— Таисия Игоревна, порадовать вас нечем. — Слова врача буквально выбивают почву у меня из-под ног. — Вы не сможете выносить ребенка.

Лечу куда-то в неизвестность, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Опять. Почему я? Почему это все со мной?

— Неужели ничего нельзя сделать? — судорожно всхлипываю и закрываю лицо ладонями. Ошибки молодости дают о себе знать с особой жестокостью и уничтожая меня.

— К сожалению, в вашем случае терапия не дает должного эффекта, — разводит он руками. — Но мы, конечно, будем пробовать и дальше…

— Еще одно ЭКО? — с надеждой спрашиваю я и умоляюще смотрю на него, словно от его ответа зависит вся моя жизнь.

Врач лишь качает головой и поджимает губы. Это конец.

— Слишком большая нагрузка на организм, опасно… Если вы когда-нибудь и родите — это будет настоящим чудом. И я с радостью напишу диссертацию по этому случаю.

Злая ирония и профессиональный цинизм бьют наотмашь, но я не обижаюсь. Мне в принципе уже все равно. В полной мене ощущаю свою неполноценность, и хочется выть волком. Этот специалист был последней надеждой, которая не оправдалась. Мне казалось, я давно сумела справиться с этим и перемолоть внутри себя, но, видимо, ошиблась. Больно, как в первый раз. Раны так и не затянулись в сердце и кровоточат.

— Господи, неужели я никогда не стану матерью… — шепчу отчаянно, едва сдерживая подступившие слезы. Пять лет надежд, пять лет попыток заставить организм перестроиться и дать мне хотя бы крохотный шанс, и все напрасно. Один поступок перечеркнул мою жизнь и лишил счастья материнства. Какой же я была дурой… малолетней и глупой.

— Увы, последствия аборта непредсказуемы. Вам просто не повезло… — Врач смотрит на меня с сочувствием, но я не готова принимать информацию. Собственные переживания захлестывают с головой.

— Возможно, имеет смысл рассмотреть другие способы? — Врач искренне пытается как-то приободрить меня. — Суррогатное материнство, например?

— Это же очень дорого… — тяжело вздыхаю и качаю головой. Я на ЭКО-то с трудом насобирала, на мою зарплату об этом стоит только мечтать.

— Тогда усыновление?

Качаю головой. Не представляю рядом с собой чужого ребенка. Смогу ли я полюбить его, как родного? Сомневаюсь. Кажется, мне не доступна эта функция. Или она просто атрофировалась со временем. Никогда не умилялась чужим детям, особенно их шалостям и капризам. Может, я просто дефектная? Может, поэтому мне не дано?

— Ну тогда я не знаю, чем вам помочь…

— Спасибо, доктор, — смахиваю непроизвольные слезы и поднимаюсь на ноги. — Я пойду, — забираю медицинскую карту и выхожу из кабинета.

В коридоре меня ждет единственная подруга Ульяна. Увидев меня, отрывается от телефона и приближается.

— Что он сказал? — взволнованно спрашивает и забирает из рук карту, пролистывая последние страницы.

— Ничего хорошего…

Обессиленно прислоняюсь к стене и прикрываю глаза, чтобы не разреветься еще больше.

— Шансов нет?

Уля всегда говорит прямо, даже не пытаясь смягчить слова. Обычно я спокойно на это реагирую, но сейчас с трудом сдерживаюсь, чтобы не накричать на нее. Лишь до боли закусываю губу и отрицательно качаю головой.

— Не переживай, все образуется, — тихо говорит Ульяна и сгребает меня в охапку.

— Наверное… — всхлипываю, уткнувшись ей в плечо. — Спасибо, Уль, но не надо.

— И все из-за этого козла Гордеева, — зло цедит она сквозь зубы.

— Нет, из-за меня, — отстраняюсь и качаю головой. — Никто же меня не заставлял.

В отличие от нее, я давно пережила эту стадию. Когда-то очень любила Алексея, потом ненавидела, обвиняя во всех своих бедах, а сейчас мне все равно. Я смирилась с неизбежным и больше не виню никого, кроме себя.

— Конечно. — Подруга закатывает глаза к потолку. — Бросил тебя одну в такой ситуации.

— Мы оба были слишком молоды и глупы… — зачем-то оправдываюсь, хотя ничего уже все равно нельзя изменить. Наши отношения давно закончились, а копаться в прошлом — последнее дело.

— А расплачиваешься за ваши общие ошибки ты одна, — возмущается Ульяна и тащит меня к выходу.

— Да… это моя карма, — не сопротивляюсь ей, и совсем скоро мы оказываемся на улице.

Пронизывающий ветер сразу же пробирает до костей. Ежусь и обхватываю себя руками, пытаясь сохранить ускользающее тепло. Погода как-то резко испортилось. Вчера вроде еще было лето, а сегодня внезапно наступила осень.

Ульяна щелкает брелоком, и ее «ласточка» приветливо моргает нам фарами. Садимся в салон, подруга заводит двигатель и поворачивается ко мне.

— Нельзя сдаваться, давай сходим к другому врачу?

Хорошо знаю этот горящий взгляд. Уля очень зла и готова на подвиги. Она всегда была такой, бойкой и отчаянной, в отличие от меня, тихони и серой мышки. Как мы нашли друг друга, до сих пор загадка, но с самой школы остаемся практически неразлучными.

— А смысл? — грустно усмехаюсь. — Диагноз-то понятен и не изменится.

— Ну, может, другие методики какие-то.

— Нет, хватит, — сокрушенно качаю головой. — Не хочу ничего. Устала.

Без особого энтузиазма наблюдаю за проплывающим пейзажем и пытаюсь найти гармонию с собой. Но внутри неспокойно. Буря не желает утихать, а наоборот, набирает обороты и рвется наружу. Сложно примириться с неизбежным, а противостоять законам природы сил больше не осталось.

— Хорошо, тогда тебе надо отвлечься и переключиться на что-то положительное, — доносится до меня голос Ульяны.

— На что, например? — поворачиваюсь к ней.

— Личная жизнь, — назидательно произносит и широко улыбается. — Пора выбираться в люди, а то ты уже пылью покрылась.

— Нет, вот этого мне хочется меньше всего, — отрицательно качаю головой и недовольно складываю руки на груди, прекрасно зная, что будет дальше. Точнее, что Уля уже все придумала и сейчас начнет вить из меня веревки.

— Правильно, но выход из зоны комфорта — первый шаг к переменам.

— Я не хочу перемен! — решительно не соглашаюсь. Единственное, чего сейчас хочу — вернуться домой, налить чаю и посидеть в тишине.

— Хочешь-хочешь, только не знаешь еще об этом, — смеется подруга, не обращая внимания на мой настрой.

Никогда не могла понять, откуда в ней столько энергии и позитива. В любой, даже самой патовой ситуации, Ульяна находит если не выход, то положительные моменты точно. Как ей это удается — загадка.

Шумно вздыхаю, всем своим видом демонстрируя отношение к ее идее, но Ульяна упрямо продолжает.

— Скоро встреча одноклассников. Десять лет спустя. Нам непременно надо пойти на эту ярмарку тщеславия.

— Ни за что! — испуганно вскрикиваю я. Сердце, как сумасшедшее, колотится в груди и норовит выпрыгнуть наружу. Даже в страшном сне не могу представить себе этот ужас.

— Не переживай, твоего Гордеева там не будет, — снисходительно хмыкает Ульяна и продолжает заговорщическим тоном. — Мне сорока на хвосте принесла, что он живет где-то в столице и в наш Мухосранск не собирается.

— Все равно не хочу, — упираюсь из принципа. Не готова к выходу в люди. Да и видеть бывших одноклассников тоже нет никакого желания. Что даже странно, у нас был очень дружный класс, и со всеми остались хорошие отношения.

— Брось! Пора начинать новую жизнь!

— А старая чем плоха? — с сомнением спрашиваю я.

— Несбывшимися надеждами и ожиданиями. — Улыбка подруги становится шире. — Все. Хватит киснуть, поехали лучше выберем тебе новое платье!

Смотрю на часы. Надо бы ускориться, а то опоздаю в салон. Прибавляю шаг и до сих пор не верю, что опять согласилась на авантюру подруги. Встреча выпускников. Ну зачем она мне? Ведь не собиралась никуда идти, но послушно купила платье и записалась в салон на укладку. Глупость какая. Может, ну его? Лучше посидеть дома с кофе и книгой? Вздыхаю и качаю головой. Тогда Ульяна примчится ко мне и устроит армагеддон. А еще все равно потащит на это дурацкое мероприятие. Только без укладки и макияжа.

Невольно улыбаюсь, представляя эту сцену, и плотнее кутаюсь в тонкое пальто. Погода портится стремительно, видимо, из салона придется ехать на такси.

— Мама! — Отчаянный детский крик пронзает меня насквозь. — Мамочка, забери меня!

Вздрагиваю и инстинктивно оборачиваюсь на звук. Вижу маленькую девочку за прутьями высокого забора Дома ребенка.

— Ты мне? — спрашиваю удивленно и осматриваюсь. Ни одного человека в радиусе нескольких метров. Странно как-то. Дети обычно одни не гуляют.

— Тебе, — сквозь слезы отвечает она и вытирает нос рукавом тоненькой потрепанной курточки.

Подхожу ближе, не зная, как себя вести в подобной ситуации. Да и девочку эту вижу в первый раз в жизни. Маленькая, худенькая, с огромными и такими несчастными голубыми глазами. Смотрит прямо в душу, переворачивая все вверх дном.

— Малышка, ты ошиблась, — мягко отвечаю, нервно сглатываю и присаживаюсь перед ней на корточки. — Я не твоя мама.

Еще раз смотрю по сторонам, ища воспитателя или нянечку. Должен же быть кто-то из взрослых. Но никого не видно.

— Не ошиблась, — шмыгает девочка носом. — Я слышала, что дети сами выбирают родителей. Я выбрала тебя.

Сердце пропускает удар и болезненно сжимается, а на глаза наворачиваются слезы. Малышка… Бедный ребенок даже не знает, насколько близка к истине. Только вот мой малыш меня никогда не выберет… От этого становится так тошно, что хочется выть волком. Опускаю голову и зажмуриваюсь, чтобы не разреветься. Только не сейчас, не перед испуганным ребенком.

— Мамочка, — судорожно всхлипывает девочка и тянет ко мне худенькие ручки. — Не бросай меня. Пожалуйста…

В груди так давит, что трудно вздохнуть. Нестерпимо хочется прижать к себе эту девчушку, чтобы успокоить, но железные прутья не позволяют приблизиться. Протягиваю к ней руку и мягко глажу по светлым волосам.

— Сонька! — Девочка вздрагивает, опасливо оглядывается и сильнее прижимается к ограждению. — Дрянная девчонка, вот ты где!

К нам спешит растрепанная дородная женщина и эмоционально размахивает руками.

— Значит, ты Соня? — с улыбкой спрашиваю я. Поддаюсь порыву и нежно касаюсь щечки кончикам пальцев, стирая соленые капли.

— Да, а ты?

— А я Тася.

— Вот непутевая! Зачем опять сбежала? — доносится до нас женский крик, а сама надзирательница приближается.

— Чтобы маму позвать, — огрызается на нее Соня.

— Сколько раз тебе говорить, умерла твоя мама. — Женщина оказывается рядом с нами, грубо хватает Соню за запястье и дергает к себе.

— Подождите, что вы делаете? — пытаюсь заступиться, но в глазах этой женщины столько злости, что вряд ли это поможет.

— Забираю негодницу, — недовольно шипит та. — Еще и на цепь посажу, устала носиться за ней по всей территории.

— Ну так же нельзя, — качаю головой и от волнения кусаю губы. Не понимаю, как можно так обращаться с малышкой, еще и брошенной родителями. Она же ни в чем не виновата.

— А как можно? — рявкает на меня женщина. — Вдруг с ней случится чего, кто отвечать будет? — машет на меня рукой и тащит Соню к зданию Дома ребенка.

— Пусти, я хочу к маме! — Девочка всеми силами упирается и кричит, разрывая мое сердце на куски. Невозможно выдержать. Глаза невольно наполняются слезами, и горячие капли текут по моим щекам.

— Нет у тебя мамы, а не прекратишь хулиганить, и не будет никогда!

— Неправда! — отчаянно кричит Соня, захлебываясь слезами, вырывается и бежит к зданию.

— Зачем вы так? — спрашиваю с укором и качаю головой.

Пытаюсь как-то оправдать эту жестокость, но не могу. В голове не укладывается, как так можно. Этой девочке сейчас страшно и больно, а пожалеть и приласкать некому. Это даже не профдеформация, а какая-то халатность или непригодность.

— Не лезьте вы не в свое дело, — фыркает женщина и идет за Соней.

Я лишь грустно вздыхаю и с жалостью смотрю им вслед, но сделать ничего не могу. Это система, ее не перестроить по щелчку пальцев. А полномочий у меня никаких нет.

Телефон призывно вибрирует в кармане. Смотрю на дисплей — номер неизвестный. Сдвигаю зеленую трубку в центр и прикладываю к уху.

— Алло, — выдыхаю расстроенно.

— Здравствуйте, Таисия Игоревна? — раздается в динамике недовольный женский голос.

— Да, — отвечаю я и озадаченно хмурюсь.

— Вы записаны на укладку, придете?

— Конечно! — спохватываюсь и резко ускоряюсь в сторону нужного здания. — Уже бегу.

— Мы вас ждем.

Звонок сбрасывается. Убираю телефон в карман и спешу в салон, ругая себя за нерасторопность.

Настроение опустилось ниже нуля, а желание куда-то идти пропало напрочь. Не понимаю, как буду веселиться на вечере встречи одноклассников, когда маленькая девочка так страдает. Господи, что ж мне так везет-то? Зачем я пошла пешком? Могла же взять такси… а теперь не могу найти покоя. Фантомы преследуют, выворачивая душу наизнанку.

Я словно нахожусь в какой-то прострации и со стороны наблюдаю за происходящим. Парикмахер колдует над моими волосами, укладывая их в красивую прическу, а я неотрывно смотрю на себя в зеркало и не вижу отражения. Перед глазами лицо девочки за прутьями высокого забора. Огромные голубые глаза, из которых катятся слезы, и дрожащие губы, что-то шепчущие мне.

«Мамочка» — эхом звучит в ушах и колючие мурашки прокатывают по телу. Бедный ребенок. Сердце болезненно сжимается. Как ей, наверное, одиноко…

Надо как-то взять себя в руки. Нельзя же зацикливаться. Столько брошенных детей в нашей стране, всем не помочь.

— С вами все в порядке? — словно сквозь вату слышу голос парикмахера и фокусирую на ней взгляд.

— А? Что?

— Ваш телефон звонит который раз, — кивает она на мой гаджет, дребезжащий на полочке. Так углубилась в свои мысли, что не слышала совершенно.

— Извините, — переворачиваю экраном вверх и вижу с десяток пропущенных сообщений от Ульяны. — Вы закончили?

— Практически да. — Девушка доделывает последние штрихи и отпускает меня.

Сбегаю в соседнее помещение и перезваниваю подруге.

— Тась, ты готова? — взволнованно отзывается та.

— В смысле? Конечно нет, — недоуменно округляю глаза. — Я еще в салоне…

— Время-то уже!

Хочу сказать, что передумала идти на мероприятие, но не решаюсь и закусываю губу, ругая себя за трусость. Но противостоять урагану Ульяна у меня нет резервов.

— Я все успею, — выдыхаю я обреченно, понимая, что отмазаться не удастся все равно.

— Знаю я тебя, копушу, — поддразнивает Уля, а я невольно улыбаюсь.

— Вообще-то это ты всегда опаздываешь, — напоминаю с готовностью и закатываю глаза к потолку. Не было еще ни одного раза, чтобы Ульяна пришла к назначенному времени. Ее всегда приходится ждать.

— Скорее, ты приходишь раньше, — фыркает она и быстро переводит тему. — В каком ты салоне?

— На Бутлерова.

— Жди меня там, я за тобой заеду…

— Это что, конвой? — смеюсь, потому что похоже больше всего именно на это. Уля переживает, что я сбегу и ей не удастся затащить меня на эту идиотскую ярмарку тщеславия. Далась она ей…

— Да прям, — снисходительно отвечает подруга и чуть тише добавляет: — Надо рассказать тебе кое-что важное.

— Что же?

— Ну не по телефону же. Все, жди.

Сбрасывает звонок, оставив после себя интригу. Как всегда, растормошила мое любопытство и пропала. Но делать нечего, придется ждать.

Обреченно вздыхаю и возвращаюсь в салон, где меня ждут на макияж. Присаживаюсь на кресло и прикрываю глаза, отдаваясь в руки профессионала. Нечасто я позволяю себе подобную роскошь, но сегодня приходится. Зачем мне это? Пустить пыль в глаза одноклассникам? Чтобы все думали, что у меня все просто замечательно? Только, по сути, это ничего не решит и никак мне не поможет. Зато хоть жалеть не будут, что тоже немаловажно.

Моя маленькая кухня хороша тем, что до любого предмета можно дотянуться, не вставая со стула. Нажимаю на кнопку чайника, достаю чашки и, оставив Ульяну хозяйничать дальше, убегаю переодеваться.

Вопреки уговорам подруги я выбрала скромное платье-карандаш темно-синего цвета, с небольшим V-образным вырезом и длиной чуть ниже колен. Бордовые туфли и клатч искусно завершают образ. Придирчиво осматриваю свое отражение и ищу изъяны, но, к счастью, не нахожу.

Платье сидит идеально по фигуре, облегая где нужно. Я из тех женщин, что едят на ночь сладости и не толстеют. Хоть в чем-то мне повезло, грустно улыбаюсь своему отражению и брызгаю любимыми духами. Сбрасываю невидимые пылинки с темной ткани и выхожу из комнаты.

— Какая же ты хорошенькая, — восклицает Ульяна, увидев меня.

— Ой, прекрати, — отмахиваюсь я и, отложив клатч в сторону, беру чашку с кофе.

— Ну правда. — Подруга поднимается на ноги и придирчиво меня рассматривает со всех сторон, пока не кивает на лицо. — Смоки идеально тебе подходит. Глаза такие выразительные стали…

— Ульяна, ты торопила меня, чтобы осыпать комплиментами? — снисходительно спрашиваю, желая как можно быстрее закончить этот цирк. Она явно что-то затеяла, а сейчас пытается пустить пыль мне в глаза.

— Конечно нет, — сразу сдается Уля и достает из сумочки какие-то документы. — Вот, смотри, — старательно разглаживает сложенные в несколько раз листы.

— Что это? — удивленно заглядываю ей через плечо, пытаясь рассмотреть хоть какие-то детали.

— Это досье на всех холостяков, что будут на сегодняшнем вечере, — произносит она назидательным тоном и гордо вскидывает подбородок.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться в голос, такой абсурдной кажется ее затея. Просто верхом идиотизма.

— Ты серьезно? — уточняю на всякий случай.

— Абсолютно, — не сдается Ульяна. Жестом предлагает мне сесть напротив и отпивает из своей чашки несколько глотков.

— А зачем они нам? — присаживаюсь, откидываюсь на спинку и складываю руки на груди. Давно подруга не занималась сводничеством, прямо обострение какое-то случилось.

— Не нам, а тебе, — как ни в чем не бывало хмыкает Уля. — Ты посмотри на себя. Умница, красавица и до сих пор одна.

— Ты, между прочим, тоже не замужем, — сухо замечаю я.

— Я не замужем по призванию, да и жалко их, тварей беспомощных, — хихикает сама с собой. — А ты создана для семьи и уюта.

Тема, мягко говоря, сложная. Тысячу раз обсужденная вдоль и поперек.

— Жила столько лет без семьи и еще проживу, — тяжело вздыхаю. — Да и кому нужна бесплодная тридцатилетняя тетка. Заканчивай, — сокрушенно качаю головой.

Всегда мечтала выйти замуж по любви. Но любовь, как оказалось, не всегда заканчивается свадьбой. А по-другому я уже не хочу. Помню, как это бывает, и все остальное в сравнении кажется блеклым и безжизненным. Нет, на замужество ради замужества я не готова. Да мне и одной хорошо. Сама себе хозяйка. Невольно вспоминаю Соню, и дыхание срывается. Малышка… вместе нам было бы еще лучше…

— Ну не тридцать нам, не надо, а почти не считается. — Голос Ульяны прерывает поток мыслей. — Да и выбирала я специально тех, у кого уже есть дети. Вот, смотри.

Обреченно вздыхаю и склоняюсь над бумагами.

— Ванька Лаврентьев из параллельного класса, в разводе, двое детей и небольшой домик на берегу моря.

— Уль, — тяну укоризненно, глядя на этого лысого коротышку с усами, как у таракана и пивным животом.

— Ладно, дальше, — фыркает она, соглашаясь. — Вот Сашка Карпов, между прочим, айтишник. Денег много, а тратить некуда. Почему не на тебя?

— Потому что он зануда. Не думаю, что сильно изменился за десять лет, — напоминаю я. — А еще у него мама о-очень требовательная женщина.

— Согласна, — вздыхает Ульяна, растеряв весь свой запал. — Ну вот еще один. Последний вариант. Для себя берегла, но отдаю тебе, как лучшей подруге. Миша Ходаков…

Закатываю глаза к потолку. Этот Миша еще в детстве был жутким живодером.

— Ну с этим-то что не так? — недовольно ворчит подруга.

— Абьюзер чистой воды.

— С чего ты взяла-то?

— На физиономии написано, — отмахиваюсь я, чтобы не вдаваться в подробности. — Хватит глупостями заниматься, поехали, а то опоздаем.

— Поехали, привереда.

Подъезжаем к ресторану на такси. Ульяна расплачивается с водителем, и мы выходим на улицу. Мельком осматриваюсь. Центр города, редко здесь бываю и чаще всего не замечаю какие-то изменения.

Ульяна тянет меня к ресторану. Парковка около него забита. Краем глаза замечаю на парковке автомобиль с московскими номерами. Неприятное предчувствие прокатывает по телу, а где-то внутри зарождается тревога. Это же паранойя, да? Трусливо отмахиваюсь от своих ощущений и переключаюсь на подругу.

— Ой, все уже, наверное, собрались, — причитает та, взбегая по лестнице. — А все ты со своими женихами.

Смеюсь в ответ. Как это по Улиному, сделать меня виноватой во всех своих косяках. Хоть и в шутку.

— Разве опаздываем? — смотрю на часы и вновь ищу глазами тот автомобиль, но не нахожу. Может, показалось? Накрутила сама себя.

— Да вроде нет, — пожимает она плечами. — Ну, пойдем?

— Как будто у меня есть выбор, — ворчу безобидно и, подхватив подругу под руку, завожу в ресторан.

Вечер проходит в легкой непринужденной обстановке. Мы с Ульяной периодически расходимся в разные стороны, вливаясь то в одну, то в другую группу людей, и вновь встречаемся в одной компании. Здесь собрался не только наш класс, но еще и параллельный. С ними мы тоже дружили, поэтому проблем в общении не возникает.

Я неожиданно рада их всех видеть. Даже не ожидала, что вечер получится настолько интересным и приятным.

От возбуждения и музыки кружится голова. Тысячу лет не танцевала, аж мышцы дрожат. Присаживаюсь за барную стойку и улыбаюсь, наблюдая, как начинают дурачиться на танцполе одноклассники. Хорошо, что я сбежала, не люблю подобные игры и глупо выглядеть тоже.

— Что вам налить? — Рядом сразу же оказывает бармен, протирает высокий бокал и с интересом меня рассматривает.

— Ничего, пожалуй, я не пью, — смущенно отвожу глаза в сторону, не привыкла к излишнему вниманию. От его взгляда становится не по себе, и я зябко веду плечами, чтобы скинуть неприятное ощущение.

— Так не пойдет, — хмыкает он и начинает что-то намешивать. — Я вам сделаю свой фирменный коктейль. Он не крепкий, но очень вкусный.

Сдержанно улыбаюсь, проглатывая отказ. Парень старается угодить, к чему его обижать? В конце концов, можно не пить, если не нравится.

— Вот, попробуйте. — Передо мной появляется высокий бокал с ярко-оранжевой жидкостью.

Сдаюсь и делаю небольшой глоток. Коктейль и правда получился очень вкусным, алкоголь совсем не чувствуется, лишь приятный и терпкий аромат цитруса.

— Спасибо, мне понравился.

— Обращайтесь. — Бармен многозначительно подмигивает и удаляется.

Облегченно выдыхаю и делаю еще один глоток. Приятное тепло медленно расползается внутри, а мысли утекают в другую плоскость. Туда, где в казенном заведении плачет одинокая девочка. Перед глазами так и стоит заплаканное лицо Сони. Мое сердце болезненно сжимается от жалости. Вроде все понимаю, но выкинуть эту историю из головы не получается.

— Тась, ну чего ты загрустила, а? — Голос Ульяны раздается совсем рядом и буквально выдергивает меня в реальность.

— Да ничего, — пожимаю плечами и сильнее стискиваю бокал, который незаметно опустел.

В своих фантазиях я зашла уже очень далеко. Удочерила несчастную девочку и навела порядок в системе. Жаль только, это все так и останется мечтами…

— Не нравится тебе здесь? — продолжает допытываться подруга.

— Почему? Все очень даже мило, — выдавливаю из себя улыбку.

— Ну я же вижу…

— Девочку одну сегодня встретила, — сдаюсь, а то ведь не отстанет, пока не докопается до истины.

— Где? Какую еще девочку? — Ульяна хмурится, а я понимаю, что не поддержит она меня. Ну, может, хоть мозг на место вправит, а то совсем что-то тяжко.

— Маленькую, за забором детского дома… Соней зовут, — вздыхаю и опускаю глаза в бокал, с великим интересом рассматривая осадок.

— Тась, какой детский дом? — набрасывается на меня Уля. — Ты о чем вообще?

— Да так… ни о чем… — пожимаю плечами и качаю головой.

Зачем только начала этот разговор, ведь изначально знала, что она не поймет меня. Да я и сама себя не понимаю, но забыть о Соне не получается.

— Не может быть. — Голос подруги внезапно становится хриплым, а лицо вытягивается от удивления.

— Чего? — непонимающе слежу за ее взглядом и оборачиваюсь.

Мир на мгновение выключается. Делаю вдох, с трудом проталкивая в легкие кислород, и нервно сглатываю. У входа стоит Гордеев и с интересом осматривается. Мамочки, какой он стал…

В ужасе отворачиваюсь, боясь встретиться с ним глазами. Сердце истерично лупит в ребра, а в висках начинает неприятно стучать. Не может быть. Этого просто не может быть!

— Уля, — кидаю в подругу уничтожающий взгляд.

— Я не знала, клянусь тебе! — бросает она в сердцах. Наверное, не врет. Если бы знала, сказала бы. Ведь знает, насколько я не хочу его видеть.

Мои руки предательски трясутся, а волна горечи заполняет до краев. Залпом допиваю остатки коктейля и прикрываю глаза, чтобы хоть немного успокоиться. Но не получается, меня колотит изнутри, а по коже бегают мурашки.

Очень хочу сбежать. Прямо сейчас. Не важно куда, главное — не встречаться с этим человеком. Но это слабая позиция. А я должна быть сильной. Я не могу показать ему свою уязвимость. Одного раза хватило выше крыши. Алексей пережевал меня и выплюнул. Больше этого не повторится.

— Шалимова, — слышу до боли знакомый голос за спиной и сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. — Ульяна.

— Гордеев? — Она лишь снисходительно приподнимает бровь. — Не ожидала. Каким ветром?

Вот это выдержка. Хотя у них нет общего прошлого, растоптанной любви и сломанной жизни. Я тоже хочу забыть весь этот кошмар. Точнее, думала, что уже забыла. Но сейчас понимаю, что напрасно.

— Да вот, решил приехать на малую родину. — Алексей говорит небрежно, словно играя. — А здесь уже пригласили на встречу… Не смог отказаться. — Кожей чувствую его лукавую улыбку и сжимаю зубы, что есть силы, чтобы не взорваться.

— Понятно. — Ульяна натянуто улыбается. — Надолго к нам?

— Как пойдет, может, мне так понравится, что решу остаться насовсем.

Закашливаюсь от неожиданности, резко дергаю рукой и сбиваю бокал с остатками коктейля. Тот летит на пол, проливаясь на мое платье и брюки Алексея, и разбивается у его ног.

— Осторожнее, — рычит он и пытается отряхнуться.

— Извините. — Мой голос предательски вибрирует от волнения. Поднимаюсь на ноги с одной единственной целью — сбежать отсюда как можно быстрее. И плевать на все. Моя выдержка растаяла, как снег под жарким солнцем.

— Таисия? — Мое имя в его исполнении всегда звучало по-особенному, завораживающе. Ничего не изменилось. Даже нотки удивления никак не влияют.

— Нет…

Вздрагиваю и качаю головой. Не хочу. Не надо.

— Какой ты стала… — Мурашки, как по команде выстраиваются в ряд и ползут по коже, вздыбливая каждый волосок и беспощадно затягивая в прошлое. — Ни за что бы не узнал.

Титаническим усилием воли заставляю себя выдержать его пронизывающий взгляд и вздергиваю подбородок.

— А ты, напротив, совсем не изменился, — обдаю арктическим холодом. — Все такой же… — специально не договариваю, чтобы сам подобрал себе эпитет.

— Торопишься?

— Очень.

Расправляю плечи и гордо удаляюсь, ощущая на себе его прожигающий насквозь взгляд. На самом же деле трусливо сбегаю в туалет. Включаю ледяную воду, мочу руки и прикладываю к горящим щекам. Ну как так-то, а? Я совсем не готова к встрече. Ни капельки. Нет у меня ни сил, ни ресурсов бороться со своим прошлым.

Смотрю в зеркало на свое отражение, а вижу его. Алексей и правда почти не изменился. Повзрослел, раздался в плечах, а так… Черты лица стали более резкие и мужественные, морщинки появились вокруг глаз… И все. Не берут его годы. Интересно, а наш ребенок был мальчиком или девочкой? Сейчас ему могло быть девять…

Предательская слеза обжигает щеку, а душа рвется на части от накатившей боли, словно затянувшуюся рану вновь расковыряли. Закусываю губу, чтобы не разрыдаться, и прикрываю глаза. Мне нужно несколько минут, чтобы справиться с эмоциями. Сейчас станет легче. Сейчас отпустит.

— Вот ты где, — вздрагиваю от голоса подруги и торопливо вытираю слезы, что текут по щекам. — А я тебя ищу.

Ульяна входит в туалет и закрывает за собой дверь.

— Ты как? — окидывает меня сочувствующим взглядом, от которого внутри все скручивается. Вот только жалости мне не хватало для полного счастья!

— Все нормально, — невольно огрызаюсь я и, прикрыв глаза, делаю несколько глубоких вдохов. Ни к чему срываться на подругу, она же не виновата в моих психах. Никто не виноват, просто не проработанная подсознанием тема всплыла на поверхность.

— Ага, я вижу. — Уля закатывает глаза к потолку и протягивает мне бумажные полотенца.

Вытираю немного потекшую тушь и руки. Разворачиваюсь к ней, оперевшись ягодицами на раковину.

— Помоги мне выйти незамеченной…

— Куда выйти? — Она непонимающе хлопает ресницами и хмурится.

— Поеду домой, — выдыхаю и инстинктивно качаю головой. — Не хочу больше с ним пересекаться.

— Тась, да ты чего? Из-за какого-то козла будешь портить себе вечер?

Ульяна обнимает меня за плечи, стараясь поддержать, а мне хочется грубо оттолкнуть ее и накричать. Слишком внутри все обнажено и открыто. Не надо ко мне прикасаться, иначе я просто взорвусь.

— Он уже испорчен, — нервно сглатываю и мягко отстраняюсь. — Я не смогу веселиться, зная, что Гордеев где-то здесь.

— Он к тебе сам больше не подойдет, — уверенно заявляет Ульяна, а на ее губах появляется довольная усмешка.

— С чего ты взяла? — подозрительно прищуриваюсь, нутром чувствуя какой-то подвох.

— Я предупредила, что, если приблизится, оторву ему что-то очень важное.

— Зачем? — ошарашенно выкрикиваю и прячу лицо в ладонях. — Господи…

Колючие мурашки прокатывают по позвоночнику, а сердце ускоряет свой ритм. Этого еще не хватало. Зачем она привлекла его внимание ко мне? Не отвадила, а только раззадорила. Вот же…

— Что не так-то? — Ульяна искренне не понимает, что натворила. — Ты же сама говорила, что…

— Я не хочу, чтобы Алексей думал, что мне до него есть какое-то дело, — сокрушенно качаю головой. Все через причинное место.

— Он и не подумает.— Она равнодушно пожимает плечами, а меня начинает потряхивать от злости.

Ну зачем было вмешиваться? Я же не просила! Делаю несколько глубоких вдохом и медленных выдохов, чтобы снизить внутренний накал. Мне надо срочно на воздух. Срочно сбежать отсюда и поскорее оказаться на улице.

— В общем, помоги мне добраться до выхода и извинись перед ребятами за меня. Наплети что-нибудь… скажи, что голова заболела…

— Уж придумаю, — хмыкает Ульяна. — Подожди, я принесу твое пальто.

Пока она ходит, привожу себя в порядок.

— Такси вызвать? — растягивает пальто, помогая надеть.

— Нет, прогуляюсь пешком, — застегиваю пуговицы и осматриваю себя в отражении.

— Уверена? Темно уже.

— Да.

— Так, стоп. — Ульяна упирает руки в бока и преграждает мне путь. — Все это какая-то фигня. Я пойду с тобой…

— Не нужно, — качаю головой, начиная опять раздражаться. — Уль, я не маленький ребенок, меня не нужно опекать.

Я хочу просто остаться одна. Наедине со своими мыслями и чувствами. Без посторонних. Даже очень близких.

— Но я… — пытается возразить подруга.

— Хватит, — резко осекаю ее. — Я. Справлюсь. Сама, — четко проговариваю каждое слово.

— Ну хорошо… как скажешь…

Шумно выдыхаю, словно сдуваясь. Что я творю? Что на меня нашло? Откуда столько агрессии?

— Не обижайся на меня, пожалуйста, — порывисто обнимаю Ульяну. — Я, наверное, не в себе.

— Не обиделась, — устало улыбается она и выглядывает за дверь. — Все чисто, можешь выходить.

— Спасибо. Позвоню тебе завтра, — небрежно целую ее в щеку и иду к выхожу, слава богу не встретив Гордеева

На улице и правда уже стемнело, а еще похолодало, но все же хочу прогуляться. Зябко веду плечами и плотнее кутаюсь в пальто.

— Тася, подожди! — догоняет меня до боли знакомый голос, острыми иголками рассыпаясь по коже. Откуда он взялся? Сердце делает кульбит и истерично колотится где-то в горле. Стискиваю зубы и ускоряю шаг, не желая останавливаться. Разговор с Гордеевым я сейчас не вывезу физически, не готова и слишком уязвима.

— Да стой ты. — Сильные пальцы сходятся на плече и резко разворачивают меня. По инерции пошатываюсь, но на ногах стою крепко.

— Чего тебе? — цежу сквозь зубы и грубо выдергиваю свою руку из стального захвата.

— Ты из-за меня, что ли, ушла? — хмурится Алексей, с интересом рассматривая мое лицо.

— Вот еще, — фыркаю надменно. — Голова разболелась, вот и ушла.

— Давай подвезу, — жестом указывает на свой джип, а я лишь снисходительно усмехаюсь.

— Спасибо, обойдусь, — обхожу его и удаляюсь с гордо поднятой головой, молясь, чтобы Алексей не пошел за мной.

Свернув на проспекте направо, немного сбавляю шаг и, обернувшись, выдыхаю. Никто меня не преследует. Гордеев отстал. Надеюсь, больше наши дороги не пересекутся. По крайней мере, по моей инициативе точно.

В сознание невольно врываются картинки из прошлого, которое я так старалась забыть. Как бегала к Алексею на свидания, как шептала ему слова любви, пьянея от поцелуев. Как отдала всю себя прекрасной первой любви. Волшебство разбилось об его жестокие слова. «Не нужна».«Не любил». «Просто играл». В голове звучит его безразличный голос, как и всегда причиняя боль.

От этих воспоминаний по телу проходит дрожь, а внутри все каменеет. Ставлю барьер, не давая всплывать дальнейшим событиям. Не хочу все это вспоминать и переживать заново. Качаю головой, усилием воли загоняя эту боль поглубже в сердце. Для нее нет места. Она разрушает меня, не давая дышать свободно.

Часто дышу и судорожно пытаюсь переключиться на что-то другое. Девочка Соня, как спасительная соломинка, приходит на помощь. Думаю о ней, старательно раскручивая маховик мыслей. Понемногу отпускает, тревога и раздражение сходят на нет. Стук каблуков размеренно отдается в ушах и успокаивает. Я справилась. В этот раз даже без истерики обошлось. Но девочку все-таки жалко. Надо попробовать сходить завтра в этот детский дом и принести ей вкусняшек. Может, получится хоть немного скрасить ее пребывание в этом учреждении.

Словно пьяный, смотрю вслед девушке из моего прошлого и чувствую, как внутри все болезненно сжимается. До ломоты и искр в глазах. По телу проходит ледяная волна, заставляя вздыбливаться каждый волосок, а в сердце оживает забытое ноющее чувство, словно заноза. Я думал, давно избавился от него, но, видимо, ошибся.

Тася… пожар вспыхивает в крови и струится по венам с каждым ударом сердца. Неясная тоска сковывает душу, мешая нормально дышать. Моя маленькая слабость, невинное искушение и самое значительное поражение. Нежная чистая девочка, что подарила мне себя и свою любовь. Я был у нее первым… но не оценил щедрого дара. Предал, растоптав все светлые чувства в ее душе. Мог ли я поступить по-другому? Тогда, в семнадцать, мне казалось, что иного пути нет. А сейчас… Какая теперь разница? Все к лучшему… я дал ей шанс на счастливое будущее, надеюсь, она смогла им воспользоваться.

Со злостью сжимаю челюсти, так что зубы скрипят. Надо уходить и сделать вид, что эта встреча мне приснилась, но я, как идиот, стою на месте и смотрю невидящим взглядом в пространство. Черт. Зацепила. Сковырнула давно затянувшуюся рану на сердце, которое теперь обильно кровоточит. Я ничего не забыл и не смог заменить ее никем.

— Не смей к ней приближаться, — врывается в мои мысли надменный женский голос.

Оборачиваюсь на звук и встречаюсь взглядом с Ульяной.

— Чего? — хмуро переспрашиваю. Может, мне показалось?

— Я про Тасю, — хмыкает она и кивает в сторону, куда удалилась Таисия.

— Мне нет до нее дела, — равнодушно пожимаю плечами. Я действительно не собираюсь вмешиваться ни в чью жизнь. Да и вообще скоро уеду.

— Если узнаю, — Ульяна расплывается в провокационный усмешке, — мошонку на уши натяну.

— Шалимова, — снисходительно ухмыляюсь я. — Нашелся ли хоть один мужчина, который согласился жениться на тебе?

— Тебя это не касается, — фыркает она и демонстративно отворачивается, тем самым давая ответ на мой вопрос. Ульяна и в школе-то была невыносимой грубиянкой, видимо, годы не смягчили ее характер.

— Я так и знал, — смеюсь и качаю головой.

— Да пошел ты, — зло шипит Уля, вскакивает с места и уходит, виляя бедрами. Надо признать, довольно сексуально виляет, только вот меня не зажигает. Насмотрелся за свою жизнь.

Провожаю ее взглядом, разворачиваюсь и иду к выходу. Нахрен. Мне здесь явно не рады. Хотя чего я ожидал? Да ничего, в сущности. Вообще приходить было самой идиотской идеей из всех. Я бы и не пришел, если бы не просмотрел списки тех, кто подтвердил присутствие. Напрасно все это…

Сажусь в машину и откидываюсь на спинку. Монотонно барабаню пальцами по рулю и смотрю в никуда. Надо уезжать, так и подмывает нажать на тапочек и рвануть с места, но я почему-то сижу. Чего-то жду. И медленно перемалываю эмоции внутри себя.

Никогда не думал, что вернусь в город своего детства и юности. За десять лет даже проездом здесь не был, а сейчас нужда заставила. Точнее, личная просьба близкого друга отца. Не смог отказать ему…

Валерий Игнатьевич решил вложить деньги в постройку элитного поселка на берегу реки, и ему нужен надежный застройщик. Мне он доверяет, заочно. Учитывая заслуги отца… Сумма строительства под ключ внушительная. От таких сделок не отказываются. Но с лету согласиться что-то мне не дает.

