его за плечи, приближаясь к нему, отталкивая его назад, так что он был вынужден посмотреть на меня, его брови поднялись, когда я опустилась на его колени, расположившись на нем перед каждым stronzo⁶⁰ в этом месте.

— Non dovresti sottovalutarmi, Роари, — промурлыкала я. Тебе не следует недооценивать меня, Роари.

Он открыл рот, но я не дала ему шанса ответить, запустив руки в его волосы и наклонившись вперед, чтобы поцеловать его.

С его губ сорвалось рычание, но оно не было предупреждающим, а скорее заманивающим меня ближе.

Его руки опустились на мою талию, и он поднял на меня взгляд, который, казалось, растянулся на мгновение, пока никто из нас не придвинулся ближе.

Мое сердце трепетало от одного только факта, что я нахожусь в подобном положении после того, как провела столько лет в детстве, мечтая о подобных вещах.

Мои пальцы все глубже погружались в его мягкие волосы, а его хватка на моей талии становилась все крепче, словно он был на грани между тем, чтобы притянуть меня ближе и тем, чтобы оттолкнуть.

— Роза… — медленно произнес он, и моя челюсть сжалась, когда я почувствовала еще один отказ, витающий на его губах.

Но к черту это. Я отказывалась позволить ему снова заставить меня чувствовать себя глупым маленьким ребенком.

— Тебе необходимо поработать над своими вызовами, Львенок, — сказала я, фыркнув от удовольствия, и оттолкнула его так же быстро, как заняла свое место.

Я снова опустился на скамейку рядом с ним, оставив между нами хороший безопасный промежуток, не обращая внимания на взгляды, которые на нас бросали со всей территории Зоны. Два главаря тюремных банд, переспавших друг с другом, определенно заслуживали пересудов, но я и Роари Найт не стоили обсуждений. Он был просто моим старым другом.

Я фыркнула от собственной шутки, а Роари бросил на меня взгляд, который говорил о том, что он еще не решил, следует ли ему говорить, что «я дружу с твоим кузеном и слишком стар для тебя» или нет.

— Я обсуждала с Данте старые семейные истории, — непринужденно сказала я, прежде чем он успел это сделать, словно мое сердце не колотилось от того, что я вот так забралась на него сверху, и меня это совершенно не волновало.

— Да? — спросил он, явно решив передохнуть от своей усталой рутины. Наверное, единственное, что я сделала, так это последовала за его замыслом. — Мой брат тоже рассказывал мне несколько старых историй. Может быть, они полагают, что если мы вместе погрузимся в прошлое, то сможем забыть о том, что происходит в настоящем…

Я усмехнулась, подогнув под себя ноги, намереваясь обменяться подробностями этих так называемых воспоминаний, которые могли бы содержать больше деталей о том, как работает ipump500 и, следовательно, подсказать мне, как решить мою проблему с Подавителем Ордена.

Но прежде чем мы успели сказать что-то еще, нас прервал маниакальный смех, и я удивленно подняла голову: по двору перед нами бежала Сук.

Пока я наблюдала, она опустилась на землю и начала кричать.

— Сосиска, сосиска, я сосискаааа!

Она вытянула руки над головой и начала кататься по асфальту, изображая сосиску.

Мои губы от удивления раскрылись, когда более чем несколько окружающих заключенных начали смеяться.

— Что она делает? — спросила я, улыбка дернулась в уголках моего рта, когда она покатилась прочь от нас.

Роари не ответил, и я обернулась к нему, обнаружив, что он напряженно хмурит брови.

— В чем дело? — в замешательстве спросила я, поскольку он выглядел так, словно кто-то только что насрал в его мороженое, и у меня возникло ощущение, что я что-то упустила.

— Сколько конкретно тебе нужно Кротов-перевертышей, чтобы осуществить твой план? — низким тоном спросил он меня.

— Что? — я придвинулась ближе к нему, уловив серьезность его настроения. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? Ты сомневаешься в ее способностях теперь, когда узнал, что она любит проводить свободное время, играя в сосиски? Черт, я, возможно, люблю время от времени поиграть в сосиски, хотя мои правила сильно отличаются от ее, и…

— Это серьезно, Роза, — оборвал меня Роари, поймав мою руку и подняв меня на ноги, оттащил подальше от скамейки и направился в заднюю часть здания.

Он оглянулся на Клода, лидера его Теней, и через несколько мгновений мы были ограждены от охранников или любых других любопытных ублюдков стеной его последователей, когда он притянул меня в угол.

— Ты меня беспокоишь, Роари, — сказала я, старательно пытаясь сохранить спокойствие в голосе, когда его взгляд потемнел, и он вскинул вокруг нас заглушающий пузырь, чтобы сохранить наш разговор в тайне.

— Сук раньше никогда так себя не вела, насколько я знаю, а она здесь уже шесть лет, — серьезно сказал он.

Я нахмурилась, обдумывая его предложение.

— Ты думаешь, она теряет рассудок, как тот парень, которого Гастингс схватил посреди столовой? — хмуро спросила я. — Я имею в виду, что она просто дурачится — он же сломался сильнее, чем чайник, ударившийся о бетон.

Роари не рассмеялся, что было просто нелепо, поскольку это дерьмо было смешным.

— Ага, он был на последней стадии.

— На последней стадии чего? — спросила я, улыбка сползла с моего лица, когда я поняла, что он не шутит.

— Охранники называют это стимуляцией.

— И что это такое?

— Они говорят, что некоторые фейри не могут вынести, когда их отрезают от магии и формы Ордена так же хорошо, как мы. То есть, их разум не выдерживает. Поэтому они просто сходят с ума, начинают вести себя безумно и в конце концов ломаются настолько сильно, что подвергают опасности себя или других заключенных. После этого их отправляют в Психушку и больше никогда не выпускают, — Роари огляделся вокруг, словно ожидая, что кто-то наблюдает за нами сквозь стену его Теней.

— Ты думаешь, Сук в конечном итоге окажется в Психушке? — с тревогой спросила я, грызя ноготь большого пальца, пока размышляла об этом.

— Несомненно.

Для того чтобы мой план сработал, мне был совершенно необходим Крот Полетиус. Во всей тюрьме их было всего лишь двое, и я бы предложила Плунгеру присоединиться к нам только через мой холодный, гниющий труп. Это означало, что нам нужно, чтобы Сук Мин держала себя в руках.

— Хорошо, я поговорю с ней, посмотрю, смогу ли я вернуть ее с грани безумия и…

— Это не имеет значения, — прорычал Роари. — Я уже не раз видел, как люди пытались помочь фейри, прежде чем те сходили с ума. Ничего не помогает. Как только они начинают проявлять симптомы, это лишь вопрос времени, когда их переведут в Психушку.

Я прикусила язык, не желая вступать с ним в бессмысленный спор по этому поводу. Он пробыл здесь гораздо дольше меня, и если он сказал, что так было всегда, то я готова поверить ему на слово.

— Тогда нам нужно скрыть ее безумное поведение до тех пор, пока мы не сможем сбежать. Как только она выйдет на свободу, она сможет пользоваться своей магией и формой Ордена круглосуточно, и с ней все будет в порядке. Проблема решена.

— Ты не сможешь скрыть ее проблему, если она будет продолжать изображать сосиску, — прорычал Рори. — Не говоря уже о том, что она будет делать, когда полностью сорвется.

— Так что ты предлагаешь, о великий и могущественный король каторжников? Потому что я пытаюсь найти решения, а ты только и делаешь, что гадишь на мое шествие, как голубь с поносом.

Он не рассмеялся и на это, что было чертовски неприятно, и я закатила глаза, пытаясь придумать какой-нибудь другой способ предотвратить отправку Сук в сумасшедшую столицу.

— Так как же так получилось, что ты до сих пор не сошел с ума? — непринужденно спросила я, словно мы болтали о погоде, а не предполагали, что он может в любой момент потерять контроль над своим дерьмом.

— Это еще одна странная вещь о фейри, которые сходят с ума, — пробормотал он. — Я не вижу в этом ни смысла, ни причины. Я видел, как парня упекли в Психушку на вторую неделю его пребывания здесь за то, что он сошел с ума, однако есть и такие ублюдки, которые отбыли длительный срок еще до того, как я появился здесь десять лет назад, и они все еще сидят в главном блоке. Я не понимаю, почему некоторые люди ломаются через несколько дней, другие — через несколько недель, месяцев или даже лет. А некоторые вообще никогда не ломаются. В этом также нет никакой закономерности. Молодые, старые, Драконы, Сирены, Гарпии или Кроты Полетиуса — это может коснуться любого. И что-то во всем этом мне кажется неправильным.

— Что именно?

— Ну, например, никогда два человека не срываются одновременно. У них никогда не проявляются симптомы в одно и то же время. Мы получаем по одному сумасшедшему за раз, и как только они уходят, все. Затем, может быть, через две недели, шоу начинается снова. Это похоже на какой-то странный цикл, который слишком нерегулярен, чтобы действительно быть нерегулярным.

— Merde⁶¹, — выругалась я. — Мне нужен мой Крот. Я не хочу лишиться ее благодаря Психушки или чего-нибудь другого. Кто еще может знать больше об этом, чем ты? — потребовала я.

— Никто. Во всяком случае, никто из заключенных. Откуда знать, что известно охранникам? Они все равно нам не расскажут, так какой смысл спрашивать?

Улыбка заиграла на моих губах при этих словах.

— Ну, они не скажут тебе…

— Ты думаешь, у тебя достаточно влияния на стражу, чтобы добиться от них ответов? — насмешливо спросил Роари.

— Может быть, — медленно ответила я. — Есть только один способ удостовериться.

Роари покачал головой, но я уловила на его губах подобие улыбки.

— Тогда продолжай, о могущественная королева Оскура, — бросил он вызов.

— Может быть, я так и сделаю. А пока, спорим ты не оближешь офицера Люциус.

Я оставила Роари с этим вызовом подвешенным в воздухе, когда он наконец рассмеялся, и отвернулась от него, чтобы разыскать моего маленького хориста. Я была уверена, что будет несложно выжать немного информации из этой мокрой тряпки, прежде чем он поймет, что именно я делаю. Хотя, как бы то ни было, Гастингс был здесь новеньким, почти таким же новеньким, как и я, и это, вероятно, означало, что он не знал ни черта о том, что происходило в тюрьме на протяжении многих лет.

Я двинулась к выходу, скользя взглядом по охранникам, собравшимся за магическим защитным стеклом, преграждавшим нам путь к выходу, чтобы они могли проводить нас на наши рабочие места после окончания сеанса.

Кейн уже стоял там, выпрямившись, сцепив руки у основания позвоночника и хмуро глядя на нас. Другие охранники болтали между собой, улыбались и дружно посмеивались. Но не мой Вампир с тёмной душой, он стоял отдельно от них, его взгляд обшаривал заключённых, словно он охотился за своей следующей трапезой, и когда его глаза остановились на мне, они загорелись — они говорили о том, что он нашёл её.

Но если я рассчитывала получить хоть какую-то информацию от своего коррекционного офицера, то его будет гораздо труднее расколоть, чем хориста.

Вместо того чтобы выдержать его провокационный взгляд, как я обычно делала, я опустила глаза и надула нижнюю губу.

Я не остановилась перед стеклом, нервно запустив пальцы в волосы и издав тихое хныканье, уходя прочь.

Первый из моих Волков появился через несколько мгновений, низкий вой вырвался из ее губ, когда она помчалась ко мне.

— Ты в порядке, Альфа? — спросила Эсме, протягивая руки, чтобы обнять меня, и я позволила ей, наслаждаясь контактом с другим представителем моего вида.

Этого было достаточно, чтобы привлечь всю стаю, и я снова вздохнула, когда руки заскользили по моему телу, и меня потянуло от фейри к фейри, пока все они пытались утешить меня, борясь с моей загадочной проблемой.

Сонни вцепился в меня и не отпускал, бормоча проклятия, пытаясь понять, что меня так расстроило.

Шепот и ропот наполняли воздух вокруг меня, пока все спрашивали, что случилось, и высказывали многочисленные догадки.

— Я думаю, она ушибла палец.

— Она рассталась с Роари Найтом.

— Ей нужно потрахаться.

— Ей нужна луна.

— Я достану ей больше подушек для кровати.

— Позвольте мне спеть ей песню.

— Она скучает по дому.

— Я могу сделать ей массаж ног.

— Она расстроена, потому что не может красиво уложить волосы здесь, — вот это было грубо. Я дала подзатыльник обидчику Волку, и у него хватило благородства сделать несчастный вид, когда он умчался обратно, поджав хвост.

Амира задержалась среди стаи, предлагая слова заботы, но при этом умудряясь держаться в стороне. Мне приходилось усилием воли заставлять себя не рычать, когда я находилась в ее присутствии, и я отвела от нее взгляд. Эта сука не узнает, что ее поразило, когда я разоблачу ее предательство по отношению к стае. Но пока что я не собиралась торопиться. Месть — это блюдо, которое лучше всего подавать холодным, и я планировала подать его при температуре ниже нуля.

Прозвучал звонок, ознаменовавший окончание нашего пребывания в Магической Зоне, а я по-прежнему оставалась среди своей Волчьей стаи, пока они прижимались ближе, отчаянно пытаясь меня успокоить.

Мне было бы стыдно за то, что я причиняла им столько душевной боли, если бы это не было так важно.

Остальные заключенные возвращались внутрь, где им отключали магию и отправлялись в свои камеры или на работу, пока, наконец, не остались только я и моя стая.

Сонни продолжал пытаться заставить меня довериться ему, но я просто отмахнулась от него с грустным хныканьем, что заставило его завыть от разочарования.

Я заставила их всех отправиться вперед меня, и охранники позаботились о том, чтобы никто из них не ждал меня на другой стороне.

Поэтому, когда наконец наступила моя очередь войти в первую дверь и протянуть запястья без кандалов охраннику в будке, я подняла руки, как послушный щенок, и позволила ему отрезать мне доступ к моей магии без единого слова жалобы.

Вторая дверь открылась в тот момент, когда моя магия была заблокирована, и я направилась к выходу, чтобы найти Кейна, который ждал меня, как я и ожидала.

— Пойдем, Двенадцать, сегодня тебе снова предстоит работа на уровне Технического Обслуживания, — сказал он, приближаясь, словно ожидая, что я буду как-то сопротивляться.

— Да, сэр, — не глядя на него, пробормотала я и направилась по коридору к лестнице.

Его резкие шаги вскоре присоединились к моим, и мы бок о бок пошли к самому нижнему уровню моей подземной гробницы.

Долгое время Кейн молчал, но я чувствовала, как его любопытство и раздражение растут по мере того, как мы продвигались дальше.

Мне потребовалось все силы, чтобы не начать ухмыляться, пока он медленно проваливался в мою ловушку.

Я ждала, пока он отпирал двери изолятора и запускал меня внутрь. Мы продолжали идти, спускаясь по лестнице в отделение обслуживания, пока, наконец, не оказались в огромном помещении, где воздух наполняли звуки жужжания механизмов.

— Выкладывай, Двенадцать, почему ты выглядишь так, словно кто-то только что нассал на твою бабушку? — прорычал Кейн.

Я не сводила взгляда со своих ног и не отвечала ему.

Кейн угрожающе зарычал.

— Я задал тебе вопрос, заключенная.

Я поджала губы, и он схватил меня за подбородок, заставив поднять взгляд и посмотреть на него.

— Тебе все равно наплевать, — пробормотала я, снова отводя от него взгляд, так что мои глаза устремились в точку над его плечом.

— Вполне возможно. Но ты все равно расскажешь мне.

Я колебалась достаточно долго, чтобы дать ему понять, что я не уверена.

— Я не должна говорить об этом с охранником, — в конце концов сказала я.

— Я думаю, что к этому времени мы уже поделились достаточным количеством секретов, чтобы ты могла раскрыть мне еще один, — надавил он. — Кроме того, если ты начнешь ныть о том, что другие заключенные плохо к тебе относятся, мне в любом случае будет наплевать. Я уж точно ничего не сделаю, чтобы помочь тебе.

— Если бы только мои проблемы были такими простыми, — пробормотала я.

— Выкладывай, — потребовал он.

Я стряхнул его хватку со своего подбородка и отступил назад.

— Что ты знаешь о заключенных, которых продолжают отправлять в Психушку? — туманно спросила я.

В глазах Кейна зажегся огонь, и он рванулся вперед, прижимая меня спиной к ближайшей стене, глядя на меня так, словно я только что преподнесла ему какой-то подарок.

— Расскажи мне все, — настаивал он.

Я покачала головой, мое сердце заколотилось от соприкосновения его тела с моим.

— Почему тебя так волнует то, что с нами происходит? — шипела я.

Кейн зарычал, наклонившись, чтобы встретиться с моим взглядом.

— Расскажи мне, что ты об этом знаешь, Двенадцать.

— Зачем?

Между нами прошло бесконечное мгновение, в течение которого я отказывалась произнести хоть слово, а он пристально смотрел на меня.

— Возможно, я тоже заметил некоторые вещи о заключенных, помещенных в Психушку, — наконец произнес он низким голосом.

— Правда? — вздохнула я, придвигаясь ближе к нему.

— Правда. Так почему бы тебе не рассказать мне, что известно тебе, и я окажу тебе такую же любезность?

Я смотрела на него еще одно долгое мгновение, недоверие наполняло мой взгляд, пока я держала язык за зубами.

— Ладно, — прорычал в конце концов Кейн. — Я расскажу тебе то, что знаю первым.

Джекпот.

— Есть что-то странное в том, как они ведут дела в Психушке. Они даже не пускают меня внутрь, а единственный человек, который выше меня в этом месте — сама Начальница.

— Так ты думаешь, они что-то скрывают? — осторожно спросила я. Если он раскусит меня сейчас, то я больше ничего от него не добьюсь.

— Зачем держать все в секрете, если им нечего скрывать? — пробормотал он, и я пожевала губу, размышляя об этом.

— Может быть, они просто пытаются защитить частную жизнь заключенных… Или, может быть, они не хотят, чтобы люди знали, что то, чему вы подвергаете нас здесь, вынуждает фейри срываться, — предположила я.

— Что это значит? — прорычал он.

— Если заключенные теряют рассудок только потому, что мы слишком сильно оторваны от наших Орденов и магии, то это выглядит не очень хорошо, не так ли? Это наводит на мысль, что с нами плохо обращаются.

Кейн рассмеялся.

— Ты не понимаешь, да? Вас отправили сюда гнить. Правителям Солярии плевать на вас. Тебе повезло только в том, что смертные казни запретили после гибели Дикого Короля. В период его правления было столько кровопролития, что народ потребовал положить этому конец, и Небесные Советники уступили. Но это не значит, что им вдруг стало дело до отбросов земли, убийц и насильников, которых они сюда засылают. Всем наплевать, если вы все сойдете с ума и будете заперты в мягких камерах до конца своего жалкого существования. Как ты думаешь, почему это место было вырыто под землей?

— Чтобы труднее было сбежать?

— Нет. Потому что здесь, внизу, о вас легко забыть. С глаз долой, из сердца вон. Никого не волнует, что случится с каждым из вас здесь. Они просто хотят забыть о вашем существовании, — прорычал он, его глаза загорелись от веры в эти слова.

— Наверное, да, — согласилась я, хотя во рту остался горький привкус. — Но это значит, что существует какая-то другая причина для такой секретности… — я придержала язык, ожидая, что еще он может рассказать или предположить о Психушке.

— Мы не общаемся с персоналом и даже не знаем их имен. И каждый раз, когда заключенный попадает в их систему, мы больше никогда о нем не слышим, — прорычал Кейн, явно раздраженный этим фактом.

— То есть, никто никогда не возвращался? — вздохнула я. Я надеялась, что смогу хотя бы попытаться вернуть Сук в общий блок, если ее изолируют, но похоже, что этот план может зачахнуть и умереть.

— Никогда. И то, как Начальница стережет то место от нас… подозрительно.

— Почему? — спросила я, слегка наклонив голову, чтобы обеспечить ему лучший вид на мое горло, поскольку мой пульс колотился о кожу.

Его взгляд на мгновение коснулся моей шеи, затем скользнул по моему рту и вернулся к глазам.

— Она никогда не позволяет никому из нас переступить порог. Оправдания, которые она приводит, в лучшем случае скудны. Там явно происходит что-то еще, и…

— Что? — спросила я, придвигаясь к нему ближе, пока он колебался.

— У нас здесь довольно много смертей, — медленно произнес Кейн. — И поскольку многие из наших заключенных — отбросы, у них зачастую нет никого, кому было бы на них не наплевать.

— Я не понимаю, какое это имеет отношение к…

— Когда у фейри нет никого, кто хотел бы их похоронить, тюрьма несет ответственность за безопасное избавление от тела, чтобы не было шансов, что останки будут украдены для использования в Темной Магии.

Я кивнула в знак понимания. Магия фейри оставалась в их костях после смерти, и некоторые темные практики позволяли живой душе использовать ее в дополнение к своей собственной силе. Это было чертовски опасно и даже более незаконно, чем убийство, но всегда находились stronzos⁶², готовые рискнуть всем ради власти. Поэтому по закону все тела фейри должны были быть утилизированы должным образом, что означало либо кремацию, чтобы магия могла быть выпущена обратно к звездам. Или захоронение на кладбище строгого режима, которое стоило чертово состояние. Моя семья могла позволить себе участок, чтобы похоронить нас, но большинство фейри не были столь обеспеченными.

— Как огненный Элементаль, я иногда предоставляю свою силу для работы печей в крематории. И не раз бывало, что для сожжения требовались дополнительные тела. Я здесь главный офицер. Ни один заключенный не умирает без моего ведома, поэтому я точно знаю, какие тела должны прибыть на кремацию. А какие были выброшены на свалку в надежде, что никто не заметит.

