<p>Хесса</p> <p>Тетрадь с ошибками. Против правил</p>

Последняя жизнь оставляет самые яркие воспоминания и самые глубокие раны. Поэтому Кириллу было мучительно видеть с Небес, как другой постепенно занял его место. Аня полюбила Максима, и теперь тот воспитывал ее сына. От этого становилось горько и невыносимо тошно.

— Мало того, что у моего мальчика его фамилия, так еще и отчество! — Кирилл от ярости бы швырнул что-нибудь в стену, если бы оно попалось под руку. А так лишь насупил брови и повысил голос. Даже ногой звучно топнуть не удалось: мягкое пушистое облако только немного примялось.

— Спокойно, не кипятись, — рядом сидел Сильвестр. — Ты ангел-хранитель. Тебя не должны волновать такие мелочи. Главное, благополучие твоего подопечного.

— Ты не понимаешь. Это же мой сын. А он и не знает, — ангел-новичок грустно опустил голову.

— Ты сам виноват, — после паузы вдруг сказал Сильвестр.

— В чем? В том, что умер? — печальные глаза Кирилла налились злостью.

— Нет. В том, что сейчас мучаешься. Ты мог выбрать другой путь. Прожить еще одну жизнь или хотя бы дождаться, когда тебе дадут подопечного по всем правилам. И это был бы точно не твой сын. Тогда бы ты погрузился в работу и, возможно…

— И, возможно, забыл бы последнюю жизнь, — новичок закончил за собеседника, выделив интонацией слово «возможно». После минуты молчания. — Ты думаешь, так было бы лучше?

Сильвестр лишь пожал плечами.

Кирилл сходил с ума ни то от ревности, ни то от зависти. Они живые. А он сидит на облаке и наблюдает через большой экран за Землей, что не приносит ничего, кроме боли. Из развлечений только разговоры с опытным и беспристрастным Сильвестром. Почему этот ангел такой черствый и циничный?

Смириться почти получилось. По крайней мере, когда Максим целовал Аню или брал на руки малыша, Кирилл сжимал кулаки уже через раз. Биться головой об облако хотелось все реже. Но не потому, что оно мягкое, и это бесполезно. Ну, и поэтому, конечно, тоже. Даже тяжело вздыхать и сетовать на талантливую и жестокую писательницу Судьбу перестал.

Более-менее все шло хорошо. Точнее, так как надо. Ангелы-хранители работали, люди жили. Никто не нарушал установленный порядок. И не собирался нарушать. Казалось, и неутомимая и вечно недовольная Серафима успокоилась. Но так только казалось. Она пришла к Кириллу расстроенной и подавленной с Книгой Ани в руках.

— Вот, читай, — ткнула пальцем в нужную строчку, сунув Книгу Кириллу под нос.

— Вторая беременность, рождение дочери, — Кирилл прочел вслух, не понимая, что так опечалило Серафиму. — Так это же хорошо! Новая жизнь. Другие ангелы радуются, а ты плачешь.

— А теперь переверни страницу, — она шмыгнула носом. — Что ты тут видишь?

— Дату рождения ее дочери. Написанную еще раз, — он недоуменно уставился на ангела Ани.

— Вот именно, что еще раз! Понимаешь, что это значит?

— Что?

— Ты совсем дурак? — Серафима ударила его в грудь со всей злости. — Обрати внимание: дата подчеркнута. Аня не переживет эти роды. Ее дочь и сын, между прочим, твой, останутся без матери! Этого нельзя допустить!

— Да, дела, — Кирилл грустно вздохнул. Но так написала Судьба. Как ты это собираешься не допустить?

— Пока не знаю, — она утерла слезы и стала еще серьезней. — Поэтому я и пришла к тебе. У нас девять месяцев, чтобы что-то придумать.

— У нас?

— Да, у нас. Это же и в твоих интересах тоже. Или ты хочешь, чтобы твой сын остался еще и без матери? Каково ему будет с неродным отцом, а? — Серафима всегда знала, на что надавить. Этого у нее не отнять.

— Мне очень жаль, что так выйдет, — произнес Кирилл после того, как сделал вдох-выдох и немного успокоился. — Но мы не имеем права вмешиваться. Мы всего лишь смотрители и проводники. Перед Судьбой и Главным мы бессильны.

— Перед Судьбой и Главным мы бессильны, — хранитель Ани передразнила собеседника. — Ты говоришь, как, как… знаешь, кто ты? Трус! Самый настоящий трус! Речь идет не только о моей племяннице и ее детях, но и о твоем сыне. Я думала, ты как никто, меня поймешь и поддержишь. Но ты…

— Погоди, племяннице? — до него начало доходить, почему Серафима настолько печется о благополучии Аниной семьи.

Ангел-хранитель больше не проронила ни слова. Лишь сверкнула полными ярости и обиды глазами и улетела, расправив белоснежные крылья и сердито хлопая ими. Паря над облаками, поняла, что последняя надежда — это Дамиан. Снова придется обратиться за помощью к знакомому демону. Он единственный, кто всегда идет Серафиме навстречу, даже если ему это невыгодно.

— Фима, сестренка! Сегодня ей было бы ровно 45 лет. Юбилей, — мать Ани снова зажгла свечу в лампаде. Пронзительный ветер тушил огонек уже в третий раз.

— Давай, я попробую, — предложила Аня.

— Спасибо, что поехала со мной, — мать протянула дочери лампадку и спички. — Фима так ждала твоего рождения. Сама-то бесплодна была. Имя «Аня» она, кстати, предложила. Но увидеть тебя ей уже не удалось. Фима разбилась. Дурында! Сдался ей этот прыжок с парашютом!

— Да уж, очень жаль, — все, что могла сказать Аня на историю, которую слышала далеко не впервые.

— Посмотри на фото, — Анина мать вытирала влажной тряпкой памятник сестре. — Ты на нее так похожа. Одно лицо!

— Ой, да ладно тебе! — Аня, наконец, зажгла свечу.

— Нет, ну правда. Посмотри! — мама Ани поставила лампаду возле памятника Серафиме.

— Может, что-то и есть схожее, — задумчиво протянула Аня и достала маленькое зеркальце. Смотрела то в него, то на фотографию. Разглядывала свои белые кудри и родной тетки, свой аккуратный маленький носик и Серафимин, свои пухлые губки и ее. — Еще к Кириллу нужно зайти.

Анина мама кивнула, но с дочерью не пошла. Осталась сидеть на лавочке возле могилы младшей сестры, тяжело вздыхая. Столько лет прошло, а боль от утраты все еще сидела где-то внутри. Очень глубоко, поэтому слез больше не было. Серафима к ней приходила во снах. До сих пор, но уже не так часто.

Как же разрослось кладбище за пять лет! Казалось, не так просто добраться до нужной могилы. Но место, где похоронен муж, Аня находила с закрытыми глазами. Помнится, первое время приходила каждый день. Потом, конечно, реже. Некогда стало: семья, заботы.

— Привет, — поставила в вазу две искусственные гвоздики. — Давно не приходила, прости. Ты, наверное, думаешь, я о тебе забыла. Но я не забыла. Каждый день вспоминаю тебя, нашу встречу, предложение, свадьбу, ссору, — немного помолчав, продолжила. — Я так виновата. Если бы не поехала с ним, то ты бы не ушел из дома и… но еще хуже, что, в конце концов, ты, будто бы, оказался прав. Мы же поженились и растим сына. Твоего сына.

Ветер, завывая, поднял в воздух опавшие листья. На памятник с фотографией Кирилла упали две крупные дождевые капли. Аня, поежившись от холода, засунула руки в карманы пальто. По ее щекам катились слезы.

— Но скажи: что мне оставалось делать? — она перекрикивала непогоду. — Мне было тяжело, а Макс подставил свое плечо. Не осуждай и прости. И прекрати сниться. Это невыносимо! — снова взяла паузу и почти перешла на шепот. — Я бы не просыпалась никогда. До сих пор иногда хочется удавиться: как накроет. Но у меня семья. Надо о них думать, а ты не даешь. Прошу, отпусти!

Из-за туч показалось тусклое осеннее солнце, а ветер больше не пытался сорвать капюшон с Аниной головы. Вдруг Аня почувствовала рядом тихое дыхание, и, будто бы, ее кто-то коснулся? Подошел и вытер слезинки. Показалось.

Увидев, что Аня собралась на кладбище, Кирилл решил тоже посетить свою могилу. Ненадолго. Было сложно удержаться от того, чтобы не встать рядом и не послушать слова жены.

Внимательно рассматривал Аню. В ней многое изменилось. Не постарела, нет. Просто стала другой. Подстригла еще короче белые волосы, закрасила голубую прядь. Больше не похожа на ту веселую, легкую на подъем пацанку, которой была лет шесть назад, в день их знакомства. Бледная, немного измученная и совсем худенькая. Такой предстала Аня перед Кириллом.

Лишнее напоминание о том, что Максим воспитывает его сына, привело ангела в бешенство. Он не смог проконтролировать себя, от чего ветер чуть не сбил Аню с ног. Затем стало так обидно, что Кирилл заплакал.

Ане бы уйти, чтобы не промокнуть до нитки, но она продолжала говорить, оправдываться и умолять.

— Я тебя прощаю и обещаю больше не беспокоить, — успокоившись, прошептал ангел и коснулся Аниного плеча. Встал напротив нее и заглянул в большие серые глаза. Провел пальцем по щеке, вытирая катившуюся слезинку, — Не надо, не плачь. Я люблю тебя.

Конечно же, слова Кирилла не долетели до Аниного слуха. Но она почувствовала его присутствие. Он рядом: услышал ее и прощает. Ане стало легче на душе. Немного.

Ужин разогрет уже в третий раз. Маленький мальчик вот-вот заснет. Сказка о доблестном рыцаре почти дочитана.

Тик-так, тик-так! Настенные часы лишний раз безжалостно напоминали, сколько времени прошло с тех пор, как должен был вернуться Максим.

Громкий хлопок двери. В квартиру, шатаясь, вошел Макс в порванной куртке и с разбитым носом. Его пшеничного цвета волосы были растрепаны.

— Я дома! — на всю ивановскую заплетающимся языком. Ботинки разлетелись по разным концам прихожей. Куртку стянуть с себя не смог: запутался в рукавах. — Да, черт возьми!

— Явился, не запылился! И где тебя носило? — Аня вышла из комнаты сына. Встала у дверей, скрестив руки и нахмурив брови. — Опять напился!

— С ребятами посидели чуть-чуть. Отмечали. Представляешь, у нас будет тур! Ик! — куртка, наконец, поддалась.

«У нас будет ребенок», — в ее мыслях, а вслух вырвалось:

— И что? Нажираться, как свинья, теперь? Ты же обещал!

— Ну, я же чуть-чуть!

— Ага, вижу я твое чуть-чуть. Что с носом?

— Да, там… упал. Неважно.

— Неважно? С кем на этот раз подрался? Что не поделили? Бутылку? — она подняла с пола куртку. — Новая совсем! Второй раз всего надел. Ну, что за человек! Почему ты все портишь, к чему ни прикоснешься?

Аня села на корточки у стены, закрыла лицо руками и зарыдала. Как ей все это надоело! Готовила ужин, ждала, переживала. Новость важную собиралась сообщить, обрадовать. А муж? А муж снова где-то налакался. «Второй раз за неделю, а клялся, что больше не будет, — проносилось у нее в голове. — Еще и уезжает в тур свой дурацкий. Опять. Вот говорить ему теперь о беременности или нет?»

— Ань, ты чего? Дура, что ли? Успокойся! — он сел рядом.

— Да, дура! Дура, что с тобой связалась! — она затряслась в истерике.

— Ну, прости, это было в последний раз! — Макс полез обниматься.

— Не трогай меня! От тебя воняет, — жена резко оттолкнула Максима.

— А от него никогда не воняло! И он не пил никогда! Святой!

— Да, святой.

— Он не святой, а мертвый. Мертвый, — Максим произнес медленно, по слогам. — Прими это уже!

— Какой же ты урод! — ее серые глаза полны ненависти и скорби.

Аня встала и прошла в большую комнату. Утерла рукавом слезы и, открыв шкаф, достала оттуда маленькое одеяльце. Затем скинула с кровати большую пуховую подушку. Одну из двух.

— Сегодня спишь на полу!

«Пришел папа!» — догадался маленький Кир, когда хлопнула дверь. Хотел было выйти его встречать вместе с мамой, но та прошептала: «Не надо. Спи».

Спи. Легко сказать. Как тут уснешь, когда за дверью грохот, крики и плач? Страшно. Кир тоже заплакал.

— Мама! — собрался туда, где ругань.

— Не ходи, — путь преградил высокий дядя.

Очень знакомый дядя. Кир как-то видел его на фотографии у мамы в телефоне. Только там он был без крыльев. Да, и сейчас уже тоже: быстро спрятал их.

— Ты кто? — от неожиданного появления этого дяди, Анин сын перестал плакать.

— Твой тезка. То есть, меня тоже зовут Кирилл. Ложись скорее в кроватку, а то мама будет ругаться! — дядя аккуратно взял Кира на руки и положил на кровать.

— Мама уже ругается. С папой, — для пяти лет Кир очень четко произносил все звуки. — И плачет. Почему?

— Понимаешь… как же тебе объяснить? — Кирилл взбил подушку и укрыл сына Ани одеялом. — У взрослых так бывает. У них много всяких заморочек, требований друг к другу. И когда требования не соответствуют, они ругаются. Кричат, плачут, потому что достучаться друг до друга, говоря спокойно, уже не получается. А еще они все усложняют.

— Зачем?

— Да, кто ж его знает, зачем? — тезка пожал плечами. Потом кинул взгляд на компьютер, стоящий на столе. — Играешь?

— Да. Только долго не разрешают.

— Ты больше радуешься, когда прошел легкий или сложный уровень?

— Конечно, сложный.

— Вот так же и взрослые, — после небольшой паузы произнес тезка. — Чем сложнее, тем интереснее. Но ты не думай об этом. Давай-ка лучше закрывай глазки и спи.

— А ты мне колыбельную споешь?

— Колыбельную? — Кирилл на мгновение задумался. — Нет, колыбельную я спеть тебе не смогу.

— Ну, пожалуйста, — Кир умоляюще смотрел на дядю ярко-зелеными глазами. Как у папы. Настоящего. — Мама мне всегда поет.

— Так то мама. У нее какой голос!

— Спой. Я засыпаю только так.

— Что ж, ладно. Я попробую, — дядя прокашлялся и запел. — Спи, моя радость, усни.

И замолчал от неожиданности, что так превосходно поет. Никогда не обладал музыкальными талантами. Ни в одной из тысячи жизней. А тут такой чистый, звонкий голос с чудесными переливами.

Кир не слышал впредь настолько волшебных колыбельных и не видел настолько сказочных снов. Крики и плач за дверью больше не беспокоили. Он крепко заснул под пение своего ангела-хранителя.

«А ты думал, что никогда не сможешь уложить сына спать», — тихо прошептал сам себе Кирилл. Раскрыл белоснежные крылья и растворился в воздухе.

Когда зашла проверить Кира, Аня на секунду почувствовала приятный ветерок. Машинально посмотрела в окно. Большая белая птица улетала куда-то в даль. «Как будто бы, он был здесь, — пронеслось у нее в голове. — Да, нет. Бред какой-то». Поправила сыну одеяло и тихонько удалилась.

Таблетка успокоительного Ане бы сейчас не помешала. Но и помочь бы тоже вряд ли смогла. Валерьянка давно уже не действовала должным образом. А снотворное покупать Аня не хотела. И пустырник закончился. Да, и «Глицина» в доме нет, как, в принципе, и «Новопассита». И так проблемы со сном, а тут еще и муж.

Под громкий резонирующий храп Максима резко переворачивалась на правый бок. Затем на левый. И снова на правый. Ложилась на спину. Сбрасывала с себя одеяло и укрывалась им с головой. Закрывала уши руками и подушкой. Ворочалась. Садилась на кровати и вставала с нее. Открывала окно, чтобы проветрить. Опять ложилась в постель и опять ворочалась. В конце концов, когда солнце заявило о начале нового утра, Аня накинула теплый халат, вышла на кухню и включила чайник.

Разочарование, злость, сожаление обо всем сделанном и несделанном атаковали ее в полной мере. «Может быть, стоило вернуться в музыку?» — не в первый раз задавала себе вопрос. И тут же отвечала, отпивая горячий напиток из любимой кружки Кирилла: «Нет. С кем тогда оставался бы Кир, пока я в разъездах? С бабушкой и дедушкой? Ну, уж нет, я хочу видеть, как растет сын, и участвовать в его воспитании. А не просто общаться с ним между турами и привозить подарки. Подарками материнскую любовь и заботу не заменишь. Хоть и целый день на работе, но вечер-то полностью наш, — круговыми движениями пальцев потерла виски. — Работа… от этих цифр мозг скручивается в трубочку. Может быть, переучиться? Правда, когда? Теперь рожать, а потом и в декрет. Снова. А, может, аборт? И уйти от Макса. Ну, не получается у нас нормально жить. К тому же, у него только два состояния: либо пьяный, либо в туре».

Все оставшееся до будильника время провела за кухонным столом. «Кофе мой друг» — надпись на кружке, но Аня налила туда чай. Раз в третий за утро.

Не сомкнула глаз ни на секунду. Мысли путались, голова раскалывалась, а нужно было собираться на работу. Там Аню ждал понимающий и добрейшей души начальник, у которого слова «Сдать срочно! Мне плевать на ваши обстоятельства! Уволю всех, к чертям собачьим!» заменяли приветствие. Точнее, он ждал не саму Аню, а ее годовой отчет.

Серафима битый час ждала Дамиана посреди песчаной пустыни. Уже теряла терпение, как вдруг услышала хлопанье крыльев и почувствовала дуновение холодного ветра. Прилетел, наконец-то.

Да, ангел-хранитель снова обратилась к демону за помощью. Ну, не могла она смириться с мыслью, что придется так рано попрощаться с подопечной. Ане же даже нет тридцати, а уже время умирать. Это нечестно. Столько дел останется незавершенных. И плевать, что они не прописаны в Книге. Людям для чего дан мозг? Чтобы они думали. Вот пусть Аня и думает самостоятельно. И живет по собственному сценарию, а не от события к событию, которые придумала Судьба. Может быть, хоть тогда станет счастливой?

— Да, эта дамочка давно исписалась и старается скорее закончить истории, — Серафиму распирало от злости. — Мало того, что штампует все под копирку, так еще и обрывает на самом интересном месте. Видно же, что Анина Книга не завершена. Нет, я этого не допущу. Рано ей на Небеса.

— Может быть, аборт? — задумчиво произнес Дамиан после нескольких секунд тишины.

— Аборт? — ангел нахмурила брови и замотала кудрявой головой, — Ну, уж, нет. Аборт ее не спасет. Если ей предначертано умереть, то она все равно умрет. Это, во-первых. А, во-вторых, это ужасно. Ты хочешь помешать родиться новой душе? Оставить какого-то ангела без работы? Чтобы все пошло наперекосяк?

— Это ты хочешь, чтобы все пошло наперекосяк. А я делаю так, чтобы все пошло наперекосяк. Я же демон и мыслю соответственно, — он развел руками, — К тому же, это мой профиль.

— Что? И аборты твоих рук дело?

— А ты думала! — Дамиан гордо вскинул голову. — Я же демон, еще и один из самых первых. Все зло в мире моих рук дело.

— Еще и хвастается этим! Фу! — Серафима скорчила гримасу. — Но давай вернемся к Ане. Аборт меня не устраивает. Я против. Не смей, слышишь?

— Я подумаю.

— Что значит, подумаю? Только попробуй! Я повыдергиваю все твои черные перья! — она подошла почти вплотную к Дамиану, сжимая кулаки.

— Силенок не хватит, — тот отодвинул от себя Серафиму.

Встретившись с ее глазами, полными ненависти, быстро отвел взгляд. Серые. Как тогда. При его единственной, несчастливой жизни на Земле. Интересно, Серафиме хоть иногда кажется, что она виделась с Дамианом где-то еще, кроме Небес? Что демоны совсем бесчувственны — большое заблуждение. Неуязвимы? Да. Но не бесчувственны. Они тоже страдают от любви. А ангелы? Наверное, и они.

— Ты хочешь, чтобы я тебе помог? — голос Дамиана утратил прежнюю твердость. Серафима молча кивнула. — Тогда не угрожай мне. И ты же понимаешь, что будешь причастна ко злу, потому что нарушаешь баланс? Обманываешь не только Судьбу, но и Главного. Какими бы благими ни были твои намерения, ты сотворишь зло. Ты уже творишь зло, потому что обратилась ко мне.

— Что ты имеешь в виду? — теперь глаза Серафимы наполнились страхом.

— Ты же знаешь, что если смерть запланирована, то она случиться. Если умрет не Аня, значит, кто-то другой. По ошибке. Возможно, с опозданием. И повезет, если это будет не от рук Ани.

— То есть она может стать убийцей? Что же тогда делать? Я не хочу, чтобы из-за меня она потом попала в Ад.

— Не поверишь, но я тоже не хочу, — он сел на белый песок. — Поэтому нам нужно, чтобы в ту минуту, когда должна умереть Аня, умер кто-то другой. И сделать все необходимо ювелирно, так, чтобы никто ничего не заподозрил. Но это можно продумать. У нас же целых девять месяцев впереди?

Ангел-хранитель Ани кивнула.