Включаю свет в салоне и просматриваю полученные документы, вникнуть в суть получается с трудом. Цифры впечатляют, но и гемора, чтобы их заработать, предстоит немало. Готов ли я впрячься в подобную авантюру? Не уверен…

После шести часов за рулем мозг совершенно не варит. Убираю бумаги в папку, выключаю свет и прикрываю глаза, чтобы хоть немного расслабиться и решить, что делать дальше. В душе свербит непонятно от чего. Растираю лицо ладонями и смотрю на часы — почти одиннадцать. По хорошему, надо возвращаться в Москву, но что-то сил совсем не осталось. Просматриваю на телефоне список важных дел и встреч на завтра, прикидывая, что можно отменить или перенести. К черту все. Завтра решу все, на свежую голову, а сегодня…

Вижу, как Таисия выходит из ресторана. Опасливо смотрит по сторонам, словно кого-то ждет, и зябко кутается в пальто. Замираю, боясь даже сделать вдох, и скольжу по ее хрупкой фигурке взглядом. Она что, пешком собралась идти? В таком виде? Одна? Ночью? Рефлекс срабатывает быстрее, чем я успеваю осознать весь идиотизм происходящего.

— Тася, подожди! — выхожу из машины и окрикиваю ее. Не останавливается, а даже наоборот, ускоряет шаг. — Да стой ты.

Догоняю в несколько шагов, хватаю за плечо и резко заворачиваю к себе.

— Чего тебе? — Таисия цедит сквозь зубы и вырывает свою руку.

— Ты из-за меня, что ли, ушла? — внимательно изучаю ее лицо. Глаза пылают праведным гневом, а губы едва заметно дрожат.

— Вот еще, — фыркает надменно. — Голова разболелась, вот и ушла.

— Давай подвезу, — предлагаю примирительно и указываю на свой джип, стоящий на парковке около ресторана. Все лучше, чем идти пешком.

— Спасибо, обойдусь. — Тася гордо вскидывает подбородок, обходит меня и удаляется. От той милой девчушки не осталось и следа, теперь это взрослая, самодостаточная женщина. Красивая и холодная, словно Снежная королева. Недоступная и неприступная, не дающая ни единого шанса.

Как завороженный смотрю ей вслед и думаю, как поступить. Самое верное решение — вернуться в машину и забыть обо всем, но отчего-то оно мне не нравится.

Тяжело вздыхаю и иду за Таисией, выдерживая приличное расстояние. Просто провожаю красивую женщину до дома во избежание опасных ситуаций. Не прощу себе, если сейчас уйду, а с ней что-то случится.

Таисия заходит в подъезд, а я внезапно ловлю себя на мысли, что рефлекторно поднимаю голову, чтобы увидеть свет в ее окне. И он действительно загорается на третьем этаже. Как и раньше. Значит, она никуда не переехала и живет по старому адресу. Странно… Хотя что странного, многие живут с родителями или в квартире родителей. Это только мне не хочется возвращаться в родительский дом.

Разворачиваюсь и иду обратно, мельком оглядываясь по сторонам и ища знакомые объекты. Но их крайне мало. За десять лет город сильно «вырос» и преобразился. Торговые центры, развлекательные заведения и другие объекты инфраструктуры высятся тут и там, а раньше были неприметные домики.

Возвращаюсь к машине, опираюсь на капот и шарю по карманам в поисках сигарет. Опять забыл, что бросил, а привычка осталась. Покурить хочется так, что аж челюсть сводит. Втягиваю носом воздух и поднимаю голову вверх. Небо такое чистое, звезды кажутся очень близкими. В Москве такого неба не увидишь.

В квартиру матери ехать не хочу. Лучше в гостиницу. И виски, чтобы хоть немного расслабиться. Щелкаю брелоком, снимая сигнализацию, и вздрагиваю, уловив рядом с собой движение.

— Тасю ждешь? — раздается насмешливый голос Ульяны, и сама она опирается на капот рядом со мной.

— Нет, — бросаю сухо и прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть лицо, но на улице слишком темно.

— Она уже ушла, — продолжает тему, чем только раздражает, но я с легкостью справляюсь с эмоциями.

— Я видел, — равнодушно пожимаю плечами и иду к двери. Глупый какой-то разговор выходит и продолжать его не вижу смысла.

— И знать тебя не хочет… — Ульяна идет за мной.

Не понимаю, зачем мне вся эта информация. Даже не интересно. Я вообще, может, завтра уеду и забуду сегодняшний вечер, как всегда погрузившись в работу.

— Уль, мне все равно, — отвечаю спокойно, но от усталости мой голос непривычно вибрирует.

Смотрю ей в глаза и отчетливо вижу сомнение. Неужели со стороны все и правда выглядит так?

— Зачем ты приехал?

— Бизнес, — безэмоционально отвечаю и сажусь в салон, открыв при этом окно. Вдаваться в подробности не собираюсь точно. Ни к чему никому знать о цели моего визита. Тем более Валерий Игнатьевич просил не распространяться о сделке, пока она официально не заключена.

— И ничего личного? — Ульяна подозревающе прищуривается и лукаво закусывает губу, словно на что-то намекает. Разгадывать всякие ребусы нет ни сил, ни желания.

— Ничего, — качаю головой и снисходительно улыбаюсь. Какого ляда я вообще отчитываюсь?

— Может, тогда отвезешь меня домой?

— Может, и отвезу.

Пожимаю плечами. Мне же несложно.

— Тогда поехали?

— Поехали.

Оббегает машину и забирается на пассажирское сидение.

— Вбей адрес, — кидаю небрежно и завожу двигатель.

Фары ярко вспыхивают, освещая пространство вокруг. Неторопливо трогаюсь с места и цепляю ее телефон на специальный кронштейн на лобовом стекле.

В салоне играет ненавязчивая музыка, слежу за дорогой и думаю, в какую гостиницу лучше устроиться на ночлег. Выбор, на самом деле, невелик, но все-таки хочется место потише.

— Гордеев, а ты как вообще? — Вкрадчивый голос Ульяны проникает в мои мысли. Черт, я уже забыл о том, что не один.

— В смысле? — поворачиваю голову и рассматриваю ее.

— Ну… дела… — тянет она и накручивает на палец тонкую прядь волос.

Клеит меня, что ли? От этой мысли едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Да ну, глупости. Показалось.

— Лучше всех, — хмыкаю снисходительно. — Тебе что, правда интересно?

— Неа, вообще неинтересно. — Уля вызывающе смеется и подается вперед. Кто-то явно перебрал. Лишь бы проблем не возникло.

— Зачем тогда спрашиваешь? — удивленно приподнимаю бровь.

Странная она какая-то. И взгляды неприятные. Шалимова никогда не была пай-девочкой, скорее даже оторвой каких мало. Очень удивительно, как они смогли стать подругами с Тасей. Ведь та очень тихая и домашняя девочка.

— Помогаю тебе начать диалог, который ты никак не решаешься начать.

— Может, я просто не хочу?

Инстинктивно сжимаю руль сильнее, предчувствуя неладное. Интуиция орет на все лады, что надо сворачивать общение. Но не высаживать же ее на полпути?

— Да брось, у тебя все на лице написано. — Нервная ухмылка растягивает ее губы. — Давай спрашивай, как твоя ненаглядная Тасенька. Замужем, дети, что там еще тебя интересует?

От ее истеричного смеха по позвоночнику ползут мурашки. Слава богу наш поворот, сбавляю скорость и сворачиваю на второстепенную дорогу.

— Уль, у тебя все нормально? — прожигаю ее взглядом насквозь. — Мне не интересна ни Таисия, ни частности ее жизни, — лукавлю, конечно, но какая сейчас уже разница. — А если понадобится узнать все — раз плюнуть.

Не то чтобы я не думал задать ей вопросы о Тасе. Скорее, подбирал правильный, уместный контекст, чтобы это выглядело не слишком заинтересованно. Но, видно, не судьба.

Въезжаю во двор девятиэтажки и останавливаюсь напротив нужного подъезда.

— Надеюсь, дойдешь? — сухо интересуюсь, давая понять, что провожать дальше не намерен. И пресекаю возможные попытки пригласить меня на чай или кофе.

— Мне всегда было интересно, почему она, а? — Ульяна складывает руки на груди и устремляет взгляд перед собой. — Почему ты выбрал именно ее? Ведь вокруг было столько кандидатур. Красивее… успешнее… богаче…

Доли секунды, и пазл складывается. То, что раньше было непонятно, встает на свои места. Даже не верится, что это правда.

— Между строк читается вопрос: «Почему не ты?» — усмехаюсь я, чтобы проверить свою догадку.

— Да, черт возьми, почему не я? — Она разворачивается ко мне лицом.

Вижу каждую ее эмоцию и неприятно морщусь. Невкусно. Зависть и злость, ревность и страсть. Надо же, как я попал в цель. Никогда бы не подумал…

— Уезжай, Гордеев… — судорожно всхлипывает Ульяна и выпрыгивает из машины.

Не шевелюсь, лишь провожаю ее взглядом до подъездной двери. Слишком поздно замечаю ее телефон на кронштейне. Черт. Не бежать же за ней неизвестно куда. Дурдом какой-то. Не успел приехать, как выловил кучу левых проблем. Достали. Завтра все разрулю, а сегодня пора в гостиницу.

Убираю телефон Ульяны в карман и трогаюсь с места.

Утро начинается как-то внезапно, просто обрушивается со звонком будильника и придавливает своей неотвратимостью. А еще щедро одаривает воспоминаниями о вчерашнем вечере. Гордеев. Вот только его и не хватало для полного счастья, надеюсь, сегодня уже уедет, но на душе как-то неспокойно. Раздраженно выдыхаю, открываю глаза и выключаю голосящий гаджет. Теперь главное — не уснуть снова.

Ну и кто придумал эти утры? Буквально за шкирку заставляю себя сесть на постели. Рабочий день после вечеринки — это, конечно, жестоко, но, к счастью, голова легкая, без грамма похмелья. Хоть на этом спасибо.

Смотрю на часы — семь. Пора ускоряться, а то опоздаю, и Виктория Викторовна будет опять орать. Страшная женщина, необъятных размеров. Как она помещается в своем небольшом цветочном магазинчике, для меня остается загадкой.

Ставлю чайник и иду в душ, по дороге придумывая, что надеть. Выбор невелик, но и красоваться мне не перед кем. Главное, удобно, опрятно и функционально. Натягиваю джинсы и светлую блузку и возвращаюсь в кухню.

Растворимый кофе и пара бутербродов — идеально быстрый завтрак. Пока жую, просматриваю ленту новостей в социальной сети. Какая-то сплошная чушь, даже зацепиться не за что. Захожу в переписку с Ульяной. Странно, последний раз была в сети вчера вечером. Тоже, наверное спит, а у нее на утро что-то было запланировано. Недолго думая, набираю ее номер и прикладываю телефон к уху. Трубку ожидаемо не берут. Улыбаюсь шире и повторяю дозвон. Нечего спать, солнце уже высоко.

— Какого черта? — раздается в динамике хриплый мужской голос, от которого по телу разбегаются мурашки. От неожиданности давлюсь кофе и начинаю кашлять, телефон в этот момент выпрыгивает из рук и летит на пол. Мое сердце делает кульбит в груди и боязливо замирает.

Блин, блин, блин. Только бы не разбился, ну пожалуйста. Только недавно внесла последний платеж по кредиту за него. Переворачиваю экраном вверх и облегченно выдыхаю — цел. Удача сегодня явно на моей стороне. Почаще бы так.

Звонок, конечно же, прервался. Что же это я, номером ошиблась спросонья или приглючило? Набираю еще раз, чувствуя себя полнейшей идиоткой. Взяла разбудила какого-то мужчину в такую рань. А голос у него, между прочим, похож на Гордеева. Ну или у меня уже крыша едет и фантомы везде мерещатся.

— Да, Таисия, я тебя внимательно слушаю. — И опять этот голос, словно из другой жизни. Из прошлого. Только немного мягче стал, бархатистее. Такой не спутаешь. Каждая интонация отзывается где-то внутри, вибрирует и задевает что-то болезненное. Давно забытое.

— Гордеев? — шепчу ошарашенно и нервно закусываю губу, прекрасно зная ответ.

— Он самый.

— Но как? — В голове не укладывается все происходящее.

Что-то не сходится. Может, я опять ошиблась номером? Смотрю на дисплей — все как всегда. Над цифрами красуется имя подруги и ее смешная фотография.

— А где Уля? — с трудом выдавливаю из себя.

— Понятия не имею, — небрежно отмахивается Алексей. — Она забыла у меня свой телефон.

— Забыла? — Шумный вздох невольно срывается с моих губ. — У тебя? — еще один летит следом. — Вы что… вы… вы…

Мысли, что до этого лихорадочно метавшиеся в сознании, стремительно выстраиваются в одну линию. Ульяна поехала к нему? Господи, неужели они провели вместе ночь. Она спала с ним? Моя лучшая подруга и мой бывший? Не может быть. Ведь она знает как… все про меня знает. Это так мерзко и гадко, что не укладывается в голове. Зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать и сильнее стискиваю телефон.

— Стоп. Успокойся, — спохватывается Гордеев. — Ты не так все поняла.

Видимо, дальше последуют объяснения, но мне они не нужны. Не хочу ничего понимать в принципе, да и разговаривать с ним тоже. Сбрасываю звонок и небрежно кидаю гаджет на стол, словно дохлую крысу. Уля же не могла меня предать? Ведь не могла же?

Ответов нет. Меня всю трясет. Я не понимаю, как это все могло получиться. Ничего не понимаю.

Телефон призывно вздрагивает, извещая о входящем сообщении. Издалека вижу, что от начальницы, и в ужасе смотрю на часы. Черт. Опаздываю! Резко подрываюсь и мечусь по кухне, собираясь в темпе вальса. Мимоходом открываю сообщение, конечно же, голосовое. Виктория Викторовна другие не любит.

«Васильева, где тебя носит? Пора магазин открывать, — скрипит ее недовольный голос в динамике. — «Опоздаешь — можешь искать себе новую работу».

Этого еще не хватало. Вот тебе и удача. Десять минут осталось. Не успею. Вот же блин!

«Бегу», — отсылаю в ответ текстовое. Быстро надеваю кроссовки и куртку, небольшой рюкзачок и выбегаю из дома.

— Вот же напасть.

Откидываю телефон в сторону и растираю лицо руками. Как все этом могло со мной случиться? Идиотская ситуация. Хорошо хоть быстро успел записать номер Таисии. Ведь смартфон Шалимовой настроен на отпечаток, и мой, конечно же, не подходит. Не взламывать же.

В чем я-то виноват? Что оказался не в том месте и не в то время? Что подвез старую знакомую до дома? Да ни в чем! А такое чувство, что я гребаный предатель. Идиотизм чистой воды! Видимо, воздух в этом городе на меня как-то странно влияет.

Надо бы перезвонить Тасе и все ей объяснить, но лучше не сразу, а дать время остыть. Да и вообще, с какого ляда я должен доказывать, что не верблюд. Мне что, делать нечего?

А вот дел у меня великое множество. Очень бы хотелось закончить их сегодня, чтоб свалить, наконец, домой. Надо еще как-то Шалимову найти и телефон отдать, но не дежурить же у подъезда… Ладно, это все уже мелочи, пора собираться.

Приезжаю на планируемое место застройки и с интересом обхожу участок, делая фотографии и заметки в телефоне. Берег реки в шаговой доступности, местность ровная и находится на возвышенности. С виду все вроде бы неплохо, но какое-то шестое чувство буквально кричит о том, что где-то здесь подвох.

Открываю папку с документами и нахожу заключение эксперта о грунте. На бумаге все выглядит очень красиво, но не доверяю я левым спецам. Лучше перестраховаться, чем попасть на бабки. Надо своих пригнать, пусть все здесь перепашут и дадут мне полный отчет по почвам и возможным фундаментам. Но при условии, что я соглашусь, а я еще не решил…

Еду на встречу с Кожиным Валерием Игнатьевичем. Обещал сегодня дать ему ответ, но не получится. Сырой проект, риски не проработаны, а кидаться вот так с фонаря в авантюрную затею я не готов. Не послал его сразу лишь из уважения к памяти отца. Они были друзьями, а после смерти отца Валерий Игнатьевич один из немногих, кто не отвернулся от его семьи. Я благодарен ему за поддержку в те непростые времена. Да и за билет в счастливое будущее тоже. Это он в свое время купил мне билет до Москвы и дал немного денег на первое время.

— Валерий Игнатьевич, мне нужно еще время, — говорю как есть, чтобы не топтаться вокруг да около. В конце концов, спешка нужна лишь при ловле блох, а это не наш случай.

— Ну что же ты, Алексей, думаешь так долго? — Валерий Игнатьевич мягко улыбается и по-отечески похлопывает по плечу. Мне льстит такое отношение, хоть я и стараюсь не смешивать личное и бизнес. Это все-таки немного другой случай.

— Потому что сумма на кону немалая, да и репутация моя дорогого стоит, — терпеливо поясняю и откидываюсь на спинку стула. — Я могу взяться за ваш объект и даже построить его в срок, а через пару лет он провалится в карст, как вам такой расклад?

— Ты что же, не доверяешь моим спецам? — Он удивленно приподнимает бровь, но улыбка сходит с лица.

— Я никому не доверяю, а чужим наемным работникам тем более, — говорю предельно честно, чтобы между нами не осталось недопониманий. — Может, его перекупили конкуренты, чтобы насолить вам?

— Какой ты мнительный, — хмыкает Валерий Игнатьевич, но больше не излучает уверенности, даже наоборот, начинает грузиться моими опасениями. Это хорошо, может сам прошерстить своих людей.

— Осторожный, — расплываюсь в снисходительной смешке.

— Пусть так. Сколько тебе нужно времени, чтобы все просчитать и решить? — Он вновь переходит к делу и стучит пальцами по папке с проектом его поселка.

Задумчиво зависаю. По идее, мне хватит пары-тройки дней, чтобы выяснить и проверить нюансы, но хотелось бы иметь еще запас времени. Для чего? Да черт его знает.

— Неделя.

— Ну хорошо, — согласно кивает Валерий Игнатьевич и протягивает мне руку. — Тогда через неделю я тебя жду в этом же месте и в это же время.

— Договорились, — обмениваемся рукопожатием. — А сейчас мне, к сожалению, пора. Ждет долгая дорога до дома.

— Счастливого пути.

Выхожу из ресторана и сажусь в машину. Вроде все дела уладил. Осталось одно незавершенное. Достаю из бардачка телефон Ульяны и кручу в руках. И вот что с ним делать? Где ее искать? Есть одна идея, как убить двух зайцев одновременно. Небрежно кидаю гаджет на пассажирское кресло и выезжаю с парковки.

— Вот ваш букет, — широко улыбаюсь и протягиваю покупателю заранее заказанные цветы.

— Спасибо, — расплачивается он картой и уходит.

Без сил опускаюсь на стул и роняю голову на руки. Устала, как собака. Но главное — не уволили. Кое-как удалось уговорить начальницу сжалиться, правда, за свое опоздание я расплачиваюсь часом обеденного перерыва. Ну ничего, стройнее буду.

День сегодня выдался суматошный, ни секунды покоя. Чему я даже рада — нет времени думать об утреннем инциденте. Я поставила эмоции на паузу и абстрагировалась от ситуации. В сущности, меня вообще не должно касаться, с кем проводит время Гордеев, но, видимо, из-за Ули задело за живое. Головой понимаю, что они оба взрослые люди и сами вольны выбирать, с кем им спать, но душой такой расклад не принимается. Ядовитая ревность вцепилась в сердце острыми клыками и не желает отпускать.

Чтобы как-то отвлечься, достаю телефон и в который раз набираю детский дом. Со вчерашнего дня моя решимость не растерялась, я все так же хочу туда съездить. Весь день пытаюсь до них дозвониться, но бесполезно. Словно вымерли все там. Придется ехать вслепую, другого выхода нет. Не откладывать же.

После работы захожу в соседний магазин, покупаю разные вкусняшки для детей и мягкую игрушку для Сони. Милый котенок с огромными зелеными глазами должен обязательно ей понравиться. Еду на автобусе в другой конец города к детскому дому. Смотрю на часы — почти восемь. Авантюра чистой воды. Какова вероятность, что меня пропустят в такое время? Да практически нулевая. Но я с ослиным упрямством все же иду к забору.

Сумерки давно опустились на город, на территории детского дома не видно ни души, лишь в самом здании еще горит свет. Подхожу к калитке, которая, конечно же, заперта. Разреветься хочется от несправедливости и бессилия. Беру себя в руки и нажимаю на кнопку звонка. Ко мне выходит мужчина в возрасте, в черной форме, видимо, охранник.

— Добрый день, — кричу ему издалека, привлекая внимание. — Как я могу увидеть заведующую?

— Да ты что, девонька? — улыбается он и семенит ко мне. — Время-то видела?

— Мне очень надо, пожалуйста… — складываю руки на груди и умоляюще смотрю на него.

— Так нет ее и не было сегодня.

Я так и знала, чо ничего не получится.

— Ой, а как же мне быть… — всхлипываю, едва сдерживая подступившие слезы. — У меня вот гостинцы деткам…

— Завтра приходи и пораньше.

— Да не могу раньше, я же работаю.

Слезы все-таки прорываются и тонкими ручейками текут из глаз. Шмыгаю носом и, как маленькая, вытираю их рукавом.

— Ну подожди, не реви. Сейчас попробую что-нибудь сделать.

Уходит обратно в здание. Терпеливо жду и хожу из стороны в сторону. Холодно. Дышу на озябшие руки и нервно кусаю губы. Ну не может же мне не повезти. Я же для девочки стараюсь, не для себя.

— Проходи, — кричит охранник и спешит открыть мне дверь. — Тебя ждет Нина Федоровна. Это старший воспитатель.

— Спасибо вам огромное, — порывисто обнимаю его и почти бегу к зданию.

— Да вроде не за что…

Быстро поднимаюсь по лестнице, вхожу в здание и с интересом осматриваюсь. Типичное казенное заведение, как в поликлинике или детском саду. Да и запах тоже специфический.

— Это вам нужна заведующая?

Оборачиваюсь на звук голоса и вижу женщину, спешащую ко мне.

— Да, здравствуйте. Вы, наверное, Нина Федоровна?

— Да, а вы?

— Меня зовут Таисия Васильева.

Хочется дать себе подзатыльник за такой исчерпывающий ответ.

— По какому поводу к нам? — Нина Федоровна заметно нервничает, но взгляд не злой, скорее, уставший.

— Да я… — мнусь неопределенно, никак не получается четко сформулировать цель визита. — Вот, — протягиваю пакет со сладостями. — Детям принесла вкусняшки.

— Спасибо, конечно, но… — Она сокрушенно качает головой.

— Не возьмете? — испуганно распахиваю глаза. Что ж я, зря все это покупала?

— Да я-то возьму, — улыбается Нина Федоровна. — Но не положено. Что-то еще?

— Да… девочка Соня, — закусываю губу и нервно кручу в руках игрушечного котенка. — Можете передать ей?

— Изюмская? — удивленно переспрашивает воспитатель.

— Я только имя знаю, — робко пожимаю плечами.

— Откуда?

— Вчера познакомились около забора…

— Ясно. — Ее улыбка становится шире. — Может, хотите сами подарить?

— А можно? — с сомнением спрашиваю. — Я бы с радостью.

Слышала, что к детям никого не пускают и даже не надеялась на встречу.

— Пойдемте со мной, — добродушно хмыкает Нина Федоровна и озирается по сторонам. — Только недолго. Я раздам сладости и заберу вас.

— Хорошо.

Поднимаемся на второй этаж и идем по длинному коридору. Мое сердце взволнованно ухает в груди в такт шагам. Я совершенно не готова к встрече, но очень хочу увидеть эту девочку. Так она запала мне в душу, что постоянно думаю о ней.

— Вам сюда. — Нина Федоровна останавливается около одной из дверей и открывает ее, пропуская меня внутрь.

Благодарно улыбаюсь и захожу. Небольшой зал со столиками, детки сидят по одному и занимаются каждый своим делом. Соня тоже здесь, узнаю ее мгновенно даже со спины. Увлеченно собирает конструктор и не обращает внимания на происходящее вокруг.

— Соня! — зову ее осторожно, чтобы не напугать, но она не реагирует. — Сонечка, — повторяю чуть громче, но эффект тот же.

Подхожу ближе и закрываю ее глаза ладонями. Вздрагивает от неожиданности, но почти сразу расслабляется и обнимает своими ладошками мои.

— Мамочка, ты пришла, — шепчет радостно и оборачивается. Глаза сверкают от счастья, а на губах появляется довольная улыбка.

Неожиданно. Я застываю в растерянности, а Соня кидается в мои объятия.

— Я так тебя ждала.

Присаживаюсь на корточки и обнимаю ее в ответ. Доверчиво жмется ко мне, а я уплываю от новых для себя ощущений. Теплота и нежность заполняют меня до краев, аж дышать становится тяжело. А на глазах выступают слезы.

Еще не хватало разрыдаться при ребенке. Беру себя в руки и отстраняюсь.

— Смотри, что я тебе принесла, — показываю Сонечке котенка.

Ее глаза вспыхивают восторгом. Сгребает игрушку в охапку и прижимает к себе.

— Спасибо, у меня никогда такой не было.

— Не за что, — улыбаюсь ей и нежно треплю светлые волосики. — Нравится?

— Очень.

— Ну хорошо, — в дверях вижу Нину Федоровну и тяжело вздыхаю. — Мне уже пора уходить.

— Ты еще придешь? — с надеждой спрашивает Соня и сжимает мою ладонь, не желая отпускать.

— Обязательно приду, — обещаю и порывисто обнимаю ее. — И мы с тобой вместе погуляем.

— Здорово, я буду ждать.

Целую в щеку и быстро ухожу, боясь расплакаться. Эмоции захлестывают меня. Никогда прежде не чувствовала подобного, а эта девочка смогла разбудить в моей душе что-то новое и неизвестное, но такое трепетное.

— Все в порядке? — заботливо интересуется Нина Федоровна, рассматривая меня. Чувствую себя очень неловко, но сдерживать эмоции не получается.

— Да, все хорошо, — улыбаюсь сквозь слезы.

— Вот, возьмите. — Она участливо протягивает мне салфетку. — Пойдемте.

— Спасибо, — иду за ней по коридору и вытираю слезы салфеткой. — А Соня давно в детдоме?

— С трех лет, — не оборачиваясь отвечает она. — Ее мать умерла, а родственников не оказалось.

— А приемные родители?

— Видимо, никто не хочет брать на себя проблемного ребенка, — она неопределенно пожимает плечами. — Все хотят здоровых детей, а таких в системе единицы.

— Соня глухая? — догадываюсь я, вспоминая, что она меня не услышала.

— Не совсем, слабослышащая… читает по губам в основном.

— Это как?

Мы останавливаемся у входной двери. Надо уходить, но я с жадностью продолжаю поглощать информацию о Сонечке. Зачем мне это?

— Это значит есть возможность исправить слух, — терпеливо поясняет Нина Федоровна и нервно смотрит на часы, явно намекая, что мне пора. Но я же не могу уйти вот так, не узнав всего до конца.

— Что для этого нужно?

— В краткосрочной перспективе слуховой аппарат. В долгосрочной, конечно, операция, но тоже не бесплатная.

— Спасибо вам огромное.

— А вы с какой целью интересуетесь? — Нина Федоровна смотрит мне в глаза, словно пытается прочитать в них то, чего я не скажу вслух.

— Помочь ей хочу, — отвечаю совершенно искренне.

— Тогда вот рекламка одной из фирм. — Она достает цветной буклет и открывает на определенной странице. — Соне нужен вот такой.

— Ничего себе. — Цена откровенно поражает. Вся моя зарплата.

— Поэтому и никак не осилим… — Нина Федоровна разводит руки в стороны.

— Спасибо, я попробую что-нибудь придумать, — убираю буклет в сумочку.

— Я вам ничего не говорила. Вся информация исключительно через заведующую и опеку.

— Хорошо.

Выхожу на улицу и зябко ежусь от порыва ветра. Новые вводные не радуют, но ребенку надо как-то помочь. Я очень хочу этого. Может быть, потом она сможет найти себе самых лучших родителей.

Нервно барабаню пальцами по рулю и смотрю на часы. Почти десять. Два часа уже сижу около подъезда, как дебил, а мог бы ехать в столицу. Где можно столько времени шляться? Это вообще-то не мое дело. Но, черт возьми, раздражает!

Подаюсь чуть вперед и поднимаю голову, пробегаясь взглядом по окнам. Света нет, значит, пропустить Тасю я не мог. Она просто еще не пришла. А если вообще сегодня не придет? Эта мысль мне совсем не нравится, от нее свербит где-то внутри. Смотрю на телефон. Может, все-таки позвонить ей? Ага, конечно, и заодно сказать, что жду ее около подъезда. Тогда Тася тем более не придет.

Что я вообще здесь делаю? Какой-то идиотский был план. Такое ощущение, что в меня иногда вселяется какой-то другой человек и творит дичь. Вот приехать сюда сто процентов была его идея.

Смартфон призывно вздрагивает, оповещая о входящем вызове. Смотрю на дисплей — Ангелина. Ну естественно, кто же может вынести мне мозг в такое время, как не она. Сдвигаю зеленую трубку в центр и включаю громкую связь.

— Я, кажется, просил не звонить мне, — сухо напоминаю и тру переносицу пальцами, гася волну раздражения внутри себя.

— Я соскучилась… — капризно канючит она, чем бесит только сильнее. — Когда ты уже приедешь?

— Лина, когда захочу тебя увидеть, я дам знать. — Мой голос звучит ровно и безэмоционально.

— Ну котик…

— Хватит. Я все сказал, — рычу недовольно. — У тебя все?

— Нет… скоро зима, а моя шубка такая старая. — Такой толстый намек сложно пропустить.

— Пришли мне несколько вариантов, я подумаю.

— Спасибо. Жду тебя.

Сбрасываю звонок и небрежно швыряю телефон на соседнее сидение. Как же хорошо, когда проблему можно решить при помощи бабок. Это реалии моего мира, где все покупается и продается. Пытаюсь представить Таисию на месте Лины и качаю головой. Нет, она бы не опустилась до уровня вещи. Даже очень дорогой вещи.

Но Лина хорошая любовница, точнее, удобная. Не обижается по пустякам, не донимает меня любовью и всегда готова на встречу. У нас нет отношений, лишь регулярный секс за бабки. Очень жаль, если она в какой-то момент перестала это понимать. Борзеет и переходит личные границы. Мне это совсем не нравится. Видимо, придется объяснить еще раз. Либо играем по моим правилам, либо расходимся в разные стороны. Лишние проблемы мне ни к чему.

Откидываюсь на спинку и смотрю прямо перед собой. Воспоминания неожиданно подхватывают и уносят в далекое прошлое, где я бегал по улицам этого города то в школу, то за хлебом, то играть в футбол с пацанами. Улыбка невольно появляется на губах. Беззаботное время…

А потом отца не стало… Несчастный случай на стройке, и детство резко закончилось. Мне было шестнадцать, как раз закончил девятый класс и собирался переходить в десятый, но мать решила перевести меня в другую школу, попроще… потому что не могла оплачивать счета.

Я не виню ее, вероятно, у нее не было выбора… Потом мы и вовсе переехали в этот нищебродский район к отчиму, и я познал совсем другую жизнь. Уличную. Где каждый сам за себя. Пришлось выгрызать себе место под солнцем. Чудом удалось не скатиться на самое дно. Не сбухаться и не стать наркоманом, как многие из нашей компании. У этого чуда есть имя… Тася… Моя скромная отличница с колдовскими зелеными глазами и толстыми русыми косами.

Прикрываю глаза, позволяя себе несколько секунд ностальгии. Я ведь любил ее… больше всего на свете, но должен был оставить. У меня не было выбора, точнее, выбор был слишком мучительным, но я малодушно сделал его.

Отчим хотел упрятать меня в военное училище, пришлось бежать из дома. Без денег, без какого либо плана, в никуда. Я не мог взять Тасю с собой, но хотел вернуться за ней позже, когда встану на ноги. Не вернулся… Работал, как сумасшедший, чтобы заработать хоть что-то. Не замечал, как пролетают дни, недели, годы. Когда опомнился и оглянулся, понял, что уже слишком поздно. Прошло слишком много лет, и все изменилось. Мы стали другими, совершенно чужими друг другу людьми. Я нашел в себе силы отпустить свою любовь, запретил думать о ней и вспоминать. И у меня все прекрасно получалось до тех пор, пока я не увидел Таисию вновь…

В груди становится тесно, а по телу проходит волна колючих мурашек, вздыбливая каждый волосок на коже. Шумно выдыхаю и распахиваю глаза, отгоняя наваждение. Хватит копаться в прошлом. Его не вернуть. Второго шанса не будет, да и не нужен он мне. Я давно научился жить в своем маленьком аду и менять ничего не хочу.

Краем глаза замечаю движение справа. Таисия? Ну наконец-то! Она не замечает моей машины и проходит мимо. Спохватываюсь и моргаю ей фарами. Даже не смотрит в мою сторону и заходит в подъезд. Черт. Первоначальный план трещит по швам. Придется корректировать по ходу. Забираю телефон Ульяны, выхожу из машины и нажимаю кнопку на брелоке, ставя машину на сигнализацию.

Домофон не работает. Без проблем оказываюсь в подъезде и поднимаюсь на третий этаж. По дороге вижу старую надпись, точнее, буквы и сердечко, сделанные мной из горящих спичек, приклеенных к побеленному потолку, и невольно улыбаюсь. Так давно это было, а кажется, только вчера.

Дверь Таисии нахожу без труда, она совершенно не изменилась. Такое ощущение, что я действительно попал в прошлое. Нервно сглатываю и нажимаю на кнопку звонка. Птичья трель отчетливо слышится на площадке и электрическим импульсом проходит по телу. На секунду кажется, что сейчас дверь откроет мама Таси и, как всегда проворчит: «Иди, опять твой беспризорник явился». Улыбаюсь и пропускаю момент, когда дверь открывается.

— Гордеев? — Звонкий голос Таси врезается в меня, словно окатывая ледяной водой. — Ты что здесь делаешь?

— Да вот, заглянул на огонек… — усмехаюсь и окидываю ее внимательным взглядом.

В домашних шортах и футболке она смотрится не хуже, чем вчера в вечернем платье. Длинные стройные ноги, тонкая талия и небольшая упругая грудь. Просто огромный разлет для фантазий. Буквально заставляю себя отвести взгляд от ее прелестей и посмотреть на лицо. Ни грама косметики, чистая и естественная красота. Я думал, таких уже не бывает…

— Напрасно. — Тася недовольно хмурится и складывает руки на груди. Глупо было надеяться, что она обрадуется моему визиту.

— До сих пор обижаешься?

Глупый вопрос. Просто самый идиотский из всех, что я мог задать. Хочется втащить себе, но вряд ли это поможет.

— Не понимаю, о чем ты. — Таисия лишь надменно приподнимает бровь.

— Что, даже чаю не предложишь? — улыбаюсь, пытаясь снизить накал между нами, но опять как-то криво и косо. Все идет не в ту сторону, да и вообще не идет, а катится.

— Кончился, — не моргнув глазом отшивает она меня.

— А кофе? — упрямо продолжаю напирать. Интересно, чем дело кончится.

— Я его не пью.

— Воды у тебя, значит, тоже нет? — усмехаюсь, разгадав ее тактику.

— Для тебя нет, — специально выделяет слово «тебя».

Не дает ни малейшего шанса даже на разговор. Какая жестокая девочка, а я, между прочим, несколько часов сидел под окнами и ждал аудиенции, но ей, конечно же, об этом не скажу.

— Да брось, я по делу… — примиряюще поднимаю руки.

— У нас с тобой нет никаких дел и быть не может. — Тася бьет наотмашь и остается непреклонной. Чувствую себя неопытным пацаном и теряюсь перед ней. Сломать, сломить, заставить — это я могу. Но с ней не хочется применять силу.

— Ясно, — сдаюсь. Не ожидал такой обороны, но, может, и к лучшему. Достаю из кармана гаджет и протягиваю ей. — Вот. Ульяне передай.

— Я что, почта России? — Ее глаза совершенно неожиданно вспыхивают праведным гневом. — Сам не можешь?

— Я не знаю, где ее искать, — равнодушно пожимаю плечами и говорю правду. — А морочиться откровенно лень.

— Меня же нашел? — хмыкает она и гордо вздергивает подбородок.

Невозможная девчонка, ломает меня каждым словом и жестом. А я все чаще смотрю на ее плотно сжатые губы. Внутри стремительно поднимается волна негодования, но я искусно сдерживаю ее.

— Если тебе интересно, — перехватываю ее пристальный взгляд, — я просто подвез твою подругу до дома, а она оставила у меня в машине телефон.

— Мне все равно, — отмахивается Тася, но я нутром чувствую, что лукавит.

Она никогда не умела врать и, по-видимому, так и не научилась.

— Ну телефон хоть передай, — лукаво улыбаюсь, инстинктивно пытаясь произвести впечатление, но она стоит насмерть.

— Хорошо, — кивает и убирает смартфон в карман.

— Ну пока…

— Черт!

Таисия меняется в лице и забегает в квартиру. Я, недолго думая, спешу за ней.

— Что случилось? — появляюсь на кухне, осматривая масштабы бедствия.

Чувствуется едкий запах бульона и газа. Видимо, что-то из кастрюли вылилось на плиту и погасило огонь. Тася пытается минимизировать армагеддон, выключает газ и хватается за кастрюлю. Не успеваю ее остановить.

— Ай, — вскрикивает она, обжегшись и роняет посудину. Та с грохотом падает на пол, поливая всю поверхность остатками бульона и белых комочков пельменей.

— Тихо, не двигайся, — мгновенно оказываюсь рядом и не обращая внимания на возражения, засовываю ее руку под холодную воду. Таисия лишь хнычет от боли, но больше не вырывается.

— Ну чего ты, а? — мягко спрашиваю и глубоко вдыхаю едва ощутимый аромат ее кожи. Как она пахнет, с ума сойти. Голова предательски кружится, а по телу ползут мурашки.

— Больно, — шмыгает Тася носом и, закусив губу, смотрит мне прямо в глаза. Тону в их синеве и забываю обо всем. Мы так близко, но одновременно так далеко. Черт. Как же хочется отмотать время назад…

— Сейчас пройдет, — нервно сглатываю и усилием воли опускаю взгляд на ее ладонь. Красная, но не критично. Может, и без волдырей обойдется. — Аптечка где?

— В комнате на столе, — сдавленно произносит Таисия.

Неловкость между нами усиливается. Отпускаю ее запястье и отхожу на несколько шагов от греха подальше. Открываю окно, чтобы проветрить помещение, и ухожу в комнату на поиски аптечки.

Открытая аптечка и правда лежит на столе, а рядом с ней какой-то буклет. Внимательно рассматриваю и ни черта не понимаю. Какие-то слуховые аппараты. Один из них обведен ярким фломастером. Неспроста же? На всякий случай делаю себе фотку. Беру все, что нужно, из аптечки и возвращаюсь на кухню.

— Давай сюда.

Тася выключает воду и поворачивается ко мне, протягивая руку ладонью вверх. Еще раз осматриваю. Ожог незначительный, всего лишь покраснение, но надо его снять. Запениваю пантенолом и усаживаю ее на стул.

— Ты чего рванула-то? — мягко улыбаюсь я.

— Пельмени убежали. — Она досадливо всхлипывает. На ресницах дрожат соленые капельки, а губы расплываются в виноватой улыбке.

— Поймала?

Смотрю на нее и не вижу пролетевших десяти лет. Тася такая же, только прическа другая. Вчера в ресторане мне показалось… но сегодня встало на свои места.

— Кого? — непонимающе хлопает ресницами.

— Пельмени.

— Нет, — грустно вздыхает она. — Придется новые варить.

Так хочется напроситься на ужин, но нет. Это уже слишком. Меня вообще здесь быть не должно. Не дай бог муж придет, зачем проблемы девочке создавать. Только сейчас замечаю, что мужских вещей в ее доме нет.

— Тась, а муж где? — вкрадчиво интересуюсь, пока она опять не начала кусаться.

— Гордеев, — тянет Тася с укором и окидывает меня снисходительным взглядом. — У меня нет мужа и не было никогда.

— Только не говори, что из-за меня, — застываю я.

На душе становится откровенно паршиво.

— Ну у тебя и самомнение, — закатывает она глаза, но я не верю ее браваде. — Просто я ценю свою свободу. Чтобы встречаться с мужчинами, не обязательно выходить за них замуж.

От мысли о том, что Таисия может с кем-то встречаться, становится не по себе. Конечно, она же должна была ждать меня десять лет и хранить верность. Взрывает внутренне, но внешне сохраняю невозмутимость. Зацепила. Танком проперла, вспахивая все то, что я так долго закапывал в себе. Ревность мгновенно вспыхнула в груди, опалила жарким пламенем, но я с готовностью потушил ее. Тася не моя женщина. Я не имею права ни на нее, ни на подобные эмоции.

— А что за буклет со слуховыми аппаратами? — перевожу тему на более нейтральную. — У тебя что, проблемы со слухом?

— А, нет. Это не у меня…

— А у кого?

