Я проснулась затемно от истошного кошачьего ора – Тимошка просился на улицу. Пришлось встать и открыть ему форточку. Заснуть после этого не удалось. Да и вставать уже пора – работы сегодня выше крыши – в магазине мне заплатят 500 рублей если я разберу и вымою кладовку. Я свернула свой матрас и придвинула его к стене. Мальчики спали так, как будто играли во сне в догонялки: одеяло сползло, вместо подушки у Саши старший брат, у Артема – в недавнем прошлом, мой игрушечный кот. Я укрыла их и вышла в коридор.

В соседней комнате раздавался многоярусный храп – мать опять вчера пила с какими-то мужиками, судя по звукам и количеству мужской обуви, они остались на ночёвку.

Я бесшумно прокралась на кухню. Оранжевый рассвет занимался все ярче, как обильно подкармливаемый сучьями костер, и свежее утреннее солнце во всю освещало наше забытое богом жилище. Здесь все было завалено пустыми бутылками самого разного калибра и качества. Из раковины неудержимо рвалось содержимое, в том числе и остатки вчерашнего супа – не знаю зачем она его туда вылила, учитывая, что мальчиков кормить больше нечем… Да и раковина теперь засорилась… В коридоре раздались явно нетрезвые шаги. Кто-то шел на кухню из комнаты матери.

– Лерка! Где ты, стервозина? Выходи!

Я быстро открыла окно и выскользнула в него, затем уцепилась ногтями за старую потрескавшуюся раму и беззвучно закрыла створки. Пришлось присесть под окном и выждать несколько минут, пока мать искала что-то на кухне. Под ногти забились занозы, и я, как могла, почистила их листьями подорожника.

Мать отправилась на поиски меня – ее голос отдалялся, значит, надо валить отсюда, пока она не разбудила мальчиков и всю свою компанию. Я быстро перебежала двор и нырнула в дырку в заборе. Дальше надо пробраться через соседский огород максимально осторожно, не задев ничего – соседи очень бережно относятся к каждому росточку.

Я аккуратно, почти без потерь, выбралась из куста крыжовника и, наконец, выпрямившись, столкнулась с дядей Сашей во всей красе: панама, шорты, лейка и опрыскиватель.

– Здравствуйте, дядя Саша! Простите, можно я через Ваш огород пройду? Я аккуратно, обещаю!

– Лерунчик! Ну, здравствуй, именинница! Опять утро коротаешь в кустах? Дай же я тебя обниму! 14 лет – это уже возраст, я тебе скажу! Паспорт полагается! Ты уже совсем взрослая – а мне все кажется, что еще вчера я тебя в коляске катал туда-сюда, туда-сюда!

И, отставив лейку с опрыскивателем, он подошел и обнял меня.

– Это хорошо, что я тебя застал – решил до жары полить все растения. А вот спал бы дольше – и кто бы поздравил нашу девочку? Ну, ты красавица выросла, Лерунчик, просто красавица!

Его руки шарили по моему телу, по самым укромным уголкам, а я стояла как вкопанная, сердце бешено колотилось, и слова застряли вместе со слезами где-то между затылком и гортанью.

– А у меня для тебя подарок есть – пойдем, вручу.

Он крепко взял меня за руку и потащил к летней кухне. Я шла за ним как марионетка, не в силах что-то произнести. Было ощущение, что я совершенно полая внутри, что из меня все вынули, и осталась одна оболочка, которая вынуждена как-то дальше жить, что-то делать.

– Вот, смотри! – Он достал какую-то коробочку с полки и протянул мне. – Ну, открывай, что же ты! – Я послушно открыла коробочку.

– Видишь: сережки! Золотые, с рубинами! Для тебя, моя девочка! – Он сделал шаг ко мне, но я отступила назад, за дверь, и прикрылась ей как щитом.

– Я еще тебе круассанов накупил – две пачки, знаю что ты любишь клубничные и шоколадные. – На столе действительно лежали круассаны. Он сгреб в охапку обе пачки, и они призывно зашуршали.

– Спасибо! Но сережки мне ни к чему – у меня уши не проколоты. – Я поставила коробочку на стол, затем быстро выхватила из его рук сладко шуршащие пачки и бросилась наутек.