— Спланируем, как надо. Главное, выбрать правильного человека. Ох, нарвешься ты когда-нибудь, Серафима! Ты точно хорошо подумала? Может, не стоит обманывать Судьбу? — Дамиан взглянул на ангела с надеждой, что та передумает. Был бы на ее месте кто другой, не стал бы отговаривать, а вот Серафиму губить не хотелось.

— Стоит! — какая решимость, и какое упрямство! — Не дождешься, не передумаю. Все, разговор окончен. Мне пора. Нельзя так надолго оставлять подопечных без присмотра. По инструкции.

— Когда это ты действовала по инструкции? — демон усмехнулся.

Ангел ничего не ответила на язвительное замечание, а лишь недовольно фыркнула. Расправила белоснежные крылья и взмыла ввысь. Подальше от этой безжизненной пустыни. К облакам.

Аня все раздумывала, оставаться ли ей с Максимом. Когда его не было дома, казалось, что все у них не так уж и плохо. Она даже скучала. Но стоило только Максу вновь задержаться с друзьями в баре, Аня настраивалась на развод.

Собиралась было слезть с этих бесконечных качелей, как он приехал из тура трезвым. Еще и с огромным букетом. Лилии. Вспомнил же, какие у жены любимые цветы.

— Скучала? Я вот скучал, — широко улыбнулся и протянул букет Ане. Прямо с порога. — Это моей любимой.

— Спасибо, — как мало нужно девушке для счастья. Она взяла лилии и обняла мужа.

— А где Кир? У меня для него тоже кое-что есть, — уже в комнате Макс достал из дорожной сумки большую коробку с радиоуправляемым вертолетом.

— Только что заснул. Подаришь завтра, — у нее ласковый тон. И посмотрела Аня на Максима тоже ласково.

Давно он не ловил на себе такой взгляд ее серых бездонных глаз. Другое дело. А то все упреки да ненависть.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — Аня подсела к Максу поближе. — У нас будет ребенок.

— Шутишь? — у него радость в голосе.

— Нет, я серьезно.

— Это же круто! — муж положил руку ей на живот. — У меня будет сын!

— Или дочь. С чего ты взял, что будет мальчик? — в момент, когда это говорила, она показалась ему еще красивее.

— Я чувствую. Чувствую, что у меня, наконец-то, будет наследник.

— Вообще-то, у тебя уже есть наследник, — Аня убрала от себя руку Максима и отодвинулась подальше. — Я несколько раз спрашивала: сможешь ли принять Кира, ты что ответил?

— А я не принял, что ли? И фамилию, и отчество свое дал. Отношусь хорошо, играю с ним, подарки привожу. Он мне, как родной. Ты же знаешь.

— Вот именно, что как, — Анино настроение упало. Еще чуть-чуть, и она бы заплакала.

— Ну, Ань, ты чего? — Макс несмело дотронулся до ее руки. — Я же люблю вас: тебя и Кира. И будущего нашего ребенка тоже люблю. И неважно, кто это будет: мальчик или девочка. Но все-таки мне кажется, это мальчик.

— А мне кажется, что девочка, — Аня немного повеселела. — Только обещай, что будешь их одинаково любить. Малышку и Кира. Обещаешь?

— Обещаю, — он прижал Аню к себе.

И вот теперь она расплакалась. Сама, не понимая, почему. Гормоны, наверное.

— Они такие забавные, когда играют в угадайку! — Серафима сидела у большого экрана и заливисто смеялась. Затем обернулась и уставилась на стоявшего позади Кирилла. — Зачем пришел?

— Сказать, что ты была права, — он сел рядом на облако в виде кресла.

— В чем?

— Смерть Ани не в моих интересах.

— Поздравляю, — она захлопала в ладоши, — до тебя дошло, наконец-то. И? Это все?

— Нет. Еще хотел сказать, что я с тобой. Мы что-нибудь придумаем, и все будет хорошо, — голос Кирилла звучал не очень-то уверенно.

— Мы? — нервный смешок Серафимы. — Спасибо, конечно. Но ты опоздал. Я уже все придумала.

— Вот как? — Кирилл обрадовался, что не нужно ничего думать. — Поделишься? Может, я смогу чем-то помочь?

— Посмотрим.

Серафима ждала, что Кирилл уйдет, но он слишком удобно устроился в облачном кресле. Как будто это его рабочее место, а не ее. Экран здесь транслировал ту же самую квартиру, в которой живет и подопечный Кирилла. Так что можно было не торопиться. Однако Серафиму напрягали его присутствие и тишина, воцарившаяся на некоторое время.

— Тебе не пора? — старалась быть, как можно, тактичней.

— Ах, да! — он спохватился. — Вот еще, что хотел у тебя спросить. Киру часто снятся кошмары. Что с этим можно сделать?

— Как ты стажировку проходил? Тебя совсем ничему не учили, что ли? — Серафима закатила глаза. — Сходи к Морфее. Знаешь, где она обитает? Тысяча сто двадцать седьмое облако от западного края.

— Хорошо. Спасибо, — Кирилл встал и направился к выходу. — Если понадобится помощь, обращайся. И не волнуйся, я никому ничего не расскажу.

— Конечно, не расскажешь. Это же и в твоих интересах тоже, — она повернулась к Кириллу спиной и погрузилась в работу: наблюдение за Землей.

Как выглядит семейная идиллия? А вот так.

Максим, Аня и маленький Кир гуляли в зимнем парке. Бегали друг за другом и кидались снежками. Вместе слепили снеговика с кривыми руками-палками. «Ну, извиняйте, что нашел!» — за добычу веток назначили ответственным главу семейства.

Потом был каток. Кир впервые встал на лед, но от падений защищала специальная стойка. А вот без нее чудом удалось вовремя ухватиться за бортик.

— Давай лапку! — Аня подъехала к сыну и протянула ему руку.

— А мне вторую, — Максим — с другой стороны.

Лезвия белых коньков скользили по ледяной поверхности, как по маслу. Аня, Макс и Кир ехали, крепко взявшись за руки. Правда, немного медленнее остальных. Поэтому их обгоняли с криками: «Берегись!» или неожиданно подрезали. Субботним днем много желающих набить синяки.

Раскрасневшиеся и веселые Анна, Максим и Кир вышли с катка. Час прошел незаметно. Даже не прошел, а пролетел.

Затем по программе было кафе. Отдохнув и, как следует, подкрепившись, счастливое семейство отправилось на снежную горку. Здесь уже детский запал родителей иссяк, и Кир съезжал с горы один. На ледянке под маминым и папиным присмотром. Подружился с другими ребятами, резвился и смеялся вместе с ними.

— Я и забыла, как это, — Аня, улыбаясь, смотрела на катающегося с горки Кира.

— Что, это? — Макс поправил шапку.

— Совместный выходной. Прогулка с сыном и мужем, — на слово «муж» особенный акцент.

— Привыкай, — Максим обнял Аню за плечи. — Теперь так будет часто.

— А как же твои гастроли, фанаты? — она повернулась к Максу лицом.

— Да, ну их! — он махнул рукой. — Для меня семья важнее каких-то там фанатов. Отныне никаких гастролей. По крайней мере, пока не родишь.

— А я-то уже размечталась! — Анна усмехнулась.

Она понимала, как много значит для Максима группа. У нее было так же. До рождения Кира. Теперь же Аня, в основном, пела лишь дома: колыбельные для сына. Макс неоднократно предлагал вернуться, потому что ребята очень ее ждали. Да, и не только они: желающих услышать Анин волшебный голос вживую предостаточно. Даже более чем.

«Очень заманчиво, но все-таки это пройденный этап. Езжай один», — каждый раз слышал муж в ответ. Собирал дорожную сумку, целовал жену и отправлялся в тур без нее. Она грустила, злилась, скучала и ждала. Так продолжалось бесконечно.

— Эй, ты чего? Застегнись, — Максим увидел, что ворот Аниной шубки раскрыт нараспашку.

— Да, я… ой, пуговица оторвалась.

— Сама, как ребенок, честное слово! — он снял с себя шарф и повязал поверх Аниной шубы.

— Что ты делаешь? — Аня рассмеялась. А потом сказала серьезно и обеспокоенно. — Ты же простудишься.

— За меня не переживай. У меня крепкий иммунитет. Главное, чтобы тебе тепло было, — Макс громко чихнул. — Вот видишь, подтвердил!

— Ага, вижу я твой крепкий иммунитет! — она покачала головой, — А вообще, это странно. Один шарф — под курткой, второй — сверху! Я похожа на чучело.

— Самое прекрасное чучело в мире, — муж поцеловал ее в щеку. После небольшой паузы продолжил. — Что-то, правда, совсем холодно. Пошли домой? — вопросительно посмотрел на жену. Та кивнула.

Действительно, Аня, Максим и Кир гуляли уже долго. Пора было возвращаться в маленькую уютную квартирку. Там Аня согревалась и наслаждалась жизнью. Завернулась в теплый плед и пила горячий шоколад, пока Максим готовил ужин, а Кир мирно играл в своей комнате.

— Ах, ты, гад! — Серафима напала на Дамиана со спины.

Повалила демона наземь и начала колотить руками и ногами. Он даже не успел опомниться.

— За что? — жалобно и недоуменно.

— Не притворяйся, что не понимаешь! — ангел продолжала бить. — Ты оторвал пуговицу, и теперь Аня заболела. Она может потерять ребенка! Из-за тебя!

— С чего ты взяла, что это был я? — демон, наконец, скинул ангела со спины. Толкнул так, что она упала.

Хруст. Серафима пока не встала с песка, и Дамиан наступил ей на крыло.

— Я же говорил, силенок не хватит! — поставил рядом вторую ногу. — Так, с чего ты взяла, что это был я?

— Видела, — она морщилась от боли.

— Что ты видела?

— Черные перья.

— И ты подумала, что это я? — демон надавил на больное место еще сильнее.

— А кто? — Серафима пыталась вырвать крыло из-под его ног.

— А я единственный демон во вселенной! — Дамиан усмехнулся.

— Нет. Но ты же говорил про аборт, вот я и подумала, — она оправдывалась, потому что начала осознавать необоснованность своих обвинений.

— Если бы я решил, что Аня должна сделать аборт, она бы его сделала. Это раз. А два, — Дамиан достал из кармана черного одеяния лист бумаги, — я бы не принес вот это.

Демон убрал ноги с Серафиминого оперения и протянул ей руку, чтобы помочь подняться. Ангел проигнорировала этот жест и встала сама. С трудом, но без участия Дамиана.

Забрать листок сразу не получилось. Демон решил подразнить Серафиму. Немного. То поднимал бумагу вверх, то махал ей перед самым носом ангела. Она прыгала, пытаясь достать листок и вырвать из рук Дамиана, но все тщетно. Без возможности летать Серафима беспомощна.

— Ладно, забирай, — вдоволь позабавившись, демон кинул лист на землю.

— А нормально дать нельзя? — фыркнув, она подобрала листок с песка. Села, подогнув под себя ноги, и начала читать.

«Душа номер 1113345. Земное имя: Федор Иванович Солнцев. Полных лет: 47. Путь Судьбы сбит. Ангела-хранителя нет», — характеристика на одного из миллиардов смертных.

— Что скажешь? — Дамиан подсел к Серафиме, довольно улыбаясь.

— Возможно, подойдет, — ангел ненадолго задумалась, — И дата смерти близка к Аниной. Через несколько месяцев.

— Идеальный кандидат! А самое прекрасное, что нам никто не будет мешать, — Дамиан заговорщически подмигнул.

— А вдруг он человек хороший? А мы с ним вот так, раньше времени, — нотки сомнения в голосе Серафимы.

— Да, ладно! Кто-то не уверен? — демон пододвинулся к ней поближе и заглянул в глаза. В его взгляде читалось победоносное «что и требовалось доказать».

— Не дождешься! — и сразу решительный тон. — Идеальный кандидат, говоришь? Значит, берем, — она замолчала на пару секунд, а потом продолжила. — Только можешь сделать еще кое-что?

Тяжкий вздох Дамиана, и закатывание голубых глаз.

— Узнай, как можно больше об этом Федоре и расскажи мне, — Серафима сложила ладони, как при молитве. — Вплоть до того, что он ел на завтрак.

— Зачем тебе это? Будет легче ничего не знать.

— Только не мне, — она замотала головой.

— Вообще-то, у меня и без того много дел, — демон встал с земли. — Я тоже работаю, если ты забыла. И знаешь, что, Серафима?

— Что?

— Ты слишком обнаглела, вот что! Я тебе помогаю, а ты! — он вспомнил сегодняшний поединок.

— Хочешь, чтобы я извинилась? — Серафима тоже поднялась на ноги и стряхнула песок с одеяния.

— Было бы неплохо, — Дамиан сделал шаг навстречу Серафиме.

— Не дождешься! Мы уже квиты, — ангел посмотрела на два пера, лежавших на земле. Черное и белое.

— Я не хотел делать тебе больно. Просто ты не оставила мне выбора, — демон несмело потянулся к сломанному крылу Серафимы.

— Да, ну? — та перехватила его руку.

— Тебя подбросить до ворот? — спросил Дамиан, когда ангел уже повернулась спиной, чтобы уйти.

— Не надо. Я пешком, — пошла быстрее.

— Так ты будешь идти не один час, — Дамиан догнал ее и завис в воздухе. — Как же твоя подопечная?

— Нормально с ней все будет. Там рядом Кирилл.

— Ну, как знаешь, — демон пожал плечами. — Мое дело предложить.

— Лучше выполни мою просьбу.

— Тогда ты мою.

— Что же ты от меня хочешь? — Серафима остановилась.

— Доверия и уважения. Избавь меня впредь от подобных нападок. И прекрати вести себя так, будто я тебе чем-то обязан. Мое терпение когда-нибудь закончится и…

— Это все? — она оборвала его на полуслове.

— Да. То есть нет, — после некоторой паузы, слегка сбивчиво. — Короче, я тебе там снадобье пришлю. Помажешь крыло. Как новенькое будет.

— Спасибо за заботу, — с преувеличенной радостью. Наигранностью пахло за километр.

— А я все равно пришлю. Это лучше ваших райских трав. Быстрее подействует! — Дамиан кричал ей уже вслед.

Они окончательно разошлись в разные стороны. Демон взмыл ввысь, чтобы потом спуститься в Ад, а ангел отправилась в Рай на своих двоих. Летать Серафима не могла по известной причине, но все равно счастливо улыбалась. «Снадобье он даст. Надо же! — ее мысли. — Неужто демоны умеют заглаживать вину? Удивительно!»

В эту ночь десятый сон видел только маленький Кир. Максим не мог уснуть из-за сильного Аниного кашля. Аня, собственно, по той же причине.

— Нагулялись! — Макс тяжело вздохнул и встал с кровати.

— Ты куда? — прохрипела Аня. Ответа не последовало.

Хлопок дверцы холодильника и звук поджигания газовой конфорки. Затем стук что-то мешающей ложки.

Через несколько минут в комнату вошел Максим, неся в руках большую кружку. Протянул ее жене. Аня медленно приподнялась на постели.

— Ай! Горячо! — взяла напиток и чуть не расплескала его.

— Аккуратней, — Макс подсел к ней.

— Это что, молоко? — Аня сделала маленький глоток и поморщилась. — Фу, оно еще и с медом! Ты же знаешь, что я ненавижу молоко с медом! — поставила кружку на столик возле кровати.

— Знаю, — муж внимательно посмотрел на Аню. — Но вернее средства не бывает. Меня так мама в детстве лечила. Ты пей. Легче станет, вот увидишь.

— Ладно, — ее вторая попытка выпить ненавистное средство от простуды. Потихоньку, не спеша. Потом спросила после некоторой паузы. — Отвезешь меня к врачу?

— Конечно. К девяти?

— Нет, к десяти. Пришлось перезаписаться к другому, — она допила остатки молока.

— Почему? — Макс забрал пустую кружку.

— Та, которая обычно меня принимает, ногу сломала, — Аня продолжила после приступа кашля. — Представляешь, буквально сегодня утром. Точнее, уже вчера. Ну, ты понял.

— Ого, как она так умудрилась? Ну, надеюсь, этот врач хороший. Если что, поедем в другую клинику, — муж встал, чтобы отойти на кухню.

— Говорят, этот даже лучше, — услышал Макс, уже находясь в коридоре.

Вернулся очень скоро. Прежде, чем лечь обратно в постель и, наконец, забыться сном, достал из шкафа плед. Укрыл им Аню поверх одеяла.

— Не надо. И так жарко, — Аня раскрылась.

— Надо! — Максим укутал ее с ног до головы. — Ну, точно, как маленькая! Не вздумай больше скидывать одеяло. Болезнь должна выйти вместе с потом.

— Дай, угадаю, тебя так мама в детстве лечила? — она улыбнулась и снова закашлялась.

— Сломать ногу ее врачу? Ты серьезно? — услышал Дамиан от Серафимы, как только прилетел.

Демон сложил крылья и сел на песок так, будто собирался медитировать.

Серафима вопросительно уставилась на Дамиана, ожидая от него ответа. Молчание демона ее жутко раздражало. Он чувствовал это и продолжал издеваться.

— Хорошо. Посидим в тишине, — ангел примостилась рядом с демоном.

— И тебе привет, — он, наконец, заговорил. Спустя минут двадцать.

— Ура! А я уже думала, тебе в Аду язык сожгли, — она усмехнулась. Затем повторила вопрос. — Так зачем ты Аниному врачу ногу сломал?

Демон закатил глаза:

— Ты же сама помочь просила. Вот я и помог.

— Чем?

Дамиан сделал глубокий вдох-выдох, а потом медленно и спокойно пояснил:

— Анина докторша не самый лучший специалист. Тот, к кому Аня пошла на прием сейчас, намного профессиональнее. Он ее вылечит и спасет ребенка. Надо было как-то сделать так, чтобы она попала именно к нему, а к докторше своей не обратилась ни при каком раскладе. Вот я той ногу и сломал. Точнее, сломала-то она сама. Я лишь подставил подножку.

— Обязательно калечить? Можно же было придумать что-то помягче, — Серафима снова недовольна.

— Я демон, — в глазах Дамиана вспыхнул яростный огонек. — Или ты забыла?

— Ага, забудешь тут! — ангел погладила свое недавно зажившее крыло.

— Смотрю, снадобье помогло? — он перевел взгляд на ее белое оперение.

Серафима проигнорировала вопрос и опустила глаза.

— Ты выполнил мою просьбу? — поинтересовалась после неловкого молчания.

— Да. Вот, смотри, — демон достал из кармана черного одеяния маленький плоский экранчик.

Все внимание Серафимы сосредоточилось на трансляции жизни одного из миллиардов людей. Не самое интересное и веселое зрелище, честно говоря.

Гладкие белые стены. За ними гулкие шаги и дикие крики. Помещение свело бы с ума своих обитателей, но жизнь это сделала за него. Собственно, почему эти люди и находились здесь.

Федор Иванович Солнцев лежал в психиатрической больнице вот уже с десяток лет. Упекли его туда из-за странных галлюцинаций. Федор Иванович повсюду видел крылатых существ: черных и белых. Иными словами, ангелов и демонов. И это при том, что Федор в них никогда не верил и даже не был крещенным.

Галлюцинации начали докучать Солнцеву после того, как он пережил клиническую смерть во время операции на желудке. Все по классике: свет в конце тоннеля и ангел-хранитель, возвращающий подопечного на Землю. А потом он же, стоящий рядом с больничной койкой. И иногда другие, спасающие людей. Дальше появились демоны. Часто Федор наблюдал их поединки с ангелами. Побеждало обычно зло.

Однажды во время очередного видения Солнцев сел на корточки посреди проезжей части и обхватил голову руками.

— Хватит! Прекратите! — громко зарыдал под сигналы автомобилей и визг тормозов.

Тут непонятно откуда показался личный ангел-хранитель Федора Ивановича и оттолкнул его на тротуар. Больше своего ангела Федор не видел. Родных, друзей, улицу и большую просторную квартиру тоже. С тех пор в поле зрения были только белые стены больничной палаты.

Сначала Солнцев бунтовал и требовал свободы. Затем пытался сбежать. Не только из клиники, но и из телесной оболочки. В конце концов, наступил момент, когда Федор смирился с происходящим и стал ожидать смерти. Молил, чтобы она пришла поскорее и каждый раз, открывая глаза, проклинал утро.

— Теперь ты понимаешь, что мы делаем ему прекрасный подарок? — Дамиан забрал у Серафимы экран и спрятал его обратно в карман.

— Почему у него забрали хранителя? — на глазах ангела блестели слезинки.

— Не забрали, а, скорее, отстранили. Тот что-то сделал неправильно и раскрыл Федору тайны мироздания. Так в досье написано, — равнодушный тон демона.

— Это несправедливо, — она продолжала плакать. — Хранителя наказали, а человек все еще страдает. Я готова убить его прямо сейчас, чтобы не мучился!

— Эй, подожди несколько месяцев, — демон испугался, что Серафима сорвет их план. — Где я тебе найду второго идеального кандидата?

Врач действительно оказался хорошим. Аня быстро выздоровела, и ничто больше не могло помешать ее малышу появиться на свет. Точнее, малышке. Совсем недавно Анна и Максим узнали пол ребенка.

Макс, как и обещал, отменил все туры. Доход приносили преподавание игры на гитаре и продажа написанных Максимом песен. Не сказать, что денег выручалось много, но на жизнь хватало.