— У одной девочки из детского дома, — говорит о ней, и лицо преображается. — Такая хорошая девчушка. Очень хочу ей помочь…

— Дорогой подарок, — сухо замечаю я, прикидывая, сколько Тасе нужно заработать, чтобы позволить себе такие траты. Картинка не сходится.

— Ну и что, детское здоровье дороже, — упрямится и поджимает губы, но помощи, конечно же, не попросит.

— Святая Тася, — расплываюсь в улыбке и качаю головой.

— Леш, ты зачем пришел? — устало вздыхает она.

— Телефон отдать.

— Отдал?

— Понял. Уже ухожу, — поднимаюсь на ноги.

— Скатертью дорога. — Тася недовольно подбирается.

— Даже уезжаю, больше тебя не потревожу.

Ловлю на себе ее долгий взгляд, но все же ухожу. Спускаюсь во двор и поднимаю голову. Таисия стоит у окна, смотрит на меня. Черт. Черт. Черт. Все в груди замирает от воспоминаний. Это невозможно. Так не бывает.

Сажусь в машину и слишком резво трогаюсь с места. Скорость помогает сконцентрироваться и успокоиться. Отправляю секретарю фотографию слухового аппарата и наговариваю голосовое сообщение.

— Кира, это нужно заказать в проверенном месте. Как доставят, дай мне знать.

— Хорошо, — сразу же приходит ответ.

Золотой человек. Не надо десять раз повторять и что-то объяснять. Все всегда выполняется точно в срок и именно так, как мне надо.

Смотрю за тем, как машина Алексея отъезжает от дома, и сердце неожиданно разлетается вдребезги. Опять. Как будто теряю его, но он давно мне не принадлежит. Тяжело вздыхаю и медленно выдыхаю, чтобы не разбиться самой. Без сил опускаюсь на стул и прикрываю глаза, чтобы не разреветься, но слезы уже жгут глаза.

Он был здесь. В моем доме. Реальный. Настоящий. Так близко, что кружилась голова. Мне же не приснилось, не показалось? Втягиваю носом воздух. До сих пор ощущается аромат его одеколона. Пробирает до мурашек.

Гордеев был совсем рядом, а я выгнала его… Глубокий вдох и медленный выдох. Все правильно. Я поступила так, как должна была. Дрожь проходит по телу, а в груди зарождается судорожный спазм и сковывает горло, не давая дышать. Хватаюсь за шею и нервно сглатываю. Я смогла. Справилась с прошлым, но какой ценой…

Трель дверного звонка легким разрядом проходит по коже и заставляет вздрогнуть. Вскакиваю, как ошпаренная, и бегу в прихожую. Сердце колотится, как сумасшедшее, а мысли играют в чехарду. Вернулся? Зачем?

— Что еще ты забыл сказать? — выпаливаю язвительно и не глядя открываю дверь. — Ой…

На пороге не Гордеев. Разочарована? Едва ли. Но все же как-то не по себе.

— Не ой, а Ульяна. — Подруга расплывается в улыбке, а я растерянно хлопаю ресницами. — Кого ты тут кроешь?

Уля решительно отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру. Не возражаю и закрываю за ней дверь. В конце концов, мы не ругались. Можно было бы сказать, что мужика не поделили, но я-то не претендую.

— Того, кто привез мне твой телефон, — хмыкаю я и демонстративно складываю руки на груди. Даже интересно, как она теперь оправдываться будет.

— Слава богу! — восклицает Ульяна как ни в чем не бывало и стаскивает сапоги. — Я уже попрощалась с ним. Не помню, где оставила. Так кто принес-то?

— Гордеев.

Озадаченно смотрю на нее, пытаясь понять, издевается или правда не знает. Неужели Алексей соврал? Зачем ему это? Не сходится у меня ничего.

— Оу, — она округляет глаза в притворном ужасе. — Вот это новости.

— Ты что, не помнишь? — недоверчиво интересуюсь, запутываясь окончательно. Не верить подруге у меня нет причин, но и факты вещь упрямая.

— Неа, перебрала вчера чуток, и все в тумане, — хихикает и качает головой. — Но проснулась я точно дома.

— Ясно, — выдыхаю, отдаю ей телефон и ухожу на кухню.

— Тась, ты чего? — догоняет меня Ульяна и хватает за запястье.

— Ничего, — невольно огрызаюсь и выдергиваю свою руку.

Не хочу об этом говорить. Все еще кипит внутри.

— Ревнуеш, что ль? — догадывается она и смеется. — Да брось, ничего же не было.

— Откуда ты знаешь, если не помнишь?

— Ну это бы я точно запомнила.

С сомнением смотрю на нее, но парировать нечем. Правду теперь знает только Гордеев. А в сущности, какая разница. Он все равно больше не вернется. А жизнь продолжается.

— Что у тебя тут за бедлам? — Ульяна осматривает мой коллапс на полу. Да уж, отмывать все придется… надо хоть подмести, а то совсем как-то стремно. Еще запах этот.

— Пельмени были… — вздыхаю я и иду за веником. — Но не срослось…

— Ясно, забей, — отмахивается она и плюхается на стул. — Давай пиццу закажем и пиво холодное?

— Я не хочу пить, — хмурюсь. Вчерашней гулянки мне хватит еще на пару лет. Я вообще очень редко пью алкоголь. Не люблю его в принципе.

— Не пей, я-то хочу. — Ульяна пожимает плечами и включает свой гаджет. — С мясом или рыбой?

— С мясом, — сдаюсь я. Все равно ведь не отстанет.

Уля звонит в доставку и заказывает пиццу, себе пиво, а мне морс. Откладывает телефон в сторону и пронзительно смотрит на меня. Становится не по себе и я отвожу взгляд. Заметаю пельмени на совок, выкидываю в ведро и, наконец, сажусь за стол.

— Так чего Гордеев-то говорил? — спрашивает Ульяна и нервно барабанит пальцами по столу.

— Да ничего, — неопределенно пожимаю плечами, первый раз в жизни решив не делиться подробностями. — Просил тебе передать телефон. А еще сказал, что возвращается в Москву.

— Ну и отлично. — Она удовлетворенно кивает. — Туда ему и дорога.

— Согласна, — натянуто улыбаюсь и поднимаюсь на ноги.

Чтобы чем-то себя занять, наливаю в чайник воды, руки дрожат, едва не роняю его в раковину. Ставлю на подставку и нажимаю кнопку. Опираюсь ладонями на столешницу и невидящим взглядом смотрю в стену.

— Какая-то ты напряженная, точно все нормально? — доносится до меня голос Ульяны.

— Да, устала просто, — разворачиваюсь к ней и опираюсь ягодицами на столешницу. — После работы еще в одно место заезжала…

— Куда?

— В детский дом, — говорю прямо, но отчего-то чувствую холодок пробежавший по коже.

— Господи, Тася, зачем тебе это? — Ульяна с громким шлепком припечатывать ладонь к своему лбу. — Делать, что ли, нечего?

— Там есть одна девочка, я тебе про нее рассказывала… — нервно кусаю губы, не зная, как объяснить свой порыв. — В общем, у тебя есть знакомые в опеке?

— Только не говори, что хочешь ее удочерить? — Уля сокрушенно качает головой.

— Почему нет? — хмыкаю я. Не думала об этом, но и не чувствую категорического отторжения от этой мысли. Даже наоборот, на душе становится как-то спокойно.

— Потому что это чужой ребенок! — вспыхивает она, продолжая распекать меня. — Больной ребенок. Отсталый ребенок. И непонятно, что у него там в наследственности. Вырастет и зарежет тебя!

— Не говори глупости, — отчаянно защищаюсь. — Главное же воспитание…

— Тась, — выдыхает Ульяна и сжимает виски пальцами. — Хочешь усыновлять — давай поищем младенцев.

— Не хочу я младенцев, мне эта девочка понравилась.

— Тась…

— Хватит! — грубо обрубаю ее, не желая спорить на тему, которой вообще не существует. Я никого не усыновляю. — Просто скажи, есть у тебя знакомые или нет.

— Надо подумать… Что конкретно ты хочешь?

— Разрешение встретиться с девочкой.

— Хорошо, я подумаю, как помочь, — сдается Уля и делает пометку в телефоне. — Но, может, и не бесплатно…

— Ну естественно, — закатываю глаза. В этом мире вообще ничего бесплатного не бывает.

— У вас не больше часа. Режим нарушать нельзя, — напутствует Нина Федоровна, отдавая мне Сонечку на прогулку.

— Хорошо, — счастливо улыбаюсь.

Час — это так мало, но я рада даже этому времени. Слава богу, Ульяне удалось достать для меня разрешение. Хоть и незаконное, но кто будет проверять? И пусть пришлось заплатить за него остатками своей зарплаты. Блестящие от радости глаза девочки этого стоят.

— Ну что, пойдем? — протягиваю Сонечке руку.

— Пойдем, — широко улыбается и уверенно вкладывает в нее свою.

На улице прохладно. Зябко веду плечами, останавливаю Соню и присаживаюсь на корточки перед ней. Поправляю шапку и шарф, чтобы ветер не задувал. Помогаю надеть перчатки и веду на детскую площадку. Она, наверное, сама все умеет, но мне так хочется помочь.

— Что хочешь поделать? — спрашиваю, перехватив ее взгляд. Сонечка лучше понимает речь, когда смотрит на губы.

— На горку! На горку! — Она указывает направление и сбегает туда. Взбирается по металлической лестнице и смотрит на меня сверху вниз.

— Мама, лови меня!

От ее слов сердце срывается с места и ухает вниз. Закусываю губу, сдерживая мгновенно подступившие слезы, и расправляю руки. Соня бесстрашно несется с металлической горки. Ловлю ее в самом конце и подкидываю вверх. Легкая, как пушинка. Она довольно взвизгивает и заливается смехом.

— Еще-еще.

Отпускаю на землю. Соня опять бежит на горку. И все повторяется.

— Все, ручки устали, — сдаюсь я после пятого раза. Какой бы легкой она ни была, а без привычки тяжеловато.

— Тогда на качели. — Соня не обижается. Берет меня за руку и тянет за собой. — Ты посиди, а я тебя покачаю.

С улыбкой смотрю на маленькое кресло и качаю головой.

— Так будет не по-честному.

— Но мне хочется, — смотрит на меня такими жалостливыми глазами, что я сдаюсь. Признаю полную капитуляцию. Не могу ей отказать.

— Хорошо.

С трудом втискиваюсь на узкое детское сидение и помогаю раскачать себя. Соня смеется и хлопает в ладоши. Смотрю на нее и таю. Такая она открытая и непосредственная. От чистых детских эмоций перехватывает дыхание, а в груди все болезненно сжимается.

Накатавшись и набегавшись вдоволь, мы присаживаемся на скамейку. Достаю из кармана конфеты и угощаю Соню. Берет одну и аккуратно кладет в рот. Щурится от удовольствия, а я не могу сдержать улыбку.

— А когда ты меня заберешь? — Соня застает меня врасплох своим вопросом. Колючие мурашки прокатывают по телу от того, что у меня нет для нее четкого ответа. Не могу же я сказать, что не собираюсь ее забирать. Но и давать ложную надежду тоже неправильно.

— Это непросто и небыстро… — пытаюсь ответить уклончиво, но получается какой-то бред.

— Ну ты же не сдашься? — Надежда в ее взгляде убивает меня. Внезапно понимаю, что не смогу ее предать. Решение приходит в одну секунду и кажется очень правильным и очевидным. Да, я хочу удочерить эту девочку. Хочу стать ей настоящей мамой. Хочу подарить всю свою нерастраченную любовь и нежность.

— Я соберу документы, как только все будет готово…

— Ура! — вскрикивает Соня и прыгает мне на шею. — Спасибо, мамочка! Я буду самой лучшей дочкой на свете.

— Ты уже самая лучшая…

Прижимаю ее к себе и целую в макушку. Моя дочь. Самая настоящая. Самая родная. Слезы невольно выступают на глазах, но я небрежно смахиваю их.

Телефон призывно пиликает в кармане. Выпускаю Соню из рук и смотрю на дисплей. Будильник. Наш час прошел.

— Пора, Сонечка, пойдем, — поднимаюсь на ноги и подаю ей руку.

— Ну еще чуть-чуть, — начинает капризничать она, не желая уходить.

— Заведующая будет ругаться и больше тебя со мной не отпустит, — поясняю я, присаживаясь перед ней на корточки. — Ты же хочешь еще погулять?

Насупливается, но ладошку протягивает. Медленно идем в здание. У двери нас уже встречает Нина Федоровна.

— Нагулялись? — мягко улыбается она.

Соня не отвечает. Вообще делает вид, что не слышит, и смотрит на меня.

— А ты скоро придешь?

— Постараюсь в следующий выходной.

— Я буду ждать, — обнимает меня за ноги.

— И я, — наклоняюсь и целую ее в щечку. — Давай, беги на обед.

Кивает и убегает, а я лишь провожаю ее взглядом.

— Как это у вас получается? — задумчиво тянет Нина Федоровна.

— О чем вы? — непонимающе хмурюсь и оборачиваюсь к ней.

— Сонечка очень плохо идет на контакт. Практически ни с кем не общается, а вот с вами становится другой…

— Я не знаю, — улыбаюсь, а в душе все расцветает. — Сама ничего не понимаю.

— Бывает же так, — удивленно качает головой. — Если бы не увидела, не поверила бы.

— Да.

— А вы что решили по поводу опеки?

— Я только в начале пути… — вздыхаю я, не зная даже, с какой стороны подступиться к этому вопросу. — Надеюсь, все получится.

— Обязательно. — Нина Федоровна ободряюще сжимает мое плечо. — Удачи вам.

— Спасибо большое.

Провожаю ее взглядом и выхожу из здания. Настроение, как ни странно, с каждой секундой поднимается все выше. Хочется улыбаться на весь мир. Даже осень не кажется блеклой и хмурой.

Выхожу за ворота и едва не врезаюсь в Ульянину «ласточку».

— Ну все? Почистила карму? Поехали теперь. — Она расплывается в улыбке, глядя на меня через окно.

— Уля? Ты чего здесь? — удивленно спрашиваю и сажусь в машину. Вот уж не ожидала, что она в выходной захочет куда-то подрываться. Обычно до обеда ее из дома вытянуть невозможно.

— Да вот тебя решила забрать. — Она неопределенно пожимает плечами и заводит двигатель.

— Зачем?

— Да так просто, мимо ехала. Дай, думаю, до дома докину.

Трогается с места и сворачивает на перекрестке в сторону моего дома. Как-то все это слишком подозрительно. Я свою подругу знаю не первый год. И ее поведение сейчас сильно отличается от обычного. В чем подвох-то?

— Как все прошло? — Голос Ульяны звучит сухо и безэмоционально. Значит, ей не особо интересно. Зачем тогда спрашивает? Странная она какая-то сегодня. Хотя нет, не сегодня. Она всю неделю какая-то не такая, вот как Гордеев уехал, так Ульяну и подменили.

— В смысле «как»? — осторожно уточняю. Может, это я что-то не так поняла и накрутила?

— Гештальт закрыла?

— И да, и нет… — вздыхаю я. Не знаю, стоит ли рассказывать Ульяне правду, но она самый близкий мне человек. Кому, как не ей?

— Знаешь, я решила все-таки удочерить эту девочку… — выпаливаю на одном дыхании, морально готовясь выслушать кучу всего в свой адрес.

— Тася, — дрожит ее голос от негодования.

— Ты мне поможешь? — спрашиваю сразу. Хочу знать, стоит мне на нее рассчитывать или отныне я сама по себе.

— Куда ж я денусь, — сдается Ульяна и расплывается в улыбке.

Меня немного отпускает. Вдвоем уже не так страшно.

— Что думаешь по этому поводу? — протягиваю Игнату документы по предложению Кожина и опускаюсь в кресло напротив. На столе предусмотрительно стоит чашка с ароматным кофе. Отпиваю глоток и блаженно улыбаюсь, наслаждаясь вкусом. То, чего мне так не хватало сегодня.

— Проверил? — Игнат открывается от бумаг и исподлобья смотрит на меня.

— Вот результаты, — отдаю следующий пакет.

Игнат углубляется в изучение. А я откидываюсь на спинку и пью кофе в ожидании его вердикта. Он единственный в этом мире, кому я могу доверять. Мы поднимались вместе с самого низа и ни разу друг друга не подставили. Наше сотрудничество давно переросло в крепкую дружбу.

— Сам читал?

— Конечно.

— Хочешь согласиться?

Игнат откладывает документы в сторону и задумчиво барабанит пальцами по столу.

— Да, но сначала решил с тобой посоветоваться, — рассматриваю его сосредоточенное лицо и ищу ответы на невысказанные вопросы. Но напрасно. Ига спокоен, значит, не все так страшно, как я нагнетал.

— Авантюра. — Он снисходительно усмехается. — Грунт не тот, что в проекте, соответственно, придется делать другой фундамент, что влечет за собой удорожание проекта.

Ничего нового. Это я и так знаю, но решил перестраховаться. Игнату нет равных в проектировании. Он чертит, я строю — взаимовыгодный тандем.

— А в целом? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Можно рискнуть, — хмыкает он, не торопясь подбирая слова. — Но ценовую политику однозначно стоит пересмотреть и накинуть на риски… — крутит пальцем в воздухе. — Процентов двадцать, думаю, устроит обе стороны.

— Спасибо, — улыбаюсь тому, насколько сходятся наши мысли. — Мне очень ценно твое мнение.

— Обращайся, я всегда рад. И если нужна будет помощь…

Да-да, знаю. Всегда могу обратиться, как и он ко мне.

— Поучаствовать не хочешь? — все же предлагаю, хотя мне это совсем не в кассу. Добавятся лишние расходы. Но его расчетам я смогу полностью доверять и не париться на эту тему.

— Втянуть меня? — смеется Ига и качает головой. — Нет уж, спасибо. Мне и так тошно.

— Понял, — прячу улыбку в чашке с кофе. — Как брат?

— Да ну его, разгильдяй каких мало, — отмахивается он и закатывает глаза к потолку. Их родители погибли, когда они были совсем детьми. Игнат заменил брату и отца, и мать, но, видимо, что-то упустил в воспитании.

— Не взялся за ум?

— Неа.

— Сколько ему уже?

— Почти девятнадцать, — вздыхает он раздраженно. Переживает, что брат так и не сможет найти себя в жизни.

— Мы в его возрасте… — начинаю я и улыбаюсь, вспоминая, как сразу после школы приехал в Москву. Спал на вокзале и питался какой-то отравой. Хватался за любую подработку, чтобы прокормить себя и снять хотя бы маленькую комнатушку на окраине.

— В условиях жесткого дефицита, — дополняет Игнат мои внутренние рассуждения. — А у него все есть и даже больше.

— Такова уж современная молодежь, — развожу руки в стороны. Ничего тут не поделать. Деньги развращают неокрепшую психику. — Ладно. Спасибо.

Пожимаем друг другу руки и расходимся.

Спускаюсь на улицу и сажусь в машину. Устал жутко. Неделя выдалась тяжелая и бесконечная, завал просто нереальный. Ни минуты нет свободной. Но осталось только пережить пятницу, что не может не радовать.

Смотрю на часы — почти восемь. Может, к Ангелине заехать, чтобы скинуть напряжение? Мысли сразу же выстраиваются в нужном направлении, рисуя картинки занятного вечера. Виски, ванная и массаж, а еще животный секс. Много, грубо и пошло. Шумно втягиваю носом воздух и веду плечами, скидывая небрежную дрожь предвкушения.

Идеальный план. Трогаюсь с места и достаю телефон, чтобы набрать Ангелине и предупредить ее о своем визите. Но не успеваю, он начинает звонить первым. А на дисплее высвечивается имя моего секретаря. В такое время? Значит, что-то важное. Сдвигаю зеленую трубку в центр.

— Да, Кира.

— Алексей Евгеньевич, извините, что так поздно, — тараторит она. — Тут у меня доставка… аппарат приехал.

— Какой еще аппарат?

— Вы недавно просили меня заказать…

— Ничего я не просил, — хмурюсь я, отчаянно не понимая, о чем говорит Кира. Уставший мозг просто отказывается предоставлять нужную информацию. — Не морочь мне голову.

— Хорошо, тогда не оплачиваю и отказываюсь, — выдыхает она, а меня словно простреливает догадкой.

— Стоп. Какой аппарат? Слуховой?

— Ну да.

Ну конечно. Для какой-то девочки из детского дома. Я же просил заказать для Таисии. Совсем из головы вылетело. Черт. В моих планах не было, но… Ладно, раз уж назвался груздем.

— Принимай, — обреченно выдыхаю я, понимая, что планам на вечер не суждено сбыться. Настроение стремительно катится вниз. — Скоро заеду.

— Хорошо.

Сбрасываю звонок и быстро нахожу в закладках навигатора адрес офиса. По маршруту сплошная краснота, вот это я встрял… Да чтоб вас… как же бесит все! Ненавижу, когда рушатся планы. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, снижая концентрацию раздражения в груди. Нахожу номер Кожина и набираю.

— Валерий Игнатьевич, добрый вечер.

— Алексей, добрый-добрый, — хмыкает он и растягивает слова. — Какие новости?

— Мои спецы все перепроверили и выяснили один немаловажный пункт. Грунт не соответствует заявленному, следственно, фундамент нужен другой. Удорожание материалов и количества работ, — сухо поясняю я свое заключение. Ходить вокруг да около не имеет смысла, как и растягивать решение этого вопроса. Да-да, нет-нет. И дело с концом.

— На сколько вырастет стоимость проекта?

— Процентов на двадцать.

— И ты возьмешься за него? — уточняет он.

— Думаю, да.

Да? Когда это я успел решить? Ладно, без разницы. Убью двух зайцев одним выстрелом. И аппарат отвезу, и с Кожиным встречусь.

— Хорошо. Я подумаю до завтра и дам тебе знать о своем решении.

— Буду ждать.

Сбрасываю звонок, включаю навигатор и прикрепляю телефон на кронштейн. Ситуация не улучшилась. Может, ну его, этот аппарат? Завтра заберу. Пишу Кире смс, что не приеду. Черт, надо же как-то его передать Тасе, а главное когда? Вот не жилось мне спокойно, придумал себе геморрой на ровном месте.

К Ангелине ехать тоже уже совсем не хочется. Домой. Спать.

Согласие получено. Предварительный договор подписан. Дальше пусть юристы отрабатывают свои бабки и утрясают детали. Теперь можно выдохнуть и спокойно подумать как и что. Сажусь в машину и наговариваю Кире голосовое сообщение, что нужно сделать в первую очередь и в самое ближайшее время.

Откладываю телефон в сторону и трогаюсь с места. Еду по городу и ищу, где бы перекусить. Выехал из дома очень рано и даже не завтракал, а уже обед. Делаю круг по родному городу. Зачастил. На то есть причины. Встреча с Кожиным в его офисе, ну и к Таисии надо заехать. Кидаю взгляд на небольшую коробочку, что лежит на пассажирском кресле, и улыбка помимо воли растягивает губы, а в груди становится непривычно горячо.

Этого еще не хватало. Хмурюсь и концентрируюсь на дороге. Аппетит пропал напрочь.

Ладно, потом пообедаю. Сначала к Таисии заеду. Надо закрыть вопрос, а то что-то тошно. На глаза попадается цветочный магазин. Заехать? Глупо как-то… не в тех мы отношениях, чтобы цветы дарить. Да и не возьмет же… Но уже останавливаюсь и захожу внутрь. Колокольчик на двери приветливо дзынькает, но продавец не выходит ко мне. Мало ли, может, не слышит.

— Добрый день, — говорю громко и внимательно смотрю по сторонам. — Есть тут кто-нибудь?

— Гордеев? — внезапно из-за прилавка выныривает Таисия и смотрит на меня, как на привидение. Впрочем я удивлен не меньше. Вот так встреча.

— Тася? Ты что здесь делаешь?

— Работаю… — хмурится она подозрительно. — А ты?

— А я… мне… — Черт, как это говорится-то? Зачем я сюда вообще пришел? А, точно. — Мне букет цветов нужен.

Да уж, ситуация идиотская. Со стороны все выглядит так, будто я издеваюсь. А это гребаная случайность. Почему, когда дело касается Таисии, я становлюсь магнитом для нелепостей?

— Для кого? — Она разворачивает пленку для букета и выжидательно смотрит на меня.

— Для девушки, — отвечаю уклончиво, специально умалчивая личность этой девушки.

— Что-то определенное или… — Тася замолкает, давая возможность перечислить пожелания. Но их нет. Я не помню, какие она любит цветы. Точнее, не знаю. Когда-то давно дарил то, что росло на ближайших клумбах.

— На твой вкус, — улыбаюсь, замечая легкий румянец на ее щеках.

— А цена?

— Не имеет значения.

— Не боишься? — Лукавая улыбка трогает ее губы, а мое сердце сбивается с ритма. Черт. Я, похоже, сильно косячу. Надо валить как можно быстрее.

— Нет, — хмуро отвечаю и отворачиваюсь, делая вид, что рассматриваю цветы.

Таисия невозмутимо возится с букетом. Ей действительно плевать или так хорошо играет? Стоп. Мне вообще какая разница? Но отчего-то пенит! Надо срочно взять себя в руки. Я здесь не для того, чтобы девушек клеить. Мои намерения самые что ни на есть благородные.

Ну да, конечно. Цветы прямо отлично вписываются в «благородство».

Вот только проснувшейся совести мне и не хватает для полного счастья.

— Не знала, что ты приехал, — доносится до меня мелодичный голос и острыми крупинками прокатывается по коже. Забко веду плечами и оборачиваюсь.

— По работе…

— Надолго? — Ее бровь вопросительно приподнимается, а голубые глаза изучающе скользят по моему лицу, словно ищут какой-то подвох.

— Нет, сегодня уеду.

— Хорошо…

— Чего хорошего? —Мменя неожиданно прорывает и получается грубее, чем следовало. Этого еще не хватало.

— Не знаю, просто. — Таисия поджимает губы и отводит взгляд в сторону. — Вот, держи, — протягивает готовый букет. — Три двести… Оплата картой?

— Да.

Прикладываю карту, ввожу пароль и рассматриваю цветы. Конечно, герберы. Вперемешку с розами. Сочно и красиво. Улыбка сама по себе появляется на губах. Именно такой букет я и хотел. Очень передает характер Таси. Стопроцентное попадание от самой Таси.

— Нравится? — спрашивает она взволнованно.

— Вполне. Спасибо

— Ну я рада. Надеюсь, девушке тоже понравится. — В ее голосе едва уловимо проскальзывают ревнивые нотки. Едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Все оказывается так просто, но в то же время сильно усложняет.

— Это тебе, — протягиваю букет обратно Таисии и ловлю ее недоуменный взгляд.

— Что? В смысле?

— В прямом, — неопределенно пожимаю плечами, наслаждаясь произведенным эффектом. — Я хотел заехать к тебе, чтобы отдать одну вещь…

— А цветы здесь причем?

— Сам не знаю, порыв просто, — решаю сказать правду, все равно от этого ничего не зависит. — Приятное решил сделать. Можешь выкинуть, ну или продать.

— С ума сошел? Такую красоту! — возмущается Тася. — Дай сюда.

Буквально выдергивает цветы из моих рук и утыкается в них носом. Втягивает запах и довольно улыбается.

— Спасибо…

А-а-а. От ее такого низкого, мурлыкающего голоса меня пробирает до костей. Даже волосы на затылке шевелятся, а в штанах становится тесно. Черт. Надеюсь, она не заметит моего конфуза.

— На здоровье. Ты надолго здесь? — быстро сворачиваю разговор. Пора валить, пока не наломал дров.

— Нет, уже закончила, а что?

— Пойдем со мной, я отдам тебе кое-что и поеду.

Таисия не спешит соглашаться. С сомнением смотрит на меня и словно раздумывает, стоит ли мне верить. Конечно нет. Мои мысли и желания сейчас очень далеки от благопристойных.

— Да не бойся, не бомбу, — усмехаюсь я.

— Мне надо закрыть магазин…

— Закрывай. Я на улице подожду. Машина вон там, — указываю рукой на окно.

— Хорошо.

Выхожу из магазина, чувствуя себя как-то странно. Наполненно. Головой понимаю, что натворил какую-то дичь, но отчего то не жалею ни о чем. Вот идиот. Улыбаюсь и качаю головой.

Провожаю Алексея взглядом и без сил опускаюсь на стул. Смотрю невидящим взглядом в пространство перед собой и не понимаю, что делать. Почему опять? Только я смогла заставить себя не думать о нем, научилась нормально существовать, как Алексей опять появился. Зачем он это делает? Для чего? В случайности я не верю, а не случайных причин найти не могу.

Тяжело вздыхаю, достаю телефон и набираю Викторию Викторовну. Она уже должна была прийти, мы договаривались, что сегодня я до обеда. Меня ждет Соня, я обещала приехать сегодня и погулять с ней.

— Да, — раздается в динамике недовольный голос начальницы.

— Виктория Викторовна, вы скоро? — интересуюсь я, нервно кусая губы. Мне надо успеть в детский дом до тихого часа, иначе придется ждать, пока дети поспят.

— А что такое?

— Мне пора уходить, — терпеливо напоминаю я. — Мы договаривались, что я смогу только до обеда.

— Точно. Может, посидишь до конца?

— Не могу, меня и так ждут.

— Ой, ну ни о чем попросить нельзя, — тянет она язвительно, интенсивно смешивая меня с помоями. Как будто и не я вовсе пошла ей навстречу и вышла на работу в свой законный выходной. Хоть и всего на полдня.

— Виктория Викторовна, — раздраженно осаживаю ее.

— Да ладно, иди уж, — она снисходительно фыркает. — Приду скоро.

— Спасибо.

Сбрасываю звонок и мысленно высказываю начальнице все, что о ней думаю, совсем не стесняясь в выражениях. Жаль только в лицо сказать не посмею, вылечу в ту же секунду. А работу в нашем городке найти не так просто. И никакое высшее образование не поможет.

Забираю цветы, закрываю магазин и выхожу на улицу. Алексей стоит, оперевшись на свою машину, и что-то пишет в телефоне. Не привлекая внимания, рассматриваю его. Какой он стал. Холеный и важный, какой-то холодный, словно каменное изваяние, и совсем не похожий на того озорного мальчишку, которого я когда-то любила. Другой. Взрослый. Возмужавший. И очень опасный…

Головой понимаю, что надо держаться подальше от этого хищника, но глупое сердце живет своей жизнью. Сбивается с ритма и трепещет от одного взгляда на Алексея. Как ни старалась, но не смогла ничего забыть. То прекрасное чувство, что он когда-то взрастил в моей душе, оказывается, не умерло, хоть и было похоронено заживо. Но это ничего не значит. Это всего лишь прошлое… Болезненное и тяжелое.

— Удовлетворена? — Насмешливый голос Гордеева врезается в мои мысли, разбивая их на тысячи осколков. Как и все в моей жизни. Он всегда все только разрушает и уничтожает.

— Что? — нервно сглатываю и отгоняю наваждение.

— Ты с таким интересом меня разглядывала…

Щеки предательски вспыхивают от смущения, и я отвожу взгляд.

— Задумалась просто.

— О чем?

— О прошлом, — неопределенно пожимаю плечами. — Вспоминала, какой ты был раньше.

— Сильно изменился? — Усмешка растягивает губы Алексея.

— Скорее да, чем нет…

— Надеюсь, в лучшую сторону, — смеется он, обнажая ровные белые зубы и игривые ямочки на щеках.

— Не факт, — хмурюсь, пытаясь справиться с неожиданно реакцией организма. — Ты что-то мне хотел отдать.

— Да, точно. — Гордеев открывает переднюю дверь и оборачивается ко мне. — Может, где-нибудь пообедаем?

Очень смешно. Может, отправимся сразу в койку по старой дружбе?

— Нет уж, я спешу, — качаю головой и недовольно поджимаю губы. — Меня ждут.

Демонстративно смотрю на часы. Черт, опаздываю. Еще сорок минут на автобусе…

— Ясно. — Мне кажется или его голос звучит недовольно? — Вот, держи.

Алексей протягивает мне небольшую коробочку. Кручу в руках, пытаясь понять, с какой стороны подступиться.

— Что это? — мысли вслух. — Слуховой аппарат? — наконец соображаю я и поднимаю на Алексея глаза. — Но как… зачем?

— Я подумал, что маленькое доброе дело мне не повредит, а девочке поможет слышать лучше. — Он мягко улыбается, а меня переполняет эмоциями.

— Ты с ума сошел? — шепчу пораженно, не зная, как реагировать. — Это же так дорого… я несколько месяцев собиралась копить.

— Вот именно поэтому я и решил вмешаться. Не надо копить, просто помоги девочке.

— Ее зовут Соня… Я верну тебе… — пытаюсь как-то вырулить из ситуации.

Мои руки мелко трясутся от волнения. Не знаю, как поступить правильно. С одной стороны, принимать подачки от Гордеева не хочется совершенно, но с другой… это же не для меня, а для Сонечки.

— Стоп, Тась. — Алексей перехватывает мою руку и несильно сжимает. — Это подарок Соне. От чистого сердца, не надо меня обижать и ничего возвращать.

— Ну хорошо, — бормочу себе под нос, но чувствую себя очень неловко. Дарить чужие подарки мне еще не приходилось. — Может быть, тогда ты сам подаришь? — внезапно предлагаю, до конца не понимая, как эта мысль вообще сформировалась в моем сознании. — Я как раз к ней собираюсь.

— Да ну, нет… — Алексей качает головой, но я отчетливо чувствую его нерешительность.

— Поехали, она обрадуется, — возвращаю ему коробку и улыбаюсь. Так действительно будет лучше. И Соня получит такой нужный ей слуховой аппарат, и я не буду себя чувствовать обязанной ему.

— Уговорила, — смеется Гордеев и открывает дверь. — Садись, дорогу покажешь.

В этом вопросе спорить не собираюсь, тем более мне надо быстрее попасть в детский дом. Обхожу машину и забираюсь на пассажирское кресло. Внутри все дрожит от странного трепета и волнения, словно сегодня должно произойти что-то очень важное.

Благодаря Алексею мы успеваем приехать вовремя. Отдаю слуховой аппарат Нине Федоровне и медсестре, чтобы сразу настроили и проверили. Результат ждем с Алексеем внизу. Он о чем-то беседует с пожилой парой иностранцев, а я нервно расхаживаю из стороны в сторону. Как-то мне неспокойно. Вдруг не получится или не подойдет? Для меня это не имеет значения, а вот Сонечка расстроится.

— Все нормально? — Алексей перехватывает меня по полпути. — Ты какая-то взвинченная.

— Волнуюсь просто, — небрежно веду плечами, скидывая его руки и киваю на иностранцев. — Что они говорят?

— Приехали знакомиться с дочкой, — снисходительно усмехается он. — Переживают, как все пройдет.

Они смотрят на меня и мне ничего не остается, как улыбнуться им в ответ.

— Молодцы, что решились.

— Спрашивали, кого хотим усыновить, — заговорщически продолжает Алексей. — Я сказал, что мы просто волонтеры.

— Слово-то какое, «волонтеры», — неприятно морщусь, но не спорю. Ни к чему ему знать подробности моих визитов в это место. В конце концов, это мое личное дело.

— Зато быстро объяснил. — Гордеев равнодушно пожимает плечами.

— Ну да, трудности перевода…

— Практически.

— Мама! — Детский крик эхом разносится по коридору.

— Вот и Сонечка.

Оборачиваюсь и расплываюсь в улыбке, наблюдая за тем, как девочка по лестнице бежит ко мне.

— Мама? — Лицо Алексея недоуменно вытягивается, а я предпочитаю никак не комментировать его вопрос. Потом расскажу, а пока пусть теряется в догадках, какое я чудовище.

Соня сбегает по лестнице и врезается в мои ноги. Присаживаюсь на корточки и крепко обнимаю ее. Краем глаза замечаю, как Нина Федоровна жестом приглашает ту пару иностранцев следовать за ней. Вместе они поднимаются на второй этаж.

— Ну как? Подошло, — взволнованно спрашиваю и отстраняюсь от Сони.

— Да. — Она расплывается в счастливой улыбке. — Спасибо тебе!

— Это не мне, — нежно треплю ее по волосам. — Это вот Алексей Евгеньевич добрый волшебник.

Гордеев наконец отмирает и расплывается в улыбке. Внимательно слежу за ним. Даже интересно, как поведет себя в подобной ситуации.

— Можно просто Леша.

Глядя на меня, тоже присаживается на корточки и протягивает Сонечке руку.

— Ну здравствуй, принцесса.

— Спасибо. — Соня игнорирует его ладонь и порывисто обнимает за шею. — Я теперь как нормальная!

— Почему «как»? — недовольно хмурится Гордеев и поднимает на меня глаза.

Не успеваю ему ответить, так как возвращается Нина Федоровна. Поднимаюсь на ноги.

— Что сказал врач?

— Все хорошо. Аппарат подошел идеально, и теперь девочка будет слышать.

— Это же отлично, — улыбаюсь я. — А где Сонина одежда? Мы хотели погулять.

— Извините, но сегодня не получится… — Нина Федоровна поджимает губы и отводит глаза в сторону. Неприятное предчувствие мурашками прокатывает по позвоночнику, но я всеми силами отмахиваюсь от него.

— Как? Почему? — Мой голос предательски вздрагивает.

— К Сонечке приехали знакомиться приемные родители… — глухо поясняет воспитатель, но в глаза не смотрит. — Поэтому не сегодня. Пойдем, Сонечка, — протягивает девочке руку, но та лишь качает головой и прячется за мою спину.

— Как родители? — Волна отчаяния едва не сбивает с ног. — А я?

— А что вы? — огрызается Нина Федоровна. — У меня прямой приказ заведующей…

Пытается оттащить от меня Соню, но та упирается и скандалит.

— Нет, я не пойду, я останусь с мамой!

— Твоя новая мама ждет тебя. — Воспитатель пытается договориться, но у девочки начинается настоящая истерика.

— Мне не нужна новая! Мне нужна моя!

Сердце кровью обливается, но я не в силах что-то изменить. Меня трясет от собственной беспомощности.

— Ну зачем вы так? Я же собираю документы… — всхлипываю, едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать вместе с Сонечкой.

— Да при чем здесь я? Идите к заведующей!

Соня вырывает руку и бежит вверх по лестнице.

— Соня, стой! — кричит ей Нина Федоровна и стремительно убегает вдогонку.

Я смотрю им вслед и ничего не могу сделать. Горячие слезы катятся по щекам, а горло сковывают сдавленные рыдания.

— Что это сейчас было? — доносится до меня голос Гордеева.

— Ничего… не важно, — судорожно всхлипываю и качаю головой. Не могу объяснить ему ничего. Мне слишком больно. Сердце сжимается и кровоточит. — Оставь меня в покое.

— Тася? — настаивает он. Разворачивает меня к себе и сканирует пытливым взглядом. — Что, мать твою, происходит?

Сил сдерживаться не осталось, и меня прорывает. Реву навзрыд и никак не могу успокоиться. Алексей притягивает меня к себе и буквально вминает головой в свою грудь, закрывая от всего. Не спорю и даю волю слезам.

Рубашка быстро становится влажной, но он никак не комментирует этот момент. Гладит меня по волосам и спине, пытаясь успокоиться. А я не могу заставить себя отстраниться. Головой понимаю, что все это неправильно, но мне так нужна поддержка.

— Пойдем присядем, ты мне все расскажешь, а потом решим, что со всем этим делать, — предлагает он на полном серьезе, а я даже не знаю, как на все это реагировать. В последнее время Гордеева стало слишком много в моей жизни.

— Зачем тебе все это? — всхлипываю я.

— Не поверишь. — Он лукаво улыбается. — Я сам не понимаю.

— Ты прав, — выдавливаю из себя улыбку. — Не поверю.

Никогда бы не поверила, что все так обернется. Реву навзрыд, а утешает меня Гордеев. Тот самый, из-за которого было пролита большая половина слез в моей жизни. Невозможно и невероятно, но вместе с тем больно и отчаянно приятно. До дрожи в коленях. Я давно забыла, что значит находиться в его объятиях. Сильных, крепких, защищающих от всего на свете.

— Ну, ты как? — Мягкий, бархатистый голос обволакивает меня, словно теплый плед. Вот бы раствориться в нем и забыть обо всем. Но это иллюзия защиты, которая имеет свою цену. Непомерную. Однажды я ее уже заплатила… больше нечем.

Нахожу в себе силы отстраниться от Алексея.

— Нормально, — все еще всхлипываю, но уже тише и спокойнее. Даже удается взять себя в руки. — Спасибо, Леш. Дальше я сама как-нибудь.

Вымученно улыбаюсь и вытираю предательские слезы тыльной стороной ладони. Я искренне благодарна Гордееву, что оказался рядом в такой момент и не дал мне сломаться. Но его участия в этой истории не хочу.

Мы давно чужие друг другу. Любая помощь будет способствовать сближению, а я не хочу наводить мосты. Я просто растерялась. С Сонечкой мне поможет Ульяна. У нее есть знакомые. Она все решит, я в этом уверена, а Гордееву пора уезжать. И так задержала его своими проблемами.