— Ты думаешь, они поступают из Психушки? — спросила я, задаваясь вопросом, что, черт возьми, может там происходить, чтобы регулярно увеличивать количество трупов. Насколько мне было известно, заключенные, содержащиеся там, должны быть размещены порознь, а самоубийство довольно трудно осуществить в мягкой камере.

— Я знаю, что они поступают из Психушки. Здесь нет другого варианта. Я просто не знаю, почему или что с ними случилось. Нет никаких ножевых ранений, следов удавки, признаков удушья или чего-то еще, что указывало бы на те виды смертей, с которыми я привык иметь здесь дело, — прорычал Кейн. — Это значит, что там происходит что-то еще. И я хочу докопаться до сути.

Я долго смотрела в его серые глаза, прежде чем потянулась, чтобы переплести его пальцы со своими.

— Спасибо, что рассказал мне, — вздохнула я.

Челюсть Кейна сжалась при этом, и его большие пальцы, конечно, не согнулись, чтобы обхватить мои, но он также не отдернул руку.

— А теперь расскажи мне, что знаешь, — потребовал он.

Я захлопала ресницами, невинно глядя на него, и прикусила нижнюю губу. Это была та часть, где он, вероятно, потеряет свое дерьмо.

— Сегодня я заметила, что Сук Мин ведет себя как-то странно, — пробормотала я.

— И что?

— Тогда я спросила Роари, что все это значит… и он сказал, что ее скоро заберут в Психушку и она больше не вернется.

— И что еще ты выяснила по этому поводу?

— Ну… я только что заставила охранника рассказать мне довольно много об этом…

Кейн моргнул, когда мои слова дошли до него, и я улыбнулась, когда он понял, что его обыграли.

— Ты говоришь мне, что ничего не знаешь? — прорычал он, отчего вдоль моего позвоночника пробежала дрожь страха, а его взгляд потемнел, и он внезапно схватил мою руку с одаренной силой, раздавливая мои пальцы в своей хватке.

— Я говорю тебе, что не знала… до нашей маленькой беседы.

Из его горла вырвался рык, и мое сердце подскочило, когда ярость наполнила его глаза.

— Тебе лучше бежать, Двенадцать, — прорычал он. — И если твоя никчемная жизнь что-то значит для тебя, то тебе стоит позаботиться о том, чтобы я не поймал тебя на этот раз. Потому что, как я уже сказал, я тот, кто регистрирует все смерти здесь. И как ты думаешь, насколько легко мне будет подделать бланк с твоим именем?

Я резко вдохнула, когда он отпустил меня и оттолкнул на шаг назад.

Я замешкалась еще на мгновение, прежде чем он зарычал на меня, обнажив свои удлиняющиеся клыки в тусклом красном свете комнаты технического обслуживания.

Ох, черт.

Я резко отпрянула от него и бросилась бежать, его шаги раздались за мной в следующую секунду.

Не успела я сделать и пяти шагов, как он налетел на меня, схватил в охапку мои волосы и нагнул над огромным сундуком, который стоял у стены. Он прижал меня лицом к ржавому металлу, повернув мою голову в сторону за мгновение до того, как его клыки вонзились в мою шею.

Я закричала, когда он подмял меня под себя, рыча, как зверь, забирая из моей крови то, чего он жаждал, и мое сердце забилось в панике. Его клыки оставались глубоко в моей коже, и он высасывал кровь из моего тела с такой силой, что на мгновение я испугалась, что он не остановится.

Но когда его рычание понемногу затихло, и он полностью погрузился в жажду крови, паника исчезла из моих конечностей.

Возможно, Кейн только что напал на меня, и я, возможно, разозлила его до предела. Но он не собирался меня убивать, ему слишком нравился вкус моей крови, чтобы отказаться от нее. И риск того стоил, потому что теперь я точно знала, что Сук не вернется из Психушки, если ее упекут туда, а я не могла допустить этого.

Таким образом, мне придется приложить вдвое больше усилий, чтобы завершить свои планы до того, как ее заберут. А пока я попытаюсь найти способ скрыть ее безумие от охранников.

Я не собиралась позволить этому разрушить мои планы. Пришло время усилить мою игру.

— Ах! Акула-перевертыш! — Сук Мин вскочила со своего места в другом конце Столовой, и я хмуро посмотрел на нее. Она упала на пол, заползая под стол с пластиковым стаканчиком в руках. — Ты не войдешь в мою воду. Где ты собираешься плавать? Ха-ха! Где ты собираешься плавать, коварная акула?!

Она глотнула воды, затем вытерла рот, в ее глазах появился маниакальный блеск, когда она выглянула из-под стола. Несколько заключенных отошли от нее, а охранники обменялись взглядами. Ее не отправят в Психушку, если только Начальница не прикажет, но если она будет продолжать в том же духе, один из охранников наверняка напишет рапорт.

Розали бросила на меня обеспокоенный взгляд, прикусив губу. Я поднялся со своего места, запустил руку в волосы и направился к столу, за которым сидела Сук.

Я видел слишком много заключенных, свихнувшихся в этом месте. Чем бы это ни было, что бы им ни взбрело в голову, это должно было витать в воздухе. И это было еще одним поводом для беспокойства. Я мог пережить свой срок, если только не сойду с ума в процессе. Но если бы со мной случилось это дерьмо, я бы уже завтра привел планы Розы в действие. Я не собирался сходить с ума в Даркморе. Я и так уже слишком многим пожертвовал ради этого места.

Я опустился на корточки и склонил голову на одну сторону.

— Эй, Сук, сейчас здесь нет акул, так что выходи, лады?

Она прочистила горло, вытирая пот со лба.

— Верно… да. Конечно, нет, — она нервно рассмеялась и вылезла из-под скамейки.

Я обхватил ее за плечи, хихикая, пока вел ее обратно на сиденье.

— Ты такая проказница, Сук.

Охранники внимательно наблюдали за нами, но вскоре потеряли интерес, когда я усадил ее на лавку и опустился рядом с ней. Она подняла свой горшочек с фруктами, ковыряясь в винограде, ее глаза слезились. Нахмурившись, я подтолкнул ее локтем, привлекая ее внимание, но она не обратила на меня внимания.

— Ты в порядке? — тихо спросил я.

— Нет, — прошептала она. — Ничего не в порядке. Они собираются забрать меня.

Я не склонен устанавливать здесь эмоциональные связи, если это возможно, но я не мог отрицать, что у меня защемило в груди от выражения ее лица.

— Эй, — вздохнул я, наклоняясь вперед, чтобы поймать ее взгляд. — Ты на девяносто процентов психически здоровее Сина Уайлдера, и никто не называет его сумасшедшим. Охранники не станут за тобой приходить.

— Ты обещаешь? — спросила она, ее глаза горели от эмоций. Она была жесткой девушкой, я видел, как однажды она расправилась с Медведем-перевертышем в Магической Зоне, не вставая с места. Но Даркмор был создан для того, чтобы в конце концов сломить всех, кто здесь находится. Я собирался выбраться отсюда до того, как меня постигнет эта участь, но Сук? Я не знал, сколько у нее осталось времени. Однако я не собирался уничтожать то, что осталось от ее духа.

— Обещаю, — согласился я, и ее плечи немного расслабились.

Свободное время близилось к концу, поэтому я покинул Сук и направился обратно в свой блок. Розали появилась рядом со мной, когда мы подошли к мосту, и бросила на меня взгляд.

— С Сук все в порядке?

— Думаю, да, — я пожал плечами, и она ухватилась за мою руку, впившись в нее ногтями.

— С ней ничего не случится, Роари, — серьезно сказала она, и мои брови опустились. — Я кое-что узнала от Кейна.

— Охранника? — воскликнул я.

— Нет, счастливой морской черепахи, которая живет под моей кроватью — конечно же, охранника, — она закатила на меня глаза, и я сдержал ухмылку, жестом приглашая ее продолжать. Она глубоко вздохнула, и я заметил, что стресс, вызванный этой ситуацией, разъедает ее. — Он сказал, что Начальница не пускает туда никого из охранников Даркмора. То место управляется как отдельное подразделение. И оттуда регулярно поступают трупы без каких-либо следов.

Я стиснул челюсть, прокручивая в голове эту информацию. Мы мало что могли с этим поделать, если Начальница решит отправить Сук на исследование. И меня убивало, что я не могу сделать больше, чтобы облегчить состояние Розы.

У меня было искушение протянуть руку, зачесать ее волосы за ухо и сказать, что все будет хорошо. Но я не мог лгать Розе в этот момент. Она все равно видела меня насквозь.

— Остается лишь надеяться, что у нас будет достаточно времени, прежде чем ее заберут. Насколько ты близка к плану? — спросил я, когда мы поднимались на верхний этаж нашего блока.

— Я все больше приближаюсь, — сказала она, и в ее глазах блеснула надежда. Я почувствовал этот блеск прямо в своей душе. Это было мое спасение. Мой единственный шанс выбраться отсюда, прежде чем я потеряю полжизни в этом месте.

— Чем ближе, тем лучше, — пробормотал я, когда мы разошлись.

Она направилась в свою камеру, а я — в свою, стараясь не смотреть на ее задницу, пока она уходила, но, черт возьми, я проиграл это пари с самим собой. Я опустился на кровать, взял потрепанную копию «Прайд, которым можно гордиться» и раскрыл на той странице, которую читал в последний раз.

Я не знал, почему по-прежнему цеплялся за пути своего рода, когда потерял единственное, что делало меня настоящим Львом. Моя семью. У меня не было прайда. И уж тем более я не мог гордиться тем, что у меня было: судимостью, запятнавшей репутацию моей семьи. Мое имя, вероятно, передавалось шепотом из уст в уста между Найтами и Оскурами. А мой отец бросал резкие взгляды каждый раз, когда речь заходила об этом.

Леон никогда не рассказывал мне всей правды о том, что происходит дома, он был слишком жизнерадостным для своего собственного блага. Поэтому, когда он говорил, что отец «не так расстроен из-за меня, как раньше», это означало, что он перестал говорить обо мне. Я бы поставил свою гриву на то, что все мои фотографии в доме были поспешно засунуты в ящики, когда к ним приходили гости. И, возможно, со временем они перестали доставать фотографии из тех ящиков.

Мой брат не должен был приходить ко мне в гости. Когда Лев позорил свою семью, его изгоняли из прайда. Но Леон и его жена все равно приходили, поскольку они никогда не следовали правилам. И я был благодарен им за это больше, чем они могли когда-либо узнать.

В моей груди раздался рык, когда я в сотый раз перечитал отрывок на странице. Это был кодекс, по которому я когда-то жил, образ жизни, который я воплощал, которым гордился. Но теперь…

Лев — это король во всех сферах жизни. Король тверд, терпелив и справедлив. Использование своей Харизмы в корыстных целях — путь львенка. Чтобы стать настоящим Львом, дары вашего Ордена должны быть использованы для создания клана могущественных последователей. Чтобы мягко склонить их волю во имя вашего королевства. Как только король действительно станет королем, явится его первая королева. И только истинное испытание Львицы, ухаживая за ней без помощи Харизмы, докажет, что вы достойны своей Львицы, и подготовит вас к тому, чтобы заслужить любовь большего числа королев и построить свой прайд.

Я вздохнул, продолжая читать, пока на меня не опустилась тяжесть. Я не знал, зачем мучил себя этой книгой. Она лишь напоминала мне о моем падении. Но какая-то часть меня надеялась, что когда-нибудь у меня будет еще один шанс стать настоящим королем своего рода. А побег отсюда с Розали, несомненно, заставит моего отца сесть и обратить на меня внимание.

Вскоре раздался звонок, возвещающий о закрытии дверей камеры, и по всему блоку началась перекличка.

— Встать, Шестьдесят Девять! — рявкнул офицер Кейн, и я поднялся на ноги, широко зевая, пока подходил к закрытой двери и ждал, пока меня просканируют. Его глаза скользнули по мне, словно я был куском дерьма на его ботинке, и я прижал язык к щеке.

— Проблемы? — спросил я.

— У тебя просто реально годное для битья лицо, Шестьдесят Девять. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе об этом? — холодно спросил он, поднимая сканер, чтобы посчитать меня.

Я потер щетину на челюсти, изображая задумчивое выражение лица.

— Забавно, я как раз думал о вас то же самое, офицер.

Он опустил сканер, придвинулся ближе, чтобы посмотреть на меня.

— Разница между тобой и мной, заключенный, в том, что если ты ударишь меня, я могу бросить тебя в яму на месяц. Если я ударю тебя, я могу продолжать бить, пока не лопнут костяшки пальцев, — он усмехнулся, а я зарычал.

— Полагаю, эта работа позволяет тебе чувствовать себя большим мужчиной, а? Это компенсирует ваш маленький член, сэр?

Он издал презрительный смешок, опустив руку на дубинку.

— Только дай мне еще одну причину зайти внутрь, заключенный, и я оставлю тебя в крови и синяках до утра.

Я сжал кулаки, почти поддавшись искушению подзадорить его еще больше. Эта книга вывела меня из себя, и я был бы рад подраться, чтобы сжечь часть этой энергии.

— Я не думаю, что ему нужно что-либо компенсировать, — раздался голос Розы из камеры, и Кейн отвернулся от меня, его глаза сузились на нее. Я знал, что она спасла мою задницу, и, возможно, это было к лучшему. Хотя какого хрена она возвеличивала парня, чтобы добиться этого?

Яростный приступ ревности заставил мои кулаки сжаться, когда Кейн шагнул к ней, явно помешанный на ней. А почему бы и нет? Для любого теплокровного мужчины она была гребаной сиреной, зазывающей их к себе. Даже я иногда становился ее рабом. Но на моей стороне была логика, хотя мой член иногда говорил обратное.

— Вечно флиртуешь, — поддразнил ее Кейн. — Твой рот способен на что-то еще, кроме как плести красивые слова и делать адекватный минет?

— Мои минеты не адекватны, не так ли, Роари? — обратилась она ко мне, и я фыркнул от смеха.

— Они превосходны, — ответил я, и Кейн бросил на меня взгляд, который вполне мог бы расплавить стекло обратно в песок.

— Я лучше засуну свой член в блендер, чем в рот какой-то Волчьей шлюхе, — холодно сказал он, и в моей груди возник рык. Я уже собирался вмешаться, когда вспомнил, что Роза вполне способна вести свои собственные сражения.

— Я не знала, что вы неравнодушны к кухонным приборам, сэр, — насмехалась Роза. — Вы же будете следить за тем, чтобы они были отключены от сети, пока суете в них свой член, не так ли? Мой дядя Рикардо однажды получил неприятный удар от тостера, когда засунул в него палец, я не могу представить, какой беспорядок он может устроить для вашего…

— Достаточно, Двенадцать. — Кейн просканировал ее, и я с усмешкой направился обратно к своей кровати, на ходу стягивая с себя комбинезон и майку и улегшись в одних боксерах.

Я снова взял книгу и перелистнул на первую страницу, где мой отец оставил для меня послание, когда я был подростком. Это был подарок на мой шестнадцатый день рождения, и Леон отправил ее в Даркмор после того, как меня посадили в тюрьму. Сейчас я жалею, что попросил его об этом, но тогда я все еще надеялся, что наш отец сможет простить меня. Сейчас я понимал, что мое Львиное достоинство было спущено в канализацию в ту же секунду, когда ФБР надели на меня наручники.

Я провел большим пальцем по сильным штрихам, которые отец написал чернилами на внутренней стороне обложки, и мое горло сжалось, когда я прочитал их.

Мой мальчик, пришло время тебе стать мужчиной.

Отец подарил мне эту книгу еще в детстве, и она помогла мне стать тем Львом, которым я являюсь сегодня. Надеюсь, она поможет тебе сделать то же самое, сын мой.

Найт (ночь) не может сиять без звезд. Всегда стремись быть самой яркой на нашем небе.

С любовью,

Папа x

Мое сердце болело, когда я закрыл книгу и положил ее обратно на полку над своей койкой и задумался, любит ли он меня до сих пор. Или я был всего лишь темным местом в небе, на котором он хотел, чтобы я однажды засиял.

— Привет, — донесся через вентиляцию голос Розы, и я был наполовину искушен притвориться спящим. У меня была репутация, которую нужно было поддерживать в этой тюрьме, и сейчас я чувствовал, как она трескается, выпуская наружу мою слабость.

— Как дела, Роза? — спросил я с тяжестью в голосе.

— Повесь простыню, я сейчас войду, — произнесла она, и я почувствовал, как по камере скользнул заглушающий пузырь.

Я услышал, как она приступила к работе, и был вынужден подчиниться: вскочил и повесил простыню на решетку, прежде чем ее голова показалась через вентиляционное отверстие, которое она открыла. Она пролезла внутрь, поднялась на ноги и одернула комбинезон.

Она тут же склонила голову на бок, после чего из нее вырвался негромкий вой.

— Что случилось?

Проклятье, какого хрена она так хорошо меня читает?

Я пожал плечами, опустился на кровать, и она последовала за мной, подогнув под себя ноги. Ее комбинезон был завязан на талии, открывая спортивный бюстгальтер под ним, и мой взгляд автоматически пробежался по изгибу ее позвоночника. Мои пальцы чесались от желания проследить путь, который прошел мой взгляд до ее шеи, и я напряженно моргнул, заставляя себя отвести взгляд.

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все, правда? — она посмотрела на меня своими сверкающими глазами, и я инстинктивно наклонился к ней.

— Я знаю, — сказал я, снова отводя от нее взгляд. — Это просто прошлое. И я больше не хочу там оставаться.

Она уже говорила мне нечто подобное совсем недавно, поэтому я знал, что она уважает мои желания. Проблема была в том, что я знал, что преследует ее по ночам. Я знал, что ее отец, Феликс, сильно ранил ее. Мой брат рассказал мне о том, что он сделал с ней той ночью на ферме Леттерманов, все эти годы назад. В тот день, когда я узнал об этом, я избил нескольких фейри до полусмерти. Это разорвало меня изнутри, заставило желать прорваться сквозь эти стены и разорвать ее отца на части.

Мой взгляд упал на вытатуированную розовую лозу, тянущуюся по ее боку, и мое сердце сжалось, когда я различил несколько шрамов, скрытых под ней. Когда-нибудь нам нужно будет поговорить об этом. Но сегодня не тот день.

— Как насчет того, чтобы подбодрить тебя? — заговорщически предложила она, а затем потянулась в карман и достала ключ от наручников. Мое сердце забилось сильнее, когда она протянула его мне, и я быстро схватил его и высвободил свою магию. Моя сила устремилась к кончикам пальцев, рыча под кожей, как голодный зверь.

— Черт, — вздохнул я, чувствуя, как экстаз проносится по моей крови. — Я должен использовать ее.

Я поймал руку Розы, когда мне в голову пришла идея, и опустился обратно на матрас, увлекая ее за собой. Ее дыхание сбилось, когда я прижался к ней, и я знал, что если поверну голову, то увижу румянец на ее щеках. Я ухмыльнулся, поднимая руку, чувствуя себя лучше от тепла ее руки, прижатой к моей.

Я поднес лед к кончикам пальцев и вздохнул, когда он заструился по моей ладони. Я направил его к потолку и позволил инею покрыть его мерцающим голубым слоем. Температура быстро упала, и Роза задрожала рядом со мной, заставляя мой пульс участиться, пока я продолжал колдовать. Я блестяще окончил Академию Авроры, и особенно преуспел в Астрологии. Я запомнил все небесные созвездия и теперь призывал их к существованию, рисуя их на потолке мерцающим льдом, сверкающим, как звездный свет.

Роза глубоко вдохнула, глядя на раскинувшееся над нами ночное небо, и, несмотря на холод, по моим венам разлилось тепло.

— Тебе нравится, маленький щенок? — спросил я глубоким тоном.

— Это прекрасно, — вздохнула она.

Я положил руку между нами, и моя ладонь коснулась ее руки, ее пальцы дернулись в ответ на мое прикосновение. С магией, пробежавшей по моим конечностям, я испытывал кайф, отбросив всякую осторожность, когда провел большим пальцем по тыльной стороне ее руки, рисуя там ледяную дорожку. Она снова задрожала, а я продолжал смотреть в потолок, несмотря на то, как сильно мне хотелось повернуться к ней и украсить еще больше ее плоти своей магией.

— Ты доверяешь мне, Роари? — спросила она соблазнительным тоном, который привлек слишком много внимания моего гребаного члена.

— Конечно, доверяю, — прорычал я.

Я чувствовал, как ее магия прижимается к барьерам моей кожи, и знал, чего она от меня требует. Мне так сильно хотелось разделить с ней магию, что становилось больно. Но делать это было неправильно, даже если бы у меня была хоть малейшая тяга к тому, чтобы претендовать на нее. Ее сила взывала ко мне, сводила меня с ума от нужды. Но я так давно ничего не чувствовал, а она вдруг предложила мне так чертовски много.

Разделение силы было нелегким делом с кем бы то ни было, но с ней это было так же естественно, как дышать. Поэтому я перестал сопротивляться и опустил свои барьеры, приветствуя ее магию в своей крови.

Я застонал, когда ее сила прокатилась по моим венам, как землетрясение. Она была самой природой, гудела во мне и заставляла каждый волосок на моем теле вставать дыбом.

— Роза, — задохнулся я, и она вздохнула в ответ, когда моя собственная магия устремилась под ее кожу.

— Ты ощущаешься как водопад, — задыхаясь, сказала она.