Вроде бы, все шло прекрасно. Аня, наконец, добилась своего: муж не пропадал где-то неделями и вовремя приходил вечерами. Правда, она заметила, что с ним происходило что-то неладное. Работал, помогал жене: все по-прежнему, но нечто терзало его. Судя по всему, хотелось вырваться из надоевших четырех стен и куда-то уехать. Хоть группа и давала концерты в своем городе, этого все равно было недостаточно. Знакомое Ане чувство. Только она легче перенесла такую ломку.

— Артем опять звонил, — подсела к Максиму, уставившемуся в телевизор.

— И что сказал? — спросил Макс, не отрываясь от просмотра какого-то глупого фильма.

— Чтобы ты ему перезвонил.

— А ты что? — он шарил рукой в поисках пульта.

— Сказала, что обязательно перезвонишь, — жена подала ему искомую вещь.

— Зачем? — Максим повернулся к Ане лицом. — Ты же знаешь, что я не буду ему звонить. Он начнет уговаривать меня поехать на фестиваль, а я не могу. Снова надавит на то, что это очень престижно и важно для группы. А потом мы разругаемся, потому что, видите ли, я всех подвожу.

— Ну, если это действительно так престижно, то, может быть…

— Нет, — он перебил жену. — Раз обещал быть рядом с тобой, значит, буду рядом с тобой. Если уеду, подведу тебя.

— Меня очень радует, что ты со мной, правда, — Аня придвинулась ближе. — Но, кажется, тебе плохо без гастролей.

— Не говори чепухи! Ничего мне не плохо. Я счастлив, что не приходится расставаться с семьей, — Макс отложил пульт и приобнял Аню за плечи.

— Знаешь, думаю, не страшно, если ты ненадолго уедешь. Ну, раз этот фестиваль так важен, а без тебя ребята не могут. К родам же вернуться успеешь, ведь так?

Максим кивнул, а Аня вложила в его руку смартфон.

— Позвони Артему, и скажи, что вы едете на фестиваль.

— Ты уверена? — с недоверием.

— Более чем, — она посмотрела на телефон. — Звони давай.

— А как же ты одна? — Макс уже набирал номер Артема.

— Я не буду одна. Ко мне мама приедет, — она улыбнулась. — Не беспокойся, со мной все будет в порядке.

— Я женился на самой лучшей женщине в мире! — глаза Максима радостно заблестели. Затем он горячо поцеловал Аню.

Отпускать Макса в очередную поездку жене не хотелось, но она видела, как ему это необходимо. Хоть он и не признавался. Поэтому Аня, скрипя сердце, сама отправила мужа на фестиваль. Что делать, если из-за отсутствия гастролей он несчастен? Немного развеяться Максиму бы не помешало.

«В порядке с ней все будет, ага, конечно! Не нужно было уезжать, как знал!» — в голове у Максима по дороге домой. Он гнал фургон так, что несколько раз чуть не попал в аварию. Крики и возмущения остальных членов группы также не заставили его сбавить скорость.

Накануне Аня позвонила Максу и сообщила, что ее положили в больницу. На сохранение. Мол ничего страшного, просто необходимо побыть под наблюдением врача. Максим тут же уговорил ребят отменить дополнительные концерты, задержавшие их, и направился в родной город.

В пути провел около трех суток из-за того, что не удалось полететь на самолете. Видите ли, следующий рейс только через четыре дня. Вот засада!

Когда добрался до дома, узнал еще одну новость. У Ани отошли воды. Макс примчался к ней в роддом, не успев ни поесть, ни переодеться.

— Вы муж Королевой? — к Максиму подошел врач.

— Да, я, — Макс резко подорвался с места. — Что там? Родила?

— Еще нет. Вообще, вы лучше присядьте, — доктор жестом указал Максу на стул. — Дело в том, что роды у вашей жены очень тяжелые.

— Но все же будет хорошо? — Максим с надеждой посмотрел на врача.

— Мы сделаем все возможное для этого. Но я должен вас кое, о чем спросить, — доктор замолчал на несколько секунд, ловя на себе обеспокоенный взгляд Максима. Затем, наконец, продолжил. — В критической ситуации кого спасаем: жену или ребенка?

— Что это за вопросы? — в глазах Макса страх. — Что там такое, черт возьми? Кто-то из них умрет?

— Очень надеюсь, что нет. Мы сделаем все возможное. Но мне нужен от вас ответ. Кого спасаем?

— Обеих, — сначала тихо, потом громче. — Ты спасешь их обеих! Понял меня? — Максим взял врача за грудки и прижал его к стене. Сам не заметив, как.

— Молодой человек, что вы себе позволяете? — проходящая мимо медсестра пыталась оттащить Максима от доктора. — На помощь!

— Простите, — Макс очнулся от внезапного приступа ярости и отпустил перепуганного врача. Опустился на стул. — Я вас очень прошу: спасите их обеих.

— Мы сделаем все возможное, — в который раз повторил гинеколог. Дрожащим голосом.

— Вы в порядке? — медсестра уводила доктора под руку вглубь больничного коридора.

Взволнованный Максим остался наедине со своими мыслями и слушал стук ее каблуков. Цок-цок! Цок-Цок! С каждым шагом звук становился все тише. И вот, в конце концов, заглох окончательно. Хоть шум и отсутствовал, в голове у Макса что-то гудело. «Пожалуйста, пусть все будет хорошо!» — молил он Провидение.

Врачи боролись за жизнь одновременно в двух разных городах. Первые спасали женщину, у которой тяжелые роды, вторые — задыхающегося мужчину. Чем лучше становилось ей, тем хуже — ему, и наоборот.

— 19:53 — зафиксируйте смерть, — доктор рукавом вытер пот со лба. — Сообщите родственникам.

— Здравствуйте, — медсестра дозвонилась родне покойного лишь с третьего раза, — это вас из психиатрической клиники беспокоят. Ваш брат, Солнцев Федор Иванович, — запнулась, голос дрогнул. — Он умер. Сегодня. Полчаса назад.

На той стороне провода никаких слез сожаления и ни капли расстройства. Только равнодушный вопрос: «Когда можно его забрать?», и вздох облегчения. Для родственницы Федор умер еще при жизни, в тот день, когда лишился рассудка.

Да, и для самого себя Федор Иванович погиб в то же время. Правда, тело все еще продолжало функционировать лет десять как. Но вот пришло избавление, которого он ждал слишком долго. Потому-то доктор, когда установил смерть пациента, заметил улыбку на его лице.

— Ты мать или кто? К Наденьке ни разу не подошла даже. Она плачет и плачет, — Максим взял дочь на руки. Качая ее, приговаривал вполголоса. — Малышка, ну что такое? Тише, тише, успокойся! — Вопрос ни к кому. — Может, она есть хочет?

Аня даже не взглянула на Макса и Надю, а молча сидела, уставившись пустыми глазами в одну точку перед собой. Крики новорожденной дочери и слова мужа звучали где-то на фоне. Реальность воспринималась, как в тумане. В целом, все складывалось благополучно, но она ощущала, будто не должна сейчас находиться здесь, у кроватки младенца. Да, и существовать вообще. Внутри что-то оборвалось, и утратился смысл жизни. Почему так происходило, Аня не понимала.

— Ты меня слышишь вообще? — произнес Макс, стиснув зубы. Затем передал ребенка в Анины руки. — Покорми дочь.

Она хоть и взяла Надю, но кормить не спешила.

— Кир, открой! — крикнул Максим после того, как раздался звонок в дверь. Потом обратился к жене. — Мама твоя приехала. Надеюсь, хотя бы она сможет на тебя повлиять.

Вышел в коридор встречать тещу. Поздоровавшись, забрал у нее чемодан и пожаловался на супругу. После родов Аню словно подменили: ходила чернее тучи, ни с кем не разговаривала, к детям и мужу была равнодушна.

— Я уже не знаю, как быть, — Максим растерянно смотрел на Анину мать. — Стараюсь ее не загружать, но я же не могу все делать в одиночку. Ни один раз пытался с ней поговорить. Безрезультатно, понимаете? Я просто устал. Меня не хватает. Пожалуйста, побудьте с ними, а мне нужно уехать.

— Неделю позанимался домом и детьми, и уже устал, ему нужно уехать! — разуваясь, пробурчала теща. — К тому же, все-таки ты не один. Не может быть, чтобы Анечка совсем ничего не делала. Ты преувеличиваешь.

— В том то и дело, что нет, — он развел руками. — Сам не верю. После рождения Кира не было такого. Пройдемте в комнату, своими глазами все увидите и убедитесь, что я не вру.

Серафима даже не думала, что если спасет Аню тогда, когда не нужно, то та станет плохой женой, матерью и просто несчастной женщиной. Сдался ей этот смысл жизни! Ангел-хранитель хотела, как лучше, а что, в итоге, вышло? Самокопание, прострация и депрессия.

Серафима не собиралась наблюдать за тем, как ее подопечная гробит свою жизнь. Ангел начала искать способы образумить Аню и показать: она выжила неслучайно.

Самое легкое — это воздействие на человека через сновидения. Более опытные ангелы подсказали пару образов, которые должны были пробудить в Ане желание жить. Но они не помогли. От слова совсем. Подопечная Серафимы, не то что не обращала внимания на эти сны, а даже не запоминала их.

— Морфея, отправь меня к Ане, — ангел-хранитель решила пойти на крайние меры.

— Ты уверена? Может быть, лучше поставить знакомый ей образ? Того, кого она послушает. Пусть он и скажет все, что ты хочешь до нее донести, — владычица снов не спешила выполнять просьбу Серафимы.

— Нет, — хранитель замотала головой. — Мне нужно лично поговорить с Аней. Другого выхода я не вижу.

— По инструкции не рекомендуется отправлять ангелов-хранителей в людские сны, — Морфея набирала какие-то цифры, водя пальцем по большому экрану. Сегодня мальчику из Африки приснится снег.

— Ну, Кирилла же ты к Ане отправляла! — Серафима не сдержалась и повысила голос.

— Отправляла. Но Аня контактировала с Кириллом, когда он был жив. Поэтому так сделать было можно, — собеседница ангела ненадолго оторвалась от работы. — Да, и к тому же, Кирилл спускался к ней на Землю прежде, чем научился быть незамеченным. Пару раз чуть не выдал себя. Вот я сама и предложила ему встречаться с Аней во снах. Так было безопаснее. В общем, Кирилл — это отдельный случай.

— Морфея, ты же знаешь, что я уже перепробовала все влиятельные образы, — Серафима не собиралась сдаваться.

— И совсем никаких результатов?

Ангел-хранитель тяжко вздохнула и посмотрела на владычицу снов таким грустным взглядом, каким только могла.

— Я так понимаю, ты от меня не отстанешь? — через некоторое время Морфея отошла подальше от экрана и приблизилась к Серафиме. Взяла ту за руку. — Ладно, уговорила. Пошли. Так уж и быть, перенесу тебя в Анин сон. Пока она еще не проснулась.

— Спасибо! — глаза Серафимы радостно заблестели.

— Ты должна исчезнуть раньше, чем Аня проснется. Иначе навсегда застрянешь в межмирье. В твоем распоряжении всего пять минут, — напутствие от владычицы снов.

Ангел-хранитель в знак того, что все поняла, утвердительно кивнула. Морфея же поспешила поставить Ане сновидение с ее участием. Кошмар или просто странный сон? Что-то между.

Проливной дождь размывал стенки не до конца вырытой могилы, а сама яма наполнялась водой. Кресты на заброшенном кладбище покосились еще больше от сильного ветра. Грохот и завывания. Это непогода или покойники? Жутковато.

Но Аню совсем не пугало происходящее вокруг, а лишь раздражало, что из-за грозы копать стало тяжелее. Из неоткуда появилась молодая девушка в белых одеждах. Большие серые глаза, белокурые локоны, аккуратные черты лица. «До чего же она на меня все-таки похожа. Вылитая. Разнятся только прически», — от неожиданности и удивления Аня прекратила свое занятие.

— Тетя Фима? — лопата выпала из ее рук и теперь лежала возле самого края могильной ямы.

— По совместительству, твой ангел-хранитель, — Серафима сделала шаг навстречу подопечной. — Кому могилу роешь?

— Себе, — Аня нагнулась, чтобы поднять инструмент, но оступилась и упала в яму.

— Зачем? — ангел смотрела на то, как подопечная утопала в грязевой жиже.

— Я умерла, — прошептала та, захлебываясь.

— Неправда. Ты живая. Я тебе это докажу, — хранитель опустилась в могилу. Раскрыв крылья, схватила Аню и поднялась в воздух.

Они оказались на цветущей поляне освещенной ярким ласковым солнцем. Мокрая трава и радуга в небе служили напоминанием о недавно прошедшем дожде, а ветер легонько трепал светлые волосы. Аня жадно вдыхала свежий воздух и внимательно слушала Серафиму.

— Ты чувствуешь, что тебе пора уходить, — ангел говорила без остановки. Столько всего нужно было донести, а времени уже не оставалось. — Но пока ты дышишь, ты живешь. Твое сердце бьется. Ты не должна искать смысл, потому что он уже тебя нашел. Семья — вот смысл твоей жизни. Что редко для хранителя, я не знаю, сколько тебе осталось. Но спасала тебя точно не для того, чтобы ты жила дальше, похоронив себя раньше срока. И плевать, что прописано в Книге. То, что там заканчиваются события, не означает, что заканчивается твоя жизнь. Она только начинается. Твоя по-настоящему. Это не смерть, а свобода, — подошла к Ане почти вплотную и заглянула в глаза. — У тебя чудесные дети, любящий муж. Цени это. Наслаждайся жизнью и будь счастлива. Не подводи меня.

Пять минут почти истекли. Пора было уходить, иначе Серафима рисковала навсегда застрять между небом и землей. Хорошо, что вовремя спохватилась. Еще раз прошептала Ане: «Будь счастлива» и, дотронувшись до ее плеча, растворилась в воздухе.

Аня осталась одна посреди цветущей поляны и впервые за несколько месяцев почувствовала умиротворение и радость. Радость. От того, что просто любовалась радугой и вдыхала аромат цветов. От того, что просто ощущала теплое дуновение ветра. От того, что просто…живая.

«Приснится же такое!» — Аня резко села на кровати и взяла с тумбочки телефон. На часах было девять утра, а с кухни доносился запах блинчиков. Прям как в детстве. Мама. Уже во всю хозяйничала в квартире и успела приготовить завтрак для любимого внука. «Я буду так же заботиться о своей семье», — Аня сладко потянулась, скинула с себя одеяло и встала.

— Это кто у нас проснулся? — мама увидела, как дочь, запахивая на ходу халат, появилась в дверях.

— Кир уже в садике? — та раскрыла дверцы шкафчика с посудой и достала оттуда тарелку.

— Ты вспомнила, что у тебя есть сын? Неужели! — осуждающий взгляд матери. — Да, я отвела его в садик. Спасибо, что здесь недалеко: через дорогу.

— А где Макс? — Аня положила в тарелку третий по счету блин.

— Знаешь, а я ему сначала не поверила, — мать выдвинула из-за стола стул и села рядом с дочерью.

— В смысле? — Аня перестала жевать и уставилась на маму.

— Не поверила, что тебе абсолютно наплевать на него, на детей. Да, вообще на все, что тебя окружает, — та отодвинула от Ани тарелку.

— Мама! — Анна придвинула посуду обратно к себе. — Мне не наплевать. Просто… я сама не знаю, что со мной. Мне кажется, что я не должна… жить.

— Ты что такое говоришь? Откуда такие мысли? Ты это брось! — мать пригрозила дочери кулаком. — У нее муж и двое детей, а она не должна жить! Придумала же такое!

— Тише! — шикнула Аня. — Наденьку разбудишь.

— Надо же! Наконец, подумала о дочери!

— Знаешь, кто мне сегодня снился? — неожиданная смена темы. Аня не дождалась ответа. — Тетя Фима. И, знаешь, что она мне сказала?

— Что же? — Анина мать подперла руками подбородок, предвкушая увлекательный рассказ.

— Если коротко, то сказала, что я дура, — Анна потянулась за еще одним блином. — И на чувство, что я не должна жить, велела наплевать. Сказала, что после рождения дочки началась моя настоящая жизнь. И еще говорила, чтобы я ее не подводила, раз она меня спасла…

— Какой правильный сон! Она, как будто, твой ангел-хранитель.

— Вот, точно. Она так и представилась, — Аня взяла паузу, чтобы прожевать пищу. — Короче, теперь все будет по-другому. Я буду лучше заботиться о детях, потому что они — смысл моей жизни, — вытерла руки салфеткой и встала из-за стола. — Спасибо, очень вкусно, — направилась было в комнату, где спала Наденька, но остановилась. — Так, ты так и не ответила. Где Макс?

— На гастроли уехал. Два дня назад.

— Да, ну! Два дня? — Аня удивленно подняла бровь. — Вот это я, конечно, выпала из жизни. Позвонить ему, что ли…

Аня ожила. Ожила настолько, что к кроватке Нади подходила через каждые пять минут. Киру же доставалось внимания поменьше: его проверяла через пятнадцать.

— Наседка! — вздохнула мать.

— Тебе не угодишь, — Аня сделала обиженный вид. — Просто я заботливая мама.

Бабушка Кира и Нади махнула рукой и ушла на кухню. Все-таки с присмотром за детьми ее дочь справлялась лучше, чем с готовкой. Мама хоть и закатывала глаза, когда Аня слишком сильно кутала Наденьку, все равно оставалась довольна. Довольна тем, что та проявляла интерес к детям. Пусть даже и чрезмерный.

Пока мать кошеварила, Аня решила устроить выставку рисунков Кира. Собрала все лежавшие в его комнате и развесила по квартире. Для шестилетнего мальчика очень красиво: домики почти ровные, и у людей по пять пальцев. Что еще нужно для полноценной картины? Кир явно пошел в отца. Настоящего. Того, который был архитектором.

Аня любовалась творениями сына и гордилась им. Глядишь, из мальчика вырастет гениальный художник. Вдруг ее взгляд зацепился за рисунок, где высокий мужчина с крыльями за спиной укладывал спать маленького ребенка. Ангел! Но больше всего Аню поразили темные волосы и зеленые глаза этого мужчины. Ножницы и скотч выпали из рук, а из глаз полились слезы. Кирилл!

Успокоившись, Аня подозвала сына и спросила:

— А кто это у тебя на рисунке?

— Тезка, — ответил Кир и убежал на кухню. К бабушке, которая только что вытащила из духовки вишневый пирог.

— Но как? Не может быть! — Аня аккуратно сняла со стены рисунок и спрятала в ящик своего стола. Казалось, она сходит с ума.

«Никогда не наступит тот день, когда я решу покреститься,» — с тех Аниных слов прошло лет пять, а, то и больше. Вот она села в автомобиль, и прежде чем завести его и отъехать от церкви, тронула пальцами нательный крестик. Серебро всегда шло ей больше золота.

— Привет! Вас подвезти? — Аня увидела коллегу с дочкой.

Женщина столько раз выручала ее по работе, почему бы не оказать той услугу. Тем более, Ане, как раз по пути.

— Привет. Было бы здорово, — коллега с радостью приняла предложение.

— Можно мне на переднее? — девочка просительно посмотрела на маму.

— Ну, если тетя Аня не против.

— Не забудьте пристегнуться, — напомнила Аня, когда дочка коллеги уселась на сидение рядом.

Щелчок. Это позади пристегнулась Анина коллега. У ее дочки же ремень безопасности, как назло, не дотягивался до застежки.

— Заело!

— Да, что ж такое! — Ане он тоже не поддавался. — Ладно. Ехать недалеко, и гайцы на дороге у нас стоять вряд ли будут.

Движение было не оживленное, да и Аня водила очень аккуратно. Ничего страшного, если двенадцатилетний ребенок на переднем сидении не пристегнут.

Сначала болтали обо всем на свете, а потом сделали радио погромче и подпевали. Комфортная и веселая поездка. До дома Аниных пассажиров оставалось всего пару километров.

— Тетя Аня, что с вами? — испугалась девочка, увидев, как Анина голова упала на руль, а цифры на спидометре начали расти.

«Highway to hell!» — на радио обычно не ставят такие песни. Автомобиль с бешеной скоростью неумолимо приближался к дереву, стоящему на обочине. Водитель — без сознания, а пассажиры — в панике. Под их отчаянные крики раздался стук столкновения. Бампер всмятку, и машина красная теперь еще и изнутри: салон запачкан кровью.

— Тварь, ты угробила мою дочь! — Анина коллега, рыдая вытаскивала из авто двенадцатилетнюю девочку. Сердце той едва билось.

Предотвратить аварию Серафима не успела. Но у нее еще оставалось время, чтобы спасти пострадавших. Точнее, одну из них. Чья-то нить жизни обязательно оборвется, потому что сегодня день, когда должен был умереть Федор Солнцев.

— Они с Аней просто поменялись местами! — в ужасе схватилась за голову ангел-хранитель. — Нужно встретиться с Дамианом. Срочно!

Она отправила ему послание с просьбой незамедлительно явиться на нейтральную территорию. И сама прямиком отправилась туда.

Демон опаздывал. Как всегда. Наконец, Серафима услышала заветное хлопанье крыльев. Обернулась и опешила.

— Астарот? Что ты здесь делаешь?

— Не ожидала? И я не ожидал, что у моего друга какие-то дела с ангелом, — последнее слово Астарот произнес с отвращением. Как будто выплюнул. — Хотя мог бы и догадаться. После того случая.

— Не думаю, что вы друзья, — Серафима сделала шаг назад. На всякие пожарные. Она хорошо помнила «тот случай». — Зачем ты сюда пришел?