– Так мы это легко исправим, Лерунчик! Только скажи – и проколем тебе уши, не проблема! – Но я бежала все быстрее, все дальше от этого омерзительно звучащего голоса.

Можно было пробежать весь огород и спуститься за курятником к речке, перемахнуть через нее – и в лес, но дверь в курятник была открыта – там хозяйничала тетя Оля. Я обернулась в поисках спасения и наткнулась глазами на сарай. В нем хранили сено и свежесобранный урожай, но сейчас еще ничего не созрело, сарай был заброшен, и я могла чувствовать себя в нем в относительной безопасности. Быстро забежав в сарай, я забралась в сено и беззвучно зарыдала от безысходности. Меня сотрясало от рыданий, которые я, наконец-то, смогла себе позволить.

– Оля, ты здесь? Не видела Леру?

– Нет, а что случилось?

– Она опять через дыру в заборе пролезла – видимо, Ксюша вчера нажралась и с утра снова буянила. А у ребенка сегодня день рождения. Я хотел ее поздравить, сережки ей подарить – помнишь, те, что Ксюша мне за бутылку водки отдала? Но она убежала.

– Не, не видела, через меня она не пробегала. Саш, может все-таки надо в соцслужбы обратиться? Ведь не одна Лера мучается – еще двое пацанов, мал-мала меньше. Что с ними всеми будет?

– Оля, ну как ты не понимаешь… дом есть дом – тем более, что здесь рядом мы, всегда присмотрим, покормим, поможем, одежонку какую дадим… А в детском доме что их ждет? И того страшнее… Тем более Лере уже 14 – скоро она сама опеку над пацанами оформит.

– Неправильно это. То, в каком аду они живут… Я бы Леру забрала, но она пацанов не бросит…

– А вот это мысль, надо обдумать…

Они направились к дому, их голоса все отдалялись, звучали тише, тише… А мне хотелось провалиться сквозь землю, просто исчезнуть – так чтобы никто и никогда не мог меня найти.

Пришла кошка – в самом углу сарая она спрятала своих новорожденных котят, и теперь переживала мое вторжение как потенциально опасное. Я успокоила ее, открыла пачку шоколадных круассанов и поделилась одним с кормящей матерью. За мой день рождения! Кошка благодарно замурлыкала и, успокоенная, отправилась кормить свое потомство.

Мне тоже надо кормить малышей… Мать оставит мальчиков голодными, если я что-нибудь не придумаю. Может, пойти к Свете Андреевне? На той неделе она накормила меня кашей, а мальчикам передала батон хлеба и упаковку сливочного масла – это был настоящий праздник. Стремно, конечно… Но иначе просто никак… В магазин я больше не пойду, ведь хозяин магазина – дядя Саша. Меня передернуло от воспоминаний о его блудливых руках на моем теле… Что ж, пойду к Свете…

– Здравствуйте, Светлана Андреевна! Хотите я с Вашим Пиратом погуляю?

– Лера, привет! Заходи в дом, не маячь на пороге). А ты почему босиком?

– Тепло на улице – от обуви никакого толку…

– Ну, не скажи! Хотя бы от заноз и камней помогает. А у тебя вся нога исцарапана.

– Да это я в кустах запуталась! Ничего, заживет!

– Погоди, давай я обработаю, это минутное дело. Только ноги сначала помой в ванной. А потом пойдем чай пить! Как ты насчет чая?

– С удовольствием, Светлана Андреевна! – Я подумала, что зря заныкала обе пачки круассанов – надо было взять к чаю хотя бы одну… все равно ими сыт не будешь.

– Вася и Даня пошли в магазин за вкусняшками, скоро вернутся, мы как раз успеем залечить твои раны)

Света достала из шкафчика перекись и вату, очень аккуратно обработала царапины; не обошлось и без заноз, которые были извлечены фактически безболезненно.

Тем временем, на кухне жизнерадостно засвистел чайник, и мы пошли готовить чай. Пришли близнецы Вася и Даня, принесли печенки и маковый рулет, и мы все вместе уселись чаевничать. Было по-домашнему тепло и уютно, мы болтали, мальчишки рассказывали про футбол, а печенки и рулет были свежими и со вкусом детства.

– Лера, какие у тебя планы на сегодня? Поехали с нами на море, пора открывать купальный сезон, уже середина июня – а мы еще ни в одном глазу!