— Нет уж, так не пойдет. — Алексей хмурится и качает головой. — Раз уж ты меня втянула в эту историю, я хочу знать ее начало. Рассказывай.

— Да, в общем-то, не о чем, — неопределенно пожимаю плечами и поджимаю губы. Не знаю, что могу поведать. Скрывать мне в принципе нечего, но делиться чем-то личным не хочу совершенно. Наши отношения не предполагают откровений.

— Действительно, — тянет он снисходительно и закатывает глаза к потолку. — Девочка, живущая в детском доме, называет тебя мамой. Это нормально, по-твоему?

С этой стороны я не рассматривала ситуацию, но выходит и правда страшновато. Неужели он правда сделал такие выводы обо мне?

— Думаешь, я чудовище, упрятавшее своего ребенка в детдом, а теперь пытающееся вернуть, да? — предполагаю ход его мыслей и недовольно фыркаю. Если все так, то неприятненько. Хотя чего я ожидала?

— Нет, — неожиданно мягко улыбается Алексей, откидывается на спинку дивана и внимательно меня рассматривает. — Думаю, ты на это не способна. Но зрелище и правда жутковатое…

По выражению лица понимаю, что он не отступится, и проще сделать, как просит, чем спорить и отнекиваться. Выстраиваю мысли в нужном порядке и набираю в легкие побольше воздуха.

— Соня мне не родная дочь, — тщательно подбираю слова, представляя, как по-идиотски они будут звучать. — Она меня просто выбрала…

— Это как? — Гордеев задумчиво хмурится и чешет подбородок. Видимо, в его голове все это не укладывается. Я бы и сама не поверила, что так бывает, если бы не испытала на себе.

— Шла мимо забора, она увидела меня и окрикнула. А я не смогла пройти мимо, — терпеливо поясняю и невольно улыбаюсь, вспоминаю нашу с Соней первую встречу. — Влюбилась с первого взгляда и стала приходить к ней в гости. Правда, разрешение мне давала опека незаконно… Ульяна как-то договорилась…

— То есть официально тебя здесь не было? — уточняет Алексей, а я только сейчас понимаю, какую ошибку совершила.

— Наверное… — сокрушенно качаю головой. — Я же не знала, что все так обернется. Хотела как можно быстрее увидеть Сонечку.

— К чему такие сложности? — возмущается Гордеев и поднимается на ноги. — Тем более если ты хочешь удочерить ребенка.

— Сначала я не хотела… — зачем-то оправдываюсь и нервно ломаю пальцы. — А потом как-то само собой получилось.

— А заведующая знает о твоих намерениях?

— Конечно, я ей говорила.

— Документы твои где? — стреляет строгим взглядом на мою сумочку, но я отрицательно качаю головой.

— Дома… Я еще не все собрала.

— Поехали заберем, вернемся и поговорим с заведующей.

«Поговорим»? Ошарашенно смотрю на него. Но Алексей абсолютно серьезен. Он что, и правда хочет влезть в эту историю? Да ну, не верю. Зачем ему это?

— Я просто хочу помочь, — словно читает мои мысли и протягивает руку. Как под гипнозом вкладываю свою ладонь. — По старой дружбе…

Кривая усмешка невольно появляется на губах, но я сдерживаюсь от колких комментариев и позволяю помочь мне подняться на ноги. Решил искупить грехи прошлого? Поздновато как-то. Хотя какая теперь разница. Если может помочь забрать Сонечку, я буду благодарна.

Поездка не занимает много времени. Ко мне Алексей не поднимается, терпеливо ждет в машине, пока я ищу документы. Спустя сорок минут мы возвращаемся в детский дом. Иностранцы уже уехали, по секрету нам сообщает охранник и обзывает их вдогонку матерным словом.

Вместе поднимаемся к кабинету заведующей.

— Как ее зовут? Зеленец Г.В.

— Галина Витальевна, — зябко веду плечами, пытаясь сосредоточиться. — Подожди меня здесь, — прошу Алексея, а сама трясусь от страха предстоящей встречи. Ничего не могу с собой поделать, боюсь услышать приговор.

— Ну уж нет, — хмыкает он. — Это же я представился волонтером. Значит, мне и разгребать недопонимание.

— Да перестань, — нервно улыбаюсь. — Вряд ли твои слова на что-то повлияли.

— Все равно. Пойдем.

Гордеев берет меня за локоть и, не давая опомниться, практически впихивает в кабинет заведующей.

— Добрый день, можно? — пищу я, дрожащим от волнения голосом.

— Здравствуйте. — Алексей явно гораздо увереннее в себе.

— Проходите. — Галина Витальевна сканирует нас взглядом поверх очков. — Вы по какому вопросу?

Устало откидывается на спинку своего кресла и жестом предлагает нам присесть напротив.

— Мы по поводу девочки, — сажусь на стул и нервно разглаживаю папку с документами на своих коленях. — Сони Изюмской.

— Что с ней не так? — Бровь заведующей вопросительно приподнимается, а глаза подозрительно прищуриваются.

— Все так… просто вот… — так и не сумев взять себя в руки и сказать все, что хотела, просто протягиваю ей папку.

— Что «вот»? — хмурится Галина Витальевна, скептически глядя на меня.

— Я собрала документы… справки кое-какие… — судорожно всхлипываю и понимаю, что сейчас опять разревусь. Так не вовремя. Алексей неожиданно сжимает мою ладонь под столом и придает уверенности.

— Я хочу удочерить Сонечку. Вы же знаете об этом… Откуда взялись приемные родители?

Галина Витальевна снимает очки и трет переносицу пальцами. Ничего не понимаю, почему она молчит?

— Не я это решаю, а органы опеки. — Заведующая разводит руки в стороны, безжалостно вгоняя гвоздь в крышку моего гроба. — Я сама ничего не знала до последнего момента…

— Как такое может быть? — Спокойный голос Алексея разбавляет накаленную атмосферу вокруг.

— Познакомились, девочка им понравилась. — Галина Витальевна неопределенно пожимает плечами. — Не могу же я их отговаривать.

— Действительно, — хмыкает Гордеев. — Вы же знали, что Таисия хочет удочерить эту девочку… — тянет он лениво. — А по закону усыновители из нашей страны имеют приоритет. Разве нет?

— Имеют, — соглашается заведующая и недовольно поджимает губы. — Но Таисия не подавала документы в опеку. И нигде не написано, что она хочет стать усыновителем. Вот будет заключение на руках…

— Если я прямо сейчас подам документы? Еще же не поздно? — с надеждой спрашиваю и кусаю губы. Господи, как же нервно все это.

— Не поздно, но… — Галина Витальевна смотрит на меня как-то странно, снисходительно или с жалостью и стучит пальцами по столу.

— Что-то не так?

— Та пара в браке, и финансовые возможности у них гораздо лучше… Девочке нужна операция… Были бы вы хотя бы замужем… — Заведующая загибает пальцы, перечисляя все мои недостатки и беспощадно добивает: — А так, думаю, у вас не будет шансов. Да и не успеете вы получить заключение из опеки. Мой вам совет: выберите другого ребенка.

— Вы в своем уме? — пораженно смотрю на нее. В голове не укладывается, как кто-то может так говорить. — Это моя девочка. Моя! — вскакиваю, не справившись с эмоциями, припечатываю ладони к столу и подаюсь вперед. — Она сама меня выбрала, мне не нужна другая!

— Ничем помочь не могу, — фыркает Галина Витальевна и равнодушно пожимает плечами.

— Не можете или не хотите? — Алексей вновь приходит на помощь.

— Даже если бы хотела…

— Ну это же бред! — Глаза вновь наполняются слезами, а горло сковывает спазм. — Дайте мне телефон, я им позвоню, мы договоримся.

— Простите, но нет, — качает она головой. — Я не имею права.

Не могу больше слушать все это. Забираю документы и выбегаю из кабинета, громко хлопнув дверью. Слезы душат, а сердце разрывается на части. Неужели нельзя ничего сделать и я потеряю Сонечку навсегда? Нет, я не могу… Не хочу терять еще одного ребенка…

Тася забирает папку с документами и выбегает из кабинета. Титаническим усилием воли заставляю себя не рвануть следом, вместо этого сжимаю руки в кулаки и окидываю заведующую пронзительным взглядом.

Дама в годах, с короткими рыжими волосами и ярко-красными губами, вытянутыми в одну тонкую линию. Маленькие глаза на обрюзгшем лице смотрятся нелепо и увеличиваются лишь за счет толстых диоптрий. Галина Витальевна… имя-то еще какое.

Она нервно барабанит пальцами по столу и молчит. Замечаю несколько толстых перстней и невольно усмехаюсь. Явно не бедствует, но зарплата вряд ли позволяет так шиковать. Цепь на шее и массивные серьги, тоже из золота, дополняют картину. Как цыганка прямо, да и взгляд такой же черный и тяжелый. С такой по-человечески не получится. Может, и к лучшему.

— Давно ты здесь работаешь? — демонстративно «тыкаю», чтобы расставить места в пищевой цепочке, и вольготно откидываюсь на спинку стула. Шутки кончились, как, в общем-то, и мое терпение. Чем быстрее эта курица все поймет, тем лучше для всех.

— Не помню, чтобы мы переходили на «ты», — недовольно фыркает Галина Витальевна и сердито прищуривается. Всем своим видом показывает статус, пытаясь поставить меня на место. Аж смех разбирает, но мое лицо остается невозмутимым.

— Я задал вопрос, — сухо напоминаю, с легкостью выдерживая ее взгляд. Точнее, давлю своим и выигрываю дуэль.

Куда ей до меня, привыкла таких вот девчонок, как Тася, давить своим непререкаемым авторитетом, но со мной этот номер не пройдет. Ни статус, ни должность давно не имеют значения, лишь количество денег, которое ты готов заплатить за результат.

— Двадцать лет, — зло цедит она сквозь зубы. Надо же, все правильно поняла.

— Хорошее место? Теплое? — продолжаю проталкивать свою мысль.

Глаза Галины Витальевны вспыхивают недобрым огнем, а лицо идет пятнами.

— Что вы себя позволяете? — возмущенно шипит она, все еще пытаясь держать лицо.

— Рот закрой, — рявкаю на нее так, что вздрагивает, а глаза едва не вылезают из орбит. — Сколько тебе заплатили за девочку?

— Вы с ума сошли? — шепчет ошалело и нервно сглатывает. Вижу, что попал точно в цель. Даже не сомневался. Тварь какая, торговать детьми — это вообще днище.

— Послушай, я не такой наивный, как Таисия, и далеко не идиот. — Мой голос звучит ровно и спокойно, хотя внутри все пылает от негодования. Но эмоции сейчас совершенно не нужны. — Или ты мне сейчас все рассказываешь, или я помогаю организовать проверку в этом заведении, — обвожу кабинет указательным пальцем. — А заодно тебя на предмет соответствия занимающей должности.

— Да кто ты такой?

— Гордеев Алексей Евгеньевич, — небрежно кидаю ей визитку. — Я жду…

Галина Федоровна рассматривает ее, словно пытается угадать, кем я являюсь на самом деле. Но на ней благоразумно нет ничего, кроме имени и телефона. Золотые буквы на белом фоне. Просто и стильно.

— Мне ничего не платили… пока, — выдыхает она, нервно кусая губы. — После того как девочка станет дочерью иностранцев официально…

Вот тварь. Все-таки продала ребенка.

— Разве ты не видишь, как девочка тянется именно к Таисии? — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить леща. — Сколько стоят твои тридцать серебренников?

— Полмиллиона…

— Нехило, — хмыкаю я и качаю головой. — А если они педофилы?

— Это не моя идея, — испуганно дергается Галина Федоровна. — Это опека, я не могу пойти против. От меня требуется только не мешать и всячески способствовать…

— Значит, так, — звучно припечатываю ладонь к столу. Пора заканчивать этот идиотский разговор. — Завтра Таисия подает документы в опеку и должна стать кандидатом на удочерение Сони как можно скорее. А дальше уже…

— У нее все равно нет шансов.

— Это еще почему? — непонимающе хмурюсь я.

— Я уже говорила… Ни денег, ни мужа, а девочка проблемная, с диагнозами. — Она разводит руки в стороны. — Одна операция стоит несколько миллионов. Таисия никогда ее не сделает, а девочка может стать здоровой. Суд встанет на сторону иностранцев.

Мда. Проблем предостаточно. И по щелчку пальцев они не решаются. Давай, Гордеев, думай, раз уж впрягся. Благородный рыцарь, твою мать. А зачем я, собственно, впрягся? Ладно, потом разберемся.

— Затяни процесс и дай мне номер иностранцев.

— Не положено. — Галина Федоровна поджимает губы.

Вот сейчас серьезно? Я на грани, чтобы втащить ей, невзирая на то, что женщина, а она продолжает меня дразнить. Отчаянная.

— Номер, я сказал, — рычу предупреждающе и кидаю ей еще одну свою визитку.

На удивление быстро понимает, что я не шучу, и начинает шевелиться. Даже довольно быстро, учитывая комплекцию.

— Номер своего счета напиши тоже, — расплываюсь в ехидной ухмылке. — Если Таисия станет матерью Сони, получишь вдвое больше, чем обещали иностранцы.

Хоть какая-то гарантия. Что поведется, даже не сомневаюсь. Будет играть на стороне Таси и перестанет вставлять палки в колеса.

— Но как?

— Думай, — пожимаю плечами. — Отрабатывай бабки.

— Если бы она была хотя бы замужем…

— Я подумаю, как решить эту проблему.

Разворачиваюсь и иду к выходу. Хоть сбавил ее пыл и выиграл немного времени. Но кто придумал такие идиотские законы? Что, если девушка не замужем, то не может удочерить ребенка? Бред же. Скорее, конкуренция… даже аукцион. Мерзко, но против системы не попрешь.

Выхожу в коридор и сразу замечаю Таисию. Сидит на полу, уткнувшись в колени, и плачет. На душе становится так паршиво, что хочется завыть волком. Сердце невольно вздрагивает и болезненно сжимается. Да что ж такое! Эта девчонка меня разобрала на атомы сегодня. Я всего лишь хотел отдать подарок, но увяз по самые уши. И не бросишь ведь. Ладно, сейчас быстро разрулим с иностранцами и разъедемся наконец в разные стороны.

— Тась, ты как? — касаюсь ее плеча, привлекая к себе внимание.

— Нормально, — всхлипывает она и вытирает мокрые дорожки с щек.

— Давай закрывай слезохранилища и поехали, — протягиваю ей руку.

— Куда? — доверчиво вкладывает свою ладонь и поднимается на ноги.

Смотрю на нее и не могу отвести глаз. Мы ведь ровесники, но Тася выглядит так, словно ей все еще восемнадцать. Без тени косметики… ее ресницы густые и черные, обрамляют огромные голубые глаза. Губки пухлые, чувственные, так и хочется прикоснуться к ним. Серьезно? У-у-у, куда-то меня не туда понесло. Небрежно качаю головой, сбрасывая наваждение.

— Давай поедим где-нибудь и позвоним иностранцам.

Голодный я не способен думать. Голодный я только злой.

— А номер? — Тася с надеждой смотрит на меня, как будто я гребаный волшебник. И мне, черт возьми, хочется им стать.

— Да взял я, взял, — расплываюсь в улыбке и показываю визитку с номером телефона на другой стороне.

— Лешка, — взвизгивает Таисия и совершенно неожиданно повисает на моей шее. — Спасибо.

О-у. К такому меня не готовили. Ее едва уловимый запах окутывает меня и стремительно проникает внутрь, заполняя все пустое пространство. Как это остро и чувственно. Невольно напрягаюсь и сильнее прижимаю ее к себе. Носом скольжу по шее к уху и шумно выдыхаю, чувствуя, как стая мурашек несется по мне сверху вниз.

— Извини, я случайно, — спохватывается Тася и торопливо отстраняется. С трудом сдерживаюсь, чтобы не удерживать ее. Мне, блин, зашло. До сих пор внутри все колышется, а пульс стучит, как сумасшедший.

— Да ничего… — беру себя в руки и киваю к лестнице. — Поехали.

Завершаю разговор и откладываю телефон в сторону. Чувствую на себе взволнованный взгляд Таисии, но не спешу смотреть на нее, надо сначала переварить услышанное. Не так все просто с этими иностранцами, как хотелось бы. Купить их вряд ли получится, надо придумывать что-то еще. Но Тасе я об этом не говорю и выдавливаю из себя улыбку.

— Что они сказали? — Ее голос предательски вздрагивает, а в глазах отчетливо светится надежда. Как ее разбить?

— Да ничего, в общем-то, — неопределенно пожимаю плечами и отвожу взгляд. — На встречу согласились. Там все и решим.

— Когда?

— Через час в гостинице «Звезда», — смотрю на часы и засекаю время.

Что можно придумать за час в городе без связей и знакомств? Да ничего. И отговорить Таисию от этой затеи тоже нереально. Замкнутый круг какой-то. Ладно, пачку углеводов мне для работы мозга, и все разрулим.

— Надо ехать. — Тася подскакивает на ноги.

— Куда? — возмущенно приподнимаю бровь. Вот только истерики мне сейчас и не доставало. — Сядь.

— Но… — Она судорожно втягивает воздух, но подчиняется и опускается на стул. Хоть на этом спасибо.

— Тася, — терпеливо выдыхаю я. — Час — это шестьдесят минут. Ехать не больше десяти. Давай пообедаем нормально? — накрываю ее руку своей и заглядываю в глаза, очень надеясь на понимание. — В конце концов, скоро ужин, а я еще не завтракал.

— Да-да, извини. — Она виновато поджимает губы. — Ешь, я подожду, — осторожно убирает руку, складывает на груди и смотрит куда-то в сторону, едва заметно покачиваясь взад-вперед.

— А ты? — хмуро интересуюсь, уже прекрасно зная ответ.

— Я не хочу… — Тася качает головой. — Аппетита нет…

Да твою мать, сейчас и у меня кончится. Закатываю глаза к потолку. Что за несносная женщина? Официант приносит заказ и расставляет тарелки на столе. Вяло ковыряюсь вилкой в салате и напряженно думаю, как выйти из сложившейся ситуации с наименьшими потерями. Мне нужна эта передышка, чтобы найти какой-то выход… но Тася так на меня сморит, как будто, если я съем хоть кусок, случится что-то страшное. Нет, это невозможно! Шумно выдыхаю и отодвигаю тарелку в сторону.

— Довольна? — рычу на нее из вредности. Знаю, что ни в чем не виновата, но все же только она во всем и виновата.

— Что? — Таисия удивленно округляет глаза.

— Кофе я хотя бы могу попить? — огрызаюсь инстинктивно, делаю знак официанту и заказываю себе кофе и горький шоколад.

— Я не понимаю… — Тася растерянно хлопает ресницами, вызывая у меня улыбку.

— Нормально все, — смягчаюсь, признавая полную капитуляцию. — Не бери в голову.

Таисия утыкается в телефон и рассматривает фотографии. Пью кофе, стараясь не мешать ей, но все же не выдерживаю. Любопытство распирает меня изнутри, а издалека не видно.

— Покажешь?

Тася поворачивает экран ко мне. На снимке она и Соня. Улыбаются. Такие счастливые… В груди непривычно давит и трудно дышать. Чужое счастье болезненно отзывается во мне, потому что я не знаю, что это такое…

— Почему ты не замужем? — прямо спрашиваю я, поддавшись эмоциям.

— Почему тебя это интересует? — Таисия напрягается и отдергивает руку с телефоном обратно.

Черт. Косяк. Не знаю, что сказать. Как-то случайно вышло. Быстро ищу годную отмазку.

— Актуально в связи с последними событиями… — с деланым равнодушием пожимаю плечами. — Преимущество… все дела…

Тасю неожиданно устраивает мое объяснение. Она грустно улыбается и обнимает себя ладонями, словно замерзла.

— Замуж выходят, когда молодые и любовь кипит в крови вместе с гормонами, а с возрастом уже приходит понимание, что это лишние сложности… Под кого-то подстраиваться, с кем-то уживаться… нет уж, — качает головой Тася.

— Интересная теория, — откидываюсь на спинку, прищуриваюсь и рассматриваю ее. Не вяжется все воедино. — А дети?

— Сонечка мой ребенок, — улыбается она. При упоминании девочки ее лицо расцветает, а глаза загораются каким-то особым цветом.

— А если серьезно?

Чувствую, что недоговаривает мне что-то, но что, понять пока не могу. Таисия закрывается от меня и не желает продолжать тему.

— Как-то не получилось… — отговаривается небрежно и меняет тему. — А твоя семья? Жена, дети?

— Нет у меня никого, — хмыкаю я. — Моя семья — это работа.

— Она делает тебя счастливым?

— Счастливым? — задумываюсь. Хороший вопрос, никогда им не задавался. Да и не знаю я, что значит счастье.

— Она дает мне не сойти с ума, — говорю вслух и добавляю про себя: «От тоски».

— В чем тогда смысл?

А-а-а. Сковырнула что-то в моей душе. Нервно сглатываю и стискиваю зубы. Больно, черт возьми.

— Пора, — говорю я, глядя на часы.

На самом деле еще рано, но продолжать этот разговор нет сил. Трусливо сбегаю сам от себя. Отставляю чашку в сторону и кладу на стол деньги за обед.

Таисия уже ждет меня. Идем к выходу. Помогаю ей сесть в машину и пристегнуться. Сам сажусь за руль и вбиваю в навигатор название гостиницы.

— Думаешь, у нас получится? — Она волнуется, и ее волнение вибрациями доходит до меня. А должно быть наоборот. Где-то я не доработал. Надо исправляться.

— Обязательно, — уверенно отвечаю и улыбаюсь ей. В любом случае Соня станет ее дочерью. Я в этом не сомневаюсь и сделаю все возможное, чтобы помочь им воссоединиться.

— Спасибо тебе. — Тася благодарно улыбается, а мое сердце с размаха врезается в ребра. Еще чего не хватало… Хмурюсь и плавно трогаюсь с места.

Вот уже несколько минут сидим в холле гостиницы. Алексей предусмотрительно держит меня за руку и несильно сжимает в знак поддержки. Смотрю на него с благодарностью и стараюсь дышать ровнее. Волнуюсь так, что голова кружится.

Они напротив. Пара. Сразу видно, обеспеченные. Мужчина чуть старше и спокойнее, женщина эмоционально жестикулирует. Говорят на английском, но я не понимаю и половины, Алексей переводит мне. Скорее всего, не все, а только суть. Но и на том спасибо.

— Они уже проконсультировались с представителями власти и врачами. Девочке предстоит очень сложная операция. Очень дорогая операция. — Алексей запинается, сильнее сжимает мою руку и продолжает: — Они считают, что Соне очень повезло, так как они готовы все оплатить и не понимают, в чем проблема?

Судорожно вздыхаю и смотрю на них. Они словно из другого мира. Такие богатые и успешные. Гордеев такой же. А я белая ворона среди них. Деньги, деньги… может, они правы и я не имею права лишать Соню шанса стать здоровой? Ну откуда у меня деньги на операцию? Но, может, не это главное?

— Это я им сказал, что мы не собираемся никого удочерять. Я же не знал, Тась. — Голос Гордеева становится виноватым. — Я сказал, что мы не пара и просто волонтеры.

Нет, он не виноват, что так вышло. Конечно нет, не думаю, что их бы остановило наличие других претендентов на девочку.

— Но теперь они знают… пусть откажутся от Сони, — смотрю ему в глаза и нервно кусаю губы. Алексей хмурится, но все же что-то говорит им.

— Они не хотят. — Он цедит сквозь зубы, начиная злиться. Не знаю этого, но инстинктивно чувствую опасность, исходящую от него. Гордеев, словно хищник, выжидает, чтобы потом нанести сокрушительный удар. — Соня им очень понравилась, и они готовы уделять время, чтобы получше узнать и привыкнуть друг к другу, пока будет проходить процедура удочерения.

— Нет. Так нельзя… — качаю головой, когда до меня наконец доходит смысл сказанного. — Пожалуйста, я прошу вас, не забирайте мою девочку, — умоляю, забыв о том, что они не понимают по-русски. — Есть же другие дети, очень-очень много хороших девочек. Только не Сонечка. Она меня выбрала, понимаете? Она моя дочь, — перехожу на истеричный крик и заливаюсь слезами. Они душат меня и не дают нормально дышать.

Женщина поднимается на ноги и, даже не взглянув на меня, гордо удаляется.

— Они уже все решили, — сухо комментирует Гордеев, а меня словно взрывает от мысли, что если ничего не предприму, то потеряю Сонечку навсегда.

— Подождите, — вскакиваю и бегу за ней. — Ну хотите, я на колени встану?

— Прекрати, — одергивает меня Гордеев и тянет за собой к выходу. — Пойдем.

— Леш, ну так же нельзя, — всхлипываю я и пытаюсь вырваться, но он держит слишком крепко. — Подожди.

— Пойдем, я сказал. Перестань унижаться, — не давая опомниться, тащит к выходу.

— Ты не понимаешь… — упираюсь из последних сил, но отчаянно проигрываю. И ему. И иностранцам. И самой себе. Дальше-то что?

— Все я понимаю.

На парковке он отпускает меня. Точнее, прижимает спиной к своей машине и упирается ладонями с двух сторон от меня, отрезая все пути к бегству. Смотрит в глаза напряженно и как-то строго, и я не смею отвести свои. Я в его ловушке, но мне все равно. Сил никаких не осталось. Последние ушли на эмоциональный выпад с иностранцами.

— Я не знаю, что делать, — всхлипываю и качаю головой. Такой я кажусь себя жалкой и никчемной, что хочется волком выть. Как же так?

— Ты станешь моей женой, — взрывается голос Гордеева в моей голове. Точнее, это галлюцинация, потому что в реальности он так сказать, конечно же, не мог.

— Что? — шепчу ошарашенно и нервно сглатываю, замечая, как расширяются его зрачки. Мне что, не показалось?

— Это решит проблему и с опекой, и с иностранцами, — выдыхает Алексей, отталкивается от машины и отходит на пару шагов от меня.

Пытаюсь переварить происходящее, но не получается. Все слишком быстро смешалось и запуталось. Прошлое и настоящее, желания и потребности, любовь и ненависть.

— Но я так не могу… — сжимаю голову ладонями и сокрушенно качаю ей. — Я не люблю тебя… да и ты меня тоже… — говорю, а сама не верю своим словам.

— Для фиктивного брака любовь не обязательна. — Гордеев распрямляет спину, откидывает голову и смотрит в небо. А я смотрю на него. Именно сейчас, спустя десять лет исполняется моя заветная мечта, но отчего-то радости она мне не приносит. Фиктивный брак. Ненастоящий. Только на бумаге. Я не могу так. Я не хочу так…

— Нет, это же обман… — отрицательно качаю головой, не желая соглашаться.

— У тебя есть выбор? — хмыкает он и поворачивается ко мне.

— Н-нет…

Лицо строгое и безэмоциональное, словно высеченное из камня. Сразу видно, что Алексей все решил и мое согласие ему в принципе не требуется. Но в одном он прав. Выбора у меня действительно нет. Если я хочу забрать Сонечку, надо использовать все доступные средства.

— Паспорт с собой?

— Д-да…

— Поехали. — Гордеев открывает мне дверь и помогает усесться в салоне.

— Куда?

— Заявление подавать, — садится на место водителя и заводит двигатель.

— Все равно ничего не получится, ждать долго, — вздыхаю я, с горечью осознавая, что у меня нет столько времени.

— Я тебя умоляю. — Он снисходительно закатывает глаза. — Есть очень действенный способ ускорить события.

— Какой? — непонимающе хмурюсь и смотрю на него.

— Деньги, Тась, — смеется Алексей и смотрит на часы. — Поехали, а то ЗАГС закроется.

Открываю шкаф и быстро перебираю плечики с одеждой. Ищу что-нибудь более-менее подходящее для бракосочетания. Щеки пылают от смущения и волнения. До сих пор не могу поверить, что я согласилась на предложение Гордеева. После всего, что между нами было, а главное, чего не было… Я ведь мечтала стать его женой, когда-то давно, в далеком прошлом. Мечтала любить его и состариться вместе, а ввязалась в фиктивный брак… Как Алексей себе это представляет, не имею ни малейшего понятия, но, в сущности, какая разница? Главное, что он поможет мне удочерить Сонечку, остальное не важно.

Выбирать особо не из чего. Останавливаюсь на простом светло-голубом платье. Надеваю и кручусь перед зеркалом. Небольшой V-образный вырез и юбка полусолнце длиной чуть ниже колен. Скромно и со вкусом. Не свадебное, конечно… но за неимением лучшего… Ульяна сказала бы, что я, как колхозница. Но ее здесь нет, и выбора тоже у меня нет. Поэтому надеваю белые туфли и быстро «рисую лицо». Благо нет необходимости сильно краситься, и хватает всего лишь нескольких штрихов.

Алексей стоит около машины и разговаривает по телефону. Подхожу к нему и робко переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь отвлекать.

— Нет, я не приеду, — доносится до меня его раздраженный голос. — Я же сказал — дела. Задержусь на день.

Закусываю губу, становясь невольной свидетельницей его обмана. Наша поспешная свадьба для него «дела». Становится как-то неприятно, но стараюсь не подавать виду.

— Кира, твою мать! — вздрагиваю от неожиданности, услышав женское имя. Кто это? Его девушка, подруга, любовница?

Алексей резко оборачивается и прищуривается, сканируя меня взглядом. Сразу чувствую себя неловко и неуверенно. Мало того что вырядилась, так еще и разговор его подслушиваю.

— Я все сказал. Позвоню, когда будет возможность. — Гордеев скидывает звонок и убирает телефон в карман.

— Извини, — опускаю глаза.

— Ты готова? — Его голос звучит как-то нервно и напряженно. Может, уже передумал?

Неуверенно киваю, тушуясь еще больше. Становится страшно. Этот страх выползает откуда-то из глубин души и заполняет собой все внутри. Подсознательно боюсь, что Алексей меня снова бросит, и ничего не могу с этим поделать.

— Поехали. — Он открывает дверь своего монстра и помогает мне забраться в салон. — Паспорт не забыла?

— Нет.

Всю дорогу до ЗАГСа Алексей задумчиво молчит, и я тоже не решаюсь нарушить тишину. Так интересно, о чем он думает. Столько всего хочется спросить, но не рискую вклиниваться своими вопросами в его мысли. Как бы жестко это ни звучало, но мне от него нужна лишь печать в паспорте, а дальше я как-то сама все разрулю.

Машина останавливается на парковке возле ЗАГСа. Гордеев выходит первым и помогает выбраться мне. Дрожу, как осиновый лист, но от чего, сама себе не могу объяснить. Не каждый день приходиться выходить замуж, еще и за свою первую любовь.

— Все нормально? — сухо интересуется Алексей, чуть сильнее сжимая мои плечи.

— Вполне, — вру , не моргнув глазом, и небрежно скидываю его руки с себя. Вот только трогать меня не надо. И так в голове полнейший кавардак.

— Если ты не хочешь, еще не поздно все отменить, — хмыкает он, истолковав мое состояние по-своему. Что ж, воля его, оправдываться я не собираюсь.

— Ты передумал? — снисходительно изгибаю бровь. — Так и скажи, я пойму и не обижусь.

— Вот еще, — фыркает Алексей и закатывает глаза к небу. — Пойдем. Я уже договорился.

Берет меня за локоть и заводит в здание с черного входа.

— Когда только успел, — шепчу я, оглядываясь по сторонам. Сколько лет живу в этом городе, а в ЗАГСе ни разу не была. Не было повода.

— Пока ты наводила красоту. Мы пришли, — чувствую его дыхание на своем затылке и забываю обо всем. Голова предательски кружится, а сердце стучит, как сумасшедшее. — Паспорт давай и жди здесь.

Нервно сглатываю и подчиняюсь. Гордеев забирает мой паспорт и уходит в один из кабинетов. Мне ничего не остается, как ждать его возвращения и рассматривать надписи на стенах.

— Заходи. — Голос Алексея колючими мурашками прокатывается по позвоночнику. Оборачиваюсь и перехватываю его взгляд. Он серьезен и собран. Пара секунд у меня есть, чтобы передумать и отказаться от этой затеи. Но я отвечаю не только за себя, а еще и за Сонечку. Только сейчас в полной мере осознаю эту ответственность. Беру себя в руки и захожу в кабинет.

— Присаживайтесь, пожалуйста. — Грузная тетка с цветком на голове небрежно тыкает пальцем на стул.

Смотрю на Гордеева. Он присаживается. Мне ничего не остается, как последовать его примеру.

— Фамилию мужа берете? — сухо интересуется регистратор. А я даже как-то теряюсь. Мы не обсуждали этот вопрос. Но, по логике вещей, ни к чему трудности со сменой всех документов.

— Конечно, — отвечает Алексей.

— Нет, — говорю я в один голос с ним. Получается белиберда.

— Так да или нет? — хмурится тетка.

— Да, — строже повторяет он и мечет в меня строгий взгляд. И что я должна понять под этим взглядом?

— Леш, зачем? — спрашиваю я. Хочу еще добавить про фиктивность нашего брака, но не решаюсь при регистраторше. Откажет еще.

— Пусть будет, — хмыкает он и улыбается одним уголком губ.

Закатываю глаза к потолку и шумно выдыхаю. Придется уступить. В конце концов, мне не принципиально. Может, ему очень важен этот момент.

— Вот здесь и здесь поставьте подписи и можете подождать в коридоре, пока я напечатаю бланк.

Гордеев первым расписывается в двух местах и передает мне. Дрожащей рукой ставлю подпись и поднимаю на него глаза.

— Это все? Мы теперь женаты? — мысленно спрашиваю, но он молчит, хотя взгляд не отводит.

— Объявляю вас мужем и женой, — недовольно бурчит регистраторша. — Кольца и поцелуи, пожалуйста, за дверью. Как будет готов бланк, я позову.

Выходим из кабинета в коридор. Таисия нервно ведет плечами, обхватывает себя руками и начинает ходить из стороны в сторону. Смотрю на ее фигурку в простеньком голубом платье и невольно улыбаюсь. Красивая и такая сексуальная, а я, чурбан бесчувственный, ничего не замечаю.

Девочке хочется сказки и праздника, а не вот этой вот канцелярщины. Но я же не герой ее романа. Просто хочу помочь. Быстро и качественно. Но вопреки логике чувствую себя сволочью. Благими намерениями выстлана дорога в ад. В мой персональный ад. Ладно!

— Иди сюда, — выдыхаю я. Перехватываю Таисию за талию и притягиваю к себе.

— Что? — Ее глаза распахиваются от удивления, а ладони упираются в мою грудь. Хочется сказать, что сопротивление бесполезно, но какой в этом смысл? Я не собираюсь удерживать ее насильно.

— Руку дай, — прошу и выпускаю из объятий.

Тася недоверчиво косится на меня, но все же протягивает ладонь. Достаю из кармана два кольца, купленные здесь в киоске. Вряд ли даже золотые, хотя стоят, как настоящие.

Глядя в глаза, надеваю кольцо на безымянный палец. Пролетает со свистом. Блин, великовато. Но не менять же теперь. Выкинуть к чертям собачьим и купить новые. Но сначала закончить девчачий ритуал…

— Держи, — вкрадчиво говорю и вкладываю в ладонь Таси свое кольцо.

Нервно сглатывает и, не прерывая зрительный контакт, надевает на мой безымянный палец. Холод металла непривычно холодит кожу и служит доказательством, что я окольцован. Обалдеть. Никогда бы не подумал, что так легко захочу расстаться со своей свободой. Даже не верится, что это правда. Ностальгия внезапно нападает на меня, тяжелой дымкой осыпаясь в сознании.

— Женаты… — хриплю я и убираю прядь за ухо Таисии. — Все, как мы когда-то мечтали… — Ее губы чуть приоткрываются, услужливо приглашая меня внутрь. — Осталось только… — наклоняюсь и едва ощутимо касаюсь ее губ своими. Пробую на вкус, точнее, воскрешаю его в своей памяти и прикрываю глаза за секунду до того, как сорваться в сладкую бездну.

— Нет. — Тася неожиданно отстраняется и поджимает губы. — Не стоит.

Распахиваю веки и хмуро смотрю на нее. Я же не мог неправильно считать ее посыл? Или мог? Черт, все как-то сильно запутывается. Так можно и заиграться, а этого мне никак нельзя. Терять голову в моей ситуации подобно смерти. Я вообще с трудом понимаю, что здесь делаю. Как получилось так, что я хотел отдать подарок маленькой девочке, а в итоге стал женатым человеком? Магия, не иначе. Нет, цель, безусловно, оправдывает средства, но…

— Гордеевы, забирайте!

Противный женский голос вклинивается в мои мысли и выдергивает в реал. Захожу в кабинет и забираю свидетельство о заключении брака. Внимательно читаю каждую строчку под недовольное кряхтение регистраторши. Ну извини, привычка проверять все на месте, чтобы потом по сто раз не бегать.

— Спасибо, — кладу на стол несколько пятитысячных купюр и выхожу из кабинета. Дело сделано. Теперь я официально женатый человек. Только вот мой адвокат Демьян по голове не погладит. Брак есть, а брачного договора нет. И, в случае чего, разруливать весь этот гемор предстоит ему. Но мне как-то все равно. Даже настроение стремительно улучшается.

— Отмечать будем? — широко улыбаюсь и отдаю Таисии свидетельство.

— Очень смешно, — закатывает она глаза и поджимает губы, внимательно вчитываясь в наш первый общий документ.

— Ладно, поехали отвезу домой.

Снисходительно хмыкаю и иду к выходу. Слышу, как она семенит за мной, звонко цокая каблучками. Смешная такая, самостоятельная…

Помогаю Тасе устроиться в салоне и сажусь за руль. Мельком просматриваю пропущенные вызовы и плавно трогаюсь с места. В голове хоровод мыслей, думать которые совсем не хочется. От заскоков Ангелины до напряженных рабочих моментом. Так хочется просто забить на все и отдохнуть. Хотя бы один день. Но, видимо, не в этой жизни.

— Нет, я не понимаю. — Таисия неожиданно взрывается возмущением. — Тебе что, делать нечего?

— О чем ты? — кидаю в нее недоуменный взгляд.

— Зачем мне твоя фамилия? Моя меня более чем устраивала.

Хороший вопрос на самом деле, но четкого ответа у меня нет. Это просто порыв. Ослиный, упрямый, который сработал внезапно и в тот момент казался вполне логичным. И был бы логичным, если бы в ЗАГС нас привело обоюдное желание стать семьей, а не помочь ребенку. Но Тасе я об этом, конечно же, не скажу.

— Затем, что ты моя жена, — спокойно отвечаю и делаю вид, что сосредоточенно слежу за дорогой.

— Фиктивная, — не упускает случая напомнить Таисия. А мне даже слово это не нравится, хотя предложил его я.

— И что? — хмурюсь, для меня в принципе нет никакой разницы. — Об этом должны знать только ты и я. Для всех остальных мы обычная семья, решившая удочерить Соню.

— Но…

— Или ты хочешь спалиться при первой же возможности? — продолжаю давить, чтобы Тася поняла, насколько все серьезно. — Опека раскусит наш обман с первой секунды и не отдаст девочку.

— Причем здесь фамилия? — Таисия все так же смотрит на меня и ждет ответа, но у меня его нет. И быть не может. Не могу же я сказать, что у меня просто заскок случился и поэтому сейчас у всех появится куча геморроя.

— Я хочу, чтобы мои жена и дочь носили мою фамилию, — упрямо говорю. Отчасти это правда. Но пока еще не принятая мной.

— Леш, очнись. — Тася эмоционально всплескивает руками. — Это на пару месяцев, а потом мне опять менять документы?

— Зачем?

— После развода…

«Развода не будет», — хочу сказать я, но вслух произношу:

— Можешь оставить себе как свадебный подарок.

— Спасибо, ты очень щедр. — Тася натянуто улыбается и отворачивается к окну.

До самого дома едем молча. Не знаю, о чем думает она, но у меня в голове полнейший кавардак. Мне надо спокойно подумать и разложить все по полочкам в голове, а потом уже отвечать на всевозможные вопросы.

Паркуюсь напротив ее подъезда и глушу двигатель. На ужин даже не надеюсь, хоть желудок и предательски урчит от голода. Мы хоть и женаты, но совсем не в тех отношениях.

— Кофе выпьешь? — спрашивает Таисия, не поворачивая ко мне головы. Как интерпретировать ее слова? Как дань приличиям или желание провести этот вечер вместе? Как понять, чего она на самом деле хочет?

— Ты сама меня зовешь? — удивленно приподнимаю бровь и внимательно рассматриваю ее лицо.

— Надо обсудить детали. — Тася технично съезжает с темы.

— Ну пойдем обсудим, — усмехаюсь я и выбираюсь из машины.

Помогаю выйти Таисии и ставлю на сигнализацию.

— Кофе только растворимый, — предупреждает Тася, как только мы оказываемся в ее квартире.

— Все равно, — сухо отвечаю я и вместо кухни иду в гостиную.

