Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, я прошла лифтовый холл из черного мрамора и скрылась за неприметной дверью пожарного выхода.

Сердце бешено колотилось, а ладони были влажными.

Посчитала до десяти. Несколько раз медленно вдохнула через нос и выдохнула через рот. Не помогло.

К черту советы этих гуру, которые, похоже, ничего не смыслят в настоящем волнении!

Сняв жутко неудобные туфли на десятисантиметровых шпильках, я кинулась вниз по лестнице.

Куда я шла, а, точнее, бежала?

Не знаю… Мне просто нужно было двигаться, отвлекаться на ступеньки и пролеты между этажами, вышедших покурить сотрудников соседних офисов… на что угодно, только бы не думать о том, что случилось в офисе пару минут назад!

Я остановилась, когда последняя дверь оказалась выходом на улицу. Дальше идти было некуда. На улице сегодня, наверное, минус пятнадцать, не меньше…

Я затылком прислонилась к холодной стене. Щеки пылали, сердце колотилось, готовое выскочить из груди.

Что за ребячество?

Мне тридцать лет. Я успешная и обеспеченная девушка, хорошо научившаяся справляться с самыми сложными стрессовыми ситуациями…

Но… Почему тогда у меня земля уходит из-под ног? И слезы по щекам…

Когда тебе семнадцать лет, ты проживаешь самое трудное, но одновременно и самое чудесное время. Время надежд, планов и мечтаний; время первой любви и больного опыта; время, когда ты безоговорочно веришь в дружбу и получаешь ее первые непростые уроки…

Я открыла глаза и потянулась. Была середина мая, и это была самая волнующая весна в моей жизни.

Мне семнадцать, и я заканчиваю школу.

Осталась всего пара недель до последнего звонка, а там – экзамены, выпускной и новая счастливая жизнь в любимом городе.

Улыбнувшись себе в зеркале, я быстро прошлепала к умывальнику и начала чистить зубы.

– Доброе утро! – бодро сказала мама. К моменту моего просыпания она не спала уже несколько часов и переделала кучу дел по хозяйству.

– Доброе! – буркнула я, не вынимая щетки изо рта.

– Опять вчера сидела над книжками до утра?

– Угу!

Что-что, а учиться я люблю. И умею. Поэтому и спешу к своей заветной «золотой» медали.

– Садись завтракать и набираться сил, отличница ты наша! – папа уже намазывал на хлеб толстыми кусками сливочное масло.

Как же я обожаю такие вот завтраки, когда собирается вся семья. Еще пара минут, и к нам присоединился сонный старший брат и бабушка. И жизнь закипела! Кажется, что все мои родственники заговорили одновременно, от этого стало шумно на нашей небольшой кухоньке и в то же время – уютно.

Я подперла ладонью голову и наблюдала за всеми. Недавно я решила запоминать каждую мелочь, ведь скоро нам придется расстаться. Я поступлю в университет и уеду в Москву. Как часто нам доведется вот так вот завтракать вместе?

Не успела я взгрустнуть, как мой брат рявкнул над самым ухом:

– Если не выйдешь через три минуты, я уеду без тебя!

Если он уедет, то я точно опоздаю на первый урок, что для меня просто недопустимо, поэтому, обжигаясь, я проглотила чай и схватила с тарелки сырник, выбегая за Димой.

– Удачи в школе! Перекуси что-нибудь! – прокричала вдогонку бабушка, но ответить я не успела, Дима уже завёл свою «Яву» и, придерживая ногами рокочущий мотоцикл, протянул мне шлем.

О, как же мы были круты, выруливая из гаража каждое утро на нашем ярко-красном мотоцикле! Все соседи провожали нас завистливыми взглядами, а реакция учеников, когда я подруливала к школе так эффектно, да еще в компании такого крышесносного брата, стоила миллион долларов!

В дороге мы с Димкой говорили немного, но успевали поделиться основными новостями и планами на вечер. Занятия в его универе заканчивались чуть позже моих, и иногда он забирал меня из школы, но чаще мы встречались вечерами в клубе, где вот уже второй год плотно зависала наша компашка.

– Даня Шустов приехал, слышала? – повернув голову в мою сторону, сказал Дима. От неожиданности я даже стукнулась своим шлемом о его плечо.

– Еще не слышала. Чего вернулся?

– Говорят, его отец снова женится, теперь на молодой продавщице из «Шестёрки».

– А-а-а… – протянула я, словно мне было понятно, но на деле – совсем непонятно ничего.

Непонятно, зачем жениться сто раз, и зачем сыну приезжать на очередную свадьбу отца – тоже было непонятно. Насколько я помнила – отношения у них были не очень.

– Сегодня встретитесь! Предвещаешь? – и Димка злорадно захохотал, явно намекая на то, что меня сегодня ожидает не самый захватывающий вечер.

Даня старше меня на пять лет. Целая вселенная между нами!!!

Когда-то они с Димой были хорошими друзьями, а вот у меня с ним отношения совсем не складывались.

Мы жили на соседних улицах, и идти из школы домой нам было по пути. Даня никогда не упускал возможности поддеть меня или выставить в дурном свете: зимой забрасывал снежками, да так, что мои учебники и тетради в рюкзаке превращались в мокрые тряпки, осенью мог проехать мимо на велосипеде и обрызгать моё любимое кашемировое пальто. Мы вместе занимались в секции по баскетболу, так вот тут он каждую тренировку стебал меня: «Эй, подсадите уже кто-нибудь эту мелкую, а то она кольца не видит!», «Пока ты своими короткими ножками перебежишь площадку, в твое кольцо уже пять раз забьют!», «С дороги, мелочь, наступлю и не замечу!»

Спорить с ним было сложно, я училась в шестом классе, а он был одиннадцатиклассником. Да еще и метр восемьдесят два ростом! Я со своими метром шестьюдесятью четырьмя и была для него «мелочью».

И я не придумала ничего более действенного, чем возненавидеть его жёстко и навечно. Каждая наша встреча становилась маленькой битвой и чаще, к сожалению, я проигрывала. Например, пряталась в гараже брата, пока они вместе готовили уроки или уходила гулять с собакой, если Дима с Даней чинили Димин мотоцикл. Но стоило попасться ему на глаза, я тут же начинала краснеть и втягивала голову в плечи, а в мою сторону незамедлительно неслось: «Эй, малая, куда летишь? Никак на свидание? Не рановато?»

А однажды он подловил меня, подглядывающей за старшеклассником Ромой, в которого я по уши была влюблена, и сразу же сообщил на всю школу: «Элька Данилова втюрилась в Ромку!» Я тогда готова была провалиться сквозь землю!

Но что доставало меня больше всего, так это то, что Даня Шустов был очень красивым парнем. Вместе с моим братом они свели с ума не только старшеклассниц нашей и соседней школ, но и студенток «Политеха». Сотни раз они заваливались домой в компании ярко накрашенных девиц, и просили меня: «Малая, свали из дома. Дельце есть не для малолетних!». Я возмущалась, но уходила.

Мои мечты упирались в фантазии двенадцатилетней девочки и сводились к тому, что однажды у меня появится клевый парень, мы придем с ним в клуб, и он даст этому Дане так, что мало не покажется…

Эти мечты были неосуществимыми хотя бы потому, что в нашем местечковом клубе Даня был «звездой» вселенского масштаба: его отец был директором этого самого клуба, а когда Даня выходил на танцпол – всё вокруг оживало! А ещё он пел как Бог, и не одна девушка не могла устоять, когда он пел, глядя ей в глаза. Наверное, только я, но разве он считал меня за девушку когда-нибудь? «Малая, малая, малая!..»

Брррр! Принесла же его нелегкая, спустя пять лет!

Я зашла в класс как раз в тот момент, когда раздался звонок.

– Всем приве-е-е-ет! – громко пропела я, пытаясь перекричать звонок.

– Привет! – моя подружка Таня, сидящая прямо за мной, перекинула мне на парту свернутую вчетверо записку.

В класс вошёл учитель алгебры и многозначительно окинул нас всех строгим взглядом:

– Та-а-а-ак, одиннадцатый класс, вы, видимо, решили расслабиться, но забыли, что через несколько недель начинаются выпускные экзамены. Чувствую, что полетите вы все не в запланированные колледжи и ВУЗы, а на промбазу, грузчиками работать! – и Виктор Фёдорович грохнул об стол пачку наших разношерстных тетрадок.

Видимо, последнюю самостоятельную работу написали мы не очень…

Все напряглись, но все равно едва сдерживали улыбки. Разве может одна заваленная самостоятельная испортить настроение в такой чудесный весенний день семнадцатилетним ребятам?

– Особенно меня огорчили работы Эли Даниловой и Тани Рыковой.

Вот тут-то мне все-таки стало грустно. Да, мы с Таней прокрутились почти всё прошлое занятие, обсуждая её нового парня из соседней школы. Результат очевиден, и все же… Я вздохнула и прикрыла глаза, обещая себе еще и еще раз, что прямо сейчас возьму себя в руки и сосредоточусь только на учебе и ни на чем больше!

Я вздрогнула, потому что моей руки кто-то коснулся. Это был Саша, мой сосед по парте и «любимый конкурент» в учёбе. Одними губами он произнес:

– Забей! Это всего лишь самостоятельная!

Уверена, что Саня справился с этой работой на «пятёрку». И хоть он не претендует на «отличный» аттестат (как некоторые), но учится он стабильно и уверенно. И профессию выбрал под стать своему характеру – мечтает стать летчиком.

– Спасибо! – тоже одними губами проговорила я. – Ты – лучший!

Саша наморщился, цыкнул и уткнулся в свою тетрадь, типа, там было что-то важное, но потому, как задрожали его длинные ресницы, было понятно, что ему приятно. Невозможно было не улыбнуться!

– Многоуважаемая Эльвира! – услышала я прямо над своим ухом громкий голос Виктора Федоровича и даже вздрогнула. – Прекратите уже строить глазки мальчикам и идите к доске!

Не, ну что за день сегодня?

Красная, как рак я выползла из-за парты и поплелась к доске. Уравнение было плевым. Готовясь к экзаменам, я перерешала тысячи подобных и знала все формулы наизусть.

– Вот так бы уверенно и внимательно вы и в самостоятельной работе решали задачи, – назидательно заключил учитель.

Пристыженная, я вернулась назад и, наконец, вспомнила про Танину записку, которая так и лежала на краю парты.

«ШУСТОВ ПРИЕХАЛ!!! Я В ОБМОРОКЕ!!! ОН ЕЩЁ КРЫШЕСНОСНЕЙ СТАЛ!!!»

«Ты же знаешь, я ненавижу его!» – приписала я внизу и незаметно постаралась отдать Тане.

– Ну да, ну да… – промурлыкала моя подружка, явно адресуя это мне, а не отвечая на объяснения учителя.

Четыре урока пролетели как один.

Наша классная руководительница задавала нам внеклассные задания – пора было готовиться к «Последнему звонку», все договаривались и скидывались на предстоящее мероприятие. Многое нужно было подготовить, выучить, купить, решить, написать, запомнить…

А мне просто хотелось вдумчиво прожить эти последние дни в школе. Неужели пролетели уже десять лет? Когда?

Я перелистывала свои фотографии десятилетней давности, чтобы выбрать те, которые отдам для оформления стенда выпускников. На них я страшно деловая, смешная и курносая с длинными, чуть вьющимися волосами.

Я мало изменилась. Только деловитости поубавилось, а неуверенности прибавилось…

– Мне эта нравится, и эта, – Саша склонился надо мной, загородив припекающее солнце. Мы учились с ним вместе с седьмого класса и помнить меня первоклашкой он не мог. Но его мнению я доверяла, ведь вот уже пять лет он был моим другом. Хотя в дружбу мальчиков и девочек я не очень-то верю, но ни он, ни тем более я эту черту не переступали.

Мы сидели за одной партой все эти годы и здорово «спелись»: наши совместные проекты были лучшими, изложения идеальными, а контрольные всегда на «отлично».

Нам достаточно было одного взгляда, чтобы понять друг друга. Наши одноклассники, конечно, не оставляли это без внимания и шушукались за нашими спинами, а самые смелые иногда на весь класс предлагали: «Ой, да начните вы уже встречаться, достали!» или: «Саня, ты пацан или что? Приструни свою девчонку». Мы просто молчали, и оба чувствовали неловкость.

Сашка хороший парень. Такой, за которого хочется держаться. А еще он высокий, смуглый и темноволосый! Ну, прям мой типаж! Но уж больно он неуверенный! С первого дня нашего знакомства он смотрит на меня своими большими, глубокими карими глазами с поволокой с таким выражением, что я понимаю: я нравлюсь ему.

Меня это и радует, и тяготит. Какой девчонке не понравится, когда ей симпатизирует такой красавчик? Но вот ответить взаимностью… Для меня это будет значить – потерять хорошего друга.

– Ты сегодня какая-то странная, – Саша расправил плечи, чтобы загородить окно, и я перестала морщиться от солнца.

– Чем это?

– Грустная и задумчивая как тургеневская девушка.

Я закатила глаза, но оригинальность оценила.

– Вот думаю, что пора активно к экзаменам и поступлению готовиться, а то вот видишь, как вышло сегодня на алгебре.

– А я тебе уже говорил и повторю снова – забей. Это всего лишь «четверка», а ты – Эля Данилова – лучшая и самая умная!

– Ха! Молодой человек, может, вы меня и на заветный филфак с такой презентацией без экзаменов устроите?

– Вот этого, Элечка, не могу, – Саша нахмурил свои чёрные брови, от чего стал таким няшкой, что я предпочла отвернуться и закрыть рот.

– Ага, опять без меня секретничаете? – Таня, как обычно яркая и энергичная ворвалась в класс и подлетела к нам, приобняв Сашку.

– От вас, Татьяна, ничего не скроешь. Вы что не услышите, то додумаете, – Саша аккуратно снял Танину руку со своего плеча и сел рядом со мной.

– Не вредничай, Потапов! Скоро мы расстанемся, еще скучать будешь, а поздно! – Таня привыкла к тому, что Саша избегает её, и в качестве развлечения постоянно ставила его в неловкие положения.

Я улыбнулась. Я обожала эти их сцены «напористая девица и скромный парень». Они были органичны и искренни в этих ролях.

– Ну, мисс «я самая умная в классе», – обратилась она ко мне – влипли мы с тобой с этой алгеброй?

– Есть немного…

– Забей! Еще две недели, всё исправим! Придёшь сегодня в клубешник?

– Не знаю. Возможно, нет.

– Это из-за Шустова?

Саша напрягся. Он немного слышал о моих непростых взаимоотношениях с этим старшеклассником, но подробностей не знал. А я не хотела говорить о своих чувствах в связи с возвращением Дани, особенно при Саше.

– Нет. Это из-за алгебры. И прочих предметов. Хочу медаль. И в МГУ поступить.

– Ну, поздно пить «Боржоми». За две недели ничего не изменишь. Что знаешь, то знаешь, много нового не выучишь. А такой весны в твоей жизни точно больше не будет! Захочешь все вернуть – а поздно! – Таня шумно уселась за свою парту и начала копаться в сумке, ища нужный учебник.

Я была во многом согласна с ней, но моя дурацкая «правильность» не теряла бдительности и уже прицокивала в стороне и грозила пальчиком.

В 9 часов вечера я повторяла грамматику по немецкому, когда к дому подъехал зеленый «шевроле». Это Света и Женя из нашей клубной компашки.

– Эй, Даниловы! Тусовка вот-вот начнется. Прыгаем быстрее в машину.

Я вышла на улицу, когда рядом с ребятами уже стоял Дима.

Вообще компания, к которой я принадлежала, была очень разношерстной. Было пару парней из одиннадцатого класса, но не из нашей школы, несколько бывших одноклассников Димы, наши соседи – Света и Женя, Саша Потапов и «моя Танька». Всего 10 человек. Света, я и Таня отлично чувствовали себя в мужской компании, а другие девочки нам страшно завидовали. По крайней мере, так считала Таня. Потому что мы «отхватили» семерых самых завидных парней района.

– Я, наверное, не пойду, – неуверенно сказала я.

– Вот еще! – округлила глаза Света. – Ты впереди нас всех должна бежать сегодня в клуб! Твой Данечка приехал!

– С чего это он мой? Скорее, Светик, он твой.

Света хитро улыбнулась, соглашаясь. Это не было секретом – Света почти год, учась в десятом классе, сохла по нему.

– И все же. Сегодня диджей новый, кто-то с Питера. Говорят, музыка будет клевая…

– Я сейчас, только куртку захвачу – согласился Дима и пошел в дом. Я же никак не могла решиться, хотя, честно сказать, очень хотелось.

Из-за поворота вышел Саша и, увидев нас, радостно махнул рукой.

– Вот и Потапов в обойме. Элька, собирайся! – Женя завел машину. – Вас ждать?

Я стояла в шортах и вытянутой футболке, тогда как все вокруг благоухало «Агавой» и было одето в последнюю коллекцию районного «Универмага».

– Я подожду ее, поезжайте, – сказал подошедший Саша, и ребята шумно сев в машину, уехали.

– Ну… – потянул мой одноклассник, усаживаясь на лавочку, –время засечь на марафет или прям так пойдем? – он с улыбкой окинул меня с ног до головы. Я шумно вздохнула и пошла в дом.

Вообще, я не из копуш – собираюсь быстро и четко, но сегодня что-то совсем растерялась. Даже шальная мысль мелькнула – не надеть ли платье? Но я ее быстро прочь прогнала. Стоит мне оголить ноги, как сразу же все решат, что я нарядилась, потому что обычно я такую одежду на дух не переношу – неудобно. И начнутся расспросы и болтовня… Мои старые добрые джинсы и белая футболка – супер! Ну, и волосы куда-нибудь заплетем. Коса стала «до пояса». Не модно сейчас, но отрезать рука не поднимается. Я еще ни разу с рождения не стриглась, потому и страшно. Мамина тушь, мамины духи. Готово!

– Мам, мы на дискотэ-э-э-э-ку! – пропела я, забегая на кухню, где мама лепила пельмени.

– Опять? – она укоризненно посмотрела на меня.

– Ну я ненадолго, обещаю.

– Хорошо. Повеселитесь. И – чтобы домой не поздно! Тебя кто-нибудь проводит?

– Найдем кого-нибудь! – с улыбкой ответила я.

Наш район не был центральным, сюда часто наведывалась молодежь из соседних сел и городов – после дискотек мы старались не ходить по одному – так было спокойнее и нам, и родителям.

– Боже ж ты мой! Расхитительница мужских сердец, – улыбнулась мама.

– Ага! – хохотнула я, схватила со стола кусочек теста и выбежала вон.

Саша, откинув голову на спинку скамейки, смотрел в небо. Я тихонько подкралась и нависла над ним.

– Элька… – он вздрогнул и улыбнулся. – Готова?

– Ага. Пошли.

Мой сосед по парте здорово преобразился – белая футболка и светлая куртка отлично оттеняли его смуглую кожу и темные волосы, а джинсы сидели идеально. Саша готовился к поступлению в летное училище, а там требовалась приличная спортивная подготовка. Конечно, это положительно отразилось на его фигуре – подтянутой и мускулистой.

Еще на подходе к клубу было слышно, как гремела музыка, а со всех сторон на дискотеку стекалась молодежь. Это так странно, но каждый раз, слыша звуки музыки, мое сердце начинало учащенно биться. Приглушенная расстоянием и помещением, она была как сигнал для всего моего существа – представление начинается!

«Представление», конечно, всегда было разномастное, но сердце семнадцатилетней девушки каждый раз ждало чуда.

Сегодня меня откровенно напрягала возможная встреча с Шустовым.

Не успели мы с Сашей войти в курилку, через которую все попадали внутрь клуба, как меня окликнул Дима:

– Ну, наконец-то! Элька, причаливайте сюда!

Моя компашка была вся в сборе. Кто-то пил пиво, а кто-то покуривал «настрелянный» у городских «Парламент». Короче – полный разврат. Сашу тут же приобщили к темному нефильтрованному, а мне ничего не предложили. И правильно сделали! За такое и под раздачу можно было попасть. Во-первых, я категорически «правильная» девочка, а во-вторых, мне еще нет восемнадцати.

– Сегодня диджей новый. Музыка цепляет! – чрезмерно весело, на мой трезвый взгляд, воскликнула Таня. Моя подружка, в отличие от меня, уже пару лет вместе с нашими старшими друзьями пробовала алкоголь и сигареты.

«Один раз живем!» – говорила она и, честно, я ей завидовала. Не тому, что она пробовала всю эту «запрещенку», а ее внутренней свободе и умению радоваться жизни. Мною же руководило «общественное мнение» и «внутренняя училка», которые уничижительно смотрели на меня только за одни подобные мысли!

– Пошли танцевать, – позвала я Таню, и мы, протолкнувшись сквозь толпу веселых и возбужденно о чем-то разговаривающих парней и девушек, оказались на танцполе.

Сегодня здесь было людно – пятница же. Музыка, действительно, была что надо!

Вот еще одно мое любимое занятие – танцы! Я начинаю танцевать, и вижу, что люди наблюдают за мной. Это как сцена для актера. Танцуя, я получаю свою дозу адреналина и маленькой славы, а еще перестаю «зажиматься» и думать о чем-то или о ком-то. Моя территория!

Скоро к нам с Таней присоединились ребята. Образовав довольно плотный круг и оттеснив посторонних, мы начали негласное представление «Мы звезды континентов».

Когда на танцполе оказывались наши парни, то вокруг все останавливалось – ведь более завораживающего действа в нашем городке не существовало. Они были стильные, неприлично молодые и красивые, а еще двигались как боги. Мне и самой с трудом верилось, что такая обыкновенная девушка как я – часть этого прекрасного мирка.

Наверное, только через час я выбралась наконец-то на улицу и с удовольствием вдохнула свежий майский воздух.

– Уау! Сегодня мы в ударе! – парни явно превзошли самих себя.

Я подняла голову в небо. Оно было темным и почти беззвездным. То ли будет в августе…

– Какие люди! – воскликнул Женя, и мы все повернулись на его голос. К нашей компашке, широко улыбаясь, шел никто иной как Даня Шустов.

Я ожидала встретить его сегодня и внутренне даже отрепетировала гримасу «вас-то нам и не хватало для начала карнавала», но изобразить ее не смогла. Все мое существо вздрогнуло и сжалось, увидев высокого смуглого сероглазого блондина в белой футболке и белых джинсах.

– Привет! – Даня крепко обнял Свету. Ребята оживленно протягивали ему руки и что-то говорили. А я просто стояла столбом, и голову мою заполняла лишь одна мысль – он самый красивый парень, которого я видела!

Кивнув с улыбкой Тане, Даня повернулся ко мне:

– Привет, малая! – я вынырнула из своих мыслей и уставилась на протянутую мне руку.

– Привет, – едва выдавила я и с трудом подняла глаза на Даню. Мне в прямом смысле слова стало тяжело дышать. Серые глаза в ореоле неприлично длинных для парня ресниц смотрели на меня с интересом и легкой насмешкой. Хорошо, что мы стояли в темноте, ведь я всей своей душой надеялась, что он, да и все наши друзья не заметили, что я густо покраснела…

Даня явно на свой манер понял мое затянувшееся молчание.

– Ну, ты осталась прежней, – улыбка Шустова стала «кривенькой» (но от этого еще более клевой), – такая же колючая и вредная. Сто лет же не виделись!

Тут я только заметила, что все это время он протягивает мне руку. Да, выходило не очень как-то. Оставалось только «доиграть» свою роль.

– Сто лет не виделись, давай еще столько же не увидимся! – выпалила я и рванула снова в клуб, чувствуя всем своим существом, что Даня провожает меня взглядом. Если честно, то мне вслед посмотрели все, кто был свидетелем этого нелепого разговора, и я по обыкновению почувствовала себя идиоткой, ведь оказываться в центре внимания не было моим любимым занятием.

Немного отдышавшись, сидя в углу гремящего танцзала, я решила просто сбежать – уйти домой, никому не говоря, и не привлекая внимания. А завтра я что-нибудь придумаю.

Так я и сделала – вышла незаметно из клуба и направилась к дому, но когда музыка стала стихать за моей спиной, я услышала быстрые шаги.

Это был Саша.

– Ну и куда это ты сбегаешь в одиночестве? – он резко остановился прямо передо мной, отчего я врезалась в его грудь. Саша замер, а я по какой-то неведомой самой себе причине прижалась к нему и обняла за талию. Несколько секунд мы просто стояли в тишине. Я слушала стук его сердца и почему-то начинала дрожать.

– Ой, кажется, мы кому-то помешали! – рядом с нами раздался смех каких-то девчонок, возвращающихся из клуба. Саша наконец-то вышел из ступора и повернулся к ним спиной, пряча мое лицо. Когда их голоса стихли, Саша разжал свои руки и постарался отстраниться от меня, но мне сейчас было так приятно и спокойно, что я только прижалась еще сильнее.

– Давай хотя бы с дороги отойдем, – сказал он каким-то незнакомым мне голосом. Я нехотя расцепила свои руки и пошла за ним. Шла я, видимо, медленно, потому что Саша резко повернулся, крепко взял меня за руку и практически потянул в сторону детской площадки рядом с моим домом.

– Прости, я испугала тебя, – сказала я, когда Саша усадил меня на скамейку, а сам опустился передо мной на корточки.

– Что-то случилось? – тихо и глядя мне прямо в глаза спросил он.

– Я чувствую себя полной дурой.

– Почему?

Только сейчас я вспомнила, что его при моем разговоре с Шустовым не было, поэтому он и не понимает…

Я не знала, что ответить ему.

Рассказать, что Шустов оказался не таким противным и гадким, каким я его помнила, а повзрослел и стал настоящим мачо и реально настолько понравился мне, что я, застеснявшись, тупо сбежала с дискотеки? Или то, что мне понравилось обнимать его, Сашу? В обоих случаях я чувствовала себя недотепой.

– Ты можешь просто опять обнять меня?

Глаза Саши расширились и видно было, что он что-то мучительно обдумывает. Через мгновение он шумно выдохнул, сел рядом со мной на скамейку и крепко обнял. Мне снова стало спокойно. Мы сидели так, молча, довольно долго.

Мысли мои снова и снова возвращались к Дане. Я вспоминала его глаза и улыбку, и эти проклятые белые джинсы и футболку, которые идеально сидели на его высоком, с точными мужскими пропорциями, теле. Прокручивая свои чувства и ситуацию нашей встречи в десятый раз, я утвердилась в мысли, что по причине предвыпускной усталости и отсутствия у меня каких бы то ни было отношений, я просто разволновалась, увидев первое новое лицо.

Через пару дней все это покажется мне смешным и нелепым.

Хорошо, с этим я определилась. Теперь что мне делать с Сашей, которого я столько лет держала на расстоянии, а сегодня сама же и разрушила мною придуманный запрет на физическую близость?

Мысли разбежались, как только я постаралась найти хотя бы какое-то решение.

– Саш, – почти шепотом сказала я, но он все равно вздрогнул, – у тебя руки, наверное, устали…

– Нисколько, – твердо сказал он, и я невольно улыбнулась.

В моей жизни такое случилось впервые, и это было очень волнующе. Почему-то я была уверена, что Сашка чувствует то же самое.

От него вкусно пахло незнакомой мне туалетной водой и только ему одному свойственным запахом, его руки были теплыми и сильными… И в этот момент мне безумно захотелось, чтобы он поцеловал меня. От одной этой мысли я покраснела и сильнее уткнулась в его грудь.

– Ты согрелась? – видимо, он принял мою непонятно откуда взявшуюся дрожь за охлаждение.

– Ага. Но ты все равно не переставай обнимать меня, ладно?

– Не перестану.

Так мы сидели до тех пор, пока не услышали шум подъехавшей машины и голоса Димы и Жени. Это значило, что дискотека закончилась, и все расходятся по домам.

Пора было и мне. Я отодвинулась от Саши и посмотрела на него:

– Димка приехал, пора домой, а то мама будет…

– Конечно, идем. Не стоит никого волновать, – Сашка как-то порывисто выдохнул, встал со скамейки и взял меня за руку.

Ребята еще не разошлись, когда мы подошли к моему дому. Я даже не пыталась убрать свою руку из руки Саши.

– О-о-о-о-о, вы тут, а мы вас, между прочим, в клубе искали. Хоть бы сказали, что уходите, – с укором сказал Дима и как-то задумчиво посмотрел на наши сплетенные руки.

– Скучно было, – непривычно коротко для себя ответила я.

– А-а-а, ясно, – тоже не стал вдаваться в подробности Дима. – Пошли домой, что ли.

Я посмотрела на Сашу, и при виде его красивого лица у меня что-то сжалось внутри. Сегодня я просто отпустила себя и сделала то, что хотела. К чему приведет это? Не хочу думать об этом сейчас, когда сердце так предательски выдало аритмию.

– Пока, – почти прошептала я, а потом поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щеку.

Сашка так ничего и не ответил мне, по крайней мере он молчал до того, как я скрылась за дверью своего дома.

Я проснулась от умиротворяющего звука звякающих тарелок на кухне – мама накрывала на стол к завтраку.

Губы невольно растянулись в довольной улыбке, но вдруг отчего-то непривычно сдавило в груди. «Саша!» – как молния пронзило меня. Доли секунды хватило, чтобы вспомнить вчерашний вечер.

Сейчас все предстало передо мной совсем в ином свете: я отчетливо поняла, что вчера совершила ошибку, и как ее теперь исправить – я не знаю. И, как обычно в любой непонятной ситуации, – я отправилась есть.

А потом я помогла маме навести порядок на кухне после завтрака, позанималась алгеброй и выучила очередную тему к экзамену по немецкому, нагладилась нашего полосатого кота Барсика, после чего мои волнения по поводу ошибки с Сашей потихоньку начали выветриваться.

Перед обедом бабушка попросила сходить в магазин за хлебом, и я, размахивая пустой платяной сумкой, неспеша двинулась в сторону пекарни.

Но подойдя к ней, сквозь открытую настежь дверь, увидела Сашу. Я вдруг поняла, что вот прямо сейчас совершенно не готова встретиться ним, поэтому интуитивно и по-детски спряталась за автобусной остановкой, в надежде, что он пройдет мимо, не заметив меня. Сердце бешено колотилось…

– От кого прячемся? – услышала я над самым ухом знакомый голос. Вот же ж!.. Только Шустова мне здесь и не хватало.

– Ни от кого. Жарко мне. В тени хочу постоять, – я постаралась добавить интонацию безразличия и «не лезь не в свое дело».

Даня улыбнулся краешком губ и затянулся ментоловой сигаретой.

– Идет! – спокойно сказал он, но мгновение спустя глаза его испуганно расширились, а сам он отступил на полшага назад. В тот же миг я поднырнула под его руку и, стараясь остаться незамеченной, прижалась к его спине.

Даня засмеялся, и я поняла, что это был его очередной тупой розыгрыш. Я спалилась как первоклассница. Но в тот самый момент, когда я уже готова была высказать ему все, что я о нем думаю, из пекарни вышел Саша. Вот с кем я точно не была готова встретиться, так это с ним.

– Одну минуту, – тихо сказала я, цепляясь за футболку Дани и изо всех сил стараясь стать еще меньше, – постой так всего одну минуту.

Мне показалось, что он напрягся всем телом, даже дышать перестал как будто.

Даня взглядом проводил предмет моего страха, который неспеша и не заметив нас прошел мимо, направляясь в сторону дома. Саша казался задумчивым, и мне отчего-то стало стыдно.

Когда он ушел достаточно далеко, чтобы не слышать нас, Даня наконец-то повернулся ко мне:

– Ну, и чем этот парень так напугал тебя? – в его голосе я услышала раздражение и поспешила отпустить его футболку.

– Ничем, – голос мой стал тихим, – просто не хочу с ним сейчас встречаться и все.

Опять эта кривая ухмылка вместо ответа.

– Допустим. Может расскажешь, что это вчера за теплый прием ты мне устроила? – Даня бросил на дорогу недокуренную сигарету. – Люди все-таки смотрели.

– Нормальный прием, – огрызнулась я, пытаясь выяснить, ушел ли Саша, и можно ли мне уже покинуть мое убежище? – Мы с тобой друзья «так себе».

Даня запихнул руки в карманы джинсов и, казалось, с интересом смотрел на меня.

– Ну точно. Ты, малая, не изменилась. Только повзрослела, и хорошенькая стала до чертиков!

Я даже дар речи потеряла, когда услышала это и тут же покраснела до неприличия. Что, к моему глубокому сожалению, не осталось не замеченным Шустовым. Он снова улыбнулся одним лишь краешком губ и, выбравшись из-за остановки, пошел в сторону своего дома.

На ватных ногах я зашла в пекарню, быстро купила все необходимое и поплелась домой. В голове крутилась идиотская ситуация с трусливым бегством от Саши и абсолютно нелепый разговор с Даней Шустовым. Даже не знаю, что беспокоило меня сильнее…

Ходьба часто помогала мне вернуть свои мысли в правильное русло, так случилось и сейчас. Дойдя до дома, я уже поуспокоилась и даже напевала какую-то песню.

– Элечка! – окликнула меня из сада бабушка. – К тебе Саша пришел, ждет тебя в твоей комнате.

На меня словно ушат холодной воды вылили! Я даже дышать забыла. Вот уж правду говорят – чего боишься сильнее всего, то и случается с тобой! Наскоро посчитала до десяти, в надежде успокоить взбунтовавшееся сердце, и шагнула в дом.

Саша сидел за моим учебным столом и листал найденный тут же «Гранатовый браслет».

Когда я вошла в комнату, он поднял на меня глаза и улыбнулся. Несмотря на то, что я так старательно избегала нашей встречи, от его улыбки у меня бабочки в животе запорхали.

– Как думаешь, он на самом деле любил ее или просто бредил? – Саша явно ждал моего ответа, а я от растерянности не сразу поняла, говорит он о персонажах книги или о нас с ним?

– Смотря что называть любовью… – я попыталась выкрутиться из щекотливой ситуации.

– И все же… Желтков любит Веру? – взгляд Саши стал пристальнее и жестче.

– Саш, ты о книге пришел поговорить? – я села в кресло напротив него и зажала ладони между коленями в надежде скрыть от него дрожащие руки.

Он грустно улыбнулся и отложил Куприна.

– Сегодня на набережной салют будет, пойдем смотреть? – карие глаза еще сильнее пригвоздили меня к креслу.

– Правда? Давай! – энтузиазм в моем голосе прозвучал фальшиво, но Саша, видимо, предпочел не обратить на это внимание. – А кто еще из ребят пойдет?

– Никто. Вдвоем пойдем. Только ты и я. – Саша встал и, выходя из комнаты, потрепал меня по голове.

Я не успела ни возразить, ни согласиться.

«Только ты и я» – звучало у меня в голове и от осознания того, что меня впервые, вроде как, пригласили на свидание, я взвизгнула и обхватила руками голову, ничуть не заботясь о том, что Саша может все услышать.

Все оставшееся до вечера время я лихорадочно пыталась придумать, что надеть.

Переворошив шкаф и комод, я смогла сделать два неутешительных вывода: первый – у меня нет нормальной одежды; и второй – за оставшиеся пару часов она не появится.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, я решительно стянула с вешалок довольно короткую, пышную юбку и свой любимый кашемировый свитер с милыми медвежатами. Главное – не рефлексировать, иначе быть беде!

Про Сашу и возможные последствия нашей сегодняшней вечерней встречи я тоже старалась не думать – неблагодарное это дело, а в моем отдельно взятом случае все ожидания обычно заканчивались полнейшим разочарованием. Так зачем что-то планировать и надумывать? Пусть все идет своим чередом! Как показал опыт сегодняшнего утра – чему быть, того не миновать.

По присвисту Димы стало понятно, что своим нарядом я спалилась по полной…

– Элька, куда это ты? Никак на свидание? – ненавидимый мною в этот момент брат картинно сложил на груди руки и кривенько усмехался.

Я уже набрала воздуха в легкие, чтобы вступить с ним в бесполезную словесную перепалку, но тут заметила, что рядом с ним у ворот нашего дома стоят Саша и Даня…

Ретироваться было поздно. Отрицать очевидное – тоже. И так как функция «провалиться сквозь землю» была мне по определению недоступна, я просто замерла в нерешительности и всем своим существом ощущала, как смущение и откуда-то взявшийся стыд растекаются густой краской по моим щекам.

Повисло тягостное молчание, в процессе которого я до боли прикусила нижнюю губу и просто стояла как истукан, пока три пары глаз (каждая по-своему) в упор разглядывали меня. И тогда, когда мне показалось, что этот момент моего замешательства будет длиться бесконечно, Саша чуть быстрее, чем того требовали приличия, подошел ко мне, взял за руку и, повернувшись к Диме, заявил:

– Ты девчонка что ли, чтобы сплетни собирать? Твоя сестра уже не маленькая! – ему пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть меня с места и фактически «потащить» к выходу. – Мы с Элей сегодня на дискотеку не придем.

Я была в легком шоке от Сашиных действий, чего уж говорить о Диме! Такой многословности от своего младшего друга он никак не ожидал.

– Да на здоровье! – брат постарался сделать вид, что вообще не удивлен всем происходящим, но его взгляд, устремленный на наши сцепленные руки, выдал его мысли. – Долго не гуляйте, мама будет переживать, – сказал он уже мягче и совсем несвойственным себе голосом добавил:

– Сань, отвечаешь за нее.

– Само собой, верну в целости и сохранности! – я почувствовала, как напряглась Сашина рука, несмотря на внешне спокойный голос. Он улыбнулся мне и взглядом указал на ворота. Мои губы рефлекторно ответили на его улыбку, и мы поспешили на улицу.

Уже уходя, я услышала вопрос Дани:

– Они что, встречаются?

– Походу, да… – неуверенно ответил Дима.

Остаток разговора я уже не слышала, мы с Сашей, не отпуская рук друг друга, побежали в сторону набережной.

Мы бежали до тех пор, пока я не начала задыхаться и не взмолилась о пощаде. Мы оба согнулись и уперлись руками в колени, хватая ртом воздух.

Вдруг Саша взял меня за плечи и, выпрямившись, приблизил свое лицо к моему.

Сейчас он был так близко, что я слышала его неровное дыхание и чувствовала тонкий запах его туалетной воды, перемешанный с запахом кожаной куртки. От непривычности такого положения я отвернулась, сжавшись в его руках.

Вспоминая потом этот момент, я ясно осознавала, что испугалась того, что может произойти, если я не отведу своих глаз от карего омута его глубокого взгляда…

Саша, как накануне вечером, резко выдохнул и отпрянул от меня, но своих рук с моих плеч так и не снял. Там, где они касались моего тела, было очень тепло и приятно. Почему-то я почувствовала себя диким олененком, которого Саша неспеша и терпеливо пытается приручить…

Я чувствовала, что между нами происходит что-то неотвратимое, и что вернуться к прежним отношениям у нас уже не получится. От этого мне становилось страшно и одновременно волнительно-приятно.