— Остановить преступный сговор и сдать тебя твоему руководству. Или своему, — он медленно подходил к Серафиме.

— Тебе нечего мне предъявить! Ты ничего не знаешь! — ангел продолжала пятиться, а Астарот наступать.

— Так расскажи мне! — он подошел вплотную. Какой злобный взгляд! Демон толкнул Серафиму, и она упала на песок.

— Конечно! Разбежалась! — поднялась и накинулась на Астарота.

Била демона кулаками, а тот смеялся. Разозлившись совсем, ударила его изо всех сил в живот. Астарот хоть и с трудом, но устоял на ногах.

— Ладно, детский сад закончился! — глаза демона налились кровью.

Как жутко! На тот момент разумнее всего было бежать без оглядки, что Серафима и сделала. Раскрыла крылья и взмыла ввысь.

Демон последовал за ней. С каждой секундой становился все ближе к Серафиме и вот уже подлетел на расстояние вытянутой руки. Достал из кармана черного одеяния клинок. Почти вонзил его в спину ангела. Она успела ускориться и сменить траекторию, поэтому Астарот лишь подрезал ей крылья. На песок упала пара белых перьев.

«Фуф, пронесло. Оторвалась», — Серафима уже было решила, что самое страшное позади, и расслабилась. Сейчас долетит до Небес, спокойно переведет дух и спасет подопечную. И не нужен ей никакой Дамиан. Сама справится как-нибудь. Но не тут-то было.

— На этот раз ты от меня не уйдешь! — прозвучало над самой головой ангела.

Серафима посмотрела наверх и увидела, как на нее ястребом летит Астарот. Теперь уже не сбежать.

— Интересно, а куда попадают ангелы после смерти? — демон ударил Серафиму клинком в грудь.

«А, правда, куда?» — мелькнула мысль в ее голове. В серых глазах потемнело, а крылья перестали слушаться. Ангел-хранитель камнем падала вниз и уже смирилась со смертью, как вдруг перед самой землей ее кто-то подхватил.

— Опоздал! — грустно вздохнул Дамиан, когда опустился на облако. — Надеюсь, здесь тебе помогут, — аккуратно положил Серафиму перед вратами в Рай и улетел. Та едва дышала.

Шум прибоя ласкал слух. Море успокаивало и убаюкивало тревоги, но не в этот раз. Дамиан был не обеспокоен, а, скорее, зол. Зол на Астарота за его поступок и сам на себя за то, что опоздал на встречу с Серафимой. Плюс ко всему, теперь приходилось делить свое любимое место с ангелом.

— Ну, вот ты и в курсе, — после того, как рассказал о делах с Аниным ангелом-хранителем, демон присел на камень рядом с Кириллом. — Возьмешься за это дело? Аня же мать твоего ребенка, да и девочку тебе, наверняка, жалко. Вот Серафиме жалко, — отвернулся, чтобы Кирилл не видел его наворачивающихся слез.

Перед Дамианом возникла картина, где он оставил Серафиму у ворот в Рай. Она без сознания и почти не дышала, а ее белое одеяние запачкалось кровью. Умирающий ангел. Что за печальное зрелище?

— Почему ты ей помогаешь? — спросил Кирилл после нескольких минут тишины.

— Умеют же ангелы задавать дурацкие вопросы, — пробубнил демон себе под нос.

— Что?

— Так ты возьмешься за это дело или нет? — раздраженно буркнул Дамиан вместо ответа.

— Конечно!

— Тогда поторапливайся. Времени почти не осталось. Сердце кого-то из них вот-вот остановится. А, может быть, и обеих, — демон встал с камня и раскрыл крылья. — А я выполню свою часть сделки.

— Постой, а…

— Не волнуйся, это нехороший человек. Я бы даже сказал, совсем. Он давно уже с моим шефом. — Улетая, Дамиан повторил, — Поторапливайся.

И ангел поторопился. Задание не из легких, но он справился.

Аня пришла в себя, а вот девочка пока еще нет. «Но ее жизни больше ничто не угрожает,» — говорили врачи. Только Кирилл знал, что она на волосок от смерти до тех пор, пока демон кого-то не убьет. К счастью, Дамиан всегда держал свое слово.

Луч яркого солнца просачивался сквозь шторы, а пение птиц слышалось через закрытые окна. Серафима заерзала на кровати и накрылась одеялом до самой макушки. Из-под него теперь торчали голые пятки.

Она проворочалась, наверное, минут десять. Спать уже было невмоготу, и глаза все же пришлось открыть. Сначала — один, потом — второй.

Взгляд сразу зацепился за стол, на котором лежали вышивка, нитки и стопка недочитанных книг. Светло-бежевые стены с ярко-голубым пятнышком от гуашевой краски. Когда только сюда заселилась, Серафима принялась рисовать. Незаконченная картина до сих пор одиноко пылилась на полу возле стула. Ее сдуло ветром из открытого окна еще тогда, в первый день.

Первый день. Она села на стул, крепко зажмурилась, и в ее голове возникли белые-белые облака на синем-синем небе. Золотые врата в Рай, а рядом с ними две фигуры: старый опытный ангел, и молодой начинающий — сама Серафима.

— Прежде, чем рассказать все нюансы работы ангелом-хранителем, я покажу тебе твой дом, — Сильвестр взял Серафиму за руку и повел ее вглубь облаков.

Чем дальше они отходили от врат, тем больше Рай походил на Землю. Жилые дома, магазины, рестораны. Но гораздо чаще встречались деревья и цветы, а их виды не зависели от климата. Все растения, существующие на свете, росли одновременно. Только в разных уголках. Рай разделен на четыре сектора.

— При всех жизнях ты обожала солнце, щебетанье птиц, молоденькую травку и запах сирени. Поэтому твой сектор — весна, — Сильвестр уже открывал калитку, за которой стоял маленький кирпичный домик. А вокруг цвели мартовские, апрельские и майские цветы.

— Вау! — Серафима вошла в спальню и увидела большую кровать. Осторожно села на нее и почувствовала невероятную мягкость. — Здесь пуховая перина, и вообще, все, чего мне не хватало при жизни!

— Ну, это же Рай, — пожал плечами ее наставник. — Но бывать здесь ты будешь нечасто. Выходные ангелам-хранителям дают крайне редко, я уже не говорю об отпуске!

«Вероятно, это он намекает на то, чтобы я еще раз все взвесила, прежде, чем соглашаться принять должность», — промелькнуло у Серафимы в голове.

— Ничего страшного! Когда слишком долго без дела, я скучаю.

«Дело! Точно! Сколько можно прохлаждаться? Там Аня в беде!» — ангел-хранитель вернулась к реальности и вспомнила о своих прямых обязанностях.

Боли в груди уже прекратились, а, значит, можно было возвращаться к работе. Поэтому Серафима быстро сменила сорочку на белое длинное платье, причесала светлые кудри и собралась на выход.

«Надеюсь, ее еще можно спасти!» — с этими мыслями дернула ручку двери. Та не поддалась.

— Не поняла, — растерянно и вслух.

Металась по дому в поисках ключа. Его нигде не нашлось. Выйти через окно тоже не получилось: ставни, как будто, заклинило. Тогда Серафима забарабанила в дверь, что есть мочи: «Кто-то же должен услышать!» И здесь ее надежды не оправдались. Она оказалась запертой в собственном доме в самый неподходящий момент. Опустилась на корточки, прислонилась к стене и горько заплакала.

— Теперь уже точно все потеряно.

Для тех, кто Судьбе категорически не нравился, в Книге была прописана профессия проктолога. Но Валентин не связал с этим жизнь навсегда: не так давно переучился на патологоанатома. «Работа с людьми — лучшая работа на свете. Особенно, если они мертвые», — нередко говорил он коту, придя из морга в крохотную каморку. Больше разговаривать было не с кем.

В кошачьих «мяу» Валентин находил понимание и сочувствие, а иногда — и дельные советы. Все крутили пальцем у виска и обходили стороной железную дверь в неуютную квартиру, доставшуюся ему от бабушки. Поговаривали, что старушка умерла не своей смертью: Валентин якобы задушил ее ночью подушкой. Но правда ли это, не знал никто. Кроме самого хозяина и четырех стен.

В полупустой квартире стерильно, как в операционной, а в единственной комнате — только шкаф и кровать, видавшие еще Октябрьскую революцию. На кухне такие же серые обшарпанные стены и холодильник, в котором вместо еды — банки с человеческими органами. Вот глаз, а это сердце, печень, почка… кто увидел бы, ужаснулся. Но увидеть было некому. Сюда не заходил никто. Кроме самого хозяина и его пушистого дымчатого питомца.

— Мяу! — Кот залез на стол и заглянул в жестяную кружку.

— Не осуждай. Мне грустно, — Валентин допил остатки вина.

Хотел было налить еще, но кот махнул хвостом и свалил пакет с дешевым пойлом. Красное сухое разлилось по полу.

— Ах ты, мразь! — Хозяин схватил питомца за шкирку и начал размазывать им лужу по линолеуму.

Кот вырывался, царапался и орал, как резанный. Пока со всей злости не укусил Валентина за руку, не освободился от роли половой тряпки. Обиженно убежал в комнату наводить марафет: серая шерсть подмокла, свалялась и запачкалась вином. Живодер, а не хозяин!

— Кис-кис-кис! Где ты, Серый? — Валентин вошел в комнату и щелкнул выключателем. Загорелся свет, и кот мгновенно спрятался под кровать. — Ну, и черт с тобой! — хозяин завалился на чистую постель прямо в одежде, повернулся на бок и захрапел.

Проснулся ранним утром от истеричного «Мяу!». Нахальная кошачья морда лезла в лицо и усами щекотала щеки.

— Ага! Жрать захотел, сам пришел! Брысь! — Валентин скинул с себя одеяло вместе с котом. Тот завизжал и вцепился когтями в пододеяльник. Удержался, не упал. — Так уж и быть, пошли.

Валентин сел на кровати и долго водил босыми ногами по полу в поисках тапок. Один нащупал, а второй где? Пришлось заглянуть под свое спальное место и оттуда доставать домашнюю обувь. И все это под настойчивый зов кота.

— Да, подожди ты, дьявольское отродье! — кряхтя, стоя на коленях и дотягиваясь до тапка шваброй.

С горем пополам вытащив домашнюю обувь, всю в пыли и грязи, Валентин, наконец, обулся.

— Теперь можно и позавтракать, — выдавил в миску кота жидкий корм из пакетика. Рагу с кроликом. А себе отрезал кусок колбасы, в которой не было и намека на мясо. Производитель сэкономил даже на ароматизаторах.

— Зря ты вчера разлил мое вино, — давясь противным бутербродом, сказал Валентин питомцу. — У меня был повод грустить. Представляешь, у нее есть парень! Хотя чему я удивляюсь? Она же такая красивая.

— Мяу! — стол, — похоже, любимое место этого кота.

— Да, да. Прекрасно помню, о чем мы с тобой разговаривали. Все люди — мрази, а женщины — тем более. Но ты посмотри, какая она восхитительная, — Валентин тыкал в усатую серую морду телефоном, где была открыта фотография фигуристой блондинки. Ее глаза слегка сужены: она улыбалась.

— Мяу!

— А я о чем! И откуда она только взялась на мою голову? Немудрено, что уже занята. Хотя…это не такая уж и проблема. Это я решу, — говорил и перебирал четки на руке.

Среди врачей больницы, где работал Валентин, ходили слухи, что они сделаны из человеческих костей. Так ли это, не знал никто. Кроме самого Валентина и его кота.

— А дальше что мне делать, Серый?

— Мяу! — кот спрыгнул со стола прямо на колени хозяина.

— Ты, как всегда, прав. Завтра же подойду к ней. А сегодня у меня важное дело, которое нужно успеть сделать до работы.

— Мрр, мяу! — Серый боднул Валентина в живот.

— Мразь и дьявольское отродье! Ты просто невыносим! Но мне так помогают твои советы, — хозяин почесал пушистого питомца за ушком.

Слезы закончились. От слова совсем. Шмыгнув носом, Серафима поднялась на ноги и предприняла последнюю попытку выбраться.

Схватила стул из комнаты и кинула в окно, располагавшееся почти под самой крышей. Там очень тонкое стекло. Мало того, что он не долетел, так еще и сломалась ножка.

«Надо использовать крылья!» — догадалась ангел-хранитель.

Попыталась раскрыть свое белоснежное оперение. Один раз вздернула плечи, второй… ничего! Абсолютно ничего не вышло.

— Отобрали! Сволочи! Они отобрали мои крылья! — одним движением Серафима смела все, что находилось на столе.

Что злоумышленников было несколько, даже не сомневалась. Кто такие «они» ангел не знала, но охотно обвиняла во всех грехах. И нутром чувствовала: здесь замешан Астарот.

— Неужели его доносу кто-то поверил, и меня отправили в тюрьму? Залечили рану, и без суда и следствия заперли в Адской петле. Даже не дождались, пока я приду в сознание! Вот тебе и справедливый Божий суд! — злосчастный стул окончательно разлетелся в щепки.

За ним полетели книги, вышивка и нитки. Еще гуашь. Пятна краски повсюду: на стенах, полу, покрывале. А каплевидные подтеки над кроватью профессиональный земной искусствовед признал бы достойным образцом современного абстракционизма. Но здесь не было никакого, даже самого посредственного искусствоведа. Как не было вообще никого, кто умел бы говорить или хотя бы дышать. Кроме Серафимы, разумеется.

— Как я это могла допустить? — ее голос уже охрип от громкого крика. — Разве нельзя было быть осторожней? Ну, вот, теперь Аня точно умрет. А, может, уже умерла. Еще неизвестно, сколько я лежала в отключке.

Вырванный клок светлых волос с головы, разодранный на мелкие части рисунок, разбросанные книги. Серафима сидела на полу среди этого хаоса полностью опустошенная и отчаявшаяся. Уверенная на сто процентов, что находится в Адской петле.

— И даже поговорить не с кем, — прошептала ангел и услышала тихие-тихие птичьи трели. Где-то здесь, в доме, а не за окном.

Этот звук для нее словно глоток свежего воздуха. Подорвалась с места и побежала на кухню.

На подоконнике сидела маленькая черная птичка с желтым клювом и заливисто пела. Так красиво и весело, что захотелось жить.

Серафима аккуратно подкралась к ней, но птичка это заметила и вмиг оказалась на руке у ангела-хранителя.

— Скворушка, — ангел легонько погладила птицу. — Как же ты сюда попал? Тебя Дамиан отправил? Знает, зараза, что провинился. Ведь если бы он не опоздал… бестолковый демон!

— Демон! Демон! Демон! — повторила птичка.

— В Аду. Что и требовалось доказать, — тяжело вздохнула Серафима и опустилась на табуретку.

Кухни разгром не коснулся, поэтому здесь даже было, где присесть.

Слишком тусклый одинокий фонарь, и слишком мокрая остановка. В десять вечера автобусы уже почти не ходили, а те, что ходили — не останавливались.

С окраины города добраться в центр не так просто. Пышногрудая блондинка пыталась сделать это сорок минут как. Залитая дождем и слезами, забывшая зонт. Хотя от ливня потери и скорби он ее бы все равно не спас. А спастись хотелось.

— Вас подвезти? — возле блондинки остановился старенький Гольф. Стекло окна опустилось, и оттуда высунулся худощавый мужчина с острыми чертами лица.

— Было бы неплохо, — блондинка села в машину к незнакомцу без задней мысли. Разве конец дня может быть еще хуже, чем его начало?

— У вас что-то случилось? — мужчина обратил внимание на красные от слез глаза своей попутчицы.

— Жениха убили, — тихо и жалобно произнесла она, и снова зарыдала.

— Соболезную вашему горю! Вы одна живете?

Блондинка кивнула.

— Нет, вам ни в коем случае нельзя ехать домой. В таком состоянии! Друзья, родственники?

— У меня был только он, — девушка протяжно завывала.

— В таком случае, я ваш друг. Валентин, — он посмотрел в сторону блондинки и завернул в незнакомую ей подворотню.

— Маша. А куда мы едем? — кажется, она начала что-то соображать.

— Ко мне. Я не могу оставить друга в тяжелом положении.

— Это неудобно. Я вас не знаю!

— Мы же познакомились.

— Только что. Остановите машину! — теперь ее голубые глаза полны еще и ужаса.

— Хорошо. — он резко затормозил, но выйти из Гольфа Маше не удалось.

Едва она собралась открыть дверь, как Валентин оглушил ее по голове чем-то тяжелым. Полная темнота. А, казалось, этот день уже не может быть хуже.

В кухне свистели чайник и птичка. Да, ангелам иногда тоже хочется выпить чаю, а Серафима предпочла бы даже что-нибудь покрепче.

— Согреюсь перед дорогой, и ты покажешь, как мне отсюда выбраться. Так же, скворушка? — налила кипяток в кружку.

— Скворушка! Скворушка! Скворушка! — птица только и делала, что повторяла слова ангела. А выход так и не показывала.

— Не скворец, а попугай какой-то! Теперь я точно уверена, что тебя Дамиан прислал. Узнаю демона. Пока до ручки не доведет, дельного ничего не скажет. И не поможет, — она сделала глоток ароматного напитка. Обожгла язык. — Ай!

— Ай! Ай! Ай! — скворец деловито шагал по столу.

— Ну, скворушка, лапочка, я же знаю, что ты можешь не только повторять. Я знаю, что Дамиан тебя просил передать, где выход. Даже подозреваю, с какой поправкой. Просил поиздеваться чуть-чуть, да? Ну, вдоволь поиздевался уже, хватит, — два серых глаза умоляюще смотрели на птицу. — Серьезно. Я так больше не могу. Мне бежать надо.

— Надо! Надо! Надо!

— Тьфу ты!

Серафима отставила в сторону кружку с чаем и встала с табурета. Намочила в раковине тряпку и поплелась в комнату оттирать пятна краски. Скворец последовал за ней.

Разорванный рисунок благополучно доживал свой век в мусорке, а книги лежали ровной стопкой на столе. Пол и стены же теперь были чисты, как слеза. Один лишь шедевр над кроватью никак не поддавался. Искусство просто так не стереть с лица Земли.

— Я сдаюсь! — ангел-хранитель устало опустилась на кровать и посмотрела на летающего вокруг нее скворца. — Что ты от меня хочешь? Может, тебе вкусного чего дать?

Вернулась на кухню и нашла там краюшку хлеба. Разломала ее на маленькие кусочки и предложила птице. В одно мгновение скворец склевал все до последней крошки.

— Ну, теперь ты расскажешь, где выход? — Серафима погладила его по головке. — Выйдем — я тебе еще что-нибудь покушать дам. Червей собственноручно накопаю. Честно-честно! И хозяина твоего обижать больше не буду. — Встала на табурет и попыталась докричаться до демона, — Дамиан, ты хотел уважения? Ты его получишь! Слышишь? Я больше не буду предъявлять тебе никаких претензий. Да, и вообще, сделаю все, что захочешь. Только дай этой птичке помочь мне. Ты же демон, ты знаешь эту систему, как свои пять пальцев. Кто еще меня вытащит из Адской петли, как не ты? — Понизила голос и снова села на стул. — На шефа моего уповать бесполезно. Тем более, я не раскаиваюсь в своем поступке…

Снова потянулась за кружкой и допила остатки чая. Остывший донельзя.

Очнулась Маша в чистой, стерильной комнате, лишенной красоты и уюта. Здесь только самое необходимое: шкаф, кровать, стол и стул. Стул. К нему-то она и была привязана. С кляпом во рту. Классика.

Топот мягких лапок, и звук бьющегося стекла.

— Ах ты мразь! — послышалось из кухни. Кот разбил тарелку.

— Мяу! — животное вбежало в комнату и, поджав хвост, спряталось за Машу.

— Пушистая мразь! — в дверях появился Валентин, вытирающий большой нож о полотенце.

— Мм, ммм! — в Машиных глазах дикий испуг. Она задергалась в надежде разорвать веревки и сбежать. Бесполезно.

— Не бойся! — Валентин сел перед Машей на корточки и противно улыбнулся. — Наша дружеская ссора с котом не должна тебя волновать. Давай лучше поужинаем вместе. Ты и я.

Ароматы лаванды, приглушенный свет и зажженные свечи. Жалобное мычание Маши и истошные оры кота. Валентин пододвинул к возлюбленной стол, а затем принес тарелки, полные макарон с сыром и бутербродов с колбасой. В бокалы налил шампанское и вынул кляп из ее рта. Свидания романтичнее не придумаешь.

Из-за Машиных криков пришлось включить музыку. Как можно громче. Она ругалась, угрожала, умоляла отпустить и плакала навзрыд. А он просто сидел напротив нее и смотрел, не мигая. В конце концов, Маша сдалась и замолчала. Приготовилась к самой страшной участи.

— Прежде чем мы начнем трапезу, я хочу, чтобы ты надела это, — Валентин протянул Маше белое платье в горошек.

— Если я надену это платье и поужинаю с вами, вы меня отпустите? — всхлипывая и шмыгая носом.

— А разве тебе плохо со мной, милая? — он погладил Машу по щеке.

— Мне страшно с вами.

— Это пройдет. Надевай.

Взглянув на Машу в простеньком белом платьице, Валентин прослезился. Снял со стены портретное фото девушки в таком же наряде и показал Маше:

— Это моя жена. Пропала много лет назад. Ты сейчас в ее одежде.

Машу охватил леденящий ужас. Девушка на фотографии была на нее невероятно похожа. Такие же белые волосы, пухлые губы, голубые глаза и даже ямочка на подбородке. Вылитая.