Сажусь на диван и, растерев лицо ладонями, устало прикрываю глаза. Задолбался — сил нет, а еще ехать домой. Так не хочется.

На кухне слышится шум посуды и чайника, ощущается запах кофе и свежего хлеба. Мне так уютно и спокойно, что не хочется шевелиться. Хорошо… Проваливаюсь в темную бездну дремоты.

Сквозь сон чувствую, как нежные пальчики касаются лица. Мягкие, щекочущие прикосновения, но так приятно, что улыбка помимо воли появляется на губах. А затем на меня ложится плед. Хочу сказать, что не сплю и не стоит утруждаться, но не получатся. Губы не слушаются, а в голове вата. Плевать. Пусть будет так. Надо поспать пару часов, а то дорогу до дома не осилю.

Мне так хорошо и спокойно, что не хочется даже шевелиться, но какое-то невнятное предчувствие не отпускает. Пытаюсь не концентрироваться на нем, но отдельные звуки все же пробираются в сознание и возвращают меня в реальность.

— Тась, ты в своем уме?

Слышу возмущенный женский голос и распахиваю глаза.

— Не понимаю тебя, — отвечает Таисия. — Могла бы и порадоваться…

— Чему?

— Тому, что я скоро стану матерью.

— Тася, ты не матерью станешь, а ярмо себе на шею повесишь. Неужели не понимаешь?

— Хватит. Не ори…

Кипиш какой-то… Мельком осматриваюсь, прикидывая в темноте, где нахожусь. Уснул я, что ли? Похоже на то. Тру глаза пальцами, чтобы отогнать остатки сна, и поднимаюсь на ноги. Плед падает с меня, поднимаю и кладу на диван.

Черт, сколько прошло времени и почему Таисия меня не разбудила? Я же говорил, что мне надо ехать в Москву. Смотрю на дисплей телефона. Без десяти восемь. Ну, не критично… зато поспал и чувствую себя человеком. Убираю телефон в карман и иду на звук голосов. Оказываюсь на кухне.

— Добрый вечер, дамы, — приваливаюсь плечом к косяку и смотрю на двух девушек, спорящих друг с другом.

Они вздрагивают от неожиданности и, как по команде, поворачиваются в мою сторону.

— Гордеев? — Лицо Ульяны вытягивается от недоумения.

— Он самый, — хмыкаю довольно и расплываюсь в улыбке. Не рада она меня видеть. Ой как не рада. Интересно почему? Не ссорились вроде…

— Тась, он что здесь делает? — Ульяна пораженно обращается к Таисии.

— Спит. — Она лишь равнодушно пожимает плечами и отворачивается к плите. Успеваю заметить, что Тася недовольно хмурится. Не сильно рада моему появлению? Видимо, я загостился, пора и честь знать.

— Издеваешься? — шипит Ульяна и одаривает меня испепеляющим взглядом. Ага, я прямо-таки и испугался. Аж колени задрожали.

— Спать в такой обстановке вряд ли возможно, — сухо констатирую я и присаживаюсь за стол. — Ты чего орешь-то, Шалимова?

— Я ору? — возмущенно фыркает она и, не найдя, что сказать, утихает.

— Тась, кофе, пожалуйста, — обращаюсь к ее спине. — Мне пора ехать…

— А ужин? — Тася оборачивается и смотрит мне в глаза с надеждой. Становится не по себе, но я не готов к такому повороту. Готовила, старалась, но я не могу. Не сейчас, не сегодня, мне нужно многое обдумать, переосмыслить и, главное, не давать никаких пустых надежд и обещаний. Даже невольно.

— Давай в другой раз, — выдавливаю из себя скупую улыбку. — Я очень спешу…

— Вы вообще меня слышите? — Ульяна никак не желает успокаиваться и продолжает привлекать к себе внимание.

— Да слышим мы, слышим. Сбавь тон и объясни, чего ты хочешь, — сухо бросаю я и благодарно киваю Таисии за кофе. Растворимая гадость, но за неимением лучшего и так сойдет.

— Хоть ты ее вразуми. — Уля распаляется все больше, а я искренне не понимаю, чего она хочет. — Тася хочет удочерить девочку из детского дома.

— И что? — делаю глоток и подозрительно прищуриваюсь, пытаясь понять ход мыслей Ульяны. — Хочет — пусть удочеряет, тебе-то что?

— Как это что? Я переживаю за нее.

— За себя ты переживаешь, и только, — хмыкаю я, раскусив ключевую проблему Ульяны. — Ревность — нехорошее чувство.

— Ну знаешь ли… психолог чертов…

Спорить и что-то доказывать не хочется совершенно. Молча допиваю свой кофе и поднимаюсь на ноги.

— Тась, спасибо за кофе я поехал.

— Я провожу…

Вместе выходим в коридор. Я обуваюсь и надеваю пальто.

— Ты из-за Ульяны? — Таисия нервно кусает губы и избегает смотреть мне в глаза.

— Нет, мне правда пора, — говорю полуправду, избегая признаваться, что мне слишком нравится все происходящее и это опасно для моей налаженной жизни. — Ехать шесть часов.

— Ну ладно… — Тася лишь вздыхает и отводит взгляд в сторону. Вот что у нее в голове творится?

— Звони, если что, Гордеева, — поддразниваю безобидно и щелкаю по ее носу пальцем.

Морщится, но улыбается. Открываю дверь и выхожу из квартиры. Не хочется, но надо. Я и так загостился. Вовлекся во всю эту историю больше, чем должен был. Больше, чем имел на это право. Твою ж мать. Отрезвление мучительно, главное, чтобы похмелье не затянулось.

Сажусь в машину и растираю лицо ладонями. Как же все сложно-то. Поднимаю голову и вижу, как Тася стоит у окна и смотрит на меня. С тяжелым сердцем отъезжаю. Неспокойно как-то, но остаться не могу. Мне надо домой. Работа не ждет. А еще встретиться с Дмитрием. Как юрист высокого класса он должен мне помочь. Проконсультировать в вопросах опеки и попечительства.

Смотрю в окно, как машина Алексея отъезжает от подъезда, и тяжело вздыхаю. Опять отпустила, хотя в глубине души надеялась, что останется. Глупо и наивно. Наверное, я просто дура. Головой понимаю, что все это фикция, что не имею на него никаких прав, но сердце не хочет принимать такую правду и диктует свои условия. Болезненно сжимается от тоски и рвется вслед за мужем.

Господи, мы не виделись десять лет. Десять долгих лет. А такое ощущение, что между нами ничего не изменилось за это время. Я, наверное, просто схожу с ума… и вижу то, что хочу видеть.

— Что происходит, ты мне можешь объяснить? — Возмущенный голос подруги врезается в меня вместе с волной негатива. — Что здесь делал Гордеев?

Не понимаю, почему Ульяна стала такой агрессивной. Но в последнее время ее как будто подменили.

— Он мой муж, — сухо констатирую и сжимаю кулаки, чтобы побороть в себе раздражение.

Больше не хочется делиться с Ульяной подробностями, но понимаю, что во мне говорит обида. И чуть позже я пожалею о своем молчании. Она моя единственная подруга, самый близкий человек. Кроме нее у меня больше никого нет.

— Чего? Тась, у тебя все нормально?

— Угу, просто замечательно… — бормочу себе под нос и продолжаю гипнотизировать стоянку около дома. Как будто Гордеев еще может вернуться.

— Да очнись ты наконец, — вспыхивает Ульяна и подходит ко мне.

Нехотя оборачиваюсь и показываю ей свой безымянный палец, на котором болтается обручальное кольцо.

— Мы с Гордеевым сегодня поженились.

Лицо Ульяны вытягивается, а глаза пораженно округляются.

— Это шутка такая? — с сомнением интересуется она. — Не смешная.

— Нет, это правда.

Достаю свидетельство о браке и протягиваю ей. Внимательно читает и поднимает на меня глаза.

— Так не бывает.

— Все бывает, если очень захотеть. — Я усмехаюсь и зябко веду плечами. Как-то мне не по себе. Тошно и некомфортно.

— Но зачем?

— Может, я его люблю? — с вызовом произношу я и смотрю ей в глаза. Конечно, все это неправда, но хотя бы на пару мгновений хочется поверить в реальность.

— Снова здорово, — сдувается Уля и качает головой. — А он?

— Какое это имеет значение?

— Ясно. — Она нервно кусает губы и отводит глаза в сторону. — Про диагноз тоже сказала?

— Конечно нет.

Еще чего не хватало. Он никогда не должен узнать об этом. Не хочу его жалости. Да и вообще ничего не хочу. Ехал бы уже в свою столицу и не возвращался.

— А как вы жить собираетесь?

— Так же, как и жили до этого, — с деланым равнодушием пожимаю плечами и забираю у подруги документ. — Наш брак фиктивный… только для того, чтобы удочерить Соню.

Никогда ничего не скрывала от Ульяны и не хочу начинать. Пусть знает правду, мне так будет легче, не придется врать и изворачиваться.

— Ну слава богу. — Ульяна шумно выдыхает. — Я уже испугалась.

— Только это между нами, — напоминаю я. — Леша просил никому не рассказывать.

— Ну я же не «никто», — недовольно фыркает она и снисходительно закатывает глаза к потолку.

— Поэтому от тебя я скрывать не стала, а для всех остальных мы счастливая семья. — В груди становится тесно, а по телу ползут мелкие мурашки. Счастливая семья. Как это, наверное, здорово. Жаль, недоступно для меня. Ну ничего, мы и с Сонечкой вдвоем будем счастливыми.

— Понятно все. Когда развод?

В сердце словно втыкается иголка и несколько раз проворачивается.

— Не знаю, мы не обсуждали пока… — судорожно втягиваю воздух и отворачиваюсь.

— Отметим твое замужество? — Ульяна ободряюще сжимает мои плечи.

— Давай не сегодня, — качаю головой и выдавливаю из себя скупую улыбку. — День такой насыщенный, я очень устала.

— Технично сливаешь меня? — расплывается в довольной улыбке. Правильно все поняла и нисколько не обиделась.

— Уль, прости, сил правда не осталось.

— Ладно, поехала я домой. — Она целует меня в щеку. — Звони, если что.

— Хорошо.

Слышу, как закрывается входная дверь. Значит, Ульяна ушла. Выключаю свет на кухне и иду в коридор. Защелкиваю замок и сворачиваю в гостиную. Туда, где совсем недавно спал Гордеев. Забираюсь с ногами на диван и укрываюсь его пледом. Он до сих пор хранит аромат его парфюма. Глубоко втягиваю этот запах и прикрываю глаза.

Тепло медленно расползается по телу и расслабляет мышцы. День и правда выдался очень тяжелый в эмоциональном плане. А завтрашний обещает быть еще сложнее. Надо идти в опеку и подавать документы. Надеюсь, все пройдет хорошо и наш план сработает. Мысли начинают путаться, перемешиваясь с воспоминаниями. Прошлое и настоящее сходятся в одной точке и на одном человеке. Гордеев… Пока пытаюсь их разобрать по полочкам, сама не замечаю, как отключаюсь.

Хорошо, что Ульяна договорилась и мне не пришлось ждать огромную очередь в опеке. Приняли без очереди. Дубинина Марта Александровна. По отзывам Ули, очень хороший специалист и милая женщина.

Сижу напротив нее и дрожу, как осиновый лист. Ничего не могу с собой поделать. Страшно. Она внимательно изучает принесенные мной документы и никак не комментирует. А я чувствую неприятный холодок, исходящий от нее. С виду приятная женщина, но неприятие ощущается даже на расстоянии. Как будто я ей соли в чай насыпала, хотя мы видимся в первый раз.

— Что-то не так? — робко спрашиваю я и нервно тереблю ремешок сумочки. Страшно так, что все внутренности трясутся. Был бы здесь Гордеев, мне было бы значительно легче.

— Да все не так. — Марта Александровна небрежно кидает мои документы на стол и выразительно смотрит на меня.

— Я не понимаю… — кусаю губы, пытаясь сообразить, чего она от меня хочет.

— Где свидетельство о прохождении школы приемных родителей?

Я только записалась на эти курсы. Полтора месяца на них ходить, раньше не дадут свидетельство, а нужно оно уже сейчас.

— У меня его пока нет, но… — пытаюсь быстро придумать оправдание, но в голову, как специально, ничего не лезет. Да и врать я не умею, но правда сейчас может только навредить.

— Вот есть свидетельство о заключении брака. — Марта Александровна вытаскивает нужный документ из вороха бумаг. — Датированное вчерашним числом. Ваш брак скоропалительный?

— Нет, что вы, мы с Алексеем давно вместе, — отчаянно вру, но щеки предательски вспыхивают, выдавая меня с потрохами. Что ж такое? Почему постоянно приходится отбиваться? Я просто хочу забрать девочку домой. Дать ей семью и материнское тепло. Почему никто не желает мне помогать? Словно ополчились все против.

— Да? — издевательски хмыкает она. — И где же он? Почему в такой ответственный момент его нет рядом с вами?

— У него работа.

Сжимаю кулаки под столом и судорожно втягиваю воздух. Главное — сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации.

— Работа важнее ребенка? — Усмешка Марты Александровны становится шире. Так и читается, что она все знает и не верит ни единому слову.

— Послушайте, какое это имеет отношение? — раздражаюсь я. — Документы в порядке?

— Документы-то в порядке…

Поднимаюсь на ноги, всем своим видом давая понять, что не собираюсь продолжать этот разговор.

— Я передам Алексею вашу просьбу встретиться с ним лично.

— Будьте добры. — Марта Александровна окидывает меня взглядом и убирает мои документы в папку.

Выхожу из кабинета и опираюсь спиной на стену, чтобы перевести дух. Всю трясет от злости и раздражения. Как выкручиваться из всего этого, не знаю. Несколько раз глубоко вздыхаю и спускаюсь на улицу. Идей никаких. Делать нечего, придется звонить Гордееву.

Набираю его номер и с трепетом жду ответа. Даже сердце на мгновение останавливается и начинает частить.

— Соскучилась? — раздается в динамике хрипловатый голос Алексея, а по коже разбегаются стайками мурашки.

— Если бы. — Невольно улыбаюсь и закатываю глаза к небу. Одна фраза, и мое настроение значительно улучшается. — Была сегодня в опеке, — тяжело вздыхаю. — Нам не поверят.

— Почему? Что случилось?

— Задавали много вопросом относительно нашего брака… А еще хотят видеть тебя.

Надеюсь, это не выглядит так, что это моя инициатива?

— Ну и в чем проблема? — хмыкает Гордеев. — Значит, я приеду и сходим к ним на встречу.

— Правда? — сильно зажмуриваюсь, едва не запрыгав от радости. — Когда?

— В выходные.

— Ой, в выходные они не работают.

— Черт, ладно. Придумаю что-нибудь.

— Спасибо.

Не хочется его лишний раз напрягать и дергать, но, боюсь, сама не справлюсь.

— Ты у Сони уже была? Обрадовала ее?

Ему правда интересно? Моему удивлению нет предела. Я думала, Алексей в дальнейшем абстрагируется от нас с Сонечкой.

— Нет еще, только поеду туда вечером.

— Удачи тебе. И привет от меня передай.

— Хорошо.

Убираю телефон в карман. Улыбка сама по себе появляется на губах. Неужели Гордеев и правда переживает за нас? Это так необычно и странно. Даже невероятно. Может, я просто вижу только то, что хочу видеть? Время покажет… но так хочется верить в лучшее.

— Гордеев, у тебя совесть есть? — возмущается мой «законный» друг, но все же присаживается напротив.

— И тебе, Дмитрий, доброе утро, — усмехаюсь и пожимаю его ладонь.

Этот ресторан я выбрал специально, чтобы нам не мешали поговорить. Изолированные друг от друга кабинки очень способствуют конструктивному диалогу.

— Какое нафиг утро? Ты хотя бы в мой выходной можешь спокойно посидеть? — Праведный гнев обрушивается на меня, но вызывает лишь улыбку. Колчин всегда громко возмущается, а потом все быстро разруливает.

— У меня ненормированный рабочий день, — пожимаю плечами и подталкиваю ему документ. — Впрочем, у тебя тоже.

— Очень смешно, — кривится он язвительно. — Скажи мне, друг мой, вот эта запись в акте гражданских состояний — какая-то ошибка?

— Нет, — довольно хмыкаю и откидываюсь на спинку. Лицо Колчина вытягивается, а мое настроение однозначно улучшается. Именно такой реакции я и ожидал.

— Гордеев, ты что, женился? — пораженно констатирует Дмитрий и залпом осушает бокал с водой, что стоял на столе.

— Представь себе.

— Нет, не представляю, — качает он головой. — Где твой мозг?

А вот на этот вопрос у меня нет ответа. Сам не знаю, как я умудрился все это устроить, но, что самое интересное, сожаление пока не наступает. Меня, наоборот, кроет от осознания собственной нужности, особенно после звонка Таси. Все это так необычно и приятно.

— Дим, заканчивай. Я взрослый человек, — снисходительно усмехаюсь. Нотации мне ни к чему. Дело уже сделано.

— А ведешь себя, как неразумный ребенок. Брачный договор где? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозит? Риски неоправданны.

— Я осознаю все.

— Думаешь, твоя жена подпишет брачный договор задним числом? Хрен. Теперь она вытащит из тебя все, что только сможет! — Колчин распаляется все больше, а мне смешно.

С его стороны все и правда выглядит паршиво, но если копнуть глубже… Он просто не знает Таисию. Она явно не охотница за деньгами. Да и в качестве мужа, скорее, я напросился, чем она меня уговорила.

— Думаю, даже просить ее об этом не буду.

— Идиот, — выдыхает он и качает головой. — Какой же ты идиот…

— Пусть так. Плевать, — спокойно выдерживаю критику и совершенно не обижаюсь. Прекрасно понимаю, что он желает мне только добра и в какой-то мере переживает. Это ценно в современных реалиях.

— Я тебя позвал не за этим, — придвигаюсь к столу и делаю глоток кофе. Отменный кофе, но на губах до сих пор привкус той растворимой отравы, что готовила Тася.

— А чего тебе от меня еще надо? Бабки ты свои уже, считай, просрал, — ворчит Дмитрий, но все же достает блокнот и ручку.

— Бог с ними, еще заработаю, — небрежно отмахиваюсь. Деньги меня сейчас волнуют меньше всего. — Скажи мне лучше, как проходит процедура усыновления.

— Нет! — пораженно шепчет адвокат. — Только не говори, что у твоей новоиспеченной жены есть ребенок и ты хочешь его усыновить.

— Не совсем, — улыбаюсь я. — Мы хотим взять ребенка в детском доме.

— Гордеев, ты меня добить решил? — Колчин хватается за голову.

— А ты выключи личное участие и дай мне конструктив.

— Переубедить тебя, как я понимаю, не вариант? — уточняет он на всякий случай.

— Без шансов, — качаю головой.

— Ладно, — сдается наконец Дмитрий. — Если пьянку нельзя предотвратить…

— Вот и возглавь это дело, будь добр, — смеюсь я.

— Мне нужны документы.

— Пришли список, и все у тебя будет.

Вот это уже другой разговор. Раз Колчин взялся за дело, можно расслабиться. Он обязательно доведет его до нужного результата. А какой результат мне нужен? Вот это, конечно, очень интересный вопрос. Но ответа у меня пока нет.

— А тебе нужно подготовить жилье к появлению малыша. Опека обязана прийти и проверить условия будущего проживания. — Неосознанно хмурюсь, об этом я как-то не подумал. — Куча справок, ну это я сам соберу. А еще свидетельство о прохождении курсов приемных родителей.

— Чего? — инстинктивно округляю глаза. — И где это взять?

Мне кажется, уже на этом этапе можно передумать кого-то усыновлять. Это у меня есть специально обученный человек, а у той же Таисии нет. Вздернуться можно.

— Да не парься, я все решу задним числом, — выдыхает Дмитрий и делает пометки у себя в блокноте. — С тебя все документы и, собственно, карточка ребенка, которого хотите удочерить.

Он поднимается на ноги, и я вместе с ним.

— Спасибо. Все пришлю в ближайшее время, — пожимаю его ладонь.

— Хорошо подумал? — не отпускает меня Дмитрий.

— Лучше не бывает, — утвердительно киваю.

— Тогда удачи.

— Спасибо!

Провожаю его взглядом и опускаюсь в кресло. Это немного не то, чего от меня хотела Тася. Но я же хочу помочь ей в борьбе с системой. Или это лишь благородное прикрытие? Что-то я сам запутался. Значит, пора переключиться. А лучше поработать, всегда удавалось найти необходимый баланс.

К вечеру мозг кипит от переизбытка информации и банальной усталости. Загрузить я себя, конечно, загрузил, но, видимо, перестарался. Все, что мучило меня с утра, никуда не испарилось, а лишь отступило на время, чтобы накинуться с новой силой. Сдаюсь и приглашаю к себе секретаря. Почти сразу появляется в кабинете с ежедневником и ручкой. Присаживается напротив и внимательно смотрит на меня, ожидая распоряжений.

— Кира, найди мне квартиру в Апрелевске. Большую и уютную, как я люблю.

Примерно представляю, что хочу получить, да и секретарь знает о моих предпочтениях. По крайней мере, раньше проблем не возникало.

— Зачем? — Кира не спешит делать запись в ежедневнике.

— Ты уверена, что я должен отчитаться? — снисходительно приподнимаю бровь, демонстрируя свое отношение к ее излишним вопросам.

— Простите, конечно нет. — Она виновато опускает глаза и нервно кусает губы. — Я имела в виду, для чего… чтобы выбирать под конкретные нужды.

Врет, но убедительно. Бог с ним, ладно. Нет желания разбираться в мотивах.

— Для проживания с семьей.

— С семьей? — Ее глаза округляются от удивления.

Да что ж такое-то!

— Кир, у меня что, проблемы с дикцией? — практически рычу на нее. Обычно она понимает с полуслова, а сегодня моего секретаря словно подменили.

— Нет. Я поняла, — недовольно поджимает губы и что-то записывает в ежедневник.

— Вот и молодец, — удовлетворенно киваю. — Когда найдешь несколько вариантов, дай знать.

— Хорошо.

Поднимается на ноги и выходит из кабинета, оставляя меня одного. Квартира… это удобно, особенно для работы над проектом Кожина. Можно, конечно, и из Москвы ездить, но свое жилье несомненный плюс. Интересно, как Таисия отнесется к моей идее? Согласится ли жить там ради Сони? Что я творю? Загоняю себя в какую-то ловушку, из которой может не быть выхода.

Откидываюсь на спинку и кручу телефон в руках. Так и подмывает позвонить Тасе. Но что я ей скажу? Просто спросить, как дела? Бред какой-то. Качаю головой. Телефон оживает сам. Смотрю на дисплей — Ангелина. Сдвигаю зеленую трубку в центр.

— Говори, — сухо бросаю я.

— Привет, — раздается в динамике томный голос.

— Лин, ближе к делу, я занят, — вру, но так не хочется долгих разглагольствований.

— Ты выбрал? — Она нетерпеливо переходит сразу к главному.

Черт, я забыл и даже не открывал присланные ссылки. О чем хоть речь была? Ладно, потом разберусь.

— Пусть это будет сюрпризом, — уклончиво отвечаю я. Главное, опять не забыть осчастливить любовницу.

— Приедешь сегодня?

Вопрос ставит в тупик. Я не планировал. Но, может, и правда стоит наведаться и скинуть напряжение. А то мозг уже вскипает, а тело требует разрядки.

— Да, вечером заеду. Будь готова к восьми.

— Ура, буду ждать.

Сбрасываю звонок и небрежно швыряю телефон на стол. Прикрываю глаза и тру переносицу. Все правильно. Так и должно быть. Но почему-то хочется не так. Еще и бесит это все.

Терпеть не могу опаздывать. Поэтому ровно в восемь поднимаюсь на нужный этаж и нажимаю на кнопку звонка. Дверь почти сразу открывается, и на пороге появляется Ангелина в полупрозрачном пеньюаре. Как всегда красива и соблазнительна. Послушно ждет меня, как я и просил. Едва заметно усмехаюсь и прохожу в квартиру.

— Ужинать будешь? — виляя бедрами, идет на кухню.

— Ты же знаешь, что нет.

Не ем в гостях принципиально. Максимум заказанную еду, а лучше вообще в ресторан спуститься. Не хочу допускать даже малейших привязок. Никаких «я тебе приготовила» или «я тебя накормила».

— Тогда виски? — Лина грациозно оборачивается и лукаво закусывает полную губу.

— Кофе.

Скидываю пальто и ботинки, прохожу на кухню и сажусь за стол. Устал, как собака. Зачем я вообще приехал? Чего-то хочется, а чего сам не знаю. Вроде женщина рядом, вся из себя, доступная и радушная, а не вставляет.

— Ты какой-то напряженный. — Осторожный голос Ангелины проникает в мои мысли. — Все нормально?

Ставит на стол чашку с кофе, обходит меня и кладет ладони на плечи. Несильно массирует задеревеневшие мышцы.

— Да. Устал просто. Не бери в голову, — пытаюсь расслабиться, но ничего не получается.

— Пойдем, я помогу тебе снять напряжение, — шепчет мне на ухо Ангелина, лаская горячим дыханием щеку. — Я купила новое белье. Тебе понравится…

Поднимаюсь и иду за ней в спальню. Свято верю, что сейчас все будет, как и всегда. Ангелина скидывает пеньюар, красиво прогибается, перешагивает через него и идет к кровати. Ложится на нее, соблазнительно выгибается и манит меня к себе. Смотрю на ее тело и понимаю, что не хочу его. Что я вообще здесь делаю? Какого ляда меня сюда принесло? Не смогу я так. Кольцо на безымянном пальце будто оживает, точнее, вспыхивает и сжимает палец, прожигая кожу насквозь.

— Пойдем со мной, — рычу на Лину, словно она виновата в бунте моих тараканов, и иду к двери.

— Куда?

Возвращаюсь на кухню. Решение приходит неожиданно, но кажется единственно верным.

Ангелина дефилирует по кухне в одном белье, гордо вскинув подбородок. Останавливается около меня и выжидательно смотрит. Не обращаю внимания на ее недовольные взгляды. Открываю ссылки в телефоне, что она мне присылала. Мельком просматриваю цены и закрываю. Вхожу в интернет-банк и перечисляю ей сумму в двойном размере.

— Вау, какой ты сегодня щедрый… — с придыханием произносит Ангелина. — Что я должна сделать?

— Забыть о моем существовании, — сухо констатирую и убираю телефон в карман. Вот и все. По-другому я, к сожалению, не могу.

— Чего? — Ее голос вздрагивает от волнения. — Леш, что случилось?

Взвесив все, решаю все-таки сказать правду, чтобы не осталось каких-то недопониманий.

— Я женился и больше к тебе не приду.

— Это шутка, да? — всхлипывает Ангелина, пытаясь выжать из себя слезу.

Но я слишком хорошо ее знаю, и этот спектаклю мне совершенно не интересен. Поднимаю руку и демонстрирую кольцо на безымянном пальце как доказательство.

— Как видишь, нет. Это правда.

Несколько секунд Ангелина нервно кусает губы и прожигает меня взглядом. Затем обнимает себя руками и отворачивается к окну.

— Кто она? Я хочу знать…

— Это лишнее, — поднимаюсь на ноги, считая разговор законченным. — Давай только без истерик, ладно.

Разворачиваюсь и иду к двери.

— Но это несправедливо! — Ангелина кидается за мной и хватает за предплечье. — Как же я без тебя?

— Все честно. Я тебе ничего не обещал, — смотрю в глаза и отцепляю от себя ее пальцы. — Лишь секс по обоюдному желанию, который я щедро оплачивал.

— А как же я?

— Квартира оплачена на полгода вперед. Все, что дарил, тоже остается тебе. Вырулишь, — пожимаю плечами и открываю дверь.

Ангелина неплохо обеспечена. Если не пулять деньги направо и налево, можно несколько лет безбедно жить.

— Я люблю тебя, — несется мне в спину и вызывает лишь язвительную ухмылку.

— А я тебя нет, — отвечаю совершенно серьезно и ухожу.

Спускаюсь на улицу и сажусь в машину. Роняю голову на руль и прикрываю глаза. Ну как-то так… Отлично, Гордеев, за каких-то несколько дней ты перевернул свою жизнь с ног на голову, разрушил все, за что так долго держался, а теперь улыбаешься. Да, я улыбаюсь. Земля вокруг горит, а мне хорошо.

Трель дверного звонка врывается в мой сон и безжалостно выдергивает в реальность. Кого принесло в такую рань? Нехотя разлепляю глаза и смотрю на часы. Восемь утра. Что за люди? Совесть есть у них вообще?

Надежда, что нежданный визитер уйдет, решив, что никого нет дома, разбивается вдребезги от очередной протяжной трели. Да что ж такое! Зло откидываю одеяло в сторону, вскакиваю и иду в прихожую с твердым намерением высказать гостю все, что я о нем думаю.

Распахиваю дверь и застываю, не в силах выдавить из себя ни слова. На пороге стоит Гордеев и улыбается, лишая меня малейшего шанса выплеснуть негативные эмоции. Точнее, они просто испаряются, как дым, а меня затапливает нечаянной радостью.

— Леша… — констатирую и даже теряюсь от неожиданности. — Ты чего в такую рань? — закусываю губу и опускаю глаза, чтобы не таращиться на него, как идиотка.

— Кто рано встает, тому бог подает. — С настроением у него, видимо все в порядке. — Гордеева, просыпайся.

Так непривычно слышать его фамилию в обращении ко мне, а ему, видимо, нравится дразнить меня.

— Доброе утро.

Алексей протягивает мне бумажный пакет, от которого так вкусно пахнет, что желудок жалобно урчит. Предатель.

— Доброе. Что это?

— Решил угостить жену завтраком. — Он делает уверенный шаг ко мне и останавливается в паре сантиметров. — Если ты не против.

— Конечно, проходи, — спохватываюсь я и отхожу, пропуская его в квартиру.

Алексей идет мимо меня, но неожиданно склоняется и шепчет на ухо:

— Милая пижамка…

Вспыхиваю от смущения и тушуюсь еще больше. Черт. Пижама с Микки-маусами, очень удобная и теплая, между прочим. Мне же не перед кем красоваться.

— Проходи на кухню, я сейчас.

Ставлю на стол пакет и сбегаю в комнату. Быстро привожу себя в порядок и переодеваюсь. Джинсы и водолазка, пожалуй, самое нейтральное и удобное. Волосы заделываю в конский хвост, пару раз прохожусь тушью по ресницами и возвращаюсь на кухню.

— Я тут немного похозяйничал…

Гордеев невозмутимо расставляет на столе чашки, круассаны и какие-то еще пирожки лежат на тарелке, заботливо прикрытые салфеткой.

— Ничего страшного, располагайся, — улыбаюсь и присаживаюсь за стол.

Он опускается на стул напротив и пододвигает ко мне чашку. Делаю небольшой глоток и морщусь от крепости кофе. Это явно не мой привычный растворимый.

— Ты работаешь сегодня? — Алексей пьет свой кофе и как-то странно на меня смотрит. А может, мне уже просто кается.

— Нет, я хотела заняться делами.

— Какими?

— Косметический ремонт надо в комнате сделать для Сонечки. Хотела съездить обои посмотреть и так, по мелочи…

Тяжело вздыхаю, представляя масштабы бедствия. По-хорошему, надо переделывать все, не только стены, но и пол, и потолок, и мебель новую купить. Вот только где на все это взять денег и сил? Главное, начать, а там потихоньку справлюсь.

— Давай сегодня в опеку сгоняем? — неожиданно предлагает он. — А дальше посмотрим по ситуации.

— Ну ладно…

Что значит «по ситуации», решаю не уточнять. В конце концов, главное закрыть вопрос с опекой, и можно будет выдохнуть. Тем более Гордеев бросил все дела и приехал ради этого, я же не могу его подвести.

Нас не хотели принимать сегодня, но Гордеев устроил переполох, дошел до начальницы, и в итоге Марта Александровна, та, что занимается нашим вопросом, согласилась побеседовать с ним без очереди. Уж не знаю, что у него там за дар убеждения. Даже пугает иногда. Лишь бы на пользу.

Входим в кабинет и садимся рядом друг с другом. Точнее, я скромно опускаюсь на свой стул, а Гордеев вальяжно разваливается на своем. Становится как-то не по себе.

— Вот вы какой, Гордеев Алексей, — хмыкает Марта Александровна и, прищуриваясь, сканирует его взглядом.

— Какой «такой»? — хмыкает он и небрежно приподнимает бровь. Интуитивно ощущаю исходящую от него опасность. Слава богу, направлена она не на меня.

— Думала, вы не найдете время, — снисходительно поясняет Марта.

— А я взял и нашел, — с вызовом бросает он, достает папку и небрежно швыряет на стол. — И даже привез вам документы.

— Какие?

— Недостающие. — Его губы изгибаются в кривой ухмылке. — Мой адвокат все подготовил и заверил, что проблем не возникнет.

Марта Александровна недовольно поджимает губы и пролистывает документы в папке.

— И правда… подготовились. Даже школу успели пройти.

Как? Я же только записалась на курсы. Он что, подделал документы? С ума сошел? А если узнают?

— Какие наши дальнейшие шаги? — спокойно интересуется Алексей, а я замираю в ожидании ответа. Все становится слишком реальным и страшным. Каждую секунду боюсь, что нам откажут.

— Ждите визита нашего специалиста для проверки вашей жилплощади на соответствие. Вы же живете… — Марта Александровна замолкает и вопросительно смотрит на нас.

— Конечно, моя квартира будет полностью готова, — заверяю ее, хотя даже не представляю, как все успею.

— Ваша? — Марта Александровна издевательски усмехается. — Я думала, Алексей способен обеспечить свою семью.

Гордеев меняется в лице. Оно становится более жестким и хищным.

— Несомненно, — цедит он сквозь зубы. — Там есть адрес.

— Но Леш… — пытаюсь вразумить его, чтобы не делал глупостей.

— Не переживай, ты успеешь доделать ремонт. — От его улыбки внутри все обрывается, а по позвоночнику прокатывает нервная дрожь. Кажется, я разбудила зверя.

— Специалист предупредит вас заранее, — довольно хмыкает Марта Александровна.

— Вот и славно. — Гордеев поднимается на ноги и протягивает мне руку. — Пойдем, Тась.

Не спорю, подчиняюсь и вкладываю свою ладонь. Он крепко сжимает и тянет за собой к выходу.

— Что все это значит? — спрашиваю уже на улице.

— Поехали, покажу. — Алексей кивает на свою машину.

Любопытство берет верх. Мне ничего не остается, как рискнуть. Забираюсь в салон и пристегиваюсь ремнем.

— Куда мы едем?

— А черт его знает. Вот по этому адресу, — кивает он на навигатор.

— Это же высотка в центре, — мгновенно узнаю местность.

— Ну, значит, в центр, — хмыкает Алексей и плавно трогается с места.

Хотелось как-то по-другому преподнести, но приходится форсировать. Не знаю, как Тася отнесется к новым вводным. Надеюсь, ей хватит ума не истерить и спокойно меня выслушать.

Въезжаю на закрытую территорию многоэтажки и паркуюсь во дворе. Таисия внимательно наблюдает за мной, но не задает вопросов. А я не знаю, что хуже: придумать, как объяснить ту дичь, что я устроил, или ответить на неудобные вопросы. Ладно по ходу разберемся.

— Пойдем.

Помогаю жене выбраться из машины и веду в подъезд. Квартиру я выбирал по фотографиям, предоставленным Кирой, но, зная ее, хочется верить, что ожидание и реальность совпадут. Последовав совету Дмитрия, я уделил особое внимание детской, здесь она должна быть на высшем уровне.

Поднимаемся наверх. Лифт зеркальный. Исподтишка рассматриваю Тасю в отражении. Волнуется, а я невольно улыбаюсь. Такая она чистая и откровенная в своих эмоциях, что в груди сводит. Сжимаю зубы, чтобы не дать волю рукам. Прикоснуться хочется до дрожи, но нельзя. Боюсь спугнуть шаткое доверие между нами.

Двери разъезжаются в разные стороны. Выходим на площадку. Здесь две квартиры. Найти нужную труда не составляет. Открываю дверь ключом и жестом приглашаю Таисию войти. Но она не горит желанием. Подозрительно щурится и упрямо складывает руки на груди.

— Боишься? — хмыкаю и расплываюсь в лукавой улыбке. — Неужели я похож на маньяка?

— Нет, просто… — Тася сдувается и качает головой.

Так и не найдя аргументов, сдается и проходит внутрь. Шагаю за ней и закрываю за нами дверь. Медленно идем по квартире, осматривая владения. Большая и очень светлая за счет панорамных окон гостиная плавно переходит в кухню, упакованную по последнему слову техникой. Таисия осматривается, но никак не комментирует. Не могу понять, о чем она думает.

Поднимаемся на второй уровень, там спальня, детская и гостевая. Зависаем в детской, рассматривая сделанный ремонт. Со вкусом и максимальной функциональностью, в нейтральных тонах.

Тася останавливается около окна и смотрит на город под нами. Я позади, в шаге от нее. Чувствую едва уловимый аромат ее духов и жадно вдыхаю, чтобы пропитаться по максимуму. Прикрываю глаза, на пару мгновений разрешая себе провалиться в фантазии. Так хочется сжать девичьи плечи и зарыться носом в волосы, но не позволяю себе лишнего. Таисия хоть и моя женя, но я не имею права прикасаться к ней. В такую ловушку сам себя загнал и пока не знаю, как выбраться.

— Как тебе квартира? — Мой голос звучит неожиданно хрипло. Нервно сглатываю и выдыхаю. Надо успокоиться, но, когда Тася так близко, не могу думать ни о чем, кроме нее.

— Очень красиво. — Она оборачивается и смотрит мне в глаза. Открыто и без лишнего жеманства. — Это твоя?

— Пока нет, — едва заметно усмехаюсь. — Но может стать нашей.

На самом деле осталось подписать документы, и квартира перейдет в аренду на год, но я не хотел принимать решение без Таси. Мне важно ее одобрение? Да, черт возьми. Важно!

— В смысле? — хмурится она, а я теряюсь, как пацан. Не знаю, как сформулировать то, что хочу сказать.

— Тась, — тру лицо ладонями, выигрывая несколько секунд. — Я разговаривал с адвокатом. Для того чтобы у опеки не осталось никаких вопросов, тебе лучше пожить здесь… — Ее взгляд меняется, а губы приоткрываются, чтобы высказать мне много интересного, но я не даю ей даже начать. — Комнат достаточно, выбери любую. Тем более я не так часто буду здесь появляться…

— Но… это как-то неожиданно, — выдыхает она.

— Тебя ни к чему не обязывает, — спешу заверить ее. Лукавлю, но на кону стоит слишком многое. — Нам просто надо сделать так, чтобы опека поверила в нашу семью. Сама же говоришь, что они сомневаются…

— Да, но это как-то неудобно…

— Брось, — улыбаюсь я. — Если бы это было неудобно, я бы не предлагал.

— Леш, тебе не кажется, что все это слишком для фиктивного брака? — Тася совершенно серьезна, и мне становится не по себе. Мне не кажется. Я в этом уверен! Но сильно сомневаюсь, что наш брак до сих пор фиктивный.

— Честно? Я и сам уже не знаю что слишком, что нет. Просто отступать не в моих правилах. Если уж вписался в борьбу за Соню, то непременно выиграю ее, — говорю то, что она хочет услышать. Тщательно взвешивая каждое слово.

— А потом?

Телефонный звонок избавляет меня от вопроса, на который у меня нет ответа. Извиняюсь и выхожу из комнаты, чтобы поговорить.

— Гордеев, слушаю, — спускаюсь на первый этаж.

— Здравствуй, Алексей. — Кожин решил дать о себе знать. Я не ждал его звонка так рано.

— Добрый день, Валерий Игнатьевич. Что-то случилось?

— Ну что ты, — хмыкает он. — Просто хотел убедиться, что все в силе.

Слишком это все подозрительно. Интуиция буквально вопит о каком-то подвохе, но реальных причин не доверять Кожину у меня нет. Черт.

— Конечно, — уклончиво отвечаю я, ловко увиливая от того, что еще не дал последнюю отмашку. — Юристы заканчивают последние формальности.

— Отлично, значит, скоро я смогу перечислить первый транш.

— Хорошо. Я дам знать, когда документы будут готовы.

— Всего доброго.

Сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Внутреннее напряжение все нарастает. Не могу этого объяснить, но чем ближе заключение сделки, тем сильнее неприятие ее.

— Что-то случилось? — Взволнованный голос Таси раздается неподалеку.

— По работе. Хочу подписать контракт на строительство поселка на берегу реки.

Оборачиваюсь и вижу, как она спускается по лестнице. Улыбка помимо воли появляется на губах. Таисия так органично вписывается в мою жизнь, словно всегда в ней была. Прошло всего несколько дней, а я уже не представляю, как я без нее.

— У нас? Здесь?

— Ну да, ты против? — расплываюсь в лукавой улыбке, по-своему истолковав ее слова.