— Ты ощущаешься как долбаный оползень, — я придвинулся к ней, переплетая свои пальцы с ее, стремясь получить больше ее плоти, пока я терял себя в ее силе. Везде, где наша кожа соприкасалась, наша сила соединялась и бурлила еще большей энергией.

Я перекинул одну ногу через нее, перехватил ее другую руку и вдавил в матрас. Она смотрела на меня сквозь прикрытые глаза, а ее полные губы приоткрылись специально для меня. Румянец окрасил ее щеки в идеальный оттенок розы, и я снова застонал, когда еще одна волна ее магии хлынула в меня.

— Роза, — прохрипел я, словно произношение ее имени могло хоть как-то остановить меня. Но я знал, что принял окончательное решение еще до того, как сделал это. Я должен был почувствовать эти губы на своих, я должен был погрузиться в этот дикий шторм, который удерживал нас в своей хватке.

Она подалась навстречу мне, ее спина выгнулась дугой, прежде чем я придавил ее к кровати и погрузил свой язык в ее рот. Мы целовались раньше, но не так. Не так, будто мир перестанет вращаться, если я не продолжу.

Я навалился на нее сверху, своим весом удерживая ее в неподвижном состоянии, пока ее язык встречал мой при каждом движении. На вкус она напоминала все плохие идеи, которые у меня когда-либо были. Она была столь недозволенной, столь запретной и такой, такой чертовски восхитительной.

Ее зубы коснулись моей нижней губы, затем она прикусила ее, подобно дикому животному, и мой твердый член запульсировал между ее ног.

— Роари, — застонала она, и я прорычал ей в рот, звучание моего имени с ее губ сводило меня с ума.

Спустившись ртом к ее горлу, я посасывал, пожирал, овладевал ею. На вкус она была как летний день, как сладость моего прошлого, как все хорошее, что только существует в этом мире.

Блять, это так неправильно. Я должен остановиться. Я должен, блять, остановиться.

Докопавшись до крошечных остатков стойкости, я отпустил ее руки и поставил барьер между нами, блокируя поток ее магии. Наше тяжелое дыхание спуталось между нами, и я не двигался, вжимая руки в подушку по обе стороны от ее головы. Мое возбуждение говорило о том, насколько сильно я хотел, чтобы все зашло дальше, но если я переступлю эту черту, то уже никогда не смогу повернуть назад.

Я скатился с нее со вздохом, который давал ей понять, как я зол на самого себя. Мой член собирался начать войну со мной, если я не потрахаюсь в ближайшее время. Но с тех пор, как Роза прибыла в Даркмор, мой взгляд, казалось, никогда не задерживался на другой девушке.

— Киска, — поддразнила Роза, и я ткнул ее локтем в ребра.

— Меня возбуждает магия, не ты, — соврал я, но в моем тоне было достаточно резкости, чтобы это прозвучало как правда.

Она фыркнула, как будто не поверила мне, и встала, словно собираясь уйти. Я поймал ее за талию, приподнял и снова притянул к своей груди. Уткнувшись ртом в ее ухо, я обхватил ее руками, чтобы она не смогла вырваться.

— Я не хочу, чтобы ты уходила.

Я услышал, как она сглотнула, и почувствовал, что она собирается отказаться, поэтому я наклонился и поцеловал ее в висок, снова пробуя сладость ее кожи.

— Останься, — настоятельно попросил я.

— При одном условии, — сказала она, повернув голову и посмотрев на меня взглядом Альфы, который говорил, что она контролирует ситуацию. Ее глаза поглотили меня, и я без колебаний кивнул. Она могла бы прямо сейчас попросить звезду, и я бы нашел способ сбить ее с небес для нее.

— Признай, что ты хочешь меня, — она вскинула бровь, в ее глазах читался вызов, несмотря на то, что ее щеки все еще были красными, и я видел, как на меня смотрит та девушка, которая влюбилась в меня все эти годы назад.

Мой взгляд упал на ее рот, и я смочил губы, прежде чем снова поднять глаза и встретиться с ней взглядом.

— Ты красивая девушка, Роза, но я никогда не запятнаю тебя.

— А что, если я хочу быть запятнанной? Может быть, мне нравится быть немного запятнанной, — она ухмыльнулась, и я повалил ее на кровать, сбросив одеяла и обернув их вокруг нас.

— Не благодаря мне, — вызывающе сказал я, когда она повернулась лицом к стене, и я обнял ее сзади, мои руки обвились вокруг ее талии.

Мой член все еще пытался переубедить меня и, конечно же, давал о себе знать Розе, пока я прижимал ее к себе и был вынужден совладать со своим твердым членом, как настоящий фейри.

— Как скажешь, Роари, — хихикнула она, и этот звук заставил меня еще сильнее затвердеть.

Клянусь звездами…

— Расскажи мне о том, как вы с Данте проникли на ферму кристаллов, — напряженным голосом попросил я, прикрыв глаза и желая, чтобы моя кровь проложила себе путь на север.

— Ты имеешь в виду, когда я случайно пролила целый бак расплавленного аммонита и превратила всю дорогу в радужное озеро?

Я хихикнул, крепче обхватывая ее руками.

— Да, именно так, — подбодрил я.

— Тетя Бьянка чуть не выгнала меня за это.

— Она никогда бы так не поступила, — усмехнулся я. — Она слишком сильно тебя любит.

— Если бы ФБР поймало нас, я могла бы оказаться здесь гораздо раньше, — засмеялась она и начала рассказывать историю. Знакомые слова успокаивали мое ноющее сердце, а она в моих объятиях заставила все тревоги, которые я испытывал здесь, вдруг показаться такими далекими. С ней я больше не был таким одиноким.

***

Я проснулся от холодной капли на моем лице, а вслед за этим раздался звук звонка, оповещающего меня об утренней поверке. Я резко ругнулся, резко вскочив на ноги, и Роза поднялась следом.

— Лезь обратно в дыру, — шипел я, поднимая руку и собирая воду, которая капала на нас с растаявшего за ночь льда на потолке. Я отправил все в раковину, пока Роза пыталась надеть свой комбинезон, который она, должно быть, сняла ночью.

Она подбежала к отверстию как раз в тот момент, когда дубинка стукнулась о прутья решетки за простыней.

— Шестьдесят Девятый! Вставай! — рявкнул офицер Кейн, и меня охватила паника.

Роза посмотрела на меня широко распахнутыми глазами, затем направила руки к отверстию, закрывая его, прежде чем провернуть ключ в наручниках. Я разогнал окружающий нас глушащий пузырь с сердцем в глотке. Вот дерьмо!

— Шестьдесят Девятый! — крикнул Кейн, протягивая руку, чтобы схватить простыню, как раз в тот момент, когда Роза бросила мне ключ.

Мое сердце бешено колотилось, пока я поворачивал его в наручниках, блокируя свою магию, прежде чем сделать единственное, что я мог придумать, и положить ключ в рот. Теплый металл прижался к моему языку в тот самый момент, когда Кейн сорвал простыню, и я набросился на Розу, повалив ее на кровать и перекинув ее ногу через мое бедро.

Блять, блять, блять. Она не должна быть здесь!

Простыня упала на пол, и Кейн уставился на нас, его брови сошлись, когда он увидел нас на койке в компрометирующей позе. Роза вывернулась из-под меня, и я воспользовался моментом, чтобы отвернуться и проглотить этот гребаный ключ. Больно было до жути, но он прошел, и я старался не думать о том, как я буду вытаскивать его обратно.

— Упс, извините, офицер, мы были немного заняты, — Роза хлопала ресницами, в то время как я придвинулся к ней перед решеткой, а Кейн смотрел между нами, качая головой в замешательстве.

— Нет… тебя не было там прошлой ночью, — он указал на Двенадцать, и мое нутро сжалось, но я уже не раз лгал, выбираясь из более щекотливых ситуаций, чем эта. Может быть, не из многих, но все же.

— Что? Это смешно, — рассмеялся я, и глаза Кейна сузились.

— Ты сомневаешься в моем здравомыслии, Шестьдесят Девятый? — прорычал он, яростный зверь выглядывал из глубины его глаз.

— Нет, сэр, — ответил я, невинно пожав плечами.

Кейн угрожающе зарычал, снимая рацию с пояса.

— Открыть камеру тринадцать на третьем.

Через несколько секунд раздалось жужжание, и дверь открылась. Мы отступили назад, когда Кейн угрожающе вошел в мою камеру, его глаза блуждали по нашим лицам в поисках ответов.

Мое сердце гулко колотилось в ушах, но я держался уверенно, не имея другого выбора, кроме как действовать напролом и молиться, чтобы он купился на это.

— Раздевайтесь, — огрызнулся он, указывая на стену. — Затем развернитесь и раздвиньте ноги.

Я взглянул на Розу, прежде чем сбросить боксеры и подойти к стене, положив руки на поверхность. Роза присоединилась ко мне секундой позже, и я взглянул на нее, когда адреналин хлынул в мою кровь.

Кейн начал крушить мою комнату, переворачивая все со своей Вампирской скоростью и охотясь за каждой щелью, которую он мог найти.

— Что ты ищешь? — сладко спросила Роза.

— Ты знаешь, что я, блять, ищу, — он метнулся к ней сзади, схватив в кулак ее волосы. — Не прикидывайся дурочкой, Двенадцать.

Он резко откинул ее голову назад и зарычал, заметив засос, который я оставил на ее шее прошлой ночью. На мгновение я мог поклясться, что в его взгляде промелькнула ревность.

— Отпусти ее, — угрожающе прорычал я, и ярость Кейна переключилась на меня. Он снял дубинку с бедра и ударил меня по спине. — Ублюдок, — прошипел я.

— Еще раз усомнишься в моей компетенции, и в следующий раз будет использована функция электрошока, — предупредил Кейн.

Вслед за этим раздался звук разрушения моей комнаты, затем наступила тишина, после чего он разочарованно зарычал.

— Одевайтесь!

Я повернулся, схватил свои боксеры и натянул их, пока Роза скользнула в нижнее белье и натянула комбинезон. Кейн окинул меня мрачным взглядом и шагнул вперед, когда на моем лице расплылась невинная улыбка.

— Если ты прячешь этот ключ, возможно, доктор Квентин сможет развязать тебе язык на допросе. Или это, или я вызову сюда Гастингса, чтобы провести полный обыск.

— На твоем месте я бы этого не делала, — сказала Роза настолько тихим шепотом, что я почти не расслышал слов, но Вампирский слух Кейна точно уловил их. Он с рычанием повернулся к ней, а затем поднял руку, мгновенно создав вокруг нас глушащий пузырь.

— Только посмей еще раз угрожать мне, — сказал он убийственным тоном.

Она откинула плечи назад, в ее взгляде появился дикий блеск.

— Ты не станешь его никуда посылать или проводить какие-либо обыски, потому что он знает все о том, как ты любишь охотиться и кусать меня.

Я чуть не лишился самообладания, мой рот открылся, но я успел захлопнуть его снова, когда Кейн в ярости взглянул на меня через плечо.

— Ты маленькая сучка… — Кейн сделал шаг к ней, и я бросился за ним, поймал его за плечо и дернул назад. Он с рычанием отпихнул меня от себя, поднял дубинку и направил на меня. — Посторонись или я…

— Что ты сделаешь? — перебил я его. — Сделай что-нибудь, и я расскажу Начальнику о твоем маленьком грязном секрете.

Его верхняя губа оттопырилась, открывая клыки, и я одарил его самодовольной улыбкой. Черт, мне вроде как хотелось повалить его на пол только за то, что он впивался зубами в Розу. Но если остальные охранники придут сюда на выручку, я мало что смогу сделать, чтобы они не бросили меня в яму.

Кейн подошел к двери моей камеры, его черты исказились, когда он поднял палец, указывая на Розу.

— Я найду этот ключ, Двенадцать. Запомни мои слова, — он распустил заглушающий пузырь, затем выстрелил через дорожку в камеру Планжера, который занимался йогой в обнаженном виде, пока Гастингс пытался просканировать его лицо.

Я повернулся к Розе с уничтожающим взглядом, гнев разгорался в моей груди.

— Этот засранец кусал тебя?

Она пожала плечами.

— Мы можем пойти к Начальнику, он не имеет права…

— И где тогда будет мой рычаг давления? — с укором спросила она, направляясь к выходу. Она оглянулась на меня с лукавой улыбкой. — Кроме того, возможно, мне это нравится.

Она перекинула волосы через плечо, направляясь обратно в камеру, и меня охватил такой прилив ревности, что я чуть не бросился за ней.

Я, конечно, замечал, как Кейн смотрит на нее, но я никогда не думал, что Роза смотрит в ответ. То, как она разговаривала с ним, я считал игрой; она просто разыгрывала его, чтобы получить информацию. Но, видимо, я ошибался. И это взбесило меня по глубокой, темной причине, в которой я не хотел признаваться. Мне нравилось, как Роза боготворила меня, она заставила меня снова почувствовать себя королем. Но, очевидно, я не был единственным королем, которого она создавала.

Я крепко вцепился в прутья рядом с открытой дверью и сделал ровный вдох, глядя на офицера Кейна на другой стороне дорожки. Этот ублюдок был конкурентом в борьбе за девушку, которую я не мог иметь. И, черт возьми, если бы это не заставляло меня забыть о правилах, которые я установил, и потребовать ее для себя.

Мой желудок был удовлетворительно полон, хотя вкус обыкновенной овсянки оставлял желать лучшего. У меня была маленькая баночка меда, которая должна была улучшить вкус, но Кейн отобрал ее у меня, прежде чем я успела добавить ее в еду. Я подумывала о том, чтобы вступить с ним в спор за утренний сахар, но это не стоило таких хлопот, и я просто съела обычную овсянку. Фу.

Но если цена за ночь в объятиях Роари Найта — сварливый Вампир, то я с радостью готова была заплатить. Воспоминания о его поцелуях все еще горели на моих искусанных губах, а жар, который он зажег под моей плотью, не собирался угасать в ближайшее время.

Конечно, он снова пытался отделаться от меня, но я больше не верила в это. Провести ночь, находясь в его объятиях, пока его твердый член упирался в мою задницу, было верным способом удостовериться в его заинтересованности, и если он хотел продолжать бороться с тем, что происходит между нами, то ничего страшного. Я могла подождать. Когда дело касалось Роари Найта, то я в любом случае занималась этим чертовски долгое время. И мысль о том, что он тоже жаждет меня в настоящее время, была выше моих фантазий. Так что если ему нужно было время, чтобы смириться с разницей в возрасте, он мог его получить.

После того, как Кейн и другие охранники закончили подсчет, я придержала волосы Роари, пока он засовывал пальцы себе в горло и возвращал ключ. Немного почистив его магией воды, я снова спрятала его в своей камере, хотя должна была признать, что теперь, когда Кейн следил за нами, она уже не казалась такой надежной.

Но больше мне негде было его прятать, так что оставалось надеяться, что моя власть над ним удержит его.

А тем временем у меня была работа.

Я вышла в коридор и повернула направо, к очереди фейри, ожидающих, пока им выдадут почту.

Когда я проходила мимо очереди, раздался голос Планжера, и я нахмурилась, когда раздался сердитый голос офицера Гастингса.

— Если ты не прекратишь, я закрою почтовый отдел на весь день, и никто не получит своих писем в течение недели!

Гнев вспыхнул во мне при этом заявлении. Я ожидала сегодня еще одно письмо от Данте с последней информацией по поводу ipump500. Я и так находилась под давлением, пытаясь продвинуть свои планы, поскольку Сук с каждым днем вела себя все безумнее и безумнее, и я не могла позволить себе недельную задержку с этим долбаным письмом.

— Я не понимаю, о чем вы, офицер, — промурлыкал Планжер. — Я ничего такого не делаю, кроме как выпускаю фею на волю и пытаюсь забрать свою почту.

— Я больше не буду тебя предупреждать, — прорычал Гастингс, звуча куда больше как сила, с которой нужно считаться, и куда меньше как мой маленький хорист, как обычно. Если он будет продолжать в том же духе, то может стать неплохим охранником.

Я добралась до начала очереди и замерла, увидев, что Планжер стоит лицом к лицу с Гастингсом. Он расстегнул нижнюю часть комбинезона и вывалил свои причиндалы через отверстие, прикрыв член носком, который в основном прикрывал плоть, но все равно заставил мой желудок перевернуться.

— Эта униформа сделана не из органического хлопка, — надулся Планжер. — Только носки дают мне нежную ласку, которая так нужна моему счастливому шлангу. И не то чтобы я выставлял его напоказ, не так ли, офицер? — он крутанул бедрами так, что носок скользнул между бедер, и я вздрогнула.

Что, черт возьми, не так с этим парнем?

— Ну все! — прорычал Гастингс, опуская заслонку на точке выдачи почты. — Почтовое отделение закрыто на неделю, и если у кого-то из фейри возникнут с этим проблемы, то они могут обратиться с этим к Двадцать Четвертому! — он указал на номер на форме Планжера, и я чуть не зарычала от ярости.

Планжер драматически вздохнул и унесся прочь, вскинув руки вверх и раскачивая носок. Я старалась не смотреть на него, но, клянусь, эта чертова штука пыталась поймать мой взгляд, и я успела заметить пучок волос, торчащий над носком, прежде чем смогла отвести взгляд. Несколько фейри из очереди побежали за ним, выкрикивая угрозы и оскорбления, а остальные попятились прочь, бормоча разочарованные слова.

Я осталась наедине с Гастингсом, в его глазах вспыхнула стальная решимость и уверенность в своей победе. Но я ни за что на свете не уйду отсюда без своего проклятого письма.

— Ты плохо слышишь, Двенадцать? — спросил он мрачным тоном, обратив на меня свои голубые глаза, надувая грудь. Кто-то оседлал волну власти. Мне придется действовать правильно, если я хочу получить свое письмо.

Я прикусила нижнюю губу и двинулась к нему, покачивая бедрами достаточно, чтобы привлечь его взгляд к моим движениям.

— Спасибо, сэр, — вздохнула я, глядя на него из-под ресниц. — Мне кажется, я еще не видела, чтобы кто-то так ставил Планжера на место.

Агрессия сползла с лица Гастингса, его позвоночник выпрямился от комплимента.

— Просто выполняю свою работу, заключенная.

На моих губах заиграла улыбка, и я придвинулась еще немного ближе.

— Ты станешь главным охранником раньше, чем мы успеем заметить.

— Я не уверен в этом, — ответил он, запустив руку в свои светлые волосы, хотя его глаза заблестели от этой идеи.

— О, а я знаю. Я всегда умела распознать сильного альфу, когда видела его, — пробормотала я, протягивая руку, чтобы провести по его бицепсу и слегка сжать.

— Правда?

— Sì. E tu non sei uno, — промурлыкала я низким тоном, который вызвал намек на улыбку на его губах. Да. И ты не один из них.

Почему так много мужчин неравнодушны к фаэтанскому? Клянусь, я могла уговорить некоторых парней на что угодно, оскорбляя их на своем языке, и им даже в голову не приходило спросить, о чем я говорю.

— Что тебе нужно, заключенная? — спросил Гастингс, подозрение окрасило его слова, хотя его глаза все еще блестели от комплимента, который, как он думал, я ему сделала.

— Может быть, мне просто нравиться твое общество…

Он приподнял на меня бровь, и я невинно пожала плечами.

— Я знаю твою игру, Двенадцать…

— Можешь называть меня Розали, если хочешь.

Гастингс прочистил горло.

— Отлично. Я знаю твою игру… Розали.

— В какой Академии ты учился? Я знаю, что не в Авроре, потому что я бы не забыла такое лицо, как у тебя.

— Старлайт. Я выпустился три года назад, но это не совсем…

— Мне всегда нравились ребята, которые были годом старше меня. Ты случайно не играл в Питбол, ragazzo del coro⁶³? — спросила я своим самым соблазнительным голосом.

— Я был Водным Защитником, — признался он, его грудь снова вздымалась, пока я ласкала его бицепс.

— Возможно, мы встречались на игровом поле, — предположила я. — Хотя, думаю, я бы вспомнила, если бы ты когда-нибудь прижимал меня к земле.

— Ты играла? — с интересом спросил он. Мы действительно могли столкнуться друг с другом в академической лиге в какой-то момент, но я не помню, было ли такое.

— Я была Земным Всадником Академии Авроры, — промурлыкала я.

— Мы проиграли Авроре на моем третьем курсе… Ты ведь не та девушка, которая вызвала оползень, уничтоживший всю нашу команду в финале? — его глаза внезапно заблестели от узнавания, и моя улыбка расширилась. Это была довольно эпичная игра. Нас устраивала ничья, но мой гениальный ход обеспечил победу Авроре и похоронил его команду под футом земли.

— Мне нравится играть грязно, — поддразнила я, хотя мы оба знали, что это дерьмо не противоречило правилам.

— Черт. Знаешь, парни из нашей команды дали тебе прозвище после этого… — Гастингс запустил руку в волосы, и на его щеках появился легкий румянец.

— Ох, да? — спросила я, гадая, что могло заставить его так покраснеть передо мной.

— Это было глупо, — отмахнулся он, явно не желая мне говорить.

— Не оставляй меня в неизвестности, ragazzo del coro, — я надулась на него, и он прочистил горло, сдаваясь.

— Мы просто называли тебя маленьким грязным волком. — Гастингс прочистил горло, и я поняла, что они называли меня грязной не из-за магии земли, которой я их покрыла.

— Это было потому, что вы все ненавидели меня за то, что я победила вас, или потому, что вам нравилась идея испачкаться вместе со мной? — поддразнила я, еще сильнее сжимая его бицепс.

Гастингс, похоже, не хотел отвечать на этот вопрос, и я дразняще рассмеялась.