– Трусишка… – голос Саши звучал тихо и очень ласково. – Идем, скоро начало, займем места получше.

Он снова взял меня за руку, и мы молча пошли в сторону набережной.

Уже перед входом в Городской парк толпилось много народу, тут же стояли палатки с мороженым, пивом, сладостями и хот-догами.

– В честь чего такие радости? – я непонимающе изучала толпу, боясь натолкнуться на кого-нибудь из знакомых.

Боялась я этого лишь по одной причине – мою руку сильно и безапелляционно сжимал высокий красивый парень и, судя по всему, отпускать не собирался.

– В честь Дня Города. Забыла? – Саша обнял меня за талию и притянул к себе, защищая от вереницы велосипедистов, спешащих куда-то. – Расслабься, – шепнул он мне в волосы, – мы просто держимся за руки, и тебе уже почти восемнадцать.

Я затылком почувствовала, как Сашка улыбнулся. Он знал меня очень хорошо и абсолютно точно определил мое состояние – моя внутренняя училка бесновалась от такого нескромного поведения семнадцатилетней особы.

Стоя перед главным входом в Городской сад, я физически ощутила, насколько сильно завишу от общественного мнения. Настолько сильно, что готова отказаться от такой нежнятины, как держаться за руки с симпатичным мне парнем!

Я родилась и выросла в счастливой, «идеальной» семье учительницы и главного врача отделения хирургии городской больницы. Мои родители – известные люди в нашем небольшом городке. Поэтому нас с Димой знают здесь почти все. И это очень тяготит. Мы не можем устроить истерику посреди улицы, вести себя вызывающе или подраться с кем-то, да даже не выучить урок или оформить «липовый» больничный… Мы всегда на виду.

Довольно часто вечерами за ужином родители делятся «сводками с полей» – сплетнями о нас с Димой, которые приносят им их коллеги, пациенты и ученики. Мы привыкли к тому, что все наши слова и поступки подчинены одному негласному правилу – не подвести родителей, не опозорить и не скомпрометировать их.

И вот я стою, плотно прижавшись всем телом к высокому красавчику, в едва сгущающихся сумерках прямо перед главным входом в Городской парк…

Мое сердце бешено стучало, ладошки вспотели, а щеки предательски пылали. И именно в этот момент я услышала голос нашей классной руководительницы:

– Саша? Э-э-э-э-лечка?! – я практически отпрыгнула от Саши, но потрясение так и не покинуло лица Ольги Александровны. – Я не знала, что вы, ребята, в таких отношениях…

– В «таких отношениях» виноваты бешеные велосипедисты, которые чуть не сбили Элю, – с невинной улыбкой ответил Сашка, и я в который раз восхитилась его умению быстро ориентироваться в ситуации и подбирать нужные слова.

– А-а-а-а-а, ясно. Хорошего вечера, ребята, и не забывайте, что скоро выпускные экзамены. Не забивайте себе голову романтической чепухой, у вас еще будет время! – Ольга Александровна кивнула нам и поспешила ко входу в парк.

– Чего-то мне совсем расхотелось идти туда, – начала канючить я, но Сашка достал из кармана куртки клубничный леденец на палочке (мой любимый, кстати) и раскрыв его, протянул мне:

– Не напрягайся, вопрос решен! Если хочешь, будем говорить всем знакомым, что мы встретились случайно…

Я не заслуживаю его!

Мои заморочки не принимает даже моя Таня, постоянно насмехаясь и подтрунивая надо мной при каждом удобном случае! А Саша…

– Потапов, это вообще ты, или в тебя вселился какой-то суперпарень из телека? – я зашагала в сторону входа в парк, рассасывая на ходу подаренный леденец.

– Эль, да что не так-то? – Сашка в два шага догнал меня и снова взял за руку. Я начинала привыкать к этому ощущению – к теплу его руки, уверенно сжимавшей мою.

– Все отлично, Саш, идем уже на набережную!

До праздничного салюта оставалось несколько минут, и на набережной столпилось много народу. Мы активно крутили головами в надежде найти свободное местечко у парапета, и через какое-то время наши поиски увенчались успехом.

– Смотри, стрелять будут оттуда, – Саша встал позади меня, указывая рукой направление, где совсем скоро появятся яркие вспышки праздничного салюта. Я каждой клеточкой ощущала тепло его тела.

Уже почти стемнело, и теплый майский день сменил прохладный весенний вечер. Я поежилась и спрятала руки в длинные рукава любимого свитера, и тут же оказалась в нежных и теплых объятиях.

– Твой свитер с медведями, конечно, полный отвал башки, но без моей помощи он едва ли согреет тебя… – тихо сказал Саша и еще сильнее прижал меня к себе.

Теперь я дрожала не от холода, а от совершенно мне незнакомого чувства близости с парнем. Мысли путались, я что-то хотела сказать, но слова исчезали, не успев соединиться в предложения, имеющие смысл…

Начался салют. Люди вокруг нас оживились. Вся набережная раскрасилась в яркие цвета и наполнилась возгласами, свистом и визгом.

Я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что вот уже несколько минут, крепко прижимая меня к себе, позади стоит мой хороший друг, и его объятия отзываются во мне совсем не дружескими желаниями.

К концу светового шоу фейерверки стали красочнее и масштабнее. Саша порывисто выдохнул и развернул меня к себе… Мне захотелось зажмуриться, но я просто не могла отвести глаз от карего омута в обрамлении темных ресниц. Он явно решился сделать это – поцеловать меня! Сердце пропустило два удара, а потом застучало как бешеное!

Саша взял мое лицо в ладони и начал медленно склоняться ко мне. За мгновение в моей голове пронеслись тысячи сцен из книг и фильмов о первых поцелуях главных героев…

Я прикрыла глаза, почему-то сейчас мне показалось это естественным, и обняла Сашку за талию. Он вздрогнул, и я поняла, что для него сейчас все тоже случится впервые.

– Черт возьми, какая страсть! А ваши родители знают, чем это вы тут занимаетесь, детки? – я открыла глаза и в паре метров от нас увидела наглое и ухмыляющееся лицо Дани Шустова. Его светлые волосы были взъерошены, а грудь часто вздымалась.

Ну что за человек? Неужели не мог просто пройти мимо?

– Знают, Даниил, – голос Саши звучал как сталь, я его таким еще не видела, – а все остальное тебя не касается, не так ли?

Даня посмотрел на Сашины руки, все еще сжимающие мое лицо, и ухмыльнулся:

– Никак не могу понять ваши отношения: то ли мне пройти мимо, то ли прекратить это безобразие? – он приблизился к нам еще на шаг. – Малая, не ты ли сегодня утром вместе со мной пряталась в кустах от этого парня, а теперь – что я вижу?! – целуешься с ним на глазах у всего города?!

На нас стали обращать внимание, а Даня явно получал удовольствие от сложившейся ситуации, скорее всего, это и было его целью. Он улыбался и с нескрываемым удовлетворением наблюдал за моим смущением и замешательством Саши.

– Ты отвратительный, Шустов! – сквозь зубы процедила я. – Мерзкий, бесцеремонный придурок!

Даня захохотал, закинув голову, а когда наши глаза встретились, я увидела в его взгляде разочарование и еще что-то, чего я понять не смогла.

– Идем отсюда, – Саша взял меня за руку, и сильно толкнув плечом так не вовремя появившегося Даню, потянул меня за собой.

Он шел так быстро, что я едва успевала за ним, периодически переходя на бег. Остановились мы только тогда, когда шум и праздничная музыка совсем стихли. Саша выпустил мою руку и остался стоять спиной ко мне.

– Саш… – я понимала, что должна что-то сказать, объяснить. – Я…

– Не надо, Элька! – его голос был тихим, и мне показалось, что он сдерживается, вот только от чего? Чтобы не начать орать на меня из-за слов Шустова, или от досады, перехватывающей горло?

До меня вдруг дошло, сколько сил и смелости понадобилось Сашке, чтобы поцеловать меня. Скромный парень, который привык все держать в себе и уже смирившийся за годы нашей дружбы с тем, что навсегда останется во «френдзоне», впервые решился так открыто показать свои чувства… Сердце сжалось, и я интуитивно обняла его сзади.

– Эля-а-а… – Саша положил свою ладонь на мои руки, но расцепить их не решился.

– Выслушай меня, пожалуйста! – затараторила я, боясь, что если промедлю, то потеряю самообладание и тогда точно ничего не смогу сказать. – Прости, я, правда, пряталась сегодня днем за остановкой, чтобы не встречаться с тобой. Все потому, что я испугалась того, что может между нами быть… Черт, я такая глупая!..

Саша повернулся, расцепив-таки мои руки.

– Что между вами происходит? – подбородком он указал в сторону места нашей встречи с Даней. Его голос звучал спокойно, но глаза пристально наблюдали за моей реакцией.

– Что? – я даже не сразу поняла, о чем он.

– Кажется, я один из нашей компании не понимаю, что между тобой и Шустовым, – я попыталась взять его за руку, но он увернулся и запихнул руки в карманы джинсов.

– Конечно не понимаешь, – улыбнулась я, но получилось как-то натужно, – потому что ничего между нами не происходит – мы ненавидим друг друга. Помнишь, я рассказывала тебе о кошмарном старшекласснике, который постоянно меня допекал и портил мне жизнь? Так вот – это он и есть, – Даниил Шустов собственной персоной!

Саша смотрел куда-то в сторону, и мне даже показалось, что он не слушал меня.

Во мне начало расти сильнейшее раздражение по отношению к Шустову – этот чокнутый парень опять нашел способ достать меня, и все испортить!

– Да что не так-то?! – я почти закричала, и Саша наконец-то повернулся.

– Не надо, не кричи… Я тебе верю. Поздно уже, пошли, провожу тебя домой.

Мы неспеша дошли до моего дома, минуя толпы веселой молодежи, отмечающей праздник и любопытных пенсионеров, выбравшихся поближе к дороге, чтобы встретить побольше прохожих и собрать последние сплетни.

Мы шли рядом, но Саша больше не держал меня за руку.

У дома он взял меня за плечи, заглянул в глаза и, как ни в чем не бывало, сказал:

– Увидимся в школе, не забивай глупостями свою прекрасную головку! – потом он обворожительно улыбнулся, быстро развернулся и пошел прочь.

Почему-то у меня перехватило дыхание. Мне хотелось побежать за ним вдогонку, постараться как-то исправить произошедшую нелепицу, обнять и, словно я героиня какого-нибудь романтического фильма, поцеловать… Но ноги не слушались меня. Я просто стояла, как вкопанная, и смотрела на то, как симпатичный мне парень уходит от меня прочь.

Чертова трусиха!

Когда Саша скрылся из виду, я вскрикнула от досады и побежала в дом.

Упав на свою кровать, я накрылась одеялом и заплакала.

Оставшийся выходной я провела дома, сидя за учебниками по алгебре.

Чтобы прогнать так некстати привязавшиеся мысли о вчерашнем вечере, я выучила два стихотворения из творчества не очень обожаемого мною Некрасова и перечитала зачем-то «Героя нашего времени» …

Время то тянулось слишком медленно, то вдруг полетело с бешеной скоростью. Случилось это тогда, когда перед самым воскресным ужином к Диме зашел Даня. Мама, давно не видевшая школьного приятеля сына, конечно же не удержалась и, несмотря на подаваемые мною явные знаки и мольбы срочно передумать, зачем-то пригласила Шустова поужинать с нами вместе.

Кроме того, что мне претила сама мысль находиться с этим парнем в одном помещении, я еще опасалась, что он расскажет моим домашним о том, что вчера встретил нас с Сашей практически целующихся на набережной… Эти мысли не давали мне покоя и заставляли чувствовать себя как на иголках.

– Эля, что с тобой сегодня, ты сама на себя не похожа? – зачем-то сказала бабушка, и я сердито посмотрела на нее. – Вот только не надо хмурить брови, проказница!

Бабушка подложила мяса в тарелку Диме и о чем-то спросила папу. Я поймала на себе веселый взгляд Дани, и почему-то мне показалось, что он не предвещает мне ничего хорошего. И совсем уже некстати я почувствовала, как мои щеки начинают предательски краснеть!

– За пять лет моего отсутствия ребята сильно изменились, – с премерзкой улыбочкой сказал Даня, – особенно Эльвира.

«Эльвииирааа» – так он протянул гласные в моем полном имени, которое я терпеть не могла!

– Ну, конечно, теперь она настоящая невеста! – с гордостью сказала мама и зачем-то подмигнула Дане.

Какого?!.. здесь…происходит???

– Согласен! В клубе только и разговоров, что об Эле Даниловой. Я не успел приехать, а меня уже предупредили об этой сердцеедке и неприступной красавице, – говоря это, Даня смотрел на маму, но обращался он явно ко мне. Не желая даже догадываться о смысле его намеков, я могла думать лишь о том, чтобы поскорее проглотить все то, что осталось у меня на тарелке и сбежать в свою комнату! Мое лицо пылало то ли от волнения, то ли от злости и раздражения…

– Ну, тогда ты совершил ошибку, оставшись сегодня у нас на ужин, – сказал папа, и я невольно улыбнулась, порадовавшись, что хоть кто-то здесь видит этого злодея насквозь!

Шустов был просто непробиваем, и хотя он не позволял себе нагло и высокомерно смотреть на моих родителей, но вел себя во время ужина так, словно ест с нами вот так каждую неделю! Дима явно был рад его компании, а родители и бабушка с интересом расспрашивали его о жизни в Петербурге и учебе в университете.

По всему выходило, что Даня был одним из лучших студентов факультета «Программной инженерии» Питерского политехнического университета, и преподаватели возлагали на него большие надежды. Несколько раз он был за границей по обмену с другими студентами и рассматривал возможность после получения «вышки» уехать в одну из европейских стран. Короче, полный успех!

Едва проглотив последний кусок ужина, я пулей выскочила из-за стола, сказав, что не успела подготовить все уроки.

В своей комнате я смогла наконец-таки выдохнуть и успокоиться. Никакие уроки, конечно, не шли в мою голову. Я достала свой дневник – толстую истрепанную тетрадь, в которую я с 6 класса записывала все свои сокровенные мысли, – и почти целый час изливала на его страницы события последних дней и свои чувства.

Когда все было закончено, мне сразу же стало легче. Великая сила терапии!

На часах была уже почти полночь, спать не хотелось.

За окном повис теплый майский вечер. Снова подумалось о том, что, возможно, это моя последняя весна здесь, в моем родном доме. Стало грустно и почему-то безудержно захотелось потрепать нашего старого пса Тимку.

Я быстро натянула теплую серую толстовку с капюшоном и на цыпочках вышла из дома, неслышно закрыв за собой дверь.

На улице пахло свежей листвой и еще чем-то щемящим и волнующим, чем пахнет только в конце мая – видимо, юностью и первой любовью…

Тимка, загремев цепью, пришел в мои объятья и начал громко дышать, высунув язык, пока я запускала пальцы в его длинную черную шерсть и трепала его уши.

– Ну, что, Тимофей, скоро я уеду… – тихо сказала я. – Будешь скучать?

Пес, как будто что-то понял, заскулил и лизнул своим теплым и мягким языком мою руку. Стало тоскливо и защипало глаза. В это самое время с лавочки из беседки послышался громкий вздох. От испуга я сильнее прижалась к собаке, а Тимка приветливо заворчал, вырвался из моих оцепенелых рук и быстро потрусил к беседке. Я встала и пошла вслед за ним.

Под навесом на корточках сидел Даня и бесцеремонно трепал моего грозного пса!

– Состарился Тимка, – тихо сказал он, – совсем сноровку растерял, даже не порычал на меня.

Я надела на голову капюшон и села на лавочку рядом.

– Вообще он не такой, не знаю, почему тебя не трогает… Что ты здесь делаешь и где Дима?

– Дима, думаю, пятьдесят восьмой сон уже видит, а я здесь просто сижу в одиночестве и смотрю в майское небо.

Так себе объяснение, конечно… Я подняла глаза в небо и ничего, кроме туч там не увидела.

– Тебе разве домой не надо?

– Домой надо торопиться только таким малым девчонкам как ты, – странно, но Данин голос звучал почти что дружелюбно. Наверное, это майская ночь на родине сбила с него спесь.

– Вообще-то я дома! – у меня даже получилось улыбнуться. – А вот тебе…

– Я еще пять минут побуду и пойду. Посидишь со мной? – было темно, я не видела выражения его лица, но чувствовала, что Даня смотрит на меня в упор.

Зачем он просит меня побыть тут с ним? Вероятно, чтобы не попасться на глаза моим родителям… Пока я пыталась что-то там анализировать, Даня продолжал смотреть на меня.

– Посижу, так и быть, – сменила я гнев на милость. – Но если завтра просплю и опоздаю в школу – виноват будешь ты!

– Заметано! – он сел рядом со мной, и я почувствовала терпкий запах его туалетной воды. Тут же вдоль позвоночника у меня пробежали мурашки, и я мелко задрожала, видимо, слишком легко одета.

– Неужели замерзла? – Даня быстро подвинулся ко мне и обнял за плечи. Я как ошпаренная вырвалась из его рук и отскочила на край скамейки. Он вскинул руки вверх и тихо засмеялся: – Глупышка малая, закон физики в действии – более теплое тело отдает свое тепло и согревает более холодное. Ты что там себе навыдумывала?

Его голос звучал легко и непринужденно, а слова показались такими логичными, что я тут же решила, что действительно переборщила с прытью.

– Сиди, где сидишь, и руки свои при себе держи! – огрызнулась я все-таки. – Совсем мне не холодно…

– Слушаюсь! – балагурил Даня и даже не пытался скрыть своего веселья.

Да, для 22-летнего городского теперь парня мои устаревшие принципы и понятия о чести и гордости, конечно же смешны. Но что я могу поделать с собой? Меня ведь бабушка воспитала…

Я еще немного подождала, пока он перестанет улыбаться, а потом набралась сил и сказала:

– Не делай так больше, ладно? Мне неприятно.

Даня посмотрел на меня долгим взглядом.

– Не притронусь к тебе, пока сама не попросишь, – как-то слишком серьезно сказал он вдруг.

– Ну, вот и ладно. Значит, никогда больше не притронешься, – теперь пришла моя очередь веселиться. – Только не ты.

– А что со мной не так, малая? – Даня запихнул руки в карманы куртки и повернулся ко мне всем телом, словно ожидая услышать развернутый ответ.

– Ну, мы с тобой терпеть друг друга не можем, поэтому условия для нас обоих выгодные.

– С чего ты сделала вывод, что мы терпеть друг друга не можем? – Даня не улыбался, но я никак не могла отделаться от ощущения, что это очередная ловушка, и он просто издевается надо мной!

– С того, что ты вечно меня задираешь и бесишь, лезешь в мою жизнь, как к себе домой… Мне рядом с тобой некомфортно, вот даже сейчас я жду очередного стеба или подкола… – видимо, я перегнула с эмоциями или попала точно в цель со своей догадкой, – он молча смотрел мне прямо в глаза и явно пытался что-то понять.

– Странно. Я был уверен, что нравлюсь тебе, – сказал он наконец.

– Что-о-о-о?! – я даже поперхнулась. – Откуда такая уверенность вдруг? Аааа, видимо ты в курсе, что у тебя личико смазливое, и все девушки нашего городка в очередь к тебе выстроились? Не, Данечка, эта история без меня обойдется! – я резко встала со скамейки и, едва повернув к нему голову, кинула на ходу: – Пока!

Не успела я сделать двух шагов, как мне прямо в спину прилетели его слова:

– Ты мне нравишься!

Я просто остолбенела! Повернуться к нему у меня сил не хватало. Вот это заявление! Вот это прикол! Интересно, он уже улыбается своей кривенькой улыбочкой?

– Шутка затянулась, – сказала я тихо и как-то хрипло, едва узнала свой голос. – Мне завтра рано вставать.

Так и не оглянувшись, я быстро вошла в дом. Еще несколько минут простояла, прижавшись спиной к двери. Мысли с бешеной скоростью крутились в моей голове.

Как бы я не хотела отрицать очевидное, но несколько минут назад мне было очень хорошо. Ушла куда-то злость и досада, терзавшие меня со вчерашнего дня. Мы с Даней впервые так спокойно и дружелюбно поговорили. И даже его неудавшиеся объятия, если подумать, приятно взволновали меня…

Что со мной происходит? Вдруг закружилась голова, и я села на пол.

В тишине наступившей ночи я услышала, как скрипнула калитка – Даня ушел домой. Значит, эти несколько минут он был здесь и смотрел мне вслед?

Какая-то нелепица! Я ему нравлюсь?! Что за ерунда! Знает, что красавчик, решил посводить с ума провинциальных простушек? Но я-то ему зачем? Вон красоток кругом сколько. Кроме того – я сестра Димы, не станет же он портить с ним отношения из-за меня…

Зачем я вообще о нем думаю? И что это за странное ощущение, будто я со свидания с ним вернулась? Пора спать, иначе я навыдумываю того, чего не следует!

Звонок на урок уже прозвенел, но я все еще стояла перед дверью кабинета по литературе. Через небольшую щель было слышно, как шумят внутри мои одноклассники. Я же тянула время, чтобы не пришлось ни о чем говорить с Сашей. Наша последняя встреча закончилась не очень…

– От меня прячешься? – я практически отскочила в сторону, настолько неожиданно и тихо Саша подошел.

– Потапов! – возмущенно вскрикнула я. – Сейчас как дам!..

– Эля? Саша? Отложим выяснение отношений, урок уже начался, – Ольга Александровна, тоже появившаяся совершенно неожиданно, с легкой улыбкой смотрела то на меня, то на Сашку.

Мы поспешили в класс и уселись за парту под многозначительные возгласы одноклассников. Саша сел вполоборота и смотрел на меня почти не отрываясь, совершенно не обращая внимания на Ольгу Александровну и ребят, а я усиленно делала вид, что не замечаю этого, хотя мои щеки пылали как от огня. Неловко было до ужаса!

Что с ним произошло за вчерашний день? Куда делся тот резкий и непреклонный парень, который неудачно пытался поцеловать меня? Нужно ли говорить, что урок литературы прошел мимо меня…

Одновременно с тем, как прозвенел звонок на перемену, я вскочила со стула, едва слышно прошипев своему соседу:

– Встретимся под лестницей через две минуты! – и, не обращая внимания на зовущую меня Таню, на полных парах вышла из класса.

«Под лестницей» – место тусовок всех старшеклассников, рядом с пожарным выходом из здания школы, куда учителя и младшие школьники не решались заглядывать. Я ждала Сашу, пританцовывая от нетерпения.

К моменту, когда он, пригнув голову, нырнул под лестницу, во мне плескался совершенно непривычный для меня коктейль эмоций: волнения, смущения и возмущения.

Сашка выглядел спокойным: руки в карманах брюк, голова чуть склонена на бок.

– Малышня, исчезли-ка отсюда! – он почти что дружелюбно выпроводил ребят из средних классов, чтобы мы могли остаться одни. Когда последний огорченный восьмиклассник вышел из-под лестницы, Саша спросил:

– Элька, ну что за недовольный вид? – при этом он едва заметно улыбался одними краешками губ, мне даже на миг показалось, что я просто выдумала события последних дней…

– Недовольный? – от всех обуревавших меня пару минут назад эмоций осталась одна – возмущение! – Я в шоке от твоего поведения! Что это вообще было?

Саша молчал, улыбка сошла с его лица, он внимательно смотрел мне прямо в глаза, ожидая, что я скажу дальше.

– В субботу мы расстались не на самой хорошей ноте, я голову сломала, что сказать тебе при встрече, как вести себя, а ты так запросто, как ни в чем ни бывало, появляешься сегодня и ведешь себя как совершенно другой человек! Тебя что, подменили?

– Да что не так-то? Я слишком долго и пристально смотрел на тебя на литре? – на его губах снова появилась та же легкая улыбка. – Разве симпатичным девчонкам не нравится, когда на них постоянно смотрят?

Так бы и дала ему сейчас, ей-богу!

– Сашка, или скажи, что с тобой происходит, или я больше не буду с тобой разговаривать!

– Элька, ты совершенно недогадливая, да еще и нетерпеливая до жути! – Саша вдруг стал совершенно серьезным. – Я тоже сломал голову, думая, что скажу тебе при встрече, а когда увидел тебя, не решающуюся войти в класс, причем явно из-за меня и нашего недопоцелуя, меня осенило: значит, ей тоже не все равно, значит, она тоже вчера думала обо всем этом… – Саша помолчал. – Я не знаю, что происходит между тобой и Шустовым, и это меня дико бесит, но я, черт возьми, пять лет сохну по тебе! Пять лет! И мне плевать на него, я не собираюсь уступать ему тебя просто так. Обломится!

Саша замолчал и отвернулся, а я пребывала в полном шоке! Во-первых, мне только что «признались в любви», и это было неожиданно и волнительно, а во-вторых, я совершенно не понимала, при чем тут Даня Шустов?

– Потапов, о чем ты говоришь? – мой вопрос прозвучал тихо и неуверенно.

– О том, что теперь буду делать то, что хочу я. И сейчас я хочу встречаться с тобой!

– Что-о-о-о? – судя по интонации, только что подошедшая Таня пребывала в не меньшем, чем я, шоке. – Я ослышалась? Вы, что, встречаетесь?!

– Пока что нет, но пытаемся. – Саша перешел на свой обычный дружеский тон общения с нашей подругой. Она стояла с вытянувшимся лицом и часто хлопала глазами.

– Вы оба практически встречаетесь, а я впервые слышу об этом? Вы вообще мне друзья? Вы оба с ума сошли? – по тому, как голос Тани становился все выше и выше, а скорость задаваемых вопросов увеличивалась, было понятно, что она обижена и разозлена. – Может, вы уже и целовались или…

– …до «или» пока не дошло. – Саша повернулся к Тане, прикрыв меня своим плечом. Как же неловко вышло! Пару последних дней я сосредоточилась только на своих эмоциях и чувствах, совершенно забыв о подруге.

– Потапов, только попробуй тронуть нашу Эльку, я убью тебя собственными руками! Не для тебя она, понял! Губу закатай, паршивец! Эльвирка, – Таня называла меня так только когда собиралась сильно за что-то отругать, – ты головой ударилась, что ли? Через пару месяцев ты в Москву уедешь, а он в Питер. Какая у вас любовь? Он с такой мордахой и плечами точно не пропадет, а ты еще десять лет будешь вздыхать по своему «первому» …

– Таня, прекрати! – я даже не знала, что могу так громко крикнуть. Но слушать дальше, как моя подруга превращает наши с Сашкой хрупкие, скромные и непонятные нам обоим чувства в грязь и пошлость, сил у меня не было. – Можно мы сами разберемся в том, что будет дальше?

Таня расправила плечи и поджала красивые губы:

– Как хотите, но не говорите потом, что я вас, дураков, не предупреждала! – она резко повернулась и зацокала каблуками-шпильками прочь.

Зазвенел звонок, перемена закончилась, десятки ног затопали по лестнице, спеша в классы. Мы с Сашей стояли, не глядя друг на друга и не в силах сдвинуться с места.

До меня начало доходить, что те поступки, которые я совершала в последние дни, начали давать свои результаты. Желание спрятаться в объятиях друга привело к тому, что я разбудила дремавшие и сдерживаемые глубоко внутри чувства, ненависть и раздражение к старому знакомому затмили все вокруг, я настолько сосредоточилась на своих негативных чувствах, что забыла о близких друзьях, а вся ситуация в целом совершенно выбила меня из учебного графика. Даже сейчас, вместо того чтобы спешить в класс, я стою как вкопанная и переживаю вовсе не об уроке истории и подготовке к выпускному экзамену, а о том, как поднять глаза на Сашу…

– Молодые люди, время для милований закончилось! – вот опять! Учитель истории, наш пожилой и добродушный Валентин Павлович, тоже не удержался, увидев нас в злачном местечке для старшеклассников. – Урок уже начался!

Сгорая от стыда в который раз за последние дни и пытаясь вспомнить, когда в моей жизни начались все эти непонятные события, я поспешила в класс.

Сегодня я возненавидела нашу с Сашей первую парту, хотя прежде с удовольствием занимала ее. Сидеть у всех на виду, рядом с парнем, с которым меня связывают непонятные отношения, сейчас было невыносимо.

Дважды я что-то ответила невпопад, отчего густые брови Валентина Павловича стремительно взлетали вверх, одноклассники перешептывались, а Саша все ниже опускал голову.

Моим спасением стала наша классная Ольга Александровна, которая со следующего урока физкультуры забрала наш класс на репетицию последнего звонка и выпускного.

Завуч долго и нудно что-то рассказывала нам о сценариях официальных частей и традициях: кто и где должен стоять, что говорить и как вести себя.

Сюрпризом для всех нас стала идея станцевать на выпускном медленный вальс.

Мы с ребятами удивленно переглядывались, никто и понятия не имел как его танцевать. От мысли, что нас ожидает «массовое позорище» становилось не по себе. В этот день соберутся наши родные, близкие и друзья, выглядеть глупо совсем не хотелось. Среди выпускников нарастал недовольный гомон.

– Ребята! Ребята, успокойтесь, пожалуйста! – завуч уже почти кричала, чтобы привлечь наше внимание. – Вы все молодые, талантливые и быстро обучаетесь. Для постановки вальса выпускников мы пригласили профессиональных танцоров. Первая репетиция состоится через три дня, мы все успеем, не волнуйтесь, пожалуйста!

От таких новостей и обещаний спокойнее никому не стало, поэтому расходились мы все возмущаясь и бубня о своем недовольстве.

– Волнуешься, отличница? – Таня, хотя и с обидой в голосе, но заговорила со мной. Моя подружка по природе своей не могла долго обижаться.

– Волнуюсь, конечно! А ты разве нет?

– А я – нет. У меня личный учитель танцев на примете имеется.

– Какая роскошь! Можно узнать, кто же это? – беспроигрышный вариант: начать задавать Тане вопросы, тогда она отвлекается и абсолютно забывает, что происходило даже десять минут назад.

– Не лопни от зависти! Это Данечка Шустов.

Что?! Даня? Да каким образом он снова появился в моем эфире?!

Тане я ответила, едва сдержавшись. Не хотелось сейчас еще и про Шустова рассказывать:

– Личный учитель? Тань, ты не перестаешь меня удивлять!

Зная Таню почти всю свою жизнь, я понимала, что ее просто распирает от каких-то новостей, которыми она очень хотела поделиться. Для меня сейчас это было кстати, пока она будет говорить, я буду отвлекаться и приходить в себя после событий сегодняшнего дня.

– Я даже не начала удивлять тебя! Вчера на дискотеке я договорилась встретиться с Олькой из «Политеха», ну, той, помнишь, которая все к нашему Диме прилипала в прошлом году? Так вот, пока слушала ее, чуть не уснула. Тоска! Хорошо, что включили медленный и меня, представляешь, Шустов приглашает. Я чуть в обморок не упала! А он такой обходительный, внимательный, так крепко обнял меня, что если бы я и правда в обморок упала, то он бы точно меня удержал… – Таня мечтательно улыбнулась и даже остановила свой рассказ на секунду. – Про тебя, кстати, спрашивал: с кем встречаешься, куда поступать собралась, чем увлекаешься… А потом, ты не поверишь! Он предложил проводить меня до дома. Постояли, поговорили немного, вот тогда он мне и предложил помощь с подготовкой к Выпускному. А я сейчас слушаю завуча, а сама и вспомнила, что Даня раньше в школу танцев ходил. Вот и повод для новых встреч! Ну, вот теперь удивила?

Таня все говорила, говорила, а я зачем-то складывала вчерашние события в логическую временную цепочку: Даня поужинал у нас, потом пошел зачем-то в клуб, потом проводил Таню, а потом… снова пришел к нам? Какая-то глупость выходила, ей-богу!

– Удивила, конечно, – как-то вяло сказала я. Таня немного огорчилась неудавшимся эффектом, но дабы сохранить свежий мир между нами после утренней стычки, решила не впечатляться.

– Ну, а вы с Сашкой чего там мутите?

– Сами пока не понимаем, потому и молчим.

– Мое мнение ты слышала, я его вряд ли изменю, уж извини. Не верю я в эти «отношения на расстоянии», и одному и другому они быстро надоедают. И тем более, не для нашего Сани мы тебя берегли столько лет!

Таня улыбнулась, было что вспомнить из нашего прошлого: и как она меня пару лет назад отбивала от одного нетрезвого студента из соседнего города, и как мы обе влюбились в молодых физруков соседних школ и строили им глазки на городских соревнованиях, и как я чуть не закрутила с Сергеем из параллельного класса, но Таня вовремя выяснила, что у него уже есть девушка… Таких историй были десятки. Получается, что мы с ней, действительно, берегли меня для кого-то более значимого.

Что-то сейчас от этой мысли радостнее мне не стало. Наоборот, захотелось быть хоть немного более опытной, чтобы с легкостью разобраться в том, что чувствует мое семнадцатилетнее сердце, а то еще немного и впору будет кричать: «Помогите!»

– Поживем – увидим, – не было у меня сил и желания отвечать что-то конкретное, а это выражение отлично ставит точку в любой беседе.

Следующие несколько дней прошли напряженно. Заданий по экзаменационным предметам становилось больше, все чаще казалось, что я все забыла и нужно учить заново, волнение росло.

Плюс к этому всему, я никак не могла привыкнуть, что Саша принял решение выйти из френдзоны. Наши одноклассники одобрительно присвистывали, когда он накидывал мне на плечи свой пиджак или после уроков ждал с зонтом на крыльце школы. Учителя с понимаем улыбались, навидавшись не одну парочку выпускников на своем педагогическом пути. Меня же не отпускало ощущение, что я совершаю что-то незаконное. Все это нервировало.

Естественно, что такая новость как «У Эли Даниловой отношения с Сашей Потаповым» не могла не попасть к моим родителям.

В тот же вечер мы обсудили этот вопрос на семейном совете. Мама хмурила брови, бабушка разводила руками (что поделаешь, юность!), Дима активно подмигивал и балагурил, что выйду я замуж за Потапова, буду сидеть у окна и смотреть на пролетающие в небе самолеты, а он лишь иногда напишет мне в синем небе «Я тебя люблю». Папа просто молчал. И от этой реакции мне становилось не по себе.

– И кто этот небезразличный человек, принесший тебе эту сплетню? – попыталась пошутить я, но мама явно была обеспокоена и не настроена смеяться.

– Какая разница кто, важно – что ты делаешь накануне выпускных экзаменов и поступления! – мама никак не могла перестать хмуриться.

– Что бы там тебе не наговорили, все это вранье! – отрезала я как можно решительнее.

Мне было катастрофически неловко обсуждать то, что еще и не произошло, да и в принципе касается лишь меня одной. Просто я нравлюсь Саше – это факт. Зачем кому-то обсуждать это? И что вообще чувствую я?!

Для меня самой это был большой вопрос. Чем большее количество людей узнавало о нас, тем сильнее мне хотелось начать отрицать происходящее. Я терпеть не могла находиться в центре внимания, а тут еще такой повод…

С четверга, как и пообещала завуч, начались репетиции вальса выпускников. Несмотря на скептические ожидания большинства будущих танцоров, учителя нам достались хорошие, с юмором и умеющие найти общий язык со старшеклассниками.

Дело продвигалось неплохо. Мы разучили несколько основных движений и научились считать «раз-два-три» в нужном темпе. Вальсировать в одиночку оказалось совсем непросто. Даже находясь на расстоянии полутора метров друг от друга, мы умудрялись сталкиваться, безжалостно топтать друг другу обувь и ноги, а особенно одаренные и падать прямо на пол спортзала, где проходили наши многострадальные репетиции.

Таня, явно выделяющаяся на фоне всех нас своей грацией и отточенностью движений, фыркала и закатывала прекрасные глазки, если из-за таких вот «талантов» приходилось в пятый раз останавливать мелодию и начинать сначала. Я от всей души завидовала ее природной женственности и мягкости движений. Моя подруга была, поистине, лебедем среди нас – гадких утят.

Саша, как и все парни-выпускники, был не в восторге от необходимости прилюдно танцевать, но стоически переносил все тяготы и даже всячески старался поддержать меня, подавая знаки, на кого в тот или иной момент нужно посмотреть, чтобы не пропустить самое смешное. Я улыбалась и на несколько секунд отвлекалась, становясь более раскрепощенной. Моя внутренняя отличница бесновалась и топала ногами – ее явно не устраивал уровень моей танцподготовки.

Наступил волнительный момент разделения на пары. Делать это должны были наши тренеры по танцам, как люди понимающие в красоте и эстетике.

Вот уже в который раз я пробегала взглядом по стоявшим в ряд напротив парням, и сердце мое замирало от волнения: с кем меня поставят «в пару»? Только бы не с лопоухим Ромкой или (не дай бог!) с угловатым Денисом Николаевым!..

Мой взгляд уперся в Сашу. Он, не отрываясь, смотрел на меня и, кажется, только и ждал того, что я, наконец-то, посмотрю на него. Замершее сердце потеплело и с радостью вернулось к нормальному ритму. Ну, конечно, Сашка! Мой Сашка…

– Я выбираю тебя, – произнес он одними губами и улыбнулся.

Невозможно было не улыбнуться в ответ. Как бы было здорово, если бы мы…

– Саша Потапов и Таня Рыкова. Идеально! – раздался радостный голос преподавательницы танцев. Я даже не успела закончить свою мысль, а моя мечта уже разбилась вдребезги. Таня от радости взвизгнула, а лицо Саши моментально застыло и стало непроницаемым.

– Что?.. – от неожиданности у меня дыхание перехватило. Какая глупая и странная ситуация! Несколько моих одноклассников и наша завуч повернулись на мой голос. Если срочно не возьму себя в руки, то снова окажусь в центре внимания, только теперь как ревнивая истеричка. Дышу глубже. Вдох… Один, два… Выдох… Три, четыре. Вдох… Пять, шесть…

– Эльвира Данилова и Денис Николаев, – продолжала перечислять учительница «идеальные с эстетической точки зрения» пары. Я истерически хохотнула. Ну не подстава ли? Я же просила, эй, там наверху, «только бы не угловатый Денис Николаев» … Я словно на несколько секунд провалилась в колодец шока и не слышала, кто и с кем попал в пару дальше по списку.

Ребята вокруг начали негромко переговариваться, обсуждая расстановку и своих партнеров, я же просто смотрела в пол, пытаясь не показать виду, насколько расстроена. Поэтому я и не заметила подскочившую ко мне Таню:

– Элька, да я же везунчик! Самого красивого и пластичного парня отхватила! Ревнуешь? Говори честно!