– Спасибо, я сегодня не могу. Мне надо… домой, мальчиков не с кем оставить…

– Их забрала Галина Семеновна, я видела как она вела их к себе.

– Правда?

– Не совсем, ты же понимаешь, что, скорее, они ее вели) Но суть в том, что они не дома.

Спутанный ком в моей груди как будто уменьшился вполовину. Бабушка Галя, которая полностью ослепла еще 5 лет назад, когда ей было 78 лет, не может нас спасти… только дать небольшую передышку… но и этого бывает достаточно.

– Ну так что, поехали?

– Я… Я не могу… у меня нет купальника… – Я просто не знала какой еще предлог придумать.

– Оооо, не переживай, этого добра у меня навалом, сейчас мигом что-нибудь подберем!

И не я успела даже ответить, как меня уже затащили в «примерочную». Света метала из шкафа на диван все летние вещи, которые могли мне подойти по размеру. У меня голова пошла кругом, я не знала как остановить этот поток, и послушно примеряла все что мне давали. В конце концов, мы остановились на белом закрытом купальнике и полупрозрачном кремовом пляжном платье. Светлана задвинула дверцы шкафа-купе. Из зеркала на меня смотрела фигуристая блондинка. Коса двухдневной давности и исцарапанные ноги-руки немного портили образ, но, все равно, такой результат поставил меня в ступор.

– Ну что, ты довольна? – Светлана отодвинула дверцу, достала с верхней полки белую пляжную шляпу, одела ее на меня и вернула зеркало на место. Была ли я довольна? Не знаю, можно ли описать мое состояние этим словом… Но я, наконец, поняла какими должны быть сюрпризы на день рождения…

В коридоре Света достала из обувного шкафчика белые сандалии.

– Вот, примерь! По-моему, твой размер. Мальчики, вы готовы? Через пять минут выходим! Надо успеть на автобус до Симферополя.

Мы долго ехали – сначала до Симферополя, потом на дореволюционном автобусе в Песчаное. Было очень жарко, народу набилось столько, что на остановках было проще вылезти в окно, чем выйти через дверь – типичный крымский автобус, который должен объехать все села, в какой бы заднице мира они не находились, чтобы развести всех путешествующих бабок по домам. А я чувствовала себя счастливой.

Света дала мне пляжную сумку в которой был маленький коврик, полотенце, бутылка с водой, яблоки. Мальчики везли в своих рюкзаках бутерброды, огурцы с помидорами, пирожки. Еще мы взяли с собой надувной матрас и огромный пончик. В общем, мы были готовы к отдыху на все сто.

Мы приехали в Песчаное уже за полдень. Было безумно жарко, в автобусе все сварились и буквально вывалились пельменями на раскаленный асфальт остановки под открытым небом. Немного отдышавшись мы двинулись в сторону моря. Я была здесь раньше, когда мне было лет пять, тогда папа был еще жив. Помню, мы тогда приехали на машине с палаткой и все выходные провели у моря. Потом папы не стало и поездок на море тоже.

Чем ближе мы подходили к пляжу, тем плотнее наседали торговые палатки и кафешки, но тем сильнее чувствовался запах моря – я думала что больше никогда его не почувствую!.. И… вот, наконец, он – пляж!

Я остановилась и замерла. Море было такое красивое!.. Почти у самой линии горизонта скользил парусник. Я вспомнила книгу «Белеет парус одинокий», которую нашла у бабушки. Эту книгу я читала каждое лето. Просто других не было. Но мне нравилось. Я себя ощущала в этой книге среди своих, не инородным телом.

Пока я разглядывала морской пейзаж, близнецы со всех ног бросились к воде, на ходу сбрасывая рюкзаки, срывая с себя футболки и шорты. Света стояла рядом со мной и улыбалась.

– Давай-ка мы спустимся на пляж и найдем для нас местечко. Ты не против?

Как можно быть против такого? Я повернулась и быстро обняла ее. Пока не передумала. Пока что-то не отвлекло. Света гладила меня по голове и говорила что-то ласковое, а я обнимала ее и боялась отпустить, чтобы не потерять это ощущение счастья.

Наконец мы спустились на пляж и собрали разбросанные близнецами вещи. Расстелили покрывало у самого обрыва, под ивой, там, где тенек. Сложили аккуратно все сумки и рюкзаки.