— Это ее кровь? — дрожащим голосом спросила Маша, рассматривая темно-красные пятна на платье. На рукавах, воротнике и в районе груди.

— Да. Она как-то поранилась. Немножко, — Валентин закрыл глаза и вспомнил тот день.

Тогда он пришел с работы пораньше с цветами и маленьким сюрпризом для своей милой. А, может быть, и большим. Это как посмотреть.

На весь дом пахло горелым: жена испекла мясной пирог. Точнее, пыталась. Потому-то на плите в кастрюле находился план «Б» — макароны с сыром. Переваренные, разумеется. Готовить она не умела от слова совсем. Зато красивая. Была.

Валентин не привередничал: «Какая разница, что есть? Главное, ты со мной». Любил ее страшно и ревновал точно так же. Если бы мог, привязал бы к себе и никуда не отпускал. Выколол бы глаза мужчине, осмелившемуся кинуть на нее восхищенный взгляд. Каждому. Мечтал ликвидировать всех.

— Милая, помнишь, ты рассказывала, что к тебе приставал парень с работы? — спросил у жены, разуваясь.

— Да. Ты поговорил с ним? — та вышла из кухни, вытирая руки о фартук. Взяла цветы.

— Лучше! Я принес тебе его голову, а из костей сделал четки, — он улыбался во весь рот.

Она весело засмеялась. Ей нравилось, как Валентин шутил о том, что убьет всех, кому она приглянется. Но если бы он шутил… Открыл спортивную сумку и достал оттуда окровавленную лохматую голову с выпученными глазами.

Резкий неприятный запах ударил жене Валентина в нос, а к горлу подступил комок, готовый вот-вот вырваться наружу. Она закрыла глаза руками и пронзительно закричала.

— Убийца! Я не могу поверить… чудовище, — вся в слезах набирала номер полиции. — Алло! Мой муж…

— Я думал, ты обрадуешься, — Валентин вырвал из ее рук телефонную трубку. В сердцах разорвал провод.

Жена пятилась назад, а он медленно наступал. Загнал ее в угол и прижал к стене. Какой безумный взгляд! Убьет, изнасилует или все вместе?

— Умоляю, оставь меня!

— Ну, я же чудовище! — он скручивал руки своей жене, а та вырывалась.

Как и почему взял нож, Валентин не помнил. Пришел в себя только, когда уже сидел перед истекающей кровью женой, затыкая пальцами рану на ее шее. Она еще что-то хрипела: пыталась говорить. Наверное, посылала проклятия.

Прорыдав где-то с полчаса, Валентин стянул с покойницы платье, одел ее в свадебный наряд и закопал на заднем дворе. Темной ночью под проливным дождем. Наблюдала за этим одна бездомная собака, которая потом тоже лишилась жизни из-за громкого лая. Похоронена там же.

А весной убийца посадил на месте могилы куст нежных белых роз. На них сейчас из окна и смотрела Маша. Валентин же сидел напротив и любовался копией своей покойной жены.

— Почему ты не ешь? — придвинул к ней тарелку с макаронами.

— Аппетита нет, — сухо и проворачивая в голове, как бы сбежать отсюда.

— И не выпила ни капельки, — Валентин взял ее бокал с шампанским и отпил из него. У самого напиток уже закончился. Да, и в бутылке тоже. — Тогда перейдем к кульминации.

Вот этой-то кульминации больше всего и боялась Маша. Слегка пошатываясь и дыша перегаром, он приблизился к ней и протянул испачканные колбасой и майонезом руки.

Она резко встала и побежала, что есть мочи, к входной двери. «Почему я раньше этого не сделала? — дернула за ручку. — Закрыто!».

— Ты куда это? Ужин еще не закончен. Все самое интересное только начинается!

Машу никогда раньше не носили на руках, и она все бы отдала, чтобы это так и осталось. Неопрятный мужик, от которого пахло алкоголем, колбасой и психическим расстройством. Не удивительно, что Маша вырывалась.

Бум! Со стола рядом с кроватью упал нож. Тот самый.

— Мяу! — это кот постарался.

Маша, уворачиваясь от слюнявых поцелуев Валентина, потянулась за столовым прибором. «Давай, давай, еще чуть-чуть! Есть!» — нож теперь в ее руке. Недолго думая, вонзила его мучителю в шею.

Кровь, хрипы и «Мразь!» на последнем вздохе. Валентин отправился в Чистилище ожидать Божий суд, исход которого уже предопределен. Котел в Аду для него подготавливал сам Дамиан. Лично.

— Молодец! Хороший котик, — демон погладил Серого и кинул ему кусок форели. Такую рыбу никогда в жизни не ел не то, что кот, а даже его хозяин.

Теперь в доме свистела только птичка. Чай давным-давно закончился так же, как силы и вера в чудо.

Серафима неподвижно лежала на кровати. Не хотелось уже ничего: ни кричать, ни молиться. А зачем, если это все бесполезно? Лишь слезы изредка катились по ее щекам, да картины в голове представлялись одна страшнее другой. Ангел-хранитель совсем потеряла рассудок — мысль, которая их объединяла.

Она жалела обо всем, что происходило в ее жизнях и после смерти. О том, что многое было зря. Особенно эта затея спасти подопечную, еще и демона приплести. Демона, которому, на деле, оказалось плевать.

— А что, собственно, я ожидала? Нас же практически ничего не связывает, — тяжело вздохнула Серафима и продолжила смотреть в потолок.

— Связывает! Связывает! Связывает! — скворец летал вокруг нее и будто бы пытался приободрить. Честно говоря, получалось так себе.

— Нет, не связывает, — она закрыла глаза и предалась воспоминаниям.

Знакомство с Дамианом началось с ошибки. Новоиспеченный ангел-хранитель перепутала кабинеты и застала ссору двух демонов. Один перед другим тряс какой-то бумагой и угрожал передать ее в высшую инстанцию. Тот другой злился и уже почти кинулся на первого с кулаками, как замер на месте, увидев в дверях Серафиму.

— Ангел? В Адском секторе? — удивленно вскинул бровь и вытаращил голубые глаза. Это и был Дамиан.

— Извините, а Рай в другой стороне? — ангел стояла потерянная и немного испуганная. Собиралась уйти, как перед ней захлопнулась дверь.

— Куда ты, девочка? — дорогу Серафиме преградил второй демон.

— Астарот, оставь ее. Пусть идет себе с миром, — Дамиан оттолкнул того от двери. — Или и на нее донос напишешь?

— А будет надо, напишу! Что, ты думаешь она просто так сюда зашла? Слабо верится, что ангел и перепутала стороны, — Астарот толкнул Дамиана так, что он впечатался в стену. Но с ответом ждать не стал: ударил соперника кулаком в грудь.

Завязалась драка. Демоны с удовольствием били друг друга, выкрикивая проклятия. В конце концов, бумага выпала из рук Астарота и была подобрана Серафимой.

— Ненавижу доносы! — разорвав лист на мелкие кусочки, она оставила этих двоих наедине. Пусть разбираются со своими проблемами сами.

Ангел, видимо, тоже должна сама разбираться со своими проблемами. Поэтому скрестив руки на груди лежала на кровати в запертом доме. А вокруг летал и чирикал скворец.

— Интересно, а если бы коридоры офиса Судьбы не были похожи на лабиринты, мы бы встретились?

— Встретились! Встретились! Встретились!

— Тьфу на тебя, глупая птица!

Серафима махнула на скворца рукой и закрыла глаза. Снова. Лучше бы никто не залечивал ее раны, и она осталась бы умирать в пустыне. Мысль о том, что это уже и есть смерть, ей как-то в голову не приходила.

Дамиан, как всегда, блестяще справился со своей задачей, и теперь ни Ане, ни маленькой девочке точно ничего не угрожало.

Виновницу ДТП выписали из больницы, и за ней приехали. Черный БМВ вместо Мерседеса. Улыбка тут же исчезла с Аниного лица: домой отправляться совсем расхотелось.

— Привет.

— Привет, Артем. Макс, как обычно? — Аня села в машину и с силой хлопнула дверью. Поймала на себе недовольный взгляд Артема. — Извини. Нервы.

Гудение двигателя: Артем повернул ключ зажигания:

— Макс рвался со мной. Надо было взять?

— Нет, не надо было, — она едва сдерживала слезы. — Не хочу его видеть.

Напряженная тишина. Аня пыталась не разреветься, а Артем надеялся, что не придется ее успокаивать. Старался доехать, как можно скорее.

— Куда ты так гонишь? — Аня вжалась в сидение. — Хочешь, чтобы я в еще одну аварию попала?

— Прости, — Артем сбавил скорость. После паузы, ни с того, ни с сего сказал:, — Он сильно переживал за тебя. Места себе не находил.

БМВ завернул в переулок, где жила Аня. Тусклый фонарь освещал полуголые деревья, однотипные пятиэтажки и мокрую дорогу. Совсем недавно лил дождь. Вот осталась всего пара домов, и они приедут. Наконец-то.

— Только не надо его защищать. Макс прекрасно, знал, что я расстроюсь, и все равно напился.

— Он ждал тебя. Убрался и ужин приготовил, — Артем нажал на тормоз. — У цели.

— Ждал меня! Ага, конечно! Навестил только один раз, а забрать вообще не в состоянии. Хорош муженек. Вот Кирилл…

— Никогда бы так не поступил, — он продолжил за Аню. — Я знаю. Но смирись уже, что Кирилла ты не вернешь. И пора бы прекратить сравнивать живых с умершим…

— Ты меня упрекаешь? — она задыхалась от возмущения.

— Нет. Просто я хочу, чтобы мои друзья были счастливы, а это сравнение… Ты никогда не думала, что из-за этого Макс и пьет? Нельзя жить прошлым, понимаешь.

— Кирилл тоже был твоим другом, — пара серых глаз злобно уставилась на Артема.

— Да, но я его отпустил, — тот снял наручные часы и положил в бардачок. — Все равно не идут.

Часы остановились в день смерти Кирилла, но Артем запустил их. Правда, работали они недолго, и их пришлось починить еще раз. А потом еще раз, снова и снова. Несмотря на это, он до сих пор носил подарок лучшего друга на левой руке. Ближе к сердцу.

— Тяжело отпустить человека, чью маленькую копию ты видишь каждый день… а вообще, наверное, ты прав, — Анин гнев сменился на грусть. Молчание. Затем она открыла дверь. — Но это не отменяет того, что Макс — свинья. Подождешь пять минут? Я детей соберу.

— Их твоя мама уже забрала к себе.

— Тогда чего же мы стоим? Разворачивайся. Едем к ней, — хлопок двери. На этот раз не такой мощный.

Черный БМВ удалялся прочь со двора. За ним наблюдал из окна нетвердо стоящий на ногах Максим. «Вот черт!» — допил остатки коньяка из горла бутылки. Сегодня он не сдержался. Опять.

Лежать пластом на кровати надоело так же, как и скулить от тоски. Что делать, если невозможно выйти из дома? Смириться и найти себе занятие. Тем более, в спальне хранились горы непрочитанных книг. На пару дней хватит.

Правда, чтение не пошло с самых первых страниц. То ли оттого что не было настроения, то ли от того, что Серафима открыла «Сто лет одиночества».

— А вечность не хотите? — ангел захлопнула книгу и отложила ее в сторону. — Вечность и полное забвение.

— Забвение! Забвение! Остров! Остров! — скворец сидел на столе и все чирикал.

— Вот неугомонный! — устало произнесла Серафима. Наморщила лоб, словно пыталась сложить в уме несколько пятизначных чисел. — Погоди-ка, я не говорила слово «остров».

Она снова прокрутила события, произошедшие до ее пробуждения в собственном доме. Пустыня, Астарот, клинок, удар! Удар.

— Остров Забвения, — прошептала ангел-хранитель одними губами. — Так вот, куда попадают ангелы после смерти!

От осознания правды не стало ни легче, ни тяжелее. Серафима не почувствовала ничего. Единственное, она теперь точно понимала, что никто не придет ее вызволять. Легла на кровать и закрыла глаза. Вечность заточения, так вечность заточения. Будь что будет.

Проснулась ангел-хранитель на одноместной койке среди гладких белых стен. А подушки воздушные. Мягкие-мягкие. И никакого чириканья: тишина кругом.

Серафима приподнялась на постели и откинула от себя одеяло. Посмотрела вниз и обнаружила шрам на груди.

— Ничего не понимаю! — аккуратно дотронувшись до места раны, ощутила ноющую боль.

Дверь со скрипом отворилась, и за ней показался Кирилл. Точнее, сначала его темно-русая голова, а затем — и он сам. Сзади стоял и не решался войти Сильвестр.

— Ты очнулась! — удивление Кирилла тут же сменилось радостью. — Мы думали, что тебя уже не спасти.

— Так, я… — Серафима растерянно огляделась по сторонам.

— В Райской больнице, — Сильвестр прикрыл за собой дверь и приблизился к койке. — Тебя вовремя обнаружили. Ты лежала возле врат.

— А кто меня туда…

Опытный наставник пожал плечами, а Кирилл за его спиной шевелил губами и рисовал в воздухе большую букву «Д».

— Понятно, — на Серафиму накатила слабость, и она вскоре вновь провалилась в сон.

***

Волны бились о камни, а шум прибоя ласкал слух. Серафима наслаждалась свежим морским воздухом и обществом знакомого демона.

— Хорошо, что ты сменил локацию, — она смотрела, как чайки садятся на воду. — Впредь надо быть осторожней.

— Нет, ты серьезно думала, что попала в Ад? — Дамиан заливался хохотом и хватался за живот.

— Не вижу здесь ничего смешного, — обиженно буркнула ангел.

— Надо бы тебе как-нибудь экскурсию организовать, — продолжал веселиться демон.

— Да, иди ты! — Серафима ткнула Дамиана в бок.

Пробормотала что-то еще вроде ругательства, но ее слова заглушил ветер. Стихия разбушевалась сегодня не на шутку, и только на душе было спокойно. Причем, у обоих.

Звонок в дверь. Настойчивый. Повторился целых три раза.

— Ну, открой ты уже, — Анина мама барабанила пальцами по столу.

— Не хочу. Меня нет дома, — Аня не спеша допила чай и все же поплелась к входной двери.

В глазок увидела большой букет любимых белых лилий и виновато улыбающуюся физиономию мужа. Когда уже отворила. Тот мялся на пороге и не решался войти или же чувствовал, что его не хотят впускать. Конечно. С таким-то перегаром!

— Ну, и чего тебе? — Аня скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.

— Хватит дурить. Пошли домой? — Максим протянул ей цветы.

— Хватит дурить? — с усмешкой, а глаза выдавали ярость.

— Ну, не цепляйся к словам.

— Слова. Я слышу только слова и обещания. А хочу видеть действия.

— Увидишь. Через неделю я иду к доку.

— Помнится, несколько лет назад ты уже ходил к доку. Тогда, когда меня из больницы забрал Артем. Вместо тебя, — на последнее слово особый акцент.

— В этот раз все будет по-другому.

Аня недоверчиво покачала головой. Сколько раз она уже слышала эту фразу? Десять, сто, тысячу?

— Мама! Мама! Кто там? — наперебой спрашивали Кир и пятилетняя Надя, вбежавшие в коридор. — Папа!

Кинулись обнимать Максима и за обе руки тянули его в дом. Когда тот стоял уже в квартире, Наденька взяла у него кулек с шоколадными конфетами, а Кир — букет. Галантно протянул его матери.

— Ну, из рук сына-то возьмешь? — Макс несмело улыбнулся.

Аня приняла лилии и потрепала волосы на голове у Кира. Затем дети настояли на том, чтобы напоить Максима чаем. Уже через пару часов, она поддалась на уговоры вернуться домой. Поверила, что теперь уже точно все наладиться. Возможно, зря.

По дороге мчалась на всех парах машина скорой помощи. Вой сирены, и резкий визг тормозов. Дорогу ей преградило большое поваленное дерево. Пришлось ехать в обход.

Старый сырой подвал. На холодном полу среди использованных шприцов лежала молодая девушка, а над ней склонился парень. Бил ее по щекам, но она не просыпалась. Его молитвы не помогали. Рыдания тоже.

Бригада врачей прибыла на место. Девушка уже посинела, а парень почти сошел с ума от горя. Слишком поздно.

— Передозировка наркотиками, — равнодушное заключение врача.

— Этого и следовало ожидать, — мать при виде остывшего трупа своей дочери не проронила ни слезинки. Никогда ее по-настоящему не любила и даже хотела оставить в роддоме. Может, стоило так и сделать?

— Она была беременна. Ты знал? — голос Серафимы дрожал.

До ангела-хранителя дошли слухи, что нарушился порядок отправления душ на Землю. А все из-за девушки, которая умерла раньше времени. Как минимум, одна душа осталась без тела, потому что эта особа должна была родить здорового крепкого малыша.

— Чего ты молчишь? Ты знал или нет? — Серафима перешла на крик. Затем после значительной паузы прошептала: — Ты знал.

— Ну, знал. И? — Дамиан, наконец, заговорил. — Если ты переживаешь, что теперь начнут проверять, насколько добросовестно вы выполняете свою работу, то не стоит. Виноватых искать не будут. Я обо всем позаботился. В моем отчете шефу написано, что этой смертью я решил устроить переполох на Небесах. А твой тоже это все читает. Так что, вас, скорее всего, просто призовут на борьбу с демонами. Не больше.

— Ты сейчас слышишь, что говоришь? Причем здесь это? Какие проверки, какие отчеты? — ангел ходила туда-сюда вдоль морского берега, хватаясь за голову. — Ты убил ребенка. Еще не рожденного!

— Еще не рожденного. И? — демон спокойно сидел на камне.

Серафима остановилась прямо перед ним. Пристально посмотрела в его бесстыжие голубые глаза и, задыхаясь от возмущения, произнесла:

— Мы так не договаривались.

— А что ты хотела?

— Чтобы ты нашел кого-то другого. Старика или совсем пропащего человека.

— Она была конченой наркоманкой. Или, по-твоему, это недостаточно пропащий человек? — очередь Дамиана выходить из себя.

— Она должна была родить, — особый акцент на последнем слове. — А ребенок ни в чем не виноват.

— Ты думаешь ему было бы лучше родиться? С такой матерью? Что его, по-твоему, ждало? Детский дом его ждал. Потому что она бы все равно в скором времени умерла. А, может, малой бы там оказался раньше. Эта девка оставила бы его еще в роддоме. С такой генетикой вряд ли он вырос бы хорошим человеком. Бандит и выродок. Вот кем бы он стал.

Волна с большой силой ударилась о берег и окатила Серафиму водой. С ног до головы. Длинное платье и белокурые локоны намокли.

— Да, я смотрю, ты потерял клиента, — усмехнулась ангел, даже не сдвинувшись с места.

— Я сделал доброе дело, черт возьми! И да, я потерял клиента. Так что, кто тут еще должен возмущаться?

— Добрые дела от демона? Да, уж. Ничего глупее не слышала. — Подол платья все же пришлось выжать. — Я тебе еще когда говорила, что против таких дел.

— И?

— И, если еще раз… я не смогу с тобой больше работать.

— А я так рвался! — Дамиан всплеснул руками. — Еще одного раза не будет. Я больше не буду тебе помогать. Ты меня достала.

— Чего? Да, это ты меня достал! Я и не буду у тебя больше ничего просить! Больно нужен ты мне. Твоя помощь только мешает. Сама прекрасно справлюсь.

Последняя фраза сказана не очень-то убедительно. Серафима все еще стояла неподалеку от камня, на котором сидел демон. Глубоко в душе надеялась, что он передумает, и их союз не разрушится. Возможно, Дамиан даже извинится.

— Все сказала? — демон поднялся с камня и начал медленно подходить к ангелу.

Та кивнула.

— Тогда можешь быть свободна.

— Что? — хранитель опешила от его резкого тона.

— Уходи, — Дамиан подошел к ней вплотную и заглянул в серые глаза. — Пошла вон!

Так гаркнул, что у Серафимы пробежали мурашки по коже. Да, и такой ярости во взгляде знакомого демона она никогда не видела. Извинений теперь ждать точно не стоит так же, как и того, что он передумает. Чаша терпения Дамиана переполнилась, и его великодушие закончилось. Судя по всему, действительно, ангелу придется справляться самой.

— Опять я все одна должна делать! Хоть бы мусор кто выбросил! — Аня стояла в дверях большой комнаты, где Кир расположился в кресле, а Макс — на диване.

Оба уставились в телевизор, и, казалось, ее даже не замечали. Тогда мать семейства встала, загородив собой экран.

— Ну, мама! Что ты делаешь? Отойди, — первым возмутился сын.

— Ань, ну, правда, брысь! — Макс жестом показал, чтобы та подвинулась.

От такой наглости мужа у Ани пропал дар речи. Она насупила брови и часто-часто задышала. Еще чуть-чуть — и из ее ноздрей повалил бы пар.

— Что ты сказал? Брысь? — подошла к Максиму и ударила его полотенцем. И так несколько раз подряд, приговаривая: — Брысь? Брысь? Брысь?

— Ай! Ой! Сумасшедшая! — Макс, смеясь, схватил жену за талию и повалил ее на диван. Начал щекотать.

Двенадцатилетний Кир закатил глаза и поднялся с кресла:

— Ясно, понятно. Мусор выношу сегодня я.

Он накинул куртку и надел ботинки. Не хотел запачкать только что вымытый пол, поэтому попросил сестренку подать ему мусор. Чтобы приволочь из кухни в коридор тяжелый, набитый под завязку мешок, та бросила всех своих кукол. Что ни сделаешь ради помощи брату.