— Кто бы мог подумать, что я тут присматриваю за легендой? — пошутил он.

Моя улыбка расширилась, но я убрала руку, прежде чем подтолкнуть его слишком далеко.

— Мне лучше вернуться в Столовую, до окончания завтрака, — мягко произнесла я. Мой взгляд скользнул по его мускулистому телу, прежде чем остановиться на закрытом почтовом ящике.

Я издала разочарованный вздох, прикусив нижнюю губу, а затем повернулась и направилась прочь от него, опустив голову.

Три, два, один…

— Подожди, — позвал Гастингс, и я оглянулась через плечо, приподняв брови.

— Да, сэр?

— Ты ждешь новостей из дома? — спросил он, его брови сошлись вместе, словно он чувствовал себя неловко из-за того, что отказал мне в письме.

— Моя замечательная тетя Мейбл больна. Ей сто семнадцать… Я посмотрю, хватит ли у меня жетонов, чтобы позвонить домой за информацией, — я снова отвернулась и провела рукой по щеке, словно только что смахнула слезу. Откровенно говоря, я упустила свое призвание быть кинозвездой.

Я начала медленно уходить, и звук открывающегося почтового ящика позади меня вызвал ухмылку на моих губах, но я не обернулась.

Шаги раздались за мной, и рука Гастингса опустилась на мое плечо, когда он притянул меня к себе.

— Двенадцать… Розали… не говори никому, но вот, — он вложил письмо Данте в мою руку, и я расширила глаза, как будто удивилась.

— Но…

— Не у тебя же был носок на члене, — поддразнил он, обвивая мои пальцы над письмом. — Надеюсь, с твоей тетей все в порядке.

Я искренне улыбнулась ему и приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку.

— Спасибо, ragazzo del coro, — вздохнула я, и мне почти стало стыдно за то, что я назвала его хористом прямо в лицо. Почти. — Это значит для меня весь мир.

Я поспешила уйти, прежде чем он успел ответить, заняв свое место в столовой среди своей стаи, читая письмо Данте, расшифровывая информацию, которую он прислал мне об ipump500, с легкостью, наполнявшей мою грудь.

Тень нависла над моим столом, и я оторвала глаза от письма, когда мои Волки зарычали.

— Можно тебя на пару слов, котенок? — мурлыкнул Син, и я вздохнула, отгоняя своих Волков.

— Здесь или наедине? — спросила я, засовывая письмо Данте в карман.

— Лучше поговорить наедине, — подтвердил он, прежде чем повернуться и уйти от меня.

Я закатила глаза на Сонни, когда он озабоченно нахмурился, и поднялась на ноги, следуя за Сином к выходу из столовой.

Перед самым выходом в коридор мой взгляд остановился на Густарде, который сидел с Наблюдателями в дальнем углу комнаты.

Его губы подрагивали так, что у меня кровь стыла в жилах.

Он не сказал ни слова, когда я была на завтраке после того, как его попытка убить меня провалилась, но опасный взгляд в его глазах каждый раз, когда я видела его после этого, говорил о том, что моя судьба в его руках. Он копался в моей голове с помощью своих экстрасенсорных способностей, и у меня не было ни единого способа узнать, украл ли он мои самые темные секреты или нет, пока он сам их не выдаст.

Итан сказал мне, что Густард знает о нас, и я надеялась, что он удовлетворился этим секретом. Родственные узы Оскура и члена Лунного Братства были довольно серьезным событием, и он, без сомнения, надеялся использовать это против нас обоих. Но меня это не слишком волновало. Я бы разобралась с любым беспорядком в моей стае, если потребуется. Меня больше всего беспокоило то, удалось ли Гастарду получить что-нибудь еще из моего разума, когда он находился под его контролем.

Но то, как он продолжал смотреть на меня, говорило о том, что он знает что-то еще. Что-то плохое. И я могла только надеяться, что он ничего не сделает, чтобы испортить мои планы с помощью украденных им знаний, прежде чем у меня появится шанс их использовать.

Я презрительно отвернулась от Густарда, не желая показывать ему, что он меня задел. Я ничего не могла поделать с тем, что он украл из моего разума, поэтому мне нужно было просто постараться забыть об этом, пока это не создаст для меня каких-либо проблем.

Син вывел меня из Столовой и повел вниз по лестнице, поддерживая быстрый темп, так что я не могла идти рядом с ним.

— Если ты настаиваешь на том, чтобы вести меня за собой, как собака тянет своего хозяина, я начну вести себя так же, — прокомментировала я.

Син так внезапно развернулся, что я чуть не потеряла опору на ступеньке выше него, и он потянулся, чтобы обхватить меня за талию и не дать мне упасть.

— Я только что спас тебе жизнь, котенок, — произнес он низким голосом. — Что я получу за такой должок?

— Мою вечную благодарность, — с улыбкой ответила я. — И поглаживание по голове.

Син раздраженно хмыкнул и отпустил меня.

— Я пропущу это мимо ушей. Разве ты не хочешь узнать, зачем я заманил тебя одну на заброшенную лестницу?

— Это та часть, где я должна дрожать от страха? — поддразнила я.

Син поднялся на ступеньку, так что он возвышался надо мной, и я облизала губы, глядя на него снизу вверх.

Он наклонился, убирая прядь моих волос за ухо, его рот коснулся раковины, отчего по моему позвоночнику пробежала дрожь.

— Ты готова к ответу? — промурлыкал он.

— Хватит прелюдий, Син. Просто дай мне это.

Он зарычал в ответ на мой выбор слов, и я ухмыльнулась, откинув голову, чтобы посмотреть в его темные глаза, вдыхая дымный аромат его плоти. В этом запахе было что-то сладкое и что-то пряное, от чего у меня подрагивали пальцы на ногах, и я задумалась о том, будет ли его кожа такой же на вкус.

— Твоего Крота сегодня утром забрали в Психушку, — соблазнительно выдохнул он, и мне потребовалось мгновение, чтобы осознать его слова.

— Что? — задыхаясь, я отпрянула назад, глядя на него. — Сук? Когда? Как…

— Они выволокли ее из душевой, когда она напала на другую заключенную за то, что та имела более пышные сиськи, чем она.

— Будь серьезным, Син, это может все испортить. Расскажи мне, что случилось! — я уперлась руками в его твердую грудь, и он зарычал на меня, поймав мои запястья и удерживая меня на месте, прижав мои ладони к его грудным мышцам.

— Она пыталась выпить шампунь, а потом с разбегу бросилась на стену, — прорычал он. — Она сильно разбила себе нос, кровь была повсюду. Потом она попыталась напасть на охранников, которые пришли ей на помощь, и тем самым купила себе билет в один конец в сумасшедший город.

Я вцепилась руками в материал его майки и попыталась встряхнуть его, но он был слишком велик, чтобы сдвинуть его с места.

— Ты понимаешь, в какой заднице мы сейчас находимся? — шипела я, глядя в его темные глаза, а он, блять, смеялся надо мной.

— Ага, я вроде понял, — сказал он, пристально глядя на меня.

— Так какого черта ты улыбаешься, словно сегодня Рождество и ты только что получил корзинку с фаллоимитаторами? — огрызнулась я.

— Потому что именно сейчас я узнаю, из чего ты сделана, дикая девочка, — промурлыкал он. — Хорошо быть самой лучшей, когда все идет по плану. Но я предпочитаю судить о фейри по тому, как хорошо они реагируют, когда дерьмо попадает в вентилятор. И что же это будет? Ты собираешься сдаться и признать поражение? Или ты готова доказать, насколько ты крута?

Я злобно зыркнула на него, крепче сжимая его майку.

— Как ты думаешь, stronzo⁶⁴? Я собираюсь показать тебе, насколько я крутая, очевидно.

— Да, блять, ты такая, — с энтузиазмом ответил Син. Он притянул меня к себе и прижался своим ртом к моему, прежде чем я успела что-либо понять. Мое дыхание сбилось, и на полсекунды мне захотелось раствориться в чистом искушении, которым был Син Уайлдер. Но у меня не было времени на это дерьмо. У меня была работа.

С рычанием я оттолкнула его, а он ухмыльнулся в знак того, что он догадался, насколько мне это понравилось, несмотря на мою реакцию.

Я раздраженно хмыкнула и отвернулась от него, поднимаясь обратно по лестнице. У меня был план спасения. Оставалось только выяснить, как, черт возьми, я собираюсь его осуществить.

Двенадцать нельзя было доверять. И она играла со мной в последний раз. Я стал старшим офицером не потому, что был слабовольным куском дерьма. Я не должен был вестись на ее бредни. Но я сводил счеты так же, как и трахался. Жестко, безжалостно и без эмоций.

Она вернулась оттуда, куда отправилась с Восемьдесят Восьмым, и теперь мой взгляд был прикован к ней через весь зал, где она играла в карточную игру со своей Волчьей стаей, каждый из них стоял перед столом и бросал на него карты. Когда выпадала пара или несколько карт, вся группа опускалась на свои места и начинала завывать. Похоже, это была какая-то извращенная версия музыкальных стульев, потому что тот, кто садился последним, был вынужден покинуть игру.

Двенадцать смеялась до упаду, когда она и ее Бета заняли одно и то же место и вдвоем рухнули на пол. Остальные члены ее стаи бросились вперед, чтобы помочь ей подняться, но она выглядела так, словно ей было слишком весело, чтобы в этом нуждаться. Она была совсем не похожа на ту жалкую паршивку, которой была вчера, выпятив нижнюю губу, словно наступил конец света. Но именно это и побудило меня пристальнее наблюдать за ней. Она носила свои эмоции как маски, легко сменяя одну на другую, не моргнув глазом. Мне было интересно, какие из них действительно затрагивали ее сердце, или же в ее груди просто был холодный камень. И если это так, то я определенно мог с ней потягаться.

Мои глаза сузились, пока я наблюдал за ней, сладкое удовлетворение наполняло меня от осознания того, что именно я собираюсь быть тем, кто сотрет улыбку с ее лица сегодня. Никто не делал из меня дурака и оставался безнаказанным, и я выжидал время, решая, как именно я собираюсь поступить.

Когда завтрак, наконец, подошел к концу, я двинулся к двери, чтобы подождать ее, готовый отвести ее в отдел Технического обслуживания для утренней работы. Она вышла одной из последних, проскользнув в дверь, как будто у нее было все время в мире, и я схватил ее за локоть, застигнув врасплох, и подтолкнул к лестнице.

— Доброе утро, Офицер Ворчун, вы сегодня опять встали не с той стороны кровати? Может быть, вам нужен какой-нибудь указатель, чтобы напоминать, в какую сторону двигаться.

Я стиснул челюсти, не произнося ни слова, пока вел ее вниз по лестнице, и почувствовал, что она наблюдает за мной краем глаза.

— Чем вы завтракаете, сэр? Не счастьем⁶⁵?

Моя челюсть сжалась сильнее, до боли в лице. Мои клыки покалывали от предвкушения охоты, и я не мог дождаться, когда же смогу повлиять на ее настроение, как гребаный метеор, рухнувший в ее мир.

Наконец мы достигли девятого уровня, и я провел ее мимо изоляторов к двери, ведущей вниз, на уровень технического обслуживания. Я приказал одному из уборщиков ежедневно оставлять там чистящие средства, чтобы мне больше не приходилось возиться с их поиском.

Мы достигли подножия лестницы, и я отпустил Двенадцать, двигаясь к тележке с чистящими средствами и складывая руки.

— Начинай мыть пол, — приказал я, указывая на него, и она бросила на меня растерянный взгляд.

— Разве ты не хочешь сегодня поохотиться? — поддразнила она, двигаясь ко мне, покачивая бедрами.

— Начинай убирать. Сейчас же, — прорычал я, и ее брови сошлись. Она не стала перечить мне, что было лучше ее обычного самоуверенного поведения, и я наблюдал, как она берет с тележки ведро и щетку для мытья и ставит их на пол.

Она отвернулась от меня, расстегивая комбинезон и позволяя ему упасть к ее ногам.

— Что ты делаешь? — прорычал я.

— Я просто не хочу, чтобы он намок, — невинно ответила она, вылезая из него в одних сапогах, черном спортивном лифчике и трусиках. Я отвел от нее взгляд, когда она повернулась и положила комбинезон на тележку.

Она опустилась на колени и начала мыть пол, ее волосы струились вокруг нее. В процессе работы она передвигалась по полу на четвереньках, ее идеально круглая попка снова и снова привлекала мое внимание.

Я прочистил горло и устремил взгляд в потолок, сцепив руки за спиной. Я не собирался позволить ей снова отвлекать меня. У меня был план, и это была первая часть ее наказания.

Она проработала больше часа, пока не покрылась испариной, после чего я велел ей остановиться.

Поднявшись на ноги, она заправила волосы за уши и прикусила губу.

— Тебе нравится следить за тем, как я работаю для тебя, Мейсон?

— Еще раз употребишь мое имя, и я оформлю на тебя нарушение, Двенадцать, — я обнажил клыки. — Ты думаешь, я дурак, которого можно обвести вокруг пальца?

Она захлопала ресницами, качая головой.

— Нет, сэр.

Я шагнул вперед с негромким рычанием, продвигаясь до тех пор, пока не оказался прямо перед ее лицом, и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— А я думаю, что да. Я думаю, ты играешь в игры, чтобы заставить мужчин делать то, что ты хочешь. Но я не твоя добыча, Двенадцать, я охотник. Так что тебе лучше бежать, пока я не доказал это.

Она сглотнула, ее зрачки расширились от моих слов, как будто она действительно была увлечена этим. Но сегодня я не собирался сдерживаться. Ей предстояло узнать, каково это — нажить себе врага в лице хищника.

— Беги, — прошипел я, и она развернулась и с диким смехом умчалась в лабиринт оборудования.

Я сделал вдох, чтобы замедлить свой бешеный пульс, навострив уши, пока она убегала. Я мог бы поймать ее с завязанными глазами и в полусонном состоянии, если бы захотел. В этом деле я эксперт, но сегодня я собирался удлинить ее поводок. Моя добыча всегда была вкуснее, когда думала, что победила.

Я направился в первый проход, медленно пробираясь по комнате, пока во мне поднималась жажда крови.

— На этот раз будет больно, Двенадцать! — окликнул я, ее шаги все еще доносились до меня из дальнего конца комнаты. — Ты узнаешь, с кем именно ты связалась.

Ее шаги затихли, и я ухмыльнулся, когда она спряталась где-то справа от меня. Я направился в ту сторону, стук моих сапог разносился по комнате и сообщал ей, насколько близко я подобрался.

Я обогнул следующий угол, и мое сердце заколотилось, когда я обнаружил, что она прислонилась спиной к большой трубе, которая тянулась вверх через всю комнату. Ее рука была в трусиках, и она прикусила губу, когда из нее вырвался стон.

— Какого хрена ты делаешь? — прорычал я, мой член затвердел от потребности, в то время как она полностью обезоружила меня.

— Эта игра такая горячая, — задыхалась она, ее веки были прикрыты и она подманивала меня ближе. — Иди сюда, офицер.

Я проглотил комок в горле, отказываясь сдвинуться с места ни на дюйм, я просто стоял и смотрел на нее с неистовым возбуждением и потребностью обладать ею, которая пожирала меня.

Она откинула голову назад, со вздохом произнося мое имя, и я точно не собирался оформлять на нее донос за это.

— Двенадцать, — прохрипел я, в то время как она задыхалась. — Остановись.

— Ты мне нужен, — умоляла она, и я рванулся к ней, теряя себя перед этим чертовски прекрасным зрелищем.

С рыком желания я поймал ее талию, и она потянулась к пряжке моего ремня, расстегнула его и просунула руку в мои боксеры. Она погладила мой ноющий член, и я выругался под нос, почувствовав, как ее мягкая ладонь сжалась в кулак. Я выдернул ее руку из трусиков и накрыл ртом ее пальцы, посасывая их и пробуя на вкус, отчего ее глаза расширились от удивления.

Я ухмыльнулся, затем развернул ее, прижимаясь грудью к ее спине и откидывая ее голову набок, схватив за волосы. Она прижалась ко мне задницей, когда мои клыки впились ей в шею, и она снова простонала мое имя.

— Ты мне нужен, — умоляла она, и мое сердце гулко застучало в груди, когда я раздвинул ее лодыжки.

— Ты собираешься кричать для меня, Двенадцать, — сказал я ей на ухо, и она с готовностью кивнула.

Я не трахал заключенных, это правило было жестко заложено во мне, но она крепко держала меня за яйца. Я не мог перестать думать о ней, мечтать о ней. Каждый раз, когда я пытался прогнуть ее под себя, она поднимала голову и кусалась в ответ. И это доводило меня до безумия. Один трах не мог изменить ситуацию. Если и изменит, то лишь исправит мою проблему. Я бы выкинул ее из своей системы. У нее уже было достаточно материалов для того, чтобы уволить меня, из-за охотничьих игр, в которые мы играли, так какой смысл сдерживаться?

— Мне это нужно, Мейсон, я так волновалась. Я так одинока. Пожалуйста, дай мне это.

— Почему ты волновалась? — прошептал я ей в шею, скользнув рукой по ее животу и скользнув вниз к краю ее трусиков.

— Я боюсь сойти с ума… что, если меня отправят в Психушку?

— Ничего из подобного не произойдет, — прорычал я, касаясь клыками ее плеча и заставляя ее дрожать. — Я защищу тебя.

Блять, что я вообще говорю сейчас? Действительно ли я это имел в виду? Похоже, что да. Но я ни к кому не привязываюсь. И прошло много, много времени с тех пор, как я чувствовал себя защитником кого-то.

— Значит, ты можешь решать, отправлять туда людей или нет? Даже если они сумасшедшие? — с придыханием спросила она, потянувшись назад, чтобы погладить мой член.

Я застонал, проведя костяшками пальцев по ее трусикам и заставив ее выгнуться ко мне спиной, задыхаясь.

— Не всех. Но ты моя, — яростно прорычал я. Мысль о том, что ее заберут у меня, заставляла ярость бурлить у меня под кожей. Я не позволю, чтобы ее отправили в Психушку. Никогда.

— Значит, у надзирателей есть такая власть? — спросила она как раз в тот момент, когда я собирался запустить руку в ее трусики.

Подняв голову, я отстранился от ее горла, и мои мысли на мгновение прояснились.

Святое дерьмо… она снова играет со мной.

Я издал рев ярости, оторвал ее от трубы и швырнул на пол. Она испуганно вдохнула, подняв на меня глаза, и ей следовало испугаться. Очень, блять, бояться.

Она вскочила на ноги, и я сделал выпад вперед, снова повалив ее на пол.

— Мейсон! — задыхалась она.

— Как ты смеешь?! — прорычал я, моя гордость была уязвлена так же сильно, как и мое гребаное достоинство.

Она снова вскочила на ноги, пытаясь убежать, а я бросился за ней, толкнул ее назад на панель управления и схватил за горло.

— Я просто винтик в твоем колесе, да? — выпалил я. — Итак, что же ты планируешь, Двенадцать, потому что я приму гнев Начальницы, чтобы уничтожить тебя, если придется, попомни мои слова.

Задыхаясь, она схватила меня за руку, а затем резко ударила ногой в бок, заставив меня отступить на шаг. Она отскочила назад, на другую сторону консоли, и начала бежать, но я прыгнул за ней со своей Вампирской скоростью, сбив ее на землю под себя. Я прижал ее лицо к холодному полу, и она с силой тарана ударила меня локтем в живот. От удара что-то треснуло, и я отпрянул назад, но не отступил ее.

— Что ты планируешь? — снова потребовал я.

— Ты сумасшедший! — она брыкалась, как дикая кошка, и сумела освободиться, вскочив на ноги с ловкостью, которой можно было только научиться. Я бросился за ней, как раз в тот момент, когда ее нога врезалась мне в брюхо. Она подняла руки, как профессиональный боец, и я рассмеялся, поднимая свои.

— Ты хочешь побороться со мной, Двенадцать? — я передернул плечами. — Давай.

Она снова бросилась на меня, нанося удар в голову, который я быстро отразил. Затем она нанесла удар ногой в мой бок, и я перехватил ее лодыжку, сбив ее с ног, отчего она упала спиной на землю. Она мгновенно поднялась, и я рванул вперед со скоростью Вампира, поймав ее руку и развернул ее так, что она врезалась в одну из установок. С горящими глазами она снова бросилась на меня, и мое сердце забилось в предвкушении борьбы с равным. Даже без магии она была могущественным существом, и я старался не обращать внимания на то, как мне это в ней нравится.

Сердито вскрикнув, она нанесла еще один идеальный удар по моему животу, но я уклонился от него со всей своей скоростью, пронесся вокруг нее и ударил ее по ногам.

Она рухнула на колени, с шипением сквозь зубы, и снова бросилась на меня.

— Что ты планируешь?! — крикнул я, хватая ее за волосы и поднимая на ноги.

Она молниеносно ударила меня костяшками пальцев в грудь, и я зарычал, держась на ногах силой воли.

— Я планирую надрать тебе задницу! — засмеялась она, и я с рычанием отбросил ее к другой трубе.

Она быстро оправилась и снова бросилась на меня. Я не пытался уклониться от нее, желая насладиться ее гневом. Мне нужна была эта отдушина. Она слишком долго сводила меня с ума.

Ее кулак столкнулся с моей челюстью, и моя голова запрокинулась назад. Я прикусил язык, кровь сочилась сквозь зубы, а жгучая боль только подстегивала меня. Я знал, что часть меня воздерживается от использования кулаков против нее, но я не знал, почему я сдерживался после всего.

Она вновь замахнулась на меня, и я поймал ее запястье, притянул ее к своей груди и обхватил руками.