– Ну что, поплаваем?

– Я не умею…

– Тогда просто искупаемся)

– А вещи?

– Да мы же рядом, никуда они не денутся!

– Нет, так неправильно. Вы идите, я потом.

Рядом с нами, под другой ивой, ближе к лестнице, расположилась семья. По виду сразу можно было понять, что это приезжие: мама, папа и дочка. Девочка примерно моего возраста, может, чуть младше. Мама заплетала ей мелкие-мелкие косички, и уже больше половины работы было выполнено – одна часть головы пестрила вплетенными лентами.

– Здравствуйте! Простите, я могу Вас попросить присмотреть за нашими вещами? Мы хотим искупаться в первый раз в этом году вместе.

– Конечно-конечно, не переживайте, мы присмотрим.

– Спасибо! – Светлана повернулась ко мне:

– Вот так! А теперь – айда купаться!

Когда окунаешься в воду – такую, на первый взгляд, холодную и равнодушную, обязательно нужно ей доверять. Это как прыжок в неизвестность – без доверия ничего не получится. Она – вода – сама подскажет тебе что делать дальше, она откроет тебе вселенную. Только не бойся и верь! Я все это почувствовала в тот день, когда зашла в море рядом со Светой. В тот день я научилась плавать – оказалось, это совсем несложно, и у меня получилось как-то сразу. Света сказала, что у меня талант, и мне нужно заниматься плаванием.

Потом мы надули матрас и отправились с близнецами в морское путешествие. Они все время прыгали с матраса в воду и переворачивали его, приключение было обречено, но нанырялись и насмеялись мы от души.

Когда мы выбрались на берег, наполненные до краев соленой водой, Света уже приготовила перекус: бутерброды, овощи и фрукты. Есть хотелось безумно – я и не думала что море так пробуждает аппетит – все было сметено за считанные секунды.

Потом мы просто валялись на песке, а Света нас обмазывала кремом от загара. Близнецов, правда, хватило минут на десять, и они опять полезли в воду. А я зарылась в теплый песок как ракушка, выброшенная волной на берег, и даже боялась думать о том, что скоро придется возвращаться в привычное болото. С пляжа в болото… это так грубо…

Света разговорилась с курортниками, которые присматривали за нашими вещами пока мы купались. Оказалось, что они приехали из Москвы на целый месяц, остановились в частном секторе. Их дочери 12 лет, и зовут ее Алина. Поначалу мы приглядывались друг к другу с осторожностью, соблюдая дистанцию, но, при этом, держались все ближе и ближе. Света надула нам пончик и мы отправились катать друг друга на волнах. Близнецы всячески пытались помешать этой затее, разгорелась настоящая морская баталия, из которой мы вышли победителями, а проигравшие удрали на надувном матрасе за пирс.

Выбравшись на берег и снова намазавшись кремом от загара, мы отправились за мороженым. А потом долго сидели на пирсе, свесив ноги и бросая в воду разноцветные камушки.

– Жаль что вы уезжаете – у меня здесь нет подруг, бывает довольно скучно.

– Как может быть скучно у моря?

– Все приедается – даже самое лучшее.

– Не все… просто мы перестаем ценить то что у нас есть.

– Это да… Вы приедете завтра?

– Боюсь что нет… я не смогу…

– Почему?

– Дел много. Надо за братьями присматривать, они маленькие – одному три, другому четыре года.

– А это не твои братья? – Она кивнула головой в сторону близнецов.

– Это дети Светланы, она учитель, я была в ее классе в начальной школе.

– А твои родители?

Я смотрела вдаль и молчала.

– Их, считай, что нет. Папа умер. Маме не до нас.

Мы помолчали пару минут, наблюдая за попытками близнецов нырять с матраса в пончик.

– Это не мои родные родители. Я приемная дочь.

Я опешила от этих слов. Вот эта очень любимая и явно любящая, прекрасно одетая девочка, с копной разноцветных косичек, такая спокойная, любезная, жизнерадостная … она приемная дочь?!

– Сложно поверить, да? Моя мама оставила меня в магазине «Ашан» когда мне было 6 лет. В моем рюкзаке была вода, яблоко, свидетельство о рождении и записка. Больше ничего. Я попала в детский дом. Там я провела почти два года.