И вот Кир вприпрыжку спускался по лестнице с пятого этажа. Быстро и резво. Но тут, где-то на полпути, ему преградили дорогу врачи. Обойти их было невозможно, почему и пришлось сбавить темп. Теперь он медленно тащился вслед за бригадой и невольно разглядывал лежащую у них на носилках старушку из соседней квартиры. Маленькая, бледная и без движения. Она напоминала сморщенное яблоко, которое дожило с осени до весны. Выглядело жутковато. Мороз по коже.

«Надеюсь, ее откачают?» — подумал Кир, ощутив жалость к той, кого несли врачи. Ему было совсем невдомек, что сердце соседки уже остановилось. Как раз в тот момент, когда на голову Ане чуть не упала дверца от подвески, а Максим услышал гневное: «Почини!».

Ангелы-хранители снова блестяще справились со своей задачей. Спасением занимался Кирилл, а Серафима взяла на себя всю грязную работу. Очернила белые пушистые перья.

Приближать чью-либо смерть Кирилл отказался. Как Серафима и предполагала. Поэтому занять место Дамиана в этом вопросе ей пришлось самой.

У демона получалось все тонко: он никогда не оставлял следов. Профессионал, ничего не скажешь. А вот хранитель так не умела. Продумывать детали и действовать чужими руками — это не ее.

Ангелы заряжены током. Свойство, которое помогает им вновь запустить человеческое сердце. Обычно. Однако Серафима использовала такой заряд в совершенно других целях. В квартире Аниной соседки.

Оставались считанные минуты до момента, когда или умрет Аня, или перестанет дышать старушка. Наверное, повезло, что бабушка уснула в кресле. Перед телевизором, со спицами для вязания в руках. Ее внучке уже не суждено носить этот свитер.

Серафима медлила. Непросто решиться забрать чужую жизнь. Если бы еще вокруг беспокойно не крутилась собака. Рыжая гладкошерстная дворняга, не намного младше хозяйки. Принюхивалась и поджимала хвост, словно чуя неладное. Пара секунд — и она залает или заскулит. Тогда старушка проснется, и ангел точно не сможет ее убить.

Времени в обрез. Необходимо действовать. Хранитель неуверенно подошла к бабушке и со слезами на глазах нежно ее обняла. Та сделала последний глубокий вдох, и перед ней распахнулись врата Рая. Или Ада. Этого Серафима не знала.

Собака подбежала к хозяйке. Встала на задние лапы и лизнула ее в щеку, на что реакции так и не последовало. Тогда рыжая дворняга залаяла, а затем ее мокрый язык обслюнявил нос старушки. Однако та снова даже не пошевелилась.

И вот теперь собака заскулила. Протяжно и жалобно. Она не поняла, что произошло, но ее сердце защемило от тоски. Невыносимой и раздирающей.

Серафима тоже хотела выть и скулить. Не думала, что ей будет настолько тяжело. Не только убить человека, но и увидеть горе животного. Всхлипывая, ангел дрожащей рукой погладила дворнягу:

— Прости меня, солнышко.

После ее слов рыжая гладкошерстная успокоилась и замолчала навсегда. Осталась лежать у ног своей хозяйки, свернувшись калачиком. Все псы попадают в Рай. Это уж точно.

Коридоры Небесной канцелярии бесконечные и похожие на лабиринт. Встретить здесь можно было, кого угодно: от ангела до демона. Даже сама Судьба иногда выходила из своего кабинета. Правда, не в этот раз.

В этот раз там бродила Серафима. Она уже отнесла отчет о проделанной работе в высшую инстанцию и теперь шла к выходу. Снова запуталась и выбрала длинную дорогу. Тридцать с лишним лет состояла в должности ангела-хранителя, а до сих пор страдала от дезориентации.

Путь проходил через Адское крыло, где ангел увидела того, кого больше всех не хотела. Невольно замедлила шаг и остановилась. Дамиан. В хорошем настроении: с улыбкой во весь рот.

— Чему радуешься? Очередного ребенка загубил? — Серафима кинула на демона злобный взгляд.

— На твоем языке слово «спас» как-то странно звучит, — тот ехидно усмехнулся.

— То есть ты все равно считаешь, что прав? — ангел-хранитель едва сдержалась, чтобы не разорвать Дамиана в клочья. — Ничем нельзя оправдывать убийство, тем более…

Собиралась добавить еще что-то вроде «ни в чем неповинного и беззащитного человека», но осеклась. Вспомнила, как умирала старушка. Пыталась убедить себя, что не стоит сравнивать эти два случая: бабушка отжила свой век, в то время, как тот ребенок даже не успел появиться на свет. Не работало. Серафима нарушила свои же принципы и ангельский кодекс. Она ничем не лучше Дамиана.

— Или все-таки можно? — демон ей подмигнул. Издевки — его любимое развлечение.

«Сволочь! Ненавижу!» — подумала Серафима, а вслух ничего не ответила. Только толкнула сотрудника конкурирующей фирмы плечом, когда проходила мимо.

— Воу, воу! Полегче! — Дамиан смеялся. Снова.

— Твое. Твое убийство можно оправдать! — ангел развернулась и раскрыла крылья. Подлетела к демону, взяла того за грудки и подняла в воздух. Затем с силой ударила его о стену.

— Ой, как страшно! — притворно завопил Дамиан. — И больно, — здесь уже не врал и потер ушибленное место. Когда был отпущен. Спина потом ныла не один день.

— А вот теперь действительно полегче, — очередь ангела ухмыляться. Она выпустила пар и, наконец, могла отправиться восвояси.

— Судя по всему, ты забыла, каково это ходить пешком. Рекомендую вспомнить. Посмотри внимательно на свои крылья! — услышала Серафима уже вслед.

Не оборачиваясь, показала демону средний палец.

«Набралась же от современных людишек. Дура!» — Дамиан сплюнул и направился к выходу. Благо, для ангелов и демонов предусмотрены разные двери. Столкнуться еще с кем-либо из белокрылых он не планировал.

А Серафима, придя на рабочее место, все-таки последовала совету демона. Раскрыла оперение и принялась внимательно его осматривать. В большом зеркале отражалась белокурая девушка с серыми крыльями. Ощущение, будто они запачкались.

— Чернеют, — по щеке ангела-хранителя потекла слеза. — Вот тебе и последствия.

Теперь Серафима наглядно осознавала, что перешла черту. Одно дело подговорить на убийство демона, а другое — убить самой. Пусть даже и безболезненно и из добрых побуждений. Та старушка мучилась от страшных болей в суставах и спине. Но разве это имело значение?

Ангел поклялась больше не повторять таких ошибок. Насыщенный черный цвет не был ее любимым. Правда, потихоньку проникал в сердце. Во всяком случае, у нее пропали чувства жалости и сострадания.

Внутри Серафимы ничего не колыхнулось, когда она увидела, как Аня рассматривает синяки и ссадины на теле дочери. Наденька подралась с одноклассником, который в два раза крупнее нее. Получила совсем не по заслугам.

— Это нормально, вообще? Вот получит этот утырок от ее брата! — Кирилл сжал кулаки и готов был нашептать своему подопечному план мести.

— Да, ладно тебе. Не убил же, — Серафима откинулась на спинку облачного кресла.

— Ты в порядке? Я тебя не узнаю, — Кирилл подошел к ней, присел на корточки и заглянул в серые глаза. Она отвела взгляд. — Прежняя Серафима бы уже ревела белугой. Плохо на тебя влияет твой демон.

При упоминании Дамиана, хранитель Ани недовольно нахмурилась. Вообще, казалось, что она не ощущала ничего, кроме раздражения.

— Зачем пришел?

— Узнать дальнейший план действий. Помощь нужна?

— Нет, — Серафима отрицательно покачала головой. — Со спасением теперь я буду справляться сама.

— А, кто… как бы это помягче сказать…

— Кто будет убивать? — она сформулировала вопрос за Кирилла. Затем ненадолго задумалась. — Никто.

— То есть ты решила бросить это дело?

— Кто тебе такое сказал?

— Но…

— Я буду спасать Аню столько, сколько хватит моих сил.

— А баланс?

— А что баланс? Восстановится как-нибудь сам. Мне дороги мои крылья, — и здесь Серафима осеклась. Зря сболтнула лишнего.

— Так вот…

— Кирилл, слушай. Иди-ка ты отсюда, — хранитель Ани резко встала и буквально вытолкнула собеседника за дверь. — Работать.

Смерть ходила за Аней по пятам, а Серафима — по пятам за смертью. Как и обещала, спасала подопечную по мере своих сил. Баланс нарушался, но пазлы мозаики под названием Вселенная оказались взаимозаменяемыми. Иначе не объяснить, почему к ангелу до сих пор не пришли с расспросами. А, возможно, просто еще не время.

— Ты время видел? — Аня стояла в дверях и лицезрела пьяную физиономию мужа. В четыре утра.

— Ой, прекрати, а, — язык Максима заплетался.

— Прекрати? Может, это ты уже прекратишь?

— Что? — он уставился на Аню непониманимающим взглядом. Перед глазами все плыло, и дико хотелось лечь на кровать. Или еще чего-нибудь выпить. Но точно не выслушивать истерики жены.

Ему была предоставлена возможность пройти в спальню. Правда, полноценно воспользоваться этим Максим не смог. С грохотом упал на входе в комнату.

— Чертов порог!

— А, может, чертова водка? — усмехнулась Аня. Только совсем невесело.

Максим на это ничего не ответил. Встал, держась за дверной косяк, и, можно сказать, дополз до кровати. Хоть и на двух ногах. Он рухнул на постель и захрапел.

— Тьфу ты! — Аня взяла подушку и направилась в комнату сына. Перед выходом, обернувшись, прошептала, — Проспишься — будешь просить прощения. И вот хрен тебе. На этот раз цветочками не отделаешься.

Ничто не предвещало беды. Макс проснулся и потянулся за припрятанной в чехле от гитары бутылкой. Вообще, ощущение будто, чехол ему нужен только для мини-бара, а гитара там лишняя. Играл он все меньше, а пил все больше. Не увидев рядом с собой жену, разозлился. Швырнул о стену первый попавшийся предмет — призовую статуэтку «Рок года». Вручили тогда, когда вокалист «Подрезанных крыльев» еще приходил на репетиции и концерты трезвым.

Удар. Настолько громкий, что разбудил Аню и Кира. Хорошо, Наденька сегодня ночевала у подружки. Хоть кто-то из этой семьи сможет выспаться.

— Ты что творишь? — на пороге комнаты показалась Аня.

— Чего приперлась? — Макс поднял на нее помутневшие от водки глаза. Затем встал с кресла и сжал кулаки. — Иди отсюда!

— Я уйду, ты только бушевать прекрати. Лучше поспи. Семь утра! — Аня подошла к мужу и попробовала уложить его на кровать.

— Отвали, тварь! — Максим толкнул жену, и она упала. Не успела подняться, как получила ногой в живот. И так несколько раз.

На пронзительные крики матери прибежал Кир. В страхе пытался оттащить отца от нее.

— Папа, ты что делаешь? Остановись, не трогай маму! — четырнадцатилетний подросток против огромного пьяного мужика. Не самый честный расклад.

— Какой я тебе папа? — Максим переключился на Кира и готов был его ударить.

— Не трогай сына! — вся в слезах охрипшим голосом орала Аня. Нашла силы встать и закрыть собой ребенка.

— Он мне не сын! — кулаки Макса не разжимались. — Я тебе никогда не был ну…

Кир успел схватить призовую статуэтку, которая пришлась Максиму прямо по голове. Тяжелая. Тот потерял сознание.

Когда Аня и сын дрожащими руками, собрали все необходимые вещи, и уехали из этой квартиры, у Кира накопилось множество вопросов. Матери пришлось ответить на все. А Максим и правда, теперь вряд ли мог отделаться цветочками.

Аня ушла. На этот раз навсегда. А Максим ей звонил. Каждый день, раз по десять. И под дверью дома, где жила ее мама, стоял практически сутками. Наконец, жена сдалась и ответила на телефонный звонок.

— Ну, чего ты от меня хочешь? — услышал он раздраженный голос.

— Поговорить.

— Мне не о чем с тобой разговаривать.

— Подожди, не клади трубку. Дай мне еще один шанс.

— Еще один шанс? — на том конце провода — истерический смех. — Тебе не кажется, что довольно шансов? К тому же…

— Я перешел все границы, знаю. Но ты меня тоже пойми, мне тоже несладко, — Макс добавил в кофе побольше сахара.

— Понять тебя? Несладко тебе? — она фыркнула и готова была нажать на кнопку завершения вызова.

— Прости. Я не то хотел сказать…

— Ты всегда говоришь не то. Делаешь тоже.

— Но я люблю тебя, — он налил в кружку молоко, и того оказалось слишком много.

— Серьезно? Да, знаешь, где я видала такую любовь? — Аня аккуратно сложила черное платье, в котором обычно ходила на кладбище.

— Ты сейчас злишься. Я понимаю. Но больше такого не будет. Мы будем жить, как раньше. Обещаю.

Если бы она увидела эти белые лужи на полу и столе, то разозлилась бы еще больше. Смартфон на громкой, и тряпка в руках Максима.

— Как раньше, говоришь? Я согласна. Давай жить, как раньше. До знакомства. Ты своей жизнью, а я своей. Документы на развод пришлю завтра, — она сняла с пальца обручальное кольцо.

Макс опрокинул на себя кружку с горячим кофе. Как он покрывал матом Судьбу, Аня уже не слышала. Потому что все-таки повесила трубку.

Максим набрал номер жены заново:

— А дети? Дай мне хотя бы с ними поговорить.

— А детям ты не нужен. Им тоже не о чем с тобой разговаривать. Кир готов прибить тебя на месте, а Наденька… Наденька вырастет и все поймет.

— Ты лишила меня самого дорогого, — Макс рылся в шкафу, чтобы найти, во что переодеться. — Класс! Еще и футболку забрала!

— Которую? — Аня достала из чемодана футболку с надписью Iron Maiden. — Ах, эту! Да, точно, она же твоя любимая. В ней тебя и похоронят.

— Я непротив, — он усмехнулся. — Давай встретимся. И повод есть.

— Не дождешься. Пришлю курьером. Вместе с документами.

Только Максим хотел еще что-то сказать, как снова услышал гудки. Громкие и раздражающие. Больше дозвониться до жены не получилось.

И все-таки убить пришлось. Очередной раз. А что еще остается, когда на подопечную нападает грабитель, вооруженный ножом? Скинуть ему на голову кирпич. Банально, зато эффективно. Тот момент, когда удача отвернулась от Серафимы.

Он подкараулил Аню в темном переулке. Потребовал телефон, деньги и украшения. У нее ничего из этого не оказалось, и тогда грабитель достал оружие. Прижал жертву к стене дома и приставил нож к горлу.

Аня кричала. Но в округе не было ни души. Никто не мог прийти на помощь, кроме ангела-хранителя. Поэтому Серафима и действовала решительно.

На глаза ей попался лишь кирпич. Он в любом случае собирался проломить кому-то голову, и этим кем-то стал бандит. С высоты девятиэтажного здания камень попал тому прямо по затылку.

Грабитель с грохотом упал на землю. Лужа крови, и рыдание Ани. То ли от пережитого ужаса, то ли от счастья, что осталась в живых.

Но у этого негодяя тоже имелся ангел-хранитель. Который, естественно, остался недоволен преждевременной смертью своего подопечного. Белокрылый поднял такую панику в высшей инстанции, что к Серафиме немедленно нагрянула проверка.

— Десять лет. Целых десять лет вести подопечную без Книги. Подумать только! — главный инспектор ангельской комиссии покачал головой. Серафима находилась в его кабинете. — Еще и убить человека. Негодяя, но все-таки человека. Вы хоть понимаете, чем это грозит?

Конечно же, она понимала. Виновато опустила глаза вниз и пролепетала что-то неразборчивое себе под нос. А инспектор продолжал ее отчитывать. Обещал понизить Серафиму в должности и исправить все ошибки.

«Хорошо, что он не видел мои крылья, — пронеслось у хранителя в голове». Ее перья теперь на три тона светлее перьев Дамиана. И чутье подсказывало, что это ненадолго.

Дамиан сидел в кабинете и никого не трогал. Безделье. Сейчас оно даже не мучительно. У демона давно не находилось времени, чтобы расслабиться. Так что эти двадцать минут до нового задания стали лучшими за последние несколько лет.

Его отдых прервал Астарот. Вальяжно ввалился в помещение и торжественно объявил:

— Господин Дамиан, просьба незамедлительно явиться к шефу! — неуклюже и наигранно поклонился.

— Клоун, — Дамиан сплюнул и удостоил того злобным взглядом. Вместо удара в челюсть.

— Как там поживает наша общая знакомая? Здорова ли? — вопросы Астарота звучали уже Дамиану вслед, но заставили его вернуться. — Слышал, ей заинтересовалась ангельская комиссия. Может быть, зря ты…

Его прервал хук справа. Прямо в лицо. Дамиан не смог обуздать свою ярость и сломал Астароту нос. Мелочь, а приятно.

— Твоя память такая же короткая, как и время, за которое зажили твои кости, — голубоглазый демон намекнул на их прошлую потасовку.

Тогда Астарот едва ли не отправился на Остров Забвения. Настолько сильно его избил Дамиан. Кровь, торчащие в разные стороны кости, вырванные вместе с плотью крылья. Зрелище не для слабонервных.

Однако в Аду есть прекрасное средство, исцеляющее все раны и переломы за несколько дней. И вот потерпевший уже на ногах. Кривляется, смеется и делает гадости. Противно смотреть.

Дамиан развернулся и ушел туда, где его уже заждались. Кабинет шефа. Дьявол явно был не в духе, почему и встретил демона недобрым взглядом.

— Где ты ходишь? — жестом указал, чтобы подчиненный сел на стул.

Дамиан ничего не ответил, а лишь виновато опустил голову и устроился напротив шефа. Знал, что оправдываться бесполезно. Назови Дьяволу хоть сотню причин, ни одна из них не покажется тому уважительной.

— Я позвал тебя не только для того, чтобы дать новое задание, — владыка Ада вручил голубоглазому демону папку с бумагами.

Дамиан раскрыл ее и начал листать. Вдруг оттуда выпала докладная записка. Демон бегло прочел то, что в ней было написано. В сию же секунду нахмурил брови и сжал кулаки. «Сволочь. Видимо, ему мало досталось», — пронеслось у Дамиана в голове. Однако он продолжал молчать.

— Такая же кляуза лежит на столе у инспектора ангельской комиссии. Как тебе? — усмехнулся шеф.

— Мне не нравится, — голос демона едва заметно дрожал. — Это полный бред.

— Знаешь, я тоже так думал. Но потом… — Дьявол иногда любил делать многозначительные паузы, чтобы понервировать подчиненных. Особенно, когда решались крайне важные вопросы.

— Что потом? — теперь в голосе Дамиана нотки страха.

— А потом мне принесли отчет о душах, попавших в Ад за последние десять лет. И все сошлось.

— Но я же забрал правильных людей? Некоторые из них были даже по заданию…

— Нет, работа чистая. Хвалю.

И тут Дамиан выдохнул. Правда, после следующих слов снова напрягся.

— А вот за союз с ангелом, по-хорошему, тебя следовало бы снять с должности, — опять зловещая тишина. — Но ты же все-таки мне друг. Поэтому я решил не рубить с плеча. Думаю, сначала тебе стоит дать объясниться. Согласен?

Демон закивал, а его лоб покрылся капельками пота.

— Я-я-я, — Дамиан никогда прежде не заикался.

— Что, я-я-я? — смеясь, передразнил его владыка Ада.

Вдохнув в легкие побольше воздуха, демон начал рассказывать, что к чему. Медленно, но верно:

— Я не вступал в союз с ангелом. Помогая ей, я пытался сделать так, чтобы она пала. Хотел, как лучше. Чтобы вы похвалили. Заодно и забрал все те души в Ад, лишив их возможности исправиться. Для всех них еще была надежда.

Слышала бы это Серафима, убила бы Дамиана на месте. К счастью, не все из его слов оказалось правдой. Только ангелу все равно это вряд ли бы понравилось.

— Про надежду верю. А вот про ангела… — Дьявол расплылся в широкой улыбке. — Это же она?

— Натворил я тогда дел от скуки…

— И не говори.

Что такое скука? Это одна и та же работа изо дня в день с предсказуемым, даже если и успешным, результатом. Без выходных. Несколько тысяч лет подряд.

— Надоело. Пора что-то менять, — Дамиан зевнул после очередной победы. Еще один человек свернул с правильной дорожки и попал в Ад.

— Ты еще скажи, что пора залезть в шкуру человека, как это делают ангелы, — усмехнулся Дьявол и откинулся на спинку большого черного трона. Впечатляюще.

— Нет, конечно! Я же не мазохист, и, тем более, не идиот! — демон рассмеялся.

— Тогда прекрати нести ахинею и отправляйся на новое задание, — владыка Ада вручил Дамиану личное дело души, для которой ворота в Рай должны захлопнуться раз и навсегда.

«Мальчик-подросток. 16 лет. По сути, никому не нужный: мама устраивает свою жизнь, отец ушел лет восемь назад, — придя от шефа, Дамиан пробежался глазами по написанному. — Пфф! Легче легкого! Считай, он уже в союзе с Дьяволом».