— Скажи мне, чего ты хочешь от меня, или я вырву это из твоих губ, — прорычал я.

Она подняла на меня глаза, когда ее сердце гулко ударилось о мою грудь.

— Хочешь знать, чего я хочу? Чего я действительно, блять, хочу прямо сейчас?

— Да, — прошипел я.

Она приподнялась и прижалась своим ртом к моему. Мое сердце перестало биться на целую гребаную секунду, когда я почувствовал желание на ее губах. Настоящее, блять, желание. Ко мне.

Обхватив ее за шею, я просунул язык в ее рот, прижимая к себе силой своего Ордена. Она застонала, провела ладонями по моим покрытым синяками рукам и прижалась ко мне так, словно от этого зависела ее жизнь.

Развернув ее, я прижал ее спиной к колонне, не проявляя ни малейшей нежности, я захватывал ее рот яростными движениями языка. Мои клыки вонзились в ее губы, и наша кровь полилась между нами, заставляя мой пульс участиться от голода.

Я провел руками по ее телу, ее обнаженная плоть заставляла меня болеть в тех местах, о существовании которых я даже не подозревал. Выпустив из ладоней поток исцеляющей магии, я убрал ее синяки, оставив свои собственные повреждения нетронутыми. Я хотел чувствовать на себе укус ее ненависти, жар ее похоти и утонуть в той боли, которую она оставила в моей душе.

Ее пальцы запутались в моих волосах, а дыхание участилось в связи с тем, как сильно она хотела меня.

Наконец я разорвал поцелуй, и чары между нами разбились, как падающее стекло.

Я сделал шаг назад, вытирая кровь, покрывавшую мои губы. Наши глаза встретились, когда мы уставились друг на друга, и реальность обрушилась на меня. Она никогда не собиралась говорить мне правду. Она была преступницей, которую я должен был контролировать. И я уже перешел столько границ, что, вероятно, меня лишат значка, если я не прекращу это в ближайшее время. Я нуждался в этой работе. У меня больше ничего нет за пределами этой тюрьмы. Ни дома, ничего. Я не мог пожертвовать единственной жизнью, которая у меня имелась, ради девушки.

— Одевайся, — огрызнулся я, указывая на проход слева от меня.

Она облизала губы, покачала головой и поспешила прочь.

— Пошел ты, Мейсон Кейн.

Повернувшись к ней спиной, я провел рукой по волосам, окончательно излечиваясь от ран, которые она мне нанесла, и понимая, что мне нужно постараться забыть о случившемся. С этого момента я должен вести себя как проклятый профессионал.

Вздохнув, я застегнул пояс, и стыд обрушился на меня, как ливень.

— Пошла ты, Розали Оскура.

Рутина в этом проклятом месте была чистой формой агонии, а давление на меня всё усиливалось. Мне нужно было продвигать свои планы, но я абсолютно ничего не могла сделать пока нас гоняли между работой и едой.

Впрочем, мне была оказана одна маленькая пощада после того, как наша работа закончилась и мы вернулись в столовую: у Кейна тоже начинался перерыв. Он бросил меня среди толпы, не сказав ни слова, и направился обратно в каюту персонала, чтобы получить свою еду. Я не была уверена, как скоро он вернется к работе, но, если повезет, он не будет так пристально меня преследовать. После нашего поцелуя он превратился в полного засранца, лаял на меня с инструкциями по поводу уборки, которую я делала, и отказывался смотреть на меня без хмурого выражения на лице. Кто бы мог подумать, что человек, который так часто нарушает правила, как он, будет так бояться нарушить парочку?

Если я и знала кого-то, кому нужно было снять напряжение, то это точно был он, и я могла бы сделать впечатляющую работу, чтобы помочь ему. Но если он наслаждался ощущением этой палки в своей заднице, кто я такая, чтобы пытаться облегчить для него ситуацию? Тем не менее, этот жар между нами никуда не делся, но если он хочет помучить себя этим, то милости прошу. А пока я с удовольствием воспользуюсь его рассеянным состоянием для реализации своих планов. У меня было несколько свободных часов, чтобы поработать над своими проблемами, не беспокоясь о том, что все это время меня будет подслушивать Вампир, и я собиралась воспользоваться этим.

Однако с каждым днем я все больше тревожилась, и когда я направилась в Столовую, во мне бурлила энергия беспокойства. Я должна была выяснить, что происходит с Сук в Психушке. Это означало, что сегодня вечером я намеревалась пробраться через вентиляцию и отыскать ее.

Я была уверена, что смогу проникнуть в Психушку, если понадобится, и достать ее до того, как мы сбежим. Даже если она сумасшедшая, у нее все равно есть дар, а я привыкла работать с сумасшедшими в своей семье. Но мне нужно было заранее провести разведку, чтобы убедиться, что у меня готова стратегия отступления. Мне нужно было определить ее точное местонахождение и придумать, как я буду вытаскивать ее из камеры.

Однако проблем с этим было бесчисленное множество, и не в последнюю очередь потому, что Кейн следил за мной, и если после закрытия камеры я буду отсутствовать слишком долго, он легко может прийти на поиски и обнаружить, что я пропала. Все заклинания обнаружения и сокрытия в мире не позволят мне двигаться так же быстро, как чертов Вампир.

Я резко вздохнула, опустившись на свое место в центре стаи, и мои Волки мгновенно повернулись ко мне, уловив мое настроение.

— Что не так, Альфа? — спросил Бретт, протягивая руку, чтобы схватить меня за бедро.

Я полусерьезно зарычала на него, отбрасывая его руку назад. Этот парень стремился решить мои проблемы групповым сексом, и мне уже надоело напоминать ему, что я хочу только Альфу.

— У меня проблема, — сказала я, оглядывая комнату, проверяя, не притаился ли кто-нибудь слишком близко к нам.

Моя стая мгновенно засуетилась, прижимаясь ко мне и образуя вокруг меня стену из Волчьей плоти глубиной в три фейри, чтобы сохранить мои слова в тайне.

Амира находилась среди них, и я боролась с приливом гнева, который нахлынул на меня, когда ее рука опустилась на мое плечо в утешительном жесте.

La vendetta sta arrivando, сука. Месть приближается.

Она быстро отошла, и я расслабилась, когда Сонни прижался к моей шее.

Меня также завалили стаканчиками с фруктами и горшочками с пудингом, так как большая половина стаи предлагала свои маленькие подарки, чтобы попытаться скрасить мое настроение. Я благодарно улыбнулась им за эти жесты, оглядываясь по сторонам и гадая, действительно ли они могут чем-то помочь.

— Мне нужно… — я запнулась. Мне нельзя было рисковать и компрометировать себя, позволяя своим планам просочиться в стаю. Я доверяла им, но секреты оставались секретами только тогда, когда они были твоими собственными, а у меня здесь уже было два других фейри, охранявших мои планы. Возможно, трое, если Густард похитил информацию из моего разума. Но я не хотела беспокоиться об этом, пока он не сделает шаг.

Мои мысли устремились к Роари и Сину. Они были так же вовлечены в это дело, как и я. Что делало их идеальными фейри для просьбы о помощи.

— Мне нужно… потрахаться, — закончила я, ухмыляясь, пока быстро составляла план.

— Да! — воскликнул Бретт, издав вопль возбуждения.

Грудастая Эсме уже вовсю расстегивала пуговицы, а несколько других человек, перевозбудившись, начали целоваться.

Я слегка зарычала, но прежде чем мне пришлось пояснить, что я не имею в виду стайную оргию, Сонни поднялся на ноги и зарычал на них, хлопнув руками по столу.

— Она не имеет в виду, что хочет присоединиться к нам, — сказал он, глядя на Эсме, которая выпятила свои сиськи. У нее действительно хорошая грудь, но я не искала сосков для своего сэндвича с сыром⁶⁶.

— Ага, извините, ребята, — сказала я, пожав плечами. — Я все по прежнему в поисках Альфы.

Бретт заскулил, а Эсме медленно убрала свои сиськи.

— С чем тебе нужна наша помощь? — спросил Сонни, переходя к делу, а его глаза сверкали от волнения.

— Ну… — я оглядела свою стаю и предложила им дразнящую улыбку. — Мне нужно немного уединения, чтобы…

— Мы можем освободить для тебя библиотеку! — воскликнул Банджо.

— Угу, в дальнем углу среди стеллажей нет камер.

— Мне попробовать раздобыть для тебя одеяла?

— У меня есть ароматическая свеча из магазина… но у меня нет никакой возможности зажечь ее, так что вам придется просто нюхать воск.

— У меня есть кружевное белье из магазина! — крикнул Клайв, и я со смехом оглянулась на него.

— Я могу отрезать свои волосы и сделать из них плеть, если тебе нравятся такие вещи…

— Стоп! — сказала я, задыхаясь от смеха, рвущегося с моих губ. — Я не нуждаюсь ни в чем, кроме Альфы, который сможет переспать со мной.

— Хорошо, мы можем пойти и найти для тебя Альфу, но единственный настоящий Альфа Волк здесь…

— Итан Шэдоубрук, — в ужасе пробормотал Банджо.

Вокруг меня раздался хор вздохов и рычания при одном только предположении о сексе с нашим заклятым врагом, и я прикусила язык, глядя на их испуганные лица.

— Я интересуюсь Альфами, — медленно произнесла я. — Но это не обязательно должен быть Альфа-Волк…

Моя стая испустила коллективный вздох, а я предложила им смешок, который, как я надеялась, прозвучал не так фальшиво, как мне казалось. Когда они узнают обо мне и Итане, мне придется многое исправить, но это уже завтрашняя проблема.

— Как насчет Роари Найта? — предложил кто-то, и я ухмыльнулась.

— Ага, Роари мог бы дать мне то, что мне нужно, — согласилась я, не обращая внимания на то, насколько странным был весь этот разговор.

— Я пойду и скажу ему, что он нужен!

— Остальные пойдут и освободят библиотеку.

Моя стая начала расходиться, и я прочистила горло, чтобы привлечь их внимание.

— Может, позовете еще и Сина Уайлдера, — сказала я, мои губы подрагивали от этой мысли. По правде говоря, не будь это просто ложью, чтобы скрыть встречу с ними двумя, я бы не жаловалась. Секс втроем с Сином и Роари был бы довольно впечатляющим способом провести день.

Моя стая заколебалась, когда несколько из них посмотрели на Сина, который сидел в одиночестве за столом и поглощал свой обед. Они явно боялись подойти к нему, и я их не винила, но была уверена, что они справятся, как только сообщат ему, чего я хочу.

— Если это слишком хлопотно… — надувшись, начала я.

Сонни поднялся на ноги, расправил плечи, а из его горла вырвалось рычание.

— Я приведу Инкуба, — объявил он, его темные глаза вспыхнули решимостью. — Остальные занимайтесь библиотекой.

Моя стая разбежалась, и я со смехом откинулась на спинку кресла, глядя на брошенные подносы с обедом вокруг меня и гору фруктов и стаканчиков с пудингом, которые все еще лежали кучей перед моей тарелкой.

Я протянула руку и открыла ближайший стаканчик с фруктами, засунув клубнику между губами, наблюдая, как Сонни пересекает помещение и подходит к Сину.

Несколько других моих Волков последовали за ним, но попятились, когда мой отважный Бета вышел вперед, прерывая трапезу Сина.

Я с интересом наблюдала за происходящим, размышляя, не придется ли мне вмешаться в разговор ради него.

Син оторвал взгляд от своей тарелки со злобной ухмылкой на губах и бросил сэндвич прямо в лицо Сонни. В последний момент тот увернулся и зарычал, наклонившись над столом и оказавшись прямо в личном пространстве Сина, чтобы обратиться к нему.

Меня передернуло, когда я увидела убийственное выражение лица Сина, но я не двинулась с места, проталкивая очередную клубнику между губ, наблюдая, как он сжимает пальцами край своего подноса. Если Сонни не перейдет к делу в ближайшее время, я была уверена, что через несколько секунд он получит подносом по лицу.

Темные глаза Сина внезапно переключились на меня, и грязная ухмылка озарила его черты, когда он окинул взглядом мое тело.

Я отправила в рот еще одну клубнику, медленно откусывая, пока он наблюдал за мной с нескрываемым желанием. Мне стало не по себе от того, что я ввела его в заблуждение, но оно того стоило, так как я должна выяснить, как вытащить Сук из Психушки.

Я поднялась со своего места, прихватив с собой горшочек с фруктами, и съела остаток, пока пересекала комнату. На ходу я поймала взгляд Роари, и он ухмыльнулся, поднялся на ноги и вышел из Столовой раньше меня.

Я замешкалась у двери, доедая фрукты, затем передала пустой стаканчик одной из моих Волчиц, чтобы она выбросила его в мусорное ведро за меня.

Я направилась вниз по лестнице с волнением, которое струилось по позвоночнику, проходя мимо нескольких взбешенных фейри, возвращавшихся наверх. Моя стая явно постаралась, очистив для меня библиотеку, и когда я дошла до шестого уровня, я обнаружила, что половина стаи охраняет двери, чтобы никого не пускать.

Я благодарно провела ладонями по их рукам и спинам, и они улыбнулись мне, явно гордясь собой за то, что уладили для меня всю эту ситуацию с Альфа-тройничком. Что на самом деле было очень странно, особенно учитывая, что я была родственницей более чем нескольких из них. Но ладно. Волки были странными. Мы не переживали по этому поводу.

Бретт открыл для меня дверь, и я направилась в огромную библиотеку с ухмылкой на губах.

Запах книг окутал меня, когда я прошла дальше в сводчатое пространство, и я глубоко вдохнула его. У тети Бьянки была библиотека в поместье, и после того, как я переехала к ней, у меня появилась привычка читать там каждый вечер, когда я возвращалась с пробежки под луной. Она так часто находила меня там спящей по утрам, что даже устроила для меня уголок для чтения с мягкими одеялами и подушками, чтобы мне было удобно, когда я неизбежно засыпала.

Мои кузены считали, что мое увлечение чтением граничит с одержимостью, но за те годы, что я прожила с мамой, а затем с papà, у меня никогда не было такой возможности учиться. Когда я только переехала жить к тете, я была почти безграмотной, но я была полна решимости научиться. Так что благодаря видеороликам на Фейтубе и семейной библиотеке я выучила все, что должна была выучить, если бы могла посещать школу. И я занималась всем этим так, что об этом никто не догадывался.

Поэтому запах библиотеки казался мне безопасным. Это место, где я привыкла бывать, когда брала судьбу в свои руки, и сейчас я собиралась сделать это снова.

Я обогнула последний стеллаж и обнаружила Роари, прислонившегося к маленькому столику у дальней стены. Он читал толстую книгу под названием «Как извлечь максимум пользы из своего заключения», и его губы кривились, словно он находил что-то забавное на ее страницах.

Он не поднял глаз, когда я приблизилась, и я протянула руку, чтобы выхватить книгу из его рук, как только подошла к нему.

— Что такого интересного, что ты даже не можешь со мной поздороваться? — спросила я, поворачивая книгу, чтобы взглянуть на нее.

Роари выхватил ее обратно, смеясь, захлопнул книгу и поднял над моей головой.

— Может быть, я не хочу, чтобы ты знала.

Я посмотрела на книгу над собой и наполовину подумала о том, чтобы наброситься на него ради нее, но я была уверена, что именно этого он и добивался.

— Отлично. Храни свои секреты, Львенок, мне все равно не нужны советы о том, как наслаждаться своим заключением. Я не планирую, что оно затянется надолго.

Роари убрал книгу на верхнюю полку в недоступное место, а я обогнула его, чтобы занять место на читальном столе позади него, скрестив ноги под собой.

— Полагаю, ты не хотела, чтобы мы встретились здесь для того, чтобы перепихнуться… — медленно произнес Роари, повернувшись и посмотрев на меня.

Мои губы разошлись для ответа, но дверь библиотеки с грохотом закрылась прежде, чем я успела что-то сказать. Роари растерянно нахмурился, но прежде чем он успел спросить, голос Сина заполнил пространство.

— Я готов узнать, насколько ты дикая, котенок, — воскликнул он.

Я фыркнула от смеха, когда Роари вопросительно поднял на меня бровь, а тяжелые шаги Сина приблизились к нашему месту в задней части библиотеки.

— Предупреждаю, что после столь долгого пребывания в изоляции, это не будет быстро. В лучшие времена я бываю груб, но сегодня тебе стоило бы взять с собой шлем… Я не буду торопиться, заставляя тебя испытывать абсолютно все виды удовольствия, и к тому времени, когда ты закончишь выкрикивать мое имя, твое горло будет раздражено… — Син прервался в своих заверениях, когда обогнул угол и заметил Роари со мной.

Его комбинезон был завязан на талии, оставляя его темные руки обнаженными, и я прикусила губу, разглядывая его. Когда-нибудь я проведу достаточно времени, изучая его татуировки.

— Эй, — невинно сказала я, когда его горячий взгляд пронзил нас.

— Я не получал сообщения о дополнительном игроке, — прорычал Син, глядя на Роари в течение долгого момента. — Но полагаю, это всего лишь значит, что ты будешь кричать громче, — он двинулся вперед, срывая с себя майку и обнажая рельефные мышцы пресса.

У меня во рту пересохло, пока я наблюдала, как он надвигается на меня, и дикая часть меня испытывала серьезное искушение предаться этой фантазии.

Прежде чем я успела как следует это обдумать, Роари встал между мной и Сином, останавливая его наступление, встав на ноги и сложив руки.

— Секс втроем был прикрытием, придурок, — прорычал он. — Роза привела нас сюда, чтобы поговорить о чем-то, а не валяться голыми на стопках книг.

— Возможно, найдется время и для того, и для другого, — пошутила я. Хотя это могло быть и искренним предложением.

Син облизнул губы, его голодный взгляд впился в мой, и мой пульс заколотился при мысли о том, что мы займемся тем, чем притворялись.

— Полагаю, у тебя была весомая причина позвать нас сюда, помимо того, чтобы ты трахала глазами Инкуба, — прорычал Роари, и от этого звука у меня по позвоночнику пробежал жар.

Он обернулся, чтобы посмотреть на меня, и я с любопытством оглядела его, потому что это звучало чертовски похоже на ревность.

— Успокойтесь, мальчики, меня на всех хватит, — пообещала я, и улыбка Сина расширилась. — Но, к сожалению, я попросила вас встретиться со мной не только для того, чтобы вместе раздеться.

— И что же это? — спросил Роари.

— На данный момент мы трое — единственные, кто в курсе нашего плана побега из этого места.

Роари и Син обменялись мрачным взглядом, и я прикусила губу, размышляя, не стоило ли мне сообщить им эту информацию раньше.

— Почему он? — одновременно спросили они, и я рассмеялась.

— Мне заплатили, чтобы я пришла и вызволила Сина, — объяснила я. — А фейри, который заказал ему билет отсюда, необходим для того, чтобы этот план сработал.

— Это не объясняет, почему Лев идет, — прорычал Син.

— Роари уже доказал свою ценность, обеспечив то, что мне было нужно для всего этого. Кроме того, только из-за него я согласилась на эту работу. Либо Роари отправляется с нами, либо мы вообще не сбегаем.

Я решительно вздернула подбородок, бросая им вызов для вопросов, но после напряженного момента они оба, казалось, смирились с этим.

— Так по какому поводу эта встреча? — спросил Роари.

— Я все еще не против секса втроем, — соблазнительно добавил Син.

Я проигнорировала жар, разгоревшийся под моей плотью, и перешла к делу.

— Сук Мин. Она в Психушке, и она мне нужна, если мы хотим выбраться отсюда. А это значит, что мне нужно попасть в Психушку, выяснить, что с ней все в порядке, а затем разработать план, как вытащить ее, когда мы будем уходить.

— Звучит как дерьмовая задачка, — незаинтересованно сказал Син. — Какое отношение это имеет ко мне?

— Ты ведь тоже хочешь вытащить свою задницу из этого подземелья, не так ли? — прорычал Роари.

— У меня есть кровать, регулярная еда и девушка, на которую я собираюсь претендовать каждый день в обозримом будущем, — ответил Син, глядя на меня так, словно это было предрешенным фактом. — Что мне еще нужно от внешнего мира?

— Для начала, если эта девушка — я, то могу заверить тебя, что ты не сможешь ни на что претендовать все время, пока мы здесь торчим.

— Ты бережешь это в качестве награды, когда мы сбежим? — взволнованно спросил Син.

Я закатила на него глаза, но если он хотел поиграть в эту игру, то почему бы и нет? Возможно, я сопротивлялась его чарам, чтобы удержать его на крючке, но нет ничего плохого в том, чтобы добавить немного дополнительного стимула.

— Хочешь провести со мной ночь в награду за то, что вырвешься отсюда? — поддразнила я.

— Для начала, — промурлыкал Син.

Я сделала долгую паузу, и Роари напрягся рядом со мной. Но, честно говоря, я уже знала, что рано или поздно уступлю требованиям Сина. Мое тело жаждало его, и я уже находилась в плену обещаний, которые он давал. Что плохого в том, чтобы обозначить дату?

— Договорились, — согласилась я, прикусив нижнюю губу.

Роари зарычал, словно это его разозлило, и я посмотрела на него из-под ресниц.

— Что не так, Роари? — поддразнила я. — Ты не хочешь меня, но и никто другой не сможет получить меня?

— Ох, он хочет тебя, — перебил Син. — Я могу почувствовать на нем такой вкус похоти, что у меня болит живот.

Я рассмеялась, глядя на Роари, перекинув свои длинные волосы через плечо, пока его челюсть раздраженно подрагивала.

— Ты собираешься рассказать нам, в чем тебе нужна наша помощь, или нет? — потребовал он.