— Там же природоохранная территория, — хмурится Тася, а я, наконец, начинаю понимать, с какой стороны ветер дует.

— Ты уверена?

— Да, несколько лет назад целая буча поднималась на эту тему.

— Хм, — задумчиво тру подбородок пальцами. — Спасибо, что сказала. Я все обязательно проверю.

— Рада, если смогла помочь, — смущенно опускает глаза и улыбается.

— Скоро узнаем.

Не хочу грузить ее своими проблемами, но быстро набираю несколько сообщений своим спецам, чтобы не откладывать дело в долгий ящик. К тому моменту, как вернусь, отчет будет уже на столе.

— Мы договорились? — возвращаюсь к интересующей меня теме. — Ты переедешь сюда?

— Хорошо, но только до проверки опеки.

Не верю своим ушам. А по позвоночнику бегут мурашки.

— Отлично, — протягиваю Тасе руку. — Тогда прямо сейчас можем пообедать и поехать за твоими вещами.

— Прямо так сразу? — Ее глаза испуганно распахиваются, она уже готова передумать, но я перехватываю инициативу.

— Что тебя останавливает? Ты же хотела ремонт делать. Делай сразу здесь…

Беру за руку и тяну за собой к выходу. Пока она будет собираться, я успею подписать договор аренды и оплатить.

— Но Леш...

— Никаких «но», поехали. У нас мало времени.

— Хорошо.

Тася вынужденно сдается, а я праздную маленькую победу. За что только воюю, пока непонятно.

Что я делаю? Смотрю на открытый чемодан, и накатывает паника. Все это какой-то бред, не связанный с реальностью. Гордеев и я. Мы теперь живем вместе? Это немного странно. Этого просто не может быть. Вот сейчас я проснусь, и все встанет на свои места. Только вот сон никак не заканчивается, а обрастает все новыми и новыми вводными.

Но самое страшное, что я начинаю привыкать к присутствию Алексея в моей жизни. С каждым днем его становится все больше, и это мне совсем не нравится. Ведь он уйдет, когда все закончится. Он уйдет, а я останусь… с разбитым сердцем и напрасными надеждами.

— Ты чего растерялась?

Вздрагиваю, услышав голос Гордеева, и поднимаю глаза. Не слышала, как он вошел. Как-то неловко выходит.

— Тебе не кажется, что все это как-то неправильно? — жестом указываю на свои вещи в его квартире.

— Не кажется, я крещеный, — хмыкает он и подозрительно прищуривается. — Ты передумала, что ли?

— Леш, — тяжело вздыхаю, пытаясь подобрать слова. — Я не знаю. Наверное, все это слишком для меня…

— Стой. Вот прямо замри на этом моменте, — протягивает мне руку. — И пойдем со мной.

— Куда? — растерянно хлопаю ресницами. Что-то я уже совсем запуталась в происходящем.

— Ужинать. Доставка приехала. Заодно и поговорим.

Уверенно вкладываю свою ладонь в его. Приятное тепло ползет от кончиков пальцев по всему телу. Алексей ведет меня на кухню, где уже накрыт стол на двоих. Горят свечи, в вазе стоят темно-красные розы. Все так красиво и вероятно вкусно.

— Это для тебя, — совсем рядом раздается его хрипловатый голос, и мурашки, взбесившись, несутся по коже врассыпную.

— Леш, я… — оборачиваюсь, чтобы высказать ему, что все это чересчур, но попадаю в плен его глаз и не могу выдавить из себя ни слова.

Мы так близко, что я чувствую его дыхание и опять теряюсь. Рядом с Гордеевым я вообще превращаюсь в безвольную куклу. Не хочется думать о плохом и вспоминать прошлое, лишь сесть к его ногам и умолять остаться в моей жизни навсегда.

— Присаживайся, а то все остынет, — галантно отодвигает для меня стул.

Вымученно улыбаюсь и подчиняюсь. Алексей едва ощутимо касается плеч, отчего дрожь волной проходит по телу, а в горле застревает сдавленный стон. Вспыхиваю от смущения и закусываю до боли губу, чтобы прийти в себя и не выдать своего состояния. Еще не хватало опозориться перед ним.

Гордеев как ни в чем не бывало садится напротив. Ведет себя так, словно ничего не происходит, а мы просто пришли на свидание. Но это не так! Между нами ничего нет и не будет! Никогда! Нельзя дважды войти в одну и ту же воду.

— Красное или белое? — невозмутимо интересуется он.

— Никакое. Я не пью, — качаю головой. Алкоголь мне сейчас только навредит. Голова должна быть холодной и трезвой, иначе натворю дел, а завтра буду жалеть.

— Тогда белое. Очень легкое и вкусное. — Алексей разливает по бокалам вино и один протягивает мне. — Попробуй.

— Ты хочешь меня споить? — отшучиваюсь, но все же беру бокал.

— Может быть… — вроде шутит, а взгляд серьезный. Где-то в его глубине полыхает опасное пламя, грозящее спалить меня дотла, если что-то пойдет не так. Чувствую себя в клетке с опасным хищником.

— Зачем? — нервно усмехаюсь. Делаю небольшой глоток и отставляю бокал в сторону. Вкус и правда очень приятный и яркий, но расслабляться нельзя.

— Чтобы ты наконец перестала загоняться. — Губы Алексея расплываются в кошачьей улыбке, от которой мое сердце делает кульбит в груди. — Все уже. Дело сделано. Мы женаты и живем вместе. Смысл какой?

— Как у тебя все просто.

Он залпом осушает свой бокал и откидывается на спинку стула.

— Это ты зачем-то усложняешь. Хочешь о чем-то спросить — спроси прямо, я отвечу.

Напряженно смотрю на него и нервно тереблю салфетку. Столько вопросов крутится на языке, но я никогда не решусь их озвучить. Слишком личные и болезненные. Хочется узнать, почему он бросил меня тогда, почему не захотел дать жизнь нашему ребенку и почему вдруг решил помочь сейчас.

— Что будет после того, как Соня станет моей дочерью? — выбираю более-менее нейтральный и замираю в ожидании.

— Нашей.

— Что?

— Соня станет нашей дочерью, — с нажимом напоминает Алексей, а я еще больше теряюсь, ибо ничего не понимаю. Зачем он все это делает? Зачем ему фиктивный брак и незнакомая детдомовская девочка в качестве дочери?

— Конечно, нашей. И все же?

Гордеев меняется в лице, поднимается на ноги и отходит к панорамному окну. Засунув руки в карманы брюк, смотрит куда-то вдаль и молчит. Мне начинает казаться, что он вообще передумал отвечать. Делаю несколько нервных глотков и обнимаю себя руками. Знобит и лихорадит. На слишком опасную дорожку я ступила.

— Когда-то давно я причинил тебе боль, — наконец раздается его сдавленный голос. — Пришло время платить по счетам.

— Это какая-то очередная твоя игра? — хмурюсь, не до конца понимая смысл его слов. Явно чувствуется какой-то подвох.

— Это попытка выторговать прощение…

— Господи, зачем? — округляю глаза от недоумения. — Я тебя давно простила.

— Я сам себя не простил. — Напряжение в голосе все нарастает. Очень заметно, что каждое слово дается ему с большим трудом. — Ты знаешь, только увидев тебя вновь, я понял, что все это время и не жил толком. Все думал, когда-нибудь потом. А «потом» все не наступало. Да и не наступит уже.

Его искренние слова цепляют за душу и вонзаются в сердце. Так и не зажившие до конца раны начинают кровоточить и причиняют боль.

— Леш, что ты говоришь такое? — всхлипываю невольно и встаю с места. Стираю непрошенные слезы тыльной стороной ладони и иду к нему.

— Правду. — Алексей оборачивается и впивается в меня взглядом. — Ты же хотела получить ответ.

— Но не так же…

Замираю, не решаясь сделать и шага. В груди ноет застарелая заноза, а сердце истошно колотится.

— Иди сюда, — хрипло говорит Алексей, а я безвольно подчиняюсь и иду. Встаю рядом с ним и смотрю в окно. — Много лет назад ты любила меня…

— Да…

Между нами что-то происходит в этот момент, но я не могу уловить что. Что-то очень острое и болезненное выбирается наружу. Я теряюсь и улетаю куда-то далеко. Чувства вздернуты на дыбы, а эмоции разрозненны. Гордеев гипнотизирует меня и лишает воли. Я с трудом себя контролирую.

— Как ты думаешь, что-нибудь осталось? — Он ловит мой взгляд в отражении стекла.

— Что ты имеешь в виду? — хрипло шепчу я. Щеки опаляет жаром смущения, а глаза лихорадочно блестят.

Гордеев поворачивается и меня вынуждает приблизиться.

— Что, если я предложу тебе попробовать начать все сначала? — Вкрадчивый голос пробирается под кожу и жарким огнем устремляется к сердцу. Оно не бьется. Оно захлебывается. А мозг не сразу понимает, что происходит.

— Что, если у нас получится сделать нашу семью настоящей?

Что? Нет! Конечно нет! Я не хочу! Я не могу! Паника охватывает меня, а тело сотрясается от колючего озноба. В страшном сне я не могла представить себе подобного. Я не готова к такому, даже ради Сонечки.

Хочу попятиться, но ноги словно приросли к полу. Алексей, наоборот, слишком стремительно приближается. Не успеваю среагировать, как его губы накрывают мои. Меня опаляет жаром изнутри, а сердце рвется из груди. Сама не понимаю, как так происходит, но я отвечаю на его поцелуй. Отчаянно и как-то жалобно. Позволяю всему этому случиться. Я, наверное, сошла с ума. Но я так истосковалась по этим губам. Так и не смогла ничего забыть.

Его губы такие горячие и требовательные. Язык властно исследует мой рот, а ладони по-хозяйски изучают тело. Оно помнит его, тактильные ощущения просыпаются на моей коже и покалывают от каждого прикосновения. Тело оживает и наполняется первобытной энергией желания. Как же давно я не испытывала подобного.

Нервные окончания вибрируют на все лады, а сердце бешено отбивает ритм давно забытой мелодии страсти. От близости кружится голова, а я превращаюсь в лужицу и буквально стекаю к ногам Гордеева. Его запах наполняет меня и обволакивает, словно вторая кожа. Эмоции захлестывают, точнее, разрывают на лоскуты. Моя заветная и тщательно скрываемая даже от себя самой мечта только что исполнилась самым ярким и непостижимым образом. Не могу поверить и боюсь проснуться.

Я даже не смела надеяться еще хотя бы раз почувствовать вкус его губ, ощутить силу рук. Черт, я все еще дрожу от одной мысли о возможной близости. Конечно, у меня были мужчины после Алексея. Но, скорее, назло ему и от желания доказать себе, что свет на нем клином не сошелся.

Провальная затея. И ничем хорошим это не закончилось. Лишь разочарованием и слезами в подушку, что никто не может сравниться с эталоном. Да, Гордеев до сих остался для меня лучшим во всем. Но даже он сам не дотягивает до той планки, что установил когда-то.

Кислород стремительно заканчивается, а восторг от поцелуя быстро сходит на нет, оставляя после себя горечь несбывшихся надежд и разочарований. Слишком быстро приходит осознание, что нельзя вернуть прошлое. И изменить ничего невозможно. Как бы ни хотелось. Между нами с Гордеевым всегда будет стоять та боль, что он мне причинил.

Хватит. Я так не могу. Упираюсь в его грудь ладонями и резко прерываю поцелуй. Алексей не держит. Отстраняется, тяжело дышит и внимательно смотрит мне в глаза. Без его рук становится как-то неуютно и пусто, но я усилием воли прячу это ощущение внутри себя.

— Зачем ты… — Голос предательски дрожит, как и губы. Судорожно втягиваю воздух и отвожу взгляд. Щеки пылают, а мысли путаются. Не знаю, как себя вести, что говорить, да и что вообще делать?

— Прости, я такой дурак. — Гордеев обхватывает меня за шею и буквально вдавливается лбом в мой лоб. — Я не хотел…

Нервный озноб проходит по телу, а обидные слова болезненно ранят. Отшатываюсь от него и качаю головой.

— Ты меня сейчас унизить хочешь? — зябко веду плечами и обнимаю себя руками, чтобы хоть немного согреться.

— Что? Почему? — хмурится он и вновь обнимает за плечи. — Конечно нет. Ты не так поняла. Я хотел, но слишком поторопился. Не нужно было так… с места в карьер, — сбивчиво пытается объяснить, но я не хочу ничего слушать. Мне надо остаться одной и подумать. Просто разложить все по полочкам.

Гордеев сжимает мои плечи не сильно, но мне физически больно от его касаний. Внутри все горит и кровоточит. Я захлебываюсь рядом с ним.

— Отпусти, — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Тась, выслушай меня…

Отчаянно качаю головой. Не могу ничего слушать. Не сейчас. Я слишком ранима и беззащитна. Мне нужна передышка, чтобы восстановить внутреннюю гармонию. Чтобы успокоиться и найти себя.

— Отвези меня, я хочу домой.

— Нет. Пожалуйста, останься здесь, — просит Алексей, глядя мне в глаза. — Давай не будем принимать поспешных решений.

— Их сегодня и так слишком много, — горько усмехаюсь я. День и правда как американские горки. Устала. Слишком тяжело он мне дался и поскорее бы уже закончился. Но ночевать в одной квартире с Гордеевым я не намерена. — Тогда я вызову такси.

Возвращаюсь к столу и беру телефон. Открываю приложение такси, но не успеваю нажать, как Алексей оказывается рядом и забирает его.

— Не хочешь меня видеть, я сам уйду, — тихо рычит он. Злится, но я не чувствую опасности от него. — Уеду. Да, так будет правильно.

Оставляет телефон на столешнице, забирает пиджак и идет к двери.

— Не стоит, — иду за ним и пытаюсь остановить. — Это же твой дом.

— Стоит. Нам обоим нужно все обдумать и переварить.

Хмуро смотрит на меня, а я в растерянности, не знаю, как реагировать.

— Вот твой комплект, — кладет на комод ключи. — Деньги, если решишь что-то купить. — Пластиковая карта опускается рядом.

— Зачем мне твои деньги? — недоуменно хлопаю ресницами. Что-то я вообще потерялась. Что происходит-то?

Гордеев приваливается плечом к стене и зарывается пятерней в волосы.

— Просто дождись меня, — просит отчаянно. — Я приеду в субботу.

— Хорошо, — не могу ему отказать. Хотя и не понимаю, что буду делать здесь целую неделю.

— Не скучай, Гордеева, — хмыкает он, устало улыбается и выходит из квартиры.

Провожаю взглядом закрывающуюся дверь и без сил опускаюсь на пуфик. Алексей уходит, а я остаюсь одна в его огромной квартире. Целый новый мир. Чужой мне, недружелюбный. Чувствую себя здесь неуютно и не комфортно. Но еще больше неопределенно.

Выжимаю педаль газа в пол и уверенно маневрирую в автомобильном потоке. Все мышцы напряжены до предела, а сердце громко бухает в груди под действием адреналина. Высокая скорость помогает сконцентрироваться на дороге и не думать ни о чем лишнем. Надо выдохнуть, но в груди так давит, что не получается. Боюсь психануть и развернуться. Только осознание, что это окончательно разрушит все, останавливает.

Таисии нужно время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам. Я и не собирался так форсировать, да и вообще не собирался сближаться, но в какой-то момент все вышло из-под контроля.

Смотрю на нее и понимаю, что ничего не прошло, словно и не было десяти лет разлуки. Я обманул ее тогда, разрушил все, что между нами было, в надежде спасти обоих. Но так и не смог ничего забыть. Ее губы все такие же мягкие и сладкие, как и раньше. Как же я, оказывается, скучал по ним.

Кроет меня не по-детски. Что с этим делать, я не знаю. Не понимаю пока, куда двигаться. Полная прострация. Главное сейчас — выдохнуть и спокойно во всем разобраться. У меня есть несколько дней, чтобы решить для себя. У нас обоих есть эти несколько дней. А дальше…

Трель телефонного звонка беспардонно врывается в мысли и выдергивает в реал. Звучно ругаюсь и сбавляю скорость до комфортной. Смотрю на дисплей, вижу имя друга и сдвигаю зеленую трубку в центр.

— Не спится? — хмыкаю вместо приветствия и разминаю шею. Затекла от долгой напряженной езды.

— Тебе, как я вижу, тоже, — смеется в ответ Игнат. — Как настроение?

Явственно слышу подвох в его интонации. Да и просто так в такое время не звонят.

— Что-то мне подсказывает, что испортить хочешь.

— Относительно, — юлит он, набивая цену своим словам.

От этой дружеской пикировки немного расслабляюсь. Даже дышать становится легче.

— Выкладывай.

Откидываю голову на подголовник, чтобы было удобнее.

— Мне Ангелина звонила…

— Тебе? Зачем? — недоуменно хмурюсь. Не помню, чтобы вообще давал ей телефон. Да и зачем мне это нужно?

— Встретиться хотела, заодно поведала, какой ты урод, женился и бросил ее на произвол судьбы. — Игнат делает многозначительную паузу. — А я даже не в курсе.

Хороший заход, но нет. Моя совесть спит мертвым сном.

— Прости, братишка, мой косяк, — расплываюсь в улыбке, понимая, как быстро все меняется. — Исправлюсь.

— Значит, правда?

— Истинная.

— Ну ты и жук, конечно. — В голосе Игната слышится обида.

— Так вышло, — оправдываюсь я. — Сам еще не до конца осознал.

И это чистая правда. Еще совсем недавно не хотел никому говорить о своей женитьбе, а теперь готов кричать об этом на каждом углу. Это совсем не похоже на меня и немного пугает.

— Расскажешь?

— Обязательно, но не сейчас. Может, я подъеду к тебе, — смотрю на время, мысленно прикидывая сколько мне еще ехать, — часа через четыре? Разговор есть…

— Давай, буду ждать. — Игнат сразу соглашается, значит, не успел настроить наполеоновских планов. Мне как раз нужен его совет, да и просто пообщаться в неформальной обстановке иногда полезно.

— С Ангелиной что? — интересуюсь для приличия, надо же понимать, чем дело кончилось и к чему готовиться. Вдруг приеду, а он там с ней, хотя вряд ли. Он слишком брезгливый.

— Послал я ее, — смеется Игнат. — Склочная баба, да и не в моем вкусе.

— Ну и правильно, — одобряюще хмыкаю.

Мне тоже давно стоило так сделать, но отчего-то тянул до последнего. Не хотелось прилагать дополнительные усилия и что-то менять в своей жизни. Да и не для кого было.

— Ладно, жду тебя.

— Давай, до встречи.

Сбрасываю звонок и прикрепляю телефон на подставку. Мысли опять возвращаются к Тасе. Как она там? Осталась или сбежала? Надеюсь, осталась… может, написать? А что я ей могу сказать? Слова — вода. Тут действовать нужно.

Нахожу в телефоне номер Киры и нажимаю дозвон.

— Алексей Евгеньевич? Что-то случилось? — Взволнованный женский голос заполняет тишину салона.

— Ничего особенного, — усмехаюсь я. — Просто мне очень нужна твоя помощь.

— Конечно, слушаю вас.

— Помнишь адрес квартиры, что ты для меня нашла?

— Помню. У меня он записан.

— Будь добра, закажи туда на завтрашнее утро круассаны и булочки с шоколадом из кофейни неподалеку. Обязательно горячие, — придумываю на ходу, чем порадовать Таисию, а заодно и узнать, там она или уехала домой.

— Оу… — теряется на секунду Кира. — На какое время?

Вопрос ставит меня в тупик. Я даже не знаю, во сколько Тася просыпается. Надо выбрать нейтральный вариант.

— Давай на восемь.

— Что-то еще? — Кира явно раздражена.

Немудрено, конечно, время уже не детское. Но у нее ненормированный рабочий день, который я очень щедро оплачиваю.

— Букет нежно-розовых пионов.

— Все?

— Да, теперь все, — представляю лицо Таисии и невольно улыбаюсь. Интересно, она обрадуется? Очень на это надеюсь.

— Хорошо. Спокойной ночи, Алексей Евгеньевич.

— Спокойной ночи, Кира.

Сбрасываю звонок. Странная она какая-то. Я бы подумал, что ревнует, но у нее жених вроде есть. Или был. Или уже муж. Что-то я совсем ничего не знаю о собственном секретаре. Надо как-нибудь расспросить, что ли…

— О чем ты хотел поговорить?

Игнат протягивает мне бокал с виски и садится в кресло напротив. Благодарно киваю ему, делаю глоток и откидываюсь на спинку. Горячий поток проходит по горлу и стекает в желудок, приятно согревая и расслабляя. То, что нужно после долгой дороги и напряженного дня.

— Помнишь, я спрашивал совета относительно поселка на берегу реки? — лениво растягиваю слова и медленно пью виски.

— Конечно. Интересное предложение.

— Так вот… Есть вероятность, что земля под строительство природоохранная, — сухо продолжаю я. Еще сам не решил, что с этим делать и как поступить.

— В бумагах же ничего об этом нет, — хмурится Игнат. Я тоже ничего не нашел. И даже мои спецы не нашли.

— Нет. Но, говорят, были митинги по тому поводу…

— Говорят, и кур доят. — Он неопределенно пожимает плечами. В принципе прав, но не верить Таисии у меня нет повода. Не стала бы она придумывать. Ей это совершенно незачем.

— Этот человек врать не будет.

— Тогда проверяй. Это не сложно.

— А если окажется правдой? — задумчиво кручу в руках бокал и рассматриваю, как свет играет в гранях.

— Тогда тебя хотят подставить. — Игнат словно читает мои мысли, а это значит — дело плохо. — По договору ты же берешь на себя всю ответственность?

— В принципе да, — киваю я. Хорошо, что не успел подписать окончательный вариант договора. Обратно отмотать куда сложнее, чем избежать неприятностей.

— Кто заказчик?

— Давний друг моего отца.

Игнат на несколько секунд закрывает глаза и погружается в размышления. Не мешаю ему. Спокойно допиваю свой виски.

— Появился внезапно только для того, чтобы предложить тебе сделку? — Друг устремляет на меня серьезный взгляд, аж мурашки ползут по спине.

— Ну да…

— Тебя это не насторожило?

— Черт его знает, — пожимаю плечами. — Меня личное отвлекло.

Сейчас точно насторожило, а тогда я даже не обратил внимания. Таисия ворвалась в мою размеренную жизнь и, как оказалось, перевернула ее вверх дном.

— Личное — оно такое, — добродушно хмыкает Игнат. — Главное, вовремя опомнился. Еще и двух зайцев поймал.

— Это каких?

— Женился и обвести себя вокруг пальца не дал.

— Чудом повезло… — расплываюсь в улыбке. — Думаешь, все-таки подстава?

— Почти уверен, — кивает он и залпом осушает бокал. — Не верю я, что бабки с неба падают.

— Что только со всем этим теперь делать?

Моя голова забита совсем другими проблемами и возвращаться на рабочие рельсы никак не хочет. Главное для меня сейчас забрать Соню на выходные. Дмитрий обещал помочь это устроить.

— Предлагаю хитрый ход, — воодушевляется Игнат и поднимается на ноги. — Давай заключим договор с подставной фирмой? А как только «друг отца» чухнется, уйдем в закат. Идеально.

— Рэкет почти, — смеюсь я и качаю головой. Вот только сесть и не хватало для полного счастья. — Мне нельзя. У меня семья теперь.

— Да брось, — отмахивается он. — Просто прикроем тыл. Есть у меня один знакомый… — пальцами показывает на плечи, изображая погоны. — Попробую договориться с ним, чтобы эта операция прошла под содействием властей. Ему звезду, злодею срок, тебе бабки.

— А тебе? — расплываюсь в улыбке. Игнат в своем репертуаре. Все просчитал и, скорее всего, в накладе не останется.

— А мне поляну, — довольно хмыкает он и подливает мне виски.

— Слишком все как-то складно. Давай за это и выпьем, — чокаюсь с его бокалом и делаю несколько глотков.

Игнат садится в кресло, закидывает ноги на ногу и хитро прищуривается.

— А что там с твоей женой?

— Все пипец сложно, — взъерошиваю волосы.

— Расскажешь?

— Это длинная история…

— Я не тороплюсь. — Ленивая улыбка растягивает губы друга. — До утра совершенно свободен.

— Сам напросился.

Следующие полчаса я монотонно вещаю о своей жизни, начиная с десятого класса. О наших отношениях с Тасей и расставании. Раньше до таких откровений не доходило. Не было повода, да и желания ворошить едва затянувшиеся раны. А сейчас захотелось выговориться. Вытащить из себя все и попросить совета.

— Мда… — тянет Игнат, когда я замолкаю. — Я удивлен.

— Да я и сам в шоке.

— Десять лет вы не общались вообще? — зачем-то уточняет он, а я качаю головой.

— Совсем. После нашего расставания, я сразу же сбежал в Москву и о Тасе ничего больше не слышал и не знал.

Закрываю глаза и откидываюсь на спинку. Воспоминания даются нелегко. В машине времени меня слегка укачало. Сердце до сих пор тоскливо сжимается, а в груди свербит.

— Поразительно…

— Как-то все это внезапно и непонятно, — шумно выдыхаю и растираю лицо ладонями. — Я запутался.

— Друг мой, здесь все предельно ясно, — смеется Игнат и на расстоянии чокается. — Поздравляю тебя с женой и дочерью.

— Спасибо.

— Искренне верю, что все у вас получится, но все же свадьбу зажимать нехорошо, — качает он головой и лукаво усмехается. — Надо бы отметить.

Он прав. Да и Тасе надо устроить настоящий праздник. Девочки же любят всю эту мишуру. Белое платье, цветы, шампанское.

— Девочку заберем, и привезу их знакомиться.

— Вот это уже другой разговор. Слушай, поступок прямо достойный уважения.

Приятно слышать, но все же не моя в этом заслуга.

— Да брось, это все Тася, а я так, рядом постоять, — отмахиваюсь.

— Тебе это зачем? — Игнат, как всегда бьет в десятку.

— Не поверишь, я сам себе задаю этот вопрос по сто раз на дню, а ответа не знаю. Мне просто пусто. А эти две девчонки такие… — замолкаю и пытаюсь подобрать подходящее словно, но тщетно. — Если я могу сделать их счастливыми таким образом, почему нет?

— Потому что да, — искренне веселится он. — Рад за тебя. Думаю, девочки и тебя самого сделают счастливым.

— Если Тася не пошлет меня к лешему.

— Если я все правильно понял, то не пошлет. Поговори с ней о прошлом, выясните все и закройте уже эту дверь. Тогда появится шанс открыть новую, в будущее.

— Может, ты и прав, — мечтательно улыбаюсь и отпиваю из бокала. — Спасибо.

— Не за что.

— Мама, — кричит Сонечка и уже привычно влетает в мои объятия.

— Здравствуй, моя хорошая.

Прижимаю ее к себе и нежно целую в прохладную щечку. Соскучилась ужасно, жаль, не получается каждый день видеться.

— Я так боялась, что ты не придешь, — шепчет доверчиво и утыкается в мою шею, словно котенок. Сердце сжимается от боли за нее. Бедная моя малышка, как же хочется быть постоянно рядом.

— Ну что ты, как я могу, — отстраняюсь и заглядываю в глаза. — Я обязательно приду.

— Когда ты меня уже заберешь? — Соня обреченно вздыхает и виновато опускает глаза.

— Скоро. Как только будет возможно.

Хочется ее порадовать, но пока нечем. Процедура удочерения очень долгая. Столько бумаг и инстанций. Даже если учесть помощь адвоката Гордеева, все упирается в прописанные законом сроки.

Слава богу хоть те иностранцы отстали. Я их видела еще лишь однажды. На следующий день после того, как подала документы в опеку. Они спускались по лестнице и громко ругались на своем иностранном. Меня даже не заметили, а я умышленно прошла мимо.

Присаживаюсь на скамейку, и Сонечка устраивается рядом. Отдаю ей киндер и обнимаю за плечики.

— Спасибо.

— На здоровье, — целую в макушку. — Тебя здесь не обижают?

— Обижают, — горестно вздыхает Сонечка, а я хмурюсь. Это еще что за новости?

— Господи, кто?

— Старшие девочки, говорят, что меня все равно вернут…

— Глупости какие, — возмущенно фыркаю я и сильнее прижимаю ее к себе. — Не слушай их. Никто тебя не вернет. Я тебе обещаю.

— Хорошо.

Дожидаюсь, пока Сонечка доест шоколадку, и протягиваю руку.

— Гулять пойдем?

— Да-да, на горку! — подскакивает она и начинает прыгать, хлопая в ладоши. Смешная такая и счастливая.

— У меня есть предложение получше. — Голос Гордеева электрическим разрядом проходит по телу. Округляю глаза от удивления и оборачиваюсь. Не ждала его так рано. И тем более здесь.

— Леша?

— Какое? — говорит со мной в один голос Сонечка и заинтересованно тянется к нему.

Невольно улыбаюсь, наблюдая за ними. Алексей достает из кармана петушок, разворачивает и отдает ей. Соня с удовольствием засовывает его в рот и отвешивает красивый реверанс. Милота, да и только.

А ведь Гордеев совсем скоро станет ее отцом. С ума сойти. Смущенно отвожу взгляд и ловлю себя на мысли, что соскучилась. Мне его реально не хватало.

— Что за предложение? — не унимается настырная Соня.

— Поехать на все выходные домой. — Гордеев расплывается в лукавой улыбке. — Как вам?

— А можно? — недоверчиво тянет Сонечка и смотрит на меня. Но я сама в недоумении.

— Но как? — единственное, что получается выдавить из себя.

— Можно. Я договорился. — Алексей отвечает нам обеим, но по очереди.

— Ура. — Соня начинает скакать вокруг нас.

— Когда только успел, — качаю головой и не могу сдержать улыбку. Сейчас Гордеев играет роль доброго волшебника.

— Встал рано, — подмигивает он мне.

— Это правда? — уточняю на всякий случай, до сих пор не веря, что заберу Сонечку хоть ненадолго из этого места.

— Да, в шесть, — совершенно серьезно отвечает Алексей.

— Дурак, — смеюсь я, сообразив, что он просто дурачится. — Я про выходные.

— Правда. Вот бумага, — протягивает мне разрешение забрать Соню. — В воскресенье вечером нужно ее привезти. Сонечка, беги одевайся, не будем терять время зря.

Радостно сбегает, а мы остаемся наедине. Неловкость витает в воздухе. Я в растерянности, не знаю, как себя вести и что делать. Алексей, наоборот, очень спокоен и собран. Что-то увлеченно читает в телефоне, словно мы десять лет женаты и проводим много времени вместе.

У меня была целая неделя, чтобы как-то подготовиться к встрече, но тщетно. Все мои наработки и тщательно выстроенные барьеры рухнули к ногам Гордеева, стоило ему только появиться. Что с этим делать, я не знаю. Мне страшно, но в то же время так хочется побыть рядом.

— Как дела? — сухо спрашивает Алексей и, наконец, убирает телефон в карман.

— Лучше всех, — равнодушно пожимаю плечами. Дурацкий вопрос. Как я должна на него ответить? Все плохо? Я так измучилась ждать тебя?

— Чем занималась всю неделю?

— Работала.

— Двадцать четыре на семь? — Его голос становится тверже и даже грубее, отчетливо слышатся стальные нотки. Это что еще за выходка?

— О чем ты? — недоуменно приподнимаю бровь.

— Даже не нашла времени мне позвонить или хотя бы написать, — хмыкает Алексей и демонстративно складывает руки на груди.

— Леш, я… — теряюсь от беспочвенной претензии и шумно выдыхаю. — Не буду врать.

— Не ври.

Спасибо, разрешил.

— Я просто не знала, что сказать, — отвечаю честно. Скрывать мне нечего.

— Элементарно поблагодарить.

Ах, ну конечно, бедненького не осыпали благодарностью.

— В ножки поклониться?

— Я вообще-то старался тебя порадовать.

На этом моменте моя картинка рассыпается на части. Что-то явно не сходится.

— О чем ты?

— Круассаны, цветы, конфеты, — перечисляет Гордеев с плохо скрываемой обидой в голосе. — Разве курьер по утрам не приносил?

— Нет. Я ничего не получала, — пораженно качаю головой.

Даже подумать не могла, что он способен на такое. Я в легком шоке и недоумении.

— А ты жила в нашей квартире? — Алексей подозрительно прищуривается.

— Да, хоть это было и непросто.

Господи, спасибо, что не дал мне наделать глупостей и переехать обратно в тот же вечер. Сейчас хоть моей вины нет.

— Ясно. — Гордеев явно злится, но слава богу не на меня.

— Леш, что-то случилось? — все же решаю узнать подробности.

— Нет, ничего важного, — отмахивается он, но все же напряжение скрыть не удается.

— Я же вижу.

— Не бери в голову.

— Мама, я готова. — Сонечка подбегает к нам.

— Ура! Бежим, — подхватываю ее на руки и кружу вокруг себя.

Я давно так не проводил время. От постоянной улыбки уже губы болят, но не улыбаться не получается. Мои неугомонные девчонки в ударе. Сначала бегали и резвились в парке, потом плавно переместились в торговый центр.

Смотрю на них, и сердце заходится в радостном волнении. Скоро заберем Сонечку, она немного адаптируется, и подумаем о мальчике. Из Таси получится хорошая мама. Невольно представляю ее с животом, потом с коляской и Соня рядом. Я, наверное, схожу с ума. Веселый идиот, да и только.

Возвращаемся домой только к вечеру. Отношу пакеты с продуктами на кухню, а вещи по комнатам. Тася знакомит девочку с детской и квартирой в целом, а я ухожу в кабинет. Нужно сделать несколько важных звонков. И первый относительно Киры.

Ей звонить я пока не буду, лучше дам своим людям задание собрать про нее информацию. Надо подумать, как поступить в этой ситуации. Что-то тут нечисто.

Пронзительный детский визг разносится по квартире. Сбрасываю вызов и вылетаю из кабинета. На лестнице едва не сталкиваюсь с Таисией.

— Что случилось?

— Я не знаю, — пожимает она плечами.

— Сейчас разберемся.

В детской Сони нет. Нахожу в своей спальне. Точнее, в ванной. Рисовала на зеркале пеной для бритья и, судя по всему, уронила флакон, перепачкав всю ванную.

Смотрит на нас распахнутыми от ужаса глазами и едва не плачет.

— Простите, я случайно. — Губы дрожат, а голос вибрирует.

— Какие вы одинаковые, — расплываюсь в улыбке и качаю головой. На кухне примерно такой же кавардак.

— Я все уберу. — Тася кусает губы и прижимает к себе девочку. — Черт, кухня. Ужин.

— Иди уже, я сам уберу.

Несколько секунд мнется в нерешительности, а потом все-таки забирает Соню и уходит из спальни. Осматриваю масштабы бедствия и принимаюсь за уборку.

Справившись с этой задачей, иду вниз и слышу их разговор.

— Ма-ам, — смешно тянет Соня. — А Леша мой папа?

— Да, — смущенно отвечает Тася и отворачивается.

— А мы все вместе будем жить?

— Обязательно, — говорю я, обозначая свое присутствие. — Мультики хочешь?

— Очень.

— Держи пульт, — отдаю ей девайс. — Каналы восемь и двадцать три.

Девочка радостно подпрыгивает и убегает в гостиную, чтобы включить огромную плазму. Через пару секунд уже слышны характерные звуки мультсериала.

Осторожно, чтобы не спугнуть, приближаюсь к Тасе. Она возится у плиты и старательно делает вид, что не ничего замечает. Но меня провести не удастся.

— Как вкусно пахнет, — хрипло говорю и втягиваю воздух рядом с шеей Таси.

Она шумно выдыхает и разворачивается ко мне лицом. Смущенная, глаза блестят, а губы так и манят для поцелуя.

— Спасибо… — теряется Тася. — Я не знаю, что ты любишь… паста и соус.

— Мое любимое блюдо, — уверенно вру. Какая в сущности разница, сейчас я готов полюбить любое, лишь бы порадовать свою жену.

— Правда? — Она с надеждой смотрит на меня.

— Истинная, — с готовностью подтверждаю.

— Садись за стол. У меня все готово. Сонечку только позову.

— Я сам, накрывай на стол, — улыбаюсь ей и ухожу в гостиную.

Ужин проходит весело и забавно. Соня ест слишком быстро, пытаясь запихнуть в рот сразу все, а Тася учит ее не торопиться и тщательно пережевывать еду. В итоге они обе в пасте, а вместе с ними и кухня.

Улыбаюсь и как ни в чем не бывало ем свою порцию. И правда вкусно. Сразу чувствуется, что это не ресторанная еда, а домашняя. Гораздо вкуснее и с душой.

— Спасибо. Очень вкусно, — отдаю пустую тарелку, а Тася расцветает от радости. Как мало человеку нужно для счастья.

— На здоровье. Сонь, ты что хочешь поделать до сна?

— Мультик досмотреть. — Она допивает сок и отодвигает стакан в сторону.

— Отлично, тогда давай наденем пижамку и посмотрим.

— Хорошо.

После ужина мы все вместе смотрим какой-то мультфильм. Не слежу за происходящим на экране, мое внимание целиком и полностью принадлежит девочкам. Наблюдаю за ними и поражаюсь, как чужие люди могут быть настолько близки. Между ними словно существует какая-то связь. Так это интересно и необычно. Завораживает. Тася рядом с ней становится другой. Оживает и загорается изнутри каким-то мягким светом. Ей очень идет материнство. Даже странно, что она до сих пор не захотела родить ребенка.

Сонечка начинает клевать носом. Делаю Тасе знак, подхватываю девочку на руки и уношу в кровать. Укладываю на постель и нежно глажу по макушке.

— Спокойной ночи, малышка.

— Спокойной ночи, папочка.

Сердце пропускает удар и начинает частить. Так непривычно слышать это. Целую ее в щечку и выхожу, оставив их с Тасей наедине. Спускаюсь в гостиную, выключаю телевизор и сажусь на диван. Что-то я устал, как собака. Вымотался буквально. Но так приятно находиться в такой атмосфере. Особенной и теплой.

Откидываю голову на спинку и прикрываю глаза. Интуитивно чувствую приближение Таси. Она не издает не звука, но я ощущаю, как смотрит на меня. Наблюдает и чего-то ждет.

— Долго будешь стоять? — улыбаюсь ей и открываю глаза.

Смущенно отводит глаза.

— Я думала, ты спишь…

— Нет, тебя жду. Поговорим?

— Я хотела тебя поблагодарить за сегодняшний день. — Тася взволнованно ломает пальцы. — Он получился волшебным.

— Рад, что тебе понравилось. Присядешь? — хлопаю по дивану рядом с собой. — В ногах правды нет.

Тася с сомнением смотрит на меня, а потом все же садится, но на значительном расстоянии. Благо диван позволяет. Кожей чувствую, как Таисия нервничает, словно я серийный маньяк или людоед.

А я хотел поговорить с ней и все выяснить. Как же сложно подобрать нужные слова. Не знаю, с чего начать. В голове словно вата вместо мозга.

Молчим. Неловко и как-то неуютно. Напряжение витает в воздухе и буквально ощущается в каждой клеточке. Не могу больше, угнетает меня все это.

— Леш... — Тася прерывает молчание первой.

— Я хотел с тобой поговорить, — выпаливаю и добавляю, чтобы не передумать: — О прошлом.

— Что? — Ее глаза удивленно распахиваются. — Зачем?

— Давай попробуем разобраться и выяснить все сразу?

От его слов по коже ползут мурашки, а в груди становится тесно. Что он собрался выяснять? Нет, я не готова копаться в прошлом и бередить едва затянувшиеся раны. Я не могу. Это слишком больно.

— Все и так ясно, — сжимаю кулаки так, что ногти болезненно впиваются в кожу. — Ты был предельно понятен в своих высказываниях. — Голос дрожит от старой обиды.

Ничего не могу с собой поделать, я так и не перемолола ту ситуацию. Она комом стоит в груди и не дает нормально дышать.

— Я лгал, — с болью выдыхает Алексей и смотрит мне прямо в глаза. Точнее, в душу через глаза.

— Почему?

— А ты так легко поверила…

Застываю и не могу пошевелиться. Его слова не укладываются в голове. Мозг просто отказывается понимать смысл. Леша прав в одном. За все время я ни разу даже не допустила такой вариант. Поверила ему сразу и безоговорочно.

— Я обманул тебя тогда. Потому что должен был… — Чувствуется, что слова даются ему нелегко, но Алексей упрямо продолжает. — Я не хотел ломать тебе жизнь.

— Не понимаю, — зажимаю виски ладонями и качаю головой. Все переворачивается вверх дном. А я словно куда-то лечу на большой скорости и могу разбиться. Страшно и в то же время от выброса адреналина хочется расправить руки и парить.

— Отчим хотел отдать меня в военное училище. Уже все документы были готовы, оставалась каких-то пара дней. Я не придумал ничего лучше, чем сбежать в Москву.

— А как же я? — Первое препятствие объехать не удается, и я врезаюсь в него. — Почему ты мне ничего не рассказал?