Алина замолчала. Я ее не торопила. Потому что знала, что она продолжит свой рассказ.

– Потом появилась мама. Она пришла в наш детский дом работать учителем математики. Проработала месяц, уволилась. И забрала с собой меня.

Алина сморщилась, как будто съела что-то невкусное.

– Поначалу было очень тяжело. Мы долго подстраивались друг к другу, притирались. У мамы нервы не выдерживали, она очень расстраивалась. Папа был более терпелив и уравновешен. Мы подружились с ним быстрее.

Алина повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза.

– Они моя настоящая семья. Они любят меня не потому что и не за то что… у настоящей любви не должно быть причин. Я это знаю наверняка. Мир большой, в нем обязательно есть тот, кто тебя любит, просто он еще об этом не знает, потому что тебя не встретил. И ты об этом не знаешь. Пока.

Мы долго еще сидели на пирсе в ореоле соленых брызг. Наконец, Света помахала мне рукой, показывая на часы. Надо было собираться в обратный путь.

– Мне пора.

– Жаль, что ты не можешь остаться.

– Да, мне тоже. Может еще увидимся как-нибудь. Говорят, земля круглая.

– И маленькая. Мы живем в Москве в Кунцево, улица Бобруйская, 34, квартира 186. Найди меня, если будет нужна помощь. Запомнила адрес?

– Да. Спасибо тебе. Удачи!

Я повернулась и быстро пошла к Свете, не оборачиваясь и все ускоряя шаг. Почему-то безумно хотелось плакать. Мне казалось, что я держусь, а мокрая соль на моем лице – это морские брызги. Может быть, так и было?

Путь домой был совсем не такой как к морю. Не только потому что мы уезжали, как и остальные пассажиры – одни бабки по-прежнему курсировали между остановками – не только потому, что в автобус набилось как минимум в 2 раза больше человек, чем это возможно… не только потому, что сказка заканчивалась… Я изменилась – как минимум, стала на год старше. Теперь я точно знала что все не бессмысленно. У меня появилась вполне конкретная цель, и я продумывала план по ее достижению, стоя на одной ноге у дверей, которые открывались прямо на мою обгоревшую (несмотря на старания Светы) спину.

Когда мы наконец добрались до дома, солнце почти закатилось за горы, оставив горящие облака как послед дневного зноя.

– Лера, пойдем пить чай!

– Уже поздно – мне надо к мальчикам. Ваши вещи я постираю и завтра принесу.

– Не надо, это подарок. Носи с удовольствием.

Я обняла Свету. Мне так хотелось ей сказать, что я не получала подарков прекраснее, что это лучший день рождения в моей жизни. Но я ограничилась одним «спасибо» и пулей выскочила из подъезда, чтобы опять не пришлось скрывать слезы. Я не помню, чтобы до этого плакала слезами – рыдания давно уже были сухими и беззвучными, а сегодня – одна мокрота…

Я прошла мимо нашего дома – во дворе горел костер, слышались пьяные крики. Сам дом был темный и страшный – электричество отключили за неуплату еще зимой. Надо для начала проверить где мальчики – если еще у бабушки, нет никакой необходимости лезть в это пекло.

У бабушки на кухне горел свет – значит, мальчики у нее. Я аккуратно отодвинула ежевичный куст, который скрывал дыру в соседском заборе, сняла белые сандалии, бережно, подошва к подошве, сложила их в свою пляжную сумку и на цыпочках пробралась между грядками к сараю. Круассаны были за верхней балкой в самом углу, именно там, где я их припрятала. Кошка зарылась в сено вместе с котятами. Услышав меня, она призывно замурлыкала. Я оставила ей еще одни гостинец – на счастье – и выбралась из сарая, стараясь не шуршать пакетами.

На столе в летней кухне так и стояла коробочка. Я открыла ее – сережки были на месте. Действительно, выглядят как золотые. Если так, их можно продать, или обменять на что-то. Я сунула коробку в сумочку – пригодятся.

Выполз из будки сонный Крюк – соседский алабай. Он радостно завилял хвостом и начал тыкаться в меня своим мокрым носом. Будка у Крюка была ненамного меньше чем бабушкин дом. Бывали временя, когда я пряталась в этой будке по нескольку дней, Крюк не возражал. Но сейчас мне надо было спешить к бабушке и мальчикам.