– Ревную, конечно, – пробормотала едва слышно, голос все еще не слушался меня. Но вместо реальной, всепоглощающей ревности во мне множилось совсем иное чувство – расставание с мечтой моего детства.

После того как, будучи пятиклассницей, я увидела в Городском саду выпускниц в красивых пышных платьях, а рядом с ними статных одноклассников, я миллион раз представляла себе день своего выпускного. Конечно же, он был идеален и похож на настоящий бал (в лучших традициях жанра), все смотрели на меня с восхищением, а рядом со мной был самый прекрасный из всех прекрасных принцев… И вот у меня есть все, чтобы «на меня смотрели с восхищением» и «самый прекрасный из всех принцев» практически есть, точнее, был…

– Да ладно ты, не парься! Николаев ничего так, подучится еще и на выпускном будет нормально… – Таня пыталась поддержать меня, но выходило только хуже. Я посмотрела ей в глаза взглядом киборга-убийцы. Это значило только одно: остановись, иначе…

– Пошли уже, – Саша почти оттащил Таню от меня, становясь на указанное учителем место. Внешне он оставался спокойным, но я-то видела, что внутри у моего друга бушует океан, поэтому попробовала взять себя в руки, чтобы не превращать эту бурю в цунами. Я даже выдавила из себя улыбку, когда неповоротливый Денис подошел ко мне и неловко протянул руку для приветствия. Еще одна особенность моего обычного положения: не подавать виду. Как бы плохо, противно и обидно не было – никто не должен догадаться…

Вот и сейчас – никто не должен догадаться, что я огорчена. Шумно вдыхаю воздух, жму потную руку одноклассника и становлюсь вместе с ним на указанное место.

Едва вытерпев сорок минут тактильных и танцевальных пыток в «объятиях» медведя Николаева (так и решила звать его про себя), при первой возможности я схватила рюкзак и почти бегом вылетела из спортзала.

– Элька-а-а-а-а! – Таня определенно играла с огнем, ибо на нормальный разговор я сейчас была не способна. Я резко повернулась, и моя подруга с силой врезалась в меня, больно наступив мне на ногу.

– А-а-а-а…

– Ой-й-й-й-й…

Пока мы сверлили друг друга сердитыми взглядами, каждая по своей причине, нас нагнали отличницы из параллельного 11«А»:

– Данилова, да неужто тебя с твоим парнем разделили? Ай-ай-ай, какая досада! – ярко накрашенные губы девушек наигранно надулись. Что за пошлость, а? – Зато какой партнер тебе на выпускной вальс достался! Умираю от зависти!

Девушки двинулись дальше, смеясь и активно изображая, видимо, наши с Денисом виртуозные па, а я едва сдерживалась, чтобы не заплакать как маленькая обиженная девочка.

Только теперь Таня поняла, что меня лучше оставить в покое, подала мне лежавший на земле рюкзак и сделала шаг в сторону:

– Элька, прости! Я в последние дни сама не своя. Это напряжение, ожидания родителей… Достало все! Вот и вредничаю. Поговорим завтра?

Я молча кивнула, не поворачивая головы, взяла рюкзак и похромала в сторону автобусной остановки.

Судя по расписанию, автобус придет через двадцать пять минут. Слишком долго. Долго потому, что пережевывать события последних часов, стоя на остановке еще двадцать пять минут, я не хочу. На этот случай у меня всегда есть проверенный вариант – ходьба, желательно быстрая. Голова проветривается отлично, и калории сжигаются.

С идеей быстрой ходьбы пришлось попрощаться – нога, на которую наступила досада моей подруги, все еще болела. Прихрамывая, я направилась в сторону дома.

На соседней улице в витрине магазина электроники на телевизорах с нереально большой диагональю крутили рекламный ролик с моим любимым актером. Я остановилась, залюбовавшись такой очевидной красотой.

– Малая, посторонись! Тротуары для зрителей что ли? – с визгом и практически дотронувшись до моей больной ноги, рядом затормозил велосипед. Я посмотрела на довольного собой, кривенько улыбающегося сейчас Шустова и… вместо привычного в наших взаимоотношениях хлесткого ответа совершенно неожиданно… заплакала.

Я не планировала ничего подобного, просто из моих глаз неожиданно для меня самой потекли слезы. Слишком много для меня сегодня событий и ситуаций, из которых нужно выйти «с высоко поднятой головой», устала…

Пару мгновений Даня удивленно смотрел на меня, а потом бросил велосипед прямо поперек тротуара и, подойдя вплотную, положил руки мне на плечи:

– Эй, ты чего? – голос его звучал непривычно мягко и, мне показалось, обеспокоено. – Что-то случилось? Я, что, наехал тебе на ногу?

Я отрицательно повертела головой, вытерла не прекращающие течь слезы, развернулась и похромала дальше.

Хуже уже, точно, быть не могло. Разреветься как истеричка посреди улицы, да еще на глазах у Шустова?! Ситуацию могла спасти только возможность «провалиться сквозь землю».

Даня догнал меня через несколько шагов.

– Давай подвезу в поликлинику, похоже, что с твоей ногой что-то серьезное…

– Не надо, все в порядке, просто я устала, – мой голос звучал неприветливо, мне очень хотелось остаться одной и не вести диалогов «ради приличия», особенно с ним.

– Не выглядишь ты как человек, у которого все в порядке, – продолжал неугомонный Шустов, шагая рядом со мной и ведя свой велосипед. – А если растяжение какое или перелом? Дай посмотрю!

После этих слов он снова бросил свой злополучный велосипед на тротуар и, оказавшись прямо передо мной, присел на корточки, дотронувшись до больной ноги.

– Ай-й-й-й-й! – от боли я отдернула ногу, да так резко, что потеряла равновесие и точно бы упала, если бы Даня не подхватил меня и не прижал к себе. Я впала в ступор от молниеносности всего произошедшего: близости мужского тела и такого знакомого запаха… Его запаха.

Первой здравой мыслью, вернувшейся мне в голову, было выбраться из этих неожиданных объятий, но его руки на моей талии словно окаменели. На своем виске я чувствовала теплое дыхание, а под моей рукой ритмично билось его сердце.

Что за черт?! Мои щеки опять предательски начали краснеть …

– Да что же это такое? – Даня разжал руки, отчего я снова чуть не упала, но он вовремя успел меня подхватить. – Прекрати это делать, иначе я за себя не ручаюсь…

– Делать что? – пискнула я и едва узнала свой голос.

– Краснеть, конечно же, – в голосе Дани слышалась улыбка. Сильные руки поставили меня на землю и исчезли, отчего мне вдруг стало как будто зябко.

– Я не…

– Садись уже, – Даня кивком головы указал на багажник велосипеда, который когда-то успел поднять. – Поликлиника отменяется, домой поедем.

Мое желание сопротивляться куда-то делось, я молча подхромала к багажнику и села.

– Малая, ну ты и тяжеленная! – картинно пропыхтел Даня, отталкиваясь и начиная разгон. Щеки продолжали предательски пылать. Я даже голову в плечи поглубже втянула, чтобы казаться поменьше и полегче. – Держись крепче!

Мы ехали неспеша, Даня явно старался объезжать все ямы и аккуратно маневрировал между пешеходами. Я осторожно ухватилась за его джинсовку сзади и старалась не тянуть на поворотах.

Как же не в кассу я сегодня в юбке! Даже небольшие порывы ветра поднимали её края, демонстрируя мои ноги выше колена, грозя показать и того больше… Косые взгляды Шустова куда-то вниз и вправо подтверждали эти догадки. Вот же ж!

Мы резко затормозили, и чтобы не оказаться на земле, я обхватила Даню руками за талию.

– Ну, наконец-то, – он это явно сделал специально и теперь самодовольно ликовал. Я постаралась разжать свои руки, но его крепкая и теплая ладонь не дала мне сделать это. – Не надо, – тихо сказал Даня, – так безопаснее.

Мы поехали дальше. Я чуть ослабила хватку, но рук не разжала. Даня еще несколько секунд подержал свою руку поверх моих, а потом взялся за руль.

Мы молча ехали через сквер с пышно цветущей сиренью и совершенно пустыми дорожками. Под колесами шуршал песок. Май сдавал свои полномочия, подарив нашему городу тепло, яркую зелень, первые краски и запахи весны.

Мои руки обнимали красивого парня, и невозможно было не ощущать его запах и не испытывать при этом волнения и смятения…

Просто весна, просто я устала, просто день сегодня непростой… Я закинула голову и посмотрела на голубое, абсолютно безоблачное небо. Оно было таким бесконечным, глубоким, что я невольно ощутила всю незначительность своих недавних переживаний. Пройдет время, и я даже не вспомню из-за чего так расстроилась сегодня, а это небо по-прежнему будет надо мной…

Стало легко и хорошо.

И обнимать Даню оказалось на удивление приятно.

Мы остановились у моего дома, а я еще несколько секунд не двигалась с места.

– Эммм, я, конечно, совсем не против, – сказал Даня, – но мы тут не одни.

Не одни? У моего дома?! Соскочив, как ошпаренная с велосипеда, я практически упала в объятия бабушки.

– Здравствуй, Элечка. Здравствуй, Даня. Как неожиданно и приятно видеть вас вместе, – бабушка многозначительно улыбнулась. А я опять начала краснеть. Ненавижу себя за это!!!

– Здравствуйте, Мария Петровна! Как ваши дела? – Даня был сама любезность, и как искренне у него это получалось!

– Спасибо, все в порядке. Заходи, пообедаем вместе.

– Не, ба, он не голодный, – поспешив, почти крикнула я, чем вызвала улыбку на бабушкином лице и Данин смешок.

– Я и правда недавно ел, спасибо! Я поеду, еще дела есть. До свидания, – он вежливо кивнул бабушке и подмигнул мне… Нахал! Прям при бабушке?!

– Интересный парень, не находишь? – как бы между делом заметила она, когда Даня скрылся за поворотом.

– Не заметила, – буркнула я, направляясь, прихрамывая, к дому.

– Да? Так это, наверное, потому что ты на багажнике сзади сидела. Ты при случае в его личико красивое посмотри. Ну что за парень? Мед для глаз, а? – бабушка будто бы с собой разговаривала, но адресовала все явно мне. – Элечка, что с твоей ногой?

– Таня наступила. Случайно. Уже почти прошло.

Ноге и правда стало полегче. А, может, это просто мое настроение улучшилось? Тьфу! Мед для глаз…

Хорошо все-таки, когда в семье есть врач. Папа вечером пришел с работы, помазал чем надо и перевязал как надо мою злополучную ногу, поэтому к вечеру пятницы я была уже вполне мобильна. И очень кстати, потому как мы с ребятами собрались на костер.

Как по мне, так я бы любую дискотеку променяла на один такой вечер у костра со своими любимыми друзьями. Сегодня совсем не хотелось думать, что скоро и это станет для меня непозволительной роскошью. Может, зря я в столицу засобиралась, в нашем городе тоже неплохие универы есть…

Дима стукнул в дверь моей комнаты, проходя мимо, значит, пора выходить, ребята приехали.

Черные джинсы, белые кроссовки и моя бессменная серая толстовка с большим уютным капюшоном – я готова!

Не помню, когда появилась эта традиция, но местом встреч перед нашими совместными поездками стал именно наш дом. Ребята парковали свои машины и мотоциклы на нашем газоне, громко болтали, смеялись, слушали музыку и, пока ждали нас с Димой, обсуждали все ли с собой взяли.

Сегодня было то же самое. Таня, одетая в ярко-красный спортивный брендированный костюм, строила глазки нашему скромному Леше, отчего он мило стеснялся и иногда просил:

– Таня, ну, не надо… Ну, Таня…

Света что-то громко объясняла Роме и Коле. Судя по последней фразе – что-то на нечитаемом.

Саша с Сергеем закончили осмотр мотора у Сережиных «Жигулей» и с одобрением кивали. Дима подошел к Жене и Дане, пытающимся во всем этом гомоне настроить гитару.

– Мы готовы! – сложив руки рупором прокричал Дима. – Можно ехать!

Ребята зашевелились, заметив меня, махали руками и громко здоровались. Я вышла к ним и сразу же натолкнулась на внимательный взгляд Дани, следящего за моей левой ногой. Кажется, он остался удовлетворен осмотром, потому что слегка улыбнулся и пошел положить гитару в машину.

– Элька, ты как? – Таня взяла меня за руку и внимательно, точно сканируя, посмотрела в глаза. – Настроение норм? Перестала дуться?

Ну что у меня за подруга-то такая? Опять она на чем-то своем зациклилась и думает, что все кругом делают то же самое…

– Все отлично! Вечер не обещает быть томным.

– Татьяна, ты лучше бы спросила, как малая чувствует себя после того как ты, как танк по ее ноге протопала, а не про эту…фигню, – голос Дани прозвучал резко и громко, отчего почти все ребята остановились.

– Эля, у тебя что-то с ногой? – Саша тут же оказался рядом, явно обеспокоенный.

– Слышь, малая, что-то твой парень и лучшая подруга не очень-то заботятся о тебе, не думаешь? – глаза Дани как будто бы потемнели, а в голосе появилась сталь.

Саша бросил на него предупреждающий взгляд:

– Даниил, позволь мы разберемся в ситуации без тебя.

Это Сашино: «Даниил» говорило само за себя. Он был сильно рассержен и явно намекал – пора остановиться, иначе…

– Ребята, все с моей ногой в порядке, я сама виновата, остановилась слишком резко, вот Таня и влетела в меня, – Эля-миротворец на страже спокойствия в нашей компании! Даня хмыкнул и посмотрел на меня так, что я как будто мысли его услышала: «Ну и дурочка! Всем и все всегда спускаешь и прощаешь!»

– Мир, дружба, жвачка. Элька, поехали со мной, – Дима уже завел нашу «Яву» и, сидя, придерживал мотоцикл ногами. Я быстро заняла привычное место, обняв брата.

– Дим, я с вами, – Саша не спрашивал, а предупреждал. Меня осторожно, но уверенно подвинули на сиденье, и всей своей спиной я почувствовала тепло и твердые неровности Сашиного тела. Снизу вверх по спине взметнулись мурашки, а щеки снова предприняли попытку покраснеть. – Может, расскажешь, откуда Шустов знает про твою ногу? – это уже мне, твердо и как будто с выговором.

– Нечего рассказывать. Видел, как я вчера хромала к дому, – тихо сказала я.

Дима погазовал для красоты момента и «с буксом» рванул с места. И хотя за грохотом ревущего мотоцикла едва ли мои слова были слышны, я почувствовала на себе взгляд Дани, провожающий нас.

Пока мы делали крюк через магазин, ребята уже были на месте.

Смеркалось, и отблеск костра был виден издалека. Еще одна «картинка», которая останется в моем сердце: туман, костер, силуэты моих друзей и ожидание чего-то…

Вот и сейчас сердце сбилось с ритма, и я невольно улыбнулась.

Дима заглушил мотоцикл. Женя уже сидел с гитарой и перебирал аккорды, ребята устраивались на своих любимых местах, Таня со Светой раздавали чипсы и сухарики.

В прошлом году мы обустроили это место на высоком берегу реки – поставили лавочки, столик в стороне и оборудовали мангальную зону с безопасным кострищем. Теперь мы чувствовали себя здесь полноправными хозяевами.

– Ооооо! Пиво приехало! – заголосили парни.

Пиво – это мы с пакетом из ближайшей «Шестерочки». Пока все разбирали его содержимое, Саша не без удовольствия обратился к Дане:

– Даниил, в магазине я твою мачеху встретил, она привет тебе передавала, наказывала много не пить. И еще что-то про то, что вчера ты забыл из сада брата забрать…

Даня молча выслушал Сашу, взгляд его был пустым и безразличным:

– Потапов, ты, я гляжу, за меня и мою семью сильно переживаешь? Не утруждайся. Тебя это не касается.

Между парнями явно нарастало напряжение, и что-то мне подсказывало, что причиной тому была я. Но сейчас меня занимала другая мысль. Вчера Даня не встретил из садика брата, потому что…потому что отвозил домой меня?

Чтобы подтвердить верность или неверность своей догадки, я посмотрела на него. Спустя мгновение он поднял на меня свои серые глаза, и меня словно молнией шарахнуло! Я была права! Но пугало другое – я второй раз за вечер словно мысли его прочитала! Бррр! Телепатия несчастная!

– Пошли, – Саша обнял меня за плечи, увлекая к костру. Я спрятала руки в рукава, послушно идя за ним, точнее, с ним…

Удивительно, насколько быстро и спокойно ребята приняли наш изменившийся статус. Ни тебе: «Ничего себе» или: «Вы серьезно?!», ни даже простой констатации факта: «Случилось, свершилось» … Словно мы уже полгода встречаемся. Даже обидно как-то.

– Дамы и господа! – важным голосом с нотками профессионального конферанса начал Женя. – Прошу всех поближе к костру, наши традиционные посиделки с песнями и шутками начинаются!

Раздались жиденькие аплодисменты от Димы и Сергея, ребята рассаживались у костра, Женя запел.

У каждого из нас была своя манера исполнения, свой гитарный звук и свой репертуар. Женя специализировался на «городских романсах», историях о несчастной любви, предательстве и настоящей дружбе. Рома, как единственный парень из нашей компании, который служил в армии, да еще в «горячей точке», пел армейские песни. Мы обожали их за искренность, мелодичность, простоту текстов и красивый голос исполнителя. Рома был «звездой» в нашей компании. Среди девушек «звездой» была Таня. У нее был высокий и невероятно глубокий голос, к которому подходили абсолютно все песни. На гитаре она не играла, наши парни с удовольствием подыгрывали ей, соревнуясь, кто на этот раз станет ее аккомпаниатором.

Еще пела я. Обычно то, что писала сама. О нашей компании, о любви, о доме… Пела я редко, в особых случаях, так должно было сложиться, чтобы я взяла гитару.

И все мы с удовольствием подпевали друг другу, выдавая хоряги, достойные концертов группы «Scorpions».

Вечер развивался по привычному сюжету: с рассказами об учебе и работе, планами на лето, анекдотами и песнями.

Прямо напротив нас с Сашей сидели Даня и Таня. Она была как-то чересчур весела сегодня, много шутила (чаще несмешно), болтала без умолку и, несмотря на прохладный ветер, все сильнее и сильнее расстегивала змейку олимпийки.

– Походу, наша Татьяна на Даньку запала, – прошептала мне Света и показала на Танину руку, которая лежала на колене у Шустова. – Ой, что будет, что будет…

– Что будет? – заинтересовалась я, но Света не успела ответить.

– Вы уже слышали новость, – громко спросила Таня. – Элю не поставили в пару с Сашей в вальсе выпускников!

– Да ладно?! – искренне удивилась Света. – Наших неразлучничков разлучили?

– Ситуация еще прорабатывается, – пошутил Саша, накидывая мне на плечи свою куртку. Стемнело и от реки тянуло холодом.

– Что значит «прорабатывается»? – Таня обиженно топнула ногой. – Ты хочешь сказать, что сбежишь от меня?

– Пояснительную бригаду, срочно! Что там у вас произошло? Ничего не понятно! – Дима сел поближе к костру и приготовился слушать наши объяснения.

– Вчера во время репетиции вальса выпускников было разделение на пары. Почему-то нас с Таней поставили в пару, а Элю отдали на съедение Дэну Николаеву. – Саша говорил явно неохотно и все это время смотрел на меня. Проверяет как я. Ну до чего ж милый!

Мы обменялись едва заметными улыбками.

Ребята знали Дениса, поэтому неодобрительно загудели.

– Почему это «почему-то» нас с тобой поставили? Потому что мы лучше всех танцуем и будем задавать уровень для других. Извини, Элечка, но ты и так лучшая во всем: в учебе, в спорте, да даже в поведении! Принцесса ты чертова! Конкурсы красоты и танцы – моя стихия! Я тоже хочу хоть немного блеснуть, последний шанс остался, – Таня всегда была честна со мной, поэтому, как бы мне ни хотелось и тут получить свое, не согласиться я не могла.

Так сложилось, что в нашем тандеме Таня была «красивая», а я все остальное. Вопреки расхожему мнению, что красивым все проще дается, я много раз видела, как Таня оставалась не у дел в олимпиадах и предметных фестивалях, хотя очень старалась и прикладывала массу сил для того, чтобы стать лучшей. И что еще неприятнее – чаще «не у дел» ее оставляла я. У меня не было такой цели – быть лучше ее, я просто делала свое дело, и все же… Зато я не совалась на ее территорию – в конкурсы красоты и талантов.

Как ни крути, вальс не был моей территорией.

– Проехали, Тань. До выпускного еще дожить надо, а там, глядишь, Денис нас всех удивит? А вы с Сашей, действительно, на танцполе самая яркая пара.

Саша прижал меня к себе еще сильнее и тихо выдохнул мне в волосы:

– Врунишка…

– Аж мурашки по телу! – Даня, до этого казавшийся равнодушным к нашему разговору, вдруг ехидно заметил:

– Вашей дружбе позавидовать можно. Так вы по-взрослому все объясняете, особенно ты, малая, – кивок в мою сторону и серые глаза уставились на меня в упор. – «Проехали» … Типа, тебя совсем не задело, что твоя лучшая подруга будет звездить на твоем выпускном с твоим парнем…

На какое-то время повисла тишина, только треск поленьев в костре да кукующая где-то вдалеке кукушка…

Я почувствовала, как что-то неизбежно громадное растет внутри меня, превращаясь сначала в абсолютно не свойственное мне бешенство, а затем в доли секунды трансформирующееся в злость.

Злость? Никогда я не позволяла себе выпустить ее на свободу – давила, уничтожала, изживала. Рыдала ночами в подушку, от бессилия била кулаком в стену, писала и рвала сотни писем своим обидчикам, а на утро начинала жить «как ни в чем не бывало». Потому что только так можно «сохранить лицо» и не показать своих истинных чувств. Только так можно сохранить видимость силы и непоколебимости…

Наглые серые глаза, казалось, с удовольствием следили за тем, как я до самой макушки наполняюсь этим кристально чистым чувством. Я услышала голос и только через пару секунд осознала, что это я говорю:

– Шустов, помнишь, однажды я сказала, что ты мне не нравишься?

Даня, улыбаясь и явно ерничая, кивнул.

– Я ошиблась тогда. Я тебя ненавижу! – я почти что выкрикнула последние слова. В стоявшей тишине это прозвучало как выстрел.

Улыбка сползла с лица Дани. Он небрежно откинул Танину руку со своего колена, встал и уже уходя, бросил:

– Дурочка!

Какое-то время, видимо от неожиданности, ребята продолжали молчать. От перевозбуждения меня начала бить мелкая дрожь. Саша молча прижал меня к себе сильнее и поцеловал в волосы. Я не чувствовала ничего, только холод от реки.

Таня вскочила, цокнула, с укором посмотрела на меня и пошла за Даней.

Вскоре ребята сменили тему разговора, уже слышались первые шутки.

Дрожь постепенно унималась.

Но как ни стыдно мне было это признать – единственное, что меня сейчас волновало – это то, что Даня и Таня ушли домой вдвоем…

В воскресенье я встала только к обеду и сразу же оказалась в эпицентре какой-то активности.

Такого оживления в нашем доме я не помнила со дня выпускного моего брата: бабушка что-то гладила, мама зачем-то наводила уборку, Дима вернулся из цветочного магазина с моим букетом, а папа набивал холодильник продуктами. Я, лохматая и зевающая, совершенно выбивалась из этой организованной хаотичности.

– Доброе утро! – махнул рукой папа.

Доброе? Я что-то сделала не так? Иначе куда делись: «Ну, наконец-то», «Утро? Уже стемнеет скоро», «Ты уверена, что сегодня еще сегодня, а не завтра»… и прочие реплики, которые я с завидной регулярностью слышу по выходным, просыпаясь к полудню.

– Доброе! К нам едет ревизор? К чему мы все готовимся? – я едва сдержала очередной зевок, пытаясь найти что-нибудь себе на завтрак в напрочь забитом холодильнике.

– Я думаю, что все сильно нервничают перед завтрашним днем, вот и суетятся, – улыбнулась бабушка, расправляя на вешалке папины брюки.

Да уж. Завтрашний день точно удостоится особого места в моей памяти. Мой последний звонок. Как сказала однажды наша Ольга Александровна: «Вы можете жениться и выйти замуж несколько раз, а вот последний звонок и выпускной случатся лишь единожды».

Меня начало потряхивать. Брррр. Нужно срочно отвлечься.

– Всем привет! – в прихожей раздался бодрый голос Саши, а через пару секунд появился и он сам.

– А вот и наш жених! Привет! – папа, на мой взгляд, с чрезмерным энтузиазмом тряс Сашину руку. И это обращение…

– Эля, ты, как обычно прекрасна… – льстец! Саша несколько раз пробежался взглядом по мне с ног до головы, на пару секунд остановившись на моих всклокоченных после сна волосах, – но через полчаса у нас репетиция завтрашнего выступления с параллельным классом, помнишь?

– Черт. Блин. Капеец! – я совсем забыла про эту репетицию, спала себе спокойненько.

– Эля, поменьше жаргонизмов! – бабушка глянула на меня поверх очков и продолжила глажку. – Ты все-таки на филолога планируешь учиться.

– А это все великий и могучий, бабулечка! – пришлось оставить на столе чашку с недопитым кофе и булочку. – Я скоро!

Две минуты на чистку зубов, еще пара – чтобы умыться и причесаться. С тем, что одеть пришлось повозиться, привычная одежда сильно пропахла дымом, будя во мне воспоминания пятничного вечера…

Снова перед глазами всплыл образ Дани и его непонятно откуда и по какой причине взявшаяся злость, прямой и уверенный взгляд и то, как сжалось мое сердце, когда я поняла, что он вместе с Таней, и этим вечером в компанию они уже не вернутся.

Что это?! Очевидно было, что по отношению к Дане во мне боролись два чувства – неприязнь и непонятно откуда взявшийся интерес. Он однозначно имеет на меня какое-то влияние, иначе почему я вчера так рассердилась? На моей памяти многие парни старались вывести меня из себя, но только ему это удалось. Да еще так запросто! Хотела бы я сейчас испытывать к нему простую ненависть, но к этому чувству примешалось что-то еще, чего я пока не могла понять. Что-то, что оставляло неприятный осадок от одной только мысли, что между ним и Таней вчера могло что-то произойти.

– Ну, так мы точно опоздаем, – в проеме открытой двери моей комнаты появился мой парень-друг.

– Вообще-то это моя комната, и я сюда переодеваться пришла, – сказала я, а про себя подумала: «И хорошо, что не начала пижамные штаны стаскивать при открытой-то двери!»

– Заметно, – Саша взял у меня из рук вчерашнюю толстовку и повернулся к шкафу с одеждой, изучая его содержимое. Как своевременно на днях я навела в нем шаткий порядок. Постепенно Сашино лицо становилось все грустнее, а в конце он даже вздохнул: – Данилова, у тебя хоть одно платье в шкафу есть?

– Есть, конечно, но сейчас-то оно мне зачем?

– Тоже забыла? Мы сегодня после репетиции фотографироваться хотели для альбома выпускного…

Только сейчас я заметила, что Саша выглядит просто сногсшибательно в классических брюках, белой рубашке навыпуск и с по-модному зачесанной непослушной челкой.

Я запустила руки в волосы, пытаясь привести свои разбегающиеся мысли в порядок. Саша заметил мое смятение и тут же положил руки мне на плечи.

– Сколько тебе нужно времени?

– Не знаю… – пискнула я в растерянности.

– Давай Тане или Свете позвоним? Они что-нибудь придумают.

В голове как молния промелькнула мысль: не Тане – Свете! Да что со мной?!

– Свете, – сказала я и увидела, как правая бровь Саши удивленно приподнялась. Но потому я и пустила его в свою жизнь, что знала, он «в беде не бросит, лишнего не спросит» … Он и не спросил, а просто поспешил из комнаты, кинув на ходу:

– Пятнадцать минут на душ тебе! Волосы как у домовёнка Кузи пахнут.

Через пятнадцать минут я блестела как тульский самовар, а еще через двадцать Света заканчивала заплетать мои длинные и непослушные волосы в витиеватую косу. Рядом на вешалке висело месяц назад купленное, но еще ни разу не ношеное платье светло-голубого цвета, подчеркивающее талию и «дразнящее открытыми коленками», как выразилась моя бабушка.

– Ну что, Потапов наконец-то созрел, чтобы признаться тебе? – Света была сосредоточена на моей прическе, поэтому говорила немного задумчиво.

– Ну да…

– Ты как?

– В смысле?

– В смысле, счастлива?

– Я не знаю, – почти прошептала я. Дверь в соседнюю комнату, где сидели Саша и Дима была приоткрыта.

– А кто знает, если не ты? – Света улыбнулась. – Вы отлично смотритесь вместе, а еще Сашка реально очень хороший парень. Он заботливый, внимательный, умный… сильно скромный только. Небось, вы еще и не целовались? – Света склонилась передо мной, чтобы оценить результат работы. Мои щеки густо покраснели.

– Эля-а-а-а, завязывай ты с этими девочковыми штуками! – Света потрепала меня за подбородок. – Тебе скоро восемнадцать, а ты краснеешь при каждом упоминании о мальчиках и поцелуях. Твои ровесницы уже двух-трех парней поменяли и, поверь мне, они с ними не кроссворды разгадывали и даже не Тургенева читали, а…

– Все, все, все! Я все поняла! – как можно скорее я вскочила со стула и стащила платье с вешалки. – Закрой дверь, пожалуйста!

– Послушай бывалую: твоему парню не повредит увидеть краешек твоего нижнего белья…

Света не успела договорить, потому что я, довольно бесцеремонно, вытолкала ее в коридор и закрыла дверь.

Краешек моего белья?! Под моим махровым халатом с голубым слоненком было скромное подростковое хлопковое белье. В тон – мама любила правильные сочетания, но ткань и фасон кричали: не показывай нас никому и никогда!

Я со скоростью кометы переоделась в платье с «дразнящими открытыми коленками» и вышла наконец-то ко всем.

Судя по реакции родителей и бабушки, я явно выглядела не так как обычно. Саша улыбнулся мне и незаметно для всех показал мне большой палец.

Начались шумные проводы и напутствия возвращаться не сильно поздно, ведь завтра такой важный день.

Оказавшись с Сашей на улице, я немного выдохнула, что-то я слишком активно начала сегодняшний день. Сразу же за забором он взял меня за руку и потянул в сторону красного «рено». Эту машину родители подарили Саше на его совершеннолетие, сразу после того, как он отучился и получил права.

В салоне было чисто и приятно пахло.

Мы опаздывали, поэтому Саша старался ехать быстрее, и был полностью сосредоточен на дороге. Я откинулась на подголовник и наблюдала за его красивым профилем. Когда тот угловатый мальчик с непослушными волосами, который пришел к нам в седьмом классе, превратился в этого крышесносного брюнета? Я смотрела в учебники и книжки и ничего не замечала… Как глупо с моей стороны.

– Нравится? – Саша своим вопросом вывел меня из задумчивости.

– Что?

– Лицо мое нравится? – внешне он был серьезен, и я никак не могла понять, он шутит или…

– Дурак.

– Но, надеюсь, красивый дурак? – Саша улыбнулся, отчего стал в сто раз обаятельнее. Этому парню нужно запретить улыбаться. Или пусть улыбается только рядом со мной… Преступление быть таким красивым!

– Ты очень красивый. Не уверена, что могу соответствовать…

Я уже давно поняла, что внешняя красота – не моя сильная сторона. Хотелось думать, что я хотя бы интересная, и со мной не соскучишься…

Саша вдруг ударил по тормозам прямо посреди проезжей части. Хорошо хоть машин в это время дня на дороге было немного.

Его челюсти были сжаты так, что, казалось, я сейчас услышу скрип зубов.

– Потапов, ты чего? Я испугалась!

– Никогда больше не говори такого! – голос звучал непривычно сердито.

– Саш, да что не так-то? Ты спросил, я честно ответила…

– Ты совершенно ничего не видишь и не понимаешь…Живешь в своем книжном мире и веришь всему, что говорят окружающие, а еще делаешь какие-то идиотские выводы, основываясь на своих подростковых взглядах на жизнь.

Я опешила. Он впервые отчитывал меня, да еще так нелицеприятно.

– Сашка, вот сейчас было обидно, – я старательно пыталась не дать своему голосу дрогнуть.

– Сейчас обидно было мне! – Саша сильно сжал руль, вдохнул шумно и продолжил уже спокойнее: – Получается, я встречаюсь с девушкой «так себе». Что же со мной, таким прекрасным, не так?

– Просто ты меня хорошо знаешь и, видимо, внешность для тебя не так важна… – я что-то еще пыталась ответить, но Саша снова начал сердиться и не дождался, пока я разверну свою хрупкую и неуверенную мысль.

– Кто для тебя, черт возьми, красивый тогда, если не ты?!

– Таких много…Таня, например… Потому что она, как и ты – очевидно красива.

Карие глаза в изумлении уставились на меня.

– Элька, ты чокнутая…

Нам уже несколько раз бибикали проезжающие и пытающиеся как-то объехать нас машины. Я начинала нервничать, потому что мы нарушали правила и явно мешали другим автомобилистам.

– Саааш, поехали, пожалуйста, не хорошо стоять посреди улицы. Мы всем мешаем. Да и опаздываем уже сильно, – мой голос прозвучал почти что жалобно.

– Эля, посмотри на меня.

– Ну, смотрю, – я подняла на него глаза и снова опустила.

– Посмотри на меня, пожалуйста! – теперь твердо произнес он.

Мысленно сжавшись, я подняла на него глаза. В его карих прыгали огни. Он отстегнул свой ремень безопасности и взял мое лицо в свои руки. Теперь не отвернешься.

Его слова звучали спокойно и уверенно, вот только руки едва заметно подрагивали:

– Не знаю, с чего ты взяла, что ты не красивая, но… У меня крышу от тебя сносит, от одного взгляда…

Саша прикрыл глаза и шумно выдохнул.

А когда открыл их снова, они были полны решимости… Еще мгновение, и я ощутила уверенное прикосновение теплых и нетерпеливых губ.

Мне 17 лет. Сегодня – 24 мая, время – около двух часов дня, погода – кажется, солнечно, локация – красное «рено» посреди незнакомой улицы. Мы вдвоем с Сашей, и – он целует меня… Впервые.

Мой первый поцелуй.

Много раз я представляла себе его: с кем, как, когда?.. Я даже почти пережила его несколько дней назад в городском саду, если бы не Шустов. Вот только тогда мое сердце стучало как бешеное, готовое вырваться из груди, а сейчас…

Все было иначе.

Было тепло и нежно, и еще немного странно…

Саша отстранился, разглядывая мое лицо, и я поняла, что даже не успела закрыть глаза, как это делали героини кино. Мы смотрели в глаза друг другу и впервые были так близки, как сейчас.

– Скажешь что-нибудь? – Саша решился первым нарушить это молчание.

– Потапов, ты меня поцеловал? – я говорила серьезно, но Саша хитро улыбнулся и кивнул.

– Ага, и мне чертовски понравилось!

Придя в себя, я высвободила свое лицо из его ладоней и поправила прическу.

– У нас фотосессия, а ты все испортил…

– Я тебе уже говорил – ты красивая по определению, даже лохматая и после сна…

– Вот только не надо этих киношных штампов! – мне вдруг стало неловко, лицо пылало, Саша это видел…

– Хорошо. Не буду. Но и ты больше не говори, что не красивая, иначе каждый раз буду тебя целовать, понятно?

– Понятно, понятно. Поехали уже, – я готова была согласиться на что угодно, лишь бы он перестал смотреть на мои горящие щеки и поехал уже туда, куда мы там ехали…

Удовлетворенно хмыкнув, Саша наконец-то включил передачу, и машина тронулась.

Оставшиеся десять минут мы молчали. Мне было безумно неловко. Эмоции Саши выдавала только скорость, с которой машина вписывалась в повороты и тормозила.

Когда мы были на месте, наши одноклассники и параллельный класс уже начали репетицию. И хотя мы постарались влиться в общую толпу как можно естественнее, наше появление не осталось незамеченным:

– Что мы видим? Наши отличники опять отличились… Что, опоздали, потому что по дороге в Саниной машине целовались? – парни тут же ввернули свои колкости и, что за ерунда, попали в яблочко!

Саша что-то недружелюбно ответил ребятам и повел меня ближе к сцене.

Общая репетиция прошла по плану, наше с Сашей опоздание не отразилось на ее ходе, что позволило нам хотя бы перед учителями не засветиться.

Все стихи, песни и действия во время торжественного мероприятия были давно выучены наизусть, но осознание того, что уже завтра я официально попрощаюсь со школой, заставляло мое сердце грустно сжиматься. Пару раз я даже вступила невпопад, чем вызвала искреннее удивление Ольги Александровны.

– Прости, – оказавшись рядом, тихо сказал Саша.

Я вопросительно посмотрела на него, он указательным пальцем едва коснулся своих губ… Что?! Он принял мою рассеянность за волнение после нашего поцелуя?!

Второй раз за день мне стало жутко неловко.

Едва сдержавшись, чтобы снова не начать краснеть, я отрицательно помотала головой и постаралась безмятежно улыбнуться. Напрасно старалась, Саша знал меня слишком хорошо и лишь вздохнул в ответ. Ситуация становилась странной.

Сегодняшний день, начавшийся так безмятежно, уже утомлял меня.

Как по мне, так фотосессия прошла напряженно и длилась очень долго. Сначала мы долго выстраивались и усаживались в стройные ряды, потом выяснилось, что кто-то убежал в туалет, а когда вернулся, эта история началась сначала. Таня что-то пыталась мне сказать, громко «псыкала» и окликала меня, чем мешала сосредоточиться на происходящем, Саша не сводил с меня своих карих глаз и это… все это сильно нервировало.

Когда наконец-то нас отпустили, моя подруга подлетела ко мне со скоростью гепарда:

– Даже не думай, Потапов, – вытянутая рука в сторону Саши говорила лучше всех слов. – Сегодня Эля моя!

Саша печально посмотрел на меня, потом – с ненавистью на Таню:

– Увидимся завтра? Я зайду с утра… – его голос прозвучал до неузнаваемости неуверенно. Видимо, до сих пор думает, что я из-за нашего поцелуя такая рассеянная.

Я кивнула в ответ и снова постаралась улыбнуться.

– Ну все, все, Сашка, некогда нам! – снова этот нетерпеливый тон, значит, меня ждет очередной монолог от моей словоохотливой подруги.