— Мне нужно, чтобы вы отвлекли охранников, когда я отправлюсь в стены во время нашего свободного времени этим вечером.

Каждый вечер после ужина в столовой нам давали четыре часа свободного времени, в течение которых мы могли бродить между блоками камер, библиотекой и спортзалом. Поскольку у нас было столько возможностей, охранники не могли так пристально следить за нами, и им было достаточно просто потерять меня из виду.

— Ты собираешься рискнуть, пока все бодрствуют? — спросил Роари.

— Да. Кейн следит за мной, и я не могу рисковать, если он снова придет к нам ночью. Будет слишком очевидно, что я что-то задумала, если он придет в мою камеру и обнаружит, что я пропала. Но в свободное время я могу находиться в любом месте. Ему или другим охранникам будет гораздо труднее проследить за мной, и я могу этим воспользоваться.

— Так ты хочешь поднять бунт или что-то в этом роде, чтобы отвлечь их? — спросил Роари.

— А что, если Белориан вырвется на волю? — мрачно предположил Син.

— Ты с ума сошел? — зашипела я, уставившись на него. — Эта штука может убить половину фейри здесь!

— Ага… и это было бы довольно эффектным отвлекающим маневром, — ответил он, словно эта идея не была такой уж безумной.

— Нет, черт возьми, — прорычал Роари. — Как, черт подери, ты вообще до него доберешься? Ты плохо соображаешь.

— Я мог бы легко добраться до него, — сказал Син, закатывая глаза. — Я знаю об этом месте больше, чем ты мог бы мечтать.

— Я здесь дольше тебя, придурок, — напомнил ему Роари.

— Ага. Но некоторые из нас не полагались на банды и всякую хрень, чтобы пробить себе место здесь. У меня больше знаний об этой тюрьме, чем у тебя.

— Прекрати, — огрызнулась я, прежде чем Роари успел ответить. — Это бессмысленная дискуссия. Мы не собираемся освобождать этого гребаного Белориана. Я не хочу, чтобы меня сожрал бездушный монстр, но все равно спасибо. Так что нам нужно придумать что-нибудь получше.

— У меня есть кое-что, — объявил Син.

— Что? — потребовала я.

— Увидишь, — его глаза загорелись опасностью, и я поджала губы, глядя на него.

— Ты ожидаешь, что я доверюсь тебе исходя из «увидишь»?

— Ага. Это будет эпично. Увидишь, — повторил он, и Роари зарычал.

— Син, — начала я, но он резко повернулся и начал уходить от нас, давая возможность рассмотреть огромную татуировку Стрельца, набитую у него на спине. Свирепый кентавр раздвинул губы в боевом кличе, его длинные волосы разметались за спиной, а мускулистые руки напряглись, держа лук и стрелы наготове. Он выглядел диким, свирепым и опасным. Прямо как Син.

— Я займусь этим, красавица. Считай, что отвлекающий маневр готов. — Син подхватил с земли свою майку, на ходу натягивая ее и снова оставляя меня наедине с Роари.

— Ты собираешься довериться ему? — спросил он меня, в его глазах ясно читалось сомнение.

— Да, — ответила я. — Но не мешало бы иметь и запасной план…

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, и кивнул в знак согласия.

— Хорошо, маленький щенок, я тебя прикрою. Только смотри, чтобы тебя не поймали.

— Ты беспокоишься за меня, Роари?

— Я беспокоюсь о том, что застряну здесь, если ты не сможешь провернуть это дело, — парировал он.

— Ну, не беспокойся об этом, — самоуверенно сказала я. — Я всегда получаю то, чего хочу.

И сегодня это Сук Мин.

Я сидел в Столовой с тремя лимонами на столе, закрыв глаза и размышляя над сегодняшним планом. Если моя дикая девочка хотела отвлекающий маневр, то она получит самый большой из всех, что когда-либо видела эта тюрьма. Спуститься на седьмой уровень было бы несложно, но мне нужно было заманить туда охранника. Затем мне нужно было заставить их открыть дверь Белориана и надеяться, что я смогу обогнать голодного монстра. Или хотя бы обогнать охранника.

Конечно, Розали говорила мне, что освобождать Белориана — безумие. Но я точно знал, что она на самом деле имела в виду. Она практически дала мне старое доброе подмигивание и намек. Она хотела, чтобы это произошло, но не могла сказать об этом в присутствии Роари Найта, который был прямым, как нож. Он был вором, а не убийцей. Он не знал, как пустить кровь, когда это необходимо. Но я знал, как и моя маленькая сладкая тростинка, которая обещала мне себя после того, как мы совершим этот побег. Черт, я собирался доставить ей боль во всех нужных местах. Ради этого я мог подождать еще немного. Но чтобы осуществить эту мечту, я должен был дать волю своему психопату.

Медитация должна успокаивать разум, но у меня не обычный разум. Поэтому мой мозг искрился, как автомобильное зажигание, готовый к тому, чтобы я нажал на педаль газа и отправился в дикую поездку.

Я распахнул глаза, сканируя охранников в помещении, пока делал свой выбор. Мой взгляд остановился на офицере Никсоне. Он был высоким ублюдком со злобным лицом и лысой головой. Я точно знал, что он был извращенцем, который принимал сексуальные услуги от заключенных в обмен на то, что он проносил для них дерьмо в тюрьму. Он также оставлял синяки на их коже и не раз покидал фейри с сокрушенным взглядом в глазах после своего времяпровождения с ними. Это не слишком широко известно, но с моими способностями к похоти я всегда улавливал, кто с кем трахается в этом месте. Так что Никсона ждала быстрая смерть. Или медленная, если получится. Я просто заставлю его открыть дверь Белориана, а потом прослежу, чтобы его съели, дабы прикрыть свою задницу.

— Да, черт возьми! — объявил я, хлопнув ладонями по столу. Пегас, проходивший мимо, чуть не уронил свой поднос от испуга, когда он посмотрел на меня, а затем бросился прочь.

Я уже собирался встать и приступить к реализации своего плана, чтобы заставить Никсона отвести меня вниз, когда Розали опустилась на сиденье рядом со мной.

— Привет, котенок, — промурлыкал я, позволяя своим глазам пробежаться по ее декольте, проглядывающему сквозь расстегнутые пуговицы комбинезона.

Ее рука опустилась на мое колено, и мой член мгновенно привстал. Из меня вырвался неприличный рык, и улыбка искривила мои губы.

— Хочешь ознакомиться с товаром перед покупкой? Тебе придется подняться немного выше, но не настолько, если ты понимаешь, о чем я, — я ухмыльнулся, а она закатила глаза.

— Дай мне свои руки, — попросила она, и я мгновенно опустил их под стол, протянув ей, сам не зная почему. Но она могла получить любую часть меня, какую пожелает. Целую или отрезанную. В зависимости от того, что предпочитает моя дикая девочка. Я имею в виду, что отрезанный член был не так интересен, как когда он прикреплен к такому богу секса, как я, но кто знал, чем она увлекается?

Ее пальцы обвились вокруг моего запястья, затем что-то слабо щелкнуло, прежде чем она двинулась к другой руке. Магия хлынула к кончикам моих пальцев, и я застонал так, словно только что кончил в штаны.

— Святое дерьмо, детка, — вздохнул я. Клянусь звездами, она просто ве-ли-ко-леп-на. До меня дошли слухи, что кто-то в этой тюрьме раздобыл ключ от наручников, и я был чертовски глупым, не догадавшись, что это она. — Ты действительно знаешь, как заставить меня течь.

Я натянул рукава, чтобы убедиться, что несветящиеся наручники не выставлены на обозрение охранникам, и поборол желание немедленно поднести язычок пламени к кончикам пальцев. Чувак, мне нравилось поджигать вещи.

— Ты в порядке? — невинно спросила она, но на самом деле она спрашивала: готов ли ты устроить для меня отвлекающий маневр, любовничек?

Я обернулся, взглянув на часы на стене, которые тикали, приближаясь к без четверти шесть. Оставалось тридцать секунд.

— Я в порядке, дикая девочка. Вот, возьми это и держи при себе на удачу, — я протянул ей лимон, она нахмурилась в замешательстве, но все равно взяла его. Я наклонился поближе, заправил прядь волос ей за ухо и тихо прошептал, чтобы только она могла услышать. — Приготовься к удару.

Я подхватил два других лимона как раз в тот момент, когда часы пробили четверть, и пустой стол в конце зала взорвался, врезавшись в потолок и выпустив вокруг себя огненную вспышку. Это дерьмо стоило мне немало на Скрытой Стене, чтобы добиться этого сегодня, но скоро я стану свободным человеком. Кому нужны были жетоны, когда через несколько дней я смогу вернуть свою жизнь и заставить Розали Оскура стонать мое имя?

Розали вздохнула, когда сверху посыпались обломки, и мы вдвоем синхронно пригнулись. Охранники со всех концов комнаты начали бежать вперед, чтобы потушить огонь, а заключенные бросились прочь от него в давке. В этом хаосе мы все могли ускользнуть туда, где нам нужно было быть сегодня вечером, и теперь, когда у меня была моя магия, мне не нужен был офицер Никсон. Что было очень обидно, так как я с нетерпением ждал возможности посмотреть, как его голову сожрет Белориан.

Я прижался ртом к щеке Розали и вскочил на ноги.

— Увидимся позже, гладиатор.

Я отступил назад, а она удивленно уставилась мне вслед, приправляя его кучей похоти. Я ухмыльнулся, развернулся к толпе и двинулся через зал, жонглируя оставшимися двумя лимонами в руках. Когда я проходил мимо Роари, я бросил ему один, подмигнув, а он поймал его в последнюю секунду.

— Ты поблагодаришь меня позже.

Прежде чем он успел ответить, я сунул свой собственный лимон в карман и трусцой побежал к распахнутым дверям. Розали, вероятно, думала, что в этом и заключался весь мой план, но маленькая взрывчатка не могла надолго отвлечь охранников. И если моя малышка собиралась сегодня отправиться в вентиляцию, мне, черт возьми, нужно было сделать так, чтобы никто не искал ее как можно дольше.

Я помчался вниз по лестнице, спускаясь по двум или трем ступенькам за раз, как гребаный пони. С моей освобожденной магией план стал намного проще, но не менее опасным. Впрочем, я всегда был шлюхой для опасности. Я флиртовал с ней ежедневно. И это был, возможно, один из самых безумных поступков, которые я совершал в свое время, но в то же время самым захватывающим.

Я бежал и бежал, пока не достиг затемненного этажа, где держали зверя. Седьмого. Двери в этот коридор всегда оставались открытыми, но, кроме меня, никто не был настолько безумен, чтобы проводить свободное время, слоняясь возле жилища Белориана. Здесь было так же холодно, как сердце моей матери, и жутко, как дерьмо. Слабый свет в дальнем конце коридора с кирпичными стенами освещал огромную дверь из солнечной стали, которая удерживала Белориана. Я стоял на лестничной площадке, подняв руки и позволяя своей магии воздуха распространиться по комнате. Вложив в него свою волю, я создал кнут и ударил им в левый верхний угол потолка за дверным проемом. Раздался удовлетворительный треск, и я ухмыльнулся про себя.

Я двинулся вперед, ощущая, как адреналин бурлит в моих венах. Напряжение нарастало в моем теле, как оргазм, ожидающий развязки. И с каждым шагом к двери я все ближе и ближе приближался к разрядке.

Я щелкнул пальцами так, что между ними вспыхнули искры, когда я приблизился. Как двойной Элементаль, я был самым могущественным фейри в этой тюрьме. Повелителем, если позволите. И это было для меня удачей. Потому что когда эта бестия вырвется на свободу, разверзнется ад, и кто знает, для чего мне понадобится вся моя магия в этом хаосе?

Добравшись до двери, я приложил руку к холодному металлу, и от этого ощущения у меня на затылке зашевелились волоски.

— Сюда, кис-кис-кис, — я издавал звуки поцелуев, двигаясь вдоль двери, проводя по ней пальцами. Мой взгляд упал на вентиляционное отверстие, расположенное с одной стороны двери, и я с ухмылкой присел перед ним. Я провел большим пальцем по болтам, распространяя тепло, до тех пор пока металл не расплавился. Я расплавил каждый угол, а затем вырвал решетку и с грохотом швырнул ее на землю. Откуда-то из-за двери послышался гортанный стон, и мурашки побежали по моему позвоночнику.

— Иди к папочке, — промурлыкал я, опускаясь на четвереньки и заползая в узкое пространство.

Мои плечи плотно уперлись в металлические стены, но я мог почти без труда передвигаться. Мне приходилось бывать и в более тесном пространстве, чем это, например, когда я прятался за кроватью леди Черисс Нидхэм с голой задницей, после того как ее муж вернулся домой.

Где-то надо мной послышалось тяжелое шебуршание, и я понял, что это вентиляционное отверстие должно проходить под комнатой, в которой находился Белориан. Это означало, что мне нужно было выскочить, как чёртик из табакерки, сломать ошейник на его шее, чтобы Начальница не имела возможности управлять им, и взорвать двери в стиле «Ограбление по-итальянски⁶⁷», чтобы освободить его.

Проще простого.

Прохладный ветерок со свистом пронесся через вентиляцию, и я вздрогнул, когда добрался до решетки над собой. Я неуклюже перекатился на спину, потянулся вверх и расплавил болты, удерживающие решетку на месте, напевая себе под нос. В комнате раздался ужасный вопль, и я застыл на месте, моя кровь застыла от этого звука. Но я — Син Уайлдер, меня ничем не испугать.

Я вздохнул и сорвал последний болт, затем полез в карман, достал лимон и поднес его к губам. Я впился в него зубами, откусив старый добрый кусок и проглотил его целиком, при этом мое лицо перекосилось, как кошачья задница. Черт, лучше бы это сработало.

Белориан издал еще один пронзительный вопль, и я одновременно с этим толкнул решетку, чтобы скрыть звук. Слабое красное свечение озарило пространство над решеткой, и я быстро создал три огненных шара, посылая их в разные стороны. Раздался громоподобный звук шагов монстра, который погнался за одним из них, улавливая тепловую сигнатуру и стремясь сожрать его.

С колотящимся в груди сердцем я выпрямился, наполовину пролез в отверстие и прижал руки к ледяному бетону по обе стороны от вентиляционного отверстия. Тут до моего слуха донесся вопль, и я отчетливо услышал, как он приближается ко мне в темноте. Мое сердце колотилось как бешеное, пока я пытался вылезти из узкой щели.

Я вытянул руку, когда рев ударил по ушам, и выпустил вокруг себя еще одну волну огненных шаров, посылая их к внешним стенам. Услышав, как позади меня изменилось направление, я выскочил из вентиляционного отверстия, и от пота мой комбинезон прилип к спине.

Так быстро, как только мог, я задвинул решетку на место и вскочил на ноги, вскинув кулаки и тяжело дыша. Где ты, ублюдок из Парка Юрского Периода?

Я крутанулся на месте, охотясь за ним, и мой взгляд остановился на огромном ублюдке с шестью ногами и гладким сероватым телом, который пожирал огненные шары своей огромной клыкастой пастью. Это было чудовищем в чистом виде. Существо, созданное из кошмаров и страха.

Подняв руки, я заставил себя сосредоточиться на большом ошейнике на его выпуклом горле. Я должен это сделать. Я должен сделать это ради моей дикой девочки. Мои безумные идеи всегда приводили меня к неприятностям, но на этот раз я мог просто привести себя к смерти, если не буду действовать быстро.

Просто расслабься и следуй плану. Ты — Син, мать твою, Уайлдер.

Я поднял воздушный щит и направил его на зверя, пока тот вгрызался в оставшийся огненный шар. Я мог применять заклинания с божьим талантом и быстро обернул воздушный пузырь прямо вокруг ошейника, пока он не заблокировал все сигналы, а зеленый свет на нем не зажегся красным.

— Готово, — усмехнулся я, повернувшись к двери и заметив рычаг ручного управления на середине стены. Однажды меня вызвали в кабинет Начальницы Пайк, и я мельком взглянул на проекты этого места, гордо красовавшиеся на ее стене. Никто бы не смог предположить, что заключенный захочет выпустить это существо на волю. Но я отложил полученную информацию на черный день. И похоже, что это было именно сегодня.

Я помчался к нему, затем подпрыгнул в воздух, зацепился за рычаг и повис на нем всем весом своего тела. Он опустился вниз с тяжелым лязгом, и раздалось громкое жужжание открывающихся дверей, от которого мой мозг воспалился. Я рухнул на пол и, быстро подняв руки, выпустил огненную линию в коридор. Мое сердце бешено колотилось, когда Белориан с воплем восторга развернулся и побежал к открытым дверям. Я догадался, что даже жуткие био-монстры любят свободу. А этот собирался на пиршество.

Безглазое лицо ублюдка посмотрело в мою сторону, прежде чем направиться к выходу, и мое горло сжалось.

Я нащупал в кармане недоеденный лимон и понадеялся на гребаные звезды, что знаю, что делаю. Однажды я слышал, как охранники рассказывали о лимонных спреях, которые они носили, чтобы отпугнуть зверя, если случайно столкнутся с ним во время ночной смены. Но это могло быть как суеверием, так и фактом…

Белориан оскалил на меня клыки, и паника закралась под мою кожу, когда он сделал хриплый вдох, от которого раздулись его мясистые ноздри. Он бросился ко мне, и настоящий страх пронзил меня, я отступил назад, пока мой позвоночник не уперся в стену. Его когтистая лапа врезалась в мой бок, и я упал на землю, кувыркаясь по ней, мои кости трещали и ломались.

Черт, нет, нет, нет.

Я поднял лимон, пока боль сжимала мои внутренности, а затем поднял другую руку, чтобы применить магию, но если я нападу на этого ублюдка, он никогда не оставит меня в покое. Я затаил дыхание, впиваясь ногтями в лимон и молясь, чтобы я не был таким же сумасшедшим, как моя репутация.

Белориан навис надо мной, его когти врезались в бетон по обе стороны от моей головы, а его едкое дыхание пронеслось надо мной. Я находился на волоске от смерти. Так близко как никогда раньше. И перед лицом этой смерти я осознал ужасающую реальность того, что больше никогда не почувствую вкус свободы. Такова была моя жизнь. Большую часть которой я провел в одиночестве. Я пробивал себе путь когтями, пробуя все темные вкусы, которые она могла предложить, но почти не вкушая ничего сладкого. И у меня так никогда и не было того, чего я всегда жаждал. Любви.

Белориан кинулся на меня, и я брызнул лимоном ему в лицо, сжав кулак так, что он лопнул, как воздушный шарик. Чудовище отпрянуло назад, когда запах распространился в воздухе, плюясь и шипя, оно отступало от меня.

Да, черт возьми, да.

— Уходи, как послушный зверек, — умолял я.

Каким-то чудом он повернул голову в сторону пламени за пределами камеры, и я рассмотрел его огромный рост и слюну, стекающую с блестящих губ. Не удостоив меня взглядом, оно помчалось через открытые двери в тюрьму, полную свежего мяса. Я убивал только плохих ублюдков с каменными сердцами, а это место кишмя кишело ими. Кто я такой, как не линчеватель, очищающий мир?

Я смочил пересохший рот, залечивая раны на теле, и медленно поднялся на ноги. Этот ублюдок показал мне то, чего не показывал ни один противник. Он вплотную приблизил мое лицо к двери смерти, и теперь я знал, что мне еще столько предстоит прожить. В мире еще столько вкусов. И я собирался удостовериться, что попробую все до последнего, прежде чем покину его.

Громадное существо свернуло на лестницу в дальнем конце коридора, и я поспешил выйти из камеры. Я пнул вентиляционную решетку, которая валялась на полу, чтобы вернуть ее на место, и никто даже не догадается, что кто-то выпустил зверя изнутри.

Откуда-то сверху до меня донесся леденящий кровь крик, а из моего горла вырвался маниакальный смех.

Беги, зверюшка. Убивай так, словно сегодня твой день рождения.

Я спускался по лестнице в блоке камер, мои ботинки ударялись о металл, когда ко мне подбежал Планжер.

— Как она ощущается? — промурлыкал он, и я предупреждающе зарычал.

— Отвали от меня, — прорычал я, и он бросил на меня обиженный взгляд, продолжая держаться рядом со мной.

— Ну же, всего несколько деталей. Она была влажной? Какие на ощупь ее складочки?

Я набросился на него, когда мы спустились на следующий уровень, отбросив его к прутьям клетки, и металлический звон разнесся по всему пространству.

Я открыл было рот, чтобы пригрозить ему, но тут до моего слуха донесся крик, за которым последовал грохот шагов. Я ослабил хватку на Планжере, повернулся в сторону шума, и замешательство исказило мои черты, когда заключенные со страхом в глазах и криками на устах помчались по мосту в блок.

Несколько человек ввалились в камеру рядом со мной и Планжером, пытаясь силой захлопнуть дверь.

— Пожалуйста! Заприте нас! — закричала одна девушка, и я проследил за ее взглядом до офицера Люциус, которая бежала в блок вместе со всеми остальными. Она сняла рацию с пояса, спрыгнув с моста, ее светлые волосы выбились из обычно идеального пучка.

— Нам необходимо закрыть камеры в блоке D. Немедленно закройте все камеры и задвиньте мост!

Раздался звонок, возвещающий о закрытии, и Планжер отшатнулся от меня и с диким хихиканьем бросился назад по лестнице.

— Что происходит?! — обратился я к Люциус, пока заключенные заполняли камеры вокруг меня.

— Назад в камеру! — приказала она, снимая с бедра свою дубинку.