Алексей встает с места и отходит к окну. Смотрю на его напряженную спину и пытаюсь понять, что чувствую в этот момент. Внутри словно огромная дыра, которая кровоточит и пульсирует. Только Гордеев мог сковырнуть этот нарыв, что он и сделал. Влез так глубоко, что выть хочется.

— Я не мог взять тебя с собой. Просто не вывез бы двоих. У меня не было денег, жилья, работы…

— Это должно тебя оправдывать? — хмыкаю я.

— Не знаю. — Он был честен и открыт. Это считывалось на интуитивном и эмоциональном уровне. Но я не могу открыться ему в ответ. Я слишком уязвима. Алексей может уничтожить меня одним махом.

— Это нечестно! — вскакиваю на ноги. — Я должна была знать!

— Я собирался вернуться за тобой. — Он поворачивается ко мне и ловит мой взгляд.

Немой диалог. Одна. Две. Три секунды. Меня срывает на эмоции. Выдержка и контроль летят в преисподнюю.

— Но не вернулся! — вскрикиваю, захлебываясь болью. — Не вернулся! — кричу ему отчаянно. — Я медленно сдыхала без тебя!

Слезы прорываются наружу и нескончаемым потоком текут по щекам. Мне больно. Я и сейчас чувствую отголоски тех выкручивающих душу ощущений. Ничего не прошло и не забылось.

— Прости… — Алексей сразу оказывается рядом и прижимает меня к своей груди. Не сопротивляюсь, просто не могу. — Я был уверен, что у тебя все хорошо.

Его горячие губы касаются макушки, а я всхлипываю еще сильнее.

— Откуда такая уверенность? — сквозь слезы спрашиваю я.

— Мне сказали… точнее, передали от тебя «привет» и пожелали сдохнуть…

— Что? — отшатываюсь и качаю головой. — Что за бред? Я никогда такого не передавала и не желала.

Даже и в мыслях не было. Да, любила. Да, ненавидела. Но смерти никогда не желала. Как и ничего плохого тоже. Скорее наоборот, всегда хотела, чтобы у него получилось, хоть и без меня.

— Ничего не понимаю. — Алексей выглядит растерянным не меньше, чем я.

— Кто это был?

— Шалимова… Она пришла ко мне как раз за день до отъезда и сказала, что…

— Не может быть, — перебиваю его, даже не желая слушать. Это какое-то недоразумение. Ульяна не могла такого сказать. Я просила ее сходить к нему и рассказать про ребенка… Мне было очень страшно и плохо. Но Гордеев ее послал. И где правда?

— Может, ты плохо знаешь свою подругу? — хмурится Алексей, словно читая мои мысли.

Но я не могу поверить.

— Мы с ней с детского сада вместе…

— Это не показатель.

— Нет, я не хочу ничего слышать, — закрываю уши руками и судорожно всхлипываю. Ульяна не могла так со мной поступить. Я не верю в это.

— Пригласи ее завтра к нам, — неожиданно предлагает Гордеев.

— Зачем?

— Так просто, — неопределенно пожимает плечами. — Порадоваться за нас. За нашу семью.

— Ты предлагаешь обмануть ее?

— Почему сразу обмануть? — Алексей вновь притягивает меня к себе и мягко обнимает за талию. — Мы женаты, у нас общая дочь, мы живем вместе, — нежно убирает с моих щек влажные дорожки. — То, что мы временно спим в разных кроватях, не значит, что мы не семья.

— Временно? — удивленно переспрашиваю я.

— Именно так. — Он прижимает меня к груди и покачивает, как маленькую. — Я планирую завоевать твое сердце снова. — Горячие губы утыкаются в висок, а я едва сдерживаю тихий стон.

— Самонадеянно. — Я прикрываю глаза, позволяя себе несколько секунд его близости. Сердце колотится раненой птицей и никак не желает успокаиваться.

— Отчаянно, — вздыхает Гордеев.

— Хорошо, я позову завтра Ульяну, — решаюсь на эксперимент. — Докажу тебе, что она ни при чем и заодно познакомлю с Соней.

— Вот и славно. — Алексей берет мое лицо в ладони, гладит большими пальцами щеки и едва ощутимо целует в губы. — А сегодня я так устал… Пойду спать.

— Спокойной ночи, — шепчу, пораженная его нежностью.

— Спокойной ночи. — Он уходит наверх, а я остаюсь в гостиной.

Подхожу к окну и обхватываю себя руками. С высоты птичьего полета смотрю на город и никак не могу идентифицировать, что только что между нами произошло. Удивительно, но мне стало легче. Словно старую занозу, что так сильно мешала мне, наконец выдернули. Но это ощущение может быть обманчивым.

Гордеев четко обозначил свои намерения, а мне остается либо принять их, либо сопротивляться. А я не знаю, как поступить. Так боюсь, что он вновь причинит мне боль. Этот страх живет где-то на подкорке и не желает испаряться.

Ульяна с радостью приняла мое приглашение и приехала в назначенное время. Открываю дверь и впускаю ее в квартиру.

— Ну ничего себе ты забралась, — вместо приветствия хмыкает она и с любопытством осматривается. Масштабы, конечно, поражают неподготовленного человека. Я и сама до сих пор не привыкла к новому жилищу.

— Привет, проходи, — натянуто улыбаюсь и закрываю дверь.

Алексей меня накрутил, и теперь я в каждом жесте ищу какой-то подвох. Странно все это, но я ему обещала, что буду вести себя сдержанно. Что он хочет мне доказать, не понимаю. Я уверена в своей подруге. Мы столько лет вместе, поддерживаем и помогаем друг другу. Стали уже почти родными.

— Обалдеть… — Ульяна проходит в гостиную. — Это Гордеев купил?

— Арендовал, — напряженно поясняю. — Чай или кофе?

Мне отчего-то неприятна ее фамильярность к Алексею. Головой понимаю, что они сто лет знакомы, а на сердце как-то неспокойно. Неужели ревность?

— Кофе. Ты обещала мне все рассказать.

— Обязательно расскажу и покажу, — иду на кухню и слышу, как Ульяна следует за мной.

Достаю чашки и включаю кофемашину для Ули, а себе ставлю чайник.

— У тебя тут прямо дворец. — Она присаживается за барную стойку. Улавливаю в ее голосе завистливые нотки, но стараюсь не обращать внимания. — Что ты хотела мне еще показать?

— Сонечку. Она сейчас спит, но скоро проснется, и я вас познакомлю.

— Ладно… а сам Гордеев где?

Ульяна снисходительно вздыхает, чем сильно меня обижает, но я не подаю виду. Уже не хочу ее ни с кем знакомить. Да и спектакль этот мне совсем не нравится. Не люблю обманывать людей, особенно близких. А то, что я делаю с Ульяной, не что иное, как обман. Но отчего-то все же продолжаю.

— По делам уехал, — равнодушно пожимаю плечами и ставлю на стол чашки.

— А ты, значит, решила похулиганить в его отсутствие? — Она заговорщически усмехается.

— В смысле?

— Ну меня пригласила.

— Он знает и в общем не против.

— Как интересно…

Не понимаю, куда Ульяна клонит. Вообще она как-то странно себя ведет. Не так, как обычно, и это напрягает. Я словно вижу перед собой другого человека, совершенно мне неизвестного. Чертовщина какая-то.

— Мама, я проснулась, — слышится детский крик, и маленькие пяточки топают по полу в нашу сторону.

Улыбаюсь дочери и иду навстречу.

— Сонечка, — подхватываю на руки и целую в щеку. — Знакомься вот, это тетя Ульяна.

— Здравствуйте, — робко бормочет она и смущенно прячется на моей шее. Нежная моя девочка, вдыхаю ее аромат и крепче прижимаю к себе.

— Привет, какая ты хорошенькая. — Ульяна улыбается, но я вижу фальшь в ее глазах, и от этого больно. Неужели так трудно поддержать меня в моем решении? Я же не навязываю ей ребенка.

— Будешь с нам чай пить? — спускаю Соню с рук и поправляю растрепавшиеся волосики.

— С пряниками? — загораются ее глаза.

— С тортиком, — лукаво улыбаюсь я.

— Ура! Буду!

Она начинает радостно прыгать. Сладкоежка моя.

— Ну беги переодевайся, — слегка шлепаю по попе, придавая ускорения и возвращаюсь к подруге.

Напряжение между нами все нарастает.

— Чудная малышка… — сухо комментирует Ульяна и отпивает из чашки.

— Да… — не могу сдержать улыбки, наблюдая, как Соня важно поднимается по лестнице.

— Только непонятно, в кого вырастет. — От едкого замечания меня передергивает. — Гены — штука опасная.

— Уль, заканчивай, — предупреждающе хмурюсь. — Я не боюсь никаких генов и все для себя решила.

Она прекрасно знает, что мне вообще неприятен этот разговор. К чему начинать?

— Ладно ты, — небрежно хмыкает Ульяна и смотрит на свои ногти. — Я вот никак не возьму в толк, зачем это все Гордееву? Фиктивный брак, приемная девочка, он легко может завести настоящую семью и воспитывать своих детей.

Катком проезжает по мне. За что? Я не понимаю. Но с каждым словом я все больше прихожу к выводу, что Алексей прав. И моя дорогая подруга совсем не подруга.

— Наш брак больше не фиктивный, — усмехаюсь и складываю руки на груди. Алексей очень настаивал, чтобы я об этом сказала.

— В смысле? — Глаза Ульяны распахиваются от недоумения, а я испытываю какое-то мрачное удовлетворение, что наконец умыла ее.

Стыдно за свои чувства, но остановиться не могу.

— Мы с Алексеем сильно сблизились в последнее время. И решили начать все сначала, — вру и не краснею, хотя почему вру? Это истинная правда. Ну за исключением последнего. Я еще ничего не решила.

— Сначала? После всего, что было? — Уля подскакивает с места и упирается ладонями в стол. — Ты его простила после того, как он тебя бросил?

— Мы были молодые и глупые… — неопределенно пожимаю плечами, хотя внутри все дрожит. Я не готова опять ворошить весь этот кошмар. Не могу, но подруга не оставляет шансов, берет за шкирку и кидает в прошлое.

— А про диагноз свой ты ему тоже сказала? — Ее голос свистит, как плеть, и болезненно полосует меня по сердцу.

— Нет, но… — судорожно втягиваю воздух, а в глазах застывают слезы.

— Какой диагноз? — Напряженный голос Алексея эхом прокатывает по кухне и заставляет вздрогнуть. Оборачиваюсь и замираю, глядя в его сердитые глаза.

Вхожу в квартиру, стараясь не шуметь. Сонечка спит. Из кухни слышится женский разговор. Тася с Ульяной. Пришла все-таки. Осторожно разуваюсь и вижу, как Соня спускается по лестнице. Перехватываю ее и вручаю киндер.

— Сонечка, поиграй чуть-чуть в своей комнате, мы поговорим и тебя позовем.

— Хорошо, — расплывается она в улыбке и убегает обратно наверх.

Иду на звук голосов и прислушиваюсь к словам. С каждой секундой этот разговор мне нравится все меньше. Все-таки я был прав.

— А про диагноз свой ты ему тоже сказала? — язвительно спрашивает Шалимова.

— Нет, но… — Тася мгновенно теряется. Голос дрожит, а в глазах застывают слезы.

Диагноз? Сердце сбивается с ритма и взволнованно бьется в груди. Что за ерунда здесь происходит? Тревога разрастается в геометрической прогрессии. Решительно захожу в кухню и оцениваю масштабы бедствия.

— Какой диагноз?

Тася вздрагивает и закусывает губу, глядя на меня так, словно я привидение.

Ульяна скользит по мне снисходительным взглядом и отворачивается. Зашибись. На кофейной гуще теперь гадать, что ли?

— Я задал вопрос, Тася, — смотрю ей в глаза, пытаясь отыскать там хоть какую-то подсказку. — Какой у тебя диагноз и почему я об этом не знаю?

— Я собиралась тебе рассказать, но… — всхлипывает она.

Главное, не давить, а то сейчас закроется и вообще потом не достучусь. Стремительно сокращаю расстояние и притягиваю ее к себе, пряча на груди.

— Но что-то пошло не так. Я понял, — продолжаю ее фразу, возвращаясь к нужной теме и мягко целую Тасю в макушку. — Сейчас самое время исправить ситуацию.

Ульяна криво усмехается, наблюдая за нами и поднимается на ноги.

— Я пойду, пожалуй…

— Нет уж, ты, пожалуй, останься, — взглядом придавливаю ее. Нам надо во всем разобраться здесь и сейчас, чтобы не осталось никаких недомолвок. — Тась, — поднимаю ее лицо за подбородок, смотрю в полные слез глаза, и сердце сжимается. — Расскажи мне, — прошу хрипло и нервно сглатываю, даже не представляя, какой треш сейчас услышу.

— Я бесплодна, — произносит она тихо-тихо, а по щекам текут горячие слезы. — После того как сделала аборт… От тебя…

Слова болезненно впиваются в сознание. Дыхание перехватывает, а грудь стягивает стальным обручем.

— Какой аборт? — выдавливаю из себя с большим трудом. — Ты была беременна?

— Да.

Лечу вниз, теряя опору, прямиком в пропасть. Как такое могло произойти? Наш ребенок… Мой… Сердце ритмично качает кровь, заставляя часто дышать.

— Почему ты мне не сказала?

— И все же я пойду… — Ульяна предпринимает еще одну попытку подняться.

— Стоять! — рявкаю на нее и ладонью нажимаю на плечо, вынуждая опуститься обратно.

— Я не могла. — Таисия плачет навзрыд. Ее боль зеркально отражается во мне. — Я была в отчаянии и просила Ульяну рассказать тебе, но ты…

— Но я ничего не знал! — кричу, зажимая переносицу пальцами, чтобы самому не расплакаться. — Какого хрена? — рывком разворачиваю Шалимову к себе.

— Что я вам, передатчик? — надменно вскидывает подбородок и презрительно усмехается.

— Тварь, — цежу сквозь зубы. Замахиваюсь, чтобы отвесить пощечину, но в последний момент передумываю и сжимаю ладонь в кулак перед ее лицом. Никогда не бил женщин. И марать руки не собираюсь.

— Уля, это правда? — пораженно шепчет Тася. — Но зачем?

— Да потому что ты достала! — Ульяна вскакивает на ноги. — Тебе всегда доставалось самое лучшее. А я, между прочим, тоже его любила, — указывает на меня пальцем.

Гадина какая. Завистливая и мерзкая.

— Почему ты не говорила никогда?

— А что бы это изменило? Он даже не смотрел в мою сторону.

Растираю ладонями лицо и отхожу к окну. Все это перебор для меня. Какой-то треш просто. Надо спокойно все переварить.

— Ты сказала, что Алексей не хочет меня знать и ребенок ему тоже не нужен, — слышу истеричный голос Таси и едва сдерживаюсь, чтобы не разнести все вокруг от бессилия. — Ты подтолкнула меня к аборту и нашла врача.

— Решение ты приняла сама, — холодно напоминает Шалимова.

— Я тебе верила столько лет. — Тася судорожно всхлипывает. Бедная моя.

— Твои проблемы.

Представляю, как ей было страшно и больно, а меня не было рядом. Она считала меня предателем. Бросил ее и от ребенка отказался. Господи, как же все это могло с нами случиться? Тасенькая моя, девочка нежная и беззащитная.

Меня ломает изнутри. Больно и гадко. Я малодушно отказался от нее, а она испугалась. Она была ребенком. Все из-за меня. Я просто сломал ей жизнь. Хочется упасть на колени и молить о прощении, но не при этой мрази.

Поднимаю глаза на Ульяну и сжимаю кулаки так, то белеют костяшки пальцев.

— Пошла вон отсюда, — рычу предостерегающе и прожигаю взглядом насквозь.

— Счастливо оставаться, — фыркает она и идет к выходу.

Решительно следую за ней. Подхватываю за плечо, придаю ускорения и вышвыриваю из нашей квартиры и жизни.

— Чтобы я не видел тебя и близко рядом со своей семьей.

Захлопываю дверь и возвращаюсь на кухню. Таисия стоит у окна, ее плечи мерно подрагивают от рыданий.

— Тасенька, — шепчу я хрипло и сгребаю ее в охапку. — Иди ко мне.

Прижимается ко мне так доверчиво и отчаянно, что я теряюсь. Не знаю, как себя вести дальше. Не уверен, что имею права что-то у нее просить. Я отнял слишком много и вряд ли смогу компенсировать.

— У меня никогда не будет своих детей, — шепчет она мне в шею, раздирая сердце в клочья.

С большим трудом беру себя в руки и прекращаю внутреннюю истерику. Хватит. Прошлое не вернуть и не исправить. Надо смотреть в будущее.

— Почему никогда? — улыбаюсь через силу и упираюсь лбом в лоб Таси. — А Соня?

Судорожно всхлипывает, но улыбается в ответ.

— Она, между прочим, ждет чай с тортом.

— Значит, надо налить, — нехотя отстраняется, но уже не плачет.

— Тась, посмотри на меня.

Робко поднимает глаза. Стираю соленые дорожки с ее щек и набираюсь смелости для решительного шага.

— Все это ничего не меняет для меня.

— Но…

— Никаких «но», — прижимаю палец к ее губам. — Мы оба виноваты. Я даже в большей степени и не знаю, как вымолить у тебя прощение.

— Не надо ничего вымаливать. Я давно простила и тебя, и себя, — вздыхает Тася, а я готов лопнуть от счастья.

— Я готов попытаться все исправить, а ты?

— И я…

Поддавшись порыву, притягиваю ее к себе и впиваюсь в губы. Целую нежно и трепетно, щедро делясь с Тасей чувствами, что распирают меня изнутри.

— Мама, папа, а как же торт? — раздается возмущенный детский голос.

Никакой личной жизни с этими детьми.

Рабочий день давно закончен. В моем офисном здании тишина и темнота. Сотрудники разошлись по домам, остались лишь я и секретарь. Специально попросил ее задержаться. Нам предстоит важный разговор, как только я получу отмашку от Игната. Приходится ждать. Две недели потребовалось, чтобы выяснить все про Киру, и полученная информация мне совсем не понравилась. Документы об ее деятельности лежат в первом ящике стола. Еще немного — и предъявлю ей.

А пока медленно пью кофе и смотрю на ночной город. Надо бы сосредоточиться на деле, но мысли уплывают совершенно в другую плоскость. Где-то там моя жена и дочь. Ждут меня, готовят что-то к моему приезду. Пять часов дороги — и был бы рядом. Но пока не могу. Надо закончить неотложные дела.

Прикрываю глаза, позволяя воображению унести меня к Тасе. Ее нежная улыбка согревает сердце, заставляя его сбиваться с ритма. Соскучился жутко. Еще чуть-чуть — и заберу их обеих к себе в Москву.

Звук входящего сообщения выдергивает из фантазий. Смотрю на дисплей и не могу сдержать улыбку, читая смс от Таси:

«Без тебя тоскливо… Скоро приедешь?»

Девочка моя любимая. Как же я хочу оказаться рядом, уткнуться в шею и просто зависнуть в этом ласкающем душу ощущении.

«Прости, малышка. Сегодня не получится».

«Жаль. Я приготовила сюрприз…»

Улыбка становится шире. Тася наконец немного расслабилась и начала проявлять инициативу. Не только принимать мои эмоции, но и делиться своими. Это так заводит и заряжает, что хочется еще и еще.

«Покажешь?»

Белье или сорочка? И то, и другое определенно сведет меня с ума и заставит захлебываться слюной.

«Нет. Только лично».

Так и вижу, как она краснеет и смущенно отводит глаза. Значит, угадал.

«Какая жестокая девочка».

«Да, я такая… Леш, я соскучилась».

Нежно и так откровенно, что перехватывает дыхание. Даже на расстоянии чувствую, насколько Тася ранимая и искренняя в своих чувствах. Доверяется мне. Хочется оберегать и защищать ее от всего на свете.

«Я тоже. Потерпи чуть-чуть. Надо уладить одно дело, и сразу к вам».

«Завтра?»

«Надеюсь, что да. Ложись спать» и множество сердечек.

Жаль, не передать словами то, что я испытываю.

Телефон вновь оживает в руке. Игнат.

— Слушаю, — говорю сухо и официально.

— Кожина взяли. Можешь действовать. У тебя полчаса.

— Спасибо.

Сбрасываю звонок, включаю диктофон и небрежно швыряю смартфон на стол. Вот и все. Пора заканчивать эту партию. Нажимаю кнопку на коммутаторе.

— Кира, зайди ко мне.

Отхожу обратно к окну. Складываю руки на груди и опираюсь на подоконник ягодицами.

— Алексей Евгеньевич, вызывали? — Секретарь входит в кабинет и нервно оглядывается.

— Присаживайся.

Послушно исполняет и кладет на стол ежедневник, приготовившись записывать мои поручения. Молча смотрю на нее и думаю, как лучше начать. Ходить вокруг да около не хочется совершенно. И так порядком задержался, а мог бы нежиться в теплой постели с любимой девочкой.

— Что-то случилось? — Кира чутко улавливает мое настроение и хмурится. Вот чего надо было дуре? Нормально же работали.

— Это я у тебя хочу спросить.

— Я не понимаю…

Придется пояснить и освежить память.

— Имя Кожин Валерий Игнатьевич тебе говорит о чем-то?

— Н-нет. — Голос предательски срывается, а зрачки инстинктивно расширяются, выдавая ее с потрохами.

— Не ври, — рявкаю зло. Кира вздрагивает и отводит глаза в сторону. — Расскажешь все сама — может быть, отделаешься условкой. Упрешься — привлекут как соучастницу.

— Я не понимаю. — Она качает головой, включая конченую идиотку. Но мне не заходит такой спектакль.

— Чего ты не понимаешь? — рычу на нее и припечатываю ладони к столу. — Как действовала по наводке Кожина? Втерлась в доверие, сливала информацию и всячески саботировала деятельность моей компании?

— Я этого не делала. — Кира нервно ломает пальцы и кусает губы. Хотел бы я ей поверить, но факты вещь упрямая, и они против нее.

Открываю первый ящик, достаю папку, которую передал мне Игнат, и швыряю перед ней на стол.

— Вот здесь подробнейшим образом написано о каждом твоем шаге в моей компании.

Хорошо, что Игнат предложил свою помощь в этом вопросе и провернул все так, что никто ни о чем не догадался. Это дало возможность взять Кожина с поличным. Правда, в аэропорту.

Кира мельком пролистывает документы.

— Все не так, как ты думаешь.

Даже слушать не хочу никаких оправданий. Не интересно, да и времени нет.

— Я хочу знать лишь одно — зачем? — склоняюсь к ней. — Разве я мало тебе платил?

— А ты думаешь, все и всех можно купить? — Кривая усмешка искажает губы.

— Разве нет? — вопросительно приподнимаю бровь.

— Я люблю его. Это все ради нас! — так горячо и отважно, аж диву даешься.

— Ах вот оно что, — хмыкаю я и качаю головой. — Какие же вы, бабы, дуры. Кожина твоего с рейса сняли. Он собрался валить из страны.

— Этого не может быть! — Кира вскакивает с места так резко, что стул падает на пол. — Ты врешь! Ты все это специально…

Договорить она не успевает. Дверь открывается, и в кабинет входят три человека в строгих костюмах.

— Кира Андреевна Стрельникова?

Она разворачивается и замирает.

— Да, — выдавливает из себя бесцветным голосом.

— Вам нужно пройти с нами.

— Нет, я не пойду, — пятится, пока не упирается в стол.

Ребята работают быстро и аккуратно. Берут под руки и ведут к двери. Кира кричит, упирается, но справиться с ними не получается.

Вскоре все стихает. Без сил опускаюсь на стул и роняю голову на руки. Устал жутко. Но рад, что все закончилось. Идея Игната сработала на отлично. Все злодеи получили по заслугам. Надо же, я так верил Кожину, а он оказался обычной завистливой сволочью. Когда его бизнес прогорел, Валерий решил отыграться за мой счет. Подставить меня и свалить с деньгами в безбедную жизнь за границей.

Но ничего не вышло. И все благодаря Тасе. Улыбаюсь, вспоминая о ней. Так хочется позвонить, но она, наверное, уже спит. Не хочу будить. Пора ехать.

Читаю Сонечке сказку. Давно пора спать, зевает уже вовсю, но отказывается меня отпускать. Скучает, бедная. Когда уже закончится это томительное ожидание? Адвокат Алексея сделал все возможное и невозможное, чтобы заседание суда, наконец, назначили. Хочется верить, что Новый год мы будем встречать вместе.

— Мамочка, а папа скоро приедет? — Соня водит пальчиком по моей руке и лукаво заглядывает в глаза. Маленькая лисичка. Чего-то явно хочет, но заходит издалека, чтобы не наглеть.

— Завтра. А что ты хотела?

— А он пойдет с нами в кино?

— Пойдет, — не могу сдержать улыбку.

— Скорее бы уже, — тяжело вздыхает и опускает глаза.

С Алексеем у них сложились вполне определенные отношения. Она принцесса, а он ее верный паж. Не считая того, что Гордеев балует ее невозможно, так еще и поддерживает всякие шалости. Рядом с Соней он будто сам становится ребенком и хулиганит наравне с ней.

— Закрывай глазки и засыпай, — целую нежную щечку. — Проснешься — и будет «завтра».

Снова вздыхает, но послушно сползает по подушке и переворачивается на бок.

— Спокойной ночи, — бормочет Сонечка и прикрывает глазки.

— Сладких снов, — улыбаюсь и выключаю свет, оставляя лишь едва заметный ночник.

Дожидаюсь, пока девочка заснет, и осторожно выбираюсь из ее кровати. Накрываю одеялом, гашу ночник и бесшумно выхожу из комнаты.

Гордеев сегодня не приедет, а я так старалась готовить ужин. Думала, посидим всей семьей, но, видимо, не судьба. Убираю еду в холодильник, а тарелки в шкаф. Хоть один плюс — завтра не готовить. Улыбаюсь и зависаю в пространстве, пока мою посуду. Не обижаюсь, просто очень соскучилась. Без Алексея все теряет краски, становится бесцветным. Или я загоняюсь? Да просто влюбилась в собственного мужа, как девчонка. Опять. А может, никогда и не переставала его любить, только не хотела себе признаваться в этом.

В нашей комнате на кровати лежит очень откровенное и провокационное белье. Купила специально для Алексея, чтобы порадовать и соблазнить его. Сегодня уже не пригодится. Убираю комплект в ящик. В душе все трепещет от волнения. Представляю, как Гордеев на меня посмотрит.

Колючие мурашки волной несутся по коже, а дыхание перехватывает от волнения и предвкушения. Закусываю губу и прикладываю ладони к пылающим от смущения щекам.

Когда только я успела стать такой развратницей?

Юркаю в постель и блаженно прикрываю глаза. Счастливая, но жутко соскученная. Обнимаю подушку Алексея и жадно втягиваю едва уловимый запах. Сразу становится тепло и спокойно. Надо скорее уснуть, и наступит «завтра». Я, как и Сонечка, очень этого жду.

Трусь щекой о подушку и прикрываю глаза, но заснуть мне не удается. Телефон призывно вздрагивает, извещая о входящем сообщении. С твердой уверенностью, что это Гордеев, открываю. Номер неизвестный. Какое-то видео, но на превью лицо Алексея. Неприятное предчувствие закрадывается в душу, но я стараюсь отогнать его. Сажусь на постели и нажимаю «плей».

Картинка долго фокусируется, пока не останавливается на двух лицах. Гордеева и какой-то девушки. Сразу понятно, что они довольно близки. Судя по всему, отдыхают и веселятся в каком-то клубе. Вот, значит, какие у него дела…

— Леш, тебе хорошо? — спрашивает девушка, перекрикивая музыку.

— Очень, — отвечает Гордеев и залпом выпивает рюмку чего-то. Губы расплываются в пьяной улыбке, а меня словно пронзает насквозь.

Дальше они целуются, но я этого уже не вижу. Слезы застилают глаза, а под ногами шатается земля. Мой муж мне изменяет? Не может быть. Я не верю. Это неправда. Страшный кошмар. Что угодно, только не правда. Кожа покрывается мурашками, а волоски встают дыбом.

Отшвыриваю от себя телефон и зажимаю рот ладонями, чтобы не закричать и не дай бог не разбудить Соню. Меня колотит, а отчаянные рыдания душат. Осторожно выпускаю их наружу, чтобы не лопнуть от переполняющих эмоций. Я как дура его жду верной собачонкой, а он веселится с какой-то… у себя там, в Москве. Горькая обида затапливает сердце. Зачем мы ему вообще были нужны? Хочет развлекаться и развлекался бы, а не дурил голову. Неужели я так обманулась? Неужели зря снова поверила? Сердце отчаянно вопит, не желая верить, но разум опирается на факты. А они не в пользу Гордеева.

Вытираю слезы и набираю номер Алексея, чтобы сразу все выяснить. Он же должен мне рассказать, где находится. Пусть соврет, я поверю всему, что он скажет. Все, что угодно, только не так.

«Абонент не отвечает или временно недоступен» — извещает механический голос, а я судорожно втягиваю воздух. Больно. Мучительно агонизирую. В груди горит или это я горю, возвращаясь в свой персональный ад. Нельзя было доверяться такому, как Гордеев. С чего я решила, что он изменился? Тот, кто предал однажды…

Хочется вскочить и сбежать из этого дома как можно быстрее, но я не могу. Я больше не одна, теперь отвечаю еще и за ребенка. Будить Сонечку среди ночи неправильно. Да и не дай бог опека узнает, тогда не видать мне удочерения. Все против меня.

Без сил падаю на подушку и поджимаю колени к груди. Тихо поскуливаю и сжимаю в руке телефон, все еще надеясь, что Алексей сейчас позвонит и все объяснит. Но мобильник молчит. Смотрю в одну точку и с болью наблюдаю, как иллюзорное счастье рушится, а внутри меня все умирает.

На последних волевых открываю дверь и бесшумно вхожу в квартиру. Темно и тихо. Мои девчонки, наверное, спят. Устало улыбаюсь, перекладываю подарки в одну руку и стаскиваю верхнюю одежду и обувь.

Аккуратно прокрадываюсь в комнату Сони. Девочка крепко спит, подложив ладошки под щеку. Малышка. Невесомо провожу ладонью по волосам, поправляю одеяло и кладу рядом игрушку. Проснется и обрадуется. Сонечка очень хотела эту пони из какого-то популярного мультфильма.

Прикрываю за собой дверь и иду в нашу с Тасей спальню. В комнате темно, лишь отблески луны едва-едва освещают пространство вокруг. Таисия тоже спит, как маленькая, свернувшись калачиком и спрятав нос под одеялом. Волна нежности заполняет меня до краев. Улыбаюсь и качаю головой, как же я соскучился по этой девчонке.

Кладу цветы на тумбочку, быстро раздеваюсь и забираюсь под одеяло. Одним движением притягиваю к себе жену и утыкаюсь носом в ее шею. Вдыхаю аромат кожи и прикрываю глаза. Кайф. Наконец-то я дома. Как мало, оказывается, надо человеку для счастья. Дышу ей и никак не могу надышаться. Ее запах проникает в меня и смешивается с кровью. Усталость магическим образом испаряется, а ей на смену приходит первобытная энергия и толкает на подвиги.

Довольно усмехаюсь, чувствуя определенную реакцию организма. Целую жену в шею и несильно прикусываю, а ладонями пробираюсь под маечку и накрываю горячую грудь.

— Леша? — Сонный голос мурашками прокатывает по коже и концентрируется в паху. Прижимаюсь теснее к упругим ягодицам, демонстрируя свои намерения.

— Ты еще кого-то ждешь? — шепчу на ухо и слегка прикусываю мочку.

— Гордеев! — неожиданно взвизгивает Тася и отбивается от меня руками и ногами.

Искренне недоумеваю и выпускаю ее из объятий. Вскакивает с кровати и спешно поправляется.

— Тась, ты чего? — сажусь на постели и включаю ночник. Испугал, что ли?

— Как ты смеешь до меня дотрагиваться после… — шипит она яростно и шумно втягивает в с ебя воздух. — После…

— После чего, Тась? — вопросительно изгибаю бровь. Все это нравится мне все меньше. — Тебе что-то приснилось?

Другого объяснения попросту не нахожу.

— Бессовестный!

Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет. Встаю и решительно иду к жене. Пора прекращать этот цирк. Она пятится, пока не упирается в стену. Тяжело дышит и демонстративно отворачивается. Ну уж нет, так не пойдет. Беру ее за подбородок и разворачиваю к себе.

— Объясни мне свою истерику немедленно!

В глазах вселенская обида и разочарование. Да что я сделал-то?

— Вот. Смотри!

Тася вырывается, берет свой телефон и протягивает мне. Неизвестный номер. Видео. Включаю. Старые кадры с дня рождения Ангелины. Откуда они здесь? Телефон моей жены искала и, видимо, нашла.

— Вот же сука, — цежу сквозь зубы и сильнее стискиваю телефон, едва сдерживаясь, чтобы не запустить его в стену.

— Значит, это правда?

— Ну, конечно, правда, — отвечаю раздраженно.

— Я так и знала. — Горечь в голосе Таси болезненно резонирует во мне. — Зачем тогда все между нами было?

А-а-а. Что за дичь она несет? Зарываюсь пальцами в волосы и шумно выдыхаю.

— Тася, этой правде тыща лет! — не сдержавшись, повышаю голос. — Я же не говорил тебе, что жил монахом, правда?

— Но… — растерянно бормочет Тася и хлопает ресницами.

Потряхивает от злости и обиды. Как быстро любимая женщина навешала на меня ярлыков. Просто диву даюсь. Да, видео провокационное, но разве я давал повод?

— У меня были женщины. Были отношения. Чаще постельно-денежные. Ангелина как раз такой случай, — терпеливо поясняю, но внутри такой пожар бушует, что не знаю, как потушить. Недоверие жены болезненно колет под ребрами. — После того как мы расписались, я тебе не изменял.

— Это правда?

— Тась, я разве дал повод сомневаться во мне? — инстинктивно огрызаюсь, не справляясь со своими демонами. Рвутся на волю и жаждут крови.

— Нет, но… — Ее голос срывается, а глаза подозрительно блестят. — Твой телефон выключен, что я должна была думать?

Иду к одежде и в кармане джинсов нахожу смартфон. Нажимаю кнопку — не откликается. Как я не заметил?

— И правда, сел, наверное, — бормочу себе под нос и небрежно швыряю его на тумбочку.

— Леш, прости. — Тася подходит ко мне и ластится, как кошка.

Ну вот что с ней делать? Не злиться же теперь вечно.

— Ничего, — обнимаю ее и мягко целую в макушку. — Я сам виноват. Видимо, еще не заслужил твое доверие.

— Нет, я просто растерялась. — Тася приподнимается на носочки и тянется к моим губам. — Все это так неожиданно, еще и соскучилась… — нежно целует и обнимает за шею.

Позволяю проявить инициативу и отвечаю на робкие прикосновения.

— Соскучилась — это хорошо, — шепчу в ее губы и накрываю своими. — Потому что я пипец как соскучился.

— Точно?

— Иди сюда, непутевая моя жена, — подхватываю под ягодицы и небрежно швыряю на кровать, сразу оказываясь сверху. — Придется тебя наказать.

Задираю ее майку и жадно целую нежную кожу везде, где могу дотянуться.

— Нет! Гордеев, перестань. — Тася смеется и пытается вырваться, но я не отпускаю.

— Ну вот еще! Теперь ты от меня не отделаешься.

Впиваюсь в ее губы и уверенно подчиняю своей власти. Сдается, обхватывает мои бедра ногами и подается вперед, отдаваясь мне без остатка.

— Папа, папочка! Спасибо! — Звонкий детский голос безжалостно врывается в мой сон, а следом острые коленки проходятся по телу.

Едва успеваю закрыть ладонью самое ценное.

— Доброе утро, малышка, — мягко улыбаюсь и открываю глаза. Дочь решила, что утро наступило, кто я такой, чтобы спорить.

— Доброе утро. — Соня берет мое лицо в ладошки и расцеловывает щеки. — Я всю жизнь о такой мечтала!

— На здоровье.

— О чем вы? — Тася зевает и сладко тянется. Хочется потискать ее сонную, но Сонечка не оставляет шансов, укладываясь между нами.

— Вот, — демонстрирует игрушечную пони. — Папа мне привез.

— Ох уж этот папа, — качает она головой и чмокает Соню в макушку. — А вот мой подарок. — Показывает на цветы, до сих пор лежащие на тумбочке.

— Красиво, только пони лучше. — Девочка равнодушно пожимает плечами. — Цветы завянут, а игрушка останется.

— Не поспоришь, — смеюсь я.

— Так, ладно, — Тася решительно садится на постели, — что вы хотите на завтрак?

— Блинчики, блинчики, — радостно скандирует Соня.

Согласно киваю. Я готов съесть даже слона.

— Тогда я в душ и на кухню. А вам, лежебоки, переодеться и почистить зубы.

— Как скажешь, — улыбаюсь и провожаю жену взглядом. В паху становится не комфортно, эрекция не заставляет себя ждать. С удовольствием бы присоединился к Тасе в душе, но Сонечка вряд ли оценит такую выходку.

— Маму надо слушаться, — вздыхаю я. — Пойдем.

— Я сама, я покажу, как научилась! — вскакивает она и выбегает из комнаты.

Улыбаюсь и откидываю одеяло. Отличное начало дня. Придется посмотреть, а то ведь не успокоится. Натягиваю домашние штаны и иду в детскую.

Тася готовит завтрак, Соня в гостиной играет и разговаривает с игрушками. Ухожу в кабинет, чтобы позвонить. Я не забыл ночное представление и испорченные нервы тоже. Листаю список контактов и нажимаю на имя «Ангелина».

— Так и знала, что ты долго без меня не сможешь, — звучит в динамике томный голос. — Соскучился?

Вскипаю мгновенно, но старательно гашу ярость внутри себя.

— Заткнись и слушай меня, — цежу сквозь зубы, — еще раз посмеешь выкинуть что-то подобное…

Специально не договариваю, предоставляя ей самой придумать, насколько я могу быть злым.

— О чем ты? — хмыкает Лина, включая полную дуру. Что за привычка?

— Не прикидывайся идиоткой! — рявкаю на нее. — Я дал тебе щедрые отступные, чтобы ты забыла о моем существовании, но могу и передумать.

— Леш, да что с тобой?

— Со мной ничего. Я просто не люблю, когда меня не понимают с первого раза.

— Да объясни ты, наконец, — нервно просит она, видимо, осознав, что со мной лучше не шутить.

— Сегодня ночью моя жена получила видео с твоего дня рождения, — терпеливо поясняю. — Как оно к ней попало?

— Я не знаю.

— Лина, не беси меня!

— Леш, я правда ничего не отправляла, — оправдывается она, чем только загоняет меня в тупик. Я же не мог ошибиться? Видео только у Ангелины, интерес тоже есть только у нее. Что-то тут не сходится.

— Но номер же ты узнавала у Игната.

— Да это так… от злости, — отмахивается Ангелина. — Но я ничего не делала. Клянусь.

— Больше не кому.

— Да почему? Это видео есть в свободном доступе.

— Где?

— На моей странице в социальной сети.

Медленно въезжаю в ее слова и сдуваюсь. Бред какой-то. Как можно быть такой идиоткой? Спокойствие летит к чертям. Обычная тупость едва не стоила мне семьи. Просто случайно повезло, что Тася не истеричка и не свалила по тихой в закат. Но напридумывала себе знатно.

— Ты больная? Нахрена ты его туда выложила? — срываюсь на нее.

— Давно было. Похвастаться хотела… — виновато бормочет Ангелина. Точно дура!

— Удали все, что там есть про меня!

— Конечно. Сейчас сделаю.

Сбрасываю звонок и качаю головой. Ну просто треш какой-то. Хорошо хоть все закончилось благополучно. Вот только виновник до сих пор не найден.

За завтраком девчонки весело щебечут, а я плаваю в своих мыслях. Точнее, рассуждаю и анализирую, пытаясь найти злодея. И, кажется, мне это удается.

— Ты чего такой напряженный? — Тася накрывает мою руку своей и заглядывает в глаза.

— Дело одно важное нарисовалось… надо съездить.

Не люблю откладывать в долгий ящик. Надо сразу решить все проблемы и предотвратить дальнейшие нападки на мою семью.

— Как дело? — хмурится Тася. — Мы же в парк хотели.

— Туда и обратно, а потом я весь ваш, — подношу ее ладошку к губами целую пальчики. — Честное пионерское.

— Ну хорошо. Что-то случилось?

Смысла скрывать не вижу, но и прямо не говорю. Тася не дурочка, сама все поймет и сделает правильные выводы.

— Номер Ульяны мне дай, будь добра. А лучше сразу адрес.

— Ты что, поедешь к ней? — Голос звучит возмущенно и вызывает у меня улыбку. Ревность жены так приятна.

— Поеду, — хмыкаю я. — Хочу объяснить нормы поведения и уголовный срок за вмешательство в частную жизнь.