Таня очень торопилась увести меня подальше от одноклассников, не спешивших расходиться по домам, и весело болтающих тут же маленькими компашками.

– Данилова! Это бомба! Ты, как обычно, первая узнаешь! Я же позавчера, после того как вы с Данечкой поцапались, за ним пошла, и вот…

– Меня Саша поцеловал! – за доли секунды я поняла, что не готова услышать продолжение ее истории, что бы это ни было, поэтому не нашла ничего более уместного, как прервать ее и рассказать о нашем с Сашей поцелуе…

– Что?! – глаза Тани округлились, она отпустила мою руку и застыла столбом посреди тротуара. – Что он сделал?!

– Поцеловал. Что же еще? – почему-то я не смогла удержаться от искренней улыбки, настолько Танина реакция была забавной.

– То есть ты сегодня официально перестала быть девственницей?

– Ну, во-первых, чисто технически поцелуй и лишение девственности…

– Элька! Перестань занудствовать! Я же фигурально выражаюсь. Бли-и-и-н! – Таня была…растеряна?

Я предпочла помолчать и дать ей возможность осознать произошедшее. Мне было странно, почему мне, той, которая совсем недавно впервые поцеловалась, не хотелось осознать произошедшее? И почему я так просто рассказала сейчас Тане об этом?

– Один-ноль. Твоя взяла. Твоя новость куда убойнее моей. Я всего лишь смогла зайти к Шустову в гости минут на пять под предлогом взять у него диск «Скорпов», о котором мы с ним на днях говорили, – Таня с завистью смотрела на меня. – Ну, рассказывай, как это было?

– Да я и сама не поняла…

– Что?! Ты…что? Что там понимать: либо понравилось, либо – нет.

– Целоваться… это нежно, – что же так сложно подобрать нужные слова?

– Данилова, ты книгу что ли пишешь, я не пойму? – Таня начинала терять терпение. – Подробности, девушка! Требую подробностей!

«Подробностей» хватило на одну-две минуты, как раз чтобы дойти до автобусной остановки.

Таня терпеливо слушала мой путаный рассказ, иногда задавая наводящие вопросы и вздыхая, а потом сказала:

– Послушай бывалую: ты его не любишь, – она заявила это твердо и безапелляционно.

– Почему же… – я хотела начать разуверять Таню, но слова как лепестки с отцветающей вишни исчезли куда-то с порывом налетевшего вдруг майского ветра.

– Когда тебя поцелует парень, которого ты полюбишь, твои эмоции словом «нежно» точно не ограничатся, – Таня быстро обняла меня. – Пока, мой автобус. Не забудь, завтра особенный день!

Помахав мне на прощание, она быстро заскочила в автобус, а я осталась стоять на остановке совершенно ошеломленная снизошедшим на меня озарением относительно своих реальных чувств.

Я словно прозрела и стало очевидным то, что Саша по-прежнему всего лишь друг. От этого и ощущение странности и неправильности всего происходящего, и неловкость…

Что же я делаю?

Что…я…делаю…

Я закрыла глаза. Как же хочется отмотать жизнь на пару недель назад. Туда, где все было понятно, привычно, правильно… да хотя бы на неделю, хотя бы на сегодняшнее утро!

Чтобы хоть что-то сделать, я просто пошла в первую попавшуюся сторону.

Сначала мысли путались, но с каждым шагом они словно раскладывались по невидимым полкам. Через полчаса ходьбы стало очевидным, что Таня совершенно права и, как ни крути, я должна честно и прямо сказать Саше о том, что к нему чувствую и признать наш первый поцелуй настоящим фиаско…

Еще полчаса понадобилось на то, чтобы обдумать место, время и слова, которые стоит сказать. Короче, моя внутренняя перфекционистка трудилась по полной!

Когда решение было принято, и все ходы «прописаны» я посмотрела по сторонам. Я и не заметила, что уже сумерки. И район мне неизвестный. Обшарпанные пятиэтажки, старый гаражный комплекс в стороне и давно не ремонтированный асфальт с огромными выбоинами…

Та-а-а-ак, и куда это меня мои несчастные ноги принесли?

– Какая птичка в наши края залетела… – нетрезвый мужской голос прервал мои размышления, я резко повернулась, и все внутри у меня похолодело: в мою сторону двигались трое взрослых, крепких парней, с совершенно очевидными намерениями.

Пока какая-то мизерная часть меня еще надеялась на то, что они просто спросят, сколько времени и пойдут дальше, вторая придумывала пути отступления. Бежать, кричать, звать на помощь, сопротивляться… Вариантов действий было достаточно, но страх напрочь парализовал меня. Я словно оказалась заперта в свое обездвиженное тело. Страшный сон…наяву!

– Такая девушка и без охраны, – светловолосый парень, на вид лет на десять старше меня, остановился в полуметре, убирая выбившуюся из прически прядку мне за ухо.

Прикосновение его холодной руки вывело меня из стопора, я сделала шаг назад, но оступилась и упала на землю. Парни недобро заржали.

– Погляди, Колян, деваха-то сама уже улеглась. Видать, не терпится…

– Не трогайте меня, – мой голос прозвучал унизительно тихо и заискивающе.

– Что, милая? Потрогайте меня? – Колян не сводил глаз с моих коленей, абсолютно открытых из-за длины платья. Снова раздался взрыв хохота. – Так это мы сейчас! – он расстегнул на джинсах ремень и пуговицу.

Я подтянула колени к груди, сжавшись в комок, зажмурилась и закрыла ладонями уши. Страх и безысходность сковали мое тело. Сильная дрожь отдавалась стуком зубов.

– Ну, ну, никак ты с парнями еще не…того?.. Расслабься, мы быстренько…

Последнее слово блондин произнес как-то странно, словно подавился.

– Тронешь ее или вякнешь еще хоть слово в ее адрес – убью! – голос был знакомым, но от налившейся в нем стали, вибрировал на непривычных высотах. Чувствуя, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди, я открыла глаза и увидела нависающего над блондином с занесенным для удара кулаком Даню.

– Чувак, вали своей дорогой, не порть малину, а? – один из нападавших, с неприятным шрамом на лысой голове, стал медленно двигаться, пытаясь зайти Дане за спину. Еще один был уже в паре метров от него. Трое на одного. Едва ли их шансы равны…

Решение как молния возникло в моей голове. Через долю секунды я уже вскочила с земли и со всей силы долбанула лысого между ног. От неожиданности и удара «в яблочко» парень охнул, осел, схватился за причинное место и, повернувшись ко мне, прохрипел:

– Убью, сучка!

– Я, кажется, предупредил, что будет, если ты что-то вякнешь в ее сторону… – почти прорычал Шустов. Его кажущееся спокойствие явно заканчивалось. В глазах плескалась ярость, выдавая поднебесную степень возбуждения.

Через мгновение его кулак опустился на голову блондина, отчего тот обмяк и упал на землю, три быстрых шага в сторону «вякнувшего» в мою сторону, удар ногой – и тот тоже застыл обездвиженным.

Ни один мускул на Данином лице не дрогнул. Он уложил двух качков с одного удара так легко, словно был штатным вышибалой в ночном клубе…

Оставшийся в сознании парень оценил ситуацию и быстро ретировался, бросив своих дружков.

Я смотрела на два тела, лежащие на земле в неестественных позах, испытывая смешанное чувство ужаса и облегчения. Я хотела спросить Даню, живы ли они, и должны ли мы вызвать «скорую», но не смогла произнести ни слова.

– Малая, ты чокнулась в таком виде в это время в «Заводском» разгуливать?! – зато у моего спасителя с голосом все было в полном порядке, кричал он так, что оглохнуть можно было.

Я посмотрела в его красивое и сердитое лицо и почувствовала жуткую слабость.

– Я… не… – попыталась я что-то ответить, но горло сдавил спазм. Я беспомощно опустила руки, которые, видимо, последние несколько минут прижимала к груди, и почувствовала, как слезы побежали по моим щекам.

Лицо Дани исказилось от непонятной мне эмоции. За долю секунды он оказался рядом, еще мгновение смотрел мне в глаза, чертыхнулся чуть слышно, и… прижал меня к себе – сильно и одновременно нежно.

Знакомый запах, тепло мужского тела, бешеный стук его сердца, сильные руки на моей талии… В области солнечного сплетения стало жарко, было нечем дышать. Слезы душили меня, ноги едва держали, я вцепилась в его куртку с такой силой, будто от этого зависела моя жизнь. Руки Дани, тёплые и уютные, крепко и уверенно держали меня.

– Эля, Эля… – голос как бархат… В его исполнении мое имя звучит неожиданно нежно. – Все позади, не надо… Не надо… Малая, все хорошо, слышишь?

Не знаю, сколько мы стояли вот так, но все это время он терпеливо обнимал меня и шептал какие-то глупости о том, что я в безопасности.

Наконец мои всхлипы стали тише, я попыталась отстраниться, и он тут же отпустил меня.

– Пошли домой, – сказал тихо и как будто заботливо.

Я кивнула, пряча от него свое заплаканное лицо. Ноги гудели, голова была тяжелая, в висках стучало. Какое-то время Даня внимательно наблюдал, как я пытаюсь идти, а потом вдруг подхватил меня на руки и быстро пошел в сторону гаражей.

– Пусти сейчас же! Что ты делаешь? – у меня прорезался голос от стеснения и неловкости. Еще бы! Во-первых, его лицо оказалось так близко, что я чувствовала дыхание на своей щеке, а во-вторых, его рука была у меня под юбкой!

Я попыталась вывернуться и со всей силы уперлась обеими руками в его грудь. Даня остановился и посмотрел на меня.

– Сбежавший урод наверняка уже позвал кого-то из своих дружков, думаю, они придут сюда. Ты едва на ногах стоишь, такими темпами далеко мы не уйдем. Остается только это, – он указал подбородком на меня. – Но если ты настаиваешь…

– Не, не, не! – затараторила я. – Пошли уже отсюда скорее!

– Пошли, – в голосе мелькнула улыбка, и Даня снова начал движение. – Малая, ты могла бы перестать упираться в меня с такой силой, что я с трудом держу тебя?

Я послушно расслабила руки и, не зная, куда их еще деть, обняла его за шею. Даня вдруг вздрогнул, но скоро сказал в свойственной себе манере:

– Так гораздо лучше! Какая же ты все-таки тяжелая!

– Тяжелая – не неси! – вот опять он намекает на то, что я толстая, зачем тогда норовит возить и носить меня?

– Хорошо, еще немного понесу и брошу.

Этот парень… Я не удержалась и стукнула его по плечу. Даня картинно вскрикнул и засмеялся. Невольно я ответила на его смех улыбкой. Потрясение последних минут потихоньку отступало в объятиях того, кого я так сильно ненавижу. За такое его благородство объявляю временную амнистию!

Сразу за гаражами была довольно людная улица. Вот и сейчас здесь гуляло много народа.

Почувствовав, что я начала ерзать от неловкости на его руках, Даня аккуратно опустил меня на ноги.

– Попробуешь сама идти? Можно не спешить, здесь мы вполне сойдем за парочку, прогуливающуюся перед сном.

– Шустов, сейчас как дам! – я даже занесла руку, чтобы что-то там «дать», но искренняя улыбка этого парня совершенно обезоружила меня. – Ты хоть представляешь, где мы, и как нам попасть домой?

– Конечно, через пятнадцать минут ты уже будешь на месте, – на этих словах он открыл пассажирскую дверцу тонированного «мерседеса» представительского класса.

Мои глаза округлились.

– Шустов, ты что, кого-то убил или ограбил?!

Даня хохотнул, явно забавляясь моей реакцией:

– Нет, Данилова. Это машина моего отца, хотя…твой вариант звучит куда как круче. Запомню, буду девушек соблазнять подобной ерундой.

– Фу! – фыркнула я, усаживаясь на пассажирское сиденье под пристальным контролем Дани. – Снимаю тебе десять очков.

– У меня что, какие-то очки начисляются? – он перекинул через меня ремень безопасности и наклонился, чтобы застегнуть его.

Снова его запах заполнил все мои мысли. Я замерла и, чтобы не встретиться с его взглядом, закрыла глаза.

– И какой у меня рейтинг? – я открыла глаза, Даня, склонившись, стоял рядом и, судя по всему, не столько ждал ответа на вопрос, сколько наслаждался моим замешательством.

– Минус сто, – брякнула я первое попавшееся число и уставилась перед собой, намекая, что разговор окончен.

Даня закрыл мою дверь, обошел машину и сел за руль.

Этот серьезный автомобиль очень шел ему, словно был для него спроектирован: спокойный, уверенный, красивый…

Машина медленно тронулась. Я невольно засмотрелась на его профиль с острыми скулами и то, как твердо он держит руль, и как послушна ему машина… и тут же вспомнила, что сегодня днем вот также смотрела на Сашу…

В груди слева что-то больно кольнуло.

Я откинулась на подголовник и прикрыла глаза. Какой длинный и тяжелый день…

Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Кожаное сиденье явно дорогого автомобиля скрипнуло, когда я пошевелилась. Ремень безопасности был предусмотрительно отстегнут, водительское место пустовало.

Воспоминания вернулись и накрыли меня ледяной волной – я снова пережила ужас надвигающегося изнасилования и чудесное спасение, пришедшее ко мне в виде неизвестно откуда взявшегося Дани Шустова.

Поискав глазами своего спасителя, я нашла его сидящим на скамейке в нескольких метрах от машины. Мы были на заброшенной смотровой площадке, с которой открывался отличный вид на наш маленький городок.

Я тихонько выскользнула из «мерседеса», подошла к Дане и села рядом. Он смотрел на город и словно не замечал меня.

– Я уснула, да? Почему не разбудил?

– Тебе нужен был отдых, а мне – свежий воздух, – он улыбнулся, но уже не так искренне, как до этого. Словно что-то случилось за то время, пока я спала.

– Сколько времени? – за всеми событиями дня я совсем забыла, что дома меня ждут и наверняка волнуются.

– Почти одиннадцать. Твои волнуются, надо ехать. – Даня сказал это, но сам остался сидеть, даже не пытаясь встать.

– Наверняка они думают, что я с Сашей, поэтому едва ли сильно волнуются.

– С каких это пор таскаться где-то с этим хлыщом почти в полночь не вызывает волнения у твоих родителей? – Даня покосился на меня, и я услышала в его голосе недовольство.

– С недавних, – я вздохнула. – Слышал, мы встречаемся?

– Судя по тому, как радостно ты мне сообщаешь об этом, у вас все окей? – он был бы не он, если бы не съязвил.

Но почему-то вместо того, чтобы начать защищаться, я… засмеялась.

Вся эта ситуация действительно была комична. Из-за меня в первую очередь. Смысл спорить и что-то объяснять, если завтра я уже закончу историю с Сашей, пробыв его «девушкой» меньше недели? И как меня угораздило начать свои первые романтические отношения с близким другом и так скоропостижно закончить их?

Даня явно был обескуражен. Он с удивлением смотрел на меня и, вероятно, всерьез думал о том, не нанесло ли вред моему психическому состоянию произошедшее вечером?

– Согласен, ты и Потапов – это капец как смешно, – наконец сказал он. – Но где же был твой горе-парень и почему отпустил тебя одну вечером в промышленный район? Да еще в этом платье…

– Что не так с моим платьем? – я поспешно одернула ткань подола, но длиннее он от этого не стал, и мои колени по-прежнему «дерзко» торчали.

– Платье чумовое, тут претензий никаких, но одевать его, собираясь в спальный район – явно дебильное решение.

– Все вовсе не так было… – пришлось рассказать, как я в таком виде оказалась в «Заводском», утаив самое главное – почему я не села на свой автобус, а отправилась гулять, приводя свои мысли в порядок. Даня, конечно же, сразу понял, что главный элемент пазла отсутствует, но промолчал.

– Что делать со всем этим будешь? – он серьезно посмотрел мне в глаза. – Если подашь заявление в милицию, я выступлю свидетелем. Я знаю этих уродов, думаю, пару лет тюрьмы им точно прилетит.

Я молчала, пытаясь обдумать предложение Дани, и поняла лишь одно – сильнее всего я хочу, чтобы никто не узнал о произошедшем.

– Дань, могу я тебя кое о чем попросить?

– О чем?

– Давай никому не расскажем о том, что случилось?..

Он пристально посмотрел на меня, пришлось отвести взгляд, чтобы не начать краснеть.

– Как скажешь, малая.

– И прекрати называть меня «малая» …

– Вот этого не могу. Привык. И подходит тебе до жути! – Даня снова улыбался. Он смотрел на город, засунув руки в карманы куртки, и был сейчас прекрасен как никогда.

Ну вот, опять это чувство: он, что, нравится мне?!

Вдруг стало зябко, и по телу пробежала дрожь. Я обняла себя руками, пытаясь хоть немного согреться. На плечи мне легла теплая куртка, и я с благодарностью посмотрела на ее хозяина. Хозяин опять смотрел на город и делал вид, что он тут совершенно ни при чем.

Я невольно улыбнулась и закуталась в пахнувшую Даней куртку. Сразу же стало тепло.

Мы посидели так еще несколько минут, слушая тишину и негромкий голос нашего провинциального города. Впервые я вот так сидела с кем-то в полной тишине и совершенно не испытывала дискомфорта. Наоборот, не хотелось говорить и нарушать эту идиллию.

Это сделал Даня:

– Поехали, даже Потапов должен честь знать и возвращать тебя домой вовремя.

Как только мы повернули на нашу улицу, я увидела родителей и бабушку. Это могло значить только одно – они волновались, и сейчас мне предстоит серьезный разговор. Интуитивно я втянула голову в плечи и тихонько заскулила.

– Не дрейфь, малая, прорвемся! – Даня улыбнулся и, казалось, он совсем не волнуется, что сейчас попадет под раздачу…А вдруг он, чтобы защититься, расскажет всю правду?

– Да-а-а-а-ань, – я дотронулась до его руки на руле, отчего он снова вздрогнул. Подумать только, какой чувствительный! – Пожалуйста, не говори…

– Я обещал, значит, не скажу.

Машина остановилась, за моей спиной в ожидании стояли сердитые родители и взволнованная бабушка, а мы с Даней смотрели друг другу в глаза, словно скрепляли свое обещание.

– Пойдем, сбегать уже поздно, – Даня нацепил свою обаятельную улыбку и вышел из машины. Я последовала за ним. Когда я закрыла дверь, силясь поднять глаза на родителей, он стоял рядом, прикрывая меня своим плечом.

– Добрый вечер, – как ни в чем ни бывало сказал этот наглец (конечно, стольких девчонок охмурил, наверняка и ни в таких передрягах бывал), – Прошу прощения, что так поздно привез Элю, она от усталости уснула в машине, пришлось подождать немного…

– И отчего ты, дорогая, устала? – интонации в папином голосе не предвещали ничего хорошего.

– Пап, ну дай нам все объяснить без нападок… Даня тут вообще ни при чем, – папины брови взметнулись вверх, но он продолжил молча слушать. – Он просто подвез меня после репетиции.

– Насколько я помню, днем ты уехала вместе с Сашей, когда же диспозиция успела поменяться? – папа явно решил узнать обо всех событиях с точностью до минуты.

– Репетиция затянулась… – начала было я, но тут, бесцеремонно перебив мое бормотание, уверенный и энергичный голос произнес:

– Еще раз простите. Я с огромным уважением отношусь к Эле и вашим родительским чувствам. Поверьте, я не хотел заставлять вас волноваться, просто рядом с вашей дочерью невозможно не потерять счет времени.

Что?! Что он только что сказал?!

Казалось, моя волна возмущения сейчас утопит Даню, но он смело и прямо смотрел на родителей, ожидая их ответа.

– Спасибо, Даня, за откровенность, мы ценим это, – первой отошла от шока мама. – И спасибо, что привез эту девушку в целости и сохранности. Уже поздно, давайте по домам. Дорогая наша, надеюсь, ты помнишь, что завтра заканчиваешь школу?

Спасибо, мамочка! Я за всей этой суетой совсем и забыла…

Кажется, можно расходиться.

– Пока! – я быстренько махнула Дане и поспешила в дом.

– До завтра! Я приду в школу, хорошо? – донеслось мне в спину. Я обернулась с выражением на лице, означающем: «Какого… ты творишь?!» Даня глядел прямо на меня, игнорируя родителей и бабушку, и явно ждал ответа. В следующую секунду на меня смотрели уже все.

– Хорошо!.. Иди уже! – постаралась сохранить вежливость в голосе, но глазами молнии метала в этого…наглеца, чтоб его!

Самодовольная улыбка, вежливое прощание с родителями – ну что за парень?!

Как только Данина машина отъехала от нашего дома, родители вопросительно посмотрели на меня.

– Эльвира, что это было сейчас?

– Э-э-эм, Даня Шустов, – кажется, общение с этим парнем и меня заразило глупыми шуточками.

– Это понятно. Мы не поняли, в какой момент сюжет твоих взаимоотношений с мальчиками сделал этот виток? – мама сложила на груди руки, видимо, придется объясниться. Я вздохнула потяжелее для образа:

– Никакого «витка» нет, Даня тролль. Это представление перед вами – ради того, чтобы позлить меня. Вы же помните, мы с детства подкалываем друг друга. Вот так, и ничего более.

– Ага, и на велосипеде он тебя катает тоже, чтобы позлить? – бабушка хмыкнула, явно что-то там себе надумав…

– На каком велосипеде? Кто? – маме, судя по всему, нечего было делать в полночь накануне последнего звонка, кроме как задавать дурацкие вопросы.

– Да вот же, на днях этот парень со школы привез Элю на велосипеде. Милая вы парочка, детки, – бабушка пошла в дом, оставив меня с родителями смотреть друг на друга.

– Ну, Эльвира, это уже все слишком! – папа был зол. – Что это за вертихвостство? Ты уж определись, с кем ты и не морочь парням голову! – он сильно хлопнул входной дверью.

– Скажи спасибо, что завтра праздник, иначе бы мы… – мама прицокнула и вслед за папой пошла в дом.

Я осталась на улице одна, опустилась на ступеньки веранды и подняла голову в сумеречное майское небо. Скоро белые ночи…

Две недели назад я была уверена, что контролирую свою жизнь, что твердо знаю к чему иду и чего хочу. Неужели я сама натворила этот погром в своей причесанной и понятной жизни? Конечно, сама. Значит и порядок наводить самой.

Завтра последний учебный день в школе. Когда я представляла сегодняшний вечер, то думала, что буду сидеть в своей комнате, перелистывая тетради и просматривая фотографии класса… Так какого черта я в этом коротком и неудобном платье торчу на ступеньках перед домом, а мое воображение снова и снова воспроизводит лицо и очертания фигуры этого парня? И единственное, что меня сейчас беспокоит – придет ли он завтра в школу на праздник, или его слова были просто шуткой…

Будильник прозвенел в шесть тридцать.

Ну, вот он и настал – мой последний учебный день в школе…

Волнение и праздничное возбуждение витали в воздухе нашего дома, все были уже готовы, и кто чем мог пытались помочь мне.

Бабушка приготовила мои любимые оладушки, но я так волновалась, что с трудом смогла проглотить один. Мама заплела меня точно также, как одиннадцать лет назад – пышные банты и косички. Специально для сегодняшнего дня мы с одноклассницами раздобыли коричневую школьную форму и белые передники. В заключение образа – белые гольфы и лаковые туфли.

Из зеркала на меня смотрела немного испуганная, но милая девушка. Ничего такая. А я и не замечала раньше. Не смогла удержаться и покрутилась в разные стороны, позируя, как перед объективом фотокамеры.

– Элька, машина подана! – Дима, одетый сегодня в темно-синий костюм был чертовски привлекателен!

– Бегу! – я крутилась, пытаясь найти сумку с учебниками.

– Эй, – Дима грустно улыбнулся, – учебники тебе сегодня не нужны.

И правда. Но разве так быстро избавишься от привычки, формировавшейся одиннадцать лет?

У ворот с распахнутой задней дверью стояла наша «шестерка». Папа, сегодня особенно галантный и тоже в костюме, разговаривал с Сашей. При моем появлении они оба повернулись и замерли: глаза папы вдруг заблестели, а Саша остолбенел и даже рот приоткрыл.

– Так, фурор произведен, – Дима, подталкивая меня в спину, пытался выйти из дома, – можно и ехать!

Пока мы с Сашей усаживались в машину, мама с бабушкой давали последние указания и напутствия, обещая прийти на торжественную линейку.

Машина тронулась, и я невольно обернулась. Через заднее стекло я увидела маму, бабушку и Диму, машущих нам руками… Глаза защипало и дыхание перехватило. Пытаясь не спалиться перед папой, Саша незаметно сжал мою руку. Неужели и правда сегодня последний день?

Школа встретила нас шарами, поздравительными перетяжками и предпраздничной суетой. Ребята младших классов смотрели с завистью и каким-то пиететом, уступая дорогу.

На первом этаже был установлен баннер, где фотограф делал памятные фотографии выпускников.

– Идем? – Саша взял меня за руку, и мы встали в очередь из нескольких одноклассников.

– О-о-о-о, какие люди! Привет, красавчики! – ребята сегодня по-особенному приветливо встречали друг друга. И это было чертовски трогательно. Я уткнулась в Сашино плечо, чтобы спрятать не вовремя навернувшиеся слезы.

– Эля, Саня, привет! – к нам почти что бегом приближалась Таня. Выглядела она настолько сногсшибательно, что я тут же открестилась от своего утреннего осознания своей миловидности. – Уже сфоткались? Давайте вместе?

– Еще нет, и мы хотели… – видит бог, Саша пытался остановить Танину речь, строчащую со скоростью пулеметной очереди, но это было не в его силах!

– Вот и отлично! Мы присоединимся!

«Мы» – это Таня и … Даня Шустов. У меня внутри аж все похолодело, когда он, кривенько улыбающийся, появился рядом с ней. Что за странное чувство? Мне было… неприятно видеть его с Таней!

– Всем привет! – неужели с этим вальяжным и нагловатым парнем я вчера провела весь вечер? Неужели мечтала о том, чтобы он пришел сегодня? Брррр.

Пробежавшись по всем взглядом, Даня остановился на мне и улыбнулся. С ужасом подумала, что сейчас он ляпнет что-нибудь про вчерашний инцидент, но он перевел взгляд на наши с Сашей сцепленные руки и поморщился:

– Разве в школе не запрещен тактильный контакт между разнополыми учениками? – Даня запихнул руки в карманы брюк и с вызовом посмотрел на нас с Сашей.

– Сегодня нам все можно. Дембель же, – Сашка явно не собирался так просто выпускать мою руку.

Даня согласно кивнул, продолжая сверлить взглядом наши руки.

Наконец подошла наша очередь, и мы вчетвером подошли к баннеру.

– Молодые люди, встаньте по краям, а вы, прекрасные леди, в центре, – командовал фотограф, и мы послушно выполняли все, что он говорил. – Нет, ну, нет, ребятки. Молодые люди, поменяйтесь местами!

Саша, чертыхаясь, выпустил мою руку и стал рядом с Таней.

– Ну, блин! – моя подружка тоже была разочарована.

– Вот так – идеально! Как же вы подходите друг другу! – обрадовался фотограф.

– Слышишь, малая, мы с тобой идеально подходим друг другу! – Даня повернулся ко мне и, не стесняясь окружающих, разглядывал меня в упор!

Все, Эля, хватит уступать ему! Несмотря на то, что мои щеки начал заливать предательский румянец, я повернулась к своему заклятому врагу и посмотрела прямо в глаза… Ох, и напрасно! В его серых была бездна, которая затягивала все сильнее, чем дольше я смотрела в них…

– Готово! Следующие, пожалуйста! – бодрый голос фотографа вернул меня в реальность. Кажется, я даже не дышала эти несколько секунд. Вынырнув из этого временного помешательства, я схватила за руку Таню и практически потащила ее в сторону нашего класса.

– Данилова, да что с тобой такое? – Таня пыталась высвободиться, но я не из слабых.

– Скучала по тебе, сил нет!

– Да ладно, заливай! Всего несколько часов не виделись, – мы дошли до класса, и взглянув исподтишка назад и не обнаружив ненавистного мне персонажа, я, наконец, выпустила ее руку.

– Давай попросим Ольгу Александровну посидеть сегодня вместе? С шестого класса ведь не сидели.

Таня улыбнулась и крепко прижала меня к себе:

– Ну, наконец-то, моя Элька вернулась! А то какой-то лунтик вместо тебя последние дни тут трется!

Да уж, не только я заметила, что за прошедшие две недели мой мир покатился куда-то в космос.

Четыре урока пролетели незаметно: в воспоминаниях, чтении наших писем, которые мы в восьмом классе самим себе писали «в будущее», фотографировании и поздравлениях учителей.

Нам с Таней разрешили сидеть вместе, и это было клево! Мы болтали, как в старые добрые времена, и моя подружка даже умудрилась накрасить мне ногти красивым перламутровым лаком. Все это время меня не отпускало стойкое ощущение, что вот так посидеть и посекретничать на только нам с Таней понятные темы, мне уже едва ли доведется. Поэтому я наслаждалась каждой мелочью.

Саша сидел на задней от меня парте и, кажется, не сводил с меня глаз. Стоило мне повернуться, как я застукивала его на разглядывании моего затылка, бантов и косичек.

– Перестань, – попросила одними губами.

– Не могу, – ответил мне так же и вздохнул громко, весь класс, включая Ольгу Александровну, услышал.

Ну что за милый дурак? И как мне сказать ему, что наши не начавшиеся отношения обречены?.. Сегодня точно не смогу.

– Все, ребята, пора! – голос Ольги Александровны дрогнул. – Скоро прозвенит ваш последний звонок.

Вот оно! Сердце быстро застучало от волнения, мы с Таней посмотрели друг на друга, ища поддержки, и обе тут же прослезились.

– Та-а-а-а-к, мальчики, скорее разбираем своих партнерш, а то, чувствую, сейчас тропический ливень начнется! – Ольга Александровна открыла дверь из нашего класса. Из коридора донеслись звуки «Школьного вальса», если бы Саша не оказался рядом и не взял меня за руку, то я бы точно тропический ливень устроила…

– Даже не верится, правда? – сказал он скорее, чтобы отвлечь, а не услышать ответ. Я лишь согласно кивнула.

Все, что происходило дальше, было похоже на кино. Словно это и не мы шли по коридору, а вдоль стен стояли ученики и провожали нас аплодисментами и восхищенными взглядами; не мы вышли на школьный двор, заполненный десятками взволнованных родителей, веселых друзей, говорливых учеников и строгих учителей.

Я так волновалась, что едва успела найти в этой толпе родителей и бабушку и помахать им. В руках у папы была камера, мама громко аплодировала, а бабушка улыбалась. На глаза снова выступили слезы, норовя смыть тушь, которую я так старательно нанесла с утра.

– Элька, посмотри! Ребята пришли. Ненормальные! – Саша показал на наших беснующихся и кричащих друзей. Они, и правда, пришли. Отложили свои дела и заботы, чтобы побыть здесь с нами и разделить вместе это событие. Внутри стало тепло-тепло от этих мыслей, и мы с Сашей почти синхронно помахали им.

Торжественная «линейка» получилась трогательной и очень красивой. Наш класс выделялся не только формой девочек, но и подготовкой прощальной речи, выбранными песнями и нашими взаимоотношениями. Мы были командой, которая много лет, поддерживая друг друга, шла к этому дню. А речь Ольги Александровны вообще сорвала овации и крики: «Браво!»

Когда официальная часть была закончена, нас отпустили к нашим гостям. Шум, радость встречи, поздравления, объятия, музыка, шары, цветы…Все смешалось, я с трудом понимала, что мне говорят и просто улыбалась.

– Дорогая, поздравляем! – судя по покрасневшим глазам, мама плакала почти весь праздник. – Ты самая красивая сегодня!

Папа согласно кивал, бабушка приобняла меня за плечи:

– Красавица и умница наша! В добрый путь!

– Спасибо! Рада, что вы все смогли быть, – я попыталась обнять всех троих, но тут подлетел Димка и сгреб нас своими длинными руками:

– Семья Даниловых, вы опять тут сентиментальничать надумали?

Мы засмеялись, я попрощалась со своими и пошла к одноклассникам, которые на крыльце школы собирались для общей фотографии.

– Поздравляю, малая! – Даня так неожиданно появился на моем пути, что я отшатнулась, чуть было не упав. Он среагировал, подхватил меня за талию и сильно прижал к себе. Прямо здесь?! Посреди школьного двора?!

Я задергалась в его объятьях, пытаясь выбраться. Удалось мне это лишь через несколько секунд.

– Шустов, что ты творишь? – зашипела я, поправляя платье и банты.

– Тебя от позора спасаю. Предпочла бы прямо здесь растянуться?

– Ты дождешься, я точно тебе однажды как дам!.. – этот парень доводил меня до белого каления!

– Если тебе станет легче, давай прямо сейчас, – и он, нахально улыбаясь, склонился ко мне и подставил щеку. Если бы мы были сейчас одни…

– Элька, хватит на взрослых красавчиков вешаться, а то экзамены завалишь, и плакала тогда твоя «золотая» медаль! – девочки из параллельного класса редко оставались безучастными ко мне, вот и сейчас отличилась.

– Вот-вот, не морочь ему голову! Даниил, вы в курсе, что она еще несовершеннолетняя? Лучше не связывайтесь! – злодейки весело расхохотались и отправились по своим делам.

Внутри меня все бушевало, а причиной всему – опять он! Красавчик?! Как же! Уродливый, противный, отвратительный… И эта его улыбочка… ненавижу!

Видимо, мои глаза искры вышибали, потому что Даня вдруг стал серьезным и сделал полшага назад:

– Прости, малая! Но видеть твое смущение – отдельное удовольствие, – тут он потрепал меня по щеке и удалился также быстро, как и появился.

– Эля, все в порядке? – подошедший Саша зачем-то внимательно осмотрел мое лицо.

– Да, все хорошо.

– Пойдем к ребятам, Ольга Николаевна всех звала…

Глубоко дыша и считая до десяти, я пошла к одноклассникам, пытаясь не показать виду, что сильно смущена. Доставлять Дане удовольствие?! Нет уж!

Вечером меня ждал настоящий сюрприз.

Сохраняя все в глубочайшем секрете, ребята сказали лишь, что надо быть готовой к восьми часам, что я, как и подобает настоящей отличнице, выполнила вовремя и со всей прилежностью: кожаная куртка, белая футболка, черные джинсы и белые кроссовки! Идеально, куда бы мы ни поехали!

Под окнами забибикали машины, наша компашка была в полном сборе!

Когда я вышла из дома, шутя и паясничая, передо мной распахнули двери своих машин сразу три водителя: Женя, Сережа и Саша.

Даня тоже был за рулем, но пассажирское место в его «мерседесе» занимала моя Таня. Увидев тонированное авто, вернулись воспоминания вчерашнего вечера и несмотря на то, что сейчас они мне казались давнишними, при виде подруги на моем вчерашнем месте внутри что-то неприятно зашевелилось.

О чем я там вчера подумала, когда Даня спас меня и как настоящий джентльмен доставил домой? Что я ему нравлюсь? Наивная и глупая Эля! Разуй свои глаза и тогда увидишь, что ему Таня нравится, а не ты…

– Элька, уснула что ли? – мальчикам надоело ломать комедию, изображая поклоны и реверансы перед своими машинами, пока я стояла в задумчивости, глядя куда-то сквозь них.

Я встрепенулась и быстро подошла к Саше. Послышались разочарованные возгласы.

– Привет, выпускница! – Сашка широко улыбнулся и раскинул руки, чтобы поймать меня. Я привстала на цыпочки, а он с легкостью оторвал меня от земли, покрутил, нежно поцеловал в щеку и поставил обратно. Вот так тебе, Шустов! У меня пока еще есть парень, ищи себе «жертву» для притязаний в другом месте!

– Эй, дети, отставить эту нежнятину среди бела дня! – Дима многозначительно скосил глаза в сторону нашего дома, мол, там родители с бабушкой могут заметить, и добавил: – Все по машинам! Впереди вас ждет незабываемый вечер!

Незабываемый вечер был запланирован в ночном клубе «Неон» – самом крупном из всех, имеющихся у нас в городе. Мне еще не доводилось бывать здесь, но я знала, что на входе работал жесткий фэйсконтроль и пускали туда строго по паспорту и в «правильной» одежде.

– А мы сможем сюда вообще попасть? – забеспокоилась я, как только наш кортеж припарковался рядом с этим пафосным заведением. – Мне еще нет восемнадцати…

– Не волнуйся, Данечка все уже решил! – Таня, в радостном возбуждении, обняла меня за плечи. – Пошли, оторвемся не по-детски!

Вся наша компания благополучно прошла внутрь без строгого досмотра и проверки паспортов. Даня подошел к начальнику охраны, что-то сказал ему, и нам открыли служебный проход. Я даже почувствовала себя ВИП-персоной под завистливыми взглядами парней и девушек, отстаивающих очередь для того, чтобы, дай бог, к полуночи попасть в клуб.

Внутри было шумно и сильно пахло сигаретами. Кругом царила атмосфера свободы и вечного праздника. Сотни парней и девушек крутились на танцполе под зажигательный хит группы «Руки вверх» в каком-то причудливом миксе.

Нас проводили в отдельную комнату, из которой хорошо был виден танцпол, но громкость музыки позволяла общаться, не срывая голосовые связки.

Я села так, чтобы была возможность наблюдать за танцующими.

Клуб «Неон» был любимым местом тусовок студентов и молодежи до тридцати. Наблюдать за тем, как отдыхают совершеннолетние и взрослые люди, было до жути интересно!

Во-первых, они были гораздо более раскованы в общении друг с другом, чем я привыкла видеть на наших районных дискотеках: легко знакомились, угощали друг друга выпивкой и сигаретами, откровенно танцевали и даже целовались. Во-вторых, звук и световые эффекты были настолько потрясными, что я щурилась как кошка при низких басах и световых дорожках. А какие яркие и открытые платья были у девушек!

Нам принесли закуски, шампанское, вино и пиво. Эти угощения тоже были частью сюрприза от ребят.

– Ну, что же? Начнем! – Женя по сложившейся традиции взял на себя роль «тамады вечера». – Саня, Таня и Элечка, мы смотрели сегодня на вас на торжественной «линейке» и просто в шоке были от того, какие вы взрослые и, блин, красивые! Сань, без обид, тебя это не касается!

Раздался взрыв хохота, после которого Женя продолжил:

– Школа окончена. Остались экзамены. Мы желаем вам сдать их на отлично! За вас, красавчики! – раздался звон бокалов и радостные выкрики. Шампанское, хоть и было сладкое, но сильно щипало язык. Я невольно наморщилась и улыбнулась. Было так здорово находиться здесь, со своими близкими друзьями.