Мое сердце неровно заколотилось. Я должен успеть попасть на восьмой уровень, чтобы встретиться с Розой. Если меня не будет там, чтобы отключить ее магию, а ее найдут с отключенными наручниками, ей придется несладко.

Я направился к Люциус, пока все больше и больше заключенных вбегало в блок. Мост начал задвигаться, и мое сердце екнуло, когда люди в панике прыгали с него в блок.

— Назад! — приказала Люциус, ее взгляд дичал, по мере того как все больше и больше заключенных начали перепрыгивать через брешь.

Я побежал вперед с сердцем в глотке, зная, что игнорирование прямого приказа грозит мне потерей привилегий и, возможно, заключением в яме. Но к черту. Я не брошу своего маленького щенка.

Заключенные сгрудились на мосту, и раздались крики, когда первые ряды были вытеснены вперед. Мое нутро сжалось за секунду до того, как очередь из них сорвалась через край, падая в пустоту с воплями ужаса.

— Подождите! — закричала Люциус, поднимая руки и создавая ледяной мост над пропастью. Заключенные хлынули по нему, устремляясь в блок. Я воспользовался своим шансом, побежал вперед и протиснулся сквозь толпу, чтобы попасть на другую сторону.

— Шестьдесят Девятый! — крикнула она мне вслед. — Немедленно вернитесь в камеру!

Я выбрался из блока, адреналин бурлил в моих венах, пока я бежал против движения. Я не знал, что, черт возьми, произошло, чтобы вызвать такую панику, но у меня было ужасное чувство, что я вот-вот узнаю.

Заметив охранников, которые пытались направить заключенных в их камеры, я пригнул голову, стараясь спрятаться, выскочил на лестницу и помчался вниз. Поток тел поредел, и осталось лишь несколько человек, бегущих вверх по лестнице. Я заметил розоволосую девушку Яблочко, покрытую кровью, бегущую вверх по ступенькам с ее рогаткой в руках.

— Эй, что происходит внизу? — окликнул я ее, но она лишь предостерегающе покачала головой и побежала дальше.

По мере того, как я спускался, у меня сжималось горло, звуки торопливых шагов отдалялись от меня. Когда я достиг шестого уровня, из-за стеклянных дверей библиотеки донесся гул голосов. Мужчина колотил по ней кулаками, бешено подпрыгивая вверх-вниз.

— Впустите меня, придурки!

Я двинулся было бежать дальше вниз по лестнице, но мое сердце превратилось в сплошной кусок льда, когда я увидел под собой мерзкое существо. Голова Белориана на длинной шее склонилась вниз, и он лакал кровь мертвого заключенного под ним. Когти были глубоко вонзены в грудь, а губы мужчины раздвинулись в беззвучном крике, сохранившемся даже после смерти.

Я вздрогнул, когда страх пробежал по моему позвоночнику, отступил на шаг и помахал парню, который пытался проникнуть в библиотеку, чтобы привлечь его внимание.

— Заткнись, мать твою, — прошипел я.

Наконец-то он обратил внимание, повернувшись ко мне, когда я прижал палец к губам. Его лицо побледнело, когда он понял, что Белориан близко.

Я крадучись шагнул в коридор и перешел на другую сторону, прижавшись спиной к стене. Мне нужно спуститься вниз. Нужно пройти мимо этого гребаного зверя. Я знал, что он охотится на тепло, и, к счастью для меня, на моей стороне была магия воды. Я только надеялся, что этот парень не окажется гребаным стукачом, когда все закончится, но у меня не было выбора, кроме как использовать свою силу. Мой взгляд скользнул по камере на стене, нацеленной на двери библиотеки. Я подергал пальцами, бросая лед на стену позади нее. Он разросся в острый шип, пробив металлическую клетку вокруг камеры и перерезав провода.

Я поторопился действовать, поднял ладони и создал ледяную стену поперек проема, ведущего на лестницу, скрыв нас за ней. Из библиотеки по-прежнему доносился сильный шум, поэтому я быстро наложил на дверь пузырь тишины. Парень удивленно уставился на меня, поглядывая на мои наручники.

Он бросился ко мне с отчаянием в глазах.

— Эй, у тебя есть ключ? Дай его мне. Отомкни мои наручники. Я Дирк, ты знаешь меня, верно? Однажды я отдал тебе свой горшочек с медом, помнишь?

Он схватил меня за руку, и я с рычанием отпихнул его от себя. Я не собирался расстегивать чужие наручники, как гребаный идиот. Я и так достаточно рисковал ради того, на кого мне было наплевать. Он снова бросился на меня, разрывая мой комбинезон, пытаясь залезть в карманы. Я с рычанием отбросил его назад, и его позвоночник ударился о противоположную стену.

— Пошел ты, мужик! — прошипел Дирк.

За ледяной стеной раздался мощный рык, и мой позвоночник вздрогнул, когда за ним появилась возвышающаяся тень Белориана.

Я использовал свою магию, остужая кровь, и задрожал, когда волна холода пробежала по мне и на коже начал образовываться лед. Я не мог оставаться в таком состоянии долго, но это даст мне шанс убежать, если придется.

Давай, двигайся наверх, ублюдок.

Звук, похожий на удар ножа о тарелку, заполнил мои уши, и тут коготь вонзился в центр льда, пробив в нем дыру.

Дирк тяжело задышал, и я поднял руку, приказывая ему оставаться на месте, уверенный, что он собирается сделать какую-нибудь глупость.

Белориан склонил голову к дыре, и я увидел, как поднялись щитки на его морде. Ни хрена себе. Он использует свои тепловые сенсоры, чтобы видеть. Паника сжала мое сердце, и я направил свою магию на Дирка, заставляя его тело охладиться. Он удивленно вскрикнул, и Белориан зарычал в ответ, его когти внезапно рассекли всю стену.

Дирк бросился на меня с ужасом в глазах, вскинув кулак, который я отразил с яростным рычанием. Он снова потянулся к моему карману, и я оттолкнул его на шаг, но он продолжал наступать, как сумасшедший.

Я схватил его за воротник и прошипел ему в лицо:

— Заткнись, блять!

Я отбросил его в сторону входа в библиотеку, отступил назад и поднял руки, чтобы создать еще одну ледяную стену, способную скрыть нас, а по моей плоти побежали мурашки. Когда чудовище пробило первую ледяную стену, раздался треск, похожий на звон бьющегося стекла, и я замер, когда вновь воцарилась тишина.

Монстр втянул воздух, который вызвал булькающий звук в его груди, и я в ужасе застыл на месте, когда он снова глубоко вдохнул.

Оно могло учуять нас.

— Впустите нас! — Дирк вскочил, ударив кулаком по двери библиотеки.

Белориан издал вопль, и я судорожно набросил на Дирка пузырь тишины, пытаясь заглушить его, моя магия была на пределе. Я не лежал на солнце, чтобы восстановить силы, со вчерашнего утра, и с тех пор израсходовал слишком много в Зоне. Замораживание трубы для Розы еще больше истощило мои резервы. Если бы я знал, что они понадобятся мне для борьбы с этим гребаным Белорианом, я был бы более осторожен.

Зверь навалился всем весом на стену, и я выругался, подняв руки, собираясь добавить больше льда, чтобы сохранить ее целой. Сильное сжатие в груди подсказало мне, что я приближаюсь к последним остаткам своей силы, и страх царапнул мое сердце.

Блять, что мне делать, что мне делать?

Я пришел к единственному решению, которое мог придумать. Я потянулся в карман за ключом, чтобы освободить силу Дирка. Мне нужна помощь, если я хочу выжить. Когда я вытащил ключ, лимон, который дал мне Син, выпал из кармана и покатился по земле между нами. Я с абсолютной ясностью осознал, что это дело рук Сина. Он выпустил Белориана, как гребаный маньяк, несмотря на то, что Роза сказала не делать этого.

Я проигнорировал лимон, протягивая ключ Дирку, одновременно борясь за целостность стены.

— Сюда! — позвал я, и он побежал ко мне с надеждой в глазах. Я расстегнул наручники, не желая расставаться с ключом, и сунул его обратно в карман. Магия огня ожила в его ладонях, и я открыл рот, предупреждая не использовать ее, как раз в тот момент, когда Белориан на полном ходу налетел на стену. Монстр прорвался сквозь нее, разбрасывая повсюду ледяные осколки. С воплем тревоги я обратил их в воду, прежде чем они попали в нас, и брызги обрушились на меня, растопив часть льда, покрывавшего мою кожу.

Белориан кинулся в сторону Дирка, когда в его ладонях вспыхнул огонь, и он с воплем страха рухнул на землю. Дирк метнул огромный огненный шар в мою сторону, направив его над моей головой, и чудовище отпрянуло от него, набросившись на меня.

— Ублюдок! — выругался я, покрывая свою кожу льдом и уворачиваясь от несущегося зверя.

Он врезался в стену под пламенем, не в силах найти меня, но моя магия зашипела, и я уже чувствовал, как лед тает на моей плоти. Черт!

Дирк поднялся с колен и бросился бежать, но чудовище метнулось в сторону, преграждая ему путь. Белориан бросился на него, а затем с воплем отпрыгнул в сторону, когда его морда приблизилась к лежащему на земле лимону. Он задрал голову к потолку и яростно затряс ею, словно фрукт причинил ему какую-то боль.

Мои глаза встретились с глазами Дирка, когда мы оба осознали силу этого лимона, и он схватил его, вскочив на ноги. Он протянул его перед собой, и Белориан отступил назад с гневным ревом, его шипастый хвост пронесся по воздуху и полоснул меня по предплечью. Издав вопль боли, я зажал рану и попятился назад. Чудовище повернуло свою мерзкую голову, его взор остановился на мне, и я бросился прочь от него, используя последние крупицы своей силы, чтобы вновь покрыть свою кожу льдом.

Оно слепо бросилось вперед, охотясь на меня по одному лишь запаху, щелкая в воздухе своими ужасными зубами. Дирк попытался пробежать мимо него, но шипастый хвост Белориана ударил его в живот и повалил на землю. Он застонал, когда кровь хлынула из ран на его животе, а Белориан дернулся к нему, металлический запах наполнил воздух. Парень закричал в агонии, и лимон выпал из его руки, покатившись ко мне. Монстр сделал выпад, впиваясь острыми зубами в грудь Дирка, и я скривился от звука трескающихся костей.

Я попытался исцелить руку, но моя магия иссякла, даже не успев толком подействовать, и вместе с ней угасли все заклинания вокруг меня. Мое сердце заколотилось от шума в библиотеке, наполнившего мои уши, и я понял, что больше не могу терять ни секунды.

Я рванулся вперед и подхватил лимон, промчавшись мимо чудовища с колотящимся в груди сердцем. Дирк был в полной заднице, но у меня впереди еще целая жизнь, поэтому я не мог оглядываться назад.

Я разгрыз лимон зубами, выжав сок на руки и шею, и помчался к лестнице, сопровождаемый предсмертными криками. Засунув лимон обратно в карман, я оставил достаточно сока для Розы и сосредоточился на том, что должен был сделать, так как адреналин в моей крови достиг пика. Я держал руку над раной на руке и старался не обращать внимания на жжение, проникающее в кровь.

Я должен найти ее. Я должен вернуть ее в камеру. И я должен выбить из Сина Уайлдера всю душу за то, что он освободил этого гребаного монстра.

Я врезался плечом в дверь библиотеки, когда этот гребаный сукин сын попытался проникнуть внутрь снаружи. Некоторые из моей стаи искали подвижную мебель, чтобы забаррикадировать нас, но все было прикручено. Они не хотели, чтобы заключенные изолировались здесь, но, видимо, Начальница не учел возможности того, что у нас может быть для этого проклятая звездами причина.

— Я займусь этим Альфой, а ты должен руководить нами, — твердо сказала Харпер, оттаскивая меня от двери и занимая мое место.

На моих бровях выступили бисеринки пота, и я нахмурился, не желая отступать. Но она была права. Если кто-то и мог вытащить нас из этой передряги, так это их вожак. К сожалению, я и моя стая были не единственными, кто находился здесь, когда напал этот урод. Густард и его Наблюдатели собрались вместе в дальнем конце комнаты, ни хрена не помогая нам заблокировать дверь, переговариваясь между собой низкими голосами.

Я вскочил на ближайший стол и завыл, привлекая внимание своей стаи. Я также привлек внимание Наблюдателей, и они придвинулись ближе, глядя на меня так, словно я мог быть решением их проблем. И что-то в этом не давало мне покоя.

— У нас есть два варианта, — громко сказал я, чтобы все слышали. — Мы впускаем его сюда и заманиваем в заднюю часть комнаты, а сами убегаем. Или кто-то пойдет туда, чтобы отогнать его подальше отсюда.

— Мы не впустим его, я не позволю, — прорычал Густард, его татуированное лицо исказилось в рычании. Я окинул взглядом его группу; их было столько же, сколько и нас. И хотя часть меня понимала, что сейчас самое время убить этого ублюдка, пока охранники не видят, я также знал, что, учитывая Белориана, стучащего в дверь, и четыре камеры, направленные на нас со всех сторон, это, вероятно, не стоит того ада, которым я за это поплачусь.

— Либо он проникнет внутрь до того, как мы примем решение, либо мы действуем сейчас, чтобы обеспечить нам шанс, — заявил я, откинув плечи назад.

Густард провел языком по зубам и кивнул в знак согласия. Он схватил парня с большим брюхом и подтолкнул его к двери.

— В сторону! — рявкнул он на моих Волков, и я зарычал на него за то, что он им приказывает. Они посмотрели на меня в поисках команды, игнорируя его, и я взглянул на человека, которого Густард выбрал для этой работы.

— Ты согласен? — спросил я, и он посмотрел на Густарда со страхом в глазах.

Парень тяжело сглотнул, затем кивнул.

— Ради моего господина, — вздохнул он.

Густард оскалился в подобии улыбки, и я отозвал своих Волков от дверей.

Прежде чем я успел подсказать парню, как действовать или как быстро нам всем бежать за ним, Густард распахнул одну из дверей и вытолкнул его наружу.

Моя стая стремительно бросилась на место, снова сомкнув ряды и упираясь своим весом в матовые стеклянные двери. Тени задвигались за стеклом, прежде чем парень закричал от ужаса, и кровь брызнула на стекло.

— Твою мать, — вздохнул я.

Густард повернулся к своим людям, указывая на другую девушку.

— Ты следующая.

— Подожди! Нам нужен гребаный план, — рявкнул я на него.

— У меня есть один. Накормить его достаточным количеством тел, чтобы он был доволен, и мы могли пройти мимо него, — просто сказал Густард. — Мои люди с радостью умрут за меня.

— Мы тоже готовы умереть за нашего лидера! — Харпер обратилась ко мне с мольбой в глазах.

— Но это не значит, что я пошлю их на смерть! — огрызнулся я, и мои Волки дружно завыли, их возгласы наполнились любовью. — Кроме того, чем больше крови ты прольешь, тем сильнее ты приведешь эту тварь в бешенство. Мы должны отогнать его подальше отсюда.

— Выбери самого быстрого из своих людей, а я выберу самого быстрого из своих. Бросим жребий, чтобы решить, кто пойдет, — предложил Густард.

Я спрыгнул со стола, тяжело приземлившись перед ним, нос к носу.

— Настоящий лидер сталкивается с опасностью ради своего народа. Я пойду ради своей стаи, но пойдешь ли ты ради своей? — я врезался в его плечо и направился к двери. Мои Волки скорбно завыли, проводя ладонями по моим рукам.

Густард закатил глаза, сунув руки в карманы, явно показывая, что он никуда не пойдет.

— Пожалуйста, Альфа, позволь мне пойти вместо тебя, — взмолилась Харпер, и все остальные члены стаи начали предлагать то же самое.

Я погладил Харпер по щеке, покачав головой.

— Я самый быстрый. Я справлюсь. Я спущу его вниз, а потом завою, как только настанет время бежать. Бегите к нашему блоку и не оглядывайтесь.

Она склонила голову в знак согласия, по ее щеке скатилась слеза, которую я быстро вытер.

— Посмотрим, из чего ты сделан, Шэдоубрук, — насмехался Густард, придвигаясь ко мне с улыбкой психопата на губах.

Один из моей стаи протянул мне ножку стола, которую они, должно быть, отломали, и я принял ее, кивнув в знак благодарности. Это было не так уж много против Белориана, но я чувствовал себя лучше, ощущая ее вес в своих руках.

Мои Волки приготовились открыть дверь, а Густард наклонился ко мне и прошептал на ухо.

— Я с нетерпением жду, когда увижу твои внутренности, размазанные по стенам. Ты не сможешь стать королем на том свете, но обязательно отправлю к тебе твою королеву.

Я зарычал, игнорируя вспышку гнева в моем нутре, которая требовала уничтожить его здесь и сейчас. Не успел я ответить ему, как двери распахнулись. Харпер смотрела на Густарда так, словно собиралась убить его, и в ту же секунду, когда я выскочил за двери, она вытолкнула его вместе со мной.

— Черт! — прорычал он, когда двери закрылись, и чудовище мгновенно набросилось на нас.

Его безглазая голова повернулась ко мне, огромная пасть, полная острых зубов, была готова сожрать меня целиком. С силой я ударил его ножкой стола по морде, заставив его вскрикнуть от боли и отступить на несколько шагов. Я помчался вокруг него, мое сердце колотилось, как дикий зверь в клетке, я мчался к концу коридора.

Шаги позади меня сообщили, что Густард тоже успел убежать от монстра, и я проклял свою удачу. Если бы Белориан прикончил его, это избавило бы меня от лишних хлопот.

Его вес столкнулся со мной сзади, и я рухнул на пол, импровизированная бита покатилась по полу, когда я потерял хватку.

— Какого хрена? — прорычал я, когда Густард спрыгнул с меня и, смеясь, побежал к лестнице.

Шипастая лапа вонзилась в землю рядом с моей головой, и я в тревоге перекатился, когда Белориан набросился на меня с оскаленными зубами. Я вскочил на ноги, увернувшись за полсекунды до того, как его шипастый хвост метнулся в сторону и чуть не обезглавил меня.

С участившимся пульсом я схватил ножку стола, с диким криком неповиновения размахнулся и ударил ею по уродливой морде монстра.

Он закричал так громко, что мне показалось, что из ушей пошла кровь, поднявшись на задние лапы и пытаясь прийти в себя. Я побежал, пока чудовище снова не бросилось в погоню, и помчался по коридору туда, где Густард огибал лестничную площадку. Изо всех сил я бросил биту, и она врезалась ему в затылок, выводя его из равновесия. Он споткнулся, застонав от боли, и я прибавил ходу, когда прямо за моей спиной послышались шаги Белориана. Я чувствовал его горячее дыхание на своей шее, стараясь опередить его, но это был быстрым куском дерьма. Мне нужен мой Волк, но сейчас я не мог до него дотянуться. Мне приходилось полагаться только на плоть и кости, даже намека на магию не было.

С разбегу я влетел на лестничный пролет, и надо мной раздался щелчок зубов. Густард ударил меня ногой в голову, и я вскрикнул, когда его нога угодила мне в челюсть и повалила меня на ступеньки слева. Белориан бросился к нам, и, когда кровь покрыла мой язык и в воздухе повис ее запах, я понял, кого из нас он собирается преследовать. Он повернулся ко мне с голодным рычанием, и я заставил себя подняться на ноги, едва не свалившись с лестницы. Маниакальный смех Густарда донесся до меня, когда он побежал по ступенькам в противоположном направлении.

Зажав рот руками, я поднял голову и завыл настолько громко, как только мог, давая понять своим Волкам, что они могут бежать. Звук толпы, проносящейся надо мной, заполнил мои уши, и меня охватило облегчение.

Теперь мне просто нужно сбежать от этого урода, и тогда обо мне будут распевать песни до скончания времен.

На лестничной клетке у меня было одно небольшое преимущество. Этот ублюдок был огромным, и его ноги не были приспособлены для бега по ступенькам. Он то и дело спотыкался и скользил, слепо скрежеща зубами, охотясь за мной. Я бежал вниз по лестнице, преодолевая по четыре, шесть, семь ступенек за раз. Если я хоть раз оступлюсь, мне конец. Я буду просто еще одним номером в этой тюрьме, очередным статистическим показателем. «Пятьдесят три человека погибло в тюрьме Даркмор в результате случайного применения их био-оружия». К. Черту. Это. Я не собираюсь попадать в заголовки новостей. Во всяком случае, не таким способом. Если я и собирался попасть в заголовки, то лишь благодаря тому, что победил в конкурсе на звание самого большого члена или самого горячего Альфа-Оборотня. Я не собирался появляться в прессе подобным способом. Не так!

Я свернул на восьмой уровень, где находилось медицинское отделение, и заметил кладовку в другом конце коридора. Бросившись к ней, я толчком распахнул его и практически ввалился внутрь. Я успел закрыть дверь, прежде чем ублюдок заметил, куда я делся, и он устремился дальше по коридору, повернув налево в сторону Психушки.

Блять. Да.

— Эй, засранец, — чей-то голос заставил меня подпрыгнуть, и я повернулся, обнаружив Роари Найта, выглядевшего как подогретая смерть, — его лицо было бледным, а из руки сочилась кровь.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — спросил я.

— Шипы этого гада ранили меня, когда я убегал от него. Похоже, они чертовски ядовиты, — прохрипел он. — Мне необходимо добраться до Психушки, но я едва могу идти.

— Поверь мне, ты не хочешь оказаться в Психушке прямо сейчас, — я прислонился спиной к стене, пытаясь отдышаться.

— Что? Почему? — потребовал он, в его глазах вспыхнула паника.

— Потому что именно туда я только что отправил монстра.