Задание показалось демону не то что простым, а даже несколько детским. Неужели шеф настолько его недооценивает? К тому же, от фирмы, представляющей противоположные интересы, отправили новичка. Дамиан мог размазать того в два счета. Но что-то пошло не так.

Нет, сначала все было, как надо. Мальчик связался с плохой компанией, попробовал алкоголь и начал курить. Первым звоночком стал его отказ от наркотиков, а вторым — от ограбления магазина. Затем набатом прозвенел его выход из банды. Использовать праведный гнев на оскорбившего его одноклассника тоже не получилось. Драка закончилась лишь парой синяков на теле противника. Вместо убийства.

В общем, Дамиан пытался. И недоумевал, когда вновь побеждал свет. Ангел на протяжении всей жизни очень хорошо вправлял парню мозги, и, в конце концов, в глубокой старости тот попал в Рай. Еще и на должность баллотировался.

— Грандиозный провал! — в сердцах порвал личное дело этого человека демон. — Меня провел какой-то сопляк! Где это видано?

Дамиана охватили ярость и досада, но в то же время уважение и восхищение победившим ангелом. Да, кто угодно скажет, что в тех условиях, в которых рос мальчик, тот был безнадежно обречен отправиться в Ад.

— Как ты это провернул? — демон готовился пожать ангелу руку.

— Просто я очень хорошо знаю людей, — пожал плечами ангел.

— Ты думаешь, я их не знаю? Да, я их вижу насквозь. Ты вообще представляешь, какой у меня опыт? А ты новичок. В чем хитрость?

— Ни в чем. Просто ты знаешь людей со стороны. Потому что долго с ними работаешь. А я знаю их ближе. Потому что бывал в человеческой шкуре. Тысячу раз. И совсем недавно с Земли.

— То есть перерождение дает потом преимущество в работе? — для Дамиана открытие. — А думал, уже ничему не удивлюсь.

Дамиан впервые задумался, не пройти ли ему человеческий путь. От рождения до смерти. К тому же, говорят, это весело. Трудно, но того стоит. Правда, демоны такое не особо практикуют.

— Ты серьезно? Нет, я понимаю, ангелы. Им заняться нечем, вот и выдумывают всякое. Но ты-то куда? — Дьявол расхохотался так, что по Аду прошло землетрясение. — Хотя… — потом задумался. — Может, в этом что-то и есть. Будем считать это курсами повышения квалификации.

Командировку на Землю Дамиану обеспечили в лучшем виде. Даже семью выбрали хорошую.

Пара, которой не суждено было иметь детей, но они очень просили. Судьба сжалилась и отправила им демона в теле младенца. Чудо.

— Чудо, а не ребенок! — радовалась мама, когда укладывала Демьяна спать. Быстро и без труда.

На отсутствие аппетита мальчик тоже не жаловался. И вел себя тихо. Даже неестественно для детей своего возраста. К окружающему миру не проявлял ничего, кроме равнодушия. Плакать и смеяться, как будто, и вовсе не умел.

— Странный он у вас, — говорили друзья семьи.

— Самый лучший, — целовала мама Демьяна в макушку. Бесконечно любила своего мальчика

А Демьян не любил никого. Чувств и эмоций не проявлял совсем. Возможно, дело было в том, что он все помнил. Устройство мира, о существовании Рая и Ада. Ад. Иногда сердце все же щемила тоска. Демон хотел домой. Поэтому, как только появились силы, принялся действовать. Начал с малого: душил щенят и котят во дворе. Затем перешел на сверстников.

— Вообще-то, он очень добрый мальчик, — объясняла мама соседке, сыну которой в лоб прилетел камень. Привет от Демьяна.

А добрый мальчик продолжал обижать всех вокруг. Но делал это без особого удовольствия. С присущим ему цинизмом и равнодушием.

— Скучно, — первое слово, которое произнес Демьян. В три года. Раньше сказать этому миру было нечего.

И вот тогда Судьба вновь открыла его Книгу и взялась за перо.

— Скучно ему! — пробормотала себе под нос и добавила пару записей между датой рождения и смерти. — А вот так тебе будет веселее!

В пять на Демьяна напала большая собака, после чего тот начал сильно заикаться. Версия родителей и людей вокруг. На деле это был небесный посланник, поставивший Демьяну черную метку на слова. В виде шрама на запястье.

В шесть Демьян упал с лестницы и повредил позвоночник. Нет, на ноги-то встал, но боли мучили его постоянно, что очень мешало не то, что драться, а даже ходить. Через физические ощущения он стал испытывать злость от собственного бессилия. Первое чувство, и первые слезы.

В семь поступил в школу и из агрессора окончательно превратился в жертву. Дети смеялись над его кривой осанкой, хромотой и заиканием. Неприятно.

А в пятнадцать появилась она. Новенькая девочка с длинными белыми косичками. Серафима. Пыталась защитить Демьяна и стала единственным другом. Своими бездонными серыми глазами сводила его с ума и гуляла с другим. А домашку всегда брала у Демы — странного заикающегося соседа по парте. Тот никогда не отказывал. Почему-то.

Демьян плохо понимал, что происходит. Она вдруг стала для него значимой и важной. Ну, ладно, с тем, что начал испытывать привязанность к матери, которая всегда его поддерживала, как-то смирился. Но здесь совершенно чужой человек. Как?

Затем больше. Захотелось радовать ее и дарить подарки. Просто так. Ничего не получая взамен.

— Это нормально. Ты просто влюбился, — сделала неутешительный вывод мама и погладила Демьяна по голове.

Вот теперь ему впервые стало страшно. И вообще открылся весь спектр эмоций. Любовь, ненависть, злость, обида, зависть, ревность. Раньше для Демьяна это были всего лишь слова, а теперь он почувствовал даже жалость. Самовольно решил помочь инвалиду, над которым издевались сверстники. Волнение и переживания за других людей перестали быть пустым звуком. И все из-за нее. Надо же стать лучше.

А что Серафима? Переехала вместе с родителями в другой город, и больше о ней ничего не было слышно. Раскрыла ящик пандоры с яркими чувствами и эмоциями, полоснула ножом по сердцу, оставив шрам, и исчезла.

— А мне что делать теперь с этой человечностью? Одному, — бил кулаком в стену Демьян.

Настроение хоть вешайся. Поддался бы великому соблазну, если бы не знал, что это стопроцентно не обеспечивает билет в Ад. Можно застрять в межмирье.

К счастью, его одиночество продлилось недолго. В восемнадцать Демьян отдыхал с родителями на курорте. Большая волна накрыла его с головой, а течение унесло в открытое море. Спасти не успели.

— Обожаю воду. Она принесла мне избавление, — сказал Демьян ангелу, когда тот встречал его в Чистилище.

— Неужели на Земле так плохо? — недоумевал ангел.

— Ужасно.

— Хуже, чем в Аду?

— В сто крат.

Эксперименты на этом не закончились. На Небесах Демьяну предложили пожить в Раю. Какое-то время. Пока он не будет готов отправиться на Землю вновь. Аргументы, что никогда не будет готов, никого не убеждали. Для Ада грехов не набралось, а вся работа, совершенная им на должности демона, больше не имела значения. Все достижения обнулились.

Боль, оставшаяся с Земли, не утихала, а человечность, там приобретенная, и подавно никуда не девалась. И страх, что следующая жизнь будет еще хуже, все усиливался. Правда, в Ад уже так не тянуло. Точнее, тянуло, но Демьян считал себя профнепригодным для демона, и что Дьявол не примет его обратно. После пребывания в Раю да всех тех добрых дел в теле человека.

Хотя смерть Серафимы заставила его попроситься домой.

— Понимаете, она меня не узнала, — он с горечью делился бедой с бывшим шефом.

— И что? — тот скучающе зевнул.

— Ну, мне больно. А еще она теперь ангел, и постоянно будет мелькать в Раю. Летать туда-сюда. А я там. Буду видеть ее и вспоминать земную жизнь, — другие бы демоны удивились тому, как легко Демьян говорил с самим Дьяволом. Да, и не только демоны. Но как еще разговаривать со старым другом?

— А я что могу сделать? — спросил владыка Ада даже с некоторым сочувствием.

— Возьмите меня обратно. В Ад, — пара голубых глаз умоляюще смотрела на Дьявола.

— Если бы ты не был моим другом…

— Вы бы меня даже слушать не стали.

— Это верно. Что ж… а что по этому поводу Бог думает?

— Не знаю, — Демьян пожал плечами. — Я к нему не ходил.

— А вот неправильно. На жалость давить — это к нему, — Дьявол задумался. Ненадолго. — Ладно. Делаю тебе одолжение. В последний раз, Дамиан. Ты вернешься в Ад на свою должность при условии, что твоя человечность не будет мешать работе. Иначе мигом отправлю обратно на Землю. Понятно?

— Да. Я буду самым черствым и самым бесчувственным демоном на свете! Клянусь! — детская радость в голосе.

— Но не все так просто, Дамиан, — шеф поспешил его расстроить. — Сначала ты пройдешь девять кругов, как все души, которые спускаются в Ад. А потом еще раз поговорим о твоем восстановлении на должность.

— Хорошо. Спасибо, шеф. Уж лучше круги, чем снова на Землю!

Девять лет, которые по ощущениям, как вечность, пролетели незаметно. И вот Дамиан снова в строю. Правда, самым черствым и бесчувственным демоном стать не получалось.

— А я тебе говорил, что отправиться на Землю в качестве человека — плохая идея, — покачал головой Дьявол, вручив Дамиану папку с новым личным делом. Первое задание после большого перерыва.

Серафима ходила взад и вперед по кабинету, а Кирилл наблюдал за ней, сидя в кресле. Она все пыталась придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Лишиться должности не хотелось так же, как и позволить Ане умереть. А, похоже, должно было случиться и то, и другое.

— А если ты признаешь свою вину и согласишься сама подготовить Аню к смерти? — Кирилл предлагал различные варианты. Любой из них принимался Серафимой в штыки.

Вот и сейчас хранитель Ани остановилась, злобно посмотрела на Кирилла и покрутила пальцем у виска.

— Лучше молчи, — процедила сквозь зубы. Затем снова замельтишила у него перед глазами.

— Да, сколько можно? Сядь ты уже! — Кирилл не выдержал и прикрикнул на нее. — Что ты хочешь? Ты нарушила закон, тебя на этом поймали. Скажи спасибо, что ты до сих пор на Небесах.

— Спасибо. За то, что лишний раз озвучил, в какой я за…саде, — Серафима устало опустилась на облачное кресло и руками закрыла лицо. — А делать-то теперь что?

— Я уже говорил…

— Нет, исключено, — она задумалась. И тут у нее появилась идея. — А если…

Очередной обман. Судя по заговорщическому взгляду.

— Смотри. У нас два обвинения.

— Не у нас, а у тебя, — поправил ее Кирилл.

— Ах, да. Они же не знают, что ты тоже кое в чем участвовал. Поэтому у меня, — на этот раз Серафима специально выдержала паузу. Чтобы посмотреть, как собеседник отреагирует на замечание. Но тот ничего не сказал, и она продолжила. — Так вот, обвинения два: ведение подопечной без Книги и убийство грабителя. Значит, вот, что следует сделать. Скорректировать Книгу под мои действия и заставить замолчать того ангела.

Кирилл похолодел от ужаса. То, что хранитель Ани решила подделать записи в Книге, еще ладно. Но устранить свидетеля…

— Мне не нравится твой план, — едва слышно прошептал он.

— А у тебя есть другой? Не хочешь, не помогай, — Серафима пожала плечами. Потом встала. — Как думаешь, с чего начать? Наверное, лучше сначала сходить к тому ангелу.

— Нет! Стой! — Кирилл преградил ей дорогу. — Так нельзя. Ты же сама ангел. Неужели ты… убьешь его?

Она громко засмеялась. Так, что из глаз брызнули слезы.

— Боже, что у тебя в голове, Кирилл? Как ты мог обо мне такое подумать?

— То есть, ты не будешь убивать того ангела? — он выдохнул.

— Конечно, нет. Я просто с ним поговорю. Попробую подкупить, чтобы он отказался от своих показаний.

— А если он неподкупен?

— Я тебя умоляю!

— И все равно мне не нравится твой план, — Кирилл все стоял у нее на пути.

— А ты, я смотрю, такой правильный стал? — Внезапно Серафиму охватила ярость. Она взяла Кирилла за грудки и оттащила от двери. Затем прижала его к стене. — Тебе о чем напомнить? О том, как ты мне помогал? Или о том, что у тебя были делишки с демоном? Если ты, сука, решишь меня сдать, знай: я тоже молчать не стану.

Хранитель Ани была не похожа на себя. Да, прежде она ворчала, обзывалась и кидалась с кулаками. Но чтобы причинить кому-то реальный вред? Никогда.

А сейчас, раскрыв темно-серые крылья, подняла Кирилла в воздух и кинула на пол, что есть мочи. Он не успел подняться. Серафима наступила ему на горло.

— Открылись новые обстоятельства по вашему делу. Ангел-хранитель Серафима, вы арестованы, — голос инспектора вернул ей рассудок.

Как раз в тот момент, когда она могла отправить друга на Остров Забвения. Стоило только побольше надавить.

Двое ангелов схватили ее, чтобы увести. Хранитель Ани сопротивлялась, но они оказались сильнее.

— Встреть Аню и объясни ей все, — со слезами просила Серафима, когда ее утаскивали в Небесную тюрьму. — Прости.

— Это ты прости. Прости, что не стал тебя тогда останавливать… — прохрипел Кирилл. Медленно сел на полу и потер ушибленное место. Шею. Которую чуть не сломала ему подруга.

Аня решила поменять в своей жизни все: от работы до социального статуса.

Развод получился не без скандала. Максим сначала не давал его вовсе, а потом пытался претендовать на детей. Разумеется, суд он проиграл. Но нервы бывшей жене потрепал изрядно.

С профессией вышло куда проще. Аня, которую всегда тянуло к творчеству, закончила курсы дизайна и стала зарабатывать на жизнь, помогая людям в оформлении интерьера. Дистанционно. На дому. Так дети всегда были под ее присмотром, хоть такая необходимость и отсутствовала. Она, Кир и Наденька жили с Аниной матерью. Та с удовольствием занималась внуками.

В общем, за этот год Аня бросила не только мужа, но и начальника. Одного — наедине с бутылкой, другого — с цифрами.

Все потихоньку налаживалось. Если не брать во внимание участившуюся головную боль. Настолько дикую, что хотелось выть. Но, стиснув зубы, она продолжала выполнять очередной заказ. Таблетки помогали все меньше.

— Мама, тебе срочно нужно в больницу, — услышала Аня после обморока. Не в первый раз.

Кир сидел на краю кровати подле нее, а Наденька придвинулась ближе и обняла мать. В глазах обоих читался испуг.

— Да, конечно. Завтра же запишусь на прием, — Аня обещала, но никуда так и не записалась. Скинула на то, что ей стало лучше. И вообще, слишком много дел. Не время для больничного.

Кир нервничал и ругался. Наденька все уговаривала ее показаться врачу. Слезно и безуспешно. Так в других семьях дети выпрашивают новый телефон или собачку. Здесь же им просто хотелось знать, что происходит с их матерью. Но Аня считала свои боли и потерю сознания чепухой. Переубедить ее было невозможно.

— В таких случаях она всегда слушала одного человека, — бабушка взяла в руки телефон. Кроме нее и Кира в комнате больше никого.

— Нет. Только не ему. Пожалуйста, не надо, — Кир отрицательно покачал головой. Не желал всей душой, чтобы бабуля подключала Макса.

Но она все же позвонила бывшему зятю, а тот не взял трубку. Кто бы сомневался. Мертвецки пьян. Лежал в отключке. По крайней мере, так решила женщина, некогда приходившаяся ему тещей.

Кир облегченно вздохнул. А через пару дней, когда Аня вновь упала в обморок, не стал медлить ни минуты, и вызвал скорую. Ее отвезли в больницу. Собирались положить, но она отказалась от госпитализации.

— Что за упрямая женщина! — Кир помог матери снять пальто, как только та вошла в дом. — Что сказали врачи?

— Все в порядке. Волноваться не о чем, — Аня рассеянно улыбнулась. Правда, глаза ее выражали обескураженность и страх, а щеки были влажные от слез. Больше не сказав ни слова, она прошла в свою комнату и закрылась там.

— Врет, — шепнул Кир на ухо бабушке. Та кивнула в знак согласия. Оба чувствовали, что Аня скрывает какой-то страшный диагноз.

Известие о злокачественной опухоли из уст врача звучало, как будто это маленький безобидный прыщик. Оттого становилось еще страшнее.

Слезы застилали Анины глаза. На кого она оставит детей? Бабушка же тоже не вечная. У Наденьки, в отличие от Кира, хотя бы есть отец. Алкоголик и раздолбай, но он никогда не оставит свою дочь в беде. Умение поддержать и позаботиться — вот, в какие качества Макса влюбилась в свое время Аня. И требовала их проявления постоянно. Правда, спиртное стерло из души ее второго мужа почти все хорошее. Так же, как и из Аниных воспоминаний.

— Только талант остался. Его, как и опыт, не пропьешь, — она разбирала коробку с разным хламом, среди которого попалась открытка со стихами. Одними губами прочла крупные буквы, написанные корявым почерком:

взорвать бы небо.

заставить его рыдать,

залить любимые твои сухоцветы.

не важно, где ты,

ведь чтоб тебя отыскать

у меня в запасе половина лета.

красная нить?

за метр довольно дорого,

но именно ей связаны пары.

мы же с тобой -

колючей проволокой

и струной от потертой гитары.

Эту открытку Макс подарил ей на день рождения. Тогда еще был жив Кирилл. Аня вышла за него замуж и даже не догадывалась, что Максим в нее влюблен. Точнее, делала вид. Зато первый муж не мог это игнорировать и бесился каждый раз, когда Макс подвозил ее домой.

Вечер. Аня вышла из машины Максима. Перед тем он, как истинный джентльмен, открыл девушке дверь. На прощание они обменялись парой слов. Она засмеялась так, что из глаз брызнули слезы, и потекла тушь. Затем Макс обнял Аню и вложил что-то в ее карман. Этим чем-то и оказалась открытка со стихами.

Наблюдая за такой картиной, Кирилл крепко сжал кулаки. Едва удержался от того, чтобы не устроить скандал. Не хотелось портить жене праздник. Лучшим выходом было запихнуть ревность, куда подальше, и презентовать Ане мультиварку.

— Ой, здорово! Она же облегчит мне жизнь. Можно меньше запариваться с готовкой. Спасибо, — Аня поцеловала мужа и на его памяти так и не распаковала подарок. Начала пользоваться мультиваркой лишь тогда, когда родила второго ребенка.

— Да, неужели! — воскликнул Кирилл, глядя на это с Небес. И уже давно не переживал из-за того, что она хранит ту злосчастную открытку.

Зато при жизни пришел в бешенство, однажды наткнувшись на стихи Макса в ящике с документами. Его редко охватывала подобная ярость.

— Еще и в файлик положила. Ничего особенного, говоришь? — он вытащил открытку и разорвал на несколько частей.

— Ты нормальный вообще? Зачем ты это сделал? — Аня подобрала фрагменты картона с пола и сложила вместе. Рыдала и склеивала их потом полночи.

Поздравление от Максима ей было очень дорого, хоть она и любила Кирилла. Искренне. А в Максе, будто бы, нашла родственную душу. По крайней мере, с ним Аня ощущала себя настоящей.

Если бы ее спросили: «Любовь — это выбор или чувство?», она бы ответила следующим образом. Любовь к Кириллу — это выбор, а к Максиму — чувство. Понимайте, как хотите, и даже не пытайтесь разобраться. Объяснить это никому не под силу. Ровно так же, как и рассказать, откуда у нее взялся рак.

Страшный диагноз заставил Аню вспомнить не просто свое прошлое, а то, кто она есть. Знаменитая певица, рок-звезда, вокалистка «Подрезанных крыльев». В этот же день в ее волосах снова появилась голубая прядь, и Аня набрала номер Макса:

— Привет. Я хочу петь. Ты можешь это устроить?

Максим настолько обрадовался звонку бывшей жены, что даже отставил в сторону бутылку водки. Сразу же включил ее имя в концертную программу. Несмотря на недовольство новой вокалистки, голос которой неплохо звучал не только на записях, но и в его постели. Ревности было не занимать, хоть любовью там и не пахло.

Зато все остальные обеими руками «за». А фанаты и подавно: узнав, кто будет петь, раскупили билеты за один вечер. Таких продаж у «Подрезанных крыльев» не было никогда. Аня сделала им кассу и, наконец, согласилась встретиться с Максимом наедине.

Они сидели в маленьком уютном кафе, которое когда-то было их любимым местом. Первый поцелуй, предложение «руки и сердца». Казалось, это происходило в другой жизни.

Сейчас же Аня и Макс — два чужих друг другу человека. Правда, Максим так не считал, и поэтому коснулся Аниных пальцев. Осторожно и нежно. А она убрала руку.

— Ты как? — Макс прервал молчание. Неловкое до безобразия.

Аня поменялась в лице. Такой печали в ее глазах он не видел даже, когда приходил домой пьяным.

— Прекрасно, — она натянуто улыбнулась. Однажды и сама поверит в эту ложь. — Я теперь занимаюсь дизайном, зарабатываю хорошие деньги. Кир и Наденька перешли в другую школу. Наденька поет в хоре и учится играть на пианино. Недавно нашла у нее тетрадку со стихами. Даже не знаю, в кого она такая!