– Ну, что, малышня, готовы к настоящему отрыву? – Дима, ловя ритм направился в сторону танцпола, скоро к нему присоединились почти все ребята. Мне захотелось еще немного посидеть, я уперла подбородок в ладонь и наблюдала за своими.

Глядя на Свету и Таню в красивых и соответствующих поводу нарядах, стало немного досадно, что меня никто не предупредил, куда мы пойдем. Могла бы одеться поизящнее. Да уж ладно, зато ноги не ноют от каблуков.

– Ты сегодня не танцуешь… Странно, – голос Саши звучал задумчиво. Он подвинулся поближе и обнял меня сзади. Мое тело сразу же среагировало, сжавшись. Пахло от него легким парфюмом с древесным ароматом. Запах легкий и аккуратный, как и его владелец.

– День был насыщенный, хочется посидеть, – неопределенно ответила я, пытаясь не выдать свое оцепенение и хотя бы немного расслабиться.

Включили медленный, ребята быстро разбились на пары и помахали нам с Сашей, приглашая спуститься. Мы отрицательно повертели головами.

Света с Женей активно перемещались, маневрируя между танцующими, Дима пригласил какую-то эффектную блондинку, Сережка с Лешей вышли на улицу, а прямо перед нами, на минимальном расстоянии друг от друга, медленно и отстраненно, словно и не существовало всех людей вокруг, танцевали Даня и Таня. Вместе они были прекрасны: их движения были синхронны и безошибочны. Он нежно держал ее руку, а второй поддерживал спину – крепко и надежно. Три шага, поворот, три шага, поворот… Вот уж точно, с учителем танцев Таня не прогадала. Станцевались они идеально!

В груди что-то сильно сжалось, я даже глаза на пару секунд прикрыла. Да что же это за чувство? Неужели я завидую своей лучшей подруге? Да не может этого быть!

Саша положил подбородок мне на плечо.

– Хватит медитировать на этих двоих.

Что? Неужели так заметно?

– Я завидую, что Таня на выпускном с тобой будет танцевать.

– Правда? – в голосе Саши словно надежда мелькнула. – А я жалею, что танцую с ней, а не с тобой…

– Хитрец! Радуйся, танцевал бы со мной, без ног остался бы. Я специалист оттаптывать ноги партнерам. Парные танцы не мое…

Мы улыбнулись друг другу и даже не заметили, как ребята стали возвращаться за стол.

– Еще тост! – на этот раз слово взял Дима. – Да простят меня Санька и Таня, но я хочу выпить за свою сестру, – вот же жь! Знает, что я не могу терпеть быть в центре внимания, и устраивает тут… – Элька! Я таких чокнутых девчонок в своей жизни не встречал. Не смейтесь, ребята, я серьезно! Она большая молодец! Пока мы проживаем свою жизнь от пятницы до пятницы, спим на уроках и парах, влюбляемся, торчим в клубах и тусуемся до утра, она учится… А все потому, что в этой маленькой головке однажды поселилась мечта. И мечта эта – филфак МГУ. Вот тебе, Элька, скоро восемнадцать исполнится, а ты словно ребенок: наивная, добрая, слишком доверчивая, хоть и книжек прочитала в пять раз больше всех нас. Как тебя в столицу отпускать? Мы тут все волнуемся. Сестренка, я желаю тебе, чтобы эта и все остальные твои мечты сбылись! – Дима сгреб меня в свои медвежьи объятия. Меня переполняли эмоции, глаза щипало от подступивших слез. Кто бы мог подумать, что мой брат, вечно цепляющийся ко мне и подкалывающий по каждому поводу, на самом деле гордится мной и переживает.

– Наивная и слишком доверчивая – вот уж точно! – мне показалось или в голосе Дани прозвучал «непрозрачный» намек?

– Не вижу ничего плохого в Элькиной доброте и открытости, – вступилась за меня Света. – К тому же, она не специально старается быть такой, она такая и есть!

– Вот именно, – не унимался этот парень, – и вы все этим пользуетесь, а она попадает в передряги!

– Не нагнетай, Дань, – вмешался Сергей. – Мы не пользуемся Элькиной добротой и наивностью, ну разве иногда, чтобы помочь написать какое-нибудь сочинение или реферат…

– Ага, и конкурсную работу по истории на районный смотр написать, да, Алексей? А работа, раз! – и первое место заняла! – подключился Саша.

– Наша Элечка нетронутый, целомудренный цветок! – улыбнулась Света. – Сашка, береги нашу девочку!

– Прям в поте лица бережет, да, Потапов? – Таня прищурилась, как мне показалось, с каким-то злорадством.

Саша молча и внешне спокойно смотрел на нее, но я почувствовала, как напряглась его рука на моем плече. Прежде, чем Таня произнесла это, я уже знала, что она скажет…

– Что, что, что? – Дима, пропустивший часть диалога, вдруг включился снова.

– А то, что твоя сестра не такая уж и невинная, – продолжила Таня, и все ребята с нескрываемым удивлением посмотрели на нас, точнее на меня. – Хватит ее доставать гребаным целомудрием. Еще и слово это… где ты его, Света, раздобыла? Вопрос с Элиной нетронутостью закрыт, благодаря Саше!

Повисла тягостная и давящая тишина, только музыка с танцпола фоном продолжала гулко грохать. Танины слова явно были истолкованы превратно.

– А не торопитесь ли вы? – голос моего брата прозвучал жестко, его настроение резко изменилось.

Мне было настолько неловко, что я не могла поднять на ребят глаз. Мысленно я миллион раз прокляла Таню, которая, во-первых, выдала мой секрет, а, во-вторых, явно сделала это с каким-то не добрым умыслом, иначе зачем эти недвусмысленные намеки? Сказала бы просто – ребята целовались…

Судя по реакции все навыдумывали себе черти чего!

Боковым зрением я заметила, как до белых косточек сжался кулак Дани Шустова.

– Мы с Элей встречаемся, – каким-то холодным и незнакомым мне голосом ответил Саша. – Было бы странно, если бы мы просто смотрели друг другу в глаза…

Саша не успел договорить, довольно сильный удар в скулу заставил его замолчать. Еще через секунду я стояла между ним и Димой, который во второй раз занес свой немаленький кулак.

– Не смей, – с дрожью в голосе сказала я, глядя брату прямо в глаза. – Ты ничего не знаешь и не имеешь права бить его!

– Да? – Дима был в ярости. – Я твой старший брат и имею право вмешиваться в твою жизнь, к тому же родители доверяют тебя мне!

– Не надо, Эля, – Саша обнял меня за плечи, пытаясь отстранить и остаться с Димой лицом к лицу. Я же уперлась как порядочный баран и не позволила сдвинуть себя с места.

– Ребят, прекратите! – Света дотронулась до Димы, и он наконец-то опустил поднятый до сих пор кулак.

Я посмотрела по сторонам и увидела, что все парни стояли рядом, готовые в любой момент кинуться разнимать Сашу и Диму. Все, кроме Дани. Он сидел на своем прежнем месте, глядя перед собой совершенно отстраненным взглядом. Рядом с ним была Таня. Встретившись со мной взглядом, она одними губами произнесла:

– Что? Разве это не правда?

Мне было мерзко и больно. Не верилось, что все это сейчас происходит со мной… Как нелепо, как жестоко…

– Пойдем, Эля, – тихо сказал Саша. – Думаю, нам всем нужно сегодня остыть.

Мы уходили в тишине, ребята прятали глаза и уступали нам дорогу.

У самой двери я услышала голос Димы:

– Ну, что? Будешь спокойно смотреть на это, или уже сделаешь что-нибудь?

Я оглянулась. Он обращался к Дане.

Утром я открыла глаза, и сразу же все вспомнила…

Неужели теперь каждое утро будет начинаться с воспоминаний, которые как ушат холодной воды заставляют моментально проснуться?

На душе было тяжело.

После ухода из клуба, Саша сразу же отвез меня домой. По дороге мы молчали, лишь когда припарковались у нашего дома, и Саша заглушил двигатель, он сказал:

– Зря ты вмешалась, нам с Димой нужно было все выяснить там, на месте.

Какой же дурачок! Неужели не понимает, что это мой глупый язык поставил его в такую ситуацию?

– Прости, что рассказала Тане, я не думала, что она разболтает всем, да еще вывернет все наизнанку…

– Она твоя подруга… – Саша потер больную скулу, – Я бы обиделся, если бы ты ей не рассказала!

– Я уже сомневаюсь, что она моя подруга, – искренне вздохнула я.

– В любви все средства хороши, – он усмехнулся каким-то своим мыслям.

– В какой любви? Ты о чем?

– В ее любви к Шустову.

– Каким образом мы с тобой относимся к ее чувствам к Шустову? – я искренне недоумевала. Саша посмотрел на меня так, словно я только что сообщила, что «жи» «ши» пишется с «ы». Потом закрыл лицо ладонями и тихо засмеялся.

– Са-а-а-аш, ты меня пугаешь!

– А ты, Эля Данилова, меня удивляешь! – он взял мою руку и нежно сжал ее. – Что-то не так, верно? – Саша смотрел своими карими на меня в упор. Но сейчас я не готова была говорить о том, что между нами «не так». Не то место. Не то время.

– Мой брат ударил тебя из-за того, что я проболталась подружке о нашем поцелуе.

Саша улыбнулся, наклонился ко мне и быстро поцеловал в губы:

– Не переживай, все наладится! Ну, иди, отдыхай…

Я вышла из машины, дождалась, когда он уедет за поворот, а потом еще долго стояла на дороге у дома, пытаясь понять мотивы, движущие моей лучшей подругой.

Вспомнив вчерашние события, я решила не оставлять свои вопросы без ответа и уверенным шагом направилась в комнату Димы.

Брат крепко спал, а дикий запах перегара свидетельствовал о том, что он вчера явно выпил лишнего. Я начала сильно толкать его, звать по имени, угрожать родителями и шантажировать тайнами, известными только нам обоим. Разбудить его мне удалось только минут десять спустя.

Он с огромным трудом сел на кровати и сразу же схватился за голову:

– У-у-у-у-у… Элька, замолчи, а? Голова сейчас взорвется, а тут еще ты…

– Ну вот только не надо с больной головы на здоровую валить, – шутка пришлась как нельзя кстати, и я не смогла сдержать улыбку. Диме же было явно не до смеха.

Я сбегала на кухню и принесла ему стакан холодной воды с лимоном, терпеливо дождалась, пока он всю ее выпьет, а потом начала наступление:

– Зачем Сашу ударил?

– За дело, – прохрипел раскачивающийся из стороны в сторону Дима.

– За дело, которого он не совершал.

Дима на мгновение задумался, даже перестал качаться:

– В смысле?

– В смысле – ты вчера все не так понял. И все остальные, по ходу, тоже.

– Так вы с Потаповым не спали?

– Дошло наконец…

– А какого … Саня не отпирался? Понес про то, что вы вместе и все такое…

– А вот это и мне интересно. А еще: почему Таня вывернула все так, словно у нас с Сашей уже все серьезно? Уж она-то точно знала, что ничего такого нет.

– Ты, Элька, все-таки глупая, маленькая и наивная до чертиков! – Дима с какой-то жалостью, как на несчастного котенка, посмотрел на меня.

– Да что вы все заладили: наивная, маленькая… Достали уже! Лучше скажи, что происходит, а то я совсем ничего не понимаю!

Дима прикрыл глаза и простонал:

– Принеси таблетку, голова сейчас взорвется!

Чувствуя, что развязка уже близко, и совсем скоро я получу желаемую информацию, я пулей слетала на кухню, раздобыла «Парацетамол» и вернулась с еще одним стаканом холодной воды. Дима вместе с таблеткой неспеша выпил и его, упал на подушку и уже засыпая пробормотал:

– Танька влюбилась в Даню, а он по тебе сохнет, вот она, видать, и бесится, пытается его к себе перетянуть… А Саня не хочет тебя Даньке отдавать, ему это «недопонимание» только на руку… – Дима снова застонал. – Уйди уже, иначе точно умру.

Спустя мгновение он громко засопел, а я попыталась переварить полученную информацию: Таня любит Даню. Саша отстаивает права моего парня. Даня… что?! «Сохнет по мне»?!

Как же все это звучало глупо и неправдоподобно. Я бы легко поверила в то, что он терпеть меня не может за то, что видела как его ударил отец или просто на дух не переносит за мою педантичность и правильность.., но – «сохнет»? Это, типа, я ему нравлюсь?!

Я даже расхохоталась от этой мысли, причем Дима даже и не подумал проснуться.

Нравлюсь? Что за ерунда…

Нравлюсь я Саше. Вот это очевидно. Поэтому он по отношению ко мне внимателен, заботлив и нежен, а Шустов… Постоянно чем-то недоволен, готов уколоть, съязвить… Мои мысли прервали воспоминания о том, как он чуть не убил парней на пустыре у гаражей, защищая меня, а потом нес на руках до самой дороги. Сердце тревожно и радостно замерло. Парень, которому было бы все равно, не поступил бы так.

Мне вдруг стало нечем дышать. Неужели я правда ему нравлюсь?!

На кухне зазвонил телефон, и через мгновение бабушка позвала меня.

Звонила Таня. Она старалась вести себя как ни в чем ни бывало, но голос то и дело подрагивал, и она запиналась.

– Уже не спишь? – защебетала она.

– Я вчера не поздно вернулась, выспалась. Что-то случилось? Ты рано звонишь.

– Давай через часок встретимся в нашей кофейне, поговорим… – Таня запнулась, а я молчала. Не хотела помогать ей в этой неловкой ситуации – мое наказание за вчерашнее.

– Давай, – когда молчание стало слишком долгим, сказала я и положила трубку.

Кофейня только открылась, я стала первым посетителем и выбрала свой любимый столик в углу у стеллажа с книгами. По привычке сняв с полки одну из них, открыла где-то посередине и начала читать.

Это был сборник стихов Евтушенко, мама очень любит этого поэта, а я никогда не читала его внимательно, но тут…

Мне снится старый друг,

который стал врагом,

но снится не врагом,

а тем же самым другом…

– Данилова, мы только вчера школу закончили, а ты все никак от своих книг не оторвешься! Отдохни хотя бы пару дней, экзамены скоро! – Таня в нежно-розовом шифоновом платье села напротив и выхватила у меня из рук книгу. – Ничего себе! Что-то запретное читаешь?

– Ага, страшно запретное, – попыталась пошутить я, но шутка явно не удалась. Не смешно было ни мне, ни Тане.

К нам подошел официант и принял заказ на кофе и грушевый пирог. После того как он ушел, мы еще какое-то время молчали. Становилось неловко. Наконец Таня решилась:

– Эля, прости за вчерашнее… – она говорила, не глядя мне в глаза. Извинение получалось не очень искренним. – Я давно хотела поговорить с тобой, но никак не решалась… В последнее время ты изменилась, у тебя появились от меня секреты. Но мы с тобой близкие подруги, и для меня очень важно, чтобы между нами не было недопонимания.

Я молчала, пытаясь понять, куда она клонит, и какое недопонимание, кроме вчерашней ее выходки, есть между нами.

– И хоть ты сейчас так упрямо молчишь и сердито на меня смотришь, – от этих слов мои глаза распахнулись, а Таня словно этого и ждала. – Вот, вот, ты опять – этот осуждающий взгляд!

– Таня, давай уже к делу, я пока ничего не могу понять.

– Ладно, ты права: мои переживания – только мои переживания, – она уверенно отбросила свои темные волосы назад и, глядя мне прямо в глаза, сказала: – Мне очень сильно нравится Даня Шустов. До безумия нравится! Я никого кроме него не вижу и очень хочу быть с ним.

У меня внутри что-то перевернулось, в висках застучало. В одном Дима оказался прав: Таня влюбилась в Даню. Только почему она ведет себя так, словно я не даю им быть вместе?

– Разве ты уже не с ним? – спросила я и не узнала свой голос. Он был слишком холодным и отстраненным для наших дружеских отношений.

– Элька, ты издеваешься? – в глазах Тани заблестели слезы. Кажется, все серьезнее, чем казалось сначала. – Все знаешь и издеваешься?

– Судя по всему, все вокруг все знают и издеваются надо мной – наивной и глупой…

Таня, взяв себя в руки, почти минуту внимательно изучала мое лицо.

– Никогда не думала, что мы с тобой будем делить одного парня, – наконец сказала она. Я даже подавилась кофе от такого поворота событий. Когда и кого мы делить начали? Почему мне не сообщили, что я в каком-то разделе участие принимаю?

– Таня, кого мы делим-то? Сашу что ли?!

– Ну хватит уже! – она явно начинала сердиться. – Я о Дане говорю.

Тут я подавилась второй раз и кашляла так долго, что Тане пришлось постучать меня по спине.

– Ты тоже считаешь, что я ему нравлюсь? – не смогла сдержать полуистерический смешок я.

– Не считаю, а уверена! – сказала она так громко, что официант повернулся в нашу сторону. – Этого только слепой не замечает! А вот какие у тебя планы на него я не понимаю и от этого нервничаю. Вчера я именно из-за этого и не сдержалась. Захотелось, чтобы он уже понял, что ты с другим и на меня посмотрел! – Таня все-таки заплакала, отчего мне вдруг стало стыдно.

– Тань, не надо… – я взяла ее за руку, но она убрала ее. – Нас с Шустовым связывает только многолетняя вражда и ненависть, – сказала я и тут же почувствовала, что вру своей лучшей подруге. От этого стало неприятно, но весь наш сегодняшний разговор был неприятным с самого начала.

– Точно? – Таня, вытирая слезы, с надеждой посмотрела на меня.

Я незаметно выдохнула и как можно более уверенно произнесла:

– Абсолютно. Если помнишь, то я с Сашей недавно начала встречаться, – и улыбнулась, как можно более счастливо, хотя на душе кошки скребли.

Таня постепенно успокаивалась и уже начала весело щебетать о том, как закончился вчерашний вечер в клубе, я же хотела лишь одного – встать и прямо сейчас уйти. Но вместо этого я нацепила заинтересованное лицо, кивала, улыбалась и поддакивала. И даже радостно выдавила из себя: «Вот видишь!» после рассказа о том, что Даня отвез ее до дома, они долго болтали, сидя в его машине, а в конце поцеловались…

За всем этим театром мне было больно. Почему-то я вспомнила недавнюю колкость от Шустова: о том, что все мною пользуются, а я позволяю им это. Прямо сейчас я осознала, насколько он прав. Я не смогла сказать своей подруге о том, что чувствую я, уступила ей, сдалась перед ее слезами, спряталась, струсила…

Минут через двадцать, с трудом дождавшись подходящего момента, я попросила счет и, сославшись на домашние дела, простилась с Таней. Она выглядела счастливой и от этого мне становилось еще поганей: я отлично ее обманула, но вместе с этим я обманула и себя!

Выскочив на улицу, я быстрым шагом пошла к автобусной остановке, а когда кофейня скрылась из виду, побежала что есть мочи.

Мне хотелось, чтобы мысли успокоились, чтобы снова все стало простым и понятным, чтобы Таня выбрала кого-то другого, а не Его, чтобы мне не нужно было выбирать между ними…

Не знаю, сколько я бежала. Мои легкие перестали справляться, каждый вдох – как ожог, мышцы гудели, голова кружилась, все плыло перед глазами. Я опустилась на бордюр и, обхватив голову, заплакала.

Ну, какая же я все-таки дура! Обманывать всех кругом, строить из себя недотрогу, делать вид, что вижу всех насквозь, и все понимаю, кидаться обещаниями, которые не смогу выполнить, не замечать свои настоящие чувства и отталкивать людей из-за гордыни и страха показаться слабой и перед тем, что подумают другие…– вот она я! Так я защищаюсь от того, чего боюсь. Но, получается, что так я прячусь от самой жизни!

Вернувшись домой, я заперлась в своей комнате и провалялась, глядя в потолок до самого ужина.

Папа задерживался на работе, мама ушла на день рождения подруги, поэтому за столом собрались я, Дима и бабушка.

– Так, мои дорогие внуки, ужин сегодня совсем простой, поэтому едим и не жалуемся, – голос бабушки звучал ласково. Она ловко накрывала на стол и тихонько напевала.

Мы с Димой были не в настроении: он, видимо, еще не отошел от вчерашней попойки, а я… все еще не закончила самобичевание. Конечно же наши кислые лица не остались не замеченными:

– И что это за мрачные физиономии на ужин пришли?

– Жизнь, ба, это – боль, – попытался отшутиться Дима.

– Твоя боль, мой хороший, это плата за вчерашнее веселье! А вот что с нашей Элечкой случилось?

У меня предательски заблестели глаза. Бабушка заметила и это, поэтому решила не продолжать. Мы практически в полной тишине поужинали, а потом Дима ушел готовиться к зачету.

Бабушка налила мне свежезаваренный пряный облепиховый чай и присела рядом за стол.

– Что случилось, милая?

– Я сегодня очень плохо поступила, – слезы не дали продолжить, я закрыла лицо руками и попыталась собраться с силами. Нужно было рассказать кому-то обо всем, что я натворила, а вернее и мудрее слушателя, чем моя бабушка не найти. Так было с самого раннего детства: бабушка всегда была на моей стороне, готова была выслушать и старалась понять, беззлобно ругала моих обидчиков и подсказывала правильные решения.

– Ничего, ничего, поплачь, раз так хочется, – тихо сказала она.

– Я не знаю, что мне делать? – я с трудом подняла на нее глаза, я еще ничего не рассказала, а уже было безумно стыдно. – Сегодня я обманула Таню, а еще…Сашу… Мне так неприятно, аж тошно! – бабушка ласково гладила меня по спине своей теплой рукой и молча слушала. – Я дала Саше ложную надежду. Мне показалось, что он мне нравится, а потом поняла, что – нет. Но я до сих пор так ничего ему и не сказала, продолжаю эту глупую игру в отношения… А сегодня Таня сказала, что ей нравится Даня Шустов. И попросила, чтобы я не мешала ей, не общалась с ним…

На большее меня не хватило. Я снова заплакала, а бабушка тихонько вздохнула.

– Надо понимать, что ты согласилась не мешать Тане в ее походе по завоеванию Даниила?

– Ага-а-а, а что я могла сделать?

– Ты могла честно сказать, что он тебе тоже нравится.

– Бабушка! – я даже на стуле подскочила. – Во-первых, не могла… Я струсила. А во-вторых, с чего это ты взяла, что Шустов мне нравится?

Бабушка улыбнулась и вытерла мне ладонью слезы:

– Какая же ты еще глупенькая, хоть и такая взрослая. Ну, не хмурь свой красивый лоб, морщины появятся! То, что с Сашей запуталась – это бывает. Но поговорить вам обязательно нужно. Будь искренней, он все поймет, он очень сообразительный мальчик. Таня… Это не ты плохо поступила, это она заставила тебя дать угодное ей обещание. А что обещание? Слова! Обещать можно что хочешь, но сердцу не прикажешь. Вы с Даней уже нравитесь друг другу и тут ничего не попишешь. Она не в силах что-то изменить, – бабушка неспеша и тихо говорила, а я чувствовала, что с каждым ее словом успокаиваюсь все сильнее.

– Тогда почему мне так страшно?

– Потому что ты впервые влюбилась. Это всегда волнительно и немного страшно, потому что впервые…

– И что мне теперь делать?

Бабушка засмеялась и крепко обняла меня:

– Чувствовать, конечно! Любишь – люби, не любишь – не трать силы и время, и человека не мучай! А еще – слушай только свое сердце, а не подруг. Сейчас для тебя наступила самая чудесная пора жизни – твоя юность. Живи полной жизнью!

Какая простая формула! И звучит замечательно! Я улыбнулась. Вот только мне сейчас все это не кажется таким простым.

Какое-то время мы еще посидели с бабушкой, обнявшись. Тикали часы на кухне, из открытого окна доносился веселый гомон грачей, ворчал наш пес и пахло свежей листвой. Еще немного и начнется это лето…

Но со следующего дня началась пока только подготовка к экзаменам.

Из своей комнаты я выбиралась лишь для того, чтобы поесть. Мои домашние старались не шуметь и всячески помогали преодолеть это непростое время.

Обычно организованная и собранная я хваталась то за один предмет, то за другой, то бросала все и разглядывала часами потолок своей комнаты. Напряжение росло с каждым днем. Я понимала, что наступило то самое важное время, когда я должна показать все, на что способна. Но именно сейчас мне меньше всего хотелось рассуждать об «идеале русской женщины» или решать тригонометрические функции. Все мои мысли были заняты светловолосым парнем с серыми глазами. Я ничего не могла с собой поделать: ни забыть о нем, ни отложить эти мысли «на потом». В тот самый момент, как я призналась себе, что он мне нравится, меня словно накрыло: я почувствовала жуткую неуверенность в себе. Конечно, мне бы хотелось, чтобы я тоже нравилась Дане, но непонятного происхождения сведения Димы и ревность Тани совсем не доказывают его чувств ко мне. Не исключено, что я втюрилась в парня, который просто издевается надо мной, и ему это нравится, а я, наслушавшись своих друзей, навыдумывала чего-то…

Мои совершенно не экзаменационные мысли прервала мама:

– Эля, Саша пришел. Сходите куда-нибудь, а то ты уже несколько дней как медведица сидишь в своей комнате…

Я вздохнула и поплелась к шкафу, чтобы переодеться. Пока натягивала свои любимые джинсы и толстовку, пыталась собраться с мыслями и повторить придуманный и переделанный тысячу раз текст объяснения с Сашей. В голове было пусто…

Сашка сидел на лавочке у моего дома, вытянув ноги и засунув руки в карманы джинсов. Выглядел он свежо и был одет так, словно в гости идет. Я на его фоне выглядела как человек, который вышел выбросить мусор.

– И не стыдно тебе так феерично выглядеть? – проворчала я, подходя к нему. Саша весело улыбнулся и с готовностью поднялся со скамейки.

– Только сегодня выполз из-за учебников, не могу больше! Пойдем, погуляем! – он крепко взял меня за руку и не обращая внимания на мои робкие попытки вернуть свою руку, потянул в сторону набережной.

Вечер был теплым и почти безветренным. Завтра у нас первый и самый, наверное, сложный экзамен – сочинение. Но рядом с Сашей на какое-то время мне стало спокойно. Он рассказывал анекдоты и строил планы на завтрашний вечер так, словно мы уже все успешно написали.

Уже почти стемнело, людей на набережной было мало. Тянуть дальше с неприятным разговором было некуда.

Я вдохнула побольше воздуха и остановилась. Саша сделал еще несколько шагов и только после этого оглянулся.

– Элька, мы знакомы шесть лет. Я твое молчание и эти вдохи-выдохи наизусть выучил… – в его глазах появилось волнение, он отвернулся. – Думаю, я знаю, что ты сейчас скажешь.

Я сделала шаг к нему, он отступил настолько же.

– Саш…

– Элька, пожалуйста… – он посмотрел на меня с такой мольбой и очевидным страхом, что слова застряли на кончике языка. Я вдруг поняла, насколько серьезно он воспринимает наши отношения. А еще – насколько он мне дорог. И прямо сейчас я должна сделать больно дорогому мне человеку.

– Саша… – собравшись с силами, я посмотрела прямо ему в глаза. – Ты мой лучший друг…

– Элька! – он взял мое лицо в свои теплые руки, через весь его красивый лоб пролегла морщинка, глаза горели. – Пожалуйста!

– Ты мой друг, и я ошиблась…

Саша прижал меня к себе: порывисто и сильно, стало нечем дышать. Я чувствовала, как колотится его сердце, слышала неровное дыхание, ощущала, как дрожат, обнимающие меня руки… Глаза защипало, непрошеные слезы потекли по щекам.

– Прости, что говорю об этом так поздно! Я запуталась и сделала тебе больно, но пора остановиться. Саша. Саша! Сашка, скажи же хоть что-нибудь!

Вместо ответа он вдруг резко отпрянул от меня, а затем больно впился в мои губы своими губами. Я пыталась оттолкнуть его или отойти хотя бы на шаг, но справиться с сильным молодым парнем мне было не под силу. Это был поцелуй-отчаяние, поцелуй-наказание и мольба одновременно…

И закончился он также резко, как и начался. Саша вдруг отлетел в сторону, отчего я чуть не упала. Между нами стоял Даня, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

– Потапов, ты что творишь? – голос жесткий, совсем как несколько дней назад в гаражах, кулаки сжаты.

Саша, вытирая выступившую в уголке рта кровь, поднялся на ноги.

– Шустов, отвали, – устало сказал он. – Это наше с Элей дело, мы еще не договорили.

– Не договорили? – Даня невесело хохотнул. – На разговор это не было похоже, а вот на то, что ты целуешь ее против ее воли – очень даже.

Саша сжал кулаки до белых костяшек.

– Второй и последний раз говорю: лучше иди своей дорогой, – его карие глаза потемнели.

Я вдруг отчетливо и ясно осознала, что еще какое-то короткое мгновение и парни сцепятся не на жизнь, а на смерть. И причина того, что они жгут сейчас друг друга яростными взглядами – я.

Даня посмотрел на меня, как показалось с волнением, и уверенно сделал шаг в Сашину сторону, отчего тот поднял руку для удара. В следующее мгновение я поднырнула под Данину руку и уперлась ему в грудь руками, пытаясь остановить. Он замер, с недоумением глядя на меня.

– Не трогай его… – я не просила, но и угрозы в моем голосе не было. Лицо Дани исказилось от досады. Убрав мои руки, шумно выдохнул.

– Малая, уйди, – он попытался обойти меня, но я встала перед Сашей, закрывая его. – Какого черта ты творишь?! – меня обожгло яростным взглядом. – Потапов, у тебя хобби что ли Элькой прикрываться?

– Эля, отойди… – Саша положил мне руки на плечи, я почувствовала в них силу и уверенность. – Все в порядке, мы себя контролируем.

А с виду и не скажешь… А вот я, с огромной долей вероятности, была не в себе, потому что не нашла ничего более подходящего, как тут же, посреди тротуара встать на колени и, закрыв лицо руками, громко расплакаться.

Пару секунд парни находились в растерянности, но потом оба оказались рядом.

– Если ты ее тронешь, я тебя убью! – процедил Саша, я едва узнала его голос.

– Я вообще не уверен, что после того, что я видел сегодня, ты можешь находиться рядом с ней, – не остался в долгу Даня.

Они перебрасывались угрозами и предупреждениями, оба не решаясь притронуться ко мне.

– Да хватит уже! – не выдержала я. Лица парней вытянулись, они тут же замолчали. – Делайте, что хотите, хоть поубивайте друг друга, только хватит меня делить! Я вам что, чемодан что ли?! – я вскочила на ноги и, оттолкнув обоих, побежала прочь.

На душе было досадно и противно. Я бежала не от них, я бежала от себя.

Я защищала Сашу не потому, что сделала выбор в его пользу, а потому, что за последние дни он слишком часто стал получать по лицу из-за меня. Но Даня, явно, сделал совершенно иные выводы. Наверняка он уверился в том, что Сашка не безразличен мне. И это почему-то сильно расстраивало меня.

Уже второй раз он дрался из-за меня, потому что каким-то непонятным образом чувствовал, что мне нужна защита и помощь, оказывался рядом и защищал.

Я прошмыгнула мимо родителей, смотрящих в гостиной телевизор, и забралась в свою комнату.

Мне позарез хотелось поговорить хоть с кем-то, рассказать, выговориться. Пойти снова к бабушке я не могла: кроме моих чувств пришлось бы рассказать и о Саше, и о Дане… Нет, нет, нет. Оставался только мой видавший виды, потрепанный дневник. Изливать ему свои беды я закончила глубоко за полночь, после чего еще несколько часов тщетно пыталась уснуть.

Утром, одевшись в первое, что оказалось на стуле (спасибо маме) и кое-как проглотив завтрак, я отправилась в школу.

Настроение у меня было совсем не торжественное и тем более уж не праздничное. Да и мои одноклассники совсем не выглядели счастливыми и энергичными, скорее – изнуренными и подергивающимися от волнения. И кто это придумал на выпускные экзамены с цветами приходить?! Кто-то из острых на язык парней тут же пошутил по поводу того, что это цветы на могилы тех, кто завалится на сочинении.

Я прислонилась затылком к стене и прикрыла глаза. Головная боль, начавшаяся еще вчера вечером, немного стихла. Зато волнение, смешанное с отвратительным настроением, плескалось в груди, отчего я чувствовала тошноту.

– Прости за вчерашнее… – вместе с легким движением воздуха я услышала тихий голос Саши. Глаз я так и не открыла, не хотела ни о чем говорить, а вчерашнее вспоминать – тем более.

Через пару минут нас запустили в класс. Сегодня кабинет литературы выглядел как-то сиротливо, наверное, потому, что за учительским столом сидела не наша любимая Ольга Александровна, а незнакомая учительница.

Нас рассадили за парты по одному, Саша и Таня, ворвавшаяся в самый последний момент, оказались от меня на противоположном конце класса. И я была этому рада. Пару дней назад я бы огорчилась а, возможно, и разволновалась, оставшись одна, но не сейчас… Слишком много всего произошло за последние дни.

Экзаменатор пожелала всем нам удачи и открыла доску, на которой красивым подчерком были написаны темы выпускных сочинений. В классе раздались разочарованные возгласы, видимо, многие одноклассники оказались не готовы.

Я смотрела на доску и никак не могла прочитать, что на ней написано, просто водила глазами по одной строке и… ничего не понимала. Волнение нарастало, кровь пульсировала в висках, стало тяжело дышать… Липкий страх сковал меня на несколько долгих мгновений… Что делать?!

Я посмотрела в окно. Школьный двор отсюда не видно, только синее-синее небо и ветка столетнего тополя. От ветра она сильно качалась, и листья мелко дрожали.

Я оглянулась на одноклассников: все как один склонили головы над черновиками и усердно что-то писали. Все, кроме Саши. Он, не моргая, и, казалось, с волнением, смотрел на меня. Я отвернулась и написала посредине листа: «Сочинение». После чего мое вдохновение покинуло меня.

Классные часы отсчитали уже полтора часа из шести положенных на сочинение. Мой черновик по-прежнему был пуст. Экзаменующий нас учитель недовольно качала головой, глядя на меня… Мне было очень стыдно и страшно, но я ничего не могла поделать – волнение и усталость сковали меня в самый неподходящий момент. Я пыталась придумать что-нибудь, настроиться, успокоиться, взять себя в руки…

В классе было жутко душно, наверное, поэтому экзаменатор нараспашку открыла окно. Поток сильного ветра ворвался в помещение и унес с парты все мои листы. Глядя, как они разлетаются по классу, я вдруг поняла, что еще немного, и я своим бездействием зарою мечту о поступлении в МГУ. Неужели экзамен по моему любимому предмету поставит крест на моей давнишней мечте? Что за ирония судьбы? Не-е-е-т! Не для этого я столько лет училась как проклятая, столько прочитала, заучила, проанализировала…

Полная решимости, я закрыла глаза, настраиваясь на работу, и вдруг услышала:

– Элька! Мы с тобой! Ты сможешь! Давай, медаль сама не получится!

Сквозь открытое окно с улицы я услышала голоса своих друзей: Димы, Светы, Жени, Сергея и Леши. У меня даже слезы выступили на глазах. Ребята… Они снова пришли, чтобы поддержать. В груди вместо липкого страха стало тепло, я улыбнулась и подняла глаза на доску.

«Моя» тема была под номером три: «Тема любви в прозе А.И. Куприна на примере рассказа «Суламифь». Любимый Куприн, любимый рассказ… Бог точно есть!

Я с волнением вдохнула поглубже и начала писать.

Буквы с невероятной скоростью соединялись в слова, предложения, абзацы. Мысль была ясна, понятна и выливалась на бумагу с легкостью. Я улыбалась, потому что наконец-то все вернулось на круги своя: есть только я, ручка, бумага и текст произведения, который я знаю практически наизусть.

Когда, переписав все на чистовик и перепроверив орфографию, пунктуацию и синтаксис я отложила ручку в сторону, в классе оставались только мы с Сашей. До конца экзамена – пятнадцать минут.

Я сдала готовое сочинение и наконец-то вышла из класса. В коридоре было пусто, по ходу, только я из учеников тут и осталась…

– Эля, подожди! – а, нет, не одна. Еще Саша. Он догнал меня в несколько своих огромных шагов. – Ты как? Написала?

– Написала.

Он подождал немного, надеясь, видимо, что я спрошу, как у него дела с сочинением, но я промолчала.

– Я переживал. Ты почти час сидела и просто смотрела на парту, – он постарался заглянуть мне в глаза, но я намеренно отводила взгляд. – Ты как?..

– Как я после нашего не обоюдного поцелуя и вашей драки с Шустовым? – я резко остановилась, надоело ходить вокруг да около. Не хотелось замалчивать. – Я не спала всю ночь, у меня болит голова, а еще я категорически не хочу быть причиной драк между кем бы то ни было!

Саша обнял меня и притянул к себе.

– Прости, Элька! Вчера у меня колпак сорвало от нервяка, – голос звучал тихо и мягко, чувствовалось, что он раскаивается. – Может, ты передумала, и уже не будешь бросать меня?..

Договорить ему не удалось, я постаралась и как можно более ощутимо треснула его кулаком под ребра. Саша айкнул и разжал объятия. Очень вовремя, по лестнице поднимался Виктор Федорович.

– Ну как, ребятки? Сочинение позади?

– Да, осталось дождаться результатов, – не очень уверенно сказала я.

– Да бросьте! Вы оба молодцы, все будет как надо! Отдыхайте!

– Спасибо, – без энтузиазма и в разнобой ответили мы.

Виктор Федорович ушел, а мы стояли на верхних ступеньках лестницы и смотрели друг другу в глаза.

– Не знаю, что происходит в твоей прекрасной головке, – Саша погладил меня по волосам, – но ты мне очень нравишься. Ты говоришь, что мы должны расстаться… Но я не понимаю почему? Я что-то сделал не так? – я помотала головой, – Тогда…дело в нем? В Дане?

Я опустила глаза. Как ответить на этот вопрос? Есть ли где-нибудь сборник правильных ответов на каверзные вопросы?

– И ты туда же…Дима, Таня, ты… с чего вы взяли, что нас с Шустовым что-то связывает?

Саша грустно улыбнулся и дотронулся до моей щеки. Пальцы нежные, теплые, но я ничего не чувствую! Где же тот трепет и волнение от наших первых объятий у клуба? Куда делось то непреодолимое желание поцеловать его?

– Элька, какая же ты наивная…

Я отвела его руку и попыталась сжечь заживо сердитым взглядом.

– Давай, развей мою наивность, расскажи то, чего я не понимаю или не замечаю!