— Что?! — прорычал он, пытаясь встать, но его тело сдалось, и он снова рухнул на пол. — Черт. Я должен помочь ей.

— Помочь кому? — спросил я, складывая руки.

— Неважно, — процедил он сквозь зубы. — Будто тебе есть до этого дело. Она твой проклятый враг.

— Кто? — вздохнул я, мое сердце выбилось из ритма. — Кто, блять!?

В тревоге я бросился к нему, опустился на корточки и схватил его за воротник.

— Розали Оскура, — выдавил он, отчего весь мой мир мгновенно разлетелся на куски.

— Она там внизу? — прохрипел я, страх сковал меня в кулак.

Он кивнул, страх промелькнул в его глазах.

— Я помогу ей, — немедленно сказал я, и он нахмурился.

— Почему?

— Потому что я просто помогу, ясно? — выплюнул я, и он угрожающе зарычал.

— Чушь собачья, — прошипел он, схватив меня за руку, словно действительно собирался попытаться удержать меня на месте. — Ты скорее навредишь ей, чем поможешь.

Я сдавленно зашипел, сжимая кулаки, принимая решение, о котором, как я молился, не пожалею. Повернув голову, я указал на полумесяц, спрятанный в моей татуировке.

— Мы пара. Но если ты расскажешь хоть одной душе, я вырву твои почки и затолкаю их тебе в глотку, понял?

Он уставился на меня так, словно я только что ударил его по лицу, затем отпустил меня, потянулся в карман и достал ключ от наручников. Мои губы разошлись, когда я собирался взять его, но звук открывающейся двери остановил меня.

Роари быстро провернул его в своих наручниках, пока они не засветились голубым светом, а затем засунул обратно в карман.

— Заключенные! — голос офицера Кейна прорезал воздух. — Вернитесь в свои камеры — сейчас же!

— Подождите, сэр… — начал я, поднимаясь на ноги, но он бросился на меня, схватив за руку. Его взгляд упал на лежащего на земле Роари, и из его горла вырвался тихий звук разочарования. Кейн опустился на землю, отпустив меня и оторвал рукав Роари, после чего прижал пальцы к распухшей ране, заживляя ее.

Я отступил к двери, адреналин забурлил в моей крови. Я должен добраться до Розы. Я должен убедиться, что с ней все в порядке.

— Двинешься еще на дюйм, и я брошу тебя в яму, Первый, — предупредил Кейн, даже не оглянувшись. Но жизнь Розали стоила какого-то времени в яме. Я должен добраться до нее.

Я рванулся к двери, но Кейн врезался в меня со своей Вампирской скоростью, заломив мои руки за спину и соединив наручники магической цепью.

— Ты смеешь ослушаться моего прямого приказа? — прорычал он мне в ухо.

Кейн рывком распахнул дверь и отшвырнул меня так, что я, спотыкаясь, вылетел в коридор. Следом он подтолкнул Роари, выволакивая его за руку за дверь.

На лестнице стояли еще трое охранников, и Кейн подтолкнул нас к ним, послав панику через мое сердце. Они повели нас к нашим камерам, и я переглянулся с Роари, не зная, что делать. Когда мы достигли четвертого уровня, Роари с рычанием вырвался из хватки охранника.

— Розали в беде, — набросился он на Кейна. — Она внизу, в Психушке, куда направилась та штука.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я взглянул на Кейна, гадая, поможет ли он на самом деле.

— Ты думаешь, мне не насрать? — прорычал Кейн, и мое сердце екнуло. — Отведите их обратно в камеры! — приказал он офицерам, и они поволокли нас за собой. Кейн развернулся и со всей своей Вампирской скоростью помчался вниз по лестнице, а я в замешательстве оглянулся через плечо.

Меня тащили вперед, дыхание неровно вырывалось из легких. Я обменялся тревожным взглядом с Роари, стоявшим рядом со мной, и увидел ту же панику в его глазах. Мы кивнули друг другу и бросились на стражников, в считанные секунды пробив себе дорогу. Мы успели сделать два шага, прежде чем сеть лиан обрушилась на нас, и мои колени коснулись пола, когда сила магии земли придавила меня к земле.

— Вставай. Сейчас же! — рявкнул офицер Ринд.

Сильные руки обхватили мои плечи, и нас с Роари снова подняли на ноги. Ринд держал свою дубинку, направляя ее на нас, а двое других охранников толкали нас в сторону камер, и у меня сжалось сердце.

Но пока меня тащили, а рядом раздавались протестующие крики Роари, в моей груди начал распускаться крошечный цветок надежды. Потому что офицер Кейн направился к Розали. И пусть он был ублюдком с характером Дракона-перевертыша с раскаленной кочергой в заднице, но он был силен, как черт. И его задачей было загнать этого урода обратно в клетку. Я только молился, чтобы ему удалось это сделать до того, как чудовище вгрызется зубами в мою пару.

Я рванул вниз по лестнице, используя всю силу своего Ордена, питавшую мои конечности. Если Двенадцать пострадала, я позабочусь о том, чтобы Шестьдесят Девятый и Первый быстро последовали за ней в могилу. Я не знал, что, блять, происходит сегодня вечером, но я точно знал, когда речь идет о грязной игре. Я мог почувствовать ее вкус в воздухе. И я почувствовал его рядом с этими двумя, как только вошел в чулан.

Я свернул в коридор, где находилась Психушка, и мое сердце остановилось от представшего передо мной зрелища. Белориан разрывал и срывал массу лиан на земле, а заключённая внутри них ползла вперёд, бросая всё больше и больше, пытаясь пробраться через них по своему туннелю. Двенадцать. Тот факт, что она использовала магию, подтвердил мои подозрения о том, что ключ от наручников находится у нее. И несмотря на то, что я хотел разозлиться, чертовски взбеситься, все, что я чувствовал — ужас при мысли о том, что она может умереть здесь.

— Кто-нибудь засек био-оружие? — раздался по рации голос Начальницы Пайк, и Белориан резко выпрямился, услышав шум.

Я обнажил клыки, готовясь к бою. Подняв руки, я выпустил пару огромных огненных шаров и послал их к двум противоположным стенам. Вспышки огня привели чудовище в исступление, и оно оставило Двенадцать, вбегая то в одну стену, то в другую в погоне за источниками тепла. Огонь потух, и я послал еще два шара в дальний конец коридора, озарив его красно-золотым сиянием.

Мои мышцы напряглись, когда чудовище развернулось и помчалось за ними, а я рванул вперед, вытаскивая Двенадцать из гнезда лиан.

— Беги! — я подтолкнул ее к лестнице, и она удивленно посмотрела на меня.

— Ты не можешь оставаться здесь, — встревоженно сказала она, с таким видом, будто она действительно беспокоилась обо мне. Это было бы очень согревающее душу, если бы мое сердце было способно чувствовать температуру выше нуля.

— Не будь мягкой со мной, заключенная, — я снова толкнул ее, и она зарычала, ее Волк выглянул из ее глаз. — Иди.

— Никто не говорит мне, что делать, — шипела она. — Зачем тебе вообще здесь оставаться?

Я зарычал, указывая на ошейник зверя, пока он царапал стены, а мой огонь полыхал вокруг него.

— Ошейник вышел из строя, мне нужно перезапустить его, чтобы восстановить контроль над ним.

Она кивнула, ее челюсть сжалась.

— Будет быстрее, если мы сделаем это вместе.

Белорианин взвизгнул, поворачиваясь к нам, и я перестал сопротивляться, как только она повернулась лицом к нему рядом со мной.

— Я зайду сзади, — сказал я ей, поднял руку и создал перед нами ослепительную стену огня. Я стремительно пронесся сквозь нее с одной стороны, заставляя огонь выгибаться вокруг меня, когда я проходил сквозь пламя.

Я обогнул Белориана и запрыгнул на чудовищное существо, схватив его за шею и ударив кулаком по ошейнику. Если грубая сила не поможет, то я окажусь в полной заднице. Потому что я не был техником. И даже если бы я им был, мне не нравилась перспектива играть с проводами, пока Белориан будет сидеть для меня, как хорошая собака.

Мой кулак столкнулся с твердым воздушным щитом вокруг ошейника, и я свалился на землю, потеряв опору и грохнувшись на колени от боли, пронзившей мою руку. Какого хрена?

Зверь втянул воздух, поворачиваясь ко мне, и я быстро перекатился, когда он бросился на меня с оскаленными зубами. Ударившись спиной о стену, я послал в сторону от себя две огромных сферы пламени, но оно не погналось за ними. Спустя мгновение я понял, что мои костяшки пальцев раскололись о щит, и кровь покрыла мои пальцы, ее запах зазывал его ко мне. Черт!

Я побежал со скоростью Вампира, тяжело дыша, добравшись к дальней стене. В течение последнего часа я использовал свой дар, чтобы забрасывать заключенных обратно в их камеры, и я устал. Если в ближайшее время мне не удастся починить ошейник, нам конец.

До моего слуха донесся боевой клич, и я увидел, как Двенадцать перемахнула через стену пламени на лиане. Ее ноги соприкоснулись с черепом Белориана, отбрасывая его назад, и он испустил рев боли. Она зависла в воздухе еще на секунду и нанесла еще один сильный удар ногой по ошейнику, после чего рухнула на землю рядом со зверем. Индикатор оставался красным, и я выругался себе под нос. Я не знал, какого черта она хотела помочь, но в данный момент я был чертовски благодарен ей за это.

Чудовище обернулось и обрушило на нее свой шипастый хвост. Один порез этих шипов — и ей конец.

Я бросился вперед, пуская огненные шары в его голову, пытаясь ослепить его; от удара существо попятилось, но его хвост продолжал дико вилять. Двенадцать создала в руке деревянное копье, сделала выпад вперед и вонзила его в брюхо Белориана. Из него хлынула жижа, и чудовище впечаталось в дальнюю стену. Она отбросила копье и вместо этого создала сеть из лиан, обвив ими каждую конечность чудовища, тем самым обездвижив его на какие-то доли секунды. Я не стал терять ни единой. Перепрыгнув через Двенадцать, используя дополнительную силу своего дара, я поднялся выше, нежели это возможно, и снова ударил кулаком по ошейнику зверя, но на этот раз я окутал свою руку раскаленным до бела пламенем. Мои костяшки столкнулись со щитом, и я почувствовал, как он треснул под моим ударом, так что мой кулак столкнулся прямо с металлическим ошейником. Я рухнул на пол, быстро обернулся, чтобы проверить, починил ли я его, когда тяжелый вздох вырвался из моих легких.

Индикатор светился уже не красным, а зеленым светом, и победа пронеслась в моей груди. Я снял рацию с бедра, поднес ее ко рту и вызвал Начальницу.

— Ошейник включен, мэм. Повторяю, ошейник включен. Отведите его домой.

Ошейник замигал, и Белориан взвыл, разрывая лианы, удерживающие его, и покачивая головой от сигнала, поступающего в его мозг. Иногда я жалел бедного ублюдка за ту жалкую жизнь, которую он вел в этой тюрьме. Он был всего лишь оружием, обретшим плоть. Но он тоже чувствовал боль. И это было просто ужасно.

Монстр развернулся к стене пламени, и я разогнал его, пока он бежал, отступив назад, когда он промчался мимо нас в направлении лестницы. От облегчения мои плечи опустились, когда чудовище двинулось в направлении своей каюты. Этот кошмар наконец-то закончился.

— Мейсон, — вздохнула Двенадцать.

Я повернулся к ней, внезапно пошатнувшись, и мое горло сжалось, когда я опустил взгляд на острый шип, торчащий из моего живота. Я выдернул его с воплем боли, и из раны хлынула кровь.

В тумане адреналина я не чувствовал боли. Но теперь она обрушилась на меня разом. Яд наполнил мои конечности, голова закружилась, и я рухнул на землю. По позвоночнику прокатилась боль. Яд хлынул в меня быстрее, чем это было возможно. Я чувствовал, как он окутывает мою силу, словно холодные пальцы, отрезая меня от магии. Яд Белориана представлял собой жестокую смесь из боли и разрушения. Он разъест мою силу, затем вгрызется в мои органы и сгноит их, пока от меня не останутся лишь кровь и кости. С моей жизнью в руках заключенной, которая меня ненавидела, я был уверен, что мне конец. Но когда Двенадцать склонилась надо мной и ее губы произнесли мое имя, я решил, что существуют и худшие способы умереть.

Белориан с воплями умчался от нас, и внезапное затишье после его нападения сковало меня.

Отдаленный звук сирены и крики доносились до меня с верхних уровней, но здесь не было никого, кроме меня и Кейна.

Стон боли вырвался у него, когда он зажал рану на животе, он закашлялся, его глаза закатились, и он упал на землю, кровь сочилась между его пальцами.

— Нет, — задыхалась я, склонившись над ним, лежащим на полу. — Мейсон!

Его взгляд рассеянно скользил по мне, и он протянул окровавленную руку к моей щеке. На этот раз вся жесткость и ярость полностью покинули его, и сейчас, пока он смотрел на меня, мне казалось, что я смотрю на настоящего Мейсона Кейна. Ту его версию, которую он так тщательно оберегал, и я сомневалась, что он вообще знает о ее существовании.

— Ты будешь в порядке, — поклялась я, слеза скатилась по моей щеке, когда я разорвала остатки его рубашки и прижала руки к кровоточащей ране, рассекавшей его плоть.

Он зарычал, стиснув зубы от боли, и я склонилась и прижалась лбом к его лбу.

Целительная магия устремилась из моих рук в его тело, отыскивая повреждения и работая над их устранением.

Я сосредоточенно наблюдала за тем, как моя сила течет по его венам, уничтожая яд так же быстро, как он распространялся.

Моя тетя Бьянка вынудила меня выучить все, что только можно было знать о исцеляющей магии, и хотя в то время я проклинала ее за то, что она давала мне такие трудные уроки, я должна была признать, насколько полезными были эти знания. Когда живешь моей жизнью, травмы, покушения и даже отравления были обычным явлением, и нужно было уметь справляться с ними быстро и под давлением.

Однако я не была уверена, что меня когда-либо проверяли так основательно.

Рука Кейна скользнула с моей щеки в волосы, притягивая меня ближе, его дыхание стало прерывистым, пока я работала над исцелением его ран и сражалась с ядом в его плоти.

С приливом триумфа я почувствовала момент, когда моя магия поглотила последние капли яда, и издала дрожащий смешок, когда мои запасы магии иссякли. Еще несколько минут, и я бы выдохлась. И тогда я не смогла бы ничем помочь ему.

Дыхание Кейна выровнялось, так как худшие из его ран зажили, а мое сердце впервые за несколько часов забилось в ровном ритме.

Я выдохнула, когда его серые глаза нашли мои, и кончиками пальцев провела по твердым мышцам его живота, отыскивая другие повреждения, но не нашла ни одного.

— Ты спасла мне жизнь. — Кейн нахмурился, его голос звучал сурово, пока он пристально смотрел в мои глаза, заглядывая в мою душу, словно пытался найти ответы.

— Просто возвращаю тебе долг, — пробормотала я. Мы оба знали, где бы я сейчас была, если бы он не пришел.

— У тебя все происходит по обмену? — прорычал он.

— Не все, — вздохнула я.

Его хватка на моих волосах усилилась, когда он притянул меня ближе, его рот отыскал мой, и я издала тихий стон.

Мои руки скользнули по его телу, когда он проник языком между моих губ, и я утонула в ощущении его поцелуя.

Мой желудок резко сжался при мысли о том, что с ним едва не случилось, и я вздрогнула, когда наша страсть разгорелась еще сильнее, его руки скользнули вниз по моему телу, прослеживая изгиб моей задницы, а затем обхватили мою талию.

— Разве это не приятно — хоть раз оказаться в одной команде? — я вдыхала между поцелуями, купаясь в жаре его желания, пока мое тело выгибалось навстречу ему.

Кейн зарычал, на мгновение отстранившись и посмотрев на меня суженными глазами.

— Ты говоришь об игре в команде, словно для тебя все это просто большая игра.

— Может так и есть, — поддразнила я, наклоняясь вперед, чтобы снова поцеловать его.

Он зарычал, целуя меня все интенсивнее, его пальцы впились в мои волосы, и он крепко сжал их.

Я застонала, когда он поймал клыками мою нижнюю губу и сильно прикусил ее.

Я задохнулась, когда моя магия оказалась обездвиженной, а конечности лишились силы под воздействием его яда.

Кейн мрачно зарычал, сильнее посасывая мою губу, высасывая то немногое, что у меня осталось от магии, а его руки скользнули к моим запястьям.

С Вампирской скоростью он снова защелкнул наручники, перекрыв доступ к моей магии, и я задохнулась, когда он рывком перевернул меня под себя, прижав к земле своими бедрами.

Он высосал последнюю каплю магии из моей крови, прежде чем освободить мои губы от своих зубов и возвыситься надо мной.

— Ты думала, что ты единственная, кто способен играть в твои игры? — прорычал он, по его подбородку стекала струйка моей крови.

— Мейсон, я…

— Не стоит.

Он резко поднялся на ноги, используя свою вампирскую скорость, подхватил меня под руки и развернул так, что моя спина оказалась прижатой к его груди.

Он вплотную прильнул ко мне, его клыки коснулись моей шеи, и он предупреждающе зарычал.

— Возможно, я и хочу трахнуть тебя, Двенадцать. Но это не значит, что я настолько глуп, чтобы позволить тебе поиметь меня.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Ты собираешься рассказать мне, что ты здесь делала, пока все остальные ублюдки в этом месте бежали как можно дальше от Белориана?

Мое сердце сжалось от этого обвинения, и я вздрогнула от того, как крепко он держал мои запястья.

— Мейсон, клянусь, я не знаю, о чем…

— Не лги мне! — прорычал он, разворачивая меня и отбрасывая к стене.

В его глазах полыхала ярость, и мой пульс участился от реального страха перед обещанием насилия, кипевшего в них.

— Хорошо, — вздохнула я.

— Скажи мне, почему твои наручники выключены и чем ты занималась там внизу! — он указал на коридор, который вел в Психушку, и я покачала головой.

— Я не буду лгать. Но я не могу рассказать тебе правду, — прошептала я.

Лицо Кейна исказилось от ярости, и он рванул вперед, сбивая меня с ног и перекидывая через плечо. Мир расплылся, пока он мчался вниз по лестнице, а когда он снова принял прежний вид, мы уже стояли перед огромной красной дверью, ведущей в изолятор.

Мои глаза расширились, когда он быстро отпер дверь, и через мгновение мы находились внутри, и он уже открывал одну из дверей камер.

— Мейсон, пожалуйста, — взмолилась я, когда он стащил меня со своего плеча и бросил на жесткую кровать внутри камеры.

— Давай посмотрим, чем твои красивые слова и грязные обещания помогут тебе здесь, принцесса, — прорычал он.

Я бросилась вперед и схватила его за руку, рухнув с жесткой кровати на колени перед ним.

— Не делай этого, — умоляла я. Умоляла, блять, как собака. Но мне было все равно. Боль и ярость в его глазах разрывали меня на части, и одной мысли о том, что меня запрут в этой крошечной камере, было достаточно, чтобы я сломалась.

— Возможно, месяц в яме поможет тебе перестать лгать мне в лицо, — прорычал он, в его глазах полностью отсутствовали эмоции.

— Пожалуйста, — я захлебнулась рыданиями. Я ломалась прямо у него на глазах, показывая ему трещины в своей маске. Но я не могла оставаться запертой в темноте. Не снова. Не после всех тех лет. Я вырвалась из клетки и неустанно работала над тем, чтобы разорвать цепи, наложенные моим papà на мою душу. Я не вернусь к этому чувству. Я не могу.

— Когда-то ты предупреждала меня не делать из тебя врага, Розали Оскура, — прорычал Кейн. — Но тебе действительно не стоило быть такой самоуверенной. Не ты обладаешь здесь властью. А я. И ты можешь хлопать ресницами, встряхивать волосами, лить крокодиловы слезы и даже раздвигать для меня ноги столько раз, сколько захочешь. Но я не тот зверь, которого ты способна приручить. И тебе пора усвоить урок.

Он выдернул свою руку из моей хватки и выбежал из комнаты так быстро, что я повалилась вперед, упав на предплечья, когда меня охватил ужас.

Я вскинула голову, услышав звук захлопываемой тяжелой двери, и закричала, бросившись к ней.

— Кейн! — проревела я, бросаясь всем весом на плотный металл, когда темнота поглотила меня. — Кейн!

Ответа не последовало, но я все равно продолжала стучать кулаком в дверь, уверенная, что он меня слышит.

— Пожалуйста, не делай этого со мной! — всхлип вырвался из моего горла, а слезы покатились по щекам.

Тишина была единственным ответом, и в конце концов я отступила назад, обхватив себя руками, когда моя спина коснулась холодной стены в задней части моей крошечной камеры.

Боль, страх и худшие из худших воспоминаний всплыли на поверхность моей кожей, когда голос моего papà зашептал в темноте.

Неужели я не говорил тебе, Розали? Ты не годишься ни для чего и ни для кого. Ты пришла в этот мир нежеланной и уйдешь из него такой же. Ты должна перестать пытаться бороться с судьбой. Потому что миру плевать на то, что ты существуешь, так же, как и мне…

Прижав ладони к ушам, я пыталась отгородиться от него, но его ядовитые слова все равно настигли меня в темноте, как и всегда.

Все мои планы пошли прахом.

Все обещания, которые я дала, ничего не значили.

Меня заперли одну в темноте.

И, возможно, это было именно тем местом, где я заслуживала быть.

перевод группы:

https://t.me/anonymousbookclub

³ п.п.: Моему другу.