— Действительно! — Макс усмехнулся. Заерзал на стуле и после небольшой паузы спросил: — Обо мне спрашивает?

— Постоянно.

— А Кир?

— Ругает последними словами.

— Неудивительно. Видимо, ему нужно больше времени, чем тебе.

— На что?

— Чтобы меня простить. Ты же меня простила?

Аня ничего не ответила и отвела взгляд в сторону. Затем решила сменить тему:

— А сам-то ты как? Что нового?

— Лучше всех. Вон татушку набил. Смотри, какая классная! — он оголил плечо, чтобы бывшая жена увидела татуировку. Разбитое сердце, а внутри него по бокам две батарейки. Одна пустая, а вторая полная.

Аня закатила глаза. «Детский сад!» — слетело было с ее языка, но она сдержалась.

— И что же значит твоя татушка? — спросила тоном, которым обычно разговаривала с детьми, когда те приносили ей свои рисунки.

— Наш развод, чувства. Твоя батарейка севшая, а моя заряженная. Просто я все еще…

Сейчас признание в любви не имело смысла, поэтому Макс не стал продолжать. Аня и так все поняла. Правда, не подала виду. Впрочем, как всегда.

— Я была не права на счет детей. Тебе нужно с ними общаться. По крайней мере, с Наденькой, — сказала она напоследок. Оставила деньги за кофе и ушла. В следующий раз они увиделись уже на концерте.

Выступая на сцене, Аня почувствовала себя живой. Впервые за долгое время. Нет, нельзя сказать, что она была недовольна тем выбором, который сделала в пользу семьи. Дети — ее радость.

Но все-таки Аня погрязла в рутине и скучала. А когда пела на концерте, будто расправила крылья. Те крылья, что делали ее той, кто она есть. Те крылья, что сама себе подрезала, отказавшись от группы. Те крылья, что страшный диагноз вырвал с корнем. Теперь из больного места сочилась кровь.

— Мама, мама, у тебя кровь! — Наденька с ужасом смотрела на Анин разбитый висок.

— Ничего страшного, солнышко! — Аня обняла дочь, когда та забралась к ней на больничную койку.

Состояние здоровья матери двоих детей резко ухудшилось через день после выступления. Снова упав без чувств, она сильно ударилась головой. Пришла в себя уже в палате и первое, что сделала — сорвала пластырь, наклеенный на пострадавшую область.

— Надо бороться с болезнью, а не с врачами, — упрекнула Аню мать. Она вместе с внуком сидела подле кровати.

— Все в порядке. Меня завтра выписывают, — Аня вяло улыбнулась и еще крепче прижала к себе Наденьку.

— А процедуры? — Кир беспокоился, что мама забросит лечение.

— Буду ездить. Не волнуйся, — она взяла сына за руку.

И потом понеслось. Госпиталь, лекарства и химиотерапия. Волосы выпадали, силы уходили, а опухоль росла. Аня снова оказалась прикованной к больничной койке. Решили оперировать.

— Когда? — спросил у бабушки Кир по дороге в палату к Ане.

— Через два дня.

— А мама умрет? — перед тем, как бабушка открыла дверь, послышался испуганный голосок Наденьки.

— Ангелы не умирают, — Кир едва сдерживал подступающие к глазам слезы. Перед встречей с мамой следовало натянуть ободряющую улыбку.

Сама Аня уже не могла ни говорить, ни улыбаться. Мысли и те путались в голове. Она сходила с ума от боли и почти не просыпалась.

Прогулки с детьми по каштановой аллее, и встреча с первым мужем. Кир и Наденька заботливо передавали маму в руки Кирилла. Такой сон Аня видела уже неделю, а то и больше. Словно предупреждение о скором конце. Операция не спасет. И она это знала.

— Я люблю вас, — прошептала матери и детям одними губами и окончательно впала в забытье. Последний разговор с родными.

Сильные боли прекратились, а туман в голове рассеялся. Аня открыла глаза и встала с кровати. Почувствовала невероятную легкость и прилив сил. Все здорово, однако что-то не так. Она обернулась.

На кровати лежала женщина, очень похожая на Аню. Вид явно нездоровый: пожелтевшая и истощенная, постаревшая, как будто на целую вечность. Глаза закрыты, дыхания нет.

— О, нет! Неужели? — Аня вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Да, моя дорогая, — только сейчас она заметила человека в светлых одеждах, который стоял возле окна.

Он подошел к Ане, ласково взял ее за руку, и они в одночасье оказались в абсолютно белом пространстве. Знакомом до боли и даже родном.

— Вспоминаешь? — спросил человек в светлом.

— О да. Прежде чем родилась, и меня назвали Анной, я была здесь. И не один раз. Отсюда попадала на Землю ровно… сколько, не подскажете?

— А то! — в руках ее собеседника появилась большая книга. Как по волшебству. — Девятьсот пятьдесят раз.

— Не хватает еще пятидесяти, — Аня грустно вздохнула.

— А ты так хочешь должность?

— Нет. Я хочу, чтобы от меня отстали.

Человек в светлом ничего не сказал, а лишь вопросительно уставился на Аню. Затем жестом указал идти за ним. Аня послушалась.

— А где мой ангел-хранитель? — сначала она долго думала, задавать ли этот вопрос, но все же решилась.

— А откуда ты… впрочем, чему удивляться, — провожатый остановился и обернулся. — У нее сегодня суд.

— Суд?

— Да, суд, — он двинулся дальше, прибавив шаг.

— А объяснить вы мне ничего не хотите? — Аня бежала за ним, отчего ее дыхание сбивалось.

— Нет, — коротко и ясно. Как отрезал.

«Зашибись,» — промелькнуло у Ани в голове в тот момент, когда перед носом появилась дверь. Возникла из ниоткуда.

— Кирилл тебе все объяснит, — человек в светлом открыл проход в какой-то длинный коридор.

Там Аню ждала бесконечная очередь из таких же недавно умерших и ничего не понимающих душ. А главное, одиноких. Никого из них не сопровождал ангел-хранитель.

«Здесь что-то не так, — поняла Аня. — Обычно все иначе». Стала вспоминать свои прошлые смерти. Сначала все то же самое. Появляется человек в светлом, забирает в белое пространство. Правда, тот человек — хранитель, а не непонятно кто. Уже несостыковка. Ну, ладно. Бывает. Дальше события развиваются, как и сейчас. Возникает дверь. Только та дверь не в какой-то непонятный коридор, где гигантская очередь из умерших, а в зал ожидания. Там должны быть белые облачные диваны и столы с фруктами. И все это напротив большого окна с видом на чудесный сад. В саду четыре сектора по временам года и растет все, что существует в природе. Птицы поют, белочки прыгают по деревьям, и заяц где-то прячется от волка. Туда можно даже выйти погулять. Когда Аня оказалась в таком зале впервые, решила, что уже в Раю. Однако потом узнала, что Рай ей не светит еще очень долго. Ад, к счастью, тоже. После суда Аню каждый раз отправляли на Землю. И она надеялась, что после тысячной жизни ее куда-то определят. Будет возможность отдохнуть от бесчисленных перерождений.

— Как же я устала! — во время этих слов, ее, наконец, пригласили войти в следующую дверь.

— Как вас звали? Сколько жизней прожили? Время смерти. Возраст, — не отрываясь от важных бумаг, холодным тоном спросил парень, сидящий за столом.

— Королева Анна Николаевна, девятьсот пятьдесят жизней…

— Аня? — парень отложил документы и вышел из-за стола.

— Здравствуй, Кирилл, — она обняла первого мужа.

Затем они присели, и он объяснил ей, что происходит. Рассказал обо всем: и о дерзком плане Серафимы, и о ее потере себя, и о суде, предстоящем сегодня. Даже пару раз упомянул Дамиана. Как друга, разумеется.

— И что же теперь с ней будет? — испуганно округлила глаза Аня.

Кирилл пожал плечами.

— Вообще, тебе сейчас надо подумать о себе. Серафима не выполнила свой долг, поэтому тебе предоставляется право вето.

— Это еще что такое?

— Ни разу не сталкивалась?

Аня помотала головой.

— Право вето — это выбор или последнее желание, — Кирилл не знал, как лучше разъяснить Ане ее права. Поэтому долго думал и продолжил после большой паузы. — Перед тем как вернуться на Землю, ты можешь поставить маленькое условие пребывания там. Например, выбрать страну, или внешность или… да что угодно.

— А я могу попросить не отправлять меня сразу на Землю? — пара серых глаз умоляюще уставилась на Кирилла.

— К сожалению, нет. Но ты можешь максимально улучшить условия следующей жизни. Чего ты хочешь? Подумай хорошенько.

Аня последовала его совету. Сколько находилась здесь, ее не покидали грусть и тоска. Видимо, это не отпускала земная жизнь. Так бывало всегда, но обычно не настолько сильно. К тому же, у Ани никогда прежде не оставались на Земле маленькие дети.

— Кир и Наденька. Хочу приглядывать за ними, — выпалила она. — И еще я очень устала быть человеком.

— Поверь мне, я тебя понимаю, как никто другой. Но что же можно с этим сделать? — Кирилл почесал затылок. Затем его посетила гениальная идея. — Ты переродишься животным и будешь жить рядом с детьми.

— Животным? А что, мне нравится! А так разве можно?

— Нет. Но у тебя право вето, значит, ты исключение. Только надо будет обратиться к Сильвестру.

— А Сильвестр…

— Да, это тот, который провожал тебя ко мне. Зам старшего ангела-хранителя. Так что, выбирай, какое животное тебе больше нравится?

Аня ненадолго задумалась. Потом взяла со стола Кирилла чистый лист и карандаш.

— Кошка. Всегда любила кошек, — вывела усатую кошачью мордочку.

— Да, уж, — Кирилл повертел в руках неумелый рисунок. — Петь у тебя всегда получалось лучше.

Они весело рассмеялись. А вскоре этим двоим пришлось расстаться: Кирилла вызвали на суд. Аня снова оказалась в компании Сильвестра. Теперь уже в привычном зале ожидания.

— Устав ангела-хранителя, первая статья! — строгий и громоподобный голос судьи.

— Первая статья, первая статья, — лихорадочно повторяла себе под нос Серафима. Из головы вылетело все, что могло, а сердечко сжалось от страха. — А! — ее осенило. — В обязанности ангела-хранителя входит вести подопечного по предначертанному ему пути. От рождения до прописанной в Книге даты смерти.

— Устав ангела-хранителя, статья номер семь! — перед тем, как вынести обвинение, судья, похоже, решил принять у Серафимы экзамен.

— Ангел-хранитель вступает в противоборство с демонами и не дает подопечному перейти на темную сторону, — она опустила глаза вниз.

— Как вы понимаете слово «противоборство»?

— Ну… соперничество, борьба.

— Соперничество, а не союз!

— Так я и не вступала ни с кем в союз! — подсудимая ангел врала судье прямо в лицо.

— Молчать! — тот, что есть мочи, ударил по столу молотком. Побагровел от ярости. — Ангел-хранитель Серафима, вы обвиняетесь в нарушении устава. Вы проигнорировали написанное в Книге вашей подопечной и не встретили ее в Чистилище в назначенный срок. Более того, чтобы сохранить ей земную жизнь, когда этого уже не требовалось, вы прибегли к помощи демона.

Осуждающие крики. Все присутствующие в зале небесного суда смотрели на Серафиму, качая головой. Как можно было додуматься обвести Судьбу вокруг пальца и нарушить божественный порядок? Из-за таких, как она, начинается хаос и неразбериха. Именно поэтому до сих пор в мире существует зло, а люди попадают в Ад. Не все, но многие.

Хотя в глубине души некоторые ангелы восхищались Серафимой. Особенно новички. В их бунтующих молодых умах тоже возникало желание сделать все по-своему. Они часто об этом думали. Но дальше мыслей никогда не заходили. А она зашла.

Кирилл. Единственный, кто молча просидел все заседание. Совсем поникший, искренне желающий, чтобы этого суда не было, и недоумевающий, насколько легко он отделался. Его всего лишь понизили в должности: встречающий тех душ, которым не положен ангел-хранитель. Правда, теперь Кирилл больше не будет причастен к жизни своего сына и даже одним глазком не сможет подсмотреть, что там происходит. Зато не отстранили совсем. Спасибо. А Серафиму он жалел по-настоящему и был тем, кто понимал, почему она так поступила.

Хоть суд проходил на Небесах, в свидетели вызывали и демонов. Один из них не явился. Дамиан. Зато Астарот пришел и рассказал обо всем в красках. Что видел и слышал и даже больше.

«Уж лучше бы он меня тогда убил, — подумала Серафима, когда слушала все, что говорит этот демон. — Но, видимо, не мечом, так показаниями».

— Подсудимая, вам слово! — наконец, все свидетели выслушаны.

Серафима встала за трибуну и произнесла речь. Блестящую, как передал потом Кирилл Дамиану.

— Люди умирают. Так заведено. Ладно, я могу смириться со смертью стариков, одиноких и несчастных. Но почему должна умирать молодая женщина, у которой маленькие дети? Дети. Почему они должны умирать? Они еще не успели повидать мир. В той жизни, которая сейчас им предоставлена, разумеется. Но все же… это несправедливо! Земной мир, в принципе, по своей сути несправедлив до ужаса. Вы только посмотрите, что происходит! Катастрофы, социальное расслоение, вирусы, войны… и все потому, что так должно быть. Так написано в какой-то там, гребанной Книге, — слово «гребанной» Серафима постаралась произнести так, чтобы его никто не услышал, а если услышал, то не понял. Но поняли все. Однако промолчали. — Судьба прописывает даты рождения и смерти, а также ключевые события. А мы просто должны следить за тем, чтобы все шло четко по плану. А если план так себе? Неудачный план, скажу я вам. От слова совсем, — взяла паузу и осмотрела всех сидящих в зале. — Вы воспринимаете людей, как персонажей, которых придумала Судьба, а ангелов-хранителей — как ее марионеток. Но это же неправильно!

— То есть вы не раскаиваетесь в своих поступках? — судья готов лопнуть от злости. Какая невиданная наглость!

— Нет, я даже горжусь ими! — Серафима выпрямилась и смело посмотрела на судью.

«Это, пожалуй, лишнее», — решила про себя, но было уже поздно. Слова слетели с языка.

Перед тем, как объявить окончательный приговор, судья высказал свое мнение о мироустройстве. Оно крайне отличалось от Серафиминого.

— Дело в том, что ранние смерти необходимы. Они сохраняют порядок. Период пребывания на Земле для каждой души индивидуален. Если человек вернулся на Небеса, значит, его миссия выполнена. Все, что было нужно, проработано. Судьба не просто так ставит даты рождения и смерти. Есть специальные формулы. Количество времени зависит от миссии человека на Земле, от работы души над пороками. Чем раньше смерть — тем меньше пороков. Хорошо же. И события пишутся тоже с особым умыслом. При этом не нарушается главное правило: свобода человеческой воли. Идеальный порядок, пока не вмешиваются такие строптивые ангелы, как вы, — исподлобья посмотрел на Серафиму. — Отстранение от должности и заключение в Адской петле. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, — удар молотком по столу. Последний на сегодня. — Астарот, она ваша!

Астарот злобно улыбнулся и вместе с другим демоном схватил Серафиму под руки.

— Сразу видно, что вы никогда не были на Земле! — прокричала Серафима судье напоследок.

Направились прямиком в Ад. Бывший ангел-хранитель еле волочила ноги, а по ее щекам рекой текли слезы. «Подумать только, в Адскую петлю! Туда, где год за тысячу!» — страх и безысходность теперь долго не покинут Серафимино сердце, — Уж лучше бы осталась на Острове Забвения!».

Ангела кинули в холодную темную комнату. «Странно. Я думала, в Аду жарко», — пронеслось у нее в голове. Она зря беспокоилась: немного позже адское пламя разгорелось. Разумеется, когда начали пытать. Но перед этим Серафима все же успела прочесть записку от Дамиана, переданную Кириллом накануне суда. Всего четыре слова: «Ангелы выше терпимой боли». Повторяла их во время пыток. Каждый раз.

— Раньше было больно, теперь нет, — смогла сказать уже через год. Лгала самой себе.

Яркое солнце в небе, и бесконечная водная гладь. Тихо и спокойно. Слишком. Не похоже на море. Штиль.

Издалека послышалось хлопанье крыльев. Черная фигура приблизилась к берегу. Нет, это не большая хищная птица. Это маленький несчастный демон.

Дамиан опустился на землю и сел на камень.

— Да он издевается! — бросил в воду что-то круглое, и все вокруг встрепенулось.

Чайки тут же с криками взмыли ввысь, а само море взволновалось. Солнце и то теперь подглядывало за миром из-за туч только одним глазком.

Шепот волн сначала ласковый и приятный, а ветерок легкий и прохладный. Но чем дольше демон находился на берегу, тем серее становилось небо и громче билась вода о камни.

Грозный шелест, и пронзительный свист. В голове у демона происходило нечто подобное. Он наблюдал за белыми гребнями зеленоватой волны и мечтал утопить в море свою человечность. Вспоминал почетную церемонию награждения за особые заслуги.

— Молодец, что помог пасть еще одному ангелу, — Дьявол одобрительно похлопал Дамиана по плечу и вручил тому золотую монету.

На демона восхищенно смотрели остальные. Не каждый мог похвастаться подобным. Дамиану бы радоваться, а он ощущал себя гадко и мерзко. И не потому, что соврал шефу о своих планах на Серафиму. Скорее, дело было в том, что демон действительно приложил руку к ее падению. Ненарочно, но чувство вины из-за этого не уменьшалось.

Вот почему Дамиан прилетел сюда и выкинул в морскую пучину свою награду. А ее выбросило на берег прямо к его ногам.

Поднимать монету он не стал. Зашел в море по пояс, лег на спину и качался на волнах, слизывая с губ воду.

Соленая. Как и слезы Серафимы. Неспособная потушить адский огонь и смыть клеймо позора. С них обоих. Никогда.

В последний путь Аню провожала очень длинная процессия. Толпа людей заняла собой всю главную улицу. Здесь не только родные, друзья, коллеги, но и фанаты. Много фанатов. А цветов на могиле столько, что хватило бы на целую оранжерею. Большую оранжерею.

На поминках людей уже было поменьше. Лишь самые близкие. Несмотря на протесты Кира, Макс тоже явился. Было бы странно, если бы сам организатор всех траурных мероприятий не пришел.

Об Ане говорили много хороших слов. Не просто потому, что о мертвых нельзя по-другому, а, скорее, потому что плохого сказать было нечего. Действительно, светлый человек, любящая дочь и заботливая мать.

— Вы все правы, но забыли главное. То, что отличало ее от всех остальных, — слово взял Максим. Пока мог, потому что еще не напился до белой горячки. — Она была невероятно талантлива. Черт возьми, да вы видели ее на сцене? Вы слышали этот голос? Никто не может так же, я вас уверяю. Перед ней меркнут все мировые звезды. Они ничто по сравнению. Пыль, — перешел было на крик, но вовремя остановился. Далее продолжил. — Простая девочка, которая пела в переходе. Настолько прекрасно, что я заслушался и опоздал на репетицию. Сразу влюбился в этот голос, да и в нее саму. Такая искренняя, милая, — шмыгнул носом и утер слезу. — Мы тогда как раз искали в группу вокалистку, и я понял, что она та, кто нам нужен. Положил в чехол от ее гитары вместе с деньгами объявление о прослушивании в надежде, что она придет. И не ошибся. Она пришла. Только очень поздно. Мы уже собирались уходить, и почти взяли другую девчонку. Но я уговорил ребят послушать Аню. Дать ей шанс спеть хотя бы пару строчек. И что вы думаете? Когда она начала петь практически никто не сомневался, что мы искали именно ее. Мы даже раздумывать не стали, — залпом опрокинул рюмку с водкой и занюхал салфеткой, — Наденька, кстати, в маму пошла. Такая же талантливая и красивая.

Макс обнял дочь и поцеловал в макушку. Она, в отличие от брата, села поближе к отцу. Кир же старался не просто находиться, как можно дальше от Максима, а даже на него не смотреть. Противно. Хоть тот и говорил красивые слова.

Затем всю дорогу от ресторана до дома за детьми Ани и их бабушкой увязался маленький белый котенок. Смотрел на них голодными серыми глазами так жалостливо, что сердце разрывалось на части.

— Ба, давай возьмем его к себе! — в один голос просили брат и сестра.

— Ну, за ним же надо убирать, следить, чтобы не попортил мебель, — бабушка сомневалась. — Накормить? Пожалуйста! А вот взять…

— Миу! — белый комочек терся об ее ноги.

Анина мать погладила котенка, а Наденька взяла на руки. Через десять минут для него уже искали миску и лоток.

— Кир, это мальчик или девочка? — спросила Наденька, пока бабушка резала колбасу.

— Девчонка!

— Как назовем?

— Если девочка, значит, Мурка! — решила бабушка.

— Нет, ба. Она такая красивая, просто принцесса. Ей надо имя поинтереснее, — сделал вывод Кир.

— Марлена? — предложила Надя.

— Хм, возможно. Марлена! Марлена, иди ко мне! — Кир сел перед котенком на корточки.

— Миу! — та подбежала к нему и боднула в живот.

Потом она делала так же каждый раз, когда Кир плакал, оставшись один. Кошка по-своему пыталась его утешить. И Наденьку с бабушкой тоже. Старалась уделить внимание всем, кто жил в этом доме. Счастье существует. Оно белое, пушистое и мурчит. Правда, заглушить горе в полной мере ему все равно не под силу.