– Ты нравишься Даньке! – Сашина щека невольно дернулась, и на лбу появилась вчерашняя морщинка. – А еще Сереге и Денису Николаеву. Поэтому он отдавил тебе все ноги на репетиции вальса…

Я не сразу поняла, что мой рот широко открылся от удивления, а еще мгновение спустя я расхохоталась. Он серьезно?! Если про Даню я слышу не в первый раз, то про нашего Сережу и Дениса – это просто новость какая-то!

– Говорю же – дурочка ты наивная… – пробормотал Саша, ероша свои красивые волосы, и пошел к выходу.

– Что?! – я поспешила за ним, но короткая юбка не позволила перепрыгивать через ступеньку. – Потапов, остановись, иначе я тебя…

Саша резко остановился, отчего я влетела в него и чуть не упала, ему пришлось прижать меня к себе. Я подняла испуганные от возможного падения глаза и встретилась с его карими. Взгляд был настолько заряжен, что я – наивная и глупая – почувствовала и поняла: он хочет меня. Я волную его сильнее, чем экзамены, его будущее поступление и наши друзья. В глазах плещется огонь, грудь тяжело вздымается, скулы слегка порозовели… Скажи я сейчас, чтобы он отказался от всего – он откажется! Ради меня. Из-за меня. Чтобы я была рядом…

Эта бездна пугала. Я сглотнула и, выбравшись из его объятий, спустилась в фойе.

Двери на школьный двор были открыты настежь, а там, на лавочке, сидели с гитарой и о чем-то весело болтали наши ребята. Все, кроме Дани… Увидев нас с Сашей, они оживились и замахали руками.

– Да что вы там столько времени делали? Мы уже переживать начали! Как дела? Справились? – они обнимали нас и засыпали вопросами, вместо ответа мы просто улыбались и кивали.

Таня сидела на скамейке, сложив руки на груди, и была как будто расстроена.

– Не обращай внимания, – в полголоса сказала Света, проследив за моим взглядом, – Данька не пришел, вот она и сердится!

Она потрепала меня по щеке и обняла. И все вместе мы пошли в ближайшее кафе. Я только сейчас, находясь в окружении близких друзей, поняла, насколько голодна.

К вечеру ветер стих и стало тепло. Первый день лета заканчивался хорошо. Сочинение было сдано, и хоть волнение по поводу результата никуда не делось, осознание того, что самый сложный и длительный экзамен позади, здорово повышало настроение.

Дома сидеть не хотелось, вечерние тусовки на время выпускных экзаменов мы с ребятами по просьбе родителей сократили, поэтому я решила немного пройтись по району, купить себе совершенно заслуженное мороженое, а по дороге послушать музыку.

Мой старенький плеер с характерным звуком перевернул кассету и спустя пару мгновений в наушниках зазвучала Dido. Я засунула руки в глубокие карманы своей извечной серой толстовки с капюшоном и зашагала в сторону магазина. Сейчас мне было спокойно и даже радостно, голос любимой исполнительницы успокаивал. Незаметно мысли перенеслись в будущее, где я уже дипломированный специалист и живу самой счастливой и успешной жизнью…

Вдруг из ближайшего переулка выскочил огромный доберман и, скалясь и рыча, кинулся на меня. Я и сама не заметила, как оказалась на дереве, наверное, сработал инстинкт самосохранения, он и «закинул» меня туда со скоростью ракеты. Собака неистовствовала и подпрыгивала, пытаясь схватить меня за ногу.

Я, поскуливая и умирая от страха, попыталась перебраться на ветку повыше. В этот самый момент мой старый дружище плеер вывалился из кармана и с печальным хрустом разбился об землю.

– Блииииин! – я смотрела на отлетевшую крышку и оторвавшийся наушник и понимала, что починить я его едва ли сумею. Доберман все никак не унимался, хозяина, готового усмирить его, было не видно. От досады и грусти я заплакала: ну почему все это происходит со мной?

Прошло уже несколько минут, руки и ноги онемели, слезы почти высохли, и только пес с прежним энтузиазмом пытался добраться до меня. Какая дурацкая и нелепая ситуация!

– Рэм, ко мне!

Ну, наконец-то хозяин появился! Неужели только сейчас дошло, что его пес-людоед сбежал из дома?! В следующее мгновение я обалдела – хозяином этой зверюги оказался никто иной, как Даня Шустов. Он быстрым шагом подошел к дереву, под которым неистовствовала собака:

– Рэм, какого черта ты тут делае… – договорить он не успел, потому что поднял голову и наткнулся на полный ненависти мой взгляд. – Малая?! А ты что… – Даня снова замолчал, видимо, построил, наконец, логическую цепочку.

Он крепко взял пса за ошейник и уверенным движением оттащил от дерева.

– Рядом, Рэм! – людоед практически сразу стал послушным. – Домой, бродяга, хватит симпатичных девушек на деревья загонять. – Даня явно улыбался, это было слышно по его голосу. Мне же сейчас было не до его шуточек, правую ногу сильно свело, отчего я снова начала тихонько подвывать.

Путь был свободен, и я могла спокойно спускаться, вот только моя нога совершенно меня не слушалась, а брякаться на землю, словно спелое яблоко совсем не хотелось. Пока я сползала на ветку пониже, вернулся Даня. Он стоял под деревом и смотрел на меня снизу вверх так, словно я по собственной воле забралась на это дерево и теперь в наказание непременно должна самостоятельно спуститься обратно.

Но земля была слишком далеко. Со сведенной ногой я едва ли благополучно смогу спуститься, в лучшем случае завалюсь прямо к ногам этого парня… Нет уж! Я ему такого удовольствия не доставлю.

– Не поможешь? – нахмурившись, спросила я. Правая бровь Дани удивленно и даже высокомерно взметнулась вверх. – Вообще-то это твой пес загнал меня сюда.

– Я бы мог, – он показушно запихнул руки в карманы, – но у нас с тобой уговор был.

– Что за уговор? – начала заводиться я.

Издевается ведь! Самым нахальным образом издевается!

– Что я к тебе не притронусь, пока ты сама не попросишь. Помнишь, пару недель назад, у твоего дома…

– Шустов, ну что за подлячество? – я постаралась говорить как можно более спокойно, даже язвительно. – После нашего уговора ты уже сто раз «притрагивался» ко мне: и обнимал, и на руках носил, и даже на школьном дворе вцепился…

– И того три раза. И все три раза были вынужденными.

– Что?! – мое спокойствие как ветром сдуло. – Вынужденными?!

– Да. Иначе нельзя было. Тактильный контакт был неизбежен, – Даня кривенько улыбнулся.

– Ну, и ладно! Сама слезу! – я с готовностью придвинулась к краю ветки, соображая, как лучше спрыгнуть.

Не собираюсь я его ни о чем просить…

До земли было высоко. Очень высоко. Не вовремя вспомнилось, как в детстве я спрыгнула с клена у нашего дома и сломала ногу. Вот чего мне сейчас не хотелось сильнее, чем просить о чем-то Шустова – это ломать ноги. Я зажмурилась и, вдохнув поглубже, пропищала:

– Помоги, пожалуйста!

Он самодовольно улыбнулся, вынул руки из карманов и, подойдя поближе, раскинул их в стороны:

– Ловлю, малая! Прыгай! – сказал так просто, словно был готов и на сто процентов уверен, что я попрошу его…

Я нахмурилась, поерзала на ветке и спрыгнула.

Он поймал меня уверенно и сразу же прижал к себе. Сердце бешено застучало. Его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Даня смотрел на меня и, судя по всему, опускать на землю не собирался.

– Отпусти! – я старалась говорить как можно более спокойно, но дрожь в теле выдавала мое возбуждение.

Он медленно и нехотя опустил меня.

– Ой! – тут же вскрикнула я, едва только правая нога коснулась земли.

Даня подхватил меня снова.

– Что случилось?

– Ногу свело, встать не могу, – жалобно сказала я.

– Сейчас все исправим, – он снова улыбался, – держись, пожалуйста, а то ты тяжелая как…

Я пнула его по плечу и невольно вспомнила вечер, накануне последнего звонка. Именно тогда стало очевидным, что между нами что-то происходит… Когда он рядом, мне спокойно и одновременно сердце стучит как бешеное. Я не пытаюсь быть лучше, чем я есть. Я – это я, и, кажется, Даня совсем не против. С ним я другая, чем с остальными, но и он со мной наедине совсем другой: не тот холодный, язвительный и отстраненный парень, а теплый и веселый.

Я обняла его за шею и почувствовала, что мне это чертовски нравится! От него как обычно пахло только ему свойственным запахом.

– А еще из-за твоей собаки я плеер разбила, – пожаловалась я.

– Рэм – это пес отца, – сказал Даня, поморщившись. – Не знаю, как так вышло, что он оказался на улице.

Он усадил меня на лавочку неподалеку, присел рядом на корточки и быстро снял кроссовок.

– Ай-яй-яй! – я попыталась вытащить свою ногу из бесцеремонных рук, но он словно и внимания на меня не обращал: положил ее на свое колено и ощутимо нажал на пальцы, отчего на миг у меня в глазах потемнело, но потом сразу же стало легче.

– В следующий раз ставь ногу на пятку и тяни носок на себя. Через боль тяни, сразу отпустит, – Даня все еще держал мою ногу в своих руках, нежно массируя ступню. Он замер, с интересом разглядывая мои носки с милыми котиками. – Ты еще спрашиваешь, почему Рэм тебя на дерево загнал? С такими-то картинками…

– Отпусти мою ногу, – снова надулась я. Ну что за парень? Ни слова приятного, ни капли серьезности!

Даня улыбнулся и обул мне кроссовок, заботливо поправив развязавшиеся шнурки.

– Ты куда-то шла? Или уже возвращалась?

– За мороженым в магазин шла…

– Давай вместе сходим? Я провожу, а то ты обладаешь удивительным свойством – притягивать неприятности, – на лице Дани снова появилась улыбка. В такие моменты он становился особенно красивым. Я невольно засмотрелась на него и явно просрочила с ответом. – Эй, малая! Не засыпай, магазин закроется. Идем!

Он быстро поднялся и протянул мне руку. Немного подумав, я положила в нее свою, и Даня крепко, но аккуратно сжал ее.

Несмотря на то, что я все еще продолжала хромать, до магазина мы добрались за несколько минут. Даня что-то рассказывал про Рэма, но единственное, что заполняло все мои мысли – это то, что все это время он держал меня за руку – крепко, но нежно… Я боялась пошевелиться, боялась, что он разорвет этот хрупкий контакт.

– Какое мороженое будешь? – Данин вопрос вывел меня из задумчивости.

– А-а-а, эм-м-м… – я часто захлопала ресницами, пытаясь собраться с мыслями. – «Лакомку».

Даня улыбнулся.

– Даже не сомневался в твоем выборе… «Лакомка» ты моя… – он все-таки выпустил мою руку. – Я быстро!

Я смотрела ему вслед, а в животе с бешеной скоростью порхали бабочки… «Лакомка ты МОЯ»? Что это сейчас было?!

Я почувствовала, как мои щеки розовеют и поспешила отвернуться, начав чрезмерно старательно разглядывать припаркованный у магазина автомобиль.

Вдруг тонированное стекло со стороны пассажирского места опустилось и темноволосый парень, развязно подмигнув мне, сказал:

– Привет, привет! Мы знакомы?

– Нет, и не планируем, – я повернулась к машине спиной, проклиная себя за несусветную глупость.

– Ты, может быть, и не планируешь, а вот я подумываю, – в следующий момент я услышала звук открывающейся двери, парень явно вылезал из машины. Я невольно вжала голову в плечи.

– Расслабься, дружище. Эта девушка занята, – я резко обернулась на знакомый голос. Преграждая путь незнакомому парню, рядом стоял Даня.

Тот сразу ретировался, а Даня, повернувшись ко мне, картинно закатил глаза:

– Ну ты даешь! Я тебя всего на пару минут оставил!

– Да что я сделала-то? – голос дрогнул от досады, – стояла тут, никого не трогала…

– Я же говорю: у тебя талант притягивать неприятности, – он улыбнулся и протянул мне мороженое. Мое любимое.

– Спасибо!

Мы неспеша пошли в сторону дома, на ходу поедая тающее мороженое.

– Как сочинение? – спросил Даня.

– Не знаю. Думала, что завалю.

– Что?! – он даже глаза округлил от удивления.

– Полтора часа просидела, ни слова не могла написать… А потом ребята пришли и на улице под окнами класса кричать начали. Представляешь? – не могла сдержать улыбку, вспоминая это. – Тут у меня второе дыхание открылось, и я быстро-быстро все написала! Это было так здорово, что они пришли, я аж растрогалась!

Даня остановился и с улыбкой слушал меня. И тут меня осенило:

– Ой, ты же куда-то и откуда-то шел, когда твой пес загнал меня на дерево. А потом мы в магазин пошли. Я тебя, наверное, отвлекла…

– Было дело, – Даня помрачнел, – Таня попросила встретиться, шел в кофейню.

У меня словно внутри что-то оборвалось. Последний час мне было так хорошо рядом с Даней, что я совсем забыла о невыясненных до конца отношениях с Сашей, и о влюбленной Тане, и моем ей обещании…

– Ты шел к Тане? Тогда вдвойне прошу прощения, – сказала я холодно и повернулась, чтобы идти к дому.

– Это что еще за двойные порции извинений? По какому поводу? – Даня дотронулся до моего плеча. Он явно недоумевал и внимательно, приподняв левую бровь, в упор смотрел на меня.

Шумно выдохнув, я решила-таки сознаться:

– Таня будет в ярости, если узнает, что ты опоздал к ней на свидание из-за меня, – бровь Дани изогнулась еще сильнее.

– Ну, во-первых, это не свидание, а во-вторых, с чего бы ей сердиться на тебя?

Я смотрела на него с удивлением: что он задумал?! Будет отпираться, что они с Таней встречаются? А еще колючая догадка закралась в мою душу – он не видит повода для Тани сердиться на меня, а значит, теория ребят о том, что я ему нравлюсь – просто нелепа!

Наверное, я слишком долго размышляла над его словами, потому что наклонившись ко мне, Даня спросил:

– Пояснишь?

– Эм-м-м-м… – почему-то я не могла посмотреть ему в глаза, он стоял слишком близко, запах его тела не давал моим мыслям выстроиться в логическую цепочку. Пришлось сделать шаг назад. – Таня считает, что я мешаю вашему с ней радужному счастью, – я попыталась рассмеяться, но получилось как-то неестественно.

Даня молчал и продолжал пристально смотреть на меня.

– И?

– И я пообещала ей, что не буду встревать. И, вот, пожалуйста, – я запихнула руки в карманы толстовки, – Из-за меня ты опоздал на свидание.

Кажется, Даня начал сердиться, я даже услышала, как скрипнули его зубы.

– Это не свидание, – чеканя каждое слово, повторил он.

– Ну, хорошо, не на свидание, а на встречу с твоей девушкой.

– Таня не моя девушка! – Даня рявкнул так, что я даже вздрогнула. – С чего ты сделала такие выводы?

– Ну-у-у-у… Ты ее провожаешь после наших тусовок, вы часто встречаетесь, а еще, – я звонко щелкнула пальцами, словно подыскала безапелляционный аргумент, – вы целовались!

Даня засмеялся, а я застыла от удивления. Что за реакция?

– Мы что? – наконец сказал он. – Целовались? И кто тебе рассказал об этом? Или ты сама видела?

Я посмотрела в его серые и сейчас очень сердитые глаза и ничего не ответила. Сейчас мне стало очевидно, что Таня все выдумала: про их «особые» отношения, про то, что она ему нравится и про поцелуй… Почему-то эти мысли доставляли мне неимоверное счастье. Я улыбнулась.

– Малая, ау! – Даня помахал ладонью перед моим лицом. – Что за реакция, черт возьми?!

Он выглядел растерянным и от этого безумно милым.

– Ну, и ладно тогда. Беру свои извинения обратно! – с той же счастливой улыбкой я похромала в сторону дома, но через несколько шагов обернулась: – За спасение благодарить не буду, твой пес – настоящий людоед! И, да, не забывай, из-за него я разбила свой любимый плеер!

Даня смотрел на меня и улыбался:

– Давай провожу, а то еще что-нибудь поймаешь на свою голову?

– Прекрати выставлять меня убогой неудачницей! – весело сказала я и в ту же секунду чуть не упала, споткнувшись о камень. За моей спиной раздался заливистый хохот парня, который – сомнений больше не было – очень мне нравился.

Несмотря на экзаменационное время, наша старая школа была полна голосов и даже музыки. Выпускники приходили на консультации, готовили классы к экзаменам и репетировали номера для предстоящего Выпускного вечера.

Чем больше экзаменов мы сдавали, тем реальнее становился наш последний школьный праздник. И тем страшнее мне было осознавать, что наш с Денисом прогресс в освоении вальса выпускников по-прежнему равен нулю.

Наши преподаватели старательно работали с каждой парой, но на нас, кажется, уже готовы были махнуть рукой. Заканчивалась очередная репетиция, а вместе с ней и мое терпение.

– Денис, может, просто не будем танцевать? – памятуя Сашину информацию о том, что я ему, вроде как, нравлюсь, как можно осторожнее спросила я. Парень сначала насупился, а потом, подумав, поднял на меня глаза и уверенно сказал:

– Вот еще! Ты – «золотая» медалистка, конечно мы будем танцевать!

Оттоптанные ноги гудели, настроение было не очень.– Эля, хочешь, я с тобой потренируюсь? – Саша появился так вовремя со своим предложением, что сложилось представление, будто он подслушивал наш разговор.

– Потапов, вот только не надо тут волонтерства, – лицо Дениса стало еще смурнее. – Мы просто разговариваем, иди и Рыковой свои услуги предлагай!

Не знаю почему, но сейчас я была благодарна Денису за то, что мне не придется отказывать Саше. После сочинения мы так и не говорили больше и, честно сказать, мне не хотелось. Все уже сказано, решение принято. Оттягивать решенное дело только из-за жалости, – значит, обижать Сашу.

Какое-то время Сашка еще постоял рядом с нами, глядя только на меня, но я уткнулась в свои кроссовки и усиленно делала вид, что завязываю шнурки.

– Идем, Санечка, – нараспев позвала его подошедшая Таня, – не знаю, чего ты, Элька, бесишься, он тебе от всей души предложил, потому как такими темпами, ребятки, вы главным юмористическим номером праздника станете!

Таня громко засмеялась, а я даже зубами от обиды скрипнула. И когда моя близкая подруга превратилась в такую злыдню?

Но идти на открытый конфликт я не решилась, поэтому просто промолчала и дабы избежать продолжения, мягко говоря, неприятной беседы, сделала вид, что очень спешу, махнула всем на прощание и быстрым шагом пошла в библиотеку.

Мое любимое место уединения встретило меня как обычно – полной тишиной, медитативным запахом книг и одиночеством. Да уж, ученики не очень жаловали эту аудиторию, но мне это было на руку.

– Элечка, это ты? – из подсобки выглянула наша старая библиотекарь Зоя Николаевна. – Здравствуй, дорогая! Какими судьбами?

– Если честно, сегодня просто посидеть. Нужно спрятаться от одного человека.

Зоя Николаевна заговорщически улыбнулась:

– Давай, давай. Заходи ко мне, я как раз чай заварила.

В подсобке Зои Николаевны, как всегда было аккуратно и прибрано, хоть и места катастрофически мало. Зато здесь помещался маленький стол, два удобных небольших кресла, лампа-торшер и сотни книг, любовно составленных каким-то только хозяйке этого удивительного места понятным образом.

Я удобно разместилась в одном из кресел и с удовольствием наблюдала как Зоя Николаевна разливает по чашкам свежезаваренный чай. Запахло грушей и клюквой – божественное сочетание!

– Ну, как твои экзамены? – Зоя Николаевна, наконец-то тоже уселась напротив меня и достала из-под стола тарелочку с печеньем.

– Жду результатов сочинения, а завтра «Историю» сдаю.

– Бедные дети! Сколько же сил и волнений!

– Не жалейте нас, Зоя Николаевна, мы от этого только закаленнее станем!

– Как Павка Корчагин! – в один голос сказали мы и улыбнулись.

– Я сегодня архивные карточки бывших выпускников перебирала. Знаешь, а у меня есть свой «сердечный» архив: формуляры некоторых ребят ну никак не могу выкинуть! Ставлю их на одну полочку и иногда пересматриваю, вспоминаю, – Зоя Николаевна сделал глоток обжигающего чая. – Вот, посмотри, тут и карточка твоей мамы есть!

Она положила передо мной потертый формуляр, на котором было написано: «Надя Светлова», девичья фамилия моей мамы. Я невольно улыбнулась и открыла формуляр, с интересом изучая перечень книг, которыми зачитывалась много лет назад моя мамочка. Как и я любила Куприна, и Абрамова, и Толстого…

– Ты вот сейчас заговорила про то, что неприятности вас, молодых, закаляют, так я сразу вспомнила одного очень интересного молодого человека, который, вот, как и ты, любил прятаться от кого-то или от чего-то у меня здесь. Да ты, наверное, знаешь его – Данечка Шустов.

Я даже напряглась вся, когда услышала знакомое до боли имя, а Зоя Николаевна продолжила:

– Жалко мальчика. Ты, наверное, не помнишь эту историю, но когда ему шесть лет было, у него мама умерла. Болела она сильно, врачи ничего сделать не смогли. А между ними такая связь была, что он страдал сильно, когда ее не стало. Отец его, конечно, тоже горя хлебнул, но как-то быстро утешился с Ниной Гербертовной, которая в аптеке работала тогда, а Даня, видимо, обиду затаил, что отец маму на другую променял. Маленький он тогда был… В школу пришел, как волчонок. С мальчишками дрался чуть не каждый день, вот только с Димой твоим и сошелся, а остальные стороной его обходили, парень он крепкий, такой даст один раз и… зашатаешься! – Зоя Николаевна сделала еще глоток чая и немного помолчала. – Так вот Даня класса с шестого стал сюда ко мне приходить. Сядет вот там, на подоконник и сидит, в окно смотрит. Иногда книгу какую возьмет. Постепенно мы с ним сдружились, много раз вот также чай тут пили! Хороший мальчик, умный, добрый вырос, честный… хотя отец с мачехой и не занимались им совсем. Он чего тут высиживал-то? Я думаю, просто домой идти не хотел… Так и просидел тут у меня почти каждый день до выпуска.

Мы помолчали. Я пыталась вспомнить, когда в мою спокойную и размеренную жизнь ворвался этот парень? Кажется, я тогда была классе в пятом?

– Не знаю, Зоя Николаевна, вы как будто и не про Шустова рассказываете, – засомневалась я. – Сколько я себя помню, он вечно вредным был, а меня так задирал постоянно…

– Так это потому, что нравилась ты ему! – засмеялась Зоя Николаевна, а я чуть чаем не подавилась.

– Что?!

– Да то! Нравилась ты ему, Элечка. Я не сразу поняла, что он на окне сидит, потому что тебя высматривает. Сама посмотри, из него ваш класс отлично видно, а ты у окна тогда сидела. Вот он и наблюдал за тобой, ждал, когда уроки закончатся, и домой пойдешь, тогда уже и он убегал…

У меня дар речи пропал! Вот это история всплыла нежданно-негаданно!

– Зоя Николаевна, а вы знаете, что Даня сейчас в наш город приехал? – почему-то мне захотелось ей рассказать об этом.

– Правда? Это замечательно, что дети на родину возвращаются. А вы виделись уже? Какой он стал?

– Красивый, – сказала, не подумав, и сразу же покраснела.

– Так, так, дорогая моя, а ты никак тоже выросла у нас? – Зоя Николаевна хлопнула в ладоши и по-доброму рассмеялась. – Конечно, красивый, он всегда был красивым мальчиком. А статный какой: плечи, рост… Если встретишь его еще, пригласи ко мне в гости, я буду очень рада.

Я согласно кивнула и принялась пить чай, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение.

В библиотеке я просидела еще часа полтора, чтобы Таня с Сашей наверняка ушли. Когда начало темнеть, я попрощалась с Зоей Николаевной и поспешила домой. Завтра экзамен, а значит, нужно пораньше лечь спать.

«Историю» мы сдавали впятером из класса. Как говорили учителя – не гуманитарный год. Но нам с ребятами это было только на руку: меньше нервотрепки, нет огромных очередей и долгих ожиданий. Зашли, вытянули билет, подготовились и… в моем случае – сдали на «отлично»!

От радости я скакала по лестнице, напевая совершенно нелепую современную песенку.

– Сдала… И, судя по всему, на пятерку! – навстречу мне поднимались мои одноклассники, идущие на консультацию по физике. У них экзамен только завтра, а у меня уже все позади. Ликование сдержать не удалось!

– Ага, «отлично»! Удачи, ребятки! – я поспешила дальше, стараясь молча миновать и Сашу, но он встал прямо у меня на пути, и сколько раз я не отшагивала туда-сюда в надежде его обойти, широкие плечи, обтянутые модной черной футболкой, оставались ровно передо мной.

Со вздохом я подняла на него глаза:

– У тебя консультация, ты опоздаешь.

– Привет, – он был серьезен и внимательно изучал мое лицо. – Какие планы на вечер?

– Сойти с ума от счастья, а потом выспаться. Или наоборот. Я пока не решила.

– Я приду вечером, потренируемся вальс танцевать.

– Не надо, Саш… – по какой-то мне непонятной причине я не могла долго смотреть ему в глаза, вот и сейчас опустила их. – Я, правда, хочу отдохнуть. Тем более у тебя завтра экзамен, не трать свое время.

Он молчал и просто смотрел на меня.

– Я тебя чем-то обидел? – опять это напряженное молчание, во время которого я по-прежнему не могу поднять на него взгляд.

Саша шумно выдохнул, приняв мое молчание за согласие.

– Давай поговорим?

– Я уже с тобой говорила, – глаза словно прилипли к земле, – ты меня не услышал.

– Согласен, ситуация сложилась идиотская. Тем более, давай поговорим? Сдам завтра физику и пошли куда-нибудь кофе попьем?

Саша, как всегда, был прав. Просто избегать общения с ним и прятаться по углам, когда он появляется на горизонте – детский сад, ей-богу!

– Хорошо, завтра в 11 буду ждать тебя в кофейне на набережной.

Сашка сразу же улыбнулся, да так, что я не смогла не улыбнуться в ответ. Улыбка этого парня точно должна быть запрещена к использованию на девушках!

– До завтра, – он поправил лямку рюкзака и побежал в сторону класса физики.

– Сдай на «отлично»! – только и успела крикнуть ему вслед. Он обернулся и помахал мне.

Вот как все, оказывается, становится просто, стоит только поговорить по-человечески. Нет, недомолвки – это не для меня. Ох… Как бы еще с Таней все выяснить?

Как только я открыла тяжелую школьную дверь, меня встретило самое настоящее лето! Ни ветринки, солнце палит и пахнет пионами. Да уж, моя рубашка и брюки явно не «по погоде»! Но несмотря на жару, настроение было отличное! Два экзамена позади.

Домой я ворвалась с победным кличем, так, чтобы бабушка сразу поняла, что вернулась я с заветной «пятеркой».

– Слышу, слышу, моя хорошая! – поспешила она ко мне из кухни. – Поздравляю! А еще поздравляю с отличным сочинением.

Я замерла, медленно осознавая, что это значит:

– Из школы звонили?

– Только что, ты так торопилась сбежать после экзамена, что Ольга Александровна не успела тебе сообщить. Отлично – и без всяких «но»! Молодчина! – бабушка крепко обняла меня, а у меня сердце заколотилось от бешеной радости. Столько дней ожидания…Это того стоило!

Мы вдвоем пообедали ледяной окрошкой, разговаривая о лете, экзамене и волшебстве, которое, сами того не зная, совершили для меня мои друзья, когда кричали под окнами класса во время сочинения.

– А знаешь, Элечка, кому тебе нужно спасибо говорить? – как-то загадочно начала бабушка, и я даже немного напряглась. – Твоему ухажеру.

– Какому из? – с улыбкой спросила я, на что бабушка только головой покачала.

– Ой, молодость… Дане, конечно. Саша же вместе с тобой в классе был. Дима сказал, что это Даня предложил ребятам сходить в школу, поддержать тебя. Они все согласились.

– Ну-ну, предложил, а сам даже и не пришел!

– Как не пришел? Он за Димой заходил, они вместе пошли, – бабушка встала, чтобы помыть тарелки, а я, как и вчера в библиотеке, пыталась осознать: мы вообще об одном и том же человеке говорим? И что это с Даней случилось?

И пока эти мысли крутились в голове, уголки моих губ растянулись в улыбке.

Моя внутренняя принцесса ликовала! Ей безумно хотелось поверить, что я не безразлична Дане, что я ему нравлюсь, ну хотя бы так же, как он мне! Моя внутренняя училка твердо стояла на своем: сомневалась, не верила, ожидала какой-нибудь подлости и вообще считала, что сейчас совсем не время заводить какие-то отношения: экзамены, поступление…

Чтобы хоть как-то угомонить эту педантичную дамочку, я пошла в свою комнату и, раскинув руки, упала на кровать, прикрыв глаза.

Мне было хорошо. По-особому. Как никогда прежде… Сердце стучало быстрее обычного, дышалось глубоко, сил и энергии было без края!..

Я остро почувствовала, что моя жизнь меняется, словно кто-то начал раскрашивать черно-белый рисунок, и вот на нем уже появилась радуга, чистое голубое небо и ярко-зеленая трава…

– Эй, отличница, хватит валяться! – дверь открылась и в ней появилась лохматая, но счастливая голова Димы. – Поехали на озеро купаться, Женька со Светой уже ждут.

– Купаться? Я в деле! – я подскочила и со скоростью света начала бегать по комнате в поисках купальника и легкой одежды. Это же первое купание этим летом! Тем более на озере! Вода там прозрачная, как стекло, а пляж весь из мелкого белого песка. Наше местное Средиземноморье.

За десять минут я была полностью готова: джинсовые шорты, яркая футболка, любимые красные кеды, купальник и полотенце в холщовой сумке, волосы собраны наверх.

У нашего дома стояла Женина машина, я быстренько нырнула на заднее сиденье и сразу попала в Светины объятия.

– Поздравляю, Элька!

– Спасибо! Лучший подарок – открытие купального сезона! Кто еще из ребят едет?

В машину сели Женя и Дима, а над самым моим ухом раздалось:

– Еще я поеду. Подвинься, малая. Ты не только тяжелая, но еще и места занимаешь полсиденья, – и замершую меня, обняв за талию, практически подвинули сильные Данины руки.

Сказать, что я удивилась, ничего не сказать!

Машина тронулась, ребята на переднем сиденье о чем-то оживленно разговаривали, а я смотрела на смуглого светловолосого парня в белой футболке и едва могла дышать. Он был так близко, что наши ноги касалась друг друга, а стоит мне облокотиться на спинку, как наши тела окажутся в опасной близости…

Но этого парня, кажется, такие мелочи совсем не беспокоили. Он хитро улыбнулся и подмигнул мне:

– Поздравляю, малая! Уже сошла с ума от счастья или только планируешь?

И откуда он так досконально осведомлен о моих планах на вечер?

– Как пойдет, – сказала я первое пришедшее в голову, чтобы хоть как-то выйти из шокового состояния, а потом отвернулась, пряча густо краснеющие щеки. – А остальные не смогли?

– У Саши, Леши, Сергея и Тани завтра экзамены, им не до купания, – стала перечислять Света. – А Ромку с Колей мы не смогли найти. Возможно, они уже на озере.

– Давайте оторвемся впятером, тем более у нас три повода есть, – следя за дорогой, повернулся к нам Женя. – Элькина «пятерка», начало купального сезона и Данькина отвальная.

– Ты уезжаешь? – наверное, слишком поспешно и печально спросила я у Шустова.

Он смотрел в окно и с небольшой задержкой все же ответил:

– Да, завтра. У меня защита диплома через несколько дней, – сказал неохотно, словно я лезла не в свое дело.

Настроение сразу испортилось, я отвернулась, сдвинулась на край сиденья и сделала вид, что увлеклась разговором Жени и Димы.

Все ребята были ровесниками, и все, кроме Жени, заканчивали ВУЗы этим летом. Разговоры у них были о преддипломной практике, госэкзаменах и поиске работы. Я со своими мечтами о поступлении чувствовала себя выпускницей детского сада. Поэтому всю оставшуюся дорогу до озера я молчала.

К нашему счастью, народу на пляже было совсем мало, видимо, сказывалось то, что день был будний, и купальный сезон только начинался. Мы заняли место совсем рядом с водой, расстелили плед, поставили мангал и соорудили импровизированный стол.

Пока мы закончили все приготовления, стало вечереть.

– Давайте скорее в воду, а то сейчас солнце совсем сядет, – поторопил нас Дима.

И если парням в их купальных шортах, чтобы пойти купаться нужно было просто снять футболки, то я тихо выругалась, потому что сглупила и не переодела купальник дома. Довольно неловко на необорудованном пляже, укутавшись в полотенце и рискуя быть застуканной, снимать с себя одежду и натягивать купальник.

Когда я пунцовая от усилий подошла к воде, ребята уже купались минут пять и, судя по всему, успели о чем-то против меня сговориться. Это наши привычные забавы: брызгать водой на тех, кто ее боится (то есть на меня), нырять и хватать за ноги, чтобы напугать (меня, как правило) и прятать полотенца, чтобы особо мерзлявые (я, то есть) выбравшись из воды дрожали до изнеможения.

– Даже не думайте! – предупредила я их, делая решительный шаг в воду. Димка громко захохотал, окатил меня приличной волной и поплыл от берега.

Света забралась на Женю, чтобы дезориентировать его и дать мне возможность хотя бы окунуться. Я хмуро посмотрела на Даню, ожидая от него по сложившейся традиции какую-нибудь подлость, но увидев его, почувствовала, как у меня по всему телу побежали мурашки… Он стоял по колено в воде, в абсолютно мокрых шортах и был похож на модель из журналов, которые я иногда листала у Светы.

Мокрые волосы, широкие плечи, сильные руки, идеальный пресс, позволяющий носить эти чертовы шорты тааак низко… Что это со мной? Во рту пересохло и дышать стало тяжело…

Но сильнее его тела меня притягивал его взгляд: в серых глазах словно тучи сгустились. Он, не отрываясь, смотрел на меня, слишком внимательно, слишком…серьезно? Ни намека на готовящуюся подлость.

Я поняла, что несколько секунд уже не дышу, а щеки снова заливает румянец. В несколько шагов я зашла в воду и несмотря на то, что она оказалась холодной, поплыла.

Чтобы хоть немного успокоиться и перестать себя ругать за неуместное стеснение и слишком долгое разглядывание Даниного тела, я доплыла почти до середины озера и там легла на воду, разглядывая темнеющее небо. В тишине я слышала, как стучит мое сердце, а мысленно я вновь и вновь спускалась взглядом с его лица с горящими глазами до мокрых шорт…

Наваждение какое-то!

До меня едва долетел обеспокоенный Димин голос:

– Элька! Ты где?

Я помахала рукой и поплыла к берегу.

Ребята уже вылезли и разожгли костер. На берегу почти никого не осталось, и их голоса были хорошо слышны. Женя рассказывал анекдот, Дима постоянно вклинивался, а Света ворчала на него. Такая родная «картина».

Вдруг резкая боль пронзила левую ногу.

– Ай! – громко вскрикнула я и потянулась к ноге. Судорога! Как же некстати!

Перестав грести, я ушла под воду, но тут же вынырнула и невольно застонала. Боль не прекращалась. Вместо этого судорогой свело вторую ногу, от нового приступа боли я снова ушла под воду и едва не захлебнулась. Легкие обожгло, собравшись с силами, я вынырнула и сильно закашлялась. Мне стало очень страшно, надо было позвать на помощь, но я продолжала без остановки кашлять.

Сколько продолжалось это безумие – не могу сказать, но вдруг я ощутила, как сильные руки обхватили меня за талию.

– Что случилось?! – продолжая барахтаться, я увидела обеспокоенное лицо Дани. Голос его дрожал, видимо, от того, что он очень быстро плыл.

– Судорога… – прохрипела я, от кашля жутко саднило горло.

– Все хорошо, малая, – он заглянул мне в глаза, – вместе не утонем.

Даня попытался улыбнуться, но чувствовалось, что напряжение еще не отпустило его. Он повернулся ко мне спиной:

– Держись за меня, нужно к берегу, тут еще глубоко.

Дрожа всем телом, я послушно обхватила его за шею. Даня поплыл к берегу, широко и уверенно загребая руками. Я слышала его сбивчивое дыхание и негромкий плеск воды. Боль в ногах утихала, но я их совсем не чувствовала. Зато я отлично чувствовала каждую мышцу на Даниной спине. И, несмотря на критичность ситуации, меня это волновало.

Наконец он коснулся ногами земли и подхватил меня на руки. Такая привычная для нас поза… Он посмотрел на меня, внимательно изучая, и я под этим взглядом совсем засмущалась.

– Испугалась?

Я молча кивнула. Сипеть как пропитый моряк не хотелось.

– Дурочка маленькая! Зачем так далеко уплыла? – Даня ругал меня, но звучало совсем не сердито. – Глубже, чем по пояс больше не заходи!

Мы стояли в нескольких метрах от берега, над озером поднимался туман, с его челки стекали капли воды, он тяжело дышал, но продолжал крепко прижимать меня к себе, словно со мной что-то еще могло случиться.

– Ты всегда будешь меня спасать? – спросила я шепотом. Лицо Дани болезненно передернулось. Он хотел что-то ответить, но моя рука, совершенно минуя мой разум, коснулась его щеки. Даня вздрогнул и замер. Нас накрыла тишина. Мы смотрели в глаза друг другу и молчали.

Вдали послышались голоса ребят, видимо, они ходили к машине и теперь возвращались. Даня громко выдохнул.

– Прекрати, иначе я за себя не отвечаю! – хрипло прошептал он и пошел к берегу.

Я отдернула руку и сильнее прижалась к нему.

Первым нас заметил Дима:

– Что за новости? Чего это ты Эльку на руках такаешь? – совершенно спокойно, словно видел подобное не единожды спросил мой брат.

– Твоя сестра утонуть тут по-тихому решила, – в тон ему ответил Даня.

Глаза Димы округлились, он подскочил к нам и накинул на меня полотенце.

– Элька, что случилось? Ногу свело? – Света с Женей помогли усадить меня на плед.

– Обе, – прошептала я.

– А чего ты шепчешь? – Света укутывала меня в полотенце.