– Прости, Крюк, мне надо идти.

Я ласково потрепала его по загривку и направилась к излюбленной дырке в заборе. Перед тем как выбраться на улицу, я обернулась. В сумраке белела фигура собаки – он смотрел на меня не отрываясь, и всем своим видом говорил, что понимает – я больше не вернусь. Он даже уши повернул в мою сторону и тихонько поскуливал.

– Прощай, Крюк. Спасибо за все. Не обижайся на меня, мне действительно пора.

Дырка в заборе была как портал в новый мир, я выбралась на улицу и уже не сомневаясь, что все правильно решила. Оставалось самое тяжелое – прощание. Как удачно, что бабушка сегодня забрала братьев, я хотя бы смогу обнять их напоследок.

До бабушкиного дома я добежала за две минуты – вокруг было тихо, ни души, соседи сидели по домам. Входная дверь была закрыта. Я обошла дом – бабушка и мальчики были в комнате, я слышала ее голос – она рассказывала сказку про трех поросят. Я присела на подоконник и заслушалась. Это было похоже на машину времени – я снова маленькая девочка, и бабушка читает мне сказку. Ее голос звучит все ярче, все насыщеннее постепенно заполняя собой все вокруг, весь мир…

– Лера! Лера вернулась!

Артем заорал так громко, что я чуть не упала с подоконника – похоже, я заснула, но даже не поняла в какой момент.

– Ваааау какая ты красивая! Какое платье! Какая у тебя сумочка, Лера! Вот это даааа!

Саша забавно всплеснул ручками.

Я слезла с подоконника потирая глаза, которые никак не хотели открываться, и мальчики бросились меня обнимать.

– Погодите, я что-то вам принесла.

Я подняла упавшие пакеты с круассанами и протянула их мальчикам.

– Руки помыть и только поровну!

Но они уже бросились на улицу к умывальнику.

– Лерочка, как хорошо, что ты пришла.

В дверях стояла бабушка. Я подошла, уткнулась ей в плечо и беззвучно зарыдала, точь-в-точь как сегодня утром в сарае.

– Поплачь, детка, поплачь.

Она гладила меня по голове и что-то приговаривала, а я снова чувствовала себя маленькой девочкой, которой так нужно, чтобы ее любили.

– Лерочка, у меня для тебя кое-что есть.

Бабушка достала из кармана халата большой белый конверт – в таких обычно счета приносят – и вложила мне в руку.

– Это тебе, моя хорошая. Только тебе.

Я открыла конверт. В нем лежало 5 тысяч рублей одной бумажкой.

– Бабулечка, зачем ты! Тебе самой бы как-то прожить! Не нужно!

– Это мне уже ничего не нужно, только чтоб у тебя все было хорошо… Ну, хотя бы чуть-чуть получше для начала. Эти деньги – ТЕБЕ. Ты поняла меня?

В этот момент прибежали мальчики с круассанами, которые они поделили по справедливости, не забыв и про нас с бабушкой.

– Лера, это очень вкусно, бери!

– Бабушка, ты только попробуй!

Пришлось идти на кухню ставить чай. Уже второй раз за сегодняшний день я пила чай в любви и уюте, не оборачиваясь и не уворачиваясь. Мне опять стало очень тоскливо, потому что я знала что это в последний раз. Я должна уйти, чтобы найти людей, которые любят меня и моих братьев, но еще об этом не знают. Надо отправиться туда, где многолюдно, где меня обязательно увидят.

Уложив мальчиков спать, я помыла бабушку и одела ей чистую сорочку, поменяла постельное белье.

– Лерочка, ты оставь вещи в корзине, тетя Оля завтра заберет – она стирает мое белье в своей машинке.

– Хорошо, бабуль, я хоть немного приберу.

– Спасибо, детка, ты ложись лучше спать – поздно уже, а ты устала.

Я действительно чувствовала что валюсь с ног. К тому же, завтра мне надо встать очень рано, чтобы успеть на первый автобус. Я постелила себе на кухне и завела старый бабушкин будильник на 5:20. Завтра будет новый день моей новой жизни, теперь главное добраться до Москвы. А там все получится… все будет хорошо…