— Ты думаешь, это она? — сразу же догадывается Тася. Вот не сомневался в ней.

— Уверен.

Поднимаюсь на ноги и целую жену в щеку.

— Не скучайте, я скоро.

Найти адрес труда не составляет, особенно если учесть, что я здесь уже был, когда подвозил Ульяну.Поднимаюсь на нужный этаж и давлю на звонок. За дверью слышится какой-то шум и ругань, а потом она распахивается, и на пороге появляется хозяйка квартиры. Ульяна смотрит на меня стеклянным взглядом и сильно покачивается. Ничего себе, как неожиданно.

— О, Гордеев, какими судьбами? — хмыкает она и расплывается в пьяной усмешке.

Вот же тварь. Ярость на мгновение ослепляет. Решительно вхожу в квартиру, хватаю Ульяну за шею и припечатываю к стене. Глаза Шалимовой распахиваются, а губы начинают мелко дрожать.

— Еще раз ты посмеешь хотя бы подумать о Тасе… — несильно сжимаю ее шею.

Внутри все кипит, но я контролирую себя и не собираюсь причинять никому вреда. С женщинами вообще не люблю устраивать разборки. Ульяна просто очень напросилась. Довела до крайней степени бешенства.

— То что? Что ты мне сделаешь? — с вызовом кричит она и пытается оттолкнуть меня. — Ты и так все у меня отнял!

— Что ты несешь? — зло рычу на нее.

Отпускаю и отхожу на пару шагов. Она сползает по стене и падает, как мешок с картошкой. Ничего не шевелится в моей душе. Ни капли сожаления.

— Тася была мне как сестра, а ты забрал ее. — Шалимова ревет навзрыд, пьяно размазывая слезы и сопли по лицу. Жалкое зрелище, но меня не трогает. Она сама во всем виновата.

— Это ты ее предала, — сухо напоминаю ей. — Она любила тебя, а ты ей пользовалась.

— Да что ты понимаешь, — цедит сквозь зубы и поднимает на меня полный ненависти взгляд. Дура. Все могло бы быть иначе. А теперь поздно.

Присаживаюсь на корточки и с легкостью удерживаю зрительный контакт. Мне надо, чтобы она поняла, о чем я ей говорю, и запомнила это. Иначе повторять придется по-другому.

— Мне тебя не жалко. Ни капельки. Ты сама все это натворила, — говорю ровно и спокойно. — А если еще раз приблизишься к моей семье, я тебя уничтожу.

— Да пошел ты, — всхлипывает Ульяна и ложится прямо на пол.

Ничего другого я и не ожидал. В общем, все сказал. Оставаться здесь не вижу смысла.

— Я предупредил.

Перешагиваю через нее и выхожу из квартиры. Мерзость какая. Спускаюсь на улицу и часто дышу свежим воздухом. После этой беседы чувствую себя грязным, словно в помоях вывозился. Хочется помыться, но понимаю, что все это лишь загоны. Девчонки ждут, а значит, надо переключаться. Парк развлечений — самое лучшее средство.

Утро понедельника неотвратимо наступает. Алексей доедает завтрак, а я ограничиваюсь кофе. Ему пора ехать в Москву, а мне собираться на работу. Так это все надоело, но по-другому пока не получается.

Тяжело вздыхаю, рассматривая свинцовые тучи, затягивающие небо. Погода явно не хочет разбавить мое настроение лучами солнца.

— Ты чего загрустила? — Алексей словно считывает эмоции, приподнимает мое лицо за подбородок и нежно целует в губы.

— Уже скучаю, — честно признаюсь и прижимаюсь к его груди, выпрашивая нежностей. Гордеев сразу же обнимает меня в ответ. Стоим неподвижно несколько секунд, так не хочется, чтобы они заканчивались.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной?

Хочу, очень хочу, но…

— Не могу, Сонечке обещала приезжать почаще, — снова вздыхаю. Сколько можно разрываться между ребенком и мужчиной? Это несправедливо, в конце концов.

— Ну хорошо, — вынужденно соглашается Алексей. — Привет от меня передавай.

— Когда уже мы сможем забрать ее насовсем?

— Скоро. Я делаю все, что в моих силах.

— Я знаю, но так тяжело каждый раз отпускать Сонечку в это жуткое место.

— Все будет хорошо, — обещает он, и я ему почему-то верю. Гордеев горы свернет ради того, чтобы у нас с Соней все было.

— Займись чем-нибудь, отвлекись, и время будет бежать быстрее. Ремонт ты хотела сделать.

— Не могу, у меня работа, — пожимаю равнодушно плечами. — Времени почти не остается.

— Увольняйся. Зачем она тебе?

— Но…

Лихорадочно ищу веские аргументы, но не нахожу. Работа не приносит мне ни радости, ни удовлетворения. Лишь пожирает время и энергию. Но это единственный мой доход, а я очень боюсь лишиться его и стать зависимой от Алексея. Может, это, конечно, блажь, но перестроиться очень трудно.

— Тась, — Гордеев расплывается в улыбке, — скоро мы заберем Сонечку и надо будет заниматься ей, а не работой. Ты же мама, она нуждается в тебе больше, чем в ком-либо.

Его слова бальзамом проливаются на сердце и заставляют его биться чаще. А на душе становится неожиданно тепло и спокойно.

— Может, ты и прав…

— Тем более, — Алексей чмокает меня в нос, — нас всех ждет переезд в Москву.

— Но я еще не давала согласия, — притворно возмущаюсь. Хотя в принципе предполагала такой вариант. Меня здесь ничего не держит.

— Ты замужем, — терпеливо поясняет Гордеев, умудряясь подобрать правильные слова. — Это не обсуждается.

— Да ты тиран, — смеюсь и шутливо толкаю его в плечо.

— Еще какой, — с готовностью подтверждает и сгребает меня в охапку. — Кстати, на следующие выходные поедем ко мне.

— Зачем? — невольно замираю, улавливая подвох, но все же отгоняю от себя тревожные мысли.

— Во-первых, хочу вас познакомить со своим близким другом…

— М-м-м, а во-вторых? — подозрительно прищуриваюсь я.

— Мы записаны на прием к одному профессору…

Меня словно током прошибает, даже руки дрожать начинают.

— Что? Нет. Я не хочу, — вырываюсь из объятий мужа и резко увеличиваю расстояние между нами. Он переходит всякие границы. Я к такому не готова.

— Хочешь, просто боишься. — Алексей идет за мной, нисколько не смутившись.

— Нет, Леш, — качаю головой и выставляю руки вперед. — Ты не можешь меня заставлять.

— Могу, Тась, — невозмутимо улыбается. — Очень даже могу и, если нужно будет, потащу волоком.

— Зачем? Ты же знаешь про мой диагноз и сказал, что для тебя он ничего не меняет, — судорожно всхлипываю, начиная серьезно паниковать. Я не понимаю, чего он хочет и почему решил меня мучить.

— Ничего и не меняет. — Алексей берет мои ладони в свои, подносит к губам и нежно целует пальцы. — Но мы ничего не знаем о твоем диагнозе. Мнение одного специалиста, еще и в уездном городе, не приговор.

Хотелось бы верить, но я не могу. Больше нет сил.

— Нет, — ставлю решительную точку. Все это без меня.

— Чего ты боишься? Что он подтвердить твое бесплодие? Так хуже не будет…

— Будет, — вырываюсь и вновь отхожу от мужа. Его близость сбивает весь настрой. — Сейчас у меня есть надежда на чудо, а если он ее отнимет? Леш, не мучай меня, — прошу отчаянно, но он непреклонен. Качает головой и снова меня догоняет.

— Все будет хорошо. Просто верь мне.

— Леш…

— Тась, — упирается лбом в мой лоб и давит взглядом, вынуждая подчиниться. — Надо внести ясность в этот вопрос. В конце концов, существуют другие способы зачатия. Суррогатное материнство, например. Если ты когда-нибудь захочешь еще детей, мы просто будем подготовлены.

— Хм…

С этой стороны я ситуацию не рассматривала. Может, Алексей и прав, а я просто зациклилась. Жизнь не стоит на месте.

— Собери все документы и пришли мне на почту, я заранее отвезу профессору. А потом поедем на прием.

— Хорошо, — киваю и закусываю губу. Вот как тут можно спорить?

— Вот и умница. — Муж целует меня в губы и порывисто обнимает. — Люблю тебя очень…

— И я тебя люблю, — улыбаюсь ему в шею.

— Но мне пора. Проводишь?

— Конечно.

Закрываю за ним дверь и иду к окну. Всегда дожидаюсь, когда Алексей выйдет и, перед тем как сесть в машину, помашет мне рукой. Машу в ответ и улыбаюсь. Все-таки мне достался лучший мужчина на свете.

Телефон призывно вибрирует на столе. Срываюсь к нему, смотрю на дисплей и покрываюсь мурашками. Черт. Виктория Викторовна. А я опять опаздываю. Уволит же. Зажмуриваюсь и принимаю звонок.

— Ты представляешь? — возмущаюсь я. — Она меня все-таки уволила.

— Ну наконец-то, — хмыкает Гордеев. Вот негодяй. Может, мне очень нравилась моя работа.

— Вообще-то мне обидно, — демонстративно складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Улыбка так и просится на лицо, но я старательно ее прячу.

— Правда? — с сомнением тянет Алексей.

— Как ни странно, нет, — смеюсь я. После увольнения мне стало гораздо легче, а сколько появилось свободного времени.

— Ну и отлично.

— А что ты радуешься? — подозрительно прищуриваюсь я. — Признавайся, это ты подговорил мою начальницу!

— Точно. Отличная идея, как же я сам не додумался. — Гордеев быстро включается в игру.

— Да, но ты опоздал.

— Жаль.

Алексей ведет машину по московским пробкам, а я без умолку трандычу. Мне так легче справиться с волнением. Едем в центр репродуктологии к профессору Вершинскому. Какой-то светила в вопросах невынашивания. Боюсь как никогда. Даже внутри все дрожит.

Сонечку было решено с собой не брать. Алексей вызвал на несколько часов няню, а с дочкой о чем-то договорился. Я не вмешивалась, доверилась мужу на сто процентов.

— Может, надо позвонить и спросить, как у Сони дела? — выжидающе смотрю на Алексея.

Собственные переживания поглотили меня полностью и отключили от реальности.

— Если тебе хочется, позвони. — Он нежно улыбается и паркуется на стоянке. — Мы приехали.

— Уже? Так быстро? — Паника охватывает меня всю с головы до кончиков пальцев. Внутри все леденеет от страха. Не могу заставить себя куда-то идти.

Алексей глушит мотор и невозмутимо выходит из машины. Обходит ее и открывает мою дверь. Наклоняется и отстегивает ремень безопасности.

— Волнуешься? — нежно целует в дрожащие губы.

— Очень.

— Пойдем, трусишка, — берет меня за руки и тянет на себя. — Я буду рядом.

Тяжело дышу, но подчиняюсь. Рядом с мужем чувствую себя увереннее.

Поднимаемся на третий этаж и останавливаемся около двери с табличкой «Профессор Вершинский Петр Петрович».

— Слышала о нем?

— Нет, — качаю головой. Специально не искала никакой информации, чтобы не накручивать себя еще сильнее.

— Все будет хорошо, — уверенно обещает Алексей и заключает меня в крепкие объятия. Прячусь у него на груди от своих страхов. Дышу им и постепенно успокаиваюсь. Он со мной. Рядом. Вместе мы справимся.

Гордеев невесомо касается губами виска и отстраняется. Негромко стучит в дверь, приоткрывает ее и заглядывает в кабинет. Только бы не сбежать, трусливо поджав хвост.

— Петр Петрович, можно?

— Проходите.

Алексей крепко сжимает мою руку и заводит в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

— Меня зовут Гордеев Алексей, а это моя супруга Таисия, — выводит меня вперед и обнимает за плечи. — Я отправлял вам ее историю болезни.

Вершинский оказывается пожилым мужчиной с седыми волосами, но очень живым и проникновенным взглядом.

— Ну, положим, вы отправили мне какую-то макулатуру, — сухо бросает профессор и откидывается на спинку кресла. Закусив дужку очков, внимательно сканирует меня глазами и о чем-то думает.

— То есть как? — непонимающе хмурюсь. Пять лет я собирала эту папку и все напрасно? — Там же все заключения и…

— Высосано там все из пальца и никакого обоснования, — отмахивает Петр Петрович. — Забудьте. На заборе тоже много чего написано, а там дырка.

— Ничего не понимаю, — качаю я головой.

— А вам и не нужно. — Профессор расплывается в добродушной улыбке, поднимается на ноги и идет к раковине. — Лучше раздевайтесь и проходите за ширму. Возьмем все необходимые анализы, а потом сделаем УЗИ, чтобы хоть с чего-то начать. Мужа попросим выйти?

— Нет, пожалуйста, мне с ним спокойнее.

— Как скажете, — пожимает он плечами.

Алексей присаживается на стул около входной двери и складывает руки на груди, словно охранник. Улыбаюсь собственным мыслям и иду за ширму. «Любимое» всеми женщинами кресло выглядит не так устрашающе. Какое-то навороченное, я таких и не видела ни разу в жизни.

Раздеваюсь по пояс и аккуратно присаживаюсь. Приятного, конечно, мало, но по-другому, увы, еще не придумали. Неприятная процедура, но вполне себе терпимая. Профессор осматривает меня лично, берет необходимые анализы и как-то загадочно улыбается.

— Давно месячные были последний раз?

— Так вот на днях должны… — выпаливаю уверенно, но осекаюсь. — Ой, или неделю назад… Я запуталась от волнения, надо в телефоне посмотреть.

Стыдно-то как. Какая же я дурочка, шла на прием к гинекологу и не подготовилась. Вспомнить не получается, но в календарике точно отмечено. Я прилежно веду его уже несколько лет и ни разу не забывала поставить галочку.

— А вот волноваться не надо, — цокает языком Петр Петрович. — Цикл регулярный?

— Как часы.

— Предохраняетесь?

— Нет надобности, — поджимаю губы и отвожу глаза в сторону. Зачем предохраняться, если беременность в принципе невозможна.

— Ну и славно. — Профессор заканчивает и снимает перчатки. — Одевайся и проходи на кушетку. Посмотрим на УЗИ.

Невольно улыбаюсь. Добрый он, сразу чувствуется. Невольно расслабляюсь и перестаю зажиматься. Надеваю трусики, прохожу к кушетке и ложусь. Алексей присаживается у меня в ногах и ободряюще поглаживает ступни.

Петр Петрович включает монитор и выдавливает мне на живот холодный гель.

— Что тут у нас? — надвигает на глаза очки с толстыми стеклами и берет в руки датчик.

Медленно водит по животу, то спускаясь ниже к лобку, то поднимаясь чуть выше. Смотрит в экран и молчит. Невольно начинаю волноваться.

— Что-то не так? — не выдерживаю я.

— Смотрите сами, — нажимает датчиком на живот и включает второй монитор у меня над головой. Мы с Алексеем синхронно поворачиваемся туда. Темно пятно расползается на экране, а посередине серая точка.

— Что там, я не понимаю, — хмурится Алексей. — Профессор, не томите. Нервы ни к черту.

— А так? — хитро усмехается он и что-то нажимает на аппарате.

Ритмичный звук заливает все пространство кабинета. Замираю, не веря своим ушам. По коже ползут колючие мурашки, а в глазах застывают слезы. Этого не может быть. Судорожно всхлипываю и зажимаю рот ладонью, чтобы не разреветься.

— На сердцебиение похоже. — Гордеев поворачивается к профессору, чтобы получить разъяснения. А мне все уже понятно. Сердце рвется на части, а дыхание застревает в горле.

— Правильно, — кивает Петр Петрович. — Так бьется сердце вашего ребенка. Шестая неделя как-никак.

— Нашего что? — Глаза мужа округляются от удивления. Он поворачивается ко мне. Не выдерживаю и начинаю плакать навзрыд.

— Ребенка. Я вообще не знаю, зачем вы ко мне пришли. Ваша жена беременна.

— Офигеть, — выдыхает он и сгребает меня в охапку. Прячусь на его груди и даю волю слезам. Как же я счастлива. Уже не ждала и даже не верила.

— Но как такое возможно? — всхлипываю я.

— Очень просто, — хмыкает профессор. — Вы перестали мучить свой организм, оставили его в покое, и он сам нашел способ осчастливить вас. Опять же положительные эмоции.

— Леш, я… — Судорожный вздох застревает в горле. — Господи.

— Тише-тише, все хорошо. — Он прижимает меня к груди и качает в своих руках, как маленькую.

— Я не могу поверить…

— Распечатаю фото на память. — Профессор нажимает на печать и отдает нам первую фотографию нашего малыша.

— А я смогу выносить? — наконец задаю самый важный вопрос.

— Я не господь бог, моя дорогая, и гарантий дать не могу, — вздыхает Петр Петрович. — Но пока не вижу причин для волнения. Гормоны на всякий случай сдашь, ну и постоянное наблюдение врача с таким-то анамнезом.

— А она может наблюдаться у вас? — вклинивается в наш разговор Алексей.

— Отчего же нет? Я с удовольствием возьмусь за такой интересный случай.

— Спасибо вам, — улыбаюсь сквозь слезы.

— Мне-то за что? — смеется профессор. — Это твой муж постарался.

— Что нам делать дальше?

— Я напишу список, что надо сдать. А в остальном все как обычно. Гуляйте, пейте витамины и больше положительных эмоций. И если что, сразу звоните мне. Вот номер телефона.

— Спасибо вам огромное.

Выхожу из кабинета на трясущихся ногах. До конца не осознаю все, что со мной произошло. Как так? Так не бывает.

— Ну вот, а ты не хотела ехать.

— Леш, — поднимаю на мужа глаза, полные счастья, — это просто чудо…

— Да. Наше с тобой маленькое чудо, — обнимает и целует меня в нос. — Поехали домой.

Зависаем сегодня у меня. После встречи с профессором было решено отменить ресторан и провести время дома. Таисия сама готовила ужин, а мы с Сонечкой помогали, чем могли. Правда, больше мешали, но делали это филигранно.

Вечер явно удался. Как я и думал, Игнат и Тася быстро нашли общий язык и темы для разговора. Мы хорошо провели время. Но пришло время укладывать Сонечку спать, Таисия ушла, а мы остались в гостиной.

— Ты выглядишь счастливым, — улыбается Игнат, отпивает из своего бокала и расслабленно откидывается на спинку кресла.

— Потому что я счастлив, — расплываюсь в довольной улыбке, уплывая в свою нирвану. Непередаваемое ощущение эйфории наполняет меня до краев. Я даже не предполагал, что так бывает, пока не испытал на себе.

— Жена умница и красавица и дочка-лапочка, — хмыкает Игнат добродушно. — Твой предел мечтаний достигнут?

— Это еще не все, — лукаво усмехаюсь я и делаю театральную паузу, чтобы придать значимости.

Игнат вопросительно изгибает бровь.

— Тася беременна.

Ничего не могу с собой поделать и сияю, как начищенный медный таз.

— Вот как? Поздравляю. — Друг радостно пожимает мне руку. — Но ты говорил… Ошибочный диагноз?

Да, говорил, и именно Игнат посоветовал мне обратиться к профессору. Когда-то они пересекались и оставался телефон.

— А черт его знает, — неопределенно пожимаю плечами. — Жена не хочет копаться во всем этом и ничего выяснять, а я не настаиваю. Это ее выбор. Пусть будет просто мистика.

— Скорее уж целительная сила любви, — смеется Игнат, а глаза остаются серьезными. Не верит он в любовь. Я и сам не верил, пока не прочувствовал на своей шкуре.

— Ага, по-любому.

— Не жалеешь?

Понимаю его сомнения и скептицизм, сам был таким недавно, но Тася и Соня изменили меня и преобразили жизнь до неузнаваемости.

— Нет. Ни о чем, — уверенно качаю головой. — Хотя жалею, что потерял столько времени впустую. Если бы я тогда трусливо не сбежал и не бросил Тасю…

— То, возможно, ничего бы у вас и не получилось. Всему свое время. Отпусти ситуацию и посмотри на своих девчонок.

— Это моя семья. Я люблю их всех.

— И девочку?

— Да. Соня — моя родная дочь. — Ни тени сомнения не проскальзывает в моем голосе. Я искренне верю в то, что говорю. Точнее, именно так чувствую.

— Я счастлив за тебя. Правда.

Знаю, что Игнат не врет. Он просто не такой, как я, более закрытый и скупой на эмоции. Но в глубине души искренне радуется за меня.

— Спасибо.

— Когда уже суд?

— Дмитрий мне сегодня звонил. В ближайшие дни назначат дату слушания. И все наконец-то закончится.

— Желаю тебе удачи в этом непростом деле. Дмитрий — прекрасный специалист. Но если понадобится помощь…

— Да, я знаю. Спасибо.

Трель телефонного звонка прерывает наш разговор. Игнат достает из кармана смартфон и смотрит на экран. Затем сдвигает зеленую трубку в центр и прикладывает к уху.

— Да. Слушаю. Зачем? Что за бред? Да, мля. Сейчас приеду.

Сбрасывает звонок и залпом допивает виски.

— Случилось чего? — напряженно интересуюсь. Игнат явно чем-то раздосадован. Да и разговор получился немного скомканным.

— Да… там личное, — отмахивается он и поднимается на ноги. — Не бери в голову.

— Личное? — усмехаюсь я и тоже встаю с кресла. — Я чего-то не знаю?

У Игната не бывает девочек на один раз. Он предпочитает постоянные отношения или же воздержание. Сейчас, насколько мне известно, у него вялотекущий роман с личной помощницей, не предвещающий никаких перспектив. Жаль только она этого не понимает.

— Я сам, по ходу, не знаю. — Игнат как-то по идиотски улыбается и взъерошивает волосы. — Какая-то девушка скандалит и уверяет, что беременна от меня. Но этого же не может быть.

— У-у-у, как все запущено, — смеюсь я и качаю головой. — И чего хочет?

Да уж, кто-кто, а Игнат точно не мог так опростоволоситься. Явно какой-то развод.

— Да черт ее знает. Надо ехать разбираться.

— Удачи тебе.

Провожаю друга до двери. Пожимаем руки и расходимся. Пока жду Тасю, убираю посуду в раковину. Мысли плавно модифицируются в фантазии. Представляю, как жена родит сына. Он подрастет и я буду играть с ним в футбол. Эти мечты так близки и реальны, что становится не по себе. Осталось совсем чуть-чуть.

Таисия изменила мою жизнь. Ворвалась в нее и легкой рукой перестроила все. Я благодарен ей безмерно.

— А где Игнат? — раздается за спиной ее расстроенный голос.

— Уехал, — оборачиваюсь к ней. — Дела срочные нарисовались.

— Жаль, я не попрощалась, — вздыхает Тася и недовольно кусает нижнюю губу. Такая смешная она в этот момент.

— Ничего, — улыбаюсь я и ловлю ее в объятия. — Не последний раз виделись.

— Дай бог…

— Соня спит?

Целую нежную шею и жадно втягиваю носом воздух. Так бы и сожрал всю.

— Да, уснула, едва дотронулась подушки, — пищит Тася и зажимается от моих щекочущих ласк. — Умоталась за целый день.

— А ты как себя чувствуешь?

— Все нормально, — удобнее устраивается в моих руках. — Просто до конца не верится… Все как-то странно. Я так привыкла считать себя неполноценной.

— Отвыкай, — сильнее сжимаю ее в руках и нежно целую в висок. Больно слышать такие слова от нее. — Ты полноценная и самая любимая в мире жена и мама.

Таисия разворачивается в моих руках и крепко обнимает за шею.

— Спасибо тебе за все, — шепчет в ухо, а я покрываюсь мурашками с головы до ног.

— Ты уверена, что не хочешь разобраться с тем врачом, что поставил тебе диагноз?

Отстраняюсь и внимательно смотрю ей в глаза.

— Я хочу просто выносить и родить здорового малыша. А все остальное пусть разруливает карма.

— Будь по-твоему, — улыбаюсь и дарю нежный поцелуй. Все что угодно, лишь бы Тася была счастлива. — Пойдем спать? Ты устала, день был очень насыщенным.

— А посуда? — горестно вздыхает она.

— Утром сам помою.

— Пойдем.

Приобнимаю за плечо и веду в комнату.

— Может, Тасю лучше отправить домой? — с сомнением спрашиваю у адвоката, наблюдая за тем, как жена нервно ходит из стороны в сторону и ломает пальцы. Переживает сильно, даже спала сегодня плохо. И не ела ничего. Ее беспокойство по инерции передается и мне.

— Нет, — качает головой Дмитрий. — На заседании должны присутствовать оба усыновителя.

— Леш, все нормально. — Таисия юркает в мои объятия и преданно заглядывает в глаза. — Правда. Это всего лишь токсикоз… Я справлюсь.

— Что-то я волнуюсь.

— Брось, — отмахивается Дмитрий. — У нас все в полном порядке.

— А судья? — многозначительно смотрю на него.

— С ума сошел? И так все будет хорошо.

— Почему нельзя было подстраховаться? — выдыхаю я. Дать денег и быть уверенным в результате всяко лучше, чем трястись перед заседанием.

— Потому что мы не в Москве. — Адвокат недовольно поджимает губы и закатывает глаза к потолку. Ну да, ну да. Здесь все друг друга знают. И любой чих сразу станет известен всему городу. Вряд ли бы судья пошла на риск в таком ерундовом деле. Но от этого спокойнее не становится.

— Ясно, — сдуваюсь и крепче прижимаю к себе жену. — Мы справимся, — тихо шепчу ей и нежно целую в висок. Осталось совсем чуть-чуть.

Дверь открывается, и появляется секретарь.

— Проходите, пожалуйста.

Рассаживаемся по местам. Ближе к кафедре. Адвокат предупредил, что вызывать будут по очереди.

Прокурор занимает свое место. Обменивается с Дмитрием приветственными кивками.

— Ты знаешь его? — удивленно шепчу я.

— Шапочно. — Адвокат равнодушно пожимает плечами. — Нормальный мужик.

— Леш, смотри. — Таисия привлекает мое внимание.

Поворачиваю голову и вижу, как в зал входит тетка из опеки, кажется, Марта. Окидывает нас пренебрежительным взглядом и опускается на свое место.

— Так, представитель из опеки на месте. Еще должен быть представитель детского дома…

— О, а вот и она, — констатирует Тася.

В зале появляется Галина Витальевна. Вот только ее и не хватало для полного счастья. Дело приобретает совсем другой оборот. Нас зажимают со всех сторон.

— Все интереснее и интереснее… — качаю головой. От исхода заседания зависит слишком многое. Судьба нашей семьи. — Может, все же подстрахуемся?

— Не надо. Все будет хорошо. — Дмитрий собран и спокоен. — У нас выигрышная позиция. И десять дней на апелляцию.

— Нервно…

— Доверься мне.

— Как будто у меня есть выбор.

Сажусь рядом с Тасей и сжимаю ее ледяные пальчики с своих ладонях. Благодарно улыбается мне. Сейчас мы близки как никогда. Мы одно целое, и уже ничто не сможет нас разделить.

Начинается слушание. Все стороны оглашают свои доводы, судья молча слушает и делает какие-то пометки у себя. Доходит дело до опеки. Дубинина поднимается со своего места и, гордо задрав голову, идет к кафедре.

— Я не уверена, что этой паре можно доверить ребенка, — строго произносит она и метает в нас полный презрения взгляд. Тася сжимает мою руку, а я скриплю зубами от злости.

— Спокойно, — оборачивается Дмитрий и жестом останавливает меня от полемики. — Нельзя спорить. Пусть говорит, нас обязательно спросят.

— Поясните, — сухо просит судья.

— Брак оформлен спонтанно, за пару дней до подачи заявления…

— Протестую, — поднимается на ноги Дмитрий. — Гордеевы оформили брак ради усыновления девочки, чтобы соблюсти закон, но это не доказывает, что их брак фиктивный.

— Можете доказать обратное? — Губы судьи едва заметно растягиваются.

— Легко.

Она удивленно приподнимает бровь.

— Таисия Гордеева беременна. Срок около семи недель. Вот соответствующий документ. — Адвокат передает судье выписку от профессора Вершинского. Как же хорошо, что мы ее все-таки взяли.

— Насколько мне известно, Таисия Гордеева, — при назывании фамилии Таси Дубинина морщится, — бесплодна и не может иметь детей. Возможно, документ поддельный, — пожимает она плечами.

— Таисия, как вы можете это объяснить? — показывает только что переданный ей документ.

Тася встает с места и без страха смотрит на судью. Ей нечего бояться или стыдиться.

— Чудо. Просто чудо, — мило улыбается и гладит еще не округлившийся живот.

— Уважаемый суд, — Дмитрий берет слово, — справка выдана профессором, известным специалистом в своей области. Не вижу оснований сомневаться в его заключении.

— Гордеевы, — делает судья паузу, дожидаясь, пока мы поднимемся на ноги, — у вас скоро родится родной ребенок и вы все равно хотите удочерить чужого?

— Конечно! — в один голос отвечаем мы и переглядываемся с улыбкой.

— Уважаемый суд, Соня нам не чужая, — говорит Тася с нежностью. — Она совершенно замечательная девочка. Мы любим ее. Сонечка наша дочь. Самая родная.

— И диагноз вас не пугает?

— Не пугает, — хмыкаю я. — Диагноз не приговор. Нас ждут в Москве на операцию. Как только оформим все документы, сразу поедем. Очень хочется Новый год встретить всей семьей.

— Вы что скажете? — Судья обращается к Галине Витальевне. Ну пипец, эта уж точно будет засаживать нам.

— Они родители, — разводит она руками. — Бьются до конца.

Удивила. Вот по-настоящему.

Судебное заседание объявляется закрытым. Суд удаляется для вынесения решения, а мы выходим в коридор.

Все закончилось. Даже не верится. Решение вынесено в нашу пользу. Суд удовлетворил наше заявление в полном объеме. Даже учел обстоятельства и выдал немедленное исполнение решения. Сонечка официально наша дочь. Можно ехать и забирать ее из детского дома.

Стоим на улице, ждем Дмитрия с копией решения. Тася плачет, я и сам еле сдерживаю подступившие слезы.

— Ну все уже. Все! — прижимаю ее к себе. — Соня официально наша дочь.

— Господи, я так счастлива.

— Поздравляю. — Адвокат выходит из здания и протягивает нам заветный документ. — Теперь можно забирать девочку.

— Тогда поехали?

— Конечно, поехали!

Тася тащит меня за руку, и я не сопротивляюсь. Сам готов как можно быстрее забрать дочь домой.

Выключаю плиту и протираю рабочую поверхность. Ужин готов, а вот муж где-то задерживается. Смотрю на часы. Нет, это я управилась чуть раньше. Ничего критичного.

— Мамочка, мама, а мы сегодня поедем малыша смотреть? — Сонечка вбегает в кухню и обнимает меня, губами впечатываясь в пока еще не округлившийся животик.

— Обязательно, — улыбаюсь я и обнимаю ее в ответ.

Соня прониклась новостью о втором ребенке и постоянно об этом говорит. Готовится и ждет. Даже удивительно. Обычно дети ревнуют, а она наоборот.

— А когда?

— Вот папа вернется и нас повезет.

— А когда он вернется? — не сдается дочка. Сонечка — жуткая заноза, если уж чего-то захотела, то непременно добьется во что бы то ни стало.

— Скоро, — целую ее в макушку и отстраняюсь.

В коридоре щелкает замок, извещая, что кто-то пришел.

— Девчонки, вы где? — раздается игривый голос Гордеева. Можно часы сверять.

— Вот и папа.

— Папочка, — взвизгивает Соня и сбегает в прихожую. Иду за ней.

— Здравствуй, принцесса. — Алексей подхватывает ее на руки и звучно целует в щеку.

— Ну папа, — недовольно ворчит Соня и вытирается. — Поехали уже малыша смотреть.

Леша смотрит на меня с немой мольбой. Мы договаривались, что он сначала поужинает, но что-то явно идет не так.

— Прости, — развожу руки в стороны. — Ее невозможно удержать.

— Ну поехали, как раз машина еще не остыла.

Гордеев спускает дочку с рук и помогает нам обеим одеться. Застегивает куртки и натягивает шапки под монотонное ворчание, что холодно и болеть нельзя. Мы не спорим и стоически переносим приступ необъятной заботы.

Выходим на улицу. Зима, но не очень холодно, и ветра нет. Снег идет крупными хлопьями и пушистым ковром оседает на всем подряд. Красота, так и хочется залипнуть, но Алексей подгоняет.

Садимся в машину. Он помогает Сонечке пристегнуться и садится за руль. Плавно трогается с места и выезжает со двора. На дорогах привычные московские пробки, но время есть. Мы выехали с запасом и должны успеть.

— Занимается? — тихо спрашивает Алексей. Специально, чтобы Соня могла услышать при желании. А точнее, чтобы напрягала слух.

— Нет, не хочет, — улыбаюсь, разгадав его хитрость и подыгрываю.

— Скоро Новый год…

— Думаешь, Дед Мороз принесет подарок Сонечке?

— Наверное, нет. — Алексей горестно вздыхает.

— Почему? — возмущенно кричит Соня. — Я же хорошо себя веду!

— Как это хорошо? — хмыкает Гордеев, глядя на дочь в зеркало. — А заниматься кто не хочет?

— Я и так все отлично слышу, — упрямо повторяет та.

— Я знаю, но все равно надо делать упражнения.

— Ладно. — Соня демонстративно складывает руки на груди и отворачивается.

Улыбаюсь и качаю головой. Характер у нее, конечно, не сахар, но Леша справляется. Всегда находит нужные слова.

Спустя полчаса мы поднимаемся к профессору Вершинскому.

— Добрый день.

— Рад вас видеть, — расплывается он в улыбке и кивает на Соню. — А это у нас кто?

— Наша старшая дочь Сонечка, — представляет ее Алексей.

Петр Петрович многозначительно хмыкает, но ненужных вопросов не задает. Чувство такта не позволяет ему усомниться в ее родстве. Да это, в общем-то, и не имеет к делу никакого отношения.

— Вы нам покажете малыша? — шепчет Соня осторожно и дергает его за рукав.

— Обязательно, — смеется профессор. — Таисия, как самочувствие? Ничего не беспокоит?

— Нет. Все просто отлично, — никак не могу перестать улыбаться. Губы словно слиплись в одном положении.

— Ну и замечательно. Ложитесь на кушетку.

Вершинский идет к раковине, а я удобно устраиваюсь на кушетке и сразу оголяю живот. Соня внимательно наблюдает за мной и наконец присаживается рядышком. Алексей, как и всегда, в ногах.

Профессор опускается в свое кресло и включает аппарат УЗИ.

— Волнуюсь, — признаюсь ему честно и шумно выдыхаю, пытаясь собраться.

— Да бросьте, — отмахивается он. — Пол знать хотите?

— Да, — в один голос отвечают Соня и Алексей.

— Значит, да, — неопределенно пожимаю плечами. Мне, в общем-то, без разницы.

— Только бы сестренка. — Сонечка скрещивает пальцы и зажмуривается.

— Только бы сын. — Гордеев ее передразнивает. Детский сад, штаны на лямках.

— Папа, — недовольно возмущается Соня и показывает ему язык.

— А мамочка кого хочет? — с улыбкой спрашивает Вершинский.

— Мне все равно, лишь бы здоровый был, — искренне признаюсь.

Он наливает мне на живот гель и начинает водить датчиком.

— Так. Вот смотрите ручки, ножки, — показывает все медленно и аккуратно. — А тут у нас… еще не точно, но очень похоже на мальчика.

— Йес. — Гордеев радуется, как ребенок, а я не могу сдержать улыбки

— Ну вот, — обиженно фыркает Соня.

— Так и живем, — развожу я руки в стороны.

— Зато не скучно, — смеется Вершинский. — Следующая точно сестренка будет.

Счастливые и довольные садимся в машину. Алексей пристегивает дочь и опускается за руль.

— В магазин и домой? — интересуется между делом, пока выруливает с парковки.

— Да. Нам еще елку наряжать, — вспоминает Сонечка и радостно хлопает в ладоши. Вот и планы на вечер придумались сами собой.

— Кстати, мне Игнат звонил, — внезапно вспоминает Алексей, а я сразу чувствую какой-то подвох.

— Как у него дела? — хитро прищуриваюсь.

— Со скрипом… — выдыхает расстроенно.

— Ситуация, конечно, дичайшая…

Жалко его. Игнат очень хороший. Но влюбился в самую не подходящую девушку на свете. Она еще и беременна от его младшего брата. Как все это разрулится благополучно, даже представить сложно.

— Да уж. — Алексей поджимает губы. — Не знаю, как бы повел себя на его месте…

— Ты на своем месте знай, — смеюсь я и несильно толкаю его в плечо.

— На своем я знаю. — Муж довольно улыбается и тянется ко мне за поцелуем.

С готовностью награждаю его.

— Вот и Игнат справится. Не сомневайся.

— Будем надеяться.

— Так чего он хотел? — возвращаюсь к теме нашего разговора. Не верю, что все это затевалось просто так.

— Позвал нас на Новый год к себе в загородный дом. Хотите?

— Да-да, хотим! — радостно кричит Сонечка. Ей, конечно, хочется поноситься на улице дни напролет. Поваляться в снегу. Покататься на санках.

— Не знаю, мне кажется, это не очень удобно… — с сомнением отвечаю. Все-таки это гости, а не наш дом.

— Если бы было неудобно, он бы не звал, — усмехается Алексей, и у меня нет причин ему не верить. — Но, если ты не хочешь, я откажусь.

Не то чтобы я не хотела. Я очень хочу. Но все-таки не готова встревать в чужие разборки. У нас только все наладилось, и хочется спокойствия.

— Давай Новый год мы встретим дома, а после уже решим? — предлагаю альтернативный вариант. — Все-таки семейный праздник, хочется отметить в кругу семьи. Тем более это наш первый Новый год.

— Поддерживаю. — Алексей улыбается и целует меня в губы. — А сейчас за украшениями.

Новогодняя полночь стремительно приближается. Елка горит разноцветными огнями. Мои девочки самозабвенно дербанят подарки. А я наблюдаю за ними и не могу сдержать улыбки. Счастливые, и это главное.

Мы прошли все трудности и стали настоящей семьей. С Тасей смогли простить друг друга после стольких лет обид и недомолвок. Шанс был крайне мал, но мы не упустили его и спасли друг друга. Вся моя жизнь сконцентрировалась вокруг этих девчонок и для них. Люблю их безмерно. Обеих.

— Леш, ты чего там сидишь? — Тася лукаво закусывает губу и пальчиком манит меня к себе. — Подарки сами себя не распакуют.

— Пап, ну хочешь я распечатаю твои подарки. — Соня светится ничуть не меньше елки.

— Ну уж нет, — смеюсь я. — Свои подарки я распечатаю сам.

Залпом осушаю бокал с шампанским, натягиваю на голову колпачок Санты и иду к ним.

— Ну держитесь!

Девочки визжат и разбегаются, а я приземляюсь на пол в аккурат под елкой.

— Ну и что тут у вас? — грозно смотрю на них и достаю не открытые коробочки.

В одной из них рисунок. Сразу понятно, от Сони. Я, Тася, она и маленький мальчик. Никого не забыла. Невольно расплываюсь в улыбке. Маню к себе дочь и целую ее в щеку.

— Спасибо, малышка. Это самый лучший подарок.

Соня обнимает меня крепко-крепко и утыкается в шею.

— Папочка, я тебя очень-очень люблю.

— И я тебя люблю, моя хорошая.

Перехватываю взгляд Таси и улыбаюсь. Она едва сдерживает слезы. Да уж, девочки — это сплошные ванильные сопли. Когда уже там мой мужик появится?

— А мой подарок? — Таисия осторожно пододвигает ко мне коробочку.

Хмыкаю и открываю. Там фотоальбом. Такой небольшой, но толстый. Поднимаю На Тасю глаза — она улыбается. Открываю и начинаю листать. Наши фотографии еще со школы. Она все это сохранила… Дальше мы по отдельности. Совсем немного. И опять вместе. Уже с Соней. Даже со свадьбы откуда-то взялась. Не помню, чтобы мы фотографировались… Целая жизнь в одной книжке.

— Офигеть… — комментирую я, слов просто нет.

— Понравилось?

— Очень, — притягиваю жену к себе и нежно целую в губы. — Здесь еще много пустых страниц.

— Заполним их вместе? — спрашивает она.

— Конечно.

— Я люблю тебя.

— И я тебя.

— А я? — обиженно тянет Сонечка. — Я тоже хочу.

— Куда же без тебя, — улыбаюсь и сажаю дочь на колени.

Куранты вовсю бьют, объявляя наступление Нового года, а мы втроем сидим обнявшись и смотрим в окно, на бахающие салюты. Нам так хорошо в нашем мирке, что не хочется даже шевелиться. Мы счастливы. Хочется верить, что так будет всегда.***

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Наградите автора лайком и донатом:

(Не) родная