– Горло саднит, захлебнулась, – я, как по заказу, закашлялась и виновато посмотрела на ребят. Они смотрели на меня с сочувствием и волнением. Все четверо. И тут я не выдержала и заплакала. Уткнулась в свои коленки и рыдала.

Я, выросшая на берегу реки, столько слышала о том, как людям судорогой ноги сводит, но не знала, что это так страшно.

Света обняла меня, а ребята просто стояли рядом и молчали.

Когда я успокоилась, Дима осмотрел мои ноги и как следует их растер.

– Иди-ка ты переодеваться, купальник и полотенце мокрые, дрожишь, как не знаю кто! – голос у Димы сердитый, но добрый, чувствуется, что переживает.

Он помог мне подняться и доковылять до машины, а сам вернулся к ребятам. Стуча зубами, я с трудом стянула мокрый купальник и с облегчением переоделась в сухую одежду.

Уже совсем стемнело. У костра было тепло, светло и обалденно пахло шашлыком. К сожалению, после первого же куска стало понятно, что мое надорванное кашлем горло не способно глотать мясо, хоть и такое вкусное. Зато горячий чай, непонятно откуда взявшийся тут же, отлично согревал и приносил облегчение.

Страх и волнение уходили, уступая место спокойствию и тишине. Я сидела на теплом пледе, уперев подбородок в колени, и наблюдала за ребятами. Дима со Светой оживленно обсуждали кого-то из университета, Женя настраивал гитару, а Даня подбрасывал дрова в костер.

Невольно засмотрелась на него: длинная непослушная челка, идеальный профиль и острые скулы, черные джинсы и кроссовки в цвет, бежевый свитер крупной вязки, на левой руке серебряная цепочка…

Пора признаться себе: я влюбилась. Еще не понимая, что за собой влечет это чувство, совершенно точно было ясно одно – меня к нему тянет с непреодолимой силой.

Я смотрела на Даню и впервые за день не вспоминала о Саше и Тане. Впервые существовала только я, он и мои чувства. Словно в голове сидело несколько одновременно говорящих людей, а сейчас все замолчали.

– Я определенно тебе нравлюсь, да, малая? – насмешливый Данин голос вывел меня из ступора, я часто захлопала глазами и поняла, что все это время в упор смотрела на него.

Даня улыбался и многозначительно смотрел на меня. Вот опять эти интонации… а то я и думаю, давненько «настоящий» Шустов не появлялся!

– Блондинов терпеть не могу! – отвернувшись, просипела я как можно более насмешливо.

– Ну что, маленькая вредина, – Даня встал и подошел ко мне.

От неожиданности я напряглась. Он дотронулся до моей руки:

– Согрелась?

От его прикосновения я мелко задрожала всем телом, ненавидя себя за это. Даня посмотрел на мои голые ноги, едва прикрытые короткими шортами, на тонкую футболку и, вероятно, сделав какие-то свои выводы, покачал головой. В следующее мгновение он снял с себя свитер и протянул мне:

– Одевай, ты вся дрожишь.

Все еще стыдясь того, что меня застукали за пристальным разглядыванием, я прошептала:

– Все нормально, я…

Договорить он мне не дал, просто взял и сам надел на меня свой свитер. Я удивленно посмотрела на него, а он …улыбался! Потом молча встал и подошел к Жене.

Это было безумно мило. Свитер едва уловимо пах Даней, а еще он был мягкий и теплый и доходил мне почти что до колен. Я улыбнулась.

– Ой, что это сейчас было? От такого у любой девушки сердце быстрее забьется… – ко мне с горячим чаем подсела Света.

Я вопросительно посмотрела на нее, изо всех сил скрывая смущение.

– Кажется, Саша стремительно теряет очки. Ему уже пора волноваться?

– Мы с Сашей не встречаемся, – при этих моих словах глаза Светы округлились, – да и не было у нас с ним ничего толком…

– Что?! И давно? Парни, да парни же! – она закричала так громко, что, кажется, все парни в радиусе двух километров обернулись. – Новость месяца! Эля и Саша больше не встречаются.

На меня тут же уставились три пары глаз: с интересом, удивленно и радостно.

– Ну, вы, ребята, оперативно, конечно… – хмыкнул Женя. – Какая официальная версия: не сошлись характерами?

– Зря только парню врезал, – сокрушенно покачал головой Дима.

Дальше начались рассуждения о том, что мы с Сашей совсем с ума сошли перед выпуском и поступлением, что с такой врединой как я он еще долго продержался, что они как чувствовали, что сегодня Потапова не стоило звать.., а я, укутавшись в теплый и уже почти родной свитер, разглядывала танцующее пламя костра, ощущая на себе долгий и внимательный Данин взгляд.

Домой мы возвращались после полуночи. К этому времени я уже едва держалась на ногах. День получился длинным, накануне экзамена я почти не спала, потом волнение, радость, страх, мысли о Дане…

В машине я откинулась на спинку, чтобы немного подремать, глаза слипались, сквозь сон я слышала голоса ребят и музыку, а потом совсем рядом я ощутила тепло, и сильная рука осторожно положила мою голову на чье-то удобное плечо. На краешке сознания я почувствовала такой знакомый запах и улыбнулась, устраиваясь поудобнее.

На следующий день я проснулась около десяти утра. Горло по-прежнему нещадно саднило. И если бы не мое обещание Саше встретиться, то из дома я вряд ли бы вышла.

Заняв в кофейне свое любимое место у книжной полки, я с удовольствием зачиталась Довлатовым и не заметила вошедшего Сашу.

– Привет! – раздалось над самым моим ухом, я от неожиданности даже вздрогнула. Белая рубашка навыпуск и черные джинсы – этот парень всегда выглядит клёво! – Неужели я такой страшный? Или ты забыла, что меня ждешь?

Саша улыбался, но было видно, что дается ему это не просто. Плечи опущены, в глазах карий омут.

– Что-то случилось? Как экзамен? – шепотом затараторила я.

– Мы от кого-то прячемся? Почему ты шепчешь? – Саша сел напротив меня.

– Долгая история… Так как экзамен?

– Сдал. На пятерку.

– Молодчина, Потапов! – невольно улыбнулась я. Физика была для него профильным предметом при поступлении, оценка в аттестате очень важна. Я знала, что он переживал по этому поводу.

– Элька, я напрягаюсь. Мы пришли поговорить, а не пошептаться друг с другом.

Я вздохнула. Придется рассказать, что случилось.

– Мы с ребятами вчера на озеро ездили купаться, у меня ноги свело, захлебнулась, закашлялась, горло саднит.

Саша, должно быть, обалдел от таких насыщенных событий, довольно долго молчал, а потом спросил:

– Ты в порядке? Может, к врачу надо?

Я беззвучно засмеялась. Он рассеянно улыбнулся.

– Все хорошо.

Мы помолчали. Обмен любезностями закончился, все, что нам было интересно, мы выяснили. Осталось только то, ради чего мы договорились встретиться.

Саша шумно выдохнул и посмотрел мне в глаза:

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – кажется, он еще что-то хотел сказать, но промолчал и опустил голову.

– Я и не ухожу никуда, – прошептала я, – остаюсь на том же месте, где была все время, до тех пор, пока мы…

Все правильные слова вылетели из головы.

– Ты уже все решила?

Вместо ответа я согласно покачала головой и уставилась на свою чашку, не в силах поднять на него глаза.

– Это из-за него? – Саша не назвал имени, но я прекрасно поняла, что он имеет ввиду Даню.

Я отрицательно покрутила головой, но посмотреть в его глаза так и не смогла. Да почему же все это так сложно?!

– Ты очень сильно мне нравишься, – Сашин голос звенел как натянутая струна, – поэтому я не сдержался в тот вечер. Прости, я придурок…

Раскаяние этого всегда спокойного и уверенного в своих действиях парня меня зацепило, тем более что я ему уже давно все простила.

– Я не обижаюсь. И не сержусь. И понимаю, почему ты сорвался. И вообще, считаю, что это я во всем виновата… Сашка, я бы очень хотела ответить тебе взаимностью, но… не могу. Ты очень близкий для меня человек, но… ты мой друг. Понимаешь? – прошептать такой длинный монолог оказалось непросто, в конце я все-таки закашлялась.

Саша смотрел в окно и явно пытался оставаться спокойным.

– Понимаю я все. Но принимать не хочу! – взгляд его карих глаз обжег меня. – Удержать силой я тебя не смогу, знаю, не тупой.., но видеть в тебе девушку, а не друга не перестану, поняла?

Я сглотнула и покачала головой.

Что за кашу я заварила? Да, Данилова, ты та еще повариха…

Саша проводил меня домой, по дороге разговор не клеился.

Нам обоим было очевидно, что человеческие взаимоотношения хрупкие и непостоянные. На улице стояла жара, но между нами росла и крепла ледяная стена. Непонимание, несогласие, равнодушие, ревность, жалость, досада… Какие неправильные для отношений чувства!

Мы оба страдали в этот момент, потому что понимали, что так, как прежде, уже не будет. Мы пересекли черту, и мы…ошиблись.

Конечно, мы, семнадцатилетние, не могли еще знать, к чему приведет эта наша ошибка и поэтому со всей юной наивностью верили и надеялись, что со всем справимся и сумеем сохранить близкие отношения, что по-прежнему будем поддерживать друг друга…

Юность вообще обитает на оголенном нерве. Важны только эмоции и чувства, важны слова и взгляды, а еще – тепло близкого и любимого человека.

После обеда пошел первый летний дождь: сильный, теплый и долгий.

Я смотрела в окно на мокрые деревья и бегущие по дороге ручьи, а думала о том, что вот уже сорок минут, как скорый поезд увозит светловолосого парня с серыми глазами все дальше и дальше от нашего города, от меня.

Вчера по дороге домой я уснула на его плече. Ребята не смогли добудиться меня, и Даня на руках принес меня в мою комнату. Снял кеды и уложил на постель, укрыв одеялом.

Сквозь сон я помню, как он присел рядом, осторожно погладил меня по волосам и тихо сказал:

– Малая, я завтра уезжаю. Сдавай свои экзамены на пятерки и, пожалуйста, не влипай никуда, пока меня нет рядом.

Я улыбнулась и сонно прошептала:

– Хорошо.

Даня снова погладил мои волосы, помедлил еще немного и вышел, тихо прикрыв дверь.

В груди свернулась клубком тоска. Глядя на дождь, нестерпимо хотелось плакать.

Дожили! Я перестала понимать себя. Что со мной? Так сильно скучать по человеку, который вернется через несколько дней, – чертовски непривычно! До дрожи хотеть увидеть его и бояться того, что случится потом между нами, – несусветная глупость! Тратить время перед экзаменом по «Алгебре» не на решение уравнений, а на воспоминания о том, как он держит меня на руках, а с его челки стекают капли воды… – полное безумие!

Я отошла от окна и открыла учебник. Цифры, формулы, решения…

Однажды Виктор Федорович на одном из уроков сказал, что математику называют царицей всех наук потому, что только она может описать все мироустройство. Есть законы, есть правила, есть переменные… Все предопределено и просчитано задолго до нашего рождения и на тысячелетия после: задатки, таланты, желания, ожидания, цели… Мы учимся считать, разбираться в сотнях законов, искать ответы. Может, я просто гуманитарий и мне не дано найти их?

– Эля, – позвала меня с кухни бабушка, – иди пить чай!

Вот оно – главное и безотказное средство от всех бед и печалей.

Следующие три дня дождь шел не переставая.

«Алгебру» мы сдали спокойно, и почти все ожидали хороших оценок.

Я топталась на крыльце школы, потому что мой старенький зонт отказывался открываться. Ругаясь себе под нос, я дергала заевший замок, но он никак не реагировал на мои потуги.

– Пошли, провожу, – прямо надо мной с благородным звуком раскрылся большой фиолетовый зонт-трость, а его хозяин довольно улыбнулся мне, понимая как на руку ему поломка моего зонтика.

– Ну, Потапов… – деланно-сердито сощурилась я, – не удивлюсь, если это ты все подстроил!

– Подстроил дождь? Да разве я на такое способен? – Саша состроил самый честный взгляд на свете и, сняв с моего плеча сумку, повесил ее на себя.

– Так, так, а вот и наши неразлучнички, – к нам подошла Таня под ярко-красным зонтом с красивым принтом в виде Эйфелевой башни. – Еще не поняли, что скоро вашим отношениям конец придет?

– Это еще почему? – неохотно поинтересовался Саша.

– Потому что, во-первых, друзья не могут встречаться, а во-вторых, через пару месяцев вы будете жить в разных городах, – Таня явно была не в духе. Во время экзамена мне показалось, что одно из заданий ей не дается, может быть, поэтому?

– Не переживай, – решила я не оставаться в долгу перед ее язвительным замечанием, – мы уже обо всем позаботились.

– Да? И как же?

– Расстались, – сказала я и потянула Сашу за руку.

– Что?! – воскликнула Таня, но ее голос утонул в шуме дождя, который с какой-то злобой накинулся на нас и наш зонт, стоило нам только выйти из-под навеса.

Мы почти бежали по лужам через школьный двор, мои туфли совсем скоро насквозь промокли, но я все равно улыбалась, потому что была собой горда.

Когда мы оказались на соседней улице, Саша спросил:

– Ну что, вредина, довольна собой? – он улыбался, и я сразу поняла, что он меня не осуждает.

Я радостно закивала.

– И когда ты, Элька, успела стать такой деловой?

– Вот прям недавно. А что?

– Да ничего… Не переживаешь, что с Таней конфликтуешь? Вы же все-таки подружки не разлей вода…

Я вздохнула.

– Конечно, переживаю. Мы с ней с первого класса дружим. Но сейчас я не хочу молчать. При каждой встрече она ко мне цепляется и слухи всякие распускает. Надоело! Я постоянно ей уступаю во всем…

– И в чем это? – Саша выразительно приподнял бровь.

– В эм-м-м, в э-э-э… – вспомнить, в чем и когда, оказалось сложно. – В диалогах!

Саша захохотал, закинув голову.

– Не было такого! Ты не только вредина, но еще и фантазерка! – Саша осторожно коснулся кончика моего носа и подмигнул мне.

– Правда не было? – грустно спросила я.

От моего прекрасного настроения не осталось и следа. Так что это получается: отрицательный персонаж в этой истории я?!

Саша все еще улыбался.

– Что ты хочешь услышать? – спросил он. – Что ты не виновата в вашей ссоре?

Я согласно кивнула.

Сашка посмотрел в мои грустные, полные мольбы о помиловании глаза и шумно выдохнул.

– Тане все эти годы было тяжело рядом с тобой. Что бы она ни делала, она никогда не могла стать лучше тебя: ни в учебе, ни в школьной жизни, ни в нашей компании…

У меня от Сашиных слов перехватило дыхание. Он поморщился, но продолжил:

– Оставаться на вторых ролях с Таниными амбициями было очень непросто, но по какой-то только ей понятной причине она предпочитала продолжать дружить с тобой.

Я заплакала. Это случилось само собой, я не планировала. В глубине души я понимала, что Саша прав, относительно нашей с Таней дружбы, но произнесенные вслух обстоятельства оказались настоящей и довольно болезненной пощечиной.

Саша замолчал и сжал мое плечо свободной от зонта рукой. Дождь все шел.

– А сейчас ты по-серьезному перешла ей дорогу. Ты нравишься парню, в которого она влюбилась. И это твоя главная вина. С точки зрения Тани.

– А с твоей точки зрения? – спросила я сквозь слезы.

– Я не объективен. Но думаю, что вам не стоило так сближаться. Таня слишком хорошо знает твои слабые места и, отстаивая свои интересы, будет раз за разом делать тебе больно. А ты… – Саша ненадолго замолчал, – ты слишком наивна и открыта. Даже вредничать нормально не умеешь!

Я сразу же вспомнила Танины подколы и довольно злые шутки. И наш разговор в кофейне, когда она практически вынудила меня дать обещание не смотреть в сторону Дани, не мешать ей…

– Спасибо, – размазывая остатки туши, я вытерла слезы, – ты мне очень помог.

Я кивнула ему и побежала в сторону школы в надежде, что Таня не успела уйти далеко.

– Элька, ты с ума сошла?! – услышала я голос Саши, который явно не такой реакции на его откровенность ожидал.

Я остановилась. Он смотрел на меня удивленно и немного растеряно.

– Наоборот! Я начинаю в себя приходить! – и, помахав Саше рукой, я побежала искать Таню.

Дождь усилился, и всего через пару минут без зонта я промокла насквозь. Волосы прилипали к лицу, свитер – хоть отжимай, в туфлях чавкает…

Я заметила яркий Танин зонтик рядом с остановкой. В это время и в такую погоду кроме нас двоих здесь никого не было.

Увидев меня, Таня приоткрыла от удивления рот, но быстро собралась, выпрямилась и пристально посмотрела на меня. Я тяжело дышала от быстрого бега и пыталась набраться сил, чтобы сказать хоть что-то. Диспозиция была контрастная: как всегда идеально выглядящая Таня и мокрая, как из лужи вынутая, я!

– Судя по твоему внешнему виду что-то срочное… – начала она.

– Очень… Очень срочное! – я в очередной раз глубоко вдохнула и выдохнула. – Давай остановимся!

Таня смотрела на меня с непониманием.

– Все это неправильно: и напряжение между нами, и вечное соперничество, и обиды… – еще один вдох и выдох.

Таня замерла.

– Что значит: давай остановимся? – холодно спросила она.

– Значит: давай не будем делать вид, что все хорошо и мы по-прежнему подруги.

Красивая изогнутая бровь изогнулась еще сильнее. Если я правильно выучила Танину мимику за эти годы – она в шоке!

– Данилова, ты с ума сошла?

Я улыбнулась: второй раз за час мне задают этот вопрос. Уже пора подумать об этом серьезно? Мою улыбку Таня прочитала, видимо, как насмешку, потому что ткнула в меня пальцем и почти прошипела:

– Ты абсолютно невыносима в последнее время! Не знаю, что с тобой происходит, но ты меня нервируешь одним своим присутствием.

– Вот я и говорю: давай остановимся, – тихо сказала я, перестав улыбаться.

– Эля, я тебе не Саша Потапов, которого ты то любишь, то бросаешь… Что за сцену из кино ты тут передо мной разыгрываешь?

Все это, и правда, напоминало кино: дождь, пустая улица, Танин красный зонт с Эйфелевой башней…

– Мне тоже нравится Даня Шустов, – сама не заметила, как сказала это. – И я не буду держаться от него подальше, даже наоборот…

Я не смогла договорить, резкая и хлесткая пощечина обожгла мою щеку.

– Таня! Какого черта?! – между нами, прикрыв меня зонтом, встал непонятно откуда взявшийся Саша.

Конечно же он все слышал… Щека горела от боли, глаза щипало от слез.

– Какая же ты стерва, Данилова! – сорвалась на крик Таня. – Увести парня у подруги… Да ты подлая тварь!

– Танька, замолчи! – рявкнул на нее Саша и схватил за занесенную для очередной пощечины руку.

– Ты дурак, Потапов? – Таня начала плакать, от этого ее голос сильно дрожал. – Она об тебя ноги вытерла, побыла с тобой пару недель, чтобы Шустова позлить и свалила, а ты тут в героя-защитника играешь?

– Не лезь не в свое дело, – Сашин голос звучал низко, в нем чувствовалась едва прикрытая угроза.

Я смотрела на ребят, сквозь какую-то пелену слышала их голоса. Эти Танины слова, и эта пощечина… Они стали точкой невозврата в нашей дружбе.

Вдруг навалилась усталость. Мне хотелось домой, переодеться в сухую одежду, выпить горячего чаю… Я вышла из-под Сашиного зонта и пошла домой. Слезы смешались с дождем.

За моей спиной кричала Таня.

– Достали вы меня! Что ты, что Шустов, оба защищаете Эльку. Да что вы в ней нашли-то такого? Выскочка и зубрила!..

Я доплелась до дома, сняла мокрую одежду, путаясь в рукавах, натянула пижаму и забралась под одеяло с головой.

Слезы закончились, осталась пустота и тупая боль. Раз за разом, как заезженная пластинка, я проигрывала в памяти наш с Таней разговор и ее пощечину. Когда я бежала, чтобы поговорить с ней, я ожидала, что она расстроится, что обидится, уйдет… Но то, что она перейдет в открытое нападение – точно нет. Может, я не настолько хорошо знала ее или, действительно, сделала что-то, из-за чего стоило реагировать именно так?..

Несмотря на обилие вопросов и сомнений в одном я была по-прежнему уверена: в том, что все сделала правильно, расставив все точки над i.

Уж лучше так, чем продолжать играть в дружбу.

Сама не помню, как провалилась в сон. Ко мне заходила бабушка, собрала с пола мокрую одежду и поставила на столик рядом чашку с горячим чаем.

Пришла мама, чтобы позвать меня ужинать, но я отказалась, сославшись на головную боль и усталость. Я слышала негромкие голоса родителей, слышала, как ушел гулять Дима, как разговаривал на улице с Тимофеем папа…

Постепенно в доме стало тихо. Часы показывали полночь. Сквозь открытое окно было слышно, как капает с листьев дождь. Я закуталась в одеяло, мне почему-то стало холодно и одиноко. Я, долго не моргая, смотрела в потолок, почти физически ощущая, как рвутся нити, связывающие меня с Таней.

Около часа ночи в дверь тихо постучали.

– Я не сплю, – почти шепотом сказала я, и ко мне зашел Дима.

Он присел на край кровати и долго смотрел на меня.

– Ты тут как? – мой брат не привык утешать кого-то и открыто проявлять заботу, поэтому по такому неказистому вопросу я сразу догадалась, что он переживает за меня.

– Не очень, – было бы глупо скрывать.

– Танька Рыкова в клубе была, выпила лишнего, поносила там тебя на чем свет стоит… Правда, что ты у нее Данилу увела?

– Правда, что я сказала ей, что не прекращу с ним общаться только потому, что она этого хочет.

Дима помолчал.

– Да уж… Сложно у вас, у девушек, логика устроена, – он взъерошил свои волосы. – По ее словам ты та еще… разлучница.

Я улыбнулась. Приятно, что брат бережет мою психику, подбирая удобоваримый синоним.

– Дим.

– А?

– Помнишь, как мы с Таней подружились?

– Конечно, помню. Ее семья переехала к нам из Питера. Все такие интеллигентные, высокомерные… Танька все на лавочке у дома сидела в пышном платье и белых колготках, как кукла в витрине магазина, никто с ней играть не хотел. А ты пошла и позвала ее поиграть. С тех пор и дружите. Лет двенадцать уже, наверное… Ребята в компании только из-за тебя ее терпят. Она вредная и задирает всех…

– Правда? Я думаю, что она неплохой человек… Мне казалось, я ее хорошо знаю. Но сегодня она ударила меня и наговорила такого… – я запнулась, глаза снова начало щипать.

Дима молчал, давая мне возможность выговориться. Собравшись с силами, я продолжила:

– Что важнее: любовь или дружба?

– Ну, это как посмотреть… А что?

– Если твой друг влюбится в девушку, которая тебе нравится, то ты уступишь ее или с другом поссоришься?

Дима снова принялся ерошить свои волосы.

– При таком раскладе ну ее, эту девушку, – наконец выдал он. – С другом я сто лет знаком, а девушка… – он осекся, сообразив наконец почему я такой вопрос задала. – Блииин, да вы никак из-за Шустова поссорились?

– Можно и так сказать, если не углубляться в суть проблемы.

– А если углубиться?

– А если углубиться, то по всему выходит, что я вдруг прозрела и поняла, что Даня был прав, когда сказал, что все мною пользуются, а я молчу, стараясь быть для всех хорошей и удобной. И – вот. Впервые решила быть честной с самой собой. Таня попросила держаться от Дани подальше, потому что он ей нравится, а я подумала: какого черта она меня об этом просит?! Может, мне нравится с ним общаться или…

– Или…? – несмотря на темноту в комнате было понятно, что Дима улыбается.

– «Или» тебя не касается.

– Данька будет счастлив.

– С чего бы это?

– Ты, Элечка, кажется, поплыла, – Дима тихо засмеялся, а я только покачала головой и вздохнула.

– Дима Данилов, детский сад! Ты меня вообще слушаешь?

– Самым внимательным образом!

– Я тебе про Таню говорю, а ты мне про друга своего…

– Тане ничего с Даней не светит.

– Уже «посветило».

– Когда? Что?

– Они целовались…

– Кто? Данька с Таней? Что за фигня? Оооооо, да это ты, сестренка, детский сад! Данила бы такой залет не совершил. Он парень прошареный. Уж если и мутить с кем-то, то подальше от девушки, которая нравится…

Я не выдержала и со всей силы запустила в него подушкой. Но Дима знал меня всю свою жизнь, поэтому ловко перехватил ее и, размахнувшись, ударил мне по плечу. Я подскочила, схватив большого плюшевого медведя и обрушила его на голову посмевшего взбунтоваться брата…

Через пять минут мы оба без сил валялись на моей кровати и, пытаясь отдышаться, разглядывали потолок.

– Я через два дня диплом защищаю, – наконец сказал Дима. – А ты скоро школу заканчиваешь, уедешь из дома… Выходит, вот мы и выросли. Быстро как-то.

– Тебе страшно?

– Нет. Немного грустно, что ли.

– А мне страшно, – призналась честно. – Что будет, если не поступлю? А если поступлю, то как уеду отсюда?.. Где и с кем буду жить? Что за люди окажутся рядом?

Мы помолчали.

– Получается, это наше последнее беззаботное лето? – Дима повернулся ко мне и оперся о локоть. – Давай забьемся оторваться по полной! Чтобы до тридцати лет хватило!

Он по нашей детской привычке протянул мне руку, и я тут же ответила уверенным рукопожатием.

– Ну, все, пора спать, – Дима поднялся на ноги. – Не парься из-за Тани, как-нибудь разрулится.

Он вышел, а я все не могла перестать думать о том, что это лето просто обязано стать особенным.

Я проснулась от непрекращающегося лая Тимки и сразу же улыбнулась – сегодня у меня день рождения!

Приоткрыла глаза: день солнечный, как и вся последняя неделя. В чашке, на столике рядом с кроватью, три белых пиона, – значит, с утра заходил Дима, его почерк. Из кухни пахнет моим любимым сливовым пирогом и кофе…

Все, сон сразу же как рукой сняло! В шортах и футболке, заменяющих мне пижаму, я прошаркала на кухню и замерла от неожиданности… Здесь было не протолкнуться от моих друзей. Они заняли абсолютно все пространство, громко смеясь, двигая стулья, подставляя табуретки и отвечая на вопросы мамы и бабушки, что они будут есть. Все восемь. Кроме Тани.

– С днем рождения! – ребята почти оглушили меня, пришлось даже уши прикрыть.

– Спасибо! Ну, вы даете! Могли бы и предупредить, – я присела на табуретку рядом с Сашей. Он с улыбкой и чрезмерным умилением смотрел на лохматую и неумытую меня. На долю секунды я сердито нахмурилась, давая понять, чтобы он прекратил, пока кто-нибудь не заметил, но Сашка только шире улыбнулся своей и без того сногсшибательной улыбкой. Постаралась пригладить волосы, но, кажется, не очень получилось.

– Да мы просто повод искали, чтобы на тети Надин пирог напроситься, – пошутил Женя, и все громко засмеялись.

– Ну, как, Элька, теперь «забирай меня скорей, увози за сто морей»? – запихивая огромный кусок пирога в рот, подмигнул мне Рома.

– Я только проснулась, а вы уже про сто морей…

– То есть ты ничего не чувствуешь? И что ты теперь совершеннолетняя и можешь творить разные непотребства, например… – начал было Женя, но раздалось весьма внушительное папино покашливание:

– Молодые люди, – папин голос был чрезмерно серьезен, он просто шутил вместе со всеми. – Поосторожнее на поворотах…

– Папа…

Мы все смеялись, мама с бабушкой без конца подливали нам чай и резали пирог, который явно был приготовлен не в единственном экземпляре. На столе появились бутерброды, сыр, колбаса и фрукты. Совершенно неожиданно папа принес шампанское и под радостные возгласы с сильным грохотом открыл его. Говорили тосты обо мне, пили за родителей и бабушку, за удачную сдачу экзаменов, за всех нас.

Я была очень счастлива в то утро, мы все были очень счастливы тогда.

Мое совершеннолетие наступило ясным и жарким летним днем в компании моих самых близких людей.

Кажется, мы без конца говорили, смеялись и что-то ели. Все вместе посмотрели «Побег из курятника», и, к всеобщему удивлению, впервые видели, как наш Коля в голос хохочет! А потом Света организовала игру в «Мафию», и я даже умудрилась победить в ней.

После обеда ребята с огромной неохотой стали расходиться по домам.

Завтра пятерых из нас ждал последний выпускной экзамен по немецкому. И это было единственное, что омрачало этот день.

Это, и еще отсутствие Дани…

Он защитил диплом уже несколько дней назад, но до сих пор так и не приехал. И с чего я взяла, что ради моего дня рождения он поторопится вернуться? И все же, я ждала.

Когда я вытирала на кухне тарелки, ко мне подошла Света.

– С днем рождения, красотка!

– Спасибо. И спасибо, что пришла. Для меня очень важно, что сегодня вы все были рядом.

– Глупости не говори. Мы за твой счет позавтракали и пообедали, – она улыбнулась и съела виноградинку с фруктовой вазы. – Подарки от нас в твоей комнате. Ложись пораньше спать, остался последний экзамен…

– Даже не верится…

– Ну, не начинай опять! Один этап заканчивается, другой начинается. Слишком много ты рефлексируешь. Ты платье на выпускной купила?

– Нет еще. А, что, уже пора?

– …было. Четыре дня осталось. Ты еще о чем-то кроме экзаменов думаешь? Завтра они закончатся, а проблема в чем на выпускной пойти – останется, – Света закатила прицокнула и улыбнулась.

– Завтра немецкий сдам и подумаю.

– Ну, окей. Удачи!

Ребята ушли, я домыла посуду и уселась разбирать праздничные пакеты и коробки.

На самом деле, я впервые получила столько подарков на свой день рождения. Наверное, потому что мне восемнадцать?

Серьги от родителей, книги, блокнот, ручки, плюшевые игрушки, кружка с фотографией нашей компашки и даже серебряный браслет с маленькой подвеской – буквой «Э» (несложно оказалось догадаться, что от Саши). Разложила все на кровати и умильно разглядывала.

– Нравится? – Дима зашел и встал рядом, изучая подарки.

– Еще бы! Посмотри, какая прелесть! – скрыть радость, даже если и хотела, я не смогла бы.

– Я как голубь почтовый еще один подарок тебе принес, – он протянул мне прямоугольную коробку, упакованную в самую обычную крафтовую бумагу и перетянутую тонкой зеленой лентой.

Я удивленно уставилась на неожиданный презент:

– Ты чего это? Так официально?

– Это не я. Это… он… – Дима сделал многозначительную паузу, дожидаясь, когда я все пойму и стану пунцовой от смущения.

– Димка-а-а-а!

– Просил передать сегодня, и что-то еще… – он снова ерошил волосы. – А! С днем рождения!

Со смехом он отскочил от меня и очень вовремя, иначе мой кулак попал бы ему прямо между лопатками.

Быстро закрыв за ним дверь, с волнением развязала ленту и порвала упаковку. Сердце колотилось со скоростью сто двадцать ударов в минуту, а, может, и быстрее!

Каково же было мое удивление, когда внутри оказался плеер последней модели. Не старый, пошарпанный, отданный мне Димой, а абсолютно новый, красивого белого цвета! О таком я и мечтать не могла…

У меня даже дыхание перехватило. Я просто смотрела на плеер и готова была расплакаться: то ли от радости, то ли от трогательности момента.

Внутри была кассета. Быстро одела наушники и включила ее. Раздался характерный для самостоятельно записанных пленок шорох, спустя мгновение зазвучала музыка – медленная, красивая и какая-то особенная.

Я перестала дышать, пытаясь осознать все происходящее. Даня не забыл про мой день рождения, купил подарок и записал для меня эту кассету. То есть он не просто пошел в магазин и купил новый плеер, он как минимум 90 минут, пока записывалась эта кассета, думал обо мне… Он думал обо мне!

Дыши, девочка, дыши! Пришлось постучать себя по груди, чтобы безумное сердце вспомнило, как биться.

Я встала с пола, на который опустилась в процессе раздумий, и, раскинув руки, завалилась на кровать. Хотелось смеяться и прыгать до потолка. Еще недавно мне казалось, что счастливее быть некуда, но я очень сильно ошибалась!

Прослушав кассету два раза подряд и скорее для галочки, чем для повторения перечитав вопросы и основные темы по немецкому, я все-таки улеглась спать.

Волнение, вперемешку с дикой радостью и типично девчачьими мечтами не давали уснуть. Я крутилась с бока на бок, считала овечек и ругала себя. Когда простыня превратилась в веревку, со страдальческим стоном я встала и пошла на кухню.

Домашние уже давно спали, в доме была тишина, только наши старые часы громко тикали.

Я налила себе чашку горячего чая и присела за кухонный стол. Не успела я сделать глоток, как телефон громко зазвонил, я даже подпрыгнула от неожиданности и поспешила схватить трубку.

– Алло? – произнесла тихо, пытаясь никого не разбудить.

– Привет, малая… – этот голос я узнала бы из тысячи, нет, из сотни тысяч голосов! – Кажется, еще не поздно… С днем рождения!

Зачем-то я посмотрела на часы. Без пяти полночь.

– Спасибо. Почему ты не приехал? – спросила я то, что меня на самом деле интересовало.

– Не получилось… Прости, – мне показалось, что голос у Дани уставший. – Дима отдал тебе подарок от меня?

– Да. Я в полном восторге! Не стоило так тратиться.

– Глупенькая, мне хотелось. Рад, что ты в восторге.

– И кассету я уже послушала. Дважды.

Я услышала, как Даня выдохнул, и каким-то чутьем поняла, что он улыбнулся.

– Как день прошел?

– Отлично! Ребята пришли с самого утра. Представляешь, я просыпаюсь, а они уже сидят на кухне и пьют чай с моим любимым вишневым пирогом.

– Это здорово. Завидую.

Повисла пауза. Я начала волноваться. Казалось, что если я сейчас же не спрошу хоть что-то, он положит трубку.

– Как твой диплом?

– Все хорошо. Защитился. Как твои экзамены?

– Завтра последний. Если все пойдет по плану, то останусь круглой отличницей.

– Конечно, останешься. Ты еще сомневаешься?

– Сомневаюсь. Я вообще часто сомневаюсь…

– Не надо, Элька, – я замерла: он вновь назвал меня по имени, отчего все тело покрылось мурашками. – Сомнения для слабаков, а ты другая. У тебя все получится!

– Если не получится, ты будешь виноват.

– Договорились, – снова улыбка в голосе.

– Когда ты приедешь? – набравшись смелости, спросила я.

– Скоро.

Мы снова замолчали. Часы пробили полночь.

– Малая…

– М-м-м-м?

– Я соскучился, – тихо сказал он.

У меня внутри все сжалось, а потом взорвалось миллионами радужных цветов. Он скучает! Он скучает по мне!

Губы растянулись в счастливой улыбке, я зажмурилась от накрывших эмоций и едва слышно ответила:

– Я тоже…

Я стояла перед зеркалом, разглядывая свое отражение, и едва ли узнавала в этой красивой девушке себя.

Светло-сиреневое платье чуть ниже колена, пышное, с кружевным верхом и наполовину открытой спиной, туфли пудрового цвета на высоком каблуке, но с удивительно удобной колодкой. Волосы вьются и собраны в изящную прическу, легкий макияж, почти незаметный, но отлично подчеркивающий цвет моих зеленых глаз и делающий их крупнее. Серьги, подаренные родителями, и моя любимая туалетная вода идеально дополняют образ.

– Сестренка, ты прекрасна! – в комнату вошла Лена, моя двоюродная сестра.

Это она – моя фея-крестная! Благодаря ей сегодня я чувствую себя действительно красивой.

Шесть лет назад наша Лена бросила педагогический университет, в который с таким трудом поступила, и пошла исполнять свою мечту – учиться на стилиста. И очень преуспела в новой специальности: год назад вместе с подругой они открыли свое агентство, которое стремительно развивалось.

Сегодня рано с утра она приехала, чтобы сделать самый трогательный и удивительный подарок к моему выпускному вечеру: помочь мне собраться.

– Ленка, у меня нет слов… – говорить было сложно. – Ты – волшебница!

Она засмеялась и еще раз внимательно меня осмотрела. Судя по реакции, даже она осталась довольна.

– Как жаль, что я не увижу, как ты будешь танцевать вальс, – немного грустно сказала она. – Ты же знаешь, если завтра в восемь утра я не буду в ЦУМе, то о партнерстве с Джус Кутюр мы можем забыть.

– Конечно, понимаю. И все же мне грустно, что ты так быстро уезжаешь. Хотя, есть один плюс… Хотя бы перед тобой я не опозорюсь, танцуя этот чертов, прости господи, вальс, – я тяжело вздохнула, а Лена обняла меня за плечи:

– Сегодня твой день, не позволяй каким-то мелочам портить праздник!

Я снова вздохнула. «Какие-то мелочи» – это неутомимый в своем желании растоптать меня до смерти Денис Николаев, и на него очень сложно не обращать внимание.

– Постараюсь, – я прокрутилась на триста шестьдесят градусов, отчего платье легко и изящно вспорхнуло, и встала в позу модели на краю подиума. – Золушка готова идти на бал!

Лена засмеялась. Так приятно видеть ее смеющейся, да и вообще – приятно видеть ее, ведь в последнее время мы так редко встречаемся. Все детство мы провели вместе и, несмотря на разницу в возрасте, сохранили очень теплые отношения.

– Ну, что ж, Золушка, по всем канонам сказки ты сегодня обязательно должна встретить прекрасного принца!

Я помрачнела, вспомнив, что «принц», которого я так ждала, все еще не приехал.

– Не грусти, Элечка, сегодня твой день. Ты шла к этому десять лет, твоя мечта сбылась. Есть повод отметить!

– Спасибо, ты сотворила чудо! – указательным пальцем я описала круг у своего лица. – С таким лицом я готова сегодня ко всему!

В комнату заглянул папа:

– Девочки, пора выходить, такси уже ждет.

– Пора, – Лена сжала мои ладони. – Поздравляю, малышка!

Мы обнялись и поспешили на улицу.

У ворот меня провожала бабушка. Последние дни ее подводило высокое давление, и она решила остаться дома.

– Дорогая моя, – на глазах бабули появились слезы. – Какая же ты у нас красивая!

– Бабушка, ну не плачь, а то я тоже сейчас расплачусь, – уже начиная шмыгать носом, сказала я.

– Удачи тебе, моя хорошая! Поздравляю!

Бабушка, боясь испортить прическу, аккуратно обняла меня, а я не сдержалась и изо всех сил прижала ее к себе:

– Ба, я получу «золотую медаль», – прошептала ей на ухо.

– Кто как не ты заслужил ее? Ну, поезжайте!

Папа помог мне сесть в машину, где уже была нарядная и взволнованная мама. Мы посмотрели в глаза друг другу и улыбнулись.

Сегодня был особый день. Праздничный и одновременно волнительный, грустный.

Папа сел рядом с водителем, и такси тронулось. Я повернулась и в заднее стекло помахала провожающим нас Лене и бабушке, глаза предательски защипало. Я поймала себя на мысли, что несколько недель назад переживала что-то похожее…

Вход, фойе, коридоры и актовый зал были украшены цветами, шарами и напутственными поздравлениями.

Одноклассников и учителей было не узнать! Это был настоящий бал: свет в зале притушен, играет музыка, у фотозоны толпятся нарядные и как-то вдруг повзрослевшие выпускники: парни в костюмах и светлых рубашках, девушки в вечерних платьях и туфлях на высоких на каблуках…

Я почувствовала, что начинаю волноваться. Руки вдруг вспотели, а сердце словно чечетку выбивало.

– Элечка, мы подойдем к взрослым, наслаждайся вечером, – мой последний оплот, мои родители, завидев кого-то из знакомых, оставили меня одну посреди зала, показавшегося мне в этот момент огромным. Я переминалась с ноги на ногу, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо.

– Эля, это точно ты? – с широко раскрытыми глазами ко мне подошла моя одноклассница Оля Сивцова. Сегодня она, как и я, должна будет получить заветную «золотую» медаль.

– Пару минут назад была я, – неловкая шутка не осталась незамеченной.

– Очень смешно, – миролюбиво фыркнула Оля. – Тебя не узнать. Выглядишь великолепно!

– Спасибо! Ты тоже замечательно выглядишь.

– Спасибо, я очень старалась. Пошли в зал, займем места получше, а то вон та компания девушек с высокими прическами лишит нас счастья видеть и слышать судьбоносную речь директора.

Обходя компании шумных выпускников, здороваясь и поздравляя друг друга, мы прошли в актовый зал, где уже начинали рассаживаться родители и учителя.

Со второго ряда нам помахали Саша и Денис. Боже! И он тут!

– Девушки, вы прекрасны! – Денис изо всех сил старался быть галантным, даже встал и неуклюже поклонился в знак приветствия.

– Это мы и без тебя знаем, – кинула ему Оля, проходя мимо. – Новиков, будь друг, сядь куда-нибудь подальше, у меня от твоей туалетной воды сейчас голова заболит!

– Это не моя, а отца, – забурчал Денис, но ослушаться бойкую Олю не посмел, отсел на несколько сидений в сторону.

– Привет, – поздоровалась я с Сашей, который тоже встал, чтобы пропустить нас.

– Привет, – почти выдохнул он, не сводя с меня глаз. – Если я сейчас скажу, что ты прекрасна, то вслед за Дениской пойду?

Я улыбнулась:

– Тебе можно. Выглядишь сногсшибательно.

Саша замер:

– Еще пару слов, и я решу, что снова нравлюсь тебе.

– Я и не говорила, что не нравишься…

– Ребята, не хотите присесть? – зашипела на нас Оля. – А то уже почти минуту вы стоите в пяти миллиметрах друг от друга между этими стульями. Выглядит неоднозначно, а тут ваши родители!

Мы поспешили сесть на свои места, и очень вовремя: мои щеки стремительно краснели. Зато Саша, судя по его улыбке, чувствовал себя замечательно.

– Ольга, позволь я сяду рядом со своим партнером, – Таня в ярко-красном открытом атласном платье была сногсшибательно прекрасна.

Оля без особого удовольствия пересела, уступая Тане место рядом с Сашей. Я отвела глаза, не в силах встретиться со своей бывшей подругой взглядом.

Через несколько минут все выпускники заняли свои места, заиграла торжественная музыка. На сцену вышел наш директор, Александр Николаевич, который поздравил всех нас с успешной сдачей экзаменов и окончанием средней школы.

В зале царило нетерпеливое оживление, все ждали вручения аттестатов и праздничную программу.

После трогательных выступлений классных руководителей снова взял слово Александр Николаевич:

– Дорогие ребята! Итак, настал долгожданный и волнительный момент: вручение ваших аттестатов зрелости. С огромной радостью и гордостью хочу первой пригласить на эту сцену девушку, которая все десять лет уверенно шла к заслуженной «золотой медали», при этом принимая самое активное участие в жизни своего класса и всей школы. Победительница многочисленных олимпиад по литературе, русскому и иностранным языкам, лауреат городских конкурсов и фестивалей, Данилова Эльвира!

Зал взорвался громом аплодисментов и ободряющих выкриков. Я же от такой неожиданной чести не могла даже пошевелиться. Зачем же так выделять меня, можно было и в порядке очереди, по списку…

На помощь пришел Саша: он практически поставил меня на ноги и проводил до сцены, галантно подставив руку, чтобы я не упала. А я могла! Была на грани. Ноги дрожали, на лице застыла неестественная улыбка.

– Ну же, Элька, это твой звездный час, – прошептал он мне в волосы прежде, чем отпустил свою спасительную руку.

Гости вечера продолжали аплодировать, я услышала мамин голос:

– Умница! – а через мгновение увидела их с папой. Они оба не смогли усидеть и встали со своих мест. Сердце сжалось. Вдруг стало понятно, что все это время, а особенно последние недели, не только мне дались непросто. Вся моя семья изо всех сил старалась помочь, поддержать, облегчить мое бремя.

Я улыбнулась, выпрямила спину и походкой победительницы пошла к ожидающему меня с заветной красной коробочкой директору. Прав был Саша, миллион раз прав – это мой звездный час!

Дрожащими руками получила свой «золотой» аттестат, присела в легком реверансе и, не успев еще выпрямиться, услышала голос Димы:

– Данилова – ты крутая!

Ну что за ребенок? Зал отреагировал очередной порцией аплодисментов и легким смехом.

Уже спускаясь по лестнице, нашла среди гостей своего брата и замерла от неожиданности – рядом с ним стоял никто иной, как Даня Шустов.

Сердце выдало аритмию, ноги подкосились, я бы точно упала, если бы меня не подхватили сильные Сашины руки.

– Может, мне просто взять тебя уже на руки и не отпускать весь вечер? – карий взгляд выдал искру, этот парень всерьез раздумывал над таким вариантом.

– Даже не думай, – почти прошептала я ему, оказавшись на своем месте. В ответ мне только улыбка, которая словно бы говорила: поживем-увидим.

Дальше выпускников вызывали по списку, про каждого Александр Николаевич говорил несколько добрых слов, я на автомате аплодировала, но мысли мои целиком были заняты Даней. Он приехал!

Он здесь и чертовски клево выглядит: темный брючный костюм и белая рубашка, с небрежно расстегнутыми верхними пуговицами. И этот его взгляд: прямой, уверенный и обволакивающий, совершенно лишающий меня воли. Черт! Когда же это я так «поплыла»?

– Эля, пора! – снова Сашин голос вернул меня в реальность. – Да что с тобой такое?

Наш класс поднялся на сцену для прощального выступления. Свет притушили, и я не смогла найти в зале две высоких фигуры – брата и Дани, но была уверена, что они здесь.

Стихи, цветы для учителей, благодарности и прощальная песня. Вдруг стало так грустно и страшно от осознания того, что это «все», что мы уже не ученики, что не надо будет после летних каникул спешить на уроки, что наш класс займут другие ребята, а мы совсем скоро разъедемся в разные города и встретимся ли еще? На этом – точка…

Слезы стояли в глазах, горло перехватывало. Я с трудом допевала конечные строки нашей песни.

Да что это со мной? Опять? Последние недели сделали из меня настоящую плаксу! Стоит собраться, иначе на всех фотографиях я останусь с размазанной тушью. От этой мысли немного полегчало, я смогла взять себя в руки. А вот Таня не справилась и, закрыв руками лицо, разревелась прямо на сцене.

Пара парней из нашего класса тут же оказались рядом и постарались успокоить ее. Музыка закончилась, раздались аплодисменты.

Саша взглядом указал на свое плечо, намекая, что я могу выплакаться рядом с ним вдоволь. Я картинно закатила глаза и вслед за одноклассниками пошла на свое место.

Вновь заиграла торжественная музыка, и всех гостей пригласили в актовый зал, где должно было состояться главное событие вечера – вальс выпускников.

Меня кинуло в дрожь. Ну вот, сейчас случится то, чего я боялась больше всего – я самым позорным образом упаду в обморок. А если не смогу этого сделать, то опозорюсь во время танца.

Пока гости покидали общий зал, мы выстраивались парами для исполнения вальса.

Рядом со мной печально вздохнул Саша и встал рядом с Таней. Она тут же подхватила его под руку и улыбнулась с облегчением. Как же я ей сейчас завидовала! С таким партнером как наш Саша не пропадешь, даже если у тебя три ноги и все три левые…

Я покрутилась, в поисках Дениса и не нашла его. Тренер по танцам уже начал выводить нас в зал, а моего горе-партнера так и не было. Я начинала волноваться.

Мы вышли в актовый зал под аплодисменты гостей и выстроились друг напротив друга. Все, кроме меня. Я стояла абсолютно одна и как никогда понимала смятение Наташи Ростовой на ее первом балу… Только прямо здесь и сейчас находилась не какая-то далекая героиня литературного романа, а я – живая и настоящая я!

Зазвучали вступительные аккорды красивого венского вальса. Открывали его Саша и Таня. Они были прекрасны, и хотя длинное Танино платье несколько сковывало ее движения, смотрелись они великолепно. Раздались аплодисменты.

Вот уже вторая пара вступила… Я больше не могла смотреть на это и уставилась в пол, моля и заклиная всех богов, чтобы они позволили мне провалиться сквозь землю… Да где же носит Дениса?! Третья пара, четвертая… Мы должны были начинать седьмыми. Пятая пара, шестая…

Я закрыла глаза.

Сейчас, вот сейчас раздастся смех или окрик тренера…

– С вашего позволения… – я вздрогнула, открыла глаза и прямо перед собой увидела Даню. Склонившись в легком поклоне, он протягивал мне руку, приглашая на танец…

Наша пара должна была вступить два такта назад, мы задерживали остальных ребят, но Даня был совершенно спокоен. Словно времени не существовало, и обстоятельства не давили. Он смотрел мне прямо в глаза и ждал моего ответа. Я сделала шаг к нему и подала дрожащую руку.

Легкая улыбка тронула его губы. Он притянул меня ближе, уверенно положив свою руку мне на спину, как раз на то место, где у платья был вырез. В тот же миг мириады мурашек покрыли мое тело.

– Ты сегодня прекрасна…

Поймав нужный такт, Даня вступил в танец, увлекая меня в непонятное, но такое прекрасное кружево медленного вальса. Шаги, повороты, покачивания… Он вел меня плавно, но при этом уверенно и точно. Я расслабилась, доверившись ему.

Танцевал Даня просто умопомрачительно! Невозможно было не подчиниться такому партнеру. Он нежно, но крепко сжимал мою руку и, не отрываясь, смотрел прямо в глаза. Вокруг были люди, но я видела только его: серые глаза, обрамленные темными и неприлично длинными ресницами, непослушную челку, острые скулы, волевой подбородок и губы…губы… Пришлось даже глаза прикрыть, чтобы меня окончательно не унесло в небытие запретных мыслей.

Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг…

Неожиданно он поднял меня, повернулся на сто восемьдесят градусов и через мгновение поставил. И даже ничего не сказал по поводу моего веса? Я улыбнулась.

Зазвучали последние аккорды, я вынырнула из своей личной сказки и посмотрела по сторонам. Гости громко аплодировали, и взгляды практически всех присутствующих были направлены на нас с Даней.

Не знаю, как он это сделал, но мы оказались в самом центре зала, там, где должны были закончить вальс Саша с Таней. Их удивленно-возмущенные взгляды жгли мне спину, и я уже хотела по-быстрому освободить их законное место, но Даня даже не пошевелился, удерживая меня.

– Спасибо за танец, – он снова уверенно и спокойно смотрел на меня, откровенно наплевав на то, что практически все пары уже освободили танцпол, и мы с ним оказались на виду у всех. – Ты сегодня самая красивая… – он поднес мою руку к своим губам и нежно поцеловал.

Если бы я и хотела хоть что-то ответить в этот момент, то не смогла бы – дар речи меня покинул. Я присела в легком реверансе и поспешила смешаться с толпой, мои щеки пылали, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.

Зря я надеялась остаться незамеченной, почти все мои одноклассники посчитали необходимым заметить, что смена партнера пошла мне на пользу.

– Что мы видели, Данилова? – лелейным голоском пропела Таня, стоявшая рядом с выходом. – Ты все-таки отхватила главную роль в бродвейском мюзикле! И куда Новиков делся? Вы с Шустовым привязали его к батарее?

Раздался взрыв хохота, и я предпочла поскорее пройти мимо.

Торжественная часть закончилась, и диджей включил танцевальную музыку. Большинство гостей отправились в банкетный зал, где были накрыты столы, а выпускники остались здесь, ожидая чумовую дискотеку.

Маневрируя в потоках людей, я направилась к выходу. Волнение, радость, стеснение, отдача после страха вселенского позора и неловкость перед Сашей и Таней нужно было куда-то деть. Но прямо тут я с этим не справлюсь.

Больше всего мне сейчас хотелось куда-нибудь спрятаться, чтобы привести свои чувства в порядок.

Наше излюбленное место под лестницей было занято нетерпеливой парочкой, в туалете было слишком накурено…

Я неспеша ходила по школьным этажам, сейчас практически неосвещенным. Летние сумерки создавали совершенно особую атмосферу до сантиметра знакомых коридоров и фойе. До меня доносились музыка, смех и свист: дискотека начинала набирать обороты.

Я остановилась у большого школьного окна и посмотрела на небо, там с наступлением темноты наливалась полная луна. А я и не заметила, что уже полнолуние. Последние дни провела, уткнувшись в книжки.

Вдруг недалеко от меня, на лестнице рядом с библиотекой кто-то отчаянно вздохнул. Я осторожно выглянула из-за угла и увидела сидящего на лестнице с совершенно разбитым видом Дениса.

– Что-то случилось? – я неспеша подошла к нему и попыталась присесть рядом, он тут же вскочил, снял пиджак и положил на ступеньки.

Ну надо же! А с виду не скажешь, что этот парень джентльмен.

Присела на краешек, чтобы не помять новый, и явно купленный по поводу выпускного, пиджак.

– Почему ты тут?

– Эля, прости меня, – судя по интонации, Денис глубоко раскаивался. – Я переволновался, и в самый ответственный момент у меня живот скрутило.

Я едва смогла скрыть улыбку, мысленно и во всех красках представляя, какие бы реплики по этому поводу отпустил мой брат. Пришлось даже губу прикусить и лоб наморщить. Хорошо, что здесь темно, а то я бы точно не смогла сдержаться и расхохоталась! Пока я стояла там в шаге от позора, Денис был…в туалете?! Разве это не самое забавное, что могло случиться со мной на моем выпускном?!

– Ничего, я выкрутилась, – как можно более спокойно постаралась сказать я.

– Да, я видел. Когда зашел в зал ты и этот парень были в центре внимания. Родители ахали и охали: какая вы красивая пара, – он помолчал и снова тяжело вздохнул. – Смотрелись вы, и правда, очень хорошо. Вы знакомы?

– Да. Это друг моего старшего брата.

– К лучшему, что все так случилось. Я был партнером так себе…

Мне стало жаль скромного и неуклюжего, но, судя по всему, неглупого и доброго Дениса.

– Мы старались, ведь правда?

Он наконец-то улыбнулся:

– Спасибо, что не сердишься. И прости еще раз.

– Заметано!

– Дэн! – донеслось до нас откуда-то издалека.

– Это мама, – обреченно сказал Денис. – Надо идти.

– Да, конечно, – я быстро встала, подняла и отряхнула его пиджак. – Не огорчайся, мы все переволновались.

Он грустно кивнул, накинул пиджак на плечо и неспеша пошел в ту сторону, откуда доносился мамин голос.

Когда его шаги стихли, я снова присела на лестницу.

За время моей прогулки по школе, глаза привыкли к темноте, и я вполне себе смогла разглядеть портрет Толстого, висевший рядом со входом в библиотеку. Взгляд у писателя был суровый и, вроде как, недовольный.

– Что, Лев Николаевич, осуждаете? – тихо спросила я его. – Убежала как ребенок, чтобы не объясняться с ребятами и скрыть свое смущение… Согласна, в восемнадцать стоит вести себя посерьезнее.

Мы помолчали.

– Сейчас, еще немного посижу и пойду.

Диджей включил медленный, послышались удивленные и ободряющие возгласы, видимо, ребята кого-то откровенно сводили и не скрывали по этому поводу своих эмоций.

– Ну конечно, где же еще может быть Эля Данилова, как не рядом с библиотекой? – по лестнице со второго этажа спускался Даня, держа в руках бутылку шампанского. – Детка, ты предсказуема!

– Ты только что назвал меня деткой?

– Ну, хорошо, не буду изменять себе: малая, ты предсказуема! – он сел рядом и улыбнулся.

– У меня есть имя.

– Твое имя слишком… – он даже поморщился, подбирая слово. – Вычурное. Словно ты не живая девушка, а персонаж какой-то пьесы.

– И все же это мое имя, – чувствуя, как начинаю сердиться, сказала я.

– Согласен, – сказал примирительно Даня и посмотрел мне прямо в глаза долгим, задумчивым взглядом. – Шампанского?

– Что за?.. – он просто игнорировал меня! – Спаивать несовершеннолетних противозаконно, знаешь?

– К моему счастью, вот уже несколько дней, как ты не несовершеннолетняя, – с этими словами он уверенным движением нажал на пробку, и та с громким звуком отлетела куда-то под лестницу. – Кажется, вечер становится романтичным.

Я с приоткрытым от удивления ртом взирала на дымок, струящийся из горлышка бутылки.

– Оу, чуть не забыл, у меня еще есть яблоко, груша и… и ничего больше нет, – Даня широко и немного виновато улыбнулся, протягивая мне фрукты.

– Ты считаешь это романтичным? – я наконец-то оправилась от удивления и взяла протянутое яблоко.

– Я всегда мечтал ночью в школе на лестнице у библиотеки выпить шампанского с красивой девушкой.

– Обрати внимание, Лев Николаевич не одобряет твои глупые мечты!

Даня посмотрел на портрет и засмеялся:

– Он был лузер в любовных делах и ни черта не смыслил в романтике.

– Как грубо, тем более что он ничего уже не может тебе ответить, – я улыбнулась, и он улыбнулся мне в ответ.

– Бокалов у меня тоже нет, поэтому пить будем прямо так, – Даня протянул мне бутылку, и я сделала маленький глоток.

Шампанское оказалось сладким, но от пузырьков я невольно наморщила нос.

– Не делай так, – Даня, откинувшись назад, облокотился на ступеньку.

– Как?

– Не морщи свой носик. Я от этого с ума схожу.

– Что? – что творит этот парень?! Он что, клеит меня?!

– И закусывай, это все-таки алкоголь.

– Знаешь, Даниил… – решила не оставаться в долгу я.

– Ой, нет-нет-нет! – он даже сел снова ровно. – Ладно, малая, сдаюсь, – Даня поднял руки в знак капитуляции. – Согласен, мое имя тоже не сильно с реальностью стыкуется. Лучше без полных имен, окей?

Я не смогла сдержать злорадную улыбку – вот оно, его слабое место.

– Давай договоримся, – он сделал глоток и снова вернул мне бутылку, – когда у нас с тобой родятся дети, назовем их нормальными именами.

Шампанское, которое я успела глотнуть, но не успела проглотить почти в полном объеме оказалось на полу.

– Что?! – вытирая рот, возмутилась я.

Даня тихо засмеялся. Он явно забавлялся моим смятением.

– Лев Николаевич не одобряет, – я снова кивнула в сторону портрета и откусила большой кусок яблока.

– Главное, чтобы ты одобряла, – Даня снова облокотился на верхнюю ступеньку.

– Давай об этом лет через пять-семь поговорим, а лучше через десять.

– Почему так нескоро?

– Потому что до этого у меня все распланировано, и детей, насколько я помню, в списке нет.

Даня приподнял бровь:

– Ты так уверена в том, что твоя жизнь пойдет по придуманному тобой плану?

– Ну, до этого дня как-то такая схема работала.

– Знаешь, малая, в этом и есть твоя проблема…

Теперь наступила моя очередь приподнимать бровь:

– В чем же?

– В твоем желании все планировать и предусматривать.

– Разве это плохо?

– Наверное, нет, но все на свете не распланируешь. Да и если нет плана, то и ожиданий нет. А если нет ожиданий, то сильно не расстраиваешься, когда что-то идет не так, как планировал…

– Согласна, в этом есть какой-то смысл, – пришлось признать очевидное. Как-то просто я это сделала, возможно, это шампанское сделало меня такой податливой.

– Я думаю, тебе пора начинать ломать свои стереотипы, – Даня сел ко мне поближе, и наши колени соприкоснулись, окатив меня волной непонятно откуда взявшегося жара. – Начнем прямо сейчас?

Его лицо было совсем близко, глаза внимательно смотрели на меня. Мое сердце стучало так громко, что, казалось, он слышит этот бешеный стук.

– Мне стоит испугаться? – почему-то шепотом спросила я.

Он отрицательно покачал головой и тоже шепотом ответил:

– Давай сбежим?

Мои глаза широко распахнулись, отчего Даня вдруг сглотнул.

– У меня выпускной, а в зале мои родители и брат…

– Ну вот, ты опять действуешь, согласно плану… Они уже увидели самое главное, и сейчас все занимаются своими делами.

– Еще там мои одноклассники, возможно, мы последний раз тусим вместе…

– Ты реально хочешь провести этот вечер вместе с ними? – казалось, Даня даже растерялся от моего аргумента.

Если честно, то сейчас я чувствовала себя отлично. Здесь, рядом с ним. И ни к кому больше не хотела. Я засмеялась, а Даня напрягся, пытаясь разгадать мою реакцию.

– Если мы уйдем прямо сейчас, то меня потеряют. Я и так довольно давно ушла из зала.

– Окей, тогда быстро допиваем шампанское, минут на пять заглядываем на дискотеку, показываемся всем и незаметно смываемся, – Даня с волнением смотрел на меня, ожидая моего ответа.

Как же мне поступить? Вернуться в зал и провести этот вечер так, как еще пару часов назад я планировала или забить на все обстоятельства и сбежать с парнем, который мне так сильно нравится?

– Хорошо, – наконец сказала я и опустила глаза. Мне реально стало страшно: на что я только что согласилась? Уйти куда-то с парнем на пять лет старше меня? Я ли это?!

Я подняла глаза на Даню и увидела, как его лицо озарилось радостью. Новая эмоция, которую я еще не видела у него за годы нашего знакомства.

– Хорошо? Ты согласилась?!

– Да.

– Да! – он залпом допил оставшееся в бутылке шампанское, встал и протянул мне руку. – Пора осуществить наш маленький план.

Не удержалась, чтобы не заметить:

– План? Кто-то мне пару минут назад рассказывал о вреде планирования…

Я вложила свою ладошку в его руку и встала. Но стоило мне сделать пару шагов по лестнице, как меня сильно качнуло. Шампанское, что б его!

Даня прижал меня к себе, дожидаясь, пока я приду в себя. Мне показалось, что я слышу, как стучит его сердце. А, может, это мое?

В коридоре послышался смех и чьи-то шаги. Я отскочила от него и выпустила руку.

– Встретимся в зале, – почти шепнул он мне в волосы и переступая через ступеньку поднялся на второй этаж.

Через несколько секунд мимо меня, старательно сдерживая смех, прошли парень с девушкой. Я наконец отмерла и поспешила туда, где гремела музыка и слышались голоса.

Стоило мне появиться в зале, как кто-то сильно схватил меня за руку.

– Где ты была? – Сашин голос звучал сердито и обеспокоено одновременно. Он внимательно изучал мое лицо и вдруг выдал: – Ты что, пила?!

– Немного, – я подмигнула ему в совершенно несвойственной мне манере. Саша даже рот открыл и хватку ослабил.

– Элька, ты меня пугаешь.

– Неужели Саша Потапов чего-то боится? – ерничала я, что, опять же, было совсем на меня не похоже. Даже несколько глотков шампанского сделали из меня другого человека.

– Иди-ка ты в банкетный зал и съешь чего-нибудь, – Саша развернул меня, крепко взял за плечи и, толкая перед собой, повел в соседний зал.

Здесь плотно обосновались родственники и учителя, уже достаточно разгоряченные напитками и громкими разговорами.

Я махнула родителям, которые находились в центре поющей под гитару компании и, подталкиваемая Сашей, проследовала к свободному столику.

Он усадил меня на стул и начал активно наполнять закусками мою тарелку.

– И где ты алкоголь нашла? – ворчал Саша совсем как мой папа. – Сама бы вряд ли додумалась… Кто тебя напоил?

Я повернулась к нему и взяла его лицо в ладони.

– Сашка, спасибо тебе за все! За то, что столько лет ты рядом со мной, что поддерживаешь и помогаешь, что я нравлюсь тебе… Прости меня, я такая слабая, – я вздохнула, – а это чувство к нему такое огромное…

Саша резко отвел мои руки и встал. Я видела, как задрожали его сжатые кулаки.

– Съешь все, иначе буду кормить как ребенка, – резко сказал он и вышел из зала, а я запихнула в рот какой-то бутерброд и, не чувствуя вкуса, проглотила его.

Чтобы не сердить своего друга, я со всей ответственностью съела все, что было у меня на тарелке и даже выпила чашку чая. К этому моменту действие шампанского уже почти испарилось, можно было и к родителям подойти. Шампанское выветрилось, а волнение накрыло. Пришлось досчитать до десяти и лишь после идти к столику гостей.

– Мам, – я присела рядом с родителями, – мы еще немного потанцуем и пойдем погулять. Можно?

– Конечно, дорогая, – мама заправила мне за ухо выбившуюся прядку. – Гуляйте столько, сколько захотите…

– Только к завтраку возвращайтесь, – подмигнул папа.

Отчего-то я стремительно покраснела и чтобы скрыть свое смущение, поторопилась уйти.

В коридоре перед входом я увидела Сашу и Даню. Судя по напряженным позам и сжатым кулакам, дело уверено шло к драке.

Я подбежала и вклинилась между ними.

– Элька! – почти в унисон выдохнули они.

– Прекратите сейчас же, – пытаясь не привлекать внимания окружающих, тихо сказала я.

Парни оба уставились на меня. Приходилось крутить головой на сто восемьдесят градусов.

– Ты поела? – поморщившись спросил Саша.

– Да, съела все, что ты положил мне на тарелку, – я даже руку подняла, как для клятвы.

– Иди в зал, нам с Даниилом договорить нужно.

– Он не любит, когда его Даниилом называют, – на всякий случай предупредила я Сашу, но встретив его холодный и едва сдерживающий ярость взгляд, замолчала.

Даня кривенько улыбнулся, и я поймала себя на мысли, что теперь эта его фирменная улыбка мне безумно нравится.

– Эля… – Саша терял терпение, а я никак не могла придумать, как мне остановить этот неконструктивный диалог между ними.

– Если вы оба прямо сейчас не прекратите, я… я… я… заплачу!

Лица парней вытянулись, видимо, они пытались понять: шучу я или говорю серьезно.

– Народ, где вы все пропадаете? – из танцевального зала появился Дима, и я с дикой благодарностью посмотрела на него. – Музыка тут сегодня – полный отрыв!

– Элька, пошли танцевать, такое платье пропадает! – меня за руку схватила подошедшая Света и потащила на танцпол.

Здесь было не протолкнуться. Все были заняты собой, и на мое платье им точно было наплевать. Света затащила меня в самый центр зала, и только тут выпустила мою руку.

Музыка, действительно, была зажигательная, и я даже начала двигаться ей в такт, но мои мысли летали вокруг оставшихся в коридоре парней. Хотелось верить, что Дима не допустит драки или еще чего.

Ведущий объявил «белый танец», и девушки ринулись приглашать мальчиков. Света махнула мне и исчезла в толпе.

Я решила, что самое время сбегать с этого бала и уже направилась к выходу, когда сзади за талию меня обняли чьи-то руки. Я повернулась и оказалась в крепких Даниных объятиях.

– Потанцуешь со мной?

– Это «белый танец», приглашают девушки…

– Если я и дальше буду ждать, пока ты сделаешь первый шаг, то наши дети не то, что через десять лет, – через двадцать не родятся!

Даня положил мои руки себе на плечи, а сам обнял меня и сильно прижал к себе. Так сильно, что я чувствовала пресс под его рубашкой.

Мое тело тут же отозвалось на его близость: дыхание стало глубже, а в животе словно тысячи бабочек вспорхнули!

Мысли путались, его запах, ставший для меня почти родным и таким привычным, пьянил, музыка задавала медленный и какой-то завораживающий темп нашим движениям.

И все же я спросила о том, что не давало мне покоя:

– Что у вас опять с Сашей случилось?

Даня посмотрел на меня как на глупого и несмышленого ребенка.

– Ты у нас случилась, детка.

– Это как?

– Его бесит, что ты проводишь время со мной, меня до бешенства доводит, что каждый раз, как он оказывается рядом, он обнимает тебя или держит за руку, или… – Даня осекся, видимо хотел про неудавшийся поцелуй напомнить, но вовремя передумал.

– Он мой друг.

– Для тебя он, может, и друг, но вот Потапов точно не считает тебя просто подругой, – его скулы напряглись, глаза искры вышибали.

Он отвел взгляд и теперь смотрел в пол.

Неужели он ревнует?!

Я удовлетворенно хмыкнула, сильнее обвила руками его шею и, вдыхая пьянящий аромат его тела, уткнулась в плечо. Почти сразу я почувствовала, что оно стало каменным, а Данины движения более сдержанными.

Я волную его. Определенно, мы оба сходим с ума от близости друг друга…

Еще полминуты и Даня не выдержал:

– Я буду ждать тебя на площадке за школой.

Он поцеловал меня в висок и, нехотя разжав свои руки, пошел к выходу.

Сомнений больше не было. Все мое существо неистово жаждало быть рядом с ним.

Стараясь остаться незамеченной, я вышла из школы, обошла компанию сегодня не скрывающихся курильщиков и едва сдерживаясь, чтобы не побежать бегом, пошла в сторону спортивной площадки.

Даня сидел на скамейке и смотрел на опустившуюся еще ниже полную луну. Заметив меня, он встал и в два больших шага оказался рядом. Крепко взял за руку, улыбнулся и потянул за собой.

– Ну что, малая, боишься? – он притянул меня поближе и переплел наши пальцы на руках.

– А надо? – спросила я как можно спокойнее, хотя у самой поджилки дрожали от этого побега и близости Дани.

– Не надо, – вдруг серьезно сказал он. – Я никогда тебя не обижу.

Он остановился и ласково, кончиками пальцев дотронулся до моей щеки. Дыхание перехватило. Даня выдохнул и увлекая меня, пошел дальше.

– Куда мы идем?

– Я не знаю, – он посмотрел на меня. – Просто идем. Без цели и плана.

Я улыбнулась. На самом деле мне это было совсем неважно, главное, чтобы он оставался рядом.

– Как тебе наш выпускной?

– Лучше, чем был у меня, – он улыбнулся. – Тем более, ты сейчас рядом.

– Ты слишком прямолинеен.

– Когда говорю о тебе?

– Чересчур прямолинеен…

– Не вижу смысла скрывать очевидные вещи.

– Например?

– Например то, что ты мне нравишься.

– Даня…

– А еще мне нравится тебя смущать, краснеешь ты дико мило, – он остановился и посмотрел на меня.

– Прекрати сейчас же! – я высвободила руку и, пряча покрасневшие щеки, пошла вперед.

– Как хорошо, что у тебя туфли на таких высоких каблуках, а то я бы тебя не догнал, – Даня поравнялся со мной и шел рядом, запихнув руки в карманы брюк.

– Чем чаще ты мне говоришь о том, что я тебе нравлюсь, тем меньше я тебе верю.

– Почему? – казалось, искренне удивился он.

– Потому что кричать на каждом шагу о своих чувствах все равно, что обесценивать их…

– Это тоже один из твоих великих поэтов или писателей сказал? Не верь им, они все были глубоко несчастными людьми, потому и писали так хорошо…

– Тогда что ты думаешь? – я повернулась к нему и внимательно ждала ответа.

– Я думаю, что надо быть честным с собой и делать то, что хочешь. Например, сейчас я хочу держать тебя за руку, – он взял мою руку и привычно переплел наши пальцы.

– А если я этого не хочу? – я остановилась и освободила свою руку из его.

С Даниного лица тут же сползла улыбка, он выглядел растерянным и удивленным.

Я точно знаю этого парня? Где его надменность и ирония, где высокомерие и уничижение?.. Шутка затянулась, поэтому я поторопилась исправиться:

– Я бы тоже хотела быть честной с собой и делать то, что мне хочется.

– Так в чем дело? – тихо сказал он. – Раз уж попробовала сегодня жить без плана, попробуй и быть честной с собой.

Я посмотрела в его глаза. Они были нереального серого цвета: манящего и завораживающего. Они смотрели на меня уверенно и нежно, а еще с легким беспокойством. И я сказала то единственное, чего на самом деле сейчас хотела:

– Тогда… Поцелуй меня…

Глаза Дани вспыхнули, он замер, и, кажется, перестал дышать. Нас накрыла тишина, только глубокие и мощные удары сердца раздавались внутри.

Я почувствовала, как задрожали мои колени. Я сказала это вслух? Я что, убегая со своего выпускного, потеряла рассудок и гордость? Что, черт возьми, я делаю?

Мой внутренний монолог был прерван коротким, мягким, едва ощутимым поцелуем. Я забыла, как дышать…

Даня открыл глаза и внимательно изучал мою реакцию.

Я хотела быть честной с собой? Отлично! Правда заключалась в том, что мне этого мало. И я не хочу, и не буду останавливаться.

Я встала на цыпочки, обняла его за шею и прильнула к его губам. Через секунду Даня вышел из ступора, сильно прижал меня к себе и страстно поцеловал. Я запустила пальцы в его волосы и почувствовала, как он вздрогнул, а поцелуй стал требовательнее и глубже.

Чем дольше мы целовались, тем больше я теряла связь с реальностью. Мои руки гладили его плечи и ерошили волосы, он прижимал меня к себе, нежно касаясь обнаженной спины, поясницы и… Мне было чертовски приятно, внутри все пылало, и не было возможности погасить это пламя.

На мгновение мы оторвались друг от друга.

Даня смотрел на меня яростным, потемневшим взглядом и тяжело дышал. Его ладони нежно сжимали мое лицо.

– Какая же ты сладкая, малая, – шепотом сказал он. – Я и представить не мог…

Наш первый поцелуй пах летом, луной, жасмином, пионами, а еще свободой и искренностью.

Несмотря на поздний рейс, ему пришлось встать сегодня рано, чтобы от отеля доехать до офиса компании «ITech Project» в Москва-Сити.

Генеральный директор, многословный мужчина лет сорока пяти, подробно рассказывал о планах по реализации совместного проекта, а он думал только о том, чтобы скорее завершить все приветственные мероприятия и вернуться обратно в отель – отоспаться и хотя бы немного нивелировать разницу во времени между Сиэтлом и Москвой.

Именно в этот момент за прозрачной стеной переговорной комнаты он увидел ее – девушку, которую так безоглядно и до болезненного сумасшествия любил в юности. Сердце пропустило удар, он замер, а потом шумно выдохнул…

В следующее мгновение она открыла дверь и вошла.

– О-о-о-о, а вот и ваша прямая коллега. Эльвира Владимировна, вы вовремя! Познакомьтесь, пожалуйста, это представитель компании «TLS- Technologys» Даниил Сергеевич, со следующей недели мы открываем с ними новый проект… – директор говорил что-то еще, но, кажется, его никто не слышал.

Они смотрели друг на друга, остолбенев от удивления, не смея разрушить это мгновение. Последний раз они виделись больше двенадцати лет назад. Как же давно это было… Словно целая жизнь прошла!

Для него не осталось незамеченным, что она была безупречна: облегающая темная юбка чуть ниже колена, белоснежная рубашка, открывающая ее невероятно притягательные ключицы, туфли на сумасшедше высоких каблуках, аккуратный, деловой макияж, идеально уложенные короткие волосы и все те же изумрудно-зеленые глаза.

Спустя несколько секунд, ее удивленно-испуганный взгляд сменился обыденно-деловым: спокойным и равнодушным.

– Рада познакомиться, – с улыбкой она протянула руку, пожав которую он почувствовал ее дрожь. – Надеюсь, наше сотрудничество будет продуктивным. Возникнут вопросы, обращайтесь! С вашего позволения я вернусь к работе.

Она исчезла из переговорной так же быстро, как и появилась, оставив после себя легкий шлейф озоновых духов и откуда-то взявшуюся аритмию.

Директор продолжал о чем-то вещать, но он с трудом вникал в смысл сказанного.

Как странно, но несмотря на то, что было с ними до и после, несмотря на все его многочисленные отношения последних десяти лет, сейчас память, как заезженная пластинка, снова и снова прокручивала то утро – после выпускного вечера, когда, проводив ее, он возвращался домой.

Солнце уже встало, невероятно пахло жасмином и начинающимся летом. Он шел, словно пьяный, совершенно сошедший с ума от счастья. Его лицо обдувал теплый ветер, а он все думал о том, как невероятно пахнет эта девочка, какие мягкие и нежные у нее губы, какие бездонные глаза и ласковые руки… Ему хотелось лишь одного – обнять ее и никуда не отпускать. А еще – кричать от переизбытка чувств.

Это было чистое счастье. Больше никогда и ни с кем он не испытывал и десятой доли подобных эмоций.

За прошедшие годы, постоянно переключаясь на важные дела и цели, ненадолго забываясь в мимолетных отношениях, он давил в себе желание позвонить или хотя бы написать ей. Он был трудоголиком не потому, что любил свою работу, а потому, что так пытался не думать о том, что несколько лет назад, возможно, совершил главную ошибку в своей жизни…

И когда он уже почти задавил в себе те воспоминания, они вдруг встретились. В сером и неприметном офисе. И, судя по всему, вынуждены будут ежедневно встречаться в течение полугода, – пока ведутся работы по реализации совместного проекта их компаний.

Совершенно не в тему речи директора он вдруг улыбнулся и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла.